Пробуждение под звёздами

Перед тем как Пэй Цанйи попал в книгу, он получил загадочную посылку без указанного отправителя.

Будучи самым известным актёром страны А, он никогда не принимал посылки неизвестного происхождения. Но на этот раз, словно поддавшись наваждению, он расписался за неё.

Курьер в белой кепке, скрывающей лицо, говорил странным голосом с механическими нотками:

— Вам нужно доплатить за пересылку — 20 000 юаней. Наличными или картой?

Двадцать тысяч?

Пэй Цанйи прищурился.

— WeChat, — бросил он и, не моргнув глазом, щедро отстучал какую-то сумму, отправив её курьеру.

— Поступление через WeChat: 1 фэнь, — пропел сладкий женский голос.

— Забирай свою посылку, 1 фэнь тебе за шутку. Счастливо, — отрезал Пэй Цанйи, уже захлопывая дверь.

Но курьер бросил на него многозначительный взгляд и ровным, безжизненным тоном добавил:

— Игрок с нулевым донатом, система случайного подбора. Время на чтение сценария: пять минут.

Сказав это, он вдруг поднял голову и улыбнулся:

— У игрока с нулевым донатом всего пять минут на ознакомление. Уважаемый, цените время.

И, не дав опомниться, сунул посылку ему в руки, а сам — пфф! — растворился в воздухе.

!!!

— Что за чертовщина?!

Пэй Цанйи покрылся холодным потом и инстинктивно попытался отбросить посылку. Но та, словно цветок, раскрылась сама, обнажив содержимое.

Внутри лежала книга из серебристо-белого металла, на обложке которой, как на бегущей строке, мелькали названия.

Наконец, с лёгким «динь» текст замер:

«Сто постыдных тайн с чернеющим учеником». Привязка успешно завершена. Обратный отсчёт: пять минут.

Пэй Цанйи: «???»

У него возникло дурное предчувствие. Книга не отцеплялась от рук, сколько бы он её ни тряс. Напротив, от его движений она раскрылась, и взгляд случайно упал на строчку. Лицо Пэя позеленело.

«Шицзунь Пэй Цанйи… Куда ты бежишь? Разве не этого ты хотел?» — Байли Цуцзинь прижал его, с холодной насмешкой.

«А-Цзин… Мы…»

Дальше шёл огромный кусок откровенных описаний — 10 348 слов, что ясно говорило о накале сцены.

Настроение Пэя можно было описать - как в полном шоке. Обратный отсчёт показывал три минуты. Он вдруг осознал нечто немыслимое и принялся лихорадочно листать книгу с такой скоростью, будто от этого зависела его жизнь. Чем больше он читал, тем мрачнее становилось его лицо.

Это оказался текст в жанре сянься — громоподобный, залитый кровавыми клише. В каждой главе — сплошные откровенные сцены, подробно описывающие, как холодный наставник по имени Пэй Цанйи подвергается всяческим «приключениям» со стороны своего ученика Байли Цуцзиня…

У Пэя не было времени вчитываться, и он сразу перевернул к финалу:

«Шицзунь, я нашёл способ снять яд страсти», — с непонятной интонацией произнёс Байли Цуцзинь.

«Какой способ?» — в сердце наставника мелькнула тень разочарования. Он повернулся, но в тот же миг холодный клинок пронзил его грудь. Недоверчиво подняв глаза, он прошептал: «А-Цзин, ты…»

«Убить тебя — и яд исчезнет сам», — глаза Байли Цуцзиня были холодны, полны неприкрытого отвращения. — «Знаешь, как мне было тошно каждый раз, когда из-за яда я был вынужден быть с тобой?»

Боль в груди захлестнула всё тело. Лицо наставника в голубом одеянии побледнело, голос стал почти неслышным:

«А-Цзин, неужели у тебя нет ко мне ни капли чувств?»

Алая кровь текла ручьём, окрашивая голубую мантию в багровый.

Байли Цуцзинь холодно усмехнулся и, чеканя каждое слово, бросил:

— Чувства? Пэй Цанйи, а ты их достоин?

В седьмой год эры Синъюань лидер секты мистического неба, Пэй Цанйи, погиб на обрыве безмятежности.

Как только три минуты истекли, актёр страны А, Пэй Цанйи, дрожащими руками и скрипя зубами, перенёсся в книгу.

Секта мистического неба — крупнейшая в мире культивации, а её наставник, Пэй Цанйи, — первый среди мастеров.

Его красота не знала равных, уровень культивации был глубок, но характер — холоден и отстранён, словно вечный снег на пике тысячи зим.

Дворец лунного света, окутанный мягким ночным светом.

Ресницы Пэя дрогнули, и он открыл глаза. Увидев элегантную и простую обстановку, он замер.

Бледно-голубая ширма с узором гор и рек, мягкий диван с ароматом бамбука, на бамбуковом столике — несколько деревянных чашек, от которых поднимался пар.

Всё в точности соответствовало описанию жилища того злополучного наставника из книги!

Пэй Цанйи охватили одновременно ярость и изумление. Он не мог понять, как, чёрт возьми, из-за одной посылки оказался в этом мире? Да ещё в таком нелепом сюжете!

Книгу он успел просмотреть лишь в начале, конце и оглавлении. В начале рассказывалось, как могущественный лидер секты подобрал с улицы талантливого мальчишку, назвал его Байли Цуцзинь и стал растить как преемника.

Но позже выяснилось, что ученик — дитя связи бессмертных и демонов. Ради его же блага наставник бросил его в Печь Бессмертных на три дня, чтобы уничтожить ядро демона и очистить бессмертную ци. В процессе чувства ученика случайно оказались разрушены, и он стал холодным и безжалостным.

Что происходило в середине, Пэй не знал, но, судя по оглавлению, ничего приличного:

«Ночь полнолуния: потеря невинности в вине», «Пещера забвения: тайна парного культивирования», «Открытие тела-котла», «Ученик и его противоядие» — заголовки, полные намёков.

Но это ещё не всё. Самое абсурдное — наставник, которого многократно «принуждали», в итоге влюбился в своего ученика, а тот в финале хладнокровно пронзил его мечом.

Гун садист и любитель боли шòу. Просто больные. Таков был вывод Пэя.

Раз уж он здесь, он не позволит сюжету повториться. Убить ученика заранее — и делу конец.

Словно почувствовав его убийственные намерения, в голове внезапно замелькали формулы заклинаний.

Пэй замер, затем сообразил и выбрал заклинание «Уничтожение зла». В его руке вспыхнул золотой свет, который он легко направил вперёд. Дверь зала с грохотом разлетелась в пыль, издав оглушительный звук.

— Ого, мощно. Неплохо, неплохо, — пробормотал Пэй.

В зал вихрем влетел маленький слуга, в панике крича:

— Шицзунь, что случилось?!

Хотя их наставник и был холоден, он редко выходил из себя и крушил вещи. Что на этот раз…

Подняв глаза, слуга увидел, как наставник слегка изогнул губы в загадочной улыбке.

— Ничего страшного. Просто проверял силу, — ответил он.

Слуга взглянул на двери, превращённые в пыль, и вздрогнул.

Показалось ли ему, или сегодня в шицзуне было что-то зловещее?

Заметив подозрительный взгляд слуги, Пэй вспомнил, что оригинальный Пэй Цанйи был суров и неулыбчив. Вздохнув, он с каменным лицом спросил:

— Где Байли Цуцзинь?

— Седьмой шисюн… Седьмой шисюн всё ещё в Башне девяти кругов ада… — промямлил слуга Юньчжу.

Вчера шицзунь внезапно заточил своего любимого седьмого ученика, Байли Цуцзиня, в Башню Девяти Кругов Ада. Это потрясло всю школу, многие приходили просить за него, но шицзунь был непреклонен…

И теперь вдруг спрашивает о нём — неужели передумал?

Похоже, сюжет уже дошёл до ключевого момента. Пэй кивнул и приказал:

— Веди меня к нему.

Он унаследовал лишь заклинания оригинала, но не его воспоминания, так что понятия не имел, в каком месте томится Байли Цуцзинь.

Слуга обрадовался: неужели шицзунь хочет освободить седьмого брата?

Пэй посмотрел на сияющего радостью Юньчжу и тихо вздохнул.

Глупый ребёнок, я иду его убить.

Секта мистического неба, башня девяти кругов ада.

Башня девяти кругов ада, созданная по образу преисподней, служила местом наказания и заточения провинившихся учеников. Чем выше этаж, тем суровее наказание.

За всю историю школы использовались лишь первые восемь этажей. Но вчера был сделан прецедент: Байли Цуцзиня заточили на девятый.

Когда Пэй прибыл, у подножия башни стояло три-четыре ученика. Увидев его, они низко поклонились:

— Достопочтенный наставник!

Пэй слегка кивнул и вошёл в башню, не глядя по сторонам, направился прямо к девятому этажу.

Несмотря на моральную подготовку, открыв дверь, он всё равно вздрогнул.

Тут на верхнем этаже башни, в огромной хрустальной печи находился юноша. Чёрные волосы, алая одежда, поразительно красивое лицо, но смертельно бледное. Брови были нахмурены, словно от невыносимой боли.

Юноша, похоже, был без сознания, неподвижно лежал в море огня. Защитный барьер едва спасал его плоть от пламени.

Так вот он, его злосчастный ученик Байли Цуцзинь. Неожиданно — такой юный, лет шестнадцать-семнадцать, и красивый, как цветок.

Но, жалости Пэй не почувствовал. Он знал: этот юноша, выглядящий невиннее ангела, через три года без колебаний пронзит его мечом.

Такой огонь его не убьёт. В книге сказано, что печь бессмертных — не орудие казни, а артефакт для очищения духовной силы. После трёх дней в печи уровень культивации Байли Цуцзиня стал выше.

Сейчас прошёл лишь день. Можно вытащить его раньше, чтобы потом не мучиться…

С этой мыслью Пэй неуверенно прочёл заклинание. В его руке вспыхнул голубой свет, окутавший печь. Пламя постепенно угасло. Пэй взмахнул рукой, сдвинул крышку печи и с помощью духовной силы медленно извлёк Байли Цуцзиня.

Юноша, казалось, был в плену кошмара. Его тело слегка дрожало, пальцы сжимались, словно он сдерживал боль.

— Почему… Шицзунь… Что я опять сделал не так? — пробормотал он.

Глаза Пэя дрогнули. Глядя на юношу, похожего на обугленный блин, он вдруг почувствовал укол жалости.

В книге наставник никому не объяснил, зачем подверг Байли Цуцзиня очищению, даже самому ученику. Тот до конца не знал, почему учитель внезапно решил его «запечатать» тут.

Пэй задумался: если бы его самого бросили в печь на три дня, он бы тоже взбесился и мечтал разорвать виновника на куски.

Он колебался, но тут юноша в алом, не открывая глаз, внезапно сделал резкий выпад в воздухе и ледяным тоном произнёс:

— Пэй Цанйи, умри!

Пэй: «…»

Он прищурился, едва не рассмеявшись от злости.

Только что зародившаяся жалость испарилась. Пэй мысленно повторил заклинание «Уничтожение зла», и в его руке замерцал золотой свет.

В этот момент в голове раздался холодный механический голос:

— Динь! Предупреждение: выход из образа! Предупреждение: нарушение образа!

Пэй вскинул бровь. Что за чертовщина?

Он снова собрал золотой свет, решив довести дело до конца и прикончить главного героя, но голос вернулся:

— Нарушение образа! Мастер пытается убить главного героя! Активация механизма эмоционального вмешательства и наказания!

Пэй не успел среагировать, как его тело перестало слушаться. Он шагнул к Байли Цуцзиню и… обнял юношу!

Что это ещё за издевательство?! У Пэя возникло дурное предчувствие.

Байли Цуцзинь, боровшийся с кошмарами, от этого объятия очнулся. Его ресницы, чёрные, как воронье крыло, дрогнули, и он открыл глаза. К своему изумлению, он обнаружил, что его нежно обнимает наставник!

Всегда суровый и холодный наставник смотрел на него с непривычной теплотой. В сердце Байли вспыхнули одновременно ненависть и обида. Он холодно усмехнулся:

— Что это? Шицзунь, разве вы не хотели меня убить… — его голос оборвался.

Лицо наставника, прекрасное, как у божества, вдруг приблизилось, и юноша почувствовал прохладный, мягкий…

!!!

Его поцеловал учитель!

Старшие брат и сёстра, тайком пробравшиеся следом, чтобы подсмотреть, замерли в шоке.

Их шицзунь! Их холодный, возвышенный, неприступный наставник прижал седьмого брата к себе и целует!

Примечание переводчика:

"Пэй Цанйи: "Я убью главного героя и исправлю сюжет!"

Система: "Обними его и поцелуй"

Байли: в шоке

Старшие ученики: в ещё большем шоке

Атмосфера в башне: "

Перевела для вас Cat&Co

Танец меча и симпатии

Байли Цуцзинь распахнул глаза. До него дошло, что надо вырываться, но не успел он шевельнуться, как шицзунь побледнел, будто наткнулся на демона, и оттолкнул его с такой силой, что Байли влетел в стену!

— Что ты...?! — Байли чуть ли не задохнулся от ярости.

Пэй Цанйи чувствовал себя так, будто стал марионеткой. Его тело, подчиняясь неведомой силе, схватило этого юнца, и… поцеловало!

Он уставился на ученика в алом одеянии, впившегося в него испепеляющим взглядом.

— Механизм эмоционального вмешательства завершён. Наказание на подходе!

Ещё и это? Пэй не успел рта открыть, как тело пронзило током. Он, бывший баловень судьбы и звезда экрана, случалось ли с ним подобное прежде? Боль выжала из него все силы.

Байли смотрел, как шицзунь, только что его поцеловавший, побледнел, точно призрак, и задрожал. Что задумал этот змей? Не успел Байли разобраться, как Пэй качнулся и хлопнулся в обморок.

Его швырнули в печь, его насильно поцеловали, и злодей, сотворивший с ним это просто упал в обморок?

Байли, весь в ранах, сгорал от злости, кровь хлынула к голове, и он рухнул в обморок.

Пятый брат, Цзюнь Увэй, и шестая сестра в шоке переглянулись. - Что за цирк?

Дворец Лунного Света.

Пэй очнулся в кромешной тьме. Ночь. Он пробормотал, не подумав:

— Сяо Ай, свет включи.

— Шицзунь, вы в порядке? — Голос выскочил из мрака.

Пэй чуть не подпрыгнул. Чужой голос в темноте — это вам не шутки!

Благо тело Лазурного Лорда видело в ночи, как днём. Он разглядел тёмно-синюю мантию Секты Мистического Неба, молодое лицо, почтительный взгляд. Цзюнь Увэй, пятый ученик ходит в тенях, как призрак.

Пэй окинул его взглядом, вспомнив: он в этом треклятом мире. Никаких умных помощников по типу Сяо Ай.

— Что ты тут делаешь? — пробормотал он, хмурясь.

Все знали: Лазурный Лорд — ледяная глыба. Чуть что — и давит аурой, от которой ноги подгибаются. Цзюнь Увэй побледнел, попав под волну ци.

В душе он выл: Знал бы, ушёл бы отсюда быстрее! Теперь возись с этим драконом!

Лучше бы он остался с младшим братом.

— Шицзунь… я… — Цзюнь Увэй заикался, видя, как учитель мрачнеет, как буря в горах. Вдруг осенило: — Свет нужен? Сейчас зажгу!

Сверху щёлкнуло. Потолок закрутился, открывая прорези в форме полумесяцев. Лунный свет плеснул серебром, залив зал сиянием.

Пэй моргнул, поняв, почему это место зовётся дворцом лунного света.

Он хотел что-то сказать, но вдруг заметил над головой Цзюнь Увэя цифру «0». Моргнул — пропала.

Глаза подвели?

—Шицзунь, если всё хорошо, я пойду… Спите спокойно, — Цзюнь Увэй поклонился, мечтая уйти поскорее.

— Дверь закрой, спасибо, — бросил Пэй по привычке.

Цзюнь Увэй застыл. Спасибо?! Их заносчивый учитель сказал «спасибо»? Это что, рак на горе свистнул?

За долгие годы в секте он впервые услышал от Пэя доброе слово.

— Да, шицзунь! — Цзюнь Увэй решил, что Пэй, может, и не такой зверь, поклонился и выскользнул, прикрыв дверь.

В тот миг Пэй уловил: цифра над его головой увеличилась до «10».

Что за фокусы?

Он хмурил брови, когда в голове запищал весёлый голос:

— Динь! Система 404 на связи! Хозяин, это чудо! Вы только прибыли, а уже очаровали двоих!

Пэй скривился. Этот голос сулил одни проблемы.

— Ты — 404?

— Ага, хозяин! — Голос был приторный, как патока.

— И это ты устроила тот цирк с током?

— Вас наказали? Ой, что ж вы натворили, пока я глючила от вируса… Ух-хх-х! — 404 зашмыгала носом.

Пэй: «…» Вирус? Точно уже система 404 не может быть хорошей.

— Предоставь мне другую систему. — Он читал романы про переселенцев, и у них там были крутые системы — 666, 888, звучат как сказка. А тут эта ошибка?

— Так нельзя, хозяин! Я профи, всё умею! — 404 пискнула, явно юля.

Профи по провалам, — фыркнул Пэй в уме, но махнул рукой.

— Что же мне предстоит в этом мире, и что я за это поучу?

404 оживилась:

— Пройдите сюжет живым, не ломая основной его части, добейтесь определённого уровня симпатии, и отправитесь домой!

Пэй вспомнил жаркие сцены из книги и позеленел.

— Какой ещё к чёрту сюжет?

404 захихикала:

— Не бойтесь! Чуть что, я подскажу!

Пэй содрогнулся. Предчувствия были хуже некуда.

Но сейчас надо выжать из ситуации максимум. Он вдохнул:

— Симпатия — это что?

— Это как сильно вас любят! Со значением 100 — человек за вас в огонь прыгнет! А ещё симпатия и очки за задания меняются на крутые штуки в магазине. А наберёте 100 000 очков — станете богом книги, который может что угодно! — 404 расписывала, как базарный зазывала.

Пэй прищурился. Звучит вкусно.

— Мой стартовый счёт?

Он же стал Лазурным Лордом, мастером, которого все боготворят. Тысяча очков — минимум.

404 заглянула в панель и взвизгнула:

— Мамочки! Долг 999 очков!

Она лихорадочно пролистала данные и выдала:

— Хозяин, секта вас не жалует. А Байли Цуцзинь — и тому подавно: минус 910 лишь от него одного!

Пэй: «…»

— Ты же болтала, я двоих очаровал? — процедил он.

— Байли: минус 10. Цзюнь Увэй: плюс 10. Ноль в итоге, — 404 кашлянула. — Повезло, что вы подлизались к Цзюнь Увэю до полуночи. Если превысить лимит в минус 1000 — и главная система сотрёт вас в один миг.

Пэй хмыкнул, но внутри закипел.

Вытащил этого щенка из печи, а тот влепил минус? Ну, спасибо, тебе, главный герой.

Его взгляд потемнел, холод звёзд в глазах заискрился.

404 копошилась, бурча:

— Где стартовый подарок? Новичкам обычно дают 100 очков за просто так… Все же платят за игру.

Она замерла:

— Хозяин, сколько вы заплатили за перемещение?

Пэй промолчал.

— Один фэнь.

404: «Это же ещё меньше юаня...»

Но он же заплатил в итоге, в чём проблема?

Ни бонусов, ни подарков. Долг в 999 очков, глючная 404 и яндере-герой, готовый прикончить его в любой момент...

Шикарный старт.

— Динь! Обнулите долг в 999 очков за три дня, или умрёте! — Алый текст вспыхнул в мозгу, предупреждение от главной системы.

404 запаниковала:

— Три дня на 999? Это же катастрофа!

Но главная система молчала, оставив лишь кровавый таймер: 72:00:00.

— У-у-у, хозяин, мы пропали! Если я опять облажаюсь, меня сотрут! — 404 разревелась.

Пэй, не слушая, спрыгнул с ложа, налил чай и начал просчитывать ходы.

72 часа, чтобы выйти в ноль. Либо влюбить в себя десяток человек до беспамятства, либо переломить ненависть Байли — колкого яндере.

Оба пути, к сожалению ведут к смерти.

Но Пэй обожал сложные игры. Чем круче пропасть, тем ярче в нём вспыхивал азарт.

Менять чужое мнение — задача для безумцев.

А Байли Цуцзинь? Книга расписывала его как яндере и хитреца. Снаружи — ангел, внутри — змей. Если Пэй кинется к нему с воплями: «Прости, ученик, я был не прав!» — Байли лишь хмыкнет: «Так сгинь, чего ждёшь?»

Пэй постукивал по столу, глаза задумчиво мерцали.

404, связанная с его разумом, уловила вихрь планов на своём экране — и тут же их потеряла.

— Хозяин? — пискнула она, боясь, что он спятил.

Пэй рассмеялся — звонко, как колокольчик в ночи.

— Спокойно, — лениво бросил он, лазурный вихрь одеяния мелькнул в лунном свете. — У меня есть план.

Он залпом осушил чай.

Примечание переводчика:

—Я всего лишь маленькая глючная система, но даже я понимаю:

1. Хозяин в долгах как в шелках

2. Главный герой ненавидит хозяина

3. Таймер тикает

4. А он СМЕЁТСЯ и пьёт чай!

Перевела для вас Cat&Co

Всеобщий Любимчик

Секта Мистического Неба — одина из величайших на Континенте Великих Облаков, раскинувшийся в Туманных Облачных Горах. Во главе её стоит сам Лазурный Лорд Пэй Цанйи, чья резиденция на Пике Лунного света возвышается в самом центре секты, и редкий смельчак осмелится нарушить его покой.

Спустившись по Облачной Лестнице, путник попадает в величественный ансамбль секты: белоснежные стены под синими черепицами, изящные карнизы главного зала Ясных Гор и тренировочные поля, где рядами выстроены клинки и копья.

Хотя Пэй Цанйи — глава секты, его холодная натура и равнодушие к мирским делам заставили его передать управление четырём старейшинам. Сам он остаётся лишь символом — талисманом секты и её непревзойдённой силой.

Новички вступают в секту, ослеплённые славой Лазурного Лорда, но вскоре познают его суровость. Малейшая оплошность — и виновный отправляется в Башню Девяти Кругов Ада, где мастера наказаний изобретают изощрённые кары.

Можно сказать, почти все ученики секты хоть раз да прошли тур по Башне Девяти Преисподних, лицезрев и испытав на себе её изощрённые пыточные игрушки.

Входишь на своих двоих — выносят едва живым.

— Потому Лазурный Лорд заслужил прозвище «Посланник Ада» — почти как адский пёс, круто, правда, мастер? — весело щебетала система 404, листая панель с историей секты.

Утро выдалось ясным, туман тонкой вуалью стелился по земле, воздух дышал свежестью.

Идеальное время для завоевания симпатий.

Сражаться с боссом по имени Байли Цуцзинь — дело долгое и рискованное, а время поджимает. Проще собрать толпу новичков и одним махом набрать очки опыта.

Пэй Цанйи неспешно спускался по Облачной Лестнице. Выслушав рассказ 404, он вздохнул: теперь ясно, откуда взялись его -999 очков симпатии.

Жалкая участь: Пэй Цанйи, судя по всему, искренне любил секту и учеников, но его методы вызывали лишь страх и ненависть. В итоге самый любимый ученик пронзил его сердце клинком.

Погружённый в мысли, он не заметил, как кто-то налетел на него. Благодаря высокому уровню культивации, защитный барьер сработал мгновенно, отшвырнув синюю тень с глухим стуком.

Приглядевшись, Пэй увидел юного ученика в светло-синем одеянии — новичок, едва вступивший в секту. Тот смотрел на него с ужасом:

— Белая мантия, зелёный пояс… П-п-посланник Ада!

Пэй Цанйи: «…»

Так прямо в секте и выражаются?

Ученик, опомнившись, зажал рот, глаза его наполнились слезами. Всего пять дней в секте, а он уже врезался в самого Лазурного Лорда и выкрикнул его прозвище!

Казалось, Башня Девяти Кругов Ада уже ждёт его.

Пэй Цанйи, всё ещё мыслящий как человек из современности, инстинктивно протянул руку, чтобы помочь юноше подняться. Но тот задрожал ещё сильнее, готовый лишиться чувств, и смотрел на руку Пэя, будто на смертный приговор.

— Мастер, он сейчас в обморок упадёт! Улыбнитесь, чтобы успокоить его, — подсказала 404, выступая в роли советника.

Пэй признал: его лицо, хоть и ослепительно прекрасно, холодно, как ледяной пик. Один взгляд — и сердце замирает. Нужно смягчить впечатление, чтобы не травмировать юнца.

Он убрал руку, вздохнул и улыбнулся — мягко, точно весенний дождь. Но в тот же миг над головой ученика цифра симпатии скакнула с 0 до -10.

Пэй Цанйи замер, улыбка застыла. Сквозь зубы он процедил в сознании:

— 404?

Система, вздрогнув, лихорадочно пролистала панель и пробормотала:

— В-владыка… Я выяснила: говорят, Лазурный Лорд редко улыбается, но если улыбнётся — жди смерти или увечий.

Пэй Цанйи: «…»

Поверит он ещё раз этой системе — станет дураком!

Ученик, уверенный, что его ждёт гибель, закатил глаза и рухнул без чувств.

Пэй, рассмеявшись от злости, щёлкнул пальцами, применив чары Ледяной Чистоты. Юноша, вздрогнув от холода, очнулся и увидел, как Лазурный Лорд холодно взирает на него:

— Ещё раз дрогнешь — и отправишься в Башню Девяти Кругов Ада.

Ученик замер, боясь дышать. Но Пэй, к его изумлению, бросил ему золотистую книгу:

— Твой нрав подходит для «Техники Невидимой Тени». Изучай. Если будут вопросы — приходи.

С этими словами он развернулся и ушёл, мантия его колыхнулась, точно облако.

Не наказал, а подарил редкую технику четвёртого ранга? На рынке за такую просят тысячи духовных камней!

Ученик смотрел то на золотую книгу, то на удаляющуюся фигуру Лазурного Лорда — гордую, холодную, но прекрасную.

Слухи лгали! Лазурный Лорд добр, щедр и… восхитителен!

Чувствуя за спиной волну благодарности, Пэй Цанйи слегка улыбнулся.

— Владыка, симпатия взлетела до 80! Почему вы ушли? Ещё немного — и он был бы готов умереть за вас! — взволнованно воскликнула 404.

Пэй помрачнел:

— Глупо.

— Вы не будете дальше завоёвывать его симпатию? — растерялась 404.

Пэй бросил взгляд на тренировочное поле, где сотни новичков усердно размахивали мечами. В его глазах мелькнул хитрый огонёк.

— Что эффективнее: возиться с одним или работать с толпой?

404 задумалась:

— Толпа быстрее, но с одним стабильнее. Для скорости — толпа.

Пэй усмехнулся:

— Вот именно. Зачем цепляться за одно дерево, когда вокруг целый лес?

404, проследив за его взглядом, ахнула:

— Так вы хотите стать всеобщим любимчиком?

Пэй улыбнулся, точно добрый наставник:

— Нет-нет, это называется «лутать экспу с толпы».

404: «…»

Её владыка — безжалостная машина по набору симпатий.

Для учеников Секты Мистического Неба этот день вошёл в летописи.

Их суровый Лазурный Лорд, чья тень редко покидала пик Лунного света, спустился на тренировочное поле к новичкам.

Узнав об этом, старейшина Бэйчэн сорвался с места, мчась на магическом артефакте. Он боялся, что опоздает — и его новобранцы окажутся сметены гневом Пэя. В воображении мелькали картины: реки крови, вопли юнцов.

Подлетев ближе, он увидел фигуру в белой мантии, чёрные волосы стянуты нефритовой заколкой. Пэй Цанйи стоял перед толпой новичков в синих одеждах, в руке — серебряный меч, сияющий потоками света. Он медленно поднял клинок…

— Лидер секты, пощадите! — закричал Бэйчэн, чувствуя, как сердце замирает.

Но в тот же миг белая молния меча, подобная дракону, рассекла воздух. Сто деревянных манекенов разлетелись пополам.

Новички замерли, поражённые. Затем разразились аплодисментами:

— Браво!

— Глава, это невероятно!

— Лазурный лорд, пожалуйста, научите меня этой технике! Возьмите в личные ученики!

— Прочь, я лучший! Я достоин стать вашим учеником!

— Динь! Симпатия +20!

— Динь! — звенела система, подсчитывая очки.

Пэй Цанйи смотрел на восторженные лица юнцов, слушал радостные возгласы 404 и чувствовал удовлетворение.

В современном мире он месяц тренировался для съёмок в историческом фильме, а с памятью этого тела и знанием техник обмануть новичков было проще простого.

Если симпатию старших учеников завоевать трудно, начнём с новобранцев. Это малый шаг к большому миру.

— Владыка, мы набрали 300 очков симпатии! — рыдала от счастья 404.

Пэй слегка улыбнулся.

Старейшина Бэйчэн, глядя на толпу новичков, что окружили Пэя, точно стая воробьёв, почувствовал, как холодеют руки.

Он тысячу раз предупреждал их: с Лазурным Лордом держитесь тише воды! Но через пять дней его слова улетели в пустоту.

Пэй терпеть не мог, когда к нему лезут. Эти юнцы обречены.

Дрожа, Бэйчэн приблизился и поклонился:

— Лазурный Лорд, умоляю, пощадите их за юность и неведение…

Но Пэй, помедлив, ответил:

— Они милы. Мне нравятся.

Бэйчэн решил, что ослышался.

Пэй же, не обращая на него внимания, улыбнулся новичкам:

— Повторяйте движения, что я показал. Так удар будет сильнее. Продолжайте.

Его лицо, совершенное, точно дар небес, даже в гневе заставляло сердца трепетать. А теперь, с мягкой улыбкой, он казался весенним ветром, и каждый юнец чувствовал, что эта улыбка — для него.

Система снова взорвалась звоном: «Динь! Динь!»

Пэй знал: эффектность требует точного момента — удар, как гром, уход, как река. Пора было сменить поле битвы.

Когда он собрался уйти, один новичок робко спросил:

— Лазурный Лорд, вы придёте завтра на Праздник Новых Врат?

Праздник Новых Врат — торжество в честь новобранцев, где собираются ученики и старейшины. Пэй Цанйи почти никогда там не появлялся.

Лишь однажды, годы назад, он явился, чтобы принять Байли Цуцзиня в ученики. Тогда юный Цуцзинь, под завистливыми взглядами, последовал за ним на пик Лунного света.

Пэй задумался, обернулся с лёгкой усмешкой:

— Вы хотите, чтобы я пришёл?

Новички закивали, их лица пылали восторгом.

Их искренность внезапно напомнила Пэю его фанатов из прежнего мира. Это сходство пробудило тепло в его сердце.

Он мягко кивнул, улыбнувшись:

— Хорошо.

— Седьмой сяо шиди, ещё болит? — спросила шестая ученица Пэя, Хуа Ло.

— Твоё искусство исцеления, шицзэ, неподражаемо! Боль уже отступила, — ответил Байли Цуцзинь. Его лицо было бледным, но глаза сияли, а улыбка лучилась теплом.

Хуа Ло поднялась, вздохнув:

— Какая я шицзэ… Скоро стану старейшиной.

Байли удивился:

— Почему ты так говоришь?

— Слышала, шицзунь явится на завтрашний Праздник Новых Врат. Похоже, у нас появится новые сяо шиди или сяо шимэй.

Её глаза загорелись:

— Оно и к лучшему! На Пике Лунного Света станет повеселее. Правда ведь, седьмой сяо шиди? Ой, то есть, теперь, наверное, просто седьмой шиди…

Она взглянула на Байли Цуцзиня.

Но в глазах юноши в алых одеждах мелькнула холодная тень. Хуа Ло замерла:

— Седьмой шиди?

Опомнившись, она рассмеялась:

— Боишься, что с новым учеником наставник забудет о тебе? Не тревожься, ты всегда был его любимцем. Не хмурься!

Байли улыбнулся — красиво, как фарфоровая кукла. Но улыбка не коснулась глаз:

— Нет, шицзэ. Я очень рад.

Примечание переводчика:

Байли: еле очнулся после печи

Хуа Ло: "Наставник идёт на праздник за новым учеником!"

Байли: снаружи "Ну слава Богу!"

Байли: Внутри "Пора готовить 'сюрприз'

Бедный парень даже не знает, что Пэй просто фармит симпатию у новичков... Или знает?

Перевела для вас Cat&Co

Учитель и ученик: танец клинков

Собрав щедрый урожай симпатий, Пэй Цанйи вернулся в дворец лунного света, где серебряный свет струился по мраморным стенам, подобно реке звёзд. Его шаги звучали мягко, точно шёпот ветра в облачной гряде.

— Двадцать очков… тридцать… ещё тридцать… — система 404 в его сознании перебирала баллы, словно жемчужины на шёлковой нити, и вдруг взвизгнула, полная восторга:

— О мастер! За полдня вы отбили четыреста с лишним очков! Осталось всего пятьсот — и миссия наша завершена!

«Этот человек — истинный мастер, — думала она. — Так стремительно взлететь к вершинам симпатий! Даже главная система дрогнет перед его рекордом!»

Пэй Цанйи опустился в резное кресло, поднёс к губам чашу с ароматным чаем и, глядя в пустоту, проговорил:

— Проверь симпатию моих семи учеников.

— Вы решились покорить главного героя? Ох, это путь тернистый, — растерялась 404. — Новички куда податливей, завтра их сердца снова станут вашими!

— Они дадут триста, от силы четыреста очков, — возразил Пэй, голос его был холоден, как лунный луч. — А недостающие сотни? Где их взять?

404, не смея спорить, нырнула в панель данных и вскоре вернулась с отчётом:

— Пятый брат, Цзюнь Увэй: симпатия 10. Шестая сестра, Хуа Ло: симпатия 80. Герой, Байли Цуцзинь: симпатия… минус 910. Прочие ученики, давно покинувшие секту, вне учёта системы.

Симпатия Байли Цуцзиня осталась недвижимой, точно гора. Пэй прищурился, в глубине его глаз мелькнула тень размышлений.

Его громкие деяния среди новобранцев, подобно волнам, должны были достичь вершин пика лунного света. Он ждал, что Байли дрогнет, выдаст хоть намёк на чувства. Но этот юнец держал свой минус 910 с упорством древнего камня.

И всё же… Хуа Ло. Отчего её сердце так пылает к Лазурному Лорду? Пэй прикрыл веки, вызывая в памяти обрывочные строки сюжета, что мелькнули перед его попаданием в книгу. Если он не ошибается, Байли Цуцзинь в финале полюбит эту младшую сестру.

Забавный поворот: Хуа Ло, сияющая симпатией к шицзуню, — словно факел в ночи. А если этот кувшин с уксусом, Байли, прознает? Его ревность, верно, испепелит небеса.

Хуа Ло ещё может пригодиться.

Пэй извлёк из хранилища чистую тетрадь, задумался на миг и, взяв кисть, начертал на обложке четыре иероглифа, подобно росчеркам судьбы: «Стратегия Попаданца». Затем, с точностью мастера, принялся записывать события дня, выстраивая их в стройные ряды.

404, полагая, что он ведёт дневник чувств, скользнула взглядом по страницам — и замерла. Ни капли эмоций. Лишь холодные, как ледяной клинок, выводы, цепочки гипотез и разрозненные нити зацепок. В разделе «стратегии» Пэй начертал дюжину путей покорения главного героя, каждый отмечен знаком вопроса, точно вызов небесам.

404, пробежав строки, ощутила мороз по коже:

— Владыка… эти замыслы… они ведь сработают?

Первые шаги казались мягкими, как шёлк, но дальше — суровые, как буря. Если Байли раскроет игру, его гнев разнесёт всё, точно ураган.

Пэй откинулся в кресле, лениво улыбнувшись:

— Кто знает? Испытаем. Жизнь — танец на острие, где ошибка лучший учитель.

Он обвёл первую стратегию тонким росчерком:

— Дадим ему шанс. Начнём с самой лёгкой.

404 онемела. Ошибки — дело житейское, но играть со смертью? Если план увенчается успехом, а затем рухнет, взрыв будет подобен падению звезды. Этот человек — мастер опасных игр.

Помявшись, она шепнула:

— Мастер, спрячьте эту тетрадь… надёжнее.

Пэй рассмеялся — лениво, точно кот, греющийся в лучах:

— Не тревожься, мой страж.

Он убрал «Стратегию Попаданца» в пространственное хранилище, где её не достанет даже воля небес.

Разложив мысли, точно карты на столе, Пэй спросил:

— 404, где обитает наш герой? Дай мне карту.

Пора взглянуть в глаза этому демону в алом — узнать, что за тень скрывает его сердце.

Пэй Цанйи не стал утруждать себя парадными вратами. Зачем учителю церемонии? Лёгким движением он перемахнул через стену, точно лист, подхваченный ветром, и опустился во дворе.

Ученика лучше застать врасплох — так маски слетают быстрее.

Двор был словно вырезан из древней картины: изящные павильоны, резные балки, а в центре — старый клён, чьи листья пылали алым пламенем, не угасая ни зимой, ни летом. Они горели, точно облако заката, вплетённое в ткань мироздания.

Пэй приземлился бесшумно, ступая по камням, как по глади озера.

Но не успел он вдохнуть аромат осени, как ледяной клинок, подобный молнии, устремился к его лицу. Холодная, безжалостная аура сковала тело, и впервые с момента перерождения смерть коснулась его своим дыханием.

Инстинкты тела, выкованные годами культивации, спасли: Пэй отлетел на два чжана, уклоняясь от смертельного росчерка.

Бах! Валун, где он стоял, разлетелся в пыль под напором ци меча, рассыпавшись, точно песок под ветром. Задержись Пэй на миг — и его плоть смешалась бы с этой крошкой.

Сердце билось, как барабан, но лицо — то ли привычка, то ли дар тела — осталось недвижимым, словно высеченным из нефрита. Ни тени страха, лишь холодное спокойствие.

— Шицзунь? Что привело вас сюда? — раздался голос, чистый и мелодичный, с лёгкой нотой удивления.

Пэй поднял взгляд. В тени клёна стоял юноша, сжимая чёрный меч. Алая мантия пылала, как огонь, чёрные волосы струились, точно ночь. Лицо его было совершенным, почти нереальным, а глаза — глубокие, как звёздное небо. Но за сиянием звёзд таилась бездна, готовая поглотить всякого, кто заглянет слишком долго.

Байли Цуцзинь. Его ученик, чьё сердце — загадка.

Пэй скользнул взглядом от пыли валуна к мечу в руке юноши. Глаза, подобные фениксу, сузились.

Байли, будто очнувшись, поспешил к нему, но замер в трёх шагах. Окинув учителя взглядом, убедился, что тот невредим, и выдохнул:

— Я оттачивал клинок, не ожидая вашего прихода, шицзунь. Чуть не ранил вас… Я заслуживаю кары.

Он склонил голову, покорный, точно птенец, ищущий прощения.

«Будь над тобой не алое минус 910, я бы, пожалуй, поверил», — подумал Пэй. В душе этот юнец, верно, скорбит, что меч не оказался быстрее, не пронзив «любимого» учителя.

Пэй улыбнулся, холодно, с намёком:

— Пустое. Твой клинок остёр, но незрел. Меня не задеть. Ты слишком встревожен.

Слова — то ли укол, то ли похвала. Байли вскинул взгляд, в его глазах вспыхнул интерес.

Незрел?

Какое любопытное слово.

Шестнадцать лет, но он — гений, чей меч — Белое Пламя пожрал сотни демонов, от мелких духов до могучих тварей, что правили землями. Ученики Секты Мистического Неба уважают его, и даже сам Лазурный Лорд некогда предрекал, что он взойдёт на вершину мира.

— Шицзунь прав, я погорячился, — тихо проговорил Байли, стал почти неслышным: — Слышал, вы нынче спустились с Пика лунного Света и учили новичков искусству клинка… Я даже завидую, что меня там не было.

Пэй ощутил как по его спине бегут мурашки.

И не зря. Байли поднял взгляд, улыбка ученика была невинной, как у котёнка:

— Не уделите ли, шицзунь, мне толику времени? Я так люблю, когда вы разбираете мои смертоносные удары.

Учить тебя? Как проткнуть меня одним махом?

Этот хитрец явно метит выведать приёмы против него. Но он угодил в ловушку попаданца: Пэй владеет техниками оригинала, но разбирать их по косточкам? Это словно слепому рисовать звёзды.

—Шицзунь? — в голосе Байли скользнула тень сомнения, острая, как лезвие.

Пэй лихорадочно искал выход, мысли вихрем кружились в голове. Наконец он выдохнул:

— Мой ученик, сегодня мы попробуем… иначе.

Байли моргнул, в его взгляде мелькнула искра:

— Как?

Пэй улыбнулся — холодно, точно цветок сливы в зимний полдень, но с лёгкой, почти дерзкой небрежностью.

Байли замер. Его Шицзунь, чья красота подобна дару небес, всегда был строг и холоден, словно лёд на горном пике. Улыбка? Раньше была лишь саркастичная, режущая. Такой — живой, почти тёплой — он не видел никогда.

В этот краткий миг оцепенения Пэй рванулся вперёд. В руке сверкнул серебряный меч, голос прозвучал, как ветер:

— Сразимся. Не бойся. Это лишь спарринг. Я постараюсь… быть сдержанным.

Меч, точно дракон, ринулся к Байли, сокрушая всё на пути.

Глаза Байли сузились, зрачки вспыхнули узнаванием. Снегопад— клинок, что не ведает пощады.

Сердце дрогнуло, он призвал Белое Пламя и, сменив три шага тени, еле отбил удар.

Звон!

Мечи скрестились, искры вспыхнули, как фейерверк. В этом пламени Байли увидел глаза учителя — насмешливые, с лёгкой улыбкой. Голос Пэя был почти игрив:

— Ученик, уже придумал, как сломать этот удар?

Байли, придавленный мощью, не успел ответить. Пэй обрушил на него вихрь ударов, каждый — как волна, бьющая о скалы.

Сначала его движения казались скованными, Байли даже контратаковал пару раз, но Пэй легко уклонялся. Постепенно меч Пэя запел, как река, текущая без преград. Байли не успевал: алая мантия рвалась под лезвиями, кровь сочилась из ран.

Но чем дальше он слабел, тем ярче пылали его глаза. Боль разжигала огонь, жажду крови, неистовое желание повергнуть этого человека.

Прежний Лазурный Лорд, боясь навредить, никогда не сражался с ним в полную силу. Их спарринги были лёгкими, словно танец теней. Сегодняшняя ярость, этот напор, этот холодный свет в глазах — всё впервые.

Байли, отбиваясь в вихре клинков, выжидал шанс. Наконец заметил брешь в защите Пэя.

Но в тот же миг Снегопад метнулся к его сердцу, неумолимый, как судьба. Уклониться — жить. Атаковать — умереть. Любой бы спасся, подняв клинок.

Но Байли, распалённый, отбросил защиту и ринулся к уязвимому боку Пэя, целясь под рёбра.

Клинки слепы, а бой — лишь игра. Если он ранит учителя, наказание будет лёгким, подумал Байли.

Спарринг? Если я прикончу героя, система не сильно осудит, решил Пэй.

В этот миг учитель и ученик, связанные невидимой нитью вражды, сошлись в единой мысли.

Но когда Пэй уже готовился нанести решающий удар, тело его застыло, неподвластное воле. Рука, словно ведомая чужой силой, повернулась, и Снегопад изменил путь.

Бам! Клинки столкнулись с оглушительным звоном.

Белое Пламя вылетело из рук Байли, бой закончился.

Байли побледнел, осознав: удар Пэя был обманкой, ловушкой, чтобы обезоружить его.

Пэй, чьё лицо тоже тронула бледность, улыбнулся — холодно, как лунный свет на клинке:

— Мой ученик, вот что я называл… незрелостью.

Он убрал меч и ушёл, мантия взметнулась, как облако.

Байли, весь в крови, стоял недвижимо, глядя на удаляющуюся фигуру в белом. В его глазах, тёмных, как безлунная ночь, вспыхнул азарт.

«Занятно», — шепнуло его сердце.

Примечание Переводчика:

Пэй: собирает симпатию с новичков

Байли: точит меч

404: в панике

Перевела для вас Cat&Co

Тень преданности

«А шицзунь, похоже, не такой уж и скучный», — ухмыльнулся Байли Цуцзинь, оставшись в одиночестве.

Во Дворе Падающего Клёна, где алые листья горели вечным пламенем, он остался один. Медленно, с ленцой, он приводил в порядок свою мантию, изодранную ци меча, точно старый мешок. Пальцы его вспыхнули алым светом, и там, где проходило сияние, дыры затягивались, словно нити судьбы, сплетённые заново.

Печь Бессмертных — воистину грозная вещь. Ещё немного, и его демоническое ядро было бы поглощено, низведено до пепла. Но Пэй Цанйи, сжалившись над «бедным» учеником, выпустил его. Иначе… пришлось бы ступить на путь бессмертных. Как скучно.

Байли усмехнулся, и на кончике его пальца зажглась искра — тёмно-алая, призрачная, точно лепесток демонического пламени, прекрасная и зловещая.

Пэй Цанйи, едва покинув Двор Падающего Клёна, пошатнулся, тело его дрогнуло, точно лист под порывом ветра. Каждый раз, когда в нём вспыхивала мысль прикончить главного героя, проклятый механизм главной системы обрушивал наказание — боль, подобная молниям, что прошивали каждую жилу.

Он не мог показать слабость перед Байли. Собрав волю в кулак, он воспарил ко Дворцу Лунного Света, холодный и непреклонный, как зимний лёд.

Во дворце его встретил маленький слуга Юньчжу, над чьей головой светилось скромное +20. Мальчик, заметив бледность учителя, встревожился.

— Шицзунь, вы нездоровы? Вы бледны, как призрак.

Пэй мысленно хмыкнул: «Спасибо за наблюдательность, малыш». Вслух отрезал:

— Всё в порядке. Ступай.

Юньчжу кивнул, но вдруг на него набросили тёплую ткань. Стянув её, он ахнул: алая мантия, пылающая, как закат, пронизанная жаром духовного огня.

Мальчику с пылким темпераментом, мантия понравилась с первого взгляда, глаза его засияли.

Голос Пэя, холодный, но с мягкой ноткой, раздался сзади:

— Этот дворец холоден, как дыхание зимы. Тебе здесь не место.

Лазурный Лорд, с духовным корнем дерева и воды, любил прохладу, и Дворец Лунного Света был пропитан ею, словно пещера под водопадом. А этот малыш, лет семи-восьми, с круглыми щеками и большими глазами, вечно мёрз, лицо его бледнело от стужи. Пэй, глядя на него, не смог сдержать жалости.

В хранилище нашлась огненная мантия — он и бросил её ребёнку.

Юньчжу, едва не расплакавшись от счастья, натянул тёплую мантию, чувствуя, как любовь учителя окутывает его, точно солнечный луч.

— Ох, мастер, благодарю! — выдохнул он, сияя.

— Иди, — Пэй отвернулся, пряча взгляд.

Милые создания всегда были его слабостью. Сейчас он с трудом сдерживался, чтобы не ущипнуть пухлые щёчки малыша. Но если бы он поддался, малыш, верно, уставился бы на него в ужасе, решив, что учитель сошёл с ума.

Когда мальчик ушёл, Пэй опустился на ложе, закрыл глаза, пытаясь унять дрожь. Тело, измученное болью от системного наказания, было слабым, точно ивовый лист после бури.

— 404, — позвал он.

Тишина.

Тишина. Ну конечно, опять заглючила.

Уже засыпая, он услышал резкое: Динь!

— Симпатия Юньчжу: +40, — объявила система. Юньчжу — имя того слуги.

— Аааа, Мастер, я вернулась! Вы невероятны! Пока я билась с вирусом, вы добыли ещё 40 очков! Никого не щадите, да? — 404 визжала, точно ребёнок, нашедший сокровище.

Пэй молчал, собираясь с мыслями.

— Не думала сменить имя? — наконец спросил он. — 404 звучит, как проклятье.

404 тут же разразилась жалобами, полными вселенской обиды:

— Это всё заводской брак! Я должна была быть 403! Но главная система напутала, и теперь я вечный сбой!

Пэй закрыл глаза, выдохнув:

— Судьба.

Судьба свела незадачливого попаданца с системой, которая виснет на каждом шагу.

404 продолжала бормотать, но Пэй уже не слушал, пока новый динь не разорвал тишину:

— Симпатия Байли Цуцзиня: +20! Мастер, что вы натворили?!

Пэй, оживившись, открыл глаза, в голосе его мелькнула ирония:

— Плюс двадцать? Ты уверена?

Он только что от души поколотил этого неблагодарного ученика, ожидая, что его симпатия рухнет в бездну. А она… выросла?

404, подпрыгивая от восторга, затараторила:

— Точно! Минус теперь всего 440 очков, симпатия Байли — минус 890!

Пэй прищурился, уголки губ дрогнули. Выходит, его ученик… любит, когда его бьют.

Он достал «Стратегию Попаданца», зачеркнул несколько пунктов и в разделе анализа характера добавил:

«Ученик бунтует? Пара ударов — и он твой».

На следующий день.

— Мастер, подъём! В новый день, полный энергии! — весёлый механический голос 404 ворвался в сознание, точно утренний колокол, ровно в семь часов утра.

Пэй, вырванный из снов, почувствовал, как сердце едва не выпрыгнуло из груди. Глаза его открылись, лицо было холоднее льда.

Те, кто знал его, боялись его утреннего гнева. Те, кто не знал, видели ярость в одном лишь взгляде.

Но 404, не замечая опасности, продолжала:

— Минус 440! Пора за очки! Пока вы спите, другие попаданцы…

Пэй улыбнулся — медленно, ласково, как кот перед прыжком:

— 404?

Система ощутила, как её «масло» стынет:

— А?

— Ещё слово, — его голос стал мягче, глаза сузились, — и я доведу симпатию героя до дна. Погибнем вместе.

404 онемела. Тишина воцарилась.

Мир в сознании восстановился. Пэй глубоко вдохнул, укрощая гнев.

В этот миг белый бумажный журавль, трепеща крыльями, влетел во дворец и опустился в его ладонь, превратившись в свиток — приглашение на совет.

Текст был кратким, но почтительным:

Смиренно просим Лазурного Лорда почтить Южный Пик присутствием для обсуждения дел секты.

Подписи: четыре старейшины — Нань И, Бэй Чэн, Дун Линь, Си Сюань, владыки Южного, Северного, Восточного и Западного пиков.

Пэй прищурился, бровь его дрогнула:

— Это те четыре старейшины, что правят сектой?

404, оживившись, затараторила:

— Да, Мастер! В книге Лазурный Лорд терпеть не мог вести дела секты Создав её он сбросил всё на плечи четырёх старейшин. Они набрали силу, приняли учеников, основали свои пики и стали четырьмя владыками. Их власть ниже вашей, но… весьма велика.

Пэй нахмурился, едва заметно.

404 листала данные:

— Они шлют приглашения на каждый совет, но Лазурный Лорд их игнорировал, считая хлопотами. Старейшины всё равно пишут, но…

Пэй взглянул на свиток, в глазах его мелькнул холод:

— Верные? Сомневаюсь.

Совет? Старейшины должны сами явиться на Пик Лунного Света. С какой стати лидеру бежать на их пик?

— Свиток — пустая формальность, как и вся их затея, пригласили, но даже не указали время встречи.

Занятно. Что ж, он сам взглянет на эту игру.

Южный Пик, Зал Советов.

Зал сиял великолепием, подобно дворцу императора: нефритовые колонны, золотая резьба, вход охраняла завеса заклинаний, пропуская лишь тех, кто у кого был свиток.

Внутри восседали трое — мужчины лет тридцати-сорока, полные силы и уверенности.

Нань И, владыка Южного Пика, смаковал ароматный чай, пока юный ученик разминал ему плечи. Окинув взглядом остальных, он заговорил первым:

— Слышали? Лазурный Лорд вчера снизошёл до тренировочного поля и учил новичков. Чудо какое! Он же из своих покоев носа не кажет.

— Скука одолела, — лениво бросил Бэй Чэн, владыка Северного Пика, отпивая чай. — Решил покрасоваться перед новобранцами. А те, говорят, от него без ума.

— Вот как? — Дун Линь, владыка Восточного Пика, оживился. — И как же наш Лазурный Лорд их учил?

— Выдал «Усмирение Бури», — хмыкнул Бэй Чэн.

Дун Линь рассмеялся:

— Поумнел. Неужто мечтает вернуть былую славу?

— Пустышка с силой, но без мозгов, — фыркнул Бэй Чэн, взглянув на Нань И. — Брат, ты бы лучше правил сектой.

Нань И улыбнулся, но промолчал, скрывая мысли за чашей чая.

Си Сюань, владыка Западного Пика, молчал всё время. Услышав слова Бэй Чэна, он бросил на него предостерегающий взгляд:

— Бэй Чэн, следи за языком.

— Чего бояться? Этот болван сюда не явится, — отмахнулся Бэй Чэн. — Он сам отказался от дел. Без нас Секта Мистического Неба была бы в руинах!

— Но Лазурный Лорд когда-то ради секты, ради нас… — начал Си Сюань.

— Это дела минувших лет, — оборвал Бэй Чэн. — Что, он будет вечно тыкать нам своими подвигами, требуя благодарности?

— Подвигами? — голос Си Сюаня дрогнул от гнева. — Пожертвовать половиной культивации, спасая секту, — это для тебя мелочь?

— Хватит, Си Сюань, — мягко вмешался Нань И. — Бэй Чэн шутит. Мы помнима всё, что он для нас сделал.

Бэй Чэн взглянул на Си Сюаня с холодной насмешкой:

— О, Си Сюань, какой верный пёс! Мы, выходит, предатели? Жаль, твой господин занят лишь культивацией и чаем. Твоя преданность — пустой звук.

— Ты! — Си Сюань вскочил, сжимая кулаки.

Но вдруг замер, глаза его расширились.

— Лазурный… Лорд!

У входа, неизвестно когда, возник мужчина в лазурной мантии. Он небрежно опирался на косяк, глаза феникса сияли, как глубокое море. Непроницаемые и загадочные. Сколько он стоял там? Сколько слышал?

Сердца старейшин дрогнули, как струны, лопнувшие под ударом.

Примечание переводчика: "Ой, старейшины совсем обнаглели! Жду, как Пэй их проучит

Перевела для вас Cat&Co

Важный урок

Когда он явился? И сколько успел услышать?

Бэй Чэн и Дун Линь переглянулись с Нань И, в их взглядах мелькнули тревога и напряжение.

Нань И, владыка Южного Пика, остался спокоен, как тихое озеро. Он поднялся, двое других последовали за ним, склонив головы в вежливом поклоне:

— Лазурный Лорд, вы пришли.

Только Си Сюань, владыка Западного Пика, широко улыбнулся и шагнул вперёд:

— Шицзунь, вы здесь!

Учитель? Этот взрослый мужчина тоже его ученик?

Система 404, словно школьный учитель, зашептала в голове Пэя:

— Мастер, эти четверо — ваши первые ученики. Они заправляют делами Секты Мистического Неба. А Нань И? Ещё он был вашим книжным мальчиком* сотни лет назад. Когда вы начали культивировать, он пошёл за вами.

Книжный мальчик* в древнем Китае был слугой в домах богатых семей, учёных или чиновников. Мальчик 10–15 лет, который: носил книги, чернила, кисти и бумагу для своего господина, помогал в учёбе, переписывал тексты, готовил письменные принадлежности.

Пэй кивнул про себя, окинув старейшин взглядом. Его голос, прохладный, как лунный свет, разнёсся по залу:

— Вы обсуждали что-то так пылко, господа. Похоже, пропустив прошлые собрания, я многое упустил.

Бэй Чэн заулыбался, точно торговец на базаре:

— Ничего важного, учитель. Просто обсуждали дела секты и новых учеников. Не хотели вас беспокоить, Лазурный Лорд.

Пэй посмотрел на него, уголки губ дрогнули:

— То есть ваши приглашения — всего лишь формальность?

Бэй Чэн поперхнулся, не ожидая, что шицзунь вдруг стал таким острым на язык. Он выдавил:

— Как можно? Мы искренне, от всего сердца звали вас…

— Искренне? — Пэй, с улыбкой холоднее зимы, сел в главное кресло. — Что-то я не заметил вашей искренности.

Четверо переглянулись. Сегодня шицзунь был… странным.

Нань И, не теряя лица, улыбнулся:

— Шицзунь, что-то вас тревожит? Пришли нас пожурить? Мы заняты важным советом. Может, выберете другое время для наставлений?

Бэй Чэн, вечно поддакивающий Нань И, добавил:

— Верно, шицзунь. Дела Секты Мистического Неба — клубок из тысяч нитей. Мы трудимся денно и нощно, чтобы ваше имя сияло. Благодаря нам секта из безвестности вознеслась к вершинам славы…

Пэй легонько постучал по столу, улыбка его стала острой:

— Это ты, стало быть, хвалишься передо мной?

Дун Линь вмешался, голос его был гладким как шёлк:

— Не смеем, шицзунь. Мы знаем, что вы не любите заниматься делами секты. Мы взяли их на себя, не прося благодарности. Лишь бы вы не усложняли нам жизнь.

Троица говорила слаженно, но слова их были колкими, похвалы — с подвохом. Пэя они явно не ставили ни во что.

Он слушал молча, затем спросил 404:

— Они всегда так со мной говорят?

Система вздохнула:

— Да, Мастер. Иногда и хуже. Прежний вы не умели спорить и боялись их обидеть, вот и молчали.

Пэй хмыкнул. Какой же жалкий был этот Лазурный Лорд! Глава секты, а его ученики держат за поводок. Неудивительно, что они болтают за его спиной без страха, зная, что он проглотит обиду.

— Это можно исправить? — спросил он. — Чтобы я не глотал их дерзость?

404 задумалась:

— Думаю, да. Если не ломать сюжет, мелкие изменения позволены.

Пэй улыбнулся, в глазах его вспыхнула искра:

— Отлично.

404 поёжилась. Кажется, этим четверым конец.

— Шицзунь, вы опять в облаках? Слышали нас? — Нань И, слегка раздражённый, постучал по столу.

Пэй лениво взглянул на него:

— И что ты там говорил?

Нань И вздохнул, будто с капризным ребёнком:

— Я сказал, шицзунь, занимайтесь своими техниками, а секту оставьте нам. Нам и так тяжело.

— Что с вашей культивацией? До какой ступени дошли? — подхватил Бэй Чэн.

Дун Линь кивнул, но Си Сюань нахмурился, промолчав, явно недовольный их тоном.

Пэй, заметив их взгляды, уже всё решил. Он лениво сказал:

— Раз вы так печётесь о моём прогрессе, давайте разомнёмся. Проверим ваши навыки, заодно поучитесь.

Глаза четверых загорелись жадностью. Они хором ответили:

— Слушаемся, шицзунь!

Пэй, не ожидавший такой прыти, мысленно обратился к 404. Та пояснила:

— Мастер, они давно хотят выучить вашу технику сердца дзэн. Много раз просили вас показать, но прежний вы боялись их ранить — техника слишком сильная. Вместо боёв вы тренировались врукопашную.

Пэй чуть не фыркнул. Вот это святоша был прежний Лазурный Лорд! Жалел учеников, которые его презирают. Ирония судьбы: такой добряк, а вся секта его ненавидит.

За его дурной славой также стоят эти четверо. Выставляли Пэя пустым символом, чтобы сиять самим.

Ну, пора ему показать когти.

Пэй посмотрел на их жадные лица и поднялся, улыбнувшись:

— Через час жду вас на Поле Облачного Танца. Приведите лучших учеников — пусть посмотрят и поучатся.

Нань И и остальные переглянулись, кивнув.

Техника Сердца Дзэн — секретная техника, и Нань И с товарищами не хотели, чтобы её видели лишние. Они взяли лишь по паре верных учеников.

Си Сюань, следуя приказу, привёл всех элитных учеников своего пика.

Поле Облачного Танца, тихое и величественное, открывалось только для мастеров высокого ранга. Сегодня оно бурлило: три-четыре сотни элитных учеников толпились вокруг арены, возбуждённые, как на празднике. Их лица выражали любопытство, страх и насмешку, а симпатии над головами болтались на нуле.

Нань И, прибыв с двумя учениками, нахмурился. Он шепнул Бэй Чэну:

— Почему их так много?

Бэй Чэн, скривившись, ответил:

— Слышал, Лазурный Лорд после совета рванул на поле элитных учеников и велел всем явиться смотреть.

Нань И помрачнел:

— Что он задумал?

Дун Линь, подойдя, хмыкнул:

— Этот старик никогда не умел держать язык за зубами. Решил, что его Техника Сердца Дзэн осчастливят всех.

Бэй Чэн буркнул:

— Наивный, как ребёнок. Эта техника не для толпы. Сначала её должны освоить мы, а потом мы выберем, кому передать.

— Просто глуп, — холодно бросил Дун Линь. — Если б не его сила и Техника сердца Дзэн, я бы не называл его шицзунь.

Нань И лишь усмехнулся, слегка улыбнувшись:

— Дун Линь, не кипятись. Какой бы он ни был, он учил нас. Прояви уважение, чтобы не болтали, будто мы неблагодарные.

Когда Пэй Цанйи ступил на Поле Облачного Танца, оно гудело, как улей. Сотни учеников, с нулевой симпатией смотрели на него с любопытством, страхом и презрением.

Пэй взглянул на море нулей и ухмыльнулся, будто игрок перед лёгкой партией.

Сегодня день жатвы.

Его взгляд упал на четверых старейшин в центре. Глаза похолодели. Непослушных псов пора поставить на место.

Четверо вдруг почувствовали холод, а в следующий миг лазурная фигура учителя, подобно ветру, опустилась в центр поля.

Пэй вытащил деревянный меч, не острый, но сияющий, как лунный луч. Голос его был спокоен:

— Достаньте оружие.

Нань И и остальные замялись, оглядывая толпу. Ситуация их напрягала.

Они годами портили репутацию Лазурного Лорда, уверяя учеников, что их сила выше, а уступают они лишь из уважения. Проиграть сейчас на глазах у всех? Их авторитет рухнет.

Пэй, уловив их страх, улыбнулся мягко, как кот, убаюкивающий мышь:

— Не бойтесь. Это просто тренировка. Я постараюсь… быть сдержанным.

На краю поля стояло старое дерево, чья густая крона могла укрыть кого угодно. На ветке, лениво развалившись, сидел юноша в алой мантии. Чёрные волосы, стянутые аккуратной заколкой, струились, как ночь, а глаза искрились хитринкой. Губы изогнулись в лёгкой улыбке, пальцы постукивали по коре, следя за ареной.

Байли Цуцзинь не любил смотреть на бои, но слух, что Лазурный Лорд вызвал старейшин, разжёг в нём любопытство. Разве не этот учитель всегда терпел их дерзость, словно пёс, что лижет руку хозяина? Все думали, что старейшины — настоящие хозяева, а Пэй — лишь тень.

Что изменилось?

Когда Пэй произнёс «быть сдержанным», Байли прищурился. Эти слова он уже слышал. Вчера, перед тем как учитель отколотил его до синяков, он говорил то же самое.

Байли хмыкнул, постучав по ветке. В глазах его вспыхнул интерес.

Он наложил заклинание невидимости и разлёгся на ветке, точно кот на подоконнике.

Посмотрим, какую игру затеял мой шицзунь.

Примечание переводчика:

Байли на ветке: Попкорн есть? Нет? Ну ладно, посмотрю это шоу без него.

Перевела для вас Cat&Co

Не пустышка

Нань И и его товарищи выдохнули. Лазурный Лорд всегда щадил их, если он сказал «буду аккуратен», значит, не станет их позорить.

К тому же, старик наконец-то согласился показать Технику Сердца Дзэн. Упустить такой шанс? Да ни за что!

— Кто первый? — спросил Пэй Цанйи, лениво оглядывая старейшин.

Бэй Чэн переглянулся с Нань И и шагнул вперёд, сжимая свой Северный Ледяной Меч:

— Шифу, одарите меня вашими наставлениями.

Система 404 шепнула в голове Пэя:

— Мастер, Техника Сердца Дзэн имеет девять ступеней. Прежний вы освоили третью, и уже это было так сильно, что манекены в пыль разлетались. А эти глупцы сами лезут под удар. Ну, чисто самоубийцы!

Пэй хмыкнул. Самоубийцы, значит? Что ж, эти четверо держат Секту Мистического Неба у себя в руках. Их ученики — влиятельные шишки. Одно неверное движение — и секта взбунтуется.

Убивать их он не станет. Слишком просто. Лучше поиграть, чтобы они прочувствовали, как их мир рушится. Медленно и со вкусом.

С улыбкой, мягкой, как весенний ветер, Пэй сказал:

— Бэй Чэн, мы с тобой давно не скрещивали клинки. Давай проверим, не заржавел ли твой меч. Три удара — твои.

В глазах Бэй Чэна мелькнула злоба. Все эти годы он оттачивал Северный Разрез, что Пэй когда-то ему передал. Тайком он переделал технику, превратив в Вихрь Северного Ветра — подлое, ядовитое искусство. Тысячи врагов, небожителей или демонов, обратились бы в кровавое месиво под его клинком.

Сегодня он не хочет убивать Лазурного Лорда — это уже слишком. Но ранить? О, тогда его имя прогремит по всему миру культивации.

— Шифу, не обижайтесь! — бросил он, и рванул вперёд, точно пушечное ядро.

Ш-ш-ш! Три молниеносных удара. Сотни ледяных вихрей света, кружась, понеслись к лазурной фигуре Пэя, закрывая небо. Убийственный приём в самом начале. Вот это зрелище!

Ученики ахнули. Кто-то узнал Вихрь Северного Ветра. Эта техника может разрывать что угодно в клочья! Даже Лазурный Лорд не уйдёт от такого шквала.

Но Пэй не двинулся. Глядя на вихри, он слегка прищурился, холод пробежал по его глазам:

— Мой Северный Разрез ты изуродовал в эту жалкую поделку?

В его руке вспыхнул лиловый свет, окутав деревянный меч, словно пламя.

— Техника Сердца Дзэн, первая ступень — Цветок Дзэн, — тихо молвил он.

Ветер взметнул его чёрные волосы, лазурный плащ заколыхался, как вода. Лицо его было мягким, но Бэй Чэн, поймав его взгляд, увидел ледяную пустоту.

Лиловый свет разлился, точно река. Вихри Бэй Чэна, грозные и яростные, тонули в нём, как камни в болоте. Чем больше их поглощалось, тем ярче сиял свет.

Толпа замерла. Что за странная техника?

И вдруг из света родились тысячи лиловых лепестков, невесомых, словно сны. Они поплыли к Бэй Чэну, мягко кружась.

Красиво. Безобидно. Но Бэй Чэн завопил, точно резаный поросёнок:

— Шифу, пощадите! Шифу, умоляю, пощадите мою жизнь!

Лицо его побелело. Каждый лепесток был ножом, впивающимся в разум. Он метался, но от цветочного дождя не уйти. Боль раздирала, а на теле — ни царапины.

Один любопытный ученик поймал лепесток и почесал затылок:

— Эй, да он мягкий, с цветочным ароматом… Старейшина Бэй Чэн, вы чего?

Неужели он разыгрывает спектакль, чтобы угодить шифу?

Бэй Чэн, дрожа от боли, со слезами и соплями, бросился с арены. Снёс перила, шлёпнулся задом кверху и вырубился.

Тишина. Ученики смотрели на Лазурного Лорда с недоверием, страхом и… искрой любопытства.

Притворяется ли Бэй Чэн? Или шицзунь и правда так силён?

Толпа затаила дыхание, глаза горели от предвкушения.

Байли Цуцзинь, сидя на ветке, поймал лепесток. Пальцы ощутили мощь духовной силы и тонкий намёк на иллюзию. Он прищурился.

Не притворяется. Бэй Чэн попал под иллюзию Техники Сердца Дзэн. Одним заклинанием заставить старейшину корчиться? Этот шифу… я его недооценивал.

Среди шокированных взглядов Пэй улыбнулся, лениво взглянув на оставшихся:

— Кто следующий?

Нань И смотрел, как уносят Бэй Чэна, и сердце его сжалось от страха и сомнений. Неужели Бэй Чэн притворялся? Но его мука выглядела слишком реальной… Может это всего лишь иллюзия?

Когда взгляд Пэя упал на него, Нань И вздрогнул. Его шифу изменился. Прежний Лазурный Лорд был холоден, но робок, пряча неуверенность. А теперь? Он сиял, точно звезда, ослепляя всех.

На вид — изящный господин, с мягкой улыбкой, безобидный, как весенний дождь. Но аура его давила, словно гора, не давая дышать. А в глазах… холодная пустота, будто он смотрел не на учеников, а на бездушные куклы.

Нань И хотел толкнуть Дун Линя вперёд, но Пэй опередил, голос его был спокоен:

— Нань И, ты же старший ученик. Не тебе ли показать пример?

Нань И стиснул зубы и вышел, поклонившись:

— Шифу, ваш Цветок Дзэн поразителен. Бэй Чэн пал без единой царапины. Я в восхищении. Но эта техника слишком… призрачна. Ученикам не разглядеть. Шифу, не покажете ли что-то более… осязаемое?

Иллюзия опозорит, но в прямом бою шифу не станет бить его слишком жёстко на глазах у всех… верно?

— Хорошо, — коротко ответил Пэй, встряхнув деревянный меч. — Вторая ступень — Тень Дзэн.

Меч рассыпался тысячей теней, устремившихся к Нань И.

Нань И выдохнул, выхватив свой клинок. Эту технику он знал: одна тень настоящая, остальные — мираж. Его зоркие глаза легко найдут правду. Игнорируя ложные тени, он ринулся к одной…

Спустя полчаса Нань И, с лицом, похожим на свиной окорок, и одеждой, изрезанной в лохмотья, вылетел с арены. Пэй одной ногой отправил его в полёт, и тот шмякнулся, как гусь на песок. Гнев и стыд душили Нань И, кровь хлынула к голове, и он потерял сознание.

Ученики переглядывались, в глазах — шок и неверие.

Когда шицзунь стал таким сильным?

Многие в толпе никогда не видели Лазурного Лорда. Слухи рисовали его пустышкой: слабак, что занял трон благодаря талантливым ученикам, капризный, бьющий всех подряд.

Но сейчас? Он раздавил двух старейшин, как мух!

Молодёжь в толпе, горячая и жадная до силы, начала перешёптываться. Они пришли посмеяться над «пустышкой», но после падения Бэй Чэна заподозрили подвох. А теперь, видя, как Нань И, любитель идеальных мантий, валяется в лохмотьях, они поняли: Лазурный Лорд — не простак.

Пэй стоял в центре Поля Облачного Танца, в лазурном плаще, без единой капли пота. Волосы едва растрепались, лицо спокойное, точно у небожителя.

Он перевёл взгляд на Дун Линя и Си Сюаня:

— Вы двое. Вместе. Давайте быстро. И аккуратно.

Дальше начался бой, от которого захватывало дух. Пэй двигался, как река: плавно, но неумолимо. Каждый удар — искусство, каждый шаг — танец. Он теснил старейшин, но оставлял им крохи для защиты, превращая бой в зрелище.

Дун Линь, вымотанный, рухнул на колени, пыхтя, как загнанная собака. Си Сюань, выплюнув кровь, держался чуть лучше, сохранив лицо.

Тот медленно опустился на колени, поклонился и, сияя от радости, воскликнул:

— Шифу! В моём сердце вы навсегда — истинный глава Секты Мистического Неба!

Толпа ахнула, глаза учеников загорелись.

Примечание переводчика: Старейшины: "Мы... мы просто плохо себя чувствовали! Это нечестно!"

Перевела для вас Cat&Co

Задать ритм

Пэй Цанйи лениво окинул взглядом своих четырех старших учеников: один растянулся на земле, другой стоял, пошатываясь, третий лежал без сил, а четвертый уткнулся носом в грязь. Его губы тронула легкая улыбка, словно лунный свет скользнул по глади озера: «Сегодня вы славно потрудились. Ступайте, отдохните хорошенько и готовьтесь к Церемонии Новых Врат».

Он развернулся, взмахнув рукавом, и его одеяние, струящееся, как лунная река, оставил за собой лишь изящный силуэт, полный небрежной свободы.

Динь! «Благосклонность +20…»

Динь! «Благосклонность Си Сюаня +40…»

Динь! «Благосклонность Нань И -30…»

Динь!

Система в его голове звенела, как серебряные колокольчики, подсчитывая очки. В итоге набралось чуть больше двух сотен единиц благосклонности — почти как Пэй и рассчитывал, без особых сюрпризов.

Эти старейшины, мастера своих пиков, годами копили к нему неприязнь, росли, словно плесень в тени. Ожидать, что одна показательная трёпка заставит их воспеть Лазурного Лорда, было бы наивно. Сегодня он лишь немного проучил их, как строгая нянька, чтобы их ученики — эти «внучата» — уяснили: Пэй Цанйи не из тех, с кем можно шутить. Теперь они будут держать язык за зубами, взвешивая каждое слово.

Что касается Нан И и других... Взгляд Пэй Цанйи слегка похолодел, он щелкнул пальцами, словно стряхивая слой пыли.

Церемония Новых Врат — это грандиозное событие, проводимое в секте мистического неба раз в три года, но сегодняшняя церемония отличалась от предыдущих.

Из четырех старейшин трое укрыли лица вуалями, точно пряча тайны, и лишь Си Сюань, смелый и открытый, вел церемонию, не скрывая ни улыбки, ни взгляда.

Место, что пустовало годами, ныне занимал человек в белоснежных одеждах. Жадеитовая шпилька стягивала его волосы, плащ струился, как облака, а лицо, холодное и прекрасное, словно вырезанное из лунного камня, хранило спокойствие. Он неспешно пил чай, и в каждом его движении сквозила грация небожителя, будто он — облако, плывущее по бескрайнему небу.

Это был Лазурный Лорд, сам Пэй Цанйи.

Под сценой выстроились новые ученики в светло-голубых робах, их глаза горели любопытством. По бокам стояли старшие, чьи взгляды — от восторга до презрения — были сотканы из тысяч чувств. Кто-то гадал, явился ли Лазурный Лорд по прихоти, а кто-то шептался, не ищет ли он нового ученика.

Пэй тем временем болтал с 404 в своей голове.

«Хозяин, общая благосклонность — минус 210, а у протагониста — минус 890. Сегодня ваш последний шанс набрать очков! Смотрите, как все на вас пялятся — не упустите момент!» — 404 говорила с теплотой, будто бабушка, разглядывающая грядку спелой капусты.

Си Сюань, следуя обычаю, произнес длинную речь о будущем секты и новых учениках, а затем взмахнул рукой: «Начинаем!» В тот же миг небо над Сектой Мистического Неба расцвело фейерверками, золотые нити закружились в танце, словно драконы в облаках.

«Без тебя знаю», — лениво отозвался Пэй, пригубив чай. Он размышлял, как бы выжать еще немного благосклонности из этой толпы.

Его взгляд скользнул по лицам внизу и вдруг наткнулся на глаза, глубокие, как ночь без звезд. Байли Цуцзинь, заметив его внимание, улыбнулся — так мило и так ослепительно, что сердце Пэя дрогнуло.

На фоне пылающих фейерверков и завороженной толпы эта улыбка была словно яд, сладкий и коварный. Пэй нахмурился: показалось ли ему, или в этом ученике и правда таится что-то зловещее? Но стоило моргнуть — и Байли снова выглядел невинным, как у ягненка.

«Шифу, не могли бы вы сказать, какой сюрприз вы приготовили для всех?» — внезапно раздался голос.

Сюрприз?

Пэй очнулся и слегка приподнял бровь. Нань И, укрытый вуалью, встал, и, судя по всему, это он задал вопрос. Вот только Пэй, погруженный в свои мысли, пропустил его слова мимо ушей.

«Господин, этот Нань И ляпнул, что вы впервые за годы явились на Церемонию Новых Врат, и раз уж пришли, то явно с серьезными намерениями. Мол, наверняка у вас есть сюрприз для всех, и не стоит томить народ ожиданием», — 404 перевела цветистую тираду Нань И на простецкий лад.

Сюрприз? Когда это я обещал сюрпризы?

Пэй чуть не поперхнулся чаем, но виду не подал. Он уже собирался ответить, как вдруг из толпы донеслись восторженные возгласы.

«Неужели сюрприз? Что же это будет? Снова танец с мечом, как утром?» — выпалил ученик А, приспешник Нань И.

«Да ну, Лазурный Лорд не так вульгарен! Шицзунь — сама утонченность, его сюрприз будет чем-то редким, ошеломляющим!» — подхватил ученик Б, закатывая глаза для пущего эффекта.

«Ох, что же это?! Может, каждому по эликсиру высшего сорта?» — мечтательно протянул ученик В.

Эта троица, как заправские лицедеи, разыграла сценку, мигом взбудоражив толпу. Ученики загудели, их глаза загорелись ожиданием, устремленные на Пэя, чья улыбка, что скрывает бурю, оставалась непроницаемой.

Нань И, пряча ухмылку под вуалью, бросил одобрительный взгляд на своих подпевал. Эти трое мастерски загнали Лазурного Лорда в угол. Восхваляя его как небожителя и раздувая ожидания, они поставили Пэя в ловушку: либо он оправдает их слова чем-то грандиозным, либо опозорится, не сумев дать ничего стоящего.

А утром они видели, как Пэй отколотил всех на Поле Облачного Танца с помощью Техники Сердца Дзэн, так что танец с мечом они заранее отсекли. Эликсиры или артефакты? Для тысяч учеников? Ха, да у него столько не наберется!

Нань И злорадствовал: сегодня он отомстит за утренний позор.

Пэй поставил чашу, его пальцы, белые, как жадеит, неспешно постукивали по подлокотнику. «Сюрприз?» — произнес он, и его голос, мягкий, как шелк, скрывал бурю.

В голове вихрем кружились мысли. Петь и танцевать? Это было бы унизительно.

Раздать эликсиры или артефакты? У меня нет денег. Показать Технику Сердца Дзэн? Этот путь Нань И уже перекрыл.

Надо признать, старый лис Нань И его перехитрил. Пэй пришел лишь взглянуть на новых учеников, да, может, выбрать одного в ученики, чтобы укрепить свой авторитет после утренней победы. Сюрпризы? Подарки? Он и не думал об этом.

Лидер секты не обязан одаривать каждого, он не казначей. Но Нань И ловко перехватил инициативу, и теперь толпа ждала от Пэя чуда, будто он спустился с небес с мешком сокровищ.

Если он сейчас не выдаст что-то впечатляющее, эти волки не упустят шанс вцепиться ему в глотку. А еще, чего доброго, его обвинят в том, что он разочаровал учеников.

«Шифу… неужели вы не подготовили сюрприз? Вот это я… погорячился», — Нань И произнес это с притворной робостью, но в его глазах плясали искры торжества.

«Ах ты, старый пес, — подумал Пэй, прищурив свои фениксовые глаза. — Все его ученики — те еще змеи».

Но Лазурный Лорд не из тех, кто падает лицом в грязь. Он был опытен в подобных битвах.

Примечание переводчика:

404 пытается помочь: "Срочные идеи для сюрприза:"

✓ Раздать автографы на туалетной бумаге

✓ Объявить день бесплатных подзатыльников

✓ Признаться, что забыл про церемонию

Перевела для вас Cat&Co

Бесстыдный ученик

Пэй Цанйи неспешно поднялся, одарив Нань И взглядом, в котором таилась полуулыбка. «Я собирался выбрать подходящий момент для сюрприза, но ты, Нань И, так некстати его разгадал. Какая жалость».

«Да, я… был недостаточно осмотрителен», — пробормотал Нань И, в душе терзаемый сомнениями. Неужели этот упрямый, как пень, шифу и вправду что-то придумал?

«Действительно, недостаточно предусмотрителен», — Пэй Цанйи слегка кивнул, соглашаясь, и его слова прозвучали с такой естественной снисходительностью. «Надеюсь, в следующий раз мастер пика Нан И подумает головой, прежде чем говорить».

Его слова буквально заставили Нан И задохнуться от возмущения.

Когда это его шицзунь стал таким язвительным?

Неужели он просто не придумал никакого сюрприза и теперь пытается сменить тему, подшучивая над ним?

«Шифу, какой сюрприз вы приготовили? Покажите нам!» — Нань И подавил гнев и постарался говорить с энтузиазмом.

В руке Пэй Цанйи вспыхнул белый свет, и перед ним возник огромный прозрачный свиток, переливающийся, словно водная гладь. Он взмахнул рукой, и в его ладони появилась большая кисть.

Что это такое?

Все смотрели в недоумении, пытаясь угадать, что задумал Лазурный Лорд.

«Шицзунь, вы хотите нарисовать картину? Но нас так много, как ее разделить?» — тут же съязвил один из приверженцев Нань И.

«Верно, ваши картины бесценны. Неужели вы разорвете ее на кусочки для всех?» — подхватил другой.

Байли Цуцзинь слегка приподнял бровь, в его глазах мелькнул интерес.

Не обращая внимания на шепот и скептические взгляды, Пэй Цанйи взял кисть и с поразительной скоростью начал рисовать. Его движения были стремительными, но точными: на свитке проступали величественные горы, парящие облака, и журавли, кружащие над вершинами.

Кисть в его руке ловко повернулась, и он с изящной небрежностью нанес последний штрих. На прозрачном свитке расцвела картина гор и рек, полная далекой, почти неземной красоты.

Пурпурное сияние вспыхнуло в его ладони, окутывая картину. Пейзаж начал оживать, отделяясь от свитка и стремительно увеличиваясь в размерах.

Пэй Цанйи стоял рядом с этим сияющим полотном, его улыбка была легкой, но властной. «Я дарю вам… прекрасный сон».

Его пальцы, белые, как нефрит, щелкнули, и картина устремилась к толпе, окутывая всех сияющим светом.

Толпа ахнула, но тут же замолчала. Один за другим ученики закрывали глаза, погружаясь в глубокий, зачарованный сон.

«Хозяин, что вы сделали?! Неужели всех убили?!» — в панике воскликнула 404.

Пэй Цанйи, наливая себе чай, лениво ответил: «Это искусство рисования снов — иллюзия, которую прежний Лазурный Лорд случайно изобрел. Она затягивает людей в мир картины. Я лишь немного усовершенствовал ее, чтобы каждый увидел во сне того, кого любит, и отправился с ним в полет по небесам. Это и есть прекрасный сон».

404 была потрясена. «Вы знаете, как выглядят их любимые?»

Некоторые ученики уже улыбались во сне, другие плакали от переполнявших их чувств.

Пэй Цанйи пил чай, его взгляд оставался холодным и ясным, словно он был божеством, наблюдающим за суетой смертных. «Я не знаю их возлюбленных. Но то, что человек любит, запечатлено в его подсознании — это нельзя забыть или вырезать. Мое искусство лишь пробуждает эти образы, вызывая в снах того, кто им дороже всего».

«А вы, хозяин? Кого бы вы увидели во сне?» — 404 загорелась любопытством.

Пэй Цанйи задумчиво посмотрел на чашку, затем лениво улыбнулся. «Угадай».

«Протагониста? Главную систему? Меня? Хм… курьера?»

404 ломала голову, но Пэй Цанйи лишь неспешно пил чай. Его лицо слегка побледнело — искусство снов явно отняло немало сил.

«Не гадай, все равно не угадаешь», — бросил он.

«Кто же это? Хозяин, скажите!» — 404 чуть не лопнула от любопытства, мечтая узнать, кого этот холодный, бесчувственный человек мог держать в сердце.

Пэй Цанйи с улыбкой ответил: «Верни меня обратно, и, если я буду в настроении, может, и скажу».

Какой невыносимый хозяин! Его умение дразнить было просто возмутительным!

404 чуть не разрыдалась, но потом заметила, что Пэй Цанйи отставил чашку и направился к спящим ученикам, лежащим в беспорядке.

«Хозяин, что вы делаете?» — спросила 404.

Пэй Цанйи обошел толпу и остановился рядом с юношей в огненно-красном одеянии.

Байли Цуцзинь полулежал в кресле, опираясь головой на руку. Его длинные ресницы отбрасывали тень на веки, а губы чуть изгибались в улыбке, словно он видел во сне что-то прекрасное.

Пэй Цанйи протянул руку и легонько похлопал его по щеке. «Ученик?»

Юноша слегка нахмурился, но не проснулся.

Похоже, он тоже был во власти сна.

Пэй Цанйи посмотрел на него, в его глазах мелькнула задумчивость. Их судьбы с этим юношей неизбежно переплетутся. Почему бы не заглянуть в его сон и не узнать, что таится в глубине его мыслей? Это могло бы дать ему преимущество…

С этой мыслью Пэй Цанйи сел напротив, поднял руку, и в его ладони загорелся белый свет. Он коснулся лба Байли Цуцзиня, и мир вокруг закружился.

Когда все успокоилось, Пэй Цанйи оказался среди зеленых холмов и текущих рек. Облака плыли в небесах, а огромные поля цветов, пышных и ярких, колыхались под ветром, осыпая воздух лепестками.

Это была восхитительная картина.

Кто бы мог подумать, что этот парень доработал его пейзаж, добавив море цветов? Стоит ли похвалить его за такой настрой?

Пока он размышлял, вдалеке показалась пара.

Юноша в красном, с черными волосами, его одежда пылала, как огонь, а лицо было поразительно красивым, с легкой тенью зловещего очарования. Рядом — девушка в голубом платье, с сияющими глазами и алыми губами, чистая и прекрасная.

Они казались идеальной парой.

Среди красоты природы, с прекрасной спутницей рядом, Байли Цуцзинь, несмотря на свой характер, сейчас был всего лишь шестнадцатилетним юношей, живущим романтикой и мечтами.

«Шицзэ, тебе здесь нравится?» — спросил Байли Цуцзинь, глядя на девушку с нежностью.

Хуа Ло закружилась, ее голубое платье распустилось, словно цветок лотоса. «Очень! Ты умеешь выбирать места, сяо шиди».

«Тогда я буду приводить тебя сюда каждый день», — улыбнулся он.

Они не видели Пэй Цанйи. Пара смеялась, любуясь цветами, облаками и реками, пела, танцевала и сочиняла стихи, наслаждаясь романтикой.

Пэй Цанйи следовал за ними на расстоянии, наблюдая за их невинным свиданием.

404 вздохнула: «Наш протагонист такой чистый. Их свидание настолько невинное, что чище некуда, даже без поцелуя».

«А ты, маленькая система, похоже, в этом разбираешься», — лениво ответил Пэй Цанйи.

Сцены во сне не подчинялись логике. Теперь, например, внезапно наступила ночь, и небо усыпали звезды.

Байли Цуцзинь и Хуа Ло стояли на краю обрыва, глядя на облака. Они обменялись нежным взглядом, и Хуа Ло застенчиво опустила глаза…

«Шицзэ…» — Байли Цуцзинь смотрел на прекрасную девушку перед собой, его глаза были полны нежности.

«Ого! Кажется, сейчас будет поцелуй!» — 404 вдруг взволновалась.

Пэй Цанйи, вертя в руках веер, спросил: «404, сколько тебе лет?»

«Мне три года с момента создания», — ответила 404.

Три года — совсем ребёнок, эта сцена не для твоих глаз. Пэй Цанйи повернулся, собираясь уйти, но 404 вдруг вскрикнула: «Мастер, смотрите! Там появился еще один вы!»

Пэй Цанйи обернулся и увидел, как рядом с парой возникла новая фигура.

Она была его точной копией, вплоть до одежды, но лицо ее было холодным, как лед, а взгляд — острым, как зимний ветер.

Это был облик прежнего Лазурного Лорда.

Пэй Цанйи приподнял бровь. Странно, почему в романтическом сне протагониста появился он?

Неужели ночь слишком темная, и ему нужен третий лишний в качестве фонаря?

Под луной, среди цветов, атмосфера накалялась. Хуа Ло, с пылающим лицом, закрыла глаза, ожидая поцелуя, но Байли Цуцзинь замер, не двигаясь. Он любил шицзэ… но почему-то не хотел ни целовать, ни касаться ее.

«А-Цзин… ты не хочешь меня поцеловать?» — Хуа Ло открыла глаза, в ее голосе сквозило разочарование.

Байли Цуцзинь напрягся. «Я… шицзэ…» — в его сердце вспыхнула паника.

И тут он вспомнил слова Пэй Цанйи перед тем, как погрузиться в сон: «Прекрасный сон». Значит, это всего лишь сон! старшая сестра перед ним — не настоящая! Она была для него словно луна в небе: ею можно любоваться, но нельзя осквернять или касаться.

Осознание принесло облегчение. Он собрался объясниться, но в его мыслях внезапно мелькнул другой образ.

Того, кто недавно наказывал его, испытывал… и насильно поцеловал.

Внезапно рядом раздался ледяной голос: «Что вы делаете?»

Байли Цуцзинь вздрогнул, его сердце ёкнуло. Обернувшись, он увидел Лазурного Лорда, чье лицо было холоднее льда.

Хуа Ло в страхе спряталась за Байли Цуцзинем, пробормотав: «Ши-шифу…»

Лазурный Лорд сжимал в руке кнут, его голос резал, как сталь: «Путь культивации требует чистоты сердца. Ваши чувства нечисты, поэтому шицзунь преподаст вам урок».

Кнут, подобно змее, метнулся вперед. Байли Цуцзинь, уже знакомый с его силой, оттолкнул Хуа Ло в сторону и принял удар на себя.

Боль пронзила до костей, но разожгла в нем огонь.

Если это сон, чего ему бояться? Сон подчиняется его воле, так почему он должен терпеть наказание?

С этой мыслью Байли Цуцзинь вскочил, схватил кнут и холодно усмехнулся: «Шицзунь, сегодня я покажу тебе, на что способен этот молодой господин!»

Учитель и ученик сражались в воздухе, молнии сверкали, гром гремел. Байли Цуцзинь оказался сильнее, одним ударом отправив Лазурного Лорда в полет. Тот рухнул в море цветов, подняв облако лепестков.

Байли Цуцзинь приземлился следом, его усмешка была ледяной. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но Лазурный Лорд внезапно бросился на него. Они сцепились среди цветов, ломая стебли, и покатились по земле.

В итоге Байли Цуцзинь вырвал кнут, крепко связал Лазурного Лорда и, перевернувшись, сел ему на спину. «Сдаешься?»

«Негодный ученик! Отпусти меня!» — Лазурный Лорд тяжело дышал, его одежда растрепалась, обнажая бледную, как нефрит, кожу.

Байли Цуцзинь посмотрел на эту кожу и не смог отвести взгляд. После яростной схватки его кровь кипела, разум затуманился, и руки действовали быстрее мыслей.

«Р-р-раз!» — верхняя часть одежды Лазурный Лорд была разорвана.

Байли Цуцзинь смотрел на тяжело дышащего человека под собой, чувствуя, как жар охватывает тело. В его глазах вспыхнул красный отблеск. Он медленно наклонился и прошептал: «Шифу… сегодня я покажу вам, что значит по-настоящему негодный ученик…»

Он никогда не любил этого шифу, но теперь в нем вспыхнуло дикое желание — осквернить его, завладеть им, заставить умолять о пощаде. Это был лучший способ отомстить его шифу.

Неподалеку Пэй Цанйи, наблюдавший за сценой, побледнел от ярости. Его веер хрустнул, раскрошившись в пальцах.

Проклятье! Избить Лазурного Лорда во сне — это одно, ведь бьют не его, а иллюзию.

Но этот ученик посмел возжелать его тела!

Он хотел подарить этому негоднику прекрасный сон, а тот осмелился сделать такое…

Отлично.

Пэй Цанйи холодно улыбнулся, сложил пальцы в магический жест, и мир мигнул. Он вселился в тело Лазурного лорда.

Байли Цуцзинь почувствовал, как человек под ним, сопротивлявшийся, внезапно замер. Затем он медленно открыл глаза и улыбнулся — улыбкой, полной завораживающего обаяния. «А-Цзин, что ты хочешь сделать со мной, со своим учителем?» Перевела для вас Cat&Co

Поймать момент для признания

Байли Цуцзинь почувствовал, как в груди вспыхнул пожар, а в глазах мелькнула тень безумия:

— Ты… ты ещё смеешь меня дразнить?

Пэй Цанйи, скрытно пытаясь перехватить контроль над сном, вздохнул с улыбкой:

— Непослушный ученик…

Его лицо озарила мягкая улыбка, а весь облик сиял, точно ясная луна — чистый, почти святой. В голосе скользнула тень нежности, и сердце Байли дрогнуло, он замешкался лишь на миг.

Этого мига Пэю хватило. В его руке вспыхнул голубой свет, и контроль над сном вернулся к нему, как птица в гнездо.

Девятихвостый кнут соскользнул сам собой, и Пэй одним пинком отправил ошарашенного ученика, всё ещё сидевшего на нём, в полёт.

— Ты! — Байли очнулся, но мир вокруг уже не подчинялся ему.

Пэй поднялся, поправил растрёпанные одежды и окинул ученика, сверлящего его взглядом, холодной ухмылкой:

— Ученик, сегодня твой мастер поможет тебе обрубить мирские привязанности.

Байли фыркнул, выхватил меч, а в глазах его загорелся странный, почти лихорадочный азарт.

Раз я взял над ним верх единожды, смогу и снова!

Но, увы, некоторые шансы — как звёзды: проморгаешь, и они гаснут.

Байли не только не прижал Пэя к земле, но и получил от него знатную трёпку. Сила учителя, словно вернувшись из небытия, обрушилась на него. Ледяной поток ци меча били без промаха, разрывая алую мантию Байли в лохмотья, будто мешковину.

Пэй, наконец-то успокоив сердце, остановился. Под лунным светом он стоял, чистый и недосягаемый, точно небожитель. Его лазурный плащ струился, как река, а взгляд, брошенный на алого юношу сверху вниз, был ленивым и насмешливым:

— Ученик, мечтаешь осквернить своего мастера? Даже во сне тебе это не светит.

С этими словами Пэй растворился в дымке сна, оставив Байли одного.

Тот молча замер, длинные ресницы скрыли бурю в его глазах — тёмную, опасную. Кровь, кипевшая в жилах, медленно остывала, и он задумался.

Почему Пэй Цанйи появился в моём сне? Случайность? Или… он проник в мой разум?

А может, и то, и другое. Глаза Байли сузились, холод пробежал по его лицу.

Пэй в начале сна был другим — холодным, упрямым, слабым, как тень Лазурного Лорда, что Байли представлял. Но потом… будто кто-то подменил его. Аура изменилась, и перед глазами всплыла та ленивая, почти демоническая улыбка, что жгла, как пламя.

В тот миг в сердце Байли родилась искра безумной мысли.

Пэй Цанйи, хорошенько отколотив главного героя во сне, выбрался из сновидения в отличном настроении.

Чай в его чашке давно остыл, а вокруг ученики спали, раскинувшись кто где, погружённые в грёзы.

Рисование Сновидений — хитрое заклинание. Короткий сон безвреден, но долгий истощает разум.

Пэй взмыл на высокий помост, и белый свет, точно волны на озере, разлился из его рук.

Там, где он проходил, ученики пробуждались, ошеломлённые. Многие всё ещё витали в своих грёзах, не в силах вырваться из их сладких грёз.

— Тот, кто явился вам во сне, — сокровище вашего сердца, — Пэй окинул толпу мягкой улыбкой, голос его был лёгким, как шёпот ветра. — Этот сон — мой дар вам.

Ученики молчали, сердца их трепетали, а взгляды, устремлённые на белоснежного мастера, были полны смешанных чувств.

Этот дар — прекрасный и горький — оказался массовой иллюзией. Кто бы мог подумать, что Лазурный Лорд владеет такой силой? Одним движением погрузить сотни душ во сны, пробудить их сокровенные желания, явить тех, кого они любят.

Очнувшись от тёплых видений, ученики невольно прониклись теплом к Пэю.

— Спасибо, Мастер… Я вновь увидел лицо матери, — один ученик разрыдался.

— А-Юнь… В моём сне была ты. Значит, я всегда любил тебя, — другой, осознав чувства, тут же признался.

Симпатия в толпе росла, как цветы после дождя. Пэй чувствовал, как настроение взлетает ещё выше.

Но вдруг он ощутил взгляд — жаркий, но с холодным подтекстом.

Подняв глаза, он ничего не увидел. Чувство исчезло, как дым.

Стоило отвести взгляд, как оно вернулось — цепкое, почти осязаемое.

Пэй хмыкнул, уголки губ дрогнули. Главный герой явно что-то заподозрил. В его сне Лазурный Лорд был то слаб, то силён — слишком явный контраст.

Решив перехватить инициативу, Пэй посмотрел прямо на Байли и, с невинной улыбкой, спросил:

— А-Цзин, ты всё поглядываешь на меня. Что за загадку ты встретил в своём сне?

Байли не ожидал, что Пэй так открыто спросит о снах, да ещё с таким естественным, почти отеческим тоном.

Неужели он не знает, что был в моём сне? Может, это я сам, случайно, вплёл его в грёзы? А тот демон с ленивой улыбкой — просто плод моего воображения?

Байли прищурился, решив прощупать почву:

— А вы, шицзунь, кого видели в своём сне?

Пэй улыбнулся, уклончиво, как лис:

— Этот сон — мой подарок вам всем.

Ни да, ни нет. Ответ скользкий, как угорь, и Байли заколебался.

Вторгался он в мой сон или нет?

— Шисюн Байли, а ты кого видел? — вдруг спросила сяо шимэй, её глаза сияли любопытством.

Байли Цуцзинь — звезда Секты Мистического Неба. Красавец, чья внешность затмевает луну, с силой, что рвёт небеса, и манерами, что пленяют сердца. С его прихода в секту девичьи сердца падали к его ногам, как осенние листья.

Кого же любит этот гений? Ученики украдкой повернулись к нему.

— Сяо шиди, что тебе приснилось? — подхватила Хуа Ло сяо шимэй, её большие глаза искрились.

Байли замер, глядя в её чистые глаза. Он и правда питал к Хуа Ло нежные чувства, хоть раньше не осознавал их. Этот сон открыл ему правду…

Но почему тогда в его сне был Пэй Цанйи? И почему они чуть не…

Нет! Это не то!

Он хотел лишь унизить учителя, вот и всё. Его сердце принадлежит Хуа Ло — доброй, умной, живой, той, что поддержала его в тёмные дни.

Байли сжал кулак в рукаве. Что ж, признаюсь ей прямо сейчас!

Он взглянул на милое лицо Хуа Ло, губы тронула тёплая улыбка, и он уже открыл рот, чтобы заговорить…

Но тут из толпы новичков донёсся шум. Кто-то спорил, и это сбило Байли с мысли.

— Какое тебе дело, что мне приснилось! — голос, полный юношеского гнева, звенел, будто лопнувшая струна.

Шум привлёк все взгляды, включая Байли.

Кричавший был новичком в светло-голубой мантии — высокий, с острыми чертами лица, излучающий дерзость и гордость.

Другой ученик фыркнул:

— Нань Синьцзинь, младший принц, я просто спросил! А ты орёшь, будто тебя на горячем поймали. Неужто эротический сон привиделся?

По правилам Секты Мистического Неба все равны — принц или простолюдин. Имена зовут прямо, без титулов.

Нань Синьцзинь вспыхнул, как факел:

— Эротический сон был у твоей бабушки! Вся твоя семья видит эротические сны! Мне приснился Лазурный Лорд! Лазурный Лорд!

Примечание переводчика:

Байли: готов признаться Хуа Ло

Нань Синьцзинь: кричит про сон с Лазурным Лордом

Байли: "...Неужели... Этот парень..?"

Перевела для вас Cat&Co

Ревность

Толпа: «???!!!»

Глаза Байли Цуцзиня потемнели, в груди вспыхнула тень раздражения. Ему захотелось одним пинком отправить этого Нань Синьцзиня в полёт.

Пэй Цанйи, услышав своё имя, очнулся. Связав слова в голове, он хмыкнул, брови дрогнули.

Малыш, еду можно выбирать наобум, а слова — нет.

Нань Синьцзинь зажал рот ладонью, лицо вспыхнуло алым:

— Я… я не это имел в виду! — он забормотал, путаясь в словах. — Лазурный Лорд, не подумайте дурного… Я просто… просто…

Чем больше он оправдывался, тем глубже закапывался. Теперь-то уж точно все подумают не то.

Пэй: «…» Он на миг растерялся, не зная, что и чувствовать.

Косо глянув на Нань Синьцзиня, Пэй порылся в памяти. Этот пылкий юнец ему знаком?

Покопавшись в закоулках разума, он вспомнил: вчера на Поле Облачного Танца среди новичков был один такой. Кажется, всё суетился вокруг, умоляя взять его в ученики…

Нань Синьцзинь, видя, как взгляды толпы становятся всё двусмысленнее, глубоко вдохнул и рванулся на помост. С громким «бум» он рухнул на колени перед Лазурным Лордом:

— Лазурный Лорд, примите меня в ученики!

Пэй: «…» Вот это интересный подход к просьбе стать учеником.

Нань Синьцзинь поднял глаза на учителя, чья грация затмевала небожителей. Сердце колотилось, как барабан. Взгляд Пэя казался глубоким, почти загадочным. Неужели он ему не по нраву?

Вчера на Поле Облачного Танца тот разящий меч Пэя поразил его в самое сердце. Нань Синьцзинь стал его ярым поклонником, ночь напролёт мечтая, как на празднике новых врат поразит всех, чтобы Лазурный Лорд выбрал его восьмым учеником.

Ну, он всех поразил, только… кхм, не совсем так, как планировал.

Сердца мастеров Нань И, Дун Линя и Бэй Чэна сжались.

Они знали этого новичка — Нань Синьцзинь, лучший среди свежей партии учеников. Чистейшая водная духовная жила — редкий талант, который при должной шлифовке станет настоящим сокровищем. Да ещё и родословная: младший принц Южного Призрачного Царства, сильнейшей державы континента великих облаков.

Они уже думали, как заманить его на свои пики… А он возьми и заяви, что хочет к Лазурному Лорду!

Нельзя допустить, чтобы такой росток попал в чужие руки. Надо перехватить, пока Пэй не укрепил свои позиции!

Мастер пика Наньхуа, Нань И, улыбнулся, мягко, но с подвохом:

— Синьцзинь, ты, верно, не знаешь. После того как наш шицзунь взял седьмого шиди, гениального, как звезда, он больше никого не замечал. Годами не брал учеников и вряд ли ради тебя нарушит правило.

Байли Цуцзинь — талант тысячелетия. Когда-то за него бились до крови. Мастера пиков чуть не поубивали друг друга, но Лазурный Лорд спустился, как гром, и без слов увёл мальчишку на Пик Лунного Отблеска. Трое мастеров едва не лишились чувств от злости.

Из чужого ученика Байли вмиг стал их сяо шиди — идеальный ход.

К счастью, после этого Пэй больше не брал учеников, не вмешиваясь в их противостояние. Новички бывали талантливы, но он даже не смотрел в их сторону.

Будто семь учеников — его предел.

И в книге так: до самой смерти у Лазурного Лорда было ровно семь учеников.

Нань Синьцзинь побледнел, выпалил:

— Не верю! Ваши слова ничего не значат!

Пылкий юнец, избалованный с детства, не привык давать спуску никому — ни царям, ни мастерам.

Нань И чуть не поперхнулся от возмущения.

— Лазурный Лорд, ну возьмите меня, прошу! Я же ого-го! В испытании новичков я был первым! — Нань Синьцзинь вцепился в подол Пэя, глядя на него жалобно, как котёнок.

Умение пускать в ход обаяние у этого принца было отточено до блеска.

Пэй в уме спросил:

— 404, взять ещё одного ученика — это не порушит сюжет, верно?

Система ответила, заикаясь:

— Хозяин… погоди… кажется… опять вирус… би-ип-би-ип… — и замолкла, видимо, уйдя на перезагрузку.

Пэй: «…»

Все взгляды — любопытные, напряжённые — устремились на него.

Пэй молчал.

Глаза Нань Синьцзиня потускнели. Он легонько потряс рукав Пэя:

— Шицзун…

Нань И выдохнул с облегчением. Похоже, этот упрямец сегодня не пришёл отбирать их добычу.

С улыбкой, самой доброй, на какую был способен, он опередил других мастеров:

— Синьцзинь, твоя водная жила чиста, как родник. Южный пик — твой лучший выбор. Я научу тебя мощнейшим водным техникам.

— Нет, Северный пик — твоя судьба! Южный пик слишком жаркий, тебе там не место! — вмешался Бэй Чэн.

— Восточный пик… — начал Дун Линь.

Три мастера, забыв о братской любви, ринулись в бой за талант, как волки за добычей.

Так яростно они спорили лишь однажды — много лет назад, когда Байли, тогда ещё шестилетний карапуз, ступил в секту.

Малыш был мягким, как булочка, и милым, как котёнок, но привлекал завистников. Когда его духовные жилы проверили, мир культивации ахнул: редчайшая двойная жила — металл и огонь. Будущий разрушитель небес!

Тогда не только мастера пиков, но и главы других сект тайком пытались переманить его. Пойманных с поличным вызывали на дуэли за право взять себе этого ученика.

Битвы за Байли вошли в летописи: мастера бились, как звери, пока кровь не полилась рекой.

А маленький Байли? Он, хитрый, как лисёнок, сидел на скамеечке, жуя пирожок, и с улыбкой смотрел, как за него дерутся.

Всё решил Лазурный Лорд. Он явился на праздник новых врат, под взглядами тысяч забрал Байли и увёл на Пик Лунного Света, поставив точку в этой войне.

Нань Синьцзинь, конечно, не Байли — тот гений тысячелетия, а принц — лишь века. Но и такой талант редок, как жемчуг в песке.

К тому же, ученик-принц — это престиж! В мирских землях весь двор Южного Призрачного Царства будет кланяться мастеру.

Мастера сулили Нань Синьцзиню пилюли, артефакты, свитки техник — всё, чтобы заманить его на свой пик.

— Синьцзинь, не упрямься. Глава секты после седьмого шисюна никого не брал. Выбери пик и иди с нами, — подбодрил друг Нань Синьцзиня.

Нань Синьцзинь стиснул кулаки. В груди бурлили обида, тоска и яростное упрямство. Он, избалованный принц, не привык к отказам.

Его взгляд упал на алую фигуру Байли, лениво стоявшего в стороне. Зависть вспыхнула ярче.

Почему все в секте носят форму, а этот Байли щеголяет в своём пёстром красном халате? Неужели шицзунь так ему благоволит?!

Нань Синьцзинь был до крайности раздражён. Он ничем не хуже!

Кровь ударила в голову, он вскинул взгляд на Пэя, глаза горели:

— Мастер, если я одолею Байли Цуцзиня и докажу, что я лучше, вы возьмёте меня в личные ученики?

Примечание переводчика: маленький Байли такой милый <3

Перевела для вас Cat&Co

Утяну тебя в этот хаос

Пэй Цанйи чуть прищурился, брови дрогнули:

— Ты понимаешь, о чём просишь?

Вызвать на бой главного героя? Этот маленький принц и вправду словно новорождённый телёнок, что не боится тигра. Культивация Байли Цуцзиня превосходит уровень Нань Синьцзиня не на одну ступень, иначе он не смог бы в иллюзорном сне одолеть самого Лазурного Лорда.

Но эта безрассудная отвага, когда он действует, едва подумав, весьма забавна.

Нань Синьцзинь, уловив в тоне Пэя неверие, вспыхнул от обиды. Он упрямо повторил, глядя прямо на учителя:

— Шицзунь, если я одолею его, вы возьмёте меня в ученики?

Наивный малыш.

Пэй вздохнул про себя, постучал по подлокотнику кресла и уклончиво промолчал.

Свет в глазах Нань Синьцзиня меркнул. Гнев и обида в его сердце вспыхнули с новой силой. Он вскочил, с лязгом выхватил меч. Клинок переливался, точно вода, — это был Лазурный Призрак, сокровище Южного Призрачного Царства.

Остриё меча нацелилось на алую фигуру вдали. Нань Синьцзинь, пылая гордостью и злостью, выкрикнул:

— Байли Цуцзинь, хватит ли у тебя смелости сразиться со мной?

Он был в том возрасте, когда юноши ничего не боятся и считают себя непревзойдёнными. Нань Синьцзинь, ровесник Байли Цуцзиня, ни на йоту не считал себя слабее. Он хотел доказать всем — и особенно шицзуню! — что он, Нань Синьцзинь, тоже выдающийся!

Байли Цуцзинь приподнял бровь и усмехнулся.

Этот Нань Синьцзинь уже давно раздражал его, но он не ожидал, что тот сам бросит вызов.

Хочет стать его шиди? Мечтать не вредно! Он так отделает его, что даже родная матушка не узнает.

Он улыбнулся, и его и без того ослепительная красота стала почти демонической. Лениво бросил:

— Шиди, старший брат даст тебе совет: чрезмерные фантазии только вредят и тебе, и другим.

Нань Синьцзинь, вспыльчивый, как порох, чуть не задохнулся от ярости.

Лазурный Призрак сверкнул, и Нань Синьцзинь ринулся на юношу в алом. Сложив печать, он выпустил огромный водный шар, что полетел, как стрела.

Байли Цуцзинь слегка повернул руку, и водяной шар замер в воздухе, а затем разлетелся на тысячи брызг, разметавшихся во все стороны.

Толпа зрителей ахнула, увидев, как водяные капли, подобно снарядам, разлетаются вокруг. Никто не ожидал, что эти двое начнут бой без единого слова, не дав зрителям времени отступить.

Когда брызги грозили обрушиться на толпу, белая завеса вспыхнула из ниоткуда, укрыв всех в защитном барьере. Лишь два юноши остались за его пределами, продолжая яростно сражаться.

Все глянули вверх. На помосте пальцы Лазурного Лорда ещё светились, ясно, что барьер — его рук дело.

— Благодарим шицзунь!

— Шицзунь так заботлив!

Толпа загудела, благодаря Пэя. Системы 404 не было, но Пэй прикинул, что симпатия учеников снова подросла.

Он улыбнулся, промолчав.

Однако для тех, кому он был не по душе, любое его действие могло стать поводом для придирок. Три старейшины пиков, не сумев переманить Нань Синьцзиня, были в дурном настроении. Дун Линь холодно хмыкнул:

— И что, достопочтенный шицзунь, вы позволите этим двоим устроить хаос на церемонии открытия новых врат?

Пэй неспешно отхлебнул чай:

— Ученики соревнуются. Разве это не оживляет веселье?

Нань И вздохнул, ядовито цедя:

— Когда это наш седьмой шиди стал таким горячим? Люди скажут, что в Секте Мистического Неба старшие издеваются над младшими, а учеников не воспитывают…

— Цуцзинь и Синьцзинь одного возраста. Кто тут старший, а кто младший? Нань И, уж не вы ли одряхлели? — Пэй Цанйи бросил на него лёгкий взгляд с полуулыбкой. — Впрочем, в том, что я недостаточно строго вас воспитывал, вы правы…

Нань И и Дун Линь: «…»

Пока Пэй препирался со старейшинами, юноши обменялись десятками ударов.

Любой, у кого были глаза, видел, что Нань Синьцзинь явно не соперник Байли Цуцзиню. Если он ещё держался, то лишь потому, что Байли Цуцзинь не использовал всю свою силу. Это было не столько сражение, сколько игра в кошки-мышки.

Байли по натуре был коварен. За сиянием небожителя скрывалась тёмная душа.

Убить этого так называемого шиди на месте было бы чересчур — ему всё же нужно оставаться в секте Мистического Неба, и проливать кровь нельзя.

Но поиздеваться над ним? Почему бы и нет. Посмотрим, когда этот мальчишка сломается.

Байли лениво улыбнулся. Вспыхнула ци меча, и рукав Нань Синьцзиня отлетел в небеса. Рука осталась цела, но одежда — увы.

Нань Синьцзинь всегда тщательно следил за своим видом, стремясь к безупречности. И вот теперь он стоял с оголённой рукой!

Его кожа и без того была белоснежной, а эта рука, словно выточенная из снега, казалась нежнее, чем у любой девушки. Толпа, разглядывая его, зашепталась:

— Лицо у него красивее, чем у красавиц, а кожа — как у девушки!

Гул голосов достиг ушей Нань Синьцзиня, и его захлестнули гнев и стыд.

Байли вздохнул, глядя на раскрасневшегося принца:

— Принц Синьцзинь, советую тебе остановиться, пока я ненароком не испортил столь нежный цветок.

Нань Синьцзинь побагровел, ринувшись в атаку:

— Болтай меньше! Подумаешь, рукав! Настоящий мужчина не станет переживать из-за…

Что? Не сдаётся?

Байли прищурился. Упрямый малый. Неужто так отчаянно хочет стать его шиди?

В его глазах мелькнула холодная тень, а взгляд на Нань Синьцзиня стал почти жалостливым, словно на кролика, попавшего в ловушку.

Меч сверкнул, и второй рукав Нань Синьцзиня исчез.

Длинный халат превратился в безрукавку, невероятно «прохладную».

Нань Синьцзинь: «…»

Толпа не выдержала, грянул хохот.

Байли развёл руками:

— Если бы я не сдержал силу, твои руки уже были бы отрублены. Ты точно хочешь продолжать?

Нань Синьцзинь, опозоренный перед кумиром, побледнел, позеленел, покраснел и, наконец, посинел. Глаза его пылали:

— Воина можно убить, но не унизить! Байли Цуцзинь, я с тобой не закончил!

Он яростно укусил палец, кровь хлынула на Лазурный Призрак. Громко выкрикнув:

— Юхань Ман! Вылезай и разорви его!

Меч засиял, и в ослепительном свете возникла гигантская змея, мерцающая лазурью. Тело толщиной с миску, длиной в десятки метров, с веерными отростками по бокам головы — это была кобра.

Пэй прищурился. Он умеет вызывать духовных зверей? Занятно. Может, и он так сумеет?

Толпа загудела:

— Юхань Ман? Это же тотем Южного Призрачного Царства!

— Слышал, он свиреп и ядовит. Принц свихнулся, раз выпустил такое!

— Чем сильнее призыватель, тем мощнее зверь…

Байли сощурил свои прекрасные глаза. Он хотел лишь проучить этого наивного юнца, но тот, ослеплённый гневом, призвал ядовитую тварь.

С таким зверем он, возможно, и не справится. Один неверный шаг — и его жизнь окажется под угрозой!

Толпа ахнула, боясь кровопролития, но никто не вмешивался. Во-первых, кто справится с этой змеёй? Во-вторых, ни глава, ни мастера пиков не шелохнулись — может, всё под контролем?

Нань И и другие мастера Южного, Северного и Восточного Пиков затаили дыхание. Байли — гений тысячелетия, но неподконтролен. Дать ему вырасти — и он, чего доброго, сместит их.

Они молчали, выжидая. Их взгляды скользнули к Пэю. Тот всегда защищал своих учеников, а Байли — его любимый седьмой подопечный. Сдержит ли он бой?

В пылу схватки Байли Цуцзинь мельком взглянул на Пэй Цанйи.

Но тот стоял, лениво наблюдая, с лёгкой улыбкой на губах, явно не собираясь вмешиваться.

Взгляд Байли Цуцзиня потемнел, в нём мелькнула убийственная искра.

Прекрасно. Его шицзунь плевать хотел на его жизнь.

Тогда зачем ему щадить Нань Синьцзиня? Хватит игр.

Бой вспыхнул с новой силой, но теперь Байли сражался против двоих.

Лазурный Призрак Нань Синьцзиня сверкал голубыми вспышками, а призванная змея то собиралась в твёрдую форму, то растворялась в тумане, что делало её невероятно сложным противником.

В схватке Байли Цуцзинь избежал ударов меча и укусов змеи, но дважды был отброшен её хвостом и едва не сплюнул кровь.

Пэй, наблюдая за боем, оставался невозмутим. В голове лениво скользнула мысль:

Если главного героя убьёт кто-то другой, это ведь не на моей совести, верно?

Он слегка постучал по подлокотнику, в глазах мелькнула неясная тень.

Юхань Ман, священный зверь Южного Призрачного Царства, появлялся редко, но, когда это случалось, становился настоящей машиной уничтожения, способной стереть целые армии. Он был подобен богу бедствий, внушающему всеобщий ужас.

Но сейчас эта змея сражалась с прекрасным юношей в алом уже более пятидесяти раундов и всё ещё не смогла его укусить!

Такого никогда не бывало. Это разожгло в ней кровожадный инстинкт, и она взбесилась!

Тело её сжалось вдвое, но скорость и сила утроились. Чешуя запылала алым, на голове выросли острые рога — не то дракон, не то демон.

Арена утонула в вихрях песка и ветра, вспышки техник сверкали, как молнии.

Байли стиснул зубы. Он не ожидал, что Юхань Ман ещё и эволюционирует.

Против такого одними техниками бессмертных не справиться. Нужна демоническая ци.

Байли — носитель ядра бессмертного и демона. С детства он культивировал два пути: бессмертный — на виду, демонический — втайне. Никто в секте не знал, что их звезда — полукровка.

Нань Синьцзинь загнал его в угол. Без демонической ци одолеть это божественное чудовище не выйдет. А судя по ленивой позе Пэя, спасать его никто не собирается.

Почему-то Байли Цуцзинь был уверен: даже если он умрёт, его шицзунь лишь обрадуется, а не станет, как раньше, притворно заботиться о нём перед другими.

Значит, рассчитывать можно только на себя.

Но демоническая ци выдаст его. Праведные секты не потерпят полудемона в своих рядах.

Байли уворачивался, лихорадочно просчитывая варианты.

Взгляд упал на Нань Синьцзиня.

Стоп. Есть третий путь. Как он сразу не додумался?

Если серьёзно ранить этого мальчишку, поставившего его в трудное положение, или — случайно — убить, проблема решится сама собой.

В первом случае Пэй Цанйи вмешается, чтобы защитить Нань Синьцзиня. Во втором — Юхань Ман, потеряв хозяина, впадёт в бешенство и начнёт крушить секту Мистического Неба, и Пэй Цанйи всё равно придётся действовать.

Мой дорогой шицзунь, не хочешь меня спасать? Тогда я сам утяну тебя в этот хаос.

Байли улыбнулся, и его губы изогнулись, точно лепестки адского лотоса — ослепительно и завораживающе.

Примечание переводчика: Нань Синьцзинь — я вызову на бой главного героя! Что может пойти не так?

Перевела для вас Cat&Co

Кровь под сияющим клинком

Пэй Цанйи нахмурил брови, инстинктивно чувствуя, что сладкая улыбка главного героя не сулит ничего хорошего.

Нань Синьцзинь замер, ошеломлённый. Он не ожидал, что этот человек, загнанный в угол, всё ещё способен улыбаться. Неужели у него есть какой-то козырь в рукаве?

И в этот момент Байли Цуцзинь внезапно нанёс сокрушительный удар!

Его меч белого пламени, вспыхнул ослепительным белым огнем, ярким и алым, словно солнце. Клинок запылал, устремившись к Юхань Ман с молниеносной скоростью!

Юхань Ман издал протяжный рёв и ринулся навстречу. Его скорость была невероятной: раскрыв пасть, он попытался разорвать юношу в алом.

Толпа ахнула. На этот раз седьмому брату точно не уйти целым!

Ладони Нань Синьцзиня покрылись холодным потом, но тут юноша в алом загадочно улыбнулся. Странным, почти неуловимым движением он уклонился от смертельного укуса Юхань Ман и, развернувшись, нанёс змее длинный разрез.

Кровь хлынула фонтаном. Юхань Ман корчился от боли, словно ощутив слабый, но зловещий намёк на демоническую ци…

Нань Синьцзинь смотрел на юношу в алом, чьи чёрные волосы развевались в воздухе, а Ледяной Меч сверкал в руке. В груди Нань Синьцзиня зародился леденящий страх.

В этот миг Байли Цуцзинь взглянул на него. Почему-то Нань Синьцзиню показалось, что в его глазах он — не живой человек, а добыча.

В следующую секунду Байли Цуцзинь оказался перед ним. Меч белого пламени вспыхнул, и белый огонь, подобно косе смерти, устремился к оцепеневшему Нань Синьцзиню, готовясь забрать его жизнь.

Но позади Юхань Ман пришёл в себя. Инстинкт защиты хозяина заставил змею выплюнуть сгусток ядовитого огня, который с рёвом понёсся к Байли Цуцзиню!

!!!

Глаза Нань Синьцзиня сузились от ужаса. Байли Цуцзинь же не успевал уклониться от ядовитого пламени.

Сейчас жизни обоих учеников оказались под угрозой!

— Аааа, Мастер! Спасайте главного героя! Он не должен умереть! Если он погибнет сейчас, вся книга рухнет, и все, включая вас, погибнут! — система 404, только что вернувшись после чистки вирусов, завизжала, увидев эту сцену, и чуть не отключилась от паники.

— Проклятье! Почему ты раньше не сказала?! — рявкнул Пэй Цанйи.

— Я не думала, что вы всерьёз хотите прикончить главного героя! — 404 жалобно всхлипнула.

Пэй Цанйи напрягся и, не дослушав, выбросил вперёд белое сияние из ладони.

Два луча света, один за другим, мягкие, как лунный свет, но наполненные могучей духовной ци.

Первый луч поглотил ядовитое пламя и Юхань Ман, мгновенно обратив змею в её изначальную форму и запечатав её.

Второй луч обрушился на Байли Цуцзиня, отшвырнув его с огромной силой.

Байли Цуцзинь рухнул на землю. Кровь текла из его ран, словно ручей, а в глазах, чёрных, как бездонная пропасть, плескался холод.

Он поднял взгляд и увидел, как Пэй Цанйи, подобно бессмертному, спустился в центр арены. Белые одежды, чистые и возвышенные, сияли, словно он был богом под луной. Его лицо, освещённое сзади, оставалось непроницаемым — то ли он смотрел на него, то ли нет.

Байли Цуцзинь холодно усмехнулся. Его шицзунь наконец-то соизволил вмешаться?

Ради него или ради Нань Синьцзиня?

Когда он сам был на волоске от смерти, Пэй Цанйи и пальцем не пошевелил. Но стоило Нань Синьцзиню оказаться в опасности, как он тут же отправил его, Байли Цуцзиня, в полёт одним ударом.

Прекрасно. Просто великолепно.

Пэй Цанйи взглянул на двух проблемных юношей, лежащих далеко друг от друга, и тихо вздохнул, в глазах мелькнула тень.

Слева — Байли Цуцзинь, сидящий на земле, истекающий кровью, с бледным лицом.

Справа — Нань Синьцзинь, раненный ци меча, с кровью, льющейся рекой, явно пострадавший сильнее.

Главный герой так просто не умрёт, к тому же он только что спас его в решающий момент — этого достаточно, чтобы считать долг выполненным.

А вот с Нань Синьцзинем сложнее. У этого принца нет ореола главного героя. Если его не лечить, он может погибнуть. К тому же он пострадал, пытаясь стать учеником Пэй Цанйи…

И по совести, и по долгу он должен сначала спасти Нань Синьцзиня.

Без долгих раздумий Пэй Цанйи направился к Нань Синьцзиню, чтобы остановить кровотечение, оставив Байли Цуцзиню возможность смотреть на его спину.

Байли Цуцзинь смотрел на это с холодной насмешкой, в глазах мелькнула ирония.

Вся секта мистического неба считала, что лазурный лорд души не чает в своём седьмом ученике. Но втайне этот шицзунь лишь мучил его.

На людях он изображал любящего учителя, разыгрывая трогательную сцену учительской заботы. Но за закрытыми дверями Дворца Лунного Света он был строг до жестокости. Малейшая ошибка — и Лазурный Лорд наказывал его.

То пинком опрокидывал на землю, то хлестал Линейкой Бессмертных (戒仙尺), не жалея сил.

За восемь лет Байли Цуцзинь потерял счёт этим избиениям. В спаррингах шицзунь был сдержан, но в наказаниях — беспощаден.

Линейка Бессмертных не оставляла следов, так что Байли Цуцзинь не мог даже пожаловаться — настолько коварен был его шицзунь.

Он ясно видел, как Пэй Цанйи нанёс два удара: один, тяжёлый, против него, и второй, лёгкий, чтобы лишь запечатать Юхань Ман Нань Синьцзиня.

Что, устал притворяться милосердным перед всеми? Решил показать истинное лицо?

Нань Синьцзинь, бледный как полотно, с трудом остановил кровь из раны на животе. Перед глазами всё плыло, но он мёртвой хваткой вцепился в рукав Пэй Цанйи, опустив взгляд:

— Шицзунь… я… я проиграл… — его голос был полон разочарования и негодования.

Они с Байли Цуцзинем оба применили убийственные техники. Байли Цуцзинь уклонился, а он — нет. Если бы не вмешательство Лазурного Лорда в последний момент, он был бы уже мёртв. Значит, в этом поединке он проиграл.

Пэй Цанйи замер, затем улыбнулся и сказал:

— Теперь ты можешь называть меня шифу.

!!!

Нань Синьцзинь резко вскинул голову, не веря своим ушам:

— Правда?! Но… но я же проиграл… пари я не выиграл…

— Я никогда не говорил, что приму тебя в ученики только в случае победы, верно? — Пэй Цанйи мягко улыбнулся, в его взгляде мелькнула теплота. — К тому же, мне по душе твоя отвага — бросаться в бой, зная, что шансов мало.

Динь! Благосклонность Нань Синьцзиня +50.

— Шифу, я… — Нань Синьцзинь от волнения не смог договорить. Раны снова открылись, в глазах потемнело, и он потерял сознание.

Пэй Цанйи: «…»

Принц был серьёзно ранен и нуждался в срочном лечении. Пэй Цанйи подхватил его на руки, взмыл в воздух и, словно вспомнив что-то, бросил взгляд вниз.

Байли Цуцзинь стоял в одиночестве, опустив глаза, погружённый в свои мысли. Ветер трепал его алую мантию, пятна крови на ней напоминали закатные облака — яркие, но одинокие.

Пэй Цанйи ощутил лёгкий укол в сердце и приказал другим ученикам:

— Проверьте его раны.

И улетел.

Лазурный лорд бросил своего любимого седьмого ученика и взял нового!

Неужели Байли Цуцзинь потерял милость?

Все ждали, что он будет страдать, завидовать новому шиди и терзаться ревностью.

Чувствуя на себе сложные, полные жалости взгляды, Байли Цуцзинь лишь холодно усмехнулся.

Он не считал себя несчастным. Ведь вся эта «безграничная любовь» шицзуня была ложью. Теперь Лазурный лорд лишь показал своё истинное лицо.

Так даже лучше. Больше никто не будет с завистью или ревностью твердить, как сильно шицзунь его любит.

Только небеса знают, как его тошнило от этих слов, словно он проглотил муху. Но без доказательств он не мог возразить.

Но, видя, как шицзунь уносит нового ученика, в сердце всё же шевельнулась горечь. Байли Цуцзинь опустил взгляд и горько усмехнулся.

В конце концов, это Лазурный Лорд вырастил его. Даже если бы его воспитала собака, он бы испытывал хоть какую-то привязанность. Он ненавидел шицзуня до глубины души, но в детстве, в годы наивности, он всё же любил его.

Теперь же, когда тот отвернулся, неся в объятиях принца с могущественным происхождением, эта последняя искра привязанности угасла.

Кто бы мог подумать, что даже Пэй Цанйи не устоял перед соблазнами мирской власти.

Байли Цуцзинь насмешливо прищурился. Интересно, если бы шицзунь узнал его истинную сущность, не задрожал ли бы от ужаса? Хах.

К нему подбежала шицзе Хуа Ло:

— Ци шиди, ты как?! — Её мягкие пальцы коснулись его ран, а в глазах плескалась тревога.

Холод в глазах Байли Цуцзиня растаял:

— Всё в порядке, не умру. — Хуа Ло была единственной в секте мистического неба, кто искренне заботился о нём, и её тепло слегка согревало его ледяное сердце.

Он с трудом поднялся. К нему подошёл Нань И, окинув взглядом его раны с показным участием:

— Седьмой шиди, твои раны серьёзны. Их нужно обработать, иначе останутся шрамы или осложнения.

Он поднял руку, чтобы позвать лекаря, но Байли Цуцзинь холодно покачал головой:

— Спасибо, шисюн, но не нужно. — И ушёл.

Нань И прищурился, в душе холодно хмыкнув. Вот неблагодарный мальчишка!

Он несколько раз пытался тайно навредить Байли Цуцзиню, но безуспешно. Он не думал, что его раскрыли, но Байли Цуцзинь всегда держался с ним и другими старейшинами отстранённо, с холодной вежливостью.

Этот мальчишка казался безобидным, но каждый раз, глядя на него, Нань И чувствовал необъяснимый страх, словно за прекрасной внешностью скрывался демон, от которого кровь стыла в жилах.

—Мастер, вы спасли не того! Нужно было спасать Байли Цуцзиня! Он главный герой, золотой билет! Спасая его, вы бы заработали его благосклонность. А так вы только всё испортили… — ныла 404.

— Заткнись! — Пэй Цанйи, занятый лечением Нань Синьцзиня, уже болела голова от её болтовни.

— Я же для вашего блага, — обиженно пробормотала 404.

Пэй Цанйи её проигнорировал. Его медицинские навыки были на высоте. Через четверть часа Нань Синьцзинь пришёл в себя. Увидев, что сам Лазурный Лорд лечит его, он был потрясён и обрадован, заикаясь от счастья:

— Ши… шицзунь… шифу! Спасибо…

Динь! Благосклонность Нань Синьцзиня +100! Хозяин, Хозяин! Он готов умереть за вас! — 404 взвизгнула от восторга.

Пэй Цанйи улыбнулся. Наконец-то он довёл благосклонность одного персонажа до максимума!

— Сколько у меня очков?

404 лихорадочно листала панель данных:

— Сегодня вы собрали 460 очков благосклонности. После вычета отрицательных очков… 250 очков! Хозяин, у вас 250 очков! — громко объявила она.

Пэй Цанйи: «…» Что за дурацкое число.

Ладно, звучит не очень, но хотя бы в плюсе. Пэй Цанйи с улыбкой открыл системный магазин, размышляя, какие предметы обменять, когда раздался новый сигнал:

Динь! Благосклонность главного героя Байли Цуцзиня −250.

Чёрт!

Примечание переводчика: Бедный Байли, его снова бросил учитель...

Перевела для вас Cat&Co

На грани смерти

Счастье приходит внезапно и уходит, заставая врасплох.

Улыбка Пэй Цанйи застыла на губах. Спустя мгновение он медленно растянул губы в холодной, зловещей усмешке.

Благосклонность окружающих уже почти достигла предела — дальнейшее её увеличение потребует огромных усилий. Пэй Цанйи слегка опустил взгляд:

— Скажи, какова сейчас благосклонность главного героя?

— Минус 1140, — 404 замялась, кашлянув. — Кхм-кхм, Хозяин, вы первый игрок, которого я веду, кто умудрился так разозлить главного героя и при этом чудесным образом выжить, не будучи стёртым системой.

Настоящий босс, который никогда не идёт проторённой дорогой. 404 была полна восхищения.

Пэй Цанйи вздохнул. Минус 1140 очков — сколько же лет понадобится, чтобы завоевать его расположение?

Этот главный герой, этот мелкий паршивец, словно родился, чтобы его изводить…

При этой мысли Пэй Цанйи замер, его глаза слегка сузились. Он вдруг почувствовал, что что-то не так, и выражение лица стало странным.

— Шифу, шифу? — позвал Нань Синьцзинь. — Что с вами?

Нань Синьцзинь ещё долго не мог отойти от эйфории — он стал учеником, и его кумир лично спас ему жизнь. Но, очнувшись, он заметил, что Пэй Цанйи стоит в стороне, сложив руки за спиной, с отстранённым взглядом, погружённый в мысли.

Шифу… думает о Байли Цуцзиня?

Неужели шифу жалеет, что принял его, Нань Синьцзиня, в ученики?

Нань Синьцзинь занервничал и осторожно потянул Пэй Цанйи за рукав:

— Шифу, о чём вы думаете? — Хоть бы не о том, как бы вернуть меня обратно...

Пэй Цанйи очнулся, отогнав мысли, и, заметив его напряжённое лицо, слегка улыбнулся. Спокойно, чтобы успокоить, он сказал:

— Отныне Пик Лунного Света — твой дом. Завтра можешь выбрать место в горах и построить свою обитель. Сегодня уже поздно, так что отдыхай здесь и залечивай раны.

С этими словами он покинул гостевой зал и вернулся в свой Дворец Лунного Света.

До переноса в книгу у Пэй Цанйи была привычка: он каждый день вёл дневник. После того как он оказался в этом мире, дневник превратился в записи о стратегии выживания в книге. Он фиксировал события дня и разрозненные подсказки, надеясь однажды связать их в единую картину.

Первый этап завершён. Несмотря на небольшие сбои, он успешно выполнил план: за три дня обнулил отрицательные очки и сохранил жизнь. Всё прошло в рамках контроля.

Теперь пора приступать ко второму этапу плана. Но этот план ни в коем случае не должна узнать 404… А чтобы убедиться, что это возможно, нужно собрать больше информации.

При этой мысли его взгляд дрогнул. Он взял кисть и на бумаге под заголовком «Цель» написал три слова «Завоевать главного героя».

404 не могла читать все его мысли и видела только то, что он позволял ей видеть. Так что Пэй Цанйи не волновался, что его истинные намерения раскроются. К тому же…

Эта маленькая система была такой глуповато-милой, и вряд ли способной на хитрости.

404, тайком подглядывая за его записями, увидела цель второго этапа — «Завоевать главного героя» — и с облегчением выдохнула:

— Хозяин, вы наконец-то выбрали нормальный путь получения симпатии?!

Маленькая система последнее время жила в постоянном страхе, то и дело зависая от безумных выходок Хозяина. Она боялась, что он зайдёт слишком далеко, и даже вероятность заражения вирусом взлетела до небес.

Но теперь Хозяин решил завоевать главного героя, а не уничтожить!

Слава небесам.

Пэй Цанйи слегка изогнул губы в улыбке и небрежно ответил:

— Угу.

Он отпил чай, пальцы лениво постукивали по столу.

404 знала: у её Хозяина была привычка. Когда он что-то замышлял, он всегда постукивал по столу.

Кто же теперь попадётся в его сети?

404 мысленно зажгла ряд свечей за будущую жертву.

Пока она увлечённо «зажигала свечи», Пэй Цанйи лениво спросил:

— 404, кто же на самом деле наш главный герой?

404 замерла, осторожно ответив:

— Он ваш ученик, объект вашей сюжетной линии.

— Когда он атаковал, я заметил в нём скрытую демоническую ци. Но при этом его техники бессмертных отточены до совершенства… Дай угадаю: судя по типичным сюжетам с читерскими бонусами, в будущем он станет чем-то вроде Владыки Бессмертных и Демонов?

404 подумала, что её Хозяин пугающе проницателен, раз сумел выйти за рамки сюжета и додуматься до таких выводов. Она уклончиво промямлила, притворяясь милой:

— Эм, думаю, Хозяин прав! У любого главного героя есть пара козырей в рукаве. Может, наш герой и правда станет в будущем крутым Владыкой Бессмертных и Демонов!

Пэй Цанйи лениво улыбнулся и переспросил:

— Ты не знаешь, чем закончится его история?

404 яростно замотала головой:

— Не знаю, честно!

— Я тоже не знаю. Ведь книга обрывается на смерти Лазурного Лорда, не раскрывая судьбы Байли Цуцзиня… Тебе не кажется это странным, 404? — медленно произнёс Пэй Цанйи.

Когда Хозяин произнёс её имя, его голос был таким приятным, но 404 вдруг пробрало дрожью.

— Странным? Чего тут странного?

— Хм, такое чувство… — Пэй Цанйи прищурился, лениво протянув, — словно история не закончена.

404: «…»

Спустя мгновение система тихо задрожала, но затем успокоилась:

— Хозяин, зачем вы об этом спрашиваете?

Пэй Цанйи слегка улыбнулся:

— Просто готовлюсь к завоеванию главного героя. Я читал только начало и конец книги, а что происходило в середине — неясно. Вот и хочу узнать у тебя детали. Знай себя, знай врага — и победишь в сотне битв, верно?

404 нашла это логичным и вздохнула:

— Это правда. Но, Хозяин, вы вложили всего один фэнь, так что я не могу раскрыть дальнейший сюжет, даже если бы хотела. Информация откроется только по мере продвижения сюжета.

Пэй Цанйи: «…»

Всё сводится к тому злосчастному фэню.

Но, к счастью, он достаточно хитёр, чтобы выудить из системы нужные сведения.

Если он не ошибается, изначально ему дали не полную книгу, а лишь сценарий Лазурного Лорда.

Это объясняет, почему «оригинальная книга» начинается и заканчивается так резко: с момента, когда Лазурный Лорд принимает Байли Цуцзиня в ученики, и до его гибели от руки того же Байли Цуцзиня.

Потому что это был сценарий второстепенного персонажа.

А что стало с Байли Цуцзинем? Извините, вы уже «получили свои пять минут» больше за один фэнь вам не положено. Судьба главного героя вас не касается.

Для Байли Цуцзиня, главного героя полной книги, Лазурный Лорд — лишь инструмент, котёл для его роста и укрепления культивации. Когда вся его ценность исчерпана, автор просто убирает персонажа со сцены.

И если его догадки верны, после смерти Лазурного Лорда Байли Цуцзинь, вероятно, случайно унаследует всю его силу, продолжит путь, сражаясь с врагами, и в итоге станет Владыкой Бессмертных и Демонов.

А миссия Лазурного Лорда в этой истории? Жертва.

Дальше думать страшно. Сможет ли он выжить, играя роль персонажа, обречённого на гибель?

А обещание системы, что 100 000 очков сделают его «богом книги», звучит как пустой соблазн, которому трудно верить.

Ему нужно искать путь к спасению, но информации пока слишком мало. Придётся действовать шаг за шагом… И главное — ни в коем случае слепо не следовать сюжету.

— Хозяин… О чём вы думаете? — спросила 404.

— О том, почему я тогда дал курьеру на чай лишь один фэнь. В следующий раз я закидаю его миллиардами, — с искренним видом отмахнулся Пэй Цанйи.

404: «…»

В этот момент талисман связи на его поясе загорелся, сигнализируя о срочном деле.

Как только он активировал талисман, раздался плачущий голос Хуа Ло:

— Шифу, у-у-у! Скорее во Дворец Упавших Клёнов! Спасите седьмого шиди! Он умирает…

Умирает? Да это же повод для праздника!

404 открыла панель данных, взглянула на здоровье главного героя и взорвалась:

— Аааа, Хозяин, скорее! Спасите его! Иначе этот мир исчезнет!

Пэй Цанйи прищурился:

— Правда?

404 чуть не рухнула перед ним на колени:

— Хозяин, правда, я не вру! Посмотрите, разве мир вокруг не дрожит?

Пэй Цанйи внутренне напрягся, поднял взгляд и заметил, что пейзаж вокруг, словно водная гладь, стал подрагиватья.

Похоже, это правда. Главный герой действительно не должен умереть так просто…

По крайней мере, не сейчас.

Пэй Цанйи больше не колебался. Коротко бросив в талисман: «Ждите», он взмыл в воздух и устремился ко Дворцу Упавших Клёнов, где находился Байли Цуцзинь.

Дворец Упавших Клёнов.

Хуа Ло, глядя на бесчувственного Байли Цуцзиня на кровати, была на грани паники.

Его лицо было мертвенно-бледным, губы приобрели неестественный сине-фиолетовый оттенок.

Он отравлен ядом Юхань Ман!

Этот яд невероятно коварен. Сначала он скрывается в теле, не выдавая себя, но через полчаса стремительно поражает всё тело, убивая жертву в мучениях за время, пока горит одна палочка благовоний.

Байли Цуцзинь, несмотря на смертельный яд, молча терпел, не сказав ни слова. Если бы Хуа Ло, беспокоясь за седьмого шиди, и не вернулась бы проверить, он мог бы умереть здесь, никем не замеченный!

Она испробовала все доступные методы, но не смогла справиться с ядом, глубоко проникшим в тело. Ей оставалось лишь вливать духовную силу, чтобы защитить его сердечный меридиан.

Но признаки жизни Байли Цуцзиня замирали, его дыхание становилось всё тише.

Если так продолжится, он не протянет и четверти часа.

Дверь с грохотом распахнулась. Хуа Ло не успела и моргнуть, как перед ней возник мужчина в белых одеждах.

— Шифу!

Пэй Цанйи быстро подошёл к кровати. Увидев юношу, чья слабость достигла предела, он слегка вздрогнул, а после поднял его рукав.

На бледной коже проступали фиолетовые вены.

Яд полностью распространился. Даже великий бессмертный не смог бы его спасти.

Мир вокруг дрожал всё сильнее, и Пэй Цанйи уже ощущал лёгкое головокружение.

— 404, ты уверена, что его можно спасти?

— Ааа, да, да! Я почти нашла решение! — 404 в панике рылась в данных и вдруг радостно взвизгнула: — Есть, нашла! Я нашла способ нейтрализовать яд!

Примечание переводчика: Когда твой ученик — будущий Владыка Демонов, а ты просто хотел спокойно пить чай...

Перевела для вас Cat&Co

Редкая возможность

— Хозяин, скорее дайте ему выпить вашей крови! Ваша кровь для него это лекарство! Ну же скорее! — запаниковала 404.

Но Пэй Цанйи не двинулся с места. Холодно и спокойно он спросил:

— Почему моя кровь — лекарство для него? Это связано сюжетом оригинальной книги? С тем, как Лазурный Лорд стал котлом для культивации главного героя?

404 не ожидала, что Хозяин начнёт вымогать у неё информацию в такой критический момент. Она чуть не разрыдалась:

— Я не могу это рассказать! Хозяин, если вы не спасёте его, будет слишком поздно!

Если этот мир рухнет, она, как система, отвечающая за него тоже исчезнет.

— Тогда быстро объясни, почему, — Пэй Цанйи оставался пугающе спокойным.

— Это скрытая настройка Лазурного Лорда в оригинальной книге: его кровь нейтрализует любой яд. Но как он стал котлом — я не могу сказать, могу только заверить, что это не связано с кровью, — механический голос 404 дрожал от отчаяния. Она мысленно оплакивала свою зарплату, которая вот-вот обратится в ничто.

Хм, не связано — уже хорошо. Лишь бы не пришлось брать на себя ответственность за то, что напоил его кровью.

Пэй Цанйи взглянул на Хуа Ло, её лицо было полно тревоги, и равнодушно сказал:

— Здесь тебе делать нечего. Иди.

Хуа Ло всегда беспрекословно слушалась своего шифу и безгранично ему доверяла.

Если Лазурный Лорд берётся за дело, седьмой шиди точно будет спасён. Поэтому она послушно вышла, закрыв за собой дверь.

Мир вокруг дрожал всё сильнее, и ситуация не терпела отлагательств. Пэй Цанйи взял фарфоровую чашу, водяной клинок и, не колеблясь, полоснул себя по ладони. Алая кровь хлынула в чашу, наполнив её наполовину, после чего он запечатал рану точечным ударом.

Хлынула его кровь, стало ясно, что она необычна: она источала лёгкий аромат, холодный, как зимняя слива, и чистый, как снег.

Не зря она особенная — даже пахнет приятно! Пэй Цанйи был впечатлён.

Неужели Лазурный Лорд — это какой-то Тан Саньцзан* местного разлива?

Тан Саньцзан — персонаж китайского романа «Путешествие на Запад», монах, чья кровь и плоть считались «эликсиром бессмертия»: демоны и другие существа хотели съесть его, чтобы обрести силу или продлить жизнь.

Он сел на край ложа, слегка притянул Байли Цуцзиня, уложив его к себе на грудь, и поднёс чашу к его губам. Ресницы Байли Цуцзиня дрогнули — даже в беспамятстве он инстинктивно сопротивлялся.

Пэй Цанйи прищурился, провёл пальцем по его горлу, и лекарство было успешно проглочено главным героем.

Действие противоядия требовало времени, а мир вокруг продолжал дрожать. Пэй Цанйи, не теряя времени, забрался на ложе, сел напротив Байли Цуцзиня и соединил их ладони.

Мягкое белое сияние заструилось между их соприкоснувшимися руками.

Байли Цуцзинь чувствовал себя так, словно шёл сквозь бушующий пожар. Каждая жила в его теле горела, будто готовая взорваться. Перед глазами мелькали хаотичные видения: то тысячи солдат в убегают от чего-то, то кровавые сцены, от которых захватывало дух…

Он снова здесь? Кровь кипела, боль пробуждала в нём демоническую природу, подталкивая к желанию уничтожить всё живое вокруг.

Когда разум уже готов был помутиться, тело вдруг стало лёгким. Его словно подхватили, и прохладный аромат, холодный и чистый, окутал его, создав в море огня островок спасения.

Зубы разжали, и кто-то влил ему в рот жидкость — сладкую, с тонким ароматом, словно вода, настоянная на зимних сливах.

Эта вода растекалась по телу, принося прохладу и смывая жгучую боль.

Сознание медленно возвращалось, но оставалось мутным. Он чувствовал, как кто-то непрерывно вливал в него духовную силу, мягко и тщательно восстанавливая повреждённые меридианы…

Кто это?

Байли Цуцзинь пытался открыть глаза, но видел лишь размытые, причудливые тени.

Кто мог так заботливо и нежно о нём заботиться? Неужели…

— Не хочешь умереть — не дёргайся, — раздался холодный голос, с лёгкой прохладной насмешкой.

Байли Цуцзинь замер, устремив взгляд туда, откуда доносился звук. Он видел лишь белый силуэт, но даже в таком размытом виде мгновенно узнал его.

Пэй Цанйи. Тот самый шифу, которого он ненавидел до глубины души.

Разве он не ушёл радостный с новым учеником, бросив его? Почему он здесь?

— Очисти разум, не позволяй мыслям блуждать. Чему я тебя учил? — снова прозвучал холодный голос, словно далёкий звон колокола в тумане, мгновенно успокаивая.

Сердце Байли Цуцзиня дрогнуло. Он отбросил посторонние мысли и сосредоточился, направляя духовную силу по течению, которое вёл тот, другой.

Жгучая боль отступала, словно его тело погрузилось в тёплую воду — уютно, комфортно, так, что хотелось уснуть…

Спустя неизвестное время, почувствовав, что все раны в теле исцелены, Байли Цуцзинь медленно открыл глаза.

Мир из размытого стал чётким, и, увидев перед собой картину, он на миг потерял дар речи.

Перед ним сидел человек — в белоснежных одеждах, с длинными чёрными волосами, струящимися по спине. Лицо холодное и прекрасное, как у бессмертного из картины.

Они были так близко, что тепло их соприкоснувшихся ладоней ощущалось явственно.

Человек перед ним закрыл глаза, сосредоточившись на передаче силы. Его лицо было слегка бледным, длинные ресницы, словно вороньи перья, отбрасывали тени под глазами, а идеально очерченные губы потеряли свой цвет.

Он выглядел холодным, отстранённым, почти аскетичным, но в то же время — хрупким…

Словно бог, сошедший с небес в мир смертных, вызывал одновременно благоговение и тёмное желание коснуться запретного.

Очнувшись, Байли Цуцзинь ощутил смятение. Его взгляд стал сложным, а в сердце зародились волны.

Разве он не бросил его? Почему теперь тратит столько сил, чтобы теперь спасти?

Чувства смешались — сложные, трудноразличимые.

Когда Пэй Цанйи открыл глаза, он встретился взглядом с парой тёмных, как ночь, глаз, в которых, казалось, таилась бесконечная тьма, готовая поглотить смотрящего.

Они были слишком близко.

Пэй Цанйи незаметно отстранился, завершил передачу силы и плавно спустился на пол.

Байли Цуцзинь остался сидеть, опустив длинные ресницы, чтобы скрыть эмоции в глазах. Никто не знал, о чём он думает.

Состояние главного героя выглядело стабильным, мир перестал дрожать. Усилия не прошли даром — этого паршивца удалось вытащить с порога смерти.

Была уже глубокая ночь. Пэй Цанйи весь день провёл в хлопотах, и не успев даже чаю глотнуть, примчался сюда спасать этот бесполезный мир.

Теперь, когда всё закончилось, он чувствовал себя измотанным и хотел лишь одного — вернуться в Дворец Лунного Света и отдохнуть.

Взглянув на главного героя, погружённого в свои мысли, Пэй Цанйи решил ничего не говорить и направился к выходу.

Но у самой двери его остановил низкий, спокойный голос:

— Шифу, я не понимаю.

Пэй Цанйи замер, в сердце что-то шевельнулось.

— Чего ты не понимаешь?

— Вы ведь хотели моей смерти, — Байли Цуцзинь смотрел на белую фигуру в лунном свете и тихо спросил. — Почему теперь спасли меня?

Пэй Цанйи внутренне дрогнул, повернулся и взглянул на юношу в красных одеждах, сидящего на ложе.

Байли Цуцзинь смотрел на него в ответ. Не было привычной маски послушания — в его тёмных глазах, слишком глубоких для его возраста, читались спокойствие, но и лёгкое недоумение с сомнением.

Он чувствовал, что Пэй Цанйи желает ему смерти. И не просто желал — действовал.

Может, из-за того, что с детства он рос в битвах и крови, Байли Цуцзинь всегда точно ощущал чужие намерения, особенно скрытую жажду убийства.

Первая вспышка убийственного намерения была в их прошлом спарринге. Последний удар Пэй Цанйи мог стать смертельным, но в последний момент он сменил атаку на защиту.

Второй раз — на церемонии открытия врат. Когда Юхань Ман загнала его в угол, Пэй Цанйи стоял в стороне, будто с радостью ждал его смерти, чтобы забрать тело.

Но в решающий момент он снова вмешался, спас его — и заодно Нань Синьцзиня…

Он хотел его смерти, но каждый раз почему-то останавливался. Теперь ещё и спас.

Что за игру ведёт его шифу?

За последние дни Байли Цуцзинь ясно чувствовал: Пэй Цанйи изменился. Его характер стал непредсказуемым, а отношение к нему — переменчивым, как ветер. Это заставляло Байли Цуцзиня невольно наблюдать, пытаясь разгадать его.

Может, ему надоела старая игра — добрый перед всеми, жестокий наедине? Теперь он хочет чего-то более изощрённого: загонять его в ловушки, а затем спасать?

Пэй Цанйи внутренне вздрогнул, в глазах мелькнула искра интереса.

Он был уверен, что скрывал свои намерения безупречно — обычный человек не заметил бы ничего.

Но Байли Цуцзинь раскусил его. Хм… не зря он главный герой. Проницательность и чутьё на высоте.

Однако сейчас, что бы он ни сказал, этот паршивец не поверит. У него такой же хитрый и осторожный ум, как у самого Пэй Цанйи. Задавая вопрос, он уже решил, какой ответ верный.

Обычно, с его мрачной и коварной натурой, Байли Цуцзинь не стал бы спрашивать в лоб — он бы затаил обиду и ждал момента для мести.

То, что он задал вопрос напрямую, говорит о его смятении. То, что он спас его, видимо, совсем выбило его из колеи.

Неужели это его шанс?

Объяснения прозвучат фальшиво, а прямое признание почти ничего не даст.

Пэй Цанйи слегка улыбнулся, лениво взглянул на него и бросил:

— Угадай.

Байли Цуцзинь опешил. Он не ожидал, что его обычно холодный и сдержанный шифу ответит так… игриво. Впрочем, это не слишком его удивило — вопрос был задан в порыве.

Неужели он всерьёз ждал, что этот двуличный шицзунь ответит честно?

Байли Цуцзинь холодно усмехнулся, собираясь что-то сказать, но Пэй Цанйи небрежно добавил:

— Я действительно не слишком тебя люблю. И да, пару раз подумывал тебя прикончить.

Что?

Байли Цуцзинь приподнял бровь. Он так открыто признался?

— Но это всё в прошлом, — Пэй Цанйи сделал паузу. — Веришь или нет, но теперь у меня есть дела поважнее…

Например, как разрушить сюжет и выжить, не убивая главного героя.

Примечание переводчика:

Юхань Ман (змея): "Мой яд должен убивать за минуту... Но нет, главный герой должен мучиться для драмы."

Перевела для вас Cat&Co

Личное наставление

Это явно не было похоже на объяснение — скорее, небрежная фраза, но Байли Цуцзинь странным образом почувствовал, что Пэй Цанйи, кажется, говорил правду.

К тому же, ему незачем лгать. Если бы он действительно хотел убить, не стал бы разыгрывать такие сложные спектакли.

В конце концов, разница в их силе слишком велика. Сейчас он отказался от убийственных намерений, но кто знает, что будет дальше?

Нужно быстрее наращивать свою силу. Только так он сможет…

Когда Байли Цуцзинь очнулся от размышлений, белая фигура. Пэй Цанйи ушёл, даже не попрощавшись, — видимо, занялся своими «более важными делами»…

Но что это за дела?

Байли Цуцзинь вдруг почувствовал любопытство, его взгляд дрогнул. Однако он знал, что прямой вопрос ничего не даст. У этого шицзуня слишком много тайн и загадок, которые ещё предстоит разгадать…

Месяц спустя.

Этот месяц Байли Цуцзинь провёл особо ничем не занимаясь. Причина проста: из-за его травм его ненормальный шифу не заставлял его тренироваться и даже не проверял прогресс в культивации.

В первые дни после ранения Пэй Цанйи приходил пару раз, оставлял лекарства и уходил, не сказав ни одного лишнего слова. Это одновременно давало Байли Цуцзиню расслабиться и вызывало у него недоумение.

Раньше, когда он был ранен или даже харкал кровью, Пэй Цанйи не давал ему передышки. Каждый день он задавал кучу сложных тренировочных заданий, заставляя его работать с утра до ночи, так что Байли падал на кровать и засыпал мгновенно.

А теперь позволил ему целый месяц лениться и бездельничать. Странно.

За этот месяц раны Байли Цуцзиня почти зажили. В этот день он решил размяться на тренировочной площадке и вышел из своего двора.

Площадка Облачного Полёта — место, где Пэй Цанйи лично обучал своих учеников. Расположенная на вершине ледяного пика, она была доступна только прямым ученикам Лазурного Лорда.

Поскольку другие ученики давно закончили обучение, а шицзе Хуа Ло специализировалась на медицине, последние два года Площадка Облачного Полёта фактически стала личной тренировочной ареной Байли Цуцзиня.

Но сегодня, поднявшись туда, он обнаружил, что на его площадке появился чужак.

Юноша в лазурных одеждах, с чёрными волосами, убранными в корону, был поразительно красив и нёс в себе надменность царской крови. Это был Нань Синьцзинь.

Байли Цуцзинь приподнял бровь.

Нань Синьцзинь практиковался с мечом. Утреннее солнце освещало его светом, и придавало ему энергичную, живую красоту.

Увидев Байли Цуцзиня, Нань Синьцзинь замер, его взгляд упал на ярко-красные одежды. Скривив губы, он нехотя подошёл и поклонился:

— Седьмой шисюн.

Байли Цуцзинь махнул рукой:

— Не обращай на меня внимания, продолжай.

Нань Синьцзинь, обрадованный разрешением, с головой ушёл в тренировку, обливаясь потом.

Байли Цуцзинь, облокотившись на перила, наблюдал за его движениями. Он узнал технику — это была секретная Техника Меча Текущей Воды, созданная Пэй Цанйи. Сложная, но Байли Цуцзинь освоил её всего за восемь дней.

Техника состояла из шестидесяти четырёх движений, а Нань Синьцзинь практиковал тридцатый — и делал это неуверенно, явно не усвоив основ.

Байли Цуцзинь слегка улыбнулся, опёрся подбородком на руку и лениво спросил:

— Сколько ты уже учишь эту технику?

— Тридцать дней! По движению в день, — в голосе Нань Синьцзиня сквозила гордость. Он тут же спросил: — Ци шисюн, ты ведь тоже её учил?

Байли Цуцзинь лениво ответил:

— Конечно. Это базовая техника.

— И сколько тебе понадобилось, чтобы её освоить? — с любопытством спросил Нань Синьцзинь.

— Восемь дней.

Нань Синьцзинь не поверил:

— Восемь дней? Да ладно, одни только формулы наверно запомнил?

Байли Цуцзинь снова улыбнулся:

— Формулы я запомнил за час. Восемь дней мне понадобилось для полного освоения.

Он уселся на перила, небрежно болтая ногой, и, окинув Нань Синьцзиня взглядом, лениво продолжил:

— Ты такой бестолковый, так медленно учишься… Сколько раз тебя уже побили Линейкой Бессмертной Кары? Больно было? Может, шисюн подарил тебе мазь от боли?

Как ученик Лазурного Лорда, Нань Синьцзинь наверняка не раз огребал. Бедный маленький принц.

Как шисюн, он обязан позаботиться о младшем, поделиться опытом.

Байли Цуцзинь ждал, что Нань Синьцзинь посмотрит на него с благодарностью, но тот лишь ошарашенно уставился:

— Какая ещё Линейка Бессмертной Кары? Шифу никогда меня не бил! Он всегда хвалит меня за ум! — Нань Синьцзинь гордо вскинул голову.

Байли Цуцзинь: «…»

Невозможно! Когда Пэй Цанйи обучал его, он был строг до безумия. Малейшая ошибка — и Линейка Бессмертной Кары била по рукам. Если трижды в день — ещё легко отделался.

Он, такой умный и гениальный, получал столько взбучек, а этот Нань Синьцзинь, куда менее талантливый, ни разу не был наказан?

Байли Цуцзинь прищурился, в глазах мелькнуло понимание. Ясно: маленький принц боится потерять лицо. Даже если его били, он не признается. Всё же он принц, неудивительно, что он это скрывает.

С лёгкой насмешкой на губах, он решил не разоблачать ложь, сохранив принцу достоинство.

Но Нань Синьцзинь не собирался щадить его. Убрав меч, он с невинным видом спросил:

— Ци шисюн, тебя часто шифу наказывал? Как выглядит эта Линейка Бессмертной Кары? Похожа на линейку, которой учителя в школах бьют учеников?

Байли Цуцзинь: «…»

Этот наглец нарочно, да? Прикидывается невинным!

Он сжал кулак, подавляя желание отправить этого паршивца в полёт, и уже хотел ответить, как в небе раздался шорох ветра, и Пэй Цанйи плавно приземлился.

Глаза Байли Цуцзиня слегка сузились. Сегодня Пэй Цанйи выглядел иначе.

Раньше он не заботился о внешности, каждый день появляясь в простых белых одеждах, застёгнутых наглухо, строгих и скучных, что не шло его красивому лицу.

Но сегодня он был в светло-бирюзовом халате, подол которого украшал вышитый бамбук, колыхавшийся при движении, словно тени под луной.

Причёска тоже изменилась. Обычно он собирал все волосы в бамбуковую корону, выглядя сурово и холодно. Сегодня же волосы струились свободно, лишь слегка стянутые бирюзовой лентой. Чёрные пряди, как водопад, колыхались вместе с лентой, придавая ему непринуждённый, но дьявольски притягательный вид. А в сочетании с его лицом, способным затмить целые царства, он был неотразим.

— Приветствую шифу! — радостно воскликнул Нань Синьцзинь, поклонившись с глазами, полными восторга и обожания.

Его возглас вывел Байли Цуцзиня из лёгкого оцепенения. Он дрогнул и тоже поклонился Пэй Цанйи.

Пэй Цанйи не ожидал его здесь увидеть и слегка нахмурился, но ничего не сказал. Взмахнув рукавом, он велел обоим подняться и повернулся к Нань Синьцзиню:

— Как продвигается Техника меча текущей воды?

Нань Синьцзинь тут же продемонстрировал тридцать движений. Пэй Цанйи мгновенно заметил ошибку в одном из них, указал на неё и велел повторить.

Движение было сложным, и Нань Синьцзинь, даже следуя указаниям, не мог добиться правильной стойки — в реальном бою это сделало бы его уязвимым.

Пэй Цанйи не выказал раздражения. Он ещё дважды объяснил, но Нань Синьцзинь всё равно не попадал в нужную позицию.

Тогда Пэй Цанйи встал за его спиной, взял его руку и лично показал правильное движение.

Учитель и ученик стояли почти вплотную. Пэй Цанйи был спокоен, но Нань Синьцзинь покраснел от волнения и восторга, его сердце билось как барабан, а пот лился ручьём.

После трёх таких повторений Нань Синьцзинь наконец уловил суть. Пэй Цанйи отпустил его и велел практиковаться самостоятельно.

Нань Синьцзинь, с розовыми щеками, смущённо почесал голову и спросил:

— Шифу, я слишком глупый?

Пэй Цанйи успокаивающе похлопал его по плечу:

— Не преуменьшай. У тебя отличные задатки, просто ты слишком нетерпелив. Будь спокойнее, и всё получится.

Получив порцию похвалы, Нань Синьцзинь сиял от счастья.

Присутствие Пэй Цанйи вдохновляло его, и он с удвоенной энергией бросился практиковать, превратив мягкую, текучую Технику Меча Текущей Воды в яростный вихрь.

Пэй Цанйи потёр виски. Маленький принц всё ещё слишком горяч и хочет себя показать. Нужно больше дисциплины.

Он искренне хотел вырастить из Нань Синьцзиня талантливого бойца. В конце концов, этот принц — единственный, у кого благосклонность была на максимуме. Если он станет мастером, то будет его правой рукой.

Ему нужно воспитать своих подчинённых.

Задача на сегодня выполнена, и Пэй Цанйи, не желая тратить время, собрался уйти, но тихий голос остановил его:

— Шифу, а мне что сегодня практиковать?

Пэй Цанйи замер, обернулся и встретился взглядом с тёмными, почти демоническими глазами Байли Цуцзиня. В них бурлили эмоции, но лицо оставалось бесстрастным.

Пэй Цанйи, будто только заметив его, слегка приподнял бровь:

— Твои раны зажили?

— Благодарю шифу за беспокойство, я полностью выздоровел и готов к тренировкам. Так что мне практиковать сегодня? — повторил Байли Цуцзинь.

Пэй Цанйи задумался и равнодушно спросил:

— Что ты практиковал до ранения?

— Я уже изучал Технику Бесформенности.

— Неплохо. Продолжай с ней, — Пэй Цанйи помолчал, затем достал из рукава золотистую книгу и бросил ему. — Когда закончишь с Техникой Бесформенности, начнёшь эту.

Байли Цуцзинь: «…» Он посмотрел на книгу, и в его глазах мелькнуло что-то непонятное.

Нань Синьцзинь, прислушивавшийся к разговору, замедлил движения меча и, не сдержав любопытства, подскочил:

— Шифу, что это за техника? Я тоже хочу её выучить! Научите меня, пожалуйста!

Примечание переводчика:

"Байли: Шифу, чем мне сегодня заняться?

Пэй: бросает книгу на землю 'Это для тебя, мой мальчик'.

Перевела для вас Cat&Co

Прирождённый котёл

Пэй Цанйи улыбнулся:

— Эта техника пока не подходит тебе. В ней всё нужно делать постепенно, не торопясь.

Его тон был на удивление мягким.

Нань Синьцзинь кивнул и послушно ответил:

— Хорошо.

Байли Цуцзинь бросил на него взгляд, в глазах мелькнула задумчивость.

Он знал, что у этого маленького принца характер слегка надменный и гордый. Но стоит ему увидеть Лазурного Лорда, как он превращается в кроткого ягнёнка, беспрекословно слушаясь шифу. Восторг и обожание в его глазах не казались притворными…

Неужели Пэй Цанйи и правда никогда не наказывал этого принца? И даже был к нему добр?

Иначе принц не смотрел бы на него таким взглядом…

Странно. Неужели Пэй Цанйи вдруг сменил гнев на милость и решил стать мягким?

Байли Цуцзинь не мог разобрать своих чувств. Его взгляд скользнул между ними, и вдруг он посмотрел на Пэй Цанйи. Покачивая золотистую книгу в руке, он с улыбкой сказал:

— Шифу, я почти освоил Технику Бесформенности. Не научите ли меня этой Формуле Хаоса?

Пэй Цанйи приподнял бровь.

Ученик, стремящийся к прогрессу, — это, в общем-то, хорошо. Любой нормальный учитель не отказал бы.

Но Пэй Цанйи не был нормальным учителем, а Байли Цуцзинь — нормальным учеником.

Их отношения сейчас были странными. Не учитель и ученик, а скорее заклятые враги, вынужденные из-за обстоятельств держать перемирие. Они не бросались друг на друга с кулаками при встрече, но и близкими их назвать было нельзя.

После того как месяц назад Пэй Цанйи спас этого ученика и частично раскрыл карты, они жили в состоянии «колодезная вода не трогает речную». Пэй Цанйи почти не обращал внимания на главного героя, а тот, похоже, тоже скрывал что-то, появляясь и исчезая, как призрак.

И что теперь? Почему он вдруг улыбается, как цветок, и просит обучить его новой технике? Что за игру он затеял?

Пэй Цанйи взглянул на алую надпись над его головой: минус 1100 очков благосклонности. Чётко и без лишних слов он ответил:

— Формулу Хаоса нельзя преподавать. Её нужно постичь самому. У тебя неплохие задатки, уверен, за месяц ты освоишь процентов пятьдесят-шестьдесят-семьдесят.

Научу тебя, и отправлюсь на тот свет. Думаешь, я идиот?

Байли Цуцзинь опустил взгляд, скрывая эмоции.

— Шифу, теперь вы меня ненавидите? Не хотите больше учить меня? За этот месяц вы едва сказали мне пару слов… — он опустил голову, и казался слегка потерянным.

Его тон был похож на каприз обиженного ученика, жаждущего внимания учителя.

Байли Цуцзинь и без того был поразительно красив, а его манеры могли заставить всех девушек Секты Мистического Неба пасть к его ногам. А теперь, с лёгким намёком на обиду и почти кокетливым видом…

Любой бы смягчился и согласился на всё, что он просит.

Даже Нань Синьцзинь почувствовал укол вины. Может, он занимал всё время шифу себе? Пора бы поделиться с шисюном. В конце концов, шифу принадлежит не только ему…

Пэй Цанйи слегка прищурился, не понимая, что за спектакль тот разыгрывает.

Ревность? Проверка? Или что-то ещё?

— Вернись, изучи эту технику и отработай её. Если будут вопросы, приходи к своему учителю, — равнодушно сказал Пэй Цанйи и улетел, не выказав ни капли сочувствия или сожаления.

Байли Цуцзинь смотрел на удаляющуюся фигуру, слегка сжав губы. Его пальцы тихо постукивали по перилам.

Раньше Лазурный Лорд был к нему строг, но никогда не мог устоять перед его капризами. Вздыхал, откладывал Линейку Бессмертной Кары и, хоть и неохотно, но выполнял его просьбы.

Сейчас же, когда он нарочно притворился обиженным, чтобы проверить его, шицзунь не показал ни малейшего раздражения. Словно ему всё равно…

Что-то не так…

Его шицзунь слишком сильно изменился.

Пэй Цанйи этот месяц провёл как белка в колесе, вставая рано и возвращаясь поздно. Прямо образцовый трудяга среди попаданцев.

Воспитание будущих подчинённых, поддержка союзников, подавление противников, укрепление власти, совершенствование техник и повышение силы…

— Хозяин, вы же играете не главного героя, который прокачивается, чтобы покорить мир! У нас романтический сценарий с элементами выживания! — 404 чуть не рыдала. — Срочно! Что делать, если Хозяин не хочет влюбляться?

За эти дни она насмотрелась на хитроумные ходы Пэй Цанйи. Старейшины трёх пиков — Южного, Восточного и Северного пиков — были разными способами загнаны в угол и потеряли всё своё влияние. Власть в Секте Мистического Неба покинула их руки.

И вот Хозяин уверенно восседает на Пике Лунного Света, монополизировав всю власть в секте. Его репутация и престиж стремительно растут.

Благосклонность окружающих тоже взлетела до плюс 600 очков.

404 была довольна, но каждый раз, открывая панель главного героя и видя алые минус 1000 очков, она чувствовала, будто её заразили вирусом, и начинала задыхаться.

Пэй Цанйи только что вышел из уединения, ощутив, что его сила поднялась на новый уровень. Удовлетворённый, он с улыбкой ответил:

— Не волнуйся. Стратегия с главным героем? У меня всё под контролем.

С того дня, как он понял, что система не слишком надёжна, Пэй Цанйи начал ежедневную игру в перетягивание каната с 404.

Трагическая судьба Лазурного Лорда началась с того, что он стал котлом. Пока он не выяснит, почему это произошло, он не собирается сближаться с главным героем…

404 больше не поддавалась:

— Хозяин, ты говорил это уже восемь раз! И каждый раз после этого бросал героя на произвол судьбы, а сам бежал повышать благосклонность других! Если так пойдёт, Главная Система может принудительно создать романтическую сцену!

Пэй Цанйи замер, его улыбка стала холоднее.

— Принудительная сцена?

— Да, вас двоих закинут в секретное царство, где вы будете вдвоём. И пока не наберёте нужного уровня симпатии — не выйдете, — 404 чуть не поседела. Если Главная Система так сделает, скорее всего, её Хозяин просто прикончит героя в этом царстве, и весь сюжет рухнет.

Так что, пока герой не станет достаточно сильным, чтобы сдерживать Хозяина, такие методы для повышения благосклонности использовать нельзя. А вот когда герой превзойдёт Хозяина… хе-хе!

Пэй Цанйи был ошеломлён. Ещё и так можно?

— Хозяин, ты можешь менять мелкие кусочки сюжета, но основные сюжетные линии изменить нельзя… Нельзя просто вечно избегать этого. Лучше возьми инициативу в свои руки и начни повышать благосклонность героя. Тогда проходить сюжет будет легче, — 404 начала распаляться.

Низкая благосклонность героя блокировала большинство сюжетных линий, и это сводило 404 с ума. Её зарплата напрямую зависела от завершённости сюжета!

— О? Тогда расскажи, какие сюжетные линии обязательны? А что нельзя изменить. — лениво спросил Пэй Цанйи.

— Это… — 404 заколебалась. Сболтнуть — зарплату урежут, не сболтнуть — Хозяин продолжит играть с ней в кошки-мышки…

Ладно, чуть-чуть сболтнёт. Зарплату можно отработать, а если Хозяин не пройдёт сюжет и его сотрут, а она потеряет всё.

Это её последний шанс. Если миссия провалится, и Хозяина, и её отправят в утилизатор на переработку.

— Основная настройка — роман с главным героем, её нельзя отменить. Ещё нельзя отменить помощь герою в значительном повышении его силы, — 404 начала выдавать спойлеры, чувствуя, как её кошелёк худеет.

— О? А что насчёт настройки с котлом? Как Лазурный Лорд стал котлом? — Пэй Цанйи холодно ткнул в самую суть.

— Эм… — 404 замялась.

— Не скажешь правду — я просто продолжу портить всё раньше.

— У-у-у, Хозяин, у тебя нет сердца! Как ты можешь угрожать такой милой, очаровательной, пушистой системе? — 404 разрыдалась, но Пэй Цанйи остался непреклонен.

За этот месяц он понял: 404 необычайно одержима сюжетом…

Но если он сейчас пойдёт по оригинальному сюжету, разве это не прямой путь к смерти? Разве условие прохождения не в том, чтобы выжить и вернуться домой? Чего вообще добивается 404?

У этой системы явно свои планы.

После месяца препирательств, где 404 испробовала всё — от уговоров до холодной строгости, она сдалась и, махнув на всё рукой, начала спойлерить:

— На самом деле ты сам по себе котёл по своей природе. Просто это качество до сих пор не проявилось…

Лицо Пэй Цанйи побледнело. Он думал, что герой в будущем изменит его тело, чтобы сделать котлом.

А оказывается, это тело — котёл от природы!

Чёрт!

— Эй, Хозяин, не всё так плохо! Быть котлом — это же круто! Один сеанс двойной культивации, и сила обоих взлетает до небес! Это, можно сказать, золотой чит-код! — 404 пыталась его подбодрить.

— Советую использовать свою природу котла, чтобы помочь герою повысить силу. Заодно заставь его в тебя влюбиться. Так ты быстро пройдёшь сюжет и не дашь ему себя убить! — 404 строила планы, полные энтузиазма.

У 404 были свои интересы, её маленький мозг трещал от кучи идей.

Критерии оценки Главной Системы зависели от завершённости сюжета, а не от того, выживет ли Хозяин.

Так что главная цель 404 — подтолкнуть Хозяина к прохождению сюжета. А если он выживет, то это всего лишь бонусные баллы: хорошо, если есть, но не обязательно.

Поэтому самый быстрый путь — это котёл…

И даже если Пэй Цанйи не хочет быть котлом, это неважно. Его тело раз в год переживает особый период, когда он становится слабым, нежным и… легко соблазняемым.

В такой момент 404 достаточно слегка подтолкнуть Байли Цуцзиня к нему, и искры полетят!

У неё есть ещё один секрет, который она утаила: после близости котёл автоматически «привязывается» к своему хозяину и не может сопротивляться его желаниям в этом плане.

Как только это произойдёт, Хозяин попадёт под контроль героя и помчится по сюжету на всех порах.

Если в итоге Пэй Цанйи сумеет влюбить в себя Байли Цуцзиня, он выживет и пройдёт игру.

Если нет — герой его убьёт. Но к тому времени сюжет уже будет завершён, а задача 404 выполнена…

По её подсчётам, через несколько дней Байли Цуцзинь должен получить в секте Весёлого Союза Сокровищницу Весёлого Союза.

И, если она не ошибается, первая главная миссия Пэй Цанйи — отправиться спасать героя, попавшего в беду в секте Весёлого Союза…

Хозяин, тебе не сбежать от этой судьбы!

Примечание переводчика:

Пэй Цанйи: Прирождённый котёл? Ну хоть не чайник...

Перевела для вас Cat&Co

Ребёнок

Пэй Цанйи тихо рассмеялся:

— Ты подкинула мне отличную идею.

Но в его глазах не было ни намёка на веселье.

404, проведя с ним столько времени, смутно ощутила холодок за его улыбкой.

Этот хитрый лис что-то заподозрил? Не может быть, не может быть?! 404 запаниковала.

Она хотела что-то сказать, чтобы исправить ситуацию, но Пэй Цанйи небрежно спросил:

— 404, какие у нас с тобой отношения?

— Хозяин, я ваша очаровательная маленькая система! Мы не только партнёры по прохождению игры, но и близкие господин и слуга, правда ведь? ~~ — 404 выпалила, начиная в панике кокетничать.

Пэй Цанйи слегка улыбнулся, не подтверждая и не отрицая.

404 ещё слишком наивна. Свои истинные цели она скрывает неуклюже. Её недавний нелепый совет ясно показал Пэй Цанйи, что её волнует сюжет, а не его жизнь.

— Господин и слуга? — Пэй Цанйи усмехнулся. — Тогда тебе стоит быть послушнее. В эту эпоху дерзких слуг бьют палками и выставляют их тела напоказ, знаешь ли~

404: «…»

— Не нервничай, я просто так сказал. Ты же система, не человек, я не могу тебя наказать… — Пэй Цанйи успокаивающе улыбнулся, но тут же добавил: — Разве что, если сюжет станет скучным, я возьму тебя, очаровательную малышку, с собой на тот свет. Система и Хозяин, погибшие вместе — как романтично~

404 чуть не разрыдалась от этого «утешения».

— Шифу, шифу! — в комнату ворвался юноша в светло-голубом халате, словно вихрь. На лбу блестели капли пота. Это был Нань Синьцзинь, примчавшийся сразу после тренировки.

— Синьцзинь, что случилось?

— Шифу, сегодня пятнадцатый день восьмого месяца. Не спуститься ли нам в город, погулять? — глаза Нань Синьцзиня сияли, он явно мечтал провести время с учителем.

Пэй Цанйи задумался. С момента, как он попал в эту книгу, он только и торчал на этой проклятой горе, сражаясь за авторитет. Он ещё ни разу толком не видел, как выглядит этот древний мир.

Что ж, сегодня можно устроить себе выходной.

— Пойдём, — кивнул Пэй Цанйи.

Город Трёх Царств.

Город Трёх Царств — процветающий город, где не действуют законы ни демонов, ни бессмертных, ни людей. Здесь смешались все три расы, и царила полная неразбериха. Но именно из-за этого разнообразия город изобиловал необычными вещами.

Место, обязательное для посещения, если хочешь расширить кругозор.

Улицы бурлили толпами, повозки и кони сновали тут и там.

Фасады украшали изящные фонарики, а мастера фейерверков суетились, готовясь к ночному Фестивалю Полной Луны.

Учитель и ученик, изменив внешность, прогуливались по улицам. Пэй Цанйи надел небесно-голубой халат молодого господина, в руке покачивал веер с пейзажем гор и рек. Лента в его волосах развевалась на ветру, придавая ему утончённую, почти демоническую привлекательность. Прохожие то и дело оборачивались.

Нань Синьцзинь подумал, что, если бы шифу явился в своём истинном облике, город бы замер.

— Шифу, я приготовил для вас маленький подарок. Подождите минутку, я скоро вернусь, — Нань Синьцзинь загадочно улыбнулся, его лицо светилось восторгом.

Вот это да, какой заботливый ученик.

Делать было нечего, и Пэй Цанйи решил прогуляться по улице. Он накупил кучу диковинок и сладостей — конфет и пирогов. Гуляя, он незаметно забрёл в тихий переулок.

А тихие переулки, как известно, — место разных происшествий. Либо там влюблённые шепчутся, либо преступники кого-то убивают и прячут тела.

Пэй Цанйи столкнулся со вторым. Увидев происходящее, его сердце сжалось.

Четыре или пять высоких фигур в чёрном избивали ребёнка.

Мальчику было лет семь-восемь. В руках он сжимал маленький кинжал, отчаянно уворачиваясь от ударов недоброжелателей.

Он явно был тяжело ранен, движения замедлились. Не успев увернуться, он получил удар ладонью, отлетел, харкнув кровью, и рухнул на землю.

Один из убийц занёс меч, целясь в его ногу.

Они посмели поднять руку на ребёнка?

Не раздумывая, Пэй Цанйи выбросил вперёд руку, отправив убийцу в полёт. Остальные не успели среагировать — перед глазами мелькнула белая вспышка, и они потеряли сознание.

Разобравшись с нападавшими, Пэй Цанйи посмотрел на ребёнка. Присмотревшись, он понял, что тот в ужасном состоянии: десятки ран, больших и малых, пропитали кровью его чёрный халат.

Нужно остановить кровотечение, иначе он истечёт кровью.

Пэй Цанйи шагнул ближе. Мальчик в чёрном резко вскочил, сжимая кинжал. Его красивое, утончённое личико было полно настороженности.

Какое сильное недоверие. Что же этот ребёнок пережил?

Пэй Цанйи вздохнул:

— Не бойся, я не причиню тебе вреда. Иначе зачем бы я тебя спас?

Мальчик молчал, колеблясь. Наконец, сжав губы, он хрипло спросил:

— Зачем спас?

— Просто проходил мимо, — Пэй Цанйи остановился в нескольких шагах, не вторгаясь в его пространство. — Иди сюда, я залечу твои раны.

Ребёнок всё ещё сомневался, но медленно подошёл.

Пэй Цанйи улыбнулся. Его ладонь засветилась мягким белым светом, окутавшим мальчика. Тот напрягся, явно испугавшись.

Но, приблизившись и ощутив ауру ребёнка, Пэй Цанйи почувствовал что-то странное. В его теле текла… демоническая ци?

Он опустил взгляд:

— Ты демон?

Рука мальчика сжала кинжал, в чёрно-белых глазах мелькнула тревога. Он рванулся прочь.

Пэй Цанйи замер, глядя на убегающую фигурку.

Это был первый раз, когда он видел настоящего демона. В его представлении демоны — коварные, жестокие убийцы. Но глаза этого юного демона были чисты… и он такой маленький.

Разум подсказывал отступить, чтобы не навлечь беду. Но современное мышление и врожденная тяга защищать детей взяли верх. Он не мог оставить его умирать.

Вспышка — и Пэй Цанйи перегородил путь.

— Куда бежишь? Раны лечить не будем?

Не дав мальчику возразить, он направил потоки духовного тумана в его раны.

Боль утихла, кровь остановилась.

Спустя время Пэй Цанйи закончил и поднялся:

— Готово.

Оглядев ребёнка, он снова вздохнул. Мальчик выглядел истощённым: вместо пухлых детских щёк — заострённый подбородок, большие глаза казались ещё ярче, а халат был весь в лохмотьях.

Какое безобразие.

— Почему ты так добр ко мне? — вдруг спросил мальчик.

— Добр? Естественно, у меня свои цели, — равнодушно ответил Пэй Цанйи. Когда ребёнок посмотрел на него, он улыбнулся: — Сегодня Лазурному Лорду не с кем поужинать. Составь мне компанию: погуляем, купим тебе одежду, поедим. Считай это платой.

Мальчик замер, потом опустил глаза:

— Хорошо.

Тайная комната.

Юноша в огненно-красном халате лениво восседал в резном деревянном кресле. Его лицо поражало красотой, а манеры источали утончённое обаяние с лёгкой насмешкой. Это был Байли Цуцзинь.

Рядом стояла женщина в жёлтом, с соблазнительной внешностью, но строгим и почтительным выражением лица. Она молча ждала.

Перед ними висело огромное зеркало. По его поверхности расходились волны, отражая сцену в укромном переулке.

В зеркале мальчик в чёрном отчаянно уворачивался от атак четырёх или пяти демонических преследователей, выглядя жалко.

Из ладони Байли Цуцзиня струились чёрные потоки ци, вливавшиеся в мальчика в зеркале, поддерживая его движения и помогая уклоняться от ударов.

— Молодой господин, они клюнули и погнались за ним. Не распознали вашу марионетку… — женщина в жёлтом облегчённо выдохнула.

Мальчик в зеркале, как ни уворачивался, всё равно получал удар за ударом. Байли Цуцзинь смотрел молча, с лёгкой улыбкой, но в его глазах не было тепла.

Так же он выглядел в те годы, верно?..

— Молодой господин, пора заканчивать. Марионетка сильно повреждена. Если продолжите, её придётся переделывать… — заметив холодеющий взгляд Байли Цуцзиня, женщина осторожно прервала его воспоминания.

Байли Цуцзинь собрался растворить марионетку в тумане, но вдруг заметил в зеркале чужую фигуру и замер.

Пэй Цанйи? Что он здесь делает?

Из-за этой заминки марионетка пропустила удар ладонью.

Байли Цуцзинь уже решил, что марионетка погибла, но в зеркале Пэй Цанйи внезапно вмешался, спас её и начал лечить.

— Молодой господин… Этот человек захватил вашу марионетку. Прислать людей, чтобы…

Байли Цуцзинь тихо рассмеялся:

— Не суетись. Ты его не одолеешь.

Глядя, как Пэй Цанйи заботится о марионетке, он прищурился, в глазах мелькнула тьма.

Эта марионетка создана из его демонической ци и повторяет его облик в восьмилетнем возрасте. Но Пэй Цанйи не узнал его, приняв за обычного демона.

Шифу, ты так занят, что забыл, как я выглядел в детстве? Или узнал, но у тебя другие планы?

Он опустил взгляд, вспоминая, как в детстве, скрыв демоническую ци, был спасён Пэй Цанйи. Тогда он тоже попал в беду, и его привели на гору. Он думал, что встретил доброго человека, но через несколько дней на горе этот сияющий, как луна, шифу начал бить его, «уча жизни»…

Сейчас Пэй Цанйи снова задумал то же самое? Ведь эта марионетка, созданная им, тоже талантлива, не хуже его самого в детстве. Выдержит немало побоев.

При этой мысли его взгляд стал холоднее. Он молча смотрел в зеркало.

Пэй Цанйи заказал для ребёнка новую одежду, а затем повёл его в самый роскошный ресторан города, где они от души поели.

Мальчик в чёрном посмотрел на огромный стол, ломящийся от блюд, потом на Пэй Цанйи и честно сказал:

— Кажется, мы не съедим столько.

Да что там съедим — попробуй по ложке каждого из сотен блюд, и лопнешь.

— Не нужно всё съедать. Ешь, что нравится, — Пэй Цанйи вертел в руках пиалу с чаем, глядя на незнакомые блюда с предвкушением.

В современном мире он строго следил за диетой, ограничивая себя. А в мире культивации можно есть сколько угодно — не потолстеешь.

Пожалуй, это единственное утешение от попадания в книгу.

Пэй Цанйи ел с наслаждением, но мальчик в чёрном был осторожен, явно всё ещё не доверяя ему.

Бедный ребёнок, его явно недолюбливали.

Пэй Цанйи не стал ничего говорить. После ужина он вывел мальчика на улицу. Тот молчал, его большие глаза поблёскивали, глядя на него.

Кто устоит перед таким милым и очаровательным ребёнком?

Пэй Цанйи всегда любил детей. На горе он часто хотел ущипнуть за щёки юных слуг, но сдерживался ради имиджа. А теперь…

Не заботясь о репутации, он внезапно ущипнул мальчика за щеку:

— Чего уставился? Ты же хотел уйти?

Мальчик замер:

— Ты правда меня отпустишь?

Пэй Цанйи рассмеялся:

— А что, оставить? Может, взять тебя в ученики? — он оглядел мальчика с ног до головы. — Нет уж, у Лазурного Лорда уже есть один невыносимый, вечно напрашивающийся на взбучку ученик. Из-за этого у меня моральная травма.

Байли Цуцзинь: «…»

Этот невыносимый, вечно напрашивающийся на взбучку ученик… уж не о нём ли речь?

Примечание переводчика:

Байли Цуцзинь (наблюдая через зеркало):

"Шифу, ты меня в детстве бил, а с этой марионеткой так мил?! Это несправедливо!"

"Моя марионетка получает ласку... а я? Только линейкой по рукам..."

Перевела для вас Cat&Co

Высокие ставки

Мальчишка в чёрном растерянно моргнул, будто не зная, что сказать, и пробормотал:

— Спасибо за еду и одежду. Я пойду.

— Погоди, — Пэй Цанйи шагнул вперёд. — Слишком красивых детей похищают. Чтобы перестраховаться лучше тебя немного изменить.

Он щёлкнул пальцами, наложив Заклятье Иллюзии Лица, и черты мальчишки исказились, став невзрачными.

За водяным зеркалом Байли Цуцзинь, чьи жилы пылали металлом и огнём, замер. Его учитель… он искренне заботился о кукле, безо всякой выгоды, просто встал на защиту слабого.

Неужели его холодный, как лёд, и жестокий наставник умеет быть нежным, не требуя ничего взамен?

Байли задумался, взгляд его стал сложным, почти тёплым.

Но тут же он вздохнул, встряхнулся и взмахнул рукой. Картина в зеркале сменилась: вместо людной улицы появился зал, утопающий в музыке и неге, с розовой дымкой и шёлковыми драпировками. Дом утех, не иначе.

Хватит мечтать. План начался. Пора за дело.

Мальчишка в чёрном растворился в толпе, даже не обернувшись.

Вот же бесчувственный малый, — усмехнулся Пэй, но не придал значения.

Он неспешно пошёл дальше, помахивая веером. Сегодня его настроение было на редкость лёгким, будто все заботы Секты Мистического Неба остались где-то далеко. Сам не заметил, как оказался на самой оживлённой улице города.

Дома вдоль дороги стояли плотно, будто чешуя дракона, но взгляд притягивало трёхэтажное здание из бамбука с вывеской Павильон Беззаботности. У входа две красавицы с томными улыбками подмигивали ему:

— Господин, раз уж вы здесь, почему бы не зайти? Чаю выпить, отдохнуть?

Пэй приподнял бровь. Неужто это… местный дом утех? Любопытство взяло над ним верх, и он, улыбнувшись, кивнул:

— Вы правы.

Он шагнул внутрь. И не ошибся — Павильон Беззаботности оказался самым настоящим борделем, где исполняли любые желания.

Пэй устроился в укромном уголке, не позвав никого в компанию. Он просто пил чай, разглядывая певиц и юношей в лёгких одеждах в центре зала. Ему было очень интересно как тут всё устроено.

Впервые вижу, чтобы бордель и увеселительный дом работали под одной крышей!

Пэй, даже с изменённой внешностью, выглядел сногсшибательно. Его красота, пусть и приглушённая иллюзией, притягивала взгляды. Девы и юноши кидали томные взгляды, а самые смелые пытались сесть к нему на колени. Но он, с мягкой улыбкой, всех отшивал.

Я пришёл сюда за новыми впечатлениями, а не для удовлетворения похоти.

И всё же… что-то не давало ему покоя. Словно чьи-то глаза следили за ним, изучая каждый шаг. Он обвёл зал взглядом — ничего. Показалось?

Его мысли прервал звонкий удар гонга, вернувший в реальность.

В центре зала возвышалась небольшая сцена, украшенная цветами и шелками. Похоже, готовилось представление.

В зале собрались мужчины всех мастей: толстые, худые, красивые, пузатые — и все, как один, пялились на сцену. Там стояла женщина средних лет, в роскошных одеждах, с манящей улыбкой. Местная сводница, не иначе.

Она хлопнула в ладоши, и шум в зале стих. Сводница обвела всех взглядом, улыбнулась загадочно и объявила:

— Господа, сегодня в Павильоне Беззаботности мы выставляем на аукцион первую ночь лучшего из наших юношей! Его красота и стать — просто бесподобны…

Она разливалась соловьём, расписывая парня так, будто он спустился с небес.

Гости заёрзали, кто-то не выдержал и рявкнул:

— Хватит трепаться! Покажи товар лицом! Пусть все увидят, стоит ли он того!

Толпа загудела в поддержку.

Пэй крутил в руках чашку, наблюдая за сценой. В современности он снимался в исторических драмах и видел борьбу на аукционе за девиц, но за юношу — впервые.

Он окинул взглядом толпу: глаза у всех горели, от юнцов до стариков. Похоже, в этом мире мужская красота в почёте. Охотников за юношами хватает.

Сводница, довольная накалом страстей, взмахнула рукой. Из-за кулис двое слуг выкатили клетку, выше человеческого роста, укрытую тонкой розовой вуалью. Сквозь неё угадывался силуэт чьего-то тела.

Красота, сокрытая вуалью, лишь сильнее разжигала любопытство. Чем меньше видно, тем больше хочется увидеть.

— Господа, вот наша жемчужина! Зовут его Цин Ху, пятнадцать лет — скоро он расцветёт… — Сводница добавила ещё пару цветистых фраз, расписывая парня, словно спящий гибискус.

Толпа загудела громче, требуя снять вуаль.

Сводница, дождавшись пика интереса, улыбнулась:

— Хорошо, пусть господа сами оценят! По старому правилу аукциона. Кто больше даст, тот и станет проведёт с ним ночь.

Она махнула рукой, вуаль сорвали, и перед всеми предстал юноша.

Тонкая ткань едва прикрывала его тело, обнажая гладкую, белоснежную кожу. Изящное прекрасное лицо, по которому не сразу поймешь — девушка перед тобой или парень, с ноткой усталости и невинности. Глаза, большие и влажные, мигали, полные страха и смятения.

Он был прекрасен и обворожителен до предела.

Зал взорвался криками, и начались торги:

— Пять тысяч!

— Тридцать тысяч!

Цена быстро взлетела до ста тысяч. Сводница сияла, ведь даже за ночь с лучшей куртизанкой брали не больше пятидесяти тысяч.

Пэй смотрел на юношу, и сердце его сжалось.

Этот Цин Ху был до боли похож на его друга-художника из современного мира, вернее — на его младшую версию. Но сходство это лишь внешнее: его друг был свободным и дерзким, а этот парень — наивный и хрупкий. Сходство — процентов сорок, не больше.

Но взгляды толпы, как у голодных волков, заставил Цин Ху сжаться от страха. Он попытался спрятаться, но сводница хлестнула его плетью, заставив распрямиться, чтобы все могли разглядеть его получше.

На нежной коже тут же вспыхнула алая полоса, разжигая в зрителях жажду жестокости.

— Двадцать тысяч! — крикнул толстяк с верхнего яруса, одетый в парчу, с глазами, полными похоти.

Зал стих. Никто не посмел перебить. Не потому, что не хватало денег, а из страха.

— Двадцать тысяч раз, двадцать тысяч два… — Сводница ударила в гонг.

Кто-то из гостей хотел поднять ставку, но его тут же заткнули:

— Ты что, сдурел? Это же охотник за красотой из демонического мира! Кто с ним спорит, тот без ушей и языка остаётся, с содранной кожей и вырванными жилами!

— Этот Маркиз обожает ломать таких нежных юнцов. Жаль парня… После его рук — от него ничего не останется…

Пэй, с его острым слухом, всё это уловил. Он взглянул на Цин Ху, сжал губы и вдруг бросил:

— Двадцать одна тысяча.

Не то чтобы он был таким уж добряком. Просто не мог смотреть, как кто-то с лицом друга станет безвольной игрушкой в чужих руках.

Сначала вытащу его, а там разберёмся.

Толпа ахнула. Кто-то осмелился бросить вызов этому демону?! Все обернулись к Пэю — элегантному господину с безупречной осанкой и спокойным взглядом.

И началось. Маркиз повышал ставку, но Пэй каждый раз добавлял тысячу, не моргнув глазом.

В тайной комнате на верхнем этаже Павильона Беззаботности Байли Цуцзинь лениво восседал в резном кресле, постукивая пальцами по подлокотнику.

Рядом его подчинённый, Хуан Лин, лечил раны чёрной куклы. А сам Байли следил за сценой в зеркале.

В зале аукцион был в самом разгаре. Толпа сходила с ума по Цин Ху.

Приманка расставлена, ждём, когда рыба клюнет.

Цена за «Цин Ху» взлетела до ста тысяч, но главный игрок всё медлил. Байли, впрочем, не сомневался: его цель, тот ужасно похотливый человек, точно не устоит.

Но сейчас его волновало другое.

Что здесь делает Пэй Цанйи?!

После того как чёрная кукла скрылась, Байли переключил зеркало на зал Павильона Беззаботности. И кого он увидел? Своего шицзуня!

В первую секунду Байли не знал, злиться ему или смеяться.

Его наставник, всегда такой холодный и неприступный, пришёл в бордель изменив внешность?! И, судя по всему, глаз не сводит с этого Цин Ху.

Неужели он тоже хочет купить его первую ночь?

— Молодой господин, цель клюнула! — крикнул Хуан Лин.

В зеркале Маркиз Срывающий Цветы, тот самый похотливый человек наконец сделал ставку — двадцать тысяч. Толпа затихла, никто не посмел соперничать. Всё шло по плану: Цин Ху должен попасть в дом Маркиза, чтобы незаметно выкрасть артефакт…

Но тут раздался холодный голос:

— Двадцать одна тысяча.

— Тридцать тысяч! — рявкнул Маркиз.

— Тридцать одна, — спокойно добавил Пэй.

Байли помрачнел. Его учитель действительно участвует в аукционе?! И смеет соперничать с Маркизом Срывающим Цветы за какого-то парня?! Неужели он сошёл с ума?!

На миг Байли захотел ворваться туда и вытащить Пэя за шиворот.

Хуан Лин, глядя на зеркало, занервничал:

— Молодой господин, что делать?

Они готовили этот план больше месяца. Если Цин Ху не попадёт к Маркизу, всё пойдёт прахом!

Маркиз уже колебался, цена росла. Хуан Лин запаниковал:

— Молодой господин?!

Но Байли молчал, глядя в зеркало. Его взгляд стал холоднее льда. Вдруг он встал и молча направился к выходу.

Примечание переводчика:

Система 404:

"Хозяин, вы должны завоевать ГЛАВНОГО ГЕРОЯ, а не покупать рабов на аукционе!"

"Хотя... технически это тоже 'романтическая' сцена..."

Перевела для вас Cat&Co

Проверка учителя учеником

Атмосфера борьбы в зале достигла апогея. Никто не ожидал, что этот хрупкий на вид молодой господин осмелится открыто бросить вызов Маркизу Срывающему Цветы из мира демонов. Ему что, жить надоело?

В итоге Пэй Цанйи за пятьсот тысяч лянов выиграл право на первую ночь с этим несравненным красавцем — Цин Ху.

Под мрачным взглядом Маркиза Срывающего Цветы старая сводница, дрожа от страха, пробормотала:

— Согласно правилам, на этот раз ночь с Цин Ху проведёт этот господин…

Не успела она договорить, как Маркиз яростно опрокинул стул. Его демоническая ци, густая, как чернила, взорвалась вокруг.

— Ты посмел отнять у меня добычу? Да тебе жить надоело! — его длинный кнут, извиваясь, как змея, устремился к Пэй Цанйи.

Пэй Цанйи даже не поднял головы. Лёгким движением хлопнув по столу, он отправил чайную чашку в полёт. В воздухе она столкнулась с кнутом, с силой отбросив его назад — чуть не попав на самого Маркиза!

Одного этого обмена ударами хватило, чтобы Маркиз понял: сила этого человека в голубом халате намного превосходит его. И, что важнее, он ещё и чертовски хорош собой.

Маркиз холодно усмехнулся:

— Ваша сила впечатляет. Ладно, забирайте Цин Ху на ночь. Но завтра я лично нанесу вам визит и заберу вас обоих в свой дворец… поболтать.

Пэй Цанйи улыбнулся. Этот свиноподобный маркиз не только возжелал Зелёную Лисицу, но и решил прихватить его самого?

Судя по всему, он влиятельная фигура, местный тиран, привыкший держать всех в страхе. Но Пэй Цанйи не боялся — с его силой сто таких маркизов не справятся.

Хотя… это может быть отличной возможностью.

Его глаза блеснули. Спокойно улыбнувшись, он ответил:

— Хорошо, я, Байли Цуцзинь, буду ждать визита маркиза с нетерпением.

Предоставить своему невыносимому ученику такому забавному противнику — разве он не заплачет от счастья?

«Ученик, тебе не хватает хорошей взбучки от жизни», — с улыбкой подумал Пэй Цанйи.

Байли Цуцзинь, спускавшийся по лестнице, услышал своё имя, замер, а затем рассмеялся от злости.

Сцепился с кем-то в борделе из-за проститутки, и без тени стыда назвался его именем?

«Шифу, вот теперь ты точно напросился на неприятности», — Байли Цуцзинь скрипнул зубами.

Маркиз Срывающий Цветы опешил. Этот человек так легко выдал своё имя? Он не боится мести? С холодной усмешкой и ядовитым взглядом он бросил:

— Байли Цуцзинь? Какой смелый. Жди меня!

Толпа смотрела на Пэй Цанйи с жалостью. Боже, он сам назвал своё имя, и теперь Маркиз положил на него глаз. Да ещё такой красавец — точно скоро станет «сорванным цветком»…

И тут с верхнего этажа раздался чистый, магнетический голос:

— Шифу, вы меня звали?

Пэй Цанйи: «!!!» Этот голос до боли знаком~

В следующую секунду в шумном зале появился юноша. Его красный халат развевался, чёрные волосы вились на ветру. Лицо, словно с картины, холодная аура с лёгким оттенком порочной лености — будто алый клён, сошедший с полотна.

Юноша был так ослепителен, что толпа не сразу поняла его слова. Шифу? Какой шифу? Кого он зовёт?

Байли Цуцзинь обвёл взглядом зал и, заметив побледневшего Пэй Цанйи, улыбнулся — ярко, ослепительно, как безмолвное белое пламя.

Опасная красота.

Под взглядами толпы он радостно подошёл к Пэй Цанйи:

— Шифу, вы тоже здесь? Какая удача! Зачем вы меня звали?

Пэй Цанйи: «…»

Его вечное невезение снова дало о себе знать. Хотел разок подставить ученика — и тут же попался на месте преступления.

Провал случился так внезапно, что он растерялся.

Толпа была в замешательстве. Судя по словам юноши, настоящий Байли Цуцзинь — это он? Тогда кто этот человек в голубом? Его шифу? Какой же подлый учитель, подставляет ученика…

— Молодой господин, как зовут вашего шифу?

Сердце Пэй Цанйи ёкнуло. Байли Цуцзинь с улыбкой посмотрел на него, полным обожания взглядом, словно на лучшего учителя в мире:

— Вы не знаете моего шифу? Он знаменитый…

Чёрт!

Не успел Байли Цуцзинь договорить, как Пэй Цанйи схватил его за ворот и исчез вместе с ним. Лишь белые волны света разлились по залу, стирая воспоминания о случившемся…

Через мгновение все в зале оцепенели. Кто я? Где я? Что только что произошло?

Сводница тоже стояла в ступоре. Посмотрев на Цин Ху, она словно что-то вспомнила, ударила в гонг и, расплывшись в улыбке, объявила:

— Господа, сегодня мы проводим аукцион за первую ночь с несравненным юношей…

Байли Цуцзинь позволил Пэй Цанйи утащить себя за ворот, и они перенеслись в тёмный переулок.

Приземлившись, он посмотрел на шифу, чьё лицо то темнело, то светлело, и почувствовал невероятное удовлетворение. С улыбкой он сказал:

— Шифу, какая удача~

Да уж, удача! Удача, от которой зубы скрипят!

Кто первый ударит, тот и победит.

Пэй Цанйи прищурился, холодно глядя на него:

— Ты ещё так молод, но уже ходишь в такие места. Сбежал с горы — ладно, но шляться по борделям? Где твоё уважение к правилам секты?

К концу фразы он слегка занервничал. Есть ли вообще такое правило в Секте Мистического Неба?

С момента попадания в книгу он, как глава секты, не особо вникал в правила. Смутно помнил, что их сто восемь.

Как досадно: Пэй Цанйи, будучи шифу, был на пару сантиметров ниже своего ученика.

Раз высотой не задавить, пришлось давить аурой. Пэй Цанйи раскрыл свою мощь, надеясь, что ученик забудет о подставе.

Но Байли Цуцзинь на этот раз не поддался. Спокойно ответил:

— Шифу, я не шатался по борделям. Просто проходил мимо, услышал, как вы назвали моё имя, и подумал, что у вас есть поручение. Поэтому зашёл. Шифу, правила секты установили вы. Шестой пункт запрещает связи с обитателями борделей — для всех без исключения. Почему же вы здесь?

Его слова явно обвиняли Пэй Цанйи, главу секты, в нарушении собственных правил.

Пэй Цанйи, конечно, не дал себя загнать в угол. Загадочно ответил:

— У меня свои причины, не тебе, ученику, судить.

— Я не лезу в ваши дела, шифу. Но вы сражались за первую ночь с юношей и назвали моё имя. Если это разойдётся, моя репутация погибнет — это ладно. Но не повредит ли это вашей славе, шифу?

Сегодня Байли Цуцзинь был необычайно красноречив, что удивило Пэй Цанйи.

Но он не собирался проигрывать.

Смешно, он же шифу, разве ученик может его переспорить?

С загадочной улыбкой он небрежно сказал:

— Ты слишком много болтаешь. У меня были причины так поступить. Ты молод, не поймёшь — это нормально. Ладно, я не стану наказывать тебя за самовольный спуск с горы. Возвращайся.

Байли Цуцзинь: «…»

Пэй Цанйи повернулся, чтобы уйти, но его рукав вдруг дёрнули. Обернувшись, он встретил взгляд, глубокий, как ночь.

Голос Байли Цуцзиня был слегка прохладным:

— Куда вы собрались, шифу?

Пэй Цанйи нахмурился, стряхнув его руку:

— Не твоё дело.

Он хотел найти укромное место и подумать, не слишком ли много гадостей он натворил, раз небеса так его наказывают…

Но Байли Цуцзинь снова схватил его за рукав и, медленно обойдя, встал перед ним, заблокировав путь в переулок.

Снаружи бурлила оживлённая улица, а здесь царили тишина и полумрак. Глаза Байли Цуцзиня в тени казались ночным туманом — неуловимыми.

Он своим ростом словно пытался давить на Пэй Цанйи.

Пэй Цанйи нахмурился, чувствуя, что они слишком близко, и слегка отстранился:

— Что ещё?

— Шифу, я не сбегал с горы. Вы сами велели мне дважды в месяц спускаться за покупками. Сегодня как раз такой день. Неужели забыли? — Байли Цуцзинь, скрестив руки за спиной, чуть наклонился вперёд, глядя на него с лёгкой насмешкой.

Пэй Цанйи напрягся. У него были только навыки оригинального владельца тела, но не его воспоминания. Он понятия не имел, давал ли тот Байли Цуцзиню такое поручение…

Было ли это? Или ученик его проверяет?

Руководствуясь принципом «лучше не доверять», Пэй Цанйи холодно взглянул на него, будто задумавшись, и ответил:

— Разве? Что-то не припомню.

Байли Цуцзинь молча смотрел на него, затем слегка вздохнул:

— Шифу, вы и правда не заботитесь обо мне. Раз даже забыли свои слова…

Пэй Цанйи: «…» Похоже, поручение было.

С мягкой улыбкой он сказал:

— Раз тебе так нравятся ходить за покупками, иди. У меня дела, я пошёл.

И ушёл.

Байли Цуцзинь стоял, глядя на его удаляющуюся фигуру. В глазах мелькнула тьма.

Его шифу за последние месяцы слишком изменился. Поэтому он решил его проверить, выдумав историю про «дни закупок», чтобы посмотреть на реакцию.

Память Лазурного Лорда была пугающе точной. Он мог вспомнить, какие туфли Байли Цуцзинь носил полгода назад, до малейших деталей. Если бы он назначал дни закупок, он бы не забыл.

Но Пэй Цанйи не ответил прямо, а ловко ушёл от вопроса, сказав что-то уклончивое.

Этот шифу становится всё загадочнее и загадочнее…

Примечания переводчика:

Байли: 'Я ненавижу учителя!'

Также Байли: тащит его за рукав — Но ты МОЙ, психопат!

Перевела для вас Cat&Co

Желания желудка

Ночь опускалась, полная луна поднималась над горизонтом.

Сегодня в Городе Трёх Царств проходил Фестиваль Полной Луны, он же пятнадцатый день восьмого месяца в мире людей — день, идеальный для воссоединения. Байли Цуцзинь взглянул на чересчур круглую луну, и в его глазах мелькнула тень.

Но ему суждено быть в окруженным опасностями. Слово «воссоединение» — слишком тёплое и прекрасное — давно стало для него недосягаемой мечтой.

То место, которое по праву принадлежит ему, он однажды вернёт.

Талисман связи на поясе вдруг замерцал. Подняв его, он услышал голос Хуан Лин:

— Молодой господин, план идёт гладко. Цин Ху успешно проникла в поместье Маркиза Срывающего Цветы. Сегодня ночью — идеальный момент для удара.

В глазах Байли Цуцзиня вспыхнул огонёк, голос оживился:

— Отлично.

После месяца подготовки эта крупная рыба наконец попалась в сети.

— Молодой господин, куда вы пропали? Где были? — Хуан Лин, поколебавшись, спросила. Она не могла понять, почему её господин внезапно исчез.

— Ты не знаешь?

Хуан Лин покачала головой, растерянно:

— Не знаю… Что-то случилось? С вами всё в порядке?

Кажется, что-то произошло, но она не могла вспомнить.

Похоже, техника Пэй Цанйи по стиранию памяти сработала на славу. Теперь, вероятно, только он и Пэй Цанйи помнят, что произошло…

Он появился в зале и притворился, что собирается раскрыть настоящее имя Пэй Цанйи, чтобы отвлечь его от Цин Ху. И, как ожидалось, Пэй Цанйи тут же утащил его прочь, напрочь забыв о Цин ХУ.

При этой мысли Байли Цуцзинь почувствовал прилив настроения и тихо рассмеялся:

— Ничего страшного. Продолжай следить за планом.

— Да, — Хуан Лин была умна и знала, о чём не стоит спрашивать.

Байли Цуцзинь, подбрасывая талисман связи, в хорошем настроении вышел из переулка и смешался с толпой.

— Шисюн Байли! — раздался звонкий юношеский голос.

Байли Цуцзинь удивлённо приподнял бровь. Вдалеке он увидел юношу в светло-голубом халате, несущегося, как взбесившийся осёл, с охапкой пирогов из Лавки Пьянящего Сердца.

Это был Нань Синьцзинь, его младший шиди.

— Что ты тут делаешь? Сбежать с горы — это преступление, — холодно бросил Байли Цуцзинь. Почему-то этот младший шиди всегда его раздражал.

Но Нань Синьцзинь не испугался, сияя от радости:

— Спасибо за заботу, шисюн, но меня не накажут! Шифу сам привёл меня сюда. Сегодня же пятнадцатый день восьмого месяца, вот я и уговорил шифу спуститься повеселиться.

Лицо Байли Цуцзиня застыло.

Пэй Цанйи привёл его? Его взгляд скользнул по Нань Синьцзиню, загадочный и непроницаемый.

Он не мог понять, что такого Пэй Цанйи нашёл в этом глупом, как лось, принце, раз так к нему привязан и лично привёл в город. В своё время ему такого не перепадало.

Нань Синьцзинь, выросший в роскоши, был чуток к настроению других. Он заметил, что Байли Цуцзинь не в духе. Может, обиделся, что его не позвали?

Хоть ему и не хотелось делить шифу, но…

Вспомнив одинокую фигуру Байли Цуцзиня днём, Нань Синьцзинь смягчился. Подумав, он вдруг хлопнул Байли Цуцзиня по плечу, едва не лишившись руки — тот чуть не снёс её рефлекторно.

Нань Синьцзинь, не замечая опасности, беспечно рассмеялся:

— Шисюн, если захочешь в следующий раз пойти с нами, я попрошу шифу взять и тебя!

В уме он сто раз повторил: «Шифу принадлежит всем, нельзя его монополизировать».

Байли Цуцзинь: «…»

Он прищурился, внезапно ощутив желание его придушить. Его взгляд упал на пироги:

— Зачем столько сладостей?

Глаза Нань Синьцзиня загорелись:

— Я заметил, что шифу любит сладкое, вот и купил ему пироги из Лавки Пьянящего Сердца в подарок~ Я полдня в очереди стоял…

Байли Цуцзинь приподнял бровь:

— Шифу любит сладкое?

— Ага! Когда я захожу к шифу поесть, он всегда берёт сладкие печенья~ — не задумываясь, ответил Нань Синьцзинь.

В глазах Байли Цуцзиня мелькнул странный огонёк. Насколько он знал, Лазурный Лорд сладкое особо не жаловал~

Может ли человек так сильно измениться, что даже вкусы поменяются? Вряд ли.

Байли Цуцзинь ласково потрепал Нань Синьцзиня по голове:

— Хороший мальчик.

Хоть этот шиди и раздражает, но этот наивный принц может пригодиться.

— Иди играй, у шисюна дела, — он неспешно ушёл.

Нань Синьцзинь замер от неожиданности, но вдруг вспомнил, зачем пришёл, и крикнул вдогонку:

— Шисюн, ты видел шифу?

— Разве он не с тобой спустился? Если ты не знаешь, откуда мне знать?

— Я потерял шифу… — Нань Синьцзинь расстроился. Купив пироги, он вернулся к месту встречи, но Пэй Цанйи уже исчез. Он долго искал его по улицам, но не нашёл…

— А талисман связи? — холодно напомнил Байли Цуцзинь.

Нань Синьцзинь встрепенулся. Точно! У него же есть талисман связи с шифу! Он поспешно активировал его. Спустя мгновение раздался голос Пэй Цанйи:

— Синьцзинь, что случилось?

Голос был мягким.

— Шифу, где вы? Я вас найду! — воскликнул Нань Синьцзинь.

— … — талисман замолчал, а затем послышался лёгкий вздох. — Я уже вернулся на гору.

Слишком много учеников — не успеешь оглянуться, а кого-то уже забыл…

Нань Синьцзинь: «…»

Он чуть не разрыдался:

— Шифу…

Байли Цуцзинь еле сдержал смех, настроение снова поднялось. Лениво протянул:

— Шифу, вам стоит избавиться от этой привычки… А то и восьми учеников не хватит, всех потеряете.

Пэй Цанйи: «…»

Он тихо кашлянул:

— У меня были срочные дела, я вернулся. Добирайся сам.

Нань Синьцзинь, нагруженный кучей сладостей, летел полдня и наконец вернулся в Секту Мистического Неба.

Полная луна сияла, заливая всё серебром. Он вошёл в Дворец Лунного Света, ступая по лунному свету, и увидел шифу. Тот, переодевшись в белоснежный халат, сидел за столом, опустив взгляд, и что-то писал.

Увидев его, Пэй Цанйи поднял голову:

— Вернулся…

Он незаметно спрятал свои записи о стратегии прохождения книги.

В дверях появилась целая гора — Нань Синьцзинь, заваленный пирогами, был почти не виден за ними. Пэй Цанйи даже не сразу понял, где его ученик.

Нань Синьцзинь выгрузил пироги на стол, глаза сияли:

— Шифу, это подарок от вашего ученика~ Пироги из Лавки Пьянящего Сердца знамениты во всём мире культивации. Я подумал, что вам понравится, и купил побольше. Попробуйте, по вкусу ли?

Пэй Цанйи посмотрел на гору сладостей, затем на усталое, но восторженное лицо Нань Синьцзиня. Его взгляд смягчился.

Эти пироги достать непросто. А Нань Синьцзинь, оказывается, просился в город, чтобы устроить ему такой сюрприз…

Этот младший ученик искренне заботился о нём, а он видел в нём лишь пешку для повышения благосклонности…

Взял его в город, а потом бросил там…

Пэй Цанйи ощутил лёгкий укол вины. Вздохнув, он сказал:

— Ты постарался.

И потрепал его по голове.

Щёки Нань Синьцзиня покраснели.

Шицзунь потрепал его по голове! Шицзунь сам прикоснулся к нему… Какой чудесный аромат холодной сливы исходит от шицзуня!

Пэй Цанйи смотрел на Нань Синьцзиня, который чуть не задохнулся от восторга, не понимая, почему тот так покраснел. Вымыв руки, под взглядом, полным ожидания и волнения, он взял пирог и попробовал.

М-м, неплохо. Сладко, но не приторно, тает во рту, лёгкий аромат.

Он и правда любил сладкое, хоть и не афишировал это. Удивительно, что такой беспечный Нань Синьцзинь заметил.

Вдруг в голове ожила 404:

— Хозяин, Хозяин! Оригинальный Лазурный Лорд не любил сладкое, он предпочитал кислое. Вам бы больше подошёл сок боярышника~ Сладкое лучше есть поменьше.

Забавно, его вкусы — полная противоположность оригиналу.

Лазурный Лорд любил сок боярышника? От одной мысли Пэй Цанйи скривился. Взяв ещё один пирог, он лениво ответил:

— Понял. Но я не собираюсь менять свои вкусы только потому, что попал в тело Лазурного Лорда.

404: «…»

Другие Хозяева осторожничают, а его упорно гнёт свою линию.

Чувствуя вину перед Нань Синьцзинем, Пэй Цанйи переел. Отправив ученика отдыхать, он вышел прогуляться, чтобы переварить всю съеденную им еду.

Луна сияла, а живот был переполнен.

Пик Лунного Света утопал в тишине, лишь ветер и далёкое стрекотание цикад нарушали покой. Прогулявшись по своему саду, он всё ещё чувствовал тяжесть и решил пойти на заднюю гору.

Там росли густые леса, воздух был свежим, а мелкие духовные звери, милые и пушистые, сновали туда-сюда. Пэй Цанйи обожал таких очаровательных созданий, гладил одного, теребил другого и незаметно вышел к большому озеру.

Вода под луной искрилась, словно в неё бросили горсть звёзд. Озеро было таким прозрачным, что видно было дно.

Глубокая ночь, никого вокруг, полная луна в небе, цветы и травы рядом. Идеальный момент, чтобы слиться с природой…

Если проще — он захотел искупаться.

В современном мире Пэй Цанйи регулярно плавал, но после попадания в книгу пришлось это забросить. Увидев чистое озеро, он почувствовал искушение.

Пэй Цанйи стоял на берегу, колеблясь. Подумав, он рассмеялся над собой. Чего стесняться? Он же мужчина, неужели боится, что кто-то подсмотрит и запятнает его честь? Да и кто, кроме него, в полночь потащится на заднюю гору с переевшим животом?

Как попал в древний мир, так и мысли стали консервативными…

Улыбнувшись, Пэй Цанйи снял верхний халат. Одежда падала слой за слоем, и, оставшись в белых штанах, он вошёл в воду. Озеро мягко обняло его, а бледная кожа в лунном свете засияла жемчужным блеском…

Примечания переводчика:

Байли: 'Я ненавижу шифу!'

Также Байли: подкрадывается к озеру —Но сейчас он такой беззащитный...

Перевела для вас Cat&Co

Купание под луной

Задняя гора была любимым местом Байли Цуцзиня. Тихо, безлюдно. В бессонные ночи он часто приходил сюда медитировать или практиковаться. Этой ночью сон снова не шёл, и он, накинув халат, отправился туда.

Глубоко в лесу он заметил неладное.

Появились свежие следы, несколько веток сломаны, словно их нечаянно задели. Духовные звери, обычно сновавшие повсюду, исчезли…

Всё указывало на то, что кто-то опередил его и пробрался на заднюю гору. Кто-то чужой. Это не могли быть люди с горы — ни Пэй Цанйи, ни его шисюны и шиди не любили здешний холод и редко сюда ходили.

Значит, кто-то или что-то под покровом луны тайно проникло на Пик Лунного Света…

Глаза Байли Цуцзиня потемнели. Скрыв свою ауру, он бесшумно вытащил Меч Белого Пламени.

Следуя по следам, он вышел к Духовному озеру. Пейзаж открылся, и, увидев происходящее, он замер на месте.

В центре озера стоял человек.

Он был спиной к нему, совершенно обнажённый. Чёрные волосы, мокрые, как водоросли, струились по спине, словно у морского демона.

Его фигура была идеальной: широкие плечи, узкая талия, тонкие лопатки, будто крылья бабочки, готовые расправиться. Ни грамма лишнего жира, под кожей угадывались крепкие мышцы, полные скрытой силы…

Бледная кожа в лунном свете сияла жемчужным светом, маня прикоснуться и ощутить её гладкость.

Заметив чьё-то присутствие, человек обернулся. В этот момент, словно в замедленной съёмке, его лицо медленно открылось взору…

Дыхание Байли Цуцзиня перехватило, кровь вспыхнула, как пламя. Как это может быть он?!

Пэй Цанйи, его возвышенный, холодный и отрешённый шифу, купался в озере, полностью обнажённый.

В тот же миг Пэй Цанйи, видимо, почувствовал его взгляд. Его лицо стало холоднее, длинная белая рука взметнулась…

Густой туман взвился над озером, скрыв всё великолепие. Три острых водяных снаряда, неся ауру смерти, понеслись к Байли Цуцзиню. Даже его быстрая реакция и взмах Меча Белого Пламени не спасли — ладонь онемела от удара.

«Дзинь!» — звук, чистый, как звон горного источника.

Один снаряд рассёк его руку, кровь хлынула, наполнив воздух лёгким запахом.

Пока он отвлёкся, Пэй Цанйи уже надел одежду и, приземлился на валун у берега. Он смотрел сверху вниз, его лицо не предвещало ничего хорошего.

Губы сжаты, острые глаза феникса, смягчённые влагой, излучали врождённую гордость и холод. Капли воды стекали по его совершенному лицу, падая с тихим «кап» в складки одежды…

Тишина, но Байли Цуцзиню казалось, он слышит, как вода ласкает кожу.

— Насмотрелся? — вдруг спросил Пэй Цанйи, голос его был холоден.

Он мужчина, и то, что другой мужчина увидел его голым, не такая уж беда. Не убивать же за взгляд? Но не слишком ли долго этот щенок пялился?

Байли Цуцзинь резко отвёл глаза, голос стал ниже:

— Почему шифу здесь?

Он ещё не обвинил его в неуважении к учителю, а этот наглец смеет его допрашивать? Пэй Цанйи холодно взглянул:

— Это я хочу спросить. Почему ты не спишь посреди ночи и шатаешься здесь? Правила комендантского часа проглотил? Или…

Снова эта манера нападать первым, да ещё занять высокую позицию, глядя сверху. Его шифу в последнее время стал невероятно властным… словно хищник.

Но чем прекраснее и сильнее вещь, тем сильнее хочется её сломать, узнать, где её предел…

Пэй Цанйи что-то говорил, но Байли Цуцзинь уже не слышал.

Кровь в его жилах горела, словно пламя, собираясь в одну точку и устремляясь вниз…

Он вспомнил ту ночь, на празднике новой луны, в грёзах Полотна Сновидений. Он прижал Пэй Цанйи к земле, и тот, как ни бился, не мог вырваться…

Пальцы Байли Цуцзиня сжались в кулак, мышцы напряглись, как камень. В груди вспыхнуло жгучее желание…

Хотелось внезапно толкнуть его вниз, вцепиться зубами, заглушить все его упрёки, прижать к земле…

Его шифу наверняка бы запаниковал, сжал губы, отчаянно сопротивлялся, но ничего не смог бы сделать.

Байли Цуцзинь опустил взгляд, скрывая жажду крови и вожделение.

Пэй Цанйи вдруг ощутил, будто на него смотрит хищный зверь. Но чувство мелькнуло и пропало, словно мираж.

Взмахнув рукавом, он окутал Байли Цуцзиня ледяным белым светом. Тот вздрогнул, поднял голову, его глаза, чёрные, как ночь, с проблесками пурпурных узоров, казалось, могли поглотить того, на кого он смотрит.

Пэй Цанйи дрогнул, подавил желание отступить и холодно приказал:

— Отвечай.

Сейчас не время… Нельзя спугнуть его хитроумного шифу, вызвав подозрения…

Байли Цуцзинь мгновенно убрал все свои дурные намерения из мыслей, моргнул, придав себе невинный вид:

— Здесь много духовной энергии, и я каждый день прихожу сюда тренироваться. Сегодня мне не спалось, вот и пришёл ночью. Не думал, что потревожу шифу… Это моя вина, прошу шифу накажите меня.

Его извинения были безупречны, тон почтителен, и Пэй Цанйи не нашёл, к чему придраться. Стоя на валуне, он долго разглядывал его, словно оценивая.

Байли Цуцзинь смотрел открыто, будто честный ученик, не боящийся тени.

Пэй Цанйи прищурился. Только что он чувствовал в нём волчью натуру, словно тот готов был наброситься и разорвать…

Но ощущение длилось миг, заставляя сомневаться, не иллюзия ли это. Обычный человек мог бы поверить, что он ошибся и поддаться на уговоры Байли Цуцзиня.

Но Пэй Цанйи знал его истинную суть.

Он не добряк. Его мягкость и невинность — маска. Настоящий он холоден и безжалостен, возможно, даже превосходит самого Пэй Цанйи.

Мгновение назад он точно обдумывал, как его убить, не сдержав убийственную ауру… Но, осознав разницу в силе, этот ученик спрятал клыки и притворился щенком.

Разобравшись, Пэй Цанйи взглянул на него с полуулыбкой:

— Дорогой ученик, если это повторится, я сломаю тебе ноги.

Если бы не сюжет, Байли Цуцзинь уже умер бы миллион раз.

Интересно, если сломать ему ноги, не рухнет ли мир? Пэй Цанйи задумчиво посмотрел на его ноги.

Байли Цуцзинь: «…»

Его волосы на икрах встали дыбом. Он кашлянул и почтительно поклонился:

— Шифу, не гневайтесь. Я обещаю, больше не потревожу вас.

Он опустил взгляд, скрывая тьму в глазах. В следующий раз я прижму тебя к земле~

Его извинения были подозрительно искренними, и Пэй Цанйи не нашёл повода наказать. Наказывать за то, что ученик увидел его голым? Звучит глупо.

Ладно, чего спорить с волчонком? Всё равно сейчас он ничего не сможет сделать.

Пэй Цанйи взмахнул рукавом и ушёл.

Но волчонок последовал за ним, держась на расстоянии. Пэй Цанйи нахмурился. Что-то с Байли Цуцзинем сегодня не так… Съел что-то не то?

Подумав, он мысленно позвал:

— 404, проверь благосклонность главного героя.

404 вела себя тише воды, ниже травы. Услышав, открыла панель и вдруг воскликнула:

— Хозяин, кажется, я опять глючу! Благосклонность героя сплошь вопросительные знаки!

Пэй Цанйи: «… А общая благосклонность?»

— Общая в порядке, всё те же 800, что вы набрали, — ответила 404, её милый голос был полон недоумения. — Странно, я не торможу, но почему благосклонность героя пропала?

Даже Пэй Цанйи не мог узнать причину. Он решил, что 404 снова сбоит.

За спиной послышались шаги. Пэй Цанйи остановился и холодно взглянул:

— Зачем таскаешься за мной?

Байли Цуцзинь моргнул, огляделся и надул губы:

— Шифу, ночь глубокая. Я никогда не бывал здесь ночью… Мне страшно.

Ему ещё не исполнилось и двадцати лет, и этот жест выглядел естественно, даже мило.

Боишься темноты? Ага, конечно.

Пэй Цанйи чуть не рассмеялся. Байли Цуцзинь, что одним взмахом меча убивает демонов, изображает слабость?

Хотел возразить, но Байли Цуцзинь вдруг подошёл, схватил его за рукав, встряхнул и посмотрел снизу вверх, глаза сияли:

— Шифу, проводите меня, ладно?

От этого милого взгляда лицо Пэй Цанйи осталось каменным, но сердце дрогнуло.

Он по натуре холоден, но почему-то обожает милых созданий. Байли Цуцзинь и без того красив, а сейчас, нарочно изображая невинность, был неотразим…

Понять бы, что он задумал, но это всего лишь прогулка вместе. Ничего страшного, заодно можно поднять благосклонность.

Пэй Цанйи выдернул рукав, холодно взглянул, не соглашаясь и не отказывая, и пошёл дальше.

Но шаги стали чуть медленнее~

Это значит — можно.

Байли Цуцзинь тихо улыбнулся:

— Спасибо, шифу.

Глядя на белую, эфирную фигуру впереди, он прищурился.

Похоже, этот трюк сработал. Его шифу, кажется, любит слабых, безобидных и милых созданий…

Как, например, Нань Синьцзинь.

Примечания переводчика:

Пэй: выходит из воды

Байли: смотрит

Пэй: "Насмотрелся?"

Байли: "Нет."

Пэй: в ярости "Я СЛОМАЮ ТЕБЕ НОГИ!"

Байли: внутренне "Он даже злой такой красивый..."

Перевела для вас Cat&Co

В одной комнате

…

Глубокой ночью Пэй Цанйи не спалось. Он ворочался, пытаясь разгадать мысли своего ученика.

Байли Цуцзинь — человек с горячим фасадом и холодной сутью. Кажется добрым и солнечным, но внутри — расчётливый и бесчувственный. Его истинная натура скрыта под красивой маской. В этом они с Пэй Цанйи похожи, поэтому раньше его намерения было легко предугадать, словно посмотреть в зеркало.

Но этой ночью он не мог его понять. Неожиданная слабость Байли Цуцзиня застала врасплох, и Пэй Цанйи, сам того не желая, согласился его проводить, хотя ещё недавно грозился переломать ему ноги…

К тому же его поведение показалось знакомым, будто он уже где-то видел такое… Когда Пэй Цанйи начал погружаться в сон, в голове вспыхнул образ.

Нань Синьцзинь, умоляющий принять его в ученики.

Трясёт рукав, смотрит чистыми, жалобными глазами… Картина из памяти наложилась на Байли Цуцзиня, и Пэй Цанйи понял — их движения идентичны.

Но у Байли Цуцзиня это выглядело естественно, без намёка на подражание… Пэй Цанйи беззвучно открыл глаза, ощутив холодок.

Этот главный герой гораздо хитрее, чем он думал.

Сон пропал. Он встал, налил себе чашку чая и, глядя на новые записи в своей тетради со стратегией прохождения книги, погрузился в размышления…

Спустя время он взял кисть и в разделе о характере героя и дописал: Мастер маскировки.

На следующий день.

После утреннего омовения и переодевания в Дворец Лунного Света вошёл юный слуга Юньчжу, щёки пылали:

— Шицзунь, глава Восточного дворца ждёт снаружи уже давно. Кажется, у него важное дело~

Зачем пришёл?

— Пусть войдёт, — спокойно сказал Пэй Цанйи.

Глава Восточного дворца вошёл, согнувшись, и почтительно поклонился, от былой надменности не осталось и следа:

— Шифу.

— Что за дело? — Пэй Цанйи подпирал голову рукой, выглядя лениво.

Дун Линь взглянул на него, и сердце затрепетало.

Его шифу изменился. Аура стала мощнее, а характер — холоднее и безжалостнее. За последний месяц Дун Линь на себе ощутил, что значит падение с небес в ад.

Нань И казнили за сговор с демонами. Бэй Чэн, впав в отклонение ци, сошёл с ума и был заточён на Северном пике. Дун Линя разжаловали в главу дворца. Из четырёх некогда славных глав пиков остался лишь Си Сюань, который, будучи умнее, сам отказался от титула в пользу звания старейшины.

Естественно, подчинённые бывших глав пиков пытались бунтовать, но Лазурный Лорд либо подавлял, либо подчинял их. Власть в Секте Мистического Неба изменилась, и, вскоре всё улеглось.

В итоге вся власть сосредоточилась у Лазурного Лорда, а старейшина Си Сюань и пятый ученик Цзюнь Увэй помогали ему с делами.

Дун Линь жил, затаив дыхание, каждую ночь просыпаясь от кошмаров о казни Нань И. Он боялся Лазурного Лорда до дрожи, опасаясь, что в любой момент его ждёт смерть или безумие…

К счастью, он не совершил серьёзных проступков, и Лазурный Лорд лишь понизил его до главы зала. Узнав об этом, Дун Линь выдохнул — по сравнению с судьбой старшего и второго шисюнов он легко отделался.

Он больше не бунтовал, а старательно выполнял обязанности под началом старейшины Си Сюаня.

— Шифу, сегодня открываются врата Духовных Гор. Вот список учеников для испытания. Проверьте, нужно ли что-то изменить, — Дун Линь подал список.

Духовные Горы?

— Хозяин, Духовные Горы — это шесть пиков на крайнем востоке, полные духовной энергии, идеальные для культивации. Обычно они скрыты в облаках, но перед и после Срединного осеннего фестиваля врата открываются. Секты посылают туда учеников с силой выше пятого уровня для испытаний на первых трёх пиках, — 404 старательно объяснила, сдерживая восторг.

Испытание в Духовных Горах! Наконец-то основной сюжет?! Ура~

Пэй Цанйи уловил её волнение и приподнял бровь. Пролистал реестр и, как ожидалось, нашёл имя Байли Цуцзиня.

Постукивая пальцами по подлокотнику, он начал выпытывать:

— 404, путешествие в Духовные Горы звучит опасно. Не слишком ли рискованно для героя? Если он погибнет, мир не рухнет? — он сделал вид, что хочет вычеркнуть Байли Цуцзиня.

— Нет-нет-нет! Хозяин, он должен идти! Иначе герой… — 404 взвизгнула, но, спохватившись, замолчала.

Пэй Цанйи, крутя кисть, с улыбкой спросил:

— Иначе что?

Хитрый Хозяин!

Опять её подловил!

— …иначе он не повысит силу~~~ Хозяин, это главная сюжетная линия, он обязан пойти. Если вы измените это, мир станет хаотичным, — ответила 404.

Система могла утаивать информацию, но не лгать. Если Пэй Цанйи запретит герою идти, тот не сможет повысить силу, сюжет застопорится, и начнётся перезагрузка мира.

— Вот как… — протянул Пэй Цанйи и постучал по графе «руководитель». — Кого лучше назначить?

— Обычно это были Нань И или Дун Линь, но Нань И вы… убрали. Пусть Дун Линь юудет, — предложила 404.

— А я не должен идти? — приподнял бровь Пэй Цанйи.

— Вы нужны в Секте Мистического Неба. Путешествие героя в Духовные Горы пройдёт без серьёзных опасностей, вам не нужно лично вмешиваться~~~ — ответила 404.

В Духовных Горах Байли Цуцзинь повысит силу и случайно найдёт в Пещере Потерянных Душ Канон Двойной Культивации — важный предмет. Если Хозяин пойдёт, герой может его не получить.

Лучше подождать, пока герой заберёт предмет, и лишь потом отправить Хозяина… 404 мысленно просчитывала.

Её эмоции были слишком явными. Что-то замышляет?

Пэй Цанйи улыбнулся:

— Вот как~~~ — и решительно вписал своё имя в графу руководителя.

404: «??? Хозяин?»

Он вернул реестр Дун Линю и спокойно сказал:

— В этом году я лично всех поведу. Пусть ученики собираются, выходим утром.

Когда 404 начинает сюсюкать, это точно подвох. Надо делать наоборот.

Дунлинь замер, но кивнул и ушёл.

404: «…» Хозяин опять ломает сюжет…

Испытание было для элитных учеников. Новички не подходили, а ветераны с десятилетним стажем, уже занявшие посты, не участвовали. Главы пиков и залов с силой выше седьмого уровня тоже не требовались.

Подходили ученики с трёх-четырёхлетним стажем и силой выше пятого уровня ци. В Секте Мистического Неба таких набралось тридцать два, включая Байли Цуцзиня и Хуа Ло.

Туманные Облачные Пики, где находилась секта, были в пяти-шести тысячах ли от Духовных Гор. Даже на мечах дорога занимала три-четыре дня, с остановками в гостиницах.

Пэй Цанйи, хоть и был руководителем, не вникал в детали. Всё поручил Дун Линю, который оказался отличным организатором, устроив всё безупречно. Пэй Цанйи остался доволен.

Похоже, оставить ему жизнь было правильным решением.

Вечером в гостинице учеников распределили по два в комнату. Пэй Цанйи мог взять одноместный номер, но слова 404 изменили его планы.

— Хозяин, вас вообще не должно здесь быть, так что держитесь подальше от Байли Цуцзиня… Не убейте героя случайно, — сказала 404.

Пэй Цанйи посмотрел на свой одноместный номер, мысленно вздохнул и благородно объявил:

— Мне не нужны привилегии. Я буду жить с одним из учеников.

404: «…»

Лазурный Лорд делит комнату? Шанс подлизаться!

Дун Линь хотел предложить себя, но Пэй Цанйи уже выбрал:

— Пусть Цуцзинь живёт со мной.

Байли Цуцзинь, беседовавший с Хуа Ло, услышал своё имя и посмотрел с недоверием:

— Шифу хочет жить со мной?

Разве не он недавно выглядел так, будто готов вышвырнуть его за восемнадцать ли?

Пэй Цанйи невозмутимо ответил:

— С послушным учеником рядом удобнее. К тому же, у тебя есть вопросы по техникам. Я могу объяснить. Что, не хочешь?

Шифу так оживился… Не подвох ли это?

Глаза Байли Цуцзиня блеснули. Он улыбнулся и поклонился:

— Как можно? Этот ученик счастлив.

Посмотрим, что же шифу задумал.

Он подошёл к Пэй Цанйи и открыл дверь номера «01», с видом послушного ученика:

— Шифу, прошу.

Пэй Цанйи взглянул на него. Он прервал его разговор с Хуа Ло, но тот не только не злился, а казался довольным…

Такое рвение героя — не задумал ли он ночью проткнуть его кинжалом?

Они обменялись взглядами, в которых читалась показное дружелюбие, будто у обоих и в мыслях не было никакого подвоха.

Тц, лицемер.

С этими мыслями они вошли в комнату и закрыли дверь.

Как только дверь захлопнулась, мир вокруг стих. Остались лишь их дыхание и тонкая неловкость в воздухе.

Байли Цуцзинь выглядел расслабленным. Оглядев две кровати, он улыбнулся, вежливо спросив:

— Шифу, какую кровать вы выберете?

Примечания переводчика:

Байли Цуцзинь (невинно):

"Шифу, может, расскажете мне сказку на ночь? Например, как вы 'случайно' подставили меня в борделе?"

Перевела для вас Cat&Co

Налаживание взаимоотношений

Пэй Цанйи взглянул на кровати — они были одинаковыми, выбирать не из чего. Он указал на одну, и Байли Цуцзинь послушно занял вторую.

Учитель и ученик впервые делили комнату, и обоим было неловко.

Но Пэй Цанйи быстро освоился. Как современный человек, он привык к совместному проживанию — в школе или на съёмках. Все ходили в трусах, и никто не пялился.

Ведь все мужчины, что там разглядывать?

Так что подсознательно он воспринял ученика как обычного соседа по комнате.

У Пэй Цанйи была привычка спать без одежды. После умывания он забрался в постель, скинул верхний халат на край кровати и начал расстёгивать внутренний. На полпути вспомнил что-то и взглянул на Байли Цуцзиня, замерев.

Байли Цуцзинь полулежал у спинки кровати, глядя в его сторону. Глаза тёмные, как чернила. Их взгляды встретились, и Байли Цуцзинь поспешно отвёл глаза, сжав губы.

Пэй Цанйи, с наполовину снятым халатом, вдруг вспомнил свою изначальную роль в книге: он — «пассив», которого этот парень использует как котёл для культивации…

Нахмурившись, он мысленно выругался, накинул халат обратно и лёг.

Сон в верхней одежде был неудобным — он не взял пижаму.

Пэй Цанйи начал жалеть, что позвал Байли Цуцзиня. Теперь надо не только следить, чтобы герой не вонзил ему нож посреди ночи, но и менять привычки. Спать в длинном халате — сущее мучение.

404 тихо буркнула:

— Зачем вы вообще так близко к герою…

Её совет был держаться подальше.

Пэй Цанйи ответил мягко, но с притворной искренностью:

— Разве ты не твердила, чтобы я поднимал его благосклонность? Совместная комната сближает.

На самом деле он хотел держать этого щенка на виду, чтобы тот не получил внезапный прорыв и не прижал его к земле…

404 колебалась между верой и недоверием.

Пэй Цанйи неудобно ворочался, глядя на Байли Цуцзиня, который задумчиво смотрел в пустоту. Приподняв бровь, он спросил:

— Не спишь?

Байли Цуцзинь шевельнулся, взглянул на него и ответил:

— Уже ложусь.

И лёг, не снимая одежды.

Пэй Цанйи насторожился и лениво протянул:

— Не раздеваешься? Тебе не мешает одежда?

Кто-то говорил, что только «те самые» стесняются раздеваться перед мужчинами…

В книге Байли Цуцзинь не был «таким». Он использовал учителя как котёл лишь ради силы, внутренне противясь этому. Его сердце принадлежало младшей шимэй Хуа Ло…

Сейчас он должен быть железным гетеросексуалом, без мыслей о мужчинах. Так чего он мнётся?

Заинтригованный, Пэй Цанйи постучал пальцами по кровати и с полуулыбкой добавил:

— Неужто стесняешься?

Глаза Байли Цуцзиня сузились, он опустил ресницы:

— Нет, шифу ошибается.

Хм, Пэй Цанйи согласился, что стеснение не вяжется с мрачной натурой Байли Цуцзиня. Его мысли больше лежали к заговорам.

Скорее всего, этот щенок не раздевается, чтобы быть наготове — либо против него, либо чтобы сбежать после ночного покушения.

Без одежды не так хорошо убегать, это понятно.

Улыбка Пэй Цанйи стала шире, но глаза похолодели:

— Как хочешь.

Он отвернулся.

Байли Цуцзинь замер, но тут же понял — Пэй Цанйи что-то заподозрил… Вздохнув, он изобразил беспомощность:

— Шифу, я не снимаю одежду, чтобы удобнее было вставать ночью, если вам что-то понадобиться.

Вполне логичный повод, хоть и сомнительный… Но раз уж он так сказал, не использовать его было бы некрасиво. Пэй Цанйи ухмыльнулся и похвалил:

— Какой послушный!

И принялся гонять ученика.

Каждые полчаса он будил его: то чай подогреть, то еду у хозяина гостиницы выпросить. Такой темп довёл бы любого до белого каления, но Байли Цуцзинь оставался невозмутим, выполняя все прихоти.

К полуночи Пэй Цанйи устал.

Чтобы защититься от ночного удара, он незаметно окружил себя прозрачным барьером. Снаружи ничего не видно, но любого, кто подойдёт, отбросит.

А пока Байли Цуцзинь не смотрел, он наложил чары на двери и окна — если тот попытается выйти, Пэй Цанйи почувствует.

Убедившись в безопасности, он спокойно уснул, бросив взгляд на ученика.

Пока Байли Цуцзинь был свободен, он полулежал на кровати, читая книгу о техниках.

Заметив взгляд, он закрыл книгу и повернулся:

— Шифу, что прикажете?

— Погаси свет, — равнодушно сказал Пэй Цанйи. Яркий свет мешал спать.

Байли Цуцзинь добродушно потушил лампу, отложил книгу и улыбнулся:

— Шифу, спокойной ночи.

Он лёг и закрыл глаза.

Комната погрузилась в тишину и тьму, лишь серебристый лунный свет струился через окно. И только их дыхание нарушало идеальную тишину.

Перед выключением света Пэй Цанйи клонило в сон, а теперь он не мог уснуть.

Байли Цуцзинь же, напротив, спал сладко. Длинные ресницы отбрасывали тени, делая его похожим на изящную, невинную куклу.

Такая красивая оболочка, а внутри — маленький дьявол.

Пэй Цанйи отвернулся, глядя в потолок. Ночь будила мысли, и он задумался о жизни после попадания в книгу. Его исчезновение наверняка свело с ума агента и компанию.

Интересно, что подумала полиция, ворвавшись в дом и найдя знаменитого актёра без сознания с порнографической книгой в руках… Чем больше он думал, тем мрачнее становился. Отогнав мысли, он незаметно уснул.

Услышав ровное дыхание неподалёку, Байли Цуцзинь беззвучно открыл глаза. Он не спал с самого начала, притворяясь, чтобы понять, что задумал Пэй Цанйи.

Но тот лишь взглянул на него и уснул…

Спящий Пэй Цанйи отличался от обычного: холодность исчезла, сменившись мягкостью. Длинные ресницы прикрывали веки, создавая веер теней. Бледно-розовые губы, совершенной формы.

Спит так сладко, совсем беззащитен?

Он же хотел его убить, и Пэй Цанйи не мог этого не видеть… С его подозрительностью он не стал бы рисковать. Такой спокойный сон — наверняка ловушка.

Стоит подойти, и выскочит какая-нибудь гадость, а потом он проснётся, устроит разнос и, возможно, отправит его обратно в Башню Девяти Кругов Ада.

Байли Цуцзинь тихо усмехнулся.

Этот шифу становится интереснее. Явно недолюбливает его, но подавляет убийственные порывы, спасает, а теперь ещё и сам приблизился…

Шифу, чего ты добиваешься?

Шорох ткани прервал мысли. Байли Цуцзинь повернулся, и сердце ёкнуло.

Видимо, во сне Пэй Цанйи стало жарко. Он скинул одеяло, а внутренний халат задрался, обнажив длинную ногу. Кожа, как фарфор, тонкая и совершенная, светилась в лунном свете, маня прикоснуться.

Глаза Байли Цуцзиня потемнели, в голове вспыхнули кровожадные и яростные мысли.

Кровь в жилах ускорилась. Он тихо рассмеялся, с толикой разочарования.

Странно. Он никогда не интересовался мужчинами, но в последнее время всё чаще хочет прижать этого человека к земле. Даже его жажда убийства ослабла.

Месть всё ещё нужна, но теперь он хочет наказать шифу иначе, интереснее.

Но не сейчас.

С сожалением он закрыл глаза, собираясь вздремнуть. Но перед глазами всплыла картина полураздетого Пэй Цанйи.

Живот напрягся, жар хлынул вниз. У него встало…

С каменным лицом он открыл глаза, в них мелькнула насмешка над собой. Несвоевременные мысли — пустые фантазии. Какой смысл смотреть на плод, который нельзя сорвать? Он наложил на себя Ледяное Заклятье, тело оледенело, и порыв угас. Наконец он погрузился в тяжёлый сон.

Но сон был неспокойным, полным крови и насилия.

— Ты — Ходячее бедствие! Ты погубил и отца и мать, а теперь хочешь уничтожить весь демонический мир?

— Убей его! Убей! Он не достоин трона Владыки Демонов. Только его смерть успокоит народ.

— Верно! Убейте этого проклятого. Регент — родной брат прошлого Владыки, он достоин править. Это воля народа.

— Регент, не медлите! Ради мира демонов пожертвуйте этим отродьем. Принесите этого проклятого в жертву небесам!

Его родители погибли, знать взбунтовалась, дядя-регент узурпировал власть, началась охота за его головой…

Восемь лет. Байли Цуцзиню снова восемь, и его жизнь рушится.

Он нахмурился во сне, перевернулся, и сцена сменилась.

— А-Цзин, это всё для твоего блага, понимаешь?

— Ты неправильно выполняешь эту технику! Начинай сначала!

— Я спас твою жизнь, значит, ты мой. Не согласен? Тогда я буду тебя бить, пока ты не смиришься!

«Шлёп! Удар!» Линейка Бесс Бессмертной Кары приносила боль, каждый удар будто доставал до самой души. Во сне он сжал кулаки, ненависть заполнила его грудь…

Пэй Цанйи тоже спал неспокойно. Ему снилось, что он вернулся в современный мир, радуясь кондиционеру и Wi-Fi. Но случайно он открыл горячие новости:

«Шок! Знаменитый актёр впал в кому из-за чтения порнографической книги!»

Чёрт!

Примечания переводчика:

Байли Цуцзинь (ночью): Шифу спит так беззащитно... Наверняка ловушка, но... если это не ловушка?"

Перевела для вас Cat&Co

Внезапные фантазии

…

На следующий день Секта Мистического Неба продолжила стремительный путь. К вечеру они остановились в городе, и, заходя в местную таверну, столкнулись с людьми из Секты Пьянящего Аромата.

Секта Пьянящего Аромата не была сильной на Континенте Великих Облаков, но славилась по другой причине: все её ученицы были женщинами, да ещё и красавицами.

Выпускницы секты пользовались популярностью среди элитных холостяков других школ. Многие кланы добивались их расположения, и немало жён в крупных сектах были из Пьянящего Аромата.

Как родной дом этих невест, секта заслужила уважение. Обидеть её означало нажить врагов среди множества школ.

По чистой случайности Секту Пьянящего Аромата вела её глава, Ху Мэнъин. Всего их было восемнадцать, все в белых одеждах с вышитыми цветами на подолах. Здоровые и стройные, они притягивали взгляды.

Когда отряды встретились, Дун Линь поспешил представить Пэй Цанйи.

Поскольку Пэй Цанйи редко появлялся на публике, Ху Мэнъин знала его лишь по слухам. Это была их первая встреча.

Аура Пэй Цанйи была мощной, а внешность — ослепительно прекрасной, с холодной, почти аскетичной грацией. Куда бы он ни пошёл, он привлекал внимание. Половина взглядов учениц Пьянящего Аромата была прикована к нему, другая — к Байли Цуцзиню.

Пэй Цанйи, окружённый женским вниманием, оставался невозмутим.

Его фанаты в прошлом мире исчислялись миллионами, и везде, куда он шёл, его встречали восторженные крики. Быть в центре внимания было привычно.

Ху Мэнъин, в глазах которой мелькнуло восхищение, сложила ладони в приветствии:

— Слыхала о славе Лазурного Лорда из Секты Мистического Неба. Вижу, что слухи не лгут — ваше величие впечатляет. Неудивительно, что под вашим началом процветают настоящие таланты.

Пэй Цанйи слегка улыбнулся:

— Вы мне льстите.

Его взгляд скользнул по ученицам:

— Ваши ученицы — само изящество и утончённость. Видно, что это заслуга вашего личного наставления, глава Ху.

Его красота и без того поражала, а холодное лицо заставляло сердца трепетать. Теперь же его улыбка удвоила эффект. Ученицы Пьянящего Аромата зарделось, опуская глаза.

В голове Пэй Цанйи звенели уведомления — благосклонность росла без остановки.

Ху Мэнъин, в глазах которой мелькнула искра, улыбнулась, словно роса на тонком лепестке:

— Лазурный Лорд, вы слишком добры. Встреча — это судьба. Не угостите ли меня бокалом?

Пэй Цанйи, как истинный джентльмен, не мог отказать даме. Кивнув, он легко согласился:

— Хорошо.

В таверне Пэй Цанйи и Ху Мэнъин сели за отдельный стол, остальные ученики расселись группами.

Дун Линь оглядел зал и подошёл к Байли Цуцзиню и Хуа Ло:

— Шестая шимэй, седьмой шиди, давайте за один стол.

И бесцеремонно уселся рядом.

Блюда и вино подали быстро. Пэй Цанйи изредка брал палочки, но больше беседовал с Ху Мэнъин.

Ему нужно было узнать о Духовных Горах, и он искусно направлял разговор в нужное русло. Ху Мэнъин охотно делилась информацией.

Духовные Горы состояли из шести пиков, полных редких трав и духовных зверей. Но там же таились ядовитые миазмы, опасные звери и болота.

Секты освоили лишь внешние три пика. Здешние звери были посильны для учеников пятого уровня. Внутренние три пика оставались дикими и смертельно опасными. Лишь единицы с континента бывали там.

Пэй Цанйи задавал вопросы так тонко, что Ху Мэнъин ничего не заподозрила.

Закончив, она посмотрела на него с сияющими глазами:

— Цанйи, я слышала, вы единственный, кто проник в глубины Духовных Гор. Что там? Расскажете?

Пэй Цанйи вздохнул с улыбкой:

— Это… тайна небес, её нельзя раскрывать…

Они болтали весело, то и дело раздавался её звонкий смех и его тихий смешок. Она — изящная и обворожительная, он — холодный и живописный. Вместе они выглядели идеальной парой.

— Кажется, глава Ху заинтересовалась нашим Лазурным Лордом…

— Это было бы здорово! Если главы двух сект поженятся, мы сблизимся с красавицами из Пьянящего Аромата! Отличная новость!

Ученики Мистического Неба и Пьянящего Аромата обменивались взглядами, будто их наставники устроили массовое сватовство.

Байли Цуцзинь смотрел на весёлую пару за главным столом, и настроение портилось.

Его красота привлекала взгляды учениц Пьянящего Аромата, но он, не обращая внимания, заботился лишь о девушке в голубом рядом.

— Младшая шимэй, попробуй это ледяное снежное филе — оно очень нежное.

— Младшая шимэй, этот янтарный нектар сладкий и освежающий, идеален для девушек…

Тарелка Хуа Ло скоро превратилась в гору. Она вздохнула:

— Младший шиди, я правда не могу больше…

Сегодня младший шиди словно с цепи сорвался, накладывая ей вдвое больше обычного.

Байли Цуцзинь моргнул, остановился и, опустив взгляд, отпил чай.

Дун Линь, уловив момент, зашептал ему сплетни:

— Глава Ху — известная гордячка, холодная красавица. Обычно ни на кого не смотрит. В молодости за ней бегали толпы знатных юношей, а она и бровью не вела. А тут с нашим шицзуном разговорилась, да так бойко.

Байли Цуцзинь молча крутил чашу.

Дун Линь разошёлся:

— Шиди Байли, как думаешь, не влюбилась ли глава Ху в нашего шицзуна?

Байли Цуцзинь прищурился, насмешливо бросив:

— Шифу и правда пользуется успехом у… старейшин.

Дунлинь: «…» Почему это звучит странно?

— Шиди Байли, глава Ху не так уж стара. Посмотри, она выглядит моложе шестнадцатилетней. «Старейшина» её точно старит…

Байли Цуцзинь фыркнул:

— Мастерство вечной молодости.

Дун Линь покосился на него, чувствуя необъяснимую враждебность к Ху Мэнъин.

Хуа Ло тоже взглянула:

— Младший шиди, ты в порядке?

Байли Цуцзинь понял, что перегнул, и мягко улыбнулся:

— Всё хорошо. Просто устал, отдохну — и пройдёт.

…

К вечеру, на ночлег, Дун Линь снова поселил Пэй Цанйи и Байли Цуцзиня вместе.

Пэй Цанйи не хотел больше возиться и собирался найти повод сменить соседа, но Байли Цуцзинь, неизвестно с чего, заявил, что хочет заботиться о шифу и просит не отвергать его сыновнюю преданность.

Пэй Цанйи долго смотрел на него, и мелькнула мысль: не мазохист ли этот щенок?

Но вчера он вёл себя смирно, и беды не натворил.

Ладно, пусть будет как он хочет.

Так они снова оказались в одной комнате.

Пэй Цанйи лень было его гонять по мелким поручениям. Поставив барьер, он спокойно уснул, как обычно.

Конечно, он не терял бдительности. Барьер был надёжным — любое движение, и он бы заметил…

Байли Цуцзинь, когда его гоняли, не возмущался, привык к придиркам шифу. Но когда тот перестал его тиранить, он насторожился, подозревая новый подвох. Ворочался полночи, пока не уснул.

Говорят, о чём думаешь днём, то снится ночью. Последние дни он слишком часто думал об одном человеке, и ему приснился редкий сон.

Он был у озера на горе, собирался искупаться, но заметил в воде человека. Несмотря на расстояние и туманную дымку, он ясно разглядел его: чёрные волосы, как шёлк, кожа, как нефрит, окутанная лунным светом.

Пэй Цанйи.

Байли Цуцзинь затаил дыхание, застыв на берегу.

— Щенок, чего пялишься? — Пэй Цанйи вдруг вылетел из воды и приземлился перед ним.

Байли Цуцзинь отступил. Волосы Пэй Цанйи, мокрые, струились по плечам. Хоть он накинул халат, тот был полурасстёгнут, маняще притягивая взгляд. Сердце Байли Цуцзиня пропустило удар.

Но когда в руке Пэй Цанйи появилась белая нефритовая Линейка Бессмертной Кары, его пробрал озноб!

Как и ожидалось, линейка обрушила на него град ударов!

Байли Цуцзинь не раз страдал от этой Линейки. Все мечты испарились. Но вместо того чтобы стиснуть зубы, как раньше, он увернулся от шквала ударов.

— Щенок, ещё и уворачиваешься! — рявкнул Пэй Цанйи, ускоряя удары.

Злость вспыхнула. Байли Цуцзинь холодно усмехнулся, вытащил меч и вступил в бой.

После яростной схватки, полной молний и грома, он ударом ладони отправил Пэй Цанйи в полёт.

Глаза застилала ярость. Он бросился следом, прижал его к земле, не дав подняться, и попытался вырвать ненавистную Линейку, чтобы сломать её.

Учитель и ученик катались по земле. Но удача была на стороне Байли Цуцзиня — он придавил Пэй Цанйи к земле, обездвижив его. Схватив Линейку, он сковал его руки и ноги, глядя сверху вниз.

Во сне Пэй Цанйи сжал губы, его острые, как у феникса, глаза горели гневом:

— Негодный ученик! Слезь с меня!

Он отчаянно бился, пытаясь сбросить его, но тщетно. Глаза Байли Цуцзиня лишь становились темнее.

Примечание переводчика: Байли Цуцзинь: днём — 'я просто заботливый ученик', ночью — 'а теперь ты мой пленник, шифу!

Перевела для вас Cat&Co

Нравлюсь ли я тебе?

В процессе борьбы одежда Пэй Цанйи окончательно растрепалась, полы халата распахнулись.

Он отчаянно сопротивлялся, и Байли Цуцзинь, сам того не замечая, сильнее сжимал его, оставляя на коже лёгкие розовые следы. В лунном свете они выглядели завораживающе, будоража чувства и разжигая желания.

В этот миг сердце Байли Цуцзиня билось точно гром, кровь вскипела, и только прохлада тела под ним могла утолить этот жар…

В его чёрных глазах проступили пурпурные узоры. Он смотрел на сжавшего губы, борющегося человека, будто на рыбу, беспомощно трепыхающуюся на разделочной доске…

Он — хищник, а шифу — добыча.

Голос Байли Цуцзиня дрожал от смеха и жестокости:

— Шифу…

Нежный, как вода, тон контрастировал с железной хваткой. Неясно, что им двигало, но он внезапно наклонился и поцеловал его.

Бам! Резкая боль во области лба. Всё вокруг рассыпалось, как снежная лавина. Он распахнул глаза и понял, что лежит на кровати. Видимо, перевернулся во сне и ударился лбом о жёсткий край — боль пекла огнём.

Потирая лоб, он взглянул на соседнюю кровать и вздрогнул.

Пэй Цанйи, неизвестно когда проснувшийся, лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на него с непроницаемым выражением.

Небо едва посветлело, утренний ветерок врывался в комнату, принося прохладу.

Их взгляды встретились. Пэй Цанйи равнодушно спросил:

— Что тебе снилось?

Тон был нейтральным, без намёка на эмоции.

Снилось, как я прижал тебя к земле и поцеловал.

Такую правду говорить нельзя — это конец. Пэй Цанйи кажется спокойным, но если узнает о таких мыслях, то, возможно, одним взмахом меча очистит секту от позора.

Глаза Байли Цуцзиня блеснули. Он тихо вздохнул, в голосе появилась нотка обиды:

— Шифу, мне приснился кошмар…

Пэй Цанйи: «…»

Опять началось. Этот щенок снова играет. В современном мире он бы точно стал его главным соперником.

Пэй Цанйи сел, полуоблокотившись на спинку кровати, и лениво сказал:

— Какой кошмар? Расскажи.

Он сделал вид, будто готов выслушать, любую байку, которую выдумает его «послушный» ученик.

После сна нательная одежда Пэй Цанйи была в беспорядке, слегка сползла, обнажив полоску белоснежной кожи. Он не придал этому значения.

Пальцы Байли Цуцзиня сжались. Он поспешно отвёл взгляд, чтобы Пэй Цанйи не заметил его потемневших глаз.

— Я… я видел во сне шифу…

Пэй Цанйи приподнял бровь, с полуулыбкой глядя на него:

— И что я делал в твоём сне?

Этот щенок неизвестно что видел, но посреди ночи вдруг тихо позвал «шифу», отчего Пэй Цанйи мгновенно проснулся, полный раздражения. Не успел он ничего сказать, как тот с размаху ударился лбом о кровать — звук был звонкий и приятный.

Пэй Цанйи злился и еле сдерживал смех. А теперь этот малый, проснувшись, молча пялился на него, отчего у Пэй Цанйи побежали мурашки.

Неужели… он во сне хотел одним ударом прикончить своего господина?

Байли Цуцзинь вздохнул, жалобно продолжив:

— Мне снилось, что шифу принял десяток новых младших шиди. Они вились вокруг вас, щебетали без умолку.

Пэй Цанйи: «…»

— Снилось, что после их появления шифу перестал меня баловать… Каждый день водил их на прогулки и тренировки, а меня бросил одного на Пике Лунного Света отрабатывать Технику Бесформенного Перемещения.

Вот это объяснение! И почему звал шифу, и почему лбом о кровать — всё идеально.

Техника Бесформенного Перемещения? Да верю я тебе, как же.

Пэй Цанйи был поражён, но от этих слов у него заныли зубы:

— Ты слишком много думаешь.

Даже без новых учеников я не собирался тебя баловать.

Глаза Байли Цуцзиня засияли, он изобразил радость:

— Значит, шифу не будет брать новых учеников и уделит мне больше внимания?

Пэй Цанйи посмотрел на его чистый взгляд, полный надежды, и заподозрил, что встал сегодня не с той ноги.

Что на этого щенка нашло? С чего он вдруг разыгрывает трогательную сцену учитель-ученик?

С одной стороны, он тайком мечтает прикончить его, с другой — искренне борется за внимание…

Герой, у тебя точно нет раздвоения личности??

На следующий день они наконец прибыли к вратам Духовных Гор.

Духовные Горы были благословенной землёй, напитанной духовной энергией. Шесть пиков возвышались один над другим, шестой, самый высокий, скрывался в облаках, окружённый золотым барьером и охраняемый свирепыми божественными зверями. Никто не знал, как его преодолеть.

В полдень ядовитый туман, окутывающий вход, рассеялся, открыв проход в форме полумесяца.

Как первая секта континента, Секта Мистического Неба всегда входила первой. В этом году, под уступки других сект, они снова вошли первыми.

Пэй Цанйи шёл впереди, Байли Цуцзинь и Дун Линь чуть позади, остальные ученики следовали за ними.

Пэй Цанйи впервые видел пейзажи Духовных Гор. Деревья всех видов тянулись к небу, их кроны почти не пропускали свет. Под ними вились диковинные цветы и травы, переплетённые лианами.

Ветер колыхал зелёное море, древние деревья раскинули шатры. Тонкие белёсые облака плыли низко, распадаясь в дым при движении руки.

Не зря это место считалось шедевром природы.

Дун Линь подошёл уточнить формат и правила испытания. У Пэй Цанйи не было воспоминаний оригинала, но он не растерялся:

— Как было в прошлые годы, так и в этом.

Дун Линь понял и повёл отряд Секты Мистического Неба прямо к третьему пику.

Их ученики были выносливы и крепки, идеально подходили для схваток на третьем пике. А если повезёт, после хорошей взбучки могли наткнуться на редкого духовного зверя.

Дун Линь достал из хранилища тридцать сигнальных ракет, похожих на фейерверки, и раздал ученикам. Пэй Цанйи узнал их — взрыв одной был виден за десятки ли.

Всё было чётко организовано, Пэй Цанйи не пришлось напрягаться. Устроив всех, Дун Линь спросил:

— Шифу, в этом году идём на север или на юг?

404, давно молчавшая, оживилась в голове:

— Юг! Юг! Там солнечно!

Пэй Цанйи понял:

— Север.

404 ушла в депрессию.

Дун Линь — всё как обычно, значит, север. Он раздал ученикам зоны действия, затем распустил их, велев тянуть жребий для команд.

— Шисюн Байли, идём, — позвал один из товарищей.

Байли Цуцзинь попал в тройку с двумя парнями. Он оглянулся на Пэй Цанйи, стоявшего неподалёку.

Его шифу редко участвовал в испытаниях Духовных Гор. Зачем он здесь на этот раз?

Пэй Цанйи говорил с Дун Линем, но, почувствовав взгляд, посмотрел на него и приподнял бровь.

Байли Цуцзинь моргнул, ничего не сказал, лишь мягко улыбнулся и ушёл с товарищами.

Пэй Цанйи, озадаченный его улыбкой, отвёл взгляд:

— Дун Линь, что ты сказал?

Дун Линь почтительно повторил:

— Шифу, неподалёку есть павильон Гор и Рек. Если устанете, можете там отдохнуть. Ученики справятся, больших проблем не будет.

Третий пик они посещали ежегодно. Здешние звери и опасности были примерно по силам ученикам пятого уровня ци, так что хаоса не ожидалось. А с Лазурным Лордом в запасе можно было вообще носиться по всей горе.

Пэй Цанйи кивнул. Он и правда устал. Взмахнув рукавом, он несколькими прыжками достиг вершины небольшого пика, где стоял изящный павильон с надписью «Горы и Реки».

Отсюда открывался вид на всё внизу — ученики двигались, как чёрные точки.

Дун Линь не ожидал, что шифу исчезнет так быстро, не успев взять сигнальную ракету. Впрочем, с его силой она вряд ли понадобится.

Пэй Цанйи долго смотрел с павильона, но ничего необычного не заметил. Подумав, он взмахнул рукой, вызвав водяное зеркало. В нём отразилась команда Байли Цуцзиня.

Им катастрофически не везло. Они угодили в логово чёрнопламенных волков, с трудом зарубили стаю, но тут вылезли духовные змеи. Двое товарищей, бледные от страха, бросились бежать, угодив прямиком в берлогу медведя…

Байли Цуцзинь, таща двух горе-напарников, выглядел измотанным. Пэй Цанйи смотрел с удовольствием.

Вдруг Байли Цуцзинь взглянул в его сторону, и Пэй Цанйи напрягся. Неужели щенок заметил, что он подглядывает?

Но тут из зарослей выскочила змея, и Байли Цуцзинь одним ударом меча прикончил её. Напарники смотрели на него с обожанием.

Похоже, он смотрел на змею, а не на него.

Пэй Цанйи, заскучав, закрыл зеркало. Герой встречал лишь зверей среднего уровня — никаких признаков судьбоносной встречи…

Такое наблюдение лишь отнимало время. Лучше действовать.

— 404, — позвал он.

Тишина.

Система молчала с самого начала, что было странно.

Поставив чашку, он лениво протянул:

— Отзовись, или опять вирус подхватила? Ц-ц, слишком часто ты ломаешься. У меня теперь куча очков, может, сменить тебя? Как насчёт 666? Число кажется счастливым…

404:

— Писк!

Пэй Цанйи еле сдержал смех. Система довольно забавная.

— Смотрю, главный герой настоящий мастер по нахождению неприятностей, но даже если перебьёт всех на трёх пиках, силы ему не прибавится…

404, наученная горьким опытом, молчала, не желая подставляться.

Пэй Цанйи постучал пальцами по перилам:

— По канону, герой в горах обязан найти приключение. Дай угадаю: какой-нибудь умирающий мастер ждёт, чтобы передать ему силу и мирно отойти?

404 мысленно фыркнула: таких дураков мало, эта книга не так устроена!

Пэй Цанйи, развлекаясь, продолжал болтать с 404, перебирая варианты. 404 молчала, делала обиженный вид, не желая спойлерить.

Наконец он лениво сказал:

— Придумал самый клишированный сюжет. Герой врывается в пещеру, а там — древний манускрипт…

404 дёрнулась!

Пэй Цанйи, чувствуя её эмоции, понял, что попал в точку. Вспомнив разные клише из эротических книг, он ухмыльнулся:

— Это что, манускрипт двойной культивации, вроде Канона Весёлого Союза?

Бинго!

Какой же у её мастера потрясающий мозг! Как он так быстро догадался?

404 чуть не расплакалась, но, собравшись мыслями, сказала:

— Мастер, хватит гадать! Ты здесь лишь как турист, любуйся пейзажами, они тут на редкость замечательные. Меньше думай о всяких пошлостях…

Пэй Цанйи улыбнулся, убрал чашку в хранилище и встал.

— Ма...Мастер? Ты куда? — 404 запаниковала от этого движения.

— Надоело сидеть, прогуляюсь, — весело ответил он.

404: «…» Интуиция подсказывала, что он не просто «гулять» собрался.

Пэй Цанйи определил направление и направился к южному склону, разглядывая горы, воду, духовных зверей…

А заодно искать ту чёртову книгу, чтобы уничтожить.

Двойная культивация с ним? Ни за что.

Байли Цуцзинь, почувствовав, что слежка прекратилась, прищурился.

С самого начала он ощущал взгляд. Логически он не мог знать, кто это, но сердце подсказывало — Пэй Цанйи.

Раз шифу хочет наблюдать, он показал ему идиллию с двумя бестолковыми напарниками. Теперь взгляд пропал, и притворяться не нужно.

Убрав меч, он бросил напарникам:

— Пойду разведаю путь.

Не дав им ответить, он ушёл, моментально бросив команду.

По натуре он предпочитал действовать один.

Пэй Цанйи следил за ним, и не ответить тем же было бы обидно… Байли Цуцзинь вызвал чёрный туман, и перед ним появилось сине-фиолетовое зеркало.

В нём Пэй Цанйи выходил из павильона Гор и Рек, собираясь спуститься.

Долго смотреть рискованно. Пэй Цанйи, будто почувствовав, поднял взгляд. Байли Цуцзинь быстро спрятал зеркало.

Судя по картинке, Пэй Цанйи идёт на южный склон…

Что там спрятано?

Северный третий пик Байли Цуцзинь знал как свои пять пальцев — скучно. Раз так, почему бы не пойти на юг и не узнать, что задумал шифу?

— Мастер, зачем ты пошёл на юг? Там солнце, зажаришься! Вернёмся? — ныла 404.

Пэй Цанйи игнорировал, продолжая бродить.

Цветы и деревья здесь были огромными — цветок размером с голову, деревья закрывали небо. Даже солнце не пробивалось, так что 404 несла чушь.

Он долго искал пещеру, но нашёл лишь странных духовных зверей. Они, завидев его, убегали в страхе, не давая разглядеть себя.

Видимо, его мощная аура их подавляла.

Пэй Цанйи был доволен. Хоть сюжет книги и подложил ему свинью, но сделал довольно сильным. В таком опасном месте он мог разобраться с чем угодно.

Он зашёл глубже, потеряв ориентир. Как современный человек, он плохо разбирался в дикой местности и вскоре заблудился.

Оглядевшись, он насторожился.

Раньше деревья закрывали небо, не пропуская свет. Но здесь они были ниже, солнца больше, а кусты и лианы вымахали в человеческий рост.

Среди лиан цвели незнакомые цветы, разных видов и размеров.

Впереди слева было море алых цветов, лепестки многослойные, размером с миску, колыхались на ветру, притягивая взгляд.

— 404, что за цветы? — спросил он.

— Ш-ш… погоди… я опять…

Пэй Цанйи покачал головой. 404 снова глючит, неудивительно, что она затихла.

Ну и ладно, тишина.

Он подошёл ближе, чтобы рассмотреть, но из зарослей раздался шорох, и выскользнула фигура.

Пэй Цанйи напрягся. Это был ребёнок в красной одежде, с красивым, почти андрогинным лицом, в пушистом плаще. Из огненных волос торчали острые лисьи уши, глаза были изумрудными…

Не человек — духовный зверь! Лисица, способная принимать человеческий облик.

Увидев его, лисёнок втянул голову в цветы и бросился бежать.

Пэй Цанйи, впервые увидев живого демона, да ещё такого милого, не удержался и погнался за ним.

Лисёнок был скользким, как стрела. Пэй Цанйи не отставал — он давно хотел приручить зверя, и эта лисица ему нравилась.

Погоня длилась полчаса. Они выскочили из леса на зелёную поляну, за которой раскинулся персиковый сад, усыпанный цветами, словно алое облако.

Лисёнок нырнул в сад, и Пэй Цанйи последовал за ним.

Внутри лисёнок пропал. Пэй Цанйи нахмурился, начертил пальцем знак слежения и выпустил его. Знак метнулся в сторону.

Следуя за ним, он обогнул несколько деревьев и вышел к озеру.

Вода журчала, прозрачная, как стекло. В центре, наполовину погружённый, плавал молодой мужчина.

Пэй Цанйи прищурился, разглядывая его.

Мужчина, повернувшись боком, был словно вырезан из нефрита: черты лица глубокие, красивые, с демоническим обаянием. Глаза с приподнятыми уголками казались то бесчувственными, то страстными. Длинные волосы, закрывая спину, струились в воде.

На его плече сидела огненная лисица. Мужчина гладил её:

— Огонёк, чего так бежал? Опасность?

Лисица, глядя на Пэй Цанйи, тявкнула, будто жалуясь.

Мужчина повернулся, встретившись взглядом с Пэй Цанйи. В его глазах мелькнул свет. Откинув мокрые волосы, он улыбнулся:

— Так это ты гнался за моим Огоньком, да?

Голос был обладал особым магнетизмом, с хрипотцой, дьявольски притягательной.

Пэй Цанйи посмотрел на лисицу, до него дошло, что это и есть его добыча, вернувшаяся в звериный облик.

Оказалось, что у неё есть хозяин. Жаль. Он сложил ладони:

— Не знал, что зверь занят. Прошу прощения.

Мужчина великодушно отмахнулся:

— Ничего, незнание — не грех. Я Бай Су. А ты кто?

В Духовные Горы входило много сект, и Пэй Цанйи почти никого не знал, так что встреча не показалась странной.

Этот человек купается один в таком опасном месте — наверняка мастер. Может, глава секты?

Пэй Цанйи был любопытен, но 404, которая могла бы помочь, зависла. Он назвал своё имя.

Попаданец кивнул:

— Брат Пэй.

Пэй Цанйи насторожился. Его имя гремело на континенте, вызывая трепет, но этот Бай Су, похоже, не знал, кто он.

Странно.

Кто он? Отшельник? Или демон?

Взглянув на лисицу, Пэй Цанйи заметил, что её лапы кажутся скованными.

Его миссия — найти книгу двойной культивации. Может, она связана с этим Бай Су?

Улыбнувшись, он начал беседу, надеясь выведать что-то.

Они говорили: один в воде, другой на берегу.

Бай Су, видимо, устал от этого неприятного расстояния и поплыл к берегу.

Пэй Цанйи замер, заметив, что тот абсолютно голый. Верхняя часть тела была на виду, нижняя — в воде, но озеро было прозрачным, и всё просматривалось.

Кожа Бай Су сияла под солнцем, мягкая и гладкая.

Заметив взгляд, Бай Су улыбнулся, не прикрываясь, щедро демонстрируя себя. Его демоническая аура, усиленная наготой, завораживала, словно он был сиреной.

Глаза Пэй Цанйи дрогнули. Бай Су подплыл, опершись белоснежными руками о берег, и весело сказал:

— Вода здесь полна духовной энергии, идеальна для медитации. Не хочешь спуститься, попрактиковаться?

Его влажные глаза переливались, как солнечное стекло, затягивая, заставляя с ним соглашаться…

Пэй Цанйи на миг поддался, но, с его культивацией, тут же пришёл в себя.

Высшая магия очарования. В древних книгах сказано, что жертва становится марионеткой, безумно влюбляясь. А такую магию часто используют лисы…

Значит этот Бай Су — не человек. Он лис, принявший человеческий облик. А маленькая лисица — его марионетка…

Лис в человеческом облике… Приручить такого было бы неплохо.

Пэй Цанйи незаметно сложил печать, притворившись зачарованным, и шагнул вперёд, будто в трансе:

— Спускаться?

Он стоял у воды, ещё шаг — и он в озере.

Улыбка Бай Су стала ярче, голос — соблазнительнее:

— Да, спустись, попрактикуемся вместе, а?

Чтобы поймать волка, надо рискнуть. В воде, ближе к лисице, шанс приручить выше. Пэй Цанйи шагнул в озеро. Вода была скользкой, словно масло…

Подняв глаза, он увидел Бай Су, плывущего к нему. Чёрные волосы струились по плечам, он походил на сирену, протягивающую руку:

— Друг, в воде лучше без одежды. Давай помогу снять — мокрая ткань мешает…

Его рука легла на плечо Пэй Цанйи, горячая, с паром, будто проникающая в сердце.

Пэй Цанйи смотрел в его глаза, притворяясь зачарованным, позволяя расстёгивать халат, снимать верхнюю одежду…

Глаза Бай Су смягчились, голос стал нежнее:

— Друг, ты мне нравишься. А я тебе?

Его рука скользнула по волосам Пэй Цанйи.

Пэй Цанйи молчал, глядя на него. В его глазах отражался Бай Су.

Сердце Бай Су дрогнуло. Он соблазнил многих, и влюблённых в него было не счесть, но этот человек — самый сильный и красивый из всех, кого он когда-либо встречал. Его взгляд заставил Бай Су почувствовать себя странно, и его глаза потемнели…

Пэй Цанйи смотрел нежно, будто околдованный, и протянул руку, словно касаясь его лица:

— Нра… вишься…

Его голос был ласковым.

Глаза Бай Су загорелись. Этот бессмертный идеален, почти жалко высасывать его досуха… Улыбнувшись, он сказал:

— Раз я тебе так нравлюсь, не против, если я буду сверху?

Пэй Цанйи: «…»

Все хотят быть сверху? Совсем обнаглели!

Он улыбнулся, с лёгкой беспомощностью и снисхождением:

— Бай Су… Я правда нравлюсь тебе?

Бай Су, заворожённый его взглядом, принял это за игру и ответил:

— Конечно~

Он хотел броситься на него, но золотой свет вспыхнул, и сеть молниеносно накрыла его с головы до ног.

Бай Су: «!!!»

Он попытался вырваться, но сеть будто била током, заставив отдёрнуть руки. Подняв глаза, он увидел ясный взгляд Пэй Цанйи — ни следа очарования.

Сердце похолодело:

— На тебя не подействовало?

Его магия была совершенной, а с аурой этого места она должна быть непревзойдённой! Он погубил столько культиваторов, но сегодня потерпел крах!

Пэй Цанйи, с искренней теплотой, сказал:

— Раз я тебе так нравлюсь, вырежи свой внутренний дан* и покажи.

«Внутренний дан*» — у лисов-оборотней это источник их силы. В китайской мифологии лисы хранят дан в животе или сердце. Достать его — значит либо довериться (как в легендах, где лис отдаёт дан возлюбленному), либо подчиниться (как пленники, которых заставляют отдать силу).

Бай Су похолодел.

Пэй Цанйи, не желая впустую тратить слова, сжал руку, и сеть сжалась.

Демоническая сила Бай Су была велика, он попытался контратаковать. Но сеть, сотканная из силы Пэй Цанйи, была нерушимой. Чем сильнее он бился, тем туже она сжималась, а ток усиливался.

Его кожа горела от боли. Он частично вернулся в истинную форму: лисьи уши, шесть лисьих хвостов, половина лица — человеческая, половина — лисья, демонически прекрасная.

Поняв, что нарвался на мастера, он взмолился, голосом, сочащимся соблазном:

— Мастер Пэй, пощади! Если отпустишь, я отдамся тебе…

Он, превозмогая боль, принял женский облик: пышные формы, чарующее лицо, соблазнительные движения, влажные глаза.

— Пощади меня…

В этом виде он всегда мог разжалобить глупых культиваторов, и они отпускали его…

Пэй Цанйи, казалось, заколебался. Бай Су обрадовался, но услышал его мягкий голос:

— В человеческом облике трудно достать дан. Придётся резать несколько раз… Будь послушным, вернись в истинную форму.

Бай Су: «…» Его лицо побледнело.

Лисёнок рядом дрожал от страха. Пэй Цанйи чуть сжалился.

Что за книга? Все подряд хотят его персик! Даже этот лис, с лицом типичного «пассива», метит в «активы»?

Мечтайте!

Сеть затягивалась, и Бай Су почти вернулся в истинную форму, когда Пэй Цанйи вдруг почувствовал пустоту в даньтяне. Его полная сила, сократилась до одной десятой!

Он ужаснулся, пытаясь собрать энергию, но тело ослабло, силы не было…

Бай Су, почти побеждённый, почувствовал, как давление спало. Сеть исчезала на глазах.

Что происходит?

Он хотел бежать, но увидел бледного Пэй Цанйи, шатающегося в воде.

Неужели бессмертный сбился с пути и впал в одержимость?

Подарок небес! Он овладеет им и высосет всю его силу!

Бай Су подплыл, обвив его руками, но был остановлен слабым белым светом.

Защитный барьер, но такой слабый. Бессмертный действительно уязвим…

Глаза Бай Су блеснули. Вернувшись в мужской облик, он прижался к нему:

— Бессмертный, тебе плохо…

Пэй Цанйи чувствовал, будто холодная змея обвивает его. Он пытался оттолкнуть лиса, но сил в нём не было, энергия рассеивалась.

— Ааа, мастер! Что творится! — 404 вернулась и чуть не рухнула, проверив его состояние. —Мастер, у тебя начался период полнолуния…

Пэй Цанйи, сжав губы, держал шаткий барьер и быстро спросил:

— Какой ещё период?

— У Лазурного Лорда каждый год бывает период, когда его сила падает до одной десятой, тело слабеет, конечности немеют… Короче, он нежный, мягкий и легко валится!

Пэй Цанйи чуть не взорвался:

— Негодяйка! Почему ты не сказала о такой важной детали?

— Мастер, у-у, беги! Нельзя с ним сближаться! Если это случится, котёл привяжется к хозяину! Ты будешь подчиняться этому лису… Сюжет рухнет! — 404 рыдала.

Пэй Цанйи: «!!!»

Голова закружилась от шквала информации. Сдержав желание разнести 404, он прорычал:

— Что делать? Я не могу вырваться. Есть идеи — говори!

404 хныкала:

— Артефакты помогут, но магазин системы завис, мне нужно полчаса, чтобы починить! Мастер, держись! Сохрани свою чистоту!

Пэй Цанйи: «…»

Барьер треснул и разлетелся. Бай Су обнял его. Аромат холодной сливы окутал, дразняще приятный.

Суровый бессмертный… Каков он будет в постели?

Бай Су почувствовал возбуждение. Заметив, как Пэй Цанйи напрягся, он улыбнулся, с ноткой жестокости:

— Бессмертный, теперь ты не уйдёшь…

Он был осторожен, мгновенно запечатав точки акупунктуры Пэй Цанйи.

Убедившись, что тот беспомощен, он посмотрел на его совершенное, холодное лицо, чувствуя смесь вожделения и гнева.

Он чуть не погиб от его руки!

Та сеть ранила его, внутренности до сих пор горели. Но теперь бессмертный слаб и в его власти. Он «поухаживает» за ним.

Усмехнувшись, он обхватил талию Пэй Цанйи и потянулся к его бледно-розовым губам!

Глаза Пэй Цанйи вспыхнули гневом. Лицо лиса приближалось, и он в ярости готов был убивать.

Когда их разделяло лишь расстояние листа бумаги, в воздухе раздался хруст, будто разбился барьер.

Лицо Бай Су побелело. С криком он отлетел на метр, словно ударенный чем-то тяжёлым!

Пэй Цанйи выдохнул и посмотрел вверх. Персиковый сад и озеро таяли, как разбитая мозаика, превращаясь в потоки света. Всё стало сюрреалистичным, голова шла кругом.

Что происходит?

Знакомый голос, холодный, донёсся словно издалека:

— Что вы тут делаете?

Пэй Цанйи вздрогнул и посмотрел на источник.

На берегу, скрестив руки, стоял юноша, глядя сверху вниз. В его глазах была холодность, а в глубине глаз — тлеющий гнев.

Ветер развевал его алую одежду, словно кровавый закат в пустыне. Меч Белого Пламени, чёрный и зловещий, парил рядом, источая морозную ауру.

Байли Цуцзинь.

С его появлением всё вокруг рухнуло. Пейзаж сменился: ни персикового сада, ни поляны, ни озера.

Они были в густом лесу с неровной почвой. Пэй Цанйи наполовину погрузился в болото, окрашенное розовым. Пузыри лопались, выпуская лёгкий персиковый миазм.

Бай Су исчез. Вместо него в болоте лежала шестихвостый лис, белоснежная, с розовыми кончиками хвостов. Он был тяжело ранен, едва шевелил головой, а хвосты бессильно дрожали.

Байли Цуцзинь стоял на берегу, скрестив руки, глядя на них. Его обычная мягкая улыбка исчезла, лицо было ледяным, глаза — как треснувший лёд.

Пэй Цанйи глубоко вдохнул, поняв.

Шестихвостая лисица создала иллюзию, заманив его в болото, и поставила барьер, который Байли Цуцзинь разрушил, усугубив её раны.

Шестихвостый лис смотрел на Байли Цуцзиня с ужасом, дрожа всем телом. Из его пасти доносилось жалобное поскуливание, будто он умолял о пощаде.

Но Байли Цуцзинь даже не взглянул на него. Меч Белого Пламени с лязгом покинул ножны. Холодный блеск — и лисица была разрублена пополам. Алая кровавая дымка взорвалась, а её тело духовной силой было перемолото в пыль.

Крайне кроваво и жестоко.

Сердце Пэй Цанйи дрогнуло. Он впервые видел такую жестокую сцену и, чувствуя дискомфорт, слегка нахмурился.

Взгляд Байли Цуцзиня уже переместился на него, задержавшись на его слегка растрёпанной одежде. В глазах мелькнула убийственная искра.

Пэй Цанйи словно окатили ледяной водой с головы до ног, но в следующее мгновение это ощущение пропало.

Байли Цуцзинь вдруг улыбнулся, с холодной, почти демонической насмешкой, но в глазах не было и тени веселья:

— Шифу, вы только что… собирались заняться двойной культивацией с этим лисом?

Примечания переводчика:

Байли Цуцзинь: 'Шифу, что это за разврат?!'

Пэй Цанйи: 'Это… духовная практика..?'

Байли Цуцзинь: 'Ага, конечно ', достаёт меч — 'Давайте-ка поговорим.'

Перевела для вас Cat&Co

Вместе в бездну

Пэй Цанйи бросил на него холодный взгляд:

— Как думаешь?

— Ученик не знает. Но шифу, похоже, наслаждался, позволяя этому лису быть так близко и не сопротивляясь…

Не то чтобы он не хотел сопротивляться — духовной силы не хватало. Но это нельзя раскрывать главному герою.

Пэй Цанйи лень было оправдываться. Собрав остатки сил, он наконец пробил запечатанные точки акупунктуры.

Он увяз в персиковом болоте, что было крайне неприятно. Пробив печать, он попытался выбраться, но, дёрнувшись пару раз, не сдвинулся с места.

Байли Цуцзинь стоял на берегу, не двигаясь и не помогая, лишь холодно смотрел на белую фигуру в центре болота.

В его голове всё ещё мелькала жгучая сцена, увиденная при разрушении барьера. Когда он заметил Пэй Цанйи, переплетённого с другим, его демоническая аура едва не вырвалась наружу. Внезапный гнев поразил даже его самого.

Какое ему дело, с кем Пэй Цанйи занимается двойной культивацией? Почему он так взбесился?

В итоге он нашёл оправдание: как кто-то другой может первым вкусить того, кого он ещё не попробовал?

Пэй Цанйи не знал, о чём думает Байли Цуцзинь. Он видел лишь, как тот опустил глаза, глядя на него с непроницаемым выражением, будто что-то замышляя…

Неужели этот щенок заметил, что он ослаб и поэтому застрял?

Сердце Пэй Цанйи сжалось. Он отчаянно хотел выбраться из болота, но, дёрнувшись несколько раз, не только не освободился, но и погрузился глубже.

Это персиковое болото было странным, с невероятной силой притяжения.

В ослабленном состоянии он не мог вырваться. Хуже того, тело погружалось всё быстрее: сначала по пояс, теперь уже по грудь.

Если так продолжится, через минуту его полностью затянет. 404, как всегда, подвела в критический момент, и надеяться на неё не стоило. Единственный, кто мог его вытащить, — этот ученик, мечтающий его прикончить…

Проанализировав ситуацию, Пэй Цанйи сжал губы и протянул руку к Байли Цуцзиню:

— Шифу устал. Вытащи меня.

Байли Цуцзинь приподнял бровь, вздохнул и усмехнулся:

— Шифу, хватит дразнить ученика. Выходите. Как такая лужа может вас удержать?

Что за игру затеял его учитель? Болото — ловушка для него? Только дурак поверит.

Может, Пэй Цанйи устроил западню, чтобы заманить его? Глаза Байли Цуцзиня похолодели.

Пэй Цанйи взглянул на него, не особо удивлённый.

Если этот ученик не утопил его ещё глубже, это уже удача. Неужели он всерьёз надеялся, что герой его спасёт?

Либо задохнуться в болоте, либо быть использованным героем как котёл для культивации, раз за разом. Любой выбор — смерть. Лучше уж умереть с достоинством.

Пэй Цанйи отвёл взгляд. Его плечи уже скрылись в болоте…

В глазах Байли Цуцзиня мелькнуло сомнение. Неужели Пэй Цанйи так сильно рискует, чтобы заманить его? Или он правда не может выбраться?

Ситуация не терпела раздумий. Болото достигло шеи Пэй Цанйи. Байли Цуцзинь, затаив дыхание, бросился к нему:

— Дайте руку!

Жить лучше, чем умереть. Пэй Цанйи, не раздумывая, протянул свободную руку. Его крепко схватили и резко потянули, вытащив на несколько сантиметров.

Байли Цуцзинь не ожидал, что болото так сильно засасывает. Он чуть не свалился сам, но, отбросив сомнения, начал тянуть сильнее…

Плечи… грудь… Ещё чуть-чуть, и половина тела была бы свободна, но всё резко изменилось.

Вокруг Пэй Цанйи в болоте возник огромный водоворот. Неотвратимая сила потянула вниз. Байли Цуцзинь, не успев среагировать, был втянут вместе с ним!

Перед глазами потемнело. Байли Цуцзинь стиснул зубы. Проклятье, ловушка! Его учитель снова его переиграл!

Всё кружилось, небо и земля смешались. Байли Цуцзинь вцепился в запястье Пэй Цанйи, не отпуская. Если умрёт, то утащит его за собой! Хм!

Пэй Цанйи тоже кружился, не в силах остановиться. Запястье ныло от хватки Байли Цуцзиня. Он пытался вырваться, но этот гад держал, как клещами, и с его силой это было невозможно.

Мало того, Байли Цуцзинь, видимо, почувствовав сопротивление, с силой дёрнул его и обхватил, сжав талию так, что она заболела.

Пэй Цанйи врезался в его грудь, в глазах заплясали звёзды. Он хотел что-то сказать, но ледяной ветер заткнул ему рот. Почему этот щенок, вместо того чтобы спасаться, мёртвой хваткой держит его?

Они, как сросшиеся рыбы, крутились в водовороте, падая в бездонную пропасть.

…

Бум… Неизвестно, сколько они падали, но наконец рухнули на твёрдую поверхность.

Несмотря на их мастерство, падение с такой высоты оглушило. Перед глазами кружились звёзды и птички.

Пэй Цанйи, придя в себя, упёрся рукой, чтобы встать, и почувствовал под ладонью что-то мягкое, но твёрдое, тёплое…

Что это?

Он замер, не сразу поняв, что трогает, и машинально сжал. Снизу раздался голос, будто сквозь стиснутые зубы:

— Шифу, вы пристаёте к ученику?

Пэй Цанйи понял — это грудь Байли Цуцзиня.

Они приземлились вместе, и, по воле судьбы, Байли Цуцзинь героически стал его подушкой. Судя по хриплому голосу, ему нехило досталось.

Пэй Цанйи огляделся, проверяя, не разрушается ли мир. К счастью, нет — значит, Байли Цуцзинь жив.

По его прикидкам, они упали с высоты не меньше километра. Обычный человек размазался бы по поверхности, но они, защищённые духовной энергией, отделались лёгким испугом.

Он проверил себя: суставы ныли, но руки-ноги были в порядке, травм нет.

Байли Цуцзинь шевельнулся, выдавливая:

— Шифу, не пора ли встать? Сколько вы ещё будете лежать на ученике?

Он признаёт, что у него были не совсем приличные мысли о шифу, но сейчас всё тело ломило, затылок горел, в глазах темнело. Какие уж тут фантазии!

Пэй Цанйи чуть не рассмеялся и лениво встал:

— Шифу удивлялся, почему ты так крепко меня обнимал… Оказывается, хотел стать моей подушкой. Какой послушный.

От этих слов Байли Цуцзинь чуть не выплюнул кровь. Они кувыркались столько раз, почему именно он оказался снизу?

Он помнил, что в падении был сверху, но в последний момент, повинуясь порыву, перевернул Пэй Цанйи, став подушкой. И вот результат.

Ха, может, его шифу магией заставил? Всё возможно.

Байли Цуцзинь медленно поднялся, чувствуя боль во всём теле, и пробормотал, потирая шишку на затылке:

— Вот же…

Пэй Цанйи огляделся, ощущая странность места.

Они были в пещере. Стены, неизвестно из чего, испускали слабый розовый свет. Впереди тянулся длинный коридор, ведущий в неизвестность.

Взглянув вверх, он увидел лишь тьму, без намёка на свет.

Похоже, единственный путь — вперёд. Пэй Цанйи хотел что-то сказать, но, увидев лицо Байли Цуцзиня, замер.

На его безупречно красивом лице красовался след от зубов. Свет был тусклым, и он не сразу это заметил.

Пэй Цанйи: «…»

Похоже, во время падения он случайно укусил его… Но оба были оглушены, и никто не обратил внимания.

Байли Цуцзинь, размялся, чувствуя, как кровь оживает. Подняв глаза, он заметил странный взгляд Пэй Цанйи, полный невысказанного.

Сердце ёкнуло. Неужели он разбил лицо?

Он хотел найти зеркало, но Пэй Цанйи отвёл взгляд и небрежно сменил тему:

— Твой талисман связи работает? Мой сломался.

Сломался? Байли Цуцзинь достал свой и попробовал связаться с внешним миром — безуспешно, как и сказал Пэй Цанйи.

В чём проблема. Что там снаружи?

Подумав, он достал золотой талисман. Талисман на поясе Пэй Цанйи засветился, и из него раздался голос Байли Цуцзиня.

Похоже, они внутри барьера, блокирующего связь с внешним миром, но позволяющем общаться внутри.

Придётся выбираться отсюда самим.

Пэй Цанйи попробовал связаться с 404 — тишина. Система, как обычно, зависла, на неё надежды нет.

Байли Цуцзинь взглянул на него, заметив бледность:

— Шифу, вы ранены?

Едва ли. Подушкой-то был не он.

Пэй Цанйи не собирался раскрывать, что его силы иссякли, боясь, что ученик воспользуется шансом. Он уклончиво ответил:

— Нет, просто давно не падал. Не такой крепкий, как ты.

Байли Цуцзинь: «…»

Пэй Цанйи, не желая выдать слабость, шагнул вперёд:

— Идём, найдём выход.

— Хорошо! — Байли Цуцзинь обогнал его.

Стены пещеры мерцали розовым светом. Тишина была абсолютной, слышны были только шаги и дыхание.

Из-за проклятого периода полнолуния Пэй Цанйи чувствовал слабость, ноги подкашивались, голова кружилась, хотелось лечь и уснуть.

Но он шёл ровно, сдерживая дыхание, чтобы казаться нормальным. Байли Цуцзинь не заметил ничего странного, лишь почувствовал, что шифу сегодня тих и шаги тяжеловаты.

Ранен?

Чутьё Байли Цуцзиня было острым. Он остановился и обернулся:

— Шифу, вы ранены?

Голос эхом разнёсся по пещере, с ноткой глубины.

Пэй Цанйи напрягся. Вот же проницательный щенок. Спокойно ответил:

— Ничего, лёгкая царапина.

Свет был тусклым, лиц толком не разглядеть, только силуэты.

Он чувствовал взгляд Байли Цуцзиня.

— Если шифу устал, можно отдохнуть. Спешить некуда, лучше подлечиться и потом искать выход.

Пэй Цанйи не понял, искренне ли он заботится или проверяет…

Глаза дрогнули, он улыбнулся:

— Шифу в порядке, идём дальше.

В таком месте каждая секунда повышала риск. Остановиться — ещё опаснее. Если герой что-то заподозрит, у него нет сил сопротивляться.

Нужно притворяться, что он лишь слегка ушибся, но всё ещё силён.

Стиснув зубы от слабости, Пэй Цанйи использовал остаток энергии, чтобы шаги стали лёгкими, и поплыл по коридору, будто вышел на прогулку.

Байли Цуцзинь промолчал. Он хотел идти впереди, но Пэй Цанйи приблизился.

Что задумал шифу? Он напрягся.

Но Пэй Цанйи лишь прошёл мимо, шутливо потрепав его по голове:

— Неужели ученик боится? Не беда, шифу пойдёт первым.

Широкий белый рукав скользнул по лицу Байли Цуцзиня, оставив лёгкое волнение, как круги на воде. Вблизи он уловил холодный аромат сливы, смешанный с ледяной свежестью.

Байли Цуцзинь смотрел на белую фигуру впереди, взгляд был сложным.

В момент касания он ощутил духовную энергию Пэй Цанйи — мощную, но слегка застоявшуюся, не сильно мешающую…

Раз он идёт впереди, раны, если и есть, не тяжёлые.

Они шли долго, один за другим. Пэй Цанйи казался безмятежным, но внутри паниковал.

Головокружение усиливалось, энергия тратилась на поддержание спокойного внешнего вида. Ещё немного, и он потеряет сознание…

Он сжал кулаки, чуть не раздирая кожу.

С момента падения он понял: это место — судьбоносная возможность для главного героя. Скорее всего, здесь Байли Цуцзинь найдёт ту чёртову книгу двойной культивации.

Нужно быть начеку, найти её первым и уничтожить, пока герой не заметил.

Когда он почти не выдерживал, впереди показалась развилка: два коридора, оба с розовым светом, ведущие в неизвестность.

Пэй Цанйи глубоко вдохнул, выровнял дыхание и повернулся к Байли Цуцзиню:

— Два пути. Какой выбираешь?

Байли Цуцзинь прищурился. Разделиться?:

— Место опасное, будущее неясно. Шифу, лучше не расходиться.

Он говорил правду: в неизвестной местности разделяться глупо.

Пэй Цанйи знал это, но боялся рухнуть перед героем, если останется рядом.

— Я проверил — опасности нет. Не бойся. Разделимся — найдём выход быстрее. Если что, свяжемся талисманами, — спокойно сказал он.

Байли Цуцзинь, видя его упорство, не спорил. Оглядев пути, он почувствовал, что правый кажется лучше:

— Шифу прав. Тогда ученик выберет правый.

Пэй Цанйи моргнул. Герой сам выбрал путь — значит, судьба там. Он быстро соображал и медленно сказал:

— Правый? Совпало с моим выбором…

Неужели Пэй Цанйи тоже приглядел правый?

Ну, пусть берёт, ему всё равно. Байли Цуцзинь улыбнулся:

— Раз шифу нравится правый, ученик пойдёт налево.

Пэй Цанйи улыбнулся:

— Хорошо.

Они разошлись. Пройдя метров сто по правому коридору, Пэй Цанйи не выдержал. Достав из хранилища подстилку, он опёрся о стену и медленно сел.

В голове гудело, всё тело плыло, его мутило. И, что странно, он проголодался.

В хранилище было полно артефактов, но ни крошки еды.

На его уровне культивации голод не должен ощущаться, но сейчас он был голоден, как обычный человек…

Что это? Пещера настолько странная, или период полнолуния сделал ему тело почти как у смертного?

Голодный, сонный, замёрзший, Пэй Цанйи не мог ничего сделать, кроме как сесть и начать медитировать.

Через полчаса ему полегчало. Открыв глаза, он собрался встать, но рука наткнулась на что-то…

В стороне раздался щёлк, будто сработал механизм.

Примечание переводчика:

Пэй Цанйи: 'Выбирай — право или лево.'

Байли Цуцзинь: 'Право.'

Пэй Цанйи: 'О, я тоже хотел право!'

Байли Цуцзинь: '...Шифу, вы точно не ведёте меня в ловушку?'

Перевела для вас Cat&Co

Поцелуй под водой

Пэй Цанйи почуял неладное и хотел уйти, но под ногами разверзлась бездна. Не успев среагировать, он рухнул вниз.

Хроническое невезение! Точно 404 заразила его этим! Скрипя зубами, он попытался удержаться в воздухе, но духовной силы не хватало — он лишь замедлил падение.

Бум! Он с размаху врезался в озеро.

Вода хлынула со всех сторон. Открыв глаза, он увидел лазурное сияние озера, чистое, как хрусталь. Мелкие рыбы и креветки сновали вокруг, а снизу пробивался мягкий свет. Приглядевшись, он заметил кораллы, мерцающие розовым.

Кораллы были причудливыми: одни напоминали древние деревья, другие — парящих птиц. Высокие, крепкие, они образовывали подводный лес, окутанный нежным сиянием.

На дне цвели невиданные цветы — розовые, прозрачные, с жёлтыми тычинками, колыхавшиеся в воде. Манящие, почти волшебные.

Пэй Цанйи задумался.

Такой пейзаж — явное место для судьбоносной находки. Возможно, здесь спрятана книга. Но лес огромен, поиски займут вечность…

Стиснув зубы, он потратил остатки духовной силы на Заклинание Изгнания Воды, создав барьер, отталкивающий воду.

Обычно это было пустяком, но теперь, с истощённой энергией, каждый её клочок был на вес золота.

Внутри барьера дышать стало легче. Он направил светящийся шар вниз, к подводному лесу.

Он искал долго, обшарив каждую пещеру, но книги не нашёл. Уже готовый отступить, он заметил впереди нечто странное. Взглянув, замер.

На кроваво-красном коралловом троне восседал белый скелет.

В рваном чёрно-красном даосском одеянии, с руками на коленях и опущенной головой, он выглядел загадочно, словно отшельник, погружённый в вечный покой.

Пещера, озеро, останки мастера — классика. Книга точно рядом. Пэй Цанйи выдохнул и осторожно подплыл, обойдя скелет. Ничего.

Он был под водой полчаса, барьер слабел, держась лишь на его воле…

Надо спешить.

Собравшись, Пэй Цанйи внимательно осмотрел скелет. Одеяние колыхалось в воде, но кости сидели неподвижно, будто приросли к трону.

Может, книга под одеждой? Он шагнул ближе, пытаясь сдвинуть скелет, но тот весил целую гору и не поддавался, словно сросся с троном…

Что ж…

Не поклониться ли? Проявить почтение, чтобы мастер «отдал» сокровище?

Пэй Цанйи не знал, откуда такая мысль, но барьер таял, и он решил рискнуть.

Сложив руки, он почтительно поклонился чёрному даосу.

Щёлк. С лёгким звуком скелет отделился от трона и всплыл.

Пэй Цанйи отодвинул его. На месте, где тот сидел, лежал тёмно-красный лакированный сундучок с тонкой резьбой, размером с книгу.

Он притянул сундучок. Тот прошёл через барьер и оказался в его руках.

Тяжёлый, как судьба.

С усилием открыв его, Пэй Цанйи увидел белую книгу. На обложке — пышный персиковый цветок, пропитанный демонической притягательностью, словно взгляд роковой красавицы.

Сразу ясно — книга не из благопристойных. На форзаце надпись: «Секреты гармонии — в этих страницах».

Самоуверенный автор, тц.

Пролистнув, он увидел полный набор поз — всё, что можно вообразить, и даже больше.

Пэй Цанйи: «…»

Слава небесам, он выведал у 404 правду и нашёл Канон Двойной Культивации первым. Попади она к этому щенку, последствия были бы катастрофическими.

По спине пробежал холод. Он достал заготовленный Свод Свободного Будды, положил в сундучок, вернул его на место и усадил «мастера» обратно.

Подмена удалась.

Когда Байли Цуцзинь найдёт это место, он обрадуется редкому Своду Свободного Будды, что учит бесстрастию и отрешённости. Если он талантлив, то пострижётся в монахи, будет поститься и перебирать чётки.

Милый ученик, в этой книге — все надежды твоего шифу.

Закончив, Пэй Цанйи выдохнул с облегчением и взглянул на Канон с холодным презрением.

Такое зло надо уничтожить.

Белый свет вспыхнул в руке, чтобы испепелить книгу, но её поверхность полыхнула сине-фиолетовым, и его ударило током.

Проклятье! У книги защита?

Ощущение тока под водой было невыносимым, и Пэй Цанйи стал его первым испытателем.

Он хотел отбросить книгу, но она прилипла к руке. Духовная сила иссякла, барьер лопнул, и вода хлынула внутрь.

Его било током, в глазах темнело. Издалека приближалась фигура в красных одеждах, прекрасная и демоническая в подводном свете.

Байли Цуцзинь.

Сознание угасало. Книга наконец отлипла. Пэй Цанйи успел засунуть её в рукав и потерял сознание. Удушье разрывало голову, он отчаянно цеплялся за ускользающую реальность.

Перед обмороком он почувствовал, как его обняли под водой.

Левый коридор тянулся бесконечно. Байли Цуцзинь, пройдя немало, заметил впереди глубокую яму.

Подойдя, он увидел озеро, мерцающее манящим светом, словно сокровище.

Он плавал мастерски и, не раздумывая, нырнул.

Вокруг раскинулся коралловый лес. Проплыв далеко, он заметил белую тень.

Пэй Цанйи? Что он здесь делает?

Подплыв, он увидел его бледным, с закрытыми глазами, недвижимым в воде.

Утонул или опять хитрит?

Байли Цуцзинь медлил, но Пэй Цанйи не шевелился, словно спал в мягком сиянии озера.

Сердце сжалось. Он подплыл, обнял его и заметил, что шифу действительно плохо — нахмуренные брови в бессознательном состоянии выдавали страдание.

Он тонул. Паника охватила Байли Цуцзиня. Не думая, он обхватил его талию, притянул и поцеловал.

Коснувшись холодных, мягких губ, он ощутил, как сердце дрогнуло. Успокоившись, он разомкнул его зубы и передал воздух.

Шифу был без сознания, но инстинкт заставил его ответить, жадно забирая кислород.

Под водой царила тишина, как в ином мире, лишь сердце билось всё громче.

Байли Цуцзинь плыл вверх, периодически передавая воздух. Вдруг Пэй Цанйи шевельнулся. Решив, что ему не хватает кислорода, Байли Цуцзинь притянул его и снова глубоко поцеловал.

Пэй Цанйи: «?!»

Байли Цуцзинь встретил его взгляд, пылающий гневом. Он очнулся?

Отстранился.

Губы Пэй Цанйи покраснели, глаза горели яростью, но слабые руки едва толкали. Взгляд Байли Цуцзиня потемнел.

Под водой говорить нельзя, но этот взгляд был явно ненормальным. Пэй Цанйи запаниковал, пытаясь оттолкнуть его и всплыть, но был пойман и снова поцелован.

!!!

Впервые его целовали в сознании. Буря чувств поднялась в сердце. Он хотел укусить, но ощутил новый приток воздуха.

Он спасает его?

Пэй Цанйи заколебался, но полнолуние мутило разум. Пока он раздумывал, его теснили, и он поддавался.

Собравшись укусить, он заметил, что Байли Цуцзинь указывает вверх, показывая, что спасает.

Слабый, с тяжёлой головой, Пэй Цанйи понял, что сам не всплывёт. Взвесив, он перестал сопротивляться.

Байли Цуцзинь чуть улыбнулся и поплыл к поверхности.

На полпути Пэй Цанйи задыхался, в глазах темнело. Он терпел, но Байли Цуцзинь, словно почувствовав, притянул его и снова поцеловал, передав воздух.

Пэй Цанйи замер, но не сопротивлялся.

Делать нечего — обстоятельства.

Байли Цуцзинь, обычно брезгливый, избегал чужих прикосновений. Но целуя Пэй Цанйи, он не испытывал отвращения — лишь желание углубить поцелуй.

Когда шифу был без сознания, мыслей не было. Но теперь, очнувшись, он не сопротивлялся, а неохотно подчинялся…

Байли Цуцзинь не хотел отпускать его после вдоха.

Пэй Цанйи, в полубессознательном состоянии, был зацелован. Байли Цуцзинь сжимал его, заставляя уступать.

Воздух передан, почему этот щенок не отпускает?

Пэй Цанйи задыхался, воздух иссяк, а негодяй всё держал…

Перед обмороком одна мысль пульсировала:

«Гад, даёшь воздух и забираешь обратно, издеваешься?!»

Человек в его объятиях снова потерял сознание. Байли Цуцзинь очнулся от наваждения, всплыл и выбрался на берег.

Он злился на себя. Всегда хладнокровный, сегодня он поддался порыву, зацеловав Пэй Цанйи до обморока. Как теперь объяснять?

Может, из-за частых вдохов его разум помутился от нехватки воздуха. На берегу он споткнулся, но удержал шифу.

Что-то выпало и шлёпнулось на пол.

Байли Цуцзинь замер, прислонил Пэй Цанйи к стене и поднял книгу. Она была тёплой. Открыв, он увидел откровенные иллюстрации с пояснениями.

Байли Цуцзинь: «…»

Кто бы мог подумать, что шифу таскает такое… Он взглянул на Пэй Цанйи с непроницаемым выражением.

Ладно, не буду его разоблачать.

Он закрыл книгу, собираясь вернуть её в рукав, но она засияла красным, рассыпалась в искры и влилась в его тело.

Её содержимое хлынуло в сознание. Это была не просто похабщина — техника идеально сочеталась с его демонической практикой. Книга была ценной.

Но сейчас не время. Взгляд упал на Пэй Цанйи.

Почему он так ослаб?

Байли Цуцзинь присел рядом, проверил пульс.

Пульс шифу был слабым, а духовную энергию подавляла неведомая сила.

Сейчас идеальный момент, чтобы убить его. Но Байли Цуцзинь не хотел. Не первый раз он его щадит.

Что с ним творится? Он опустил взгляд, не понимая своих чувств. Глаза невольно остановились на припухших губах Пэй Цанйи. Он вспомнил сон, где прижал шифу и поцеловал.

Тогда это был сон, а теперь он сделал это наяву — и довёл до обморока…

Слабый шифу — лёгкая добыча.

Тёмные мысли вспыхнули, в глазах мелькнула фиолетовая искра. Он постукивал пальцами по полу, но, усмехнувшись, взгляд прояснился.

Очень хочется овладеть им, но не сейчас. План не завершён, он нужен в Секте Мистического Неба.

К тому же подло пользоваться слабостью — не его стиль. Он предпочитает честный бой.

Байли Цуцзинь лениво улыбнулся, нежно похлопал Пэй Цанйи по щеке и хриплым голосом сказал:

— Шифу, пока оставлю тебя в покое…

Примечание переводчика:

Пэй Цанйи (открывает глаза): 'Где я...'

Байли Цуцзинь: 'Вы живы. Благодаря моим... усиленным стараниям.'

Пэй Цанйи: '...Лучше бы я утонул...'

Перевела для вас Cat&Co

Сильнодействующие снотворное

Байли Цуцзинь вернулся к берегу и снова прыгнул в воду. Тёмная гладь озера поглотила его, оставив лишь лёгкие пузырьки на поверхности. В прошлый раз, спасая Пэй Цанйи, он мельком заметил на дне человеческий скелет, но тогда не было возможности рассмотреть его как следует. Теперь же — самое время.

Он плыл уверенно, запоминая каждый изгиб подводного рельефа. Вскоре перед ним возникло то самое место — чёрные кости, лежащие на дне, будто застывшие в вечном поклоне. Под ними, едва присыпанный илом, виднелся лакированный сундучок с тончайшей резьбой, изображающей плетение лотосов. Байли поднял его, открыл — и внутри обнаружил Свод Свободного Будды, древний манускрипт, считавшийся утерянным.

Взглянув на даосское одеяние скелета, а затем на книгу, он озадачился.

Монах, рядящийся в даосские одежды?

Не вдаваясь в размышления, он забрал книгу и всплыл. Пэй Цанйи всё так же лежал у стены, бледный, с сомкнутыми ресницами, будто погружённый в сон.

Редко доводилось видеть шифу таким... беззащитным.

Внезапно земля содрогнулась. С потолка посыпались кристаллы и камни, пол заходил волнами, как бурлящая река.

Пещера рушилась!

Байли Цуцзинь, не раздумывая, подхватил Пэй Цанйи и рванул к выходу.

Бум!

Грохот вывел Пэй Цанйи из забытья. Открыв глаза, он понял, что оказался в лесной чаще у подножия горы. В нескольких шагах пещера обрушилась, сотрясая землю.

— Шифу, ты наконец очнулся, — раздался знакомый голос.

Обернувшись, он увидел Байли Цуцзиня, сидящего рядом и внимательно смотрящего на него.

Пэй Цанйи сел. Тело ещё слабело, но чувствовалось лучше, чем прежде. Духовная сила начала восстанавливаться. Он проверил себя — следов насилия нет.

Тайком выдохнув, он спросил:

— Ты меня вытащил?

Байли Цуцзинь улыбнулся:

— Именно так, твой верный ученик. — Он ожидал, что шифу вспылит из-за поцелуя и отвесит ему оплеуху, Пэй Цанйи лишь задумался, взгляд его стал сложным, полным противоречий.

Теряя сознание под водой, он был во власти страха, гнева и отчаяния. Он не сомневался, что протагонист воспользуется моментом: либо вонзит меч, либо, хуже, начнёт принуждать к двойной культивации.

Но тот не только не тронул его, но и спас. Похоже, этот щенок не так безнадёжен…

Он посмотрел на руины пещеры. Они выбрались оттуда?

А что с той книгой?

Как бы невзначай спросил:

— Это та пещера, где мы застряли? Странное место, особенно то озеро. Там было что-то необычное, даже скелет. Хотел рассмотреть, но, знаешь, я не мастер плавать — чуть не утонул. Не успел ничего проверить. А ты смотрел?

Глаза Байли Цуцзиня едва заметно дрогнули. Он достал из рукава книгу и протянул:

— Твой ученик нашёл под скелетом занятный сундучок.

Пэй Цанйи опешил. Такой честности он не ожидал. Взял книгу, пролистал, кивнул:

— Буддийский канон. Хм, тебе подходит. Раз нашёл — твоя судьба. Оставь себе, изучай. — И вернул её.

Байли Цуцзинь поблагодарил и убрал книгу.

Пэй Цанйи, уловив момент, добавил:

— Этот канон закаляет дух. Даже яростный демон может стать милосердным буддой. Небеса даровали тебе его — не разочаруй.

Изучай, щенок, стань бесстрастным монахом и оставь мои добродетели в покое…

Байли Цуцзинь кивнул, но спросил:

— Шифу, я осмотрел скелет. Его рваное одеяние — красная нить. Насколько я знаю, за последние сто лет её носил лишь Красный Патриарх Демонического Царства. Он начинал как бессмертный, но потом ступил на демонический путь Весёлого Союза. Почему его сокровище — буддийский канон?

Пэй Цанйи понял, чьих рук дело та проклятая книга. Конечно, не святоши!

Внутри он кипел, но внешне сохранил невозмутимость:

— Видимо, в старости он осознал свои грехи и обратился к добру. Был же бессмертным — канон не так уж удивителен.

Байли Цуцзинь взглянул:

— Вот как?

— Конечно! Отбрось меч — станешь буддой. Это про него.

Байли Цуцзинь пробормотал:

— А я думал, он оставил бы что-то вроде техник Весёлого Союза…

Пэй Цанйи напрягся, но ответил легко:

— Ты не о том думаешь.

Байли Цуцзинь кивнул:

— Шифу прав. Я поискал ещё — второй книги не нашёл.

Пэй Цанйи выдохнул с облегчением. Он очнулся, но сил было мало: сидеть тяжело, дышать трудно, а в животе пусто…

Гур-р-р… Желудок предательски заурчал.

Байли Цуцзинь удивился:

— Шифу, ты голоден? — Разве он не отказался от пищи годы назад?

— Найди еду, — резко бросил Пэй Цанйи, не желая объяснений.

Байли Цуцзинь не спорил и скрылся в лесу.

Когда его фигура исчезла, Пэй Цанйи выдохнул. Надо спрятать ту проклятую книгу в хранилище. Он сунул руку в рукав — пусто.

Сердце ёкнуло. Он обшарил себя — книги нет.

Холодный пот выступил на лбу. Куда она пропала? Потерял? Но щенок сказал, что второй книги не нашёл…

Если просто потерял — ладно. А если её забрал Байли Цуцзинь…

Пэй Цанйи занервничал, пальцы стиснули рукав.

Он уже спрашивал — без толку. Повторить вопрос — вряд ли тот сознается. Надо действовать иначе.

Задумавшись, он решил прибегнуть к системному предмету.

Тут 404 ожила:

— Чуть не сдохла! Перезагрузка прошла! Хозяин, сюда нельзя было соваться! Сколько раз я глючила, а? У-у-у…

Пэй Цанйи усмехнулся:

— Поздравляю с возвращением. Открывай магазин, хочу купить кое-что.

— Хозяин, что брать? Вещи там дорогущие, у нас всего 800 очков симпатии, надо тратить с умом…

— Молчи и открывай!

404 нехотя подчинилась. Пэй Цанйи нашёл в разделе зелий сильнодействующий дурман. Цена — 600 очков.

Дорого, но наплевать!

Он подтвердил обмен, и в рукаве появился маленький флакон.

404 насторожилась:

— Опять хочешь прикончить главного героя?

— С чего бы? — мягко ответил Пэй Цанйи. — Его смерть — моя смерть. Стану я повторять глупости?

404 успокоилась, но уточнила:

— Тогда зачем тебе дурман?

Пэй Цанйи спрятал флакон и ласково сказал:

— Ты же мечтала о нашей двойной культивации? Вот уложу его и обшарю с ног до головы!

404: «…»

Тут вернулся Байли Цуцзинь с двумя упитанными зайцами.

Он ловко освежевал одного, смазал маслом, насадил на вертел и посыпал специями, откуда-то их раздобыв.

Вскоре заяц подрумянился, и аромат поплыл по округе, пробуждая у Пэй Цанйи зверский аппетит.

Он взглянул на Байли Цуцзиня. Тот, опустив ресницы, сосредоточенно жарил мясо, переворачивая вертел для равномерной корочки.

Заметив взгляд, Байли Цуцзинь улыбнулся, оторвал самую сочную заячью ногу и протянул:

— Шифу, осторожно, горячая.

Пэй Цанйи взял, откусил — и глаза его загорелись.

Кожица хрустела, мясо таяло во рту, а соль и специи гармонично оттеняли вкус. Просто блаженство!

Кто бы мог подумать, что у щенка такой талант? Идеальный ученик!

Байли Цуцзинь, подперев щеку, наблюдал:

— Шифу, как тебе моя стряпня?

Пэй Цанйи не поскупился на похвалу:

— Превосходно. — И получил ещё одну золотистую ногу.

Повертел её в руках и вернул:

— Цуцзинь, ты постарался. Шифу награждает тебя этой ногой.

Отказаться было нельзя. Байли Цуцзинь принял:

— Что ещё желает шифу?

— Двух передних ног хватит.

Байли Цуцзинь замер. Он лишь слегка надкусил переднюю ногу. Пожав плечами, отдал обе.

Пэй Цанйи незаметно подсыпал дурман на заднюю ногу, опасаясь, что ученик заподозрит неладное и откажется есть. Достал тыкву с вином, встряхнул:

— Давай, выпей с шифу.

Глаза Байли Цуцзиня дрогнули. Шифу вёл себя странно, но где подвох? Он осторожно улыбнулся, вытащив из хранилища свой бурдюк:

— Ученик захватил своё вино.

Щенок начеку!

К счастью, дурман был не в вине.

Пэй Цанйи улыбнулся, ясный, как лунный свет:

— Отлично.

Они ели мясо и пили вино.

Впервые учитель и ученик сидели так мирно. Байли Цуцзинь ощущал смятение. Он ненавидел шифу, но сейчас тот казался… не таким уж отталкивающим.

Пора, — подумал Пэй Цанйи, в глазах мелькнула тень. Допив, он лихо отбросил пустую тыкву и взглянул на ученика:

— Цуцзинь, есть ещё вино?

Байли Цуцзинь, ничего не подозревая, потянулся к хранилищу за новым бурдюком. Вдруг в голове загудело, перед глазами поплыло.

Что за…?

Он вскочил, но ноги подкосились, мир закружился, и он рухнул. Последним, что он увидел, был Пэй Цанйи, идущий к нему с улыбкой…

Когда шифу слишком любезен, жди беды.

Глядя на бесчувственного Байли Цуцзиня, Пэй Цанйи присел и легонько похлопал его по щеке:

— Ученик? Малыш Цуцзинь?

Тишина. Похоже, вырубился.

600 очков симпатии за дурман — не зря. Дорого, но действенно.

Он опасался, что снадобье подведёт, но теперь успокоился.

Дурман не только усыплял, но и стирал память о случившемся. Надёжно и безопасно.

Он окликнул ещё пару раз — Байли Цуцзинь не шелохнулся.

С закрытыми глазами и длинными ресницами он выглядел послушным. Пэй Цанйи, не удержавшись, коснулся ресниц — мягкие, шелковистые, приятные на ощупь.

Точно без сознания? Сейчас бы его прикончить…

Нет, его смерть обрушит мир, и все погибнут.

Пэй Цанйи покачал головой. Дурман действует четверть часа — времени в обрез. Он начал с открытого хранилища Байли Цуцзиня. Эликсиры, артефакты — но ни одной книги.

В хранилище пусто. Где ещё искать?

Он осмотрел ученика и решительно приступил к обыску, сосредоточившись на рукавах и груди. Засунул руки, ощупал всё.

Кожа была гладкой, упругой, тёплой. Неплохо, стоит признать.

Рукава и грудь — ничего. Он похлопал по животу через внутреннее одеяние, спускаясь ниже.

И замер. Взгляд упал на штаны Байли Цуцзиня — там явно была реакция.

Пэй Цанйи отдёрнул руку, взглянул на лицо. Глаза закрыты, ресницы неподвижны — всё ещё без сознания.

Выдохнул. Этот негодник — тот ещё распутник, даже в обмороке так реагирует!

Он недобро покосился на неподобающее место. Убить нельзя, но навредить-то можно?

Если сейчас его кастрировать…

Проблема исчезнет навсегда?

404, уловив мысль, завопила:

— Хозяин, ни за что! Не делай глупостей, мир рухнет!

Пэй Цанйи: «…»

Щенок — главный герой, мир его хранит! Он холодно взглянул на Байли Цуцзиня.

Обыскал с ног до головы, не пропустив ни единого уголка. Даже снял сапоги — ничего.

404 не выдержала:

— Хозяин, ты что, решил его облапать?

Пэй Цанйи фыркнул, поддразнивая:

— Упустить такой шанс — и небеса покарают. Как думаешь, что будет, если я его сейчас возьму?

404: «…»

Пэй Цанйи лишь шутил. Он предпочитал девушек, просто не встретил ту самую.

Этот дерзкий ученик, хоть и хорош собой, не будил в нём таких желаний.

Обыск завершён — книги нет.

Похоже, он ошибся. Щенок не крал её.

Скорее всего, она выпала, пока они бежали из пещеры.

Пэй Цанйи взял из хранилища Байли Цуцзиня бурдюк с вином, привёл его одежду в порядок. Вдруг почувствовал взгляд, обернулся — и утонул в чёрных, бездонных глазах Байли Цуцзиня.

Сердце подпрыгнуло.

Прошло всего десять минут. Дурман должен был держать дольше.

Видимо, время действия неточно. Хорошо, что он закончил, иначе застал бы его посреди обыска. Тот решил бы, что шифу — старый извращенец, и от такого позора не отмыться.

Слава небесам!

Пэй Цанйи сохранил невозмутимость, ясный, как лунный свет:

— Очнулся? Устал, видать, раз уснул прямо за беседой с шифу.

Байли Цуцзинь смотрел в самую душу:

— Я уснул?

Пэй Цанйи почудилось, что тот всё знает. Сердце пропустило удар, но он ответил ровно:

— А что же ещё?

Они смотрели друг на друга. Байли Цуцзинь улыбнулся и потянулся:

— Ладно, шифу всегда прав.

Пэй Цанйи чувствовал, что ученик ведёт себя странно. Знает он или нет?

Если знает, он должен быть в ярости, униженный тем, что его усыпили и обшарили. Но он спокоен.

Если не знает, его реакция всё равно неестественна… Знает или нет? Пэй Цанйи не мог понять.

— О чём задумался, шифу? — голос раздался у самого уха.

Пэй Цанйи обернулся. Байли Цуцзинь был пугающе близко. Он отступил, едва не врезавшись в дерево:

— Зачем ты так близко?

Байли Цуцзинь усмехнулся:

— Заметил, как шифу пялится. Решил подойти, чтобы ты разглядел получше. Издалека ведь не видно, правда?

Голос был сладким, с улыбкой, но глаза холодели, выдавая затаённый гнев.

Пэй Цанйи почуял подвох, сжал губы, собираясь ответить, но Байли Цуцзинь холодно бросил:

— Шифу, ты так меня облапал, что я возбудился. В следующий раз бери дурман посильнее.

Пэй Цанйи: «!!!»

Примечание переводчика:

Пэй Цанйи: тратит 600 очков на дурман, обыскивает Байли с ног до головы, находит только его "реакцию", книги нет

Итог: лучший провал дня

Перевела для вас Cat&Co

Снова на те же грабли

Даже с выдающимся красноречием Пэй Цанйи, в столь неловком положении он растерялся, не зная, как выкрутиться.

Крикнуть «Наглец, как посмел?» или с сарказмом пообещать «В следующий раз точно так и сделаю»?

Гнев Байли Цуцзиня полыхал нешуточно. Он, рискуя жизнью, вытащил этого человека из беды, а тот в ответ усыпил его и обшарил с головы до пят

— Что шифу искал на теле своего ученика?

Пэй Цанйи не мог признаться, что разыскивал Канон Двойной Культивации, и вывернулся наспех:

— Я заметил пропажу пилюли разрыва души. Подумал, вдруг ты её взял и примешь по ошибке.

— Почему шифу не спросил прямо? Зачем было усыплять? Я было решил, вы опять замышляете меня убить… — холодно бросил Байли Цуцзинь.

Пэй Цанйи, чувствуя укол вины, откашлялся и — что для него было редкостью — принялся оправдываться:

— Я не подумал… Это всё ради твоей же пользы. Если бы ты…

Байли Цуцзинь прищурился. Ну вот, началось. Его шифу снова с серьёзным видом плетёт небылицы.

Но этот образ — пойманного с поличным, но упорно не сдающегося — был таким… живым. Словно кот, утащивший лакомство и глядящий с невинной мордочкой. Его хочется и любить, и ненавидеть, и слегка проучить ~

Пэй Цанйи заливался речами, под конец почти убедив себя в собственной правоте. Но щенок лишь смотрел с лёгкой усмешкой:

— Шифу, закончил оправдания? Теперь моя очередь?

— Что ты хочешь ска… м-м?! — слова оборвал внезапный поцелуй.

Пэй Цанйи и в страшном сне не мог представить, что Байли Цуцзинь решится на такую дерзость. Замер, ошеломлённый. Очнувшись, увидел, что ученик уже отстранился.

Негодяй, опередив его ярость, ухмыльнулся:

— Шифу усыпил меня и облапал. Я ответил поцелуем. Теперь мы в расчёте.

Пэй Цанйи: «!!!»

В расчёте, чтоб тебя! Это с чего бы?

Но возразить он не посмел. Крикни он «Наглец, как смеешь!», и этот щенок засыплет его сотней колкостей, от которых он сгорит со стыда.

А главное — сейчас он не смог бы его одолеть.

Пэй Цанйи, скрипя зубами, проглотил обиду от наглого приставания, холодно хмыкнул и промолчал.

Байли Цуцзиню безумно нравилось видеть шифу таким — вынужденным терпеть, но не сдающимся. Однако он знал меру и, балансируя на грани его гнева, ловко перевоплотился в образцового ученика.

Достал из хранилища два пуфа:

— Шифу, не желаешь помедитировать и отдохнуть? — Он заметил, что Пэй Цанйи всё ещё слаб.

Пэй Цанйи взглянул на него, сел и погрузился в медитацию, закрыв глаза.

Спустя время, равное сгоранию благовонной палочки, он открыл глаза. Байли Цуцзинь всё ещё медитировал. Побег с ним на руках из рушащейся пещеры явно вымотал его — раны на руках выдавали усталость, хоть он и скрывал её.

Сейчас он снова играет послушного ягнёнка, но кто знает, когда он сбросит маску и превратится в волка?

Надо скорее выбираться отсюда.

Пэй Цанйи схватил талисман связи, чтобы вызвать Дун Линя, но тот не работал, будто испорченный.

Как такое возможно…?

Он обратился к 404. Та, полная затаённой обиды, ответила с ехидцей:

— Хозяин, поздравляю! Вы на Пятом Пике. Здесь рыщут свирепые звери, зона закрыта, так что талисман не ловит сигнал.

Пэй Цанйи: «…»

Он начал понимать:

— В оригинальной книге главный герой должен был оказаться на Пятом Пике? У него тут запланировано судьбоносное приключение?

404 напустила таинственности:

— Небесные тайны раскрывать нельзя.

Пэй Цанйи: «…» С каких пор эта болтливая система корчит из себя загадку?

Он усмехнулся. 404 молчала, но он чувствовал, что прав. Байли Цуцзиню на Пятом Пике предстоит приключение. Если держаться рядом, опасности можно избежать.

Помедитировав, он почувствовал себя лучше. Пэй Цанйи поднялся первым:

— Идём.

Байли Цуцзинь, сверкнув глазами, последовал:

— Шифу, ты знаешь, где мы?

— Пятый Пик Духовных Гор.

— Как мы здесь очутились? — удивился Байли Цуцзинь.

— Та пещера была необычной. Я и сам не ожидал, что выйдем прямо к Пятому Пику.

— Значит, шифу бывал здесь раньше. Куда нам идти?

Пэй Цанйи мысленно закатил глаза. У него не было воспоминаний оригинального хозяина тела, так что путь ему был неизвестен. Подумав, он ответил:

— Тогда я сразу направился к Шестому Пику, Пятый лишь мельком видел. Точно не знаю.

Байли Цуцзинь вздохнул:

— Что же нам делать, шифу?

Пэй Цанйи огляделся. Вокруг высились горы, они стояли на склоне холма, вероятно, в сердце Пятого Пика.

Чтобы найти путь вниз, нужно понять, где они. С высоты обзор лучше. Он указал рукавом на самую высокую вершину:

— Для начала отправимся туда.

Одинокий пик возвышался над ними, изящный и величественный, с неким поясом семицветного сияния, вокруг него. Он манил и излучал величавую ауру.

Байли Цуцзинь посмотрел на указанный пик, а затем на шифу, сначала думал, что сможет сдержался, но потом не выдержал:

— Шифу, ты ведёшь меня на легендарный Шестой Пик? Брат Дун Линь предупреждал: Шестой Пик окружён радужным светом, подобно пагоде. Приближаться к нему — верная беда. В нашем состоянии это не лучшая затея, верно?

Пэй Цанйи взглянул снова. Пик и правда напоминал пагоду. Это точно он.

Чуть не попался! Без слов Байли Цуцзиня он бы устремился туда, не задумываясь.

С его нынешними силами он бы не дошёл — погиб бы на полпути.

К счастью, Байли Цуцзинь внял наставлениям Дун Линя.

Пэй Цанйи, не теряя лица, мгновенно вывернулся:

— Конечно, я знал, что это Шестой Пик. Поэтому велел тебе посмотреть туда, чтобы понять, ты понял где он. Для спуска нам надо выбрать противоположное направление. Оговорился, сказав «идти» вместо «смотреть». Ты не уловил сути, малыш Цуцзинь? Не в обиду, но твои познания пока хромают. Поработай над этим и следуй за мной.

Байли Цуцзинь: «…»

Мастер гениален в умении свалить вину на других!

Его шифу всё откровеннее проявлял истинную натуру. Прежний Лазурный Лорд был совсем иным.

Тот был холоден и одержим, избивал его по малейшему поводу, а перед другими гнулся, позволяя себя обманывать.

Нынешний же — внешне чистый, отстранённый, но внутри коварный, безжалостный. Хитрость — его оружие. Он подчиняет всех, даже его, и, будучи слаб, не теряет твёрдости, поражая даром импровизации.

Если бы Байли Цуцзинь не знал, что это Шестой Пик, его бы точно уговорили отправиться туда.

Такой человек никогда не сдаётся, не склоняет голову… Словно холодное, изысканное стекло, сияющее под солнцем, притягивающее взгляды.

Байли Цуцзинь, заворожённый, ощутил, как в нём пробуждаются демоническая страсть и кровожадность.

Каково сломать столь прекрасный, острый клинок?

Но, лелея эти мысли, он удвоил осторожность.

Этот человек, притворяясь его шифу, то отталкивает, то заманивает, то пытается убить, то спасает. Байли Цуцзинь довёл бдительность до предела, но азарт и любопытство бурлили в нём.

Достойный противник — это ему очень, очень нравится!

Он посмотрел на Пэй Цанйи и его уголки губ дрогнули:

— Шифу прав, только он должен решать, — Учитель хочет поиграть с ним, да? Тогда он пойдёт с ним до конца.

Пэй Цанйи уловил странный энтузиазм ученика, но, сколь ни был бы он проницателен, не так и не смог разгадать его мысли, где демоническое сплеталось с бессмертным. Так что, решил, что ученик просто не в себе.

Примечание переводчика — как думаете, что наш демонёнок задумал?

Перевела для вас Cat&Co

Кровь демона

Приветик, случайно допустила ошибку в нумерации, это 31 глава

Положение было критическим — Байли Цуцзинь отравлен и нуждался в немедленной помощи. Пэй Цанйи принял решение: они должны срочно покинуть Пятый Пик.

Но эти проклятые горы, по слухам, кишели смертельными опасностями. Ослабленный циклом полнолуния, Пэй Цанйи понимал, что неосторожные действия приведут к его гибели. Он бросил короткий взгляд на Байли Цуцзиня. Этот волчонок не внушал ему доверия — в любой момент он мог показать клыки и наброситься.

Голова раскалывалась от напряжения. Потирая переносицу, Пэй Цанйи вдруг вспомнил:

— Разве Дун Линь не выдавал всем ученикам сигнальные ракеты на случай чрезвычайных ситуаций?

Байли Цуцзинь отрицательно покачал головой, его лицо было бледным от действия яда:

— Этот недостойный ученик уже использовал свою ракету. Но, похоже, защитный барьер Пятого Пика блокирует все сигналы.

Пэй Цанйи ощутил, как его лицо непроизвольно искажает гримаса раздражения. Становилось ясно, что других вариантов не осталось. Он повернулся к Байли Цуцзиню, и на его губах появилась саркастическая улыбка:

— Что ж, мой многообещающий ученик, твоя легендарная интуиция никогда не подводит. Выбирай путь, по которому нам следует двигаться.

В глубине души Пэй Цанйи рассуждал здраво: если его собственная удача была переменчива, то у этого "избранного" щенка наверняка имелся пресловутый "золотой палец", способный пробить даже небесный свод. Логично было положиться на его выбор.

Байли Цуцзинь лишь молча поднял бровь, его лицо выражало неподдельное удивление от такого неожиданного доверия со стороны обычно подозрительного наставника.

Пару часов назад.

Решив действовать разумно, они поднялись на возвышенность — нужно было осмотреть местность. Пэй Цанйи прекрасно понимал, что блуждать вслепую по этим опасным местам – значит подписывать себе смертный приговор.

— По моим расчетам, врата Духовных Гор закроются уже через несколько дней, — пробормотал Пэй Цанйи, мысленно прикидывая оставшееся время. — Если мы не успеем выбраться...

Байли Цуцзинь вдруг мягко улыбнулся:

— Шифу, если подумать, здесь довольно живописно. Величественные горы, кристально чистые реки, изобилие духовной энергии... Практически идеальное место для уединённой практики, не находите?

Пэй Цанйи резко дёрнулся. Год в заточении с этим волчонком? Настоящий кошмар! Он тут же удвоил усилия в поисках выхода.

Покинув относительную безопасность пещеры, они направились к горному склону. Пэй Цанйи сразу же заметил нечто странное – всё пространство вокруг было пронизано мощными запретными печатями, полностью блокирующими любые техники левитации и полёта. Пришлось передвигаться старомодным способом – пешком.

— Позвольте мне идти впереди, шифу, — предложил Байли Цуцзинь, с лёгким металлическим звоном извлекая из ножен свой легендарный Меч Белого Пламени.

Два часа изнурительного пути. Ноги Пэй Цанйи горели — он никогда не ходил так много! Но жаловаться было нельзя — отстанешь, и тебя разорвут местные твари.

Байли Цуцзинь вдруг замер. Пэй Цанйи чуть не врезался в него.

Перед ними расстилался поразительный по красоте кленовый лес. Багряные листья медленно кружились в воздухе, напоминая окровавленные перья мифической птицы. Под самым высоким и древним деревом стояла изящная фигура в красных одеждах, грациозно держащая изысканный нефритовый зонтик.

Пэй Цанйи напрягся. Он подумал: человек или демон?

— Милые братья, вы пришли со мной поиграть? — девушка обернулась, и её лицо озарилось ангельски чистой улыбкой.

Пэй Цанйи почувствовал, как по его спине пробегает холодный пот. Пятый Пик. Кровавые клёны. Девушка с зонтиком.

Ловушка.

Байли Цуцзинь вспомнил древний слух. Он знал: в этих тёмных, пропитанных тенью лесах обитает Паучиха-Дева — чудовище восьмого ранга, древнее и коварное. Она притворяется невинной девушкой с лицом, словно выточенным из луны, заманивает путников в Массив Пленённых Душ, вырывает их внутренности и заключает души в кленовых листьях, обрекая на вечные муки.

Он побледнел, как смерть, резко схватил Пэй Цанйи за рукав и рванул в сторону — и в тот же миг там, где они только что стояли, в землю с шипящим свистом вонзились десятки кленовых листьев, острых, как отточенные клинки, оставив после себя дымящиеся чёрные борозды.

— Как же весело! Не убегайте же так быстро! — голос «девушки» звенел, словно хрустальный колокольчик, но в нём сквозила ледяная жестокость. Из-за вековых деревьев, ломая ветви, медленно выползало чудовище размером с крестьянскую хижину — гигантская паучиха с телом, покрытым блестящей хитиновой бронёй, и прекрасным, как фарфоровая кукла, лицом. Из её полуоткрытого рта струился ядовитый шёлк, капающий на землю и прожигающий её дырами.

Чёрт!

Байли Цуцзинь рванул вперёд, таща Пэй Цанйи за собой. Паучиха одним прыжком перекрыла путь, её многочисленные глаза сверкнули, словно россыпь кровавых звёзд.

— Хватит бегать. Останьтесь… — Она уставилась на Пэй Цанйи, и её губы растянулись в сладострастной улыбке. — Бессмертный… станьте моим листочком.

Пэй Цанйи содрогнулся. Он хотел выругаться, но Байли Цуцзинь резко оттащил его назад, выхватив Меч Белого Пламени. Лезвие вспыхнуло холодным огнём, отражаясь в его глазах, ставших острыми, как клинок.

— Я сыграю с тобой, — прошипел он, и в его голосе не было страха — только сталь.

Паучиха хмыкнула, её брюшко вздрогнуло от смеха. Она не боялась юнца шестого ранга. Но Байли Цуцзинь ударил — не как новичок, а как воин, знающий цену каждому движению. Но его сил не хватало.

Пэй Цанйи почувствовал: воздух вокруг густел, пропитываясь сладковатым, удушливым запахом яда. Они дышали им всё это время, и теперь их тела начали сдавать.

Паучья шкура была твёрже железа. Даже пламя меча оставляло лишь тонкие царапины на её блестящем панцире. Байли Цуцзинь искал слабое место. Он должен был его найти. Но его движения замедлялись. Тело стало тяжёлым, словно наполненным свинцом. Он не успел увернуться — паучий коготь, длинный и изогнутый, как серп, полоснул его по груди. Кровь брызнула — зелёная, ядовитая.

Паучиха захохотала, её рот раскрылся в бездонную пасть, усеянную рядами игольчатых зубов. Она бросилась на Байли Цуцзиня, чтобы разорвать его пополам.

Но Байли Цуцзинь вонзил чёрный меч прямо в её глотку.

— Хочешь сожрать меня? Мечтай, — он выдернул клинок с резким свистом. Паучиха завизжала, её тело затряслось, как гора, обрушивающаяся в пропасть. Зелёная кровь хлынула рекой, заливая землю едким дымящимся потоком. Чудовище рухнуло, конвульсивно дёргаясь, и замерло.

Пэй Цанйи выдохнул. Казалось, всё кончено.

Но прежде чем он успел заговорить, его кровь вдруг закипела в жилах. Из пасти мёртвой твари выполз зловещий шёпот, пронизывающий разум:

— Ты… подло убил меня… Вы… поплатитесь…

Демоническая аура накрыла Пятый Пик. Звери проснулись. Они учуяли кровь, взбесились. Их рёв, словно гром с небес, прокатился по лесу, заставляя землю дрожать.

Пэй Цанйи выругался сквозь стиснутые зубы:

— Чёрт! Она была их вожаком! Мы разворошили целое гнездо!

Байли Цуцзинь схватил его и рванул прочь. Звери нападали со всех сторон. Птицы с девятью лапами, змеи с восемью головами, тени, вопящие на языке древних проклятий — каждый новый бой оставлял после себя кровавые следы.

Байли Цуцзинь прошёл уже через восемь боёв. Его тело покрылось ранами, рубаха пропиталась кровью. Только его выносливость — стальная, как клинок, — держала его на ногах. Пэй Цанйи тоже пострадал. Его левая нога кровоточила. Он уже не бежал — ковылял. Байли Цуцзинь, весь в поту и крови, взвалил его на спину и помчался, как смерч. Его мысли были ясны, холодны, словно отточенный кинжал.

Он понимал: так они оба умрут. Пэй Цанйи ранен. Он стал обузой. Бросить его — единственный шанс выжить. Байли Цуцзинь давно хотел убить шифу. Сейчас — идеальный момент. Можно просто оставить его здесь, и никто не узнает. Чисто. Просто. Рационально.

Он всегда был холоден, как лёд, отбрасывая всё ненужное без сожалений. Но сейчас… он замедлился. Его пальцы сжались на запястье Пэй Цанйи крепче.

Он не мог.

Он бежал — и вдруг его ноги подкосились. Тело онемело, яд сжигал его изнутри. Пэй Цанйи едва не упал. Он подумал: Байли Цуцзинь бросает его. Но когда он обернулся, то увидел: лицо Байли Цуцзиня белее снега, раны зияют, его дыхание — хриплое, прерывистое.

— Беги… — прошептал он, и в его глазах вспыхнула последняя искра.

Пэй Цанйи замер. Что-то дрогнуло в его груди. Он не был сентиментальным. Но сейчас что-то переменилось. Этот упрямый щенок, даже умирая, не бросил его. Но Пэй Цанйи знал: одному бежать бессмысленно. Если Байли Цуцзинь умрёт — всё кончено.

Он рывком открыл хранилище, лихорадочно перебирая вещи. Рёв чудовищ приближался, земля дрожала от их шагов. И тогда он нашёл её — тонкую, полупрозрачную вуаль. 404 ожила, завопив в его сознании:

— Хозяин! Это Пелена Невидимости! Она скроет вас от глаз и запаха!

Пэй Цанйи схватил Байли Цуцзиня и потащил за массивный валун. Резким движением он швырнул вуаль в воздух. Она развернулась, как паутина судьбы, и укрыла их. Они исчезли.

Звери ворвались на поляну, но потеряли след. Они рычали, пуская слюни, кружа, как стая голодных псов.

Байли Цуцзинь лежал без движения. Его кожа посинела, кровь в жилах почернела, веки сомкнулись. Пэй Цанйи посмотрел на свою руку. Его кровь могла нейтрализовать яд. Но Байли Цуцзинь был отравлен смертельно. Сколько нужно? Он вспомнил, как этот упрямец сражался за него. Вздохнув, он создал ветряной клинок и резко полоснул ладонь. Алая кровь хлынула, наполняя чашу.

— Это плата за твою защиту, — пробормотал он. Долги нужно возвращать.

Байли Цуцзинь был без сознания. Пэй Цанйи грубо приподнял его голову, разжал челюсти и влил кровь в глотку. Лицо Байли Цуцзиня порозовело, но зелёные прожилки под кожей не исчезли.

— Мало? — Пэй Цанйи уже занёс клинок для нового разреза.

Но вдруг — Байли Цуцзинь открыл глаза. И Пэй Цанйи застыл. Это были не его глаза. Фиолетовые. Глубокие, как бездна. Пустые.

Лицо Байли Цуцзиня изменилось. Черты стали острее, брови изогнулись, а в уголках губ заиграла дьявольская улыбка. Он всегда был красив, но теперь стал дьявольски прекрасен. Фиолетовые глаза пугали.

— Шифу…? — его голос стал низким, бархатным, полным демонической силы.

Пэй Цанйи отпрянул. Но Байли Цуцзинь схватил его за запястье, сжал так, что кости заскрипели.

— Отпусти! — Пэй Цанйи закричал, и в его голосе впервые прорвался страх. Что он пробудил?

Байли Цуцзинь склонил голову. Его лицо ослепляло, но пугало. Он улыбнулся, как ядовитое пламя:

— Шифу, этой крови мало. Я хочу больше.

И Пэй Цанйи провалился в бездну ужаса.

Примечание переводчика — как думаете? что Байли сделает со своим шифу?

Перевела для вас Cat&Co

Демонический ученик

Пэй Цанйи внезапно осознал — человек перед ним опаснее всех тварей Пятого Пика. Инстинктивно он рванул к Пелене Невидимости, но Байли Цуцзинь опередил его. Молниеносный бросок, и Пэй с размаху ударился спиной о землю, почувствовав, как острые камни впиваются в плоть.

В теле Пэй Цанйи ещё теплилась духовная ци. Он, не раздумывая, ударил ладонью в грудь Байли, но тот перехватил его запястье. Лёгким движением Байли Цуцзинь сковал обе руки учителя над головой, сжав их с такой силой, что кости издали тревожный хруст.

Байли Цуцзинь угрожающе навис над ним, удерживая его руки одной ладонью. Он создал абсолютную ловушку. Его тело приблизилось, а в фиолетовых глазах мелькнула кровожадная искра.

— Мерзавец, отпусти! Ты, неблагодарный… — слова Пэй Цанйи оборвались. Байли Цуцзинь заглушил их поцелуем.

Поцелуй был яростным, властным, лишённым всякой нежности — только потребность, только голод. Он не оставлял Пэю ни мгновения, чтобы вдохнуть.

— М-мф! Прочь… — Пэй Цанйи задыхался от гнева. Он хотел укусить, но их языки сплелись. Укусить Байли означало ранить себя. Он заколебался… и Байли Цуцзинь ворвался глубже, почти лишая его воздуха.

Пэй Цанйи бился под ним, но Байли наказал его укусом в губу. Сладковатая кровь Пэя хлынула в рот Байли. Яд, бушевавший в его теле, начал медленно отступать.

Пэй Цанйи задыхался от кровавого поцелуя. Он дёргался, но Байли лишь сильнее сжимал его, не давая вырваться.

Перед глазами Пэя темнело. Губы горели, распухли от грубых ласк. В этом удушье вспыхнуло странное чувство — болезненное, но манящее. На грани асфиксии оно рождало жуткое наслаждение, от которого Пэй корчился в агонии.

Надо было оставить его умирать…

Когда Пэй Цанйи уже думал, что умрёт, но Байли Цуцзинь отстранился. Воздух хлынул в лёгкие. Сознание Пэя Цанйи померкло, он закашлялся, лёгкие пылали огнём.

Шум в ушах заглушал всё, кроме гулкого звона в голове.

Байли Цуцзинь смотрел на него сверху, любуясь. Пэй Цанйи хрипло дышал, его губы распухли, чёрные глаза метали молнии — яростные, но притягательные. Его холодная, неземная красота теперь пылала жгучей страстью.

Тьма в глазах Байли сгустилась, как пурпурный туман. Но в их глубине была лишь ледяная пустота и жажда крови.

Этой крови было мало. Яд всё ещё терзал его. Ему нужна была свежая, горячая кровь. Кровь Пэя почти свела его с ума.

Пэй Цанйи рвал прочь, но Байли прижал его к земле. Фиолетовые глаза следили за ним, холодные, безжизненные, как у змеи. Они леденили душу.

Пэй Цанйи не понимал, что с ним. Байли Цуцзинь стал чужим. Его аура была чисто демонической — ни капли светлой ци, лишь бесконечная тьма. Он был холоден, кровожаден, словно, полностью обратился в демона.

Это и есть будущий Владыка Демонов? Юный Байли Цуцзинь, хоть и мрачный, хранил человечность, жалость. Он был холоден, но не убивал без причины. А этот демон — бездушная машина. В его глазах не было ничего человеческого.

Чистое зло.

Пэй Цанйи почувствовал, как холод пробирает спину.

— Всё ещё мало… Шифу, мне так больно… — Байли Цуцзинь прошептал, склоняясь ниже.

Пэй Цанйи оцепенел. Его дыхание обожгло шею учителя. Он попытался вырваться, но запястья, сжатые Байли, словно сжало в тисках.

Что он задумал?

Тёплое дыхание коснулось шеи. Пэй Цанйи замер.

Байли Цуцзинь играл с ним, как кот с мышью. Он дразнил, наслаждаясь страхом жертвы. Пэй Цанйи напрягся до предела, и это лишь раззадорило демона. Тот внезапно вонзил зубы.

Пэй Цанйи вскрикнул. Кровь хлынула, её тянули из него с жадностью.

Чёрт! Этот демон стал вампиром?!

Пэй Цанйи бился, пытаясь оттолкнуть его, но силы были неравны. Байли Цуцзинь подавлял его, как ураган — травинку.

Пэй чувствовал себя рыбой на разделочной доске — беспомощной, обречённой.

Кровопотеря пугала. Жизнь утекала, тело холодело, мир чернел. Он слышал, как кровь шумит в венах, замедляясь…

Звери снаружи, не найдя добычу, разошлись, рыча. Но зверь под Пеленой Невидимости держал его, не отпуская, заставляя чувствовать, как жизнь уходит по капле.

— Хозяин, беги! Беги, ты не можешь тут сдохнуть! — завопила 404 в панике.

Пэй Цанйи мысленно фыркнул: «Гениальная мысль. Если б я мог, давно бы сбежал».

Сладкая кровь Пэя была лекарством. Яд в теле Байли растворялся, принося огромное облегчение после его мучений.

Эта кровь манила. Байли Цуцзинь хотел выпить её до последней капли. И он собирался это сделать.

Но когда дыхание Пэя ослабло, Байли вдруг почувствовал укол боли и гнева.

Он нехотя оторвался от шеи. Пэй Цанйи был бледен, глаза полуприкрыты, будто он засыпал. На губах алела капля крови.

Он выглядел хрупким, как фарфоровая кукла. Одно неверное движение — и он разлетится в пыль.

В фиолетовых глазах Байли закружились тени. Он смотрел на рану, всё ещё сочащуюся кровью. Хотелось пить. Хотелось больше.

Он снова склонился. Его губы коснулись холодеющей шеи. Она дрожала, как у кролика в когтях хищника. Сердце Байли сжалось. Он замер.

Пэй Цанйи был в полубреду. Он не заметил, как Байли отпустил его руки.

— Хозяин, очнись! Нельзя спать! — кричала 404, вне себя от тревоги.

Пэй Цанйи с трудом открыл глаза. В зрачках Байли метался фиолетовый вихрь, будто он колебался.

Их взгляды встретились. Пэй Цанйи прохрипел:

— Ты… хочешь убить своего учителя?

Байли Цуцзинь вздрогнул. Он зажмурился, рывком отпустил его и бросил:

— Уходи!

Пэй Цанйи был слаб, как тряпка. Сил встать почти не осталось.

Боясь, что демон передумает, он стиснул зубы, поднялся, схватил Пелену Невидимости и, шатаясь, побежал в случайном направлении.

Он не разбирал пути. Он хотел одного — сбежать как можно дальше.

Байли Цуцзинь смотрел, как его фигура исчезает. Фиолетовый свет в его глазах вспыхнула снова. То, что он отпустил его, бесило. Жажда крови и разрушения кипела в груди, требуя выхода.

Но Пэй Цанйи был уже далеко. Гнаться и убивать — слишком хлопотно.

И всё же… он не хотел его смерти.

Байли Цуцзинь покачал головой с сожалением. Его тело взмыло вверх, и он рванул в противоположную сторону. Демоническая аура клубилась вокруг, пурпурная, как ядовитый туман, прекрасная и жуткая.

Он знал: его цель — выбраться с Пятого Пика. Но кипящая демоническая кровь будоражила. Она звала к бою, к крови. Он искал зверей, находил их и убивал, разрывая на части. Горячая кровь заливала землю, её запах манил новых чудовищ…

Так он зарубил больше десяти зверей. Он вырезал их ядра, и его кровь наконец успокоилась. Усталость навалилась свинцом.

Фиолетовый свет в глазах Байли Цуцзиня побледнел, сменившись тёмной глубиной. Его демоническое лицо стало прежним — юным, но с тенью мрака.

Голова кружилась. Он очнулся посреди кровавого поля. Трупы зверей лежали вокруг, изуродованные, растерзанные.

Он замер, потрясённый. Что произошло? Он помнил лишь, как умирал. Потом жар в груди, демоническая ци подавила светлую ци, и…

Воспоминания нахлынули. Он прижал Пэй Цанйи к земле. Он пил его кровь, почти убив…

Байли Цуцзинь остановился. Его лицо побелело.

Он отпустил Пэя, но тот был слаб. Остаться одному ему на Пятом Пике сулило смерть.

После бойни силы покинули его. Тело ныло, ноги подкашивались. Он хотел рухнуть и отдохнуть.

Но нельзя.

Пятый Пик слишком опасен. Каждое потраченное мгновение грозило гибелью.

Он посмотрел вперёд. Граница с Четвёртым Пиком была близко — сто метров, и он в безопасности.

Он рванул туда, но беспомощный образ Пэй Цанйи мелькнул у него в голове. Сердце сжалось. Тот, должно быть, уже мёртв, разорван зверями. Нет смысла искать.

Они выбрали разные пути. Пэй Цанйи бежал в глубь Пятого Пика — туда, где опасность гуще всего.

Вернуться за ним — нарваться на новую угрозу.

Этот человек всегда был ему врагом. Он строил козни, хотел его смерти. Байли Цуцзинь и сам не раз мечтал убить его.

Пусть сдохнет! Меньше хлопот.

К тому же, он сам еле жив. Рисковать ради костей Пэя? Это не в духе демона. И не в его.

Он зашагал вниз, быстро, уверенно.

Но шаги замедлились. Стали тяжёлыми, неохотными.

Вдалеке, в чаще, раздался рёв зверя. Земля задрожала.

Байли Цуцзинь замер. Его глаза вспыхнули. Он сжал кулак, стиснул губы и резко развернулся. Он помчался туда, где исчез Пэй Цанйи.

Чёрт с ним. Жив он или мёртв — Байли Цуцзинь должен увидеть это сам.

Перевела для вас Cat&Co

Отчаянная борьба

Байли Цуцзинь отлично ориентировался на местности. Он быстро нашёл направление, в котором сбежал Пэй Цанйи.

Его шифу был в плохом состоянии. Следы показывали: Пэй Цанйи шатался, спотыкался. Трава вокруг была примята, будто он падал. Кое-где виднелись пятна крови — раны явно были серьёзными.

Сердце Байли Цуцзиня сжалось. Он ускорил шаг, мчась на пределе. Он хотел найти Пэя, но боялся увидеть лишь его мёртвое тело.

Кровь обрывалась в одном месте. Пэй Цанйи, вероятно, остановился, чтобы перевязать раны.

Он под Пеленой Невидимости, значит, в безопасности… Эта мысль не успела оформиться. Байли Цуцзинь заметил перед лужей крови. Трава была вытоптана, в грязи отпечатались глубокие следы лап. Судя по свежести земли, зверь прошёл недавно.

На деревьях остались рубцы от ци меча. Листья и трава были забрызганы кровью — то ли человеческой, то ли звериной.

Байли Цуцзинь похолодел.

Он понял с первого взгляда: здесь только что был бой. Пэй Цанйи утащило какое-то чудовище.

Вдалеке раздался яростный рёв. За ним — тяжёлые удары, будто что-то рухнуло на землю. Птицы взлетели с деревьев, улетая в панике.

Байли Цуцзинь, не раздумывая, рванул на звук.

Он пронёсся через заросли. Впереди ему открылась поляна. Увиденное заставило его сердце замереть.

На дереве трепетала Пелена Невидимости. Перед ней стояло чудовище — тварь с тигриной головой и огромным телом, слюна капала с клыков. Хулун, зверь Пятого Пика.

Его пасть сжимала белую фигуру.

Байли Цуцзинь узнал его мгновенно. Пэй Цанйи. Глаза закрыты, лицо белее мела. Он был без сознания.

Пэй Цанйи ещё не был разорван благодаря странной одежде. Серебристо-белая, она сверкала в лучах заката, покрывая его с ног до головы. Прозрачный шлем защищал лицо, а броня с острыми шипами делала его похожим на гигантского стального ежа.

Хулун бесился. Его клыки, острые как мечи, скользили по броне, не оставляя царапин. Шипы впивались в пасть, вызывая ярость. Зверь нашёл выход: он подбрасывал Пэя и швырял его о землю, надеясь, что «еда» выпадет из скорлупы.

Байли Цуцзинь, сорвав Пелену Невидимости с ветки, сунул её в рукав. Пальцы сжали рукоять Меча Белого Пламени, когда он бросился на Хулуна.

Зверь, разъярённый неудачными попытками расправиться с первой добычей, сразу заметил новую цель. С радостным рёвом он отшвырнул Пэя в сторону и ринулся на Байли.

Хулун был быстр. Огромная пасть сомкнулась в сантиметрах от лица Байли, когда тот успел отпрыгнуть назад. Меч взметнулся в воздухе, обрушившись на шею чудовища.

Удар был мощным. Половина звериной шеи распалась, фонтаны крови обрушились на землю. Но хулун не пал. Со свисающей на лоскутах кожи головой он продолжал атаковать.

Всё время схватки Байли следил, чтобы зверь не вернулся к Пэю. В решающий момент он набросил Пелену на учителя, сделав его невидимым. Запомнив место, Байли увёл Хулуна вглубь леса.

В итоге он зарубил зверя, но заплатил цену — коготь Хулуна распорол ему плечо.

Хулун не верил, что умрёт от руки человека. Он взревел напоследок, сотрясая горы, и рухнул, вздымая пыль.

— Р-р-р!

— Га-га!

Издалека доносился рёв других зверей, словно Вторя Хулуну.

Байли Цуцзинь, шатаясь, опёрся на меч. Лицо побелело от потери крови. Пальцы судорожно зажимали акупунктурные точки, но рана была слишком серьёзной. Запах крови уже витал в воздухе, приманивая новых охотников.

Земля дрожала. Что-то мчалось к поляне. Байли Цуцзинь был на пределе. Сил на новый бой не осталось.

Неужели им суждено умереть здесь?

В глазах Байли мелькнуло холодное безумие. Он был готов драться до конца, но вдруг заметил едва виднеющийся вход в пещеру, скрытый зарослями.

Собрав последние силы, он добрался до невидимого Пэя. Попытка взять его на руки обернулась неудачей - шипы впивались в ладони. Пришлось использовать магию левитации, чтобы дотащить раненого до укрытия.

Байли Цуцзинь завалил вход камнями, накрыл себя и Пэя Пеленой Невидимости. Под покровом Пелены они переждали, пока хищники, обнюхав местность, ушли прочь.

Только тогда Байли смог осмотреть Пэя. После долгих попыток он нашёл механизм, снимающий доспехи. То, что открылось его взгляду, заставило сердце сжаться:

Пэй Цанйи, свернувшийся калачиком, напоминал сломанную фарфоровую куклу. Лицо белее снега, всё тело в кровавых подтёках. Белая роба превратилась в лоскутья, пропитанные алой жидкостью.

Он был тяжело ранен. Байли Цуцзинь не знал, как тот бился с Хулун, но в последний момент броня спасла ему жизнь.

Сначала — остановить кровь. Байли Цуцзинь надавил на акупунктурные точки, чтобы замедлить кровотечение.

Он достал из своего хранилища белую ткань, разорвал на полосы для перевязки.

Но ран было слишком много. Через одежду бинтовать было неудобно. Нужно снять робу с раненых мест…

Дрожащие пальцы Байли расстегнули ворот одежды. Под тканью открылась бледная, почти прозрачная кожа, испещрённая ранами. Самая страшная - длинный разрез на груди, откуда сочилась алая влага.

Байли Цуцзинь приподнял Пэя, стягивая рукав с его руки. Пальцы невольно коснулись гладкой кожи. Сердце ёкнуло.

Пэй Цанйи казался хрупким. Длинные ресницы отбрасывали тени, губы, прокушенные Байли, алели. Он хмурился во сне, будто страдая.

Его полурасстёгнутая роба, беззащитность… Байли Цуцзинь почувствовал сухость во рту. Его пальцы скользнули по бледной коже Пэя, заворожённые её прохладой.

В тот миг в нём вспыхнуло желание.

В глазах Байли Цуцзиня мелькнул фиолетовый огонёк. Пальцы сжались, побелев от усилия сдержаться.

Он был измотан, но одна часть тела бодро ожила.

В голове крутился безумный порыв — овладеть Пэй Цанйи, ощутить каждый дюйм его кожи… Он склонился, коснулся губами ключицы, затем ниже, оставив лёгкий поцелуй у сердца.

— М-м… — слабый стон вырвался у шифу.

Байли Цуцзинь вздрогнул. Увидев красный след на коже, он мысленно выругал себя.

Что за чёрт! Он опять поддался звериным инстинктам. Зверёныш.

Раньше он не терял голову из-за страсти. Почему этот человек раз за разом будит в нём волка? Даже полумёртвый, Пэй Цанйи умудрялся его искушать.

Байли Цуцзинь вдруг захотел стать бесстрастным монахом.

Он зажмурился, глубоко вдохнул. Вспомнил Заклинание Чистого Сердца. Может, та книга и правда ему пригодится.

Прошептав заклинание, он успокоился. Но, увидев розовые следы на коже Пэя, вздрогнул и отвёл взгляд. Он взял бинты и начал осторожно перевязывать раны.

Когда он закончил с верхней частью тела, прошло время примерно равное сгоранию одной палочки благовония. Остались ноги…

Раны на голенях — ещё ладно, однако раны на бёдрах тоже требовали обработки, и мысль о том, чтобы полностью раздеть учителя, сводила с ума. Он уже представлял, как срывает с Пэя последние лоскуты одежды...

Байли Цуцзинь чуть не взвыл. Это испытывало его выдержку. Он не был уверен, что, раздев Пэя, не превратится в зверя.

Пэй Цанйи был как ледяной напиток в жару. Один глоток — и хочется выпить всё, проглотить целиком.

Может, закрыть глаза?

Это могло сработать. Без его соблазнительного вида было бы легче. Найти раны заранее, бинтовать на ощупь…

Байли Цуцзинь потянулся к подолу робы. Решил разорвать её одним движением. Но Пэй Цанйи шевельнулся.

Сердце Байли Цуцзиня подпрыгнуло. Он поднял взгляд — и встретился с глазами Пэя.

Пэй Цанйи медленно открыл глаза.

Прим. переводчика: — Ой, ой, что сейчас будет

Перевела для вас Cat&Co

Помоги мне

Пэй Цанйи очнулся в полубреду. Каждое движение отзывалось тупой болью — будто его переехало стадо небесных быков. Мир перед глазами плыл и двоился, вызывая тошнотворное головокружение.

В мутном поле зрения мелькнула чья-то фигура — кто-то склонился над ним с выражением, в котором странно сочетались тревога и... вина? Где он? Что произошло?

Сознание возвращалось медленно. Когда зрение прояснилось, Пэй Цанйи узнал того, кто стоял перед ним.

Тело одеревенело. Воспоминания о кровососе нахлынули. Он, не думая, пнул того ногой:

— Прочь! — хрипло вырвалось у Пэя.

Пэй Цанйи сбежал так далеко, а этот неблагодарный щенок догнал его?! Пришёл добить? Выпить остатки крови?

В тот миг Пэй Цанйи захотел прикончить Байли Цуцзиня и закончить эту историю. Но щенок выглядел бодрым, а сам Пэй Цанйи был слаб, как новорождённый котёнок. Убить его? Мечтать не вредно

С тех пор как этот ученик всё своё время проводил подле него, жизнь Пэй Цанйи стала кошмаром. Сколько прошло? Неделя? А он уже четыре раза был на грани гибели.

Попытка отползти подальше вызвала новую волну боли. Лицо Пэя побелело, на лбу выступили капли пота.

— Шифу, вы тяжело ранены. Вам нужен покой. Прикажите — ученик исполнит, — голос Байли звучал неестественно мягко, почти заботливо.

«Мне нужна твоя голова, щенок. Подай её на блюде», — подумал Пэй Цанйи.

Пэй Цанйи бросил на него ледяной взгляд, промолчал и, превозмогая боль, отодвинулся ещё дальше, держа дистанцию.

Байли заметил этот жест. Что-то дрогнуло в его глазах.

— Шифу, это я. Настоящий. Вам нечего бояться.

Пэй Цанйи присмотрелся. Лицо щенка стало прежним — чистым, открытым. Будто тот, кто пил кровь Пэй Цанйи, был лишь видением.

Он пришёл в себя? Пэй Цанйи начал:

— Ты…

Голос хрипел, как ржавый металл. Байли Цуцзинь заметил и подал бурдюк:

— Шифу, пейте.

Ирония ситуации била по нервам — ещё недавно этот "ученик" пил его кровь, а теперь подаёт воду с видом образцового последователя.

Пэй Цанйи растерялся. Его чувства смешались. Это как ворваться к врагу для битвы, а найти младенца, который, хлопая глазами, спрашивает: «Дядя, кого ищешь?»

— Что с тобой было? — Пэй Цанйи отпил воды, подавил ярость и спросил, стараясь говорить ровно.

Байли Цуцзинь отвёл взгляд.

— Ученик... не помнит. В теле будто вспыхнул огонь, и потом... только тьма. Я оскорбил шифу. Накажите меня.

Пэй Цанйи глянул на него, но промолчал.

Его тело болело и ослабло, будто его погрызли собаки. Откуда в нём силы кого-то наказывать?

Как сильно он ранен? Пэй Цанйи посмотрел на себя — и лицо потемнело.

Он был замотан бинтами, как мумия. Байли Цуцзинь, чёрт знает откуда, натаскал столько ткани, что Пэй Цанйи походил на мумию.

— Шифу, ран было слишком много. Ученик решил замотать вас целиком, — поспешил объяснить Байли Цуцзинь, внутренне съёживаясь.

Хорошо, что он успел забинтовать Пэй Цанйи, пока тот был в бреду. Иначе следы его «преступления» точно бы вывели шифу из себя.

Пэй Цанйи недоверчиво хмыкнул. Разматываться было лень, и он оставил как есть. Хоть щенок и выглядел невинным, гнев Пэй Цанйи кипел. Его взгляд на Байли Цуцзиня был холодным, как зимний ветер.

Байли Цуцзинь понимал, что шифу зол. Он не стал лезть под его горячую руку, а отошёл подальше и сел в углу. Его раны тоже требовали внимания.

Пэй Цанйи холодно следил за ним. Байли Цуцзинь ловко снял рубаху. Тело оказалось крепким — поджарое, мускулистое, с чёткими линиями. Сила чувствовалась в каждом движении.

На коже, гладкой, как яшма, алели три глубокие царапины. Плоть была разорвана. Байли Цуцзинь бинтовал их, не морщась. Кроме этих, на теле виднелись старые шрамы, добавляя ему дикости, как у волчонка после боя.

Передние раны он перебинтовал легко. Но на спине — в неудобных местах — он не доставал. Ни мази нанести, ни замотать.

Заметив взгляд Пэй Цанйи, Байли Цуцзинь замер. Его глаза блеснули. Он вдруг встал.

Байли Цуцзинь был молод, но высок — немногим выше ста восьмидесяти пяти сантиметров, что на несколько сантиметров выше Пэй Цанйи. Раньше Пэй Цанйи, стоя рядом с ним, чувствовал давление. Рядом с ним он всегда незаметно выбирал возвышение, чтобы сохранить образ величественного шифу. Но теперь, слабый, он лишь полулежал у стены.

Что этот маленький волчонок снова хочет сделать?

Пэй Цанйи не успел додумать. Байли Цуцзинь, голый по пояс, подошёл к нему. Мускулы играли под кожей, движения были хищными.

Пэй Цанйи подавил желание отползти. Лицо осталось спокойным, но тело напряглось. Он незаметно рылся в хранилище, ища, чем можно было бы защититься...

Байли Цуцзинь остановился перед ним. Его тень закрыла свет от входа, погрузив Пэй Цанйи в полумрак.

— Что надо? — голос Пэй Цанйи звучал ровно.

— Шифу, помогите ученику перевязать раны, — Байли Цуцзинь повернулся спиной.

Пэй Цанйи глянул на его спину. Раны были глубокими, рваными. Взглянул на них — и на сердце у Пэй Цанйи стало очень легко.

Этот мерзавец чуть не высосал его досуха, в результате чего свирепый зверь чуть не разорвал его на части. А потом, увидев, что он не погиб, прибежал обратно и перевязал его. Теперь думает, что они квиты? Хочет разыграть трогательную сцену учителя и ученика? Пусть идёт к чёрту!

Если бы Пэй Цанйи мог, он бы уже проткнул его мечом, добавив на спину пару крестов для красоты.

Бейли Цуцзинь подождал мгновение, прежде чем Пэй Цанйи двинулся, он обернулся, посмотрел на него и вдруг улыбнулся:

— Шифу, вы боитесь ученика?

Пэй Цанйи вскинул бровь:

— Чего мне тебя бояться?

Байли Цуцзинь опустил взгляд, будто задумался, и выдал:

— Шифу, вам ведь нравятся мужчины, да?

Пэй Цанйи поднял брови выше, глядя на него, как на безумца:

— Что ты несёшь?

— Ученик не говорит какие-то там глупости, — Байли Цуцзинь снова улыбнулся. — Мы оба мужчины, вместе в беде. Перевязать друг друга — обычное дело. Но шифу мнётся, будто моё тело — чудовище. Вы избегаете смотреть на меня, как девица, увидевшая возлюбленного…

Пэй Цанйи хмыкнул. Его улыбка была полна сарказма, глаза — холодны, как ледяной поток:

— Малыш Цуцзинь, чудовище твоё тело или нет, я не знаю. Но в твоей голове — настоящий ураган бреда. Пора осушить этот хаос, пока он не спалил твои последние извилины. Ученик, запомни слова учителя: плоть исцеляется, а разум, утонувший в бреду, — нет…

Байли Цуцзинь: «…» Он понял, что Пэй Цанйи его высмеивает, но половины слов не уловил. Откуда у этого шифу столько странных выражений?

Ясно, перевязывать его Пэй Цанйи не будет.

Раны выглядели жутко, но были поверхностными. Без бинтов он обойдётся.

Он хотел, чтобы Пэй Цанйи помог, лишь для проверки. Хотел разбавить их вражду. Но раз Пэй Цанйи его отшил, Байли Цуцзинь потёр нос и решил не настаивать.

— Шифу прав. Ученик перегнул, — вздохнул он.

Он отошёл в угол, собираясь бинтовать себя сам.

— Разумно. Иди сюда, учитель обработает твои раны, — вдруг сказал Пэй Цанйи, неожиданно протягивая руку помощи.

Байли Цуцзинь дрогнул. Он подошёл и протянул мазь.

Пэй Цанйи не взял. Лениво бросил:

— У учителя есть средство получше. Повернись.

Байли Цуцзинь насторожился. Только что он дразнил Пэй Цанйи без страха, но теперь, когда тот сам предложил помощь, почуял подвох.

Пэй Цанйи вскинул бровь с лёгкой насмешкой:

— Что? Струсил? Боишься, что учитель пырнёт тебя ножом?

Байли Цуцзинь стиснув зубы, улыбнулся:

— Как можно? Шифу напрасно сомневается.

Он решительно повернулся, подставив голую спину.

Пэй Цанйи неспешно достал через 404 пакетик мелкой соли и проговорил:

— Будет щипать. Терпи.

После этих слов он насыпал ему соль на раны.

Байли Цуцзинь почувствовал, будто десяток кинжалов вонзились в его спину. Он напрягся, резко обернувшись:

— Ты… — Его взгляд упал на пакетик. — Это что за… мазь?

— Йодированная соль. Лучшее средство для дезинфекции.

Байли Цуцзинь мало что знал о йодированной соли и о том, что такое «дезинфекция», но, он понимал, что йодированная соль - это тоже соль. И если соль попадет в рану, это, естественно — чрезвычайно больно.

Пэй Цанйи тихо усмехнулся:

— Ты должен знать: хорошее лекарство горчит. И щиплет.

Перевела для вас Cat&Co

Спасать или нет

Байли Цуцзинь, бледный от боли, сжимал зубы, но выдавил улыбку, влажную от пота:

— Шифу и правда старается от души.

Пэй Цанйи улыбнулся мягко, учтиво:

— Приятно, что ты это понимаешь.

Байли Цуцзинь умолк, бросив на него острый взгляд. Пальцы сжались, дыхание дрогнуло.

Что ж! Пэй Цанйи не прощает обид. Байли Цуцзинь едва не иссушил его кровь — неудивительно, что учитель отомстил, осыпав раны солью. Следует ли благодарить судьбу, что то была не отрава?

Молча поднявшись, Байли Цуцзинь вызвал струю прохладной воды, омыв израненную спину. Он не осмелился вновь просить Пэй Цанйи о помощи. В укромном углу пещеры он, превозмогая неловкость, нанёс целебную мазь и небрежно обмотал раны бинтами.

День, полный битв, истощил его до предела. Обработав раны, Байли Цуцзинь опустился в позу лотоса неподалёку от Пэй Цанйи, погружаясь в медитацию, дабы восстановить утраченные силы.

Ночь опустилась на горы. Холодный воздух, пропитанный росой, пронизывал каменные своды.

Пэй Цанйи, ослабленный тяжкими ранами и утратой крови, чувствовал, как стужа сковывает тело. Холод, подобно незримому клинку, пронзал его, невзирая на плотные бинты, что укутывали его, словно саван.

Раньше он не замёрз бы и в ледяной реке. Но теперь он был хрупок, как стекло, готовое треснуть от малейшего толчка.

Ему было холодно. Руки и ноги онемели, мороз полз по венам. Пэй Цанйи пытался разогнать его духовной силой, но без толку.

Он свернулся клубком и спросил 404:

— Есть тёплый плащ? Дай один.

404 заныла:

— Хозяин, ваш рейтинг симпатии на нуле. Ничего не обменять. Я же говорила: экономьте очки, используйте их с умом. А вы не слушали…

— Стоп! — Пэй Цанйи оборвал её. — Дай в долг. Если я замёрзну насмерть, твоя миссия провалится. Главная система тебя утилизирует, нет?

404 чуть не разрыдалась:

— В системе без очков ничего не взять, долг запрещён. Я не могу! Может, попросите главного героя? У него найдётся тёплая одежда.

Делать нечего.

Пэй Цанйи умел гнуть спину, когда нужно. Выбирая между гордостью и выживанием, он без колебаний брал второе. Он позвал Байли Цуцзиня:

— Дай учителю одежду от стужи. Или собери немного дров для костра…

Но голос, надломленный, подобно треснувшему нефриту, был едва слышен, слабее шороха листвы.

Байли Цуцзинь, погружённый в медитацию, не уловил его слов.

Пэй Цанйи втянул воздух и повторил, но голос стал ещё тише, слабее комариного писка.

Холод сковывал всё сильнее. Кровь в жилах замирала, разум тонул в тяжёлом мареве, словно под гнётом каменных плит. Сознание ускользало, отделяясь от тела…

— Хозяин, не спите! В таком состоянии вы умрёте! — кричала 404 в его голове.

Перед тем как провалиться в забытье, Пэй Цанйи услышал её отчаянный вопль.

Байли Цуцзинь медитировал, прогоняя духовную силу по телу. После полного цикла боль слегка утихла.

Он выдохнул, открыл глаза — и сердце сжалось.

Пэй Цанйи, бледный, полулежал у стены пещеры. Губы посинели, глаза были закрыты. Спит он или в обмороке? Байли Цуцзинь подскочил к нему и коснулся его запястья. Пульс был слабым, еле ощутимым, а кожа — холодной, как лёд, покрытой тонким инеем.

Байли Цуцзинь вздрогнул. В горах холодно, но не настолько, чтобы заморозить человека. Причина — в кровопотере и тяжёлых ранах. Пэй Цанйи не выдерживал стужи.

Эта мысль леденила. Байли Цуцзинь перерыл хранилище, нашёл плащ и накинул на Пэй Цанйи. Затем собрал дрова, щёлкнул пальцами — искры вспыхнули, и костёр загудел.

Пещера наполнилась теплом.

С плащом и огнём Пэй Цанйи должен был прийти в себя. Но он оставался без сознания, иней на коже почти не таял. Если так пойдёт, он замёрзнет насмерть.

Байли Цуцзинь смотрел на него, опустив взгляд.

Пэй Цанйи не прощает обид. Обидь его — и он раздавит. Два мастера пиков, Нань И и Бэй Чэн, — живой пример. Байли Цуцзинь пил его кровь, и Пэй Цанйи явно затаил злобу. Соль в ранах — лишь начало. Очнувшись, Пэй Цанйи сотрёт его в прах.

И главное: Байли Цуцзинь показал свою демоническую суть. Если Пэй Цанйи выживет и вернётся в секту мистического неба, он тут же отправит его на Площадь Уничтожения Демонов.

А если Пэй Цанйи тихо замёрзнет здесь, никто не узнает. Байли Цуцзинь останется в секте, выдавая себя за праведного заклинателя, и найдёт свою «возможность» в секте…

Уйти, оставив его, — путь к спасению.

Разум, холодный, как клинок, выдал ответ в единый миг. Но ноги, словно вросшие в камень, не двинулись. Ни шагу прочь.

Взгляд Байли Цуцзиня застыл на бледном лице Пэй Цанйи. Он сжал кулаки, ладони кровоточили.

А что, если эта «возможность» — сам Пэй Цанйи? Уйдёшь сейчас — и будешь жалеть вечно.

Байли Цуцзинь, словно найдя оправдание, шагнул вперёд. Снял верхнюю одежду и обнял Пэй Цанйи сзади, укрыв его руки и ноги своим телом.

Он — носитель двойной духовной основы, огня и металла, воплощение янь. Его тепло — лучший способ прогнать холод.

Пэй Цанйи был как ледяная статуя. Байли Цуцзинь вздрогнул от холода, но не отпустил. Он направил духовную силу, повышая температуру тела, и постепенно согревал его конечности.

Пэй Цанйи был укутан бинтами, их кожа не соприкасалась. Но даже так, держа его в объятиях, глядя на его спящее лицо, Байли Цуцзинь чувствовал, как сердце дрожит.

Когда это началось? Когда он перестал хотеть его смерти? Ненависть незаметно переродилась в нечто иное — манящее, но пугающее чувство, заставляющее его раз за разом нарушать свои принципы.

Благодаря янь-энергии Байли Цуцзиня иней на коже Пэй Цанйи растаял. Кожа снова стала мягкой, прохладной. Пульс ожил, стал чётким.

— Холодно… — Пэй Цанйи, всё ещё в беспамятстве, бессознательно жался к нему, ища тепла. Байли Цуцзинь дрогнул, повысил температуру тела и сжал его руку, передавая духовную силу.

Так прошло время. Пэй Цанйи умолк, его кожа порозовела, тепло вернулось.

Байли Цуцзинь выдохнул с облегчением. Но что-то было не так.

Через миг он понял: температура Пэй Цанйи слишком высока. Байли Цуцзинь коснулся его лба — тот горел. Пэй Цанйи пылал в лихорадке.

Что делать? Греть дальше, чтобы он пропотел?

Пока Байли Цуцзинь колебался, Пэй Цанйи заворочался. Ему стало жарко, и он, бессознательно, пытался оттолкнуть «печку» за спиной, брыкаясь в его руках.

— Не двигайся, — хрипло вымолвил Байли Цуцзинь.

Пэй Цанйи был воплощённым бедствием.

Но в бреду Пэй Цанйи его не слышал. Он толкался, пытаясь вырваться, бормоча с закрытыми глазами:

— Жарко…

Байли Цуцзинь не мог его отпустить. Холод и жар чередовались, ухудшая его состояние. Он крепче прижал Пэй Цанйи к себе.

— Прочь… — выдавил тот.

Пэй Цанйи был в горячке. Его губы, влажные от дыхания, алели, щёки пылали на бледном лице, словно кровь на белом шелке, чаруя и пугая своей красотой.

Байли Цуцзинь резко отвёл взгляд. Проклятье, его тело вновь предало. Тепло Пэй Цанйи испытывало его волю каждое мгновение.

Этот шифу был карой небес.

Он же помнил: ему нравилась Хуа Ло. Почему этот ядовитый, бессовестный мужчина раз за разом будит в нём желание?

Тело Пэй Цанйи пылало, как пожар. Кожа покраснела, лицо горело, вены кипели, духовная сила металась в хаосе.

Байли Цуцзинь вливал в него свою духовную силу, чтобы унять этот хаос. И вскоре температура Пэй Цанйи упала. Он снова стал холодным, как лёд. А вены, напротив, бурлили, духовная сила неистовствовала, как буря.

Байли Цуцзинь нахмурился. Это походило на Ледяную Лихорадку.

Эта болезнь поражала заклинателей, исчерпавших духовную силу или тяжело раненых. Холод и жар сменяли друг друга, вены кипели, пока заклинатель не взрывался изнутри.

Если это Ледяная Лихорадка, Пэй Цанйи в смертельной опасности. Он мог погибнуть в любой момент.

Лекарство было одно — редкий Цветок Умиротворения Души.

По воле судьбы, он рос на Пятом Пике. Но в глубинах, под стражей зверя кошмаров, грозного владыки тех земель.

Чтобы добыть цветок, нужно убить зверя. Но даже в полном здравии Байли Цуцзинь не был уверен в победе. А сейчас, измотанный, покрытый ранами, он рисковал погибнуть.

Стоит ли ради человека, что, очнувшись, уничтожит его, рисковать всем ради призрачной надежды на спасение?

Перевела для вас Cat&Co

Возвращение учителя

Байли Цуцзинь молча натянул одежду, подкинул дров в костёр, чтоб горел жарче, и укрыл Пэй Цанйи Пеленой Невидимости с головы до пят. Фигура учителя растаяла, будто призрак в тумане.

Подумав, Байли Цуцзинь возвёл вокруг него малый барьер, дабы ни зверь, ни птица не потревожили его невзначай.

Закончив, Байли Цуцзинь схватил меч и рванул прочь из пещеры.

Байли Цуцзинь бывал на Пятом Пике прежде, но украдкой — собирал редкие травы и тотчас возвращался. Тогда он только издали заприметил Цветок Умиротворения Души, мерцающий голубым, и его сторожа — зверя кошмаров. Близко он не подходил, так что, насколько страшен зверь, он не знал.

По старой памяти он быстро нашёл то место.

Была ли то удача или злой рок? Когда Байли Цуцзинь прибыл, зверя не оказалось. Лишь одинокий цветок, хрустально-чистый, цвёл в тишине, переливаясь голубым сиянием под луной, точно звезда, упавшая на землю. Его лепестки струили свет, подобно текучему сапфиру. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шорохом осеннего ветра, что касался листвы и трав. Цветок колыхался, словно маня его к себе.

Редчайший дар судьбы. Не раздумывая, Байли Цуцзинь воспарил к цветку, протянул руку — но в тот же миг голубое сияние вспыхнуло, и луч света устремился к его лицу.

Что это?

Благодаря быстрой реакции, Байли Цуцзинь обнажил Меч Белого Пламени. Раздался звон, чистый, как удар по бронзе.

На земле корчилась мелкая тварь, синяя, как ядовитая звезда. Она дёрнулась и растаяла в голубом тумане. Байли Цуцзинь нахмурился.

Голубой призрачный жук. Яд его смертелен. Кто бы мог подумать, что цветок стережёт ещё и эта напасть?

Словно разворошив осиное гнездо, он увидел, как окрест вспыхнули мириады голубых огней. Они хлынули к нему, подобно звёздному дождю.

Меч Белого Пламени закружился, не пропуская ни одного жука. Земля покрылась их тельцами, что шипели и таяли в голубом дыму. Словно дождь из звёзд.

Сколь бы искусно ни защищался Байли Цуцзинь, жуков было слишком много. Несколько пробили его защиту, вонзив жала в плоть. Он уже приготовился к смерти от яда, но вместо того ощутил лишь жгучую боль. Кровь, выступившая из ран, оставалась алой, без следов отравы.

Какого демона? Почему он не отравился?

В пылу боя некогда гадать. Раз яд не берёт, то и прятаться незачем. В голубом тумане Байли Цуцзинь рванул к цветку, сорвал его и дал дёру.

Но, развернувшись, он замер. Прямо перед ним сверкали глаза — огромные, как медные колокола.

Байли Цуцзинь, укравший цветок: «…»

Зверь кошмаров, вернувшийся с охоты и увидевший вора: «!!!»

Зверь был громадный, в десятки футов. Шерсть дыбом, глаза горят. Байли Цуцзинь почувствовал, как сердце провалилось в пропасть.

Этот монстр вдвое больше того, что он видел годы назад. Сила его — запредельная. С мелким зверем он бы ещё потягался, выкрутился бы хитростью. С этим? Шансов ноль.

Зверь кошмаров злопамятен. Если вцепится, не отпустит, пока не разорвёт. Погибель казалась неизбежной.

Байли Цуцзинь сжал меч, в глазах вспыхнула дикая решимость.

Пэй Цанйи плыл в пустоте, лёгкий, как дымка над озером.

Он что, мёртв?

Он попытался поднять руку, но не ощутил ничего. Его сознание, лишённое тела, было повсюду и нигде. Он плыл в пустоте, пока тьма не поглотила его.

Очнулся он в странном месте. Вокруг вились потоки цифр, мелькали непонятные формулы, будто звёзды в хаосе.

Где это?

Пэй Цанйи, ошеломлённый, смотрел, как данные кружат, вызывая головокружение. В глубине пространства что-то мерцало, маня его.

Подплыв ближе, он замер.

Перед ним сидело существо — округлое, пузатое, обхватившее себя руками, будто в раздумьях. Лица нет, вместо него — экран, где мелькают цифры и имена. На груди — знакомое: 404.

Так вот каков истинный облик 404? Словно огромный неваляшка.

Пэй Цанйи подлетел ближе, глянул на экран и хмыкнул. Системы трындели в каком-то чате. Участники: Безглючная 404, Везучая 666, Богатая 888.

Забавно. У систем, значит, свой клуб сплетников?

404: «Я схожу с ума! Хозяин вечно нарушает правила, что делать?»

666: «Направь его по сюжету, делов-то».

404: «Хотела бы! Но мой хозяин умён до жути, постоянно выманивает у меня тайны… Почему ваши хозяева — либо хрупкие и милые, либо сильные и трагичные, а мой — хитрый лис?»

Пэй Цанйи, скрестив руки, наблюдал. Так вот как 404 поливает его грязью за спиной?

666: «Ха, выманивает тайны? И что тут такого».

888: «Глупец».

404, кипя, вывалила все «подвиги» Пэй Цанйи, расписав в деталях.

Чат затих. Затем:

666: «Бывай».

888: «Прощай».

404: «Вы, мерзавцы! Кто вообще втянул его в эту игру? С таким нравом он явно будет сверху! Я боюсь, что он пойдёт наперекор сюжету и сам совратит Байли Цуцзиня. Тогда Главная Система меня уничтожит!»

666: «Брат, я замолвлю за тебя словечко».

888: «Судя по твоим словам, это вполне реально».

404 вздрогнула: «И что мне делать? Рассказать ему о втором пути прохождения книги?»

Пэй Цанйи вскинул бровь. Второй путь? Сколько ещё эта жестянка скрывает?

666: «Забудь. Даже наши хозяева второй путь не осилили. Ты, глючный калькулятор, и думать об этом не смей. Главная Система создала второй путь, но никто пока с ним не справился. Герои наших книг — настоящие психопаты, их симпатию до ста не довести. А твой хозяин ещё и случайно вытянул чёртовски адский сценарий. Странно, эта книга никогда не пользовалась популярностью, раньше она ещё никому не выпадала. Она настоящая жемчужина Главной Системы. Почему твой хозяин так просто взял и вытянул сценарий SSS-уровня?»

404: «Его руки благословлены! рыдает»

888: «Я проверил данные. Из тысячи хозяев лишь один довёл симпатию до ста и ушёл с триумфом. 404, твой шанс на второй путь ничтожен».

404: «Знаю. И второй путь в моей книге невероятно сложен: довести симпатию Байли Цуцзиня до ста, помочь ему слить бессмертную и демоническую ци, увидеть его возвышение как Владыки Бессмертных и Демонов. Только тогда — победа».

666: «Вот это SSS-уровень. 404, если пройдёшь, я 666 задом наперёд напишу».

404: «…»

Системы принялись ругать своих хозяев. Пэй Цанйи, заскучав, решил поискать другие тайны 404, но его разум помутился, и он вылетел из цифрового моря.

404, не заметив его, продолжала стенать: «Мой хозяин пережил последствия полнолуния… Небеса, как только его духовная сила вернётся, он снова начнёт творить хаос…»

Очнувшись, Пэй Цанйи ощутил, как его сознание ворвалось в тело, лежащее на холодном камне.

Ресницы дрогнули. Он очнулся.

Едва очнувшись, он почувствовал перемену. Погрузившись в себя, Пэй Цанйи с восторгом обнаружил, что его духовная сила восстановилась, струясь в теле, подобно живому потоку. Вспомнив жалобы 404, он понял.

Слабость полнолуния миновала? Тот жар и холод, что разрывали его, были не Ледяной Лихорадкой, а финальной вспышкой полнолуния?

Тело ещё не слушалось, чувства возвращались медленно. Грудь давило, дышать было тяжко.

Пэй Цанйи вспомнил, что он обмотан бинтами, как мумия. Без промедления он размотал их. Раны исчезли, кожа вновь была гладкой, точно шёлк.

Где Байли Цуцзинь? Счёл учителя мёртвым и свалил? Чего он ещё от него ожидал...

Пэй Цанйи усмехнулся, холодно, как зимний ветер. Наложив заклинание очищения, он извлёк из хранилища белоснежные одежды и облачился в них.

Он вновь стал бессмертным владыкой, чья поступь легка, а облик — точно лунный свет.

Только закончил, как снаружи грянул громовой удар. Земля содрогнулась, пещера затряслась.

Пэй Цанйи насторожился. Выйдя, он увидел, как небо тонет в демонической ци. Лиловый туман окутал мир, земля дрожала, а звери и птицы в панике бежали, словно настал конец времён.

Что за чертовщина?

Эта аура была знакома. Её хозяин недавно сделал из него мумию.

Байли Цуцзинь. Он вновь впал в демоническое безумие.

Перевела для вас Cat&Co

На мгновение моё сердце затрепетало

Пэй Цанйи скривил губы, в его фениксовых глазах мелькнула задумчивость.

Судя по направлению, где полыхала демоническая ци, это было близко к сияющему Шестому Пику. Значит, Байли Цуцзинь сейчас в глубинах Пятого Пика…

Куда этого щенка понесло? Заблудился, что ли?

Вокруг звери и птицы метались, как безумные, шарахаясь от мощной демонической ци. Фиолетовый туман стелился, и слабые твари цепенели на месте, позволяя стадам топтать их в пыль. Мрак и смерть пронизывали каждый клочок воздуха.

Байли Цуцзинь, похоже, впадает в демоническое безумие, когда его жизнь висит на волоске. А судя по этому адскому туману, дела его совсем плохи. Может, он уже при смерти, и это его последний вздох?

— Хозяин, хозяин! Ты вовремя очнулся, скорее… — затараторила 404.

Пэй Цанйи глянул на трясущийся мир, вздохнул, и в глазах мелькнуло что-то вроде сожаления. Не дав 404 договорить, он взмыл в воздух.

Его фигура обратилась в белую молнию, устремившись к глубинам Пятого Пика.

Зверь кошмаров с рождения был непобедим. Все твари Пятого Пика склонялись перед ним. Он царствовал тут годами, но сегодня всё пошло наперекосяк. Наткнулся на такого, что кости трещат.

Сначала он и не смотрел на этого воришку в алом, что пришёл за цветком. Одного взгляда хватило: слабак, не противник. И точно — пара ударов, и малец уже весь в крови, еле стоит.

Зверь разошёлся, замахнулся лапой, чтобы размазать его в лепёшку, но тут всё перевернулось. Из парня хлынул фиолетовый туман, взметнулся к небу, и такая демоническая ци ударила, что зверь чуть не кувырнулся от страха.

Туман затопил горы. Полудохлый малец поднялся, и аура его была такой, что у зверя лапы задрожали. Он чуть не рухнул на колени. А потом…

Картина, что открылась Пэй Цанйи, когда он примчался, была ошеломляющей. Он даже замер.

Юнец в алом одеянии, сжимая огромный чёрный меч, пылающий огнём, дрался с гигантским синим львом с крыльями. Но любой бы понял: лев уступает. Его шкура была изрезана, кровь лилась рекой, и он отступал под натиском.

Этот юнец — Байли Цуцзинь, конечно. Но что-то с ним было не так. Лицо то же, но глаза — наполнились фиолетовым светом, как бездонные звёзды, холодные и пустые. Тело покрывали чёрные руны, вены вздулись, словно вот-вот готовы были взорваться. Демоническая ци била через край, окружая его, как буря.

Он орудовал Мечом Белого Пламени, будто бог смерти. Каждый взмах рассекал кожу зверя, а в ладони вспыхивали Фиолетовые молнии, что били так, что у льва шерсть вставала дыбом.

Скорость его была немыслимой. Миг — и на теле зверя появлялись новые раны.

Пэй Цанйи смотрел, и его сердце сжималось. Как Байли Цуцзинь это сделал? Его сила выросла в десятки раз. Даже Лазурный лорд в лучшие годы не смог бы остановить его в таком состоянии.

— Хозяин, надо его тормознуть! Он в отчаянии применил Заклятие Демонического Заимствования Кары небес. Оно даёт возможность использовать весь свой потенциал, но рвёт духовные вены в клочья. Если его вены лопнут от демонической ци… Если так пойдёт, он взорвётся! — 404 чуть не выла, готовая рвать на себе волосы.

Хозяин непутёвый, герой вообще от рук отбился. Что с этой книгой не так?!

— Как его остановить? — резко спросил Пэй Цанйи. Мир трясло всё сильнее — Байли Цуцзинь был на грани истощения.

— Выбей Меч Белого Пламени из его рук, свяжи его и очисти от убийственной ци, — ответила 404.

— Ау-у! Хватит, я сдаюсь! Забирай цветок! — заорал зверь кошмаров, вдруг заговорив по-человечески. Байли Цуцзинь молчал, глаза как лёд, меч пылал, словно солнце.

— Я признаю тебя своим хозяином, ну! Ау-у! — зверь чуть не рыдал. Он был весь в крови, рёбра сломаны, смерть дышала в затылок. В панике он отбросил гордость и начал себя расхваливать: — Я такой мощный зверь! Убить меня — просто пустая трата моего таланта!

Но Байли Цуцзинь не слушал. Его взгляд, холодный, как зимняя буря, смотрел на зверя, как мертвеца. Зверь вздрогнул, лапы подкосились, и тут же меч полоснул его по лапе. Кровь брызнула фонтаном.

Зверь взвыл от боли, но в голове щёлкнуло. Кровавый договор! Если заключить его, этот псих не сможет его убить!

Не теряя времени, зверь молнией лизнул кровь Байли Цуцзиня. Белый свет вспыхнул, кровавый символ влетел ему в лоб.

— Ау-ау-ау, договор заключён! Я твой зверь, теперь ты не можешь меня убить! Иначе сам полетишь умрёшь! — заорал он.

Пэй Цанйи: «…» А что, так можно было?

Но Байли Цуцзинь даже не дрогнул. Поднял меч, готовясь разрубить зверя, и тут тот взревел:

— Ау! Нет справедливости! Хозяин убивает своего зверя!

Рёв был таким, что Байли Цуцзинь покачнулся. Пэй Цанйи, не теряя мига, рванул вперёд, как вихрь. Его Божественный Меч Снегопад сверкнул, встретив Меч Белого Пламени с громовым ударом.

Звон! Золотой свет взорвался. Байли Цуцзинь, истощённый, не выдержал — кровь хлынула из его рта, меч вылетел из его рук и с лязгом рухнул на землю.

Фиолетовые глаза глаза потухли, сменившись глубокими чёрными. Увидев Пэй Цанйи, он замер:

— Шифу, ты… — но не договорив, он согнулся от боли. Вены разрушались, тело горело, словно разрывалось изнутри. Он готов был сойти с ума.

Перед глазами появилась красная пелена. Дрожащей рукой он вытащил Цветок Умиротворения Души:

— Возьми…

Ноги подкосились, и он рухнул вперёд.

В следующий миг его поймали прохладные объятия, пропитанные лёгким прохладным ароматом, как зимний цветок.

Байли Цуцзинь попытался разглядеть лицо Пэй Цанйи, но видел лишь белое марево. Хотел что-то сказать, но услышал тихий вздох:

— Глупый ученик… Спи.

Белый свет вспыхнул, и Байли Цуцзинь провалился в забытье.

Он был бледен, как снег, брови хмурились даже во сне. Губы посинели, красный плащ пропитался кровью, на теле — десятки ран. Духовные вены порваны, каждое движение оборачивалось адской мукой. Вид его был жалким до крайности.

Пэй Цанйи посмотрел на голубой цветок в его руке. Глаза дрогнули, взгляд упал на Байли Цуцзиня, наполняясь сложными чувствами.

Байли Цуцзинь… Не бросил его, а пошёл добывать лекарство?

В груди шевельнулось что-то странное — то ли благодарность, то ли растерянность.

Он всегда думал, что этот ученик мечтает о его смерти. Или хочет затащить его в постель, сделать котлом для культивации, пешкой в своей игре…

Но кто ради пешки полезет в пасть к зверю кошмаров, рискуя жизнью? Пэй Цанйи точно бы не стал.

Он считал, что они с Байли Цуцзинем схожи: холодные, безжалостные, готовые бросить пешку без колебаний в нужный момент. Когда он очнулся и не увидел ученика, его это не удивило. В трудной ситуации тащить за собой обузу — глупость. Пэй Цанйи даже в каком-то смысле уважал его за это.

Но узнать, что Байли Цуцзинь не сбежал, а рисковал жизнью ради него? Это потрясло Пэй Цанйи не меньше, чем землетрясение. В глазах мелькнула растерянность.

Что творится в голове у этого ученика? Он всё меньше его понимал.

Дыхание Байли Цуцзиня слабело. Пэй Цанйи вздохнул, и в его ладони вспыхнул белый свет. Тонкие нити, как туман, вливались в тело ученика, латая его рваные вены.

И тут что-то мохнатое ткнулось ему в ногу. Пэй Цанйи глянул вниз — зверь кошмаров уменьшился до размера кота. Синий, с крылышками, шерсть стоит дыбом, глаза круглые, полные подхалимства.

— Эй, бессмертный, подлечи и меня… Лапка болит, — он поднял лапу, показывая мясистую подушечку с длинной раной.

Пэй Цанйи: «…» Он хмыкнул:

— С чего бы?

Зверь, не уловив настроения, решил зайти с козыря. Заскулил, вытаращил голубые глазищи:

— Ну же, бессмертный, помоги этой бедной зверушке! Ты же моего новенького хозяина латаешь, заодно и его питомца подлечи, сил-то от этого не убудет!

И, для пущего эффекта, лизнул подол Пэй Цанйи, ткнулся мордой и плюхнулся на спину, подставляя белое брюшко. Наклонил голову, строя невинную мордашку.

Насколько свирепа взрослая форма зверь кошмаров, настолько же мила его маленькая форма.

Это существо — ходячее оружие, причём в любом возрасте. Пэй Цанйи слегка потрепал его брюшко. Зверь замурлыкал, довольный, как кот.

Пэй Цанйи, вливая силу в Байли Цуцзиня, лениво чесал зверя. Тот боялся дышать. После получаса мурлыканья и унижения своего достоинства зверь получил лечение и почти оклемался.

Но Байли Цуцзинь был в плачевном состоянии. Пэй Цанйи полчаса пытался его излечить, но восстановил лишь малую часть его духовных вен. А время поджимало — врата Духовной Горы скоро закроются…

— Ау-у! Бессмертный, ты просто святой! — зверь похвалил Пэй Цанйи за доброту.

Пэй Цанйи глянул на него:

— Увеличься.

Зверь растерялся, но пробормотал заклинание. Когда тот вырос под 4 метра, Пэй Цанйи сказал:

— Стоп.

Шифу подобрал Байли Цуцзиня и запрыгнул зверю на спину. Холодно проговорив:

Зверь, которого впервые в жизни оседлали, возмутился. Хотел взбрыкнуть, но услышал ледяной голос:

— Дёрнешься — отрежу передние лапы. Сварю суп из львиных пальчиков.

Зверь: «…»

Весь путь он нёсся плавно, как по маслу. Поставь на спину чашку — не пролилось бы ни капли. Пэй Цанйи остался доволен.

Духовные Горы, Третий Пик.

Все секты, пришедшие на испытание, разом увидели струящуюся издалека демоническую ци, что взметнулась к самому небу. Все ахнули.

Прежде такой мощи они не знали! Неужто, какой-то могущественный монстр вот-вот выскочит из уединения?！

Со стремительно увеличивающейся демонической ци звери Третьего Пика взбесились, и пришли в неистовство. Главы сект срочно созвали всех своих учеников. Небо запестрело заполонили вспышки сигнальных огней.

Заклинатели рванули к вратам Духовной Горы, но звериные орды блокировали путь. Секты направились к павильону облачного потока.

В глубинах Третьего Пика шпионы демонического мира, внедрённые в секты, тоже заметили фиолетовый туман. Они остолбенели.

Шпион А:

— Что за дьявол? Откуда такая сильная демоническая ци? По силе — как у нашего Владыки Демонов, но аура не его…

Шпион Б:

— Она идёт с Пятого Пика. Мы туда не доберёмся. Дело странное, надо доложить Владыке!

Павильон Облачного Потока.

Дун Линь метался, как на углях. Демоническая ци, взбесившиеся звери, врата Мира Духовной Горы, что вот-вот закроются, сдавливали его сердце, словно оковы. Он собрал учеников Секты Мистического Неба, но одного не хватало.

Байли Цуцзинь пропал. Связи нет. Дун Линь кинулся звать Лазурного Лорда, но и тот не отвечал.

Небеса и земля, что делать? Без Лазурного Лорда как вывести с этой горы учеников? Звериные орды ему не по зубам!

Он метался, словно муравей на сковороде, и держал Хуа Ло, чтоб та не рванула в бой:

— Погоди, погоди, шимэй, не суетись…

Тут толпа ахнула, глядя за его спину:

— Смотрите, синий лев с крыльями!

— Какой лев? Безграмотные! Это зверь кошмаров, легендарный зверь, владыка Пятого Пика!

Дун Линь обернулся. На горизонте летел огромный синий лев.

— Он к нам! Какой красавец, шерсть блестит, он такой мощный…

— Ты сейчас о чём вообще?! Он, может, нас сожрать хочет!

Все замерли. Секты насторожились, слабые ученики попятились, остальные выхватили артефакты, готовясь к бою.

— На его спине кто-то сидит! — крикнул зоркий ученик.

— Кто? — толпа загудела. Если кто-то на спине, значит зверь приручён!

Кто был настолько силён, что подчинил владыку Пятого Пика?

Синий, как голубое облако лев, плавно снижался. Его рёв слышался издалека:

— Хозяин, внизу целая толпа! Неужто прознали, что я спускаюсь, и притащили всех, чтоб полюбоваться моим величием?

Толпа: «…»

Сверху донёсся холодный голос:

— Спускайся.

Зверь:

— Куда? Там же нет места! Вдруг я там раздавлю кого? Хозяин, скажи, на кого садиться? Кого мне лучше выбрать, того, что, в красном, жёлтом, синем, белом… Может, остановимся на красном? Красный — я люблю…

Ученики Секты Пламенной Дани в красном: «!!!»

Огромный лев спускался прямо на них. Все завопили, готовясь бежать, но лев вмиг уменьшился. Перед толпой возник человек в белом.

Его одежды были белы, как снег, лицо — холодное и прекрасное, аура — мощная, но мягкая, не позволяющая дерзить. В руках он держал окровавленного юношу в красном, чей вид был плачевным.

— Лазурный Лорд! Это Лазурный Лорд и седьмой шисюн Байли! — заголосили ученики Секты Мистического Неба, узнав главу.

Его появление, словно нисхождение божества, убрало тяжёлый камень с их сердец.

Даже зверь кошмаров слушается Лазурного лорда! Вот как велик их глава!

С ним они точно выберутся из этих Духовных Гор!

— Ау-ау-ау! — синий комок шерсти кувырком свалился с неба и шмякнулся о землю, растянувшись лапами по земле.

Все посмотрели на маленького синего льва с крылышками. Неужто это тот самый зверь кошмаров?

Малыш, похоже, был ошеломлён после падения. Поднялся, шатаясь, доковылял до Пэй Цанйи и, топорща шерсть, завопил:

— Ты, ты, ты… Бессовестный! Использовал меня и бросил!

Толпа: «…»

Пэй Цанйи: «…»

Перевела для вас Cat&Co

Ходят слухи, что...

Демонический мир, Дворец Пылающих Небес.

Нынешний Повелитель Демонов Чжи Тяньсин, облаченный в черный халат, стоял, заложив руки за спину, и смотрел на кучащиеся белые облака неподалеку, погруженный в размышления.

Перед ним внезапно появился темный страж и кратко доложил:

— Господин, по донесению разведчиков, на Пятом Пике Духовных гор Континента Великих Облаков вспыхнула неизвестная мощная демоническая ци. Ее цвет — Фиолетовый, а сила была огромна.

— Фиолетовая демоническая ци? Ты уверен, что правильно рассмотрел? — спросил Чжи Тяньсин.

— Докладываю господину, я и двое разведчиков неоднократно перепроверяли. Это действительно была фиолетовая демоническая ци, — ответил страж.

Взгляд Чжи Тяньсина слегка потемнел.

Пурпурная демоническая ци — самая чистая из всех, ею обладают лишь Повелители Демонов и их законные наследники. Обычно у демонов, чем темнее цвет ци, тем выше талант. Но фиолетовая же демоническая ци это исключение, она не появлялась тысячелетиями… до того случая.

Шестнадцать лет назад, поздней осенью, Демоническая Королева родила сына.

Ясное небо внезапно окрасилось фиолетовым, и мощная демоническая ци, вырвавшаяся из младенца, окутала небеса над Демоническим Дворцом. Звезды сияли сквозь эту ци, создавая завораживающую, почти иллюзорную красоту.

Тогдашний Повелитель Демонов, Чжи Тяньчэн, старший брат Чжи Тяньсина, в окружении ликующих толп и склоняющихся министров поднял младенца в пеленках и провозгласил:

— Фиолетовый свет явился миру, звезды подчинятся ему. Мой сын, Чжи Синчэнь, станет следующим Повелителем Демонов.

В то время Чжи Тяньсин был лишь демоническим герцогом, не имевшим шансов на трон… пока одним днём всё не изменилось. На его лице медленно проступила зловещая улыбка, от которой кровь стыла в жилах.

— Господин, отправить людей на Пятый Пик для проведения расследования? — спросил страж.

Чжи Тяньсин пришел в себя и ответил:

— Продолжайте поиски. Выясните, кто был на Пятом Пике в тот день.

Секта Мистического неба, Дворец Лунного Света.

В тихой комнате царила простота: бамбуковая кровать, пара деревянных стульев — ничего примечательного. Однако при внимательном рассмотрении можно было ощутить насыщенную духовную энергию, наполняющую пространство.

В центре комнаты стояла большая деревянная бочка, высотой в половину человеческого роста.

Молодой слуга, Юньчжу, на цыпочках добавил в бочку зеленоватый лечебный отвар, спрыгнул с табурета, вытер пот и достал талисман связи:

— Господин, все готово, как вы велели.

Из талисмана донесся спокойный голос:

— Спасибо, можешь отдохнуть.

Юньчжу, хоть и был слегка удивлен, послушно ушёл.

Пэй Цанйи, Лазурный Лорд, после того как спустил своих учеников с Духовных Гор, понял, что состояние Байли Цуцзиня крайне тяжелое и не терпит промедления. Он оседлал зверя кошмаров и молниеносно помчался обратно на Пик Лунного Света.

К счастью, с момента его прибытия в этот мир Пэй Цанйи усердно практиковал Технику Сердца Дзэн и изучал множество книг, благодаря чему знал, как справиться с состоянием Байли Цуцзиня.

К вечеру, когда они добрались до заранее подготовленной тайной комнаты, пейзажи вокруг слегка дрожали. Не теряя времени, Пэй Цанйи решительно раздел Байли Цуцзиня, оставив лишь нижнее белье.

Зверь кошмаров, следовавший за ними, издал громкий рык. Его львиное лицо выражало восторг:

— Ааа, остановись! Мастер, что ты собираешься делать с моим господином?! Он в таком состоянии, а ты всё равно не можешь удержаться?! Ой, штаны! Ты забыл снять с него штаны!

Пэй Цанйи: «…»

Этот маленький лев определенно не был невинным зверем. Его голова была полна пошлых мыслей. Надо будет заставить его изучить Сутру Очищения Сердца.

Пэй Цанйи бросил на зверя холодный взгляд, от которого тот вздрогнул и с громким «бум» превратился в пушистый комок.

— Ты… вы… продолжайте! Мой господин в вашем распоряжении, делайте с ним что угодно! — пробормотал зверь, собираясь улизнуть.

Но дверь с грохотом захлопнулась прямо перед его носом. Если бы он не увернулся, то остался бы без носа.

Зверь кошмаров, потрясенный, хотел было что-то сказать, но почувствовал, как его пасть сомкнулась, и он не смог издать ни звука. В панике он начал хрюкать и метаться, словно маленький поросенок.

Пэй Цанйи поместил Байли Цуцзиня в лечебную ванну, усадив его в позу лотоса. Затем он встал на южной стороне и начал передавать ему духовную энергию. Бросив взгляд на зверя, он приказал:

— Стань размером с человека и займи позицию на севере. Передавай духовную энергию своему господину.

Зверь кошмаров, жалобно скуля, послушно занял северную позицию, поднял лапу, и голубоватое сияние окутало Байли Цуцзиня. Зеленая жидкость в бочке, словно изумрудная волна, начала мерцать, как янтарь. Под воздействием двух мощных потоков духовной энергии жидкость закружилась вокруг Байли Цуцзиня, ускоряясь с каждой секундой…

Глубокий зеленый цвет постепенно выцветал, слой за слоем становясь светлее, словно распахивающиеся занавеси, пока не стал прозрачным, как вода.

С поддержкой духовной энергии зверя кошмаров Пэй Цанйи смог сосредоточиться на восстановлении поврежденных меридианов Байли Цуцзиня. Это была тонкая работа, требовавшая огромного количества духовной энергии, а также невероятной терпеливости и внимания к деталям.

Пэй Цанйи трудился два дня и две ночи. Зверь кошмаров, истощив силы, потерял сознание, и Пэй Цанйи продолжил в одиночку, одновременно передавая энергию и восстанавливая меридианы. К моменту, когда меридианы Байли Цуцзиня были полностью восстановлены, Пэй Цанйи выглядел бледнее смерти и был на грани полного изнеможения.

Но он все же вытащил этого юнца с порога смерти.

Теперь Байли Цуцзиню нужно хорошо отдохнуть и провести энергию по меридианам, чтобы прийти в себя.

Однако Пэй Цанйи был слишком измотан, чтобы проследить за ним. Он пнул спящего на полу зверя кошмаров и сказал:

— Хватит притворяться, я знаю, что ты проснулся. Оставайся здесь и следи за своим господином. Если что-то пойдет не так, немедленно доложи мне.

Зверь, успевший немного полениться и чувствуя вину, поспешно закивал.

Вернувшись в свои покои, Пэй Цанйи чувствовал, как его разум затуманился от усталости, но, несмотря на это, он не мог уснуть. Поворочавшись, он поднялся, зажег длинную свечу у письменного стола и достал свой давно дневник о попадании в книгу. Взяв кисть, он начал записывать события последних дней, одновременно обдумывая происходящее.

Система 404 осторожно наблюдала за ним. Как обычно, по записям нельзя было понять эмоций хозяина, но 404 заметила, что Пэй Цанйи иногда замирал, а в графе о главном герое долго колебался, прежде чем написать цифру «два».

404: «???»

Что это значит? Что главный герой какой-то глупый? Не может быть! Байли Цуцзинь такой хитрый и расчетливый, а в глазах хозяина он всего лишь «дурак»?

Но затем Пэй Цанйи аккуратно поставил рядом с цифрой вопросительный знак.

— Слушай, хозяин, кажется, наш главный герой не имеет ничего общего с числом «два», — не выдержала 404.

Пэй Цанйи бессознательно постучал пальцами по столу и, не отвечая, спросил:

— 404, каков уровень симпатии главного героя?

— Сейчас проверю… — 404 открыла панель и растерянно произнесла: — Хозяин, похоже, у меня и правда проблемы. Панель симпатии главного героя по-прежнему показывает кучу вопросительных знаков.

Пэй Цанйи нахмурился:

— Такое уже случалось раньше?

— Ай-яй! — воскликнула 404. — У-у-у, хозяин, кажется, мы столкнулись с таинственной развилкой!

— Что? — переспросил Пэй Цанйи.

— Точка таинственная развилка встречается с вероятностью один к десяти миллионам попаданий в книгу! За сто лет такое было лишь раз, и вот мы наткнулись на это снова! Говорят, если отношение объекта объекта к хозяину крайне противоречиво, система симпатии не может его распознать. Тогда она выдает кучу вопросительных знаков, и происходит туманная развилка. Когда симпатия наконец проявится, она будет либо минус тысяча, либо плюс сто.

Пэй Цанйи: «…»

То есть либо ненависть до смерти, либо любовь до гробовой доски?

— Ты сказала, это второй случай таинственной развилки. Что стало с первым человеком, столкнувшимся с ним?

— Не знаю… — ответила 404.

— Не знаешь? — Пэй Цанйи приподнял бровь.

— Тот хозяин и его сюжет в итоге полностью отключились от системы. Главная Система три дня и три ночи копалась в своей базе данных, но так и не нашла тот мир.

Пэй Цанйи задумался.

В этот момент талисман связи у его пояса замерцал, и из него донесся голос Юньчжу:

— Господин, главы Секты Пламенной Дани, Секты Пьянящего Аромата и Секты Золотого Гуся прибыли с визитом. Они говорят, что у них есть срочное дело для обсуждения с вами.

Хм? Главы трех великих сект одновременно явились к нему? Что-то недоброе. Пэй Цанйи слегка задумался и спокойно ответил:

— Пусть войдут в зал и ждут.

Он убрал книгу, поднялся и направился к выходу.

Недавние события в Секте Мистического Неба.

В последние дни в Секте Мистического Неба царило напряжение из-за слухов, которые внезапно распространились.

Никто не знал, откуда они взялись, но пугающая теория начала медленно распространяться по миру бессмертных, а через два дня открылась, потрясая всех.

Говорили, что самый выдающийся и талантливый гений мира бессмертных, Байли Цуцзинь, на самом деле — шпион демонического мира.

Одно слово — и весь мир в шоке. Сначала никто не верил, но после тщательного анализа, проведенного некими заинтересованными лицами, семена сомнений разлетелись повсюду, пустив корни.

Демоническую ци, вспыхнувшую на Пятом Пике Континента Великих Облаков, видели все в мире бессмертных. Ее мощь была так велика, что все духовные звери Духовных Гор впали в неистовство.

А на Пятом Пике были лишь Лазурный Лорд и его ученик Байли Цуцзинь, которого он нес на руках. Лазурный Лорд — основатель мира бессмертных, и предположить, что он шпион демонов, было бы абсурдно. Поэтому подозрения пали на Байли Цуцзиня.

Слухи становились всё более дикими, превратившись в обвинения, что Секта Мистического Неба укрывает шпиона демонов, а три великие секты молчат, не решаясь возразить.

Слухи разрастались, и в итоге главы трех великих сект не выдержали. Договорившись, они прибыли в Секту Мистического Неба, чтобы узнать правду.

Ученики Секты Мистического Неба, глядя на прибывших глав, обменивались взглядами, в которых читались любопытство и тревога.

Неужели даже главы трех великих сект явились? Неужели Байли Цуцзинь и правда демон?

Главный зал.

— Си Сюань, мы ждем уже час, где же Лазурный Лорд? — Глава Секты Пламенной Дани, Куан Жаньянь, поставил чашку с чаем, явно раздраженный.

Глава Западного Пика, Си Сюань, человек обходительный, улыбнулся:

— Наш шицзунь потратил много духовной энергии, выводя всех из духовных гор. Сейчас он восстанавливается. Прошу глав сект проявить понимание.

— Говорят, Лазурный Лорд обладает непревзойденной силой, но, похоже, его здоровье слабее, чем у учеников… Прошло три дня, а он всё еще не оправился? — съязвил Куан Жаньянь.

Глава Секты Пьянящего Аромата, Ху Мэнъин, бросила на него взгляд и усмехнулась:

— Когда духовные звери взбесились и врата духовных гор начали закрываться, Цанйи в одиночку силой открыл их, позволив ученикам всех сект спастись. Если я не ошибаюсь, Секта Пламенной Дани была первой, кто выбежал? Ваши ученики и правда крепкие, впечатляет.

Куан Жаньянь, раздраженный, огрызнулся:

— Ты! — затем холодно усмехнулся. — Цанйи, Цанйи… Как мило ты его называешь. Можно подумать, что ты уже хозяйка Секты Мистического Неба.

Ху Мэнъин холодно посмотрела на него:

— Не твоя забота, Куан Жаньянь.

Глава Секты Золотого Гуся, Цзинь Шэн, выступил миротворцем:

— Уважаемые главы, давайте успокоимся. — Он был самым старшим и уважаемым среди них, часто разрешал споры между сектами и заслужил прозвище «Золотые Весы» за свою справедливость.

После его слов остальные замолчали.

В этот момент в зале появился человек в белых одеждах, чистый и холодный, словно ясная луна. Он выглядел слегка уставшим, но его аура оставалась мощной, внушая трепет.

Пэй Цанйи сел на главное место и обвел взглядом собравшихся:

— По какому делу уважаемые главы явились посреди ночи?

Куан Жаньянь выпрямился и сказал:

— Неужели Лазурный Лорд не слышал недавних слухов?

Пэй Цанйи приподнял бровь:

— Я восстанавливался и не слышал никаких слухов.

— Говорят, ваш ученик, Байли Цуцзинь, — шпион демонического мира. Демоническая ци на Пятом Пике якобы исходила от него. Что вы можете сказать в ответ, Лазурный Лорд?

Перевела для вас Cat&Co

Гарантия удовлетворения

После этих слов Куан Жаньянь впился взглядом в Лазурного Лорда Пэй Цанйи, не упуская ни малейшей тени на его лице.

Пэй Цанйи внутренне дрогнул, но внешне остался невозмутим, как Дворец Лунного Света под звёздами Континента Великих Облаков. Он лишь мельком взглянул на Куан Жаньяня. «Подобные нелепые россказни… Неужели глава секты Куан им верит?»

Куан Жаньянь вытаращился так, что глаза его чуть не выскочили оз орбит, но лицо Пэй Цанйи оставалось гладким, как нефрит Поля Облачного Танца. Ещё бы, он же профессионал! Сто лет оттачивал мастерство лицедейства. Даже если внутри у него рушится мир, снаружи он выглядит непробиваемо.

«Неважно, верю я или нет, — отрезал Куан Жаньянь. — Все видели, как с Пятого пика хлынула демоническая ци, а спустились оттуда только вы с Байли Цуцзинем и ещё зверь кошмаров без следа демонической ци. Если демон не Байли Цуцзинь, то, может быть, это вы, Лазурный Лорд?»

Ху Мэнъин гневно сверкнула на него глазами. «Куан Жаньянь, ты что, спятил?»

Пэй Цанйи лениво протянул: «Глава Куан бывал на Пятом пике?»

«Нет…»

«Или кто-то из присутствующих здесь бессмертных обошёл там каждый закоулок?»

Все переглянулись. Пятый пик славился своей опасностью. Лишь трое или четверо отваживались туда забраться, да и те, едва ступив, в панике сбегали. О каком «обойти весь пик» могла идти речь, если даже маленький холм никто толком не исследовал?

Все покачали головами.

Пэй Цанйи холодно прищурился. «Вы знаете о Пятом пике меньше, чем о поверхности Луны. Откуда вам знать, не скрываются ли там какие-нибудь жуткие демонические твари?»

«…»

«Но слухи говорят…»

«Когда это глава великой секты стал верить пустым сплетням?»

«Но… Без ветра волны не поднимаются, без дыма огня не бывает. Эти слухи уже разлетелись повсюду. Ради безопасности мира бессмертных и чтобы очистить имя вашего ученика, почему бы вам, глава Пэй, не вызвать юного Байли и не проверить его духовное ядро при всех? Если оно окажется ядром бессмертного, у нас не будет вопросов. Мы даже прикажем своим ученикам разъяснить правду и снять пятно с имени юного Байли». Куан Жаньянь говорил красноречиво, его слова звучали убедительно, возразить было нечего.

Остальные согласно закивали.

Пэй Цанйи постучал пальцем по спинке кресла и усмехнулся. «Выходит, вы не доверяете мне?» Хоть он и улыбался, в его глазах читался холод.

Все замерли. Пэй Цанйи был столпом мира бессмертных, предводителем в борьбе против вторжения демонов. Без него мир бессмертных давно бы пал под натиском демонической армии. Никто не хотел ссориться с ним.

Раньше Пэй Цанйи, хоть и холодный, был покладистым, редко спорил и почти всегда выполнял просьбы. Иногда его слегка задирали, но он не держал зла.

Именно поэтому все, поверив слухам, явились сюда с обвинениями. Никто не собирался давать Лазурному Лорду поблажек. Они думали, что стоит изложить причины, и он послушно приведёт своего ученика для проверки. Но никто не ожидал, что нынешний Пэй Цанйи окажется таким непреклонным…

В глубине души все всё же доверяли ему и поспешили это подтвердить.

Пэй Цанйи слегка смягчился. «Я лично проверял духовное ядро своего ученика. Это, безусловно, ядро бессмертного. Если вы мне верите, возвращайтесь домой, и я сделаю вид, что этого разговора не было. Если нет — тоже не проблема. Я могу привести вас проверить его ядро, чтобы вы убедились сами. Но с одним условием: с этого дня я умываю руки от дел всех сект бессмертных. Вторжение демонов, битвы — меня это больше не касается, чтобы избежать подозрений. Всё же, я защищаю своих. Если мой ученик понесёт такое унижение, я буду обязан добиться для него справедливости. Если проверка покажет, что у него ядро бессмертного, вы все должны будете встать перед ним на колени и принести извинения, кланяясь в пол. Это будет честно. Что выбираете?»

Все: «…»

Выбирать? Да тут и выбирать нечего!

Никто не мог взять на себя ответственность за то, что Лазурный Лорд бросит дела мира бессмертных.

Все лишь неловко улыбнулись и разошлись.

Разобравшись с толпой «демонов и призраков», Пэй Цанйи вернулся в тихую комнату, когда на горизонте уже засверкали первые лучи солнца.

Внутри барьера тихой комнаты его встретила густая демоническая ци. Байли Цуцзинь всё ещё сидел в деревянной бочке, его длинные ресницы были сомкнуты, а лицо — бледным. Его новый питомце впритык таращился на него круглыми глазами, его когти испускали непрерывный голубой свет, поддерживая барьер комнаты.

Увидев Пэй Цанйи, духовный зверь облегчённо выдохнул и подбежал к нему, его пушистая грива развевалась в воздухе.

«Господин, наконец-то ты пришёл! Ещё чуть-чуть, и я бы не удержал этот барьер!»

Пэй Цанйи потрепал его шерсть. «Хорошо справился».

Он взглянул на Байли Цуцзиня в бочке и слегка вздохнул. Чем дольше тот оставался без сознания, тем сильнее проявлялось его демоническое ядро. Когда Пэй Цанйи уходил, демоническая ци лишь слегка просачивалась. На всякий случай он создал небольшой барьер и приказал духовному зверю его поддерживать.

Но прошло всего два-три часа, а комната уже была переполнена демонической ци.

Этот малыш и правда не давал ему покоя.

Только что главы сект явились с грозным видом. Если бы они сейчас проверили духовное ядро Байли Цуцзиня, всё бы тут же раскрылось. Даже проверять не пришлось бы — достаточно было вынести бессознательного юношу наружу, и его густая демоническая ци заполнила бы весь главный зал.

К счастью, Пэй Цанйи жёстко отшил всех, и эта буря миновала без последствий. Теперь оставалось лишь ждать, пока Байли Цуцзинь очнётся и спрячет своё демоническое ядро.

Пэй Цанйи укрепил барьер, дал духовному зверю несколько указаний и вернулся в свои покои отдохнуть.

Байли Цуцзинь чувствовал, что снова попал в тот кошмар. Вокруг бушевало бесконечное пламя, сжигающее его кожу, разрывающее его вены… Когда он уже был на грани, с небес хлынул благодатный дождь.

Перед ним появилась белая фигура, окружённая лёгким ароматом холодной сливы. Она мягко похлопала его по голове.

«Глупый ребёнок, поспи немного…» И он погрузился в долгий, глубокий сон.

Ресницы Байли Цуцзиня дрогнули, и он медленно открыл глаза. Увиденное слегка ошеломило его.

Небольшая комната: стены из тёплого нефрита, светильники из жемчуга, пара стульев и стол.

Он сидел, полностью обнажённый, в деревянной бочке. Жидкость в ней была прозрачной и прохладной, как вода, но с лёгким травяным ароматом. Духовная энергия непрерывно проникала в его тело, укрепляя его вены и сосуды…

Где он?

Его воспоминания обрывались на моменте перед потерей сознания. Духовный зверь вынудил его добровольно использовать заклятие «Заимствования демонической кары небес», чтобы за короткое время многократно усилить свою мощь… А потом…

Его спас Пэй Цанйи?

«Ауу! Хозяин, ты наконец проснулся!» — раздался радостный голос, сопровождаемый скрежетом когтей о дерево.

Байли Цуцзинь взглянул вниз и замер, его лицо мгновенно похолодело.

Синий крылатый львёнок… Это же уменьшенная версия того самого зверя, с которым он сражался насмерть! И как он сюда попал?

Байли Цуцзинь призвал одежду, быстро оделся, а затем взмыл в воздух, выхватив меч Белого Пламени. Чёрный клинок сверкнул ледяным светом и с ужасающей силой обрушился на его питомца!

Зверь взвыл, его когти выбросили голубую вспышку, столкнувшуюся с мечом в воздухе. Но в момент удара зверь взвизгнул от боли.

Духовный зверь не мог атаковать своего хозяина, иначе его наказывал кровавый договор.

Зверь от боли перекатился, а холодный меч Байли Цуцзиня уже был в опасной близости. Его убийственная аура заставила зверя замереть, но в последний момент он сжался в пушистый комок и увернулся.

«Бам!» Бочка разлетелась в щепки, целебная жидкость разлилась по полу, а на нефритовом покрытии осталась длинная линия от меча.

Духовный зверь был в ужасе. Его хозяин действительно хотел его убить!

«Ау-ау-ау, ты не можешь меня убить! Я твой духовный зверь!» — синий пушистый комок, не в силах сопротивляться, лишь яростно вопил.

Байли Цуцзинь замер, опасно прищурившись. «Духовный зверь? Ты?»

Он с сомнением применил заклинание, и на лбу львёнка действительно появился фиолетовый звёздный символ. Лицо Байли Цуцзиня потемнело. Он и правда заключил с этой тварью кровавый договор?

«Да-да! При первой встрече ты ограбил меня, а я в смущении царапнул тебя когтем~ Мы должны были любить и ненавидеть друг друга, но судьба распорядилась романтично! Случайно твоя кровь попала мне на лоб, и мы, по воле судьбы, заключили кровавый договор. Разве не романтика, хозяин? Ты что, всё забыл?» — зверь говорил с чувством, пытаясь приукрасить правду.

Байли Цуцзинь: «…»

Он прищурился, размышляя, и вдруг улыбнулся холодной улыбкой. «Если я правильно помню, это ты был на грани смерти, и в отчаянии лизнул мою кровь, чтобы принудительно заключить договор…»

Он действительно хотел прикончить зверя, но договор уже был заключён. Убить его означало сильно навредить себе это было нерационально.

Осмотрев комнату, он всё больше убеждался, что находится на пике Лунного Света… Вспоминая сцену перед обмороком, его сердце сжалось.

Демоническая ци хлынула в небо, это видели все… Неужели его личность раскрыта?

Как с ним поступит Пэй Цанйи?

Неужели, очнувшись, он будет схвачен и публично казнён на Площади Бессмертных?

Пока он обдумывал всё это, духовный зверь не умолкал, бормоча:

«Хозя… хозяин, давай говорить мирно, убери меч~ Я признаю, что царапать тебя было неправильно, но это ты первый полез в моё логово! Я охранял тот цветок, как верный пёс, не покидая его под ветром и солнцем. Даже когда лесные красотки звали меня повеселиться, я стойко отказывался! Годы одиночества ради того цветка! А стоило мне на минутку отлучиться за дичью, ты выдернул его подчистую и ещё избил меня до полусмерти! Скажи, это по-человечески? Но мы ведь подружились через драку, и раз уж так вышло, давай мириться и вместе…»

Говорят, чем больше слов, тем культурнее кажется зверь, и тем легче завоевать симпатию хозяина. Зверь выгребал из памяти последние крохи словарного запаса, осторожно подбираясь ближе и трогая лапой ногу Байли Цуцзиня, надеясь очаровать его.

Байли Цуцзинь, у которого от этого ныла голова, не выдержал и пнул зверя. «Пошёл вон, держись подальше».

Наконец-то наступила тишина. Он закрыл глаза, проверяя своё тело. Разорванные меридианы были полностью восстановлены, а духовная и демоническая ци, ранее конфликтовавшие, слегка слились, больше не сдавливая друг друга так сильно.

Байли Цуцзинь задумался.

Спрятав демоническое ядро, он заметил, как демоническая ци в комнате постепенно рассеялась. Его аура снова стала чистой и бессмертной.

Он собирался выйти, чтобы связаться со своими подчинёнными, но вдруг заметил у двери фигуру в белом.

Холодный и возвышенный, в развевающихся белых одеждах, окружённый мощной духовной аурой — Пэй Цанйи. Он лениво облокотился на дверной косяк, наблюдая за человеком и зверем в комнате.

«Ауу, господин, ты пришёл! Хозяин только что чуть меня не прикончил~» — духовный зверь подкатился к Пэй Цанйи и ласково потёрся о его ногу, сияя от восторга.

Байли Цуцзиню вдруг захотелось снова пнуть зверя. Когда это он успел так сдружиться с Пэй Цанйи?

Пэй Цанйи оглядел комнату, похожую на поле после урагана, и скользнул взглядом по Байли Цуцзиню. «Только очнулся, а уже чуть не разнёс мою комнату. Похоже, ты почти восстановился».

Он щёлкнул пальцами, и в его нефритовой руке появилась миска с изумрудным отваром. «Выпей лекарство».

Байли Цуцзинь, чуть помедлив, взял миску. Пэй Цанйи холодно добавил: «Что, боишься, что я тебя отравлю?»

«Шифу, верно, шутит». Байли Цуцзинь осушил миску одним глотком.

«Медитируй, используй технику Облачного Сердца», — коротко приказал Пэй Цанйи.

Байли Цуцзинь, на удивление послушный, сел и начал практиковать. Пэй Цанйи обошёл его кругом и вдруг сказал: «Циркулируй свою демоническую ци вместе с духовной».

Байли Цуцзинь напрягся и взглянул на него.

«Чего смотришь? Делай, как сказал».

Не понимая, что задумал Пэй Цанйи, Байли Цуцзинь, подумав, осторожно начал циркулировать и демоническую ци, стараясь контролировать оба потока.

Его тело окружило сияние, белое и фиолетовое, то яркое, то тусклое — признак борьбы двух энергий.

Байли Цуцзинь нахмурился, явно испытывая боль. Пэй Цанйи слегка сжал губы, незаметно передавая часть своей духовной ци, чтобы направить слияние двух энергий в теле ученика, но безуспешно.

В итоге духовная ци подавила демоническую, и Байли Цуцзинь окутало чистое белое сияние.

Когда он завершил полный цикл циркуляции ци, прошло полчаса.

Открыв глаза, он увидел, что Пэй Цанйи сидит рядом, задумчиво вертя в руках чайную чашу.

О чём думает шифу? Не о том ли, как его наказать?

Ведь на духовной горе Байли Цуцзинь вёл себя с ним слишком вольно, чуть не повалил его и не высосал досуха… Плюс раскрытие его демонической природы… Любое из этих преступлений в любой секте означало бы смертный приговор на Площади Бессмертных.

Пэй Цанйи улыбается, но, возможно, уже придумывает, как с удовольствием расправиться с ним… Но если так, зачем он его спас?

О чём думает шифу?

Но Пэй Цанйи лишь равнодушно взглянул на него. «Как дела?»

Байли Цуцзинь, сообразив, что тот спрашивает о циркуляции, ответил: «Благодаря шифу, всё восстановилось».

«Тогда чего стоишь? Хочешь наказания?»

Байли Цуцзинь: «…»

Он осторожно сделал несколько шагов к выходу, но Пэй Цанйи не остановил его и не собирался связывать. Глаза Байли Цуцзиня блеснули, и он вдруг спросил: «Учитель правда отпускает меня?»

«А что ещё?»

«Вам не важно, что я демон?» — пальцы Байли Цуцзиня невольно сжались.

Пэй Цанйи поставил чашку с лёгким стуком. «Шифу волнует только, добр ты или зол, ». Он взглянул на него, задержав взгляд на месте духовного ядра. «Прячь свой лисий хвост получше. Если в следующий раз раскроешься, пеняй на себя».

Байли Цуцзинь замер. «Да». Сделав несколько шагов, он остановился, обернулся и поклонился: «Спасибо».

Вернувшись в свой дворец Опадающих Клёнов, он убедился, что всё осталось как прежде. По пути встречал слуг и учеников — все здоровались, как обычно, с жаром.

В своей комнате он чувствовал, как в голове кружится клубок неразрешённых вопросов, и самым непонятным была позиция Пэй Цанйи.

В этот момент снаружи раздался голос: «Седьмой шиди, ты там?»

Это была Хуа Ло.

Байли Цуцзинь открыл дверь, и Хуа Ло вошла с корзиной еды. Оглядев его с ног до головы, она облегчённо вздохнула. «Наконец-то ты очнулся, я так волновалась! Ты не представляешь, в каком состоянии ты был, когда шифу принёс тебя».

«Шифу принёс меня?»

Хуа Ло удивилась. «Да, ты был без сознания, весь в крови. Шифу, вывел всех с духовных гор, лишь бросил пару слов главе Восточного зала, а затем подхватил тебя и улетел в секту, оставив нас позади…» Она надула губки. «Шифу к тебе очень добр».

Ресницы Байли Цуцзиня дрогнули, в его глазах промелькнула тень.

«Кстати, как вы с шифу оказались на Пятом пике?» — в глазах Хуа Ло горело любопытство. «Что там было? Расскажи!»

Байли Цуцзинь, опуская подробности, рассказал вкратце. На середине рассказа Хуа Ло вдруг рассмеялась. «Знаешь, ты говоришь почти то же, что и шифу. Неудивительно, что он так тебя любит. И так решительно защищал тебя перед главами сект…»

Байли Цуцзинь замер. «Главы сект были здесь?»

«Да, они подхватили какие-то слухи, что ты из демонического клана, и явились к нам в секту, требуя, чтобы шифу выдал тебя для публичной проверки ядра…»

Сердце Байли Цуцзиня ёкнуло. «И что шифу…»

«Шифу жёстко их отшил! Ты бы видел, с каким напором они пришли, а ушли, поджав хвосты, не смея и слова сказать».

Глаза Хуа Ло сияли восхищением к Пэй Цанйи.

Байли Цуцзинь молча выслушал, неизвестная рябь пошла по его сердцу, а в глазах мелькнула сложная эмоция.

Пэй Цанйи сидел в комнате, пребывая в дурном настроении.

Пока Байли Цуцзинь циркулировал энергию, он проверил: обычным способом слить его духовную и демоническую ци невозможно. Затем он долго болтал с системой 404, перескакивая с темы на тему, и, наконец, ненавязчиво выведал единственный способ слияния — двойная культивация с котлом.

А он, Пэй Цанйи, как назло, обладал телом прирождённого котла. Лучше не придумаешь.

На миг ему захотелось кого-нибудь прикончить. Но слова 404 внезапно открыли новую мысль:

«Эй, хозяин, ну и что, что котёл? Это же популярный чит в историях о переселении! Множество переселенцев становились котлами, и все поначалу говорили „не хочу“, а потом тело само соглашалось. Не будь таким упрямым. Главные герои наших историй — выдающиеся во всех смыслах! Попробуй разок с протагонистом устроить жаркую ночь, гарантирую, останешься доволен!»

Пэй Цанйи внезапно оживился, словно что-то понял. Его губы изогнулись в редкой мягкой улыбке. «404, наконец-то ты сказал что-то дельное».

404: «?!» Хозяин передумал?

Пэй Цанйи поставил чашу и прищурился, разом повеселев.

Точно, как он мог забыть…

Котлов в этом мире должно быть не так уж мало.

Перевела для вас Cat&Co

Самый лучший котёл

Но где искать этот котёл? Как вообще они выглядят?

Сначала Пэй Цанйи обратился к 404, но та с подозрением спросила, зачем ему это нужно, а затем с визгом поинтересовалась, не замышляет ли он очередную Подставу? Система 404 сегодня как-будто поумнела! Она вела себя, как Сюй Шу* в лагере Цао, — ни слова, а когда Пэй Цанйи слишком сильно на неё давил, просто притворилась, что «зависла»:

Сюй Шу* - это персонаж из китайской классического классического романа "Троецарствие". Он был генералом и советником у Цао Цао во время династии Хань.

— Крр-крр-крр… Хозяин… З-з-зависла~ Дзинь…

Пэй Цанйи: «…»

Похоже, из этой системы ничего не выудить. Придётся разбираться самому. Первым делом он подумал о библиотеке. Однако, проведя день и ночь за перелистыванием древних текстов, он не нашёл ничего о котлах. Лишь в нескольких местах мельком упоминалось, что котлы обладают необычной конституцией и что двойная культивация с ними способствует усилению духовной силы.

Но где искать таких котлов? Ни единой зацепки. Похоже, Секта Мистического Неба и правда слишком «праведная».

Пэй Цанйи понимал, что поиск котла — дело не одного дня, но всё равно чувствовал раздражение. Потирая виски, он уже собирался спуститься с горы, чтобы развеяться, как вдруг вдалеке показалась фигура, бегущая к нему.

— Шифу! — ещё издалека раздался громкий голос Нань Синьцзиня.

Нань Синьцзинь подбежал ближе. На нём был тёмно-синий халат, а утончённое лицо с лёгкой юношеской незрелостью сияло яркой улыбкой. — Шифу, наконец-то я вас нашёл! Я так скучал по вам! Возьмите меня с собой на следующее испытание в духовных горах, ладно?

В сердце Пэй Цанйи шевельнулась мысль. Нань Синьцзинь вырос в императорском дворце, а тамошняя библиотека полна бесчисленных книг. Возможно, среди них есть сведения о котлах…

С доброй улыбкой он спросил:

— Как продвигается твоя практика Техники меча текучей воды?

Нань Синьцзинь, которого недавно оставили одного на Пике Лунного Света из-за недостаточной силы, был полон решимости проявить себя. Он вставал спозаранку и тренировался, оттачивая Технику меча текучей воды почти сотню раз на день. Услышав вопрос шифу, он с гордостью и энтузиазмом продемонстрировал её от начала до конца.

Пэй Цанйи приподнял бровь. Парень и правда сделал заметный прогресс — видно, что старался. Похвалив его, он немного поболтал с учеником, а затем ненароком перевёл разговор на тему котлов.

Нань Синьцзинь замер, осторожно спросив:

— Шифу, почему вы вдруг об этом заговорили?

Среди знати развлекаться с котлами не было большой редкостью. Сам Нань Синьцзинь в этом не участвовал, но из слухов и сплетен знал кое-что.

Пэй Цанйи загадочно ответил:

— У шифу свои причины.

Нань Синьцзинь не стал расспрашивать.

— Обычно у котлов есть несколько признаков. Во-первых, они невероятно красивы. Во-вторых, чаще всего у них духовные корни воды или дерева, причём очень высокого качества. Они обычно считаются гениями, но конечный результат их культивации редко бывает высоким. В-третьих, от них исходит необычный аромат.

Подумав, он добавил:

— Но это не значит, что любой, у кого есть эти признаки, — котёл. Котлы крайне редки, и их особенности обычно не проявляются внешне. Они ничем не отличаются от обычных людей, пока не наступит период полнолуния после их совершеннолетия. В это время они становятся очень слабыми и…

— И что? — переспросил Пэй Цанйи.

Нань Синьцзинь смутился, его щёки слегка порозовели. Откашлявшись, он продолжил:

— В период полнолуния котлы испытывают сильное желание… заняться двойной культивацией.

Пэй Цанйи задумался. Он сам недавно пережил полнолуние и действительно чувствовал себя слабым, едва способным использовать десятую часть своей силы. Но вот желания заняться двойной культивации у него не было. Особенность его тела? Или что-то другое?

— Честно говоря, я не так уж много знаю об этом. Всё, что я рассказал, — из одной книги с разными диковинками, которую я как-то листал. Там про котлы упоминалось вскользь, — поспешно добавил Нань Синьцзинь, словно оправдываясь. — Я случайно наткнулся на неё…

Пэй Цанйи внутренне усмехнулся. Выросший во дворце, этот парень оказался неожиданно наивным.

Он потрепал ученика по голове.

— Ладно, иди тренируйся.

Лёгкий, холодный аромат окутал Нань Синьцзиня, и тот замер, едва дыша. Его лицо вспыхнуло, и, боясь, что шифу заметит его смущение, он пробормотал: «Да, шифу!» — и умчался, чуть не споткнувшись.

«Какой же он неуклюжий, — подумал Пэй Цанйи. — Вечно суетится и краснеет, прямо как девчонка…»

Внезапно он замер. В его голове молнией промелькнули три признака котла, о которых говорил Нань Синьцзинь, и его взгляд стал странным.

Первое: Нань Синьцзинь невероятно красив, почти как девушка.

Второе: у него чистый духовный корень воды, он гений, но его конечный уровень культивации пока неизвестен.

Третье: от него всегда исходит лёгкий, приятный аромат…

Чем больше Пэй Цанйи думал, тем более странным становилось выражение его лица. Он посмотрел вслед убегающему Нань Синьцзиню с задумчивостью.

«Неужели… он и есть...»

Выражение лица Пэй Цанйи стало ещё более сложным. Он попытался представить Нань Синьцзиня и Байли Цуцзиня в романтических отношениях, но тут же отогнал эту мысль. Эти двое на церемонии новой секты едва не перегрызли друг другу глотки, а при встречах обмениваются лишь холодными взглядами. Никакой химии.

Хотя… некоторые пары любят «душить друг друга с любовью»?

Поёжившись, Пэй Цанйи решил отложить эту пугающую мысль. Он оглянулся на Пик Лунного Света и вдруг почувствовал желание спуститься с горы. Котёл ведь не свалится ему на голову с неба — нужно действовать.

Котлы скрываются тщательно, и искать их в одиночку — всё равно что искать иголку в стоге сена. К тому времени, как ему случайно встретится кто-то, сюжетная линия, вероятно, уже завершится. Нужно найти более быстрый путь.

Он вспомнил, что в последние годы в городе трёх царств появилось заведение под названием Павильон Беззаботности. На первый взгляд — обычная таверна, но на деле они торгуют информацией. Если цена устраивает, можно узнать почти всё. Что-то вроде детективного агентства из современного мира.

Глаза Пэй Цанйи блеснули. Он призвал облако и отправился в город трёх Царств.

Город Трёх Царств

Пэй Цанйи преобразился в богатого молодого господина, увешанного золотом и серебром. На нём был роскошный пурпурный халат, пояс украшала яшма, а в руках он небрежно покачивал веер с золотой каймой и пейзажем гор и рек. Его образ так и кричал: «Я богат!»

Лицо он тоже изменил с помощью техники иллюзий, превратившись в надменного, резкого юношу. С этим нелепым веером, вульгарно разодетый он выглядел как типичный выскочка. От его прежнего образа холодного и возвышенного шицзуня не осталось и следа.

«Теперь никто меня не узнает», — удовлетворённо подумал Пэй Цанйи, выходя из лавки торгующей одеждой. Размахивая веером, он направился к Павильону Беззаботности.

Павильон Беззаботности оказался небольшим двухэтажным деревянным зданием. Старинная сине-зелёная вывеска выглядела потрёпанно, но красные фонари добавляли уюта. В главном зале сидели лишь несколько человек, хозяин за стойкой клевал носом, а прислуга лениво бездельничала.

На первый взгляд — обычная захудалая таверна на грани закрытия.

Но Пэй Цанйи не зря играл в стольких фильмах. По законам уся, чем невзрачнее таверна, тем больше в ней скрытых мастеров. Похоже, авторы любят это клише «великие скрываются в глуши».

Не забывая о своём образе — глуповатого нувориша, который разбогател и теперь ищет котёл для культивации, но не знает, где искать, — он подошёл к стойке и с громким бам бросил на неё золотой слиток.

Хозяин, вздрогнув, проснулся и чуть не ослеп от блеска золота. С угодливой улыбкой он спросил:

— Господин, желаете поесть или снять комнату?

— Еда в твоей дыре мне не по вкусу! — высокомерно бросил Пэй Цанйи. — Я пришёл за информацией!

Хозяин незаметно оглядел его, мгновенно определив: богач, недавно разбогател и возгордился, хочет купить что-то сомнительное. Таких клиентов он видел немало и знал, как с ними обращаться. С видом заговорщика он прошептал:

— Господин, здесь не место для таких разговоров. Пройдёмте.

Пэй Цанйи, сохраняя надменный вид, последовал за ним в отдельную комнату на втором этаже.

Хозяин закрыл дверь, подал чай и спросил:

— Какую информацию желает господин?

Пэй Цанйи сложил веер и с улыбкой, полной напускной галантности, ответил:

— Котёл.

Хозяин кивнул, передавая ему чай.

— Хорошо, я проверю последние данные о котлах.

— Погоди, — лениво перебил Пэй Цанйи, небрежно вертя чашу в руках. — Я ещё не договорил. Мне нужен самый лучший котёл.

Глубины Павильона Беззаботности, отдельная комната

— Молодой господин, мы выяснили. Слухи о том, что вы из клана демонов, распространяли младшие ученики нескольких сект культивации. Среди них есть несколько шпионов из мира демонов, но большинство, похоже, были чем-то околдованы и бездумно разносили слухи. Судя по методам, это дело рук нынешнего демонического владыки Чжи Тяньчэна. Похоже, он начал подозревать вас, — почтительно доложил человек в серебристо-белом халате.

— Молодой господин, я добыл это. Вот реликвия прежнего императора, — другой юноша в зелёном халате протянул чёрную нефритовую табличку мужчине напротив.

Мужчина был одет в ярко-красный халат, его лицо поражало красотой, а тёмные, как ночь, глаза сияли, словно звёзды. Он выглядел расслабленным, с загадочной аурой, балансирующей между праведностью и пороком. В его изящных пальцах вертелась чёрная нефритовая табличка, а в глазах мелькнула холодная искра.

После долгих скитаний эта реликвия наконец вернулась к нему.

Этим мужчиной был Байли Цуцзинь. А двое подчинённых — Инь Юэ и Цин Ху.

Байли Цуцзинь посмотрел на своих верных помощников, и в его взгляде мелькнула теплота.

— Отличная работа. Вы хорошо потрудились, — произнёс он ленивым, притягательным голосом.

Подчинённые склонили головы, собираясь что-то сказать, но тут снизу раздался громкий бам и чей-то дерзкий голос:

— Я пришёл за информацией!

Байли Цуцзинь приподнял бровь, но не придал этому значения. В Павильон Беззаботности каждый день приходили толпы людей за информацией, и наглецов среди них хватало.

Единственное, что его насторожило, — голос показался одновременно знакомым и чужим. Странно. Байли Цуцзинь обладал идеальной памятью. Чей голос мог вызвать у него такое чувство?

Его руки окутало голубое сияние, и перед ним появилось сине-пурпурное водяное зеркало, ясно отразившее облик и голос пришельца — типичного выскочки.

Одного взгляда хватило, чтобы понять: он никогда не видел этого человека. Откуда же это знакомое чувство? Байли Цуцзинь задумчиво постукивал пальцами по деревянному столу, наблюдая за каждым движением гостя.

Инь Юэ и Цин Ху переглянулись, не понимая, почему их молодой господин вдруг заинтересовался каким-то выскочкой, но вопросов не задавали, молча наблюдая.

В зеркале нувориш вёл себя как типичный богач: сидел развалившись, с надменным видом, явно считая всех вокруг ниже себя.

Хозяин подал гостю чай. Но тот брезгливо выплеснул его на пол, повертев чашу в руках, и высокомерно заявил:

— Мне нужен самый лучший котёл.

Лицо Байли Цуцзиня потемнело. Этот знакомый жест с вращением чаши, эта ленивая манера…

Пэй Цанйи!

Перевела для вас Cat&Co

Тайное желание сердца

Байли Цуцзинь смотрел на кричащую безвкусицу в облике человека в отражении водяного зеркала и едва не рассмеялся от раздражения.

Его шифу и правда мастер перевоплощаться, скажешь ему: притворись драконом — и он дракон, притворись тигром — и он тигр. Если бы Байли Цуцзинь не был так чуток к мелочам и не заметил его привычных жестов, он, возможно, и правда принял бы его за обычного выскочку.

Эта безупречная игра, эта убедительная аура напыщенного идиота — даже зеркало истины не раскрыло бы его истинный облик. Кто бы мог подумать, что это Лазурный Лорд, глава мира бессмертных? Тот самый холодный и возвышенный шифу, что словно не принадлежит этому миру?

Забавно. По-настоящему забавно. Сколько ещё всего интересного скрывает его шифу?

Эмоции Байли Цуцзиня были сложными: смесь раздражения, веселья, лёгкого возбуждения и, главное, непонятного гнева.

Зачем Пэй Цанйи понадобился котёл?

При этой мысли он достал чёрный талисман связи и холодно отдал несколько приказов.

Хозяин заведения вскоре вернулся из внутренней комнаты с кислым выражением лица.

— Господин, я перерыл все сведения за последние годы, но информации об хоть сколько хорошем котле нет.

Пэй Цанйи приподнял бровь, изображая готовность разнести всё вокруг.

— Разве ваш Павильон Беззаботности не хвалится, что знает всё и обо всём? Я всего лишь хочу сведения о котле, и вы не можете мне их дать? Или вы смотрите на меня свысока?

— Господин, котлы и так редки, а лучшие котлы — вообще как перья феникса, их не найти по первому желанию. Для чего вам нужен котёл? Если для повседневной культивации и роста силы, то обычный котёл тоже подойдёт. Но, увы, почти все известные котлы уже заняты. Какой именно котёл вам нужен? Я могу поискать по вашим предпочтениям.

Пэй Цанйи задумался, вспоминая предпочтения Байли Цуцзиня, его конституцию и особенности мира книги. Кажется, Байли Цуцзиню лучше всего подойдёт мужской котёл, чтобы духовная и демоническая энергии слились, сделав его величайшим мастером…

Он выдвинул несколько условий:

— Первое: внешность должна быть восхитительной. Второе: лучше всего молодой мужчина. Третье: хорошая выносливость, желательно с боевыми навыками.

Хозяин посмотрел на него с выражением, которое сложно было описать.

— Господин, мужские котлы хоть и редки, но иногда встречаются. Однако мужчины с конституцией котла обычно хрупки, словно стекло, их выносливость уступает даже женской, и хорошие боевые навыки для них почти недостижимы. Ваши требования, боюсь, почти невыполнимы…

Пэй Цанйи внутренне усмехнулся. Он сам — котёл, но его выносливость отнюдь не слаба, а боевые навыки и вовсе на вершине мастерства.

Если он соответствует этим условиям, то должен быть и другой человек, способный их выполнить. Либо хозяин некомпетентен, либо нарочно юлит, чтобы набить цену…

Денег у Пэй Цанйи было в избытке, так что он улыбнулся и наклонился к хозяину.

— Я знаю, что это непросто, но с возможностями вашего Павильона Беззаботности вы наверняка справитесь. Найдёте — и деньги не будут проблемой.

Он небрежно бросил на стойку сияющую жемчужину ночного света.

— Если берёте заказ, эта жемчужина — задаток. Сделайте дело, и я добавлю ещё десять таких же.

Богат, ничего не скажешь!

Глаза хозяина вспыхнули.

Такая чистая жемчужина стоила десятки тысяч золотых, а десять — это сто тысяч, хватит на десятилетие работы Павильона Беззаботности.

Он согласился!

С такой суммой нет заказа, который бы Павильон Беззаботности не взял.

Приняв задаток и подписав договор, хозяин, провожая Пэй Цанйи, как бы невзначай спросил:

— Господин, вы ищете изысканный котёл для личного пользования?

Пэй Цанйи слегка замедлил шаг, покачивая веер.

— Естественно. — Найти изысканный котёл, чтобы тот заменил его в великих делах, — это ведь тоже своего рода «личное пользование».

В тайной комнате

Байли Цуцзинь смотрел, как фигура Пэй Цанйи исчезает из водяного зеркала. Его взгляд был непроницаем, а аура — ледяной.

Инь Юэ и Цин Ху стояли рядом, не решаясь даже дышать. Для них это была обычная история: какой-то выскочка покупает котёл. Почему их молодой господин так зациклился на этом?

Когда Пэй Цанйи с лёгкой улыбкой ответил «естественно», чаша в руках Байли Цуцзиня взорвалась. Чай брызнул во все стороны, острые осколки впились в его пальцы, и алая кровь потекла по руке.

— Молодой господин!

Байли Цуцзинь, не меняясь в лице, взял платок и вытер кровь, его взгляд был холоден. Он отдал подчинённым несколько коротких приказов и велел им уйти.

Хозяин вошёл и доложил о требованиях Пэй Цанйи . Видя, как глаза Байли Цуцзиня становятся всё холоднее, он осторожно спросил:

— Молодой господин, может, вернуть ему задаток?

— Зачем возвращать? — Байли Цуцзинь тщательно вытер кровь с рук, его движения были аккуратны, но в них чувствовалась странная зловещая энергия. — Продолжайте искать. Как найдёте, немедленно сообщите мне.

Хозяин кивнул и ушёл.

Байли Цуцзинь остался в комнате, выражение его лица было мрачным и нечитаемым.

Внезапно он вспомнил, как спас Пэй Цанйи на дне озера в горах Линшань. Тогда из рукава Пэй Цанйи выпала книга о двойной культивации.

Когда книга растворилась в крови Байли Цуцзиня, каждая её страница, каждый рисунок и слово отпечатались в его памяти. В средних главах подробно описывалось, как использовать котёл и как максимально повысить его эффективность для быстрого роста культивации.

Пэй Цанйи , очнувшись, отчаянно искал эту книгу. Он даже усыпил Байли Цуцзиня и обыскал его с ног до головы, пытаясь найти эту чёртову книгу.

А теперь Пэй Цанйи тайком, под личиной, пришёл покупать сведения о котле… Неужели он уже давно практикует эту технику двойной культивации?

Его культивация пугающе высока, недостижима для обычных людей. Неужели, помимо природного таланта, главная причина — тайная практика двойной культивации и использование котлов?

Тогда зачем ему новый котёл? Старые надоели?

Сколько у него было котлов? И кто они?

В груди Байли Цуцзиня разгоралось пламя, ему хотелось схватить Пэй Цанйи , приковать его и вытрясти правду.

Но он не мог. Культивация Пэй Цанйи намного выше его собственной. Даже если он схватит его, то ничего не добьётся. Тот лишь холодно ответит: «Какое тебе дело, сколько у меня котлов? Ты всего лишь мой ученик».

При мысли о Пэй Цанйи в объятиях других Байли Цуцзинь ощутил вспышку убийственного намерения… Хотелось уничтожить всех его котлов, а самого Пэй Цанйи заточить, чтобы он никуда не ушёл…

Байли Цуцзинь молча смотрел на тонкую струйку крови, снова выступившую на ладони, в его глазах мелькнул лёгкий фиолетовый отблеск.

Раньше он не придавал значения той книге, но теперь решил изучить её всерьёз… Он хотел быстро повысить свою силу, чтобы, став достаточно могущественным, делать что угодно — например, приковать Пэй Цанйи к себе, чтобы тот никуда не делся.

Первые главы техники двойной культивации не требовали партнёра, они описывали особые способы циркуляции энергии по меридианам. Он мог начать практиковать их уже сейчас. А когда придёт время, когда без партнёра для двойной культивации будет не обойтись…

Байли Цуцзинь постучал пальцами по столу, в его глазах промелькнула холодная искра.

Он просто силой возьмёт Пэй Цанйи.

Выйдя из Павильона Беззаботности, Пэй Цанйи ещё немного прогулялся у подножия горы, а затем вернулся в Секту Мистического Неба.

С Павильоном Беззаботности, который занялся поиском котла, Пэй Цанйи почувствовал лёгкое облегчение. Но когда они найдут подходящий котёл, оставалось неизвестным, так что расслабляться было рано.

После разговора с хозяином он всё больше подозревал своего младшего ученика, Нань Синьцзиня. Возможно, тот и правда котёл, сам того не осознавая.

Если Нань Синьцзинь действительно котёл, стоит ли ему и правда свести его с Байли Цуцзинем?

Вернувшись в Дворец Лунного Света, Пэй Цанйи долго размышлял, а затем тихо вздохнул, ощущая странную смесь чувств. Человеческие эмоции так причудливы: сердце — лишь пядь пространства, но оно переполнено самыми разными переживаниями.

Пэй Цанйи отогнал внезапный наплыв сложных чувств и вернулся к холодной рассудительности.

В ближайшее время ему стоит побольше наблюдать за маленьким принцем и проводить с учеником больше времени. Даже если Нань Синьцзинь не котёл, он вырос в императорском дворце и наверняка знает что-то полезное…

С этой мыслью он достал талисман связи.

— Шифу? — раздался голос Нань Синьцзиня.

— Синьцзинь, через время одного благовония будь на Террасе Облачного Полёта. Шифу обучит тебя новой технике, — спокойно сказал Пэй Цанйи.

— Есть!

Сохранённый Пик Лунного Света, Терраса Облачного Полёта

Закатное солнце пламенело золотом, алые облака пылали вокруг Террасы Облачного Полёта, создавая сказочную, почти нереальную красоту.

Получив приказ шифу, Нань Синьцзинь помчался на Террасу Облачного Полёта, надеясь прибыть раньше и произвести хорошее впечатление. Но, к его удивлению, шифу уже был там.

Сегодня Пэй Цанйи надел лазурный халат с простыми тёмными узорами по краям. Широкие рукава развевались на ветру, а он стоял спиной к Нань Синьцзиню, глядя на море облаков внизу. Казалось, он вот-вот взмоет в небо, такой неземной и возвышенный был его облик.

Несмотря на всю подготовку, Нань Синьцзинь снова потерял дар речи, поражённый аурой своего шифу.

Заметив его, Пэй Цанйи обернулся и посмотрел на него спокойным взглядом.

Нань Синьцзинь выдавил:

— Шифу…

Пэй Цанйи слегка кивнул и бросил ему меч.

Нань Синьцзинь поймал его и понял, что это тяжёлый серебристо-голубой меч, куда массивнее и грубее его привычного лёгкого Лазурного призрака.

— Техника меча текучей воды хоть и основана на мягкости, побеждающей твёрдость, но её мощь зависит от твоего контроля над силой. Ты привык к лёгкому мечу, твои движения изящны, но им не хватает мощи. С этого дня тренируйся с этим мечом.

Нань Синьцзинь кивнул и начал отрабатывать технику с тяжёлым мечом. Но привычка к лёгкому оружию давала о себе знать: меч казался неподъёмным, и после одного цикла движений он взмок от пота.

Пэй Цанйи терпеливо наблюдал, указывая, где усилить натиск, где сделать переходы плавнее…

Наступил вечер, и Пэй Цанйи решил, что на сегодня хватит. Досказав Нань Синьцзиню несколько тонкостей о связке движений, он собрался уходить. Внезапно он остановился и спросил:

— На сегодня достаточно. Шифу возвращается в Дворец Лунного Света. Хочешь спуститься вместе? Я могу подбросить тебя на облаке.

Глаза Нань Синьцзиня загорелись, он уже хотел согласиться, но вспомнил, как плохо показал себя с тяжёлым мечом. Сжав губы, он решительно ответил:

— Шифу, ученик хочет ещё потренироваться.

Он хотел отточить технику, чтобы завтра шифу посмотрел на него с восхищением!

Усердие ученика — это хорошо, так что Пэй Цанйи не стал возражать. Уже собираясь уйти, он услышал голос Нань Синьцзиня:

— Шифу, вы завтра тоже придёте учить меня? — в его голосе сквозили надежда и осторожность.

Его сегодняшнее выступление было ужасным. Неужели шифу завтра не захочет с ним возиться?

Пэй Цанйи слегка замедлил шаг.

— Не засиживайся допоздна. Завтра утром продолжим здесь.

Глаза Нань Синьцзиня вспыхнули.

— Есть!

Пэй Цанйи тихо вздохнул, развернулся и улетел на облаке. Нань Синьцзинь же твёрдо решил выложиться по полной, чтобы завтра поразить Пэй Цанйи. Он с жаром тренировался под луной.

В какой-то момент раздался прохладный, ленивый голос:

— Шиди, с каких пор ты перешёл на тяжёлый меч?

Нань Синьцзинь замер и обернулся. Байли Цуцзинь неизвестно когда появился за его спиной и теперь лениво опирался на дерево, глядя на него. Ночной ветер развевал его алый халат, а лунный свет придавал ему холодное сияние.

Нань Синьцзинь и Байли Цуцзинь не были близки. Обычно они обменивались парой слов и расходились. Появление шисюна ночью, да ещё так незаметно, вызвало у Нань Синьцзиня смутное беспокойство.

И почему-то ему казалось, что взгляд Байли Цуцзиня, устремлённый на него, был каким-то… изучающим.

Перевела для вас Cat&Co

Как же это раздражает

Нань Синьцзинь, несмотря на свою простодушную натуру, обладал острой интуицией, отточенной годами жизни в императорском дворце. Он чувствовал, что настроение Байли Цуцзиня сейчас далеко не радужное. Отношение шисюна к нему казалось зыбким, непредсказуемым, словно лёд, готовый треснуть под ногами.

Выросший среди дворцовых интриг, Нань Синьцзинь подсознательно умел избегать неприятностей, зная, когда лучше промолчать или вести себя сдержаннее. Стараясь разрядить атмосферу, он решил завести разговор:

— Шифу сказал, что моя Техника меча текучей воды слишком изящна, но ей не хватает силы. Поэтому он велел мне практиковаться с тяжёлым мечом. Шисюн, ты тоже пришёл сюда ночью, чтобы тренироваться?

Байли Цуцзинь бросил на него холодный взгляд, его голос прозвучал ровно, но с едва уловимой остротой: — Когда это было?

— Сегодня, — ответил Нань Синьцзинь, стараясь говорить непринуждённо.

— О? И что вы делали? О чём говорили? — продолжил Байли Цуцзинь, слегка прищурив глаза.

Зачем шисюну такие подробности? Нань Синьцзинь нахмурился, ощутив, будто его допрашивают о чём-то личном, связанном с шифу. Он хотел уклончиво отмахнуться, но тут раздался тот же ленивый, прохладный голос:

— Шиди, подними голову.

— Заче… — начал Нань Синьцзинь, но, подняв взгляд, утонул в паре глаз, глубоких, как ночное небо. В их тёмной глубине мерцали пурпурные искры, подобные звёздам Млечного Пути — завораживающие, почти демонические, притягивающие, словно бездонный омут.

Его сознание помутилось, мысли стали расплываться. В полубреду он пробормотал:

— Сегодня вечером шифу передал мне через талисман, чтобы я пришёл на Террасу Облачного Полёта тренироваться. Когда я прибыл, шифу уже ждал меня. Он был в светло-лазурном халате, стоял спиной, глядя на закатные облака… Такой величественный, словно небожитель…

Нань Синьцзинь внезапно замолк, его веки дрогнули, словно он пытался вырваться из оцепенения. Даже под заклинанием он добавил своё восхищение шифу, выдавая сокровенные чувства. Похоже, этот шиди и правда боготворил Пэй Цанйи… и даже сопротивлялся технике контроля, защищая свои эмоции.

Взгляд Байли Цуцзиня стал ещё холоднее, в нём мелькнула тень раздражения. Спокойно, но с едва заметной насмешкой он спросил: — И что дальше?

Его рука едва заметно шевельнулась, и тонкий луч света молниеносно проник в тело Нань Синьцзиня.

Нань Синьцзинь вздрогнул, его сознание окончательно погрузилось в туман. Механически, словно марионетка, он ответил:

— Потом… шифу бросил мне этот тяжёлый меч и велел практиковать с ним Технику меча текучей воды… Я тренировался долго, но всё равно не смог её полностью освоить… Шифу сказал прийти завтра утром… А уходя, он упомянул, что возвращается в Дворец Лунного Света отдохнуть и спросил, не хочу ли я пойти с ним…

С каждым словом Нань Синьцзиня лицо Байли Цуцзиня становилось всё мрачнее. Когда шиди закончил, Байли вдруг улыбнулся — холодной, почти зловещей улыбкой, в которой читалось нечто угрожающее.

— Пойти в Дворец Лунного Света? Отдохнуть? Вместе?

Нань Синьцзинь, всё ещё в трансе, растерянно кивнул. Ему казалось, что он упускает что-то важное, но что именно — он не мог понять. В замешательстве он кивнул ещё раз:

— Угу.

Лицо Байли Цуцзиня стало совершенно непроницаемым, словно маска из чёрного нефрита.

Вспомнив описание котла, которого искал его учитель, Байли Цуцзинь окинул Нань Синьцзиня ледяным взглядом. У младшего принца был чистый водный духовный корень, а духовной энергии в нём было более чем достаточно.

Его взгляд скользнул по лицу Нань Синьцзиня — утончённому, белоснежному, с мягкими чертами, но всё ещё сохраняющему мальчишескую живость. От него исходил лёгкий аромат, возможно, дворцовых благовоний или природного запаха, едва уловимого, но приятного. Байли задумался.

Котлы невозможно распознать в обычное время — их сущность проявляется лишь в полнолуние после совершеннолетия. Но по внешности они обычно утончённые, с женственными чертами… Неужели Нань Синьцзинь и правда был тем самым запасным котлом, которого растил Пэй Цанйи?

Ночной ветер мягко касался кожи, но Нань Синьцзинь, всё ещё под контролем, внезапно ощутил вспышку убийственного намерения. Холод пробрал его до костей, интуиция закричала об опасности. Он отчаянно пытался вырваться из оцепенения, но сознание тонуло всё глубже. В этот момент Байли Цуцзинь молнией оказался рядом, схватил его за запястье и влил тонкую струйку духовной энергии.

Энергия, словно змея, скользнула по меридианам Нань Синьцзиня, исследуя его тело. Байли Цуцзинь нахмурился. Маленький принц был чист — он ещё не вступал ни с кем в связь…

Может, он ошибся? Но что тогда означало это «вместе в Дворец Лунного Света отдохнуть»? Неужели Нань Синьцзинь оговорился?

Байли Цуцзинь загадочно смотрел на застывшего шиди, отчего тот покрылся мурашками. Наконец, не сказав ни слова, он развернулся и ушёл, его алая мантия мелькнула в ночи, словно вспышка пламени.

Уходя, он щёлкнул пальцами, и луч света проник в тело Нань Синьцзиня, снимая контроль.

Очнувшись, Нань Синьцзинь обнаружил себя стоящим на краю Террасы Облачного Полёта, глядящим на серебристую луну. Его фигура, освещённая лунным светом, выглядела бы романтично и утончённо — идеальная картина для поэта или художника.

Он почесал затылок, озадаченный. Как он, тренируясь с мечом, вдруг начал любоваться луной? Сознание было мутным, он смутно помнил, будто кто-то задавал ему вопросы, но детали ускользали, словно утренний туман. Сказал ли он что-то важное? Чем больше он пытался вспомнить, тем дальше ускользали воспоминания.

В итоге он решил, что, вероятно, перетренировался с тяжёлым мечом и заработал галлюцинации. Хватит на сегодня — пора отдыхать, иначе завтра он не сможет показать шифу плоды своих трудов.

Возможно, из-за того, что в последние дни его мысли были заняты поиском «котла», Пэй Цанйи приснился необычайно яркий и драматичный сон.

В этом сне Павильон Беззаботности вскоре сообщил, что нашёл подходящих котлов и привёл их, чтобы он мог выбрать одного. Не зря Павильон славился своей эффективностью! В мечтах Пэй Цанйи потащил Байли Цуцзиня в Павильон, где их встретили два ряда котлов — более десятка прекрасных, утончённых фигур.

Пэй Цанйи, довольный, велел Байли Цуцзиню выбрать одного, но этот несносный ученик лишь лениво бросил: «Мне всё равно», — и развалился в стороне, всем своим видом демонстрируя полное безразличие.

Делать нечего, Пэй Цанйи пришлось самому взяться за дело. Помахивая веером, он принялся разглядывать котлов, словно свекровь, выбирающая невестку: этот слишком худой, у того талия чересчур тонкая, а вон тот слишком мускулистый…

В разгар выбора за спиной раздался тихий голос:

— Шифу, всё ещё не выбрали?

Пэй Цанйи обернулся и едва не подпрыгнул — лицо Байли Цуцзиня оказалось совсем близко. Когда он успел подойти? Их разделяло лишь дыхание, и Пэй Цанйи заметил фиолетовое мерцание в глазах ученика.

В панике он отступил назад и выпалил:

— Почти выбрал! Скорее посмотри, кто из этих котлов тебе больше нравится? У шифу уже глаза разбегаются.

Но этот негодник вдруг улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, в которых читался хищный голод.

— Шифу, не надо выбирать. Ученик больше не может ждать… Вы подойдёте!

Он резко схватил Пэй Цанйи за талию и, оскалившись, потянулся к нему, словно собираясь укусить.

Чёрт!

Пэй Цанйи мгновенно проснулся, сердце колотилось, а в голове вихрем кружились все китайские ругательства за последние пять тысяч лет.

Он встал, налил себе чаю и пил, пока не унял дрожь. Сначала был шок, потом ужас, а затем… лёгкое веселье. Похоже, Байли Цуцзинь и правда закрепился в его сознании как «волчонок» — зубы напоказ и готов укусить в любой момент.

Наступило утро.

Пора отправляться учить Нань Синьцзиня владению тяжёлым мечом и заодно сблизиться с ним, чтобы выведать побольше нужной информации.

С этой мыслью Пэй Цанйи умылся, надел длинный халат цвета лунного света, призвал облако и отправился к Террасе Облачного Полёта.

Ещё издалека он заметил фигуру в голубом, размахивающую тяжёлым мечом под утренним солнцем. Каждое движение было заметно лучше, чем вчера. Неплохо, Нань Синьцзинь и правда старается.

Пэй Цанйи плавно опустился на Террасу Облачного Полёта, и Нань Синьцзинь, засияв глазами, подбежал к нему: — Шифу, вы пришли!

В глазах мальчишки сверкали звёзды, такие чистые, что трудно было поверить, будто он вырос в гуще дворцовых интриг. Даже Пэй Цанйи невольно смягчил тон: — Как проходит твоя тренировка?

Нань Синьцзинь смутился: — В одном месте у меня не получается сделать поворот как нужно. Ученик пытается понять, как это исправить.

Он тренировался долго, но всё равно не мог поймать ритм.

— Где именно? Покажи, пусть шифу посмотрит.

— Хорошо!

Нань Синьцзинь выполнил технику, и одна связка и правда вышла скомканной.

Пэй Цaнйи объяснил ключ к движению, но после нескольких попыток Нань Синьцзинь всё ещё не справлялся. Его лицо покраснело от стыда.

— Шифу… Ученик слишком глуп…

— Не торопись, всё придёт со временем, — сказал Пэй Цaнйи и, подойдя ближе, взял его за запястье, чтобы помочь с этим движением.

В сердце Нань Синьцзиня взорвался фейерверк.

Аааа, шифу учит его, держа за руку!

Так волнительно!

Впервые он был так близко к шифу. Сердце стучало, как у кролика, лицо пылало, а ноги словно ступали по облакам — всё кружилось в восторженном тумане.

Пэй Цaнйи, стоя за его спиной, и не видел его лица, не замечал эмоций. Он лишь чувствовал, что ученик двигается, как марионетка, весь напряжённый.

— Почему ты так нервничаешь? Расслабься, держи меч крепче.

— Да, да.

Нань Синьцзинь послушно согласился, но руки и ноги его не слушались. Он подозревал, что, если шифу отпустит его, он вообще начнёт шагать вразнобой…

Аааа, от шифу так вкусно пахнет, и он такой тёплый.

Бах! Откуда-то прилетел камешек и угодил прямо в чувствительную точку на изгибе колена.

Больно!

Нань Синьцзинь вскрикнул, ноги подкосились, и он чуть не рухнул на колени!

Боль мигом отрезвила его, прогнав туман из головы. Он гневно посмотрел в сторону, откуда прилетел камень, и увидел Байли Цуцзиня, который стоял, скрестив руки, и с улыбкой смотрел на них.

Юноша в алом халате, чьи рукава развевались на ветру, был ослепительно красив, словно пламя. Утреннее солнце поднималось за его спиной, превращая величественные горы в живописный фон, а он сам казался центром этой картины.

Этот парень и правда хорош собой, не зря автор так его любит, — подумал Пэй Цaнйи. — Множество приключений, романтических встреч и такая восхитительная внешность… Настоящий сын судьбы.

Нань Синьцзинь тоже был поражён красотой юноши в алом, но в сердце кипела обида.

Этот гад ненормальный! Здоровый парень, а каждый день щеголяет в ярко-красном, да так, что перед глазами рябит. Даже девушки не всегда осмеливаются носить такие цвета! И что бесит больше всего — он умудряется выглядеть в этом чертовски круто! Элегантно и обаятельно.

Стоп, какая разница, круто он выглядит или нет?!

Нань Синьцзинь вскочил, яростно глядя на Байли Цуцзиня:

— Шисюн Байли, зачем ты кинул в меня камень?!

Его нога болела так, словно вот-вот отвалится, и он слегка покачнулся.

— Показалось, что ты замечтался. Шисюн просто помог тебе прийти в себя, — лениво протянул Байли Цуцзинь, переводя взгляд на стоящих рядом учителя и ученика…

Как же это раздражает.

Байли Цуцзинь выпрямился и подошёл к ним. Остановившись перед Нань Синьцзинем, он слегка улыбнулся — мягко, красиво:

— Эту технику легко освоить, не стоит больше беспокоить шифу. Позволь шисюну тебя научить, хорошо?

Перевела для вас Cat&Co

Без суда и следствия

Нань Синьцзин внутренне колебался. Заниматься с Байли Цуцзинем означало лишиться драгоценных моментов индивидуальных занятий с шифу. Нань Синьцзинь попытался отказаться:

— Не…

Однако Пэй Цанйи опередил его, сделав лёгкий кивок:

— Хорошо.

С этими словами учитель мягко отпустил руку Нань Синьцзиня и отступил в сторону, приняв позу спокойного, почти безучастного наблюдателя. Его мантия слегка колыхалась на ветру, а лицо оставалось непроницаемым.

Нань Синьцзинь растерянно обернулся к шифу, его губы задрожали, будто он хотел что-то сказать, но слова застревали в горле. На юном лице отразилась неподдельная обида — словно у щенка, у которого отобрали любимую игрушку. Он смотрел на Пэй Цанйи с надеждой, но тот лишь молча наблюдал.

— Не туда смотришь, — раздался ленивый, чуть насмешливый голос. Нань Синьцзинь поднял взгляд и встретился с глазами Байли Цуцзиня, который смотрел на него с лёгкой полуулыбкой, скрестив руки на груди. — Давай лучше займёмся практикой, шиди… Может, мне тоже учить тебя, держа за руку, как это делает шифу?

Тон Байли Цуцзиня был шутливым, но в его словах чувствовалась скрытая острота. Нань Синьцзинь ощутил, как по спине пробежал холодок. Он замотал головой с такой поспешностью, будто ему предложили проглотить ядовитую змею:

— Нет-нет-нет, не надо!

Байли Цуцзинь притворно вздохнул, разведя руками, и отступил на шаг:

— Ну ладно. Тогда повтори эту связку ещё раз.

Нань Синьцзинь, стиснув зубы, выполнил движение, стараясь вложить в него всё своё усердие. Однако Байли Цуцзинь, внимательно наблюдавший за ним, лишь мягко покачал головой:

— Твоя «Погоня за тенью по воде» тяжела, будто ты волочишь по дну реки каменную глыбу. Ты упускаешь саму суть Техники меча текучей воды.

Он коротко, но ясно объяснил принцип движения, описав, как энергия должна течь плавно, подобно воде, огибающей препятствия. Затем Байли Цуцзинь призвал свой меч, Белое Пламя, и с лёгкостью, словно танцуя с ветром, исполнил самую сложную связку техники.

«Погоня за тенью по воде, скрывая клинок в водяных тенях» — Байли Цуцзинь воплотил эту мантру с безупречной точностью. Его движения были текучими, словно река, а клинок сверкал, будто отражение луны на воде. Даже Пэй Цанйи, стоявший в стороне, слегка приподнял бровь, и на его лице мелькнуло едва заметное одобрение. Не зря Байли Цуцзинь был главным героем.

Нань Синьцзинь замер, поражённый. Ему казалось, что они с шисюном учились совершенно разным техникам. Байли Цуцзинь был подобен плавному течению реки, сливающемуся с облаками, тогда как он сам, Нань Синьцзинь, напоминал крестьянина, неуклюже копающего канаву.

— Прочувствовал суть движения? — спросил Байли Цуцзинь, слегка наклонив голову.

Нань Синьцзинь молчал, всё ещё ошеломлённый. Они почти одного возраста, но как разрыв в их мастерстве мог быть таким огромным? Его душа, полная стремления к совершенству, вспыхнула решимостью. — Я попробую ещё раз! — воскликнул он, крепко сжав рукоять своего серебристо-голубого тяжёлого меча.

Он начал отрабатывать технику заново, стараясь вложить в движения больше лёгкости. Байли Цуцзинь время от времени давал советы. Его тон оставался ленивым, а слова — редкими, но каждое замечание попадало точно в цель, вызывая у Нань Синьцзиня внезапные озарения.

Пэй Цанйи наблюдал за этой сценой, полной братской гармонии, и в его глазах промелькнула задумчивость. Байли Цуцзинь и правда старательно наставлял Нань Синьцзиня — это было необычно. Разве эти двое не были всегда на ножах? Когда их отношения успели стать такими тёплыми?

Странное чувство кольнуло сердце Пэй Цанйи, но тут же растворилось. Если ученики тренируются с таким энтузиазмом, а Байли Цуцзинь учит серьёзно, не подставляя шиди, то его присутствие, похоже, здесь не требуется. Вопрос о котле лучше обсудить с Нань Синьцзинем наедине.

С этой мыслью Пэй Цанйи бросил взгляд на увлечённых тренировкой учеников. Прощаться, кажется, не было нужды. Он развернулся и направился к краю Террасы Облачного Полёта.

«Рано встал, можно вернуться в Дворец Лунного Света, отдохнуть и немного расслабиться», — подумал он.

Но едва он достиг края террасы, как за спиной раздался голос с лёгкой прохладцей:

— Шифу, уже уходите?

Пэй Цанйи обернулся и увидел Байли Цуцзиня, который остановился и, скрестив руки, смотрел на него. Из-за света, падавшего сзади, выражение лица шисюна было трудно разобрать.

— Неужели шифу сердится, что я самовольно взялся учить шиди Технике меча текучей воды?

Пэй Цанйи слегка нахмурился. Сердится? С чего бы ему сердиться?

— С чего ты взял? — ответил он спокойно. — Вы, братья, помогаете друг другу — шифу только рад.

Шисюн наставляет шиди, а он, как учитель, может немного передохнуть.

— А когда шифу вернётся? — подбежал Нань Синьцзинь, глядя на Пэй Цанйи с искрой надежды в глазах.

Пэй Цанйи на мгновение задумался:

— Синьцзинь, хорошенько отработай технику с шисюном. Как только шифу разберётся с делами, он вернётся, чтобы проверить вас обоих.

С этими словами он призвал облако и плавно улетел, оставив за собой лёгкий шлейф духовной энергии.

«Синьцзинь?» — глаза Байли Цуцзиня сузились, в них мелькнула холодная искра. Какое ласковое обращение. К нему, Байли Цуцзиню, шифу никогда так не обращался.

Настроение стало ещё хуже. Стоило ему появиться, как Пэй Цанйи тут же ушёл под предлогом «дел». Неужели он недоволен, что его уединение с Нань Синьцзинем прервали? Зачем шифу назначил Нань Синьцзиню встречу утром на террасе? Неужели только ради тренировки?

А что там насчёт вчерашнего? Правда ли, что Пэй Цанйи звал Нань Синьцзиня «вместе отдыхать в Дворец Лунного Света»?

Нань Синьцзинь внезапно почувствовал, как воздух вокруг стал холоднее на несколько градусов. Его пробрал озноб, несмотря на ясный день. Шисюн, похоже, был не в духе, а шифу не было рядом, чтобы защитить. Лучше вести себя тише и сосредоточиться на тренировке.

С этой мыслью Нань Синьцзинь осторожно отступил на несколько метров от Байли Цуцзиня, крепко сжал тяжёлый меч и начал отрабатывать Технику меча текучей воды, надеясь, что, когда шифу вернётся, он тоже удостоит его одобрительным взглядом.

Следующая связка после «Погони за тенью по воде» — «Рождение водяной тени». Это движение было невероятно эфирным, изящным, требующим полной гармонии тела и разума. Нань Синьцзинь старался двигаться легко, плавно, представляя, как его меч сливается с потоком воды…

Байли Цуцзинь услышал за спиной громкий свист тяжёлого меча, разрывающий воздух. Обернувшись, он увидел, как Нань Синьцзинь носится по площадке, словно маленький вихрь, пытаясь объединить тень и водяной клинок в единое целое.

Последние движения Техники меча текучей воды были невероятно сложными. Обычному ученику требовалось три года, чтобы освоить их в совершенстве. Нань Синьцзинь, достигший такого уровня за три месяца, уже демонстрировал выдающийся талант и чуткость. Но Байли Цуцзинь, гений, постигший всю технику за восемь дней, смотрел на шиди с лёгким недоумением.

Как его шиди может быть таким неуклюжим? Что вообще Пэй Цанйи в нём нашёл?

В этот момент в памяти Байли Цуцзиня всплыли слова хозяина Павильона Беззаботности:

— Котлы, хоть и обладают чистым духовным ядром, обычно не достигают высокого уровня культивации…

Взгляд Байли Цуцзиня, устремлённый на Нань Синьцзиня, потемнел. Этот парень, похоже, и правда был скрытым котлом.

Нань Синьцзинь, увлечённый тренировкой, не замечал мрачного взгляда шисюна. Внезапно снизу раздался холодный голос:

— Шиди, такими темпами ты будешь учиться вечность… Позволь шисюну тебе помочь.

Байли Цуцзинь щёлкнул пальцами, и из его руки вырвался тонкий луч света.

Нань Синьцзинь почувствовал недоброе и хотел возразить, но его тело внезапно двинулось само по себе. Невидимая сила, подобная нитям марионетки, заставила его выполнить сложнейшую связку «Рождение водяной тени» — чисто, эффектно, с безупречной грацией.

Нань Синьцзинь замер, не веря своим глазам. Он не мог поверить, что его тело способно на такую ловкость! В «Рождении водяной тени» было движение с глубоким прогибом назад и мощным обратным ударом меча. Под контролем Байли Цуцзиня он исполнил его с изяществом и силой… Только талия теперь ныла от непривычного напряжения.

Выпрямившись, Нань Синьцзинь выдавил: — Спасибо за помощь, шисюн, дальше я сам…

Но не успел он закончить, как его тело снова пришло в движение. Байли Цуцзинь, с лёгкой улыбкой, произнёс:

— Шиди, эта связка сложная. Давай, шисюн поможет тебе закрепить её ещё несколько раз…

Он едва заметно шевельнул пальцами, и Нань Синьцзинь, словно кукла, начал исполнять танец с мечом под его контролем.

Это «закрепление» растянулось на два часа.

С течением времени настроение Байли Цуцзиня, кажется, становилось всё мрачнее. Он гонял Нань Синьцзиня всё строже, и под этим суровым обучением шиди чудесным образом освоил сложную связку. Но цена была высока.

Когда Байли Цуцзинь наконец «отпустил» его, Нань Синьцзинь чувствовал себя так, будто его кости размягчились. Ноги дрожали, как лапша, талия готова была сломаться, а руки тряслись от усталости.

— Шисюн Байли, когда ты учил эту технику, шифу тоже так тебя тренировал? — выдохнул Нань Синьцзинь, едва переводя дух.

Неужели Байли Цуцзинь так быстро освоил технику благодаря подобному методу? В душе Нань Синьцзиня мелькнуло странное утешение.

Байли Цуцзинь бросил на измождённого шиди холодный взгляд:

— Ты такой бестолковый, для тебя, конечно, нужен особый метод.

Нань Синьцзинь опешил:

— А ты…

— Шифу показал мне технику один раз, и я её освоил, — Байли Цуцзинь улыбнулся, но в его улыбке не было тепла. — Зачем мне такие методы?

Нань Синьцзинь: «…» Как же это раздражает!

Но он не осмелился возмутиться. Что-то подсказывало ему, что шисюн, несмотря на улыбку, был в дурном расположении духа. Ещё слово — и его ждёт незавидная участь.

Прошло два часа. Байли Цуцзинь взглянул на вымотанного Нань Синьцзиня, уголки его губ слегка дрогнули:

— Практикуйся сам. Если что не поймёшь — зови через талисман.

С этими словами он неспешно удалился, его фигура вскоре растворилась в дымке.

Слава небесам, этот дьявольский шисюн наконец ушёл! Нань Синьцзинь поклялся, что никогда в жизни не свяжется с ним через талисман. Только бы он не вернулся!

Он чуть не заплакал от облегчения.

Пэй Цанйи, вздремнув и разобравшись с делами, о которых доложил Си Сюань, закончил к полудню. В глубине души он всё же беспокоился, безопасно ли оставлять Нань Синьцзиня наедине с Байли Цуцзинем. Завершив дела, он поспешил вернуться на Террасу Облачного Полёта.

Хм? Никого?

Не успел он додумать, как неподалёку мелькнула голубая тень:

— Ши… Ай!

Нань Синьцзинь, держась за талию, скорчился от боли. Его утончённое, бледное лицо сморщилось, словно мятая бумага.

— Шифу, вы наконец-то вернулись!

Его голос был слабым, ноги дрожали, он едва держался на ногах.

Что произошло? Почему Нань Синьцзинь так измождён? Неужели перетрудился на тренировке?

Вопросы вихрем закружились в голове Пэй Цанйи. Он нахмурился, его взгляд стал серьёзным:

— Что случилось?

Оглядевшись, он добавил:

— А где твой шисюн? Разве он тебя не учил?

Байли Цуцзинь сам вызвался тренировать шиди, куда он делся?

— Шисюн, он… — Нань Синьцзинь покраснел от смеси злости и смущения. Он открыл рот, чтобы пожаловаться, но слова застряли в горле. Байли Цуцзинь и правда старательно его учил, придраться было не к чему…

Всё из-за того, что он сам оказался слишком бестолковым, вот Байли Цуцзинь и гонял его, как марионетку!

Но его покрасневшее лицо в глазах Пэй Цанйи обрело совершенно иной смысл.

Почему его младший ученик так смущён, краснеет и не может вымолвить слова? К тому же он едва стоит, держится за талию, будто ему невыносимо больно… А Байли Цуцзинь куда-то исчез…

Лицо Пэй Цанйи позеленело.

Неужели Байли Цуцзинь, этот волчонок, охваченный необузданной страстью, прямо здесь с Нань Синьцзинем..?

Перевела для вас Cat&Co

Мастер равновесия

Внимательно изучив состояние Нань Синьцзиня, Пэй Цанйи начал сомневаться в своих первоначальных подозрениях. Если бы его догадки были верны, Нань Синьцзинь, скорее всего, сгоряча бросился бы в бой с Байли Цуцзинем, а не сидел здесь, понурый, словно увядший редис, погружённый в жалость к себе. Пэй Цанйи мягко спросил: — Что стряслось? Расскажи шифу всё, с самого начала. Нань Синьцзинь замялся, теребя рукав, но затем, запинаясь, начал объяснять. Он рассказал, как усиленно тренировался, стал сильнее, но при этом… серьёзно пострадал. Выслушав, Пэй Цанйи слегка нахмурился, его лицо дрогнуло. Неужели всё дело в обычной тренировке? Хотя методы Байли Цуцзиня были суровыми, результат говорил сам за себя — прогресс был налицо. Пэй Цанйи задумчиво посмотрел на ученика, затем тепло улыбнулся и похлопал его по голове: — Пойдём, шифу угостит тебя чем-нибудь вкусным. Глаза Нань Синьцзиня мгновенно загорелись, боль в талии и хромота будто испарились. Он радостно воскликнул: — Отлично! Учитывая, что Нань Синьцзиню всё ещё тяжело передвигаться, Пэй Цанйи решил, что лучшей наградой будет роскошный обед в столовой Секты Мистического Неба. Нань Синьцзинь не особо жаловал столовую, но время, проведённое с шифу, было для него настоящим сокровищем. Рядом с учителем даже воздух казался напоённым ароматом цветов, а простой кусок хлеба в его обществе превращался в изысканное лакомство, полное ярких вкусов. Столовая Секты Мистического Неба обычно кормила рядовых учеников. Старейшины и Лазурный Лорд, давно достигшие стадии бигу, не нуждались в мирской пище. По слухам, Лазурный Лорд терпеть не мог суету и особенно презирал запахи кухни и столовой. С момента основания секты он ни разу не приближался к столовой ближе, чем на сто метров. Пэй Цанйи, однако, не разделял этой отстранённости. Холодный снаружи, в душе он ценил живую атмосферу человеческого мира и особенно любил простую, но вкусную еду. Именно поэтому он решительно отверг навязанную отрешённость Лазурного Лорда и, используя очки благосклонности, слегка подправил черты своего персонажа. Секта Мистического Неба, Трапезная Шести Вкусов Этот день ученики Секты Мистического Неба запомнили надолго, словно он был достоин занесения в летописи. Лазурный Лорд, всегда возвышенный и далёкий от мирского, впервые появился в столовой! И не один — рядом с ним шагал его младший ученик, Нань Синьцзинь. Шумная трапезная вмиг затихла, словно дыхание зала замерло. Даже Нань Синьцзинь, привыкший к вниманию во дворце, почувствовал, как от десятков молчаливых взглядов у него волосы на затылке встали дыбом. Ему захотелось вцепиться в рукав шифу и утащить его прочь. Но Пэй Цанйи, к его удивлению, вошёл с невозмутимым видом, окинул зал спокойным взглядом, и ученики, опомнившись, начали поспешно вставать, чтобы выразить почтение. Неучтивость перед Лазурным Лордом могла обернуться суровым наказанием — днём в Башне Девяти Кругов Ада с кнутом и тигровым креслом! Пэй Цанйи, однако, мягко улыбнулся: — Не нужно церемоний, ведите себя как обычно. Видя, что напряжение не спадает, он не стал настаивать, просто выбрал свободное место и сел. Нань Синьцзинь устроился напротив. Ученики постепенно расслабились, их сердца вернулись на место, а любопытство вспыхнуло с новой силой. Лазурный Лорд достиг бигу, зачем ему столовая? Неужели он здесь ради младшего ученика? Невероятно! — Шифу, что вы хотите? Ученик принесёт еду, — предложил Нань Синьцзинь с энтузиазмом. — Неважно, выбирай сам, — ответил Пэй Цанйи. Нань Синьцзинь, прикинув предпочтения учителя, вернулся с подносом, уставленным четырьмя-пятью блюдами. Пэй Цанйи взглянул на стол, полный пресных овощных кушаний, и слегка нахмурился, но промолчал. Нань Синьцзинь, погружённый в радость совместной трапезы, щебетал, словно весенняя птица: — Шифу, я уже освоил шестидесятую связку Техники меча текучей воды! — Неплохо, — кивнул Пэй Цанйи. — Шифу, попробуйте это — рыба в кисло-сладком соусе из тофу. Выглядит как рыба, но это тофу! Лёгкое, вам должно понравиться. — Хм, сносно, — ответил учитель. — Шифу, а сегодня я… — Нань Синьцзинь старался поддерживать беседу, не умолкая. Пэй Цанйи потёр виски. Его младший ученик был хорош во всём, кроме одного — слишком много болтал. Столько еды на столе, а рот не закрывается! И ни одного мясного блюда. Неужели он считает своего шифу кроликом? В этот момент столовая вновь затихла, и даже Нань Синьцзинь, не договорив, осёкся. Пэй Цанйи поднял взгляд и увидел юношу в алых одеждах, неспешно вошедшего в зал. Тот оглядел трапезную, словно искал место, затем, будто заметив их, направился прямо к их столу. Остановившись перед Пэй Цанйи, Байли Цуцзинь улыбнулся: — Шифу, какая неожиданная встреча. Вы тоже пришли поесть? И, как ни в чём не бывало, сел рядом. Нань Синьцзинь замер, его глаза расширились от возмущения. Этот злодей тоже заявился в столовую?! Увидев стол, заваленный овощами, Байли Цуцзинь приподнял бровь, подозвал прислугу и заказал несколько блюд. Жареные кроличьи ножки, тушёная говяжья грудинка в огненном бульоне… Стол мгновенно ожил яркими красками и ароматами. Глаза Пэй Цанйи слегка блеснули — наконец-то что-то кроме унылых овощей! Кто бы мог подумать, что вкусы Байли Цуцзиня так точно совпадают с его собственными. Байли Цуцзинь, заметив реакцию учителя, улыбнулся, в его глазах мелькнула искренняя радость. Он взял общие палочки и положил Пэй Цанйи кроличью ножку: — Шифу, попробуйте. Мясо нежное, с хрустящей корочкой, должно прийтись вам по вкусу. Пэй Цанйи уже собрался отведать блюдо, как вдруг Нань Синьцзинь взорвался: — Как ты смеешь предлагать шифу мясо?! Байли Цуцзинь рассмеялся, его тон был лёгким, но с ноткой насмешки: — А почему шифу нельзя есть мясо? Он не монах. Ты любишь овощи, так зачем навязывать это шифу? Неужели тренировки совсем затуманили тебе разум? Хочешь, я ещё раз помогу тебе его прочистить? Нань Синьцзинь побагровел. Когда это он любил овощи?! Всё ради шифу! Тот такой возвышенный, словно небожитель, конечно, он должен питаться только лёгкими овощными блюдами! Как можно осквернять его мясом? Именно поэтому он выбрал только овощи! Он хотел возразить, но улыбка Байли Цуцзиня, холодная и слегка угрожающая, заставила его проглотить слова. Кажется, с таким же взглядом тот гонял его на тренировке… Пока Нань Синьцзинь пытался собраться с мыслями, его учитель, чистый, как снег на горных вершинах, спокойно оторвал кусочек кроличьего мяса и отправил в рот. Нань Синьцзинь онемел, его мир рухнул. Пэй Цанйи, попробовав мясо, остался доволен вкусом. Но обиженный взгляд Нань Синьцзиня заставил его почувствовать лёгкий укол вины. Подумав, он взял палочками немного овощной кожуры. Мясо для одного, овощи для другого — баланс соблюдён. Пэй Цанйи мысленно похвалил себя за дипломатичность. Но не успел он насладиться своим мастерством, как Байли Цуцзинь подал ему миску с говяжьим бульоном: — Шифу, попробуйте этот суп. Медленно уваренный на огне, он густой и ароматный… Пэй Цанйи сделал глоток, но не успел поставить миску, как Нань Синьцзинь, не желая уступать, подложил ему тофу с капустой: — Говяжий суп слишком тяжёлый, шифу, попробуйте что-нибудь лёгкое для разнообразия! Пэй Цанйи: «…» Он старался быть справедливым, но не успевал справляться с потоком еды, которую ученики наперебой подкладывали ему. Блюда в его тарелке громоздились горой. Наконец, потеряв терпение, он хлопнул чашкой по столу: — Довольно! Ешьте каждый своё! Что с ними не так? Устроили соревнование? Какое, к чёрту, равновесие — он только избаловал этих двоих. Ученики понуро опустили палочки. Нань Синьцзинь, не теряя энтузиазма, придумал новую тему: — Шифу, знаете, сегодня… Но не успел он продолжить, как холодный голос Байли Цуцзиня прервал его: — «Не говори за едой, не болтай во сне» — это восемьдесят четвёртое правило Секты Мистического Неба. Что, шиди, хочешь нарушить устав прямо перед шифу? Нань Синьцзинь замолчал, его лицо покраснело от досады. В ярости он схватил кусок жареного мяса, но тот выскользнул из палочек. Он попытался снова, но Байли Цуцзинь внезапно ударил его по руке тыльной стороной палочек: — Шиди, копаться в блюде — дурной тон. Ты рос во дворце, неужели не знаешь элементарных манер? Нань Синьцзинь потёр покрасневшую руку. Хотел вспылить, но понял, что Байли Цуцзинь прав — он действительно уронил мясо… Ладно, пусть так. Он сделал глоток супа, решив, что с супом-то ничего не случится. Взглянул на Байли Цуцзиня — тот смотрел на него с холодной полуулыбкой, в которой читался лёгкий намёк на угрозу. Нань Синьцзинь вздрогнул и в этот момент подавился мясным шариком. Рефлекторно хлопнув себя по груди, он попытался откашляться, но Байли Цуцзинь внезапно сильно ударил его по спине. Пух! Шарик вылетел изо рта и, по злому року, приземлился в миску с супом девушки за соседним столом, разбрызгав бульон. Все за тем столом вскочили, а девушка, позеленев от злости, бросила на Нань Синьцзиня яростный взгляд. Нань Синьцзинь готов был провалиться сквозь землю. — П-простите… — пробормотал он, покраснев, и начал извиняться перед всеми. Затем его пылающий взгляд упёрся в Байли Цуцзиня: — Ты! Байли Цуцзинь изобразил невинность: — Что я? Если бы не твой шисюн, ты бы задохнулся. Как можно быть таким неосторожным? Подавиться за едой… Он покачал головой, добавив наставительно: — Шиди Нань, я знаю, во дворце за тобой ухаживали слуги, но здесь не дворец. Придётся учиться всему самому. Нань Синьцзинь задохнулся от возмущения: — Ты! Ты… Он «тыкал» полминуты, не находя слов, чтобы разоблачить коварство Байли Цуцзиня. Взгляды всех были прикованы к нему. В гневе и стыде маленький принц хлопнул палочками по столу: — Ты нарочно! Не в силах больше терпеть, он вскочил и выбежал из столовой. Байли Цуцзинь незаметно улыбнулся, его настроение явно улучшилось. Он взглянул на Пэй Цанйи: — Шифу, шиди Нань сегодня немного не в себе. Но он молод, его промахи простительны. Не вините его. Пэй Цанйи почувствовал, как запульсировала жилка на виске. Этот мелкий точно всё подстроил, да? Но Байли Цуцзинь обставил всё так ловко, что не подкопаешься. Более того, непосвящённые могли бы подумать, что он искренне заботится о своём шиди. Какой же он хитрец. По сравнению с ним Нань Синьцзинь — просто наивный младенец, они явно не в одной лиге. Пэй Цанйи покрутил чашку в руках: — Шифу не винит его. Нань Синьцзинь и правда слишком простодушен. Небольшой урок от Байли Цуцзиня пойдёт ему на пользу, чтобы в будущем его не обвели вокруг пальца. Но поведение Байли Цуцзиня вызывало вопросы. Он постоянно поддевал Нань Синьцзиня, доводя маленького принца до белого каления. Неужели это то самое «чем больше нравится, тем сильнее дразнишь»? Пэй Цанйи начал подозревать, что Байли Цуцзинь каким-то образом следит за ним или за Нань Синьцзинем. Каждый раз, когда он хотел поговорить с младшим учеником наедине, Байли Цуцзинь появлялся словно из ниоткуда, втирался в беседу, парой фраз доводил Нань Синьцзиня до побега и, довольный, уходил. В итоге Нань Синьцзинь, завидев Байли Цуцзиня, бледнел или зеленел и, не дожидаясь подвоха, сбегал первым. Прошло полмесяца, а Пэй Цанйи так и не удалось уединиться с Нань Синьцзинем — Байли Цуцзинь всегда вмешивался под любым предлогом. В конце концов, Пэй Цанйи отправился прямо в Обитель Ветра Синь, где, к тому времени, поселился Нань Синьцзинь, и решительно возвёл вокруг небольшой барьер. Теперь никто не мог видеть или слышать, что происходит внутри. Этот негодник больше не помешает. Успокоившись, Пэй Цанйи ласково обратился к Нань Синьцзиню, а затем, выбрав момент, применил небольшое заклинание, чтобы мягко взять его разум под контроль. Спокойно, но твёрдо он спросил: — Синьцзинь, знаешь ли ты, где найти самый лучший котёл? Прямой вопрос о котлах мог насторожить, поэтому пришлось прибегнуть к такому методу. Нань Синьцзинь, в полубреду, начал говорить, выкладывая всё, что знал о котлах. Его речь была сбивчивой и путаной, но в итоге он выдал все тайны. Пэй Цанйи выделил из его слов четыре ключевых факта: Главный государственный советник Южного Призрачного Царства, Бай У, обладал выдающейся конституцией котла, но год назад скончался от болезни. В резиденции этого государственного советника хранилось множество книг о котлах, но после его смерти они были конфискованы. В Южном Призрачном Царстве есть серебряное ледяное зеркало, способное не только определять тип духовного ядра, но и выявлять котлов. Нань Синьцзинь смотрел в это зеркало — он не котёл. Пэй Цанйи потёр виски. Вот это промах. Хорошо, что он не успел окончательно решить свести Байли Цуцзиня с Нань Синьцзинем… Но ледяное зеркало его крайне заинтересовало. Если взять его на месяц и проверять всех подряд, можно найти множество котлов. С этой мыслью Пэй Цанйи снял своё заклинание, и Нань Синьцзинь пришёл в себя. Он не понял, что произошло, его взгляд был затуманенным. Пэй Цанйи мягко сказал: — Спи… Всё это лишь сон. Нань Синьцзинь, полный смутных вопросов, вскоре погрузился в сон. Стерев память ученика, Пэй Цанйи неспешно покинул Обитель Ветра Синь. Он убрал барьер. Снаружи уже сияли звёзды, ночь окутала мир. Тьма была густой, роса холодила кожу. Устав за день, Пэй Цанйи не хотел задерживаться и призвал облако, чтобы улететь. Но после его ухода из тени медленно выступила фигура. Байли Цуцзинь смотрел на удаляющуюся спину Пэй Цанйи, его глаза полыхали гневом. Рука невольно сжалась в кулак. Что Пэй Цанйи делал здесь посреди ночи? Мало того, что явился тайком, так ещё и возвёл барьер… Что он творил с Нань Синьцзинем? Нань Синьцзинь, спящий в своей комнате, вдруг почувствовал, как волосы на теле встали дыбом. Он вздрогнул, проснулся и, увидев происходящее, едва не умер от ужаса. Байли Цуцзинь стоял у его кровати, глядя на него ледяным, лишённым эмоций взглядом. Перевела для вас Cat&Co

Учиться, учиться и ещё раз учиться!

— Ты-ты-ты что делаешь?! — Лицо Нань Синьцзиня исказилось от ужаса, и он резко захотел вскочить. Проснуться посреди ночи и вдруг обнаружить человека, стоящего у кровати, — от такого и мертвец бы ожил.

Байли Цуцзинь щёлкнул пальцами, и Нань Синьцзиня окутал луч синего света. Он равнодушно произнёс:

— Моё настроение сейчас очень скверное. Тебе лучше быть послушным, иначе...

Нань Синьцзинь почувствовал, как синий луч, словно ледяная нить, прошёлся по его телу, заставив его вздрогнуть от холода.

— Что это?

Байли Цуцзинь не обнаружил в его теле знакомой ци, и холод в его глазах слегка рассеялся. Он холодно посмотрел на Нань Синьцзиня:

— Что вы с шифу делали только что?

Нань Синьцзинь был одновременно удивлён, напуган и разгневан:

— А тебе-то зачем знать? Погоди… А откуда ты вообще знаешь, что шифу приходил?!

Байли Цуцзинь не стал тратить на препирательства. Он слегка сжал пальцы в воздухе, и Нань Синьцзинь почувствовал знакомое помутнение сознания... Он не понимал, почему в последнее время его так часто накрывает это чувство...

А дальше... его сознание померкло.

Байли Цуцзинь применил заклинание, его пальцы зависли над головой Нань Синьцзиня, и из них вырвался сгусток синего света. Он тут же приступил к чтению воспоминаний Нань Синьцзиня.

Маленький принц, вероятно, в последнее время часто подвергался воздействию на разум, поэтому его воспоминания были несколько спутаны. А последние события вообще были аккуратно стёрты Пэй Цанйи, оставив лишь смутные отголоски.

Байли Цуцзиню пришлось изрядно потрудиться, прежде чем с трудом он смог разобрать, что Пэй Цанйи расспрашивал что-то о котлах… а также о Южном Призрачном Царстве и каком-то ледяном зеркале…

Заклинание чтения воспоминаний относилось к крайне высокоуровневым техникам, и по логике Байли Цуцзинь не должен был им владеть. Однако в последнее время, в свободные минуты, он усердно изучал тот самый Трактат о Двойном Совершенствовании, пробуя новые способы циркуляции Ци. Он обнаружил, что методы, описанные в книге, идеально подходят его телосложению, и его уровень культивации стремительно рос. Многие высокоуровневые техники он освоил незаметно для других.

Но внешне его уровень силы оставался прежним, чтобы никто не заподозрил неладное.

Это заклинание чтения воспоминаний он использовал впервые, оно стремительно истощало его духовную энергию. Поэтому, получив нужную информацию, Байли Цуцзинь поспешил закончить.

Нань Синьцзинь лежал с закрытыми глазами, его личико было бледным, свидетельствуя о пережитом стрессе.

Если бы Нань Синьцзинь, проснувшись на следующий день, всё вспомнил, он непременно пошёл бы жаловаться Пэй Цанйи, а это было бы проблематично...

Байли Цуцзинь немного подумал и решил применить тот же метод, что и Пэй Цанйи, — стереть воспоминания.

Стерев из памяти Нань Синьцзиня воспоминания о своём ночном визите, он неспешно удалился.

На следующий день, когда Пэй Цанйи вышел из покоев, к нему подошёл Нань Синьцзинь, сжимая в руке письмо. Юноша выглядел взволнованным и немного растерянным.

— Шифу, я... мне нужно уехать на несколько дней, — сказал Нань Синьцзинь.

Взгляд Пэй Цанйи упал на письмо в его руке. Он слегка приподнял бровь:

— Что случилось?

Нань Синьцзинь тяжело вздохнул, лицо его омрачилось тревогой.

— Кронпринц… брат неожиданно тяжело заболел. Уже почти полмесяца как, а я ничего не знал! Узнал лишь из этого письма, где он невзначай упомянул… Брат всегда так меня опекал, а я даже не догадывался, что он болен…

Нань Синьцзинь корил себя.

Пэй Цанйи успокоил его парой фраз и дал разрешение на отъезд.

Нань Синьцзинь собрал узелок и ушёл, слегка оглядываясь. Перед его отъездом Пэй Цанйи и Байли Цуцзинь стояли у входа, провожая его.

Нань Синьцзинь посмотрел на Пэй Цанйи:

— Шифу, не скучайте. Я скоро вернусь.

Пэй Цанйи слегка кивнул:

— Будь осторожен в пути.

Сделав пару шагов, юноша вдруг обернулся, словно что-то вспомнив:

— Шифу, а можно… можно будет писать вам? — В его глазах вспыхнули искорки надежды, словно звёздочки.

Пэй Цанйи ещё ничего не успел сказать, как Байли Цуцзинь, скрестив руки на груди, холодно произнёс:

— Шиди так медлит, боюсь, дорога займёт много времени. Не нужна ли тебе помощь шисюна?

Нань Синьцзинь, едва услышав голос Байли Цуцзиня, вздрогнул, словно мышь, увидевшая кота. Он ни капельки не хотел знать, в чём именно будет заключаться его «помощь». Неохотно, с маленьким узелком за спиной, он удалился.

Настроение Байли Цуцзиня слегка улучшилось. Он взглянул на Пэй Цанйи и искренне улыбнулся:

— Шифу, тот трактат по культивации, что вы дали ученику ранее… я его освоил. Не научите ли вы меня чему-то новому?

Мысли Пэй Цанйи в этот момент были сложны и противоречивы. Он метался в сомнениях: стоит ли позволять этому волчонку наращивать силу?

Чем быстрее рос уровень культивации этого мальчишки, тем ближе он становился к тому, чтобы стать Владыкой Бессмертных и Демонов. Если успеть найти котла до этого момента, его задание будет выполнено, и можно будет уйти.

Но…

А если ученик станет слишком сильным слишком быстро? Сможет ли он, Пэй Цанйи, его сдерживать? А если ученик достигнет критической отметки, а подходящего котла все еще не найдётся? Не бросится ли тогда волчонок на него самого?

Пэй Цанйи вспомнил о 404:

— Когда именно бессмертная и демоническая ци внутри главного героя должны слиться?

404 немного подумала и проговорила:

— Хозяин, вам необходимо помочь ему слить его две ци воедино и сформировать Истинное Бессмертно-Демоническое Тело до того, как его мастерство достигнет Восьмой Ступени. Иначе сюжетная линия с котлом запустится принудительно.

Пэй Цанйи поднял взгляд на Байли Цуцзиня.

— Какой ступени достигла твоя культивация?

Сердце Байли Цуцзиня ёкнуло:

— Шестой с половиной.

Всего лишь шестая с половиной? До восьмой ступени еще ой как далеко! На высоких рангах культивации прогресс замедляется в разы. Даже такому гению, как он, чтобы достичь восьмой ступени, понадобится минимум год, а то и полтора.

Времени — предостаточно.

Пэй Цанйи успокоился:

— Хорошо, пойдём. Я научу тебя новой технике.

Нужно немного его потренировать, чтобы он не оказался слишком слабым и его случайно не убили.

Байли Цуцзинь смотрел на удаляющуюся белоснежную фигуру, и в его глазах вспыхнул жар. Если он не ошибался, Пэй Цанйи сейчас на восьмой ступени…

А его собственная культивация, благодаря тайному изучению трактата о двойном совершенствовании, уже достигла седьмой с половиной ступени…

До шифу ему оставалось всего полранга. Однако он хотел не просто сравняться с ним, он хотел превзойти его, подавить, чтобы тот больше никогда не смел думать о каких-то там котлах.

Пэй Цанйи сделал несколько шагов и, заметив, что Байли Цуцзинь все еще стоит, ошеломлённый, слегка приподнял бровь:

— Чего замечтался? Идём!

Байли Цуцзинь спрятал бурю в глазах, поднял взгляд на Пэй Цанйи, и его лицо озарила улыбка, тёплая, словно весеннее солнце:

— Иду, шифу!

Терраса облачного полёта.

Пэй Цанйи размышлял недолго и решил научить его сбалансированной технике — сильной и в атаке, и в защите.

Он безупречно продемонстрировал комплекс движений, а затем взглянул на Байли Цуцзиня:

— Понял?

Эта техника была несложной, и Байли Цуцзинь уловил её суть с первого раза. Однако он был уверен: стоило ему сказать, что он понял, как шифу тут же скажет:

— Тогда тренируйся сам, — и грациозно удалится, чтобы отправиться на поиски того проклятого котла...

Поэтому Байли Цуцзинь решительно покачал головой:

— Нет.

Пэй Цанйи удивлённо приподнял бровь, но ничего не сказал.

Вообще-то это был первый раз, когда Пэй Цанйи по-настоящему учил Байли Цуцзиня. Он не знал истинной скорости восприятия ученика и решил, что, видимо, показал приём слишком быстро.

"Хм, тогда повторю медленнее. Все равно это не займёт много времени", — подумал Пэй Цанйи и замедлил темп, вновь демонстрируя связку.

Байли Цуцзинь прилежно начал повторять за ним. Пэй Цанйи был доволен: этот ученик и вправду способный, с ним несложно.

— Потренируйся здесь как следует. Я пошёл… — Он уже собирался грациозно удалиться, как вдруг услышал, как мальчишка позади него тихо произнёс:

— Шифу, этот восемнадцатый приём слишком сложен, я не могу его освоить. Покажете еще раз?

Вот ведь. Когда Пэй Цанйи учил Нань Синьцзиня, он был куда терпеливее! Мало того, что объяснял, так ещё и держась за руки, отрабатывая удары…

Интересно, сделает ли он так и для него?

Пэй Цанйи взглянул на Байли Цуцзиня, мысленно вспомнив восемнадцатый приём…

Да, приём непростой, но для таланта уровня Байли Цуцзиня — раз плюнуть. Этот парень, вероятно, просто не приложил усилий, чтобы выучить его.

«Когда я показывал ему технику, этот волчонок наверняка строил какие-то козни. А теперь... изображает из себя прилежного ученика?»

Вдруг Пэй Цанйи мягко улыбнулся:

— Не можешь освоить?

Он грациозно направился к Байли Цуцзиню.

Взгляд Байли Цуцзиня дрогнул. Кажется, это был первый раз, когда Пэй Цанйи сам шёл к нему... Не показал спину!

— Как насчёт того, чтобы я немного помог тебе? — Изящно улыбнулся Пэй Цанйи.

Сердце Байли Цуцзиня ёкнуло. Неужели он действительно собирается помочь ему?

Он только хотел ответить "хорошо", как его тело внезапно напряглось, его конечности начали двигаться помимо его воли.

Байли Цуцзинь: — Шифу, вы...!!!

Улыбка на лице Пэй Цанйи не дрогнула:

— Я подумал, метод, которым ты учил своего шиди, весьма… практичен. А я человек открытый ко всему новому. Так что решил опробовать его. Ну как? Как ощущения? Есть ли чувство... озарения?

В руке вспыхнул белый свет, и тело Байли Цуцзиня непроизвольно начало двигаться, демонстрируя эту технику культивации с невероятным мастерством.

Байли Цуцзинь стиснул зубы, с трудом выдавливая из себя улыбку.

— Это действительно… эффективно, шифу.

Маленький гадёныш Нань Синьцзинь посмел наябедничать?! Видно, я был с ним слишком мягок…

— Я рад, что ты оценил. Потренируйся уж тут как следует. После десяти подходов озарение непременно снизойдёт на тебя. А у меня есть чем ещё заняться. — С этими словами Пэй Цанйи невозмутимо удалился

Байли Цуцзинь попытался сбросить оковы, но заклинание контроля тела, наложенное Пэй Цанйи, было чрезвычайно мощным. Сходу разорвать его не удалось. Он лишь смотрел, как шифу неторопливо уходит.

Десять подходов спустя, а это добрых полчаса, Байли Цуцзинь мягко опустился на землю.

Лицо его было каменным. Он молча размял запястья и убрал меч. Его взгляд был очень холодным, очевидно, он был разгневан.

— Хозяин! Хозяин, вот ты где! — Зверь кошмаров, немного побродив по горе, наконец вернулся.

Байли Цуцзинь бросил на него беглый взгляд, и от него зверь кошмаров невольно вздрогнул. Он посмотрел на глубокие следы от меча на земле и, сообразив, радостно принялся льстить:

— Столько следов от меча! Вы, должно быть, тренировались очень долго, верно? Хозяин так усерден и прилежен!

Вот уж талант, нашёл что сказать.

Лицо Байли Цуцзиня потемнело, и он отшвырнул в сторону радостно бросившегося к нему львёнка:

— Отстань! И держись от меня подальше.

Зверёныш  обиженно свернулся в клубок. Байли Цуцзинь вдруг что-то вспомнил и пристально посмотрел на него:

— Зверь кошмаров, ты же умеешь проникать в сны, да?

Зверь, не понимая, к чему клонит хозяин, кивнул.

—  Да. Это несложно.

Байли Цуцзинь редко улыбался ему, как сейчас:

— Значит, можешь и других людей в чужие сны переносить, верно?

Львёнок горделиво выпятил грудь.

— Да, что там посещать чужие сны! Я могу напрямую затащить души людей в кошмар и запереть их там до самой их смерти!

Байли Цуцзинь улыбнулся ещё искреннее:

— Отлично. Перевела Cat&Co <3

Нелепый сон

…Возможно, из-за того, что все эти дни мысли Пэй Цанйи были заняты поиском котла, этой ночью ему вновь приснился очень странный сон.

Однако на этот раз сон был настолько реалистичным, что граница между явью и фантазией стёрлась, оставив после пробуждения лишь леденящее чувство ужаса.

Он смотрел на оживлённые улицы, где толпы людей текли, подобно приливу, а вдоль дорог выстроились лавки, плотно примыкающие друг к другу, словно чешуя. Пэй Цанйи не сразу понял, где оказался. На улицах повсюду висели розовые фонари, создавая странную, двусмысленную атмосферу.

Это место явно не походило на городок у подножия секты мистического неба. Пэй Цанйи прошёл чуть дальше и оказался у начала улицы, где возвышалась ярко-красная арка с двумя крупными словами, вырезанными на ней: «Город Утех».

Пэй Цанйи сначала опешил, но затем усмехнулся. Неужели это местный «квартал красных фонарей»? Предки и впрямь умели развлекаться — целый город, посвящённый пороку!

У подножия арки стоял каменный столб с выгравированной на нём картой. На ней были обозначены все местные публичные дома с краткими описаниями: в одном — соблазнительные красотки, в другом — нежная и кроткая звезда заведения…

Пэй Цанйи покачал головой, впечатлённый. Настоящий «путеводитель по борделям»! Вот это профессионализм городской администрации.

За пределами водяного зеркала зверь кошмаров бросил взгляд на Байли Цуцзиня. Не в силах сдержаться, он подскочил ближе и, заискивающе потирая лапы, промурлыкал:

— Хозяин?

Байли Цуцзинь холодно взглянул на него:

— Опять что-то нужно?

Глаза зверя кошмаров ярко загорелись. Он, словно застенчивая девица, потупился и пробормотал:

— Хозяин! — зверёк заёрзал, словно застенчивая девушка, и захихикал. — В следующий раз, когда пойдёшь в публичный дом, возьми меня с собой, а?  Клянусь, я не доставлю хлопот! — И, не сдержавшись, захихикал, будто звенящий колокольчик, сотрясаемый ветром.

Байли Цуцзинь: «…»

За кого эта тварь его принимает? Когда это он посещал подобные заведения?

Отшвырнув цепляющуюся за его ногу тварюшку, он буркнул:

— Меньше слов, больше дела.

Зверь кошмаров скривился и пробормотал что-то о скупердяйств. Его лапы источали голубое сияние, которое медленно вливалось в водяное зеркало.

Пэй Цанйи, изучивший все надписи на колонне, ощутил, будто перед ним распахнулись двери в совершенно новый мир. И тут его внимание привлекло название одного из заведений — «Нефритовый котёл — Башня забвения».

«Хм? Нефритовый котёл?» — сердце Пэй Цанйи дрогнуло. «Неужели там продают котлы?»

Здание находилось совсем близко, и он, следуя указателям, направился туда

Небольшая нефритовая башня встретила его шумом и гамом — внутри царило оживление, словно готовилось какое-то мероприятие.

Пэй Цанйи переступил порог и увидел высокую сцену, пока ещё пустую. Вокруг толпились молодые господа: одни — с напудренными лицами, другие — тучные, с лоснящимися щеками. Все они что-то громко выкрикивали.

Он нашёл свободное место и присел. Едва он устроился, как на сцене появилась старуха-сводница — и её старческое лицо расплылось в улыбке, похожей на сморщенную хризантему.

— Достопочтенные гости! Сегодня в нашем заведение появились новые сокровища — отборные котлы, каждый из которых хорош по-своему. Не стану тянуть, начинаем!

По её сигналу из-за занавеса грациозно вышло семь или восемь мужчин. Они были одеты в разноцветные одежды, а их лица скрывали вуали, будоража воображение.

Пэй Цанйи выпрямился, с интересом разглядывая мужчин на помосте. «Неужели все они — котлы?.. Наконец-то будет из чего выбрать».

— Господа, у каждого из вас свои вкусы, и мы это учли! — продолжала старуха-сводница, расписывая достоинства каждого так, будто они были небесными сокровищами.

Пэй Цанйи слушал с возрастающим интересом. Среди такого разнообразия наверняка найдётся тот, что придётся по вкусу Байли Цуцзиню. Надо выбирать с умом!

— Хозяин, ваш учитель так хочет найти котёл? Посмотрите, как горят его глаза! — Зверь кошмаров сидел подле Байли Цуцзиня, и его морда сияла восторгом.

Он мог погружать людей в сны, а сны, как правило, отражали их самые сокровенные желания.

Байли Цуцзинь попросил показать, чего жаждет его учитель, и вот так родился этот сон. Сон, что был отражением желаний, скрытых в глубине его души.

Зверь кошмаров и представить не мог, что за холодной и отрешённой внешностью бессмертного Пэй Цанйи скрывается столь... богатый внутренний мир. Вот это открытие!

Лицо Байли Цуцзиня потемнело, губы сжались, но он промолчал.

На сцене один за другим «котлы» снимали вуали, открывая свои лица.

И тут выражение лица Пэй Цанйи стало… непередаваемым.

Первый кандидат оказался мужчиной с чертами нежнее, чем у девушки, движениями гибче, чем у ивы, и глазами глубже тихого омута. Он кокетливо взмахнул рукавом, изображая пальцами орхидею, и Пэй Цанйи покрылся мурашками.

Нет, этот слишком женственный! Байли Цуцзиню такие точно не по нраву. Пэй Цанйи мысленно вычеркнул его из потенциальных «женихов».

Второй претендент — статный молодец с орлиным взором и властной осанкой.

Пэй Цанйи внимательно рассмотрел его и покачал головой. Этот тоже не годится — слишком агрессивный. Этот маленький негодник Байли Цуцзинь просто морально раздавит его за пару минут…

Третий же заставил Пэй Цанйи вздрогнуть.

У него были большие глаза, лицо покрывала густая щетина, вся его внешность напоминала свирепого воина. Но стоило кому-то случайно уронить чашу, как он, взвизгнув, подскочил, прикрывая рот, словно испуганная девица. Его пронзительный вопль резко контрастировал с грубой внешностью, это зрелище было… сюрреалистичным.

Это зрелище потрясло не только Пэй Цанйи, но и Байли Цуцзиня, наблюдавшего за происходящим из тени. Кто бы мог подумать, что в голове его шифу таятся такие… образы?

Остальные мужчины постепенно тоже открыли лица, но у каждого были свои изъяны, и Пэй Цанйи безжалостно их отбраковал.

Пэй Цанйи всё больше разочаровывался.

Неужели среди всех этих «котлов» нет ни одного с приличной внешностью и адекватным характером?

Байли Цуцзинь, скрытый в тени, смотрел на Пэй Цанйи, и его взгляд становился всё мрачнее.

Ну и вкус у его шифу! Его чувство прекрасного просто оскорбляет взор Байли Цуцзиня!

Он бросил взгляд на зверя кошмаров и дал знак, едва заметно кивнув. Зверь, явно не желая прерывать подобное зрелище, проворчал:

— Но, хозяин, сон у бессмертного такой занятный, давайте ещё посмотрим!

— Хватит болтать. Делай, как я сказал, — холодно отрезал Байли Цуцзинь.

Так сильно хочешь «котла», Шифу? Что ж, твоё желание будет исполнено.

— …Как скажешь. — Нехотя согласился зверёныш.

…

Гости в зале явно тоже явно были ошеломлены происходящим. Один из них, не выдержав, вскочил и хлопнул по столу, выразив общее мнение:

— Да что за дрянь вы нам подсунули?! Мы платили за элитных котлов, а не за это убожество!

Сводница хихикнула:

— Наш главный сюрприз ещё впереди! — Она томно махнула рукой в сторону последнего «товара». — Ну же, А-И… Сними вуаль.

Глаза всех присутствующих загорелись в предвкушении.

Но Пэй Цанйи лишь нахмурился. «А-И?..»

Он медленно поднял чашку с чаем, глядя на последнего котла.

Тогда мужчина медленно снял вуаль, и сердце Пэй Цанйи дрогнуло.

Почему у этого человека… нет лица?

Не успел он додумать, как внезапно почувствовал мощный рывок. Ноги оторвались от земли, и в следующий миг он оказался на сцене.

Что происходит?!

Зал взорвался восхищёнными возгласами.

— О небеса! Откуда взялся такой утончённо-прекрасный котёл? Да он же— живое воплощение небожителя!

— Десять тысяч!

— Пятьдесят тысяч!

Атмосфера в зале накалилась до предела. Цена взлетела до полумиллиона в мгновение ока.

Когда Пэй Цанйи наконец осознал, что аукцион идёт за него самого, его лицо потемнело от ярости.

— Пять миллионов! Этот котёл мой! — прогремел голос тучного господина, шагнувшего вперёд.

Лицо Пэй Цанйи потемнело. Что за бредовая ситуация?!

Он попытался взлететь и покинуть это место, но тело, словно налитое свинцом, отказывалось подчиняться. Пэй Цанйи, не теряя времени, оттолкнул тянущегося к нему гостя мощным ударом и, применив заклинание, рванул к выходу, словно пушечное ядро.

Толпа, обезумев, бросилась за ним, но он уклонялся и отбрасывал их прочь.

Едва он вырвался на улицу, ещё не успел отдышаться, как оглушительный вопль прорезал воздух:

— Хватайте его! Это легендарный котёл! Кто поймает — тому он и достанется!

Эти слова были подобны маслу, подлитому в огонь. Тысячи жителей города утех мгновенно оживились, их глаза загорелись безумным азартом.

На Пэй Цанйи набросились десятки людей, протягивая к нему руки, словно голодные звери. Он отбивался, отбрасывал их заклинаниями, но куда бы он ни бежал, его тут же узнавали. Казалось, в каждого жителя этого города был встроен некий «радар котлов», и стоило им увидеть Пэй Цанйи, как они с воплями бросались к нему:

— Легендарный котёл! Ловите его!

Десятки людей бросались на него, словно стая голодных волков на добычу. Даже невозмутимый Пэй Цанйи от подобного зрелища едва сдерживал ярость. Оглянувшись, он почувствовал, как волосы на его затылке встали дыбом: за ним гналось море людей, шаги толпы сотрясали землю!

И, что ещё хуже, все ворота ведущие прочь из этого города исчезли. Бежать было некуда.

Да что же за чертовщина здесь творится?! — мысленно выругался он.

Он из последних сил бежал, измотанный, слыша крики толпы за спиной. Город гудел, и каждый встречный вопил:

— Котелочек! Не убегай! Давай, порадуй дядю!

Их рёв сотрясал землю, топот — будил мёртвых.

Пэй Цанйи, с дёргающимся, от нервов, глазом, был готов разнести их всех, но убить тысячу человек — это перебор даже для него. Пришлось продолжать позорное бегство, подобно загнанному зверю, а толпа вдогонку кричала, требуя «обнять» его, словно он какая-то редкая зверушка.

Когда он уже был на грани отчаяния, кто-то внезапно схватил его за запястье и резко затащил в тёмный переулок.

Пэй Цанйи вздрогнул и рефлекторно ударил — кулак врезался в каменную грудь. Раздался приглушённый стон:

— Мфф... Шифу, это я... — раздался сдавленный стон.

Байли Цуцзинь? Как он здесь оказался?

Но обстановка не оставляла времени на расспросы. Сзади, словно чёрная туча, уже накатывала обезумевшая толпа. Байли Цуцзинь крепко сжал его руку и рванул вглубь тёмного переулка.

…

Лишь добежав до самого конца узкого прохода, они остановились. Снаружи доносился топот сотен ног, проносясь мимо с грохотом приближающегося поезда...

— Где тот красавец-котёл?

— Как ловко он улизнул! Но когда я его поймаю, он у меня попляшет!

Сначала тяжёлые, беспорядочные шаги немного приблизились... но затем стали стихать.

Фух... Кажется, пронесло. Пэй Цанйи с облегчением выдохнул, собираясь привести в порядок одежду, как, вдруг, осознал, что Байли Цуцзинь всё ещё держит его за руку.

Да уж, двое взрослых мужчин, взявшихся за руки — как это вообще выглядит со стороны? Пэй Цанйи нахмурился и попытался высвободить руку, но её лишь сжали крепче.

— Отпусти! — брови Пэй Цанйи грозно сдвинулись.

В темноте раздался тихий вкрадчивый голос Байли Цуцзиня:

— Шифу… этот котёл, о котором они говорили… это ведь вы, не так ли?

Перевела для вас Cat&Co

Переломать собачьи лапы

!!!

Пэй Цанйи внутренне вздрогнул, но внешне сохранил ледяное спокойствие.

— Хм? Твой шифу — котёл? Ты что, бредишь? — холодно бросил он. Рука его чуть напряглась, и одним движением он оттолкнул от себя Байли Цуцзиня, развернувшись, чтобы уйти.

Теперь он жалел об этом до безумия. Как он мог так оплошать? В смятении он совершенно забыл, что перед ним — главный злодей этой книги, и по глупости позволил этому волчонку заманить себя в этот тёмный непроглядный переколок. Теперь же его тело котла, похоже, больше не было тайной…

Уровень ожидаемой опасности взлетел до небес.

Байли Цуцзинь, не говоря ни слова, лениво плёлся следом. Его голос, томный и тягучий, словно шёлк, скользнул по воздуху:

— Шифу, куда это вы собрались? Я только что проверил — снаружи полно тех, кто мечтает заполучить себе новенький котёл.

Пэй Цанйи усмехнулся, холод в его взгляде мог заморозить реки.

— Эти ничтожества думают, что способны поймать меня? Смешно.

В глазах Байли Цуцзиня мелькнула тёмная искра.

— Так, значит… шифу, вы и правда котёл?

Пэй Цанйи: «…»

Чёрт! Попался на уловку этого волчонка!

Он уже начал проклинать себя, когда Байли Цуцзинь снова заговорил, в его голосе звенела едва уловимая усмешка:

— Шифу... и каково вам сейчас?

Пэй Цанйи, что рыскал по миру в поисках котлов, теперь сам стал одним из них — во сне, как же нелепы иногда превратности судьбы. Стал тем самым вожделенным сокровищем, о котором так грезил. Ну, шифу, как ощущения? В глазах Байли Цуцзиня вспыхнул озорной огонёк.

Пэй Цанйи ощутил, как по его спине пробежала странная дрожь. Почему этот вопрос звучит так… двусмысленно?

Словно он спрашивал его о его впечатлениях от всего происходящего.

Да и как, во имя небес, его тайна вообще была раскрыта? Почему ему кажется, будто весь мир разом прознал о его тайне?

Разные вопросы вихрем закружились в его голове, но ответов на них у него не было.

Впрочем, сейчас было не время для размышлений.

Пэй Цанйи бросил на ученика ледяной взгляд.

— Ну, как обычно. Даже если я и котёл, что с того? — бросил он, шагая к выходу.

Байли Цуцзинь замер, слегка ошеломлённый. Он ожидал, что Пэй Цанйи, узнав о своей новой роли, впадёт в ярость или хотя бы в замешательство, но тот был спокоен, как горный пик под тонной снегов.

То ли его дух действительно непоколебим… то ли он давно привык к котлам?

При последней мысли в сердце Байли Цуцзиня что-то дрогнуло, и старая догадка всплыла в памяти. Сейчас — как раз идеальный момент, чтобы проверить её.

Его непревзойдённая культивация… неужели она и правда была плодом двойной культивацией с котлами?

— Говорят, практика с котлом может многократно усилить мастерство. Шифу, интересно, знали ли ваши прежние котлы, что вы сами — котёл? — небрежно, словно между делом, спросил Байли Цуцзинь.

Прежние котлы?

Пэй Цанйи нахмурился, озадаченный.

Когда это у него были котлы? Неужели прежний лазурный лорд, его предшественник, с кем-то… Нет, бред. Ведь он сам был котлом — зачем ему ещё один?

— Шифу?

Пэй Цанйи очнулся от размышлений и заметил, что Байли Цуцзинь смотрит на него пугающе сосредоточенно, будто его ответ решит судьбу мира.

Даже если бы у него и были котлы — какое Байли Цуцзиню до этого дело? Разве подобает ученику так нагло вмешиваться в личную жизнь учителя? Это уже переходит все границы.

Пэй Цанйи бросил на него холодный взгляд:

— Это тебя не касается.

Глаза Байли Цуцзиня мгновенно потемнели. Пэй Цанйи даже не стал отрицать — неужели у него и правда были котлы?

Внезапно Пэй Цанйи ощутил, как воздух вокруг него стал ледяным, мелькнул едва уловимый всплеск убийственной ауры... но он исчез так быстро, что можно было принять его за иллюзию.

Байли Цуцзинь, шедший позади, неспешно обошёл его и бросил на него взгляд взгляд холодный, как лёд:

— Шифу, в последнее время вы, похоже, активно ищете себе новый котёл... Что, предыдущие не выдержали и сломались?

Пэй Цанйи приподнял бровь. Его поиски котла были тайной, сокрытой глубже морских пучин. Откуда этот волчонок узнал?

И этот тон… Он что, всерьёз думает, что Пэй Цанйи ищет котёл для собственных утех? Какое нелепое заблуждение! Ему нет дела до игр с котлами.

...Хм?

Внезапно Пэй Цанйи осенило — теперь он понял, откуда взялось это странное чувство.

Этот негодник, похоже, решил, что Пэй Цанйи раньше был обычным человеком и лишь недавно стал котлом. Иначе с чего бы ему задавать странные вопросы про «прежних котлов»?

Он уже хотел было объясниться, как вдруг остановился.

А ведь это хороший шанс. Шанс отвадить главного героя от его… неподобающих мыслей. В книге Байли Цуцзинь был помешан на чистоте. Если сейчас заставить его поверить, что у Пэй Цанйи были котлы, он, скорее всего, потеряет всякий интерес к его… целомудрию.

С этой мыслью Пэй Цанйи лениво усмехнулся — не подтверждая, но и не отрицая.

Но его вид явно наводил на определённые мысли!

Байли Цуцзинь почувствовал, как ярость внутри него вспыхнула, бешеным пламенем. Он резко схватил Пэй Цанйи за запястье.

— Пэй Цанйи, ты...

Этот щенок осмелился назвать его по имени?

Глаза Пэй Цанйи холодно сузились, и, не дав ученику договорить, он обрушил на него удар, полный силы, без малейшей пощады. Если бы Байли Цуцзинь не увернулся, его бы размазало по стенке.

Пэй Цанйи бросил на него ледяной взгляд.

— Восстал против старшего? Если такое повторится — я переломаю твои собачьи лапы. — После этих слов он грациозно зашагал прочь.

Но вдруг всё его тело пронзил холодок, словно на него уставился огромный хищник. Демоническая энергия заклубилась, подобно чёрному туману, и ринулась к нему.

Пэй Цанйи вздрогнул, мгновенно воспользовался заклинанием и рванув прочь. В три прыжка он оказался в шаге от залитой солнцем улицы, как внезапно, перед ним, словно из ниоткуда, возник Байли Цуцзинь. Если бы Пэй Цанйи не затормозил, он бы попал прямо в его объятия.

Он резко отпрянул и тут же нанёс удар — но ладонь с лёгкостью перехватили в воздухе.

Но как он это сделал?!

Не успел Пэй Цанйи опомниться, как чья-то рука толкнула его, и его спина с грохотом ударилась о стену. Голова закружилась от боли, и тут же на него обрушилась тяжёлая аура.

Тело Пэй Цанйи прижали к стене. Подняв взгляд, он встретился с демонически прекрасным лицом Байли Цуцзиня.

Ученик смотрел на него, как повар на рыбу на разделочной доске.

Байли Цуцзинь смерил холодным взглядом человека в своих объятиях, и на его губах медленно расцвела ледяная усмешка.

— Шифу... вы знаете, что на самом деле означает «восстать против старшего»?

Пэй Цанйи ощутил, как в груди зазвенели тревожные колокола. Пальцы уже сложились в заклинание, чтобы стереть этого негодяя в пыль, но он не успел — его руки схватили и с силой прижали к стене.

Лёгкий щелчок — и из камня выросли цепи, намертво сковав его запястья.

Пэй Цанйи: «!!!»

Откуда взялись эти цепи?!

Он попытался выпустить свою духовную энергию, чтобы разорвать оковы, но ощутил, как сила утекает из его тела, словно вода из разбитого кувшина, через эти цепи. Беспомощность накатила волной, смешиваясь с яростью:

— Ну что за негодник! Ты...

Он поднял взгляд и столкнулся с парой демонически пурпурных глаз, неотрывно наблюдавших за ним. Мощь демонической ауры, окутавшей Байли Цуцзиня, заставляла кровь стынуть в жилах.

Пэй Цанйи будто провалился в ледяную бездну. Этот щенок снова обратился в демона.

— Угадайте, что я собираюсь с вами сделать? — улыбка Байли Цуцзиня стала шире, почти доставая до ушей.

— Сам угадай, твою же мать! Отпусти меня!

Пурпурный туман в глазах Байли Цуцзиня стал гуще. Он тихо вздохнул:

— Оказывается, и шифу умеет ругаться… Но знаете ли вы, чем чревато разозлить меня сейчас?

Он обхватил Пэй Цанйи за талию, притянув к себе, и, не дав опомниться, накрыл его губы своими.

Пэй Цанйи:

— !!! Негодяй, ты… — остальные ругательства были заглушены поцелуем.

Этот поцелуй был пропитан необъяснимой яростью и животным желанием — Байли Цуцзинь прижал его к стене, безраздельно властвуя над его ртом. Пэй Цанйи отчаянно попытался вырваться, но его держали железной хваткой, оставляя возможность лишь пассивно принимать этот натиск.

Цепи гремели от его попыток освободиться. А Байли Цуцзинь становился всё более бесцеремонным, его поцелуй был жестоким, глубоким и бесконечно долгим. Пэй Цанйи уже задыхался, перед глазами плыли тени, но сбежать всё никак не получалось…

И вот, на самом пике этого удушья, по его телу пробежало странное, жгучее чувство, взорвавшееся в сознании и окончательно помутившее разум…

— Прочь… м-мф…

Байли Цуцзинь словно жаждал впитать его в себя, поглотить — реальность оказалась в сотни раз слаще, чем любые фантазии. Он мгновенно потерял остатки рассудка и лишь когда почувствовал, что тело в его объятьях обмякло, осознал — Пэй Цанйи на грани потери сознания.

Нехотя он ослабил хватку.

Пэй Цанйи жадно втягивал воздух, его грудь бурно вздымалась. Когда он, наконец, пришёл в себя и понял, в каком положении находится, его лицо побледнело.

Он, полураздетый, беспомощно лежал в объятиях Байли Цуцзиня, а его одежда беспорядочно распахнулась, обнажая кожу…

Пэй Цанйи зажмурился, подавляя рвущуюся наружу ярость. Спокойно! Сейчас не время для гнева. Надо найти способ покинуть это место, иначе этот негодяй и правда доведёт до конца!

Но как? Сейчас он полностью в его власти, а силы этого щенка растут, не по дням, а по минутам!

Да ещё и эти проклятые цепи...

Снаружи — орда психов, жаждущих заполучить новый котёл...

Всё это — было похоже на чистой воды бред! На нелепый, абсурдный сон.

…Погодите. На сон?

Байли Цуцзинь пристально смотрел на человека в своих объятьях, его взгляд становился всё темнее.

Пэй Цанйи вряд ли осознавал, насколько соблазнительно выглядел в этот момент. Его взгляд, полный гнева, всё ещё хранил следы потрясения после поцелуя. Тонкие губы, покрасневшие и слегка припухшие от его напора, напоминали утренний цветок, покрытый росой — манящий, зовущий себя сорвать.

Их тела плотно прижались друг к другу, тепло, исходящее от шифу, вызывало у Байли Цуцзиня странное удовлетворение. Его горячее дыхание коснулось уха Пэй Цанйи, а голос, низкий и хриплый, прозвучал как дьявольский шёпот...

— Шифу… угадайте, что я сделаю с вами сейчас?

Перевела для вас Cat&Co

Демонический шифу

На лице Байли Цуцзиня играла мягкая, как ветер, улыбка, но в глазах плясали огонь и кровожадность. Видя, что Пэй Цанйи молчит, задыхаясь от ярости, в сердце Байли Цуцзиня разгоралось всё большее возбуждение…

Наклонившись, он вновь прижался к его распухшим от поцелуев губам, а затем, с лёгкой злодейской усмешкой, слегка прикусил их.

— Ауч! — Пэй Цанйи поморщился от боли. Этот негодник что, собака?!

Только он собрался что-то сказать, как услышал ленивый, хриплый от возбуждения голос ученика:

— Раз шифу молчит... ученик будет действовать на своё усмотрение.

Ловким движением он распустил его пояс, и без того растрёпанные одежды окончательно разошлись, обнажая бледную кожу.

Светлая кожа, подобно нефриту, мерцала в лунном свете, окутанная серебристым сиянием.

Пэй Цанйи даже не нужно было смотреть, чтобы понять — сейчас он выглядит как изысканное блюдо, поданное на пир. Взгляд волчонка становился всё темнее, словно у голодного пса, смотревшего на сочный кусок мяса, который он жаждал разорвать и поглотить.

Его тело напряглось, а внутри вспыхнула ярость, однако внешне лишь в его глазах промелькнула холодная искра. Разум, раскалённый от гнева, внезапно остудился, словно его облили ледяной водой.

С самого начала здесь что-то было неладно. Такое абсурдное развитие событий возможно только во сне.

Он абсолютно точно спит.

А этот негодник перед ним — либо плод его больного воображения, либо сам Байли Цуцзинь, этот проклятый волчонок, каким-то образом проникший в его сон!

В любом случае, он должен вернуть себе контроль над этим кошмаром!

С этой мыслью Пэй Цанйи сжал губы, и в его глазах вспыхнул ледяной блеск.

Байли Цуцзинь наблюдал, как в лунном свете переливается нежная кожа, и чувствовал, как кровь в его жилах закипает. Изначально он хотел лишь немного проучить Пэй Цанйи, чтобы тот больше никогда не смел отворачиваться от него... но теперь ему хотелось гораздо большего.

Он обхватил тонкую талию шифу, притянув его к себе, и уже собирался зайти немного дальше, как вдруг Пэй Цанйи одарил его лёгкой, непринуждённой улыбкой. В сочетании с его распахнутой одеждой она создавала смертельно соблазнительное зрелище.

— Так ты… собираешься овладеть своим шифу? — Голос прозвучал холодно, с едва уловимой хрипотцой.

Сердце Байли Цуцзиня пропустило удар. Он и представить не мог, что услышит столь провокационные слова. Его пурпурные глаза мгновенно наполнились тьмой, и он грубо прижался губами к шифу...

Но вместо ожидаемого сопротивления его губы коснулись чего-то мягкого — нежного, как нефрит, пальца, преградившего ему путь.

Что?..

Куда подевались цепи?

Не успел он осознать происходящее, как услышал холодный голос:

— Ученик... уже светает. Пора просыпаться.

Едва прозвучали эти слова, как цепи и стена взорвались с оглушительным грохотом!

Осколки камней и клубы пыли взметнулись в воздух. Одежда Пэй Цанйи сама собой застегнулась, а его подавленная духовная энергия вырвалась наружу сокрушительной волной, столкнувшись с демонической силой Байли Цуцзиня.

БА-БАХ!

Ослепительная вспышка разнесла весь переулок в щепки!

Байли Цуцзинь, не успев среагировать, отлетел назад, и с грохотом врезался во что-то твёрдое, едва не потеряв сознание от удара. Он тут же начал складывать пальцы в заклинание, но...

Его как будто окатили ледяной водой — в одно мгновение окружение рассыпалось на части.

Пэй Цанйи открыл глаза и обнаружил себя в своих покоях. Перед ним тихо колыхались занавеси, за которыми в раковинах ночных жемчужин мерцал полумрак.

За окном — сквозь бледно-голубую бумагу пробивался слабый свет. Рассвет еще не наступил.

Сон. Значит, это и вправду был сон.

С облегчением выдохнув, он спрыгнул с кровати.

Произошедшее всё ещё стояло перед его глазами так отчётливо, будто всё произошло наяву — вплоть до того проклятого поцелуя, который казался таким реальным, что какое-то удушающее чувство, смешанное с гневом и чем-то ещё, до сих пор пульсировало в груди…

Лицо Пэй Цанйи потемнело, он едва сдерживал желание прикончить кого-нибудь. Этот сон был слишком странным — словно... словно его негодный ученик специально всё подстроил!

Не владей он искусством развеивания кошмаров, он мог бы серьёзно пострадать, будучи буквально «съеденным заживо» в этом сне!

При этой мысли губы Пэй Цанйи искривила ледяная усмешка. Суставы пальцев хрустнули. Не теряя ни секунды, он помчался прямиком во дворец падающего клёна, где обитал Байли Цуцзинь.

Как посмел этот щенок так с ним обойтись?! Он снимет шкуру с этого наглеца!

Двигаясь с предельной скоростью, он оказался у дворца в считанные мгновения, не давая Байли Цуцзиню времени замести следы.

Ворвавшись в его покои с намерением призвать негодяя к ответу и предать лютой казни, Пэй Цанйи вдруг замедлил шаг...

Байли Цуцзинь лежал на кровати, безмятежно погружённый в глубокий сон. Длинные ресницы, черные, как вороново крыло, отбрасывали лёгкие тени на щеки. Яркий лунный свет стелился по комнате, словно жидкое серебро.

Под кроватью, раскинув лапы, храпел синий львёнок, его когти торчали во все стороны, а его храп напоминал урчание маленькой свиньи.

Время в этой комнате будто застыло — и хозяин, и его питомец спали безмятежным сном, без малейшего намёка на недавние злодеяния.

Пэй Цанйи замер в недоумении. Он ожидал увидеть перепуганного ученика, но вместо этого застал его в объятиях сладкого сна.

По логике, от дворца лунного света до дворца падающего клёна — не больше трёх минут. У ученика не было бы достаточно времени уничтожить все улики и притвориться спящим. Да и выглядел он так, будто погрузился в сон уже давно.

Неужели это не его рук дело, а всего лишь кошмар, случайно привидевшийся Пэй Цанйи?

Или же этот щенок мастерски притворяется?

С этой мыслью Пэй Цанйи бесшумно приблизился, холодно разглядывая спящего. А затем резко взмахнул рукой — и мерцающая синяя дымка окутала Байли Цуцзиня...

Тот недовольно сморщился, будто испытывая дискомфорт, а по мере того, как голубой свет всё сильнее мерцал, перед Пэй Цанйи замелькали образы.

Это были воспоминания Байли Цуцзиня за последние дни.

Они были живыми и насыщенными: вот он издевается над Нань Синьцзинем, вот неожиданно появляется, чтобы нарушить уединение Пэй Цанйи и его ученика...

В последнем образе мелькнуло лицо Пэй Цанйи — он улыбнулся и проговорил:

— Потренируйся уж тут как следует. После десяти подходов озарение непременно снизойдёт на тебя. А у меня есть чем ещё заняться. — после чего элегантно удалился.

В конце концов после десяти повторений на террасе облачного полёта, Байли Цуцзинь пнул вернувшегося неизвестно откуда зверя кошмаров, и они вместе вернулись во дворец падающего клёна, умылись и легли спать.

Никаких следов магии сновидений.

Но Пэй Цанйи не поверили и решил проверить память зверя кошмаров. Результат был тот же — те же события, но под другим углом.

Похоже, что их воспоминания не подделаны.

Неужели он и вправду ошибся? Несправедливо обвинил ученика?

Пэй Цанйи стоял неподвижно, сжав губы, с ощущением, будто ударил кулаком в вату. В конце концов он проверить сны Байли Цуцзиня, но обнаружил в его разуме лишь густую тьму — сейчас тот вообще не видел никаких снов.

Он перепроверил все возможные детали, но ничего подозрительного не нашёл. Все улики указывали на одно: этот "послушный щенок" усердно тренировался, а потом спокойно лёг спать, не помышляя ни о каких порочных ритуалах или насильственных действиях в чужих снах...

Похоже, он и правда слишком зациклился на поисках котла, и поэтому увидел тот чудовищный кошмар.

Бросив взгляд на безмятежно сопящего Байли Цуцзиня, Пэй Цанйи ощутил порыв разбудить его пинком и хорошенько отлупить. Глубоко вздохнув, он подавил желание сорвать злость на своём ученике и, развернувшись, вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

…

Лунный свет струился в тишине.

Когда знакомая аура окончательно исчезла вдали, Байли Цуцзинь открыл глаза.

Горло сдавило — он едва не захлебнулся кровью, но с усилием проглотил её. В комнате ещё витал лёгкий холодный аромат, оставшийся от того человека. В памяти вновь всплыли сцены из сна, заставляющие его сердце биться быстрее.

Он действительно держал Пэй Цанйи в своих объятиях, насильно целовал и едва не довёл дело до конца.

А тот... оказался безжалостно расчётлив. Чтобы вырвать контроль над сном, он намеренно соблазнил его — полураздетый, но с холодной улыбкой, он спросил:

— Так ты… собираешься овладеть своим шифу?

Его едва утихомиренная кровь снова закипела. Байли Цуцзинь резко зажмурился, сквозь зубы выдохнув проклятие:

— Этот... демон!

Рано или поздно он добьётся своего — «съест его с потрохами!»

Кровь в жилах бурлила, очередная волна подкатила к горлу, но он снова подавил её... Магия сна нанесла ему серьёзную травму, и всё это время он лишь изображал спокойствие, чтобы не выдать себя перед Пэй Цанйи.

Теперь, когда тот ушёл, притворяться больше  не было нужды. Он хотел сесть и восстановить силы медитацией, как вдруг ощутил всплеск духовной энергии. Сердце ёкнуло — он мгновенно закрыл глаза, и активировал технику черепашьего дыхания, притворившись спящим.

…

Пэй Цанйи трижды облетел пик лунного света, но так и не смог унять ярость. Чем больше он размышлял, тем нестерпимее становилось его желание прикончить кого-нибудь. В конце концов он развернулся и решительно ворвался во дворец падающего клёна.

Как гласит древняя мудрость: если учитель и ученик не могут страдать вместе, пусть хотя бы один из них познает страдание.

Пэй Цанйи материализовался в комнате, оценивающе окинул взглядом сладко спящего Байли Цуцзиня, а затем вспомнил свой абсурдный кошмар и мерзкого волчонка, который в нём вёл себя...

И гнев вспыхнул в его груди, а злоба затуманила разум.

Шагнув вперёд, он не заметил, как наступил на кого-то. Зверь кошмаров взвыл, вскочив и прижал к груди драгоценный кончик хвоста.

Но Пэй Цанйи даже не взглянул на него. Вместо этого он резко занёс ногу и со всей силы ударил кровать Байли Цуцзиня.

Дерево заскрипело, разлетелось на куски, а тело ученика грохнулось на пол.

Даже мёртвый проснулся бы от такого. Байли Цуцзинь, «проснувшись», вскочил, растерянно усевшись среди обломков, моргнул и, разглядев стоящего перед ним человека, недоумённо произнёс:

— Ши... шифу?

Неужели он что-то заподозрил? Явился, чтобы наказать его?

Пэй Цанйи оскалился — его улыбка в лунном свете выглядела особенно зловеще:

— Ученик, сколько можно спать? Поднимайся и марш тренироваться! Ты уже освоил все техники, которым я тебя учил?

Байли Цуцзинь: «…»

Перевела для вас Cat&Co <3

Не прошло и дня, как...

Байли Цуцзинь взглянул на человека, от которого так и веяло смертельной угрозой, и в его сердце странным образом смешались досада и насмешка. Пэй Цанйи явно был вне себя от гнева, но, не найдя доказательств, вынужден был томиться в бессильной злобе, пока в конце концов не выдержал и не примчался снова, чтобы выместить всё недовольство на нём...

Но вскоре ему стало не до смеха.

В тот день Байли Цуцзинь прошёл через такую изнурительную тренировку, что сполна хлебнул «радости и счастья» от безраздельного внимания шифу.

Раньше во время тренировок Пэй Цанйи редко задерживался рядом, но на этот раз он просидел рядом с ним целый день, лениво наблюдая за ним.

Пока тот занимался, Пэй Цанйи неизвестно откуда достал маленький столик: то неспешно потягивал чай, то от нечего делать делал наброски, пребывая в полнейшей безмятежности, и лишь время от времени изрекая:

— В этом движении не хватает силы — сделай ещё раз.

Байли Цуцзинь валился с ног от усталости, его раны не были обработаны, но ему всё-таки пришлось из последних сил терпеть эти мучения до самого вечера.

Когда луна озарила небо, Пэй Цанйи поднялся, усмехнулся и сказал:

— Сегодня ты неплохо себя показал. Сохраняй этот настрой и впредь.

С этими словами он невозмутимо удалился — казалось, его гнев наконец утих.

Байли Цуцзинь, обессиленный, кое-как доковылял до дворца падающего клёна и уже собрался рухнуть в забытьи, как вдруг вспомнил о своей разбитой кровати. И в его глазах мелькнула тёмная искра.

За то, что шифу посмел разрушить его ложе, ему придётся поплатиться.

Мысленно добавив этот проступок в длинный список претензий к Пэй Цанйи, он медленно опустился на циновку для медитации, стремясь восстановить силы. Мощь... именно её он жаждал обрести сейчас больше всего.

Зверь кошмаров подполз к нему, тыкаясь мордой, и заскулил:

— Хозяин~~~ А мы сегодня опять пойдём смотреть сны твоего шифу? Его сны такие забавные~

Не успел он договорить, как Байли Цуцзинь отшвырнул его ногой:

— Пойди-ка в поле погуляй. Не мешай мне. И ему не смей надоедать.

Зверь кошмаров, обиженно фыркнув, цапнул его лапой и недовольно укатился прочь.

…

Пэй Цанйи вернулся во дворец лунного света, принял ванну и уже было собрался лечь, как вдруг раздался "звонок" от Нань Синьцзиня. В последнее время каждый вечер младший ученик связывался с ним по переговорному талисману, треща без умолку о том о сём, и у Пэй Цанйи возникло странное чувство, будто его дитя впервые надолго уехало из дома.

— Шифу, шифу, я так по вам соскучился!

Пэй Цанйи улыбнулся:

— Как поживает твой брат-император?

Этот малыш и правда был невероятно мил — он положил передающий звук талисман на стол, неспешно доставая "стратегию прохождения книги" и принялся делать записи.

— Брату уже гораздо лучше, но он всё ещё какой-то подавленный и грустный, так что последние дни я постоянно с ним. Он вообще-то замечательный, только слишком уж прилипчивый стал и не разрешает мне выходить из дворца…

Пэй Цанйи удивлённо вскинул бровь:

— Разве у него есть право тебя запирать?

Нань Синьцзинь почесал затылок:

— Ну, не совсем запер меня, так… Просто теперь, куда бы я ни пошёл, за мной повсюду следуют его телохранители. Раньше он никогда так обо мне не заботился… А в последнее время в Южном Призрачном Царстве то и дело люди пропадают, и, что самое странное, пропадают в основном молодые крепкие парни… Наверное, брат просто боится, что и меня могут похитить.

Пэй Цанйи рассеянно посоветовал:

— Тогда будь осторожен, не дай себя похитить.

— Ха-ха, да как можно! Ваш покорный ученик настолько искусен в боевых искусствах, да ещё и столько техник у шифу перенял, что всякие преступники при виде меня сразу обходит десятой дорогой…

Затем Нань Синьцзинь ещё долго разглагольствовал, и говорил до тех пор, пока переговорный талисман не раскалился почти что докрасна, и лишь тогда, наконец, успокоился и замолчал.

Как раз к тому моменту, когда разговор с Нань Синьцзинем завершился, Пэй Цанйи тоже закончил делать записи. Убрав книгу в хранилище, он прилёг на ложе, собираясь отдохнуть, но вдруг о чём-то вспомнил. Наложив на себя заклятье отсутствия сновидений, он наконец со спокойной душой погрузился в сон.

На следующее утро Пэй Цанйи проснулся, прекрасно выспавшись за ночь без единого сна, и чувствовал себя невероятно бодрым.

В последнее время его жизнь была предельно упорядочена: подъём, затем тренировка, после чего он наставлял Нань Синьцзиня в боевых искусствах. Теперь же, когда Нань Синьцзинь уехал домой, он вытащил на белый свет Байли Цуцзиня для наставлений. Время от времени они скрещивали мечи, и Пэй Цанйи всякий раз укладывал юношу на лопатки, после чего, испытывая полное удовлетворение, удалялся словно окрылённый.

После полудня он разбирался с делами секты, а затем спускался с горы прогуляться, в надежде случайно наткнуться на подходящего мимо котла. Он также поддерживал связь с павильоном беззаботности, чьи обитатели продолжали помогать в поисках, но подходящего котла всё никак не находилось.

Ему внезапно вспомнился тот сон о Городе Утех, и сердце его ёкнуло: «Неужели это был знак?» Он стал наводить справки и попытался отыскать Город Утех. И, как ни странно, ему действительно удалось его найти.

Вероятно, тот сон всё же оставил в его душе некоторый осадок. Глядя на оживлённые улицы города, он невольно вспомнил сцену из сна, где за ним гнались тысячи людей, с криками умоляя обнять их.

Содрогнувшись, он тут же без лишних слов преобразил свою внешность, став высоким, могучим, мускулистым мужчиной, одного вида которого было достаточно, чтобы внушить страх. Перевоплощение придало ему уверенности и ощущения мужественности. Важной походкой он вошёл в Город Утех и обошёл все без исключения злачные места, от больших до малых.

Таким образом, подчинённые Байли Цуцзиня, внедрённые в Город Утех, добросовестно докладывали ему о всех передвижениях Пэй Цанйи: «Павильон Благовоний», «Обитель Истомы», «Малый Павильон Гостеприимной Весны»…

За один день он успел обойти все восемнадцать публичных домов.

К тому времени, как доклад подошёл к концу, Байли Цуцзиня уже почти начало душить нервным смехом. У этого человека просто нездоровая одержимость котлами!

Пэй Цанйи же тем временем, обежав все заведения, так и не нашёл ни одного, где торговали бы котлами. В итоге он лишь с досадой вздохнул и вернулся ни с чем. Было уже далеко за полночь, когда он добрался обратно. Собираясь лечь спать, он вдруг вспомнил, что сегодня, кажется, не было звонка от юного принца.

Наверно, у него дела — без особой тревоги подумал Пэй Цанйи, умылся и отправился спать.

Прошёл день, другой…

Наступил уже третий день без вестей от Нань Синьцзиня. Переговорный талисман всё также оставался без ответа. И тут Пэй Цанйи внезапно вспомнил рассказ принца о таинственных исчезновениях в Южном Призрачном Царстве… На душе у него стало тревожно. Неужели юного принца действительно похитили?

Но нет, — тут же возразил он сам себе, — с его-то мастерством, простолюдину к нему не подступиться. К тому же он ведь в императорском дворце, в самом сердце запретного города! Кто сможет так просто проникнуть туда и бесшумно его похитить?

Может, у него просто срочные дела, и ему не до звонков? Или, возможно, он потерял переговорный талисман и не может выйти на связь?

Пэй Цанйи перебрал в уме множество версий, но все их одну за другой отверг.

Нань Синьцзинь очень дорожил своим наставником и был крайне обязательным. Он бы не стал внезапно и без причины прекращать общение. Как бы ни был занят, он бы нашёл хотя бы полминуты, чтобы связаться.

Да и к тому талисману он относился как к зенице ока. Потерять его он не мог — разве что... если только талисман уничтожили…

Похоже, с Нань Синьцзинем и впрямь что-то случилось!

Пэй Цанйи всё же очень дорожил этим юным учеником, поэтому, осознав это, он немедленно принял решение отправиться в Южное Призрачное Царство. Но прежде ему нужно было собрать кое-какую информацию.

…

Павильон Беззаботности.

Хозяин, находившийся в полудрёме, помутнённым сознанием вдруг заметил, что внутрь вошёл человек в белых одеждах. Тот был рождён, что называется, ясным ветром и светлой луной — холодный и отрешённый, словно пребывающий вне мирской суеты. Не успел хозяин мысленно восхититься, что в мире вообще существует такая выдающаяся личность, как тот мужчина в белом уже подошёл к нему и, действуя крайне решительно, положил на стол крупную жемчужину ночного света.

— Я покупаю всю недавнюю информацию о Южном Призрачном Царстве.

Достаточно щедро!

Хозяин расплылся в улыбке, усадил гостя в отдельную комнату и вывалил всё, как горох из стручка:

— Странное дело: в Южном Призрачном Царстве пропало сто тридцать восемь юношей, все около шестнадцати, все разных статусов, от уродливых до красавцев — император в отчаянии, он задействовал три управления для расследования, но пока безрезультатно.

Сердце Пэй Цанйи похолодело. Нань Синьцзиню как раз шестнадцать лет!

— Помимо возраста около шестнадцати лет, какие ещё особенности есть у пропавших юношей?

Хозяин зашуршал свитками:

— Большинство из них родилось в час Быка на пятнадцатый день луны. Каждый месяц пятнадцатого…

Брови Пэй Цанйи смыкались всё туже: Нань Синьцзинь как раз родился в час Быка пятнадцатого июля — на фестиваль призраков, в час Инь. Такие люди легко общаются с духами и призраками, могут видеть то, что недоступно взгляду обычных людей.

Его исчезновение точно не было случайностью!

Исчезновения тех юношей тоже были весьма загадочными; самое страшное, что они могли быть связаны с какой-то тёмной магией.

Не теряя ни секунды, он развернулся и вышел, не видя, как едва он переступил порог, хозяин павильона тут же доложил наверх о его запросе…

…

Пэй Цанйи взмыл в воздух, готовясь улететь, — и тут же осознал проблему.

Он не знал дороги.

В этом мире не было ни навигаторов, ни чего-либо подобного. Он лишь знал, что царство Южное Призрачное Царство находится на юге, но о конкретном его местоположении не имел ни малейшего понятия. Он снова запросил помощь у 404, и та выдала ему карту этого континента, но очень грубую и схематичную. Пэй Цанйи долго разглядывал её, но так и не понял, куда именно ему нужно лететь.

В таких делах малейшая ошибка могла обернуться огромным отклонением в тысячу ли; нельзя мчаться наобум, нужен провожатый.

Кто же ему поможет?

Может, попросить Си Сюаня? Но тогда секта без присмотра.

Пока он стоял в раздумьях, издалека подошёл человек. Алые одежды, чёрные как смоль волосы, стройный и ослепительно яркий — это был Байли Цуцзинь.

Пэй Цанйи слегка опешил. Что он здесь делает?

Байли Цуцзинь, казалось, тоже не ожидал встретить здесь своего шифу. На мгновение замедлив полёт, он подлетел, склонился в почтительном поклоне и произнёс:

— Шифу.

Пэй Цанйи взглянул на него.

— Что ты здесь делаешь?

Байли Цуцзинь непринуждённо ответил:

— Пару дней назад с мечом Белого Пламени вышла заминка и я отнёс его в оружейную в Городе Трёх Царств для починки. А сегодня прилетел забрать.

И продемонстрировал клинок.

Пэй Цанйи с долей сомнения взглянул на клинок Белого Пламени.

Тёмный, отполированный до зеркального блеска, способный рассечь упавший волос, он, как и обычно, источал смертоносную прохладу. Непонятно, что именно в нём нужно было чинить… Может, мечи, как и кони, требуют ухода?

Но сейчас было не время уточнять такие детали. Он взглянул на своего ученика и задал ключевой вопрос:

— Ты знаешь дорогу в Южное Призрачное Царство?

— Знаю. — Байли Цуцзинь кивнул.

Пэй Цанйи с облегчением выдохнул:

— Отлично. Тогда скажи своему шифу, куда ему следует держать путь.

Получив указания, Пэй Цанйи уже собрался было взмыть в воздух, как вдруг, ученик остановил его:

— Шифу, зачем вам в Южное Призрачное Царство?

Пэй Цанйи взглянул на него. Ничего утаивать он не планировал:

— Твой шиди пропал, возможно, он в опасности. Шифу отправляется на его поиски.

Взгляд Байли Цуцзиня слегка померк. Неожиданно он подлетел ближе:

— Я полечу с шифу. Если что, подскажу дорогу.

Бесплатный гид — лучше не бывает, Пэй Цанйи не стал возражать, лишь спросил между делом:

— А тебе-то это зачем?

— Я тоже волнуюсь за шиди. — Байли Цуцзинь был серьёзен, как никогда.

Пэй Цанйи: «…»

Он-то помнил воспоминания Байли Цуцзиня. И потому отлично знал, что беспокойство о благополучии младшего брата — это не более чем притворство. Гораздо больше этот негодный ученик любил — помучить наивного принца.

Перевела для вас Cat&Co <3

Глубокой ночью

Южное Призрачное Царство, императорский дворец.

В Южном Призрачном Царстве превыше всего почитали последователей праведного пути, а к выходцам из секты Мистического Неба, первой под небесами, и вовсе относились с благоговейным трепетом.

Поэтому, едва правитель Южного Призрачного Царства Нань Чанмин узнал, что у него гостит сам загадочный и непостижимый лазурный лорд из слухов, он немедля распорядился вымыть двор чистейшей водой, собственнолично спустился по ступеням дворца ему навстречу и с величайшим почтением проводил гостя к почётному месту.

Беседуя с ним, Пэй Цанйи узнал, что Нань Синьцзинь пропал ещё два дня назад. Император бросил на его тайные поиски все доступные силы, но юноша словно растворился в воздухе, после него не осталось ни следа.

— Несколько дней назад я связывался с Синьцзинем, — произнёс Пэй Цанйи. — Кажется, тогда его под свою опеку взял сам наследник престола?

— Верно, — подтвердил император. — Из-за череды исчезновений шестнадцатилетних юношей в Южном Призрачном Царстве, Синьхуан волновался за брата и велел тому никуда не выходить из дворца, дабы не искушать судьбу. Кто бы мог подумать…  Каждое утро сын приходил ко мне выразить своё почтение, но позавчера его не было. Я послал людей его проведать, и оказалось, что в его в покоях его нет, и с тех пор он пропал. Все эти дни Синьхуан, не может найти покоя, сбивая ноги в поисках брата, не знает сна, разослал по всей столице бесчисленных лазутчиков, задействовал три ведомства и императорскую гвардию — и всё зря, ни единой весточки о Синьцзине… — Лицо императора омрачилось глубокой печалью.

Продолжив беседу, Пэй Цанйи не почерпнул из неё ничего ценного. Нань Чанмин возлагал на него огромные надежды, так что между строк принялся умолять помочь в поисках сына. Пэй Цанйи, разумеется, согласился.

Нань Чанмин с облегчением вздохнул и предоставил Пэй Цанйи широкие полномочия: тому дозволялось беспрепятственно входить в императорский дворец и резиденции министров для розыска улик — никто был не вправе ему отказать. А если он что-то найдёт, то может привлечь часть императорской гвардии для обыска и ареста…

Пэй Цанйи выразил желание осмотреть золотой павильон, где обитал Нань Синьцзинь, и император, естественно, не возразил и приставил к нему своего личного главного евнуха в качестве провожатого.

…

Главный евнух шел впереди, указывая путь, Пэй Цанйи и Байли Цуцзинь следовали за ним. На полпути сзади вдруг раздался голос:

— Прошу подождите!

Обернувшись, все увидели спешившего к ним высокого статного юношу в роскошных одеждах с благородной внешностью.

Главный евнух развернулся и почтительно склонился перед ним:

— Ваше высочество, наследник престола.

Пэй Цанйи молча окинул его оценивающим взглядом. Пятая ступень культивации, духовный корень чистого металла — настоящий вундеркинд.

Впрочем, вид у юноши был бледноват, и, хотя он пытался держаться бодро, в его облике сквозила усталость, а на прекрасном лице залегла тень печали.

Это полностью совпадало с описанием, данным Нань Синьцзинем. Похоже, перед ними и есть его старший брат, наследник престола Нань Синьхуан, недавно оправившийся от болезни.

Нань Синьхуан подошёл и поклонился Пэй Цанйи:

— Достопочтенный бессмертный мастер.

А затем обратился к евнуху:

— Благодарю главного евнуха Лю за труды. Далее я сам провожу двух бессмертных господ.

Евнух Лю почтительно ответил:

— Слушаюсь, Ваше высочество.

И, низко поклонившись оставшейся троице, удалился.

Взгляд Пэй Цанйи слегка изменился. Этот господин Лю был главным евнухом, человеком с реальной властью. По логике вещей, даже испытывая почтение к наследнику престола, он не должен был слепо ему подчиняться, позволив отправить себя прочь одним словом, словно покорный личный слуга…

Похоже, господин Лю — человек принца. Видать, у этого принца крепкая хватка.

Пэй Цанйи вспомнил слухи о наследнике, которые он услышал в павильоне беззаботности.

Говорят, в юности принц Нань Синьхуан не блистал культивацией, а старый император и вовсе не видел его наследником, сделав ставку на более одарённого и перспективного второго принца. Однако тот по неизвестной причине навлёк на себя гнев главного советника Бай У и в итоге пал от его руки.

Тогда-то принц вдруг и пробудил свой скрытый потенциал, рывком подняв уровень культивации до пятой ступени и став выдающимся человеком, а после этого император назначил его наследником престола.

Судя по тому, как главный евнух относился к наследнику, его положение было более чем прочным. Вероятно, можно было исключить версию, что он специально заманил Нань Синьцзиня домой во дворец, чтобы устранить угрозу своему будущему…

Войдя в золотой павильон, они увидели, что его комнаты опечатаны, а у входа выставлена стража.

Нань Синьхуан шагнул вперёд и отдал лаконичное распоряжение:

— Открыть.

Стража немедленно распахнула дверь, Нань Синьхуан обернулся и с подчёркнутой учтивостью произнёс:

— Почтенные бессмертные, прошу сюда.

Пэй Цанйи слегка кивнул в ответ:

— Благодарю за хлопоты.

Байли Цуцзинь бросил оценивающий взгляд на стражу, в его глазах на мгновение отразилась какая-то мысль, но, не сказав ни слова, он вошёл внутрь.

Покои сияли золотом и яшмой, и каждый уголок был отделан с особой изысканностью. Было очевидно, что император и впрямь души не чаял в Нань Синьцзине — всё убранство, от одежд до утвари, было наилучшим.

Нань Синьхуан замер в центре комнаты, его прекрасные черты выражали задумчивость:

— После возвращения Синьцзинь жил здесь. Я, наслушавшись тревожных слухов, упросил отца-императора выставить по периметру стражу… Но кто бы мог подумать, что…

Пэй Цанйи обошёл всю комнату по кругу, но так и не ощутил и намёка на демоническую ци. Впрочем, прошло уже три дня — даже если бы при похищении она и была, к настоящему моменту бы уже наверняка рассеялась…

Эх, если б здесь был кто-то, более чуткий к подобной ци…

Хм? А разве этот волчонок не имеет демоническое происхождение?

Он вскинул бровь на Байли Цуцзиня — тот опешил от такого взгляда, но, будучи от природы довольно-таки проницательным, мгновенно догадался что к чему. И его лицо слегка помрачнело.

Вот уж действительно, Пэй Цанйи и правда умеет выжать из ситуации максимум.

Байли Цуцзинь молча закрыл глаза, выпустил духовное сознание для поиска улик и, спустя мгновение, вновь открыв веки, едва заметно покачав головой.

Что ж, демонической ауры нет.

Пэй Цанйи одобрительно кивнул. Стало быть, Нань Синьцзиня схватили не здесь... Его взгляд вновь заскользил по комнате: идеальный порядок, отсутствие каких-либо признаков сопротивления...

— Эти покои кто-то убирал в последние дни?

Нань Синьхуан отрицательно покачал головой:

— Отец-император опасался, что слуги как-либо уничтожат улики, поэтому сразу приказал опечатать зал. Его вскрыли лишь сегодня.

Взгляд Пэй Цанйи на мгновение оживился, но никаких комментариев от него не последовало.

Осмотрев зал, они не нашли сколь-либо значимых зацепок. Да и три дня — срок более чем достаточный, чтобы все следы были тщательно стёрты.

— Уходим, — произнёс Пэй Цанйи.

Когда трое вышли, стражи вновь опечатали золотой павильон. Нань Синьхуан взглянул на небо — ночь сгущалась, и луна робко выглянула из-за туч острым серпом.

— Почтенные бессмертные, вы уже определились, где останетесь ночь? Если вы не против, я приглашу вас в свою скромную резиденцию.

Пэй Цанйи улыбнулся:

— Так тому и быть.

Байли Цуцзинь бросил взгляд на шифу, вскинув бровь. Пэй Цанйи не из тех, кто любит гостить у чужаков. Затем он оценивающе скользнул взглядом по Нань Синьхуану. Хм, лицом неплох, хотя, конечно, с ним не сравнится...

Неужели Пэй Цанйи положил глаз на самого кронпринца?

Нань Синьхуан поперхнулся: он сделал это предложение из вежливости, не ожидая, что его так просто примут. Но отступать было некуда, и он, одарив гостей сияющей улыбкой, произнёс несколько светских фраз и распорядился приготовить у входа экипаж.

Когда они уселись в карету, Байли Цуцзинь, как нечто само собой разумеющееся, занял место рядом с Пэй Цанйи. Экипаж был невелик, что выдавало в наследнике бережливого человека.

Так они сидели плечом к плечу, коленом к колену.

От Пэй Цанйи всегда исходил лёгкий, едва уловимый холодный аромат, которой при близком контакте обволакивал лёгкой душистой дымкой. Сердце Байли Цуцзиня учащённо затрепетало. Он опустил взгляд, предаваясь смутным размышлениям.

Пэй Цанйи откинул занавеску, выглядывая наружу. Байли Цуцзинь, развалившись на сиденье, пребывал в полудрёме. От внезапной кочки его тряхнуло в сторону, и его голова случайно оказалась на плече наставника.

Почувствовав внезапную тяжесть, Пэй Цанйи обернулся и узрел, что волчонок пристроился на его плече, словно на подушке. Недолго думая, он оттолкнул его:

— Сиди прямо. Соблюдай приличия.

Байли Цуцзинь недовольно скривился, но промолчал. Выпрямившись, он уставился на Нань Синьхуана холодным взглядом и вдруг спросил:

— Слышал, Ваше Высочество недавно болели? Надеюсь, вам уже полегчало?

Нань Синьхуан слегка кашлянул:

— Благодарю за заботу, бессмертный, мне уже лучше.

— Больным полезно побольше ходить, дышать воздухом свежим. По возможности больше передвигайтесь верхом, а не в карете.

Принц: «…»

Какой явный намёк на "проваливай".

А, ведь, если он не ошибается, это его карета.

Принц горько усмехнулся:

— Бессмертный прав.

И уже собрался было выйти из кареты, чтобы пересесть на коня, но Пэй Цанйи бросил на Байли Цуцзиня холодный взгляд:

— Твой шифу считает, что тебе не помешало бы пройтись пешком. Знай меру.

Байли Цуцзинь лениво усмехнулся:

— Но если ученик выйдет, то кто же удостоится чести прислуживать шифу?

Байли Цуцзинь ещё раз взглянул на принца:

— Ваше высочество, вы подлинно обладаете прямым нравом и решимостью. Я ещё не закончил фразу, а вы уже спешите сойти. Впрочем, к верховой езде можно обратиться и в другое время, уделяя ей внимание в будущем.

Нань Синьхуан до глубины души был восхищён искусством этого бессмертного обращать чёрное в белое.

За окном мелькали пейзажи. Пэй Цанйи смотрел в окно, погружённый в свои мысли. Вдруг он заметил огромное белое нечто. Присмотревшись, он увидел вдали изысканную резиденцию чистейшего белого цвета, над воротами которой красовалась табличка с тремя иероглифами: Резиденция Главного Советника.

Она поражала своей изысканной красотой, а в лунном свете, к тому же, обрела особое изящество и благородство, излучая ауру умиротворения и отрешённости от мирской суеты. Над особняком витал слабый синеватый ореол.

Этот ореол был столь призрачен, что лишь бессмертный мог его заметить.

Этот синий свет…

Был похож на не до конца рассеявшуюся энергию скорби?

Так это и есть резиденция главного советника? Промелькнуло у Пэй Цанйи в голове. Кажется, Нань Синьцзинь упоминал, что у советника хранится множество материалов о котлах, да и то зеркало, способное проявлять духовный корень и конституцию котла, тоже, по слухам, находится здесь.

Внезапно Пэй Цанйи нарушил молчание:

— Остановите экипаж.

Он был так поглощён созерцанием белоснежной резиденции, что и не заметил, как лицо Нань Синьхуана на мгновение застыло.

Принц поинтересовался:

— Уважаемый бессмертный, что прикажете?

Пэй Цанйи указал на резиденцию:

— Хочу осмотреть её.

В глазах Нань Синьхуана мелькнула тревога.

— Уважаемый бессмертный, эта усадьба ныне заброшена и изрядно запущена. Боюсь, как бы вы не испачкали свои одежды, — с лёгким вздохом заметил он.

Байли Цуцзинь, лениво подперев голову рукой, вставил:

— А Ваше высочество, стало быть, хорошо знакомы с этим местом?

Нань Синьхуан слегка покачал головой:

— Это резиденция бывшего главного советника. Ваш покорный слуга бывал здесь лишь раз. А сейчас же... это место стало недобрым. Лучше туда не соваться.

— Недобрым? — переспросил Байли Цуцзинь.

Нань Синьхуан тяжело вздохнул:

— Советник Бай У был уличён в убийстве второго принца и казнён по повелению императора. Его резиденцию запечатали, и ныне никто не смеет туда входить. Почему у вас вдруг возник к нему интерес?

Пэй Цанйи не ответил и вышел из кареты. Байли Цуцзинь, одарив наследника небрежным взглядом, лениво бросил через плечо:

— Потому что мой шифу любит белый цвет.

Нань Синьхуан: «…» Не могли бы вы придумывать ещё более нелепые пояснения?

Обитель главного советника была окружена тончайшим защитным барьером — видимым только вблизи. Случайное прикосновение к такому могло оглушить разрядом энергии.

Пэй Цанйи окинул барьер взглядом и спросил:

— Кто его создал?

— Это защитный барьер, установленный советником при жизни. Кроме него, войти может лишь тот, у кого есть облачная яшма. А чтобы получить яшму, нужно запросить дозволение моего отца. Если вы желаете войти, я немедленно пошлю людей за яшмой.

— Не нужно, — ответил Пэй Цанйи.

Нань Синьхуан вздохнул с облегчением:

— Я тоже считаю, что внутрь лучше не…

Не успел он договорить, как в руке Пэй Цанйи вспыхнуло серебристое сияние. Лёгким движением пальца он направил его к барьеру, который сразу после этого растворился, образовав проход.

Нань Синьхуан: «…»

Ступив внутрь, они оказались в мире кристальной белизны. Повсюду теснились белоснежные строения, беседки, мостики, а с кровель свешивались золотые колокольчики, чей перезвон под дуновением ветра был столь же чист и прозрачен, как горный родник.

Резиденция главного советника давно стояла запечатанной. Земля, долгое время остававшаяся нетронутой, заросла сорной травой. По всей видимости, из-за конфискации имущества обширная усадьба практически полностью опустела — остались лишь покрытые пылью столики да стулья.

В библиотеке уцелело несколько книг, но и те оказались лишь третьесортными романами, покрытыми столь толстым слоем пыли, что было ясно: их давно никто не открывал.

Не найдя зацепок ни в покоях, ни в библиотеке, Пэй Цанйи направился вглубь усадьбы.

Там, за извилистой изгородью, открылся виду водный павильон, а за ним — белоснежная платформа, похожая на алтарь, испещрённый таинственными магическими символами.

В этот миг Байли Цуцзинь что-то ощутил, глядя на платформу — в его глазах мелькнула задумчивость…

На мгновение ему почудилось эфемерное дуновение демонической энергии, столь слабой, что смертный никогда бы его не распознал. Даже он сам усомнился, а не привиделось ли ему?

Он бросил взгляд на Пэй Цанйи, но тот не проявлял никакой реакции.

— Что это за место?

— Понятия не имею. Вероятно, алтарь, — ответил Нань Синьхуан. — Возможно, здесь советник совершал астрологические обряды и молился.

Пэй Цанйи осмотрел алтарь и внезапно, легким движением взмыв в воздух, бесшумно опустился в его центр, чтобы изучить таинственные письмена. Байли Цуцзинь, в глазах которого промелькнула какая-то искра, последовал за ним.

Холодное сияние луны обволакивало платформу. Серебристый свет лежал на Пэй Цанйи, точно мантия. Стоящий к ним спиной в белоснежном одеянии, с таинственными узорами на вороте, струящемся подобно воде, он был воплощением неуловимой грации и совершенства.

Случайно подняв взгляд, Нань Синьхуан застыл, пораженный этой картиной. Его сердце учащенно забилось, а взгляд прилип к белой фигуре на алтаре — сквозь неё ему привиделся образ другого человека…

А У…

В памяти невольно всплыла его мягкая, безмятежная улыбка. Тот всегда носил одеяния словно бы сотканные из самого лунного цвета, тогда он стоял в центре обсерватория, взирая на океан звёзд, — а он ждал внизу…

Увы…

Нань Синьхуан закрыл глаза, в них промелькнула боль.

Байли Цуцзинь случайно обернулся — и увидел, как принц смотрит на Пэй Цанйи с лицом, полным смеси любви и ненависти.

Он иронично вздернул бровь, и в его душе возникло необъяснимое желание сбросить этого наследника прочь с платформы. Подойдя к Пэй Цанйи, он что-то тихо прошептал ему на ухо.

Пэй Цанйи не расслышал, наклонился ближе:

— Что?

Уголки губ Байли Цуцзиня дрогнули:

— Ничего.

Пэй Цанйи с недоумением посмотрел на него. Что на этот раз задумал этот негодник?

Не успел он закончить мысль, как Байли Цуцзинь заговорил:

— Шифу, уже ночь на дворе. Может, вернёмся? Здесь, кажется, ничего необычного нет. Давайте отдохнём сегодня, а завтра посмотрим, не найдётся ли там каких-нибудь зацепок. — Он не отводил глаз от Пэй Цанйи.

Пэй Цанйи на мгновение задумался:

— Хорошо.

Услышав, что они уходят, Нань Синьхуан незаметно вздохнул с облегчением:

— Почтенные бессмертные, прошу сюда.

Втроём они покинули резиденцию главного советника и на карете отправились в восточный дворец.

Нань Синьхуан, естественно, предоставил им две самые роскошные и удобные комнаты, прислал служанок — но ни Пэй Цанйи, ни Байли Цуцзинь не терпели чужих рядом, поэтому они отказались.

Принц хотел возразить, — но Пэй Цанйи одной фразой заставил его замолчать:

— Ваше высочество так настойчиво пытается подослать к нам людей. Неужели вы опасаетесь за нашу безопасность или хотите устроить слежку?

Нань Синьхуан: «…»

Какой бесцеремонный бессмертный… Теперь, даже если у него и были такие мысли, продолжать настаивать было никак нельзя. Он горько усмехнулся:

— Уважаемый бессмертный излишне подозрителен. Я лишь желал создать вам максимально комфортные условия. Не думал, что это вызовет недопонимание… Это моя оплошность.

С этими словами он велел служанкам уйти, а сам, закрыв за собой дверь, удалился.

…

Глубокой ночью.

Пэй Цанйи бесшумно открыл глаза. Поднявшись, он переоделся в тёмную одежду и, прошептав заклинание над кроватью, превратил одну из подушек в свою точную копию.

Его «двойник» лежал в кровати, а его глаза были полуприкрыты, грудь мерно вздымалась — казалось, он спал безмятежным сном. Даже при самой тщательной проверке невозможно было бы найти в нём изъян.

Довольный проделанной работой, Пэй Цанйи вышел из комнаты, не потревожив ни единой души.

Облачённый в чёрное, он растворился в ночной тьме. Благодаря своему высокому мастерству, его невозможно было бы обнаружить… Даже если бы сам Нань Синьхуан устроил за ним слежку, то и тот не смог бы отследить его.

Убедившись, что вокруг никого нет, Пэй Цанйи уверенно направился к резиденции главного советника.

Ему припомнилось, что в библиотеке он заметил некий потайной механизм. Возможно, именно там и было спрятано то самое зеркало, способное выявить в человеке конституцию котла. Глубокая ночь — самое подходящее время для разведки... Едва эта мысль мелькнула в его голове, как позади послышался шорох.

Не успел он скрыться в тени, как сзади раздался спокойный, немного ленивый голос:

— Шифу, а куда вы собрались?

Перевела для вас Cat&Co <3

В ледяном гробу

Пэй Цанйи: «…»

Он был в полном недоумении: почему стоит ему задумать что-либо втайне, как этот волчонок тут как тут?

Неужели он прицепил к нему какой-то радар? Холодно окинув ученика взглядом, Пэй Цанйи процедил:

— Почему ты здесь так поздно ночью?

— Ваш ученик предположил, что шифу сегодня ночью вознамерится наведаться в резиденцию главного советника… И уж точно догадался, что мой уважаемый наставник не соизволит взять меня с собой… Вот и пришлось явиться самому.

Байли Цуцзинь сиял самой невинной улыбкой. На нём был, что для него редкость, облегающий чёрный боевой халат. Он небрежно прислонился к дереву, выглядя в этой позе одновременно и беззаботным, и полным отваги.

Пэй Цанйи: «…»

Тут он и впрямь, попал в точку. Он вовсе не собирался брать его с собой.

Этот волчонок и впрямь чертовски проницателен. Видимо, он тоже почуял неладное в резиденции главного советника. Иначе зачем бы ему было произносить тогда, на платформе, все те подозрительные слова?

Словно нарочно, но между делом давая понять наследнику престола, что подозрения с этого места сняты, дескать, сегодня они с шифу будут мирно почивать, а завтра двинутся на поиски зацепок в другие места.

Выходит, Байли Цуцзинь тоже заподозрил, что с наследником творится что-то неладное.

Тогда Пэй Цанйи отлично уловил скрытый намёк в его словах. Дабы не спугнуть змею, свернувшуюся в траве, он прервал осмотр на полпути и отбыл восвояси. Уже тогда у него зародился план ночной вылазки в резиденцию главного советника, чтобы осмотреть платформу, и отыскать заветное зеркало.

Каково же было его изумление, когда выяснилось, что этот негодный ученик не только предугадал его план, но и устроил засаду…

Пэй Цанйи бросил на Байли Цуцзиня оценивающий взгляд. Вот это да. Мальчишка, а по части расчётов и хитросплетений уже догонял его самого. От этого он испытал небольшую тревогу, и… что уж там, восхищение.

Хотя они вечно строили козни друг против друга и не выпускали из рук оружия, это отнюдь не значило, что они питали взаимную неприязнь.

Вероятно, будучи личностями, привыкшими виртуозно манипулировать другими и держать всё под контролем, они, встретив того, кто не только рушил их расчёты, но и превосходил в искусстве лицедейства, испытали нечто вроде уважения к достойному сопернику.

Пэй Цанйи тихо вздохнул. В другом месте, в другое время, не будь между ними этой идиотской книжной предопределённости, они могли бы запросто подружиться.

Тем временем Байли Цуцзинь уже подошёл:

— Шифу, пойдёмте. Уверен, ночь будет насыщенной.

Пэй Цанйи с недоверием вскинул бровь:

— Насыщенной чем?

— Увидите сами. — Байли Цуцзинь лишь лениво улыбнулся.

Тот взгляд, полный неподдельной тоски и боли, что наследник престола тогда бросил на Пэй Цанйи, Байли Цуцзинь разглядел сразу. Он понял: принца пленила отнюдь не красота и стать его шифу.

Скорее, взирая на Пэй Цанйи, он тщетно пытался разглядеть в нём черты другого человека.

Печальное зрелище.

…

Предстояла очередная ночь без сна.

Образ в одеждах лунной белизны стал для Нань Синьхуана ночным наваждением. Уже не счесть, сколько раз он пробуждался ото сна, а вокруг простирались лишь пустота и холод.

Он на мгновение сомкнул веки, пытаясь укротить бушующий в душе шторм.

Который уже раз это был? Который раз он принимал чужой силуэт за тот, единственный?

С глубоким вздохом он накинул на плечи верхнюю одежду и вышел из покоя.

Позади него возник теневой страж, встав на колени со словами:

— Ваше Высочество, те двое крепко спят.

Нань Синьхуан кивнул и легким движением руки отдал безмолвный приказ. Теневой стражник склонился в поклоне и растворился в темноте.

К тому времени тучи на небе рассеялись, и лишь чистый лунный свет, подобный серебристой дымке, густо струился с небес, озаряя двор призрачным сиянием. Картина была столь же прекрасна, сколь и нереальна, словно мимолётный сон.

Нань Синьхуан на секунду потерялся в созерцании луны, а затем, словно повинуясь её зову, взлетел и направился к месту, куда падал её свет.

…

Резиденция Главного Советника.

Байли Цуцзинь и Пэй Цанйи достигли ворот особняка и обнаружили, что барьер восстановился, мерцая в лунном свете.

Пока Пэй Цанйи размышлял, стоит ли ему применять уже опробованный метод, как вдруг Байли Цуцзинь схватил его за запястье и, рывком увлек за собой, скрывшись с ним в тени.

Тело Пэй Цанйи отозвалось на это прикосновение неприятным воспоминанием — он уже хотел было отшвырнуть негодяя, но тихий голос ученика остановил его:

— Кто-то идёт.

Пэй Цанйи замер и в следующий миг у ворот резиденции бесшумно возникла мужская фигура. Это был не кто иной, как наследник престола Нань Синьхуан, которого они видели днём.

Но если тогда на нём были роскошные парчовые одеяния, то теперь он был облачён во всё чёрное. Длинный плащ с капюшоном угольного цвета полностью скрывал его очертания, сливая его силуэт со тьмой.

Почему наследник престола двигался абсолютно бесшумно? И что он задумал, вернувшись сюда глубокой ночью?

Взгляд Пэй Цанйи стал сосредоточенным.

Нань Синьхуан подошёл к барьеру. Белая яшмовая табличка в его руке слабо вспыхнула, и барьер расступился, подобно водной глади, образуя проход.

Не долго думая, Пэй Цанйи достал из хранилища пелену невидимости и, набросив её, шагнул внутрь. Но едва он оказался внутри, как её приподняли, и к нему, сияя улыбкой, втиснулся Байли Цуцзинь:

— Шифу, вы снова забыли про ученика! Хорошо, что ваш ученик сообразителен и сам последовал за вами, а то получилось бы, что одного ученика вы не нашли, а другого потеряли… Какое расточительство…

Пэй Цанйи: «…»

Вот бы этого наглеца и впрямь потерять — и чтобы никто не нашёл.

Пелена невидимости была рассчитана на одного человека, с Байли Цуцзинем под ней было откровенно тесно. Чтобы не выдать себя, тот инстинктивно прижался к Пэй Цанйи и не удержался от комментария:

— Шифу, если бы ваша пелена невидимости была попросторней…

Ох, лучше бы он этого не говорил. Эти слова вызвали у Пэй Цанйи прилив ярости, и ему захотелось пнуть этого неблагодарного ученика.

Изначально пелена невидимости была на несколько метров больше, но на духовной горе, когда обезумевший Байли Цуцзинь прижал его к земле, он по неосторожности оторвал от неё больше половины…

Пэй Цанйи холодно усмехнулся:

— Ученик, похоже, твоё самомнение раздулось до небес! Напомни-ка, кто именно оторвал больше половины от моего плаща?

Байли Цуцзинь, разумеется, вспомнил — и тут же замолк.

Его глаза слегка потемнели, и он потупил взор — что творилось у него в голове, осталось загадкой.

Нань Синьхуан и не подозревал, что учитель и ученик препираются неподалёку. Закутавшись в чёрный плащ, он, минуя извилистую изгородь, подошёл к изящному белоснежному павильону, на котором красовалась табличка с иероглифами «облачная обитель».

Он вошёл внутрь, не удостоив взглядом покрытые пылью столы и стулья, подошёл к висевшей на стене картине с горным пейзажем и трижды легко постучал по одному из облаков на ней.

«Щёлк».

Где-то очень далеко послышался звук активировавшегося механизма. На поверхности большого озера забурлила вода, словно под ней что-то открылось.

Пэй Цанйи с любопытством наблюдал за всем этим. Впервые он видел работу древнего механизма… Тайный механизм был спрятан под облаком на картине, а настоящая дверь находилась в озере. До такого он бы сам никогда не додумался.

Нань Синьхуан вылетел из павильона, окружив себя сферой, отталкивающей воду, и плавно опустился в озеро.

На глубине каменная дверь отъехала в сторону, открывая проход, защищённый от воды барьером.

Он неспешно вошёл внутрь.

Помещение за дверью оказалось ледяным склепом. Морозный пар стелился в воздухе тонкими, почти невесомыми прядями. Вся обстановка состояла изо льда: стулья, стол, а ещё — раскрытая раковина со светящейся жемчужиной внутри, чьё сияние наполняло зал серебристым, лунным светом.

В центре этого застывшего царства, в клубах холода, стоял прозрачный саркофаг из хрусталя.

В нём лежал мужчина в халате лунного оттенка. Его лицо было спокойным и мягким, брови — изящными, как очертания далёких гор. От него веяло изяществом и безмятежностью, словно от лотоса, поднявшегося над тиной. Его образ напоминал человека, сошедшего с традиционной китайской картины.

Его руки были сложены на груди, длинные ресницы сомкнуты — казалось, он просто спал.

Нань Синьхуан замедлил шаг. Он медленно подошёл к саркофагу, остановился у его края и через прозрачную крышку коснулся рукой контура лица усопшего:

— А У… Я снова здесь.

Лицо, лежащего в гробу человека, сохранило свою неземную, застывшую красоту — ту самую, что поразила его при первой встрече.

Мысли уплывали вдаль вместе с ледяным туманом, и волна воспоминаний накрыла его с головой.

Бай У, похоже, особенно любил этот лунный цвет. Нань Синьхуан всегда видел его в одеяниях этого оттенка — очень светлого, с едва уловимым голубым подтоном, точно лунный свет в тёмную ночь.

И этот лунно-белый цвет стал центром всех воспоминаний Нань Синьхуана — от юности до зрелых лет.

В то время Бай У был высокопоставленным и почитаемым Главным Советником, тогда как Нань Синьхуан, хоть и являлся наследником престола, был непопулярен и находился на грани опалы.

Его мать, хоть и носила титул императрицы, не пользовалась благосклонностью императора. Лишь под давлением могущественной семьи императрицы правитель назначил Нань Синьхуана наследником спустя три года после его рождения. Позже, когда тому было восемь лет, его мать скончалась от болезни, а семья деда по материнской линии постепенно пришла в упадок, лишившись реальной власти.

Восьмилетний ребёнок, одинокий и уязвимый в этом дворце, полном коварных интриг, к тому же без особых талантов, быстро стал неугоден отцу.

Братьев у него было много, а значит, и конкурентов — предостаточно.

Второй принц, Нань Синьсюань, сын любимой наложницы, был умен, талантлив в культивации и обожаем императором. Его мать, искусная интриганка, обеспечивала ему поддержку при дворе.

Положение Нань Синьхуана как наследника престола стало шатким.

Когда ему исполнилось двенадцать лет, у императора созрел конкретный план сместить старшего сына в пользу младшего. Но Южном Призрачном Царстве существовала традиция наследования престола старшим сыном законной жены, и отступить от неё можно было лишь в случае серьёзного проступка с его стороны.

Желая соблюсти видимость законности, император повёз его, Нань Синьсюаня и нескольких высокопоставленных чиновников с собой в резиденцию главного советника.

Это была его первая встреча с главным советником Бай У...

Самому Бай У в ту пору едва ли было больше семнадцати-восемнадцати лет. Он только что унаследовал пост от своего шифу. В его чертах ещё читалась юношеские черты, но в осанке уже угадывалась стать бессмертного, он излучал неземную, чистую ауру.

В тот вечер Бай У в одеяниях лунной белизны стоял около беседки. Лунный свет окутывал его серебристым сиянием, а чёрные, как смоль, волосы развевались на ветру. Увидев императора, он склонился в почтительном поклоне:

— Ваше Величество.

Император изложил суть дела: он желал, чтобы советник предсказал судьбу двух принцев.

В речах старого императора сквозили явное благоволение к Нань Синьсюаню и разочарование в Нань Синьхуане, отчего последний испытывал жгучий стыд и не смел поднять глаз.

Тогда он ещё не понимал, что старый император фактически принуждал Бай У публично подтвердить несостоятельность наследника, дабы обрести благовидный предлог для его низложения.

Хотя сан Главного Советника в Южном Призрачном Царстве считался возвышенным и стоял выше светской власти, но на самом деле он всегда служил ей.

Бай У, хоть только что и вступивший в должность, вырос рядом с предыдущим Советником и отлично это осознавал.

Постояв несколько мгновений на высоком помосте и внимательно взглянув на принцев, Бай У неожиданно с лёгкой улыбкой направился к Нань Синьхуану и мягко промолвил:

— Ваше Высочество, позвольте мне сначала погадать для вас.

Нань Синьхуан никак не ожидал, что главный советник начнёт гадание именно с него. Под пристальными взглядами собравшихся он от волнения всё забыл и, помедлив, лишь беспомощно пролепетал:

— Д-да… Хорошо.

Бай У взмахнул рукавом, который обвился вокруг талии юноши, поднял его в воздух и мягко опустил в центр гадального круга. И круг пришёл в движение.

Спустя мгновение вращение прекратилось. Взгляд Бай У, устремлённый на него, стал чуть сложнее, и он надолго замолчал.

Лишь после того, как старый император три или четыре раза настоятельно повторил свой вопрос, Бай У наконец медленно изрёк свой вердикт:

— В этом ребёнке — стать дракона и дух феникса. Он рождён для трона.

…

Под прозрачной крышкой гроба Бай У выглядел спящим. Нань Синьхуан зажмурился, и его пальцы на ледяной поверхности мелко задрожали.

Те слова Бай У тогда спасли ему жизнь, позволив ещё несколько лет оставаться наследником престола. Бай У стал его благодетелем… а он… именно он погубил его…

— А У… — снова хрипло прошептал он, и голос его сорвался: — Скажи… ты тогда… сильно ли ты меня ненавидел?

«Шух» — позади, неподалёку, послышался шорох. Нань Синьхуан резко обернулся, и краем глаза ему померещилась мелькнувшая белым полоса.

— Кто здесь?!

Внутри склепа царили лишь ледяной холод и безмолвие. Никого, кроме него да бездыханного Бай У в гробу в помещении не было.

Он снова повернулся к гробу, и его пальцы замерли в воздухе, почти касаясь холодного стекла над щекой усопшего:

— А У, это ты?

Естественно, никто ему не ответил. Спустя мгновение свет в его глазах померк:

— Нет, это не ты. Твой дух навеки рассеялся. Я обращался ко многим мастерам, но так и не смог вернуть ни частички твоей души... Ну конечно же... ты ненавидел меня до глубины души. Даже если бы частичка твоей души и сохранилась, ты не захотел бы вновь меня увидеть...

Перевела для вас Cаt&Co <3

Древняя легенда

Нань Синьхуан поднялся и досконально осмотрел ледяной склеп, но не обнаружил в нём ничего подозрительного.

Что ж, вероятно, ему просто померещилось, отмахнулся он от навязчивой мысли принц. Он еще немного постоял в леденящей тишине, бросив прощальный взгляд на хрустальный гроб, а затем развернулся и вышел. Вскоре донесся скрежет закрывающегося механизма, а за ним — едва слышный плеск, будто кто-то вошел в воду.

С его уходом в склепе вновь воцарилась гробовая тишина.

Но ненадолго. Вскоре из ничего материализовались двое мужчин в черном. Один — с утонченной, почти аристократической холодностью, другой — с небрежной усмешкой на устах. То были Пэй Цанйи и Байли Цуцзинь.

С их точки зрения, наследник престола впустую провел полчаса у гроба, шептав "А У".

Подойдя к саркофагу, они заглянули внутрь.

Лежавший там мужчина был до ужаса красив. С закрытыми глазами он казался спящим, и сложно было поверить, что это — бездыханное тело. По словам Нань Синьцзиня, советник Бай У скончался от «болезни» примерно год назад.

Ладонь Пэй Цанйи озарилась мягким сиянием, которое медленно окутало весь гроб.

Вскоре он убрал руку, равнодушно произнеся:

— Его духовное ядро разрушено, душа рассеяна, — бесстрастно констатировал Пэй Цанйи. — Осталось лишь идеально сохранившееся тело. Интересно, какой метод использовал Нань Синьхуан, чтобы добиться такого эффекта.

— Ну что ж, ученик, — обратился Пэй Цанйи к Байли Цуцзиню. — Теперь твой выход. Проверь, не кроется ли внутри демоническая энергия.

Байли Цуцзинь едва заметно вздернул бровь. Неужели его понизили до роли детектора демонической ауры?

Он приложил ладонь к ледяной поверхности гроба. Поначалу ничего. Но в тот миг, когда он уже было собрался убрать руку, его чутье уловило едва заметную, струйку демонической энергии, то рассеивающуюся, то вновь сгущающуюся...

Байли Цуцзинь слегка нахмурился. Через кончик пальца он выпустил тонкую фиолетовую нить демонической силы, и коснулся ею определенной точки на крышке.

Это легкое прикосновение подействовало словно заклинание. Гроб преобразился на глазах: внутри проступила сеть алых, похожих на сосуды волокон, от которых исходило пульсирующее багровое сияние.

Скрытая демоническая аура вырвалась наружу, наполнив склеп зловещими эманациями.

Выражение лица Байли Цуцзиня стало серьезным:

— Это кровавый духовный нефрит. Он успокаивает душу и сохраняет тело. Но это... сокровище мира демонов.

Кровавый духовный нефрит это редчайший камень, который на вид неотличим от хрусталя, и лишь при контакте с демонической энергией проявляется его истинная природа.

Его залежи — находятся во владении демонического императорского рода, и не экспортируются. Откуда у Нань Синьхуана такой огромный кусок, что ему даже хватило на гроб?

Вывод напрашивался сам собой: тут определённо замешан кто-то из мира демонов.

Однако, представители правящей семьи демонов никогда не делают подарки себе в убыток. Какую же цель они преследовали, предоставив Нань Синьхуану столь ценный материал для изготовления гроба? В чём именно крылся подвох?

В глазах Байли Цуцзиня мелькнула задумчивость.

Он от нечего делать увязался за Пэй Цанйи — ради поисков своего неудачливого шиди. А в итоге — вышел на след тайной связи принца Южного Призрачного Царства с демонами…

Похоже, дело принимает серьёзный оборот.

— Похоже, принц питал тёплые чувства к советнику Бай У, — заметил Байли Цуцзинь. — Он не только тайно сохранил его останки в ледяной гробнице, но и нашёл уникальный нефрит, чтобы предотвратить разложение... Что же связывало этих двоих?

— Хочешь узнать? Что ж, спросим у непосредственного участника тех событий, — Пэй Цанйи скользнул по нему взглядом: — Кстати, как обстоят твои дела с изучением метода призыва душ?

Взгляд Байли Цуцзиня на мгновение застыл. Заклинание призыва душ — техника высшего порядка, доступная лишь культиваторам начиная с седьмой ступени. Пэй Цанйи не мог этого не знать... Что он хотел узнать этим вопросом?

Неужели его прежние «успехи» заставили шифу усомниться в его текущем уровне?

Пожалуй, впредь ему стоит скрывать свои истинные возможности, тут же решил Байли Цуцзинь.

Притворно вздохнув и слегка поджав губы, он сделал расстроенный вид:

— Шифу, увы, я пока не постиг это искусство… И вряд ли смогу быть вам полезен.

Пэй Цанйи никак не стал это комментировать. Едва заметным движением запястья он испустил из пальцев сияние, в мгновение ока начертав в пространстве светящуюся серебристую руну. И в склепе поднялся вихрь, развеивая клубящуюся демоническую энергию.

Когда сияние угасло, ледяная гробница вновь погрузилась в безмолвие.

Никакой реакции?

Может, я неточно воспроизвёл технику?

Повторная попытка также не возымела никакого положительного результата. Похоже, дух советника Бай У действительно был полностью уничтожен.

…

Вернув нефритовому саркофагу первоначальный вид и тщательно скрыв следы своего пребывания, они активировали механизм и покинули подводную усыпальницу.

Осмотр обсерватория тоже не дал никакой новой информации — они обнаружили лишь слабый след демонической ци — слишком призрачный, чтобы служить ориентиром.

Пэй Цанйи разглядывал замысловатые узоры на платформе, и в голове у него зародилась догадка. Он повернулся к Байли Цуцзиню:

— Можно ли вернуть того, чья душа рассеялась?

Байли Цуцзинь отрезал:

— Нет.

Но тут же, будто что-то вспомнив, усмехнулся:

— Хотя… мне как-то попалась одна совершенно нелепая легенда — там как раз было об этом. Говорят, тысячи лет назад в древнем Царстве Синего Моря жила могущественная жрица, что даровала стране сто лет мира, оберегая её от врагов. После её кончины её душа бесследно исчезла. С тех пор соседи принялись теснить Царство Синего Моря, и когда оно оказалось на краю гибели, некий его подданый заявил, что жрица явилась к нему во сне. Мол, если принести в жертву тела и души ста человек, можно воззвать к Небесам и вернуть жрицу…

Пэй Цанйи почувствовал, как по его спине пробежал холодок.

— И где это ты подцепил такую сказку? Твой шифу о подобном ни разу не слышал.

Ещё бы он это читал, мысленно усмехнулся Байли Цуцзинь. Ведь эта история была из «Диковинных сказаний мира демонов», сборника, хранившегося в запретном отделе дворцовой библиотеки демонического императорского дворца. В детстве он тайком читал истории оттуда на ночь.

Байли Цуцзинь смущённо хмыкнул — не мог же он в этом признаться? И отделался невнятным:

— Э-э… Где-то читал. Уже и не вспомню.

— И чем всё закончилось?

Байли Цуцзинь покачал головой:

— Продолжения не существует. Легенда оборвалась на этом месте. — В действительности же его и самого интересовала развязка этой истории, однако книга была отобрана у него отцом при весьма неприятных обстоятельствах... С тех пор он её не видел.

Теперь, оглядываясь назад, он понимал, что все истории в той книге были весьма пугающими — рассеянные души, воскрешение изувеченных тел.... Всё это определённо не подходило для ребёнка. Что ж, отец был прав.

Пэй Цанйи, погружённый в размышления, внезапно произнёс:

— Скажи... а эта легенда широко известна?

Байли Цуцзинь на миг застыл:

— Шифу, вы полагаете...

И тут его осенило: ледяной гроб с телом, чья душа обратилась в ничто, почти сотня без вести пропавших, и этот сложный узор на платформе перед ними...

Они переглянулись, и в глазах друг друга прочитали нарастающее чувство нелепости происходящего.

— Неужели кто-то и впрямь воспринимает легенды буквально? — Байли Цуцзинь с досадой закрыл лицо ладонью.

Перевела для вас Cat&Co

Нескончаемый поток поклонниц

Сердце Пэй Цанйи сжалось от тяжёлого предчувствия. Не медля, он извлёк из рукава лампу душ и приступил к обряду.

Байли Цуцзинь стоял рядом, наблюдая, как развеваются рукава шифу, как его пальцы складывают сложные магические символы, а движения остаются собранными и отточенными. Зрелище было весьма приятным.

Внезапно взгляд юноши потемнел, а мысли унеслись вдаль.

С тех пор как у него зародилось подозрение, что под личиной шифу скрывается кто-то другой, он неотступно следил за каждым его движением. Однако так и не смог обнаружить у него никаких странностей ни во владении магией, ни в жестах.

Существенные изменения претерпел лишь характер. Так сменилась ли личность в его теле?

Раньше он питал к этому человеку глубочайшую неприязнь, но теперь его чувства приобрели странный, двойственный оттенок. Казалось, шифу даже начал ему нравиться…

При одной мысли о том, что Пэй Цанйи одержимо ищет «котёл», его душу наполняла слепая, необъяснимая ярость.

В последнее время он заострял на этом человеке слишком много внимания. Его взгляд постоянно следовал за ним, а в перерывах между делами он размышлял о том, чем занят Пэй Цанйи.

Продолжать в том же духе было бы крайне неразумно.

Более того, он никогда не допускал и мысли, что может испытывать влечение к мужчинам. С этой стороны он был абсолютно прямым. Его привлекали девушки, и в будущем он должен был связать свою жизнь именно с женщиной.

Следовательно, возникшие к этому мужчине непонятные чувства, должно быть, являются лишь жаждой контроля и желанием покорить. Он просто хочет подчинить его себе, мечтает увидеть, как столь могущественный человек полностью подчинится его воле…

Всё именно так, не иначе!

Но почему-то стоило ему представить эту сцену, как его тело немедленно и совершенно «честно» отреагировало соответствующим образом.

Потеряв бдительность, он не обратил внимания ни на своё состояние, ни на то, что Пэй Цанйи уже прекратил ритуал и теперь смотрит на него с едва скрываемым раздражением:

— Чем это ты занят?

Байли Цуцзинь вздрогнул и невнятно ответил:

— Ничем… — заметив, что взгляд наставника прикован к определённой части его тела, он и сам опустил глаза.

Из-за того, что для удобства он был одет в обтягивающую одежду, а его реакция оказалась столь яркой, одна область на его теле стала особенно… выразительной.

Его лицо мгновенно залилось краской. Слегка кашлянув, он сгорбился, стараясь скрыть «выдающуюся» деталь, и поспешил сменить тему:

— Наставник, чью душу вы только что призывали?

— Твоего шиди, Синьцзиня.

— Разве он мёртв?

Пэй Цанйи бросил на него насмешливый взгляд:

— Скорее ты умрёшь, чем он!

От этих слов Байли Цуцзинь словил лёгкий культурный шок, и в его душе зашевелилось неприятное чувство.

— Но если он не умер, зачем же шифу призывал его душу?

— А вот потому-то и призывал, — парировал Пэй Цанйи. — Раз душа не явилась на зов, но при этом ощущается цельной, значит, её владелец в полном порядке.

Если кто-то и планировал принести его в жертву, то, как минимум, ещё не претворил это в жизнь.

Пэй Цанйи не захотел больше тратить слов на этого волчонка, поэтому развернулся и отошёл:

— Ладно, давай выбираться отсюда.

Оказавшись за пределами склепа, Пэй Цанйи распорядился:

— Ступай отдыхать.

Не хотел, чтоб тащился следом.

Он не хотел, чтобы тот таскался за ним по пятам. Этот сукин сын умудрился возбудиться в подобном месте. Пэй Цанйи едва сдержался, чтобы не прикончить его на месте.

В глазах Байли Цуцзиня мелькнула тень, и он коротко ответил:

— Хорошо.

Не задавая лишних вопросов, он развернулся и скрылся из виду.

Пэй Цанйи вообще не ожидал подобной покорности — слегка опешив, он взмыл в воздух, полетев по своим делам.

Это дело на девять десятых было связано с наследником престола Нань Синьхуаном. Ему нужно было проследить за его резиденцией — и поискать там зацепки.

При отсутствии непредвиденных обстоятельств, Нань Синьхуан должен был вскоре перейти к активным действиям.

Всю ночь Пэй Цанйи просидел на дереве у спальни наследника, наблюдая, как тот неспешно готовится ко сну, преспокойно почивает до самого полудня, а затем, с помощью служанок, облачается в парадные одежды. После чего к нему зашла супруга.

Принцесса, проявляя почтение, лично поднесла ему приготовленную еду, однако он лишь слегка попробовал её, отодвинул тарелку и с невозмутимым видом заявил:

— Это блюдо не по моему вкусу. Впредь не утруждай себя. Можешь удалиться, мне нужно по делам.

После чего стремительно вышел из комнаты.

Принцесса же осталась стоять на месте, на её лице застыла обида.

Наблюдая за этой сценой с дерева, Пэй Цанйи задумался.

Очевидно, что отношения между наследником и его женой не были такими уж тёплыми, как утверждали слухи. Более того, они не делили покои, и у Нань Синьхуана не было других жён или наложниц.

Видимо, он и вправду сильно тосковал по тому умершему советнику. Между ними просто обязана была произойти какая-то интригующая история. Но почему же тогда об этом никто не знал?

То ли императорская семья приложила руку к сокрытию правды, то ли наследник был настолько осторожен, что никто и не заподозрил между ними никаких отношений.

Пэй Цанйи зевнул. Слежка — дело утомительное!

Он слез с дерева и отправился за Нань Синьхуаном.

Нань Синьхуан и не подозревал, что за ним ведут слежку. Покинув резиденцию, он направился прямиком в императорский дворец. Пэй Цанйи не сводил с него глаз, пока тот не скрылся за дворцовыми воротами.

Вероятно, наследник направился на традиционный утренний поклон, а значит, необходимости следовать за ним дальше не было. Можно было вернуться и немного отдохнуть, тем более что он предусмотрительно разместил на Нань Синьхуане магическую метку, позволявшую отслеживать его местоположение…

Развернувшись, он покинул дворец, вышел на оживлённую улицу, свернул в безлюдный переулок и снял чары невидимости. Он уже собрался взлететь, чтобы вернуться в гостиницу, как вдруг замер на месте.

Навстречу ему шли мужчина с девушкой. Юноша с чёрными волосами, облачённый в алые одежды, был не кем иным, как Байли Цуцзинем.

Его спутница была в платье нежно-жёлтого цвета, с изящным станом и чертами лица, отдалённо напоминавшими Нань Синьцзиня. Она казалась юной и беззаботной, однако в её манерах сквозила надменность человека, привыкшего к власти. Они шли плечом к плечу, непринуждённо беседуя и хихикая.

В тот момент, когда Пэй Цанйи их заметил, Байли Цуцзинь, судя по всему, отпустил какую-то шутку, от которой девушка рассыпалась в смехе звонким колокольчиком.

Пэй Цанйи: «…»

У этого ученика, похоже, был настоящий дар очаровывать женщин. На духовной горе он сумел привязать к себе Хуа Ло, а тут, не прошло и пары дней, как он уже успел обольстить очередную юную даму…

— 404, — невозмутимо спросил он, — скажи, в конце книги у Байли Цуцзиня ведь будет гарем?

Надолго затихшая 404 поспешила ответить:

— Верно. Он стал верховным правителем как среди бессмертных, так и среди демонов, провозгласил себя императором, и, естественно, имел огромный гарем. Но его единственной императрицей была Хуа Ло.

Как же предсказуемо — с горькой усмешкой подумал Пэй Цанйи.

— А скажи мне ещё... неужели главный герой, убив изначального Пэй Цанйи, не чувствовал за это никакой вины?

— Э-э... нет, не чувствовал. — В голосе 404 послышалась нотка жалости. — Он испытывал к нему лютую ненависть. После смерти Пэй Цанйи он устроил трёхдневный пир для своих приближённых...

У Пэй Цанйи пропал дар речи.

Внутри у него всё кипело от возмущения.

Так и есть, типичный роман о похотливом маньяке! А его роль и впрямь была хуже некуда — пушечное мясо, не стоящее и выеденного яйца.

Он хотел уточнить кое-что ещё, но к нему уже подошли Байли Цуцзинь с девушкой.

Байли Цуцзинь буквально сиял от самодовольства. Он почтительно поприветствовал наставника, а затем, внимательно посмотрев на него, с показной заботой поинтересовался:

— Шифу выглядит таким измотанным, словно ночью так и не сомкнул глаз. С шифу всё в порядке?

Пэй Цанйи мысленно стиснул зубы. Мелкий негодник, прекрасно всё знает, так ещё и спрашивает!

Он уже открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент к нему приблизилась девушка и обратилась с почтительным поклоном:

— Вы и есть лазурный лорд? О, я так много о вас слышала! Мой брат, Синьцзинь, часто о вас рассказывает…

Таким образом Пэй Цанйи сразу определил ко был перед ним — единственная сестра Нань Синьцзиня, принцесса Нань Хуа.

Он был наслышан, что его младший ученик очень дружен с его сестрой.

В его голове мелькнула мысль, а не попытаться ли ему выведать у принцессы какую-нибудь нужную информацию? Когда та потянула Байли Цуцзиня за рукав:

— Байли гэгэ, разве ты не обещал отвести меня в павильон небесных ароматов на чай? Мы уже можем идти?

Байли Цуцзинь едва заметно замер, его пальцы в рукаве сжались, словно он хотел высвободиться, но сдержался. Он скользнул взглядом по Пэй Цанйи с едва уловимой усмешкой:

— Шифу, если я вам не нужен, тогда я схожу с принцессой Нань Хуа на чаепитие.

Пэй Цанйи не стал чинить ему препятствий и махнул рукой:

— Ступайте. — Словно отмахнувшись от назойливой мухи.

Было очевидно, что он так и жаждет, чтобы тот поскорее исчез с его глаз долой.

Взгляд Байли Цуцзиня потемнел:

— Благодарю, шифу.

Бросив это, он, развернувшись, ушёл вместе с принцессой.

Перевела для вас Cat&Co <3

Гарем растёт?

Пэй Цанйи ещё немного постоял на месте, после чего развернулся и ушёл.

Он выбрал на вид просторную и чистую гостиницу, решив немного вздремнуть, но, то ли от переутомления, то ли по какой-либо другой причине, уснуть у него не вышло.

Что ж, возможно, он просто был голоден. А значит, ему нужно спуститься и перекусить.

Пэй Цанйи поднялся с кровати и проверил местоположение Нань Синьхуана — тот все еще находился во дворце.

Неподалеку от гостиницы как раз располагался ресторан, славившийся, по слухам, своими блюдами, лучшими в Южном Призрачном Царстве. Раз уж сейчас он был свободен и ему нечем было заняться, почему бы не сходить туда и не попробовать местную кухню?

Но его внешность была слишком примечательной, и появление в людном месте могло бы вызвать ненужное внимание. Поэтому он, немного подумав, изменил облик, превратившись в красавца-повесу, и, неспешно помахивая веером, вошёл в ресторан.

Ведь приём пищи — это всё-таки процесс, в котором лучше наслаждаться едой в спокойной обстановке.

В основном зале посетители сидели за столиками по двое-трое, ели, беседовали, здесь царила по-настоящему живая, уютная атмосфера. Пэй Цанйи, сидя за отдельным столом в одиночестве, тоже чувствовал себя вполне комфортно.

Когда все заказанные блюда и вино были поданы, и Пэй Цанйи уже собрался было приступить к трапезе, как гул голосов в зале внезапно стих.

— Как же эти двое прекрасно смотрятся вместе, просто глаз не отвести…

— Всё таки мы в Южном Призрачном Царстве! Даже я, просто вышедший перекусить, могу лицезреть такого красавца и такую прелестную деву!

Любовь к прекрасному присуща всем. Хоть Пэй Цанйи изначально и не был заинтересован, но эти разговоры все же пробудили в нем любопытство. Он уже собрался было поднять взгляд, чтобы полюбоваться на красавицу и поднять себе настроение,  как прямо за столиком напротив уселись двое.

Юноша в огненно-красных одеждах и девушка в нежно-желтом, излучающая нежность и очарование.

Ими оказались Байли Цуцзинь и принцесса Наньхуа.

Пэй Цанйи удивленно приподнял бровь. Вот это да, какое странное совпадение — столкнуться с ним дважды менее чем за час. Неужели у него с этим учеником возникла телепатическая связь?

Сейчас Пэй Цанйи был в облике молодого повесы и не опасался, что ученик его узнает, поэтому спокойно остался сидеть за своим столом, уставленным яствами.

— Байли гэгэ, посмотри на того странного человека позади! Он один, а заказал целую гору еды! — принцесса Наньхуа первой заметила изменившего внешность Пэй Цанйи и рассмеялась.

Байли Цуцзинь поднял на него взгляд. Их глаза встретились. Взгляд Байли Цуцзиня слегка дрогнул, после чего он улыбнулся, поднял бокал и поприветствовал его, как незнакомца.

Хмм, надо же, с незнакомцами этот парень тоже умеет быть вежливым.

Пэй Цанйи холодно отвел взгляд, не удостоив его ответом, и продолжил неторопливо трапезничать.

— Какой невежа! Он посмел проигнорировать Байли гэгэ… Что за неуважение! — надула губки принцесса Наньхуа.

Пэй Цанйи приподнял бровь. Кажется, эта юная госпожа слишком многое себе позволяет.

Байли Цуцзинь покрутил в руке бокал и усмехнулся:

— Ваше Высочество, нам не стоит обращать внимание на отношение посторонних. Давайте лучше закажем еду. Что вы предпочитаете?

Улыбка его озарила всё вокруг, словно весеннее солнце. Сердце юной принцессы забилось чаще, а его слова о «постороннем» пришлись ей по душе. Ее лицо сразу же просияло:

— Верно, он ведь все-таки посторонний. Я люблю…

Она принялась наперебой перечислять блюда. Байли Цуцзинь подозвал слугу и заказал всё, что назвала принцесса, добавив от себя ещё несколько яств. В итоге на столе оказалась целая гора еды.

Когда все блюда были поданы, принцесса Наньхуа наконец спохватилась: — Кажется, мы заказали слишком много. Я не хотела тебя разорять.

Байли Цуцзинь улыбнулся и произнес всего три слова: — Вы этого достойны.

И от этих слов принцесса пришла в полный восторг.

Было очевидно, что принцесса Наньхуа питала к Байли Цуцзиню самые нежные чувства. Подобно весёлой и прелестной птице, она кружилась вокруг него, а на её лице и в глазах читались неподдельное восхищение и любовь, которые невозможно было скрыть.

Это был взгляд влюбленной девушки.

Пэй Цанйи спокойно отхлебнул чая. Его ученик и вправду мастерски умел очаровывать девушек. Неудивительно, что в оригинальной книге в будущем у него был целый гарем…

— Байли-гэ, ты приехал в Южное Призрачное Царство по важному делу? А когда всё закончится, не мог бы ты задержаться здесь подольше? Я хочу показать тебе ещё много интересных мест...  — Принцесса Наньхуа трепала Байли Цуцзиня за рукав, а её взгляд был полон обожания.

Что это за привычка у членов семьи Нань — теребить чужие рукава? Нань Синьцзинь так делал, а теперь и эта юная принцесса Наньхуа.

Байли Цуцзинь незаметно высвободил свой рукав и улыбнулся:

— Южное Призрачное Царство и вправду замечательное место, вполне достойное звания величайшего царства под небесами.

Услышав это, принцесса Наньхуа расправила плечи от гордости:

— Ещё бы! Наше Южное Призрачное Царство...

Пэй Цанйи мысленно покачал головой. Уровень искушенности юной принцессы явно не шел ни в какое сравнение с уровнем Байли Цуцзиня. Если она и вправду влюбится, этот волчонок может просто разбить ей сердце.

К таким простодушным и наивным особам, как она, Байли Цуцзинь, вероятно, относился примерно так же, как к щенкам или котятам.

Возможно, потому что он слишком долго жил в горах и привык к тишине, Пэй Цанйи вдруг почувствовал, что в этом людном месте стало шумно и слишком душно. Он оставил на столике деньги за еду, поднялся и вышел из ресторана.

— Байли гэгэ, о чём ты задумался? — Принцесса Наньхуа говорила без умолку, и вдруг заметила, что Байли Цуцзинь задумчиво смотрит на выход. Она последовала за его взглядом, но не увидела ничего интересного.

— Ни о чём, — Байли Цуцзинь отвел взгляд и лениво улыбнулся. — Продолжайте, я слушаю.

…

Выйдя из ресторана, Пэй Цанйи почувствовал заметное облегчение. Он проверил месторасположение Нань Синьхуана и обнаружил, что тот уже покинул дворец и сейчас направлялся в определённое место.

Неужели он приступил к действию?

Пэй Цанйи почувствовал тревогу, прошептал заклинание невидимости и последовал за меткой следящего заклинания. Хотя «пелена невидимости» могла скрыть и запах, и облик, она не подходила для длительного преследования. Заклинание невидимости в дайной ситуации было куда уместнее.

След привёл его к внушительному зданию, у входа в которое витал сладковатый аромат духов и вина — это был знаменитый городской публичный дом.

Как принято в подобных историях, публичные дома часто становились идеальным местом для тёмных делишек. Простые смертные искали здесь плотских утех, а ключевые персонажи предпочитали устраивать здесь тайные встречи.

Поэтому Пэй Цанйи, не раздумывая, вошел внутрь. По залу сновали мужчины и женщины всех мастей, пространство был наполнено звонким смехом, веселыми возгласами и сладострастной музыкой.

Следящая метка подсказала, что наследник престола находится на втором этаже. И Пэй Цанйи поднялся туда.

На втором этаже было гораздо тише. По обе стороны коридора теснилось с два десятка комнат, из-за дверей которых доносились смутные, но вполне недвусмысленные звуки…

Видимо, второй этаж был предназначен для клиентов и девиц, желавших уединиться.

К сожалению, следящее заклинание не было настолько точным, чтобы указать номер комнаты, ему придётся искать вслепую.

Более того, если наследник и пришел сюда, то явно сменил облик. Хотя его истинная аура и должна была остаться прежней, уловить её в этом вихре чужих энергий и страстей было бы практически невозможно — у него не было столь острого чутья, как у Байли Цуцзиня…

Он сможет почувствовать ауру наследника, только оказавшись к нему впритык. А для этого ему нужно было обойти все комнаты.

Но как же ему сделать это, не подняв лишнего шума?

…

Порывы ветра снаружи сегодня были на удивление сильны.

Они распахивали одну да другой двери на втором этаже, но увлеченные страстью посетители не замечали этого. В лучшем случае, им становилось прохладно, они натягивали на себя одеяло и продолжали с удвоенным рвением.

В итоге: никто и вовсе не заметил никакой аномалии. Пэй Цанйи был этим доволен и приступил к осмотру комнат.

Первая комната — «утки-мандаринки резвятся в воде, алые волны вздымаются на ложе». Принца нет.

Вторая комната — «Лун Ян и обрезанный рукав», мужская страсть полным ходом. И здесь принца не оказалось.

Третья комната, четвертая…

Пэй Цанйи обошёл семь-восемь комнат, и, не обнаружив там цели, отступал быстрее молнии.

Но даже несмотря на это, он невольно стал свидетелем множества откровенных сцен, от которых кровь прилила к лицу. Из-за всех тех страстей, у него чуть не вытекли глаза.

Пэй Цанйи стоял в коридоре, потирая переносицу. Он здесь для слежки, а не для просмотра порно! Где же, чёрт возьми, запропастился этот чёртов наследник?

Неужели ему действительно придется вломиться в каждую комнату и подвергнуть своё зрение испытанию всеми мыслимыми и немыслимыми видами «любви», прежде чем он найдёт нужного человека?

В этот момент он с особой тоской вспомнил о Байли Цуцзине. Не потому, что заскучал, а потому что чутьё у этого щенка было феноменальным, просто пугающим. Будь он здесь, он бы мигом нашёл, где прячется принц…

Но нет, этот парень сейчас, вероятно, предается романтическим утехам с той принцессой. Неужели автор активировал для него функцию пополнения гарема?

Подумав об этом, Пэй Цанйи едко усмехнулся.

Он был так погружён в свои размышления, что пропустил момент, когда чары невидимости рассеялось. И вот он уже во всей своей красе предстал на втором этаже — в своём истинном, до неприличия возвышенном обличье, выглядя как неприступный бессмертный, чья аура так вопиюще контрастировала с яркими, вульгарными красками этого злачного места и привлекала всеобщее внимание.

Пэй Цанйи уже смирился и направился к девятой комнате, как вдруг кто-то неожиданно обхватил его сзади. Хриплый низкий голос прозвучал у него за спиной:

— Красавица, как тебя зовут? Почему я, принц, никогда тебя раньше не видел?

Пятый принц Южного Призрачного Царства, Нань Синью от природы был наделен приятной внешностью. С распутным характером он был завсегдатаем публичных домов, прямо-таки ходячий похотливый бес.

Пэй Цанйи: «…»

В этот момент перед ним было два пути:

Либо немедленно впечатать нахала в стену, перекраивая его анатомию до неузнаваемости.

Либо сохраняя внешнее спокойствие, немного подыграть наглецу и, когда он расслабится, стереть ему память.

В обычных обстоятельствах Пэй Цанйи, не колеблясь, выбрал бы более травмирующую версию первого варианта. Однако в нынешней деликатной ситуации, если бы он отшвырнул этого человека, это наверняка бы встревожило его цель. К тому же, кто его знает, может, этот с неба свалившийся пятый принц был заодно с наследником престола…

Похоже, оставался только второй вариант. Пэй Цанйи улыбнулся, развернулся и уже собрался было продемонстрировать свои актерские способности, как вдруг ощутил мощную волну убийственной ауры, исходящую откуда-то неподалеку. Его сердце ушло в пятки. Он инстинктивно поднял взгляд и увидел, как Байли Цуцзинь материализовался из воздуха в паре шагов от него.

Пальцы юноши были крепко сжаты в кулак, а глаза пылали ледяным яростным огнём.

Сердце Пэй Цанйи дрогнуло:

— Не надо…

Но было уже поздно. Глухой удар — и принца, висевшего на нём, отбросило с такой силой, что он протаранил пол и кубарем полетел вниз.

С оглушительным звуком он приземлился на один из столиков, разнеся вдребезги всю посуду. Под возгласы ужаса посетителей его окатило супами и соусами, превратив в жалкое подобие мокрой курицы.

В зале поднялся переполох. Взоры всех присутствующих устремились наверх.

Пэй Цанйи мысленно выругался. Не теряя времени на перебранки, он схватил оказавшегося рядом Байли Цуцзиня и скрылся из виду.

Перевела для вас Cat&Co <3

Ревнует или нет?

— Ты что, совсем с ума сошёл? — Пэй Цанйи отпустил виновника переполоха и гневно зашипел.

Байли Цуцзинь поджал губы. В его глазах всё ещё читался не успевший рассеяться гнев, но уголки губ при этом расплылись в улыбке:

— Спасал шифу, разумеется. Или шифу понравилось, как этот мерзавец вас обнимал?

Пэй Цанйи:

— ...Чушь! Шифу просто не хотел поднимать шум.

— Не хотели поднимать шум, настолько, что были готовы терпеть его липкие объятия? А если бы этот мерзавец решил вас поцеловать, это шифу тоже позволил бы?

Пэй Цанйи устало потёр переносицу. Разумеется, он бы не позволил этой мерзости прикоснуться к его губам. Он как раз собирался незаметно оттолкнуть нахала. К тому же, они оба мужчины — стоит ли придавать объятиям такое большое значение?

Хотя постойте-ка... Пэй Цанйи незаметно бросил взгляд на Байли Цуцзиня. Неужели этот негодник ревнует?

Да ну, нет, не может быть. Согласно сюжету оригинальной книги, сердце этого парня было словно каменная глыба — он бы не смог так легко влюбиться. Единственной, к кому он проявлял хоть какую-то каплю нежности, была его шицзе Хуа Ло...

А что касается их... хотя их отношения в последнее время и наладились, но в лучшем случае, можно было сказать, что они просто перестали испытывать взаимную неприязнь, до влюблённости тут было ещё далеко.

Но тогда что это за перепады настроения?

Может, его ученик переел за обедом с принцессой?

Байли Цуцзинь ждал-ждал, но так и не получил ответа от Пэй Цанйи. Молчание, казалось, подтверждало его худшие опасения. Безымянный огонь в его сердце разгорался всё сильнее, он не выдержал и схватил Пэй Цанйи за руку:

— Ответь мне!

О-хо-хо, посмел так разговаривать с шифу? Щенок взбунтовался!

Пэй Цанйи взмахнул рукавом, и Байли Цуцзиня со свистом отбросило на несколько шагов назад, он чуть не врезался в соседнюю дверь. Голос Пэй Цанйи был холоден как лёд:

— По-твоему это подобающий тон для разговора с шифу?

Байли Цуцзинь замер. Лишь сейчас он понял, что его поведение было совершенно неприемлемым, он запнулся:

— Я...

Пэй Цанйи сделал шаг ему навстречу и с насмешливой улыбкой спросил:

— Неужели это ревность?

Сердце Байли Цуцзиня ёкнуло. Он тут же вскинул голову и рассмеялся, словно надсмехаясь над абсурдностью этих слов:

— Шифу всё неправильно понял. К чему тут ревность? Этот ученик всегда уважал шифу, считая его непорочным бессмертным небожителем, незапятнанным мирской суетой. Как я мог допустить, чтобы эта грязь осквернила святость шифу?

Он вовсе не ревновал. Просто ему было противно видеть, как кто-то пристаёт к Пэй Цанйи. Вот и всё!

Прекрасное лицо Пэй Цанйи помрачнело. Он бросил на ученика холодный взгляд:

— Для тебя же лучше, если ты говоришь правду. Однако помни, что бы я ни делал, у меня всегда есть на то причины. Тебе не нужно совать свой нос в чужие дела, чтобы не нажить проблем. Кстати, удалось ли тебе выведать что-нибудь полезное у той принцессы?

Байли Цуцзинь: «...»

Неудивительно, что его шифу, увидев его в столь провокационной близости с принцессой Наньхуа, не испытал ни капли ревности. Более того, он совершенно спокойно и с удовольствием трапезничал… Оказывается, он просто решил, что ученик выуживает у принцессы информацию...

Хотя он и в самом деле выпытывал сведения, но, услышать как Пэй Цанйи столь рационально задаёт такой вопрос, было... неприятно. А когда Байли Цуцзиню было неприятно, он не хотел, чтобы другим было хорошо.

Байли Цуцзинь вздохнул:

— За кого шифу меня принимает? Так вышло, что у нас с принцессой Наньхуа с первого взгляда возникла взаимная симпатия, поэтому я и согласился составить ей компанию...

Он снова усмехнулся, не без злобы добавив:

— Она — любимая всеми принцесса Южного Призрачного Царства, а её родной младший брат — мой дорогой шиди. Нам с ней и вправду было о чём поговорить. Проведя с ней время, этот ученик обнаружил, что принцесса и вправду весьма интересна.

Его глаза восхищённо сверкнули, словно он и правда был очарован принцессой Наньхуа.

Пэй Цанйи с некоторым удивлением взглянул на него:

— О-хо. Ты действительно в неё влюбился?

Влюбился?

«На свете ещё не родился тот, в кого бы он мог влюбиться», — подумал Байли Цуцзинь. Он загадочно улыбнулся и произнёс:

— Не сказал бы, что влюбился... Скорее, испытал некоторую симпатию. Принцесса Наньхуа, хоть и выросла во дворце, но она на удивление наивна и мила. С ней легко и приятно, у неё прекрасный характер...

«...Правда, она так же наивна, как и Нань Синьцзинь. Все её мысли написаны на лице. С ней так скучно». — Вторую половину фразы Байли Цуцзинь проглотил, стараясь внешне лишь выразить своё восхищение принцессой Наньхуа.

В глазах Пэй Цанйи мелькнула искра. Он усмехнулся:

— Вы двое и вправду прекрасно смотритесь вместе. Если она тебе действительно нравится, можешь оставаться здесь и стать супругом принцессы.

Неужели перед ним то самое «волк влюбился в овечку» в жанре сянься? Любопытно.

От созерцания этого негодного ученика у него в груди разливалась непонятная тяжесть. Не желая больше на него смотреть, Пэй Цанйи развернулся и направился к дальнему концу коридора. Если память его не подводила, тот пятый принц вышел именно оттуда.

Байли Цуцзинь смотрел на его удаляющуюся безразличную фигуру, сжимая кулаки.

...

Комната на втором этаже.

— Ваше Высочество, ваш покорный слуга обыскал всю страну, но так и не смог найти больше ни одного юноши, рождённого пятнадцатого числа седьмого месяца. Этот слуга слишком бесполезен, прошу Ваше Высочество покарать меня.

Нань Синьхуан смотрел на преклонившего колени подчинённого, и пламя гнева вспыхнуло в его груди. Он швырнул в него чай:

— Бездарь! Вы все бесполезны! Убирайся!

Подчинённый, видя, как всегда спокойный и уравновешенный наследный принц внезапно вышел из себя, не посмел даже вздохнуть. Он молча принял на себя удар чашкой и поспешно выскользнул из комнаты.

Нань Синьхуан в изнеможении рухнул в кресло и прикрыл глаза.

В его памяти всплыли слова даоса в чёрном, сказанные полгода назад: «Иди. Найди юношей, рождённых в тот же день, что и государственный советник, но в разные месяцы. За полгода собери сто двадцать человек — по десять на каждый месяц. Используй их тела как жертвоприношение, а души как проводник… Тогда ты сможешь достичь небесного чертога и соединиться с подземным миром… а государственный советник Бай У непременно возродится».

С того дня он одержимо искал юношей, рождённых пятнадцатого числа. Спустя полгода, на сегодняшний день, он успешно собрал сто двадцать человек.

Однако среди них был — его любимый младший брат, которого он растил и лелеял с детства, Нань Синьцзинь. Десятый юноша, рождённый пятнадцатого числа седьмого месяца.

Если бы только была альтернатива, он бы ни за что не стал приносить Нань Синьцзиня в жертву. Однако до крайнего срока начала ритуала оставалось всего два дня. Он задействовал все свои силы, обыскал всю страну — но так и не смог найти одиннадцатого юношу, рождённого пятнадцатого числа седьмого месяца...

— Почему ты медлишь? В чём сомневаешься?— в комнате раздался холодный, странный голос.

За спиной Нань Синьхуана материализовался человек в чёрной мантии. Всё его тело было окутано туманом, скрывающим черты лица. Даже пол говорящего невозможно было определить — его голос звучал отстранённо, словно доносился откуда-то из-за тонны облаков.

— Если ты  руководствуешься братскими чувствами, всё пойдёт прахом. Второго шанса не будет.

Нань Синьхуан крепко сжал пальцы в кулак.

— Проводить ритуал или нет — решать тебе. Если хочешь отказаться — пожалуйста. Но тогда государственному советнику уже никогда не суждено будет воскреснуть.

— Бессмертный мастер, я... — Нань Синьхуан хотел было что-то сказать, как вдруг из коридора донёсся грохот, за которым последовали шум и суматоха.

— На тебе следящий талисман, — внезапно произнёс даос. Взмахнув рукой, он уничтожил талисман на теле наследника престола. — Те двое, учитель и ученик, уже заподозрили тебя. Чем дольше тянешь, тем больше шансов на неудачу. Сегодня в полночь будет твой последний шанс.

Волна дыма, словно облако, пронеслась по комнате, растворив следы их пребывания в помещении без следа.

Нань Синьхуан прикрыл глаза. И когда он открыл их вновь, в них читалась лишь решимость и безжалостность. Повернув механизм, он покинул публичный дом через секретный проход.

...

Ко времени когда Пэй Цанйи вошёл в ту комнату, там была лишь куртизанка в алых одеяниях, приводившая в порядок постель. В комнате не осталось ни малейшего следа ауры наследника престола — лишь слабый след присутствия Нань Синью.

Как это возможно? Неужели Нань Синью и наследник пришли не вместе? Или они находились в разных комнатах?

Он сосредоточился, попытался отыскать следящий талисман, но понял, что от талисмана не осталось и следа — наверняка его обнаружили.

Сердце Пэй Цанйи сжалось. Похоже, наследный принц обнаружил слежку. Теперь, скорее всего, он будет настороже. Теперь ему было нужно как можно скорее найти этого принца.

Он вышел из комнаты и как раз хотел было попросить Байли Цуцзиня определить по ауре, где находится наследник, но обнаружил, что ученик бесследно исчез. Ну что за напасть?

Вот ведь негодный ученик! В самый критический момент его нигде нет.

Пэй Цанйи почувствовал необъяснимое раздражение.

Внизу Нань Синью всё ещё прыгал и ругался. Толпа наблюдала за ним, как вдруг он подпрыгнул особенно высоко — и в этот момент невидимая сила подхватила его в воздухе. В следующее мгновение он исчез. Толпа взорвалась возгласами — все решили, что стали свидетелями проделок призрака.

Нань Синью уставился на человека в белых одеждах, державшего его, и тоже решил, что встретил призрака. Впрочем, его беспокойное сердце забилось чаще: красавица снова пришла к нему, неужто тоже прониклась чувствами?

Он уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, как вдруг человек в белом ткнул его пальцем в лоб. И в следующий момент он бесславно потерял сознание.

У Пэй Цанйи не было времени на расспросы. Успокоив принца, он сразу же применил технику чтения воспоминаний.

Из воспоминаний Нань Синью стало ясно, что наследный принц и вправду был с ним под предлогом поиска утех. Они выбрали разных куртизанок и поднялись на второй этаж. Затем разошлись по разным комнатам. Нань Синью видел, как его августейший брат обнял одну из главных красавиц заведения и вошёл в самую южную комнату на втором этаже. Больше в памяти Нань Синью не было полезной информации.

Пэй Цанйи небрежно стёр из памяти принца воспоминания о себе и бросил его в пустой кладовке.

Затем, не теряя времени, ворвался в комнату, куда, по словам Нань Синью, зашёл наследник. Но там никого не оказалось. Более того, там не было вообще никакого запаха — даже привычного для таких мест аромата пудры и духов.

Пэй Цанйи нахмурился.

В публичном доме просто не могло быть настолько свежего воздуха. Единственное объяснение — кто-то применил заклинание, чтобы убрать все улики.

Искусство избавления от ауры относилось к высокоуровневым заклинаниям, недоступным для кого-то вроде Нань Синьхуана. Единственное возможное объяснение — рядом с наследным принцем находился какой-то другой мастер.

Кто бы это мог быть?

Тревога Пэй Цанйи нарастала, но он был из тех, кто в критических ситуациях сохранял особое хладнокровнее. Он внимательно осмотрелся и вскоре обнаружил механизм в одной из картин. Легонько постучав по закорючке на картине, он открыл тайный проход.

Следуя по нему до самого конца, Пэй Цанйи вошёл в какой-то тёмный переулок.

Судя по всему, наследный принц действительно обнаружил слежку и поспешил скрыться. Если его догадки верны, то он, опасаясь осложнений, очень скоро перейдёт к действиям...

Нань Синьцзинь в любой момент мог подвергнуться опасности. А Пэй Цанйи в такой неподходящий момент  упустил наследника из виду.

Пэй Цанйи терзало беспокойство, но пока он не мог придумать ничего путного...

Внезапно он почувствовал чьё-то присутствие и резко обернулся. Неподалёку, под большим деревом, стоял Байли Цуцзинь — в алых одеждах, с чёрными волосами, всё в том же наряде, что и ранее. Он прислонился к дереву, скрестив руки на груди, и смотрел на него.

Их взгляды пересеклись, и Байли Цуцзинь словно цветок расцвёл улыбкой:

— Шифу, разве вы не наслаждались утехами в том борделе? Так почему же вы покинули ту дыру?

Пэй Цанйи глубоко вздохнул. Этот негодяй исчез так неожиданно, но, как оказалось, он поджидал его здесь.

Перевела для вас Cat&Co

Прошлого не вернуть

— Раз уж ты здесь, почему не помог шифу с поиском улик? — спросил Пэй Цанйи.

Байли Цуцзинь опустил взгляд и со смиренным видом ответил:

— Ваш ученик ещё слишком юн, подобные злачные места для него не подходят.

Пэй Цанйи:

— ...

Ну и притворщик! Его ученик настоящий волк в овечьей шкуре!

Не зная точно, Пэй Цанйи интуитивно чувствовал, что Байли Цуцзинь частенько наведывается в подобные заведения — просто пока поймать его с поличным никому не удавалось.

Пэй Цанйи понимал, что если он хочет кого-то спасти, ему нужно поторопиться и не хотел тратить время на пустую болтовню. Он усмехнулся и, развернувшись, зашагал прочь.

— Шифу, ваш ученик только что кое-что выяснил. Не желаете послушать?

Пэй Цанйи остановился:

— Говори.

— Я осмотрел комнату, где был наследный принц. Хотя следы ауры были тщательно стёрты, там всё же осталась слабая нить демонической энергии. Если я не ошибаюсь, рядом с наследником находится некий могущественный демон, который ему помогает, — быстро пояснил Байли Цуцзинь.

Пэй Цанйи взглянул на своего ученика. Тот и вправду обладал невероятной чувствительностью к демонической ауре. Сам Пэй Цанйи смог определить лишь то, что кто-то с высоким уровнем культивации стёр все следы, а этот волчонок точно учуял демонический след.

Возможно, это из-за его демонической природы?

— К тому же я внезапно вспомнил, что когда-то культиваторы из демонического царства, вдохновившись той старинной легендой, создали запретный ритуал «Возвращения Души». Они убили с сотню человек, собирая их предсмертную энергию обиды, утверждая, что это может воскресить умершего. Правда, тот ритуал был прерван на середине.

— Судя по нынешней ситуации, наследный принц почти наверняка проводит тот запретный ритуал возвращения души. Для него требуется участие могущественного демона. Так что... шифу, нам нужно просто следовать за демонической аурой, — улыбнулся Байли Цуцзинь.

Выходит, кто-то из демонического царства вовсю мутит воду. Похоже, всё куда серьёзнее, чем казалось изначально.

Пэй Цанйи развернулся:

— Ты лучше чувствуешь демоническую ауру, веди.

Байли Цуцзинь нагнал его и встал рядом, плечом к плечу с шифу. Пэй Цанйи бросил на него взгляд:

— Иди вперёд и показывай дорогу!

Где это видано, чтобы шифу и ученик шли бок о бок? Этот негодник совсем обнаглел.

Взгляд Байли Цуцзиня дрогнул, и он незаметно сменил тему:

— Ваш ученик кое-что выяснил. Говорят, государственный советник Бай У обладал редчайшим телом котла. Наследный принц раньше имел весьма посредственную культивацию, однако год назад его силы резко возросли... Вероятно, он повысил их благодаря парному совершенствованию.

На слове «котла» он вдруг бросил взгляд на Пэй Цанйи.

Кстати, его шифу же как раз всё время искал себе идеальный котёл. Неужели он приехал в Южное Призрачное Царство именно за ним? Во взгляде Байли Цуцзиня промелькнуло нечто странное.

Пэй Цанйи почувствовал себя неловко под его острым взором:

— Почему ты так смотришь на шифу?

Байли Цуцзинь лениво усмехнулся. Даже если шифу и приехал за редчайшим котлом, толку от этого Бай У уже никакого — государственный советник давно мёртв, от его души него не осталось даже маленькой частички.

— Говорят, что между Бай У и наследным принцем была тайная связь. Второй принц, Нань Синьсюань, тоже был влюблён в государственного советника. Однажды он чуть не надругался над ним, и разгневанный Бай У случайно убил его. Император пришёл в ярость и бросил советника в темницу, приговорив к смерти. Нань Синьхуан добровольно вызвался исполнить волю императора, дав Бай У чашу с отравленным вином, чтобы тот покончил с собой.

Пэй Цанйи:

— ...Откуда ты взял все эти сплетни?

Разве отравленное вино может уничтожить душу? Что это за вино такое? Он о таком не слышал.

К тому же... этот волчонок отлучился всего на час-другой — откуда он выудил столько информации? Такие тайны императорского двора... Неужели та маленькая принцесса Наньхуа ему всё это выболтала?

Байли Цуцзинь слегка улыбнулся:

— Мы с принцессой так славно беседовали, что она между делом поделилась кое-какими сплетнями.

На самом деле принцесса Наньхуа понятия не имела об отношениях брата с государственным советником. Эти сведения он получил от своих подчинённых. Раз замешаны демоны, он не мог остаться в стороне.

Пэй Цанйи хмыкнул. Надо же, за какой-то час-два умудрился так обаять принцессу, что та выложила ему все дворцовые тайны.

И что теперь — хвалить негодника за невероятное обаяние?

— О? И о чём же вы ещё беседовали? — небрежно спросил Пэй Цанйи.

Байли Цуцзинь покачал головой, делая вид, что огорчён:

— Хоть мы с принцессой Наньхуа и родственные души, но сердце вашего ученика больше беспокоилось о шифу. Я всё переживал, что вас ненароком утащит какая-нибудь нечисть. И вот, едва я нашёл шифу, как тот в чужих объятиях подвергается домогательствам.

Пэй Цанйи:

— ...

Сколько можно эту тему уже мусолить? Этот негодник всё никак не угомонится со своими шуточками.

— Хватит болтать! Сосредоточься на демонической ауре. Если упустим момент — шкуру с тебя спущу!

...

Этой ночью ветер был лёгок, облака редки, а луна сияла подобно воде. Идеальное время для жертвоприношений... и для прощаний.

Нань Синьхуан приготовил несколько ящиков с изысканными яствами и вином. Миновав множество ловушек и механизмов, он спустился в некое подземное помещение. Место было скрытым от посторонних, но при этом ярко освещённым — должно быть, благодаря какому-то заклинанию.

Нефритовый стол, ложе из белого нефрита — обстановка была простой, но изысканной.

На том самом нефритовом ложе лежал Нань Синьцзинь, бледный как полотно, в полузабытьи.

Услышав шум, он открыл глаза и, увидев Нань Синьхуана, резко сел. От слишком резкого подъёма у него закружилась голова, и он, тяжело дыша, снова рухнул на ложе.

Нань Синьхуан расставил яства и вино на столе:

— Синьцзинь, время ужина.

Нань Синьцзинь, постепенно приходя в себя, потихоньку сел, а затем гневно уставился на брата:

— Брат, что ты задумал? Сколько ещё собираешься держать меня взаперти? Я же говорил, что теперь я последователь пути бессмертных, могу изгонять демонов и вершить правосудие, могу помочь в поисках пропавших... А ты заточил меня здесь и никуда не выпускаешь.

Нань Синьхуан взглянул на него:

— Разве твои силы не иссякли? Как ты будешь изгонять демонов?

— Хмф, это временно... Может, когда выйду отсюда, они вернутся. Это проклятое подземелье какое-то странное — чем дольше здесь лежу, тем слабее становлюсь.

Нань Синьцзинь сполз с кровати. Всё его тело было ватным, малейшее движение вызывало испарину.

Нань Синьхуан помог ему сесть за стол:

— Это место — бывшая тайная комната государственного советника Бай У для тренировок. Что в ней странного? Ладно, выпей со мной, и я тебе всё объясню.

С этими словами он налил Нань Синьцзиню чашу вина и придвинул к нему.

Нань Синьцзинь посмотрел на чашу с подозрением:

— Что это за вино? Хмф, в прошлый раз я тоже выпивал с тобой, а потом внезапно отключился. Когда очнулся — потерял все свои силы. Уж не подмешал ли ты в вино чего-нибудь и на этот раз?

Нань Синьхуан вздохнул:

— Разве не ты сам привёз то вино из своей секты? Если с ним что-то не так, то это проблема твоей секты. Не надо винить во всём старшего брата.

— Хмф, вино-то было моё, но кто знает — может, ты в него что-то подсыпал, когда я отвлёкся? Вот уже несколько дней держишь меня под замком, даже с отцом не даёшь увидеться, забрал мой талисман связи...

Нань Синьцзинь был полон обиды и не мог больше сдерживаться:

— Дорогой брат, что ты замышляешь? Боишься, что я угрожаю твоему трону? Сколько раз повторял — меня он не интересует, да и ума не хватит стать хорошим императором. Я просто хочу спокойно совершенствоваться.

Нань Синьхуан мягко смотрел на него:

— Синьцзинь, я никогда не считал тебя своим соперником...

— Тогда зачем ты держишь меня взаперти?!

Нань Синьхуан вздохнул:

— Давай обсудим это за вином? Не волнуйся, оно прекрасное. Если не веришь — попробуй сам...

Нань Синьцзинь сердито достал серебряную иглу и проверил вино. Не остановившись на этом, он проткнул иглой все блюда. Яда не было.

С тех пор, как он лишился своих сил, он, как обычный человек, нуждался в еде и пище. Сейчас он и вправду был голоден, так что без лишних церемоний уселся за стол.

Окинув взглядом яства, он заметил, что брат принёс все его любимые блюда.

Его сердце дрогнуло, и гнев от нескольких дней заточения немного утих:

— Надо же, ты всё ещё помнишь, что я люблю...

Во взгляде Нань Синьхуана промелькнула тень, и он тихо вздохнул:

— У нас одна мать, я видел, как ты рос. Знаю, что ты любишь есть, во что играть — старший брат всегда это помнил и никогда не забывал.

Нань Синьцзинь слегка поджал губы, его гнев почти полностью растаял. Его старший брат всегда баловал его. Всё, что ему нравилось, брат отдавал без раздумий. А если чего-то не имел — искал способ достать и вручить ему, лишь бы порадовать.

Как-то раз на охоте брат даже рискнул жизнью, чтобы спасти его, едва не поплатившись собственной...

— Синьцзинь, как старший брат к тебе относился?

— Хорошо! Очень хорошо! — без колебаний ответил Нань Синьцзинь, но тут же добавил: — Но это не повод держать меня взаперти без причины!

Нань Синьхуан опустил взгляд, отпил вина и вдруг произнёс:

— Синьцзинь, хочешь, расскажу тебе одну историю?

— А? — Нань Синьцзинь не знал, смеяться ему или плакать. — Брат, я уже не ребёнок, которого можно утешить сказками.

— Возможно, после этой истории ты поймёшь намерения брата.

— ...Ладно! Рассказывай.

— Давай, ешь, а я буду рассказывать. Не хочу, чтобы ты остался голодным.

Нань Синьцзинь, естественно, не стал отказываться и принялся за еду, слушая рассказ брата.

Он и не знал, что тот умеет так живо и красочно рассказывать истории. По мере рассказа Нань Синьхуана, перед глазами Нань Синьцзиня словно разворачивались сцены из прошлого.

...

Когда государственному советнику Бай У исполнилось восемнадцать лет, старый советник скончался от болезни, передав ему свой пост. Вместе с должностью он получил и напутствие:

«А У, у тебя особенная конституция тела. Ни в коем случае не влюбляйся. Если влюбишься — тебя ждёт погибель».

Бай У запечатлел эти слова в сердце, хотя и чувствовал некоторое недоумение.

Хотя он и был доброжелательным, любил спасать людей и исцелять, всё это исходило из сострадания. К любовным делам он не стремился и никогда не чувствовал влечения. Бай У подозревал, что в этой сфере он не совсем полноценен...

Впрочем, так даже лучше. Один, в тишине и покое — каждый день гадания по звёздам, чтение книг, тренировки. Жизнь текла мирно и безмятежно.

Так продолжалось до того дня, когда император привёл двух маленьких принцев для гадания.

Обоим на вид было лет одиннадцать-двенадцать, ещё совсем дети. Однако старший выглядел на удивление серьёзным, младший же был более живым. Оба не сводили с него глаз.

Хотя Бай У жил уединённо, но он всё же кое-что знал о дворцовых делах. Он узнал старшего — наследный принц Нань Синьхуан, и младшего — второй принц Нань Синьсюань.

Старый император тут же принялся перечислять недостатки наследника. Тот, казалось, вот-вот спрячет голову в песок, его маленькие ручки сжались, тело слегка подрагивало, словно у загнанного зверька, беспомощного и одинокого.

Сердце Бай У смягчилось:

— Ваше Высочество наследный принц, позволите вашему покорному слуге провести для вас гадание?

После чего он поместил оцепеневшего мальчика в гадательный круг. Механизм закрутился, и результат не заставил себя ждать — «Лик дракона и феникса, судьба Сына Неба». Но вслед за этим появилось ещё одно предсказание:

«Этот ребёнок станет твоей погибелью».

Бай У посмотрел на мягкого, нежного маленького принца и никак не мог представить, как тот может стать его погибелью. Возможно, это гадание ошибочно? Или его искусство предсказания ещё не совсем точно?

Старый император торопил с результатом. Бай У со сложными чувствами истолковал судьбу наследника:

— «Лик Сына Неба».

В тот миг он увидел, как глаза мальчика мгновенно вспыхнули, словно звёзды в морозную ночь.

...

Государственный советник Бай У отличался мягким нравом и был необыкновенно красив. Поэтому все маленькие принцы и принцессы постоянно забегали в его резиденцию.

— Господин советник, каковы сегодня мои шансы встретить любовь? — выпытывала маленькая принцесса Наньхуа.

— Весьма неплохи.

— Советник, советник! Тот огненный талисман с иллюзией был таким классным! Можно мне ещё один?.. — спросил второй принц Нань Синьсюань.

— Хоть огненный талисман и красив, но всё же он опасен. Будьте осторожны, Ваше Высочество.

Второй принц улыбнулся:

— Тогда поиграйте со мной вместе, и со мной ничего не случится.

С этими словами он потащил Бай У за собой.

Бай У любил детей. Эти мягкие, нежные дворцовые малыши казались ему очаровательными. Поэтому он позволял им резвиться в своей резиденции, устраивать переполох, и лишь мягко усмехался, убирая за ними беспорядок.

Больше всех к нему льнул второй принц Нань Синьсюань, каждый раз хватавший его за полы халата, и болтая без умолку. Самым большим мастером капризничать был Нань Синьцзинь — хоть ему и было всего шесть лет, он был невероятно смышлёным и всюду следовал за своим братом, наследным принцем Нань Синьхуанем.

Сам же наследник был тих и сдержан. Пока остальные принцы носились как угорелые, он спокойно сидел в стороне с книгой, время от времени поглядывая на Нань Синьцзиня во дворе, напоминая тому быть осторожнее.

Бай У покачал головой. Возможно, из-за того гадания он временами невольно присматривался к этому юноше. За эти дни он заметил, что маленький наследник слишком серьёзен для своих лет...

Наверняка он тоже хотел бы беззаботно носиться, как Нань Синьцзинь. В конце концов, он всё ещё ребёнок... Родиться в императорской семье, в этом месте, полном блеска и интриг — это счастье или неудача?

Бай У вздохнул и тихо покинул сад.

Хоть он и любил детей, но порой от их шума у него болела голова. Он уединился в беседке у воды, чтобы почитать в тишине. Возможно, от усталости после ежедневных гаданий он чувствовал слабость и поэтому незаметно для себя уснул над книгой.

Проснулся он уже на закате, когда заходящее солнце украсило небо в золото и багрянец.

Он уже собирался было растереть затёкшие плечи и встать, как обнаружил, что напротив него неподвижно кто-то стоит. В богатых одеждах, с изысканным миловидным лицом, ещё по-детски незрелым, но уже сейчас можно было представить, что в будущем он станет прекрасным молодым государем.

— Ваше Высочество, что вы здесь делаете? — удивился Бай У.

Наследник поджал губы:

— В тот день... благодарю вас, господин советник, что заступились за меня.

Он поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло недоумение:

— Но... зачем вы помогли мне? Что я могу сделать для вас?

Его не жаловал император, его способности к культивации были посредственны — откуда в его судьбе мог взяться лик Сына Неба?

Мать говорила ему, что в этом мире никто не помогает просто так, за всё приходиться платить. Зачем же тогда этот советник в белом ему помог?

Бай У улыбнулся. А его улыбка была так прекрасна, что успокаивала душу:

— Я никому не помогал, лишь добросовестно истолковал гадание.

Маленький наследник опешил:

— Так... у меня действительно лик Сына Неба?

— Разумеется.

Бай У подумал и добавил:

— Управление государством мало связано с уровнем совершенствования. Ваше Высочество, не зацикливайтесь на нём.

Взгляд маленького наследника, устремлённый на Бай У, был крайне сложен: в нём читалась и радость, и тревога. Спустя мгновение он почтительно поклонился:

— Благодарю вас, господин советник за ваши слова. Я запомню их.

Бай У вздохнул и сотворил на ладони огненный талисман:

— Этот талисман весьма интересен. Не хотите его опробовать?

На этот раз маленький наследник совершенно растерялся.

В саду он и правда хотел такой талисман, но всё самое интересное у него всегда отбирал второй принц. Поэтому он постепенно перестал показывать окружающим, что ему нравится.

Он не ожидал, что Бай У заметит и это.

Сердце маленького наследника забилось чаще, но он всё же покачал головой, собираясь отказаться. Однако Бай У уже вложил талисман ему в руку и потрепал по голове:

— Можешь поиграть с ним здесь, тогда никто не отнимет.

И подмигнул ему.

Перевела для вас Cat&Co <3

Золотая осень и нефритовая роса

С тех пор маленький наследник стал наведываться в резиденцию государственного советника всё чаще. Стоило ему отправить младшего брата Нань Синьцзиня в сад — и он тайно пробирался к беседке. Бай У дарил ему много разных волшебных безделушек, а сам тихо улыбался, сидя над книгами.

В императорском дворце маленький наследник всегда вёл себя сдержанно и зрело, но в резиденции государственного советника он позволял себе быть ребёнком.

...

Воспоминания подобны мёду, намазанному на нож — сперва кажутся сладкими и приятными, но после вгрызаются в душу до боли, разрывая сердце в клочья.

Нань Синьхуан словно погрузился в те прекрасные дни и его взгляд стал отрешённым.

В юности он барахтался в беспросветной тьме, окружённый интригами и коварством, подобными бескрайнему морю. Бай У был подобен лотосу, цветущему в лунном свете у воды, — единственным лунным лучиком радости в его тёмной жизни.

— А что было дальше? — спросил Нань Синьцзинь. Он и не подозревал, что его брат был настолько близок с покойным государственным советником.

— Потом... — Нань Синьхуан осушил чашу одним глотком. Вино было горьким и холодным, заставляя сердце сжаться. — Потом мальчик вырос.

...

Мир взрослых оказался ещё хуже. Нань Синьхуан, ступая по тонкому льду, жил в императорском дворце, где вокруг него рыскали стаи голодных волков. Посредственные способности, отсутствие влиятельной поддержки — его позиция наследника становилась всё более шаткой.

Многие важные сановники при дворе уже переметнулись на сторону второго принца. Они следили за каждым шагом Нань Синьхуана, раздувая любую его ошибку, клевеща на него, а втайне подсылая убийц, чтобы незаметно от него избавиться.

Он никогда не хотел становиться наследником, не особо стремился занять место Императора. Но как сын главной жены императора, он находился в плену обстоятельств и не имел выбора. Если бы он не стал наследником, его ждала бы лишь смерть.

Поэтому он был вынужден нести это бремя и ради выживания он шёл на всё.

...

Постепенно все принцы и принцессы повзрослели и, озаботившись этикетом, их визиты в резиденцию государственного советника стали реже.

Резиденция Бай У снова обрела покой. Однако остался один человек, который часто наведывался к нему тайно, каждый раз принося сезонные фрукты из дворца и несколько кувшинов хорошего вина, чтобы разделить трапезу с Бай У.

Это был наследный принц — Нань Синьхуан.

Характер Нань Синьхуана сильно изменился за эти годы. В отрочестве он был угрюм и насторожен, повзрослев, он скрыл эти черты, облачившись в маску учтивости и остроумия.

Хотя его способности в совершенствовании были невысоки, его практические навыки были отменными. Каждый раз он умудрялся проникнуть в резиденцию советника, не потревожив ни одного стража.

Сначала Бай У пугался и инстинктивно хотел выпроводить незваного гостя, но после нескольких бесед понял, что наследник близок ему по духу, и они отлично ладили. Постепенно, сами того не замечая, они стали друзьями.

Сначала Бай У полагал, что наследник, возможно, хочет выведать у него способы повышения духовной силы или же переманить на свою сторону. В конце концов, при дворе бушевала буря из-за борьбы двух драконов за престол, и почти все сановники оказались втянуты в эту яростную битву, где козни и расчёты сменялись одна другой.

Но наследник каждый раз приходил лишь для непринуждённой беседы, никогда не касаясь политики, а если и затрагивал, то лишь вскользь.

Иной раз он являлся и, ничего не говоря, лишь молча пил вино чашу за чашей.

Бай У знал — наследному принцу живётся несладко.

Он родился в самой знатной императорской семье, был наследником, стоящим выше всех, кроме одного человека, но его сковывали различные силы со всех сторон. Каждый день он жил в аду, где каждый миг был опаснее предыдущего.

Бай У слышал, что в Восточном дворце происходили многочисленные покушения — почти каждые три дня из задних ворот выносили трупы. Но Нань Синьхуан никогда не жаловался ему на это.

В личных беседах наследник был прекрасным другом — терпеливым, внимательным, остроумным. Он хорошо обращался с Бай У, заботился о нём и часто выводил государственного советника в различных масках, чтобы показать ему мир, давая тому, не вкусившему мирской суеты, познакомиться с настоящей жизнью.

Однажды, в ночь праздника влюблённых, мужчины и женщины заполонили улицы. А наследник снова сидел на стене резиденции у государственного советника, с улыбкой спрашивая Бай У:

— А У, сегодня праздник. Не хочешь отправиться со мной и посмотреть на него?

Бай У не знал, что это за праздник, дел у него не было. И поэтому он согласился, они вдвоём в масках, переодевшись, вышли на улицу.

Наследник купил Бай У множество забавных безделушек,  даже связку засахаренных фруктов танхулу с кисло-сладким вкусом. Бай У с любопытством откусил один шарик — сладкий и кислый, очень вкусный, — и тут же съел всю связку.

Однако он всегда питался лишь лёгкой постной пищей и никогда не пробовал такую богатую вкусовыми качествами еду. Едва съев её, он почувствовал боль в желудке. Наследник очень расстроился и естественно обнял его, нежно поглаживая живот:

— Прости, я не подумал...

Бай У остолбенел. Он не знал, следует ли в такой ситуации оттолкнуть его или нет. У него не было друзей, и поэтому он не знал, могут ли друзья быть настолько близки.

К счастью, наследник недолго гладил его и вскоре отпустил. Принц улыбнулся:

— Пойдём.

Бай У, сбитый с толку, последовал за ним дальше.

На улицах повсюду были влюблённые пары, полные нежности, а в тёмных переулках некоторые, доведённые страстью до предела, предавались любовным утехам. Бай У случайно увидел это и, крайне заинтересовавшись, спросил наследника:

— Почему те двое дерутся в переулке?

Наследник с мрачным лицом оттащил его прочь и закрыл глаза Бай У рукой:

— Не смотри.

Затем, взяв недоумевающего Бай У за руку, он быстро удалился. Когда они дошли до реки, Бай У вдруг услышал вопрос наследника:

— А У, ты правда хочешь знать, что они делали?

Бай У поднял на него взгляд и уже собирался было что-то сказать, как тот внезапно рванул его в свои объятия. Бай У остолбенел. Наследник приподнял его подбородок и неожиданно поцеловал.

Бай У был совершенно не готов этому и получил поцелуй прямо в губы.

Поцелуй был мимолётным, крайне сдержанным и учтивым, однако в нём сквозила неудержимая глубокая страсть, от которой сердце Бай У дрогнуло.

Наследник был невероятно красив, обладал возвышенным характером, и когда он смотрел на кого-то с искренней страстью, немногие могли устоять. Наследник и советник были друзьями почти восемь лет, и в эту ночь он более не мог сдерживать свои чувства:

— А У... я люблю тебя.

Сердце Бай У бешено заколотилось, и в конце концов он столкнул наследника в воду. Нань Синьхуан мгновенно протрезвел. Выбравшись на берег, он ничего не сказал, лишь горько усмехнулся:

— Прости.

А затем развернулся и ушёл, его силуэт казался безмерно одиноким.

После этого наследник больше не приходил. Бай У долго пребывал в растерянности. Он знал, что его сердце уже тронуто, но... Нань Синьхуан был высокородным наследником. У них не могло быть будущего.

Потому ему пришлось оттолкнуть Нань Синьхуана.

...

Второй принц часто приносил подарки в резиденцию государственного советника и даже тайно обещал тому бесчисленные выгоды, если только он пересмотрит своё мнение и назовёт второго принца имеющим лик Сына Неба. Но Бай У был очень принципиальным и упорным человеком. Он не колебался ради пустой славы и всегда стремился лишь к тому, чтобы жить без угрызений совести. Поэтому он решительно отказался.

Второй принц немного удивился:

— Государственный советник, таких как вы нечасто встретишь. — Больше он ничего не сказал и удалился.

Среди сторонников второго принца многие были недовольны советником. Видя его непреклонность, они задумали недоброе. Однако защитные заклятья вокруг резиденции советника были чрезвычайно мощны, им не удавалось их разрушить, а значит, они не могли проникнуть внутрь и убить советника.

Бай У, как превосходный котёл, каждый год переживал период полнолуния. Чтобы предотвратить раскрытие своей конституции, он каждый год тайно уходил в горы и проводил там несколько дней, спокойно переживая период полнолуния, прежде чем вернуться в резиденцию.

Это было секретом. Немногие знали об этой его привычке, поэтому за многие годы он спокойно ходил в горы и возвращался без проблем.

Но в тот год приспешники второго принца откуда-то прознали об этой его привычке и, устроив засаду в горах, напали на Бай У, когда тот покинул столицу.

Той ночью Бай У отдыхал и медитировал в маленькой горной хижине, как вдруг с десяток головорезов-убийц ворвались через окно, каждый их удар нёс в себе смерть.

Хотя Бай У превосходно владел искусством гадания и медицины, но он не специализировался на боевых техниках, и его стали теснить. Когда он уже думал, что бесследно сгинет в этих горах, некий мужчина в чёрном с несколькими телохранителями словно божество-спаситель, сошёл с небес.

Мужчина в чёрном рванул его за спину и принял на себя смертоносный удар.

— Ваше Высочество!

— Ваше Высочество! — в панике закричали тёмные стражи. Только тогда Бай У понял, что спас его Нань Синьхуан, наследный принц.

Нань Синьхуан был тяжело ранен в живот, но не растерялся. Точным даром меча он убил нападавшего, а затем твёрдым голосом приказал:

— Убить.

В брызгах крови Нань Синьхуан неизменно прикрывал собой Бай У, не позволяя тому получить ни единой царапины, сквозь лес клинков и ливень стрел создавая для него островок безопасности.

Убийцы накатывали волна за волной, бесконечно. Все телохранители, приведённые Нань Синьхуаном, пали в бою. В отчаянии Бай У и наследник бросились глубже в горы. Но наследник был тяжело ранен, и после дня бегства его силы были на исходе.

К счастью, неподалёку была пещера, поэтому Бай У вёл почти потерявшего сознание наследника в к ней.

Наследник был тяжело ранен. Его красивое лицо побелело. Бай У суетился вокруг него, лечил и перевязывал раны. Когда он наконец закончил всё это, наступила ночь. Его тело охватила слабость, а в глазах потемнело.

Только тогда Бай У вспомнил — пришла его пора полнолуния.

К счастью, наследник всё ещё был без сознания и не заметил его странного состояния.

Бай У почувствовал, как всё его тело охватывают спазмы — иногда он то словно падал в ледяную воду, то словно горел в огне. Он хотел найти другую пещеру, чтобы спрятаться, но его тело было тяжёлым как свинец, и он не мог пошевелиться.

Выдыхаемый им воздух стал обжигающе горячим, голова кружилась. Он чувствовал, как из глубин тела поднимается невыносимое желание, заставляя его жаждать прикосновения чего-то прохладного, чтобы остудиться.

Он понял — его период слабости действительно наступил.

Возможно, из-за присутствия рядом другого человека на этот раз период слабости у Бай У был особенно яростным. Каждый миг его разум балансировал на грани, тело пылало жаром... одежда стала невыносимой ношей...

Боясь, что он набросится на Нань Синьхуана, он, стиснув зубы, связал себя и отполз в угол, из последних сил сдерживая позывы, до крови закусывая губы.

Кровь в жилах кипела так сильно, что с губ его струилась кровь. Когда Бай У уже думал, что на этот раз ему не выжить, он вдруг почувствовал, как его тело стало лёгким, и в следующее мгновение он оказался в чьих-то крепких объятиях. Полный неуверенности голос Нань Синьхуана донёсся, как сквозь воду:

— А У... ты... котёл?

Бай У инстинктивно попытался вырваться, но природный инстинкт заставлял его лишь глубже погрязнуть в этих объятиях. Он чувствовал и стыд, и жажду, желая просто потерять сознание.

— Не смотрите на меня... Ваше Высочество... уходите... не беспокойтесь обо мне... умоляю...

Слёзы катились по его лицу одна за другой, но но кто-то нежно сцеловывал их.

Голос наследника был полон жалости и бесконечной нежности:

— А У... моё сердце покорено тобою. С самого начала и до конца в моём сердце был лишь ты один... Не бойся, я помогу тебе.

В тот миг хрупкая психологическая защита Бай У была полностью разрушена, а вместе с ней пала и оборона.

Поцелуй наследника был сдержанным. Одежда Бай У соскользнула, небеса и земля закружились. В бреду он видел, как наследник смотрит на него — с восторгом, с любовью, с не скрываемой глубокой страстью.

Они провели в пещере целые сутки, слившись в страсти. После Нань Синьхуан, обнимая измождённого Бай У, нежно поцеловал его ресницы:

— А У, мой А У...

...

В последующие дни их чувства быстро разгорались. Они клялись друг другу в вечной любви при луне и цветах. Бай У всецело доверился Нань Синьхуану, а Нань Синьхуан боготворил Бай У, окружая его неустанной заботой, и проводил с ним в резиденции советника каждую свободную минуту.

Двое проделали практически все романтические вещи, какие только можно было вообразить.

Однако было одно, что Нань Синьхуан так и не смог ему дать — хоть какой-то статус в их отношениях, кукую-то определённость.

Их отношения были обречены оставаться в тайне. Бай У отлично понимал это и потому никогда не заговаривал об этом, просто тихо оставаясь рядом с Нань Синьхуаном, позволяя тому брать без меры.

Они тщательно скрывали свои отношения. Никто во всём дворце не заметил, что двое людей, казалось бы, не имеющих ничего общего, втайне страстно отдавались друг другу каждую ночь.

Культивация Нань Синьхуана росла как на дрожжах. Во время императорской охоты на духов он так потряс всех своими способностями, что все важные сановники и император заметили изменение силы наследника. Приспешники второго принца, встревожившись, распустили слух, что наследника обуяла нечисть.

Император приказал принести зеркало иллюзий — это было серебристое зеркало, в котором можно было увидеть истинную сущность и подлинный уровень культивации человека. Наследник смело принял проверку зеркалом иллюзий — и оно показало его чистейший металлический духовный корень, и пятую ступень совершенствования.

В то время как культивация второго принца достигла лишь четвёртой с половиной ступени.

Среди удивлённых и сомневающихся взглядов наследник скромно улыбнулся, заявив, что случайно обнаружил таинственный трактат по совершенствованию, поэтому его культивация так сильно и возросла.

С того момента кое-что стало потихоньку меняться.

Вторая императрица была уже немолода и утратила былую красоту, расположение императора к ней ослабело. А культивация наследника чудесным образом сильно возросла, разом затмив второго принца. Старый император постепенно начал смотреть на обоих принцев беспристрастно.

Расстановка сил при дворе также незаметно изменилась: некоторые из лагеря второго принца тайно переметнулись к наследнику. Силы Нань Синьхуана наконец сравнялись с силами второго принца.

Чтобы окончательно затмить второго принца и укрепить своё положение наследника, ему нужно было переманить на свою сторону самого важного человека из лагеря соперника — Бога войны Южного Призрачного Царства, генерала Цзи Уцэ.

А у Цзи Уцэ была дочь, которую он боготворил. Её звали Цзи Юйде, ей было шестнадцать, и её красота была столь ослепительна, что могла повергнуть города и погубить государства.

Она с детства была избалованным ребёнком, все её радости и печали были написаны на лице. Потому Нань Синьхуану стоило лишь слегка поднапрячься, и наивная девушка без памяти влюбилась в него, поклявшись не выходить ни за кого другого.

...

Когда Бай У получил императорский указ срочно явиться во дворец, его сердце сжалось от тревоги.

Император обычно не беспокоил его по пустякам, а вызывал лишь для крупных жертвоприношений, перед военными походами, свадьбами, обрядами предков — во всех случаях, когда требовалось погадать или определить судьбу. Но сейчас в стране был мир, император здравствовал — так зачем же его вызывают во дворец?

К тому же, он не видел Нань Синьхуана уже три-четыре дня. Неужели император узнал об их греховной связи, заключил наследника под стражу, а его, Бай У, вызывает для допроса?

Бай У силой успокоил себя и поспешил во дворец на аудиенцию.

Старый император принял его в своём кабинете. Бай У нервно открыл дверь, но войдя и увидев двух людей внутри, невольно почувствовал облегчение — наследный принц Нань Синьхуан тоже был здесь. А значит, с ним всё в порядке.

Он поклонился в знак приветствия:

— Десять тысяч лет царствования императору.

Государственный советник Южного Призрачного Царства был не обязан преклонять колени.

Старый император выглядел очень довольным и приказал евнуху передать Бай У лист бумаги:

— Любезный Бай, взгляни, хорошо ли сочетаются бацзы* этих двоих?

Бацзы* — дословно «восемь иероглифов». Древнекитайская система предсказания судьбы по времени рождения (год, месяц, день, час), каждому из которых соответствует два иероглифа.

Бай У с облегчением вздохнул, взял бумагу, взглянул — и замер, его лицо побледнело.

На ней были написаны бацзы двух людей. Судьбы обоих были невероятно благородны и могущественны. Бай У с первого взгляда понял: их даты рождения подходили друг другу как нельзя лучше.

Однако... число и год рождения одного из них он мог назвать с закрытыми глазами...

— Осмелюсь спросить, Ваше Величество,.. чьи это даты рождения? — прошептал Бай У.

Старый император засмеялся:

— Главный советник, неужели ты так быстро забыл бацзы Синьхуана? Разве ты не гадал ему несколько лет назад? Другой — дата рождения дочери министра Цзи. Ну как, сочетаются ли их судьбы?

Бацзы Нань Синьхуана и бацзы Цзи Юйде, написанные на красной бумаге — символизм скрытый за этим был предельно ясен.

Нань Синьхуан... он собирается жениться? Но почему он ничего не рассказал ему?

Небесная скорбь не смогла бы сравниться с этим известием.

Он внезапно бросил взгляд на Нань Синьхуана, но тот как раз подливал чай императору и не заметил этого.

Тело Бай У пошатнулось. Два бацзы резали ему глаза, сердце сжималось от боли, и тонкий лист бумаги в руке вдруг стал казаться тяжелее тысячи гирь.

— Советник Бай? Главный советник Бай?

Бай У поднял взгляд. В его светло-серых глазах что-то мгновенно угасло:

— Золотая пара, нефритовый союз, это будет брак, заключённый на небесах. — Он с усилием произнёс эти слова, а в его голосе прозвучала еле уловимая даже для него ирония.

Старый император громко рассмеялся:

— Тогда решено! Любезный Бай, выбери им благоприятную дату.

Перевела для вас Cat&Co

Всё это расчёт

Свадьба наследного принца с дочерью генерала была назначена через месяц.. Император лично издал указ о браке. Как только весть распространилась, вся страна пришла в волнение — главная опора лагеря второго принца откололась, моральный дух его сторонников угас. За спиной наследного принца теперь стоял непобедимый воин-генерал, а половина гражданских и военных чиновников поддерживала его — впервые его сила перевесила силу второго принца.

Служанки и слуги в резиденции государственного советника вовсю обсуждали это событие:

— Говорят, Его Высочество наследный принц женится на дочери генерала Цзи! Слышала, та девушка обладает редкостной красотой, и с наследным принцем она составит прекрасную пару

— И вправду: талантливый мужчина и красивая женщина! К тому же, дату их свадьбы назначил сам господин государственный советник. Выходит, они не только подходят друг другу внешне, но и их бацзы идеально совпадают. Не иначе, это брак, заключённый на небесах.

— Ах, а где же моя вторая половинка, уготованная небесами?..

Бай У любил тишину, поэтому прислуги в резиденции государственного советника было немного, и она отвечала лишь за внешний двор, так что ей не были известны тайные отношения между Бай У и наследным принцем.

Слушая эти разговоры, Бай У до белизны сжал пальцы в рукавах. Взмахнув рукой, он раздражённо удалился во внутренние покои.

Той ночью он сидел у беседки на воде и долго смотрел на ночное небо.

— А У, почему сидишь здесь? Здесь прохладно. — Раздался знакомый голос, и знакомый аромат окружил его.

Нань Синьхуан… Он снова пришёл к нему?

Его сердце внезапно наполнилось горечью, за которой последовала глубокая насмешка.

Тело Бай У напряглось, он резко высвободился и оттолкнул этого человека, впервые его голос стал ледяным:

— Ваше Высочество наследный принц, попрошу сохранять приличия.

Нань Синьхуан, пошатнувшись, шагнул вперёд:

— А У, всё не так, как ты думаешь. Мне всегда нравился только ты, к той девушке у меня нет никаких чувств… Но некоторые вещи мне приходится делать против воли…

Наследный принц выглядел несчастным, в голосе слышалась болезненная горечь:

— Я не могу дать тебе статус супруги, но я искренне люблю тебя, давай всё будет как раньше? Дай мне время, когда моё положение укрепится, я…

Бай У стоял и молча слушал. И чем дольше он слушал, тем бледнее становилось его лицо. В конце он пристально посмотрел на принца и вдруг усмехнулся:

— Когда позиция станет твёрдой, что тогда?

Бай У взглянул на небосвод и спросил:

— Ваше Высочество, осмелитесь ли вы прийти ко мне при свете дня?

Нань Синьхуан замер. Он не мог жениться на Бай У — во всех предыдущих династиях не было прецедента брака с мужчиной. Он также не посмеет приходить к Бай У днём, потому что в это время суток риск обнаружения слишком высок.

Отношения наследного принца и государственного советника могут существовать только под покровом ночи.

Как бы ни была прекрасна ночь, как бы ярко ни светила луна, они не вынесут солнечного света.

Бай У развернулся и ушёл, оставив в ночи лишь одинокий вздох:

— Ваше Высочество, с этого момента… каждый из нас сам по себе.

...

Дойдя до этого момента, Нань Синьхуан сделал огромную паузу.

Он размышлял: если бы тогда он смог отступиться, отпустить свои чувства и отпустить Бай У, если бы они стали незнакомцами друг для друга, то может всё не закончилось бы трагедией?

Но нет, зная себя, он бы не отступил...

Нань Синьцзинь, внезапно услышавший такую шокирующую историю, сначала остолбенел, а когда пришёл в себя, первым делом спросил:

— Ты с самого начала знал, что он котёл?

Глаза Нань Синьхуана потемнели:

— Да.

Поначалу для него Бай У был всего лишь пешкой, которую он собирался хладнокровно использовать. Но в какой-то момент он по-настоящему привязался к этой пешке.

Он с самого начала знал, что Бай У — редчайший котёл, поэтому все восемь лет их дружбы он молча изучал его привычки и предпочтения, потихоньку проникая в его жизнь.

Затем, в тот день влюблённых, он испытывал почву, целуя Бай У, но это оказалось намного более опьяняющим, чем он представлял. Он почувствовал, что Бай У тоже был в смятении, колебался…

Почувствовал, что он испытывает к нему чувства.

Хотя Бай У в конце концов отверг его, Нань Синьхуан всё же выведал нужную информацию: Бай У по, крайней мере, совершенно его не опасался и в глубине души тоже к нему что-то чувствовал.

Все последующие события были частью его плана. Можно сказать, что Бай У до самой смерти оставался в его сетях. За исключением… развязки.

...

Свадьба наследного принца, несомненно, была невероятно пышной.

Во дворце наследного принца повсюду было алое убранство, люди сновали с радостными лицами, словно стали свидетелями величайшего праздника.

Старый император лично проводил церемонию, все сановники пришли с поздравлениями. В главном зале старый император восседал наверху, Бай У сидел чуть ниже, молча наблюдая за грандиозной свадьбой.

Наследный принц в красном свадебном одеянии стоял рядом с невестой — один исключительно красив, другая изящна и прекрасна, вместе они составляли поистине божественную пару.

Однако кому-то этот праздничный красный цвет резал глаза.

— Поклон небу и земле!

— Поклон родителям!

— Поклон друг другу!..

Невеста, похоже, тоже сильно нервничала. Поднимаясь, она слегка пошатнулась и чуть не упала, но принц вовремя поддержал её. С точки зрения Бай У они просто обнялись друг с другом.

Нахмуренные брови старого императора тут же разгладились, и он радостно рассмеялся:

— Вы двое действительно глубоко друг друга любите.

Чиновники тоже отреагировали, восклицая с похвалой, маленький инцидент был исчерпан.

В императорской семье Южного Призрачного Царства существовал особый обычай: в день свадьбы нужно предложить вино государственному советнику, после чего тот благословлял молодых.

— Прошу господина государственного советника благословить эту пару! — Голос церемониймейстера был пронзительным и высоким.

Сердце Нань Синьхуана на мгновение замерло, он инстинктивно посмотрел на Бай У.

Бай У встал, На нём по-прежнему были светло-лунные ритуальные одеяния, он выглядел отрешённым и невозмутимым, и, казалось, совершенно не вписывался в это море алого. В уголках его губ даже играла лёгкая улыбка, он спокойно смотрел на них, и невозможно было разглядеть каких-либо посторонних эмоций.

Нань Синьхуан с облегчением выдохнул, но в душе ему стало почему-то не по себе.

Нань Синьхуан и его невеста стояли рядом. Когда Бай У подошёл к ним, у принца перехватило дыхание, и он изо всех сил сжал пальцы.

Бай У встал перед ними, посмотрел на принца в огненно-красном одеянии, затем на изящную невесту, и в его глазах мелькнула насмешка.

— Сын мой, чего ты застыл? Быстрее с невестой просите у Государственного советника благословения!

Принц первым пришёл в себя, взяв невесту за руку, двое держали за одну чашу с вином — жидкость была ароматна и насыщенна, чаша слегка покачивалась.

Троица стояла так близко, что принц мог видеть холод в глазах Бай У. Взяв за руку невесту, он вдруг не нашёл в себе решимости поднести Бай У этот кубок с вином для благословения.

Цзи Юйце, почувствовав, что рука принца стала ледяной, а тело напряглось, решила, что он тоже нервничает, и сама повела его руку с кубком вперёд, нежно произнеся:

— Господин государственный советник, просим вашего благословения.

Глаза Бай У дрогнули, он взял вино и выпил всё до капли

Это вино называлось «любовь уток-мандаринок» и использовалось для благословения на свадьбах. На вкус оно было мягким и нежным, оставляя сладкое послевкусие. Оно символизировало гармонию и нежность в дальнейшей жизни молодожёнов.

Но Бай У почувствовал, что там, где прошло вино, будто вскипел огонь, а в груди поднялась волна тошноты. В горле стало сладко, и его едва не вырвало кровью, но он с силой сглотнул её обратно.

Он посмотрел на чашу — на ней была вырезана пара уток-мандаринок, склонившихся друг к другу.

Он посмотрел на Нань Синьхуана, а затем рассмеялся, как в их первую встречу — так же красиво и возвышенно, словно восточный ветер, ласкающий нежный снег:

— Желаю вам счастливого супружества и процветающих потомков.

Дыхание Нань Синьхуана резко оборвалось.

...

Всё было кончено, молодожёнов проводили в брачные покои.

Нань Синьхуан смотрел на сидящую в ожидании невесту в красном свадебном наряде, и вдруг его сознание помутилось. Вино затуманило разум, и ему почудилось, что человек в белом одеянии сидит на кровати и спокойно смотрит на него.

А У...

Он хотел было произнести это имя, но невеста нежно произнесла:

— Муж… — с бесконечной девичьей застенчивостью.

В тот же миг Нань Синьхуан словно провалился в ледяную бездну. Он наконец разглядел, что перед ним вовсе не Бай У, а его новая жена, дочь генерала-бога войны Цзи Юйде.

В ту ночь Нань Синьхуан под предлогом недомогания отложил брачную церемонию, незаметно усыпил невесту и под покровом ночи снова пробрался в резиденцию государственного советника.

Он затаил дыхание и тихо прошёл во внутренний двор, но нигде так и не смог найти этого человека, и в конце концов снова увидел Бай У на астрономической платформе.

В тот момент Бай У в светло-лунных одеяниях с узорами из плывущих облаков стоял на высоком помосте спиной к нему. В лунном свете он видел Бай У, стоящего в великолепном звёздном море с развевающимися одеждами, словно в любой момент готового взлететь.

Внезапно охвативший ужас сжал его сердце. Он вспомнил холодный взгляд Бай У.

Нань Синьхуан взлетел и опустился на астрономическую платформу, затем заключил Бай У в объятия, пока тот не был начеку. От Бай У всегда исходил прекрасный аромат лотоса, освежающий и радующий сердце, казалось, словно он обнимал луну.

Бай У, похоже, не ожидал, что кто-то осмелится  войти сюда. Прежде чем он успел среагировать, Нань Синьхуан уже развернул его и приник к нему с поцелуем, пахнущим вином:

— А У, я пришёл провести с тобой брачную ночь…

Никогда ещё Бай У не чувствовал такого унижения, как сегодня ночью. Он отчаянно сопротивлялся, но не мог противостоять Нань Синьхуану, чья сила значительно возросла. Разорванные одежды развевались вокруг него, словно снег, укрывая все следы преступления.

Когда Нань Синьхуан наконец пришел в себя, всё уже было кончено.

Бай У судорожно откашливался, сердце принца сжалось от паники. Он хотел обнять его, но Бай У отшатнулся, как от гадюки:

— Не прикасайся ко мне!

— А У… Я…

По щекам Бай У стекали слезы, но на его лице лишь играла насмешливая улыбка:

— Ваше Высочество, вас так тянет ко мне моя природа котла? Вы уже взяли от мне всё, что только можно, а теперь что, ещё хотите и унизить меня?"

Сердце Нань Синьхуана дрогнуло:

— Это не так…

— Те убийцы на горе Тяньсюэ — это ведь ты их подослал, да? — Бай У усмехнулся и, не дожидаясь ответа принца, продолжил:

— Тогда я недоумевал: почему за столько лет никто не раскрыл мою тайну, а в этом году, вдруг, всё вскрылось? И почему Ваше Высочество так кстати оказался на горе Тяньсюэ и спас мою жизнь?

Нань Синьхуан сжал пальцы. Он хотел что-то сказать, но не мог возразить.

Видя его реакцию, Бай У все понял. Он отшатнулся, горько усмехнувшись:

— Ваше Высочество и вправду обладает великой хитростью и расчётливостью, вы играли мной так, как хотели… Я покорно признаю своё поражение.

— …Но я правда люблю тебя… — с трудом выдавил Нань Синьхуан.

— Нань Синьхуан, ты мне омерзителен, убирайся! — отчеканил Бай У.

...

После этого их пути почти не пересекались. Очень редкие встречи происходили при большом скоплении людей — Бай У лишь вежливо и отстранённо почтительно называл его «Ваше Высочество», а затем обходил стороной и уходил, его развевающиеся рукава были подобны неуловимым плывущим облакам.

Шансов увидеть Бай У у него оставалось очень мало. Защитные барьеры резиденции Государственного советника были восстановлены, он больше не мог ворваться внутрь, а снаружи теперь дежурил отряд элитной охраны.

Наследному принцу лишь изредка удавалось видеть Бай У во время крупных жертвоприношений или обрядов благословения. Но в основном он видел лишь его спину — в сияющих ритуальных одеяниях, окружённого ореолом света, стоящего на жертвенном алтаре и творящего заклинания с развевающимися рукавами, совершающим обряд, святого, словно бессмертного, сошедшего с небес.

Государственный советник становился для него всё более желанным, но недосягаемым. Те дни близости ускользали вдаль, словно рассеивающийся сон.

Не только принц — многие внизу смотрели на советника с восторженным обожанием. Нань Синьхуану хотелось вырвать им всем глаза и спрятать Бай У, чтобы любоваться им в одиночестве.

...

С ростом его силы все больше сановников встало на сторону наследного принца. Нань Синьхуан, наконец, затмил второго принца.

Все считали, что трон теперь надежно закреплен за ним, но только он сам знал, что это лишь начало.

Хотя Цзи Юйде и вышла за него замуж, бог войны Цзи Уцэ вовсе не обязательно окончательно перешёл в его лагерь. Его позиция оставалась весьма неопределённой.

Мать второго принца хотя и потеряла былое расположение, но её связи остались. Старый император также любил второго принца, часто закрывая глаза на его темные делишки, а к нему, наследному принцу, относился крайне строго. Их отношения хоть и улучшились, но оставались весьма прохладными.

Второй принц, загнанный в угол, отчаянно контратаковал — количество убийц, проникающих в восточный дворец, только увеличивалось.

Нань Синьхуан сиял как никогда прежде, но его положение стало ещё опаснее, чем раньше.

Он прошёл через множество бурь и знал, что сможет пережить и эти, возможно, последние тёмные времена в его жизни, если будет терпеть и сохранять хладнокровие. Но его разум снова и снова тревожили мысли о том человеке.

Его шпионы докладывали, что государственный советник Бай У в последнее время стал очень близок со вторым принцем.

— Сегодня государственный советник и второй принц пили чай в павильоне небесных ароматов…

— Государственный советник и второй принц вместе катались верхом…

Нань Синьхуан больше не мог сидеть сложа руки. Воспользовавшись организацией одной церемонией за городом, он тайком пробрался во временные покои государственного советника и обнаружил, что второй принц Нань Синьсюань тоже находился внутри.

Они пили чай и сочиняли стихи, изредка раздавался смех:

— Кажется, сегодня у господина государственного советника значительно улучшилось настроение. Не зря я, ваш подданный, ломал голову над стихами, у меня даже несколько волос поседело, — Нань Синьсюань с наигранным вздохом сказал это, в глазах его плескалась радость.

От этих слов Бай У рассмеялся — и впервые так заразительно.

Увидев это, Нань Синьхуан закипел от ревности — ему едва удалось сдержаться, чтобы не выскочить, не вышвырнуть Нань Синьсюаня и не запереть Бай У, никому не позволяя больше на него смотреть.

Но он не мог. Если бы он сейчас вышел, это дало бы Нань Синьсюаню козырь против него.

И к тому же... он вдруг почувствовал страх перед встречей с Бай У, страх увидеть в его глазах ледяную ненависть.

Он прятался в тени еще полдня, и только когда Нань Синьсюань ушел, медленно вышел из темноты.

Увидев его, Бай У машинально отступил на шаг, в его глазах промелькнула настороженность:

— Ваше Высочество наследный принц? Что Вы здесь делаете?

Бай У поднял взгляд и увидел мрачное лицо Нань Синьхуана.

— А У, зачем ты проводишь время с Нань Синьсюанем? Неужели ты собираешься перейти на его сторону? Он уже в безвыходном положении, у него нет никаких шансов.

Лицо Бай У осталось холодным:

— Меня не интересуют дворцовые интриги.

— Тогда почему ты так сблизился с ним? Что, хочешь с помощью своей особой природы повысить его…

Хлоп!

Бай У не выдержал и дал ему пощечину, его голос стал холодным как лёд:

— Нань Синьхуан, оставь при себе свои грязные мысли. Между мной и вторым принцем ничего нет.

Наследный принц схватил Бай У за руку, приглушённо рыча:

— Тогда почему в последнее время ты так часто с ним видишься? Разве ты не боишься, что у него могут быть дурные намерения?!

Бай У холодно усмехнулся:

— Ваше Высочество, не все люди такие, как вы.

Он с силой высвободил свою руку.

— Кажется, Ваше Высочество, не имеет никакого отношения к тому, с кем я общаюсь. Прошу, уйдите.

Он повернулся, собираясь войти в помещение, но Нань Синьхуан крепко обнял его сзади. Тело Бай У окаменело, он холодно произнес:

— Что, Ваше Высочество, хотите снова меня изнасиловать?

Нань Синьхуан не отпустил его, держа так крепко, словно утопающий хватающийся за последнюю надежду.

— Я не... А У... в ту ночь... извини, я поступил как чудовище... — голос Нань Синьхуана странно дрожал, словно ему было невыносимо больно, его руки, обнимающие Бай У, потряхивало. — А У… скажи, что мне сделать, чтобы ты простил меня?..

Что-то тёплое и влажное упало на шею Бай У, принося прохладу. И в его глазах мелькнула печаль. Он резко закрыл веки, подавляя бурю в сердце.

Когда он открыл их вновь, в них осталась лишь ясность. Он один за другим разжал пальцы Нань Синьхуана, сжимавшие его талию, и произнёс тихо, холоднее утреннего ветра:

— Ваше Высочество, пожалуйста, берегите себя.

Нань Синьхуан смотрел на удаляющуюся спину Бай У и впервые не посмел последовать за ним.

Но Бай У чувствовал — этот человек смотрит ему вслед, горящим, мрачным взором.

...

Нань Синьхуан окончательно вознамерился убить второго принца Нань Синьсюаня.

Но старый император заставил его дать ужасную клятву — не причинять зла своим кровным родственникам, и даже после восхождения на престол хорошо обращаться со вторым принцем, дать ему возможность найти свой жизненный путь, иначе его душа рассеется и он умрет в муках.

А Бай У тем временем всё больше сближался со вторым принцем, они уже стали как близкие друзья. И хоть Нань Синьсюань и хорошо скрывал свои чувства, Нань Синьхуан сразу разглядел — второй принц смотрит на Бай У с обожанием…

Точно так же, как когда-то смотрел он сам.

Второй принц любил Бай У, но пока прятал свои грязные когти, притворяясь овечкой рядом с советником, выжидая подходящего момента, чтобы нанести удар.

Все они, императорская кровь, по сути своей — холодные, не найти среди них ни одного хорошего человека.

Нань Синьхуан сгорал от ревности, зависть окончательно затмила его разум. Он придумал план — блестящую стратегию, которая могла бы убить Нань Синьсюаня и в то же время навсегда привязать Бай У к нему.

Однако именно этот план окончательно отнял у него Бай У.

Перевела для вас Cat&Co <3

Наследный принц и Государственный советник. Финал

Во время очередной королевской поездки Нань Синьсюань вновь навестил uосударственного советника Бай У в его временных покоях.

Бай У беседовал с ним, как вдруг Нань Синьсюань внезапно обезумел и набросился на советника. Он прижал его к земле и попытался совершить насилие.

От испуга Бай У выхватил спрятанный кинжал и вонзил его в руку Нань Синьсюаня, пытаясь заставить того очнуться.

Он целился не в жизненно важный орган, но, к его ужасу, Нань Синьсюань после его удара затрясся в конвульсиях, из раны хлынула ярко-зеленая кровь, все вены на его теле начали пульсировать и зеленеть прямо на глазах. В последний раз Нань Синьсюань с недоверием взглянул на него и медленно закрыл глаза.

Бай У почувствовал, будто провалился в ледяную бездну. Откуда на его оборонительном кинжале взялся яд?

Но прежде чем он успел опомниться, слуга второго принца с визгом выбежал из покоев:

— Государственный советник убийца! Государственный советник убил второго принца!

Последующие события слились в один кошмарный ком.

Император прибыл на место пришествия с большим отрядом дворцовой стражи. Увидев бездыханное тело Нань Синьсюаня, уже почерневшее от зелени, старый император едва не лишился чувств от горя!

Его взгляд, полный ненависти и ярости, устремился на Бай У:

— Схватите этого демона и бросьте в темницу!

При наличии свидетелей и текущих улик, Бай У даже нечего было возразить.

Бай У так и не смог понять: кто и зачем заранее отравил его кинжал? Кто хотел его руками убрать Нань Синьсюаня? Он боялся доводить эту мысль до конца…

Бай У был лишён должности государственного советника и брошен в темницу.

Когда стража уводила его, мимо в спешке прошёл Нань Синьхуан, также получивший известие и тут же примчавшийся. Их взгляды на мгновение пересеклись.

Нань Синьхуан никогда не забудет тот взгляд — полный презрения, пренебрежения и всепоглощающей ненависти…

Нань Синьхуан впервые в жизни почувствовал себя виноватым, и не посмел больше встретиться с ним взглядом, только тихо прошептал:

— Не бойся, я спасу тебя.

Затем он поспешил к своему потерявшему сознание отцу.

...

Несколько дней спустя.

Обычная темница, тёмная, сырая, куда не проникал дневной свет.

Бай У сидел на соломе, глядя на луну в крошечном оконце. Лунный свет слабыми серебристыми бликами падал на пол, но не мог рассеять мрак в его глазах.

Дверь со скрежетом отворилась, кто-то вошел, но он даже не пошевелился.

Когда Нань Синьхуан вошел, он застал именно такую картину. Его А У по-прежнему был строен и прекрасен, словно сама луна, но он сильно исхудал, его и без того небольшое лицо стало слишком угловатым.

— А У… — его голос прозвучал хрипло.

Но Бай У не шелохнулся, продолжая сидеть в молчаливой задумчивости.

Он похудел настолько, что, казалось, дуновение ветра унесет его прочь. Сердце Нань Синьхуана сжалось. Он хотел сделать шаг вперед, но по какой-то причине не посмел.

— Не бойся, скоро я смогу вызволить тебя. Потерпи ещё немного… Завтра. Завтра я спасу тебя.

Бай У наконец взглянул на него:

— Спасёшь меня? — Его голос был спокоен, но в нём слышалась лёгкая насмешка.

— Завтра император поднесёт тебе отравленное вино. Не волнуйся, я уже подменил его другим. После того, как ты его выпьешь, окружающим будет казаться, что ты умер от яда, но на самом деле это снотворное, имитирующее смерть. Через день ты очнёшься… И тогда я тайно переправлю тебя в надёжное укрытие во дворце.

Нань Синьхуан выглядел уставшим, его глаза были красными, было видно, что он несколько ночей не спал.

Бай У пошевелился, посмотрев на него.

— Не волнуйся, я, может, и не смогу дать тебе официальный статус, но мы сможем остаться вместе навсегда. Когда я взойду на престол, я сделаю тебя дворцовым летописцем, дарую все привилегии… Ты будешь не императрицей, но будешь значить для меня больше, чем любая императрица…

— Хотя я и взял в жены Цзи Юйде, я никогда не прикасался к ней. А У, в моём сердце с самого начала и до конца был лишь ты один…

Нань Синьхуан говорил ещё долго. Бай У выслушал его молча, а затем, с усталым вздохом, закрыл глаза.

— Ваше Высочество, вы хотите мной воспользоваться ещё раз?

Дыхание Нань Синьхуана сбилось: — Я...

Бай У тихо рассмеялся и принялся перечислять:

— Ваша сила возросла, заклятый враг повержен, все препятствия устранены… Грандиозные замыслы близки к свершению, и ничто более не стоит на Вашем пути…

Он поднял взгляд на Нань Синьхуана, в его бледно-серых глазах читалось искреннее недоумение.

— Я, правда, уже не могу представить, чем же я ещё могу быть вам полезен?

Пальцы Нань Синьхуана внезапно сжались, а голос охрип:

— А У… Я знаю, ты винишь меня, ненавидишь… Во всём виноват я… Но я правда хочу быть с тобой. Всё, что я делал, было лишь ради того, чтобы ты остался со мной навсегда… Я знаю, ты тоже меня любишь. Завтра… просто выпей это снотворное, и мы сможем быть остаться вместе навечно. Позволь мне всю свою жизнь искупать свою вину перед тобой, хорошо?

Бай У сидел неподвижно, глядя на мужчину, с которым была связана вся его жизнь… И вдруг в его памяти всплыли слова последнего предсказания, которое он когда-то сделал для юного наследного принца:

«Этот ребёнок станет твоей погибелью».

На его губах вдруг расцвела улыбка, столь же прекрасная и мимолётная, как цветение магнолии, озаряя своим сиянием ночной сумрак.

— Хорошо.

...

На следующий день Нань Синьхуан снова пришёл в темницу. Вместе с ним был и старый император.

Старый император жаждал собственными глазами увидеть, как корчится в муках убийца его сына, и потому не побрезговал посетить это отвратительное место.

Всё шло по плану Нань Синьхуана. Старый император вручил Бай У кубок с отравленным вином, не ведая, что яд был подменён снотворным.

Бай У принял кубок. Старый император злорадно усмехнулся:

— Преступник Бай У, скажешь что-нибудь в своё оправдание?

Бай У, всё ещё держа кубок, на мгновение задумался, а затем покачал головой.

— Мне нечего сказать. — И с этими словами осушил кубок.

Тёмная, густая кровь хлынула у него изо рта, но на его лице застыла лёгкая улыбка. Нань Синьхуан, глядя на это, сжался от страха, едва сдерживаясь, чтобы не броситься к нему и не выбить из рук кубок с подменённым зельем.

Снотворное действовало неотличимо от настоящего яда: на его губах выступила та же тёмная кровь, та же потеря сознания, что происходит после принятия яда, то же бездыханное тело… Всё выглядело настолько правдоподобно, что должно было легко обмануть бдительность императора.

Бай У медленно опустился на пол, его глаза закрылись. Казалось, он уже близок к потере сознания.

Пальцы Нань Синьхуана внезапно сжались — хотя он и знал, что это всё не взаправду, однако вид умирающего Бай У заставлял его сердце бешено колотиться…

Он думал, что когда Бай У очнётся, он будет относиться к нему лучше, будет боготворить его, они снова станут неразлучны, как прежде, и будут жить, словно их союз был благословлён небесами…

Старый император, лично удостоверившись в кончине Бай У, удалился удовлетворённый. На прощание он бросил:

— Синьхуан, останься и похорони государственного советника с подобающими почестями. Пусть это будет последним знаком уважения ему от нашей императорской семьи.

Когда все ушли, Нань Синьхуан поспешил к Бай У. Он схватил его холодную руку и проговорил дрожащим голосом:

— А У, не бойся… Всё скоро закончится…

Сознание Бай У ненадолго прояснилось. Он посмотрел на Нань Синьхуана:

— Ваше Высочество?

— Это я, я... я здесь. — Нань Синьхуан крепко сжал его руку.

С губ Бай У по-прежнему струилась тёмная кровь, но он продолжал улыбаться:

— Этот скромный простолюдин, Бай У, благодарит Ваше Высочество за дарованное зелье. Желаю Вашему Высочеству процветания его царства и многочисленного потомства.

Нань Синьхуан внезапно закрыл глаза:

— А У, я знаю, ты всё ещё винишь меня…

Он сжимал всё холодеющую руку Бай У, а его сердце сковывала невыносимая боль. Он снова и снова твердил себе, что это всего лишь снотворное, лишь так он мог сдержать рвущуюся наружу дрожь.

— А У, я знаю, тебе больно... поспи. Просто засыпай, а завтра, когда проснёшься, всё уже будет хорошо…

Бай У снова тихо усмехнулся, ничего не ответил и медленно закрыл глаза.

...

Государственный советник Бай У скончался от болезни. Весь народ был в смятении.

Поскольку произошедшее было позором для правящей династии, старый император не пожелал предавать дело огласке, объявив о кончине советника от болезни.

После произнесения официальных слов старый император велел поспешно предать тело Бай У земле. Гроб был до неприличия простым, казалось, его можно было сломать одним ударом ноги. Бай У похоронили на первом попавшемся пустыре, объявив народу, что государственного советника похоронили с величайшими почестями.

Той же ночью Нань Синьхуан в одиночку тайно выкопал гроб Бай У. Он приказал своим теневым стражам подменить тело заранее приготовленным двойником, а самого Бай У тайно доставил в конфискованную и разорённую усадьбу государственного советника, к стенам изящного белого павильона.

Поскольку Бай У больше всего любил проводить время в павильоне облаков, Нань Синьхуан заранее приказал подготовить там вино и еду — лишь лёгкие вегетарианские блюда, именно то, что больше всего любил Бай У.

Бай У был человеком чистоплотным, привыкшим к абсолютной опрятности, и, очнувшись после столь долгого пребывания в земле, наверняка почувствовал бы себя неприятно. Первым делом ему захотелось бы омыться, а потому Нань Синьхуан заранее приготовил большую бадью с горячей водой.

Усадьба государственного советника была разграблена и перевернута вверх дном. Лишь несколько опрокинутых столов и стульев беспорядочно стояли на своих местах, со стен сорвали картины, несколько ваз было разбито.

Нань Синьхуан усердно трудился, подметая пыль и осколки, расставляя мебель по местам и, наконец, возвращая на стену ту картину с горным пейзажем.

А У так любил эту картину. Увидев её брошенной на полу, он бы сильно огорчился. Потому Нань Синьхуан хотел успеть восстановить всё, как было, прежде чем тот очнётся.

Всё остальное можно было доделать и позже. Они вместе решат, что ещё нужно А У, и купят это.

Нань Синьхуан суетился без устали, стараясь заглушить растущее в душе беспокойство. К тому моменту, когда он наконец закончил со всем, что только можно было сделать, солнце уже показалось из-за горизонта.

Рассвет, А У скоро проснётся?

Нань Синьхуан поспешил к ложу, но, приблизившись, внезапно застыл в нерешительности, охваченный страхом. Глубоко вздохнув, он прикоснулся к запястью Бай У, чтобы нащупать пульс.

Но оно всё ещё было холодным как лёд, пульс полностью отсутствовал.

Внезапно его охватил ужас, в ушах зазвенело, ноги подкосились, и он едва не рухнул наземь.

Почему он всё ещё такой холодный? Может, ещё не время?

Подождём ещё немного. Возможно, А У очнётся с минуты на минуту… Тогда он сможет наброситься на него, накричать — Нань Синьхуан будет безропотно терпеть, не проронив ни слова в ответ. Таково его искупление.

Нань Синьхуан отчаянно пытался обмануть себя. Он, пошатываясь, придвинул стул, по неосторожности едва не опрокинув стол. С оглушительным звоном на пол упала и разбилась чаша для вина.

Нервы Нань Синьхуана были натянуты до предела, и он вздрагивал от малейшего раздражителя. Прошло несколько мгновений, прежде чем он осознал, что просто разбил чашу. Глядя на разлетевшиеся осколки, он почувствовал, как нарастающая паника, поднимаясь волна за волной, вот-вот поглотит его целиком.

Он, спотыкаясь, подмел осколки, по пути ударившись ногой о столб. Резкая боль пронзила его от кончиков пальцев до самого сердца. Приведя всё в порядок, он уселся у ложа Бай У, взял его руку в свои и, не отрывая взгляда от бледного лица Бай У, принялся ждать.

Он прождал от рассвета до заката, а затем и до следующего рассвета. Но Бай У так и не проснулся.

Он пытался согреть его руки в своих, но они так и оставались холодными.

...

В тот день вся мебель в усадьбе Государственного советника внезапно взлетела на воздух и разлетелась на куски. А в центре этого хаоса стоял на коленях мужчина, изнывающий от страданий. Он дрожал всем телом, с безумной силой вцепившись в холодное тело на кровати:

— А У, как же ты мог поступить так жестоко…

Позже он объездил множество заклинателей и испробовал все возможные способы, чтобы воскресить его.

Позже он встретил одного бессмертного мастера, который, осмотрев тело, сказал ему, что Бай У в тот миг, когда выпил яд, с помощью тайного искусства разорвал собственную душу на части. И в ту же самую ночь его дух рассеялся в небытии.

Нань Синьхуан вдруг вспомнил, как в ту ночь в темнице, на теле Бай У что-то вдруг ярко вспыхнуло, и рассыпалось, словно текущий свет, летящими осколками, это было так красиво, словно чистейший белый сон.

А он в тот миг принял то сияние за лунный свет...

Перевела для вас Cat&Co ( Ĭ ^ Ĭ )

Шифу, спаси меня!

Выслушав эту долгую историю, Нань Синьцзинь почувствовал, будто весь его мир рухнул. Он и представить не мог, что его старший брат, наследный принц, способен на столь мрачные и коварные интриги, что он своими руками окончательно погубил советника Бай У...

— Ты... — Слов было так много, что Нань Синьцзинь не знал, с чего начать. В конечном счете, все его мысли свелись к одной фразе:

— Государственный советник наверняка страшно тебя ненавидит. Старший брат, ты действительно слишком... — Он не мог подобрать подходящего слова.

Нань Синьхуан сидел молча.

Нань Синьцзинь кипел от возмущения, как вдруг его осенила одна очень серьёзная мысль. Он запоздало насторожился:

— Зачем ты вообще рассказываешь мне всё это? К чему ворошить прошлое?

Шифу когда-то говорил ему, что он ещё слишком молод, его помыслы чисты и прозрачны, ему не следует знать слишком много. Ибо чем больше знаешь, тем ближе смерть...

Нань Синьхуан вздохнул:

— Синьцзинь, сейчас только ты можешь мне помочь... Я хочу воскресить его, загладить свою вину...

Нань Синьцзинь вдруг почувствовал, как у него закружилась голова, и перед тем как отключиться, он с трудом выдохнул:

— Ты... ты опять меня обманул! Шифу был прав...

Нань Синьхуан допил остатки вина, а затем подхватил на руки потерявшего сознание Нань Синьцзиня.

…

Очнувшись, Нань Синьцзинь почувствовал, что все его тело ослабло, а голову словно придавило чугунной крышкой.

С трудом открыв глаза, он обнаружил, что привязан к огромной красной колонне. Всего таких красных колонн было двенадцать, и на каждой было привязано по десять юношей. Над головой каждого юноши висел зазубренный тупой нож, готовый в любой момент обрушиться вниз, а у их ног тянулась тёмно-красная канавка, извивающаяся подобно реке и стекающаяся к центру.

Двенадцать колонн были расположены в определенном порядке, словно звезды, окружающие луну по кругу, а в центре помещения стоял хрустальный гроб.

Вся обстановка была зловещей до жути.  Проснувшиеся юноши в страхе метались и пытались вырваться, но их духовная сила была заблокирована, оружие отобрано, а тела и ноги опутаны цепями — освободиться было невозможно.

Вся эта картина напоминала гигантский алтарь для жертвоприношения. Нань Синьцзинь окинул взглядом отчаянно пытающихся вырваться юношей, и в его голове всплыли слова, которые старший брат произнес перед тем, как он потерял сознание:

«Я хочу воскресить его».

Нань Синьцзиня будто окатили ледяной водой. Значит, все это устроил его старший брат? Он похитил столько юношей, чтобы провести некий жертвенный обряд и воскресить государственного советника?

В его сердце бушевала смесь гнева, ярости, шока и невыразимой обиды.

Нож, висящий над головой, выглядел тупым и был направлен прямо в темя. Его края были усеяны мелкими частыми зубцами, от которых кровь стыла в жилах.

В зале внезапно появились двое. Один — высокий, в белом даосском одеянии, в широкой шляпе с вуалью, скрывающей лицо и с метёлкой из конского волоса в руке. Рядом с ним молча стоял человек в широком чёрном плаще с капюшоном, лица обоих было не разглядеть.

Они стояли на возвышении и смотрели на связанных юношей. Даос в белом произнес ледяным голосом:

— Бедный монах наблюдал за звёздами и понял: государственный советник— счастливая звезда нашего Южного Призрачного Царства. Если он погибнет, всё царство придёт в упадок. К счастью, государственный советник явился бедному монаху во сне и поведал способ воскрешения. Правда, этот способ требует принести в жертву вас, юноши...

Среди связанных юношей поднялась паника. Одни плакали, другие громко ругались. Звон цепей и крики слились в единый хаотичный гул.

— Не бойтесь, дети. Вы умрете ради благополучия Южного Призрачного Царства, и смерть ваша будет достойной. Все царство запомнит вашу жертву! Правда, процесс жертвоприношения будет весьма... мучительным.

Основной целью этого обряда был сбор энергии страданий этих юношей, поэтому даос в белом намеренно описал процесс с леденящими душу подробностями:

— Тупой нож над вашими головами будет медленно опускаться, постепенно врезаясь в кожу головы... Затем он медленно проломит ваши черепа и дойдет до самого горла... А ваша кровь по канавкам стечёт в центр...

От этих слов у Нань Синьцзиня зашевелились волосы на голове. Каждое слово впивалось в его сердце, словно тупой нож. Он не выдержал и рявкнул:

— Что за бред ты несешь! Государственный советник никогда не стал бы являться в таких снах! Ты нарядился в даосские одежды и прикидываешься святым — тебя совсем совесть не мучает?!

Фигура в чёрном плаще слегка дрогнула, но продолжала молча стоять рядом с даосом.

Тот же зловеще усмехнулся:

— Желторотый птенец не способен понять благих намерений бедного монаха. — Он прикинул время и взмахнул метёлкой: — Время пришло... Пора отправлять вас в последний путь... Начинаем!

Едва он произнес эти слова, в зале раздался оглушительный щелчок, словно сработал какой-то механизм. Ножи начали медленно опускаться, зазубренные лезвия зловеще сверкали.

Нань Синьцзинь не сводил глаз с человека в чёрном. Хотя его лицо и было скрыто широким плащом, Нань Синьцзинь узнал в нем своего старшего брата — Нань Синьхуана.

Нань Синьхуан чувствовал на себе его взгляд. Он стиснул пальцы так сильно, что ногти впились в ладони.

Тупой нож всё приближался и приближался... На лице Нань Синьцзиня отразилось отчаяние.

Впереди его ждало такое светлое будущее! Он договорился с шифу, что по возвращении усердно займется практикой! Он придумал уйму колкостей для своего демона-шисюна!

Он не хотел умирать! Но сейчас он был лишен сил и не мог вырваться. К тому же, они, должно быть, находились глубоко под землей, где никто не смог бы их найти. Похоже, на этот раз ему суждено было беззвучно и мучительно умереть здесь.

Тупое лезвие уже почти коснулось его макушки, он даже почувствовал исходящий от клинка холод. Нань Синьцзинь резко зажмурился, сердце сжалось от страха. В голове промелькнул образ его невозмутимого и прекрасного шифу.

— Шифу, спаси меня! — Он больше не мог сдерживаться и закричал во весь голос.

«БАХ!» «БУМ!»

Несколько оглушительных взрывов — и в зале образовалась огромная дыра. Столб пыли взметнулся в воздух, раздался щелчок — запущенный механизм будто бы поставили на паузу. Ножи замерли, лишь слегка касаясь макушек юношей, и дальше не опускались.

Даос в белом вздрогнул:

— Кто здесь?!

Алый силуэт мелькнул в воздухе, и кто-то грациозно вошел внутрь:

— Я!

Вошедший был одет в развевающиеся красные одежды, яркие, словно пламя кровавой зари на небосклоне. Его глаза сверкали, словно переливаясь светом, а лицо было ослепительно прекрасным. Его улыбка была подобна распускающемуся цветку, это был Байли Цуцзинь.

Нань Синьцзинь широко раскрыл глаза и воскликнул:

— Шисюн!

Байли Цуцзинь взглянул на него с насмешливой ухмылкой::

— Только теперь вспомнил, что я твой шисюн?

Его улыбка была подобна весеннему солнцу, пробивающемуся сквозь тучи, и казалось, озаряла весь этот подземный мрачный зал.

В следующее мгновение он сорвался с места и стремительно бросился на даоса в белом:

— Какая нечисть здесь прикрывается умершими и корчит из себя святого?! Покажи свою истинную сущность, мерзавец!

Его движения были стремительными и грациозными, удары меча — точны и беспощадны, словно удар сокола. Даос в белом инстинктивно отступил.

Но Байли Цуцзинь двигался со скоростью молнии, а его приёмы были обманчивы. Даос не успел увернуться, и шляпа с вуалью слетела с его головы, показав всем его истинное лицо.

Нань Синьцзинь, не отрывавший от него глаз, увидев лицо, аж подпрыгнул от неожиданности.

Лицо этого человека было похоже на густо нанесенный театральный грим, с бесчисленными складками и морщинами — с первого взгляда невозможно было разобрать, где находятся его черты лица. Его облик был чрезвычайно странным и пугающим.

А когда шляпа слетела, из тела даоса вырвалась чёрная демоническая энергия.

Хоть Нань Синьцзинь и лишился духовной силы, он сразу же почувствовал эту демоническую ауру и воскликнул:

— Так это же демон из демонического царства! Неудивительно, что он проводит такие зловещие ритуалы!

В белых даосских одеждах и шляпе он казался святым и невозмутимым, никто и подумать не мог, что его истинное лицо окажется таким.

Нань Синьцзинь счел его отвратительным, а Байли Цуцзинь лишь прищурился — он узнал этого человека.

...

Сэнь Мо, правая рука нынешнего владыки демонов. Этот человек был мастером всевозможных тёмных искусств, любил ставить эксперименты на людях и постоянно создавал всяких странных существ. К тому же, он был чрезвычайно силён — с ним было трудно справиться. Если Байли Цуцзинь будет использовать только даосские силы, в лучшем случае он, вероятно, закончит бой вничью. Чтобы одержать подавляющую победу, ему придётся применить демоническую силу.

А это стало бы проблемой. Демоническое царство и так подозревало, что Байли Цуцзинь может быть отпрыском повелителя демонов — Чжи Синчэнем, и поэтому не спускало с него глаз. Если он сейчас применит демоническую силу, не нужно будет даже разоблачения от Сэнь Мо — все эти юнцы внизу с ужасом поймут, что он демон, и в итоге эта новость разнесётся по всему континенту.

Спасать людей — такое хлопотное дело, вздохнул про себя Байли Цуцзинь.

Разоблачённый Сэнь Мо перестал притворяться и странно рассмеялся:

— Щенок, готовься к смерти! — И бросился на Байли Цуцзиня, используя в бою демонические приемы, коварные и смертоносные.

Байли Цуцзинь сцепился с ним в схватке. Его техника меча была размашистой и мощной, всё его тело излучало чистейшую энергию бессмертных, а белый пламенный меч в руке был смертоносен, словно коса жнеца, заставляя Сэнь Мо быть настороже.

Чем дольше длился бой, тем больше Сэнь Мо поражался: этот юноша был совсем молод, но его мастерство не уступало его собственному. Придётся отнестись к нему серьёзно. Он зловеще усмехнулся:

— Байли Цуцзинь, разве ты не демон? Почему ты не используешь демоническую энергию? Одними светлыми техниками тебе меня не одолеть.

Байли Цуцзиню не хотелось тратить время на разговоры. Воспользовавшись рассредоточенностью Сэнь Мо, он нанёс удар и лениво усмехнулся:

— Старик, не отвлекайся на разговоры во время боя. — Лениво усмехнулся он, излучая чистую бессмертную ауру.

Нань Синьцзинь тут же ответил за Байли Цуцзиня:

— Тьфу ты! Черномордый старый демон! Сам ты демон, и вся твоя семья демоны! Мой шисюн такой красивый, излучает энергию бессмертных — как он может быть демоном?! Ты ослеп, что ли, смотри внимательнее своими собачьими глазами! Урод! Твоя рожа — сплошное несчастье!

Байли Цуцзинь едва не рассмеялся. Неужели Нань Синьцзинь, побывав дома, так обогатил свой словарный запас?

Сэнь Мо терпеть не мог, когда задевали его внешность. Он заскрежетал зубами от злости, а Байли Цуцзинь тут же воспользовался моментом и нанёс ему ещё одну рану.

Сэнь Мо глухо застонал, взмахнул рукавом и быстро применил заклинание. Мгновенно весь зал окутала густая чёрная дымка, поднялся зловещий ветер, бесчисленные злые духи с воплями заметались по залу — казалось, будто зал превратился в подобие ада.

— Байли Цуцзинь, ты хочешь спасти этих людей? Я сделаю так, чтобы ты не спас никого!

Голос Сэнь Мо был хриплым и противным, он зловеще оскалился и бросился на Байли Цуцзиня, вступив с ним в ожесточённую схватку.

Их силы были примерно равны, и сейчас бой достиг критического момента. У Байли Цуцзиня не было ни малейшей возможности отвлечься на спасение остальных. Сэнь Мо с надеждой ожидал увидеть на его лице хоть какие-то метания, однако Байли Цуцзинь остался спокоен.

Байли Цуцзинь подумал: «Пусть хоть все тут сгинут. Я здесь затем, чтобы выяснить, кто за всем этим стоит. Спасение людей... дело второстепенное».

Краем глаза он заметил, как один из злых духов устремился к Нань Синьцзиню, на мгновение он замешкался, собираясь броситься на помощь, как, вдруг, в голове мелькнула злая мысль:

«А ведь, если этого щенка загрызут насмерть, возможно, это даже к лучшему... Не будет вечно крутиться вокруг Пэй Цанйи, шифу да шифу...»

Но не успел он додумать, как Нань Синьцзинь завопил:

— А-а-а-а-а, шисюн, спаси! Меня сейчас укусят, укусят! Если я умру, шифу тебя точно в покое не оставит!

Байли Цуцзинь: «...»

Он уже собирался отвлечься и помочь Нань Синьцзиню, как вдруг в воздухе прозвучал чистый и ясный перезвон струн:

Дзынь-дзынь-дзынь!

Все злые духи в зале внезапно замерли, словно что-то сбило их с толку. Нань Синьцзинь, глядя на разинутую пасть духа прямо перед собой, затаил дыхание.

Вдруг его глаза широко распахнулись, и он радостно воскликнул:

— Шифу!

Посреди зала возник мужчина в белых одеждах. Его одеяния были белее снега, а осанка — изящной и утонченной. Появление этого мужчины в мрачном и зловещем помещении было подобно лучу света, озарившему адские чертоги.

Это был Пэй Цанйи.

Перевела для вас Cat&Co <3

Не направляй на меня этот артефакт!

Он парил в воздухе, его одежда развевалась словно крылья, на коленях лежал древний деревянный гуцинь, а пальцы порхали, перебирая струны.

Чистый и далёкий перезвон струн лился подобно водному потоку, неся в себе силу очищения, куда бы не направились эти звуки, демоническая энергия рассеивалась.

Тёмная аура призраков становилась всё слабее, их лица замирали, а тела медленно раскачивались в такт музыке...

Сэнь Мо был потрясён до глубины души. Его густой демонический туман был создан из злобы тысяч злых духов, необычайно свирепый, и даже он сам с осторожностью использовал его, боясь обратной реакции. Кто этот человек? И как он умудрился одной лишь цитрой очистить злые помыслы всех этих свирепых духов?!

Он резко свистнул, и этим заставил духов вздрогнуть, они яростно попытались очнутся, а их аура снова потемнела.

Кончики пальцев Пэй Цанйи слегка замерли, затем звуки гуциня резко взмыли ввысь, словно небесные воины спускались с тысячами лучей солнечного света.

Там, где они проходили, демоны отступали, зло растворялось.

В зале, где изначально царила демоническая энергия и стояла необычайная прохлада, с потоком музыки зловещая аура рассеивалась с скоростью, видимой невооружённым глазом, словно первый снег под палящим солнцем. Температура поднялась, стало тепло, как весной, и в сердцах окружающих тоже стало приятно и светло.

Хотя присутствующие не разбирались в музыке, эта мощь поразила всех до глубины души.

Они спасены! На этот раз они действительно спасены!

Бесчисленные пары глаз жадно смотрели на белый силуэт мужчины в воздухе, словно на божество.

Потрясение, поклонение, обожание... Бесчисленные эмоции бушевали в глазах этих людей.

Что касается Сэнь Мо, эта музыка явно была для него опасной. Он с трудом продержался ещё мгновение, а затем издал крик, и чёрная кровь полилась из всех его семи отверстий.

Байли Цуцзинь, возможно, из-за того, что он тоже был наполовину демоном, неожиданно почувствовал беспокойство в сердце, его сердцебиение участилось.

Это уже чересчур! Как можно применять подобные массовые атаки, которые бьют по своим?

Байли Цуцзинь неодобрительно взглянул на Пэй Цанйи, а затем нанёс Сэнь Мо удар ладонью, разбивающий сердце. Сэнь Мо не успел увернуться и получил удар прямо в грудь, и отлетел на несколько метров.

Сэнь Мо, понимая, что не сможет победить, воспользовался моментом и превратился в клубок чёрного тумана, стремительно уносясь прочь.

Кончик пальца Пэй Цанйи слегка дёрнулся, и волна бледно-голубого света понеслась демону вслед, с грохотом поразив клубок чёрного тумана.

Из тумана донесся болезненный крик, чёрная дымка рассеялась больше, чем наполовину, а вспышка света пронеслась как падающая звезда и исчезла в мгновение ока.

В решающий момент Сэнь Мо просто отбросил своё физическое тело, сохранив душу и сбежал.

Пэй Цанйи слегка нахмурился, но ничего не сказал, продолжая играть на гуцине, звуки становились всё мягче и нежнее.. Чёрный туман в зале постепенно белел, пока, наконец, не превратился в клубы молочно-белых облаков и не рассеялся.

Те юноши, что были связаны в зале, уже были освобождены. Они смотрели на мужчину облачённого в белое в центре, и их глаза полны благоговения и благодарности.

— Благодарим, бессмертный старейшина...

— Благодарим, бессмертный-гэгэ...

—Какой же красивый этот бессмертный старейшина!

— Да, никогда не видел прежде такого прекрасного бессмертного старейшину. Хотя государственный советник в своё время тоже был невероятно красив, его аура не сравнится с этим уважаемым бессмертным.

— Можно ли узнать имя этого бессмертного старейшины?

Это были юноши в расцвете сил, многие, помимо слов благодарности, от всего сердца восхваляли своего спасителя.

У Пэй Цанйи была одна слабость: он очень любил, когда его хвалили, тем более, что его нынешняя оболочка и впрямь была необычайно прекрасна, чем он по праву гордился. Поэтому он с готовностью принял все эти восхваления и даже слегка улыбнулся в ответ.

Его улыбка была подобна весеннему солнцу, растапливающему снег, и юноши снова застыли в изумлении, не в силах отвести взгляд:

— Бессмертный старейшина...

— Хе-хе, глупцы! — холодный насмешливый голос врезался в уши юношам. Те обернулись и увидели, что это сказал Байли Цуцзинь.

Небрежно опираясь на меч, в своих алых одеждах, он лениво бросил:

— Разве сейчас время строить из себя влюблённых? Выход у вас за спиной, проваливайте поскорее, а не то…

Он повернул лезвие меча так, что холодная сталь сверкнула, словно в следующее мгновение она взметнётся и начнёт рубить без разбора.

Юноши дружно вздрогнули. Они уже видели его умения — где уж им с ним тягаться? Поспешно попрощавшись, они ретировались.

Пэй Цанйи исподлобья посмотрел на Байли Цуцзиня, не понимая, что на него опять нашло — зачем попусту пугать этих детей?

А Нань Синьцзинь тем временем уже подскочил и ухватился за рукав Пэй Цанйи, взволнованный чуть ли не до слёз:

— Шифу, у-у-у, ваш ученик думал, что больше никогда вас не увидит...

Пэй Цанйи похлопал его по голове:

— Раз я здесь, то всё в порядке, не плачь, не дай другим повода посмеяться над тобой.

Байли Цуцзинь с присущей ему прямотой с усилием отодрал своего шиди от Пэй Цанйи:

— Шиди, кажется, это я спас тебя, так почему же ты обнимаешь шифу и ревёшь? Если уже полез обниматься, то должен обнять и меня. — Он лениво протянул руку: — Ну же давай, обнимай и плачь от радости.

Нань Синьцзинь: «…»

Обнимать Байли Цуцзиня и плакать от радости?

Хмф, ещё чего! Ни за что!

Пэй Цанйи потер виски. Ему показалось, или Байли Цуцзинь последние дни ведёт себя странно — то слишком взросло и зрело, то по-детски инфантильно, мечется между загадочной соблазнительностью и капризной гордыней? Не приведёт ли его это к раздвоению личности?

Прервав свои нежности Нань Синьцзинь вдруг что-то вспомнил и поднял взгляд на человека в чёрном одеянии, стоящего у хрустального гроба. Он приоткрыл рот, словно собираясь назвать его «старшим братом», но внезапно запнулся, и на мгновение его чувства стали невыразимо сложными.

Нань Синьхуан же, словно ничего не слыша, стоял перед гробом, будто остолбенев, весь погружённый в состояние отрешённости:

— А У...

Это провал, всё кончено...

Столько времени он готовился, шёл наперекор всему миру, совершил столько бесчеловечных злодеяний, даже втянул в свои замыслы родного брата, и вот, в самый последний миг весь его замысел рухнул!

Его А У... всего один шаг оставался до его воскрешения… Почему… почему люди вечно мешают?!

Он поднял взгляд на облачённого в белое мужчину поодаль, на его лице мелькнула ненависть, и он, вдруг, выхватив меч, словно безумный, ринулся на Пэй Цанйи!

Лицо Байли Цуцзиня помрачнело.

Не успел Нань Синьхуан приблизиться к этому мужчине, как его отбросил в сторону красный свет. Удар был таким сильным, словно им намеревались разрушить его меридианы.

Нань Синьхуан с размаху ударился о хрустальный гроб, и изо рта у него хлынула кровь. Хорошо, что в последний миг он резко отвернулся и не запачкал гроб.

Глядя на кровь на полу, Нань Синьхуан вдруг вспомнил тот день в темнице, когда Бай У точно так же изверг кровь и медленно угас…

— Почему... почему вы остановили меня! Почему все мне мешают?! — Нань Синьхуан наконец окончательно сорвался, маска безмятежности разлетелась вдребезги, он исступлённо кричал, словно загнанный зверь.

Пэй Цанйи бесстрастно смотрел на него:

— Ты думаешь, если бы мы тебя не остановили, ты бы смог воскресить государственного советника?

Нань Синьхуан, с воспалёнными глазами, вцепившись пальцами в край хрустального гроба, безучастно прошептал:

— Я почти добился успеха, А У почти ожил... Мне больше ничего не нужно… я лишь хотел, чтобы он вернулся…

В глазах Пэй Цанйи мелькнула тень жалости. Этот наследный принц и впрямь был одновременно и жалок, и достоин ненависти.

— Ты до сих пор не понимаешь? У человека, чья душа рассеялась, нет ни малейшего шанса на воскрешение. Техника, которую ты только что использовал, — это эксперимент демонического царства по созданию злобных тварей-убийц. Даже если бы ритуал и удался, ожившее существо было бы не твоим А У, а монстром, использующим его тело и питающимся злобой.

Нань Синьхуан застыл. Он медленно повернул голову к Пэй Цанйи, и с недоверием в глазах прошептал:

— Демоническое царство занимается таким?.. Не может быть! Тот человек явно был бессмертным мастером! Я… я сам видел, как он воскресил мёртвого оленя… тот олень скакал и резвился, ничем не отличаясь от обычного...

— Глупец! — Байли Цуцзинь усмехнулся: — Демон всего лишь обманул тебя, всё это было проделано, чтобы одурачить тебя, простого смертного.

Лицо Нань Синьхуана побледнело. Он вспомнил демоническую энергию и злых духов, которых использовал Сэнь Мо — никакой он не бессмертный старейшина.

Всё это время он заблуждался.

Он прошептал:

— То, что вы говорите, правда? Рассеявшуюся душу… действительно не вернуть?

В сердце Нань Синьцзиня бушевала ярость, но, видя брата в таком состоянии, он почувствовал щемящую жалость… Всё-таки это его старший брат… тот, кто лелеял его с детства…

Он сжал кулаки:

— Мой шифу никогда не лжёт, да и нет такого способа спасти человека, который требовал бы жестокого убийства людей. Старший... Нань Синьхуан, тебя обманули.

Словно получив удар, Нань Синьхуан отшатнулся, опустился перед гробом и уставился на тело внутри, совершенно потерянный.

В руке Пэй Цанйи замерцал белый свет — казалось, он раздумывал, стоит ли уничтожать этот пронизанный нечистой аурой хрустальный гроб.

Байли Цуцзинь, обняв меч, стоял в стороне, с опущенным взором взирая на потерявшего душу Нань Синьхуана, и было непонятно, о чём он думал.

В этот момент послышались торопливые и беспорядочные шаги.

— Его Величество Император!

С десяток людей густой толпой ввалились в зал. Император, похоже, привёл немалое войско. Увидев Нань Синьцзиня, он с облегчением вздохнул, затем быстрыми шагами подошёл к хрустальному гробу и отвесил Нань Синьхуану звонкую пощёчину:

— Неблагодарный сын! Как ты посмел совершить такое бесчеловечное злодеяние! Ты опозорил нашу императорскую семью!

— Стража! Схватить этого негодяя! Заточить в холодный нефритовый дворец! Без моего приказа никто не посмеет его выпустить! — Взмахнув рукой, он приказал десятку императорских гвардейцев схватить и увести принца.

За такое серьёзное преступление положена смертная казнь, но император всего лишь поместил наследного принца под домашний арест в холодный дворец?

Пэй Цанйи поднял бровь. Видимо, старый император решил защитить своё чадо.

Хотя это и вызывало некоторое раздражение, Пэй Цанйи не собирался вмешиваться.

Культиваторы не вмешиваются в дела императорского двора и уж тем более не берут на себя самовольно право казнить наследного принца.

Старый император, не в силах разгадать настроение Пэй Цанйи, чувствовал себя всё более неуверенно. Он шагнул вперёд, сложил руки в приветствии и произнёс:

— К счастью, благодаря вмешательству двух бессмертных старейшин мой Цзинь был спасён, а также были возвращены пропавшие подданные Южного Призрачного Царства…

Он произнёс кучу высокопарных слов, а затем перешёл к сути:

— По моей оплошности тот коварный негодяй одурманил разум моего непутёвого отпрыска, я недоглядел. К счастью, ещё не случилось непоправимой беды. Будьте спокойны, достопочтенные бессмертные, я непременно сурово накажу этого недостойного сына и дам вам исчерпывающее объяснение.

Пэй Цанйи сохранил невозмутимое молчание.

По знаку старого императора придворный слуга приблизился с ларцом в руках. Правитель сам поднял его и протянул Пэй Цанйи:

— Бессмертный старейшина, вы спасли несметное число моих подданных, и моя благодарность не знает границ. Не зная, как и отблагодарить вас, прошу принять этот скромный дар в знак моего глубочайшего почтения...

Пэй Цанйи прищёлкнул языком, этот старый император на самом деле хочет его подкупить?

Он уже собрался было с достоинством отклонить подношение, как его взгляд упал на содержимое ларца, и Пэй Цанйи застыл на месте.

Внутри лежало серебряное зеркало, повёрнутое отражающей стороной вниз. Тыльная сторона была покрыта искусной резьбой, напоминающей извивающиеся стебли виноградных лоз.

С крайней осторожностью император извлёк зеркало:

— Это наш национальный талисман — зеркало иллюзий, распознающее истинную сущность. Говорят, эта реликвия, дошедшая до нас с незапамятных времён, способна определить истинную сущность любого существа. Я долго ломал голову над тем, что могло бы стать достойным даром, и решил, что лишь оно способно передать всю глубину моей признательности… Если сомневаетесь, я сию же минуту продемонстрирую его силу… — С этими словами он направил зеркало на ближайшего охранника.

— Человек, водный духовный корень, третья ступень культивации.

Байли Цуцзинь нахмурился. С этим зеркалом его демоническая сущность в любой момент может быть раскрыта.

Его глаза сверкнули, и на лице вдруг расплылась хитрая улыбка:

— Неужели это и впрямь такое волшебное зеркало? Дайте-ка я посмотрю... — С этими словами он потянулся за зеркалом.

Сердце Пэй Цанйи ёкнуло. Что ещё задумал этот волчонок?! Если он начнёт вращать зеркало куда попало и направит на него, Пэй Цанйи, тогда его тайна всплывёт наружу!

Пэй Цанйи резко протянул руку, опередив Байли Цуцзиня, и выхватил зеркало, невозмутимо и спокойно сказав:

— Благодарю Ваше Величество, тогда я смиренно приму этот дар.

Не дав собравшимся опомниться, он тут же запихнул эту «бомбу замедленного действия» в своё хранилище.

Фух... Пронесло.

Байли Цуцзинь взглянул на Пэй Цанйи, и в его глазах мелькнуло недоумение.

Показалось ли ему, или Пэй Цанйи волновался из-за этого зеркала даже больше, чем он сам? Неужели шифу боялся, что кто-то, шаля зеркалом, направит его на Байли Цуцзиня, и в мгновение ока будет разоблачена его демоническая сущность?

Вот уж не думал, что Пэй Цанйи так обо нем беспокоится...

С этой мыслью во взгляде Байли Цуцзиня мелькнула усмешка, и он улыбнулся Пэй Цанйи — улыбкой ослепительной и опасной, как цветение дурмана.

С точки зрения же Пэй Цанйи, выглядело это так, будто Байли Цуцзинь, немного подумав, вдруг поднял на него свой взгляд и одарил его улыбкой, что была ярче любого цветка.

А согласно главному правилу этой книги, чем прекраснее улыбка главного героя, тем изощрённее в его голове зреют козни...

Пэй Цанйи стало не по себе. Неужели этот негодяй что-то заподозрил?

Перевела для вас Cat&Co <3

Парящая двусмысленность

Старый император, видя, что они наконец-то приняли его благодарственный дар, с облегчением вздохнул, а затем повернулся к Нань Синьхуану, и гнев вспыхнул в нём вновь.

С десяток гвардейцев из императорской стражи не могли с ним совладать — Нань Синьхуан в своём упрямстве продолжал стоять на страже у хрустального гроба, ни за что не желая отходить от него.

Ещё тогда, когда Пэй Цанйи распорядился известить императорский дом, он вкратце изложил всю подоплёку случившегося. Так что старый император уже знал, что его сын учинил всю эту немыслимую жестокость лишь для того, чтобы воскресить Бай У!

Второй принц был отравлен Бай У, а наследный принц ради Бай У был готов растоптать собственное блистательное будущее… Этот советник Бай У — настоящее бедствие!

В сердце старого императора вскипела ярость, старая вражда и новая обида слились воедино.

— Стража! — Позвал он. — Сжечь этот хрустальный гроб!

В глазах Пэй Цанйи мелькнуло понимание. Тело Бай У не тлело и не разлагалось лишь потому, что было пронизано зловещей энергией; если дать ему время, оно неминуемо породило бы нечисть…

Так что предать его огню было верным решением.

Стража извлекла тело советника, возложила его на деревянное ложе, завалила соломой и хворостом, а затем обильно окатила несколькими вёдрами тунгового масла.

Нань Синьхуан стоял рядом. Лицо его было смертельно бледным, а глаза — чёрными, как сажа, без единого проблеска света. Он, словно потерявший душу, не отрываясь, смотрел на хрустальный гроб.

В конце концов, он всё же был наследным принцем, и стража не смела применять к нему силу. Попытки оттащить его оканчивались тем, что он просто отбрасывал их руки. Гвардейцы могли лишь беспомощно стоять рядом и уговаривать:

— Ваше Высочество, пожалуйста, отойдите...

Увидев, что Нань Синьхуан всё ещё у тела, старый император пришёл в такую ярость, что отвесил ему звонкую пощёчину:

— Негодяй! Немедленно иди в холодный нефритовый дворец и начни думать над своим поведением!

Он и впрямь не сдержал силы: на бледной щеке Нань Синьхуана тут же проступил яркий красный след, а из губы выступила кровь.

Но тот даже не пошевельнулся, словно удар пришёлся не по нему. Его глаза, полные крови, прямо и неподвижно смотрели на императора.

— Отец, умоляю, позволь сыну проводить его в последний путь… Это я его погубил.

Старый император на мгновение опешил, дрожа от бессильной ярости. Взгляд сына заставил его содрогнуться, и он подумал:

«Ладно уж, пусть проводит. Если он сам увидит, как это исчадие ада обратится в пепел, его сердце наконец остынет».

Не говоря более ни слова, он лишь молча взмахнул рукой.

Стража поняла намёк. Брошенный факел с грохотом возжёг пламя, которое мгновенно и яростно разгорелось, превратив деревянное ложе в огромный огненный ком…

Старый император с облегчением вздохнул, увидев, как тело исчезает во всполохах пламени.

При жизни советник был просто неземной красоты и, хоть и обладал недюжинными способностями, всегда казался императору роковой соблазнительницей, способной погубить государство. И теперь его дурные предчувствия нашли своё подтверждение.

С этим источником бед нужно было давно покончить раз и навсегда.

Огонь достиг апогея своего величия, сияющий и неистовый, словно второе солнце, рождающее в душе жажду прикоснуться к нему. Отблески этого света плясали в очах Нань Синьхуана, но не могли зажечь в них ни единой искорки.

Глядя на пламя, испепеляющее скверну, он усмехнулся — и в этой усмешке сквозила бездонная скорбь.

— Отец, я помню, ты когда-то заставлял меня дать клятву... Теперь настало время твоему сыну исполнить её.

Сперва старый император остолбенел, а затем лицо его исказилось ужасом.

— Остановите его!

Но было уже поздно. Нань Синьхуан внезапно поднял руку и разрушил свой даньтянь, а затем бросился в пылающее пламя!

А У, прости... Это я тебя погубил. Теперь я иду к тебе, чтобы замолить свой грех.

Что-то на теле Нань Синьхуана ярко вспыхнуло, а затем рассыпалось на бесчисленные осколки и растворилось во всполохах света.

Нань Синьцзинь остолбенел, слёзы залили его лицо.

— Старший брат...

В сердце Пэй Цанйи также поднялась необъяснимая печаль. Всю жизнь Нань Синьхуан был ослеплён властью, но, должно быть, он искренне любил Бай У, раз выбрал столь мучительный способ свести счёты с жизнью.

Так и завершилась эта роковая связь — исчезновением в небытии обеих душ.

Даже Байли Цуцзинь, судя по всему, не остался равнодушным; в его взгляде бушевал настоящий ураган чувств.

..

Его маленький ученик был спасён, волшебное зеркало неожиданно оказалось прямо у него в руках и теперь покоилось в его хранилище.

Обе цели были достигнуты. Как раз когда Пэй Цанйи собрался было возвращаться в горы с учениками, старый император снова устроил ему тайную аудиенцию.

Во-первых, он надеялся, что Пэй Цанйи не станет разглашать случившееся, дабы не подрывать авторитет императорской семьи. Во-вторых, он горячо приглашал его стать государственным советником. А получив отказ, он стал упрашивать помочь очистить Южное Призрачное Царство от нечистой силы.

Возможно, из-за долгого отсутствия государственного советника в Южном Призрачном Царстве расплодилась нечисть, и народ пребывал в страхе, поэтому он надеялся на помощь Пэй Цанйи.

У школы бессмертных и впрямь была обязанность по изгнанию злых духов, а потому Пэй Цанйи согласился. Он велел императору подготовить всё необходимое, чтобы через несколько дней провести ритуал очищения на алтаре, на глазах у всего народа.

Чтобы, сразу и изгнать скверну, и вернуть людям спокойствие...

В конце концов, взял дар — и рука уже не так свободна.

Старый император, разумеется, был безмерно благодарен. Он осыпал его благодарностями и заявил, что готов исполнить любое желание бессмертного старейшины.

Пэй Цанйи поначалу не знал, чем этот государь может быть ему полезен, но тут его осенило, и он серьёзно произнёс:

— Я хочу попросить Ваше Величество помочь мне найти одного человека.

— Кого именно вы ищете, бессмертный старейшина? Я непременно прикажу всему государству бросить все силы на его поиски!

Пэй Цанйи улыбнулся, и выражение его лица стало загадочным:

— Котла. Исключительного котла.  И это должно оставаться в строжайшем секрете.

Старый император на мгновение застыл, но затем в его глазах мелькнуло понимание.

— Бессмертный старейшина, я вас понял.

Среди культиваторов многие бессмертные старейшины в погоне за силой часто втайне держали при себе котлов. Видимо, этот, с виду столь возвышенный и непорочный, бессмертный — не исключение.

Он-то уж знает, о чём речь!

Император хотел было предоставить им роскошные покои, но Пэй Цанйи вежливо отказался и они вместе с Байли Цуцзинем вернулись в гостиницу.

Нань Синьцзинь тоже было собрался с ними, но Пэй Цанйи остановил его:

— До нашего отбытия в секту осталось всего несколько дней, проведи это время с отцом.

...

Глубокой ночью, гостиница.

Лунный свет в эту ночь был особенно таинственным, словно лёгкая дымка, нежно окутавшая землю.

Пэй Цанйи не спалось. Сцена, в которой Нань Синьхуан добровольно рассеял свою душу во имя любви, не могла не тронуть его.

Беда Нань Синьхуана заключалось в том, что он не только любил неискренне, но и был недостаточно решителен в своих злодеяниях.

Он не видел ясно, чего хочет его сердце, и потому колебался на своём пути, нерешительный и слабовольный...

Пэй Цанйи вздохнул. Хотя он мог детально разбирать чужие проблемы, насколько же он сам понимал себя? В последнее время он чувствовал, что его собственные эмоции стали сложными и запутанными..

Временами он испытывал беспричинное раздражение и чувство подавленности, иногда — необъяснимую радость. Его отношения с Байли Цуцзинем тоже были очень странными и противоречивыми.

В жизни всегда так: со стороны всё ясно, а когда оказываешься непосредственным участником событий — путаешься.

Пока он предавался беспорядочным мыслям, в дверь вдруг постучали. Раздался ясный, бархатистый голос:

— Шифу, вы спите?

Сердце Пэй Цанйи невольно дрогнуло. Это Байли Цуцзинь.

Неужели и ему не спится?

Пэй Цанйи открыл дверь и увидел одетого в алые одежды юношу, который лениво прислонился к дверному косяку. Увидев шифу, тот потряс тыквой-горлянкой с вином:

— Шифу, не желаете ли выпить?

В глазах Пэй Цанйи мелькнул интерес.

— Желаю.

Байли Цуцзинь рассмеялся.

— Шифу, идёмте со мной. Я только что нашёл превосходное местечко.

Его черты и без того были невероятно прекрасны, а улыбка и вовсе заставляла сердце биться чаще. Пэй Цанйи на мгновение замешкался — и тут же юноша схватил его за руку и потащил за собой.

На Пэй Цанйи был надет лишь тонкий белый халат, он даже не успел накинуть верхнюю одежду.

Байли Цуцзинь привёл его на задний двор, а затем легко взметнулся ввысь, и они оба бесшумно опустились на крышу.

Отсюда луна была видна как на ладони, и казалась ближе, чем обычно.

Её сияние было томным и загадочным, словно вуаль прекрасной девы — одновременно и священным, и сокрытым.

Байли Цуцзинь бросил шифу вторую горлянку, затем откинулся на спину, подложил руку под голову и принялся неспешно потягивать вино, излучая безмятежную небрежность.

Увидев, что Пэй Цанйи всё ещё стоит, он с улыбкой похлопал по черепице рядом:

— Шифу, идите сюда.

Пэй Цанйи с тыквой-горлянкой в руках посмотрел на развалившегося на крыше Байли Цуцзиня, а затем на неровную черепицу под своими ногами и приподнял бровь.

Маленький негодяй обращается к нему так, словно говорил со своей возлюбленной, а не с наставником.

К тому же черепица была холодной и неудобной, он вовсе не горел желанием на ней располагаться.

Байли Цуцзинь, словно прочтя его мысли, неизвестно откуда вытащил шёлковую подушку и расположил её рядом с собой рядом.

— Шифу, садитесь сюда.

Пэй Цанйи с лёгкой усмешкой приподнял бровь.

— Какой почтительный ученик.

После этих слов он отодвинул подушку чуть дальше от юноши и лишь тогда уселся.

Взгляд Байли Цуцзиня на мгновение помрачнел, но он не проронил ни слова.

Так они и сидели на крыше, попивая вино и любуясь лунным светом.

Ночное небо в этом древнем мире было удивительно чистым, и бесчисленные звёзды, купавшиеся в жидком лунном сиянии, казались особенно яркими.

Сделав несколько глотков вина, Пэй Цанйи почувствовал неожиданную грусть. Он и сам не понял, в какой момент успел привыкнуть к жизни в этом мире.

Теперь он проводил дни за чаепитием и любованиями пейзажами, и, надо сказать, ему это вполне нравилось. Такую безмятежную, свободную жизнь отшельника в современном мире было бы практически невозможно представить...

Правда, теперь каждый день ему приходилось бороться с маленьким негодяем, прикладывая все силы, чтобы увести сюжет в сторону, что изрядно напрягало мозги.

Но, по совести говоря, он не чувствовал к этому отвращения. Напротив, ему даже нравилась эта игра, особенно когда мелкий демон попадал впросак — это было по-настоящему забавно.

Пока его мысли витали где-то в облаках, за спиной вдруг раздался голос Байли Цуцзиня, с лёгкой усмешкой он проговорил:

— Шифу, а не похожи ли мы сейчас на влюблённую парочку, тайком сбежавшую из дома?

Лицо Пэй Цанйи помрачнело. Что ещё за дурацкое сравнение?

Кто это тут влюблённая парочка?

Пэй Цанйи отхлебнул вина и лениво оглянулся на него через плечо:

— Ученик, если тебе нечем заняться, почитай книгу, слова нужно использовать по делу.

В этот момент он, сам того не ведая, был окутан лунным светом. Его белые одеяния выглядели холодно и отрешённо, а взгляд, брошенный через плечо, был полон ленивой небрежности. Казалось, Пэй Цанйи светился изнутри.

Сердце Байли Цуцзиня бешено заколотилось. Он тут же приподнялся, обхватил Пэй Цанйи за плечи с приятельской фамильярностью и произнёс:

— Ученик просто пошутил, шифу, не стоит относиться к этому так серьёзно.

Пэй Цанйи не ожидал такого и едва не грохнулся прямиком в его объятия. Что сегодня стряслось с этим мелким демоном, почему он ведёт себя так безрассудно?

Его сердце бешено застучало, и лишь спустя несколько мгновений успокоилось. Выпрямившись, он шлёпнул по ладони волчонка и насмешливо улыбнулся.

— Ученик, если ты ещё раз так сделаешь, я отрублю тебе руки!

Байли Цуцзинь недовольно скривил губы, но наконец уселся как следует — вплотную к учителю, плечом к плечу…

Пэй Цанйи попытался было отодвинуться, но тут же сообразил: стоит ему отодвинуться, как ученик непременно приблизится вновь…

На что будет похоже, если они начнут игру в догонялки? На парочку влюблённых, что только что призналась друг другу в чувствах?

Причём, ему достанется роль стеснительной дамы...

Пэй Цанйи с досадой отогнал прочь эти нелепые фантазии. И, в конце концов, махнул на всё рукой, пусть сидят рядом — так хоть холодно не будет.

В глазах Байли Цуцзиня мелькнула усмешка. Только что он был так близко к Пэй Цанйи, что смог ощутить исходящий от него лёгкий аромат холодной сливы... И ему захотелось придвинуться к шифу ещё ближе...

...Но он прекрасно понимал, что если пододвинется ближе, шифу немедленно спустит его с крыши, поэтому пришлось довольствоваться тем, что есть.

Эта ночь будила в душе странные чувства. Некоторое время они молча пили, и вдруг одновременно заговорили:

— В тот день...

— Тогда...

Оба замолчали, удивлённые редким душевным резонансом.

Байли Цуцзинь улыбнулся.

— Шифу, говорите первым.

Пэй Цанйи интуитивно чувствовал, что они хотят поговорить об одном и том же, поэтому равнодушно спросил:

— Что ты думаешь о случившемся?

Байли Цуцзинь, подперев щёку, на мгновение задумался, а потом лениво протянул:

— Нань Синьхуан был слишком глуп. Будь я на его месте...

Сердце Пэй Цанйи по непонятной причине сжалось. Он отхлебнул вина и спокойно сказал:

— Он и впрямь был глуп, позволив себе привязаться к пешке. Будь ты на его месте, ты бы, наверное, поступил куда жёстче и беспощаднее.

Байли Цуцзинь прищурился:

— Шифу, так вы обо мне думаете?

Пэй Цанйи поднял бровь.

— Разве не это хотел сказать?

Байли Цуцзинь замер, устремив на него свой пристальный взгляд, в его тёмных, как ночь, глазах бушевали невысказанные эмоции.

— Я хотел сказать, — его голос прозвучал непривычно тихо, — что если бы я по-настоящему полюбил кого-то, будь то мужчина или женщина... я бы лелеял его, оберегал и ни за что не позволил бы ему страдать. В отличие от этого болвана Нань Синьхуана.

Сердце Пэй Цанйи дрогнуло, на мгновение в его душе поднялась волна незнакомого тепла — к счастью, мягкий лунный свет скрыл предательское смятение.

Возможно, из-за близости по его телу разлилось тепло. Пэй Цанйи уже собрался было восстановить дистанцию, как перед ним возник белый шёлковый платок.

— Шифу, вам не по себе? Вы даже вспотели. — Байли Цуцзинь, подперев голову рукой, с улыбкой посмотрел на него.

Поцелуй под луной

Пэй Цанйи взглянул на него:

— Не по себе? С чего бы это твоему шифу было не по себе? — Лёгкий ветерок на крыше коснулся его щёк, принеся желанную прохладу.

— Просто выпил немного и разгорячился, не более того. — Пэй Цанйи отмахнулся, словно это была мелочь.

С этой высоты он смотрел на Байли Цуцзиня свысока, что вернуло ему частичку ощущения превосходства. Он фыркнул:

— Ученик, не выдумывай глупостей.

Байли Цуцзинь смотрел на этого человека, стоящего в лунном свете, и внезапно его пронзила острая, почти неконтролируемая мысль — схватить его и прижать к себе.

Ему внезапно захотелось поцеловать его.

Губы этого человека были такими же мягкими, как и... нет, его характер был твёрдым, а вот губы — мягкими.

Байли Цуцзинь незаметно вздохнул, а потом улыбнулся во весь рот:

— Ладно, раз шифу так говорит, значит, так оно и есть.

Он уже достаточно хорошо разобрался в характере своего шифу: упрямый, как камень, властный, обожает, когда всё под контролем, стремится к абсолютному спокойствию и избирательно игнорирует любые эмоции и чувства.

Настоящая загадка: прочный, словно хрусталь, прекрасный и притягательный.

С ним нельзя было сталкиваться лоб в лоб, иначе сухим из воды не выйдешь. Нужно было действовать хитрее, искать обходной путь, словно тренируешь круговую технику водного меча, основной принцип — «Вода вмещает всё, а клинок прячется в её отражениях».

Пэй Цанйи смотрел на улыбающегося Байли Цуцзиня, и у него было чувство, будто он ударил кулаком по вате. Ему казалось, что этот волчонок с каждым днём всё лучше понимает, как с ним обращаться, и этот взгляд — полный ехидства — вызывал у него необъяснимое раздражение без всякой причины.

Луной он насладился, вино тоже почти допил — пора возвращаться и спать. Пэй Цанйи уже собрался уйти, как вдруг кто-то ухватил его сзади за рукав.

— Шифу, поможете мне встать?

Его лицо, освещённое луной, было ослепительно прекрасным. В нём сочетались семь десятых ленивой неги и три десятых колдовского обаяния, в его осанке сквозила беспечность, будто ничто на свете не могло его по-настоящему огорчить.

Однако в этот миг он вёл себя словно капризный ребенок, изо всех сил тянул его за рукав, не желая отпускать. Его глаза горели таинственным светом, словно вобрав в себя весь звёздный небосклон.

Пэй Цанйи подумал: «Иди-ка ты...», но этот волчонок, словно прочитав его мысли, вцепился в его рукав ещё крепче. Если бы он дёрнулся сильнее, то точно порвал бы свою одежду.

С тяжелым вздохом Пэй Цанйи, скрепя сердце, протянул руку. В глазах Байли Цуцзиня блеснула искра, и он тут же ухватился за прохладные пальцы, используя их как точку опоры, чтобы подняться.

Пэй Цанйи почувствовал, как рука резко отяжелела — негодник чуть не утянул его за собой. Он поспешно напрягся, удерживая равновесие. Внешне выглядело так, будто он стоит недвижимо, как невозмутимая гора.

...

Отлично, образ невозмутимого шифу сохранён.

Пэй Цанйи внутренне ликовал и уже хотел было высвободить руку, как Байли Цуцзинь, словно переусердствовав с силой, вдруг споткнулся и рухнул прямо на него, заключив в неожиданно крепкие объятия.

Пэй Цанйи вдруг почувствовал, как его со всех сторон окружил едва уловимый, пьянящий аромат — что-то среднее между орхидеей и мускусом, исходивший от Байли Цуцзиня. От неожиданности сердце чуть не выпрыгнуло из его груди, а когда его разум, наконец, прояснился, на его лице застыла гримаса раздражения.

Этот проклятый ученик взгромоздил на него всю свою тушу, уцепившись, словно медвежонок. И ведь этот щенок был еще и выше его ростом! Так что со стороны казалось, будто шифу полностью исчез в тени своего ученика.

— Отпусти!  — ледяным тоном приказал Пэй Цанйи, ладонь его уже озарилась белым светом, будто он в любой миг был готов отшвырнуть назойливого ученика прочь.

Байли Цуцзинь припал головой к его плечу, и голос его прозвучал приглушённо, с жалобной ноткой:

— Шифу, — его голос был глухим и нарочито жалобным, — ноги не слушаются... Если я разожму объятия, то рухну с этой крыши прямиком в чью-то постель. Меня ещё примут за насильника. Моя репутация — ничто, но запятнать честь школы и ваше имя, шифу... Я не смогу этого пережить. Я быстро отойду... Просто помогите мне немного, ладно?

Этот юный демон вёл свою атаку мастерски: неотразимая логика, приправленная искусной игрой в беспомощность.

Пэй Цанйи на миг смягчился — возможно, виной тому было вино, затуманившее его бдительность. Он уже почти согласился, но следующий жест ученика вмиг вернул ему всю трезвость.

— Шифу, — дыхание Байли Цуцзиня обожгло его кожу, — вы пахнете так... завораживающе.

Губы ученика едва не касались его шеи, вызывая мурашки. В памяти сразу всплыли воспоминания об укусе, боль, вкус собственной крови. Инстинктивно Пэй Цанйи собрался было оттолкнуть ученика прочь, как объятия стали стальными. Любая попытка оттолкнуть волчонка грозила тем, что они оба кубарем полетят вниз.

Пэй Цанйи стиснул зубы так, что чуть не раскрошил эмаль, а затем внезапно рассмеялся:

— Неужели, ученик, ты и впрямь не можешь держаться на ногах?

Байли Цуцзинь мгновенно распознал скрытую угрозу в его тоне. Разум приказывал отступить, но... Как он мог упустить такой шанс? Держаться Пэй Цанйи так близко, чувствовать его тепло — такая возможность могла больше и не представиться.

Решив не менять тактику, Байли Цуцзинь снова кивнул, его голос стал тихим и жалобным:

— Ноги как ватные... Сейчас упаду...

Что ж, он попробует прикинуться невинным ягненком, как Нань Синьцзинь.  — этого шифу лучше брать мягкостью, а не силой.

Пэй Цанйи тихо вздохнул. И вдруг его голос смягчился, стал обволакивающим и глубоким:

— Что ж... раз так, шифу не оставит тебя в беде. — И вдруг он сам обнял его в ответ, сомкнув руки на спине ученика.

Сердце Байли Цуцзиня забилось так, словно попыталось вырваться из груди. Такого поворота событий он никак не ожидал! Что задумал Пэй Цанйи?

Его собственный голос сорвался на низкий, сдавленный шёпот:

— Шифу... И... как вы поможете?..

Пэй Цанйи лишь усмехнулся — коротко и многозначительно — и, не разжимая объятий, легко подхватил его и спрыгнул вниз, во двор, где в лунном свете высился древний, могучий клён, густая листва которого шелестела таинственным шёпотом.

В момент приземления Байли Цуцзинь снова изобразил слабость, намеренно обрушившись на шифу всем весом, проверяя его на прочность.

Пэй Цанйи не удержался, сделав под давлением неуверенный шаг назад, и вдруг его спина с глухим стуком встретилась с корой исполинского дерева. Байли Цуцзинь мгновенно прижался к нему, вплотную, не оставляя ни щели, впился пальцами в его плечи, заставляя остаться на месте. Его глаза потемнели, наполнились тягучим мраком, сквозь который пробивался опасный фиолетовый блеск.

— Шифу...

Вид Пэй Цанйи, заключённого в его объятиях, прижатого к дереву и целиком отданного на его милость, вызвал в Байли Цуцзине оглушительный прилив жара. Реальность поплыла перед глазами, накладываясь на картину из того самого сна.

Та ночь, тот сон... Картина была точь-в-точь та же: Пэй Цанйи, пойманный в его объятия, с глазами, полными ярости, с губами, покрасневшими и припухшими от его поцелуев... Воспоминание ударило в виски, и взгляд Байли Цуцзиня поглотила густая, знойная тьма. Он стиснул Пэй Цанйи еще крепче, полностью лишив его возможности бежать, прижал к себе с инстинктивной жадностью младенца, не желающего расставаться с любимой игрушкой. Кровь стремительно прилила к одной точке, и его тело мгновенно и мощно отозвалось на близость...

Отозвалось с такой силой, что не заметить это было невозможно.

Лицо Пэй Цанйи исказилось от мрачной ярости, но сам он флегматично рассмеялся:

— Ученик, что это ты задумал?

Его смех был столь пленителен и двусмыслен, что на миг выбил Байли Цуцзиня из колеи, затуманив его сознание.

Этого мига Пэй Цанйи и ждал. Его взгляд метнулся, и он, как угорь, рванул прочь, одновременно занося ладонь, чтобы вбить этого дерзкого отпрыска в кору дерева! Как этот молокосос смеет строить ему глазки?! Совсем жизни не дорога! Он заставит его всю ночь целовать древесный ствол!

Но едва он повернулся наполовину, как невидимая сила резко отбросила его назад. Пэй Цанйи остолбенел: это невозможно!

Не дав ему и доли секунды на сопротивление, его с силой рванули на прежнее место. «Грохот» — его спина снова больно ударилась о дерево. Байли Цуцзинь и бровью не повел, снова зажав его в тесных объятиях. Его улыбка была откровенно демонической.

— Шифу... А вы не замечали, — прошептал он, — что стоит вам задумать какую-нибудь пакость, как вы тут же становитесь до неприличия ласковы?

Пэй Цанйи дёрнулся, но усилие не возымело ни малейшего эффекта. Его разум содрогнулся от осознания.

— Твоя культивация... — вырвалось у него.

В ответ Байли Цуцзинь лишь усмехнулся и, предвидя возражения, приник к его губам — безупречным по форме, но всегда таким холодным.

Ошеломлённый и взбешённый, Пэй Цанйи на миг потерял бдительность, и этого оказалось достаточно. Негодник немедленно углубил поцелуй, проникнув в его уста, в то время как его руки, словно стальные капканы, пригвоздили кисти Пэй Цанйи к стволу. Фиолетовые отсветы в его глазах сгущались, наполняя взгляд первобытным желанием поглотить свою добычу без остатка.

Атака его губ была стремительной и сокрушительной. Пэй Цанйи, прижатый к шершавой коре, едва мог дышать; ему казалось, что его губы сейчас разорвут в клочья. В голове плясали искры, и сквозь туман ярости пробилась новая, обжигающая догадка: тот чертов сон... это определённо был Байли Цуцзинь!

Дважды! Его уже дважды целовали насильно! Неужели этот волчонок всерьёз полагал, что Пэй Цанйи всё стерпит?!

Он поднял пылающий гневом взор, ожидая увидеть торжествующую насмешку, но вместо этого увидел, что Байли Цуцзинь закрыл глаза, весь отдавшись поцелую с почти благоговейной сосредоточенностью. Его густые ресницы отбрасывали тени на щёки. И будто почувствовав на себе тяжесть чужого взгляда, он внезапно открыл глаза. Два тёмных омута, бездонных и таинственных, в которых, однако, чётко отражался один-единственный человек — Пэй Цанйи.

Их взгляды скрестились. И возможно, вино, затуманившее рассудок, а может, что-то иное, заставило Пэй Цанйи совершить поступок, о котором он в трезвом уме не раз ещё пожалеет.

Он внезапно и резко развернулся, с силой прижав Байли Цуцзиня спиной к дереву.

От неожиданности Байли Цуцзинь на миг остолбенел. Решив, что это новая уловка для побега, он инстинктивно сомкнул руки на талии Пэй Цанйи, словно железные кандалы.

Вопреки ожиданиям, Пэй Цанйи не отстранился. Он лишь хмыкнул и язвительно заметил:

— Малыш Цуцзинь, твои поцелуи напоминают мне щенячьи укусы. С таким подходом ты никогда не найдёшь жену. Что ж, будь по-твоему... Шифу проявит снисхождение и научит тебя как нужно. — И, притянув его за шею, он сам поцеловал его.

Ответная реакция была мгновенной: пальцы на его талии впились в плоть с такой силой, что скоро там точно появятся синяки.

Искусство Пэй Цанйи в этом деле было поистине высшим пилотажем; его поцелуй был не захватом, а соблазнительным, методичным исследованием.

Он никогда не целовался для съёмок, но в своё время, движимый желанием однажды свести с ума свою избранницу, он оттачивал мастерство до мелочей... Он мог завязывать вишнёвые хвостики в узел одним лишь языком.

Ирония судьбы: первым, кто испытал на себе плоды его трудов, стал этот вечно огрызающийся волчонок.

Не успела эта мысль оформиться, как он с изумлением обнаружил, что его «ученик» обладает феноменальными способностями к обучению. Мгновенно переняв все его приёмы, Байли Цуцзинь тут же применил их против своего шифу, а затем с лёгкостью развернул его и снова прижал к дереву. Его глаза сверкали лихорадочным блеском:

— Шифу, этот урок я уже освоил. Давайте перейдём к следующему... — прошептал он, и его пальцы потянулись к завязкам одеяния шифу.

Байли Цуцзинь прижался к нему всем телом, и Пэй Цанйи почувствовал через слои ткани его настойчивый, неподдельный интерес. Намерения юноши не оставляли места для воображения.

И в этот самый момент туман в голове Пэй Цанйи рассеялся. Он резко поймал запястье Байли Цуцзиня, останавливая его, и с леденящим душу ужасом осознал весь ужас происходящего: твою же мать, чему это он его только что учил?!

Дао подери! Не зря говорят, что алкоголь до добра не доводит!

Если он ещё раз позволит себе выпить с этим ходячим воплощением похоти, он — последняя свинья!

Лицо Пэй Цанйи потемнело:

— Следующий урок? Прекрасно... следующий урок... — с этими словами он, не колеблясь ни секунды, с силой отбросил Байли Цуцзиня! Затем молниеносно наложил печать, в одно мгновение парализовав тело ученика.

Байли Цуцзинь оказался в унизительной позе, вынужденно обнимая древнее дерево в центре сада. Он не мог пошевелиться, а горячая кровь, что струилась по его жилам, не находила выхода. Его ярость была столь велика, что, будь его воля, готов был выдрать дерево с корнем:

— Пэй Цанйи, ты...

Пэй Цанйи с вызовом изогнул бровь. В его руке откуда-то появился веер, которым он с размаху ударил ученика по голове:

— Такая дерзость к своему шифу— немыслимое преступление! Хочешь, я навсегда избавлю тебя от возможности это повторить?

Байли Цуцзинь повернулся к нему. Его взгляд был пристальным и жадным, словно у молодого волка, впервые учуявшего кровь, и в нём не было и тени смущения.

Под этим взглядом у Пэй Цанйи по коже побежали мурашки.

Спустя огромную паузу волчонок тихо, но отчётливо произнёс:

— А разве не шифу сам предложил мне... попрактиковаться?

Пэй Цанйи замер, и ему тут же захотелось провалиться сквозь землю. После этих слов ему захотелось вернуться в прошлое и придушить себя. О, этот проклятый алкоголь! Это дурацкое, несвоевременное желание посоперничать!

И чего ради он полез меряться мастерством поцелуев с Байли Цуцзинем? Его знаменитое самообладание что, испарилось после вдыхания вина?

Ах да, во всём виновата эта прекрасная луна, это пьянящее вино и чересчур соблазнительная физиономия волчонка! Этого было достаточно, чтобы вывести из равновесия даже его.

Пэй Цанйи флегматично кашлянул, резким движением раскрыл веер, отгораживаясь им от мира, как щитом, а за его краем изогнулись в лукавой улыбке прекрасные глаза:

— Ученик, шифу зовут дела. А тебе советую как следует... отточить своё мастерство на этом стволе.

Качнув веером, он грациозно удалился.

Байли Цуцзинь с силой зажмурился. Его переполняла такая ярость, что он готов был сию минуту притащить Пэй Цанйи обратно, пригвоздить к тому же самому дереву и довести начатое до конца. Этот бессовестный шифу! Сам затеял опасную игру, сам разжёг пламя, а тушить его и не собирался! И при всём этом он юркий, как рыба, и так и норовит выскользнуть в самый решающий момент!

Байли Цуцзинь стиснул зубы. Он поклялся себе, что однажды он заставит Пэй Цанйи стонать от наслаждения так, что на сожаления ему времени не хватит!

Перевела для вас Cat&Co <3

Шифу, открой дверь

Байли Цуцзинь шевельнулся и обнаружил, что всё ещё намертво приклеен к тому самому злосчастному дереву. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой — лишь слегка поворачивать голову.

Это фиксирующее заклятие, которое наложил на него Пэй Цанйи, было выполнено на совесть, без малейшего намека на халтуру. Прошло уже столько времени, а оно и не думало ослабевать. Неужели шифу всерьёз решил оставить его в обнимку с кленом до самого рассвета?

Лицо Байли Цуцзиня потемнело, и он начал яростную внутреннюю борьбу с этим чертовым проклятием.

...

Тем временем Пэй Цанйи, помахивая веером, вошел в свои покои и только тогда осознал, что его собственное тело всё ещё предательски отозвалось на недавнюю близость. Лицо его вмиг помрачнело, и он с досадой постучал веером по собственной голове.

Ну и на что ему сдались эти мозги, если они так легко затуманиваются похотью?!

Если бы Байли Цуцзинь не прижал его так бесцеремонно, приведя в чувство этим жестким напором, он бы, чего доброго, в полузабытьи и впрямь перешел к «практическим занятиям» со своим учеником до победного конца.

При этой мысли в груди Пэй Цанйи что-то шевельнулось, по телу вновь пробежала волна жара, а мысли предательски вильнули в сторону.

Вообще-то, если бы ему удалось подмять Байли Цуцзиня под себя, всё было бы не так уж плохо. Этот щенок вырос на редкость пленительным, настоящим искушением во плоти. К тому же он — главный герой этой книги, любимое детище автора. Укротить такого и заставить подчиниться... в этом наверняка скрыто особое удовольствие, сродни чувству триумфа от покорения всего мира.

В голове замелькали кадры, от которых участилось сердцебиение, и реакция тела стала ещё отчетливей.

Пэй Цанйи потер переносицу. Мужчины — существа примитивные: стоит импульсу вспыхнуть, и уже неважно, кто перед тобой, мужчина или женщина — хочется просто повалить на землю и взять свое.

К тому же их недавний поцелуй был на удивление гармоничным. Пэй Цанйи не почувствовал ни капли отвращения, а значит, физическая близость с Байли Цуцзинем его вовсе не отталкивала.

Если бы только этот волчонок согласился быть послушным и поддаться... Тогда Пэй Цанйи, пожалуй, смог бы перешагнуть через барьер своей ориентации и, не колеблясь, разделаться с ним!

Вот только, судя по недавнему возбуждению этого звереныша и его хищному, полному жажды обладания взгляду, он меньше всего походил на того, кто готов уступить. Скорее уж он сам мечтал вжать шифу в постель.

Одолеть его, Пэй Цанйи? Ха! Не в этой жизни!

Пэй Цанйи холодно фыркнул и мельком глянул в окно. Красные одежды юноши всё так же виднелись у дерева. Вдруг Байли Цуцзинь, словно почувствовав на себе взгляд, поднял голову. Их глаза встретились — учитель на втором этаже и ученик внизу, в саду.

На мгновение воцарилась тишина.

Спустя пару вдохов маленький мерзавец вдруг слегка склонил голову набок и медленно улыбнулся. В холодном лунном свете эта улыбка была потрясающе прекрасной, но в ней сквозило нечто зловещее и многозначительное.

От этой улыбки у Пэй Цанйи поползли мурашки по спине — возникло отчетливое чувство, будто за ним наблюдает крупный и очень опасный хищник. Он тут же решительно захлопнул окно.

Перед тем как лечь, он, на всякий случай, окружил кровать дополнительным барьером. Мало ли, вдруг этот щенок среди ночи даст волю своей волчьей натуре и решит наброситься на него.

Уже собираясь устроиться на отдых, Пэй Цанйи почувствовал жгучую боль в области талии. Нахмурившись, он развязал пояс, взглянул на себя и чуть не позеленел от злости.

На его пояснице красовались два багровых отпечатка ладоней. Сомнений быть не могло: этот волчонок так сильно вцепился в него в саду, что оставил синяки.

Пэй Цанйи уже поднял руку, чтобы магией убрать следы, но в последний момент передумал и просто рухнул на кровать.

— Ладно, пусть болит. Боль лучше всего освежает память.

...

Вскоре Байли Цуцзиню всё же удалось вырваться из оков заклятия. Он размял затекшие запястья, его взгляд стал глубоким и непроницаемым. О чем он думал в этот момент — знал лишь он один.

Сейчас ему нестерпимо хотелось вытащить Пэй Цанйи из комнаты и как следует проучить, но он прекрасно понимал: этот человек наверняка расставил внутри «небесные и земные сети», чтобы предотвратить любую контратаку. Шифу разве что под стеклянный колпак себя не спрятал для верности...

Проходя мимо комнаты Пэй Цанйи, Байли Цуцзинь на мгновение замедлил шаг. Он всерьез раздумывал, не стоит ли ему просто вынести дверь и одним махом повалить учителя. Как говорится, лучше один раз сделать, чем сто раз пожелать.

Он толкнул дверь, но та не поддалась — на ней стоял барьер.

«Хм, ожидаемо».

Байли Цуцзинь холодно усмехнулся и выпустил прядь своего духовного сознания, которая бесшумно скользнула внутрь. Почувствовав, что в комнате установлено как минимум четыре или пять слоев защиты, он на миг помрачнел, но тут же снова расплылся в улыбке.

Его дорогой шифу так тщательно оберегал себя... Словно изысканное лакомство, которое в панике спрятали под множеством слоев обертки. Что ж, тем приятнее будет слой за слоем разворачивать этот подарок, чтобы затем, сжав в руках, медленно и со вкусом насладиться им до последней крошки.

От начала и до конца это будет высшее наслаждение.

Пэй Цанйи, пребывавший в полудреме, внезапно почувствовал, что за ним наблюдают. Он резко открыл глаза — в комнате витала чужая, но до боли знакомая аура...

Байли Цуцзинь!

Этот паршивец среди ночи решил прощупать его комнату своим духовным сознанием?! Что он задумал?!

Тем временем за дверью в руках Байли Цуцзиня заструился фиолетовый свет — он уже собирался взломать барьер и «распаковать» своего учителя, как вдруг почувствовал мощное колебание духовной энергии изнутри. В следующее мгновение на него обрушилась настоящая волна силы. Если бы он не успел отпрянуть, его бы просто размазало по стене.

Байли Цуцзинь: «...» Кажется, его обнаружили.

— Пошел вон, спать! Если еще раз посмеешь потревожить своего шифу, я переломаю тебе ноги, как паршивой собаке! — донесся из комнаты ледяной голос Пэй Цанйи, в котором сквозило раздражение человека, которого только что разбудили.

Байли Цуцзинь разочарованно потер подбородок и, развернувшись, ушел к себе.

...

На следующее утро Пэй Цанйи проснулся еще до рассвета, и вид у него был мрачнее тучи.

Ему приснился сон, будто он превратился в кролика, а Байли Цуцзинь — в пушистого волчонка. Во сне кролик питал к волчонку крайне непристойные мысли и в итоге, улучив момент, подпоил его приворотным зельем... Но в результате разъяренный волчонок сам взял его силой.

Кролик решил оседлать волка? Совсем мозги растерял?! Что за чертовщина ему снится!

Проснувшись, Пэй Цанйи со всей силы грохнул кулаком по кровати. Дерево не выдержало такого удара и с треском разлетелось на восемь кусков.

Пэй Цанйи, не ожидая такого поворота, рухнул прямо на пол. Шум вышел знатный, но, к счастью, наложенные барьеры приглушили звуки для внешнего мира.

И именно в этот момент раздался стук в дверь.

— Шифу, вы проснулись? — послышался ленивый голос Байли Цуцзиня.

Пэй Цанйи перевел взгляд с обломков кровати на дверь и решил прикинуться мертвым. Однако стук продолжался — методично и настойчиво. Не выдержав, Пэй Цанйи отозвался:

— В чем дело? — Его голос после сна звучал чуть хрипло, с мягкой, обволакивающей ленцой.

За дверью Байли Цуцзинь на мгновение замолчал. Когда он заговорил снова, его тон стал заметно ниже и гуще:

— Ученик услышал какой-то грохот. Что произошло? Шифу, с вами всё в порядке?

«Ничего не в порядке! Кровать твоего учителя развалилась, какой тут порядок?»

Пэй Цанйи поднялся среди обломков и небрежно отряхнул невидимую пыль с одежд.

— Пустяки. Всего лишь нечаянно разбил вазу, — ответил он совершенно невозмутимым тоном.

Он достал из пространственного кольца свежее одеяние, собираясь переодеться.

«Вазу?» — Байли Цуцзинь прищурился.

Звук, который он слышал, был совсем не похож на звон керамики. Это был тяжелый удар, будто что-то массивное рухнуло на пол... А если прибавить к этому утомленный и сонный голос Пэй Цанйи... Так обычно звучат люди после бурной ночи.

В глазах Байли Цуцзиня сверкнула холодная искра. Фиолетовый свет в его руках вспыхнул с невероятной силой, в одно мгновение сокрушая барьер. Дверь с грохотом распахнулась.

Увидев картину внутри, Байли Цуцзинь невольно замер. Там не было никакого тайного любовника или развратных сцен, которые он уже успел навоображать. Картина была иной — и куда более захватывающей.

Пэй Цанйи стоял к нему спиной, его одежда была наполовину спущена — то ли он только собирался ее снять, то ли надеть. Его безупречная, словно выточенная из нефрита спина была обнажена, а на узкой талии не было ни капли лишнего жира — лишь идеальные линии... и отчетливый красный след от ладони.

Взгляд Байли Цуцзиня мгновенно потемнел. Он сразу узнал плоды своих вчерашних усилий — когда Пэй Цанйи поцеловал его, он в экстазе едва не переломил ему хребет, мертвой хваткой вцепившись в талию... Если он не ошибается, под тканью с другой стороны скрывается точно такой же симметричный след.

Пэй Цанйи никак не ожидал, что дверь вынесут с такой силой. Одежда застряла на полпути, а из-за того, что он поднял руки, ткань сползла еще ниже, оголяя бедра.

Видеть столь соблазнительную сцену ранним утром... Байли Цуцзинь почувствовал, что его самообладание трещит по швам. Внутри него пробудился хищник, а голос стал опасно хриплым:

— Шифу переодевается? Позвольте вашему ученику помочь вам.

С этими словами он двинулся вперед, намереваясь силой прорваться сквозь оставшиеся внутренние барьеры.

Хлоп!

Дверь захлопнулась прямо перед носом Байли Цуцзиня, и в то же мгновение ему в лицо прилетело:

— Мерзавец! Пошел вон!

На этот раз дверь закрылась наглухо. Байли Цуцзинь попытался толкнуть её, но его едва не ударило разрядом от барьера. Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри него всё закипает от неудовлетворенного желания...

Этот Пэй Цанйи — сущий демон-искуситель! Байли Цуцзинь скрипнул зубами. Лакомый кусочек совсем рядом, но его не дают ни увидеть, ни коснуться, ни съесть — и при этом он каждый день мелькает перед глазами...

Байли Цуцзинь наконец в полной мере осознал, что такое ярость от долгого воздержания.

Раз уж ему не по себе, он не собирался давать покоя и учителю. Он лениво прислонился к косяку и нарочито тягучим, невыносимо ехидным тоном произнес:

— Шифу, вы не заметили, что сегодня вы особенно раздражительны? Неужели плохо спали ночью?

Лицо Пэй Цанйи потемнело. Этот негодник мастерски бил по больным местам.

— Хм, кажется, и кровать сломалась... Интересно, что за буйные сны видел мой шифу? Неужели вам снилось, как вы с кем-то сражаетесь?

Пэй Цанйи: «...»

Видя, что ответа нет, Байли Цуцзинь вошел в азарт. Он по-хозяйски оперся о дверь и продолжил:

— Шифу, почему вы так долго не выходите? Вам точно не нужна помощь? По правилам, ученик обязан помогать наставнику с облачением и отдыхом... Я был непочтителен, раз никогда не прислуживал вам в таких... личных делах. Может, откроете дверь и позволите мне загладить вину?

Круг замкнулся: волчонок снова пытался словами заставить упрямого кролика впустить его.

Пэй Цанйи холодно усмехнулся. Снаружи он — «почтительный ученик», а стоит открыть дверь — и он превратится в нечестивое чудовище. Можно подумать, Пэй Цанйи не знает, что у того на уме! Позволь он Байли Цуцзиню «прислуживать», его жизнь превратится в бесконечный процесс раздевания...

Поэтому он ответил коротко, ясно и с последней каплей терпения:

— Проваливай!

Перевела для вас Cat&Co <3

Юный котёл

Байли Цуцзинь глубоко и как-то двусмысленно вздохнул:

— Шифу, вы и впрямь безжалостны.

Пэй Цанйи: «...»

...

Когда Пэй Цанйи, сменив одежду, вышел из комнаты, маленького волчонка и след простыл — бог знает, куда его понесло.

Ночь выдалась паршивой, поспать толком не удалось, утром кровать разлетелась в щепки, а на середине переодевания в покои ворвался этот наглый щенок... Настроение Пэй Цанйи было хуже некуда. Лицо его сковал лед, а исходящая от него аура была настолько мощной и подавляющей, что он казался человеком, к которому опасно даже приближаться.

Хозяин гостиницы и слуги при виде него буквально затрепетали.

— Го... господин, чего изволите откушать?

Пэй Цанйи холодным тоном перечислил названия нескольких блюд. Когда перепуганный слуга уже собирался броситься исполнять заказ, Пэй добавил с каменным лицом:

— И замените мне кровать.

С этими словами он бросил на стол золотой слиток.

Слуга не осмелился спрашивать, что стряслось с прежней кроватью. Сгреб золото и поспешно ретировался.

Пэй Цанйи не спеша завтракал, а вернувшись в комнату, обнаружил там совершенно новую постель, чем остался весьма доволен. Поскольку делать было особо нечего, он велел расторопному малому нагреть воды для ванны.

Сытно поев и смыв с себя остатки утреннего раздражения в теплой воде, Пэй Цанйи наконец почувствовал, что жизнь налаживается. Он прилег на кровать, решив добрать положенные часы сна.

Однако стоило ему закрыть глаза, как мысли хлынули бурным потоком. Фрагменты прошлой ночи всплывали в сознании один за другим...

Сначала он пытался просто выкинуть эти двусмысленные воспоминания из головы, но чем сильнее пытаешься что-то забыть, тем радостнее оно пляшет перед глазами, прокручиваясь на повторе, словно навязчивая мелодия.

В конце концов Пэй Цанйи сдался и позволил мыслям течь свободно. И именно тогда он внезапно осознал странность вчерашнего инцидента...

Сила, с которой волчонок удерживал его ночью, была невероятно велика — он даже не смог вырваться сразу.

И еще кое-какой момент... Пэй Цанйи ведь тогда хотел воспользоваться его замешательством, чтобы впечатать паршивца в дерево. Скорость Пэй Цанйи была на пределе, он был уверен, что сможет ускользнуть, но на полпути Байли Цуцзинь одним резким движением отдернул его назад...

Что-то здесь не так.

Сердце Пэй Цанйи екнуло, и в голове всплыла крайне неприятная догадка: «Неужели истинный уровень культивации Байли Цуцзиня — вовсе не шесть с половиной? Неужели он намеренно затаил свои силы, чтобы усыпить его бдительность?» Чем больше он об этом думал, тем более вероятным это казалось...

Не пойдет. Нужно подгадать время и как следует прощупать уровень его культивации.

И тот сон... в десяти случаях из десяти это дело рук волчонка. Но когда Пэй Цанйи в ярости бросился проверять его память, он не нашел там ни единой зацепки...

Пэй Цанйи вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он больше не мог спокойно ждать — вскочив с кровати, он направился прямо к комнате Байли Цуцзиня.

Сначала он вежливо постучал, но ему никто не ответил. Хм-м?

— Неблагодарный ученик, открывай!

Ни звука.

Пэй Цанйи выгнул бровь, слегка толкнул дверь и обнаружил, что та не заперта. Внутри никого не было. «Видимо, он не дождался его и ушел сам? Даже не потрудился сообщить об этом своему шифу?»

Губы Пэй Цанйи сжались в тонкую линию, а во взгляде промелькнул холод.

...

Сегодня в Южном Призрачном Царстве было ежегодное торжество ритуала очищения — грандиозное празднество, которое включало в себя молитву небесам ради ниспослания удачи. В прошлые годы ритуал неизменно проводил на алтаре государственный советник Бай У, однако в этот раз обстоятельства были из ряда вон выходящими.

Государственный советник Бай У скончался от болезни, а преемник на его место так и не был найден. К тому же, в этом году в Южном Призрачном Царстве то и дело происходили странные вещи: в последнее время даже днем небо оставалось серым, покрытым, непроницаемой пеленой тумана.

Для жителей государства советник был фигурой в высшей степени священной, по сути — духовным символом всей страны. Поэтому, пока место советника пустовало, сердца подданных Южного Призрачного Царства не знали покоя.

Что же будет с ритуалом очищения в этом году? Кто вознесет молитвы о благополучии их страны?

В то время как в народе царила паника, император вдруг объявил, что праздник пройдёт как обычно, с еще большим размахом, чем в прошлые годы. С одной стороны, это подогрело любопытство подданных, а с другой — вызвало немалый гнев.

Государственный советник незаменим, и только его молитвы могут достигнуть небес! Неужели император собирается притащить какого-то бродячего даоса-шарлатана, чтобы просто отмахнуться от священного праздника?!

...

В Южном Призрачном царстве возвышался жертвенный алтарь.

Царская семья расположилась на трибуне сбоку, а внизу уже собралась огромная толпа подданных Южного Призрачного царства, заполнив всё пространство на десять ли вокруг. Выражения их лиц были разными: любопытные, взволнованные, презрительные, попадались и вовсе озлобленные.

Каждому не терпелось увидеть, кто же посмел заменить государственного наставника и провести ритуал очищения. «Если это окажется какой-то шарлатан из захолустья, — думали они, — мы забросаем его тухлыми яйцами!»

До начала церемонии оставалось не больше получаса, но алтарь был по-прежнему пуст. Среди народа поднялся ропот. Даже старый император начал проявлять беспокойство и приказал поторопить бессмертного наставника.

Также он велел немного разогнать толпу, чтобы, когда наставник прибудет, ему не пришлось пробиваться через толпу зевак…

И как раз в тот момент, когда слуги суетливо пытались расчистить путь, в толпе внезапно раздался изумленный возглас. Старый император пристально вгляделся и увидел, что на алтаре из ниоткуда появился мужчина в белых одеждах.

Его ритуальное облачение было белоснежным, как горный снег. Длинные черные волосы ниспадали за спину. На лбу сиял сапфирово-синий драгоценный камень, переливающийся, словно поток света в морской пучине.

Мужчина был высок и строен. Его холодное, отстраненное выражение лица и аура сошедшего с небес бессмертного наполняли окружающее пространство ледяной отчужденностью.

Когда их взгляды встретились, сердце старого императора дрогнуло от страха… Похоже, сегодня бессмертный наставник был не в духе… Неужели он сердится, что до сих пор не нашел подходящего котла?

Люди внизу тоже потеряли дар речи. Никогда прежде они не видели столь прекрасного человека. Казалось, от него исходит сияние — настоящий небожитель, перед которым хотелось пасть ниц и молить о благословении.

Один смельчак, собравшись с духом, спросил:

— Вы… вы и есть тот самый даос, который будет проводить ритуал очищения? Над Южным Призрачным царством постоянно кружат темные тучи, в городе пропадают люди… Неужели здесь завелась какая-то нечисть?

Пэй Цанйи бросил на него равнодушный взгляд:

— Можно сказать и так.

Спрашивающий тут же втянул голову в плечи: «Этот бессмертный наставник слишком холоден и неприступен». В толпе воцарилась тишина.

Почувствовав это, Пэй Цанйи слегка нахмурился.

Вероятно, из-за череды неприятных событий, случившихся сегодня утром, его настроение было не самым лучшим, и, возможно, на его лице отразилась излишняя суровость. А это было нехорошо. Настоящий актер ни при каких обстоятельствах не должен переносить свои личные переживания на работу.

К тому же, для успеха ритуала очищения ему была необходима вера и поддержка народа.

Подумав об этом, Пэй Цанйи взял себя в руки и, повернувшись к толпе, одарил ее мягкой, словно весенний ветер, улыбкой:

— Не волнуйтесь, этот почтенный избавит вас от ненастий.

В этот миг солнце наконец пробилось из-за туч, пролив золотистый свет на алтарь, где стоял мужчина в белом. Окутанный золотым сиянием, он выглядел священно, как истинный бог, а его мягкая, кроткая улыбка казалась воплощением милосердия и благосклонности.

Система 404 в очередной раз убедилась, что ее хост — мастер пускать пыль в глаза. Одна эта улыбка принесла ему почти тысячу очков симпатии.

Слушая непрекращающийся звон получаемых очков, Пэй Цанйи наконец немного успокоился, и его улыбка стала чуть более искренней.

Он развернулся и начал обряд очищения.

Взмахнув серебристо-белым мечом, он быстрым, изящным движением коснулся четырех курильниц разного цвета. Из них тут же повалили струйки дыма — легкие и эфемерные, словно облака, они окутали алтарь дымкой призрачной красоты.

И в этом тумане человек в белом начал танец с мечом. Потоки священного света срывались с лезвия, расходясь по воздуху чистыми волнами. Всякий, кого касалась эта незримая рябь, чувствовал, как душа очищается от скверны.

Мрачные тучи, нависшие над столицей Южного Призрачного царства, начали стремительно бледнеть. Солнечные лучи прорывались сквозь слои чёрных туч, подобно крыльям из чистого золота.

Когда ритуал подошел к концу, меч в руке Пэй Цанйи сверкнул, описывая замысловатую дугу, и вдруг резко устремился прямо в небо. Раздался легкий хруст — словно что-то разбилось. В тот же миг темные тучи на глазах начали рассеиваться, и солнечный свет, наконец, свободно хлынул вниз, озаряя весь город.

— Дождь пошел…!

— Неужели, правда, дождь!

Мелкий, ласковый дождь заструился вместе с солнечными лучами, неся в себе успокаивающую нежность. Над городом, соединяя его края, повисла радуга. Этот солнечный дождь был прекрасен, словно сон.

Город словно возродился. В воздухе разлилась чистота, и настроение у всех необъяснимым образом улучшилось.

Люди были взволнованы до глубины души. Целый месяц они не видели солнца! Кто же мог подумать, что достаточно одного появления этого бессмертного, чтобы полностью очистить город!

Но когда толпа, охваченная порывом благодарности, хотела пасть ниц, дымка на алтаре рассеялась. Бессмертного мастера и след простыл. Он ушел, не оставив тени на снегу.

Совершив дело, он ушел, не ища ни славы, ни наград.

Старый император в душе облегченно выдохнул. И в этот момент к нему подошел слуга и что-то прошептал на ухо… Глаза монарха вспыхнули, он с облегчением кивнул и распорядился:

— Чего же вы медлите? Немедленно доставьте подарок бессмертному мастеру!

…

Очищение целого города — задача энергозатратная, поэтому Пэй Цанйи сразу после финала «сделал ноги». Несколько раз применив технику перемещения, он вернулся в свою комнату на постоялом дворе.

Сначала он выпил чаю, а затем приступил к медитации.

Его тело окутало слабое белоснежное сияние, а лицо стало слегка бледным.

Спустя какое-то время в дверь постучали. Раздался тонкий, заискивающий голос:

— Бессмертный наставник, вы здесь?

Этот голос показался знакомым — похоже, это был евнух Лю, прислуживавший старому императору.

И зачем же он пожаловал?

Подумав об этом, Пэй Цанйи отворил дверь. Перед ним стоял евнух Лю в простой одежде, сияя улыбкой ярче цветущего пиона:

— Наставник, его величество прислал меня, чтобы преподнести вам чудесный дар.

Пэй Цанйи невозмутимо отозвался:

— Прошу, входите.

Евнух Лю со смешком ответил:

— Я лишь принес дар и не смею больше утруждать старейшину. Он повернулся к лестнице и скомандовал: — Эй, вы, живо несите груз сюда!

Двое дюжих стражников внесли внутрь огромный сундук. Размеры его были таковы, что туда без труда поместился бы взрослый человек.

Молча поставив сундук в центре комнаты, они поклонились и вышли. Евнух Лю, выполнив поручение, облегченно вздохнул и тоже собрался уходить.

Но перед самым уходом он вдруг хлопнул себя по лбу, словно вспомнив нечто важное:

— Ах да, Его Величество просил передать вам еще кое-что...

— Что же? — спросил Пэй Цанйи.

Евнух Лю бросил взгляд на сундук и многозначительно подмигнул:

— Его Величество велел передать: наслаждайтесь вдоволь. Этот свежий товар еще никем не был тронут, однако благодаря своей особой конституции он непременно доставит вам удовольствие.

Пэй Цанйи: «…»

Кажется, он догадывался, что было внутри.

Евнух Лю примчался как ветер и так же быстро исчез. Пэй Цанйи закрыл дверь и уставился на резной сундук. Немного помедлив, он поднял крышку.

Разглядев содержимое, он мгновенно помрачнел.

Внутри лежал красавец. Нежный, хрупкий, вызывающий непреодолимое желание защищать. На вид ему было не больше четырнадцати-пятнадцати лет; его лицо обладало мягкой, андрогинной красотой, не позволяющей с первого взгляда определить пол. Сейчас он крепко спал, прислонившись к стенке сундука, словно цветущая яблоня в саду по весне.

Некоторые участки белоснежной кожи были обнажены. На юноше была лишь полупрозрачная вуаль, едва прикрывавшая самые сокровенные места…

Что было практически равносильно наготе.

Вспомнив недавние слова евнуха Лю, Пэй Цанйи насторожился. Он достал из пространственного хранилища зеркало иллюзий и направил его на юношу в сундуке...

Человек. Двойной духовный корень дерева и воды. Третья ступень культивации...

Внезапно поверхность зеркала озарилась яркой вспышкой, и на ней проступили два крупных слова:

Превосходный котёл!

Страница книги Прекрасный мастер не ведает любви в интернете

Table of Contents

1 Пробуждение под звёздами

2 Танец меча и симпатии

3 Всеобщий Любимчик

4 Учитель и ученик: танец клинков

5 Тень преданности

6 Важный урок

7 Не пустышка

8 Задать ритм

9 Бесстыдный ученик

10 Поймать момент для признания

11 Ревность

12 Утяну тебя в этот хаос

13 Кровь под сияющим клинком

14 На грани смерти

15 Редкая возможность

16 Личное наставление

17 Прирождённый котёл

18 Ребёнок

19 Высокие ставки

20 Проверка учителя учеником

21 Желания желудка

22 Купание под луной

23 В одной комнате

24 Налаживание взаимоотношений

25 Внезапные фантазии

26 Нравлюсь ли я тебе?

27 Вместе в бездну

28 Поцелуй под водой

29 Сильнодействующие снотворное

30 Снова на те же грабли

32 Кровь демона

32.2 Демонический ученик

33 Отчаянная борьба

34 Помоги мне

35 Спасать или нет

36 Возвращение учителя

37 На мгновение моё сердце затрепетало

38 Ходят слухи, что...

39 Гарантия удовлетворения

40 Самый лучший котёл

41 Тайное желание сердца

42 Как же это раздражает

43 Без суда и следствия

44 Мастер равновесия

45 Учиться, учиться и ещё раз учиться!

46 Нелепый сон

47 Переломать собачьи лапы

48 Демонический шифу

49 Не прошло и дня, как...

50 Глубокой ночью

51 В ледяном гробу

52 Древняя легенда

53 Нескончаемый поток поклонниц

54 Гарем растёт?

55 Ревнует или нет?

56 Прошлого не вернуть

57 Золотая осень и нефритовая роса

58 Всё это расчёт

59 Наследный принц и Государственный советник. Финал

60 Шифу, спаси меня!

61 Не направляй на меня этот артефакт!

62 Парящая двусмысленность

63 Поцелуй под луной

64 Шифу, открой дверь

65 Юный котёл

О книге