10, 9, 8, 7, 6, 5…….

Когда обратный отсчёт заканчивается, все огни на ледовой арене, вмещающей 20 000 человек, гаснут.

Бум, бум!

Грохочущий звук сабвуферов, сотрясающий пол, впечатляющее лазерное шоу, напоминающее концерт рок-звезды, и голос диджея, заводящий толпу.

Ш-ш-шх, ш-ш-шх!

Острые лезвия коньков режут лёд. Каток для игроков - всё равно что ринг. Шайба взлетает в воздух, и игроки вступают в схватку. Облачённые в защитную экипировку, они без малейшего колебания бросаются на соперника.

(Я оставила примечание автора, а то вдруг кто-нибудь не знает, что такое шайба. Шайба: Спортивный снаряд, используемый в хоккее. Имеет форму диска толщиной 2,54 см и диаметром 7,63 см, изготовленного из вулканизированной резины или подобного материала.)

ВУ-У-У-У-УМ!

Наконец, раздаётся рёв сирены, возвещающей о забитом голе. Вскочившие на ноги зрители до хрипоты скандируют имя игрока и поют гимны поддержки. По всему телу бегут мурашки, а кровь закипает в жилах.

Кто-то однажды сказал, что по популярности этот вид спорта не уступает футболу в Европе или бейсболу в Восточной Азии.

Но и этих слов недостаточно. Для канадцев хоккей - это культура, быт, сообщество и сама жизнь.

К сожалению, на другой стороне планеты, в Южной Корее, подобного статуса ему и близко не найти…

* * *

[Спортивный форум > Другие виды спорта > Хоккей]

Тема: Ёбаные мрази из ассоциации

В Южной Корее из трёх существующих хоккейных команд две оказались на грани расформирования, а вы просто сидите сложа руки и делаете вид, что ничего не происходит? Какого хрена?

Вы, грёбаные ублюдки…

(Комментарии)

└ Что-то случилось?

└└ [Вслед за «Инчхон Айс Снайперс» на грани расформирования и «Сувон Блю Вулвз»… Тёмные тучи над корейским хоккеем] «Daily One», репортаж Ким Инджуна, читать далее

└└└ Охренеть

└ Я тоже сегодня увидел эту статью, пришёл в шоке, а тут уже пост… Как же всё мрачно.

└ В статье говорится, что игроки уже слышали новости о расформированииㅠ К тому же, вроде как недавно нашлась компания, готовая их купить, но в последний момент сделка сорвалась…

└ А разве это не было предсказуемо? Уже давно стало неинтересно ходить на матчи, потому что разница в уровне игры между «Тайгерс» и остальными командами слишком велика. А ведь главная фишка хоккея была именно в живых матчах.

└ «Блю Вулвз» расформировывают??? После того, как они подписали контракт с Шин Ходжэ в прошлом сезоне и впервые за 6 лет вышли в плей-офф?? И разве Шин Ходжэ не был лучшим бомбардиром в прошлом году…

└ Да при чём тут Шин Ходжэ, в чём он виноват?ㅋㅋㅋㅋ Если вы насильно удержали в Корее игрока, который выступал в Канаде, то будьте добры нести ответственность, грёбаная ассоциация…

└└ 22 Они что, собираются кинуть первого корейского игрока, который пытался пробиться в НХЛ, предварительно подрезав ему крылья? На месте Шин Ходжэ я бы просто получил канадское гражданство ㅡㅡ

(Прим.: НХЛ (англ. National Hockey League, NHL) - профессиональная спортивная организация, объединяющая хоккейные клубы США и Канады.)

└└└ 3 Согласен… Честно говоря, мы бы и слова не сказали, даже если бы он выступал под кленовым флагом.

└└ Есть доказательства, что его заставили вернуться? Разве Шин Ходжэ не сам приехал в Корею?

└└└ А ты бы на его месте ушёл из условного «То**енхэма» в K-лигу, да ещё и уровня второго дивизиона? ㅡㅡ

└└└└ Ай… полегчеㅠ (мимопроходящий фанат K-лиги)

└ Мне так обидно и горько за него, даже представить не могу, каково сейчас самому Шин Ходжэ…ㅠ

└ Если говорить только о мастерстве, то он, честно говоря, игрок топ-уровня… Будь это индивидуальный вид спорта, он бы мог выиграть золотую медаль и разом стать популярным… но хоккей в Корее это…ㅠ Это не тот спорт, где можно добиться успеха в одиночку.

└ И статей-то почти нет. Вот она, печальная участь непопулярного спорта. ㅠ

└ Но даже если команду расформируют, Шин Ходжэ ведь может просто вернуться в Канаду, разве нет??

* * *

- Прокомментировать?

Причиной всех бед стал звонок с незнакомого номера, на который он машинально ответил.

[Алло? Это Ким Инджун, репортёр «Daily One». Я бы хотел, чтобы вы, игрок Шин, как представитель игроков «Блю Вулвз», сказали пару слов по поводу расформирования команды.]

- …

Шин Ходжэ безразлично вздохнул в трубку.

Из-за того, что у него не было агента, такие звонки раздавались с завидной регулярностью. Может, стоило всё-таки прислушаться к советам друзей, которые говорили, что в Корее агент понадобится, даже если в Канаде он был не нужен?

- Ходжэ-я, я здесь.

В этот момент Ходжэ заметил, как ему машет рукой мужчина с волевым подбородком и уверенным выражением лица.

Это был капитан «Блю Вулвз», Чхве Ёнсу. Шин Ходжэ кивнул ему и коротко ответил в трубку:

- Мне нечего комментировать по этому поводу. Я занят, так что вынужден закончить разговор.

[Эй? Подождите, игрок Шин…!]

Ходжэ одним касанием прервал взволнованный голос и поднял голову.

Он увидел, как Чхве Ёнсу, одетый в костюм, смерил его наряд взглядом с ног до головы. На Шин Ходжэ была белая футболка с логотипом спортивного бренда, чёрные спортивные штаны и чёрная кепка.

Даже из вежливости нельзя было сказать, что его вид соответствовал сегодняшней встрече. На лице Чхве Ёнсу промелькнуло и тут же исчезло неловкое выражение.

- Не было времени заехать домой, да?

- Я сразу после физиотерапии.

- А, вот как? Плечо?

Шин Ходжэ лишь коротко кивнул.

- Ну… это же они захотели внезапно встретиться, так что, думаю, поймут. Что такого в том, что спортсмен одет в спортивную одежду?

Чхве Ёнсу хлопнул Ходжэ по плечу и широко улыбнулся. Это была уверенная, подобающая капитану улыбка, но из-за отсутствующего переднего зуба она выглядела немного комично.

Они вошли в элитный ресторан, расположенный в сеульском районе Чхондам. У входа, освещённого лишь непрямым светом, было темно, и вместо запаха еды, свойственного ресторанам, в воздухе витал какой-то приятный аромат.

- Ходжэ-я.

Остановившись перед дверью в отдельную комнату, Чхве Ёнсу посмотрел на Ходжэ и постучал себя пальцем по лбу.

- …?

Ходжэ моргнул, нахмурив брови.

Лоб? Он имеет в виду, чтобы я не хмурился?

Похоже, это был намёк на то, что нужно следить за выражением лица, раз уж встреча важная. Из-за своего вечно угрюмого вида его часто понимали неправильно.

Он прекрасно знал, что за спиной о нём говорят именно это. Просто контролировать выражение лица было не так-то просто, как хотелось бы.

Шин Ходжэ, стараясь не морщить лоб, ждал, пока Чхве Ёнсу откроет раздвижную дверь с деревянной решёткой. Наконец, дверь с тихим шорохом отъехала в сторону. Чхве Ёнсу вежливо обратился к тем, кто был внутри:

- Главный тренер, старший тренер. Я привёл Ходжэ.

(Прим.: В каждой хоккейной команде должен быть как минимум один тренер. Однако в профессиональных командах может быть и больше тренеров, например, в состав тренерского штаба могут входить главный тренер, старший тренер, тренер вратарей и другие специалисты.)

Его радушно встретил старший тренер Ю Гухван. Судя по голосу, тот уже был слегка навеселе.

- А! Вот и он! Господин директор Квон, это игрок Шин Ходжэ, которого вы хотели видеть. Высокий, статный, правда? В нашей команде он номер один и по внешности, и по мастерству. Эй ты, паршивец! А ты почему в спортивном костюме?

- Тренер Ю, тренер Ю. Давайте сначала поздороваемся.

- А, да. Точно. Ходжэ-я, поздоровайся.

Когда Шин Ходжэ склонил голову в поклоне, тренер Ю вздрогнул и добавил:

- Боже, парень. Ты бы хоть кепку снял.

- А…

Выдав глуповатое восклицание, Шин Ходжэ поспешно снял головной убор и снова поклонился.

Так Ёнсу хён указывал не на лоб, а на кепку. Запоздалое озарение заставило его неловко провести рукой по примятым волосам. Без козырька, скрывавшего слепую зону, обзор стал куда шире.

Они находились в довольно просторной комнате со столом на шестерых. Как и снаружи, освещение было приглушённым, а цветочная композиция, установленная в нише, похожей на раму для картины, создавала атмосферу роскоши.

Ближе к двери сидели старший тренер Ю Гухван и главный тренер Пак Намун, а во главе стола - незнакомый молодой мужчина.

Кто он такой, можно было понять и без представлений. Он был главным героем сегодняшней встречи и тем, кто её устроил. Член семьи владельцев «Мёнджон Групп», чеболь в третьем поколении и внук председателя Квона.

На мгновение их взгляды встретились. Шин Ходжэ невольно затаил дыхание, пристально глядя на него. Мужчина тоже смотрел на Шин Ходжэ, не моргая.

- Я много о вас слышал. Я Квон Чонхён.

- А… да. Шин Ходжэ.

Мужчина первым протянул руку для рукопожатия. Поскольку он остался сидеть, Шин Ходжэ пришлось довольно низко наклониться.

Уголки его губ были слегка приподняты в улыбке, но глаза с едва заметным внутренним веком, смотрели на Шин Ходжэ без тени веселья. Почувствовав, как чужая рука медленно остывает, Шин Ходжэ слегка нахмурился.

Оценивать противника за считанные секунды стало привычкой за долгие годы спортивной карьеры.

На льду приходилось предугадывать движение шайбы по взгляду соперника, по малейшему наклону лезвия конька, а иногда и просто по наитию. Но этот мужчина не поддавался быстрой оценке.

Шин Ходжэ сел на место, которое ему предложил Чхве Ёнсу, и снова искоса взглянул на мужчину в костюме.

Красивый. И, скорее всего, бета.

Обычно люди со вторым полом могут распознать друг друга.

Это было чутьё, которое трудно объяснить с научной точки зрения. Некоторые говорят, что это доказывает, будто альфы и омеги ближе к животным, чем к людям, но как бы то ни было…

Внешне Квон Чонхён выглядел так, как люди обычно представляют себе «альфу».

Аккуратно зачёсанные волосы, костюм, сидевший на нём как влитой. Широкие плечи, хорошая осанка. Вероятно, он регулярно занимался спортом - под одеждой угадывались рельефные мышцы.

В окружении действующих и бывших спортсменов он выглядел относительно стройным, но ростом определённо не был обделён.

На самом деле среди альф много и невысоких, и с самой обычной внешностью, но если говорить о стереотипном образе альфы, то любой представит себе именно такого, как Квон Чонхён.

Бета, похожий на альфу.

В мире, где Шин Ходжэ был окружён одними лишь альфами-спортсменами, такой тип встречался нечасто. Может, поэтому его было так сложно прочитать с первого взгляда?

Возглас «Ай-яй-яй!» сорвался с губ тренера Ю в тот момент, когда Квон Чонхён потянулся, чтобы самому налить себе выпить.

- Господин директор, с вами сидят четверо мужчин с руками, а вы сами себе наливаете!

- А, я привык пить в одиночестве.

- Только не сегодня!

Тренер Ю с серьёзным лицом отобрал у него бутылку и наполнил его рюмку, после чего в разговор медленно вступил главный тренер Пак Намун:

- Если такой видный мужчина, как вы, будет пить в баре один, женщины вокруг точно не оставят вас в покое.

- Что и говорить. Хоть бы денёк пожить с таким лицом, как у господина директора. Правда, Ёнсу-я?

- Да уж. Чистая правда. Вы куда больше похожи на альфу, чем большинство альф в нашей команде.

Эти трое отлично спелись. Похоже, такая атмосфера здесь царила ещё до его прихода.

Шин Ходжэ про себя подумал, что это чересчур грубая лесть, но тот, кому она предназначалась, похоже, был не против - он лишь слегка улыбался.

Шин Ходжэ, у которого напрочь отсутствовали навыки светского общения, решил просто никак не реагировать. В таких ситуациях лучшее, что он мог сделать для главного тренера, - это молчать.

Пока он просто тупо моргал, их взгляды внезапно встретились. Мужчина смотрел на Ходжэ с улыбкой на губах. Во рту слегка пересохло.

- Говорить такое при Шин Ходжэ - это звучит как насмешка. Ведь именно он - альфа из альф среди игроков, не так ли?

- Ну что вы. Какие насмешки. Я на сто процентов серьёзно.

- Главный тренер вас так нахваливал, что мне стало любопытно, но, увидев вблизи, я понимаю - вы действительно могли бы быть не спортсменом, а звездой шоу-бизнеса.

- Господин директор прав. Наш Ходжэ ещё со времён юношеской сборной собирал толпы поклонниц.

- Значит, вы, главный тренер Пак, знакомы с игроком Шином с юношеских лет?

- Да-да. С тех пор мы и семьями дружим. Мои сыновья, к сожалению, не проявились, так что им пришлось бросить хоккей, но я спокоен, ведь Ходжэ блистает на льду вместо них.

Взгляд, которым главный тренер Пак Намун при этих словах посмотрел на Ходжэ, был полон по-настоящему родственной нежности. Уголки губ Ходжэ невольно поползли вверх.

- Но после того, как Ходжэ пришёл в команду, число фанаток и правда взлетело до небес. Я уже четыре года капитан, но я впервые вижу столько женщин на трибунах.

- О да. В прошлом году было нечто. На трибунах куча здоровенных камер, какие только на телестудиях бывают… Господин директор, хотите посмотреть одно видео, снятое тогда?

- Видео?

- Да-а! Это так называемые «шортсы». Нынешняя молодёжь смотрит такие короткие ролики.

С этими словами старший тренер Ю Гухван достал телефон и поднёс его к лицу Квон Чонхёна.

Глаза Шин Ходжэ, который до этого момента слушал вполуха, будто речь шла не о нём, слегка дрогнули. Он не хотел смотреть, но из-за угла обзора ему было прекрасно видно видео, проигрываемое на экране.

Это был он сам, задыхающийся и мокрый от пота сразу после матча. Затем в замедленной съёмке последовал момент, где он поднимает край формы, чтобы вытереть пот с лица, и камера крупным планом показывает его чёткие кубики пресса и линию бёдер.

Директор Квон Чонхён смотрел видео всё с той же вежливой улыбкой, но, возможно, это было лишь его воображение, казалось, что смотрит он на удивление пристально.

У наблюдающего за этим Шин Ходжэ вспотели ладони, а щёки залились густым румянцем. Ему хотелось немедленно вскочить и выбежать вон.

- Однако, господин директор, наш Ходжэ в хоккей играет ещё лучше, чем выглядит.

К счастью, главный тренер Пак, до этого с довольным видом наблюдавший за сценой, словно отец, слушающий похвалу в адрес своего сына, вовремя вернул разговор в нужное русло.

- В детстве из-за высокого роста Ходжэ ставили только в защиту, но, как оказалось, он и в нападении хорош. А как его навыки выросли после поездки в Канаду! Честно говоря, в прошлом году мы вышли в плей-офф только благодаря ему. Жаль, что в итоге заняли лишь четвёртое место…

- Я смотрел все прошлогодние матчи. Игрок Шин Ходжэ там практически в одиночку работал за пятерых.

Шин Ходжэ, всё ещё не отошедший от неловкости из-за видео и протиравший лицо тыльной стороной ладони, искоса взглянул на него.

В одиночку работал за пятерых?

В отличие от Ходжэ, главного тренера Пака, похоже, особенно зацепила фраза «Я смотрел все прошлогодние матчи».

- Было бы просто замечательно, если бы такой человек, как господин директор Квон, взялся за нашу команду.

Глаза легко растрогавшегося тренера Пака, как и следовало ожидать, тут же увлажнились. Если бы не стол, разделявший их, он бы, наверное, бросился обнимать директора Квона или хотя бы схватил его за руку.

Ходжэ молча наблюдал за лицом мужчины, но тот лишь неловко улыбался в ответ на слова тренера.

…Или мне просто кажется?

На мгновение это прозвучало как сарказм.

Возможно, я стал слишком чувствительным. Весь прошлый сезон ему приходилось выслушивать упрёки в «игре на публику», «хоккее, превратившемся в шоу одного актёра» и слышать, что на льду «Шин Ходжэ и четыре человека массовки».

Однако в то время для Шин Ходжэ это был лучший способ игры. Для него, игравшего в Канаде, уровень восточноазиатской лиги, да ещё и команды «Блю Вулвз», болтавшейся в самом низу таблицы, был, мягко говоря, не впечатляющим.

Поскольку волшебного способа в короткие сроки поднять мастерство товарищей по команде не существовало, для победы ему не оставалось ничего другого, кроме как дольше владеть шайбой.

Благодаря этому Шин Ходжэ смог стать лучшим бомбардиром прошлого сезона с огромным отрывом от второго места. Говорят, это был первый случай в истории «Блю Вулвз», когда их игрок получал этот титул.

И выход в плей-офф впервые за шесть лет, и итоговое четвёртое место - всего этого не было бы, если бы в прошлом году в команду не пришёл Шин Ходжэ.

Однако атмосфера в команде была, мягко говоря, не лучшей. Ведь слова «этого не было бы без Шин Ходжэ» означали и обратное: «этого добился один лишь Шин Ходжэ».

- Это уже немного слишком. Я просил о лёгкой встрече, а что касается игрока Шин Ходжэ, я ведь просто обмолвился, что мне любопытно, а вы заставили его проделать такой путь.

Оставив тренера Пака, который промокал уголки глаз салфеткой, на слова мужчины ответил старший тренер Ю.

- Заметили? Мы и хотели, чтобы вы почувствовали это давление. Будь этот ресторан хоть немного дешевле, мы бы сюда всю нашу команду позвали.

- Ходжэ-я. Налей-ка всем по одной.

Чхве Ёнсу тихонько протянул ему бутылку. Самое время было выпить.

*

- Боже. В мае сидеть в галстуке - это слишком жарко.

По просьбе главного тренера Пака ненадолго оставить их, они переместились в курительную комнату, оборудованную снаружи ресторана.

Чхве Ёнсу подцепил указательным пальцем аккуратно завязанный галстук и ослабил узел. В другой руке он держал сигарету.

Шин Ходжэ молча сел на стул в курилке и смотрел, как Чхве Ёнсу курит.

- Прости, Ходжэ-я. Ты же не куришь. Тебе ещё кататься и кататься, так что ни в коем случае не начинай.

Сказал Чхве Ёнсу, непрерывно махая рукой. Вряд ли это могло развеять едкий дым в тесном пространстве, но, видимо, он делал это извиняясь. Самому Шин Ходжэ было всё равно. Если бы ему так уж не нравился дым, он бы нашёл другое место.

- Эй, хочешь посмотреть? Переднего зуба нет, так дым постоянно сюда просачивается.

Ёнсу вдруг усмехнулся, показывая зубы. Увидев, как белый дым вырывается из щербинки на месте переднего зуба, Шин Ходжэ тихонько фыркнул.

- Смешно, да? Моей дочурке ужасно нравится. Думаю, может, и после завершения карьеры имплант не ставить.

- По-моему, отлично. Сразу видно - хоккеист, очень круто смотрится.

- Правда? Завидуешь?

Ходжэ криво усмехнулся в ответ на широкую улыбку капитана.

Чхве Ёнсу потерял зуб в решающем матче плей-офф в прошлом сезоне, получив удар клюшкой от игрока команды соперника. В тот день Чхве Ёнсу, с лицом, залитым кровью, широко улыбался.

Выбитый передний зуб был своего рода символом хоккеиста, и на самом деле, даже североамериканские игроки гордятся, когда теряют зуб в важном матче. Именно поэтому капитан так лучезарно улыбался, говоря, что теперь он наконец-то почувствовал себя настоящим хоккеистом.

И была лишь одна причина, почему капитан, так гордившийся своей карьерой, снова начал курить, бросив много лет назад, и говорил «а ты не кури», словно сам уже готовился к уходу из спорта.

Расформирование команды.

Эту новость они узнали два месяца назад, на командном ужине после того, как «Блю Вулвз» обеспечили себе выход в плей-офф. Атмосфера, которая должна была быть праздничной, после одного лишь слова тренера Пак Намуна стала ледяной, будто на них обрушилось стихийное бедствие.

Из-за продолжающегося ухудшения финансового положения материнской компании, «Daeyang Shipbuilding», было объявлено, что по окончании этого сезона она закрывает своё спортивное подразделение.

Тренер Пак склонил голову перед игроками и, постоянно извиняясь, не смог сдержать слёз. Многие игроки рыдали вместе с ним.

В Корее хоккей - это выжженная земля. В отличие от других видов спорта, где при закрытии одной команды можно просто перейти в другую, для хоккеистов расформирование команды означало конец карьеры.

Все, конечно, смутно задумывались о жизни после спорта, но никто не ожидал, что карьера оборвётся так внезапно.

Двадцать два игрока, которые по 20, а то и 30 с лишним лет не выпускали из рук клюшку.

Это было, по меньшей мере, 440 лет времени и эпоха, построенная на 1320 парах коньков, ведь каждый из них менял по три пары в год.

Все эти годы, все усилия, вся их жизнь и средство к существованию оказались на грани того, чтобы исчезнуть, словно мыльный пузырь.

- Как там дела с переговорами о покупке?

Чхве Ёнсу, который как раз подкуривал вторую сигарету, поднял голову на вопрос Ходжэ.

- Говорят, всё будет непросто. Тут бы и вмешательство ассоциации не помогло, а они просто сидят сложа руки и наблюдают…

- …

- Да и, если честно, я сомневаюсь, что в такой экономический спад какая-нибудь компания захочет вложить десять миллиардов вон в спортивную команду. Прямо скажем, были бы мы футбольной или бейсбольной командой - другое дело. Ха-ха.

Из уст капитана само собой, как дыхание, вырвался самоуничижительный юмор. Шин Ходжэ усмехнулся.

Когда он только вернулся из Канады, то каждый раз хмурился от подобных шуток, но всего за год полностью их перенял. Было горько, но такова была реальность корейского хоккея.

«Шин Ходжэ, ты ведь можешь просто вернуться в Канаду. Ты не такой, как мы, кому после роспуска команды сразу приходится думать о завершении карьеры».

Кажется, кто-то сказал это на том ужине. Но тот человек говорил это, не зная всей ситуации Шин Ходжэ.

- Тренер и старший тренер так стараются, бегают по встречам, и мне, как капитану, не пристало так говорить, но… если честно, я думаю, всё очень сложно.

«Daeyang Shipbuilding» вызвалась выплатить игрокам, тренерскому штабу и сотрудникам офиса зарплату за полгода.

По сути, это было как выходное пособие при увольнении. Кроме того, это была мера, призванная помочь команде продержаться на плаву в течение полугода.

Чтобы команда продолжила существовать и после этого срока, нужно было либо найти новую компанию, которая купит «Блю Вулвз», либо собрать взносы на несколько миллиардов вон и возродиться как гражданский клуб, либо, в крайнем случае, найти титульного спонсора, который добавит своё имя в название команды на время контракта.

Ни один из этих вариантов не был лёгким. Ситуация усугубилась ещё и тем, что недавняя попытка одной компании приобрести клуб провалилась.

Им отчаянно была нужна чья-то помощь.

В гнетущую тишину внезапно ворвалась весёлая трель звонка. Чхве Ёнсу, на чьих плечах, казалось, лежали все заботы мира, с заметно посветлевшим лицом достал телефон.

- Звонок от моей младшенькой. Ходжэ-я, если тренер будет меня искать, скажи, что я разговариваю по телефону.

Шин Ходжэ кивнул. Чхве Ёнсу торопливо затушил окурок, и его походка, когда он выходил из курилки, была самой лёгкой, какую Ходжэ видел за весь день.

А вот у Ходжэ, наблюдавшего за ним, на душе наоборот стало тяжело, и он так и остался сидеть в курилке.

Шин Ходжэ глубоко вздохнул и вытянул длинные ноги. Он посмотрел на носки ботинок, затем скрестил лодыжки и засунул руки в карманы спортивных штанов.

В этот момент он услышал, как открывается дверь курилки. Он поднял голову, думая, что это Ёнсу хён уже закончил разговор. Но его взгляд встретился с совершенно неожиданным человеком.

Квон Чонхён.

Тот, казалось, тоже был немного удивлён, увидев Шин Ходжэ, но тут же легко кивнул в знак приветствия. Ходжэ в ответ лишь неловко качнул головой.

Мужчина достал из внутреннего кармана пиджака сигарету и закурил. Раздался щелчок зажигалки, а затем тихий звук затяжки.

- …

Ходжэ упустил подходящий момент, чтобы уйти. Конечно, можно было встать и выйти прямо сейчас, но почему-то не хотелось.

Шин Ходжэ вынул руки из карманов и принялся без всякой цели теребить шов на спортивных штанах. Неловкое молчание нарушил Квон Чонхён.

- Игрок Шин Ходжэ.

Когда его точёное лицо повернулось, в глаза бросился изящный профиль.

- Вам ведь, должно быть, поступало немало предложений о переходе из других команд. Не думали об этом?

- …

- Если собираетесь продолжать играть в Корее, «Тайгерс» могли бы стать неплохой альтернативой.

Брови Шин Ходжэ медленно сошлись на переносице.

Слова мужчины прозвучали странно.

Во-первых, обычно люди спрашивают не «почему бы не перейти в „Тайгерс“», а «ты теперь вернёшься в Канаду?». Все считают, что раз команда расформирована, Шин Ходжэ незачем оставаться в Корее. Но Квон Чонхён пропустил этот вопрос и сразу заговорил о переходе в местную команду. Словно он знал его обстоятельства. Хотя, конечно, такого быть не могло.

Во-вторых, этот человек только что получил от тренера Пака предложение о покупке клуба. Причина, по которой тренер и старший тренер попросили его с Ёнсу хёном выйти, была очевидна. Атмосфера накалилась, и они хотели перейти непосредственно к деловому разговору. Тренер команды, которой даже ассоциация не помогает, в межсезонье устраивает такие ужины, выбиваясь из сил… Этот мужчина не мог не понимать их отчаянного положения.

И вот, едва выйдя из-за стола, он предлагает игроку этой самой команды перейти в другую.

Более того, Квон Чонхён на этом не остановился.

- Когда играешь в команде, которая тебе не по уровню, ничего не остаётся, кроме как сражаться в одиночку. В прошлом сезоне ваше шоу одного актёра как-то сработало, но чтобы дойти так до чемпионства… всё же есть предел.

Мужчина зажал сигарету между длинными пальцами и мельком взглянул на Шин Ходжэ сверху вниз.

- Ведь хоккей - это командная игра.

- …

Взгляд Шин Ходжэ спокойно наполнился враждебностью.

Значит, та фраза про «один за пятерых» мне всё-таки не показалась.

Когда Шин Ходжэ, не шелохнувшись, посмотрел на него снизу вверх, мужчина с невозмутимым видом поднёс сигарету ко рту.

- Тренер Пак Намун, похоже, от природы слишком мягкосердечный человек. Только что, говоря о покупке команды, он несколько раз чуть не плакал. Не думаю, что он подходит на роль главного тренера.

- …

- Не стоит так на меня смотреть, с такой опаской. Я говорю это лишь потому, что мне жаль вашего таланта, игрок Шин.

Сказав это, он, не вынимая сигареты изо рта, слегка приподнял уголок губ.

- Видите ли, я ваш большой поклонник.

- …

Были люди, которые считали, что стоит лишь прикрыться словом «поклонник», и им сойдёт с рук что угодно. Именно такие, как этот мужчина. Шин Ходжэ проскрёб пол курилки подошвой кроссовка и медленно произнёс:

- Я не собираюсь играть ни за какую другую команду, кроме «Блю Вулвз».

Не стоило ожидать чего-то особенного от человека, которого он встретил впервые, но, видимо, из-за того, что это был внук самого председателя Квона, он неосознанно на что-то надеялся.

- Насколько я знаю, вы сегодня впервые встретились с тренером Паком, но уже судите о нём так, будто полностью изучили его за пару часов. Да ещё и перед игроком его команды.

Квон Чонхён, не вынимая сигареты изо рта, вскинул бровь.

- Не самый лучший выбор, как по мне.

Лучше бы он на этом остановился, но злость из-за оскорбления в адрес тренера взяла верх, и он выпалил ещё одну фразу:

- Я говорю это лишь потому, что обидно за имя «Мёнджон Групп».

Слова, словно пролитая вода, растеклись по полу.

Квон Чонхён пристально посмотрел в лицо Шин Ходжэ. То, как он приоткрыл сухие губы и выдохнул дым, показалось донельзя медленным, словно в замедленной съёмке.

Ходжэ осознавал, что сказал грубость, но извиняться не собирался. Если уж говорить о грубости, то тот начал первым.

Прошло несколько секунд. Внезапно раздался тихий смешок.

- А вы, игрок Шин, хорошо разбираетесь в людях. Я и правда не вписываюсь в «Мёнджон».

Когда он так улыбался, под губой появлялась ямочка. Взгляд Ходжэ невольно притянулся к ней. И с той же улыбкой на лице он произнёс следующие слова.

- Не хотите переспать со мной?

Его лицо исказилось. На мгновение он подумал, что ослышался, и не мог не переспросить, как дурак:

- …Что, простите?

- Я давно хотел хоть раз переспать с вами, игрок Шин.

Квон Чонхён не отрывал от него глаз; лишь слегка повернул голову, чтобы выдохнуть дым в сторону.

Ходжэ был не настолько наивен, чтобы не уловить сексуальный подтекст его слов. И от этого становилось ещё более абсурдно. Как ни посмотри, перед ним был мужчина. К тому же, бета.

Они жили в обществе, где гетеросексуальность была нормой. И это общество было далеко не настолько открытым, чтобы бета-мужчина мог запросто делать подобные предложения мужчине альфе.

Шин Ходжэ по привычке сжал переносицу и виски большим и средним пальцами.

- Что за шутки…

- Я же сказал, что я ваш поклонник.

- Не все поклонники хотят переспать со своими кумирами.

- Разве? А я вот хочу.

В его тоне сквозила лёгкость, свойственная людям, которые не видят в таких вещах ничего особенного. От презрения брови Ходжэ снова сошлись на переносице.

- Вы знаете, что я был игроком, получавшим личное спонсорство от председателя Квона? И что мы с вашим дедушкой были довольно близки?

Умерший четыре года назад основатель «Мёнджон Групп», Квон Дыкчон, был спонсором Шин Ходжэ.

Все, кто знал Ходжэ, в один голос говорили, что нынешний Шин Ходжэ состоялся именно благодаря председателю Квону. Без его поддержки о таком дорогом виде спорта, как хоккей, нечего было и мечтать.

И Ходжэ относился к председателю как к родному деду. Когда выпадала возможность дать интервью, он всегда упоминал его сразу после своей семьи.

- И что с того? То, что вы называли моего деда дедушкой, не делает нас кровными родственниками.

Дело не в этом, а в элементарной порядочности, нет? Однако, судя по реакции, договориться с этим человеком было невозможно.

Шин Ходжэ едва слышно вздохнул.

- …Достаточно. И, разумеется, я отказываюсь.

- А что, если взамен я предложу купить клуб?

- …Что, простите?

- Буквально. Если вы, игрок Шин Ходжэ, примете моё спонсорское предложение, то я, так и быть, подумаю над тем, чтобы предложить упрямым старикам из совета директоров выкупить команду.

- …

- Пусть я и не вписываюсь в «Мёнджон», но такой власти у меня достаточно. Хотя нет, правильнее будет сказать, она у меня появилась.

Он усмехнулся, а Ходжэ лишь глупо приоткрыл рот.

Он не мог и глазом моргнуть, не в силах поверить в услышанное, как вдруг дверь курилки резко распахнулась.

- Ходжэ-я! Тренер совсем пьян, ты не мог бы… А, господин директор, вы здесь.

Это был Чхве Ёнсу. Натянутая до предела атмосфера вмиг лопнула, словно порванная резинка.

Директор Квон с силой затушил почти целую сигарету в пепельнице. Затем достал из внутреннего кармана пиджака визитку и протянул её Шин Ходжэ.

- Даю вам два дня. Подумайте и свяжитесь со мной по этому номеру.

- А, вы разговаривали с Ходжэ? Я тогда не буду мешать.

- Всё в порядке.

Директор Квон одарил Чхве Ёнсу лёгкой улыбкой и стремительно покинул курилку. Чхве Ёнсу, проводив его взглядом, почесал затылок.

- Я прервал важный разговор?..

- …Нет.

- Не знал, что директор здесь. В общем, Ходжэ-я. Можешь позаботиться о тренере и отвезти его домой? Он очень пьян.

- А, да.

Шин Ходжэ кивнул и сунул визитку в карман. Пальцы ощущали рельефную поверхность идеально ровной карточки.

С тех пор как он начал заниматься спортом, он ни разу не пропустил свою ежедневную тренировку.

Будь то дождь или снег, будь то плохое самочувствие из-за простуды или расстройства желудка. Если только не случалось чего-то, что физически мешало ему тренироваться, вроде перелома, он неукоснительно следовал своему режиму. Более того, он начинал нервничать, если не тренировался.

Так живёт не только Шин Ходжэ, а почти все спортсмены. Тело и мышцы - их главный актив, поэтому они каждый день смазывают и оттачивают их.

Даже если накануне какой-то бета предложил тебе стать его содержанкой.

- Фух…

Ходжэ вытер пот и взял телефон, стоявший поодаль. Он нажал на кнопку остановки записи, и его взгляд стал серьёзным, когда он начал просматривать отснятый материал.

В тренажёрном зале «Сувон Блю Вулвз» был только Шин Ходжэ. Во-первых, было межсезонье, а во-вторых, другие игроки старались избегать клубного зала из-за его довольно низкого уровня.

Причина, по которой Шин Ходжэ, живший с семьёй и ездивший на тренировки издалека, пользовался именно этим залом, была одна - он был бесплатным. Конечно, и его не всё устраивало.

Тренажёрный зал его клуба в Канаде был оснащён новейшим оборудованием и передовыми технологиями, а тренеры по физподготовке, даже без его просьб, сами выявляли слабые места каждого игрока и помогали их укреплять.

Благодаря системе, которая заботилась обо всём, от диеты до личной стирки, Шин Ходжэ нужно было думать только о своей физической форме и совершенствовании навыков.

Однако, вернувшись в Корею, ему пришлось всё делать самому.

Здесь тоже были тренеры по физподготовке. Но всего два тренера отвечали за всё: за катание, технику, силовую подготовку, поддержание формы и даже психологическую поддержку всех нападающих, защитников и голкиперов (так в хоккее называют вратаря), так что качество, естественно, оставляло желать лучшего.

Игроки, у которых были деньги, нанимали личных тренеров, чтобы восполнить пробелы в клубных тренировках и улучшить свои навыки, но для Шин Ходжэ, который экономил каждую копейку, это было невозможно.

Более того, в прошлом сезоне ему самому приходилось помогать тренерам. Всё потому, что он, как считалось, вернулся, познав «передовую цивилизацию» хоккея.

Хотя он и понимал, насколько отстала ситуация в стране по сравнению с системой канадского клуба, лично для Шин Ходжэ это было лишь источником разочарования.

Именно в этот момент поверх видео, которое он смотрел, всплыло окно с сообщениями.

Юк Думин:

[Ходжэ-Ходжэ~ Чо делаешь]

[Ты где]

[Покушал????]

[>.<]

Раз уж он закончил свою утреннюю рутину, то действительно пришло время обедать. В обычный день, чтобы сжечь калории и сэкономить деньги, он бы добежал до дома и на скорую руку приготовил что-нибудь из того, что есть. Но…

Джи Минчхоль:

[В отличие от некоторых, кто расслабился в межсезонье, Бог Ходжэ, наверное, пошёл на тренировку, да?]

Юк Думин:

[Ты бы помолчал (ㄷㅊ)]

[И я не расслабился, вчера пахал как проклятый, так что сегодня у меня отдых ^^]

Джи Минчхоль:

[Финик? Пуговица? Выигрыш??]

(Это игра слов. Думин использовал сленговое сокращение «ㄷㅊ» от 닥쳐 - заткнись. Минчхоль делает вид, что пытается угадать, что значат эти буквы, и перечисляет слова, начинающиеся на те же звуки: 대추 - финик, 단추 - пуговица, 당첨 - выигрыш.)

Юк Думин:

[Да завааали ты]

[А, блин, «1» исчезла]

Джи Минчхоль:

[А, ну я был близок]

Юк Думин:

[Ходжэ-Ходжэ-я, Ходжэ-Ходжэ-я]

[Го к нам на обед?]

[Конечно же]

[Я]

[уго]

Джи Минчхоль:

[Оки! Иду~]

Юк Думин:

[щаю]

[♡]

[А, блять, ты всё испортил]

Джи Минчхоль:

[ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Пока]

Шин Ходжэ хмыкнул и коротко ответил: «Иду».

Всё равно, если бы он остался один, то снова начал бы думать о вчерашнем, и в голове был бы полный кавардак, так что это было как раз вовремя.

* * *

- Бог Ходжэ прибыл.

- Ходжэ-Ходжэ~ Пришёл~?

Войдя в маленькую однокомнатную квартиру, Ходжэ увидел, как Минчхоль и Думин радостно его приветствуют. Оба они были игроками «Блю Вулвз», защитником и нападающим соответственно, и дружили с Ходжэ уже десять лет, ещё со времён начальной школы.

Перед столом, за которым они сидели бок о бок, были установлены большой монитор, микрофон и студийный свет. Шин Ходжэ, ставя сумку рядом с кроватью, сказал:

- Ты не говорил, что будешь вести трансляцию.

- Это не прямой эфир, просто запись. Если выйдет что-то стоящее, смонтирую и выложу, если нет - просто удалю.

- Врёт он. Я сам видел, как он включил ещё одну лампу, потому что Бог Ходжэ пришёл.

- Да что вы понимаете? В жизни инфлюенсера, где каждый шаг - это деньги и просмотры? Знаете, как обидно, когда поешь без камеры, а получается весело, и ты упускаешь момент?

- Настоящее чудовище, порождённое Ютубом, больше никто.

- Чхоль-а, ты либо заткнёшься и будешь жрать на халяву, либо будешь трындеть сколько влезет, но тогда, по всем правилам, платим пополам. С тебя, к слову, 85 тысяч вон.

- Ып-ып.

- Это что?

- Это звук того, как Чхоль заткнулся.

- Придурок.

Привычно пропуская мимо ушей их перепалку, Ходжэ сел на свободное место.

Стол ломился от еды: овощные смузи, сашими из говядины, стейк, салаты - сбалансированное меню, богатое белком. Эта трапеза идеально соответствовала вкусам Шин Ходжэ, который ещё со времён жизни в Канаде привык к строгому контролю питания и дотошно следил за питательной ценностью всего, что попадало ему в рот.

- Кстати, Бог Ходжэ, ты что вчера делал? Я же просил позвонить после физиотерапии, а ты меня проигнорил, - спросил Джи Минчхоль, подцепляя деревянными палочками курицу в соевом соусе, которая явно предназначалась не для Шин Ходжэ.

- Ёнсу хён позвал, ненадолго съездил в Сеул.

- Ёнсу хён? Зачем?

- В Сеул? Куда?

Джи Минчхоль, коротко стриженный парень с суровым выражением лица, и Юк Думин, который недавно, решив сменить имидж, потратил пять часов на обесцвечивание и покраску волос в нежно-розовый цвет, одновременно широко раскрыли глаза и уставились на Ходжэ.

В отличие от Ходжэ, который в 18 лет уехал в Канаду, они оба окончили школу в Корее и играли в университетской лиге. Однако физическое расстояние не смогло разрушить их дружбу. Это было возможно потому, что с самого детства они без колебаний делились друг с другом своими тревогами и секретами.

- В Чхондам-дон. Там были и главный тренер, и старший тренер. Похоже, собрались, чтобы развлечь кое-кого ради приобретения клуба.

Шин Ходжэ ответил как ни в чём не бывало, разламывая деревянные палочки. С громким щелчком они идеально разделились надвое.

- Приобретения?! Кем?

- Кем же?! - одновременно повысили голос оба.

Разумеется, приобретение клуба было для них темой первостепенного интереса.

- «Мёнджон Групп».

Коротко ответил Ходжэ, зачерпнув большую порцию салата с лёгкой заправкой.

Спортсмены, для которых тело - это их главное достояние, помимо тренировок, очень интересовались правильным питанием и биодобавками, и когда они собирались вместе, то только об этом и говорили.

Когда-то Ходжэ услышал от Ёнсу хёна, что полезно начинать еду с зелени, и с тех пор следовал этому совету. Он поделился этим и с Думином и Минчхолем, но те, пару раз сделав вид, что следуют его примеру, снова вернулись к своим привычкам. Вот и сейчас Думин уже вцепился в курицу в красном остром соусе.

- «Мёнджон»? Это те, что владеют «Korean Air»?

- Офигеть. Если они купят нашу команду, мы тоже сможем летать на выездные матчи бизнес-классом?

- И «Мёнджон»... это же те, кто тебя, Бог Ходжэ, лично спонсировал, когда ты был в начальной школе.

- А-а-а, тот седой дедушка?! Помню!

- Пожалуйста, купите нашу команду, о Великий Мёнджон.

Джи Минчхоль шутливо сложил руки в молитвенном жесте, но Думин оттолкнул его и с довольно серьёзным лицом решительно взял палочки.

- По-моему, это вполне возможно.

- Почему, почему? И как же?

- Ёнсу хёна ладно, но зачем бы им звать нашего Ходжэ-Ходжэ на такую встречу?

- Потому что он Бог Ходжэ? Потому что он лучший бомбардир? Потому что он игрок, который чуть не попал в НХЛ?

- Будущий владелец клуба наверняка сказал, что он фанат нашего Ходжэ-Ходжэ и хочет разок на него взглянуть! Иначе с какой стати игроку вообще идти на такую встречу? Я прав или нет?

- Звучит правдоподобно.

Шин Ходжэ, ничего не говоря, макнул кусочек сашими из говядины в соус с кунжутным маслом и отправил в рот.

«Не хотите переспать со мной?»

В его голове снова прозвучало то абсурдное предложение директора Квон Чонхёна. Рассказывать об этом, даже этим двоим, ему совсем не хотелось.

Тем временем Юк Думин и Джи Минчхоль, каждый уткнувшись в свой телефон, начали быстро водить по экранам большими пальцами. В отличие от них, Шин Ходжэ молча сосредоточился на пережевывании пищи.

Когда он разделался с последним из немногочисленных кусочков сашими и взял овощной смузи, прямо перед его лицом вдруг возник экран телефона с множеством фотографий.

- Это он? Квон Гихёк. Вице-президент «Korean Air»?

С фотографии лучезарно улыбался незнакомый мужчина. Лицо с ямочками под губами было немного похоже на того человека, которого он встретил вчера, но это был не он. Ходжэ покачал головой.

- Его звали Квон Чонхён.

- А, да? Квон… Чонхён, «Мёнджон Групп». Хм? Поиск никого с таким именем не находит.

Думин надул свои пухлые губы и почесал в затылке, когда рядом послышалось бормотание Джи Минчхоля:

- Эм…? Тогда, может, Квон Чонхён - это вот этот человек?..

Взгляды Юк Думина и Шин Ходжэ устремились на экран телефона Минчхоля.

[Эксклюзив] Словесные оскорбления, сексуальные домогательства и даже нарушение авиационного законодательства… Скрытый наследник «Мёнджон Групп» - «непутёвый отпрыск чеболей»?

Под довольно резким заголовком шла статья о подозрениях, связанных с наследником в третьем поколении «Мёнджон Групп», который ни разу не появлялся на официальных мероприятиях.

Начиная со слухов о том, что он заставил директора дочерней компании, годившегося ему в отцы, встать на колени перед сотрудниками и, вылив ему на лицо кофе, осыпал оскорблениями. И слухов о том, что он избил стюардессу на борту самолёта, был арестован местной авиационной полицией, но отпущен по «недоказанности обвинений», после чего добился увольнения этой стюардессы. Вдобавок ко всему, ходили рассказы, что в каждой командировке он домогался до сотрудников из секретариата.

Было трудно поверить в то, что «Мёнджон Групп» ежегодно тратит сотни миллионов вон на отступные для урегулирования скандалов.

- Вот такие уроды и издеваются над охранниками в жилых комплексах!

- Да уж, в этой стране слишком много ублюдков, у которых есть только деньги, а воспитания - ноль.

Как и сказали парни, от этой статьи хотелось нахмуриться. Шин Ходжэ глубоко задумался.

Наследник «Мёнджон», имя которого не находится в поиске, и поведение того мужчины в курилке, которое так идеально совпадает с содержанием этой статьи…

Было сложно найти причины, по которым «наследник в третьем поколении» из статьи не мог быть Квон Чонхёном. Минчхоль, постукивая по экрану, снова заговорил:

- Говорят, его уже удалили, но есть скриншот жалобы, написанной сотрудником секретариата.

- Покажи.

- Пишут, что все сотрудники секретариата, к которым этот тип пристаёт, - как на подбор, чертовски красивые альфы. Говорят, был даже один, который за «Ролекс» задницу подставил.

- ……О-па.

Коротко ахнув, взгляд Думина тут же метнулся к «чертовски красивому альфе», сидевшему за этим же столом.

- Чего?

Шин Ходжэ с недовольным лицом встретил этот взгляд.

- Д-да нет же. Просто тут как раз оказался чертовски красивый альфа, вот взгляд невольно и упал, понимаешь?

- Если на то пошло, вы ведь тоже альфы.

- Минуточку. Забавно, Бог Ходжэ. Почему это ты к нам «чертовски красивый» не добавляешь?

- Наш Ходжэ-Ходжэ ведь врать не умеет. Верно? Джи Минчхоль - высокий альфа, а я, так скажем, милый, красивый и очаровательный альфа. Признаю, признаю.

- И мне добавь!

- Высокого альфы достаточно, что ещё прибавлять? В общем, Ходжэ-Ходжэ, здесь главное то, что идеальный тип этого Квон Чонхёна, или как там его, этого негодяя, - это именно ты.

- Вот именно это я и хотел сказать.

- Что же делать! Мы обязаны защитить невинность нашего Ходжэ-Ходжэ! - театрально воскликнул Юк Думин, прикрыв грудь руками крест-накрест.

- Но что, если этот тип и вправду скажет: «Я куплю команду, если Ходжэ со мной разок переспит»?

При этих словах Юк Думин тут же стер с лица озорное выражение и медленно повернул голову к Шин Ходжэ. Хлоп. Рука Юк Думина легла на плечо Ходжэ.

- Ходжэ-Ходжэ… В таком случае, эту тяжкую миссию можешь выполнить лишь ты… ты, чертовски красивый доминантный альфа.

И на второе плечо легла рука Джи Минчхоля.

- Верно, Бог Ходжэ. Пожертвуй своей задницей разок. Всё ради команды.

- А, блять.

На тихое ругательство Шин Ходжэ, Юк Думин и Джи Минчхоль закатились от смеха.

Они, конечно, говорили это, не зная, что ему и вправду сделали такое предложение, но у Шин Ходжэ на душе было невыразимо паршиво. Чувствуя, что больше не может это слушать, Ходжэ поднялся.

- Спасибо за еду.

В любом случае, уже было пора вставать, чтобы успеть на дневную тренировку. Думин, который как раз доставал банки с пивом, свёл брови домиком.

- Уже уходишь? Мы так давно не виделись после конца сезона, давай ещё посидим, Ходжэ-Ходжэ.

- Тогда пойдёшь со мной на каток?

- Нет, я же сказал, у меня сегодня интервальная тренировка. Как вы можете говорить такие обидные вещи, когда перед вами стоит холодное пиво.

- Тогда я пошёл.

- А~! Ну посиди ещё немного!

- Мне нужно закончить тренировку пораньше и приготовить еды для Шин Ёнджэ.

Его двадцатидвухлетняя сестра вряд ли не могла сама себе приготовить поесть, но он сказал это, чтобы Юк Думин от него поскорее отстал. Как и ожидалось, Думин тут же выпрямился и заговорил совсем другое:

- Ёнджэ-щи? Тогда, конечно, надо идти. Минутку. Наша Ёнджэ-щи любит курочку? Хочешь забрать оставшуюся коробку курицы в соевом соусе? Нет, нет. Давать нашей Ёнджэ-щи остывшую еду - это невежливо.

- Ох. Где-то опять пищит бабник.

- Чхоль-а, сколько раз говорить. Я не ёмисэ, а ёнмисэ, ясно? «Помешанный на Ёнджэ ублюдок». Хоть бы знал, прежде чем так называть. Шурин~! Давай, иди скорее! Я позже, к ужину, закажу доставку к вам домой, а? Ты не ешь, обязательно отдай нашей Ёнджэ-щи, понял?

(Прим.: Игра слов: «ёмисэ» и «ёнмисэ» 여미새 (ё-ми-сэ): Это сленговое сокращение от фразы 여자에게 미친 새끼 - ублюдок, помешанный на бабах. Русский эквивалент - «бабник». 연미새 (ён-ми-сэ) - ублюдок, помешанный на Ёнджэ. Думин говорит, что он не просто бабник, а что он помешан конкретно на Ёнджэ.)

Шин Ходжэ демонстративно поковырял в ухе, игнорируя его болтовню, словно это был просто собачий лай, и надел кроссовки.

С тех пор как Юк Думин увидел Шин Ёнджэ в прошлом году, когда она пришла на матч «Блю Вулвз», он то и дело устраивал такие представления.

Поначалу Ходжэ даже насторожился, подумав, что этот урод говорит серьёзно (даже если на сестру, казалось бы, наплевать, сводить её с лучшим другом - это совершенно другая проблема), но тот всегда лишь так театральничал, и на этом всё заканчивалось.

- Я пошёл. Спасибо за еду.

- Да-да. Ходжэ-Ходжэ, для тебя еда всегда будет бесплатной, так что заходи в гости. Разумеется, с условием, что включишь стрим~!

Вместо ответа Шин Ходжэ лишь небрежно махнул рукой и вышел за дверь.

* * *

Когда он закончил дневную тренировку и добрался до своего района, был уже поздний вечер.

Семья Ходжэ из четырех человек жила в старом жилом комплексе коридорного типа. Их дом находился в дальнем, неблагополучно расположенном корпусе, а квартира на восьмом этаже, в самом конце. Шин Ходжэ привычно поднялся пешком по лестнице на восьмой этаж, не пользуясь лифтом.

Обычно от такого он не задыхался, но, видимо, из-за того, что только что закончил тренировку, он чувствовал легкую тяжесть в мышцах бедер. Выпустив протяжный вздох, Ходжэ открыл крышку кодового замка на облупившейся входной двери мятного цвета и набрал шестизначный пароль.

Пи-пи-пик, щёлк.

Когда он вошёл в прихожую, из кухни выглянула Шин Ёнджэ. Длинные прямые волосы были скручены и небрежно заколоты заколкой-крабом, а на ней были шорты от спортивного костюма, которые она носила еще со средней школы - её обычный вид.

- Я тут курицу уже вскрыла, ладно?

Как и подобает близким брату и сестре, деловой вопрос прозвучал раньше приветствия.

- Курицу?

- Ага. Это не ты заказал? Я уже половину съела.

- А. Видимо, это Юк Думин заказал.

- Правда? Передай Думину оппе спасибо.

- Сама передай.

- Мы с Думином оппой даже не подписаны друг на друга. Ты передай. Ты же знаешь, я стеснительная.

- Какая еще, к черту, стеснительная…

Шин Ходжэ усмехнулся и с глухим стуком опустил свою тяжелую сумку с коньками и тренировочной формой в своей комнате рядом с прихожей.

- А мама где?

- В круглосуточном. Сегодня ночного сменщика не было, так что она пошла подменить.

- Уже поздно, зачем ты маму отпустила. Сама бы пошла.

- Это мама отказалась, сказав, что для её красивой дочурки опасно одной стоять за кассой ночью, ясно? К тому же, сегодня моя очередь присматривать за папой.

- А.

Ходжэ с непроницаемым лицом лишь дернул бровью. Похоже, ему придется по-быстрому поужинать и самому идти в магазин на смену. В последнее время мама особенно устает, если не спит всю ночь. Сейчас, в межсезонье, у него был шанс побыть сыном, чего он не мог делать, вечно пропадая на тренировках.

Шин Ходжэ сначала вымыл руки, а потом направился в спальню родителей. Войдя в полутемную комнату, он увидел не обычную кровать и туалетный столик, а плотно заставленное пространство с медицинской кроватью, у которой можно было поднять изголовье, и прочим оборудованием.

Не включая свет, Шин Ходжэ подошел к кровати. Его отец с изможденным лицом крепко спал, почти как человек без сознания. Снаружи донесся голос Ёнджэ:

- Папа поел хорошо, и физиотерапевт приходил, так что он позанимался и уснул. Попозже, когда папа проснется, помоги мне его обтереть.

- Угу.

Ходжэ сел на табурет у кровати, осторожно распрямил скрюченные пальцы отца и начал делать массаж. Этому его научил физиотерапевт, который приходил три раза в неделю. Видимо, отец усердно занимался реабилитацией - на верхней части его ладони чувствовалась небольшая мозоль.

Он перестал стесняться брать отца за руку только после того, как с ним это случилось. Он был равнодушным сыном.

Массируя руку, Ходжэ смотрел на маленькие фоторамки на прикроватной тумбочке.

Там в ряд стояли фотографии: фото отца, обнимающего за плечи маленького Ходжэ в хоккейной форме; семейное фото вчетвером в день выпуска Шин Ёнджэ из средней школы, а также снимки мамы и папы времен, когда они встречались.

Рассеянно скользнув взглядом по рамкам, Ходжэ заметил одну, лежавшую лицом вниз.

Он поставил рамку и стер ладонью скопившуюся на ней белую пыль, и показалось молодое лицо отца. Это было полное жизни лицо ревущего от напряжения человека в форме для дзюдо с флагом Тхэгыкки на груди.

Он выглядел настолько крепким, что было трудно поверить, что это тот же самый человек, что спал сейчас рядом.

Бззз.

В этот момент в кармане завибрировал телефон.

Главный тренер Пак Намун:

[Ходжэ-я. Ты вчера нормально добрался? Я слышал, это ты отвёз меня домой, вот и пишу. Спасибо.]

Прочитав сообщение, Ходжэ без промедления нажал кнопку вызова.

[А, Ходжэ-я. Я подумал, ты на тренировке, поэтому написал сообщение.]

- Только что пришёл домой. Вам уже получше?

[Да. Утром съел суп из проростков сои, что жена приготовила, выпил средство от похмелья, которое ты купил, да ещё поспал немного, так что сейчас уже всё в порядке. Раньше я от такого и не пьянел, а теперь, похоже, и печень постарела.]

- Не говорите так.

Ходжэ помедлил, а затем спросил о том, что его беспокоило.

- Кстати, от директора Квон Чонхёна, с которым мы вчера встречались, с тех пор не было никаких известий?

[Пока не знаю. Вестей ещё не было. Спасибо, что вчера приехал, хоть я и позвал тебя внезапно. Тяжело приходится нашему эйсу, даже в межсезонье отдохнуть не может, всё за тренером присматривает.]

- Если я могу помочь, то, конечно, я приеду.

[Ха-ха. Ради твоего таланта, Ходжэ, хотелось бы поскорее услышать хорошие новости…]

- Не переживайте слишком сильно. Время ещё есть.

На его слова утешения тренер ответил горькой усмешкой. Наступила тишина, порожденная тем, что и говорящий Шин Ходжэ, и слушающий тренер Пак понимали: если они упустят этот шанс, другого уже не будет. Спустя мгновение тренер Пак сменил тему.

[Как твой отец?]

Ходжэ мельком взглянул на лицо отца на кровати.

Впалые глазницы, выступающие скулы, даже во сне какие-то неестественные лицевые мышцы.

- Вашими молитвами, ему стало намного лучше.

Он не мог ни глотать пищу, ни ходить в туалет без помощи семьи. И все же Ходжэ сказал, что ему становится лучше. С надеждой, что так и будет.

[Да что я такого сделал… Больше всего достается вашей семье.]

- Но то, что мы можем вот так за ним ухаживать, - это всё благодаря вам, тренер.

[Ох, боже…]

За вздохом, похожим на стон, последовал их обычный диалог.

[Как-нибудь в следующий раз обязательно загляну к вам.]

- Приезжайте в любое время. Лишь бы к вашему приходу отцу было получше.

[Да, Ходжэ-я, я обязательно выберу время и приеду…]

И разговор безвольно оборвался.

Ходжэ держал в руке телефон с погасшим экраном и смотрел на утопающую во мраке фигуру отца.

Вероятно, тренер так и не зайдёт к ним в гости. Он тяжело переносил вид своего лучшего друга, который угасал с каждой встречей.

Ходжэ совсем не обижался, потому что понимал его чувства. Он был слишком многим ему обязан, чтобы обижаться на такие мелочи.

Два года назад именно тренер Пак Намун нашел его отца, который упал дома от инсульта.

Шла пятая зима с тех пор, как Шин Ходжэ начал играть в канадской лиге.

Как только он услышал новости, он тут же вылетел в Корею. В то время его отец лежал в реанимации с назальным зондом. Увидев его в таком состоянии, Шин Ходжэ сразу понял, что больше не сможет вернуться в Канаду.

Это было время, когда сезон в АХЛ, где играл Ходжэ, близился к концу. Его команда, «Монреаль Хайлайтс», набирала беспрецедентентное количество очков, и все предсказывали, что они перейдут в высшую лигу.

(Прим.: АХЛ - североамериканская хоккейная лига второго дивизиона. Первый дивизион - НХЛ, третий - ECHL.)

Это означало, что всего через несколько недель он мог бы выйти на лёд НХЛ, о котором так мечтал.

Но Шин Ходжэ отказался от всего этого и остался в Корее.

Он боялся, что, гонясь за собственной мечтой на другом конце света, он впустую потеряет отца. Если бы такое случилось, Ходжэ чувствовал, что никогда не смог бы себя простить.

Среди действующих игроков НХЛ было много тех, кому за тридцать. Так что, даже если не сейчас, он всегда мог бы попробовать снова. Но быть рядом с отцом он мог только сейчас.

Проблема была в деньгах.

Многие думают, что хоккеист в Канаде получает огромную зарплату, но это касается только игроков НХЛ, высшей лиги.

Положение игроков второго дивизиона, где играл Шин Ходжэ, было иным. Более того, с учётом высокой стоимости жизни в Канаде, его еженедельной зарплаты хватало лишь на то, чтобы жить за границей, не прося денег у родителей.

Без приличной страховки, после операции и реабилитации, финансовое положение семьи Ходжэ, и без того не самое благополучное, стало быстро ухудшаться, и в итоге они дошли до того, что не могли вовремя оплачивать больничные счета.

Его мать, которая худела на глазах, словно загнанная в угол, придумала выход: вернуть деньги, уплаченные за обучение Ёнджэ в университете. В то время Шин Ёнджэ была первокурсницей факультета актёрского мастерства в творческом вузе, куда поступила меньше двух месяцев назад.

Шин Ёнджэ несколько дней проплакала, запершись в своей комнате, но в итоге смирилась и даже протянула сберкнижку, на которой двадцать лет копила подаренные на Новый год деньги. Она даже добавила вполне по-взрослому, что в университет можно пойти и позже, а сейчас нужно сосредоточиться на лечении отца.

В то время как Ходжэ в душе гордился сестрой, мать, наоборот, испытала шок, будто её ударили по голове. До неё дошло, что она собиралась сделать: заложить мечты детей в залог, чтобы удержать жизнь их отца.

Мать захотела отказаться от лечения. Она говорила, что если отец долго не протянет и умрёт, это тоже нужно будет принять.

Ходжэ и Ёнджэ были обижены на хладнокровные слова матери, но та стояла на своём. И пока они так и не могли принять никакого решения, откладывая всё на потом, именно тренер Пак Намун внезапно появился и без лишних слов оплатил огромные больничные счета.

Благодаря ему, отца смогли выписать только после того, как его состояние улучшилось настолько, что он мог продолжать лечение дома.

Тем летом Шин Ходжэ вступил в «Блю Вулвз».

- Шин Ходжэ. Выйди-ка на минутку.

Голос Шин Ёнджэ вывел Ходжэ из задумчивости, и он поднял голову. Шин Ёнджэ стояла в дверном проеме с очень серьезным лицом, а затем схватила Ходжэ за руку и потащила в свою комнату.

- Я видела. Статью про «Блю Вулвз». Говорят, вас распускают? - прошептала она, как только закрыла дверь.

- Мама, похоже, ещё не знает. Ты ведь не говорил ей?

Ходжэ лишь кивнул. Лицо Шин Ёнджэ тут же наполнилось тревогой и беспокойством.

- Что же делать? Ты перейдешь в «Тайгерс» из Каннына? Или вернёшься в Канаду?..

Хотя днём они пользовались услугами сиделки, 24 часа в сутки за отцом ухаживала семья.

Мать, которая уволилась с работы и теперь управляла небольшим круглосуточным магазином, Ёнджэ, которая училась, и Ходжэ, который был действующим спортсменом, - все по очереди дежурили у постели отца. Семья была твердо убеждена, что даже самая лучшая сиделка не заменит родных.

Если бы Ходжэ уехал в Каннын к «Тайгерс» или в Канаду, бремя, которое легло бы на оставшихся членов семьи, было бы огромным.

И речь шла не только о физической нагрузке. С тех пор как отец слег, все трое членов семьи как никогда прежде полагались друг на друга.

Поэтому, если один из них выбывал, этот треугольник, который с трудом поддерживала семья, мог потерять равновесие и рухнуть. Ёнджэ, должно быть, подсознательно этого и боялась.

Шин Ходжэ медленно покачал головой.

- Я останусь в «Блю Вулвз».

- …Есть способ?

Оставив позади озадаченную Шин Ёнджэ, Ходжэ направился в свою комнату.

На маленьком письменном столе, которым он пользовался с начальной школы, аккуратно лежала прямоугольная визитка. Это была визитка, которую он получил от Квон Чонхёна.

- Для того, кто связался со мной всего за день, вид у вас не очень. Словно вас сюда притащили против воли.

Сказал Квон Чонхён, небрежно листая меню рум-сервиса и мельком взглянув на Шин Ходжэ.

Они находились в номере отеля «MJ», расположенного в сеульском районе Чанчхон-дон.

Из широкого окна открывался великолепный вид на зелёные майские деревья и Сеульскую башню на горе Намсан, но Шин Ходжэ ничего этого не замечал. Всё потому, что кровать размера кинг-сайз за спиной мужчины особенно резала глаз.

Однако, раз уж он пришёл сюда, нельзя было вечно демонстрировать свою неприязнь. Шин Ходжэ заставил себя сменить выражение лица и посмотрел на мужчину.

- Что-нибудь выпьете?

- Нет, спасибо.

Тот, видимо, тоже не собирался ничего пить, поэтому решительно захлопнул меню и подошёл к столу. Затем он сел на тёмно-коричневый кожаный диван напротив Шин Ходжэ и закинул ногу на ногу.

- Вы обдумали моё предложение?

- Сначала я хотел бы подробнее услышать о покупке клуба.

Квон Чонхён слегка улыбнулся и начал говорить.

- Недавно о «Мёнджон Групп» пошёл один дурной слух.

- ...Слух?

- Появилась одна злонамеренная статья. Выход в печать мы заблокировали, но акционеры такие слухи не упускают.

- …

- Из-за этого убытки были немалые.

Шин Ходжэ спокойно смотрел на мужчину, который говорил об этом так легко. Он был уверен, что под «злонамеренной статьёй» тот подразумевал именно ту, которую читал он сам.

- Поэтому и возникла идея создать спортивный клуб.

- …

- Для улучшения имиджа компании нет ничего эффективнее спортивного маркетинга. Это традиционный метод.

Ходжэ слегка нахмурился. Если так, то получается, «Мёнджон» покупает «Блю Вулвз» по необходимости. Тогда какой смысл ему, Ходжэ, соглашаться на предложение этого мужчины?

Он уже открыл рот, чтобы сказать это, но тут же закрыл его, услышав следующие слова Чонхёна.

- Разумеется, купить команду, уже вышедшую на рынок, проще, чем создавать её с нуля. Не знаю, в курсе ли вы, но кроме «Блю Вулвз» есть немало других спортивных клубов, которые ищут покупателя.

- …

- Честно говоря, старики из совета директоров больше склоняются к баскетбольному клубу из Пусана.

Лицо Шин Ходжэ помрачнело.

Баскетбольный клуб обойдётся дешевле хоккейного. Игроков меньше, да и не нужна такая экипировка, как защита или клюшки.

- Но я хочу купить именно «Блю Вулвз».

- …

- Как я уже говорил, я ваш личный фанат, игрок Шин Ходжэ.

Шин Ходжэ опустил взгляд и крепко сжал руки.

История про фаната по-прежнему звучала неубедительно.

Как ни крути, в конечном итоге всё, чего он хотел - это переспать с ним. Если домогаться секретарей-альф - это в его вкусе, то, вероятно, это был такой способ его унизить.

Лечь под этого мужчину. От одной только мысли к горлу подкатила тошнота. Шин Ходжэ потратил несколько секунд, чтобы снова взять себя в руки, и наконец поднял взгляд.

- ...Если я откажусь от вашего предложения.

- Тогда у меня не останется причин выбирать именно «Блю Вулвз», не так ли?

Хоть слова и были ожидаемыми, услышать их вживую оказалось ещё более сокрушительно. Ходжэ сжал зубы так, что на скулах заходили желваки.

- Я бы хотел с размахом заявить о покупке клуба, но из-за дотошных господ из совета директоров, похоже, сначала придётся запустить проект как временный, на один год. Бюджет мы планируем в районе 13 миллиардов вон.

13 миллиардов. Если бы не «Мёнджон», вряд ли кто-то в такой экономический спад смог бы с лёгкостью выложить подобную сумму.

Это ощущалось особенно остро, потому что он уже был свидетелем того, как одни переговоры о покупке сорвались из-за превышения бюджета.

- Если через год результаты сезона будут хорошими, мы рассмотрим вопрос о полноценной покупке в положительном ключе. Можно сказать, это условная покупка, но для «Блю Вулвз» это будет неплохим предложением.

Ходжэ тихо сглотнул, пытаясь скрыть волнение.

Он был прав. Если всё так оставить, «Блю Вулвз» всё равно распустят через полгода. В таком случае, было естественно ухватиться за этот шанс, будь то условная покупка или что-то ещё.

Шин Ходжэ, словно приняв решение, резко встал. Он схватился за подол своей футболки и медленно выдохнул, мысленно готовя себя. Его мощная грудь вздымалась и опускалась.

С другой стороны, он думал, что ему повезло, что это то, с чем он может справиться. Пусть это будет унизительно и больно, но нужно было лишь раз перетерпеть. К тому же, хоть его противник и был мужчиной, он был обычным человеком, уступавшим ему в весовой категории. В худшем случае, он мог бы одолеть его силой.

И хотя он понимал, что не может просто вырубить этого мужчину и сбежать, раз уж условием была покупка клуба, этот факт служил крошечным утешением.

Шин Ходжэ тут же сбросил футболку. Чёрная футболка мягко упала на пол, обнажив тело, скрытое под тонкой тканью.

Кожа Шин Ходжэ была бледной до белизны. Белая кожа и идеально очерченные мышцы. Он был похож на безупречную статую, высеченную из белоснежного мрамора.

Он чувствовал на себе откровенный взгляд Квон Чонхёна. Взгляд настойчиво скользил по его груди, рукам, прессу, подвздошным костям и даже по вздувшимся венам на тыльной стороне ладоней.

Вспомнилось лицо мужчины, который смотрел его видео при первой встрече. Был ли у него тогда такой же взгляд?

Тогда ему стало неловко всего лишь от одного видео, а теперь он, оказывается, будет устраивать стриптиз прямо перед глазами этого человека. В жизни и правда не знаешь, что тебя ждёт.

Хотя воздух в помещении в мае не мог быть холодным, по предплечьям Ходжэ побежали мурашки. Вероятно, из-за отторжения самой этой ситуации.

Тем не менее, Шин Ходжэ, действуя на одном лишь кураже, сбросил с себя и штаны. И вот он взялся рукой за резинку своего последнего предмета одежды.

Квон Чонхён поднялся со стула и подошёл. Тело Шин Ходжэ дрогнуло и оказалось ближе к нему, потому что тот зацепил пальцы за резинку его белья и потянул на себя.

Это был первый раз, когда он видел лицо мужчины так близко, и он на мгновение затаил дыхание. В его глазах горело явное вожделение.

Все мышцы его тела окаменели. Когда он смело сбрасывал с себя одежду, он думал, что это нужно просто один раз перетерпеть, но, встретившись с этим откровенным взглядом, он только сейчас по-настоящему осознал, что должно было произойти.

Квон Чонхён медленно провёл рукой по резинке белья. Везде, где касались его пальцы, по коже пробегали мурашки.

Он чувствовал, как дрожит его собственное дыхание. Шин Ходжэ крепко сжал кулаки и терпел. Вскоре у самого уха раздался тихий шёпот:

- Иди на кровать и ложись.

Шин Ходжэ облизал пересохшие губы и пошёл к кровати. Даже прикосновение мягкого матраса показалось ледяным. Он лёг, неловко оперевшись на локти, и Квон Чонхён сел рядом с ним на самый краешек.

Вскоре тот схватил его за подбородок, и их взгляды встретились. Шин Ходжэ, увидев, как приближается лицо мужчины, невольно крепко зажмурился. Он просто не мог заставить себя держать глаза открытыми.

Поэтому то, что случилось в следующее мгновение, заставило его вздрогнуть, словно от удара молнии. Он думал, что его сейчас поцелуют, но вместо этого Квон Чонхён положил руку ему на пах.

Шин Ходжэ резко распахнул глаза и уставился на мужчину. В его взгляде были ужас и тревога.

- Не стоит.

Ладонь и пальцы Квон Чонхёна без колебаний ощупывали пах Шин Ходжэ. Шин Ходжэ, вне поля зрения мужчины, сжал кулаки с такой силой, словно хотел их раздавить. Едва сдерживая желание вырубить этого мужчину и сбежать, он тяжело выдохнул через нос.

- И как ты собираешься это делать, если у тебя не стоит? Неужели ты ждешь, что я тебе помогу?

Зачем он должен стоять? Разве не достаточно просто войти сзади? Промелькнула мысль в его голове, но он не осмелился спросить об этом вслух. Сейчас лучшим, что он мог сделать, было растерянно молчать.

- Или хочешь сам себе подрочить? Мне любопытно, насколько больше станет такой член, когда встанет.

Шин Ходжэ проглотил подступившую тошноту и крепко сцепил зубы. Каждое слово, которое тот произносил, было невероятно низким и пошлым. Шин Ходжэ никогда не встречал людей, которые бы так разговаривали.

Квон Чонхён молча смотрел на него сверху вниз, а затем вдруг рассмеялся в голос.

- …?

Настала очередь Шин Ходжэ изумляться. Он совершенно не понимал, почему тот вдруг смеётся. Квон Чонхён, утирая слёзы и не скрывая весёлого лица, сказал:

- Вы хоть знаете, какое у вас сейчас лицо?

- …

- Я думал, может, сделать вид, что не замечаю, и просто взять своё, но всему есть предел. Стоит только взяться за ваш подбородок, как вы морщитесь, будто лимон съели... Ха-ха!

- …

Насмеявшись вдоволь, Квон Чонхён кивком указал на разбросанную по полу одежду Шин Ходжэ и сказал:

- Одевайтесь.

От неожиданных слов Шин Ходжэ молча посмотрел на него снизу вверх.

- Быстрее. Пока я не передумал.

Услышав это, Шин Ходжэ поднялся, подобрал с пола штаны и футболку. Затем, отвернувшись от Чонхёна, он натянул футболку через голову.

С одной стороны, он должен был радоваться, что сегодня ничего не случилось, но, с другой, ощущение было таким же неприятным, как у человека, отложившего на потом трудное задание.

- Считайте, вам повезло, что я не увлекаюсь изнасилованиями. Мне нравится, когда в сексе партнёр тоже проявляет инициативу.

Поправляя футболку, он мельком взглянул на него. Квон Чонхён небрежно откинулся на спинку кресла и наблюдал за Шин Ходжэ.

- Это значит, что секс должен быть по обоюдному согласию.

Квон Чонхён кивком указал на стул. Ходжэ, полностью одевшись, сел на предложенный стул.

Наверное, от пережитого напряжения сердце никак не могло успокоиться. Что было неудивительно, ведь всего несколько минут назад он лежал на кровати, а этот мужчина лапал его за пах.

Пока он молча сидел, лишь вращая глазами, Чонхён закинул ногу на ногу и заговорил:

- Раз в неделю будете приезжать туда, куда я скажу.

- …Что я должен буду делать?

- Судя по вашему лицу, игрок Шин, я подумал, что нам нужно немного сблизиться. Так что пока я бы хотел, чтобы вы проводили со мной личное время.

Личное время. По сравнению с откровенными и пошлыми словами, которые Квон Чонхён произносил до этого, эта фраза прозвучала на удивление сдержанно и пристойно.

- Я хочу сблизиться с вами, игрок Шин. Такова уж природа фанатской любви. Иногда хочется секса даже без чувств, а иногда хочется и более близких, дружеских отношений.

- …

- К несчастью, я хочу и то, и другое.

Шин Ходжэ посмотрел на Квон Чонхёна, стараясь не морщиться. То есть, причина, по которой он отложил секс сегодня, в том, что он хочет с ним сблизиться? Чтобы заняться сексом по обоюдному согласию?

Неужели он всерьёз думает, что такое возможно? Это было смешно, но эту мысль он оставил при себе. На кону стояла покупка клуба, и он не мог, как в прошлый раз, выплеснуть всё, что думает.

- …Есть какой-то срок? - вместо этого он задал более практичный вопрос.

Чонхён ответил сразу же, будто заранее всё продумал.

- До апреля следующего года. До дня окончания сезона.

Окончание сезона совпадало с окончанием временного спонсорства «Блю Вулвз». Значит ли это, что они не собираются продлевать контракт с командой? Или это значит, что этого времени ему хватит, чтобы наиграться с ним и пресытиться?

Какой бы ни была причина, для Шин Ходжэ это было неплохое условие. До апреля следующего года оставалось меньше года.

Если взвесить это на одной чаше весов с покупкой клуба стоимостью в 13 миллиардов вон, то провести время с этим мужчиной - сущий пустяк. От этих мыслей к нему понемногу начало возвращаться чувство реальности.

Шин Ходжэ спокойно прикинул, что может произойти во время этого «личного времени».

Судя по статьям, Квон Чонхён был человеком, который не стеснялся в оскорблениях и рукоприкладстве, так что могло дойти и до насилия. Это было бы проблемой.

Прежде всего, он был спортсменом, для которого тело - это его капитал, а уже потом - человеком на содержании.

- Всё, что может помешать моей спортивной карьере, - неприемлемо. Особенно во время сезона я бы хотел ставить в приоритет тренировки и поддержание формы.

- Принято. Вы добросовестны.

От неожиданно сговорчивого ответа Ходжэ немного помедлил, а затем заговорил снова:

- Я бы хотел, чтобы мы также определили точное время и место. Как вы знаете, клуб и мой дом находятся в Сувоне, и дорога до Сеула и обратно занимает время.

Во время сезона бывает много выездных матчей за границей, и было бы проблематично, если бы его вдруг вызвали в Сеул для выполнения обещания и заставили тратить много времени.

На самом деле, скажи тот «не неси чушь и являйся по первому зову», он бы не смог отказаться, но в подобных переговорах нужно уметь довольно твёрдо настаивать на своём. Это был навык, отточенный с юных лет на переговорах о собственной зарплате.

Квон Чонхён хмыкнул, прочищая горло. Шин Ходжэ ждал его ответа.

- Как насчёт двух часов? Больше будет затруднительно и для меня. Я тоже довольно занят.

- …

- И определять место сейчас было бы преждевременно, не так ли? Когда начнётся сезон, вы, игрок Шин Ходжэ, часто будете за границей.

От такого неожиданного ответа Шин Ходжэ молча уставился на Чонхёна.

- Место пусть будет гибким, в зависимости от обстоятельств, а если на какой-то неделе встретиться будет сложно по личным причинам, перенесём время на следующую. Если не сможем встретиться четыре недели, накопится десять часов.

- …

- Если есть что-то, что нужно скорректировать, говорите сейчас.

Это было неожиданно. Он мог бы предложить гораздо более невыгодные условия, но он не только назвал куда меньшее время, чем ожидалось, но и точно указал на то, о чём беспокоился Ходжэ.

Хотя нет, он не пошёл ему навстречу, а, как и сказал, просто сам был занят. Восхищаться проявлением его заботы, находясь в положении, когда приходится продавать своё тело мужчине, - это лишь выставит тебя посмешищем в его глазах.

- Думаю, этого достаточно.

- Тогда на основе этого составим простой договор.

- Нужно составлять и договор?

- Юридической силы у него не будет, но такова уж человеческая природа. Если не задокументировать всё как следует, чтобы держать в рамках, у людей начинают появляться другие мысли, и они начинают говорить другое.

Эти слова прозвучали так, словно он сам начнёт понемногу требовать большего, если это не зафиксировать в договоре. Шин Ходжэ кивнул.

- Я понял.

- Отлично. Договор я пришлю вам позже, - Чонхён протянул правую руку и, немного помедлив, добавил: - И это я говорю уже как фанат.

- …

- Я рад, что смогу и дальше видеть игру Шин Ходжэ. Искренне.

Взгляд Ходжэ переместился с протянутой руки Квон Чонхёна на его лицо.

Внезапно ему вспомнился тот день, когда он впервые пошёл с отцом на хоккейный матч.

Холод катка, касавшийся щёк, звук коньков, режущих лёд, скорость, от которой было трудно уследить за шайбой, грубые стоны тяжело экипированных игроков при столкновении...

Ходжэ, завороженно уставившийся на каток, увидел, как прямо перед ним игроки сцепились и с силой врезались в борт.

От удара стеклянное заграждение на борту задрожало, и в тот же миг по рукам маленького Ходжэ пробежали мурашки.

Когда он снова поднял глаза, игроки, врезавшиеся в борт, уже мчались по льду куда-то вдаль, словно ничего и не было. Это было потрясение, от которого всё тело словно пронзило током.

С тех самых пор вся его жизнь была подчинена одному-единственному желанию - играть в хоккей.

Но что стало с тех пор, как он вернулся в Корею?

Болезнь отца, собственная карьера, разлад с товарищами по команде, долг перед тренером, вечная нехватка денег, семья, которая на него полагалась… и роспуск клуба.

Множество проблем, которые он не мог решить сам, тяжёлым грузом легли ему на плечи, и он, сам того не замечая, всё больше замыкался в себе, надолго забыв о том самом чувстве.

О желании играть в хоккей.

Вот оно что. По крайней мере, теперь он сможет вволю играть хотя бы в хоккей.

В «своей команде», где есть его драгоценные друзья и тренер.

Шин Ходжэ глубоко вздохнул и протянул правую руку. Их руки крепко сцепились в рукопожатии.

Первый период

- Кто бы мог предсказать успех «Блю Вулвз» в прошлом сезоне?

Из динамиков раздался приятный голос. Шин Ходжэ поднял глаза на трибуну.

- Другие называют это чудом, но мы-то знаем, что это не чудо, а результат пота и упорного труда. «Блю Вулвз» - сильная команда. А в кризис она становится ещё сильнее.

В роскошном банкетном зале отеля «MJ» шла приветственная речь Квон Чонхёна, избранного генеральным директором «MJ Sports». С сегодняшней церемонии открытия «Блю Вулвз» получат новое имя - «MJ Блю Вулвз».

- Давайте же в этом году одолеем «HI Тайгерс» и заберём кубок чемпионов!

Сидящие под трибуной игроки и тренерский штаб разразились громом аплодисментов. Шин Ходжэ с опозданием на полтакта тоже присоединился к ним.

Поза с легким сжатием руки перед собой, уверенный тон, самоуверенное выражение лица. Квон Чонхён на трибуне выглядел до омерзения безупречным.

Никто бы и не подумал, что этот человек за спиной предлагает игрокам спонсорство и без колебаний лапает другого мужчину за пах.

Когда аплодисменты стихли, Квон Чонхён, мягко улыбнувшись, снова поднёс микрофон к лицу.

- Хоть это и условная покупка, но раз уж «Мёнджон Групп» выступает главным спонсором, я обещаю, что обеспечу игрокам и тренерскому штабу лучшие условия в индустрии.

На этот раз раздались еще более громкие аплодисменты и возгласы. Для игроков, которые до сих пор получали скудную поддержку, не имея даже приличного жилья, это, должно быть, были самые долгожданные слова.

Закончив этими словами свою речь, Квон Чонхён сошел со сцены и поочередно пожимал руки главному тренеру и тренерскому штабу. Стоявший рядом с ним главный тренер Пак Намун уже утирал влажные глаза.

- Игрок Шин Ходжэ, я рассчитываю на вашу блестящую игру и в этом сезоне!

- А… репортер Ким.

- Хорошо, что вы тогда не дали комментарий, который я просил. Правда ведь?

Маленький, худой мужчина, напоминающий хорька, внезапно протянул руку Шин Ходжэ. Это был репортер Ким Инджун из «Daily One», который недавно пытался получить у Ходжэ комментарий по поводу роспуска «Блю Вулвз».

Шин Ходжэ пожал руку мужчины, который был ему даже не по грудь. Лично у него сложилось впечатление, что тот немного бесцеремонен, но для клуба и для всего этого вида спорта он был, безусловно, важным человеком.

Большинство СМИ не выделяют отдельного репортера для таких непопулярных видов спорта, как хоккей. А этот человек каждый раз приезжал на место событий и проявлял интерес.

- Я тут спрашивал капитана Чхве Ёнсу, чего он ждет от нового владельца, а он говорит, что ему больше ничего не надо, лишь бы хорошо кормили и вовремя выдавали экипировку. Ну надо же, новый владелец - сама «Мёнджон Групп», а у них такие скромные желания! Не так ли?

На его лице появилась горькая усмешка. Когда их материнской компанией была «Daeyang Shipbuilding», в последний год поддержка экипировкой была настолько плохой, что игрокам приходилось за свой счет заказывать защитное снаряжение из-за границы. Вспоминая те времена, можно было понять, что слова капитана Чхве Ёнсу были искренними.

- Так что вы, игрок Шин, как лучший бомбардир прошлого сезона, скажите что-нибудь эдакое. Если комментарий будет хороший, я сделаю из него заголовок. Итак, игрок Шин Ходжэ, чего вы ждете от нового владельца?

Прямо перед его лицом возник маленький диктофон с микрофоном.

Чего я жду? Что ж, я бы хотел, чтобы в предстоящее «личное время» от меня не требовали ничего чрезмерного.

- …Я сделаю все возможное, чтобы через год состоялось официальное приобретение команды.

- Эхей. У такого красавчика, как вы, и комментарии должны быть интересными, а с этим у вас всегда проблема. Попросили бы частный самолет для клуба или что-то в этом роде! Так, так, сыр! Сделаю пару снимков!

Ким Инджун несколько раз сфотографировал Шин Ходжэ камерой, висевшей у него на шее. А затем, не дав и слова вставить, громко засуетился: «Ах, тренер Ю! Теперь-то вы можете вздохнуть с облегчением!» - и ушел в другую сторону.

Шин Ходжэ посмотрел в ту сторону, где исчез мужчина, а затем отвернулся. Игроки в строгих костюмах были заняты тем, что фотографировались на фоне роскошного банкетного зала или набирали еду с фуршетного стола.

Лица игроков были очень светлыми. Хотя официальным условием приобретения была поставлена непростая задача - победа в лиге, вероятно, их безмятежное настроение было вызвано роскошной церемонией открытия и чувством уверенности, которое давало имя «Мёнджон Групп».

- Неужели «Мёнджон» и правда покупает наш клуб?

Кроме одного человека.

- Ходжэ-Ходжэ-я, ты нам чего-то не рассказал?

Юк Думин с зачесанными назад розовыми волосами вплотную следовал за Шин Ходжэ. В руках он держал тарелку, доверху набитую говяжьим стейком, и бокал шампанского.

- Неужели наш Ходжэ-Ходжэ лишился невинности?.. Неужели он отдал свою задницу этому ублюдку-чеболю?

- Спасибо, бог Ходжэ. Благодаря тебе мы теперь едим королевских крабов в отеле.

- …

Шин Ходжэ хранил молчание и вместе со всеми положил себе на тарелку свежесваренного королевского краба.

- А он, оказывается, выглядит куда приличнее, чем я думал, да? Я-то был уверен, что это будет какой-нибудь мудак с гнилой рожей, прямо как наш тренер в средней школе.

- Чёрт! Чхоль-а, тебе обязательно было говорить об этом ублюдке перед лицом священного королевского краба? Я на целых 0.1 секунды аппетит потерял!

- Я слышал, он выбирает и трахает только альф, вот и подумал, что он из тех, у кого комплекс неполноценности по отношению к альфам, прямо как у того тренера.

- Чхоль-а. Посмотри на это лицо и на это богатство. Наш владелец родился без малейшей причины иметь комплекс неполноценности перед альфами.

- О-па? Попался! «Наш» владелец, да-а?

- А как мне ещё называть нашего владельца, если не «наш владелец»?

Слушая их перепалку, Шин Ходжэ первым вернулся к столу. Это был круглый банкетный стол, покрытый белой скатертью. Поставив тарелку, на которую он едва набрал еды, и отодвигая стул, он машинально посмотрел в сторону Квон Чонхёна.

Директор Квон Чонхён, нет, владелец клуба, всё ещё обходил столы, чокаясь бокалами шампанского с тренерами. И в этот момент их взгляды внезапно встретились.

- …

Он замер, рука так и осталась на спинке стула, но тот первым естественно отвёл взгляд.

Было бы неловко, если бы он вдруг начал вести себя с ним по-дружески, но, к счастью, он, похоже, и не собирался.

Ну да. Если он не идиот, то не станет оказывать одному игроку явное предпочтение. Это же не реклама спонсорства.

Вскоре к столу вернулись двое его товарищей, навалив на тарелки горы еды. Думин и Минчхоль принялись есть с боевым настроем, не забывая вставлять хвалебные комментарии.

- А ведь не зря все говорят «Мёнджон, Мёнджон». У еды вкус большой корпорации.

- Я ещё за крабом схожу.

- Я тоже.

Мгновенно расправившись с первыми тарелками, Юк Думин и Джи Минчхоль с решительными лицами поднялись. Дождавшись, когда они отойдут, Шин Ходжэ тихо опустил вилку.

Он решил не рассказывать Юк Думину и Джи Минчхолю о своих делах с Квон Чонхёном.

Было неловко, что у него появился секрет от друзей, которые знали друг о друге всё, вплоть до семейных историй. Но ему не хотелось без нужды вешать на них лишние заботы, особенно сейчас, когда они только-только вздохнули с облегчением после смены владельца клуба.

Вскоре Юк Думин, вернувшийся с тарелкой, доверху наполненной крабом, увидел тарелку Шин Ходжэ и округлил глаза.

- Что такое? Ходжэ-Ходжэ, ты заболел? Почему еду оставил?

- Я не голоден.

- Бог Ходжэ… неужели ты поел перед тем, как прийти?..

- Эх, вот ведь умник-недоучка. Если увидел, что церемония проходит в банкетном зале отеля «MJ», надо было со вчерашнего дня голодать! Как я!

- Как и ожидалось от доктора Чавк-Чавка.

- А доктору Ням-Няму стоит постараться получше.

Шин Ходжэ лишь слегка пожал плечами и продолжил пить простую воду. Дело было не в том, что он поел, - у него просто не было аппетита.

Потому что сегодня был первый день исполнения его контракта с Квон Чонхёном. Как могла еда лезть в горло, когда он не знал, что его ждет после окончания мероприятия?

Бззз. На столе завибрировал телефон Шин Ходжэ, лежавший экраном вниз. Он быстро наклонил экран к себе и проверил сообщение.

[Отель MJ, номер 1402]

Короткое сообщение пришло с одиннадцатизначного номера, не сохраненного в контактах. Запомнив номер комнаты, Шин Ходжэ немедленно удалил сообщение.

- Кто это там, что ты так прячешься с телефоном?

Вздрогнув от неожиданности, он поднял голову и увидел, что Джи Минчхоль сверлит его взглядом. Он на мгновение растерянно застыл, но ответ пришел от сидевшего рядом Юк Думина.

- Да это просто ДМ пришел. Чего он прячется? Не преувеличивай, Чхоль-а.

- Какой ещё ДМ?

- А, да просто я выложил сторис с церемонии, и мои «Дюминги» заинтересовались.

«Дюминги» - так Юк Думин ласково называл подписчиков своего YouTube-канала. Шин Ходжэ незаметно выдохнул и, как ни в чем не бывало, отпил воды.

Номер в отеле.

Раз время не указали, значит, нужно подняться сразу, как только всё закончится.

Неужели мне снова придётся остаться с ним наедине в комнате, как в тот раз?

Его тут же охватило неприятное чувство, но, к счастью, было хотя бы ограничение по времени.

Два часа. Нужно продержаться всего два часа.

- О, говорят, сейчас сделаем групповое фото, и на этом мероприятие закончится. Мы так давно не были в Сеуле, может, останемся потусить? - спросил Джи Минчхоль, когда официальная часть подошла к концу.

Ходжэ слегка покачал головой.

- Я пас.

- Окей. На Бога Ходжэ я и не рассчитывал. А ты, Думиныч?

- А… Чхоль-а. У меня тоже не выйдет.

- Серьёзно?

- Прости, Чхоль-а. Жизнь суперзвезды полна забот. Ладно, увидимся на тесте по физподготовке на следующей неделе! Адьос!

Сказав это, Юк Думин быстро собрал свои вещи и выскользнул из банкетного зала. Минчхоль, провожая его взглядом, пробормотал, что это всё-таки подозрительно.

Сначала проводив Джи Минчхоля, Шин Ходжэ направился к аварийному выходу. Основные лифты уже были забиты игроками и персоналом, поэтому он решил пойти по лестнице.

Подняться на 14-й этаж было не так уж и трудно. Проблема была в том, что должно было случиться дальше. Перед дверью номера 1402 Ходжэ тяжело вздохнул.

Сделав глубокий вдох, он нажал на звонок. Изнутри послышались тихие шаги, и вскоре дверь распахнулась. Шин Ходжэ удивлённо расширил глаза.

Он был уверен, что дверь откроет директор Квон Чонхён, но из номера вышел незнакомый невысокий мужчина. Мужчина приветливо улыбнулся и встретил Ходжэ.

- Вы ведь господин Шин Ходжэ? Я тот, кто поможет вам сегодня со сбором феромонов.

- …Сбором феромонов?

- Да. Вы ведь сдавали кровь, верно? Это нечто похожее. Если точнее, мы выделим из вашей крови только компонент феромонов, а затем вернём кровь обратно в ваш организм.

- ...

- Когда будете готовы, дайте знать. Весь процесс от анализов до сбора займёт около двух часов.

Видя ошеломлённое лицо Ходжэ, мужчина, вероятно, подумал, что тот сомневается в его профессионализме, и представился сотрудником Центра Феромонов. Затем он добавил, что нужно многое подготовить, и начал суетливо доставать свои вещи.

Ходжэ на всякий случай достал телефон. На экране было сообщение, пришедшее пять минут назад.

+82 10-XXXX-XXXX

[Возникли дела, я немного задержусь.]

[Дверь вам откроет сотрудник из Центра Феромонов.]

Шин Ходжэ по привычке удалил сообщение и снова убрал телефон в карман.

Сегодня, в первый день исполнения контракта, он не мог не нервничать. В основном потому, что понятия не имел, чем ему предстоит заниматься эти два часа. Для Шин Ходжэ, который почти не волновался даже перед важными матчами, это было неприятное ощущение.

Из-за того, что случилось в прошлый раз, воображение, естественно, рисовало лишь одно. Он говорил, что у него нет хобби принуждать других, но он вполне мог сделать что-то подобное. К тому же, местом встречи, как он и ожидал, был номер в отеле.

Но сбор феромонов?..

Такого он даже представить себе не мог.

Шин Ходжэ спросил мужчину, который усердно готовил шприцы и прочее оборудование:

- Для чего используются собранные феромоны?

- Обычно их используют в терапевтических целях для пациентов, обладающих фенотипом, которые испытывают проблемы с феромонами.

Терапия? Но Квон Чонхён был бетой.

- А бывают случаи, когда они нужны бетам, не обладающим фенотипом?

- Таких случаев не бывает.

На категоричный ответ Шин Ходжэ молча нахмурился.

Может, у кого-то из его близких есть пациент, которому срочно нужен альфа-феромон? Как бывает нужна кровь.

Но и это было странно. Ведь если так, то попросить игроков из банкетного зала было бы самым быстрым способом получить большой объём феромонов. За исключением двоих, все игроки были альфами.

В этот момент сотрудник Центра Феромонов, словно что-то запоздало вспомнив, сказал:

- А, хотя есть один случай. Медицинских доказательств этому нет, но, похоже, ходит слух, что если подросткам в период созревания, чьи показатели внешних секреций находятся в пограничном состоянии между бетой и носителем фенотипа, ввести феромоны, то у них проявится соответствующий фенотип.

Шин Ходжэ нахмурился, глядя на сотрудника центра. Он слышал такое впервые в жизни.

- Использование феромонов в таких целях не покрывается медицинской страховкой, так что это очень дорого. Но на что только не пойдут богачи, чтобы у их детей проявился фенотип альфы?

Шин Ходжэ немного помедлил, а потом спросил:

- У директора Квон Чонхёна есть дети?

- Эм… Вряд ли? Насколько я знаю, он не женат. Если вы готовы, я сначала измерю давление. Присаживайтесь сюда и протяните, пожалуйста, руку.

Шин Ходжэ медленно прокручивал слова мужчины в голове.

Слух о том, что инъекция феромонов может помочь проявиться фенотипу.

Фенотип Квон Чонхёна...

Одна гипотеза промелькнула у него в голове, но Шин Ходжэ тут же отбросил её.

Чтобы сам Квон Чонхён делал себе инъекции альфа-феромонов, потому что хочет стать альфой?.. Бред какой-то. Чего может не хватать чеболю в третьем поколении, чтобы ему позарез нужно было становиться альфой? Он и так родился со всем.

- Господин Шин Ходжэ?

Сотрудник центра снова позвал Ходжэ по имени. Шин Ходжэ, который с самого входа в номер так и стоял на одном месте, наконец принял решение и поднял голову.

- Боюсь, со сбором феромонов возникнут трудности.

- Что? Трудности? Разве вы не договорились с директором?

- Да. Я сегодня впервые об этом слышу.

- А-а, вот как… Но это совсем не страшно. Конечно, у всех по-разному, но утраченные феромоны быстро восстанавливаются.

- Нет, - оборвал его Шин Ходжэ. - Я хочу знать точную причину - для чего будут использоваться мои феромоны. И только после этого я приму решение о сборе.

Он не мог отдать свои личные феромоны, ничего не зная. В них содержится слишком много личной информации.

К тому же, проблема была и в шприцах, используемых для сбора. Во время сезона он настолько щепетилен в вопросах препаратов, что даже лекарство от простуды принимает с опаской, а тут ему должны вводить иглу в тело, и даже не в больнице. Конечно, это вызывало неприязнь.

Сотрудник с очень растерянным видом достал телефон и отошёл в сторону. Судя по тому, как он произнёс: «А, да, господин директор?», он звонил Квон Чонхёну.

Только тогда Шин Ходжэ медленно осмотрелся в номере. Комната была немного больше, чем в прошлый раз. Здесь была небольшая гостиная, отделённая от спальни, а стол в гостиной был заставлен различным оборудованием, которое подготовил мужчина.

Шин Ходжэ, нахмурившись, пристально посмотрел на это оборудование.

- Эм… Директор велел мне уходить. Он сказал, что скоро сам поднимется, так что подождите здесь, - сказал мужчина, выходя в гостиную.

Ходжэ думал, что тот будет его уговаривать согласиться на сбор, но, на удивление, он, похоже, быстро сдался. Ходжэ коротко кивнул.

Вскоре после того, как сотрудник собрал свои вещи и вышел, дверь открылась и вошёл Чонхён.

Шин Ходжэ, сидевший на диване в гостиной, неловко поднялся. Квон Чонхён кивком поприветствовал Шин Ходжэ и снял пиджак. Небрежно бросив его на спинку дивана, он взял бутылку воды, стоявшую в номере.

- Разговор с главным тренером Паком немного затянулся. Долго ждали?

- Нет.

Наблюдая, как он наливает воду в стакан и пьёт, Шин Ходжэ заговорил:

- Я хочу знать точную причину, по которой вам нужны мои феромоны.

- Говорят, что у доминантных альф феромоны более концентрированные, чем у обычных. Разница может быть в десять, а то и в двадцать раз.

- ...

- Если уж делать инъекцию феромонов, то, конечно, феромоны доминантного альфы будут эффективнее, верно? И если такой альфа находится рядом, нет причин этим не воспользоваться. Вот я и предложил, ничего особенного.

При слове «инъекция», произнесенном так непринужденно, у Шин Ходжэ дернулся уголок глаза.

- ...Вы собираетесь вводить их себе?

Квон Чонхён лишь слегка пожал плечами. Это не было прямым подтверждением, но и отрицанием тоже не было.

Фенотип определяется генетическими факторами. Если он проявился от вливания феромонов, то этот ребёнок, должно быть, уже родился с такой предрасположенностью. Квон Чонхён не мог этого не знать.

- ...Вы хотите сказать, что верите в этот слух, будто инъекция альфа-феромонов может сделать кого-то альфой?

- Для такого доминантного альфы, как вы, игрок Шин, это, может, и звучит как слух, но в мире есть люди, которые готовы хвататься и за соломинку.

Хвататься за соломинку? Для наследника «Мёнджон», выросшего в достатке, это звучало слишком отчаянно.

- ...Вы действительно хотите стать альфой?

- А если так, что вы об этом думаете?

- ...

Шин Ходжэ молча нахмурился. Нужно было контролировать выражение лица, но у него плохо получалось.

Взрослый мужчина хочет извлекать феромоны альфы и вводить их в собственное тело, просто потому что он хочет стать альфой... Отвратительно.

Неужели его внешность, имитирующая альфу, и домогательства, направленные исключительно на секретарей-альф, - всё это было из-за комплекса?

Шин Ходжэ очень хорошо знал такой тип бет. С тех пор, как у него самого проявился фенотип доминантного альфы, такие люди постоянно его окружали.

Началось всё с тренера хоккейного клуба в средней школе. Есть ли коллектив, где было бы больше альф, чем в спортивной команде средней школы, как раз в период проявления фенотипа? Тот тренер применял чрезмерное насилие только к игрокам, чей фенотип определялся как альфа.

Шин Ходжэ, а также Думин, Минчхоль и другие игроки-альфы были вынуждены терпеть жестокие наказания, даже не понимая причины. Они были лишь беспомощными детьми, которые ничего не могли сделать, боясь, что если начнут пререкаться или сопротивляться, это навредит их спортивной карьере.

Теперь, оглядываясь назад, он понимал, что это был лишь способ, которым беты с комплексом неполноценности вымещали свою зависть.

Беты, похоже, думают, что если стать альфой, у тебя появятся сверхспособности, но… едва ли. Люди с фенотипом - такие же обычные люди. Единственное отличие от бет - это выработка вещества внешней секреции, называемого феромонами.

- Игрок Шин, хотите, я угадаю, о чём вы сейчас думаете?

Квон Чонхён нарушил неловкое молчание.

- Наверняка подумали: «Взрослый мужик хочет вводить в себя чужие феромоны, чтобы стать альфой, - как же это мерзко и отвратительно», так?

Ходжэ поднял голову. Тот смотрел на него с легкой усмешкой.

- И ещё подумали, что я настолько глуп, чтобы верить в подобные слухи.

- ...

- У вас, игрок Шин, всё на лице написано. Настолько, что можно подумать, вы это делаете нарочно.

Шин Ходжэ с каменным лицом смотрел на него. Ему было нечего ответить. Ведь всё было именно так. Он был не из тех, кто умел искусно скрывать подобные чувства и льстить.

- Если хотите что-то сказать, почему бы просто не сказать? Мне уже самому интересно.

- …

- Или нужно выпить, чтобы ты стал откровеннее?

Сказав это, Чонхён взял с мини-бара бутылку. Это был виски, который выглядел довольно дорогим.

Ходжэ слегка нахмурился. Ему совсем не хотелось пить в одной комнате с Квон Чонхёном. Кто знает, что может случиться, если он напьётся. Чтобы не пить, ему придётся заговорить самому.

- ...Что альфы, что беты - все одинаковые люди.

- Хм. Банальное начало.

Чонхён налил виски в тот же стакан, из которого пил воду. Звук густой жидкости, падающей в стакан, был неуместно свежим в этой атмосфере.

Ходжэ, чувствуя, как в нём медленно закипает злость, лишь сильнее нахмурился.

«Банальное начало»? Он, похоже, и не собирался слушать меня всерьёз.

Неудивительно, что следующий его ответ прозвучал резко.

- Конечно, если вы станете альфой, в графе "фенотип" добавится пара букв.

- Продолжайте.

Чонхён, улыбаясь, пригубил виски. Шин Ходжэ, немного помедлив, заговорил:

- Появятся люди, которые будут самовольно возлагать на вас надежды, а потом так же самовольно завидовать только потому, что вы альфа. А на результаты, которых вы добились ценой адских усилий, вам будут говорить, что это само собой разумеется, ведь вы альфа.

- Хм-м.

- Хотя вряд ли вы именно этого добиваетесь, - сказал он, и в голосе его невольно проскользнула лёгкая насмешка.

Неужели тренер из средней школы и Квон Чонхён - одного поля ягоды? Такое чувство, будто ценность самого Квон Чонхёна сравнялась с ценностью того никчёмного, полного комплексов тренера.

- Верно, - медленно произнёс Чонхён.

- Типичные рассуждения альфы.

Шин Ходжэ, слегка нахмурившись, посмотрел на него.

Тот поставил стакан на барную стойку и скрестил руки на груди.

- Игрок Шин, вы смогли продолжить заниматься спортом благодаря тому, что ваш фенотип проявился рано, да ещё и как доминантный, верно? Наверняка среди ваших знакомых было много ребят, которым пришлось бросить спорт, потому что у них не проявился фенотип альфы.

- ...

- Но вы говорите так, будто совсем этого не знаете.

Когда Шин Ходжэ замолчал, Чонхён усмехнулся и продолжил:

- Все альфы так думают? Что несправедливое отношение окружающих перевешивает и тяготит больше, чем преимущества, которые даёт статус альфы?

- ...

- Я просто из любопытства спрашиваю. Как вы знаете, я бета.

Шин Ходжэ молча прикусил нижнюю губу. Он не мог возразить на его слова.

Мир спорта - это мир альф. И Шин Ходжэ смог выжить в нём, не отстав от других, потому что был доминантным альфой. И при этом он сейчас говорил так, будто совершенно не осознавал преимуществ, которые давал ему его статус.

Ему казалось, будто его истинное лицо, которое в глубине души считало несправедливыми чрезмерные ожидания, зависть и злонамеренные наказания, было выставлено на всеобщее обозрение. Более того, была раскрыта и его низменная сущность, желавшая поставить тренера из средней школы и Квон Чонхёна на одну доску и втихую презирать их.

У него запылали щёки. Было стыдно и одновременно он был зол.

Ему не хотелось признавать, что стало стыдно именно из-за слов Квон Чонхёна. Шин Ходжэ стоял, опустив глаза.

- У нас остался примерно час. Что будем делать? - спросил Квон Чонхён лёгким тоном, будто и не было никакой странной психологической дуэли.

- Может, закажем что-нибудь в номер и перекусим?

- ...

- А, впрочем, вы, Ходжэ-щи, наверное, сыты. На банкете ведь много съели. Тогда как же нам провести это время...

Шин Ходжэ молча смотрел на Квон Чонхёна. Тот, словно и вправду задумавшись, постучал пальцами по столу и шагнул к Шин Ходжэ. Шин Ходжэ не отступил, оставшись неподвижно стоять на месте.

- А вы знаете? Говорят, в слюне человека тоже содержится ничтожное количество феромонов.

Тихо прошептал Чонхён ему на ухо, словно делясь секретом. Ходжэ не сразу понял, что означают его слова, и его взгляд проследил за лицом Чонхёна.

Чонхён слегка приподнял уголки губ.

- Как вы знаете, я мужчина, который до смерти хочет стать альфой.

- ...

- Вам не любопытно, какой эффект может быть от слюны доминантного альфы?

Квон Чонхён схватил Шин Ходжэ за грудки и потянул вниз. Едва их губы легко соприкоснулись, как язык Чонхёна властно облизал губы Ходжэ.

Шин Ходжэ невольно отпрянул. Это была инстинктивная реакция отторжения. Чонхён, не стирая улыбки с лица, смотрел на него снизу вверх.

- Прошу прощения, но на этот раз я так просто это не оставлю. У меня сегодня неважное настроение.

- ...

Похоже, Квон Чонхён вот так улыбается, когда злится.

Ходжэ сглотнул пересохшим горлом. Официальная церемония запуска команды только что закончилась. От одной мысли, что благополучие клуба зависит от настроения этого человека, он забеспокоился.

Шин Ходжэ взял лицо Чонхёна в обе руки. И так же резко наклонил голову. Их чуть шероховатые и немного прохладные губы соприкоснулись.

Это был поцелуй, больше похожий на столкновение, без какой-либо нежности или атмосферы. Шин Ходжэ плотно прижал свои губы к его, словно ставя печать, и резко отстранился, когда начало не хватать воздуха.

От первого в жизни поцелуя сердце бешено колотилось. Тяжело дыша ртом, он опустил взгляд и увидел, что Квон Чонхён, нахмурившись, смотрит на него.

- ...И это вы называете поцелуем? - во взгляде читалось полное изумление.

Ходжэ молча облизал губы. Чонхён резко дёрнул его за галстук.

- Я же, кажется, сказал, что нужно смешать слюну.

И их губы снова соприкоснулись. На этот раз тот попытался языком раздвинуть его зубы, так что Шин Ходжэ, неловко помедлив, смог приоткрыть рот.

И тут же мягкий, влажный язык вторгся внутрь. По затылку пробежали мурашки. Это было странное, незнакомое ощущение, которое он испытал впервые в жизни. Он чуть было снова не отстранился, но, крепко зажмурившись, стерпел.

Наверняка на его лице было то самое «выражение, будто он съел что-то кислое», на которое тот однажды указал, но, к счастью, Квон Чонхён закрыл глаза, поэтому не заметил.

Его рука скользнула вверх по груди Ходжэ и легко обхватила шею. Их тела соприкоснулись, и голова Ходжэ естественным образом опустилась ниже, подстраиваясь под его рост.

Горячий язык втянул язык Ходжэ и обвёл внутреннюю поверхность его рта, словно очерчивая контуры. Ходжэ, отогнав тошнотворное чувство, понемногу начал отвечать на его движения своим языком. Ему, который быстро учился всему, что связано с телом, было нетрудно в точности повторять движения Чонхёна.

И как раз в тот момент, когда он, сосредоточившись на движениях, подумал, что это на удивление терпимо, из уст Чонхёна вырвался тихий, удовлетворённый вздох. Хотя это был определённо мужской стон, в нём было что-то томное и вязкое.

В этот момент его язык легонько, словно царапая, коснулся нёба Ходжэ. По затылку, словно разряд тока, пробежала острая дрожь. Вздрогнув от неожиданности, Шин Ходжэ инстинктивно отстранился.

От внезапной остановки на лице Чонхёна появилось ошеломлённое выражение, которого Ходжэ никогда прежде не видел. А может, это было лицо, затуманенное желанием. Глядя сверху вниз на это лицо, Ходжэ почувствовал, как у него пересохло во рту.

- Кажется, в другом смысле эффект определённо есть... - спустя несколько мгновений он услышал тихий шёпот с ноткой юмора.

Ходжэ, не поняв смысла его слов, медленно моргнул. Проследив за взглядом Чонхёна, он медленно опустил глаза и увидел его безупречно выглаженные брюки.

А затем и неестественную выпуклость в районе паха.

Ему понадобилось около двух секунд, чтобы понять, что это.

Осознав, что это, Ходжэ тут же отшатнулся.

Движение было таким резким, что стул позади него с грохотом опрокинулся. И одновременно с этим раздался довольный смех Квон Чонхёна.

- Glad to meet you, guys (Рад познакомиться, ребята). Я Питер Чхве.

Мужчина, говорящий по-корейски с небольшим акцентом, представился игрокам. Это был день, когда межсезонье подошло к концу, и игроки собрались на стадионе для прохождения фитнес-тестов.

Игроки, одетые в лёгкую спортивную форму, неловко поаплодировали незнакомцу. Питер Чхве, мужчина огромного телосложения, чьи бёдра в обхвате казались не меньше 70 сантиметров, в ответ лишь слегка приподнял бровь над широкими солнцезащитными очками.

Кореец в третьем поколении и бывший игрок НХЛ, он был новым главным тренером «Блю Вулвз». Когда он заговорил на быстром английском, стоявший рядом переводчик начал синхронный перевод.

[Я пока ещё плохо говорю по-корейски, но этот переводчик всегда будет рядом, так что, пожалуйста, все игроки и тренерский штаб, не стесняйтесь и подходите поговорить в любое время.]

Умелый и быстрый синхронный перевод был безупречен, но на лицах игроков всё ещё читалось замешательство. Ещё две недели назад на официальной церемонии открытия сезона главный тренер был Пак Намун, так что внезапная смена тренера не могла не сбить с толку.

Джи Минчхоль и Юк Думин тоже зашептались:

- Значит, тренера Пака уволили?..

- Не знаю. Ёнсу хён знал?

- Да он и сам, похоже, не в курсе.

- Ого... Атмосферка странная. Похоже, мне придётся блеснуть своими навыками английского, полученными на курсах...

- ...

Рядом с ними Шин Ходжэ с напряжённым видом смотрел в лицо новому тренеру.

Несмотря на взбудораженную атмосферу, запланированные фитнес-тесты начались по расписанию.

Фитнес-тест - это время для оценки физической силы и выносливости игроков перед подготовкой к новому сезону.

Это было также первое мероприятие, знаменующее конец короткого межсезонья, поэтому обычно тесты проходили в дружелюбной атмосфере, словно встреча одноклассников после летних каникул, но не сегодня.

Слухи о том, что многие игроки, показавшие плохие результаты в прошлом сезоне, не получили продления контрактов, оказались правдой. Их места заняли совсем юные игроки, только что окончившие университет.

К тому же, новый тренер твёрдо стоял рядом с инструкторами, намереваясь лично проверить состояние игроков, так что и сами игроки невольно стали серьёзнее.

По короткому свистку тренера игроки рванули вперёд по беговой дорожке.

- Вот чёрт. Давненько не бегал, чуть не сдох. Из-за того, что рядом бежал «Бог Ходжэ», я, сам того не заметив, выложился на полную. А-а, жрать охота. Всё, что съел утром, уже переварилось.

Когда игроки после теста гурьбой вернулись в раздевалку, пространство наполнил характерный кисловатый и душный воздух. Отовсюду доносились стоны.

Среди игроков, без всякого стеснения сбрасывавших с себя даже трусы, Шин Ходжэ тоже бросил промокшую от пота майку в пластиковый пакет, лежавший в сумке.

- Бог Ходжэ, Думиныч, сразу не уходите, а? Надо подкрепиться.

(Прим.: Ребят, хочу пояснить один момент, касающийся имени Думина. В оригинале Джи Минчхоль называет его 뚜민쓰 (Ттумин-ссы). Это неформальное и дружеское обращение, которое можно разобрать на две части:

* 뚜민 (Ттумин): Игривое прозвище от имени 두민 (Думин).

* Использование суффикса -쓰 (-ссы) вместо вежливого суффикса -씨 (-сси/щи), придает фразе неформальный, дружеский, иногда немного фамильярный или "уличный" оттенок. Таким образом, «Ттумин-ссы» - эквивалентное русскому «Думиныч». Можно еще «Думинчик», но это больше уменьшительно-ласкательное имя. Поскольку дословный перевод этого прозвища «Ттумин-ссы» на русский язык звучит ну так себе, будем называть его Думиныч.)

- Что есть будем?

- Мясо, без вариантов.

- Договорились.

Переодевшись после душа в чистую спортивную одежду, троица синхронно собрала свои сумки. Юк Думин, чувствительный к запаху пота, задержался, до последнего опрыскиваясь дезодорантом, и вышел немного позже.

Они вышли из раздевалки и как раз проходили мимо тренерской. Дверь открылась, и из неё вышел голкипер «Блю Вулвз» Ан Дончжу. Думин радостно поприветствовал его:

- Хён, ты уже поел?

- А, нет. Собираюсь домой.

- Не голоден? Новый тренер - тот ещё зверь.

- А... Аппетит пропал. Меня убрали из основного состава.

- Что?

- А?

С изумлением переспросили Юк Думин и Джи Минчхоль.

- Говорят, новый вратарь из России присоединится со следующей недели. Это, конечно, бред, но, глядя на то, как всё складывается, кажется, уже удача просто остаться в команде хотя бы в запасе…

Ан Дончжу не договорил.

Он говорил это, думая об игроках, чьи контракты не продлили и которым пришлось внезапно завершить карьеру. Он играл в команде уже пятый год, поэтому уход ровесников, похоже, ударил по нему особенно больно.

- В этот раз руководство клуба безжалостно избавляется от игроков. Другие ребята говорили, мол, хорошо, что нас выкупила крупная корпорация… а я вот не уверен.

Бросив эту колкую фразу, Ан Дончжу ушёл.

* * *

Троица уселась за просторный столик у окна, заставив его гамбургерами, картошкой фри и колой. Шин Ходжэ ростом 192 см, чуть более высокий Джи Минчхоль и 179-сантиметровый Юк Думин заняли шестиместный стол так плотно, что не осталось ни одного свободного места.

Ресторанчик со свиными рёбрышками, куда они изначально собирались, оказался закрыт, так что пришлось сменить планы в пользу «Бургер Кинга», на который у них был скидочный купон.

Они нечасто ели подобное, заботясь о физической форме, но вид джанк-фуда после долгого перерыва определённо пробуждал аппетит. Ходжэ взял себе два гамбургера без картошки и колу.

- Тренер Пак ведь был с нами на презентации команды. Странное чувство.

- Даже хёны один за другим ушли, аж страшно становится. Стоит нам оступиться, и нас тоже вышвырнут, а?

- Игрок Юк, вам стоит поднажать.

- Я-то в порядке, так что это вам, игрок Джи, стоит постараться.

- Кстати, новый тренер хорошо говорит по-английски.

- Ну, ты тоже в корейском силён, так что гордись.

- Точно. На дворе эпоха K-культуры.

- Вот именно. Теперь пришло время и для K-спорта!

Думин, хихикая, достал телефон и вбил имя нового тренера в иностранный поисковик.

- Питер Чхве, так ведь? Ходжэ-Ходжэ, ты его не знаешь?

Ходжэ, разворачивая гамбургер, покачал головой. Питер перешёл на тренерскую работу примерно в то время, когда Шин Ходжэ играл в CJHL (Канадская юниорская хоккейная лига), так что они не пересекались.

- О, обалдеть. Он трижды поднимал Кубок Стэнли (Чемпионский кубок NHL)?

- В следующий раз, когда встретимся, надо будет спросить его: «Дид ю байт Стэнли кап? Из ит риал силвер?» (Ты кусал Кубок Стэнли? Он из настоящего серебра?).

- Станет он его кусать?

- А что? Ты не знал, что в K-культуре принято сначала укусить серебряную кнопку Ютуба?

Слушая их раскатистый смех, Шин Ходжэ откусил большой кусок гамбургера. Одна щека тут же раздулась.

Он старался следовать совету, что еду полезно пережёвывать по двадцать раз, но, как ни странно, после десяти раз во рту уже ничего не оставалось. И как, чёрт возьми, можно есть дольше? Думин и Минчхоль уплетали ещё быстрее него, так что от них помощи ждать не приходилось.

- Кстати говоря, похоже, владелец клуба и впрямь был серьёзно настроен сделать нас чемпионами.

- Вот именно.

При внезапном упоминании владельца выражение лица Шин Ходжэ напряглось так неуловимо, что двое других этого не заметили.

Прошла всего неделя с тех пор, как он выполнил первое условие контракта с Квон Чонхёном.

Слишком мало времени, чтобы ощущение от первого поцелуя успело исчезнуть.

Поверхность губ, оказавшаяся немного холоднее и шершавее, чем он думал, горячий язык, без колебаний исследовавший его рот.

…Блять.

Словно пытаясь стереть эту мысль, Шин Ходжэ залпом выпил стоявшую рядом колу. Резкий вкус газировки, от которого защипало в горле, казалось, хоть немного прояснил сознание.

В отличие от него, тот мужчина целовался умело. Да, должно быть, поэтому. Поэтому это ужасное ощущение всё никак не выходит из головы.

Он был из тех, кто испытывает комплекс неполноценности по отношению к альфам. Всего лишь из-за этого он приставал к своим секретарям-альфам, осыпал их оскорблениями и даже распускал руки.

Что было настоящей удачей, так это то, что после первого поцелуя Чонхёну кто-то позвонил, и он ушёл. Уходя, Квон Чонхён сказал, что Ходжэ может располагаться в номере как ему удобно, но Шин Ходжэ сбежал оттуда, как только тот вышел.

- Ой, напугал. Ты чего вдруг материшься, Ходжэ-Ходжэ.

Услышав это, Шин Ходжэ поднял глаза. Думин смотрел на него с растерянным лицом. «Я выругался?..» Пока он лишь моргал, Минчхоль толкнул его в бок.

- Точно! Бог Ходжэ тоже в шоке из-за тренера Пака, да?

- Кстати, он с тобой тоже не связывался?

- А, угу.

- Да?..

В несколько помрачневшей атмосфере были слышны лишь звуки пережёвывания гамбургеров.

Тук. Тук. Тук. Тук.

С телефона Думина, на котором шло видео с игрой Питера Чхве в его лучшие годы, один за другим раздались звуки уведомлений. И Ходжэ, и Минчхоль непроизвольно повернули головы на звук, а Юк Думин с реакцией, почти как во время матча, выхватил телефон.

- …

- …

- …Видели?

Содержание сообщения, всплывшего на экране, они, разумеется, увидели. Фраза, начинавшаяся со слова «Любимый». Динамическое зрение Шин Ходжэ было одним из лучших среди игроков. То же самое касалось и Джи Минчхоля.

- Думиныч, ты…

- Н-нет! Мне тут внезапно позвонили.

- …

- Алло?! А, да-да, говорите, плохо слышно? Ой! Минуточку!

Он так суетливо возился с телефоном, что было неясно, действительно ли ему позвонили или это он сам кому-то набирал.

Пока Юк Думин, прижав телефон к уху, спешно удалялся от стола, Шин Ходжэ и Джи Минчхоль одновременно переглянулись.

- Я же говорил, что Юк Думин в последнее время какой-то странный.

- И правда. Странный.

- Ведёт себя так, будто у него и впрямь девушка появилась.

- Похоже, так и есть.

- Как ты можешь так легко об этом говорить?

- А что? Надо как-то по-особенному говорить?

- Да нет, ты что, даже не чувствуешь себя преданным?

- С чего бы? Разве у Юк Думина впервые девушка появилась? Надо его поздравить.

- Ха… Ты вдруг сказал такую правильную вещь, что мне и ответить нечего…

Шин Ходжэ мельком взглянул на Думина за панорамным окном.

Было видно его спину и то, как сильно у него приподняты скулы, - похоже, он и правда с кем-то разговаривал. Даже Ходжэ видел, что он вёл себя не как обычно. А он-то думал, тот всю жизнь будет только о Шин Ёнджэ талдычить.

На секунду промелькнула мысль: «Уж не Шин Ёнджэ ли это?..», но, вспомнив, что сегодня утром Шин Ёнджэ вела себя как обычно, он решил, что это исключено.

- Бог Ходжэ, а ты ни с кем не встречаешься?

Внезапно спросил Джи Минчхоль, с хрустом грызший трубочку от выпитой колы.

- С чего это вдруг?

- Глядя на этого Юк Думина, мне и самому что-то одиноко стало. Прямо душа не на месте. Если ещё и ты заведёшь роман, я этого точно не переживу.

- Завидно - так найди себе кого-нибудь.

- Да не особо хочется.

- Я слышал, в старшей школе ты много с кем встречался. Почему вдруг перестал?

В отличие от Юк Думина, который в отношениях вёл себя как переросток-младшеклассник и потому у него ничего не клеилось, Джи Минчхоль, как это ни удивительно, пользовался большой популярностью.

Болтливым он становился только в компании Юк Думина, а на людях, благодаря своей натуре, внезапно замолкал. К тому же у него было мужественное лицо, и, что самое главное, в его «базовую комплектацию» входили манеры, которых не было даже у Шин Ходжэ.

Тем более удивительно было то, что у такого парня за всё время в университетской лиге не было девушки.

- Для меня дружба оказалась важнее отношений. Я это понял после нескольких неудачных романов.

- Чушь…

- Да что ты понимаешь? Человек, который пропустил днюху лучшего друга, потому что ему, видите ли, нужно было «соблюдать режим»?

- О, опять началось.

- Ты хоть знаешь, как Думиныч тогда обиделся? Думаешь, у тебя одного матч? У нас у всех был тот же матч. Мы просили всего на часок, посидеть, поесть, в караоке сходить, а ты так холодно отказал.

Это было ещё в средней школе. Что тогда, что сейчас, Шин Ходжэ до ужаса пёкся о своём состоянии. Настолько, что отказался от дня рождения лучшего друга.

- Я тогда был ещё мелким.

- Ого?

- Будь это сейчас, я бы просто откупился подарком.

- Важно внимание, придурок! В единственный день рождения друга в году!

- А Юк Думину бы понравилось.

- …А ведь и правда.

Они оба хмыкнули. А потом Джи Минчхоль посерьёзнел и посмотрел на Шин Ходжэ.

- Вот тебе как раз и стоит завести роман. Хватит мотаться только между домом и тренировочной площадкой. Ты же в прошлом году и ту ведущую отшил. А она была красивая.

- У меня нет времени на отношения.

- Вот такие обычно втихаря и встречаются с кем-то…

- Но не я. Ты же знаешь мою семейную ситуацию.

- М-да.

Минчхоль, который был в курсе, смущённо отвёл взгляд. Глядя на него, Ходжэ лишь усмехнулся.

Любовь или отношения сейчас для него - непозволительная роскошь.

Если он и начнёт с кем-то встречаться, то только тогда, когда и карьера, и семья встанут на стабильный путь. Так думая, Шин Ходжэ развернул оставшийся гамбургер.

Внезапно перед глазами промелькнуло чьё-то лицо, но он помотал головой, решив, что это снова из-за того проклятого поцелуя.

* * *

По пути домой Шин Ходжэ заехал к тренеру Паку. Его беспокоило, что от тренера не было никаких вестей.

В конечном счёте, Шин Ходжэ играл за «Блю Вулвз» потому, что в этой команде был тренер Пак.

Тренер Пак Намун был выходцем из первого поколения хоккеистов Южной Кореи. Он был человеком, который упорно шёл по хоккейному пути с тех самых времён, когда Корея была хоккейной пустыней.

Его любовь к этому виду спорта была безгранична, а благодаря мягкому характеру его очень уважали. Хотя ходили слухи, что ему не хватает решительности и он слишком поддаётся чувствам…

Вспомнились слова Квон Чонхёна, который при первой встрече без всякого стеснения принижал тренера Пака.

Как ни крути, он не мог отделаться от мысли, что в этой смене тренера решающую роль сыграло влияние нового владельца клуба.

Прошло всего несколько минут, как он сел на скамейку перед жилым комплексом, где жил тренер, когда услышал тёплый голос, зовущий его по имени. Ходжэ повернул голову и встал.

- Тренер.

- Ого. Вечерами ещё прохладно. Возвращаешься с тренировки?

- Да.

Пак Намун похлопал Ходжэ по плечу и сел рядом с ним на скамейку.

- Надо было сказать тебе раньше. Но всё было так сумбурно, я был в такой суматохе, что и не заметил, как пролетело время. Ну что, как тебе новый тренер?

- …

- Слышал, он из НХЛ. Говорят, у него и тренерский опыт в Америке есть.

- Да… вроде того.

Ходжэ, нехарактерно для себя, промямлил ответ.

На самом деле, он собирался, как только увидит тренера, сразу же потребовать ответа: в порядке ли он, неужели владелец и правда заставил его уйти с поста. Но стоило ему взглянуть в лицо тренера, как слова застряли в горле.

Всё потому, что тренер, вопреки его ожиданиям, выглядел умиротворённым. Хотя, возможно, он просто делал вид при нём. От досады Ходжэ легонько стукнул кулаком по колену.

- …Я хотел выиграть для вас чемпионский кубок.

- Что?

- Если бы я знал, что так всё обернётся, я бы в прошлом году старался ещё усерднее.

- Эх ты. Всё о том же. Если бы победить было так просто, лишь за счёт твоих стараний, что бы это говорило об остальных командах? Я более чем доволен и четвёртым местом.

- …

Шин Ходжэ опустил взгляд.

Тренер Пак говорил мягко, но Ходжэ понимал, что тот на самом деле имел в виду.

«Твоя главная слабость в том, что ты так смотришь свысока на своих товарищей по команде и на всю Азиатскую лигу. Ты не пытаешься сработаться с командой, стараешься в одиночку тащить и защиту, и нападение, так что неудивительно, что ты упираешься в свой предел».

- …

В прошлом сезоне Ходжэ играл в одной связке только с Юк Думином, Джи Минчхолем и капитаном Чхве Ёнсу. С остальными игроками он просто не мог сыграться, так что для тренера Пака это, должно быть, был вынужденный выбор.

Однако для руководства команды игрок типа Шина Ходжэ был проблемой в любом случае - и когда он был, и когда его не было. Вдобавок тренер Пак Намун был лично близок с Ходжэ, поэтому не мог жёстко отчитать его за своеволие.

- На самом деле, это я первый сказал клубу об уходе.

- …Что?

От этих слов, брошенных так небрежно, Шин Ходжэ в шоке повернулся к нему.

- Я знал, что ты так отреагируешь, поэтому и не решался тебе сказать. По правде говоря, я думал об уходе ещё до твоего прихода.

- …

- Года три назад я начал чувствовать, что клуб держит меня уже просто по привычке. Ну да, где им ещё найти такого удобного тренера, как я, - который и денег много не просит, и всегда слушается руководство.

Пак Намун добродушно рассмеялся.

- Но когда пришёл такой выдающийся игрок, как ты, Ходжэ, я окончательно всё понял. Понял, что я слишком никудышный наставник для тебя.

- …Тренер.

- Разве этот год - не решающий сезон для «Блю Вулвз»? Либо их официально выкупят, либо в конце концов расформируют. Со мной они бы просто повторили прошлогодний результат. Настало время перемен.

- …

- Поэтому я и сказал им. Что хочу, чтобы пришёл наставник получше меня.

Ходжэ помотал головой. Не может быть.

Даже если он и чувствовал, что ему чего-то не хватает, разве он не должен был бы попытаться учиться, стараться ещё больше и бросить вызов? Тренер Пак, которого он знал, был именно таким человеком.

Поэтому ему было трудно отделаться от мысли, что на это кадровое решение было оказано давление извне.

- А не было ли так, что директор Квон Чонхён говорил что-то в этом духе, незаметно давя на вас?

Но когда он спросил, уже не просто подозревая, а будучи уверенным, в ответ получил лишь растерянный взгляд.

- О чём ты? Разве директор Квон из тех, кто стал бы так поступать?

- Что?

- Наоборот, это директор Квон несколько дней ходил за мной и отговаривал. Говорил, что команде нужны и такие люди, как я. От его слов мне стало легче на душе, и в итоге это я упёрся и настоял на своём.

Тренер Пак усмехнулся, и по его профилю было видно, что он не врёт.

Ходжэ нахмурился. Мы точно говорим об одном и том же человеке?

- Я буду иногда заглядывать в клуб. Директор Квон попросил меня стать советником. А я и рад, у меня ведь тоже осталась некоторая привязанность. Загляну в гости, когда вы привыкнете к новому тренеру.

- …Это правда?

- Что именно?

- То, что директор Квон отговаривал вас от ухода.

- Конечно, правда. Зачем бы мне такое выдумывать?

- …

Ходжэ молча опустил голову, и тренер Пак ободряюще похлопал его по плечу. Я пришёл, чтобы утешить его, а в итоге утешение получал не тренер, а я сам.

Шин Ходжэ осторожно взял тренера Пака за руку. От неё исходило тепло. Они просидели так на скамейке ещё какое-то время. Пак Намун проверил время и сказал:

- Уже поздно. Тебе тоже пора домой.

- Да.

- Теперь у меня полно свободного времени, так что я и правда навещу твоего отца.

От этой шутки Ходжэ тихо усмехнулся. Пак Намун встал со скамейки и повернулся в сторону своего дома, но вдруг снова обернулся и посмотрел на Шин Ходжэ.

- Кстати, Ходжэ. Вы с директором Квоном были знакомы раньше? То есть, я имею в виду, ещё до того, как твой отец слёг.

Ходжэ, недоумённо склонив голову, ответил:

- Нет.

- Вот как?

- А почему вы спрашиваете?

Пак Намун махнул рукой, словно это было неважно.

- Да так. Наверное, показалось. Иди домой. Уже поздно.

Сказав это как бы невзначай, Пак Намун помахал рукой и вошёл в подъезд. Только когда он полностью скрылся из виду, Ходжэ медленно побрёл прочь.

От этого странного чувства на душе остался неприятный осадок.

Хоть и было облегчением видеть, что тренер в порядке, поверить его словам было трудно.

Как можно было поверить, что человек, который так хладнокровно поменял и старых игроков, и даже вратаря, отнесся так мягко только к тренеру Паку?

* * *

- Ого. Это не наш владелец клуба?

Чей-то голос донёсся до него, когда он был в самом разгаре тренировки на катке. Ходжэ поднял край формы и вытер пот, стекавший со лба к глазам.

Подняв голову, он и вправду увидел владельца на зрительской трибуне.

- Шин Ходжэ, не витай в облаках! Шайба летит!

Раздался резкий голос тренера. Шин Ходжэ тут же сосредоточился и отбил клюшкой шайбу, скользившую по льду. Раздался щелчок, и шайба влетела в ворота. Это была простая отработка бросков.

Вжжих!

Шин Ходжэ с громким скрежетом затормозил, взметая ледяную крошку. Осколки льда полетели в сторону игроков. Джи Минчхоль, смахивая с лица ледяную крошку, проворчал:

- Эй, ты чего? С чего вдруг выпендриваешься?

- Когда это я?

- Посмотрите на него, ещё и делает вид, что не понимает.

Шин Ходжэ снова бросил взгляд на трибуны.

Он увидел, как рядом с Квон Чонхёном сел тренер Питер Чхве. Говорил в основном тренер Питер, а Квон Чонхён, скрестив руки на груди, внимательно его слушал.

То, что владелец клуба заявился на тренировку в одиночку, без всякой свиты, было редкостью, но и видеть, как владелец и тренер непринуждённо беседуют, словно давние друзья, тоже было в новинку.

С того дня Шин Ходжэ ещё несколько раз встречался с Квон Чонхёном. Каждый раз, идя на встречу, он сильно нервничал, но того, что случилось в прошлый раз, больше не повторялось.

Похоже, после покупки клуба у него было много дел. Он постоянно повторял: «Мне трудно выделить отдельное время, поэтому я вызвал вас в офис. Ничего страшного?»

Всё, что делал Ходжэ, - это просто проводил время в том же помещении, давал короткие ответы на несколько вопросов (причём вопросы касались не его лично, а клуба: где в прошлом году был тренировочный лагерь, сколько игроков пользуются тренажёрным залом и т.п.) или ел еду, которую ставили перед ним.

Что ж, даже такой, как Квон Чонхён, вряд ли позволил бы себе что-то большее в офисе, куда постоянно заходят другие сотрудники. Либо так, либо его интерес ко мне постепенно угасал. И это не могло не радовать.

В этот момент его взгляд встретился с Квон Чонхёном, смотревшим вниз на каток. Шин Ходжэ не отвёл глаз и посмотрел на него в ответ.

Тогда Квон Чонхён едва заметно кивнул ему и улыбнулся. Правда, улыбка тут же исчезла, потому что Питер тронул его за руку и что-то сказал.

Шин Ходжэ нахмурился, снял шлем и покинул каток. От слишком усердной тренировки его лицо горело.

- Ходжэ-Ходжэ! Слышал? Слышал?

- Что.

- Про наш тренировочный лагерь!

Юк Думин и Джи Минчхоль, которые уже были в раздевалке, подскочили к Шин Ходжэ, суетясь от возбуждения. Расшнуровывая коньки, Ходжэ безучастно ответил:

- Что, Ульсан?

Летние сборы «Блю Вулвз» по традиции всегда проходили в Ульсане. Причина была в том, что можно было использовать пустующее общежитие местного университета, что обходилось дешевле.

Юк Думин скривил губы в усмешке и помахал указательным пальцем из стороны в сторону. Джи Минчхоль рядом с ним создавал невообразимый шум, издавая звуковые эффекты: «Ту-ту-ту-ту~!».

- Донт би сюрпрайз. Ауэр саммер трэ-э-эйнинг локейшн из~ Кэ ту зэ На ту зэ Да! (Не удивляйся! Место наших летних сборов... это... К-А-Н-А-Д-А!)

- ……Где, говоришь?

- В Канаде! Офигенно, правда?!

- Слава богу MJ!

Юк Думин прижал указательный и средний пальцы к губам, а затем вскинул их в воздух, словно посылая воздушный поцелуй небесам. Джи Минчхоль с восторженным лицом повторил за ним.

- …

Шин Ходжэ, расшнуровывавший коньки, замер и посмотрел на них.

Только теперь он расслышал возбуждённые голоса старших товарищей вокруг. Все, не скрывая, радовались новости о зарубежных сборах.

До сих пор «Блю Вулвз», находясь под крылом безразличного к ним бывшего владельца, «Daeyang Shipbuilding», бесчисленное множество раз оставались без должной поддержки.

Для Шин Ходжэ, игравшего в Канаде, эта разница была ещё более ощутимой. Что уж говорить об инфраструктуре, если даже командная столовая была убогой и тесной.

Но с тех пор как они перешли под управление «MJ Sports», многое изменилось.

Первым делом было полностью пересмотрено меню в столовой. Во-вторых, мастера из заточной мастерской, который ухаживал за лезвиями их коньков, наконец-то наняли в штат. Он работал здесь с самого открытия катка в Сувоне, и было просто поразительно, что всё это время он не числился официальным сотрудником.

По словам мастера, клуб также заменил его старое оборудование, которым он пользовался почти двадцать лет. Лезвия коньков - самая важная часть экипировки для хоккеиста, поэтому игроки были очень довольны.

Следующим изменился тренажёрный зал. Его расширили и завезли новейшее оборудование. Это были те самые специализированные тренажёры для хоккея, которыми Шин Ходжэ пользовался в Канаде.

Кроме того, физиотерапевты, которых Питер привёз из-за границы, начали индивидуально работать над техникой катания, силой и общей физической формой игроков в зависимости от их позиции.

Или мне кажется? Но почему-то есть чувство, что все эти изменения, включая место сборов, словно отражают те разговоры, что у меня были с Квон Чонхёном в его кабинете…

Да нет, наверное, совпадение. Он говорил, что будет работать над улучшением имиджа «Мёнджон Групп», так что, скорее всего, это просто способ сделать вид, что ему не всё равно на клуб.

Как бы то ни было, для Шин Ходжэ эти перемены были крайне приятными. В прошлом сезоне ему приходилось втайне тянуть на себе ещё и роль наставника для тренеров, что было тяжело, но теперь, когда специалисты системно занимались физической подготовкой игроков, он мог сосредоточиться только на своих тренировках.

- Блять, как же бесит. Этот физиотерапевт говорит, что все упражнения, которые я делал с личным тренером, - полная херня. Чёрт, и что мне теперь делать?

- Да, я тоже ничего не понял. Тебе не кажется, что было проще, когда мы сами по себе занимались?

- Надо просто делать вид, что мы их слушаем, а самим втихаря заниматься с личными тренерами. Им всё равно на нас плевать.

Хотя, похоже, не все были такого же мнения.

- Это точно. Вон, они сегодня с одним только Шин Ходжэ больше получаса возились.

- И клуб, и тренеры - все в открытую выделяют любимчиков, да?

Шин Ходжэ поднял голову и посмотрел в ту сторону, откуда доносились голоса.

Это были нападающий Мун Сын Ёль, центральный Ли Сангон и Ан Дончжу, кандидат в голкиперы, выбывший из основного состава в этом сезоне. Ан Дончжу раньше не был в их компании, но, похоже, Мун Сын Ёль притянул его к себе после того, как тот потерял место в основе.

Мун Сын Ёль и Ли Сангон были единственными двумя бетами в «Блю Вулвз».

В Корейском спортивном совете царила атмосфера, в которой спортсменов-бет отторгали с самого начала, невзирая на их способности. Поэтому, если в юности спортсмен не проявлялся как альфа, было обычным делом бросать карьеру. Но бывали и те, кто, как они, продолжал заниматься спортом, даже не проявившись.

Так называемые случаи, когда есть «связи». Ли Сангон, приезжавший на тренировки на «Феррари», был как раз из таких. С Мун Сын Ёлем всё было немного иначе.

Ходили слухи, что он занимался конькобежным спортом, но, не проявившись, в средней школе перешёл в хоккей. Чем влиятельнее была спортивная федерация, тем сильнее было неприятие к спортсменам не-альфам, так что для него смена вида спорта, должно быть, была вынужденной мерой.

Вероятно, он с самого детства и до сих-пор отвоёвывал себе место под солнцем, преодолевая бесчисленные предрассудки и отказы. В этом плане он, без сомнения, был спортсменом, достойным уважения, но из-за его постоянных выходок уважать его как старшего было трудно.

Когда Шин Ходжэ посмотрел на них, те в ответ уставились на него с нескрываемой враждебностью. Противостояние затягивалось, и Юк Думин легонько толкнул Ходжэ в плечо, как бы говоря: «Прекращай».

Только тогда Шин Ходжэ отвернулся. Дерьмо обходят не потому, что боятся, а потому что оно грязное. Он не хотел создавать лишний шум внутри команды.

- Шин Ходжэ, Шин Ходжэ! Ты просто обязан это привезти. Говорят, это алкоголь с кленовым сиропом.

Шин Ёнджэ ворвалась в его комнату. Он как раз собирал вещи для сборов.

- Если купишь в ликёрном магазине в городе, будет дешевле, а в дьюти-фри - дороже. Мы с подружками договорились устроить пижамную вечеринку, и он бы там идеально зашёл. Ай, да посмотри ты нормально!

- А, отстань.

- И ещё, можешь купить мне кружку из канадского «Старбакса»? Ту, что у меня была, ты же разбил, когда мыл посуду.

- Ёнджэ-я, не мешай брату собирать вещи, выходи.

- Мам, секундочку. Я ещё с тех пор, как мы собирались в Канаду, хотела её привезти. Купи мне хотя бы по одной штучке, а? Я всё тебе в чат скину, хорошо? Если привезёшь, я буду целую неделю называть тебя «брат».

Ходжэ, не глядя отмахивавшийся от назойливой Шин Ёнджэ, внезапно повернул голову. С весьма серьёзным лицом он произнёс её имя:

- Шин Ёнджэ.

- А? Что-о-о… Не-е-ет, я и так выбрала самое-самое.

- Да нет, не об этом. Ты случайно не общаешься с Юк Думином?

- С Думином оппой? Нет. А что? Он сказал, что хочет со мной общаться? Меня в последнее время интересует Ютуб. Познакомь меня с ним!

Шин Ходжэ махнул рукой в сторону Шин Ёнджэ, у которой загорелись глаза.

- Нет. Забудь. Иди, занимайся своими делами.

- Значит, привезёшь мне подарки?

- Подумаю.

- Ну пожа-а-алуйста.

Юк Думин так и не рассказал ему подробностей о своей девушке. Сколько бы он ни думал, не было никаких причин скрывать это. Разве что… если они и вправду не начали тайно встречаться с Шин Ёнджэ.

Именно эта мысль и заставила его спросить, но та Шин Ёнджэ, которую он знал, не умела так хорошо играть, так что этот вариант точно отпадал.

- Везёт тебе, Канада-а-а… - воскликнула Шин Ёнджэ, развалившись на его кровати и, похоже, совершенно не собираясь уходить.

- Я не на прогулку еду.

- Всё равно-о-о. Ты же на самолёте полетишь. Я тоже так хотела съездить.

Ходжэ прервал складывание футболки и искоса взглянул на сестру.

Шин Ёнджэ, которая была младше его на два года, ни разу не была в Канаде.

Изначально они планировали провести отпуск в Канаде все вместе - отец, мать и Шин Ёнджэ - летом два года назад. Но ещё до наступления весны отец внезапно слёг, и семейная поездка, само собой, отменилась.

Да и сам Шин Ходжэ не так уж часто бывал в Корее. И даже когда приезжал, ни разу не привёз даже банального кленового сиропа.

Шин Ходжэ, бросив в сумку аккуратно сложенные футболки, сказал:

- Скинь мне в чат. Если смогу унести, привезу.

- Правда?!

Шин Ёнджэ подскочила, победно вскинула руки и выбежала из комнаты.

Воспользовавшись наконец наступившей тишиной, Ходжэ упаковал всю одежду для сборов и туалетные принадлежности в одну спортивную сумку.

Для поездки на 8 дней и 7 ночей вещей было немного, но поскольку ему предстояло тащить ещё и 25-килограммовую сумку с экипировкой - защитой, клюшкой и коньками, - личных вещей лучше было брать по минимуму.

*

В день вылета местом сбора была площадка перед домашней ареной «Блю Вулвз».

Когда он приехал немного раньше, трое новичков, недавно присоединившихся к команде, громко поприветствовали Ходжэ. Рядом с ними бросались в глаза огромные 29-дюймовые чемоданы.

В них могло поместиться как минимум в десять раз больше вещей, чем в спортивной сумке Шин Ходжэ. Они, без сомнения, не знали, что, поскольку это их первая поездка, им придётся самим тащить не только личный багаж, но и сумки с экипировкой, чтобы сдать их в багаж.

- Ходжэ-Ходжэээ~ Уот э бьютифул дэй~! (Какой прекрасный день!)

С шумом появился Юк Думин, снимая себя на камеру. Когда Шин Ходжэ увернулся от объектива, ничего не подозревающие новички стали его новой целью и надолго застряли с Думином.

- Офигеть. Это наш автобус?

И вот, когда почти все собрались, на глазах у команды к арене плавно подкатили два больших автобуса.

Это были роскошные автобусы класса люкс с яркой фирменной оклейкой: новый логотип и талисман «Блю Вулвз» - синий волк, ревущий с широко открытой пастью.

Более того, следом за клубными автобусами подъехал грузовик среднего размера с логотипом «MJ Trans». В него должны были погрузить экипировку, которую в каждой поездке игрокам приходилось таскать на себе.

Старший тренер Ю Гухван с гордым видом воскликнул:

- Клуб решил предоставить нам эксклюзивные автобусы и взял на себя перевозку снаряжения. Знаете, сколько владелец приложил усилий, чтобы поднять ваш боевой дух, парни!

- Уоооо!

Игроки разразились искренними радостными возгласами.

До прошлого сезона у «Блю Вулвз» даже не было собственного автобуса, они арендовали его у других спортивных команд. А во время выездных матчей, если их снаряжение не прибывало вовремя, им приходилось одалживать чужую экипировку, чтобы выйти на игру.

- Что-то мне наш владелец начинает нравиться совсем по-другому, - пробормотал Юк Думин, держа камеру. И ровно через полтора часа, получив в руки авиабилеты, он отказался от своих слов.

- Кажется, я люблю нашего владельца.

- Нет. Я люблю его больше.

- Чхоль-а, неужели мы теперь попробуем тот самый рамен, который варят в самолёте?

- Игрок Юк!

- Игрок Джи!

Юк Думин и Джи Минчхоль обнялись и сделали вид, что утирают слёзы.

Ходжэ опустил взгляд на билет в своей руке. На нём отчётливо виднелась надпись: «Бизнес-класс».

Лица игроков расцвели. Некоторые фотографировались с билетами на память, другие звонили семьям, чтобы похвастаться.

Он услышал, как Ёнсу хён растроганным голосом пробормотал, что даже в свадебное путешествие не летал бизнес-классом. Все сияли от счастья, даже когда Думин подсовывал им камеру прямо в лицо, чтобы снять их реакцию.

- …

Шин Ходжэ держал в руке свой билет и медленно моргал.

То, что у игроков появилось больше привилегий, было хорошо, но он не мог избавиться от неприятного чувства, затаившегося где-то в глубине души.

* * *

В первый день по прибытии в Канаду их расписание ограничилось осмотром жилья, столовой, катка и тренировочной площадки, а затем лёгкой разминкой на земле.

Увидев, что условия и жильё оказались намного лучше, чем они ожидали, игроки пришли в отличное настроение. Забыв об усталости после перелёта, они отправились в местный ресторанчик перед тренировочной площадкой, где в полной мере наслаждались едой, пивом и ощущением того, что они за границей.

И этот день стал последним, когда они могли позволить себе такую расслабленность.

Главная причина, по которой они прилетели на сборы так далеко, в Канаду, заключалась в том, чтобы дать им возможность набраться опыта в играх с высококлассными хоккеистами.

Как бы в подтверждение этому, за 8 дней и 7 ночей сборов было запланировано целых четыре матча с местными хоккейными командами. И первым из них, уже на второй день, была игра с командой из третьей канадской лиги.

И в этой игре «Блю Вулвз» потерпели сокрушительное поражение со счётом 6:0.

После окончания третьего периода в раздевалке стояла тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием. Даже Юк Думин, набрав в рот воды, молча пил. Настолько болезненным был результат.

Шин Ходжэ, положив руки на бёдра, смотрел на скамейку, где сидел Думин. Ростом 179 см, Думин был обладателем среднестатистического телосложения для игрока «Блю Вулвз».

И скамейка, на которой он сидел, была заметно больше, чем в их раздевалке. Это наглядно демонстрировало разницу в габаритах с канадскими игроками. Шин Ходжэ и Джи Минчхоль, самые крупные в «Блю Вулвз», среди канадцев выглядели средними.

Перед лицом защитников, которые ощущались буквально как стены из-за своих размеров и мощи, и скорости нападающих, игроки «Блю Вулвз» были совершенно сбиты с толку и не смогли показать и половины своих обычных возможностей.

Когда силы начали быстро иссякать, игроки стали терять контроль над шайбой. Естественно, это приводило к частым потерям. А когда они, раздосадованные, начинали играть грубее, вдобавок ко всему росло количество нарушений.

Они проводили слишком много времени на скамейке штрафников, раз за разом предоставляя сопернику численное преимущество.

(Прим.: Пауэрплей (power play) - это ситуация, когда одна команда получает численное преимущество на льду, потому что у другой команды один или несколько игроков сидят в штрафном круге за нарушение правил. )

Чувство бессилия в духе «видимо, ничего не выйдет» - вот главный враг спортсмена. В такой ситуации даже Шин Ходжэ не мог создать ни одного момента.

То, что счёт остановился на шести шайбах, было исключительно заслугой сейвов Алексея, нового вратаря-легионера.

(Прим.: Сейв (сэйв) (от англ. save - «сохранять, спасать») - успешное отражение броска или ловля шайбы в ловушку вратарем.

Легионер - это игрок, который выступает за команду страны, гражданами которой не является.)

- Фух…

Шин Ходжэ вытер лицо полотенцем, висевшим на шее, и посмотрел на Ли Сангона, сидевшего по диагонали. Сегодня в матче он играл центрального нападающего во второй линии, в одном звене с Шин Ходжэ.

Как и в других видах спорта, центральный нападающий отвечает за чтение игры и распасовку. Но сегодня этот самый центр ни разу не отдал шайбу Шин Ходжэ.

В хоккее на льду играют шесть человек: один вратарь, три нападающих и два защитника.

Однако в реальности в матче участвует около двадцати игроков. Это связано с тем, что интенсивность игры настолько высока, что один игрок может находиться на льду не более 40-60 секунд за смену.

Поэтому нападающие и защитники делятся на звенья по пять человек - с первой по четвёртую линию - и быстро меняются по ходу игры.

Когда командой руководил тренер Пак, Шин Ходжэ играл крайнего нападающего в первой линии. Его партнёрами по звену были Чхве Ёнсу, Юк Думин и Джи Минчхоль, и их сыгранность была неплохой. В основном потому, что вся их тактика строилась на том, чтобы доставлять шайбу Шин Ходжэ.

Однако тренер Питер в этом матче полностью проигнорировал все звенья, использовавшиеся в прошлом сезоне, и перемешал игроков в случайном порядке.

Если бы хоть Юк Думин был в моём звене…

Пока он был погружён в эти мысли, один из новичков, Пак Хёнхун, громко позвал его:

- Ходжэ хён! Тут какой-то иностранный игрок тебя зовёт.

Подняв голову, он увидел двух знакомых игроков, машущих ему рукой у входа в раздевалку.

Это были ребята, с которыми он играл два года назад в «Монреаль Хайлайтс». Он помнил, что они были неплохими игроками, но сейчас они выступали в третьей лиге, на ступень ниже.

Другими словами, это мир, где конкуренция настолько жестока, что всего пара ошибок может стоить тебе места в лиге. В Корее, где гораздо меньше игроков, такое и представить было невозможно. Именно из таких вещей и складывается разница в уровне.

[Давно не виделись, Ходжэ. Так ты играешь в Корее.]

[И вы тоже.]

Они пожали руки и легко стукнулись плечами в знак приветствия. Это были друзья, с которыми он, естественно, потерял связь после возвращения в Корею, и он был рад их увидеть хотя бы так. Они довольно долго простояли, разговаривая, и когда он вернулся в раздевалку…

- Я-то думал, он с бывшей подружкой болтает.

- Если так по ним скучаешь, может, сразу в их команду перейдёшь?

Мун Сын Ёль и Ли Сангон, словно только этого и ждали, начали язвить в адрес Шин Ходжэ. Он собирался пройти мимо, даже не взглянув на них. Если бы только Ли Сангон не сказал ту фразу.

- Этот ублюдок Шин Ходжэ, он ведь специально поддавался, потому что хочет обратно в Канаду, так?

Шин Ходжэ резко развернулся и, словно выполняя силовой приём, толкнул Ли Сангона плечом. От неожиданной атаки тот издал сдавленный стон и ударился спиной о шкафчик.

Не давая ему даже шанса выпрямиться, Шин Ходжэ прижал его к шкафчику, надавив локтем на грудь. Ли Сангон, выругавшись, оттолкнул его руку и, тяжело дыша, закричал:

- Если хочешь что-то сказать, говори словами, урод.

- Правда? Давайте словами. Может, наша команда проиграла потому, что кое-кто вообще не пасовал в мою сторону?

- Ах ты сукин сын, как ты, блять, разговариваешь? Думаешь, ты тут один снайпер? Если ты гол не забил, то мы обязательно проиграем?

- …

- Ты что, думаешь, все нападающие здесь - твоя подтанцовка, грёбаный ублюдок?!

- А разве не вы так думаете?

- Что?

- Именно поэтому вы так упорно не отдавали мне шайбу. Потому что не хотели быть моей подтанцовкой.

- Да я слушаю, слушаю, и…

Ли Сангон с побагровевшим лицом схватил Шин Ходжэ за воротник и тут же замахнулся кулаком. От первого удара он увернулся, но второй пришёлся точно в челюсть. Голова Ходжэ резко дёрнулась, он схватился за подбородок и медленно повернулся.

Мало того что он был зол из-за проигрыша, так ещё и получил от того, кто намеренно не давал ему шайбу, - гнев вскипел в нём мгновенно. Шин Ходжэ, не сдержавшись, схватил Ли Сангона за воротник.

[Что вы себе позволяете?!]

Питер, только что вошедший в раздевалку, заорал, увидев развернувшуюся перед ним картину. Из-за его внушительных габаритов голос эхом разнёсся по всему помещению.

[Ходжэ! Немедленно отпусти! Чего я точно не потерплю, так это драк между моими игроками!]

Шин Ходжэ резко оттолкнул Ли Сангона. Тот, тихо выругавшись, отряхнул помятую форму.

Питер стоял посреди раздевалки, уперев руки в бока, и сверлил игроков тяжёлым взглядом. Атмосфера стала ещё хуже, чем перед игрой.

[Думаю, все вы понимаете, что сегодняшняя игра была ужасной.]

Переводчик повторил его слова, копируя акцент Питера, который сделал особое ударение на слове «ужасной».

[Габариты, выносливость, упорство, скорость, контроль, командная игра. Ни в одном из этих аспектов мы не могли сравниться с соперником.]

- …

[Матчи, запланированные на завтра и послезавтра, отменены. Я решил, что в такой ситуации от игр не будет никакого толку. Вместо этого я добавлю специальные тренировки. А на сегодня все свободны.]

Закончив говорить, Питер тут же развернулся. Тренер Ю с застывшим лицом последовал за ним.

Плечи игроков, собиравших свои вещи, поникли.

* * *

- Бля, ну нас и размазали. Я своим Дюмингам сказал, что у нас матч в первый же день… пиздец как стыдно.

Юк Думин почти швырнул сумку на диван и издал протяжный вопль.

На этих сборах соседом Шин Ходжэ по комнате был Думин. Ходжэ и так устал от постоянного психологического противостояния с Ли Сангоном, так что было облегчением, что хотя бы комнату он делил с близким другом, Юк Думином.

- У меня сегодня игрового времени хоть минут пять-то набралось? Видел, как Питер меня из всех звеньев убрал? У него что, зуб на меня?

(Прим.: Айс-тайм (ice time) - время, которое игрок проводит на льду во время матча.)

На этом матче Юк Думин вместе с новичками был поставлен на позицию нападающего в четвёртом звене и не был включён ни в одну из спецбригад.

В хоккее, помимо четырех основных звеньев, существуют различные спецбригады (юниты) для разных ситуаций. Например, звено с сильными нападающими для прессинга в большинстве (PP) или, наоборот, звено с хорошими защитниками для игры в меньшинстве (PK - игра в численном меньшинстве с задачей не пропустить гол).

Естественно, чем в большем количестве спецбригад задействован игрок, тем больше у него игрового времени. А чем дольше ты на льду, тем больше шансов забить гол или отдать голевую передачу, так что для хоккеистов это был очень чувствительный вопрос.

У Юк Думина была хорошая скорость, но его способность контролировать шайбу была крайне нестабильной и зависела от его настроя. Для Питера, который ставил во главу угла стабильное владение шайбой, это, возможно, и выглядело как решающий недостаток.

- Фух... Но лайв провести надо. Это же обещание моим Дюмингам.

Юк Думин, который до этого валялся на кровати, причитая, как ему стыдно, резко вскочил и поправил волосы. Как бы то ни было, его профессионализм был на высоте.

Шин Ходжэ, качая головой, первым пошёл в ванную. Когда он, не спеша приняв душ, вышел, кровать была пуста.

Наверное, сейчас в самом разгаре прямого эфира. Неужели пошёл в другое место?

Он коснулся экрана телефона, стоявшего на зарядке. Пришло изменённое расписание тренировок. Шин Ходжэ проверил время сбора и тихо вздохнул.

Занятия начинались в 6 утра. Учитывая, что сегодняшняя утренняя тренировка была в 8, её перенесли на два часа раньше.

Откуда-то донёсся тихий разговор. Оглядевшись, Ходжэ увидел Юк Думина на примыкающем к комнате балконе - тот прижимал телефон к уху. Похоже, закончив лайв, он с кем-то разговаривал.

Даже не прислушиваясь специально, в тишине комнаты можно было разобрать обрывки фраз, доносившихся через балконное окно.

«Говорю же, прости», «Но как я мог не провести лайв». Шин Ходжэ, копаясь в телефоне, усмехнулся. Как же Юк Думин распинается. Похоже, это та самая его «девушка».

Было просто удивительно, что болтливый Думин до сих пор молчал о ней, но Ходжэ не обижался, как Джи Минчхоль.

Шин Ходжэ ещё раз взглянул в сторону балкона, затем сел на кровать и начал проверять непрочитанные сообщения.

Сообщение от Шин Ёнджэ со списком подарков он с лёгкостью проигнорировал, а на сообщение от мамы с фотографией отца и просьбой быть осторожнее - медленно напечатал ответ.

Осталось только сообщение в групповом чате, где состоял двадцать один игрок «Блю Вулвз», за исключением Алексея. Видимо, у Алексея ещё не было аккаунта в корейском мессенджере.

Чхве Ёнсу:

[Сегодняшнее поражение было болезненным, но я верю, что благодаря этому наша команда станет только сильнее~]

[Вы же знаете поговорку: «Поражение - мать успеха»? ^^ Давайте все вместе соберёмся! Люблю вас, ребята~]

[И ещё, про нас вышла статья, зайдите, поставьте лайк ^^~]

Это было типичное сообщение от капитана, всегда старающегося подбодрить товарищей по команде. Ходжэ нажал на прикреплённую в конце ссылку.

[Вечно вторые «Блю Вулвз» под крылом MJ: за первыми заграничными сборами команды стоит всесторонняя поддержка Korea Air и MJ Transport]

В статье с довольно откровенным заголовком подробно расписывалось, сколько удобств и льгот предоставила «Мёнджон Групп» для проведения этих сборов в Канаде.

Вдобавок ко всему, в статье «Блю Вулвз» были описаны как команда, вечно остающаяся на втором месте в тени «Тайгерс», и как жалкий, бедный клуб, никогда не получавший достойной поддержки.

- …

Хоть статья и была основана на фактах, он не мог не нахмуриться, глядя на её откровенно подхалимский тон по отношению к «Мёнджон Групп».

Я так и знал.

Не мог же Квон Чонхён предоставить игрокам места в бизнес-классе и транспортные грузовики просто так, без всякой выгоды. Как он сам и говорил, он был полностью поглощён «отмыванием» имиджа своей компании за счёт «Блю Вулвз».

Шин Ходжэ со стуком перевернул телефон экраном вниз.

* * *

Третий день сборов.

Слова тренера Питера о «специальной» тренировке оказались правдой лишь наполовину. Он и представить себе не мог, что они прилетят в Канаду, чтобы целыми днями заниматься базовой физической подготовкой.

Тренировка «на земле», начавшаяся с лёгкого челночного бега, со временем становилась всё интенсивнее, но сколько бы времени ни прошло, команды «стоп» так и не поступало.

Примерно после ста шестидесяти кругов челночного бега тренеры принесли утяжелители с песком для ног. Все, хоть и приговаривали «я сейчас умру» и «меня стошнит», встречались взглядом с тренером Питером и снова поднимались на ноги.

Слова иностранного тренера о том, что их игра была «ужасна», задели самолюбие каждого. Вдобавок ко всему нахлынуло чувство самоуничижения: «Неужели мы настолько в плохой форме, что, прилетев в Канаду, должны заниматься только физподготовкой?»

На четвёртый день они наконец вышли на лёд. Однако это была не та тренировка по тактике и стратегии, на которую надеялись игроки.

Это были базовые упражнения: отработка атаки и защиты, броски, передачи в одно касание. Хоть никто и не произносил этого вслух, лица у всех помрачнели.

Капитан Ёнсу хён, казалось, отчаянно пытался поговорить с тренером через переводчика, но ситуация не улучшалась.

В итоге не обошлось без небольшого инцидента. Ли Сангон сорвал злость на ни в чём не повинном младшем сотруднике клуба, который снимал тренировку на видео. Ёнсу хён и тренер подбежали и быстро уладили конфликт, но это показало, насколько напряжённой была атмосфера в команде.

- А-ах… Надо бы провести лайв, но сегодня я точно не смогу. Я выжат как лимон, просто разваливаюсь, - сказал Юк Думин, только что вышедший из душевой и переодеваясь. Он даже изобразил, как у него трясутся руки.

- Ходжэ-Ходжэ-э-э… Я так голоден…

- Может, поедим где-нибудь, прежде чем возвращаться?

- Где?

- Прямо здесь, рядом.

Ходжэ вспомнил местный ресторанчик, расположенный прямо у тренировочного катка. В ответ Юк Думин вскрикнул, словно в припадке:

- Не хочу! Я больше не могу есть эту картошку фри! Хочу корейской еды! Кимчиччигэ! Твенджанччигэ! Белый рис!

Шин Ходжэ, проживший в Канаде пять лет, не имел особых претензий к нынешней диете из травы и мяса, но Юк Думин, похоже, страдал. Понимая его чувства, Ходжэ, собирая вещи, ответил:

- Разве здесь поблизости есть корейский ресторан?

- Есть, есть! Я слышал, как парни говорили. Там, говорят, продают самгёпсаль и ттокпокки. А ещё маттан и чачжанмён. Круто, да? Это же почти ресторан мечты!

Для корейца такое сочетание блюд показалось бы странным, но корейские рестораны за границей часто составляли меню совершенно бессистемно, как и этот. Думин поспешно подбил ещё и Джи Минчхоля, и они вышли с катка.

Хотя идти было далековато, погода стояла прохладная, так что прогулка не была в тягость.

Казалось, нервы, напряжённые от постоянной коллективной жизни - не только на тренировках, но и в отеле, и во время еды - на мгновение расслабились.

Шин Ходжэ ещё во время прошлогодних сборов понял, что находиться с товарищами по команде 24 часа в сутки для него тяжелее, чем сами тренировки. Даже если не считать Ли Сангона и Мун Сын Ёля, остальные игроки так или иначе побаивались его, а сам Ходжэ не прилагал особых усилий, чтобы сблизиться с ними, что лишь усугубляло ситуацию.

Он мог поддерживать хоть какое-то общение с командой только благодаря Думину, Минчхолю и Ёнсу; не будь этой троицы, он бы стал полным аутсайдером.

Болтая о том о сём, они добрались до места назначения. Корейский ресторан оказался на удивление большим. Небольшая проблема заключалась лишь в том, что он уже был до отказа забит игроками «Блю Вулвз».

- Прямо как наша столовая.

- Мест нет. Сколько ждать придётся?

- Ждём. Места когда-нибудь да появятся. О-о. Хёнхун-а. Нет-нет, не обращайте на нас внимания, ешьте, ешьте.

Новички, уплетавшие кимчиччигэ, заметили их троих и приподнялись со своих мест. Думин тут же жестом велел им сесть обратно. При этом он не забыл внимательно «просканировать» их кимчиччигэ.

Минчхоль, не заметив горящего взгляда Думина, беззаботно пробормотал:

- Тут рядом был гамбургер-хаус.

- Нет, нет. Сегодня на ужин стопроцентно самгёпсаль и кимчиччигэ.

- Там Ли Сангон и Мун Сын Ёль тоже сидят.

- …А, чёрт. Может, пойдём в другое место?

Когда Думин и Минчхоль, измученные голодом, уже почти замолчали, со стороны входа послышался неловкий корейский с иностранным акцентом:

- Мест нет?

Это был тренер Питер. В руке он держал телефон, видимо, только что закончив разговор.

- Оу, Питер! Йес, ви а вейтинг (Да, мы ждём). Вери тайред (Очень устали), вери химдыльм (очень тяжело)! Бикоз оф ю (Из-за тебя)! Юр директинг из вери ппаксем (Твои указания очень жёсткие)!

- Ох. Думиныч…

Всё произошло в одно мгновение.

Для Минчхоля и Думина Питер был первым иностранным тренером, и, поскольку они не могли общаться напрямую, им ещё ни разу не доводилось толком поговорить.

К тому же, после того как несколько дней назад он назвал их игру «ужасной», между ними возникла и психологическая дистанция. Поэтому Минчхоль был так ошарашен, когда Думин начал ныть на ломаном английском.

Он уже опасался, как бы не нарваться на нагоняй, но Питер, к его удивлению, широко улыбнулся и предложил присоединиться к нему.

Они были голодны, так что причин отказываться не было. И как только они покорно поплелись за Питером, взгляды всех игроков в ресторане тут же устремились на группу Шин Ходжэ.

Похоже, все остальные тоже с опаской поглядывали на тренера.

За столиком на шестерых в самом дальнем углу зала, отделённом от остальных перегородкой, их ждало ещё одно неожиданное лицо.

[Хью, смотри, кого я привёл.]

Это был Квон Чонхён. «Хью», по-видимому, было прозвищем, которым Питер называл Чонхёна, поскольку ему было трудно выговорить его имя.

В отличие от Шин Ходжэ, который рефлекторно нахмурился, Чонхён мягко улыбнулся, приподняв уголки губ.

- Пит привёл эйсов нашей команды.

- Оу! Господин владелец, пожалуйста, передайте Питеру в точности то, что вы сказали!

Возможно, услышав своё имя, Питер вскинул густые брови и посмотрел на Чонхёна.

Когда Квон Чонхён перевёл ему на английский, тот лишь пожал плечами со словами: «Эйсы? Пока не уверен». При виде этого Чонхён прищурился.

[Похоже, ты тут мучил моих игроков в моё отсутствие.]

[Ты бы так не говорил, если бы видел их игру позавчера.]

[Сказал бы, даже если бы видел. Ты ведь хочешь, чтобы игроки были идеальны от и до. Явно ты к ним придирался. К тому же, для них всех иностранный тренер - это впервые, им тяжело, так что ты должен сам сделать первый шаг. Корейцы очень ценят такую вещь, как «чон».]

(Прим.: Чон - одно из ключевых понятий в корейской культуре, обозначающее глубокую эмоциональную связь, привязанность, чувство общности и сопереживания, которое возникает между людьми.)

[Опять нотации, нотации.]

[Взять хотя бы сегодня. Когда я услышал, что вы за четыре дня ни разу не были в корейском ресторане, я подумал, что ослышался. Я же говорил, что корейский ресторан - это место, которое игрокам понравится больше всего. И что раз уж вы приехали за границу, нужно обязательно хоть раз устроить командный ужин.]

- Что? Что? Что он говорит?

- …….

Думин, похоже, сгорал от любопытства, о чём они говорят, но Ходжэ ничего не ответил и сел на место. Как раз в этот момент официант подкатил тележку, чтобы расставить закуски и мясо, так что Думин отвлёкся на это и больше не спрашивал.

- С ума сойти. Кто бы мог подумать, что я так обрадуюсь салату из проростков сои?

Шин Ходжэ силой заставил себя сосредоточиться на закусках перед собой, чтобы перестать думать о Квон Чонхёне.

Думин, который в Корее даже не взглянул бы на эти закуски, уплёл их в мгновение ока и теперь, соскребая палочками остатки с пустой тарелки, покосился в сторону.

- Кстати, у нашего владельца клуба офигенное английское произношение. Может, мне тоже стоило заниматься английским по телефону, а не по Кумону? Ходжэ-Ходжэ, а ты как английский выучил?

(Прим.: Кумон (Kumon) - популярная японская методика внешкольного обучения, распространённая и в Корее.)

- Хорошо.

- Вот же зануда…

- Ребят, да к чёрту этот английский по телефону, вы только посмотрите на цвет этого мяса.

- А-а-а, это просто отпад.

Официант как раз нёс на подносе розоватое сырое мясо. Юк Думин неугомонно воскликнул, что цвет у этого мяса был совершенно другого уровня, не то что у того барбекю, которое продавали возле катка.

Троица, словно боясь упустить и секунды, тут же заполнила мясом всю решётку, даже не дав ей как следует раскалиться. А затем, не в силах дождаться, пока оно приготовится, они затеяли жаркий спор о том, можно ли есть ещё совершенно розовое мясо.

- Соджу?

Неловко произнесённое корейское слово вклинилось в их разговор в тот момент, когда они уже прикончили по миске риса, даже не тронув закуски. Обернувшись, они увидели тренера Питера, который потряхивал зелёной бутылкой.

Это был тот самый корейский алкоголь, на который они даже не осмеливались смотреть, увидев цену в меню. Глаза Минчхоля и Думина тут же загорелись. Шин Ходжэ, который и так не пил во время тренировок или в сезон, отказался.

К тому времени как две бутылки соджу были осушены под самгёпсаль и ханчжонсаль (свиные щёчки), язык у Юк Думина совершенно развязался.

- Пите-е-ер. Ай хэв э сириус квесчен фо ю~ (У меня к тебе серьёзный вопрос~).

- М-гм.

- Диджу байт Стэнли кап? (Ты кусал Кубок Стэнли?)

- Уот? (Что?)

- Н-ну. Кусал, спрашиваю. Байт, байт. Вот так.

Юк Думин с энтузиазмом принялся объяснять, делая вид, что кусает серебряную ложку. Питер рассмеялся - то ли из-за произношения, то ли не поняв вопроса, то ли просто потому, что поведение Думина было забавным.

[Ха-ха! Хью, о чём это Думин спрашивает?]

Чонхён, глядя на него, кратко объяснил корейский обычай пробовать золото на зуб. Питер добродушно рассмеялся и ответил.

[К сожалению, мне и в голову не пришло укусить Кубок Стэнли. Но давай договоримся, что мы обязательно сделаем это, когда выиграем Кубок Азиатской лиги.]

И эти слова были переданы троице через Чонхёна.

Естественно, тренер команды не мог не желать победы, но услышать из его уст слова «давайте выиграем Кубок Азиатской лиги» было чем-то особенным. Думин и Минчхоль, похоже, почувствовали то же самое - их взгляды немного изменились.

Это была новая сторона Питера, который обычно своим непроницаемым лицом создавал неловкую атмосферу. Не прошло и трёх минут, как эти двое уже сидели вплотную по обе стороны от него, наливая друг другу алкоголь.

- Ам вери дисаппоинтед (Я очень разочарован). Уай ю ми в юнит не поставил! Ам вери стронг форвард (Я очень сильный нападающий)! Ю маст траст ми (Ты должен мне доверять)!

- Ха-ха.

- Донт ха-ха (Не смейся)! И ещё. Как его. Эта базовая подготовка. Ви а вери-вери апсет (Мы очень-очень расстроены). Итс боринг (Это скучно)!

[Это скучная, но самая надёжная тренировка для развития выносливости. Телосложение уже особо не изменишь, а вот выносливость развить можно. Дело не в том, что я вам не доверяю. Я должен был выяснить, в чём слабые стороны моих игроков.]

- Чего? Слишком быстро, я не понял. Что Питер сказал?

На вопрос Думина Ходжэ ответил коротко, пересказав суть:

- Сказал, что ищет наши слабые места.

- Эй, Питер! Ви донт хэв слабых мест (У нас нет слабых мест)!

[Нет, Думин. Ваше главное слабое место - отсутствие сплочённости. Все игроки в команде - каждый сам по себе. Каждый думает только о себе и играет так, как ему удобно, поэтому соперники легко вас просчитывают. Так вы не сможете развиваться. А я считаю, что наши игроки способны на куда более разнообразную игру.]

Питер, похоже, тоже захмелел - его речь стала быстрее.

- Хе-хе. И на этот раз ни черта не понял.

- А, да пошло оно всё! Пьём!

- Точно! Питер, ай вил шоу ю зэ кориан трэдишнл поктанчжу (я покажу тебе корейский традиционный «коктейль-бомбу»)!

Заметив оживление за их столом, к ним со стаканами в руках робко подошли новички. Это были Пак Хёнхун и его друзья, которые хорошо общались с Юк Думином. Вслед за ними к столу стали подтягиваться и другие игроки.

Игроки побаивались тренера Питера не только по той простой причине, что он был иностранцем, с которым трудно общаться. Его статус игрока НХЛ, трижды поднимавшего над головой Кубок Стэнли, невольно вызывал благоговейный трепет.

Поэтому было так приятно видеть, как он сейчас нашёл общий язык с игроками. Все, используя короткие английские фразы и переводчики, жаловались Питеру на трудности, и тот, тоже каждый раз прибегая к помощи переводчика, старался давать развёрнутые ответы.

Только Шин Ходжэ, который не пил, сидел чуть поодаль от них и тихо обдумывал слова тренера.

Сплочённость.

Звучало идеально, но если бы всё было так просто, они бы не потерпели такое сокрушительное поражение в первом же матче. Точно так же, как и он сам, несмотря на то, что играет с ними больше года, всё ещё сохранял дистанцию с остальными.

- Вам понравился бизнес-класс, игрок Шин?

Квон Чонхён неожиданно обратился к Шин Ходжэ, сидевшему в одиночестве. Все взгляды тут же устремились на Ходжэ, так как остальные игроки, видимо, как раз беседовали с владельцем клуба. Шин Ходжэ, погружённый в свои мысли, растерянно посмотрел на них.

- Я видел статью, где вы, игрок Шин, в качестве пожелания новому владельцу просили предоставить частный самолёт. Частный самолёт - это слишком даже для меня, вот я и подумал, что стоит организовать хотя бы бизнес-класс.

С улыбкой на лице Чонхён говорил то, о чём Ходжэ слышал впервые в жизни. На лицах игроков, сгрудившихся вокруг владельца в надежде произвести хорошее впечатление, отразилось крайнее удивление.

- Ух ты. Значит, мы летели бизнес-классом благодаря хёну Ходжэ?

Среди всех добродушно подхватил Пак Хёнхун. Однако лицо у Шин Ходжэ выражало полное недоумение. Статья?.. Он был абсолютно уверен, что не говорил ничего подобного.

- Вы, должно быть, что-то не так поняли, я такого не гово…

- Решение о сборах в Канаде тоже было принято благодаря подсказке игрока Шина.

На этот раз Квон Чонхён перебил его на полуслове. В глазах Пак Хёнхуна и других игроков, с которыми он обычно едва обменивался кивками, начало появляться восхищение.

- Решиться на покупку клуба было легко, но что я вообще смыслю в хоккее? Пит тоже был по уши в делах, так что мне не у кого было спросить совета, кроме как у игрока Шина.

- …

- Именно игрок Шин настоятельно попросил заменить устаревшее оборудование в тренажёрном зале на профессиональное хоккейное. И о том, что такой человек, как мастер из заточной, который так долго работал с игроками, не является штатным сотрудником, я бы тоже не узнал, если бы не игрок Шин.

Шин Ходжэ медленно моргнул.

Рассказ Квон Чонхёна был сильно преувеличен. Во-первых, он никогда напрямую не просил Чонхёна заменить устаревшее оборудование.

Он всего лишь ответил на вопрос о том, почему, по его мнению, игроки нечасто пользуются тренажёрным залом в клубе. А о том, что мастер из заточной не является штатным сотрудником, он и сам узнал только сейчас.

Он никак не мог понять, зачем Квон Чонхён лжёт.

- Вопрос с мастером из заточной и при старом руководстве постоянно срывался… Ходжэ, не знал, что ты даже об этом позаботился.

Чхве Ёнсу посмотрел на Ходжэ с некоторым восхищением. Другие игроки хоть и молчали, но по их лицам было видно, что они посмотрели на Шин Ходжэ по-новому.

- …….

Он растерянно взглянул на сидевшего напротив Квон Чонхёна, но тот, будто ничего не замечая, лишь пригубил свой напиток.

…Может, мне просто кажется?

Мысль о том, что Квон Чонхён солгал ради него, казалась абсурдной. Наверняка это тоже было частью создания имиджа. Только так это имело смысл.

[Хью, можешь перевести?]

Как раз в этот момент тренер Питер позвал Чонхёна. Он обнял его за плечи и погладил по предплечью. Рука Питера довольно долго оставалась на руке Чонхёна и опустилась лишь после громкого смеха.

Шин Ходжэ неотрывно смотрел на эту сцену. Чонхён сидел на краю стола, так что другим игрокам, похоже, этого не было видно.

Для обычной дружбы это выглядело как-то двусмысленно и слишком близко. Взять хотя бы его самого - он никогда не позволял себе так прикасаться ни к Думину, ни к Минчхолю.

И тут до него с опозданием дошёл совершенно очевидный факт, о котором он успел забыть. Как и почти все игроки за этим столом, тренер Питер тоже был альфой.

- …

На лице Ходжэ медленно проступило отвращение.

Это человек, который при первой же встрече беззастенчиво предложил ему спонсорство. Вполне возможно, что и с альфами из своего окружения он был не просто «другом».

Ходжэ одно за другим, словно заучивая, припомнил все те пошлые и вульгарные слова, что услышал от него.

То, что он делал вид, будто искренне заботится о клубе, не отменяло его истинной сущности.

Раздался резкий скрежет стула по полу. Шин Ходжэ встал и направился к выходу.

Чонхён молча проводил его взглядом.

* * *

Ужин закончился в лучших традициях корейских корпоративов.

Прослышав о застолье, присоединились и тренеры из другого ресторана, и все - то ли из-за того, что давно не ели корейскую еду, то ли потому что впервые выпивали с тренером Питером, - напились до чёртиков.

Те, кто ещё держался на ногах, пошли в отель пешком, а для тех, кто был в отключке, пришлось вызывать несколько такси «Uber». Юк Думин был из последних.

Тащить в номер Думина, который стал тяжёлым, как намокшая вата, выпало на долю Джи Минчхоля и Шин Ходжэ.

- Айщ, чёрт. Какого хрена этот коротышка такой тяжёлый?

Шин Ходжэ был молча с ним согласен. Даже вдвоём они тащили его с таким трудом, что спины взмокли от пота.

- Будешь воды?

- Ага. Спасибо.

Пока Джи Минчхоль стягивал с развалившегося на кровати Думина кроссовки и носки, Шин Ходжэ достал из холодильника и бросил ему бутылку воды. Две пол-литровые бутылки были осушены в мгновение ока. Смяв пустую бутылку, Ходжэ сказал Минчхолю:

- Хватит уже, иди к себе в номер, отдохни.

- Да он же задохнётся. Ещё немного.

Джи Минчхоль, кряхтя, вслед за кроссовками и носками стянул с Юк Думина ещё и ветровку.

Шин Ходжэ, снимая свою ветровку, наблюдал за ним. Он и раньше замечал, с какой невероятной заботой тот относится к Юк Думину.

Стационарный телефон в номере зазвонил как раз в тот момент, когда Джи Минчхоль, аккуратно сложив снятую с Думина ветровку и одежду, вернулся с мокрым полотенцем.

- Это нам в номер звонят?

На вопрос Минчхоля Шин Ходжэ пожал плечами и поднял трубку. Звонок-то он принял, но не мог отделаться от мысли: кому могло понадобиться звонить в гостиничный номер посреди ночи?

- Алло?

[Это Квон Чонхён. Вы не ответили на сообщение, поэтому я позвонил в номер.]

- …

Услышав голос в трубке, Шин Ходжэ невольно бросил взгляд на Джи Минчхоля.

Похоже, Квон Чонхён писал ему, пока они добирались до номера. Он тащил Юк Думина и потому не почувствовал вибрации от пришедшего сообщения, а потом и вовсе забыл проверить телефон.

Ходжэ зачем-то переложил трубку к другому уху - подальше от Минчхоля.

- …Что-то случилось?

Как только он перешёл на корейский, он почувствовал на себе взгляд Минчхоля.

[Я видел, вы вроде бы не пьяны. Если у вас есть время, не составите мне компанию?]

- …

Джи Минчхоль беззвучно, одними губами, спросил: «Кто это?» Ходжэ, помня о присутствии Минчхоля, осторожно подбирал слова.

- Прямо сейчас?

[Если мне не изменяет память, с учётом прошлой недели у нас осталось четыре часа по контракту.]

И правда, из-за графика сборов их контракт, заключённый на две недели, ещё не истёк.

Шин Ходжэ выслушал, куда нужно прийти, и молча повесил трубку. Увидев, что Шин Ходжэ снова надевает снятую ветровку, Джи Минчхоль удивлённо спросил:

- Что? Ты куда-то собрался?

- Ага. Ключ-карту я забираю, так что, когда будешь уходить, просто захлопни дверь.

- Кто это? Ёнсу хён?

- Да так…

Шин Ходжэ уклонился от ответа и вышел из комнаты. К счастью, Джи Минчхоль больше ни о чём не расспрашивал.

Место, которое назвал Квон Чонхён, оказалось лаунж-баром на первом этаже отеля.

Сюда мог прийти любой из игроков или тренеров, остановившихся в отеле. Он огляделся по сторонам в поисках знакомых лиц, но, похоже, после затянувшегося ужина ни у кого не возникло желания продолжать в баре.

Только тогда его напряжённые плечи расслабились. Подумав, он решил, что если бы кто-то и захотел продолжения, то скорее в своём номере, а не в дорогом баре, где ещё и на чай оставлять надо.

Квон Чонхёна он нашёл сразу. Тот сидел один за столиком на улице, с видом на бассейн.

На столе стоял бокал с напитком янтарного цвета и пачка сигарет, но он не прикасался ни к тому, ни к другому. Его взгляд был безучастно устремлён вперёд.

Он смотрел на водную гладь, в которой отражался мягкий жёлтый свет, и на пожилую пару, сидевшую неподалёку. Мужчина и женщина в удобной, но опрятной одежде пили вино и о чём-то тихо беседовали. Для Ходжэ эта сцена выглядела совершенно обыденной.

- …

Шин Ходжэ на мгновение замер, разглядывая Чонхёна.

Может, это из-за ночной атмосферы? Выражение лица этого мужчины казалось каким-то одиноким.

Одиноким? Ходжэ горько усмехнулся слову, пришедшему ему на ум.

Если сидеть в баре в одиночестве, то даже неунывающий Юк Думин покажется одиноким.

- Пришли?

Шин Ходжэ лишь слегка кивнул в ответ, отодвинул стул и сел.

- Выпьете?

- Нет.

Не успел тот договорить, как Ходжэ ответил, и Квон Чонхён усмехнулся, словно так и знал.

- Хорошо. Тогда буду пить один.

Он медленно отпил из своего бокала.

Ходжэ почувствовал прохладный ветерок и понял почему: потолок над зоной бассейна был полностью открыт. Он слышал от новичков, что в отеле есть бассейн, но видел его впервые. По вечерам купание, видимо, было запрещено, так как водная гладь была абсолютно спокойной.

Пейзаж можно было бы назвать весьма романтичным. Если бы только напротив не сидел Квон Чонхён.

Для Шин Ходжэ это была просто мучительно неловкая встреча. Он не пил, разговора не было, и каждая минута тянулась целую вечность. Как при таком раскладе высидеть четыре часа, было совершенно непонятно.

Шин Ходжэ искоса взглянул на Квон Чонхёна, который пил свой напиток. Без галстука, в одной рубашке, с несколькими прядями волос, спадающими на лоб. По сравнению с его обычным безупречным костюмом, этот образ выглядел куда более расслабленным.

Возможно, поэтому он производил впечатление более раскованного человека, чем на ужине.

От неловкости и скуки его взгляд бесцельно блуждал по сторонам. В итоге он остановился на руках Квон Чонхёна. Ходжэ заметил, как тот длинными пальцами теребит уголок пачки сигарет.

- Хотите курить - курите.

- Ничего. Вы ведь не курите, игрок Шин.

- …

- Я заметил, вы и на ужине не пили. Хотя, кажется, не все спортсмены так строги к себе, как вы.

- Во время тренировок и в сезон мне так спокойнее.

- Что-то вроде суеверия?

- Не совсем, просто привычка.

- Значит, дело не в том, что вы не умеете пить.

- …Пожалуй, даже очень неплохо. По крайней мере, я никогда не напивался до беспамятства.

Непонятно, что в его словах показалось смешным, но Квон Чонхён тихо хмыкнул. Уголки его губ лишь слегка дрогнули, но Ходжэ тут же пожалел о своём выпаде.

Наверное, я слишком резко ответил. Наверное, это прозвучало по-детски.

Погружённый в эти мысли, Шин Ходжэ вдруг сморщил нос. Неожиданно в ноздри ударил запах, похожий на аромат растёртых в ладонях сухих трав.

Мелькнула мысль: неужели кто-то выпустил феромоны?

- Вы не чувствуете какой-то запах?

- А?

- Такой… как будто запах сухих трав.

- А-а, это, должно быть, остался запах парфюма, который я нанёс перед полётом.

Чонхён, словно проверяя, поднёс запястье к носу. Напряжение Ходжэ спало.

Значит, парфюм. Как только он об этом подумал, запах и вправду стал казаться парфюмом. Почему ему вообще показалось, что это феромоны?

- Что? Вам не нравится этот аромат?

- Дело не в этом. Я на мгновение подумал, что это феромоны.

- Феромоны? - Ха-ха, - вслух рассмеялся Чонхён. Похоже, его это ничуть не обидело. - Может, в этом парфюме и правда есть феромоны? Не помню. Надо будет проверить в следующий раз.

- …Вы пользуетесь парфюмом с феромонами?

- Ну, в юности пользовался.

- …

- Потому что хотел стать альфой.

Ходжэ замолчал и отвёл взгляд в сторону бассейна.

После той ссоры в номере отеля он не знал, как реагировать на эту тему. Во время их последующих встреч таких личных разговоров не было, так что он на время забыл об этом.

- А какой у вас аромат феромонов, Ходжэ-щи?

На этот непринуждённый вопрос Чонхёна Ходжэ снова повернулся к нему.

Феромоны для людей с вторичным полом - вопрос чрезвычайно личный. Всё потому, что они напрямую связаны с «размножением». Если объяснять так, чтобы поняли беты, это всё равно что спросить о размере или форме гениталий. Естественно, отвечать на такой вопрос было неловко.

- Ох, я задал бестактный вопрос? Тогда можете не отвечать.

- …

- Просто стало любопытно. Я же бета, поэтому никогда не почувствую. А те, что продают под названием «парфюм с феромонами», для меня пахнут как обычные духи, разницы я не вижу.

- …Зачем вы тогда солгали?

- Солгал?

- История про мастера из заточной, про оборудование в зале… то, что вы говорили перед игроками. Вы же лучше всех знаете, что я ничего подобного не говорил.

Чонхён посмотрел на него, широко раскрыв глаза.

- Разве? Насколько я помню, это были слова игрока Шина, вот я так и сказал.

- …

Ложь.

Если бы тот честно ответил на его вопрос, он, может, и рассказал бы про свой аромат. Но тот продолжал лгать.

Какие глупые мысли. Какая разница, лжёт Квон Чонхён или просто что-то не так запомнил. Шин Ходжэ слегка мотнул головой, отгоняя эти мысли.

В этот момент он услышал тихий смешок. Повернув голову, он увидел на лице Чонхёна расслабленную улыбку.

Ходжэ посмотрел на него с немым вопросом, и Чонхён заговорил:

- Да вот подумал, что такими темпами мы ещё долго будем сближаться.

- …

- Мы ведь с вами и губами соприкасались, и слюной обменивались. Разве не так?

Ходжэ с растерянным видом огляделся по сторонам.

Губы, слюна - и это в отеле, где живут игроки и тренеры. Пусть сейчас никого и не видно, но кто-то мог услышать.

- Здесь никого нет. Вы не помните, как Пит с воодушевлением мешал «коктейли-бомбы»? Всех же вынесли. Кроме вас, Ходжэ, вы ведь к алкоголю даже не притронулись.

При этих словах он вдруг вспомнил разговор Чонхёна и Питера.

- Это ведь вы привели тренера Питера в корейский ресторан.

Квон Чонхён медленно моргнул, а затем, словно только что вспомнив, произнёс: «Ах».

- Мы всё время говорим по-корейски, и я постоянно забываю, что вы знаете английский. Нужно быть осторожнее со словами.

- Похоже, вы очень близки с тренером Питером.

- Ну да. Мы давно знакомы.

- …Вы уволили тренера Пака из-за Питера?

Чонхён вскинул брови и с интересом посмотрел на Шин Ходжэ. Увидев такую реакцию, тот понял, что сболтнул лишнего, и прикусил язык.

- Я просто счёл это хорошей возможностью. И для «Блю Вулвз», и для Пита.

- …

Ответ был безупречен, но отчего-то в груди странно защемило. Словно что-то осталось нерешённым.

На самом деле он хотел спросить не об этом, а о поведении тренера Питера, которое он видел ранее. Слишком уж двусмысленном для простой дружбы.

«Давно знакомы» - что именно это значило? Раз Питер тоже альфа, просил ли он, как и у него, попробовать на вкус феромоны из слюны?

И если да, то Питер согласился? Судя по тому, как естественно он прикасался к Квон Чонхёну, такая вероятность не казалась нулевой. Неужели они тоже сплетали языки, как и мы? Издавали довольные стоны и, не в силах сдержать возбуждение, возбуждались?

Блять.

Ходжэ мысленно выругался. Опять. Опять он думает о таком.

И зачем вообще задавать этот вопрос? Конечно, так и было. Этот человек сам называл себя одержимым желанием стать альфой.

Шин Ходжэ быстро отогнал эти мысли и искоса взглянул на сидевшего напротив. Квон Чонхён, подперев подбородок рукой, с каким-то отрешённым выражением смотрел на бассейн.

В его зрачках мерцали отражавшиеся от воды жёлтые и синие огни. За его спиной всё так же сидела та милая пожилая пара.

Выражение его лица было совершенно не таким, как обычно. Какой-то отсутствующий взгляд, уголки губ опущены.

Ходжэ почувствовал, как пересохло в горле, и слегка облизал губы. Ему показалось, будто он подсмотрел за дверь, которую никогда не следовало открывать.

Поэтому он опустил взгляд. И увидел длинные пальцы мужчины. В отличие от его собственных, больших и грубых, эти руки, хоть и мужские, казались красивыми. Руки, которые, казалось, никогда не знали тяжёлой работы.

Взгляд Ходжэ остановился на одной точке. Он заметил шрам, не вязавшийся с длинными, прямыми пальцами. Костяшка на тыльной стороне ладони была покрасневшей и воспалённой, словно кожа обветрилась на зимнем морозе.

Но говорить об обветренной коже было странно - на дворе стоял июнь, да и с идеально ухоженными ногтями мужчины это никак не сочеталось.

Погружённый в эти мысли, он и не заметил, как со стороны, должно быть, выглядел его пристальный взгляд, устремлённый вниз.

- Пытка, да? Кажется, будто два часа никогда ещё не тянулись так долго.

От этих слов он резко поднял голову. Квон Чонхён, к которому уже вернулось его обычное выражение лица, смотрел на него, приподняв уголки губ. Шин Ходжэ провёл рукой по лицу и пробормотал:

- Да не настолько уж…

- Можете говорить честно.

Ходжэ нахмурился и забегал глазами.

Ведь ещё в тот самый момент, когда он спускался в лобби после внезапного звонка, в его голове безраздельно властвовали такие чувства, как досада и неприязнь.

Но сейчас… сейчас это и правда не казалось таким уж ужасным. С какого момента? Грань была размыта. Он был немного сбит с толку.

- То ли из-за смены часовых поясов, но я тоже немного устал.

Чонхён встал.

- Напиток я допил, так что, может, пойдём? Будем считать, что два часа мы отсидели.

Поднявшись, мужчина повернулся и пошёл первым. Шин Ходжэ бросил взгляд на бокал. В бокале с круглым дном было почти столько же напитка, сколько и в самом начале.

Ходжэ тоже встал. Краем глаза он видел, как мужчина подписывает счёт, принесённый официантом.

Если я выйду сейчас, мы, скорее всего, окажемся в одном лифте.

От этого стало как-то неловко, и он мысленно начал искать, где находится пожарная лестница.

- Спокойной ночи.

От Чонхёна, закончившего подписывать счёт, донеслось короткое прощание. Когда Ходжэ поднял голову, тот был уже далеко впереди.

Будто тот точно знал, что ему будет не по себе. Шин Ходжэ, испытывая странное, неприятное чувство, почесал затылок.

Пик.

Когда он приложил ключ-карту и вошёл в номер, Юк Думин спал в той же позе, что и раньше. Похоже, Джи Минчхоль вернулся к себе в номер.

Ходжэ прошёл мимо Думина к своей кровати и вдруг остановился. На простыне, где лежал Юк Думин, было небрежно брошено мокрое полотенце. Шин Ходжэ убрал его и разделся, чтобы принять душ.

Стоило горячей воде хлынуть ему на макушку, как неприятный осадок, оставшийся после разговора в баре у бассейна, тут же смылся без следа.

[Вчера на командном ужине я многое для себя уяснил. Что мы с игроками провели вместе слишком мало времени. И что некоторые из вас, похоже, тоже очень мало времени проводили друг с другом.]

Словно принимая во внимание вчерашний ужин, было объявлено, что тренировка на следующий день начнётся лишь во второй половине дня. Благодаря этому игроки, избавившиеся от похмелья и усталости, собрались на тренировочной площадке в куда лучшем состоянии.

[Но хоккей - это командный вид спорта. А в командном спорте нельзя вести игру, имея лишь одного выдающегося игрока. Самое важное - это доверие между игроками, сплочённость. Это и есть командная работа.]

Пока переводчик переводил слова тренера, Питер посмотрел в сторону Шин Ходжэ. Ходжэ слегка нахмурился.

[Сколько бы я ни давал идеальных указаний из-за бортика, на льду играете не я, а вы. И именно вам предстоит читать и оценивать постоянно меняющуюся обстановку во время матча.]

Тренер снова обвёл взглядом всех игроков и продолжил:

[Чтобы принимать точные и верные решения, важно не только хорошо знать себя, но и так же хорошо знать своих товарищей по команде.]

Питер подал знак глазами, и старший тренер Ю Гухван с нарочито строгим лицом шагнул вперёд. В руке у него был свёрнутый в трубку пучок бумаг.

[Вчера после ужина мы всю ночь долго беседовали с тренерами. И у нас родилась одна забавная идея. Надеюсь, сегодняшняя «игра», пусть и косвенно, поможет вам, игрокам, почувствовать, что такое командная работа. На этом всё.]

При слове «игра» игроки слегка зашумели.

То, что тренер Питер, тренерский штаб и сотрудники клуба готовили с раннего утра, было, так сказать, «тренировкой командной работы».

Это была простая игра, в которой побеждала команда, быстрее всех нашедшая флаги, спрятанные на территории небольшого кемпинга рядом с тренировочной площадкой.

Каждой команде выдали по одной карте с отмеченным расположением флагов, и было лишь одно правило: найдя все флаги, команда должна была вернуться на старт в полном составе. В остальном же способы добычи флагов были произвольными.

Проблема заключалась в том, что «состав команд» определяли тренер и его штаб.

Шин Ходжэ молча уставился на своих товарищей по команде.

Это были Мун Сын Ёль, Алексей Воробьёв, Ан Дончжу и Пак Хёнхун.

- А, здравствуйте, хёны…! Надеюсь, мы сработаемся.

Хёнхун, на лице которого ещё сохранились детские черты, с улыбкой поприветствовал их, но все хранили молчание.

Похоже, Питер и тренеры приложили немало усилий, чтобы создать самые неловкие сочетания игроков в команде.

Ходжэ огляделся по сторонам. Не только их команда была такой.

Юк Думин оказался в одной группе с Ли Сангоном и новичками, а Джи Минчхоль - с Ёнсу хёном и ветеранами команды. Хотя последняя, по крайней мере, выглядела гармонично…

Шин Ходжэ искоса взглянул на неловко стоявших Алексея и Ан Дончжу.

Алексей, который присоединился к команде всего две недели назад и на сборах держался особняком (он даже не присутствовал на вчерашнем командном ужине), и Ан Дончжу, которого этот самый Алексей вытеснил из основного состава.

Не ему было судить, но он ни разу не видел, чтобы эти двое нормально разговаривали друг с другом.

- Карта всего одна? - спросил Мун Сын Ёль, кивнув на бумажную карту. Ходжэ кивнул в ответ. Он пробежался глазами по расположению флажков и коротко сказал:

- Здесь ровно пять отметок с флагами. Думаю, будет быстрее, если каждый найдёт по одному.

- Каждый по одному?.. Но ведь карта всего одна? - спросил Хёнхун, оглядываясь.

Мун Сын Ёль вместо ответа достал телефон. Сверкнула вспышка. Он сфотографировал карту.

- Я-то думал, мы тут одержимы тренировками до смерти, а это что за пародия на какое-то замшелое телешоу? Давайте быстро закончим и заберём награду. Всё равно же все считают, что это пустая трата времени, разве нет?

- Эм… мне кажется, так нельзя делать… - промямлил Хёнхун.

- Сказано же, что вся команда должна быть в сборе только тогда, когда мы вернёмся со всеми флагами. А как именно их искать - правил нет. Так что мой способ - самый эффективный и быстрый.

Хотя отчасти он был с этим согласен, но, учитывая, что игра была создана для укрепления командной работы, принять это безоговорочно было нельзя. Шин Ходжэ, до этого молча слушавший, открыл рот:

- Думаю, не нам судить, пустая это трата времени или нет. Если тренер указал на проблемы с командной работой, разве мы не должны хотя бы попытаться?

- И что тогда? Предлагаешь нам впятером таскаться от флага к флагу?

- Да.

- А если мы так не успеем найти все пять за отведённое время? Когда есть очевидный короткий путь, я не могу смириться с тем, что придётся идти длинным лишь по этой причине. Я из тех, кто успокаивается, только когда побеждает, будь то игра или матч.

Ходжэ тихонько вздохнул. Он впервые так долго разговаривал с Мун Сын Ёлем, но, видимо, из-за того, что они оба были нападающими, их образ мыслей был схож.

- Это относится ко всем здесь присутствующим. Какой спортсмен любит проигрывать?

- Ты сейчас вздохнул?

- Да. Вздохнул.

- Сын Ёль хён, Ходжэ, прекратите, - вмешался Ан Дончжу, встав между ними, но Мун Сын Ёль всё же добавил последнее слово.

- Это ваше «командное взаимодействие». Ты не думал, что оно станет только хуже, если мы будем таскаться повсюду впятером?

- ...

- Срок до пяти, так что встречаемся у лагеря в 16:30 и заходим все вместе. А я пошёл.

Закончив на этом, Мун Сын Ёль развернулся. Увидев, как он без колебаний зашагал вверх по горной тропе, Ан Дончжу тоже поспешно сфотографировал карту.

- Т-тогда я пойду искать тот, что с этого края. Увидимся позже.

И он торопливо последовал за Мун Сын Ёлем.

Алексей, не понимавший по-корейски, посмотрел на оставшихся с видом «что, чёрт возьми, происходит?», а Хёнхун с надеждой уставился на Ходжэ.

- Ха-а… - Шин Ходжэ коротко вздохнул и в общих чертах объяснил Алексею ситуацию на английском.

Голубоглазый товарищ по команде пожал плечами и с насмешкой произнёс: «Excellent teamwork» (Отличная командная работа). Возразить было нечего, ведь так оно и было.

В итоге Алексей тоже ушёл, договорившись встретиться у лагеря в 16:30. Уж точно не для этого было задумано упражнение на командную работу. Эта тренировка провалилась, даже не начавшись.

- Ты как поступишь? - спросил Ходжэ у оставшегося в одиночестве Пак Хёнхуна.

- Э-э… если хён не против, я бы хотел пойти с тобой. Питер ведь тоже говорил, что это тренировка на командную работу.

- Хорошо.

К счастью, два оставшихся флага находились не так уж далеко друг от друга. Казалось, можно было сначала найти тот, что ниже, потом свернуть в сторону за вторым, а после этого возвращаться в лагерь.

- Пойдём и мы.

- Да. А? Но… вон идёт тренер… да?

- Что?

Обернувшись, он увидел, что, как и сказал Хёнхун, с противоположной стороны к ним действительно шли тренер Питер и переводчик.

- Ходжэ, Пак.

- П-привет, Питер.

Видимо, имя Хёнхуна было трудно произносить, поэтому его, похоже, называли по фамилии. В команде был ещё один игрок с фамилией Пак, и ему вдруг стало интересно, как же называют того парня.

Питер остановился перед неловко махавшим рукой Хёнхуном. Его глаза за солнцезащитными очками остро прошлись по ним обоим.

[А где остальные?]

- А… ну… - протянул Пак Хёнхун, искоса поглядывая на Ходжэ. Это всё-таки была тренировка на командную работу, и рассказать о том, что команда разбежалась с самого начала, было бы всё равно что выстрелить себе в ногу. Ходжэ решил слукавить.

- Мы решили разделиться, осмотреть окрестности, а потом встретиться и двигаться вместе.

Хм-м, - Питер, посмотрев на них с одной приподнятой бровью, обернулся и громко кого-то позвал.

[Хью! Иди сюда! Похоже, тебе придётся стать шпионом для этой команды.]

Услышав это, Хёнхун удивлённо переспросил:

- Ш-шпионом?!

[Именно. Похоже, этой команде нужен особый надзор, чтобы убедиться, что они как следует выполнят мою миссию.]

Вскоре появился Квон Чонхён. Он подошёл, потому что его внезапно позвали, но, услышав разговор, выглядел весьма растерянным.

[Пит. Я просто вышел прогуляться.]

И в подтверждение его слов, на нём была лёгкая спортивная одежда. Чёрная функциональная футболка и шорты того же цвета. Неподходящий наряд для такой горной тропы. Думая об этом, Ходжэ не мог оторвать глаз от его облика, который видел впервые.

Он впервые видел его с неуложенными волосами, и с опущенной чёлкой тот не казался намного старше него самого.

Кстати, а сколько лет Квону Чонхёну? Он смутно предполагал, что тот старше, но точного возраста никогда не слышал.

При таком свете создавалось впечатление, что мышцы у него красиво и правильно расположены в нужных местах. Каким спортом он обычно занимается? В отличие от его собственной бледности, здоровый оттенок кожи Чонхёна выглядел ещё приятнее.

Взгляд Ходжэ, который, словно заворожённый, пялился на его обнажённую кожу, был прерван следующими словами Питера.

[Хью, тебе тоже нужно поближе познакомиться с игроками своего клуба.]

[Что?]

[Хм-м. Пожалуй, будет лучше приставить по одному тренеру к каждой команде. Ну, увидимся позже.]

Приняв решение в одиночку, он оставил троицу и куда-то быстро удалился.

На месте остались Шин Ходжэ с застывшим лицом, Чонхён со смущённым видом и Пак Хёнхун со сверкающими глазами. Чонхён откинул чёлку и тихонько вздохнул.

- Знал бы, что так выйдет, остался бы в отеле. Не знаю, не помешаю ли я вам.

- В-вау. Нет! Вы не помеха! Это честь для меня, господин директор! Я Пак Хёнхун, новый нападающий, который недавно присоединился!

- Кажется, мы здоровались на командном ужине.

- А, вы помните?! Там было так много людей, я был уверен, что вы не запомнили. Хе-хе.

- Конечно, помню. Вы же из нашей команды. Кстати, где вы договорились встретиться с остальными?

- А…

Ходжэ тихонько вздохнул и рассказал Квону Чонхёну всё как есть.

Он чувствовал отчаянный взгляд Пака Хёнхуна, который то и дело пытался его остановить, но раз уж было решено, что Квон Чонхён пойдёт с ними, скрывать правду было бессмысленно - она всё равно бы быстро вскрылась.

- Хм-м, - выслушав его, Чонхён слегка нахмурился и криво усмехнулся, показывая, что поставлен в неловкое положение. Вмешался Пак Хёнхун, в его голосе слышалась тревога:

- ...Может, позвать хёнов сейчас? Если сказать, что господин директор с нами, может, они придут? А, но я не знаю номера Алексея, что делать. Его и в групповом чате нет.

- Нет. Пит тоже не захочет, чтобы те, кто уже ушёл, возвращались из-за меня. Да и командный дух, которого не было, от этого не появится.

- Но...

- Не обращайте на меня внимания и делайте, как собирались. Я не стану докладывать Питу, так что не переживайте.

- …А вы разве не шпион?

- Что ж, буду двойным агентом.

- О-о…!

Слушая их разговор, Ходжэ проверил время. Он видел, что другие команды отправились уже довольно давно, а они слишком здесь задержались.

- Тогда нам тоже пора.

После слов Ходжэ, все трое, взяв карту, тоже двинулись в путь.

Пак Хёнхун первые минут пять, казалось, робел, но быстро освоился и без умолку болтал с Чонхёном.

Похоже, ему было проще разговаривать с улыбчивым и внимательным Квоном Чонхёном, чем с малоэмоциональным Шин Ходжэ.

Конечно, в этом, вероятно, скрывалось и желание игрока произвести хорошее впечатление на владельца клуба.

- …И вот друзья, которые уже были утверждены в «Айс Снайперс», внезапно получили уведомление о роспуске команды.

Поскольку все трое интересовались хоккеем, разговор естественным образом перетёк в это русло. Так они и дошли до темы расформированной инчхонской хоккейной команды «Айс Снайперс».

- Один из них теперь говорит, что всё бросил и откроет закусочную с курицей, а мне даже не смешно. Понимаете, о чём я? С тех пор мне так неловко их видеть, что я даже начал избегать общения... А ведь мы были очень близки.

Шин Ходжэ, шедший впереди, нахмурился, услышав доносившийся сзади разговор.

С точки зрения здравого смысла, его, конечно, немного коробило, что Пак Хёнхун так запросто выкладывал свои переживания владельцу клуба, будто болтал с приятелем, но было и кое-что, что беспокоило его гораздо сильнее.

Как ни крути, Пак Хёнхун ведь тоже альфа. Конечно, он делает это из чистого желания подружиться с владельцем, но что, если он ненароком попадётся на глаза Квону Чонхёну?

Настроение начало портиться.

Одновременно с этим его затошнило от мыслей о том, сколько альф, должно быть, вот так же подлизывалось к Квону Чонхёну.

Понятно, почему он стал таким, прожив такую жизнь.

За спиной у всех он помыкает альфами, злоупотребляет властью и прибегает к насилию, и всё это без малейшего чувства вины. И после всего этого, у него ещё хватает наглости жалеть самого себя за то, что он не стал альфой.

Какая же мерзость.

- Хм-м… «Айс Снайперс», - донёсся сзади голос Квона Чонхёна. - Было бы хорошо, если бы у меня хватило возможностей приобрести оба клуба. Очень жаль.

- Что?! Н-нет! Я не это имел в виду!

- Я знаю. Это я просто так, вслух подумал.

Хёнхун, смутившись, потёр затылок и осторожно начал:

- Я и статью видел. Ту, где говорилось, что для «Мёнджон Групп» покупка «Блю Вулвз» - не особо выгодное дело. Там писали, что решение господина директора стать спонсором и даже создать новый спортивный отдел было бы трудно принять, если бы он искренне не радел за корейский хоккей.

- Я сделал это не из какого-то благородного чувства долга. Спасибо за добрые слова, но мне неловко это слышать.

- Господин директор, вы не слишком скромничаете?

- Ха-ха. Я?

- …

Интересно, какое бы лицо состроил Пак Хёнхун, если бы узнал, что этот человек потребовал в качестве условия для приобретения клуба.

Хорошо хоть, что он шёл впереди и не нужно было следить за выражением своего лица.

Сколько они так шли?

Наконец, шорох ломающихся под ногами листьев прекратился. Все трое остановились и осмотрелись.

Пейзаж, куда ни глянь, был очень похож на корейские горные тропы - везде, где есть деревья и земля, всё выглядит одинаково. Единственное, что придавало экзотики, - это, пожалуй, надписи на английском на указателях.

- О, Ходжэ хён. Вон, это не он?

Пак Хёнхун указал пальцем вверх. Все трое посмотрели в одном направлении.

На высокой ветке дерева был привязан синий флаг с логотипом «Блю Вулвз».

- Ого… Как они его привязали? Рукой же не достать.

Пак Хёнхун подпрыгивал, размахивая руками в попытке схватить флаг, но, как он и сказал, тот висел слишком высоко.

Громко фыркнув, Пак Хёнхун начал разминать руки и ноги.

- Может, мне на дерево залезть? В детстве я неплохо лазил.

Шин Ходжэ покачал головой. Флаг был привязан слишком высоко, да и ветка могла сломаться. Было бы очень некстати, если бы он полез на дерево и получил травму.

- Может, залезешь мне на плечи? Тогда, думаю, точно достанешь.

- Залезть на плечи? Думаю, так достану… Но, хён, я же настоящий качок-кабан. Тяжёлый.

- Ничего страшного.

- Я не шучу, я правда тяжёлый… А, может, лучше господин директор залезет на плечи Ходжэ хёна?

- …Что?

- А?

Квон Чонхён, который неторопливо разглядывал карту, поднял голову.

Хёнхун подбежал к нему и даже примерился к его росту и длине рук. Разница была минимальной, но Квон Чонхён был чуть выше, и руки у него были длиннее.

- Смотрите, хён. У господина директора и размах рук больше, и он точно легче меня, так что лучше, если полезет он.

- Нет. Вы вдвоём - команда, мне не стоит вмешиваться…

- О чём вы говорите! Господин директор, конечно же, тоже в нашей команде! Тренер же сказал вам быть с нами. Правда, Ходжэ хён?

Ходжэ, скрыв растерянность, скрестил руки на груди.

- Из нас троих Ходжэ хён самый высокий, а господин директор - самый лёгкий. Кто угодно скажет, что это самый разумный способ!

Пак Хёнхун посмотрел на Ходжэ сияющими глазами. Взгляд так и говорил: «Я ведь молодец, да?» - в ожидании похвалы.

Казалось, он был ужасно горд собой за то, что под предлогом командной работы создал прекрасную возможность сблизиться с владельцем клуба.

- …

Об остальном он не знал, но одно было ясно. Если он сейчас начнёт решительно отказываться, это будет выглядеть очень странно.

Шин Ходжэ едва заметно вздохнул и присел на корточки. Восприняв это как сигнал, Хёнхун суетливо позвал Чонхёна.

- Господин директор! Скорее!

В поле его зрения показались кроссовки для зала, в которые был обут Квон Чонхён, медленно приближающиеся к нему. Опустившись на одно колено, Ходжэ низко склонил голову, чтобы тому было удобнее забраться на плечи.

Вскоре он почувствовал, как его плеч коснулись бёдра. Тяжёлые и тёплые. Ходжэ невольно нахмурился, и тепло тут же исчезло.

- Кажется, удержать равновесие будет сложнее, чем я думал. Всё-таки, лучше бы я…

- Мне вас подстраховать? - предложил Хёнхун.

- Повернитесь ко мне спиной. Думаю, будет лучше, если я подниму вас сзади, - сказал Ходжэ.

Квон Чонхён послушно выполнил его просьбу.

Только взглянув на мускулы, едва заметные на его прямых голых ногах, Ходжэ понял, что ему придётся просунуть голову между ними. От этой мысли у него странным образом пересохло во рту.

- Расставьте ноги чуть шире.

- …Вот так?

- Ещё немного…

По просьбе Шин Ходжэ ноги, стоявшие на земле, расставились чуть шире. И именно в этот момент Пак Хёнхун, наблюдавший со стороны, отпустил глупую шутку:

- Как-то это двусмысленно звучит, хён.

- …Что?

Пак Хёнхун озорно ухмыльнулся. Сверху послышался смех Чонхёна. Вслед за этим раздался насмешливый голос:

- Насколько шире мне ещё расставить ноги?

- Аха-ха!

- …

Только теперь до него дошло, что это была обычная мужская шутка, на которую он отреагировал слишком остро.

Надо просто поскорее с этим покончить.

Шин Ходжэ, больше не мешкая, просунул голову между ног Квона Чонхёна.

- Встаю, - сказал он тихо, но отчётливо, и крепко схватил Чонхёна за бёдра. Из-за такого положения шорты Чонхёна задрались вверх, и его ладони легли прямо на голую кожу.

Когда он выпрямился, и ноги Чонхёна оторвались от земли, он почувствовал под ладонями, как напряглись мышцы бёдер. Мужские бёдра оказались до смешного гладкими.

- О, вполне возможно! Думаю, достаточно просто протянуть руку!

Голос Пака Хёнхуна немного привёл Шин Ходжэ в чувство, и он сцепил руки перед голенями Квона Чонхёна, чтобы зафиксировать его покрепче.

- Ходжэ хён! Немного левее! А, простите. Для вас это направо!

По указанию Пака Хёнхуна он начал понемногу смещаться, и Квон Чонхён напряг внутренние мышцы бёдер.

Лицо сдавила ощутимая тяжесть. Было такое чувство, будто его зажали между бёдер. От одной мысли об этой позе у него тут же вспыхнули щёки.

- Ходжэ-щи, ещё немного левее… А, чуть-чуть назад. Да.

И в тот же миг он почувствовал, как его затылка коснулись мягкая мошонка и член. Чем сильнее Чонхён старался дотянуться, тем больше его пах и голые ноги тёрлись о шею и щёку Ходжэ.

Шин Ходжэ мысленно выругался.

Знал бы он, что придётся пережить такой неприятный опыт, заставил бы Пака Хёнхуна, пусть даже силой. Шин Ходжэ тихонько вздохнул и взял себя в руки.

Сейчас нужно было сосредоточиться не на сожалениях, а на достижении цели.

- Ура! Получилось! - Пак Хёнхун вскинул обе руки вверх, как при победном кличе.

Как и при посадке, он медленно опустился на колени и склонил голову, и в тот же миг плечи его стали легче. Пак Хёнхун суетливо подбежал к ним.

- Ходжэ хён, вы потрудились! Господин директор, вы в порядке? Ходжэ хён такой высокий, вы, наверное, так высоко поднялись!

- Возможно, потому что Ходжэ-щи так хорошо меня держал. У меня вообще-то есть боязнь высоты, но оказалось не так страшно, как я думал.

- У вас боязнь высоты? Так бы и сказали!

Квон Чонхён искоса взглянул на Ходжэ и едва заметно улыбнулся.

- Ну… я подумал, что всё будет в порядке.

От этого загадочного ответа у Ходжэ странно защекотало где-то в груди.

- А? Ходжэ хён, почему у вас под щекой так покраснело? Вас что-то укусило? Акх, уф.

Шин Ходжэ просто провёл ладонью по лицу Пака Хёнхуна, заставляя того замолчать.

- Я же BB-кремом намазался!.. - обиженно пробормотал Пак Хёнхун. Ходжэ, проигнорировав его, повернул голову в сторону и встретился взглядом с Чонхёном.

Чонхён, слегка улыбаясь, смотрел на него. Ходжэ намеренно отвёл взгляд. Отчего-то у него постоянно пересыхало во рту.

Пак Хёнхун поправил BB-крем, используя тёмный экран телефона как зеркало. Убрав его в карман, он пробормотал:

- Интересно, все флаги так высоко висят? Интересно, как там хёны, которые пошли в одиночку.

Шин Ходжэ посмотрел на высокую ветку, где был привязан флаг.

Он думал, что для игры, призванной подчеркнуть командную работу, в ней есть что-то недоработанное, но, видимо, в этом и был весь смысл.

Задача, требующая сотрудничества двух или более человек.

Шин Ходжэ достал из кармана телефон. Здесь, в отличие от Кореи, стоило сойти с тропы, как сигнал сети слабел.

Даже сейчас горела всего одна палочка уровня сигнала. Он подумал о троих, разбредшихся кто куда, но сейчас, сколько ни думай, очевидного решения не было.

Второй флаг был спрятан в более труднопроходимой местности. Только пройдя трижды по одному и тому же месту, Ходжэ, обладавший хорошим зрением, заметил флаг, спрятанный в куче листьев.

Они ненадолго расслабились, найдя флаг легче, чем ожидали, но этот флаг, гораздо больше первого, был наполовину закопан в землю. Он был так крепко закреплён, что силой его было не вытащить.

Им троим пришлось опуститься на колени и рыть землю руками. Просидев почти 30 минут согнувшись в одной позе, они почувствовали боль в шее, спине и ногах.

Собрав оба флага, они вернулись в лагерь ровно в назначенное время - 16:30.

Там их в одиночестве ждал Алексей Воробьев, засунув флаг в карман.

Он сказал, что пришёл 10 минут назад. Флаг, который он нашёл, был придавлен огромным бревном, но ему повезло - проходившие мимо люди помогли ему сравнительно легко его достать.

Хёнхун, увидев его, начал крутиться вокруг него, как щенок. Он сказал, что был впечатлён игрой Алексея, вратаря, во время их унизительного первого матча в Канаде.

Телефон не ловил, поэтому воспользоваться плодом цивилизации - переводчиком - было невозможно. Естественно, переводчиком стал Чонхён. Алексей был русским, но неплохо говорил по-английски, поэтому они общались на английском.

Алексей, перешедший из российской команды, рассказал, что живёт в общежитии в Сувоне вместе с женой, на которой женат уже два года, и младшей сестрой, которая любит K-pop.

Хёнхун, любитель женских K-pop групп, даже исполнил пару танцевальных движений, пытаясь его развлечь, и Алексей, с его холодным выражением лица, наконец улыбнулся.

Шин Ходжэ, стоя в стороне от них, усмехнулся. Кажется, он начал понимать, почему Юк Думин так тепло заботится о новичках.

- …Они не идут.

Но проблема была в том, что время близилось к пяти, а двое остальных так и не появлялись.

- Здесь не ловит интернет, сообщения не уходят. И позвонить тоже нельзя.

[...Кажется, дождь собирается.]

Услышав слова Алексея, все посмотрели на небо. Ясно-голубое небо незаметно затянули тяжёлые серые тучи.

- ...

Шин Ходжэ снова развернул убранную карту. Он долго смотрел на точки, которые выбрали Мун Сын Ёль и Ан Дончжу.

Эти места были далековато от лагеря, но, если идти быстрым шагом, их можно было осмотреть и вернуться примерно за полчаса. Ходжэ со щелчком свернул карту и сказал:

- Я схожу за ними.

- Ты один, хён? Давай я с тобой!

- Нет. Мы можем разминуться, так что вы оставайтесь здесь. Если я не вернусь через полчаса, тогда пойдёте за мной.

- А... это да. Понял.

Пак Хёнхун сразу согласился и коротко объяснил всё сидящему рядом Алексею.

Парень он и энергичный, и сообразительный. Да, недавно его энтузиазм вышел боком, но он, как оказалось, умел вовремя отступить, если слышал разумный довод.

Он же нападающий. С ним было бы неплохо играть на одной линии.

Шин Ходжэ ещё раз мельком взглянул на Пак Хёнхуна и отправился в путь один.

Дорога, похожая на прогулочную тропу, шла под небольшим уклоном вверх, но всё менял начинавшийся дождь. Земля, камни и трава намокли, и под ногами стало скользко.

Ходжэ накинул капюшон ветровки и ускорил шаг. В этот момент он услышал за спиной чьи-то быстрые шаги. Ходжэ обернулся.

- Я подумал, что если с ними что-то случилось, то вдвоём будет лучше, поэтому пошёл за вами.

- ...

- Я уже столкнулся с персоналом и рассказал им о ситуации. Сейчас уже, должно быть, доложили тренеру и руководству.

Это был Квон Чонхён.

- Не волнуйтесь. Я не буду мешать, - добавил он, видимо, заметив недовольство на лице Ходжэ.

Ходжэ молча пошёл вперёд. Так они прошли быстрым шагом около десяти минут.

- Капли становятся всё крупнее.

И правда, дождь, который до этого лишь моросил, теперь лил так, что струи были отчётливо видны. Вдобавок ко всему, из-за туч вокруг стремительно темнело.

Шин Ходжэ снова мысленно представил карту. Два флага находились по обе стороны от небольшого ручья. По плоской карте можно было понять только то, что там есть ручей, и прикинуть расстояние. Судя по нему, они не должны были так сильно задержаться.

Значит, у флагов наверняка были ловушки. Какие? Как и первая, на высокой ветке? Или закопаны в землю? В любом случае, справиться в одиночку было бы непросто.

Радовало одно: флаги находились относительно близко друг к другу. Если одному было сложно, они могли встретиться и объединить усилия.

Лучшим сценарием было бы, если бы они просто разминулись с Ходжэ и уже вернулись на место сбора. Но что, если произошёл несчастный случай, и они не могут двигаться?..

От этой мысли Шин Ходжэ, сам того не замечая, пошёл ещё быстрее. Тропа уходила всё круче вверх, но его дыхание оставалось ровным.

- Ах.

Тук, тук. Сквозь шум дождя, барабанящего по листьям, послышался тихий звук. Только тогда Ходжэ вспомнил, что его спутник - обычный человек, и остановился.

Квон Чонхён, поскользнувшись на мокром камне, опёрся рукой о землю и теперь пытался встать. Заметив, что Ходжэ вернулся, Квон Чонхён смущённо поднял голову.

- Неловко получилось. Я ведь только что сказал, что не буду мешать.

- ...

Шин Ходжэ внимательно его осмотрел.

Ноги Квон Чонхёна и так были грязными после того, как он копался в земле на коленях, поэтому было трудно разобрать, есть ли на них раны. Словно почувствовав его взгляд, Чонхён поспешил объяснить:

- Я не упал, просто чуть не поскользнулся.

Взгляд Ходжэ опустился на его ноги. Проблема была в кроссовках для зала. Подошва у них слишком скользкая для такой дороги.

На голенях виднелось несколько свежих царапин. На руках - то же самое. Кожа-то открыта, вот его и исхлестали трава да ветки.

Ничего серьёзного, но выглядело так, будто они сильно саднили. Ходжэ попытался сделать вид, что не замечает, но это не давало ему покоя. Шин Ходжэ снова повернулся к нему.

Чонхён вздрогнул, словно от холода. Хоть и был июнь, в Канаде стояла погода, как весной в Сеуле. Да ещё и под дождём... Если так пойдёт и дальше, он совсем замёрзнет. Присмотревшись, Ходжэ заметил, что губы у него уже слегка побледнели.

Шин Ходжэ снял свою ветровку и протянул её Чонхёну. Растерянно приняв одежду, Квон Чонхён вопросительно поднял на него глаза. Мокрые волосы прядями слиплись на лбу.

Более того, промокшие насквозь футболка и шорты не скрывали очертаний его тела. От влаги его вид казался странно-непристойным.

Шин Ходжэ, сам того не желая, отвёл взгляд и сказал:

- Надевайте. И капюшон тоже.

- Я не настолько слаб.

- Просто надевайте.

Чонхён посмотрел на Ходжэ с немного уязвлённым видом. Ходжэ, проигнорировав этот взгляд, спросил:

- Какой у вас размер ноги?

- 275-й, а что...

Жаль, не подходит. Менять обувь не было смысла - в слишком больших кроссовках идти было бы так же опасно.

Тем не менее, он продолжал смотреть на его обувь, и Чонхён, видимо, восприняв это как настойчивость, больше не спорил. Он молча надел ветровку Шин Ходжэ и накинул капюшон.

Куртка была ему велика, и капюшон сидел слишком свободно. Так он быстро сползёт, и голова снова промокнет.

Шин Ходжэ шагнул к нему. Их взгляды встретились, но Ходжэ первым отвёл глаза. Он взялся за край ветровки и застегнул молнию. Затем закрепил липучку на капюшоне.

Ему показалось, что он застегнул слишком слабо, поэтому он отлепил и закрепил её плотнее. При этом его пальцы коснулись лица и подбородка Чонхёна. И его рука, и лицо Чонхёна были мокрыми от дождя, холодными и скользкими на ощупь.

Стоило чуть поднять взгляд, и он видел его губы. Внезапно в голове промелькнула мысль: Интересно, его губы всё такие же обветренные и холодные?

Шин Ходжэ отдёрнул руку, словно обжёгшись. Он тут же развернулся и зашагал дальше по тропе. С небольшим опозданием за ним послышались шаги.

Услышав, что тот ускоряется, Шин Ходжэ слегка замедлил ход. Если быстро идти по мокрой дороге в такой обуви, можно снова поскользнуться. Вскоре Чонхён догнал его и поравнялся с ним.

- Спасибо. В ней тепло.

- …

- Похоже, вы по натуре своей не можете пройти мимо того, кто мёрзнет.

«По натуре?» Прозвучало так, будто нечто подобное уже случалось раньше. Их взгляды снова встретились. На лице Чонхёна играла лёгкая улыбка. Взгляд Шин Ходжэ на мгновение зацепился за его лицо, но тут же поспешно соскользнул в сторону.

Здесь обустроенная тропа заканчивалась, и нужно было сворачивать на боковую тропинку. Шин Ходжэ пошёл вперёд, постоянно оглядываясь на Квон Чонхёна. От дождя температура тела быстро падала.

Если даже он, чья температура тела обычно была выше нормы, ощущал, как холод пробирает до костей, то Квон Чонхён, должно быть, замерзал ещё быстрее. Сгущались сумерки, к тому же лил дождь, и разглядеть тропу становилось всё труднее.

Возможно, поэтому и Чонхён молча сосредоточился на ходьбе. Они уже почти подошли к первой точке, но по-прежнему не было никаких признаков людей, и тревога нарастала. Мысли Шин Ходжэ на этом оборвались.

- Т-там... кто-нибудь есть?!

Раздался чей-то срывающийся на плач крик.

Шин Ходжэ и Квон Чонхён тут же свернули на звук.

В пятидесяти метрах от первой точки, под деревом, прячась от дождя, сидел Ан Дончжу. Впрочем, укрытие помогало слабо - он уже успел промокнуть до нитки. Рядом с ним, в неестественной позе, привалившись к нему, сидел и Мун Сын Ёль.

- А... а?.. Господин директор? Ходжэ-я?.. - пробормотал Ан Дончжу, узнав их. Его голос замер.

- Мы пришли на поиски, назначенное время вышло. Я рад, что мы вас нашли. Идти можете?

- Дело в том, что... - Ан Дончжу перевёл взгляд со своей лодыжки на Мун Сын Ёля, который обхватил себя за бок.

Шин Ходжэ тут же опустился на одно колено и принялся ощупывать бок Мун Сын Ёля, как врач. Мун Сын Ёль нахмурился и застонал сквозь зубы.

Приподняв его футболку, Ходжэ увидел большую покрасневшую ссадину, словно тот сильно обо что-то ударился. К счастью, крови или признаков перелома не было.

- Что здесь произошло? - спросил Квон Чонхён.

Сын Ёль с мрачным лицом начал рассказывать.

Мун Сын Ёль, который ушёл первым, потратил немало времени на поиски спрятанного флага. Когда он наконец нашёл его и коснулся экрана телефона, чтобы вернуться в лагерь, то понял, что батарея села. Его старый телефон быстро разрядился, пытаясь подключиться к интернету в этом месте со слабым сигналом. Без карты, сохранённой в виде фото, он не знал, как вернуться.

Тут он вспомнил, что флаг Ан Дончжу должен быть где-то поблизости. Он подумал, что они могли бы вместе посмотреть карту и найти дорогу. Покопавшись в памяти, он нашёл место, где был Ан Дончжу, но тот подвернул лодыжку и не мог перейти через ручей. Вдобавок, пытаясь перебраться, он уронил и потерял свой телефон.

Мун Сын Ёль перенёс Ан Дончжу через ручей, и дальше им пришлось искать дорогу, полагаясь лишь на свою память. Но вскоре Сын Ёль поскользнулся на мокром камне и сильно ударился спиной. В итоге они оба оказались в ловушке.

- Если бы мы пошли все вместе, этого бы не случилось, - сорвалось с губ Шин Ходжэ едкое замечание.

Лицо Ан Дончжу помрачнело, а Мун Сын Ёль нахмурился так, что на лбу вздулись желваки.

- ...И это всё, что ты можешь сказать раненым людям?

Мун Сын Ёль, похоже, хотел добавить ругательство после «И это», но, покосившись на Квон Чонхёна, лишь понизил голос и прорычал.

Квон Чонхён преградил дорогу Шин Ходжэ в тот самый миг, когда тот уже готов был ответить: «Я говорю это именно потому, что вы ранены».

- Это было верное решение. Если бы вы заблудились где-то дальше, пытаясь найти дорогу, всё могло бы стать намного хуже. Вы ведь намеренно остались вместе, рядом с тем местом, где был флаг, верно?

В отличие от него самого, кипящего от раздражения, голос Чонхёна был спокоен. Мун Сын Ёль, слегка опешив, пробормотал:

- Н-нет, не совсем, просто у нас не было выбора...

- Даже если это было не намеренно, вы инстинктивно приняли наилучшее из возможных решений.

Чонхён с улыбкой слегка кивнул. В этот миг он снова был тем самым безупречным владельцем клуба, каким они видели его на трибуне.

- Ведь вы - наши игроки.

От этих слов напряжённые лица Мун Сын Ёля и Ан Дончжу начали понемногу смягчаться. Более того, Мун Сын Ёль первым склонил голову и извинился:

- ...Простите. Из-за нас вам пришлось идти сюда на поиски.

- ...Мне и правда нет оправдания.

- Вместо извинений лучше расскажите о своём состоянии. Вас не знобит, не холодно? В таких местах с низкой температурой даже в июне можно получить переохлаждение.

- Пока всё в порядке.

- Своё состояние вы сами знаете лучше всех. Если вы будете преуменьшать серьёзность своего положения из-за чувства вины, то подвергнете опасности всех, кто здесь находится. Понимаете? Вы ведь наши игроки.

Когда Чонхён произнёс это со строгим лицом, Ан Дончжу, который до этого робко наблюдал за ситуацией, несмело поднял правую руку.

- ...М-мне, кажется, немного холодно.

Шин Ходжэ осмотрел его. Одно плечо полностью промокло под дождём, да и в ручей он, по его словам, падал, так что вся одежда была мокрой.

- Снимайте мокрую одежду и переоденьтесь в это.

Сказав это, Чонхён быстро начал снимать с себя ветровку Шин Ходжэ. Тот тут же протянул руку и перехватил его кисть, расстёгивающую молнию. Глаза Чонхёна проследили за его движением, словно спрашивая: «В чём дело?»

Из груди вырвался тихий вздох. И кто о ком тут ещё беспокоится?

Сам стоит, весь в каплях - не то пота, не то дождя - на точёном носу и губах, а голые ноги усыпаны мокрыми листьями и мелкими царапинами.

- Не снимайте. У вас у самого температура падает.

- Я в порядке.

- Вы же сами только что сказали, что если преуменьшать своё состояние из-за чувства вины, то все окажутся в опасности.

Вернув Квон Чонхёну его же слова, Шин Ходжэ стянул через голову свою футболку. Его светлая кожа обнажилась.

Конечно, его футболка тоже была влажной, но она имела водоотталкивающее покрытие, к тому же он шёл в ветровке, так что по сравнению с одеждой остальных она была в куда лучшем состоянии.

Ан Дончжу, помедлив, всё же снял свою одежду и надел футболку Шин Ходжэ. Шин Ходжэ свернул мокрую футболку Ан Дончжу и сунул к себе в карман.

- ...Ты так и пойдёшь? - с недовольным видом спросил Мун Сын Ёль, наблюдавший за этой сценой.

Ходжэ лишь кивнул.

Конечно, был риск исцарапаться о ветки, но он рассудил, что в такую погоду куда опаснее идти в мокрой одежде и терять тепло. Мун Сын Ёль, видимо, подумав о том же, вздохнул.

- Тогда надень хотя бы это.

И он снял с себя ветровку и бросил ему. Шин Ходжэ рефлекторно поймал описавшую дугу куртку и искоса посмотрел на Мун Сын Ёля.

- Не нужно. Зачем мне одежда пострадавшего?

- А, просто бери молча. Не хочу я на тебя смотреть, как ты тут телом своим хвастаешься.

При этих словах Ан Дончжу, было видно, с трудом сдержал смешок.

- ...

Спорить сейчас - лишь тратить время. Шин Ходжэ надел ветровку Мун Сын Ёля.

Взгляд Чонхёна медленно соскользнул с торса Ходжэ и снова обратился к двоим пострадавшим.

- Что с травмами?

- А, у меня лодыжка и так слабое место, кажется, связки потянул. А у Сын Ёля хёна...

- Перелома или кровотечения нет, похоже на мышечный спазм от сильного ушиба, - ответил Шин Ходжэ за Мун Сын Ёля.

Он пришёл к такому выводу, когда осматривал рану. Спортсмены к своим травмам относятся очень чутко, каждый из них - почти что эксперт. Мун Сын Ёль, видимо, пришёл к тому же диагнозу и согласно кивнул.

Чонхён поднял голову к небу. Дождь, который, казалось, вот-вот хлынет с новой силой, начал понемногу стихать.

- Сотрудники уже, должно быть, ищут нас. Связи здесь нет, и если мы продолжим стоять под дождём, то температура тела упадёт. Думаю, будет лучше потихоньку двигаться, чтобы сократить расстояние. Что скажете?

- Директор, не могли бы вы помочь Мун Сын Ёлю подняться? Я понесу его на спине, - тут же ответил Шин Ходжэ на слова Чонхёна.

Ходжэ протянул карту Мун Сын Ёлю, который смотрел на него широко раскрытыми глазами.

- Хён, вы будете следить по карте. А вы, директор, поддерживайте Ан Дончжу.

- Хорошо.

С помощью Чонхёна Шин Ходжэ взвалил Мун Сын Ёля на спину, а Чонхён, в свою очередь, поддержал Ан Дончжу, и они начали медленно спускаться по горной тропе.

Казалось бы, различать похожие друг на друга тропы непросто, но Сын Ёль без запинки вёл их по карте. О развилках он предупреждал за пятьдесят метров, не мешкал и не плутал, не заставляя Ходжэ и Чонхёна, несущих раненых, тратить лишние силы.

Это было в духе Мун Сын Ёля, который с самого начала говорил об эффективности. Вероятно, он просто не терпит бессмысленных усилий. Похож на меня. Ходжэ легко его понял.

Когда Чонхён спросил, как у него так хорошо получается ориентироваться, тот дал незамысловатый ответ: «В детстве жил в деревне».

Ходжэ молча поудобнее перехватил Мун Сын Ёля на спине. Они играли вместе больше года, а он так многого о нём не знал.

Они шли так какое-то время, когда сзади послышалось, что дыхание Квон Чонхёна становится всё тяжелее.

Как бы усердно ни занимался спортом обычный взрослый мужчина, ему не сравниться с нагрузками профессионального атлета. А ведь он сейчас поддерживал человека тяжелее себя, идя по скользкой горной тропе.

Впрочем, Шин Ходжэ и сам нёс человека на спине под моросящим дождём, поэтому заметил это с опозданием.

- А-ах!

Раздался короткий вскрик Ан Дончжу, и прямо перед глазами мелькнули и рухнули вниз две фигуры.

Шин Ходжэ рефлекторно вытянул руку и попытался схватить кого-то за одежду, но намокшая ткань тщетно выскользнула из его пальцев.

Следом он увидел, как Квон Чонхён, обхватив Ан Дончжу за талию, начал катиться по горному склону.

Даже падая, Чонхён, который обнимал более крупного, чем он сам, Ан Дончжу, пытался тормозить ногами.

Шин Ходжэ, с Мун Сын Ёлем на спине, бросился бежать за ними. Быстрее было бы просто нырнуть, но он не мог этого сделать из-за раненого, и это было мучительно. Вместо этого он до предела напряг бёдра, набирая скорость. Быстро нагнав их, Ходжэ сгруппировался и своим телом преградил им путь.

Раздался глухой удар, но их по инерции протащило ещё метров на тридцать. Наконец, все остановились только после того, как плечо Шин Ходжэ врезалось в большое дерево.

Все четверо, перепачканные в мокрой земле и листьях, тяжело дышали. Первым пришёл в себя Чонхён и сразу же бросился к Ан Дончжу.

- Дончжу-щи, вы в порядке?

- Простите. Я на что-то не так наступил, и из-за меня вы тоже...

- Это мне нужно извиняться. Мне следовало держать вас крепче. Ходжэ-щи, Сын Ёль-щи, вы тоже в порядке?

Удар пришёлся на его хронически больное плечо, но, не желая показывать боль, Ходжэ лишь кивнул. Их взгляды встретились. На мокром лице Чонхёна было написано беспокойство и тревога. Шин Ходжэ, словно зачарованный, смотрел в его глаза.

В этот миг что-то неведомое полоснуло его по сердцу.

Это было больше, чем просто сомнение - это была интуиция, подсказывающая, что он упускает нечто очень важное.

Никогда в жизни не испытывая подобного странного чувства, Ходжэ некоторое время молча смотрел на лицо Чонхёна.

Именно в этот момент раздался голос, разрушивший его размышления.

- Эй, вот они! Ходжэ хён! Директор!

Это был Пак Хёнхун. За ним показались тренеры, освещавшие путь фонариками, а также Алексей и тренер Питер.

- Команда Джи Минчхоля, говорят, получила сертификат на проживание в отеле «MJ Resort» в Канныне и подарочные сертификаты на миллион вон. Офигеть, да?

Услышав это, Ходжэ, который до этого без особого аппетита ковырял гамбургер, отложил его и устремил взгляд вдаль.

В поле зрения попал столик, за которым сидел Джи Минчхоль со своей командой по игре. Даже мельком было видно, что настроение у них отличное.

- Эх. Если бы в нашей команде Ли Сангон не выпендривался... Но всё же благодаря вам мы хотя бы не последние. Спасибо, что ли?

Ходжэ криво усмехнулся, приподняв одну бровь, и Юк Думин хихикнул в ответ.

Первое место в командной игре заняла команда Джи Минчхоля. Это было вполне ожидаемо: у них был капитан, которому все доверяли, а сам Джи Минчхоль и другие защитники - из тех образцовых парней, что молча следуют указаниям лидера.

Команда Юк Думина заняла третье место из четырёх. Говорят, Ли Сангон всю игру ко всем придирался, постоянно действовал в одиночку, и в итоге всё закончилось крупной ссорой, которая чуть не переросла в драку.

Учитывая то, как Ли Сангон вёл себя раньше, в это легко можно было поверить.

В команде Шин Ходжэ подобного не случилось лишь потому, что произошёл непредвиденный несчастный случай. И ещё благодаря присутствию Квон Чонхёна.

Шин Ходжэ постучал по экрану телефона, снова проверяя, нет ли сообщений, хотя ждать их было неоткуда.

Как только они добрались до тренировочной базы, всех четверых сразу отправили в медпункт для оказания первой помощи. Как и предполагалось, у Ан Дончжу диагностировали растяжение связок голеностопа, а у Мун Сын Ёля - ушиб спины.

Шин Ходжэ попросил лишь побрызгать на плечо охлаждающим спреем. Мышцы немного защемило, но по сравнению с остальными это была несерьёзная травма.

Только Квон Чонхёна отправили на осмотр в другое место. Возможно, в медпункте просто не хватало персонала, или же ему, как владельцу клуба, оказали особое внимание, но то, что он ушёл вместе с тренером Питером, почему-то не давало покоя.

Почему его так долго нет? Неужели серьёзно пострадал?

Сам не понимая, почему так нервничает, ведь вроде бы и не беспокоился особо. В этот момент Шин Ходжэ окончательно отложил недоеденный гамбургер.

- Джи Минчхоль сегодня весь день какой-то странный.

Серьёзный тон Думина заставил его остаться.

- Утром я думал, может, мне кажется из-за похмелья? Но сейчас, когда они заняли первое место, я его в шутку в захват взял, и знаешь, что он сказал? «Не надо». Просто «не надо». Ты представляешь? И сейчас я позвал его ужинать вместе, а он взял и ушёл один.

- ...

- Я что, вчера его облевал? Или ему на лицо?

Шин Ходжэ покачал головой.

- Нет? Чёрт, я думал, только это могло быть. Тогда какого хрена он такой?

Шин Ходжэ попивал колу, вспоминая, как вчера вечером вернулся в номер: на кровати Юк Думина валялись полотенце и его телефон, словно тот уходил в спешке.

Зрачки Шин Ходжэ медленно сместились влево.

Джи Минчхоль что-то увидел? В телефоне Юк Думина?

Но что бы он там ни увидел, стоит ли из-за такой мелочи так отстраняться?

Картина не совсем складывалась, но, учитывая слова, которые Джи Минчхоль повторял в последнее время, отмахнуться от этой мысли было нельзя.

- Ты свою девушку когда нам представишь?

- А?.. С чего это вдруг?.. - Юк Думин, нехарактерно для себя, замялся.

- Мне-то всё равно, но Джи Минчхоль, похоже, сильно обиделся. Просто имей в виду.

- Неужели он из-за этого так себя ведёт?..

- Думаю, это возможно.

- Он что, первоклассник? Дуться из-за того, что я ему не рассказал?

Лицо Юк Думина, который лишь невесело усмехался, наконец немного прояснилось. Шин Ходжэ хмыкнул и поднялся с места. Увидев, что Шин Ходжэ оставил свой гамбургер, Думин удивлённо округлил глаза.

- Что? Больше не будешь?

- Схожу в медпункт.

- А? Серьёзно? Пойти с тобой?

Шин Ходжэ отказался и тут же вышел из столовой. Дорога до медпункта на тренировочной базе заняла около пяти минут. Когда Шин Ходжэ открыл дверь на базу и пошёл по коридору, лицо его было мрачным.

Все, кто его окружал, включая его самого, были спортсменами.

Большинство из них 24 часа в сутки, 365 дней в году думали только о спорте и тренировках, и, возможно, поэтому все они были людьми с довольно простым характером.

Конечно, людей нельзя делить на чёрное и белое, но, как правило, хорошие люди, вроде тренера Пака или Ёнсу хёна, были хорошими, а плохие, вроде Ли Сангона или Мун Сын Ёля, - плохими.

Поэтому такой человек, как Квон Чонхён, которого было нелегко определить, казался Ходжэ неудобным и сложным. Он не понимал ни хода его мыслей, ни причин, по которым тот принимал те или иные решения.

Стоило ему подумать, что он начал его немного понимать, как открывалась новая сторона. Едва он успевал осмыслить и её, как появлялась ещё одна, совершенно неизвестная.

Новейшая тренировочная база, собственный автобус, грузовик для перевозки снаряжения, места в бизнес-классе... Всё это он считал лишь частью создания имиджа.

Но можно ли объяснить созданием имиджа то, как он прикрыл Ан Дончжу, когда они падали вместе?

Это уже область инстинктов. Каким бы первоклассным актёром ни был Квон Чонхён, найдётся не так много людей, способных пожертвовать собой, катясь по горному склону.

И это чувство, будто он упускает что-то важное.

Держа в руках хоккейную клюшку, Шин Ходжэ привык доверять своим инстинктам и интуиции. Особенно в момент вбрасывания шайбы - он действовал скорее на ощущениях, чем на размышлениях. Именно поэтому его и называли гением.

И сейчас он как никогда остро ощущал это чувство чего-то неправильного.

И Ходжэ хотел понять, что именно вызывало это чувство. Нет, он чувствовал, что просто обязан это выяснить.

Среди нескольких дверей в коридоре была одна, в двух шагах от медпункта. Именно в эту комнату Питер увёл Чонхёна.

Он уже поднял руку, чтобы постучать в дверь с небольшим матовым окном, когда изнутри донеслись голоса.

[...Каждый раз, когда ты делаешь что-то несвойственное тебе, с этим всегда связан тот парень. И покупка клуба, и тот случай в Америке. Верно?]

[Это когда было, а ты всё ещё помнишь?]

[Как я могу не помнить? Это же касается тебя. ...К тому же, я тот, кто всегда по тебе изнывает.]

Шин Ходжэ замер с поднятой для стука рукой и слегка нахмурился.

Два мужских голоса. Один - Квон Чонхёна, а второй...

[Пит.]

[М-м?]

[Снаружи кто-то есть.]

При этих словах Ходжэ отступил на шаг. Видимо, его силуэт отразился в матовом стекле.

Послышались уверенные шаги, и тут же дверь распахнулась. Он встретился взглядом с тренером Питером. Тот удивлённо приподнял брови.

[Ходжэ? Врача здесь нет.]

[...Нет. Я хотел поговорить с директором.]

[Хм-м?]

Питер со скептическим видом посторонился, давая человеку внутри увидеть Ходжэ. Квон Чонхён сидел на медицинской кушетке, прислонившись спиной к стене.

Увидев гостя, Квон Чонхён слегка расширил глаза.

Ходжэ быстро окинул его взглядом. Под короткими, задранными вверх шортами виднелись красные царапины, тянувшиеся от внешней стороны бедра к икре.

Похоже, раны были смазаны мазью, отчего кожа лоснилась. К счастью, серьёзных повреждений, казалось, не было.

[Тогда я пойду. Ходжэ, присмотри за ним, чтобы он благополучно добрался до своей комнаты.]

Питер хлопнул Ходжэ по плечу и покинул медпункт. Послышался звук закрывающейся двери, и в комнате остались двое.

После неловкого молчания первым заговорил Чонхён.

- Как плечо?

- А, в порядке. ...А вы, директор?

- Не настолько, чтобы я не мог ходить.

- Что?

- Это я к тому, что можете не обращать внимания на слова Пита о том, что за мной нужно присмотреть.

- А...

Ходжэ растерянно приоткрыл рот. Ему было не до слов Питера. Все его мысли были заняты другим.

Обнажённая внутренняя сторона бедра из-за задранных шорт, блестящая мазь, которую кто-то нанёс. И тот разговор, который он подслушал за дверью...

Разрозненные образы в его голове сложились в единую картину, и, совсем как в погоне за шайбой, не разум, а инстинкт двигал его языком.

- Вы и с тренером Питером это делали?

Последовал короткий ответ.

- Что?

- Акт... смешивания слюны.

Не желая произносить слово «поцелуй», он выбрал самое отстранённое и холодное определение. Но стоило ему произнести это вслух, как фраза показалась до смешного нелепой, однако сказанного было уже не воротить.

- Делал. Пару раз.

Выражение лица Чонхёна, так невозмутимо признавшегося, ничем не отличалось от обычного. Словно ему совершенно нечего было стесняться.

Шин Ходжэ опустил взгляд и нахмурился. На его скулах на миг обозначились желваки.

Зря спросил. Разве он и так не знал, что этот человек без колебаний обратится с той же просьбой к любому другому альфе?

Ведь он уже пришёл к этому выводу в тот день в лаундж-баре у бассейна. Зачем он спросил? Неужели надеялся услышать «нет»? Шин Ходжэ сжал кулаки. Из его рта вырвался сдавленный, низкий голос.

- ...Вы уволили тренера Пака из-за того, что он ваш любовник?

Он чувствовал на себе пристальный взгляд Чонхёна, но не мог остановить слова, которые срывались с губ сами собой.

Он был разочарован. Разочарован в том, что сущность этого мужчины оставалась такой пошлой и легкомысленной. Разочарован в самом себе, который, увидев его пару раз с другой стороны, обманулся, решив, что он может быть хорошим человеком.

- У вас есть любовник, и при этом вы предложили спонсорство игроку из своей же команды?

- …

Уголки губ Чонхёна, который смотрел на него не мигая, медленно поползли вверх.

- Если пара поцелуев делает людей любовниками, то мы с вами, игрок Шин Ходжэ, тоже любовники?

- Что за!..

- Ведь нет же.

Шин Ходжэ застыл с плотно сжатыми губами, словно воды в рот набрал, и прожигал Чонхёна взглядом. Квон Чонхён с расслабленным видом усмехнулся.

- В Америке, если у тебя нет своих феромонов, достать их в виде инъекций непросто. Поэтому слух о том, что в слюне тоже содержатся феромоны, был невероятно соблазнительным.

- …

- Пит пару раз помогал мне тогда. Вот и всё.

Глядя на лицо Чонхёна, говорившего так легко, взгляд Шин Ходжэ медленно помрачнел. «Помогал», значит.

В его голове сама собой нарисовалась картина: тренер Питер и Квон Чонхён сплетают языки, обмениваясь слюной.

Каким бы крепким ни было телосложение Квон Чонхёна, рядом с Питером, чьи бёдра были толщиной с женскую талию, он, должно быть, казался невероятно хрупким.

Наверное, он стонал и возбуждался перед ним так же, как и со мной. А Питер? В отличие от меня, он, казалось, не испытывал особого отвращения к близости с мужчиной бетой.

В таком случае, не естественно ли было бы предположить, что за поцелуями последовали и другие действия?

На скуле Шин Ходжэ вздулся маленький мускул.

Незнакомое чувство холодом накрыло грудь.

Грязно, отвратительно.

- Кстати, вы ведь говорили, что у вас есть ко мне разговор?

- ...Нет. В этом больше нет необходимости.

- Вот как? Похоже, вы сами нашли ответ.

- Да, - ответил Шин Ходжэ с непроницаемым лицом.

Чонхён, искоса наблюдавший за ним, спросил шёпотом:

- А вам не любопытно, игрок Шин?

Ходжэ лишь поднял на него свои холодные, потухшие глаза.

На лице Чонхёна играла всё та же улыбка. Уголки губ слегка приподняты, но глаза не смеялись, а пристально смотрели на собеседника. Словно... соблазняя.

- Насколько эффективной оказалась слюна, которую вы мне тогда дали.

- ...

Кулаки невольно сжались. В противовес отвращению и брезгливости, которые он испытывал к мужчине, так беззастенчиво соблазнявшему другого мужчину, его сердце бешено заколотилось.

Стук сердца о рёбра был таким громким, что, казалось, его мог услышать и Чонхён. Во рту пересохло, и он сглотнул.

- ...Думаю, можно было бы узнать, если попробовать ещё раз.

В глазах Чонхёна вспыхнуло то самое явное желание, которое Ходжэ уже видел однажды. Словно собака Павлова, Шин Ходжэ тут же почувствовал, как под языком скопилась густая слюна. Всё его тело мелко дрожало, будто от удара током.

Шин Ходжэ резко развернулся и пошёл в противоположную от Чонхёна сторону - к двери. Голос с нотками смеха донёсся ему в спину.

- А жаль. Я собирался зачесть вам всю эту неделю за один раз.

Тон был лёгким. Словно он и так знал, что Шин Ходжэ откажется.

Однако Шин Ходжэ не открыл дверь и не вышел.

Вместо этого он с шумом захлопнул неплотно прикрытую дверь и нажал на маленькую кнопку замка. Скрежет металлического засова показался необычайно громким.

Он развернулся и сделал четыре широких шага назад. С каждым шагом он видел, как глаза мужчины напротив расширяются от удивления.

Ходжэ без колебаний подошёл к медицинской кушетке и обхватил лицо Чонхёна обеими руками. Во взгляде, который он увидел вблизи, читалось безошибочное смятение.

В этот миг лёгкое чувство опьянения от победы над этим мужчиной согрело тело Ходжэ. На этот раз он не повторил прошлой ошибки, грубо налетев на его губы.

Словно в начале нежного поцелуя между влюблёнными, он очень мягко обхватил губами его нижнюю губу. На вкус его губы во второй раз показались немного более шершавыми и горячими, чем в прошлый.

Глядя на него сверху вниз, не закрывая глаз полностью, он мог прочесть на его лице взволнованные чувства. Вскоре глаза Чонхёна медленно закрылись.

Ходжэ, подражая его манере целоваться, несколько раз пососал его губы, словно леденец, а затем провёл языком по его сомкнутым губам. Чонхён без колебаний приоткрыл рот и втянул в себя язык Ходжэ.

Затем, издав сладкий, вибрирующий в горле стон, он обхватил Ходжэ ногами, притягивая к себе. Их тела естественно прижались друг к другу.

Внезапно захотев увидеть его лицо, Ходжэ слегка отстранился. Тонкие веки приподнялись, и Ходжэ посмотрел в совершенно затуманенные страстью глаза Чонхёна.

В них была глубина, готовая поглотить его целиком. Ходжэ, словно заворожённый, вглядывался в бездну этих серо-голубых глаз. Он хотел бы смотреть дольше, но не смог. Потому что тот схватил его за затылок и снова притянул к себе.

Их губы снова встретились. Дыхание смешалось, языки сплелись. Ему было трудно поспевать за жадными движениями языка Чонхёна, и, когда он начал мелко задыхаться, то почувствовал, как тот усмехнулся.

Ходжэ одной рукой поддерживал его за шею, наклоняясь к нему. Их груди соприкоснулись, и он почувствовал тепло. Другая его рука зашарила по кушетке и наткнулась на что-то другое.

Он понял, что это бедро Квон Чонхёна, только когда почувствовал на пальцах липкую мазь. Шин Ходжэ издал тихий горловой звук и с силой сжал его бедро. Мягкая, упругая мышца полностью заполнила его ладонь.

Он отчётливо почувствовал, как напряглись мышцы бедра - так же, как тогда, когда он поднимал его, просунув голову между его ног.

Он, не глядя, знал, что мошонка и член, которые раньше мягко касались его затылка, теперь были твёрдыми от возбуждения.

Странно, но в отличие от прошлого раза, он не чувствовал никакого отвращения. Наоборот, стало любопытно. Какой формы его член, когда он твёрд. Будет ли прозрачная капелька на его кончике такой же сладкой на вкус, как слюна.

В голове всё поплыло, словно во сне. И в тот же миг он почувствовал очень знакомое ощущение внизу живота.

Он вздрогнул.

Шин Ходжэ, потрясённый до мурашек на затылке, резко отстранился.

Чонхён, опьянённый поцелуем, вздохнул и медленно открыл глаза.

Сердце Шин Ходжэ заколотилось, но уже по другой причине. Чтобы тот не заметил, он лишь скосил глаза вниз. К счастью, он был в больших чёрных спортивных штанах, которые взял с собой про запас, так что эрекция не была заметна.

Эрекция...

Эрекция?

От поцелуя с мужчиной, да ещё и с Квон Чонхёном. Голова пошла кругом от шока и смятения.

И в этот момент раздался томный голос Квон Чонхёна.

- Уже всё?

Он медленно посмотрел на лицо Ходжэ и провёл языком по губам, слизывая слюну. Его губы, распухшие от страстных укусов и поцелуев, притягивали взгляд. Шин Ходжэ невольно сглотнул.

Между его бесстыдно раздвинутых ног отчётливо виднелся бугорок. Чонхён, ничуть не смущаясь, кивнул на свой пах и сказал:

- Ещё немного, и я бы кончил.

- ...

- Не хотите продолжить?

Ладони покрылись неприятным липким потом, а во рту пересохло. Он отчётливо чувствовал, как его набухший член беспокойно шевелится в трусах.

Шин Ходжэ снова сглотнул и лишь после этого смог с трудом выдавить из себя голос:

- ...Я отказываюсь.

Чонхён разочарованно повёл бровью.

- Тогда, может, мне потрогать себя, думая о вас?..

И он положил руку на свои шорты. Когда длинные пальцы обхватили вздымающуюся ткань, сквозь неё смутно проступили очертания его члена, о которых раньше можно было только догадываться.

- ...Можно?

Щёки не просто горели, а, казалось, пылали.

Как... как можно говорить такое так невозмутимо, и глазом не моргнув?

Он не мог найти слов и лишь беззвучно открывал рот, а Чонхён рассмеялся вслух. Его серо-голубые глаза превратились в полумесяцы.

- Это шутка. На самом деле, я уже много раз это делал.

- ...

Уголки губ Шин Ходжэ задрожали. От этих слов Чонхёна его член, запертый в трусах, яростно увеличился в размерах.

* * *

Он точно на мгновение сошёл с ума.

- Простите, что раньше не рассказывал. Мы встречаемся... ну, где-то дней 50. Совсем недолго. Я собирался всё рассказать до ста дней. Да серьёзно, я не вру!

Выйдя из той комнаты, Шин Ходжэ немедленно направился в ближайший туалет и заперся в кабинке.

Торопливо стянув спортивные штаны вместе с бельём, он увидел свой эрегированный член, стоящий так прямо, что почти касался пупка.

В голове, готовой взорваться, прокручивался лишь образ Квон Чонхёна, которого он только что видел, и ощущения от их поцелуя.

- Ну, как мы познакомились?... В общем, она была моей подписчицей. Ну, фанатка. Написала в личные сообщения. Ночью от скуки я ей ответил, и так мы разговорились. Потом встретились пару раз...

Прошипев ругательство, Шин Ходжэ обхватил член правой рукой. Он провёл по нему всего пару раз, а на головке уже выступили бисеринки прозрачной смазки.

Ха-а, блять...

Мешал край футболки. Шин Ходжэ торопливым движением подвернул его и зажал зубами, двигая рукой по стволу ещё быстрее.

- А? Да, она в Сеуле живёт. Точно, я с ней встречался, когда у нас была та презентация команды. Да нет же, мы тогда ещё не встречались! Ну, в общем, потом она первая предложила встречаться, и я сразу согласился.

Разрядка наступила ошеломляюще быстро.

Ха-а, ха-а...

Шин Ходжэ тупо уставился на белые капли, попавшие на крышку унитаза и кафельный пол.

Член лишь немного потерял твёрдость, но всё ещё был возбуждён.

- Эй, эй. Да ладно вам! У вашего хёна первая девушка в жизни появилась, мог же я и постесняться сказать! Сколько можно дуться из-за этого!

По сравнению со сверстниками, Шин Ходжэ был довольно сдержан в сексуальном плане.

Ежедневные изнурительные тренировки, после которых можно было хоть в поту мыться, не оставляли мыслей о мастурбации.

Поэтому в последнее время он давно этим не занимался.

- И потом, наши Чхоль и Ходжэ-Ходжэ ведь одинокие волки, так? Поэтому мне было ещё более неловко говорить. Чувство вины, что ли? Будто я один свалил в мир любви и надежды, полный парочек.

Да, должно быть, поэтому.

Поэтому жар в члене и не спадает.

В таком состоянии возвращаться в общежитие было нельзя, так что Шин Ходжэ, стиснув зубы, снова взялся за свой член.

Он думал кончить ещё разок, чтобы успокоиться, и тогда вернуться.

- А? Почему я называю её «девушка»? А как ещё называть девушку, если не «девушка»? Игрок Джи, я понимаю, ты из зависти придираешься, но твои придирки должны быть хоть немного логичными, чтобы мне хотелось на них отвечать, а?

Но почему в голове снова всплывает Квон Чонхён?

Его глаза, затуманенные похотью, шершавые холодные губы, стоны и слова о том, что он мастурбировал, думая обо мне...

- А, конечно, я вас познакомлю! Только подождите немного. В отличие от вас, моя девушка очень стеснительная. Ей нужно время, чтобы морально подготовиться.

Шин Ходжэ вспомнил его ноги, покрытые шрамами и блестящей мазью. И его же, Квон Чонхёна, раздвигающего эти ноги и ласкающего свой твёрдый член.

- Эй, чего застыли? Быстро давайте по 500 вон. Я же сказал, 50 дней.

И в этот миг его снова накрыло. Удовольствие было таким головокружительным, что затряслись бёдра.

Задыхаясь, Ходжэ со всей силы ударил кулаком по двери кабинки.

Он не мог простить себя за то, что подумал о нём в момент оргазма.

- Ходжэ-Ходжэ. Ты тоже должен дать!

Хлоп!

От жгучей боли в плече Ходжэ вздрогнул и пришёл в себя.

Он сейчас находился в двухместном номере, который делил с Думином, и разговаривал с ним и Минчхолем. Погрузившись в свои мысли, он почти не слышал, о чём они говорили дальше. Потирая ноющее плечо, Ходжэ глупо переспросил:

- ...Что?

- 500 вон давай!

Думин помахал ладонью у него перед лицом. Присмотревшись, Ходжэ увидел на ней монету в 500 вон.

- Эм... 500 вон? У меня нет... 5 долларов подойдёт?

- Эх. Давай хоть это!

Шин Ходжэ, так ничего и не поняв, порылся в кармане и протянул 5 долларов. Юк Думин с довольным видом забрал деньги.

- Похоже, наш Ходжэ-Ходжэ немного ударился головой на позавчерашней командной тренировке.

- Бог Ходжэ, ты в порядке?

- Давайте оставим его в покое. Он, наверное, устал, сегодня Ли Сангон опять к нему придирался. Псих. Не знаю, чего он один так бесится.

- Мун Сын Ёль и Ан Дончжу вроде поутихли.

- Ага. Дончжу хён даже довольно сильно сдружился с Алексеем. Говорят, после тренировки Алексей позвал его на каток и показал специальные вратарские упражнения, которые делают русские игроки. Я думал, он холодный парень из снежных краёв, а оказалось, у него доброе сердце.

После той тренировки прошло два дня.

Последние два дня игроки проводили матчи с местной командой.

А Квон Чонхён всё это время сидел на скамейке и наблюдал за игрой. С лицом идеального владельца клуба, которому доверяют все игроки и тренеры.

Даже ему самому было трудно поверить, что это тот же человек, который целовал мужчину, возбуждался и говорил пошлости.

Игроки, считающие его просто хорошим владельцем клуба, даже не догадываются.

Как пошло Квон Чонхён соблазняет мужчин. Какие развратные стоны срываются с его губ.

Грязный, распутный лицемер.

Шин Ходжэ тряхнул головой, пытаясь прогнать эти мысли.

Семидневные сборы подошли к концу, и завтра им предстояло вернуться в Сеул.

* * *

[Пф-ф. Ты слишком откровенно на него пялишься.]

Квон Чонхён пил кофе в лаундж-зоне аэропорта, ожидая рейса обратно в Корею. Обернувшись на звук, он увидел Питера с насмешливой ухмылкой.

[Я просто смотрю на наших игроков, вот и всё.]

[Правда? И ты будешь утверждать, что Ходжэ каждый раз просто случайно оказывается в твоём поле зрения?]

[Ну, игрок Шин Ходжэ довольно заметный.]

[Ладно. Пусть будет так. Пока что.]

Покачивая ногой, закинутой на ногу, Питер потягивал горячий кофе. Чонхён снова повернулся и посмотрел на группу игроков.

Юк Думин, Джи Минчхоль и Шин Ходжэ стояли у стойки кофейни в аэропорту и о чём-то разговаривали.

Лаундж-зона, где сидел Чонхён, была отделена от кафе стеклянной стеной, так что звуков не было слышно, но было хорошо видно, что все трое выглядели очень весёлыми.

Интересно, он любит кофе?

Хоть отсюда и не было видно, что именно он заказывает, Чонхён по привычке продолжал следить за каждым движением Ходжэ.

Вскоре Шин Ходжэ, отойдя от них, направился к витрине с сувенирными кружками и плюшевыми мишками.

Казалось, он внимательно разглядывал кружку с надписью «Канада», а потом взял в руки брелок в виде мишки в красной толстовке и погрузился в раздумья.

[Похоже, выбирает сувенир для своей девушки?]

[...]

Чонхён как раз думал о том же.

Приняв решение, Шин Ходжэ взял в руки и кружку, и брелок, и встал в очередь к кассе.

[В винном магазине он выбирал кленовое вино. Видимо, у его возлюбленной довольно милые вкусы.]

[...]

[Наверное, они хорошо смотрятся вместе. У Ходжэ ведь тоже есть милая сторона. Например, когда он вспыхивает. Это и в его игре чувствуется.]

[Пит.]

[Лично я благодарен Ходжэ. Если разобраться, то именно благодаря этому парню ты сейчас выглядишь как человек.]

Чонхён молча смотрел в стеклянную витрину.

[Это было четыре года назад, да? Когда ты внезапно вернулся в Корею. Сказал, что дедушка умер. Я тогда думал, ты закончишь с похоронами и вернёшься в Америку.]

[…]

[Но ты лишь оставил короткое сообщение с просьбой продать твой дом и, сколько я ни ждал, так и не вернулся. До твоего звонка я и понятия не имел, в чём причина. Никогда бы не подумал, что та самая MJ, о которой я знаю, принадлежит твоей семье.]

Чонхён, не поворачивая головы, скосил глаза на Питера. Тот, приподняв брови, отпил кофе.

[Я, конечно, догадывался, что ты из обеспеченной семьи, раз, в отличие от других студентов, не беспокоился о деньгах. Но неужели те годы в Америке были лишь коротким побегом перед тем, как унаследовать бизнес? Что-то вроде мальчишника перед свадьбой.]

Чонхён усмехнулся. Сравнение тех времён с мальчишником показалось ему забавным.

Он никогда не думал об этом в таком ключе. Для Квон Чонхёна те десять лет были лишь временем, когда он убивал самого себя.

[Это была не вечеринка, а ссылка.] - коротко поправил Чонхён.

Питер нахмурился.

[Ссылка?]

[Да.]

[Хм-м. Если я спрошу, ты ведь всё равно в детали вдаваться не будешь. Так?]

Чонхён лишь слегка пожал плечами.

[Но ведь четыре года назад ты вернулся в Корею именно для того, чтобы учиться быть преемником, верно? Ради MJ, которая станет твоей.]

[Ха-ха. Пит. MJ - не моя.]

Питер утрированно изогнул брови, показывая, что ничего не понимает.

[Что ты несёшь? Парень, который создал спортивную команду и занял пост её представителя.]

[Ну, то, что я последний год действительно учусь быть преемником - это правда.]

[Хочешь сказать, через год что-то изменится?]

[Ну, если не случится ничего непредвиденного, я смогу стать хотя бы полезным инструментом.]

[...Пф-ф. Я слаб в загадках.]

Чонхён посмотрел на Питера с лёгкой улыбкой.

[Надеюсь, однажды настанет день, когда я смогу рассказать и тебе.]

[Это звучит так, будто ты никогда не расскажешь. Ты ведь помнишь, что сказал то же самое ровно четыре года назад, когда уезжал в Корею?]

[М-м.]

[Какой же ты всё-таки несносный тип.]

Питер с видом, будто ему всё это до смерти надоело, покачал головой и встал, чтобы принести ещё кофе. Заметив, что в чашке Чонхёна кофе остыл, он спросил, не принести ли ему новый, но тот отказался.

Если он выпьет ещё, то, скорее всего, не сомкнёт глаз в течение всего двенадцатичасового полёта. Хотя, конечно, не было гарантии, что он сможет уснуть, даже если не будет пить кофе.

Тем временем Шин Ходжэ исчез из его поля зрения. Похоже, он уже расплатился и ушёл с друзьями в другое место.

- ...

Брелок с плюшевым мишкой, сувенирная кружка. И кленовое вино.

Интересно, кто получит всё это?

Та дикторша, с которой у него в прошлом году, по слухам, был роман? Или, как сказал Пит, какая-нибудь милая девушка? Такая, которой пойдёт носить брелок на сумке.

Стоило ему это представить, как он понял, что образ на удивление гармоничен. Ну конечно. Ведь Шин Ходжэ был идеальным гетеросексуальным альфой.

Если бы они встретились при обычных обстоятельствах, у них, гея-беты и него, не было бы ни единой точки соприкосновения.

Чонхён вдруг усмехнулся. Он вспомнил два их поцелуя с Шин Ходжэ.

Сказать, что ему просто было приятно - значит, ничего не сказать. Ведь поцелуи и объятия приносят определённое удовольствие вне зависимости от партнёра.

Их поцелуй был не просто актом соприкосновения губ и языка. Это было скорее ощущение, будто затронули нечто, находящееся гораздо глубже.

Этого бы никогда не случилось, если бы он лицемерил перед ним, притворяясь «хорошим человеком».

Потому что тот Шин Ходжэ, которого он знал, никогда бы, даже по ошибке, не поцеловал бету-мужчину на шесть лет старше себя.

* * *

После перелёта он вернулся домой в восемь утра. Чувствуя, что у него поднимается жар, Чонхён, едва ополоснувшись, сразу лёг в постель.

Это была обычная простуда, которой он страдал при каждой смене сезона. Судя по тому, что в этот раз симптомы были немного сильнее, болезнь затянется дольше обычного.

Наверное, это последствия того, что он взялся за неподходящие ему дела вроде поста представителя спортивной команды. Есть ли дома лекарства? Кажется, всё закончилось.

Нужно было встать и проверить, но у него совершенно не было сил. В конце концов, это обычная ломота, которая то появлялась, то исчезала, так что всё будет в порядке, если просто перетерпеть.

Кажется, он задремал. Тяжёлые веки с трудом открылись от непрерывной вибрации телефона. Нащупав мобильный, он увидел, что звонит мать.

Сознание мгновенно прояснилось. Он пару раз кашлянул, чтобы голос не звучал слишком севшим, и только потом нажал на кнопку ответа.

- Да, мама.

[Чонхён-a. У тебя ведь сегодня укол, верно?]

Неужели уже сегодня? Из-за смены часовых поясов и температуры он потерял счёт времени. Когда он ответил утвердительно, в трубке послышался радостный голос.

[Да, в одиннадцать, так? Мне нужно будет в это время пойти в храм и помолиться.]

- А... Это тот храм, в который вы в последнее время ходите?

[Да. Этот храм просто замечательный, Чонхён-а. Знаешь, что вчера сказал мне главный монах? Он сказал, что благодаря мне даже Будда широко улыбается. Надо было молиться здесь раньше. Если бы я так и сделала, наш сын бы уже давно проявился.]

Чонхён, немного помедлив, ответил:

- Пожалуй.

Его мать очень долго ходила в католическую церковь. Она была верующей с рождения. А в буддийский храм она начала ходить сразу после того, как Чонхёна практически выгнали из дома, отправив на учёбу в Америку.

Её сердце было настолько разбито от того, что сын, которому она посвятила всю жизнь, не оправдал ожиданий, что она отреклась от своей веры. В то время ей нужно было на что-то опереться.

Поэтому Чонхён был искренне благодарен чему угодно - будь то храм, церковь или даже секта, - лишь бы это приносило его матери хоть мгновение покоя.

[Когда ты вдруг заявил, что собираешься создать спортивную команду, и отец, и все вокруг очень волновались, помнишь?]

Мать была в таком хорошем настроении, какого у неё давно не было, и говорила так, словно напевала.

[Знаешь, почему я тогда не возражала?]

- Нет.

[Здешний главный монах так и сказал. Что ты обязательно должен занять эту должность, и только тогда сбудется и то, чего хочет наш Чонхён, и то, чего хочу я. Помнишь? Как этот же монах заранее предупредил нас насчёт расследования по делу Гихёка?]

- А-а…

[И что ты думаешь? Словно сам Будда всё устроил, в твоей команде оказался игрок - доминантный альфа. И говорят, он с радостью согласился на сбор феромонов. Он точно будет благословлён. Обязательно передай ему, как я благодарна.]

Чонхён горько усмехнулся.

Он не мог сказать правду матери, которая видела в нём свет в окне: что доминантный альфа в команде - это не промысел Будды, а результат его собственной грязной одержимости и порочных желаний, и что в сборе феромонов ему было демонстративно отказано.

- Передам.

[Вот и хорошо, Чонхён-а. Тогда удачи тебе сегодня с уколом. И ты тоже, как будет время, благодари Будду.]

- Да.

На этом мать повесила трубку. Чонхён, чувствуя, как нарастает жар, медленно выдохнул горячий воздух и заставил себя поднять нежелавшее подчиняться тело.

Квон Чонхён посещал феромонную клинику раз в неделю.

Причина, по которой Чонхён, будучи бетой, приходил сюда, была одна - получение дозы феромонов альфы.

Прибыв в клинику, Чонхён обменялся взглядами со знакомой сотрудницей на ресепшене.

- Здравствуйте. Я записан на одиннадцать часов.

- А... Вы пришли.

Лицо сотрудницы, всегда встречавшей его с улыбкой, было каким-то мрачным. Когда Чонхён подошёл к стойке, она ничего не сказала, и он удивлённо спросил:

- Что-то не так?

- ...Сейчас внутри госпожа.

- Моя мать?

Выражение лица сотрудницы, кивнувшей в ответ, было не из приятных. Она ведь точно говорила, что пойдёт в храм. Почему она здесь? Его посетило дурное предчувствие. Чонхён направился в ту сторону, куда указала сотрудница.

В этот момент истеричный голос эхом разнёсся по коридору.

- Где тебя воспитывали, что ты смеешь мне перечить!? Ты хоть знаешь, сколько я плачу этой клинике?!

- Я всего лишь ответила на ваш вопрос...

- Да эта хамка!..

Завернув за угол, он увидел спину матери. Чонхён быстро позвал её:

- Мама.

Когда она обернулась, её лицо было подобно лику демона.

Чонхён бросил взгляд на медсестру с мрачным видом, стоявшую перед его матерью, и снова перевёл взгляд на неё. Первым делом нужно было их развести.

- Вы разве не собирались сегодня в храм?

- Главный монах сегодня отсутствует, так что я пришла сюда. К тебе.

- Правильно сделали. Давайте выйдем и поговорим?

Чонхён мягко обнял её за плечи и повёл к выходу. Усадив мать в тихом месте, Чонхён протянул ей чашку тёплого чая, приготовленного для посетителей.

Мать, всё ещё не в силах успокоить гнев и тяжело дыша, всё же отпила глоток чёрного чая, который ей протянул Чонхён.

Подождав, пока она хоть немного успокоится, Чонхён медленно заговорил:

- О чём вы говорили?

- Да нет, Чонхён-а, я просто хотела проверить, какие феромоны получает мой сын, а эта стерва наотрез отказалась мне показывать.

- Мама, не нужно так говорить.

- Разве я из тех, кто говорит такое кому попало? Эта женщина сама напросилась. Другая медсестра проверила и сказала мне, что феромоны, которые ты получаешь, не от доминантного альфы!

Чонхён тихо застонал.

- ...Видимо, произошло какое-то недоразумение.

- Да. Наверное. Но эта женщина нагло твердит, что доминантных феромонов к ним не поступало! Ради чего, по-твоему, мой сын создал целую спортивную команду?!

Чонхён молча, по жесту матери, открыл крышку сахарницы. Острые грани кубика сахара, упавшего в чай, постепенно стачивались с каждым круговым движением чайной ложки.

Мать сделала ещё глоток чая, в котором уже полностью растворился сахар, и её дыхание стало заметно ровнее.

- Чонхён, теперь, когда тебя называют «господин директор», запомни хорошенько. Когда подчинённые совершают ошибку, нужно показательно их наказывать. Иначе они будут без конца смотреть на тебя свысока и лезть на голову. Такова природа необразованных и низких людей.

- ...Да. Вы часто это говорили. И когда у брата был инцидент с нападением в самолёте тоже.

- Да. И тогда тоже. Гихёку просто ужасно не повезло. Нарвался на какого-то сумасшедшего, и его ещё и местная полиция допрашивала. Просто уму непостижимо. Они вообще думают, из чьих денег им платят зарплату? Необразованные мужланы и бабы.

- ...

- Бедный мой Чонхён-и. Если бы не тот случай...

Мать с жалостью провела своей маленькой рукой по лицу Чонхёна. Тот по привычке натянул улыбку.

- Перед уходом мне нужно позвонить директору Киму. И как только директор Ким так плохо разбирается в людях? Надо сказать ему, чтобы немедленно уволил эту сотрудницу.

- Я сам поговорю с ним. Мама, не беспокойтесь больше и идите отдыхайте.

- Правда, ты так сделаешь? Нет. Всё-таки лучше, если я скажу.

- Я просто боюсь, что вы снова упадёте в обморок, как в прошлый раз.

- ...Мой хороший мальчик. Ладно, тогда мама пойдёт. А ты тут всё уладь.

- Да.

Чонхён позвонил водителю и проводил мать до выхода из здания. Мать, снова с милостивым и изящным выражением лица, с улыбкой приняла его проводы.

- Фу-ух.

Лишь когда машина полностью скрылась из виду, Чонхён вернулся в здание клиники. Он спросил у сотрудницы на ресепшене, где найти ту медсестру.

- Вы, должно быть, сильно испугались из-за моей матери.

Женщина, увидев Чонхёна, выглядела немного удивлённой.

- Мне следовало извиниться сразу, но тогда было не до того. Прошу прощения.

Женщина взглянула на Чонхёна и осторожно заговорила снова.

- Эм... Но... Она говорила, что собирается поговорить с директором...

- А, об этом можете не беспокоиться. Я прослежу, чтобы до него ничего не дошло.

- ...Да. Тогда, вам сделать укол, как обычно?

- Да, пожалуйста.

Она молча кивнула и начала готовить дозу альфа-феромонов для инъекции.

- ...

Чонхён мгновение смотрел на неё, а затем тихо вздохнул.

Ему было жаль сотрудницу, но первой мыслью всё же стало облегчение от того, что мать хотя бы ушла с улыбкой.

Его мать в какой-то момент изменилась.

Она хотела, чтобы с ней обращались как с идеальной хозяйкой дома Мёнджон, и желала доказывать свой статус, унижая и растаптывая тех, кто был менее обеспечен.

Но, как это ни парадоксально, такое поведение матери, скорее всего, было проявлением её собственного осознания того, что она не является настоящей хозяйкой дома Мёнджон.

Ведь того повышения статуса, которого она так жаждала, можно было достичь только через сына-альфу.

А значит, то, что его мать изменилась, было целиком и полностью его виной - виной того, что он так и не проявился как альфа.

- Пожалуйста, подтвердите маркировку феромонов.

Голос сотрудницы вырвал Чонхёна из раздумий. По привычке он улыбнулся одними губами, в то время как глаза остались холодными.

И этот бесполезный фарс закончится через год.

Возможно, потому, что он занимался этим всю жизнь, вместо облегчения он пока что чувствовал лишь горечь.

- Да.

- Начинаю введение.

С жгучей болью игла вонзилась в кожу. Чонхён медленно закрыл глаза.

* * *

Два месяца назад, в главном доме семьи Чонхён.

В тот день был назначен ужин в честь тридцатилетия Чонхёна и тридцатипятилетия Гихёка.

Дни рождения двух сводных братьев, по странному стечению обстоятельств, разделяли всего два дня.

Главный дом в Сонбук-доне был особняком, построенным лично основателем Мёнджон, Квон Дыкчоном. За высокими стенами, напоминающими крепость, гармонично сочетались современное здание и традиционный корейский дом - ханок.

Мать и отец в основном жили в современном здании, расположенном ближе к главным воротам. После многочисленных пристроек и перепланировок во времена деда оно приобрело вытянутую Г-образную форму.

А в изголовье Г-образного здания, в задней части особняка, примыкающей к склону горы Пугаксан, уединённо стоял ханок.

При жизни здесь обитал дед, а после его смерти это место стали использовать для семейных ужинов и приёма гостей. Причиной тому был особенно красивый вид на гору Пугаксан, открывавшийся с веранды-нумару (открытая веранда).

- Было бы неплохо открыть двери, ведущие на нумару, если бы погода была хорошая. А сегодня, как назло, пасмурно.

Услышав слова матери, Чонхён посмотрел наружу через восьмиугольное окно с изящным орнаментом.

В высоко расположенный дом в Сонбук-доне весна приходила позже, чем в другие места. Поэтому деревья в саду и склоны Пугаксана были всё ещё голыми. Даже в ясную погоду вид был бы не самым лучшим.

Мать каждый год сокрушалась, что вот-вот на Пугаксане распустятся почки и зацветут цветы. Будто от этого могли измениться дни рождения её сыновей.

Может быть, поэтому вместо вида на Пугаксан в столовой была установлена роскошная двенадцатистворчатая ширма, на шёлке которой был вышит горный пейзаж.

Он не видел её с детства. Должно быть, это мать, усердно составлявшая меню и украшавшая комнату к сегодняшнему дню, специально её достала.

Кажется, это была та самая ширма, которую дед подарил бабушке, каждую ночь плакавшей от тоски по родине.

Дед всегда с гордостью говорил о своей рано ушедшей жене. Причиной было то, что она родила троих здоровых сыновей, и все они без исключения проявились как альфы.

Наследование статуса альфы в семьях чеболей с давних пор считалось само собой разумеющимся, но среди них Мёнджон Групп отличалась особенно сильным культом альф.

Поэтому у сына основателя и отца Чонхёна, Квон Мёнчхоля, были серьёзные причины для беспокойства.

Вероятность того, что его сын от первой жены, Гихёк, проявится как альфа, составляла всего 30%. К тому же, ему уже исполнилось 18, а признаков проявления всё не было.

Чтобы следовать принципу Мёнджон, согласно которому право на управление могло быть передано только альфе, Квон Мёнчхолю был нужен новый ребёнок, который продолжит династию.

У него было ещё трое детей. Все, кроме Гихёка, были внебрачными. Среди них самый высокий шанс проявиться альфой был именно у Чонхёна.

Когда первая жена погибла в результате несчастного случая, отец, словно только этого и ждал, пришёл к матери Чонхёна. Чонхёну тогда было пятнадцать, а Гихёку - двадцать.

- Как там Сохён? У неё, наверное, уже потихоньку проходит токсикоз. Жаль, что она не пришла сегодня с нами.

Чон Сохён была внучкой главы медиакорпорации, замужем за Гихёком чуть больше года. Нарезая мясо, Квон Гихёк ответил спокойным тоном:

- Сохён не любит приезжать в Сонбук-дон. Говорит, здешняя еда ей не по вкусу.

- Ох, неужели? Сказал бы заранее, я бы предупредила экономку. Или можно было бы, как в старые времена, позвать шеф-повара Кима.

- Это просто предлог, чтобы не приезжать. Не обращайте внимания.

- Но почему? Я же не заставляла её прислуживать мне.

- Мама, поймите. Она молода и, видимо, поэтому совсем невоспитанна.

Мать бросила взгляд на отца, сидевшего во главе стола, и неловко улыбнулась.

- Ну что ты такое говоришь. По-моему, она очень милая. Я во время беременности так не выглядела, а твоя жёнушка такая стройная и красивая.

- Вот именно. Она красивая, да и только. А на деле - вульгарная.

Квон Гихёк, сощурив свои змеиные глаза в усмешке, положил на язык кусочек вяленой сельди.

- У меня ведь отцовский вкус на омег.

- ...

Зрачки матери едва заметно дрогнули. Чонхён молча опустил палочки на стол. Проглоченный рис комом застрял в горле, будто он наелся песка.

Но Чонхён не стал ни упрекать сводного брата, ни заступаться за мать - он просто молча ждал. Наконец отец открыл рот.

- Давайте есть молча.

- Да, отец, - Квон Гихёк широко улыбнулся, показав зубы, словно озорной сын, пытающийся казаться милым.

Для тридцатипятилетнего вице-президента огромной авиакомпании такое поведение было, мягко говоря, странным, но в семье Квон на это смотрели сквозь пальцы.

Сводный брат Чонхёна проявился как рецессивный альфа в двадцать один год - намного позже обычного срока. Это случилось всего через год после того, как Чонхён вошёл в семью Мёнджон.

Квон Гихёк никогда не забывал того времени. Того года унижений и обид, когда он был полностью исключён из семьи и едва не лишился всего, что имел, в пользу сводного брата, который был на пять лет младше.

В просторном зале тихо раздавался лишь стук столовых приборов.

Иногда отец спрашивал брата о делах, и его ответы изредка нарушали гнетущую тишину.

Мать с бледным, застывшим лицом лишь изредка смачивала горло вином. Чонхён беспокоился о её состоянии, но ничего не мог поделать.

Он был ничем не лучше той ширмы с горным пейзажем. Просто декорация, которую мать тщательно одела и умыла ради «идеального семейного ужина», которого она так желала. А у декораций не бывает права голоса.

Неловкий ужин прервал стук в дверь.

Все замерли, и раздвижная дверь с тихим шорохом открылась. Внутрь вошли двое мужчин в костюмах.

- Вы... - на переносице отца пролегла глубокая морщина.

Мужчина с седыми волосами и в круглых роговых очках был личным адвокатом покойного деда, а второй - его помощником.

- Прошу прощения, что прерываю ваш ужин. Я приступаю к оглашению завещания покойного председателя Квон Дыкчона.

При этих словах взгляды членов семьи перекрестились.

Точнее, взгляды троих - всех, кроме Чонхёна. А он лишь спокойно промокнул губы салфеткой, лежавшей у него на коленях.

Его внезапный визит не вызвал ни любопытства, ни интереса. Он был лишь немного рад, что больше не придётся давиться едой.

- Что это вдруг значит? Разве завещание не огласили сразу после его смерти?

- Осталась ещё одна часть завещания. Покойный распорядился огласить её только при выполнении определённого условия. Прошу понять, почему я не мог сообщить вам об этом ранее.

- Что за... - криво усмехнулся Гихёк. - И что же это за условие? Уж не то ли, что мы все вчетвером собрались на ужин?

- Условие было следующим: господин Квон Чонхён должен был достичь тридцатилетия, не проявив себя как альфа, и после этого вы, господин председатель, ваша супруга и господин вице-президент, должны были собраться все вместе. Так что вы почти угадали.

- ...Квон Чонхён?

- Боже мой...

Только когда Гихёк нахмурился, а мать ахнула, Чонхён наконец понял, что назвали его имя.

Он лишь слегка расширил глаза и посмотрел на адвоката Кима. Тот с непроницаемым лицом вскрыл конверт, который ему подал помощник.

- Данное завещание касается наследования прав на управление Квон Чонхёном.

Послышался горький смешок Квон Гихёка.

- С этой целью, начиная с сегодняшнего дня, устанавливается годичный период обучения на роль преемника. Квон Чонхёну будет предоставлена должность не ниже члена совета директоров и соответствующие ей полномочия. Через год, в соответствии с установленной процедурой, он должен будет на равных разделить права на управление с Квон Гихёком.

- Ха... Выживший из ума старик. Даже после смерти умудрился ударить в спину.

- Гихёк-а, выбирай выражения. Адвокат Ким, что всё это значит? У Чонхёна есть своя, определённая роль, о какой ещё должности может идти речь?

- В случае неисполнения завещания все права на управление компанией, которыми вы владеете, перейдут к вашим младшим братьям.

На лице отца, всегда сохранявшего непроницаемое выражение, промелькнуло редкое недовольство.

У отца, Квон Мёнчхоля, было двое младших братьев, с которыми он вёл ожесточённую борьбу за наследство.

Сейчас они унаследовали разные семейные предприятия и соблюдали соглашение не вмешиваться в дела друг друга, но изначально их отношения были настолько плохи, что дело чуть не дошло до крови.

С точки зрения отца, имея здорового родного сына-альфу, он, конечно же, не хотел бы передавать созданный им бизнес своим братьям, которых считал бельмом на глазу.

Того же мнения был и Квон Гихёк. Ударив кулаком по столу, он прорычал:

- Квон Чонхён же бета! Делить Мёнджон с этим ублюдком-бетой? Там действительно так написано? Если на то пошло, надо было делать это тогда, когда мне было восемнадцать, когда я ещё не проявился!

- Гихёк-а.

- Данное право наследования вступит в силу только при условии, что господин Чонхён проявится как альфа до своего тридцать первого дня рождения.

Услышав слова адвоката, Гихёк рассмеялся.

- Вот так-то лучше. Это в духе нашего деда.

- Проявится? Хочешь сказать, отец думал, что Чонхён станет альфой?

- Верно. Покойный председатель Квон Дыкчон опасался, что господин Чонхён может проявиться поздно, так же как и он сам, проявившись в тридцать лет.

- Ха...

Воздух в столовой наэлектризовался, но сам виновник переполоха, Чонхён, лишь слегка свёл брови на переносице и тут же расслабил их.

Это звучало абсурдно. Проявление фенотипа обычно происходит в возрасте от тринадцати до восемнадцати лет. Даже случай его сводного брата, который проявился немного позже, был крайне редким.

Дед, должно быть, что-то путал. Проявиться в тридцать лет... Это было во времена, когда медицина была не так развита, так что, скорее всего, он просто поздно узнал о своём фенотипе из-за какой-то ошибки.

А потому вся эта ситуация казалась донельзя странной.

Неужели дед и вправду думал, что я проявлюсь, и потому оставил такое завещание? Или мне только кажется, что дело тут не в наследовании?

- А что, если мой братец к тому времени так и не проявится? - спросил Квон Гихёк, словно прочитав его мысли.

Адвокат Ким кивнул и ответил деловым тоном:

- Если до своего тридцать первого дня рождения господин Чонхён не проявится, он должен будет послужить интересам Мёнджон иным способом. В завещании председатель указал, что для этого он должен будет заключить политический брак с представителем семьи уровня вице-министра или равной ей по статусу, и войти в дом жены.

На этом ужин был окончен.

Квон Гихёк, тяжело дыша от злости, первым выскочил из-за стола. Отец вызвал своего адвоката для изучения завещания.

Мать со странно спокойным лицом отвела Чонхёна в пустую гостиную. Убедившись несколько раз, что их никто не слышит, она взяла его за обе руки.

- Чонхён-а, всё к лучшему. Какое счастье, что председатель хотя бы так позаботился о твоей доле.

- ...

- Это я попросила председателя перед его смертью позаботиться о моём добром Чонхёне.

Чонхён, глядя на мать сверху вниз, тихо переспросил:

- ...Это вы попросили?

- Да. Чтобы даже если наш Чонхён не проявится как альфа, он мог жить так же безбедно, как и сейчас. Говорила, что он умный мальчик и везде сможет найти себе место. Я говорила ему это каждый день, когда он лежал в больнице.

- ...

- Инъекции феромонов альфы... давай начнём их снова, Чонхён-а. Твой дед ведь проявился в тридцать лет. Разве это не удивительно?

- ...

- И даже если не проявишься, не слишком переживай. Отец найдёт тебе хорошую партию. Ты сможешь и дальше наслаждаться всем тем, что имеешь сейчас.

Лицо матери, на удивление, выглядело счастливым.

- Самое важное для человека - это то, какую одежду он носит и какую еду ест. Вспомни, как нам было горько и тяжело, когда мы жили в той тесной, вонючей комнате, в унижении. А теперь посмотри на маму. Я удачно вышла за твоего отца, и теперь мы так хорошо живём.

Казалось, для матери не имело никакого значения ни то, что приёмный сын насмехается над ней на глазах у всей семьи, ни то, что она время от времени падает в обморок от нервных срывов и панических атак.

На её пальце вдруг блеснуло роскошное кольцо с бриллиантом. Тщательная укладка и макияж, сделанные к сегодняшнему вечеру, и красивое платье нефритового цвета шли ей так, словно она была в них рождена.

Поэтому Чонхён промолчал.

О том, что он никогда не желал этого дворца с более чем десятью слугами. О том, что он был гораздо счастливее, когда они жили вдвоём с мамой в той тесной, вонючей комнате.

Вспоминая, на какие жертвы пошла его мать, чтобы получить всё это, он просто не мог произнести этих слов.

Проводив мать, Чонхён в одиночестве шёл по длинному коридору, соединявшемуся с главным зданием.

После того как Гихёк в двадцать один год проявился как альфа, шестнадцатилетний Чонхён вынужден был уехать в Америку, словно его изгнали. В Сеул он вернулся лишь десять лет спустя, на похороны деда.

В то время компания Мёнджон была на грани краха, пытаясь разобраться со скандалами, которые то и дело устраивал Квон Гихёк.

Отец хотел найти эффективный и окончательный способ решения проблемы, и Квон Гихёк, увидев сводного брата впервые за десять лет, придумал одну идею.

- Братец. Домой собрался?

Чонхён поднял голову. Снаружи, прислонившись к стене здания, курил Гихёк.

Хотя Квон Гихёк и Квон Чонхён не были похожи внешне, они создавали на удивление похожее впечатление. Вероятно, из-за унаследованного от отца телосложения и линии подбородка, а также схожего стиля в одежде.

- Великий человек наш дед, не правда ли? Заставил меня снова закурить, хотя я три месяца не курил ради беременной жены.

- ...

- Словно боялся, что жизнь его единственного наследника будет слишком скучной, вот и устраивает такие сюрпризы. Хотя мог бы и не стараться.

Чонхён молча смотрел, как Гихёк усмехается, изгибая глаза. Тот сплюнул на землю и снова зажал сигарету в зубах. А потом медленно протянул руку к Чонхёну.

- Братец, ты должен кое-что понимать.

Длинные пальцы прошлись по воротнику рубашки Чонхёна и соскользнули к узлу галстука.

Расставив ноги, Гихёк обеими руками поправил галстук Чонхёна, не вынимая сигареты изо рта.

- То, что наш братец хорошо ест и сладко спит, то, что вульгарная омежка без роду без племени зовётся «госпожой»... всё это...

Гихёк наклонился и тихо прошептал Чонхёну на ухо:

- Всё это вы получили в обмен на то, что будете подтирать за мной дерьмо. А?

Новая роль Квон Чонхёна заключалась в том, чтобы стать тенью Квон Гихёка.

Тенью, на которую ляжет вина за все его многочисленные проступки.

В обмен на эту роль отец пообещал Чонхёну, что его мать до конца своих дней будет хозяйкой дома Мёнджон.

Он никогда и не стремился завладеть компанией. Возможность купить счастье матери ценой своего никчёмного положения в обществе - это, скорее, была выгодная сделка.

- Чонхён-а. Ты - это я. Ты мой, моя тень.

Квон Гихёк обнял Чонхёна за плечи одной рукой и вытащил сигарету изо рта. Со стороны это выглядело как дружеское объятие. Чонхён с бесстрастным лицом поднял глаза на сводного брата.

С расстояния не больше ладони Гихёк усмехнулся.

- Так что не зли меня поступками, которые тебе не по чину.

- ...

Гихёк легонько ткнул Чонхёна пальцем в щеку и, как ни в чём не бывало, ушёл.

Глядя ему в спину, Чонхён почувствовал, как дёргаются пальцы. Когда Гихёк окончательно скрылся из виду, он с силой вдавил ноготь одной руки в выпирающую костяшку на тыльной стороне другой ладони.

Кожа тут же покраснела. Он часто делал себе больно, и кожа в этом месте стала тонкой и чувствительной.

Дед не верил, что Квон Чонхён станет альфой.

Он хотел полностью вычеркнуть из истории Мёнджона внука, не ставшего альфой.

Отправив его зятем в другую семью.

Чонхён усмехнулся, выпустив воздух сквозь зубы.

Тошнотворно.

Этот дворец, это отвратительное преклонение его обитателей перед альфами.

Чонхён полез во внутренний карман пиджака и достал пачку сигарет. Дрожащими руками прикурил и жадно затянулся. Только когда едкий дым обжёг пищевод и достиг желудка, что-то внутри него наконец успокоилось.

Один год.

Вопреки надеждам матери, Чонхён не думал, что за это время он станет альфой.

Через год его имя будет стёрто из истории Мёнджона. А что потом? Новая семья даст ему новую роль? Послушный муж в идеальном фиктивном браке, что-то в этом роде.

Чонхён выдохнул дым в пустоту. Только сейчас он заметил, что на магнолиях в саду набухли белые бутоны.

Для дня, в который он родился, время года было на удивление прекрасным.

И внезапно, совершенно ни с того ни с сего, его осенила мысль: этот год может стать его последним шансом.

Последним шансом пожить так, как он хочет сам.

- ...

В тот миг в его голове возникло лицо человека, по которому он так долго тосковал в одиночестве.

Он хотел встретиться с ним.

Увидеть его вблизи, поговорить с ним.

Лично сказать ему слова поддержки.

Выпить с ним, как со старым другом, или купить ему одежду.

И хотел прикоснуться.

В голове Чонхёна сама собой всплыла недавняя новость о расформировании «Блю Вулвз».

Уголки его губ невольно поползли вверх.

Видимо, если слишком долго сдерживать свои желания, можно и с ума сойти.

Только так Чонхён мог объяснить себе то своё решение.

Увидев, что на пешеходном переходе загорелся зелёный, Шин Ходжэ нехотя сделал шаг.

Это был день исполнения контракта с Квон Чонхёном. Тот назначил ему встречу в ателье за отелем «Согон-дон». Шин Ходжэ посмотрел на вывеску с надписью «Ателье» и открыл дверь.

Дзынь! За дверью оказался интерьер, где на полках из тёмного дерева были аккуратно сложены десятки видов ткани, стоял рабочий стол из того же дерева, а в углу - манекен в строгом костюме.

- Вы ведь господин Шин Ходжэ? Я вас ждал.

Из глубины помещения вышел пожилой джентльмен с аккуратно зачёсанными волосами. Растерянно кивнув в знак приветствия, Ходжэ снял кепку и засунул её в задний карман брюк. Нужно было снять её до того, как поздороваться, но он опять забыл.

- Господин Квон Чонхён сказал, что задержится минут на пятнадцать. Я принесу вам чаю, располагайтесь пока здесь.

Ходжэ хотел было отказаться, но, повернув голову, увидел, что хозяин уже исчез. Он тихо вздохнул и сел на диван, на который тот указал.

Это была небольшая приёмная с низким столиком и винтажным диваном. В стороне виднелась круглая ширма со шторами, похожая на примерочную.

Ходжэ медленно оглядел всё вокруг, а затем, словно потеряв интерес, опустил взгляд.

Он вздохнул с облегчением оттого, что ему не придётся видеть Квон Чонхёна сразу же, пусть это и каких-то пятнадцать минут. Вполне естественно, учитывая, что он до последнего сомневался, стоит ли вообще сюда сегодня приходить.

- ...

Шин Ходжэ с силой сжал в руке козырёк кепки.

Всё из-за этого чёртова поцелуя.

Стоило ему почти забыть, как в памяти тут же всплывали их губы и языки. И то, как он, спрятавшись в туалете, лихорадочно мастурбировал.

Ходжэ раздражённо провёл рукой по волосам. Любой бы на его месте так отреагировал, если бы его так томно целовал мужчина, который явно привык соблазнять других.

- Вы не против зелёного чая? К нам нечасто заходит молодёжь, так что у нас только такой.

Придя в себя от голоса хозяина, Ходжэ рефлекторно ответил, что не против.

Пожилой джентльмен добродушно улыбнулся и поставил перед ним дымящуюся чашку. В изящной чашке с синим цветочным узором был налит чай нежного зелёного цвета.

Ходжэ неловко взялся за ручку. Чашка была такой маленькой и тонкой, что казалось, треснет от малейшего нажима.

Незнакомый для зелёного чая аромат заставил его засомневаться, но любопытство взяло верх, и он осторожно прикоснулся губами к краю чашки.

- ...

Вкусно. Это был зелёный чай, но с ягодным привкусом. Ходжэ осушил чашку в два глотка.

Хозяин, отлучившийся на мгновение, вернулся с маленьким блюдцем, на котором лежало три печенья. Увидев пустую чашку, он тихо усмехнулся.

- Это любимый чай Чонхёна, я всегда держу его здесь. Рад, что вам тоже понравилось.

- …

Услышав это, Ходжэ нахмурился и уставился на свою опустевшую чашку.

- Вам налить ещё?

- Нет, спасибо.

- Тогда угощайтесь печеньем, пока ждёте.

Шин Ходжэ принял тарелку двумя руками и, ставя её на стол, тихо кашлянул.

- ...Вы, кажется, давно знакомы с господином директором?

- Простите?

- Просто вы назвали его по имени - Чонхён.

- А, прошу прощения. Я знаю его с самого детства, вот я и... Никак не могу привыкнуть называть его «господин директор».

- Можете называть его так, как вам удобно.

Ходжэ сказал это, не вкладывая особого смысла, но при этих словах лицо хозяина заметно просветлело.

- Ему было лет пять.

Ходжэ поднял глаза на прозвучавшие, словно в пустоту, слова, и мужчина, встретившись с ним взглядом, тепло улыбнулся.

- ...когда Чонхён, держась за мамину руку, впервые пришёл в моё маленькое ателье из трёх комнат.

- ...

- С тех пор каждый год все костюмы для Чонхёна я шью своими руками. Если не считать того времени, что он провёл в Америке, в этом году будет ровно пятнадцать лет.

Хозяин, то ли по привычке, принялся хлопотливо поправлять вещи вокруг, продолжая говорить:

- Вы и представить себе не можете, какая это радость для такого старика, как я, что он, став сыном владельца такой огромной корпорации, всё равно приходит в такое скромное ателье.

- ...

- Если так подумать, то и моё ателье так выросло и стало приличным, и то, что я до сих пор в добром здравии работаю - всё это благодаря господину директору. Я ведь не мог позволить себе расслабиться и не учиться новому, боялся, что где-нибудь скажут, будто сшитые мной костюмы старомодны и его засмеют. Вот так, само собой, всё и получилось.

На лице хозяина, говорившего это с улыбкой, читалась неподдельная гордость. Заметив, что Ходжэ молчит, погружённый в свои мысли, хозяин, видимо, решил, что его рассказ наскучил, и начал собирать посуду, чтобы уйти.

- Господин директор впервые кого-то привёл, вот старик и разболтался не в меру. Надеюсь, я вас не утомил.

- ...Нет, что вы.

- А, кажется, он приехал. Я сейчас его приведу.

Услышав снаружи шум подъезжающей машины, мужчина вышел из приёмной.

- ...

Ходжэ медленно прокручивал в голове слова хозяина.

«...став сыном владельца такой огромной корпорации...»

Странные слова.

Ведь о человеке, который с рождения был чеболем в третьем поколении, не скажут, что он «стал сыном владельца корпорации».

Да и само это ателье. Для места, где наследник конгломерата заказывает костюмы каждый год, оно выглядело слишком уж скромно. Конечно, нет такого закона, чтобы чеболи носили только люксовые бренды из универмагов, но...

В этот момент раздался звон колокольчика и послышались приближающиеся шаги. Ходжэ неосознанно облизал пересохшие губы.

В приёмную вошёл Квон Чонхён в строгом костюме. Волосок к волоску, с лёгкой улыбкой на губах - он выглядел точь-в-точь как всегда.

- Прошу прощения. Долго ждали?

- ...Нет.

Хоть он и кашлянул перед ответом, голос всё равно слегка дрогнул. Это длилось лишь мгновение, но от досады на то, что он вообще обратил на это внимание, его лицо слегка напряглось.

Хозяин ателье, вошедший следом за Квон Чонхёном, спросил с беспокойством в голосе:

- Вы снова похудели.

- Опять та же песня. Вечно вы одно и то же, - ответил Чонхён.

- Неужели вы думаете, что можете обмануть глаза старика, который шьёт одежду вот уже тридцать лет? Похоже, у вас снова была температура.

Квон Чонхён вместо ответа лишь улыбнулся одними губами и сел напротив Ходжэ. Ходжэ неосознанно окинул его взглядом. Пусть и не так, как хозяин ателье, но Ходжэ тоже был чувствителен к изменениям в весе. Такова уж профессия, где тело - главный капитал. Даже на его взгляд, Квон Чонхён за последнюю неделю сбросил как минимум два-три килограмма.

Снова была температура. Неужели у него часто поднимается температура?

- Обычно он не такой разговорчивый. Похоже, вы ему понравились, господин Ходжэ.

- ...

- Чем занимались? Неужели вдвоём меня обсуждали?

Шин Ходжэ молча смотрел на Квон Чонхёна, ничего не отвечая. Чонхён, словно ожидая такой реакции, не обратил особого внимания и взял чашку, которую принёс хозяин. Он вдохнул аромат чая и слегка улыбнулся.

- «Серебряная луна».

- Ну конечно. Я всегда держу его наготове.

- ...

«Серебряная луна», видимо, было названием чая. Ходжэ неосознанно пробормотал про себя это название, показавшееся ему чем-то романтичным.

- Тогда, может, сошьём сегодня новый летний костюм? - спросил хозяин.

- Сегодня я пришёл не для себя, а чтобы сшить костюм для спортсмена Шина Ходжэ.

- Ах, так вы спортсмен! Прошу прощения, что не узнал. По вашему телосложению я понял, что у вас непростая профессия, но я в этой сфере полный профан.

- Он хоккеист.

- Ах, хоккей на льду? Какой у вас замечательный спорт!

- Конечно. Он и правда прекрасен, - подтвердил Чонхён.

Уголок губ Ходжэ дёрнулся.

- А вы не спеша беседуйте. Я принесу образцы тканей и сантиметр.

Хозяин тепло улыбнулся и вышел. Ходжэ тихо обратился к Квон Чонхёну, который неторопливо пил чай.

- ...Господин директор.

- Я говорю это не потому, что это моё любимое ателье - у мастера и правда золотые руки. Хороших костюмов из качественной ткани, идеально сидящих по фигуре, много не бывает, так что просто примите его.

Ответ последовал незамедлительно, словно он знал, что Ходжэ собирался сказать.

На лице Шин Ходжэ отразилось нежелание. Он знал, что место встречи - ателье, но и подумать не мог, что ему здесь будут шить костюм. Знал бы, что так будет, отказался бы с самого начала.

- Или... предпочтёте расплатиться двумя часами чего-нибудь другого? - на лице Чонхёна появилось дразнящее выражение.

Ходжэ тут же вспомнил их сумбурный поцелуй в медкабинете и отвёл взгляд.

- Что ж... спасибо, я приму его.

- Вот и отлично. Считайте это своей рабочей униформой.

Для хоккеистов было неписаным правилом приходить на игру в костюмах. Когда он был в Канаде, главный спонсор команды обеспечил его двумя сшитыми на заказ костюмами. Он носил их по очереди на каждый матч, словно школьную форму, и теперь они заметно поизносились.

Покупать готовые костюмы он не мог - не подходил размер, а шить новый было жалко денег. Поэтому он весь прошлый год носил тот самый костюм, но это не давало ему покоя, так как мать явно расстраивалась, глядя на это.

Что ж, так даже лучше.

Не буду забивать себе голову и просто приму это.

- Тогда, господин Ходжэ, прошу вас сюда.

Хозяин, вернувшийся с образцами тканей и сантиметром, проводил Ходжэ в примерочную, расположенную внутри приёмной.

Как только он снял рубашку по просьбе мастера, тот умелыми руками начал снимать мерки. Из-за шторы послышался голос Квон Чонхёна:

- Думаю, стоит сшить и летние, и зимние рубашки. Сейчас жарко, а сезон закончится только следующей зимой.

- Понял вас. Мы можем сделать вышивку на внутренней стороне рубашки или пиджака. Вы определитесь с местом и надписью?

- Господин Ходжэ, есть какие-то пожелания?

- ...Нет. Вышивка - это лишнее.

Раздался шорох отодвигаемой шторы. Ходжэ, слегка удивлённый, поднял глаза и увидел в зеркале лицо Чонхёна. На его губах играла довольная улыбка.

- Так не пойдёт. Знаете ли, люди, которые дарят одежду, любят оставлять знак, что это их подарок. Если вы не решите, я выберу что-нибудь на своё усмотрение.

- ...Тогда пусть будет просто моё имя.

Тем временем хозяин, похоже, закончил записывать все мерки и поднялся, держа в руках сантиметр и блокнот.

- Вам приглянулась какая-нибудь ткань?

- Хм... Ходжэ-щи, кажется, всё подойдёт...

С этими словами Квон Чонхён накинул образец ткани на плечо Шин Ходжэ. Прикосновение материала к голой коже было мягким и лёгким.

- Я принесу образцы рубашек. Когда вы их наденете, будет проще выбирать.

- Тогда принесите, пожалуйста, белую, чёрную и все оттенки синего. И полосатые тоже, разных цветов.

- Будет исполнено.

Как только хозяин вышел, Ходжэ, словно только этого и ждал, заговорил:

- ...Это слишком.

- М-м?

- Одного костюма будет достаточно.

Квон Чонхён растянул губы в широкой улыбке. Взгляд Ходжэ невольно метнулся к его губам, отчего он тут же опустил глаза и нахмурился.

- Какая разница? Хорошей одежды много не бывает. К тому же, говорят, что одежда определяет человека.

- Суть человека не меняется от того, что на нём надето.

Квон Чонхён слегка расширил глаза, словно услышал нечто совершенно неожиданное.

- Для вас это так, Ходжэ-щи.

- ...

- Мне нравится. Надо будет в следующий раз тоже так сказать.

Шин Ходжэ пристально посмотрел на него. Он подумал, что это очередная насмешка, как и всегда, но, судя по выражению лица, это было не совсем так.

Снаружи зазвонил телефон. Хозяин поспешно повесил образцы рубашек на вешалку, попросил Чонхёна немного подождать и вышел.

Квон Чонхён привычным движением перебрал разноцветные рубашки на вешалке, затем снял белую и протянул ему. Это означало - надевай.

Ходжэ продел руки в рукава. Рукава были чуть коротковаты, а в груди рубашка сидела плотно, но носить было можно.

Когда он начал застёгивать пуговицы сверху вниз, Квон Чонхён шагнул к нему и накинул ему на плечи отрез тёмно-синей ткани. Ходжэ почувствовал, как тепло тела Чонхёна, стоявшего сзади, на мгновение коснулось его бока и исчезло.

- Вам и правда очень идёт синий цвет.

- ...

- Что бы вы Ходжэ-щи ни носили, ваша суть останется прежней, но ведь не зря говорят, что одежда - это крылья. Так что поймите и мою маленькую радость.

Его рука медленно скользнула по ткани, слегка касаясь груди и живота.

Он почувствовал, как его мышцы невольно напряглись. Шин Ходжэ старался, чтобы его дыхание не было слишком громким.

Именно в этот момент Чонхён, наблюдавший за Шин Ходжэ в зеркале, заговорил таким тоном, словно вспоминал что-то счастливое.

- Когда я услышал, что вы внезапно будете играть за корейскую команду, я очень удивился, но кое-что в этом было хорошее. Форма «Блю Вулвз».

Шин Ходжэ медленно моргнул, глядя на Чонхёна.

Это была внезапная мысль, но сегодня Квон Чонхён казался каким-то воодушевлённым. Может, потому что ему было комфортно здесь, ведь он давно знал хозяина этого ателье? Или ему просто нравится заказывать одежду для других? В конце концов, он сам назвал это «своей радостью».

- Та форма «Монреаля», которую вы носили до этого, была, конечно... Ну, по-своему милой, как у цыплёнка.

- ...

Цветами формы «Монреаль Хайлайтс» были фиолетовый и жёлтый. Основным был фиолетовый, но гостевая форма была на жёлтой основе. Особенно гостевая форма в год, когда Ходжэ только вступил в команду, была ядовито-жёлтой, из-за чего болельщики противника постоянно дразнили их утятами.

Словно учтя это, уже со следующего года гостевая форма сменилась на белую. А значит, тот, кто знает эту историю, должен был знать его как минимум четыре года назад.

- ...Как долго вы были в Америке? - не в силах сдержать любопытство, спросил Ходжэ, медленно изучая лицо Квон Чонхёна в зеркале.

Чонхён ответил как ни в чём не бывало:

- Около десяти лет. С шестнадцати до двадцати шести.

- ...

- Мне в этом году тридцать. В Корею я вернулся четыре года назад.

Тридцать. Значит, разница в возрасте с ним - шесть лет. Он и так знал, что тот старше, но, возможно, из-за того, что первая цифра в возрасте была другой, разница ощущалась больше, чем он думал.

И четыре года назад... это был год, когда умер председатель Квон. Мелькнула мысль, что его возвращение в Корею могло быть связано с этим.

- Впервые я увидел вашу игру на матче молодёжной лиги в Канаде. Увидев среди иностранных игроков одного с чёрными волосами, я первым делом поискал его имя. А когда увидел, что имя корейское, заинтересовался.

- ...

- Я думал, что быстро забуду, но, как ни странно, часто о вас вспоминал. Наверное, потому, что борьба мальчишки, который был намного младше меня, в той далёкой чужой стране не казалась мне чем-то чужим.

Договорив до этого места, Чонхён сделал небольшую паузу.

Сквозь приоткрытую штору примерочной пылинки от ткани сверкали в лучах света, словно золотые нити. Несколько из них мягко опустились на волосы Чонхёна.

- То, что вы были спортсменом под патронажем председателя Квона, я узнал позже. Нет, правильнее будет сказать, вспомнил. Ведь спортсмена Шина Ходжэ выбрал не кто иной, как... Впрочем, эта история не так уж и важна.

Шин Ходжэ невольно проследил взглядом за пылинками, сверкающими, как золотые нити. Вскоре его взгляд остановился на глазах Чонхёна. В солнечном свете, проникающем из окна, его зрачки окрасились в тёплый цвет.

И эти глаза тихо встретились со взглядом Ходжэ, отражённым в зеркале.

Снаружи доносился голос хозяина, говорившего по телефону, - он звучал приглушённо, как фоновый шум телевизора.

Ходжэ, сам того не осознавая, сглотнул. Он увидел слегка покрасневшие губы Квон Чонхёна. Однажды попробовав их, он уже знал, каковы они на вкус.

- На следующих выходных у вас тренировочный матч? Слышал, поедете в Каннын.

- …

- Думаю, у нас не будет времени встретиться...

Ходжэ с трудом вникал в смысл его слов. Он просто отрешённо смотрел на мужчину в зеркале, и Квон Чонхён слегка улыбнулся.

Как и всегда, это была улыбка одними губами, без участия глаз, но почему-то она показалась невероятно мягкой и щекочущей. Возможно, из-за этого возникло ощущение, будто кто-то щекочет грудь тонкой кисточкой.

Шин Ходжэ, словно зачарованный, развернулся к нему. Пальцы коснулись тонкой ткани. Это был рукав его пиджака. Медленно проведя рукой вверх от локтя, он мягко сжал его предплечье.

Совсем рядом послышалось прерывистое дыхание, и стали видны длинные ресницы, обрамлявшие тонкую складку века.

Чонхён моргнул - и, когда он снова открыл глаза, его зрачки, отливающие золотом, встретились взглядом прямо с Ходжэ.

Он уже не раз это чувствовал, но всякий раз, когда он смотрел в его глаза так близко, человек перед ним казался не тем Квон Чонхёном, которого он знал, а кем-то совершенно другим.

Странное чувство. Ощущение, будто они вдвоём оказались заперты в каком-то изолированном пространстве.

Лицо Ходжэ очень медленно начало приближаться к нему.

- Прошу прощения, что заставил вас так долго ждать.

В этот момент снаружи раздался голос. Это был хозяин, закончивший телефонный разговор. Шин Ходжэ резко вдохнул и тут же отнял от него руку.

- Возникла проблема с одной тканью, так что разговор затянулся.

Чонхён ответил хозяину через штору:

- Мы ещё не всё примерили, подождёте ещё немного?

- Ну конечно. Не торопитесь. Ох, чай совсем остыл. Я принесу свежий.

Хозяин, совершенно не подозревая о том, что происходило внутри, ответил обыденным тоном и медленно удалился.

- А момент был хороший.

- ...

- Надо было вообще выпроводить хозяина, - прошептал Чонхён игривым тоном, слегка потянув Ходжэ за запястье. Тепло его тела коснулось выступающей круглой косточки на запястье.

Шин Ходжэ, словно ударенный током, торопливо вырвал руку и рывком отдёрнул штору. Лицо Шин Ходжэ, вышедшего из примерочной, было совершенно каменным.

Что я только что собирался сделать?

Поцеловать его. Хотя он даже не просил. Невероятно.

Он был в смятении. До сих пор он целовал его, потому что тот был владельцем его клуба и спонсором. Если бы он не отвечал на его требования, у клуба могли бы возникнуть проблемы. Ведь именно так всё и было.

За спиной послышался звук шагов, спускавшихся с подиума примерочной, но Шин Ходжэ не обернулся.

- Ткань для костюма мы с хозяином выберем сами. Спасибо за старания, переодеваться, должно быть, было утомительно.

- ...

- Можете переодеться обратно внутри. А я выйду и закончу с заказом.

Квон Чонхён прошёл мимо Ходжэ и вышел из приёмной. Лишь после того, как он скрылся из виду, Ходжэ медленно расслабил нахмуренные брови и глубоко выдохнул.

Затем, чтобы снова переодеться, он схватил снятую футболку. И в этот момент, случайно взглянув в огромное окно приёмной, он увидел знакомое лицо.

Розовые волосы, которые можно было узнать с первого взгляда даже издалека. Это был Юк Думин.

Юк Думин нежно держал под руку своего спутника, переходя дорогу по пешеходному переходу. По роковому стечению обстоятельств, ателье, в котором находился Шин Ходжэ, располагалось прямо напротив этого перехода.

Шин Ходжэ быстро спрятался за вешалкой. Это было инстинктивное движение.

Сердце бешено и неровно забилось. Сколько же времени он так прятался?

Лишь убедившись несколько раз, что они полностью скрылись из виду, Шин Ходжэ медленно выпрямился. Он так растерялся в этот короткий миг, что ладони взмокли от пота.

Ходжэ посмотрел на свои руки. Вместо неуловимого, неприятного чувства перед глазами была лишь измятая вконец футболка.

Он спрятался.

Испугался, что Юк Думин увидит его вместе с Квон Чонхёном. Что он догадается о том, что он только что собирался сделать.

Испугался, что его застанут за попыткой поцеловать бету, владельца клуба, своего спонсора.

Всё тело похолодело, а сердце пронзительно заколотилось.

Это было ужасно.

Он ни за что не хотел, чтобы Думин или его семья узнали о нём такое. Нет, он не хотел показывать эту свою сторону никому.

- Вы переоделись? Я здесь уже закончил.

Мгновение спустя в приёмную вошёл Квон Чонхён. К тому времени Ходжэ уже успел надеть свою помятую на спине футболку.

Чонхён мельком взглянул на то, как Ходжэ натягивает кроссовки, и проверил время.

- У нас есть ещё около получаса. Если не возражаете, может, зайдём в кафе по соседству? Я там бывал несколько раз, у них хороший дрип-кофе.

Ходжэ ответил, не глядя на него:

- Если уж и пить кофе, то лучше в месте, где не будет людей.

- Это маленькое и тихое кафе. В это время там почти никого не будет.

- Нет. Кажется, вы меня не поняли. Я говорю о том, что не хотел бы, чтобы кто-либо видел меня вместе с вами, господин директор.

- ...

- Вы не думали о том, что мы можем встретить кого-то из клуба? Если начнут часто поговаривать, что владелец клуба встречается со спортсменом в неформальной обстановке, это может плохо сказаться не на мне, а на вас.

Чонхён, приподняв одну бровь, посмотрел на Шин Ходжэ.

- Хм, а в моём кабинете вы прекрасно проводили время, разве нет? Во время тренировочного сбора тоже. Или у меня проблемы с памятью?

На мгновение потеряв дар речи, Шин Ходжэ быстро моргнул и с трудом продолжил:

- ...Возможно, тогда было так, но сейчас ситуация иная, не так ли?

- Иная? И чем же?

Чонхён усмехнулся и решительно шагнул к Шин Ходжэ. Во рту у Ходжэ мгновенно пересохло. Он подошёл вплотную и вызывающе вскинул глаза.

- Тем, что мы с вами, игрок Шин, стали часто «обмениваться слюной»?

- ...

- Всего-то два раза, а вы уже так чертовски осторожничаете. Если вы уже сейчас такой, то как мы с вами собираемся заниматься сексом?

От его бесцеремонного заявления Шин Ходжэ вздрогнул и оглянулся за пределы приёмной. К счастью, хозяина не было видно, но он напрягся от мысли, что тот мог услышать.

Чонхён, склонив голову набок, молча наблюдал за Шин Ходжэ. А через несколько секунд резко отвернулся и сказал:

- Хорошо. Как скажете, игрок Шин. Впредь не будем встречаться вот так, на людях.

- ...Благодарю вас, - лишь спустя некоторое время тихо поблагодарил Шин Ходжэ.

Неизвестно, услышал ли Чонхён - он уже вышел из приёмной.

Подбирая со стола оставленный телефон, Ходжэ сглотнул сухой комок в горле. В голове царил беспорядок. Он не мог понять, правильно ли поступил, но то, что Чонхён принял его волю, было уже облегчением.

И в этот момент, машинально коснувшись экрана, он увидел список пропущенных вызовов, выделенный красным. На секунду сердце ёкнуло от мысли, что это звонил Юк Думин, но номер принадлежал другому человеку. Шин Ёнджэ.

Все мысли, до этого момента заполнявшие его голову, тут же испарились, и сердце ухнуло вниз от тревоги: вдруг что-то случилось с отцом? Ходжэ немедленно нажал кнопку вызова. Соединение произошло мгновенно.

[Оппа…]

- Алло?

[Оппа, ты где?.. Можешь забрать меня?]

Похоже, это не по поводу отца. Шин Ходжэ с облегчением выдохнул.

- Где ты сейчас?

Его тон невольно стал резким. Эта девчонка называла его «оппа», только когда ей что-то было нужно. Утром он видел, как она тщательно красилась, собираясь куда-то повеселиться, так что, похоже, ей просто хотелось, чтобы её подвезли домой на такси.

[Где я? Не знаю... Не понимаю.]

Ходжэ нахмурился. Ещё даже солнце не село, а она уже настолько пьяна, что капризничает?

- Тогда разбирайся сама. Я вешаю трубку.

[А, не вешай трубку! У меня ноги не держат, я даже встать не могу... Я еле сбежала и позвонила, а ты даже не отвечал...]

- ...Что?

[Я сейчас кошелёк потеряла и без обуви, ничего не могу сделать! Шин Ходжэ, почему ты сразу трубку не взял! Ты знаешь, как страшно было, что «тот тип» догонит? Чёрт...]

- ...О чём ты говоришь? Кто за тобой гнался?

[При встрече расскажу. Всё сложно. Хнгх... Так ты можешь приехать или нет?]

Услышав её плачущий голос, Шин Ходжэ переложил телефон к другому уху.

В голове промелькнуло, как Шин Ёнджэ отнекивалась от маминых вопросов, не на свидание ли она собралась. И вот теперь эта самая Шин Ёнджэ сбежала откуда-то на улицу без кошелька и обуви. Боясь, что «тот тип» её догонит.

Само собой, в голову полезли зловещие слова, часто мелькающие в новостях: «насилие на свиданиях», «сталкинг».

- Успокойся и перестань плакать. Открой карты, сделай скриншот своего местоположения и отправь мне. Я сразу приеду. Давай.

Поспешно закончив разговор, он обернулся и увидел Квон Чонхёна, который, неизвестно когда вернувшись, стоял и смотрел на него. Шин Ходжэ, проверив, на месте ли бумажник в кармане, торопливо спросил:

- Прошу прощения, оставшиеся полчаса мы можем наверстать в следующий раз? Могу я уйти первым?

- Как далеко вам ехать?

- Что?

- На моей машине будет быстрее, чем вызывать такси. Я вас подвезу.

- ...В таком случае, я вас попрошу.

Сейчас было не до гордости. Он был прав: тратить время на вызов такси было нельзя, каждая минута была на счету.

Квон Чонхён проводил Шин Ходжэ к машине, припаркованной перед ателье, и сам сел за руль. Ходжэ был так взвинчен, что даже толком не попрощался с хозяином и сел на пассажирское сиденье. В этот момент от Шин Ёнджэ пришёл скриншот.

- Похоже, это переулок в районе администрации Каннам. Это далеко отсюда?

- Минут тридцать займёт.

Сказав это, Чонхён посмотрел на небо за окном. Оно понемногу темнело. К тому времени, как они доберутся до Каннама, солнце сядет окончательно.

- Лучше скажите вашей девушке, чтобы она зашла в какое-нибудь безопасное место. Если она выйдет оттуда на большую дорогу, там должна быть кофейня какой-нибудь сети. Скажите, пусть зайдёт в любую.

Шин Ходжэ, который пытался одновременно читать сообщения от сестры и смотреть на расстояние на карте, услышал его слова лишь с середины и с опозданием поднял голову.

- Что? А, но у неё сейчас нет кошелька.

- ...Тогда я дам вам один адрес. Скажите ей, чтобы поймала такси и ехала туда. От администрации Каннам это минут десять, а по приезде найдётся человек, который оплатит такси.

- Это...

- Мой дом. Там будет безопаснее, чем на улице.

- ...

Шин Ходжэ некоторое время смотрел на профиль Чонхёна, державшегося за руль.

- ...Спасибо.

- Не за что.

Шин Ходжэ тут же переслал названный им адрес в сообщении Шин Ёнджэ и нажал кнопку вызова. В отличие от своего недавнего резкого тона, его голос теперь звучал естественно обеспокоенным.

- ...Да. Поезжай туда. Поговорим, когда доберёшься. Не плачь. Поняла?

Закончив разговор, Шин Ходжэ, глядя в окно машины, стоящей на красный свет, несколько раз постучал кулаком по бедру. Это была привычка, проявлявшаяся от нетерпения.

Внезапно он почувствовал на себе взгляд. Взгляд задержался на его руке, постукивающей по бедру, а затем медленно отдалился, когда машина тронулась.

Десять минут спустя, получив сообщение от Шин Ёнджэ о том, что она благополучно добралась до дома Квон Чонхёна, Шин Ходжэ наконец смог выдохнуть с облегчением.

Ходжэ взглянул в окно машины, всё ещё ехавшей по дороге, а затем сообщил Чонхёну о ситуации.

- Она пишет, что добралась. Ах, кому мне отдать деньги за такси?

- Не стоит. В это время дома должен быть управляющий, он, скорее всего, расплатился моей картой.

- А...

Ходжэ замялся, не зная, как поступить. Настаивать на возврате денег было неуместно; для такого человека, как он, плата за такси - сущие копейки. В итоге он решил в который уже раз просто поблагодарить.

- ...Спасибо вам за то, что помогли со всем этим.

- Я делал это не ради благодарности, так что давайте прекратим.

- ...

- К тому же мне было приятно увидеть ту вашу сторону, которую я раньше не видел.

Услышав это, Ходжэ посмотрел в сторону водительского сиденья.

- Оказывается, у вас бывает такое лицо, когда вы по-настоящему за кого-то беспокоитесь.

- ...

Брови Ходжэ слегка сошлись на переносице. Эти слова прозвучали так, будто он хотел, чтобы и о нём так беспокоились. ...Глупые мысли.

Поскольку тот замолчал и сосредоточился на вождении, Ходжэ тоже отвёл взгляд от его профиля. Внезапно его взгляд упал на правую руку Чонхёна, лежащую на рычаге переключения передач.

Выступающая костяшка на тыльной стороне ладони была краснее, чем в прошлый раз. Пока он смотрел на неё, раздался голос Чонхёна:

- Мы почти приехали.

- А, да.

Машина въехала на территорию большого особняка, расположенного на тихом холме. Чонхён нажал на пульт, лежавший на приборной панели, ворота гаража автоматически открылись, и машина плавно заехала на свободное место.

Лестница из гаража вела прямо в дом. Чонхён любезно пропустил его вперёд, и Ходжэ, войдя в дом, начал оглядываться в поисках Шин Ёнджэ.

Он увидел, как Шин Ёнджэ, сидевшая на диване в гостиной, заметила его и вскочила.

- Оппа!

Шин Ёнджэ, с опухшим от слёз лицом, подбежала и бросилась Ходжэ на шею. Его младшая сестра всегда строила из себя сильную в его присутствии, поэтому видеть её такой было непривычно. С другой стороны, сердце сжалось от мысли о том, как сильно она, должно быть, натерпелась, раз дошла до такого состояния.

- Ты в порядке? Не поранилась?

- Да... Просто коленку немного сбила.

- Покажи.

Ходжэ снова усадил Шин Ёнджэ на диван и осмотрел её. Из-за короткой юбки окровавленная коленка была хорошо видна, и он нахмурился. Её слова о том, что она сбежала без обуви, тоже оказались правдой - босые ноги в тапочках были все в царапинах.

Он с серьёзным лицом поднял голову, и Шин Ёнджэ, словно ожидая нравоучений, добавила: «Ничего не болит. Правда». Шин Ходжэ осторожно осмотрел её коленки и лодыжки. К счастью, серьёзных травм, кажется, не было.

- А где это мы? У твоего друга дома?

- А...

Он колебался, не зная, как объяснить, когда сзади послышались шаги. Глаза Шин Ёнджэ округлились, когда она увидела кого-то.

- Здравствуйте. Я Квон Чонхён, директор спортивного клуба MJ.

- А, э-э... Здравствуйте?

- У меня была встреча с игроком Шин Ходжэ, и я в общих чертах услышал о ситуации. Мой дом был неподалёку, поэтому я предложил привезти вас сюда. Надеюсь, вам было не слишком неудобно.

- Вовсе нет! Эм... Спасибо вам за помощь.

- Я буду наверху, так что разговаривайте спокойно. Если понадобится помощь, дайте знать.

Сказав это, Квон Чонхён тихо удалился.

Шин Ёнджэ неловко улыбалась, но как только он полностью скрылся из виду, тут же зашептала Ходжэ на ухо:

- Ого. Это директор клуба, где ты играешь? Такой молодой и красивый.

- Может, для начала объяснишь, что случилось?

- А...

- Ты с кем-то встречалась? Это он с тобой так обошёлся? Сталкер? Рассказывай всё по порядку.

При этих словах лицо Шин Ёнджэ помрачнело.

- Сначала пообещай, что не расскажешь маме.

- Послушаю и решу.

- Да ну тебя. Тогда я ничего не скажу!

- ...Ладно. Что там?

- Ну-у... Помнишь тот день, когда я сказала, что иду на день рождения подруги, и ты вместо меня подежурил с папой?

- Да.

- В тот день я с подругой пошла в клуб... Ну, не совсем клуб, скорее, ночной клуб?.. В общем, мы пошли туда.

- ...

- Только не ругайся. Не кричи. Не злись.

- Ладно, продолжай.

- Там я познакомилась с одним парнем, он сказал, что у него небольшое агентство...

То, что она рассказала дальше, было просто уму непостижимо.

Тот мужчина, узнав, что Шин Ёнджэ мечтает стать актрисой, сказал, что хочет её нанять, и та, поддавшись на сладкие речи, дала ему свой номер.

Шин Ходжэ тихо вздохнул. Его младшая сестра, выросшая, как и положено дочери их родителей, статной и привлекательной, с детства хотела стать знаменитостью. Поступить после долгих мытарств в институт искусств было хорошо, но, видимо, встретив там толпу сверстников, которые, как и она, мечтали стать актёрами, она начала торопиться. Да и было отчего: даже Шин Ходжэ, который в этом мало что понимал, видел, что таланта в этой области у его сестры было не особо много.

- И что. Сегодня ты пошла на встречу с этим мужчиной?

- Нет, он сказал, что сегодня у них в агентстве прослушивание. Сказал, что если я пройду, то смогу бесплатно посещать уроки актёрского мастерства, вот я и пошла... Какое там прослушивание. В какой-то странной подвальной студии был только он один.

- ...

- А потом он вдруг заявил, что нужно сделать фото для профиля, и велел переодеться в какой-то стрёмный купальник. Я сделала вид, что иду переодеваться, и еле сбежала.

Шин Ходжэ прижал пальцы к вискам, а затем опустил руку.

- Ты дура?

- Что?

- С самого начала это звучит нелогично. Какой директор агентства ищет таланты в ночном клубе?

- Может! Среди моих старших есть те, кто так дебютировал!

- Ты даже не проверила название агентства, а просто поплелась за ним, когда он позвал? Тебе повезло, что ты сбежала, ты хоть понимаешь, что могло случиться, если бы тебя там поймали?

- Почему ты так говоришь? Я тоже проверяла! Оно выглядело очень правдоподобно! Как тут не обмануться, когда человек целенаправленно врёт!

- Ты не думала, что искать лёгкие пути - это неправильно? Если хочешь стать актрисой, тренируйся до смерти и проходи прослушивания, как все. Не надо надеяться на удачу.

- Я всё это делала! Всё делала, но только у меня ничего не получается, что мне тогда делать! Он и не говорил, что просто так даст мне дебютировать. Он сказал, что хочет в меня инвестировать! Что будет меня спонсировать!

- И ты поверила, что это чистое спонсорство?

При этих словах лицо Шин Ёнджэ вспыхнуло.

- А если и не верила, то что! Что мне было делать! У всех моих однокурсников уже по несколько прослушиваний пройдено, а я одна до сих пор в институте прозябаю!

- ...

- Откуда тебе, кого с детства называли гением, понять чувства обычного человека!? У тебя с самого начала всё было гладко! Мама с папой только о тебе и заботились! Директор крупной корпорации спонсировал тебя не задумываясь! В 12 лет ты проявился как доминантный альфа...

- ...Почему разговор снова сворачивает на это.

- Что ты вообще знаешь о чувствах человека, который постоянно отстаёт...

В конце концов Шин Ёнджэ разрыдалась. Слёзы крупными каплями катились по её багровому лицу, и выглядела она довольно жалко.

Шин Ходжэ положил руку ей на плечо. Она резко оттолкнула его руку и уткнулась лицом в ладони, показывая, что сильно обиделась.

Ходжэ глубоко вздохнул и просто молча смотрел на плачущую сестру, подперев подбородок рукой.

Он понимал, что она целый день была напугана и натерпелась, но это не означало, что Шин Ёнджэ не была виновата. Разве можно так легко повестись на такие слова? От безысходности резкие слова сами срывались с языка. Утешать красивыми словами было не в его стиле.

- У тебя нос потёк.

- Ай! Да хватит уже.

Шин Ёнджэ раздражённо закатила глаза. Казалось, она искала салфетки, и он тоже начал оглядываться по сторонам, когда его взгляд встретился с человеком, стоявшим за стеной - неизвестно, как давно.

Чонхён с неловким видом заговорил:

- ...А, простите. Я услышал громкие голоса и решил спуститься посмотреть...

...Шмыг.

- Я не хотел подслушивать...

Квон Чонхён с растерянным лицом вернулся откуда-то с коробкой салфеток.

Шин Ёнджэ кивком поблагодарила его и осторожно вытерла лицо. Увидев, как на салфетке вместе со слезами и соплями отпечатались тушь и помада, она скривилась.

- Хнгх, ну вот... Тушь вся размазалась.

- И это всё, что тебя сейчас волнует?...

Шин Ёнджэ достала из маленькой сумочки зеркальце и поправила потёкший макияж. Затем убрала зеркальце и закрыла сумочку.

Чонхён, молча смотревший на брелок в виде плюшевого мишки, прикреплённый к сумочке, спросил, обращаясь к Ёнджэ:

- Кстати, простите за вопрос, но в каких вы отношениях?

- С ним? Он мой родной старший брат.

- ...А.

- Но ведь мой брат ужасно поступает, правда?

- Что?

- Он-то с детства запросто получал и спонсорство, и поддержку, а мне закатывает скандал, что мне ни в коем случае нельзя! Это что получается, если он - то романтика, а если я - то грязная интрижка?

- ...

- ...

Чонхён промолчал, а Шин Ходжэ издал тихий стон.

- Нет, ну вы думаете, я совсем бездумно на это пошла? Жизнь так достала, ничего не клеилось, вот я и решила ухватиться хоть за соломинку.

- Шин Ёнджэ, прекрати.

Ещё немного, и она ляпнет что-то, чего ему слышать не стоит. Что-то, чего не должны были слышать ни он, ни Квон Чонхён, находящиеся в настоящих спонсорских отношениях.

- И слёзы вытри. Что ты скажешь маме, если вернёшься домой в таком виде? Быстро приводи себя в порядок.

- Да ну тебя! Не можешь просто утешить?! Эй ты, бесчувственный истукан!

- ...

- Это я дура, что вообще попросила тебя о помощи!

И после этого она снова разрыдалась. Ходжэ ошарашенно смотрел на неё сверху вниз.

Это с какой стати она тут голос повышает, будто права?

Достаточно просто накричать, и всё? Утешать тоже нужно того, кто этого заслуживает. Разве так ведёт себя взрослый человек, которому уже за двадцать - не думать о своих ошибках, а просто требовать, чтобы тебя поддержали?

Он с нечеловеческим усилием сдержал резкие слова, готовые сорваться с языка, когда в разговор тихо вмешался наблюдавший со стороны Квон Чонхён.

- Игрок Ходжэ. Снаружи налево будет кухня. На полке стоит кулер. Принесите, пожалуйста, сестре тёплой воды. В ящике есть чайные пакетики, было бы ещё лучше, если бы вы заварили ей чай.

- ...

Услышав это, Ходжэ поднялся с места. Он по собственному опыту прекрасно знал, что дальнейшие разговоры с Шин Ёнджэ в таком состоянии приведут только к крикам.

Кухня, как и сказал Чонхён, находилась слева от гостиной. Только сейчас Ходжэ начал медленно осматривать дом.

Это был большой двухэтажный особняк. На первый взгляд он казался обычным, но в нём царил странный беспорядок. Например, беспорядочно сваленная на консоли почта или коробки, которые, казалось, так и не распаковали.

- ...

На фоне безупречно чистых полов и мебели эти вещи казались чужеродными.

Ходжэ наощупь нашёл выключатель и включил на кухне свет. Круглый луч света упал на обеденный стол, высветив то, что скрывала темнота.

Открытый ноутбук, разбросанные документы. Флакончик с лекарством с открытой крышкой.

Похоже, хозяин этого дома был не силён в уборке и наведении порядка.

Для Ходжэ, который всегда начинал любое дело с уборки, это пространство было полно раздражающих мелочей, но он прошёл вглубь, чтобы выполнить свою задачу.

Когда он нёс чашку с заваренным чаем, из гостиной донеслись приглушённые голоса.

- ...Правда, он невыносим? В 12 лет у него определили доминантный тип. В глазах мамы и папы сердечки так и плясали. Как же меня это бесило. Вы не представляете, как я с тех пор старалась и из кожи вон лезла, чтобы тоже проявиться как альфа.

- Вот как?

- Да. Я даже дешёвые духи с поддельными феромонами за тысячу вон из канцелярского магазина на себя лила.

- В моё время они стоили 500 вон.

- Ого. Вы это знаете? Круто. В общем, я копила карманные деньги и постоянно их покупала. А Шин Ходжэ каждый раз делал вид, что затыкает нос, и говорил, что от меня отвратительно пахнет. Невыносимый.

- Ха-ха. У вас хорошие отношения.

- Что? Вы точно меня слушали?

Шин Ходжэ стоял за стеной и молча слушал их разговор.

- В общем, я проявилась очень поздно.

- ...А, так значит, Ёнджэ-щи, вы сейчас…

- Я альфа. Правда, не доминантная. И всё же, слава богу, не омега. Говорят, даже если родители альфы, велик шанс проявиться как омега, так что я очень переживала.

«А», - сорвалось тихое восклицание.

- Значит, в семье Ёнджэ все - альфы.

- Да, верно.

Шин Ходжэ, стоя с чашкой в руках, молча нахмурился. Какое-то неприятное чувство медленно поползло вверх от самых ног. Вскоре он снова услышал голос Квон Чонхёна, который заговорил после небольшой паузы.

- Так вы, Ёнджэ-щи, хотите стать актрисой?

- Да... А что? По-вашему, у меня нет шансов?

- Что вы. Я в этом не разбираюсь, но прекрасно вижу, что у вас лицо, благословлённое для актёрской карьеры.

- ...Правда?

- Вы наверняка часто такое слышали. Странно, что у вас так мало уверенности в себе.

- Ну... Когда рядом Шин Ходжэ. С детства я часто слышала, что хуже брата...

Квон Чонхён откашлялся. Затем раздался его голос, тихий, словно шёпот.

- Ёнджэ-щи, если вы не против, могу ли я вам помочь?

- Что?..

- Я имею в виду, я хочу стать вашим спонсором.

Бах!

Шин Ходжэ со всей силы швырнул чашку, которую держал, на стоящую рядом консоль.

Это было инстинктивное движение, сработавшее прежде, чем слово «спонсор», произнесённое Квон Чонхёном, успело полностью отпечататься в сознании.

Горячая вода выплеснулась из чашки, обжигая руку Ходжэ, но он даже не почувствовал этого - голова похолодела от ярости.

Он вошёл в гостиную и увидел поражённое лицо Шин Ёнджэ и невозмутимое лицо Квон Чонхёна. Не удостоив Чонхёна даже взглядом, Шин Ходжэ сказал ледяным тоном:

- Выходи. Шин Ёнджэ.

- А? Что? Почему? - растерянно спросила Шин Ёнджэ, переводя взгляд с Ходжэ на Чонхёна.

- Я сказал, уходим. Не слышишь? Вставай.

- Да что с тобой, внезапно? Директор, простите. Шин Ходжэ, кажется, съел что-то не то.

- Вставай и иди. Обувайся.

Шин Ходжэ бесцеремонно поднял сестру и вытолкал её в коридор. Шин Ёнджэ, ошарашенно идя к выходу, слабо запротестовала.

- Да что ты творишь. С ума сошёл... У меня же нет обуви, дурак!

На мгновение он понял, что оплошал, но решил, что она может надеть хотя бы его кроссовки. Главное сейчас - как можно быстрее, хоть на минуту раньше, убраться из этого дома.

Не стоило приводить сестру в этот дом, какой бы ни была ситуация.

Нельзя было показывать свою сестру-альфу этому пошлому и легкомысленному человеку, который готов на всё, чтобы стать альфой.

Ругательства в собственный адрес вертелись на языке.

- Ёнджэ-щи. Наденьте тапочки у входа. Они будут велики, но носить можно.

В этот момент сзади раздался спокойный голос Чонхёна.

- Не слушай его. Надевай мои.

- А?.. Тогда ты, оппа?..

- Надевай, быстро. Уходим.

К этому моменту Шин Ёнджэ, кажется, тоже почувствовала неладное. Искоса поглядывая на брата, она послушно сунула ноги в его огромные кроссовки.

Оставшись в одних носках, Шин Ходжэ вышел на улицу, вызвал такси и усадил Шин Ёнджэ на заднее сиденье. Сказав ей немного подождать, он снова повернулся к дому Квон Чонхёна.

Квон Чонхён стоял у входной двери. Похоже, он оттуда наблюдал, как тот вызвал такси и посадил в него Шин Ёнджэ. Шин Ходжэ шёл к нему, глядя прямо в глаза.

Необдуманные слова подкатывали к горлу, готовые сорваться с языка. Обычно он постарался бы их сдержать, но сейчас не видел в этом необходимости.

Квон Чонхён перешёл черту. Последнюю черту его терпения.

- Я стерплю это только сегодня.

Квон Чонхён, стоя на ступеньку выше, смотрел на Шин Ходжэ сверху вниз, скрестив руки на груди.

- Больше никогда не смейте и думать о том, чтобы тронуть Шин Ёнджэ, нет - мою семью.

- ...

- Чего бы вы ни хотели, директор, я вам подыграю, так что будьте этим довольны, - прорычал Шин Ходжэ. Квон Чонхён молча смотрел на него.

Щека Ходжэ нервно дрогнула от гнева. Словно успокаивая его, тёплый ветер летней ночи коснулся его лица и пронёсся мимо.

Би-ип!

Раздался гудок такси, в котором сидела Шин Ёнджэ.

Шин Ходжэ медленно отвёл взгляд от Квон Чонхёна, резко развернулся и покинул территорию его дома. Пока Ходжэ садился в такси и закрывал дверь, Квон Чонхён так и стоял на том же месте, молча наблюдая за ним.

Лишь когда машина тронулась, Шин Ёнджэ, до этого лишь искоса поглядывавшая на брата, осторожно заговорила:

- Почему ты так поступил?.. Мне так неудобно перед директором…

- Больше никогда не произноси его имя. И не думай о нём. Нет, если можешь, вообще забудь о сегодняшнем дне.

- С чего это вдруг? Он же хотел мне так помочь. И до этого тоже...

В тихом, предостерегающем голосе Шин Ходжэ прозвучала угроза, и Ёнджэ испуганно съёжилась.

- После того, что сегодня случилось, ты так и не поумнела?

- ...Нет, тот тип сегодня был настоящим подонком, а директор...

- Этот тип такой же ублюдок. Нет, даже хуже. Он подкатывает к таким наивным альфам, как ты... Хаа. В общем, ничего хорошего от сближения с ним не будет.

От одной мысли о том, что Квон Чонхён может сделать с его сестрой то же самое, что и с ним, у Ходжэ затылок занемел от ярости.

Это были настолько пошлые и грязные делишки, что он не мог даже объяснить их сестре.

- А сам-то ты с ним общаешься...

Шин Ёнджэ надула нижнюю губу и принялась теребить капюшон плюшевого мишки-брелока на своей сумке.

- Я рядом с ним не потому, что мне это нравится. Он мой...

Шин Ходжэ оборвал себя и крепко сжал колени.

За окном машины, уже наступила ночь, было черно, словно опустили занавес. Единственным источником света была холодная луна в небе.

Искрящаяся, словно золотая пыль, и тёплый цвет глаз того мужчины давно и безвозвратно исчезли под острым, как лезвие, серебряным лунным светом.

Шин Ходжэ, глядя в окно, тихо пробормотал:

- Он же владелец клуба.

Словно внушая это самому себе.

Шин Ёнджэ украдкой взглянула на профиль брата, который казался ей каким-то чужим, и тоже откинулась на спинку сиденья.

В такси не играло даже обычное радио.

Конец 1 тома

- Каннын?

[Ага. На следующей неделе, после тренировочного матча, на два дня и одну ночь. Сможешь освободиться?]

Шин Ходжэ лежал в кровати и какое-то время безучастно смотрел в потолок.

Он не сразу понял, о чем говорит Минчхоль. Точнее, его сбил с толку внезапный контекст разговора о поездке в Каннын.

Разве они договаривались о путешествии? Он попытался вспомнить, но ничего особенного в голову не приходило.

В последнее время он специально старался ни о чем не думать, чтобы сосредоточиться на тренировках.

Стоило только немного расслабиться, как события того дня - в ателье и дома у Квон Чонхёна - начинали хаотично перемешиваться в голове, вызывая душевное смятение.

Пока он молчал, погруженный в эти мысли, из трубки донесся укоризненный голос.

[Бог Ходжэ... Только не говори, что ты реально забыл. У Думиныча днюха же.]

- А.

[Не «а». Ты же не мог на самом деле забыть? Ты что, реально...]

- Про день рождения Юк Думина я, конечно, знаю. Но я не знал, что это на следующей неделе.

[Что за бред... Короче, освободи эти даты.]

Шин Ходжэ взял настольный календарь, стоявший на столе у кровати. Календарь, который мама принесла из банка в начале года, не перелистывали уже целых три месяца.

И стол, и кровать, которыми он пользовался еще со средней школы, сейчас были ему маловаты. Стол, купленный еще в начальной школе, все равно использовался только как подставка для сумки, а менять кровать было слишком хлопотно. Настольный календарь он тоже почти не открывал.

Ходжэ перевернул три страницы и открыл июль. Тренировочный матч был в следующий четверг, а следом шли два дня без тренировок.

- Понял. Но почему Каннын?

Обычно он оставлял выходные свободными для выполнения условий контракта с Квон Чонхёном, но на этот раз Ходжэ сразу согласился. Ему пока не хотелось видеться с Квон Чонхёном.

Пропущенные часы перенесутся на потом, что само по себе было бременем, но сейчас это казалось лучшим вариантом.

[Помнишь игровой приз, который я получил на сборах? Сертификат на проживание в курорте MJ в Канныне. Хочу его использовать. Думиныч, похоже, очень хочет туда поехать, он несколько раз спрашивал меня, с кем я собираюсь его использовать.]

- А-а.

Он смутно вспомнил.

Приз, который Джи Минчхоль получил за первое место в командных тренировках. Юк Думин тогда сверкал глазами, как гиена, услышав про сертификат. В то время Джи Минчхоль вел себя с Думином отстраненно.

[Куда мне его девать-то? Все равно собирался использовать с вами. А, только Думину пока не говори. Я сказал, что мы поедем развлечься с ночевкой, но место еще не назвал. Хочу сделать сюрприз, думаю, ему понравится.]

- Ага. Ему понравится. Юк Думин же одержим днями рождения.

[Эй, это же всего раз в году, разве не естественно? Ты же знаешь, он хоть и не говорит, но ждет этого с нетерпением.]

- Ага.

Ходжэ усмехнулся. Он вспомнил, как в средней школе пропустил вечеринку в честь дня рождения Юк Думина и получал за это упреки на протяжении 10 лет.

Говорили, что в тот год, когда Шин Ходжэ не пришел, Думин был особенно подавлен, и Джи Минчхолю пришлось изрядно попотеть, чтобы его развеселить.

Лишь позже Ходжэ узнал, что Думин рос в строгости у занятых родителей (Минчхоль и Ходжэ считали, что нынешний характер Юк Думина - это реакция на такое воспитание) и его дни рождения никогда толком не отмечали.

Действительно, если вспомнить времена юниорского хоккейного клуба, родители Думина ни разу не приезжали его забирать.

Для Ходжэ, чья семья всегда с размахом поздравляла его в день рождения, это было немыслимо.

С тех пор Джи Минчхоль взял на себя миссию устраивать дни рождения Юк Думина.

В первом классе старшей школы кто-то разослал всей школе случайные сообщения с текстом: «Я хочу устроить незабываемый день рождения для моего друга Думина». Из-за этого телефон Юк Думина разрядился от потока поздравлений (сам Юк Думин был в диком восторге). А в студенческие годы они выгребли все карманные деньги и зарплату с подработок, чтобы полететь в Канаду самым дешёвым рейсом с тремя пересадками, который занял 36 часов.

Раз уж летели в Канаду, хорошо бы попасть на хоккейный сезон, но поехали они исключительно ради того, чтобы отпраздновать день рождения Думина вместе с Шин Ходжэ.

Честно говоря, у Шин Ходжэ не было людей, которых можно было бы назвать друзьями, кроме этих двоих. Конечно, для Ходжэ они тоже были особенными, но в связи между Минчхолем и Думином было нечто куда более особенное. Что-то такое, куда он сам никогда не смог бы вклиниться.

Подумав об этом, Ходжэ вдруг произнёс, словно что-то вспомнил:

- Кстати, а он точно проведёт этот год с нами? Он же теперь у нас несвободен, при паре.

[А... насчёт этого. Кажется, его пассия в этот день не может.]

- Да ты что? Для Юк Думина день рождения - это святое. Видимо, она ещё этого не знает.

[Ага. Судя по голосу, они вроде как поругались. Хотя только на прошлой неделе ходили на свидание и бесили всех своим счастьем.]

- На прошлой неделе?

[Ну да. Ты не видел его сторис в Инсте? Они весь день тусили из одного конца Сеула в другой. Поели в буфете отеля в Согон-доне, отметились в кафе в Сонсу-доне, а потом погнали в клуб на Хондэ. Психи, скажи?]

Ходжэ, слушавший вполуха, от этих слов поднял глаза.

На прошлой неделе, Согон-дон?

Это тот день, когда он видел Юк Думина в ателье?

Шин Ходжэ вспомнил образ Юк Думина, который тогда увидел. Тот шёл по переходу, нежно держа кого-то под руку.

Если подумать сейчас, они выглядели как влюблённая пара. Но.

- …

Между бровей Шин Ходжэ пролегла лёгкая складка.

[Короче, из-за своей пассии у Юк Думина настроение так себе, так что давай развлечёмся по полной, чтобы он не кис. А, ты что дарить будешь?]

Человек, которого он тогда видел рядом с ним, определённо был...

Мужчиной.

[Бог Ходжэ?]

- А.

[Чем ты занят? Может, сосредоточишься?]

Но чтобы рассказать о том, что он видел Юк Думина в тот день, пришлось бы признаться, что он и сам там был. Ателье, и Квон Чонхён.

Минчхоль и Думин лучше всех знали, что Шин Ходжэ ни за что не попёрся бы в такую даль в ателье в одиночку. А врать не хотелось.

После того случая с Юк Думином Джи Минчхоль, почуяв, что от него что-то скрывают, начинал копать с пугающим упорством, так что умолчать о деталях и сказать только про встречу с Думином было практически невозможно.

- ...А ты что будешь покупать? Что там Юк Думин хотел в последнее время?

[А-а, помнишь, Думиныч говорил, что хочет наушники с шумоподавлением? Я как раз выиграл подарочный сертификат универмага, так что возьму их...]

В итоге Шин Ходжэ решил просто похоронить воспоминание о том, что он видел Думина в тот день.

Наверное, это был просто другой друг. Может, он встретился с приятелем, который работает неподалёку, перед тем как увидеться с девушкой. Или это было в другой день. Точно, так и есть.

Он ни в коем случае не хотел, чтобы они двое узнали о его делах с Квон Чонхёном.

За всю свою жизнь Шин Ходжэ ни разу не совершал поступков, которых стоило бы стыдиться. Но в истории с Квон Чонхёном не было ничего, о чём можно было бы заявить с чистой совестью.

Он понял это, только когда увидел лицо Юк Думина за окном. Понял, в какую грязную помойку он сам угодил.

Эта грязь воняла так омерзительно, что любой поморщился бы. Достаточно было испачкаться лишь слегка, чтобы люди начали тыкать в тебя пальцем.

* * *

Товарищеский матч с «HI Тайгерс» проходил на их домашней арене в Канныне.

Игроки, прибывшие за день до матча, провели легкую тренировку и остановились в туристическом отеле неподалеку.

Хоккейный центр Каннына посещали так часто, что его впору было называть вторым домом, поэтому долгая адаптация не требовалась.

И вот день матча.

Придя на завтрак в столовую, которой пользовались и игроки «Тайгерс», Ходжэ заметил Думина с каким-то понурым видом.

Так как завтра был день рождения Юк Думина, каждый проходящий игрок поздравлял его. Думин каждый раз расплывался в улыбке и бодро благодарил, но скрыть свое настроение от друга, с которым знаком десять лет, он не мог.

- Неделя дня рождения, а ты чего с такой кислой миной?

- А, отношения - это пиздец как сложно.

- Пассия Думиныча, похоже, взбесилась, что он едет с нами в поездку с ночёвкой.

- Почему?

Думин, накладывая на поднос гору белого риса, тяжело вздохнул.

- Да нет... Просто ревность немного зашкаливает.

- Ревнует? К поездке с друзьями?

Это едва ли укладывалось в голове.

- Мой день рождения же. Видимо, ожидалось, что мы проведём его вместе.

- А разве тот человек сам не сказал, что у него нет времени?

- Такое чувство, что мне не стоило верить этим словам буквально. Может, ждал, что я на колени упаду и буду умолять. А, ощущение, будто решаю какую-то головоломку. На самом деле это уже не в первый раз. Мы и из-за моих стримов постоянно ссоримся. Мол, я слишком заигрываю с подписчиками.

Ходжэ легко усмехнулся.

- Ну, заигрываешь ты и правда люто.

- Да? Даже по-твоему это перебор?

- Да какая разница. Тот человек ведь тоже полюбил тебя, видя твои стримы. Разве это не та часть, которую нужно понимать?

- Ха-а... Не знаю. Иногда меня это прямо пугает. Можно сказать, слишком уж навязчивая одержимость...

- Но вы же встречаетесь, потому что нравитесь друг другу.

- Это-то да, но в последнее время как-то...

Минчхоль, молча слушавший разговор Ходжэ и Думина, зачерпнул рис и вставил слово:

- Так может, пригласим твою пассию? Там две комнаты. Одну займёте вы, парочкой. Мне без разницы.

- ...А?

- Заодно и познакомимся, чем плохо. Бог Ходжэ, ты же тоже не против?

Ходжэ кивнул как само собой разумеющееся, и Думин быстро захлопал круглыми глазами.

Закусив пухлую губу, Думин немного помолчал, затем навалил полную тарелку жареной свинины и заговорил:

- Нет. Нам будет веселее своей компанией. Я сначала сам поговорю. Это как-то неправильно - оглядываться и бояться, когда встречаешься с друзьями. Давайте лучше поедим вкусно и будем готовиться к матчу. Времени мало осталось.

На этом разговор закончился.

Ходжэ набрал еды и сел за стол. Пока Пак Хёнхун и новички шумно поздравляли Думина с днём рождения, телефон, лежавший на столе, несколько раз провибрировал.

Лицо Ходжэ, небрежно коснувшегося экрана, исказилось.

Это было сообщение, в которое скопировали заголовок интернет-статьи.

[Эксклюзив] Шин Ходжэ из «MJ Блю Вулвз»: причина, по которой он бросил Канаду, родину хоккея, и выбрал Корею - отец с диагнозом «смерть мозга»?

- ...Блять. Что это за хрень.

Юк Думин и Джи Минчхоль, евшие холодный суп из водорослей, одновременно с удивлением посмотрели на тихо вырвавшееся ругательство.

- Что такое?

- В чём дело?

Перейдя по ссылке и проверив статью, он увидел имя знакомого репортера.

Ким Инджун из «Daily One».

Шин Ходжэ отодвинул стул, встал и начал искать номер в телефоне. Он думал, что сохранил его после того, как однажды случайно ответил на звонок, но номера не было видно.

- Скинь мне номер репортера Ким Инджуна.

- А? Того, из «Daily One»? У меня есть.

- ...Что это вообще такое.

Думин быстро отправил контакт, а Минчхоль, видимо, найдя статью в поиске, нахмурил густые брови.

Шин Ходжэ бросил: «Я пойду позвоню» и вышел из столовой. Длинные гудки прервались лишь за мгновение до включения голосовой почты.

[О-о? Игрок Шин, какими судьбами? Сами звоните. Разве сегодня не день матча?]

- Удалите статью. Разве можно выпускать непроверенную информацию вот так, как вам вздумается?

[Чего-о? Ты чего это с наезда?]

- Я видел статью. Я, как главное действующее лицо, требую удалить её. К тому же, у моего отца нет смерти мозга.

[О чём ты говоришь, я же несколько раз проверял. Нет, ну слушай, игрок Шин. Я всё это время прикрывал твоё хамство и скучную речь, писал только хорошие статьи, а ты всё забыл и из-за одной статьи, которая тебе не понравилась, теперь наезжаешь на меня?]

Шин Ходжэ усмехнулся.

Прикрывал? Хорошие статьи?

Писать чушь о том, что он требовал у владельца клуба частный самолет - это прикрытие?

- Я - то самое лицо, о котором речь. У кого именно вы это проверяли?

С трудом сдерживая гнев, он говорил жестким тоном, когда заметил в конце коридора знакомые фигуры. Это были тренер Питер и Квон Чонхён.

Их взгляды встретились. Шин Ходжэ не отвёл глаз и продолжил разговор. Квон Чонхён тоже смотрел на Ходжэ. С абсолютно спокойным выражением лица, будто ничего не случилось.

[Да у кого, у кого. Недавно на попойке, а? Я чётко слышал это от тренера Ю и директора Квона.]

- ...Кого?

[Ну, кажется, это был директор Квон.]

В этот момент у него потемнело в глазах.

Точнее не скажешь. Память о том, как он положил трубку и подошёл к Квон Чонхёну, стёрлась напрочь. Глаза щипало от вскипающей ярости.

Для Шин Ходжэ семья была тем самым больным местом, которое никому нельзя трогать. И Квон Чонхён задел его дважды, причем самым худшим образом.

- Нам надо поговорить, - тихо произнёс Шин Ходжэ и встал перед ними как вкопанный.

В коридоре, кроме тренера Питера, были проходящие мимо сотрудники и игроки.

Шин Ходжэ изо всех сил старался в этот момент, чтобы его отношения с Квон Чонхёном не выглядели странно перед ними.

Они перешли на террасу на втором этаже стадиона. Видимо, персонал использовал это место как курилку - на столе виднелись следы от сигарет.

За те две-три минуты, пока они искали место для спокойного разговора, ярость, кипевшая так, что чернело в глазах, немного улеглась.

Домашний стадион «Тайгерс» расположен в тихом центре города, недалеко от побережья. За открытой террасой виднелись пологие склоны гор и редкие жилые комплексы.

Шин Ходжэ, немного вернув самообладание, наблюдал за профилем Квон Чонхёна, закрывающего дверь террасы. Спокойное лицо. Как всегда расслабленное и невозмутимое. Это бесило до дрожи.

- Как можно всё переворошить в чужой семье ради собственного удовольствия и стоять с таким невозмутимым лицом?

- Итак, в чём дело?

- Директор, я кажусь вам смешным?

- ...Что?

- Ну да, в ваших глазах и я, и моя семья, наверное, выглядим как игрушки, которые всегда под рукой, чтобы ими можно было вертеть как вздумается.

Чонхён нахмурился от льющегося на него потока обвинений.

- Я хотел бы, чтобы вы не кипятились в одиночку, а объяснили так, чтобы я понял.

Ходжэ сжал кулаки, пытаясь подавить вновь вспыхивающую ярость.

- Я выгляжу так, будто кипячусь? Я сейчас максимально вежлив.

- ...

- Вы ведь владелец клуба, который держит наши жизни в своих руках.

Лицо Квон Чонхёна постепенно становилось холодным, но Шин Ходжэ не обращал на это внимания и продолжал.

- Я же сказал, что буду подыгрывать вам, как вы хотите. Но просил больше не трогать мою семью.

- ...

- Я думал, вы поймете, если я так скажу. Как глупо. Такой мусор, как вы, вряд ли стал бы думать о моем положении.

Он намеренно выбрал резкое слово. Яростно сверкающие глаза Шин Ходжэ горели синим огнем.

«Мусор?» Чонхён, который всё это время молчал, повторил слова Ходжэ и усмехнулся.

- Что же я такого сделал, чтобы выслушивать подобное от вас, Шин Ходжэ-щи?

- Что сделали? Вы спрашиваете, потому что не знаете?

- Я прекрасно знаю. Я лично повёз вас, когда ситуация казалась срочной, пустил в гостиную своего дома. А, ещё вызвал обратно ушедшего домой сотрудника и заплатил за такси вместо вас. Объясните мне, где здесь повод называть меня мусором?

Шин Ходжэ крепко сжал кулаки. Желваки на его скулах несколько раз вздулись и исчезли, прежде чем он смог заговорить.

- ...Вы сказали, что хотите спонсировать мою сестру.

- Говорил. И что с того?

Сам того не замечая, он издал смешок «Ха». Как можно быть таким лживым.

- Если бы вы помнили, что творили со мной, у вас бы язык не повернулся такое предложить.

- ...

- Требовать от девчонки, которой всего двадцать два года, слюну или секс - и вы думаете, семья будет сидеть спокойно? Это же моя родная сестра, а не кто-то посторонний!

- ...Вы, видимо, считаете меня каким-то бесстыдником, который теряет рассудок и бросается на любого альфу, но у меня тоже есть вкус. То, что я предложил Ёнджэ-щи - это чистое спонсорство. Из добрых побуждений.

Чистое? Добрых побуждений? Эти слова совсем не вязались с ним. Шин Ходжэ сверлил Чонхёна ледяным взглядом.

- Раз уж вы сказали, что нам надо поговорить, я думал, вы собираетесь извиниться передо мной. За то, что превратно истолковали мою искренность и повели себя грубо перед сестрой.

- Сколько вышло?

- Что?

- За такси. Сколько вышло, я спрашиваю.

- ...Ты думаешь, я сейчас это делаю, чтобы получить деньги за такси?

- Я не хочу быть должным директору ни копейки.

Шин Ходжэ тут же достал телефон, зашел в чат с Квон Чонхёном, чей номер он до сих пор не сохранял, и перевел 30 000 вон.

Почти одновременно в кармане Квон Чонхёна раздалось жужжание телефона. Было видно, как лицо Чонхёна окаменело после проверки сообщения.

- Долг за такси я вернул. Костюм, который вы заказали мне ранее, тоже отмените. Я не хочу его принимать.

- ...Я вообще не понимаю, что это за абсурдные выходки. Шин Ходжэ-щи, я понимаю, что вы молоды, но давайте разделять личное и работу. Мы на стадионе. И через несколько часов игра.

Брови Ходжэ дрогнули.

- Значит, вы, директор, тот самый взрослый, который умеет разделять личное и работу, но при этом ходит и распродаёт чужие семейные тайны?

- Что?

- Откуда вы узнали про моего отца? Даже в команде об этом не знают.

На мгновение, но на лице Квон Чонхёна промелькнуло выражение растерянности и недоумения одновременно.

- ...Я слышал это от консультанта Пак Намуна.

- Он не тот человек, который легко болтает о чужих делах.

- Это не было легкой болтовней. Он заговорил об отставке, разговор стал серьезным, и так вышло, что эта тема всплыла.

Шин Ходжэ пристально смотрел ему в лицо.

Сами слова звучали вполне правдоподобно. Это совпадало с рассказом тренера Пака о том, что он первым заговорил об отставке.

Тренер Пак считает Квон Чонхёна чуть ли не бескрылым ангелом, так что наверняка сказал это из добрых побуждений.

Но как поступил Квон Чонхён? Не решил ли он, что и моя история имеет свою цену, как когда-то использовал информацию о клубе, чтобы поднять акции? Вот и слил её таким типам, как репортер Ким.

- Вы, я погляжу, близки с репортером Ким Инджуном из «Daily One». Настолько, что даже выпиваете вместе. Это называется сговором? Сколько вы ему платите за статьи, которые вам по вкусу?

Услышав имя репортера Кима, Квон Чонхён прищурился, словно только теперь уловил суть. Ходжэ тут же добил его:

- Вы думали, если выдать вполне живого отца за человека со смертью мозга, это поможет показателям клуба?

- ...Что вы сказали?

- Вижу, вы собираетесь и дальше отпираться, так посмотрите сами.

Ходжэ сунул телефон с открытой статьей прямо в руки Квон Чонхёну. В глазах Квон Чонхёна, увидевшего экран, отчетливо проступило замешательство.

- Попробуйте оправдаться и за это. Я послушаю.

- ...Это правда, что я выпивал с несколькими лояльными к нашему клубу журналистами, включая репортера Кима.

- Еще бы.

- Но это был обычный представительский ужин, я никогда не обсуждал там личную жизнь игроков и не заказывал подобных статей. Мне нужно проверить, где репортер Ким услышал подобное и написал статью.

- Ваше единственное оправдание - «я не знал»? Еще более халтурно, чем в случае с Шин Ёнджэ.

- ...В любом случае, работа с прессой - обязанность клуба, так что я приношу извинения.

- Нет. Этого недостаточно.

Услышав гнев в голосе, Квон Чонхён закрыл рот и посмотрел на Ходжэ.

- ...Чего вы хотите?

- До открытия сезона осталось два месяца. Я хочу, чтобы до этого времени у нас с вами не было встреч.

Это означало не перенос пропущенных встреч, а полное их исчезновение на два месяца. Чонхён спокойно переспросил:

- Вы хотите разорвать контракт?

Шин Ходжэ усмехнулся. Разорвать? Разве он мог такое сделать?

Когда жизнь команды в руках владельца, как он смеет заикаться о разрыве?

- Нет. Контракт я выполню. Просто хочу сосредоточиться на тренировках до начала сезона.

- ...

- Выделять по два часа в неделю оказалось хлопотнее, чем я думал. Я ещё до подписания контракта говорил, что хочу сделать приоритетом тренировки и поддержание формы, так что вы понимаете, о чём я.

Раз он не переспрашивал, значит, понял. Ходжэ продолжил, не сбавляя напора.

- После открытия сезона я снова буду выполнять условия контракта, как запланировано. ...Но перед этим вы должны знать кое-что ещё.

Шин Ходжэ прямо посмотрел ему в лицо спокойным, холодным взглядом.

Сам я не могу потребовать расторжения, но могу сделать так, чтобы Квон Чонхён сам захотел разорвать контракт.

- Ранее вы говорили, что хотите, чтобы наши отношения были по взаимному согласию.

- ...

- Боюсь, с этим ничего не выйдет. Что же делать?

Шин Ходжэ сжал кулак, прежде чем произнести следующие слова. В его глазах, которые он медленно закрыл и снова открыл, читалось глубокое презрение.

- ...Потому что целоваться с мужчиной оказалось ещё отвратительнее, чем я думал.

Эти слова были отточены, чтобы ранить Квон Чонхёна, но в то же время они предназначались и ему самому.

Если Квон Чонхён - подонок, не знающий границ, то кто тогда он сам, раз хотел целоваться с таким человеком? А как насчет того, что он возбуждался от одного поцелуя с ним до эрекции?

К мужчине, который без колебаний предложил спонсорство его сестре. К мужчине, который без тени вины превратил его отца, изо всех сил старавшегося выжить и набившего мозоли на руках, в человека со смертью мозга.

Как... как можно было питать такие чувства?

Он чувствовал себя настолько мерзким и достойным презрения, что это было ужасно. Глаза Ходжэ горели.

С лица Квон Чонхёна, на которое он взглянул, исчезла та легкая улыбка, что всегда там была. Плотно сжатые губы казались вдруг чужими.

Другим бы показалось, что он просто стоит с бесстрастным лицом, но Шин Ходжэ почему-то смог разглядеть скрытые эмоции в его глазах.

Там, на дне холодного света, оседали мутные краски печали, смирения, гнева и раскаяния. Сине-серая бездна. Как бы это описать?

Да... Его глаза выглядели так, словно его ранили.

Шин Ходжэ быстро отвёл взгляд.

Ну и что, если его ранили? Я специально сказал это, чтобы сделать больно, так что всё правильно.

Так должно было быть, но почему же сердце так тревожно колотится, словно он совершил ошибку?

Шин Ходжэ до боли сжал кулаки.

Влажный воздух снаружи лип к щекам, предвещая дождь. Погода, в которую хочется поскорее укрыться в помещении с кондиционером.

- Раз вам больше нечего сказать, я пойду.

Шин Ходжэ не стал больше задерживаться и зашагал прочь. Он прошел мимо Квон Чонхёна, стоящего у двери, и толкнул дверную ручку.

Бах. Звук закрывающейся двери прозвучал слишком гулко и пусто.

[Нет, я же сказал, что это было не для записи! Зачем ты поставил «эксклюзив» и выпустил статью, репортер Ким?!]

Ким Инджун из «Daily One» перехватил телефон, держа сигарету в зубах. Тренер «Блю Вулвз» Ю Гухван, с которым они в обычной жизни были на «ты», сейчас упорно называл его «репортер Ким».

[Я сейчас в очень затруднительном положении! Из-за тебя, репортер Ким, всё могут свалить на меня!]

- Кто мне дал неверную информацию, а теперь на меня же и наезжает? Говорят, у отца игрока Шина даже не смерть мозга!

[Ты что, голос на меня повышаешь?! Немедленно удаляй статью! Если не хочешь, чтобы «Мёнджон» засудил тебя!]

Истеричный крик оборвался - трубку бросили.

Ким Инджун выругался: «Твою ж мать», и прикурил сигарету, которую держал во рту. Тлеющий красный уголек тут же выпустил облако едкого дыма.

Старое здание с низкими потолками было темным даже днём, так как солнце сюда почти не заглядывало. Ким Инджун цокнул языком, вдыхая запах бумажных кип, пылившихся здесь десятилетиями.

Денег репортерство не приносит. Надо бы поскорее бросать это дело.

Времена, когда к нему обращались «господин журналист» и набивали задние карманы деньгами, давно стали преданием. С появлением чертова закона о борьбе с коррупцией бесплатные заграничные поездки под видом командировок и коробки с подарками, набитые пачками купюр по праздникам, канули в лету.

Поэтому, когда директор Квон сказал, что угощает ужином, он обрадовался больше обычного. Рассчитывал урвать кусок пирога на пьянке, организованной наследником «Мёнджона».

Правда, на месте выяснилось, что там была куча других журналистов, так что запал поугас. Но всё же там был тренер Ю, с которым он давно дружил, так что попить дорогого алкоголя на халяву было приятно.

Тогда-то он и услышал пару интересных вещей. Из-за сильного опьянения он смутно помнил, кто это сказал - тренер Ю или директор Квон. Но недавний звонок подтвердил, что это был тренер Ю.

Наконец-то он написал статью, которая набрала просмотры, и даже получил от главного редактора похвалу: «Неплохо, а?» На этой мысли Ким Инджун вдруг вспомнил неприятный звонок, полученный сегодня утром.

Какой-то мелкий щенок ни с того ни с сего требовал снять статью. В этот момент дверь архива резко распахнулась без стука.

- Сонбэ Ким! Как можно курить здесь! Вы же знаете, что тут кругом бумажные материалы?!

Голос был резким. Это была Пак Хана, репортер спортивного отдела «Daily One», отвечающая за бейсбол и футбол. Ким Инджун демонстративно проворчал что-то и затушил окурок о подоконник.

Эта сучка Пак Хана слова не говорит, когда курит главред, а на него налетает, как фурия, и пилит. Смотреть на неё тошно.

У них что, роман? Иначе почему эта двадцатилетняя соплячка получила самые лакомые куски спортивного отдела - бейсбол и футбол, в то время как он, ветеран с двадцатилетним стажем, сидит в стороне?

Бросив полный презрения взгляд на лицо и грудь Пак Ханы, Ким Инджун, однако, ничего ей не ответил и попытался тихонько выскользнуть из кабинета. Точнее, хотел.

- Сонбэ Ким, окурок тоже надо убрать! Или тут есть специальные уборщики для вас?!

- ...

- Уберите всё нормально и побрызгайте освежителем, прежде чем выходить. Понятно?

Она сунула ему в руки спрей с запахом лимона. Ким Инджун проглотил ругательство со словом «сука» и снова остался в архиве один.

- Блядство. Все считают меня мальчиком для битья, да? А?!

От злости Ким Инджун швырнул освежитель в угол дивана и снова достал сигарету из нагрудного кармана рубашки.

Ким Инджун, начинавший карьеру репортера в те времена, когда каждый в метро держал в руке бесплатную газету, ненавидел этот стремительно меняющийся мир.

Сейчас нужно писать только те статьи, которые дают просмотры. Потому что рекламные доходы от трафика - единственный источник денег для мелких интернет-изданий. В компании открыто платят бонусы, умножая их на количество просмотров.

Эта сучка Пак Хана в прошлом месяце получила бонусов в два раза больше зарплаты, так? Блять, и всё это на статьях, где она вылизывает футболистов.

Кто не сможет так написать? Просто на хоккеистах столько просмотров не наберешь.

Ким Инджун плюхнулся задницей на протертый кожаный диван и по привычке зашел на интернет-форум.

Не зря говорили, что все популярные мемы и картинки, гуляющие сейчас по интернету, рождаются именно в этом сообществе. Ким Инджун пропустил редко обновляемый раздел про хоккей и перешел в самую активную ветку со свободной болтовней, где посты появлялись один за другим.

Вспомнив, как недавно одно интернет-издание нехило подняло просмотры на скандальных откровениях бывшей девушки известного бейсболиста, он чуть не сгорел от зависти.

Мне просто нужно откопать что-то подобное.

Словно гиена, высматривающая остатки добычи льва, Ким Инджун жадно прочесывал посты, пока его взгляд вдруг за что-то не зацепился.

Это была одна темная фотография. Снимок, от которого так и веяло развратом.

На фото на кровати сидел полуголый мужчина с телом атлета, но проблема была в том, что одет он был в женский лифчик и мини-юбку...

Ким Инджун с каким-то смутным чувством дежавю впился взглядом в этот явно любительский кадр.

Лицо на фото было обрезано, но розовые волосы, прикрывающие шею, обрезать до конца не удалось.

Ким Инджун судорожно сглотнул.

Квадратный экран, отражаясь в его маленьких глазках, светился мертвенно-голубым светом.

* * *

Первый период матча с «Тайгерс» закончился.

Счет 0:0.

«Тайгерс» играли так, как и подобает команде, бравшей чемпионство три года подряд. К тому же, играли они на своем льду, и новая тактика тренера Питера раз за разом давала сбой.

В раздевалке «Блю Вулвз» взвинченный Питер и тренер Ю закончили разбор первого периода и перешли к плану на второй.

[Важно, кто захватит инициативу во втором периоде! Ходжэ, Мун, Пак, Думин, Джи. Ваше звено выходит первым со старта. Только атака! Поняли?]

Шин Ходжэ кивнул и покосился на сидевшего рядом Думина.

Юк Думин все прошлые сборы был недоволен расстановкой в звеньях. Поэтому Ходжэ посмотрел на него, думая, что тот обрадуется такому решению.

Но неожиданно лицо Думина было бледным как полотно.

- ?..

- Парни, на выход!

Один из тренеров поднял игроков. Второй период вот-вот должен был начаться.

Надевая шлем и хватая стоящую рядом клюшку, Ходжэ заметил, как Думин поспешно сунул телефон в сумку.

Но выражение лица Думина, которое он только что видел, быстро забылось, пока они выходили на лед под рев трибун.

- А... Близнецы вышли.

Услышав бормотание Мун Сын Ёля, Ходжэ поднял глаза.

Он увидел игроков «Тайгерс», выстроившихся на линии. Двое из них были хорошо знакомы. Нападающие-близнецы На Мён Иль и На Дэ Иль, которые весь прошлый сезон вставляли палки в колеса «Блю Вулвз».

Оба, как и Ходжэ, были двусторонними форвардами. Их особенностью была вязкая, прилипчивая игра: как бы ты ни пытался оторваться, они висели на тебе до последнего, словно пиявки.

(Прим.: Двусторонний нападающий (форвард) - это игрок, который выполняет как оборонительные, так и атакующие аспекты игры. )

Не только Ходжэ, но и все игроки «Блю Вулвз» их недолюбливали, и одной из причин был грязный треш-ток («грязная болтовня»), которым они пытались сломать психику соперника.

Шин Ходжэ встал на центральную линию для вбрасывания и пригнулся. Нужно было выиграть вбрасывание и переломить ход игры в свою пользу.

Он сосредоточил всё внимание на шайбе в руке судьи, когда справа раздался язвительный голос.

- Красотка, классное фото.

Это был На Дэ Иль, скрестивший клюшки с Юк Думином.

- Мне правда интересно, а зачем ты женское белье напялил? Тебе такое нравится?

- ...

- Если я тебя так одену, мне тоже в жопу дашь?

Что за бред он несет?

Это был просто пустой треп в надежде задеть хоть кого-то. Неужели он думает, что это сработает на Юк Думине? Если речь идет о бессмысленной болтовне, то Думин тут любому фору даст.

С этой мыслью Ходжэ искоса глянул на Думина. Он ожидал, что тот будет язвить На Дэ Илю в ответ, но снова ошибся.

Хоть визор и скрывал половину лица, смятение Думина было видно невооруженным глазом. И На Дэ Иль наверняка тоже это заметил.

Дэ Иль ухмыльнулся уголком рта и прошептал так, чтобы слышал только Думин:

- Блять, грёбаный альфа, какая мерзость.

И в этот момент шайба выпала из руки судьи. Завязалась ожесточенная борьба, и в итоге инициативу перехватили «Тайгерс».

Джи Минчхоль и Юк Думин рванули к шайбе, и Минчхоль, перехватив пас, создал момент для атаки. Сквозь скрежет коньков слышалось, как потерявший шайбу На Дэ Иль грязно выругался.

Шин Ходжэ подхватил шайбу и финтом с разворота ушел от защитника, но налетевший с другой стороны На Мён Иль встретил его жестким силовым приемом.

Бах!

От удара в глазах все поплыло. В это краткое мгновение На Дэ Иль снова завладел шайбой и умчался вперед, а Мун Сын Ёль бросился в погоню вместо Ходжэ.

Это едва не привело к голу, но Алексей и Джи Минчхоль самоотверженно бросились под шайбу. Атака снова перешла к «Блю Вулвз».

Игра обеих команд стала грубой и суетливой. Сказывалось напряжение первого периода, закончившегося всухую. Клюшки сплетались, с треском бились друг о друга. В конце концов, клюшка Ходжэ сломалась.

Сломанная во время матча клюшка - дело житейское. Бросив обломки прямо на лед, Ходжэ покатил к скамейке запасных, чтобы взять новую.

Краем глаза он заметил, как Джи Минчхоль, Юк Думин и На Дэ Иль ведут борьбу у борта. Не сводя с них глаз, Ходжэ на ходу выхватил новую клюшку, которую протягивал тренер.

И тут это случилось.

Ба-бах!

Джи Минчхоль всем телом впечатал На Дэ Иля в борт. Ходжэ инстинктивно проследил за движением шайбы. Шайба, которой владел На Дэ Иль, уже скользила в другую сторону.

Но в следующее мгновение Джи Минчхоль швырнул клюшку на лед и ударил противника кулаком.

Раздался глухой звук удара, потонувший в реве толпы.

На Дэ Иль в долгу не остался: отбросив клюшку, он бросился на Джи Минчхоля. Началась настоящая свалка. Скинув краги и шлемы, они осыпали друг друга ударами.

Минчхоль бил Дэ Иля по лицу до последнего, пока его не оттащили судьи. Казалось, вид крови только раззадорил зрителей, и их крики били по ушам.

Игра была немедленно остановлена. На Дэ Иль получил 5-минутный штраф, а Джи Минчхоль - удаление до конца матча.

С начала второго периода не прошло и минуты.

* * *

Заголовок: Тот парень в нижнем белье - хоккеист???

Увидел фотку в «Hot Gel» (Hot Gallery), подумал: «А, очередной поехавший хайпожор», и пролистал мимо.

А что там вообще происходит???

Кто-нибудь объясните.

(Комментарии)

└ Это Юк Думин, действующий игрок, бывший член сборной, у него еще свой канал на YouTube есть. Вот тут пост с разбором -> http://XXX.com/1234/4231

└ (Автор) О, спс, спс.

└ (Автор) Вау, глянул, инфа сотка ㅋㅋㅋㅋ Родинка, расположение шрамов, цепочка - всё совпадает.

Тема: Статья вышла. Да [Эксклюзив] Хоккеист на непристойных фото - бывший член сборной Юк Думин?

Всё в заголовке.

+Сказали указать источник, добавляю.

Источник: Daily One, репортер Ким Инджун.

(Комментарии)

└ Журнашлюхи опять в «Hot Gel» пасутся? ㅋㅋㅋㅋ Зацените скорость, сразу эксклюзив выкатили.

└ Бля, зря посмотрел, теперь развидеть хочу... глаза мои бедные...

└ А это точно тот игрок? Не один же Юк Думин с розовыми волосами ходит ㅋ Выносить имя в заголовок - это не перебор?

└└ Похоже, он... Он же Ютуб ведет, там уже сравнивали цепочку, телосложение, родинки и шрамы - всё совпадает;

└└└ Раз в женском белье, значит, этот извращенец любит, чтоб ему в зад присунули ㅋㅋㅋㅋ

└└└ Альфа, даже не омега...? Ппц мерзость;

└└└└ Я так и знал. Видел пару раз его на Ютубе, вел себя как пидор ㅋ И манера речи тошнотворная ㅋ

└ Кто такой Юк Думин вообще ㅡㅡ Объясните для тех, кто в танке.

└└ Действующий хоккеист «MJ Blue Wolves», бывший член сборной, ведет Ютуб ㅋ

└└└ А... Я на него подписан ㅋ Он в Тэрыне с другими спортсменами так легко общался, мне он нравился... Блин, отписываться теперь, что ли.

└ Как канал называется?

└└ Дюмин-Дюмин.

└└└ Зашел ради интереса, а у него подписчиков прилично так?

└└└└ Слежу с самого начала, цифры в реальном времени растут ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Последний раз было 152к, только что стало 153к.

└ Это же легендарный зашквар? ㅋㅋㅋㅋ Альфа-трансвестит-извращенец ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Я давно за спортсменами слежу, всякое дерьмо видела, но такого изврата еще ни разу ㅋㅋㅋㅋㅋ

└└ Хм... Но это же слив личной жизни.

└└└ +1. Я пока придержу коней, побуду нейтральным.

Тема: Народ, кажется, я сейчас вживую смотрю на того самого Юк Думина из «Hot Gel»...

Достались билеты + я жесткий экстраверт, которому надо куда-то идти, даже если нечего делать, так что пришел на тренировочный матч по хоккею (кстати, я в хоккее ни бум-бум).

Тут игрок под номером 11, на форме написано «Думин».

Это тот самый Юк Думин из топа?

(Фото)

(Комментарии)

└ Да, он ㅋ

└ Офигеть ㅋㅋㅋ Прямо сейчас играет?

└ Жесть, как там атмосфера? Веди трансляцию ㅋㅋㅋㅋ

└└ (Автор): Трибуны где-то наполовину заполнены? Все либо как я, по пригласительным, либо хардкорные фанаты (их сразу видно, они в форме, не узнать невозможно..). Все просто смотрят игру, похоже, про статью еще не знают.

└ Сам Юк Думин тоже, похоже, не в курсе? ㅋㅋ

└└ (Автор): Ну, я сам только что узнал, что 11-й номер - это Юк Думин... Буду наблюдать... Но он же в игре, наверное, не знает? Осталась 1 минута до конца первого периода ㅋ Может, как закончат, узнает...?

└ Продолжай репортаж, плиз ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

└└ (Автор): Если будет что интересное, напишу ㅋㅋㅋ Честно говоря, давно на матчи не ходил, так что у меня сейчас адреналин зашкаливает, мне прям весело ㅋㅋㅋㅋㅋ

└ (Автор): Офигеть... Сейчас начался второй период, и сразу же 12-й номер «Блю Вулвз» отпиздил соперника и его удалили...

└└ Э?????

└└└ Че там стряслось, распиши подробнее.

Тема: Отчет о просмотре матча команды Юк Думина (с пылу с жару)

Ради этого поста я специально изучил правила хоккея + инфу про «Блю Вулвз» (команда Юк Думина) + «Тайгерс».

Это тренировочный матч, проходит в Канныне, на домашней арене «Тайгерс».

Первый период закончился со счетом 0:0.

Как только начался второй, атмосфера стала какой-то странной, и тут внезапно 12-й из «Волков» проводит жесткий силовой прием на 35-м из «Тайгерс».

Для справки: силовой прием (Body checking) можно делать, если у игрока есть шайба. Но у 35-го шайбы НЕ БЫЛО, а 12-й из «Волков» вдруг бросил клюшку и полез с кулаками.

35-й из «Тайгерс» тоже отбросил клюшку и скинул шлем. <- Тут зрители начали гудеть.

Сначала все такие: «Э, че за... идет же игра, чего они дерутся...», но когда хоккейные олды начали ликовать, остальные с перепугу тоже подхватили и начали орать ㅋㅋㅋ

Что меня впечатлило:

Сзади сидел мужик лет 50 в форме «Блю Вулвз».

Как только началась драка, он как заорет:

«НЕ ТЕРПИ!!! УБЕЙ ЕГО!!!! ВЕДИ СЕБЯ КАК БЕШЕНЫЙ ПЕС!!!!»

Орал прям во всю глотку ㅋㅋㅋㅋ Все оборачивались, а ему пофиг.

Потом я узнал, что «Блю Вулвз» = синий волк = бешеная собака = короче, их называют «Бешеные псы» ^^!

Спросил про прозвище «Тайгерс», сказали, их зовут «Ходори» (Тигрята) ㅋㅋㅋ Милота ㅋㅋㅋ

Короче, страсти накалялись, драка затянулась.

Кровь брызнула прямо на лед! Странно, но меня это начало заводить ㅋㅋㅋㅋㅋ И передние, и задние ряды - все орали.

В итоге 12-го из «Бешеных псов» удалили до конца игры ㅋㅋㅋㅋ

Мужик сзади рассказал, что 11-й (Юк Думин), 12-й (Джи Минчхоль) и 86-й (Шин Ходжэ) - одногодки, учились вместе с начальной школы и лучшие друзья.

Чисто мое предположение: может, 12-й увидел статью и разозлился? Или 35-й из «Ходори» первым спровоцировал?

Говорят, у 35-го из «Тайгерс» грязный рот, он этим знаменит. Это тоже мужик сзади рассказал ㅋㅋㅋ

В общем, вице-капитан «Псов»? (у него «А» на груди) пошел спорить с судьей, но жалобу не приняли.

После этого 86-й из «Псов» начал жестко прессовать «Ходори», те тоже взбесились, и началась какая-то эмоциональная война...?

↓ И вот результат

(Видео)

(Видео)

Смотреть на массовую драку вживую - самое интересное в мире ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Чисто попкорн нужен.

(Гифка)

Момент, когда 4-х драчунов толпой удаляют, включая 86-го из «Псов» ㅋㅋㅋ

(Гифка)

Атмосфера в зале ㅋㅋㅋㅋ Праздник ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

Вывод в 3 строках:

Хочу еще посмотреть, как они месятся. Скоро будет Азиатская лига ㅋㅋ В стране только две профессиональные команды, так что их встречи называют «Корейским дерби» ㅋㅋㅋ Будет весело.

86-й из «Блю Вулвз» красавчик. Это важно, поэтому повторю дважды. Чертовски красив.

Пиво на стадионе не продают, так что несите свое.

(Комментарии к посту о драке)

└ Хоккеисты с соседней ветки одобряют этот пост ㅋㅋㅋㅋ

└ Выглядит капец весело ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Последняя гифка - это что вообще ㅋㅋㅋㅋㅋ Как он пиво залпом глушит, такая атмосфера угарная ㅋㅋㅋㅋㅋ

└ Так кто выиграл-то?

└└ (Автор): «Тигрята» ㅋㅋㅋ Выиграли 2:1.

└ А с Юк Думином что???

└└ (Автор): А, забыл сказать. Юк Думин ушел в подтрибунку вместе с удаленным Джи Минчхолем и больше не выходил. Думаю, тренер увидел статью и убрал его из игры.

└ Вау, блин ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Выглядит офигенно интересно ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

└ Хм... Атмосфера на стадионе ничего так? Весело вроде... Я фанат НХЛ, корейский хоккей никогда не смотрел... Может, глянуть разок? Когда билеты на Азиатскую лигу продавать начнут?

└└ (В закладки) Погуглил, билеты в сентябре... Трансляции же есть?

└ (Мимокрокодил) Ага, на Ютубе транслируют!

└ Шин Ходжэ красавчик... Он как-то попал в топ с одним шортсом, где просто пот вытирал... Не только лицом вышел, но и играет классно... Приходите все на Азиатскую лигу, плиз ㅠ

└ Я фанат «Тайгерс», был на матче. Очень разочарован «Блю Вулвз». Особенно Джи Минчхолем. Перед сезоном надо беречься от травм. А это был не просто силовой прием, он с самого начала целился в лицо. Удаление было справедливым, но то, что он не успокоился и устроил массовую драку - это дно...

└└ Да че ты несешь, хоккей ради этого и смотрят.

└ Здравствуйте. Меня зовут Ю Хансоль, я репортер спортивного отдела MBS. Можно ли использовать материалы и видео из этого поста в нашем репортаже?

└└ (Автор): О, ок-ок, разрешаю~ ㅋㅋ

└ На втором видео на 1:45, 86-й номер - это Шин Ходжэ? Красота пробивается даже сквозь шлем...

Тема: Сегодня что, день самоликвидации корейского хоккея?

Сначала статья про отца Шин Ходжэ навела шуму, а потом исчезла.

Потом выяснилось, что извращенец в женском белье из «Hot Gel» - это Юк Думин из сборной.

Теперь массовая драка на тренировочном матче «Волков» и «Тайгерс» <new!

И всё это случилось за один день.

Голова кругом ㅋㅋㅋㅋㅋ

(Комментарии)

└ Уровень корейского хоккея просто поражает (сарказм).

└ Я фанат «Тайгерс», и мне неприятно это читать. Это всё устроили игроки «Блю Вулвз», почему вы всех под одну гребенку метете и оскорбляете весь «корейский хоккей»?

Тема: У меня срочный вопрос, как увидеть 86-го номера из «Блю Вулвз»? ㅜㅜ

Сидела в круглосуточном, ела рамен, листала «Hot Gel» и, кажется, влюбилась по уши...

Информации почти нет... ㅠㅠ

Я погуглила, матчи проходят только в Сувоне и Канныне, да? А какие места лучше брать? ㅜㅜ

(Комментарии)

└ Мне кажется, если спросишь на хоккейной ветке, тамошние олды тебе красную дорожку расстелют и всё объяснят ㅋㅋㅋㅋㅋ

└ Здравствуйте, я с хоккейной ветки ㅠㅠ Открытие Азиатской лиги в начале сентября. Матчи в Корее начнутся в середине сентября. Билеты появляются за неделю, конечно, лучше брать по центру, но их быстро раскупают, так что за центр придется повоевать на сайте!! И на катке холодно, так что одевайтесь теплее!!! Игрок под номером 86 из «Блю Вулвз» - это Шин Ходжэ, до позапрошлого года он играл в Канаде за «Монреаль Хайлайтс», а с прошлого года играет в Корее!!! Заходите к нам на ветку, мы вам всё подробно расскажем!!!

Тема: Фанаты хоккея, которые даже в такой ситуации пытаются кого-то заманить в фандом, просто неисправимы... И это я ㅜㅜ

(Гифка)

Тот самый хоккеист, который когда-то взорвал топ своим шортсом - это 86-й номер «Блю Вулвз» Шин Ходжэ, народ ㅠㅠ

(Гифка)

Шин Ходжэ на стриме Юк Думина рассказывает, что ненавидит свою родинку на лице... А причина: «В детстве ребята дразнили, что у меня кунжут прилип». Почему он говорит об этом с таким серьезным лицом... Милота;;

(Фото)

11-й номер «Волков» Юк Думин, 12-й Джи Минчхоль, 86-й Шин Ходжэ.

(Фото)

Они втроем друзья и играют в хоккей вместе с начальной школы!!!

Насчет 11-го номера, Юк Думина... Пока ничего не подтверждено, поэтому я воздержусь от слов ㅠ Просто я очень люблю этого игрока... У него отличный фансервис, и в жизни он супер милый...

(Фото)

(Фото)

Это когда они в универе летели с тремя пересадками в Канаду, чтобы навестить Шин Ходжэ ㅋㅋㅋㅋ (Кстати, на канале Думина есть влог об этом ㅠ).

Это было пару лет назад, такие щеглы еще.

Ребята, хоть наш хоккей и непопулярный вид спорта, но это настоящая золотая жила, честно! ㅠㅠ Игроки накачанные, красивые, а смотреть вживую реально весело!!!!

Я принесла полезные посты для новичков, которые только вступили в фандом, давайте смотреть хоккей вместе~~~ ㅠㅠ

1. Правила хоккея для новичков

2. «Тайгерс» vs «Блю Вулвз»: история 10-летней вражды

3. Разбор взаимоотношений 11-го, 12-го и 86-го номеров: от одноклассников до сокомандников (много детских фото, супер мило)

4. Советы по посещению Азиатской лиги, которая стартует в сентябре

(Комментарии)

└ Вы хоть знаете, каково быть фанатом непопулярного спорта? ㅠ

└ О, спасибо за подборку.

После матча Шин Ходжэ ждал Джи Минчхоля, который разговаривал с главным тренером. Разговор внутри затянулся.

Остальные игроки уже собрались и уехали в общежитие. Думин из-за плохого самочувствия был выведен из основного состава еще в середине второго периода.

Шин Ходжэ узнал о существовании статьи и фотографий сразу после второго периода - к тому моменту удаленный Минчхоль уже был в медпункте, а Думин уехал в общежитие.

От одного лишь заголовка статьи сердце начало биться неровно. Если даже у него, человека постороннего, такая реакция, то нетрудно представить, что чувствовал Думин, увидев это.

Медленно прокручивая страницу вниз, Ходжэ понял, во что одет мужчина на фото, и тут же закрыл вкладку, не досмотрев до конца. Ему казалось, что Думин не хотел бы, чтобы он видел этот снимок.

Атмосфера в раздевалке раскололась надвое. С одной стороны была группа Ли Сангона, поливавшая Думина грязью и называвшая это «мерзостью», с другой - группа Пак Хёнхуна, которая защищала Думина, утверждая, что это злонамеренный фотошоп.

При этом обе группы украдкой следили за реакцией Шин Ходжэ. Но лицо Ходжэ оставалось каменным. Это было естественно, ведь он ничего не знал.

Только теперь, узнав правду, он начал догадываться, в каком контексте были сказаны слова На Дэ Иля, которые раньше казались ему непонятными.

Вскоре вошли тренеры и главный тренер Питер, чтобы успокоить игроков, но семена раздора уже начали прорастать. И стоило игрокам «Тайгерс» лишь немного спровоцировать их, как эти семена тут же дали всходы.

Итогом стало удаление Шин Ходжэ, Пак Хёнхуна, На Дэ Иля и На Мён Иля. Хорошо еще, что это был тренировочный матч. Будь это официальная игра, все могло закончиться дисквалификацией на следующий матч.

Щелк.

Дверь открылась, и из кабинета тренера вышел Джи Минчхоль.

Ходжэ поднялся. У губы Минчхоля виднелась ссадина - след от кулаков На Дэ Иля. На лице Шин Ходжэ была похожая отметина. К счастью, благодаря защитной экипировке обошлось без серьезных травм.

- О чем говорили?

- Да так, нотации читал. Сказал, если такое повторится, уберет меня из основного состава. Ну и про Думина немного поговорили.

Шин Ходжэ протянул Минчхолю его сумку, которую сторожил всё это время.

- Спасибо. А где Думин?

- В общежитии. Наверное, с Хёнхуном.

- Ты тоже туда пойдешь?

- Прежде чем идти, давай поговорим.

Они сели в холле стадиона, где уже погасили свет. Первым нарушил тишину Шин Ходжэ:

- Ты что-то знаешь?

- ...

Минчхоль сидел скрестив руки и опустив глаза. Казалось, он не решался сказать.

- Расскажи мне. Я не хочу по незнанию ляпнуть Думину что-то не то.

Он был серьезен. Именно поэтому он остался ждать Джи Минчхоля, вместо того чтобы быть рядом с Юк Думином вместе с Хёнхуном.

Интуиция подсказывала, что дело непростое. И что удар для Думина был очень сильным.

Если бы он попытался утешить Думина, ничего не зная, то мог бы случайно ранить его словами. А этого он не хотел.

Минчхоль пожевал губу и медленно начал:

- ...Во-первых, на фото правда Юк Думин. Снято, когда он был с парнем, с которым встречается. И это не принуждение, не скрытая съемка.

- ...

- Это всё, что Думин рассказал Питеру. Подробностей я тоже не знаю.

Среди обрывочных фраз Ходжэ уловил главное: Минчхоль назвал возлюбленного Думина «парнем», подтвердив пол.

Ходжэ молча смотрел на друга, и Минчхоль, словно от безысходности, резко взъерошил свои короткие волосы.

- На самом деле, я тебе кое-что не рассказал.

- Что?

- В тот день в Канаде, когда у нас был командный ужин... я присматривал за пьяным Думином и ответил на звонок его «второй половинки».

- ...

- Сначала не брал, но звонили так настойчиво, что я решил ответить и сказать, что Думин напился и отрубился. Нет, это отмазка. Мне просто было любопытно, с кем он встречается. Поэтому и ответил.

Между бровей Ходжэ пролегла складка. Джи Минчхоль определенно говорил о той самой ночи. О ночи, когда после ужина Ходжэ спустился в лаунж-бар у бассейна, чтобы встретиться с Квон Чонхёном.

- Голос оказался мужским. Хотя я точно видел, что контакт записан как «Любовь» с сердечком.

- ...

- Я так испугался, что сбежал оттуда, даже не прибравшись. Только выйдя, понял, что в панике бросил там полотенце, но ключ остался внутри, и вернуться я уже не мог.

Сказав это, Джи Минчхоль горько усмехнулся.

Ходжэ молчал. Теперь он наконец-то понял, почему в тот день на кровати валялось мокрое полотенце и почему Минчхоль вел себя с Думином так неловко.

- Это я виноват, - тихо пробормотал Минчхоль. - Я должен был рассказать Юк Думину о том дне. И сказать ему, что мне все равно, с кем он встречается - с девушкой или парнем.

- ...

- Я думал, он хочет это скрыть, поэтому делал вид, что ничего не знаю. Ты же знаешь его характер. Он терпеть не может грузить нас своими проблемами. А раз соврав, ему становилось всё труднее признаться, и ложь нарастала.

- ...

- Если бы он с самого начала честно рассказал нам об этом парне, мы бы заметили неладное еще до того, как всё это случилось. Ты так не думаешь?

По спине пробежал холодок. Ходжэ не мог ничего ответить.

Он ни разу всерьез не задумывался о том, что чувствует Джи Минчхоль или какие переживания гложут Юк Думина.

Все это время он думал только о себе. Он был так поглощен собственной ситуацией, что у него не было сил оглянуться по сторонам. Нет, он считал, что в этом нет нужды.

Я приношу себя в жертву, соглашаясь на спонсорство Квон Чонхёна ради вас, значит, мои проблемы важнее всего. Вот о чем он подсознательно думал.

В голове, где царил хаос, начали всплывать подсказки, которые он раньше игнорировал.

Юк Думин, который постоянно пытался скрыть наличие отношений; Джи Минчхоль, который вел себя странно на сборах (что было очевидно любому); и парень Юк Думина, которого он видел собственными глазами.

Джи Минчхоль винил себя, но он был неправ. Виноват был Шин Ходжэ.

По крайней мере, когда он увидел парня Юк Думина, он должен был рассказать об этом хотя бы Джи Минчхолю. Он вполне мог это сделать. Но как он поступил тогда?

Он решил промолчать из страха, что его отношения с Квон Чонхёном раскроются, что все узнают о чувствах, которые он к нему испытывал, и что в него будут тыкать пальцем, называя грязным.

По спине снова пробежал холодок. Ему казалось, что из-за его молчания теперь люди осуждают Юк Думина вместо него самого. Ладони покрылись неприятным липким потом. Это было чувство глубокого стыда и презрения к самому себе.

Минчхоль, глядя на опустившего глаза Шин Ходжэ, вдруг спросил, словно только что вспомнил:

- Кстати, а что там со статьей про твоего отца? Прости, я так перенервничал из-за Думина, что совсем забыл спросить про твои дела.

- ...

Ходжэ поднял глаза и посмотрел на Минчхоля. В его взгляде читалось искреннее беспокойство.

Вспомнилось, как он в панике прилетел в Корею, узнав новости об отце. Друзья тогда переживали и горевали вместе с ним, словно это случилось с ними.

Особенно сентиментальный Юк Думин пролил море слез. А потом они с Минчхолем собрали деньги и пытались всучить их Ходжэ на операцию отцу, хотя он наотрез отказывался.

Деньги он тогда так и не потратил и вернул всё до копейки, но их поддержку забыть было невозможно.

- ...Ту статью удалили.

Иронично, но статья о Шин Ходжэ была полностью погребена под новостью о Думине. А в суматохе ее и вовсе тихо стерли.

- А, видимо, твой звонок подействовал. Слава богу.

На сердце у Ходжэ стало еще тяжелее. Выходило, что он спасся, прикрывшись позором друга.

- Статья про Думина разошлась слишком широко, так что удалением одной публикации тут уже не поможешь. В комментариях на его Ютубе и в соцсетях сейчас творится ад... Питер сказал, что обсудит это с руководством клуба, но, честно говоря, я не жду от них никакой помощи.

- ...

Ходжэ думал так же.

В их прошлом клубе при возникновении любых проблем руководство либо отмалчивалось, либо под давлением общественности выдавало такие нелепые заявления, что от этого хейта становилось только больше.

У Юк Думина, как и у большинства игроков команды, не было личных агентов, поэтому они были совершенно беззащитны перед подобными ситуациями, что часто приводило к срывам и ухудшению физической формы.

В этот момент у Ходжэ зазвонил телефон. Это был Пак Хёнхун. Ходжэ включил громкую связь, чтобы Минчхоль тоже слышал.

- Ходжэ хён, вы сейчас случайно не с Думином хёном?

- Что? А разве он не с тобой?

- А-а-а. Так его и с вами нет?! Нет, мы были вместе, но потом Думину хёну позвонил его родной брат, и он сильно изменился в лице. Сказал, что хочет побыть один, я же не мог ему запретить... В общем, я его отпустил, но прошло уже полчаса, а он не выходит на связь!

Ходжэ встретился взглядом с Минчхолем.

Минчхоль с каменным лицом схватился за свой телефон. Видимо, он тут же набрал Думину, но тот не ответил, и Минчхоль, покачав головой, сбросил вызов.

- Ты не видел, куда он пошел?

- Я думал, он просто вышел к общежитию, но я обыскал всё и не нашел его... Думин хён ведь не сделает с собой ничего плохого? Блин, какого хрена хён должен страдать из-за какого-то психа, который состряпал этот фотошоп?!

- ...Мы сейчас тоже поищем.

- Да-а. Если найдете, сообщите мне, пожалуйста.

Пообещав перезвонить, Ходжэ повесил трубку.

Общежитие игроков находилось на некотором отдалении от центра города. Благодаря этому там были красивые виды, но поблизости не было ни одного магазина или заведения, работающего допоздна. Выйдя из общежития, пойти было просто некуда.

Ходжэ с тяжелым сердцем набрал номер Юк Думина. Длинные гудки тянулись лениво и безучастно, совершенно не подозревая о тревоге на этом конце провода.

В этот момент Джи Минчхоль, который что-то непрерывно делал в телефоне, резко вскочил и сказал:

- Я вызвал такси. Поехали.

- А? Куда?

- Пляж Анмок.

Пляж Анмок был одним из ближайших к общежитию. Шин Ходжэ растерянно встал следом и спросил:

- Юк Думин там? Откуда ты знаешь?

- GPS-трекер.

- Что?

- У меня стоит приложение. Я установил его еще в универе, потому что Думин вечно напивался и валялся на улице.

- ...А, серьезно?

Шин Ходжэ нахмурился, следуя за Минчхолем.

Он предположил, что, парень Думина недолюбливал их именно из-за Джи Минчхоля.

*

Через 15 минут езды на такси показалось ночное море. Поскольку купальный сезон уже начался, на пляже Анмок было довольно людно и шумно.

Миновав работающие допоздна кафе и бары, Джи Минчхоль, не отрываясь от телефона, уверенно направился в определенную точку. Пройдя еще немного, они заметили одинокую фигуру, сидящую в безлюдном углу песчаного пляжа.

Это был Юк Думин. Ходжэ тайком перевел дух от облегчения. Ходжэ и Минчхоль тихо подошли сзади и сели по обе стороны от него, поместив Думина в центр.

Только тогда Думин почувствовал чье-то присутствие и вздрогнул. Когда он поднял голову, стало видно, что лицо его сильно опухло. От него пахло алкоголем.

У его ног валялась бутылка соджу. Минчхоль и Ходжэ почти одновременно положили руки ему на спину.

- ...Что за. Как вы здесь оказались?

- Джи Минчхоль повесил на тебя GPS-маячок.

- ...Чего?

- Похоже, он твой сталкер.

- Псих. И когда ты только успел это поставить?

Джи Минчхоль сделал вид, что не понимает, о чем речь, лишь пожал плечами и игриво сказал:

- Чего сидишь тут и нагоняешь тоску в одиночестве? До твоего дня рождения всего четыре часа осталось.

В словах Минчхоля чувствовалась забота. Это значило, что он ничего не спросит, если Думин сам не захочет говорить.

Думин долго молчал. Все трое просто сидели и слушали шум прибоя.

Прошло немало времени, прежде чем Думин спросил очень тихим голосом:

- ...Вы тоже видели?

Сразу стало понятно, что речь о той фотографии. Ходжэ на мгновение заколебался, не соврать ли, что не видел. Хотя сам Ходжэ видел лишь половину снимка.

- Видели. Весь интернет гудит, как тут не увидеть.

Джи Минчхоль ответил первым. Ходжэ потерял дар речи и уставился на друга.

- Но освещение там так себе, кстати. Раз уж снимаешься, мог бы использовать тот новый свет, что купил. В полумраке кубиков пресса вообще не видно, стремно получилось.

- ...Чего, придурок?

- Но тебе идет. Наш Думиныч что ни наденет - всё к лицу. Может, следующий контент в таком стиле запилить? Спрос вроде есть. У тебя, кстати, подписчиков на Ютубе прибавилось.

- ...

- Скажи же, Бог Ходжэ?

- А? Э-э...

- ...Чхоль-а. Ты что, не знаешь, что наш Ходжэ-Ходжэ врать не умеет? Вы что, не могли договориться о версиях, прежде чем приходить? От вас бы не убыло.

- Бог Ходжэ. Ну как можно быть таким недогадливым и заикаться в такой момент? Совсем нюх потерял?

- ...

- Думин-а, мы любим тебя таким, какой ты есть. Будь ты хоть геем в женском платье, хоть инопланетянином, ты всегда будешь нашим Думинычем.

- ...Нет, блин. Ты меня утешаешь или стебешь? Ходжэ-Ходжэ, этот ублюдок что, выпил?

- Нет, серьезно.

- ...

- Я правда так думаю.

Шин Ходжэ, сидящий рядом, молча кивнул.

Он был благодарен Минчхолю за то, что тот как ни в чем не бывало включил его в это «мы». Хотя на самом деле он не чувствовал себя вправе искренне утешать Думина. Шин Ходжэ посмотрел на черное море и горько усмехнулся.

Думин еще долго молчал, а затем с трудом выдавил:

- ...На самом деле человек, с которым я встречаюсь, не девушка, а парень.

- Ага.

- Поэтому я и не мог сказать. Боялся, что вы посчитаете меня странным. Вы же мне дороги, понимаете? А перед дорогими людьми всегда сложнее всего раскрыть свое истинное «я».

- Да ты у нас странный не первый день. Нашел из-за чего переживать, не так ли?

- Чхоль-а?

- Ммм-ммм.

Минчхоль сделал вид, что застегивает рот на замок, и Думин тяжело вздохнул. А затем тихо начал свой рассказ.

В детстве, пока другие мальчишки сходили с ума по папиным машинам, Думин был ребенком, которого манил мамин туалетный столик.

Консервативная и набожная семья Думина не могла этого принять.

В тот день, когда его застали в платье двоюродной сестры целующимся с другом, отец за руку потащил его на какое-то странное молитвенное собрание.

Пастор с пугающим лицом заявил, что в Думина вселился бес, и заставил его молиться три дня и три ночи без сна. Мама очень много плакала, папа даже не смотрел в его сторону, а брат глядел на Думина как на насекомое.

Поэтому Думин решил, что это болезнь, которую нужно лечить.

С тех пор он изо всех сил старался показать семье, что изменился. Хоккей тоже был частью этого плана.

- Маме и брату нравилось, что я играю в хоккей. Наверное, так я казался им мужественнее. Поэтому я так старался. Хотел увидеть улыбку мамы.

Ходжэ вспомнил Думина, которого встретил в хоккейном клубе в начальной школе. Маленький замкнутый мальчик, который всегда держался в стороне.

Он вспомнил, как подшучивал над ним, когда они сдружились, спрашивая, было ли то поведение притворством. Теперь он понимал, что тот образ был следом одинокой и отчаянной борьбы Думина.

- А потом я сдружился с вами, и хоккей стал мне по-настоящему интересен. Казалось, что я и правда излечился. Когда было душно, я просто дурачился перед камерой, когда накапливался стресс - тренировался. Я думал, что смогу так жить и дальше.

Сделав паузу, Думин заговорил снова, словно выплескивая всё, что накопилось:

- Я случайно прочитал сообщение в директ от этого ублюдка. Там было написано, что он хочет узнать мою скрытую сторону. Сейчас я понимаю, что это были просто пустые слова, но, как назло, я прочел это в три часа ночи. Ребята, никогда не принимайте решений после часа ночи. Если бы я увидел это в час дня, я бы просто подумал «что за бред?» и пролистнул!

Голос Думина, спокойно рассказывавшего о прошлом, становился всё более шутливым. Даже Ходжэ, которому обычно не хватало проницательности в таких делах, понял, что эта веселость была напускной.

Джи Минчхоль почувствовал то же самое и тихо ответил:

- Думиныч. Не старайся говорить об этом легкомысленно. Тебя это тронуло, потому что ты нашел в этих словах утешение. Потому что ты хотел это услышать.

- ...Верно. Это были слова, которые я хотел услышать. На самом деле, я всё это время хотел услышать именно это.

Тихий голос Думина, похожий на разговор с самим собой, растворился в шуме волн.

Ходжэ почувствовал, как стыд и чувство вины перекрывают дыхание.

Почему в памяти всплыло лицо того, кто родился в семье чеболей и рос ни в чем не нуждаясь? Его семья вряд ли была похожа на семью Юк Думина, и он вряд ли рос, затаив дыхание, как Думин.

Почему слова Думина звучат в голове голосом Квон Чонхёна? Может, потому что сегодня он видел его раненое лицо?

- Он сказал, что позволит мне делать всё, чего я так хотел. И я повелся на это. Как дурак... Я же не знал, что он такой урод, который может со злости выложить чужие фото.

- Ты с ним расстанешься?

- Да я уже расстался с ним! Ублюдок хренов. Думал, я на колени упаду, если он начнет меня шантажировать этим? Зря он посчитал Юк Думина такой легкой мишенью.

- Молодец. Мне его голос сразу не понравился.

- Чего? Откуда ты знаешь его голос?

- А.

- Что «А»? Говори сейчас же!

Джи Минчхоль, схваченный за грудки, рассказал о том случае во время сборов. Лицо Думина, слушавшего эту историю, смешно сморщилось.

- Ай, блин! Надо было сказать! Я же не знал, что Джи Минчхоль в курсе, и зря ломал голову, придумывая ложь! Я думал, у меня мозги вскипят, пока я пытался всё это состыковать!

- Было заметно. Мне было так жаль тебя, что я не мог признаться.

- Ах ты ж! Джи Минчхоль, ну ты и скотина!

Думин, сидя на месте, сжал кулаки и начал колотить Минчхоля в бок.

- Ай! Ай! Эй, там правда больно. Туда меня сегодня На Дэ Иль ударил!

Услышав это, Думин тут же прекратил колотить его и едва слышным голосом поблагодарил Минчхоля. Минчхоль поддразнил его, сказав, что ничего не слышит, за что получил еще один удар.

- Ах да. Надо бы связаться с Хёнхуном. Он очень за тебя переживал. Напиши ему.

- Точно. Я отправлю сообщение. Он всё это время был со мной. Хороший парень. Хотя, похоже, он даже в страшном сне не мог представить, что на том фото действительно я. Ха-ха.

С этими словами Думин достал телефон. На экране, на который мельком взглянул Ходжэ, висели сотни уведомлений. Видимо, телефон стоял на беззвучном режиме. Большую часть составляли оповещения о комментариях на Ютубе и в соцсетях.

[Грёбаный извращенец в бабских шмотках ㅋㅋㅋ]

[Что возбуждающего в этом мускулистом альфе, чтобы напяливать на него женское белье и пялиться? Его партнер, походу, святой, лол]

[Я очень разочарован этим инцидентом. Верните деньги за платную подписку]

[Строил из себя успешного спортсмена, а за спиной творил такую грязь?]

[Грязно]

[У меня встал на фото Думина]

[Омерзительно]

«Целоваться с мужчиной еще более омерзительно, чем я думал».

Вполне естественно, что в памяти Ходжэ всплыли его собственные слова.

Думин одним свайпом смахнул бесконечные уведомления и спокойно отправил сообщение Хёнхуну. Раздался звук набора текста.

[Я встретил Минчхоля и Ходжэ. Спасибо, что был со мной.]

Даже пока он дописывал это сообщение, на экран продолжали сыпаться уведомления с беспорядочными обвинениями, руганью и сексуальными домогательствами. От этого зрелища у Ходжэ снова сжалось сердце.

В тот момент, когда Думин нажал кнопку отправки, Джи Минчхоль выхватил у него телефон.

- Всё отправил? Я выключаю.

- А?

- С этого момента тебе запрещено пользоваться телефоном неделю.

С этими словами он нажал кнопку питания и выключил телефон Думина. Думин пару раз удивленно моргнул от такой внезапной выходки Минчхоля, а потом вдруг рассмеялся.

- Но я правда не ожидал, что вы придете. Я думал, вы тоже так подумаете.

- О чем ты?

- Хён недавно сказал мне, что я омерзителен. Сказал, что вычеркнет меня из семейного реестра. И это не шутка, а всерьез. Ты же знаешь? Мой хён не шутит. Обалдеть, да? В наше-то время, и всего лишь из-за такого...

- ...

- ...Ах, блять, почему опять слезы текут. Я же уже всё выплакал.

Сквозь сильно опухшие веки снова полились слезы.

Он всегда был чересчур жизнерадостным парнем. Как и говорил Джи Минчхоль, он был тем, кто старался избегать мрачных тем.

Ходжэ впервые видел его таким нестабильным. Смутно представлять, как ему тяжело, и видеть плачущего друга своими глазами - это огромная разница. Это было шокирующе.

- Я тоже знаю, что я омерзителен. Альфа, мужик, а напялил женское шмотье...

Плечи Думина задрожали. Его голос, полный слез, вызывал жалость. Шин Ходжэ в нерешительности посмотрел на друга. Он не мог выдавить ни слова.

- Ты ни капли не омерзителен.

Словно упрекая Ходжэ за его колебания, Джи Минчхоль произнес эти слова твердо и решительно. А затем крепко обнял плачущего Думина.

Думин начал громко рыдать навзрыд. Шин Ходжэ с мрачным лицом долго смотрел на спину друга.

Он тоже хотел взять Думина за руку и сказать ему: «Ты не омерзителен», «Ты ни в чем не виноват». Но губы словно склеились.

Разве это не лицемерие?

Утешать друга теми же словами, которые он использовал, чтобы ранить другого человека.

Поздно вечером пошел дождь.

Квон Чонхён прижал ладонь к раскалывающейся голове и очень медленно поднялся. Игнорировать размеренный стук в дверь становилось все труднее.

Это был однокомнатный номер в туристическом отеле Каннына, где остановились и игроки. Комнатушка была настолько тесной, что, даже сидя на кровати, можно было одним взглядом охватить маленький столик, телевизор и входную дверь.

Планы вернуться в Сеул сразу после тренировочного матча пришлось отложить из-за внезапных происшествий.

Чонхён встал с постели, не включая свет. Пол неприятно холодил ступни. Неужели кондиционер все еще работал? Видимо, он так вымотался, что, приняв душ, рухнул в постель как убитый, даже не подумав его выключить. Стоило осознать холод, как тело тут же пробрала дрожь.

Чонхён поплотнее запахнул халат, нашел пульт и выключил кондиционер, стоявший на двадцати одном градусе. Самочувствие, и так неважное с самого утра, теперь грозило окончательно скатиться на дно.

Давненько его не накрывало таким бессилием. Кажется, это случилось впервые с тех пор, как он начал изображать из себя представителя спортивного клуба.

Но эта роль накладывала свою ответственность. Особенно в день, когда стряслось происшествие с участием игрока. На экстренных совещаниях, затянувшихся до глубокой ночи, Квон Чонхёну приходилось насильно взбадривать организм, который так и норовил отключиться.

В номер он вернулся только после одиннадцати. Ночевка не планировалась, поэтому сменной одежды и белья у Чонхёна не было. Пришлось после душа надеть халат и лечь прямо так.

Стук повторился, настойчивее прежнего. В такой час постучать мог только один человек. Наверняка Питер.

Кладя пульт на место, Чонхён крикнул по-английски, что сейчас откроет. Еще после собрания Питер спрашивал, в порядке ли он. Чонхён пытался скрыть свое состояние, но, видимо, безуспешно. В Штатах Питер тоже всегда заботился о нем, когда ему нездоровилось.

За дверью было тихо. Чонхён без задней мысли снял цепочку и нажал на ручку. Но стоило ему разглядеть лицо гостя в образовавшуюся щель, как его глаза медленно округлились.

Это был Шин Ходжэ.

Он стоял спиной к ярко освещенному коридору, и на его лицо падала густая тень. Поскольку свет в номере был выключен, из-за контраста освещения Чонхён не мог разглядеть выражение лица гостя.

Помедлив, Чонхён отступил назад, освобождая проход. Получив молчаливое приглашение, Ходжэ медленно переступил порог.

Первым делом Чонхён включил свет. Стоило нажать выключатель у входа, как озарилась вся комната, включая ванную.

Электронные часы у кровати показывали 00:47. Время для визитов было уже совсем неподходящее.

- ...Будете что-нибудь пить?

Чонхён бросил взгляд на выключенный из розетки чайник. Вид у него был потрепанный - видимо, старый. Рядом с перевернутой чашкой лежали два пакетика зеленого чая.

Чтобы заварить чай, нужна была вода. Чонхён огляделся по сторонам и лишь со второй попытки сообразил, что под видом нижнего ящика стола скрывается дверца мини-холодильника.

Внутри стояла непочатая вода и баночки с напитками. Бренды были незнакомые, упаковка выглядела дешево, но это все же лучше, чем пользоваться сомнительной чистоты чайником.

- Нет. Не стоит. Я хотел...

Отказ прозвучал с запозданием. Чувствуя себя немного глупо, Чонхён закрыл холодильник и обернулся. Шин Ходжэ неловко застыл посреди тесной комнаты.

Это был самый обычный стандартный номер, но в присутствии хоккеиста ростом под метр девяносто помещение казалось раза в два меньше, чем на самом деле.

Только сейчас он понял: Ходжэ не мог найти, куда сесть, из-за одежды, висевшей на спинке единственного стула. Чонхён наклонился, чтобы забрать рубашку, пиджак и брюки.

Взгляд гостя скользнул по его груди. Только тут Чонхён осознал, что на нем нет ничего, кроме халата на голое тело.

Так Ходжэ медлил не из-за того, что негде сесть, а потому что смутился его видом? Чонхён машинально запахнул халат.

Хотя это Шин Ходжэ ворвался в его личное пространство посреди ночи, Чонхён почему-то чувствовал себя виноватым. Наверное, оттого, что знал: он противен Ходжэ.

Подавив горькую усмешку, Чонхён выпрямился, держа в руках одежду, которую собирался убрать.

- Подождите. Я оденусь.

- Нет, не нужно. Это ведь я пришел без предупреждения... можете оставаться так.

Последние слова прозвучали совсем тихо.

Чонхён немного поколебался, но решил послушаться. Ему и самому не хотелось снова натягивать на себя уже ношеную одежду.

В конце концов, он не специально встречал гостя в халате. Странно чувствовать себя неловко из-за этого, будто он в чем-то виноват.

- ...У меня к вам просьба.

Они сели друг напротив друга за маленький кофейный столик. В повисшей неловкой тишине Шин Ходжэ медленно начал говорить:

- Насчет Думина... Все это случилось не по его желанию.

- ...

- Думин сказал, что снялся добровольно, но ведь выкладывать это в интернет без спроса, шантажировать и распространять - это явное преступление. Разве нет?

- ...

- Весь интернет полон грязи в адрес Думина. Но он не заслужил, чтобы люди...

Лицо Ходжэ помрачнело.

- Он... он не сделал ничего такого, чтобы выслушивать подобные оскорбления.

Повисла пауза. Чонхён молча смотрел на опустившего глаза Шин Ходжэ.

- Поэтому я и пришел просить вас. Тот, кто первым слил фото, Ким Инджун из «Daily One», раздувший скандал статьями, и все те, кто до сих пор плодит и распространяет слухи... Пожалуйста, сделайте так, чтобы они все понесли наказание.

- ...

- Директор, вы ведь можете это сделать.

Шин Ходжэ посмотрел ему прямо в глаза.

Неожиданно в его взгляде читалось доверие. Шин Ходжэ правда верил, что он поможет.

Квон Чонхён слегка нахмурился. Непонятное, труднообъяснимое чувство холодом разлилось в груди.

- За просто так?

Именно поэтому ответ прозвучал так язвительно.

На что он готов ради драгоценного друга перед человеком, которого считает омерзительным? Губы Чонхёна скривились в усмешке.

Видимо, скверный характер у меня все-таки наследственное. С холодным лицом подумал Чонхён.

- ...Я не рассчитывал, что это будет бесплатно.

- Тогда как?

- Я сделаю. Всё что угодно.

Чонхён невольно рассмеялся. Уж слишком решительным было лицо Шин Ходжэ, когда он говорил про «всё что угодно». Словно солдат, получивший приказ броситься с гранатой в тыл врага.

- Всё что угодно? Вы хоть понимаете, что я могу потребовать? Зря вы разбрасываетесь такими словами.

- ...Я думаю, вы не тот человек, который станет требовать невозможного.

- Ты стал щедр на оценки. А ведь еще утром смотрел на меня как на торгаша, продающего частную жизнь игроков журналистам.

Лицо Шин Ходжэ мгновенно окаменело. Настроение отчего-то становилось все лучше.

- …За это я хотел бы извиниться.

- Хм.

- Увидев статью об отце, я вспылил… и допустил неподобающие высказывания в ваш адрес, директор.

- Неподобающие высказывания, говоришь… Гляжу, вы, Ходжэ-щи, могли бы стать отличным политиком. Уж больно ловко выкручиваетесь, словно змея.

Чонхён, пристально глядя в лицо Шин Ходжэ, рукой распахнул полы своего халата. Взгляд Шин Ходжэ тут же приковало к открывшемуся виду.

- Значит, теперь наши отношения стали по обоюдному согласию?

- …

Кадык Шин Ходжэ дернулся вверх-вниз. В следующее мгновение он отодвинул стул и встал.

Чонхён с интересом наблюдал за ним. Тот без колебаний опустился на колени в пустом пространстве между стулом и кроватью. Прямо между раздвинутых ног Чонхёна.

Выражение лица Шин Ходжэ почти не отличалось от обычного. Это значило, что ни унижения, ни неловкости, ни подобных чувств заметно не было. Но как долго он сможет держать лицо?

- Удивительно. Вы готовы даже на колени встать перед человеком, которого считали омерзительным, ради друга.

- …Слова про омерзение были сказаны не всерьез.

Как же, не всерьез. Квон Чонхён прекрасно знал, что в тот момент на лице Шин Ходжэ читались презрение и отвращение.

Однако нельзя было не оценить старания Шин Ходжэ, который, стоя на коленях, забирал свои слова обратно. Чонхён произнес с насмешкой:

- Значит, вы сказали это специально, чтобы меня задеть?

- …

- Если я и правда не противен, то засунуть руку под халат для вас сущий пустяк, верно?

С этими словами Чонхён водрузил правую ногу на плечо Шин Ходжэ. Подошва ощутила влажную ткань. Похоже, на улице он попал под дождь.

Чонхён расслабленно откинулся, наблюдая сверху вниз, как Шин Ходжэ снова сглотнул. Прямо перед его глазами, должно быть, частично виднелась его нагота.

Он отчетливо ощущал, как прохладный воздух проникает под халат. Естественно, ведь белья на нем не было.

Шин Ходжэ очень медленно протянул руку. Движением настолько неторопливым, что казалось, он специально испытывает терпение, его ладонь осторожно коснулась внутренней стороны бедра. А затем понемногу заскользила глубже.

Его словно ударило слабым разрядом тока. Чонхён нахмурился. Зрелище в свете люминесцентных ламп выглядело чересчур непристойно.

Видны были лишь макушка и переносица Шин Ходжэ, изо всех сил упершегося взглядом в пол, его широкие твердые плечи да собственные бедра, но в паху мгновенно налилась тяжесть, будто он смотрел жесткое порно.

В этот миг их взгляды встретились. В глазах Ходжэ читалось какое-то оцепенение, словно он был под гипнозом.

В тот же миг его рука проникла вглубь, туда, где халат едва скрывал наготу. Шин Ходжэ одной рукой сжал свисающую мошонку и основание члена.

От одного лишь этого прикосновения накрыла такая волна удовольствия, что из глаз едва не посыпались искры.

- Ах…!

Брови сами собой сошлись на переносице, а с губ сорвался жадный стон. Шин Ходжэ сжал член Чонхёна под халатом и начал медленно двигать рукой.

Полы халата незаметно распахнулись окончательно, даже узел пояса ослаб. Чонхён смотрел сверху вниз на Шин Ходжэ, который, не отрывая пронзительного взгляда от его лица, работал правой рукой.

От этого взгляда удовольствие стало таким острым, что волосы на голове встали дыбом. Было видно, как пальцы ноги, лежащей на плече, поджались. И в то же время приводящие мышцы на внутренней стороне бедра твердо напряглись.

Разрядка приближалась до смешного быстро. Чонхён снял ногу с плеча Ходжэ, позволяя подошве скользнуть вниз по его спине.

Каждый раз, когда влажной футболки касалась стопа, под тканью ощущались крупные мышцы. Чонхён обхватил его спину ногами и притянул к себе.

Лицо Шин Ходжэ оказалось так близко, что едва не касалось его члена. Чонхён обхватил его лицо обеими руками. Пальцы коснулись мягкой и прохладной мочки уха.

Одной рукой Чонхён перебирал мочку, а другую запустил под воротник, оглаживая спину. Спина, на которой проступила легкая испарина, была твердой, словно броня.

Тело Чонхёна тоже незаметно согрелось. Казалось, в этот миг даже першение в горле прошло.

- Ах, вот так, хорошо. Еще немного, сильнее. Ах...!

Шин Ходжэ исполнительно выполнял приказ. Он крепче сжал член в кулаке и стал двигать рукой вверх-вниз, вызывая влажные шлепки. Каждый раз, когда рука Шин Ходжэ задевала головку, удовольствие подступало к самому краю, грозя выплеснуться.

- Ах, ха-а...

Чонхён запрокинул голову, полностью прижавшись затылком к стене. Финал был близок. Он открыл затуманенные похотью глаза и снова посмотрел на лицо Шин Ходжэ.

Тот тяжело дышал, слегка приоткрыв рот. На лице читалась полная сосредоточенность на цели. Его взгляд настойчиво блуждал между лицом Чонхёна и тем, что скрывалось под небрежно распахнутым халатом. С губ сорвался смешок.

Раз он с таким сосредоточенным лицом пялится на мужское тело, то разве не сам Шин Ходжэ похож сейчас на «мерзкого пидора», а не я?

Чонхён внезапно оттолкнул плечо Шин Ходжэ ногой. Рука того соскользнула. Чонхён поднялся со стула и запахнул распахнувшийся халат.

Шин Ходжэ посмотрел на него с некоторой растерянностью. Его скулы покраснели. Ему жарко? Чонхёну тоже стало жарковато. Нажимая кнопку на пульте кондиционера, Чонхён произнес:

- Не хотите прилечь на кровать?

Было бы обидно кончить просто сидя на стуле, раз уж представилась такая возможность. Чонхён включил кондиционер и обернулся.

Шин Ходжэ с каким-то напряженным выражением лица неловко замер, поставив одно колено на край кровати. И спустя долгую паузу нерешительно спросил:

- ...Мне лучше лечь на живот?

Чонхён, развязывая пояс халата, бросил на него быстрый взгляд.

- Не в моем вкусе смотреть в затылок.

- ...Говорят, что в первый раз обоим проще, если лечь на живот.

- Это если делать в первый раз. Неужели вы искали информацию?

Шин Ходжэ вместо ответа отвёл взгляд. Значит, искал.

Неизвестно, искал ли он это сегодня перед приходом или когда впервые получил предложение о спонсорстве, но мысль о том, что он обдумывал секс с ним, была не так уж неприятна.

- Не ожидал, что вы будете беспокоиться о таком. Должен ли я сказать спасибо?

Чонхён усмехнулся.

С чего он взял, что для меня это впервые? Просто потому, что я мужчина-бета?

Странное предубеждение. Будь я гетеросексуалом, я бы изначально не сделал Шин Ходжэ такого предложения.

У него не было особых предпочтений в позициях. Если уж говорить начистоту, то активная роль ему была привычнее, чем роль принимающего.

Но Шин Ходжэ - доминантный альфа и гетеросексуал. Поэтому Чонхён полагал: если у них и дойдет до секса, лучше позволить тому делать то, что ему привычнее.

- Вам не о чем волноваться. Сегодня я не планирую идти до конца.

- ...

- К тому же, это не впервые.

Лицо Шин Ходжэ слегка исказилось. Он выглядел так, словно услышал что-то непостижимое.

- Почему… вы думаете, что не впервые?

- …? А почему должно быть иначе? Я же говорю как есть.

- …

- Неужели вы надеялись, что будете первым?

От этой шутки лицо Шин Ходжэ исказилось еще более странно. Именно в этот момент улыбка начала сходить с лица Чонхёна.

- …Правда?

- В первый раз.

Они произнесли это одновременно.

- А?

- …?

- Погодите. О чем мы вообще сейчас говорим? - спросил Чонхён, убирая руки с халата. Возникло ощущение, что разговор идет в разных плоскостях. Шин Ходжэ, видимо, подумал о том же - он смотрел на него, нахмурившись.

Молча прокрутив в голове содержание разговора, Чонхён издал понимающее «а».

- Вы, случайно, не подумали, что я захочу вставить вам, Ходжэ-щи?

При этих словах Шин Ходжэ отвел взгляд.

- Вот оно что.

Чонхён рассмеялся вслух и усадил неловко застывшего Шин Ходжэ на кровать. Затем он забрался к нему на бедра, поставив колени. Шин Ходжэ поднял голову, встречаясь взглядом с Чонхёном.

- А я-то надеялся, что это Ходжэ-щи вставит мне.

Чонхён снял халат и бросил его на пол. В ярком свете открылись в меру накачанные, красивые мышцы. На скулах Шин Ходжэ заходили желваки.

- Ха-а….

Чонхён сам взялся рукой за свой слегка опавший член и начал двигать ею вверх-вниз. Лицо Шин Ходжэ находилось прямо напротив члена, который снова начал наливаться силой. От этого непристойного зрелища мышцы пресса сами собой напряглись.

- Ха-а, а…?

Шин Ходжэ обхватил таз Чонхёна обеими руками. Чонхён с удивлением лишь слегка приподнял брови. Правой рукой он продолжал мастурбировать.

Нерешительные руки начали двигаться, словно очерчивая контуры тела. Ладони скользнули с таза на ягодицы и осторожно развели их в стороны. Чонхён невольно сглотнул.

Вскоре он почувствовал, как длинный палец скользнул по промежности и коснулся маленькой дырочки. Чонхён на миг затаил дыхание. Это было лишь легкое касание, но он почувствовал, как проход резко сжался.

- …Если вы подскажете, как это делается…

От фразы, достойной прилежного ученика, он рассмеялся. Значит, если объяснить, он готов попробовать?

- Похвальная смелость - сразу лезть рукой в мужской зад, но…

- …

- Я не хочу страдать завтра весь день, доверившись новичку. Да и смазки у нас нет.

Нужно много времени, чтобы растянуть место, не предназначенное для этого природой, настолько, чтобы мужской член мог свободно входить и выходить.

Он был слишком нетерпелив, чтобы тратить на это время, но важнее было другое - у самого Чонхёна тоже было маловато опыта.

Мужчины, которые соблазняли Чонхёна, на удивление, в основном были очень активными и готовили себя сами, либо же это были омеги, которым подготовка не требовалась.

Единственный раз, когда Чонхён был снизу, к сожалению, прошел в таком пьяном угаре, что он почти ничего не помнил. А на следующий день он даже ходить не мог. Это был худший опыт.

- Было бы проще, будь я омегой, который увлажняется сам собой. Жаль, но проникновение отложим на следующий раз.

Шин Ходжэ слегка облизнул пересохшие губы и прикусил их изнутри. Должно быть, он просто почувствовал облегчение, но почему же кажется, что он искренне разочарован? Наверное, потому что я сам хочу в это верить.

- И ещё кое-что вы упустили из виду, Ходжэ-щи.

Улыбнувшись, Чонхён потянулся рукой к его паху.

- Секс - это не только подготовка моего тела.

- …Ах, - тихо простонал Шин Ходжэ и нахмурился.

Чонхён посмотрел на него с легким удивлением. Он думал, что там всё спокойно, но член под брюками уже яростно вздыбился.

- …Похоже, ваши слова о том, что вам не противно - правда.

Тук-тук. Слышно, как дождь стучит в окно. Чонхён сглотнул и медленно убрал руку с его паха. Шин Ходжэ тихо выдохнул и опустил веки.

В свете лампы над кроватью бросался в глаза румянец на его щеках. А еще - две крошечные родинки на безупречном, словно высеченном из камня лице.

У Шин Ходжэ была одна родинка на переносице, другая - под губой. Эти две точки нарушали идеальную симметрию, придавая лицу странно эротичное выражение.

Чонхён тихо сглотнул и произнес:

- …Снимите одежду. Я хочу посмотреть.

Шин Ходжэ помолчал мгновение, а затем схватился за край футболки и стянул её через голову.

Как завороженный, Чонхён протянул руку, проводя ладонью от ключиц до груди. Грудные мышцы были настолько плотными, что вызывали восхищение. Подчиняясь инстинкту, Чонхён сжал его грудь ладонью.

Она была такой упругой и мощной, что едва помещалась в руке. В паху заныло от возбуждения. Шин Ходжэ лишь тяжело дышал, молча наблюдая за действиями Чонхёна.

Сквозь ладонь отчетливо ощущалось, как гулко бьется сердце в левой стороне груди. Казалось, стук собственного сердца тоже отдавался в ушах.

- …Вблизи сразу видно, что это тело атлета. Я тоже несколько лет пахал в зале, чтобы привести себя в форму, но…

И объем грудных, и зубчатые мышцы под мышками - всё это выходило далеко за рамки обычного телосложения. А этот пресс? Он был настолько идеален, что вызывал зависть.

- Я с трудом набираю массу, приходится работать в два-три раза больше других. Но рядом с вами, Ходжэ-щи, я чувствую себя…

«Словно хрупкий омега», - мысленно закончил он.

Не договорив, Чонхён свободной рукой обхватил свой член и начал медленно мастурбировать. Он чувствовал на себе пристальный взгляд Шин Ходжэ.

Ху-у… С губ сорвался хриплый стон. Мастурбировать перед альфой, на фоне которого даже крепкий мужчина кажется омегой - это было не просто возбуждающе, от этого буквально сносило крышу.

- Ах, ха, ах…

- …

Чонхён с силой сжал грудь Шин Ходжэ, а затем убрал руку и вонзил туда зубы.

Ему нравилось, как мышцы, словно подтаявшее желе, льнули к зубам. Вместе с солоноватым привкусом рот наполнился ароматом ночного моря.

Рука двигалась всё быстрее. Сосок под языком начал твердеть. Чонхён жадно втянул его в рот, лаская кончиком языка.

Мышцы Шин Ходжэ дрогнули, и вдруг сильные руки схватили Чонхёна за плечи, отстраняя его лицо.

- Ха-а…

Щеки тяжело дышащего Шин Ходжэ залило густым румянцем. Чонхён разочарованно облизнулся и спросил:

- …Ха-а, а штаны снимать не будете? Я хочу посмотреть и на то, что ниже.

Чонхён чуть отодвинулся, и Шин Ходжэ, сидя, стянул черные спортивные штаны. Чонхён, продолжая медленно ласкать себя, наблюдал, как Шин Ходжэ с какой-то странной неловкостью избавляется от одежды.

Шин Ходжэ снял только штаны и бросил их на пол. Он остался в белье, на котором в области бедер уже расплылись темные пятна от смазки.

Вообще-то, просьба снять штаны подразумевала, что он снимет всё, что на нём надето.

- Обычно, когда кто-то строит из себя недотрогу, это отталкивает, но когда это делаете вы, Ходжэ-щи, странным образом...

Облизнув пересохшие губы, Чонхён сам потянулся к резинке его белья.

И сжал его член прямо через ткань. Он и раньше это чувствовал, но тяжесть в руке была внушительной. Он сжал ладонь, имитируя движения мастурбации, и Шин Ходжэ тихо простонал:

- Хах...

- ...Заводит.

Договорив, Чонхён резко сдернул резинку вниз. Огромный член резко и тяжело вырвался наружу. Чонхён невольно приоткрыл рот.

Член Шин Ходжэ был таким же прямым и красивым, как и его лицо. Особенно впечатляли гладкая форма и светлый оттенок, но самым поразительным был размер.

Через белье он казался большим, но на свободе его размер и толщина выглядели вдвое внушительнее. Возможно, из-за того, что волосы были удалены подчистую.

- ...С таким размером у нас бы всё равно ничего не вышло.

Вряд ли бы он вошел.

Прошептав это словно самому себе, Чонхён как завороженный погладил низ живота Ходжэ, мягкую мошонку, а затем обхватил основание члена, толстое, словно ствол дерева. Кожа там, где должны были быть волосы, была такой гладкой, словно они не росли там очень давно.

- Все спортсмены делают эпиляцию, как вы, Ходжэ-щи?

Шин Ходжэ, проглотив стон, ответил:

- Из-за пота... так проще следить за гигиеной... Ах.

- Когда сделали в первый раз?

- ...В семнадцать.

Семнадцать - значит, он тогда еще был в Корее. Чонхён медленно поглаживал ствол его члена и спросил:

- С друзьями?

Ходжэ кивнул, тяжело дыша. Он сидел на кровати, опираясь руками позади себя.

Чонхён, словно оседлав его бедро, начал двигать рукой по члену Шин Ходжэ. Горячая, тяжелая плоть в его ладони быстро пульсировала и становилась совершенно твердой.

- Кто делал вам эпиляцию в первый раз? Женщина? Или мужчина?

- ...Женщина.

Чонхён усмехнулся. Он представил юного Шин Ходжэ, которому незнакомая женщина удаляет волосы в паху. Должно быть, ему было неловко, он нервничал и осторожничал.

Семнадцать лет - самый разгар полового созревания. Время, когда эрекция возникает внезапно в самых неожиданных ситуациях. Чонхён игриво произнес:

- У вас встал, да?

- ...

- Как сейчас.

Шин Ходжэ молча моргнул, глядя на него. И в тот момент, когда Чонхён снова открыл рот...

- Ах!..

Перед глазами полыхнули искры.

Шин Ходжэ внезапно схватил его за член. И начал дрочить так быстро, что слышались шлепки.

Тело Чонхёна затряслось в этом ритме. От взрывного удовольствия его рука невольно замерла, а бедра задрожали. В отличие от неловких прикосновений ранее, это были движения опытной руки.

Чонхён, задыхаясь, откинул голову назад. Гетеросексуальному Шин Ходжэ вряд ли понравится слышать мужские стоны, так что лучше бы держать рот на замке, но это плохо получалось.

Бедра сами собой напряглись. И одновременно с этим Чонхён начал двигать тазом, словно вбивая свой член в руку Шин Ходжэ.

Когда Чонхён открыл затуманенные глаза, лицо Шин Ходжэ оказалось прямо перед ним. То ли зрение помутилось от похоти, то ли тот и правда с жадностью разглядывал его соски.

И в этот самый момент...

- Он не... стоял, - отрывисто бросил Шин Ходжэ и прикусил грудь Чонхёна.

Зубы сжали маленький затвердевший сосок.

- Ах! Хы, ы...

Шин Ходжэ принялся покусывать кожу вокруг соска, как это делал сам Чонхён ранее, и дразнить его кончиком языка.

Поясница задрожала. Чонхён был уверен, что ему не нравится, когда ласкают грудь, но от одной мысли, что его касается рот и язык Шин Ходжэ, накрыло безумное удовольствие.

- Вот так... до боли... ух.

- Ха-а, блять. Можно потереть их друг о друга?

- ...Угх.

Не дожидаясь ответа, Чонхён обхватил рукой свой член и член Шин Ходжэ. Стоило самым чувствительным местам соприкоснуться, как оба тут же шумно выдохнули.

- Угх...

- Ах, ха... Ах, хорошо...

Одной рукой удержать оба ствола не получалось, поэтому Чонхёну пришлось задействовать вторую. Но даже двумя руками двигать было не так удобно, как хотелось.

Он нахмурился и цокнул языком, как вдруг большая ладонь накрыла его руки и члены разом. Это была рука Шин Ходжэ.

Его ладонь, куда более крупная, чем у Чонхёна, ловко обхватила оба члена. Выделившаяся смазка смешалась и увлажнила стволы, действуя как лубрикант.

- Ах, хн, слишком...

Стон Чонхёна словно проглотили. С опозданием на полсекунды он понял, что его губ коснулись губы Шин Ходжэ.

Снизу Шин Ходжэ сжимал и дрочил их члены, а сверху его рот сминал губы Чонхёна.

Разум мгновенно помутился. От головокружительного ощущения Чонхён нахмурился и жадно приоткрыл рот. Горячий язык ворвался внутрь, сплетаясь с его языком и смешивая слюну.

На языке Шин Ходжэ чувствовался привкус дешевого алкоголя. Но этот вкус лишь сильнее распалял. В ушах стоял влажный звук поцелуя. Чонхён долго сосал его язык, словно надеясь опьянеть от этого сам.

- Ха-а, ух, мм...

Еще немного, еще чуть-чуть… Только он успел вяло подумать об этом...

Внезапно его тело оторвалось и с глухим звуком упало вниз. Шин Ходжэ поднял его и бросил на кровать.

Его тело нависло сверху, словно крыша, закрывающая собой потолок. Чонхён, чей взгляд был затуманен страстью, неотрывно смотрел на Шин Ходжэ.

Несмотря на работающий кондиционер, в маленькой комнате было жарко. Капля пота скатилась по центру груди Ходжэ и упала на грудь Чонхёна.

Это послужило сигналом, словно вбрасывание шайбы на лед - их губы снова сомкнулись. Язык, что до этого грубо и бесконтрольно шарил во рту, исчез так же внезапно, как и появился.

Если составлять рейтинг, это был бы худший поцелуй в его жизни. Но возбуждение, словно тлеющие угли в груди, и не думало угасать.

- Ха-а, хах.

- Ха...

Шин Ходжэ, сжимая в ладони оба члена, гнал их к разрядке. Чонхён обвил руками его плечи и притянул к себе. Мощное тело податливо качнулось навстречу.

Лоб Шин Ходжэ уткнулся в подушку, а влажное от пота плечо прижалось к губам Чонхёна. Чонхён прижал ладонь к плечу и из последних сил сдерживал стоны.

Стоны, вырывающиеся изо рта Шин Ходжэ, уткнувшегося лицом в подушку, становились всё громче и отрывистее.

Ах, как хотелось бы увидеть его возбужденное лицо.

Однако, если сейчас убрать руку, которую Чонхён прикусил зубами, наружу вырвутся жалкие, постыдные стоны.

Шин Ходжэ начал работать бедрами так резко, что послышались шлепки. Он вколачивался не во внутренности Чонхёна, а в собственную ладонь, но со стороны эти движения ничем не отличались от настоящего секса.

- Ах, постой, слишком... ах, ах!..

Стимуляция была слишком сильной. Член Чонхёна, набухший до предела, был намертво зажат в руке Шин Ходжэ, не имея возможности шелохнуться.

От силы и скорости, с которыми тот натирал скользкие от пота и смазки стволы, оргазм накатил мгновенно, словно цунами.

- Ха, ах... Хах...

- Кх...

Вместе с эякуляцией бедра задрожали сами по себе. Вскоре и Шин Ходжэ кончил - низ живота стал мокрым и липким. Чонхён жадно глотал горячий воздух.

Шин Ходжэ по-прежнему не отрывал лица от подушки. Скосив глаза, Чонхён увидел его влажную спину, которая тяжело вздымалась и опускалась.

Стоило убрать руку с его плеча, как Шин Ходжэ поднял голову. Тяжесть исчезла с груди, и Чонхён наконец смог вдохнуть полной грудью.

Шин Ходжэ медленно отстранился и окинул взглядом тело Чонхёна, покрытое красными пятнами от жара.

Затем его взгляд застыл на собственной руке и низе живота Чонхёна, перепачканных спермой двоих мужчин. Нахмурившись, Шин Ходжэ тихо перевел дух.

Чонхён тоже медленно выдохнул. После разрядки навалилась невыразимая слабость.

Шин Ходжэ замер в той же позе, словно сломанный робот. Казалось, он был в шоке от того, что только что натворил.

Не верилось, что это тот же человек, который минуту назад безудержно терся пахом и целовался. Говорят, люди меняются, когда им что-то нужно и когда они это уже получили («до туалета и после»), но, глядя на такую реакцию Шин Ходжэ, Чонхён почувствовал разочарование.

Чонхён через силу приподнял тяжелое тело, опираясь на локти. Достал салфетки из-под прикроватной тумбочки и первым делом протянул их Шин Ходжэ.

- Вытрите руку.

Шин Ходжэ взял салфетки и очень медленно вытер сперму с руки. Он долго молчал, словно собираясь с мыслями, и наконец выдавил:

- ...Вы должны сдержать обещание.

Его тон ясно давал понять: он пошел на эту грязь только ради дорогого друга, и никаких других причин нет. Чонхён и без напоминаний это прекрасно знал.

- Боялись, что я кину вас после одной лишь дрочки? - усмехнулся Чонхён. - Успокойтесь. Я не собираюсь вас отпускать, пока мы с вами не потрахаемся по-настоящему.

Чонхён выдернул еще пару салфеток и безразлично вытер низ живота. На душе стало странно холодно, будто вместе со спермой он стер салфеткой то нечто, что возникло между ними мгновение назад.

Пусть это был лишь петтинг, но он наконец коснулся желанного мужчины - по идее, он должен был радоваться. Но настроение, наоборот, упало ниже плинтуса.

Я ошибся? Или что-то пошло не так?

Нет, просто не стоило тешить себя напрасными надеждами.

Не желая больше думать об этом, Чонхён скомкал грязную салфетку и швырнул её в урну. Бумажный комок, описав дугу, точно угодил в цель. Не глядя на Ходжэ, Чонхён сказал:

- Как и договаривались: я зову - вы сразу приезжаете.

- ...Да.

- Межсезонье сейчас или разгар турнира - мне плевать, поблажек не будет. Так что за своей формой следите сами.

- ...Я понял.

Ему захотелось курить. Чонхён прислонился спиной к изголовью кровати и встретился взглядом с Шин Ходжэ, который смотрел на него. Глаза Шин Ходжэ совсем не улыбались, но уголки губ Чонхёна рефлекторно поползли вверх.

- Помоетесь перед уходом?

- ...Нет. Я в порядке.

- Ну ладно.

Он спросил, уже зная ответ. Как и ожидалось, Шин Ходжэ поднялся и начал подбирать разбросанную у кровати одежду, чтобы одеться.

Чонхён молча смотрел на его спину. Полностью одевшись, Шин Ходжэ бросил на него короткий взгляд и вышел из комнаты.

Щелчок поворачиваемой дверной ручки прозвучал резко. Затем последовал стук закрывшейся двери, и Чонхён остался в комнате совершенно один.

Он поднялся, взял пачку сигарет и зажигалку с тумбы под телевизором. Медленным движением закурил и вдруг уставился в окно.

Мелкий дождь, который моросил до этого, перерос в ливень. Глядя на струи воды, хлещущие за окном, Чонхён погрузился в мысли.

4 года назад, Бингемтон, штат Нью-Йорк

За окном валил мокрый снег. В курилке работал вентилятор, вытягивающий дым наружу, поэтому холод там стоял почти такой же, как и на улице.

Чонхён не выдержал и продел руки в рукава дубленки из овчины, которую до этого просто накинул на плечи. В нос ударил запах мягкой, разношенной кожи.

Куртка была просторной, с густым мехом внутри - не то натуральным, не то искусственным, - поэтому в дни, когда температура так резко падала, рука сама тянулась к ней.

«Бзз», - коротко завибрировал телефон в руке. Чонхён рефлекторно глянул на экран. Вместо иконки синей птички там светился значок зеленого облачка.

Peter Choi:

[Сколько можно курить?

Без преувеличения, ты там уже 20 минут.]

Чонхён сделал последнюю затяжку и затушил короткий окурок о подоконник.

Стоило толкнуть дверь курилки и сделать всего шаг, как его встретила поп-песня, вышедшая из моды полвека назад. Чонхён, пряча взгляд под отросшей челкой, украдкой оглядел столики.

Миновав парней, жующих начос, и смешанную компанию с дротиками для дартса, он перевел взгляд дальше. У бильярдного стола сидела группа на редкость крепких парней, распивающих напитки.

Взгляд Чонхёна задержался на профиле одного из них - мужчины-азиата, перед которым вместо пива стояла кола, - но затем скользнул дальше.

[Хух, если бы ты заставил меня ждать еще 5 секунд, я бы ушел с тем миленьким омегой.]

[Не заливай.]

Чонхён сел на барный стул и попросил официантку заменить выдохшееся пиво на свежее. Она приветливо улыбнулась.

[Залива-а-аю? Думаешь, раз ты меня отшил, то и для других я пустое место? Ты просто не знаешь, какой я популярный у омег, да?]

Слово «отшил» звучало многозначительно, но Чонхён знал, что это шутка, поэтому лишь усмехнулся. Эти разговоры были своего рода ролевой игрой между ним и Питером.

Тем временем внутри помещения стало тепло, и меховая дубленка начала мешать. Когда он снял верхнюю одежду, открылся вид на зеленый свитер, который был скрыт под ней.

В зеленый трикотаж была вплетена желтая блестящая нить, напоминающая огоньки на елке, а если добавить к этому коричневые вельветовые штаны, то он выглядел точь-в-точь как рождественская елка.

[...Что это за жуткий свитер?] - Спросил Питер с таким лицом, будто увидел привидение.

Чонхён, закинув в рот маленький кренделек, оглядел свою одежду.

[Разве не круто? Купил в винтажном магазине, который недавно нашел.]

[Черт возьми, да почему у тебя такие крайности во вкусе к одежде? Когда мы только встретились, ты был с ног до головы в люксе, а теперь вдруг надел то, что даже деревенский дед не наденет?!]

[Правда? А мне нравится.]

[Зря я показал тебе этот винтажный магазин.]

Для Чонхёна, у которого было много денег и совсем не было дел, шопинг был одним из немногих занятий, которые можно было назвать хобби.

Красивые и качественные дорогие вещи радовали глаз и отлично подходили для того, чтобы хоть как-то восполнить дефицит признания.

Но глаза на винтажный шопинг ему открыла именно эта дубленка.

Год назад в винтажном магазине, куда он пошел за компанию с Питером, он купил эту куртку под влиянием момента. В тот день покупателей не было, и продавец, похожий на хиппи, то ли от скуки, то ли просто так, усадил Чонхёна и рассказал историю этой вещи.

Он сказал, что это куртка, которую чей-то отец купил с первой зарплаты, решив не скупиться. В ней он впервые встретил свою будущую жену и потом надевал на каждое свидание - вещь, хранящая драгоценные воспоминания.

Правда это или выдумка - проверить было невозможно, но Чонхёну история понравилась. И каждый раз, надевая эту куртку, он представлял себе этого отца, который собирает семью и рассказывает историю любви, связанную с этой дубленкой.

Не черствого родного отца, который вышвырнул его в Америку и ни разу не позвонил, а того теплого отца из воображения.

[Так. Теперь я хочу услышать, зачем ты притащил меня в эту глухомань.]

[Пит, сколько раз повторять. Я просто сказал, что поеду на выходные покататься на машине, а ты увязался следом.]

[Я же не знал, что тут такая скука!]

[Я предупреждал, что будет скучно.]

[Ваше пиво.]

Стук. Перед Чонхёном поставили бокал с идеальной шапкой пены. Он поблагодарил и, не глядя, вытащил из кармана купюры, которые попались под руку, и протянул официантке.

Даже на первый взгляд там было в два-три раза больше стоимости пива. Официантка одарила его шикарной улыбкой.

[...Сколько ты ей дал на чай? Эта официантка мне чуть ли не швырнула бокал. Смотри. Тут до сих пор мокро.]

[Да? Видимо, твоя популярность у омег все-таки была хвастовством.]

[Ах вот ты как? Ладно. Слушай сюда. Во-первых, она не омега.]

[Ты можешь определить это просто взглянув?]

[Конечно. Это просто чутье, но я еще ни разу не ошибался.]

[Но Пит. Ты не думал, что настоящая популярность - это нравиться бетам, которые даже не знают, что ты альфа?]

При этих словах на лбу Питера вздулась маленькая венка. Чонхён легко рассмеялся.

[Вон там, смотри туда! Омега, который со мной заговаривал. Зацени эту горячую задницу и ямочки на щеках, когда он улыбается! Такой парень со мной заговорил, а я ради тебя его отшил, прикинь?]

[Пошляк...]

Чонхён, словно нехотя уступая протестам Питера, повернул голову. Туда, куда указывал палец Питера, стояли светловолосый красавчик и мужчина-азиат.

- ...

Взгляд Чонхёна замер, словно примагниченный.

Мужчиной-азиатом, внимательно слушавшим собеседника, был Шин Ходжэ. Причина, по которой Чонхён сегодня приехал в этот город, где у него не было ни души знакомых.

Всё потому, что он узнал: команда Шин Ходжэ, «Монреаль Хайлайтс», приехала в Бингемтон на выездной матч с местной командой. А этот бар был местом, которое Шин Ходжэ указал в соцсетях как место для «афтерпати».

Красавчик и Шин Ходжэ беседовали довольно долго. Парень и правда был очень привлекательным: длинные стройные ноги и ямочки на щеках, как и говорил Питер. Его звонкий смех доносился даже сюда.

Чонхён невольно пробормотал:

[...Интересно, всем альфам нравятся омеги такого типа?]

[А? Разумеется. Представь, что с тобой заговорил Брэд Питт в расцвете сил.]

[.......]

Хотя Чонхён пришел сюда совсем не с этой целью, он всё же поправил челку и снова осмотрел свой наряд.

Не слишком ли по-деревенски? Не то чтобы он планировал что-то предпринимать, если привлечет его внимание, но всё равно почему-то переживал.

В этот момент в баре возникла небольшая суматоха. Он поднял голову - шум доносился оттуда же.

Шин Ходжэ схватил того красавчика за запястье и что-то кричал. Из-за музыки слов было не разобрать, но атмосфера явно была напряженной.

Товарищи по команде разняли их и стали успокаивать Шин Ходжэ. Судя по обрывкам фраз, тот омега пытался соблазнить Шин Ходжэ, но неудачно.

[…Оказывается, есть парни, которым не нравится Брэд Питт в расцвете сил.]

[.......]

Пропустив бормотание Питера мимо ушей, Чонхён с мрачным видом отпил пива.

Питер, родившийся и выросший в Америке, этого не поймет, но в Корее, независимо от наличия вторичного пола, нормой считаются отношения и браки между мужчиной и женщиной.

Если один из партнеров альфа или омега, однополые браки возможны. Но это не результат смены общественного сознания, а лишь отчаянная мера правительства, чтобы поднять рождаемость, которая пробила дно.

Вероятно, у Шин Ходжэ мышление обычного консервативного корейца. Чонхён предполагал это, но столкнуться с реальностью оказалось шоком.

Для него даже такой красивый омега - не вариант, просто потому что он мужчина. А значит, бета-мужчина вроде Чонхёна ему и вовсе не интересен. Чонхён сглотнул горькую усмешку.

[У меня аж слюнки потекли, когда я увидел униженное лицо такого красавчика,] - пробормотал Питер как бы невзначай.

Очнувшись от мыслей, Чонхён посмотрел на друга. Тот явно заинтересовался омегой и нервно поглядывал в его сторону.

[Иди утешь красавчика с разбитым сердцем. Обо мне не беспокойся.]

Питер широко ухмыльнулся и встал с места.

[Фух, беру свои слова назад. Мне нравится этот город.]

Схватив куртку, Питер похлопал Чонхёна по плечу и мгновенно испарился. Оставшись наконец один, Чонхён медленно обвел взглядом зал.

Куда он делся?

Приметной черной макушки нигде не было видно. Ушел? Но его товарищи еще сидят. Неужели он проделал такой путь только ради того, чтобы украдкой взглянуть на него разок и на этом всё? В горле пересохло.

Вытянув шею и озираясь по сторонам, Чонхён наконец заметил черные волосы. На улице. Он сам не заметил, как вскочил с места.

Снаружи уже шел снег. На слякоти лежал тонкий слой белого снега, а изо рта при каждом выдохе вырывались облачка пара, рассыпаясь в воздухе.

Откуда-то донеслась родная корейская речь. Чонхён медленно пошел на звук.

- ...Я хорошо питаюсь. Ага, сегодня тоже выиграли. Один ассист. Закуски? Нет. Тут тоже всё продают. Если захочу, схожу в корейский ресторан. Угу, угу.

Завернув за угол, он увидел Шин Ходжэ. Тот стоял в фиолетово-желтой куртке - видимо, клубной форме - и говорил по телефону.

Не замечая холода, Чонхён завороженно смотрел ему в спину. Круглый затылок, короткая стрижка, высокий рост.

То ли из-за погоды, то ли из-за того, что место было безлюдным, прохожих почти не было. С неба падали крупные хлопья снега, освещаемые лишь пятнами желтых фонарей.

Вскоре разговор закончился. Шин Ходжэ долго смотрел на экран, а затем открыл соцсеть. Знакомый интерфейс заполнил дисплей. Сердце бешено заколотилось.

Чонхён медленно подошел к Шин Ходжэ и осторожно коснулся его руки.

Шин Ходжэ отшатнулся так резко, словно обжегся. На его лице читалось нескрываемое недовольство.

После короткой паузы он пробормотал себе под нос: «Не он». Видимо, принял Чонхёна за того навязчивого омегу.

Чонхён всегда считал себя человеком исключительно рациональным и трезвомыслящим.

Именно поэтому, даже оказавшись в ссылке в этой далекой чужой стране, он не винил семью и не впадал в отчаяние.

Он понимал их положение. Раз Квон Гихёк проявился как альфа, существование сводного брата, который «тоже может стать альфой», было лишь досадной помехой.

Ведь еще несколько лет назад он сам был в противоположной ситуации и пользовался всеми благами «Мёнджона». Тогда вся семья носилась с Чонхёном как с наследником, а Квон Гихёк жил в доме словно изгнанник.

Поэтому он мог понять всех: и Квон Гихёка, который его ненавидел, и отца, пытающегося загладить вину перед тем, и мать, не желающую терять статус хозяйки «Мёнджона», и деда, который просто наблюдал за всем со стороны.

Чонхён и представить не мог, что один-единственный взгляд заставит его так растеряться.

Умом он понимал, что это недоразумение и Шин Ходжэ просто обознался, но всё равно застыл и не мог вымолвить ни слова.

Казалось, его грязные желания были раскрыты.

- ...Вы кореец?

Услышав голос Шин Ходжэ, Чонхён очнулся и, невольно отведя взгляд, спросил:

[Вы ведь игрок под номером 86 из «Монреаль Хайлайтс»?]

С губ сорвался не их родной язык. На лице Шин Ходжэ промелькнула смесь легкого разочарования, смущения и облегчения.

[А... Да. Это я.]

Облегчение, вероятно, было вызвано тем, что незнакомец заговорил с ним не ради флирта, а как обычный фанат.

Не поднимая глаз от земли, Чонхён резко протянул правую руку.

[Я ваш фанат. Всегда болею за вас.]

[…Спасибо.]

Шин Ходжэ неловко пожал протянутую руку. Его ладонь была огромной, холодной и твердой. Они оба долго пробыли на улице, поэтому руки успели замерзнуть.

Из-за онемевших пальцев его рука казалась куском черствого хлеба. Это огорчало. Единственный момент, когда он мог коснуться его - и этот памятный первый раз оказался таким никаким.

Если вдруг представится еще один шанс, хотелось бы пожать ему руку в тепле. Пока он предавался этим пустым мыслям...

Над головой снова раздался голос, которого он уже не ожидал услышать.

[…Вы приехали посмотреть даже выездную игру?]

Похоже, он принял его за болельщика из Монреаля.

[А, нет, я просто живу неподалеку.]

[А-а...]

Разговор неловко оборвался. Ходжэ никогда не славился умением общаться с фанатами. Поэтому сам факт, что он попытался поддержать светскую беседу, был удивителен.

Почему он спросил? Почувствовал родство, увидев другого азиата? Или ему стало неудобно за свою резкую реакцию вначале? Какова бы ни была причина, Чонхён был рад.

Но, видимо, это был его предел: Шин Ходжэ слегка кивнул и собрался уходить.

[Что ж... Рад был встрече.]

[Постойте, можно получить ваш автограф?]

Шин Ходжэ не проигнорировал просьбу и остановился. Чонхён, вопреки своему обыкновению, засуетился и начал шарить по карманам в поисках чего-нибудь, на чем можно поставить подпись.

Только сейчас он понял, что выскочил без верхней одежды. Ни кошелька, ничего - с собой были только телефон и ключи от машины, лежавшие в кармане брюк.

Поскольку он оставил вещи в баре, кто-то их наверняка уже прибрал к рукам. Но вместо того чтобы волноваться об этом, Чонхён был в полной растерянности от того, что ему не на чем получить автограф.

[Простите. У меня с собой ничего нет. Вообще-то, у меня куча билетов и формы разных сезонов, но я и подумать не мог, что встречу вас сегодня и мы поговорим...]

Он говорил всё больше и больше. Чувствуя, что с самого начала выставляет себя дураком, он ощутил, как к лицу приливает жар.

[На самом деле у меня тоже нет ручки,] - признался Шин Ходжэ, который до этого молча наблюдал за ним.

От этих неожиданных слов Чонхён невольно рассмеялся.

[А, ха-ха. Ну тогда... ничего не поделаешь. Жаль, но...]

[Вам не холодно?]

[Что?]

[Ручки нет, так что автограф дать не могу, но...]

Шин Ходжэ одним движением стянул с себя куртку и накинул её на плечи Чонхёна. Куртка, хранившая тепло его тела, коснулась плеч и уютно окутала Чонхёна.

От удивления и радости Чонхён только открывал рот. Куртка игрока! Это редкий экземпляр, который даже в магазине сувениров не купишь.

[Эм, а... Разве у вас не одна такая?]

[У меня много похожих. Извините, что ношеная.]

[А... Нет. Так даже лучше.]

Конечно, ношеная была куда лучше новой. Выпалив это, Чонхён внутренне сжался. Не прозвучало ли это слишком по-извращенски или по-гейски?

Но, украдкой взглянув на лицо Ходжэ, он неожиданно увидел легкую улыбку. Сквозь свою отросшую челку Чонхён завороженно смотрел на него.

Он даже не помнил, как они попрощались. К Ходжэ как раз подошли товарищи по команде, и они вместе ушли.

Когда Чонхён вернулся в бар один, его дубленка и бумажник, разумеется, уже исчезли. Официантка с обеспокоенным лицом спросила, в порядке ли он, но Чонхён был в полном порядке.

Вместо воспоминаний о выдуманном отце он получил куртку с воспоминаниями о настоящем Шин Ходжэ.

Чонхён сел в свою машину, припаркованную у дороги неподалеку от бара.

Вернуться домой на Лонг-Айленд он не мог, так как выпил, а снять номер в отеле поблизости тоже было нельзя - он потерял бумажник и остался без денег. Но его это нисколько не беспокоило.

Чонхён быстро включил экран телефона и нажал на иконку с синей птичкой. Вскоре экран заполнили посты одного аккаунта.

LuckyShin @luck_86_shin 2 года назад

Корейский друг так достал меня с тем, чтобы я завел соцсети, что я создал этот аккаунт. Я всё правильно делаю?

LuckyShin @luck_86_shin 2 года назад

ㅡㅡ Когда заставлял создать, то орал как резаный, а теперь предъявляет, что имел в виду ИнсXаграм, а не это, офигеть. Я посмотрел Инсту, но мне лень постить фотки, да и не в моем стиле, так что буду тусоваться здесь... Не знаю, будет ли это кто-то читать, но позаботьтесь обо мне (--)(__) *кланяюсь*

Это были записи 18-летнего юного Шин Ходжэ, который только начинал свою карьеру в Канаде.

LuckyShin @luck_86_shin 2 года назад

Теперь в общежитии будем жить по двое в комнате. Может, так даже лучше... Тренировки здесь интересные, но одному в комнате тяжко.

LuckyShin @luck_86_shin 2 года назад

Мама прислала огромную посылку с корейскими снэками и панчханами. Снэки наполовину растащили, но панчханами никто не заинтересовался ㅋ Дураки ㅋㅋ Мамины перепелиные яйца в соевом соусе и сушеный кальмар - это просто бомба, так что съем всё сам~

LuckyShin @luck_86_shin 2 года назад

Мой номер на джерси - 86. В администрации сказали выбрать из оставшихся, и мой корейский друг посоветовал взять цифры «попухлее», вроде этих, а не 7 или 11. Сказал, что так я буду выглядеть крупнее и не затеряюсь среди иностранцев. Теперь мне настолько нравится мой номер, что настроение поднимается, стоит лишь увидеть где-нибудь число 86.

LuckyShin @luck_86_shin 2 года назад

Кстати, самое смешное, что у тех самых корейских друзей, которые мне это посоветовали, номера 11 и 12 ㅋ Когда я играл с ними, я был под номером 13 ㅋㅋ

LuckyShin @luck_86_shin 2 года назад

Просто кто-то недавно спросил, почему у меня в ID число 86, вот я и разболтался ^-^;;;

LuckyShin @luck_86_shin 2 года назад

Холодина пипец, бл**. Так холодно, что только материться и остается. Научил соседа по комнате корейским ругательствам, а он меня - шведским. Тусан окса?? (Tusan också) ㅋㅋ

LuckyShin @luck_86_shin 2 года назад

У меня сегодня день рождения, так что я долго болтал по видеосвязи с друзьями из Кореи. Было немного странно видеть их в школьной форме. Ведь еще в прошлом году я и сам ее носил.

LuckyShin @luck_86_shin 2 года назад

Буду стараться изо всех сил.

Аккаунт Шин Ходжэ в соцсетях он нашел случайно. Ему стало любопытно, есть ли азиатские игроки в CHL (Канадская юниорская хоккейная лига), и в процессе поиска он наткнулся на фотографию: хоккейные шорты с номером 86 на фоне ледовой арены. Это был аккаунт 18-летнего Шин Ходжэ.

О том, что их судьбы уже пересекались в прошлом, он узнал чуть позже. Шин Ходжэ оказался тем самым игроком, о спонсировании которого Чонхён лично просил дедушку. Это было, когда Чонхёну исполнилось 15, а Шин Ходжэ - 9 лет.

В то время Чонхён только вошел в семью «Мёнджон» и, будучи кандидатом в наследники, пользовался безграничной поддержкой и привилегиями.

Первый председатель Квон Дыкчон давно спонсировал спортсменов. Благодаря этому Чонхён наслаждался роскошью, наблюдая из VIP-ложи за спортивными матчами, которые до этого ни разу не видел.

Детский хоккейный матч он тогда смотрел впервые. Дед сказал, что планирует спонсировать одного игрока из этой команды, и предложил Чонхёну самому сделать выбор.

Чонхён, недолго думая, выбрал Шин Ходжэ. Уж слишком заметно его навыки превосходили остальных.

Удивительное совпадение. Встретить на этой далекой земле игрока, который смог поехать учиться хоккею в Канаду именно благодаря ему. Это вызывало странную смесь чувства превосходства и любопытства.

Жизнь Чонхёна в Америке в то время была невыносимо пустой и скучной, поэтому вполне естественно, что он проводил всё больше времени в соцсетях.

Создание аккаунта с ником, содержащим число 86, было довольно импульсивным решением.

Личное пространство: 0 подписчиков, 1 подписка. Чонхён начал писать туда ответы, которые никто не видел.

86 @86_luck_number

(Фото) (Фото) (Фото) (Фото)

Фотографии числа 86, которые я сделал, проходя мимо. Хотя на двух из них оно просто затесалось среди других цифр. С тех пор, как я узнал, что для кого-то это счастливое число, у меня тоже поднимается настроение, когда я его нахожу. I wish you all the luck (Желаю тебе удачи во всём).

86 @86_luck_number

Там, где я живу, еще не так холодно, но я посмотрел в приложении погоды - в Канаде уже сильные морозы. Надеюсь, ты не простудишься. I wish you all the luck.

86 @86_luck_number

К слову о шведских ругательствах: однажды в школе я слышал, как ругается мой друг-немец. Спросил, что это значит, а оказалось - всего лишь «дерьмо». Похоже, корейские маты всё-таки самые жесткие в мире, да? ㅎㅎ

86 @86_luck_number

(Фото)

У тебя сегодня день рождения. У меня было паршивое настроение, так что я напился и только сейчас, поздно ночью, зашел проверить новости. Я в спешке выбежал на улицу, но открыт был только маленький гастроном, так что я выбрал то, что хоть отдаленно напоминает торт. Это дешевый брауни, но со свечкой выглядит ничего, правда? С днем рождения. I wish you all the luck.

Шин Ходжэ наверняка даже не подозревал о существовании этого аккаунта. Но это было неважно.

Когда Ходжэ что-то писал, а Чонхён отвечал ему следом, возникало ощущение, будто они ведут диалог, просто с задержкой во времени.

Одного этого было достаточно, чтобы вдохнуть жизнь в его серые будни. Может, именно ради такого чувства люди раньше переписывались по почте?

Чонхён заходил в соцсеть сразу после пробуждения и перед сном, а видя на улице число 86, невольно улыбался. Иногда он даже фотографировал его.

В дни матчей он с утра начинал нервничать и то и дело поглядывал на часы. Если команда проигрывала, он расстраивался и напивался вдрызг, а если выигрывала - на радостях угощал выпивкой всех вокруг.

Кто-то сказал Чонхёну: раз уж тебе так нравится этот игрок, почему бы не воспользоваться своими деньгами? Мол, если повезет, можно встретиться вживую и даже сходить на свидание.

Но Чонхён колебался. Во-первых, он боялся, что любые лишние действия в его положении изгнанника могут навредить матери, оставшейся в Корее. А во-вторых, он был вполне счастлив и такой связью.

Сколько Чонхён себя помнил, с самого раннего детства его растили с целью стать идеальным альфой.

Даже если матери приходилось голодать и носить поношенную одежду, Чонхён каждый день получал полноценное питание и был одет с иголочки.

Фраза, которую он чаще всего слышал от матери в то время: «Твой отец может найти тебя в любой момент, так что ты всегда должен быть готов».

С пяти лет ему ежегодно шили костюмы по фигуре, а если рукава становились коротки, их удлиняли или шили новые. Если на ботинки Чонхёна попадала грязь, мать сама вставала на колени прямо на землю и протирала их носки.

Глядя на нее, окружающие крутили пальцем у виска, называя сумасшедшей, но ни мать, ни Чонхён не обращали на это внимания.

Он верил маминым словам, что однажды богатый отец придет за ними. И к этому моменту он должен был стать сыном, за которого отцу не будет стыдно. Идеальным сыном-альфой.

Так прошло 16 лет его жизни.

Лишившись этой цели, Чонхён стал никем.

Отец хотел, чтобы Чонхён ничем не интересовался. Он не должен был представлять угрозу для старшего брата, наследника.

Чонхёну нельзя было показывать слишком высокие результаты в учебе или проявлять выдающиеся таланты в чем-либо.

В этой далекой чужой стране всё, что ему оставалось - скупать одежду и брендовые вещи, которые он даже не носил, напиваться и стараться ни к чему не проявлять интереса, постоянно подтверждая семье свою «бесполезность».

Мать до сих пор иногда спрашивала, не проявился ли он, но, услышав отрицательный ответ, в её голосе звучало скорее облегчение.

Он мог её понять. Она наконец заняла место, о котором мечтала всю жизнь, и ни за что не хотела его терять.

Ему всегда было жаль мать. Вина за то, что она пожертвовала молодостью ради сына, который так и не стал альфой, вина за то, что он до сих пор не проявился и заставляет её тревожиться - всё это тяжким грузом давило на сердце Чонхёна.

Шин Ходжэ был полной противоположностью ему.

Он был доминантным альфой, который рано проявился; у него были четкие цели и талант, а ещё прекрасные отношения с семьёй. У него было всё то, чего сам Чонхён так жаждал, но не мог получить.

Глядя, как Шин Ходжэ носится по полю во время матча, выкладываясь на полную, он порой испытывал смутную ревность.

Если бы Чонхён видел только ту сторону Шин Ходжэ, которую тот показывал публике, его интерес, возможно, на этом бы и угас.

Но Чонхён знал о его аккаунте.

LuckyShin @luck_86_shin 1 год назад

С сегодняшнего дня я игрок второй лиги. И номер на футболке отстоял ㅎㅎ Родные жалели, что не могут отпраздновать вместе со мной. Здесь всё отлично, но тяжело быть вдали от семьи.

LuckyShin @luck_86_shin 1 год назад

Просто стараться недостаточно. Нужно показывать результат.

LuckyShin @luck_86_shin 6 месяцев назад

Сегодня был не в форме, допустил пару ошибок... Тренер устроил мне разнос, а тут ещё и зрители выкрикивали расистские оскорбления, я так разозлился. А-а-а, в такие моменты хочется всё бросить и вернуться в Корею.

LuckyShin @luck_86_shin 6 месяцев назад

В итоге мне сообщили, что в следующем матче убирают из основного состава. Товарищи по команде утешали, мол, жаль, но в душе они наверняка думают, что это их шанс проявить себя. Я знаю, потому что сам такой. Когда видишь во всех конкурентов, трудно кому-то открыть душу.

LuckyShin @luck_86_shin 6 месяцев назад

Маме с папой не сказал. Если скажу, они будут зря волноваться... Положил трубку и поплакал в одиночестве. Тоскливо.

Удивительно, но Шин Ходжэ часто хандрил и чувствовал себя одиноким в чужой стране. Оказывается, даже у него, такого идеального с виду, бывают моменты пустоты и одиночества, совсем как у меня.

Шин Ходжэ, у которого есть всё, чего нет у меня, такой же, как я.

Не знаю, может, у меня скверный характер, но эта мысль странным образом утешала.

86 @86_luck_number

Когда долго живешь один за границей, бывает, что слезы наворачиваются совсем без причины, да? В такие дни я запираюсь в комнате, пью любимый алкоголь и смотрю грустные фильмы. Так можно прореветься до полного обезвоживания. И это дает силы жить завтрашний день. Рекомендую. I wish you all the luck.

Чонхён полюбил эту его уязвимость.

Сам он по-прежнему оставался чужаком, который нигде не мог найти себе места, по-прежнему был связан по рукам и ногам «Мёнджон» и матерью, но мысль о Шин Ходжэ, который так же страдает в этой чужой стране, но всё равно упорно живет дальше, помогала ему как-то пережить ещё один день.

Дисбаланс в этих односторонних и комфортных отношениях возник спустя некоторое время.

LuckyShin @luck_86_shin

Посоветуйте грустный фильм.

LuckyShin @luck_86_shin

Сегодня такой день, когда хочется прореветься до полного обезвоживания. У всех же такое бывает?

Чонхён перечитал этот текст несколько раз.

Это не было чем-то невозможным. Он всегда ставил лайки с аккаунта «86», так что Ходжэ мог заглянуть к нему в профиль в любой момент.

Может, ему вдруг стало любопытно, кто это постоянно ставит лайки? Может, ему просто было скучно?

А может, это просто совпадение. То, что написал Чонхён, не было чем-то уникальным или особенным.

Наверное, такие мысли приходят в голову любому, кто живет чужаком в далекой стране.

Хотя разум твердил одно, ладони предательски вспотели. Казалось бы, ерунда, но Чонхён отложил все дела (которые заключались лишь в паре рефератов, которые он и не собирался толком писать) и потратил несколько десятков минут на раздумья.

Он выбирал очень абстрактный фильм, но потом стирал название, думая, что он не придётся Шин Ходжэ по вкусу; затем искал в интернете «грустные фильмы», полагая, что лучше ориентироваться на массового зрителя, но оставался недоволен результатами и снова закрывал вкладки.

К счастью, он был дома один, иначе все точно сочли бы его странным.

Чонхён дергал себя за отросшую челку. На экране телефона светилось белое поле, где была набрана лишь фраза: «Я долго думал, что посоветовать, и...»

Чонхён многократным нажатием на Backspace удалил всё написанное и придвинул портативный обогреватель поближе к стулу.

86 @86_luck_number

Видел мультфильм, где дедушка и азиатский мальчик привязывают к дому воздушные шары и улетают?

После нажатия Enter сердце заколотилось так сильно, что сосредоточиться на чем-то другом было почти невозможно.

Даже ему самому это казалось глупостью. Так нервничать и переживать из-за одного-единственного сообщения.

Чонхён попытался вернуться к недописанному реферату, но дело не шло. Решив, что достаточно просто сделать вид, что пишешь, он в итоге захлопнул крышку ноутбука.

И продолжил бессмысленно пялиться в телефон.

Однако аккаунт Шин Ходжэ молчал. Лишь спустя несколько дней, не увидев ни короткой благодарности, ни впечатлений от фильма, Чонхён понял, насколько сильно он разочарован.

Разочарован? Из-за пустяковой мелочи в интернете?

Неужели он на что-то надеялся? Что Шин Ходжэ, как и он сам, найдет утешение в его словах и почувствует родство душ?

Конечно, нет. Это идиотские мысли, словно у ребенка, мечтающего, чтобы его полюбила мировая рок-звезда.

Почувствовав, как силы покинули его, Чонхён несколько дней не заходил в соцсеть. Поскольку раньше он сидел там по привычке, мысли о ней возникали постоянно, но он засунул иконку приложения в самый дальний угол и намеренно даже не смотрел в ту сторону.

Он вел себя так, словно обиделся. Это было смешно, но возможно лишь потому, что Шин Ходжэ его не знал.

Так прошло несколько дней, и Чонхён на какое-то время забыл об этом.

А когда спустя долгое время всё же зашел в соцсеть, то увидел его пост.

LuckyShin @luck_86_shin

«Вверх». Я разрыдался уже на десятой минуте. Но после того как проплакался, действительно почувствовал прилив сил. Спасибо.

Чонхён долго молча смотрел на экран.

Как описать то, что он почувствовал в тот момент?

Волнение от того, что его сообщение действительно прочитали? Благодарность? Вину за то, что не знал об этом и не заходил в приложение?

Нет, это было вспыхнувшее предвкушение некой возможности.

Шин Ходжэ тоже знает меня. Обрадовался ли он, увидев мой текст? Был ли тронут? Получил ли хоть капельку утешения?

Подумал ли он обо мне как о ком-то особенном? Стало ли ему интересно, что я за человек?

...Подумал ли он тоже обо мне.

Чувства разрастались, становясь неконтролируемыми.

Чонхёну стало трудно, как раньше, просто сосредоточенно смотреть матчи. Целуясь с кем-то, он представлял на месте партнера Шин Ходжэ, а после того как во снах развратно сплетался с ним телами, неизменно просыпался от поллюций.

Похоть вспыхивала внезапно и некстати, словно он снова стал подростком в пубертате. Чонхён не мог это контролировать.

Всего одна точка соприкосновения, меньше пылинки.

- Фу-ух...

В машине было жарко из-за включенного обогревателя. Но Чонхён вместо того, чтобы снять куртку, застегнул её до самого подбородка.

«Вижу, вы приехали посмотреть даже выездной матч».

«На самом деле у меня сейчас тоже нет ручки».

На куртке остался слабый запах его тела. Стоило глубоко вдохнуть этот аромат, как в паху мгновенно стало тесно до дискомфорта.

- Ха-а...

Поколебавшись, Чонхён не выдержал и запустил руку в брюки. Налитая плоть, готовая вот-вот извергнуться, запульсировала в ладони.

«Вам не холодно?»

«У меня нет ручки, так что автограф дать не могу».

«У меня таких много. Извините, что ношеная».

Под плотно сомкнутыми веками раз за разом звучал его голос. Рука двигалась всё быстрее, и салон машины наполнился хлюпающими, непристойными звуками.

Телефон, брошенный на пассажирское сиденье, коротко завибрировал. Вибрация была слишком слабой, чтобы достичь сознания хозяина, несущегося навстречу пику наслаждения.

LuckyShin @luck_86_shin Только что

Вы случайно не из Бингемтона?

(Публикация удалена)

* * *

Известие о смерти деда пришло внезапно.

Отец приказал возвращаться в Корею. Это был первый визит за десять лет.

Чонхён воспринял это спокойно, подумав лишь о том, что наконец-то увидит маму. С собой у него был только один чемодан. В него он положил лишь один костюм - для похорон.

Ему и в страшном сне не могло присниться, что он больше сюда не вернется. Как и тогда, когда его словно в ссылку отправили в США, это решение было принято без малейшего учета воли самого Чонхёна.

В Сеуле Чонхёну отвели новую роль, и он принял её ради счастья матери.

Естественно, он стал реже заходить в соцсети, а вскоре и Шин Ходжэ перестал публиковать новые посты.

Чонхён больше не вспоминал о том случае.

Он слишком устал, чтобы продолжать смаковать горький привкус безответной любви. Ему нужны были не выцветшие воспоминания, едва коснувшиеся языка в зеленые годы юности.

Ему нужен был алкоголь, который согреет здесь и сейчас, и чье-то реальное, осязаемое тело. Чонхён время от времени, а точнее, довольно часто, с головой уходил в секс.

Поначалу эти ночные похождения были по принуждению Квон Гихёка. Чтобы взять на себя вину брата, ему нужна была определенная репутация и контекст.

Но в какой-то момент он поймал себя на том, что искренне получает от этого удовольствие. Как ни смешно, роль гуляки-прожигателя жизни пришлась ему по душе. Настолько, что он начал думать: а не это ли его истинная сущность?

Так текло время. Однажды, два года спустя, когда ему было уже 28 лет, Чонхён наткнулся в интернет-статье на три знакомых слога имени, по которому он скучал.

Это была новость о том, что Шин Ходжэ внезапно перешёл в корейский клуб.

Заголовок: Вышло заявление клуба MJ Sports по поводу Юк Думина

Ниже краткое содержание:

Личная жизнь игрока и его сексуальная ориентация должны уважаться. Клуб выражает глубокое сожаление в связи с нынешней ситуацией и рассматривает это как серьезный инцидент.

На того, кто слил личные фото без согласия, а также на СМИ и пользователей сети, которые участвовали в распространении, поданы исковые заявления. Никакого снисхождения не будет.

Сотрудники и игроки клуба MJ Sports, продолжат активно участвовать в искоренении подобной дискриминации и культуры ненависти.

Читать оригинал -> (ссылка)

(Комментарии)

└ Значит, они признали, что на фото Юк Думин?

└ Тем, кто с утра пораньше трет комменты, удачи ㅋㅋㅋㅋ ждите иски

└ Ого... Давно не видел такого нормального официального заявления

* * *

- С этой секунды я, Юк Думин, официально отзываю свою поддержку владельца клуба Квон Чонхёна. Я выхожу из отношений «сторонник - лидер» и становлюсь с владельцем единым целым.

Юк Думин с весьма пафосным лицом поднял правую руку, словно принося присягу.

- Понял? Особенно ты, Ходжэ-Ходжэ.

- ...Я?

- Да. Думаешь, я не вижу, как ты иногда злобно зыркаешь на нашего владельца? Нельзя, нельзя. Впредь любые нападки на владельца расцениваются как нападение на меня лично. Окей?

Шин Ходжэ состроил кислую мину и промолчал.

Юк Думин, не замолкая ни на секунду, закинул в рот крошечный профитроль с трехъярусной тарелки. Это был десерт из приветственного набора курорта «Каннын MJ».

- Что это? Офигенно вкусно!

- То, что рядом, тоже вкусное.

- Чхоль-а, если нашел такую вкуснятину, должен был преподнести её мне как дань! Ты что, сожрал всё в одно лицо?

Глядя на двоих, которые, как всегда, препирались, Ходжэ откинулся на спинку дивана.

Если вспомнить, что ещё вчера Думин, чьи фото разлетелись по интернету, рыдал, пока глаза не опухли, то сейчас он выглядел невероятно веселым. Поверить невозможно.

Сегодня утром MJ Sports выступили с очень жестким заявлением.

Угроза судебными исками, похоже, подействовала: злобных комментариев с насмешками и оскорблениями стало заметно меньше, а интернет-издания, которые раньше просто копировали статьи «Daily One», в одночасье сменили тон.

- Короче, у меня было собеседование с представителем. Я немного трусил, но он объяснил мне про процедуру подачи исков и методы реагирования. Сказал, что если я сам не против, то могу продолжать вести YouTube и соцсети. Пообещали, что первое время пиар-команда клуба будет модерировать мои комментарии. И даже психолога предоставят.

Думин, поедая капкейк, щебетал о том, что случилось утром.

- И при этом он сказал, что давно об этом думал и хочет нанять для нашего клуба ментального коуча перед началом лиги. Сказал, что для игроков важнее всего ментальное здоровье! С ума сойти, да?

- С ума сойти. И то, что нам сегодня номер до люкса проапгрейдили, тоже.

- Во-от! И я о том же! А потом он дал мне свой личный номер и сказал звонить в любое время, если возникнут вопросы или будет сложно справляться... Ты знаешь это чувство, Ходжэ-Ходжэ? Когда кажется, что у человека за спиной сияет нимб?

- …

- Человек по имени Юк Думин... был тронут до глубины души...

- Тут есть от чего растрогаться. Разве был когда-нибудь клуб, который так впрягался за игрока?..

Шин Ходжэ тоже был немного удивлен.

Конечно, вчера ночью он пошел в номер Квон Чонхёна и встал на колени, надеясь, что проблема решится чуть быстрее и легче, но он никак не ожидал, что всё утрясется так идеально всего за один день.

Реакция оказалась куда более грамотной и профессиональной, чем он предполагал. Словно они готовились к этому заранее.

По настоянию Юк Думина, который требовал, чтобы он попробовал, Шин Ходжэ откусил уголок сэндвича с огурцом.

Сначала губ коснулся мягкий хлеб, затем сливочный сыр, слегка подтаявший при комнатной температуре, густо и влажно обволок язык. Вкус хрустящего огурца с ноткой перца раскрылся в самом конце.

Вспомнилась его грудь, которую он ласкал языком прошлой ночью.

Кожа, мягко льнущая к языку, словно этот сливочный сыр, и маленькие затвердевшие бугорки, похожие на жгучий перец. Вонзив зубы в этот гладкий холмик, он, высунув язык, с нажимом смял маленький сосок - точно так же, как Квон Чонхён делал с ним.

В отличие от его собственной, просто белой, кожа того была цвета кофе с большим количеством молока.

Хоть это и было, несомненно, мужское тело с упругими мышцами, расположенными именно там, где нужно, и в идеальных пропорциях, Шин Ходжэ с трудом мог отвести взгляд от каждой его детали.

- Ходжэ-Ходжэ. Я должен перед тобой извиниться.

Думин посмотрел на Шин Ходжэ, колеблясь, словно нашкодивший щенок.

- Точнее говоря, перед Ёнджэ-щи я тоже виноват.

- ...Ёнджэ?

Глаза Ходжэ слегка округлились. Думин коротко кивнул.

- Я ведь все это время вел себя так, будто мне интересна Ёнджэ-щи. Я думал, если буду так делать, никто не догадается, что мне нравятся парни... Поэтому я так себя вел.

- А...

- Ёнджэ-щи мне, конечно, нравится. Она же богиня. Но не как женщина. Это скорее из серии «мой идеал, на который я хочу быть похожим»... В общем, еще дело в том, что я доверял тебе. Знал, что ты ни за что не станешь сводить меня со своей красоткой-сестрой.

- Это точно. Если вспомнить, как бог Ходжэ постоянно и упорно пресекал эти попытки. Думиныч отлично все просчитал.

- ...

- В любом случае, прости и ты, и перед Ёнджэ-щи извинись.

Шин Ходжэ усмехнулся. Честно говоря, пока Юк Думин не завел этот разговор, он об этом даже не задумывался.

- Если виноват, с тебя еда.

- Куплю, куплю. Выбирай все, что хочешь! А, но сначала сходим в бассейн!

- А это ты на потом приберег?

В этот момент влез Джи Минчхоль, снял пальцем крошку от хлеба, прилипшую к уголку губ Юк Думина, и отправил её прямиком себе в рот. Думин на мгновение застыл, а потом со всей силы хлопнул Минчхоля по спине.

- Ты чего? От таких внезапностей у меня и сердечко затрепетать может.

- Ну и пусть трепещет.

Услышав это, Юк Думин подскочил на месте и испуганно покосился на Ходжэ.

- Ч-что за... Серьезно, с ума сошел! Мы же друзья, ты чего творишь!

После чего поспешил ретироваться, бросив напоследок ворчливое: «Если быстро не переоденетесь в плавки, уйду без вас!»

Шин Ходжэ с каменным лицом посмотрел на Джи Минчхоля. Минчхоль один раз кашлянул и неспешно поднялся с дивана.

- Ты не слышал? Сказал, уйдет без нас, если плавки не наденем.

* * *

Вопреки ожиданиям Думина, троица отправилась не в бассейн, а на пляж.

В бассейне оказалось больше людей, чем они думали. Не успел Думин и рта раскрыть, как Джи Минчхоль выступил вперед и сменил направление. Только тогда Шин Ходжэ заметил, что лицо Думина слегка напряглось. В людном месте могли найтись те, кто узнал бы его.

Поскольку бассейн в курорте был отличный, на пляже прямо перед отелем никого не было. Увидев море, Думин с криком бросился в воду, а Минчхоль и Ходжэ, сняв футболки, последовали за ним.

Они долго резвились, пока Ходжэ не пожаловался, что обгоревшие на солнце плечи щиплет, и первым ушел отдыхать под зонтик. Спустя какое-то время Джи Минчхоль тоже вышел на песок. Думин, качаясь на волнах, крикнул в сторону Минчхоля:

- Эй?! Вы куда все подевались!

- У меня во рту одна соль. Пойду воды выпью и вернусь.

- А! Давай быстрее!

Сидевший в тени Шин Ходжэ увидел медленно приближающегося Джи Минчхоля и протянул ему бутылку воды.

- Сэнк ю.

С длинных плавательных шорт Джи Минчхоля капала морская вода, оставляя темные пятна на песке. Хоть на дворе и стоял июль, здесь, у моря, ветер, касавшийся лица, был довольно прохладным и приятным.

Ходжэ открыл еще одну бутылку и только сделал глоток, как прозвучало:

- Я вчера поцеловался с Юк Думином.

- Пфу-у-у!

- А, фу, как грязно.

- О чем ты вообще? С чего вдруг?

Когда Ходжэ с недоумением посмотрел на него снизу вверх, Джи Минчхоль лишь равнодушно пожал плечами, будто в этом не было ничего особенного.

- Вчера, когда ты ушел, я остался с Думином.

Это было как раз тогда, когда Шин Ходжэ ходил в номер к Квон Чонхёну. Ходжэ нахмурился и посмотрел на Минчхоля.

- Ты знал? Когда Юк Думин плачет, у него губы опухают, как у карася.

- ...Не знал.

- Серьезно? Странно, что не знал. Я еще со средних классов это часто замечал. Короче, увидел это и вдруг захотелось поцеловать - вот и поцеловал. Да и мы оба были немного пьяны.

- ...

- Но, знаешь, мне просто было хорошо. Без всех этих заморочек: альфа с альфой, мужик с мужиком или то, что мы друзья.

Договорив, Джи Минчхоль обернулся к Шин Ходжэ.

- Тебе противно?

Услышав вопрос, Шин Ходжэ поднял голову и встретился взглядом с Минчхолем.

Минчхоль повторял вопрос, который прошлой ночью задавал Думин. Видимо, этот парень запомнил, что Ходжэ тогда так и не смог ответить. Шин Ходжэ перевел взгляд на море.

- ...Нет, не противно.

- Да? А я уж думал, что противно. Раз ты вчера, хоть убей, не мог выдавить из себя ни слова.

- Ну ты и злопамятный.

- Раз знаешь, веди себя так, чтобы поводов не было.

- ...

- Ты ведь мог сказать это вчера и при Думине.

Ходжэ опустил глаза. Вдали виднелась флуоресцентно-желтая трубка для снорклинга Юк Думина, качающаяся на волнах.

Минчхоль прав. Ходжэ так погрузился в свои мысли, что не смог сказать даже этой мелочи. Только сейчас он подумал, что Думин, хоть и молчит, в глубине души может переживать из-за этого.

- Я поговорю с Думином отдельно, как полагается.

- Лучше сделай это сегодня.

- Хорошо.

Минчхоль поставил пустую бутылку на песок и сказал:

- Я не хочу, чтобы Юк Думин снова мучился, что-то скрывал, врал и плакал в одиночку.

- ...

- Поэтому я сделаю так, чтобы этого больше не было.

- Офигеть! Тут рыба! Давайте поймаем и сварим уху!

В этот момент Юк Думин, высунув голову из воды, громко заорал. Минчхоль в ответ широко помахал ему рукой.

- ...А её вообще можно есть?

- Сделаем так, чтобы можно было.

С этими словами Джи Минчхоль надел висевшие на шее очки для плавания и побежал к морю. Сидя под зонтиком, Шин Ходжэ еще долго наблюдал за тем, как они вдвоем играют в воде.

«Мне просто было хорошо».

- ...

В памяти всплыли те несколько поцелуев с Квон Чонхёном.

Из-за контракта с ним, ради будущего клуба, чтобы решить проблему Думина... До сих пор он глушил этими оправданиями странное чувство неправильности происходящего, но... правда ли дело только в этом?

Тот факт, что он не мог отвести взгляд от обнаженного тела Квон Чонхёна; то, что его член полностью встал, когда он смотрел, как тот мастурбирует; то, что, увидев раскрасневшееся от возбуждения лицо и услышав стон прямо перед собой, он подумал, что хочет его поцеловать.

Действительно ли это было неизбежно, потому что он всего лишь выполнял просьбу?

Может ли он на самом деле сказать, что ему тогда не было приятно?

Пустая бутылка с громким треском смялась в руке Ходжэ.

Если бы на месте Квон Чонхёна был кто-то другой, смог бы он, как Джи Минчхоль, честно признаться, что ему было хорошо?

На все эти вопросы Шин Ходжэ было слишком трудно найти ответ.

* * *

[Дверь открыта, просто заходите.]

Шин Ходжэ, сделав короткий глубокий вдох, потянул за ручку входной двери.

Как и было написано в сообщении, дверь оказалась не заперта. Он невольно нахмурился.

Конечно, это частный дом с отдельными воротами, так что, может, это и не так важно, но неужели он всегда вот так держит дверь открытой? Перемахнуть через такую ограду при желании раз плюнуть.

Шин Ходжэ закрыл дверь, нажал кнопку блокировки замка, накинул цепочку и только потом снял кроссовки.

После того случая контрактные встречи Чонхёна и Ходжэ возобновились. Теперь Квон Чонхён, в отличие от прошлого, всегда звал Шин Ходжэ к себе домой.

В доме было непривычно темно. Не то чтобы они были в тех отношениях, когда один встречает и провожает другого, но такого еще не случалось, поэтому Ходжэ слегка растерялся.

Он несколько раз проверял перед выходом, так что ошибиться датой или временем не мог. Шин Ходжэ прошел по тихому коридору и добрался до гостиной.

- …

Там он обнаружил Квон Чонхёна, спящего на диване. Тот лежал, вытянувшись во весь рост, одетый в рубашку и брюки от костюма - видимо, вернулся совсем недавно.

Шторы были задернуты, и единственным источником света в гостиной служила небольшая лампа возле дивана. В ее желтом свете Чонхён ровно дышал, тихо посапывая.

У Ходжэ почему-то пересохли губы, и он слегка облизнул их. Он подошел ближе, раздумывая: разбудить его или подождать, пока тот проснется сам.

Чонхён лежал, прикрыв лоб одной рукой, поэтому с того места, где стоял Ходжэ, были видны лишь тонкая тень от ресниц, высокая переносица и слегка приоткрытые губы.

Поверхность его губ казалась немного сухой. Внезапно пришла мысль, что даже эти губы - не слишком пухлые, не слишком тонкие, уголки которых не были ни приподняты, ни опущены, - очень подходят Квон Чонхёну. Тому самому Квон Чонхёну, который выглядит как идеальный владелец клуба, чеболь в третьем поколении.

Однако Шин Ходжэ знал, какой горячий язык скрывается за этими губами. И какие чувствительные соски прячутся под рубашкой, застегнутой на все пуговицы до самого горла.

Шин Ходжэ беззвучно проглотил ругательство.

В последнее время воспоминания о том моменте всплывали то и дело. Особенно когда тело было разгорячено после тренировочного матча - стоило лишь на миг представить это, как в паху тут же начинало болезненно тянуть.

Эрекция после игры - дело нередкое, поэтому никто особо не обращал внимания, но самому ему было до чертиков неловко.

Чтобы отвлечься, Ходжэ отвел от него взгляд. На столике стояла наполовину выпитая вода и лежала упаковка от лекарств. Перевернув блистер, он увидел надпись «Тайленол».

Он положил упаковку обратно, и тут рядом послышался шорох. Повернув голову, он увидел, что Чонхён лениво приоткрыл глаза и смотрит на него.

- ...Когда вы пришли?

- Только что.

Его голос был сильно хриплым спросонья. Чонхён уперся рукой в диван и медленно приподнялся. Взгляд Ходжэ задержался на его взъерошенных волосах на затылке, а затем медленно опустился.

Чонхён, посидев немного с отсутствующим видом, словно пытаясь прогнать сон, зачесал растрепавшуюся челку со лба назад. Затем, наткнувшись рукой на торчащие вихры, он принялся их приглаживать.

- Хотел просто полежать немного, но, видимо, отключился. После визитов в больницу со мной всегда так.

- ...В больницу?

- Я не заболел. Ходил делать инъекцию феромонов. Альфа-феромонов.

Заметив, что при слове «феромоны» Ходжэ невольно нахмурился, Квон Чонхён усмехнулся и уточнил более конкретно: «альфа-феромоны».

- Видимо, из-за того, что этого вещества изначально нет в организме, меня потом обязательно на сутки выбивает из колеи.

С опозданием Ходжэ вспомнил, как тот просил феромоны, чтобы стать альфой. И то неприятное чувство, которое он тогда испытал.

Выходит, он продолжал делать это всё это время? ...Даже зная, что каждый раз будет чувствовать себя плохо?

Для Шин Ходжэ, который в любом деле ставил физическое состояние на первое место, это было совершенно непостижимо.

- А для здоровья это не опасно?..

- Беспокоитесь обо мне? Какая честь.

Квон Чонхён бросил это легким тоном и отпил воды, стоявшей на столе. В его интонации сквозила уверенность, что Шин Ходжэ на самом деле не станет за него переживать, и от этого у Ходжэ возникло странное чувство.

Чонхён взглянул на лицо Шин Ходжэ и закатал рукав рубашки. На сгибе левой руки был наклеен маленький пластырь. Видимо, остался после инъекции феромонов.

- А феромоны... какие они на самом деле?

Спросил он, отклеивая пластырь, но вдруг, словно что-то вспомнив, издал короткое «А» и добавил:

- Кажется, вы говорили, что задавать такие вопросы невежливо? Если не хотите, можете не отвечать.

Шин Ходжэ слегка опустил глаза, затем снова поднял их и заговорил. Не то чтобы он не хотел отвечать.

- Трудно объяснить. Это запах, но он ощущается всеми пятью чувствами.

- Хм. Значит, то, как это описывают в медиа, не совсем враньё. Тогда какой запах у ваших феромонов, Ходжэ-щи?

- ...У моих?

- Я знаю, вы раньше не говорили. Но мне всё равно любопытно.

Шин Ходжэ на мгновение замолчал.

Спрашивать у носителя гена о запахе его феромонов - всё равно что интересоваться размером или формой его члена. Поэтому, когда Чонхён спросил в первый раз, Ходжэ это было неприятно, и он отказался отвечать. Но сейчас, после того как они буквально соприкасались членами, какой смысл был это скрывать?

- Мне говорили, что пахнет морем.

- Морем? - с интересом переспросил Чонхён.

- Точнее, холодным и освежающим морем, с металлическим оттенком...

Носители гена воспринимают чужие феромоны гораздо острее, чем собственные. Ведь феромоны - это вещество, которое изначально вырабатывается для того, чтобы подталкивать носителей к спариванию.

Поэтому то, что он сейчас сказал, было описанием его родителей, которое он слышал, когда еще плохо умел контролировать свои феромоны.

- Холодное и освежающее море...

Чонхён медленно повторил эти слова, словно пытаясь представить, и посмотрел на Ходжэ.

- Настанет ли день, когда я тоже смогу это почувствовать?

- ...

Шин Ходжэ молча смотрел на Чонхёна. Вероятно, тот не ждал ответа. Об этом говорила и его пустая улыбка, появившаяся следом, словно он просто пошутил.

- ...Зачем вы продолжаете их колоть?

Вопрос, который он вовсе не собирался задавать, сорвался с губ именно в тот момент.

- Судя по вашим словам, вы, кажется, не ожидаете, что будет эффект.

Раньше он считал, что мужчина, родившийся со всем готовым и пытающийся заполучить еще и вторичный пол, просто вызывает отвращение.

Но сегодня вдруг подумалось, что причина может быть в другом. Возможно, потому что в его тоне слышалась какая-то глубокая обреченность.

- Есть человек, чьи ожидания я хочу оправдать, - сказал Чонхён, глядя ему прямо в глаза. - Даже если эффекта не будет, я хочу сделать максимум того, что в моих силах. Так мне самому спокойнее.

- ...Даже несмотря на побочные эффекты?

- Побочные эффекты? А, вы про это? Просто выпиваю лекарство, сплю, и все проходит. Разве подавители, которые принимают спортсмены, не сильнее?

Шин Ходжэ слегка нахмурился. Под подавителями, о которых тот говорил, в данном контексте подразумевались препараты для подавления гона у носителей гена.

Лекарства для спортсменов были мощными: они подавляли не только собственное возбуждение, но и чувствительность к чужому. Конечно, по сравнению с обычными препаратами, там и побочные эффекты серьезнее, но Шин Ходжэ никогда их не испытывал.

- Если соблюдать инструкцию, особых побочных эффектов нет.

- Правда? У доминантных и в этом преимущество? Мои знакомые довольно сильно мучаются.

- …

- Что такое?

- ...Нет. Просто вы сказали «знакомые». Обычно такие вещи с бетами не обсуждают.

- Ну, даже если не говорят, это видно. А как у вас, Ходжэ-щи? Во время гона.

Ходжэ поднял глаза и встретился с ним взглядом. Во рту странно пересохло.

- Просто пережидаю на таблетках. Как и все.

- Вряд ли «все». Есть альфы, которые считают, что давить гон лекарствами - значит идти против законов природы.

- …

- Ну, хотя для беты это выглядит просто как желание потрахаться в гоне.

Ходжэ почувствовал, как настроение внезапно упало. Искать причину не было нужды.

- Почему вы вдруг замолчали?

- …

Все, о чем говорил Квон Чонхён, было неприятно.

Естественное упоминание гона, отношение, показывающее привычку, раз он говорит «знакомые». Значит, он имел дело со многими альфами, у которых наступил гон.

Легкомысленный и вульгарный мужчина.

Причин ненавидеть его - хоть отбавляй.

Каждая частица разума кричала «НЕТ».

- Будем делать это?

Внезапно раздался голос. Когда он поднял глаза, Чонхён, сидя на месте, протянул руку и медленно провел ею от колена Шин Ходжэ до внутренней стороны бедра.

Взгляд приковался к его руке. Тыльная сторона ладони краснее, чем в прошлый раз, длинные пальцы. Мгновенно потянуло низ живота, а еще ниже налилось свинцовой тяжестью.

- Все равно я пришел ради этого, пустая болтовня затянулась.

Шин Ходжэ медленно выдохнул.

Всего от одной фразы разум затуманился. Ходжэ крепко зажмурился и снова открыл глаза. Теперь перед ним оставалось лишь отчетливое желание.

*

- Ха-а, хух. Там, в самом конце, еще немного.

- …

- Ах…!

Лицо Квон Чонхёна медленно залилось краской. Он поднес тыльную сторону ладони ко рту, пытаясь сдержать стон. Казалось, сдерживать звуки было его привычкой.

Из-за этого стонов больше не было слышно, но скрыть признаки возбуждения, расцветшие в уголках его глаз, он не мог. Шин Ходжэ невольно усмехнулся.

Тот факт, что губы, с которых вечно слетали лишь раздражающие слова, меняли свой цвет из-за него, подогревал легкое желание покорения. Шин Ходжэ, пристально глядя ему в лицо, ускорил движения правой руки.

Встречи в доме Квон Чонхёна неизбежно заканчивались удовлетворением его потребностей. Словно, если бы не это, причин встречаться вовсе не было.

- Постой, слишком быстр… хх, угх.

- …

- А…. хах, хнг…!

Член, сжатый в правой руке, задрожал, и с головки брызнула мутная жидкость. С губ Квон Чонхёна сорвался болезненный стон.

Теплая жидкость на руке быстро остывала на воздухе. В отличие от нее, жар внутри Ходжэ так просто не утихал. Ходжэ тяжело выдохнул вслед за Квон Чонхёном, словно пытаясь избавиться от этого напряжения.

Шин Ходжэ отполз на коленях чуть подальше от него. Обнаженное тело, распростертое на темной кровати, приковывало взгляд. Каждый раз, когда Чонхён судорожно вдыхал, сперма, скопившаяся на животе, стекала к впалому пупку.

Ходжэ уже довольно привычным движением вытянул салфетки с тумбочки и вытер сперму с руки. Свежими салфетками он осторожно вытер живот Квон Чонхёна.

Лежащий Чонхён с расслабленным лицом молча наблюдал за действиями Ходжэ. Когда он вытер белесую жидкость, скопившуюся в пупке, и убрал руку, то заметил, что внутренняя сторона бедра мужчины тоже испачкана. Видимо, капнуло с его руки.

Шин Ходжэ машинально потянулся рукой, чтобы вытереть там. Пальцы коснулись слегка влажной от пота, прохладной и мягкой кожи.

Ходжэ сам не заметил, как его взгляд скользнул глубже. Округлая мошонка, красноватая промежность и то, что скрывалось еще глубже за ягодицами...

Ходжэ, словно завороженный, слегка скользнул большим пальцем в ту сторону. Странно, но отвращения не было. Может, потому что он уже трогал там один раз?

Ходжэ вспомнил его интимное место, которое он ощупывал в маленьком номере отеля. Очень узкую дырочку, которая подрагивала, оставаясь плотно сжатой. Казалось, она никогда никого в себя не принимала, не говоря уже о какой-то распущенности.

- …

Шин Ходжэ молча сглотнул.

С того дня это была их третья встреча дома у Чонхёна. Однако Квон Чонхён, который без колебаний просил трахнуть его, больше не требовал от Шин Ходжэ ничего сверх этого.

Это было неожиданно, учитывая, как активно он каждый раз целовался и тянул руку Шин Ходжэ к своему паху.

Но и самому предлагать зайти дальше было бы странно. Разве тогда не выйдет так, будто это он сам хочет секса с Квон Чонхёном?

Шин Ходжэ резко поднялся. Нужно было выбросить скомканные салфетки в мусорную корзину.

Спальня Квон Чонхёна, как и другие комнаты, была чистой на полу и кровати, но комоды и тумбочки были завалены беспорядочно нагроможденными вещами.

Шин Ходжэ нашел под тумбочкой маленькое мусорное ведро и выбросил салфетки. И в тот момент, когда он повернулся...

- Отсосать тебе? - спросил Чонхён, по-прежнему лежа на кровати.

Тон был настолько будничным, что Ходжэ на мгновение не понял смысла и нахмурился. Тогда Квон Чонхён кивнул подбородком на пах Шин Ходжэ и повторил:

- Выглядит болезненно, там.

- …

Скулы Шин Ходжэ слегка покраснели.

По требованию Квон Чонхёна он оставался с обнаженным торсом, но внизу на нем были те же спортивные штаны, в которых он вошел в этот дом. Обычно он носил черные, но именно сегодня надел серые, из-за чего тяжелая эрекция была слишком заметна.

Знал бы, что так выйдет - не отправил бы все черные штаны в стирку. Но жалеть уже поздно. Шин Ходжэ собирался сказать, что в этом нет необходимости.

Он точно собирался это сделать, но Квон Чонхён опередил его, приподнявшись и усадив Шин Ходжэ на край кровати.

Мужчина без колебаний опустился на колени между ног Шин Ходжэ. Тот едва успел перехватить его запястье.

- …Не, нужно.

- Я тоже человек, и мне совесть не позволяет получать удовольствие в одиночку.

С этими словами Квон Чонхён легко стянул с Шин Ходжэ штаны вместе с бельем. Шин Ходжэ не смог сопротивляться. Точнее, не стал.

Чонхён высвободил толстый, набухший член и тут же прижался к нему губами. При виде того, как красные губы касаются плоти и отстраняются с влажным звуком, рука Шин Ходжэ сама собой разжалась.

Почувствовав, что хватка на его запястье ослабла, Чонхён перехватил этой рукой основание члена Шин Ходжэ.

Член, торчащий вверх, и лицо Квон Чонхёна. Визуальный шок от сочетания этих двух вещей, которые он никогда не представлял вместе, был колоссальным. Шин Ходжэ неосознанно положил руку ему на плечо.

Но лишь слегка коснулся. Другая рука, не находя себе места, блуждала между его коленом и грудью. Заметив это, Квон Чонхён взял руку Шин Ходжэ и положил ее себе на затылок.

- Можешь держать меня за волосы.

Пальцы запутались в черных волосах, покрытых воском. Он еще ничего не сделал, а ладонь уже взмокла от пота.

Квон Чонхён высунул язык и лизнул мошонку Ходжэ. Ощущение высокого носа, касающегося глубины паха, и то, как неприкосновенная зона втягивается во влажное тепло, было до мурашек непривычным.

- Неловко говорить такое после того, как я сам просил меня трахнуть… - заговорил Квон Чонхён, когда выпустил изо рта мошонку, которую перекатывал языком, и лизнул основание. Горячее дыхание, касавшееся кожи при каждом слове, посылало электрические разряды.

- Я никогда не брал в рот ничего такого большого, так что, честно говоря, немного страшно.

Договорив, Чонхён провел языком от самого основания вверх по стволу. А затем решительно обхватил губами головку, на которой выступила прозрачная капля.

Челюсти свело напряжением. Казалось, стоит разжать зубы, и вырвется постыдный стон.

Голова Квон Чонхёна медленно двигалась вверх-вниз. Ощущение было такое, словно член вталкивают в горячую, влажную и тесную пещеру. Блять. Шин Ходжэ задрал подбородок, мысленно ругаясь.

Чонхён мельком взглянул на Шин Ходжэ и, постепенно ускоряясь, начал заглатывать ствол. Комнату наполнили непристойные чмокающие звуки, словно он сосал леденец. Вместе с ними накатывало сводящее с ума удовольствие.

- Ха…

Шин Ходжэ больше не мог сдерживаться, и с губ сорвался стон. Словно по сигналу, Чонхён начал разминать рукой мошонку, с усилием заталкивая ствол глубже в горло.

Все это время рука Шин Ходжэ оставалась там, куда ее положил Чонхён, но он не прилагал никаких усилий. Нет, вернее будет сказать, что он просто не знал, что делать.

Шин Ходжэ тратил все силы на борьбу с инстинктивным желанием схватить голову Чонхёна обеими руками и начать вбиваться бедрами. Он был настолько сосредоточен на самоконтроле, что даже не заметил, как его таз уже начал непроизвольно двигаться навстречу.

- Мм, уп…

Если бы Чонхён, которому стало трудно дышать, на мгновение не отстранился, Ходжэ так бы этого и не понял.

Холодный воздух коснулся члена, который в одно мгновение выскользнул изо рта. Только тогда Шин Ходжэ немного пришел в себя, моргнул затуманенными от похоти глазами и посмотрел между своих ног.

Квон Чонхён слегка покашливал, глядя на Шин Ходжэ снизу вверх. Его покорные глаза, устремленные на Ходжэ, блестели от слез.

Шин Ходжэ, тяжело выдыхая горячий воздух, завороженно смотрел на это лицо. Сам того не осознавая, он провел большим пальцем, стирая слезу в уголке его глаза.

В ответ Чонхён выпрямился, поднимаясь с колен. Он потянулся за поцелуем и навалился всем телом, так что они оба повалились на кровать.

Их языки тут же сплелись. Поцелуй был мягким и дразнящим. Ходжэ медленно следовал за его языком, повторяя движения. Все, чего касался язык, казалось сладким, словно засахаренным, и одурманивающим.

Чонхён протянул руку, обхватил член Ходжэ и начал двигать рукой. В то же время что-то твердое и мясистое начало ритмично ударяться о низ живота Ходжэ.

Это был член Чонхёна, который успел снова встать. Ходжэ одной рукой обхватил сразу всё: его член, свой собственный и руку Чонхёна.

- Ух, мм… хмпф.

Ходжэ крепко сжал член и начал слишком быстро двигать рукой. Чонхёну, видимо, было тяжело выдержать такой напор: он нахмурился и попытался разорвать поцелуй.

Шин Ходжэ, не отрывая взгляда от его лица, второй рукой схватил его за затылок и прижал обратно. Рты снова раскрылись, языки смешались. Поцелуй стал грубым, словно Ходжэ пытался выпить из него дыхание.

Вместе с этим от кончиков пальцев ног поднялось покалывающее чувство, скапливаясь в напряженном члене. Головка дернулась, предвещая скорое семяизвержение.

После горячего душа навалилась сильная вялость.

Чонхён включил фен, но вскоре отложил его, так и не досушив волосы до конца. И так сойдет. Сами высохнут.

Конечно, сегодня он подвергся воздействию феромонов, но чувствовать себя настолько разбитым всего после двух разрядок, будто занимался сексом всю ночь… Похоже, возраст берет свое.

А может, дело было просто в партнере. И дело не только в том, что он задыхался, испытывая удовольствие сильнее обычного, - он неосознанно тратил уйму энергии, пытаясь запомнить каждую мелочь, каждую привычку этого человека.

Усмехнувшись этим пустым мыслям, Чонхён завязал пояс халата. Вдруг захотелось курить. С этой мыслью он вышел из ванной, и перед ним открылась спальня, где он еще недавно кувыркался с Шин Ходжэ.

На границе спальни и ванной Чонхён замер. Причиной тому стало неожиданное зрелище.

На кровати лежал совершенно голый Шин Ходжэ. Судя по неподвижной спине, он уснул.

Сейчас у него самый разгар подготовки к сезону, так что неудивительно, что он устал.

К тому же, поскольку они договорились встречаться только в доме Чонхёна в Сеуле, дорога сюда тоже наверняка утомляла. Чонхён с радостью позволил бы ему пользоваться одной из машин в гараже, но тот вряд ли бы послушно принял такой жест.

«Я говорю это потому, что не хочу, чтобы кто-то видел меня вместе с вами, директор».

Чонхён начал так тщательно следить за местом встречи именно из-за слов, которые когда-то сказал Шин Ходжэ. Сам Ходжэ мог уже и забыть об этом, но Чонхён, услышав такое, не мог не принимать это во внимание.

Стараясь не шуметь, Чонхён осторожно обошел кровать. Стало видно лицо крепко спящего Шин Ходжэ.

- …

Чонхён с любопытством разглядывал это лицо.

Он был уверен, что парень уйдет, пока он будет в душе. Чонхён по привычке проверил время.

До истечения двух часов оставалось еще около 10 минут. Что ж, 10 минут можно и подождать, пусть поспит.

Чонхён сел рядом с ним очень осторожно, чтобы матрас не качнулся. Шин Ходжэ по-прежнему крепко спал.

Вместо того чтобы искать сигареты, Чонхён стал молча ласкать его лицо взглядом. Желание курить уже полностью улетучилось.

Шин Ходжэ по своей натуре был добрым.

Его кажущаяся угрюмость - лишь следствие неумения бросать слова на ветер; на самом деле он умеет ценить и любить «своих» людей больше, чем кто-либо.

Чонхён смутно чувствовал это, даже наблюдая издалека, но теперь, находясь совсем рядом, убедился в этом окончательно.

Его сила проистекала именно из этой доброты. Доброты, пустившей глубокие и прочные корни в самой его душе.

Должно быть, именно поэтому он продолжает встречаться с Чонхёном - чтобы сдержать данное слово.

И те поцелуи, которые он иногда инициирует сам, и то, как он стирает слезы Чонхёна - всё это лишь проявление его глубокой доброты, не имеющее никакого иного значения.

Но Чонхён, в отличие от Шин Ходжэ, был эгоистом до мозга костей.

Когда Шин Ходжэ встал перед ним на колени, Чонхён мог бы сказать, что проблемой Юк Думина, естественно, должен заниматься клуб.

Он мог поднять его с колен, сказать, что в этом нет нужды, и предложить вернуться к обычным отношениям владельца клуба и игрока.

Возможно, тогда они с Шин Ходжэ стали бы идеальным примером отношений владельца и игрока. Но Чонхён этого не сделал.

Ему было противно и досадно, что Ходжэ, заявивший, что ему настолько гадко, что он даже поцеловать Чонхёна не может, готов встать на колени ради спасения друга, носящего женское белье.

Нет, на самом деле он втайне ревновал к Юк Думину, который был настолько дорог Шин Ходжэ, что тот пошел на такое унижение.

А если быть совсем честным - плевать ему было на договорные отношения и всё остальное, он просто хотел касаться Ходжэ и целовать его сколько влезет.

И он не ошибся в своем решении. Ощущение пустоты возникало лишь поначалу, а регулярные встречи по два часа в неделю, поцелуи и разрядка в руках Ходжэ приносили Чонхёну глубокое удовлетворение.

Повторяя всё это раз за разом, он кое-что понял. Кажется, у Шин Ходжэ совсем нет опыта.

Поначалу Чонхён списывал всё на отвращение к сексу с мужчиной, но каждый раз Ходжэ вел себя как неискушенный мальчишка. Он каменел от грязных словечек, в его действиях не было чуткости, а поцелуи были грубыми и неумелыми.

Чонхён почему-то был уверен, что Ходжэ в этом деле мастер, но, видимо, судил по себе. Чонхён усмехнулся.

Осознав это, он стал колебаться насчет перехода к следующему этапу. Его собственный «первый раз» не имел значения, но если речь шла о девственности Шин Ходжэ - это совсем другое дело.

Разве не стоит оставить это для того, кого он по-настоящему полюбит, чтобы всё случилось в атмосфере счастья и взаимности?

Глупо, конечно, думать об этом сейчас, после всего, что было.

Ведь из-за Чонхёна Шин Ходжэ приходится делать то, с чем он мог бы вообще никогда в жизни не столкнуться. Но, с другой стороны, это означало, что именно Чонхён может забрать его «первый раз».

При этой мысли в нем одновременно вспыхивали легкое чувство вины, мелочное превосходство и жажда обладания. Он и сам не понимал, чего хочет на самом деле.

В комнате слышалось лишь тихое гудение очистителя воздуха. Шин Ходжэ спал бесшумно, даже дыхания не было слышно.

Шин Ходжэ спит в его спальне - картина совершенно нереальная. Скажи ему такое четыре года назад, он бы ни за что не поверил.

Глядя на это лицо, Чонхён вспомнил о прошлом, которое, как ему казалось, давно стерлось под гнетом реальности.

Вспомнил себя - молодого и глупого.

И те чувства - безрассудно горячие, доходящие до глупости.

Чонхён очень медленно запечатлел в памяти спящего Шин Ходжэ. А затем так же медленно склонился к нему.

Сухие губы едва коснулись крошечной родинки на переносице и тут же отстранились.

В этот самый момент раздалась трель дверного звонка, и чей-то голос позвал его по имени. Чонхён резко выпрямился.

Вспомнив, что он все еще в халате, он цокнул языком. На мгновение он заколебался, но решил, что лучше заставить гостя подождать за дверью лишнюю минуту, чем выходить в таком виде.

На то, чтобы надеть рубашку и брюки, ушло около трех минут. Всё это время шум снаружи не утихал. Чувствуя, как по спине бежит холодный пот, Чонхён почти бегом спустился к входной двери.

- ...Мама.

- Чонхён-а!

В щель, едва ли шире фаланги пальца, он увидел лицо, точь-в-точь похожее на его собственное. Белки ее глаз покраснели от гнева. На шее вздулись вены - видно, она уже долго кричала.

Чонхён прикрыл дверь и снял цепочку. Мать ворвалась в дом, словно ураган.

- Зачем ты закрылся на цепочку? Я же говорила, что приду сегодня. Ты хоть понимаешь, сколько я прождала? Ты хоть представляешь, каково это - топтаться у порога единственного сына, не имея возможности войти?!

- ...Прости. У меня были гости.

- Гости? Кто? Что ты там делал, что заставил меня столько торчать на улице? Ты что, что-то от меня скрываешь?

- Я был на видеоконференции в дальней комнате. Сидел в наушниках, поэтому поздно услышал звонок. Прости.

Мать широко распахнула глаза и придирчиво осмотрела прихожую и коридор. Кроссовки Шин Ходжэ аккуратно стояли в углу, но она пронеслась мимо, не заметив их, вся во власти эмоций.

Она с грохотом опустила сумочку из крокодиловой кожи на кухонный стол. Сумка казалась слишком тяжелой для такой хрупкой женщины. Поправив растрепавшиеся волосы, она тихо, почти нараспев, спросила:

- И почему же у того, кто был на конференции, мокрые волосы?

- ...

Пока он лихорадочно искал оправдание, мать оттолкнула его и направилась к лестнице на второй этаж. Там находились кабинет Чонхёна, гардеробная и... в самой дальней комнате, на кровати спал совершенно голый Шин Ходжэ.

При этой мысли у Чонхёна потемнело в глазах. Мать ни за что не простит ему, если узнает, что он кувыркается с мужчиной. Чонхён бросился следом и преградил ей путь.

- Мама. Там ничего нет.

- Раз ничего нет, значит, я могу посмотреть. Твое поведение выглядит более чем странно.

- Мама.

- Тогда скажи мне правду! Чем ты занимался? Чем ты был так занят, что заставил родную мать ждать на улице больше пяти минут?!

- ...Я же сказал. У меня была конференция.

- Это женщина? Ты притащил в дом женщину? Чонхён, скажи честно, я не буду ругаться. Из какой она семьи? Только не говори, что это та идиотка из центра феромонов?

- ...

- Директор мне сегодня сказал, что эта омега до сих пор там работает. Разве ты в прошлый раз не обещал с этим разобраться?

- ...Это...

- У моего сына, наверное, был какой-то план. Верно? Но мама ведь тебе сто раз говорила: таких омег, без роду и племени, нужно опасаться больше всего.

- ...Ты что, виделась сегодня с Гихёком? Я же говорил, не принимай его слова близко к сердцу, тебе же самой от этого только хуже...

В этот момент щеку обожгло острой болью. Чонхён приоткрыл рот от неожиданности и сделал шаг назад.

- Ты тоже ни во что меня не ставишь. Ведешь себя точь-в-точь как эти мужики из рода Квон.

Мать, стоящая на ступеньку выше, оттолкнула руку Чонхёна и попала ему по лицу. Щеку обожгло огнем - видимо, задела массивным кольцом.

Она, казалось, даже не заметила этого, продолжая мелко дрожать.

- Как ты можешь так со мной поступать? После всего, что я для тебя сделала..!

- ...Мама, прости. Я был неправ.

Чонхён осторожно обнял ее за плечи и притянул к себе. Она была вдвое меньше его самого.

Конечно, мать казалась маленькой просто потому, что он вырос, но каждый раз, когда Чонхён это ощущал, в нем поднимало голову чувство вины, копившееся годами.

Всё его детство было пронизано жертвенностью матери, и он ничего не мог с этим поделать.

- Чонхён-а, Чонхён-а. Ты не должен так поступать. Тебе нельзя. Ты же мой сын, моя гордость.

Ее рука вцепилась в его предплечье. Чонхёну показалось, что эта рука схватила его, парившего в невесомости рядом с Шин Ходжэ, и снова утащила на самое дно.

Стало немного трудно дышать. Разумеется, он стоял не под водой, а в доме, где полно воздуха. Глупые мысли.

- Ты никогда не должен разбрасывать свое семя где попало, как твой брат или отец. Никогда, слышишь? Я не переживу, если какая-нибудь дрянь без роду и племени приползет в «Мёнджон» с твоим ребенком в животе.

- ...

- Ни за что, только через мой труп.

- Да, мама.

Чонхён тихо прошептал, что всё понял, и попросил ее успокоиться. Ее прерывистое дыхание начало понемногу выравниваться.

И тут со второго этажа донесся глухой стук. Словно что-то упало.

Мать резко отстранилась. Она посмотрела наверх, откуда донесся звук, а затем перевела взгляд на лицо Чонхёна.

Она выглядела так, словно вот-вот взорвется. Чонхён поспешил все отрицать:

- Это не то...

- Что «не то»?

- Не то, что ты думаешь... Мама!

С лицом, искаженным яростью, как у демона, она изо всех сил оттолкнула его.

- Я должна посмотреть, что это за дрянь.

Звук шагов по лестнице отдавался в ушах особенно громко. Мать наконец добралась до коридора второго этажа. Сразу перед ней была дверь кабинета, дальше - гардеробная и спальня.

Она без колебаний направилась в самую дальнюю комнату.

- Мама, там никого нет.

- Вот сейчас и проверим..!

Она рывком распахнула дверь спальни. Чонхён застыл в коридоре, не в силах сделать и шага.

Он почувствовал, как потеют ладони. Ему вдруг захотелось впиться зубами в собственную руку до крови, забыв, что он стоит перед матерью.

Но ее реакция была какой-то странной. С трудом осознав это, Чонхён медленно заглянул в комнату.

Там царил идеальный порядок, словно ничего и не было. Ни следа Шин Ходжэ, который только что лежал здесь. Чонхён молча сглотнул и произнес:

- ...Вот видишь. Там никого нет.

- Но я же слышала...

- Директор?

И тут за спиной раздался голос, которого не должно было быть. У Чонхёна волосы встали дыбом.

Голос Шин Ходжэ донесся не из спальни, а из коридора.

- О боже... Игрок Шин Ходжэ?

На лице матери, увидевшей его, неожиданно отразилась радость. Чонхён, еще не успев толком осознать ситуацию, глупо отступил на полшага.

Обернувшись, он увидел, что там действительно стоит Шин Ходжэ. В той же футболке и спортивных штанах, в которых пришел, полностью одетый.

- Боже мой. Вы ведь Шин Ходжэ, верно? Не ожидала вас здесь встретить. Я мама Чонхёна.

- Здравствуйте.

Ходжэ вежливо поклонился и мельком взглянул на Чонхёна. Тот стоял, приоткрыв рот, и не мог вымолвить ни слова.

- Так вот кто был у нас в гостях - Шин Ходжэ. Чонхён-а, почему ты сразу не сказал? Я же не знала... Вы, случайно, не слышали мой голос..? - спросила мать с легкой тревогой в глазах. Видимо, её беспокоило, мог ли Ходжэ услышать устроенный ею скандал.

- Нет. А о чем вы говорили?

- Раз не слышали, то и ладно.

От этих слов лицо матери заметно разгладилось.

- Боже, я всегда хотела вас поблагодарить при встрече, но не думала, что это случится вот так. Знала бы, оделась бы получше. А то выскочила в домашнем... А Чонхён мне даже не сказал...

- Вы похожи.

- А?

Мать склонила голову набок от столь внезапной реплики, а на лице Шин Ходжэ мелькнуло выражение «ой, ляпнул». Он замялся, но тут же добавил:

- Вы правда очень красивая. Вы двое так похожи...

- Ох.

Похоже, он хотел сделать комплимент и сказать, что они похожи, но слова немного спутались.

Благодаря этому напряжение в комнате спало. Мать, окончательно повеселев, с гордостью погладила Чонхёна по щеке.

- Мой сын пошел в меня, поэтому такой красавец. В детстве все говорили, что мы одно лицо... Ой, Чонхён-а. Откуда у тебя царапина на лице?

Ее полные беспокойства глаза смотрели на Чонхёна. Он слабо улыбнулся.

- Наверное, где-то оцарапался. Ничего страшного.

- На таком красивом лице... Обязательно помажь мазью.

- Хорошо.

- Кстати, вы с Шин Ходжэ настолько близки, что он даже приходит к тебе домой?

- Не то чтобы... Сегодня он зашел ненадолго из-за совещания. ...Примерно раз в неделю возникают такие дела.

Чонхён посмотрел на Шин Ходжэ, взглядом умоляя подыграть. К счастью, тот не стал отрицать и просто стоял молча. Впрочем, и подтверждать он ничего не стал.

- А-а, это из-за феромонов? Верно?

Мать просияла, глядя на Ходжэ.

- Я волновалась, что это слишком сложная просьба, но боже мой. Спасибо вам огромное, что каждый раз так помогаете.

Она порывисто схватила его за руку.

- Как носитель гена, я прекрасно понимаю. Сбор феромонов - это неприятно и тревожно. Если у Чонхёна случится проявление, то только благодаря вам, Шин Ходжэ. Я вас щедро отблагодарю.

- ...

Мать решила, что Шин Ходжэ приходит раз в неделю ради сбора феромонов.

Проблема была в Ходжэ. Чонхён с тревогой вглядывался в его лицо, пытаясь понять, о чем тот думает.

Ходжэ так противился самой идее сбора феромонов, поэтому Чонхён испугался, как тот отреагирует на слова матери.

Но Шин Ходжэ, словно уловив его тревогу, ответил очень достойно.

- Не стоит. По сравнению с тем, как директор помог нашей команде, это сущие пустяки.

- Боже мой.

Мать широко улыбнулась и оглянулась на Чонхёна. Тот машинально натянул улыбку.

- Я много слышала от Чонхёна, какой вы замечательный игрок, но в жизни вы еще лучше. А у вас есть девушка, игрок Шин? Я знаю одну очень достойную девушку-омегу...

- Мама, извини, но мы как раз прервались посреди совещания.

- Ох, точно. Ты же говорил, что у вас совещание, а я совсем забыла. Простите, что так внезапно помешала, игрок Шин.

- Ничего страшного. Вы можете побыть еще немного…

- Нет-нет, тогда мне будет неловко. Чонхён-а, не провожай. Водитель Ким ждет у входа. Я позвоню тебе позже.

Попрощавшись с Шин Ходжэ, мать с элегантной улыбкой вышла из дома.

Чонхён смотрел, как мать садится на заднее сиденье в сопровождении водителя Кима, и только тогда пересек небольшой сад и вернулся в дом.

На него навалилась усталость, словно после войны, но он понимал - это еще не конец. Чонхён закрыл входную дверь и медленно поднял голову.

Посреди коридора, скрестив руки на груди, его ждал Шин Ходжэ. На лице Чонхёна сама собой появилась слабая улыбка.

- Вы отлично ладите со старшими. Вы меня спасли.

Шаркая тапочками, он на ватных ногах побрел на кухню. Достал стакан и нажал кнопку подачи холодной воды на кулере. Шин Ходжэ остался стоять на месте, продолжая смотреть на Чонхёна.

Звук льющейся воды казался таким освежающим. Осушив стакан, Чонхён снова нажал на кнопку и спросил:

- С какого момента вы слышали?

Его слова о том, что он ничего не слышал, очевидно, были ложью. Ведь никакого совещания на самом деле не было, и наушники он носить не мог.

- ...С тех пор, как раздался громкий голос.

Громкий голос? Когда это было? Мать кричала еще с улицы, пока ждала у двери.

Впрочем, это было не так уж важно.

- Спасибо, что сказали маме, будто ничего не слышали. И за то, что подыграли мне с ложью. Хотите воды?

Шин Ходжэ едва заметно покачал головой. Чонхён выпил второй стакан и поставил пустую посуду в раковину.

Судя по обычному сценарию, сейчас Шин Ходжэ должен был с каменным лицом потребовать объяснений по поводу услышанного.

И первым делом под раздачу попадет тема сбора феромонов, от которой он явно отказался. Шин Ходжэ наверняка неприятно, что посторонний человек считает, будто он занимается сдачей феромонов.

Перспектива очередной перепалки с Шин Ходжэ, которые случались почти каждый раз в подобных ситуациях, совсем не радовала. Особенно сегодня, когда он был так измотан.

- Насчет того...

- Ваша матушка...

Чонхён и Шин Ходжэ заговорили одновременно. И так же одновременно замолчали.

Кажется, такое уже когда-то было. Испытывая чувство дежавю, Чонхён жестом предложил ему говорить первым. Шин Ходжэ пристально посмотрел на Чонхёна и медленно произнес:

- Ваша матушка... всегда так с вами обращается?

- ...

«Всегда так»? Что он имеет в виду?

Всегда ли она так истерична? Или всегда ли она делит людей на классы и вульгарно называет их «девками»?

Или же она всегда так трясется, что он обрюхатит какую-нибудь женщину, даже не подозревая, что ее сын встречается с мужчиной?

Запоздалый стыд от того, что он показал себя в таком неприглядном свете, словно ледяная вода, плеснул по щиколоткам. Но Чонхён улыбнулся. Это была такая глубокая улыбка, что на щеках появились ямочки.

- Похоже, у моей матери сегодня был тяжелый день где-то снаружи. Вы увидели её не в лучшем свете.

- Даже если у неё был плохой день, это не дает ей права срываться на собственном ребенке. Ваша матушка сейчас...

- Может, вы просто сделаете вид, что ничего не заметили?

Чонхён прервал его на полуслове.

Он и сам знал эти прописные истины лучше, чем кто-либо, и без чужих нравоучений.

Но их отношения с матерью - не то, что посторонние могут судить. Ведь никто другой не может оказаться на месте участника событий.

Ходжэ на мгновение замолчал, а затем снова заговорил:

- ...Похоже, тот человек, чьи ожидания вы так стремитесь оправдать, - это ваша мать, директор.

- Да, это так.

Вдруг навалилась жуткая усталость. Захотелось побыть одному. Чонхёну хотелось, чтобы Шин Ходжэ уже ушел.

С этой мыслью он поднял голову и широко раскрыл глаза. Ходжэ незаметно подошел и стоял уже вплотную к нему.

- У вас есть лекарство?

- ...Что?

Голос прозвучал растерянно. Вместо ответа Шин Ходжэ протянул руку. Его указательный палец легонько коснулся левой щеки. Тук.

Он тут же убрал палец, но от места прикосновения, словно от нажатой кнопки, пополз жар. Забытая царапина запоздало засаднила. Чонхён с трудом сохранил улыбку на лице.

- Такая царапина сама заживет, если её не трогать.

- ...

Но Шин Ходжэ лишь пристально смотрел на Чонхёна сверху вниз с нечитаемым выражением лица.

Его прямой взгляд, казалось, проникал в самую душу.

Щеки вспыхнули. Этого не могло быть, но ему казалось, что вся его жалкая гордость и ничтожное чувство превосходства были выставлены напоказ.

Внезапно Шин Ходжэ резко развернулся и вышел из кухни. Из гостиной донесся звук расстегиваемой молнии, и когда он вернулся, в руке у него что-то было. Маленький пластырь.

- ...

Шин Ходжэ своими большими руками снял обертку с пластыря. Чонхён хотел спросить, что он делает, но слова странным образом застряли в горле.

Грубоватая рука с пластырем приблизилась к лицу. Пластырь лег прямо на маленькую ранку. Чонхён не осмелился посмотреть ему в глаза и опустил взгляд.

В поле зрения попал помятый рукав футболки Шин Ходжэ. Это потому, что она несколько часов провалялась у кровати. Кстати, сколько сейчас времени? Два часа давно должны были пройти.

В этот момент рука Шин Ходжэ отстранилась от щеки. Он аккуратно положил пару оставшихся пластырей на кухонный островок.

- Оставлю здесь несколько штук. Если намокнет, переклейте.

- ...Вам не пора идти? Два часа давно прошли.

Чонхён с трудом выдавил из себя голос.

- Вы сегодня мне очень помогли во многом. Время сильно затянулось, так что будем считать, что мы использовали часы следующей недели заранее. На следующей неделе можете не приходить сюда.

- ...Не так уж и много времени прошло.

- Нет. Мне будет не по себе, если мы оставим всё как есть.

- ...

- Вы ничего не забыли? Езжайте осторожно.

- Тогда на следующей неделе я сделаю то самое.

- Что?

- Сбор феромонов, - Шин Ходжэ стоял неподвижно, но произнес это так буднично, словно обсуждал меню на ужин.

- ...Если вы предложили это только потому, что вас беспокоят слова матери, то не нужно.

- Мне самому захотелось.

Чонхён потерял дар речи и уставился на него.

Неужели он выглядит жалким? Человек, который получает феромоны, прикрываясь ложью даже перед матерью.

Однако предложение было слишком заманчивым, чтобы отказаться из гордости. Обманывать мать становилось все труднее, а феромоны доминантного альфы на дороге не валяются.

- ...Хорошо. Я предупрежу центр.

- Да.

Шин Ходжэ кивнул. Затем он закинул сумку на плечо и направился к выходу.

Чонхён медленно пошел следом. Перед глазами маячила широкая спина. Ходжэ надел кроссовки и взялся за ручку входной двери.

Прежде чем открыть дверь, он равнодушно оглянулся, и их взгляды встретились. Чонхён вдруг почувствовал сильный, необъяснимый импульс.

Не хотите остаться сегодня здесь на ночь?

Он едва не произнес это вслух. Но тут же вернулся к реальности.

Было смешно от самого себя: стоило тому проявить каплю доброты, как в голову полезли глупые мысли. Ведь доброта Шин Ходжэ - это не более чем жалость.

- Будьте осторожны в пути.

- ...

Шин Ходжэ посмотрел на него нечитаемым взглядом, коротко кивнул и открыл дверь.

Как и всегда, Чонхён остался стоять в прихожей, молча наблюдая, как Шин Ходжэ покидает небольшой сад. Ворота открылись и закрылись. Его фигуры уже не было видно, но слышались шаги, удаляющиеся вниз по склону.

Чонхён долго стоял на том же месте, затем вышел выкурить сигарету и только после этого медленно вернулся в дом. В ванной, моя руки, он поднял голову и посмотрел в зеркало.

На левой щеке, возле скулы, красовался простой телесный пластырь без каких-либо рисунков. Вид был нелепый.

Надо снять. Подумал он, но рука словно не слушалась и не двигалась с места. Вместо этого Чонхён пристально вгляделся в свое отражение.

Лицо было таким же, как обычно, но в нем проступало какое-то странное возбуждение. От неприятного чувства дежавю выражение лица медленно погасло.

Лицо в зеркале точь-в-точь напоминало его самого четыре года назад, в Бингемтоне, сразу после встречи с Шин Ходжэ.

- ...

Почувствовав внезапную слабость, Чонхён оперся обеими руками о раковину и низко опустил голову.

* * *

- Центр феромонов?

- Да, вице-президент.

Квон Гихёк, сидя в кабинете вице-президента, открыл отчет, переданный секретарем.

Там была прикреплена фотография его сводного брата, Квон Чонхёна, с бесстрастным лицом входящего в какое-то здание, а также показания женщины-омеги, сотрудницы центра.

- Он получает инъекции феромонов альфы?

- Да, говорят, именно так.

Уголок рта Квон Гихёка пополз вверх. Он даже не пытался скрыть откровенную насмешку.

- Мой братец, похоже, сильно нервничает. Раз уж ввязался в такой жалкий фарс.

Введение феромонов. Наверняка к этому его принудила мачеха, которая всегда была немного не в себе.

Квон Гихёк швырнул отчет на стол, а затем закинул на него скрещенные ноги. Бумага смялась под блестящим каблуком его туфель.

Достав из внутреннего кармана пачку сигарет, Гихёк закурил и спросил:

- И что, это реально работает?

- Говорят, эффект не совсем нулевой. Правда, это касается только подростков в период полового созревания.

Чиркнув зажигалкой, Гихёк усмехнулся.

- Забавно. Можешь идти.

Секретарь поклонился и повернулся к выходу. Квон Гихёк выпустил в воздух облако белого дыма и снова окликнул его:

- Постой-ка.

Секретарь остановился и подошел ближе.

- Мне пришла в голову идея поинтереснее.

- Да, вице-президент?

- Эти альфа-феромоны, которые колет мой братец...

Квон Гихёк затянулся и снова поднял со стола смятый отчет.

На фотографии было лицо мужчины - похожее на его собственное, но в то же время совсем другое. То самое лицо, которое всегда вызывало у Гихёка какое-то странное, извращенное чувство.

Гихёк сощурил свои змеиные глаза и ухмыльнулся.

- Интересно, что будет, если заменить их на омега-феромоны?

Второй период

- Шин Ходжэ, а это почему не берешь?

Шин Ёнджэ, видимо, маясь от скуки, околачивалась в его комнате. Она указывала на костюмы, подаренные Чонхёном, которые Ходжэ ни разу не надевал.

Их доставили домой недавно, как раз к открытию сезона. По мнению Ходжэ, одежды было столько, что можно было смело открывать собственный магазин.

- Ой, ну зачем ты берешь тот старый костюм! Эти же намного круче!

- Смотрю, ты свободна. А ведь в последнее время казалась такой занятой.

- Ага. Сегодня я свободна.

Всё еще поддразнивая брата, Шин Ёнджэ начала перебирать новые костюмы и вдруг удивленно воскликнула: «О?».

- Тут даже твой номер вышит, почему не носишь?

- Что?

- Вот здесь. Тут написано «86».

Услышав это, Шин Ходжэ перестал собирать вещи и выпрямился. Он взглянул на пиджак, который протягивала Шин Ёнджэ: на внутреннем кармане действительно была аккуратная вышивка с цифрой 86.

- Ты чего? Сам сделал и не знал?

- …

Ходжэ проверил другой пиджак, висевший рядом. Там, на том же месте, тоже был вышит его игровой номер.

На рубашках были инициалы, о которых он просил, поэтому он и подумать не мог, что где-то есть другая вышивка.

Шин Ходжэ провел пальцем по вышивке, сделанной серебряной нитью, словно пытаясь соскрести её. Подушечкой пальца он ощутил её рельефную поверхность.

Прошло уже довольно много времени с тех пор, как он начал выступать под номером 86. Ещё со времен канадской юношеской лиги - пошёл уже седьмой год.

Внезапно в памяти всплыло одно воспоминание. Соцсеть с иконкой синей птички, куда он строчил сообщения вместо дневника всякий раз, когда ему было одиноко и тяжело.

Если оглянуться назад, кажется, в то время ему просто нужна была какая-то отдушина. С раннего детства он жил один в чужой стране, не зная языка, и в душе, должно быть, незаметно для него самого накопилось много невысказанного.

Рассказывать о своих трудностях семье, которая и без того переживала, что он так далеко, было сложно. То же касалось Юк Думина и Джи Минчхоля. Ходжэ казалось, что они, находясь в Корее в кругу семьи и друзей, вряд ли смогут понять его чувства на все сто процентов.

И соцсети с готовностью стали для Шин Ходжэ той самой отдушиной. Об этом аккаунте не знали ни семья, ни друзья, поэтому изливать душу там было даже проще.

Тогда там был пользователь под ником «86». Человек с теплой манерой общения, который всегда ставил лайки его пустяковым постам и писал длинные ответы.

Подписчиков у аккаунта было немного, поэтому Ходжэ быстро заметил, что пользователь «86» постоянно реагирует на его истории.

Вероятно, это был кореец, тоже учившийся за границей. Видимо, поэтому он делился своими историями в ответ, словно сочувствуя, и присылал фотографии, если находил число 86 на английских вывесках или плакатах.

Они никогда не общались напрямую, но Ходжэ чувствовал, что желание того человека утешить и поддержать его было искренним. Иначе он не стал бы так долго и постоянно следить за его записями.

Но однажды этот аккаунт вдруг перестал проявлять активность. И вскоре после этого Шин Ходжэ сам собой потерял интерес к соцсетям.

Наверное, в старом телефоне сохранились те фото с числом «86», которые он присылал. Куда же я дел тот телефон?..

- Что? Что-то не так?

Голос Шин Ёнджэ вырвал Шин Ходжэ из задумчивости, и он покачал головой.

Для Ходжэ игровой номер 86 стал уже слишком привычным и само собой разумеющимся. Он перестал, как в прежние времена, радоваться всякий раз, когда натыкался на это число.

Наверное, именно поэтому он и вспомнил прошлое - то время, когда кто-то другой считал этот простой номер чем-то куда более особенным, чем он сам.

- Ой, да тот старый костюм правда ужасен, я тебе говорю.

Ходжэ отогнал от себя продолжавшую ворчать Шин Ёнджэ и снова закрыл дверцу шкафа.

До открытия Азиатской лиги оставалось три дня.

«HI Тайгерс» и японская команда «Ред Фэлкон Хоккайдо» - чемпион и вице-чемпион прошлого года - и в этот раз считались главными претендентами на победу. А вот к «Блю Вулвз», за которых выступал Ходжэ, было приковано внимание совсем иного рода: из-за удалений в тренировочном матче и инцидента с Юк Думином.

Завтра команда «Блю Вулвз» отправляется на выездной матч открытия сезона в японский город Хатинохе, регион Тохоку.

Их соперник, «Тохоку Винтер Бор», чьим символом является белый кабан, в прошлом сезоне занял пятое место. И хотя «Блю Вулвз» стояли в рейтинге на ступень выше, расслабляться было нельзя: эта команда славилась сыгранностью состава, выступающего вместе уже долгое время, и особенно сильной защитой.

Благодаря усилиям Питера и тренеров по физподготовке уровень игры «Блю Вулвз» заметно вырос. Однако оставалась одна проблема - командная работа, которая всё ещё хромала.

После того как шумиха вокруг Думина улеглась, Думин и Минчхоль организовали встречу, чтобы извиниться перед товарищами по команде за череду инцидентов.

Капитан Ёнсу хён, Хёнхун и Алексей лишь пожали плечами и с улыбкой приняли извинения, но некоторые, вроде Ли Сангона и Мун Сын Ёля, откровенно избегали Думина или всем своим видом показывали неприязнь.

На следующий день Ходжэ встал в 4 утра. Пока мама спала, он вместо неё обработал отцу пролежни, прочистил дыхательные пути и помассировал ему ноги.

Включив вентилятор на слабую мощность, чтобы охладить вспотевшего отца, он услышал невнятное бормотание. Ходжэ подошел ближе, и отец снова заговорил. Прислушавшись, он понял, что отец зовет маму ласковым прозвищем.

- Папа, это я, Ходжэ. Мама сейчас спит.

- Ходжэ? Ему же тренироваться надо, почему он здесь?

Отец, казалось, не узнавал его. У него, всегда сохранявшего ясность ума, в последнее время начали проявляться симптомы делирия.

На душе было тяжело, но, поскольку они давно не разговаривали, Ходжэ всё же слабо улыбнулся. И тут отец вдруг спросил с неожиданно четкой дикцией:

- Вещи собрал?

Ходжэ удивленно переспросил:

- Вещи? Собрал. Ты знал, что я сегодня уезжаю на выездной матч?

- Да… Надо скорее ехать. Ходжэ в Канаде ждёт…

Память отца временами возвращалась к моменту перед самым отлетом семьи в летний отпуск в Канаду. То ли то время особенно врезалось ему в память, то ли осталось сожаление, что в тот отпуск они так и не поехали.

Ходжэ, живущему в настоящем, было непросто разгадать мысли отца, застрявшего где-то в прошлом.

- Ой… Я задремала. Ходжэ, ты уже уходишь?

Видимо, проснувшись от голосов, подошла мама. Ходжэ кивнул, тихо попрощался с ней и вышел из дома.

Состояние отца то улучшалось, то ухудшалось. Бывали тяжелые дни, когда было больно видеть, как движение, получавшееся у отца вчера, сегодня уже не давалось, но со временем вся семья научилась относиться к подобному спокойно.

Говорят же, что секрет долгого ухода за больным - не поддаваться эмоциям из-за каждой мелочи. В этом плане Ходжэ и его семья справлялись весьма неплохо.

На улице было еще темно. Была середина сентября, и утренний воздух уже стал довольно холодным. Ходжэ стоял у главной дороги.

Перед ним притормозило пустое такси. Но, увидев, что Шин Ходжэ просто стоит с отсутствующим видом, водитель нажал на газ и уехал. Сколько времени так прошло?

Темно-синий внедорожник отечественного производства, мигая поворотником, остановился рядом. Только тогда Шин Ходжэ поправил спортивную сумку на плече.

Он открыл заднюю дверь и бросил сумку на свободное сиденье. Сидевший за рулем Джи Минчхоль коротко бросил: «Как раз вовремя». На пассажирском сиденье, клевал носом дремлющий Юк Думин.

Это стало их традицией перед выездными матчами: Джи Минчхоль, у которого была машина, сначала забирал Думина, а последним подбирал Ходжэ, и они вместе ехали в аэропорт.

С сентября, когда идет лига, и до апреля следующего года зарубежные поездки случались часто. Выезд обычно длился четыре дня, включая два дня матчей. Поскольку выездные игры проходили дважды в месяц, получалось, что около половины месяца они проводили за границей.

Можно было поехать и на клубном автобусе, но игроки с машинами, как Джи Минчхоль, обычно предпочитали ехать сразу в аэропорт. Благодаря этому Ходжэ и Думин каждый раз добирались с комфортом.

Обычно в это время он уже вставал и начинал утреннюю тренировку, поэтому, если не считать легкой скованности в теле, чувствовал он себя хорошо. Он увидел, как голова дремавшего Юк Думина резко свесилась в сторону водительского сиденья.

Угол был почти девяносто градусов, так что с заднего сиденья это выглядело как сцена из фильма ужасов. Это показалось забавным, и Ходжэ потянулся за телефоном в кармане, чтобы сделать фото, но Минчхоль опередил его, подняв руку.

Рука Минчхоля осторожно подтолкнула голову Думина, возвращая ее в вертикальное положение, а затем как ни в чем не бывало вернулась на руль.

Отношения между ними потеплели настолько, что даже Шин Ходжэ это заметил. Думин возобновил стримы, и в каждом эфире теперь участвовал Минчхоль. Видя, как Минчхоль вступается за него при появлении хейтерских комментариев, Думин на глазах становился спокойнее.

Это было приятно видеть. Настолько, что Ходжэ подумал: как хорошо, что в трудную минуту рядом с Думином оказался Минчхоль.

- …

И именно в такие моменты в памяти всплывало чье-то лицо. Шин Ходжэ нахмурился и отвернулся к окну. Небо начало светлеть, только когда они проезжали мост Ёнджон.

- Все собрались? Будем регистрироваться группой, так что передавайте паспорта с задних рядов. И помните: по прилете в Токио собираемся у выхода на посадку для пересадки, понятно?

- Да-а.

После слов тренера все засуетились, доставая паспорта. Забирая паспорт у Думина, который зевал так, что чуть рот не порвал, Ходжэ невольно скользнул взглядом поверх голов игроков.

- Ты чего? - Думин тоже начал озираться по сторонам.

Шин Ходжэ покачал головой и передал вперед паспорта за троих.

- Ох, поел - и сразу проснулся. Лаунж - это тема. Бизнес-класс - это тема. Божественный MJ!

- Там же потом еще в самолете кормить будут, разве нет?

- Чхоль-а, да разве той порцией с кулак наешься?

В эту поездку им снова предоставили места в бизнес-классе, поэтому все игроки могли пользоваться лаунж-зоной. Было видно, как знакомые лица, сбившись в кучки за столиками, ведут беседы.

Каждый раз, когда кто-то вставал со своего места, Ходжэ поднимал взгляд, а затем медленно опускал его обратно.

В Хатинохе находится домашняя арена команды «Тохоку Винтер Бор». Прямых рейсов туда нет, поэтому в Токио пришлось пересесть на небольшой самолет и лететь до регионального аэропорта.

*

По прибытии они проверили снаряжение, которое доставили заранее, и сразу же отправились на ледовую тренировку. Разместили их в бизнес-отеле недалеко от стадиона.

Завтра и послезавтра пройдут две игры, затем еще одна ночь в отеле - и возвращение в Корею. Шин Ходжэ присел на край кровати в своем одноместном номере, завел будильник и тупо уставился перед собой.

Завтра первый матч сезона, но особого волнения или мандража он не чувствовал. Он готовился как обычно, и с формой проблем не было. Проблемой было лицо, которое то и дело всплывало в памяти.

Зная его характер, он был уверен, что он обязательно появится на первой игре.

- ...

Ходжэ нахмурился и швырнул телефон на тумбочку.

Во время тренировок или матчей голова пустела, и это спасало, но в такие дни, как сегодня - с долгими переездами и часами одиночества, - воспоминания о том времени неизбежно возвращались.

«Есть человек, чьи надежды я хочу оправдать».

«Даже если это не поможет, я хочу сделать всё, что в моих силах. Так и мне самому спокойнее».

Эти слова стали поворотным моментом. Рассказ о том, что он старается ради чьих-то ожиданий, вызвал у него простое чувство солидарности.

Наверное, именно поэтому он не ушел из того дома сразу после секса, как делал обычно.

Он задремал и проснулся от чьего-то крика.

Голос звучал тревожно, и Шин Ходжэ вскочил с кровати. Быстро подхватив с пола одежду и одевшись, он вышел из комнаты. Он не знал, что происходит, но инстинктивно почувствовал, что должен помочь.

Если бы он как раз в тот момент не услышал, как Чонхён назвал её «матерью», Шин Ходжэ, возможно, силой растащил бы его и эту женщину.

Она была элегантной и красивой. Из тех, кто привык к обращениям вроде «госпожа» или «мадам». Одежда, украшения, манера речи, жесты, походка - всё в ней отличалось от его собственной матери.

Но Ходжэ уже понял, какие слова она способна извергать, прячась за этой маской с нежной улыбкой.

«Может, просто сделаем вид, что ничего не было?»

И понял, насколько мягким и слабым становится Квон Чонхён перед такой матерью.

Он, как обычно, держал спину прямо и контролировал выражение лица, но скрытые внутри эмоции проступали наружу.

Он выглядел бесконечно уставшим и до предела уязвимым. Словно пушинка одуванчика, готовая рассыпаться даже от легкого весеннего ветерка.

Но уже в следующее мгновение Чонхён улыбнулся. Ходжэ этого совершенно не понимал. Разве не естественно плакать, когда грустно, злиться, когда разгневан, и хмуриться, когда настроение паршивое?

Почему же этот человек улыбается? Ему захотелось грубо разломить эту мелькнувшую брешь и заглянуть внутрь. Что там окажется? То одинокое лицо, которое он изредка замечал, или нечто иное?

Именно поэтому, несмотря на неоднократные просьбы уйти, он не мог так просто сдвинуться с места. Но и уверенности в том, чтобы убрать руку с ворот и вернуться назад, у него не было.

Та брешь, которую показал Квон Чонхён, была слишком маленькой и захлопнулась слишком быстро.

Того, что он на миг увидел его с другой стороны, было недостаточно, чтобы образ Квон Чонхёна, который он знал раньше, исчез из памяти.

…Пока что.

Шин Ходжэ закрыл глаза. В отличие от обычных дней, ему потребовалось немного больше времени, чтобы отогнать посторонние мысли.

* * *

Игры с «Винтер Бор», длившиеся два дня, завершились. Итог: одна победа и одно поражение.

Хотя оставались мелкие проблемы, вроде того, что Ли Сангон по-прежнему не давал пасов Шин Ходжэ и Юк Думину, одержав одну победу, «Блю Вулвз» обеспечили себе стабильный старт, заняв третье место в лиге.

- Итак, в честь благополучного завершения первой недели открытия слово для тоста предоставляется главному тренеру!

Услышав голос уже слегка подвыпившего Чхве Ёнсу, все застучали палочками по тарелкам, словно хоккейными клюшками по льду.

Поскольку они часто ездили на выездные матчи, в каждом регионе у игроков были свои любимые заведения. Этот кабачок с общим залом, где нужно снимать обувь, был одним из таких мест.

Во главе длинного ряда из четырех сдвинутых столов сидели главный тренер Питер, тренер Ю и Квон Чонхён, а Шин Ходжэ расположился в самом дальнем от него конце по диагонали.

Квон Чонхён, похоже, прилетел в Японию только сегодня утром. Его не было видно всё это время, и Ходжэ впервые заметил его лишь утром, беседующим с генеральным менеджером у стадиона, так что его догадка, скорее всего, была верна.

[Вчера и сегодня вы все отлично потрудились. Я знаю, как непросто показать всё, на что способен, в выездных матчах. Поэтому сегодняшняя победа особенно ценна.]

Пока Питер произносил свою долгую речь, официант разносил разливное пиво. Один бокал поставили перед Квон Чонхёном. Ходжэ пристально следил за тем, как тот естественно придвинул бокал к себе.

Он всегда пил только крепкий алкоголь, поэтому Ходжэ не ожидал, что тот закажет пиво. Или он из тех, кто, как Юк Думин, считает, что в Японии нужно обязательно пить разливное?

Сам он почти не пил и не понимал разницы, но знал об этом, потому что Юк Думин прожужжал ему все уши своими объяснениями.

Тут Питер закончил тост и с довольно неплохим произношением выкрикнул девиз:

[За победу!]

- За победу!

Все подняли вверх свои бокалы. Шин Ходжэ с небольшим опозданием тоже поднял стакан с водой, стоявший перед ним, и, так как его мучила жажда, осушил его залпом.

То, что у воды странный вкус, он осознал лишь после того, как последняя капля скатилась по горлу.

- Э? Ты чего? Ходжэ-Ходжэ, это же спиртное. Ты выпил?

Сидевший напротив Юк Думин вытаращил глаза и уставился на Шин Ходжэ.

Шин Ходжэ нахмурился, глядя на абсолютно пустой стакан. С запозданием по пищеводу поднялся терпкий запах алкоголя.

- С чего бы это? Сегодня хорошо заходит? Может, тогда намешаем тебе по-взрослому?

- Чего? У Бога Ходжэ сегодня день выпивки?

- …

- О? Не отказывается? Эй-эй-эй, Чхоль-а, тащи сюда саке. Похоже, сегодня тот самый единственный день в году, когда Ходжэ-Ходжэ пьет.

- Отлично! Пей, пей! Гуляем до упаду!

С этими словами Джи Минчхоль щедро плеснул в пустой стакан Ходжэ саке из огромной бутылки, размером едва ли не с человеческий торс.

Шин Ходжэ молча снова осушил наполненный стакан. Завтра все равно возвращаться домой, тренировки не будет, а вкус алкоголя после долгого перерыва казался особенно сладким. Юк Думин и Джи Минчхоль разразились шумными воплями восторга.

Сколько времени так прошло?

Шин Ходжэ полусидел, привалившись к стене. Юк Думин и Джи Минчхоль давно исчезли из виду - ушли болтать за другие столы, а люди, сидевшие напротив, сменились, насколько он помнил, уже раза четыре.

Поначалу всем было любопытно поглядеть на пьющего Шин Ходжэ, но, заметив, что он стал еще молчаливее обычного, они быстро пересаживались на другие места.

В итоге Шин Ходжэ сейчас просто занимал место, словно забытый мешок в углу.

Шин Ходжэ с трудом поднял отяжелевшие веки и посмотрел по диагонали.

В отличие от него, вокруг Квон Чонхёна было многолюдно. Точнее говоря, всё дело было в главном тренере Питере, сидевшем рядом с ним.

Питер, который в последнее время стал гораздо ближе к игрокам, общался с ними, используя Квон Чонхёна в качестве переводчика. Казалось, Квон Чонхён не столько наслаждается вечеринкой, сколько поддерживает общение ровно настолько, чтобы не портить атмосферу.

В этот момент кто-то из игроков наполнил бокал Чонхёна. Тот с улыбкой принял угощение, но затем незаметно отодвинул бокал в сторону. На переносице наблюдающего за этим Ходжэ пролегла легкая складка.

Опять он за своё.

Почему он не пьет? Он ведь не из тех, кто отказывается от выпивки.

Разве не так? Насколько он помнил, Квон Чонхён никогда не расставался с алкоголем.

Но как бы он ни рылся в памяти, он не мог припомнить, чтобы видел его пьяным. Видимо, он крепок на алкоголь, как и сам Ходжэ.

Вдруг ему стало любопытно, каков же его предел. Нет, ну не то чтобы знание этого что-то изменит.

В любом случае, главное то, что Квон Чонхён не из тех, кто отказывается пить. Или у него что-то болит?

В медленно соображающем мозгу вспыхнуло давнее воспоминание. Квон Чонхён, спящий на диване.

- ...Феромоны, из-за них, что ли?

- А? Ходжэ хён, ты что-то сказал? - внезапно резко повернул голову и спросил Пак Хёнхун, сидевший рядом, но до сих пор показывавший только спину. Ходжэ лишь молча уставился на него, отчего Хёнхун смутился.

- Э-э?.. Ты же точно ко мне обратился? Нет?

Судя по красному лицу, Пак Хёнхун был изрядно пьян. Раз уж пристает с вопросами к человеку, который сидит неподвижно и размышляет про себя.

Взгляд Ходжэ снова устремился на противоположную сторону стола. Кто-то, сидевший перед Квон Чонхёном, совершенно бестактно кричал: «Директор, до дна!» Складка между бровей Ходжэ стала еще глубже.

Если плохо себя чувствуешь, можно просто отказаться, сказав, что нездоровится, но он снова пил.

Зачем он это делает? Обычно строит из себя такого умного. Кто здесь посмеет ему что-то сказать, если он откажется? Он ведь владелец клуба.

Квон Чонхён поставил опустошенную рюмку на стол. Увидев это, тренер Питер снова наполнил пустой бокал.

- О? Ходжэ хён, ты куда?

Шин Ходжэ резко вскочил, растолкал людей и широкими шагами направился вперед. С каждым шагом лицо Квон Чонхёна становилось все ближе.

От резкого движения алкоголь словно всколыхнулся внутри, и он почувствовал, как прилив опьянения ударил в голову. Но Шин Ходжэ не остановился; он практически отпихнул тренера Ю в сторону, втиснулся между ними и забрал бокал, стоявший перед Квон Чонхёном.

Лишь тогда он заметил, как Чонхён, слегка округлив глаза, встретился с ним взглядом. Шин Ходжэ, не отрывая взгляда от его глаз, осушил бокал залпом.

Тук. Стоило ему опустить пустой стакан на стол, как он услышал укоризненный голос тренера Ю, на лице которого застыло недоумение.

- Эй, парень. Если хотел выпить, надо было сказать, зачем у директора отбирать?

- Если не хотите пить - не пейте.

- Чего, щенок?

Тренер Ю скривился, а Квон Чонхён лишь молча смотрел на Ходжэ. Питер с запоздалым интересом взглянул в их сторону.

[Что такое? Что сказал Ходжэ?]

- Кто и что посмеет сказать владельцу клуба? Зачем вы оглядываетесь на других?

- Ч-что? Шин Ходжэ, что ты творишь перед директором? Какая дерзость!

Тренер Ю всполошился, но Чонхён лишь растянул губы в улыбке.

- Похоже, игрок Шин немного перебрал.

На скулах Шин Ходжэ заиграли желваки. Конечно, он немного захмелел, выпив впервые за долгое время, но его стойкость к алкоголю никуда не делась, и то, что его, вполне нормального, выставляют пьяным, слегка раздражало.

- Нет. Я в норме.

- Эй, парни! Займитесь кто-нибудь Ходжэ. С чего это он так набрался, он же в жизни не пил?

- Да не пьяный я.

- Эх ты. В двадцать четыре года надо знать свою меру. Что за дебош перед директором?

- Я в порядке и завтра буду всё помнить.

Тут Квон Чонхён, тихо вздохнув, поднялся с места.

- Игрок Шин, не выйдете ненадолго?

Взгляд Ходжэ неотрывно следовал за ним, пока тот выпрямлял колени и вставал.

- Ох, директор. Прошу прощения. Я с ним разберусь...

- Ничего страшного. Просто хочу, чтобы он проветрился. Да и сам заодно покурю.

- А-а, понятно. Ну, раз так...

Квон Чонхён взял с вешалки пиджак и телефон и неспешно покинул шумное застолье. Шин Ходжэ, плотно сжав губы, последовал за ним, надевая обувь.

Взгляды сидящих внутри быстро переключились. Все были слишком заняты выпивкой и разговорами.

Место, куда привел его Квон Чонхён, оказался переулком на парковке чуть в стороне от бара. Здесь стояли мусорные баки для раздельного сбора, висели выцветшие плакаты и выстроились в ряд несколько торговых автоматов. В воздухе странным образом смешивались запахи соевого соуса и рыбного супа.

- Будете что-нибудь пить? - спросил Чонхён, глядя на автомат. - Если промолчите, выберу на свой вкус.

Шин Ходжэ лишь молча и насупленно смотрел на его профиль. Квон Чонхён больше ничего не спрашивал и нажал кнопку. Вскоре с глухим стуком выпала тяжелая пластиковая бутылка.

Опередив собиравшегося наклониться Квон Чонхёна, Шин Ходжэ достал бутылку из лотка. Это был синий изотоник, который они часто пили во время матчей. Ходжэ открутил крышку и резко протянул бутылку Чонхёну.

При виде этого на лице Квон Чонхёна появилось странное выражение. Но так как Ходжэ упрямо продолжал протягивать бутылку, он в конце концов её принял.

- Почему вы вчера не пришли на игру?

Было видно, как Чонхён слегка нахмурился. Он медленно поднося горлышко бутылки ко рту. Шин Ходжэ пристально смотрел на него, пока тот не сделал глоток.

- На то были причины.

- Какие?

- А вы стали проявлять ко мне большой интерес.

- Вы, случайно, не в больницу ездили?

- В больницу?

- Ну, в центр феромонов или как его там. Говорят, после инъекции феромонов бывает больно.

- Я выглядел больным? С чего вы это взяли?

- Вы ведь всё это время не пили.

Выражение лица Чонхёна снова стало странным.

- Вы за этим наблюдали?

- А потом, когда люди предлагали, давились, но пили. Зачем так глупить?

- …

- Кто бы посмел что-то возразить, если бы владелец клуба отказался? Можно же было просто не пить.

Квон Чонхён стоял и молча смотрел на Ходжэ. В возникшей паузе в голове Ходжэ вдруг прокрутились слова, которые он только что произнес.

Разве я не говорил это раньше?.. Или нет? Только подумал? Почему я путаюсь?

- Много выпили?

- А? Нет.

- Как погляжу, вы, Ходжэ-щи, хорошо врете. Мне казалось, вы говорили, что не пьете во время сезона.

- …

- Или вы тогда просто выдумали отговорку, потому что не хотели пить со мной?

- ...Это не ответ на мой вопрос.

- Ходжэ-щи, вы сейчас пьяны. А меня утомляют разговоры с теми, кто повторяет одно и то же. Может, закончим беседу и вернемся?

Квон Чонхён, улыбнувшись, швырнул в мусорный бак бутылку, из которой сделал всего один глоток. Тяжелая бутылка с грохотом ударилась о мусор.

В этот момент из-за спины Чонхёна внезапно выскочил велосипед с выключенной фарой. Шин Ходжэ рефлекторно схватил Чонхёна за руку и резко дернул на себя.

Но, видимо, из-за опьянения он не рассчитал силу и дернул слишком сильно. Лицо Квон Чонхёна практически с глухим стуком врезалось в грудь Ходжэ.

В следующее мгновение велосипед на скорости пронесся мимо них. Чонхён, нахмурившись, уперся рукой в грудь Ходжэ и отстранился.

- Что это вообще за выходки…

- Вы же горячий. Кажется, у вас жар.

Тут он вспомнил слова владельца ателье о том, что у Чонхёна часто бывает высокая температура. Ходжэ охватило беспокойство.

- Вы ведь не пришли на игру из-за температуры, верно?

- Я же сказал, что на то были причины. А теперь, может, хватит демонстрировать силу и вы меня отпустите?

Шин Ходжэ не разжимал руку, удерживающую Чонхёна. Тот посмотрел на него снизу вверх, и во взгляде его читалась уязвленная гордость.

- Мне кажется, директор, когда вы хотите что-то скрыть, вы всегда пытаетесь сбежать.

Казалось, теперь Шин Ходжэ начал немного понимать этого мужчину.

Всякий раз, когда Квон Чонхён улыбался или пытался уйти, он просто от чего-то уклонялся.

- Поэтому с вами сложно.

Что же это? Что он скрывает?

- Директор, вы хороший человек или плохой?

Чонхён издал смешок, похожий на выдох.

- Шин Ходжэ-щи, вы что, ученик начальной школы?

- …

Было обидно. Он спрашивает всерьез, а ему отвечают таким тоном.

Конечно, он знал, что нельзя делить людей только на черное и белое. Тот, кто хорош для него, может быть плохим для других, и наоборот.

Но и этому должен быть предел. Шин Ходжэ еще никогда не встречал настолько противоречивого человека, подобного Квон Чонхёну.

То он ведет себя подло и грязно, то проявляет доброту и жертвенность; казался сильным и несгибаемым, а порой выглядел бесконечно слабым.

Сам он никак не мог прийти к какому-то выводу, поэтому предпочел бы услышать прямой ответ от него самого.

Чонхён свободной рукой отцепил от себя руку Шин Ходжэ и, приподняв уголок рта, ухмыльнулся.

- Любопытно. А что изменится, если я отвечу, что я хороший человек?

- …

- Кажется, я тоже кое-что понял. Вы, Шин Ходжэ-щи, считаете, что хорошо относиться стоит только к хорошим людям.

- ...Что?

- Поэтому вы в последнее время стали мягче ко мне? Согласились на сбор феромонов, который так ненавидели, пластырь наклеили...

- …

- Дайте угадаю. Увидели, как я лежу больной, и стало жалко? Подумали, что моя мать перегибает палку? Видимо, в тот день я выглядел слишком жалким.

- …

- Жаль, что не могу сказать того, что вы хотите услышать. Вы же и сами прекрасно знаете, что я не такой человек.

Квон Чонхён отступил от Шин Ходжэ на шаг и достал из кармана пачку сигарет. Ходжэ, нахмурившись, наблюдал, как он закуривает.

Ощущение было такое, словно он попал в точку. Но признавать этого не хотелось.

- ...Я спросил не потому, что хотел услышать что-то конкретное.

Квон Чонхён отвернулся и выдохнул дым.

- Тогда зачем? Неужели просто из любопытства? Какая честь. Похоже, я стал вам действительно интересен.

Чонхён усмехнулся и тут же спросил:

- Я вам нравлюсь?

Шин Ходжэ резко нахмурился.

Внезапная смена темы была просто нелепой. Как вообще можно было расценить его поведение как симпатию? Это был полнейший бред.

Глядя на такое выражение лица Ходжэ, Чонхён затянулся сигаретой.

- Вижу по лицу, вы сразу протрезвели. Если нет - следите за своим поведением. А то можно неправильно понять.

В его голосе слышалась усмешка. А следом прозвучала мягкая, но настойчивая просьба:

- Раз вы протрезвели, почему бы вам не вернуться внутрь первым?

Услышав это, Шин Ходжэ поднял голову. Возникло чувство дежавю. Тот день, когда Квон Чонхён так же просил его уйти.

Только тогда, сквозь собственное замешательство, он наконец разглядел выражение лица Квон Чонхёна. Едва заметная, мягкая улыбка.

Теперь Шин Ходжэ знал: когда Квон Чонхён так улыбается, он хочет что-то скрыть.

- А как же вы, директор?

И одновременно в памяти всплыло очень слабое, нежное прикосновение.

Если ему не показалось, то это точно был...

- Зачем вы поцеловали меня в тот день?

- Поцеловал?

Чонхён нахмурился, словно не понимая, о чем речь.

- О каком моменте вы говорите? Насколько я помню, пока я помогал вам снять напряжение, мы целовались раз двадцать, не меньше. Если вам это было так неприятно, надо было сразу...

- Когда я спал. Вы сделали это тайком.

- …

- В нос.

Лишь на мгновение, но маска безразличия на лице Квон Чонхёна треснула. Шин Ходжэ сделал шаг к нему. Тот неосознанно отступил на полшага назад.

Кажется, теперь Шин Ходжэ начал понимать. Чтобы вытянуть правду из лжеца, нужно бить именно в такие моменты, расширяя эту брешь в его защите.

Сердце гулко забилось. То ли от азарта, что нащупал слабое место, то ли в ожидании ответа. А может, просто алкоголь еще не выветрился. Он сам не мог разобрать.

- Это сильно отличалось от поцелуев, когда вы... помогали мне.

- …

Шин Ходжэ подошел к нему вплотную. На этот раз Чонхён не отстранился. Расстояние между ними сократилось настолько, что достаточно было протянуть руку, чтобы обнять.

Квон Чонхён молча, с непроницаемым лицом смотрел на Шин Ходжэ.

Это выражение лица определенно отличалось от того, с каким он обычно с улыбкой отталкивал его. На губах Шин Ходжэ заиграла легкая улыбка.

- Зачем спрашивать о таком?

Усмехнувшись, Квон Чонхён схватил Шин Ходжэ за грудки и резко дернул на себя. Потеряв равновесие, Ходжэ обеими руками обхватил плечи Чонхёна.

В следующее мгновение лицо Квон Чонхёна оказалось совсем близко. Их губы соприкоснулись. От неожиданности Ходжэ приоткрыл рот, и Квон Чонхён, не упустив этот момент, прикусил его нижнюю губу и начал посасывать.

Шин Ходжэ сам не заметил, как закрыл глаза. Последовал мягкий, сладкий поцелуй. Дыхание слилось, слюна перемешалась. Руки, державшие плечи, естественно скользнули вниз и обхватили талию.

Поцелуй оборвался так же внезапно, как и начался. Квон Чонхён резко отстранился. В глазах тяжело дышащего Шин Ходжэ уже плескалась похоть.

Глядя на это, Квон Чонхён улыбнулся. Он потянул за воротник, который все еще сжимал в руке. Шин Ходжэ без сопротивления последовал за ним.

Чонхён низко прошептал ему на ухо:

- Потому что у меня встал.

* * *

Дз-з-з, дз-з-з, дз-з-з...

Из кармана верхней одежды, валявшейся на полу гостиничного номера, доносилась громкая вибрация телефона. Но Шин Ходжэ, словно ничего не слыша, толкнул мужчину к стене.

Бах.

- Ха-а, подожди. А...

Чонхён попытался было слабо воспротивиться, но Ходжэ тут же пресек это рукой.

Шин Ходжэ, словно обезумев, окончательно вжал Чонхёна в стену и поцеловал. Чонхён нахмурился, чувствуя, как тот грубо вторгается в его рот.

Не отрывая губ, Ходжэ стянул с Чонхёна пиджак и рубашку. Пуговицы мешали, и снять всё одним движением, как хотелось, не получалось. Шин Ходжэ лишь сделал вид, что расстегивает их, но, не совладав с порывом, рванул ткань.

Раздался треск лопающихся ниток. Обнажилось упругое тело, скрытое под рубашкой.

При каждом его выдохе грудь слегка вздымалась и опадала, а тонкая мышца на шее то напрягалась, то расслаблялась.

Не в силах сдерживаться, Шин Ходжэ уткнулся лицом в ямку между шеей и плечом. Он жадно вдохнул: запах парфюма Квон Чонхёна смешался с запахом пота, создавая порочный аромат.

Ходжэ прошелся языком по его шее, слегка всасывая кожу. Солоноватый вкус просочился сквозь рецепторы языка. В этот миг он с силой присосался к коже.

- Ах... погоди, следов не надо.

Стонущий над его головой Квон Чонхён оттолкнул плечо Шин Ходжэ чуть сильнее, чем раньше.

Не переставая терзать его шею, Ходжэ перехватил эту руку и прижал её к стене. Справиться с ним оказалось до смешного легко.

Чонхён, слегка растерявшийся от разницы в силе, уже привалился затылком к стене и едва сдерживал стоны, когда губы Шин Ходжэ спустились ниже и начали покусывать сосок.

Шин Ходжэ оставлял засосы, двигаясь от груди к ключицам, бесцеремонно оглаживал его тело и сжимал плоть так, словно хотел раздавить. Кожа под ладонями была неописуемо гладкой, влажная плоть липла к пальцам. Оторваться от его тела было просто невозможно.

Сквозь прижатые бедра он ощутил полностью эрегированный член Чонхёна. Ходжэ провел ладонью вниз, очерчивая рельеф спины, и скользнул рукой под брюки.

В руку легла упругая ягодица, целиком заполняя ладонь. Он с силой сжал эту упругую, податливую плоть, словно хотел смять её.

- Ах...!

Сверху раздался вскрик. Ходжэ поднял голову и посмотрел ему в лицо. Чонхён, слегка нахмурившись, смотрел на него сверху вниз из-под полуопущенных век.

Глаза его блестели от похоти, а влажный от слюны полуоткрытый рот подстегивал возбуждение до безумия.

Глядя ему в лицо, Шин Ходжэ глубоко запустил руку ему в брюки. Он провел средним пальцем вдоль ложбинки между ягодиц и нащупал туго сжатый вход. Дыхание перехватило само собой.

Осторожно, но без колебаний, Шин Ходжэ с силой надавил пальцем на крошечное отверстие.

Чонхён вздрогнул и подался назад, так что палец тут же выскользнул, но ощущение от мимолетного касания к слизистой липким следом осталось на коже.

Словно жалея об утрате, Ходжэ поднес средний палец ко рту и жадно облизал его. Вкус был порочным. Жар ударил в голову так, что всё поплыло перед глазами.

Ему хотелось вытащить болезненно твердый член из штанов, с одного удара пробить этот узкий проход и яростно толкаться в горячее нутро.

- Ху-ух, ха...

- Ах. Постой, а...!

От одной этой мысли тело начало двигаться само по себе. С совершенно безумным взглядом Шин Ходжэ снова нашел это место и принялся настойчиво работать рукой.

Палец притянуло к его входу, словно магнитом. Тяжело дыша, Шин Ходжэ принялся лихорадочно вторгаться в туго сжатое кольцо мышц.

- Постой, Ходжэ-щи. Шин Ходжэ...!

В этот момент его голову резко дернули назад. Чонхён схватил его за волосы, заставляя посмотреть на себя.

- Успокойся. Ты меня порвать решил?

Помутневший, насквозь пропитанный похотью взгляд уставился в лицо Чонхёна.

- ...Хочу войти.

Голос казался чужим. Он совершенно охрип.

- Так нельзя. Нет ни смазки, ни презервативов.

- ...

- Смотришь так, что я чувствую себя последним мерзавцем.

Чонхён тихо рассмеялся.

Шин Ходжэ, словно завороженный, прижался к его губам. Первый поцелуй был коротким - «чмок», но второй превратился в глубокий и влажный.

Ему не хватало мастерства Квон Чонхёна, но это уже не был тот грубый напор, когда он просто лез напролом, полагаясь на силу, как раньше.

При этом он медленно и тягуче потерся о него пахом. Напряженная складка меж бровей Чонхёна разгладилась. От нарастающего наслаждения из его горла невольно вырвался стон.

Губы с влажным звуком медленно разомкнулись. Чонхён открыл глаза. Их бедра по-прежнему были плотно прижаты друг к другу, словно они были одним целым.

- Ты плохо ведешь себя, когда выпьешь. Впредь держи себя в руках с алкоголем, как обычно.

- Я не пьян.

- Ну не знаю, завтра ты вряд ли что-то вспомнишь.

- Я всё запомню.

- А взгляд совсем поплыл.

- ...

Видимо, эти слова ему не понравились - Ходжэ нахмурился. Но при этом уверенно потянулся рукой к паху партнера.

Он расстегнул пряжку, скользнул ладонью под белье и огладил ствол, словно собираясь мастурбировать. Головка члена, влажная от смазки, едва заметно дрогнула. Чонхён судорожно выдохнул «Ах...» и спросил:

- Хочешь между бедер?

- ...Между бедер?

- Отойди немного.

Стоило Ходжэ отстраниться, как Чонхён спустил брюки вместе с бельем и повернулся спиной. Упершись руками в стену, он прогнул поясницу, занимая позицию.

- ...

Шин Ходжэ жадно сглотнул, наблюдая за ним.

Его взгляд скользнул по слегка повернутой голове, рельефным мышцам спины, спускающимся от шеи, выступающим лопаткам и, наконец, по изящному изгибу талии.

Ходжэ невольно приблизился и обхватил его талию обеими руками. По сравнению с рельефными широчайшими мышцами спины, талия казалась особенно тонкой. А ниже - ягодицы и длинные бедра.

Это казалось невероятно непристойным зрелищем.

- Ах... Постой. Не внутрь, а между ног.

Эти слова заставили Ходжэ немного прийти в себя, и он взглянул на партнера. Оказалось, он неосознанно уже прижимался пахом прямо к ягодицам.

Как и велел Чонхён, Ходжэ медленно просунул свой каменный от возбуждения член между его бедрами.

Слегка влажная, нежная кожа плотно обхватила ствол. Ходжэ подавил стон и перехватил его за талию поудобнее.

- ...Так?

- Угу. Так... ах, ха-а...

Квон Чонхён застонал, покачивая бедрами вперед-назад. Хватка на его талии усилилась. Ходжэ ухватился за выступы тазовых костей и резко толкнулся вперед.

Под стоны тело Чонхёна скользнуло к стене. Шин Ходжэ инстинктивно дернул его за таз обратно на себя. А затем начал грубо вбиваться бедрами, имитируя проникновение.

От повторяющихся движений спина быстро покрылась потом. То же самое происходило и со спиной Чонхёна, который стоял, уперевшись в стену и прогнувшись в пояснице.

Нежная кожа вскоре заблестела от влаги, и каждый раз, когда он толкался тазом, звук шлепков плоти о плоть разносился по гостиничному номеру.

- Ах! А, ах...!

Он даже не вошел внутрь по-настоящему, но то ли из-за давления бедер, то ли из-за влажности кожи, возбуждение накрыло мгновенно. Ощущение того, как прижимаются и сминаются яички каждый раз, когда головка проскальзывает между ног, тоже было особенным.

Шин Ходжэ, сам того не осознавая, продолжал теснить мужчину к стене, вколачивая в него член. Чонхён, которого постоянно прижимали к стене, в какой-то момент опустил руку и начал мастурбировать.

- Ах, хорошо. Ах...

Он запрокинул голову, продолжая ласкать себя, пока чужой член скользил между его бедер. Шин Ходжэ приподнял его за подбородок и поцеловал. Верхняя часть тела Чонхёна выгнулась назад до предела.

Ходжэ обнял его сзади и начал ласкать тело. Вскоре пальцы наткнулись на маленькие, затвердевшие соски. Он сжал и скрутил их обеими руками.

Из горла Чонхёна, чьи губы и язык были заняты поцелуем, тут же вырвался болезненный стон. Ходжэ обхватил его член, с которого капала прозрачная смазка, и начал грубо работать рукой.

Он отчетливо чувствовал, как неконтролируемо дрожит внутренняя сторона бедер, сжимающих его член. Чонхён, задыхаясь почти до слез, извивался всем телом. Казалось, он пытался вырваться и сбежать.

Шин Ходжэ еще сильнее прижал его к стене. Рука на его члене двигалась все быстрее. Он жестко удерживал его за подбородок, который тот все пытался отвести в сторону.

Даже в безумии поцелуя он почувствовал влагу на своем лице. Только тогда открыв глаза, он увидел, что Чонхён плачет, не в силах сдержать возбуждение. Покрасневшие уголки глаз выглядели неописуемо развратно.

Вскоре член в его руке дрогнул, предвещая оргазм. Стоило ему сделать несколько быстрых движений вверх-вниз, как сперма выплеснулась наружу, словно фейерверк. Белые капли разлетелись по стене.

Только тогда Шин Ходжэ оторвался от его губ.

- Ах, хм-м, ух...!

Прижавшись лбом к стене, Квон Чонхён мелко дрожал в послеоргазменной истоме. Шин Ходжэ медленно перевел дух и перехватил его талию сзади поудобнее.

Он слегка согнул колени и прижался вплотную. Его грудь накрыла спину Чонхёна, который, упершись руками в стену и опустив голову, пытался отдышаться.

Шин Ходжэ начал делать широкие, размашистые толчки бедрами. Его влажные от пота мышцы были вздуты и напряжены, как у скачущего жеребца. Скользить между вспотевшими бедрами было еще приятнее, чем раньше. Ходжэ жадно хватал ртом воздух.

Кожа между ног Чонхёна покраснела от трения. Почувствовав, что развязка близка, Квон Чонхён сжал ноги сильнее. Шин Ходжэ рефлекторно ускорил темп, двигаясь резкими рывками, словно вытряхивая из себя всё напряжение. Шлеп, шлеп, шлеп - в затылке приятно покалывало.

Его бедра напряглись, став твердыми как камень. Глядя на эту картину глазами, полными похоти, Шин Ходжэ крепко обнял его сзади.

Голова закружилась, и в тот же миг из раздувшейся до предела головки выплеснулось семя.

С губ Шин Ходжэ сорвался удовлетворенный стон. Он поцеловал спину Чонхёна, прохладную от пота.

* * *

- Шин Ходжэ!

- Ты там не сдох случаем?! Эй!

От шумных голосов за дверью Шин Ходжэ вздрогнул, его веки дрогнули. Следом раздался такой грохот, будто дверь собирались выломать.

Только тогда он медленно открыл глаза. Шин Ходжэ заторможенно моргнул, тупо глядя на картинку, проступающую перед взором.

Маленькая комната и смятое одеяло.

- ...?

Ему казалось, что он только что крепко прижимал к себе что-то теплое и упругое, но руки обнимали пустоту. С каким-то чувством опустошения Шин Ходжэ провел ладонью по тому, что было рядом. Ощущалась лишь сухая, холодная ткань одеяла.

БАМ!

- Эй, Шин Ходжэ! Подъем!

- Выезд через тридцать минут!

Услышав это, Ходжэ резко сел в постели. В голове гудело. Схватившись за виски, он, пошатываясь, побрел к выходу. Щелкнул замок. Он открыл дверь: в коридоре, как и ожидалось, стояли Юк Думин и Джи Минчхоль.

- Охренеть. Ты реально дрых до сих пор?

- Оу. Ты бы хоть прикрылся снизу, а?

- ...

Услышав это, он опустил взгляд и понял, что стоит абсолютно голый, даже без трусов. Юк Думин со звонким шлепком ударил все еще сонного Шин Ходжэ по плечу.

- Эй-эй, некогда тупить. Быстро иди мойся. Мы пока твои вещи соберем. Автобус уже внизу ждет!

С этими словами он настойчиво подтолкнул Шин Ходжэ в спину, загоняя в ванную. Следовавший за ним Джи Минчхоль вдруг вскрикнул: «Ай!». Он наступил на футболку и чуть не упал.

- А-а, я реально чуть не убился. Чего ты одежду разбросал где попало? Стриптиз тут устраивал, что ли?

Шин Ходжэ остановился на полпути в ванную и обернулся. И правда: начиная от самой прихожей валялись его футболка и штаны, сброшенные по очереди.

Похоже, спьяну он разделся и сразу прыгнул в постель. Хоть он этого и не помнил...

Шин Ходжэ нахмурился. Какое-то смутное воспоминание, словно скрытое в густом тумане, ускользало, никак не даваясь в руки.

- А это еще что? Пуговица?

Юк Думин, подбиравший одежду, поднял с пола что-то размером с ноготь и протянул ему. Шин Ходжэ рефлекторно выхватил пуговицу из его руки.

Юк Думин удивленно посмотрел на лицо друга.

- Разве она не от твоей рубашки отвалилась? Забери и не забудь дома пришить.

- ...

- Так я и знал. У Бога Ходжэ телефон разрядился. Я поставлю ненадолго на зарядку? Не забудь потом забрать зарядник.

- Эй, чего застыл? Я же сказал, иди мойся быстрее!

- ...Слушай, а я вчера с кем-нибудь уходил?

- А? Не знаю. Ты просто исчез в какой-то момент.

- ...

Шин Ходжэ нахмурился и потер лоб рукой. Одежда, пуговица... Воспоминание вертелось на краю сознания, но все никак не хотело оформляться.

Подсказку дал Джи Минчхоль, который в это время кое-как запихивал вещи и багаж в сумку.

- Хёнхун сказал, что ты ушел вместе с владельцем клуба.

- А! Точно, точно. Поэтому мы и перестали тебя искать. Но мы вовсе не бросили это дело, ясно?

- ...С владельцем клуба?

- Ага.

Квон Чонхён.

Только тогда плотный туман в голове рассеялся, и смутные обрывки воспоминаний начали обретать четкую форму.

Ссора на улице, поцелуй, безумное возвращение в отель, где он в возбуждении набросился на него. Как он, не помня себя, зарывался носом в его шею, как в итоге втиснулся между его бедер и кончил... Воспоминание о том, как он схватил Чонхёна, пытавшегося отстраниться, и силой уложил обратно на кровать. Как они неистово ласкали члены друг друга до тех пор, пока тот не взмолился остановиться. И даже то, как он обнял сзади и не отпускал мужчину, обессилевшего от череды оргазмов...

- Блять.

- Ого. Наш Ходжэ-Ходжэ умеет материться?

Бам.

Ходжэ с грохотом захлопнул дверь ванной и дернул рычаг душа.

Ледяная вода тут же обрушилась на макушку. Холод был таким пронзительным, что, казалось, мог разом выветрить остатки хмеля.

Но, в отличие от начинавшей остывать головы, к низу живота стремительно прилила кровь. Ему не нужно было открывать глаза, чтобы понять: член встал колом, едва ли не касаясь пупка.

Шин Ходжэ крепко зажмурился, поморщился и выругался сквозь зубы. Жар был таким сильным, что без прикосновения руки и разрядки он явно не собирался спадать.

Состояние отца внезапно ухудшилось. И это без каких-либо предшествующих симптомов.

Сиделка, находившаяся рядом, срочно вызвала скорую, и отца отправили на экстренную операцию. Сказали, что кровотечение в мозге не останавливается.

Ходжэ, бросив тренировку, в спешке примчался в больницу. Перед операционной в одиночестве сидела мама.

После длительной операции отец так и не пришел в себя, и его решили перевести в реанимацию. Мама пошла говорить с врачом.

Шин Ёнджэ прибыла в больницу только тогда, когда Ходжэ уже один ждал мать. В реанимацию просто так не пускали, поэтому Ёнджэ с потерянным лицом плюхнулась на сиденье рядом с Ходжэ.

Шин Ходжэ, даже не взглянув на младшую сестру, холодно спросил:

- Ты где была, что только сейчас явилась?

Время, когда отца на скорой везли в больницу, вообще-то было сменой Шин Ёнджэ по уходу за отцом.

Но по какой-то причине вместо Шин Ёнджэ рядом с отцом находилась сиделка.

Какой бы хорошей ни была сиделка, ей трудно заботиться о пациенте так же трепетно, как семье. Поэтому трое членов семьи и выкраивали время, чтобы по очереди дежурить у отца.

Даже зная, что случившегося не воротишь, человеческое сердце устроено иначе.

Сиделка работала вдвое больше обычного, так может, она устала и заметила состояние отца слишком поздно? Если бы там была Шин Ёнджэ, нет, хоть кто-то из семьи, может, скорую удалось бы вызвать хотя бы на пять минут раньше?

Эти мысли не выходили у него из головы.

Шин Ёнджэ не смогла сразу ответить. Лицо Шин Ходжэ окаменело еще больше.

- Я спросил, где ты была.

- В последнее время... я начала ходить на занятия, была там, пока вернулась...

- Занятия? Какие еще занятия?

- Актерская школа...

- Что?

Это звучало абсурдно. Вся зарплата Шин Ходжэ и доход, который мама получала с круглосуточного магазина, полностью уходили на оплату лечения отца.

Им приходилось брать кредиты даже на оплату учебы Шин Ёнджэ, так откуда у нее могла взяться лишняя возможность посещать какие-то курсы?

- С каких пор?

- ...Примерно три месяца...

С губ сорвался смешок.

Значит, последние три месяца сиделка работала вдвое больше. А значит, и расходы на нее выросли в два раза. Голос сам собой стал резким.

- Откуда у нас такие деньги?

- Это бесплатно.

- С чего бы это бесплатно? Это же курсы.

В ответ Шин Ёнджэ поджала губы и отвела глаза. Ходжэ тут же вспомнил скандал, который она закатила в прошлый раз.

- Ты опять за старое? Спонсора нашла или еще что похуже?

- Нет.

- Шин Ёнджэ. Ты когда за ум возьмешься?

- Я же сказала, нет! Это директор мне одолжил! Я все верну, когда добьюсь успеха!

Взгляд Ходжэ стал острым.

- ...Директор?

Шин Ёнджэ захлопнула рот, поняв, что сболтнула лишнее.

- Ты про директора Квон Чонхёна сейчас?

- Я... выйду ненадолго. Мама просила кое-что купить...

Шин Ходжэ схватил вскочившую сестру за руку и усадил обратно. Кровь прилила к голове.

- Ты чем слушала, что я тебе тогда сказал? Я же велел даже имя его не упоминать, даже не думать о нем!

- Все совсем не так.

- Что значит «не так»?

- Директор Чонхён вовсе не плохой человек. Даже когда он устроил меня на курсы, он очень осторожничал и просил тебе об этом не рассказывать…

От того, какой неожиданный оборот принял разговор, разболелась голова. Шин Ходжэ потер виски и тяжело вздохнул.

- Рассказывай все сначала. И подробно.

- ...У меня осталась его визитка с того дня, и я связалась с ним первая, чтобы извиниться. Честно говоря, ты тогда вел себя с директором ужасно грубо. Признаешь?

- ...

- Слово за слово, так и вышло. Он сказал, если я хочу, он может порекомендовать одно место. И чтобы ты ничего такого не подумал: после того дня мы с ним ни разу не виделись. Он правда просто помог с курсами, и всё.

- ...Когда именно это было?

- Когда же?.. Вроде в июле? А, точно, ты тогда поехал в Каннын на тренировочный матч. Да. Директор сказал, что он тоже в Канныне.

- ...

Ходжэ нахмурился.

В тот день на «Daily One» вышла статья об отце. И в тот же день он в ярости наговорил гадостей Квон Чонхёну.

...Тот выслушал от него такое и при этом за его спиной помогал Шин Ёнджэ?

- Чтобы ходить на курсы, мне нужно было пропускать один день ухода за папой, поэтому я посоветовалась с мамой. Она сказала, чтобы я не беспокоилась об отце и обязательно шла учиться. А расходы на сиделку мы решили покрыть за счет моих карманных денег...

- ...

- ...Но почему папа в реанимации?

Ходжэ наконец посмотрел на сестру. В больших глазах Ёнджэ стояли слезы.

- Это правда из-за того, что я не следила за папой и пошла на курсы?

Только сейчас он подумал, что слишком сильно надавил на сестру, которая была так же напугана внезапной новостью. Выражение лица Ходжэ смягчилось.

- А если папа умрет из-за меня?..

Ёнджэ расплакалась, как ребенок. Ходжэ похлопал ее по спине и тяжело вздохнул.

- ...Это не из-за тебя. Я погорячился.

- Ы-ы-ы...

Шин Ходжэ еще долго сидел рядом с рыдающей Ёнджэ. Только когда она окончательно успокоилась, он оставил ее и встал.

Он бесцельно шел по коридору, чувствуя, как специфический запах и атмосфера больницы давят на плечи.

Запах дезинфицирующих средств, суета персонала, безжизненные лица пациентов, плачущие родственники у операционных, звук колесиков капельниц, чей-то голос, обсуждающий страховку по телефону...

Сколько бы раз он сюда ни приходил, привыкнуть к этому было невозможно.

Телефон в кармане несколько раз провибрировал. Ходжэ достал его и проверил сообщения. Это были полные беспокойства сообщения от Думина и Минчхоля. Они знали, что случилось, так как он сорвался прямо с тренировки.

Ходжэ помедлил, но в итоге убрал телефон обратно, так ничего и не ответив.

Состояние отца даже при всем желании нельзя было назвать нормальным. А писать правду было страшно - словно этим он признает реальность происходящего.

Открыв стеклянную дверь, ведущую в сад на крыше, он вышел на открытую деревянную террасу. Только здесь дышать стало немного легче. Шин Ходжэ сел на пустую скамейку и уставился в пустоту.

Честно говоря, он надеялся на лучшее.

Пусть он не ждал чуда и полного исцеления, но он верил, что они вчетвером смогут оставаться вместе еще долго.

Поэтому он изо всех сил старался не замечать, как медленно, но верно угасает отец.

Когда они меняли ему подгузники, отец всегда крепко зажмуривал единственный здоровый глаз. Словно не мог вынести этого зрелища.

Кто-то сказал, что это ужасная болезнь: ясный разум оказывается заперт в немощном теле. И поэтому самому больному тяжелее всего.

Может, и отец чувствовал то же самое? Поэтому лежал с плотно зажмуренным глазом до самого конца процедуры?

Чем больше времени проходило, тем привычнее это становилось для нас, но отцу, похоже, было всё невыносимее.

В последнее время он перестал узнавать нас, принимал за чужих людей или начинал произносить долгие речи на непонятном языке о непонятных вещах.

Отец говорил так бегло и с таким оживлением, хотя никто не мог разобрать ни слова, что у Ходжэ каждый раз холодело внутри.

Казалось, душа отца находится не здесь, с семьей, а блуждает где-то в другом времени, в ином мире.

- Ты здесь.

Поправив кардиган, на рукавах которого уже появились катышки, мама села рядом.

Некоторое время они молчали, глядя перед собой. Голые ветви декоративных деревьев выглядели жалко. Похоже, осень подходила к концу.

Наконец мама заговорила первой:

- Видимо, отец хочет наконец обрести покой.

- ...

- Наверное, поэтому всё случилось, когда нас не было рядом. Не могу отделаться от этой мысли.

- ...Мам.

- Врач спросил насчет донорства органов. Сказал, отец есть в списке доноров. И когда только он успел подать заявление тайком от нас?..

- ...

- Раз такова его воля, надо соглашаться. Я собиралась ответить: «Мы согласны». Но... язык не повернулся.

Мама отрешенно пробормотала:

- Говорят, для пересадки органы нужно изымать, пока организм функционирует. Но если их заберут, как же наш папа? Пусть он без сознания, он ведь всё еще твой отец... мой муж…

Он увидел, как мама стиснула руки на коленях. Ходжэ накрыл ее ладони своими. Её руки мелко дрожали.

К горлу подступил ком.

Насколько Ходжэ знал, мама всегда была стойкой. С неизменной бодростью на лице она справлялась со всем сразу: ухаживала за отцом, общалась с реабилитологами и сиделками, управляла магазином и заботилась о них с сестрой.

Разве не она хладнокровно заявила, когда Шин Ёнджэ предложила потратить деньги на обучение на лечение отца, что не хочет удерживать мужа ценой будущего детей? Она тогда сказала, что лучше уж отпустить отца с миром.

Поэтому Ходжэ думал, что когда этот момент настанет, мама примет всё с холодным спокойствием.

Как же он ошибался.

Ходжэ обнял маму за плечи.

- Давайте побудем с папой еще немного.

- ...Ходжэ-я.

Мама разрыдалась в его объятиях. Ходжэ медленно гладил её по спине, стараясь сохранять спокойное выражение лица.

Было видно, как внезапное горе подкосило и маму, и Ёнджэ. В такой ситуации он должен был сохранять рассудок за троих.

* * *

В реанимацию пускали строго по часам.

Семье выделяли всего двадцать минут в день. Из-за ограничения по количеству посетителей, если приходил кто-то еще, очередь до Ходжэ и Ёнджэ порой даже не доходила.

Они к этому не стремились, но у семьи вдруг появилось больше свободного времени.

Мама стала высыпаться, и цвет её лица улучшился. Ёнджэ с головой ушла в учебу и курсы, став оживленнее, чем когда-либо. Какая ирония.

Словно они удерживали бессознательного отца на земле, а сами репетировали жизнь без него.

Пусть никто не произносил этого вслух, все чувствовали одно и то же.

Ходжэ молча смотрел на лицо отца, лежащего с трубкой в носу и закрытыми глазами.

С тех пор, как в восемнадцать лет он уехал в Канаду, они толком и не проводили время вместе. Тогда он считал, что так и должно быть.

Родители, боясь стать для него обузой, во время сезона почти не звонили. А он, в свою очередь, считал, что лучший способ оправдать их ожидания - это усердно работать и показывать хорошие результаты.

Но однажды отец вдруг прилетел в Канаду.

Ходжэ ответил на звонок отца в раздевалке уже после матча. Оказалось, тот, ничего не сказав о приезде, сам купил билет и тайком пришел на игру.

Отец собирался сразу уйти, просто сказав, что посмотрел матч, но Ходжэ едва уговорил его остаться и попросил персонал провести его в раздевалку.

В руках отца, лицо которого слегка раскраснелось, был пакет из сувенирного магазина. Ходжэ мог бы достать сколько угодно формы бесплатно, но отец зачем-то сам купил джерси с 86-м номером.

На ломаном английском отец просил автографы у Ходжэ и его товарищей по команде. Ходжэ тогда почувствовал неловкость и вел себя грубовато. Без мамы или Ёнджэ общение между отцом и сыном всегда было таким.

На следующий день предстояла еще одна игра, так что они сразу и расстались. Отец сказал, что выкроил немного времени во время командировки и ему тоже пора возвращаться.

Когда он рассказал об этом маме по телефону, она отругала его за то, что они даже не поужинали вместе. Но Ходжэ отнесся к этому легкомысленно: через несколько месяцев планировался долгий семейный отпуск, тогда всё и наверстаем.

Это был последний раз, когда Ходжэ видел отца здоровым.

- Время посещения вышло.

Услышав голос сотрудника, Ходжэ поднял голову. Двадцать минут - это слишком мало. Время пролетает мгновенно, даже если просто стоять и ничего не делать.

Он встал со стула, и защитный полиэтиленовый халат, который нужно было надевать для входа в реанимацию, зашуршал.

- Маску, халат и перчатки выбросьте в контейнер у двери.

Ходжэ сделал всё, как велел сотрудник, тщательно продезинфицировал руки и вышел. Снаружи его ждала мама.

Она часто дежурила в больнице даже вне часов посещения - только ради того, чтобы мельком увидеть отца, когда его везли на КТ.

- Повидался с папой?

- Угу.

Голос мамы звучал бодро.

- Медсестра сказала, что ни к кому сыновья не приходят так часто, как к нам. Все уши прожужжала, какой ты у нас красавец! Папа наверняка расправил бы плечи от гордости за такого сына.

Ходжэ усмехнулся и отвел маму к уличной скамейке.

- Я тут вдруг вспомнил... А где та форма с автографами?

- А?

- Форма «Монреаль Хайлайтс». Когда папа приезжал в Канаду, он взял автографы у меня и других игроков.

Мама округлила глаза, словно впервые об этом слышала.

- Разве была такая? Это что-то важное? Я поищу дома попозже.

- Наверное, папа убрал её куда-то отдельно. Не надо искать. Это не важно.

- Правда? Я ведь перебирала весь папин шкаф, но ничего такого не видела...

Ходжэ озадаченно склонил голову. Когда они освобождали место для электрической медицинской кровати, то пересмотрели все отцовские вещи. Неужели он отдал её кому-то?

Ходжэ потирал шею, копаясь в памяти, когда мама осторожно окликнула его:

- Кстати, Ходжэ-я... Пришел счет из больницы. Я копила деньги, но всё равно немного не хватает.

- Сколько?

- Около десяти миллионов вон... Ты не мог бы попросить аванс на работе?

Ходжэ коротко улыбнулся и погладил маму по спине, безмолвно говоря ей не волноваться.

- Думаю, получится. Я видел, как другие ребята так делали.

- Правда? Ох, какое облегчение. Пожалуйста, попроси.

- Хорошо. Не беспокойся о счетах. Мы ведь решили побыть с папой еще немного.

С лица мамы словно свалился тяжелый груз; она улыбнулась и погладила Ходжэ по руке.

- Как хорошо, что ты у нас есть, Ходжэ. Мы с Ёнджэ живем только благодаря тебе.

Ходжэ медленно кивнул.

Домой он возвращался один на автобусе. За окном быстро проносились светящиеся вывески. Ходжэ безучастным взглядом смотрел на мелькающий городской пейзаж.

Про аванс он соврал. Он собирался спросить у Думина или Минчхоля, не смогут ли они одолжить ему денег.

Аппарат жизнеобеспечения, к которому был подключен отец, ежедневно требовал огромных расходов. Но Ходжэ не хотел отпускать отца только из-за денег.

Чем дольше отец лежал без сознания, тем сильнее, слой за слоем, накапливались чувство вины и груз ответственности.

Вина за то, что он продолжает жить обычной жизнью, пока отец в таком состоянии. Ответственность за то, что он должен стать единственной опорой, на которую семья сможет положиться.

В глазах ощущалась сухость. Ходжэ потер веки. В последнее время он мало спал.

Как долго они смогут удерживать отца? Не покинет ли он их внезапно, может, даже сегодня? И сможет ли он, Ходжэ, потом достойно позаботиться об оставшейся семье? Мыслей было слишком много.

В наушниках, которые он надел по привычке, заиграла старая любимая музыка. Он часто слушал её, когда жил в Канаде.

Музыка - самый простой способ путешествовать во времени, и она мгновенно перенесла Ходжэ на четыре года назад.

Автобус, возвращающийся с выездного матча. Шин Ходжэ смотрел на экран телефона, пока рядом спал товарищ по команде.

Он ждал обновлений: после каждой игры в аккаунте «86» всегда появлялся короткий отзыв.

В то время его английский был не так хорош, как сейчас, а товарищей по команде он считал конкурентами, поэтому старался лишний раз не болтать. Жаловаться семье или друзьям в Корее тоже было сложно, поэтому соцсети и аккаунт «86» стали для Ходжэ единственным утешением.

В последнее время он часто вспоминал те дни.

Может быть, потому что сейчас ему, как и тогда, нужна была отдушина?

Заиграл новый трек. Воспоминания в голове резко оборвались, и поток мыслей естественным образом переключился на кое-кого другого.

«Директор Чонхён вовсе не плохой человек. Даже когда он устроил меня на курсы, он очень осторожничал и просил тебе об этом не рассказывать…»

Ходжэ представил себе человека, который, даже услышав в свой адрес слово «мерзкий», всё равно устроил Шин Ёнджэ на курсы и просил не рассказывать о своей помощи.

Будь Ходжэ прежним, каким был еще недавно, он бы даже представить такого не мог, а услышав - подскочил бы от возмущения, назвав это бредом. Но почему-то сейчас он представил это совершенно естественно.

С Квон Чонхёном они не виделись после той выездной игры.

Тот отменил все встречи, сославшись на сильную занятость. У Ходжэ не было ни права, ни причин возражать его решению, поэтому оставалось лишь молча подчиниться.

Ходжэ невольно нахмурился. Сам того не замечая, он допустил очень неловкую мысль.

Подумать только, захотелось его увидеть. Что за нелепые мысли.

Прошел уже месяц с тех пор, как отца положили в реанимацию. Азиатская лига уже достигла середины сезона, наступила зима.

Сегодня предстоял домашний матч против российской команды «Сахалин Рэтс Сворм».

«Блю Вулвз» занимали третье место из восьми команд в лиге. Впереди шли «HI Тайгерс» и «Ред Фэлкон Хоккайдо», а четвертое место, наступая на пятки, занимали «Сахалин Рэтс Сворм».

Поскольку клуб был российским, его игроки отличались от восточноазиатских хоккеистов даже габаритами, а из-за их фирменного жесткого стиля в защите они точно не были легким соперником.

- Видел, как они на Алексея зыркали? Жуть!

Это Юк Думин возбужденно говорил Минчхолю по пути в раздевалку после разминки перед игрой.

- Почему?

- Дончжу хён сказал, что Алексей раньше играл за «Рэтс Сворм». И вроде как ушел оттуда не очень хорошо или что-то в этом роде.

После сборов Ан Дончжу и Алексей очень сблизились. Ходили слухи, что они даже встречались вчетвером несколько раз: с девушкой Дончжу и женой Алексея.

- Да ну, вряд ли они станут специально атаковать вратаря, а?

- Ну да. Вратарей даже случайно стараются не трогать. О, Алексей! Эй! А ю окей?! (Ты в порядке?!)

Алексей в громоздкой вратарской экипировке, ковыляя, подошел к ним и в ответ на слова Думина поднял большой палец вверх. Вопреки опасениям Думина, он, казалось, совсем не переживал.

Однако всё случилось уже в первом периоде.

Пытаясь сыграть на добивании перед воротами, игроки «Рэтс Сворм» намеренно применили силовой прием против вратаря.

Хоть в хоккее и разрешена силовая борьба, неприкосновенность вратаря при любых обстоятельствах - это неписаный закон. Другими словами, тронуть голкипера - всё равно что объявить войну сопернику.

Вся скамейка тут же вскочила на ноги, и Ан Дончжу, выкрикивая проклятия, выскочил первым.

Следом один за другим присоединились остальные, и, не желая уступать, игроки «Рэтс Сворм» тоже покинули скамейку и высыпали на лёд.

Это был бенч-клиринг. Градус напряжения зашкаливал и не собирался спадать. Рёв трибун, надрывный свист судей, крики игроков - всё смешалось в единый гул.

(Прим.: Бенч-клиринг (Bench clearing) - массовая драка в хоккее или бейсболе, когда игроки обеих команд покидают скамейки запасных, чтобы принять участие в потасовке.)

Шин Ходжэ выскочил чуть позже вместе с тренерами, пытаясь разнять дерущихся. Завидев серо-оранжевую форму «Рэтс Сворм», он тут же хватал соперников и оттаскивал их назад.

И тут ему в лицо прилетел чей-то кулак.

Голову отбросило, вспыхнула тупая боль. А когда Шин Ходжэ снова поднял глаза, его взгляд изменился.

Он с силой оттолкнул ближайшего игрока. С губ сорвалась грубая брань. Врезавшись плечом в мощного противника, он с размаху ударил кулаком.

Словно он надел наушники с шумоподавлением - весь окружающий хаос внезапно отсекло, и в ушах осталось звучать только собственное дыхание.

Ха-а, ха-а, ха.

Расталкивая всех перед собой, Шин Ходжэ прорывался в самую гущу схватки. С каждым ударом казалось, что чувство вины и груз ответственности, не находившие выхода, слой за слоем спадают с него. Остановиться было уже невозможно.

Кто-то схватил его за джерси. Ходжэ резко махнул рукой, пытаясь сбросить захват.

В этот момент он почувствовал тяжелый удар по голове. В защищенной шлемом голове зазвенело, тело повело в сторону.

- Ва-а-а-а-а!

Пиииик! Пиик! Пиик!

- Шин Ходжэ!

- Ходжэ хён!

В ту же секунду окружающий шум нахлынул лавиной. Грохот стоял такой, что хотелось зажать уши.

Бум!

Тело рухнуло на лёд, и в то же мгновение свет перед глазами погас.

* * *

Шин Ходжэ медленно открыл глаза.

Сквозь пелену перед глазами проступил знакомый узор потолка. Где я?..

А, матч. Точно, шел матч.

- Не вставайте так резко.

Он рефлекторно дернулся, пытаясь сесть, но чья-то рука мягко, но настойчиво надавила ему на грудь.

- ...Как голова? Не кружится?

Проследив взглядом за рукой на своей груди, он медленно поднял глаза и увидел лицо.

Это был Квон Чонхён. Столько времени прошло с их последней встречи.

Ходжэ невольно уставился на него. Лицо Чонхёна было омрачено, словно его глодала какая-то тревога.

В голове Ходжэ, будто из тумана, возник вопросительный знак и тут же рассеялся. Он никак не мог понять, почему у того такое выражение лица.

- Мы в медпункте клуба. Вы попали сюда во время матча, Ходжэ-щи.

- А игра?..

- Игра закончилась. Мы проиграли 2:4. Прошло уже около двух часов.

- ...

- Говорят, вы сами легли на носилки, а когда приехали сюда - сами перебрались на кушетку. Помните?

Он слышал об этом впервые.

Он помнил, как вышел на сегодняшнюю игру, но дальше - провал, словно кто-то вырезал этот кусок ножницами. Память была чиста. Он лишь нахмурился, и Чонхён тихо вздохнул.

- Врач команды диагностировал сотрясение мозга. Он предупреждал о возможной частичной потере памяти, и, похоже, оказался прав.

- ...

- А кто я, помните?

- ...Квон Чонхён.

Услышав свое имя - просто три слога, без всяких обращений, - Чонхён слабо улыбнулся.

- В любом случае, хорошо, что вы очнулись. Когда мне сказали, что вы потеряли сознание во время матча, я, честно говоря...

Он осекся и опустил глаза, избегая взгляда.

Затем коротко вдохнул и улыбнулся одними уголками губ. Когда он снова поднял взгляд, на его лице было привычное спокойное выражение.

Между ними повисла тишина. Ходжэ, приподнявшись на локтях, смотрел на Чонхёна, а тот молча глядел на него в ответ.

Трудно объяснить, но атмосфера в комнате казалась тяжелой. Было нелегко разобрать: то ли это из-за затуманенного сознания после сотрясения, то ли так оно и было на самом деле.

Глядя на лежащего Ходжэ, Чонхён тихо сглотнул. Он выглядел как человек, собирающийся сообщить какую-то тяжелую весть.

- И мне нужно кое-что рассказать.

- …

- Пока вы были без сознания...

- О, Шин Ходжэ. Вы очнулись.

В этот момент дверь медпункта открылась, и слова Чонхёна оборвались. Это был командный врач. Он подошел к кушетке и проверил зрачки, язык и пульс Ходжэ.

- Как самочувствие? Голова как в тумане?

- Да... Я потерял сознание?

Ходжэ отвечал заторможенно, а взглядом следил за отступившим назад Квон Чонхёном.

- Нет. Вы сами дошли до кушетки, легли, пожаловались на головокружение и уснули. Вы в последнее время недосыпали?

- А... да.

- Как вы знаете, при сотрясении самое главное - покой в первое время. Сейчас середина сезона, вы наверняка волнуетесь, но если не долечиться, могут остаться осложнения.

Ходжэ слегка кивнул.

Насчет травм во время игры их всегда обучали - от первой помощи до методов лечения. Особенно сотрясения - это одна из самых частых травм у хоккеистов из-за жесткой силовой борьбы.

- Я сообщил тренеру о вашем состоянии и попросил исключить вас из состава на все игры до следующей недели. Имейте в виду. А, и не кивайте так сильно.

Врач объяснял, какие лекарства нужно получить у нейрохирурга и чего остерегаться, как вдруг раздалось жужжание.

Врач и Ходжэ невольно повернули головы на звук. Чонхён отозвался:

- А... Это, должно быть, телефон Ходжэ-щи.

- Ответьте. Я почти закончил с инструкциями.

Врач немного отошел, а Чонхён подал телефон, лежавший на стуле.

Звонила мама. Ходжэ, всё ещё пребывая в прострации, медленно нажал кнопку ответа.

[Ходжэ-я...]

В ушах сразу зазвучал заплаканный голос мамы, даже без обычного «алло».

Голос матери был настолько пропитан слезами, что это чувствовалось даже через трубку.

Руки и ноги мгновенно похолодели.

Только по имени он интуитивно понял причину звонка. Шин Ходжэ, словно лишившись дара речи, просто прижимал телефон к уху.

[...Я слышала от твоего директора. Сказали, был несчастный случай. Ты как, сейчас в порядке?]

- ...

[Приходи в себя и приезжай. Папа, видимо, так хотел увидеть игру нашего сына, что поторопился...]

Голос матери, изо всех сил старавшейся сохранять спокойствие, каждым слогом отдавался болью в груди. Ходжэ с трудом разомкнул губы и выдавил:

- К-когда? Когда... Почему так внезапно?

Мать ответила спокойно, словно человек, повторяющий сказанное уже много раз.

Около двух часов назад у отца внезапно началось воспаление легких. Ситуация стала критической, угрожающей жизни.

Поскольку отец был зарегистрирован как донор органов, для прекращения аппаратов жизнеобеспечения требовалось согласие родных. Мать рассказала, что в итоге не смогла дождаться Ходжэ и подписала бумаги.

Закончив рассказ, мать повесила трубку.

Ещё до того, как разум и сердце успели осознать слова матери, ноги сами понесли его вперед.

- Э-э... Вам нельзя так двигаться..!

- Ходжэ-щи!

Ходжэ, почти спрыгнув с кушетки, растолкал людей и выбежал из медпункта.

Сзади слышались крики, пытающиеся его остановить, но он их словно не слышал. Ходжэ брел босиком по коридору, даже не осознавая, куда направляется.

Вдруг голова резко закружилась. Всё внутри перевернулось, как при сильной морской болезни. Рот наполнился кислой слюной, и к горлу мгновенно подступила тошнота.

Шин Ходжэ склонил голову, и его вырвало прямо на пол коридора.

Буээ, кха. Звуки рвоты гулко отдавались в черепе, словно принадлежали не ему. Глаза горели огнем, голова раскалывалась от боли.

Со спины повеяло теплом. Чья-то рука медленно погладила его по спине.

- ...Нельзя так резко двигаться.

Ходжэ повернул голову и посмотрел на Квон Чонхёна. Не потребовалось много времени, чтобы в его взгляде вспыхнуло обвинение.

- Я отвезу вас в больницу. Посидите здесь немного, подождите.

- ...Вы знали?

Из горла вырвался хриплый, скрежещущий голос. Чонхён ответил с невозмутимым лицом:

- Пока вы спали, Ходжэ-щи, звонила ваша мама. Дело казалось срочным, поэтому я ответил. Мне жаль вашего отца, но...

- Вы знали и всё равно позволили мне спать?

- ...У вас тоже травма, Ходжэ-щи. Причем травма головы. Я знал, что вы сразу сорветесь с места, как сейчас, поэтому не мог вас разбудить.

- Что за... Что за собачья чушь?

Голос Ходжэ слегка дрожал. Вязкая слюна с кислым запахом потекла с нижней губы по подбородку.

- ...Надо было меня разбудить.

- ...

- Вы должны были разбудить меня, даже если бы пришлось дать пощечину!

Его крик гулким эхом разнесся по пустынному коридору.

Сказали, два часа назад. Матч уже закончился. А он в это время лежал на медицинской кушетке.

Если бы не сотрясение, если бы матч закончился как обычно, он вполне успел бы добраться до больницы.

Тогда он смог бы быть рядом с отцом в его последние минуты вместе с мамой и Ёнджэ.

Вспомнился последний раз, когда он видел отца здоровым.

Спина отца, которого он тогда спровадил в спешке, даже не поев вместе. Сколько же он жалел об этом после того, как отец слёг.

И вот теперь он снова не смог проводить отца.

Мама сказала, что папа поторопился уйти, потому что хотел увидеть его игру, но отец наверняка так и не увидел её.

Ведь в это время он спал.

- Для меня было важнее, чтобы вы, Шин Ходжэ, восстановились без осложнений.

С губ Ходжэ сорвался пустой смешок.

- Ходжэ-щи.

Ходжэ с силой отшвырнул руку Чонхёна, так что раздался хлопок.

- Благодаря вам я стал сыном, который не успел проститься с отцом перед смертью.

Он знал, что срывает злость не на том. Но он не мог остановиться, не обвинив кого-нибудь.

Квон Чонхён ничего не ответил и просто молча стоял рядом.

Ходжэ вытер тыльной стороной ладони подбородок, испачканный слюной, и выпрямился. Белки его глаз покраснели от лопнувших сосудов, но слез не было. Не время тратить его на плач в таком месте.

Мама и Ёнджэ наверняка ждут его. Сзади послышался голос, зовущий его, но Ходжэ ускорил шаг, притворяясь, что не слышит.

* * *

Поминальный зал подготовили в похоронном доме при больнице, где лежал отец.

Вопреки ожиданиям Ходжэ, что до его приезда они ничего не смогут сделать, мама действовала четко: вызывала ритуальную службу, выбирала похоронные принадлежности без заминок, словно репетировала это заранее. То же касалось и Ёнджэ - с довольно спокойным лицом она помогала маме и высказывала свое мнение по разным вопросам.

Месяц, проведенный отцом в реанимации - срок, который можно назвать и коротким, и длинным, - похоже, дал семье время подготовиться к его уходу. Это было горько осознавать, но Ходжэ подумал, что для родных это к лучшему.

- Оппа. Мама сказала, тебе тоже надо переодеться.

Когда Ходжэ приводил в порядок столы перед залом, раздался голос Ёнджэ. Обернувшись, он увидел сестру, уже переодевшуюся в черный траурный наряд.

Он прошел в маленькую комнату внутри зала и увидел маму, которая, как и Ёнджэ, уже была в черном ханбоке. От ее вида так защемило сердце, что Ходжэ невольно обнял маму со спины. Она похлопала его по руке.

- Я заезжала домой, чтобы взять фото отца.

Услышав слова мамы, он слегка отстранился и увидел в ее руках черный костюм.

- Подумала, что здешняя одежда напрокат нашему сыну не подойдет, заглянула к тебе в комнату, а там, оказывается, висит подходящий костюм. Когда ты такой купил?

- А...

- Молодец. Хороший черный костюм обязательно должен быть в гардеробе. Переодевайся и выходи.

Сказав это, мама передала ему носки и туфли и вышла из комнаты. Шин Ходжэ некоторое время стоял неподвижно, глядя на костюм, который она принесла.

Затем медленно поднял руку и вывернул полу пиджака. На внутреннем кармане серебряной нитью было вышито «86».

- ...

Он и подумать не мог, что впервые наденет подаренный им костюм на похороны отца.

Ходжэ снял свою одежду и облачился в чистую, выглаженную белоснежную рубашку и черные брюки. Костюм сидел идеально, нигде не тянул - ни в плечах, ни в груди, а ткань была мягкой и легкой на ощупь.

Зазвонил телефон. Это были Думин и Минчхоль, которые первыми примчались, услышав новость. Стоило Ходжэ назвать номер зала, как они пообещали скоро быть, и звонок прервался.

Повязав черный галстук и надев пиджак, он последним штрихом закрепил на левой руке траурную повязку главного скорбящего и вышел к залу. Думин и Минчхоль уже здоровались с мамой.

- Здравствуйте, матушка. Давно не виделись.

- Ох, боже мой. Ребята, спасибо большое, что приехали... Но разве у вас завтра не игра?

- Что за обидные слова! Это же Ходжэ, мы бы примчались даже посреди матча.

- Ох... Спасибо вам за эти слова.

- Мы сначала поприветствуем отца.

- Да, конечно. Дорогой, Думин и Минчхоль пришли. Они бывали у нас пару раз, когда ты был дома. Помнишь? Когда Ходжэ учился в средней школе, они постоянно у нас пропадали.

Мама обратилась к портрету отца, на котором тот светло улыбался. Ходжэ, стоя у стены, наблюдал, как Думин и Минчхоль возлагают цветы и делают поклоны.

Закончив, они как ни в чем не бывало заняли места за столом перед входом в зал. Это была большая помощь, так как семья была занята встречей прибывающих родственников.

В суматохе они также помогли разослать извещения о смерти.

- Питер и тренеры скоро будут. Игроки, наверное, подтянутся вразнобой сегодня и завтра.

- Спасибо. Но вы тоже не засиживайтесь, возвращайтесь. У вас же завтра игра.

- Ходжэ-Ходжэ. О своей форме мы сами позаботимся. Если есть время беспокоиться о нас, лучше позаботься о маме и Ёнджэ!

- Тогда завтра выиграйте.

- А... Вот это не знаю. Эти «Крысы» прямо ядом брызжут, так настроены.

- Бог Ходжэ, ты сам-то как?

На вопрос Минчхоля Ходжэ легко ответил:

- А, выпил лекарство, что в нейрохирургии дали, вроде нормально.

Минчхоль и Думин на мгновение замолчали. Он думал, они про сотрясение спрашивают, но реакция была какой-то странной.

- Нет, голова - это само собой, но...

- Твой отец. Ты-то сам как?

- А.

Ходжэ растянул губы в улыбке и небрежно бросил:

- Ну, он долго продержался. Так что мама с Ёнджэ, кажется, даже подготовились морально.

- М-м...

Пока Юк Думин строил неоднозначную мину, в конце коридора толпой появились знакомые лица. Питер, тренеры, сотрудники офиса и несколько игроков.

Атмосфера, естественно, оживилась. Мама здоровалась с сотрудниками, а у стола для пожертвований, где дежурили Думин и Минчхоль, тоже началась суета.

- Ёнсу хён.

- Да, Ходжэ-я. Замотался? Тяжело тебе.

- Да нет. Побудьте здесь немного, не спешите.

Чхве Ёнсу кивнул и направился в столовую. Следом вошли Мун Сын Ёль и Ли Сангон. Эти двое молча, без лишних слов выразили соболезнования главному скорбящему и сразу же покинули зал.

Их визит, как товарищей по команде, был вроде бы ожидаем, но учитывая завтрашний матч и то, что они приехали в первый же день, это было неожиданно. Особенно если учесть, что обычно они едва здороваются.

- Мун Сын Ёль чего это?

- Что?

- Да конверт слишком толстый, я мельком глянул - он кучу денег положил...

- Может, по ошибке? Или отдал за других игроков тоже, а написал только свое имя?

- Логично.

Услышав болтовню Думина и Минчхоля, Ходжэ подошел к столу.

Действительно, как они и сказали, в конверте было слишком много купюр. Ходжэ взял конверт и вышел в коридор. Он собирался вернуть деньги, если они еще где-то рядом. Вдруг и правда ошибка.

В столовой их не было, видимо, даже не заходили. Ходжэ нашел одного из них в зоне отдыха, чуть поодаль от зала прощания. Ли Сангон сидел на диване и тыкал в телефон.

- Где Сын Ёль хён?

Голос прозвучал немного неловко. С Ли Сангоном они почти не общались даже во время игр, так что подобный разговор был редкостью. Ли Сангон лишь поднял глаза и коротко спросил:

- Чего?

- Кажется, он ошибся с суммой пожертвования.

Ли Сангон искоса глянул на конверт в руках Ходжэ и буркнул:

- Скорее всего, всё правильно.

- А?

- У него мать когда-то умерла от похожей болезни.

Ходжэ сразу понял, что речь идет о болезни отца, хоть это и не было сказано прямо.

- Не веришь - спросишь потом у него сам. Он уже уехал домой. А я жду одного новичка, сказали, сейчас подъедет.

- А... Понятно.

- Ага.

Ходжэ развернулся было уходить, но снова подошел к Сангону. Тот посмотрел на него снизу вверх с выражением лица, вопрошающим: «Ну что еще?»

- Спасибо, что нашли время прийти сегодня. Кажется, я забыл это сказать.

- ...Да чего там, дело житейское, - неловко буркнул Ли Сангон и почесал затылок.

Ходжэ невольно усмехнулся. Должно быть, Ли Сангону сейчас так же неловко, как и ему самому.

Сангон немного помолчал, а затем пробормотал с крайне смущенным видом:

- ...Ну, это. Мы ведь не особо ладили, да?

- А?

- Если бы я знал про твоего отца, вел бы себя потише. Кхм.

Шин Ходжэ слегка приподнял бровь. Похоже, Ли Сангон пытался извиниться за все свои нападки в прошлом.

Особенно Ли Сангон любил повторять, чтобы Ходжэ убирался обратно в Канаду. Узнав о смерти отца, он, вероятно, понял истинную причину, по которой Ходжэ не уехал и остался в Корее, и теперь чувствовал себя не в своей тарелке. То, что он при этом так и не произнес слово «извини», было очень в стиле Ли Сангона.

- В общем, проводи отца достойно и восстанавливайся.

- Хорошо. Победы вам завтра.

- Ну ты даешь. Легко тебе говорить, раз сам на лед не выйдешь.

Рассмеявшись во весь голос, Ли Сангон первым протянул руку для рукопожатия. Ходжэ пожал её и слегка обнял его.

Он увидел его в новом свете. Ходжэ считал его мелочным человеком, сотканным из комплексов и зависти, а тот, оказывается, способен и на человеческие поступки.

Это стало для него настоящим открытием. Тем более что он греб его под одну гребенку с Мун Сын Ёлем и считал просто плохим человеком. Возможно, Ли Сангон думал о нем то же самое.

Было странно осознавать, что поводом для этого стали именно похороны отца, но если списать всё на особую атмосферу столь необычного места, то это можно было понять.

Ли Сангон, Мун Сын Ёль и он сам. Обычно они видели друг друга только на тренировках или во время матчей, поэтому те отрывочные впечатления, вероятно, и закрепились как их образы. По правде говоря, они и не пытались узнать друг друга по-настоящему.

Ходжэ вернулся в поминальный зал, чувствуя некоторое облегчение.

- Ну что? Встретился с ним? Что он сказал?

- Сказал, что ошибки нет.

- ...Серьезно? Что бы это значило... А, Ходжэ-я, там внутри тренер Пак пришел.

Услышав это, Ходжэ сразу же снял обувь и прошел внутрь зала. Тренер Пак Намун уже закончил выражать соболезнования и о чем-то долго беседовал с мамой.

Ходжэ немного подождал, пока их разговор закончится, а затем крепко обнял тренера. После этого он проводил его к столу в углу обеденной зоны. Сотрудники тут же принесли закуски и суп в одноразовой посуде.

Ходжэ налил соджу в стакан тренера, но сам вежливо отказался от предложенной выпивки, сославшись на то, что принимает лекарства от сотрясения.

- Замотался, исполняя роль главного скорбящего?

- Да. Я не ожидал, что придет столько людей.

- Разве это не доказательство того, что твой отец и вся ваша семья прожили достойную жизнь? Нужно быть благодарным за это.

Ходжэ коротко кивнул. Тренер опустошил бутылку, болтая о том о сем. Когда еда на тарелках уже почти закончилась, он вдруг сказал:

- Я слышал. Оказывается, он лежал в реанимации. Почему ты мне не сказал? Я бы хоть раз навестил его.

- В такой суматохе я даже не подумал сообщить вам.

- Правда? - легко переспросил тренер Пак Намун и выпил.

Ходжэ снова наполнил его пустой стакан до краев.

На самом деле, он намеренно не сообщил ему. Он боялся, что тренер снова без лишних слов оплатит счета за лечение.

К тому же, он уже однажды помог им, и Ходжэ опасался, что если позовет его в похожей ситуации, это будет выглядеть как скрытое давление с просьбой снова одолжить денег.

- Тренер. Спасибо вам огромное за всё. Это займет некоторое время, но я обязательно верну вам все деньги, что вы одолжили, так что, пожалуйста, подождите.

Услышав слова Ходжэ, тренер Пак захлопал своими большими глазами, словно вообще забыл об этом деле, а затем издал возглас: «А-а».

- Я же говорил, что эти деньги возвращать не нужно.

- Сумма немаленькая, я не могу так поступить. Раньше у меня не было возможности, всё уходило на уход за отцом, но теперь, думаю, смогу понемногу отдавать долг.

Он уже обсудил это с мамой. Но неожиданно на лице тренера Пака мелькнуло смущение.

- Тренер?

- Э... Нет, тут такое дело.

- Да?

- Что ж, раз твой отец отправился в лучший мир, теперь, наверное, можно рассказать.

Ходжэ медленно моргнул. Он даже предположить не мог, о чем собирается сказать тренер Пак.

Поэтому, услышав следующие слова, он не поверил своим ушам.

- Два года назад счета твоего отца за больницу оплатил не я, Ходжэ-я.

- Что?..

Ходжэ нахмурился, медленно переваривая услышанное.

- О чем вы говорите? Если не вы, то кто же тогда...

- Тогда, когда твоя мама сказала, что собирается выписать отца из больницы, потому что не хватает денег на лечение, я в расстроенных чувствах бродил возле палаты, и ко мне подошел какой-то человек, назвавшийся представителем.

- ...

- Он сказал, что оплатит лечение твоего отца, но хочет, чтобы это выглядело так, будто заплатил я. Я не понял, зачем это нужно, и спросил его, но, похоже, он и сам толком не знал причины.

- ...И кто это был?

- Я тогда взял визитку у этого представителя. Мне тоже стало любопытно, и я сразу вбил имя в интернете. И знаешь, что вылезло?

Договорив до этого момента, тренер Пак снова осушил рюмку и широко ухмыльнулся, глядя на Ходжэ.

- Это был юрист из «Мёнджон Групп».

- …

- Ну как? Удивлен?

У Ходжэ на мгновение помутилось в голове, и он не смог вымолвить ни слова. С трудом он выдавил из себя лишь глупый вопрос:

- «Мёнджон»?..

- Да. MJ из «MJ Blue Wolves»!

- ...

- У тебя с ними прямо какая-то удивительная связь, не находишь? Они и на учебу тебя в детстве отправили, и нынешняя команда благодаря им выжила, а теперь еще и с отцом помогли. Уж не знаю, как они узнали...

- И... этот человек просил держать это в секрете?

- Именно. Просил ни в коем случае не рассказывать.

- ...

Глядя на довольно улыбающегося тренера Пака, Ходжэ опустил остекленевший взгляд.

Если бы это случилось до смерти председателя, можно было бы подумать, что помог он, но отец слёг уже после его кончины.

Человек из «Мёнджон»? Единственный человек из «Мёнджон», которого я знаю, это…

Естественно, на ум приходило лишь одно лицо. В груди внезапно сперло дыхание, стало тесно. Ходжэ сглотнул пересохшим горлом и снова поднял голову.

- Тренер, у вас еще осталась та визитка, которую вы тогда получили?

- Я ее не выбрасывал, так что, если поискать, должна где-то быть.

- Если найдете, не могли бы вы мне сообщить? Я обязательно... хочу поблагодарить. Ведь то, что папа продержался до сегодняшнего дня, - заслуга этого человека.

- И то верно, он ведь, наверное, даже не знает о похоронах твоего отца. Я поищу дома и обязательно свяжусь с тобой.

- Хорошо.

Ходжэ кивнул.

Когда все гости разошлись, Думин и Минчхоль хотели остаться с ним на ночь, но он с трудом отговорил их и отправил домой.

Шин Ходжэ остался один в пустом коридоре и отрешенно смотрел на выстроившиеся вдоль стены траурные венки.

Впереди всех стоял венок с надписью «Представитель спортивного клуба MJ Квон Чонхён». Ходжэ медленно погладил черную ленту, обрамляющую белые хризантемы. Ту сторону, где было написано его имя.

«Директор Чонхён вовсе не плохой человек. Даже когда он устроил меня на курсы, он очень осторожничал и просил тебе об этом не рассказывать…»

«Именно. Просил ни в коем случае не рассказывать».

Голоса Шин Ёнджэ и тренера Пака гудели в голове, накладываясь друг на друга.

Словно это был один и тот же человек: похожие слова, похожие поступки.

Совпадение? Или мне просто кажется?

Но почему тогда интуиция кричит, что это не так?

«Я ведь ваш давний фанат».

«Впервые я увидел вашу игру еще в юношеской лиге в Канаде».

Если он действительно видел меня в юношеской лиге семь лет назад... Если он правда стал моим фанатом тогда...

Не мог ли он продолжать наблюдать за мной и после возвращения в Корею четыре года назад?..

«Это был юрист из "Мёнджон Групп"».

Как бы хладнокровно он ни пытался анализировать, вывод напрашивался только один.

Ходжэ не мог понять: то ли это из-за ушиба головы лезут всякие глупости, то ли это действительно самая правдоподобная версия.

Ходжэ провел большим пальцем по имени на ленте. Он почувствовал под пальцем легкую выпуклость белых чернил.

Он медленно обводил это имя снова и снова.

Грудь сдавило невыразимой тяжестью.

Вы правда оплатили больничные счета моего отца?

Вы подарили мне и моей семье время, чтобы побыть с отцом еще немного?

- ...Кто же вы такой на самом деле?

Ходжэ сжал руку, с силой натягивая ленту с его именем.

* * *

На второй день состоялась церемония прощания с отцом.

Церемония проходила в присутствии Ходжэ, матери и Ёнджэ. Следуя указаниям сотрудника похоронного бюро, они прошли в отдельную комнату, чтобы увидеть отца, уже лежащего в гробу.

Отец, облаченный в аккуратный погребальный костюм, выглядел гораздо более умиротворенным, чем в реанимации с трубкой в носу. Специалист привел его лицо в порядок и нанес грим, чтобы он выглядел так же, как при жизни.

Видимо, подумав о том же, Ёнджэ со светлой грустью произнесла:

- Ого, наш папа так похорошел.

- И правда... Теперь он совсем как раньше, да?

- Угу...

Но голос, которым она ответила, тут же задрожал от слез.

Читая вслух свое последнее письмо отцу, она плакала так сильно, что едва смогла дочитать его до конца.

Мама тоже заливалась слезами, укладывая в гроб любимые лакомства отца и фотографии, которые всегда стояли на его прикроватной тумбочке.

Их стойкость в первый день была лишь маской, которую они изо всех сил старались удержать. Ходжэ завершил церемонию, обнимая и поддерживая обеих, рыдающих так безутешно, что он начал беспокоиться, не случится ли у них обезвоживание.

Как только всё закончилось, Ходжэ отправил маму и Ёнджэ домой. Завтра предстояли похороны, вставать нужно было рано, и он решил, что им лучше хоть немного отдохнуть перед этим.

Думин и Минчхоль, приехавшие сразу после матча (они, к сожалению, проиграли «Сахалину»), вызвались провести с ним ночь, так что он чувствовал надежную поддержку.

Хоть и меньше, чем в первый день, но и во второй пришло довольно много людей. Как и говорил тренер Пак, это доказывало, что отец прожил достойную жизнь, поэтому, несмотря на физическую усталость, чувствовал он себя неплохо.

Когда ушли родственники, приехавшие поздно вечером, поток гостей прекратился, словно по волшебству.

Минчхоль и Думин, сидевшие за столом, зевали все чаще. Еще бы, вчера они помогали до глубокой ночи, а сегодня еще и отыграли матч - неудивительно, что они валились с ног от усталости.

Еле уговорив друзей, которые упрямо хотели остаться с ним, Ходжэ сошелся с ними на компромиссе: они немного вздремнут в маленькой комнате при траурном зале.

- Прости, Ходжэ-Ходжэ... Мы правда только на полчасика.

- Спите сколько нужно. Я и один справлюсь.

- Если что, обязательно буди. Понял?

Минчхоль и Думин, сделав вид, что неохотно уступают, ушли. Они настолько вымотались, что вскоре в комнате воцарилась тишина.

Оставшись один, Шин Ходжэ убрал в сторону уже подсчитанные конверты и перевел дух. Благодаря помощи друзей дел почти не осталось. К тому же, денег в конвертах оказалось больше, чем он ожидал - похоже, этого хватит, чтобы покрыть и счета за больницу, и расходы на похороны.

Ходжэ размял затекшее плечо и глянул на часы. 03:35. Видимо, тот человек был последним гостем на сегодня.

Он подумал, не вздремнуть ли и ему, но сон не шел. На душе оставалась какая-то тяжесть, словно невысказанный ком в горле.

Внезапно его пронзила мысль, что он так и не попрощался с отцом по-человечески.

Из-за своей травмы головы он не смог быть рядом в момент смерти, а когда открыли траурный зал, из-за наплыва гостей было не до того.

Даже сегодня, во время церемонии прощания, он был так занят заботой о маме и Ёнджэ, что у него не нашлось времени спокойно поговорить с отцом.

Ходжэ встал и подошел к алтарю.

С портрета широко улыбался отец. Мама выбрала этот снимок, сказав, что папа любил его больше всего. Фото было сделано, когда они всей семьей ездили отдыхать в горную долину.

В большой вазе оставалось всего две хризантемы. Ходжэ взял одну из них и, замерев перед фотографией, закрыл глаза.

Но стоило закрыть глаза, как все слова исчезли. Он пытался выдавить из себя хоть что-то, как вдруг...

Снаружи раздался глухой звук - тук - словно упало что-то тяжелое.

Ходжэ тут же открыл глаза. За эти два дня он слышал этот звук столько раз, что узнал его мгновенно. Это был звук конверта с деньгами, брошенного в ящик для пожертвований.

Гость? В такой час?

Ходжэ тут же развернулся и вышел из зала. Первое, что он увидел, - сутулившуюся спину человека, записывающего свое имя в гостевую книгу.

Ходжэ на миг затаил дыхание. Мужчина, дописав своё имя, медленно выпрямился. И их взгляды встретились.

- ...

- ...

Они молча смотрели друг на друга. Эту звенящую, напряженную тишину первым нарушил Чонхён.

Коротко кивнув Ходжэ, он прошел в зал. Ходжэ последовал за ним и занял место главного скорбящего.

Чонхён взял последнюю оставшуюся хризантему и сделал шаг к алтарю. На мгновение задержав взгляд на портрете, он бережно положил цветок и почтительно поклонился усопшему. Затем он встал напротив Ходжэ.

В полной тишине они оба медленно опустились на колени и совершили глубокий поклон друг другу. Чонхён поднял голову чуть раньше. Ходжэ, неловко поднявшись, посмотрел на него.

Квон Чонхён, снова коротко кивнув, направился к выходу так же бесшумно, как и пришел. Шин Ходжэ молча смотрел ему в спину. И в тот момент, когда Чонхён уже собирался выйти из зала, он слегка повернул голову.

- Я ведь впервые увидел его...

Его голос был низким и хриплым, словно у человека, который долго молчал.

- Вы очень похожи.

И едва заметно улыбнулся. Улыбка была настолько слабой, что ее можно было заметить, только если внимательно приглядеться.

Шин Ходжэ с отсутствующим видом обдумывал его слова. Впервые видит. Значит ли это, что он знал отца раньше?

Сам того не осознавая, Ходжэ шагнул вперед и схватил за руку уходящего Чонхёна. На него устремился взгляд, вопрошающий о причине.

- Побудьте...

Ходжэ выдавил это слово, словно ему было неимоверно трудно говорить, и облизнул пересохшие губы. На самом деле, с того самого момента, как он увидел его у входа в зал, в груди что-то всколыхнулось.

Их взгляды встретились: он смотрел в серо-голубые глаза Квон Чонхёна. Его собственный взгляд при этом слегка дрожал. Глядя ему прямо в глаза, Ходжэ медленно произнес:

- Не могли бы вы... побыть со мной еще немного?

* * *

Атмосфера вокруг них была прохладной и сухой, под стать воздуху, холодящему щеки.

Чонхён и Ходжэ устроились в зоне отдыха снаружи траурного зала. Здесь стояли торговый автомат, пепельница и ряд деревянных столов со стульями.

Чуть поодаль, с телефоном у уха и дымящейся сигаретой, стоял мужчина средних лет с такой же повязкой главного скорбящего на рукаве, как у Шин Ходжэ. На его лице читались глубокая усталость и горечь утраты.

Почувствовав невольное родство с незнакомцем, Ходжэ отвернулся в другую сторону. Чонхён сидел на той же скамье, рядом с ним.

Раз здесь была пепельница, курить разрешалось, но Чонхён - то ли из уважения к собеседнику, то ли просто не желая курить - лишь молча смотрел перед собой.

Обменявшись парой фраз о погоде и сегодняшнем матче, они замолчали, словно сговорившись. Голос мужчины, говорившего по телефону, мешал начать серьезный разговор.

Ходжэ вертел в руках теплую банку кофе, которую принес Чонхён. Он выскочил без верхней одежды и теперь понемногу замерзал. Спасало лишь тепло, исходящее от банки.

Вскоре разговор за спиной стих, и послышались удаляющиеся шаги. И тогда, словно только этого и ждал, заговорил Чонхён.

- В тот день я поступил опрометчиво.

Ходжэ поднял голову и посмотрел на него. До него дошло: Чонхён, так же как и он сам, не хотел говорить при постороннем.

- Если бы я оказался на вашем месте, я бы, наверное, подумал то же самое.

Чонхён на мгновение умолк, а затем продолжил:

- Простите, что из-за меня вы не смогли быть рядом с отцом в момент смерти.

- ...

Шин Ходжэ нахмурился.

Те его слова были лишь попыткой сорвать злость. Ребяческая выходка - точно так же он обвинял Ёнджэ, когда отца доставили в реанимацию.

Чонхён наверняка это понимал, но вместо того чтобы упрекнуть Ходжэ за прошлое, он просил прощения.

На самом деле, извиняться должен был не Чонхён, а он сам. Ведь тот всего лишь беспокоился о нем, когда он получил травму головы.

- ...Отец завещал свои органы для пересадки, - вдруг произнес Ходжэ.

Он почувствовал на своей щеке взгляд Чонхёна.

- Мама рассказывала... отец как-то сказал, что, воспитывая нас, он понял: каждый человек - это чей-то драгоценный ребенок.

- ...

- Наверное, он хотел, чтобы люди, которые болеют и нуждаются в донорских органах, могли жить здоровой жизнью, как его собственные сын и дочь.

Хоть разговор и начался внезапно, Чонхён молча и внимательно слушал.

Ходжэ крепче сжал остывающую банку с кофе и продолжил:

- Когда отца только положили в реанимацию, уже была возможность провести трансплантацию. Но тогда мы отказались. Мама так хотела, да и мы с Ёнджэ еще не были готовы отпустить папу.

- ...

- А тот день, когда он умер, стал вторым шансом.

Об этом он узнал от матери сегодня, после церемонии укладывания в гроб. В тот день ей пришлось снова делать выбор.

Искусственно поддерживать в отце жизнь, пока не приедет сын, или исполнить его волю и подарить кому-то новую жизнь, пока органы еще пригодны.

- Мама сказала: мы один раз уже проявили эгоизм и удержали его. Если бы сделали так снова, ей было бы стыдно смотреть ему в глаза на том свете.

- ...

- Мама права. Если бы я из эгоизма настоял на том, чтобы быть рядом в момент смерти, я бы потом всю жизнь жалел об этом.

Чонхён пристально посмотрел на Ходжэ.

Он ничего не сказал, но в его взгляде читалось тихое утешение. Благодаря этому следующие слова дались гораздо легче.

- ...Поэтому это я должен просить у вас прощения.

Чонхён молча смотрел на Ходжэ. А затем вдруг невзначай бросил:

- Ваш отец был замечательным человеком.

Ходжэ медленно кивнул.

- ...Да, это так.

- Каким он был? Если вам не трудно, расскажите немного о нем.

От неожиданной просьбы глаза Ходжэ слегка округлились, но вскоре он медленно начал говорить:

- ...Отец был дзюдоистом, выступал за сборную страны. Он всегда жалел, что не смог взять медаль на Олимпиаде, но, думаю, его гордость и достоинство как спортсмена ни в чем не уступали золотому медалисту.

- Наверное, он был очень рад, что вы тоже выбрали спорт.

Ходжэ покачал головой.

- Вовсе нет. Он хотел, чтобы я пошел по его стопам и занялся дзюдо. Отцу я в этом не признавался, но... дзюдо меня совсем не интересовало.

Чонхён тихо рассмеялся. Глядя на него, слабо улыбнулся и Ходжэ.

То ли показалось, но даже предрассветный воздух перестал быть таким холодным.

Ходжэ предавался воспоминаниям, рассказывая об отце так, словно говорил с кем-то, кто хорошо его знал.

Он не мог позволить себе такой откровенности ни с друзьями отца, ни с родственниками.

Все гости на похоронах были заняты лишь тем, что хлопали его по плечу со словами «ты через многое прошел», хваля семью за стойкость и старания.

- Когда я жил в Монреале, отец однажды приехал ко мне без предупреждения.

Осторожный разговор незаметно перетек к воспоминаниям о времени, когда он выступал в Канаде.

В те времена он был убежден, что должен справляться со всем в одиночку, хотя никто его к этому не принуждал.

В межсезонье он тратил все накопленные деньги на индивидуальные тренировки, а в Корею прилетал лишь ненадолго, впритык к отборочным в сборную или подготовке к чемпионату мира.

В то время он фанатично следил за своей формой. Поэтому двенадцатичасовой перелет в Корею, акклиматизация и любые дела, не связанные с тренировками, казались ему невыносимой тратой времени.

И так продолжалось целых пять лет. Хотя он по-прежнему нежно любил семью и дорожил ею, этих пяти лет хватило, чтобы общение с отцом с глазу на глаз стало неловким.

- ...Честно говоря, в тот день я немного стыдился отца.

Ходжэ сжал окончательно остывшую банку кофе и заговорил, словно на исповеди.

- То, как он на ломаном английском пытался вытянуть из других игроков похвалу в мой адрес, или как бесцеремонно останавливал моих коллег, с которыми я даже не был близок, чтобы попросить автограф на форме... Конечно, они все охотно фотографировались и давали автографы, но...

- ...

- Поэтому, когда отец сказал, что ему пора, в глубине души я почувствовал облегчение.

Об этом он еще никому не рассказывал.

- Мне просто хотелось поскорее сбежать из той ситуации.

Он не написал об этом даже в соцсетях, хотя в то время это была его единственная отдушина. Видимо, подсознательно понимал: в этом стыдно признаваться даже там.

Оглядываясь назад, он понимал: все дело было в его собственной неуверенности.

Ярлык «азиата», мастерство, которое топталось на месте, сколько ни старайся, необходимость общаться на чужом языке...

Все это в то время сильно подрывало веру Шин Ходжэ в себя.

- Я не могу забыть, как он уходил в тот день. Его спину...

Возможно, отец заметил, что сын его стыдится. И, может быть, чтобы не смущать его, поспешил уйти из раздевалки, сославшись на дела.

Ходжэ хотелось бы услышать, что это не так, но теперь он уже никогда не узнает правды.

- Когда я сорвался на вас, требуя отпустить меня, чтобы быть рядом с ним в момент смерти... на самом деле я думал, что только так смогу заслужить его прощение.

- ...

- Все те два года, что я ухаживал за ним дома, я жил с этим чувством.

Банка кофе в руке вдруг расплылась перед глазами. На ресницах выступили слезы. Он не собирался рассказывать Квон Чонхёну такие вещи. Но, вопреки мыслям, слова сами срывались с губ.

- ...Чувство, будто я вымаливаю прощение.

Он не понимал, почему смог открыться именно этому мужчине, а не Думину, Минчхолю или родным.

Может быть, он подсознательно понимал: пока не выговоришься кому-то, ничего не закончится. Или же это магия места, выбивающегося из повседневности?

Внезапно он почувствовал тепло у своего бока. Ходжэ чуть отвел взгляд, до этого устремленный вниз.

Колено Чонхёна, которое было в ладони от него, теперь плотно прижалось к его ноге.

В глазах защипало, и он зажмурился. Скопившаяся влага, вытесненная веками, потекла по щекам к подбородку.

Ходжэ не открывал глаз. То ли от того, что он наконец высказал все, что было на душе, но усталость, которой он не чувствовал два дня, вдруг тяжким грузом навалилась на веки.

- Могу сказать только одно.

Спустя долгое время тихий голос прорезал прохладный воздух.

- Тогда вы были человеком, которым ваш отец мог гордиться.

Ходжэ медленно открыл глаза. Поднял голову и посмотрел на него.

- По крайней мере, для меня вы были именно таким.

- ...

- Думаю, отец гордился вами и тогда, и гордится сейчас.

Чонхён осторожно притянул Ходжэ к себе.

Шин Ходжэ, словно гиря под действием гравитации, без сопротивления прислонился плечом к его плечу.

От долгого пребывания на улице одежда Чонхёна пропиталась холодом. Но стоило ему положить руку на спину Ходжэ, как оттуда, словно по волшебству, начало разливаться тепло.

Так же, как когда он протянул банку кофе, как придвинулся ближе, касаясь коленом... Ходжэ подумал, что это и есть его способ утешать.

Некоторое время он просто сидел, прижавшись к нему, а затем обнял Чонхёна за талию. В объятиях друг друга тепло начало согревать тело еще быстрее.

Оно поднялось к лицу, и в одно мгновение область вокруг глаз стала горячей.

Он шмыгнул носом пару раз. Попытка хоть как-то сдержаться. Но в какой-то момент плотина рухнула, и он уткнулся лицом в плечо Чонхёна.

Ходжэ закусил губу. Руки, обнимающие талию Чонхёна, сжались сильнее. Все, что он прятал внутри, вдруг вырвалось наружу потоком слез.

- ...Хнгх... кх...

Кровь прилила к голове, глаза жгло так, будто они вот-вот лопнут. Плечи сотрясались. Слезы лились безудержно, насквозь пропитывая плечо Чонхёна.

Он почувствовал, как Чонхён крепко обнял его в ответ, прижимая к себе. Только сейчас пришло настоящее осознание того, что отец ушел.

И тогда он впервые понял: чтобы отпустить кого-то, нужно выплакать ту часть себя, в которой этот человек жил.

Похороны прошли благополучно, и прах отца поместили в небольшой колумбарий.

Спустя две недели врач сообщил Шин Ходжэ, что тот может вернуться к матчам - проблем со здоровьем нет.

Учитывая, что при первом осмотре прогнозировали лечение от четырех недель, восстановление прошло очень быстро. Это стало возможным благодаря тому, что после похорон Ходжэ сосредоточился исключительно на реабилитации.

Перед первым выходом на работу за две недели Шин Ходжэ принял душ и открыл шкаф. В такие моменты его всегда охватывал легкий трепет. Словно он выбирал боевое облачение перед войной.

Конечно, во время игры он носит форму, а не костюм, но у деловых костюмов есть своя особенность. Они не слишком удобны, и именно это заставляет тело невольно выпрямляться и держать осанку.

Рука Шин Ходжэ привычно потянулась к старому костюму, который он носил каждый день, но тут же прошла мимо. Вместо него он достал рубашку и пиджак, которые еще ни разу не надевал.

Темно-синий, почти черный пиджак, белоснежная сорочка и галстук синего цвета, напоминающий оттенок формы «Блю Вулвз».

Как он заметил еще на похоронах, ткань была невероятно приятной на ощупь. Да и сидел костюм идеально. Отражение в зеркале казалось даже немного чужим.

Ходжэ взял немного воска и уложил волосы. Все равно после игры он будет мокрым от пота, но, надевая этот костюм, он чувствовал, что обязан выглядеть соответствующе.

- Ого, Ходжэ-я! Что за повод? Чего это ты так вырядился, красавчик? Как здоровье?

- Хорошо проводил отца? Ты молодец, держись.

По пути в раздевалку «Айс Арены» ему встречалось больше людей, чем обычно. И игроки, и сотрудники клуба - все здоровались и говорили слова поддержки. Ходжэ каждый раз благодарил их в ответ.

Спустившись по лестнице на цокольный этаж, где находилась раздевалка, он увидел знакомое лицо. Это был Квон Чонхён.

Ходжэ коротко ответил заговорившим с ним тренерам и снова перевел взгляд на него.

Вспомнилось, как он уткнулся Чонхёну в плечо и рыдал навзрыд, словно ребенок.

В тот день Чонхён так и остался с ним, сопроводив на церемонии выноса тела и даже поехав в крематорий. Поскольку он приехал незадолго до начала церемонии, его присутствие на выносе было понятным, но Ходжэ никак не ожидал, что Чонхён поедет с ним и в крематорий, поэтому в душе был сильно удивлен.

С запозданием взгляд Чонхёна переместился на Ходжэ. Он смотрел чуть ниже лица. А затем, словно поняв, что за костюм надет на Шин Ходжэ, едва заметно улыбнулся.

Лицо почему-то вспыхнуло. Он всего лишь надел подаренный костюм, но неужели это всегда вызывает такое странное, щекочущее чувство, когда даритель это замечает?

Чувствуя неловкость, Ходжэ потер шею, а Чонхён решительно подошел и спросил:

- Как самочувствие?

- В порядке.

- Если во время игры почувствуешь головокружение или головную боль…

- Я не буду перенапрягаться и сразу уйду со льда.

На этот безупречный ответ Чонхён лишь слегка усмехнулся.

- I wish you all the luck (Желаю тебе удачи во всём).

Бросив эту фразу, Чонхён кивнул, словно приглашая его идти внутрь. Ходжэ тоже поклонился и шагнул в раздевалку.

Но вдруг остановился и оглянулся. Его посетило странное чувство дежавю.

Квон Чонхёна уже не было видно.

- ……

I wish you all the luck.

Где же он слышал эту фразу? Ходжэ нахмурился, пытаясь вспомнить.

- Ходжэ-Ходжэ, ты слушаешь? Я пригласил директора Чонхёна на новоселье.

- А?

Услышав слова Юк Думина, Ходжэ с опозданием повернул голову. Он пропустил мимо ушей всё, что тот говорил до этого.

- …Кого и куда ты пригласил?

- Этот гад вообще меня не слушал! Ладно, прощаю только из-за твоей травмы головы. Я же переехал. И на новоселье на этой неделе позвал директора Чонхёна.

За те две недели, пока Ходжэ был занят восстановлением, у Думина закончился контракт на аренду жилья, и ему пришлось переехать.

Формально это называлось «истечение контракта», но на деле его практически выгнали. Хозяин квартиры увидел новости о Думине и всем своим видом показывал, как ему это неприятно.

- Конечно, ты тоже должен прийти. В это воскресенье после игры.

- Зачем ты позвал директора на новоселье…

- Ходжэ-Ходжэ. Что я тебе в прошлый раз говорил? «Мой владелец клуба» равно «Юк Думин». Окей?

- ……

- И вообще, мы с ним супер-близки. Знаешь, сколько мы болтали в машине по дороге в крематорий? Директор сказал, что обязательно придёт.

- …Понятно.

Владелец клуба идёт на новоселье к рядовому игроку. В любой другой команде сказали бы, что это бред, но поскольку владельцем был Квон Чонхён, это не казалось чем-то совсем уж странным.

Он и раньше проявлял такой интерес к клубу, что ездил с ними даже на сборы и выездные матчи. Он часто ходил на ужины вместе с Питером, а поскольку по возрасту был близок к игрокам, то и отношения с ними у него сложились весьма доверительные.

Шин Ходжэ закончил разговор и начал надевать защиту элемент за элементом. Наконец, он повернул голову, чтобы надеть игровой свитер.

На спине синей формы красовался крупный номер 86. Испытывая странное чувство дежавю, Ходжэ снял форму с вешалки.

И внезапно в памяти вспыхнуло одно смутное воспоминание.

86.

I wish you all the luck.

Та фраза, которая казалась ему смутно знакомой, встречалась ему в соцсетях. Именно эти слова всегда добавлял в конце своих постов пользователь «86».

Он не узнал её сразу, вероятно, потому, что привык видеть её написанной, а не слышать вслух.

- ……

Сердце Шин Ходжэ гулко забилось.

В любой другой ситуации он списал бы это на случайность. Но разве может быть столько совпадений сразу?

Слова Чонхёна о том, что он впервые увидел его на юношеском турнире в Канаде. Признание, что он фанат. Время его возвращения в Корею, совпавшее с моментом, когда аккаунт «86» перестал обновляться. Вышитый номер на подкладке пиджака…

Разрозненные обрывки воспоминаний, словно кусочки пазла, стремительно складывались в голове в единую картину.

Раздались хлопки, призывающие к вниманию. У входа в раздевалку стояли Питер, тренер Ю, генеральный менеджер и Чонхён.

[Как я и говорил вчера, у нас новое звено. Ёнсу, Ходжэ, Мун, Думин, Пак. Пять наших сильнейших нападающих.]

Слушая Питера, Ходжэ не сводил пристального взгляда с лица Чонхёна, стоявшего позади всех.

[«Рэтс Сворм», как вы знаете, играют грубо. Но именно поэтому их легко спровоцировать на нарушение. Как только одна из этих крыс отправится на скамейку штрафников, вы выходите на лёд. Именно в этот момент мы нанесем решающий удар.]

Так уж совпало, что матч возвращения Шин Ходжэ был третьей игрой против «Сахалин Рэтс Сворм».

Из-за проигрыша в обоих матчах, прошедших две недели назад, положение в турнирной таблице изменилось. «Рэтс Сворм» заняли третье место, а «Блю Вулвз» спустились на четвертое.

Ситуация численного большинства (Power Play), когда количество игроков соперника на льду сокращается из-за штрафов, была идеальным шансом, чтобы забить гол.

Чтобы максимально использовать эту возможность, Питер разработал стратегию: убрать защитников из спецбригады большинства и выпустить на лед пятерку нападающих - Шин Ходжэ, Чхве Ёнсу, Мун Сын Ёля, Юк Думина и Пак Хёнхуна.

По знаку Питера все собрались в центре раздевалки и сложили руки вместе.

[Вперёд! «Блю Вулвз», давайте победим!]

- Давайте победим!

Полностью готовые игроки разобрали свои клюшки, стоявшие в ряд у стены, и с важным видом зашагали по длинному коридору.

Над катком, залитым синим светом, разносился голос диктора арены.

[Дамы и господа, вы долго этого ждали! На лед выходят игроки «MJ Блю Вулвз»!]

Из пасти гигантского синего волка - талисмана команды, установленного на льду для предматчевого шоу, - вырвались клубы синего дыма и белое пламя.

В дни хоккейных матчей ледовая арена больше напоминала концертный зал. Мощные басы, от которых вибрировал пол, лазерное шоу, зажигательная работа диджея и, конечно, рев трибун.

Сквозь визор шлема Ходжэ оглядел зрительские места. По сравнению с тем, что было две недели назад, людей стало заметно больше.

По словам Думина, в последнее время «Блю Вулвз» обрели неожиданную популярность в интернет-сообществах под прозвищем «бешеные псы, устраивающие массовые драки».

После случая с массовым удалением в тренировочном матче с «Тайгерс», а затем потасовки «стенка на стенку» в игре с «Рэтс Сворм» две недели назад, за ними закрепилась эта дурная слава, ставшая своего рода брендом.

То тут, то там мелькали плакаты с довольно жесткими надписями вроде «Убейте их» или «Бей первым».

Поскольку сегодняшний матч был реваншем именно с «Рэтс Сворм», в воздухе витало негласное ожидание, что побоище прошлого раза повторится.

Глаза игроков, видевших это, загорелись азартом. Для спортсменов не самой популярной дисциплины ничто так не поднимает боевой дух, как полные трибуны.

Диктор начал объявлять состав, начиная с капитана Чхве Ёнсу.

Игроки, когда наступала их очередь, давали пять тренерам, генеральному менеджеру, главному тренеру и владельцу клуба, стоявшим у входа, после чего выезжали на лед.

Вскоре подошла очередь Ходжэ. Ему казалось, что все его тело вибрирует от глухих ударов. Невозможно было разобрать, от музыки ли, грохочущей в зале, или от стука его собственного сердца.

Ходжэ по очереди отбил ладони тренерам, генеральному менеджеру и главному тренеру, а затем встал перед Чонхёном, который был последним в ряду.

Квон Чонхён стоял с поднятой ладонью, его лицо слегка раскраснелось. Ходжэ хлопнул своей рукой в перчатке по его ладони, но вместо того чтобы отпустить, крепко сжал её.

Когда взгляд Чонхёна встретился с его взглядом, Ходжэ повинуясь внезапному порыву спросил:

- Вы всё ещё делаете снимки, на которых есть 86-й номер?

Глаза Чонхёна округлились.

В этот момент под сводами арены прозвучало имя Шин Ходжэ. Ходжэ отпустил его руку и тут же устремился вперед, рассекая лед.

Почему? Теперь ему больше не казалось, что это заблуждение или просто игра воображения.

Наоборот, всё указывало на один-единственный ответ, да так явно, что он удивился, как не понял этого раньше.

Сжимая клюшку в правой руке, Ходжэ мчался по льду. Холодный воздух, обдувающий лицо, и чувство скорости пьянили. Его физическое состояние было безупречным.

После исполнения гимна игроки обеих команд выстроились друг напротив друга в своих зонах. Судья бросил на лед черный резиновый диск. Вбрасывание (игра началась).

*

«Блю Вулвз» забили первый гол, казалось, перехватив инициативу, но «Рэтс Сворм», спровоцировав удаление и получив численное преимущество, тут же сравняли счет.

Стоило одним забить гол, как другие тут же создавали ответный момент. К концу второго периода счет был 3:3. Две шайбы из трех забросил Шин Ходжэ.

Атмосфера на трибунах накалилась до предела. Возможно, из-за того, что зал был полон, даже плотность рева болельщиков была совсем иной.

Однако с началом третьего периода игроки начали понемногу уставать. Сил уходило много: приходилось вести равную борьбу, постоянно сдерживая грубый силовой прессинг «Рэтс Сворм».

К тому же долгожданный шанс на игру в большинстве (PP) всё никак не выпадал. Ходжэ, переводя дух на скамейке, сверлил взглядом главного судью.

Проблема была именно в арбитре. Он раз за разом пропускал моменты, явно тянущие на удаление.

А до конца третьего периода оставалось всего 2 минуты 30 секунд. Счет по-прежнему был равным - 3:3. Даже поддержка трибун, казалось, немного поутихла.

В этот момент защитник «Рэтс Сворм», блокируя Думина, махнул клюшкой ему в лицо. Думин, изобразив «голливудское падение», рухнул назад, и с трибун поднялся громкий гул неодобрения.

Даже этот судья не мог закрыть глаза на такое. Все игроки смотрели только на руку арбитра.

И наконец судья выписал игроку «Рэтс Сворм» двухминутный штраф.

Пока игрок соперника катился к штрафному боксу, Питер выпустил на лед спецбригаду большинства, состоящую из пяти нападающих.

Судья вбросил шайбу в круге вбрасывания, и игра возобновилась.

Чхве Ёнсу, выигравший вбрасывание, рванул к воротам. Но и соперники были не промах. Видимо, рассчитывая забить гол в меньшинстве (шорт-хендед), они заменили всех четверых полевых игроков на нападающих.

Шайба быстро переходила от Чхве Ёнсу к Мун Сын Ёлю, а затем к Пак Хёнхуну. Хёнхуна заблокировал защитник, но Думин мгновенно подхватил бесхозную шайбу.

Ходжэ был плотно закрыт соперниками, поэтому Думин отпасовал Мун Сын Ёлю. Сын Ёль нанес бросок, но, к сожалению, голом это не закончилось.

Шайбой мгновенно завладели «Рэтс Сворм». Питер, нервно скрестив руки на груди, наблюдал за их стремительной контратакой.

И тут сквозь строй игроков прорвался самый быстрый из них - Юк Думин. Набрав скорость, Думин провел силовой прием против соперника, владеющего шайбой.

Бах! Раздался стук ударившейся защиты. Более легкий Думин пошатнулся, но своего добился - он смог отобрать шайбу у соперника.

Шайба прилетела прямо к Шин Ходжэ. Хотя на самом деле прошло меньше пяти сотых секунды, Ходжэ показалось, что время вокруг замедлилось, словно в замедленной съемке.

В тот миг, когда он замахнулся клюшкой, он уже знал: «Залетит».

Ба-бах!

Крюк клюшки, чиркнув по льду, идеально лег на шайбу, и ледяная крошка брызнула в стороны, словно белые искры.

Он отчетливо видел, как диск из твердой черной резины диаметром 7,62 см пулей летит вперед на скорости 150 км/ч.

Вратарь в отчаянии вытянул руку, но мощный щелчок Шин Ходжэ просвистел мимо и влетел в сетку ворот.

Гуууууу!

Уаааааа!

Рев сирены, возвещающий о голе, переломившем ход игры, и оглушительный крик трибун одновременно ударили по ушам.

Юк Думин, Пак Хёнхун, Чхве Ёнсу и даже Мун Сын Ёль бросились обнимать Шин Ходжэ, ликуя от радости.

Окруженный игроками, Ходжэ смотрел на скамейку запасных. Сквозь толпу ликующих товарищей он увидел Квон Чонхёна. Шин Ходжэ не сводил с него глаз, словно зачарованный.

Тем временем штрафное время истекло, произошла смена составов. До конца матча оставалось всего 30 секунд.

- Бог Ходжэ, вот это хет-трик, просто жесть!

- С ума сойти!

- Вау!

- Парни, отлично поработали!

Игроки на скамейке повскакивали с мест, давая пять возвращающимся со льда. Шин Ходжэ снял шлем и шагнул в зону скамейки.

Он быстро прислонил клюшку к стене, надел чехлы на лезвия коньков, стянул краги и вынул каппу. Его движения были быстрыми и отточенными, но глаза при этом непрерывно сканировали пространство в глубине скамейки. Вскоре он нашел того, кого искал.

Похоже, тот ходил за напитками. Квон Чонхён протянул ему спортивную бутылку с водой. Выражение его лица было странным. То ли он смеялся, то ли плакал. Их взгляды встретились.

- От последнего гола аж мурашки по коже.

Чонхён улыбнулся, слегка нахмурившись.

- Мы что, и правда выиграем?

В этот момент прозвучал финальный свисток.

Игроки на льду и на скамейке, главный тренер, ассистенты - все как один разразились победным криком, высыпав на лед.

Ходжэ, оставив всех за спиной, схватил Чонхёна за руку и решительно увел его со скамейки. Толкнув железную дверь, ведущую в коридор, он просто зашагал вперед широким шагом.

Песни болельщиков медленно затихали вдали. Он направлялся в туалет, расположенный ближе всего к скамейке.

Поскольку он предназначался только для игроков, в это время там никого не было. Чонхён, которого тащили, не понимая зачем, позвал Ходжэ по имени.

Шин Ходжэ, не отвечая, втолкнул Чонхёна в свободную кабинку. Пространство было тесноватым для того, чтобы туда одновременно втиснулись хоккеист в массивной защитной экипировке и крепкий взрослый мужчина.

Бах! - раздался глухой звук.

Трудно было разобрать - то ли это захлопнулась дверь, то ли спина ударилась о стену, а может, и то и другое сразу.

Потому что, едва грубо захлопнув дверь, Шин Ходжэ буквально обрушился на Чонхёна, накрыв его губы своими.

Их губы поспешно разомкнулись. Не разбирая, кто начал первым, они сплелись языками. В тесном пространстве их ноги переплелись, а грудь плотно прижалась к груди.

В темном туалете были слышны лишь влажные стоны и глухие удары тел о стены. Разум мгновенно затуманило влажным жаром.

Это был горячий и яростный поцелуй, словно вобравший в себя весь накал только что завершившегося матча.

* * *

Тема: Крысы были просто ёбаным дном

Хоккей - это весело,,,

Тема: А что, в хоккее тоже бывают хет-трики?

Бог Ходжэ

(Комментарии)

└ Ага, до усрачки крутоㅠ

Тема: Видели интервью MVP Бога Ходжэ?

Нет, ну куда он свалил, даже 30 секунд не вытерпел ㅋㅋㅋ После матча уже и стена для интервью, и диктор, и камеры - всё готово, а нашего MVP нет ㅋㅋㅋ

(gif)

Юк Думин и Джи Минчхоль тащат Бога Ходжэ обратно, топоча ногами, такая милота.

(gif)

Парочка Ду-Минчхоль показывает V в камеру и сваливает ㅋㅋㅋ

(gif)

Вот его лицо, когда диктор спросила: «Вы не знали, что станете MVP? Где вы были после матча?», а он ответил, что ходил в туалет ㅋㅋㅋ Ну да, нашему мальчику, может, приспичило... Я тоже чуть не обделался от игры...

(gif) (gif) (gif)

1. Шин Ходжэ вытирает пот. 2. У Шин Ходжэ красные щёки. 3. Шин Ходжэ снова вытирает пот.

Видимо, ему жарко сразу после матча.. Ведь так?

(Комментарии)

└ А он красавчик;

└ Я один чувствую что-то странное от последней гифки? ㅋ

└└ Эй, ты тоже?

Тема: Может, победа и правда возможна...

Текущий рейтинг:

HI Тайгерс

Ред Фэлкон Хоккайдо

Сахалин Рэтс Сворм

MJ Блю Вулвз

Но прошла только половина лиги. Разница в очках почти нулевая. По-моему, теперь преимущество у той команды, которая забьёт хоть на одну шайбу больше. Но у «Бешеных псов» есть Шин Ходжэ...

Соглы?

(Комментарии)

└ Соглы, тут не угадаешь.

└ В прошлом году было видно только Шин Ходжэ, но в этот раз, пока он отдыхал из-за травмы, состав оказался крепче, чем я думал.

└ Новый тренер, похоже, хорошо строит тактику, да и новички неплохи.

└ Тренер из НХЛ, да? Видел статью, что владелец клуба его уговорил прийти.

└└ Что в поиске вбить, чтобы найти?

└ └ └ (Ссылка)

└└└└ Спс спс

└└└└ Мимопроходил. Владелец красивый, к хоккею относится серьёзнее, чем я думал, и красивый...

└ Акции MJ выросли ㅋㅋ

В то же время, в главном доме семьи Квон Чонхёна в Сонбук-доне.

Мин Гвиран, родная мать Чонхёна, в узкой атласной юбке семенила по коридору.

Её муж, нынешний президент «Мёнджон», который, стоит ему войти в кабинет, имеет обыкновение пропускать приемы пищи и сидеть там безвылазно, по какой-то причине срочно её вызвал.

На её красивом лице проступила тревога. Пульс на запястье бился так быстро, словно вот-вот прорвет кожу.

Муж отличался молчаливым и серьезным нравом, так что, не случись чего-то действительно срочного, он вряд ли позвал бы её для разговора в такой поздний час.

С тех пор как она вошла в этот особняк, подобное случалось лишь тогда, когда дело касалось её сына, Чонхёна.

Десять лет назад, когда ей сообщили, что Чонхёна ни с того ни с сего отправляют в Америку, и четыре года назад, когда объявили, что Чонхён должен взять на себя вину Гихёка.

Гвиран дрожащей рукой постучала в массивную деревянную дверь. Изнутри раздался слегка возбужденный голос, приглашающий войти. Гвиран осторожно открыла дверь и вошла.

В нос ударил запах старых книг. Хотя прислуга каждый день стирает пыль с корешков, книг здесь слишком много.

Деревянные стеллажи от пола до потолка были битком набиты книгами. Гвиран никогда не проверяла, но говорили, что здесь стоят и редкие книги, которые первый председатель собирал еще со времен японской оккупации.

Наверное, именно из-за таких вещей этот особняк порой кажется музеем семьи Мёнджон.

Муж, Квон Мёнчхоль, предложил ей присесть напротив, и Гвиран опустилась на диван.

- Сегодня на встрече с заместителем министра я услышал неожиданную весть. Ты тоже удивишься, когда узнаешь.

Гвиран покорно кивнула, прислушиваясь к тому, что он скажет дальше.

Мёнчхоль, словно эти воспоминания вызывали у него смех, продолжил с легкой улыбкой на губах:

- Младший сын замминистра, оказывается, знает Чонхёна.

- Чонхёна?..

- Говорит, его очень впечатлили действия сына после запуска спортивной команды «MJ». И акциями «MJ» он тоже интересуется.

- Вот как... Весьма лестно.

Гвиран ответила с некоторым недоумением. И что с того? За обедом подобные разговоры - обычная вежливость.

Однако следующие слова, как и предсказывал муж, не могли не поразить её.

- Сказал, что если мы не против, он хотел бы встретиться с Чонхёном с прицелом на брак.

- ...Что вы сказали?

Гвиран невольно привстала с дивана. Глаза её широко распахнулись.

- Ты же сказал, что сын... Чонхён - бета и мужчина. Может, они что-то неправильно поняли...

- Тот сын - альфа.

- А...

- Так что проблем нет.

Если речь шла о носителях вторичного пола, то однополые браки были разрешены законом. То есть, по закону, если хотя бы один из супругов был носителем, однополый брак признавался.

Конечно, альфы предпочитали браки с омегами, поэтому случаи, когда партнером выступал бета, были крайне редки. Тем более между мужчинами. Инстинктивно почувствовав отторжение, Гвиран застыла со странным выражением лица.

Однако на лице Квон Мёнчхоля играла весьма довольная улыбка.

До даты, указанной в завещании, оставалось всего около пяти месяцев.

Помимо того, что Квон Чонхён показывал результаты как представитель спортивной команды, нужно было прорабатывать и вариант на случай, если он так и не пробудится как альфа.

Разумеется, тайная работа велась с того самого момента, как было вскрыто завещание, но подходящей партии всё никак не находилось. Группа «Мёнджон» стала слишком огромной.

Чтобы получить выгоду от брака по расчету, требовалась компания, так сказать, соответствующего уровня, но дочери владельцев таких корпораций, естественно, не хотели Чонхёна, который был бетой, да еще и с дурной репутацией. Оставалось либо снизить планку на одну-две ступени, либо искать партию с каким-нибудь изъяном.

И тут неожиданно поступило предложение от заместителя министра транспорта. Уровень замминистра, да еще и Министерство транспорта! Для «Мёнджон», занимающейся авиаперевозками и логистикой, это было ключевое правительственное ведомство, с которым нужно было поддерживать тесные отношения любой ценой.

В свое время они пытались сосватать их дочь за Гихёка, но ничего не вышло. Та дочь вышла замуж за альфу из другой корпорации примерно в то же время, а у них оставался только младший сын-альфа, так что Мёнчхолю оставалось лишь с сожалением облизываться. Кто бы мог подумать, что им приглянется именно Чонхён.

Для Мёнчхоля тот факт, что оба они мужчины, не был проблемой. Наоборот, он был лишь благодарен за специфический вкус младшего сына замминистра, которому приглянулся его сын-бета.

- Удачно сложилось. Неожиданная удача сама привалила. Думаю устроить им встречу на следующей неделе.

- Д-да... Это и правда замечательно.

Глаза Мёнчхоля хищно блеснули. Он заметил неохоту в голосе Гвиран. Та поспешно опустила глаза и добавила:

- Я поговорю с Чонхёном. Скажу, что эту встречу ни в коем случае нельзя испортить.

- Мгм.

Лишь тогда Мёнчхоль кивнул.

* * *

На следующий день в комнате для интервью на ледовой арене Сувона проходило интервью с Шин Ходжэ, который два дня подряд становился MVP.

- Здравствуйте. Я Пак Хана, журналист «Daily One». Отличная была игра. Прежде всего, поздравляю с выходом на третье место в лиге. Можно сразу перейти к вопросам?

- Да.

Ходжэ кивнул, и журналист Пак Хана, приветливо улыбнувшись, начала задавать вопросы.

Эта журналистка появилась в «Daily One» с началом сезона. Ходили слухи, что журналист Ким Инджун внезапно уволился.

Игроки и сотрудники клуба восприняли это с радостью. Говорили, что Ким Инджун постоянно злоупотреблял положением: звонил игрокам в любое время суток, вызывая на попойки, или намекал сотрудникам на взятки.

Как бы то ни было, новая журналистка казалась полной противоположностью Ким Инджуну. В день их первой встречи с Ходжэ она даже извинилась за ложные статьи журналиста Кима. Хотя от самого виновника он так и не услышал даже банального «извини».

- Кстати, говорят, что у вас, игрок Ходжэ, особая связь с главным спонсором, «Мёнджон Групп».

После дежурных вопросов о заметно улучшившихся результатах команды и предстоящих матчах Пак Хана перевела тему.

На мгновение лицо Ходжэ выразило замешательство. Особая связь? Первой промелькнула мысль: откуда эта журналистка знает о нем и Чонхёне?

- Готовясь к интервью, я узнала, что в детстве вы получали личную спонсорскую поддержку от председателя Квона из «Мёнджон». Я видела ваше интервью тех времен, вы были таким милым.

- А.

Она ошиблась, причем очень сильно. Щеки беспричинно вспыхнули.

- С тех пор вы в каждом интервью не забывали благодарить председателя Квона. Однако вчера и сегодня, получая MVP, вы выразили благодарность генеральному директору спортивной команды «MJ» Квон Чонхёну. Можно ли сказать, что «Мёнджон» практически вырастила игрока Шина?

- Да... Кажется, так и есть.

- Не могли бы вы рассказать немного подробнее? Директор Квон говорил, что был ярым фанатом игрока Шина, когда вы играли за «Монреаль Хайлайтс».

- ...Директор так сказал?

- Да. Говорил, что даже долго ждал на парковке, чтобы получить автограф на форме.

- .......

- Похоже, игрок Шин не помнит. Впрочем, у вас ведь так много фанатов.

Ходжэ неловко потер щеку тыльной стороной ладони. Как она и сказала, пазл о том, что Квон Чонхён - это «86», сложился только вчера. Воспоминаний о Чонхёне того времени и быть не могло.

То ли потому, что он азиат, среди его фанатов тоже было много азиатов, и были фанатки, которые регулярно приходили на стадион и передавали письма, но, сколько бы он ни рылся в памяти, он не помнил встречи с таким заметным взрослым мужчиной, как Квон Чонхён.

- Тогда перейдем к другому вопросу. Половина Азиатской лиги уже позади, как вы считаете, есть ли шансы на победу в оставшихся матчах?

- Да. Мы победим.

- Могу я спросить, почему вы так в этом уверены?

- Потому что нам нужно выиграть, чтобы в следующем сезоне команда продолжила существование как «MJ Блю Вулвз».

Завершив короткое интервью, он пожал руку журналистке Пак Хане и попрощался.

Он собирал вещи немного суетливее, чем обычно. Ходжэ вышел из комнаты для интервью и зашел в ближайший туалет.

Поскольку после окончания матча прошел уже час, других игроков в туалете не было. Ходжэ вымыл руки и мельком взглянул в зеркало.

После матча он принял душ, так что не был пропитан потом, но, в отличие от других игроков, он не носил с собой воск или лосьон. Казалось, что непричесанные волосы торчат во все стороны, и это беспокоило.

Ходжэ зачесал волосы мокрой рукой, затем без всякой причины расстегнул толстовку на молнии, снова застегнул, долго сомневался и в итоге вышел из туалета с застегнутой молнией.

- А, вот вы где.

Стоило выйти из туалета, как он столкнулся нос к носу с Квон Чонхёном.

Он держал телефон в руке, словно звонил Ходжэ. С опозданием на полтакта в кармане завибрировал телефон, а затем затих.

- Интервью прошло хорошо?

- А, да.

- Как вам журналистка Пак Хана?

- Вроде неплохая.

Ходжэ смог выдавить лишь короткую фразу и хотел было что-то сказать, но Квон Чонхён его опередил.

- Слава богу. Значит, не зря я просил, чтобы нового ответственного журналиста подбирали с особой тщательностью.

Квон Чонхён, идущий впереди, обернулся к Ходжэ и слегка улыбнулся. Он говорил шутливым тоном, но у Ходжэ от этой улыбки так екнуло сердце, что он не уловил нюанса.

- Просили?

- Конечно, это шутка. Хотя я действительно настоятельно рекомендовал. Едем сразу? Вы знаете адрес?

- А, да. Сувон, район ОО, квартал ОО...

Чонхён не стал упрекать Шин Ходжэ за то, что тот начал диктовать адрес, хотя его спросили лишь, знает ли он его. Вместо этого он сказал: «Подождите. Можете повторить сначала?», открыл навигатор в телефоне и начал вводить данные.

Сегодня Шин Ходжэ вместе с Квон Чонхёном собирался на новоселье к Юк Думину.

Думин и Минчхоль ушли сразу после окончания четвертого матча с «Сахалином» (они выиграли 4:2. Два гола забил Шин Ходжэ, поэтому он снова давал интервью у пресс-волла как MVP. В этот раз он не опоздал), сказав, что нужно всё подготовить. Ходжэ должен был закончить личное интервью, а Чонхён - дела с сотрудниками клуба, после чего они договорились поехать вместе на машине Чонхёна.

- Ехать пятнадцать минут. Пристегните ремень.

Щелк. Стоило вставить пряжку, как ремень, пересекающий грудь, плотно натянулся, прижимаясь к телу.

- Терпеть это не могу.

- А?

Мысли постоянно улетали куда-то не туда, поэтому он переспросил каким-то глупым голосом.

- Автоматическую регулировку ремня. Не люблю ощущение сдавленности, душно.

Взглянув в сторону, он увидел, что тот действительно оттянул ремень рукой, слегка ослабив натяжение на груди. Когда он отпустил руку, было видно невооруженным глазом, что ремень зафиксировался в немного свободном положении.

- Вам нормально, Ходжэ-щи?

- Мне нормально.

- Ясно. Я думал, вы будете чувствовать себя еще более скованно, вы ведь гораздо крупнее. Поехали.

Раздался звук нажатия на педаль газа, и машина плавно тронулась. Когда матч начинался, был белый день, но теперь окрестности уже погрузились в полную темноту.

На шлагбауме парковки высветилась надпись «Служебный транспорт», и он поднялся. Ходжэ, обдумывавший его слова, заговорил только после того, как машина полностью выехала на дорогу.

- Вам не нравится чувство сдавленности?

Чонхён ответил, не отрывая взгляда от дороги:

- Да. С детства такой.

- Но вы же всегда носите галстук.

- Это работа, ничего не поделаешь. Генеральный директор не может появиться на матче своей команды в потрепанном виде, верно?

Разве? Впрочем, что бы он ни надел, вряд ли это выглядело бы потрепанно. Даже когда на нем был только халат из туристического отеля, он совсем не выглядел потрепанным, даже наоборот...

Шин Ходжэ уставился в пустоту и внезапно кашлянул. Это была попытка удержать мысли, которые устремились в странном направлении. К счастью, это хоть немного, но помогло.

- Вам холодно?

Решив, что кашель вызван холодом, Чонхён отрегулировал мощность обогревателя. Вскоре в лицо подул горячий, почти обжигающий воздух.

Так как температура его тела была высокой, ему сразу стало жарко, но он не подал виду и заговорил. Этот вопрос интересовал его с самого начала.

- Увольнение журналиста Ким Инджуна - это тоже результат вашей «настоятельной рекомендации», директор?

- Я не требовал увольнения напрямую, но в процессе урегулирования судебного иска, вероятно, сложилась ситуация, в которой журналисту Киму стало неудобно оставаться в компании.

- .......

- Если публикуешь подробности личной жизни игрока без согласия, да еще и ложные, нужно нести ответственность. О случае с Думином и говорить нечего.

Ходжэ посмотрел на профиль водителя.

В его тоне сквозила твердость, словно иного выхода и быть не могло. Глядя на него, Ходжэ вдруг допустил иную возможность.

Возможно, Чонхён решил бы проблему точно так же, даже если бы я не умолял его на коленях помочь Думину?

- Кстати, вы решили теперь мне доверять?

- А?

- Раньше вы относились ко мне как к человеку, который только и думает, как поднять показатели клуба, продавая личную жизнь игроков.

- ...Я ведь извинился за тот случай.

- Извинения я получил.

Чонхён усмехнулся.

- Но это не было извинением за недоверие.

Попал в точку. Ходжэ плотно сжал губы.

Ведь те извинения были вынужденными, принесенными лишь ради того, чтобы попросить за Думина. Видимо, его неумение врать было слишком очевидным, раз он тогда получил насмешливый комментарий, что из него вышел бы отличный политик.

Пока он молча смотрел вперед, Чонхён тихо рассмеялся.

- Я шучу. Кажется, вам звонят. Ответьте.

В кармане завибрировал телефон. Увидев, что звонит Думин, Ходжэ ответил на вызов.

[Ходжэ-Ходжэ, ты едешь? Слушай, дико извиняюсь, но ты не мог бы по пути купить маленькую банку кочуджана?]

- Кочуджана?

[Ага. Только сейчас дошло, что мясо-то макать не во что. А, если хочешь ссамджан, его тоже возьми! Блин. Тут Джи Минчхоль просит еще рис быстрого приготовления захватить. Честное слово, это не я.]

- Понял. Тогда я немного задержусь.

[Окей!]

Как только звонок прервался, Ходжэ увидел, что Чонхён перестроился в другой ряд. Это направление отличалось от того, что указывал навигатор. Видимо, сидя совсем рядом, он слышал голос собеседника.

- Может, заскочим в оптовый гипермаркет неподалеку? Спросите у Думина-щи, не нужно ли купить что-нибудь еще.

Глаза Ходжэ забегали.

Конечно, это был ближайший крупный гипермаркет, но все, что перечислил Думин, можно было легко купить в любом круглосуточном магазине по пути.

Однако вместо того чтобы возразить, он сделал, как было велено, и отправил Думину сообщение. В глубине души он был даже рад возможности продлить время наедине с Квон Чонхёном.

Дорога до магазина заняла еще около десяти минут. Ходжэ мельком глянул на оставшееся время в навигаторе и завел разговор о том, что не выходило у него из головы после интервью с Пак Ханой.

- Я слышал, что однажды вы, директор, долго ждали, чтобы получить автограф на форме... Когда именно это было?

От этих слов взгляд Чонхёна, устремленный на лобовое стекло, снова переместился на Ходжэ.

- А. Журналистка Пак Хана рассказала? Это было во времена, когда вы, Ходжэ-щи, были в «Монреаль Хайлайтс».

- И вы получили его?

- Я прождал кучу времени, но, как оказалось, стоял не у того выхода. Так что не то что автографа - я даже не увидел, как вы, Ходжэ-щи, уходили домой.

- А...

Ходжэ тихо выдохнул, приоткрыв рот. Ему самому стало жаль. По-настоящему жаль. Если бы они встретились тогда, возможно, он вспомнил бы его при первой встрече в Сеуле.

- Но форму с автографом я все-таки получил.

Ходжэ широко раскрыл глаза и повернулся к нему, не ожидая продолжения истории. Чонхён, вращая руль одной рукой, едва заметно улыбнулся, словно погружаясь в воспоминания.

- Я расстроился и просто бродил поблизости, когда ко мне подошел какой-то человек и спросил, фанат ли я 86-го номера. По-корейски. Встретить соотечественника за границей всегда приятно, правда?

- ....…

- Тот человек сказал, что тоже является фанатом Ходжэ-щи, поэтому мы немного постояли и поговорили. Зашел разговор и о том, что мне не удалось получить автограф. И тогда этот человек просто отдал мне свою подписанную форму и ушел.

- Просто так?

- Да. Я предлагал заплатить хотя бы за саму форму, но он наотрез отказался. Сказал, что сам сможет получить еще раз. Кажется, это был кореец, живущий в Монреале. Мне крупно повезло.

- А...

Чонхён, ожидая сигнала светофора, постукивал пальцами по рулю.

- Надо бы успеть получить автограф и на форме «Блю Вулвз» до конца сезона.

- .......

Ходжэ скосил глаза и снова посмотрел на его профиль.

В конце этой фразы прозвучала горечь. Словно после окончания этого сезона они больше никогда не увидятся.

Чтобы продлить контракт со спортивным клубом MJ, нужно выиграть лигу, а это непростая задача, но впереди еще половина сезона. Ему стало немного неприятно, что тот уже говорит в таком тоне.

- В следующем году это все еще будет «MJ Блю Вулвз», так к чему спешка?

Поэтому голос прозвучал несколько угрюмо. Чонхён лишь состроил странное выражение лица, но ничего не ответил.

Добравшись до оптового гипермаркета, они первым делом сложили в тележку то, что просил Думин. Катить тележку взял на себя Ходжэ. Поначалу Чонхён, как само собой разумеющееся, толкал ее сам, но Ходжэ естественно перехватил ручку.

Скоро Рождество, поэтому магазин был переполнен всевозможными рождественскими украшениями и подарками. Шин Ходжэ, опершись локтями на ручку тележки, медленно шагал, разглядывая спину идущего впереди Чонхёна.

В отличие от него самого, одетого в удобную одежду после матча, Чонхён в костюме выглядел точь-в-точь как офисный работник, заскочивший в магазин после работы. Ему очень шло черное пальто до бедра.

В этот момент Чонхён внезапно обернулся. Ходжэ поспешно отвернул голову, сделав вид, что рассматривает туалетную бумагу на полке.

Трехслойная, пятислойная, без флуоресцента, без красителей... Вся она казалась одинаковой, но видов было очень много. Чонхён подошел и спросил:

- Думин-щи сказал, что ему нужна и туалетная бумага?

- А? Да, ну... вроде того.

Ответив, он бросил в тележку самую дешевую упаковку туалетной бумаги. В этот момент ему в голову пришла отличная идея, и он не забыл добавить:

- В качестве подарка на новоселье.

- Подарка?

- Да. На новоселье часто дарят туалетную бумагу. С таким смыслом, мол, пусть все дела разматываются так же легко и гладко.

- А, вот оно что?..

Чонхён с несколько озадаченным видом мельком глянул на ценник с надписью «5 190 вон» и показал то, что держал в руке.

- Тогда давайте сделаем вид, что это тоже купили вы, Ходжэ-щи.

Это был дорогой виски в коробке в красную клетку - видимо, рождественская серия. Ценник был скрыт за фигурой Чонхёна, но Ходжэ успел заметить, что цифра на нем была шестизначной.

- Они все равно не поверят, что это купил я.

- Почему?

- Слишком дорого.

- Ваши друзья очень помогли в день похорон отца. Если скажете, что это благодарность за помощь, они поймут.

Услышав слово «благодарность», рука Ходжэ, тянувшаяся, чтобы убрать коробку, замерла. В итоге он опустил бутылку виски обратно в тележку.

Конечно, он был благодарен Думину и Минчхолю, но если благодарность можно выразить алкоголем, то ему хотелось бы сделать это и для Чонхёна.

- Тогда я заплачу и за это.

- Судя по корпоративу, пьют они немало, так что одной бутылки явно не хватит. Может, возьмем еще две?

- Что?

Голос невольно повысился. Ведь цена виски, которую он только что увидел, составляла около 300 000 вон. Чонхён рассмеялся, видимо, позабавленный такой откровенной реакцией.

- Эти я возьму на себя, а вы, Ходжэ-щи, возьмите несколько бутылок попроще.

- .......

- Просто меня пригласили на новоселье, а подарок подготовить я не успел.

Шин Ходжэ молча наблюдал, как тот кладет в тележку более бюджетный алкоголь. Судя по уверенным движениям, он пробовал всё это хотя бы раз.

Кстати, а как у него со здоровьем? Ходжэ вдруг вспомнил, что во время выездного матча в Тохоку тот даже не притронулся к алкоголю.

Из-за того, что Чонхён слегка наклонил голову, взгляду Ходжэ открылась его шея. Казалось, он недавно постригся: волосы на затылке были очень аккуратно подровнены.

Шин Ходжэ почувствовал, как во рту беспричинно пересохло, и облизнул губы. И именно в этот момент он уловил запах сухой травы. Знакомый запах.

- Вы и сегодня надушились.

Он не собирался спрашивать, слова вырвались сами собой. Пока он жалел о своем вопросе, Чонхён выпрямился и небрежно ответил:

- Надушился еще утром, до сих пор пахнет?

- Да. Очень отчетливо.

- Вам неприятно?

- Да нет, не то чтобы...

- Потом в доме сниму пальто, и запах станет слабее. Я обычно наношу парфюм на одежду.

- Ну да. Ладно...

Не зная, что сказать, Ходжэ просто пробормотал что-то в ответ.

Он вовсе не имел в виду, что запах ему неприятен из-за своей резкости. Ему просто стало любопытно, не обновил ли тот аромат прямо перед встречей с ним.

Если подумать, он довольно мнителен. Хотя, нет, может, дело в том, как я вел себя по отношению к нему все это время?

Ходжэ смущенно почесал щеку и покатил тележку вслед за Чонхёном.

Новое гнездышко Юк Думина располагалось в надстройке на крыше, неподалеку от его прежней съемной комнаты. В отличие от офистеля, где он жил раньше, этот дом выглядел видавшим виды, и лифта в нем не было.

Поэтому им пришлось подниматься на шестой этаж с полными руками пакетов. Ходжэ вручил Чонхёну одну упаковку туалетной бумаги, а всё остальное потащил сам.

Казалось, из всех ассоциаций с жизнью на крыше - тесноты и романтики - этому месту досталась только романтика.

Квартира выглядела даже просторнее предыдущей студии, и к ней примыкала еще одна, хоть и маленькая, комната. Думин сказал, что использует ее как студию для съемок и мастерскую.

Но главное - крыша. Думин пафосно подчеркивал, что это не просто «крыша», а «руфтоп». Она и правда была довольно просторной, и ночной вид с нее открывался весьма живописный.

Это было жилье как раз во вкусе Думина, который всегда ставил атмосферу и стиль выше практичности.

Осмотревшись, Ходжэ немного успокоился.

Он знал, что поиском занимался Минчхоль, и предполагал, что вариант будет неплохой, но все равно переживал из-за того, что из прошлой квартиры друга практически выгнали.

Экскурсия заняла меньше двух минут, и вскоре все четверо столпились на крошечной кухне, чтобы разобрать покупки. Думин заметил самую объемную упаковку с бумагой и резко выхватил оттуда один рулон.

- О боже, Ходжэ-Ходжэ. Что это за дешманская бумага? Господи, если бы на ней не было написано «туалетная бумага», я бы решил, что это наждачка. Ты же не серьезно притащил это как подарок на новоселье, правда?

- Серьезно.

- Эй, забирай обратно! Ты не знаешь, что от такого задница краснеет? У меня там, между прочим, все очень чувствительное! Ой, директор! Зачем же вы так потратились? Я же просил приходить с пустыми руками!

Думин, только что метавший молнии, заметил в пакете бутылку виски и тут же расплылся в улыбке перед Чонхёном.

Чистый Джекил и Хайд. Шин Ходжэ фыркнул и кивнул на бутылки, которые Думин прижимал к груди как сокровище.

- Это тоже я купил. В подарок.

- Чего? «Джонни Уокер Блю»? Ты?

- Нет, те, что рядом. «Джонни» - от директора.

- А, ну я так и думал. Спасибо огромное, директор, с удовольствием выпьем!

- ……

Те бутылки, которыми Думин пренебрег, в сумме тоже стоили немало, но упоминать об этом перед Квон Чонхёном казалось слишком мелочным, поэтому Ходжэ решил промолчать.

В доме не нашлось ничего похожего на нормальный стол, так что ужинать решили снаружи.

Там уже стоял синий пластиковый стол, какие обычно бывают у круглосуточных магазинов, и четыре пластиковых табурета без спинок. На столе красовались переносная газовая плитка и сковородка.

Атмосфера точь-в-точь как в уличной палатке с едой. Ходжэ, ломая деревянные палочки, искоса поглядывал на Чонхёна, беспокоясь за него.

Насколько он помнил, тот всегда потягивал дорогие напитки в шикарных заведениях. Казалось, он вообще никогда не жарил мясо в подобных местах.

Если бы только не этот синюшный пластиковый стол... Пока Ходжэ мысленно проклинал ни в чем не повинную мебель, все вокруг вдруг залило теплым желтым светом.

- Та-дам! Ну как, как, как вам? Огонь, да? Я как только увидел этот дом, сразу захотел это сделать!

Думин, сжимая в руке выключатель, выглядел невероятно довольным и даже шумно выдохнул от гордости.

Обернувшись, Ходжэ увидел, что на бельевых веревках зажглись гирлянды из лампочек. Когда они осматривали крышу, было темно, и он их даже не заметил.

Конечно, одни только лампочки не могли полностью скрыть убогость обстановки, но, к удивлению, эффект от них все же был.

Лицо Чонхёна, до этого казавшееся немного скованным, вдруг просияло, словно включенная лампочка.

Уголки губ чуть приподнялись, а в глазах, сощуренных в улыбке, казалось, отражались искорки желтых огней.

Ходжэ завороженно смотрел на него, пока голос Думина не вывел его из транса.

- Красиво же, директор?!

- Красиво. Думаю, это хороший дом.

- Скажите? А ну-ка, теперь ты скажи то, что я хочу услышать!

- А? Ага.

- Ты посмотри, как он отмахивается. Ты вообще видел, что свет включили? Или так и будешь пялиться на директора?

От этих слов Ходжэ вздрогнул, словно обжегся, и тут же опустил глаза. Но чувствовал, что чужой взгляд продолжает скользить по его щеке. Как раз вовремя Джи Минчхоль протянул бумажные стаканчики.

- Бог Ходжэ пить не будет, а вы, директор, будете?

Думин говорил, что ради такого случая купил ящик соджу, но благодаря Ходжэ и его подарку напиток сменился на виски. Чонхён с улыбкой принял стаканчик.

Ходжэ волновался, что директору все еще нездоровится, но раз тот согласился выпить, значит, ему полегчало. Убедившись в этом, Ходжэ налил себе воды.

- Поздравляю всех, кто получил приглашение на церемонию открытия второго акта жизни Думина!

Думин встал и, используя ложку вместо микрофона, начал тост. Он говорил о себе в третьем лице с невероятно наглым и довольным видом.

- На сегодняшнюю церемонию были приглашены только самые особенные, избранные гости! Те, кто искренне поддерживал и любил Думина. Только благодаря вам Думин смог распахнуть двери во второй акт своей жизни!

Думин говорил, патетично прижав руку к груди, а закончив, шмыгнул носом. Сидевший рядом Минчхоль тут же оторвал кусок туалетной бумаги и протянул ему.

- Все так растроганы, что слезы наворачиваются, а у меня, как назло, потекло из носа! Это все мой ринит. Ай! Я ж себе весь нос обдеру этой бумагой!

Все рассмеялись, глядя, как Думин с наигранным раздражением отшвырнул салфетку.

- В общем, если бы не вы, второго акта в жизни Думина не было бы, так что можете гордиться собой. Я хоть и паясничаю, но говорю искренне, понимаете? Директор, вам тоже огромное спасибо за тот случай. Я правда счастлив, что могу вас так угостить.

- Думиныч. Прости, что прерываю, но наше драгоценное мясо сейчас сгорит.

- Ой! Всё-всё, дзынь!

- Дзынь~!

Бумажные стаканчики столкнулись в воздухе с глухим звуком.

После игры у него маковой росинки во рту не было, так что он зверски проголодался. Сегодня Ходжэ решил забыть о диете и наесться от души.

Глядя на Думина и Минчхоля, которые препирались, словно комедийный дуэт, Чонхён то и дело смеялся вслух. Он выглядел куда более расслабленным, чем наедине с Ходжэ или в клубе.

Дело было даже не в вальяжной позе или частом смехе, а в том, что само выражение его лица стало мягче, мышцы расслабились. Интересно, смеется ли он так же свободно в кругу близких друзей?

В очередной раз Ходжэ осознал, насколько однобоким было его представление о Чонхёне. Стало немного стыдно за то, что он считал, будто знает этого человека, видя лишь малую часть его личности. В конце концов, даже в жизни Думина, которого он знал десять лет, оказалось полно неизвестных ему событий.

Он видел в Чонхёне только плохое, потому что сам хотел видеть его именно таким. Ведь все это время он был занят тем, что соперничал с ним, стараясь не уступить, и язвил при каждом удобном случае.

- Ах.

Пока Думин и Минчхоль отлучились за добавкой, сбоку раздался тихий возглас.

Повернувшись, Ходжэ увидел, как Чонхён вытирает тыльную сторону ладони. Видимо, брызнуло раскаленное масло. Только сейчас Ходжэ заметил, что место директора слишком близко к сковородке.

А его одежда? В отличие от троих парней, одетых в то, что не жалко испачкать, Чонхён сидел в дорогом пиджаке.

- Директор.

Шин Ходжэ немедленно снял свою толстую худи на молнии. Она была старой и поношенной, но благодаря плотному начесу внутри отлично грела.

- Снимите пиджак и наденьте это.

Взгляд Чонхёна скользнул по протянутой вещи. Ходжэ поспешил объяснить:

- Боюсь, на дорогую одежду попадет масло.

- А за свою одежду вы не переживаете, Ходжэ-щи?

- Эту можно просто постирать, а вот с костюмом будут проблемы.

Ходжэ протянул руки, всем своим видом показывая, что готов сам стянуть с него пиджак, если тот будет медлить. Чонхён подчинился и снял его сам. Взгляд Ходжэ упал на аккуратно завязанный галстук.

- Галстук тоже ослабьте. Душно же.

Чонхён пристально посмотрел на Ходжэ, затем медленно развязал галстук, аккуратно свернул его и убрал в карман пиджака. А после послушно надел предложенную худи.

Он уже собирался сесть, но Ходжэ остановил его и сам взялся за собачку молнии, застегивая кофту.

Горловина была широкой, так что даже застегнутая до конца молния не давила бы, но на всякий случай Ходжэ не стал доводить ее до самого верха, оставив сантиметров пять. Он поправил вывернувшийся капюшон и только тогда отступил на шаг.

Наконец он смог разглядеть его целиком. Худи было велико Чонхёну, и длинные рукава слегка прикрывали кисти рук. Оказалось, такой стиль ему очень идет. Если бы он еще опустил челку, то вполне сошел бы за студента.

- Мне кажется, вам будет холодно, Ходжэ-щи.

- Я не особо мерзну.

- ...Тогда спасибо, я с удовольствием поношу. Это уже третий раз, когда вы даете мне свою верхнюю одежду.

Услышав это, Ходжэ, уже собиравшийся сесть, замер и снова уставился на Чонхёна.

Третий? А.

Он совершенно забыл про случай на сборах, когда отдал ему куртку. Тогда он сделал это совсем не из тех побуждений, что сейчас, вот и вылетело из головы. Но даже если считать тот раз, все равно получается не три.

- Разве не второй?

- А, точно. Второй. Я перепутал.

- ...?

Разве такое можно перепутать? Ходжэ склонил голову набок, а потом нахмурился.

Наверное, спутал с кем-то другим. Иначе с чего бы ему путаться. Кто это мог быть? Тренер Питер?

Ну, если рассуждать логически, Питер был самым вероятным кандидатом. Они ведь так близки, что даже целовались. Настроение тут же испортилось, губы сжались в тонкую линию.

В этот момент с шумом появились Думин и Минчхоль, неся огромную сковороду.

- Господа-а-а! Заждались? А вот и ассорти из жареных сосисок!

Поставив аппетитно поджаренные сосиски на стол, Думин передернул плечами от холода.

- Ого. После тепла на улице прям дубак. Вам двоим не холодно?

- Может, пойдем внутрь? Правда, придется сидеть на полу. Вам нормально, директор?

- Конечно.

Они и так не выключали переносную плитку, чтобы хоть как-то согреться. Вчетвером они перебрались в квартиру.

В комнате, служившей одновременно кухней, гостиной и спальней, разложили одноместный складной столик, переложили сосиски на тарелку и расселись вокруг.

Внутри было тепло, так что верхняя одежда больше не требовалась. Однако, к удивлению Ходжэ, Чонхён не стал снимать худи и сел прямо в ней.

Сильно замерз? Надо было раньше позаботиться об этом. Сам Ходжэ холода почти не чувствовал, поэтому просто не подумал об этом вовремя.

Он уже наелся, поэтому сосиски его особо не привлекали. Чонхён, видимо, тоже был сыт и лишь потягивал виски из бумажного стаканчика. То ли от резкого перехода с холода в тепло, то ли от алкоголя, его глаза слегка затуманились.

Он просунул палец под воротник рубашки и провел по коже. На мгновение показалась слегка покрасневшая плоть и тут же скрылась. Проблема была в том, что в помещении, в отличие от улицы, свет был ярким, и всё было слишком хорошо видно.

Словно увидев то, что видеть не полагалось, Ходжэ поспешно отвел взгляд в другую сторону. Но стереть увиденное из памяти было уже невозможно.

В голове, помимо его воли, вспыхнула непристойная сцена.

Он прижимает Чонхёна к стене, распахивает ворот его рубашки и приникает губами к этой нежной коже. Смутное воспоминание о том, что произошло во время выездного матча в Тохоку.

- Бог Ходжэ, жарко? Ты покраснел.

- Эм, да, жарко.

Слова Минчхоля привели Ходжэ в чувство, и он стянул с себя свитшот. При этом белая футболка, надетая под низ, задралась, на мгновение обнажив кубики пресса, и тут же вернулась на место.

Одновременно с этим он незаметно поднял одно колено, чтобы скрыть свою реакцию, которая уже начала проявляться внизу живота.

- О, пресс! - воскликнул Думин то ли восхищенно, то ли с издевкой, а затем внезапно обратился к Чонхёну: - Директор, а вы знали? Когда Ходжэ-Ходжэ краснеет, у него не щеки алеют, а уголки губ.

- Другие этого не замечают, но если знать, куда смотреть, то видно, что он краснеет довольно часто.

- Правда?

Чонхён наклонился, пытаясь рассмотреть лицо Ходжэ. Тот быстро отвернулся, избегая его взгляда.

- Кстати, директор, может, вам нужен крем для рук? У вас костяшки красные.

- Мы слишком долго были на улице?

- А, нет, все в порядке. Это не от холода, просто у меня привычка грызть костяшки пальцев.

- Грызть костяшки? - округлил глаза Думин.

Чонхён ответил как ни в чем не бывало:

- В детстве я грыз ногти, и мама меня за это сильно ругала. Пытаясь избежать наказания, я схитрил, и вот, появилась такая странная привычка.

- Э? Даже такого человека, как вы, директор, ругала мама? Быть того не может. Ваша матушка просто меня не воспитывала. Увидела бы она, как я таскаю косметику с туалетного столика и примеряю юбки, сразу бы поняла, что ее сын - сущий ангел.

Думин расхохотался, а Чонхён лишь улыбнулся в ответ, ничего не сказав. В голове Ходжэ всплыл образ матери Чонхёна, которую он видел однажды.

Ходжэ украдкой взглянул на его руку. Он и раньше замечал, что костяшки у него всегда красные, но не придавал этому значения.

Ругала, значит... Глядя на его мать, трудно было представить, что она ограничивалась обычными нотациями. Наверняка давила психологически или даже поднимала руку.

Ходжэ вдруг стало жаль того маленького мальчика, которого он никогда не видел. Почти неосознанно он поднес свою руку к руке Чонхёна, безвольно лежавшей на колене.

Их мизинцы соприкоснулись. Ходжэ почувствовал, как рука Чонхёна едва уловимо дрогнула - так слабо, что заметить это мог только он сам, - но и только. Он не отдернул руку, оставшись в прежнем положении.

Площадь соприкосновения была меньше сантиметра, но от этой точки начало разливаться тепло. Трудно было понять, чья рука горячее - его собственная или Чонхёна, - но место контакта буквально пылало.

Шин Ходжэ вдруг ощутил внезапный порыв просто взять его за руку. А еще - желание обнять его в ответ, так же крепко, как тот обнял его на похоронах.

Он судорожно сглотнул. Но сделать этого так и не смог.

Мысль о том, что Чонхёну может быть не нужно его поспешное утешение, промелькнула в голове, словно оправдание. К тому же прямо перед ним сидели друзья, которых он знал уже десять лет.

Даже под столом это было бы заметно. Столик был маленьким, и всё просматривалось насквозь. Ходжэ ведь прекрасно видел, как двое, сидящие напротив, переплели пальцы рук.

Вскоре после похорон отца Минчхоль коротко сообщил Ходжэ, который тогда проходил реабилитацию, что у них с Думином наметился прогресс. Они решили официально начать встречаться.

Это не стало сюрпризом - он догадывался об этом еще с выездного матча в Тохоку. Скорее, казалось, что они даже затянули. Сегодня, заметив разбросанные по комнате вещи Минчхоля, он понял, что они уже практически живут вместе.

- Кстати, наша ведущая. Тебе не кажется, что она положила глаз на Ходжэ-Ходжэ?

Обмакивая куриную сосиску в горчичный соус, начал Думин.

- Вчера во время интервью с MVP она смотрела на Бога Ходжэ как-то уж очень по-особенному.

Они говорили о девушке-репортере из их клуба. Той самой, что вчера на интервью спросила, куда он пропал после матча.

Тогда он все еще не отошел от поспешного поцелуя в туалете, так что даже не помнил, что именно ей ответил.

- Чего это ты вдруг?

Ходжэ попытался показать, что тема ему неприятна, но Думин, наоборот, только больше завелся:

- Нет, серьезно! Не только мы заметили, даже Ёнсу хён об этом говорил. Она смотрит на тебя совсем не так, как на других игроков.

- В последнее время игрок Шин пользуется особой популярностью у ведущих. Каково это?

- Красивая, умная. Богу Ходжэ ведь такие нравятся.

В этот момент тепло, которое он чувствовал, тихо исчезло. Ходжэ, делая вид, что меняет позу, украдкой взглянул в сторону. Рука Чонхёна, касавшаяся его мгновение назад, теперь сжимала бумажный стаканчик на столе.

Он медленно допил остатки алкоголя. В отличие от Ходжэ, которому было не по себе, на лице Чонхёна не читалось никаких эмоций.

- Ходжэ-щи нравятся такие девушки?

Допив, Чонхён с улыбкой посмотрел на Ходжэ. Тот лишь плотно сжал губы, но вместо него с энтузиазмом ответили двое друзей:

- О, еще бы. У Бога Ходжэ на удивление постоянный вкус.

- Мы сразу видим, что к чему. Помнишь, Чхоль-а? Как Шин Ходжэ в первом классе средней школы влюбился в нуну старшеклассницу?

- А, помню. Та нуна, которая хорошо училась.

- Я такого не помню.

- Не переживай, у нас все свежо в памяти. Малыш Бог Ходжэ, который вечно застывал как истукан перед той нуной.

Когда всплыла эта древняя история, о которой он сам уже забыл, Ходжэ страшно смутился. Он нахмурился и метнул злобный взгляд на своих проклятых друзей десятилетней выдержки. Рядом с ним Чонхён усмехнулся.

- В первом классе средней школы? Рано повзрослел.

- Рано? Да где там, наоборот, с опозданием.

- Короче, я вчера видел, как они разговаривали после матча.

- Ого, наш Бог Ходжэ популярен!

- И что она сказала? Предложила встречаться? Призналась, что ты ей нравишься?

- Да затк... прекратите уже.

Он хотел сказать «заткнитесь», но лишь беззвучно пошевелил губами. Однако слегка подвыпившие друзья, похоже, и не думали умолкать.

- Нет, ну правда, наш Бог Ходжэ был так занят, что даже повстречаться ни с кем толком не мог. Теперь-то у него появилось время и душевное спокойствие, вот мы и говорим. Повстречайся уже с кем-нибудь.

- Ага. Отношения - это так классно!

В этот момент Чонхён внезапно встал. Взгляды всех троих тут же устремились на него.

- А, я просто покурить. Не обращайте на меня внимания, продолжайте.

Чонхён лучезарно улыбнулся, достал из кармана пиджака пачку сигарет с зажигалкой и вышел через дверь, ведущую на крышу. Взгляд Шин Ходжэ последовал за ним.

В окне на миг мелькнул профиль Чонхёна и тут же исчез. За стеклом виднелся лишь размытый желтый свет гирлянды.

Комната, ненадолго погрузившаяся в тишину, вновь оживилась после тоста, предложенного Минчхолем. Отодвинув остывшие сосиски в сторону, Думин открыл пачку креветочных чипсов и, глядя прямо в глаза, спросил:

- Итак. Какая правда?

- ...Я ничего не говорил.

- Если хочешь соврать, делай это хоть немного убедительнее. Как минимум «здравствуйте» ты бы сказал. Разве можно сказать, что ты вообще ничего не говорил?

Ходжэ тихо вздохнул и открыл рот. Если он сейчас ничего не скажет, они будут приставать до конца.

- Она попросила мой номер, я не дал. Вот и все.

- Офигеть.

- Офиге-е-еть. Почему?

- Что значит «почему»? Потому что мне не интересно.

Услышав резкий тон Шин Ходжэ, двое переглянулись и одновременно спросили:

- Ты что...

- С кем-то встречаешься?

Шин Ходжэ снова нахмурился.

- В последнее время Ходжэ-Ходжэ какой-то странный. Чуть что, втыкает в одну точку.

- Постоянно в телефон пялится.

- Мы думали, у вас с той ведущей уже все на мази.

- ...

Ходжэ молча встал. Двое друзей задрали головы.

- Куда ты?

- За директором.

- А, точно. Приведи его. Он же не специально нам место освободил, чтобы мы поболтали?

- Ой, Чхоль-а. Давай сыграем в это! В Нинтендо! Ходжэ-Ходжэ, мы пока приставку настроим?

Шин Ходжэ, оставив их слова без внимания, толкнул дверь, ведущую на крышу.

Порыв еще более холодного ветра коснулся щеки. Ходжэ, не мешкая, направился туда, куда ушел Чонхён.

Вскоре на другом конце П-образной крыши он заметил белый дым, растворяющийся в черном ночном небе.

Чонхён стоял в худи на молнии и смотрел вниз на ночной город, полный жизни. Видимо, услышав шаги, он обернулся, держа в одной руке сигарету.

Ходжэ облизнул губы и спросил:

- ...Вам не холодно?

- Хочу немного протрезветь.

Ходжэ нерешительно подошел и встал рядом. Желтый свет гирлянды очерчивал его профиль, словно рисунок, сделанный светом.

Чонхён глубоко затянулся, докуривая сигарету почти до фильтра, и затушил окурок о перила. Выпуская последний клуб дыма, его губы слегка изогнулись. В выражении лица мелькнуло озорство.

- Красивая и умная, да?

- …

- Видимо, спортсменов и правда тянет к такому типу девушек. Учитывая, как много игроков женаты на ведущих.

Вместо ответа Ходжэ пристально посмотрел ему в лицо. Раньше, в комнате, он не мог разглядывать его так открыто, стесняясь взглядов друзей.

- Так что, у вас с той ведущей всё складывается?

Глаза Ходжэ внимательно изучали его лицо. Он пытался найти хоть малейшую брешь под этой маской невозмутимости. Но Чонхён был не тем человеком, кто легко раскрывает свои слабости.

- ...А если я скажу, что да?

Эти слова, прозвучавшие как проверка, вырвались по наитию.

- Это хорошо.

- ...

- Вы хорошо смотрелись вместе. Как и говорили твои друзья.

Однако на лице Чонхёна вместо трещины появилась безупречная улыбка. На лице Ходжэ на мгновение промелькнуло разочарование.

Чонхён естественно отвел взгляд и закатал рукав худи, закрывавший кисть. В желтом свете лампочки он посмотрел на циферблат часов.

- Может, зайдешь первым? Я подумываю вызвать трезвого водителя.

- Это ложь.

- Что?

- То, что я сейчас сказал, - ложь. Между мной и этой ведущей ничего нет.

Лицо Чонхёна странно исказилось.

- Зачем нужно было так врать?

- И правда. Почему же? - рассеянно ответил Ходжэ.

Но ему казалось, что он смутно догадывается об ответе.

Весь сегодняшний день он задавал Чонхёну вопросы, один за другим.

Действительно ли увольнение репортера Ким Инджуна произошло с его подачи? Ждал ли он долго, чтобы получить автограф? Побрызгался ли он снова духами перед самой встречей с ним?

На самом деле, по-настоящему его интересовало совсем не это.

Остались ли чувства Чонхёна просто фанатской любовью, или в них есть что-то иного оттенка? И если есть, то похож ли этот оттенок на его собственный?

Вот о чем на самом деле хотел спросить Шин Ходжэ.

В этот момент изнутри донесся крик: «Всё готово!» Взгляд Чонхёна устремился внутрь. Казалось, он сейчас же развернется и уйдет в дом, поэтому Ходжэ неосознанно схватил его за руку.

Он почувствовал, как сильно застыла рука - видимо, он долго пробыл на холоде. Ходжэ крепко сжал её, накрывая целиком. Большой палец нащупал участок кожи, чуть более шершавый, чем остальные. Это была тыльная сторона его ладони.

Чонхён поднял голову и бросил на Ходжэ вопросительный взгляд. В его глазах, словно звезды, отражались желтые лампочки гирлянды.

- ...Может, не пойдете?

Ходжэ, чуть помедлив, приблизил свое лицо к его лицу. Тот, словно догадавшись о намерениях, слегка опустил глаза.

Ходжэ тихо выдохнул и коснулся его щеки свободной рукой. Вскоре они соприкоснулись холодными кончиками носов. Чонхён закрыл глаза, и Ходжэ последовал его примеру.

И наконец, они соприкоснулись чуть обветренными, холодными губами. Ходжэ плотно прижался к его губам, а затем медленно изменил угол поцелуя.

Губы Чонхёна слегка разомкнулись. От этого маленького знака согласия по позвоночнику пробежала дрожь. Шин Ходжэ разжал ладонь и переплел свои пальцы с его пальцами.

На этот раз он не был пьян и не был опьянен победным голом. Шин Ходжэ был абсолютно трезв. И именно в таком состоянии он целовал Чонхёна. Он сам отдавал себе в этом полный отчет.

Язык осторожно проник внутрь, тела прижались друг к другу без единого зазора. Ходжэ медленно втянул его язык. Это был очень тихий поцелуй, без влажных звуков. Но эта скрытность лишь сильнее разжигала возбуждение.

Едва успокоившееся возбуждение вновь дало о себе знать тяжестью в паху. Из-за тесноты брюк стало неудобно, и стоило ему слегка сменить позу, как он, видимо, прижался к паху партнера - сквозь зубы Чонхёна вырвался тихий стон.

- М-м...

Одновременно с этим он почувствовал твердость чужого возбуждения. Стоило это осознать, как его накрыла волна острого желания, которое сложно было описать словами. Шин Ходжэ поспешно обхватил его за талию и притянул к себе.

На этот раз поцелуй стал жадным, их дыхание сбилось и смешалось. Чонхён, держась за талию Ходжэ, прижался бедрами и начал тереться о него. И в тот момент, когда Шин Ходжэ опустил руку с талии и сжал его ягодицу...

Раздался лязг открываемой железной двери.

Их губы тут же разомкнулись. Послышались голоса: «Что за?.. Где они?», «Не вижу», «Может, там?» - и звук шагов стал приближаться.

Они с Чонхёном находились в тупике П-образной крыши, и отступать им было некуда.

Вскоре из-за стены выглянул Думин и заметил их двоих. Ходжэ тут же шагнул вперед, закрывая Чонхёна собой.

- А! Напугал. Чего вы. Сказали бы, что вы здесь.

- Что вы там делаете?

- Директор слишком пьян.

- А, правда?

Взгляды обоих друзей устремились на Чонхёна, неловко стоящего за спиной Шин Ходжэ. Ходжэ притянул его к себе, заставляя прижаться лицом к своей груди. Чонхён, пусть и неуклюже, уткнулся лбом в грудь Ходжэ.

- Ага. Кажется, мне нужно его проводить.

- Ох. Директор, вы в порядке?

- Мы тут средство от похмелья покупали. Вам дать?

Ходжэ еще крепче сжал его плечо, давая знак не отвечать. Он почувствовал легкую вибрацию, заметную только ему. Уткнувшись лицом ему в грудь, тот смеялся.

В этот момент он и сам чуть не прыснул со смеху, но сдержался, прикусив щеку изнутри. К счастью, освещение было тусклым.

Едва отговорив друзей от любезного предложения проводить их до первого этажа, они закрыли входную дверь. Ходжэ, который поначалу волочил ноги, словно поддерживая пьяного, уже через несколько ступенек ускорил шаг.

Пока он быстро спускался вниз, таща того за руку, послышалось сдавленное хихиканье Чонхёна. Обернувшись, он увидел его игриво улыбающееся лицо.

- Вы там всё свалили на меня?

- Извините. Я торопился. Другой причины в голову не пришло.

- Да мне всё равно, вообще-то... А.

Шин Ходжэ поднялся на две ступеньки обратно и поцеловал его. Это был короткий поцелуй, он словно прикусил его нижнюю губу, но этого хватило, чтобы стереть с лица Чонхёна игривость.

Машина Чонхёна была припаркована в переулке рядом с домом. Там было темно, ни одного фонаря. Он помнил, что пришлось припарковаться вплотную со стороны пассажирского сиденья, поэтому Шин Ходжэ тогда вышел первым и вытащил вещи.

Словно сговорившись, они открыли заднюю дверцу и вместе забрались внутрь. Как только дверь со стуком захлопнулась, Ходжэ тут же потянул Чонхёна, сидевшего в глубине, за ногу, уложил его и навалился сверху.

Чонхён лишь смотрел на Ходжэ снизу вверх полными страсти глазами и не сопротивлялся. Ходжэ, покрывая его подбородок и шею легкими поцелуями, расстегнул молнию на худи. Пальцы коснулись ткани тонкой рубашки.

Он начал расстегивать пуговицы сверху. Не лихорадочно, как если бы был пьян, но и не мешкая. Сердце колотилось, требуя спешки, но он методично расправлялся с каждой пуговицей. Постепенно под его пальцами обнажалась кожа.

В этой непроглядной тьме, без единого луча света, бледная кожа Чонхёна под белой рубашкой, казалось, сама излучала сияние.

Когда наконец была расстегнута последняя пуговица, лежащий Чонхён слегка вздрогнул. В машине было прохладно, изо рта вырывались облачка пара.

Ходжэ замер, сидя у него на бедрах, и некоторое время просто смотрел на него сверху вниз.

Потолок был низким, приходилось неестественно изгибать шею, но он не чувствовал боли. Сердце билось так сильно, словно хотело вырваться из груди и заявить о своем присутствии.

Чонхён тоже лежал неподвижно, прикрыв лоб тыльной стороной ладони и глядя на него снизу. Ходжэ медленно опустил голову.

Он поцеловал ключицу и начал спускаться все ниже и ниже. Просунув руку под распахнутую рубашку, он огладил кожу.

Под ладонью поочередно ощущались красивый рельеф пресса, ребра и упругие грудные мышцы. Губы же Ходжэ двигались ровно в обратном направлении, спускаясь поцелуями вниз.

Последним поцелуем он коснулся круглого пупка. Ходжэ с силой сжал сквозь брюки его пах, который уже был готов взорваться от напряжения. Мышцы пресса Чонхёна дернулись, проступив четкими линиями, и снова расслабились.

- Ху, м-м...

Не говоря ни слова, Ходжэ потянулся к его ремню. Он уверенно расстегнул пряжку и молнию.

Живот Чонхёна тяжело вздымался, и было видно, как он слегка приподнял бедра в ожидании продолжения.

Ходжэ стянул его брюки вместе с намокшим бельем. Поскольку тот приподнял таз, его напряженный член оказался на весу.

Блестящая от смазки головка выглядела такой же аппетитной, как переспелый, налитой соком фрукт. Ходжэ завороженно уставился на его член. Сам того не замечая, он сглотнул набежавшую слюну.

Засунуть член в рот... Безумная мысль. Но, возникнув однажды, она уже не желала исчезать.

Ходжэ без колебаний опустился на колени на коврик заднего сиденья. К счастью, машина Чонхёна была просторным седаном, и такая поза была возможна.

Крепко сжав его бедра и не давая им опуститься, он тут же взял в рот эту сладкую на вид головку.

- Ах!..

С губ Чонхёна сорвался стон. От этого звука член Ходжэ, стиснутый брюками, набух так, что казалось, сейчас прорвет ткань.

Ходжэ медленно втянул его член в рот. Ни отвращения, ни тошноты он не чувствовал. Ощущался лишь специфический запах тела и легкий аромат влажной кожи.

Ходжэ опустил голову еще ниже, между его бедер. Жесткие волосы коснулись губ, но и это его не смутило.

Повинуясь инстинктам, он принялся активно сосать. Сжимая губы, он втягивал плоть, а языком проходился по узкой щели на головке. Каждый раз он чувствовал, как дрожат бедра, которые он удерживал руками, а член во рту становится все тверже.

- А-а, ах... Постой, ах... Угх!

Его стоны становились все громче. Это радовало Ходжэ, и он ускорил движения языка.

Поначалу было неловко с непривычки, но Шин Ходжэ всегда быстро схватывал все, что касалось физических действий. Когда прямо перед тобой тот, кто мастерски целуется и делает минет, повторить за ним и добавить что-то от себя было проще простого.

- Нг... М-м...

Но приятные слуху стоны вдруг стихли. Удивленный, Ходжэ медленно выпустил ствол изо рта и поднял глаза.

Квон Чонхён кусал тыльную сторону своей ладони. Ходжэ с недовольным видом протянул руку и убрал его кисть от лица. Видимо, кусая, он напустил слюны: в темноте между его губами и рукой натянулась блестящая нить, которая тут же оборвалась.

- Не кусайте.

- Ха-а... Но звуки...

- Ну и что? Мы в машине, снаружи не слышно.

Чонхён слегка нахмурился и посмотрел на Ходжэ. Из-за влажных губ тот выглядел невероятно соблазнительно.

- Разве вам не противно это слышать?

Странный вопрос.

- Я хочу слышать.

- ...Не знал, что у вас такие вкусы.

Чонхён пристально посмотрел на Ходжэ и усмехнулся. Одной рукой он погладил волосы Шин Ходжэ, устроившегося у него между ног.

- Оказывается... ты тот еще развратник?

- ...Может быть.

Коротко ответив, Ходжэ тут же снова взял головку в рот. Ему не понравилось, что Чонхён, пусть и ненадолго, вернул себе самообладание.

Медленно облизывая головку, он поднял взгляд на его лицо. Стоило ему пройтись языком под венчиком, как с лица Чонхёна мгновенно исчезло спокойствие.

Довольный этим, Ходжэ заглотил член глубже. Так, чтобы головка коснулась горла, а жесткие волосы вжались в губы.

- Впредь не кусай руку. Больно же.

- Ха-а... Не говори... с набитым ртом... Угх.

Чонхён крепко зажмурился. Пробормотав что-то неразборчиво с набитым ртом, Ходжэ с влажным, хлюпающим звуком прошелся губами по стволу вверх.

Ноги Чонхёна дернулись. Видимо, развязка была близка: его бедра мелко подрагивали. То ли от неожиданности, то ли от напряжения он скомкал в пальцах футболку Ходжэ.

- По... постой. Постойте. Кажется, кто-то идет…

Услышав это, Ходжэ медленно выпустил член, который держал глубоко во рту, и поднял голову. За запотевшим стеклом виднелся человек в наушниках, который медленно брел в их сторону. Но он был так увлечен телефоном, что, казалось, волноваться не о чем.

- У машины очень темная тонировка. Снаружи ничего не видно.

- Погод... Ах!

Ходжэ снова взял его член в рот. Он заметил, как испуганный Чонхён рефлекторно потянул руку ко рту, чтобы заглушить звук. Ходжэ протянул руки и перехватил оба его запястья. Чонхён резко понизил голос и нервно прошипел:

- Блять, вы с ума сошли?

- Даже если увидят, подумают, что пьяный спит.

- Вы думаете, это звучит убеди... Ах, хнг...

Вместо ответа Ходжэ принялся жадно втягивать его плоть. Он опускал голову до самого основания, а поднимаясь, нарочно кружил языком вокруг головки. Пальцы Чонхёна с силой вцепились в его волосы.

Вопреки его сопротивлению, член во рту пульсировал и истекал смазкой. Сладкой, как мед. Ходжэ издавал нарочито громкие, влажные звуки, облизывая уретру. Бедра Чонхёна задрожали.

- Ах... ы...

Прислушавшись, можно было различить приближающиеся тяжелые шаги. Не прерываясь, Ходжэ скосил глаза вверх, наблюдая за лицом Чонхёна.

Чонхён изо всех сил кусал губы, не сводя напряженного взгляда с окна. В уголках его глаз блестели слезы. Это выражение лица казалось настолько порочным, что у Ходжэ мурашки побежали по затылку.

Желая вырваться, Чонхён заерзал бедрами и напряг руки. Но Шин Ходжэ лишь сильнее сжал его запястья, вдавливая их в сиденье.

Обездвиженный, с зажатыми руками, Чонхён мог лишь судорожно выгибать плоский живот навстречу. Член сам собой проскользнул глубоко в глотку. Ходжэ чуть изменил угол и вобрал его целиком, до самого корня.

- М-м, угх…

Он прикусил нижнюю губу, и с его губ сорвался болезненный стон. Шаги приблизились почти вплотную.

Чонхён плотно сжал губы, стараясь дышать носом как можно тише. Ходжэ замер, удерживая его член во рту неподвижно, пока шаги не удалились, а затем очень медленно, с нажимом потянул в себя.

Чонхён был уже на пределе, поэтому семя выплеснулось толчками в одно мгновение.

- Угх... хх, ха, а...!

Его бедра судорожно дрожали, сдавленный стон заполнил тесный салон. Ходжэ медленно выпрямился.

Его щека оттопырилась - он собрал всё семя в рот, не желая пачкать машину, но проглотить это было выше его сил.

Едва уняв дрожь, Чонхён пошарил в боковом кармане и протянул ему салфетки. На его лице всё еще читался отпечаток пережитого наслаждения. Ходжэ взял салфетку и сплюнул в неё.

Откинувшись на спинку сиденья, он посмотрел на боковое стекло: оно было полностью запотевшим. Ходжэ ухмыльнулся:

- Из-за пара всё равно ничего не было бы видно.

- А вам не приходит в голову, что именно это и выглядит подозрительно?

- Приходит.

- ...

Чонхён нахмурился, глядя на Ходжэ с укоризной. Но из-за того, что его лицо пылало румянцем, он совсем не выглядел грозным.

Приведя одежду в порядок, Чонхён потянулся к ширинке Ходжэ. Там, внутри, всё еще скрывался тяжелый, лишь слегка опавший член.

- Я помогу.

Сказав это, он попытался опуститься на колени на пол, как это делал Ходжэ. Но тот быстро перехватил его руку и усадил обратно. Чонхён вопросительно вскинул брови.

- От этого потом шея и спина болят.

- ...

- Если оставить как есть, само уляжется.

- Странно... Вы сегодня какой-то заботливый.

- Я вообще-то довольно заботливый.

Чонхён прищурился и пристально посмотрел на Шин Ходжэ.

Почувствовав укол совести, Ходжэ кашлянул и нажал кнопку стеклоподъемника на двери. Он хотел проветрить салон, но забыл, что двигатель заглушен.

Едва он убрал руку с кнопки, которая так и не сработала...

- Угх...

- Спасибо за уважение к старшим. Но я буду чувствовать себя в долгу, если просто так это оставлю.

«Сделаю рукой», - договорив, Чонхён стянул с Ходжэ спортивные штаны вместе с бельем и погладил член. Тот, что, казалось, уже успокоился, пугающе быстро снова налился силой.

До разрядки оставалось совсем немного. Сказывалось то, что он был возбужден еще с середины новоселья.

Когда он вытер руку, обильно испачканную семенем, и посмотрел на часы, была уже глубокая ночь.

Чонхён собирался вызвать «трезвого водителя», но Ходжэ усадил его на пассажирское сиденье и сам сел за руль. То, что у него не было своей машины, вовсе не значило, что он не умел водить.

Он получил права два года назад, когда вернулся в Корею, и именно он постоянно возил отца в больницу на их старенькой семейной машине. Так что времена, когда его можно было назвать новичком, давно прошли.

- Как вы вернетесь обратно, если поедете в Сеул? Не упрямьтесь, поезжайте спокойно домой, ладно?

- Я сам разберусь. Мы ведь занимались этим на заднем сиденье... Мне как-то не по себе вызывать наемного водителя.

- ...

На самом деле, ему просто не хотелось, чтобы кто-то чужой садился в машину. Чонхён выглядел недовольным, но был слишком утомлен, чтобы затевать долгий спор. Решив, что молчание - это знак согласия, Ходжэ поспешно завел двигатель.

Дорога от Сувона до Каннама, где жил Чонхён, заняла ровно два часа. Хотя в такой поздний час дороги были пустыми, Ходжэ умудрился дважды свернуть не туда.

К счастью, Чонхён уснул почти сразу, как они выехали на трассу, и не заметил, что они заплутали.

- ...Директор.

- ...М-м.

Чонхён проснулся от того, что его слегка потрясли за плечо. С трудом подняв тяжелые веки, он увидел перед собой лицо Ходжэ, который пристально на него смотрел.

- Мы приехали, но я не знаю, как открыть гараж.

- А...

Всё еще сонный, Чонхён открыл бардачок между сиденьями и достал маленький пульт. Нажал на кнопку, и гаражная дверь с жужжанием медленно поползла вверх.

Взглянув на часы на приборной панели, он увидел, что уже перевалило за три часа ночи. Кажется, они выехали от Юк Думина около половины второго, так почему прошло уже два часа? Он удивился, но голос Ходжэ тут же развеял его мысли.

- Я встану на то свободное место.

- ...Да, хорошо.

Парковочное место было гораздо шире обычного, так что можно было просто заехать передом, но лицо Шин Ходжэ за рулем было пугающе серьезным. Присмотревшись, Чонхён заметил, что белки его глаз даже слегка покраснели от напряжения.

Пытаясь встать ровно по линиям, он сдавал назад и выравнивал машину раза четыре. И только когда парковка наконец удалась, Ходжэ удовлетворенно улыбнулся.

- Выходите.

- ...И как же вы теперь доберетесь домой, Ходжэ-щи? - спросил он, отстегивая ремень безопасности.

Эта мысль не давала ему покоя с самого начала. Путь неблизкий, и везти его из Сувона в Сеул - это было, мягко говоря, неразумно.

Странно, но Шин Ходжэ уперся и ни в какую не уступал. Спорить сил не было, поэтому Чонхён тогда решил промолчать. Но теперь, когда голова прояснилась после двух часов сна, он понял, что так это оставлять нельзя.

- Да я... позже сяду на автобус или такси вызову.

Закрывая пассажирскую дверь, Чонхён тихо вздохнул. Затем снял с крючка на стене гаража ключи и бросил их Ходжэ. Описав в воздухе дугу, связка точно легла тому в ладонь.

- Слишком поздно уже. Сразу снова садиться за руль опасно. Вздремните немного, а потом поезжайте обратно на этой машине.

Шин Ходжэ округлил глаза и раскрыл ладонь, разглядывая то, что поймал. Это были ключи от белого внедорожника - самого большого из трех автомобилей в гараже.

Давно хотел ее отдать, и вот как раз подвернулся случай. Усмехнулся про себя Чонхён, поднимаясь по лестнице, ведущей в дом.

- Я тогда верну машину попозже...

- Не нужно возвращать. Я на ней все равно не езжу.

- Но это как-то...

Чонхён быстро перебил замешкавшегося Ходжэ:

- Отдельной гостевой комнаты у меня нет. Нормально будет, если поспите на диване в гостиной? Завтра, когда проснетесь, уходите сами, не нужно меня искать и прощаться. Ворота гаража изнутри открываются автоматически, пульт искать не придется.

- А, да. Спасибо.

- Не за что. Это я должен благодарить. Всё-таки довезли пьяного владельца клуба прямо до дома.

- ...

При слове «владелец клуба» взгляд Шин Ходжэ дрогнул, но Чонхён, стоявший к нему спиной, этого не увидел.

- Я устал, так что пойду к себе. Ах да, на первом этаже есть ванная, если захотите освежиться. Спокойной ночи.

- ...Да. Доброй ночи.

Их взгляды встретились, и в ответ прозвучало подчеркнуто вежливое прощание.

Между ними легла такая дистанция, что трудно было поверить: всего два часа назад один брал в рот член другого, а тот ласкал его рукой. Чонхён лишь кивнул в ответ и направился в спальню на втором этаже.

В машине он вырубился мгновенно, но теперь сон почему-то не шел. Чонхён долго ворочался, то проваливаясь в зыбкую дремоту, то снова выныривая из нее.

Очнулся он от тихого звука шагов. Лежа неподвижно и прислушиваясь, он различил, как Шин Ходжэ пересек гостиную, спустился в гараж и завел мотор.

Лишь когда шум удаляющегося двигателя стих, а ворота гаража закрылись, он почувствовал, как взвинченные нервы медленно успокаиваются. Только тогда Чонхён смог наконец уснуть.

Конец 2 тома

В доме, где Чонхён жил в детстве, был маленький двор, залитый цементом.

Двухэтажный дом в конце двора выглядел довольно внушительно, но местом, где Чонхён жил вдвоем с матерью, была полуподвальная съемная комната под этим домом.

Говорили, что раньше это был склад, который решили сдать в аренду. Поэтому солнце сюда почти не попадало, а туалета не было, так что приходилось пользоваться тем, что на улице, но Чонхёну этот дом очень нравился.

Ему нравилось вспоминать, как сразу после переезда они с мамой вычищали всё до последней пылинки в углах, и оранжевый свет, проникавший на закате через крошечное окно под потолком, тоже был очень красивым.

К тому же, хозяйка разрешила развешивать белье на краю цементированного двора.

В комнате в гошивоне, где они жили раньше, не было ни воздуха, ни солнца. Какой бы пахучий кондиционер ни использовала мама, от школьной формы Чонхёна всегда исходил затхлый запах.

Он знал: когда мама выяснила, что одноклассники дразнят его из-за этого, она стала пользоваться дорогой сушилкой в прачечной. Поэтому он был особенно рад, что хотя бы так смог облегчить мамины труды.

«Мама!»

Едва закрыв ворота, Чонхён побежал к дому. Стук его ботинок по цементу разносился громким эхом.

Настроение было отличным. Ведь сегодня объявили результаты вчерашнего экзамена.

Стоило ему распахнуть дверь в полуподвал, как раздался строгий голос: «Я же говорила не бегать». Чонхён быстро ответил: «Да», и аккуратно поставил снятую обувь.

Пахло жаренной в масле рыбой в кляре. Ароматной и хрустящей - любимое блюдо Чонхёна. Это тоже было тем, что они редко могли себе позволить в гошивоне из-за запаха.

Аккуратно расставив обувь, он поднял голову: мама, стоявшая на крошечной кухне, улыбнулась ему. Чонхён улыбнулся в ответ, и под губой у него появились ямочки.

«Скорее мой руки и садись за стол. Я сегодня пожарила твою любимую камбалу».

«Хорошо».

Чонхён быстро вымыл руки и первым делом достал из рюкзака экзаменационный лист.

Даже его сосед по парте, который ходит на четыре курса и занимается по опережающей программе, в этот раз сделал две ошибки в тесте по математике. А Чонхён решил всё правильно.

«Садись... Ой».

Прежде чем сесть, Чонхён сунул маме под нос листок с тестом. Она тут же пробежала его глазами, и на её лице появилась довольная улыбка.

«Сынок, ты получил высший балл?»

«Да. Я первый в классе».

На самом деле высший балл получили ещё трое, кроме него, но слова о том, что он первый, не были ложью, поэтому он так и сказал.

Он повзрослел и понял, что именно нравится слышать маме, поэтому стал отвечать вот так, избирательно. Это не было враньем, поэтому он не считал, что поступает плохо.

Мама отложила лист с тестом в сторону и раскрыла объятия навстречу Чонхёну. Чонхён широко улыбнулся и юркнул в её руки.

«И в кого ты такой красивый и умный?»

«В маму».

«Конечно. Но наш Чонхён и на папу очень похож. Когда увидишь его потом, удивишься. Поэтому давай всегда будем благодарны папе за то, что он передал тебе такую умную голову».

«…Хорошо».

Чонхён неохотно кивнул. На самом деле ему больше нравилось слышать, что он похож на маму, а не на отца, которого он ни разу в жизни не видел.

Но однажды он сказал об этом и рассердил маму, поэтому теперь просто послушно кивал. Мама крепко прижала Чонхёна к себе, а затем отстранилась.

«Ну что, давай теперь поедим?»

«Да!»

«Постой».

Он уже собирался сесть за низкий столик, но мама окликнула его. Чонхён выпрямился и обернулся к ней. И в то же мгновение вздрогнул всем телом.

Выражение лица мамы изменилось. Интуитивно он понял: что-то не так, но не знал, что именно. Чонхён с тревогой во взгляде подошел к ней. Мама резким движением схватила его за руку.

От страха он напрягся, но одолеть силу взрослого не мог. В итоге запястье резко вывернули, и ногти оказались на виду.

Мама, не моргая, осмотрела ногти сына. На среднем пальце правой руки был красноватый след от того, что ноготь грызли. Чонхён рефлекторно отпрянул назад и замотал головой.

«Н-нет, это не то…»

«Мама же говорила тебе избавиться от привычки грызть ногти».

Чонхён затряс головой еще сильнее.

Он избавился. Точно избавился. Ему говорили, что если отец потом приедет и увидит такие ногти, то будет ругать, поэтому он приложил огромные усилия, чтобы ни в коем случае не грызть их.

Странно. Когда это случилось? А, вчера, когда решал задачу по математике, она не получалась, и он неосознанно погрыз? Но он же не специально, значит, от привычки он всё-таки избавился.

«Нет. Я избавился от привычки. Это… нет. Это не я сделал, это…»

Голова резко дернулась в сторону. Следом пришла жгучая боль. Колени подогнулись, и он с глухим стуком упал на пол.

Чонхён обхватил маленькими ручками горящую щеку и медленно поднял голову. Набежавшие слезы застилали глаза. Тяжелые капли тут же посыпались на пол комнаты.

Мама с совершенно изменившимся лицом кричала на Чонхёна. Голос был таким высоким, что он не мог разобрать слов. Вскоре к её крику добавились рыдания. Мама плачет. Ему было жаль её, твердившую, что это всё её вина.

Нет. Это не мамина вина. Я солгал. Я виноват. Я буду стараться лучше. Чтобы отцу не было стыдно, я стану сыном, которым можно гордиться…

*

- Господин Чонхён. Феромоны введены полностью.

От сухого голоса Чонхён резко очнулся. Его глаза забегали, пытаясь состыковать сон с реальностью.

- Я вынимаю иглу.

- А, да.

Точно, он был в центре феромонов. Пришел, чтобы получить еженедельную дозу альфа-феромонов.

В последнее время он плохо себя чувствовал, к тому же вчера уснул уже после четырех утра, когда ушел Шин Ходжэ, так что, похоже, он задремал прямо во время процедуры.

- Не трите слишком сильно.

Чонхён, машинально потиравший место укола, замер, услышав эти слова. Выбросив ватку со спиртом, он опустил закатанный рукав и вдруг заметил покрасневшую тыльную сторону ладони.

Чонхён перестал застегивать манжету и безучастно уставился на свою руку. Кожа здесь столько раз сдиралась и нарастала заново, что стала шероховатой, как мозоль, отличаясь от остальных участков.

Это повторялось так долго, что теперь уже не должно было болеть, но в памяти всплыл голос человека, который смотрел на это как на свежую рану.

«Впредь не кусайте руку. Больно же».

- …….

Видимо, из-за этих слов Шин Ходжэ его подсознание и вытащило наружу детский сон. Чонхён провел ладонью по тыльной стороне руки, словно стряхивая след чужой доброты, и встал с кушетки.

- Медсестра, можно вас кое о чем спросить?

Он обратился к молодой медсестре, которая каждый раз делала ему инъекции. Она моргнула ничего не выражающими глазами, задавая безмолвный вопрос. Сколько бы он её ни видел - всегда очень черствая особа. Впрочем, ему это даже нравилось.

- После введения феромонов я всегда чувствую себя неважно, но в последнее время, кажется, стало хуже.

- И что?

Наверное, просто кажется, что сегодня она неприветливее обычного. Не переставая улыбаться, Чонхён продолжил:

- Могу я узнать, какие именно альфа-феромоны мне вводят? Я подумал, может быть, он отличается от обычного.

- …Минутку.

Она отошла, чтобы проверить. Тем временем Чонхён накинул пиджак, висевший на вешалке, и посмотрел в зеркало. Взгляд упал на галстук, который он ослабил перед процедурой.

Глядя в зеркало, он затянул узел до самой шеи, и привычное чувство удушья, словно удавка, тут же сковало тело.

«Галстук тоже ослабьте. Душно же».

И одно из вчерашних воспоминаний естественно увязалось следом, словно ярлык. Чонхён тихо вздохнул.

- Господин Чонхён. Вот феромоны, о которых вы спрашивали.

- А, да.

Как раз вернулась медсестра. В руке у неё был пустой пластиковый пакет. Взглянув на этикетку, он увидел, что после пометки «Альфа» стоит знак «+», означающий доминантный тип.

Вдруг он вспомнил, что Шин Ходжэ сдавал феромоны в этом центре. И то, что мать велела использовать все эти феромоны только для Чонхёна.

- Это доминантные феромоны, поэтому побочные эффекты проявляются сильнее.

- А… да, наверное.

Чонхён покорно кивнул.

Он всегда переносил легкое недомогание, похожее на простуду, даже от обычных альфа-феромонов, так что было вполне логично, что от доминантных побочный эффект сильнее.

Постойте, а наоборот быть не может? Может ли этот легкий жар и простудное состояние быть лихорадкой проявления?

Если в него уже несколько недель вливают доминантные феромоны, которых он раньше в глаза не видел, вероятность ведь не нулевая? Раз ему любопытно такое, значит, он еще не до конца расстался с надеждой стать альфой.

- Медсестра, можно проверить уровень феромонов?

Медсестра постояла с бесстрастным лицом и ответила с небольшой задержкой:

- …Да. Вы имеете в виду уровень альфа-феромонов?

- Да.

Чонхён кивнул.

Результаты анализов показали, что уровень альфа-феромонов у Чонхёна, наоборот, снизился еще на одну ступень. Увидев результат, он даже усмехнулся от опустошения.

Действительно, если бы можно было пробудиться в тридцать лет, просто вливая в себя феромоны, весь мир состоял бы из альф. Ему стало стыдно за то, что он принял затянувшуюся простуду за проявление.

Чонхён поблагодарил медсестру и вышел из центра. Из-за незапланированного анализа он задержался чуть дольше.

Сегодня они с матерью должны были пойти в выставочный зал на Самсон-доне. Кажется, это была выставка нового художника, которым сейчас интересовалась мать. Чонхён отправил ей сообщение, что немного задержится.

Заведя машину, он ждал, пока прогреется двигатель, и мельком взглянул в зеркало заднего вида на заднее сиденье. Всего несколько часов назад они там сплетались с Шин Ходжэ.

В горле беспричинно пересохло. Чонхён открыл отсек в подлокотнике и достал тайленол. Обезболивающее в последнее время стало его постоянным спутником. Он проглотил белую таблетку без воды. Ощущение того, как она спускается по пищеводу, было отчетливым. От боли в горле глаза сами собой закрылись.

«То, что я сейчас сказал, - ложь. Между мной и этой ведущей ничего нет.».

«…Может, не пойдете?»

- …….

Чонхён медленно открыл глаза.

Сколько ни пытайся стряхнуть, однажды коснувшаяся тебя доброта не собиралась так легко исчезать.

Коротко прожужжала вибрация. Сообщение от матери с требованием приехать как можно скорее. Чонхён переключил рычаг коробки передач с позиции P и выехал с парковки центра.

Мельком взглянув на навигатор, он увидел, что до выставочного зала на Самсон-доне ехать чуть больше 30 минут. Выставочный зал…

Мать любила коллекционировать предметы искусства точно так же, как он сам тратил деньги впустую, покупая машины и одежду, которыми даже не пользовался. Видимо, это было наследственное. Или же он бессознательно перенял это, глядя на неё.

Всякий раз, когда отец был занят или надолго уезжал в заграничные командировки, мать легко впадала в депрессию. Чонхён считал, что человек, посвятивший всю жизнь служению другому, чувствует себя потерянным ребенком, когда этот кто-то исчезает.

В такие моменты матери был нужен Чонхён. Он был заменой отцу. Шопинг, посещение выставок, ужины - всё это было совсем не сложно, но вот следить за настроением матери всегда требовало чуткости и нервного напряжения.

Он уделял всё внимание каждому своему мелкому действию и слову, чтобы мать не чувствовала себя одинокой, чтобы ощущала, что рядом всегда есть надежный человек на её стороне.

Ведь он хотел, чтобы после проведенного с ним дня, возвращаясь в тот особняк, она хотя бы улыбалась.

Только в этот раз было одно отличие. Голос матери по телефону был не таким, как обычно. Не подавленным, а каким-то слегка возбужденным.

Что ж, если у матери хорошее настроение - это само по себе радостно.

Чонхён отнесся к этому легко и нажал на газ.

Выставочный зал на Самсон-доне, видимо, открылся недавно: он был очень большим и опрятным. Сдав машину парковщику, он вошел в холл, где особенно бросались в глаза горшки с растениями и букеты цветов в честь открытия.

В холле стояла рождественская елка в человеческий рост - видимо, потому что скоро Рождество.

Кстати, вчера в гипермаркете тоже было полно рождественских украшений. Снова вспомнив о вчерашнем дне, Чонхён невольно расслабился и улыбнулся.

- Чонхён-а.

Подняв голову, он заметил мать, одетую в костюм-двойку спокойных тонов. Как он и догадался по телефонному разговору, лицо у неё было светлым. Чонхён с улыбкой шагнул ей навстречу.

- Мама говорила тебе по телефону? Это художник Кён Сынхи, у которого сегодня персональная выставка.

В этот момент ему в глаза бросилось лицо мужчины, стоявшего позади матери.

Мужчина в свитере с V-образным вырезом улыбался Чонхёну. Светло-каштановые волосы, закрывающие затылок, да и вся его яркая внешность напоминали актера или модель.

- Кён Сынхи.

- А, я…

- Генеральный директор Квон Чонхён. Знаю.

Мужчина, широко улыбаясь, как и при первом впечатлении, протянул руку для рукопожатия. Вопреки смазливому лицу, он был довольно высоким. Не таким, как Шин Ходжэ, но, кажется, выше самого Чонхёна.

Мать объяснила, что художник Кён Сынхи - младший сын заместителя министра транспорта. И добавила, что его старшая сестра - действующий прокурор. Раз мать говорила, что интересуется им, то, похоже, её интересовали не столько его работы, сколько его происхождение.

Для сына из семьи высокопоставленного чиновника профессия довольно необычная.

Пока Чонхён вежливо улыбался, думая об этом про себя, Кён Сынхи с улыбкой естественно принизил себя: «Я не так умен, как моя сестра».

Возможно, из-за того, что время было неурочное, в выставочном зале, кроме Чонхёна и матери, никого не было. Благодаря этому они удостоились чести прослушать экскурсию от самого автора.

- На этой картине изображен пейзаж, который я целыми днями наблюдал в детстве. Что вы чувствуете?

- Чонхён-а, попробуй ты сказать.

- А? Эм… Ну, не знаю.

Чонхён с озадаченным видом посмотрел на холст размером во всю стену.

Работа была выполнена в кремовых тонах, почти неотличимых от белого. Профану вроде Чонхёна она казалась просто незаконченной картиной.

Но сказать автору в лицо, что картина выглядит незаконченной, он не мог, поэтому с трудом подбирал слова.

- М-м… Кажется, это ощущается как какая-то стена.

Он ответил очень расплывчато, избегая конкретики. Однако художник Кён Сынхи просиял и уставился на Чонхёна.

- Как вы догадались? Мало кто понимает это с первого взгляда. Кажется, между нами есть какая-то связь.

- А… Ха-ха.

От такой бурной реакции на лице Чонхёна застыла неловкая улыбка. Матери картина, видимо, понравилась, и она подозвала сотрудника. Тем временем Чонхён просто молча стоял рядом с художником Кёном.

- Честно говоря, когда ваша матушка сказала, что приведет вас сегодня, я специально остался ждать. Я давно хотел с вами познакомиться.

Это было неожиданно. Чонхён удивленно посмотрел на него.

- Меня?

- Да. Я слежу за вами с тех пор, как вы приобрели «MJ Блю Вулвз». С удовольствием смотрю матчи. Думаю, в этом сезоне первое место вам вполне по силам.

- Спасибо на добром слове.

Чонхён ответил вежливо, но Кён Сынхи поглядывал на него так, словно хотел сказать что-то еще. Когда Чонхён спокойно посмотрел на него, давая возможность высказаться, мужчина слегка прикусил губу и улыбнулся.

- Вы гораздо круче, чем я думал. Вы больше похожи на альфу, чем я.

- Вы мне льстите.

Значит, альфа. Это не особо удивляло. Раз он сын высокопоставленного чиновника, наверняка унаследовал гены альфы.

К этому моменту мать оформила заказ на картину и вернулась к Чонхёну. Художник Кён предложил им не спеша осмотреться и тактично удалился.

В следующем зале стояла огромная скульптура. Она выглядела гротескно: фрагменты мужских тел, слепленные друг с другом. Детальная проработка сухожилий и ногтей наводила жуть.

Чонхён лишь мельком глянул на табличку с описанием и с безучастным видом пошел за матерью. Вообще, ни картины, ни скульптуры его особо не интересовали.

Когда он занимался «шопингом по картинам» вместе с матерью, то лишь улавливал тончайшие оттенки в её голосе и давал те ответы, которые она хотела услышать. Следить за настроением матери было для него делом куда более привычным, чем высказывать мнение о сложных произведениях искусства.

- Как тебе художник Кён?

- А… Видный мужчина. И работы у него замечательные.

- Правда? Я поначалу тоже переживала, ведь вы оба мужчины, но художник Кён оказался очень приятным человеком.

Оба мужчины?

Зацепившись за эту странную фразу, он посмотрел на мать.

- Художник Кён сказал, что хотел бы начать с дружбы. Он такой искренний, совсем не как нынешняя молодежь, правда? Думаю, нашему Чонхёну это пойдет на пользу. Так вот, Чонхён-а. Как насчет того, чтобы пойти сегодня в забронированный ресторан не с мамой, а с художником Кёном?

- …А ты, мама?

- Твой отец сегодня рано освободится. Хочу поехать домой и поесть стряпню тетушки из Сунчхона, давно я её не пробовала.

Похоже, мать позвала его сегодня именно для того, чтобы познакомить с художником Кёном.

Он понимал: мать желает ему добра и хочет, чтобы он обзавелся полезными связями. Но от этого было лишь немного пусто на душе.

Если через несколько месяцев он войдет в другую семью в качестве зятя, все эти связи будут совершенно бесполезны.

При мысли о предопределенном будущем лицо Чонхёна помрачнело. Не было нужды портить себе настроение заранее, но стоило об этом подумать, как оно само собой падало.

Ищет ли отец ему пару? В глубине души ему было любопытно, но спрашивать мать он не стал. Если бы были какие-то подвижки, она бы сама рассказала.

К тому же найти ему партию - дело непростое. Чонхён горько усмехнулся.

Бета из «Мёнджон Групп». Да еще и с условием вхождения в семью жены. Любому ясно, что он - залежалый товар на распродаже.

Дочери из семей, достойных внимания отца, вряд ли захотят его, так что планку придется сильно снизить. Хорошо, если не придется быть проданным вместе с огромным приданым.

- Хорошо. Передавай отцу привет.

Чонхён мягко улыбнулся матери, ожидавшей его ответа.

* * *

По дороге в ресторан по предложению художника Кёна они перешли на менее формальное обращение.

Всё ограничилось сменой «господина художника» на «Сынхи-щи», но Кён Сынхи расплылся в улыбке, словно это доставило ему огромную радость. Чонхён вежливо улыбнулся в ответ.

Честно говоря, проводить личное время с едва знакомым человеком ему не очень-то хотелось. Его мысли то и дело возвращались к вчерашним событиям. Если бы не просьба матери, он бы отложил эту встречу на потом.

- У вас есть привычка улыбаться, когда вам неловко, Чонхён-щи. Верно?

- …Что?

Он как раз ел основное блюдо из рыбы. Услышав внезапный вопрос, Чонхён поднял голову.

Кён Сынхи лучезарно улыбнулся. Чонхёну стало неловко: кажется, его «бездушную» улыбку раскусили.

- У меня тоже есть такая привычка. Поэтому я сразу заметил.

- …

Чонхён снова взялся за вилку и отправил в рот кусочек рыбы, щедро политый лимоном. Хоть это и было его любимое блюдо, вкуса он не чувствовал - словно жевал бумагу.

Пожевав немного и оставив попытки ощутить вкус, он проглотил еду и запил белым вином. Чтобы не отставать от мужчины, стоило бы есть немного быстрее.

- Чонхён-щи, вы ни о чем не хотите меня спросить?

- А…

- Если подумать, все это время вопросы задаю только я. Говорят, вопросы - это показатель интереса. Видимо, я не в вашем вкусе.

Яркое лицо Кён Сынхи обиженно вытянулось. Чонхён растерянно посмотрел на него. Слова мужчины прозвучали так, словно он флиртовал.

Конечно, это бред. Просто со стороны слишком заметно его безразличие. Чонхён изобразил интерес и подобрал подходящий вопрос:

- Ваши работы впечатляют. Вы занимаетесь живописью и скульптурой с детства?

Кён Сынхи улыбнулся, поставил локти на стол и переплел пальцы. Благодаря тому, что он перестал есть, Чонхён тоже смог незаметно отложить вилку.

- Скульптурой я занялся недавно. Я только учусь, так что пока получается не очень. А вот рисовал я с раннего детства. Когда я был маленьким, мне было безумно скучно целыми днями смотреть в одну точку.

- А… та картина со «стеной».

- Вы запомнили. На самом деле это не стена, а потолок. Потолок больничной палаты.

- Больничной?

- Да. В детстве я болел лейкемией.

От неожиданности глаза Чонхёна слегка округлились.

- О, сейчас я полностью здоров. Как видите, в отличной форме.

Кён Сынхи рассмеялся и расправил плечи. И правда, его крепкое телосложение и здоровый цвет лица не вызывали сомнений.

- Но для семьи я, похоже, так и остался ребенком на больничной койке. И родители, и сестра потакают любым моим прихотям. Из-за этого я до сих пор веду себя немного по-детски.

Чонхён сдержанно усмехнулся, соблюдая дистанцию. Ему было не слишком приятно внезапно узнавать такие личные подробности о собеседнике.

Откровенничать о личном при первой встрече - значит ожидать того же в ответ. Но, к сожалению, у Чонхёна не было ни малейшего желания отвечать взаимностью.

- Сестра - прокурор, а младший брат, как бездельник, только и делает, что рисует. Вы ведь подумали, что это странно? Ничего страшного. Все так говорят.

- У вас замечательная профессия. И родители, и сестра, кажется, прекрасные люди.

- Правда?

Кён Сынхи усмехнулся и тихо, словно про себя, пробормотал:

- Приятно слышать это именно от вас, Чонхён-щи.

Чонхён привычно улыбнулся. У этого мужчины была привычка превращать любую фразу во флирт.

Еда, которую он заталкивал в себя через силу, в итоге вышла боком. В дни, когда он подвергался воздействию феромонов, вместе с общим состоянием ухудшалось и пищеварение. Он сам виноват, что не был осторожен с едой.

Кён Сынхи заметил это с опозданием и чувствовал вину, хотя ни в чем не провинился. Он так настойчиво предлагал подвезти до дома, что Чонхён не смог резко отказать.

Да и от ресторана до дома было недалеко, к тому же он помнил наказ матери ни в коем случае не обижать художника Кёна.

Однако уже через пять минут поездки Чонхён понял, что совершил ошибку. Ведь, по сути, он использовал человека, с которым познакомился только сегодня, как наемного водителя.

Желудок и так болел, а теперь он чувствовал себя как на иголках. Чонхён терпел, чувствуя, как холодный пот мочит затылок.

Скоро они приедут. Скорее бы расстаться с этим мужчиной и зайти домой. Примет лекарство или вызовет рвоту - тогда станет полегче.

Кён Сынхи, который молча вёл машину, вдруг издал короткое «О?», когда они уже поднимались на холм, где жил Чонхён.

- Это ведь ваш дом, Чонхён-щи? Там кто-то неправильно припарковался.

Услышав это, Чонхён поднял голову. Как и сказал Кён Сынхи, какая-то машина наполовину перекрыла въезд в гараж. Вот только вид автомобиля показался очень знакомым.

Чонхён прищурился, проверяя номера. Ошибки быть не могло. Это была его машина, которую он вчера отдал Шин Ходжэ. Чонхён нахмурился и моргнул.

Почему она вернулась? Он ведь ясно сказал, что возвращать не нужно. Неужели Ходжэ просто бросил её здесь, пока его не было? Может, он звонил или писал? Чонхён не проверял телефон во время еды, считая это невежливым.

- Чонхён-щи, откройте гараж. Я сначала припаркуюсь, а потом разберусь с этим. Нельзя так парковаться перед чужим гаражом. Придется вызвать эвакуатор.

- А… Не нужно. Это моя машина.

- Что?

Пока Кён Сынхи округлял глаза от удивления, Чонхён нашел пульт от гаража и нажал кнопку. Вскоре с жужжанием ворота начали медленно открываться.

Попросив Сынхи припарковаться, Чонхён первым вышел с пассажирского сиденья. Если машину действительно просто бросили здесь, нужно будет взять запасной ключ и загнать её внутрь.

Издалека было видно, что тонировка настолько глухая - даже на лобовом стекле, - что салона совсем не разглядеть. Вчера и правда ничего не было видно. Хотя настоящей проблемой был конденсат, сплошь покрывавший стекла.

Чонхён усмехнулся. Ну вот опять. Мысли то и дело возвращаются ко вчерашнему.

Вдруг водительская дверь распахнулась. Чонхён вздрогнул и уставился на вышедшего человека - он никак не ожидал, что внутри кто-то есть.

- Ходжэ-щи?..

Шин Ходжэ был в черном коротком пуховике, черной бейсболке и удобном спортивном костюме. Он вышел, закрыл дверь и встал лицом к Чонхёну.

- Почему вы здесь? У вас разве сегодня не было тренировки?

- Я приехал сразу после тренировки. Звонил вам по дороге, но вы не ответили...

- А, я не проверял телефон. Неужели вы приехали, чтобы вернуть машину?

- …Да.

Почувствовав в голосе упрек, Шин Ходжэ немного помедлил с ответом. Из-за тошноты у Чонхёна не было сил следить за выражением лица.

- Я же дал её, чтобы вы пользовались. Зачем пригнали обратно? Путь-то неблизкий.

- Я не могу вот так разъезжать на такой дорогой машине…

- Ого, вы же игрок Шин Ходжэ? Я ваш большой фанат.

Веселый голос прервал речь Шин Ходжэ.

Закончив с парковкой, к ним направился Кён Сынхи; полы его бежевого пальто развевались на ходу. Взгляд Шин Ходжэ был прикован к нему.

- Вот, Чонхён-щи. Я аккуратно её припарковал, не волнуйтесь.

Кён Сынхи протянул Чонхёну ключи. Чонхён поблагодарил и протянул руку, но тот придержал его ладонь снизу, вкладывая ключи так бережно, словно передавал величайшую драгоценность.

Их руки соприкоснулись. Чонхён удивился такой церемонности, но без задней мысли сунул ключи в карман. Взгляд Шин Ходжэ переместился на его руку. Будто он что-то почувствовал.

Это показалось странным. Чонхён искоса глянул на Шин Ходжэ, но тут сбоку раздался голос Кён Сынхи:

- Представьте меня, Чонхён-щи.

Только тут он вспомнил, что даже не представил их друг другу. Из-за плохого самочувствия голова совсем не варила.

- Сынхи-щи, это эйс нашего клуба, Шин Ходжэ. Игрок Шин, а это художник Кён Сынхи.

- Рад встрече, игрок Шин Ходжэ. Я благодарен вам за то, что вы прославляете клуб нашего Чонхёна-щи.

Улыбаясь, Кён Сынхи протянул правую руку. Чонхён покосился на него, уловив странную интонацию.

Он говорил так, словно смотрел на Шин Ходжэ свысока. И ещё это «нашего» Чонхёна-щи. Пусть у него и была привычка флиртовать, но Чонхёна покоробило, что о нём говорят как о своей собственности. Или он слишком остро реагирует?

Погрузившись в эти мысли, Чонхён с некоторым опозданием осознал, что Шин Ходжэ просто пялится на Кён Сынхи. А ведь тот уже давно протянул правую руку, явно предлагая рукопожатие.

- ...Ходжэ-щи, - тихо окликнул он.

Только тогда Ходжэ неохотно протянул руку в ответ. Но стоило им обменяться коротким рукопожатием, как он тут же отдернул ладонь и вытер её о штаны, словно коснулся чего-то грязного.

Чонхён растерялся и взглянул на Кён Сынхи. Раз это заметил он, то Сынхи, инициировавший рукопожатие, уж точно не мог этого пропустить.

- Кстати, а почему за рулём машины Чонхёна-щи приехали вы, игрок Шин?

Видимо, поэтому в голосе Кён Сынхи прозвучала еле уловимая колкость.

- И адрес Чонхёна-щи вы, похоже, знаете. Владелец клуба и игроки всегда общаются так неформально?

- ...

- Просто мне это показалось странным.

- Мне нужно было одолжить машину директора, я просто приехал её вернуть.

- Одолжить? Зачем? Игрок уровня Шин Ходжэ наверняка получает приличную зарплату, неужели у вас нет своей машины?

Чонхён нахмурился, услышав столь бестактный вопрос.

- Вы слишком добры, Чонхён-щи. Даже если он игрок вашего клуба, неужели вы вот так запросто дали ему новый BMW? А если бы игрок Шин попал в аварию?

- Сынхи-щи, почему вы с самого начала... - Чонхён уже не мог спустить это на тормозах, но его перебили.

Шин Ходжэ спросил в лоб:

- А кем вы приходитесь директору?

- Постойте, Ходжэ-щи...

- Мы? Как по-вашему, на кого мы похожи? - Кён Сынхи лучезарно улыбнулся. Когда его красивые глаза сощурились, лицо стало ещё более ослепительным.

Шин Ходжэ лишь плотно сжал губы и исподлобья сверлил его взглядом. Сынхи повернул голову к Чонхёну и ласково улыбнулся:

- Мы с Чонхёном-щи сегодня были на свидании.

- ...Что?

Ошарашенный возглас вырвался не у Чонхёна, а у Шин Ходжэ. Кён Сынхи, мягко щурясь, продолжил:

- Мы вместе ходили на выставку, ужинали в шикарном ресторане, а потом катались на машине.

- ...

Чонхён мрачно посмотрел на Кён Сынхи.

Свидание? Теперь это уже сложно было списать просто на манеру речи. Неужели он с самого начала рассматривал его как романтический интерес?

Если так, то становятся понятны эти липкие, сладкие взгляды еще во время ужина. И слова, которые то и дело звучали как флирт. Матушка, наверное, и в страшном сне не могла представить, что этот мужчина предпочитает мужчин.

- ...Это правда? - спросил Шин Ходжэ совершенно упавшим голосом.

Чонхён незаметно для остальных слегка надавил рукой под ложечкой и произнес:

- Сынхи-щи. Мы, конечно, ходили в галерею смотреть ваши работы и вместе ужинали, но я не считал это свиданием.

- ...

Лицо Кён Сынхи вмиг стало пугающе холодным.

Запоздало пришла мысль, что не стоило отказывать так прямо в присутствии Шин Ходжэ. Он хотел было смягчить свои слова, но на лице Кён Сынхи уже играла прежняя улыбка.

- Чонхён-щи прав. На самом деле между нами ничего нет. Пока.

Пока?..

Чонхён поморщился. Тошнота усиливалась. Рука, прижатая к солнечному сплетению, начала слабеть. Ему с трудом удавалось даже просто стоять.

- И всё же, стоило ли говорить так категорично при игроке Шин Ходжэ? Подумали бы о моей репутации.

«Ах», - мысленно простонал Чонхён. Этот «молодой господин» сам признавался, что рос избалованным ребенком в богатой семье. Неужели я задел его самолюбие?

Можно было и не рубить с плеча. Запоздало вспомнился наказ матери ни в коем случае не совершать ошибок.

- Сынхи-щи, прошу прощения за это, но...

- За что вам извиняться, директор? Извинения должен приносить тот, кто метит своими феромонами постороннего человека.

- Что?..

Чонхён округлил глаза от внезапного заявления Шин Ходжэ.

- Хм. Вы заметили? Похоже, вы доминантный, игрок Шин. Я выпустил совсем немного, обычные альфы бы и не почуяли.

- И вы смеете так говорить? Оставлять феромоны без согласия - это преступление.

Под черным козырьком на скулах Шин Ходжэ заходили желваки. Он буквально прорычал слова, с трудом сдерживая ярость.

Шин Ходжэ всегда был особенно чувствителен к вопросам морали. Понимая, что дело может дойти до драки, Чонхён встал между ними, пытаясь предотвратить конфликт.

- Сынхи-щи, вы правда оставили на мне феромоны?

Услышав серьезный вопрос Чонхёна, Кён Сынхи сделал жалобное лицо, опустив брови. Он приложил руку к груди, всем видом показывая, что в его словах не будет ни капли лжи.

- Простите, Чонхён-щи. На самом деле я плохо контролирую феромоны. В детстве я не вылезал из больниц и толком не научился этому. Когда у меня хорошее настроение или я слегка взволнован, феромоны сами собой передаются через прикосновения. Я клянусь, это вышло случайно.

- Что за чушь собачья? - грубо бросил из-за спины Шин Ходжэ.

- Ходжэ-щи, со мной всё в порядке, прекратите.

- ...В порядке?

- Да. Я всё равно этого не чувствую, к тому же Сынхи-щи извинился, так что давайте закроем тему.

Конечно, верить Кён Сынхи на сто процентов было нельзя, но сейчас закончить разговор было важнее, чем докапываться до правды.

За эти несколько минут спина Чонхёна взмокла от холодного пота. Ему было совсем плохо. Колени подгибались, и он держался на одной лишь силе воли.

- Так что хватит уже вам двоим, угх…

В этот миг тело пронзила такая боль, будто желудок скрутили, как мокрую тряпку. В глазах потемнело, и он пошатнулся вперёд.

Двое мужчин, перепугавшись, одновременно подхватили падающего вперед Чонхёна.

- Директор!

- Чонхён-щи, вы в порядке?!

Кажется, он на мгновение потерял сознание. С трудом удерживаясь в реальности, Чонхён ухватился за чью-то руку и попытался устоять на ногах.

Виски взмокли от пота, лицо стало мертвенно-бледным. Он почувствовал, как кто-то касается его лба, стирая холодный пот. В этот момент другая рука сжала его талию и потянула к себе.

Сознание мутилось, и он не понимал, чьи это руки. Чонхён, почти повиснув на ком-то из мужчин, лишь тяжело и прерывисто дышал.

От приступов боли его скованное холодом тело била мелкая дрожь. Человек, обнимавший его за талию, обеспокоенно произнес:

- Чонхён-щи, почему у вас такая тонкая талия? И весь в холодном поту... Бедняжка...

- Ах...

Видимо, он опирался на Кён Сынхи. Показалось или нет, но в том, как его рука поглаживала плоский низ живота, ощущалось скрытое желание. Чонхён с трудом приподнял тяжелые веки и выдавил:

- Просто домой...

- Вы сможете идти? Садитесь обратно в машину. Тут рядом есть клиника, которую я хорошо знаю. Раз вам так плохо от несварения, нужно пройти нормальное обследование.

- Нет, просто...

В этот момент его резко развернули за плечо в другую сторону. Ослабевшее тело Чонхёна податливо последовало за рывком. Щека коснулась чего-то мягкого, похожего на одеяло. Это был пуховик Шин Ходжэ.

- Вы что, знали, что директору плохо, и всё это время просто чесали языком?

- Поэтому я и говорю, что сам отвезу его в больницу. Уберите руки.

- С чего мне верить преступнику, который распускает феромоны без спроса? Сам отпусти его и убирайся отсюда.

- Преступник? Грубовато. Я же сказал, что это вышло случайно. И Чонхён-щи сказал, что всё нормально, так почему вмешивается третий лишний?

- ...Третий лишний?

- Если поняли, то отпустите его. Ему нужно срочно в больницу.

- ...Я сам отвезу его в больницу. Как можно доверять тому, кто видел, что человеку плохо, но держал его на улице?

- И что вы собираетесь делать, игрок Шин? Заставите такого больного человека сидеть в общей очереди в приемном покое?

- ...В отделении скорой помощи...

- Я отвезу его к своему лечащему врачу быстрее, чем приедет скорая, и помощь там окажут гораздо качественнее.

- ...Прошу прощения, что вмешиваюсь в вашу жаркую дискуссию, но...

Оба одновременно повернулись к Чонхёну.

- Директор, вы как?

- Чонхён-щи, вам лучше?

Чонхён медленно убрал руки, державшие его за талию и плечо, и выпрямился. К счастью, пока они шумели над ухом, боль немного отступила.

Выдохнув, он поправил выбившиеся пряди волос. Шин Ходжэ и Кён Сынхи смотрели на него с тревогой.

Человеку так плохо, что он едва на ногах стоит, а они грызутся, как младшеклассники. Чонхён окинул их холодным взглядом.

- Я бы хотел, чтобы вы оба сейчас ушли.

При этом на его губах по привычке заиграла улыбка.

Словно пропустив мимо ушей вежливую просьбу удалиться, они снова потянулись к нему с двух сторон. Шин Ходжэ осторожно взял его за руку, а Кён Сынхи коснулся талии.

- Директор, вам лучше?

- Чонхён-щи, нужно поехать в больницу и провериться. Не стоит так...

- Нет.

Чонхён сделал шаг вперед, чтобы освободиться от их прикосновений.

- Это просто несварение. Я приму лекарство, отдохну, и всё пройдет. Мне не нужна ваша помощь.

- Директор.

- Чонхён-щи, но всё же...

- Я хочу побыть один.

Лишь после этого ледяного тона они замолчали. Чонхён напоследок спросил:

- Мне нужно повторять? Как видите, я сейчас не в лучшей форме.

- А, нет. Раз Чонхён-щи так говорит...

- ...Отдыхайте, директор.

- Да, всего доброго.

На этом Чонхён открыл ворота и вошел во двор.

Перед тем как закрыть дверь, он спиной почувствовал их прожигающие взгляды, но с невозмутимым видом захлопнул створку и запер замок.

* * *

Чонхён проболел целых две недели.

Видимо, отравление было серьезным: три дня его мучила ломота в теле, а стоило ему почувствовать себя лучше, как сказалось воздействие альфа-феромонов, и состояние окончательно ухудшилось.

Всё это время телефон Чонхёна не умолкал от пропущенных звонков и сообщений от Шин Ходжэ и Кён Сынхи.

«Как самочувствие?», «Я был неосторожен». Читая сообщения, похожие друг на друга слово в слово, Чонхён почувствовал укол совести. Видимо, в тот день он и правда слишком резко вспылил из-за плохого самочувствия.

Не стоило так реагировать. Он отправил обоим ответ, что с ним всё в порядке и беспокоиться не о чем, после чего перевернул телефон экраном вниз.

Так сильно он не болел с тех пор, как в детстве подхватил грипп. В редкие моменты просветления он просто глотал найденный дома тайленол и снова проваливался в сон, похожий на обморок.

От высокой температуры ломило всё тело, его била дрожь от озноба, но при этом он обливался холодным потом. Мелькала мысль, что стоит поехать в больницу, но у него не было сил даже пальцем пошевелить.

Пролежав в постели целых две недели, Чонхён впервые с начала терапии отменил визит в центр для получения дозы альфа-феромонов.

Без воздействия феромонов он, казалось, наконец-то начал приходить в себя. Похоже, феромоны доминантного альфы всё-таки давали слишком сильную нагрузку на организм.

Тем временем «Блю Вулвз» отправились в долгое трехнедельное выездное турне.

Маршрут пролегал через российский Сахалин, а также японские Иокогаму и Хоккайдо. Поскольку игры проходили дважды в неделю по выходным, расписание было составлено так, чтобы команда перемещалась между городами, не возвращаясь в Корею.

Хоть ему и стало немного лучше, для перелетов он еще не окреп, поэтому в итоге пропустил матч на Хоккайдо, который выпал на рождественскую неделю.

Чонхён присел на стул у кухонного острова и отпил теплой воды. Из-за того, что последние несколько дней он глотал только таблетки, желудок не просто болел, а буквально кричал о помощи.

Нужно было что-то съесть, но во рту пересохло, и аппетита совсем не было.

Решив, что так и с голоду умереть недолго, он добавил в теплую воду сахар и соль. Вкус получился странным. Но это всё же питательнее, чем просто вода. Чонхён безропотно проглотил жидкость. Если подкрепиться так сейчас, может, завтра получится съесть хотя бы кашу.

Он подключил к зарядке телефон, который давно разрядился. Сделал пару глотков теплой воды, и вскоре экран загорелся, высветив логотип в виде яблока.

Дзз, дзз, дзз, дзз, дзз.

Пропущенные уведомления сыпались одно за другим, и вибрация прекратилась лишь спустя долгое время. Чонхён опустил взгляд на экран, где стремительно ползла лента уведомлений.

Первым делом он открыл сообщение от Питера с вложением. Экран заполнила групповая фотография, сделанная на катке Хоккайдо. В честь праздников арена была украшена рождественским декором и вся светилась красным.

Чонхён двумя пальцами увеличил снимок. Среди радостных игроков выделялось одно насупленное лицо. Подперев подбородок рукой, он молча рассматривал его.

Поскольку было Рождество и конец года, многие игроки и тренеры взяли с собой семьи. Клуб это всячески поощрял, оплачивая авиабилеты и проживание.

Ему вдруг стало интересно, поехали ли с Шин Ходжэ его мать и младшая сестра. Из-за ухода за больным отцом они наверняка давно не выбирались в долгие семейные поездки.

В этот момент в верхней части экрана всплыло уведомление.

Игрок Шин Ходжэ:

[С Рождеством]

[Вас. Хоть и с опозданием]

Чонхён медленно моргнул. Поздравление с Рождеством? Праздник прошел уже два дня назад. Может, он рассудил, что поздравлять с Новым годом еще рано, а Рождество было совсем недавно?

Сентиментальное сообщение с пожеланиями. Чонхён и подумать не мог, что когда-нибудь получит от Шин Ходжэ что-то подобное.

Видимо, то, что он напоследок сорвался, да еще и выглядел больным, заставило парня поволноваться. Он ведь, если присмотреться, довольно ответственный человек.

Чонхён взял телефон и медленно набрал ответ:

[Спасибо. Хорошо вам провести конец года.]

Набрав текст, он нажал кнопку отправки. Не прошло и минуты, как телефон снова завибрировал. На этот раз это было не сообщение, а звонок. Причем из-за границы.

Чонхён с удивлением уставился на знакомый номер, высветившийся на экране, и нажал кнопку ответа с небольшой задержкой. Перед этим он не забыл несколько раз откашляться, чтобы прочистить севшее горло.

[Алло?]

Голос в трубке звучал чуть суше, чем в жизни. Чонхён, погруженный в эти мысли, ответил «Алло» с секундным опозданием.

[Это Шин Ходжэ.]

- Я знаю, - произнес Чонхён с легкой усмешкой, на что Шин Ходжэ тихо кашлянул.

[Эм... Я хотел узнать, как ваше здоровье.]

Если подумать, они ведь впервые разговаривают по телефону? Они не были настолько близки, чтобы созваниваться по личным вопросам, а о времени и месте встреч всегда договаривались в переписке.

Отогнав сентиментальное настроение, вызванное этим внезапным открытием, Чонхён ответил легким тоном:

- Все в порядке. Столько времени уже прошло.

[А, правда? Просто вас не было на стадионе, и я...]

Он замолчал, не договорив. «Вас не было на стадионе» - а что дальше? «И я подумал, что вы настолько больны, что не смогли приехать»? Чонхён выдал ответ, в котором правда была смешана с ложью ровно напополам:

- В конце года навалилось много дел. Директор не может постоянно отсутствовать в офисе, разъезжая по матчам.

[А... ну да. Я об этом не подумал.]

То, что работы было много - чистая правда. Конечно, он не то что в офис не ходил, а даже с половиной накопившихся дел не справился, проводя большую часть времени в постели.

Но рассказывать Шин Ходжэ о том, насколько плохо ему было на самом деле, он совершенно не собирался. Зачем? Это прозвучало бы как просьба о сочувствии. Слишком неловко для крепкого мужчины, который старше собеседника на шесть лет.

- Мне докладывали о результатах матчей. У «Ред Фэлкон» из Хоккайдо на этой неделе мало очков, так что, если повезет, после следующей игры мы можем подняться на второе место в лиге.

[А, да.]

- К тому же говорят, что у игрока Шин Ходжэ есть все шансы стать лучшим бомбардиром и в этом сезоне.

[Ну, это будет видно только в конце сезона. Кстати...]

Коротко ответив на похвалу, словно она его не интересовала, Шин Ходжэ снова замялся, а потом тихо спросил:

[Раз вы были так заняты, то с тем художником, наверное, тоже не виделись?]

Вопрос был настолько неожиданным, что Чонхён несколько раз моргнул, не отнимая телефон от уха.

- Вы про художника Кён Сынхи?

[Да.]

И правда, после того как он отправил тот короткий ответ, от Кён Сынхи не было никаких вестей.

- Даже если бы он предложил встретиться, я бы отказался.

Раз уж он узнал, что художник к нему неравнодушен, создавать двусмысленные ситуации не хотелось. И даже если тот напишет позже, ответ будет таким же.

Услышав этот ответ, Шин Ходжэ заметно повеселел: «Правда?» Чонхён тихо рассмеялся. Видимо, художник ему совсем не нравился.

Еще бы, ведь при первой встрече Кён Сынхи вел себя с Шин Ходжэ крайне грубо. Конечно, это было неприятно.

Хоть Чонхён и понимал, что дело лишь в личной неприязни, язык так и чесался поддеть его. В итоге он не выдержал и спросил:

- А почему вас это интересует? Звучит как ревность.

На том конце провода повисла долгая тишина. Должно быть, он растерялся.

Слушая его тихое дыхание, Чонхён едва сдерживал смех. Не слишком ли я его поддразнил? Он и так весь извелся, пытаясь вежливо поздороваться с человеком, с которым ему неловко.

- Судя по номеру, вы все еще на Хоккайдо. Почему звоните по международной связи, а не через мессенджер? Это ведь денег стоит.

Чонхён великодушно сменил тему. Это была благодарность за запоздалое рождественское поздравление.

[Какая разница? Плачу-то все равно я.]

- Входящие тоже могут быть платными.

[А? Э-э... Правда?]

В трубке послышался грохот. Словно он вскочил и опрокинул стул. Затем донесся его панический голос, обращенный к кому-то рядом: «А за входящий международный тоже деньги снимают?»

Ответа собеседника слышно не было, но, судя по тому, как поник голос Ходжэ, ему подтвердили мои слова.

[...Простите. Я думал, плачу только я. Я не специально, просто звонок через интернет кажется каким-то... несолидным... Ой, забудьте, что я сейчас сказал. Ох...]

Из-за телефона его сбивчивая речь звучала совсем по-мальчишески.

Если слушать только голос, он казался милым и совсем не похожим на того вечно насупленного парня, который то и дело говорит колкости.

- Чтобы не получить огромный счет, придется закругляться.

На самом деле Чонхёну было все равно, но ему почему-то захотелось поддразнить его еще немного. Как и ожидалось, голос Шин Ходжэ стал еще более подавленным.

[...Да, извините. Ой.]

[Это директор Чонхён? Директор!]

Вдруг раздался звонкий женский голос.

[Тут так здорово! Мы с мамой отлично проводим время! И игры Шин Ходжэ смотрим!]

- Ёнджэ-щи? Вы сейчас вместе?

[Да! У меня каникулы, вот я и приехала с мамой. Я впервые в Японии. Тут столько снега намело! Эй, ты чего? Я же с директором разговариваю. Ай, блин. Извините, Шин Ходжэ с ума сходит, требует, чтобы я прекратила.]

[Директор? Тут дурдом, да? Извините. Шин Ёнджэ ходила на экскурсию на пивной завод и там набралась...]

Чонхён мягко улыбнулся. Картина стояла перед глазами, даже не видя её. Похоже, Шин Ходжэ, как он и надеялся, поехал на выездную игру вместе с семьей.

- Видимо, на этот матч вы взяли с собой маму и сестру.

[А, да. Клуб предложил оплатить расходы, вот и...]

- Молодцы. Раз предлагают - нужно брать от них всё по максимуму.

[...Разве директору положено такое говорить?]

- Я говорю это именно потому, что я директор.

Шин Ходжэ ненадолго замолчал. В трубке вместо его голоса был слышен фоновый шум: щебетание Шин Ёнджэ, радостный, чуть возбужденный голос матери, шум машин, щелчки камеры и музыка где-то вдалеке.

Чонхён провел несколько недель запертым дома в постели, но благодаря этим звукам на миг почувствовал себя на Хоккайдо вместе с его семьей.

[Вы на следующей неделе тоже будете заняты?]

Голос Шин Ходжэ раздался после небольшой паузы.

Чонхён мысленно перебрал расписание «Блю Вулвз». Конец декабря, последняя игра года, затем двухнедельный перерыв в Азиатской лиге. А с середины января начинается вторая половина сезона.

- На следующей неделе домашний матч, впервые за долгое время. Я обязательно приду посмотреть.

[Тогда... До встречи.]

- Да. Хорошо вам провести время.

[...Да, спасибо.]

После заминки разговор прервался. Это был долгий звонок - целых 29 минут 13 секунд.

Чонхён долго смотрел на погасший экран телефона, затем поднялся. Кажется, он сможет съесть хорошо разваренную кашу. Может, из-за того, что он так много говорил, у него наконец проснулся аппетит.

* * *

- Помолвка? Так быстро?

Квон Гихёк нахмурился, глядя на отца. Это прозвучало как гром среди ясного неба сразу после утреннего совещания. Помолвка Квон Чонхёна.

Да еще и без единого слова согласования с ним. Внутри закипала злость.

- Осталось еще четыре месяца. И разве не я должен был подыскать пару для Квон Чонхёна?

- Та сторона торопится, нет причин отказывать. Просто прими к сведению.

- А Квон Чонхён в курсе?

- Его мать, наверное, уже разобралась с этим.

Квон Мёнчхоль с безразличным видом сел за стол и взял документы на подпись. Квон Гихёк решительно подошел к нему, уперся обеими руками в столешницу и наклонился вперед. На стол упала большая тень.

- Отец. Как ты можешь так вести дела?

Квон Мёнчхоль перестал подписывать документы и поднял голову. Гихёк смотрел на него сверху вниз с перекошенным от злости лицом.

- Квон Чонхён - мой. Ты должен был получить мое разрешение. Разве не для этого мы оставили его в Корее?

Мёнчхоль с хлопком закрыл папку с документами и снял очки.

- Так и было. Но ситуация изменилась. Это даже к лучшему. Гихёк, воспользуйся случаем и перестань уже быть так одержим своим братом.

- Одержим?..

- Да. До каких пор ты будешь вести себя как восемнадцатилетний подросток? Ты скоро сам станешь отцом. Не пора ли стать тем, за кого сыну не будет стыдно?

Гихёк усмехнулся.

- А по чьей вине я веду себя как восемнадцатилетний, как ты думаешь?

- Квон Гихёк.

- Все из-за отца, который бросил родного сына ради защиты этой своей «великой семьи»!

Квон Гихёк, тяжело дыша, ударил кулаком по столу Мёнчхоля. Раздался грохот, предметы на столе задрожали.

Квон Мёнчхоль недовольно посмотрел на них и заговорил, только когда дрожь полностью унялась.

- Достаточно. Мое терпение не безгранично. И не забывай, что ты существуешь только благодаря этой семье. Секретарь Ли, принеси коробку.

Квон Мёнчхоль прервал разговор, показывая, что не намерен больше слушать, и нажал кнопку на селекторе, вызывая главу секретариата. Квон Гихёк стоял, тяжело дыша и с трудом сдерживая ярость. В этот момент за его спиной открылась дверь.

Вошедший секретарь Ли держал в руках увесистую коробку.

- Что это?

- Я заказал лекарственный отвар для твоей жены. Забери и скажи Сохён пить по два пакетика в день, не пропуская.

- Отвар?

- Там ингредиенты, способствующие проявлению альфа-гена у плода. Секретарь Ли рассчитал курс вплоть до даты родов.

- Ха...

- Ты рецессивный, так что должен стараться вдвое больше остальных.

У Гихёка дернулся уголок рта, он резко развернулся и вылетел из кабинета.

Дверь, которой громко хлопнули, снова тихо приоткрылась - вошел секретарь Квон Гихёка. Он поклонился Мёнчхолю и секретарю Ли, забрал коробку с лекарством и вышел.

*

Чвирк, чвирк.

Квон Гихёк, цедя сквозь зубы проклятия, несколько раз чиркнул колесиком зажигалки. То ли оно замерзло на холоде, но огонь никак не загорался. Взбесившись, он со всей силы швырнул зажигалку.

Одноразовая зажигалка ударилась о стену и отлетела в угол. Промокшую сигарету он переломил надвое и растер подошвой ботинка.

- Блять.

Что? Рецессивный, поэтому должен стараться вдвое больше? А кто родил меня таким? И ведь есть же у него талант - говорить даже обычные вещи так по-ублюдски.

Впрочем, если разбрасывать свое семя направо и налево, кто-нибудь да получится. Разве не так? Прямо как сделал мой отец.

Гихёк уставился в пустоту.

Квон Чонхён женится. Неизвестно, по какой причине, но, судя по тому, как та сторона торопится, они, возможно, планируют сыграть свадьбу, как только наступит апрель.

Ему это совершенно не нравилось.

Он собирался сам подобрать для Квон Чонхёна какую-нибудь глупую девицу из подходящей семьи. Чтобы даже после свадьбы брат оставался его тенью, как сейчас.

Но сын заместителя министра? Неизвестно, откуда взялся этот приблудный пёс, но так дело не пойдет. Гихёк не хотел, чтобы его брат вырвался из-под его влияния и обрел свободу.

Квон Чонхён должен вечно ползать у его ног, вымаливая прощение. За то, что посмел посягнуть на его место. За то, что посмел отнять у него всё.

- Секретарь Ким.

- Да, вице-президент.

Секретарь, тихо стоявший рядом, поклонился и подошел ближе.

- Как там продвигается то дело? Я про омега-феромоны, которые колют моему братцу.

Приказав перевести Квон Чонхёна на омега-феромоны, он некоторое время с интересом наблюдал за результатом, но так как перемен не было, ему стало скучно. Он даже перестал слушать отчеты и на какое-то время забыл об этом, но сейчас вдруг вспомнил.

Секретарь тут же достал телефон и показал переписку с медсестрой из центра. Там были записаны дозы омега-феромонов, вводимые Чонхёну еженедельно, и соответствующие показатели организма.

- Последняя запись - это недавние цифры.

- ...Когда делали этот анализ?

- Три недели назад.

Глаза Гихёка сузились. Брови сошлись на переносице, а губы скривились в усмешке.

- Что это? Эта дрянь реально работает?

- Сказали, что господин Чонхён - немного необычный случай.

- Ха-ха!

На экране были цифры уровня феромонов Квон Чонхёна. Их еще нельзя было назвать показателями полноценного омеги, но они уже значительно отклонились от средней нормы беты.

На лице Гихёка застыла кривая ухмылка.

- Где сейчас наш братец?

Квон Чонхён прибыл на ледовую арену в Сувоне с небольшим опозданием. Он задержался в офисе, разбираясь с накопившимися делами и документами.

Первый период уже начался, поэтому в холле должно было быть тихо, но почему-то генеральный менеджер и сотрудники фронт-офиса в панике бегали туда-сюда.

Один из них заметил Чонхёна, и его лицо просветлело, словно он увидел спасителя.

- Директор, вы приехали!

- Почему все здесь? Что-то случилось?

- Вице-президент «Korean Airlines» внезапно приехал без предупреждения. Мы не подготовили протокол встречи, все в растерянности. Извините.

Лицо Чонхёна тут же окаменело.

- ...Вице-президент здесь?

- Да. Сейчас он наблюдает за игрой из VIP-ложи.

Почему Квон Гихёк здесь? Чонхён попытался успокоить тревожно забившееся сердце и направился в VIP-ложу.

В VIP-ложе, отделенной от обычных зрительских мест стеклянной стеной, было тепло благодаря работавшему на полную мощность обогревателю.

Посреди нее сидел Квон Гихёк, одетый лишь в рубашку и жилет, повернувшись спиной к входу. Его вид разительно отличался от обычных зрителей, которые кутались в пуховики и шарфы.

На столе в ряд стояли кофе и различные напитки, которые, похоже, в спешке накупили сотрудники с ресепшена. На всех стаканах были капхолдеры брендов, которых нет поблизости, и ни один из напитков, казалось, не был тронут.

Мысленно посочувствовав сотрудникам, настрадавшимся из-за капризов Квон Гихёка, Чонхён тихо сел рядом с ним. Гихёк заговорил, даже не взглянув в сторону севшего Чонхёна.

- А вот и наш братишка пожаловал.

- Господин вице-президент.

- Впервые смотрю хоккей, оказалось интереснее, чем я думал.

Словно подтверждая свои слова, Гихёк не сводил глаз с катка. «Блю Вулвз» играли против «Тохоку Винтер Бор». Счёт у обеих команд пока не был открыт.

- Какими судьбами вы здесь?

- Почему ты так холоден с братом, которого давно не видел. А?

- …

- Раз нашему братишке это нравится, мне стало интересно, вот я и пришёл. Разве могут быть другие причины?

Гихёк посмотрел на Чонхёна и ухмыльнулся.

Это ложь. После смерти деда Квон Гихёк и Квон Мёнчхоль отвергали всё, что тот лично спонсировал или чем интересовался, словно мстили за что-то.

В том числе и ледовые виды спорта, в которые дед вкладывал особенно много сил. Так что он никак не мог прийти сюда из искреннего интереса к хоккею.

Чонхён с каменным лицом уставился на лёд. Он увидел номер 86, пересекающий площадку.

- Кстати, наш братишка сильно осунулся, пока мы не виделись.

Чонхён вздрогнул от неожиданности и повернул голову. Квон Гихёк поднял руку и погладил его по щеке. От места прикосновения по коже пробежал мороз, словно там ползла змея.

Когда он скосил глаза, чтобы посмотреть на него, Гихёк с улыбкой на губах пристально разглядывал лицо Чонхёна. Словно проверял реакцию.

Ему хотелось тут же отбить руку, но он лишь молча сглотнул и стерпел. Ни к чему хорошему не привело бы проявление эмоций перед охотником, ждущим реакции.

- Тебя мучил сильный жар?

- …Говорят, сейчас ходит грипп, надеюсь, вы тоже будете осторожны, хённим.

- И ты, братишка.

Квон Гихёк улыбнулся, прищурив глаза, и медленно убрал руку. Как раз в этот момент прозвучал свисток, возвещающий об окончании первого периода.

Чонхён тут же встал с места, словно ждал этого момента. Он не собирался оставаться с Квон Гихёком во время пятнадцатиминутного перерыва.

- Вы продолжите смотреть, господин вице-президент?

- Ага. Я же сказал, это и правда довольно интересно.

- …Понятно. Тогда я ненадолго отлучусь.

С этими словами Чонхён покинул VIP-ложу. Плечи немного ломило - видимо, он сам того не замечая, всё это время был в напряжении.

В раздевалке Чонхён радостно поприветствовал игроков, которых не видел три недели. Чхве Ёнсу сообщил Чонхёну новость о том, что матч «Ред Фэлкон Хоккайдо», начавшийся час назад, закончился вничью. Для «Блю Вулвз» это была хорошая новость.

Разница очков между «Ред Фэлкон», твердо удерживающими второе место с начала лиги, и «Блю Вулвз» составляла всего 2 очка. То есть, если «Блю Вулвз» выиграют сегодняшний матч, они получат 3 очка, и позиции в рейтинге поменяются.

Чонхён ответил улыбкой и искоса глянул вглубь раздевалки.

- А где тренер Питер? …И Ходжэ-щи тоже не видно.

- А, они, должно быть, вместе в судейской. Из-за ПСТ Ходжэ.

- ПСТ?

- Да. Экспресс-тест на уровень феромонов. В первом периоде поступила жалоба от игрока соперников.

От неожиданности он на мгновение лишился дара речи, но Ёнсу с надежным видом ответил, словно говоря не волноваться:

- Такое часто случается, когда периоды гона у игроков совпадают. Он сказал, что исправно принимал подавители, так что проблем с показателями быть не должно.

- А… Значит, с организмом игрока Шина всё в порядке?

- Конечно. Честно говоря, я особо не чувствовал феромонов Ходжэ. Думаю, игрок противника просто придирается. Ведь если уровень ПСТ окажется высоким, его автоматически отстранят от сегодняшнего матча. В некотором смысле это стратегия.

Чонхён вышел из раздевалки, глубоко погрузившись в мысли. Знания Чонхёна, как беты, о гоне были весьма отрывочными и однобокими.

Альфы из его окружения - это, по сути, только Квон Гихёк и Питер, и оба они относятся к тому типу, что намеренно не принимают подавители во время гона.

Если Питер предпочитал находить конкретного партнера и с головой уходить в секс во время гона, то Квон Гихёк использовал гон как оправдание для преступлений. Большая часть случаев сексуальных домогательств Квон Гихёка, вину за которые брал на себя Чонхён, происходила именно в период его гона.

Конечно, Шин Ходжэ отличается и от Питера, и от Квон Гихёка. Об этом говорит уже то, что он подавляет инстинкты препаратами и поддерживает форму на таком уровне, что может без проблем участвовать в матчах.

Поколебавшись, Чонхён направился в сторону судейской. Дверь как раз открылась, и вышел Питер. Заметив Чонхёна, он тут же с радостным лицом легко обнял его.

[Фух. Когда ты пришел?]

[Еще в первом периоде. Слышал, делали ПСТ. И какой результат?]

[Без отклонений.]

Какое облегчение. Выражение его лица немного смягчилось, но Питер, закончив объятия, склонил голову набок.

[Ты с кем-то встречался до этого?]

[Мм? С нашими игроками.]

[Нет. Кроме наших ребят.]

[А что?]

[Подумал, что на тебе остался неприятный запах.]

Чонхён машинально поднес запястье к носу и принюхался. Чувствовался лишь слабый аромат его собственного парфюма. Но духами он пользовался всегда, так что вряд ли речь шла о них.

Заметив его недоуменное выражение, Питер легонько хлопнул Чонхёна по плечу.

[Ладно. Не забивай голову. Запах очень слабый, если не подходить вплотную, никто и не заметит.]

[Да чем, черт возьми, от меня пахнет?]

[Как бы сказать. Немного жженой резиной... А! Черт, перерыв скоро закончится. Я побежал. Передай Ходжэ, как выйдет, чтобы шел в раздевалку!]

Питер, даже не дожидаясь ответа, лишь помахал рукой и умчался в сторону раздевалки.

- Директор.

Раздался голос. Чонхён тут же повернул голову. Шин Ходжэ только что вышел из судейской и закрывал дверь.

Видимо, его вызвали сразу после окончания первого периода, так что он даже не успел переобуться: на нем были коньки в чехлах, а в одной руке он держал шлем. Из-за этого он казался намного выше обычного.

Цвет лица особо не изменился, но бросались в глаза странно потемневший взгляд и плотно сжатые губы. Должно быть, из-за ПСТ. Допинг-контроль тоже каждый раз вызывал вопросы о правах человека у игроков, так что ПСТ вряд ли сильно отличался.

- Как самочувствие, в порядке?

- ...

- Питер просил сразу идти в раздевалку… Ходжэ-щи?

В этот момент лицо Шин Ходжэ внезапно оказалось совсем близко. Чонхён рефлекторно отступил на шаг, но его схватили за руку.

Шин Ходжэ низко склонил голову и прижался носом к щеке Чонхёна. Их взгляды встретились совсем близко. Мгновенно волоски на щеке встали дыбом.

- Что вы делаете?

- …Пахнет феромонами.

- Что?

Они находились недалеко от лобби, поэтому издали доносился гул голосов фанатов. Кто-то из них, увидев Шин Ходжэ, поднял телефон. Чонхён потянул Шин Ходжэ в противоположную сторону.

Там была стена, ведущая к запасному выходу, где можно было скрыться. Шин Ходжэ послушно пошел за Чонхёном. Убедившись, что посторонних глаз нет, он тихо сказал:

- Не ведите себя странно перед зрителями.

- Вы же говорили, что больше не встречались с тем художником.

- Что?

- Тогда кто это на этот раз?

Чонхён нахмурился и посмотрел на Шин Ходжэ снизу вверх. Ему потребовалось еще немного времени, чтобы полностью понять его слова.

Слова Шин Ходжэ «пахнет феромонами», фраза Питера про «неприятный запах». И поступок Квон Гихёка, который внезапно дотронулся до его щеки.

Он невольно вздохнул. Так вот почему Квон Гихёк вел себя странно - он оставлял на нем свои феромоны? Но даже если бы он знал, он не мог выразить недовольство действиями Квон Гихёка.

- Игроку Шину не о чем беспокоиться.

- Почему мне нельзя беспокоиться?

- Потому что, даже если будете беспокоиться, вы, Ходжэ-щи, ничего не сможете сделать.

- Потому что я посторонний?

- Что?

- …

Шин Ходжэ плотно сжал губы и опустил взгляд. Было видно, как на его шее вздулись вены, а желваки заходили ходуном.

Чонхён тяжело вздохнул, глядя на Шин Ходжэ. Тот и в прошлый раз, в случае с Кён Сынхи, очень остро отреагировал на проблему с феромонами. Кажется, он говорил, что оставлять свои феромоны без согласия - это преступление?

Но, как и в большинстве преступлений, связанных с феромонами, если нельзя доказать ущерб, добиться реального наказания непросто. Именно в этом и заключалась разница в восприятии между альфой Шин Ходжэ и бетой Квон Чонхёном.

Ведь он не чувствовал феромонов и не ощущал их запаха.

- Ничего страшного не случится, если на меня попадет немного феромонов. Я бы даже сказал спасибо, если это феромоны альфы. Вы же знаете.

Чонхён усмехнулся. Как и во время прошлого телефонного разговора, ему было неловко, когда Ходжэ вел себя так, словно ревнует.

Поэтому он сказал это, намекая, чтобы тот прекратил давать поводы для двусмысленности. В глазах Шин Ходжэ вспыхнул и загорелся резкий синий огонек. Сквозь тонкие губы просочился сдавленный голос:

- …Значит, вам все равно, если это сделаю я.

Скорее всего, это просто синий цвет формы отразился в шлеме, но Чонхён замер, словно загипнотизированный его взглядом.

Вскоре в холле прозвучало объявление, что до начала периода осталось пять минут. Только тогда опомнившись, Чонхён снова оглядел пустеющий холл и посмотрел на Шин Ходжэ, который так и стоял, глядя на него сверху вниз.

Если вспомнить действия Квон Гихёка и Кён Сынхи, похоже, что оставить феромоны можно только при прямом контакте, но Шин Ходжэ к нему не прикасался.

- До игры пять минут. Хватит болтать попусту, идите.

- Скажите мне те слова.

- Какие слова?

- «I wish», ну, те самые.

От неожиданной просьбы Чонхён моргнул.

…Может, сегодня игра не задалась?

Возможно, его бурная реакция на чужие феромоны объясняется тем, что он просто на взводе из-за матча. К тому же эта жалоба и необходимость проходить ПСТ.

Лицо Чонхёна смягчилось, и он улыбнулся. Такие слова он мог бы повторить хоть сто раз.

- Ходжэ-щи. I wish you all the luck.

Напряженное лицо Шин Ходжэ слегка расслабилось.

- Если сегодня выиграете, выйдете на второе место в лиге. Забирайте с собой всю мою удачу.

Он сказал это легко, но, если бы мог, действительно отдал бы ему всю свою удачу.

Не знаю, насколько это поможет человеку, чье имя само по себе означает «благоприятный знак», но желание поддержать было искренним.

(Прим.: Имя - «Ходжэ» (호재) - пишется и звучит так же, как слово, означающее «благоприятный фактор», «хорошая новость» или «удачный момент».)

Шин Ходжэ коротко кивнул.

- Я выиграю.

- Да. Я верю.

- Если сегодня выиграю...

Шин Ходжэ сделал паузу и снова заговорил:

- Позвольте мне пойти до конца.

Чонхён широко раскрыл глаза и уставился на него. Мысли ворочались медленно. Правильно ли он понял смысл того, что только что услышал?

Шин Ходжэ мельком взглянул на лицо Чонхёна и сразу повернулся, чтобы уйти. Словно он не ждал согласия, а просто объявил свое решение.

Чонхён так и остался стоять на месте, пока тот полностью не скрылся из виду.

*

- Братишка вернулся?

Чонхён с каменным лицом сел недалеко от Гихёка. Лучше было бы что-то ответить, но у него едва хватало сил просто держать лицо.

Он вернулся в VIP-ложу, только когда прошло уже пять минут с начала второго периода - всё это время он пытался унять краску, залившую лицо. На льду в самом разгаре была ожесточенная борьба.

Чонхён смотрел на площадку словно завороженный. Он видел, как Шин Ходжэ на скамейке завязывает ремешок шлема и сжимает клюшку.

А затем, по сигналу Питера, выскакивает на лед. С того места, где сидел Чонхён, была видна его спина. Номер 86. Счастливое число.

Шин Ходжэ вместе с Юк Думином обошли двух защитников и рванули вперед. «Блю Вулвз» еще в первом периоде упустили несколько голевых моментов. На лицах зрителей, скучавших из-за отсутствия голов, начало появляться оживление.

И вот, когда прошло 6 минут 30 секунд второго периода, их перепасовка «два в одного» наконец создала ситуацию без опеки. Гул на трибунах нарастал. Чонхён, сам того не замечая, встал с места.

(Прим.: «Два в одного» - выражение в хоккее, которое описывает ситуацию, когда двум нападающим противостоит только один защитник.

В хоккее опека - это действия обороняющегося против своего подопечного, направленные на ограничение его манёвра и исключение приёма и передачи шайбы.

При опеке игрок преследует соперника, располагаясь несколько сзади и сбоку от него и двигаясь параллельным курсом с ним. Опека может быть плотной и дистанционной.)

Именно в этот момент Гихёк, подперев подбородок рукой, пробормотал что-то себе под нос. Это было сказано так тихо, что Чонхён, сверливший взглядом лед, не мог его услышать.

- …Пахнет морем.

Уголок губ Гихёка криво пополз вверх.

- А я-то думал, с чего это он вдруг купил дешевый клуб.

Бу-у-у-у-у!

Звук корабельного гудка сотряс трибуны. Почти одновременно взорвались крики болельщиков. Это был первый гол в сегодняшнем матче и безупречно чистый гол Шин Ходжэ.

Шин Ходжэ поднял голову не к товарищам, которые бросились его обнимать, а к зрительским трибунам. Их взгляды встретились.

- …Ха-а.

С трудом вырвался судорожный вздох. Чонхён, слегка уклоняясь от губ, которые снова тянулись к нему, слабо оттолкнул Шин Ходжэ рукой в грудь.

- Давай помоемся.

Шин Ходжэ, которому не удалось продолжить поцелуй, легко чмокнул Чонхёна в бровь и отстранился. Они стояли на лестнице, ведущей из гаража в дом Чонхёна.

- Я принимал душ.

- Нет, не ты, Ходжэ-щи, а я. Я весь день был на улице, так что...

- Не мойтесь. Мне нравится этот запах.

Чонхён нахмурился. Нравится запах? Что за чушь он несет?

- А мне неприятно. И если мы собираемся идти до конца, нужно много чего подготовить, - произнес Чонхён и отстранился.

Но его тут же снова схватили за руку.

- Я сам все сделаю.

- …Что?

- Я много читал об этом. И все необходимое принес с собой.

От растерянности Чонхён закрыл рот, не зная, что ответить.

Он все сделает? Он вообще понимает, о чем говорит? И что значит «принес с собой»? Хотелось спросить шутливо, поддразнить, но лицо Шин Ходжэ, смотревшего на него снизу вверх с лестницы, было слишком серьезным для шуток.

Взгляд Чонхёна задержался на спортивной сумке Шин Ходжэ, которая выглядела подозрительно раздутой, а затем скользнул в сторону.

- …Давай поговорим, когда я помоюсь.

Чонхён велел Шин Ходжэ ждать в спальне на втором этаже, а сам заперся в ванной.

Сняв одежду, он поднял рычаг душа. Тёплая вода ударила в макушку. Чонхён умылся под струями воды, а затем накрыл лицо ладонями и тяжело вздохнул.

Голова шла кругом.

Разве с самого начала его целью не было удовлетворение собственных эгоистичных желаний? Раз так, нужно просто с радостью принять происходящее. Почему же тогда не покидает ощущение, словно он собирается совершить что-то запретное?

Однако тело не обманешь. Чонхён опустил взгляд на свой слегка отвердевший пах. Ему предстоял секс с Шин Ходжэ. Не возбудиться в такой ситуации было невозможно.

Мысль о том, что придется быть принимающей стороной, немного давила, но он был готов к этому с того самого момента, как предложил контракт.

Чонхён отогнал лишние мысли и выдавил на ладонь побольше геля для душа. Шин Ходжэ вызвался помочь с подготовкой, но Чонхён не собирался воспринимать эти слова всерьез.

Они оба новички в этом деле. Чтобы не пострадать, лучше подготовить себя самому, хотя бы немного.

Уперевшись одной рукой в кафельную стену, Чонхён медленно ввел пальцы другой руки внутрь. С пальцем, обильно смазанным гелем, первый раз прошел легче, чем он ожидал.

Постепенно растягивая себя, Чонхён поспешно добавил второй палец. Механическая подготовка собственного тела не приносила особого удовольствия, поэтому мысли постоянно улетали не туда.

Он говорил, что у него гон. Может, его необычная нервозность и поведение - следствие этого состояния? Даже если он принял подавители, инстинкты вряд ли исчезли полностью. Вероятно, именно поэтому он первым предложил близость.

Стать партнером Шин Ходжэ на время гона. От абсурдности ситуации вырвался нервный смешок.

Другого такого шанса не будет, тут и думать нечего. Стоило так решить, как грязная одержимость и постыдные желания, которые, как ему казалось, он в последнее время успешно подавлял, снова подняли голову.

Кое-как высушив волосы и накинув халат, Чонхён нанес немного парфюма. Выйдя из коридора, соединяющего ванную со спальней, он увидел Шин Ходжэ: тот сидел на краю кровати в одних трусах и, заметив его, неловко приподнялся.

Чонхён беззвучно сглотнул.

Перед тем как выйти из ванной, он поймал себя на глупой мысли: «А вдруг он исчез?»

Но Шин Ходжэ был здесь, в его спальне, точно так же, как и до того, как Чонхён ушел в душ. Да еще и раздетый. При виде него во рту пересохло. От напряжения мышцы тела непроизвольно напряглись. В таком состоянии казалось, что это у него, Чонхёна, все будет в первый раз, а не у Ходжэ.

В спальне горела лишь неяркая подсветка, создавая полумрак. Но этого света было достаточно, чтобы разглядеть синяки на его бедре и под грудью.

Овальный кровоподтек под грудной клеткой был темно-багровым, почти черным, а на бедре расплылось широкое синеватое пятно. Похоже, этим ушибам уже не один день. Чонхён слегка нахмурился.

- Ох, наверное, выглядит не очень. В разгар сезона это обычное дело.

Заметив его взгляд, Шин Ходжэ попытался прикрыть синяки рукой. Хоккеисты носят защитную экипировку, но во время матчей их часто задевают шайбой или клюшкой. Отсюда и такие следы.

Вопреки его словам, ссадины на тренированных мышцах делали его тело скорее опасным и возбуждающим, чем отталкивающим.

Стоило об этом подумать, как напряжение, которое Чонхён чувствовал ранее, ослабло, а по телу разлилось приятное тепло.

Чонхён медленно подошел к нему и положил руку на широкую грудную клетку. Кадык Шин Ходжэ дернулся, а грудные мышцы напряглись.

- Сексуально. У таких, как я, кто тягает гантели в спортзале, таких шрамов не бывает.

Чонхён, чуть сильнее надавив рукой, заставил его снова сесть. Затем наклонился и поцеловал. Похоже, тот не ожидал поцелуя и закрыл глаза с небольшим опозданием. Это был легкий поцелуй, едва сплетающий языки.

Отстранившись, Чонхён заметил на кровати еще кое-что. Поперек простыни лежало банное полотенце. Судя по цвету, оно не принадлежало этому дому. Чонхён медленно моргнул и спросил:

- А это что?

- А, сказали, что лучше постелить что-нибудь, чтобы гель не попал на простыни.

- Кто сказал?

- Джи Минчхоль…

- Поэтому ты принес его из дома?

У Чонхёна вырвался тихий смешок. Вот, значит, почему его спортивная сумка выглядела такой раздутой.

Полотенце можно было взять и у меня. Представив, как Шин Ходжэ аккуратно складывает это большое полотенце и берет с собой, Чонхён почувствовал щемящую нежность в груди. Он был невыносимо милым.

Чонхён оперся коленом о матрас рядом с ним. Под его весом кровать слегка просела. Шин Ходжэ замолчал, а его щеки слегка покраснели.

Спросил у Джи Минчхоля. Значит, он узнавал и о том, как заниматься сексом с мужчиной? Неплохой выбор. Ведь его партнер, Юк Думин, тоже альфа, так что им приходится проходить через схожие процедуры.

- Молодец. Я об этом даже не подумал.

- …Забудьте. Кажется, я сделал глупость. Можете смеяться.

- Нет, правда. Менять простыни - та еще морока.

Чонхён легонько потянул Шин Ходжэ за руку.

- Иди ко мне.

На самом деле он даже не тянул, это было скорее приглашающее касание, но Шин Ходжэ сразу понял и, следуя за ложащимся Чонхёном, забрался на кровать.

- А гель ты тоже принес? - спросил Чонхён и сел на полотенце, расстеленное Ходжэ.

Он рассудил, что в таких делах лучше вести тому, у кого больше опыта.

Шин Ходжэ приподнял край полотенца, показывая спрятанные под ним гель и презервативы. Теперь было понятно, почему одна сторона казалась особенно выпуклой. На губах Чонхёна снова заиграла улыбка.

Зачем прятать вещи, которые всё равно сейчас понадобятся? Наверное, решил, что выставлять их напоказ - слишком откровенно. Это было мило и трогательно.

- Сам попробуешь?

- …

Шин Ходжэ только кивнул. От напряжения его губы сжались в тонкую линию. Чонхён развязал пояс халата и развел ноги. Приподнявшись на локтях, он полусидел на кровати.

Перед его глазами были собственный, пока еще не возбужденный член и разведенные в стороны бедра с согнутыми коленями, а между ними - Шин Ходжэ, пристально глядящий в его промежность.

Ходжэ облизнул губы и неглубоко вздохнул. Звук был таким, словно он от сильного волнения сбился с дыхания.

Несмотря на всю неловкость, напряженное лицо Ходжэ напоминало Чонхёну о его сосредоточенности перед матчем, и это казалось невероятно сексуальным.

Красивым людям даже в таких мелочах везет.

Он попытался мысленно придраться, но осознание того, что перед ним именно тот самый Шин Ходжэ, заставило его настроение стремительно подняться. От сбившегося дыхания мышцы пресса Чонхёна слегка дрогнули.

- Смажь руку гелем… и попробуй ввести один палец.

Шин Ходжэ, крупный и внушительный, встал на колени и выдавил гель на ладонь. Чонхён развел ноги еще шире, чтобы ему было удобнее.

Скользкий от смазки палец осторожно коснулся входа. Уже подготовленное и расслабленное отверстие без сопротивления приняло его.

Шин Ходжэ судорожно сглотнул.

- Вход…

- Снаружи довольно мягко. Я немного растянул. Но глубже будет туго. Мои пальцы туда не достают…

Ходжэ, немного подвигав пальцем внутри, добавил еще один. Из-за разницы в размерах рук ощущения были такими же давящими, как когда Чонхён вводил себе три своих пальца. У него вырвался тихий стон.

- Больно?

- Ху-у, нет, нормально. Только осторожно, чтобы не порвать. Медленно…

Рука, замедлившаяся после стона, от этих слов замерла окончательно. Чонхён, слегка поморщившись от ощущения инородного тела внутри, поднял глаза и встретился взглядом с Шин Ходжэ, который смотрел на него в упор.

- Директор, вы уже говорили это раньше.

- …Что?

- Это значит, что кто-то уже рвал вас там раньше?

Чонхён усмехнулся. Догадливый, однако, не в том месте, где надо.

- Любопытно? Если интересно, я расскажу, но история не из приятных.

- …Я хочу послушать.

Чонхён хмыкнул, немного поколебался, а затем сел ровно, выпрямив спину.

Вряд ли было что-то, что портило атмосферу сильнее, чем вопросы о прошлом опыте партнера прямо перед сексом, но Чонхён подумал, что Шин Ходжэ стоит рассказать всё как есть.

- Мой первый опыт в качестве принимающего был ужасным. Партнер вошел, не подготовив меня как следует, внутри всё ободрал, а снаружи порвал...

Размер у него, судя по всему, намного больше среднего. Если он собирается встречаться с женщинами, ему придется быть с ними куда осторожнее, чем с Чонхёном.

- Я потом несколько недель мучился, так что с тех пор даже думать не мог о том, чтобы снова быть снизу.

- …

- История не из приятных, знаю. Тем более прямо перед сексом.

- ...Когда это было?

Чонхён перевел на него взгляд.

- Кто это сделал?

Лицо Шин Ходжэ пугающе окаменело.

- Тот, чьим феромоном вы сегодня пахли? Или Питер? Только не говорите, что тот художник... Нет ведь?

- Ни один из них. Я даже не помню, кто это был, - небрежно ответил Чонхён и опустил глаза.

Зря он всё-таки рассказал.

При воспоминании о том случае по коже пробежали мурашки.

Это было года четыре назад. В то время он был одержим сексом, словно наркоман. На одной из встреч, куда он пришел в поисках партнера, кто-то предложил ему выпить, и после этого память обрывалась, словно перегорел предохранитель.

Смутно помнилась лишь разрывающая боль сзади и отвратительные стоны мужчины, нависающего над ним.

- Не помните? Вас что, изнасиловали?

Шин Ходжэ мягко обхватил лицо Чонхёна обеими руками. Подняв глаза, Чонхён увидел, что тот смотрит на него с тревогой.

Чонхён улыбнулся и с небольшой задержкой ответил:

- Нет, не беспокойся, ничего такого. Просто и я, и партнер были слишком неопытны.

- …

Шин Ходжэ продолжал молча смотреть на него, всё так же нахмурившись. Чонхён легко рассмеялся.

- На всякий случай скажу: в следующий раз, кто бы ни был твоим партнером, не спрашивай о прошлом опыте в постели.

- …

- Это портит атмосферу.

Чонхён убрал руки Ходжэ со своего лица. Тот молча опустил их.

Настроение, которое только начало разгораться, теперь было безнадежно испорчено. В таких случаях лучше просто перейти к делу.

Чонхён уже потянулся к нему, чтобы поцеловать, когда Шин Ходжэ, до этого опустивший голову, внезапно заговорил.

- Я буду нежен.

Он поднял голову и посмотрел Чонхёну прямо в глаза.

- Я буду очень нежен. Чтобы и вам, директор, было приятно.

Чонхён медленно моргнул.

По его мнению, получать удовольствие, будучи принимающей стороной, - это талант. У него самого этого таланта явно не было, но слова Шин Ходжэ прозвучали так ласково.

Чонхён наклонил голову и коснулся его губ своими. Взгляд Шин Ходжэ медленно скользил по его лицу. Вблизи было видно, какие у него длинные ресницы. И родинка на лице... И вообще, какой же он всё-таки красивый.

- Можешь целовать меня, пока растягиваешь? Думаю, если отвлечься, расслабиться будет проще.

- …

На этот раз Шин Ходжэ поцеловал его первым. Губы, разомкнувшиеся с легким чмоканьем, снова слились воедино в глубоком, влажном поцелуе.

Чонхён закрыл глаза, наслаждаясь тем, как умело чужой язык исследует его рот. Из горла вырвался сдавленный стон.

Одновременно с этим пальцы снова скользнули внутрь. И до этого движения не были грубыми, но сейчас они стали намного мягче. Сердце Чонхёна почему-то защемило, и он, оторвав руку от кровати, обнял Шин Ходжэ за плечи.

Их тела прижались друг к другу еще теснее, так, что чувствовалось чужое тепло. Чонхён отчаянно отвечал на поцелуй, пытаясь сосредоточиться на нем. Однако его внимание то и дело переключалось на пальцы, раздвигающие его изнутри, словно ножницы.

Стоило только начать получать удовольствие, как ощущение инородного тела возвращало старые воспоминания. Сосредоточиться толком не получалось. Доказательством тому служил его собственный, совершенно вялый член. В отличие от него, у Шин Ходжэ в трусах уже отчетливо вырисовывался твердый стояк.

- Ха-а, сколько сейчас внутри?

- Три.

- Хух... Думаю, можно вставлять.

- Мне кажется, лучше растянуть еще немного.

- Этого достаточно. У пальцев всё равно есть предел. Твоим членом растянуть получится быстрее.

Ходжэ, видимо, счел слова Чонхёна разумными, вынул пальцы и отстранился.

Чонхён медленно перевернулся на живот. Конечно, на мягкое полотенце, которое постелил Ходжэ. От ткани пахло так же, как от его одежды.

Чонхён уткнулся лицом в подушку, сделал глубокий вдох и руками развел ягодицы в стороны.

- Можешь использовать весь гель, выдави побольше внутрь и попробуй медленно войти.

- …

Шин Ходжэ, пытаясь выровнять дыхание, смотрел на лежащего под ним Квон Чонхёна. Идеальная талия, стройные ноги и разведенный длинными пальцами вход, который влажно блестел от тающего геля.

Оттуда исходил слабый запах феромонов. Это были его собственные феромоны, оставшиеся после подготовки. Странно, но контролировать их получалось плохо.

- Ходжэ-щи?..

Послышался вопросительный голос, видимо, он слишком замешкался. Шин Ходжэ снова сосредоточился и насилу подавил феромоны.

Он сделал, как тот просил, и выдавил остатки геля в его отверстие. Воздух попал во флакон, издав звук «пшик». В то же время переполнивший нутро гель потек по промежности и закапал на полотенце. Во рту пересохло.

Ходжэ спокойным движением собрал большим пальцем вытекший гель и затолкнул его обратно внутрь. Мягкая слизистая втянула палец, а затем с хлюпаньем отпустила.

В этот момент накрыло таким возбуждением, что в голове помутилось. Член пульсировал так яростно, словно был готов прорвать белье и вырваться наружу.

Сверхчеловеческим усилием он подавлял в себе желание развести ему ягодицы и с ходу вонзить член до основания. Когда терпеть стало совсем невмоготу и руки начали дрожать, он вспомнил рассказ Чонхёна о его «худшем первом разе».

Сделав несколько глубоких вдохов и немного успокоившись, Шин Ходжэ пошарил под полотенцем в поисках презерватива.

Он стянул и отбросил в сторону трусы, промокшие от смазки, и разорвал упаковку. Из-за непривычки он немного замешкался, надевая презерватив, но успел справиться как раз перед тем, как его имя снова позвали.

Знал бы, что так будет, - потренировался бы заранее. Но теперь жалеть было поздно. Презерватив сидел туговато, но, поскольку это был его первый раз, сравнивать было не с чем.

Ходжэ устроился между ног Чонхёна. Одной рукой он перехватил ягодицу, которую тот сам разводил, а другой направил головку ко входу.

- Если будет больно, скажите.

Собственный голос показался чужим. Было стыдно: хоть он и пытался говорить нежно, ему казалось, что в тоне сквозит истинное желание - ворваться внутрь и двигаться грубо и бесконтрольно.

Он сжал член и надавил на вход; влажные складки расширились, слегка заглатывая головку. Сердце колотилось так, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Пришлось снова поднять голову и перевести дыхание.

К счастью, Чонхён лежал ничком и не видел его лица. Наверняка он выглядел сейчас глупо и неопытно. Не хотелось показывать такую сторону партнеру, который, казалось, привык к подобному и сам вел его.

Ходжэ очень медленно, с невероятной осторожностью начал подавать таз вперед. Снизу донесся сдавленный стон. Руки Чонхёна, державшие собственные ягодицы, начали слабеть, словно силы покидали его.

В этот момент головку втянуло внутрь. Ходжэ поспешно схватил его обеими руками чуть ниже талии, за выступающие бедренные кости, и сильно напряг низ живота и бедра.

Иначе он мог бы не сдержаться и случайно вогнать член до упора. Сделав вдох, Ходжэ произнес:

- Дышите.

- ...Угх.

Он почувствовал, что Чонхён, вопреки его словам, задержал дыхание. Звук был похож на стон боли, нужно было остановиться, но с губ сорвалось совсем другое:

- Я войду еще немного. Еще чуть-чуть... Ха-а.

Словно одержимый, Ходжэ начал едва заметно подаваться назад и снова толкаться вперед. Внутри было невероятно узко и горячо, как в жерле вулкана, но тело понемногу принимало его. Рот приоткрылся, а глаза сами собой закрылись - он пытался сосредоточить все чувства на этом ошеломляющем ощущении.

- Ха-а...

- Хнгх, угх...

Он вошел едва ли наполовину, но почувствовал, как Чонхён выгнул спину и часто задышал. Открыв глаза, Ходжэ увидел под собой мокрую от пота спину. Руки, сжимавшие подушку и простыню, мелко дрожали. Только тогда он опомнился, судорожно вздохнув.

- Извините, я сейчас выйду.

- Хух, ы-ы... Нет, все в порядке... Хах!

Ходжэ поспешно подался назад. Когда головка выскользнула из отверстия, Чонхён всем телом мелко вздрогнул. Ходжэ, сжимая в руке свой твердый, напряженный член, посмотрел на лежащего под ним мужчину.

Лицо Чонхёна, повернутое в сторону, сильно раскраснелось. Видимо, он сдерживал дыхание от боли, потому что теперь судорожно хватал ртом воздух. Ходжэ откинул со лба упавшую челку и тяжело выдохнул.

Затем он просунул руки между ног Чонхёна и потянул его за бедра на себя. Таз приподнялся, и Чонхён оказался в положении, когда приподняты только ягодицы, а грудь лежит на кровати.

- А?.. Подождите, Ходжэ-щи...

Чонхён с недоумением приподнял голову, но в этот момент Ходжэ без колебаний уткнулся лицом в его ягодицы. Брови Чонхёна странно изогнулись.

- А!..

Он ощутил совершенно незнакомое прикосновение к ягодицам. Нет, точнее, к самому отверстию.

Язык Шин Ходжэ лизнул его вход. Бедра Чонхёна дернулись, словно от удара током.

- Ах, перестаньте... странно.

Ноги и поясница ослабели, он едва не рухнул вперед, но Ходжэ так крепко держал его за таз, что не дал упасть.

В этот момент язык прошелся от промежности к входу. Лизнув отверстие он заострил кончик и принялся дразнить область промежности.

Казалось, он действовал не со знанием дела, а инстинктивно, следуя за реакцией тела партнера.

Чонхён никогда не испытывал подобного. Он и подумать не мог, что промежность и задний проход могут быть эрогенными зонами. Это было впервые - и то, что с ним делали, и то, что он чувствовал. В глазах помутнело, внутренняя сторона бедер задрожала.

- Хнг... М-м...

Чонхён неосознанно пополз вперед, цепляясь руками за простынь, так как Ходжэ удерживал его за бедра. Но Ходжэ не позволил ему сбежать. Наоборот, он резко дернул его на себя и проник языком еще глубже.

Упругий язык с силой протиснулся внутрь. С губ сорвался стон, поясница выгнулась дугой. Язык, не останавливаясь, шарил внутри, словно лаская внутренности.

- А, а-а... Ха...

Слюна и гель стекали по бедрам. Снизу доносились непристойные влажные звуки. Глаза покраснели, слезы стыда и наслаждения сами собой брызнули из глаз, смачивая простыню.

Он даже не думал о том, чтобы сдержать стон или закрыть рот, как делал обычно. Он просто хватал ртом воздух, издавая звуки, которые сами рвались наружу.

Чонхён сквозь затуманенный слезами взгляд посмотрел вниз. Его собственный член уже стоял торчком и покачивался между ног.

- Ха-а, кажется, стало мягче, чем раньше, - прошептал Ходжэ, отрываясь от низа.

Как только он убрал руки, обессиленное тело Чонхёна рухнуло на кровать.

- Попробую войти снова.

Чонхён лишь едва заметно кивнул. Ходжэ выдавил остатки геля на свой член и снова приставил головку к входу.

- Если будет больно, скажите.

И он очень медленно начал проталкивать член внутрь. Чонхён задержал дыхание.

- Ха-а, ну как? Почти всё вошло.

- Мгм... Кажется, нормально, только медленно...

- Буду, двигаться, ха-а.

Ходжэ начал медленно двигать бедрами вперед-назад. Движения были очень осторожными и нежными. С губ Чонхёна сорвался долгий вздох.

Ощущение инородного тела все еще присутствовало, но это было из-за слишком большого размера, а не из-за той удушающей боли, что была раньше.

Лежа на животе, Чонхён слегка приподнял поясницу, чтобы принять его глубже. Почувствовав это, Ходжэ склонился над ним и медленно вонзил член до самого основания.

В отличие от прошлого раза, когда тело пыталось исторгнуть вторгающуюся плоть, теперь он сам чувствовал, как узкие внутренности податливо расслабляются, уступая дорогу. И вместе с этим, каждый раз, когда член отступал назад, по позвоночнику пробегала дрожь удовольствия.

- А...

- Больно?

Чонхён слегка мотнул головой. Может быть, его тело оттаяло от этих нежных ласк?

- Нет... хорошо...

- Ха-а, правда? Хорошо?

Голос Ходжэ был переполнен возбуждением, и член внутри него, казалось, стал еще больше. Чонхён судорожно вздохнул.

Ходжэ схватил Чонхёна за бедра и глубоко вонзился в плотно сжимающие его внутренние стенки, сильно задевая чувствительную плоть при движении. Он ясно чувствовал, как мелко вздрагивает поясница Чонхёна при каждом толчке.

Темп движений начал ускоряться. Одно лишь слово «хорошо» заставило рассудок испариться. Он просто не мог остановиться.

- А! Пого... ди. Медленнее, а, а!

- Ха-а, ха...

Пот, стекавший со лба Ходжэ, разлетался в воздухе в такт толчкам. Его глаза были полностью поглощены безумным удовольствием, которое он испытывал впервые. Ему до дрожи хотелось загнать раздувшийся от напряжения ствол глубже, еще глубже внутрь.

Ходжэ яростно вбивался в него, тяжело дыша. Казалось, единственной и самой важной задачей сейчас было извергнуть семя в самую глубину его внутренностей - ни о чем другом он думать не мог.

Мокрая от пота спина Чонхёна возбуждающе выгибалась. Мягкие ягодицы сплющивались, ударяясь о его таз, а член внутри плавился от того, как туго его сжимали при каждом толчке.

Он почувствовал, как его феромоны хлынули волной, окутывая Чонхёна. Этот запах был повсюду, вокруг его дрожащего тела, но гуще всего он ощущался там, где они соединялись, где он толкался внутрь.

В этот миг он просто не мог контролировать свои феромоны. В горле заклокотал низкий, полный удовлетворения стон.

Ему хотелось пропитать своим запахом Чонхёна с головы до пят, залить его глубоко внутрь, в те скрытые уголки, куда никому другому нет доступа.

- А, а! Слишком сильно, а!..

Голос Чонхёна не был слышен. Точнее, Ходжэ видел, как тот хватает ртом воздух, но слова не доходили до сознания.

Рот Ходжэ приоткрылся, брови сошлись на переносице. Бедра напряглись и стали твердыми как камень. Пальцы, сжимавшие таз партнера, впились в кожу. Член, раздувшийся до предела, был готов к извержению.

Ходжэ сделал быстрый и мощный толчок. Звук удара тел друг о друга был невероятно бесстыдным. Он ярко почувствовал, как семя вырывается наружу. Вместе с этим пришло удовольствие, от которого по коже побежали мурашки.

Внутренние стенки Чонхёна туго сжали его член, словно приветствуя семя. Ходжэ двигал бедрами, стараясь выплеснуть всё до последней капли.

Казалось, он сходит с ума. Других слов, чтобы описать это чувство, просто не было.

- Ха-а, ха, ха-а...

- ...Ху-у...

Чонхён, все еще лежа на животе, выдохнул воздух, который до этого сдерживал. Только тогда рассудок начал понемногу возвращаться. Ходжэ осторожно разжал пальцы на его бедрах и проверил состояние партнера.

- ...Извините.

Чонхён молча посмотрел на него, тяжело дыша. Его глаза были влажными и расфокусированными.

Ходжэ медленно вытащил член. Как и в прошлый раз, перед тем как он полностью вышел, Чонхён закрыл глаза и тихо простонал.

Ходжэ посмотрел вниз и нахмурился. Ему показалось, что было тесновато, когда он надевал его, но…

Чонхён перевернулся на спину и спросил:

- Что такое?

- Презерватив порвался.

- Порвался? Ху-у... Вы, случайно, не ошиблись с размером?

- ...Похоже на то.

Ходжэ поколебался, затем выбросил порванный презерватив в мусорку и вернулся к нему.

Он кончил гораздо быстрее, чем ожидал. Ему хотелось доставить больше удовольствия, растянуть процесс. Поцеловав Чонхёна в плечо, он лег позади него, устроившись на боку.

На слегка влажном от пота плече ощущался солоноватый вкус и запах его собственных феромонов. Это было так приятно, что он начал легонько покусывать предплечье.

- Почему вы так сильно похудели?

Он подозревал это, когда Чонхён был одет, но, увидев обнаженное тело, понял, что тот сбросил гораздо больше, чем казалось. Он хотел спросить раньше, но отвлекся на первый секс.

- Я был на диете.

- ...На диете?

Ходжэ нахмурился.

- Шучу. Просто в последнее время не было аппетита.

- ...

- Вам больше нравилось, как я выглядел раньше? Не переживайте. Сейчас я хорошо ем и тренируюсь. Скоро приду в форму.

Ходжэ обнял Чонхёна сзади и погладил его тело. Оно было прекрасным, даже потеряв мышечную массу. Настолько, что невозможно было оторвать рук.

Когда рука поднялась от талии к груди, с губ Чонхёна сорвался слабый стон. Ходжэ слегка сжал его сосок, и стон стал немного хриплым. Одного этого звука хватило, чтобы внизу снова начала скапливаться сила.

Из-за их позы напрягшийся член уперся в ягодицы Чонхёна. Тот слегка приподнял уголки губ. Ходжэ сглотнул пересохшим горлом.

- ...Можно еще раз?

Голос звучал хрипло. Чонхён молча притянул к себе лицо Ходжэ и поцеловал. Восприняв это как согласие, Ходжэ тут же почувствовал, как его член становится каменным.

Стоило ему обнять Чонхёна сзади и начать ласкать соски обеими руками, как из горла того вырвался глубокий, мучительный стон. Ходжэ прикусил и потянул его нижнюю губу, шаря рукой под полотенцем.

Послышался шуршащий звук упаковки презерватива. Чонхён, чмокнув его, отстранился и сказал:

- Ха-а... Просто делай так. Ты же сказал, он мал.

- ...Все равно. Меня учили, что это базовое правило вежливости.

Чонхён рассмеялся. Ходжэ смотрел на его лицо как завороженный.

- Со мной не нужно быть вежливым.

- ...

Ходжэ закрыл рот. Его член предательски дернулся, выдавая возбуждение. Почему даже обычные слова из уст этого человека звучат так эротично?

Его сводило с ума то, как хорошо Квон Чонхён знает, как возбудить мужчину. Мысль о том, что он мог говорить то же самое другим, заставляла кровь вскипать, а затылок неметь.

Ходжэ перевернул Чонхёна на спину и навис над ним.

- Хочу видеть ваше лицо, когда мы это делаем.

Чонхён некоторое время молча смотрел на лицо Ходжэ снизу вверх.

С другим партнером его бы раздражало, что тот спрашивает о каждой мелочи, но с Ходжэ это казалось заботой, словно его ценят, и это было неплохо.

Он кивнул, и Ходжэ, слегка наклонив голову, приблизился к его лицу. Языки сплелись, и когда возбуждение достигло нужного градуса, он почувствовал, как твердая плоть коснулась входа.

Чонхён обвил ногами его талию. Ходжэ задержал дыхание и толкнулся бедрами. На переносице Чонхёна залегла небольшая складка.

- Нгх...

Толстая и длинная плоть проникала внутрь гораздо легче, чем раньше, раздвигая его изнутри. Ощущение, как внутренности сдвигаются в стороны, а узкие стенки растягиваются, принимая форму его члена.

Не прерывая поцелуя, Ходжэ очень медленно вошел до самого основания. Когда Чонхён обвил его шею руками, Ходжэ оторвался от губ и начал совершать медленные, глубокие толчки.

Возможно, из-за смены позы, но каждый раз, когда член входил, Чонхён морщился от нового давления и ощущения инородного тела.

Он тяжело дышал, стараясь максимально отвлечься. Внезапно перед глазами вспыхнули искры.

- А! Ах?..

- Ха-а, ха.

Чонхён от удивления приоткрыл рот и распахнул глаза. Ходжэ с силой вонзил бедра до самой глубины, а затем вытянул член почти полностью, оставив лишь головку на входе.

- Ах!..

Чонхён судорожно сжал плечо Ходжэ. Тот, не прерывая движений, вопросительно посмотрел на него.

- Ха-а, ха... Там хорошо.

- Что? Ха-а, где?

Член Ходжэ снова глубоко вонзился внутрь, до самого упора. А затем медленно, тягуче вышел.

- Когда... выходишь... так чувствуется... А, а-а!..

Перед глазами Чонхёна снова все поплыло. Ноги, обнимавшие талию Ходжэ, ослабели и задрожали. Бедра сами собой подрагивали от наслаждения, совершенно не похожего на то, что было раньше.

- Вот так?

Ходжэ, поняв, чего от него хотят, начал повторять: резкий толчок внутрь и медленный выход. Каждый раз, когда широкая головка задевала чувствительную точку на выходе, тело прошивало так, что хотелось кричать. Чонхён выгибался и метался по подушке.

- А, а...

- Ха-а, кажется, здесь...

Ходжэ начал ритмично давить головкой на бугорок внутри, раз за разом проходясь по нему. Чонхён широко развел дрожащие бедра. С губ срывались звуки, похожие на всхлипы.

Его захлестнуло желание сорваться в оргазм. Задыхаясь, Чонхён обхватил свой член и начал быстро двигать рукой. Плоть в ладони пульсировала. В то же время он почувствовал, как внутренние мышцы судорожно сжимают член Ходжэ.

- А, ха-а, а, а...

- Ха-а, блять.

Тихо выругавшись, Шин Ходжэ вонзился в него до предела. А затем начал двигаться с яростным напором, словно шторм. Тела сотрясались в бешеном ритме, аккуратно расстеленное полотенце сбилось в ком.

- Директор, вы такой... развратный.

- А, а, а-а!..

Чонхён крепко зажмурился. Член в его руке дернулся, выплескивая мутную жидкость. Ходжэ замедлил темп.

- Ха-а... Когда вы кончаете, внутри все так сжимается...

- Хы, ха... хах.

- А, я больше не могу.

Двигавшийся медленно Ходжэ внезапно снова ускорился. Тело, еще не отошедшее от оргазма, без всякой подготовки снова бросило в жар.

Шлеп, шлеп, шлеп.

Влажные шлепки тел друг о друга и сдавленные стоны наполнили спальню. Обнаженные тела блестели от пота, словно после изнурительной тренировки.

- Ха-а, ха... Вы... воспользовались духами с феромонами?

- А, а, постой, а!

- Так приятно пахнет...

Тело, запомнившее удовольствие, само раскрылось навстречу. Казалось, член Шин Ходжэ проник в такую глубину, куда еще никогда не добирался.

Голова нестерпимо кружилась; хоть он и лежал на спине, казалось, что тело куда-то затягивает. Вскоре он почувствовал, как внутрь хлынула горячая жидкость.

*

Задремавший было Чонхён внезапно проснулся от ноющей боли. К тому же его мучила страшная жажда.

- М-м…

Горло жгло, как в сухой пустыне. Он попытался поморгать, но веки, казалось, слиплись.

Кое-как разлепив глаза, он увидел знакомую спальню. Аккуратно расстеленное полотенце и халат валялись на полу скомканной кучей.

От спины исходило тепло. Слегка повернув голову, он увидел лицо спящего Шин Ходжэ, обнимавшего его сзади. Усталое, мирно посапывающее лицо выглядело гораздо моложе, чем во время секса, и это вызвало улыбку.

Когда же они уснули?..

Он помнил, как пошел за водой, но Ходжэ, не желая отпускать его, словно магнит, пристал сзади, и они занялись этим прямо на кухне, стоя.

А потом вроде бы поднялись с водой наверх. Они уснули, собираясь сделать это еще раз? Занимались любовью, как собаки во время течки. Более точного сравнения не придумаешь.

Чонхён и раньше не был пассивным в постели. А узнав, что может получать удовольствие и таким способом, отбросил последние сомнения и стал еще более инициативным, а Шин Ходжэ отвечал ему с неутомимым энтузиазмом.

Пока Чонхён окончательно не выбился из сил и не мог пошевелиться. Он считал себя выносливым, но, видимо, сказывалась разница в подготовке. Все-таки спортсмен есть спортсмен. Но разве может быть такая пропасть в выносливости между людьми?

Тело было липким от пота. Хотелось в душ.

Чонхён попытался приподнять руку, лежавшую поперек его груди, и встать. Точнее, хотел встать.

Внизу они все еще были соединены.

Попытка выскользнуть, двинув бедрами, отозвалась разрывающей болью. Чонхён тихо простонал и нахмурился.

Казалось, внутри все пересохло. Он начал осторожно двигать бедрами.

Расчет был на то, что от трения остатки смазки и спермы разогреются и позволят выскользнуть, но боль почему-то только усиливалась.

Словно внутри застрял кулак младенца...

Чонхён, стараясь не разбудить Ходжэ, кряхтел и ерзал. И тут рука, обнимавшая его сзади, скользнула по боку.

- Ха-а, Ходжэ-щи?

Рука поползла вверх по ребрам. Пальцы, словно что-то ища, прошлись по груди и безошибочно нашли маленький бугорок, начав поглаживать его круговыми движениями.

- А...

Это место было так истерзано за ночь, что от одного прикосновения вспыхивало возбуждение. С губ Чонхёна сорвался влажный стон.

Он почувствовал, как его собственный член наполовину напрягся. В то же время член Шин Ходжэ внутри него раздулся еще больше. Давление стало таким сильным, что перехватило дыхание.

- Ха-а... Ходжэ-щи, вы проснулись?

- М-м…

Шин Ходжэ, не отвечая, двигал бедрами и теребил кончиками пальцев сосок. Толчки были небольшими, но его член словно стал еще больше, и каждый толчок отдавался во всем тазу.

Чонхён часто и неглубоко дышал, терпя боль. Было ли дело в том, что он только проснулся, или в чем-то еще, но боль определенно была необычной. В этот момент он почувствовал влажное прикосновение к шее.

Это Шин Ходжэ лизнул его шею сзади. При этом он продолжал теребить сосок. Затылок приятно занемел, и по коже побежали мурашки.

- Ху-у, у...

Сзади было больно, но там, где Шин Ходжэ касался и лизал, послушно расцветало удовольствие. Ходжэ прижался теснее и начал покусывать его шею зубами.

- Ха-а... Приятный, запах...

Лицо Чонхёна слегка покраснело. Перед сексом, выйдя из душа, он воспользовался не своим обычным парфюмом, а другим. Не с альфа-феромонами, а с омега-феромонами.

Он подумал, что даже если аромат тот же, запах другого альфы может быть неприятен такому же альфе, как он. Но все же... Духи с омега-феромонами.

Пришло чувство стыда за этот неловкий поступок, но, честно говоря, слышать во время близости, как приятно он пахнет, было не так уж и плохо.

В этот момент рука Шин Ходжэ, шарившая по боку Чонхёна, сильно надавила на точку внизу живота.

- Угх...

Чонхён зажмурил один глаз. Не дав ему перевести дыхание, последовали толчки. Растаявшая смазка и плоть издавали непристойные хлюпающие звуки.

Чонхён, удерживаемый за грудь и низ живота, только раскачивался взад-вперед. Перед глазами вспыхивали и гасли искры.

- А, хах, подождите... Ходжэ-щи, Шин Хо...

Слова «больно» были проглочены накрывшими его губами. Было тяжело и больно, но поцелуй был сладким. Чонхён, задыхаясь, сплел языки. Когда он сосредоточился на поцелуе, боль, казалось, немного утихла.

Совет отвлекаться поцелуем при первом проникновении он применил сразу же. То ли хвалить его за то, что быстро учится телом, то ли что...

- Ха-а, директор...

Чмок. Оторвавшись от губ, окончательно проснувшийся Шин Ходжэ стал безжалостно сжимать и крутить соски.

- Так, хорошо. Внутри, так приятно...

И с этими словами он ударил бедрами, словно вбиваясь внутрь. От смеси боли и удовольствия из глаз текли слезы.

- А, ха, Ходжэ-щи.

- Потрогайте, здесь.

Шин Ходжэ положил руку Чонхёна тому на низ живота. Чонхён только моргал, не понимая, что происходит. В этот момент Шин Ходжэ с силой вонзил член до самого основания. Последовало небывалое давление. Задержав дыхание и задыхаясь, он услышал, как Шин Ходжэ снова спросил:

- Чувствуете, как мой член двигается внутри?

- Ха-а, а…

Лишь тогда ладонь почувствовала бугорок внизу живота. Шин Ходжэ, словно предлагая убедиться в этом еще раз, оттянул бедра назад и с резким звуком вогнал член обратно. Снова ощутилась выпуклость и объем. Казалось, головка вот-вот прорвет тонкую кожу живота и выскочит наружу.

- Постой, странно, хватит...

- Я внутри вас, директор...

Шин Ходжэ, словно не слыша, переплел свои пальцы с пальцами Чонхёна и продолжил нетерпеливо вдалбливаться в его внутренние стенки.

В этот момент он почувствовал, как в глубине, вдоль извилистых внутренностей, стекает какая-то вязкая жидкость. От этого незнакомого ощущения он невольно сжал мышцы внизу. Шин Ходжэ низко застонал.

- Внутри, так мокро. Ха-а.

- Угх...

- Словно вода течет...

Шин Ходжэ одной рукой схватил бедро Чонхёна, развел его и принял удобную для толчков позу. И сразу же начал двигать бедрами. Хлюпающие звуки и шлепки плоти о плоть становились все быстрее.

Вязкая жидкость сочилась из места их соединения, смачивая мошонку и волосы. Член Чонхёна, уже полностью вставший, ронял прозрачные капли. Чонхён обхватил свой член и начал двигать рукой.

Шин Ходжэ жадно припал к его губам. Чонхён тут же раскрыл рот, жадно втягивая его горячее дыхание.

Вскоре член судорожно дернулся, обильно изливаясь полупрозрачной жидкостью. Внутренние стенки Чонхёна пульсировали, словно дышали, а бедра била крупная дрожь. Это был оргазм.

- А, а-а...

- Ха-а, директор. А, я сейчас с ума сойду.

Шин Ходжэ, задыхаясь, сосал его ухо сзади, а затем, словно окончательно потеряв контроль, схватил его за таз. И с силой вонзился, намереваясь войти до самого основания.

Но, видимо, так и не достав до нужного места, он в итоге перевернул Чонхёна на живот и пристроился сзади.

Ходжэ начал вбивать свой член резкими движениями сверху вниз. Чонхён, стонущий под ним, подал бедра назад, пытаясь найти хоть немного более удобное положение. Движения Ходжэ стали еще яростнее.

- Ах! Хах, хы, хнг...

- Хах, ху-ух.

Ему показалось, что основание члена внутри него раздувается. Если раньше это напоминало кулак младенца, то теперь стало размером с кулак ребенка.

Сквозь безумные стоны пробилась мысль, что это странно.

Разве такое возможно? Это же... совсем как сцепка.

В этот момент Шин Ходжэ всем своим огромным телом навалился сзади и обнял. Он так сильно стиснул его торс, что Чонхён, не в силах пошевелиться, уткнулся лицом в кровать. А в месте их соединения продолжались яростные толчки. Шлеп, шлеп, шлеп!

Сколько раз он так прошелся по внутренностям? Дойдя до предела, Шин Ходжэ с силой ударил внутрь, плотно прижался бедрами и еще крепче сжал объятия.

Его мощные бедра окаменели, и вскоре Чонхён почувствовал, как глубоко внутри него пульсирующими толчками изливается семя.

Оргазм был долгим, а количество жидкости - невероятным. Излишки семени, не уместившись внутри, толчками выплескивались наружу, стекая по бедрам.

Чонхён уткнулся лбом в простыню и тихо застонал. Спиной он чувствовал, как бешено колотится сердце в груди прижавшегося к нему партнера.

Веки налились свинцовой тяжестью - казалось, он уснет прямо сейчас. Неудивительно, ведь они так измотали себя этой ночью. Жажда, желание помыться - всё отступило перед непреодолимой, накатывающей волнами сонливостью.

Чонхён медленно закрыл глаза. Ритмичный стук сердца за спиной успокаивал, словно колыбельная.

В этот момент откуда-то донесся густой запах моря.

Чистый, прохладный, с оттенком металла…

А, точно. Это запах зимнего моря, застывшего ледяной рябью.

Шин Ходжэ поморгал и окончательно проснулся.

На часы он не смотрел, но было, наверное, около шести утра. Даже в дни без тренировок организм по привычке будил его в это время.

Повернув голову, он увидел, что Чонхён крепко спит. При виде его обнаженного тела накатило запоздалое смущение.

Кажется, он набросился на него как одержимый... И даже когда проснулся под утро, обнаружил, что всё ещё находится внутри него. Видимо, ему было так хорошо, что он даже во сне не захотел прерывать связь.

Он провел тыльной стороной ладони по горящей щеке и встал с постели. По привычке потянулся, проверяя состояние тела. Голова была ясной, мышцы в тонусе - словно он проспал много часов подряд.

Странно. После такой бурной ночи и короткого сна он должен был чувствовать себя совершенно разбитым, а вышло наоборот.

В голове промелькнули рассказы товарищей о том, что после сцепки во время гона самочувствие резко улучшается. Ходжэ тряхнул головой, отгоняя эту мысль.

Да ну, бред. Он принимал подавители как обычно, и последние анализы были в норме. Просто настроение хорошее оттого, что наконец провел ночь с Чонхёном.

Собираясь поправить одеяло, он заметил беспорядок в спальне. Ходжэ собрал с пола полотенце, халат Чонхёна и свое белье. Вспомнив, что Чонхён уснул, так и не приняв душ, он сходил за полотенцем, смоченным теплой водой.

И только когда он поднял руку Чонхёна, чтобы обтереть её, он заметил, что тело того неестественно горячее.

Градусника под рукой не было, но если даже Ходжэ, чья температура тела всегда была выше нормы, ощущал этот жар, значит, у Чонхёна точно начиналась лихорадка.

Шин Ходжэ глубоко нахмурился. Он ведь планировал действовать неспешно и расслабленно, как по учебнику, но в какой-то момент совершенно потерял контроль.

Наверняка из-за этого он и довёл его до такого изнеможения. Ходжэ постоял немного, мысленно ругая себя. Однако пообещать себе, что в следующий раз такого не повторится, он не смог. Секс с ним был слишком хорош.

Ходжэ осторожно обтёр его тело, а заодно достал чистое постельное бельё из ящика под кроватью. Там же нашлась и запасная пижама, так что дальнейший план действий был очевиден.

Он легко подхватил его на руки, переложил на край кровати и сменил простыню. Благодаря опыту ухода за больным отцом, это не составило никакого труда. Разве что, обтирая его интимные места, ему с трудом удавалось унять возбуждение.

Шин Ходжэ, стараясь держать лицо, хотя никто на него и не смотрел, успешно застегнул все пуговицы на пижаме. Хоть верх и был с довольно свободным V-образным вырезом, он всё равно специально оставил верхнюю пуговицу расстёгнутой.

Чонхён ненадолго просыпался, когда его поднимали и переодевали, но стоило сказать: «Всё хорошо, спи», как он тут же снова закрывал глаза. То, как послушно Чонхён выполнял его слова, было очень мило.

Напоследок Ходжэ аккуратно сложил смоченное в холодной воде полотенце и положил ему на лоб. Видимо, прохлада была приятна - лицо спящего Чонхёна немного расслабилось. Глядя на это, Шин Ходжэ слегка улыбнулся.

Ему хотелось так позаботиться о нем с того самого момента, как увидел его настолько больным, что тот не мог даже пошевелиться.

При воспоминании об этом внутри вспыхнула злость.

И на наглое поведение Кён Сынхи, но ещё больше Шин Ходжэ мучил тот факт, что он ничего не смог возразить на слова о том, что он «посторонний».

А то, как другие смели оставлять на нём свои феромоны? И феромоны Кён Сынхи, и тот запах жжёной резины - всё это просто сводило Шин Ходжэ с ума.

Он сделал глубокий вдох, усмиряя гнев.

Сейчас от Квон Чонхёна исходил только его запах. Причём очень сильный. Завтра он выветрится, но сейчас это приносило огромное удовлетворение.

В своё оправдание можно сказать, что вчера он почему-то плохо контролировал феромоны. То же самое случилось и на стадионе. Сам того не замечая, он так разозлился, что буквально залил Чонхёна своими феромонами. Тот, наверное, не знал, но доминантные альфы могут метить феромонами, даже не прикасаясь к партнёру.

Ещё раз укорив себя, Шин Ходжэ накрыл его тонким одеялом. При жаре слишком тёплое одеяло ни к чему. Кажется, в комнате суховато, интересно, есть ли тут увлажнитель воздуха?

Хотелось бы постирать грязную простыню и пропылесосить в спальне. Но шум пылесоса разбудит его, так что уборку придётся отложить. Сначала лучше проверить, какие есть продукты.

Хотелось бы накормить его чем-то по-настоящему питательным, но раз у него жар, лучше всего подойдёт каша. Какую же сварить? Если есть яйца и овощи, можно справиться быстро. А если добавить мелко нарезанные креветки или мясо - будет ещё лучше.

Раз уж я за это взялся, хорошо бы заодно прибраться там, где царит хаос. Ему может не понравиться, если я буду трогать личные вещи, так что просто аккуратно всё сложу. Это ведь нормально?.. Нет, вдруг он всё-таки разозлится? Может, лучше просто смахнуть пыль?

Пока он перебирал в голове список дел, настроение, как ни смешно, становилось всё лучше.

Пришлось признать: он хотел этого уже очень давно.

Квон Чонхён почти никогда не показывает слабость. Даже когда очевидно, что ему больно, он не ищет утешения и не подаёт виду.

Бывало, что эту боль ему причинял сам Ходжэ. Слова, острые, как бритва, которые он не посмел бы сказать другим, он без колебаний вонзал ему в сердце.

Тогдашний Шин Ходжэ думал, что такие слова всё равно не смогут его ранить.

Но разве есть на свете человек, которого не ранили бы слова, брошенные с целью причинить боль?

Казалось, он просто настолько привык к боли, а его сердце уже было так покрыто шрамами, что он сам не замечал появления новых ран.

Теперь Шин Ходжэ хотел стать тем, кто будет злиться за него, если кто-то его обидит. Хотел позаботиться о нём, ведь Чонхён, будучи безупречным в работе, совершенно не следил за тем, что происходит вокруг него самого.

Ходжэ молча смотрел на его абсолютно беззащитное лицо.

Веки и лицо слегка припухли. Губы тоже. Из-за жара на щеках проступил румянец. Возможно, поэтому он казался моложе обычного. Ходжэ невольно поднял руку и провёл пальцем по его щеке.

В мягкой пижаме он выглядел совсем другим человеком, нежели в строгом костюме на людях. Без дежурной улыбки-маски, сняв броню из рубашки и галстука, он предстал в своей истинной, уязвимой сущности.

Вдруг пришла мысль, что это лицо невероятно любимое.

Стоило это осознать, как крошечный снежок чувств мгновенно оброс снегом и превратился в огромный ком. Этот разросшийся ком теперь гулко колотился о рёбра где-то внутри груди.

Он больше не мог делать вид, что не замечает этих чувств.

Шин Ходжэ медленно наклонился, чмокнул его в губы и осторожно отстранился. Он чувствовал себя так, словно совершил кражу, и от этого щёки вспыхнули жаром.

Он помнил, как однажды тот так же украдкой поцеловал его.

Чувствовал ли Чонхён тогда то же самое?

Ему было любопытно.

* * *

Чонхён открыл глаза от аппетитного запаха кунжутного масла.

Он несколько раз моргнул, пытаясь осознать разницу между привычным видом перед глазами и чуждым запахом еды.

Сколько же лет прошло с тех пор, как он просыпался от запаха готовящейся пищи?

Кажется, с тех самых пор, как он жил вдвоём с матерью в детстве.

Время, когда он просыпался под звуки кипящего варева и запах готовящегося риса. Шипение масла на сковороде - ч-ш-ш, - и через мгновение уже можно было угадать, что сегодня на завтрак: яичница или ветчина.

Неужели ему снится то время? Чонхён закрыл глаза, пытаясь удержать ностальгические воспоминания, и снова провалился в чуткую дрёму.

В следующий раз он проснулся от мелодии, сигнализирующей об окончании сушки белья.

Домработница пришла? Нет, не может быть. Он как раз дал ей длинный отпуск, чтобы она могла отдохнуть с семьёй в конце года.

Запах еды, который всё ещё витал в воздухе, тоже был странным. Женщина иногда оставляла приготовленные закуски, но он так часто выбрасывал их нетронутыми, что уже несколько недель назад попросил её не утруждаться.

Не в силах больше терпеть нарастающее чувство неправильности происходящего, Чонхён наконец поднялся с кровати. В тот же момент что-то шлёпнулось ему на бедро. Это было почти высохшее влажное полотенце. Что это?

Стоило спустить ноги с кровати, как он рефлекторно нахмурился. Поясницу и внутреннюю сторону бёдер невыносимо тянуло. Неудивительно, учитывая, что он провёл с раздвинутыми ногами всю прошлую ночь. Чонхён схватился за поясницу и тяжело вздохнул.

Постойте. Разве я переодевался перед сном?

Резко повернув голову, он увидел, что смятая простыня и пол вокруг были чистыми.

- …

Кстати, а где Шин Ходжэ? Неужели…

Чонхён, прихрамывая, вышел из комнаты. После нескольких шагов тянущая боль в бёдрах и пояснице немного утихла.

По мере приближения к лестнице, ведущей вниз, звук чего-то кипящего становился всё громче.

Спустившись на первый этаж и войдя в кухню, он увидел знакомую спину.

- Ходжэ-щи, что вы готовите?

- О? Вы проснулись?

Шин Ходжэ тут же обернулся.

В этот момент лицо Чонхёна странно скривилось. Всё из-за того, что было надето поверх футболки с длинным рукавом.

Это был маленький фартук, сплошь усыпанный розовыми и красными цветами, с оборками по низу. Видимо, он был настолько мал, что Ходжэ смело отказался от идеи завязывать его на талии и лишь с трудом нацепил лямку на шею.

- Где вы вообще нашли этот фартук?

- Он висел тут. Наверное, ваша матушка им пользовалась.

- А, скорее всего, это домработницы.

Мама перестала готовить сама, как только переехала в особняк в Сонбук-доне. Там хозяйством занималась тётушка из Сунчхона, но, повзрослев, Чонхён понял, что мама, скорее всего, просто изначально не любила ни готовку, ни уборку.

Услышав ответ, Шин Ходжэ лишь кивнул и произнес «А», словно сам об этом не подумал. Затем он указал подбородком на стул у кухонного острова.

- Посидите немного, подождите? Всё готово.

Договорив, Шин Ходжэ перелил содержимое кастрюли в глубокую миску. Его движения были очень естественными. Он часто готовит?

Чонхён с легким ожиданием посмотрел на миску, которую тот поставил на стол. Виднелись желтоватые рисовые зернышки, от которых поднимался пар.

- Каша?

- А, погодите.

Ему захотелось каши? Пока Чонхён думал, что выбор меню неожиданный, рука Шин Ходжэ вдруг потянулась к нему, коснулась лба, проверяя температуру, и опустилась.

- Слава богу. Температура сильно спала.

- ...У меня был жар?

- Да. Я купил лекарства, так что поешьте каши и примите их.

- Купили? У меня же есть лекарства.

- Где? Там повсюду один тайленол. Нужно принимать лекарства, соответствующие симптомам, чтобы температура быстрее упала.

- ...Спасибо, я хорошо поем. И за лекарства спасибо.

Возразить было нечего. Чонхён взял ложку, а Шин Ходжэ сел напротив, снимая с шеи фартук с цветочным узором.

- Кушайте на здоровье.

- И вы, Ходжэ-щи.

Чонхён зачерпнул немного каши, остудил и отправил в рот.

Из-за жёлтого цвета он подумал, что это яичная каша, но внутри что-то жевалось. Овощи и креветки? Хорошо разваренный рис был не слишком соленым, как раз по вкусу, а бульон, видимо, варился по всем правилам, так как вкус был глубоким и насыщенным.

По сравнению с той кашей, которую он сам кое-как делал, заливая рис быстрого приготовления кипятком, это был настоящий деликатес.

- Похоже, вы часто готовите дома.

Это было неожиданно. Чонхён думал, что из-за постоянных тренировок у того нет времени на готовку.

Шин Ходжэ, словно ему было совсем не горячо, зачерпнул полную ложку, отправил в рот, даже не подув, прожевал всё, проглотил и только потом ответил.

- Когда отец жил с нами, мы в семье дежурили по очереди - готовили и убирали. У отца было плохое пищеварение, поэтому я часто варил кашу. Да и в Канаде иногда готовил что-то простое.

- А какое блюдо у вас получается лучше всего? Кроме каши.

- Если есть рецепт, я со всем более-менее справлюсь.

- Наверняка есть что-то, что хвалят другие.

- Хм. Тогда, наверное, острая свинина? В общежитии в Монреале я часто готовил её для товарищей по команде. Им нравилось.

Чонхён округлил глаза. За десять лет жизни в Америке ему и в голову не приходило готовить самому. Если хотелось корейской еды, он покупал лапшу быстрого приготовления или шел в корейский ресторан.

- Кажется, вы готовите гораздо лучше, чем я думал. И каша очень вкусная.

- …

Взглянув на молчавшего Шин Ходжэ, он заметил, что у того слегка порозовели щеки. Чонхён про себя усмехнулся и опустил взгляд на кашу.

Он чувствовал, словно остался в выигрыше, раз может вдоволь наслаждаться его заботой лишь из-за того, что у него жар.

Однако то чувство легкости, что он испытывал, начало сменяться дискомфортом вскоре после того, как они закончили есть.

Доев кашу, Шин Ходжэ упрямо настоял на том, чтобы помыть посуду. Покончив с этим, он принялся доставать белье из сушильной машины и складывать его. Он не слушал никаких возражений и просьб оставить всё как есть.

- Как же здорово, что дома есть сушильная машина…

Он лишь восхищенно вздыхал, глядя на пушистые, сухие простыни и одежду.

В итоге Чонхёну пришлось помогать ему разбирать стирку. Не мог же он, хозяин дома, сидеть на диване, пока гость складывает белье.

Он был не из тех, кто испытывает чувство выполненного долга или удовлетворения от домашней работы, поэтому его руки двигались чисто механически. Шин Ходжэ же, напротив, выглядел воодушевленным: его лицо разрумянилось, а уголки губ были слегка приподняты в улыбке.

Затем, объявив, что после еды прошло уже 30 минут, он принес теплую воду в белой кружке, чтобы запить лекарство. Он даже заранее достал таблетки из упаковки - по две штуки, согласно инструкции, - так что Чонхёну не пришлось делать это самому.

Казалось, если его не остановить, он предложит даже спускать белье в туалете. Даже мама в детстве не опекала его так сильно.

Наслаждаться его природной добротой и заботой было, безусловно, приятно, но…

Честно говоря, это начинало давить.

Он ведь не безрукий инвалид и не ребенок. Да даже будь он больным или ребенком, ему по характеру не подходило, чтобы кто-то помогал ему абсолютно во всем, от А до Я.

А, может быть, он привык заботиться о других, пока долгое время ухаживал за отцом?

При этой мысли Чонхён на мгновение почувствовал жалость, но, наблюдая, как Ходжэ моет за ним белую кружку после лекарства и тщательно вытирает её сухим полотенцем, он снова ощутил сильное чувство неправильности происходящего.

Что раньше, что сейчас, Квон Чонхён не привык долго находиться с кем-то в своем личном пространстве. Даже когда он жил один в Америке, он ни разу по своей воле не приглашал кого-либо к себе домой.

- Ходжэ-щи.

Чонхён тихо позвал его.

- Вызвать вам такси? Или, если вы в состоянии вести, можете взять мою машину. В этот раз возвращать не обязательно.

Шин Ходжэ округлил глаза и уставился на него. Словно такая мысль даже не приходила ему в голову. В итоге смутился сам Чонхён, который и завел этот разговор.

- Вам нужно ехать домой. Матушка, наверное, волнуется.

- Она не волнуется, если взрослый сын не ночует дома день или два. К тому же, директор, вы болеете. Я только покормлю вас ужином и пойду.

- От такого жара люди не умирают. Я благодарен за беспокойство, но я еще не в том возрасте, чтобы принимать от вас такую сыновнюю заботу, Ходжэ-щи.

- …

- Лекарства вы купили, я буду их принимать. Так что идите. С завтрашнего дня у вас наверняка тренировки.

- На этой неделе тренировок нет.

А. И правда, с сегодняшнего дня начинается двухнедельный перерыв в лиге.

Сотрудникам клуба дали полный отпуск на первую неделю, совпадающую с новогодними праздниками, а нормальная работа начиналась только со следующей. То же касалось и игроков.

Чонхён, которому больше нечего было сказать, на мгновение замолчал. Шин Ходжэ, пристально глядевший на него, спросил:

- Что такое? Вы хотите, чтобы я ушёл?

- …

Когда спрашивают так прямо, ответить честно «да» как-то неловко. Тем более человеку, который просто беспокоится и заботится о том, чтобы он поел.

Нет, раньше он бы, наверное, так и сказал.

Причина, по которой Чонхён не мог сказать это сейчас, - глупое чувство ответственности и вины из-за того, что вчера спал с Шин Ходжэ, и трусливое желание не быть для него «плохим человеком».

Чонхён слабо вздохнул и убрал упавшую на лоб челку.

Но и бессмысленно проводить с ним еще полдня было неправильно. К чему строить какую-то близость с Шин Ходжэ после секса?

Это лишь раздует грязную одержимость и похотливые желания.

Знал бы он, что так будет, поехал бы не домой, а в какой-нибудь мотель поблизости. Там можно было бы естественно расстаться под предлогом времени выезда.

Конечно, вчерашнее решение привести Шин Ходжэ к себе домой было полностью его волей. Он не хотел проводить с ним этот знаменательный первый раз в каком-то мотеле.

Чонхён усилием воли выгнал из головы эти бесполезные мысли и улыбнулся.

- Просто вам здесь будет скучно. Со мной ведь не очень-то весело.

- Мне весело.

- …

- Очень весело.

Меж бровей Чонхёна пролегла глубокая складка, а уголок рта криво приподнялся. Он был не настолько ненаблюдателен, чтобы не заметить странную атмосферу.

Похоже, он не единственный, кто чувствует бесполезную ответственность после того, как они переспали.

Лицо Чонхёна слегка затвердело. Тогда тем более нельзя проводить время вместе.

- Мне некомфортно. Может, из-за того, что поздно лег, тело кажется тяжелым. А когда в доме гость, я не могу нормально отдохнуть.

Шин Ходжэ пристально посмотрел на Чонхёна, а затем медленно кивнул.

- ...Понял.

- Извините, что думаю только о себе. Вы, должно быть, тоже устали, Ходжэ-щи. Я вызову такси, поезжайте. Вы ведь сразу домой?

Говоря это, Чонхён взял телефон. Пока он заходил в приложение такси, послышался слегка поникший голос:

- Нет, такси не нужно.

Чонхён слегка приподнял бровь и посмотрел на него.

- Если вы не против, можем мы еще немного поговорить?

- ...О чем? - переспросил Чонхён, умело скрыв легкую тревогу во взгляде.

Шин Ходжэ немного помедлил, а затем сел на край дивана, где сидел Чонхён.

Под его весом диван с одной стороны просел. Чонхён приподнялся и отодвинулся от него чуть дальше.

Ходжэ взглядом проследил расстояние, на которое тот отодвинулся, и облизнул губы. Что же он хочет сказать, раз так тянет время? Предчувствие было недобрым.

- Я бы хотел, чтобы теперь... между нами больше не было никакого спонсорства или контрактов.

- …

- Я имею в виду...

- Я понял, о чем речь. Вы хотите расторгнуть спонсорский контракт, верно?

Чонхён, взяв под контроль мимику, произнес это спокойным тоном.

Это был контракт, целью которого с самого начала было переспать с ним. Цель достигнута, так что его желание расторгнуть соглашение было вполне понятно.

- Будем считать, что действие контракта закончилось вчера.

- Нет, я и об этом тоже, но...

- Свой экземпляр договора утилизируйте сами.

От того, что его постоянно перебивали на полуслове, Шин Ходжэ нахмурился и посмотрел на Чонхёна с досадой.

- Почему вы продолжаете притворяться, что не понимаете? Вы ведь знаете, что это не всё, что я хотел сказать.

- …

Чонхён промолчал. Замечание попало в точку.

- Если бы я знал, что так будет, я бы начал с этого разговора еще вчера, перед тем как мы легли в постель.

- Ходжэ-щи, - поспешно окликнул его Чонхён.

Однако Шин Ходжэ проигнорировал стоп-сигнал Чонхёна и нажал на газ.

- Я заговорил о прекращении контракта, потому что считаю, что нам нужно пересмотреть наши отношения.

- …

- Я хочу попробовать начать с вами всё заново, по-настоящему.

Чонхён закинул ногу на ногу и откинулся на спинку дивана. Внезапно ему захотелось курить.

- Что значит это ваше «по-настоящему»? Надеюсь, вы не предлагаете начать встречаться?

- …

Ответа не последовало. Чонхён повернул голову и увидел, что щеки Шин Ходжэ слегка порозовели. А затем тот отвел взгляд. Словно человек, которого раскусили.

От неожиданности рот Чонхёна слегка приоткрылся.

Вы шутите?

Эти слова чуть было не сорвались с губ, но он сдержался. Он лучше всех знал, что Ходжэ не тот человек, который стал бы шутить такими вещами.

Шин Ходжэ облизнул губы и с трудом начал:

- ...Честно говоря, в последнее время наши отношения ведь изменились, стали не такими, как раньше.

- …

Чонхён тихо вздохнул.

Разумеется, он заметил, как смягчился Шин Ходжэ. Как он мог не заметить?

Временами казалось, что он действительно влюблен.

Эти неизбежные встречи взглядами, когда они были в компании; моменты, когда казалось, что он ждал встречи; когда он первым тянулся за поцелуем, когда проявлял ревность и когда желал его.

Квон Чонхён остро чувствовал каждую мелочь. Иначе и быть не могло. Ведь именно он больше всех следил за каждым выражением лица и каждой интонацией Шин Ходжэ.

- Честно говоря... да. Я тоже это чувствовал. Вы изменились так, словно стали другим человеком, этого невозможно было не заметить.

- …

- А если быть совсем откровенным, мне это даже нравилось. Кому будет неприятно, когда такой мужчина, как вы, Ходжэ-щи, проявляет симпатию?

Разумеется, это было приятно.

И в то же время появилось стойкое ощущение, что что-то пошло не так. Внутри него было четкое осознание, что его глупая жадность и грязные желания губят нормального человека.

Было бы лучше, если бы он нажал на тормоза, как только понял это, но Чонхён этого не сделал. Он не хотел этого делать.

И как он мог? Ведь это были внимание и нежность человека, которого он так сильно желал.

Поэтому Чонхён еще активнее делал вид, что не замечает тревожных сигналов. Игнорировал внезапное поздравление с Рождеством, телефонный разговор, длившийся почти полчаса, и диалоги, в которых, в отличие от прошлого, стало больше вопросов.

О причине можно было догадаться.

Простодушный Шин Ходжэ, вероятно, открыл свое сердце, узнав, что Чонхён - это «86». К тому же, это случилось сразу после смерти его отца, так что он, должно быть, стал более уязвимым.

Возможно, из-за совпадения нескольких случайностей он решил записать Чонхёна в категорию «хороших людей».

Пока Чонхён наслаждался его вниманием, игнорируя реальность, к чувствам Шин Ходжэ начало примешиваться нечто вроде ответственности.

Об этом говорит уже то, что он предложил пересмотреть отношения сразу после секса. В отличие от Чонхёна, Шин Ходжэ - нормальный, порядочный человек, и считает, что с партнером по постели нужно официально встречаться.

Конечно, он не думал, что тут обошлось без чистой симпатии. Она определенно была. Иначе Шин Ходжэ вообще не предложил бы переспать.

Чонхён не собирался притворяться, что не знал о его чувствах. Он смутно, нет, вполне ясно их ощущал. Хотя и не ожидал, что дело дойдет до предложения встречаться. Чонхён коротко усмехнулся.

Встречаться? Шин Ходжэ и я?

Он никогда, ни разу не допускал даже мысли об этом.

Если бы он считал это возможным, то, предлагая спонсорство, поставил бы условием не секс, а отношения.

И даже сейчас, услышав от Шин Ходжэ слова о «пересмотре отношений», это казалось невозможным.

Шин Ходжэ просто случайно впутался в грязную связь с таким человеком, как он, и слегка сошел с правильного пути. Он изначально был другим, не чета Чонхёну, который мчался прямиком в пропасть.

- Но на этом всё. Я не намерен развивать отношения с игроком Шин Ходжэ дальше этого.

Чонхён на мгновение замолчал, а затем продолжил:

- С самого начала у меня была только одна цель. Переспать с вами, Ходжэ-щи. Вы же знаете.

Договорив, Чонхён посмотрел ему в глаза.

В этот момент сердце ухнуло вниз.

Получить отказ прямо в лицо должно быть неловко, может быть, немного обидно. Чонхён думал, что реакция ограничится этим, но лицо, которое он увидел, выглядело так, словно человеку нанесли глубокую рану.

Он не хотел намеренно причинить ему боль. Мучимый слабым чувством вины, Чонхён с трудом подбирал слова.

- ...Вы ведь по натуре добрый человек, Ходжэ-щи.

Услышав довольно теплое начало, отличавшееся от прежней холодной манеры, Ходжэ поднял взгляд на Чонхёна. Его лицо выражало такую надежду, что в груди Чонхёна снова защемило.

Кажется, теперь он понимал, чем было вызвано то неприятное предчувствие перед тем, как они переспали вчера. Интуиция подсказывала: если они займутся сексом, что-то обязательно закончится.

- Просто так сложилось. Может быть, после случившегося с вашим отцом вам просто нужен был кто-то рядом, кому можно отдать свои чувства.

- ...Что это значит?

- Мы долгое время были рядом, целовались, спали вместе, вот вы и привязались. Вы видели меня в неприглядном свете, так что, возможно, вам стало меня жаль.

С лица Шин Ходжэ постепенно исчезало ожидание, пока не пропало совсем. Забавно, но от этого стало невероятно грустно.

Если бы он не переспал с ним вчера, мог бы он еще немного притворяться, что не замечает его доброты, и наслаждаться ею? Довольно глупая мысль.

- ...То есть вы хотите сказать, что все мои чувства - это иллюзия? - спросил он с жесткостью в голосе и нахмурился.

Чонхён не стал прямо подтверждать.

Шин Ходжэ издал опустошенный смешок.

- Директор, я еще даже не сказал вам толком, что вы мне нравитесь.

Сердце кольнуло. Но, в отличие от ощущений, взгляд Чонхёна стал глубоким и спокойным.

- И не нужно. Я сделаю вид, что не слышал.

- Где вы видели дурака, который перепутал бы хорошее отношение из жалости с симпатией? Директор, вы правда так думаете? Что я заблуждаюсь в своих чувствах?

Его голос становился все громче. Чонхён намеренно ответил еще спокойнее:

- Возможно, сейчас в это трудно поверить. Но позже вы поймете, что я был прав.

- Почему вы так уверены...!

Шин Ходжэ резко повысил голос, но тут же осекся и провел рукой по лицу, словно нажимая на тормоз. Он долго сидел, опустив голову, а затем поднял на Чонхёна взгляд, полный обиды.

- Я знаю, что «86» - это вы. Вы долгое время поддерживали меня. Я никогда об этом не говорил, но благодаря тому, что вы были рядом, я мог собраться с силами и встать на ноги каждый раз, когда мне было тяжело. Те воспоминания для меня действительно дороги.

- …

- И хотя я вел себя с вами ужасно, вы безвозмездно помогли моей сестре. И с отцом тоже.

На губах сама собой появилась горькая усмешка.

- Значит, вот почему я смог стать для вас «хорошим человеком».

Вспомнилось лицо Шин Ходжэ после выездного матча в Тохоку, когда он, будучи пьяным, спрашивал, хороший Чонхён человек или плохой. И то довольно растерянное выражение лица.

Причина, о которой он лишь смутно догадывался, теперь стала ясна. Вместо облегчения он почувствовал пустоту.

Видимо, заметив выражение лица Чонхёна, Шин Ходжэ поспешно продолжил:

- Но одного того, что человек хороший, недостаточно, чтобы захотеть с ним переспать.

Верно. Чонхён слегка улыбнулся.

- Действительно, иначе вам пришлось бы спать со всеми в клубе.

- Поэтому я и говорю...

- То, что я «хороший человек», было, вероятно, просто отправной точкой.

Шин Ходжэ посмотрел на Чонхёна растерянным, дрожащим взглядом. Похоже, он не ожидал, что Чонхён сам заговорит об этом.

- Давайте зайдем с другой стороны? Если бы я был человеком, который продает личную жизнь игроков журналистам и предлагает грязное спонсорство вашей сестре, захотели бы вы со мной спать?

- ...К чему такой пример? Вы же не такой.

- Кто знает, может, что-то из этого и правда. Ведь вы, Ходжэ-щи, действительно так считали.

- ...Вы хотите, чтобы я извинился за прошлое? Или хотите сказать, что раз я ошибся тогда, то могу ошибаться и сейчас?

- …

- Я прекрасно знаю, что сам все надумал и ранил вас жестокими словами. Наверное, извиняться уже поздно... но мне жаль. Тогда я изо всех сил старался видеть в вас только плохое. Поэтому я был в замешательстве. Нет, я не пытаюсь оправдываться... Забудьте, что я сейчас сказал, ладно? - выпалил Шин Ходжэ с тревожным лицом, затем покачал головой и провел ладонью по лицу.

В каждом его жесте сквозило сильное напряжение. Чонхён легко согласился.

- Нет. Вы правы. У вас были основания так думать.

- Но не сейчас. Теперь я знаю, что вы не такой человек.

Чонхён приподнял бровь.

- Правда? И с каких пор вы так хорошо меня знаете?

- Уже какое-то время. Я знаю, что когда вы специально говорите гадости, вы пытаетесь что-то скрыть. И знаю, что вы никогда не подаете виду, даже если вам больно.

- …

- Это значит, что я внимательно за вами наблюдал. Это не жалость и не заблуждение.

Чонхён медленно нахмурился.

- ...Иногда мне больно видеть, как вы все терпите в одиночку.

- …

- Я хочу, чтобы в такие моменты вы не терпели в одиночку, а опирались на меня.

Чонхён молча, пристально смотрел на Шин Ходжэ.

Его слова почему-то не казались обращенными к нему. Они звучали отстраненно, словно адресовались кому-то третьему.

Наверное, он из тех, кто отдает всего себя любимому человеку.

Как с сестрой: сорвется с места по первому звонку, чтобы забрать ее. Как с отцом: выберет остаться рядом, даже если придется пожертвовать карьерой. Как с другом: если возникнет проблема, он попытается ее решить, даже если для этого придется встать на колени перед ненавистным человеком.

И вот такой Шин Ходжэ предлагал ему плечо. Говорил, что ему больше не нужно сжиматься в комок и терпеть все в одиночку.

Какой же он добрый.

Но знает ли Шин Ходжэ одну вещь?

Что каждый раз, когда Чонхён видит эту его доброту, его сердце холодеет, и он чувствует огромную стену между ними.

Корни доброты Шин Ходжэ, должно быть, уходят в его счастливую, словно с картинки, семью. То, чего Чонхёну никогда не получить, если только не родиться заново.

Ведь такие корни - это основа личности, их нельзя сымитировать, как бы ты ни старался.

Шин Ходжэ до сих пор мучило чувство вины за то, что он всего лишь раз обошелся с отцом сурово. Видя, как он рыдает в его объятиях, Чонхён был уверен:

Ах, эту огромную стену никогда не разрушить.

То, что в семье Чонхёна случалось так обыденно, что никто даже не помнил, для Ходжэ стало причиной такой мучительной боли.

Как же это жалко и печально.

И Шин Ходжэ, и он сам.

- А кто вас об этом просил?

Чонхён усмехнулся.

- Сначала вы самовольно записали меня в «хорошие люди», а теперь обращаетесь как со слабаком, который не может прожить без чьей-то поддержки.

- …

- Не знаю, каким вы меня себе представляли, но я не такой. Мне не нужна чья-то помощь ни сейчас, ни в будущем.

Шин Ходжэ долго смотрел на Чонхёна, а затем заговорил:

- ...Бывают моменты, когда вы улыбаетесь вот так, как сейчас.

Чонхён приподнял бровь от внезапной смены темы.

- Вы так улыбаетесь, когда что-то скрываете внутри и притворяетесь, что все в порядке.

Он был довольно уверен в своем умении сохранять невозмутимость, но в последнее время его часто в этом уличают. Хотя семья ни разу этого не замечала.

- Я понимаю: как бы я ни хотел, сразу ничего не изменится. Но, надеюсь, когда-нибудь вы сможете положиться на меня. Я буду стараться стать человеком, на которого можно опереться.

- …

Он говорил совершенно искренне: ни сейчас, ни в будущем ему не нужна ничья помощь. Он не знал, каким его видит Шин Ходжэ, но сам Чонхён знал, что он не так слаб.

Будь он действительно слабым человеком, он бы сдался и покончил с собой еще тогда, когда его отправили в Америку. Вместо этого Чонхён очерствел ко всему. Именно поэтому он смог продержаться до сих пор.

Чонхён поднял голову и встретился взглядом с Шин Ходжэ. Тот все еще смотрел на него с нежностью.

От мысли, что придется причинить ему боль, сердце снова сжалось, но он не колебался, открывая рот.

- Я женюсь.

От этих спокойных слов лицо Шин Ходжэ начало очень медленно искажаться.

Сначала меж бровей залегла глубокая складка, а затем он сильно нахмурился. Губы, с которых мгновенно исчезла улыбка, с трудом разомкнулись, выплюнув лишь один слог:

- ...Что?

- Осталось около 4 месяцев. Свадьба запланирована на апрель следующего года.

Конечно, он еще не знал ни невесты, ни точной даты. Но неважные детали он смело опустил.

Он не собирался говорить об этом Шин Ходжэ. Ведь он думал, что в апреле следующего года они с Шин Ходжэ больше никогда не увидятся.

- С каких пор...

Шин Ходжэ пробормотал это себе под нос с искаженным лицом. Затем, словно внезапно очнувшись, громко спросил:

- С-с каких пор это решено?

- …

- ...Это нельзя изменить?

Его голос звучал совершенно потерянно.

Если бы это решение можно было легко изменить, он бы не стал сообщать об этом сейчас таким образом. Впрочем, тот наверняка и сам это понимает, но всё равно спрашивает.

- Всё было решено ещё тогда, когда я впервые сделал вам предложение.

- …

- Перед свадьбой мне хотелось хоть раз переспать с человеком, который мне нравился. Не знаю, может, я и правда последний подонок, но мне эта мысль казалась вполне естественной.

Шин Ходжэ молча, не отрываясь, смотрел на Чонхёна. Тот безропотно выдерживал этот взгляд. Мелко дрожащие губы Ходжэ медленно разомкнулись.

- ...Вы сейчас сказали... что я вам нравился?

Он был бледен как полотно. Каждое слово давалось ему с огромным трудом.

- Разве можно говорить такие вещи... сразу после того, как сказали о свадьбе?

- Вы разочарованы? Тем, что я оказался плохим человеком?

- …

Шин Ходжэ медленно опустил взгляд. На щеке, возле плотно сжатых губ, дрогнул мускул. Он выглядел как человек, который из последних сил сдерживает готовые хлынуть слёзы. Глядя на него, Чонхён мысленно горько усмехнулся.

В этот миг он осознал истинную причину, по которой так не хотел этого говорить. Он просто не хотел видеть такое выражение на его лице.

Он молчал, потому что боялся разочаровать его. Но именно поэтому сказать правду нужно было сегодня.

Чонхён на миг опустил глаза, а затем снова посмотрел на него.

- Поэтому возвращайтесь к своей прежней жизни, Ходжэ-щи. Ещё не поздно.

- …

Шин Ходжэ смотрел на него сложным, нечитаемым взглядом. В его глазах, сияющих, словно звёзды в ночном небе, смешалось множество чувств.

Сейчас он наверняка злится и чувствует себя сбитым с толку. Наверное, с горькой усмешкой думает: «Бывают же такие люди» или «Как меня угораздило влюбиться в такого человека».

Но это временно. Стоит ему вернуться к привычным тренировкам, провести время с любимой семьёй и друзьями, и симпатия к такому мужчине, как я, быстро забудется.

А однажды он встретит кого-то под стать себе - тёплого, светлого человека - и полюбит по-настоящему. И тогда Шин Ходжэ создаст прекрасную, дружную семью, совсем как та, в которой вырос он сам.

Эту картину Чонхён представлял так ясно, словно и впрямь заглянул в будущее.

Чонхён тихо вздохнул, отгоняя мысли. Он и так слишком долго удерживал его этим неприятным разговором.

Он снова взял телефон с журнального столика. На экране всё ещё светилось приложение такси - он как раз вызывал машину.

- Я вызову вам такси. Поезжайте.

- ...Нет, я доберусь сам.

- Пожалуйста, садитесь в машину.

- …

- Я прошу вас.

Голос Чонхёна звучал тихо и сухо. В нём не сквозило ни единой эмоции.

Шин Ходжэ мог бы пропустить эти слова мимо ушей, сделать вид, что не услышал, но он этого не сделал. Словно человек, который ловит каждый звук, чтобы ничего не упустить, он уловил скрытые чувства в этих словах и перестал сопротивляться.

Пока они ждали такси, Чонхён вышел из гостиной. Тягостное молчание между ними давило, к тому же ему было невыносимо видеть лицо Ходжэ, застывшего в оцепенении и смотрящего в одну точку.

Вскоре телефон оповестил о прибытии машины. Они обменялись парой сухих фраз о том, что пора выходить.

Чонхён стоял поодаль от прихожей и молча наблюдал, как Шин Ходжэ надевает пальто и обувается.

- Провожать не буду.

- …

- Добирайтесь осторожно. И берегитесь простуды.

Обувшись, Ходжэ выпрямился и посмотрел на Чонхёна. Лицо его жалко окаменело.

Вдруг возникло предчувствие, что это их последний личный разговор. Конечно, они будут видеться на стадионе, но, скорее всего, всё ограничится дежурными приветствиями.

- Не травмируйтесь... и не болейте, - добавил Чонхён, немного поколебавшись.

Шин Ходжэ сделал глубокий, тяжелый вдох и опустил глаза.

- ...Я пойду.

- Да.

Шин Ходжэ резко развернулся. Дверь открылась, и морозный зимний воздух ворвался внутрь, обдав стоящего позади Чонхёна.

Опустив голову, Шин Ходжэ тихо пробормотал:

- ...Как я могу вернуться к тому, что было, узнав о ваших чувствах?

И прежде чем на лице Чонхёна отразилась хоть какая-то эмоция, дверь с грохотом захлопнулась.

- …

Чонхён, словно оглушённый ударом, приоткрыл рот. Сколько он так простоял? Снаружи донеслись звуки закрывающихся ворот, а затем и удаляющегося такси.

Лишь тогда Чонхён медленно развернулся и побрёл в комнату. Проводив Ходжэ, он собирался ещё немного поспать, но теперь сон как рукой сняло.

Может, заняться накопившимися делами? Ещё год назад из-за противодействия совета директоров он с трудом добился лишь условного контракта, но теперь, когда его позиции укрепились, ситуация изменилась.

Он планировал добиться официального поглощения «Блю Вулвз», даже если они не выиграют в этом сезоне. А для этого нужно было заранее уладить множество мелких формальностей.

Чонхён направился на кухню. Он достал кофемашину, к которой обычно из лени даже не прикасался, наскоро протёр её и включил в розетку. «Где-то должны быть нераспечатанные зерна», - подумал он и, обернувшись, наткнулся взглядом на перевёрнутую белую кружку.

Это была та самая кружка, из которой он недавно запивал лекарство. Белая кружка с узким дном, которую Шин Ходжэ схватил и вымыл сразу же, стоило Чонхёну выпустить её из рук.

Чонхён, забыв, как дышать, тупо смотрел на этот белоснежный фарфор. Очень долго.

* * *

Можно ли назвать это удачным моментом?

Приехав в родительский дом с новогодним визитом, Чонхён узнал, что для него уже подобрали пару.

Судя по довольным лицам отца и матери, партия намечалась выгодная. Что ж, это к лучшему.

Встреча с будущим супругом была назначена на вторую половину следующего дня. Чонхёну показалось странным, что мать не назвала даже фамилии, но он решил, что у неё на то свои причины, и не стал заострять внимание.

Да у него и сил не было вникать в детали. После того последнего разговора с Шин Ходжэ в конце года он часто проводил время в оцепенении, словно душа покинула тело.

Лишь прибыв на место, он понял, что это тот самый выставочный центр в Самсон-доне, куда он раньше приезжал с матерью. Первые два этажа занимала галерея, а выше сдавались офисы, так что здесь были кафе и рестораны, рассчитанные на местных клерков.

Место казалось немного простым для смотрин в семье чеболей, но и только. Чонхён поправил одежду и вошел в здание.

Пусть время обеда и прошло, в кафе было неестественно пусто. Чонхён отдал пальто сотруднику и проследовал за ним. Официант вежливо указал на столик в самом центре зала, рядом с которым возвышалась широкая перегородка.

Она стояла там не для зонирования, а скорее для того, чтобы сидящие за столом могли её рассматривать. «Странно», - подумал он, отодвигая стул.

И только тогда Чонхён понял, что это не просто перегородка, а огромный холст.

- …

Он уже видел эту картину. Это точно... тот самый больничный потолок, который, как он сказал, напоминает глухую стену.

- Давно не виделись, Чонхён-щи.

Чонхён обернулся, так и не сев.

Там стоял Кён Сынхи в костюме. Приглушенно-синяя рубашка и коричневый костюм в мелкий узор - для самого Чонхёна такой наряд был бы слишком броским, но мужчине он очень шел.

- Как поживаете?

Кён Сынхи с улыбкой подошел к столу. Он сел первым, и Чонхён опустился на стул следом.

Вскоре подошел официант с меню. Чонхён даже не стал переворачивать страницу, просто заказал чашку горячего чая.

- Удивлены выбором места? Я специально попросил вашу матушку ничего вам не говорить.

- ...Да, удивился.

Хотя, если честно, удивило его не место, а лицо собеседника.

- Я нарочно назначил встречу после обеда. В прошлый раз, когда мы ели вместе, у вас случилось сильное несварение. Побоялся, что это повторится.

- А...

- Простите, но... можно я скажу, что вы очень милый?

- Что?

- Так вот какое у вас лицо, когда вы удивляетесь. У вас сейчас буквально на лбу написан вопросительный знак.

Чонхён сжал губы. Ему не нравилось, когда кто-то так легко читал его эмоции.

- Вы наверняка гадаете, почему я здесь. Спрашивайте что угодно, я отвечу.

- Раз вы здесь, Сынхи-щи, значит ли это, что мой будущий супруг...

- Да. Это я.

- …

Лицо Чонхёна застыло.

Чонхён, разумеется, полагал, что ему подыщут невесту, и никак не ожидал такого поворота...

В самом деле? Кён Сынхи, сын действующего вице-министра, - его будущий супруг? Условия для Мёнджон были настолько идеальными, что это вызывало лишь усмешку. Видимо, отец сильно постарался.

- На самом деле, я хотел постепенно сблизиться с вами, Чонхён-щи. Моей мечтой было случайно встретиться, влюбиться и только потом договориться о браке.

- …

Чонхён молча смотрел на него.

Теперь, оглядываясь назад, он понимал, насколько странной была их первая встреча. Стали ясны и слова матери про «между мужчинами», и про то, что «он хочет начать как друзья».

- Но я понял, что если буду тянуть с этими этапами, кто-то другой перехватит инициативу.

Кён Сынхи прервался и поморщил нос, а затем снова ослепительно улыбнулся.

- Поэтому пришлось пойти избитым, но быстрым и верным путем, организовав эту встречу.

Разговор прервался, когда официант принес напитки. Кён Сынхи, то ли от волнения, то ли от духоты, заказал еще один холодный кофе, а Чонхён уставился на исходящую паром маленькую чашку.

- Я не умею ходить вокруг да около, поэтому спрошу прямо, на всякий случай...

- Да, Чонхён-щи?

- ...Вы ведь знаете о моем статусе?

Как ни крути, он не мог понять одного момента.

Еще при прошлой встрече он узнал, что Кён Сынхи - альфа. Но даже альфа не может иметь детей с мужчиной-бетой.

Чонхёна учили, что долг детей из семей чеболей - продолжение рода, поэтому решение столь влиятельной семьи вице-министра казалось ему непостижимым.

Мёнджон, конечно, были бы рады породниться с семьей такого уровня, будь партнер хоть мужчиной, хоть стариком, но вот у Кён Сынхи выбор был куда шире.

- Конечно. Вы бета, Чонхён-щи. Причем замечательный бета, который похож на альфу больше, чем я сам, - ответил Кён Сынхи с легкой улыбкой.

- Вероятно, вас интересует, какой смысл в нашем браке, если мы не сможем завести наследников?

- ...Да, именно так.

- О продолжении рода Кён позаботится моя сестра, гордость прокуратуры. Вам, Чонхён-щи, не стоит об этом беспокоиться, - ответил Кён Сынхи без тени сомнения.

Чонхён, глядя на него, с небольшой заминкой спросил снова:

- И всё же, я не понимаю, почему вы выбрали меня. ...Уверен, было много кандидатов с куда лучшими условиями.

- Как я погляжу, Чонхён-щи, вы не слишком уверены в себе, несмотря на всё, что имеете.

Сынхи усмехнулся и продолжил:

- На самом деле, я влюбился с первого взгляда, увидев ваше фото в статье.

- …

- Я влюбился в вас, Чонхён-щи.

Щеки Кён Сынхи слегка порозовели, а глаза сияли необычайным блеском. Словно он признавался в первой юношеской любви.

* * *

Вернувшись домой, Квон Чонхён первым делом закурил, даже не сняв пальто.

Он не мог стерпеть даже те несколько секунд, что требовались, чтобы дойти до веранды, где обычно курил, поэтому поджег сигарету и жадно затянулся еще в комнате.

Выйдя на воздух, он тут же выпустил дым. После пары затяжек тяжесть, давившая изнутри, немного отступила.

- Ха-а...

Воздух был по-зимнему ледяным, и кончики пальцев мгновенно озябли. Чонхён поднял глаза на сосновые ветви, прогнувшиеся под тяжелыми шапками снега.

Неужели встречи с людьми всегда отнимают столько сил? Тем более, это был не посторонний, а его жених.

Кён Сынхи провожал его до самого порога дома. То ли из-за того, что в прошлый раз Чонхён выглядел больным, то ли таков был его характер, но всё это время он обращался с ним как с хрупким ребенком.

Для человека, прожившего всю жизнь как мужчина-бета, такое отношение было совсем не в радость.

- …

Если подумать, был еще один человек, который отнесся к нему так же. Тот, кто приложил мокрое полотенце ко лбу, когда у него был жар, сварил кашу и принес воды, чтобы запить лекарство.

В груди защемило. Стоило вспомнить те моменты, как перед глазами тут же вставала широкая спина уходящего человека, которого он обидел.

«...Как я могу вернуться к тому, что было, узнав о ваших чувствах?»

И он был прав.

Он сам прекрасно понимал, почему испытывал постоянный дискомфорт рядом с идеальным во всех отношениях женихом. Именно потому, что узнал о его чувствах.

В кармане пальто громко зазвонил телефон. Чонхён тут же отбросил мысли и достал аппарат. Увидев имя на экране, он невольно нахмурился.

- Да, Квон Чонхён слушает.

- Директор Квон. Можете сейчас подъехать в ассоциацию? Дело срочное.

Это был президент Корейской хоккейной ассоциации. С ним они встречались лишь формально во время покупки клуба, и их отношения не предполагали личных звонков.

Интуиция подсказала, что это не обычное дело. Чонхён затушил окурок и сразу направился в гараж.

Прибыв в ассоциацию, Чонхён сразу прошел в кабинет президента.

Седовласый мужчина с аккуратно уложенной прической перешел к делу, едва Чонхён успел сесть. Услышав его слова, Чонхён был вынужден переспросить это словосочетание, звучавшее для него совершенно дико.

- ...Договорные матчи?

- Да, сегодня утром пришла анонимка. Пишут, что у них есть неопровержимые доказательства участия «MJ Блю Вулвз» в договорных матчах, и требуют увольнения директора Квона.

Президент, словно у него раскалывалась голова, откинулся на спинку мягкого дивана и затянулся электронной сигаретой. Чонхён, сохраняя спокойное выражение лица, твердо произнес:

- Этого просто не может быть, господин президент.

- Вопрос не в том, было это или нет. Мы ведь не можем знать, обмениваются ли тренеры или игроки деньгами у нас за спиной. Гнилые ублюдки. Если уж берут деньги, то делали бы это так, чтобы не попадаться.

Председатель цокнул языком, встал с места и взял со стола желтый почтовый конверт. На лицевой стороне уже вскрытого конверта не было почтового штемпеля.

- Директор Квон, проверь сам.

Квон Чонхён открыл переданный ему конверт и вытащил содержимое.

Один лист бумаги, на котором было коротко напечатано то, что он уже слышал от председателя, и шесть фотографий с шумом высыпались наружу.

Чонхён поднял одну из упавших на стол фотографий.

- …

Как только Чонхён, узнав лицо на снимке, плотно сжал губы, председатель демонстративно вздохнул.

Это был Ю Гухван, старший тренер «Блю Вулвз».

На фотографиях с похожего ракурса был запечатлен его профиль: вот он направляется в бар в оживленном квартале, а вот выходит из него.

Чонхён пронзительно уставился на один из снимков. На плече Ю Гухвана висела спортивная сумка. Когда он входил в бар, ее не было.

Сумка глубоко провисала посередине, словно в ней лежало что-то довольно тяжелое. Будто там были пачки наличных.

- Если участие в договорных матчах подтвердится, дело не ограничится дисциплинарным взысканием для одного-двух человек.

Чонхён поднял глаза и посмотрел на председателя.

- Наказание последует на уровне клуба. Если это произойдет в разгар сезона, то дисквалификация само собой, и…

Председатель цокнул языком и сказал:

- В худшем случае - расформирование клуба.

- …«Блю Вулвз» не будет расформирован, так как это неправда, - возразил Чонхён севшим голосом.

- Я тоже надеюсь, что это неправда. Всем известно, что у нашей ассоциации и MJ Sports крепкие отношения, но представь, если спустя меньше года после приобретения клуба всплывут разговоры о договорных матчах.

Председатель ассоциации, покусывая мундштук электронной сигареты, бросил на него многозначительный взгляд.

- Ты же знаешь, у меня в следующем году перевыборы.

В прошлом году, пережив кризис, когда два клуба чуть не были расформированы одновременно, общественное мнение по отношению к ассоциации хоккея было крайне негативным. Переломить это мнение удалось исключительно благодаря тому, что Квон Чонхён приобрел «Блю Вулвз».

По сути, ассоциация бездействовала до тех пор, пока переговоры о покупке не перешли в официальную стадию, но, когда о сделке объявили, они разыграли карту в СМИ, заявив, что решение было принято при их полной поддержке.

Чонхён пошел на это, так как для нормального функционирования клуба необходимо было поддерживать дружеские отношения с ассоциацией.

- Я разберусь с этим так, чтобы ассоциация не пострадала.

Только услышав желаемый ответ, лицо председателя немного просветлело.

- Ты ведь знаешь, что и в Корейском спортивном комитете очень хорошо относятся к MJ Sports? Директор Квон, уладь это как следует.

- Да.

Чонхён забрал конверт, который дал председатель, и встал.

- Но вот что странно.

Именно в этот момент председатель, потирая подбородок, пробормотал это, словно бросил фразу мимоходом.

- Это анонимное письмо. Почему условием поставили увольнение директора Квона? Если бы это были папарацци, охотящиеся за деньгами, они бы сразу назвали сумму, а если поборники справедливости - сообщили бы в СМИ, а не слали письма в ассоциацию. Не так ли?

- …

- Директор Квон, ты, часом, никому дорогу не переходил?

Квон Чонхён немного помедлил, а затем с улыбкой посмотрел на председателя.

- Вы зря беспокоитесь.

- Вот именно. Так ведь? Ладно, ступай уже.

Выйдя из кабинета председателя, Чонхён тут же набрал номер старшего тренера Ю Гухвана. В отличие от того момента, когда он был в кабинете, сейчас его лицо словно окаменело.

[Ох, директор! С Новым годом! Я должен был позвонить первым, как же так вышло, что вы сами мне набрали.]

Голос в трубке был бодрым. Словно он понятия не имел, что происходит. Это можно будет выяснить только при личной встрече.

- Тренер Ю, мы можем сейчас ненадолго встретиться?

[Что? Прямо сейчас?.. Но я на Новый год уехал в родительский дом, как же быть?..]

Садясь в машину, Чонхён коротко ответил:

- Где родительский дом? Я приеду.

*

- Э-это клевета, директор!

Сидящий на пассажирском сиденье тренер Ю аж подпрыгнул.

Чонхён приехал в родительский дом тренера Ю в провинции Кёнсан-Пукто, припарковал машину у стены какого-то дома и вызвал Ю Гухвана.

Не зная обстоятельств, тренер Ю настойчиво приглашал Чонхёна в дом, но обсуждать подобные вещи в чужой гостиной было невозможно.

Чонхён молча протянул фотографию. На ней было запечатлено, как тренер Ю входит в бар. Увидев снимок, тренер побледнел, но вскоре взял себя в руки и выровнял голос.

- Это была просто дружеская вечеринка в честь конца года. Клянусь матерью, о договорных матчах там и речи не шло, директор!

- Кто присутствовал на этой встрече?

- Просто старые знакомые. Вы их не знаете, даже если я скажу…

Тренер Ю, опасливо поглядывая, не договорил.

- Судить об этом буду я, а вы, тренер Ю, отвечайте на вопрос.

В конце концов, тренер Ю неохотно начал перечислять имена.

- Пак ХХ, Пэ ХХ и Хван ХХ, которых я знаю еще со времен, когда сам играл, и Ким Инджун…

- …Ким Инджун?

Услышав знакомое имя среди незнакомых, Чонхён невольно прищурился.

- Журналист Ким Инджун из Daily One?

- Да-а. Тот самый бывший журналист Daily One. Но мы встретились просто по старой дружбе, мы абсолютно точно не обсуждали то, о чем вы думаете, директор! То, что его уволили за глупость - все винят в этом только его самого, никто его не защищает! - поспешно начал оправдываться Тренер Ю.

- Это так несправедливо, директор! Я готов хоть сейчас пройти проверку на детекторе лжи, чтобы доказать это!

Действительно чувствуя несправедливость, Ю Гухван то и дело бил себя в грудь, пока говорил. Однако лицо Чонхёна по-прежнему оставалось абсолютно холодным, без единого намека на теплоту.

- А деньги вы передавали или получали по делу, не связанному с договорными матчами?

- А?

- Было такое?

- …

Застигнутый врасплох, тренер Ю захлопнул рот, словно моллюск створки, и начал лишь бегать глазами из стороны в сторону.

Явно что-то было, но тренер Ю, похоже, не собирался откровенничать. Чонхён тяжело вздохнул. От внезапно нахлынувшего стресса даже голова разболелась.

- Тренер Ю. Вы хоть понимаете, насколько я иду вам навстречу, разговаривая с вами с глазу на глаз?

- …Нет, ну это… Директор.

- Или, может, сразу поедем в полицию? Мне так даже проще будет.

Стоило ему пригрозить, как тренер Ю наконец-то заговорил.

- Б-брал! Брал я. Но это с договорными матчами и близко не связано, это было просто личное дело…

Квон Чонхён медленно закрыл и открыл глаза, стараясь подавить гнев.

- От кого?

Заикающийся голос звучал всё тише, словно он осознавал свою вину.

Если вкратце: он получил взятку за то, чтобы включить определенного игрока в состав на предстоящий после лиги Чемпионат мира. Ю Гухван входил в тренерский штаб сборной Кореи.

- Директор, вы просто не знаете, как устроен наш мир. Ребята, которые всю жизнь только и делали, что тренировались, в тридцать лет выходят на пенсию - и на что им жить? Им нужен хотя бы статус игрока сборной, чтобы свести концы с концами.

Чонхён не стал слушать дальше и холодно отрезал:

- Тренер Ю, с сегодняшнего дня вы уволены.

- Чт…?! Директор! Да как же так?! Вы хоть знаете, как тяжело быть спортсменом в Корее? На такие вещи все закрывают глаза! Иначе мы все окажемся на улице!

Судя по тому, как он заговорил, похоже, что договорных матчей и правда не было. Но если он думал, что это просто так сойдет ему с рук, то глубоко заблуждался.

- Возможно, вы правы, тренер Ю, и я действительно не понимаю, как устроен этот бизнес.

- Да, вот именно!..

- Но только не в моем клубе. Я не намерен терпеть подобные выходки. Тем более со стороны старшего тренера.

- …Послушайте…

- Вы не думали о том, что из-за вашей взятки место в сборной потеряет талантливый игрок, который заслужил его своим трудом? А как же его будущее после завершения карьеры? Если у него нет денег, чтобы заплатить вам, значит, по вашей же логике, ему прямая дорога на улицу?

- Директор!..

- Как у вас вообще язык поворачивается говорить о благе игроков, когда вы берете взятки ради собственной наживы?!

Чонхён повысил голос, вены на его шее вздулись.

Ю Гухван, чье лицо пошло пятнами, заткнулся, и в машине повисла тяжелая тишина. Чонхён с тем же ледяным выражением лица произнес:

- Разговор окончен. Выходите.

Ю Гухван вылез из машины и хлопнул дверью так, что она едва не слетела с петель. Снаружи донеслась отборная брань - видимо, он думал, что в салоне его не услышат.

Оставшись в одиночестве, Чонхён, не моргая, уставился в лобовое стекло.

Если Ю Гухван не замешан в договорных матчах, значит, фотографии и анонимка были всего лишь способом шантажа?

Однако отмахнуться от этого было не так-то просто - присутствие Ким Инджуна застряло в мыслях, словно кость в горле. Неужели то, что они оказались в одном месте в день, когда был сделан снимок, - простая случайность?

Может, кто-то знал, что Ю Гухван берет взятки, и подстроил всё так, чтобы сделать это фото?

Раз уж говорили о «неопровержимых доказательствах», возможно, был записан разговор тренера Ю с собеседником или даже заснят момент передачи денег.

Даже если деньги, полученные Ю Гухваном, действительно не имели отношения к договорным матчам, имея на руках факт передачи взятки, подтасовать контекст не составило бы труда. В таких делах, независимо от правды, само подозрение уже смертельно опасно.

Значит, это Ким Инджун организовал съемку и отправил анонимку?

У Ким Инджуна, уволенного из Daily One и лишенного возможности работать журналистом, вполне мог быть зуб на клуб и на самого Чонхёна.

- …

Нет. Этого объяснения недостаточно.

Автор письма добивался отставки Квон Чонхёна. Но какая выгода Ким Инджуну от его увольнения?

Просто ради чувства мести? Куда практичнее было бы потребовать денег и сорвать куш.

Тогда, может, это другие люди, присутствовавшие на встрече? Чонхён тут же покачал головой.

Все они бывшие спортсмены, скорее всего, повязаны с Ю Гухваном круговой порукой. Они не стали бы рубить сук, на котором сидят.

Тогда кто?

«Директор Квон, ты, часом, никому дорогу не переходил?»

- …

Когда председатель ассоциации сказал это, Чонхён пропустил слова мимо ушей, так как все его мысли были заняты возможным участием Ю Гухвана в договорных матчах.

Тот, у кого есть на него обида.

От нехорошего предчувствия похолодели пальцы, и в тот же миг в кармане раздалась серия коротких вибраций.

Квон Гихёк:

[С Новым годом, братишка]

[Мой подарок уже дошел?]

*

Была уже почти полночь, когда он добрался по адресу, присланному Квон Гихёком.

Поставив машину на ручной тормоз, Чонхён посмотрел на здание.

Это было уединенное место недалеко от гольф-курорта, принадлежащего «Мёнджон», метрах в четырехстах от главного корпуса.

Перед зданием раскинулся ухоженный газон и тренировочное поле для гольфа, а позади густо росли заснеженные ели. В отличие от ярко освещенного курорта, здесь царила мрачная атмосфера. Это были личное тренировочное поле и вилла Квон Гихёка.

Другими словами, здесь всё подчинялось воле Квон Гихёка. Удалить или подделать записи с камер видеонаблюдения за определенную дату для него - пара пустяков.

Острая боль пронзила тыльную сторону ладони. Вздрогнув, Чонхён опустил взгляд: он неосознанно расчесывал руку. Видимо, он продолжал теребить старую рану, потому что выступила кровь.

Чонхён сжал кулак, заглушил мотор и вышел из машины. С каждым выдохом облачка пара растворялись в воздухе. Ночь была пронзительно холодной, ветер обжигал щеки и шею. Чонхён закрыл дверь и убрал ключи в карман.

Подняв голову, он оценил путь до входной двери виллы. Она казалась бесконечно далекой. С каждым шагом черная тьма словно сгущалась под ногами.

Разве я не похож на крысу, которая сама лезет в кувшин? Эта мысль мелькнула у него перед входом.

Чонхён набрал код, который прислал Квон Гихёк, и открыл дверь. В коридоре было темно, снизу, с лестницы, ведущей в подвал, доносились приглушенный смех и грохот музыки. Чонхён пошел на звук.

Когда он почти спустился, сквозь музыку стал пробиваться другой, странный звук.

Тук. Глухой удар чего-то тяжелого. Словно бьют по человеческой голове. От жуткого ощущения Чонхён замер, но затем снова медленно двинулся вперед.

Ступив на последнюю ступеньку, он понял природу этого звука. Это был стук мяча для гольфа об тренировочный экран. Мяч, покатившись по полу, ткнулся в носок ботинка Чонхёна.

Мужчина, опускавший клюшку, заметил Чонхёна и округлил глаза. У него было приятное лицо, но одет он был в странно откровенный наряд.

Сквозь оглушающую музыку Чонхён различил движение губ мужчины. Кажется, он произнес «Вице-президент». Чонхён повернул голову туда, куда смотрел мужчина.

Огромное подвальное помещение, напоминающее студию, было обустроено как элитный бар с тренировочным полем для гольфа. Огромный диван, расставленный буквой «П» напротив экрана для гольфа, стол и множество самых разных бутылок с алкоголем.

Воздух был сизым и едким от табачного дыма, несмотря на работающую вентиляцию, а пол казался липким.

Квон Гихёк сидел, откинувшись на спинку дивана, на самом почетном месте в компании мускулистого мужчины и смуглой женщины.

- Пришел?

Квон Гихёк улыбнулся, прищурив глаза. Он жестом отдал какое-то указание девушке, сидевшей рядом. Вскоре громкость музыки убавили.

Игнорируя любопытные взгляды, устремленные на него, Чонхён смотрел прямо на Квон Гихёка.

- Эти фотографии... это вы прислали?

- А-а. Ну как? Неплохо вышли, да?

Квон Гихёк небрежно подтвердил догадку и поманил мужчину, который тренировался с клюшкой. Тот, с красивым лицом, тут же занял место рядом с Гихёком.

- Тяжко, наверное, нашему братишке. Завелся в команде проблемный тип.

Квон Гихёк говорил с наигранным сочувствием, поглаживая сидящего рядом мужчину по пояснице и бедрам.

- Говорят, если всплывет договорной матч, клубу конец? Хреновая ситуация. Мой братишка столько сил вложил в покупку команды, и всё насмарку из-за одной паршивой овцы.

Чонхён заговорил, и лицо его было словно каменная маска.

- …Я выкуплю все эти фотографии. Только не трогайте клуб.

- Что? Не слышу.

- Не трогайте клуб. …Прошу вас, господин вице-президент.

Квон Гихёк ухмыльнулся и вальяжно откинулся на спинку дивана. Он пошевелил пальцем, давая знак мужчине, сидевшему рядом. Тот привычным жестом передал Гихёку свою сигарету.

- Братишка, так не просят.

Гихёк зажал влажный фильтр губами, глубоко затянулся - так, что впали щеки, - и выпустил дым. Запах был совсем не табачный. Сладковатый и едкий. Марихуана.

- Нужно больше отчаяния. Глядишь, я и передумаю. Разве нет?

Чонхён мрачно смотрел на сводного брата.

В этом лице всё так же проглядывал испорченный ребенок, который ни капли не повзрослел за пятнадцать лет. Ребенок, который не смог простить отца и деда, внезапно отвернувшихся от него, и направил всю свою злость на сводного брата.

Вспомнился день их первой встречи.

Это был его первый день в особняке в Сонбук-доне в качестве наследника семьи «Мёнджон». Чонхён, у которого впервые в жизни появилась своя комната, никак не мог уснуть.

Мама исчезла где-то в недрах этого огромного дома, а кровать оказалась слишком мягкой и неудобной. Всё здесь было чужим, и ночь была полна тревоги.

Вдруг тихо скрипнула дверь. Чонхён обрадовался и, кажется, спросил: «Мама?»

Но тень, вошедшая в комнату и закрывшая дверь, была слишком крупной для мамы и слишком маленькой для отца, которого он сегодня увидел впервые. Лишь когда эта тень навалилась на него сверху и начала душить, Чонхён впервые разглядел лицо, странно похожее на его собственное. В глазах незнакомца плескалась неприкрытая ненависть.

С того дня Квон Гихёк повадился пробираться к нему по ночам: душил его, безучастно наблюдал, как Чонхён мучительно кашляет, и исчезал. Гихёк запугал его, запретив рассказывать, поэтому Чонхён долго хранил молчание.

Но долго так продолжаться не могло. Мать, которая раньше не отходила от него ни на шаг, теперь он видел от силы раз в день, а отец и слуги были слишком суровы. Чонхён стал бояться засыпать в одиночестве, а галстуки, сдавливающие горло, вызывали у него ужас.

Поэтому однажды ночью он набрался смелости и всё рассказал матери. О том, что сводный брат приходит к нему каждую ночь. И что ему невыносимо страшно.

Он был уверен, что мама заступится, но на её лице отразилось лишь замешательство.

Она лишь сказала, что он должен лучше относиться к брату.

«Потерпи немного, и всё станет твоим. Ты просто должен терпеть».

Было больно, но он её понимал. Чонхён знал: мать всю жизнь положила на то, чтобы её называли госпожой «Мёнджон». Поэтому он не мог её винить.

В этом огромном особняке единственным местом, где Чонхён мог дышать свободно, был стадион, куда он изредка ездил с дедом. Дедушка ему нравился. Он был единственным в доме, кто терпел его детские капризы.

Поэтому, когда сводный брат проявился как альфа, самым страшным ударом для Чонхёна стало не предательство родителей.

В тот день Гихёк, опьяненный своей новой силой, избил его так, что на лице осталась глубокая рана. Впервые на его лице появился заметный шрам, поэтому даже Квон Гихёк с опаской поглядывал на родных.

Но дед лишь мельком взглянул на лицо Чонхёна и даже не подумал отчитать Гихёка. Вслед за родителями и он молчаливо одобрил насилие старшего внука.

Чонхёна отправили в Америку только из-за страха деда, что, если так пойдет и дальше, у драгоценного наследника появятся проблемы с законом. Ведь жестокость Гихёка росла с каждым днём.

И всё же, даже когда его душили до потери сознания, Чонхён ни разу не попросил у Гихёка прощения. Ему не в чем было каяться. Он родился сыном своей матери, изо всех сил старался стать альфой, и лишь в награду за эти старания наконец был признан сыном семьи «Мёнджон».

Но на самом деле, это была и его последняя капля гордости.

Впрочем, какой в этом толк сейчас?

Глядя прямо в глаза Квон Гихёку, Чонхён медленно опустился на одно колено.

Поначалу он решил купить «Блю Вулвз» исключительно ради Шин Ходжэ.

Но, наблюдая вблизи за потом и трудом игроков, тренеров и сотрудников, он понял, что «Блю Вулвз» стали для него чем-то большим, чем просто «команда Шин Ходжэ». Пришлось это признать.

До конца сезона оставалось всего четыре месяца. Разговоры о том, что у них есть шанс на чемпионство, вовсе не были преувеличением. Он не мог допустить, чтобы всё закончилось здесь, под грузом позорного клейма.

- …Прошу вас.

Чонхён опустился на оба колена и положил сжатые в кулаки руки на бедра. Сверху донесся довольный смех Квон Гихёка.

- Ха-ха! Кто бы мог подумать, что я увижу своего братишку на коленях!

Глядя на липкий от грязи пол, Чонхён вспомнил лицо Шин Ходжэ, который когда-то так же стоял перед ним на коленях.

Неужели он тогда чувствовал то же самое? А сам Чонхён? Каким он был в тот момент? Он лишь спешил воспользоваться унижением Шин Ходжэ, чтобы удовлетворить свои грязные желания.

И вот теперь карма вернулась к нему бумерангом. От этой мысли на душе стало удивительно спокойно.

- Раз уж мой братишка так просит, ничего не поделаешь. Фотографии я отдам. Но в обмен на то, что я не трону клуб, ты должен кое-что для меня сделать.

Квон Гихёк вернул косяк соседу и поднялся. Он одернул жилетку привычным, плавным движением.

Мужчина с косяком, что прежде курил Гихёк, смотрел на Чонхёна странным взглядом.

Это был типичный «вкус» Квон Гихёка: альфа с лицом, чем-то напоминающим самого Чонхёна. От этого становилось жутко.

- Чего застыл? Поднимайся.

Повинуясь приказу, Чонхён выпрямил колени и последовал за братом.

Они подошли к маленькой комнате на первом этаже. Внутри было темно. Еще до того как включился свет, в нос ударил резкий запах крови. Чонхён нахмурился.

- Вы двое знакомы, да? Познакомься. Это моя крыса.

Щелк. Вспыхнул свет. И только тогда Чонхён разглядел у своих ног бесформенное, избитое тело. Это был Ким Инджун.

Чонхён судорожно втянул воздух. Неужели Квон Гихёк зашел слишком далеко?

Он наклонился и поднес палец к носу мужчины. К счастью, тот дышал, хоть и слабо.

Гихёк, прислонившись к столу, постучал пачкой сигарет.

- Те фотографии, что ты сегодня видел… Стоили двадцать миллионов.

Гихёк сунул сигарету в рот и продолжил совершенно будничным тоном:

- Взял бы свои двадцать миллионов и отвалил, так нет же - эта крыса вздумала меня шантажировать. Не знал, видать, что я больше всего ненавижу тех, кто лезет не в своё дело, не зная своего места.

Он достал зажигалку и прикурил. На его лице, когда он затягивался, не было ни следа вины или тревоги.

- Рука сама пару раз дернулась. Кто ж знал, что этот слабак сразу вырубится. Раз уж так вышло, мы договорились о компенсации за побои. По пять миллионов за удар. Он насчитал восемь ударов, пока не отключился, так что не переживай.

- …Вы заплатили ему за избиение?

- Нищеброды от таких предложений не отказываются.

- …Это уже слишком.

Чонхён отвел взгляд от Ким Инджуна.

- Даже если сейчас он не при делах, он всё равно бывший журналист. Вы должны были быть осторожнее, неизвестно, какие у него связи.

Гихёк сощурил свои змеиные глаза, словно услышал отличную шутку.

- А чего мне волноваться? У меня же есть братишка, который возьмет всё на себя.

- …

- Да и тесть мой владеет телеканалом.

- …То, что я должен взять на себя - это избиение журналиста Ким Инджуна?

Квон Гихёк выпустил дым и ухмыльнулся, растягивая губы.

- Просто взять на себя избиение - это скучно.

- …

- В этот раз Ким Инджун напишет об этом статью. Приплетет туда всё: и твои прошлые «подвиги» с насилием, и домогательства, и злоупотребление властью, которые раньше были только слухами. Ну как? Весело будет, правда?

Лицо Чонхёна окаменело.

Раньше, когда он брал на себя грехи Квон Гихёка, всё ограничивалось слухами именно потому, что официально об этом никто не заявлял.

- …Это не то, о чем мы договаривались.

Но если выйдет статья со слов самого пострадавшего Ким Инджуна, имя Квон Чонхёна будет названо открыто.

- Разве вы не обещали не трогать клуб?

От этих слов Гихёк рассмеялся, звук клокотал у него в горле. Он сделал шаг к Чонхёну и, словно делясь секретом, зашептал ему на ухо:

- Братишка, о чём ты говоришь? Разве клуб пострадает от личных разборок владельца?

- …

- Виновник всё равно возьмёт ответственность на себя и уйдёт в отставку. Разве не так?

Сказав это, Гихёк положил руку Чонхёну на плечо. Чонхён сжал кулаки так, что костяшки побелели.

- …Моя отставка не решит проблему. «Мёнджон Групп» тоже пострадает.

Акции рухнут - это было очевидно как день. Акционеры, чувствительные к любым плохим новостям, каждый раз паниковали даже от одних только слухов.

- Большие дела требуют больших рисков, - голос Гихёка звучал так ровно, будто он говорил о погоде. - Отец, конечно, покричит немного. Но что поделать? Я его единственный наследник.

Чонхён замолчал.

Для Гихёка слова Чонхёна не были ни угрозой, ни предупреждением. Он был прав.

Удар будет, но такой гигант, как «Мёнджон», даже не пошатнется. Акции быстро отыграют падение, будто ничего и не случилось.

Он решил прекратить бесполезные угрозы.

- Зачем вы заходите так далеко? - тихо спросил Чонхён, глядя прямо на Гихёка. Этот вопрос мучил его все пятнадцать лет.

- Разве у вас и так не всё есть? Зачем вам это?

У самого Чонхёна оставалось лишь четыре месяца на посту директора, жалкая, никому не нужная репутация да маленькая, иссохшая мать.

А у Квон Гихёка было всё, о чем он мог мечтать: место наследника «Мёнджон», статус альфы, внимание отца, стабильная семья. Разве этого мало?

Гихёк улыбнулся, сощурив глаза, и почесал переносицу.

- Знаешь, братишка... Терпеть не могу, когда у тебя хоть что-то есть.

Он облизнул пересохшие губы и медленно продолжил:

- Такое чувство, будто ты это у меня украл. Что бы это ни было.

- …

- Вот почему я уничтожаю всё, чего ты добиваешься.

Гихёк затянулся сигаретой, глядя на Чонхёна. Выражение его лица напоминало жестокого ребенка, предвкушающего веселую шалость.

Чонхён почувствовал, как земля медленно уходит из-под ног. Он не мог вымолвить ни слова.

Дышать становилось всё труднее. Чонхён прерывисто, с хрипом выдохнул. В этом Квон Гихёк точно преуспел.

Теперь он душит людей, даже не прикасаясь к ним.

- Я же говорил тебе: знай своё место, братишка.

Может, так и есть? Я сделал неверный выбор?

Я зря приобрел клуб? Может, тогда я бы не спровоцировал Квон Гихёка? Если бы я жил, зная своё место, как он и говорил, ничего бы этого не случилось?

Нет, не так. Тогда «Блю Вулвз» расформировали бы ещё прошлым летом. Двадцать два игрока и еще больше сотрудников потеряли бы работу.

Я не мог этого допустить. Одно я знал точно: даже если бы вернулся в прошлое, я бы сделал тот же выбор.

По сравнению с судьбой целого клуба, пятно на собственной репутации ничего не значит. Да и была ли у меня когда-то эта «честь»? В чём тогда проблема?

От этой мысли на душе стало невероятно легко.

Чонхён медленно разжал кулак. Он сжимал его так сильно, что на ладони остались красные следы от ногтей в форме полумесяцев.

- Только позвольте клубу и игрокам спокойно завершить этот сезон.

Квон Гихёк беззвучно оскалился в улыбке.

Третий период

Тема: Видели статью?

[Избиение бывшего журналиста и «деньги за побои», директор MJ Sports Квон Чонхён (30) сегодня на допросе в полиции]

Полиция начала расследование в отношении директора MJ Sports Квон Чонхёна (30 лет). Его подозревают в нанесении тяжких телесных повреждений (8 недель лечения) бывшему журналисту. Директор Квон дал ему «деньги за побои» и избил за то, что тот не написал нужную статью.

Сторона потерпевшего также утверждает, что директор Квон Чонхён является тайным чеболем в третьем поколении «Мёнджон Групп», которая в прошлом году оказалась в центре скандала из-за злоупотребления властью и сексуальных домогательств.

В ответ на это MJ Sports и «Мёнджон Групп» заявили, что «немедленно уволят директора Квона, вызвавшего общественное возмущение», однако этого недостаточно, чтобы успокоить разгневанное общество.

Тренер «Блю Вулвз» Ю Гухван (48 лет) в интервью нашей газете заявил: «Нужно расследовать, не повлиял ли директор Квон на внезапную смену главного тренера в прошлом году», - что, как ожидается, вызовет еще больший резонанс.

(Комментарии)

└ Офигеть… MJ - это же «Блю Вулвз».

Тема: [Репост статьи] Беспрецедентная ситуация: вслед за отставкой владельца клуба «Блю Вулвз» уволен главный тренер в середине сезона… Как далеко долетят «искры чеболей»?

Собственно, всё в заголовке ㅠㅠ

Как же так…

Тренер Питер был хорошим…

Тема: БВ) Обновление в соцсетях тренера Питера

(Скриншот)

Перевод: Вкратце, он не согласен с решением клуба и поддерживает уволенного бывшего владельца.

И его жестко захейтили за защиту преступника, так что комменты закрыты;

(Комментарии)

└ Он уже сегодня улетает; увольнение посреди сезона… Наверное, чувствует, будто его выгнали ㅠㅠ

└ Мне тоже нравился тренер Питер, но защищать преступника - это перебор; считаю, клуб поступил правильно.

└ +1. Раз уволили одновременно с владельцем, значит, была причина.

└ А кто тогда новый тренер?

└ Вроде старший тренер Ю Гухван будет исполняющим обязанности…?

Тема: Список злоупотреблений директора Квона поражает

Заставил директора дочерней компании, годящегося ему в отцы, встать на колени перед сотрудниками, плеснул кофе в лицо и осыпал оскорблениями.

Избил бортпроводника в самолете, после чего добился его увольнения.

В каждой командировке брал с собой сотрудников секретариата и сексуально домогался их.

Дал журналисту «деньги за побои» и избил его, так как статья не понравилась <- new!

Если только это всплыло, сколько же там еще скрытого…

Слышал, что чеболи грязные, но… Реально, по внешности человека не узнаешь;

Тут вроде были те, кто фанател по директору Квону из-за красоты, очнитесь…

Тема: При таком раскладе БВ надо шаманский обряд проводить, нет?

Ладно бы одно-два события, можно было бы списать на полосу неудач.

Начиная с игрока Юка, что это вообще всё такое…

Я только стал фанатом, предвкушал январский матч вживую ㅠㅠ Блять, этот ублюдок-владелец всё обосрал.

Жалко игроков, что же делать.

Тема: Странно… Судя по физиономии, у него не должно быть скандалов

ㅠㅠ

(Комментарии)

└ Хватит наяривать на лицо преступника, лол.

(Удаленный пост.)

* * *

- Объясните, пожалуйста, что произошло.

- Шин Ходжэ, ты же тоже, наверное, новости видел. Какие еще тут нужны объяснения? - прикрикнул на него исполняющий обязанности главного тренера Ю Гухван.

Тренер Ю сразу отвернулся, всем своим видом показывая крайнюю усталость. Но Ходжэ не сдался и последовал за ним в тренерскую.

Это был день домашнего матча после окончания двухнедельного перерыва в лиге.

Внезапные новости вызвали среди игроков сильное волнение. Молодой владелец клуба, который лично следил за сборами и выездными матчами, общался с игроками на равных и всегда прислушивался к их мнению - и вдруг дело об избиении?

К тому же огромной проблемой стало неожиданное увольнение главного тренера во второй половине сезона. Разве не Питер ещё вчера без каких-либо проблем проводил тренировку?

- Почему тренера Питера уволили одним днём? Объясните хотя бы игрокам причину.

Ю Гухван швырнул пачку документов на стол и упер руки в бока. Ходили слухи, что он уволился, так как несколько дней не появлялся на тренировках, но из-за внезапной отставки главного тренера его спешно назначили исполняющим обязанности.

- Ну ты и комик. Когда тренер Питер пришел, ты больше всех возмущался, щенок. А теперь, значит, команда под моим руководством тебя беспокоит?

- Вы же знаете, что я не это имел в виду.

- Да что ты мне рассказываешь! Ни у тебя, ни у меня нет права обсуждать решения сверху. Ты игрок, вот и веди себя как игрок - сосредоточься на матче!

Шин Ходжэ молча сверлил Ю Гухвана взглядом. На лбу тренера вздулась вена.

- Тебя называют эйсом и лучшим бомбардиром, вот ты и возомнил о себе невесть что? Даже капитан Ёнсу молчит, чего ты-то лезешь?!

- Вы же понимаете, что это трудно принять.

- А что тут трудного? Это назначение с самого начала дурно пахло. Тренер Питер же был знаком с директором Квоном ещё со времён учёбы за границей? Рыбак рыбака видит издалека. Откуда нам знать, может, он такой же, как директор Квон - платит деньги, чтобы людей избивать?

Лицо Шин Ходжэ окаменело. Ю Гухван рухнул в кресло, продолжая сыпать ругательствами.

- Как увидел статью, сразу подумал: «Я так и знал». Малолетний щенок, возомнил себя чеболем и думает, что ему всё дозволено. Ни черта не смыслит в хоккее, а с самого начала, когда ни с того ни с сего решил купить клуб...

- Вы переходите границы, - жёстко оборвал его Шин Ходжэ.

Он наклонился к сидящему за столом Ю Гухвану, и его огромная тень полностью накрыла тренера.

- Директор Квон не такой человек.

Ю Гухван тоже был бывшим игроком, но разница в габаритах с действующим спортсменом была существенной. Он невольно отшатнулся назад.

- Ч-что, щенок? Что ты о нем знаешь, чтобы защищать?

- По крайней мере, он не тот, кто будет платить за избиение людей. Вы же тоже его видели всё это время, должны понимать.

- Вот именно потому, что видел, я это и говорю!

- ...Вы ослепли?

- Что?

Лицо Ю Гухвана пошло красными пятнами, и он сорвался на крик.

- Ах ты, наглый щенок! Ни во что меня не ставишь, потому что я всего лишь исполняющий обязанности?! Кто тебя учил так разговаривать? Ты и в Канаде так себя вел? Да там ты перед тренером и пикнуть не смел, щенок!

Шин Ходжэ промолчал и сделал шаг назад. Но выражение его лица осталось неизменным.

Тыча в него пальцем и тяжело дыша, Ю Гухван схватился за шею и сделал глубокий вдох, словно вот-вот лишится чувств. Затем он медленно выдохнул и заговорил:

- Шин Ходжэ. Ты сегодня на скамейке. Понял?

- …

- Теперь я вижу, что всю смуту среди игроков сеял именно ты. Где ответ?

- …Понял.

Нехотя буркнув ответ, Шин Ходжэ в итоге вышел из кабинета тренера, ничего не добившись.

Сидя на скамейке в пустынном коридоре, Шин Ходжэ уперся локтями в колени и провел ладонями по лицу.

Это были абсурдные новости, обрушившиеся на него, не дав даже толком оправиться от первой в жизни любовной неудачи. Не нужно было думать дважды - это явно какая-то ошибка.

Квон Чонхён, которого знал и к которому всё ещё питал чувства Шин Ходжэ, был не таким человеком.

Заплатить «деньги за побои» и избить человека? Это невозможно. Обвинения в домогательствах и злоупотреблении властью - тоже бред. Он сразу понял, что это пересказ старых статей. В отличие от того времени, когда он допускал, что Квон Чонхён способен на такое, теперь Шин Ходжэ был уверен: это не про него.

Поэтому первой мыслью после прочтения статьи стало беспокойство. Не случилось ли с ним чего?

Его втянули в дело о насилии и даже уволили - каково ему сейчас? Он относился к делам клуба как к своим собственным, так что, должно быть, очень переживает.

Шин Ходжэ достал из кармана телефон и снова нажал на контакт, сохраненный как «Директор Квон Чонхён».

Он пытался дозвониться при любой возможности, но в ответ слышал лишь механический голос, повторяющий, что телефон абонента выключен.

Сердце сжалось так, что трудно описать словами. Хорошо бы сейчас быть рядом с ним. Если бы можно было просто сидеть рядом, прижавшись к его колену своим, как он делал это раньше, - это стало бы хоть малым, но утешением.

- Ходжэ-я.

Он поднял голову и увидел Юк Думина с серьезным лицом. Видимо, тот вышел прямо посреди подготовки к матчу: на голом торсе виднелась защитная экипировка.

- Мы тут в раздевалке поговорили... Ёнсу хён созванивался с Питером перед вылетом. Говорит, тот даже толком не узнал причину, его практически выгнали из страны.

Лицо Ходжэ помрачнело еще больше.

- Странно всё это, правда? И ситуация с Питером, и эта статья... Директор не такой человек.

- …Угу.

- Многие так думают, не только мы. Хёнхун, и даже Мун Сын Ёль.

Думин вздохнул и продолжил:

- Но мы ничего не можем сделать. Когда мне было трудно, директор Чонхён и клуб помогли мне, а теперь, когда с ними такое случилось... Столько людей их поливает грязью, что все боятся даже слово вставить.

- …

- К тому же Питера нет, а тренер Ю, то есть исполняющий обязанности, даже не знает толком тактику, которую мы отрабатывали на прошлой неделе. Полный бардак.

У них своих забот хватало: Думину и остальным нужно было думать о предстоящем матче. Ходжэ был благодарен, что в такой ситуации они вообще нашли время побеспокоиться об этом.

- Если вдруг удастся связаться, я тебе скажу. Иди, готовься к игре.

- А ты?

- Я сегодня на скамейке.

- Почему? Ты что, заболел?

Шин Ходжэ покачал головой. Юк Думин состроил гримасу, выражающую полное непонимание, и вернулся в раздевалку.

Оставшись на месте, Шин Ходжэ быстро пролистал список контактов в телефоне. Мелькали целые страницы имен.

Они знакомы уже почти восемь месяцев, но оказалось, что в такой ситуации позвонить некому.

- Ха-а...

Шин Ходжэ сжал телефон в руке и прислонился затылком к стене. Скоро должен был начаться матч.

Сегодняшним соперником «Блю Вулвз» были «HI Тайгерс».

Исполняющий обязанности тренера Ю Гухван отбросил все наработанные тактические схемы, а игроки были выбиты из колеи внезапными переменами, поэтому результаты первого и второго периодов оказались плачевными.

Дело было не только в кошмарном счете 0:6, но и в том, что из-за безрассудных указаний Ю Гухвана капитан команды Чхве Ёнсу получил травму колена.

Травма была серьезной: возможно, после детального обследования придется объявить о завершении сезона для него.

Ю Гухван винил в травме Чхве Ёнсу и неудачном ходе игры лишь отсутствие воли у игроков, постоянно орал на них. Тайм-ауты превратились в сеансы публичной порки, где исполняющий обязанности тренера просто поливал всех грязью.

Невозможно было не сравнивать его с Питером, который давал тактические указания на основе идеального анализа соперника, а после начала игры молча верил в своих игроков. Лица хоккеистов становились все мрачнее.

Хоккей и без того требует колоссальных затрат энергии. 15-минутного перерыва едва хватает на восстановление, даже если сосредоточиться только на отдыхе, но из-за потока ругани исполняющего обязанности тренера усталость в мышцах только накапливалась.

Запаниковавший Ю Гухван выпустил Шин Ходжэ в середине второго периода, но было уже слишком поздно, чтобы переломить ход игры.

В итоге «Блю Вулвз» пропустили еще одну шайбу и потерпели разгромное поражение со счетом 0:7. Команда тут же скатилась на третье место в лиге.

Пока они еще держались в зоне плей-офф, но если так пойдет и дальше, они мигом вылетят из пятерки, и мечты о плей-офф пойдут прахом.

- Ах вы ж, сукины дети! Вы только так играть умеете?! Инвалиды чертовы! Эй, Пак Хёнхун! Ты же нападающий, ублюдок, ни одного броска по воротам, что делать будешь? Джи Минчхоль, ты защищаться собираешься или нет? На кой хрен тебе такая деревянная поясница? Если так будете в хоккей играть - валите отсюда нахрен, щенки!

Сразу после матча раздевалка снова наполнилась криками Ю Гухвана.

Игроки просто сидели, тяжело дыша; никто из них не слушал его всерьез.

Только когда Ю Гухван, вдоволь наоравшись, вышел из раздевалки, игроки начали снимать форму и готовиться к душу. Все хранили гробовое молчание.

Шин Ходжэ первым делом проверил телефон. Коснувшись экрана, он увидел несколько пропущенных вызовов. От Квон Чонхёна, которого он так ждал, вестей не было, зато звонил совершенно неожиданный человек.

Журналист Daily One Пак Хана:

[Пишу сообщение, так как вы, вероятно, на матче.]

[Дело в том, что меня кое-что беспокоит в сегодняшней статье о директоре Квоне.]

С самого утра на телефон поступало множество звонков с незнакомых номеров. Это были журналисты, жаждущие получить комментарий от ведущего игрока команды Шин Ходжэ по поводу обвинений против владельца клуба. Разумеется, Шин Ходжэ никому не отвечал.

Но сообщение от журналистки Пак Ханы, казалось, отличалось от остальных. Шин Ходжэ отошел подальше от игроков и сразу же нажал кнопку вызова.

- …Вы говорите, пострадавший - журналист Ким Инджун?

Услышанное оказалось полной неожиданностью.

[Да. Я узнала это от старшего коллеги, который работает в полицейском управлении, так что информация точная. Но если пострадавший - сонбэ Ким, тут что-то не сходится.]

- Что именно?

[Вы видели в новостях причину избиения: якобы он написал статью, которая не понравилась директору? Но директор Квон в прошлый раз даже подал на него в суд из-за статьи о Юк Думине. Разве он стал бы просить его написать статью? Да и сонбэ Ким вряд ли согласился бы, учитывая его неприязнь к директору Квону.]

- …

[Я сказала об этом сонбэ из отдела происшествий, и он заинтересовался. Самая первая ложная статья сонбэ Кима была ведь о вас, игрок Шин Ходжэ? Вы случайно не связывались с ним в тот день?]

Когда Шин Ходжэ замешкался с ответом, Пак Хана добавила спокойным голосом:

[Я лично многим обязана директору Квону, поэтому хочу помочь, если это в моих силах. Я связалась с вами, подумав, что вы чувствуете то же самое.]

- …

Сердце гулко застучало. Ходжэ рассказал ей о содержании того телефонного разговора с журналистом Ким Инджуном и о беседе с Чонхёном по поводу увольнения журналиста Кима.

Этого было достаточно, чтобы подтвердить: «отношения у них были плохие». Конечно, одних этих обстоятельств вряд ли хватит, чтобы раскрыть правду о нападении.

И всё же, если раньше он лишь интуитивно чувствовал, что «он не такой человек», то теперь появилось реальное основание для сомнений. Кроме того, в ситуации, когда на Квон Чонхёна лились потоки огульной критики, поддержка со стороны журналистки, разделяющего его мысли, придавала сил.

Ходжэ с раскрасневшимся лицом посмотрел на телефон после завершения звонка.

Журналистка Пак Хана права.

Вспоминая характер журналиста Ким Инджуна, который нагло огрызался даже после ошибочной статьи об отце Ходжэ, вполне вероятно, что он затаил злобу на директора Квона за свое увольнение.

Значит, он выпустил эту статью, чтобы отомстить директору Квону?

Но в эту теорию не укладывались реальные травмы, требующие восьми недель лечения. Фотографии побоев, приложенные к статье, подделать было бы невозможно.

Это значит, что кто-то его действительно избил… Но кто?

Неужели в этом деле, кроме Квон Чонхёна и Ким Инджуна, замешан кто-то третий?

- …

Ничего не понятно. Ходжэ яростно взъерошил волосы, словно пытаясь остудить кипящую голову.

* * *

На следующий день, в воскресенье, предстоял еще один матч с «HI Тайгерс».

Как и вчера, игроков ждало несколько неприятных новостей. Во-первых, количество репортеров, слоняющихся вокруг стадиона, резко возросло. Во-вторых, стало известно, что капитан Чхве Ёнсу все-таки выбыл до конца сезона.

Чхве Ёнсу, которому уже три года назад диагностировали разрыв передней крестообразной связки, решил сосредоточиться на реабилитации после операции, чтобы подготовиться к следующему сезону.

Атмосфера в раздевалке была ужасной. Вслед за владельцем клуба и тренером выбыл и капитан, которому игроки очень доверяли. Это было похоже на дрейф на корабле без парусов в открытом море.

Исполняющий обязанности тренера Ю Гухван назначил временным капитаном вице-капитана Мун Сын Ёля, а насчет освободившегося места вице-капитана сказал Мун Сын Ёлю выбрать кого-то самому и ушел.

- Шин Ходжэ, поговорим?

Мун Сын Ёль позвал Ходжэ, когда тот обматывал лентой новую хоккейную клюшку.

Каждый игрок обматывает клюшку по-своему, в зависимости от предпочтений. Шин Ходжэ для лучшего хвата скручивал ленту на рукоятке, создавая рельеф, а крюк обматывал тонким слоем целиком.

Ходжэ прервал работу и направился туда, куда указывал Сын Ёль. Закрыв дверь пустой комнаты ожидания, Мун Сын Ёль с серьезным видом помолчал, а затем неожиданно начал:

- Честно говоря, я не уверен, что смогу справиться с ролью Ёнсу хёна в одиночку.

Шин Ходжэ молча смотрел на него.

- Поэтому я хотел спросить: не возьмешь ли ты на себя место вице-капитана, Ходжэ?

- …Я?

- Да. Сколько ни думаю, ты кажешься мне самым подходящим кандидатом.

Это было неожиданное предложение. Шин Ходжэ смотрел на Мун Сын Ёля с ошарашенным видом.

В отличие от других видов спорта, в хоккее капитанский состав насчитывает трех человек: одного капитана и двух вице-капитанов.

Только они имеют право оспаривать решения судьи. Поскольку смена игроков происходит каждые 1–2 минуты, наличие нескольких капитанов на льду необходимо.

Это важная позиция, требующая не только мастерства и лидерских качеств, но и умения быстро оценивать ситуацию, а также бойцовского характера. Ходжэ думал, что раз место освободилось, выберут Ли Сангона или кого-то из старших того же года.

Словно прочитав эти мысли, Мун Сын Ёль криво усмехнулся и сказал:

- Я по-прежнему считаю твой эгоистичный стиль игры отстойным. И не думаю, что ты сможешь заменить Ёнсу хёна. Не зазнавайся.

- …

- Но, несмотря на это... я много раз видел, как твоя быстрая реакция во время матча приносила неплохие результаты. Что ж, честно говоря, это было недурно.

Шин Ходжэ молча смотрел на лицо Мун Сын Ёля.

Как тот и сказал, нравилось им это или нет, они отыграли вместе уже два сезона. Они не могли не знать досконально стиль игры, привычки, сильные и слабые стороны друг друга.

- Ты ведь согласен, что наша команда сейчас в кризисе? Я подумал о том, что сейчас нужно команде больше всего…

Мун Сын Ёль слегка наморщил нос. Казалось, эти слова уязвляли его гордость.

- Это результативность. Причем взрывная.

- …

- …Никто, кроме тебя, на это не способен.

Сказав это, Мун Сын Ёль протянул нашивку размером с ладонь с буквой «А». Это была буква «А», обозначающая ассистента капитана (Assistant Captain).

Шин Ходжэ молча принял нашивку. Она не могла быть тяжелой, но ему казалось, что он ощущает ее вес.

- Ты возьмешь на себя второе звено вместе с Юк Думином, Джи Минчхолем и Пак Хёнхуном. Центр второго звена - Сангон, но он не станет, как раньше, жадничать и не давать вам пас.

Сказав это, Сын Ёль смущенно отвел взгляд.

- Он тоже понимает, что сейчас не время для внутренних разборок. Как бы он ни выглядел, у него сильная воля к победе.

- …

- Так что я надеюсь, что и ты пойдешь навстречу. Мы должны взять реванш за вчерашнее, чтобы не ударить в грязь лицом перед тренером Питером и Ёнсу хёном, верно?

Шин Ходжэ посмотрел на то, что держал в руке. Нашивка, вышитая десятками, нет, сотнями тысяч нитей, сверху казалась сплошной тканью, а не переплетением ниток.

Казалось, он понял, почему один-единственный лоскут ткани ощущался таким тяжелым. На нем висели чаяния двадцати двух игроков.

Всё так, как сказал Мун Сын Ёль. Если они беспомощно рухнут в такой кризис, им будет стыдно перед тренером Питером, Ёнсу хёном и Квон Чонхёном, которые наблюдают издалека.

- Я попробую.

- Хорошо.

- Сын Ёль хён.

- А?

- Спасибо. За доверие.

Мун Сын Ёль почесал переносицу указательным пальцем, ни с того ни с сего шлепнул Шин Ходжэ по заднице и вышел из комнаты.

Через некоторое время началась разминка, и игроки, включая Шин Ходжэ, вышли на лед разогреться.

На трибунах было больше зрителей, чем обычно. Глядя на них, Хёнхун проворчал:

- Угх. Кажется, все нас матерят.

Ходжэ лишь мельком взглянул на трибуны и бросил мимоходом:

- Отсюда что освистывание, что крики поддержки - звучит одинаково.

- Э… И то правда. …Точно?

Хлопнув Хёнхуна по плечу, Ходжэ подъехал к Ли Сангону, который отрабатывал броски.

- Сангон хён, не раздумывайте, давайте пас. Где бы вы ни были, я обязательно буду рядом.

Ли Сангон покосился сквозь визор на скамейку, где сидел Ю Гухван.

Это шло вразрез с оборонительной стратегией, которую задал исполняющий обязанности тренера Ю Гухван.

Казалось, Ю Гухван слишком зациклился на вчерашнем разгроме. Однако Шин Ходжэ и Мун Сын Ёль думали иначе. Лучшая защита - это нападение.

- Мы с Думином будем пасовать шайбу и прорываться. Даже если не забьем с первого раза, постоянно будут моменты для добивания. В прошлом году было так же: когда сезон переваливает за середину, игроки «Тайгерс» начинают бояться травм и берегут себя перед воротами. Хён, ловите этот момент.

- …

- Вы ведь хорошо ловите отскоки, хён.

При этих словах Ли Сангон посмотрел на Ходжэ странным взглядом.

- Если мы забьем первый гол, то сможем перехватить инициативу.

Как и говорил Мун Сын Ёль, сейчас «Блю Вулвз» была необходима уверенность в том, что «мы и сами справимся».

Вскоре раздался свисток об окончании разминки. Шин Ходжэ медленно сделал круг по катку и скользнул к скамейке; на его левом плече, чуть ниже шва, крупно выделялась буква «А».

До начала матча оставалось чуть больше 20 минут.

[Шин Ходжэ в строю, несмотря на «скандал с владельцем»: полная победа над «Тайгерс» со счетом 7:4]

В погруженной во тьму спальне бледный свет экрана освещал лицо Чонхёна.

В статье говорилось, что Шин Ходжэ, ставший вице-капитаном из-за выбывания Чхве Ёнсу до конца сезона, повел за собой игроков и добился победы.

Должно быть, из-за всех этих новостей обстановка была шумной и внутри, и снаружи, но, к счастью, игроки, похоже, хорошо держались. Он искренне радовался этому, но в то же время поднималось легкое чувство горечи, которое, впрочем, тут же уходило на глубину.

За окном завывал ветер. Снег, который понемногу сыпал днем, к вечеру превратился в настоящую метель. Чонхён вздохнул и прикрыл глаза рукой.

Такое чувство беспомощности он испытывал впервые с тех пор, как жил в Америке. В те времена, когда он ничего не мог делать и просто убивал время. Но по сравнению с нынешней ситуацией, то время было просто сказкой.

Стоило закрыть и открыть глаза, как количество статей о нем увеличивалось в несколько раз. Питера несправедливо выгнали только потому, что его назначение было связано с ним, а сотрудники клуба наверняка страдают от назойливых, как пиявки, журналистов и протестующих фанатов.

А Шин Ходжэ...

При мысли о Шин Ходжэ ребра в области сердца неприятно заныли. Чонхён закрыл глаза и тихо выдохнул. Кожа вокруг глаз, касавшаяся тыльной стороны ладони, была горячей.

К тому же, он плохо себя чувствовал. Простуда, которая обычно быстро проходила в межсезонье, этой зимой, казалось, не отпускала его вовсе. Домашняя аптечка давно опустела, но он был не в том положении, чтобы идти в больницу или аптеку за лекарствами.

Всё из-за того, что с момента выхода статьи возле дома постоянно ошивались журналисты. В первый день они, кажется, дежурили всю ночь, но сегодня, возможно из-за погоды, всё немного утихло.

Именно тогда сквозь шумный вой ветра пробился тихий звук. Он звучал точь-в-точь как стук в дверь. Чонхён нахмурился.

Дом Чонхёна был двухэтажным особняком с небольшим садом между воротами и входной дверью. Стук в ворота никак не мог быть слышен в спальне на втором этаже.

Значит, кто-то прошел через ворота и стучит во входную дверь. Чонхён тут же поднялся. Если кто-то перелез через ворота и проник внутрь, оставлять это просто так было нельзя.

Тихо спускаясь по лестнице, он снова услышал тот же звук. Чонхён развернулся, хотя собирался идти к входной двери. Звук доносился не от входа, а со стороны задней двери, соединенной с подсобным помещением.

Чонхён осторожно открыл дверь в подсобку. В углу темного помещения, где не был включен свет, виднелись стиральная машина и сушилка.

На стеклянной складной двери были плотно опущены жалюзи. Сквозь них проступал темный силуэт - явно человек.

Даже убедившись воочию, что кто-то проник в сад и добрался до задней двери, ему странным образом не было ни страшно, ни неприятно.

Словно зачарованный, Чонхён медленно направился к задней двери и потянулся рукой к шнуру жалюзи. С шелестящим звуком закрытые ламели повернулись, и сквозь них стало видно, как на улице валит густой снег, а перед дверью стоит мужчина.

Это был Шин Ходжэ.

В тот момент, когда их взгляды встретились через стекло, на лице Шин Ходжэ мелькнуло легкое выражение радости.

Чонхён рефлекторно отвел взгляд. Зачем он делает такое лицо? После того, как мы так расстались в прошлый раз.

Тихо вздохнув, Чонхён открыл запертую дверь. Шин Ходжэ вошел внутрь, принеся с собой холодный воздух и хлопья снега, гонимые ветром.

Чонхён снова закрыл дверь и опустил жалюзи. Только убедившись, что они полностью отгорожены от улицы, он заговорил.

- Как вы вошли?

- Прошу прощения, дозвониться не получилось, поэтому я просто пришел… Подумал, что звонить в дверь не стоит, поэтому перелез через забор сзади. Раньше, когда пользовался стиральной машиной, я видел, что здесь есть дверь. Волновался, вдруг тут стоит сигнализация или что-то подобное…

Голос Шин Ходжэ, отвечающего на вопрос, звучал немного взволнованно. Видимо, процесс тайного проникновения через забор показался ему захватывающим. Но когда Чонхён пристально посмотрел на него, он, похоже, осознал, что сейчас не время рассказывать об этом так весело, и слегка опустил глаза.

Вокруг было очень темно, но из-за того, что Шин Ходжэ был слишком белым, его лицо было видно отчетливо. Насквозь промокший пуховик, покрасневшие от холода кончик носа и щеки, уши и даже тыльная сторона ладоней.

Внутри слабо замутило от смеси беспокойства и желания отчитать его - ровно напополам.

Сколько же он простоял снаружи в такую погоду? Неужели не подумал, что я могу не услышать стука или меня вообще может не быть дома?

- Сколько вы вообще пробыли на улице? Даже одежда промокла. Сейчас ведь сезон, вы о своем теле не думаете?

Слова вырвались резко, помимо воли. На этот тон Шин Ходжэ ответил тихим голосом:

- Я был там недолго. Это я просто из-за снега промок. Можете не волноваться…

- Я говорю это потому, что будут проблемы, если кто-то увидит.

- …Никого не было. Из-за погоды, похоже, даже журналисты все разъехались.

Чонхён вздохнул и кивнул на пуховик, в который был одет Шин Ходжэ.

- Сначала снимите верхнюю одежду.

Шин Ходжэ неловкими движениями расстегнул молнию пуховика. Чонхён тут же засунул переданную ему куртку в сушильную машину.

- Когда высохнет, забирайте куртку и уходите.

Как только он нажал кнопку, звук работающей сушилки наполнил подсобное помещение.

Под этот фоновый шум Чонхён ненадолго заколебался. Он не мог не переживать. Снаружи было очень холодно. Хочется дать ему хорошенько отдохнуть в тепле, прежде чем он уйдет.

Но проявлять такую доброту сейчас, когда отношения уже закончены, было бы неправильно. Он не хотел давать Шин Ходжэ ложных надежд и не желал, чтобы ситуация усложнялась еще больше.

Эту атмосферу, похожую на тонкую вакуумную пленку, разрушил голос Шин Ходжэ.

- Вчера я разговаривал с журналисткой Пак Ханой.

Чонхён нахмурился, услышав неожиданное имя.

- Она сказала, что жертва в статье - это Ким Инджун. Мы также говорили о том, что вы, директор, никак не могли заказать статью у этого человека.

- ……

- Журналист Пак Хана говорит, что тут что-то странное. И я, и Думин, и многие игроки в клубе тоже так думают.

Лицо Чонхёна медленно окаменело. Он гадал, зачем тот пришел сюда посреди ночи сквозь метель, а оказалось, он хотел рассказать об этом.

- Мы все хотим помочь вам, директор. Мы можем помочь. Если вы расскажете, что случилось, то наверняка…

- Не делайте глупостей.

Когда он нервно оборвал его, Шин Ходжэ на мгновение замолчал, а затем сделал широкий шаг вперед. Чонхён рефлекторно отступил назад.

- Почему это глупости?

- ……

- Директор, вас ведь несправедливо оболгали и уволили. Сейчас все ругаются, потому что не знают обстоятельств, но если люди узнают, что произошло на самом деле, они поймут.

Лицо Шин Ходжэ было серьезным, а взгляд полон доверия. Словно он ни капли в этом не сомневался.

Чонхён пристально смотрел на это лицо.

Что будет, если рассказать Шин Ходжэ правду как есть? Эта мысль, которая раньше не приходила ему в голову, тихо прокралась в сознание.

Нелепая мысль. Неужели, увидев лицо Шин Ходжэ, он поколебался в своем решении защитить клуб?

И что толку рассказывать? Хочу услышать от Шин Ходжэ, что он так и знал, что Квон Чонхён такой человек? Или ожидаю, что он яростно разгневается на то, что натворил Квон Гихёк?

Риск был слишком велик, чтобы рассказывать правду ради лишь такого сочувствия.

Квон Гихёк - это как стихийное бедствие, которому невозможно противостоять человеческими силами. С ним не сражаются, от него убегают и прячутся.

Достаточно того, что под ударом стоит он один. В конце концов, разве целью и мишенью Квон Гихёка всегда был не я один?

- Несправедливо оболгали?

Он не хотел, чтобы Шин Ходжэ связывался с ним по какой бы то ни было причине.

- Почему вы так думаете? Всё это правда сделал я.

- …Нет же.

- Нет. Это правда.

Чонхён приподнял уголок губ и усмехнулся.

- Я часто заказывал статьи у журналиста Ким Инджуна с самого основания клуба. В обмен на это между нами ходили небольшие суммы денег.

- ……

- Но с какого-то момента он начал строчить статьи как ему вздумается. Так и появились те истории с вами, Шин Ходжэ, и с Юк Думином. Вы, игрок Шин, злились, но и я был в ярости. Терпеть не могу таких, кто не знает своего места и пытается лезть наверх.

Шин Ходжэ слегка нахмурился. Чонхён посмотрел ему прямо в глаза и заговорил:

- У журналиста Кима было много недовольства из-за судебного иска. Он продолжал связываться со мной, и я решил, что нужно уладить это, пока не поздно, поэтому пригласил его на виллу, принадлежащую «Мёнджон». Но вместо того чтобы уладить дело, я сразу пустил в ход кулаки.

Шин Ходжэ лишь молча, пронзительно смотрел на лицо Чонхёна.

Болтать что попало было легко. Нужно было просто складно скомбинировать то, что он видел на самом деле, с тем, что слышал от Квон Гихёка.

- Я подумал, что раз уж ударил, ничего не поделаешь, и решил дать по 5 миллионов за каждый удар в качестве компенсации. Он ушел с набитыми карманами, а потом эта крыса вот так ударила меня в спину.

В этот момент Шин Ходжэ, который стоял неподвижно, внезапно схватил Чонхёна за руку.

Испуганный Чонхён рефлекторно попытался выдернуть руку, но Шин Ходжэ сжал ее сильнее и не отпускал. Если бы Шин Ходжэ применил силу всерьез, Чонхён ни за что не смог бы с ним справиться. Естественно, возникла небольшая борьба.

И в конце концов Шин Ходжэ перевернул руку Чонхёна и проверил тыльную сторону ладони. Она была покрыта следами от содранной и зажившей кожи.

Чонхён снова напряг руку. На этот раз Шин Ходжэ не стал усиливать хватку, и рука легко выскользнула. Голос Чонхёна звучал громко, пытаясь скрыть растерянность.

- Что вы творите?

Шин Ходжэ остался стоять на месте и просто смотрел на Чонхёна. А затем заговорил низким, осевшим голосом:

- …Директор, рука, которая ударила человека, выглядит не так.

Лицо Чонхёна немного застыло, но он тут же вернул самообладание.

- …Это потому что я бил не кулаком. Я использовал клюшку для гольфа.

- Рука горячая. У вас жар?

Чонхён нахмурился и посмотрел на Шин Ходжэ.

- Дайте посмотрю.

Рука Шин Ходжэ потянулась к его лбу, чтобы измерить температуру. Чонхён резко отбил его руку.

- Не трогайте меня без спроса.

В ответ на резкую реакцию Шин Ходжэ тихо отступил.

- …С сегодняшнего дня я стал вице-капитаном.

Затем, немного погодя, он спокойно заговорил:

- Я впервые стал вице-капитаном, но Сын Ёль хён и Сангон хён очень мне доверяют. Удивительно, правда? В прошлом сезоне я о таком и подумать не мог.

Шин Ходжэ слегка улыбнулся.

- Но пока я ехал сюда сегодня, я подумал вот о чем. Если бы не вы, директор, ничего этого бы не случилось. С большой долей вероятности я бы по-прежнему не ладил с товарищами по команде, и не стал бы сегодня вице-капитаном, и мы бы не победили «Тайгерс».

- ……

- Помните? На сборах, когда Донджу хён и Сын Ёль хён были травмированы, вы всё время называли их «наши игроки». А когда Донджу хён упал, вы сильно поранились, заслоняя его.

- ……

- И с делом Думина вы помогли, даже наняли адвоката. Еще и ментального тренера пригласили.

Шин Ходжэ выдержал паузу и выдохнул:

- Директор, которого мы знаем - именно такой человек.

- ……

- Я хочу сказать, чтобы вы за нас не переживали.

Шин Ходжэ говорил медленно, но не колеблясь и не останавливаясь ни на секунду. Как человек, который долго обдумывал то, что обязательно хотел сказать.

- Как вы и говорили на церемонии открытия, наша команда сильна в кризисных ситуациях. Даже тот самый Ли Сангон отдал мне шайбу, так что тут и говорить нечего.

Чонхён молча смотрел на лицо Шин Ходжэ потемневшим взглядом.

- Мы обязательно станем чемпионами, - серьезным тоном произнес Шин Ходжэ. - Потому что это единственный способ остаться «MJ Блю Вулвз» и в следующем сезоне, и через сезон.

- ……

Взгляд Чонхёна медленно опустился. Слушать, глядя в лицо, полное надежды, оказалось сложнее, чем он думал.

Он попытался отвлечься от своих мыслей. На дисплей сушилки, где медленно таяло время, на шум ветра снаружи, на лужу воды, натекающую на пол от тающего снега на подошвах кроссовок Шин Ходжэ.

- Так что вы, директор, можете вернуться в любой момент. Прошу прощения перед новым владельцем клуба, но... и для меня, и для команды единственным владельцем остаетесь только вы.

Поэтому следующие слова дошли до него с полусекундной задержкой. Услышав незнакомое словосочетание, Чонхён поднял голову и переспросил:

- …Что вы сейчас сказали?

- А? Что и для меня, и для команды владелец - это только вы, директор…

- Нет, вы сказали, что у «Блю Вулвз» появился новый владелец?

Чонхён покачал головой и быстро задал вопрос, на что Шин Ходжэ кивнул.

- Да. Вице-президент Korean Airlines Квон Гихёк.

- ……

- Он ведь ваш брат?

Он сказал, что об этом в клубе сообщили устно после сегодняшней игры. Официальная статья выйдет на следующей неделе, - осторожно добавил Шин Ходжэ, наблюдая за реакцией Чонхёна.

Лицо Чонхёна медленно окаменело. Голова заработала так быстро, что казалось, вот-вот послышится гул мотора.

Квон Гихёк - владелец клуба? Похоже, его попытки не допустить, чтобы эти двое пересеклись, с треском провалились. Но зачем было занимать кресло владельца именно сейчас...

Взгляд Чонхёна метнулся к Шин Ходжэ. Тот смотрел на него сверху вниз со слегка раскрасневшимся от волнения лицом.

От дурного предчувствия всё тело пробрал ледяной холод.

…Неужели Квон Гихёк знает об их с Шин Ходжэ отношениях?

Но как? Разве он подавал вид? Впрочем, выяснить это было не так уж сложно. Шин Ходжэ регулярно бывал у него дома. Но сейчас не имело значения, как именно тот об этом узнал.

Важно было другое: почему вообще Квон Гихёк занял кресло владельца клуба. В голове Чонхёна сам собой всплыл их недавний разговор.

«Зачем вы так поступаете?»

«Братец. Знаешь ли… Не выношу, когда у моего младшего братишки что-то есть».

«Поэтому я всё уничтожу, Чонхён-а. Всё, чего ты добился».

Пальцы сами собой сжались в кулаки. Чонхён лишь вскинул глаза, посмотрев на лицо Шин Ходжэ. На ничего не подозревающее, теплое и полное искренней привязанности лицо.

И почему он решил, что угроза касалась только его статуса и репутации?

А что, если Квон Гихёк собирается уничтожить самого Шин Ходжэ? Что, если из-за него спортивная карьера Шин Ходжэ будет кончена?

От одной лишь этой мысли кровь отхлынула от сердца.

Хотелось верить, что это пустые страхи, но ведь речь шла о Квон Гихёке. Он, не моргнув глазом, избил Ким Инджуна клюшкой для гольфа - так же легко он сотворит нечто подобное и с Шин Ходжэ.

Дышать становилось всё тяжелее. Что же делать? Предупредить его, чтобы держался подальше от Квон Гихёка? Нет, так он лишь вызовет у Шин Ходжэ ненужные подозрения. И тогда случится именно то, чего Чонхён так опасался изначально.

Выбор того, что Чонхён мог сделать прямо сейчас, был фактически предрешен.

Испортить отношения с Шин Ходжэ до такой степени, чтобы Квон Гихёк решил, что ошибся. И сделать так, чтобы Шин Ходжэ ни за что не узнал истинной причины.

Ничего лучше в голову не приходило. Для Чонхёна Квон Гихёк уже очень давно был именно таким человеком. Чертой, которую категорически нельзя переступать.

Как блоха, запертая в стеклянной банке, начинает прыгать гораздо ниже своих реальных возможностей, чтобы не удариться головой, так и Чонхён уже давно установил для себя жесткие рамки.

Квон Гихёка нельзя было злить. За ним стояли корпорация «Мёнджон» и отец. А от «Мёнджон» и отца всецело зависела жизнь его матери.

- Я не вернусь в клуб, - холодно и жестко произнес Чонхён.

Подумав, что тот переживает из-за скандала со статьей, Шин Ходжэ тут же отозвался:

- Не переживайте вы так из-за статьи. Журналистка Пак Хана наверняка…

- Нет. Я говорю о том, что не вернусь в клуб, даже если ситуация со статьей благополучно разрешится.

- ……

- Дела клуба для меня больше не важны. И мне плевать, выиграете вы чемпионат или нет.

Шин Ходжэ плотно сжал губы, а затем заговорил, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал как ни в чем не бывало:

- Помните день, когда я сделал хет-трик?

Чонхён нахмурился.

- Знаете, что вы мне тогда сказали, директор? Вы сказали, что мы и правда можем стать чемпионами. У вас было такое счастливое лицо.

Речь шла о том дне, когда они, опьяненные азартом, торопливо целовались в туалете.

Всплывшее нежеланное воспоминание помогло еще сильнее остудить голову. Чонхён усмехнулся и произнес:

- Это было тогда, когда владельцем числился я. Теперь ваши успехи не пойдут мне в зачет.

Шин Ходжэ опустил взгляд и крепко сжал кулаки, словно сдерживая подступающий гнев.

- Нет. Вы не такой человек, директор.

- Я всегда был именно таким, - продолжил Чонхён ледяным тоном. - Это вы, игрок Шин Ходжэ, исказили факты, ошиблись на мой счет и влюбились в иллюзию.

Лицо Шин Ходжэ начало понемногу искажаться.

- …Почему вы так говорите?

- Потому что меня утомляет то, что вы сейчас делаете. Кажется, в прошлый раз я всё доходчиво объяснил, и я понятия не имею, зачем вы сюда приперлись. Вы же не забыли всё напрочь?

- …Я помню. Помню, как вы сказали, что я человек, который вам… нравился.

Вопреки ожиданиям, в его голосе прозвучал жар.

Чонхён скептически изогнул бровь.

- Видимо, я дал вам повод для заблуждений.

Шин Ходжэ ошеломленно посмотрел на Чонхёна.

- Мои слова о том, что вы человек, который мне «нравился» - это буквально глагол в прошедшем времени.

- ……

- Всё давно закончилось и осталось в прошлом.

- …Может, для вас, директор, это и так, но я…

- Прямо сейчас для меня важнее всего моя предстоящая женитьба, - резко оборвал его Чонхён. - Чтобы эта свадьба прошла гладко и без всяких проблем. Только это.

- ……

- В отличие от вас, я по своей натуре порочный и корыстный человек. Для меня важнее всего статус: какую одежду я ношу и какую еду ем.

- ……

- Честно говоря, из-за всей этой ситуации со статьей этот брак стал для меня еще нужнее. Для их семьи замять какую-то там статейку - раз плюнуть. Деньги, статус - для меня это слишком идеальная партия, о которой можно только мечтать.

Чонхён посмотрел прямо в лицо Шин Ходжэ и тихо бросил последнюю фразу:

- Вы, игрок Шин Ходжэ, мне такого дать не можете.

Лицо Шин Ходжэ окончательно исказилось от боли.

В его полных боли глазах стояли слезы, готовые вот-вот пролиться. Чонхён отвернулся от этого лица.

Как раз в этот момент раздался сигнал сушильной машины об окончании работы. Когда-то этот звук разбудил его поутру. Вместе с аппетитным запахом горячей каши.

- Когда парень, с которым я переспал всего раз, заявляется ко мне посреди ночи - это крайне неуместно и напрягает.

Чонхён заговорил резким тоном, словно пытаясь отмахнуться от тех воспоминаний.

- Судя по вашему лицу, вы всё поняли. Рад, что вы благоразумный человек, до которого доходят слова.

- ……

- Уходите осторожно, чтобы не попасться журналистам и не раздувать скандал еще больше. А, и куртку свою заберите.

С этими словами Чонхён отвернулся. В полумраке подсобного помещения он не мог разглядеть, с каким выражением лица смотрел на него Шин Ходжэ.

*

Чонхён открыл глаза, когда сквозь щель в плотных шторах уже пробивался яркий свет.

Он медленно приподнялся. Тело налилось свинцовой тяжестью, его бил озноб. Самочувствие стало еще хуже, чем вчера.

Надо бы сегодня хоть что-то поесть. Подумал он, вспоминая, остался ли дома рис быстрого приготовления, и вышел из спальни.

В доме стояла тишина. Словно вчера вечером здесь не произошло никакой драмы.

Лишь спустившись на кухню, он заметил на индукционной плите большую кастрюлю, которой обычно не пользовался.

Стоило приподнять тяжелую крышку, как скопившийся на ее внутренней стороне конденсат хлынул вниз. Капли воды с шумом попадали в содержимое, наполнявшее кастрюлю до краев.

Это была желтая рисовая каша, густо приправленная яйцами и креветками.

Чонхён закрыл кастрюлю крышкой и направился к задней двери. Подсобка, дверь в которую он распахнул довольно резко, была пуста.

Снаружи доносился какой-то стук. Чонхён открыл заднюю дверь, пытаясь понять, откуда идет звук. Это оказался белый полиэтиленовый пакет, повешенный на дверную ручку: ветер раскачивал его, и тот бился о дверь.

Пакет был набит всевозможными лекарствами. И все - жаропонижающие средства от простуды.

Чонхён молча поднял глаза.

На заднем дворе лежал свежий снег, выпавший за ночь.

* * *

В это же время консультант Пак Намун с радостным лицом искал в телефоне контакт Шин Ходжэ.

Наконец-то появились хорошие новости. Надеясь, что это хоть немного подбодрит Ходжэ, который наверняка извелся из-за череды неприятностей, он нажал кнопку вызова.

[Да, алло...]

Голос Шин Ходжэ звучал на удивление безжизненно, но Пак Намун не придал этому значения и сразу перешел к делу.

- Ходжэ? Слушай, представляешь, я вчера наконец-то нашел визитку!

[Визитку..?]

- Ну, того адвоката из «Мёнджон», которого встретил в больнице твоего отца. Того благодетеля, что оплатил счета за лечение!

[А... Да.]

- Я передал ему, что ты очень хочешь его поблагодарить, и он сказал, что организует встречу. У тебя есть свободное время?

* * *

Шин Ходжэ вдруг замер, увидев свое отражение в стекле.

Узел галстука сбился набок. Поправляя его, Ходжэ рассеянно скользнул взглядом по своему силуэту.

Лицо казалось застывшим - не то от напряжения, не то от ожидания. Костюм и пальто были подобраны даже тщательнее, чем когда он собирался на работу.

- Фух.

Проглотив очередной вздох, Ходжэ шагнул во вращающуюся дверь.

Величественное здание из красного кирпича, позади которого виднелась Сеульская телебашня. Отель MJ.

Мужчина, представившийся адвокатом «Мёнджон», был предельно вежлив, сообщая Шин Ходжэ время и место. И добавил, что его клиент тоже очень хочет с ним увидеться.

Смысл звонка от адвоката дошел до него не сразу, так что какое-то время он просто сидел в оцепенении.

Человек из «Мёнджон», оплативший больничные счета отца.

Само собой, это же Квон Чонхён, кто же еще?

Но к чему теперь это «очень хотел увидеться»?

Похоже на какую-то злую шутку.

Может, после того, как они так расстались, у Чонхёна проснулось чувство вины? Какими бы ни были его истинные мотивы, Шин Ходжэ просто не мог отклонить предложение о встрече. Он был готов увидеться с ним даже при таких обстоятельствах.

Ходжэ понимал, как жалко и глупо это выглядит. Бегать за человеком, который прямым текстом заявил, что он ему «мешает».

И о чем им вообще разговаривать при встрече? Раз Чонхён действовал через адвоката, значит ли это, что об их «личных встречах» упоминать не следует?

От роя мыслей в голове уже начиналась мигрень. Судорожно вздохнув напоследок, Шин Ходжэ направился к месту встречи - в ресторан на втором этаже отеля.

На входе сотрудник в безупречной униформе поинтересовался, на чье имя забронирован столик.

- Шин Ходжэ.

- Господин Шин Ходжэ, мы вас ожидали. Позволите забрать ваше пальто?

- А, да. Пожалуйста...

Сотрудник принял пальто Ходжэ и проводил его вглубь ресторана. К отдельному кабинету с раздвижными дверями.

- Прибыл господин Шин Ходжэ.

С этими словами двери бесшумно разъехались. Ходжэ прошел мимо сотрудника и медленно шагнул внутрь.

Кабинет выглядел как крошечный, скрытый от посторонних глаз ресторан. Панорамное окно с видом на великолепный сад, небольшая поварская стойка и столик на двоих.

Возле окна, повернувшись к Ходжэ спиной, стоял высокий мужчина и смотрел на улицу.

Он медленно обернулся. Первое, что бросилось в глаза - улыбка и глубокие ямочки на щеках. Телосложение, стиль одежды, очертания нижней части лица - он невероятно напоминал Чонхёна.

- Впервые вот так с вами здороваемся. Надеюсь, вам было недалеко добираться?

Но это был не Чонхён.

- Присаживайтесь, поговорим.

Шин Ходжэ неловко опустился на стул, на который тот указал. Мужчина широко, открыто улыбнулся и протянул ему правую руку:

- Давайте познакомимся официально. Я глава спортивного клуба MJ, Квон Гихёк.

* * *

- В детстве дедушка часто брал меня с собой на каток. Знаете, он ведь родом из провинции Хамгён? Край суровый, холодный, так что игры на льду были для них делом привычным.

Квон Гихёк весело рассказывал об этом, беря суши прямо руками. Стоило ему проглотить кусочек, как на тарелке тут же появлялась новая порция.

Шеф-повар готовил их прямо за небольшой стойкой рядом с их столиком. Стоявший поодаль сомелье тотчас же наполнил опустевший бокал Гихёка белым вином, а затем подлил то же самое Ходжэ.

Казалось, будто он попал в совершенно другой мир. Лишь с небольшим опозданием Ходжэ ответил на слова Гихёка:

- Нет. Этого я не знал.

- Правда? В общем, даже в глазах ребенка хоккей выглядел невероятно круто. Бои без правил на льду - ну какой мальчишка не придет от такого в восторг? Согласны?

Шин Ходжэ кивнул в знак согласия и отпил воды.

Обычно Ходжэ никогда не отказывался от суши - слишком уж любил их, но сейчас вкус еды почти не ощущался, и жевал он медленно, через силу.

Ходжэ украдкой поднял глаза и взглянул на лицо Квон Гихёка.

Когда он видел его только со спины, тот показался похожим на Чонхёна, но сейчас, глядя в лицо, сходства почти не было. Особенно глаза.

У Гихёка был узкий разрез глаз без двойного века, и когда он смеялся, они превращались в щёлочки, полностью скрывая зрачки.

Это разительно отличалось от улыбки Чонхёна, у которого обычно лишь слегка приподнимались уголки губ.

Новый владелец клуба и родной брат Чонхёна. А еще благодетель... оплативший счета отца за лечение.

Ходжэ услышал это лично от него, но всё равно не мог поверить. Он подцепил палочками суши, отправил в рот и механически прожевал.

Сердце, которое до этого бешено колотилось, ухнуло куда-то вниз.

Если оглянуться назад, консультант Пак Намун сказал лишь, что визитку оставил «адвокат из "Мёнджон"», и ни словом не обмолвился, что это мог быть Квон Чонхён.

Всё объяснялось одним простым словом - «ошибка». Нужно просто порадоваться, что настоящий благодетель нашелся. Почему же тогда на душе так паршиво?

Шеф-повар положил на тарелку Ходжэ свежий кусочек суши. Белая рыба, украшенная сусальным золотом.

- Поэтому, когда дедушка предложил мне выбрать игрока для спонсорства, я без колебаний назвал вас, игрок Шин Ходжэ.

Ходжэ уже потянулся было палочками к тарелке, но замер и поднял голову.

- ...Хотите сказать, это вы меня выбрали, господин вице-президент?

- Да. Это было ровно 15 лет назад, вам тогда было лет девять?

- ...Да, верно. Я начал получать стипендию от председателя, когда учился в начальной школе.

Он до сих пор отчётливо помнил ту встречу с председателем Квон Дыкчоном, когда ему было девять.

Он вошел вслед за тренером в пустую комнату и увидел седовласого старика с пугающим, словно у тигра, лицом. Заметив, как маленький Ходжэ сжался от страха, тот широко улыбнулся и сказал: «Моему внуку ты очень понравился».

Так, значит, речь шла о Квон Гихёке.

- Если подумать, то ваша нынешняя слава - это целиком заслуга нашей детской встречи.

- ...Да. Похоже на то.

Ходжэ, тупо уставившись на белую рыбу в своей тарелке, наконец заговорил:

- Простите, если вопрос покажется грубым...

- Спрашивайте что угодно.

- Могу я узнать, как вы выяснили насчет отца и почему оплатили счета?

Квон Гихёк усмехнулся, приподняв уголки губ.

- Честно говоря, к моменту выпуска из университета я напрочь забыл о вас. Был слишком занят, вникая в дела компании. Но два года назад до меня дошли слухи, что вы вступили в отечественный клуб.

- .......

- Я точно знал, что благодаря спонсорству деда вы уехали в Канаду, поэтому мне это показалось странным. Я навел справки. И узнал, что поддержка прекратилась, а у вашего отца возникли проблемы.

Договорив, Гихёк тихо воскликнул: «Ах!»

- Простите, что навел справки без спроса. И за то, что не знал о прекращении спонсорства. Если бы я знал, то непременно продолжил бы поддерживать вас.

- ...Ну что вы. Вы, должно быть, были очень заняты.

- Спасибо за понимание.

Квон Гихёк, улыбаясь одними глазами, взял гункан с горкой икры морского ежа и продолжил:

- Нас с вами связывает прошлое, да и память о дедушке... Я просто не мог пройти мимо.

- ...Тогда почему вы скрывались до сих пор и только сейчас решили встретиться?

- Я боялся, что это вас обременит. Ведь официально мы даже не были знакомы. К тому же, для меня эта сумма не стоила того, чтобы выслушивать благодарности.

- ....…

- Но сейчас я стал владельцем «Блю Вулвз», верно? Я как раз думал о том, что нужно наладить хорошие отношения с лучшим игроком команды, и тут очень кстати позвонил консультант Пак Намун. Я решил, что это отличная возможность.

- ...Понятно.

Ходжэ опустил взгляд, не в силах скрыть разочарование, и вдруг услышал смешок. Гихёк слизнул упавшую на ладонь икру и заговорил:

- Вы, кажется, не очень-то верите, что это сделал я?

- Что?

- Думали, это мой младший брат, Чонхён?

- .......

Шин Ходжэ промолчал, не подтверждая и не отрицая. Гихёк истолковал это по-своему и снова ухмыльнулся.

- Чонхён с детства мне ужасно завидовал.

- .......

- Точнее, он пытался повторять за мной всё, что бы я ни делал. Сейчас думаю, что он, наверное, завидовал тому, что я - альфа. Бедняга. В нашей семье к альфам особое отношение.

Шин Ходжэ внимательно слушал. Это была та сторона Чонхёна, о которой он не знал. Сам того не замечая, он слегка подался вперед.

- И хоккей, и вас, игрок Шин Ходжэ, он полюбил, просто подражая мне. На самом деле, покупку «Блю Вулвз» изначально готовил я, но Чонхён влез в середине процесса.

- .......

- Честно говоря... Вы ведь наверняка читали новости, так что скрывать нечего.

Квон Гихёк вытер губы салфеткой, выдержал паузу и залпом осушил бокал с вином.

- Учитывая последний инцидент, Чонхён нанес корпорации немалый ущерб. Характер у него непредсказуемый, да и вспыльчивый, сами знаете. Он моя семья, но, честно говоря, даже мне с ним тяжело.

Лицо Ходжэ слегка окаменело.

- Мы доверили ему спортивный клуб MJ, дав последний шанс, но, увы, против природы не попрешь.

- ...Хотите сказать, то, о чем писали в статьях, правда дело рук директора Чонхёна?

- Будь это ложью, «Мёнджон» бы замял дело. А не уволил бы его с поста директора. Разве не логично?

- .......

- На этот раз даже отец умыл руки.

Ходжэ, подавшийся было вперед, медленно откинулся на спинку стула. Взгляд его опустел.

Он никогда не смотрел на ситуацию под таким углом. Но в словах Гихёка был смысл. Если бы Чонхёна и правда несправедливо обвинили, такая огромная корпорация, как «Мёнджон», не стала бы сидеть сложа руки.

- Он с детства мастерски лжет... Я даже волнуюсь, не натворил ли мой брат чего-нибудь ужасного и по отношению к вам.

Глядя на Шин Ходжэ, Гихёк улыбнулся так, что его глаза превратились в щелочки.

- Но если это так, прошу, простите его великодушно хотя бы ради меня.

Рассказ о Чонхёне от члена его семьи... Ходжэ был уверен, что услышит о том Чонхёне, которого знал сам. Но Гихёк утверждал, что отвратительный образ из статей, в который Ходжэ так не хотел верить - и есть настоящий Чонхён.

В голове все перемешалось. Скажи это кто-то посторонний, он бы и слушать не стал.

Но ведь Гихёк - родной брат Чонхёна. Разве станет старший брат выдумывать небылицы о младшем? По крайней мере, в картину мира Шин Ходжэ такое не укладывалось.

Неужели тот Чонхён, которого он знал, был лишь иллюзией, которую Ходжэ сам себе придумал, потому что ему так хотелось верить?

Словно прерывая его тягостные размышления, Гихёк высоко поднял бокал с вином.

- В таком случае, может, выпьем?

- А...

Шин Ходжэ с запозданием поднял свой бокал. Гихёк, всё так же прищурившись в улыбке, произнес:

- За ваши будущие победы на льду.

- ...Спасибо.

Чокнувшись бокалами, он пригубил вино и невольно поморщился. На вкус оно оказалось невыносимо горьким.

- Не люблю следовать каждой моде, но вживую смотрится неплохо. Цвет стен напоминает о нашей поездке в Марокко. Может, оформим так прихожую и гостиную? Что скажете, Чонхён-щи?

Квон Чонхён изо всех сил пытался сосредоточиться на каталоге перед ним. Это была толстая папка с образцами отделочных материалов.

- Мне все нравится.

- Вы с самого начала только и говорите, что вам все нравится. Вы уверены?

Слегка вздохнув, спросил Кён Сынхи.

То, что Чонхён сказал Шин Ходжэ - будто семья партнера сможет замять скандал, - было правдой лишь наполовину. После выхода статьи Кён Сынхи сам тихо связался с ним. Он пообещал использовать связи отца и старшей сестры, чтобы максимально быстро завершить полицейское расследование и урегулировать дело миром.

Неизвестно, предвидел ли Квон Гихёк даже такое развитие событий, но благодаря вмешательству Квон Сынхи скандал утих до смешного быстро.

- Это ведь дизайн нашего будущего дома, я хочу, чтобы мы принимали решения вместе. Я что, прошу слишком многого?

- ...Нет. Просто мне и правда искренне нравится всё, что вы предлагаете, Сынхи-щи. У меня совсем нет вкуса к таким вещам.

Чонхён ответил осторожно, стараясь не задеть его чувств. Каждый раз общаясь с ним, он ловил себя на мысли, что даже самые простые, повседневные разговоры отнимают у него непомерно много сил.

О причине нетрудно догадаться. Наверное, всё дело в том, что мы ждем от этого брака совершенно разного. В отличие от меня - человека без капли привязанности и желания, который предпочел бы разобраться со всем чисто формально, - он хочет, чтобы в основе лежали чувства.

Если подумать, Чонхёну следовало быть ему благодарным.

За то, что сын действующего заместителя министра с готовностью предложил брак такому никому не нужному человеку, как я. За то, что даже после выхода тех статей он не потребовал расторгнуть помолвку, и за то, что сам уладил скандал в прессе.

Проблема заключалась в нем самом. В том, что он всё понимал умом, но никак не мог открыть свое сердце.

- Тогда, может, сначала посмотрим что-нибудь попроще? Менеджер Ким, принесите, пожалуйста, образцы колец.

Кён Сынхи с хлопком закрыл каталог с материалами и обратился к стоящему рядом персональному шопперу.

Вскоре шоппер в белых перчатках внес прозрачный поднос. На нем стройными рядами лежали пары колец: от совершенно гладких до усыпанных бриллиантами.

- Это кольца, которые я отобрал для начала. Я подумал, что вас, Чонхён-щи, слишком вычурный дизайн будет тяготить, поэтому выбрал варианты в строгом стиле.

- ...

- Наши помолвочные кольца.

Горло без всякой на то причины сдавило спазмом.

- Какое нравится больше всего? Не торопитесь, выбирайте. Можете и примерить.

- ...Тогда, пожалуй, вот это.

Чонхён не был настолько бестактным, чтобы брякнуть, будто ему всё равно. Он выбрал самое простое и неприметное кольцо.

- А у нас и правда похожие вкусы. Я тоже решил, что оно самое красивое. К тому же, мне всё равно неудобно носить что-то слишком броское во время работы.

Сказав это, Кён Сынхи мягко улыбнулся. Чонхён рефлекторно улыбнулся в ответ.

- Дайте руку.

Кён Сынхи протянул левую ладонь.

- Хочу проверить размер.

Чонхён медленно протянул левую руку. Вскоре их ладони соприкоснулись.

В этот момент Чонхён, словно обжегшись от какого-то омерзительного чувства, в испуге резко отдернул руку.

- Чонхён-щи?

- А, простите. Кажется, током ударило.

- А я уж подумал, что вам просто неприятно держать меня за руку. Дайте руку еще раз.

- ...

Чонхён сглотнул и снова опустил ладонь на его руку. Как и секунду назад, стоило им соприкоснуться, как всё перед глазами поплыло и исказилось.

Возникло такое чувство, будто через подушечки пальцев в него что-то втекает. Он невольно попытался вырвать руку, но на этот раз Кён Сынхи с игривым выражением лица крепко сжал её. А затем надел кольцо на безымянный палец Чонхёна.

Это же ощущение исходило не только от ладони, но и от другой руки Кён Сынхи, в которой тот держал кольцо.

И в то же мгновение Чонхён почувствовал запах. Что-то тяжелое, сладковатое, напоминающее едкий аромат благовоний.

- Чуть-чуть великовато. Но всё равно очень красиво.

Внезапно к горлу подступила такая сильная тошнота, что его чуть не вырвало.

Чонхён, даже не успев толком извиниться, вскочил со своего места. Зажав рот рукой, он бросился в туалет.

Едва добравшись до свободной кабинки, он буквально рухнул на колени перед унитазом, вцепился в него и исторг всё, что было в желудке.

Сколько времени он так провёл, выворачивая себя наизнанку? Когда тошнота наконец отступила, Чонхён тяжело задышал, с трудом переводя дух.

Самочувствие в последнее время и правда было неважным, но чтобы дошло до рвоты?..

Эта мысль показалась странной, и он невольно нахмурился.

В этот момент позади раздался голос Кён Сынхи:

- Чонхён-щи... вам плохо?

Чонхён поспешно нажал на смыв и вытер уголки рта. Кён Сынхи молча смотрел на него сверху вниз.

- Впредь, если заболеете, говорите мне об этом заранее. Я не хочу выглядеть невоспитанным человеком, который таскает больного по магазинам.

- ...Извините.

Он уперся рукой в кафель, чтобы подняться, и Кён Сынхи протянул руку, словно желая помочь. Чонхён встал сам, проигнорировав предложенную помощь. Любое прикосновение было ему неприятно.

- Я только прополощу рот и выйду. Не подождёте снаружи?

- Хорошо. Тогда я буду ждать там.

Чонхён прополоскал рот у раковины и заодно умылся ледяной водой. От холода сознание немного прояснилось.

Если подумать, в последнее время меня постоянно мучило несварение. Да и легкое головокружение, похожее на укачивание, не проходило.

Видимо, из-за общего плохого состояния организм начал давать сбои то тут, то там. Когда кружится голова, даже слабый запах может легко вызвать тошноту.

Тщательно вытерев лицо и руки, Чонхён вышел из туалета. В лаунже в одиночестве сидел Кён Сынхи и пил чай. Заметив Чонхёна, он мягко улыбнулся.

- Вам лучше?

- Да.

Чонхён слабо улыбнулся и сел. Он специально выбрал место чуть дальше, чем в прошлый раз, опасаясь снова случайно коснуться его руки. Кён Сынхи предложил ему чай.

Это был любимый Чонхёном купаж на основе зеленого чая. Сделав глоток, он почувствовал, как желудок хоть немного, но успокаивается. Чонхён отпил еще немного.

Кён Сынхи, который всё это время пристально наблюдал за его лицом, тихо произнёс:

- Мои родители хотят увидеть результаты медицинского обследования Чонхёна-щи перед свадьбой.

Чонхён поднял голову.

- ...Обследование? Я проходил его в прошлом году. Может, передать им те результаты? - медленно спросил он, и Кён Сынхи неловко улыбнулся.

- Простите. Отец настаивает, чтобы вы прошли новое... Моя семья очень трепетно относится к вопросам здоровья. Вы же знаете? Я в детстве долго болел.

- ...

- Честно говоря, я и сам забыл об этом до недавнего момента, но, глядя на вас сегодня, тоже начал волноваться. Не воспринимайте это как давление, просто приходите как-нибудь в клинику, где работает лечащий врач нашей семьи.

Чонхён посмотрел на него спокойным, изучающим взглядом. Медицинское обследование, значит.

Неужели мне просто кажется, что их интересует не мое здоровье, а поиск какого-нибудь изъяна?

Чонхён кивнул.

- Хорошо, я понял.

Настроение было не из лучших, но и веских причин для отказа не находилось. Словно оставшись довольным ответом, Сынхи широко улыбнулся.

- И еще, Чонхён-щи, вы там кольцо обронили.

- А...

- Видимо, дело в том, что оно было великовато. Поэтому я попросил сразу принести новое. Примерьте.

Кён Сынхи, вероятно, помня недавнюю реакцию Чонхёна, не стал надевать его сам, а протянул серебряный ободок прямо в открытом футляре.

Чонхён попытался улыбнуться, но совладать с мимикой почему-то не удавалось. Он медленно протянул руку и сам надел кольцо.

Это было всего лишь кольцо на пальце, но дышать стало так тяжело, словно ему туго затянули галстук.

* * *

Время летело быстро.

«Блю Вулвз» сыграли свой тридцатый матч в сезоне, а их позиция в турнирной таблице колебалась с третьего по пятое место.

Чтобы выйти в плей-офф, нужно было удержаться в четверке лидеров, поэтому игроки стискивали зубы в каждом матче, но соперники делали то же самое, так что приходилось нелегко.

Стиль игры Шин Ходжэ становился всё жестче. В дни матчей он бросался на соперников так, словно для него не существовало завтрашнего дня. Дошло до того, что Думин и Минчхоль на полном серьезе спрашивали, не случилось ли у него чего.

Исполняющий обязанности главного тренера Ю Гухван рвал и метал от злости, но, по иронии судьбы, именно благодаря такой игре Шин Ходжэ домашние матчи «Блю Вулвз» каждый раз собирали полные трибуны.

Недовольство игроков исполняющим обязанности тренера Ю Гухваном никуда не делось. Тот по-прежнему ругался, орал на игроков и подрывал боевой дух команды.

Однако даже Мун Сын Ёль и Ли Сангон не решались высказать ему свои претензии. Сказывалась впитанная с детства корейская субординация.

Поэтому Шин Ходжэ оставался единственным, кто открыто выражал недовольство. Порой он собирал мнения всех игроков и выступал от их лица. Разумеется, для Ю Гухвана он был как бельмо на глазу.

Чем чаще конфликтовали Ю Гухван и Шин Ходжэ, тем больше игроки, как ни странно, начинали тянуться к Ходжэ. Было заметно, как они спрашивали его мнение на тренировках и прямо перед матчами, и полагались на него во время самой игры.

До решающих матчей за выход в плей-офф оставался всего месяц.

Шин Ходжэ, облачившись в строгий костюм, отправился не на стадион, а в сеульский район Чанчхун-дон. И величественное здание из красного кирпича, и вид на башню Намсан стали для него уже вполне привычными.

Сегодня в банкетном зале отеля MJ проходила вечеринка в честь пятидесяти дней со дня рождения сына вице-президента Квон Гихёка. Несколько дней назад тот лично связался с Ходжэ и сказал, что очень хочет видеть его на празднике.

Уместно ли мне вообще приходить на подобные мероприятия? Он сомневался, стоит ли идти, но поздравить благодетеля с рождением ребенка казалось делом чести, поэтому он подтвердил свое присутствие.

- Могу я взглянуть на ваше приглашение? Да, господин Шин Ходжэ. Всё верно. Желаем вам приятно провести время.

Шин Ходжэ показал сотруднику на входе в банкетный зал электронное приглашение со специальным кодом.

На всякий случай он снял наличные, но его взгляд упал на табличку, украшенную живыми цветами, с надписью: «Поздравительные деньги вежливо не принимаются». Шин Ходжэ горько усмехнулся и убрал конверт обратно во внутренний карман пиджака.

За те несколько встреч с Гихёком он кое-что понял.

Мир, в котором живут чеболи, совершенно отличается от мира, в котором живу я.

Каждый раз, сталкиваясь с этим миром лицом к лицу, он словно начинал понимать, что именно имел в виду Чонхён, говоря о «том, что я не могу дать», и от этого в груди становилось тесно.

В то же время он осознал, насколько ненормальными были его отношения с Чонхёном.

Квон Гихёк был невероятно вежливым, учтивым и безупречным взрослым человеком. В нем всё отличалось от Квон Чонхёна, который при первой же встрече с ходу предложил спонсорство.

Он относился к Шин Ходжэ именно как к «хорошему игроку», не бросая откровенных взглядов и не требуя поцелуев. Это был образ идеального «покровителя», словно сошедший с картинки. Точно таким же был и покойный председатель Квон.

Да. Отношения с Квон Чонхёном были ошибкой с самого начала. Должно быть, я просто на миг лишился рассудка, раз мне понравился такой человек.

Чтобы немного отвлечься, Ходжэ обвел взглядом банкетный зал. Он уже бывал здесь в прошлом году на церемонии основания «MJ Блю Вулвз». Однако атмосфера тогда была совсем иной.

Всё вокруг утопало в живых цветах, а на круглые банкетные столы падал белый свет, напоминающий свет софитов.

Люди в вечерних платьях и костюмах, привычные к подобным мероприятиям, держали в руках бокалы с шампанским или вином, предложенные официантами, и вели светские беседы. Ходжэ чувствовал на себе любопытные взгляды, но сразу прошел к месту, где стояла табличка с его именем, и сел.

Затем, лишь слегка поводя глазами, он украдкой осмотрелся. Он внимательно изучил лица всех присутствующих, но того, кого искал, среди них не было.

Шин Ходжэ незаметно для окружающих сжал кулак. Он понял, что чувство, возникшее внутри, - это разочарование.

Я думал, что, придя сюда сегодня, смогу увидеть Квон Чонхёна. Это ведь праздник в честь рождения его племянника, я был уверен, что он придет. Может быть, сегодня здесь собрались только деловые партнеры, а не семья? Или он решил, что лучше не появляться на людях, так как совсем недавно проходил допрос в полиции.

- …

Полицейское расследование в отношении Квон Чонхёна длилось недолго. Он признал все свои преступления и в итоге достиг соглашения с жертвой. Интерес публики, бурливший словно кипящий котел, угас так же быстро. Игроки клуба теперь тоже больше не говорят о Чонхёне.

К тому времени статьи исчезли с главных страниц, и чтобы найти информацию, приходилось специально вбивать имя в поисковую строку. Шин Ходжэ не мог знать, была ли в этом заслуга партнера Чонхёна или нет.

Вдобавок ко всему, от журналистки Пак Ханы тоже не было никаких вестей. Должно быть, даже она больше не смогла найти никаких нестыковок в обвинениях против Чонхёна. От подобных мыслей на душе становится невыносимо тяжело.

И всё-таки, каким же я был дураком.

Поверив одному звонку журналистки Пак Ханы, он преисполнился надеждой, что сможет снять с него ложные обвинения, и даже заявился к нему домой без приглашения. Перелез через забор и ждал на улице больше двух часов.

Просто чтобы передать ему одно слово: «Не волнуйся».

Шин Ходжэ нахмурился.

Это был человек, который приблизился к нему просто из любопытства. Человек, который завидовал своему старшему брату-альфе, подражал всему, что тот делал, и говорил, что хочет вступить в брак ради повышения статуса.

Наверное, всё дело в том, что первое испытанное удовольствие было слишком сильным. Поэтому я видел этого человека таким, каким хотел видеть.

Но он не был тем человеком, которого Ходжэ себе придумал...

- Благодарю всех уважаемых гостей за то, что, несмотря на занятость, вы почтили нас своим присутствием.

Из колонок раздался голос Квон Гихёка. Ходжэ рефлекторно поднял голову.

Квон Гихёк стоял на сцене с микрофоном в руках. Это была та самая сцена, на которой стоял Квон Чонхён во время торжественного мероприятия.

Воспоминания снова нахлынули волной. Облик Чонхёна в тот день, ссора в гостиничном номере после, их первый поцелуй...

Именно в этот момент лицо, которое он так искал, внезапно появилось в поле зрения.

Шин Ходжэ в оцепенении приоткрыл рот. Квон Чонхён... он был там, на сцене.

В лучах ослепительного прожектора он выглядел точно так же, как в воспоминаниях Ходжэ.

- Сегодня у нас есть еще один повод для праздника. Это новость о помолвке моего единственного младшего брата Чонхёна и художника Кён Сынхи, младшего сына заместителя министра транспорта Кён Синтэка. Прошу всех поздравить их аплодисментами.

В зале раздались жидкие аплодисменты. Только Шин Ходжэ не присоединился к ним, с застывшим лицом глядя на сцену.

Лишь теперь он заметил мужчину, стоящего рядом с Чонхёном.

Мужчина с яркой внешностью и широкой улыбкой на лице наклонился к Чонхёну, прошептал что-то ему на ухо, а затем обнял за талию.

Это Кён Сынхи.

Сказав пару слов со сцены, пара спустилась вниз, а супруга Гихёка в вечернем платье вышла с маленьким сыном на руках - началась основная часть мероприятия.

Взгляд Шин Ходжэ следовал не за происходящим на сцене, а скользил за пределами света софитов. Туда, куда переместились Чонхён и Кён Сынхи.

Они заняли столик недалеко от сцены. Было видно, как Кён Сынхи без умолку шепчет что-то Чонхёну на ухо, а тот отвечает ему с улыбкой.

Ходжэ увидел кольцо на руке Чонхёна, когда тот поднимал бокал с шампанским. И сразу заметил, что точно такое же кольцо надето на безымянный палец Кён Сынхи.

Шин Ходжэ ничего не ел и не пил, лишь бесконечно смотрел им в спины.

В голове было пусто. Только сердце болезненно сжималось и ныло, доказывая, что оно всё еще там, в груди.

В какой-то момент на глаза навернулись слезы. Шин Ходжэ, испугавшись собственной реакции, быстро заморгал и отвернулся.

Он долго сверлил взглядом сцену, а затем снова украдкой посмотрел туда, где сидела пара. Похоже, Кён Сынхи ненадолго отлучился, и Чонхён сидел в одиночестве, устремив взор на сцену.

Ему открылся безупречный, словно нарисованный профиль: высокий лоб, изящная линия носа и даже ямочка под уголком губ.

Внутри всё вскипело, и его захлестнула волна непонятных чувств.

Он слышал разговоры о предстоящей свадьбе. Знал и то, что тот страстно желал этого брака.

Но лишь увидев всё своими глазами, он осознал, что на самом деле ничего не понимал.

Он не понимал ровным счетом ничего. Не осознавал, что на самом деле означает женитьба Квон Чонхёна на другом человеке.

Это значило, что улыбка, которую тот дарил ему, теперь будет предназначена другому.

Это значило, что талию, которую обнимал он, теперь будет касаться чужая рука, а его руки и губы будут целовать другого человека.

И к тому же, не просто «другого»...

Грудь и желудок одновременно сжало болезненным спазмом.

Партнером по браку оказался тот самый Кён Сынхи.

Голова разболелась. Выходит, в тот день, когда они столкнулись втроем, Чонхён возвращался со свидания, как и сказал Кён Сынхи?

Поэтому он так спокойно отреагировал на то, что Кён Сынхи оставил на нем свои феромоны? Потому что это был его будущий супруг?

Ходжэ не хотел об этом думать, но в голове, словно сами по себе, пазлы выстраивались в хронологическом порядке.

Тот день, когда он видел Кён Сынхи перед домом, и три недели выездных матчей, в которые Чонхён не поехал с командой.

Он говорил, что даже если Кён Сынхи свяжется с ним, он не станет с ним встречаться. Ходжэ отчетливо помнил, как внутренне успокоился и обрадовался, услышав эти слова.

Но если оглянуться назад, было ли это правдой?

Это был человек, который слишком хорошо умел лгать. Настолько, что Ходжэ каждый раз попадался на удочку.

Разве возможно не встречаться с человеком, с которым собираешься вступить в брак? Куда логичнее было предположить, что с того самого момента он встречался и с Кён Сынхи, и с ним одновременно.

Одновременно...

Перед глазами всё заволокло красной пеленой. Сжатые кулаки неконтролируемо задрожали.

Его охватило чувство предательства, гораздо более сильное, чем тогда, когда он узнал, что этот человек не тот, кем казался. Это чувство вспыхнуло мгновенно, словно искра на сухих дровах, и, разрастаясь, принесло с собой обиду, ревность и гнев, оставляя в душе лишь черную копоть.

Раздался резкий звук ножек стула, царапающих пол. Он больше не мог здесь сидеть.

Шин Ходжэ открыл ближайшую дверь и вышел из банкетного зала. Иначе он бы просто потерял рассудок и, не обращая внимания на взгляды окружающих, бросился бы на этих двоих.

Ходжэ быстро заморгал. Перед ним был незнакомый коридор, а не тот, через который он вошел. Похоже, он вышел через боковую дверь, а не через парадный вход. Впрочем, ему было всё равно, лишь бы убраться из зала.

Шин Ходжэ широкими шагами пошел по коридору куда глаза глядят. Он наткнулся на несколько дверей, но все они были либо заперты, либо вели в другие банкетные залы.

Он чувствовал раздражение и досаду. И в этот момент, когда у него мелькнула нелогичная мысль, что он глупо блуждает по коридорам банкетного зала исключительно из-за Квон Чонхёна, его носа коснулся едва уловимый запах.

Сладковато-сухой запах, похожий на аромат растертой в руках высохшей травы и древесины.

Феромоны...?

Он напоминал парфюм Квон Чонхёна, но это совершенно точно были феромоны.

Шин Ходжэ с озадаченным видом двинулся вперед, почти неосознанно. Пройдя до конца коридора и завернув за угол, он почувствовал, что запах усиливается.

Запах доносился из туалета. Шин Ходжэ медленно толкнул дверь.

Внутри никого не было. Шин Ходжэ огляделся с таким видом, будто всё это ему снилось.

Вскоре из самой дальней от входа кабинки послышалось, как кого-то рвёт. Следом послышался шум спускаемой воды.

Ходжэ медленно подошел к источнику звука. Дверь последней кабинки была слегка приоткрыта. И тот ослабевший было запах вновь сильно ударил в нос.

Почувствовав, как пересохло во рту, Шин Ходжэ медленно толкнул дверь пальцем. Со скрипом дверь туалетной кабинки плавно отворилась.

Там был Чонхён.

Чонхён сидел, прислонившись к стене, опершись одной рукой на унитаз и закрыв глаза.

Ходжэ на мгновение замешкался, а затем опустился на одно колено, чтобы рассмотреть его. Из-за растрепанной челки и бескровного лица он казался очень изможденным, настолько изможденным, что Ходжэ подумал, не померещилась ли ему та счастливая улыбка в зале.

- ...Директор.

Он осторожно окликнул его, но Чонхён, с закрытыми глазами, лишь прерывисто дышал, не выказывая никакой реакции.

Сердце забилось так сильно, что стало больно. Ходжэ долго не мог вымолвить ни слова.

- Почему...

Почему вы здесь один в таком виде?

Где ваш распрекрасный жених?

Почему вы еще сильнее похудели? Будто чем-то больны.

Почему вы... выглядите таким несчастным?

Однако Ходжэ не произнес этих слов, а лишь молча поднял руку. Вытер холодный пот с его лба и ослабил галстук, сдавливающий шею.

Он медленно отнял руку, но вдруг Чонхён резко схватил его за запястье. И прижал к своему лицу.

- ...Директор?

Он осторожно спросил, но ответа не последовало. Вероятно, тот бессознательно искал что-то холодное.

Шин Ходжэ послушно прижал руку к его лицу, как тот и хотел. То ли ему показалось, то ли тяжелое дыхание и впрямь стало постепенно выравниваться.

Он видел слипшиеся ресницы, изящную переносицу и приоткрытые губы, из которых тихо вырывалось дыхание.

Внезапно он не смог совладать с нахлынувшим порывом. Ходжэ крепко обнял его.

Казалось, со времени их последней встречи он потерял еще больше мышечной массы - его тело в объятиях казалось совсем маленьким и хрупким. Ходжэ обнял его еще крепче.

К горлу подступил комок, а на глаза навернулись слезы. И почему они всё текут и текут - непонятно.

Хотя он так дрожал от чувства предательства, в ярости и ревности вылетел из зала…

Разве не должен был он почувствовать облегчение, видя, как мужчина, бросивший его, страдает в одиночестве?

Так почему же сердце так щемит от жалости и боли?

- ...Шин Ходжэ-щи?

Послышался тихий, совсем осипший голос. Шин Ходжэ разжал объятия и посмотрел на Чонхёна. Белки его глаз были красными от полопавшихся капилляров.

- Ходжэ-щи, почему вы здесь?

Лицо Чонхёна пугающе окаменело. Словно нахождение Ходжэ здесь было чем-то совершенно неправильным.

- Вы были в банкетном зале? Как вы вошли?

- ...И это всё, что вы можете сказать?

Голос сам собой сорвался на грубость.

- Вашим женихом оказался Кён Сынхи?.. Вы же говорили, что между вами ничего нет.

В его голосе звучала обида. Чонхён лишь молча смотрел на него своим бледным лицом.

- Скажите же хоть что-нибудь. ...Нет, лучше солгите мне.

- ...

- Скажите просто, что вы не встречались с Кён Сынхи и со мной одновременно. Просто скажите это. Вы же можете сделать хотя бы это? Разве нет?

Ходжэ умолял, почти вешаясь на него. Неважно, какова была правда на самом деле. Он просто хотел, чтобы Чонхён соврал ради него. Казалось, это помогло бы хоть как-то зашить рану.

Но, несмотря на такую мольбу, Чонхён с холодным лицом лишь отвернулся.

- ...Уходите отсюда, пока никто не увидел.

- Директор..!

Ходжэ схватил его за руку, требуя ответа. Чонхён медленно моргнул и посмотрел на него.

Ах, почему-то ему показалось, что он знает, что тот сейчас скажет, и не хотел этого слышать. Но Чонхён заговорил быстрее.

- Даже если и встречался одновременно, ну и что?

- ...

- Мы ведь официально не встречались, так что не кажется ли вам смешным вести себя так, словно вас предали?

- ...

- ...Уходите. Сейчас же.

Ходжэ крепко сжал кулаки. Отношение Чонхёна было таким, словно перед ним незваный гость, незаконно вторгшийся на чужую территорию - ни больше ни меньше. В груди заныло. Удивительно, что там еще осталось чему болеть.

Но одно он понял точно. Он больше ничего не значил для этого человека.

- Чонхён-щи? Вы в порядке? Я вызвал своего врача.

Вместе со звуком шагов раздался знакомый голос.

- Сынхи-щи, - ответил Чонхён, назвав его по имени гораздо более спокойным, сдержанным и ласковым голосом.

- Что это? Игрок Шин Ходжэ? Неужели это Чонхён-щи вас позвал? Нет же?

Кён Сынхи узнал Шин Ходжэ, и его лицо тут же скривилось от недовольства.

- Чего вы стоите? Отойдите.

Кён Сынхи тут же наклонился и присел рядом с Чонхёном. Шин Ходжэ медленно сделал шаг назад.

- Чонхён-щи, вы сможете встать? Я попросил принести каталку, так что не перенапрягайтесь… - произнес Кён Сынхи, и в тот момент, когда он положил руку на плечо Чонхёна, нос Ходжэ уловил неприятный цветочный аромат. Это был запах феромонов Кён Сынхи, который он уже чувствовал однажды.

Шин Ходжэ нахмурился и отвернулся. Ему было невыносимо видеть и Кён Сынхи, бесстыдно распространяющего свои феромоны, и жалкое состояние Чонхёна.

В этот момент Чонхён внезапно оттолкнул руку Сынхи и склонился над унитазом. Послышались мучительные звуки рвотных позывов.

Кён Сынхи, не зная, что делать, попятился. Чонхён продолжал биться в спазмах. Не в силах больше терпеть, Ходжэ оттолкнул растерянно застывшего Сынхи и обхватил Чонхёна, поддерживая его за спину.

- Эй! Шин Ходжэ-щи! - сердито окликнул его Кён Сынхи.

Но Ходжэ проигнорировал его. Он двумя пальцами разжал зубы Чонхёна и с силой надавил на корень языка. Чонхён, нахмурившись от неожиданности, издал сдавленный звук и поспешно повернул голову к унитазу.

Ходжэ без колебаний повторял это действие, пока того не вывернуло всем, что было в желудке. Рвотные массы испачкали ему руки и манжеты, но ему было плевать.

- Нет… что за… - Кён Сынхи некоторое время топтался позади, но, видимо, из-за слабого желудка, брезгливо поморщился и отошел подальше.

Топот множества ног послышался лишь тогда, когда приступ рвоты утих и Чонхён начал медленно, тяжело дышать. Следом раздался нервный голос Кён Сынхи:

- Почему так долго?

- Прошу прощения, молодой господин. Где господин Чонхён?

Похоже, это были люди, которых вызвал Сынхи. Только тогда Шин Ходжэ убрал руки и отступил.

Просторный туалет мгновенно заполнился людьми, стало шумно - каждый пытался что-то сказать.

Стоя посреди этой суматохи, Шин Ходжэ, словно оглохнув, неподвижно смотрел сверху вниз на Чонхёна. Тот тоже поднял на него спокойный, пустой взгляд.

Ходжэ медленно сжал кулак. Казалось, он все еще чувствует слабую ноющую боль в пальцах, касавшихся слизистой чужого рта.

- Что здесь за шум?

Взгляд Ходжэ оторвался от Чонхёна только тогда, когда снова раздался знакомый голос. В дверях показался Квон Гихёк.

- Хённим Гихёк. Чонхён-щи плохо себя чувствует. Я собираюсь отвезти его в знакомую больницу.

- О боже. Ему очень плохо? О, Ходжэ-щи тоже здесь, - заметив Ходжэ, Квон Гихёк поприветствовал его, и взгляд Кён Сынхи тут же метнулся между ними.

- Игрок Шин Ходжэ… Это хённим пригласил его сегодня?

- Ах, разве я не говорил? У нас с игроком Шином очень давняя и глубокая связь. В такой день я, конечно же, должен был его пригласить.

- Связь?

- Ну, это началось еще тогда, когда игрок Шин только начинал заниматься хоккеем, так что мы давно знакомы. Именно я порекомендовал председателю стать его спонсором, да и когда отец игрока Шина болел, я помог с оплатой счетов.

- А-а-а.

Кён Сынхи ответил сухо, без особого интереса, но за его спиной глаза Чонхёна устремились в их сторону. Он молча переводил взгляд с лица Ходжэ на лицо Квон Гихёка.

Квон Гихёк, улыбаясь одними глазами, положил руку на плечо Ходжэ.

- По правде говоря, можно сказать, что покупку клуба мы тоже затеяли из-за игрока Шина, - добавил Квон Гихёк.

- Разве клуб купил не наш Чонхён-щи? - удивился Кён Сынхи.

- Ну, это наши внутренние дела, так что неловко обсуждать их при вас, Сынхи-щи. Верно, Ходжэ-щи?

- А… да.

Коротко ответив, Шин Ходжэ снова бросил взгляд на Чонхёна. Глаза того уже не смотрели на него, переключившись на Кён Сынхи. Он всего лишь отвел взгляд, но сердце болезненно сжалось.

- Хённим, простите, что перебиваю, но нам с Чонхёном-щи, пожалуй, пора ехать, - вмешался Сынхи.

- Конечно. Поезжайте скорее.

С этими словами Кён Сынхи и Чонхён в сопровождении остальных людей поспешно вышли.

Вместе с ними отдалился и тот самый запах. Очень медленно Шин Ходжэ осознал, что это был за аромат.

Это был запах парфюма с феромонами, который исходил от Чонхёна в тот день, когда они провели вместе свою первую и последнюю ночь. Ходжэ понял это позже, когда в одиночестве убирал спальню и заметил флакон духов перед ванной.

- Ходжэ-щи, нам тоже пора? …Ох, - голос Гихёка вырвал его из воспоминаний.

Когда Ходжэ тогда подумал, что Чонхён надушился прямо перед тем, как лечь с ним в постель, это показалось ему таким милым.

И вот сегодня он пришел с этим же запахом. В день объявления о собственной помолвке. Из всех возможных ароматов он выбрал именно тот.

В поле зрения появился аккуратно сложенный квадратиком носовой платок. Ходжэ растерянно поднял глаза: Квон Гихёк смотрел на него со странной улыбкой.

- Ну почему вы плачете? Аж сердце разрывается на это смотреть.

Вместо того чтобы взять платок, Шин Ходжэ небрежно вытер глаза тыльной стороной ладони. На руке осталась влага - он даже не заметил, когда начал плакать.

Кажется, теперь он начал понимать, почему слезы лились сами по себе.

Он знает, что Чонхён больше не тот хороший человек, которым он его считал.

Знает, что он жестокий человек, который лгал бесчисленное количество раз, но ради него не захотел сказать и слова неправды.

Знает, что он не спаситель его отца, а страшный человек, который подкупил журналиста, а потом избил его клюшкой для гольфа просто потому, что тот пришелся ему не по нраву.

Он знал всё это, но, как ни удивительно, его чувства ничуть не изменились.

Улыбка Чонхёна по-прежнему казалась ему ослепительной. Видя его больным, Ходжэ жалел его и хотел сделать для него всё что угодно, а от его прикосновений по-прежнему перехватывало дыхание от счастья.

В тот миг, когда он снова увидел его лицо, к нему пришло горькое осознание.

Он должен ненавидеть его, но никак не может. Он по-прежнему - нет, даже больше, чем раньше, - желает и любит его.

Вот только находиться рядом с ним он не может. Он так сильно о нем думает, а тот в нем совершенно не нуждается.

От этой бессильной обиды и отчаяния и текли слезы.

Страница книги Начало игры в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

О книге