Глава 1.1. Женщина-генерал

В Да Вэй шёл шестьдесят третий год правления династии Цин Юань. Стоял март, и весенний сезон был в самом разгаре. Лёгкая морось окутывала город туманом, и земля становилась влажной из-за непрерывного стука дождевых капель.

В Цзин Чэн, черепица крыши дома семьи Сюй, стала яркой и чистой после дождя, создавая великолепную и чистую текстуру. Эти плитки были доставлены из Юнь Чжоу и имели вид полумесяца. Было сказано, что эти плитки будут выглядеть так, как будто они освещены светом светлячков, в яркой, лунной ночи. Процесс изготовления плитки был довольно сложным, и стоимость у каждой была соответственная. Цена целой крыши, построенной из этих плиток, была равна десятилетиям тяжёлого труда обычной семьи.

Однако в столице атласно-шёлковый бизнес семьи Сюй пользовался спросом по всей стране, и цена целой крыши, построенной из черепицы в форме полумесяца, была для них всего лишь каплей в море. Мастер Сюй был уважаемым наставником принца. У него было два сына. Его старший сын, Сюй Чжи Хэн был чрезвычайно талантлив и учился в Академии Хань Линь. С самого раннего возраста его хвалили все в столице страны Цзин Чэн. Когда Сюй Чжи Хэну было восемнадцать лет, он был женат на молодой леди из семьи генералов. Первая дочь второго лорда семьи Хэ, Хэ Янь, стала его женой. Первый сын первого лорда семьи Хэ, Хэ Жу Фэй, был представлен титулом генерала Фэй Хуна самим Императором. Брак двух людей, одного с гражданскими добродетелями, а другого с воинскими добродетелями, действительно был совершенным Союзом.

– Фужэнь (1), у Вас есть какие-нибудь пожелания? – спросила молодая служанка в тонкой одежде бодрым голосом, протягивая ей чашку горячего чая.

– Я собираюсь прогуляться, – ответила Хэ Янь и одним махом допила чай.

– Но на улице идет дождь.…

– Всё в порядке, я возьму зонтик.

Служанка посмотрела на эту молодую леди. Семья Сюй была семьёй учёных, все дамы здесь одевались элегантно, включая её хозяйку, Хэ Янь. Однако у неё был скупой темперамент, который делал женщину несовместимой с другими. Тем не менее когда она носила лазурно-голубое атласное платье, Хэ Янь действительно выглядела великолепно, и её героические и чёткие черты лица только подчёркивали красоту. Её глаза были ясными и далекими, как прозрачная вода озера... к сожалению, она была слепа.

Женщина ведь не была слепа от рождения. Всего через три месяца после замужества она заболела загадочной болезнью, и в течение двух дней и двух ночей у неё был сильный жар. Когда Хэ Янь проснулась на следующий день, то потеряла зрение. Семья Сюй пыталась найти высококвалифицированных врачей, чтобы вернуть ей зрение, но безуспешно. С тех пор она нечасто выходила на улицу. В конце концов, это неудобно для слепого человека, выходить.

Хэ Янь направилась к беседке, расположенной в центре внутреннего пруда.

Она уже год была замужем в семье Сюй. Хэ Янь потеряла зрение после первых трёх месяцев своей супружеской жизни. Затем она провела следующие девять месяцев, изучая, как жить без своего зрения. Она хорошо адаптировалась. Просто иногда женщина скучала по своей жизни до замужества, когда могла видеть. Теперь она могла слышать звук дождевых капель, создающих рябь на воде пруда. Она чувствовала, как красные карпы в пруду борются за пищу... но ничего не видела.

Невидимый весенний пейзаж может быть прекрасным пейзажем для человека, который не может видеть.

Может быть, это потому, что она слишком рано потеряла зрение, Хэ Янь не могла вспомнить внешность Сюй Чжи Хэна очень хорошо. Всё, что она могла вспомнить, это Сюй Чжи Хэн, которого она видела, когда девушке было четырнадцать лет. Это был юноша, одетый в зелёное, он тепло улыбался, протягивая ей руку. Нынешний Сюй Чжи Хэн больше не протягивал ей руку. Несмотря на то, что он обращался с ней нежно и вежливо, Хэ Янь определённо чувствовала, что что-то слегка блокирует их отношения.

Но она никому не скажет.

Многолетний опыт службы в армии научил Хэ Янь, как мужчине следует вести себя. Как и следовало ожидать, она так и не научилась вести себя как элегантная женщина из благородной семьи. В то время как она была одинока и скучала, женщина могла только видеть, что Сюй Чжи Хэн безумно любит Хэ Инян (2). После этого она потеряла зрение, но зато вернула себе свободное время. Женщина чувствовала, что ей повезло, так как она больше не сможет видеть эти душераздирающие сцены.

Она тихо сидела в беседке, вспоминая годы, проведённые в армии. Был также прекрасный весенний день, как и сегодня, и тоже моросил дождь. Хэ Янь уселась в центре группы солдат и с улыбкой выпила чашу ликёра, от которого у неё всё тело разгорелось. Сама мысль об этом нежном воспоминании наполняла её энтузиазмом. Внезапно…

Хэ Янь держалась за перила, как взрыв сладости (3) хлынул через её горло, и она выплюнула полный рот крови со странным звуком.

Чьи-то шаги медленно приближались.

Хэ Янь спросила осторожно:

– Сяо умрёт?

Ей никто не ответил. Шаги прекратились. Хэ Янь нахмурилась.

– Инян?

Через мгновение в её ушах раздался женский голос:

– Хороший слух, Фужэнь.

Хэ Янь почувствовала себя заинтригованной, и её острая и точная интуиция заставила подсознательно принять меры предосторожности. Хэ Вань Жу всегда была нежна и грациозна и почти не разговаривала с ней. Её внезапное появление, её разговор в таком высокомерном тоне... это заставило Хэ Янь чувствовать себя неловко.

Это было абсурдно. Хэ Янь никогда не была матриархом семьи Сюй, а только украшением, которым могла хвастаться семья. Её бесполезность могла быть подчёркнута тем фактом, что Хэ Янь не могла остановить Хэ Вань Жу от того, чтобы та увела её мужа, и, что более важно, как слепой человек мог быть угрозой? У Хэ Вань Жу не было ни необходимости, ни причины причинять ей вред.

– А в чём дело?

Хэ Вань Жу погладила шпильку возле виска. Это был подарок, который она получила от Сюй Чжи Хэна в последний день. Она отдёрнула руку, внезапно вспомнив, что та, кто стоит перед ней, слепа.

– Ты беременна, Фужэнь, – сказала она бесцветным голосом.

Хэ Янь была ошеломлена.

– Доктор, который обычно проверяет твои глаза, измерил твой пульс несколько дней назад. Ты беременна.

Она была немного счастлива, но в то же время пребывала в растерянности. Прежде чем она успела произнести хоть слово, она услышала, как собеседница вздохнула:

– Очень жаль.

– Жаль?  – улыбка, тронувшая уголок её рта, исчезла, когда она спросила. – И о чём же ты сожалеешь?

–  Жаль, что ты не можешь оставить себе этого ребенка.

Хэ Янь огрызнулась:

– Хэ Вань Жу! Да как ты смеешь!

Её брови в форме ивовых листьев нахмурились, взгляд стал острым как лезвие, хотя она была слепа, она выглядела пленительно. Это даже заставило волосы Хэ Вань Жу встать дыбом на мгновение. Через некоторое время она взяла себя в руки и сказала:

– Это не только мои слова, генерал Хэ.

__________________________________________

1. Фужэнь – главная жена.

2. Инян – наложница.

3. Сладким вкусом обычно называют кровь в горле.

Глава 1.2. Женщина-генерал

Как только слова "генерал Хэ" вышли из ее рта, Хэ Янь почувствовала, как булавки и иглы укололи её скальп.

Она спросила:

– Что ты знаешь?

– Все, что я должна и не должна знать. Генерал Хэ, как семья Хэ и семья Сюй позволят Вам остаться в живых, когда Вы храните такую большую тайну?

Хэ Янь была безмолвна.

До появления такого генерала, как генерал Фэй Хун, семья Хэ была точно такой же, как и любая другая знатная семья в Да Вэй, и все они находились на грани упадка. Девятнадцать лет назад две жены из семьи Хэ одновременно родили двух детей. Фужэнь Да (1) семьи Хэ родила Хэ Жу Фэя, в то время как Фужэнь Эр (2) родила Хэ Янь.

Дворянское звание следовало бы дать Хэ Жу Фэю, но он был слаб, и врачи сказали, что мальчик не проживёт и трёх лет. Если Хэ Жу Фэй умрёт, то титул знати семьи Хэ будет возвращён, и семья потеряет всё, что ей удалось построить за столетия.

Семья Хэ обсудила это и приняла смелое решение. Они заставили Хэ Янь заменить Хэ Жу Фэя и отправили хрупкого Хэ Жу Фэя жить в храме под именем Хэ Янь.

Хэ Янь выросла, используя личность Хэ Жу Фэя, хотя она была рождена второй женой, девушка жила как ребёнок первой жены. Она считала себя мальчиком с самого детства и проявляла большой интерес к изучению боевых искусств. Когда ей было четырнадцать лет, девушка тайно подала заявление на службу в армию Фу Юэ и постепенно завоевала славу, сражаясь в битвах, а следовательно, даже сам Император даровал ей титул генерала Фэй Хуна. Это был бы почётный случай встретиться с самим Императором во дворце.

К этому времени Хэ Жу Фэй, которого отправили в храм для "выздоровления", уже поправился.

Хэ Жу Фэй не умер, напротив, он мирно рос до тех пор, пока ему не исполнилось восемнадцать. Он выглядел проворным и грациозным, здоровым и красивым. Таким образом, всё вернулось на свои прежние места.

Хэ Жу Фэй встретился с Императором вместо Хэ Янь и стал генералом Фэй Хуном, в то время как Хэ Янь осталась всё той же Хэ Янь. Всё оказалось не так сложно, как они думали. Чтобы другие не узнали эту тайну, было сделано условие. Хэ Янь всегда носила маску на публике, так как никто никогда не видел лица Хэ Жу Фэя. Позже Хэ Янь была выдана замуж за молодого и талантливого студента-бакалавра Академии Хань Линь, Сюй Чжи Хэна, из семьи Сюй.

Сюй Чжи Хэн был красив и нежен, внимателен и вежлив, а свекровь никогда не была груба с ней -это был идеальный брак. Хэ Янь тоже так думала, до сегодняшнего дня. И всё же нежная маска была сорвана, открывая кровавую правду... это заставляло холодеть сердце, эта ситуация была даже хуже, чем самые тяжёлые битвы, в которых она сражалась.

– Отвар, который ты выпила и который ослепил тебя, был послан старейшинами твоей семьи. Но, как ты знаешь, мёртвые не рассказывают никаких историй. Если ты выживешь, то станешь самой большой угрозой для своей семьи! Когда ты пила отвар, лорд наблюдал за тобой из соседней комнаты. Когда ты умрёшь, семья Сюй и семья Хэ будут чувствовать только облегчение. Просто вини себя в этом.

Хэ Янь громко рассмеялась.

Винить её в этом?

Да и в чём тут была её вина?

Обвинять её в том, что она заменила Хэ Жу Фэя в интересах семьи? Обвинять Хэ Янь в том, что она одержима боевыми искусствами и добровольно стала солдатом? Обвинять её в убийстве врагов страны и борьбе за мир на поле боя? Или в том, что сам Император пожаловал ей титул генерала Фэй Хуна? Или в том, что она позволила Хэ Жу Фэю вновь стать самим собой?

Обвинять Хэ Янь за то, что она девушка. Она ничего не могла добиться честно и искренне для своего имени, потому что является девушкой. Хэ Янь заслужила быть принесённой в жертву и проложить путь для сына своей семьи, потому что она девочка. В конце концов, она переоценила доброту семьи и недооценила её эгоизм.

И Сюй Чжи Хэн... она, должно быть, была слепой всё это время, если позволила себе думать, что этот парень был хорошим человеком.

– Над чем это ты смеёшься? – Хэ Вань Жу нахмурилась.

– Я смеюсь над тобой, – сказала Хэ Янь в её сторону, подчёркивая каждое слово. – Ты такая смешная, что заставляешь меня смеяться. Я умру из-за этой тайны, и что заставляет тебя думать, что ты будешь жить, так как тоже хранишь эту тайну?

Хэ Вань Жу усмехнулась:

– Ты всё ещё так упряма, когда стоишь перед лицом смерти! Стража...

Появились несколько охранников и в считанные секунды окружили Хэ Янь.

– Прикончите её!

Хрупкая ветка ивы всё ещё может быть оружием. Она может быть такой же мягкой и гибкой, как женская рука. Это явно лёгкая и молодая ветка с нежными зелёными побегами на ней, но она похожа на меч, вышитый цветами, легко смахивающий оружие врага.

Хэ Вань Жу слышала о генерале Фэй Хуне раньше, она знала, что эта женщина была храброй и искусной в военном деле в отличие от любой другой нормальной женщины, но она никогда не думала, что слухи могут быть правдой, пока не увидела своими собственными глазами, как Хэ Янь сражается.

Эта женщина была слепа, но она всё ещё могла справиться с десятью людьми самостоятельно. Хэ Янь отпихнула ногой стражника, стоявшего перед ней, словно собиралась прорваться через этот ужасный задний двор, сесть на лошадь и уехать, прежде чем кто-нибудь сможет остановить её.

Однако женщина внезапно упала, как дикий гусь с неба, подстреленный стрелой. Кровь, которую она выплюнула, разбрызгалась по траве, как маленькие пятна диких цветов.

Эта чашка чая... чай, который её служанка, Сяо Де дала ей... это, вероятно, было причиной…

Она потеряла зрение, а потом и все пять чувств, одно за другим. Хэ Янь была по-настоящему слепа к жестокости жизни, проигрывая битву, в которой так отчаянно сражалась раньше.

Они надёжно подготовились, просто чтобы убить её.

– Глупцы! Сделайте это сейчас же! – взволнованно крикнула Хэ Вань Жу.

Хэ Янь хотела поднять голову, но кто-то сильно ударил её сзади по ноге. Женщина почувствовала невыносимую боль в коленях и услышала, как что-то хрустнуло. Её ноги дрожали, заставляя колени сгибаться. В следующий момент кто-то ударил её сзади.

Кулаки, которые били её, были похожи на капли дождя, падающие на неё и заставляющие внутренности болеть, как в аду.

Они не причинят Хэ Янь вреда мечами и клинками, они не оставят и следа улик на её теле.

Кто-то дёрнул её за волосы, потащил к пруду и грубо прижал её голову к воде. Глаза, нос, рот и шея погрузились в воду, лишая Хэ Янь возможности говорить. Она поняла, что тонет в воде пруда, и изо всех сил пыталась подняться, но поверхность воды постепенно уходила от неё. Внезапно Хэ Янь показалось, что она вернулась на родину. Находясь в состоянии транса, она могла слышать старую народную песню, песню, которую она пела, когда была в армии... она могла слышать, как все читают книги вслух со своим акцентом... и голос Вань Жу, наполненный паникой:

– Помогите! Фужэнь тонет!

Ей очень хотелось домой.

Однако теперь Хэ Янь знала правду – она была бездомной.

__________________________________________

1. Фужэнь Да – главная жена старшего сына/первого лорда дома.

2. Фужэнь Эр – главная жена второго сына/второго лорда дома.

Глава 2. Брат и сестра

Весенний дождь, казалось, никогда не кончится. На улице шёл такой ливень, под который хозяева даже собак и кошек не выгонят.

Однако внутри дома было тепло. В камине возбуждённо потрескивал огонь. Пар поднимался от лекарственных трав, которые кипятили в небольшом котелке.

Перед медным зеркалом сидела молодая девушка. В зеркале отражалось худое и слегка бледное лицо. Владелец этого лица выглядел больным и вялым. Её губы были плотно сжаты, напоминая водяной каштан, и казались тонкими, но отчуждёнными. Пара чёрных влажных миндалевидных глаз выглядела точно так же, как горный ручей, окутанный туманом, который покажет великолепный драгоценный камень, когда туман рассеется. Её кожа была белой как снег, а черты лица – белоснежными и изящными. Это была привлекательная молодая леди лет шестнадцати.

Излишне говорить, что она сознавала свою собственную красоту. Различные сорта румян, краски, духи и бальзамы для волос покрывали её маленький туалетный столик. Вся комната пропахла дешёвой косметикой. Хэ Янь сморщила ей нос и не смогла удержаться от желания чихнуть.

Медное зеркало было покрыто плёнкой тумана, которая образовалась от её вздоха, что делало отражение в зеркале немного расплывчатым. Хэ Янь была рассеяна некоторое время, когда вспоминала прошлое. Она вспомнила, как впервые сняла свою мужскую маскировку. Девушка сидела перед зеркалом, как и сейчас, глядя на своё отражение и чувствуя, что смотрит на совершенно незнакомого человека.

Хэ Янь знала, что её утопили в пруду семьи Сюй люди, которых  привела с собой Вань Жу, но когда она открыла глаза позже, то стала Хэ Янь. Ни Хэ Янь, настоящий генерал Фэй Хун и младшая сестра Хэ Жу Фэя, ни Хэ Янь, жена Сюй Чжи Хэна. Это была Хэ Янь, дочь хозяина полуразрушенной хижины. Хэ Суй, отец первоначального владельца её тела, был офицером городских ворот девятого класса без каких-либо особых титулов и почестей.

У обеих девушек было одно и то же имя – Хэ Янь, но их статусы были совершенно разными.

– Янь Янь, почему ты не позвала меня, когда проснулась? – послышался хриплый голос, когда поднялась портьера. Вошёл мужчина, принеся с собой холодный ветер.

Это был бородатый мужчина средних лет. У него была тёмная кожа и квадратная челюсть. Он был большим и похожим на медведя, неуклюжим, но сильным. На его лице появилась подобострастная улыбка. Когда он убедился, что в комнате больше никого нет, он закричал:

– Где, чёрт возьми, Цин Мэй?

– Цин Мэй пошла собирать травы, – тихо ответила Хэ Янь.

Дородный мужчина почесал в затылке и сказал:

– Хорошо, тогда папа поможет тебе налить лекарство.

Белая фарфоровая чаша для лекарств была меньше ладони мужчины. Мужчина, очевидно, знал это, поэтому он налил отвар очень осторожно. Комната внезапно наполнилась горьким запахом лекарства. Хэ Янь посмотрела на узор из сливовых цветов на краю чаши, а затем перевела взгляд на лицо мужчины. Это был отец Хэ Янь, офицер городских ворот, Хэ Суй.

"Папа", – для Хэ Янь это слово было незнакомым.

Её биологическим отцом был Хэ Юань Лян, второй лорд семьи Хэ, но она называла его "дядя", потому что уже заменила Хэ Жу Фэя в то время. На самом деле, её приёмным отцом был Хэ Юань Шэн, её настоящий дядя.

Хэ Янь изначально не была близка со своим приёмным отцом. Со временем всё стало ещё хуже, не было ошибкой сказать, что отношения даже упали до точки замерзания в тот момент, когда она сказала, что хочет изучать боевые искусства. Её приёмный отец начал благоволить девушке, только когда она получила имя и славу и получила похвалу самого Императора. Её приёмный отец никогда не знал, о чём Хэ Янь думает, и даже не был заинтересован в обеспечении её основными предметами первой необходимости, такими как еда и вода. Девушка всегда думала, что это потому, что Хэ Юань Шэн не был её настоящим отцом, но настоящий отец Хэ Янь тоже не был действительно близок к ней. Девушка пришла к выводу, что это было потому, что "дочь, которая уже была замужем, подобна пролитой воде". С течением времени небольшая привязанность, которая оставалась между ними, исчезла, и отец даже не потрудился взглянуть на неё.

Фигура её отца была лишь смутным воспоминанием для Хэ Янь, по сравнению с друзьями Хэ Янь в армии.

Хэ Суй закончил наливать отвар в миску и осторожно зачерпнул остатки, плавающие сверху. Он осторожно подул на неё и поднёс ко рту девушки, чтобы напоить её.

Хэ Янь взялась за миску и сказала:

– Я сама это сделаю.

Мужчина убрал руку и сказал с явной неловкостью в голосе:

– Хорошо.

Когда от отвара заклубился дым, Хэ Янь с сомнением уставилась на него. Это напомнило ей слова Вань Жу, сказанные перед её смертью.

– Отвар, который ты выпила и который ослепил тебя, был послан старейшинами твоей семьи!

Старейшины семьи Хэ. Неужели это был Хэ Юань Шэн? Или Хэ Юань Лян? Или кто-то ещё? Сюй Чжи Хэн определённо знал об этом, а как насчёт остальных?

Хэ Янь вспомнила тот день, когда она утонула, и ту чашку чая, которую Сяо Де дала ей. Кто знает, может быть, это было сделано кем-то, кто имел злые намерения по отношению к ней?

Видя, что Хэ Янь держит миску, не двигаясь, Хэ Суй подумал, что она не пила лекарство, так как оно было слишком горьким. Мужчина уговаривал её с нежной улыбкой:

– Не бойся, Янь Янь. Оно не слишком горькое, но выпив лекарство, ты будешь выздоравливать намного быстрее.

Хэ Янь не стала дожидаться, пока Хэ Суй закончит своё предложение, вместо этого она поднесла миску ко рту и выпила всё одним глотком.

– Подожди... – Хэ Янь поставила пустую миску на стол, прежде чем Хэ Суй закончил своё предложение. – Оно слишком горячее… – он смог закончить своё предложение только после того, как Хэ Янь уже выпила лекарство.

– Оно совсем не горячее, – немного язвительно сказала Хэ Янь.

Хэ Суй даже не знал, что сказать в этот момент, только шевелил губами и наконец тихо стал увещевать дочь:

– Отдохни здесь хорошенько, не капризничай и воздержись от беготни. Папа же сейчас отправится на тренировочный плац, – сказав это, он взял пустую миску и ушёл.

Только когда Хэ Янь осталась в комнате одна, она почувствовала облегчение. В настоящее время она была девушкой и, что более важно, вела себя как таковая. Она не была избалованной молодой леди, которая выросла под любящими и заботливыми крыльями своей семьи. Таким образом, эта маленькая беседа заставила её почувствовать себя очень неловко.

Служанка Цин Мэй ещё не вернулась. Хэ Суй не зарабатывал в месяц слишком мого. Он был всего лишь стражником на городских воротах и не имел более никаких обязанностей, возложенных на него. На самом деле, у Хэ Суя даже не было никакой власти, и он едва мог свести концы с концами на заработную плату. Всё хозяйство держалось только на зарплате Хэ Суя. Часть из них отдавалась на оплату горничной, а остальное... вероятно, было потрачено на покупку косметики, что заполняла столик Хэ Янь.

Девушка встала, а затем подошла к двери.

Её нынешнее тело было мягким и слабым, как язва роговицы и белый нефрит. Для Хэ Янь это было чем-то совершенно незнакомым. Девушка не могла защитить себя с его помощью. Если и было что-то полезное в этом теле, то именно эта пара ясных и ярких глаз, которая помогла ей снова увидеть дневной свет.

Стук!

Хэ Янь услышала, как упало что-то тяжёлое. Она повернула голову и увидела парнишку, который скинул с плеча охапку дров.

Молодой парень выглядел так, как будто он был примерно того же возраста, что и Хэ Янь. На нём была лазурно-голубая рубашка и пара брюк того же цвета. Парень обвязал себе ноги белой тканью, так как это было удобнее для него во время работы. Его кожа была слегка темновата, черты лица были немного похожи на Хэ Янь, хотя она была очевидно нежнее. Его слегка узкий подбородок придавал юноше вид терпеливый и решительный. Он казался упрямым и высокомерным.

Это был младший брат Хэ Янь и младший сын Хэ Суя, Хэ Юнь Шэн.

Хэ Юнь Шэн навещал Хэ Янь несколько раз, когда она была прикована к постели. Он пришёл, чтобы дать девушке воды и передвинуть плиту, но так и не сказал ни слова Хэ Янь. Отношения между этими двумя не казались хорошими, но... Хэ Янь посмотрела на грубо изготовленный и непригодный предмет одежды, который носил Юнь Шэн, а затем посмотрела на свою собственную одежду – розово-синюю атласную юбку... она смутно понимала ситуацию, но в то же время это пугало девушку.

В её первоначальной семье женщины жертвовали собой ради мужчин, и эти мужчины были подобны для них всему миру. Однако в её нынешней семье всё пошло по-другому. Они обращались со своим собственным сыном так, как будто он был усыновлён, и отдавали все ценные вещи девочке. Да что же такое случилось с этой семьёй?

Хэ Янь встала перед Хэ Юнь Шэнем и не сдвинулась ни на дюйм. Хэ Юнь Шэн принес кучу дров к карнизу, а затем начал рубить.

"Эта семья невероятно бедна", – думала Хэ Янь. За всем семейством присматривала только одна служанка, а единственный сын семьи выполнял обязанности слуги.

Куча дров лежала прямо перед Хэ Янь. Хэ Юнь Шэн рубил их некоторое время, затем остановился и нахмурился:

– Пожалуйста, уступи дорогу, ты мешаешь.

Он даже не хотел называть её сестрой.

Хэ Янь стояла неподвижно, не двигаясь и не высмеивая его резко, как это всегда делала первоначальная владелица тела. Хэ Юнь Шэн не смог удержаться и поднял голову, встретив пристальный взгляд Хэ Янь.

Глава 3. Я покажу тебе, как правильно рубить

Хэ Юнь Шэн нахмурился и спросил:

– Что ты сказала?

Хэ Янь остановилась и серьёзно повторила:

– Я же сказала, что ты не можешь продолжать рубить двора так, как делаешь это сейчас.

Хэ Юнь Шэн стоял проявлять нетерпение:

– Хэ Янь, ты больна, поэтому иди и отдохни в помещении. Не придирайся ко мне.

– Если ты и дальше будешь так рубить, то закончишь не раньше полуночи, – Хэ Янь даже не пошевелилась.

Видя, что она так упряма и продолжает мешать ему работать, Хэ Юнь Шэн пришёл в ярость. Топор, который он рубил, выскользнул из рук парня и с грохотом упал на каменный пол. Он сделал шаг вперёд и прорычал:

– Если бы ты не заболела и не стала бесполезной, наш отец не отослал бы слугу прочь. Возможно, ты не знаешь, что деньги, которыми отец должен был заплатить слуге, были использованы для твоего лечения. Ты должна прекрасно понимать, что я не получу за эту работу ничего, даже если проработаю до полуночи, но продолжаешь мне мешать! А теперь просто прекрати командовать, как будто имеешь хоть какое-то представление о том, как рубить дрова! О! Если ты думаешь, что справишься с этим лучше, то можешь пойти и попробовать сама!

Хэ Янь волновалась... значит, в этом доме действительно был слуга, которого отослали, потому что им нужны были деньги, чтобы найти ей врача. Этот юноша должен был выполнять работу слуги вместо него. Видя, как его маленькое личико вспыхнуло от гнева, Хэ Янь поняла, что парень уже довольно давно таит на неё обиду. Он продолжал бессвязно болтать, не тратя ни секунды на то, чтобы отдышаться.

И всё же у бедности были свои преимущества. Например, во дворе не было никого, кто мог бы заметить неловкую ситуацию между братом и сестрой. Если бы это была семья Хэ или Сюй, служанки, возможно, уже столпились бы, чтобы насладиться зрелищем.

Закончив свою длинную речь, Хэ Юнь Шэн ждал, что Хэ Янь топнет ногой и начнёт ругаться, но к его удивлению, на этот раз Хэ Янь воздержалась от этого. Вместо этого она наклонилась и подобрала топор, который парень бросил на землю.

Она чуть не упала под тяжестью топора, и тонкие запястья девушки выглядело ужасно слабым, как будто они даже не могли выдержать вес топора.

Хэ Янь уставилась на свои руки и слегка нахмурилась. Это тело нельзя было использовать даже для того, чтобы поднять топор. По сравнению с её предыдущим телом, это было слишком хрупким и слабым.

Хэ Юнь Шэн был ошеломлён её действиями. Он с сомнением спросил:

– Что ты делаешь?

– Я покажу тебе, как правильно рубить, – ответила Хэ Янь.

Хэ Юнь Шэн был ещё более раздражён, когда услышал это. Он воскликнул:

– Прекрати валять дурака, ты…

Громкий звук "тук " прервал слова юноши.

Хэ Янь уже успела поднять топор и аккуратно расколоть кусок дерева пополам.

– Видишь, – мягко объяснила она. – Это просто. Тебе не нужно держать топор рядом с лезвием, потому что для рубки потребуется больше усилий. Лучше будет, если ты крепко будешь держать топор на конце рукояти, вот тут…

Хэ Юнь Шэн посмотрел на неё пустым взглядом. В одно мгновение его лицо вспыхнуло, а голос наполнился гневом, юноша ткнул пальцем в её сторону и закричал:

– Ты... Ты... Ты!.. Я знаю, что у тебя дурные намерения по отношению ко мне! Твоя рука... отец определённо будет ругать меня, когда увидит её! Хэ Янь, ты действительно злая и коварная!

– А? – Хэ Янь была озадачена. В следующее мгновение раздался голос молодой женщины, полный паники:

– Мисс, вы истекаете кровью!

Хэ Янь подсознательно опустила голову только для того, чтобы увидеть свою ладонь полностью покрытую кровью. Её сердце дрогнуло при виде этих характерных пятен крови.

Девушка только разрубила топором чурбак, а рука у неё уже была оторвана? Насколько же слабым было это тело? Самая старшая Юная Мисс из его семьи никогда даже пальцем не пошевелила, чтобы работать, из чего она была сделана, из хлопка и тофу?

Хэ Янь потерялась в своих мыслях. Горничная Цин Мэй бросилась к ней, чтобы затащить в дом.

– Сначала нам нужно нанести на рану какое-нибудь лекарство, кто знает, останется ли после неё шрам…

Хэ Юнь Шэн с ненавистью посмотрел на неё и отошёл, сказав:

– Хэ Янь, продолжай оставаться такой же лицемерной, и это приведёт тебя к смерти рано или поздно, – затем он повернулся и убежал.

Хэ Янь не знала, смеяться ей или плакать, на протяжении всей своей прошлой жизни, и до сегодняшнего дня это был действительно первый раз, когда кто-то использовал слово "лицемерный", чтобы описать её.

Девушка чувствовала себя довольно странно. Для генерала слово "лицемерный" было невероятно далёким.

Цин Мэй положила руку Хэ Янь себе на колено и осторожно кончиками пальцев приложила лекарство к ладони. Её слёзы свободно падали, когда девушка сказала:

– А что, если у Вас останется после этого шрам? Нам нужно придумать план, чтобы купить крем для удаления шрамов.

– Всё нормально, – Хэ Янь не могла вынести вида плачущей девушки, особенно девушки лет пятнадцати или шестнадцати, красивой девушки, которая была моложе, чем Хэ Янь в её прошлой жизни. Она утешала служанку: – Оставь рану в покое. Главное – оправиться от болезни.

Глаза Цин Мэй были широко открыты, она даже забыла вытереть слёзы. Она уставилась на Хэ Янь, не произнеся ни слова.

– Что случилось? – спросила Хэ Янь.

– Н-ничего, – Цин Мэй вытерла слёзы и встала: – Ничего страшного, если Мисс не сердится из-за этого.

Такой тон... Хэ Янь посмотрела на стол, заваленный косметикой и драгоценностями, и вдруг понял, в чём дело. Первоначальная старшая Юная Мисс из семьи Хэ была кем-то, кто гордился своей красотой. О её безупречной коже, казалось, заботились так хорошо, что даже небольшой надрез на ней мог перевернуть все в доме вверх дном.

Неужели Бог дал ей такое хрупкое тело, тело, которое не может выдержать никаких страданий, чтобы она могла испытать девичью жизнь, которой у Хэ Янь не было в прошлой жизни? В конце концов, в прошлом она вела мужественную и суровую жизнь.

– Мисс, позвольте мне налить Вам чашку горячего чая, дождь только что кончился, и Вы можете простудиться.

– Подожди, – остановила служанку Хэ Янь. – Когда я проснулась, мне показалось, что я кое-что забыла... – она посмотрела на Цин Мэй и осторожно спросила: – А как я вообще заболела?

Раньше там был слуга, но его отослали в обмен на доктора. Это означало, что она не была больна от рождения. Кроме того, после пробуждения она не чувствовала дискомфорта или тошноты нигде. Тем не менее все в этом доме относились к ней так, как будто девушка была чем-то хрупким и нежным, как будто она была склонна к несчастным случаям. У Хэ Янь было странное чувство по этому поводу.

Цин Мэй была напугана до смерти, когда услышала свой вопрос. Она схватила девушку за руки, её слёзы снова потекли:

– Мисс, Вы уже были ужасно расстроены из-за Фань гунцзы однажды, поэтому, пожалуйста, не делайте этого снова! Даже если это тяжело для Вас, пожалуйста, примите во внимание вашего любимого отца и брата.

"Фань гунцзы? Мужчина?"

Хэ Янь спросила:

– Кто такой Фань гунцзы?

– Мисс, что Вы имеете в виду?.. О да, Фань гунцзы был таким безжалостным, он явно не был подходящей партией для Вас, это хорошо для Мисс, забыть о нём. Я не буду снова упоминать Фань гунцзы, я только хочу, чтобы Мисс вела хорошую жизнь, – Цин Мэй снова вытерла слёзы после того, как закончила говорить.

Эта маленькая служанка действительно любила много плакать без особой причины; новички под её командованием и те не плакали так много во время их первых сражений. Теперь же одежда служанки была уже мокрой, и если бы она продолжала так плакать, то могла бы даже затопить это место.

– Всё в порядке. Тогда мы не будем о нем упоминать, – беспомощно сказала Хэ Янь. – Иди и переоденься, твоя одежда уже промокла.

Цин Мэй недоверчиво посмотрела на Хэ Янь, видя, что она так спокойна и сдержана, и нерешительно сказала:

– Тогда я пойду переоденусь, пожалуйста, подождите меня, я сейчас вернусь, – сказав это, она наконец ушла.

В комнате снова воцарилась тишина.

Хэ Янь протянула руку и раскрыл ладонь.

Лекарство, которое ей дала Цин Мэй, всё ещё лежало у девушки на ладони. Она ошеломлённо смотрела на свою тонкую и изящную руку. Сила девушки была явно меньше, чем у мальчика. В своей прошлой жизни, с тех пор как она была молода, Хэ Янь могла выскользнуть из задней двери ещё до восхода солнца. Затем она поднимется на гору Цзин Чэн Дун Хуан, чтобы добраться до Храма на вершине, где она начинала носить воду и рубить дрова с монахами только для того, чтобы увеличить силу своих рук. В первые дни кожа у неё несколько раз рвалась, но по мере того, как рука постепенно набирала силу, ей становилось легче. Затем Хэ Янь смогла легко поднять два ведра с водой, а также попрактиковаться в теневой борьбе с камнями, привязанными к её запястьям.

Ей приходилось прибегать к дешёвым трюкам, чтобы увеличить свою силу. Процесс не закончился в одночасье, только после долгого периода времени Хэ Янь была достаточно квалифицирована, чтобы бороться с мужчиной.

Но теперь девушка вернулась к самому главному. Следовало забыть о возвращении всего, что она потеряла; с этим хрупким и нежным телом Хэ Янь даже не будет бороться с тем тернистым путём в котором она оказалась.

"Тогда я буду тренироваться", – сказала Хэ Янь сама себе. – " Как в старые добрые времена".

Это может быть испытание, которое Бог дал девушке в награду за её возрождение. Бояться было нечего.

Это было только начало всего с нуля.

Глава 4. Поднимаемся на холм

На следующий день дождь прекратился. В небе ярко светило утреннее солнце. Голубые камни во дворе казались тёплыми под солнцем, а трава была сочной и зелёной.

На третий крик петуха, Хэ Янь проснулась. Цин Мэй была ошеломлена, когда узнала, что Хэ Янь не стала нежиться в кровати. Она искала госпожу повсюду и почувствовала облегчение только тогда, когда увидела, что Хэ Янь сидит на каменном пирсе во дворе.

– Мисс, почему Вы проснулись так рано? Вы чувствовали холод из-за тонкого одеяла?

– Я в порядке, просто не могла уснуть, – сказала Хэ Янь.

У неё никогда не было привычки спать долго. Когда девушка служила в армии, то никогда не теряла бдительности. Каждую ночь ей приходилось быть настороже и остерегаться вражеских набегов. Кроме того, Хэ Янь изучала боевые искусства с самого раннего возраста и привыкла просыпаться сама на крики петухов. После того, как она вышла замуж в семью Сюй, её дразнили другие из-за этой привычки. Однако Хэ Янь начала вставать поздно после того, как ослепла, потому что для неё не было разницы между днём и ночью. Девушка всё ещё просыпалась от карканья петуха, но встала только тогда, когда услышала, что остальные встают.

Или же она казалась бы несовместимой с остальными.

– А где же отец? – спросила она.

– Хозяин уже уехал на тренировочный плац. Молодой хозяин тоже только что проснулся. Мисс, пожалуйста, переоденьтесь и позавтракайте, – закончив фразу, Цин Мэй побежала на кухню.

В доме была только одна служанка, у которой из-за отсутствия других слуг, никогда не было недостатка работы. Маленькая служанка всегда нуждалась в помощи.

Когда Хэ Янь прибыла в обеденный зал, Хэ Юнь Шэн уже сидел за столом. Он только-только начал есть.

Его одежда ничем не отличалась от той, что была на парне вчера. Он одевался как бродячие торговцы и слуги и нисколько не беспокоился о своей одежде. Когда молодой человек услышал, что Хэ Янь входит, он просто взглянул на сестру, отвернулся, а затем взял свою миску, чтобы съесть кашу.

Завтрак, стоявший на столе, состоял из нескольких простых отварных блюд и нескольких гарниров. Было очевидно, что семья Хэ не могла позволить себе изысканные блюда. Однако там всегда стояла тарелка с лёгкими закусками. Они были специально припасены Хэ Суем для Хэ Янь и были вкусными и ароматными.

Хэ Янь взял её миску, чтобы доесть вареное мясо. Она быстро закончила свою трапезу, что удивило Цин Мэй и Хэ Юнь Шэна. До того, как девушка оказалась прикована к постели, Хэ Янь была придирчивым едоком. Она отказывалась есть простые блюда и заканчивала трапезу только через долгое время. Они не могли понять, что сегодня происходит с Хэ Янь. Она быстро покончила с едой и не потрудилась даже взглянуть на лёгкие закуски, которые ХЭ Суй специально приготовил для дочери. Эти блюда были сделаны исключительно для Хэ Янь, и ни Цин Мэй, ни Хэ Юнь Шэн не могли прикоснуться к ним.

Хэ Юнь Шэн поставил чашу на стол и встал. Хэ Янь подняла свою голову и спросила:

– Куда ты идёшь?

Хэ Юнь Шэн нахмурился:

– Что? – пока он нетерпеливо смотрел на Хэ Янь, парень мельком увидел ладонь сестры, и его поза смягчилась.

Он был уверен, что Хэ Янь пожалуется Хэ Сую на её разорванную ладонь. Сегодня ничего не произошло, и казалось, что Хэ Янь не вбила клин между ним и Хэй Суем. Хэ Янь, вероятно, не Хэ Сую знать о своей травме.

Его тон смягчился, когда молодой человек заговорил:

– Я иду в гору рубить дрова.

Хэ Юнь Шэн был уверен, что Хэ Янь не будет заинтересована в том, что он сказал. Она возвращалась в свою комнату, возилась с косметикой, а потом, красиво одевшись, выходила на прогулку. К его удивлению, глаза у Хэ Янь вдруг просветлели, и она весело сказала:

– Неужели? Я тоже пойду с тобой.

Хэ Юнь Шэн был ошеломлен. Он хотел отчитать сестру, но Цин Мэй опередила его:

– Мисс, что Вы собираетесь там делать? Вчера шёл дождь, поэтому дорога будет довольно тяжёлой, и повсюду будет разбрызгана грязь. Вы можете поскользнуться там и упасть.

– Она совершенно права, – было редкостью, иметь рядом человека со здравым смыслом в этом доме, поэтому Хэ Юнь Шэн продолжил её предложение, не дожидаясь, пока служанка закончит:  – Не ищите неприятностей.

И Хэ Юнь Шэн, и Цин Мэй думали, что Хэ Янь сказала это по прихоти, но девушка повернулась к Цин Мэй и сказала:

– Отец будет на тренировочном плацу весь день и вернётся только ночью. Цин Мэй, у тебя так много дел по хозяйству, что тебе может быть невыгодно всегда следовать за мной. Хэ Юнь Шэн, – она позвала Хэ Юнь Шэна по имени, заставив его вздрогнуть: – Если ты не возьмешь меня с собой, я пойду сама.

– Эй! – Хэ Юнь Шэн был мгновенно взбешён.

– Есть ли в этой комнате кто-то третий, кто может позаботиться обо мне? – медленно спросила она.

Хэ Юнь Шэн потерял дар речи. Это единственное предложение Хэ Янь не оставило места для вопросов. Когда она успела стать такой умной? Не говоря уже о третьем лице в этом доме, во всём огромном мире не было никого, кто мог бы позаботиться о ней. Их отец, Хэ Суй был просто зациклен на своей дочери, что сделало Хэ Янь довольно избалованной. Она никогда не будет слушать ничьи слова, о, может быть, всё будет по-другому, когда дело дойдёт до этого Фань гунцзы.

– Просто делай, что хочешь! – Хэ Юнь Шэн был раздражён. – Если ты упадёшь куда-нибудь и захнычешь на меня, я не буду провожать тебя домой!

Хэ Янь пожала плечами.

Хэ Юнь Шэн вышел из комнаты. Он не мог понять, почему Хэ Янь становилась всё более и более раздражающей после выздоровления от болезни. Если в прежние времена Хэ Янь был скверной девчонкой, претенциозной и миловидной, то теперь Хэ Янь был мошенницей, с которой ещё труднее было иметь дело.

Она действительно была его единственным врагом!

* * *

Дорога к вершине горы Лун Хуань была неровной, местность была очень опасной, и в основном бедные люди приходили сюда рубить дрова и собирать травы.

У обочины дороги росли безымянные дикие цветы, очень привлекательные, когда они появлялись в траве. Однако это не была дорога, ведущая к месту, где люди могли бы прогуляться и насладиться красотой диких цветов. Повсюду на дороге виднелись острые выступы. От одного их вида у человека начинали дрожать ноги.

Хэ Юнь Шэн уже много раз ходил по этой дороге раньше; он знал, что было нелегко подняться на холм. Он ждал, что Хэ Янь будет ворчать и плакать, но девушка был нема, как рыба, всё это время.

Хэ Юнь Шэн не мог удержаться от того, чтобы повернуть назад голову. Удивительно, но Хэ Янь была недалеко от него, она почти догнала молодого человека.

Как же это было возможно?!

Эта дорога была ужасно напряжённой даже для мужчины, не говоря уже о такой изящной красивой девушке, как Хэ Янь, которая должна была остановиться на некоторое время, чтобы потереть колени сразу после того, как преодолела небольшое расстояние. Когда же у неё появилась такая выносливость?

– Почему ты на меня смотришь? – Хэ Янь немного занервничала под его острым взглядом. – Мы достигли нашей цели?

Хэ Юнь Шэн повернул голову назад, ничего не говоря, и продолжил идти.

"Должно быть, это предел для Хэ Янь, она вот-вот упадёт на живот!"

Хэ Янь взглянула на свои ноги и вздохнула.

Сила этих ног была действительно недостаточна. Она только прошла часть дороги с Хэ Юнь Шэном и уже была утомлена.

– Мы уже дошли, – Хэ Юнь Шэн остановился как вкопанный и снял топор, привязанный к его поясу.

Там было несколько небольших деревьев. То дерево, которое Хэ Юнь Шэн выбрал, было тонким и маленьким, так как ему было удобнее рубить такие деревья. Он указал пальцем на огромный камень рядом с Хэ Янь:

– Сиди там, пока я работаю; я буду рубить дрова в течение двух часов.

– Что у нас тут? – пробормотала Хэ Янь. Затем она сняла матерчатый мешок, который несла с собой.

Рот Хэ Юнь Шэна широко открылся, когда Хэ Янь достала топор из своего матерчатого мешка.

– Ты... т-ты... ч-что ты делаешь? – у Хэ Юнь Шэна голова пошла кругом. Он даже не мог чётко произнести свою фразу.

Хэ Юнь Шэн думал, что Хэ Янь принесла бутылку воды, и удивлялся, зачем ей понадобился огромный матерчатый мешок для этого. Но с другой стороны, она всегда была такой глупой, и Хэ Юнь Шэн понятия не имел, как работает ум сестры. Как оказалось, она всё это время носила с собой топор?!

То, что произошло дальше, заставило Хэ Юнь Шэна чувствовать себя совершенно уверенным в том, что сейчас видит сон.

Он наблюдал, как эта слабая сестра, которая обычно считала, что простая чайная чашка слишком тяжела для неё, без колебаний подняла топор и одним ударом расколола дрова на две части. Её действия были чёткими и быстрыми, как будто Хэ Янь делала эту работу уже тысячу раз.

Она повернула голову, улыбнулась ему и сказала:

– Давай закончим эту работу вместе.

Глава 5. Бедность

Хэ Юнь Шэн задавался вопросом, почему у него был такой длительный сон.

Сегодня утром его сестра последовала за парнем на холм, нарубила дров и, наконец, достала лёгкие закуски, которые не ела за завтраком, чтобы разделить с ним. Хэ Юнь Шэн хотел сначала отказаться, но сладкий аромат уже проник в его нос. Увидев, что Хэ Янь опустила голову, чтобы укусить свою собственную закуску, он тоже протянул руку, чтобы схватить ту, которую девушка ему предложила.

Хэ Юнь Шэн откусил кусочек; его вкусовые рецепторы никогда не испытывали такого сладкого вкуса. Хэ Янь никогда не была щедрым человеком и всё хорошее держала при себе.

Видя, что он в восторге от этого, Хэ Янь положила остальную часть блюда в руки брата и сказала:

– Я сыта. Остальное можешь съесть сам.

Хэ Юнь Шэн был поражён её действия, чувствуя благоговение.

В семье Хэ было только двое детей. Когда он был молодым, Хэ Суй был охранником, который доставлял вещи в столицу Цзин Чэн. Он спас дочь учёного от жестоких рук бандитов. Она была единственной дочерью учёного, а он сам – сиротой. Чтобы выразить свою благодарность, учёный предложил Хэ Сую руку своей дочери.

Учёный и его жена скончались из-за эпидемии. Сама Фужэнь была подавлена и долго не продержалась. Она умерла от горя, когда Хэ Юнь Шэну было всего три года, оставив Хэ Суя и его детей позади.

Хэ Суй и его жена были глубоко влюблены друг в друга. Хэ Янь была миниатюрной копией женщины, которая её родила, может быть, именно из-за этого Хэ Суй благоволил Хэ Янь. Несмотря на то, что семья Хэ не была богатой, Хэ Суй изо всех сил старался выполнить все желания Хэ Янь. Со временем, Хэ Янь стала более избалованной и снобистской; по крайней мере, это было то, во что он верил Юнь Шэн.

Однако после того, как она оправилась от своей болезни, действия Хэ Янь стали непонятными; Хэ Юнь Шэн больше не знал, как смотреть ей в лицо.

– Ты приходишь сюда каждый день рубить дрова? – Хэ Янь спросила его. – Что ты делаешь во второй половине дня? Разве ты не ходишь в школу?

Хэ Юнь Шэн был всего на год младше Хэ Янь, ему было пятнадцать в этом году, дети в этом возрасте должны были посещать школу.

– Вернувшись домой, я пеку пироги Да Най (1) и после полудня продаю их под навесом. У меня нет времени думать о школе, – сказал Хэ Юнь Шэн, махнув рукой. – Ты уже знаешь, что наша семья небогата. У меня есть некоторые знания в нескольких предметах, и я не склонен к изучению боевых искусств.

Несмотря на то, что он говорил небрежно, Хэ Янь ясно видела сожаление и желание в его глазах, которые парень так отчаянно пытался скрыть от неё.

Она помолчала, а потом спросила:

– Что ты планируешь делать в будущем?

– Зачем ты это спрашиваешь? – с сомнением спросил Хэ Юнь Шэн, но через мгновение ответил на вопрос Хэ Янь: – Я хожу на тренировочный плац каждый день. Я могу стать частью резервной армии города после того, как пройду испытания в будущем. Со временем я получу повышение до офицерского звания. В это время я могу зарабатывать деньги.

– И это всё? Офицер без всяких обязанностей? – Хэ Янь улыбнулась. – Я думала, что ты хочешь сделать что-то стоящее.

– А что я могу сделать? Ты хочешь, чтобы я стал кем-то вроде генерала Фэй Хуна? – язвительно спросил он. – Хотя у нас одинаковые фамилии, он находится на гораздо более высоком уровне по сравнению с нами.

Услышав это имя, исходящее из уст Хэ Юнь Шэна внезапно, Хэ Янь была ошеломлена. Она немного помолчала, а потом спросила:

– Ты знаком с генералом Фэй Хуном?

– Ну, конечно же! А кто в Да Вэй его не знает? Генерал Фэй Хун принёс мир Си Цян, а генерал Фэн Юнь остановил варваров. С тех пор никто не осмеливался напасть на нашу страну, Да Вэй! Рыцарство, слава и храбрость этих двух молодых людей! Если бы я мог быть похож на одного из них, это даже стоило бы смерти.

– Пффф!

Хэ Юнь Шэн был раздражён:

– Над чем ты смеёшься?

– Но тот, кто только рубит дрова и продаёт десерты, не может быть таким, как они. Генерал Фэй Хун и генерал Фэн Юнь не добились успеха, просто отправившись на тренировочный плац.

– Это я и сам знаю, – лицо Хэ Юнь Шэна было красным. – Но я...

Какой молодой человек не желает добиться успеха? Хэ Юнь Шэн был горячим юношей. Такая жалкая жизнь, как эта, действительно сдерживала его.

Хэ Янь сказала:

– Начиная с завтрашнего дня, я буду следовать за тобой в гору, чтобы рубить дрова и продавать десерты.

– Что? – Хэ Юнь Шэн вскочил с камня. – Хэ Янь, ты в своём уме?

Он мог понять, что то, что случилось сегодня, было вызвано её внезапной прихотью, но делать это каждый день... Мозг Хэ Янь пострадал после того, как она заболела?

Не дожидаясь, пока Хэ Юнь Шэн снова заговорит, Хэ Янь встала и смахнула пыль со своей одежды:

– Так как мы закончили есть, мы должны начать работать. Время – это деньги, брат.

Хэ Юнь Шэн не знал, что на это сказать.

* * *

После весеннего дождя следующие десять дней было ярко и солнечно.

В последнее время Цин Мэй что-то беспокоило. Тогда Мисс Хэ всегда приказывала ей делать то-то и то-то, не позволяя служанке покидать себя, но теперь... теперь она даже не могла найти следов Хэ Янь.

Днём Хэ Янь выходила с Хэ Юнь Шэнем; когда Цин Мэй хотела служить ей и помочь искупаться по ночам, девушка сразу же отпускала её. Единственная помощь, в которой нуждалась Мисс, состояла в том, чтобы каждое утро расчёсывать ей волосы.

Цин Мэй была обеспокоена, так как Мисс больше не нуждается в ней, будет ли она похожа на другого слугу, отосланного Хэ Суем, если это продолжится?

Ещё один человек, у которого постоянно болела голова – это Хэ Юнь Шэн.

Больше месяца Хэ Янь следовала за ним, чтобы рубить дрова на горе Лун Хуань, и она даже вставала раньше его. Не говоря уже о том, что она также привязывала мешки с песком на обеих своих руках и ногах во время восхождения на гору. Хэ Юнь Шэн тайно взвесил мешок с песком, и понял что те определённо были очень тяжёлыми. Он задавался вопросом, почему Хэ Янь приносил такие вещи на холм, чтобы колоть дрова каждый день.

Она ни разу не пожаловалась, как будто никогда не уставала. Однако Хэ Юнь Шэн видел её ладонь, её нежная кожа была разорвана несколько раз. Сестра никогда не обращала внимания на свои раны и просто обматывала их белой тканью.

Выгоды от этого были очевидны. Потому что через полмесяца Хэ Янь уже могла ходить и рубить дрова быстрее, чем он сам. Хэ Юнь Шэн задавался вопросом, были ли эти мешки с песком волшебными. Если да, то должен ли он тайно повязать такие и себе?

С двумя людьми, рубящими дрова, работа была завершена быстро. С дополнительным временем, оба из них могли бы сделать больше пирогов. Ну а Хэ Янь была девушкой, ей не выгодно было показывать своё лицо на работе. Хэ Юнь Шэн предупредил её об этом, но Хэ Янь, казалось, не возражала. Голова Хэ Юнь Шэна болела от разочарования; если бы Хэ Суй узнал о том, что Хэ Янь поднялась на холм, чтобы рубить дрова и продавать пирожки снаружи с ним, сам мальчишка определённо был бы подвержен порке хлыстам.

К счастью, Хэ Суй этого не знал.

Он не только не знал об этом, но и, казалось, был счастлив каждый день, потому что его сын и дочь, которые обычно боялись друг друга, стали ближе в эти дни. Благодаря этому Хэ Суй получил возможность посидеть вместе с ними, поесть и немного поболтать с детьми. Он был так доволен этим, что стал более приветлив к новичкам на тренировочном плацу, а всё потому, что у Хэ Суя в семье настала гармония.

Прямо сейчас Хэ Янь сидел перед её туалетным столиком.

Цин Мэй бросила на неё затуманенный взгляд.

С тех пор как Хэ Янь пришла в себя, она не любила смотреть в зеркало или возиться с косметикой. Теперь она внезапно заинтересовалась этим, и это заставило Цин Мэй занервничать. Семья переживала сейчас финансово тяжёлые времена, если Хэ Янь хотела купить новую помаду в это время, то ситуация была не слишком хороша, ведь денег катастрофически не хватало.

Хэ Янь играл с ароматической пудрой и бальзамом для волос на столе, её голова немного болела. Эти вещи уже использовались раньше, поэтому их нельзя было продать, чтобы заработать деньги. Она снова порылась в своих вещах и нашла несколько заколок для волос и украшений.

Все они были сделаны из серебра, их цвет был обычным по сравнению с теми, которыми она владела в семье Сюй, но теперь другого пути не было.

Она вынула все найденные украшения и передала их Цин Мэй.

– Заложи это в ломбарде; сейчас трудные времена, ни одна монета не должна пропадать даром.

Глаза Цин Мэй расширились:

– Но... Но…

– Теперь мы бедны. Мы не можем есть драгоценности, – искренне объяснила ей Хэ Янь

Она должна была заложить свои драгоценности и получить немного денег. Было бы лучше получить достаточно денег, чтобы Хэ Юнь Шэн мог учиться в школе.

Поскольку она занимала тело молодой Мисс из семьи Хэ, Хэ Янь, по крайней мере, нужно было что-то сделать для своей семьи. Девушка могла только удовлетворить свои собственные желания, когда помогла семье прошлой владелице этого тела выбраться из их несчастной ситуации.

А потом можно будет заняться сведением старых счётов.

__________________________________________

1. Да Най – это своеобразный десерт из династии Сун.

Глава 6. Насмешка

В тот день, прежде чем они вышли на работу, Хэ Юнь Шэн спросил:

– Почему ты сегодня так поздно проснулась? Мы не сможем найти хорошие места позже.

– У меня были дела поважнее, – ответила Хэ Янь. – Это нормально, если мы не получаем хорошее место, наши пироги достаточно хороши, чтобы компенсировать это.

Хэ Юнь Шэн потерял дар речи.

Для него разговор с Хэ Янь был подобен удару кулаком по хлопку, вы не могли бы выразить свой гнев, даже если бы захотели. Девушку было нелегко провоцировать, и вела себя она довольно беззаботно. Хэ Юнь Шэн не мог сказать, была ли она оптимистична или наивна. Прошло много времени с тех пор, как Хэ Юнь Шэн видел, что Хэ Янь чувствовал себя расстроенной из-за чего-то.

Сарай был построен в западной части города, где продавцы занимались своим разнообразным бизнесом. Он был расположен напротив самого большого ресторана в Цзин Чэн, это был ресторан Цзуй Юй. Там было много людей, и продавцы получали неплохую прибыль. Однако сарай был не очень большим, поэтому им пришлось выходить рано, чтобы найти хорошее место, которое могло бы привлечь внимание прохожих.

Хэ Юнь Шэн достал из деревянной посуды пироги Да Най.

Пирог Да Най был популярным десертом. Для приготовления этой сладости использовались свежие сливы без кожицы и косточек. Эти белые сливы были сначала ошпарены и ненадолго смешаны с лакричным супом. Затем пустоты заполнялись медом, грецкими орехами, оливковым маслом, кедровыми орехами и тыквенными семечками. Наконец, ингредиенты были приготовлены на пару. Пирог был в основном сладким, но имел также кисловатый привкус. Эти сладости были не очень дорогими и пользовались популярностью среди простолюдинов. Продавая пироги Да Най, Хэ Юнь Шэн смог внести свой вклад в доход семьи Хэ.

Когда светило летнее солнце и погода была приятной, люди время от времени останавливались, чтобы купить один или два пирога. К закату они смогут закончить продавать свои сладости.

Наблюдая за работой Хэ Юнь Шэна, Хэ Янь должна был признать, что Хэ Юнь Шэн был очень способным. Это напомнило ей о тех новобранцах в армии. Эти молодые люди, поступившие в армию, как правило, были из бедных семей. Богатые семьи не хотели, чтобы их дети сражались на поле боя. Бедняки вступали в армию только для того, чтобы прокормить себя и свои семьи. Они должны были что-то сделать, чтобы выжить.

Хотя она происходила из благородной семьи, но жила именно так.

– Эй, дай мне один... разве это не мисс Хэ? – чей-то голос прервал ход её мыслей.

Хэ Янь подняла глаза и увидела мужчину с вытянутым лицом, стоящего перед ней. Его волосы были аккуратно причёсаны и блестели на солнце. Черты его лица были уродливы и отталкивающи. В своём ничем не примечательном белом одеянии он выглядел довольно хитро. Он поднял руку, желая обнять её за плечи, но девушка увернулась.

Мужчина выглядел разочарованным, но выражение лица было весёлым, когда он сказал:

– Давно не виделись, мисс Хэ. Мне было интересно, почему Вы не выходите из своего дома в эти дни. Но, похоже, Вы заняты продажей пирогов со своим братом... разве это не утомительно делать такие вещи, мисс Хэ?

Он говорил так, как будто они с Хэ Янь были лучшими друзьями.

Хэ Янь была озадачен, поэтому она посмотрела на Хэ Юнь Шэна. Молодой человек был в ярости и рявкнул:

– Ван Цзю Гуй! Оставь мою сестру в покое!

– Ах, ты, мелкий сопляк, твоя сестра ничего не имеет против, чего ты там ворчишь?! – закончив свои слова, парень по имени Ван Цзю Гуй снова подошёл к Хэ Янь с улыбкой, достал что-то из своего рукавов и передал это Хэ Янь: – Юная Мисс Хэ, в последнее время у меня были сладкие сны о Вас. Видите ли, я недавно купил румяна, чтобы подарить Вам. Так как я случайно встретил Вас здесь сегодня, я даю их Вам сейчас. Итак, имею ли я удовольствие пригласить Вас на прогулку по набережной Си?

Он выглядел как неудачник, но по иронии судьбы вёл себя как красивый парень, настолько показушно, что Хэ Янь хотелось смеяться. Она встречала много людей в своей прошлой жизни, как хороших, так и плохих, но кто-то осмеливался насмехаться над ней публично? Нет.

– Я предпочитаю продавать пироги, поэтому не могу пойти с тобой на прогулку, – Хэ Янь вежливо отказала. – А эти румяна, пожалуйста, отдай кому-нибудь другому.

Ван Цзю Гуй был ошеломлён.

Хэ Янь жила на той же улице, что и его семья. Сначала другие не осмеливались провоцировать Хэ Янь, так как она была дочерью правительственного чиновника. Однако девушка никогда не был удовлетворена своим образом жизни и жаждала большего. Обычно, когда Ван Цзю Гуй покупал ей косметику, девушка кокетливо называла его – брат Цзю Гуй, но теперь она заставила его потерять лицо перед всеми.

Ван Цзю Гуй чувствовал, что его опозорили, поэтому его улыбка больше не была искренней:

– Мисс Хэ всё ещё думает о Фань гунцзы? Фань гунцзы скоро женится…

– Заткнись! – прежде чем Ван Цзю Гуй успел закончить свое предложение, он получил крепкий шлепок и упал на землю с глухим звуком.

Пятнадцатилетний мальчик был похож на полувзрослого телёнка, полного сил. Тело Ван Цзю Гуя было слабым из-за чрезмерного злоупотребления вином и развращения с женщинами, так как же он мог быть противником Юнь Шэну? Его лицо чертовски болело, а всё тело горело от смущения. Мужчина встал после того, как потёр ушибленное место и пополз по полу, а затем посмотрел на Хэ Янь. Девушка, казалось, не собиралась извиняться перед ним и даже с интересом наблюдала за всем происходящим. Гнев вскипел в Ван Цзю Гуе.

– Вы двое... – он указал дрожащим пальцем в сторону дуэта.

Хэ Юнь Шэн заслонил собой Хэ Янь, закрыв её от взгляда мужчины и усмехнулся:

– И что же мы?

Ван Цзю Гуй не осмелился сделать шаг вперёд, он пробормотал:

– Разве у этих двоих не было плохих отношений?

Хэ Янь обычно жаловался на Хэ Юнь Шэн ему, в то время как Хэ Юнь Шэн никогда не заботился о Хэ Янь, почему эти двое сегодня вместе? И почему Хэ Юнь Шэн встал на защиту Хэ Янь?

– Вы двое, подождите и увидите! – он топнул ногой и убежал.

Толпа рассеялась, и в сарае снова воцарилась тишина. Хэ Юнь Шэн установил лоток с мрачным лицом, не говоря ни слова.

Хэ Янь украдкой взглянул на него.

– На что ты смотришь? – раздражённо спросил Хэ Юнь Шэня.

– Удар, который ты только что нанёс, был не так уж плох. Единственная проблема в том, что твои ноги были довольно неустойчивы. Твоя основа недостаточно сильна, поэтому нужно тренироваться, стоя на цыпочках и сжимая ягодицы.

– Тск! – Хэ Юнь Шэн не хотел больше говорить об этом. – Ты же не офицер по боевым искусствам.

Хэ Янь посмотрел на Хэ Юнь Шэна; он был талантлив и мог быть вылеплен в хорошего солдата. Может быть, это было потому, что он делал тяжёлую работу по дому, когда ещё был ребёнком. Излишне говорить, что он был намного лучше по сравнению с молодыми мастерами семьи Хэ.

Хэ Юнь Шэн не должен был здесь продавать пироги Да Най, он должен был пойти в школу и тренироваться в зале боевых искусств.

– Тогда я сменю тему, кто такой Фань гунцзы?

Хэ Юнь Шэн ударил кулаком по столу и пристально посмотрел на неё:

– Ты смеешь говорить об этом?

– А что не так с Фань гунцзы? – Хэ Янь бросила на него озадаченный взгляд.

Разговоры о "Фань гунцзы" привели его в ярость.

– Что не так? Если не он обманул тебя, то кто же тому виной? Этот бабник соблазняет всех женщин вокруг, и только ты повелась на его слова. Когда ты узнала, что он женится, то объявила голодовку, желая умереть за него. Но как же он? Этот ублюдок всё ещё занят женитьбой на новой девушке! Посмотри на себя, ты стала посмешищем Цзин Чэна. Теперь ты всё ещё упоминаешь его? Ты хочешь свести меня с ума?!

Хэ Янь получила грубое представление обо всей ситуации только благодаря этим нескольким словам.

Старшая мисс из семьи Хэ была избалованным ребёнком. Её сердце было выше небес, как же она могла хотеть жить как нищая? Она хотела выйти замуж за дворянина и сама стать дворянкой. Однажды во время прогулки она встретила молодого человека из богатой семьи, и они тайно влюбились друг в друга. Однако любовь к нему была безответной, и молодой человек просто играл с её чувствами. Богатый молодой человек никогда бы не женился на дочери низкорангового офицера.

Семья Фань гунцзы нашла ему невесту из богатой семьи; они были бы идеальной парой. Но будет ли возможно, чтобы Хэ Янь так легко от него отказалась? Девушка пошла к нему домой, чтобы потребовать объяснений, но её тут же выпроводили. Хэ Янь не могла смириться с этим и объявила голодовку. Когда она умирала, нынешняя Хэ Янь пробудилась в её теле и заменил старшую Мисс из семьи Хэ.

Неудивительно, что все в семье Хэ относились к ней с особой заботой после того, как девушка проснулась; они, вероятно, опасались, что она снова попытается покончить с собой.

Хэ Юнь Шэн всё ещё бормотал о себе под нос, говоря, что сестра была дурой, но парень даже не догадывался, что его настоящая сестра больше не присутствовала в этом мире. Хэ Янь чувствовала сожаление и разочарование в отношении предыдущей мисс Хэ. Её единственной ошибкой было то, что девушка влюбилась в человека, который обманул её, и пожертвовала своей жизнью ради него. Чья-то жизнь ценна и не должна быть потрачена впустую для таких людей, как он. Кроме того, тот, кто обманул её, жил счастливо, хотя юная Хэ Янь умерла, оставив тех, кто действительно любил её, в боли.

Причиняя боль своим близким и принося счастье своим врагам... чего можно достичь, делая это? Только смерти.

Её опыт был похож на опыт мисс Хэ. Обе они были обмануты и преданы другими. Однако она и та старшая, вместо которой теперь была Хэ Янь, являлись разными личностями. Хэ Юань Шэн, Хэ Юань Лян, Хэ Жу Фэй и Сюй Чжи Хэн и даже Хэ Вань Жу... она найдёт их одного за другим и вернёт всё то, что потеряла из-за них.

Хэ Янь готова была пролить свои кровь, пот и слёзы, чтобы достичь этой цели.

Каждое утро она привязывала мешки с песком к своим конечностям и взбиралась на гору, чтобы вернуть свою силу. Днём она продавала пироги, чтобы узнать новости о семьях Хэ и Сюй от разных людей.

Вот что говорили горожане: слепая Хэ Фужэнь утонула из-за несчастного случая, мастер Сюй был так огорчён, что ему стало очень плохо. Старый мастер был очень опечален этим испытанием, и его волосы поседели за одну ночь. Генерал Фэй Хун очень любил свою сестру, поэтому он лично руководил её похоронами, и они проходили в течение трёх дней и трёх ночей.

Эти новости, возможно, были настоящими или фальшивыми, но они вошли в уши Хэ Янь, как снежинки, и она только улыбнулась.

Правда была скрыта, и Хэ Янь должна была раскрыть её. Для этого ей сначала нужно выжить.

Глава 7. Агитация

Ночью ветер задувал в щели окон, заставляя пламя свечи слегка покачиваться. Тень на стене качнулась вправо и влево из-за свечи. Хэ Янь посмотрел на малое количество денег перед собой и спросила:

– И это всё?

– Я уже просила лавочника дать мне больше денег, – с трудом выговорила Цин Мэй. – Но лавочник сказал, что не может дать больше денег за эти драгоценности.

Хэ Янь кивнула:

– Теперь ты можешь идти.

Цин Мэй ушла.

Хэ Янь подобрала монетки по одной, укладывая их на свою ладонь. Глядя на два осколка серебра, девушка чувствовала, как её сердце разрывается вместе с ним.

Когда она была в предыдущей семье, деньги никогда не были проблемой. Даже если у неё не было денег, Хэ Янь могла просто заложить свои драгоценности и нефритовые подвески, чтобы получить огромную сумму. Когда она была на поле боя, в деньгах не было нужды. Когда она вернулась в Цзин Чэн, Император наградил её большой суммой денег и ценностями. Этой суммы было достаточно, чтобы заполнить несколько дворов нынешней семьи Хэ.

Всего лишь небольшая часть вознаграждения генерала Фэй Хуна поможет семье Хэ выйти из кризиса. Но она никогда не сможет вернуться в свою прежнюю семью.

Хэ Янь глубоко вздохнула. Она наконец-то поняла смысл поговорки: Копейка бьёт героя.

Ничто не могло заменить деньги. Хэ Янь тоже хотела пойти на тренировочный плац. Она могла бы немного укрепить своё тело, поднявшись на холм, но этого было недостаточно. Если девушка действительно хочет стать такой же сильной, как её предыдущее "я", ей нужно вступить в прямой бой с людьми, стрелять из лука и ездить верхом на лошадях. Однако Хэ Янь не была уверена, что Хэ Суй, который любил свою дочь больше жизни, согласится на это.

Она задула свечу и пошла спать. Несмотря ни на что, она должна была уехать завтра.

* * *

На следующий день, после рубки дров и возвращения домой, Хэ Юнь Шэн планировал продать пироги.

Хэ Янь наблюдал, как Хэ Юнь Шэн наполняет бамбуковую посуду пирожными.

– Ты уверен, что сумеешь продать все эти пироги?

– Погода теплая и солнечная, а рынок очень оживлённый, – Хэ Юнь Шэн ответил: – Мы закончим продавать их за короткий промежуток времени.

Хэ Юнь Шэн усердно работал для своей семьи. Его познания в бизнесе показались Хэ Янь внушающими благоговейный трепет, поэтому она похлопала его по плечу и сказала:

– Тогда пошли.

Тело Хэ Юнь Шэна напряглось. Его действия были действительно мужественными.

Было ещё рано, когда они добрались до сарая, поэтому продавцов было немного. Вдвоём брат с сестрой нашли хорошее место недалеко от улицы и начали вынимать один за другим свои пироги Да Най.

Было начало апреля, тёплое предвестие лета медленно исчезало по мере того, как солнце постепенно садилось. Пироги Да Най имели одновременно кисло-сладкий вкус, а также приятный аромат слив. Это было лучшее время, чтобы продавать такие сладости. Как и предсказывал Хэ Юнь Шэн, дела шли хорошо. Молодой человек заворачивал пироги, пока Хэ Янь занималась сделками. Они были заняты, как пчёлы, когда внезапно ворвалась группа мужчин с Ван Цзю Гуй во главе.

Ван Цзю Гуй с силой ударил кулаком по столу. Толпа расступилась, не желая ввязываться в этот до боли известный сценарий.

Хэ Юнь Шэн был бесстрашен и огрызнулся:

– Что ты делаешь?

– А что я делаю? – Ван Цзю Гуй фыркнул. – Ты думал, что я оставлю это дело после того, как ты избил меня вчера?

Хэ Юнь Шэн закатал рукава. Его лицо было холодным, когда парень сказал:

– Ты хочешь драться? Ну так я уже готов.

– Ублюдок, а у тебя кишка не тонка! – Ван Цзю Гуй сделал шаг назад. Люди, которые толпились позади него, посоветовали Хэ Юнь Шэну:

– Молодой человек, не будь слишком безудержен!

Хэ Юнь Шэн даже не потрудился пошевелиться. В то же время Хэ Янь крикнула:

– Стой!

Хэ Юнь Шэн и Ван Цзю Гуй оба повернулись к Хэ Янь.

Увидев, что Хэ Янь, Ван Цзю Гуй улыбнулся и сказал:

– Этот маленький ребёнок незрелый, но так как он Ваш брат, я дам ему возможность сохранить лицо. Если мисс Хэ согласится сопровождать меня на короткую прогулку, мы прекратим этот спор прямо здесь.

– Я вижу, твой грязный рот не может даже произнести приличных слов! – Хэ Юнь Шэн был в ярости.

– Подожди минутку, – Хэ Янь схватила Хэ Юнь Шэна за руку. Хэ Юнь Шэн хотел вырвать свою руку из её хватки, но не смог этого сделать. Несмотря на все его старания, девушка крепко держала запястье брата. Хэ Юнь Шэн был поражён, когда это Хэ Янь набрала столько сил?

– Если тебе есть о чем поговорить, не делай этого здесь. Ты же всех напугаешь, – легкомысленно сказала Хэ Янь. – Давайте там поговорим, – она указала вдаль, на глубокую аллею возле ресторана "Цзуй Юй".

– НЕТ!

– Ну ладно!

Хэ Юнь Шэн и Ван Цзю Гуй закричали одновременно.

Хэ Юнь Шэн говорил встревоженно:

– Ты же девчонка, как ты можешь пойти с ними... эти люди-бандиты!

Ван Цзю Гуй улыбнулся:

– Похоже, что мисс Хэ более разумна, чем ты. Пойдём, я даже принёс Вам подарок, мисс Хэ…

Хэ Юнь Шэн хотел остановить её, но вдруг сестра прошептала ему на ухо:

– Ты думаешь, что рубка дров каждый день на холмах не принесла нам никакой пользы? Не волнуйся, со мной всё будет в порядке. Я вернусь через некоторое время, за которое ты даже не успеешь выпить чашку чая, – голос молодой девушки был мягким и нежным, со слабой улыбкой в нём. Хэ Юнь Шэн был ошеломлён, когда он наблюдал, как Хэ Янь следовала за Ван Цзю Гуи и его друзьями.

Хэ Юнь Шэн хотел пойти за ней, но остановился как вкопанный, вспомнив, что ему сказала сестра.

На этот раз он поверит Хэ Янь. Пора выпить чашечку чая. Если девушка не вернётся к тому времени, он пойдёт искать её.

В то же время, Хэ Янь и Ван Цзю Гуй пошли в сторону переулка.

Над переулком располагался винный зал ресторана "Цзуй Юй". Они едва слышали мелодичную музыку, доносившуюся из ресторана. Хэ Янь уже давно мечтала попасть в это место, но она не могла этого сделать. После того, как девушка вернулась в столицу, у неё никогда не было возможности посетить этот ресторанчик. В глазах населения она была девушкой, которой запрещалось ходить в такие места.

– Сестра Хэ, – Ван Цзю Гуй подошёл к ней с плутоватой улыбкой. – Что Вы хотели мне сказать?

– Мой брат.

– Шаое (1) Хэ? Ван Цзю Гуй был захвачен врасплох, но быстро взял себя в руки и широко улыбнулся. – Я ничего ему не сделаю, и Вы это прекрасно знаете, – затем он достал синюю пудреницу и протянул руку, чтобы погладить девушку по лицу. – Вы единственная в моём сердце, и в будущем мы будем семьёй…

Пронзительный крик вырвался из его рта прежде, чем Ван Цзю Гуй смог закончить свои слова.

Внутри ресторана Цзуй Юй, струны музыкальных инструментов остановились на секунду. Это создало беспорядок музыкальных нот, который звучал как царапина на красивом нефритовом камне. Кто-то с любопытством спросил:

– Что это за звук?

Край газовой занавески был поднят веером, зажатым в изящной руке. Чашка чая, зажатая в другой руке, была изящной, но тонкие пальцы, которые держали её, были намного более изящными.

Хэ Янь отпустила руку. Рука Ван Цзю Гуя бессильно упала по бокам, и его лицо наполнилось ужасом. Хэ Янь слегка улыбнулась ему, а затем подняла руку снова. Эта синяя коробка порошка попала в голову Ван Цзю Гуя, и его лицо покрылось белым порошком.

– Спасибо за подарок, но у меня аллергия на дешёвые порошки. Запомни раз и навсегда, не давай мне эти вещи в следующий раз.

– Сука! Избейте её! – Ван Цзю Гуй взвыл от боли, но не колеблясь заставил людей позади него сделать шаг.

Молодая леди услышала его слова и улыбнулась, как будто услышала какую-то шутку. Её смех был таким же звонким, как горный ручей. Девушка казалась весёлой, когда ветерок трепал её юбку. У неё были чёрные как смоль волосы и бледная как снег кожа – в сочетании с большими и яркими абрикосовыми глазами, она просто выглядела как привлекательная молодая леди, вышедшая на прогулку.

Но от слов, которые эта красавица произнесла, по спине Ван Цзю Гуя пробежала дрожь.

Хэ Янь потёрла запястье и слегка улыбнулась:

– Тебе лучше не пожалеть об этих словах.

__________________________________________

1. Shaoye (少爷): молодой мастер.

Глава 8. Игорный дом Лэ Тун

Ван Цзю Гуй задумался, в своём ли он уме. Мужчина сильно ущипнул себя за бедро, а затем вскрикнул от боли:

– Ой!

Это не было похоже на сон.

Но если это был не сон, как он мог всё это объяснить?

Вскоре люди, которых Ван Цзю Гуй привёл с собой, были разбросаны по земле. Инициатор подошла к каменным ступеням, отряхивая пыль с одежды. Ван Цзю Гуй недоверчиво посмотрел на неё. Он повернулся к Хэ Янь, её глаза были яркими и ясными, отчего волосы на теле мужчины встали дыбом.

Он никогда не видел, чтобы Хэ Янь действовала так высоко и мощно.

Хэ Янь никогда так себя не вела. Она была красивой, подлой и довольно тщеславной, одержимой получением преимуществ от других с помощью несправедливых методов. Такая девушка была обычным зрелищем в столице Цзин Чэн. Эти типы девушек стремились к более высокому положению в обществе, но никогда не достигали его. Наиболее счастливые девушки могли входить в богатые дома в качестве наложниц, в то время как несчастные могли только выходить замуж за простолюдинов и вести жалкий образ жизни. Хэ Суй воспитывал свою дочь как богатую мисс из благородного дома. Ван Цзю Гуй точно знал, что Хэ Янь никогда в своей жизни не касался острых и грязных предметов. Возможно, она играла на музыкальных инструментах или рисовала картины, но её нежные руки никогда так не били людей.

Тем не менее только сейчас Ван Цзю Гуй стал свидетелем того, как эта пара рук сжалась в кулаки и одним ударом повалила сильного мужчину на землю. Он вспомнил, как завыл от боли, когда Хэ Янь схватила его за запястье. Её пальцы были острее топора.

Ван Цзю Гуй отчаянно хотел зарыдать.

Прежде чем он успел придумать способ молить о пощаде, к нему подошла та самая молодая девушка.

– Госпожа! Сжальтесь надо мной! – его рациональные мысли растворились в воздухе, и Ван Цзю Гуй выпалил: – Я не использовал свои глаза, пожалуйста, будьте щедры и простите меня!

– С этого дня и впредь не давай мне никаких подарков. Мне они не нравятся, – мягко сказал Хэ Янь.

– Хорошо! Хорошо! Хорошо! – Ван Цзю Гуй сказал "Хорошо" несколько раз, боясь, что Хэ Янь не поверит ему. – Может быть, Вы хотите, чтобы я Вам что-нибудь купил?

– В этом нет никакой необходимости. Разве ты не слышал поговорку "ничего не посеешь, ничего не пожнёшь"? – Хэ Янь улыбнулась. – Мы же соседи. Я была бы очень признательна, если бы ты не пытались ещё раз устроить подобную шутку.

– Да, да, конечно, – с благодарностью ответил Ван Цзю Гуй.

– Однако у меня есть к тебе просьба, – сказала Хэ Янь.

Через некоторое время Хэ Янь покинула грязный переулок с лёгким сердцем, и лишь после этого крепкие мужчины на земле застонали от боли. Она быстро пошла прочь, не зная, что после её ухода кто-то с одного из этажей ресторана Цзуй Юй отпустил веер, скрывая грязное место внизу газовой занавеской.

Мужчина с восторженным голосом, с явно весёлым настроением, сказал:

– Когда это девушки в Цзин Чэне стали такими храбрыми и свирепыми? Дядя, так вот почему ты не хочешь ни помолвки, ни скорой женитьбы?

На его вопрос никто не ответил.

– Дядя, Вы хотите, чтобы я выяснил, к какой семье принадлежит эта молодая девушка? Если она достаточно сильна, Вы можете взять её в качестве женщины-охранники под своим началом. Поздно ночью, она также может сопровождать Вас…

Чей-то кончик пальца легонько постучал по столу, и крышка от чайной чашки со свистом полетела точно в рот говорившему, лишив его дара речи.

– Хм, хммм... – невольно возмутился тот человек.

– Если ты еще раз скажешь какую-нибудь чепуху, я вышвырну тебя отсюда, – ленивый, беззаботный голос остановил собеседника от каких-либо дальнейших жалоб.

В помещении снова воцарилась тишина.

Звук струн, исполняющих песню "Лю Гуан", разносился по всей комнате, покрывая весенний пейзаж за окном. Они продолжали пить чай. Кто-то пробормотал слово "скупой", но звуки музыки вскоре перекрыли его голос.

* * *

Хэ Юнь Шэн с облегчением увидел, что Хэ Янь вернулся без единой царапины.

– С тобой всё в порядке? Где же Ван Цзю Гуй и его люди? – спросил Хэ Юнь Шэнь, так как до сих пор не видел Ван Цзю Гуя.

– Я устранила недоразумения своими рассуждениями и просветила их своей любовью, поэтому они покинули это место. Они сообщили мне, что придут извиниться в другой раз и никогда больше не будут совершать таких зверств.

Хэ Юнь Шэн не был полностью убеждён.

Если бы Ван Цзю Гуя можно было убедить простыми рассуждениями, он не назывался бы Ван Цзю Гуем. Тем не менее, Хэ Янь, казалось, не хотела продолжать говорить об этом. Она вернулась в целости и сохранности, так что Хэ Юнь Шэн не придал этому особого значения. В конце концов, он был всего лишь маленьким мальчиком.

Вечером, после ужина, Хэ Янь потянула Хэ Юнь Шэна в сторону, как раз когда он собирался идти спать.

– Ну что ещё? – Хэ Юнь Шэн был слегка раздражён.

– У тебя есть чистая одежда? – спросил Хэ Янь.

Хэ Юнь Шэн на мгновение растерялся.

– Я просто хочу проверить, не нужно ли починить какую-нибудь одежду, – Хэ Янь объяснила. – Я всё зашью для тебя сегодня вечером.

Лицо Хэ Юнь Шэна побледнело от недоверия.

С того самого дня, как он родился, сестра никогда не говорила ему, что хочет помочь починить одежду. В тот же миг незнакомое чувство тепла разлилось по сердцу Хэ Юнь Шэна. Парень поколебался, прежде чем спросить:

– Ты когда-нибудь прикасалась к иголке или нитке?

Он очень хорошо знал, что у Хэ Янь нет навыков в рукоделии. Этим занималась Цин Мэй.

– Ты смотришь на меня сверху вниз, – сказала Хэ Янь.

– Ну конечно, да. Да и как я могу не знать твоих навыков? – язвительно ответил Хэ Юнь Шэн.

Хэ Янь слегка подтолкнула его:

– Не принесёшь ли ты мне свою одежду? Давай…

Хэ Юнь Шэн принёс кучу одежды, как ему и было сказано. Хэ Янь схватила всё это и уже собиралась направиться в свою комнату, когда услышала неуверенный голос Хэ Юнь Шэна:

– Просто позволь Цин Мэй починить эту одежду.

– А насколько Цин Мэй хороша по сравнению со мной? Ложись спать, тебе завтра рано вставать, – сказал Хэ Янь.

Отпустив Хэ Юнь Шэна, Хэ Янь пошла в свою комнату, чтобы выбрать несколько предметов одежды. Наконец она нашла круглый воротник с узкими рукавами и длинный плащ тёмно-бордового цвета. Хэ Суй явно потратил большую часть своего заработка на свою дочь, оставив Хэ Юнь Шэна с хлопковыми и льняными рубашками и штанами. Только этот длинный плащ казался подходящим, хотя его, казалось, раньше носили другие, так как ткань порядком выцвела.

Её телосложение было похоже на телосложение Хэ Юнь Шэна, поэтому его одежда идеально подходила девушке. Затем она принялась расчёсывать волосы в мужской пучок и вставила в него палку, которую подобрала снаружи. Она подкрасила свою кожу, сделав её темнее, и подняла брови, чтобы сделать их гуще. Хэ Янь посмотрела в зеркало, в котором отражалась фигура молодого, совсем маленького мальчика.

В своей прошлой жизни она была довольно опытна в переодевании. Хэ Янь была уверена, что её секрет не просочится без желания самой девушки. В своей нынешней жизни она тоже без проблем маскировалась под мальчика. Если бы у неё была подходящая одежда, девушка легко могла бы одеться как красивый молодой человек. В этой лёгкой одежде она выглядела как молодой хозяин из угасающей знатной семьи.

Хэ Янь ходила взад и вперёд по комнате и только тогда выскользнула во двор, когда была уверена в своей маскировке. Она ловко перепрыгнула через стену и вышла на улицу.

В столице Цзин Чэн не было комендантского часа по ночам, и улицы были довольно оживлёнными и шумными. Хэ Янь шла по ярко освещённым местам, жадно прислушиваясь к мелодиям, доносившимся с роскошных лодок, и крикам продавцов. Весна витала в воздухе, и этот ночной вид означал процветание.

С того самого момента, как Хэ Жу Фэй вернулся в семью Хэ, она не могла выйти на прогулку. Затем она вышла замуж в семью Сюй, вследствие чего потеряла зрение.

Такие живописные пейзажи, полные жизни и деятельности, все больше и больше отдалялись от Хэ Янь в её прошлой жизни. Но сегодня вечером, когда с озера подул прохладный ветер, она вернула всё это обратно. Девушка снова была свободна.

Хэ Янь была искренне благодарна Богу за то, что он дал ей еще одну возможность.

Недалеко от ресторана Цзин Чэн Цзуй Юй, за пределами Мин Гуань, девушки, которые были нежными и красивыми, как цветы, были заняты приёмом клиентов.

Это было не то место, где дворяне могли пить и обедать. Это был самый большой и самый популярный игорный дом в Цзин Чэн, Лэ Тун.

Шаги Хэ Янь остановились перед Лэ Тун, большим игорным домом.

Глава 9. Кости

В дверях игорного дома девушка с цветочной заколкой в волосах остановила Хэ Янь и сладко проговорила:

– Гунцзы, это игорный дом.

– Это я знаю, – Хэ Янь кивнула, вытащила из своего рукава кошель серебра и потрясла им перед лицом девушки. – Я здесь, чтобы играть в азартные игры.

Девушка сопротивлялась, но Хэ Янь уже вошла внутрь, прежде чем привратница смогла даже произнести ответ.

За пределами казино девушки, известные как "азартные проститутки", стояли, чтобы проводить людей внутрь. Те, кто приходил в игорный дом Лэ Тун, были в основном богаты, и эти девушки легко могли определить статус людей по количеству принесённого ими серебра. Тех, кто выглядел скромно, просили уйти. Во-первых, бедные люди, игравшие внутри, не радовали глаз и пачкали вышитые ковры. Во-вторых, они слишком много заботились о своём серебре, чтобы упорно стремиться к победе. Проиграв, они начинали вопить и выть, настаивая на отказе от своих долгов, что мешало богатым людям играть в азартные игры.

Очевидно, этот паренёк был не из богатой семьи, а всё это было ясно по его поношенной одежде. Однако его настойчивое желание войти сделало азартную проститутку беспомощной.

Изнутри доносились шум и крики, и все лица были красными. Люди, которые выигрывали, были довольны, а проигравшие неохотно выбрасывали пачки денег, крича:

– Опять!

Пока Хэ Янь бродила вокруг, она думала:

"Это не было ложью, когда люди говорили, что игорные дома и бордели были заведениями для разбазаривания денег".

Ранее, после того, как она преподала Ван Цзю Гую урок, она спросила его, какой игорный дом был самым большим в Цзин Чэне. Уличный головорез вроде Ван Цзю Гуя был, естественно, хорошо информирован. Как и ожидалось, это ничтожество быстро ответило:

– Игорный дом Лэ Тун.

Хэ Янь никогда не была в игорном доме. До того, как девушка присоединилась к армии Фу Юэ, её особая личность мешала Хэ Янь путешествовать, не говоря уже о посещении игорного дома, переполненного людьми. После присоединения к армии Фу Юэ, победы в сражениях и возвращения в Цзин Чэн, Хэ Жу Фэй снова появился. Её личность как дочери второй ветви семьи Хэ была восстановлена, что сделало ещё более затруднительным для девушки исследовать такие места. Таким образом, Хэ Янь понятия не имела, где находятся игорные дома. Это был её первый раз.

Почти все находилось в игорном доме Лэ Тун: пай гоу покер (1), прыгающие шахматы (2), китайские шахматы, бойцовая арена, бойцовые петухи... всё это буквально ослепляло девушку. В глубине души она была взволнована, но и опечалена. Жаль, что она понятия не имела, как играть во всё это.

Кто-то играл в кости. Необходимо было положить кости в миску и угадать, что на них выпадет. Эта игра была самой простой и имела наибольшее количество зрителей и участников. Огромное количество денег стекало вниз после каждой игры, ослепляя глаза Хэ Янь. Её губы изогнулись в улыбке.

Семья Хэ была очень бедной, но Хэ Юнь Шэну нужно было ходить в школу и заниматься боевыми искусствами. Драгоценности, которые Хэ Янь заложила, были не очень дорогими, поэтому она была временно не в состоянии позволить себе частного учителя. Даже при том, что они ежедневно делали и продавали пироги Да Най, накопление достаточного количества серебра всё равно займёт много времени. Поэтому девушка решила испытать свою удачу в игорном доме, зарабатывая понемногу. Хотя это было довольно рискованно, в данный момент ей было всё равно.

– Эй, брат, почему ты нас блокируешь? Не стой там просто так, если ты не играешь в азартные игры, – окружающие люди толкали Хэ Янь с разных сторон, а их глаза были полны презрения.

Какой смысл бедному человеку приходить в казино? Разве не лучше было бы использовать свои деньги, чтобы купить новую одежду вместо этого? Фу, это действительно вызвало отвращение.

Хэ Янь могла только ответить:

– Я играю.

Люди вокруг одевались в золото или серебро. Они были либо богаты, либо знатны. Внезапное появление бедного мальчика привлекло их внимание. Он выудил из своего рукава только две серебряные монеты и положил их на стол.

Кто-то усмехнулся:

– Малыш, тебе лучше всё хорошенько обдумать. Это же не пьеса. Я вижу, что у тебя нет других денег с собой, так что не играй, а то заплачешь, когда проиграешь. Другие не вернут тебе твои деньги!

Такая ситуация была обычным явлением. Азартные игры вызывали привыкание – чем больше вы проигрывали, тем больше вы стремились отыграться; и чем больше вы играли, тем больше вы теряли. После того, как люди подвергнутся постоянным потерям, некоторые из них будут сожалеть, особенно после использования их земли и семьи для погашения долгов. Если они не заплатят, то работники игорного дома Лэ Тун вышвырнут их вон.

Они смотрели на мальчишку с жалостью. Бедные люди в игорном доме Лэ Тун никогда не станут богатыми.

Он слегка улыбнулся:

– Всё нормально, это просто игра.

Люди громко рассмеялись. Звучали ли в их смехе веселье или насмешка, никто не знал.

Кости были положены в чашу и перевёрнуты. Крупье встряхнул её влево и вправо, позвякивание костей было чётким и ясным. Звук был похож на мелодию среди оживлённой болтовни толпы, с грубыми мужскими голосами, смутно всплывающими время от времени.

Это напомнило Хэ Янь о тех годах в армии.

Прежде чем поступить в армию и пройти весь путь от рядового солдата до генерала, она приобрела всё своей плотью и кровью, без всякой помощи со стороны своей семьи.

На границе было горько и холодно, и никаких развлечений не было. Армейские мужики не выдержали и втайне начали играть в азартные игры.

Хэ Янь всегда наказывал их по армейскому закону, но она действительно не могла справиться с ликованием, которое происходило за ее спиной. Хэ Янь была беспомощна в этом вопросе и таким образом создала правило: они не могли играть на деньги, но имели право использовать в качество ставок другие такие вещи, как куриные ножки, кусок твёрдой пищи или мех.

У них никогда не было намерения играть в азартные игры, но скука была невыносимой. Это была их единственная форма развлечения, когда они не тренировались и не сражались на поле боя. Хэ Янь не хотела лишать их этого, и она в конечном итоге была соблазнена присоединиться к ним. Иногда, когда у неё был интерес, девушка играла один или два раза, но каждый раз проигрывала в чистую.

Она чуть не потеряла все свои вещи, но не сошла с ума. Просто люди были опытны в разных областях, и не все были хороши в азартных играх.

Хрустящий звук игральных костей прекратился, и крупье с грохотом опустил чашу на стол, глядя на неё.

– Больше, – сказала Хэ Янь.

– Открываю…

Чаша была открыта. Две игральные кости тихо лежали на столе, заставляя всех затаить дыхание. Собравшиеся посмотрели на кости. Одна из костей лежала вверх номером пять, а вторая – номером шесть. Результат действительно был большим.

Люди были слегка удивлены. Через мгновение парень, который высмеял Хэ Янь захохотал:

– Тебе повезло! Иди возьми эти деньги и купи себе новую одежду.

Несколько серебряных монет были подвинуты к Хэ Янь.

Хэ Янь отодвинула их назад.

Люди смотрели на неё.

– Ещё раз, – улыбнулась она.

– Брат, тебе лучше остановиться, когда ты заработаешь. Это уже довольно хорошо, что тебе удалось выиграть хоть раз, – это был добрый совет.

Кто-то не выдержал и сказал:

– Эй, ты совсем заносчивый, малыш!

– Он действительно думает, что ему всегда будет так везти? Ха-ха, дети такие наивные!

Голоса насмешки, убеждения и насмешки звенели в ее ушах со всех сторон, но взгляд Яна оставался прикованным к двум костям.

Хэ Юнь Шэн должен был посещать школу и тренировать боевые искусства с частным репетитором. Цин Мэй не могла закончить всю работу в одиночку, поэтому семье Хэ необходимо было нанять слугу. Через некоторое время наступит сезон дождей, и на крыше резиденции семьи Хэ не хватало нескольких плиток, так что протечка будет неизбежна... они отчаянно нуждались в деньгах.

А ещё Хэ Янь намеревалась собрать сведения о Сюй Чжи Хэне и Хэ Жу Фэе, что также требовало денег.

Денег, конечно, не должно было быть много, просто достаточно, но и не слишком мало. В противном случае, когда возникнет срочность, это будет действительно трудно.

– Ты уверен? – мужчина средних лет, который встряхивал кости, поглаживал свою бороду, его улыбка была доброй и нежной.

Хэ Янь ответила вежливой улыбкой.

– Ещё раз.

______________________________________

1. Пай гоу покер (англ. Pai Gow poker, также дабл хенд покер (англ. double-hand poker)) – карточная игра, где игрок, используя семь карт, старается составить две комбинации из пяти и двух карт, которые по рейтингу покерных рук будут сильнее, чем у противника. Пай гоу покер позаимствовал часть названия и общий принцип от китайской игры пай гоу (Pai Gow), в которой для игры используется китайское домино.

Вообще-то этот вид покера был изобретён в 1980-х годах в США. Так что ну никак не мог быть известен во времена, сопоставимые Древнему Китаю.

2. Единственное, что я нашла про "bouncing chess" – это вот:

Но это точно не то. Если кто-то знает, что это может быть, подскажите, пожалуйста. Очень интересно)

Глава 10. Преимущество слепоты

На столе лежала огромная сумма денег. Вскоре после этого кто-то положил свой нефритовый кулон в кучу. Хэ Янь выделялась как молодой парень, который привлёк внимание зрителей, и вскоре место было заполнено веселящимися людьми.

– Больше.

– Открываю…

– Гунцзы, пожалуйста, выбирай.

– Меньше.

– Открываю…

– Снова.

– Открываю…

– Снова.

– Открываю…

– Снова.

– Открываю…

Перед Хэ Янь лежала огромная куча монет и драгоценностей. Те, кто смеялся над ней несколько минут назад, одновременно закрыли рты, поскольку теперь они могли сказать, что "этот малец" не был простым новичком в азартных играх. Если бы не железная репутация Лэ Тун, люди пришли бы к выводу, что эта ситуация была мошенничеством, которое она и дилер состряпали, чтобы удивить посторонних.

За стенами казино звуки ночного дозора стихли. Хэ Янь встала и сказала:

– Рассвет близок, мне пора возвращаться.

– Гунцзы, – слегка улыбнулся бородатый старик. – Просто сыграй ещё разок. Как насчёт изменения метода?

Она подняла брови и посмотрела на говорившего:

– Что Вы имеете в виду?

– Мы больше не будем играть в "больше-меньше" на костях. Вы, кажется, эксперт, так что угадать число на кубиках должно быть легко для Вас, не так ли? – он подтолкнул груды драгоценностей и денег на столе к центру. – Если Вы выиграете, всё это будет принадлежать Вам.

Хэ Янь взглянула на деньги, лежащие на столе.

Она многое приобрела благодаря этой маленькой экспедиции и прекрасно понимала, что привлекла к себе внимание многих людей. Когда девушка служила в армии, до неё дошли слухи, что столичные казино были вовлечены в ряд сомнительных сделок. Она знала, что пришло время положить конец азартным играм, но по какой-то причине воспоминание о том, как Хэ Юнь Шэн нетерпеливо говорил о том, чтобы пойти в школу, всплыло в голове девушки. Хэ Янь посмотрела на пальто, которое было на ней. Это было единственное пальто в распоряжении Хэ Юнь Шэна, и оно было довольно изношенным.

– Я согласна, – она уже приняла решение.

Из-за вспыхнувшего энтузиазма среди зрителей мгновенно поднялся шум.

Угадывание числа на кубиках и угадывание того, были ли результаты выпадения костей большими или маленькими, были двумя совершенно разными вещами.

Угадывание ответов "большой" и "маленький" было только вопросом удачи. Однако, чтобы угадать числа на кубиках, требовалась точность и аккуратность. Однажды совершив ошибку, вы уже не сможете её исправить, а шансы на победу ничтожно малы. Кроме того, дилер довольно энергично потряс кости.

Хэ Янь также подтолкнул все свои деньги к центру стола.

Если девушка проиграет, всё, что она сделала сегодня, будет напрасно. С другой стороны, если ей это удастся победить, то суммы, которую она получит, будет более чем достаточно, чтобы покрыть расходы семьи Хэ и плату за обучение Хэ Юнь Шэна в течение пяти лет.

Наблюдая за развитием ситуации таким образом, каждый добавил свои деньги:

– Я тоже участвую!

– Это мои монеты, держу пари, этот парнишка выиграет!

– Как это может быть? Держу пари на обратное, ха-ха-ха!

В игре с более тяжёлыми условиями, естественно, будет больше зрителей. Разбогатеть за одну ночь или потерять всё за ту же самую ночь было гораздо интереснее, чем наблюдать за выступлением лучшей театральной труппы Цзин Чэна.

Когда бородатый старик медленно поднял чашу, всё казино погрузилось в тишину. Казалось, они только и слышат, как дрожат кости в медной чаше.

В голове у Хэ Янь всё помутилось.

Она никогда не была сильна в азартных играх. По крайней мере, так было до тех пор, пока девушка не вернулась в Цзин Чэн и не вышла замуж в семью Сюй. После замужества она играла в карты с Фужэнь из других семей на банкетах, но каждый раз проигрывала очень неудачно. В те времена Сюй Чжи Хэн тепло улыбался ей и слегка насмехался над девушкой:

– Как ты можешь быть такой глупой?

Сюй Чжи Хэн редко показывал Хэ Янь свою озорную сторону. Девушка тогда предположила, что она научилась заставлять Сюй Чжи Хэ чаще показывать эту свою сторону. Хэ Янь была искренне рада этому и приняла важное решение в своём сердце – она изучит это умение, чего бы это ни стоило, и заставит Сюй Чжи Хэна гордиться ею на следующем банкете.

И всё же жаль, что она потеряла зрение ещё до того, как овладела этим искусством.

Будь то семейный пир или банкет, семья Сюй никогда бы не позволила слепому человеку представлять семью. Она больше не могла выходить на улицу, а оставаться одной в большом поместье было довольно скучно. Поэтому Хэ Янь оставалось только научиться слушать.

Несмотря на то, что она была слепа, девушка отказывалась искать помощи у кого бы то ни было, даже если это было только для того, чтобы лениво бродить вокруг. Она всегда была конкурентоспособным человеком, поэтому старалась быстро адаптироваться. Хэ Янь ознакомилась с характеристиками различных звуков, а затем перешла к изучению того, как различать каждый из них. Затем она потренировалась, чтобы действовать, и когда девушка, наконец, была готова, то использовала палку вместо меча и пересмотрела движения.

Именно в это время она научилась прислушиваться к шуму игральных костей.

"Играть в кости легче, чем в покер", – подумала Хэ Янь. Чем более странным было это движение, тем более вызывающим оно было для её слуха. Девушка прислушалась. Каждая сторона кубика издавала свой звук, когда он падал. Она встряхнула кости в бамбуковом полене, затем бросила их на стол, задумалась над числом и провела пальцами по костям, чтобы убедиться, что она права. Поначалу Хэ Янь часто ошибалась, но чем больше практиковалась, тем точнее становилась. Она не сдавалась до тех пор, пока однажды, угадав число, не нащупала кости и, наконец, улыбнулась.

И она это сделала.

Слуги в доме Сюй тайно обсуждали её, говорили, что девушка сошла с ума после того, как ослепла, и каждый день трясла бамбуковое полено в своей комнате. Но постепенно они поняли, что Хэ Янь больше не нуждается в помощи, и она может сделать почти всё сама. Она могла точно узнать каждого слугу в семье Сюй, просто прислушиваясь к их шагам, и девушка знала, где находится каждый предмет мебели.

Если бы они не знали, что Хэ Янь слепая, то приняли бы её за человека с нормальным зрением.

Сюй Чжи Хэн взял жену за руку и похвалил за то, что она такая способная. Он был в восторге, но в её улыбке чувствовалось неописуемое одиночество, которое исходило из неизвестного источника.

Способность Хэ Янь слышать тогда достигла точки совершенства. Думая об этом сейчас, девушка, вероятно, слышала холодные и небрежные нотки в голосе Сюй Чжи Хэна, когда тот говорил с ней, но чувства Хэ Янь заставили её подсознательно подавить эту мысль.

Хэ Янь опустила глаза. Конечно, игрок видел вещи менее ясно.

Стук игральных костей в сосуде внезапно прекратился. С грохотом миска перевернулась на столе.

Один-два. Две кости оставались неподвижными.

Все взгляды были прикованы к Хэ Янь. Хэ Янь закрыла свои глаза. Она словно вернулась в те дни в семье Сюй, когда сидела перед столом, в одиночестве встряхивая бамбуковое полено, а затем открывая его и ощупывая пальцами поверхность игральных костей.

Пытаясь поймать этот маленький лучик света в темноте.

– Два-пять, – она открыла глаза и сказала.

Перевернутая чаша быстро поднялась, и в глазах каждого отразились две игральные кости.

Сначала воцарилось долгое молчание. Через несколько мгновений один за другим послышались восклицания. Молодой человек в парчовой одежде схватил Хэ Яня за руку и громко провозгласил:

– Старший! С этого дня ты мой господин! Пожалуйста, прими своего ученика!

Хэ Янь беспомощно стряхнула его руку.

Улыбка бородатого старика стала чуть жёстче, но через мгновение он пришёл в себя. Старик погладил свою бороду и сказал легко:

– Я не возьму назад своё слово. Все эти сокровища принадлежат Вам, – он помолчал и добавил: – Могу я узнать имя Гунцзы? Могу я иметь удовольствие выпить с Вами чашку чая?

Хэ Янь собрала все деньги и драгоценности и вежливо отказалась:

– Я просто ребёнок без имени, нет никакой нужды его знать. Уже поздно, давайте выпьем чаю в другой раз, – закончив свои слова, она прошла мимо толпы и поспешно покинула Лэ Тун.

Некоторые люди оставались ошеломлёнными, в то время как некоторые продолжали играть в азартные игры. Улыбка бородатого старика не изменилась, когда он повернулся и направился наверх. За ним последовал ещё один человек. Старик повернулся к нему и приказал:

– Иди за этим парнем.

С другой стороны, крепкий парень сжал пальцы и помахал охранникам позади себя. Они последовали за ним из казино.

– Сбежать, выиграв мои деньги? В этом мире никто на подобное не осмеливается, дурак!

Глава 11. Фея под луной

Было совершенно темно. В переулке не было ни души, только бродячая кошка время от времени прыгала, и звук её тихих шагов наполнял весеннюю ночь Цзин Чэна.

По переулку, как привидение, брёл мальчик, сжимая в руке пухлый сверток.

Один был невиновен, но являлся преступником, если держал много нефрита. Хэ Янь, которая и являлась этим пареньком, выиграла много денег в игорном доме Лэ Тун, что неизбежно повлечёт за собой неприятности. Если она пойдёт по главной дороге, опасность может постучать в дверь семьи Хэ, а этого ей хотелось меньше всего.

Однако... чем больше боишься, тем быстрее приближается беда. Хэ Янь остановилась.

Конец переулка вёл на соседнюю улицу, где большинство магазинов и таверн были закрыты, что сильно отличалось от оживленного игорного дома Лэ Тун. Она была жуткой и лишённой людей. Только лунный свет и мерцающие звёзды освещали дорогу.

Хэ Янь оглянулась и присела на корточки, чтобы подобрать несколько маленьких камешков. Она задумалась на мгновение, потом вдруг повернула голову и швырнула камни вдаль.

Камни были быстрыми и острыми, как стрела без наконечника. Со звуком "пуфф" кто-то упал из темной области.

– Перестаньте меня преследовать, – предупредила Хэ Янь: – Вы, ребята, не можете меня догнать.

– Тогда что, если мы присоединимся? – ответил голос, и несколько человек вышли из противоположного конца переулка. Вожак был громилой без рубашки, его руки выглядели так, будто они могли свернуть шею Хэ Янь. – Малышка, похоже, у тебя довольно много противников, – этот громила громко рассмеялся. – Неужели никто не учил тебя, что не следует слишком бросаться в глаза, когда ты впервые идёшь в казино?

Хэ Янь покрепче прижала деньги к своему телу и спокойно ответила:

– Поскольку я впервые пришёл в казино, очевидно, никто никогда не учил меня раньше, – но в глубине души она думала, что люди из казино действительно похожи на тех, кого описывали её братья из армии, – они не были добрыми людьми. Они нарушили правила, которые сами же и установили.

– Ты упрям даже перед лицом смерти! – громила был в ярости. – Сегодня я преподам тебе урок. Я отвинчу тебе руку, ты встанешь передо мной на колени и будешь звать меня дедушкой!

Пока Хэ Янь стояла в переулке, громила и его люди собрались перед ней, в то время как группа неизвестных преследователей оказалась за спиной. Девушка была окружена, и ей негде было спрятаться.

Она даже не была вооружена.

– Тогда давай посмотрим, сможешь ли ты это сделать, – Хэ Янь медленно сжала кулак.

– Как высокомерно! – громила махнул рукой, подзывая своих людей вперёд. Он также продвинулся вперёд, и хотя навыки громилы были недостаточны, он произвольно бросил кулак в спину Хэ Янь.

В лунном свете юноша ловко опустил своё тело вниз и умело уклонился от атаки. Глаза громилы были ослеплены, затем он почувствовал резкий удар в спину. Это было всё равно, что подлить масла в огонь. Мужчина яростно зарычал, оглядывая окрестности в поисках мальчика, который уже запрыгнул на стену переулка.

– Хватай его!

Преследователь, который следовал за ним, понял ситуацию. Кто-то схватил Хэ Янь за одежду, чтобы стащить ее вниз. Со звуком "скрзз" её одежда порвалась.

– Чёрт возьми! – Хэ Янь выругалась, сетуя на потерю. – Оно испорчено.

– У тебя все ещё есть настроение беспокоиться о своей одежде? – громила ревел до тех пор, пока его нос не сморщился, и был ещё больше возбуждён: – Я забью тебя сегодня до смерти!

Он бросился к Хэ Янь, крупное телосложение мужчины напоминало небольшую гору, заставляя землю дрожать, когда он начал действовать. Громила считал, что преподать парнишке урок будет проще простого, так как они превосходят его числом.

Тем не менее они пнули железную пластину в первый раз за этот день. Хотя юноша казался совсем юным, он был проворен, как скользкий вьюнок, которого никто не мог поймать. Мальчишка пронёсся сквозь отряд злодеев, нанеся несколько точных ударов по их жизненно важным точкам. Вскоре после этого мужчины лежали плашмя на земле после последовательных ударов.

Хэ Янь вывернулась из-под кулака громилы и ударила его ногой в живот, крутанув своё тело. К сожалению, её действия были немного кривыми.

Громила тут же взвыл от боли.

– Извини, я сделал это не нарочно, – она была немного застенчива.

В конце концов, поскольку это тело и её навыки ещё не очень хорошо сочетались, атаки девушки не могли быть точными и стремительными. Громила покатился по земле, прикрывая нижнюю часть тела, издавая невероятный рёв, который пугал людей.

Хэ Янь согнула свою талию, чтобы поднять деньги, которые рассыпались по земле. Она была занята всю ночь и ввязалась в драку. Девушка отказывалась позволить другим отобрать у неё с таким трудом заработанное серебро.

Лунный свет освещал землю, усеянную серебряными монетами и драгоценностями. Когда мальчик поднял их, у него был такой вид, словно он попал в сцену из одной из глав сказки о чудовищах: учёный случайно зашёл в мистическую страну чудес и увидел разбросанные там деньги и драгоценности. Затем он поддался искушению и сохранил их как свои собственные.

Думая об этой сцене, Хэ Янь почувствовала себя некоторое веселье, и она начала смеяться.

Собрав всё, она осмотрела стонущих мужчин на земле. Собираясь бежать, Хэ Янь вдруг услышала мягкий и нежный голос:

– Эй, маленький брат, ты уронил свои деньги.

Хэ Янь обернулась и посмотрела в сторону доносившегося голоса.

В дверях закрытой таверны стоял молодой человек. На нём было ханьфу цвета индиго с широкими рукавами, его одежда слегка дрожала на ветру, подчёркивая худощавое тело. Его тёмно-чёрные волосы были стянуты сапфировой мужской тиарой (1). У него были длинные брови и прекрасные глаза, очень нежные и утончённые, немного похожие на волшебные. Молодой человек улыбнулся и сделал шаг вперёд, держа на ладони маленький кусочек серебра, который, должно быть, упал и покатился в его сторону во время всего этого хаоса.

Она действительно чувствовала чьё-то присутствие в таверне, но этот кто-то пришёл раньше и, казалось, не хотел участвовать в драке. Девушка решила, что незнакомец-прохожий, поэтому решила не обращать на него внимания, но неожиданно встретила его.

За свою жизнь Хэ Янь повидала немало мужчин. В прошлой жизни ей приходилось общаться с мужчинами в мужском обличье. Ей в основном попадались мускулистые мужчины вроде этого громилы, и их нельзя было назвать даже симпатичными, не то что красивыми. Сюй Чжи Хэн был элегантен и грациозен, и его можно было считать красивым. Однако по сравнению с молодым человеком, стоявшим напротив неё, бывший муж Хэ Янь казался намного хуже.

Когда она только что собирала серебряные монеты, ей показалось, что это похоже на сцену из народной сказки. Теперь это ещё больше походило на оную, когда бедный мальчик столкнулся с настоящей феей и был очарован её появлением. Может быть, тогда фея научит мальчика какому-то особому умению?

Подойдя ближе, она почувствовала, что молодой человек действительно похож на фею с картины. Увидев её в трансе, Фея снова заговорила:

– Маленький брат?

Хэ Янь встряхнулась, приходя в себя.

Она взяла у него из рук незнакомца серебряную монету и улыбнулась:

– Спасибо большое.

Тот молодой человек ответил с улыбкой:

– Всегда пожалуйста.

Хэ Янь повернулась и ушла, не оглядываясь.

Она шла быстро, как бродячая кошка, расхаживающая по стенам, прошла несколько шагов, и дальше её уже нельзя было преследовать.

В темноте ночи кто-то появился и подошёл к человеку в синем, шепча:

– Сы Гунцзы, этот мальчик…

– Скорее всего, он просто случайный прохожий, не обращай на него внимания, – Фея улыбнулась. Как будто вспомнив что-то забавное, он широко улыбнулся: – Он очень умён.

_______________________________________

1. В анлейте используется слово "tuinga". Но Туинга – это головной убор самоанских вождей, сделанный из человеческих волос. Я полагаю, что у парня на голове что-то вроде такого:

Но я не знаю, как точно эта фигня называется( Нашла в интернете "мужская тиара", да так и оставила. Если кто-то знает правильное название, буду благодарна за информацию!

Глава 12. Становление богатым в одночасье

Хэ Янь вернулась домой с деньгами.

К счастью, Цин Мэй ничего не заметила, пока юная госпожа искала сундук, в котором она хранила серебро и драгоценности. Опустошив его скудное содержимое, она наполнила сундучок сокровищем, которое заработала этой ночью.

Возможно, потому, что она выиграла огромную сумму денег в ту ночь, девушка была в хорошем настроении и крепко спала. Она грезила о тех добрых старых днях, когда играла в азартные игры с солдатами под своим началом. В её сне мужчины кричали:

– Открывай! Открывай! – видя, что Хэ Янь сопротивляется, один из них громко рассмеялся: – Генерал, в чём дело? Ты опять проиграл?

– Генерал выиграл сегодня хоть один раунд? – заместитель генерала покачал головой, явно разочарованный. – А... генерал в этом не силён.

– Заткнись! Разве ты не слышал поговорку: "Тот, кто проигрывает в азартных играх, выигрывает в любви"? Наш генерал, возможно, проиграл на этот раз, но я говорю вам, что он будет непобедим, когда дело дойдёт до его личной жизни!

Услышав это, Хэ Янь расхохоталась.

Рассмеявшись, она почувствовала, что кто-то толкает её. Глаза девушки затрепетали и открылись. Перед ней возникло лицо Цин Мэй.

– Мисс, Вам снилось что-нибудь хорошее? Вы счастливо улыбались во сне.

В комнате было светло из-за солнечного света, льющегося через окна. Хэ Янь прикрыла лицо от света рукой. Она была потрясена до глубины души. Впервые девушка проснулась так поздно.

Весенние дни были очень удобны для сна.

Она вспомнила свой сон. Тогда мужчины утешали её, говоря, что личная жизнь генерала будет успешной, но они понятия не имели, насколько ошибались. Возможно, девушка выиграла несколько раундов вчера, потому что её супружеская жизнь была неудачной.

Из-за двери донёсся возмущенный голос Хэ Юнь Шэна:

– Хэ Янь, солнце уже встало, разве ты сегодня не собираешься на работу?

Трудно было поверить, что человек, который сказал это, был тем же самым, кто решительно возражал против того, чтобы она пошла на работу.

– Подожди меня, – Хэ Янь быстро переоделась в чистую одежду.

Как только Цин Мэй вышла с тазом воды, в комнату вошёл Хэ Юнь Шэн и сказал:

– Почему ты сегодня такая медлительная... Хэ Янь?!

– Что? – Хэ Янь занята тем, что привязывает мешки с песком к своим конечностям, когда она встретила яростный взгляд Хэ Юнь Шэна. Озадаченная, она спросила: – Что случилось?

Хэ Юнь Шэн указал на стул:

– Что случилось?! Посмотри сама, что случилось! – в голосе молодого человека звучала ярость. Могло даже показаться, что он может сжечь весь дом одним своим голосом. Хэ Янь посмотрела в ту сторону, куда указывал. Там было тёмно-бордовое длинное пальто, небрежно скомканное на стуле, то самое, которое она "одолжила" у Хэ Юнь Шэна, чтобы пойти в казино. Вернувшись, она просто сняла пальто и бросила на стул. До сих пор девушка об этом не задумывалась.

Не дожидаясь ответа Хэ Янь, Хэ Юнь Шэн сделал шаг вперёд и взглянул на пальто. Пальто было скомкано Хэ Янь, оно тоже было грязным и перепачканным. При ближайшем рассмотрении оказалось, что посередине был разрыв. В целом всё выглядело довольно жалко.

– Так это то, что ты хотела сшить для меня? – ничто не могло уменьшить ярость Хэ Юнь Шэна сейчас. Подумать только, парень был так тронут, когда Хэ Янь выразила готовность починить его одежду. Юноша пришёл к выводу, что Хэ Янь действительно любит своего брата, но глядя на пальто... эта девчонка определённо была послана Богом, чтобы наказать его!

– Это недоразумение, я могу объяснить, – Хэ Янь попыталась успокоить парня.

– Объяснить? Как бы ты это объяснила? Знаешь ли ты... – голос Хэ Юнь Шэна сначала был полон гнева, но теперь парень внезапно задохнулся, и его глаза покраснели. Молодой человек сказал: – Это был мой единственный плащ... ты разрезала его на куски, что же я теперь буду носить?

У него начала болеть голова.

Хэ Янь действительно, действительно, действительно не могла видеть, как кто-то плачет. Особенно когда речь шла об агрессивном молодом парне, который плакал с таким разбитым сердцем.

Хэ Юнь Шэн чувствовал себя обиженным.

Молодые люди вроде Хэ Юнь Шэна были весьма озабочены своим достоинством. Если они были бедны, то их можно было считать хорошими, если они обладали сыновней набожностью и усердно трудились. Но даже в этом случае у каждого было хоть немного тщеславия. Он носил это пальто много лет. Когда парень его надевал, это был единственный предмет одежды, который делал Хэ Юнь Шэна похожим на "молодого господина".

Хотя одежда Хэ Янь не могла сравниться с одеждой девушек из богатых семей, она покупала один или два предмета модной одежды каждый год. Поскольку Хэ Суй души в ней не чаял, Хэ Юнь Шэн не мог произнести ни слова возражения. Девочки должны вести себя стильно и манерно, почему мальчики должны заботиться о своём внешнем виде?

Тем не менее в этом месяце Хэ Юнь Шэн чувствовал, что ему отказывают в правосудии.

Хэ Янь заикалась, говоря:

– Т-так как это испорчено, давайте купим ещё одно. Мы найдём лучших портных в Цзин Чэне, чтобы сшить тебе новое пальто с вышитыми узорами, хорошо? Использованная ткань тоже будет самой лучшей. Н-не плачь, я не нарочно это сделала... хорошо? Юн-нь Шэн?

Хэ Янь никогда не уговаривала его таким мягким и нежным голосом, так бессознательно, что его гнев наполовину прошёл, но парень всё ещё держал в себе некоторую обиду:

– У нас нет ни единого таэля!

– Кто тебе это сказал? – Хэ Янь взяла раскрытый сундук и показала ему: – У нас много денег.

Глаза Хэ Юнь Шэна чуть не вывалились из орбит. Он попытался взять себя в руки:

– Откуда у тебя деньги?

– Хм?

В следующее мгновение Хэ Юнь Шэн бросился к ней и сказал, явно сбитый с толку:

– Твоё лицо…

– Лицо? – Хэ Янь была поражена. Её лицо тоже было грязным? Этого не может быть, она тщательно вымыла лицо водой из бака, когда вернулась вчера вечером.

Она подошла к зеркалу, в то время как сердитый голос Хэ Юнь Шэна раздался позади девушки:

– Кто ударил тебя?

Отражение девушки в зеркале не изменилось. Её брови были такими же изящными и утончёнными, как всегда, а пара влажных глаз нежно блестела, как осенние волны. Однако... взгляд Хэ Янь скользнул по её лицу и остановился на лёгком синяке возле губ. Синяк казался более чётким на фоне её светлой кожи.

Когда Цин Мэй разбудила Хэ Янь, она не могла этого видеть, потому что Хэ Янь закрыл своё лицо рукой. Но теперь Хэ Юнь Шэн, очевидно, разглядел это.

Поскольку кожа Хэ Янь была нежной и шелковистой, она не могла выдержать ничего. Девушка вспомнила события прошлой ночи. Кто-то ударил её по лицу, но это было не очень больно, поэтому Хэ Янь отбросила это на задворки сознания. Кто знал, что это действительно оставит след на её коже.

Хэ Юнь Шэн продолжал расспрашивать её:

– Что же на самом деле произошло? Эти деньги... эти вещи... – он вдруг ужаснулся, потом удручённо пробормотал: – Ты…

Видя, что этот юноша слишком много думает, Хэ Янь слегка ударила его по голове:

– Как далеко зашло твоё воображение? Я одолжила у тебя одежду, надела её вчера вечером в казино, сыграл пару раундов и выиграла деньги. Некоторые люди приходили ко мне в поисках неприятностей, поэтому я преподала им урок и в процессе получила травму. Всё в порядке, отметина исчезнет завтра.

Девушка сказала это так небрежно, но не подозревала, что её слова заставили сердце мальчика задрожать.

– Ты... Я…

Хэ Янь ходила в казино? Хэ Янь играла в азартные игры и даже выиграла деньги? Хэ Янь попала в беду и преподала им урок после того, как выиграла деньги?

Несмотря ни на что, Хэ Юнь Шэна было нелегко убедить. Он даже сомневался, что кто-то тайком подменил его сестру.

Иначе как парень мог объяснить те немыслимые вещи, которые совершила его сестра?

– Да, – спокойно объяснила Хэ Янь. – Поскольку мы слишком бедны, я хотела попытать счастья в игорном доме и сорвать джекпот. Может быть, такова была воля Божья. Я боялась тех людей, которые хотели причинить мне вред, но моя сила значительно возросла после того, как я начала подниматься на холм и рубить дрова вместе с тобой, – Хэ Юнь Шэн все ещё был ошеломлён, поэтому Хэ Янь продолжила: – Если ты не веришь в то, что я сказала, ты можешь пойти в игорный дом Лэ Тун, чтобы проверить факты. Поверь мне, я никогда не лгала тебе.

– Но... но…

Хэ Юнь Шэн всё ещё пребывал в растерянности, но, глядя на уверенное выражение лица Хэ Янь, его инстинкты подсказали мальчишке, что она говорит правду.

– О, верно, – улыбнулся Хэ Янь. – Поскольку теперь у нас есть деньги, мы больше не будем продавать пироги Да Най.

– Тогда что же нам делать? – пробормотал Хэ Юнь Шэн.

– Конечно, мы отправляемся на тренировочный плац. Юнь Шэн, разве ты не хочешь начать учиться? – спросила она.

Глава 13. Унижение

Хэ Юнь Шэн не мог перестать думать о последних словах, сказанных Хэ Янь.

– Юнь Шэн, разве ты не хочешь пойти учиться?

Конечно, он отчаянно хотел поступить в академию. В академии были учёные и инструкторы по боевым искусствам, и он мог учиться вместе со своими сокурсниками. Вы можете рассчитывать на себя, чтобы построить стабильную карьеру через экзамены, стипендии и физические экзамены. С другой стороны, случайная попытка попытать счастья без всякой подготовки может привести к ужасным последствиям.

В прошлом его семья была бедной и голодной, но теперь у них появились деньги. Подавленные стремления, похороненные в глубине сердца Юнь Шэна, постепенно всплывали на поверхность.

Он украдкой взглянул на идущую рядом молодую девушку. Хэ Янь... С тех пор как она выздоровела, Юнь Шэн чувствовал, что многое в семье резко улучшилось. Он больше не чувствовал себя таким удручённым, как будто находился в глубокой стоячей воде. В какое-то неведомое время лёгкий ветерок пронесся над водой, создавая рябь, так что старомодные позы исчезли, сменившись всеми цветами весны.

Была весна.

Хэ Янь обратила внимание и свой проницательный взгляд на брата и вдруг поднялась вуаль и шепнула ему:

– Мы уже договорились ничего не раскрывать, пока не встретимся с отцом, понимаешь?

– … Конечно, – ответил Хэ Юнь Шэн.

Хэ Янь ни разу не была на открытых полях у западных городских ворот, где располагались военные базы. Как только девушка покинула армию, чтобы вернуться в столицу, Хэ Жу Фэй заменил её. После этого она никогда не могла посещать какие-либо мероприятия, связанные с "генералом Фэй Хун". Хэ Янь могла лишь изредка проходить мимо, когда сопровождала бабушку Сюй на прогулках. В те времена она чувствовала такую сильную тоску.

Военные территории столицы всё ещё были очень велики. Флаг развевался на ветру, и иногда генерал-офицер бранил своих солдат. Поскольку этот год был мирным и процветающим, территория практически превратилась в площадку для стрельбы из лука для сыновей богатых дворян. Повсюду были разбросаны стрелы и оружие, закрывая поле зрения.

Как только Хэ Янь прибыла туда, она уже не могла отвести глаз.

В прошлом у неё был обоюдоострый меч бело-зелёного нефритового оттенка с лезвием, которое разрезало железо, как масло. Он был рядом с девушкой во время войн и сражений в течение многих лет, но когда она вышла замуж за семью Сюй, то не принесла его с собой, и глубоко скучала по клинку сразу же.

Хэ Юань Шэн (приёмный отец Хэ Янь) сказал ей:

– Семья Сюй имеет учёную репутацию, если ты принесёшь туда свой меч, твой муж и родственники не будут довольны.

Её собственный отец Хэ Юань Лян был обеспокоен и указал дочери:

– Сделать это – значит, навлечь несчастье.

Поэтому она неохотно оставила свой нефритовый меч дома и попросила свою семью хорошо охранять его. Но когда она впервые вернулась домой после свадьбы, нефритовый меч висел на поясе Хэ Жу Фэя.

Она спросила Хэ Жу Фэя, но когда Хэ Жу Фэй даже не заговорил, вмешался Хэ Юань Шэн:

– Жу Фэй теперь генерал Фэй Хун. Если его меча нет с генералом, другие будут сомневаться в нём!

– Вот именно, вот именно. Во всяком случае, ты всё равно не сможешь использовать его в будущем, – вмешался Хэ Юань Лян.

Казалось, её веселое настроение было полностью омыто холодной водой с головы до ног. В это время она, наконец, осознала значение своего замужества, значение отказа от титула генерала Фэй Хуна. Это означало, что с этого момента она будет похожа на старую госпожу Сюй и жён первой и второй ветви семьи Хэ – она останется дома, заботясь о домашних обязанностях, поддерживая своего мужа в гармоничном браке. Эти мечи, боевые кони, солдаты и свобода, наполненные кровью триумфы и достижения войны, всё это отныне было подчинено другому человеку.

Кроме того, никто не понимал чувств Хэ Янь.

Сначала это был её нефритовый меч, потом её боевой конь, а после этого её войска, всё, что принадлежало Хэ Янь, было забрано, одно за другим. Её последние десять лет кропотливой работы, всё для того, чтобы встать в свадебным платьем рядом с Сюй Чжи Хэном.

Она была лишена всего.

Хэ Юнь Шэн спросил:

– Эй, что с тобой? Ты выглядишь неважно.

Хэ Янь, на мгновение потеряв дар речи, тряхнула головой, прочищая мозги, улыбнулась и сказала

– А почему мы не видели отца? – девушка оглянулась вокруг.

– Они, кажется, вон там, – Хэ Юнь Шэн указал на другую сторону дорожки. – Наверное, там происходит тренировка лошадей.

На военные полигоны часто привозили новые табуны лошадей, и некоторые из них обладали непокорным нравом, отказываясь подчиняться командованию, поэтому их нужно было некоторое время обучать. В наши дни офицеры городских ворот были малокомпетентны. Можно сказать, что уровень их мастерства был практически на одном уровне со спарринг-партнёрами богатых сыновей знати, которые приезжали сюда, чтобы попрактиковаться в стрельбе из лука.

– Пойдём туда... – сказала Хэ Юнь Шэн.

Хэ Янь кивнула, но внезапно остановилась. Она взяла в руки железный прут с верхней полки оружейной стойки.

Хэ Юнь Шэн спросил:

– Что ты собираешься с этим делать?

– Просто подержать, – ответил Хэ Янь. – Пойдём отсюда.

Хэ Юнь Шэн потерял дар речи. Они направились к дорожке у конюшни, но, когда ещё не приблизились, вдруг услышали шум. Оба оглянулись, и мимо них пронеслись две лошади. На одной лошади сидел хорошо одетый господин, а на другой – человек, похожий на чёрного медведя: он был загорел и крепко сложен. Кто был этот человек рядом с Хэ Суем?

С кем он соревновался в верховой езде?

– Этот Гунцзы такой сильный! – лица служителей, сидевших рядом, были полны восторга.  – Уже три раунда, и он выиграл каждый из них!

Прошло уже три раунда? Хэ Янь огляделась и не увидел ничего серьёзного. При этом впечатлении она только подняла брови.

Лошадь под Хэ Суем, вероятно, ещё не была в состоянии пройти обучение, с первого взгляда можно было сказать, что у неё была дикая природа и её было трудно приручить. Шаги скакуна были особенно неровными. Мужчина явно старался сохранять равновесие, пока ехал на этой лошади. Этот хорошо одетый молодой человек намеренно использовал свою собственную лошадь, чтобы врезаться в лошадь Хэ Суя, так что Хэ Янь сразу же заметила это. Его хлыст ударил в зад лошади Хэ Суя.

Лошадь бешено запрыгала и чуть не сбросила Хэ Суя. Хэ Юнь Шэн закричал:

– Папа! – он начал беспокоиться.

Прекрасно одетый благородный господин только рассмеялся.

Как только этот раунд закончился, Хэ Суй остановил свою лошадь, хотя и с большим трудом, так как она некоторое время боролась на своём месте, прежде чем успокоиться.

Благородному господину уже помогли спуститься с лошади другие, и он гордо сказал:

– Хэ Сяо Вэю всё ещё не хватает мастерства, он даже не может обучить ни одну лошадь. Но ты стал лучше по сравнению с предыдущим матчем. По крайней мере, ты не упал и тебя не лягнула лошадь.

Падение? Лягание?

Хэ Янь посмотрела на Хэ Суя, но она увидела лицо, мокрое от пота, распухшее и разбитое, с окровавленным носом, с отпечатком подковы на рубашке, очевидно, его падение было не самым лёгким. Этот парень... она почувствовала себя немного сердитой.

Благородный господин радостно бросил серебряную монету:

– Неплохо, неплохо, этот молодой господин очень счастлив. Это награда для тебя.

Серебряная монета упала на землю, несмотря на то, что все смотрели на неё, Хэ Суй наклонился, чтобы поднять её. Он весело выразил свою благодарность:

– Большое спасибо, Чжао Гунцзы.

Никогда прежде не видя кроткой стороны своего отца, Хэ Юнь Шэн взорвался от ярости и закричал:

– За что ты благодаришь, разве ты не видел, как он играл с тобой?

– Юнь Шэн? – Хэ Суй только что заметил Хэ Янь и Хэ Юнь Шэня. Он спросил: – Янь Янь? Как вы сюда попали?

– А кто этот парень? – спросил Чжао Гунцзы.

– Он сын этой собаки, Юнь Шэн, – Хэ Суй виновато улыбнулся.

– О, – ответил Чжао Гунцзы. – Твой сын, кажется, совершенно мною недоволен.

– По такому поводу? Этот ребёнок неразумный, – Хэ Суй стукнул кулаком по голове Хэ Юнь Шэна. – Поторопись и извинись перед Чжао Гунцзы.

– Я не стану... – отрезал Хэ Юнь Шэн. Этот Чжао Гунцзы явно унизил Хэ Суя, но Хэ Суй, как человек низшего класса, подыграл ему. Но почему же? В любом случае, каким бы низким ни было мастерство Хэ Суя, он всё ещё был чиновником, а не слугой дома Чжао, так почему же он должен быть унижен таким образом?

Хэ Юнь Шэн высоко держал голову, отказываясь опускать ее.

Чжао Гунцзы взглянул на него, и ему пришла в голову интересная мысль.

– Как насчёт этого, я собирался позволить твоему отцу пойти против меня в другом матче, но теперь у меня есть идея. Мы с тобой можем устроить матч. Этот молодой господин даст тебе серебряную монету, – он протянул руку, и слуга вложил в неё серебряную монету.

– Об этом не может быть и речи! – Хэ Суй, встревоженный, мгновенно ответил и тут же наклонился: – Юнь Шэн никогда не прикасался к лошади, я всё ещё могу практиковаться с молодым господином.

Хотя обычно Хэ Суй баловал Хэ Янь, это не означало, что он не любил своего сына. Этот Чжао Гунцзы не был хорошим человеком. Несмотря на унизительные поступки сына этой богатой семьи, он уже был достаточно опытен в них, и мужчину это не волновало.

В возрасте Хэ Юнь Шэна его следовало бы обучать в Академии. Что же касается Хэ Янь, то Хэ Суй должен был накопить для неё приданое. Если она хочет выйти замуж в богатую семью, то должна иметь при себе деньги. Но у него не было других средств, кроме как предложить свою силу, поэтому Хэ Суй мог только льстить этим молодым господам и делать их счастливыми, зарабатывая таким образом серебро.

Неожиданно сегодня его жалкое поведение в трудной ситуации увидели сын и дочь. Сердце Хэ Суя наполнилось стыдом и печалью.

Юнь Шэн действительно обладал юношеской доблестью и не мог смириться с этими унижениями, но он не знал об опасном характере Чжао Гунцзы. Если бы мальчишка всерьёз намеревался сегодня участвовать в скачках с Чжао Гунцзы, было бы удивительно, если бы после этого у него осталась половина жизни. Надо понимать, что эту лошадь привезли только сегодня, и она даже ни разу не тренировалась, не говоря уже о скачках, просто ездить на ней было далеко не просто.

Он не мог допустить, чтобы с его сыном произошёл несчастный случай.

– Я буду тренироваться с Вами, – спокойно сказал Хэ Суй с улыбкой.

– Меня это совсем не устраивает, – Чжао Гунцзы покачал головой. – Я хочу его.

Улыбка Хэ Суя застыла.

Во время этого тупика вдруг кто-то заговорил. Резкий и ясный звук нарушил тишину.

– Как насчёт того, чтобы я проскакала с тобой один круг?

Все повернули головы, чтобы посмотреть, тот человек, который до этого молчал, внезапно заговорил. Присутствие молодой женщины заметили только тогда. На ней был лёгкий жакет с короткими рукавами и вышивкой в виде лотоса. Под ним виднелось лёгкое платье и алая юбка. Её лицо, изящное и гибкое, было закрыто белой вуалью, из-под которой виднелась лишь пара изящных, похожих на Луну глаз.

– А ты кто такая? – спросил Чжао Гунцзы.

– Я, – девушка слегка кивнула. – Единственная, кто обучен верховой езде.

Глава 14. Скачки

– Я, – девушка слегка кивнула. – Единственная, кто обучен верховой езде.

Девушка заложила руки за спину, сжимая палку с железным наконечником и покачивая ею в озорной и неторопливой манере, её тон был расслабленным.

– Янь Янь? – Хэ Суй на мгновение остолбенел, а потом тихо упрекнул: – О чём ты говоришь?

Хэ Янь не удостоила Хэ Суй даже взглядом, а вместо этого уставился на Чжао Гунцзы и с вызовом спросила:

– Готов ли Гунцзы?

Чжао Гунцзы был страстным человеком. Хотя лицо девушки было скрыто под вуалью, по паре открытых глаз парень мог легко догадаться, что её внешность была выше среднего. Кроме того, когда она протянула руку с суровым взглядом, голос девушки звучал очень ясно, он явно принадлежал нежной красавице. И когда нежная красавица высказала свою просьбу, у Чжао Гунцзы, естественно, не хватило духу отказать.

– Девушка не знает, что этот конь свиреп. Если ты из-за этого пострадаешь, я буду очень огорчён, – напомнил он также с добрыми намерениями, сознавая собственную элегантность.

Но как только он закончил говорить, то услышал, как девушка хихикнула, и цветы пиона на ее ярко-красном платье ослепили его, вызвав благоухающий ветерок. Подняв глаза, он увидел, что девушка уже сидит прямо на спине лошади, сжимая поводья в руке.

Сначала Хэ Суй потянул лошадь к ним, но он не ожидал, что Хэ Янь внезапно повернётся и сядет на лошадь. Как только его рука ослабла, верёвка упала, напугав лошадь. Конь издал протяжное ржание и встал на дыбы.

– Янь Янь... – воскликнул Хэ Суй, тоже поразив Хэ Юнь Шэна.

Однако Хэ Янь никуда не свалилась. Она просто отбросила поводья в сторону и поспешно ухватилась за гриву на шее лошади. Девушка держала её крепко и уверенно, стараясь заставить коня встать ровно и спокойно. Затем она наклонилась вперёд и прижалась губами к уху лошади, издавая странные звуки.

Странно, но лошадь перестала сопротивляться, и её передние копыта вернулись на прежнее место, постепенно успокаиваясь.

Толпа была поражена.

– Янь Янь, спускайся скорее! – сердце Хэ Суя наконец упало на землю, и он нетерпеливо протянул руку к Хэ Янь. – Не упади.

Хэ Юнь Шэн, наконец, пришёл в себя. Мальчик кусал губы, его лицо побелело, а голос дрожал:

– Ты... спускайся скорее! Ты хочешь умереть? Откуда у тебя вообще могут быть навыки верховой езды?!

– Ха-ха-ха, – рассмеялся ошеломлённый мастер Чжао. – Я не ожидал, что девушка окажется экспертом. В таком случае, – он тоже повернулся и вскочил на лошадь. – Как насчёт пари, девочка?

Молодой человек сделал ей очень изящное предложение.

Хэ Янь улыбнулась:

– Гунцзы должен быть осторожен. Я же сказала, что прошла обучение, – после чего она протянула руку, хлопнула лошадь по крупу, и та ускакала галопом, подняв облако пыли!

– Разве ты не пользуешься хлыстом? – пробормотал господин Чжао и взмахнул хлыстом. – Вперёд!

Две лошади подняли пыль на дорожке, оставив позади толпу ошеломленных зрителей.

Хэ Суй медленно повернул голову и бросил на Хэ Юнь Шэня пытливый взгляд. Хэ Юнь Шэн поспешил объяснить:

– Не спрашивай меня. Я даже не знаю, когда она научилась ездить верхом!

Хэ Сую показалось, что Хэ Янь всё это выдумала.

Он лучше всех знал свою дочь. Она была искусна в четырёх искусствах: музыке, шахматах, каллиграфии и живописи, а также прелестно одевалась. Но когда дело доходило до верховой езды и сражения на мечах, не говоря уже о том, чтобы быть искусной, одно упоминание о них вызывало у девушки отвращение. Хэ Янь любила этих элегантных братьев-учёных, которые погружались в чай, поэзию и цветы под лунным светом. Она избегала всех грубых вещей, боясь испортить свою нежную кожу.

Но Хэ Янь повернулась и вскочила на лошадь так ловко, как будто делала это тысячи раз, и даже более ловко, чем её отец. Более того, этот свирепый конь был послушен ей, как котёнок, даже без помощи хлыста. Как же ей это удалось?

Хэ Суй пристально посмотрел на фигуру на скаковой дорожке.

Пылающий конь, которого Хэ Суй не мог приручить, мчался так же быстро, как ветер под ним, а поза Хэ Янь была несколько грациозной из-за неудобства, доставляемого её длинной юбкой. Девушка натянула юбку, обнажив свои бросающиеся в глаза брюки, которые должны были бы выглядеть вульгарно, но вместо этого производили неописуемо величественное впечатление.

Чжао Гунцзы не мог догнать её.

Чжао Гунцзы был раздосадован.

Он приехал на военную базу, чтобы сделать себе имя, а не потерять лицо. Хэ Суй только что льстил и забавлял его, но что не так с этой девушкой? Он не мог проиграть женщине, тем более что она ехала на свирепом и неукротимом коне. Неужели он станет посмешищем?

Абсолютно невозможно!

Внезапно сердце Чжао Гунцзы стало ещё более напряжённым, и лошадь, на которой он ехал, получила болезненный удар. Конь вытерпел боль, рванулся вперед и вот-вот должен был обогнать Хэ Янь.

Да, так оно и было. Глядя на фигуру Хэ Янь, становящуюся всё ближе и ближе, господин Чжао не мог подавить гордость и самодовольство. Он научился ездить верхом в возрасте семи лет, и после всех этих лет, как он мог не сравниться с женщиной?

Его лошадь наконец догнала лошадь Хэ Янь.

Чжао Гунцзы громко рассмеялся:

– Девочка, ты должна работать усерднее!

– Гунцзы такой талантливый, – воскликнула Хэ Янь с лёгким удивлением. – Это первый раз, когда меня обгоняют.

Говоря это, она поглаживала железный стержень, висящий у неё на талии. Лошадь Чжао Гунцзы шла впереди неё, а её конь немного отставал. Расстояние между ними было так близко, когда один конец палки с железным наконечником вонзился в зад другой лошади.

Никто не заметил этих незначительных движений, за исключением лошади под телом Чжао Гунцзы.

Лошадь встревожилась и вдруг споткнулась, застав Чжао Гунцзы врасплох. В следующее мгновение его лошадь не подчинилась приказу и рванулась вперёд, оставив Чжао Гунцзы в растерянности. Он натянул поводья, но это было совершенно бесполезно.

– Стой, стой! – парень закричал, подавленный силой, когда его тело ударилось о спину лошади.

Позади него раздался нетерпеливый женский голос:

– Мастер Чжао? Мастер Чжао? С Вами всё в порядке?

– Спасите! Помогите мне! – Чжао Гунцзы был так напуган, что его голос сорвался на визгливый крик: – Скажи ему остановиться!

Вдалеке Хэ Юнь Шэн нахмурился:

– В чём дело? Почему мне показалось, что я слышу, как Чжао Гунцзы зовёт на помощь?

Он был потрясен, но заметил, что в конце тропы к ним бегут две лошади. Лошадь Чжао Гунцзы бежала впереди, но хлыста в руке у него не было, и он со слезами на глазах вцепился в поводья. Позади него тревожно кричала Хэ Янь, но девушка была так же тверда, как гора Тай, уверенно сидя на лошади.

– Лошадь Чжао Гунцзы, кажется, испугалась, – Хэ Суй быстро пошёл в конюшню, чтобы вывести новую лошадь. – Я помогу!

– Молодой господин, молодой господин, – лицо парня посинело. – Вы не должны терять поводья.

Чжао Гунцзы скорбно рыдал верхом на лошади. Хэ Янь подняла свою руку и прижала к уху. Было слишком шумно.

Такой самонадеянный мальчишка, если бы она сегодня не напугала его до смерти, её бы не звали Хэ Янь. В то время в армии не было недостатка в новобранцах, которые считали себя превосходящими других и одарёнными, но в конце концов реальность заставила их подчиниться. В этом мире, в конце концов, было много талантливых людей, так что лучше было держаться в тени.

Насытившись вдоволь этим зрелищем, она заметила, что Хэ Суй ведёт лошадь издалека, поэтому Хэ Янь ещё раз похлопала своего коня по крупу. Лошадь остановилась. Она героически слетела с лошади и горизонтально поставила палку с железным наконечником перпендикулярно шее лошади Чжао Гунцзы. Это внезапное действие остановило лошадь, заставив её вести себя беспорядочно. Хэ Янь схватил поводья и произнесла:

– Тпру...

Лошадь успокоилась.

Ветер развернул белую вуаль и на короткое мгновение обнажил лицо девушки. Но всего лишь мгновение спустя можно было увидеть, что её лицо вновь скрылось за белой тканью.

– Хорошо, – сказала она человеку, который обнимал лошадь и плакал. – Теперь Вы можете спуститься, Чжао Гунцзы.

– У-у-у... – Чжао Гунцзы зарыдал.

Глава 15. Благородный сын У Лин

Плачущий Чжао Гунцзы утирал слёзы тыльной стороной ладони, бормоча себе под нос ругательства. Когда он спешился, ноги молодого человека дрожали, и он чуть не упал.

Слуга подошёл к нему, протянул руку и сказал:

– Гунцзы, Гунцзы, Вы в порядке?

Чжао Гунцзы пнул его ногой:

– Я хорошо выгляжу?

– Только что Вы по-настоящему напугали меня до смерти. Это я во всём виновата, – сказала Хэ Янь. – Если бы я не настаивал на том, чтобы участвовать в скачках с этим джентльменом, он бы не испугался. Её сердце, кажется, было полно сожаления, и девушка искренне извинилась: – пожалуйста, не обижайтесь, Гунцзы.

Обидеться? С чего бы ему обижаться? Напротив него был человек, который спас ему жизнь, с чего бы ему обижаться? Чжао Гунцзы заставил себя улыбнуться, но, в конце концов, в его сердце всё ещё оставался невысказанный вздох. Он посмотрел на лошадь, голова которой всё ещё была опущена, явно заинтересовавшись травой, потом перевёл взгляд на причину несчастья, на седло лошади, и не смог сдержать своего гнева. Он махнул рукой:

– Этот неблагодарный, вероломный ублюдок чуть не ранил молодого господина. Вышвырните его вон! Я прикажу превратить его в вяленую лошадь!

Хэ Юнь Шэн нахмурился, и улыбка на лице Хэ Янь стала ещё холоднее.

Лошадь была похожа на высокопоставленного военного офицера. Это был не только способ передвижения, но и товарищ по оружию, с которым можно было разделить жизнь и смерть. Лошади не могли говорить, но они несли бы солдата, бросающегося в бой. Они не могли выразить свои мысли, но ржали, оплакивая смерть своего хозяина, так сильно, что объявляли голодовку. Они дорожили своим хозяином так же, как хозяин дорожил ими.

Богатый и избалованный джентльмен ещё не успел вкусить жестокости поля битвы, поэтому он не мог понять тесную связь между мужчиной и боевым конём. Ещё до своего рождения они уже были приспособлены к социальной иерархии, отделяющей дворянство от простого народа. А если дело касалось обычного животного, то он никогда не станет колебаться. Раз она должна быть убита, значит, эта скотина будет убита; не было смысла беспокоиться по пустякам.

– ... Это прекрасная лошадь, – тем, кто заговорил, был Хэ Суй, и он успокаивающе умолял: – Гунцзы, пожалуйста, подумай об этом.

– Это моя лошадь, – Чжао Гунцзы не знал, на кого направить свой гнев, а потому переключился на того, кто осмелился вмешаться в его дела. Чжао Гунцзы холодно рассмеялся: – Что плохого в том, чтобы делать то, что я хочу? – он вытащил из-за пояса кинжал, сверкающий, как иней, и объявил: – Я не только убью его, но и убью прямо здесь!

Рукоять кинжала была инкрустирована рубином размером с голубиное яйцо. Ножны были выкованы из золота и выглядели несравненно великолепно, но острие ножа было направлено прямо на пасущегося сейчас боевого коня. Конь, совершенно не подозревая о том, что сердце его хозяина переполнено жаждой убийства, неторопливо помахивал хвостом.

Глаза Чжао Гунцзы блестели убийственным желанием, как будто он готовил хороший способ. Поскольку эта лошадь напугала его и позволила потерять лицо, молодой человек мог просто убить её на месте. Во-первых, это было бы для него способом высвободить свой гнев. Во-вторых, он будет выглядеть храбрым, и утраченная мужская честь будет восстановлена.

Он заорал на слугу:

– Схвати его!

Ладонь Хэ Янь дёрнулась и бессознательно погладила стержень с железным наконечником у своей талии.

Она не могла... Хэ Янь не могла смотреть, как эта лошадь умирает из-за неё. Но даже если девушка начнёт действовать, у неё не будет подходящего оправдания.

Лошадь была окружена и удержана несколькими слугами. Старший слуга обернулся и крикнул:

– Гунцзы, Гунцзы, мы его прижали! Пожалуйста, действуй немедленно, Гунцзы!

Чжао Гунцзы с кинжалом в руке подошел к нему. Глядя на шею лошади, холод кинжала сверкнул, когда молодой человек собирался замахнуться...

Стук...

Резкий и чистый звук, похожий на звон металла о золото, раздался, когда что-то упало на землю. Хэ Янь украдкой убрала свою протянутую руку, но увидел, что кинжал, который держал Чжао Гунцзы, уже упал. Чжао Гунцзы схватился за запястье и закричал:

– Айо, Айо! Кто же это? Кто же это был? – крикнул он, переминаясь с ноги на ногу от боли, не забывая при этом ругаться: – Ето, блядь, со мной связался?

– Это был я.

– Донёсся сзади чей-то голос.

Этот голос... голова Хэ Янь слегка шевельнулась, и она обернулась, чтобы посмотреть на говорившего. Но когда она оглянулась, то не ожидала увидеть ещё двух человек, тоже верхом на лошадях. Молодой человек слева был одет в жёлтую с лакричным узором мантию с округлым вырезом, и этот цвет казался очень ему подходящим (1). С розовыми губами и чистыми белыми зубами, лёгкой улыбкой и блестящими, как кристаллы, зрачками редко можно было видеть человека с таким мальчишеским и наивным видом. Он был энергичным молодым господином, сыном богатой семьи.

Но молодой человек справа... У Хэ Янь загорелись глаза.

Наступила весна. Расцвели краски, растаял лёд и снег... появился целый город весенних красок.

Молодой человек, одетый в жёлтую одежду, был действительно очень красив, а его брови – ещё красивее. Лицо его было прекрасно, как нефрит, а глаза сверкали, как звёзды. Его глаза были мягко очерчены, хотя и слегка приподняты в уголках, и напоминали прозрачную осеннюю воду. Его присутствие заставляло сердца других замирать, а взгляд был ледяным.

Несмотря на свой юный нрав, он носил серебряный гребень (2), его прекрасные волосы грациозно ниспадали вниз. Он был одет в яркий костюм, лацканы которого украшала розочка, изящно вышитая золотой нитью. Его присутствие придавало ему величественный вид. На нем были оливковые сапоги, а на поясе висел меч из чистого серебра. Его белая лошадь была осёдлана золотым седлом, что придавало ей ауру элегантности. В этот момент пальцы правой руки молодого человека поигрывали тёмным ароматическим саше, содержимое которого издавало звенящий звук.

Какой очаровательный и элегантный благородный сын У Лин (3)!

Сердце Хэ Янь колотилось от восхищения, но ей вдруг стало не по себе. С молниеносной скоростью, прежде чем она успела опустить голову, белая ткань слегка качнулась и закрыла ей глаза, блокируя зрение.

Только слушая эту ужасную лесть Чжао Гунцзы, она вспомнила, кто это был:

– Оказывается, это Главнокомандующий (4) Сяо... Извините меня.

В мыслях Хэ Янь вдруг всплыл другой весенний день, похожий на сегодняшний, что произошёл много лет назад. В тот мирный день, когда птицы щебетали и танцевали, а ива раскачивалась во дворе. Она подняла голову, смущённая, и заметила красивого молодого человека в белой вышитой куртке сидящего на ветке раскачивающегося дерева, выражение его лица было исполнено раздражения, но его доблестная осанка была безупречной.

В ленивый весенний день, с лёгким ветерком в воздухе, он выделялся, как человек с картины, и все краски весны не могли сравниться с ним.

Сяо Цзюэ, Сяо Хуай Цзинь (5) – антагонист её предыдущей жизни, её одноклассник и выдающийся знаменитый генерал, генерал Фэн Юнь (6).

____________________________________________

1. Удивительно, что он в жёлтом. Хотя, может, в этой альтернативной вселенной жёлтый могут носить не только Императоры? В общем, я оставила, как есть, но…

2. В оригинале используется "头戴银冠", что можно перевести, как "серебряная корона" или "серебряные гребень". Возможно, речь идёт о венце (обруче), как головном уборе. Но, возможно, имелись в виду специальные гребни, которыми скалывали длинные волосы. Чаще, конечно, это были просто шпильки, у мужчин, по крайней мере, но гребень мог быть и узким, всего на три-четыре зубчика.

3. 五陵贵公子 (Wǔ Líng guì gōngzǐ). У Лин – это не титул или что-то в этом роде. Оно буквально относится к гробнице пяти ханьских царей в Чанъане. Но в данном контексте это название используется как метафора для богатых или детей из знатных семей, которые произвели много чиновников на протяжении нескольких поколений. Описывать человека таким словосочетанием – всё равно, что подчёркивать, насколько этот человек исключительно богат и благороден.

4. 肖都督 (Xiào dū dū) – литературный перевод – главенствующий над главными Сяо. Но вместо этого мы будем использовать "главнокомандующий" Сяо, поскольку это звучит менее неловко. Это просто ещё один из его титулов…

5. Сяо Цзюэ [肖珏 (Xiào Jué)] – его настоящее имя, а Сяо Хуай Цзинь [肖怀瑾 (Xiào Huái Jǐn)] – его вежливое имя. Вежливое имя заменит имя, данное мужчине, когда он вступит во взрослую жизнь. Его могли дать либо родители, либо частный учитель в первый же день занятий. При вступлении в брак женщины могут принять имя Цзы вместо своего настоящего имени. Мужчина также может принять имя, выбранное им самим из вежливости.

6. 封云将军 (Fēng Yún jiāngjūn): генерал Фэн Юнь – это титул, дарованный ему Императором после того, как Сяо Цзюэ достиг чего-то достойного, точно так же, как Хэ Янь (или, лучше сказать, Хэ Жу Фэй) был удостоен титула "генерал Фэй Хун".

Глава 16. Дарованный скакун

Ветер угрожал сорвать покрывало, закрывавшее её лицо, заставляя Хэ Янь ниже опустить голову. Девушка слышала, как Хэ Юнь Шэн задыхается и шепчет: "Главнокомандующий Сяо!" – рядом с ней.

Вид героя, которому он всегда поклонялся, побудил Хэ Юнь Шэна издать такое страстное восклицание.

– Главнокомандующий Сяо, что Вы делаете на тренировочных полях? – Чжао Гунцзы, который вёл себя так высокомерно и властно перед Хэ Суем и другими, был просто собакой, виляющей хвостом перед главнокомандующим Сяо. Все присутствующие невольно затряслись в тревоге.

– Сколько стоит этот конь? – спокойно спросил молодой человек, гордо восседающий на лошади.

– А? – Чжао Гунцзы не находил слов, но честно ответил: – Тридцать таэлей серебра.

Главнокомандующий Сяо поднял подбородок и посмотрел на Чжао Гунцзы. В следующее мгновение из тёмно-зелёного кошелька в его руке вылетели два серебряных слитка и упали на траву. Один из них даже отскочил от запястья Чжао Гунцзы, прежде чем приземлиться на траву.

– Я куплю твоего коня, – сказал главнокомандующий Сяо, все ещё безразличным тоном.

Губы Чжао Гунцзы задрожали. Он не мог вымолвить ни слова.

Чжао Гунцзы изначально хотел спасти своё лицо и сделать выговор настоящему преступнику, но он не мог сделать этого в присутствии Сяо Хуай Цзиня, второго сына семьи Сяо. Поскольку он не мог позволить себе провоцировать этого господина, Чжао Гунцзы проглотил свои злые намерения и улыбнулся:

– Если господин желает эту лошадь, я просто отдам её Вам. Вам не нужно платить мне.

– Нет, – возразил Сяо Цзюэ. – В мире нет ничего бесплатного.

Хэ Янь вздохнула с облегчением. Сяо Цзюэ и Хэ Янь были генералами. Поэтому им было невыносимо видеть, как на улицах убивают таких прекрасных скакунов.

К счастью, лошадь избежала этой участи благодаря своевременному вмешательству Сяо Цзюэ.

Пока Хэ Янь обдумывала это, Хэ Юнь Шэн шагнул вперед и с восхищением посмотрел на Сяо Цзюэ.

– Благодарю Вас, генерал Фэн Юнь, за спасение этой лошади. Я искренне верю, что спасение жизней стоит больше, чем строительство пагоды с семью этажами! Вы действительно удивительны!

Если Хэ Юнь Шэн так хотел поговорить со своим героем, то самое меньшее, что он мог сделать, – это подобрать правильные слова.

Его слова были смущающими, но он не выглядел так, будто собирался извиняться. Вместо этого мальчишка выглядел так, как будто обещал усердно учиться в ближайшее время. Хэ Янь могла поклясться, что в этот момент Сяо Цзюэ насмехался над Юнь Шэном.

Вопреки ожиданиям Хэ Янь, Сяо Цзюэ не сделал ни одного саркастического замечания. Вместо этого он повернулся к Хэ Юнь Шэну, который смотрел на него ясными и блестящими, как звёзды, глазами. Он легко спросил:

– Тебе нравится этот конь?

Хэ Юнь Шэн взглянул на коня и честно ответил:

– Мне он очень нравится.

– Теперь он твой, – сказал он.

– Спасибо... подождите! – излишне говорить, что Хэ Юнь Шэн был ошарашен. Он хотел выразить свою благодарность, но Сяо Цзюэ и одетый в жёлтое юноша рядом с ним уже заставили своих лошадей двигаться вперёд, очевидно, не желая больше проводить там время. Мальчишка погнался за ними некоторое время, но вернулся, всё ещё глядя на их далёкие спины.

Хэ Янь подошла к нему, протянула руку и потрясла ею перед глазами брата.

– Теперь ты в своём уме, дорогой брат?

Хэ Юнь Шэн отвёл взгляд, повернулся и сказал:

– Где Чжао Гунцзы?

– Он уже ушёл, – Хэ Суй закатил глаза, явно недовольный тем, как вёл себя Хэ Юнь Шэн. – Пока ты был занят поклонением главнокомандующему Сяо.

Даже несмотря на то, что Чжао Гунцзы не хотел уходить, он не осмеливался найти проблемы с Сяо Цзюэ. Он мог только взять серебро, которое дал ему главнокомандующий Сяо, и немедленно покинул это место в гневе.

Хэ Юнь Шэн подошёл к коню, которого оставил ему герой. Юноша нежно погладил его по голове, как будто гладил вещь, оставленную его возлюбленной.

– Это было подарено мне генералом Фэн Юнем, – ошеломлённо произнёс Хэ Юнь Шэн.

– Почему бы тебе не построить мемориальную доску, чтобы увековечить эту память? – спросила Хэ Янь, и в её голосе прозвучал сарказм.

Хэ Юнь Шэн сердито посмотрел на неё:

– Что ты знаешь? Если бы главнокомандующий Сяо не прошёл сейчас мимо, этот конь был бы убит этим головорезом Чжао! Я могу лично сказать, что главнокомандующий Сяо – благородный человек. Он пойдёт на всё, чтобы защитить справедливость!

– Стой, стой – прервала его Хэ Янь. – Говори о чём-нибудь другом, о чём угодно, только не о рыцарстве главнокомандующего Сяо! – Хэ Юнь Шэн был всего лишь ребёнком, которого держали в неведении относительно опасностей этого мира. Сяо Хуай Цзинь не был рыцарем. Он никогда не был таким. Этот человек был чертовски безжалостен.

– Янь Янь, почему ты пришла в вуали? – Хэ Суй, который до этого момента ничего не говорил, наконец нашёл возможность подать голос. – И когда ты научилась ездить на лошади? Папа только что до смерти перепугался. Ты не можешь быть такой безрассудной в будущем, хорошо? Если с тобой что-то случится, что я скажу твоей матери, когда присоединюсь к ней на небесах?

Отношение Хэ Суя к обоим своим детям было явно предвзятым.

– Это новая тенденция в столице. В последнее время выход на улицу с вуалью кажется модным трендом. Это кажется таинственным и прекрасным. Отец, тебе не кажется, что она хорошо на мне смотрится? – с серьёзным лицом выпалила Хэ Янь.

Хэ Суй воскликнул:

– Хорошо! Это выглядит великолепно!

Хэ Юнь Шэн закатил глаза. Хэ Янь придумала такое неуклюжее оправдание, и Хэ Суй действительно поверил в это.

Хэ Суй доверял словам Хэ Янь, потому что ничего не знал о вкусе девушек. Что он знал, так это то, что Хэ Янь всегда нравилось одеваться и следовать последним тенденциям моды. Не говоря уже о том, что мужчина никогда не заподозрит, что его высокомерная и слабая дочь на самом деле пошла в игорный дом, чтобы конкурировать с грубыми людьми.

– Что касается верховой езды, то я научилась ей у своих друзей. Хотя я знаю только несколько трюков, я обязательно буду практиковаться, пока не достигну совершенства, – пробормотала Хэ Янь неопределённым тоном.

* * *

С другой стороны, Сяо Цзюэ и молодой человек в желтых одеждах ехали верхом на своих лошадях за пределами двора академии рядом с тренировочными полями.

– Это был интересный опыт, дядя, – с улыбкой сказал юноша в жёлтом. – Вы видели, как девушка тайком манипулировала лошадью? Этот парень по имени Чжао так легко попал в ловушку. Боже, это было поистине великолепное зрелище!

Сяо Цзюэ слушал с безразличным выражением лица.

Они как раз проходили мимо, когда разыгралась эта сцена. Девушка, сидевшая на лошади, была удивительно проворна. Сяо Цзюэ твёрдо верил, что человек по имени Чжао не смог бы легко убежать, убив лошадь, даже если бы он сам ничего не предпринял. Он был уверен, что девушка сделает первый шаг, так как её руки уже почти дотянулись до палки с железным наконечником на поясе, прежде чем он вмешался.

– Жаль, что она опустила голову, я не смог как следует разглядеть её лицо, – молодой человек в желтом сказал, поглаживая подбородок: – Почему бы нам сейчас не вернуться и не расспросить ее подробнее, может быть, мы увидим, как она выглядит?

– Иди один, – Сяо Цзюэ оставался невозмутимым.

– Так не пойдёт, она опустила голову, только взглянув на тебя. Должно быть, она застеснялась, потому что была потрясена потрясающей внешностью дяди. Я думаю, что в столице сейчас много интересных девушек. Раньше мы видели, как девушка в одиночку расправлялась с бандой головорезов возле ресторана "Цзуй Юй", а сегодня... девушка ловко ездила верхом на лошади на тренировочных полях рядом с Академией. Почему из всех хороших девушек в мире нет ни одной для меня? – молодой человек в жёлтом постучал себя по груди и глубоко вздохнул.

Сяо Цзюэ спокойно посмотрел на него.

– Чэн Ли Шу, если ты не заткнёшься, я отправлю тебя обратно в дом Чэн.

Пока двое мужчин болтали, они внезапно наткнулись на нескольких человек, стоящих возле оружейной стойки, во главе с молодым человеком в синем. Этот парень был худощав, и его внешность напоминала изгнанного Бессмертного. Он стоял перед своими помощниками с очаровательной улыбкой на лице. Они не знали, как долго этот парень стоял там, но, судя по всему, он был свидетелем всей этой ситуации.

– Разве он не четвёртый сын Графского поместья Ши Цзиня? Почему он здесь? – прошептал Чэн Ли Шу.

Сяо Цзюэ не ответил, но вместо этого остановил свою лошадь.

Чэн Ли Шу приветствовал парня тёплой улыбкой:

– Разве это не брат Цзылань (1)? Почему брат Цзылань пришёл в Академию?

Он был четвёртым сыном нынешнего графа Ши Цзиня, Чу Чжао.

– Я просто прогуливался и случайно оказался здесь. Я никак не ожидал встретить здесь главнокомандующего Сяо и господина Чэна, – Чу Чжао слегка улыбнулся. – Вы тоже на прогулке?

– Естественно. Сейчас весна, и нам не поздоровится, если мы не выйдем на тренировочное поле, – Чэн Ли Шу рассмеялся и пробормотал: – Хотя я думаю, что было бы приятнее встречаться с красивой девушкой.

Чу Чжао сделал вид, что не расслышал, но улыбка его не изменилась.

С самого начала и до конца Сяо Цзюэ не сказал Чу Чжао ни единого слова. Он слегка кивнул молодому человеку и снова пустился в путь, как будто только что встретил незнакомца.

Как только они оказались вне пределов слышимости, слуга проворчал:

– Этот генерал Фэн Юнь действительно груб!

Чу Чжао это нисколько не беспокоило. Он просто покачал головой с улыбкой:

– Разве не поэтому он известен как Сяо Хуай Цзинь (2)? – сказав это, он ещё раз взглянул на пустую скаковую дорожку. Молодой человек слегка усмехнулся, как будто вспомнил что-то интересное.

________________________________________

1. Имя домашнего животного, используемое для ласкового обращения к людям.

2. 怀瑾握瑜 (Huái Jǐn wò Yú) – вежливое имя Сяо Цзюэ (Huai Jin) происходит от девятой главы "Книги песен", идиомы, означающей "полный прекрасных качеств".

Глава 17. Одноклассники

"Я отправился на тренировочный плац с пустыми руками, но вернулся с конём в руках".

Хэ Юнь Шэн не мог избавиться от этой мысли. Но по какой-то неведомой причине на душе у него было пусто, словно он голыми руками связал Белого Волка (1). Как только молодой человек осознал это, то сделал себе выговор. Как он смеет так думать! Это был подарок от его самого обожаемого героя!

Но... просто внешность генерала Фэн Юня была ещё более поразительной и утончённой, чем это было по слухам. Сможет ли он вырасти таким человеком даже через тысячу лет?

Хэ Суй бросил косой взгляд на Хэ Юнь Шэна. У его сына было ошеломлённое выражение лица. Отец не знал, куда улетают его мысли, но редко можно было увидеть его в таком приподнятом настроении. Хэ Суй снова обратил своё внимание на Хэ Янь. Хотя её лицо было закрыто вуалью, он видел, что дочь тоже была погружена в свои мысли.

Что, чёрт возьми, случилось с его детьми?! Хэ Юнь Шэн не проронил ни слова за всё время их возвращения домой. Причина была очевидна – Хэ Юнь Шэн не мог отвлечься от мыслей о коне и человеке, который подарил того ему. Но почему он был таким молчаливым? Конечно, этот молодой человек, Сяо Хуай Цзинь, был молод и многообещающ, а его дочь была одной из самых очаровательных женщин во всём королевстве. Погоди... а его дочь случайно не прониклась к нему симпатией? Хэ Суй искренне молился, чтобы это было не так. У него уже были неприятности с неким Фань гунцзы, но теперь появился молодой главнокомандующий! Было бесчисленное множество молодых мастеров из благородных семей, но во всей династии был только один Сяо Хуай Цзинь!

При мысли об этом у Хэ Суя разболелась голова.

Все трое, казалось, затерялись в своих собственных мирах. Человек, который продавал тофу по соседству, тётя Ли, была довольно любопытна и интересовалась, что заставило всю семью вести себя так странно. Она отвела Хэ Суя в сторону и спросила голосом, полным беспокойства:

– Брат Хэ, что-то случилось дома? Янь Янь и Юнь Шэн, похоже, очень расстроены.

Хэ Суй не находил слов.

Цин Мэй уже приготовила ужин к тому времени, когда они втроём пришли. Когда все ели свою порцию каши, Хэ Суй внезапно задал вопрос:

– Янь Янь, почему ты пришла сегодня на тренировочный плац?

Это было понятно в случае Хэ Юнь Шэна, но Хэ Янь никогда в своей жизни не посещала тренировочный плац.

Мысли Хэ Янь были прерваны этим неожиданным вопросом. Она повернулась, чтобы посмотреть на Хэ Суя и сказала:

– Ну, я только хотела сказать отцу, что Юнь Шэну давно пора поступать в Академию. Ты очень хорошо знаешь, что простое обучение некоторым движениям кулаков и ног не поможет будущему Юнь Шэна. Его должен тренировать опытный наставник. Ещё не поздно, потому что весна – самое подходящее время для поступления в Академию. Каково мнение отца на этот счёт?

Он открыл было рот, чтобы ответить, но на мгновение заколебался. По правде говоря, Хэ Суй не знал, радоваться ли ему, что его дочь наконец-то начала заботиться о своём брате, или волноваться, потому что невинный вопрос Хэ Янь фактически лишил его дара речи.

– Янь Янь, я уже думал об этом раньше... но сейчас нам не хватает серебра, – сказал он, смущённо почёсывая затылок. – Потерпите немного. Папа получит ещё немного серебра с месячной зарплатой.

Иначе он никогда бы не потерпел оскорблений Чжао Гунцзы.

Хэ Юнь Шэн ужинал с опущенной головой, но его слух был достаточно острым. Молодой человек знал, что его отец много страдал, чтобы прокормить семью. Парень чувствовал, что с его стороны было бы нечестно выдвигать такую просьбу. Но слова, которые он не мог произнести, были наконец произнесены Хэ Янь, заставив Хэ Юнь Шэна вздохнуть с облегчением.

– Папе не нужно беспокоиться о серебре, – сказав это, Хэ Янь встала со своего места и пошла в свою комнату. Через мгновение она вернулась с сундуком. Девушка открыла его, сверкающее содержимое почти ослепило глаза Хэ Суя и Цин Мэй.

Палочки для еды в руке Хэ Суя со звоном упали. Тем не менее он восстановил своё самообладание, спросив:

– Янь Янь. Откуда у тебя это серебро?

– Юнь Шэн выиграл его, когда ходил в игорный дом Лэ Тун, – бегло ответила Хэ Янь.

Хэ Юнь Шэн выплюнул полный рот каши.

– Хэ Янь…

Девушка подмигнул ему, и выражение её лица совсем не изменилось, пока Хэ Янь лгала:

– Юнь Шэну действительно повезло. Он выиграл много денег, когда впервые пришёл в Лэ Тун. Я их пересчитала, и этих денег нам хватит на несколько лет, не говоря уже о ремонте.

Хэ Юнь Шун пошевелил губами, но в конце концов не смог вымолвить ни слова.

Что он мог сказать? Мог ли он сказать, что Хэ Янь, девушка, пошла играть в азартные игры? Не говоря уже о Хэ Суе, даже он сам не мог принять и поверить в это. Более того, в тот день Хэ Янь была одета в его одежду, и другие запомнили бы её только как подростка, а не как девочку. Кроме того, всякий раз, когда он вспоминал сцену, когда Хэ Янь вступился за него и устроила скачки с Чжао Гунцзы, Хэ Юнь Шэн не мог подавить в себе чувство гордости и героизма.

Парень был готов взять вину на себя в обмен на её благосклонность!

Хэ Юнь Шэн вмешался:

– Да, я выиграл эти деньги, играя в азартные игры. Отец, давай отнесём это серебро в Академию!

Хэ Суй посмотрел на него, подняв брови:

– Ты выиграл это в игорном доме? Хорошо.

"Ты получил такую большую награду всего лишь за один поход в игорный дом? Действительно?"

– В самом деле?! Действительно?! – Хэ Суй пришёл в ярость и ударил кулаком по столу. Он поднял доску, лежащую рядом, и начал шлёпать ею Хэ Юнь Шэна: – Ты никчёмный сын! Ты действительно осмелился пойти в игорный дом Лэ Тун! Как твой отец, я так много работал, чтобы накормить и одеть тебя, но как ты смеешь давать мне дерьмо Лэ Тун?! Ты хочешь, чтобы мы потеряли своё лицо? Неужели ты совсем не уважаешь свою покойную мать?

Хэ Юнь Шэн пытался спасти себя:

– Папа, это только потому, что наша семья слишком бедна! Моя покойная мать ничего не узнает, если ты ей не скажешь!

– Как ты смеешь придираться?! Где ты научился этой привычке? Посетить игорный дом! Хэ Юнь Шэн, сегодня я заставлю тебя начать всё с чистого листа!

Хэ Янь тихо съёжилась в углу комнаты. Она была бы в опасности, если бы не Хэ Юнь Шэн, взявший вину на себя. А что, если Хэ Суй узнает, что она это сделала, и тоже начнёт её колотить? Что, если она случайно нанесёт ответный удар и ранит Хэ Суя? Тогда ее действительно заклеймят как "никчёмную дочь".

Через некоторое время процесс "преподавания урока" подошёл к концу.

В конце концов, Хэ Юнь Шэн был наказан, и дело было отложено. Следующим шагом было решить, какая академия подходит для Хэ Юнь Шэна. Лучшим выбором было принять во внимание обучение боевым искусствам в каждой академии. Во-вторых, школа не должна иметь ни высокой репутации, ни низких стандартов. Проблема выбора хороших школ заключалась в том, что их посещали в основном сыновья богатых, знатных семей. Следовательно, для Юнь Шэна было бы неизбежно приобрести там какие-то дурные привычки.

* * *

Находясь в комнате Хэ Янь, Хэ Юнь Шэн возился с лампой и маленькой расчёской на столе:

– Действительно, выбор правильной школы – такая болезненная задача.

– Это не то, что можно решить в одночасье, – Хэ Янь взглянула на него и сказала: – У нас ещё много времени.

Губы Хэ Юнь Шэна скривились:

– Разве ты не хорошо информирован? Разве ты не знаешь, какая академия самая лучшая в столице?

– Я никогда не был в библиотеке. Что я вообще могу знать? Но я знаю игорный дом, – сказала Хэ Янь.

Хэ Юнь Шэн сказал:

– Ты принижаешь себя!

Хэ Янь улыбнулась ему и сказала:

– Спасибо.

Думая о побоях, которые он получил напрасно сегодня вечером, Хэ Юнь Шэн снова расстроился.

– Я покормлю лошадь, – сказав это, он немедленно покинул комнату Хэ Янь.

Как только Хэ Юнь Шэн ушёл, Цин Мэй ушла с тазиком для умывания, а Хэ Янь задула свечу, сняла туфли и легла спать.

Окно было открыто, но она не чувствовала холода в такую весеннюю ночь. Лунный свет лился в окно, освещая комнату девушки. Глядя на серебристый лунный свет, она была погружена в свои мысли о Сяо Цзюэ, которого встретила днём.

В тот момент Хэ Янь была взволнована. Девушка боялась, что Сяо Цзюэ узнает её, поэтому в панике опустила голову. Но потом она пришла в себя. Она больше не была той "Хэ Янь". Сяо Цзюэ никогда бы не узнал её, даже если бы увидел её лицо. Кроме того, в те времена девушка всегда носила маску.

Последний раз она видела Сяо Цзюэ, казалось, очень давно. В то время он не был таким холодным и равнодушным, как нынешний Сяо Цзюэ. Он был гордым и зелёным молодым человеком (2), который всегда, казалось, был мыслями за тысячи миль отсюда.

Лучшая академия в столице называлась Зал Сянь Чан. Два самых известных генерала великой династии Вэй, генерал Фэн Юнь и генерал Фэй Хун, оба закончили здесь обучение.

Короче говоря, Хэ Янь и Сяо Цзюэ были одноклассниками в течение одного года.

________________________________________

1. 空手套白狼 – идиома "связать белого волка голыми руками", означающая "получить ценные вещи в обмен на ничего не стоящие вещи или даже на ничто".

2. 绿少年 (lǜ shào nián) – зелёный молодой человек, означающий молодого человека, который не испытан в военных действиях, политике и управлении... это метафора для молодого человека или подростка, чья молодость означает, что они неопытны и не готовы к реальностям войны, как незрелый плод или недавно проросшее растение.

Глава 18. Первая встреча

Генерал Фэй Хун и генерал Фэн Юнь славились своей конфликтностью и всегда находились в состоянии постоянной борьбы. Однако Хэ Янь всегда чувствовала, что это лишь драматизация ситуации.

Оба они были молодыми людьми, вступившими в армию с исключительными военными достижениями, поэтому их часто натравливали друг на друга. Различные слухи, которые циркулировали вокруг, были просто преувеличениями, чтобы добавить остроты этой истории. Так что слухи распространялись до тех пор, пока всё это не превратилось в довольно странную историю.

Маленькая Хэ Янь, которой было всего четырнадцать лет, была исключительно добросердечна и не питала враждебности к молодому господину Сяо.

Со временем она привыкла переодеваться мужчиной, так что быть Хэ Жу Фэем было довольно легко. Была только одна трудность: как только мальчики достигали определённого возраста, их отправляли учиться в Академию.

Тогда жизнь мужчин и женщин была совершенно противоположной. Девочки могли приглашать учителей к себе домой, а мальчики – нет. Семья Хэ вызвала учителя, чтобы научить своего маленького сына азам наук и боевых искусств, но когда он стал старше, родителя поняли, что над ними будут смеяться, если кто-нибудь ещё узнает об этом.

Зная это, они перестали вызывать учителей и отправили Хэ Янь в зал Сянь Чан учиться, когда ей исполнилось четырнадцать.

Зал Сянь Чан был самой престижной академией во всей столице. Основателем Академии был бывший наследный принц. Ученики учились шести искусствам у учителей, которые были лидерами императорского двора.

Хотя семья Хэ имела дворянский титул, они всё же уступали другим семьям в зале Сянь Чан.

Кто бы мог подумать, что Хэ Юань Ляну так повезет? Однажды, когда он был в ресторане, мужчина столкнулся со спором и вмешался в него, выступая за одну из сторон. Удивительно, но он помог учителю, работавшему в Зале Сянь Чан, который только что отобрал новых учеников. Этот учитель, следуя желанию отблагодарить Хэ Юань Ляну за помощь, вспомнил о том, что в доме Хэ есть молодой господин, поэтому он предложил помочь мальчику поступить в Зал Сянь Чан.

Хэ Юань Лян долго колебался по этому поводу. Он даже обсудил это с Хэ Юань Шэном.

Хэ Юань Шэн относился к тому типу людей, которые стремятся к богатству и славе, поэтому он считал эту идею осуществимой. Если бы Хэ Янь поступила в Зал Сянь Чан, она была бы в компании детей, которые происходили из известных благородных семей. Это дало бы преимущество наследнику семьи Хэ, ведь звание "студента Зала Сянь Чан" могло стать большим подспорьем в будущем.

Когда Хэ Янь услышала об этом, то пришла в восторг.

Несмотря на то, что она переоделась, девочка всё ещё следовала всем правилам, которые должны были соблюдать женщины. Ну, кое-что девушка усвоила точно. Во-первых, никогда не пинать мужчину в интимные места. Ну, если ты это сделал, то лучше приготовься к тому, что придётся бежать со всех ног. Во-вторых, никогда не появляться на публике и практиковать боевые искусства, скрытые от общества, поскольку это было патриархальное общество. Однако её можно было считать некомпетентной женщиной. Дочери других знатных семей учились игре на музыкальных инструментах, шахматам, каллиграфии и живописи. Это было трудно для Хэ Янь, так как она была замаскирована под Хэ Жу Фэя.

Раньше подобное казалось неосуществимым, но поступление в Зал Сянь Чан – совсем другое дело. Там было множество талантов, и все они были её ровесниками. Если Хэ Янь поступит в институт, то сможет учиться у лучших, заводя друзей и набираясь опыта. Это было то, что другие женщины никогда не смогли бы сделать, и она внезапно почувствовала себя счастливой, потому что смогла принять личность Хэ Жу Фэя.

Жена Хэ Юань Шэна, её номинальная мать и двоюродная бабушка присутствовали, когда она получила искусно сделанную маску. Они были встревожены и сказали Хэ Янь:

– Ты должна быть осторожна и никогда никому не позволять узнать твою истинную личность.

Хэ Янь кивнула.

Она не хотела надевать маску. Несмотря на то, что та была легкой, в маске было неудобно и душно, ведь открытыми оставались только глаза и подбородок. Девушка носила эту маску много лет, никогда не снимая её, даже во сне.

Мастер был очень способным. Одна сторона маски была заправлена в волосы, а другая снабжена механизмом, который могла открыть только она. Если девушка и была уверена в чём-то, так это в том, что маска никогда не спадёт, даже когда она сражается. Это доказывало невиданное мастерство изготовителя.

Фужэнь торжественно предупредила Хэ Янь:

– Если ты дашь знать другим, вся наша семья будет обречена. Ты должна помнить об этом!

Хэ Янь подумала:

"Я уже знаю это. Мне говорили это тысячу раз. Преступление обмана Императора повлечёт за собой невообразимое наказание, они также подвергнут гибели девять поколений семьи".

– Я всё помню, – почтительно, но мрачно ответила Хэ Янь.

У Хэ Фужэнь   было тревожное выражение лица, когда она последовала за Хе Янь к экипажу. Ей не хотелось отпускать девушку.

В глазах посторонних это было проявлением нежности и любви между матерью и сыном. Хэ Янь почувствовала облегчение и радость при мысли о том, что она наконец-то свободна. Девушка наконец-то освободилась от тех дней, когда каждый её шаг контролировался и наблюдался другими. Свобода Хэ Янь была не за горами.

Карета остановилась у ворот Зала Сянь Чан. Слуга проводил её из кареты и остался ждать у входа.

Она пришла слишком рано, учитель ещё не пришёл. Хэ Янь слышала слабые голоса студентов, читающих, смеющихся и разговаривающих друг с другом. Девушка шагнула в дверь, преисполненная страстного желания.

Блаженное весеннее солнце выглянуло рано. Перед входом в главный зал располагались большой двор и сад. Во дворе были конюшни, в саду – пруды и ивы.

Там же были и качели.

Качели слегка покачивались, вокруг них дул ветер. Хэ Янь потянулась к ним, желая сесть на одну из них, но она не посмела. Если девушка сядет на качели, то наверняка будет осмеяна. Хэ Янь должна была двигаться дальше.

Ивы были пышными, и изумрудно-зелёные цвета, казалось, лились в пруд. Горы и воды сияли, а Солнце излучало тёплый свет, от которого девушку клонило в сон. Её зрение начало затуманиваться, и Хэ Янь потёрла глаза. Перед ней росло дерево локвы (1).

Семья Хэ не испытывала недостатка в деньгах и могла позволить себе купить мушмулу. Хэ Янь ела её и раньше, но это был первый раз, когда девушка увидел дерево локвы, полное созревших плодов. Блестящие золотистые плоды, казалось, были наполнены мёдом и благоуханием. Это было очень привлекательное зрелище под солнцем.

Несмотря ни на что, она всё ещё оставалась четырнадцатилетней девочкой, которой было очень весело. Увидев эту сцену, Хэ Янь вспомнила картинки с изображением юных леди во дворе, которые использовали бамбуковые шесты, чтобы сбивать плоды летом. В то время это было бы понижением рейтинга, если бы молодой хозяин семьи Хэ должен был лично собирать фрукты. Однако сейчас Хэ Янь не была дома. Она была в Академии. Конечно... было бы неплохо, если бы она собрала немного мушмулы, верно? Это не должно быть позором для мальчика, сорвать несколько плодов с веток.

Думая об этом, Хэ Янь закатала рукава и приготовилась к действию.

Она торопилась, но у Хэ Янь была только ручка и несколько книг, которые ей дал учитель. Вокруг неё не было ни шестов, ни чего-либо другого, на что девушка могла бы опереться. К счастью, дерево локвы было не таким высоким. Если она прыгнет, то, возможно, сумеет дотянуться до пары веток.

Хэ Янь уставилась на ближайший к ней плод мушмулы. Плод висел на кончике ветки, золотистый и ослепительный, словно пытаясь соблазнить девушку сорвать его.

Она промахнулась.

Почти.

Хэ Янь не была обескуражена, и поэтому продолжила свои попытки.

Она снова промахнулась…

Девушка всегда была из тех, кто не признает поражения, поэтому попыталась снова.

Она промахивалась, и промахивалась, и промахивалась. Хэ Янь потеряла счёт попыткам, в которых терпела поражение. Когда Хэ Янь уже собирался сдаться из-за усталости, она услышала смешок над своей головой.

Хэ Янь подняла голову.

Ветви дерева локвы ломились от листьев и плодов. Она была так сосредоточена на мушмуле, что не заметила человека, сидящего на дереве.

Девушка не знала, как долго он сидел там, наблюдая за ней. Хэ Янь посмотрела на него снизу вверх, и солнечный свет озарил лицо молодого человека золотым сиянием.

Там был красивый молодой человек в белом халате и золотых сапогах. Выражение его лица было ленивым, а высокомерие – очевидным. Его голова была подпёрта руками, а прекрасные глаза заставляли её сердце биться сильнее.

Хэ Янь была ошарашена.

Она никогда раньше не видела такого красивого молодого человека. Казалось, что весна отражается на нём. На какое-то время девушке стало стыдно. К счастью, маска скрывала её покрасневшее лицо, но не могла скрыть блеск в глазах.

После того, как красивый мальчик взглянул на неё, он сорвал фрукт.

Внезапно парень перевернулся и приземлился на землю, его белый ханьфу колыхался на ветру. Хэ Янь смотрела, как молодой человек подошёл к ней с фруктами, не зная, что сказать.

Должна ли она сказать спасибо? Или что он выглядит красивым?

Хэ Янь так нервничала, что протянула руку и начала играть со своим ханьфу.

Молодой человек остановился перед ней и улыбнулся.

Когда он улыбался, казалось, что снова пришла весна и распустились цветы. Хэ Янь сказала с волнением:

– Спа…

Прежде чем "Спасибо" было закончено, другая сторона прошла мимо неё и ушла.

Хэ Янь была ошарашена.

Она оглянулась и увидела, что молодой человек в белом ханьфу подбрасывает золотисто-жёлтый плод мушмулы вверх и вниз, неторопливо шагая вперёд, словно насмехаясь над её потворством своим желаниям.

Хэ Янь стояла там, пытаясь успокоить своё колотящееся сердце, а затем последовала за молодым человеком в Академию.

Однако, проходя мимо входа, она услышала, как кто-то с живым и весёлым голосом спросил:

– Я слышал, что новый молодой господин семьи Хэ пришёл сегодня сюда учиться. Брат Хуай Цзинь, ты его видел?

Она сделала шаг вперёд и услышала ленивый голос, отвечающий:

– Я не видел молодого господина семьи Хэ. Я видел только того, кто был глуп и низок ростом.

Глуп и низок ростом?

За всю свою жизнь Хэ Янь не была так разочарована. Глуп – это одно, но низок ростом?

Это в каком месте она была низкорослой? Её рост был превосходен среди девушек её возраста!

Хэ Янь хотела увидеть человека, который пришёл к такому выводу. Подняв глаза, она увидела молодого человека, окружённого толпой сверстников. Его глаза сияли, как будто он ничего не говорил.

Казалось, парень знал, что она смотрит на него.

Взрывы смеха прокатились по всему главному залу.

Мир был полон зелени, красивых пейзажей, признаков весны и манящих цветов.

Это была её первая встреча с Сяо Цзюэ.

_____________________________________________

1. Эриобо́трия япо́нская, или Мушмула́, или Ло́ква, или Шéсек (лат. Eriobotrya japonica) – небольшое вечнозелёное дерево или кустарник подсемейства Яблоневые семейства Розовые (Rosaceae). Декоративное и плодовое растение. Его плоды очень вкусные и полезные, приятного кисло-сладкого вкуса.

Глава 19. Отрицательные люди

На следующий же день пошёл дождь.

Хэ Янь попросила Хэ Юнь Шэна взять немного денег, чтобы нанять мастера для ремонта ветхой крыши. Весна подходила к концу, приближалось лето. Вероятность дождя только возрастёт, а крыша её комнаты была единственной неповреждённой в доме семьи Хэ. В комнатах Хэ Суя и Хэ Юнь Шэна по всему полу были разбросаны медные горшки, чтобы ловить капельки воды, поэтому когда входишь в их комнаты, возникало ощущение, как будто они продавали горшки.

Крыша была быстро отремонтирована с помощью твёрдой зелёной черепицы. Хэ Янь задумалась на некоторое время и поменяла одеяла и подушки в доме, так как в них уже в некоторых местах выбивался хлопок.

Хэ Юнь Шэн вошёл в дом и поманил девушку:

– Хэ Янь, подойди и посмотри.

Хэ Янь была озадачена, когда увидела, что Хэ Юнь Шэн вытащил из-за пазухи листок бумаги и сказал ей:

– Вчера я записал все академии в столице, которые всё ещё удовлетворяют нашим требованиям. Не хочешь ли ты пойти со мной и проверить их вместе сегодня?

– Прямо сейчас? – спросила Хэ Янь. – Ты просишь меня пойти с тобой?

Лицо Хэ Юнь Шэна слегка покраснело от раздражения, когда он повернулся к ней спиной, бурча:

– Я просто решил тебе сообщить.

– О, тогда как насчёт того, чтобы я сопровождала тебя? – ответила Хэ Янь.

У этого молодого человека был неуклюжий темперамент, но он был довольно милым и относительно безобидным. Когда Хэ Янь вошла во двор, она увидела, что лошадь, которую Сяо Цзюэ подарил Хэ Юнь Шэну вчера, стоит в углу, и Хэ Юнь Шэн также построил для нее простую конюшню.

Семья, будучи бедной, не могла разводить лошадей. Во дворе разводили только кур и уток. В это время стоящее там гигантское животное выглядело действительно странно. Лошадь жевала траву, опустив голову, кузница была вытерта дочиста, а двор чист и опрятен.

Увидев, что Хэ Янь смотрит на лошадь, Хэ Юнь Шэн гордо похвалил:

– Сян Сян (1) очень красив.

Хэ Янь почти засомневалась, не обманывают ли её собственные уши:

– Как ты его назвал?

– Сян Сян! – Хэ Юнь Шэн ответил как ни в чем не бывало, не обращая внимания на её тон, и продолжил: – Вчера я заметил, что это кобыла. Поскольку она теперь со мной, я дал ей другое имя. Сян Сян – это имя, которое определённо понравится девушкам.

Хэ Янь пробормотала:

– ... Пока ты счастлива.

Хэ Янь уже советовала ему больше учиться, но Хэ Юнь Шэн отказывался слушать. Если бы такой привередливый человек, как Сяо Цзюэ, узнал, что лошадь, которую он случайно подарил, получила такое имя от Хэ Юнь Шэна, это определённо стало бы последним позором в его карьере дарителя лошадей.

Хэ Юнь Шэн не чувствовал, что с этим именем что-то не так. Хотя он изо всех сил старался скрыть это, он не мог перестать быть счастливым; и Хэ Янь была слишком ленива, чтобы беспокоиться о нём.

Раньше у семьи Хэ не было лошадей и, естественно, экипажей, поэтому Хэ Янь и Хэ Юнь Шэн гуляли по улицам с зонтиками над головами. Рано утром Хэ Суй отправился на тренировочный плац. После того, как Хэ Янь встала утром, она увидела, что синяки в уголке её рта зажили и были едва заметны, поэтому она решила выйти без вуали.

Не было никаких преимуществ в том, чтобы выходить на улицу в вуали. Теперь, когда у неё была другая личность, она могла наблюдать за городом, ни о чём не беспокоясь. После тщательного отбора Хэ Юнь Шэн записал названия в общей сложности четырёх школ на бумаге. Когда Хэ Янь взглянула на свой список, она обнаружила, что эти школы отдавали больше всего внимания боевым искусствам.

Это тоже было хорошо. Судя по его внешнему виду, Хэ Юнь Шэн не собирался идти по пути государственной службы – с другой стороны, он действительно не был создан для такой работы, иначе он не назвал бы свою лошадь "Сян Сян".

Они вдвоём ходили по магазинам и ели до отвала, но за день успели посетить все школы, перечисленные в списке. После того, как они обсудили школы, ребята решили выбрать ту, которая ближе всего к их дому. В этой школе было больше мастеров боевых искусств, и домашнее подворье также было организовано должным образом. Хэ Юнь Шэн также мог пойти в школу, чтобы практиковать боевые искусства после завершения учебы. Обучение не было экстравагантно дорогим, всего один-два серебряных таэля в год. Денег, которые Хэ Янь выиграла, хватило бы ему на несколько лет учёбы в школе.

Хотя Хэ Юнь Шэн этого не сказал, он явно был в экстазе. На обратном пути парень даже слегка подпрыгивал на ходу. Когда они проходили мимо портняжной мастерской, Хэ Янь вдруг вспомнила пальто Хэ Юнь Шэна, которое она порвала в после посещения игорного дома. Подумав, она сказала:

– Я уже согласилась купить тебе замену испорченной одежды. Поскольку мы уже здесь, лучше сделать это сегодня, чем ждать до завтра. Давай проверим, что предлагают здесь.

Большая часть одежды Хэ Юнь Шэна была ручной работы Хэ Суя, которая была сшита и починена неоднократно в течение по меньшей мере трёх лет, и очень мало было новой одежды. Он никогда раньше не заходил в портняжную мастерскую, поэтому, услышав её слова, парень заколебался:

-Забудь об этом, я могу просто носить одежду, которая у меня есть.

– Ты пойдёшь в Академию. Если ты не будешь хорошо выглядеть, тебя просто поднимут на смех, – сказав это, Хэ Янь потащила его в магазин. Старый портной добродушно улыбнулся:

– Планируете заказать одежду для девушки или для юноши?

– Сделай это для него, – сказал Хэ Янь, указывая на Хэ Юнь Шэна. – Одежда для весеннего и зимнего сезонов, предпочтительно с длинными рукавами и длинными брюками. Лучше выглядит и подходит для такого молодого человека, как он. Не используйте слишком глубокие цвета, но и не используйте очень светлые цвета. Крой может быть сохранён простым.

Старый портной улыбнулся и ответил утвердительно.

– А как насчёт тебя? – Хэ Юнь Шэн был потрясён и встал. – Я не могу носить все это. Их слишком много.

Хэ Янь толкнул его обратно на стул:

– У меня есть много одежды. Чтобы сносить, мой гардероб, который уже полон, потребуется много времени. Как ты можешь сравнивать со мной? В конце концов, ты выглядишь так шикарно. Если ты не будешь хорошо одеваться, это будет такой пустой тратой твоего красивого лица.

Хэ Юнь Шэн покраснел.

– Что за чушь ты несёшь?

Когда старый портной услышал эти слова, его улыбка стала шире:

– Молодой человек, Ваша сестра очень любит Вас.

Любовь? Хэ Юнь Шэн был немного ошеломлён. Он никак не ожидал, что однажды пойдёт за покупками с Хэ Янь, как и другие братья и сестры. Но... девушка ему очень помогла. Ей не хотелось тратить деньги на то, чтобы сшить себе одежду, но она так много делала для него. Все знали, что Хэ Янь была той, кто больше всего любил одеваться.

Хэ Янь не знала, что внутренние мысли Хэ Юнь Шэна сейчас были перепутаны. Она просто думала, что не может носить одежду первоначального владельца тела, так как она была слишком очаровательна и не соответствовала вкусу самой Хэ Янь. Каждый раз, когда она надевала эти длинные юбки, то падала, наступив на край одежды. Всякий раз, когда ей приходилось придерживать подол платья, лицо девушки наполнялось отчаянием.

Даже когда Хэ Янь жила в семье Сюй, её одежда всегда была простой и элегантной. Поэтому одежда прежнего владельца ей не подходила. Не говоря уже о том, что девушка даже не могла практиковаться в боевых искусствах в этой одежде. Хэ Янь подумала, что будет лучше, если она попросит портного сшить два комплекта мужской одежды, но это не должно быть сделано перед Хэ Юнь Шэном, иначе ей придётся потратить бесконечное количество времени на объяснения. Ей придётся делать это, когда она будет одна, тайно.

Пока портной измерял Хэ Юнь Шэна, Хэ Янь ходила вокруг, рассматривая рулоны ткани, намереваясь выбрать один или два куска для него. В этот момент кто-то позвал её по имени.

– Хэ Янь?

Хэ Янь обернулась, чтобы посмотреть.

Обернувшись, она увидела чрезвычайно красивого и богато одетого юношу, который был светловолос, но в его глазах было что-то чёрно-синее, что придавало парню угрюмый вид. За ним следовали несколько молодых слуг. Увидев, что Хэ Янь обернулась, его глаза загорелись, и молодой человек внезапно бросился вперёд, чтобы схватить её за руки.

Хэ Янь быстро увернулась от его рук.

Похоже, первоначальный владелец был довольно известен в городе. Хэ Янь сходила с ума, внутренне негодуя всякий раз, когда находила знакомых, куда бы она ни пошла, сначала этот Ван Цзю Гуй, а теперь и этот.

Юноша был шокирован, когда Хэ Янь выдернула свою руку, но тут же принял удручённый вид, держась за грудь там, где было его сердце:

– Ты... всё ещё злишься на меня?

Что это значит?

Хэ Янь всё ещё была совершенно потеряна, но молодой теленок, похожий на мальчика, уже выскочил, как вихрь, и преградил ему путь.

– Фань Чэн, ты посмел прийти!

"Фань?" – Хэ Янь пришла к неожиданному озарению. Этим человеком был легендарный "Фань  гунцзы (2) ", бывший возлюбленный оригинальной Хэ Янь.

________________________________________

1. 香 (xiāng) – Сянь в буквальном переводе означает: благоухающий, ароматный, сладко пахнущий.

2. Ранее это писалось на анлейте "Fan Gong Zi", что намекало на имя персонажа, но, как оказалось, его зовут "Fan Cheng". Поправлю в старых главах.

________________________________________

Примечание переводчика:

Спасибо читателю Mimi_von_Raider. Возможно, здесь не совсем понятно, что за "гунцзы". Это не имя, не прозвище, это обращение. Так называют молодого человека из благородного семейства. Раньше у анлейтра с этим была путаница, потому что "гунцзы" было написано с большой буквы и использовалось как имя, а потом он вдруг стал Фань Чэном. В дальнейшем и других молодых людей будут называть "гунцзы", так что не пугайтесь, это не слишком популярное имя)

Глава 20. Когда-нибудь встретимся снова

Хэ Юнь Шэн встал перед Хэ Янь, преграждая Фань Чэну путь к ней.

Фань Чэн был немного удивлён.

У этой пары брата и сестры всегда были плохие отношения. Он и Хэ Янь знали друг друга очень давно, и молодой человек почти никогда не видел случая, когда брат с сестрой появлялись одновременно. Даже если это случилось однажды, в то время они оба спорили друг с другом.

Но теперь, когда Фань Чэн взглянул на них обоих, они, казалось, не спорили, а скорее, Хэ Юнь Шэн защищал Хэ Янь. Может быть, между ними произошло что-то, о чём он не знал?

Фань Чэн снова обратил свое внимание на Хэ Янь, и она тоже уставилась на него, ясные глаза девушки были полны откровенности, без особой привязанности, и было не похоже, что у неё остались какие-то чувства к нему в сердце.

Фань Чэн сделал ещё один шаг вперёд и спросил с некоторой тревогой и беспокойством:

– Я слышал, что ты серьёзно заболела несколько дней назад. Интересно, хорошо ли ты себя чувствуешь сейчас... Хочешь, я куплю тебе добавки? Что тебе нравится? Мне кажется, ты похудела, поэтому я чувствую себя не в своей тарелке.

Этот человек был очень хорош собой, хорошо одет и очень страстен. Если оригинальная Хэ Янь была бы здесь, то следовало опасаться, что девушка снова будет очарована им.

Хэ Янь ещё не успел заговорить, когда Хэ Юнь Шэн опередил её, боясь, что сетра будет тронута несколькими словами Фань Чэна, и сказал:

– Не слушай чепуху, которую он несёт! Не забывай, из-за кого ты серьёзно заболела, и слова, которые они сказали у дверей семьи Фань! Этот человек – лжец! Обманщик!

Хэ Янь слышала, как Хэ Юнь Шэн говорил это раньше. Когда изначальная хозяйка этого тела узнала, что её возлюбленный женится на другой женщине, она пошла просить у него объяснений. В результате ей даже не позволили войти в дом, так как она была прямо сметена слугами семьи Фань перед дверью, даже не увидев лица Фань Чэна.

Фань Чэн ненавидел Хэ Янь за то, что та хотела получить слишком многого в своём сердце, но он не показал никакой ненависти на своём лице и продолжил объяснять:

– Это было решение моих родителей. Это дело было установлено моими родителями за меня, я не имел права выбирать. Ты должны знать, кто находится в твоём сердце, так зачем же слушать посторонних?

– Кого ты назвал посторонним?! – Хэ Юнь Шэн был в ярости. – Я её брат! Какие у тебя с ней отношения? Даже не думай о том, чтобы воспользоваться моей сестрой!

Хэ Янь похлопала Хэ Юнь Шэна по плечу и жестом велела ему успокоиться. Затем она повернулась к Фань Чэну и сказала:

– Спасибо, Фань гунцзы, что пришёл, но я больше не больна. В последние дни я просто страдала от лёгкой простуды.

Фань Чэн не ожидал, что она так скажет, и внезапно растерялся.

– Все, что случилось в прошлом, уже превратилось в облако дыма. Теперь Вы женаты и у Вас есть собственная семья. Это действительно неуместно для женщины быть так близко к мужчине, и это расстроит Вашу жену. В будущем давайте не будем иметь ничего общего друг с другом и постараемся никогда больше не встречаться.

Хэ Янь задумчиво произнесла эти слова, которые не должны были повредить лицу молодого человека. При взгляде на Хэ Юнь Шэна, он, казалось, был удовлетворён её замечаниями.

Фань Чэн внимательно посмотрел на Хэ Янь.

Кстати говоря, они с Хэ Янь встретились совершенно случайно.

Говоря откровенно, эта девушка была хороша собой, но совершенно без мозгов. Здесь было много таких людей. Хэ Янь интересовалась только его семейным происхождением и хотела жить в комфорте. Когда жирное мясо было доставлено прямо её в рот, у Хэ Янь не было причин отказываться от него. Фань Чэн подумал, что было бы неплохо взять её в наложницы, основываясь на одной лишь внешности девушки.

Кто же знал, что она настолько честолюбива и самонадеянна, что стремится занять место его главной жены?

Как он мог жениться на дочери строевого офицера? Хэ Янь явно бредила, но для того, чтобы обмануть её, Фань Чэн также продолжал уговаривать её, посылая ей некоторые ценные косметические средства и украшения, которые приводили девушку в экстаз.

Кто знал, что когда Хэ Янь узнает, что парень собирается жениться, она придёт к нему домой и устроит истерику? Его законная жена была старшей дочерью Чэн Лана. Если бы Чэн Лан знал об этом, они могли бы расторгнуть брак. Поэтому Фань Чэн велел своим слугам разобраться с Хэ Янь.

Даже после того, как он узнал, что Хэ Янь была очень опечалена этим в то время и даже пыталась убить себя перед дверью дома семьи Фань, он был слишком ленив, чтобы заботиться о ней. Потом он женился на своей жене, и всё шло хорошо.

После того, как его фаза молодожёнов закончилась, Фань Чэн вернулся к своему прежнему "я". Но его новая жена была очень свирепой, и он держал себя в руках. Он не мог ходить в бордели, как раньше. Даже несколько его наложниц были отосланы. В это время Фань Чэн начал скучать по Хэ Янь.

Темперамент Хэ Янь отличался от темперамента его свирепой жены. Её было легко уговорить, хотя иногда молодому человеку нужно было дарить ей подарки и играть с ней роль милого возлюбленного. Фань Чэн попросил некоторых из своих людей пойти к Хэ Янь только для того, чтобы узнать, что она серьёзно заболела после того, как покинула поместье Фань в тот день. После того, как она поправилась, девушка практически не выходила одна. Она и её брат иногда ходили к ресторану Цзуй Юй, чтобы продать пироги Да Най.

Он не ожидал встретить их здесь.

Хэ Янь казалась совсем другим человеком, нежели была раньше.

Фань Чэн заметил, что выражение её лица уже не было таким приятным и очаровательным, как раньше, и она говорила излишне откровенно. Всё те же брови, но с чуть большей жизнерадостностью, а также немного героизма, которого раньше не было. Именно из-за такого героизма её красивое лицо казалось совсем другим. Даже вежливая улыбка на её губах не позволяла людям моргать глазами и заставляла продолжать смотреть.

– Ты всё ещё злишься на меня, – мрачно сказал Фань Чэн.

Он был уверен, что и сама Хэ Янь им интересуется. Раньше он очень нравился девушке, как она могла вдруг перестать испытывать к нему какие-то чувства? Если он извинится перед Хэ Янь и сделает какие-нибудь подарки, та простит его. Такую женщину, как она, Фань Чэну было достаточно легко убедить, сказав всего несколько сладких слов. Он мог бы поклясться небесам, что Хэ Яно даже умрёт за него.

Хэ Янь не знала, что происходит в голове Фань Чэна. Она уже ясно всё объяснила этому человеку. Девушка повернулась к старому портному и спросила:

– С размерами уже определились?

Старый портной кивнул и согласился.

– Вот залог, – Хэ Янь положила деньги на стол. – Когда всё будет готово?

– Через двадцать дней весенняя и летняя одежда будет готовы. Но на пошив зимней одежды потребуется больше времени, чуть больше месяца.

– Хорошо, – Хэ Янь улыбнулась. – Мы будем здесь через двадцать дней, чтобы забрать заказ, пожалуйста, сделайте вещи более модным, – она указала на Хэ Юнь Шэна и сказала: – Маленькие дети любят красивые вещи.

– Кто любит красивые вещи?! – Хэ Юнь Шэн тут же возмутился.

Старый портной улыбнулся и снова кивнул.

Хэ Янь и Хэ Юнь Шэн вышли из мастерской портного, попрощавшись с Фань Чэном.

Когда Фань Чэн хотел что-то сказать, Хэ Янь уже ушла, но Хэ Юнь Шэн повернул голову и тайно помахал кулаком, его глаза были полны предостережения.

– О, – Фань Чэн усмехнулся.

– Молодой господин, Мисс Хэ Янь, на этот раз к Вам... – слуга был очень расстроен.

– Не проблема, – Фань Чэн махнул рукой. – Она просто немного сердита.

Сегодняшний Хэ Янь сильно отличался от прошлого. Фань Чэн вдруг подумал, что он потратил на неё так много времени, но на самом деле никогда не использовал девушку в своих интересах.

Как молодой человек мог позволить чему-то, что уже было его, вырваться из его рук? Раз уж они встретились здесь сегодня, почему бы не продолжить и не сделать хорошие вещи вместе?

Лицо Фань Чэна расплылось в победоносной улыбке.

Глава 21. Призывной документ

На обратном пути Хэ Юнь Шэн не мог перестать наблюдать за лицом Хэ Янь.

– Ты ведь не будешь продолжать втягивать в это дело одного своего поклонника по фамилии Фань, правда? – он неоднократно подтверждал это.

– Я обещаю тебе, что никогда больше не буду общаться с ним, – заверила его Хэ Янь. – Всё в порядке?

Видя её твердое отношение, Хэ Юнь Шэн почувствовал некоторое облегчение.

Хэ Юнь Шэн не знал, что происходит в голове Хэ Янь. Он болтал всю дорогу домой, больше похожий на бабушку, чем на юношу.

– Дело не в том, что я тебе не верю. Дело в том, что этот парень по фамилии Фань слишком хитёр и склонен лгать, – Хэ Юнь Шэн продолжал говорить сам с собой: – Что такого хорошего в таком человеке, как он? Ты была слепа, когда впервые увидела его. Если ты спросишь меня, генерал Фэн Юнь – вот тот, кто действительно достоин восхищения...

Без ведома Хэ Юнь Шэна его бормотание было услышано Хэ Янь. Она позволила словам войти в одно ухо и выйти через другое. Но когда она услышала последнее утверждение, то внезапно вмешалась:

– Какое это имеет отношение к Сяо Цзюэ?

– Разве второй сын семьи Сяо не красив? – Хэ Юнь Шэн прощупал почву.

Он был не только красив, но и держался изящно и аккуратно.

– Ну... да, пожалуй, красив.

– А как насчёт его семейного происхождения?

Что касается его семьи, генерала Сяо, то Сяо Чжун У был любимым генералом Императора, который сопровождал его в бесчисленных битвах на протяжении десяти тысяч миль рек и гор и был вместе с ним в победах и поражениях. Мало того, его жена была ещё и племянницей Вдовствующей Императрицы. Что касается двух его сыновей, то старший из них стал старшим чиновником-целителем в очень юном возрасте. Второй сын, Сяо Цзюэ, теперь был главным командиром, и его статус стремительно рос. Это был известный генерал Фэн Юнь.

– Отлично.

– А как насчёт его культурных и военных стратегий?

– ... Один на миллион. Превосходно!

– Вот этого я и не понимаю, – Хэ Юнь Шэн пришёл к выводу: – Этот человек, который не только невероятно красив, но и из золотого дома без недостатков, разве он не достоин восхищения? Если бы я был женщиной, то всю свою жизнь восхищалась бы только им!

Хэ Янь ошеломлённо пробормотала:

– ... Ты можешь просто помолчать.

Хотя у Сяо Цзюэ были тысячи хороших сторон, этот его равнодушный, холодный и раздражающий темперамент был очень неудобным. Добавьте к этому огромное количество женщин, которые сходили по нему с ума, несмотря на холодный нрав парня. Она догадывалась, что до сих пор он не восхищался ни одной женщиной. Этот парень хоть раз взглянул на женщину? Ответом будет громкое "нет". Этот человек был чрезвычайно высокомерен, и его ожидания были высоки, как небо. Хэ Янь подозревала, что даже ей не удастся заинтересовать его.

Оставалось только гадать, какую красивую девушку он выберет в будущем. Определённо некую несравненную красавицу, которая заставит побледнеть от зависти пёстрых ласточек и иволг.

Хэ Янь ждала этого с нетерпением.

Хэ Юнь Шэн внезапно остановился:

– Что там происходит?

Неподалеку на каменной стене у дороги висело объявление, и вокруг него собралось довольно много людей. Хэ Янь и Хэ Юнь Шэн подошли немного ближе, чтобы посмотреть, что было написано на объявлении. Подойдя ближе, они узнали, что это было.

– Это оказался призывной документ.

– Прошло не так уж много времени с тех пор, как они набирали войска. Почему они вдруг снова набирают войска? – подозрительно спросил Хэ Юнь Шэн.

В отличие от Хэ Юнь Шэна, Хэ Янь имела ясное представление об этом вопросе. Она провела несколько лет с Сяо Цзюэ, улаживая хаос Запада и Юга, но игнорировала соседний Уто. Народ Уто, уже не в силах скрывать свою честолюбивую натуру, воспользовался годами развития и роста. Даже после того, как она вышла замуж в семью Сюй, Хэ Янь обращала внимание на северо-западную крепость. Этот призывной документ был о том, чтобы отправиться в Лянь Чжоу, где будут размещены добровольцы, которым предстоит обучение.

Хэ Юнь Шэн посмотрел на объявление о призыве, оторвал его от стены и оставил оторванную часть при себе.

Хэ Янь сказал:

– Что ты делаешь?

– ... Ничего, просто хочу сохранить его как напоминание, – Хэ Юнь Шэн продолжал: – К сожалению, я сейчас недостаточно силён, чтобы идти и сражаться, убивая врагов. В будущем, когда уровень моих боевых искусств будет выше, я пойду и вступлю в армию.

Хэ Янь улыбнулась:

– Вступление в армию – нелёгкая задача. Ты должен страдать от ветра и песка, наблюдая за жертвами окружающих вас людей. На поле боя ты должен быть готов умереть в любой момент. Ты даже не осмеливаешься убить рыбу... так как же ты собираешься убить врага?

Хэ Юнь Шэн онемел. Через некоторое время он заговорил:

– Ты говоришь так, как будто сама уже побывала там.

Хэ Янь ничего не сказал и продолжал идти с ним домой. Она наклонила голову и улыбнулась.

Конечно, она была там, когда девушке было столько же лет, сколько и Хэ Юнь Шэну.

В то время армия Фу Юэ набирала войска в Мо Сянь. Поссорившись со своим приёмным отцом, Хэ Юань Шэном, она снова тайно упаковала серебро и одежду, спряталась под маской и среди ночи уехала в армию.

Она воспользовалась именем Хэ Жу Фэя, чтобы вступить в армию.

Никто, включая семью Хэ, не ожидал, что Хэ Янь пойдёт служить в армию. Только после того, как Хэ Янь провел свою первую победоносную битву, была повышена до официального положения и получила награды, это дело достигло ушей семьи Хэ.

Время, когда она вступила в армию, прошло не так гладко, как думали другие. Девушка была подростком, более того, девочкой, переодевающейся в подростка, а потому она должна была быть осторожной, чтобы не быть раскрытой и отвергнутой, и должна была конкурировать с мужчинами, которые были сильнее Хэ Янь. На поле боя было ещё сложнее, тем более, что она не могла ни плакать, ни жаловаться. Её часто ругали генералы, и много раз девушка даже не могла ничего сказать, когда её лишали воинских почестей, и, несмотря на это, ей приходилось смеяться и разливать чай начальству.

Хэ Янь чувствовала, что до вступления в армию она была глупой, равнодушной маленькой девочкой, которая прятала всё в своём сердце, но после вступления в армию она научилась расти.

На грани жизни и смерти всё остальное казалось тривиальным, и жизнь была тем, что имело значение превыше всего. Генерал Фэй Хун заменил молодого человека семьи Хэ, и с тех пор она упорно шла вперёд шаг за шагом, её страдания были невыразимы для других.

Если подумать, имя генерала Фэй Хуна было тесно связано с её жизнью. Так близко, что когда она увидела разорванный призывной документ в руках Хэ Юнь Шэна, она не была так спокойна, как казалась.

Внезапное молчание Хэ Янь было замечено Хэ Юнь Шэном, который подумал, что сестра всё ещё думает о делах Фань Чэня. Вернувшись домой, он попросил Хэ Янь вернуться в свою комнату.

Цин Мэй давно уже закончила с делами, а объявление, которое оторвал Хэ Юнь Шэн, всё ещё лежало на столе под масляной лампой. Тонкая бумага тяжело давила на сердце Хэ Янь.

Поскольку она так долго была занята делами, касающимися семьи Хэ, теперь, когда появились деньги и Хэ Юнь Шэн нашёл школу, она могла начать планировать свою жизнь. Но как она собирается приблизиться к Хэ Жу Фэю? Это была самая большая проблема. С того дня у неё не было никакой силы, и её слова не имели никакого веса. Если Хэ Янь пойдёт сражаться против этих людей, никто не будет слушать, что она говорит.

В своей прошлой жизни, когда она жила как Хэ Жу Фэй, а позже как госпожа Сюй, она умела только сражаться мечом и не имела ни малейшего представления ни о чём, связанном с заговорами. Даже сейчас, после того как девушка переродилась, она всё ещё не могла делать эти грязные и коварные вещи.

А что у неё было? У Хэ Янь была только эта жизнь. Что она могла сделать? Все, что девушка могла сделать, это сражаться и убивать врагов.

Но что она могла сделать в этот момент?

Взгляд Хэ Янь упал на объявление о призыве, и эти несколько строк вызвали волну эмоций, которые до сих пор были заперты в её сердце, и Хэ Янь почувствовала, что вернулась к своему пятнадцатилетнему "я" и прошлой жизни. Приняв решение, воспользовавшись темнотой ночи, она взяла немного серебра и, привязав за спину узелок ткани, побежала в военный лагерь. Добравшись туда, она тут же записала своё имя и начала новую карьеру в армии.

Всё нужно было делать заново, с нуля.

Это был худший способ, но и лучший одновременно.

Она собиралась начать с самого начала, но на этот раз со своего собственного имени – Хэ Янь.

Глава 22. Роман

В течение следующих десяти дней здесь было тихо и спокойно.

Крыша дома была отремонтирована, а одеяло заменено. Хэ Янь пошла искать молодого слугу для Хэ Юнь Шэна, который мог бы помочь ему нести вещи и выполнять поручения. Цин Мэй могла бы также иметь партнёра, с которым можно было бы поговорить дома.

Хэ Юнь Шэн уже передал свои обязанности слуге и начал ходить в Академию каждый день, оставляя Хэ Янь в доме одну. В отсутствие Хэ Суя Хэ Янь сопровождалась Цин Мэй и всегда могла попрактиковаться в бою на мечах во дворе... Хм, со сломанными ветками.

Её навыки были запечатлены в сознании, но тело было действительно слабым. Даже если девушка слегка ранилась или падала, синяки, которые образовывались, были довольно очевидны. Хотя Хэ Янь старательно практиковалась каждый день, её сила была невелика. По сравнению с прошлым, её всё ещё многого не хватало.

Это было само собой разумеющимся, что она не могла пойти на поле боя со слабым телом. Девушка глубоко вздохнула и положила ветку на землю.

– Мисс, мисс, – торопливо вмешалась Цин Мэй. – Кто-то опять пришёл кое-что передать.

Хэ Янь нахмурилась:

– Кто это был?

– Эта служанка ничего не знает. Они просто доставили вещи и уехали, – Цин Мэй была очень смущена. – Мисс, что нам теперь делать? Когда молодой мастер вернётся из академии, он наверняка придёт в ярость.

Это были не кто иные, как слуги семьи Фань, которые пришли, чтобы доставить вещи. С того самого дня, как Фань Чэн увидел Хэ Янь в портняжной мастерской, он время от времени посылал своих слуг приносить разные вещи. Это всегда были румяна, атлас, украшения или тонизирующий суп.

Хэ Янь попросил слугу Фань Чэня возвращаться каждый раз, когда они приходили что-то передать. Хэ Юнь Шэн всегда приходил в ярость, когда узнавал об этом деле, и раздражал Хэ Янь, постоянно крича в её комнате. Из-за этого Хэ Янь перестала выходить в эти дни из-за страха, что она может снова столкнуться с Фань Чэном, тем самым заставив Хэ Юнь Шэн поднять крышу (1) семьи Фань.

Но сегодня они были чрезмерны, что они имели в виду, когда уходили сразу после того, как положили вещи? Были ли они уверены, что она примет их всем сердцем?

Хэ Янь приказала:

– Выбрось вещи.

– Но, – неохотно произнесла Цин Мэй. – Они все из дорогого атласа и драгоценностей... выбросить их было настоящим расточительством.

Хэ Янь почувствовала головную боль.

Ради всего святого, она прожила свою последнюю жизнь как мужчина и никогда не встречала такого упрямого поклонника. Хотя позже она вернулась в семью Хэ и была помолвлена с Сюй Чжи Хэном, тот никогда не выходил за рамки дозволенного и даже держался отчуждённо в отношениях с невестой, не говоря уже о том, чтобы достичь такой степени заискивания. Она не знала, как другие девушки справляются с подобными ситуациями.

Что, если такие ценные вещи были выброшены, а семья Фань не поняла этого?

Хэ Янь вздохнула и уступила:

– Я сам отправлю их обратно.

Глаза Цин Мэй были широко открыты в шоке, и она ответила:

– Мисс хочет пойти к двери особняка Фань?

– А есть ли другой способ? Почему бы тебе не собрать вещи и не пойти со мной?

– Вы хотите, чтобы эта служанка сопровождала Вас? – Цин Мэй на мгновение сжалась.

– Конечно, – Хэ Янь как-то странно посмотрел на неё. – Я не могу вспомнить дорогу к особняку семьи Фань.

Она не была настоящей Хэ Янь, вот почему она не знала дорогу к особняку Фань. Естественно, ей нужно было найти кого-то, кто укажет путь. Однако, глядя на застывшую в страхе Цин Мэй, стало очевидно, что её последний визит в особняк семьи Фань был не очень приятным.

Цин Мэй была действительно встревожена. Она вспомнила, как в последний раз сопровождала Хэ Янь в семью Фань. Глаза у Хэ Янь покраснели от слёз, а её чуть не убили в особняке Фань. В то время мадам из семейства Фань посмотрела на них сверху вниз и снисходительно заметила:

– Люди должны знать своё место, а не вечно думать о том, чтобы карабкаться по высоким ветвям и смотреть на невозможные вещи, чтобы не упасть и не быть осмеянными.

Ирония внутри и снаружи этой истории была действительно грубой. Наконец, у Хэ Янь перехватило дыхание, и она потеряла сознание. Семья Хэ попросила доктора приехать и навестить её. Доктор сказал, что она упала в обморок из-за остановки сердца. В то время все думали, что Хэ Янь была обречена умереть после этого происшествия, и страдали, не зная, что делать. Они не ожидали, что, когда девушка проснётся, она, казалось, превратится в совершенно другого человека, даже не упомянув о Фань Чэне вообще.

Несмотря на то, что Фань Чэн стал приставать к её юной госпоже, Хэ Янь никогда не связывалась с ним и не пыталась вырваться.

Цин Мэй немного успокоилась, но всё ещё была обеспокоена. Хэ Янь похлопала её по плечу и успокоила:

– Не волнуйся, никто не будет тебя запугивать.

Цин Мэй необъяснимым образом почувствовала себя свободно и непринуждённо.

Они ушли вдвоём. Семья Фань жила далеко от семьи Хэ, и им потребовалось много времени, чтобы добраться туда. Цин Мэй указала на алые ворота дома и сказала:

– Это особняк семьи Фань.

Хэ Янь на мгновение задумалась и сказала:

– Мне неудобно туда идти. Ты должна взять эти вещи и отдать их привратнику. Скажите ему, что они были посланы Фань  гунцзы  семье Хэ и что они должны быть переданы Фань  гунцзы  .

Цин Мэй кивнула:

– Эта служанка понимает.

Затем Хэ Янь спряталась за колонной, выходящей на улицу, и стала наблюдать, как Цин Мэй идёт к привратнику. Она передала приказание своей госпожи и отдала корзину с подарком стражнику. Служанка вернулась к Хэ Янь, улыбаясь:

– Эта служанка всё сказала!

– Молодец, – сказала Хэ Янь. – Пойдём обратно.

* * *

В главном доме семьи Фан, из-за недавнего брака, украшения дома всё ещё была красными и праздничными. Тан Ин, старшая дочь Чэн У Лана, с детства была избалованной и властной. Из-за отношений с Лордом Таном семья Фань была вынуждена баловать её. Теперь она только что вышла замуж в семью Фань и, прожив здесь в течение нескольких месяцев, стала главой семьи Фань как изнутри, так и снаружи.

Слуга постучал в дверь.

– Входи, – Тан Ин сидела на мягком диване, любуясь только что сделанной вышивкой.

После того, как мальчик вошёл, он поклонился Тан Ин, а затем сказал:

– Госпожа, какая-то служанка только что подошла к двери, прислала корзину и сказала, что хочет отдать её молодому господину.

Когда Тан Ин услышала это, она сделала движение и посмотрела на мальчика:

– Служанка? Какая корзина? Принеси её сюда и дай мне взглянуть.

Мальчик понёс корзину вперёд.

Тан Ин подняла корзину и несколько раз повертела в руках, а когда увидела, что она полна женской атласной ткани и румян, пришла в ярость:

– Что это?

Молодой человек не осмеливался заговорить.

– Это всё для женщин, госпожа, – сказала сидевшая рядом с ней служанка. Молодой хозяин ими не пользуется, значит, так что это, вероятно...

– Должно быть, он хотел заискивать перед какой-нибудь дамой, а она ему их вернула! – Тан Ин резко встала и смахнула фарфоровые чашки со стола, так что фарфор затрещал по всему полу. Она посмотрела свирепо и сказала: – Фань Чэн, этот ублюдок!

Служанка напомнила ей:

– Мадам, нет ничего невозможного в том, чтобы исследовать молодого господина, но Вы не должны давать ему возможности что-то заподозрить.

Тан Ин немного успокоилась, а затем сказала:

– Нет никакой причины защищаться от воров в течение тысячи дней (2). Если она была из хорошей семьи, как она могла вступить в сговор с Фань Чэнем? Я думаю, что эта шлюха просто пыталась заполучить его. Чёрт возьми!

Она проинструктировала мальчика, который не поднимал головы:

– С сегодняшнего дня ты должен следовать за Фань Чэном. Посмотрим, куда он пойдёт и с кем встретится. Ты должен докладывать обо всём непосредственно мне. Мне бы хотелось посмотреть, какая лиса его околдовала. Я хочу встретиться с этой сукой... я должна заставить эту пару заплатить огромную цену!

Молодой человек кивнул и удалился.

Служанка уговаривала:

– Мадам, успокойтесь. Мы должны оставаться безразличными, чтобы предотвратить любые подозрения. Если молодой хозяин что-то заподозрит, он может спрятать женщину.

– Я знаю, – Тан Ин крепко сжала кулаки. – В прошлом, когда я избавлялась от его прекрасных наложниц, он никогда не произносил ни слова, но теперь я вижу, что он стал таким бесстрашным, что не принимает меня, свою законную супругу, всерьёз.

_________________________________________

1. Поднять крышку – означает быть чрезвычайно шумным и крикливым, громко и сердито жалуясь.

2. Нет никакой причины защищаться от воров в течение тысячи дней – это означает, что люди имеют ограниченную энергию, не говоря уже о пассивном наблюдении, которое потребляет гораздо больше энергии, чем активные действия. Действительно трудно было добиться долговременной профилактики, так что рано или поздно обязательно возникнут случаи халатности.

Глава 23. Долг за цветок персика

Столица не была маленьким городом, и найти кого-то было не так-то просто.

Однако теперь, когда все наложницы были распущены, Фань гунцзы не осмеливался ходить в публичные дома, поэтому было очень мало мест, куда он ходил каждый день. Вскоре тайна Фань гунцзы была раскрыта Тан Ин.

– Неразумно! – Тан Ин хлопнула по столу чашкой чая, которую держала в руках. – Когда обе семьи обсуждали брак, у него был роман с посторонней женщиной. Этот человек просто ни во что меня не ставит. Мой брат говорил мне раньше, что этот человек ненадёжен, и теперь это оказалось правдой.

– Госпожа, успокойтесь, – сказала служанка. – Молодой господин всё ещё не решается привести женщину в дом, а это говорит о том, что у него ещё остались некоторые сомнения. Это потому, что эта женщина знает, как управлять сердцем мужчины, вот почему молодой господин совершил ошибку. Так вот, мадам и молодой господин – молодожёны. И это дело привлекло чужую ревность.

– Тогда что же мне делать? – сердито спросил Тан Ин.

– Лучше начать с этой женщины, но она всего лишь дочь полевого офицера, и мадам не подобает с ней обращаться.…

– Ты совершенно права, – Тан Ин успокоилась через некоторое время. – Она просто скромная женщина, но уже бредит, думая, что может выйти замуж в семью Фань и стать женой. Я встречусь с ней лично.

* * *

Хэ Янь, с другой стороны, понятия не имела об этих перипетиях, которые происходили в семье Фань. Она думала о том, как позаботиться о бумагах, которые следовало подать во время приёма в армию, чтобы она могла учиться сама, а позднее войти в казарму и отправиться в Лянь Чжоу.

Хэ Юнь Шэн и Хэ Суй не могли быть уведомлены о ситуации, и для этого ей нужно было найти хороший предлог. Если бы она сказала, что хочет больше достижений, они бы подумали, что девушка сошла с ума. Если она скажет "месть"... об этом можно было просто забыть, это всё равно не сработает.

Хэ Янь ворочалась с боку на бок в постели, думая о том, как это похоже на ситуацию, когда она раньше убегала из дома. В ту ночь не было Луны, и дул сильный ветер.

Девушка знала, что призыв в армию закончится в ближайшие два дня, поэтому, если документы не будут заполнены должным образом, она упустит этот шанс.

Пока Хэ Янь думала об этом, Цин Мэй вошла с пирожными в руках и была потрясена, увидев, что Хэ Янь ворочается в постели:

– Юная госпожа, Вы лежите в постели с полудня. Вы съели что-то плохое? Эта служанка быстро пойдёт и найдёт кого-нибудь, чтобы взглянуть на мисс.

– Всё в порядке, – Хэ Янь махнула рукой. – Просто мне скучно.

Если говорить честно, то, когда Хэ Юнь Шэн был дома, там было очень шумно. Теперь, когда он пошёл в школу, Хэ Янь действительно стало скучно. Даже если она занималась боевыми искусствами в доме, это всё равно не избавляло девушку от скуки. Хэ Янь чувствовала, что люди действительно странные.

Она прожила в доме семьи Сюй целый год и привыкла чувствовать себя одинокой, она действительно не испытывала неудовольствия по поводу этого одинокого положения. Но после того, как Хэ Янь переместилась сюда, то очень быстро привыкла к тому, что Хэ Юнь Шэн был рядом с ней, и теперь, когда она была одна больше месяца, то чувствовала себя одинокой.

Вероятно, она могла сказать это только о Хэ Юнь Шэне.

Хэ Янь повернулась и сказал Цин Мэй:

– Я ненадолго уйду.

– Куда это юная мисс собралась? Эта служанка будет сопровождать Вас, – поспешно сказала Цин Мэй.

– Всё в порядке. Я собираюсь забрать одежду Хэ Юнь Шэна в портняжной мастерской, – ответила Хэ Янь. Прошло уже двадцать дней. Летняя и весенняя одежда Хэ Юнь Шэна должна быть готова. Поскольку Хэ Юнь Шэн был в школе, она хотела помочь брату забрать вещи.

Прежде чем уйти, она взглянула на объявление о призыве на военную службу, лежавшее на столе, и, поразмыслив немного, засунула его в рукава, сама не зная зачем.

Много позже, в будущем, когда Хэ Янь вспоминала эту сцену сегодня, она только чувствовала, что судьба была очень таинственной. С тех пор как она подняла объявление, колёса судьбы перевернули облака и дожди и снова втянули девушку в игру.

Был уже полдень, и погода стояла хорошая. С помощью своей памяти Хэ Янь добралась до мастерской портного. Старый портной в мастерской узнал Хэ Янь, когда она вошла, и улыбнулся девушке:

– Наконец-то Вы здесь. Эта одежда уже готова. Мальчик сегодня не пришёл?

– Он ходит в школу, – Хэ Янь улыбнулась, когда передала ему оставшееся серебро. – очень хорош в своём деле.

Весенняя и летняя одежда была красиво сшита, стиль прост, а материал также был лёгкий, к тому же он наверняка будет выглядеть элегантно на Хэ Юнь Шэне, когда он наденет это. Так думала Хэ Янь. Хэ Юнь Шэну это определённо понравится. Она сложила вещи и убрала их в сумку, прежде чем выйти из мастерской портного. Как только она вышла, навстречу ей вышла незнакомая служанка.

– Вы Мисс Хэ Янь?

"Неужели я встретила ещё одного знакомого первоначального владельца этого тела?" – Хэ Янь вздохнула в своём сердце, но так как Хэ Юнь Шэна не было рядом, она не знала, кто этот человек.

– Именно, – Хэ Янь старалась выглядеть более естественно.

Служанка улыбнулась и сказала:

– Моя госпожа где-то здесь. Я хотела пригласить Вас поговорить кое о чём с мадам.

"Твоя госпожа?" – Хэ Янь на мгновение задумалась. Она не была настоящей Хэ Янь, и если этот человек был старым знакомым оригинальной Хэ Янь, девушка может выдать себя. После того, как она подумала об этом, то отклонила предложение служанки:

– Это было бы неудобно для меня сегодня. Ничего, если мы встретимся в другой раз?

Служанка смутилась:

– Эта служанка ничего не может решить по этому поводу, пожалуйста, пойдёмте со мной к моей госпоже. Это не займёт много времени, а моя леди хочет поговорить с Вами о чём-то важном.

В этой жизни Хэ Янь больше всего боялся подвергнуть семью Хэ какой-либо опасности из-за себя. Служанка выглядела настолько смущенной, что Хэ Янь почувствовала, что причиняет ей неприятности, поэтому сердце девушки слегка смягчилось. Когда она услышала, что другой человек хочет поговорить о чём-то важном, сердце Хэ Янь подпрыгнуло, когда её посетила мысль:

"Если это действительно важное дело, то что я могу сделать, если ничего об этом не знаю?"

После того, как Хэ Янь боролась с собой некоторое время, она сказала:

– Ну... я пойду с тобой. Но мне ещё нужно кое-что сделать, и поэтому я не смогу остаться надолго.

– Не волнуйтесь, – ответила служанка.

Служанка шла впереди, и Хэ Янь пристально смотрел на девушку. Хотя эта девушка утверждала, что она служанка, и даже имела внешность служанки, её одежда была высокого качества, и даже украшения, которые девушка носила, не выглядели обычными. По крайней мере, служанка из обычной семьи не могла быть такой, как она. Либо она была служанкой большой семьи, либо служанкой богатой дамы. Но, по ощущениям Хэ Янь, она должна быть и тем, и другим.

Пока она размышляла, Хэ Янь обнаружила, что они подошли к небольшому переулку.

– Ваша госпожа здесь? – спросила Хэ Янь.

– У моей госпожи здесь есть дом, но она редко здесь живёт, – служанка продолжала говорить с улыбкой. – Иногда соседний ресторан устраивает здесь небольшие банкеты.

Оу… Это действительно была большая семья. Даже у женщин были свои дома. Хэ Янь была безмолвна в своём сердце. Если бы Хэ Юнь Шэн знал об этом, то, вероятно, долго бы завидовал и ревновал.

– Он здесь, – служанка остановилась перед домом.

Дом был невелик и даже выглядел немного старым. На этой улице не было ни души – даже привратник не стоял у дверей.

Хэ Янь вошел вслед за служанкой, после того как она прошла через сад, служанка привела девушку в холл. После того, как она пришла сюда, служанка внезапно сбросила свой мягкий фасад и холодно сказала другому человеку в холле:

– Мадам, эта служанка привела сюда этого человека.

Хэ Янь подняла голову, и её глаза встретились с сердитым лицом.

– Ты и есть та самая Хэ Янь?

Это не было похоже на встречу старых друзей.

– Это я, а ты?...

– Я старшая дочь Чэн У Лана и жена Фань Чэна, – с яростной усмешкой ответила дама.

Хэ Янь внезапно поняла, что происходит в одно мгновение, и тайно вздохнула в своём сердце, глядя на служанку.

Похоже, эта дама что-то не так поняла.

Что за грех она совершила в прошлой жизни, чтобы возродиться гнилой персиковой девочкой?

Глава 24. Спасение жизни

После минутного молчания, Хэ Янь открыла рот:

– Мадам, кажется, что-то неправильно поняла.

Всё было хорошо, пока Хэ Янь ничего не сказала, но когда она это сделала, Тан Ин стала взволнованной. Она указала на свой нос и выругалась:

– Неправильно поняла? У вас с Фань Чэном был роман до того, как я присоединилась к семье, и после того, как я вышла за него замуж, ты всё ещё была несчастна. В противном случае почему бы тебе не быть любовницей женатого мужчины, я вижу, что ты твердо настроена быть главной мадам моей семьи Фань!

У Хэ Янь снова заболела голова.

Эта леди действительно была неразумна. Несмотря на то, что она выглядела цветущей и стройной женщиной, у неё была вульгарная манера говорить.

– Мадам, Вы должны всё тщательно расследовать. Я знала господина Фаня раньше, но не искала его с тех пор, как вы поженились.

– Ты лжёшь. Если бы ты не подошла к нему, как он мог бы что-то иметь в отношении тебя?

– Меня это тоже очень беспокоит. Если мадам сумеет убедить господина Фаня не делать ничего подобного, я буду Вам очень признательна.

Тан Ин сделала несколько шагов назад и упала в кресло. Две струйки слёз скатились по её лицу:

– Ублюдок... какой ублюдок!

Хэ Янь сочувственно посмотрела на неё. Любой дурак мог бы понять, что Фань Чэн не был хорошей партией для неё. Даже если он перестанет искать Хэ Янь, в будущем он найдёт другую женщину. Хэ Янь не смотрела на него снизу вверх, но несколько человек в её прошлой жизни были готовы пожертвовать всем, чтобы взобраться на более высокую ветку. Старшей дочери Чэн У Лана было более чем достаточно для Фань Чэна. Было жаль, что даже с её красотой и таким хорошим происхождением она всё ещё была связана с этим ублюдком на всю оставшуюся жизнь.

Служанки и няня Тан Ин быстро подошли, чтобы успокоить её тихим голосом. Через некоторое время Тан Ин вытерла слёзы.

Она сказала:

– Ты маленькая сучка, ты привыкла лгать. Как я могла хоть на миг поверить в твою чушь?

– А что именно нужно мадам? – Хэ Янь посмотрел на небо. – Уже поздно, мне пора возвращаться.

Женщина, которая утешала Тан Ина, сказала:

– Возвращайся? Ты совершила такие бесстыдные поступки и всё ещё хочешь вернуться. Пока наша госпожа не придумает, что с тобой делать, ты должна оставаться здесь!

– Ты смеешь сажать меня в тюрьму тайком? – возразила Хэ Янь.

Старуха посмотрела на Хэ Янь с презрением и сказала:

– Те, кто выходит из маленьких дверей, неразумны. Как это можно считать тюремным заключением? Поскольку ты любимица нашего молодого господина, ты наполовину член семьи Фань. Разве не подобает нашей госпоже, как хозяйке дома, преподавать урок служанке? Даже если ты подашь на нас в суд, наши действия будут оправданы!

Хэ Янь рассердилась, но вместо выражения гнева на лице, рассмеялась. Как можно с таким серьёзным лицом нести такую чушь?

Увидев, что Хэ Янь смеётся, Тан Ин, которая сначала немного колебалась, рассердилась.

– Свяжите её, бросьте в подсобку и морите голодом всю ночь. Посмотрим завтра, будет ли она ещё так самонадеянна!

В конце концов, она была просто леди из большой семьи, которая недавно вышла замуж за своего мужа. У молодой госпожи не было времени изучить эту громоподобную и безжалостную тактику, чтобы выплеснуть свой гнев. Нужно было просто связать людей и уморить их голодом, чтобы они испугались. Хэ Янь не боялась этого, но она просто боялась причинить неприятности семье Хэ, так как была старшим ребёнком в семье.

Женщины бросились к ней и спеленали, как цыпленка. Хэ Янь оставалась неподвижной всё это время и послушно позволила им связать себя. Тан Ин посмотрела на Хэ Янь с сердцем, полным отчаяния.

Когда они закончили связывать её, то бросили Хэ Янь на кровать в задней комнате. Служанка спросила:

– Мадам, Вы хотите оставить кого-нибудь здесь, чтобы человек следил за…

– Кого-то оставить? Пусть она побудет здесь одна, пока не стемнеет, и посмотрим, не испугается ли эта мерзавка. Если её попробует проходящий мимо вор, – она злобно улыбнулась. – Я посмотрю, захочет ли её Фань Чэн!

Группа людей мощно зашагала прочь, оставив двор пустым.

Она села на кровати со связанными за спиной руками и спокойно осмотрела комнату.

Излишне говорить, что кровать была очень мягкой, а занавески-из нежной мягкой ткани. Похоже, Госпожа Фань была очень добра к своему пленнику. Хэ Янь вздохнула. Дом, в котором небрежно поселила её Госпожа Фан, был ещё красивее, чем тщательно выстроенный Хэ Суем дом.

– Дом по-прежнему пустует весь день, разве это не напрасная трата? – она задумалась в нерешительности. После того, как время, затраченное на заваривание чая, прошло, убедившись, что снаружи больше нет движения, девушка занялась верёвкой.

Руки были связаны, что было немного неудобно, но способ связывания был непродуманным. Её просто спеленали, свернув, как клёцку. Хэ Янь попыталась протянуть руку и дотронуться до узла. Проведя в казарме десять лет, она научилась развязывать множество узлов. Такие непрофессиональные узлы были самыми простыми.

Хэ Янь почувствовала форму узла и была уверена, что его можно распутать, поэтому она протянула руки, чтобы сделать именно это. Уже собираясь уходить, девушка услышала звук шагов снаружи. Звук был очень тихим, но с её острым слухом, девушка узнала мужской голос. Она остановилась и наклонила голову, чтобы выглянуть за дверь.

Неужели Тан Ин говорила правду о том, что здесь мог появиться кто-то, чтобы сорвать такой цветок, как она?

Звук шагов становился всё более отчётливым по мере того, как человек приближался шаг за шагом. Хэ Янь стала немного нервничать. Она долго возилась в рукаве и наконец нашла заострённую, бамбуковую палочку.

Идти в оружейный магазин и заказывать скрытное оружие было слишком дорогим удовольствием. А она была слишком скупа и бедна, чтобы потратить столько денег. В таких отчаянных ситуациях всё, что девушка могла сделать, – это взять бамбуковую ветку и заточить её сама. Хэ Янь жалела себя, думая об этом.

Дверь распахнулась, и вошёл человек, одетый как охранник.

Он был потрясён, когда увидел, что Хэ Янь сидит с открытыми глазами и ртом, закрытым куском ткани, но продолжал спокойно смотреть на девушку. Через некоторое время охранник подошёл к ней и прошептал на ухо:

– Мисс Хэ Янь, не бойтесь. Мастер попросил меня помочь Вам.

Оказалось, что он здесь не для того, чтобы собирать цветы, а для того, чтобы спасать жизни.

Стражник вынул тряпку из её рта и понес её на плече.

– Этот раб для начала освободит Вас.

Хэ Янь оказалась настолько неподготовленной к подобной ситуации, что ей казалось, будто она стала чьей-то пленницей и вот-вот её вытащат и обезглавят враги.

Но если у других людей доброе сердце, было трудно что-то сказать.

Стражник усадил Хэ Янь в карету, которая быстро покинула дом Фань. Хэ Янь не произнесла ни слова, что немного озадачило охранника.

Мужчина думал, что услышит её крики и плач, когда войдет. В конце концов, мисс Хэ была робкой и слабой женщиной. Несмотря на кляп во рту, она выглядела заинтересованной и настороженной, но в её глазах не было страха.

Охранник никогда не видел такой женщины. Мужчина ощутил необъяснимое чувство, когда у него дрогнуло сердце. К счастью, экипаж оказался проворным, и примерно через час они прибыли к месту назначения.

Охранник помог Хэ Янь выбраться из кареты.

Небо было уже совершенно темным.

Река Чунь Лай ночью, без дневной суеты, стала тихой и спокойной. В такую ночь по реке должно было плыть много лодок, на которых люди пели, танцевали, пили и веселились. Но в тот день из-за сильного дождя дул холодный ветер. По реке плыло всего несколько лодок. Было видно несколько зажжённых фонарей, выглядевших очень одиноко.

Хэ Янь подняла голову, и дождь упал на её лицо, холодный и зудящий. Она посмотрела вдаль:

– Зачем ты привёз меня сюда?

Охранник не осмеливался взглянуть девушке в лицо. Он сжал кулаки и сказал:

– Молодой хозяин ждёт Вас на лодке впереди. Этот раб отвезёт Вас туда.

Глава 25. Путаница

Маленькая лодка покачивалась на ветру, а Луна пряталась за облаками. В тёмном небе виднелось лишь несколько рассеянных звёзд. Огни на берегу реки освещали поверхность воды, и поэтому Хэ Янь могла смутно видеть своё собственное отражение.

Стражник направил лодчонку к богато украшенному судну, стоявшему посреди реки.

Она опустила голову и молчала. Охранник невольно повернул голову, чтобы посмотреть на Хэ Янь, и увидел девушку, сидящую на корме лодки, прямо, неподвижно, с обеими руками, связанными верёвкой. Она слегка приподняла голову и пристально посмотрела на мужчину, как будто знала, что тот смотрит на неё. Охранник вздрогнул, весло, зажатое в руке, едва не упало в реку.

Её холодный взгляд ошеломил мужчину.

Он не мог описать это жуткое чувство. Как будто за ним наблюдал мертвец. В сочетании с шумом волн, гонимых ветром, девушка была похожа на привидение.

Всё это испытание было странным, и охранник забеспокоился. Девушка ничего не говорила и ни о чём не просила. Любая другая женщина задала бы по крайней мере один или два вопроса, но Хэ Янь этого не сделала. Было совершенно тихо.

Вода, казалось, блестела под цветами ночного неба. Это действовало как водоворот, возвращая воспоминания, которые она пыталась забыть, как в тот раз, когда Вань Жу схватил её за волосы и утопил в пруду.

Когда-то она была искусна в плавании, но теперь всё тело Хэ Янь было напряжено и сковано, как будто говорило ей, что девушка боится воды.

Хэ Янь боялась упасть в воду, боялась, что её затянет в бесконечный водоворот, и боялась, что не сможет выбраться на поверхность. Она боялась, что свет будет уходить всё дальше и дальше от нее, пока не станет совсем темно. Девушка боялась, что её жизнь внезапно оборвётся, и ничего не могла с этим поделать.

Хэ Янь чувствовала отвращение к собственной трусости и страху, но не могла придумать ничего другого. Она могла только молча сидеть в этой маленькой лодке и позволять везти себя к большой лодке.

Судно, должно быть, принадлежал кому-то богатому. Эта лодка была немного меньше грузового судна, но больше рыбацкой лодки. Охранник помог Хэ Янь перебраться на борт большой лодки, приподнял занавеску и проводил её внутрь.

Затем мужчина отправился в маленькую лодку, как будто другие приказали ему не приближаться к господскому судну.

Хэ Янь уставилась на человека перед собой.

Сегодня Фань Чэн был хорошо одет, представ в экстравагантной и дорогой одежде. Внутри судовой надстройки были зажжены ароматические благовония и мягко сияющие фонари. Войдя, первое, что Хэ Янь заметила, был прекрасный аромат.

Девушка изо всех сил пыталась вырваться из водоворота воспоминаний, которые крутились в её мозгу, когда посмотрела на Фань Чэня и сказала:

– Фань гунцзы.

Фань Чэн подошёл к ней, вытащил из-под стола стул и усадил девушку на него.

– А Янь, с тобой поступили несправедливо.

Хэ Янь молчал.

– Я не ожидал, что эта женщина будет так жестоко с тобой обращаться, что похитит тебя и свяжет. Если бы у меня не было кого-то, кто тайно защищал бы тебя, последствия были бы невообразимы. А Янь, теперь ты понимаешь мою боль? – сокрушался Фань Чэн.

Хэ Янь посмотрела на верёвку, обвязанную вокруг своих ног, покачала головой и пробормотала:

– Я не понимаю.

Стражники Фань Чэна силой усадили её в экипаж, погрузили в лодку, а затем на лодку, где она сейчас находилась. Они ни разу не развязали веревку, связывавшую ей руки.

Её запястья ныли, постоянно трясь о толстую верёвку, но девушка ничего не сказала.

Фань Чэн пристально посмотрел ей в глаза и попытался объяснить:

– Я боялся, что ты не поймёшь меня и откажетесь подняться на борт лодки, поэтому не стал развязывать верёвку.

Однако, даже сказав это, он всё равно ничего не сделал с верёвкой.

– Я на твоей лодке, – сказала Хэ Янь, смеясь. – Куда же мне бежать? Развязать меня не повредит.

Её улыбка сияла, как утреннее солнце, невыразимо ярко. Фань Чэн был ошеломлён. Он не был очень послушным ребёнком, поэтому не думал, что вырос таким смелым и отважным.

Чем больше он думал об этом, тем сильнее парню хотелось протянуть руку и погладить её по лицу. Он слегка улыбнулся, опустился на колени перед Хэ Янь, посмотрел ей в глаза и сказал:

– А Янь, я не пытаюсь держать тебя в плену. Тебе просто нужно понять свою текущую ситуацию. Моя жена, как известно, ревнива. Она никогда тебя не отпустит. Даже если ты решишь вернуться сегодня, она попытается найти тебя завтра. Твой отец всего лишь строевой офицер, а мой тесть – правая рука Императора. Есть много мест, где всё может пойти ужасно неправильно, если ты решишь уйти. В конце концов, ничто не имеет значения, если ты не находишься в безопасности. Твой дом беззащитен, в нём почти нет прислуги и стражи. Как только она поймает тебя, то будет мучить тебя своими извращёнными способами. Я... я не смогу этого вынести.

Фань Чэн ласково посмотрел на девушку.

– Как я могу молчаливо смотреть, как ты страдаешь?

– А? – воскликнула Хэ Янь, когда она начала тайно развязывать веревку. Девушка тихо спросила: – Что ты собираешься делать?

Фань Чэн был вне себя от радости, увидев, что она наконец-то расслабилась.

– Я спрячу тебя в безопасном месте, чтобы моя жена не смогла тебя найти. Слуги и стражники будут окружать тебя каждый день. Когда придёт время, я верну тебя обратно. Как только ты станешь госпожой семьи Фань, никто не посмеет воспользоваться тобой.

– Госпожой? – спросил Хэ Янь.

– Да, – уверенно сказал Фань Чэн, приложив руку к сердцу. – А Янь, ты была и будешь единственной в моём сердце. Я обещаю. Если бы этот брак не был устроен давным-давно, я бы никогда не женился на ней! Ты не волнуйся, я буду любить только одного человека в этой жизни – и это ты. Тебе просто нужно подождать…

Услышав это, Хэ Янь усмехнулась.

Фань Чэн был ошеломлён.

– Разве ты не пытаешься сделать меня своей внешней любовницей? – тихо сказала Хэ Янь.

Это правда, что если бы здесь была старшая дочь семьи Хэ, она была бы тронута до слёз этой клятвой. Однако это было не так, и девушке всё было предельно ясно. Если бы мужчина захотел изменить женщине, он был бы способен на любую ложь. С какой стати Фань Чэну жениться на ней?

Если бы она не испытала то же самое с Сюй Чжи Хэном, то, вероятно, могла бы быть обманута. Фань Чэн смотрел на неё так же, как и тот мужчина, словно она была жалкой и смешной.

– А Янь, ты... – нахмурился Фань Чэн.

– Фань гунцзы, я уже всё объяснила. Поскольку ты уже женат, я собираюсь отпустить наше прошлое и пойти с тобой разными путями. У меня нет ни малейшего желания связываться с тобой, и я надеюсь, что ты перестанешь меня беспокоить.

Узел на верёвке был ослаблен.

Фань Чэн не видел, как верёвка упала на землю, поэтому он озадаченно посмотрел на Хэ Янь. После минутного молчания он вдруг усмехнулся.

– Хэ Янь, ты, должно быть, шутишь. Я ласково тебя уговариваю, а ты такая грубая! Запуталась? В этом мире так много женщин. Зачем мне продолжать приставать к тебе? Жаль только, что время, которое я провёл с тобой, было потрачено впустую!

– Фань гунцзы хочет, чтобы я отплатил за потраченное время серебром или золотом?

Хэ Янь нашла это смешным.

– У меня нет недостатка в деньгах. Почему бы тебе вместо этого не отдаться мне? – он ухмыльнулся. – Если ты будешь хорошо служить мне, я даже заплачу тебе.

Прежде чем он успел ответить, раздался яростный голос:

– Что за чушь ты сейчас несёшь?

Хэ Янь обернулась и увидела, что занавес был поднят и в комнату вошёл мокрый человек. Это был Хэ Юнь Шэн.

Глава 26. Случайное попадание

– Юнь Шэн? – Хэ Янь почти казалось, что она спит. Девушка посмотрела еще раз и обнаружила, что это действительно был Хэ Юнь Шэн.

Хэ Юнь Шэн уже подошел к ней и, заслонив её собой, оттолкнул Фань Чэна подальше.

– Ты... как ты сюда попал?! – Фань Чэн стоял неподвижно и показывал на него, его глаза были полны удивления.

– Подплыл, конечно, – взревел Хэ Юнь Шэн.

Как только юноша вылез из воды, всё его тело было мокрым. Он присел на корточки, чтобы ослабить верёвку на ногах Хэ Янь.

– Как ты узнал, что я здесь?

– Я боялся, что Фань Чэн будет приставать к тебе, поэтому отправил Шуан Цина охранять это место раньше, но кто знал, что он просто увидит, как тебя сюда привезут? – Шуан Цин был мальчиком, которого Хэ Янь купила для Хэ Юнь Шэна, который сопровождал его в академию по будням.

– Шуан Цин последовал за тобой сюда и держал меня в курсе дела. Поэтому я бежал всю дорогу и поплыл сюда. К счастью, я его догнал, – он развязал верёвку, связывающую ноги Хэ Янь, и уже собирался развязать верёвку вокруг руки Хэ Янь, но она уже была развязана. Это было немного странно, но юноша не придавал этому особого значения. Он выпрямился и посмотрел на Фань Чэна: – Если бы я не успел вовремя, что бы этот зверь сделал с тобой?

– Что сделал? – Фань Чэн наконец пришёл в себя. Он посмотрел на Хэ Юнь Шэна и сказал с бесстрашной улыбкой: – Ты думаешь, что сможешь что-то изменить, придя сюда?

В лодке не было никого, кроме них троих. Вероятно, они боялись испортить "настроение" Фань Чэна. Даже стражника, который только что привёз Хэ Янь к лодке, нигде не было видно. Он прикинул, что стражник, возможно, гребёт на маленькой лодке, и был уже далеко, ожидая приказов Фань Чэна, когда дело будет сделано.

– Рано или поздно твоя сестра станет моей, – презрительно сказал Фань Чэн. – Сначала ты налила вино. Почему я должен стыдиться пить вино, которое мне подали на стол? Кто сначала пытался залезть ко мне в постель? А теперь ты притворяешься целомудренной!

– Ты! – когда Хэ Юнь Шэн услышал эти слова, он побледнел от ярости. Юноша бросился вперёд и ударил его кулаком: – Ты ублюдок!

Фань Чэн чуть не упал, когда на него напали. Лодка сильно затряслась от его действий, заставив Хэ Юнь Шэна пошатнуться.

Хэ Янь нахмурилась и уже собралась помочь, но тут она заметила, что в рукаве Фань Чэна что-то блеснуло. Она смутно видела серебристый свет и инстинктивно напряглась. Она закричала:

– Юнь Шэн, увернись!

Хэ Юнь Шэн не знал, что произошло, но подсознательно перевернулся. Фань Чэн достал нож и проткнул его одежду. К счастью, он промахнулся на несколько сантиметров.

Хэ Юнь Шэн покрылся холодным потом:

– Как ты смеешь!

– А почему бы и нет? – лицо Фань Чэна было свирепым. – Это не имеет значения, если сын городского стражника умрёт. Когда ты умрёшь, я каждый день буду порабощать твою сестру для собственного развлечения, а когда она мне надоест, продам её в бордель, – он начал безумно хохотать.

Глаза Хэ Янь вспыхнули с оттенком ярости.

Боясь причинить неприятности семье Хэ, она не хотела драться с Фань Чэном. Но, похоже, Фань Чэн не собиралась сдаваться; сделала она этот шаг или нет, уже не имело значения.

Хэ Юнь Шэн был так зол, что просто повернул голову и ударил Фань Чэна в живот. Фань Чэна неожиданно сбило с ног, и лодка снова закачалась, когда он упал на палубу. Он хотел закричать, но не успел открыть рот, как Хэ Янь предупредила:

– Не позволяй ему издать ни звука! – они тут же бросились вперёд и засунули покрывало со стола в рот Фань Чэну.

Фань Чэн замолчал. Именно в этот момент Хэ Юнь Шэн быстро вскочил ему на спину и начал бить его кулаками. Он был подростком с большой силой. Хотя рот Фань Чэна был свирепым, он не мог быть противником Хэ Юнь Шэна. Постепенно парень перестал сопротивляться.

– Юнь Шэн, довольно, – Хэ Янь остановила его. – Если ты ударишь ещё раз, он умрёт.

– Лучше бы он умер! – Хэ Юнь Шэн стиснул зубы. – Если бы он умер, то не посмел бы устраивать беспорядки!

– Но семья Хэ окажется в беде, – Хэ Янь отдернул руку Хэ Юнь Шэна. – Сначала подними его.

Хэ Юнь Шэн встал, оставив Фань Чэна неподвижно, лицом к Земле. Хэ Юнь Шэн вытянул ногу и пнул его:

– Вставай, не притворяйся мёртвым!

Фань Чэн по-прежнему не шевелился.

– Я ударил тебя всего пару раз, и теперь ты притворяешься мёртвым. Ты специалист в том, как шантажировать людей, – насмехаясь над Фань Чэном, Хэ Юнь Шэн попытался пнуть его ногой. Двигаясь вперёд, он вдруг увидел, что место, где лежал Фань Чэн, постепенно заполнялось Красной массой.

– Он, он... – заикаясь, произнёс Хэ Юнь Шэн.

Хэ Янь внимательно прислушивался к движению снаружи. Лодка раскачивалась. Интересно, заметили ли это охранники Фань Чэна? В данный момент, казалось, всё было в порядке. Может быть, они думали, что это связано с "настроением" Фань Чэна. В этот момент она услышала внезапную перемену в голосе Хэ Юнь Шэна. Он как-то странно посмотрел на Фань Чэна.

Мгновение спустя она присела на корточки и спокойно перевернула Фань Чэна.

– А... – Хэ Юнь Шэн коротко вскрикнул, но быстро прикрыл рот рукой и проглотил остальные слова. Он недоверчиво смотрел на это зрелище.

Фань Чэн лежал на спине. Его тело было мягким, как будто у него не было костей. Одежда на его талии и животе была окрашена кровью в красный цвет. Небольшая часть рукояти была обнажена, а лезвие ножа затерялось где-то между его плотью и костями.

Во время драки с Хэ Юнь Шэнем Фань Чэн вытащил из рукава короткий нож. Потом лодка качнулась, и нож упал на землю. Когда Хэ Юнь Шэн ударил его снова, он потерял равновесие. Когда он упал, острый нож вонзился ему в живот.

Он не вошёл бы так глубоко, но Хэ Юнь Шэн также прижал его к земле и ударил кулаком. Это практически привело к тому, что весь нож проник дальше в его живот, вызвав смерть молодого человека.

Хэ Юнь Шэн был напуган до такой степени, что его ноги ослабли, и он упал. Парень был в ужасе:

– Он... Он же не…

Хэ Янь протянула два пальца, чтобы прощупать пульс Фань Чэна, и произнесла одно-единственное слово:

– Мёртв.

Хэ Юнь Шэн тупо смотрел на нее, как будто не понимая, что она говорит. Через мгновение он начал всхлипывать:

– Он... как он умер? Что же нам делать?

Лодка всё ещё была в реке, покачиваясь и плавая, и, казалось, вокруг не было никакого другого света, кроме огней внутри лодки. В мёртвой тишине всхлипы Хэ Юнь Шэна были особенно отчётливы.

Он продолжал бормотать:

– Что же нам делать? Что же нам теперь делать?

Он был всего лишь подростком, который никогда не видел крови, не говоря уже о том, чтобы убить человека. Ему даже пришлось сделать крюк, чтобы убить рыбу. Юноша был жесток только в своих словах, но он никогда не ожидал, что однажды убьёт кого-то. Хэ Юнь Шэн был в панике.

Глядя на тело Фань Чэна, Хэ Янь нахмурилась.

Она убила слишком много людей, но все они были врагами, встреченными на поле боя. Девушка никогда не была в подобной ситуации. Хотя она была немного удивлена, но совсем не взволнована. Хэ Юнь Шэн был в трансе, плакал и смеялся одновременно. Он тряс труп Фань Чэна, словно пытаясь разбудить его. Казалось, парень сошёл с ума.

Чмок!

Хэ Юнь Шэн почувствовал жгучую боль на своём лице, как от пощёчины. Он очнулся от своих хаотичных мыслей и посмотрел на Хэ Янь, которая стояла перед ним.

Парень вдруг понял, что по сравнению с ним, сестра была чрезвычайно спокойна. Её взгляд был острым, как меч, пронзая сердце молодого человека. Это заставило его вздрогнуть. Руки девушки были твёрдыми, в отличие от его, которые всё ещё дрожали.

Её голос был холодным, с оттенком ненависти и резкости.

– Хэ Юнь Шэн, проснись, он уже мёртв.

Глава 27. Отвлеки внимание

Он был уже мёртв. Хэ Юнь Шэн тупо уставился на Хэ Янь.

Рана Фань Чэна всё ещё кровоточила, и нож был беспристрастен, когда вонзился ему прямо в живот. Хэ Юнь Шэн почувствовал, что у него пересохло в горле. Через мгновение он наконец-то открыл рот. Его голос дрожал от решимости встретить смерть лицом к лицу.

Он сказал:

– Я пойду в суд, чтобы сдаться, так как я тот, кто убил этого человека.

Он встал, как будто собираясь двинуться вперёд, но только после того, как он сделал два шага, Хэ Янь потянул его назад. Он пошатнулся и чуть не упал.

Хэ Янь спросила:

– За какое преступление ты собираешься заплатить?

– Он мёртв. Я заплачу за его смерть, – Хэ Юнь Шэн поперхнулся. – Это справедливо.

– Это не та цена, которую стоит платить за такого человека, – Хэ Янь взглянула на лежащего на земле Фань Чэна. – Я думаю, что даже после сегодняшнего дня Фань Чэн не сдался бы. В конце концов, его семья попадёт в беду, но теперь проблем будет меньше. Он мёртв – по крайней мере, его семья будет намного более мирной в будущем.  Ты все еще помнишь, что он тогда сказал?

Хэ Юнь Шэн вспомнил, что когда Фань Чэн хотел убить его в то время, он сказал: "После того, как ты умрёшь, я порабощу твою сестру и буду использовать её для своих развлечений каждый день. Когда она мне надоест, я продам её в бордель", – Хэ Юй Шэн принял эти слова как должное.

– Ты должен знать, что Фань Чэн убил бы тебя и меня сегодня на этом корабле, не заплатив за это никакой цены. Почему ты должен отказываться от своей жизни, если убил его по ошибке? Неужели наши жизни – мусор, и только его жизнь драгоценна? Почему? По какому праву?

Хэ Юнь Шэн был ещё молод и страстен, но платить за жизнь такого человека, как Фань Чэн, было недостойно.

– Я тоже не хочу, – сказал Хэ Юнь Шэн, его глаза были полны горя и негодования. Но теперь нам больше некуда идти.

Мысли Хэ Юнь Шэна были просты: раз он убил Фань Чэна, семья Фань, вероятно, придёт к их двери, и если он сдастся и заплатит за жизнь Фань Чэна своей жизнью, всё будет кончено. Но Хэ Янь знала, что это невозможно. В прошлой жизни она происходила из знатной семьи. Естественно, она знала, что такие люди, как семья Фань, не сдадутся, даже если Хэ Юнь Шэн отдаст свою жизнь. Хэ Суй и она, включая Цин Мэй и Шуан Цин – никто из них не будет пощажён.

– Идти сюда, – Хэ Янь похлопала его по плечу. Хэ Юнь Шэн посмотрел на неё в замешательстве.

– Ты только что сказал, что доплыл сюда, значит, ты хорошо плаваешь? Ты можешь задержать дыхание? – спросила Хэ Янь.

Хэ Юнь Шэн кивнул:

– Да.

– Ты переоденешься в мою одежду, а когда позже услышишь моё сообщение, спрыгнешь с лодки, поплывёшь вниз по течению, потом переоденешься в чистое и прокрадёшься домой, только быстро, хорошо?

Хэ Юнь Шэн глупо кивнул, покачал головой и посмотрел на Хэ Янь:

– А как же ты?

Хэ Янь поднял с пола свёрток, и в нём оказалась новая одежда, которую она сегодня купила для Хэ Юнь Шэна в портняжной мастерской. – Я переоденусь и уведу стражников Фань Чэна, – сказала она.

Хэ Юнь Шэн был поражён и выпалил:

– Нет! А как ты их отвлечёшь? Ты – женщина. Если они поймают тебя, то будут пытать, а потом убьют. У тебя даже нет сил связать цыпленка. Если ты попадёшь в их руки, твоя жизнь превратится в сущий ад…

Он всё ещё что-то бормотал, но Хэ Янь пожала плечами.

– Нет, – возразила она. – Я могу от них избавиться.

В тусклом свете лампы глаза Хэ Янь были ясными и решительными. Она даже улыбнулась. Улыбка была очень расслабляющей и каким-то образом успокоила паническое настроение Хэ Юнь Шэна, но также заставила его захотеть плакать.

– Я не могу тебя отпустить, – пробормотал Хэ Юнь Шэн.

– Послушай, Юнь Шэн, ты спрыгнешь с лодки в моей одежде. Я выманю их отсюда. Мы не сможем видеться несколько дней. Я не могу вернуться в его дом, потому что не хочу, чтобы меня обнаружили. Ещё через пять дней ты пойдёшь в таверну под названием "Лю Цюань Цзю", которая находится на западе города. У дверей таверны будет стоять ряд Ив. Найдя их, подойди к третьей иве слева и копай на три дюйма вниз. Я оставлю там для тебя письмо. Тогда мы ещё встретимся, хорошо?

Хэ Юнь Шэн покачал головой:

– Я не могу тебя отпустить…

– Ты уже не ребёнок, ты мужчина, и в будущем тебе придётся взвалить на свои плечи тяжёлое бремя семьи Хэ. Ты должен успокоиться и сделать так, как я скажу. Со мной всё будет в порядке, как всегда, – ответил Хэ Янь.

Хэ Юнь Шэн потерял дар речи и не мог вымолвить ни слова после того, как выслушал ответ Хэ Янь.

Это действительно было правдой, был ли это Ван Цзю Гуй, была ли это игра в казино, или это были скачки на тренировочном поле, каждый раз она была неожиданно прекрасна, но на этот раз всё было по-другому, на этот раз это был вопрос человеческой жизни.

– Что касается отца, тебе придётся самому придумать объяснение. Через некоторое время сюда придут охранники Фань Чэна, так что у нас не так много времени. А теперь поторопись и переоденься. Повернись ко мне спиной, – сказала она. – Сначала я отдам тебе своё платье.

Лодка тихо плыла по реке, и когда Хэ Юнь Шэн и Хэ Янь снова встали друг против друга, они переоделись в свои новые наряды. Она была одета в совершенно новую мужскую одежду, а её волосы были собраны в мужской пучок. Девушка выглядела героически, как будто действительно была элегантным молодым человеком. Хэ Юнь Шэн, с другой стороны, был одет в длинную юбку Хэ Янь и не знал, куда девать руки и ноги. Он выглядел смущённым.

Хэ Янь усмехнулась.

– Ты всё ещё в настроении смеяться в этой ужасной ситуации? – Хэ Юнь Шэн был так озабочен и обеспокоен, что не был в настроении ссориться с Хэ Янь.

– Сейчас не время смеяться, – девушка подняла с земли шарф и плотно закрыл им лицо, открыв только пару глаз. Однако в её глазах тоже была улыбка: – Ты должен привыкнуть к этому.

Привыкнуть к чему? Убивать людей и быть в бегах, как беглец? Он чувствовал усталость, сопровождаемую глубокими тревогами и страхами.

– На счёт три прыгай вниз, ладно? – Не беспокойся обо мне, мы ещё встретимся.

Хэ Юнь Шэн уже собирался идти на нос лодки. Сделав два шага, он обернулся, посмотрел в глаза Хэ Янь и сказал:

– С тобой всё будет в порядке, да? Правда?

Хэ Янь погладила его по голове, и волосы подростка были холодными и мокрыми от капель, которые он только что принес из воды.

Она улыбнулась и тихо ответила:

– Конечно же.

Глава 28. Морось поздней ночи

Ночь была такой тёмной, что даже капли дождя казались чёрными.

В том месте, где море встречалось с небом, в глубоком небе ярко сияла луна, словно призрак с другой стороны. Шум волн постепенно стих, и ночь стала необычайно тихой.

Именно в этот момент женский крик, казалось, прорезал эту тишину.

– Убийца! Убийца!

Собравшись в несколько небольших групп вдали от берега, стражники сидели вместе, ожидая сигнала Фань гунцзы. Когда они впервые услышали эти жалкие звуки, то были поражены.

– Что происходит? Прошло уже столько времени, почему она всё ещё создает проблемы?– спросил старший стражник.

– Молодой хозяин не подавал сигнала, так что давайте просто подождём, – сказал кто-то.

Будучи охранниками Фань гунцзы в течение стольких лет, самым важным для них было угадать, что на уме у их господина. Такого рода вещи были естественны. Фань гунцзы уже много лет был молодым мастером семьи Фань. Помимо женщин, которые восхищались им сами по себе, было много женщин из хороших семей, которые были развращены. Сегодняшняя ситуация повторялась уже не первый раз. Похищая этих женщин на лодках или из чужого дома, Фань гунцзы насиловал их. Эти женщины были бедны, и им некуда было жаловаться, поэтому они могли только забыть об этом.

Теперь Хэ Янь тоже будет одной из них.

Первоначально госпожа Хэ Янь испытывала глубокую привязанность к Фань гунцзы, и не было никакой необходимости прибегать к такому методу. Но кто знал, что, выйдя из дома Фань, она так рассердится, что ей действительно захочется порвать с Фань гунцзы раз и навсегда. А этот похотливый парень возбудился из-за её отказа и прибегнет к этому методу. Но, если подумать, для таких людей, как Хэ Янь, допустим только жесткий подход.

То, что эти охранники должны были сделать, это просто привести Хэ Янь к Фань гунцзы, и то, что произошло потом, не было их делом.

– Я не думаю, что это правильно, – старший стражник встал и посмотрел в сторону лодки. Он увидел, что лодку Фань гунцзы сильно трясло в реке, и было похоже, что внутри кто-то затеял драку.

– Нет, определённо есть проблема! – крикнул он. – Вставайте! Поторопитесь. В прошлом дела никогда не заходили так далеко.

Когда они услышали голос главного охранника, остальные люди были поражены и быстро сели в небольшую лодку, чтобы направиться к лодке Фань гунцзы. Когда они подошли ближе, то увидели женщину, которая споткнулась и выглядела испуганной. Эта женщина была одета в одежду Хэ Янь, по-видимому, скрываясь от кого-то. Затем она спрыгнула вниз и упала в реку, не переставая кричать.

Речные течения быстро и бесшумно поглотили её, как упавший в реку камень, – слышался только плеск воды по поверхности. Больше никакого движения не было.

– Молодой господин! – старший стражник не удержался и крикнул.

Никому не было дела, жив он или мёртв. Когда лодка приблизилась к лодке Фань гунцзы, старший стражник взобрался на нос лодки и приземлился в лодке Фань гунцзы. Всего через несколько шагов он вошёл во внутреннюю часть лодки и увидел кого-то, кто стоял там. Человек стоял к нему спиной, лицо его было закрыто шарфом, видны были только глаза, а черты лица расплывались в тусклом свете луны. У его ног в луже крови лежал труп Фань гунцзы.

Человек в маске держал в руке кинжал.

Охранник был так потрясён, увидев эту сцену, как никогда не ожидал увидеть такого человека в лодке. Снова взглянув на Фань гунцзы, мужчина испугался, что в будущем его ждут ещё большие неприятности. Мгновение спустя он пришёл в себя, взбешённый и разгневанный, и бросился к человеку в маске, не раздумывая больше ни секунды.

– Ты осмелился!

Человек в маске ухмыльнулся и начал драться с охранником.

Из лодки послышался звон клинков, и лодка задрожала ещё сильнее. Вскоре в лодку забрались и остальные стражники. После того, как человек в маске увидел приближающихся охранников, он больше не хотел драться и прыгнул в реку.

– Лови его! – главный стражник закричал: – Он убил молодого господина!

Стражники хотели последовать за ним, но вскоре обнаружили, что человек в маске очень хитёр. Поскольку все стражники находились на лодке Фань Гун Цзы, в маленькой лодке никого не было. Они думали, что убийца нырнул в реку, но вскоре выяснили, что он сел на маленькую лодку, в которой они приплыли.

Это был центр реки. Хотя кое-кто умел плавать в реке, была ночь, и избежать опасностей было трудно. Но маленькая лодка была лёгкой и тонкой, и она быстро плыла по течению реки. Их лодка была немного тяжелее, поэтому, даже если они гребли вместе, стражники всё равно были на полшага позади человека в маске.

Один за другим, под моросящим дождем, никто не видел другого человека, купающегося в реке.

Когда лодка приблизилась к берегу, человек в маске отбросил деревянное весло, которое держал в руках, встал и спрыгнул на берег реки, а затем быстро исчез на берегу.

– Пусть двое пойдут искать городскую стражу, а остальные последуют за мной, чтобы догнать его.

Несмотря на то, что была ночь, было ещё не слишком поздно. По обеим сторонам дороги торговали лоточники. Вдруг с пирса выбежал человек в маске, и вид у него был такой, словно он куда-то спешит. За ним следовала кучка охранников, которые явно пылали жаждой убийства, что пугало людей на дороге.

– В чём дело? Почему они бегут за ним? – лоточник, чей стебель был опрокинут, не осмелился ничего сказать и просто наклонился, чтобы подобрать разбросанные по земле плоды.

– Похоже, произошло убийство. Посмотрите на человека, которого они преследуют, он не похож на обычного человека.

– Жаль, что в последнее время здесь не так спокойно.

* * *

Вода у реки задрожала. Вдруг из реки протянулась чья-то рука. После того, как рука ухватилась за камень для поддержки, из воды выбрался целый человек, принеся с собой запах воды.

Тело Хэ Юнь Шэня задрожало. Он не смел беззаботно двигаться. После того, как парень проплыл некоторое время, он, наконец, выбрался на берег. В этот момент лицо юноши было бледным, а губы фиолетовыми. Он не знал, дрожит ли оттого, что речная вода слишком холодная, или от страха.

Молодой человек крепко держал в руке корзинку, в которой лежала его новая одежда, которую Хэ Янь забрала из портняжной мастерской, и несколько закусок, которые девушка нашла на лодке. Хэ Янь накрыла корзину очень хорошо, так что одежда внутри была чистой и не мокрой. Хэ Юнь Шэн снял с себя женскую одежду, которую носил до этого, скомкал её и бросил в корзину. Затем он привязал к корзине несколько камней и бросил её в реку.

Речная вода мгновенно поглотила корзину.

Затем он надел новую весеннюю рубашку, почти такого же цвета, как его волосы. Кроме того, она скрывала его мокрые волосы. Одежда была хорошо подогнана, и фасон тоже очень красивый. Когда парень оделся, то понял, что у него перехватило горло.

Однако у него не было лишнего времени, чтобы приходить в себя здесь. Слова Хэ Янь всё ещё звучали у него в ушах.

– Ты должен переодеться в чистое и идти домой. И сделать это ты должен быстро.

Хэ Юнь Шэн должен был действовать быстрее.

Он пошатнулся, пытаясь встать, но всё же сумел поспешить в направлении своего дома.

Казалось, что в городе был городской гарнизон, который искал кого-то повсюду. Когда он шёл, то услышал, как кто-то разговаривает на улице.

– Я слышал, что кто-то на лодке в реке умер жестокой смертью.

– Кто это?

– Не знаю, наверное, это какой-нибудь молодой мастер из большой семьи. Разве вы не видели, что городская стража повсюду ищет преступника?

– С таким количеством людей убийца точно не сможет сбежать. Может быть, они уже поймали его. Ой... дождь идёт такой сильный, что моя одежда уже промокла насквозь.

Звуки разговора постепенно затихали, пока их вовсе было невозможно услышать.

"Поторопись, поторопись".

По улице шёл молодой человек в синей рубашке. Его весенняя рубашка была очень тонкой, и в этот дождливый день парню, вероятно, было очень холодно. Хэ Юнь Шэн поплотнее закутался в одежду и быстро пошёл домой.

Дождь становился всё сильнее и сильнее, и пешеходы, шедшие по улице без зонтиков, спешили укрыться от дождя. Лоточники прятались под карнизами и громко кричали прохожим, которые проходили мимо и смотрели на них. На первый взгляд казалось, что нет никакой разницы между этой ночью и прошлой.

– Сестра... – прошептал кто-то про себя, как ветер весенней ночи, который без следа падает в морось.

Подросток шёл вперёд, опустив голову, не оглядываясь, а слёзы всё капали и капали.

Глава 29. Вступление в армию

– Он пошёл в этом направлении. Гонитесь за ним! – предводитель стражи указал направление и отдал приказ приближающемуся отряду стражников.

Охранники были полностью экипированы и имели множество лошадей, поэтому они начали преследовать человека в направлении, которое указывал лидер стражи. Другие стражники Фань Чэна посмотрели на предводителя, и кто-то спросил дрожащим голосом:

– Что нам делать, если молодой господин мёртв?

Как телохранители Фань Чэна, они не смогли хорошо защитить его. Семья Фань определённо привлечёт их к ответственности и подвергнет наказаниям, варьирующимся от лёгких до тяжёлых. Если дело обернётся совсем худо, то охранники даже могут лишиться жизни.

– Кто же убил молодого господина? – спросил кто-то.

– Я сражался с этим человеком, и у него хорошие навыки, – предводитель сжал кулак. – Я ему не соперник.

– Он был здесь из-за молодого хозяина? Господи, да кто же он такой?

Кто знает? Фань Чэн совершил много дурных поступков. Поскольку этот человек хотел заполучить жизнь Фань Чэна, он, очевидно, ненавидел его уже давно. У девочек, подвергшихся насилию со стороны Фань Чэна, также были родители и братья. Может быть, он мстил за своих родственников или любовницу. Этот человек мёртв, и всё выяснится, как только убийца будет пойман.

– Мисс Хэ... – наконец вспомнил кто-то Хэ Янь.

– Она мертва.

Если человек без сил упадёт в такую глубокую и холодную реку, это будет смертельно. Ну и что? Но это никого не волновало. Если бы она была жива, возможно, девушка стала бы мишенью семьи Фань. Так что ей лучше было умереть. По крайней мере, на этом дела семьи Хэ закончатся.

– Если она мертва, значит мертва. Лучше быть мёртвым, – беззаботно сказал лидер охранников.

Одним словом, жизнь Хэ Янь была уже обречена.

* * *

Стук лошадиных копыт раздавался в глубине улицы, и люди в городе были в панике.

Там был молодой человек, одетый в зелёное, который тихо прошёл через разрушенный храм, где жили нищие, и бросил свою мокрую старую одежду в заброшенный колодец.

Её одежда уже была переодета во время побега, девушка надела свои весенние туники под одежду брата, так что всё, что ей нужно было сделать, это сбросить одежду, которую она носила снаружи. Не было необходимости надевать тюрбан, чтобы не привлекать к себе внимания. Она дотронулась до стены, и ладони покрылись слоем пыли. Хэ Янь провела ими по лицу и размазала чёрную и серую пыль и сажу по щекам. Её лицо, которое было белым и чистым, сразу же почернело, придавая ей вид... подростка из обычной семьи, который часто работал на улице.

Но она всё ещё была похожа на красивого подростка.

Девушка шла вперёд без паники, так как городская стража за её спиной арестовывала людей повсюду, но сердце Хэ Яня не было таким спокойным, как казалось.

Охранники Фань Чэна сражались с ней. Если бы они были особенно внимательны, то узнали бы Хэ Янь. Внешность можно было замаскировать, но размеры скрыть было сложно. Стражи столицы не были полными ничтожествами, и спрятаться от них тоже было нелегко. Более того, если бы они допросили нищих в храме, то узнали бы, что те видели незнакомца. Ворота этого города, должно быть, уже опечатаны, и до следующего месяца город будет строго изучен. Если они будут обыскивать людей одного за другим, рано или поздно её обнаружат.

Это была головная боль.

Семья Фант была даже более процветающей, чем Хэ Янь себе представляла, и они позвали так много людей, чтобы преследовать всего одного беглеца. Девушка не хотела понапрасну расставаться со своей жизнью.

Отряды гвардейцев приближались со всех сторон, и Хэ Янь оказалась в опасном положении.

Внезапно она что-то вспомнила и протянула руку, чтобы вытащить нечто из рукава.

Бумага была смята и промокла под дождём. Было почти невозможно разобрать написанные на листе слова. Это было объявление о призыве в армию, которое Хэ Юнь Шэн сорвал со стены в тот день.

Призывной документ.

Вербовочный пункт находился в открытом поле за конюшнями в западной части города, где были установлены палатки, и многие люди заполнили документы, прошли простую проверку и отправились вместе, когда пришло время. Вербовка солдат в Лянь Чжоу всегда происходила в спешке, и она была уверена, что эта не будет проводиться строго, потому что даже если бы человек был несовершеннолетним, это не имело бы значения. Люди не хотели уезжать, если только их семья не была очень бедной, иначе кто не хотел бы жить в мире и процветании? Не было никого, кто был бы готов страдать просто так.

Но это объявление о наборе пришло точно в нужное время.

Теперь, когда она стала разыскиваемой преступницей, пребывание в столице не принесет Хэ Янь никакой пользы, а если её раскроют, то будет ещё хуже, если из-за девушки будет замешана вся семья Хэ. Кроме того, оставаться в столице было бесполезно. Семья Хэ была слишком далеко от неё, а семья Сюй была за ещё более высокими воротами, до которых она не могла добраться, поэтому Хэ Янь необходимо было для начала подняться на один уровень с ними, чтобы получить то, что она хотела.

Лучше было пойти в казарму. Она могла бы уехать из города с набранной командой. По крайней мере, там будет место, где девушка сможет остановиться.

Других вариантов не было, и у неё тоже были свои планы. Она думала о том, как найти разумную причину, чтобы объяснить семье Хэ причину своего отъезда, но теперь не нужно было думать ни о какой другой причине, потому что это был единственный оставшийся для Хэ Янь способ. Набор должен был закончиться завтра, и это было за ночь до крайнего срока, так что она пришла вовремя.

Хэ Янь улыбнулась и почувствовала себя расслабленной, так что она больше не колебалась и пошла в направлении западных казарм.

Западные казармы первоначально были конной фермой, но лошадей эвакуировали с тех пор, как там установили палатку для призывников. Перед длинной палаткой сидел краснолицый человек с длинным клинком на поясе. Из-за дождя на голове у него была фетровая шляпа, а глаза напоминали медные колокольчики. Он не выглядел ни сварливым, ни претенциозным и задремал без сучка и задоринки.

Поскольку вербовка почти закончилась, на следующий день новобранцы должны были отправиться в Лянь Чжоу вместе с ними. В это время те, кто хотел бы пойти, уже пришли бы, чтобы назвать свои имена, и в это время не должно быть новых рекрутов.

Когда Хэ Янь вышла вперёд, большой человек даже не поднял век, так что у неё не было выбора, кроме как сказать:

– Старший брат, вербовка закончена?

Здоровяк смерил ее взглядом и медленно произнес:

– Нет.

– Это хорошо, – Хэ Янь радостно улыбнулась и сказала: – Я хочу вступить в армию.

– Ты-то? – краснолицый человек саркастически улыбнулся и спросил: – Брат, сколько тебе лет в этом году?

– Шестнадцать.

– Шестнадцать, – мужчина немного подумал и сказал: – с этим телом ты не выглядишь на шестнадцать. Ты ведь не занимался тяжёлой работой дома в будние дни, верно? Вступление в армию – это не шутка, если ты пришёл в игрушки играть, возвращайся, пока не поздно, не трать моё время.

– Старший брат, я действительно хочу пойти в армию, – девушка подумала о братьях, которые вышли из казармы и подражала их скорбному выражению лица. – Дома никого нет. Я не могу жить. Если я не пойду в армию, мне придётся продать себя в рабство. Лучше уж пойти на войну, умереть на поле боя или сослужить какую-нибудь доблестную службу. Я мог бы жить по-другому. Кроме того, старший брат, – она наклонилась ближе и прошептала. – Я боюсь, что здесь недостаточно мужчин, поэтому лучше иметь одного больше, чем одного меньше, чтобы мы могли составить целое число.

Большой человек был тронут тем, что она сказала. Он просто хотел собрать людей вместе и закончить свою работу как можно скорее, поэтому краснолицый сказал:

– Хорошо, если ты хочешь умереть, я не буду останавливать тебя. Казармы находятся прямо перед тобой, это не место для развлечений, и если ты не сможешь сделать это и решишь стать дезертиром, то будешь наказан по военным законам.

– Я не хочу быть дезертиром, – поклялась Хэ Янь.

Краснолицый усмехнулся. Он видел много таких подростков, и все они были уверены в себе, когда приходили, но когда наступало время битвы, именно они писали в штаны от страха.

– Тогда заполни эту форму, – он протянул листок Хэ Янь.

Тем временем, на окраине казарм на западе города, гарнизон гвардейцев развернул своих лошадей, когда они добрались туда, так как перед ними была палатка для вербовки в Лянь Чжоу, и не было никакой необходимости спешить туда.

Хэ Янь написал два слова небрежно. На этот раз она назвала своё настоящее имя.

Хэ Янь.

Глава 30. Раздевание

Хэ Янь быстро и аккуратным почерком заполнила призывные документы. Краснолицый человек взглянул на неё и спросил:

– Ты обучен грамоте?

– Совсем немного, – скромно ответила девушка.

Большинство солдат, призванных в армию, были молоды и трудолюбивы, но мало кто был грамотен. Выражение лица краснолицего человека, казалось, немного смягчилось, когда он сказал:

– Будет проведёт простой смотр. После прохождения, подпиши документ, и ты будешь официально зарегистрирован.

Хэ Янь поблагодарила его и ушла.

Палатка располагалась рядом с ипподромом, выделяясь среди других своими размерами и величием. Девушка приподняла занавеску, но увидел только мужчину без рубашки, сидящего на лошади, и врача, стоящего рядом. Человек без рубашки ухмыльнулся и спросил другого:

– Ну же, разве я недостаточно крутой?

Хэ Янь притворилась, что не видит его. Тем не менее самопровозглашённый "крутышка" заметил её. С удивленным выражением на лице он усмехнулся:

– Неужели таким хрупким и слабым людям вообще позволено записываться в армию?

Затем врач убедил его уйти, сказав:

– Надень свою одежду и убирайся. У меня нет времени, чтобы тратить его на тебя весь день.

Толстяк выругался себе под нос, уходя, время от времени останавливаясь, чтобы оглянуться на Хэ Янь с озадаченным выражением лица.

– Встань здесь, – прервал его врач. – И разденься.

Хэ Янь не ответила.

Девушка заранее знала, что призыв в армию означает прохождение медицинского обследования, чтобы убедиться, что она не калека и не заразна. Если бы Хэ Янь этого не знала, её тайна могла бы раскрыться. Однако она была подготовлена, пройдя подобный опыт, когда присоединилась к армии Юэ в своей прошлой жизни.

Хэ Янь взяла руку врача в свою и положила одну серебряную монету.

Он посмотрел на монету, потом снова на девушку и нахмурился.

– Это…

– Доктор, я не собирался скрывать это от Вас, но я подхватил болезнь, когда был моложе, – Хэ Янь опустила глаза, словно пристыжённая. – Из-за тех недостатков, которые остались, я никогда не был желанным гостем и подвергался издевательствам всю свою жизнь. Я не выдержал и решил записаться в армию. Я умоляю Вас, пожалуйста, помогите мне. Если я умру на поле боя, то обязательно вспомню о Вашей доброте и отплачу Вам в следующей жизни.

Врач ожидал, что он проболтается о какой-нибудь заразной болезни, но не ожидал, что это будет какой-то дефект. Он смотрел на Хэ Янь с жалостью и сочувствием. Мужчина впервые столкнулся с подобной ситуацией, да ещё с таким красивым молодым человеком.

Взвесив серебряную монету в руке и сжав её несколько раз, он снова посмотрел на Хэ Янь. "Паренёк" выглядел совершенно здоровым, без каких-либо признаков болезни.

– В таком случае ты можешь идти. Обращай внимание на то, что тебя окружает, и не позволяй другим видеть это. Если тебя разоблачат, не вини в этом меня.

– Благодарю Вас! – ответила Хэ Янь, проливая несколько слёз в благодарность за милосердие врача.

Девушка вздохнула с облегчением, увидев, как гладко прошёл осмотр. Она вышла на лужайку и встретила того же толстяка, что и раньше, который набивал рот печеньем. Когда он увидел, что Хэ Янь стоит там, уставившись на еду, он поманил её к себе, как будто хотел поздороваться.

Хэ Янь задумалась об этом на мгновение, но в конце концов решила подойти к нему.

– Маленький брат, я только что видел тебя там, – толстяк сделал паузу и попытался стереть семена кунжута, которые были у него на губах, но безуспешно. – Ты здесь, чтобы завербоваться в армию?

Девушка кивнула, глядя на оставшиеся печенья в его руке, чувствуя, как начинает просыпаться голод. Она ничего не ела весь день, и теперь чувствовала, как урчит в животе.

– Ты голоден? – спросил толстяк, заметив, что она смотрит на еду в его руке. – Вот, возьми это! Я уже съел пять штук, так что сыт.

Хэ Янь был голодна, поэтому решила принять предложение. Она подошла поближе к толстяку, взяла у него печенье и принялась за еду.

– Ты выглядишь таким худым и хрупким, и всё же рискнул записаться в армию? Как твоя семья может быть спокойна? Даже мой десятилетний брат выглядит сильнее тебя, – пробормотал мужчина себе под нос.

Хэ Янь проглотила печенье и ответила:

– Внешность может быть обманчива. Я могу выглядеть слабым, но на самом деле довольно силён. В этом году мне исполнится шестнадцать.

– Как ты попал в армию? – с любопытством спросил толстяк. – Похоже, у тебя есть образование.

– Моя семья в упадке, – прямо ответил он. – И выхода нет.

Толстяк понял, что Хэ Янь хотела сказать.

– Маленький брат, всё изменится к лучшему, так что тебе не нужно обращать на это внимания. Если ты последуешь за мной, я обязательно защищу тебя.

– Спасибо, старший брат.

Услышав слова "старший брат", он обрадовался.

– Моя фамилия Хун, а полное имя – Хун Шань. Зови меня просто брат Шань. Как тебя зовут, братишка?

– Моя фамилия Хэ, Хэ Янь. Хэ как в дровах.

– Хэ? Это очень редкая фамилия. Отныне я буду звать тебя А Хэ.

– Ладно! – кивнула девушка. Она доела печенье и, вытирая рот, отправилась на поиски конюшни. Найдя её, Хэ Янь с довольным видом плюхнулась на перила.

Хун Шань озадаченно посмотрел на нее и спросил:

– А Хэ, ты не собираешься домой?

– Я не собираюсь возвращаться, – ответила Хэ Янь, подпирая свою голову руками. – Я остаюсь здесь.

Сочувствие в глазах Хун Шаня стало ещё более очевидным. Он сел рядом с Хэ Янь и сказал:

– Я тоже остаюсь здесь. Давай обойдёмся сегодня, чем есть, а завтра отправимся в путь.

– Лучше и быть не может.

Вдалеке, за пределами лагеря, зажгли факел. Он яростно мерцал под дождём, как будто собирался погаснуть в следующее мгновение. Они тихо сидели в темноте, и у них было много забот.

Хэ Янь не знала, как дела у Хэ Юнь Шэна, благополучно ли он добрался домой или застрял на мели. Она беспокоилась об этом, пока не заметила, как заснула.

* * *

Бесчисленные неприятные вещи происходят в Цзин Чэне каждый день, и всё же никто не обращал никакого внимания на дела бедных. Однако если бы что-то случилось с высокопоставленной семьёй, это стало бы известно всем.

Прошлой ночью на реке произошло убийство. Молодой хозяин семейства Фань был зверски убит в лодке. Нападавший скрылся, не оставив ни следов, ни улик. В то же время на борту корабля находилась дочь офицера-инструктора. Её тоже убили, бросив в реку, так что даже тела не было найдено.

Убийцу так и не поймали, оставив жителей города в хаосе и панике на довольно долгое время. Однако многие горожане аплодировали этому поступку, так как молодой мастер семьи Фань был известен тем, что разорял и издевался над девушками из простых семей. Он злоупотреблял властью своей семьи, заставляя девушек уклоняться от публичного заявления. Возможно, небеса наконец-то свершили правосудие над виновными.

Семья Хэ была несчастна.

Хэ Суй, казалось, состарился на десять лет за одну ночь, сидя неподвижно в зале каждый день, как глиняная скульптура. Цин Мэй пряталась во дворе, а у Шуан Цина каждый день было горькое выражение лица. Цин Мэй вытерла слёзы и посетовала:

– Как она могла внезапно исчезнуть…

Хэ Юнь Шэн проводил всё своё время, сидя в конюшне рядом с Сян Сян.

Тюки сена начали портиться, но Хэ Юнь Шэн не обращал на это никакого внимания. Лошадь тоже нервничала, но на Хэ Юнь Шэна это никак не повлияло.

Отсутствие новостей о Хэ Янь было лучше, чем печальные новости. Хэ Янь не была поймана. Он подумал о лодке, где ночной дождь и сладкие запахи перекрывали запах крови.

Парень был напуган и беспомощен. Каждый раз девушка в красивом длинном платье с мечтательными глазами гладила его по голове и говорила:

– Всё будет хорошо. Как всегда, со мной всё будет в порядке.

"На этот раз, я надеюсь... нет, я уверен, что с ней всё в порядке".

Глава 31. Принц семьи Сяо

Весна подошла к концу, даже дождь сменил летнюю жару.

В конце последнего дня призыва длинные палатки для заполнения документов в казармах были убраны и заменены многочисленными маленькими палатками. Новобранцы, простившиеся со своими семьями, уже собрались, дождались наступления ночи и рано утром отправились в Лянь Чжоу.

Палатки были настолько малы, что несколько человек едва могли втиснуться в них. Хэ Янь и Хун Шань сидели рядом друг с другом. Поскольку ни у кого из них не было большого багажа, палатка была довольно просторной, чтобы сидеть. Со вчерашнего вечера и до сегодняшнего вечера Хэ Янь провела здесь целый день.

Здесь можно будет съесть несколько булочек, две на ужин, а после того, как они поселятся в Лянь Чжоу, можно будет купить ещё. Остальное не составляло большой проблемы, но ходить в туалет было неудобно, так что Хэ Янь пришлось бы ждать до поздней ночи, когда туда никто не ходит.

Она только что вышла из туалета, подошла к своей палатке, и когда она подняла палатку, внутри были два человека. Хун Шань поговорил с ними. Услышав снаружи какое-то движение, парни обернулись.

Вероятно, это были два брата, чем-то похожие друг на друга, худые и очень красивые. Они выглядели довольно молодо. Старшему на вид было лет шестнадцать-семнадцать, а младшему – почти столько же, сколько самому Юнь Шэну. Хэ Янь предположила, что тот, кто выглядит старше, должен быть старшим братом, а тот, кто выглядит так же молодо, как Юнь Шэн, должен быть младшим братом.

Тот, что помоложе, увидев Хэ Янь, улыбнулся и спросил знакомым тоном:

– Этот брат…

– Это мой брат А Хэ, – Хун Шань представил Хэ Янь и сказал девушке: – Это два новых брата сегодня, там больше нет жилья, так что они будут ночевать здесь, так что придётся нам немного потесниться, – он указал на молодого человека, который молчал: – Это Ши, – а затем он указал на другого молодого человека, у которого была простая и невинная улыбка: – А это Мэй.

Ши и Мэй, вероятно, были двумя братьями из бедной семьи, в противном случае лучшая семья дала бы своим детям лучшие имена.

Хэ Янь нашла место, чтобы сесть. Поскольку в палатке было больше двух человек, она вдруг показалась немного переполненной.

– Вы, ребята, из столицы? – после того, как она спросила, Хэ Янь почувствовала небольшую жажду, поэтому она отвинтила фляжку с водой на поясе и сделала глоток.

Ши не был разговорчив, но его младший брат Мэй был очень оживлён. Он сказал:

– Мы жили на горе Сян Хуай. Обычно мы жили охотой. Когда мы в последний раз спускались с горы, я увидел призывной лист, поэтому обсудил его с братом и пришёл в армию.

Они были семьёй охотников со склона горы.

– Может быть, ваши родители тоже пришли служить в армию? – спросил Хун Шань. Вообще-то говоря, даже если семья бедная и была лояльна к армии, они не позволят своим двум сыновьям прийти и присоединиться – они всегда оставят выход для семьи.

– Наши родители давно умерли. Я рос вместе с братом.

Хун Шань вздохнул:

– Тогда вы должны ещё больше дорожить своей жизнью, это не весело – прийти и вступить в армию. Вы, ребята, не... – он посмотрел в сторону Хэ Янь. – Вы, ребята, тоже хотите сослужить достойную службу, как он, верно?

– Человек должен внести большой вклад, – наивно сказал Мэй. – Более того, командующий правой армией, командующий Сяо, будет командовать войсками, ведущими к Лянь Чжоу. Мы с братом давно им восхищаемся. Для нас большая честь работать с ним!

Хэ Янь слушала их, пока пила воду, и когда эти слова достигли её слуха, вода хлынула у девушки изо рта, и она чуть не задохнулась, находясь под впечатлением от этих слов.

– Кто, ты говоришь, отправился в Лянь Чжоу командовать?– Спросила она.

Мэй подумал, что она не знает "губернатора Сяо", И поэтому он намеренно объяснил:

– Это нынешний генерал Фэн Юн, второй сын семьи Сяо, Сяо Хуай Цзинь.

Сердце у Хэ Янь дрогнуло.

Как Сяо Цзюэ мог быть командиром в Лянь Чжоу? Ему не было нужды находиться в таком положении. Кроме того, у него была своя армия. Зачем ему брать новых солдат в Лянь Чжоу... если только его не понизят в должности?

Сяо Цзюэ понизили в должности?

* * *

Семья Сяо в Пекине.

Дом Сяо был специально отремонтирован в соответствии с предпочтениями его жены, когда генерал Сяо был жив. Семья Сяо не касалась планировки внутреннего двора в последующих поколениях, поэтому, хотя это была семья генералов, внутренний двор был таким же элегантным и шикарным, как обычный внутренний двор, который можно было увидеть в городе Сучжоу.

Сквозь цветочную стену виднелась главная комната, рядом с главной комнатой росло гранатовое дерево, которому ещё не пришло время плодоносить, в окно виднелась жёлтая сосновая полка, полная книг, и кто-то сидел за столом и читал.

Молодой человек родился светловолосым и красивым, но равнодушным, с некоторой ленью и видимой усталостью. В своём собственном доме парень был одет небрежно, и его облачная парча и пояс с подвеской из голубого нефрита делали его вид ещё более героическим. На стене висел меч, цвет которого был похож на морозный снег. Хотя он и был в ножнах, но всё равно выглядел величественно.

Дверь распахнулась, и кто-то вошёл.

Вошедших было двое: мужчина и женщина. Мужчина был семикратно похож на Сяо Цзюэ, но не был таким холодным, как Сяо Цзюэ. Его окружала мягкая и чистая аура. Его звали Сяо Цзин, и парень был старшим братом Ся Цзюэ. За Сяо Цзином последовала его жена, Бай Жун Вэй. Хотя она не была сногсшибательной женщиной, всё ещё была красива и полна достоинства.

Пара стояла рядом, выглядя красиво и приятно для глаз.

– Хуай Цзинь, – открыла рот Бай Жун Вэй. Она положила свёрток, который был в руке Сяо Цзина, на стол и сказала: – Это обувь и одежда, которые мы приготовили для твоей поездки в Лянь Чжоу, примерь их позже.

После смерти генерала Сяо и его жены в семье Сяо осталось только два брата, Сяо Цзин и Сяо Цзюэ, а его старшая невестка была похожа на его мать. В прошлом жена генерала штопала одежду для Сяо Цзюэ, но теперь это было обязанностью Бай Жун Вэй.

– Спасибо, невестка, – Сяо Цзюэ кивнул.

Бай Жун Вэй улыбнулась и сказала:

– Вы, братья, поговорите, а я пойду посмотрю, готов ли суп, – сказав это, она удалилась.

После того как Бай Жун Вэй ушел, Сяо Цзин на мгновение посмотрел на Сяо Цзюэ. Наконец, он вздохнул и сказал:

– Хуай Цзинь, тебе действительно не нужно ехать в Лянь Чжоу.

– Сюй Цзефу часто преследует тебя при дворе и ищет неприятностей с семьёй Сяо, – Сяо Цзюэ выглядел невозмутимым и только сказал: – Император слушает слова Сюй Цзефу, поэтому я только причиняю неприятности, оставаясь в столице. Хорошо бы съездить на некоторое время в Лянь Чжоу, чтобы избежать конфликтов. Кроме того, смерть отца тогда была полна подозрений, и на этот раз, возможно, я смогу найти ключ к разгадке и сделать новое открытие.

Когда они заговорили о смерти генерала Сяо, атмосфера в комнате стала напряжённой.

После долгого молчания Сяо Цзин протянул руку и похлопал Сяо Цзюэ по плечу:

– Ты всегда думаешь больше, чем я, но я ничего не могу для тебя сделать.

– Положение старшего брата в Чао Чжуне гораздо сложнее. Когда меня не будет, семья Сяо будет полагаться на старшего брата, – Сяо Цзюэ рассмеялся, посмотрел на Сяо Цзина и сказал: – Будь осторожен, старший брат.

– Ты тоже береги себя, – Сяо Цзин испытывал много эмоций, возможно, чтобы смягчить горькую атмосферу, он намеренно пошутил: – Дело не в том, что я не хочу, чтобы ты ехал в Лянь Чжоу, просто ты сейчас в расцвете сил, и тебе пора остепениться. Теперь, когда ты достаточно взрослый, тебе пора жениться. У тебя есть девушка, которая тебе нравится, или ты хочешь, чтобы невестка подыскала тебе пару?

Когда Сяо Цзюэ услышал эти слова, его улыбка исчезла, а выражение лица становилось всё более и более ясным и, наконец, стало безразличным.

– Нет нужды, я не собираюсь брать жену.

Глава 32. Дорога в Лянь Чжоу

Весна наконец-то подошла к концу. С приходом лета начались бесконечные дожди, питающие почву и превращавшие город в туманную страну чудес.

Это было затишье перед бурей.

Столица, казалось, была лишена своей обычной суеты, но двор был совсем не таким. Сяо Хуай Цзинь, главнокомандующий армией, был приглашён вести новобранцев в Лянь Чжоу. Однако сразу же после ухода Сяо Хуай Цзиня ситуация в суде вновь изменилась. Кронпринц пытался скрыть это, но было совершенно очевидно, что он был одновременно горд и самодоволен.

Дела, происходившие при дворе, в основном не имели отношения к простым людям, так что в их жизни почти ничего не изменилось. Прошло уже несколько дней, но нападавшего на молодого мастера семьи Фань так и не нашли. Семья Фань перепробовала всё, но безрезультатно. Беспомощные и отчаявшиеся, они могли только обратиться к его жене. Однако решения её семьи были поистине неожиданными. После смерти молодого мастера глава семьи Тан вынудил главу семьи Фань аннулировать их брак, позволив ему вернуть их дочь. Он никогда не позволит своей драгоценной дочери Тан Ин овдоветь в таком юном возрасте. Она всё ещё была в расцвете сил, и у девушки было прекрасное будущее впереди.

Между тем, Хэ Янь стала неуместной, занимая второстепенную роль в сложившейся катастрофе. Её тело тоже нигде не было найдено, но это не имело большого значения по сравнению с пропавшим телом Фань гунцзы. Как будто её никогда не существовало на свете, и только её семья помнила о девушке.

Лёгкая морось превратилась в ливень, затуманивая зрение Хэ Юнь Шэна и не оставляя ему иного выбора, кроме как выйти на улицу в своей бамбуковой шляпе, которая надёжно скрывала от дождя. После "несчастного случая" он перестал посещать занятия в институте, решив вместо этого остаться дома на пять дней. Сегодня был десятый день с тех пор, как он отправил письмо о своём отпуске. Мальчишка боялся, что семья Фань будет использовать против него какие-то хитрые уловки, но он не мог позволить себе испортить возможность, которую Хэ Янь получила для него.

В эти дни он был занят тем, что осматривал свой дом, чтобы убедиться, что за ним не следят охранники. Он успокоится только тогда, когда будет абсолютно уверен.

Хэ Юнь Шэн поспешно переоделся в свою старую одежду, так как не хотел привлекать к себе внимания. Он опустил голову, вышел через заднюю дверь и вступил под проливной дождь.

В течение этих последних десяти дней Хэ Юнь Шэн жил жизнью хуже смерти. Молодой человек не мог заснуть, его тело жаждало покоя, но разум думал иначе. Он хотел услышать о Хэ Янь, но в то же время боялся. Не было никаких новостей о том, что Хэ Янь была схвачена и увезена правительством, поэтому он предположил, что сестра была в безопасности.

Тем не менее Хэ Юнь Шэну было любопытно, куда она пошла. Если Хэ Янь не в столице, то где же она? Кроме людей, связанных с семьей Хэ, у неё не было друзей. Она была обречена бесцельно бродить в одиночестве. Он не знал, хорошо ли сестра спала или хорошо ела. Над ней издевались? Думая об этом, Хэ Юнь Шэн ускорил шаги.

Лю Цюань Цзю получил своё название от родника на заднем дворе и ряда ивовых деревьев рядом с ним. В этот дождливый день в таверне было мало народу, поэтому никто не обратил особого внимания на Хэ Юнь Шэна, когда тот вошёл.

Он всё ещё помнил, что сказала ему сестра.

– Если ты когда-нибудь окажешься в таверне под названием "Лю Цюань Цзю", поищи письмо, которое я оставила. Позади дома растет ряд ив. Копай на три дюйма ниже третьей ивы слева.

Хэ Юнь Шэн присел на корточки.

Копай на три дюйма ниже третьей ивы слева.

Перевёрнутая земля была мокрой от дождя. Он продолжал копать, пока его пальцы не наткнулись на что-то твердое. Сердце Хэ Юнь Шэна ёкнуло, и через мгновение был обнаружен свёрток. Вместо того чтобы открыть его на месте, он засыпал яму землей и ушёл, держа в руках сверток.

Выйдя из таверны, молодой человек перешёл на бег. Когда он пришёл, то заметил, что никого нет дома. Поэтому Хэ Юнь Шэн вернулся в свою комнату, запер дверь и положил свёрток на колени.

Он всё время держал предмет в руках, так что он не был мокрым от дождя. Хэ Юнь Шэн открыл пакет и взглянул на то, что было внутри.

Внутри лежали одежда и письмо.

Хэ Юнь Шэн решил сначала развернуть письмо. Скорее всего, оно было написано в спешке, так как бумага предназначалась не для письма, а для упаковки еды. Одна сторона бумаги была покрыта рисунком, и обе стороны были полны складок и масляных пятен. На другой стороне, без рисунков, было несколько красивых иероглифов, написанных изящным почерком.

– Я завербовалась в армию. Я уехала в Лянь Чжоу, где возвышаются горы и текут широкие реки. После холодной весны и палящего лета мы обязательно встретимся снова. Позаботьтесь о себе.

Хэ Юнь Шэн уставился на то, что было написано, но через некоторое время понял, стиснув зубы и схватив одежду.

Это была та самая одежда, которую она сшила на заказ в мастерской старого портного. Когда он и Хэ Янь расстались в тот день, каждый из них надел одежду другого, чтобы замаскироваться. Эта была аккуратно сложена и отослана обратно.

Материал был холодным на ощупь, напоминая ему о холодной улыбке девушки и успокаивающих словах в тот день.

– Не волнуйся, мы ещё встретимся.

На него упала тишина.

Однако вскоре тишина была прервана громкими, отчаянными рыданиями Хэ Юнь Шэна.

– Лгунья…

* * *

Хэ Янь, которую только что обозвали лжецом, не знала, что её ругают за спиной.

Она была занята по дороге в Лянь Чжоу. На этот раз там было всего около двадцати тысяч солдат, но их было ещё больше.

К полудню все солдаты обильно вспотели. Из-за изнуряющей летней жары им было трудно передвигаться, и они покинули лагерь на рассвете.

Хун Шань плюхнулся на траву, поднял лист дерева и обмахнулся им. Грызя сухой паёк, он спросил:

– Чёрт, это слишком жарко. Когда мы доберёмся до места?

– Чтобы добраться до Лянь Чжоу, понадобится чуть больше двух месяцев, – Хэ Янь вылила воду из фляжки себе в рот. – Не торопись.

– Я скучаю по супу из бобов мун в Пекине, – сказал Сяо Май, причмокивая губами. – Его подавали в миске и несколько часов вымачивали в колодце. Он сладкий и прохладны, ах, так освежает!

Он описал это так восхитительно и подробно, что у всех, кто слушал, потекли слюнки.

– Прекрати это. Раз уж ты теперь в армии, тебе не следует говорить о каком-то супе из бобов мун. Ты должен быть благодарен, что не умираешь с голоду, – Хун Шань вздохнул. – Может быть, мы сможем попробовать немного, если нас повысят и наградят, как генерала Сяо.

Хэ Янь могла многое сказать о Сяо Цзюэ.

Она присоединилась к армии и последовала за ними в Лянь Чжоу в своей прошлой жизни, путешествуя день и ночь практически без отдыха. Хэ Янь оставалась в отдельной палатке на ночь, никогда не встречаясь с Сяо Цзюэ. Он и его люди всегда шли впереди, но они также жили и отдыхали в палатках, отделённых от солдат. Со времени учебы в институте Сянчан она знала, что Сяо Цзюэ был чрезвычайно разборчивым и придирчивым человеком. Второй сын семьи Сяо родился с золотой ложкой во рту, в результате чего он ел и одевался в своё удовольствие.

Даже если он путешествовал вместе с остальными солдатами, его жизнь как генерала была гораздо более комфортной и богатой, чем у них. Они оба были молодыми генералами, но так отличались друг от друга.

Она снова стала солдатом под его началом. Хэ Янь вздохнула. В конце концов, кто поверит в её безумную историю? Её единственной целью было заработать военные достижения и быстро получить повышение, но Сяо Цзюэ был самым придирчивым генералом из всех. Из-за него трудно было стать солдатом, а тем более получить повышение.

Даже если бы она захотела бросить текущее обучение, куда бы она пошла? Хэ Янь уже завербовалась, так что ей оставалось только ждать и смотреть, как обернётся ситуация.

Глава 33. Прибытие в Лянь Чжоу

Двухмесячное путешествие из столицы в Лянь Чжоу было довольно сложным. К тому времени, как они доберутся до Лянь Чжоу, все будут истощены и сильно похудеют. Хэ Янь смотрела на своё отражение в воде, пока сидела у озера и черпала воду. У настоящей Хэ Янь была светлая кожа, но после двух месяцев пребывания на солнце ей даже не нужно было вытирать пыль с лица. Ее кожа загорела до пшеничного оттенка.

Если настоящий Хэ Янь вернётся в это время, то попросту задушит себя. Такая странная мысль щекотала Хэ Янь, заставляя её смеяться.

– Братец А Хэ, почему ты так счастливо смеёшься? – спросил Мэй.

Хун Шань взглянул на Хэ Янь у озера и чётко сказал:

– Если мы будем идти ещё полдня, то окажемся в Лянь Чжоу до наступления темноты. Разве мы не можем быть счастливы, что тяжёлые дни наконец-то заканчиваются?

– Да, – Мэй напряжённо подумал и обратился к Ши: – Старший брат, ты счастлив?

Тихий Ши кивнул.

Путешествие в течение этих двух месяцев не было делом, которому предавались обычные люди. Несмотря на то, что большинство людей, пришедших в армию, были выходцами из скромного окружения, это оказалось гораздо сложнее, чем они думали. Некоторые люди, которые не были в добром здравии, погибли во время путешествия, прежде чем они смогли даже добраться до Лянь Чжоу. И теперь они уже никогда не смогут вернуться в столицу.

Это была дорога, с которой не было пути назад.

Вечером армия наконец-то прибыла в Лянь Чжоу. Лянь Чжоу находился на северо-западе страны. Они думали, что тот будет пустынным и бесплодным. Однако, когда новобранцы прибыли, то обнаружили, что он процветает. Хотя Лянь Чжоу нельзя было сравнить со столицей, он был также оживлённым и пышным. Хэ Янь шла вместе со всеми, думая, что Сяо Цзюэ знает, как выбрать место. Лянь Чжоу был намного лучше, чем тот пустынный округ, где она впервые вступила в армию. Когда девушка впервые приехала в префектуру Мо Сянь, там было пустынно, люди не могли даже позволить себе поесть, а жизнь их солдат была тяжёлой.

После прибытия в Лянь Чжоу Хэ Янь сначала должна была отправиться в стражу Лянь Чжоу, которая стояла у подножия горы Бай Юэ, где была большая открытая площадка, достаточно большая, чтобы использовать её в качестве арсенала. Это было место, где солдаты тренировались по будням. Они оставались в палатках на ночь, но теперь все они будут жить в караульном помещении ляньчжоуской стражи.

Там было так много людей, но в караульном помещении не было так много комнат, так что только дюжина или около того людей могли втиснуться в маленькую хижину и спать на больших общих кроватях. Естественно, Хэ Янь всё ещё была с Хун Шанем и двумя братьями Мэем и Ши. У большинства из них не было особого багажа, поэтому они расслабились, найдя место для сна на общей койке.

– Я вижу, здесь есть река, – взволнованно сказал Мэй. – Многие люди купаются в реке. Пойдёмте тоже.

– Да, я уже вспотел от жары! – Хун Шань в два приёма снял пальто и уже собирался выбежать на улицу.

Мэй посмотрел на Хэ Янь и сказал:

– Брат Хэ не пойдёт?

– Он не пойдёт, А Хэ боится воды, мы трое справимся! – Хун Шань вытолкал Мэя и Ши.

Когда Хун Шань впервые пригласил её искупаться в реке, Хэ Янь объяснила, что она однажды чуть не утонула, когда была ребёнком, и с тех пор у неё будет кружиться голова и одышка, когда она входит в воду. Хун Шань не подозревал её, и, честно говоря, Хэ Янь не лгала, теперь она боялась воды.

Тем временем, как только Хэ Янь легла на большую двухъярусную кровать, та издала "скрип". Девушка тут же нахмурилась. Какое-то мгновение она не могла понять, то ли потому, что была слишком худой, то ли потому, что кровать была такой жесткой, что это было невыносимо. Через мгновение она глубоко вздохнула, подумав:

"Легко перейти от бережливости к расточительности, но трудно перейти от расточительности к бережливости", – прожив в казарме три года и став юной леди всего на один год, она привыкла к мягкой постели и находила своё текущее положение очень раздражающим.

Условия должны быть подходящими для Сяо Цзюэ. Его постель должна быть мягкой. Она считала это несправедливым.

После двух месяцев употребления сухого пайка и воды в дороге, в первый же день после прибытия в Лянь Чжоу, когда они получили настоящую горячую еду. Даже простые паровые булочки с простой кашей были горячими, и новобранцы сидели на земле и ели, не зная названия деликатесов, которые они поглощали.

– Мясной начинки в этой булочке так мало, – пожаловался Хун Шань, облизывая пальцы. – Этого недостаточно.

– Достаточно уже того, что мы можем получить горячую еду. Это лучше, чем сухие пайки, – сказала Хэ Янь.

– Это не имеет значения. Я только что спросил, много ли диких животных и кроликов на горе Бай Юэ, – сказал Мэй с улыбкой. – Мы с братом можем пойти поохотиться. Мы можем охотиться на кроликов и кабанов. После этого мы можем освежевать их, нанизать на ветки или завернуть в лист с солью и поджарить. Это будет чрезвычайно вкусно.

Мэй был гурманом. Слушая Мэя, Хун Шань становился всё голоднее и голоднее. Он быстро выпил стоявшую перед ним кашу и тяжело поставил плошку на стол.

– Чёрт возьми, я не могу дождаться, когда смогу подняться на гору.

– В военном ведомстве есть правило, по которому вам не разрешается подниматься на гору в одиночку, – Хэ Янь плеснула холодной водой на их прекрасные фантазии.

– Должно же быть время, чтобы подняться на гору, – Хун Шаня это не убедило.

Наевшись и напившись досыта, все убрались, и командир учебной группы, отвечавший за военную подготовку, заранее сказал им, что они соберутся на плацу завтра утром на рассвете, так что следовало рано лечь отдыхать.

Хэ Янь вернулась в караульное помещение вместе с Хун Шанем. Комната была уже полна людей, некоторые из которых уже спали, некоторые всё ещё сплетничали, не в силах унять своё возбуждение.

Хэ Янь спала в самой дальней части двухъярусной кровати, зажатая между Мэем и стеной. Хун Шань радостно заговорил на другом конце кровати:

– По сравнению с прошлыми днями сегодняшний день просто лучший.

Там была еда, питье, ванна и кровать для сна. Им не нужно было выходить на солнце и дождь, и даже не нужно было беспокоиться о комарах, вьющихся в ночи. Это было намного лучше, чем раньше.

– Мне кажется, здесь легче тренироваться, чем охотиться в горах, – прошептал Мэй. – И есть так много людей, с которыми можно играть.

Хэ Янь сохраняла молчание.

Глупый мальчик, как можно прийти к выводу, что военная подготовка легче, чем охота в столице? Все эти люди вступали в армию впервые, и в будущем это будет не так просто, как сейчас. Эта трапеза была подобна трапезе узника на дороге перед казнью, это действительно была хорошая трапеза, но и последняя тоже.

Сегодня будет самая спокойная ночь, которую они когда-либо проводили в Лянь Чжоу, и настоящая пытка начнётся на следующий день.

Хэ Янь закрыла глаза и позволила этим глупым детям предаваться своим сладким мечтам на некоторое время.

И действительно, на следующее утро, ещё до рассвета, с открытой площадки перед караульным помещением донёсся звук рожков.

– Что ж, так рано, может, поспим ещё немного? – Мэй перевернулся на другой бок и протёр глаза. Он обнаружил, что Хэ Янь уже одета и стоит перед кроватью.

– Брат Хэ, почему ты встал так рано? – спросил он ошеломлённо.

– В этот час будет перекличка, если мы не успеем вовремя, это будет считаться нарушением военных законов, что приведёт к тому, что нас отшлёпают дубинками, – сказала она с улыбкой, выражение её лица было очень свежим, как будто она очень хорошо выспалась. – Если не хочешь, чтобы тебя наказали, вставай скорее.

Глава 34. Возвращение домой

Солнце ярко светило в летнем небе, так что вставать рано утром было невероятно тяжело. Вчера вечером, когда они прибыли в Лянь Чжоу, все были взволнованы и неизбежно немного задержались. Все они были сонными, когда прибыли на плац, и некоторые из них были одеты наперекосяк.

С Ши всё было в порядке, но Мэй и Хун Шань на ходу завязывали пояса. Когда они увидели, что Хэ Янь была в приподнятом настроении и очень энергична, они оба смутились и спросили:

– Брат Хэ, тебе не хочется спать?

– Я вчера рано лёг и хорошо выспался, – ответила Хэ Янь.

– Ты потрясающий, – похвалил её Мак.

Пока они разговаривали, новобранцы прибыли на плац под горой Бай Юэ, которая была окружена горами. Поскольку сегодня был первый день, они всё ещё стояли в соответствии с предыдущим составом. На высоком помосте стоял сильный человек в красном, с густыми бровями и большими глазами. Он был высок, как дерево, и выглядел очень внушительно, держа в руке большое копьё.

– Кто это? – спросила Хэ Янь.

– Инструктор, отвечающий за наблюдение за нашими тренировками, инструктор Шэнь, – Мэй был болтуном и уже навёл справки, прежде чем добрался до плаца.

Хэ Янь кивнула. Сначала она думала, что Сяо Цзюэ сам придёт тренировать солдат, но сегодня она его даже не видела. Хотя оба они были молодыми генералами, у каждого из них был свой способ обучения. Хэ Янь также хотела увидеть метод обучения Сяо Цзюэ, но на данный момент, казалось, что это невозможно для неё.

– Я Шэнь Хань, ваш главный инструктор, – голос Шэнь Ханя был очень резким. Когда молодые люди слушали его голос, казалось, что-то сверлило их уши и заставляло скальпы людей неметь: – Отныне я буду вести вас, – он потряс военным журналом и сказал: – Теперь проведите перекличку!

Поскольку сегодня солдаты были пересчитаны в первый раз, это займёт некоторое время. Через несколько дней они будут разделены на части, бригады и дивизии, и войска будут отправлены назначенным командирам армий, бригад и дивизий, что сэкономит много времени.

Вся группа людей состояла из стрелков, набранных в столице. В прошлом они никогда не проходили никакой подготовки. Они стояли на тренировочной арене, чувствуя дискомфорт во всём теле, и время от времени украдкой двигали своими телами. Мэй тайком пробормотал своему старшему брату:

– Старший брат, брат Хэ не двигается, он стоит как камень.

Ши взглянул на Хэ Янь и задумался.

Кажется, что Хэ Янь имеет право называться старшим братом намного сильнее, чем он сам. Он стоял прямо, скрестив руки на груди, и смотрел на платформу, не чувствуя ни усталости, ни скуки. Эта поза давала людям иллюзию, что даже через два часа Хэ Янь сможет стоять спокойно.

Когда Ши и Мэй охотились в горах, там водились дикие животные, и когда дикие животные хотели поймать свою добычу, они тихо прятались в траве, неподвижные, похожие на неодушевлённый камень. Он столько лет охотился в лесах – вот почему они с Мэй целый час стояли неподвижно. Как Хэ Янь мог сделать то же самое? По словам Хун Шаня, этот паренёк пошёл в армию, потому что его семья была в отчаянии. Похоже, в прошлом у него была хорошая семья. Почему у таких людей терпение и упорство сродни диким зверям?!

В конце концов, ему не нужно было охотиться.

Размышления Ши не получили ответа, и вскоре подсчёт солдат был закончен.

Инструктор Шэнь закрыл военный регистр и сказал:

– С сегодняшнего дня сто человек будут сформированы в одну команду, и будет назначен инструктор. Здесь мы будем тренировать, строить и формировать войска! То, чему я хочу научить вас сегодня, – это военные приказы! – в этот момент на лице Шэнь Ханя появилась улыбка, и по какой-то причине, когда эта улыбка попала в глаза толпы, они почувствовали только холод в своих сердцах.

И действительно, они услышали Шэнь Ханя, который рявкнул:

– Это имя не будет названо! Если время прибытия не подходит или войска слишком медлительны, нарушители будут наказаны! Сегодня вы все на минуту опоздали – с вами должны были расправиться по военным законам! Поскольку это ваше первое преступление, вас всех пощадят.

Его слова несли людей вверх и вниз, и как только они падали, то слышали бесстрастный голос своего холодного наставника.

– Все будут бегать вокруг казармы с мешками песка на спине – всего десять кругов! Ни на один круг меньше. Инструкторы из каждой команды будут следить за вами. Кто посмеет лениться, будет наказан по военным законам!

Вся толпа втянула в себя холодный воздух.

Нижним полем боевых искусств горы Бай Юэ были казармы. Один круг означал больше мили, а десять кругов – больше десяти миль. Кроме того, им также придется нести мешок с песком. По сравнению с тем, как они встали сегодня, они больше не чувствовали себя взволнованными. В этот момент несколько солдат спустились вниз. Солнце стояло высоко, и жара висела у них над головой. Они все стояли, обливаясь потом.

Мысль о том, чтобы бегать по арене под обжигающим солнцем, заставляла всех скорбеть.

– Брат Хэ, инструктор Шэнь сказал то же самое, что и ты, откуда ты знал, что он так скажет?

Откуда она знает? Естественно, это было потому, что, когда она тогда поступила в казармы, она была в такой же ситуации. Это было похоже на палку смерти – они давали новобранцам фору и давали им понять, что они пришли сюда не для того, чтобы наслаждаться счастьем. Даже если бы это не было одной из заявленных ситуаций, Шэнь Хань всё равно нашёл бы какую-то другую причину, чтобы наказать их.

– Запоминание большего количества военных приказов, – Хэ Янь похлопал юношу по плечу. – Пойдёт тебе на пользу.

Мэй кивнул, хотя ничего не понял.

Как и ожидалось, в соответствии с тем, что сказал Шэнь Хань, многие солдаты были разделены на команды по сто человек. Все пошли за мешком с песком. Сначала Хэ Янь подумала, что мешок с песком будет точно таким же, как дрова, которые она и Хэ Юнь Шэном использовали, поднимаясь на гору. Но когда она дошла до конца, её веки подскочили.

Мешок с песком был размером с багаж, который нельзя было привязать к ноге, а можно было носить только на теле. Когда дело доходит до тяжёлого веса, дрова ни в коем случае не могут сравниться с этими мешками с песком.

– Чёрт возьми, это уже перебор, заставлять нас пробежать десять кругов с этой штукой на спине! – пожаловался Хун Шань.

Мэй украдкой взглянул на лицо Хэ Яня. С самого начала и до сих пор у него было очень спокойное лицо. Когда паренёк поднял мешок с песком, выражение его лица наконец изменилось. Мэй втайне вздохнул с облегчением. Казалось, что брат Хэ тоже был обычным человеком, а не всемогущим.

Хэ Янь была безмолвна.

Когда она обучала новобранцев в то время, чтобы увеличить силу новобранцев, необходимый вес должен был быть сделан в начале, и всё это наращивалось постепенно. Большую часть времени это было подобно тому, как она поступала в доме Хэ, так что вес понемногу увеличивался.

Девушка не знала метода военной подготовки Сяо Цзюэ раньше, но теперь она, наконец, узнала его. Он был свиреп с самого начала. У Сяо Цзюэ было красивое лицо, но она не ожидала, что у него такое безжалостное сердце, поэтому недооценила безжалостность Сяо Цзюэ.

Какой злобный парень…

– Брат Хэ, – Хун Шань уже собирался спросить, не хочет ли он, чтобы Хун Шэнь помог нести мешок с песком на спине, когда увидел, что Хэ Янь поднял мешок с песком и аккуратно привязал его к своему телу.

Хэ Янь была худой и маленькой, и по сравнению с казармами, полными мужчин, она была похожа на подростка, который ещё не вырос. Мешок с песком был слишком большим и тяжёлым и прижимался к её спине, что делало подростка ещё ниже ростом. Изображение выглядело жалким.

Ши был немногословен, но всё же не мог смотреть на это и сказал товарищу:

– Ты… С тобой всё в порядке?

– Я в порядке, – ответила Хэ Янь.

Несколько человек увидели её улыбку и почувствовали некоторое облегчение, когда пришли к выводу, что этот подросток был молодым и сильным ребёнком, и хотя и выглядел немного худым и слабым, у него всё ещё была сила.

Тем временем, Хэ Янь ругала Сяо Цзюэ десять тысяч раз в своём сердце.

Конечно, в прошлом не было никаких проблем с такой несущей способностью. Но у настоящей юной мисс Хэ была тонкая фигура, и как бы она ни старалась, девушка не могла превратить мисс Хэв Геркулеса за одну ночь.

Этот мешок был таким тяжёлым.

Глава 35. Плохая квалификация

Все поспешили составить команду из ста человек и отправились в путь по очереди.

Это было великолепное зрелище – огромный отряд бегал вокруг казарм у подножия горы. Хотя все жаловались и кричали, задержки не было. Главный тренер команды Хэ Янь по имени Лян Пин был столь же безжалостен, как и главный инструктор Шэнь. Он закричал:

– Быстро постройтесь и вперёд!

Как только был отдан приказ, все последовали за командой и побежали с тяжелым грузом.

С таким большим мешком песка на спине, Хэ Янь чувствовал, как будто она несла огромный камень, который толкал ее тело вниз, заставляя ее шататься. С тех пор как она стала старшей госпожой в семье Хэ, она сопровождала Хэ Юнь Шэня на колку дров. Несмотря на то, что это делало слабое тело старшей юной леди семьи Хэ более подтянутым, здоровым и сильным, чем у девочек того же возраста, железокровный метод обучения Сяо Цзюэ был немного невыносим.

В прошлом, Хэ Янь могла сделать такое количество тренировок, но теперь, это было трудно.

Вокруг неё было всё больше и больше людей, и большинство из тех, кто пришёл в армию, были крепкими, высокими и могучими, если они не были высокими, они были рождены из бедных семей и привыкли к тяжёлой работе. Хотя бегать кругами с мешком песка на спине было утомительно, очень немногие из них были слабы, как Хэ Янь, а те, кто был, уже умерли по дороге в Лянь Чжоу. Можно сказать, что с точки зрения физической подготовки Хэ Янь была самой слабой у подножия горы Бай Юэ в Лянь Чжоу.

Два брата Ши и Мэй были быстры, потому что они привыкли охотиться в горах. Им часто приходилось преследовать добычу, и после охоты парни привязывали её к своему телу. Они привыкли бегать с привязанной к ним добычей, поэтому были совершенно спокойны. Хун Шань был немного старше. После беготни он немного запыхался, вытер пот со лба и сказал:

– Эй, это действительно не человеческая работа.

Он не слышал ответа Хэ Яня. Когда парень оглянулся и обнаружил, что Хэ Янь отстал от него более чем на десять шагов, поэтому он немного замедлил шаг и подождал, пока приятель спросит:

– Брат Хэ, ты можешь держаться? Ты выглядишь немного больным.

Хэ Янь действительно выглядела бледной, и капли пота катились по лбу на подбородок, а затем упали на одежду. С мешком песка за спиной она была похожа на тех детей в доках столицы, которых родители продали главарям банд на каторжные работы. Это было невыносимое зрелище.

– Я в порядке, брат Шань, тебе не нужно беспокоиться обо мне, Ты иди вперёд, я не могу быстро бегать, так что позволь мне медленно бежать сзади, – Хэ Янь улыбнулась. – Ты можешь пойти и отдохнуть в сарае, если придёшь пораньше, не жди меня.

– Почему бы тебе не сказать об этом инструктору? – Хун Шань нерешительно открыл рот, видя, что никто вокруг не обращает на них внимания, и наклонился ближе, чтобы прошептать: – Или тайно пробеги кружок, срезая углы, тебя всё равно никто не увидит.

– Я знаю это в глубине души, – Хэ Янь улыбнулась и сказала: – Брат Шань, ты иди первым, я встречу тебя позже.

Хун Шань неоднократно подтверждал, нужна ли ему помощь, прежде чем бежать вперёд с мешками с песком на спине. Хэ Янь почесала в затылке и беспомощно улыбнулся.

Рассказать инструктору? Как такое возможно? Если вы попадёте в казарму, вам придётся сделать это, даже если это будет выше ваших сил. Как такое возможно? Это только выглядело так, как будто вокруг не было людей, но эти инструкторы были очень умны, и было много скрытых наблюдателей на обочине дороги. Если бы она захотела тайком пробежать на несколько кругов меньше или срезать углы, это было бы нарушением воинской дисциплины, и Хэ Янь вытащили бы, чтобы избить. Когда она была генералом, то знала это, а когда она была солдатом, у девушки не было причин делать такие вещи.

– Это просто, – Хэ Янь вытерла пот, выступивший на веках, и посмотрела на золотое солнце, висевшее над её головой.

Здесь так жарко!

* * *

Кто-то вышел из караульного помещения.

Чэн Ли Шу обмахивался складным веером, глядя на далёкие горные вершины, покрытые облаками и туманом, и радостно говорил:

– Пейзажи здесь тоже замечательные, в десять тысяч раз красивее столицы! У дяди такой хороший глаз!

Сяо Цзюэ последовал за ним, одетый в чёрно-золотую мантию, расшитую узорами облаков, и длинный меч висел у него на поясе. Его глаза были похожи на звёзды, губы – на киноварь, способности – очаровательны, а внешность – прекрасна. Земля также добавляла яркую ауру. Он был похож на благородного мальчика, который просто случайно проходил мимо, добавляя яркости этому горькому и холодному месту.

– Они бегут, тс-с-с, – покачал головой Чэн Ли Шу. – Если бы я вынужден был это делать, то уверен, что не продержался бы и четверти часа.

– Тогда возвращайся, – ответом ему была холодная усмешка.

– Ах, что ты сказал? Ветер такой сильный, что я тебя не слышу... дядя, Посмотри, кто пришёл, – Чэн Ли Шу резко отклонился от темы разговора.

Посетителем был инструктор Шэнь Хань, который остановился перед ними, отдал честь Сяо Цзюэ и сказал:

– Ваше Превосходительство.

– Как новобранцы?– Спросил Сяо Цзюэ.

– Похоже, они неплохие. Иногда есть несколько человек, которые не могут этого сделать. Может, у них получится потренироваться, – ответил Шэнь Хань.

– Что случилось с этим человеком? – Чэн Ли Шу указал вдаль. – Похоже, он бежит и одновременно стоит на коленях.

По длинной тропинке бежал невысокий подросток, его темп был настолько медленным, что трудно было сказать, бежит ли он. Между ним и первой группой было большое расстояние, более того, его хрупкое телосложение делало его похожим на мешок с песком, который лежал у него на спине и был тяжелее, чем он сам.

– Это новобранец Лян Пина, он бежит четвёртый круг.

– Четвёртый круг? – Сяо Цзюэ поднял брови.

Остальные уже начали пробегать седьмой круг, а этот человек только начал пробегать четвёртый круг, отставая так далеко. Он сказал легко:

– Квалификация слишком низкая.

Чэн Ли Су и Шэнь Хань молча переглянулись. Они были ошеломлены словами Ся Цзюэ, что было действительно плохо, потому что это означало, что он не мог пойти на поле боя.

– Не имеет значения, если квалификация слишком низка, – Чэн Ли Шу подумал о чём-то и улыбнулся, – Хорошо быть оружейником, если он хорош в этом.

Сама же Хэ Янь, от которой ожидали хорошего мастерства, бежала так медленно, что не знала, что сказать. Мешок с песком на её теле был действительно тяжёлым, но у неё не было другого выбора, кроме как продолжать. Она ясно понимала, что физическая подготовка – это только начало, и через некоторое время она постепенно получит больше навыков, таких как арбалет и стрелы.

Но если она не сможет вынести даже физической подготовки, то не сможет продолжать обучение навыкам и будет выброшена из рядов.

Теперь она чувствовала, что не хочет быть солдатом.

Около сарая, пробежав последний круг, Хун Шань наконец нашёл Мэя и Ши, которые отдыхали в сарае, и подошёл, чтобы сесть рядом с ними.

Мэй огляделся и спросил:

– Где брат Хэ? Разве вы не пришли сюда вдвоём с ним?

– Даже не знаю. Я его не видел, – тоже забеспокоился Хун Шань. – Этот мальчик не может бежать, он ещё не закончил.

– Разве ты не сказал брату, чтобы он пробежал на два круга меньше тайком? Всё равно никто этого не заметит, – прошептал Мэй.

– Я сказал ему! Этот мальчик – упрямый осёл. Он меня не слушает. Что я могу сделать? – Хун Шань развел руками.

Пока они разговаривали, Ши вдруг заговорил:

– Вот он идёт.

Несколько человек проследили за его взглядом и увидели подростка, медленно тащащегося в конце длинной дорожки. Он нёс мешок с песком, который был слишком велик по сравнению с его размерами, его волосы были мокрыми и свисали сальными сосульками, и капли пота медленно стекали по его лбу к подбородку и в грязь под ногами. Он пробежал мимо сарая и даже не взглянул в их сторону. Он продолжил путь, начав новый круг.

– Он всё ещё хочет бежать, – пробормотал Мэй.

Хэ Янь не останавливалась.

Глава 36. Узкая тропинка

Шестой круг, седьмой круг…

К тому времени, как Хэ Янь закончила последний круг, она выглядела так, словно девушку вытащили из воды.

Мэй подбежал к ней и протянул чайник.

– Брат Хэ, пожалуйста, выпей воды…

Хэ Янь подняла глаза и проглотила содержимое.

Увидев, что парень жадно пьёт воду, инструктор Лян прошёл мимо, дважды оглядел мальчишку с ног до головы, покачал головой и ушёл. Этот взгляд ясно говорил, что Хэ Янь может быть только оруженосцем.

– Как ты вообще закончил? – Хун Шань сказал: – Какой глупый парень, я думаю, что рядом со мной были люди, пробежавшие меньше кругов. Они явно умнее тебя!

Хэ Янь так устала, что ей не хотелось говорить, поэтому она только сказала:

– Я не хочу быть оруженосцем в армии.

– А что плохого в том, чтобы быть оруженосцем? Не стоит недооценивать этих ребят, люди говорят, что они могут прожить не дольше нас, – Хун Шань не согласился.

– Я тоже так думаю, – с тоской сказал Мэй. – Если я стану оруженосцем, то смогу готовить для всех что-нибудь вкусное!

– ... Если ты хотел работать поваром, то не нужно было вступать в армию, – бесцветным голосом ответила Хэ Янь.

Мэй печально посмотрел на Ши:

– Старший брат хотел, чтобы я поступил в армию.

"Что же это за люди?" – подумала Хэ Янь, издав в глубине души вздох, который мог бы достигнуть небес.

Она ужасно устала, и ноги у девушки слегка подгибались. И Хун Шань, и Мэй помогли ей продвинуться вперёд:

– Это только первый день, как долго ты сможешь продержаться?

"Так долго, как смогу", – воскликнула девушка в своём сердце.

С безжалостностью главного инструктора Шэня весь день прошёл на грани крайней усталости. Во второй половине дня несколько солдат, которые были ленивы и не пробежали десяти кругов, были арестованы и избиты дубинкой. Их наказывали хуже цыплят. Это было похоже на то, что они убивали цыплят, чтобы предупредить обезьян, чтобы те тренировались должным образом во второй половине дня. В то время никто не осмеливался расслабиться.

Как Хэ Янь и предполагала, первая половина месяца была полностью посвящена физической подготовке. Это было не более чем бег с грузом, стояние под солнцем и выстраивание в линию. Через полмесяца обучение навыкам, наконец, началось, и когда это достигло определённого уровня, они начали делить лагерь.

В прошлой жизни она была в лагере Авангарда. Теперь девушка всё ещё хотела попасть в лагерь Авангарда, но проблема была в том, что с помощью метода обучения Сяо Цзюэ Хэ Янь будет устранена к тому времени, как достигнет границы. В конце концов, физическая сила была теперь её слабостью.

Девушка думала об этом, пока пила кашу из миски.

Это была густая рисовая каша со всевозможными дикорастущими овощами, фруктами и бобами. Утром – полчерпака риса, на ужин – треть пшена, а между ними – несколько кусков лапши. Если бы появлялся какой-то особый случай, то были бы парные пирожки, мясо и так далее.

Но вначале им пришлось довольствоваться кашей.

У неё был слабый привкус, но из-за усталости девушка чувствовала себя довольно голодной. Почти никто не разговаривал в том месте, где они ели, когда все ребята опускали свои головы и наслаждались едой.

– Было бы неплохо выпить немного вина, – Хун Шань причмокнул губами. – Я наконец-то понял, почему люди не хотят идти в армию, пока у них не остаётся другого выбора, кроме как сделать это. Это не то, что может выдержать обычный человек.

– Я хочу поохотиться, – Мэй с горечью взглянул на Ши. – Брат, я хочу съесть жареного кролика.

Ши ответил:

– ... Подожди несколько дней.

Хэ Янь была удивлена. Даже если он подождёт ещё месяц, шансов на охоту не будет. Войдя в казарму, если кто-нибудь попытается бежать, его объявят дезертиром, а всех дезертиров казнят.

После ужина все отправились принимать ванну. Хун Шань поколебался мгновение и спросил:

– Брат Хэ, ты действительно не идёшь?

После целого дня, проведённого на солнце, тела каждого из них были потными и липкими. Но Хэ Янь всё ещё отказывалась:

– Река уже полна людей, как вареников.

Хун Шань сказал:

– Не бойся, я буду держать тебя и не дам тебе утонуть.

– Забудь об этом, брат Шань, я подожду до поздней ночи, пойду к реке, возьму несколько ведер воды и просто приведу себя в порядок на мелководье.

– Тогда ладно, – Хун Шань не стал настаивать. – Тогда сначала отдохни.

Только когда Хун Шань и остальные ушли, Хэ Янь вздохнула с облегчением.

Входить в армейские казармы было очень неудобно. В караульном помещении не было ни отдельной комнаты для солдат, ни отдельной палатки в поле. Купание стало большой проблемой. В прошлом девушка тоже была скована подобными ограничениями, поэтому Хэ Янь каждую ночь оставалась одна на берегу, чтобы не выдать себя, но потом постепенно её повысили до офицера, до заместителя генерала, потом до главного генерала, и у Хэ Янь появилась своя палатка. Вот с тех пор это уже никогда не становилось проблемой.

Девушка никак не ожидала, что снова пойдёт по старой дороге.

Хэ Янь легла на кровать и немного отдохнула. Когда люди, которые пошли к реке, чтобы принять ванну, вернулись один за другим, все начали отдыхать, и храп Хун Шаня разбудил Хэ Янь. Она посмотрела на Луну за окном и прикинула, что время пришло. Девушка встала с кровати, перепрыгнула через Мэя, скатала свою чистую одежду и выскользнула за дверь.

За пределами караульного помещения Лянь Чжоу поле было пусто, и светила круглая яркая луна. Может быть, потому, что это была граница, лунный свет давал другое ощущение по сравнению со столицей. Хэ Янь крадучись направилась к реке.

Река протекала вокруг сторожевого поста у подножия горы Бай Юэ, и её название было очень интересным. Она называлась река Улу. Ходили слухи, что однажды рыбак, живший у реки, вернулся поздно ночью на лодке и увидел фею, которая была слегка накрашена, одета в простую одежду и ехала верхом на пятицветном олене по реке, отсюда и название реки.

Вдоль реки было много валунов. Хэ Янь нашла камень и положила чистую одежду за ним, чтобы не намочить её, затем она продолжила снимать верхнюю одежду, а затем окунулась в воду.

То, что девушка сказала Хун Шаню, было правдой, потому что после того, как её прошлое "я" утонуло в пруду в семье Суй, она не смела подходить слишком близко к воде. Она даже не пришла бы к реке, если бы у Хэ Янь был выбор. Поэтому, даже если она войдёт в воду, то останется только на мелководье.

Река была холодной, и с освежающим ветерком летняя жара казалась приятной. Хэ Янь умыла лицо, и усталость от бега с мешком с песком в полдень улетучилась, так что теперь каждая часть её тела чувствовала себя комфортно и расслабленно. В отличие от столицы, яркая луна здесь была холодна, как снег, и сияла в бескрайней пустыне, достигая реки, обладая собственным величием и элегантностью.

– Гора Бай Юэ, река Улу, – тихо прошептала Хэ Янь, и в самом деле, это название было очень элегантным. Девушка смотрела на серебряную Луну и думала, что ей не хватает только лёгкого макияжа и простой одежды. Если бы в этот момент мимо проходил рыбак, он мог бы принять Хэ Янь за "прекрасную фею", о которой ходят слухи.

Она подумала об этом, и это показалось девушке забавным, поэтому она громко рассмеялась.

– Кто это? – в тишине раздался голос, странный и знакомый.

Хэ Янь почти проглотила полный рот речной воды в живот

Не может быть. В такой час? Люди всё ещё ходили к реке?

Шаги мужчины сначала замерли, а затем направились в сторону Хэ Янь. Девушка решила спрятаться и сразу же скрылась за огромным камнем перед собой. Поскольку она уже была на мелководье, то находилась недалеко от реки и могла ясно видеть мужчину.

Это был молодой человек, одетый в тёмно-синюю мантию с вышитым на ней сказочным журавлём, который, казалось, развевался на ветру. Он был невероятно красив, с холодным и грациозным взглядом, а его брови и глаза были прекрасны и живописны. В лунном свете длинный меч на его поясе казался длинным осколком льда, отчего выражение лица мужчины стало ещё холоднее.

Этот красивый молодой человек был командующим правой армией, Сяо Цзюэ.

Хэ Янь ясно видела внешность этого человека и плакала в глубине своего сердца.

Это действительно была узкая тропинка.

Глава 37. Отвращение

– Хэ... Хэй... ты, не подходи ближе! – Хэ Янь боялась, что мужчина подойдёт к ней, поэтому высунула голову из-за камня и сказала: – Я голый! Что ты делаешь?

И действительно, шаги замерли.

Хэ Янь вздохнула с облегчением. Исходя из её прежнего понимания Сяо Цзюэ, он был чрезвычайно привередливым человеком. Оказаться голым перед ним было преступлением, и Сяо Цзюэ не хотел пачкать свои глаза.

– Кто ты такой? И что ты здесь делаешь? – Сяо Цзюэ посмотрел на неё и холодно спросил.

– Я новобранец из караульного помещения. Я здесь, чтобы искупаться, – ответил Хэ Янь.

После того, как он услышал эти слова, в голосе Сяо Цзюэ мелькнул след сарказма, который ясно дал понять, что парень ей не верит.

– Сейчас самое время купаться?

– Ночью было слишком много народу, и я заснул в своей комнате, – Хэ Янь посмотрел на него. – Я же не старший. Если бы у меня была своя комната для купания, разве мне пришло бы в голову бежать ночью купаться в реку? Слишком холодно!

Под этим "старшим" подразумевался сам Сяо Цзюэ. Она надеялась, что Сяо Цзюэ поймет заложенный в этом слове сарказм.

К сожалению, Сяо Цзюэ не выглядел пристыжённым её словами, парень просто спокойно смотрела на неё.

Хэ Янь погрузилась в реку и спросила:

– Кто ты?

Она подумала:

"Ну, давай просто притворимся невежественным новобранцем, так будет убедительнее".

Сяо Цзюэ не ответил ей.

– Если здесь слишком холодно, тогда почему ты пошёл в армию?

Это было опровержение того, что она только что сказала? Хэ Янь посмотрела на свою одежду за валуном. Если Сяо Цзюэ откажется уйти, ей придется всё время оставаться в холодной воде. Но если она останется в воде слишком долго, то неизбежно вызовет подозрения Сяо Цзюэ относительно своей личности.

– Я пришёл в армию с определённой целью, – сказала Хэ Янь.

Сяо Цзюэ поднял брови и спросил:

– С какой целью?

– Конечно, для того, чтобы сделать определённый вклад в общее дело, получить повышение, разбогатеть и стать молодым, успешным человеком, как генерал Фэн Юнь. Затем отправиться домой, построить собственный дом и жениться на самой красивой и добродетельной молодой леди, после чего завести много детей и внуков и жить в достатке, – Хэ Янь демонстрировала тот тип взгляда, которым обладали люди, мечтающие о будущем.

Глаза Сяо Цзюэ похолодели, и он холодно упрекнул:

– Как вульгарно!

Хэ Янь была так счастлива в своём сердце, что додумалась связать имя генерала Фэн Юня с желаниями простых людей под Вселенским небом, чтобы намеренно вызвать у него отвращение. Кто-то столь гордый, как Сяо Цзюэ, должно быть, чувствовал себя униженным в глубине души.

– А что в этом плохого? – Хэ Янь выглядела серьёзной. – Люди идут в армию, чтобы стать счастливейшими из людей.

Сяо Цзюэ, словно не в силах выслушивать от неё подобные бредни, взглянул на девушку и отвернулся, сделав вид, что больше не хочет с ней разговаривать.

– Хэй, брат, сделай мне одолжение, пожалуйста, подбрось мою одежду на камень?

Естественно, Сяо Цзюэ не стал бы брать в руки её одежду. Хэ Янь подождала, пока он отойдёт подальше и полностью скроется из виду. Быстро помывшись, она подбежала к камню и переоделась.

Луна молчала, как будто ничего не видела. Хэ Янь держала свою грязную одежду и пошла назад, но в голове всё ещё крутилась сцена, где она увидела Сяо Цзюэ.

В это время дня Сяо Цзюэ не должен был быть здесь, чтобы что-то делать, поэтому он, вероятно, просто вышел прогуляться перед сном. В конце концов, ночь была так хороша.

Кстати, Хэ Янь и Сяо Цзюэ не виделись много лет. В последний раз она встречалась с ним в Академии. Девушка инстинктивно боялась, что этот парень узнает, кто она на самом деле, поэтому поспешно склонила голову и не смогла ясно увидеть разницу между Сяо Цзюэ из прошлого и Сяо Цзюэ из настоящего. Редко можно было видеть его таким, но девушка чувствовала, что он не такой, каким она его помнила.

Она знала, что Сяо Цзюэ родился с непревзойдённой элегантностью и красотой, и многие молодые девушки выходили вперёд только для одного взгляда на него. Она не знала, что этот парень ел, чтобы вырасти, но теперь казалось, что стиль Сяо Цзюэ был намного лучше, чем в прошлом. В прошлом, Сяо Цзюэ всё ещё имел немного уникального легкомыслия юности, но теперь оно ушло. Он был подобен прекрасному нефриту, как меч в ножнах, с тонким потоком блеска.

Его темперамент был также намного холоднее, чем раньше.

Хэ Янь шла медленно.

Она вспомнила прошлое. После большой ссоры с семьёй девушка пошла в армию, поэтому не знала, что произошло в павильоне Сяньчан. В то время Сяо Цзюэ был молодым мастером семьи Сяо, так что всё было однообразно. После того как она ушла в армию, Хэ Янь потребовалось несколько лет, чтобы узнать о положении второго сына семьи Сяо из разговоров окружающих её людей.

Отец Сяо Цзюэ, Сяо Чжун У, был храбрым полководцем династии Вэй. Он побеждал врагов, точно был железной плитой государства Вэй, почти без усилий и больших ресурсов. Однако когда он напал на южных варваров, то попал в засаду врага в первой битве при Миншуй и погиб от рук вражеского вождя. После смерти генерала Сяо Сяо Цзюэ взял на себя командование войсками и продолжал вести их в атаку на южных варваров.

Хэ Янь было пятнадцать лет, когда она пошла в армию, а Сяо Цзюэ был всего на год старше неё. Девушка не знала, что произошло, но только знала, что Сяо Цзюэ, шестнадцатилетний мальчик, взял на себя солдат и лошадей своего отца, что, безусловно, было непростой задачей. Политические противники семьи Сяо, как и королевская семья, также не упустили бы эту возможность.

Если бы Сяо Цзюэ был побеждён, то вся семья Сяо тоже была бы побеждена, и как семья военных генералов, семья Сяо никогда не смогла бы выжить, если бы их поддерживал только один учёный – старший сын Сяо.

К счастью, благодаря своей необыкновенной удаче Сяо Цзюэ не только победил, но и одержал грандиозную победу. Он разбил южных варваров, бросил их на произвол судьбы и вернулся в столицу с головой вражеского полководца. В этот момент он приобрёл репутацию "молодого генерала" и "Нефритового губернатора".

Война – это самый быстрый способ обострить свой характер, и все виды острых углов должны быть убраны перед лицом жизни и смерти. Возможно, в то время Сяо Цзюэ всё ещё был высокомерен, как благородный сын в столице, но теперь это уже не казалось неуместным.

Лучший, более равнодушный, более непостижимый, и с ним труднее иметь дело.

Хэ Янь подошла к двери комнаты, где все крепко спали. Никто не обратил на неё внимания. Девушка положила одежду в ногах кровати, легла на спину, закрыла глаза и почувствовала умиротворение. К счастью, Сяо Цзюэ был не единственным, кто вырос за эти годы. Она была такой же, как Сяо Цзюэ.

Всё было не так уж плохо.

Глава 38. Конкуренция за еду

На второй день их нагрузили ещё более тяжёлыми мешками с песком и отправили бежать.

Новобранцы были несчастны, потому что было введено новое правило, что означало ещё одну причину для главных инструкторов добавить больше кругов. Когда они встают утром, то засекается время, при этом их внешний вид должен быть аккуратным, чистым и прилежным. Кровать, в которой они спят, должна быть аккуратно застелена перед уходом на утренние тренировки. Если что-то будет в беспорядке, добавится дополнительный круг к их рутине.

Лишний круг… Кто был готов на это согласиться? Среди криков об отцах и матерях внешний вид и дисциплина новобранцев были быстро исправлены. Чуть больше чем через полмесяца новобранцы, хотя и не были ещё способны вооружиться мечами и стрелами, они уже выглядели прилично, по крайней мере внешне.

Хэ Янь посмотрела на Сяо Цзюэ и вздохнула в своём сердце. Хотя сердце Сяо Цзюэ было темнее, чем у неё в прошлой жизни, его методы были довольно сильными. По сравнению с генералом Сяо, Хэ Янь только чувствовала, что её предыдущий метод обучения войск был просто слишком благожелательным и мягким.

Похоже, ей ещё многому нужно было научиться у Сяо Цзюэ.

Пока новобранцы бегали круг за кругом, главные инструкторы воспользовались промежутком между занятиями, чтобы поговорить друг с другом.

Главный инструктор Шэнь Хань посмотрел на Лян Пина и спросил:

– Что-то я не вижу того слабого рекрута из твоей команды... Хм, где самый слабый ребёнок?

В эти дни все знали, что среди самых слабых рекрутов, пришедших в Лянь Чжоу, был рекрут под именем Лян Цзяо, молодой мальчик с худой фигурой и слабой физической силой. Поэтому он часто отставал от половины людей, в то время как все бегали по утрам. День или два – это хорошо, но через три дня почти все знали о таком человеке.

Можно сказать, что он был известен своей слабостью.

– Ты говоришь о Хэ Яне? – Лян Пин махнул рукой в сторону горной дороги вдалеке и сказал: – Вон там, впереди, тот, что бежит посередине, – это Хэ Янь.

Шэнь Хань оглянулся без всякого удивления, но увидел, что по длинной тропе бежит подросток с мешком песка за спиной. Хотя все были одеты в одинаковую красную одежду и выглядели довольно сильными, юноша был слишком худым и невысоким, так что его легко было узнать с первого взгляда.

Шэнь Хань был немного удивлён:

– Значит, он больше не отстаёт?

– Как это может быть? – на лице Лян Пина отразились смешанные чувства. – Этот парень очень решителен.

Кстати говоря, Лян Пин поначалу тоже не был настроен оптимистично в отношении Хэ Яня. Честно говоря, он был тренером уже много лет и видел бесчисленное множество новобранцев. Достаточно было одного взгляда на юношу, и Лян Пин мог решить, сможет ли он стать свирепым солдатом. Физические данные Хэ Яня были ужасны. Возможно, он вырос избалованным, поэтому было ясно, что парень не накопил слишком много сил. В первый день утренней пробежки он бежал как улитка, и Лян Пин в глубине души решил, что Хэ Янь в лучшем случае может стать оруженосцем или солдатом-фельдшером.

Неожиданно произошло того, чего Лян Пин совершенно не ожидал. У мальчика, который обладал столь слабы телом, оказалась невероятно сильная воля. Несмотря на то, что он каждый день отставал, Хэ Янь всегда бежал вместе с командой. Лян Пин также заметил, что с первого дня и до сих пор он никогда не был ленивым, вместо этого он бежал очень серьёзно.

Если бы сын из богатой семьи пришел солдатом, было бы удивительно иметь такую волю и упорство. Более того, он никогда не выполнял никакой бесполезной работы.

Казалось, Хэ Янь освоил какой-то трюк, так как постепенно начал приспосабливаться к этому тяжёлому бегу на длинные дистанции. Он поначалу отставал от всех, но постепенно начал потихоньку догонять остальных, и теперь мог даже поспевать за командой. У Лян Пина даже возникла иллюзия, что если мальчишка продолжит в том же духе и будет бежать ещё несколько дней, то сможет обогнать всех остальных новобранцев.

Размышляя, он вдруг услышал рядом с собой голос Шэнь Хана.

– Что толку в сильной воли, когда квалификации недостаёт. Если он едва поспевает за бегом, то тренировка навыков в будущем будет слишком трудной для него... я не знаю, сможет ли он пройти следующий этап обучения.

Последняя утренняя пробежка состояла в том, чтобы оценить физическую форму и потенциал новобранцев из каждой команды, прежде чем они смогут начать обучение навыкам. Но слишком много людей отстало. Поскольку рабочая сила уже была ограничена, существовала даже вероятность того, что они не смогут обеспечить обучение навыкам таких людей. Нельзя было выделять такие навыки тем, кто этого не стоил.

Войны были жестокими и безжалостными, поэтому они могли выбирать только тех, кто мог позволить себе сражаться.

– Я думаю, что он сможет, – сказал Лян Пин.

Шэнь Хань и несколько других проходящих мимо инструкторов посмотрели на него.

– Инструктор Лян, Вы уверены? – спросил кто-то. – Не передумайте потом. С Вашим многолетним опытом Вы должны знать, что такие слабые люди... не выживают на поле боя долго.

Выслушав то, что он считал просто чепухой, Лян Пин улыбнулся:

– Вы также должны знать, что суровые тренировки и удары молотком делают любого человека непостижимым. Кто может быть слишком уверен в таких вещах?

Он посмотрел на Хэ Яня. Лоб молодого человека покрылся блестящими капельками пота. В летнюю жару, когда его товарищи бегали и скрипели зубами, в основном от нетерпения, он был единственным, кто улыбался и не жаловался.

Такая воля была действительно редкостью.

* * *

Хэ Янь не знала, что её второстепенная фигура стала центром обсуждения среди главных инструкторов. Девушка закончила последний круг и убрала мешки с песком. Внезапно её встретил удар в плечо, нанесённый Хун Шанем.

– Эй, парень, ты знаешь, что ты просто нечто? – Хун Шань посмотрел на него, поглаживая подбородок. – Теперь ты можешь не отставать от нас. Ты счастлив, что тебе не придётся быть оруженосцем?

Хэ Янь засмеялась:

– Конечно.

Видя, что сейчас приятелю гораздо лучше, чем несколько дней назад, когда он заканчивал бег и чуть не падал в обморок, Хун Шань тоже был счастлив за Хэ Яня. В это время Мэй махнул им издалека:

– Брат Хэ, брат Хун, поторопитесь, сегодня будут мясные булочки!

После долгого пребывания здесь, наконец, они могли поесть мяса. Хэ Янь услышала эти слова и вдруг почувствовала, что её рот наполняется слюной, Хун Шань тоже облизнул губы и сказал:

– Наконец-то, хорошая еда, пойдём скорее!

На железной сковороде была каша, по одной миске на каждого человека, а в большой деревянной бочке рядом с ней лежали горячие мясные булочки. Главный солдат, ответственный за распределение, стоял перед бочонком, и каждому человеку давали по одной.

Хэ Янь тоже получил одну.

Она держала миску с кашей, но там не было места, чтобы сесть, поэтому она подумала о том, чтобы найти прохладное место, где можно было присесть и выпить кашу. Она увидела, как маленький умный призрак, Мэй, издали поманил её из-под дерева, которое, казалось, было хорошим местом, чтобы охладиться.

Хэ Янь планировала направиться туда.

На полпути к месту назначения кто-то грубо и сильно толкнул её в плечо, заставив споткнуться и вылить половину каши из миски.

Девушка также не слишком крепко держала свою мясную булочку, которая от толчка также вывалилась из её руки. Хэ Янь уже собиралась протянуть руку, чтобы поймать булочку в воздухе, но вдруг чья-то рука протянулась и схватила лакомство.

Она стояла неподвижно. Перед девушкой стоял высокий мужчина с усами и старым шрамом ото лба до щеки. Человек со шрамом на лице родился сильным и агрессивным. Он взял дымящуюся булочку, как будто это было само собой разумеющимся. Он даже не взглянул на Хэ Янь и продолжал двигаться вперёд.

Перед мужчиной была поставлена нога.

Мужчина остановился и посмотрел на человека, стоявшего перед ним.

Подросток убрал ноги, и на его лице появилась вежливая улыбка, как будто он не понимал, что произошло. Хэ Янь сказал:

– Брат, ты, кажется, взял не ту вещь. Булочка в твоей руке – моя.

Человек со шрамом на лице странно посмотрел на неё. Через некоторое время он вдруг громко рассмеялся, как будто услышал смешную шутку. Мужчина открыл рот, его голос был хриплым:

– Ты понимаешь, о чём говоришь?

– Я сказал, – спокойно ответил мальчик. – Что булочка в твоей руке – моя.

Возрождение звёздного генерала Глава 39. На слабых охотятся сильные

– Я сказал, что булочка в твоей руке – моя, – спокойно ответила Хэ Янь.

Когда слова упали, мужчина рассмеялся и мрачно усмехнулся, сказав:

– Мальчик, не ищи неприятностей.

– Я просто пытаюсь вернуть свои вещи.

Мужчина посмотрел на Хэ Янь, подростка, который родился очень слабым, и выглядел, как маленький ребёнок, который ещё не вырос. Армейская форма малинового цвета выглядела на нём шире и немного длиннее, и он был также ниже среднего мальчишечьего роста.

Ребёнок залаял на него, как неблагодарный щенок на волка, что выглядело нелепо.

– Твои вещи? – прежде чем он успел отреагировать, человек со шрамом на лице презрительно схватил булочку с мясом и сунул её в рот. Он проглотил мясную булочку, которая была не очень большой, в несколько укусов, как будто голодный зверь заглатывал свою добычу, так торопливо, словно не мог дождаться, чтобы поесть. Когда он закончил есть, то вызывающе посмотрел на Хэ Янь и странно улыбнулся: – Твоя? Кто может свидетельствовать в твою пользу? Что ты можешь сделать со мной?

Еда уже попала ему в желудок, и мужчина никак не мог разрезать себе живот, чтобы вернуть паровую булочку. После того, как собеседник закончил говорить, он с удовольствием посмотрел на беспомощный вид Хэ Янь и небрежно пошёл вперёд с миской каши в руке.

– Что я могу тебе сделать? – пробормотала она себе под нос. Через некоторое время она улыбнулась и повернулась, сделав три шага к человеку со шрамом на лице, который наклонился, чтобы выпить овсянку из своей миски. Она пнула миску, и каша расплескалась по земле, не оставив после себя ничего. После этого мужчина в ярости повернул голову, чтобы посмотреть, кто пнул его, и, увидев, что это был всё тот же мальчишка. Стиснув зубы, мужчина процедил:

– Ты!

– Я? Кто может засвидетельствовать, что это сделал я? – спросила Хэ Янь с улыбкой. – Что ты можешь сделать со мной?

Глаза молодого человека были хитрыми, с намёком на тонкую провокацию, которая приводила в бешенство. Человек со шрамом поднял кулак и двинулся вперёд.

– Эй, ты что творишь?

В это время сбоку раздался голос. К ним подошли Хун Шань и Ши. Когда Мэй увидел, что Хэ Янь долго разговаривал с человеком со шрамом на лице, он догадался, что что-то случилось, и позвал своего старшего брата и Хун Шаня.

Хун Шаня и Ши, в отличие от Хэ Янь, было нелегко запугать, так как они оба выглядели сильными и крепкими. Человек со шрамом на лице не действовал импульсивно, он только холодно фыркнул, глядя на Хэ Янт и сказал:

– Просто подожди, – затем он повернулся и пошёл прочь.

Тон был чрезвычайно резким и угрожающим.

– Что он сделал? Что случилось? – спросил Хун Шань.

– Он украл мою дымящуюся булочку, а я пролил его овощную кашу на землю, и это было справедливо, – Хэ Янь постаралась сказать это как можно проще. Хун Шань понял это сразу же, как только услышал, посмотрел на друга и сказал:

– Хох… – затем он вздохнул и продолжил: – Зачем ты затеял с ним драку, ты должен был просто вытерпеть это.

– Почему я должен терпеть? – спросила Хэ Янь.

Она сталкивалась с подобными вещами время от времени в прошлом, когда служила в армии. В казармах часто случались случаи, когда сильные издевались над слабыми. Когда она жила в казарме, у девушки часто отбирали еду. Если бы не братья, которые сжалились за неё и дали ей свою долю еды, Хэ Янь могла бы умереть с голоду.

Инструктор в казарме мог остановить открытый конфликт, но не такое тайное ограбление. Более того, она была слишком слаба в то время, настолько слаба, что даже инструктор не потрудился поговорить с ней, не говоря уже о том, чтобы добиться справедливости для неё. До тех пор, пока она не окрепла и никто не осмелился взять забирать у девушки еду, такая история повторялась из разу в раз. А позже, когда она стала генералом, то приказала всем новобранцам, находившимся под её командованием, никогда ни у кого не брать еды и никогда не запугивать слабых.

Кто знал, что она родится заново и столкнётся с точно такими же обстоятельствами? Но на этот раз она уже не была неопытным новобранцем, который только что вошёл в казармы, дрожа и страшась, не смея ничего сказать. Даже если бы Хун Шань и Ши не появились, её было бы достаточно, чтобы преподать этому шрамолицему урок.

– Этого человека зовут Ван Ба, – сказал Хун Шань. – Изначально он был бандитом, но я не знаю, как он попал в армию. Ван Ба самый свирепый под началом инструктора Ляна, и я слышал от людей, что такие люди убивают, как прихлопывают мух, и ты спровоцировал его сегодня. Если Ван Ба затаит обиду, то обязательно отыграется на тебе в будущем. Брат Ши и я не можем следовать за тобой каждый день, в случае, если он будет эксплуатировать тебя... твоя жизнь будет трудной.

– Я не могу просто сидеть и ничего не делать, когда он крадет у меня. Брат Хун, ты должен поверить, что если он сможет украсть один раз, то будет и второй, и если он будет возвращаться день за днём, чтобы ограбить меня, Смогу ли я всё ещё жить? – Хэ Янь сказала: – Это слишком нечестно.

– Во-первых, всё в мире несправедливо, – заговорил как всегда спокойный Ши, который посмотрел на Хэ Янь и мягко покачал головой, явно не одобряя того, что она только что сделала. – Ты слишком импульсивен.

– Если нет справедливости, мы можем бороться за неё сами, если мы не можем бороться за справедливость, потому что мы слишком слабы, мы можем попытаться стать сильнее, – Хэ Янь слегка улыбнулась. – Если кулаки – это единственное, что имеет здесь смысл, тогда пусть он придёт ко мне, я обещаю... я дам ему знать, что такое справедливость.

Мальчик говорил легко, и выражение его лица было спокойным. Казалось, в его ясных зрачках мелькнула лёгкая улыбка. Дул ветер, и его волосы развевались в воздухе, не как у солдата, а как у благородного ребёнка, идущего по улицам столицы. Им вспомнилась поговорка "новорождённые телята тигров не боятся", но когда друзья встретили этот уверенный взгляд, они не осмелились произнести эти слова.

Правда ли, что новорождённый телёнок не боится тигра?

Он казался уверенным в себе, а не безрассудным.

Ши и Хун Шань больше ничего не сказали. Эти двое сопроводили Хэ Янь к дереву. Мэй знал, что мясная булочка Хэ Янь была украдена, и некоторое время боролся с внутренним сожалением, прежде чем неуклюже не начал успокаивать товарища:

– Всё в порядке, Брат Хэ, через несколько дней мы сможем подняться на гору. Там я сделаю несколько рогаток, чтобы стрелять в птиц, или поставлю несколько капканов, чтобы ловить кроликов. Тогда мы съедим мясо, оно будет гораздо вкуснее, чем мясо, содержащееся в этой паровой булочке.

Хэ Янь ответила радостным смехом. Выпив кашу из миски, она закинула руки за голову и прислонилась к стволу дерева, чтобы вздремнуть.

Солнце лениво светило, и под деревом царила редкая прохлада. Девушка закрыла глаза, её сердце радостно стучало в груди.

Хотя Хэ Янь было немного жаль потери паровой булочки с мясом, она не должна была заходить так далеко, чтобы все время переживать из-за угощения. В прошлом, когда она маршировала и сражалась, военное пособие не всегда соответствовало потребностям. Хэ Янь была вынуждена защищать города, забывая не то, что о мясных булочках, а даже об овощной каше, иногда ей приходилось грызть кору и корни травы. А в худшие времена девушке приходилось есть гуаньиньскую землю, отчего её желудок раздувался, но даже тогда она едва спасалась от голодной смерти.

По сравнению с тем временем, сейчас было намного лучше, так что не следовало жаловаться.

Ветер обдувал её щёки, и Хэ Янь приподняла уголки губ в улыбке. Если она правильно угадала, самое большее через пять дней начнётся обучение навыкам. Некоторые люди будут назначены охранниками, и с её нынешней физической силой она, вероятно, могла бы претендовать на обучение навыкам, но как она могла показать свою ценность за такой короткий промежуток времени и доказать, что достойна идти в подразделение Авангарда?

Это была проблема...

Возрождение звёздного генерала Глава 40. Прохождение теста

Хэ Янь угадала правильно. Три дня спустя, когда она бежала с мешком песка за спиной, инструктор Лян крикнул:

– С завтрашнего дня бег по казарме будет заменён на пять кругов. А в оставшееся время мы займёмся тренировкой владения оружием! Так что сегодня бегите изо всех сил! Если вы не сможете пробежать хорошо, то в полдень не будет обеда.

Все пришли в восторг, услышав это. По сравнению с бегом с мешком песка в жаркий летний день, тренировки с оружием звучали намного проще, и это было больше похоже на то, что должен делать новый рекрут. То, что они смогли покончить с этим чистилищем и вступить в новую фазу, могло быть просто признаком того, что они постепенно стали достойными солдатами династии Вэй.

Тем не менее Хэ Янь поняла значение слов инструктора Ляна. Сегодня был последний "тест". Если бегун не был достаточно хорош, чтобы поддерживать свою физическую силу, он больше не будет квалифицирован для выполнения следующей тренировки с оружием.

Хэ Янь наклонилась, чтобы поднять мешок с песком. В этот момент кто-то прошёл позади неё и внезапно сильно ударил девушку по телу. Она выпрямилась, чтобы посмотреть на человека. Это был тот самый человек со шрамом на лице, который несколько дней назад украл у неё булочку. Ван Ба посмотрел на Хэ Янь с проницательной улыбкой:

– Мальчик, как только закончится сегодняшний день, ты станешь оруженосцем, и твои хорошие дни закончатся.

Хэ Янь пожала плечами:

– Не понимаю, о чём речь.

– Эти два твоих брата не будут сопровождать тебя всё время, малыш-оруженосец... – он понизил голос, и в глазах мужчины мелькнул намёк на деспотизм. – Никому не будет дела, даже если я убью тебя!

– Тогда попробуй, – Хэ Янь закинула мешок с песком себе на спину, улыбнулась шрамолицему и сказал: – Кстати, я не буду оруженосцем, абсолютно точно, – с этими словами, независимо от выражения лица Ван Ба, она повернулась и пошла дальше.

Мэй нервно последовал за ней и спросил:

– Брат Хэ, он ведь не смутил тебя и не доставил тебе неприятностей, правда?

– Как это может быть? – Хэ Янь ответила с улыбкой. – Мы просто перекинулись парой фраз.

– О, хорошо, – Мэй снова засмеялся. – Брат Хэ, ты такой удивительный, что теперь можешь бегать с нами, не пыхтя, и ты всё ещё быстр!

Мэй и Ши выросли в горах с детства, как охотники, они должны были выходить на охоту каждый день и использовать так много своей физической силы, что было очевидно, что их бег был быстрым. С другой стороны, слабое и непривычное тело Хэ Янь делало очевидным для всех, что в прошлом она была избалованным ребёнком, но теперь она становилась всё более энергичной и расслабленной с каждым днём, заставляя людей задаваться вопросом, не принимал ли этот малец какую-то волшебную пилюлю.

– Неужели? – Хэ Янь торжественно кивнула. – У меня действительно большой потенциал.

* * *

С другой стороны, инструкторы собрались вокруг края длинной лесной тропы, чтобы понаблюдать за ситуацией.

Ежедневный бег на длинные дистанции в течение более чем полумесяца должен был не только тренировать физическую силу новобранцев, но и помочь инструкторам судить о квалификации новобранцев. Они записывали результаты каждый день, и сегодня был последний раз. После сегодняшнего дня бег на длинные дистанции больше не будет средством оценки квалификации. Это стало бы частью общей подготовки, потому что способность выполнять обучение оружию означала, что человек был квалифицирован, чтобы стать рекрутом династии Вэй и не умрёт до прибытия на поле боя, по крайней мере, не по причинам, связанным с их физической силой.

Кроме того, в казармах существовала разница между сильными и слабыми, и этот контраст был ещё более резким. Те, у кого была хорошая квалификация, выделялись с самого начала, а те, у кого была плохая квалификация, подвергались издевательствам. Это было несправедливо, в конце концов, никто не мог этого изменить.

Однако было и исключение.

– Лао Лян, – кто-то похлопал инструктора Ляна по плечу. – Этот парень по имени Хэ Янь из Вашей команды – настоящий талант.

Хэ Янь был исключением.

Квалификация этого мальчишки была настолько низкой, что тренеры с самого начала оценивали его одинаково ничтожно. Даже если бы ему случилось стать оруженосцем, все боялись, что Хэ Янь будет опалён огнём, но тренировки для парня становились всё легче с каждым днем, и теперь он был в состоянии постоянно идти в ногу с командой, даже вырываясь в авангард команды.

Это было действительно чудо.

– Капающая вода пробивает камень; пила, сделанная из верёвки, прорезает лес, – инструктор Лян был очень горд. – Я сказал это давным-давно, я, Лян Пин, не ошибусь. Волю, подобную той, что есть у этого парня, трудно найти, и всё, что он сделает, будет выдающимся.

– Не болтай лишнего, – наставника, выплеснувшего на него холодную воду, звали Ду Мао. – Ты также знаешь, что квалификация – это способность. Причина, по которой он может идти в ногу с командой, основана на тяжёлой работе.

Это было правдой, толпа смотрела на молодого человека, который бежал с группой. Хэ Янь был как раз подходящего возраста, на него было приятно смотреть. Мальчишка также был предельно дисциплинирован во время бега, редко разговаривал с окружающими во время бега, и двигался очень серьёзно. Короче говоря, было похоже, что он очень серьёзно относится к тренировкам.

– Он очень много работал, чтобы достичь этой стадии, в то время как другим не нужно было прилагать столько усилий, – Ду Мао сказал: – Теперь это просто долгий бег с мешком песка на спине, в будущем обучение владению оружием и манёврам боевого развёртывания будут только усложняться, и ему также придётся прилагать больше усилий, чем другим. Таким образом, он никогда не будет первоклассным и может быть только обычным солдатом. Я советую тебе приложить больше усилий к хорошо подготовленным новобранцам в своей команде и не обращать слишком много внимания на этого парня, – покачал головой Ду Мао. – Это бессмысленно.

– Я не могу утруждать себя разговорами с тобой, – Лян Пин был не очень его словами, он взял своё копьё и ушёл.

Однако, уходя, мужчина также бормотал что-то в своём сердце. Те, кто были лидерами армии, вели за собой множество солдат. Те, кто мог выжить или внести свой вклад на поле боя, часто были удивительными и выдающимися в самом начале.

Этот мальчик мог только много работать... но много работать. Было ли это действительно полезно?

* * *

Хэ Янь пробежала сегодняшнюю дистанцию на одном дыхании, получил свою еду, довольно поглощая её. Девушка ждала до полудня, когда внезапно пришёл инструктор Лян и приказал десятку солдат следовать за ним.

– Эй, похоже, это те, кто собирается стать оруженосцами. Но разве оруженосцам нужно так много людей?

Хэ Янь улыбнулась и покачала головой:

– Это просто название. Дело не только в том, что им предстоит готовить для других, но также придётся делать много других вещей. Короче говоря, главное в том, что тебе просто не придётся сражаться с людьми на передовой.

– Это очень хорошо, – Хун Шань потянулся. – Разве не хорошо жить, не сражаясь за свою жизнь, верно?

– Но, Брат Хэ, на этот раз должен быть очень счастлив, – сказал Мэй. – Тебе не обязательно быть оруженосцем!

Хэ Янь не хотела быть оруженосцем, это было то, что все знали, и она не стала спорить, просто улыбнулась и сказала:

– Спасибо.

– Разве они не собираются дать тебе шанс покрасоваться прямо сейчас? – Хун Шань ткнул в неё пальцем и насмешливо сказал: – Ты ведь сможешь продемонстрировать свои навыки на следующей тренировке с оружием, верно?

– Ну, не совсем так, – Хэ Янь на мгновение задумалась, прежде чем ответить.

Фехтование и искусство верховой езды были вещами, которые она могла делать хорошо, копьё и пешая осада также не были трудными, после столь длительных пробежек, лазание и рукопашная атака также не представляли никакой проблемы, единственной трудностью, вероятно, была стрельба из лука (1).

Лук требовал большой силы рук, и людям, которые не были физически сильны, было трудно натянуть его. С телосложением нынешней Хэ Янь, это может стать проблемой.

Однако Сяо Цзюэ не стал бы включать стрельбу из лука для военной подготовки, не так ли? Она на это очень надеялась.

Но Хэ Янь ошибалась.

_____________________________________________

1. Переводя эту и следующую главу, я долго и нецензурно ругалась. У анлейтера то используется "crossbow ", то "bow ", и даже в приложении в конце следующей главы она использовала описание древнего арбалета. Вот только по описанию происходящего – это лук, а не арбалет. Я рискую предположить, что девушка просто слабо разбирается в оружии и способах его использования, и оставлю всё-таки лук. Тем более, что в качество боеприпасов используется "arrow " – стрела, а не "bolt" – болт.

Возрождение звёздного генерала Глава 41. Не могу натянуть этот лук

Когда они встали на следующий день, как сказал тренер Лян, их пробежка сократилось наполовину, поэтому они закончили рано, ещё до обеда.

После пробежки всех новобранцев потащили на арену.

Поле арены рядом с постом охраны Лянь Чжоу было огромным, вероятно, потому, что у подножия горы было большое открытое поле, достаточно большое, чтобы вместить всех желающих. Хэ Янь оценила его и подумала, что это действительно хорошее место для тренировок. В полдень, когда солнце палило вовсю и не было ни малейшего намёка на ветер, флаги на высокой платформе цеплялись за флагшток, точно новобранцы, обожжённые солнцем.

– С сегодняшнего дня вы приступаете к тренировкам по владению оружием, – инструктор Шэнь тяжело обрушил копьё на землю. Толпа вздрогнула и приготовилась посмотреть на него.

– Видите поляну? – Шэнь Хань указал копьём на север.

Рядом с открытым пространством возле оружейной стойки стояли ряды из более чем дюжины луков, которые угрожающе смотрели на них, а мишени аккуратно стояли в сотне шагов перед луками.

– С сегодняшнего дня вы будете учиться стрелять из луков! – инструктор Шэнь отдал приказ, и следующие несколько дней были организованы автоматически.

Все на мгновение растерялись, не зная, плакать им или смеяться.

– Ух ты! Стрельба из лука – моё любимое занятие! – самым счастливым, наверное, был Мэй. – Брат, на этот раз наша очередь сиять!

Хэ Янь повернулась и спросила Ши:

– Ваши охотничьи луки не такие тяжёлые, как эти, верно?

Некоторое время парень смотрел на выставленные луки, потом закивал.

– Нет, они значительно легче. Наши луки сделаны не из рогов, а из бамбука, который я сам заточил.

– Почти такие же, – Мэй выглядел весёлым, но потом вдруг вспомнил о чём-то и спросил Хэ Янь: – Брат Хэ, мы можем использовать эти луки, чтобы подняться на гору и поохотиться на кроликов?

Хэ Янь бросила на него быстрый взгляд:

– Лучше сосредоточься на тренировке, а не на мечтах.

Они были разделены на команды, каждая из которых возглавлялась инструктором для тренировки по стрельбе из луков. Один инструктор продемонстрировал правильную позу и действия. Он натянул лук и выпустил стрелу, которая полетела прямо в центр мишени с уверенным свистом.

Среди новобранцев раздались радостные возгласы, и инструктор выглядел очень гордым собой.

Хэ Янь похвалила его в своём сердце. Лян Пин не был фальшивкой, он действительно был способен. Такие люди были также хороши на поле боя.

Солдаты в казармах были очень возбуждены и жаждали испытать свои луки. Некоторые из тех, кто был рождён с большой силой, натягивали свои луки полностью. Хотя они не могли стрелять точно, стрела всё равно летела далеко. Некоторые имели базовые знания о луках и стрелах, поэтому их внимание было сосредоточено на позах. Многие из новобранцев, у которых была сила, но не было навыков, стреляли криво, и стрела летела в любом направлении, только не в цель.

В конце концов, они все получили только одну попытку, чтобы показать свои навыки.

Хун Шань тоже поднялся, чтобы попробовать. Хотя он был рожден крепким и хорошо натягивал лук, его прицел был недостаточно хорош, поэтому стрела упала прежде, чем достигла края мишени. Несмотря на это, он почувствовал удовлетворение, кивнул сам себе и пробормотал:

– Для начала неплохо.

Братья Ши и Мэй последовали его примеру. Из них двоих Ши был более крепким и сильным. Оперённая стрела со свистом вылетела из его лука и попала в цель, и хотя она была не совсем посередине, но всё же где-то рядом.

Инструктор Лян неожиданно взглянул на него и спросил:

– Ты когда-нибудь раньше прикасался к лукам и стрелам?

– Меня зовут Чжун Ши, я был охотником, – торжественно сказал Ши.

– Неудивительно, – Лян Пин удовлетворённо кивнул. В команде было хорошее семя, поэтому он, естественно, был счастлив.

Младший брат тоже подошёл и представился.

– Меня зовут Чжун Мэй, я его брат, и я тоже охотник!

– А? – инструктор Лян с нетерпением ждал этого и сказал: – Раз ты уже тут, то почему бы не испытать себя?

Мэй последовал примеру Ши и натянул лук. Но у юноши не было впечатляющих навыков его старшего брата. Стрела полетела не в ту сторону и даже не попала в цель.

Лян Пин был совершенно безмолвен.

Мэй коснулся своего носа и печально отступил.

Хэ Янь была немного удивлена. Как раз в тот момент, когда девушка подумала, не стоит ли ей тоже попробовать, кто-то вышел вперёд.

– О, – прошептал Хун Шань рядом с Хэ Янь. – Это он.

Оказалось, что это Ван Ба, который не обращал никакого серьёзного внимания, даже когда бегал в предыдущие дни. Ван Ба был солдатом под началом того же инструктора, что и они, инструктора Ляна. Он шагнул вперёд, закатал рукава до локтей, плюнул на ладони и поднял лук.

Хэ Янь увидела, что этот человек обладал огромной силой. Его руки были так плотно сжаты, что едва виднелась крепкая медового цвета кожа. В отличие от других новобранцев, Ван Ба не горел желанием пускать стрелу и не выглядел импульсивным. Он спокойно вздохнул и направил её прямо в середину мишени.

Этот взгляд... он наглядно говорил, что этот шрамолицый уже не в первый раз натягивает лук. Как и Ши, он, должно быть, был хорошим стрелком и часто стрелял из лука.

Наконец, раздался скрип натянутой тетивы, и пернатая стрела попала прямо в яблочко. Все видели только вспышку белого света перед собой, а затем травяная мишень, стоявшая впереди, была отброшена силой стрелы и с грохотом упала на землю.

Все остальные стрелы отсутствовали в центре мишени, виднелась только одна стрела. Он не только пробил травяную мишень, но и сбил ее целиком.

Хе Ян вздохнула про себя, потому что это был совершенно потрясающий выстрел. Ван Ба был сильным и уверенным в себе, метко целился, и его самообладание было редкостью. Взгляд инструктора Ляна, устремлённый на Ван Ба, уже изменился. Среди этой группы новобранцев были Ши и Ван Ба, оба отличившиеся в стрельбе из луков.

Ван Ба убрал лук, но ушёл не сразу. Вместо этого он сделал два шага перед Хэ Янь. Скандально выглядящий человек со шрамом сложил руки на груди, посмотрел на Хэ Янь с таким видом, будто он смотрит хорошее шоу, и сказал:

– Теперь твоя очередь.

Всё было прекрасно, пока он не сказал это. Когда он это сделал, взгляды многих людей вокруг них обратились к Хэ Янь. Когда она встретилась глазами с вызывающим взглядом Ван Ба, Хэ Янь шагнула вперёд.

Лук был из хорошего рога, очень гладкий на ощупь. Вероятно, им уже пользовались бесчисленное количество раз, так как на нём виднелись какие-то следы. Хэ Янь погладил оружие в своих руках, и прошлые времена в армии внезапно снова предстали перед ней. В последний раз, когда девушка стреляла из лука, она всё ещё была "генералом Фэй Хуном".

В мгновение ока, так много лет прошло, просто так.

Лян Пин посмотрел на Хэ Янь со странным выражением лица.

Он знал, что луки отличаются от других вещей и требуют большой силы рук. Инструктор уже оценил телосложение Хэ Яня и его предыдущие выступления, и знал, что мальчишка не сможет выступить хорошо. Но... это был самый трудолюбивый рекрут. У людей были ожидания относительно неизвестных ситуаций, которые могут возникнуть. Сам Лян Пин чувствовал себя очень противоречиво.

– Что ты там так долго? Не трать попусту чужое время, – усмехнулся Ван Ба. – Почему бы тебе не показать нам свои превосходные навыки стрельбы?

Хэ Янь подняла лук и положила стрелу на тетиву.

Через мгновение она положила лук и стрелу на землю.

– Брат Хэ, что это значит? – Мэй был озадачен. Почему брат положил лук ещё до того, как начал его натягивать? Может, что-то случилось?

– Почему ты не двигаешься? – Ван Ба был недоволен: – Шевелись!

– Не вижу смысла, – сказала Хэ Янь с откровенным выражением лица. – Я не могу натянуть этот лук.

Возрождение звёздного генерала Глава 42. Самый слабый в армии

– Я не могу натянуть этот лук.

Находившиеся поблизости новобранцы смотрели на Хэ Яня с тупым выражением лица. На лице инструктора Ляна отразилось недоверие, и он почти подумал, что ослышался.

Что он имеет в виду, говоря: "я не могу натянуть этот лук"? Неужели он считает само собой разумеющимся то, что можно говорить так уверенно? Инструктор Лян вёл за собой много солдат, но это был худший из всех, кого он когда-либо видел!

Это действительно вывело его из себя!

– Что за чушь ты несёшь? – Ван Ба не ожидал, что Хэ Янь будет так откровенен. Он думал, что Хэ Янь высокомерен и, естественно, обладает некоторыми уникальными навыками в своих руках. Но такой результат был просто недопустим.

– У меня нет достаточной силы в руках, поэтому я не могу натянуть этот лук. Зачем мне тратить своё и ваше время? Было бы лучше отдать лук братьям, которые нуждаются в практике. Через несколько дней мои руки будут достаточно сильны, чтобы натянуть лук.

– Хэ Янь, тренировочное поле – не место для твоих игр, – сказал инструктор Лян с осунувшимся лицом. Он предполагал, что этот молодой человек будет много работать и переносить трудности, и его решимость, несомненно, приведёт его к успеху. Мужчина не ожидал, что тот воспримет свою некомпетентность как должное.

– Я не воспринимал его как место для игр, – глаза мальчика были ясными. Он задумался на некоторое время, затем сделал уступку: – Как насчёт того, чтобы после сегодняшней тренировки я попробовал натянуть этот лук завтра?

Инструктор Лян в гневе вскричал:

– Хэ Янь!

Хэ Янь действительно думал поторговаться с ним! Не считает ли он войска овощным рынком? Лян Пин был очень доволен прогрессом, который парень сделал в беге на большие дистанции, так как он улучшался день ото дня, но лук – это не простое дело. Сила в руках – это не то, чего можно достичь за одну ночь. Откуда у Хэ Яня такая уверенность, что он так нагло заявляет, что завтра сможет натянуть лук?

Теперь старший инструктор Лян начал жалеть, что не прислушался к словам Ду Мао. Вместо того, чтобы уделять слишком много внимания Хэ Яню, он должен был бы поместить его в качестве оруженосца раньше, что могло бы избавить инструктора от необходимости справляться с текущей ситуацией. В его возрасте Лян Пин ничего не мог поделать, даже если злился.

Не желая видеть невинное лицо Хэ Яня, инструктор Лян махнул ему рукой:

– Иди и пробеги пять кругов с мешком песка на спине!

Хэ Янь издал "о", послушно отошёл, поднял мешок с песком и пошёл вверх по длинной дороге.

Несмотря на то, что девушка сделала так, как ей было сказано, её послушное поведение было похоже на удар по лицу инструктора Ляна, что ещё больше расстроило его. Мужчина повернул голову и решил не смотреть на мальчика, который его разозлил.

Хэ Янь бежала медленно, и рядом с ней был ещё один человек, тот, кто спровоцировал её раньше, Ван Ба.

– Малыш, ты так слаб, что всё ещё осмеливаешься прийти в казарму? – Ван Ба дико улыбнулся. – Ты даже не можешь натянуть лук, а всё ещё смеешь говорить?

– Брат, – сказала Хэ Янь, не прекращая бег. – Ты смотришь на меня весь день, ты действительно боишься меня?

– Боюсь тебя? – Ван Ба был ошеломлён.

– Если ты не боишься меня, тебе нет необходимости ходить за мной весь день из страха, что я украду внимание у тебя.

– Кто тебя боится? – Ван Ба просто хотел наорать на этого мальца. Что это был за человек? Никакие слова не входили в уши этого парня и никак не влияли на него, и вместо этого Хэ Янь прерывал слова в своём собственном наборе мнений.

– Ты, наверное, знаешь, что в армии запрещены частные драки, – Хэ Янь сделала ему знак "замолчи". – Если кого-то поймают, он будет иметь дело с военной дубинкой. В горах повсюду есть надзиратели, даже если ты хочешь затеять со мной драку, сейчас не самое подходящее время.

Это было правдой.

Ван Ба уставился на неё, улыбнулся и сказал:

– Если бы я хотел затеять с тобой драку, зачем бы мне делать это наедине, ты даже не можешь натянуть лук... на арене я могу заставить тебя встать на колени и молить о пощаде.

– О. Ладно, увидимся на тренировочном поле, – небрежно отозвалась Хэ Янь. – А до тех пор я не хочу видеть твоё лицо, – после того, как она договорила, шаги Хэ Янь, казалось, ускорились. Она несла свой мешок с песком на спине и оставила Ван Ба далеко позади.

Ван Ба посмотрел на спину мальчишки и почувствовал себя ошеломлённым и проклятым. После этого он повернулся и пошёл прочь.

* * *

Тренировки с луком, наконец, закончились после захода солнца.

Новобранцы бросились за едой, желая набить желудки, а инструкторы собрались вместе, чтобы поужинать и обсудить анекдоты своих сегодняшних команд. Если там были новобранцы с хорошей квалификацией, они были еще более склонны хвастаться ими.

Лян Пин хотел похвалиться Ван Ба и Ши, но когда он думал о Хэ Яне, ему становилось душно, и мужчина боялся упоминания имени этого мальчишки, поэтому просто склонил голову, чтобы поесть в тишине. Неожиданно, когда он стал все больше и больше бояться, Ду Мао беззаботно спросил:

– Инструктор Лян, как сегодня выступила Хэ Янь из твоей команды?

Лян Пину нечего было сказать.

Инструктор рядом с ним засмеялся и сказал:

– Хэ Янь! Ха-ха, он сдался ещё до того, как натянул лук, и даже сказал: "Я не могу натянуть этот лук", – его тон был спокоен, но в выражении лица чувствовался сарказм, который кажется ироничным. Инструктор Лян был так зол в это время, что его лицо посинело.

– Даже не натянул лук? – Ду Мао тоже удивился. – Это смешно.

– Этот парень не похож на того, кто может оставаться в казарме. Вы не знаете, в то время Хэ Янь даже сказал, что если инструктор даст ему день, он сможет исправиться завтра. Я спросил: "где инструктор Лян подобрал такое сокровище?". Я сомневаюсь в нём, – говорящий инструктор несколько раз кивнул. – Здесь что-то не так.

Пока они разговаривали, кто-то вошёл. Это были Сяо Цзюэ и Чэн Ли Су. Все немедленно отложили палочки и встали, чтобы приветствовать "генерала Сяо" и "Гунцзы Чэна".

– Я слышал, вы все о чём-то оживлённо говорили издалека... так над чем же вы смеялись? – с усмешкой спросил Чэн Ли Су.

Этот молодой человек, который привык иметь счастливый вид, счастливо ел и пил в Лянь Чжоу в последние несколько дней. Хотя они не знали, почему хорошо одетый и сытый "столичный дворянин" не оставался в тепле уютного дома столицы, а вместо этого приехал в Лянь Чжоу. Более того, его привёл Сяо Цзюэ, так что они должны дать парню немного лица и не смеют пренебрегать им.

Инструктор, который говорил о Лян Пине в самом начале, заговорил первым:

– Мы говорили о подготовке новобранцев сегодня. Есть рекрут под руководством инструктора Ляна, который даже не может натянуть лук и сказал, что сможет натянуть его завтра. Мастер Чэн, Вам не кажется это забавным?

– Эй, он даже не может натянуть лук. Разве он не хуже меня? – Чэн Ли Су был потрясён. Он уже был известен как самый слабый учёный и солдат среди своих братьев в семье. Но он определённо умел натягивать луки. Чэн Ли Су не ожидал встретить здесь кого-то слабее себя, поэтому сразу заинтересовался. Он повернулся и посмотрел на Сяо Цзюэ: – Дядя, ты слышал это? По крайней мере, в Лянь Чжоу я не самый худший.

Сяо Цзюэ взглянул на него, но, казалось, генералу было всё равно. После того, как он получил холодный ответ, Чэн Ли Су не был раздражён, а вместо этого обратился к нескольким инструкторам и с энтузиазмом спросил:

– Как зовут этого сильного человека, который разделяет те же аспекты, что и я? Я должен встретиться с ним и стать его братом.

Лян Пин продолжал мужественно хранить молчание.

– Эй, инструктор Лян, как зовут этого новобранца? Кажется… – проговорил инструктор, напрягая память и вспоминая. – Хэ... что было потом?

Что он сделал не так, почему Бог так с ним обошелся? Ему было неловко перед генералом, Лян Пин хотел немного поплакать, но под всеми этими взглядами он укусил пулю и сказал:

– Хэ Янь.

Молодой человек, который всегда был предельно равнодушен, внезапно поднял глаза.

Хэ Янь?

Возрождение звёздного генерала Глава 43. Ночная тренировка

Хэ Янь сидела с братьями Ши и Мэем.

Хун Шань посмотрел на Хэ Янь с таким печальным выражением, как будто его глаза внезапно начали капать водой:

– Брат Хэ, ты даже не можешь натянуть лук, что ты собираешься делать в будущем? Почему бы нам не поговорить с инструктором Ляном и не попросить его сделать из тебя оруженосца? Это звучит не очень гламурно, но жизнь там действительно хороша, не так ли, Мэй? – он толкнул Мэя локтем и жестом попросил его тоже сказать несколько слов.

Мэй последовал за ним и согласился:

– Правильно, брат Хэ, даже если ты станешь оруженосцем, мы всё равно будем часто навещать тебя.

Хэ Янь улыбнулась, но ничего не сказала.

Хун Шань был очень встревожен. По сравнению со своим избалованным и иногда беспокойным братом, он был гораздо более рассудительным. Парень был очень понимающим, настолько, что бессознательно стал относиться к Хэ Яню как к родному брату.

Он даже не мог натянуть лук, а если бы пошел на войну, то погиб бы первым. Как Хун Шань мог спокойно стоять в стороне, пока его брат прыгал в огненную яму?

– Брат Хун, не беспокойся обо мне, завтра я смогу натянуть лук, – девушка успокоила его.

– Ты считаешься себя спиритуалистом? Что всё, что ты скажешь, просто сбудется? – Хун Шань был в ярости.

"Почему этот ребёнок не понимает таких элементарных вещей?"

Вместо этого Ши, который некоторое время молчал, спросил:

– У тебя есть какие-нибудь уловки?

Хэ Янь покачала головой.

– Я человек, чья квалификация с самого начала не была хорошей. Есть много вещей, которые я не могу сделать, поэтому у меня нет выбора, кроме как попробовать ещё несколько раз. Попробовав ещё несколько раз, я почти уверен, что справлюсь, – Хэ Янь вздохнула.

Мир знал генерала Фэн Юня как прирождённого генерала и гения. На самом деле, это можно было считать чудом – она была женщиной, поэтому её естественная физическая сила была слабее, чем у мужчины. Другими словами, нынешняя квалификация девушки определённо не была хорошей. Ей потребовалось много лет, чтобы превратить Хэ Янь в храброго и непобедимого полководца на поле боя, но она снова возродилась и получила такое слабое тело.

Верно, что "когда небеса собираются возложить великую ответственность на любого человека, они будут упражнять его ум страданием, подвергать его сухожилия и кости тяжелой работе, подвергать его тело голоду, помещать его радость в нищету, ставить препятствия на пути его деяний, стимулировать его ум, закалять его природу и улучшать там, где он некомпетентен". Хэ Янь не ожидала, что станет блестящей, но было бы прекрасно стать такой же сильной, как Ван Ба.

Теперь это сделать будет намного проще, чем раньше!

Девушка думала об этом до тех пор, пока не наступила ночь.

Новобранцы были утомлены в течение всего дня, поэтому они, естественно, крепко спали ночью и непрерывно храпели. Хэ Янь прикинула время и поднялась с кровати.

Мэй перевернулся на другой бок и что-то пробормотал. Хэ Янь остановилась на некоторое время, но прежде чем он смог проснуться, девушка на цыпочках вышла из комнаты через дверь.

Она направилась прямо на тренировочное поле. Оно было пустым, и летние ночные ветры мягко развевали разноцветные флаги, словно тихие танцующие цветы. В лунном свете зелень отражала безмолвный лунный свет.

На границах всегда было очень холодно, так что положение в Лянь Чжоу уже считалось хорошим. Такого умиротворяющего, пустынного пейзажа она не видела с тех пор, как в прошлом размещала войска. Какое-то время девушка стояла молча, словно не в силах идти дальше в эту тихую ночь.

Некоторые из дневных луков были убраны, так что осталось только один или два, но их было нелегко сдвинуть с места. Соломенные мишени были повсюду, но завтра новобранцы приберутся здесь после утренней пробежки. Она подошла к ряду соломенных мишеней и долго искала в темноте стрелу, пока не нашла ту, что была рядом с ней. Хэ Янь взяла стрелу и вернулась к луку.

То, что нормальный человек мог бы легко сделать, заняло бы у неё гораздо больше времени. Но сейчас девушка не могла сдаться. Если Хэ Янь не могла сделать это с первой попытки, то должна была только практиковаться снова и снова изо всех сил.

Она попыталась натянуть лук, но он был слишком тяжёл, тетива еле двигалась. Было действительно трудно заметить, натянули её хоть немного или нет.

Девушка отложила лук и потёрла запястье.

Она взяла лук и попробовала снова, но всё было так же, как и раньше, никаких улучшений.

После пяти или шести попыток девушке наконец-то удалось сделать это лучше. На этот раз она смогла натянуть лук дальше, чем раньше, и, наконец, увидела, что он движется.

Хэ Янь вздохнула с облегчением.

На самом деле, то, что она сказала инструктору Ляну раньше, было не совсем правдой; она сама не была очень уверена, так как юная леди Хэ не соприкасалась с какими-либо тяжёлыми предметами в течение последних десяти лет. Когда Хэ Янь впервые появилась в семье Хэ, то нарубила только один кусок дров, и её рука уже была сильно изранена. Но в тот момент ситуация вынуждала её делать это. А вот если завтра она не сможет натянуть лук, тогда другое дело. Наихудший вариант развития событий состоял в том, чтобы поиграть в робость с инструктором и выудить ещё несколько шансов.

В этом мире лучше сделать усилие и потерпеть неудачу, чем вообще ничего не делать. У неё не было таланта, поэтому единственное, что было в сумке навыков Хэ Янь, – это усилия. Но есть в этом мире и нечто такое, чего нельзя достичь, даже если всю жизнь упорно трудиться, – это сердце.

Она пожертвовала всем ради семьи Хэ и посвятила всю свою любовь Сюй Чжи Хэну. Она так много работала, но безрезультатно.

Глаза Хэ Янь опустились, пальцы сжали лук, чтобы выпустить стрелу. Эта стрела, казалось, изливала всю её боль, издавая шорох в темноте, когда она направлялась к соломенным мишеням.

Но стрела не попала в соломенную мишень и бессильно упала на полпути. Она всё ещё была слишком слаба, чтобы натянуть лук и выпустить стрелу.

Не всякую боль можно было излить в полной мере.

Хэ Янь улыбнулась и наклонилась, чтобы поднять стрелу. Она направилась было к стреле, но вдруг что-то заметила и подняла голову. В десяти шагах от неё великолепно сияли в ночи парчовые сапоги, расшитые золотыми тёмными узорами.

Здесь кто-то был? Она была так сосредоточена на тренировке в обращении луком, что даже не заметила этого. Он выпрямился и сделал несколько шагов вперед, чтобы можно было разглядеть человека, стоящего в ночи.

Это оказался Сяо Цзюэ.

Тренировочное поле было таким большим и освещалось только лунным светом. Он стоял за соломенной мишенью, одетый в тёмную одежду, так что его почти не было видно в темноте.

Красивый молодой человек равнодушно посмотрел на неё, не собираясь ничего объяснять. Хэ Янь чувствовала себя немного несчастной без всякой причины. Она успокоилась и откашлялась, решив заранее обдумать ситуацию.

– Кто ты такой? Что ты здесь делаешь?

– Наблюдаю, как ты упражняешься в стрельбе.

Это был явно холодный тон, но девушка отчетливо расслышала намёк на сарказм.

– А что плохого в том, что я упражняюсь в стрельбе? Что ты думаешь, посмотрев на это? – спросила Хэ Янь.

Красивый молодой человек поднял брови. Его длинные ресницы в лунном свете напоминали крылья бабочки, нежно подрагивающие, но тон был холодным, с оттенком насмешки.

– Я удивлён, что есть люди, которые так много работают и всё ещё так уязвимы.

Хэ Янь была ошеломлена.

На какое-то время пространство и время, казалось, наложились друг на друга, и когда шум ветра постепенно стих, ночные звёзды рассыпались по длинному небу. Фигура молодого человека перед ней постепенно расплывалась в фигуру подростка, чей голос доносился до её ушей с насмешкой, вызывая чувство дежавю:

– Я не ожидал, что кто-то будет так много работать и при этом оставаться слабым цыплёнком.

Возрождение звёздного генерала Глава 44. Когда луна была яркой

Прежде чем пойти учиться в зал Сянь Чан, Хэ Янь всегда чувствовала, что она очень хороша.

Войдя в зал Сянь Чан, девушка засомневалась. Неужели она действительно сделала ещё один шаг вперёд на своём пути?

Все ученики в зале Сянь Чан были детьми знатных семей. Они были не только богаты и могущественны, но и имели хорошее семейное происхождение. Невозможно было сравнивать её семью с теми, кто был богат или полагался на графства, чтобы жить. Если бы не тот факт, что Хэ Юань Лян был личным другом её наставника, тот не смог бы провести её внутрь через заднюю дверь.

С одной стороны, Хэ Янь была очень счастлива, что она может войти в зал Сянь Чан, но с другой стороны, она была полна страданий по поводу своей повседневной жизни в зале Сянь Чан.

Не было никакой другой причины, кроме её оценок, которые были немного жалкими по сравнению с другими детьми там.

Семья Хэ научила её пользоваться мужским этикетом и поведением на улице, но она мало что узнала о том, что происходит внутри. Когда девушка впервые появилась в зале Сянь Чан, она была настолько невежественна, что часто становилась объектом насмешек, и её наставник ничего не мог с этим поделать.

Если Хэ Янь говорила, что её гуманитарные науки лучше... это было потому, что она читала и запоминала всё по несколько раз и внимательно слушала лекции. Девушка едва справлялась со средним баллом. Но когда дело дошло до боевых искусств, это был полный провал.

С тех пор как Хэ Янь была ребёнком, она тайком уходила на задворки горы, чтобы помочь монахам принести воду, чтобы попрактиковаться в силе рук, и она считала себя достаточно приличной, что привело к её первому тесту по боевым искусствам в зале Сянь Чан, где девочка и стала посмешищем.

Будь то лук, меч или праща, она не была квалифицирована ни в одном из них. Она попробовала ехать верхом, но упала, и стрелы не попали в цель. Даже инструктор покачал головой и вздохнул. Окружающие подростки показывали на неё пальцами и смеялись. Кто-то сказал:

– Ты ведь не девчонка, правда? Почему ты ничего не знаешь? Ты обычно дома учился вышивать?

Хэ Янь запаниковала и поднялась с земли. Стряхивая пыль с тела, она подумала, что если так пойдёт и дальше, то её личность будет раскрыта. Если кто-нибудь узнает, кто она такая, мадам Хэ заберёт её обратно, и Хэ Янь снова придётся сидеть дома. Она не была уверена, что сможет сделать это, но было лучше усердно учиться и практиковаться, чтобы оставаться в безопасности в зале Сянь Чан.

И поэтому Хэ Янь встала на путь "усердной учебы".

Не было такой вещи, как резьба по стене, чтобы украсть свет (1), не было такой вещи, как священный светлячок, отражающий снег (2), или запах петуха и танцы (3), не было такой вещи, как подвешивание балок (4). Хэ Янь часто ругалась в своём сердце, практикуясь в каллиграфии, верховой езде, стрельбе из лука, а также в обращении с мечами.

Она старалась изо всех сил и могла бороться только на кончике хвоста. Поэтому для неё гордые сыны неба, которые могли легко получить первое место, не прилагая много усилий, казались очень ослепительными.

Сяо Цзюэ был одним из них, и самым раздражающим.

Этот молодой человек родился вундеркиндом, но с умом мула. У него была превосходная и утончённая семья, и парень получил много любви от людей. Он приходил в Академию каждый день, но часто опаздывал на занятия. Иногда он уходил рано и обычно не обращал особого внимания на занятия. И всё же он всегда был первым как в науке, так и в боевых искусствах.

Хэ Янь была смущена. Бог уже дал ему красоту и почётное положение, почему же он должен был дать ему и талант с мудростью? Неужели Бог не мог даровать немногого ей?

Бог не ответил Хэ Янь, так что она могла только восполнить свою плохую квалификацию со слезами на глазах.

Постепенно "меч, конь и лук" Хэ Янь начали давать результаты, хотя и не такие хорошие, как у тех юношей, которые с детства тренировались вместе со своими родителями и братьями. Иногда на их тренировках она могла бороться за третье с конца место.

Хэ Янь чувствовала удовлетворение, упорно работая, чтобы что-то получить.

Когда пришло время для отдела боевых искусств зала Сянь Чан, который находился в задней части зала, где распределялось оружие. Среди оружия он выбрал меч. Этот меч, как она чувствовала, был легче других мечей и требовал меньших усилий.

Однако её искусство фехтования также было в беспорядке.

Семья Хэ не нанимала мастера боевых искусств, чтобы обучать её в доме на индивидуальных занятиях, так что у Хэ Янь не было вообще никаких основ, даже её поза во время езды на лошади была кривой. Наставники зала Сянь Чан тоже не возлагали на неё никаких надежд. Они только наблюдали за "нерадивым учеником" и ждали, сможет ли тот защитить себя. Какой джентльмен не привёл с собой нескольких слуг?

Однако Хэ Янь чувствовала, что это не сработает.

Раз уж она выбрала свою оружие, то должна хорошо владеть мечом. Студенты могли вернуться домой только на два дня в январе, а всё остальное время жили в зале Сянь Чан. Она прокралась ночью во двор Академии, чтобы попрактиковаться в мастерстве владения мечом.

Школа была изящно построена. Когда лунный свет был хорош, ветер шелестел в бамбуковых рощах, под лунным светом бамбуковые побеги и кипарисы отбрасывали тени, а пруд был полон красных карпов. Эксперты упражнялись там с мечами, ожидая, когда мир изменится, и появлялись всякий раз, когда наступал хаос.

Хэ Янь была вполне счастлива практиковаться в этом месте. Если бы только она не обращала внимания на своё дерьмовое искусство владения мечом.

Девушка случайно наступила уголок своей одежды, запнулась о ножны меча, сделала пару шагов и споткнулась…

Она услышала тихий смешок.

Услышав среди ночи этот необъяснимый смешок, Хэ Янь нервно сглотнула. Неужели она встретилась с приведением?

Она увидела человека, сидящего на каменной скамье в маленьком дворике, одетого в белую мантию и парчовые сапоги, лицо его было полно насмешки под выразительными бровями. Это был Сяо Цзюэ, гордый сын, благословлённый небесами.

Когда Сяо Цзюэ посмотрел на неё сверху вниз, она заложила руки за спину и энергично вытерла пот о свою одежду. Девушка спокойно спросила:

– Что ты здесь делаешь?

– Смотрю, как ты упражняешься с мечом, – лениво ответил молодой человек.

– Что... что тут можно увидеть? – она собралась с духом, чтобы ответить. Хэ Янь никогда не любила разговаривать с подростками в зале Сянь Чан. Они не любили девушку и постоянно издевались над ней.

Сяо Цзюэ посмотрел на неё и внезапно встал. Когда Хэ Янь была застигнута врасплох, мальчик уже стоял перед ней. Она была девочкой, рождённой не такой высокой, как мальчик, поэтому могла дотянуться только до груди подростка. Хэ Янь подняла голову и увидела чёткую линию подбородка собеседника и его прекрасные, нежные, немного холодные глаза, похожие на осеннюю воду.

– Это было просто совпадение, – молодой человек слегка скривил уголки губ. Он родился с героической и прекрасной внешностью. Когда парень улыбался, то был сравним с прохладной ночью всего двора, которая была более подвижной, чем лунный свет. Однако слова, которые он произнёс, были ироничными:

– Кто-то прилагает столько усилий, но всё ещё остаётся слабым цыплёнком.

Хэ Янь сохраняла молчание.

Она отделалась от Сяо Цзюэ, схватила меч и убежала; сердце девушки негодовало. Небеса были слишком высокомерны. Они даровали этому молодому человеку красоту, талант и семейное происхождение, но не доброе сердце.

Этот человек, девушка ненавидела его!

После этого Хэ Янь всё ещё тайком выходила во двор каждую ночь, чтобы попрактиковаться в мече, думая, что тяжёлая работа компенсирует её неуклюжесть и усилия лучше, чем её отсутствие.

Но что её злило, так это то, что Сяо Цзюэ следовал за ней каждую ночь с того самого дня. Пока она упражнялась, парень сидел на каменной скамье и читал книгу при свете свечи. И пока она падала лицом вниз и отрезала несколько кусков своей одежды, он смотрел, как девушка с изяществом и величием выставляет себя дурой.

В то время как она всё ещё старалась изо всех сил поддерживать своё подъём со дна, другой человек не прилагал никаких усилий и всё ещё был первоклассным.

Тот, кто усердно работал, всё ещё был вынужден прилагать колоссальные усилия, тот, кто расслаблялся, всё ещё оставался великолепным. Весна и осень приходили и уходили, так же как зима и лето. Подросток превратился в юношу, лицо девушки изменилось. Единственное, что оставалось неизменным, – это ночное небо в зале Сянь Чан и полумесяц на заднем дворе в конце бамбуковой рощи.

_____________________________________________

1. Долбить стену, чтобы украсть свет – буквально это означает, что человек усердно работает, чтобы просверлить отверстие и украсть немного света у своего соседа. Это означает, что человек с ограниченными ресурсами или страдающий от бедности, изо всех сил старается добиться успеха.

2. Священный светлячок, отражающий снег – снег отражает свет от крошечных светлячков. Этот термин обычно используется для описания того, как человек, несмотря на своё жалкое состояние, упорно трудится. Это подразумевает дух упорного труда.

3. Запах петуха и танец – буквально это означает вставать ещё до того, как петух пропоет, чтобы попрактиковаться в танце. Указывает на тяжёлый труд, который человек вкладывает в определённую деятельность.

4. Подвешивание балок – относится к практике завязывания волос на балке дома и укола в бок шилом (инструментом/оружием, используемым для протыкания отверстий), чтобы не заснуть. Отражает усилия, которые кто-то прилагает к тому, чтобы что-то сделать; усердие человека.

Возрождение звёздного генерала Глава 45. Он изменился

Цвет ночи был подобен густым чернилам на свитке с картинками, а звёзды были подобны украшениям, сияющим в нём, вместе со звуком ветра, делающим сцену немного поэтичной.

Мужчина с красивыми бровями и прямыми глазами поднял голову и серьёзно посмотрел на мальчика. Глядя на одну только картину, можно было сказать, что это была прекрасная сцена.

Хэ Янь молчала.

Сяо Цзюэ заговорил слабым голосом:

– Тебя зовут Хэ Янь?

Хэ Янь была шокирована и выпалила:

– Я уже так знаменит?

Она думала, что находясь среди людей в казармах, была недостаточно хороша, чтобы встревожить генерала. Как же тогда Сяо Цзюэ мог узнать про неё?

Сяо Цзюэ усмехнулся:

– Последний бегун в пробежке с грузами, и человек, который даже не может натянуть лук, – он снисходительно и сдержанно посмотрел на макушку Хэ Янь. – Всё ещё такой маленький, среди людей в казарме, я не могу думать ни о ком другом.

Хэ Янь снова была вынуждена замолчать.

Такой… маленький…

В одно мгновение она, казалось, вернулась в то время, когда она впервые встретила Сяо Цзюэ в зале Сянь Чан, и Сяо Цзюэ дал ей оценку характера: глупый и мелкий.

Неожиданно, после смены тела, Сяо Цзюэ увидел её, но всё же сказал практически те же слова? Он действительно был таким же, как всегда, высокомерным и недобрым. Глядя на него с данной точки зрения, то безразличие было вызвано тем, что он вырос молодым человеком с чувством превосходства над среднестатистическими подростками.

Хэ Янь, естественно, тоже была обижена. По правде говоря, среди женщин её нельзя назвать "коротышкой". Только в бараке, полном крепких мужчин, она кажется слабой, как цыплёнок. Но это неудивительно. Когда она была Хэ Янь из прошлого, то была немного выше, чем сейчас, и после того, как Хэ Жу Фэй заменил её, другие не думали, что генерал Фэй Хун был низкорослым. Но теперь Хэ Янь не может положить подушки в туфли, чтобы казаться высокой.

Пока она была погружена в свои мысли, Сяо Цзюэ неожиданно сделал ещё один шаг ближе, так что расстояние между ними было немного слишком близко.

Хэ Янь была ошеломлена и застыла на месте.

Его глаза были красивой формы, ясные и нежные. Когда он смотрел на девушку, опустив глаза, это создавало иллюзию, будто Сяо Цзюэ смотрит на возлюбленную. Его кожа тоже была очень белой, более кристально чистой, чем у юной леди Хэ, а брови – всё более и более живописными. Голубой шёлк охватывал его плечи, подчёркивая красоту молодого человека. Он также выглядит круто. А лёгкий аромат Юэлиня, исходящий от Сяо Цзюэ, заставлял людей действительно желать прикоснуться к нему.

Хэ Янь подумал про себя, что фея верхом на олене обернётся со стыдом, если увидит этого человека. Неудивительно, что так много женщин в столичном весеннем будуаре мечтали об этом дворянине. Стоя перед ним лицом к лицу, казалось, что это лицо никогда не увянет, за всю дальнейшую жизнь.

– О чём ты думаешь? – спросил он равнодушно.

– Думаю о том, что бы мне съесть, чтобы выглядеть так же хорошо, как ты, – ответила Хэ Янь.

Его движения стали жёсткими. Парень перестал пробираться ближе, как будто проверил какие-то результаты. Он отвёл взгляд и пробормотал:

– Скучно.

Он даже не выругался? Хэ Янь была удивлена. Она подумала, что Сяо Цзюэ собирается использовать военный приказ, чтобы отругать её, но внезапно девушке стало ясно, что Сяо Цзюэ ещё не опознал в ней девушку. Сяо Цзюэ ещё не сделал этого. Согласно здравому смыслу, она не должна "знать", кто он такой, поэтому она может быть только похожа на незнакомца, который случайно столкнулся с Сяо Цзюэ, практикуясь в этой области.

– А что тут такого скучного? – Хэ Янь сдула волосы со лба и сказала устрашающим голосом: – У каждого есть желание быть красивым.

Сяо Цзюэ остановился и пристально посмотрел на неё, как на мертвеца. Хэ Янь бесстрашно смотрела в ответ. Вероятно, он никогда не видел такой женщины, как она. Сяо Цзюэ тоже был поражён. Через некоторое время он, казалось, усмехнулся, повернулся и зашагал прочь, оставив Хэ Янь одну на тренировочном поле.

Хэ Янь кое-что обнаружила.

Темперамент Сяо Цзюэ стал холоднее, чем раньше, но он также стал лучше, чем раньше. Раньше, когда этот парень сердился на неё, он мог саркастически ответить на десять или восемь предложений, не повторяя их, но теперь молодой человек просто смотрел на неё и не хотел с ней разговаривать. Тогда она не осмеливалась провоцировать Сяо Цзюэ, но теперь благородный второй сын семьи Сяо презирает конфронтацию с другими, которой так увлекался в детстве. Разве это не значит, что она может случайно обоссать Сяо Цзюэ до смерти и отомстить за ущерб, который он нанес её сердцу тогда?

"Боги справедливы", – подумала она и добавила: – "Колесо Фортуны наконец-то повернулось к моему дому".

Хорошо.

…

После того, как Сяо Цзюэ ушёл, Хэ Янь вытащила лук и тренировалась ещё полчаса, прежде чем отправиться спать, когда её руки заболели так, что девушка не могла этого вынести. На следующее утро она проснулась чуть позже, и Мэй толкнул её.

– Брат Хэ, вставай.

Только тогда девушка открыла глаза.

Когда речь заходит о человеческих телах, они действительно отличаются. Когда она была подростком, независимо от того, как поздно она тайно практиковалась в мече посреди ночи, она всё ещё могла пойти послушать лекцию своего наставника на следующий день, оставаясь невероятно энергичной. Сейчас всего лишь одна тренировочная ночь, к тому же, не слишком поздно закончившаяся, но она всё равно чувствовала себя измотанной.

Может быть, её последняя жизнь была действительно тяжёлой жизнью? Размышляла Хэ Янь о себе в таком ключе.

Самоанализ возвращается к самоанализу, то, что должно быть сделано, всё ещё должно быть сделано. Сегодня, как обычно, она начала бегать с мешками с песком. После бега все сознательно отправились в дальний конец тренировочного поля с новобранцами в команде, чтобы подготовиться к стрельбе из лука.

Луки были подготовлены давным-давно, и прохлада ночи исчезла в дневное время, и дневной свет был немного ослепителен. Инструктор Лян стоял рядом со стрелковой позицией, а новобранцы один за другим пробовали свои луки. По сравнению со вчерашним днём новобранцы не были так возбуждены, и их техника была намного стабильнее. Было меньше выстрелов, которые привели к беспорядку, по крайней мере, все они были нацелены на мишень.

Хун Шань тоже пошёл пострелять, и стрелял он лучше, чем вчера. Ши всё ещё снискал похвалу инструктора Ляна. Хотя сила рук Мэя была невелика, он был не очень плох, и поскольку Ши, его брат, был рядом, чтобы дать Мэю совет, он добился значительного прогресса.

Хэ Янь снова увидела Ван Ба.

Ван Ба неторопливо шагнул вперёд, прежде чем натянуть лук, он даже бросил на Хэ Янь презрительный взгляд. Девушка ответила улыбкой, которая, казалось, раздражала его. Громила тут же опустил лицо, натянул лук и, не задумываясь, пустил стрелу.

Со свистом перьевая стрела пронзила воздух и прошла прямо сквозь травяную мишень. Это была почти та же картина, что и вчера. Травяная мишень была вынесена вперёд и упала.

Рекруты вокруг немедленно зааплодировали. Люди здесь всегда поклоняются сильным.

Ван Ба отложил лук, подошёл к Хэ Янь и агрессивно сказал:

– Теперь твоя очередь! – он намеренно повысил голос, чтобы все вокруг услышали. – Ты не мог натянуть свой лук вчера, но перед всеми ты сказал, что сможешь натянуть его сегодня. Брат Хэ Янь, давай посмотрим, как ты натянешь лук, как насчёт этого?

На мгновение все взгляды обратились к Хэ Янь.

Имя Хэ Янь было известно почти всей казарме. Все знали, что есть рекрут под руководством инструктора Ляна, который даже не может натянуть лук и осмеливается говорить безжалостно. Увидев настоящего человека в этот момент, они все посмотрели на Хэ Янь, ожидая увидеть, что происходит.

– Брат Хэ... – Мэй робко потянул её за край одежды.

Хэ Янь улыбнулась ему и медленно вышла на стрельбище. Она встретила недобрую улыбку Ван Ба с открытым выражением лица и смиренным тоном сказала:

– Должно быть, брату трудно так ясно запомнить мои слова. Ты так сильно хочешь это увидеть, что я позволю тебе насладиться этим, – беспечно сказала она.

Возрождение звёздного генерала Глава 46. Я одолею тебя

Все уставились на движения Хэ Янь.

Девушка подошла к луку, который выглядел гигантским по сравнению с её маленьким телом. Она взяла лук, вынула стрелу из колчана и положила на неё палец.

Ван Ба посмотрел на неё с презрением и сказал:

– Приложи к этому некоторое усилие, не будь таким, как вчера – полдня сопротивляйся, а потом, наконец, приходи и скажи, что у тебя ничего не получится.

Хэ Янь вела себя так, словно и не слышала его, но Хун Шань немного нервничал и втайне потел из-за действий товарища. Эти новобранцы в армии были по своей природе сильны, и, по его собственным словам, Хэ Янь не был женщиной, поэтому у людей не было бы никаких мыслей жалеть его. Они только почувствуют, что парень слаб, а слабый по своей природе не заслуживает сочувствия, но если вы добавите черту человека, который любит говорить громко, это только заставит людей смотреть на него свысока ещё больше, чего Хэ Янь и добился своими вчерашними словами. Если Хэ Янь не сможет сделать это сегодня, то не только инструктор будет втайне презирать его, но и в будущем люди в казарме будут стыдиться и не станут проявлять дружелюбие к парню.

Вчера он сдался, даже не начав рисковать, но сегодня сможет ли Хэ Янь натянуть лук?

Юноша пристально смотрел на мишень впереди, и с этой стороны его рука была чрезвычайно тверда, а запавшие глаза походили на глаза охотящегося зверя, который спокойно ждёт момента прыжка. Лук был натянут.

Мало-помалу, не легко, но медленно, без всякой дрожи, её руки потянули тетиву. В отличие от вчерашнего дня, можно было сказать, что лук медленно раскрывается.

– Он движется... – Мэй взволнованно потянул Ши за край одежды. – Брат, брат Хэ натянул лук!

Он знал, что если Хэ Янь сказал, что сможет это сделать, он сделает это – это было доказано так много раз!

Ван Ба сначала был ошеломлён, а потом сразу же рассердился на то, что его ударили по лицу. Парень стоял там, стиснув зубы, так как хотел посмотреть, какие превосходные навыки стрельбы Хэ Янь может продемонстрировать. С другой стороны, инструктор Лян, который изначально не питал никаких надежд, также был привлечён действиями Хэ Яня.

Этот парень действительно смог это сделать. Вчера он сказал, что сегодня может натянуть лук, и сегодня Хэ Янь действительно это сделал. Может быть, вчера он играл со свиньёй и ел тигра (1), и просто сказал, что не будет делать этого, просто чтобы быть в центре внимания прямо сейчас?

В разгар дискуссии лук был открыт почти наполовину, и Хэ Янь перестала двигаться и не продолжала тянуть дальше.

Это уже был её предел. Девушка отпустила руку, и стрела уверенно, быстро полетела к цели! Толпа не могла оторвать пристального взгляда от хвостового оперения стрелы. Пернатая стрела, направленная к мишени, не достигла цели и упала посередине. Зрители испустили печальный вздох, как будто стрела, несомненно, должна была попасть в центр мишени.

Хэ Янь пустила руку.

Первым выскочил Мэй. Он подбежал к Хэ Янь, глаза паренька сияли, когда он сказал:

– Брат Хэ, ты действительно натянул лук!

– Замечательно! – Хун Шань тоже подошёл и похлопал Хэ Янь по плечу: – Молодец.

Хотя Ши ничего не сказал, он улыбнулся, показывая, что счастлив. Инструктор Лян также бросил на Хэ Янь утвердительный взгляд.

Окружающие новобранцы, наблюдавшие за весельем, обсуждали происходящее.

– Он действительно сделал это, и не похоже, что он лжёт.

– Это удача, ему просто повезло.

– Удача – это тоже форма силы, и он сделал то, что сказал, неплохо.

Ван Ба был немного смущён.

Он пришёл посмотреть, как Хэ Янь выставляет себя дураком, как же получилось, что в конце концов он сделал Хэ Яня центром внимания. Ван Ба посмотрел на стрелу, которая упала посередине – он даже не попал в край мишени. Это будет считаться очень плохим результатом, если это сделает кто-то другой, так почему же люди здесь хлопают и празднуют его успехи?

Неужели он ошибся? Ван Ба не был убеждён:

– Разве это не просто натягивание лука? В этом бараке много людей, которые могут натянуть лук. Боюсь, что это все, кроме тебя. Где же величие?

– Ты мне? – Хэ Янь указал на себя и засмеялся. – Но я исключение, которое не может натянуть лук. Вернее, я не мог натянуть его день назад, и день спустя я сделал это. Это называется удивительно.

Она изогнула брови и счастливо рассмеялась. Эта улыбка мелькнула в глазах Ван Ба, и сердце его перевернулось от гнева. Он сказал:

– Я не убеждён!

– Чем же ты недоволен? – спросила Хэ Янь.

Ван Ба был задирой, который поклонялся сильным и презирал слабых. Он смотрел на людей, которые были "хрупкими", как будто у него был плохой глаз. Кроме того, между ним и Хэ Янь существовала история неприязни, поэтому он был недоволен, что не нашёл ничего плохого в этом "мальчишке".

– Как такой человек, как ты, может стать рекрутом и тренироваться вместе с нами? – Ван Ба повернулся к инструктору Ляну: – Инструктор Лян, я не убеждён!

Инструктор Лян смотрел на них, не шевеля ни единым мускулом, поскольку не собирался вмешиваться. Он был инструктором, а не их начальником. После того, как эта партия новобранцев была обучена здесь, они могли быть размещены в гвардии Лянь Чжоу, или они могли следовать за Сяо Цзюэ в другие места, но они всё равно не были его людьми. В обязанности инструктора входило просто обучить их основным навыкам и сбор несколько хороших саженцев, и в конце концов всё зависело от генералов.

Кто захочет потерять Ван Ба, который был очень талантлив с луком в угоду Хэ Яню, который не выглядел особенно хорошо?

– Не стоит смущать инструктора Ляна, – Хэ Янь взглянула на Лян Пина и поняла, о чём тот думает. Здешний инструктор был очень хитёр. В такие моменты должны быть компромиссы. Она посмотрела на Ван Ба: – Скажи мне, чего ты хочешь.

Ван Ба саркастически улыбнулся:

– Иди и стань оруженосцем.

– Нет, – Хэ Янь отказался без дальнейших раздумий. – На каком основании?

– На каком основании? – Ван Ба выругался. – Достаточно уже того, что ты не мог натянуть лук вчера, даже если ты сумел натянуть лук сегодня, ты стрелял так плохо, и твои друзья действительно болели за тебя. В будущем, когда дело дойдёт до битвы, если все солдаты и генералы будут такими же, как ты, с беспорядочной стрельбой из лука, неспособными убить ни одного врага, и всё ещё нуждающимися в ком-то, чтобы поддержать их? Что же это за солдат такой?!?

Ух ты, Хэ Янь не могла не поаплодировать Ван Ба в своём сердце. Говорили, что большие старые бандиты были бедны в ораторских навыках, но теперь казалось, что этот парень правильно расставил свои слова. Когда она только вошла в казарму, то ещё не была так красноречива, но уже была достойна быть вождём в горах. Если она не может блефовать, как она может быть боссом?

К счастью, она провела в казармах столько лет и не то чтобы никогда не видела подобного словесного сражения.

– Да, ты прав, – молодой человек смахнул упавшую на лоб прядь волос и помолчал, прежде чем заговорить. – Но, как видишь, вчера я не мог натянуть лук, а сегодня мне это уже под силу. Вчера ты стрелял в эту мишень из лука, а сегодня стрелял точно также.

Толпа смотрела на неё, не понимая, что она имеет в виду.

– Я становлюсь сильнее день ото дня, но ты такой же, как и раньше. В этом случае, десять дней спустя, я могу попасть в соломенную мишень, но ты, ты всё равно будешь точно таким же, попадая в соломенную мишень, как и раньше. Через десять дней я одержу над тобой победу, – сказала она, делая ударение на каждом слове.

__________________________________________

1. Притворство. Волк в овечьей шкуре.

Возрождение звёздного генерала Глава 47. Встреча через десять дней

– Через десять дней я одолею тебя.

Громко объявив об этом, мальчик широко улыбнулся. Солнечный свет сверкал в его глазах, как драгоценные камни.

На долю секунды Ван Ба даже усомнился в самом себе.

Поражённый собственными подозрениями, он втайне плюнул на себя за то, что испугался капризного мальчишки. Ван Ба прожил большую часть своей жизни, неужели он всё ещё не может сравниться со слабым цыплячьим отродьем? Желторотый ребёнок (1), косноязычный, самодовольный и безрассудный!

Он холодно фыркнул:

– Хэ Янь, ты хоть понимаешь, о чём говоришь сейчас?

– Ты хочешь, чтобы я повторил это снова? Раз у тебя плохие уши, – сказал мальчик с улыбкой. – Я повторю ещё раз. Через десять дней я одолею тебя.

– Ты! – Ван Ба сжал кулаки.

– Брат Хэ сумасшедший... – пробормотал Хун Шань. Навыки стрельбы из лука Ван Ба были очевидны для всех. Хотя Хэ Янь немного улучшился со вчерашнего дня, будучи в состоянии поразить цель одной стрелой, это было не то, что можно было развить всего за десять дней!

Понятно, что молодой человек может рассердиться и сказать грубые слова, но что, если он зайдёт слишком далеко и всё это потом обернётся против него?

– Что ты будешь делать, если не сможешь победить меня через десять дней? – сказал Ван Ба, покусывая свои щёки изнутри. Он решил не скрежетать губами при столкновении с этим парнем. Хэ Янь был толстокожим. Если вы посмеётесь над ним, Хэ Янь, возможно, не примет это всерьёз.

– Если я не смогу победить тебя, то стану оруженосцем, – Хэ Янь ответил быстро. – Но если ты не можешь победить меня…

– Я сам стану оруженосцем! – громко сказал Ван Ба.

– Я этого не говорил, – покачала головой Хэ Янь. – Даже если я хочу, чтобы ты был таким солдатом, инструктор Лян определённо не согласится, – она намеренно посмотрела на Лян Пина.

Лян Пин начал задумываться о ситуации в глубине души, всё ещё продолжая хранить молчание.

"Чёрт побери, откуда этот ребёнок мог знать, о чём я думаю?"

У Ван Ба была такая хорошая квалификация, что если бы он добровольно пошёл в оруженосцы, то старший инструктор убил бы уже Лян Пина!

– Тогда скажи, чего ты хочешь! – нетерпеливо сказал Ван Ба.

В мыслях Хэ Янь она внезапно вернулась в прошлое, когда была ещё ребёнком в павильоне Сянь Чан, где подростки любили играть в азартные игры. Будучи номером один в зале Сянь Чан, Сяо Цзюэ бросался вызов много раз, когда он был молод. Что он тогда сказал? Она вспомнила то время, когда тот молодой человек спал на камнях в Академии. Его разбудили, и Сяо Цзюэ раздражённо сел. Он лениво сказал однокласснику, который пришёл бросить ему вызов в верховой езде и стрельбе из лука:

– Хорошо, если я проиграю, я сделаю то, что ты хочешь. Но если ты проиграешь, – он поджал губы. – Тебе придётся называть меня отцом.

Хэ Янь задумалась и почувствовала, что текущая сцена очень похожа на предыдущую.

Но она не могла позволить Ван Ба звать себя отцом.

– Ну, я слышала, что ты знаком с лидером горных бандитов и сам являешься одним из их боссов. Если я побью тебя, это будет означать, что мои способности выше твоих. В будущем тебе придётся называть меня боссом. Как насчёт этого? – сказала она.

Эта просьба была действительно неслыханной.

Все посмотрели на Хэ Яня, который был не так высок, как Ван Ба, чьи руки были тонкими, как прутики, а затем посмотрели на Ван Ба, который был высоким и большим, с кулаками больше, чем лицо Хэ Яня, и замерли в молчании.

– Твои амбиции, по-видимому, чрезмерны, – Ван Ба уставился на Хэ Янь с убийственной усмешкой.

– Честно говоря, до того, как я пошёл в армию, я тоже думал о том, чтобы упасть в траву и стать бандитом, – Хэ Янь выглядел очень благодарным.

Тогда она сбежала из семьи Хэ. Перенося ночью свой багаж, она несколько раз колебалась у городских ворот и ещё больше – между двумя дорогами. Один путь должен был идти прямо на юг, а другой – на запад и заключался в присоединении к армии Фу Юэ. Если она решит стать разбойницей, то будет жить свободной и неуправляемой жизнью, но если урожай не соберётся и никто не пройдёт мимо, у них не останется иного выбора, кроме как голодать. Некоторые чиновники выходили, чтобы подавить бандитов, поэтому им часто приходилось прятаться, что было не очень респектабельно.

Хотя вступить в армию было немного сложнее, солдаты ели правительственную еду, и это тоже спасло достоинство.

Однако ни одна из сил не принимает женщин, поэтому юной девушке приходится притворяться мужчиной. Благодаря своей способности вести себя как мальчик с самого детства, она могла подниматься вверх шаг за шагом.

Когда Хэ Янь подумала об этом сейчас, то вздохнула.

Вспоминая прошлое, Ван Ба злился ещё больше. Этому парню перед ним было всего пятнадцать или шестнадцать лет, так почему же он выглядел таким взрослым? Он вспоминал своё прошлое, но было ли у него вообще прошлое, о котором можно было бы скучать?

– Всё в порядке, – он попытался сдержать свой гнев, чтобы не отрезать мальчику голову, и выдавил из себя несколько слов: – Если ты хочешь быть боссом, это зависит от того, есть ли у тебя способности.

– Ладно! – Хэ Янь протянула руки к ближайшим новобранцам. – Я бы хотел попросить всех вас быть свидетелями этого соглашения, нашего пари. В любом случае, мы увидим результат здесь через десять дней! Желаю удачи самому себе! – она щёлкнула пальцами и почувствовала себя непринуждённо. Они не знали, действительно ли мальчишка перед ними талантлив, или у него есть какие-то трюки в руках, но Хэ Янь выглядел настолько уверенным в себе, что у многих появилось впечатление, что победит именно она.

Ван Ба сердито вышел.

Мэй и Хун Шань бросились к Хэ Янь. Остальные постепенно расходились. Иногда некоторые из них наблюдали за Хэ Янь со сложным выражением восхищения и сочувствия.

Они, наверное, все сошлись на том, что мальчишке скоро суждено стать оруженосцем.

Лян Пин взглянул на Хэ Янь, покачал головой и ушёл, вздыхая на ходу. Молодые люди были просто импульсивны и не задумывались о последствиях, но... почему он всё ещё был немного взволнован, когда думал об этом?

* * *

Через полдня весь Лянь Чжоу Вэй узнал об этом пари между Хэ Янем и Ван Ба.

Люди в казармах сами начали делать ставки, но у всех было мало денег. Они были так бедны, что делали ставки на сухой хлеб, который раздавали в казармах. Если Ван Ба проиграет, то один потеряет десять, а если Хэ Янь проиграет, то другой потеряет два.

За последние несколько дней стало намного меньше людей, которые ели сухой хлеб. В конце концов, было нелегко найти что-то интересное, чтобы заниматься тренировками весь день.

Чэн Ли Шу (2) вошёл в комнату и переоделся в совершенно новую жёлтую мантию (3) с вышитым по углам красными кои, который был ярким и прекрасным. Как только он вошёл, то крикнул молодому человеку, который сидел за столом:

– Дядя, ты знаешь, что казармы говорят о пари по стрельбе из лука через десять дней?

Сяо Цзюэ не отрывал взгляда от книги.

– Я знаю.

Вся казарма знала, что есть слабый мальчик, который хочет быть боссом бандитов, и хороший лучник, который хочет заставить противника стать оруженосцем. Какая странная пара.

– Теперь люди даже делают на них ставки, и я тоже планирую делать ставки, – Чэн Ли Шу протиснулся перед Сяо Цзюэ и весело спросил его.

– Чэн Ли Шу, – Сяо Цзюэ отложил книгу и спокойно посмотрел на него. – Ты собираешься играть в казарме?

Это был явно ровный тон, но Чэн Ли Шу вздрогнул. Он поспешно поднял руки вверх.

– Нет, нет, только не я. Это сделал кто-то другой, и я не хочу ставить деньги. Самое большее несколько сухих буханок хлеба, чтобы скоротать время и повеселиться! Дядя, я еще ребёнок, и это нормально – играть в персики (4) и стрелять в ивы (5)!

Сяо Цзюэ напевал:

– Играя в разные игры, теряешь волю.

– Во-первых, у меня нет амбиций, так что я могу потерять? – уверенно ответил Чэн Ли Шу.

Сяо Цзюэ не мог ответить на этот вопрос.

– Дядя, если ты не хочешь идти, я буду держать пари сам. Если у меня нет сухого хлеба, я поспорю с ними на моё вяленое мясо. Это не слишком большие деньги, – сказал он весело и направился к выходу.

– На кого ты ставишь? – он услышал голос Сяо Цзюэ, как только подошёл к двери.

Поскольку Сяо Цзюэ никогда не интересовался этими вещами, Чэн Ли Шу на мгновение удивился, но всё же послушно ответил:

– Конечно, это Ван Ба! Разве этот брат Хэ Янь не такой же бесполезный, как и я?

Сяо Цзюэ дёрнул уголком рта:

– Я советую тебе поменять свою козырную карту.

– А?

– Не стоит недооценивать идиота, который много работает, – молодой человек опустил глаза. Как будто он кого-то вспомнил, его длинные глаза походили на осеннюю рябь на воде. – Последний такой идиот, которого я видел, стал военным командиром третьего ранга.

__________________________________________

1. Невежественный юноша.

2. Ранее его имя было в анлейте "Cheng Li Shu", теперь без объяснения причины стало "Cheng Li Su". Я оставлю, как было.

3. Я-то думала, что жёлтый (золотой) цвет может носить только Император…

4. Игра в персик – игра в мяч, потому что он сферический, как персик;

5. Стреляющая ива – стрелы, сделанные из ивы. Первоначально это были соревнования по боевым искусствам, которые часто проводились в династиях Ляо и Цзинь. Позже это выражение стало относиться к безудержным играм.

Возрождение звёздного генерала Глава 48. Усердно тренируюсь

С первого дня пари между Хэ Янем и Ван Ба казармы в частном порядке последовали его примеру.

Люди, которые не присутствовали, когда Хэ Янь натягивал лук, намеренно украдкой посматривали, не улучшился ли этот мальчишка, прежде чем лечь спать ночью. Хэ Янь вспоминала, что в последний раз она была так заметна, когда генерал Фэй Хун был награждён двором за свою победу.

Хотя сейчас ситуация была совсем другой, её всё ещё хорошо знали.

– Этих людей слишком много! Я слышал, что людей, которые ставят на брата, можно пересчитать по пальцам одной руки. Как будто они уверены, что брат Хэ не победит!

– Это обычный выбор для людей, – сказал Хун Шань, поддерживая свой лоб.

Первоначально новобранцы не могли делать ничего, кроме ежедневных тренировок. Но, благодаря Хэ Яню, как только это произошло, было много веселья и смеха повсюду, как будто они приехали в город Пекин.

– Мой старший брат и я тоже собираемся присоединиться к веселью, поэтому, чтобы дать брату Хэ немного импульса, мы также сделали ставку на брата Хэ, – Мэй посмотрел на Хэ Яня, довольный, и сказал: – Брат Хэ, разве мы не очень преданные друзья?

Прежде чем Хэ Янь успела заговорить, Хун Шань спросил первым:

– Сколько же буханок хлеба вы поставили?

– Один кусок от моего старшего брата и от меня.

– Один кусок ... – Хун Шань намеренно понизил голос. – Тогда сколько вы поставили за лидера?

– Десять штук, – ответил Мэй, даже не подумав об этом. После того, как он пришёл в себя и встретился взглядом с Хэ Янь, то покраснел и пробормотал: – Нет, нет, мы думали выиграть ещё несколько кусков хлеба, чтобы мы могли разделить его вместе. Если брат Хэ проиграет, мы не сможем... наполнить наши желудки... – чем больше Мэй говорил, тем тише становился его голос, и, наконец, мальчишка не осмелился заговорить, жалостливо глядя на Хэ Янь.

Хэ Янь удивилась:

– Откуда у тебя десять сухих буханок хлеба?

Разве нельзя было бы экономить только по одной штуке в день?

– Взаймы…

Хэ Янь была поражена тем фактом, что они всё ещё могут использовать заём, и думал, что это всё ещё большая азартная игра, а не просто маленькая неразбериха.

– Мэй, тебе лучше побыстрее снять ставку с Ван Ба, эти десять кусков сухого хлеба. Ты уверен, что вы с братом сумеете выдержать эти десять дней голодания?

У Хун Шаня разболелась голова:

– Не беспокойся о нём, ты должен быть благоразумен, сейчас не время сердиться.

Хэ Янь сказала:

– … Что я должен сказать, чтобы вы, ребята, поверили, что я не сержусь?

То, как они отказывались верить, было почти написано на их лицах.

У неё не было другого выбора, кроме как встать и сказать:

– Тогда я сначала пойду на тренировку, – после этого девушка вышла из комнаты.

– Да, – Мэй печально вздохнул.

– Да, – Хун Шань присоединился к нему.

Ши молча наблюдал за ними, а потом тоже тихо вздохнул.

В комнате повисло мрачное облако.

* * *

Это пари с Ван Ба было только началом славы Хэ Янь.

В эти дни люди могли слышать имя Хэ Янь, куда бы они ни пошли.

– Ты что-нибудь слышал? Рекрут по имени Хэ Янь под руководством инструктора Ляна – сумасшедший!

– Я знаю, тот, кто поспорил с Ван Ба, что он будет состязаться в стрельбе из лука через десять дней, разве он не сумасшедший, если судить по этому безумному пари?

– Теперь он еще более сумасшедший, и вместо того, чтобы тренироваться как следует в течение дня, он бросает каменные запоры! Он даже не пытается стрелять из лука.

– Тогда он, должно быть, точно сумасшедший.

Хэ Янь бросала каменные запоры в открытое пространство. Когда все тренировались с луком в дневное время, многие люди наблюдали за ней, так как девушка просто перестала практиковаться в луке. Она даже попросила инструктора одолжить большой каменный запор и начала бросать его для забавы, как будто ей нечего было делать.

Она должна была увеличить свою силу.

Чтобы наилучшим образом использовать лук, Хэ Янь, конечно же, нужно было иметь достаточно сил, чтобы натянуть лук до упора. В прошлом, когда она служила в казарме, под началом девушки был человек, который раньше был уличным артистом. Он научился играть с каменным запором с самого детства и мог играть с ними различными способами: ловить листья лотоса, разбивать балки, рубить, сражаться, покрывать крышу снежинками и снимать одеяние Богини Гуань.

Этот же человек был также превосходным лучником. Он не только хорошо целился, но и другие люди не могли даже натянуть лук так, как он. И в отличие от всех остальных, он мог полностью использовать силу лука. Однажды Хэ Янь вместе с ним практиковалась в силе рук. Они вдвоём швыряли друг в друга каменные запоры, а сами двигались вокруг и уворачивались от них. Этот метод привёл к развитию их силы рук, силы запястий, силы плеч и силы талии.

Но сейчас рядом не было никого, кто мог бы бросить ей вызов. Сначала она хотела попрактиковаться в силе рук, чтобы натянуть лук в полную силу.

Практика каменных запоров была гораздо более быстрым методом для того, чтобы вырасти в силе, чем натягивание лука. Днём Хэ Янь бросала каменные запоры, а ночью, когда все спали, она тайком пробиралась на тренировочное поле. К счастью, на тренировочном поле всегда оставались один или два лука, что позволяло ей практиковаться тайком. С тех пор как она в последний раз видела Сяо Цзюэ той первой ночью, Хэ Янь больше так и не встречалась с ним.

Хотя она не боялась присутствия Сяо Цзюэ, всякий раз, когда Хэ Янь замечала, что он наблюдает за её тайными ночными тренировками, девушка чувствовала смутное смущения. Это заставило Хэ Янь оглянуться на то время, когда она была неуклюжей и должна была усердно работать каждую ночь, прежде чем она смогла продвинуться к "третьему снизу".

Это, вероятно, было унижением презрения со стороны гордого Сына Неба!

Хэ Янь считала, что уже избавилась от этого унижения, но кто знал, что Бог, по ошибке, заставит её почувствовать это снова.

Как она может заставить Бога относиться к ней более серьёзно?

Девушка практиковалась ежедневно, и именно эти братья вокруг неё понимали меньше всего.

– Брат Хэ, – Хун Шань колебался. – Как бы хорошо ты ни натягивал лук, ты не сможешь победить Ван Ба.

– Да, я каждый день присматриваю за ним, он всегда может попасть в центр мишени и почти никогда не промахивается, – Мэй поддержал товарища.

– Ван Ба – хороший лучник, – сказала Хэ Янь. – Он должен уметь ранить людей из луков и стрел. Похоже, он даже более искусен, чем Ши.

Ши кивнул. Посмотрев на мастерство соперника Хэ Яна, он вынужден был признать, что сам не является этому парню соперником.

– Тогда, брат Хэ, почему бы тебе не упражняться в стрельбе каждый день? – Мэй был озадачен ещё больше. – Ты должен выстрелить хотя бы несколько раз и попрактиковаться в прицеливании. А что, если стрелы из перьев полетят в лес?

– Нет необходимости, – сказала Хэ Янь.

Мэй уставился на неё:

– Может быть…

Есть ли у него какое-нибудь секретное магическое оружие?

Хэ Янь засмеялся. У неё не было никакого секретного магического оружия. Девушка просто использовала время, когда другие люди спали, чтобы попрактиковаться в стрельбе. Она ежедневно натягивала лук и пускала стрелы при лунном свете, и день ото дня лук натягивался всё лучше, что было очень эффективно, и точность стрельбы из лука не снижалась. Это было благословение в час несчастья.

– У меня просто ужасные способности по сравнению с нормальным человеком, – она немного подумала и серьёзно сказала: – Но мне очень повезло. Вы должны поверить, что даже если я не буду практиковаться в стрельбе, пока я могу натянуть лук целиком и полностью, когда придёт время, стрела полетит к цели сама по себе, как будто у неё есть глаза.

Все посмотрели на Хэ Янь, которая улыбнулась, и одна и та же мысль промелькнула в их головах.

"Он действительно сумасшедший".

Возрождение звёздного генерала Глава 49. Десятый день

В мгновение ока пролетело десять дней.

Все служаки Лянь Чжоу с нетерпением ждали этой веселой азартной игры. Большинство людей держали пари, что Ван Ба победит, в то время как небольшое количество людей поддерживало сторону Хэ Янь. Иногда, когда люди проходили мимо, они могли слышать, как солдаты, поддерживавшие Хэ Янь, спорили с другой стороной:

– А что не так с Хэ Янем? Быть готовым сделать то, что сейчас совершить он не в состоянии, можно сказать, что он действительно великий человек!

Случайно Хэ Янь тоже услышала это.

Однако, что бы они ни говорили, ставки были лучшим способом увидеть, чего люди действительно хотят. Количество буханок хлеба, поставленных на победу Хэ Янь, было всего три, по одной от каждого Мэя, Ши и Хун Шаня.

Кроме того, к удивлению Хэ Янь, неизвестный человек фактически поставил на её победу десять кусков вяленой говядины.

– Кто такой великодушный человек? – Мэй крепко задумался. – Он поставил так много сокровищ на брата Хэ, так что он, должно быть, очень богат.

– Не только богатый, но и очень проницательный.

" Наконец-то мудрец в казарме",  – подумал он.

Хун Шань взглянул на Хэ Янь:

– Жаль, что у него сломан мозг.

– Брат Хун, ты не можешь так говорить. Этот человек должен ценить брата Хэ, поэтому он тайно поддерживает его. Если бы у меня было столько вяленого мяса, я бы тоже поставил на брата Хэ.

– Это всего лишь небольшое пари, не будь таким серьёзным, – Хэ Янь налила воду в кувшин и встала. – Я пойду на тренировочное поле позже, так что можете пока что выдвигаться без меня.

– Ты действительно готов к этому? – спросил Ши. Его глаза были полны сомнения.

– Как я уже сказал, мне всегда везло, – Хэ Янь улыбнулась.

Когда она добралась до тренировочного поля, то обнаружила, что оно уже окружено множеством людей. Кто-то увидел её приближение и крикнул:

– Хэ Янь здесь!

Внезапно большая толпа людей бросилась туда.

– Где он? Где он сейчас?

– Он действительно не убежал, он действительно пришёл!

– Быстро, вы все готовы со своими сухими буханками хлеба?

Хэ Янь сохраняла молчание.

Такое количество устремлённых на неё сияющих глаз действительно заставляло чувствовать себя немного неловко. Инструктор Лян холодно посмотрел на неё. Первоначально частные азартные игры в казармах были строго запрещены, но из-за того, что они использовали сухие буханки хлеба – а это была такая уникальная ситуация, – даже главный инструктор не собирался останавливать игроков. А потому просто делал вид, что ничего не замечает. Кроме того, он сам был полон энтузиазма и хотел последовать за ними, чтобы посмотреть, каков будет результат.

В конце концов, люди все в той или иной степени были в глубине души игроками.

Хэ Янь подошла и увидела молодого человека, который был одет в лакрично-жёлтую одежду и стоял рядом с Лян Пином. У молодого человека были красные губы и белые зубы, и он выглядел очень знакомым. Хэ Янь почувствовал, что, вероятно, видела его где-то, поэтому девушка посмотрела на него.

Увидев, что цель всего этого шухера смотрит прямо на него, молодой человек широко улыбнулся, подошёл и с энтузиазмом сказал:

– Так ты и есть тот самый Хэ Янь?!

Этот человек тоже пришёл специально из-за неё? Однако когда она посмотрела на одежду молодого человека, то поняла, что он не был похож на рекрута в казарме, а тем более на инструктора, и ничем не отличался от детей знатной столичной семьи.

– Я давно и много слышу о тебе и очень тобой восхищаюсь! Я хотел бы поклоняться тебе и предложить, чтобы отныне мы были братьями. Как насчёт этого?

Хэ Янь была сбита с толку. Этот человек подошёл и ей стать своим братом. Девушка всё ещё не знала, как его зовут и как его фамилия.

Наставник Лян шагнул вперёд и улыбнулся юноше в жёлтом:

– Мастер Чэн, губернатор хочет, чтобы вы держались подальше от стрельбища.

Сяо Цзюэ? Хэ Янь вдруг вспомнила, где она видела этого мальчика. Она была во дворе Академии с Хэ Юнь Шэном и тайно пыталась преподать молодому мастеру Чжао урок, который разозлил его, и он обратил гнев на свою лошадь. Он хотел убить лошадь на улице, но был остановлен Сяо Цзюэ. В то время именно этот парень шёл рядом с Сяо Цзюэ. Маленький мастер невысокого роста.

А? Он действительно последовал за Сяо Цзюэ в Лянь Чжоу?

– Дядя – это уже чересчур, какая разница? Не похоже, чтобы стрелы попали в меня, – юноша пробормотал несколько слов и послушно отступил назад.

Дядя? Хэ Янь удивилась ещё больше. Этот мальчик – племянник Сяо Цзюэ? Но у семьи Сяо было только два сына и ни одной дочери, так что же это были за отношения?

Прежде чем Хэ Янь успела ясно обдумать эту ситуацию, она услышала знакомый голос:

– Ты здесь!

Это был Ван Ба.

Он также полностью подготовился к сегодняшнему дню. Мужчина уже снял свою красную рубашку. На нём был только красный жилет, без рубашки, с длинным красным поясом, завязанным на лбу, как будто он собирался драться на ринге.

Его голос был очень громким, а Хэ Янь слышала, что братья в палатке прошлой ночью дали ему всю еду, чтобы он мог сражаться с полной энергией сегодня.

Ван Ба подошёл к луку, встал рядом с Хэ Янь и вызывающе посмотрел на неё:

– Прошло десять дней, пришло время для тебя выполнить соглашение.

– Я помню, тебе не обязательно говорить это так громко, – Хэ Янь дёрнула себя за уши. – Ты первый.

Ван Ба фыркнул, подошёл к Хэ Янь и тихо сказал:

– У тебя ещё есть время молить о пощаде?

– Именно это я и хочу предложить тебе, – неторопливо ответила девушка.

– Я думаю, ты ищешь смерти! – Ван Ба усмехнулся и шагнул вперёд. – Хэ Янь не смеет идти первым, так что я пойду вместо него!

Толпа наполнилась перешёптываться. Хэ Янь пожала плечами и отошла в сторону. Хун Шань тихо спросил её:

– А Хэ, ты нервничаешь?

– Я вовсе не нервничаю, – Хэ Янь чувствовала себя беспомощной, видя нервничающего товарища, а потому просто похлопала Хун Шаня по плечу. – Тебе больше не нужно переживать.

– Боюсь, он будет играть слишком хорошо…

На самом деле, Ван Ба каждый день выступал очень хорошо, но в её сознании не было такого понятия, как "слишком хорошо". Он сделал шаг вперёд и поднял своё лук, сжав пальцами стрелы. Из-за этого пари с Хэ Янем Ван Ба упражнялся в стрельбе из лука более усердно каждый день и чувствовал, что его сила улучшилась по сравнению с тем, что было десять дней назад, а также был уверен, что его стрельба из лука стала значительно лучше, чем десять дней назад.

Стрела нацелилась в направлении травяной мишени. Солнце было скрыто облаками, и дул лёгкий ветерок. Ван Ба глубоко вздохнул и внезапно разжал пальцы.

На глазах у всех стрела попала точно в яблочко и сбила мишень вниз.

Результат был очень стабильным, и столь же плодотворным, как ежедневные тренировки Ван Ба по стрельбе из лука, было нелегко поддерживать такие навыки стрельбы из лука.

В глазах Лян Пина мелькнуло удовлетворение. Каким бы ни был сегодняшний результат, Ван Ба был отличным саженцем. К такому человеку следует относиться серьёзно даже под руководством других инструкторов.

Ван Ба хлопнул в ладоши, положил лук на место и с торжествующей улыбкой подошёл к Хэ Янь.

– Как насчёт этого? Теперь твоя очередь.

Хэ Янь улыбнулась и обернулась.

– А вот и он! – Чэн Ли Шу взволнованно вытянул шею и тихо пробормотал себе под нос: – Брат Хэ Янь, я поставил на тебя десять кусков вяленого мяса. Хотя в этом нет ничего особенного, это частичка сердца молодого мастера. Не подведи меня!

Хэ Янь не знала, что десять кусков вяленого мяса на неё поставил Чэн Ли Шу. Как только она подошла к луку, болтовня прекратилась, и все взгляды устремились на девушку.

Этот парень, он только и может, что болтать? Или у него действительно есть навыки?

Однако в мире было слишком мало вещей, которые можно было бы считать чудесами. За исключением нескольких человек, которые ожидают, что чудеса произойдут, большинство людей были просто там только для того, чтобы получить повод для насмешек.

Хэ Янь подняла лук.

Возрождение звёздного генерала Глава 50. Ничья

Десять дней назад оружие было таким же, как и лучники, но почему-то атмосфера казалась другой.

Девушка убрала улыбку с лица и положила стрелу на тетиву, глядя прямо в центр соломенной мишени. Облака рассеялись, и яркое солнце осветило её лицо. Капля пота медленно скатилась по лбу Хэ Янь.

Капли пота почти закатывались парню в глаза и заставляли людей нервничать без всякой причины, а ещё больше хотелось протянуть руку и смахнуть капли пота. Но молодой человек оставался неподвижным, как каменная статуя, без каких-либо проявлений эмоций. Его глаза совсем не дрогнули.

Лук медленно раздвигался, частично, затем наполовину, пока не стал подобен полной луне. Сердца толпы тоже поднялись, и когда они уже были готовы заподозрить, что лук вот-вот лопнет, молодой человек, не дожидаясь этого, остановил свою руку и отпустил пальцы, державшие стрелу.

Стрела была похожа на падающую звезду, пронзившую ночное небо, и с порывом ветра она стремительно понеслась к соломенной мишени и с грохотом упала! И на этот раз мишень для стрелы была опущена ещё ниже, так что человек не мог ясно видеть стрелу.

Она сбила мишень, как и Ван Ба.

Кто-то вскрикнул от шока.

Одиннадцать дней назад Хэ Янь стоял здесь, не в силах даже натянуть лук, а десять дней назад, хотя Хэ Янь и натянул лук, это был лишь маленький шажок вперёд. Теперь её лук был отлично натянут, и она даже сбила мишень. За эти десять дней её силы значительно окрепли.

Но Хэ Янь не был вундеркиндом, так как же такая сила могла расти вместе с ветром?

– Брат Хэ потрясающий! – крикнул Мэй, засмеялся и подпрыгнул. – Брат Хэ победил!

– О каком выигрыше идёт речь? – новобранец, который поставил на Ван Ба, расстроенный из-за своего сухого куска хлеба, был совершенно не убеждён. – Только потому, что он попал в цель, – это не означает, что он попал в центр мишени, а если он этого не сделал, это означает, что он проиграл!

Он напомнил зрителям, что это было не шоу, которое позволяло увидеть, насколько хорошо Хэ Янь может натянуть лук. Он был слишком худ и слаб, но они были так удивлены ростом его силы рук, что забыли посмотреть на точность молодого человека.

– Пойду проверю! – кто-то вызвался бежать к цели.

Ван Ба посмотрел на Хэ Яня, подросток стоял против пылающего солнца с широкой улыбкой на губах... Снова эта улыбка. С самого начала, когда он встретил Хэ Яня, парень был таким, совершено не казался обеспокоенным, всегда таким готовым учить людей с неприятной уверенностью.

Но... Ван Ба посмотрел на свою руку, почему его даже слегка трясло?

Он был сиротой без отца и матери, которого в детстве забрали волки. Когда кто-то спас его из волчьего логова, он всё ещё был на волчьей матери, ползя за молоком. Он был разбойником много лет, и бесчисленные птицы и животные погибли под стрелой Ван Ба. Он хорошо стрелял, потому что прикасался к луку с семи лет, а теперь прошло уже больше двадцати лет.

Этому малышу было всего пятнадцать или шестнадцать лет. Даже если бы он прикоснулся к луку, когда был совсем юным, это не могло превысить дюжину лет, так как же он мог быть так же хорош, как сам Ван Ба? Более того, десять дней назад не было похоже, что он притворялся, когда не мог натянуть лук, так что не могло быть и речи, что Хэ Янь был знаком с луком с детства.

Размышляя, Ван Ба успокоил нервы и успокоил своё слегка беспокойное сердце: как он может не сравниться с Хэ Янем?

Человек, который взял на себя инициативу поискать цель, прибыл. Сначала он опустил голову, чтобы посмотреть на мишень, и долго не отвечал. Затем он внезапно присел, подобрал мишень, пронзённую стрелой, и побежал назад.

Мишень, которая была всего лишь соломенным человечком, неслась легко, и он быстро побежал вперёд, бросил мишень на землю и громко сказал:

– Все смотрите сами!

Сердце Ван Ба бешено заколотилось.

Все посмотрели в сторону соломенного человека, но увидели, что середина соломенного человека была пронзена до конца оперённой стрелой, ровно и беспристрастно, прямо в сердце.

Точность была точно такой же, как у Ван Ба.

По лбу Ван Ба струился пот. Потрясённая дискуссия окружающих людей, казалось, затихла, и он увидел, что Лян Пин смотрит на Хэ Яня в изумлении, и молодой джентльмен в парче рядом с Лян Пином тоже был полон радости. Он стоял рядом со своим другом, но не выглядел сильно удивлённым, просто слегка улыбался, как будто уже ожидал всего.

– Ты…

Хэ Янь улыбнулась:

– Принято.

– Ты не победил меня, – Ван Ба смерил его убийственным взглядом. – У нас с тобой один и тот же результат, как можно считать, что ты победил меня, самое большее... самое большее – это ничья.

Поскольку они оба сбили травяную мишень, а также выстрелили в травяную мишень прямо посередине, было действительно трудно отличить победителя от проигравшего. Для Ван Ба такой результат был ожидаемым. Но Хэ Янь был другим, он просто превратился из неудачника в импозантного человека.

После того, как она услышала слова Ван Ба, Хэ Янь не рассердилась, поэтому она даже не стала спорить с Ван Ба, а кивнула и сказала:

– Я тоже так думаю.

В глубине души Ван Ба почувствовал облегчение. Хорошо бы признать ничью, по крайней мере... по крайней мере, он не проиграл. Эти новобранцы тоже вытирали пот со лбов. Кто бы мог подумать, что в конце концов Хэ Янь попадёт в цель? Если бы не ничья, они бы зря потеряли свой сухой хлеб. Ничья – это хорошо, ничья – это правильно, никто не проиграет и не выиграет, и они имеют право смотреть на другую забаву.

В следующее мгновение торжество в сердцах толпы было разрушено словами Хэ Яня.

Она просто сделала паузу и сказала:

– Я заключила с тобой пари в тот день, что выиграю сегодня. Теперь, когда победитель ещё не определён, вполне естественно, что мы будем соревноваться, пока я не одержу победу над тобой.

– Хэ Янь! – Ван Ба стиснул зубы. Что это значит? Был ли он уверен, что победит? Что там говорил этот парень? Чего он хочет?

Лян Пин тоже неожиданно уставился на Хэ Яня.

– Это не касается только лука, ты можешь предложить состязание, какое захочешь, и я буду сопровождать тебя, пока не выиграю, – на её лице появилась ухмылка.

– А ты не слишком высокого мнения о себе? – Ван Ба холодно посмотрел на нее.

– Я не слишком высокого мнения о себе, я просто верю в свою удачу, – она без особого беспокойства сдула свои растрепанные волосы со лба. – Знаешь, удача благоволит тем, кто готов, – а она всё время была готова.

– Ты хочешь сказать, что это обычное соревнование лучников? – медленно переспросил Ван Ба.

– Тысячу раз верно.

– Ну что ж, – человек со шрамом кивнул, взял свой огромный лук и пошел прочь со сцены, повернувшись к ней спиной. – Какой смысл стрелять в бездушную соломенную мишень? На поле боя враг не будет стоять на месте и ждать, когда ты выстрелишь. Если ты действительно хочешь стрелять из лука, стреляй в живое существо, а птицы и звери как раз подходящая цель для практики.

Оказалось, что задача состояла в том, чтобы стать хищником.

Толпа оцепенела. Стрелять по живым существам было гораздо труднее, чем по мишени. Как гласит старая поговорка, "сто шагов, чтобы пронзить Ян (1)", а соломенная мишень не так проворна, как живое существо.

– Брат Хэ, не попадись в его ловушку, не обещай ему! – Хун Шань поспешно бросил на Хэ Янь прямой взгляд.

Когда Хэ Янь посмотрела на Ван Ба, её глаза вспыхнули восхищением, и она кивнула, голос девушки был весёлым.

– Договорились.

__________________________________________

1. Считается, что попадая в ивовый лист с расстояния в сто шагов, ты можешь попасть в любую цель каждой стрелой, если она находится в данном диапазоне.

Возрождение звёздного генерала Глава 51. Попробуй повтори

Он согласился на это.

Лян Пин, до сих пор хранивший молчание, теперь смотрел на Хэ Яня совсем в другом свете. Он знал, что этот молодой человек не будет говорить пустых слов, и раз уж он согласился, то, по крайней мере, должен быть уверен в себе.

Он может стрелять в живых существ?

– Если ты хочешь стрелять в диких зверей, мы должны пойти в лес, – сказал Ван Ба. Лес был на горе Байюэ, он посмотрел на Лян Пина, который отвлекся от своих мыслей и покачал головой:

– Нет.

Ван Ба и Хэ Янь были новобранцами, они никогда не были на горе Байюэ, поэтому не были знакомы с дорогой. Новобранцам придётся подождать некоторое время, чтобы войти в гору, но сейчас не время.

– Давайте используем летящую птицу в качестве мишени.

Летающие птицы... новобранцы снова были потрясены. Проще говоря, ловить диких животных было сложнее, чем стрелять в соломенную мишень, но летающие птицы определённо были более трудной мишенью, чем дикие животные. Люди находились на Земле, тогда как птицы в небе, естественные расстояния были другими. А стрельба с земли в небо требовала большей точности и силы рук.

Ван Ба громко рассмеялся:

– Конечно!

Хэ Янь тоже улыбнулся и сказал:

– Нет проблем.

Они оба так легко согласились, но это снова взволновало новобранцев, которые только что успокоились. Казалось, что Ван Ба часто бывал в горах, стреляя птиц и волков, но что насчёт Хэ Янь?

Мэй тихонько потянул Ши за край одежды:

– Брат, как ты думаешь, брат Хэ может победить?

– Не знаю, – ответил Ши.

Мэй удивленно посмотрел на старшего брата. Даже Ши не мог отрицать этого прямо. Значит ли это, что он действительно может стрелять?

– Вы, ребята, идите за луками, – сказал Лян Пин и повернулся, чтобы позаботиться о другом рекруте, который не знал, что делать. Этот новый солдат выслушал наставника Ляна, который произнёс несколько слов, повернулся и пошёл к полке на арене, чтобы найти гонг. Он взял гонг и побежал в лес неподалёку.

Несколько мгновений спустя он яростно ударил в гонг, но тут же услышал трепещущий звук, это было взбудораженное бесчисленное множество диких птиц.

Гора Байюэ была густо покрыта джунглями, и там было много диких птиц. Он увидел белобрюхих голубых ласточек и зелёных жемчужных воробьёв, когда они быстро взлетели в небо. Дикие птицы быстро взлетели в небо, и в мгновение ока Ван Ба немедленно натянул лук и пустил стрелы, его движения были искусными и расслабленными. В нём чувствовалась вдохновляющая лёгкость, как будто парень был полон решимости победить.

Стрела полетела к небу, но только для того, пронзить одну из расправивших крылья в стае птиц. Ударившись о свою цель, стрела с добычей полетели назад. На арене раздались крики людей.

– Попал! Попал! – новобранец подобрал с земли стрелу и птицу, на груди которой расползалось красное пятно.

Это была добыча Ван Ба.

Ван Ба с гордостью посмотрел на Хэ Яня.

Хэ Янь улыбнулась, спокойно натянула лук и направила его в небо, её движения были быстрее, чем у Ван Ба, так быстро, что можно было подумать, что девушка действительно целится в свою жертву, но стрела уже вылетела. Солнечный свет был так велик, что затуманивал зрение, делая невозможным на мгновение различить направление стрелы.

Ши, не мигая, посмотрел на небо и через некоторое время сказал:

– Он попал.

– Неужели? – Хун Шань посмотрел с подозрением: – Почему я не вижу?

В углу арены раздался ещё один голос:

– Я подобрал стрелу Хэ Яня! Сюда! – он подбежал к Лян Пиню со стрелой.

Наконечник стрелы пронзил ивовый лист.

Лян Пин и Ван Ба одновременно посмотрели на Хэ Янь.

Первый был неожиданно удивлён, обнаружив, что человек перед ним – сокровище, в то время как второй был полон недоверия.

Как ему это удалось?

Ван Ба крепче сжал свой лук и сказал:

– Ещё раз! – он крикнул бьющему в гонг новобранцу: – Вперёд!

Новобранец несколько раз ударил в гонг, и из леса тут же вылетела большая стая птиц. Ван Ба наложил на тетиву несколько стрел и выстрелил одновременно!

Несколько стрел взмыли в небо, но трудно было сказать, попали они или нет, но через несколько мгновений кто-то на арене крикнул:

– Бинго! У меня есть стрела!

Сто выстрелов, сто бычьих глаз (1), Ван Ба был уже один из ста, нет, можно сказать, что он один из тысячи. А как же Хэ Янь?

Затем все посмотрели на Хэ Янь, которая слегка улыбнулась и тоже последовал примеру Ван Ба, положив несколько стрел на лук одновременно.

Лук был натянут до упора, и на лице девушки появилась расслабленная улыбка, как будто она собиралась на прогулку к реке Сышуй, небрежно играя с луком по прихоти.

Она натянула лук.

Стрелы тоже устремлялись в стаю птиц, Птицы паниковали и уворачивались, кто-то на арене кричал:

– Есть, есть, есть! Я подобрал стрелу!

Умение найти стрелу перед инструктором также было достойно успеха.

– Ты! – Ван Ба стиснул зубы и повернулся, чтобы взять колчан со стрелами. – Я не верю, что тебе каждый раз будет сопутствовать удача! – он установил свой лук и стрелял без остановки, фактически пытаясь выпустить все стрелы в колчане.

В каждом колчане находилось по двадцать стрел с разноцветными перьями, так что новичкам было легче различать их при тренировке. Ван Ба взял краснопёрые стрелы, а Хэ Янь выбрала зелёные. Она также последовала примеру Ван Ба, безостановочно стреляя из лука.

Некоторое время оба молчали, слышался только непрерывный звон гонга в лесу и испуганные воробьи, летающие в небе.

– Это так хорошо! Это так весело! – глаза Чэн Ли Шу расширились при виде этого зрелища, он схватил Лян Пина за руку и похвалил: – Это гораздо интереснее, чем охотничьи угодья в столице! Инструктор Лян, почему ваши солдаты так интересны? Как вы нашли такие таланты?

Лян Пин улыбнулся, он тоже был в растерянности, ведь сам не подозревал подобного! Ван Ба уже был сюрпризом, а теперь появился и Хэ Янь, и Лян Пин просто подумал, не снится ли ему сон.

Двадцать стрел были израсходованы в одно мгновение.

Новобранцы на арене тоже были полны энтузиазма, собирая упавшие стрелы и принося их инструктору Ляну. Двадцать красных стрел и двадцать зелёных – ни одна стрела не была выпущена напрасно.

Среди новобранцев Лянь Чжоу было два таких божественных лучника, которые стреляли по камням и прятали перья (2). Лян Пин думал, что его вот-вот повысят в должности, а если и нет, то, по крайней мере, повысят ежемесячную плату.

– Я не ожидал, что Брат Хэ окажется так хорош... – ошеломлённо пробормотал Мэй.

– Я тоже этого не ожидал, – Хун Шань ещё не пришёл в себя. – Хорошо, что я поставил на победу Хэ Яня…

– О, пари ещё не закончилось, – слова Хун Шаня были напоминанием толпе, и новобранец вдруг закричал: – Разве Хэ Янь и Ван Ба не получили того же результата? Тогда как рассчитан этот раунд?

Да, как это можно считать?

Ван Ба опустил голову, никто не знал, о чём он думает, через мгновение он поднял голову, его лицо помрачнело:

– Ты не победил.

– Да, – не стала отрицать Хэ Янь, она даже искренне похвалила своего противника: – Это твоё умение стрелять из лука слишком хорошо, я не преувеличиваю.

– Тогда, даже если это ничья, ты все равно не выиграл у меня сегодня, – сказал Ван Ба властным тоном. Дело дошло до этого, и он тоже немного запаниковал. На самом деле, тот факт, что Хэ Янь был в состоянии идти в ногу с его темпом, означал, что Хэ Яня и его навыки были сопоставимы.

Он не мог найти другого способа перехитрить Хэ Яня.

– Десять дней назад я сказал, что через десять дней одолею тебя. Как мы можем заключить мир теперь, когда победитель всё ещё не определён? – Хэ Янь помахал в воздухе рукой. – Если ты не можешь придумать способ конкурировать, как насчёт того, чтобы я предложил свой вариант?

___________________________________________

1. Стреляйте в цель сто раз без единого промаха, попадайте в цель каждый раз и никогда не промахивайтесь.

2. Стрела попала в камень, скрыв перья хвоста стрелы – это означает, что стрела была чрезвычайно мощной и также могла быть использована для описания боевых искусств высокой силы.

Возрождение звёздного генерала Глава 52. Новое состязание

У Хэ Яня опять будет соревнование по стрельбе из лука?

Инструктор Лян с любопытством посмотрел на молодого человека. Чэн Ли Шу прошептал:

– Инструктор Лян, есть ли что-нибудь сравнимое в этом соревновании лучников?

Инструктор Лян покачал головой:

– Я не знаю об этом... – навыки стрельбы из лука у Хэ Яня были действительно сравнимы с довольно многими, но больше всего они были похожи на навыки Ван Ба. Но смысл слов этого паренька заключался в том, что она, несомненно, должна была затмить Ван Ба. И всё же, было ли что-то такое, чего Ван Ба не мог сделать?

Ван Ба сначала вздрогнул, а потом неодобрительно сказал:

– Хватит тянуть время! Говори уже!

"Ничего страшного, это будет ещё одна ничья", – подумал он.

Хэ Янь слегка улыбнулся, когда она подошла к Чэн Ли Шу и внезапно протянула руку, снимая длинную ленту с волос Чэн Ли Шу.

Чэн Ли Шу был ошеломлён, и когда он отреагировал, его длинные волосы уже были распущены, и парень только воскликнул:

– Что ты делаешь?

– Извини, брат, – улыбнулась Хэ Янь. – Раз уж ты собирался поклоняться мне, я думаю, ты не поскупишься на ленту для волос, так что я хочу одолжить её один раз.

– Но это... – Чэн Ли Шу небрежно собрал руками волосы и прошептал: – Это слишком неожиданно. Кроме того, почему бы тебе не использовать свою собственную ленту для волос? – очевидно, у Хэ Янь был свой набор аксессуаров.

– Я думаю, что лента для волос этого брата гораздо изысканнее моей. Может быть, он испорчен удачей и одолжит мне часть её, – сказал Хэ Янь, не меняя выражения своего лица.

Кто не любит слышать приятные слова? Чэн Ли Шу тут же широко раскрыл глаза и улыбнулся, сказав:

– Хорошо сказано! Ты можешь уже просто использовать её по своему усмотрению.

Толпа не понимала, что Хэ Янь собирается делать с лентой для волос Чэн Ли Шу, только чтобы увидеть, как парень медленно оборачивает ее вокруг своих рук и закрывает ей глаза.

– Он... это... – толпа постепенно поняла, что делает Хэ Янь.

Жёлтая лента для волос плотно закрывала ей глаза, и девушка протянула руку за голову и аккуратно завязала узел, прежде чем сказать:

– То, что нужно.

Причина, по которой Хэ Янь не использовала свою собственную головную повязку и ленту для волос любого другого человека, была в том, что сейчас был действительно жаркий день. Они бегали, упражняясь в стрельбе из лука, и уже промокли от пота. Люди в казармах не отличались утончённостью, и их повязки на волосах были слегка запачканы. Но племянник Сяо Цзюэ был другим. Одежда на нём была совершенно новая, с ароматом духов, а лента для волос – чистая, как новенькая, совсем как у его дяди, который был помешан на чистоте. Поэтому она решила, что лучше воспользоваться более чистым предметом.

Возможно, она была чище, чем собственная одежда Хэ Янь. В этот момент, когда она завязывала ленту для волос, ей показалось неожиданным, что в ней было немного канифоли.

"Какой привередливый молодой господин", – вздохнула она в душе, думая, что на самом деле он племянник своего дяди.

– Хэ Янь, что ты делаешь? – Ван Ба нахмурился и спросил. В глубине души он догадывался об этом, но не смел признаться.

– Давайте сравним стрельбу из лука с завязанными глазами, – сказала она.

Арена постепенно затихла, и в этот момент подул тревожный летний ветерок, пронёсшийся по площадке, сдувая концы жёлтой ленты на затылки Хэ Янь, отчего она казалась другим элегантным юношей, благородным с самого рождения. В уголках её губ тоже появилась улыбка. Девушка протянула длинный лук в сторону Ван Ба и сказала:

– В этой игре я одолею тебя.

Эти слова были произнесены ею туманно и решительно, как будто Хэ Янь уже предсказала конец.

Лицо Ван Ба несколько раз сменило цвет с зелёного на белый. Не дожидаясь, пока он заговорит, кто-то заговорил перед ним, его тон был полон подозрения:

– Ну, допустим, вы будете стрелять с завязанными глазами. Но стрелять во что? Соломенные мишени?

Хэ Янь покачала головой и слегка приподняла голову, она была с завязанными глазами и якобы не могла видеть небо, но то, как она смотрела вверх, было похоже на то, как будто она могла видеть птиц, летающих в воздухе.

– Так же, как и сейчас, мы поохотимся на птиц.

Толпа была в полном смятении.

Этот мальчишка выглядел таким самоуверенным, но была ли у него причина для подобной уверенности?

Хэ Янь снова повернулась лицом к Ван Ба и с улыбкой спросила:

– Тебя это устраивает?

"Тебя это устраивает?"

На эти слова, как и в первый раз, когда её спросил инструктор Лян, она быстро ответила "Да". Теперь слово "Да" вертелось у него на языке, но Ван Ба не мог его произнести.

Был ли он бандитом или охотником, У него всегда была цель. Стрельба из лука с завязанными глазами? Он не был слепым, для парня это было бессмысленно, и он даже не был сыном богатой семьи, так что Ван Бы были в новинку подобные игры. Даже если он был очень уверен в своих навыках стрельбы лука, то этот метод состязания, предложенный Хэ Янем, был тем, в котором он был наименее уверен.

Он просто не мог этого сделать.

Ван Ба посмотрел на Хэ Яня, который не торопил его с ответом. Но новобранцы вокруг тоже смотрели на него самыми разными глазами, что мешало Ван Ба решиться на поездку верхом на тигре (1). Неужели он позволит здесь сегодня, на виду у всех, опозорить себя желторотому мальчишке? Ван Ба был главой шайки горных разбойников и не осмеливался даже отвечать на слова ребёнка.

– Прекрасно! – он стиснул зубы. Но в душе у парня возникло лёгкое недовольство, ведь, вероятно, этот мальчишка его просто обманывал. Этот Хэ Янь всегда был хитрым и злым, возможно, он сам был недостаточно хорош и просто намеренно делал вид, что очень уверен, просто чтобы обмануть его.

Дудки, его не проведешь!

– Раз ты предложил эту игру, то тебе и первому ходить! – Ван Ба бросил эти слова Хэ Яню.

Подросток снова улыбнулась, его поза была расслабленной, когда юноша сказал:

– Хорошо.

* * *

Рядом с ареной находилась башня, которая располагалась рядом с караульным помещением Лянь Чжоу и была достаточно высока, чтобы с неё моно было разглядеть всю арену.

Перед перилами на вершине башни стояли два человека, издали наблюдая за ребятами, окружёнными новобранцами.

Один из них был одет в ярко-красный костюм и чёрный матерчатый пояс вокруг талии. Это был Шэнь Хань. Юноша рядом с ним был холоден, как лёд и снег, с безразличным взглядом, и он был не кто иной, как Сяо Цзюэ.

– Я не ожидал, что из этой партии солдат на этот раз вырастут такие хорошие саженцы, – Шэнь Хань воскликнул. – Нет нужды говорить, что Ван Ба из разбойничьего рода и необуздан, но его техника стрельбы из лука действительно очень хороша и бесконечно сильна. Но самое удивительное, что молодой человек по имени Хэ Янь, ему сейчас всего пятнадцать или шестнадцать лет, а он уже такой выдающийся, нежный и симпатичный. Так что, когда он вырастет, через несколько лет, он определённо станет лучшим из этой группы новобранцев.

Он вспомнил свой предыдущий разговор с Лян Пином, в то время Лян Пин был очень оптимистичен в отношении Хэ Яня, но Шэнь Хань не принял его слова близко к сердцу. Это было потому, что он видел квалификацию Хэ Яня как чрезмерно обычную и не стоящую внимания, но всё же Шэнь Хань не ожидал, что сможет почти пропустить хороший саженец.

Когда он увидел, что Сяо Цзюэ не ответил, Шэнь Хань осторожно спросил:

– Что думает генерал?

– Мягкий темперамент? – медленно повторил юноша и только через мгновение рассеянно произнёс: – Боюсь, Вы упустили главное. Тот, кто неукротим, – это не Ван Ба, это Хэ Янь.

Хэ Янь? Шэнь Хань был настроен несколько скептически. Он видел этого подростка несколько раз, и всегда с улыбкой на лице. Ван Ба несколько раз провоцировал его, но Шэнь Хань не видел, чтобы Хэ Янь был хоть немного раздражён. Честно говоря, дети в этом возрасте были просто праведными и жестокими, и они дрались, когда были лишь немного с чем-то несогласны, но Хэ Янь был культурным и очень мягким.

Генерал действительно сказал, что Хэ Янь был неукротимым? Впервые у Шэнь Хана возникли некоторые сомнения относительно видения этого начальника.

– Тогда... – Шэнь Хань изменил свои слова. – Генерал думает, что Хэ Янь может выиграть эту игру?

Молодой человек приподнял уголки губ, его голос был слабым.

– Именно так и будет.

____________________________________________

1. Оказаться в положении, из которого нет выхода.

Возрождение звёздного генерала Глава 53. Давайте послушаем, как он назовёт меня "босс"

На арене Хэ Янь медленно подняла свой лук.

Человек с завязанными глазами не мог видеть добычу. Поэтому им приходилось полагаться на свой слух, чтобы обнаружить добычу.

И нет ничего лучше, чем способность слепого слышать что-либо в мире.

В то время, когда она была слепой, девушка была декаденткой. Как может слепой быть одним из самых выдающихся людей, если он пришёл в этот мир с большим количеством неудобств и даже не мог позаботиться о себе? Она всегда много работала, так как у Хэ Янь были посредственные способности, поэтому она должна была компенсировать это усердием, но тот день был катастрофическим, и все её усилия были мгновенно возвращены. Даже "посредственная" квалификация превратилась в иллюзию и превратилась в пепел.

Хэ Янь вспомнила то время, когда ещё не смирилась с отчаянием и кто-то сказал ей:

– Если ты действительно хочешь быть сильной, то нет никакого вреда в том, чтобы быть слепой. Даже если ты слепа, ты можешь быть самой зрячей среди слепых.

Это было действительно не очень хорошее утешение, но оно волшебным образом проникло в её сердце. Хэ Янь неуклюже справлялась с практикой, не прибегая к помощи глаз. Однако она часто думала об этой фразе: "быть самой зрячей среди слепых".

Девушка не знала, была ли той "самой", но она отличалась от других слепых людей. Хэ Янь могла позаботиться о себе и даже о других, практиковаться в бою на мечах и бросать кости за спиной своих слуг, а также быть непослушной, пряча детскую рогатку и тайно стреляя в птиц.

Её жизнь слепого человека, по сравнению с другими слепыми людьми, была не так уж плоха.

Поскольку Хэ Янь могла делать то, что делала, когда была слепой, не было необходимости упоминать об этом в настоящем. Она просто на какое-то время вернулась в то время в прошлом.

Звук гонга в лесу разбудил бесчисленное множество птиц, и силуэты птиц отражались в небе. Молодой человек улыбнулся, прикрыв глаза, натянул лук и пустил стрелу, которая последовала за птичьим следом и полетела прямо к облакам!

Чирикнула птица, и в неё попала стрела, резко обрывая короткую жизнь. Стрела с зелёным оперением отражала жёлтую ткань на глазах юноши, которая была яркой и ослепительной.

Хэ Янь протянула руку, снимая повязку с глаз. Она даже не взглянула на стрелу, лежащую на земле, как будто уже ожидала, что она поразит свою жертву. Передавая повязку Ван Ба, она улыбнулась и сказала:

– Теперь твоя очередь.

Вокруг было тихо, и Ван Ба не протянул руку, чтобы взять ленту, которую она протянула.

Хэ Янь долго оставалась неподвижной, а Ван Ба тяжело опустился на землю. Он не смотрел на этого парнишку, Ван Ба просто прошептал:

– Нет, я не буду, ты потрясающий, я не так хорош, как ты.

Эти слова отразили его наполовину гнев, наполовину искреннюю убеждённость. Ван Ба был зол, что проиграл Хэ Яню и потерял лицо, но он был искренне убеждён, что Хэ Янь прекрасно стреляет из лука с закрытыми глазами, а сам Ван Ба действительно не знал, как это сделать. Даже если бы он начал практиковаться, он не обязательно был бы лучше, чем Хэ Янь в будущем.

Люди должны были признать свои собственные недостатки.

Новобранцы, наконец, пришли в себя, но они не собирались вместе и не приветствовали друг друга. Сначала чей-то голос причитал:

– Мой сухой хлеб, мой сухой хлеб пропал! Какая жалость!

Другой голос сказал:

– Мне ещё хуже, у меня было десять в кредит, и они все ушли!

Сразу же после этого раздались вопли один за другим, и это было подобно шторму, в который был погружён великий Лянь Чжоу одной лишь азартной игрой Хэ Янь. Несмотря на то, что они пользовались поддержкой Мэя и трёх других сухарей, победа или поражение были напрасны.

Но в этот момент раздался радостный голос:

– А! Я победил! Я поставил десять кусков вяленого мяса, ха-ха. Я же говорил тебе, что у меня, Чэн Ли Шу, всегда был хороший глаз на людей!

Хэ Янь уже собралась уходить и была ошеломлена этой новостью, оглядываясь на Чэн Ли Шу, она не ожидала, что тот, кто бросил десять кусков вяленого мяса, на самом деле был Чэн Ли Шу. Но если бы не Чэн Ли Шу, кто ещё в Лянь Чжоу был бы так щедр? Сяо Цзюэ? Было бы странно, если бы Сяо Цзюэ принял участие в таком пари.

Чэн Ли Шу молниеносно подбежал к Хэ Янь, глядя на него яркими глазами:

– Ну, брат Хэ Янь, благодаря тебе я наконец-то выиграл пари. Ты не знаешь, я ни в чём не силён в столице, я не силён ни в литературе, ни в боевых искусствах, я даже хожу в казино, но я только теряю деньги, я никогда не выигрывал ни разу. Сегодня моя первая победа, брат Хэ Янь, я определённо должен быть твоим братом. Сегодня наш день поклонения, я куплю тебе выпить!

– Хм, – Лян Пин приложил палец к губам и сказал: – Алкоголь в лагере запрещён.

– Тогда я угощу тебя чаем! – Чэн Ли Шу держал Хэ Янь за руку, глядя на неё так, словно он смотрел на своего давно потерянного родственника, показывая подлинную близость.

– В этом нет необходимости, – Хэ Янь вытащила свою руку и сунула ленту в его ладонь. – Я почти забыл об этом. Спасибо за ленту для волос, мастер Чэн.

– Между нами говоря, нет нужды благодарить тебя, – Чэн Ли Шу улыбнулся, потом что-то вспомнил и вдруг повернул голову и обратился к Ван Ба: – Эй, ты, ты что-то забыл, не так ли?

– Что? – Хэ Янь была озадачена.

– Ты забыл о своём пари? – Чэн Ли Шу поспешно ответил Хэ Яню: – Ты заключил с ним пари. Если ты проиграешь, то отправишься в отделение оруженосцев, но если проиграет он, то должен будет называть тебя боссом! Теперь, когда он проиграл, он должен выполнить свою часть уговора!

Всё тело Ван Ба напряглось.

Люди вокруг него начали смеяться, и Лян Пин отвернулся, так как он совершенно не собирался принимать участия в этом. Мэй и Хун Шань наклонились друг к другу, чтобы посмотреть на веселье, а Хэ Янь подняла брови и посмотрела на Ван Ба.

Ван Ба встал перед Хэ Янем. Он был намного выше девушки, и она выглядела перед ним чересчур худой. Его лицо было красным, и даже старый шрам на лице мужчины теперь был ярко-красным, как будто с него капала кровь.

Хэ Янь заметила его сжатые кулаки и тихо вздохнула в своём сердце. Просить Ван Ба называть её боссом было бы ещё более неловко, чем убить этого человека. Хэ Янь хотела сказать, чтобы он забыл об этом, но Ван Ба уже говорил тихим голосом:

– ... босс.

Хэ Янь замерла, проглотив свои слова.

Она подняла глаза на Ван Ба, но парень подумал, что она собирается доставить ему неприятности, и раздражённо сказал:

– Если ты меня не слышал, то я больше не буду это повторять!

– Я это слышал, – Хэ Янь рассмеялась. – Я просто удивлён, что ты на самом деле сказал это.

– Слова настоящего мужчины тяжелы, как девять треножников, я человек слова! – Ван Ба холодно фыркнул. – На этот раз тебе повезло, не связывайся со мной в будущем...! – после этих слов ему, кажется, стало очень стыдно. Не желая оставаться там, Ван Ба повернулся, чтобы уйти в спешке.

Хэ Янь задумалась на мгновение и тихо проговорила:

– Этот Ван Ба, действительно, жесток и вполне способен сгибаться.

– Брат Хэ Янь, посмотри на себя, ты просто чудо! – Чэн Ли Шу снова сел на любимого конька. – Чтобы отпраздновать это событие, пойдём, я угощу тебя чашкой чая!

Счастливый подросток оттащил Хэ Янь от остальных прежде, чем она успела отказаться.

* * *

– Мастер Чэн ушёл вместе с Хэ Янем, – на башне Шэнь Хань спросил: – Генерал, может, нам пойти и догнать его?

– Не нужно, – сказал Сяо Цзюэ. После просмотра состязания он, казалось, устал, поэтому молодой человек повернулся и вышел. Шэнь Хань поспешно последовал за ним, о чём-то задумался и снова посмотрел на Сяо Цзюэ, безмолвно прикидывая в уме.

Генерал сказал, что неукротимый – это Хэ Янь, сначала он не поверил, но теперь ему показалось, что это правда. Несмотря на внешность Хэ Яна, который был таким тощим и маленьким, он мог заставить главаря бандитов называть его боссом. Разве с таким ребёнком не трудно иметь дело? Если так будет продолжаться и дальше, не придётся ли ему самому поклоняться этому мальчишке?

Однако когда Шэнь Хань взглянул на холодное лицо Сяо Цзюэ, генерал, казалось, тоже не был высокого мнения об этом парне.

Возрождение звёздного генерала Глава 54. Батальон девяти знамён

Хотя Хэ Янь удалось избежать встречи с Сяо Цзюэ, но вместо этого её пришлось иметь дело с его назойливым племянником.

Чэн Ли Шу затащил Хэ Янь в комнату, где тот жил в караульном помещении. Это была отдельная комната, только для него. Хотя она не была роскошно украшена, но была намного лучше, чем там, где жили новобранцы.

Комната была даже освещена благовониями, которые держала изысканная курильница. Чэн Ли Шу заметил, что Хэ Янь пристально смотрит на неё, и объяснил:

– Это хорошая штука, которую я привёз из столицы. Хотя дядя не разрешает мне зажигать его здесь, я делаю это тайно, так что не говори ему.

Он похож на ребёнка, который втайне делал плохие вещи за спиной своего старшего брата.

"Если бы я была на его месте, я бы тоже этого не допустила", – думала Хэ Янь. Сейчас лето, и погода стояла невыносимо жаркая, так что кому понравится, если его будут окружать душные ароматы и дым?

Хэ Янь промолчала, Чэн Ли Шу опять не понял и осторожно спросил:

– Тебе она так нравится? Если она тебе понравилась, я отдам её тебе! – он сунул курильницу в руку Хэ Янь. – Всё в порядке, это ничто перед нашими отношениями.

Хэ Янь вернула курильницу обратно в руки ЧэнЛи Шу:

– ... Спасибо, но мне негде её использовать.

Чэн Ли Шу немного подумал и с сожалением кивнул:

– Я вернусь к своему дяде и попрошу его дать тебе другую комнату, как и мне.

Хэ Янь не знала, что на это сказать.

Было бы странно, если бы Сяо Цзюэ согласился! Если Чэн Ли Шу действительно может это сделать, она может называть его старшим братом Чэн Ли Шу, если парень того пожелает!

– Кстати, ты же не знаешь, кто мой дядя, верно? Мой дядя – нынешний военный губернатор, генерал Фэн Юнь, второй молодой господин, твой непосредственный начальник, – Чэн Ли Шу закончил на одном дыхании, затем подошёл посмотреть на выражение лица Хэ Яня. – Почему ты совсем не удивлен?

Она что, должна удивляться? Хэ Янь заметила:

– Я думаю, что если сын очень красив, не похож на обычного человека, то дядя упомянутого сына должен быть таким же. Конечно, как и следовало ожидать, двоюродный дедушка взял бы тебя в племянники.

Это обрадовало Чэн Ли Шу. Он застенчиво улыбнулся, почесал в затылке и смущённо пробормотал:

– Это неправда, я сильно отстал от своего дяди. Мой дядя живёт по соседству со мной, но сейчас его нет дома... иначе я бы повёл тебя к нему.

В этом нет необходимости.

– Иди сюда, я уже налил чай, – Чэн Ли Шу был так занят, что сунул чашку чая в руку Хэ Янь. – После того, как мы осушим эти чаши, нас можно будет считать настоящими братьями!

Девушка посмотрела на чай в своей руке, поколебалась и поставила чашку обратно на стол.

Чэн Ли Шу смутился:

– В чём дело?

– Мастер Чэн, я не думаю, что нас можно назвать братьями. Мы принадлежим к разным поколениям, – призналась Хэ Янь.

Она и Сяо Цзюэ принадлежат к одному поколению, но Чэн Ли Шу называет Сяо Цзюэ "дядей". Если бы она и Чэн Ли Шу поклонялись друг другу, то разве она не должна была бы также называть Сяо Цзюэ "дядей" в будущем?

Может ли она позволить Сяо Цзюэ воспользоваться этим? И думать не смейте!

– Почему ты говоришь, что мы из разных поколений? – Чэн Ли Шу был озадачен. – В этом году мне пятнадцать, а от инструктора Ляна я слышал, что тебе шестнадцать. Мы не слишком далеко друг от друга.

– Ты называешь Сяо... генерала "дядя", верно? Он тоже ещё не стар, – сказала Хэ Янь. Сяо Цзюэ был всего на год старше её прежней, а теперь она только что достигла совершеннолетия. – Он твой настоящий дядя? – спросила девушка.

– Ну, мы родственники, – очень серьёзно объяснил Чэн Ли Шу.

Оказалось, что мать Чэн Ли Шу, госпожа Чэн, жена начальника Чжижана, и Сяо Цзюэ были двоюродными братьями. Просто госпожа Чэн и Сяо Цзюэ слишком далеки друг от друга по возрасту. Когда Сяо Цзюэ родился, госпожа Чэн уже была замужем, и между ними было очень мало контактов. Однако, когда Чэн Ли Шу вырос, он любил держаться своего маленького дядюшки, который был примерно его возраста.

Хэ Янь подумала, что, когда она была в Сяньчане, к Сяо Цзюэ часто приходил белый и пухлый мальчик, но она забыла, называл ли он Сяо Цзюэ "дядя" или нет.

– Мой дядя превосходен во всем. Он один из лучших в мире по своим навыкам письма и боевым искусствам. Я должен следовать за ним, чтобы другие больше не смели ругать меня как "ничтожного джентльмена", – Чэн Ли Шу не стыдился своего прозвища. – Теперь, когда я с тобой дружу, а ты такой же великий, как мой дядя, я просто потрясён!

Хэ Янь не могла найти слов.

"Я не знаю, с чего вдруг ему приспичило говорить о моём величии".

Говоря с Хэ Янь, Чэн Ли Шу подумал о чем-то и спросил её:

– Кстати, ты такой хороший, брат Хэ, чем занимается твоя семья?

Она не пила чай, но парень уже начал называть девушку "брат Хэ". Хэ Янь не знала, отвечать ли ему на вопрос или сначала исправить его обращение:

– Моя семья вполне заурядна.

Она не хотела больше ничего говорить. Её поведение достигло сознания Чэн Ли Шу. Юноша торжественно сказал:

– Я понимаю. Такие специалисты, как ты, не желают раскрывать тайны своего происхождения.

Хэ Янь простонала в своём сердце:

"Я боюсь, что этот ребёнок безмозглый!"

– Ты такой способный, зачем приехал в Лянь Чжоу? – спросил Чэн Ли Шу. – С таким телом, как у тебя, зачем вступать в армию?

Хэ Янь повторила то, что она сказала дяде этого нерадивого племянника:

– Чтобы совершить достойные дела, получить награду, построить дом, жениться и иметь детей. Жизнь не должна быть прожита напрасно.

Племянник не был таким импульсивным, как его дядя. Краснолицый и белозубый подросток некоторое время смотрел на неё и одобрительно кивал:

– Твоя идея очень хороша, очень... практична. Но, брат Хэ, не слишком ли поздно тебе вступить в армию и добиться успеха? Нет ли войны, чтобы сражаться в эти годы? Войны можно вести, и говорят, что герои появляются в трудные времена. Мы живём в мирном и процветающем мире. Тебе некуда девать свои боевые искусства. Какая потеря времени.

Хэ Янь снова не нашлась с ответом.

"Неожиданно оказалось, что это парень довольно вдумчивый".

– Почему бы мне не указать тебе путь? – Чэн Ли Шу подошёл к ней и прошептал: – Ты ведь знаешь солдат Наньфу под командованием моего дяди, верно?

Хэ Янь кивнула:

– Я слышал об этом, – солдаты Наньфу были созданы генералом Сяо, они непобедимы в битвах.

– В армии Наньфу есть штурмовая кавалерия, батальон девяти знамён.

Батальон девяти знамён, Хэ Янь знала, что это доверенная сила, которую Сяо Цзюэ создал для себя после того, как взял на себя командование солдатами Наньфу. В основном они совершали набеги и нападали странными способами.

– На этот раз дядя приехал в Лянь Чжоу. Помимо всего прочего, он должен выбрать несколько человек из этой партии новобранцев и привести их обратно, чтобы присоединиться к батальону девяти знамён.

Хэ Янь была поражена:

– Разве батальон девяти знамён не прекратил приём людей?

– Это только то, что известно внешнему миру. Самая редкая вещь в мире – это талант. Все в батальоне девяти знамён хорошо подготовлены. В прошлый раз старший брат получил травму и сломал руку. Он больше не мог драться, так что теперь он чиновник в суде. Чтобы достойно служить, получить повышение и сколотить состояние, вы должны сначала найти правильное место. Ты очень искусен и уже один из наших. Ты должен пойти в батальон девяти знамён, – медленно и методично произнёс молодой человек.

Хэ Янь постепенно убрал начала гасить свою улыбку. Через некоторое время она нахмурилась и холодно спросила:

– Вы уже кому-нибудь сказали о том, что только что сказали мне?

Ее глаза были холодны и суровы. Чэн Ли Шу был ошеломлен и прошептал:

– Нет…

– Тогда помните, что другие не должны знать об этом.

Чэн Ли Шу тут же качнул головой вверх и вниз:

– ... Хорошо.

Хэ Янь была удовлетворена. Она подняла брови и глаза, а уголки её губ приподнялись:

– Но то, что Вы только что сказали, было правильно.

– А? – Чэн Ли Шу был ошеломлён.

Самое быстрое продвижение по службе, это была следующая лучшая вещь. Если она будет упорно сражаться на поле боя, это будет слишком медленно, даже если её действительно повысят, она может не войти в контакт с семьёй Хэ. Но быть вместе с Сяо Цзюэ – это совсем другое дело. Генерал Фэн Юнь и генерал Фэй Хун – смертельные соперники. Основываясь только на этом, она могла достичь бесчисленных вещей.

Более того, было бы гораздо проще расспросить о делах двора Сяо Цзюэ, находясь рядом с ним. Она никогда не думала о каких-либо связях с Сяо Цзюэ в своей прошлой жизни, но теперь Хэ Янь должна ломать голову, чтобы стать его доверенным лицом. Это было невероятно, но могло быть просто совпадением.

Хэ Янь выпила весь чай из своей чашки, встала и объявила:

– Я хочу вступить в батальон девяти знамён.

Конец первого тома.

Возрождение звёздного генерала Глава 55. Цзян Цзяо

Летом дни в Лянь Чжоу были долгими и невыносимыми, и это сопровождалось тяжёлыми, скучными, утомительными тренировками каждый день. Но дни шли за днями. После начала лета наступила середина лета, и вскоре после палящего зноя, надо надеяться, наступит прохладная осень.

Тренировки в жаркие дни быстро приучили новобранцев гвардии Лянь Чжоу к отличной выносливости и решительности. Каждый месяц, в дополнение к стрельбе из лука и утренней пробежке с нагрузкой, они практиковались во владении ножами, боевом построении, искусстве владения копьём, мечом и верховой стрельбе из лука. Стрельба из лука верхом практиковалась реже, так как у гвардейцев Лянь Чжоу было мало солдат и лошадей.

– Брат Хэ, твоя буханка хлеба, – Мэй передал сухой хлеб Хэ Янь.

Круглые хлебцы были испечены на углях, хрустящие и солёные. После одного укуса даже остатки пирогов были горячими, и когда Хэ Янь откусила ещё кусочек, то тут же запила его большим глотком воды. Девушка почувствовала, что её пустой живот успокоился и ей стало уютно.

Хун Шань уставился на Хэ Янь и задумчиво проговорил:

– А Хэ, я просто не чувствую себя хорошо. Ты сказал, что ешь так же, как и мы, каждый день, иногда даже открываешь маленькую печку, чтобы приготовить что-нибудь, так почему же ты всё ещё такой худой и... маленький? – он вовремя заменил слово "короткий".

Хэ Янь предпочла промолчать.

Можно ли винить ее за это?

Даже её названый брат, "дрянной принц" Чэн Ли Шу, приходил время от времени. Он всегда подсовывал Хэ Янь какую-нибудь еду, иногда горсть кедровых орехов или несколько кусков сушёного мяса, а однажды даже тарелку супа, говоря, что это от его дяди.

Когда бы он ни приходил, Чэн Ли Шу почти всегда нервничал:

– Быстро, быстро, ешь прямо здесь, только чтобы дядя не увидел, – это было похоже на тайный визит в тюрьму. Иногда Хэ Янь действительно не хотела есть, так зачем беспокоиться? Но с другой стороны, не было никакой необходимости переборщить с едой, и, кроме того, еда, которую приносил Чэн Ли Шу, была довольно вкусной.

Но даже это отверстие маленькой печки не делало Хэ Янь крепче. Вместо этого она была занята ежедневными тренировками и потела, а через несколько месяцев сильно похудела и выглядела ещё более жалкой.

Тем не менее маленький парень удивил всех служак Лянь Чжоу своими навыками стрельбы из лука, заставив рождённого бандитом человека со шрамом называть его боссом, чтобы быть причиной бесчисленных новых рекрутов, потерявших так много сухих кусков хлеба в один день. Это воспоминание было ещё свежо в их памяти. Хэ Янь теперь считалась знаменитой.

После этого, никто не пришёл, чтобы конкурировать с Хэ Янь в настоящее время, и девушка была также счастлив расслабиться. Хэ Янь всё ещё думала о том, как заставить Сяо Цзюэ заметить её, чтобы она могла сэкономить время и войти в батальон девяти знамён.

Сегодняшняя практика была сосредоточена на копьях. Большинство копий на арене были сделаны из плотного дерева, с твёрдыми древками и короткими острыми лезвиями.

Инструктор бросил тупое оружие на сцену, и новобранцы последовали его примеру, поскольку они практиковались некоторое время, но без особого успеха. Сама Хэ Янь не очень хорошо владела копьями, так как привыкла пользоваться мечом. Теперь, когда она стала мисс Хэ, Хэ Янь стала маленькой, и ей было неудобно пользоваться копьём, поэтому девушка почувствовала, что её руки и ноги связаны.

После выполнения набора приёмов копья инструктор Лян позволил новобранцам практиковаться самим, и он инстинктивно бросил второй взгляд на Хэ Яня, когда тот спустился, чтобы осмотреть сцену.

Ведь прежнюю технику лука ему было так трудно забыть. Этот новый рекрут был оценён по достоинству. Но в эти дни инструктор Лян также заметил, что Хэ Янь навыки владения хлыстом, ножами, шагами, копьями и мечом были довольно хорошими, но далеко не удивительными, и единственной удивительной вещью была верховая стрельба из лука, но поскольку в эти дни не было конкуренции, мальчишка мог показать лишь необходимый минимум.

Хэ Янь серьёзно тренировалась каждый день и никогда не расслаблялась. Но инструктор Лян всё ещё чувствовал, что у подростка, похоже, были сомнения, он считал, что юноша показывал ежедневно только часть своих способностей.

Он вернулся на место инструктора Ду, Ду Мао. Инструктор Ду тоже был в процессе обхода, и несколько инструкторов окружили его, указывая на новобранца и что-то говоря.

Когда Лян Пин подошёл ближе, он начал прислушиваться к разговорам.

– Это достойно того, что его семья владеет школой боевых искусств, посмотрите на эту технику длинного копья, потрясающе!

– Я скажу, что на самом деле он более искусен, чем ты, старина Ду. Я даже никогда не видел такого набора меткости!

– Этот парень не очень стар, ему всего семнадцать или восемнадцать, он занимается с детства.

– О ком вы, ребята, говорите? – спросил Лян Пин.

– Вон тот, солдат под командованием инструктора Ду, тот, что в дальнем левом ряду, большой и высокий, видишь?

Лян Пин посмотрел в указанном направлении и действительно увидел молодого человека в крепком на вид костюме, упражняющегося с копьём. У этого молодого человека были густые брови и большие глаза, черты лица прямые. Между его бровями было что-то настойчивое, но в то же время и высокомерное. Он шёл ровным шагом, и его руки сверкали. Это не было фантазией, но Лян Пин чувствовал, что в каждом шаге его танца с копьём была своя ярость.

– Хорошо! – Лян Пин не мог удержаться от похвалы.

– Это действительно хорошо, – Ду Мао тоже гордился им. – Я уже пробовал его несколько раз, и у него есть настоящие навыки. Его зовут Цзян Цзяо, и его отец – владелец школы боевых искусств в столице.

– Но зачем же он пришёл сюда, чтобы вступить в армию? – удивился Лян Пин. Как молодой мастер школы боевых искусств, хотя его нельзя назвать богатым человеком, в обычной семье он мог есть и пить, не беспокоясь о своей жизни.

– У него большие амбиции. Неужели вы не понимаете стремлений людей? – Ду Мао сказал: – Я восхищаюсь такими людьми!

Кто-то вмешался:

– Интересно, кто сильнее, Цзян Цзяо при старине Ду или Хэ Янь при старине Ляне?

Как только эти слова прозвучали, все успокоились. Ду Мао задумчиво посмотрел на него. Лян Пин подсознательно сказал в ответ:

– Хэ Янь довольно талантлив в луке, но его навык владения копьём довольно посредственный, не сравнится с Цзян Цзяо.

Шутки в сторону, Хэ Янь был маленьким и худым, но этот Цзян Цзяо был очень высоким и сильным, и была разница между сравнением навыков владения копьём и стрельбой из лука. В соревновании стрельбы из лука солдату предстояло сразиться с мишенью, птицей или бегущем зверем. В соревновании копьеносцев дело проходило между двумя индивидуумами, и если они не будут осторожны, то пострадают от кровопролития. Семья Цзян Цзяо открыла школу боевых искусств, и он практиковал боевые искусства с детства, так как же Хэ Янь мог быть противником Цзян Цзяо? Если Хэ Яня изобьёт Цзян Цзяо, где он найдёт другого такого же прекрасного лучника?

– Почтенный Лян, ты не можешь так говорить, – Ду Мао не сдавался и повернулся, чтобы ухватить Лян Пина за плечи. – Помнишь, в самом начале, когда он всегда бежал последним? А что теперь? Теперь этот малец бежит норму с невероятной лёгкостью. Раньше он не умел даже натягивать лук, но в конце концов научился стрелять даже с завязанными глазами. Если ты скажешь, что он не может этого сделать, он может вернуться с триумфом через десять дней. Как инструктор, ты не можешь слишком опекать новобранцев. В конце концов, когда-нибудь в будущем им всем придётся отправиться на поле боя.

Люди вокруг них подхватили слова Ду Мао:

– Верно, верно, старина Ду прав! Старина Лян, ты не можешь вечно защищать телёнка.

"Правильно, моя задница!"  – сердито подумал Лян Пин, когда кучка людей наблюдала за весельем, заставлявшим его чувствовать себя неловко и беспокойно.

– Инструктор Лян, я тоже хочу встретиться с Хэ Янем.

Лян Пин обернулся. Цзян Цзяо уже опустил своё длинное копьё в какой-то момент и появился позади него. Он, вероятно, слышал разговор между инструкторами и пришёл, чтобы сделать это заявление.

Лян Пин задумался, как бы ему отказаться.

– Можно мне рассчитывать на это? – как будто не осознавая его дилеммы, снова спросил Цзян Цзяо.

Возрождение звёздного генерала Глава 56. Копьё

– Могу ли я?

"Я так не думаю", – подумал про себя Лян Пин. Он собирался сказать это, когда кто-то вмешался:

– Эй, какой смысл спрашивать инструктора Ляна, когда можно просто спросить Хэ Яня? Разве это не простой вопрос? Если он готов соревноваться, тогда просто сделайте это. У этого парня уже есть план.

Ду Мао кивнул:

– Это разумно, – он повернулся и сказал Цзян Цзяо: – Ты можешь пойти и спросить Хэ Яня напрямую. В соревновании нет ничего плохого, но… – последовала небольшая пацза, прежде чем мужчина предупредил: – Помни, никому не навреди.

Когда разговор дошел до этого момента, Лян Пину ничего не оставалось, кроме как наблюдать за Цзян Цзяо, торопливо отправившемся на поиски Хэ Яня.

Когда Цзян Цзяо заметил группу новобранцев инструктора Ляна, он сразу же обнаружил и Хэ Яня, который тренировался с копьём. Паренёк выделялся не потому, что был умён, а скорее потому, что являлся поразительно худым и мелким среди группы сильных мужчин.

Цзян Цзяо остался и некоторое время спокойно наблюдал за Хэ Янем.

Возможно, Хэ Янь мог просто толкать копьё вперед и забирать его назад всего несколько раз подряд, прежде чем делать передышку, но мальчишка практиковался с упёртой решимостью. В его действиях не было ни капельки лени.

После того, как Цзян Цзяо некоторое время следил за Хэ Янем, кто-то заметил его и спросил:

– Брат, почему ты смотришь за нами отсюда?

– Я пытался кого-то найти, – сказал Цзян Цзяо и подошёл к Хэ Яню.

Хэ Янь толкнула копьё вперёд.

Внезапно чья-то фигура схватила за наконечник копья, отчего была вынуждена отступить на пару шагов назад.

Подняв голову, она задалась вопросом:

"Почему этот парень решил схватить мой копьё?"

Всё ещё сжимая наконечник копья, Цзян Цзяо испытывал изумление, вспыхнувшее в его сердце. Хотя Хэ Янь был похож на мягкого танцора с копьём, не обладающего большой силой, бросок говорил об обратном. Если бы не тот факт, что его семья управляет школой боевых искусств, Цзян Цзяо был бы ранен и упал бы на землю.

Пока он размышлял об этом, сердце молодого человека наполнилось презрением.

Цзян Цзяо серьёзно посмотрел на Хэ Яня:

– Я слышал, что брат Хэ бесподобен. Как насчёт спарринга с братом Хэ во владении длинным копьём?

Хэ Янь моргнула, понимая, что это был ещё один человек, который пришёл пнуть зал (1).

Хун Шань встал позади Хэ Яня и ударил его по голове, услышав заявление:

– Плохо. Люди боятся быть знаменитыми, свиньи боятся быть сильными. В последний раз, когда А Хэ победил Ван Ба, я знал, что всё обернётся так плохо. Видишь, вот и появился второй претендент.

– Думаешь, после этого будут ещё? – тихо спросил Мэй.

– Их будет много – всегда будут третий, четвёртый и пятый, – покачал головой Хун Шань. – Люди ... они просто любят драться сами за себя, но я никогда не пойму, в чём смысл соревнуясь снова и снова?

"В чём смысл?" – внезапная шутка позабавила Хэ Янь. Сяо Цзюэ редко наблюдает за тренировкой новобранцев. Поэтому, для того, чтобы Сяо Цзюэ обнаружил в ней незаурядного героя среди талантливых мужчин, девушке необходимо было проявить себя и добиться славы, принимая вызовы таких людей, как Ван Ба. Всё это было необходимо, чтобы войти в Лагерь девяти знамён.

Но по какой-то причине никто не бросил ей вызов с того времени, как Ван Ба и она устроили соревнование по стрельбе из луков. Хэ Янь предположила, что, с одной стороны, это, вероятно, произошло потому, что проигранные ставки на хлеб болезненно ранили эго новобранцев – настолько сильное, что они пока не хотели её видеть. С другой стороны, она не могла просто бросить вызов всем, кто был поблизости.

Прямо сейчас появился конкурент. Кто-то всё-таки пришел "дать ей подушку (2)", а Хэ Янь даже не хотела спать. Разве это не чудесно?

– Хорошо, – Хэ Янь держала копьё рядом с собой. – Как ты хочешь соревноваться?

Её ответ был настолько чётким, что сам Цзян Цзяо был поражён. После минутного колебания он

ответил:

– Мы будем спарринговаться в тесном пространстве.

– Хорошо, – сказала Хэ Янь. – Иди и возьми своё оружие. Давай поспаррингуемся на арене.

– Ты ... – Цзян Цзяо был озадачен подобным ответом. – Ты не хочешь подождать десять дней?

Хэ Янь была ошеломлена и немного сбита с толку:

– Нет, в этом нет необходимости каждый раз.

Неужели они думали, что ей снова нужно десять дней? В последний раз Хэ Янь потребовалось десять дней из-за отсутствия силы в руках. Теперь, в дополнение к ежедневным тренировкам, у неё были каменные балки поверх обычной рутины. Несмотря на то, что девушка всё ещё не была на одном уровне с Рексами и Гераклами из своей группы, этого было достаточно для использования обычных луков.

Несколько инструкторов, которые слышали об этой новости, собрались вместе, и кто-то подтолкнул Ляна.

– Старина Лян, я уже говорил тебе, может быть, твоего новичка и не беспокоят подобные соревнования. Просто ты излишне беспокоишься об этом!

– …

Он думал, что Хэ Янь откажется, потому что, если мальчишка лично откажется от матча, Цзян Цзяо больше нечего было бы сказать. Лян Пин не ожидал, что Хэ Янь согласится. Или он был так уверен, что сможет победить в каждом соревновании?

– Я с нетерпением жду этого, – Ду Мао стянул с пояса бурдюк с водой из воловьей кожи и сделал глоток воды. Глядя на Хэ Яня, направляющегося к высокой платформе, он заметил: – Как насчёт того, чтобы сделать ставку?

– Никаких ставок, – категорично отказался Лян Пин. Новобранцы потеряли сухой хлеб и голодали целый месяц. На это было страшно смотреть. Почему инструкторы должны делать ставки, если их новобранцы не играют больше?

– Он трус. Если он не хочет делать ставки, я сделаю это, – сказал другой инструктор. – Я поставлю жёлтое вино, выпущенное в конце месяца, и я ставлю на победу Цзян Цзяо!

* * *

Первой реакцией Чэн Ли Шу на новость о том, что Хэ Янь и Цзян Цзяо соревнуются в боях на копьях, была стремление найти Сяо Цзюэ в соседней комнате.

Когда он прибыл в спешке, Сяо Цзюэ разговаривал со своим личным телохранителем. Молодой генерал нахмурился, увидев его состояние:

– Чэн Ли Шу, почему ты выглядишь так, будто бежал сюда?

– Дядя, я пришёл рассказать тебе о хорошем шоу!

Сяо Цзюэ жестом приказал тайному стражу удалиться. Когда тот покинул комнату, парень спросил:

– Что на этот раз?

– У моего нового друга, брата Хэ, сегодня будет соревнование во владении длинным копьём! – Чэн Ли Шу потянул за рукав Сяо Цзюэ: – Всё вот-вот начнётся на арене. Как насчёт того, чтобы пойти и посмотреть на это?

– Хэ Янь? – Сяо Цзюэ приподнял брови.

Он вспомнил Хэ Яня. Всего за несколько месяцев имя этого человека уже распространилось по Лянь Чжоу. Сначала он бежал, затем паренёк превратился из неспособности натянуть лук в названого брата Чэн Ли Шу. Кроме того, Сяо Цзюэ закрыл глаза на то, что Чэн Ли Шу тайно время от времени ходил и доставлял еду Хэ Яну. Он относился к этому, как к детской игре.

Но в этом человеке светились решимость и настойчивость. Его квалификация может быть посредственной, но каждую ночь, после того, как новобранцы ложились спать, он выбегал на арену и продолжал тренироваться до третьей четверти ночи, прежде чем вернуться в свою комнату, чтобы отдохнуть.

– Да, ты тоже знаешь моего старшего брата! – Чэн Ли Шу потянул Сяо Цзюэ за рукав, пытаясь вытащить его наружу. – Я слышал, что появился какой-то парень, который проявил инициативу, чтобы подойти к моему брату, но мой брат научит его, что такое настоящая меткость!

Сяо Цзюэ взглянул на него:

– Рукав.

Чэн Ли Шу немедленно выпустил рукав и вместо этого обнял его за руку. Он умолял:

– Дядя, просто пойдём со мной и посмотрим на соревнование! Мой брат великолепен! Он не будет хуже тех Рексов из твоего лагеря девяти знамён!

Сяо Цзюэ усмехнулся. Он не хотел комментировать то, что сказал племянник. Тем не менее шаги молодого генерала не дрогнули, и в конце концов Сяо Цзюэ позволил выволочь себя на улицу.

Чэн Ли Шу почувствовал облегчение и втайне подумал:

"Старший брат, это всё, что я могу для тебя сделать".

______________________________________________

1. Бросили вызов.

2. Всё идёт хорошо, когда вы получаете то, чего желаете, не прилагая усилий.

Возрождение звёздного генерала Глава 57. Царь всего оружия

Высокий помост на арене с открытым видом был хорошим местом для турнира. Именно там главный инструктор выступал в будние дни.

Новобранцы собрались вокруг высокой платформы, наблюдая за двумя на сцене.

Цзян Цзяо уже получил своё копьё. Он был высоким и сильным и родился храбрым, вероятно, потому, что с детства занимался боевыми искусствами. Следовательно, парень выгодно отличался от других новобранцев. С ним люди чувствовали себя непринуждённо.

Человеком напротив него была Хэ Янь. По сравнению с ним Хэ Янь была больше похожа на неразвитого подростка: невысокая, худощавая, но с нежными и красивыми чертами лица. После такого длительного периода тренировок и "приёма солнечных ванн", подросток был загорелым. Однако он всё ещё был очень красив в отличие от других окружающих его новобранцев. Хэ Янь стояла там, не похожая на новобранца, но напоминающая молодого мастера из большой семьи – нежная, красивая и милая.

Цзян Цзяо поднял своё длинное копьё:

– Ты первый.

Всё ещё довольно внимательная, Хэ Янь улыбнулась ему и сказала:

– Тогда я не буду вежливым.

Она скрестила длинное копьё перед своим телом. Глаза девушки слегка двигались в тот самый миг, когда тело рванулось вперёд.

Лицо Цзян Цзяо изменилось, когда он встретил атаку.

Две фигуры смешались в одно мгновение. Раздались звуки "бум-бум-бум-бум". За короткий промежуток времени, они, казалось, успели обменяться десятком ударов, прежде чем оба отступили на несколько шагов, глядя друг на друга.

Хэ Янь посмотрела на Цзян Цзяо с той же улыбкой, что и раньше, в то время как Цзян Цзяо не мог скрыть шок в своих глазах.

Как только они вступили в бой, парень понял, что невозможно считать этого противника новичком во владении копьём. Действия, которые Хэ Янь использовал против него, были настолько опасны, что он не мог ни атаковать, ни отступить.

Они были равными противниками!

Цзян Цзяо думал, что уже переоценил Хэ Яня, но, в конце концов, оказалось, что он всё ещё недооценивал этого мальчишку!

Новобранцы внизу ничего не понимали. Они просто чувствовали, что им не интересно наблюдать за тем, как Хэ Янь и Цзян Цзяо останавливаются, сделав несколько ударов. Зрители были недовольно, начав перешёптываться между собой:

– Что только что произошло? У кого есть преимущество?

– Я только что набрал полный рот воды. Что я пропустил? Вы что-нибудь видели?

– Нет, я ничего не видел.

Под ареной инструкторы долго смотрели друг на друга, потеряв дар речи.

Ду Мао посмотрел на Лян Пина, который замахал рукой:

– Я не знаю! Не спрашивайте меня! Он никогда не демонстрировал такой уровень мастерства во время регулярных тренировок! Я ничего не знаю!

Новобранцы не понимали, но инструкторы могли ясно видеть, что Хэ Янь и Цзян Цзяо были равны по своему мастерству. Техника копья Цзян Цзяо была сложной и многогранной, а также гибкой, как змея. И наоборот, техника копья Хэ Янь казалась простой и основанной на базовых приёмах, но в ней была сила, которая могла легко отклонить копьё Цзян Цзяо.

– Лян Пин, ты действительно приобрёл хорошего солдата, – кисло сказал инструктор.

Сердце Лян Пина было гордым, но испуганным. Этот Хэ Янь был слишком скрытным. Если бы не Цзян Цзяо, проявивший инициативу в вызове Хэ Яня на соревнование, сам инструктор бы полагал, что мальчишка невероятно талантлив разве что в стрельбе из лука, но обладает лишь посредственными навыками во владении копьём.

На арене Цзян Цзяо посмотрел на Хэ Яня и сказал:

– Ещё раз!

Хэ Янь кивнула.

На этот раз Цзян Цзяо первым нанёс удар своим копьём, и Хэ Янь поприветствовала его. Два копья буквально склеены, красные кисточки развевались на ветру. Копьё Цзян Цзяо было похоже на змею, каждый удар был опасным и быстрым. Он целился прямо в лицо Хэ Яню, но тот сумел отвернуть голову немного в сторону, и остриё копья пронеслось прочь, едва коснувшись щеки мальчишки.

Цзян Цзяо начал задуматься. Угрожающий, как ливень, Цзян Цзяо попытался найти брешь в обороне Хэ Яня с каждой своей атакой. Каким-то невероятным образом тот проявлял чудеса ловкости, каждый раз избегая атак противника. Копьё в его руке казалось неприступным щитом, блокирующим копьё Цзян Цзяо, лишая его возможности приблизиться.

– Быстрее, быстрее! Он был так близок к тому, чтобы избить этого Хэ Яня! – аудитория призывников была встревожена.

– Почему Хэ Янь только защищается, а не атакует? Он что, не умеет атаковать?

С течением времени техника копья Цзян Цзяо больше не поддерживала такую интенсивную атаку. Он уставился на Хэ Яня, задаваясь вопросом, как этот, казалось бы, слабый подросток мог иметь такую силу и выносливость в своём теле. Он совсем не устал. Единственное, что мог видеть в нём Цзян Цзяо, это сосредоточенность… И такая сосредоточенность пугала.

В трансе копьё в руке Цзян Цзяо поднялось в воздух. Его сердце дрогнуло. И он только видел улыбку подростка, стоящего напротив. Цзян Цзяо не успел отреагировать. Длинное копьё в раках Хэ Яня, находившееся до сих пор в обороне, внезапно ударило его в лоб. Цзян Цзяо поспешно переместил копьё, чтобы заблокировать атаку, и сумел отбросить удар в сторону.

Хэ Янь начал атаковать.

– Копьё – царь всего оружия. Всё оружие, которое встречается с копьём, терпит поражение.

Голос молодого человека был чистым; не слишком громким, но и не слишком тихим. Горы были пусты, и его голос вибрировал достаточно, чтобы разноситься по арене.

В короткой стойке она уклонилась от копья Цзян Цзяо и ударила противника в лицо снизу вверх., атакуя под замысловатым и хитрым углом.

– Нисходящий стиль копья используется против посоха. Левый и правый цветочные стили предназначены для поиска брешей в защите.

Хэ Янь двинулась, повернула наконечник копья и снова бросилась вперёд.

– В парном стиле ломаются мечи, вилы, лопаты, двойные ножи и короткие ножи.

Её рука казалась безграничной силой. Блокируя, когда Хэ Янь бежала вперёд, ударила Цзян Цзяо слева и справа, оставив парня неспособным вовремя ответить, а на лице противника застыло несчастное выражение.

– Метод набрасывания крюка ломает булаву и выводит из строя кнут.

Она снова пошла вперёд, лезвие копья пронеслось как порыв ветра под дождём, даже точнее и стремительнее, чем атака Цзян Цзяо, только что направленная на Хэ Янь. Она непосредственно ухватилась за каждую слабость Цзян Цзяо, избегая смертельных пятен на расстоянии не более семи дюймов.

– Стиль полой струны может сломать кинжал или алебарду.

Цзян Цзяо был вытеснен на край арены. Он был в трансе и только чувствовал, что молодой человек перед ним был солдатом, едущим на лошади по полю битвы. Его ярость была неуправляемой, острой и неудержимой, как бамбук. Цзян Цзяо был вынужден неуклонно отступать и потерпел поражение.

Цзян Цзяо запаниковал. Внезапно его нога поскользнулась, и парень упал. Его уши были наполнены криками новобранцев, стоящих за пределами арены. Цзян Цзяо признал, что у него нет возможности отступить.

Внезапно чья-то рука подняла его вверх.

Копьё было направлено ему в лоб, и дальнейшего продвижения было невозможно. Подросток выглядел худым и слабым, но обладал невероятной силой. Он вытащил Цзян Цзяо обратно на арену, отведя длинное копьё в сторону.

Ветер унёс накал соревнования, оставив им ощущение прохлады. Флаг слегка покачивался на ветру, а в лесу щебетали птицы и стрекотали насекомые.

Молодой человек выпрямился, в его голосе всё еще не было ни следа усталости после напряжённого сражения:

– Люди не видят реальной силы копий, поэтому они проникаются верой в другое оружие. Если кто-то найдёт настоящую силу копья, то всё остальное оружие покажется ему детской забавой.

Цзян Цзяо был поражён и долго смотрел на противника. Хэ Янь мягко сказала:

– Ты читал летопись оружия?

В летописи оружия были записи о различных техниках владения копьём и мечом. Цзян Цзяо прочёл её, потому что его семья владела школой боевых искусств. Его дед, его отец, его брат и он сам прочитали её. Цзян Цзяо пришлось прочитать её, поскольку это было обязательным, но он чувствовал, что книга слишком преувеличивает значимость некоторых аспектов, и что никто не будет следовать её заветам. Но вот Цзян Цзяо стоял перед молодым человеком, который был тем, кого, как он сам считал, не могло существовать. Цзян Цзяо понимал, что провалил своё обучение.

Молодой человек склонил голову, чтобы посмотреть на Цзян Цзяо с ухмылкой на лице, и сказал:

– Я прочитал немного, так что я кое-что понимаю.

Возрождение звёздного генерала Глава 58. Хэ Янь чемпион

Новобранцы склонили головы, чтобы посмотреть на Хэ Яня.

Дюжина предыдущих движений были слишком быстрыми и короткими, так что им было трудно осознать, кто же одержал верх. Тем не менее в этот момент свидетелям не было необходимости требовать объяснений. Хэ Янь заставил Цзян Цзяо приблизиться к краю арены, в результате чего тот чуть не упал. Ясно, что Цзян Цзяо проиграл.

Этот подросток снова выиграл.

– Брат Хэ такой могущественный, – пробормотал Мэй. – Он становится всё сильнее и сильнее.

Хун Шань почесал в затылке:

– Этот парень. Он не говорил нам, что он так хорош.

– Это не первый раз, когда он тренируется с копьём, – после некоторого молчания Ши заговорил: – Вот почему этот парень не может победить Хэ Яня.

– Но в этом нет смысла! – удивлённо воскликнул Хун Шань. –Ах, он молодой мастер какой-то семьи! Разве большие семьи обычно практикуют детей в стрельбе из лука и владении копьём?

Дело не в том, что Хэ Янь не могла слышать шёпот новобранца, но это был идеальный вариант, возможность для неё. Она бросила копьё на землю и сделала два шага вперёд:

– Братья, сегодня я снова выиграл.

Она сказала это, не скрывая самодовольства с намёком на саркастичность на лице. Это было ослепительно.

– Чего хочет этот паршивец? – спросил Ду Мао.

Никто не знал, каковы были намерения Хэ Янь.

Девушка же улыбнулась и продолжила:

– В будущем может появиться ещё несколько человек, которые захотят бросить мне вызов. Пожалуйста, не волнуйтесь, я не откажусь от боя. Но я принимаю только один вызов в день.

Уголок рта инструктора Ляна дёрнулся:

– Этот парень, он думает, что сможет стать мастером арены?

Мастер арены, Хэ Янь, не обращала внимания на мнение окружающих и сказала:

– Владение кнутом, бой на ножах, фехтование, копьё, верховое фехтование, стрельба из лука. Все в казармах, пожалуйста, сразитесь со мной. Не волнуйтесь, я не возьму у вас сухого хлеба, если выиграю. Любой желающий может прийти и вызвать меня на поединок.

Хотя он знал, что этот подросток обладает большими навыками, поведение Хэ Яня были слишком высокомерным.

– Как может существовать такой высокомерный человек?

– Он совсем не скромничает. Пареньку удавалось перехитрить людей только с помощью лука и копья. Неужели он забыл, насколько велик мир?

– Может быть... Хэ Янь думает, что мы не сумеем найти никого лучше него в великом Лянь Чжоу? Есть десятки тысяч сыновей и дочерей, и ни один из них не может победить его?

Хэ Янь мягко рассмеялась и подумала про себя, что дело вовсе не в том, что нет никого, кто может победить ее.

Молодой мастер, который может сражаться на её уровне, единственный, кто не хочет с ней драться.

Она заявила:

– Слово джентльмена – это обещание. Всем наставникам и братьям, которые здесь собрались сегодня я, Хэ Янь, сдержу своё слово! Если я выиграю, то получу право на спарринг, а если проиграю, братья могут выдвигать требования, но, – она казалась смущённой. – Это должно быть невозможно.

Было бы лучше, если бы она ничего не сказала. Как только девушка произнесла эти слова, раздался внезапный крик новобранцев:

– Этот парень нас унижает!

– Даже охранники Лянь Чжоу говорят, что у десяти пальцев разная длина (1), этот ребёнок думает, что он Генерал Фэн Юнь?

– Забудь об этом, мы увидим его снова через несколько дней. Настанет время, когда он потеряет лицо!

Хэ Янь высокомерно показала на арену, прежде чем спуститься. Не замедляя, она повернулась к неуверенному Цзян Цзяо, стоящему сбоку.

– Честно говоря, ты действительно очень хорошо управляешься со своим длинным копьём.

Цзян Цзяо был ошеломлён, неуверенный в том, что правильно понял это завуалированное послание.

– Но ты встретил меня, и я тебя победил. Очевидно, что я лучше в этом, – Хэ Янь громко засмеялась и ушла со сцены, больше не обращая внимания на юношу.

С другой стороны, лицо Ду Мао было таким же глубоким, как самый тёмный океан. Дело было не в том, что плохо было то, что Цзян Цзяо соревновался с Хэ Янем, просто этот мальчишка только что сокрушил гордость своего противника без каких-либо колебаний. Цзян Цзяо, без сомнения, будет опустошён. Это было не то, то желал увидеть Ду Мао.

Он похлопал Лян Пина по плечу и подошёл к Цзян Цзяо с намерением утешить новобранца, которого с первой попытки зарезали, как цыплёнка под ножом мясника (2). Он не хотел терять потенциально хороший саженец.

* * *

В павильоне рядом с ареной Чэн Ли Шу подпрыгнул и показал в направлении арены, как будто именно он был тем, кто только что выиграл в соревновании.

– Дядя, мой старший брат Хэ снова выиграл! Он действительно хорош Никто не может победить Хэ Яня!

Сяо Цзюэ взглянул на него. Не обращая внимания на Чэн Ли Шу и его бесконечные похвалы, он повернулся, чтобы уйти.

Чэн Ли Шу кое-что вспомнил и поспешно подбежал к Сяо Цзюэ, прыгая влево и вправо.

– Дядя, посмотри на него! Сначала в стрельбе из лука, потом во владении копьём! Он будет первым и во владении кнутом, ножах и во всех других видах оружия в будущем. Хэ Янь станет номером один в гвардии Лянь Чжоу… ну, кроме тебя, конечно, верно?

– Подожди, пока он не займёт первое место во всем, – Сяо Цзюэ ответил небрежно.

– Он выиграл две дуэли! Это только вопрос времени, когда Хэ Янь займёт первое место в спаррингах с другими видами оружия. А две победы – это уже настоящий подвиг, не правда ли? Дядя, посмотри на него. Сколько мы можем встретить людей с таким выдающимся талантом? Разве не стоит поместить его в свой батальон девяти знамён? Дядя, ты только посмотри на него!

Сяо Цзюэ остановился, его взгляд упал на Чэн Ли Шу.

Чэн Ли Шу был в восторге, думая, что он сумел убедить Сяо Цзюэ. В следующий момент Сяо Цзюэ уставился прямо ему в глаза и медленно произнёс:

– В последнее время ты довольно часто упоминал Хэ Яня и Вы уже дважды упомянул Батальон Девяти Знамён. Но ранее ты никогда не обращал внимания на него, – продолжил он спокойно. –Чэн Ли Шу, ты пытаешься помочь Хэ Яню попасть в Батальон Девяти Знамён?

Сердце Чэн Ли Шу подпрыгнуло, секрет был открыт:

– Нет, нет, я просто… хочу, чтобы ты обратил большее внимание на моего старшего брата.

– Ты думаешь, что я глуп, или ты умнее меня?

Чэн Ли Шу на мгновение посмотрел на него и разочарованно опустил голову:

– Я тот, кто глупый…

– Откуда вы знаете о батальоне девяти знамён? – спросил Сяо Цзюэ.

Взгляд Сяо Цзюэ был безмятежным и не подавал признаков гнева. Тем не менее Чэн Ли Шу было холодно, поэтому парень честно ответил:

– Раньше я жил по соседству с тобой и слышал, как главный инструктор Шэнь разговаривал с тобой об этом. Вот так я и узнал о батальоне девяти знамён и о плане набора новых членов из гвардии Лянь Чжоу… поэтому…

Сяо Цзюэ слегка рассмеялся и издевательски произнёс:

– Итак, вы восприняли эту новость и не могли дождаться, чтобы порадовать своего "старшего брат"?

– Нет-нет. Я также искренне думаю о своём дяде, – поспешно отрицал Чэн Ли Шу. – Мне нечего делать большую часть проведённых здесь дней, поэтому я проводил время, гуляя и глядя на новобранцев Лянь Чжоу. Брат Хэ единственный, кто достоин войти в батальон девяти знамён. Другие не могут даже победить моего брата Хэ, как они могут войти в твой личный отряд? Я полностью верен тебе!

После минутного молчания Сяо Цзюэ спросил:

– Что он сказал?

– А? – Чэн Ли Шу сначала был ошеломлён, поняв, что Сяо Цзюэ имел в виду Хэ Яня, но ответил: – После того, как я закончил говорить с братом Хэ, он выглядел очень счастливым. Более того, он сказал, что хочет войти в батальон девяти знамён.

– Он сказал "хочет"? – Сяо Цзюэ ледяным тоном повторил эти слова.

Чэн Ли Шу отпрянул, как будто порыв холодного ветра ударил его в шею, и кивнул:

– Есть ли что-то плохое в том, что он сказал "хочет"?

Сяо Цзюэ легонько усмехнулся, его осенние, похожие на воду ясные глаза наполнились необъяснимыми эмоциями. Через мгновение молодой человек сумел совладать со своими эмоциями и небрежно произнёс:

– У этого человека нет недостатка ни в храбрости, ни в амбициях.

____________________________________________

1. Никто не совершенен.

2. Не затрачивая особых усилий.

Глава 59. Соревнование на мечах

В этот день Хэ Янь снова устроила большую сцену.

На обратном пути Хэ Янь встретила Ван Ба, который прятался в толпе; он пришёл посмотреть, как Хэ Янь и Цзян Цзяо сражаются на копьях. Парень хотел уйти после просмотра, но случайно был обнаружен Хэ Янь.

Девушка приветствовала его издалека:

– Брат Ван!

В глазах общественности Ван Ба потерял лицо, когда назвал этого паренька боссом. Но Хэ Янь смотрел на него с улыбкой, а потому Ван Ба повернулся и побежал прочь, точно демоны гнались за ним.

– Брат А Хэ, ты действительно хорош, – с завистью сказал Мэй.

– В будущем таких вещей будет всё больше и больше. К этому нужно привыкнуть, – Хэ Янь привстала на цыпочки и взлохматила волосы Мэя.

Хун Шань фыркнул, увидев это:

– Тебе нужно сначала немного вырасти, если ты пытаешься быть чьим-то боссом.

Хэ Янь пожала плечами. Не люди должны делать такие вещи. Все зависит от воли небес. Таких вещей, как взросление или увеличение роста, нельзя добиться путём волевых усилий.

Сегодня она была в хорошем настроении. Ночью, когда Хэ Янь снова заснула после тайных тренировок, ей приснился невиданный сон.

Во сне девушка стояла на высоком помосте арены боевых искусств. Все обращались к ней, как к боссу. Чэн Ли Шу подбежал и сказал ей с тёплой улыбкой:

– Брат Хэ, ты наконец-то вошёл в батальон девяти знамён!

– В самом деле? – она была очень счастлива, но вдруг услышала голос:

– Хэ Жу Фэй?

Она обернулась и увидела, что это Сяо Цзюэ. Парень смотрел на неё холодно, его слова были насмешливыми:

– Ты Хэ Янь или Хэ Жу Фэй?

Хэ Жу Фэй. Услышав это имя, она сразу же проснулась от сна, села и коснулся своей головы. Она сильно вспотела.

На улице было светло, и Хун Шань распахивал окно. Увидев, как Хэ Янь вытирает пот, он небрежно сказал:

– В эти дни очень жарко. Я больше не хочу проводить лето в Лянь Чжоу. С таким же успехом я мог потерять слой жира от жары.

Хэ Янь улыбнулась, всё ещё немного неуверенно. Увидев это, Мэй удивился:

– Брат Хэ, ты плохо выглядишь. Ты страдаешь от теплового удара? Не хочешь ли выпить листового чая?

– В этом нет необходимости. Это просто погода, – Хэ Янь встала с постели и надела свою обувь. – Я пойду и пробегусь, чтобы остыть.

После утренней пробежки с отягощениями ей всё же удалось заняться боевыми искусствами на арене, и сегодня был день практики в фехтовании. Когда группа тренировалась, они увидели, что ещё одна группа людей приближается к Хэ Янь.

Девушка убрала нож из своей руки в сторону.

– То, что ты сказал вчера. Эти слова всё ещё в силе? – низким голосом спросил лидер группы.

Лидером был лысый мужчина с драконьими бровями, шеей леопарда и бронзовыми костями. На его шее висела нить буддийских бус. Бусины были тёплыми и сияли тёмным светом, каждая из них была размером с палец. Обеими руками мужчина держал большой меч с золочёной рукоятью, и был явно намного старше Хэ Янь. Он, должно быть, миновал возраст недоумения, возможно, перевалив за сорок лет. И всё же мужчина не был похож на картофельную лежанку – он был похож на подтянутого медведя.

– Меня зовут Хуан Сюн, – глухим голосом сказал лысый. – Я хочу изучить технику владения мечом вместе с тобой.

Подслушивающие новобранцы навострили уши и заволновались:

– А! Кто-то действительно пришёл! Пришёл! Действительно пришёл! Я говорил тебе. В Лянь Чжоу у нас есть тысячи хороших людей. Не может быть, чтобы ни один из этих тысяч не мог научить этого ребёнка быть человеком!

– Верно-верно. Разрушьте его нарциссизм и отомстите за наш сухой хлеб!

– Я не думаю, что на этот раз Хэ Янь сможет вести себя круто. Посмотрите на меч в руке Хуан Сюна. Это не обыкновенный меч! Боюсь, он опытный фехтовальщик!

Хэ Янь также заметила меч в руке Хуан Сюна. Лезвие было красноватого цвета. Пока тупьё меча было толстым, лезвие было невероятно острым, а остриё слегка изогнутым. Этот тип меча был очень тяжёлым, и обычным людям было бы трудно им владеть, но это было в самый раз, чтобы соответствовать такому добротному человеку, как Хуан Сюн.

– У тебя хороший меч, – похвалила Хэ Янь.

Хуан Сюн услышал это, и его глаза слегка смягчились:

– Это мой тридцатилетний друг.

Хэ Янь потеряла дар речи и не могла отделаться от мысли о своём мече Цин Лан. Теперь она снова была новобранцем, и в отличие от Хуан Сюна, у девушки не было меча, который можно было бы взять с собой в Лянь Чжоу. Не было никакого иного оружия, которое заставило бы её ощущать причастность и близость.

Прямо сейчас она очень завидовала Хуан Сюну.

Хуан Сюн увидел, что Хэ Янь не решился ответить, и нахмурился:

– Разве ты не говорил вчера, что приветствуются те, кто выходит вперёд? Ты не хочешь драться сейчас?

Хэ Янь на мгновение опешила и улыбнулась:

– Когда я отказывался? Я сделаю, как обещал.

Встретив взоры толпы, она спокойно вышла на высокий помост арены.

В зале Лян Пин ошеломлённо наблюдал за движениями Хэ Яня.

Ду Мао прислонился к дереву и злорадствовал:

– Этот Хэ Янь продолжает драться, даже если он твой подчинённый.

Лян Пину не терпелось пойти и дважды ударить его. Если бы не любопытство Ду Мао, позволившее Цзян Цзяо и Хэ Яню сразиться на дуэли, мальчишка никогда не вышел бы на арену и не сказал таких глупых слов, намекающих на становление мастером арены. Сегодняшние события никогда бы не произошли.

Теперь, когда старший инструктор Шэнь спросил о текущей ситуации, Лян Пин не мог остановиться. Он мог только молиться в своём сердце и надеяться, что Хэ Яню удастся это пережить, и он останется цел и невредим.

* * *

Чэн Ли Шу остался в комнате Сяо Цзюэ и рисовал персиковые подвески на маленьком столике. Его дядя был тут и читал книгу, присланную из столицы, а Чэн Ли Шу не знал содержания книги. Сяо Цзюэ читал её всё утро.

Чэн Ли Шу стало скучно. Он думал, стоит ли выйти и осмотреться вокруг, чтобы найти развлечение для себя. В дверь внезапно постучали, и Сяо Цзюэ скомандовал:

– Входи.

Вошел Шэнь Хань.

Шэнь Хань подошёл к Сяо Цзюэ и прошептал несколько слов. Чэн Ли Шу переместил свой стул в другой конец и навострил уши, чтобы подслушать.

– Хэ Янь… Хуан Сюн… меч… арена.

Впервые мозг Чэн Ли Шу заработал правильно. Он понял, что происходило, сразу после первых слов, и на осознание этого парню потребовалось лишь мгновение. Кто-то хотел сразиться с Хэ Янем, используя бой на мечах, и они сейчас были на арене!

Сердце молодого человека забилось от волнения. Как и ожидалось от старшего брата Хэ, он спарринговался с другим человеком, хотя только одержал победу во вчерашнем матче! Чэн Ли Шу очень хотел немедленно пойти и посмотреть!

Чэн Ли Шу незаметно положил ручку и бумагу в руку. Подмигивая Шэнь Ханю, он попытался на цыпочках выбраться из комнаты, пока Сяо Цзюэ стоял к нему спиной.

Прежде чем он смог дойти до двери, Сяо Цзюэ мягко сказал:

– Чэн Ли Шу.

Чэн Ли Шу угрюмо посмотрел на молодого человека. В его сердце появилось странное чувство. Дядя не сводил взгляда с него. Как Сяо Цзюэ ловил его каждый раз, когда Чэн Ли Шу пытался что-то сделать?

Молодой человек подбежал к Сясо Цзюэ, поёрзал и сказал:

– Дядя, я просто взгляну. Мой старший брат сражается на мечах с другим. Как я могу это пропустить? Я должен быть верен Хэ Яню. Я обещаю, что вернусь заниматься каллиграфией после того, как закончу просмотр. Я не опоздаю!

Сяо Цзюэ поднял брови и посмотрел на него:

– Разве я запрещал тебе смотреть?

– А? – Чэн Ли Шу расширил глаза и улыбнулся: – Если ты разрешаешь мне смотреть, почему ты не сказал об этом раньше?! Тогда я пойду!

Он повернулся, и, когда собирался бежать, Сяо Цзюэ предупредил Чэн Ли Шу:

– Притормози.

Чэн Ли Шу подозрительно посмотрел на него.

Последний встал и вышел с Шэнь Ханем:

– Я тоже пойду.

Чэн Ли Шу был ошеломлён.

– Разве твой старший брат не хочет вступить в батальон девяти знамён? – уголки губ молодого генерала немного приподнялись. – Мне также любопытно, как он планирует поступить в батальон девяти знамён.

Глава 60. Мечи мандариновые утки (1)

Хэ Янь серьёзно размышляла перед оружейной стойкой у высокой платформы арены.

В прошлом она не часто практиковалась с мечами, так как это было немного неудобно. Большинство мечей на оружейной полке были мечами ивовых листов (2) и большими Цзю Вань Дао (3), которые были не очень практичны для неё. Девушка долго думала, прежде чем потянуться к одному из самых нижних клинков на полке.

Рекруты были ошеломлены при виде этого зрелища.

Некоторые, кто не понимал, спрашивали:

– Почему этот меч такой маленький? Он даже не достигает длины человеческой руки.

Цзян Цзяо объяснил, так как он был хорошо осведомлён:

– Это меч мандариновая утка. Они используются парами.

Мечи мандариновые утки действительно были маленькими, длиной с предплечье. Оба меча были вложены в одинаковые ножны, так что их можно было спрятать в рукавах или сапогах. Лезвие было широким и толстым, длина его от рукояти до острия составляла лишь несколько дюймов. Это делало меч удобным для маховых и оборонительных движений.

Хэ Янь медленно вытащила мечи из ножен. Один был чуть длиннее другого. Поскольку другой был немного короче, это указывало на редкость использования этих мечей.

"Неплохо", – похвалила она мысленно. Девушка небрежно поиграла с мечами, проверяя их.

Ван Ба спустился на сцену и был поражён, увидев в руках Хэ Яня мечи мандариновые утки:

– Неужели он действительно собирается использовать мечи мандариновые утки?

Хуан Сюн, стоявший на арене, тоже был смущён. После того, как он увидел, что Хэ Янь выбрал эти мечи, его взгляд на молодого человека изменился:

– Парные мечи?

Хэ Янь кивнула:

– Парные мечи.

– Я не ожидал, что ты умеешь владеть парными клинками в таком юном возрасте, – сказал Хуан Сюн. – Конечно, всё возможно!

Хэ Янь смиренно ответил:

– Это всё из-за жизненного опыта.

Толпе внизу это не понравилось.

Ду Мао потянулся и похлопал Лян Пина по плечу:

– Чем именно занимается семья Хэ Яня? Как он может быть настолько хорош в боевых искусствах? Какой жизненный опыт заставил его стать таким? Неужели парнишку похитили с улицы ребёнком и заставили продавать картины?

– А кого я спрошу, если ты спросишь меня? – Лян Пин был раздражён. Откуда Хэ Янь знает, как обращаться с мечами мандариновыми утками? Серьёзно, какая приличная семья будет обучать своих детей сражаться с мечами мандариновыми утками? Эти мечи в основном использовались жителями зелёных лесов!

Кто, чёрт возьми, этот парень?

Не говоря больше ни слова, Хуан Сюн медленно вытащил свой длинный меч из ножен и слегка кивнул Хэ Янь:

– Брат Хэ, пожалуйста, просвети меня.

Как можно называть её "братом"? Девушка плакала в своём сердце.

Даже если в прошлой жизни ей было девятнадцать лет, Хэ Янь всё ещё была слишком молода, чтобы Хуан Сюн называл её "братом". Вместо этого девушке следовало бы называть Хуан Сюна дядей. Теперь, когда Чэн Ли Шу называет её "старшим братом", она должна называть Сяо Цзюэ "дядей". Но если она называет Сяо Цзюэ дядей, как она может называть Хуан Сюна "старшим братом"?

Хуан Сюн был достаточно взрослым, чтобы быть отцом Сяо Цзюэ!

Пока она думала об этом, Мэй воскликнул:

– Брат Хэ, будь осторожен! – но Хуан Сюн уже бросился к ней с мечом.

Мужчина яростно, как тигр, танцевал со своим мечом с золотой рукоятью. Он провёл остриём меча по левому боку, слегка сдвинул правую ногу, развернулся и нанёс удар Хэ Янь.

Девушка блефовала. Она присела на корточки, чтобы избежать нападения, и ударом наотмашь отбила кончик клинка. Меч с золотой рукоятью спереди и мечи мандариновые утки сзади.

Грубая сила Хуан Сюна была настолько сильна, что он отбросил меч Хэ Янь, но Хэ Янь уже целилась в него и бросила клинком противника. Хуан Сюн повернул голову, чтобы избежать этого, как раз в тот момент, когда Хи Янь подняла руку, чтобы схватить меч, который только что был брошен. Они застыли, уставившись друг на друга.

Хуан Сюн не был Цзян Цзяо. В конце концов, Цзян Цзяо был ещё молод. Меч Хуан Сюна был с ним в течение тридцати лет, так что этот человек и его меч уже образовали глубокую связь. Когда они сражались, Хэ Янь уже поняла, что навыки этого человека были лучше, чем у неё.

Девушка должна одержать стремительную победу, иначе ей придётся признать своё поражение. Хэ Янь рассчитала всё в голове.

Сердце Хуан Сюна сжалось в комок. За эти годы он сражался с сотнями людей, как хороших, так и плохих. Но сколько же лет этому молодому человеку? Он только что бросил меч одной рукой и поймал его в другой миг. Как ему это удалось? Играл ли он с мечами с трёхлетнего возраста?

Для Хэ Яня Хуан Сюн был дородной фигурой, его искусство фехтования было жестоким, но неуклюжим, и мужчине не хватало гибкости. Похоже, она приняла правильное решение, выбрав мечи мандариновые утки. Теперь она может нарушить правило "быстро".

Её глаза переместились, и девушка рявкнула:

– Продолжим!

А потом Хэ Янь бросилась на него со скоростью молнии.

Хуан Сюн сжал меч в правой руке, шагнул наискосок влево и одним ударом нанёс прямой удар юркому противнику

Хэ Янь тоже ударила его в то же самое время. Хотя она выглядела худой, атака не была слабой. Два меча были буквально склеены вместе, но у Хэ Янь всё ещё был дополнительный меч. Она согнула локоть, поднеся меч к голове и ударила Хуан Сюна.

Хуан Сюн не мог увернуться. У него был отрезан уголок одежды. Внезапно в толпе раздался крик.

С этого момента толпа заметила, что движения Хэ Яня стали более быстрыми.

Её движения ног были чрезвычайно гибкими. Один из мечей Хэ Яня был сведён с клинком с золотой рукоятью Хуан Сюна, в то время как другой ждал удобного случая. Хотя Хуан Сюн никогда не наносил противнику ударов клинком, он больше не мог им воспользоваться. Единственный клинок был яростным, но парные клинки были ловкими.

Используя мягкость, чтобы победить силу, чтобы слабые могли победить сильных.

– Раньше ты просил меня просветить тебя. Я помню, что у нас есть список техник для парных мечей, – небрежно сказала она. – Я продиктую его тебе.

Хуан Сюн был ошеломлён. Хэ Янь бросил ему в ответ резкое слово в виде лекции.

– Шо Фэн Лю породил две руки, два оружия, левая и правая используются как одна, – Хэ Янь держал клинки в левой и правой руке, его поза была довольно мужественной.

– Две руки были ослепительны, когда они попадали в поле зрение. Позже Юй Юйян получил одинокий меч, – парные мечи танцевали, мешая разглядеть внешность юноши. Слышен был только его громкий голос.

– Только одна рука была быстра, как молния. Я уже занял позицию для атаки.

С каждым шагом Хэ Янь давил на Хуан Сюна.

– Но я знаю, что меч в прошлом не был полным, так что нет смысла использовать и левое, и правое, – меч метнулся к шее Хуан Сюна, и тот едва успел увернуться.

– Сегодня я использовал правый меч, чтобы защищаться с соответствующим мастерством фехтования, но я использовал левый, чтобы атаковать. Меч был рукой, а рука – клинком.

На арене она дралась и танцевала. В отличие от неспешных столкновений оружия, движения были размытыми.

Лязгающие звуки мечей, сталкивающихся друг с другом, только заставляли сердце сжиматься от предвкушения.

Когда Чэн Ли Шу пришёл с несколькими другими людьми, это было то, что они увидели.

– Дядя, смотри. Я же говорил тебе, что мой старший брат победит! – взволнованно воскликнул он.

Это восклицание привлекло внимание окружающих людей. Кто-то, узнав Сяо Цзюэ, тут же взволнованно воскликнул:

– Это генерал! Генерал Сяо! Генерал Фэн Юнь пришёл на плац!

Генерал Фэн Юнь?

После этих слов глаза новобранцев были обращены на Сяо Цзюэ. Крики достигли арены.

У Хэ Янь дёрнулись уши. Сяо Цзюэ?

Она посмотрела в сторону и увидела, что Сяо Цзюэ стоит рядом с Шэнь Ханем и Чэн Ли Шу недалеко от арены.

Молодой человек был одет в тёмно-синюю мантию, украшенную журавлями. Его стиль был элегантным и аккуратным. С живописными бровями, Сяо Цзюэ выглядел как мистическое существо, которое сошло со свитка с картинками по сравнению с новобранцами. Её фигура была грубой и нескладной, в то время как он был похож на яркую Луну среди ясного ветра. Расстояние между ними было слишком велико, так что Хэ Янь даже не могла засматриваться на его внешность. Она подумала, что Сяо Цзюэ, должно быть, похож на безразличный цветок на огромном горном пике заключения.

Она не ожидала, что Сяо Цзюэ лично придёт посмотреть на её соревнования. Значит ли это, что вчерашний импровизированный поединок наконец-то дошёл до нужных людей? Заметил ли Сяо Цзюэ, что у неё такой великолепный талант?

– Старший брат, Берегись! – восклицание Чэн Ли Шу достигло её ушей, пока девушка была погружена в размышления.

Когда Хэ Янь подняла глаза, меч с золотой рукоятью уже был готов нанести ей удар.

_________________________________________

1. Вероятно, речь идёт о парных мечах, но я не уверена… Судя по тому, что анлейтер – девушка, ничего не смыслящая в оружии, а я тоже не шибко разбираюсь, то могут быть нюансы. В оригинале это "鸳鸯刀", может, кто-то сможет понять / узнать, что за зверь… судя по анлейту, выглядеть оно должно так:

2. Скажу откровенно, не нашла описания этого клинка( Он называется ещё Лю Е Дао, так что, это просто очередная разновидность дао. И выглядит он вот так:

А вот тут можно увидеть его в действии:

https://youtu.be/Nx4IjQN_W7w

3. В анлейте используется "large ring sword", но я полагаю, что это тяжёлый дао Цзю Вань Дао. Цзю Вань Дао (китайск. – меч девяти колец) – тяжёлая разновидность шоу дао. Общий вес три с половиной тысячи граммов, длина клинка восемьсот миллиметров. На тупье через отверстия крепятся девять колец, издающих звон при движении. На головке черена имеется кольцо, служащее дополнительной рукоятью.

Глава 61. Искусство войны

Острие клинка было близко к её лицу с неясным намёком на жажду крови. Эта сцена заставила зрителей широко раскрыть глаза, и все они испуганно ахнули.

Лян Пин не удержался и выпалил:

– Осторожно!

Фехтование отличалось от владения копьём. Копьё было опаснее лука, а меч – опаснее копья. Если не быть осторожным, они начнут кровоточить. Учитывая силу Хуан Сюна, если Хэ Янь не сможет держать свой меч, то у него будут неприятности.

Этот сопляк. Как он может отвлекаться в такое время, даже если он обычно беззаботный человек? Лян Пин был глубоко обеспокоен, так как отвлекаться во время поединков на мечах было табу!

Хуан Сюн увидел возможность и воспользовался этим моментом. Он собирался ударить противника, его меч был направлен на шею Хэ Яня. У паренька не было возможности избежать этого, но молодой человек поднял голову и криво улыбнулся.

"Чёрт!" – выругался Хуан Сюн в душе. Он должен был остановиться. В одно мгновение меч Хэ Яня в его левой руке оказался поверх его длинного меча, а меч в правой руке мальчишки оказался позади него. В панике Хуан Сюн наклонился, чтобы избежать столкновения. Он увидел, как улыбка мальчика стала шире, а его мечи мандариновые утки нанесли единственный удар, "разрубив" голову Хуан Сюна. Хуан Сюн хотел протянуть руку, чтобы преградить путь клинкам, но было уже слишком поздно.

Лезвия остановились перед его лбом. Однако из-за чудовищной силы удара мужчине была нанесена небольшая рана. И тут же потекла свежая струйка крови.

Аудитория молчала.

Через некоторое время Хэ Янь убрала мечи, повесив их себе на пояс, и достала смятый носовой платок. Она протянула ткань мужчине:

– Вот.

Хуан Сюн посмотрел на носовой платок Хэ Яня, не принимая его:

– Только что ты не отвлекся? Ты пытался обмануть меня?

– Солдаты не боятся обмана, – улыбнулась Хэ Янь. – А ты как думаешь?

Она работала в этой области так много лет. Конечно, девушка знала, что ничто не должно восприниматься легкомысленно, и ей следовало быть ещё более сосредоточенной во время соревнований. Хэ Янь не должна была колебаться, даже если бы пришёл Император, не говоря уже о Сяо Цзюэ. Техника меча Хуан Сюна была великолепна в отличие от неё, так как же Хэ Янь могла легко победить, если не использовала некоторые трюки? Поэтому она намеренно использовала уловку, чтобы заманить Хуан Сюна на приманку, как когда богомол ловит цикаду, но у него за спиной иволга (1).

С учётом сказанного, она была довольно умна. Сяо Цзюэ никогда бы не подумал, что "глупый" человек, которого он оценивал в то время, окажется таким сообразительным. Когда она подумала об этом, Хэ Янь гордо посмотрел вниз на сцену, чтобы увидеть, смотрит ли Сяо Цзюэ на неё с восхищением. Кто мог знать, что от Сяо Цзюэ не осталось и следа? Даже Шэнь Ханя там не было. За исключением Чэн Ли Шу, который возбуждённо махал ей рукой.

Неужели он просто так ушел? Хэ Янь была ошарашена.

Видел ли этот парень, как она выиграла?

Прежде чем она успела это понять, вокруг девушки собралась огромная толпа людей. На половину новобранцев она произвела неизгладимое впечатление. Искусство владения луком, копьём и мечом было настолько изысканным, что они сочли молодого человека достойным похвалы. Однако другая половина была ещё более сбита с толку её высокомерием и пробормотала:

– Нечестно использовать только схемы и уловки. Если у тебя есть способности, ты должен сражаться с людьми в честной манере. Именно потому, что кто-то уступает своим противникам, они и прибегают к обману.

– Это только показывает, что люди умны! – усмехнулся кто-то.

Ван Ба вышел из толпы со смешанными чувствами. С одной стороны, он надеялся, что Хэ Янь продолжит побеждать, чтобы показать, что он действительно сильный человек. Было спокойнее признавать, что он проиграл от рук сильного соперника. В конце концов, никто из всей гвардии Лянь Чжоу не мог победить его.

С другой стороны, Ван Ба был очень недоволен тем, что он был единственным, кто должен был называть этого мальчишку "босс", несмотря на то, что так много людей проиграли Хэ Яню.

Почему?

Когда он думал об этом, Хуан Сюн был старше сорока лет. То, что он проигрался шестнадцатилетнему юноше, казалось Ван Ба ещё более унизительным, чем его собственное положение. Думая об этом, сердце мужчины успокоилось. Он на время испустил глубокий вздох.

* * *

Два человека неторопливо прогуливались в лесу под горой Бай Юэ.

Растительность была густой, а тень от солнца делала окрестности прохладными и освежающими. Там также щебетали птицы, и только пейзаж был уникален для горы Бай Юэ.

– Ты только что видел соревнования на арене, – сказал Сяо Цзюэ, – Что ты думаешь?

Шэнь Хань тщательно обдумал это, прежде чем сказал:

– Лян Пин нашёл хорошего солдата, а Хэ Янь – хороший саженец. Он – редкий талант, который может владеть луком, копьём и мечом. Ему нелегко это сделать, и я не могу найти другого в этой группе новобранцев из Лянь Чжоу.

– Как он владел мечом? – снова спросил Сяо Цзюэ.

– Хэ Янь владел мечом не так искусно и тонко, как Хуан Сюн, но он был более искусен в работе ногами, обладал навыками критического мышления и знал, как применить обман в своей дуэли, – ответил Шэнь Хань.

Недостатки Хэ Яня были предельно очевидны. Если бы матч затянулся ещё на минуту, он бы точно проиграл своему противнику. Вероятно, Хэ Янь и сам это знал, поэтому притворился рассеянным. Хуан Сюн попал прямо в расставленную мальчишкой ловушку, сделав импульсивное движение. В конце концов, он смог получить преимущество и победить более опытного соперника.

– А что ты думаешь о том, чтобы завербовать его в батальон девяти знамён? – равнодушным тоном спросил Сяо Цзюэ.

– Этот молодой человек находчив и довольно храбр. Он также владеет стрельбой из лука, притом и верховой тоже, имеет отличные навыки боевых искусств и, как говорят, грамотен. Если Вы ищете кого-то из этой группы новобранцев, он должен быть лучшим выбором, – осторожно ответил Шэнь Хань.

– Ты тоже так думаешь? – Сяо Цзюэ повернулся, его тон был очень сосредоточенным.

Когда Шэнь Хань наблюдал за лицом юноши, молодой генерал семьи Сяо выглядел странно стоическим в тот момент, когда он всегда был счастлив или зол. Шэнь Хань не мог понять его мыслей, но чувствовал, что тот не согласен с его мнением.

– Да. Генерал… Вы думаете, с ним что-то не так?

Сяо Цзюэ медленно растягивал слова:

– С этим человеком определённо что-то не так.

Шэнь Хань был ошеломлен.

– Он был не очень искусен в сегодняшнем соревновании на мечах, но его движения могли принадлежать только тому, кто проходил подготовку в пехотном батальоне.

Когда пехотинцы штурмового батальона выходят на поле боя, они всегда находятся на передовой. Их движения ног должны были быть чрезвычайно гибкими из-за высоких шансов быть убитыми. Когда Хэ Янь и Хуан Сюн сражались, мальчишка не был так искусен, как Хуан Сюн, но Хэ Янь уклонялся от каждой атаки со стороны опытного противника. Сяо Цзюэ знал, что подсознательное отступление и уклонение были навыками, отточенными в штурмовом батальоне. Вероятно, он и сам это заметил. Мальчишка намеренно изменил свой образ жизни, чтобы избежать разоблачения. Однако мышечную память было трудно изменить.

– Это... это... это... Как такое возможно? – заикаясь, спросил Шэнь Хань. – Ему всего шестнадцать. Бывал ли он раньше на войне?

– Это совершенно невозможно, что делает парня ещё более поразительным, – сказал Сяо Цзюэ.

Теперь, когда разговор стал напряжённым, Шэнь Хань должен быть особенно осторожен в своих словах:

– Генерал, что нам теперь делать?

– Я собираюсь испытать этого человека, – ответил Сяо Цзюэ.

– Как генерал Сяо собирается его проверить?

– Разве он не устроил битву за лидерство на арене? Одна игра в день, и он поклялся выигрывать каждую битву? Завтра ты выберешь трёх инструкторов, которые будут состязаться с ним в стрельбе из лука.

Шэнь Хань был поражён и на мгновение заколебался:

– Это хорошая идея? Если он победит...

Если он победит, то как новобранцы будут воспринимать своих инструкторов?

Сяо Цзюэ остановился и тихо сказал:

– Если он победит, с ним явно что-то не так. В мире не может существовать такого гения. Даже если бы он был, он не появился бы в качестве солдата Лянь Чжоу.

___________________________________________

1. Она высмеивает тех, кто заботится только о своих непосредственных интересах и игнорирует бедствия, стоящие за ними; предостерегает от тех, кто близорук, ошеломлен и не знает о будущих бедах.

Я так часто встречаю эту идиому в новеллах в последнее время, что уже забыла, где писала о ней, а где нет. Так что простите, если будет повтор.

Глава 62. Объединение ради соревнования

До полуночи Хэ Янь была окружена новобранцами, которые пришли подружиться с ней, и девушка пообещала научить их фехтованию. Она не собиралась тренироваться ночью, потому что сегодня было слишком поздно.

Мэй лежал лицом к ней, положив одну руку на затылок, его глаза ярко блестели, когда мальчишка сказал ей:

– А Хэ был таким удивительным сегодня!

– Скажи мне, – сказал Хэ Янь через мгновение. – Генерал Сяо действительно смотрел сегодня весь мой поединок на мечах с дядей Хуаном?

Она всё ещё думала о появлении Сяо Цзюэ во время соревнования, но Сяо Цзюэ ушёл в середине изысканной фехтовальной игры Хэ Янь. Не будет ли это пустой тратой её усилий? Или Сяо Цзюэ думает, что её искусство фехтования настолько посредственно, что на него не стоит обращать внимания?

– А? – Мэй не думал, что Хэ Янь спросит об этом. Он попытался вспомнить, прежде чем сказать: – Генерал приходил на некоторое время, а потом ушёл. Ты так нервничал в последний момент своей дуэли, что мы все сосредоточились на наблюдении за тобой. Мы не видели, когда генерал ушёл. Генерал должен был... наблюдать за всем, верно?

Хэ Янь с тревогой обернулась.

– А Хэ, неужели ты действительно хотел, чтобы генерал увидел весь бой? – спросил Мэй.

– Естественно, я хотел стать мастером боевых искусств и продать свои навыки Императору и его семье. Во всяком случае, чтобы продать их, следовало бы, чтобы кто-то их для начала заметил и оценил по достоинству. Если он не обращает на меня ни малейшего внимания, откуда ему знать, что я – номер один в Лянь Чжоу?

– Теперь, когда твоя репутация солдата номер один Лянь Чжоу распространилась далеко и широко, не волнуйся, найдутся люди, которые будут искать тебя, чтобы соревноваться в этом и в том в будущем. Для этого будет бесчисленное множество возможностей, и у генерала всегда будут шансы заметить твои навыки, – уверенно сказан Хун Шань.

– Вот и хорошо, – задумчиво протянула Хэ Янь, закрывая глаза.

* * *

Хун Шань был прав. На следующее утро Лян Пин подошёл к Хэ Янь сразу после пробежки с утяжелителями и, прежде чем она успела отправиться попрактиковаться в стрельбе из лука на арене, сказал:

– Пойдём со мной.

Хи Янь, смущённая, последовала за ним. Выйдя на длинную дорогу позади арены, она увидела, что к ней приближаются ещё двое мужчин с тремя лошадьми. Оба они были инструкторами гвардейцев Лянь Чжоу. Одним из них был Ду Мао, который часто приходил побеседовать с Лян Пином. Вторым был невысокий седовласый старик по имени Ма Да Мэй.

– Инструктор Лян, это... – Хэ Янь был озадачен. Она была настолько хороша, что её взяли инструктором? Как новобранцы могут быть инструкторами? Так не повышают, и девушка в принципе не хотела быть инструктором.

К счастью, слова Лян Пин успокоили её:

– Разве ты не говорил позавчера на сцене, что примешь любой вызов в Лянь Чжоу и одержишь победу в каждом из них?

Хотя Хэ Янь не понимала, что он имел в виду, девушка кивнула:

– Да.

– Сегодня мы втроем будем соревноваться с тобой в стрельбе верхом, – Ду Мао сделал шаг вперёд и передал поводья лошади Хэ Яню. – Давай соревноваться прямо сейчас!

– А? – Хэ Янь удивился: – Ты хочешь соревноваться со мной?

Она стала мастером арены, чтобы сделать себе имя среди новобранцев, но девушка никогда не думала соревноваться с инструкторами. Что в этом такого для этих инструкторов? Они ведь не молодые люди, так зачем им соревноваться с новобранцем? Может ли за этим стоять заговор?

Когда её осторожный взгляд упал на этих людей, тощий старик, Ма Да Мэй улыбнулся:

– Что случилось, молодой человек? Ты боишься соревноваться со своими инструкторами? Я думал, ты храбрее, чем остальные. Неужели мы тебя напугали?

Когда Ма Да Мэй улыбался, его лицо покрывали морщины. Они не были уродливыми, но выдавали доброе намерение, точно был её собственным родителем. Просто Хэ Янь также знала, что этот человек не был таким добрым, каким казался на первый взгляд, и каждое слово, которое она только что услышала, должно было расшевелить горшок. Если она действительно решит не соперничать с ними, то прославится своей робостью и боязливостью. Такие люди, как Сяо Цзюэ, которые не выносят песка в глазах, никогда не возьмут её в батальон девяти знамён.

Подумав об этом, она весело улыбнулась:

– Я просто немного смущаюсь перед всеми инструкторами. Я просто колебался. Если вы готовы учить меня, я не смею быть неблагодарным. Давайте посоревнуемся. Ведь это всего лишь один матч.

Лян Пин и двое других людей посмотрели друг на друга и кивнули:

– Хорошо!

Хэ Янь теперь становилась знаменитостью в Лянь Чжоу. Всякий раз, когда появлялся новый слух о ней, все знали об этом. Как только три инструктора объявили соревнование по стрельбе верхом с Хэ Янь, все новобранцы сошли с ума и захотели посмотреть на это. Однако все они были остановлены своими инструкторами, которые потребовали, чтобы новобранцы остались на плацу для тренировок.

Конечно, таков был уговор Шэнь Ханя. Хотя Сяо Цзюэ только сказал, что хочет проверить Хэ Яня, он не мог ставить на кон репутацию всех инструкторов. Если Хэ Янь победит, будут ли новобранцы подчиняться Хэ Яню или продолжат прислушиваться к инструкторам? Трудно сказать.

Поэтому лучше спрятать, чем выставлять напоказ.

Новобранцы не могли пойти развлекаться, и Чэн Ли Шу тоже. Он был заперт в своей комнате на гауптвахте Лянь Чжоу. Он не мог убежать, потому что снаружи стояла охрана.

Он не знал, что Хэ Янь будет участвовать в соревнованиях по стрельбе из лука. Внезапно Чэн Ли Шу подумал, что что-то случилось с гвардейцами Лянь Чжоу, когда его заперли, и постучал в дверь:

– Что случилось? Там что, армейский бунт? Почему вы меня не выпускаете? Дядя, почему ты меня запер?

– Мастер Чэн, генерал сказал, что вы должны закончить копирование избранных работ Чжао Мина три раза, прежде чем сможете выйти.

– Я вижу, вы хотите моей смерти! Почему бы тебе просто не убить меня? – Чэн Ли Шу в ярости сел за стол. Три раза! Это займет больше месяца, чтобы закончить копирование!

* * *

Шэнь Хань и Сяо Цзюэ вышли на улицу.

Шэнь Хань оглянулся:

– Мастер Чэн очень любит Хэ Яня. Если с Хэ Янем действительно что-то не так, может ли у него быть другой мотив для обращения к мастеру Чэну?

– Скорее всего, – согласился Сяо Цзюэ. – Именно Чэн Ли Шу рассказал ему о батальоне девяти знамён.

Шэнь Хань молчал. Через некоторое время он ответил:

– Если это так, то это было бы действительно плохо.

К новобранцам примешивались люди со скрытыми мотивами. Если бы Хэ Янь был одним из них, он никогда не был бы единственным. Если и были другие, то они были очень пассивны в своих намерениях. Если бы Сяо Цзюэ не был там в этот раз и не заметил разницы между Хэ Янем и другими новобранцами, то вся гвардия Лянь Чжоу была бы как на ладони у кого-то другого.

Беседуя, они уже достигли обочины арены. Все четверо стояли в конце дороги, каждый на своей лошади. Первым был Лян Пин, затем Ду Мао, Ма Да Мэй и, наконец, Хэ Янь.

Хэ Янь стоял в стороне, а его лошадь была самой маленькой. Он повернулся на лошади и посмотрел на зрителей с умным видом. Мальчишка держал в руках поводья, на спине у него был длинный лук с колчаном стрел. Он выглядел мужественным в отличие от своего внешности слабого молодого человека.

На молодом человеке не было костюма для верховой езды. Солнечный свет сиял на его алом одеянии, а прекрасные брови и глаза были остекленевшими от уникального героического духа. Улыбка на губах мальчишки и поведение Хэ Яня, сидящего на лошади, были идентичны поведению молодого генерала.

Шэнь Хань украдкой взглянул на Сяо Цзюэ, который выглядел стоически и равнодушно, не зная, о чём тот думает.

В эту долю секунды Шэнь Хань увидел сходство между Сяо Цзюэ и Хэ Янем.

Глава 63. Больше никакой стрельбы из лука

– Инструктор Лян, Вы так и не рассказали мне, как будет определяться победитель в соревнованиях по верховой стрельбе излука.

Хэ Янь посмотрела на Лян Пина, который был рядом с ней:

– Мы смотрим на количество добычи или кто доберётся до конца первым?

Лян Пин ещё ничего не сказал, но Ма Да Мэй опередил его. Он улыбнулся  и сказал:

– Молодой человек, мы пройдём здесь круг, пока будет гореть ароматическая палочка. Это будет началом и конечной точкой гонки. У нас четверых разные перья на стрелах, так что мы будем стрелять по мишеням на повороте. Тот, кто вернётся первым после стрельбы верхом, победит.

Услышав это, Хэ Янь кивнула в знак согласия:

– Хорошо.

Лян Пин инстинктивно посмотрел на неё. Самое большее, что сказал этот молодой человек, было "хорошо". Это было то же самое "хорошо", что было сказано Ван Ба, Цзян Цзяо и Хуан Сюну. И теперь даже перед инструкторами он отвечал тем же самым единственным словом. Инструктор не знал, когда услышит, что Хэ Янь ответит "нет".

– Тогда давайте начнём.

Как только Ду Мао натянул поводья, позади него протрубил рог, и четыре лошади стрелой помчались прочь, оставив после себя лишь дым и пыль в мгновение ока.

Лошадь, на которой ехала Хэ Янь, была гораздо более послушной, чем та, которую ей пришлось оседлать на школьное поле в столице. Того скакуна следовало специально обучить и приручить. Эта же лошадь понимала её указания с помощью небольшого количества команд, которые девушка давала. Она также заметила, что из трёх инструкторов Лян Пин и Ду Мао были хороши в верховой езде, но не были близки к удивительному Ма Да Мэю. Ма Да Мэй управлял лошадью не хуже, а может, и лучше, но он этого не показывал.

Она была слишком занята этими тремя людьми, но инструкторы тоже наблюдали за ней. Ду Мао посмотрел на юного соперника и почти не сводил глаз с голову Хэ Яня.

Молодой человек обернул хлыст вокруг руки по диагонали, приказывая лошади скакать в нужном направлении. Слегка похлопав по шее скакуна рукой, Хэ Янь заставил Ду Мао задуматься.

"Хэ Янь не похож на сына или молодого господина богатой семьи из столицы, который случайно путешествовал от скуки. Что же тогда скрывается за его действиями и поступками?"

Самым удивительным было его небрежное отношение ко всему на свете. Хэ Янь не боялся встретиться взглядом с любым из инструкторов, и у него даже хватило духу улыбнуться ему, Ду Мао.

Ду Мао тут же отвёл взгляд.

Лошадь мчалась, как метеор. В мгновение ока Хэ Янь достигла поворота. Она коснулась колчана за своей спиной и достала несколько стрел, чтобы стрелять по соломенным мишеням с обеих сторон.

Мишень была не такой большой, как те, что были на другом конце арены; она была маленькой, как ладонь – незаметной для глаз, в такую было бы легко промахнуться. Когда Хэ Янь собралась стрелять, Лян Пин и Ду Мао переглянулись. Одна лошадь за другой догоняли Хэ Янь, и каждая зажимала лошадь девушки, оставив её возможность скакать только посредине. Стрела в её руке стала бесполезной, так как Хэ Янь напрочь лишили возможности стрелять.

Лошадь испугалась. Хэ Янь дёрнулась несколько раз и натянула поводья, чтобы стабилизировать себя. Она посмотрела на Лян Пина и Ду Мао, которые как ни в чём не бывало стреляли из луков. Ду Мао даже имел наглость сказать ей:

– Хэ Янь, будь осторожен! Не упади вниз!

Как будто это не они играли грязно!

Хэ Янь приподнял брови. Честно говоря, она никогда не умела прощать в соревновании. Как девушка могла забыть о том, что ее стрельба из лука была прервана?

Лян Пин и Ду Мао уже выпустили свои стрелы, но из-за их спин с глухим стуком вылетела зелёная стрела. Их стрелы раскололись пополам и упали на землю в другом направлении.

Они оба одновременно посмотрели на Хэ Яня. Мальчишка спокойно пожал плечами:

– Инструктор, почему твои навыки стрельбы из лука так плохи?

Лян Пин молчал.

Этот молодой человек был так высокомерен, что его невозможно было простить.

Старик, Ма Да Мэй, уже догнал её сзади, улыбаясь:

– Молодой человек, не нужно спешить. Не принимай это близко к сердцу.

Куда бы она ни двинулась, трое мужчин следовали за Хэ Янь сзади, спереди или сбоку, давя на девушку, как будто ничего не случилось. Её лошадь часто пугалась, из-за чего Хэ Янь не могла прицелиться в яблочко.

После стольких попыток она поняла, что три инструктора были намеренно настроены против неё. Хотя она и не понимала почему, это, вероятно, было частью соревнования. Они хотели, чтобы Хэ Янь пропустила каждый выстрел, так что даже если она закончит трек первой, то не выиграет.

Она была в меньшинстве. Это было соревнование по стрельбе из лука, поэтому она не могла сражаться с инструкторами. Но оставить всё как есть было не в её правилах.

Хэ Янь слегка повела глазами и пробормотала:

– Пытаешься обмануть меня? Ни за что.

Она вдруг подняла руку, и хлыст, который был обёрнут вокруг запястья, расправился, падая на ветер с хрустящим звуком.

Ду Мао нахмурился:

– Что он делает?

С самого начала и до конца мальчишка не пользовался хлыстом. Действительно, редко случалось, чтобы не использовали хлыст. Но теперь Хэ Янь освободил плётку. Может быть, потому, что он не мог удержаться и собиралась использовать хлыст во время езды?

Увидев, что кнут летит прямо на него, Ду Мао был потрясён. Он увернулся от атаки.

Хлыст не попал в Ду Мао, а свернулся в клубок и захватил горсть стрел из колчана. Хэ Янь снова вытянула хлыст, подняв его тело в воздух. Стрелы с перьевым оперением рассыпались по ветру.

Лян Пин, который был свидетелем всего этого процесса, был ошеломлён, но не успел он опомниться, как хлыст Хэ Яня уже был нацелен на него. Лян Пин был удивлён и поспешно оседлал лошадь, чтобы избежать встречи с ним. Однако на этот раз настала очередь Хэ Янь атаковать. Куда ему было бежать? Одним рывком все стрелы из его колчана полетели на землю.

– Хэ Янь! – Ду Мао был вне себя от ярости.

– Я думаю, что инструкторы не хотят, чтобы я стреляла, – улыбнулась Хэ Янь, как будто не видела его уродливого выражения. – Но я тоже не хочу проигрывать. Так что у меня нет другого выбора, кроме как помешать остальным соперникам стрелять.

– Ха-ха-ха! – за её спиной раздался смех Ма Да Мэй. Он ни капельки не нервничал и не злился. Вместо этого мужчина был в приподнятом настроении: – Этот молодой человек довольно умён. Я не знаю, сможешь ли ты остановить эту мою стрелу или нет!

Уголок губ Хэ Янь слегка приподнялся:

– Как я могу? Я не собираюсь брать Ваши стрелы.

Ма Да Мэй превосходно владела верховой ездой. Было трудно установить контакт, но это не имело значения. Пока у него не было цели, в которую можно было бы стрелять после поворота, он должен был соревноваться с ней, чтобы определить, кто доберётся до конца первым.

Она и Ма Да Мэй столкнулись лицом к лицу. Она пускала стрелы, и Ма Да Мэй стрелял, чтобы блокировать их. Ма Да Мэй пускала стрелы, а Хэ Янь копировал его движения, чтобы сбить его стрелы. За это время они уже оставили позади Лян Пина и Ду Мао.

Они оказались в тупике, поэтому сделали последний поворот. Никто не смог попасть в цель. Остальные участники должны были сосредоточиться на гонке, чтобы добраться до финиша.

Ма Да Мэй весело посмотрела на Хэ Яня:

– Молодой человек, ты действительно хорош! – он взмахнул хлыстом, и лошадь легко рванулась вперёд.

Хэ Янь посмотрела ему в спину и похвалила:

– Это действительно так. Под бескрайним небом живёт много сильных людей.

Крепко сжав поводья, она последовала примеру Ма Да Мэя.

Глава 64. Все обязательства

Лошади бежали быстро, как молния. Ветер гнал их копыта, и лошади галопом неслись прямо к финишу.

Трудно было сказать, кто первым доберётся до финиша между Хэ Янь и Ма Да Мэем.

Лян Пин и Ду Мао уже сдались. Они знали, что не так хороши, как те двое перед ними, и знали, что не смогут угнаться за ними. Они уже сделали то, о чём просил их главный инструктор Шэнь, поэтому просто направили лошадей шагом.

Главный инструктор Шэнь вызвал их вчера вечером и попросил посоревноваться с Хэ Янем. Сначала Лян Пин и Ду Мао отказались – они не были новобранцами, зачем им было соревноваться с Хэ Янем. Однако главный инструктор настоял, чтобы они делали то, что им было сказано, и приказал им создать как можно больше проблем для Хэ Яня во время соревнований.

У Лян Пина было плохое предчувствие. Он должен был соревноваться с Хэ Янем и должен был намеренно заставить его проиграть. Разве это не несправедливо? Их главный инструктор был больше похож на хулигана, задирающего новобранцев. Вдобавок ко всему, они втроём должны были работать вместе, чтобы справиться с Хэ Янем, что было совершенно угнетающе.

Из всех троих Ма Да Мэй был лучшим наездником. Лян Пин задавался вопросом, насколько хорош был бы Хэ Янь по сравнению с ним.

Вдалеке они увидели красную шёлковую ткань на флагштоке в самом конце беговой дорожки.

Хэ Янь была полна решимости пересечь финишную черту, но в этот момент Ма Да Мэй закричала:

– Малыш!

Девушка мельком взглянула в его сторону и увидел, что маленький старичок наполовину выпрямился; обе ноги твёрдо стояли на спине лошади. Она была поражена. Затем старик усмехнулся Хэ Янь и повернулся в её сторону.

Хэ Янь была потрясена и натянула поводья, чтобы не врезаться в старика. Старик был похож на летучую мышь с развевающимися крыльями. Половина его тела уже висела на лошади Хэ Янь. Он даже открыл рот и обвинил Хэ Янь в том, что она направила свою лошадь, чтобы избежать этого действия.

– Молодой человек, как ты можешь быть таким недобрым в столь юном возрасте? Ты хочешь, чтобы я разбился насмерть?

Хэ Янь хотела бы прижать его к земле, но Ма Да Мэй уже занял сорочье гнездо. Он крепко держал поводья, когда подобрался к Хэ Янь поближе, пытаясь ударить девушку ладонью и выбить из седла.

Этот человек… Насколько старик уверен, что с ней ничего не случится, если Хэ Янь упадёт? Тревога поднялась в душе Хэ Янь, когда она боролась со стариком два хода. Ни у того, ни у другой не было никаких преимуществ.

Ма Да Мэй тоже удивился. У стражников Лянь Чжоу были десятки инструкторов, каждый со своей сильной стороной. Кто-то хорошо владел луками и арбалетами, кто-то хорошо защищал города, а он был лучшим наездником среди всех инструкторов. Когда вчера Шэнь Хань попросил Ма Да Мэя посоревноваться с Хэ Янем, он сначала подумал, что Шэнь Хань сошёл с ума. Теперь казалось, что этот молодой человек по имени Хэ Янь превзошёл все его ожидания.

Он был превосходным наездником – ловким и решительным. Зная, что будет трудно попасть по травяным мишеням, когда все трое будут донимать его, как мухи, Мальчишка выбил все стрелы своих соперников. В этот момент два хода, которые они боролись, вовсе не были хаотичными. Как будто у него был опыт борьбы с противниками в критических ситуациях. Юноша выглядел спокойным.

Хэ Янь была далеко не так спокойна, как казалась внешне. Инструкторы тренировочного лагеря Лянь Чжоу не были людьми, которые знали, как есть и ничего не делать, но с этим стариком было действительно трудно иметь дело. Видя, что она была близка к финишу, целью девушки было не бороться, а пересечь финишную черту первой. По логике вещей, если бы она и старик ехали на одной лошади, и эта лошадь пересекла бы финишную черту, кто бы стал победителем?

Какое предательство!

– Я молод, но умею уважать старших, – улыбнулась она без тени неудовольствия. – Вы так стары и всё ещё едете со мной. Если Вы упадёте, я действительно не могу быть виноват в Вашей смерти. Мне лучше сменить лошадь.

Сказав это, она наклонилась вперёд, ухватившись обеими руками за железное кольцо на седле, и наклонилась всем телом между двумя лошадьми.

Этот момент был действительно прекрасен. Ма Да Мэй не мог не видеть ореол яркого света вокруг Хэ Яня, одной рукой схватившего железное кольцо, а другой поймавшего лошадь Ма Да Мэя хлыстом. Когда две лошади подошли ближе, Хэ Янь опустил свою руку. Его тело проворно вскочило на другую лошадь, схватило поводья и перевернулось, чтобы сесть в седле.

– Хорошо! Хорошо! Хорошо! – глаза Ма Да Мэя сияли от восхищения, но он рассмеялся и сказал: –  Ты всё ещё слишком наивен, если думаешь, что можешь победить вот так.

Прежде чем его слова упали, лошадь под Хэ Янь яростно остановилась, начав топтаться на том же месте и отказываясь скакать вперед.

– Это моя лошадь. Она признаёт только меня своим хозяином, молодой человек. Ты хорошо умеешь ездить верхом, но не можешь управлять лошадью этого господина!

Мужчина громко рассмеялся, как будто действия мальчишки полностью соответствовали его планам. Это было именно то, что он хотел – смутить Хэ Яня.

Мальчик слабо улыбнулся. В его голосе не было ни малейшей нервозности. Вместо этого он спокойно ответил:

– На всякий случай следовало попробовать. Что я и сделал, – Хэ Янь наклонился, приблизив губы к уху лошади. Никто не знал, что он бормочет, но лошадь под парнем постепенно успокаивалась после некоторых метаний и поворотов.

Ма Да Мэй был совершенно ошеломлён. Он не мог поверить своим глазам. Мужчина видел тысячи лошадей и мог дать им простые инструкции, но никогда не видел, чтобы лошадь стала послушной новому хозяину, выслушав от него всего лишь несколько слов или предложений. Существовали древние мифы и легенды о некоторых людях, знающих каждый язык каждого зверя. Он что, один из этих людей?

Ма Да Мэй прожил такую долгую жизнь, но никогда не верил ни в какие легенды о богах или призраках.

Молодой человек потянул за уздечку, и лошадь понеслась вскачь. Ма Да Мэй поспешил за ним, но в своём оцепенении он уже упустил лучшую возможность выиграть гонку. Высокомерные слова молодого человека всё ещё звенели у него в ушах:

– Инструктор, Ваш шанс победить меня только что закончился!

* * *

В конце ипподрома Шэнь Хань и Сяо Цзюэ наблюдали за гонкой из соседнего павильона.

Шэнь Хань не пил чай из своей чашки, но Сяо Цзюэ уже выпил половину своего чая. Схватка между Хэ Янем и Ма Да Мэем была уже на виду у всех.

Шэнь Хань закрыл глаза. Холодок поднялся в его сердце.

Сяо Цзюэ был прав. В гвардии Лянь Чжоу такого гения быть не могло. Быть лучшим во всём и даже победить всех своих наставников? Это было совсем не хорошо. Это немного странно. Это как если бы… Хэ Янь был специально помещён в гвардию Лянь Чжоу.

Красный шёлк развевался на ветру. Подросток скакал на жеребце как герой, проносясь через поле до самого конца. Он остановил лошадь, подняв пыль из-под копыт, а за ним с мрачным выражением лица последовала Ма Да Мэй.

Они остановились один за другим.

Первой спешилась Хэ Янь, за ней – Ма Да Мэй. Она подошла к Ма Да Мэю и сказала:

– Я не хотел дразнить инструктора Ма сейчас, но я был вынужден сделать это в сложившейся ситуации. Инструктор Ма не будет держать на меня зла, верно?

Молодой человек выглядел встревоженным.

Ма Да Мэй на мгновение остолбенел, но потом расплылся в улыбке:

– Конечно, нет, молодой человек. Это естественно – соревноваться в меру своих возможностей.

Она вытерла пот со лба и на мгновение задумалась:

– Тогда на этот раз я позволю Вам сделать то же самое.

Другими словами, она снова победила.

Глава 65. Подозрение

Лян Пин и Ду Мао бросились вперёд. Они спешились в конце шеренги и увидели, как Хэ Янь радостно утоляет жажду, пока Ма Да Мэй размышляет.

Это не было похоже на победу Ма Да Мэя.

Они оба подумали про себя:

"Невозможно. Как мог Ма Да Мэй проиграть Хэ Яню?"

Лян Пин подошёл к Ма Да Мэю. Без колебаний Ма Да Мэй признался:

– Я проиграл.

Неужели он действительно проиграл?

Лян Пин удивился:

– Как это может быть? Как ты мог проиграть ему?

Ма Да Мэй был лучшим наездником среди всех инструкторов. Если Ма Да Мэй не сможет победить Хэ Яня, то не будет ли это означать, что во всей гвардии Лянь Чжоу не было всадника лучше Хэ Яня? В таком случае, каким навыкам стрельбы из лука или верховой езды они могли бы научить Хэ Яня, когда он мог бы самостоятельно выступать в роли инструктора?

– А этот парнишка не жульничал? – Ду Мао прошептал: – Ты попался на его уловки?

Ду Мао был очень зол, когда думал о том, как Хэ Янь отбрасывал его стрелы с помощью кнута. Глядя на это, возникал вопрос, было ли это возможно для новобранцев?

Ма Да Мэй сердито посмотрел на него:

– Я уже не так хорош, как раньше, ясно? – он заковылял к Хэ Яню и спросил: – Малыш, я хочу тебя кое о чём спросить.

– Инструктор хочет спросить, что я сказал Вашей лошади, чтобы она послушалась? – Хэ Янь потуже затянул крышку своего бурдюка с водой. – Если старший инструктор хочет спросить об этом деле, то забудьте об этом. Это ремесло предков, о нём нельзя рассказывать посторонним.

Она подмигнула Ма Да Мэю и повернулась к Лян Пину:

– Инструктор Лян, если больше ничего нет, я уйду первым. Мне всё ещё нужно тренироваться на арене боевых искусств.

Лян Пин отпустил её взмахом руки, но девушка уже скрылась из виду.

Ду Мао посмотрел на её удаляющуюся фигуру, всё ещё несколько встревоженный:

– Мальчишка бежал всё это время, но у него всё ещё есть энергия и силы, чтобы продолжить тренировки на арене боевых искусств. Что же это за человек?

– Хэ Янь отличается от нас с тобой, – раздражённо ответил Лян Пин.

* * *

– Генерал, Вы только посмотрите на эту шутку, – смущенно воскликнул Шэнь Хань. Все его инструкторы проиграли Хэ Яню, несмотря на использованную тактику. Это было слишком невероятно.

– Это не имеет значения. Вы проделали хорошую работу, – Сяо Цзюэ опустил глаза и выпил свой чай. – Испытание верховой стрельбы излука было инициировано не для того, чтобы поставить его на место, а скорее, чтобы наблюдать за ним.

– Генерал всё ещё думает, что с ним что-то не так? – спросил Шэнь Хань.

– Да.

– Это было потому, что Хэ Янь оказался слишком выдающимся?

Если всё было из-за этого, то это можно было считать только подозрением. В конце концов, никаких улик не было.

– Последнее движение, которое он сделал в конце, чтобы успокоить лошадь, произошло от варваров, – Сяо Цзюэ поставил чашку с чаем, что держал в руке.

– Варвары? – Шэнь Хань мгновенно встал.

Южные Варвары были из Западного Цяна, или современного царства Уто. Тогда восстание Западного Цяна было подавлено генералом Фэй Хуном (1), а южные варвары были лично изгнаны Сяо Цзюэ. Теперь же казалось, что люди Уто были в движении. Варвары и народ Вэй всегда были равны по силе, но даже западное Царство Цян было на тонкой нити с южными варварами. Они не осмеливались быть излишне смелыми.

– Может быть, он варвар?

– Не обязательно, – покачал головой Сяо Цзюэ. – Ты принёс военный реестр?

Шэнь Хань предъявил регистрационную книгу:

– Вот он, Хэ Янь.

– Поскольку этот человек подозрителен, не бей палками (2). Обращай внимание на каждое его движение и действуй предельно осторожно.

– Что пытается сделать генерал?

– Поставь длинную леску, чтобы поймать большую рыбу. Очень важно ловить рыбу своевременно, – неторопливо ответил он.

После того как Шэнь Хань ушёл, Сяо Цзюэ пролистал военный журнал и надолго задержался на странице Хэ Яня.

– Фэй Ню, – позвал Сяо Цзюэ.

Таинственная фигура, бесшумная, как тень, появилась позади него и прошептала:

– Молодой господин.

– Пусть кто-нибудь проверит, есть ли сын по имени Хэ Янь в семье командира у ворот столицы.

Фэй Ню принял приказ и уже собирался уходить, когда Сяо Цзюэ отдал ещё одну команду:

– Также проверь, есть ли у семьи Хэ какие-либо тайные дела с Сюй Цзин Фу.

* * *

Когда Хэ Янь вернулся на арену боевых искусств, вокруг него собралась большая группа людей. Они с нетерпением ждали уже долгое время.

– Ну и? Каков же результат?

– Почему тебе пришлось встретиться с главными инструкторами? Ты победил? Или победа осталась за ними?

Хэ Янь нахально улыбнулась:

– Это секрет.

Ответ не удовлетворил всеобщее любопытство, но сама Хэ Янь была настолько молчалива, что они не смогли ничего разузнать. Толпа обиженно удалилась, размышляя и обсуждая что-то на ходу.

– Это должна быть победа, верно? Он не выглядит так, будто проиграл, – так говорили люди, которые в неё верили.

– Раз уж он победил, почему не сказал об этом открыто? Если он этого не сказал, то, должно быть, проиграл и боится потерять лицо, – эти слова были сказаны теми, кто не верил в неё.

– Вы не можете спорить друг с другом. Вы всегда можете спросить инструкторов, если Хэ Янь не будет говорить, – ответили люди, которые были нейтрально настроены к произошедшему.

Когда пришли инструкторы, их окружили новобранцы. Несколько инструкторов поначалу были сбиты с толку, но когда их спросили о результатах соревнований, они уставились на Хэ Яня. Этот парень всё ещё был добрым и знал, когда нужно оставить какое-то лицо для инструкторов.

Инструкторы замахали руками:

– Не лезьте не в своё дело. Разбегайтесь, разбегайтесь!

Никто не получил удовлетворительного ответа.

Мэй всё ещё думал о результатах, когда Хэ Янь рухнул на кровать, и мальчишка не сдержал любопытства:

– А Хэ, какие результаты у сегодняшнего соревнования?

– Результаты не важны, – Хэ Янь погладила Мэя по голове. – Главное, что я сейчас иду спать.

Она перекатилась на живот и повернулась лицом к стене, затылком к Мэю. Парню оставалось только навести справки на стороне.

Хэ Янь никак не могла уснуть. Её мысли то и дело возвращались к тому, что произошло сегодня утром на ипподроме. В любом случае, трое инструкторов, которые настаивали на соревновании по верховой стрельбе, свалились на её голову из ниоткуда, что было слишком странно. Все трое объединились против Хэ Янь.

Если бы она была обычным рекрутом, то не смогла бы противостоять им. Однако они, похоже, не задумывались, может ли она составить им достойную конкуренцию. Это было не соревнование, а скорее... тест или подтверждение какого-то рода.

Искусству укрощения лошадей она научилась у одного пленного варваров, когда служила в армии. Пленник специализировался на укрощении лошадей, и его навыки были не от мира сего. Итак, девушка съела много горечи в то время.

После того, как Хэ Янь захватила его, этот человек был жаден до жизни и боялся смерти, поэтому он записал драгоценные навыки укрощения лошадей своего клана и передал их девушке.

Даже тогда этот вид искусства укрощения лошадей был слишком сложным, и Хэ Янь была способна только царапать поверхность этого тайного знания. Впрочем, этого было достаточно, чтобы успокоить нормальных лошадей. Если бы она не использовала этот навык сегодня, то не смогла бы победить Ма Да Мэя.

С другой стороны, если это действительно было испытание, то количество тех, кто мог дать такую команду в гвардии Лянь Чжоу, можно было сузить до главного инструктора или Сяо Цзюэ. Если Сяо Цзюэ действительно отдал этот приказ, то каковы были его мотивы? Может быть, он выбирает кандидатов в свой батальон девяти знамён? Может быть, поэтому он поспешно приказал старшему инструктору проверить её квалификацию и навыки?

Так ли это на самом деле? Хэ Янь смутно чувствовала, что она, возможно, слишком много думает, но она действительно не могла найти никакой другой причины. Поразмыслив над этим некоторое время, она просто перестала ломать голову над этой задачей.

Девушка будет спокойна до тех пор, пока не проиграет эту игру.

______________________________________________

1. Это произошло ещё в то время, когда в прошлой жизни Хэ Янь притворялась своим братом.

2. Бить палкой – пугать змей. Не стоит поднимать шум, если хочешь поймать змею.

Глава 66. Поднимитесь на гору

Хэ Янь изначально думала, что если Сяо Цзюэ позовёт Ма Да Мэй и других соревноваться с ней, то она сможет доказать, насколько она экстраординарна, и это может привести к чему-то большему. Однако прошло уже больше десяти дней, и проведённые дни были не чем иным, как обыденностью. Больше ничего не происходило, кроме появления рекрутов, которые время от времени приходили бросить ей вызов. Не выдавали даже суточных пайков.

Может быть, это просто совпадение? Хэ Янь думала, что несколько инструкторов хотели проверить её навыки, потому что им было скучно в подготовительном лагере Лянь Чжоу.

Она на время отодвинула этот вопрос на задний план.

После нескольких ливней жара, казалось, уменьшила количество мусора. Иногда, когда она вставала утром на пробежку, не было никакого солнечного света. Вместо этого начинал дуть прохладный ветерок. Лето Лянь Чжоу Вэя приближалось к завершению.

Именно из-за этого рекруты начали входить в горы несколько дней назад.

Гора Бай Юэ была огромной. Чтобы пересечь гору, потребуется по меньшей мере один день и одна ночь. Поэтому новобранцам строго-настрого запрещалось подниматься в горы. Самое большее, им было позволено добраться только до вершины горы. Пять человек должны были ежедневно патрулировать гору.

Хун Шань не понимал:

– Какая логика в создании патрульной группы из пяти человек? Если случится что-то опасное, хватит ли пяти человек?

Хэ Янь тоже размышляла на эту тему. Конечно, этого было недостаточно. Подобные приказы означают, что патруль не является первостепенной задачей.

Новобранцы, расквартированные в гвардии Лянь Чжоу, тренировались здесь уже целое лето. Это не займёт много времени, прежде чем им придется "бороться за флаг".

"Борьба за флаг" состояла из установки более десятка флагов на вершине всей горы, а затем отбора команд перспективных новобранцев, чтобы конкурировать за них. В соревнованиях могут быть бои между командами. Когда команды, наконец, спускаются, команда с наибольшим количеством флагов выигрывает. Окончательный победитель, скорее всего, будет размещён в лагере авангарда.

Однако целью Хэ Янь было не попасть в передовой лагерь авангарда, а стать частью батальона девяти знамён

Прямо сейчас, позволяя новобранцам входить в гору каждый день, они фактически давали парням возможность познакомиться с местностью горы Бай Юэ. Таким образом, когда дело дойдёт до конкурса, шоу будет гораздо интереснее. Обычные новобранцы не знали бы этого, но как человек, который был в армии, Хэ Янь понимала намерения инструкторов.

Когда она в последний раз сражалась за флаг в округе Мо Сянь, это место было связано с пустыней. Как только подует ветер, все ориентиры исчезнут, а дюны изменятся. Когда они сражались за флаг, ситуация была очень опасной. Если бы не старший брат, который обнаружил маленькую речку, никто не смог бы выйти из пустыни живым.

"Борьба за флаг" проверяла не только личные навыки, но и командную работу и сотрудничество между участниками. Нехорошо преуспевать в чём-то одном. В этом тесте ставки были высоки для всех. Хотя сама "борьба за флаг" относилась к периоду времени в будущем, соревнование, по сути, уже началось. Те, кто умён, поймут намерения и запомнят местность во время патрулирования, но те, кто бессознателен, никогда не обратят внимания на окружающую обстановку. Это не поможет им в реальной конкуренции.

– Брат А Хэ, сегодня твоя очередь подниматься на гору. Ты можешь поохотиться на нескольких кроликов с твоим луком и стрелами? Давай утащим их обратно и зажарим. Я уже полмесяца не пробовал мяса, – сказал Мэй, облизывая губы.

– Я лук не возьму, – улыбнулась Хэ Янь. – Он слишком тяжёлый. Я планирую взять с собой нож.

Луки не годились для ближнего боя. Если бы возникла какая-то проблема, от него было бы мало толку. Кроме того, в команде всегда будут люди с луками, так что можно просто одолжить оружие у них.

Увидев печальное лицо Мэя, она успокоила его:

– Через пару дней мы сможем вместе подняться на гору и поохотиться на кроликов. Принесём столько добычи, сколько захотим.

Мэй был настроен скептически.

Хэ Янь не могла сказать ему, что все будут на горе, когда начнётся "борьба за флаг", и ни один инструктор не будет присутствовать. Возможно, ему придётся провести несколько ночей в горах, а это значит, что он сможет есть всё, что захочет и сумеет добыть.

Она туго завязала пояс вокруг своей одежды, когда Хун Шань сказал:

– Кстати, тебе следует уйти с горы пораньше. Давай проведём наше время на фестивале сегодня вечером.

– Что за фестиваль? – спросила Хэ Янь с пустым выражением лица.

– Фестиваль Ци Си (1)! – ответил Мэй.

Хэ Янь почти забыла, что сегодня седьмой день седьмого месяца. Однако было забавно, что группа мужчин будет праздновать фестиваль Ци Си вместе.

– Похоже, ты просто хочешь провести время с девушкой, которая тебе нравится? У тебя есть девушка, которая тебе нравится?

Хун Шань тут же возразил:

– Не смотри на людей свысока. Есть так много девушек, которым очень нравится твой брат Шань. Если твой брат захочет пойти на фестиваль Ци Си, девочки обязательно будут счастливы.

– Я ... я не знаю, – поспешно ответил Мэй. – Но мой брат знает! Моему брату нравится сестра Сяо Лань из ресторана лапши, открытого дедушкой Сунем в восточной части города!

Ши не стал возражать.

Хэ Янь посмотрела на Ши и заметила, что у того покраснели уши.

– Брат А Хэ, у тебя есть девушка, которая тебе нравится? Какие девушки тебе нравятся?

Хэ Янь залепетала:

– Хорошо выглядит, умна, имеет отличные навыки, нагружена деньгами. Ах да, она тоже должна быть нежной, внимательной, живой и интересной. Было бы лучше, если бы она умела играть в Цинь, шахматы, была экспертом в каллиграфии, живописи и хорошо готовила.

После того, как Хэ Янь ушла, а Мэй всё ещё пытался переварить её слова. Он мог только пробормотать с недоверием:

– Брат А Хэ, требования к его возлюбленной слишком высоки…

– Не слушай его болтовню, – Хун Шань неодобрительно покачал головой. – Он хочет жениться на принцессе Шан (2). Мэй, не следуй его примеру!

Мэй торжественно кивнул.

* * *

На тренировочном поле Хэ Янь достала из оружейной стойки пару мечей мандариновых уток. С тех пор как она победила Хуан Сюна с помощью мечей из мандариновой утки, было несколько дней, когда люди пытались практиковаться с этими мечами. Однако они не были такими гибкими, как Хэ Янь, когда практиковались, и отказались от них после нескольких тренировок. В конце концов, мечи мандариновые утки всё ещё в основном использовались Хэ Янем.

Когда она сегодня поднялась на гору, то взяла с собой мечи. Если она захочет развести костер и зажарить рыбу, мечи пригодятся в этом деле.

Она взяла мечи и перешла на другую сторону плаца. Остальные четверо были готовы.

Эти четверо людей не знали Хэ Янь, так как они не были подчинёнными инструктора Ляна. Когда один из членов клуба увидел Хэ Янь, он улыбнулся и указал пальцем:

– Иди выбери лошадь и поехали.

Хэ Янь кивнул.

Она пошла в конюшню, выбрала лошадь, и все пятеро отправились на гору Бай Юэ.

Горы были густо покрыты деревьями, скрывавшими большую часть солнца. По мере того как они поднимались, путешествие становилось все более прохладным и комфортным. Время от времени с обеих сторон проскакивали зайцы.

– Может, поохотимся на кроликов? – спросил кто-то.

– Давайте сделаем это, – согласился новобранец, который приветствовал Хэ Янь. – Кто принёс лук?

Все посмотрели друг на друга.

Возможно, лук был слишком тяжёлым. Никто не взял его с собой, потому что ребята знали, что им, возможно, придётся провести на горе больше половины дня.

– Ну, никто этого не сделал, – пожал плечами новобранец с опущенными глазами, монотонно произнося это.

Он посмотрел на Хэ Янь:

– Тогда, я думаю, мы можем только наблюдать.

Все знали, что Хэ Янь превосходно стреляет из лука, поэтому они ожидали, что молодой человек принесёт это оружие с собой.

Хэ Янь равнодушно оглянулась со спокойным выражением лица.

"У вас что, голова где-то застряла? Насколько дерзким нужно быть, чтобы попросить генерала Фэй Хуна охотиться на кроликов для вас! У вас точно стальные нервы!" – мысленно размышляла она.

________________________________________

1. Ци Си – китайский аналог дня Святого Валентина.

2. Так говорят о мужчинах, которые принимают фамилию жены, входя в дом "сыном" по браку. Например, такая ситуация возможно, если у богатого семейства только дочь, и они не хотят, чтобы род прервался.

Глава 67. Не слушая людей

На кроликов нельзя охотиться, на лис нельзя охотиться, на птиц нельзя охотиться.

Никто не может быть выслежен, поэтому человек может только "патрулировать горы " честно.

На горе Бай Юэ были труднопроходимые горные дороги, но пейзаж был превосходным. Облако белого тумана поднималось от горного ручья, и изумрудные цвета листьев, которые можно было увидеть с первого взгляда, окружали его. Свет весны и облака задерживаются вокруг одежды. Вершины были изогнуты и вздымались высоко, как в сказочной стране.

Этот лопоухий парень был очень умён. Он взял с собой несколько листков жёлтой бумаги и направился к одному месту. Он торопливо нарисовал углём несколько символов на жёлтой бумаге. Каждый должен сделать отметку на дереве в любом случае, чтобы не заблудиться, и не знать, как спуститься обратно с горы.

Поскольку никто из них не взял с собой луков, они шли очень тихо. Они отправились в путь рано утром, а после полудня наконец поднялись на вершину.

Все привязали лошадей к дереву, а рядом протекал ручей, и они немного отдохнули у воды. Только после того, как они съели сухпаёк и подкрепились, ребята могли спуститься с горы и вернуться в караульное помещение до захода солнца.

Новобранец, который приветствовал Хэ Янь, был не слишком силён, и когда они взобрались на вершину, то рухнул на землю. Он не мог дождаться, когда достанет сухпаёк, чтобы наполнить желудок, и пробормотал:

– Наконец-то мы добрались до вершины, я больше не могу идти.

Хэ Янь вымыла руки у ручья, села на камень и достала сухпаёк.

В сухпаёк входил сухой хлеб, который доставляли утром. Он был сухим и твёрдым. Новобранец подошёл, достал из кармана небольшую горсть кедровых орехов и протянул её Хе Янь:

– Вот.

Хэ Янь была удивлена:

– Откуда это взялось?

– Прежде чем я приехал в Лянчжоу Вэй, моя мать дала мне немного. Я не смог бы съесть всё это за один раз и сохранил немного, – он явно испытывал нежелание делиться, но притворялся щедрым. – Попробуй!

Хэ Янь подняла с ладони орешек, стряхнула с него шелуху, бросила в рот и сказала:

– Очень ароматно.

– Верно, верно? – ребёнок был немного счастлив. – Меня зовут Шэнь Хун, я знаю тебя, Хэ Янь, раньше ты так хорошо проявил себя в боевых искусствах, что никто не мог победить тебя.

– Это случайность, просто слепая удача, – улыбнулась Хэ Янь.

Шэнь Хун посмотрел вдаль с некоторым сожалением:

– Жаль, что я не захватил с собой лук. Я не знал, что ты поедешь с нами. Если бы я знал, то обязательно принёс бы один. Твои навыки стрельбы из лука так хороши. Ты мог бы подстрелить из арбалета нескольких кроликов, и мы бы съели жареных кроликов.

Он и Мэй, Хэ Янь начала думать, что они сводные братья! Хэ Янь подумала и небрежно спросила:

– Какое оружие ты принёс?

Шэнь Хун смущённо почесал в затылке:

– Я? Я не очень хорошо стреляю из лука, и бесполезно брать с собой луки и арбалеты с такими навыками. Фехтование также довольно посредственное, как и владение копьём, а также… Я думаю, что от меня не будет много пользы, поэтому я взял… – он достал из-за спины длинную палку: – Это.

Хэ Янь потеряла дар речи.

Он действительно принёс палку, но не железную, а длинную, заточенную, бамбуковую. Есть ли такое оружие на оружейных стеллажах в области боевых искусств? Хэ Янь сомневалась, что палка Шэнь Хуна действительно бесполезна. О, если бы здесь было финиковое дерево, он мог бы использовать эту палку, чтобы сбивать финики.

Увидев, что Хэ Янь потерял дар речи, Шэнь Хун быстро попытался оправдаться:

– Я всё равно не буду драться с людьми.

Хэ Янь кивнул:

– Ты прав.

Она и Шэнь Хун сидели с этой стороны, с опущенными глазами, а двое других сидели с другой стороны, немного поодаль от них. После еды Хэ Янь прислонилась к дереву, чтобы немного отдохнуть, и Шэнь Хун осторожно спросил ее:

– Мн, ну, Хэ Янь, могу я одолжить твой нож?

– Что случилось?

– Ты это видел? – Шэнь Хун указал на зелёный кустик травы у ручья. Листья были длинные и тонкие, он совсем не походил на траву. Парень сказал: – В нашем доме есть аптека. Это называется Шудай Цао. Он выглядит как лук-шалот, но это не лук-шалот. Он может освежить глаза и успокоить ум. Я хочу сорвать немного и принести его обратно. Мы будем здесь весь день. Может быть, мы сумеем им воспользоваться. Но трава здесь чрезвычайно жёсткая, и её трудно сорвать. Некоторый из наших напарников также взяли длинные ножи или мечи, но они не так хороши, как твои клинки.

Это означало, что мальчишка собирался использовать её меч вместо серпа.

– ... Давай сделаем это, – она вытащила из-за пояса меч мандариновую утку и протянула его Шэнь Хуну, сказав: – Будь осторожен.

Шэнь Хун положил палку из своей руки на землю, радостно взял клинок и сказал Хэ Янь:

– Спасибо, я нарежу немного, а когда закончу, дам тебе пригоршню.

Хэ Янь хотел сказать "нет", но потом она подумала о Хун Шане. Хун Шань сказал, что ему было жарко и он плохо спал в последнее время. Кроме того, это было также сердце Шэнь Хуна, поэтому ей пришлось проглотить слова обратно в свой желудок.

Девушка прислонилась к дереву и наблюдала, как Шэнь Хун трудился.

Когда она оглянулась, то внезапно услышала движение позади себя. Когда девушка снова посмотрела в ту сторону, то увидела парня с опущенными глазами и двух других людей, которые развязывали верёвки на дереве. Хэ Янь была ошеломлена и спросила:

– Вы собираетесь сейчас уйти? Почему бы не отдохнуть ещё немного?

В конце концов, они пробыли здесь меньше получаса. Ещё рано, и времени для спуска более чем достаточно.

Парень с опущенными глазами, казалось, не очень любил Хэ Янь, и ему не терпелось поговорить с ней:

– Мы не хотим спускаться с горы, мы сначала пойдем вперед на прогулку.

Хэ Янь взглянул вперёд; сейчас они были на вершине горы. Чтобы идти вперёд, они должны были перевалить на другую сторону горы. Она нахмурилась.

– Инструктор сказал, что мы не можем переходить гору.

– Осталось всего две ступеньки, через которые не перейдёшь, – сказал парень с печальными глазами. – Я не просил тебя следовать за нами, просто оставайся здесь, мы вернёмся позже.

– Я думаю, – встала Хэ Янь. – Лучше послушать инструктора, может быть, есть какая-то опасность по ту сторону.

– Чжэн Сюань, ты собираешься уходить? – другой человек уже отвязал своего коня, подпрыгнул в воздух, сел на лошадь и поскакал.

Парень с опущенными глазами, то есть, Чжэн Сюань посмотрел на Хэ Янь и сказал:

– Ты боишься опасности, так что не уходи. Кроме того, только Бог знает, ты знаешь и я знаю, пока ты не скажешь этого, кто узнает? Не волнуйся, оставайся с этим дураком, коси траву и веселись! Мы пойдём первыми, – сказав это, он проигнорировал Хэ Янь, повернулся на лошади и отправился вглубь джунглей вместе с двумя другими.

Хэ Янь хотела погнаться за ними, но не могла оставить здесь Шэнь Хуна одного. Но пока она размышляла, все трое уже ушли далеко. Она вздохнула и снова села под деревом. Просто они не нашли ничего плохого на всём пути вверх по горе. В горах не было ни людей, ни крупных зверей, самое большее несколько диких кошек – енотовидных барсуков, и они держались подальше, когда видели людей.

За время, которое нужно было на то, чтобы выпить чашку чая, Шэнь Хун вышел из ручья, держа в каждой руке по пучку травы. Трава действительно была похожа на лук-шалот, длинный и мягкий, и когда вы подходите ближе, то ощущаете её аромат. Шэнь Хун нашёл самые длинные из них, связал две большие охапки Шудай Цао и передал их Хэ Яню.

– Возьми это, а как вернёшься, просто высуши его под солнцем, найди матерчатый мешок, положите его под подушку, чтобы обеспечить хороший сон.

Хэ Янь сказала:

– Большое тебе спасибо.

– Всё в порядке, – Шэнь Хун махнул рукой, только чтобы понять, что несколько других людей исчезли. Он задумчиво спросил: – А где остальные?

– Пошли гулять, – пожала Хэ Янь плечами. – Просто дождёмся, когда они вернутся сюда.

Шэнь Хун был озадачен и собирался задать вопросы. Внезапно он услышал крик из глубины джунглей. Это был один из новобранцев, который только что был с ними.

Хе Янь вздрогнула, её брови нахмурились, в следующее мгновение девушка уже отвязала уздечку, вскочила на лошадь и поскакала прямо в направлении звука.

Глава 68. Страдание за свой счёт

Источник звука был совсем рядом. Хэ Янь поспешно поскакал галопом вместе с Шэнь Хуном, который сказал:

– Эй, подожди меня! – и затем последовал за ней, не желая оставаться в одиночестве.

По мере того как они продвигались вперёд к вершине горы, за кромкой горы, из-за тени, лес становился всё гуще и всё более влажным. Солнечный свет едва ли мог заглянуть между листьями, и это было похоже на тёмную ночь – холодную и мрачную. Хэ Янь остановилась перед кустами.

Она увидела перед собой трёх человек, включая Чжэн Сюаня, и лошади беспокойно заёрзали на месте, не решаясь сделать шаг вперёд. Лицо Чжэн Сюаня было бледным, а двое других почти плакали.

Вокруг них сидели на корточках четыре волка и тихо выли. Когда Хэ Янь и Шэнь Хун подошли, эти волки свирепо посмотрели на девушку.

Как могут быть здесь волки в этом сезоне и в это время? Хэ Янь была немного удивлена.

Когда она посмотрела на Чжэн Сюаня и остальных, то поняла, что все они были в полном беспорядке. Хэ Янь также заметил, что нож на поясе Чжэн Сюаня отсутствовал. Стая волков обычно нападала на одного человека, но не нападала на троих просто так. Хэ Янь спросил:

– Что ты сделал?

Чжэн Сюань не вымолвил ни слова, застыв с бледным лицом. Рекрут позади него открыл рот и закричал:

– Мы, мы пошли вперёд и увидели пещеру, из которой донёсся крик. Поэтому мы вошли и увидели, что там есть помёт волчат…

– И вы решили прирезать волчат?! – резко спросила Хэ Янь.

Она сказала это так строго, что новобранцы растерялись и быстро ответили:

– Нет, нет, мы просто хотели взять их с собой и вырастить. Прошло совсем немного времени, прежде чем мы увидели этих волков.

Она просто хотела вырвать мозги у этих людей, чтобы посмотреть, что там внутри. Когда человек видел волчье логово, это означало, что волчица была поблизости. Вместо того чтобы быстро уйти, они хотели забрать волчонка. Неужели они действительно думали, что волки не пойдет по запаху?

– А где же волчата? – спросил Хэ Янь.

– ... Мы были в ужасе и поспешно бросили волчат обратно к ним, но…

– Но что? – у Хэ Янь вдруг возникло нехорошее чувство в сердце.

– Просто один из них упал на острие камня и, казалось, погиб, – неуверенно сказал один из парней.

– Вы… – Хэ Янь была крайне зла. Эта стая волков никуда не денется.

– На что ты там орёшь?!? – Чжэн Сюань рассердился. – Разве это не просто несколько волков? Просто убейте их! Люди будут принуждены к смерти несколькими зверями?

Хэ Янь усмехнулась:

– Правда? А как насчёт твоего клинка?

Лицо Чжэн Сюаня стало ещё более уродливым. После того, как он бросил волчонка на смерть, он также вытащил свой меч и столкнулся с волками, но волки были хитры. У него были хорошие навыки владения мечом, но когда Чжэн Сюань нервничал, волк использовал это в своих интересах и чуть не ранил его. Даже клинок был потерян. Если бы это было не так, он не оказался бы сейчас в таком отчаянном положении.

– Хватит болтать чепуху, теперь либо умрём вместе, либо найдём выход, – Чжэн Сюань выдавил несколько слов сквозь зубы.

Пока он говорил, появился Шэнь Хун со своей лошадью. Он был потрясён, когда увидел эту сцену, и его голос сразу же задрожал:

– Так, так много волков! Откуда здесь столько волков?

Волки уже пригнулись и обнажили клыки. Это был признак готовности к нападению.

Ничего страшного, если бы там был огненный факел, волки боятся огня, но так как они вышли днём, то не принесли его. Как только она подумала об этом, четыре волка бросились к трём людям, которые были окружены стаей.

Все трое закричали в панике, а нога одной из лошадей была укушена, и парень чуть не упал. Шэнь Хун чуть не плакал, крича:

– Помогите!

Что толку теперь звать на помощь? Поскольку здесь больше никого не было, Хэ Янь ворвалась с бьющимся сердцем. Этим рывком она разорвала кольцо волчьей стаи. Когда несколько волков увидели её, то бросились к девушке.

– Где ваши копья? – настойчиво спросил Хэ Янь. – Достаньте их и используйте!

Оба новобранца очнулись от своего оцепенения, а потом вспомнили о своих длинных копьях, вытащили их и беспорядочно замахали в воздухе, но просто не могли их надёжно удержать. У Хэ Янь вдруг похолодело сердце.

На этих людей рассчитывать нельзя. Девушка хотела схватиться за меч, но вспомнила, что её клинок только что одолжил Шэнь Хун. У неё была только длинная бамбуковая палка под рукой.

– Шэнь Хун, брось сюда мой меч!

Шэнь Хун в ответ с дрожью вытащил клинок и бросил его, но он был слишком взволнован, поэтому даже бросить оружие должным образом не сумел. Меч упал в стороне, и остался только короткий нож, вставленный в ножны, который был подброшен в воздух и поднят Хэ Янь.

Волки снова двинулись вокруг них, ожидая удобного случая, Хэ Янь сказала:

– Когда я позволю тебе бежать, ты побежишь назад, оставишь всех, спустишься с горы, побежишь в лагерь, позволишь инструкторам подняться сюда, понял?

Шэнь Хун спросил:

– А как же ты?

– У меня есть способ избавиться от них!

– Хэ Янь, как же мы можем бежать? – новобранцы рядом с Чжэн Сюанем всхлипывали: – Мы окружены. Они укусят лошадей за ноги. Если у лошади будет повреждена нога, мы не сможем уйти…

– Дело не в том, что нет никакого способа, – после того, как Хэ Янь сказал это, короткий нож в её руке внезапно взлетел в воздух. Поскольку нож был маленьким, она двигалась быстро, и в мгновение ока все увидели, как вспыхнул серебряный свет, и раздался ужасный вой, и внезапно хлынула кровь.

Самый большой волк упал на землю и начал истекать кровью из раны на горле. Нож был полностью погружён в глотку, только рукоять его осталась снаружи. После нескольких попыток волк перестал дышать.

– Беги! – крикнула Хэ Янь.

Чжэн Сюань и Шэнь Хун не осмелились показать своё мужество. Они тут же закричали "Хэй!" и со всех ног бросились вон из густого леса. Они думали, что оставшиеся волки будут преследовать их, поэтому не осмелились оглянуться назад и скрылись с места происшествия в мгновение ока.

Немногие оставшиеся волки не преследовали их, они запаниковали на мгновение, а затем посмотрели на Хэ Янь злобными глазами.

Хэ Янь убила вожака.

Волки – социальные животные. Среди этих волков самым крупным был их вожак. Они слушались команды этого волка, а Хэ Янь убила его. У них не было главы, поэтому они не были такими умными, как раньше. Но было совершенно очевидно, что за убийство вожака девушке придётся столкнуться с местью этих волков.

Волк прыгнул на неё с обнажёнными белыми зубами, его острые когти и зубы могли разорвать человеческую голову. Хэ Янь яростно дёрнула палку, выставив её перед собой, пронзила волка спереди и подбросила его в воздух.

"Скрип", это был очень слабый звук, но уши Хэ Янь настроились так, что её сердце упало, когда она услышала его.

Бамбуковая палка имела трещины и, возможно, не сможет поддержать атаку ещё несколько раз.

– Не повезло! – она тихо выругалась, девушка могла бы справиться с тремя волками в одиночку, но теперь у неё нет никакого оружия, кроме этой палки, которая вот-вот сломается. Она действительно была героем без гроша в кармане. Нет, это скрытое благословение. Дождя не было, но лило, как из ведра (1).

Люди не могут быть принуждены к смерти животными, – она усмехнулась, вспомнив слова Чжэн Сюаня.

На поле боя, помимо того, что она брала на себя инициативу в атаке, у девушки было ещё одно, в чём она была хороша, и это было бегство.

– Бежим!

Голос девушки разнесся над горами и лесами, и бесчисленные птицы взлетели. Длинная палка, казалось, обладала бесконечной силой, когда она хлёстко ударяла вперёд, с силой открывая дорогу.

Она раздвигала кусты перед собой палкой и, казалось, исчезла в далёких горах и лесах.

С волками, которые преследовали Хэ Янь, она чувствовала себя как рыба, которая плавает в кипящей воде (2). Нельзя было терять ни минуты.

_________________________________________

1. Бедствия накапливаются, несчастья любят компанию.

2. Так говорят о том, кто вот-вот должен погибнуть, но продолжает бороться.

Глава 69. Ловушка

Они не знали, как долго бежали лошади, пока ветер свистел у них в ушах, пока они не остановились.

Пока они ехали по широкой, открытой, ухабистой горной дороге, Шэнь Хун обнимал лошадь за шею. Они не смели остановиться. В какой-то момент все они почувствовали, что их чуть не стошнило.

Они уже наполовину спустились с горы. Оглянувшись назад, парни увидели, что никаких теней зверей, догоняющих их сзади, не было.

– Я спасён, я спасён! – воскликнул один из новобранцев.

Шэнь Хун тупо уставился на свою талию. Когда он пришёл, то принёс бамбуковую палку, но отдал её Хэ Яню. При одной только мысли о том, что Хэ Янь остался на горе, лицо парня побелело:

– А как же Хэ Янь?

Там была только одна бамбуковая палка. Шэнь Хун потерял единственный меч мандариновую утку, а второй был воткнут в горло волка. У Хэ Яня не было никакого оружия. Если три волка нападут без колебаний, как он сможет спрятаться?

– Может, вернёмся и посмотрим? – он собрал всё своё мужество.

– Что за чушь ты несёшь, – холодно посмотрел на него Чжэн Сюань. – Там всё ещё находятся эти волки. Наконец– то мы выбрались. Зачем нам возвращаться и умирать?

– Но Хэ Янь остался там, среди них. Он один и ничего не может сделать, – Шэнь Хун подумал о Хэ Яне, и его лицо было взволнованным. Молодой человек думал о Хэ Яне как о хорошем человеке, и они просто ели кедровые орехи вместе.

– Разве он не разрешил нам спуститься с горы, чтобы найти инструктора? – новобранец рядом с Чжэн Сюанем сказал: – Давайте расскажем инструктору и, надеюсь, тем самым спасём Хэ Яня.

– Ни за что.

Шэнь Хун недоверчиво посмотрел на Чжэн Сюаня. Выражение лица Чжэн Сюаня не изменилось:

– Если ты скажешь инструкторам, они узнают, что мы пересекли гору.

– Он только что спас нас. Если бы не Хэ Янь, мы бы уже давным-давно умерли! – громко сказал Шэнь Хун.

– Ты также знаешь, что мы трое чуть не погибли. Он один не справится с волками, так что точно умрёт! – прорычал в ответ Чжэн Сюань. – Неужели ты хочешь послать других умирать за мёртвого Хэ Яня? Шэнь Хун, ты хочешь этого?

Шэнь Хун был ошеломлён. Он был робок по натуре, и если бы не то, что случилось с его семьёй, то сейчас был бы молодым владельцем аптеки. Он прожил бы простую жизнь без болезней и несчастий. Шэнь Хун уже был взволнован этой ситуацией и теперь, когда услышал, что может умереть, содрогнулся.

В его семье всё ещё оставалась мать. Если он умрёт, то в его семье не останется ни одного родственника мужского пола. Как же тогда будет жить его мать?

– Я...я... – Шэнь Хун запинался и не мог говорить.

– Давайте дождёмся захода солнца и скажем инструктору, что Хэ Янь не прислушался к уговорам людей, что он поднялся на гору, и мы не смогли его найти, – бесстрастно сказал Чжэн Сюань.

Это не только лишило Хэ Яня последнего шанса выжить, но и обвинило его в нарушении военных приказов. Шэнь Хун покачал головой, но двое других уже беспокоились о том, что их накажут, и закусили удила.

Чжэн Сюань пристально посмотрел на Шэнь Хуна и продолжил:

– Если ты хочешь подать жалобу, иди. Это будет зависеть от того, поверят ли инструкторы тебе или нам.

В конце концов, он больше не заботился о том, что чувствовал Шэнь Хун, и поскакал вперёд. У Шэнь Хуна не было другого выбора, кроме как не отставать, так как было уже поздно.

* * *

Было уже поздно, и в джунглях почти не осталось света.

Лошадь заблудилась на горе Бай Юэ. Хэ Янь держала бамбуковую палку и оглядывалась. Она вздохнула с облегчением от того, что наконец-то избавилась от волков.

Девушка впервые видела, чтобы за ней гнались такие дикие волки. Хэ Янь скривила губы и подумала о волках, которых она встретила тогда в Мо Сяне. В то время в Мо Сяне был голод, и все волки в радиусе ста миль были пойманы и съедены. Эти волки были такими же высокомерными, как и те, что жили в горах Бай Юэ. Думая об этом, она чувствовала, что Чжэн Сюань с его поникшими глазами был действительно бесполезен. Как он мог решить приручить волчонка? Волк был просто неукротимым животным. Домашняя собака будет вилять хвостом, а волки будут только кусать людей за горло.

Лошадь сделала круг и перестала двигаться вперёд.

Повсюду были леса, и они выглядели совершенно одинаково. Хэ Янь только что уклонилась от преследовавших её волков и не сделала отметин на деревьях. Она боялась, что уже перевалила через гору и не знает, где находится. Если бы Шэнь Хун и остальные вовремя не предупредили Лян Пина, она не смогла бы вернуться после наступления сумерек. Без огня ей придётся провести ночь в горах, постоянно опасаясь встречи с другими зверями.

Хэ Янь задумалась, вздохнула, повернулась и спешилась. Она планировала поискать любые защищённые от ветра пещеры вокруг. После того, как девушка слезла с лошади, она выпрямилась. Внезапно у Хэ Янь появилось подозрение, что что-то не так.

Она не могла точно определить причину, но доверяла своей интуиции и предчувствию опасности после многих лет сражений на поле боя. Хэ Янь бессознательно наклонила голову и почувствовала, как над её головой пронеслась чёрная тень. Что-то царапнуло её шею, выпустив след крови.

Лошадь испугалась и подняла передние копыта. Хэ Янь не стала натягивать поводья, и лошадь рванулась вперёд, не оборачиваясь, исчезая в джунглях в мгновение ока. Когда она снова повернула голову, то увидела чёрную тень, лежащую в траве и открывающую два голубых глаза.

Хэ Янь посмотрела на волка. Именно он атаковал девушку. Среди нескольких волков в группе был один очень умный. Зная, что ему не догнать Хэ Яня, он срезал путь. Гора Бай Юэ не была территорией Хэ Янь, но это была территория горных зверей, которые жили здесь. Она подумала, что волк уже давно скрывался где-то поблизости, и поджидал, пока бдительность Хэ Янь ослабнет, прежде чем броситься к ней и укусить за горло.

На самом деле, этот волк почти преуспел.

Хэ Янь прикоснулась к своей шее, появилось горячее ощущение, и кровь окрасила её руку. Увидев, что удар не удался, волк оскалил клыки и бросился на девушку из-за спины.

Хэ Янь нервно перекатилась по земле, избегая его когтей. Теперь, когда её лошадь исчезла, девушка могла только атаковать волка бамбуковой палкой.

Когда Шэнь Хун отправился на гору, он взял с собой только эту бамбуковую палку. Бамбуковая палка двинулась вперёд и прыгнула в сторону волчьей головы.

Бамбуковая палка полоснула волка по голове и сломалась посередине. Голова волка склонилась набок, и на шкуре проступило совсем немного крови. Он посмотрел на Хэ Янь, дважды яростно взвыл и снова бросился вперёд.

– Глупая сломанная палка! – Хэ Янь выругалась и увернулась, но волк был настоящим стратегом и не атаковал её в лоб. Вместо этого он набросился сзади с намерением укусить её за шею. Хэ Янь несколько раз увернулась, но в последний раз потерпела неудачу. Её ошибка стоила укуса в шею. В ответ она ударила волка локтями в живот. Волк взвыл, когда его избили, и в отчаянии подмял девушку под себя.

Человек и волк боролись всё сильнее, и в результате опавшие листья в лесу зашуршали. Хэ Янь крепко сжала голову волка, чтобы тот не укусил её. Должна ли девушка использовать свой рот, чтобы укусить волка? Едва эта мысль появилась в голове Хэ Янь, она вдруг почувствовала, что под ногами появилась пустота. Прежде чем девушка успела среагировать, она почувствовала, как тело упало, в тот же момент Хэ Янь услышала трескучий звук.

В следующее мгновение она провалилась сквозь землю вместе с волком.

Небо превратилось в круг, и ветви казались выше. Под ногами у неё были лужи грязи. Волк только что встал.

Она и волк вместе попали в ловушку.

Глава 70. Убийство волка

Поле было похоже на небольшую арену боевых искусств. Разница была в том, что ее противник был кровожадным псом. В этот момент у Хэ Янь в руках не было никакого оружия. Даже сломанная бамбуковая палка исчезла.

Глаза волка блестели от возбуждения. Это было умное и жестокое животное. В этом случае человек, несомненно, умрёт.

Кривая улыбка появилась на губах Хэ Янь. Бог действительно был добр к ней. Как он мог устроить ей такое особенно трудное препятствие? Девушка не была фантастическим воином. Как она могла каждый раз спасать себя?

Вероятно, это была ловушка, расставленная охотниками, чтобы поймать кроликов или лис. Возможно, её оставили слишком надолго, так как она была покрыт мусором и листьями. Кто знал, что Хэ Янь и волк попадут в ловушку, когда будут сражаться здесь. Теперь пути назад уже не было.

Волк медленно поднялся. Хэ Янь тоже хотела встать, но девушка знала, что будет плохо, если она пошевелится. Когда она упала, то вывихнула ногу. В тот момент, когда её левая нога шевельнулась, боль пронзила всё тело Хэ Янь.

Ей пришлось встать, держась за каменную стену.

Волк наклонился и издал низкое рычание. Он посмотрел на девушку сверху вниз, её спина прислонилась к каменной стене, и Хэ Янь осталась неподвижной. Он сделал несколько шагов, прежде чем броситься на свою добычу.

Окровавленная пасть была широко раскрыта перед её глазами, от его дыхания исходил отвратительный рыбный запах. В прошлом Хэ Янь часто смотрела на кости, обглоданные волками на обочинах дорог. Эти изуродованные тела были неузнаваемы, оставляя после себя только лужи гнилой плоти.

В этот критический момент девушка резко вытянула левую руку, и волк рванулся к её шее, но был сметён её ладонью. Для этого потребовалось некоторое усилие. В конце концов, она не могла бороться со зверем. Это была всего лишь слабая попытка защитить свою шею. Вместо этого её укусили за руку.

Хэ Янь не нужно было смотреть, чтобы понять, что укус не был лёгким, но ей было всё равно. Вместо этого она двинулась вперёд, словно хотела засунуть руку поглубже в пасть волка. Прежде чем пасть волка открылась, она резко выбросила вперёд правую руку.

Из пасти волка вырвался крик, и хитрый и настойчивый волк отчаянно забился в яме-ловушке. Его глаза были исцарапаны острыми камнями. Кровь брызнула во все стороны.

Волк резко отпустил её руку. В ладони Хэ Янь лежал маленький камешек, на одном конце которого виднелись пятна крови.

Она ослепила глаза волка.

С того момента, как она попала в ловушку, девушка оглядывалась вокруг, чтобы найти что-то, чтобы защитить себя. К несчастью, в этой яме-ловушке были только разбросанные камни. Она просто нашла тот, который можно было использовать.

Волк потерял пару глаз и ничего не видел. Зверь отчаянно бился в яме из-за сильной боли. Она стиснула зубы, прислонилась к каменной стене и изо всех сил надавила на голову волка. Девушка снова взялась за камень и перерезала волку горло.

Медленно потекла кровь. Сначала она была тёплой, но постепенно становилась всё холоднее и холоднее.

Хэ Янь медленно села, чувствуя, что сил у неё почти не осталось. Левую руку девушки укусил волк, и кровь пропитала рукав. Её левую ногу нельзя было поднять, а на шее была глубокая царапина. Ситуация, в которой оказалась Хэ Янь определённо была поганой. Глядя на мёртвого волка, девушка чувствовала, что её сердце наполнилось печалью.

Она была так похожа на этого волка, когда была предоставлена на милость других, когда ослепла. Теперь, когда Хэ Янь видела, как волк трагически погиб от её собственных рук, Хэ Янь чувствовала себя измученной и больше ничего не могла сделать, когда думала о прошлом.

Солнце зашло, и последний кусочек света тоже исчез. Горы стали чёрными как смоль. Она сидела тихо, молча опустив голову. На мгновение девушке показалось, что она не дышит, как будто жизнь в ней тихо высосали.

* * *

Никто в Лянь Чжоу Вэй не знал о захватывающей сцене в горах.

Когда Чжэн Сюань прибыл в караульное помещение, он пошёл к карете вместе с остальными двумя. Они намеренно оставались у подножия горы некоторое время, прежде чем вернуться. Солнце зашло, оставив на горизонте лишь остатки маленького кровавого заката, ярко растекающегося по воде.

Шэнь Хун не пошёл с ними, а вместо этого вернулся в свою комнату.

Когда он вернулся, остальные новобранцы уже поужинали и вернулись в свои спальни. Пока Шэнь Хун лениво сидел там, кто-то улыбнулся и спросил:

– Хэй, каково это – подниматься сегодня в горы?

– Почему он выглядит таким тупым? Может быть, он слишком устал и у него кружится голова?

– Возможно, – засмеялся кто-то ещё. – Он слишком слаб.

Все смеялись, думая, что Шэнь Хун устал, и не воспринимали это слишком серьёзно. Они ушли со своими собственными мыслями и представлениями. Через некоторое время вошёл Ван Ба с новобранцами, приветствовавшими его.

Он и Шэнь Хун остались в одной комнате. Хотя Ван Ба проиграл Хэ Яню в стрельбе из лука, здесь его всё ещё уважали.

Ван Ба также увидел Шэнь Хуна, сидящего на кровати, и небрежно спросил:

– Что с ним случилось?

– Я не знаю, сегодня была его очередь подниматься на гору, и именно таким он был, когда спустился с горы, – отозвался кто-то.

Ван Ба взглянул на Шэнь Хуна и подумал, что тот немного странный. Хотя он издевался над этим честным человеком в будние дни, Шэнь Хун не чувствовал себя потерянным, как бы сильно его ни запугивали. Ван Ба подошёл к Шэнь Хуну и потряс его:

– Что случилось? Ты напуган до смерти после встречи с диким зверем в горах?

Он и раньше молчал, но когда он услышал фразу "дикий зверь", тело Шэнь Хуна сильно задрожало, из его горла вырвалось рыдание, неосознанно произнеся несколько слов. Ван Ба наклонился ближе и услышал, как парень сказал:

– Прости…

– Просишь прощения? За что ты извиняешься? – Ван Ба нахмурился и спросил.

Шэнь Хун всё ещё разговаривал сам с собой. Ван Ба потерял терпение и поднял его, как цыплёнка и потряс:

– Вонючий мальчишка, расскажи мне всё, что ты видел сегодня в горах. Если ты этого не сделаешь, – он угрожающе потряс кулаком. – Я заставлю тебя почувствовать, каков он на вкус!

Шэнь Хун очнулся от своих мыслей, когда мужчина упомянул об этом. Ван Ба свирепо посмотрел на него. Он уже был так слаб и виноват после небольшой провокации.

– Хэ… Хэ Янь всё ещё в горах! – выпалил он.

Хэ Янь? Как только Ван Ба услышал имя Хэ Яня, его сердце подпрыгнуло. Этот человек был действительно несправедлив к нему, но мужчина всё же спросил с любопытством:

– В каких горах? Та самая гора, на которую ты сегодня забрался? Почему он всё ещё на горе после того, как ты спустился? Что ты имеешь в виду?

– Там были волки... много волков! Чтобы спасти нас, Хэ Янь увёл волков прочь, – воскликнул Шэнь Хун.

Не обращая внимания на своё сбившееся дыхание, он продолжил:

– Чжэн Сюань не позволит нам рассказать об этом инструкторам. Он просто обвинит в этом Хэ Яня, который якобы слишком далеко ушёл от группы. Нет, нет, было очевидно, что они поднялись на вершину горы, и Хэ Янь спас их, но они хотели, чтобы Хэ Янь умер, после чего они могут спокойно оклеветать его! Хэ Янь остался на горе один, без всякого оружия. Мы... мы убили его!

Он говорил бессвязно и невнятно, но Ван Ба без труда понял слова Шэнь Хуна. Он был ошеломлён на мгновение, но внезапно разозлился. В своей ярости он ударил кулаком по столу, напугав Шэнь Хуна.

Парнишка закричал:

– Я не хотел. Я ничего не мог с этим поделать.

Ван Ба презрительно посмотрел на него:

– Трус!

С этими словами он повернулся и вышел.

Глава 71. Золотой ветер и Нефритовая роса

Когда Ван Ба нашёл инструктора Ляна, тот разговаривал с Шэнь Ханем. Чжэн Сюань и остальные стояли рядом с ним. Выражение лица Шэнь Ханя было чрезвычайно уродливым, и Ван Ба смутно слышал несколько слов: "не соблюдал военный порядок"... "за горой…".

Чжэн Сюань всё ещё говорил, когда кто-то подбежал к нему. Прежде чем парень успел что-то предпринять, его встретили тяжёлым ударом в лицо, сбившим Чжэн Сюаня на землю.

– Ван Ба, ты с ума сошёл? – Лян Пин был потрясён на мгновение, прежде чем пришёл в себя и остановил следующий шаг Ван Ба.

– Учитель Лян, этот парень сказал Вам, что Хэ Янь не слушал военных приказов и сам пошёл через гору? И что он до сих пор не вернулся? – Ван Ба воскликнул.

Шэнь Хань и Лян Пин переглянулись. Ван Ба усмехнулся и уставился на Чжэн Сюаня, который всё ещё лежал на земле.

– Этот бесстыдный ублюдок! Чжэн Сюань, как ты смеешь обвинять того, кто спас тебя? Ты пересёк горную вершину в одиночку и был окружён грёбаными волками! Смог бы ты бежать, если бы не Хэ Янь? Ну, мало того, что ты убежал один, так ещё и вылил на него целый таз грязной воды! Ты точно всё ещё мужчина?

Лицо Чжэн Сюаня побледнело, губы кровоточили от удара.

Он помолчал, вытер кровь с губ и тихо проговорил:

– Инструктор, не слушайте его глупости. Хэ Янь сам поднялся на вершину горы. Если вы мне не верите, то… можете спросить остальных.

Он указал на двух других новобранцев, которые поднялись в горы вместе с ним.

Остальные новобранцы поспешно закивали:

– Да, это было... так… Хэ Янь, он хотел сам пересечь гору. Мы пытались уговорить его, но он не слушал…

Ван Ба был так зол, что хотел снова избить их:

– У вас есть совесть?

Трусливый и жалкий Шэнь Хун был немного напуган. Хотя он уже всё объяснил Ван Ба, парень всё же осмелился солгать. Кроме того, Хэ Янь, Ван Ба не любил его так сильно. Тем не менее Ван Ба знал, что Хэ Янь не возьмёт на себя инициативу искать смерть. Хэ Янь выглядел гораздо более приятным для глаз по сравнению с Чжэн Сюанем.

Инструктор Лян остановил Ван Ба и сделал ему выговор:

– Прекрати то, что ты делаешь, и посмотри на себя! Если придёт генерал, вы все будете наказаны!

– А в чём дело? – сзади раздался голос Сяо Цзюэ.

Он вышел с заднего двора караульного помещения, посмотрел на толпу и подошёл к ним.

Череп Шэнь Ханя онемел, но он честно ответил:

– Сегодня они вместе поднимались в горы, но Хэ Янь не вернулся. Чжэнь Сюань утверждает, что Хэ Янь не слушал военных приказов и поднялся на гору. Они не могли найти его, поэтому сами бросились вниз по горам ещё до захода солнца.

– Это не то, что я слышал, – усмехнулся Ван Ба. – Это те несколько ублюдков забрались на вершину горы и привлекли диких волков. Чтобы спасти их, Хэ Янь увёл волков прочь. Эти люди бежали сами по себе, не заботясь о смерти своего брата. Они даже окунули его в ведро с дерьмом. Такие люди неискренни!

– Генерал, не слушайте его, – поспешно опустился на колени Чжэн Сюань. – Мы все уговаривали Хэ Яня, но он отказался слушать и настоял на том, чтобы отойти от группы. Было уже поздно. Сначала мы должны вернуться за помощью.

Когда парень заговорил, его голос звучал исключительно искренне, но взгляд, брошенный на него Сяо Цзюэ, был непонятен окружающим.

Солнце уже полностью зашло, и горы поглотили последние красные дымки заката. В лесу было тихо. С такой скоростью шансы Хэ Яна на выживание становились всё более и более мрачными.

– Поскольку инструкторы не желают рисковать за него, то я спасу его сам! – Ван Ба стиснул зубы: – Раньше мне приходилось каждый день выходить на улицу. Так часто, что я был королём гор в течение стольких лет. Я не боюсь нескольких животных, но похоже, что в наши дни люди всё ещё уступают животным!

Едва он сделал шаг, как меч скользнул мимо его головы и вонзился прямо в деревянный кол перед ним. Ван Ба мгновенно ощутил прилив адреналина.

Он обернулся и увидел, что их генерал Сяо Цзюэ выглядит несчастным.

– Лян Пин, Держи своих солдат под контролем, – предупредил он.

Лян Пин напряг голову и ответил утвердительно, но в миллионный раз громко заплакал в своём сердце. Он думал, что на этот раз сможет бороться за правое дело перед генералом Сяо, но никогда не думал, что его будут критиковать. Инструктор чувствовал себя обескураженным и жалел, что вообще появился здесь.

Шэнь Хань на мгновение заколебался:

– Генерал, давайте отправим группу людей в горы.

– В этом нет необходимости, – прервал его Сяо Цзюэ.

Ван Ба недоверчиво уставился на него, а глаза Чжэн Сюаня радостно блеснули.

– Местность эта довольно опасна, так что я боюсь, что там могут быть старые ловушки. Я пойду лично.

Как только Сяо Цзюэ закончил говорить, он свистнул, и вороной конь прискакал издалека, как будто зверь бежал по облакам. Скакун родился чрезвычайно мощным с четырьмя белоснежными копытами. У него были зелёные уши и уникальный цвет гривы.

Он нежно потёрся головой о руку Сяо Цзюэ. Это был любимый конь Сяо Цзюэ, Лу Эр (зелёные уши).

Сяо Цзюэ вскочил на коня прежде, чем Шэнь Хань успел что-либо сказать.

– Главный инструктор, – ошеломлённо спросил Лян Пин. – Генерал сказал, что там могут быть "ловушки". Есть ли кто-нибудь ещё в горах?

Шэнь Хань ничего не говорил, но он точно знал, что Хэ Янь попал в какую-то беду. Однако на этот раз они не знали, намеренно ли парень исчез в горах.

Они надеялись, что просто слишком много думают.

* * *

Ночью в горах становилось всё холоднее и холоднее.

Яма была так глубока, что ей было трудно выбраться самой. Хэ Янь была ранена и не могла двигаться. Кровавый запах в воздухе только привлечёт ближайших зверей. Если бы она действительно начала ходить по лесу, волоча своё раненое тело, то через пару шагов девушку бы проглотили звери.

В любом случае, здесь было довольно хорошо.

Хэ Янь посмотрела на небо. Ночное небо было скрыто гранью ловушки, оставляя только округлый вид. Глядя отсюда вверх, она могла видеть сияющую реку звёзд. Ночь была прохладной, как речная вода, а вдали сияли бесчисленные яркие звёзды.

Она передвинулась так, чтобы лучше видеть звездное небо. Ей было немного холодно, но в этой яме рядом с ней лежал только труп волка. Хэ Янь немного подумал и сжал ее тело под брюхом волка. Несмотря на то, что было холодно, у него был мех, который мог временно обеспечить изоляцию.

Хэ Янь протянула руку, чтобы отвязать фляжку с пояса. Был только один глоток воды. Она допила оставшуюся жидкость и отбросила фляжку. Впервые за много-много лет девушка замёрзла, проголодалась и захотела пить.

Внезапно она вспомнила, что сказал ей Хун Шань перед тем, как Хэ Янь утром ушла:

– Возвращайся пораньше, и давай проведём праздник вместе.

Это была прекрасная осенняя ночь. Светлячки летали в ярком лунном свете, многочисленные звёзды расцветали, а Белая река текла под чёрным мостом У-Цзе (сорока) [1].

Хэ Янь подняла голову и посмотрела на звёзды вдалеке, бормоча себе под нос:

– Каждая семья собирается посмотреть на осеннюю Луну, одетую в десятки и тысячи красных шелков [2].

Она вздохнула, беспомощная улыбка плясала на губах Хэ Янь:

– Сегодня фестиваль Ци Си.

Ночь была безмолвна и спокойна. Пастух и его ткачиха пересекали мост Ву Дуэ на далёком-далёком расстоянии. Прохладный ветерок слегка поднялся, унося прочь всю любовь и ненависть в мире.

– А что с ним? Ты всё ещё хочешь установить цветочную лодку на реке со своей возлюбленной? – насмешливо произнёс чей-то голос.

Хэ Янь удивлённо поднял глаза и увидел стройную фигуру, появившуюся перед бескрайним небом. Он стоял у ловушки. Луна покачивалась, звёздный ручей ярко блестел, когда молодой человек игриво смотрел на неё.

Это был не кто иной, как Сяо Цзюэ.

_____________________________________________

1. Это строки из поэмы. Он происходит от девяти древних поэм Альтаира и связан с праздником Ци Си [Девушка-ткачиха и пастух].

2. В ночь Танабата, седьмое июля, Ци Си, когда пары смотрят на голубое небо, это похоже на то, как пастух и девушка-ткачиха встречаются на мосту из сорок, переброшенном через небесную реку. Семьи смотрят на осеннюю луну, умоляя о совпадении (продевая нитку в иголку под лунным светом), и через нее пропускают десятки тысяч красных нитей.

Глава 72. Едем вместе

В яме юноша стоял, прислонившись к каменной стене. Половина его тела съёжилась над окровавленным трупом дикого волка. Хотя он выглядел испуганным и немного смущённым, мальчишка всё ещё был в хорошем настроении.

Сяо Цзюэ посмотрел в его кристально чистые и удивительные глаза без тени эмоций.

– Генерал...Сяо, почему Вы здесь? – выпалила Хэ Янь.

В это время она думала, что никто не придёт. Если подумать хорошенько, то вероятность того, что Чжэн Сюань найдёт кого-то, кто спасет её, была крайне мала. Шэнь Хун был настолько робок, что, вероятно, не осмелился бы ничего сказать, если бы ему пригрозили хоть немного. На остальных нельзя было рассчитывать. Она могла рассчитывать только на себя.

Хэ Янь хотела остаться здесь до рассвета. Девушка хотела дождаться, пока кровь на её теле высохнет и к ней вернутся силы, прежде чем попытаться подняться из ямы. Хэ Янь не ожидала, что кто-то спасет её, не говоря уже о том, что это будет Сяо Цзюэ.

Сяо Цзюэ проигнорировал её вопрос и только спросил:

– Ты можешь подняться самостоятельно?

– Нет.

Яма была сделана грубо, но слишком глубоко. Ноги у неё подкашивались, и девушка не могла пошевелиться.

Сяо Цзюэ взглянул на неё, повернулся и ушёл. Хэ Янь была в замешательстве.

Что это значит? Почему он просто так ушёл?

Через мгновение молодой человек вернулся с длинным предметом в руке. Хэ Янь внимательно посмотрел на него. Разве это не та бамбуковая палка, которую она сломала? Хотя она была разбита на две части, ей хватило длины, чтобы Хэ Янь смогла ухватиться за неё, когда спаситель опустит палку вниз.

Сяо Цзюэ опустился на колени рядом с ямой и опустил бамбуковую палку.

– Хватайся за неё.

Хэ Янь была безмолвна, но должна была смириться со своей судьбой, и была вынуждена ухватиться за палку. Неужели она ожидала, что Сяо Цзюэ спрыгнет вниз и вынесет её на руках? Девушка содрогнулась в ознобе от этой единственной мысли.

Этот человек был прекрасен, как нефрит. С огромной силой он поднял Хэ Янь, держащуюся за бамбуковую палку. Сяо Цзюэ вытащил её одним стремительным движением. Он протянул руку к Хэ Янь, когда она была уже близко к вершине, давая знак девушке схватить его.

Хэ Янь наполовину вытянула свою руку, но тут же застыла в воздухе. Её рука была испачкана кровью после схватки с волком. Хэ Янь не знала, принадлежит ли эта кровь ей или волку. Руки у неё были липкие.

Сравнение её окровавленной руки и нефритово-белой руки Сяо Цзюэ было действительно уродливым.

Сяо Цзюэ больше всего любил чистоту, поэтому Хэ Янь колебалась. Мужчина казался нетерпеливым, и прежде чем она успела подумать, он наклонился вперёд и схватил её за запястье, потянув вверх.

Теперь, когда она выбралась из ямы, удушливый запах крови больше не ощущался. Небо тоже стало намного больше. Звёзды были разбросаны перед глазами девушки, а те, что были на периферии её зрения, опускались на землю. Бесчисленные яркие звёзды сливались воедино, освещая мир.

Она снова посмотрела на Сяо Цзюэ.

Молодой человек встал, уронил бамбуковую палку и уставился на неё.

– Это ты убил волка?

Хэ Янь не понимала, в чём была проблема.

Улыбка всё ещё играла на её губах:

– Да, я чуть не умер. Он был забит камнями до смерти, потому что у меня не было оружия, и меня дважды укусили во время драки.

Под рукавом подростка просвечивали кровавые пятна, окрашивая первоначальную красную одежду в более тёмный цвет. Она выглядела как обычно и беспечно спросила:

– Почему генерал пришёл лично? А как насчёт остальных?

– Уже слишком поздно. Я пришел один.

Хэ Янь щёлкнула языком и только тогда увидела, что неподалеку стоит скакун. Конь не был привязан верёвкой. Однако, услышав сигнал Сяо Цзюэ, жеребец послушно подбежал и встал рядом с ним.

Хэ Янь увидела, как его уши позеленели от лунного света. Её сердце дрогнуло. Все знают, что у генерала Фэн Юня есть любимый скакун. Он мог преодолевать тысячи миль в день, гоняясь и за ветром, и за светом. Она не ожидала увидеть Лу'эра сегодня.

– Тогда... А теперь мы возвращаемся? – неуверенно спросила Хэ Янь.

Сяо Цзюэ недоверчиво посмотрел на неё:

– Ты хочешь провести здесь ночь?

– Нет, я не знаю, – объяснила Хэ Янь. – Я имею в виду, что здесь нет никого, кроме одной лошади?

Неужели Сяо Цзюэ хочет, чтобы она проделала весь обратный путь до лагеря пешком? Не будет ли это слишком жестоко и мучительно для неё?

Молодой человек погладил Лу'эра по голове, и тот послушно опустил голову.

Сяо Цзюэ приказал:

– Поднимайся сюда.

Правильно ли она расслышала? Неужели Сяо Цзюэ действительно позволит ей оседлать эту несравненную лошадь?

– Хммм… Я… что? – Хэ Янь была потрясена.

Губы Сяо Цзюэ дёрнулись.

– Ты можешь вернуться пешком, если хочешь.

– Нет, нет, я не могу! – Хэ Янь ответила: – Я просто очень польщён!

Какой замечательный день. Она действительно могла прокатиться на легендарном Лу'эре. Хэ Янь просто хотелось громко рассмеяться.

Она захромала к Лу'эру. Этот конь был чрезвычайно высок и силён. Движение по оседланию лошади должно было быть очень стремительным, но теперь она была ранена всем телом. Хэ Янь не могла быть резвой, даже если бы захотела. Она могла только ухватиться за седло одной рукой и попытаться взобраться наверх.

У девушки была ранена нога, а её руку укусил волк. Когда она приложила силу, высохшая кровь тут же просочилась наружу, пропитав половину рукава. Но даже тогда выражение её лица оставалось спокойным. На бледном лице Хэ Янь всё ещё была широкая улыбка, и капли пота катились по её лбу, увлажняя волосы.

Этот человек даже не подозревал, насколько испорченным он выглядел. Сяо Цзюэ слегка приподнял брови при этой мысли.

Девушка всё ещё карабкалась вверх, держа свои руки и ноги вместе. Голос над Хэ Янь произнёс:

– Ты не ранен?

Этот вопрос застал её врасплох. Прежде чем Хэ Янь успела опомниться, молодой человек приподнял её за талию. Девушка сидела перед Сяо Цзюэ, прежде чем успела воскликнуть. Аромат лунной лилии окутал её чувства, нарушая ход мыслей.

– Сиди спокойно, – скомандовал Сяо Цзюэ.

Хэ Янь не могла объяснить, что она чувствовала в этот момент.

Она не могла объяснить, что чувствует, когда Сяо Цзюэ на самом деле обнимет её сзади, сидя верхом на лошади… Можно ли считать это объятием в ответ? Она не могла достаточно быстро понять ситуацию. Всё произошло слишком быстро.

Однако сейчас он действительно сидел позади девушки. Хэ Янь была миниатюрной, её голова едва доставала ему до груди. Это было как если бы… Как будто она уютно устроилась в объятиях мужчины.

Девушка и сама пришла в ужас от этой мысли. В глубине души ей было не стыдно, а скорее страшно. Сяо Цзюэ не был романтичной личностью, к тому же, сама Хэ Янь сейчас носила личность мужчины.

Сегодня произошло много разных вещей. Может быть, она спит?

– Что случилось? – спросил Сяо Цзюэ.

– Посмотрите на волка, – Хэ Янь указала на труп волка в яме. – Мне было трудно убить его, поэтому будет жаль просто оставить его здесь.

Мужчина раздражённо ответил:

– Чего ты хочешь?

– Можно мне взять его с собой? – неуверенно спросила Хэ Янь.

После долгой паузы молодой человек усмехнулся:

– Конечно, почему бы и нет?

– Неужели? – Хэ Янь удивлённо оглянулась: – Генерал, Вы такой хороший человек! – она действительно не ожидала слишком многого, задавая свой вопрос.

Уголки его губ приподнялись вверх, а взгляд оставался безразличным:

– Если он поднимается, ты опускаешься.

Хэ Янь на мгновение потеряла дар речи:

– Забудьте, что я это сказал.

Лошадь сделала несколько шагов вперёд. Она повернула голову назад и почти врезалась в руки Сяо Цзюэ.

– Или, я мог бы спуститься и снять волчью шкуру перед уходом. Скоро наступит осень и станет холодно. Как хорошо было бы сделать сапоги из волчьей шкуры…

Ответом на её замечание были два бессердечных слова.

– Просто заткнись.

Глава 73

Жеребец бежал рысью по глубоким горам. Это было не очень быстро, потому что дорога была погружена в ночную тьму, поэтому он также не мог ясно видеть. Хэ Янь очень жалела, что ей наконец-то удалось прокатиться на "зелёных ушах", но так и не удалось прочувствовать смысл легендарного "перехода через горы и реку, как хождения по земле".

Это была действительно слишком большая потеря.

Звёздный и лунный свет струился с ветвей и листьев леса, Хэ Янь ехала верхом на лошади и, наконец, набралась смелости посмотреть на окружающий пейзаж. Когда она посмотрела, то увидела волка, лежащего неподалёку, он также был мёртв.

Девушка удивилась на мгновение, а затем посмотрела несколько шагов вперёд, и там был ещё один труп волка.

Увидев около трёх таких волчьих трупов, Хэ Янь почувствовала, что это не было совпадением. Она сглотнула слюну и осторожно спросила:

– … Генерал, Вы всё это сделали?

– Так как я встретил их по дороге, я убрал их для удобства, иначе было бы неприятно, если бы они преследовали меня всю дорогу, – ответил он.

Хэ Янь вздохнула про себя:

"Посмотри на этого человека, достойного того, чтобы быть генералом-подростком-убийцей, убивающим в мгновение ока", – неудивительно, что она не встретила по пути ни одного дикого волка, изначально все смелые были убиты Сяо Цзюэ, верно? Она снова посмотрела на волчьи трупы, все они были убиты одним ударом меча, и раны были очень маленькими и точными.

Её взгляд слегка переместился вниз и упал на меч, который был на поясе Сяо Цзюэ. Все знали, что у генерала Фэн Юня был знаменитый конь и драгоценный меч. Коня звали зелёными ушами, а меч – пьющей осенью [Иньцю]. Лезвие меча сияет синим и может резать железо, как грязь. Ходят слухи, что пьющая осень имеет кристально чистое тело, как мороз и снег. Теперь, когда пьющая осень была приторочена к талии Сяо Цзюэ в ножнах, девушка не могла видеть, как это оружие выглядело.

Эти волки должны были погибнуть под ударами пьющей осени, с древних времён заветные мечи давались только героям, Хэ Янь чувствовала, что она едва ли может считаться героем. Увидев меч, девушка невольно захотела прикоснуться к нему.

Затем она тихо протянула руку и коснулась его спины.

Внезапно, почувствовав, как напряглось его тело, Хэ Янь тут же отпустила и крикнула:

– Я не хотел касаться Вашей талии, я просто хотел коснуться Вашего меча!

Через некоторое время сзади раздался голос человека, который, казалось, сдерживал свой гнев:

– Тебе не нужно говорить.

– Я умру со скуки, если не буду говорить, – сказала Хэ Янь. – Генерал, на самом деле Вам не нужно быть таким серьёзным, – она сказала: – Послушайте, Вы убили так много волков, но не забрали их, эти волки останутся лишь пищей для лис в этих горах. Не говоря уже о мясе, волчьи шкуры – самые качественные. Меха тех, кого я убил, попорчены и могут быть использованы только для сапог. Но те, кого убили Вы, имеют неповреждённый мех, и их достаточно, чтобы сделать большой плащ. Но волчий меховой плащ Вам не очень подходит, я думаю, что материал Вашей одежды стоит дороже, почему бы Вам не позволить мне их забрать? Зимой я могу кататься по снегу в волчьем меховом плаще.

Сяо Цзюэ, казалось, был ошеломлён её глупостью и действительно принял эти слова, хотя его тон был не очень приятным, когда молодой человек поджал губы и саркастически сказал:

– Тебе так нравятся волчьи шкуры, неудивительно, что ты даже не отпустил мёртвого волка в ловушке.

– Это неправда, я просто слишком замёрз, – покачала головой Хэ Янь. – Генерал любит чистоту, не любит грязи и не может позволить крови животных испачкать свою одежду. Мы разные, не говоря уже о мёртвых волках, я даже спал в куче мёртвых людей.

После минутного молчания позади него Сяо Цзюэ спросил:

– Когда?

– Когда я был ребёнком, я даже толком не помню, – Хэ Янь посмотрела на звёзды в небе: – В то время, чтобы спасти свою жизнь, я ничего не мог с собой поделать. В конце концов, я был единственным, кто выжил среди этой кучи мертвецов.

Она думала, что Сяо Цзюэ спросит, что случилось, и собиралась что-то придумать, но она не ожидала, что Сяо Цзюэ ничего не спросит, и риторика, которую девушка подготовила, оказалась выброшена на ветер.

Мысли Хэ Янь вернулись в прошлое.

Вскоре после того, как она прибыла в пустынное графство Мосянь, группа рекрутов из армии Фуюэ столкнулась с западным Цяном на краю пустыни.

Все они были новобранцами и не умели драться, а только полагались на свою кровожадность. Но этот дух вскоре был рассеян свирепостью Западного Цяна. В конце концов, вся команда новобранцев была уничтожена.

Хотя Хэ Янь тоже был серьёзно ранен, она всё ещё была жива. Она спряталась под трупами группы и всё ещё немного дышала. Жители Западного Цяна подожгли все трупы и ушли. В то время Хэ Янь думала, что она, вероятно, умрёт в пустыне.

Но кто знал, что Бог не позволит ей умереть. Дождь внезапно погасил костры на трупах. У девушки не было сил даже пошевелиться, а она не смела даже вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы заплакать.

Молодой человек, игравший с ней вчера, превратился в неподвижный труп, а старший брат, который бранил её утром, давно уже развоплотился. Она лежала среди сломанных конечностей и впервые познала жестокость войны. Хэ Янь лежала в куче мёртвых, вдыхая запах крови и проливая слёзы с открытыми глазами всю ночь.

На рассвете мимо проходил пешеход и закопал все тела на месте, собирая их вещи для себя, а также нашёл умирающую Хэ Янь, спасая ей жизнь.

Позже Хэ Янь бесчисленное количество раз думала, что, хотя она и была мужчиной в столице, в конце концов она была недостаточно сильна, и в глубине души девушка, вероятно, оставила себе выход. Но после той ночи она часто совершала поступки, уже не оставляя себе пути назад, она уже не девочка, никто не осушит её слёзы на поле боя, единственное, что нужно делать, – это бороться за жизнь в каждом бою.

В любой момент выживание всегда будет главным приоритетом. Что такого в том, чтобы оставаться рядом с волчьими трупами, чтобы выжить? При необходимости, если она действительно не могла выбраться, она могла даже съесть сырое волчье мясо.

Но Сяо Цзюэ, вероятно, не мог понять подобного.

В глубине души Хэ Янь тихо вздохнула. На этот раз ей действительно было немного холодно.

Молодой человек был одет в чёрную одежду и доспехи, его плащ защищал от холода, и Хэ Янь немного боялась испачкать его одежду, поэтому она не осмелилась слишком сильно откинуться назад, но она не могла подавить желание посмотреть на него, и с этого угла девушка могла просто видеть его красивую линию подбородка.

Сяо Цзюэ был действительно хорош собой, в её прошлой жизни или в настоящей, Хэ Янь должна была признать этот факт. Он родился красивым и героическим, с прекрасной осанкой, хотя и безразличным, но с оттенком очаровательной беспечности.

Молодой человек имел самую красивую пару глаз, как осенняя вода, прозрачных, тонких и холодных, как будто в его глазах никогда ничего не отражалось, люди не могут не думать, что если бы однажды эта пара глаз серьёзно посмотрела на человека, то какую степень нежности можно было бы проявить.

Она также вспомнила руку Сяо Цзюэ, протянутую ей в ловушке, и необъяснимо подумала о "пальцах, длинных и острых, как весенние побеги бамбука, и глазах, таких же ясных и синих, как осенние волны", и почувствовала, что слишком подходит для этого человека.

Неудивительно, что у него было красивое имя "нефритовое лицо генерала", думая об этом, она чувствовала себя несправедливой. Они оба – молодые генералы, но почему его назвали "нефритовым генералом", в то время как её можно было назвать только "генералом маски"? Хэ Янь подумала про себя, что если бы она сняла мою маску в то время, то, возможно, смогла бы получить титул "Пань Ань армии (1)" или что-то в этом роде.

Она подумала про себя, но не знала, что смотрит на лицо Сяо Цзюэ с восхищением и благоговением, а затем вздыхает с разочарованием и потерей, как будто была сумасшедшей, что было необъяснимо в глазах Сяо Цзюэ.

И довольно глупо.

__________________________________________

1. Аналог четырёх красавиц Древнего Китая, но среди мужчин. И хотя в вопросе "красавцев" мнения расходятся чаще, наиболее распространёнными являются: Пань Ань, Царь Ланьлин, Сун Юй и Вэй Цзе.

У этих красивых мужчин есть общая черта: они все талантливы и красивы, или они чрезвычайно хорошо обучены литературе и музыке, или они сильны в культуре и боевых искусствах. Говорят, что эти люди вызвали сцены, когда тысячи людей спешат встретиться с ними, стоит одному из них отправиться в путешествие.

Глава 74. Лекарство

После пересечения холма, последующая дорога была немного легче.

Сяо Цзюэ пустил свою лошадь рысью. Сама того не зная, Хэ Янь заснула, не зная, сколько времени это заняло. Кто-то похлопал её по плечу и позвал по имени:

– Хэ Янь!

Она открыла глаза и увидела перед собой инструктора Ляна. Она всё ещё дремала рядом с Сяо Цзюэ, и на внутренней стороне рукавов Сяо Цзюэ виднелся слабый след сырости, возможно, из-за её слюны.

Хэ Янь вытерла свой рот и сказала извиняющимся тоном:

– Прошу прощения…

Прежде чем она успела закончить говорить, человек уже аккуратно спешился, почти заставив девушку упасть. Сяо Цзюэ сказал Лян Пину:

– Я оставлю это тебе, – и даже не взглянув на Хэ Янь, он ушёл сам.

Хэ Янь молча смотрела ему вслед.

Посмотрите на это, он даже не дал ей шанса сказать спасибо. Хэ Янь пожала плечами, Лян Пин помог ей слезть с лошади. Зелёные уши тоже был сообразителен. После того, как Хэ Янь слезла, он поднял свои копыта и пошёл, чтобы найти своего хозяина.

Хэ Янь был весь в крови, хотя Лян Пин был полон сомнений, он не мог спросить в этот момент и только сказал:

– Ты всё ещё можешь двигаться?

– Инструктор Лян слишком часто смотрит на меня сверху вниз, – улыбнулась она. – Никаких проблем.

– Эй, – вздохнул Лян Пин. – Забудь об этом, я сначала отправлю тебя в лазарет на перевязку, и мы поговорим об этом позже.

Хэ Янь сразу согласилась.

В комнате их уже ждали Мэй, Ши и все остальные. Как только Хэ Янь вошла, группа людей собралась и поспешно спросила:

– Как ты себя чувствуешь?

– Ты в порядке?

– Всё в порядке?

– Почему здесь так много крови? Неужели кто-то умер?

Хэ Янь даже увидел Ван Ба, сидящего на ящике в углу. Увидев её, мужчина, казалось, хотел сделать шаг вперёд. Наконец, он сумел совладать с собой и промурлыкал:

– Значит, ты не умер.

– Спасибо, брат, – Хэ Янь уже знал от Лян Пина, что именно Ван Ба отправился на поиски Шэнь Ханя. Она подмигнула ему и удовлетворённо сказала: – Брат так скучает по мне, этот босс очень тронут.

– Ах, ты! – Ван Ба вскочил с ящика, свирепо посмотрел на неё, как кошка вхъерошил шерсть, и сердито зашагал прочь, едва не сломав дверь.

Хэ Янь помогли сесть на кровать, а Ши протянул девушке миску с водой. Хэ Янь опустошила её одним глотком, наконец-то почувствовав, что её горлу стало более комфортно.

– Брат Хэ, – сказал Мэй. – У тебя руки в крови. Быстро переоденься, ладно?

Хэ Янь слегка кашлянул:

– На самом деле, это не так уж серьёзно.

– Разве это не серьёзно? – Хун Шань нахмурился. – Если бы не генерал Сяо, который поднялся на гору, чтобы найти тебя, был бы ты ещё жив завтра утром?

– Ты не должен изображать героя, – Цзян Цзяо тоже подошёл. – Для такого человека оно того не стоит.

– Неплохо, – Хуан Сюн ущипнул буддийские чётки на шее. – Ты должен был позволить им самим встретиться с волками.

Хэ Янь сохраняла молчание. Она посмотрела на комнату, полную людей, и в первый раз узнала, что её популярность была так высока. Так много людей… это действительно шумно.

В самый разгар болтовни кто-то толкнул дверь и снова вошёл, крикнув, как Иволга:

– Вы все можете уйти отсюда! Я принесла лекарство!

На мгновение в комнате воцарилась тишина.

Хэ Янь с любопытством оглянулась и увидела, что толпа автоматически расступилась, и вошла молодая женщина. Женщина была одета в чистое белое атласное платье, её длинные волосы были стянуты в пучок белой лентой, а на голове красовалась Нефритовая заколка в виде цветка лотоса. Она выглядела простой и красивой. У женщины было нежное нефритовое лицо, лунные брови и звёздные глаза, очень тонкие и очаровательные.

Даже комары в Лянчжоу Вэй были сплошь самцы. Где они еще увидят такую элегантную и утончённую красоту? Некоторое время эти ребята молчали, боясь потревожить эту очаровательную фею.

Хэ Янь была смущена и только спросила:

– Ты кто…

– Я – медицинская сестра Лянчжоу Вэя, – прошептала девушка. – Шэнь Мусюэ.

Хэ Янь показалось, что это имя ей знакомо, но она не могла вспомнить, где его слышала. Шэнь Мусюэ уже осторожно поставила чашу с лекарством, которую держала в руке, на кровать. После этого она повернулась и сказала остальным:

– Не могли бы вы все выйти первыми.

Хун Шань тут же покраснел и сказал:

– Хорошо, хорошо, – он закричал и выгнал остальных, а когда уходил, то бросил на Хэ Янь завистливый взгляд.

Девушка была вынуждена молчать.

Но когда все ушли, Хэ Янь спросила:

– Это лекарство для меня?

Шэнь Мусюэ кивнула, и Хэ Янь взяла чашу и выпил её содержимое. Шэнь Мусюэ была ошеломлена и сказала:

– На самом деле, тебе не нужно так срочно пить…

– А? – Хэ Янь почесала голову. – Мне всё равно придётся это пить.

Шэнь Мусюэ, казалось, забавлялась ею, девушка улыбнулась и сказала:

– Тогда маленький брат сначала сними свою одежду, я займусь твоим лечением.

Хэ Янь колебался некоторое время, глядя на горячую воду в её руках, и сказала:

– Хорошо, леди Шэнь, Вы можете просто оставить лекарство здесь, я применю его сам.

– Сам? – Шэнь Мусюэ покачала головой: – Я должна сделать это.

– Вы молода, и всё ещё девушка, – серьёзно сказала Хэ Янь, убеждая её. – Я всё-таки мужчина, Вы же видите, как это плохо.

– Перед доктором нет ни мужчины, ни женщины, – ответила Шэнь Мусюэ.

Хэ Янь немного подумала:

– Даже если Вам всё равно, мне – нет.

Шэнь Мусюэ подняла голову, и Хэ Янь бесстрашно посмотрела на неё, говоря:

– У меня есть невеста, леди Шэнь, моё тело может видеть только моя невеста. Если Вы запятнаете моё чистое и невинное тело. Вам придётся взять на себя ответственность. Понимаете? – она поплотнее закуталась в одежду, словно скорее хотела умереть, чем сдаться.

Шэнь Мусюэ никогда ещё не видела такого бесстыдника, и на какое-то время движение её руки прекратилось. Она не знала, как реагировать, когда смотрела на пациента.

– Вы можете оставить лекарство здесь, – сказала Хэ Янь. – Я сам применю его, так как хочу защитить себя, как нефрит, для своей возлюбленной. Вы не должны причинять мне вреда, – она выглядела серьёзной.

Шэнь Мусюэ на мгновение лишилась дара речи и была окончательно побеждена бесстыдством Хэ Янь.

– Лекарство и горячая вода уже здесь. Я сейчас выйду. Ты можешь позвать меня, когда закончишь.

Хэ Янь радостно кивнула:

– Спасибо, леди, за Ваше понимание.

Когда Шэнь Мусюэ удалилась, Хэ Янь вздохнула с облегчением. Она поспешно сняла свою окровавленную одежду, взяла кусок ткани, смоченный в горячей воде, и небрежно вытерла нижнюю часть тела, после чего переоделась в чистую одежду. Она закатала рукава, так как ее локоть, укушенный волком, кровоточил и выглядел ужасно. Хэ Янь глубоко вздохнула, сменила кусок ткани, чтобы смыть кровь с раны.

В этот момент дверь снова распахнулась, так как Хэ Янь всё ещё была занята вытиранием, она сказала, не поднимая глаз:

– Разве я не сказал, что тебе не нужно заходить, я сам применю лекарство?

– Твоё целомудрие для невесты действительно трогательно, – раздался холодный голос.

Хэ Янь подняла голову и увидел Сяо Цзюэ, стоящего в нескольких шагах от нее, сложив руки на груди и спокойно глядя на неё.

Сердце Хэ Янь чуть не выскочило из груди. К счастью, она двигалась быстро и уже успела переодеться, поэтому выдавила из себя улыбку:

– Почему генерал здесь? Вам не следовало приходить, чтобы свести со мной счёты, верно? Я же говорил Вам раньше, что не хотел касаться Вашей талии на горе раньше.

Выражение лица Сяо Цзюэ напряглось, его глаза почти горели огнём, но он просто поднял руку, и круглый предмет был брошен в руки Хэ Янь.

Хэ Янь поймала его и увидела, что это была изысканная фарфоровая бутылка, похожая на горшок с мандаринами. Она вытащила пробку и внимательно понюхала содержимое, оно было горьким и вяжущим.

– Это и есть... лекарство? – неуверенно спросила она.

Мужчина сказал в плохом настроении:

– Сначала залечи свои раны.

Эта сцена была необъяснимо знакомой. Хэ Янь вздрогнула и снова посмотрела на него. Сяо Цзюэ только что переоделся, чистый, точно одетый с иголочки, стоял здесь, выглядя очень красивым, лунный свет струился снаружи, отражая его длинную грациозную фигуру, и на мгновение Хэ Янь показалось, что они вернулись в старые времена.

Почти похоже…

Глава 75. В те далёкие дни

Когда Хэ Янь была молода, она не была такой умной, как сейчас. Если бы девушка посмотрела на своё прошлое глазами настоящей, то почувствовала бы себя слишком глупой.

Она была не очень хороша в литературе и боевых искусствах, как и нынешний Чэн Ли Шу, и считалась неудачницей , но в отличие от Чэн Ли Шу, у которого был могущественный дядя, происхождение семьи Хэ не считалось великим в зале Сянь Чан. Поэтому она не пользовалась таким уважением, как Чэн Ли Шу.

Кроме того, когда Хэ Янь была подростком, она носила маску целый день, всегда появляясь в толпе, как странное существо, и в её сердце был призрак, поэтому девушка никогда не осмеливалась показать свои ноги, когда она приходила и уходила с подростками (1). Пройдя туда и обратно, наконец, другие подростки из зала Сянь Чан начали изолировать ее.

Отстранение подростков было очевидным. Поначалу они просто относились к ней по-другому, не называя ее при игре в Цуцзюй (2). А потом всё стало ещё хуже; причина была не так уж велика, просто она слишком много работала.

Когда он был ребёнком, Хэ Янь олицетворяла идею "глупая птица летит первой", поэтому она действительно начала с того, чтобы быть глупой птицей. Чем хуже человек в литературе и боевых искусствах, тем больше он должен и должен учиться серьёзнее, чем кто-либо другой. Несмотря на то, что джентльмены из зала Сянь Чан чувствовали, что этот ребёнок действительно не подходит для изучения и практики боевых искусств, они часто были тронуты настойчивым духом и стремлением к учёбе Хэ Янь. Поэтому они часто хвалили девушку в классе.

– Прилежный ученик подобен саженцу в источниках. Невооружённому глазу кажется, что он не сильно растёт, но с каждым днём он будет становиться всё сильнее (3). Вы, все, смотрите на Хэ Жу Фэя и учитесь у него!

Все они были четырнадцати или пятнадцатилетними юношами, которые всегда любили бороться за лучшее, поэтому учились у других, тем более у Хэ Жу Фэя? Чему они должны научиться у него? Усердно учиться и усердно практиковаться каждый день, но всё же быть последним? Разве это может уложиться в их головах?

Однако нескольким джентльменам, похоже, очень нравился Хэ Янь.

Гнев молодых людей рос в их сердцах, и корнем их зла была смесь вины, ревности и презрения. чем больше они видели ребёнка в маске, тем больше он не казался им приятным, поэтому время от времени они находили какие-то неприятности для Хэ Янь.

Как и сегодня, кинжал намеренно разрезал одежду Хэ Янь во время сравнения навыков владения кинжалом. В другой день, когда ей пришлось тренировать верховую езду, кто-нибудь кормил её лошадь какой-нибудь чихающей травой, а иногда они намеренно проделывали дыру в её ботинках, заставляя девушку падать на землю, когда камень пробивать подошву ноги. И когда Хэ Янь смущённо поднималась с земли, подростки, которые прятались вместе, смеялись над ней.

В подростковом возрасте она была слишком тупа. Хэ Янь ничего не могла сделать, чтобы подать в суд на студентов, а джентльмены не знали о маленьких действиях студентов наедине. Так что у него было очень трудное время.

Однажды, когда была зима и погода была очень холодной, подростки упражнялись в мечах в академии, но они не знали, кто вылил таз с водой на землю. Вода очень быстро замёрзла, поэтому они уговорили Хэ Янь выйти наружу:

– Хэ Жу Фэй, поторопись, поторопись, тебя зовёт учитель!

Хэ Янь выбежала в спешке, поскользнулась, упав на живот.

Падение было таким тяжёлым, что у неё закружилась голова, и девушка долго не могла подняться. Эти подростки прятались в углу и смеялись, говоря только:

– Он действительно был одурачен!

Хэ Янь сидела там некоторое время, прежде чем встать, поджав губы, и ничего не сказала. Студенты зала Сянь Чан возвращались домой раз в месяц. Из одежды, которую она принесла в этом месяце, не осталось ни одной чистой. После того, как их столько раз обманывали, даже у божеств тоже не осталось бы никакой одежды. При такой погоде, где солнце не видно уже давно, было очень трудно высушить вещи.

Весь день Хэ Янь провела в полусухой одежде. Ночью она встала с постели, не пошла заниматься фехтованием, а побежала прямо в зал Академии.

Даже глиняная статуэтка также имеет три части земли (4), не говоря уже о том, что она была старшим молодым мастером семьи Хэ, более или менее, но у неё был свой характер. Однако девушка всё ещё трезво оценивала ситуацию. Эти молодые люди были высокими и могучими; более того, они были намного лучше неё, так что Хэ Янь не могла победить их. Но можно ли было просто так оставить всё как есть? Неужели действительно невозможно что-то сделать?

Как она может дать выход своему гневу?

Четырнадцатилетняя Хэ Янь долго думала и наконец придумала способ.

Ночью пошёл снег. Она надела одежду, которая ещё не высохла, бросила вызов ветру и снегу, пошла к колодцу на заднем дворе за ведром воды и побежала в прихожую с ведром воды.

Она вспомнила, где каждый из группы подростков сидел днем. Она нашла их тетради под партами. В этом месяце домашнее задание состояло в том, чтобы скопировать "Син Ли Цзы Сюнь" пять раз, а завтра было время сдать домашнее задание в конце месяца.

Хэ Янь вылила на них всю воду из ведра.

Вода мгновенно пропитала бумаги, растворив чернила, и она превратилась в большое размытое пятно. Хэ Янь вздохнула с облегчением, и после этого, след напряжения поднялся снова.

Она поспешно сложила тетради обратно в их первоначальное положение и поспешила наружу, неся пустое ведро. Это был первый раз, когда она делала подобные вещи, так что беспокойство было неизбежным. Девушка боялась включить свет, в темноте подошла к двери, не глядя на порог под ногами, и, естественно, с грохотом упала.

Она судорожно втянула в себя воздух; за этот день Хэ Янь упала во второй раз, и на этот раз всё было ещё хуже. Её локоть ударился прямо о деревянный шип на пороге, оставив глубокую рану, из которой потекла кровь. Хэ Янь с усилием села, подняла раненую руку и подумала про себя, что, возможно, излишнее количество неправильных поступков просто убьёт её?

Она сделала это только один раз, ладно, Бог обращается с ней слишком сурово!

Во всяком случае, она должна быстро вернуть ведро, Ведро, Ах... где её ведро? Девушка просто вспомнила, что только что так сильно упала и что ведро упало на землю, поэтому оно должно было издать громкий шум, разбудив всех, почему же сейчас так тихо?

Хэ Янь ошеломлённо подняла голову, встала и сделала два шага вперёд только для того, чтобы увидеть человека, стоящего за дверью неизвестно сколько времени. Он лениво облокотился на деревянную дверь, спиной к Хэ Янь, с железным ведром в руке.

Это был Сяо Цзюэ.

На мгновение Хэ Янь так занервничала, что она не осмелилась ничего сказать.

Видел ли он это? Сяо Цзюэ не должен был этого видеть, верно? Невозможно, он должен был это видеть, парень всё ещё держит ведро в своей руке. Но если он этого не видел, то как Хэ Янь должна была это объяснить? Должна ли она сказать, что поливала цветы здесь посреди ночи?

Мысли Хэ Янь неслись в диком галопе. Мальчик увидел, что она тупо стоит на месте, поднял брови и спросил:

– Тебе не больно?

Хэ Янь удивлённо выдала:

– А?

Его взгляд упал на локоть девушки, и поскольку она только что принесла воду, её рукава были закатаны. Между белыми и нежными локтями виднелось кровавое пятно, похожее на уродливую вышивку, которое особенно бросалось в глаза при слабом свете фонаря.

Хэ Янь подсознательно хотел спрятать руки за спину.

Мальчик нетерпеливо взглянул на неё и холодно сказал:

– Следуй за мной.

Хэ Янь сама не понимала, почему его слушает. Возможно, она была слишком потрясена и смущена, что заставило девушку послушно последовать за ним.

Сяо Цзюэ сначала поставил железное ведро обратно к колодцу и обернулся только для того, чтобы увидеть, как она подняла руку в изумлении, поэтому он усмехнулся с многозначительным выражением лица:

– Будучи трусом, но всё же учась делать плохие вещи.

Хэ Янь сжала кулаки и ничего не сказала, она очень нервничала. В обычные дни Сяо Цзюэ гулял только со своими немногочисленными близкими друзьями и не был близок с другими подростками в академии, поэтому Хэ Янь не знала, что думает этот человек. Если он пойдёт доносить на себя…

Пока она была погружена в свои мысли, ей в руки бросили холодный горшок.

Хэ Янь посмотрела вниз и увидела, что это, казалось, был горшок мандаринов с изящным мастерством исполнения и замысловатой резьбой.

Она услышала свой собственный голос, тихий, как мошка:

– Что это?

– Разве ты не видишь? – мальчик лениво повернул голову: – Лекарство.

__________________________________________

1. Наличие призрака в сердце означает наличие тайного или дурного намерения и так далее. Раскрытие ног указывает на раскрытие тайны, как мы можем видеть, если кто-то является призраком, это можно узнать по раскрытию его ног. Поэтому девушка боялась, что секрет может случайно соскользнуть с её языка.

2. Древняя китайская игра, включающая в себя пинок мяча через отверстие в сетке.

3. Это означает, что без тяжёлой работы не будет никакого результата, и нет такой вещи, как кратчайший путь к получению чего-то.

4. Природу трудно изменить или сущность трудно изменить; точно так же, как сущность почвы не может быть стёрта с глиняной фигуры.

Глава 76. Фестиваль Циси / Танабата

Хэ Янь держала горшок с мандаринами в оцепенении.

Когда она была вырвана из своих мыслей голосом стоящего перед ней:

– Не можешь им воспользоваться?

Девушка подняла глаза и увидела, что молодой человек в тёмно-синей мантии уже сел на табурет перед её кроватью и взял горшок из её рук.

У мандаринового горшка был секрет, он мог содержать два вида содержимого и был важным средством для отравления людей. Он вытащил кусок белой ткани и понемногу налил. Первым вылилось лекарство, а потом высыпался и порошок. Рядом с ручкой котелка лежала маленькая ложечка. Сяо Цзюэ достал ложку, чтобы размешать смесь.

Когда молодой человек смотрел вниз, делая это, и его длинные ресницы опустились вниз, его профиль был красив и неотразим, с его молодой красотой, заставляющей людей впадать в ошеломление, она даже забыла, была ли она в Лянчжоу Вэй в данный момент или в зале Сянь Чан, который был за тысячи миль отсюда.

Когда Хэ Янь пребывала в оцепенении, он уже растёр мазь о белую ткань и бросил её девушке с чрезвычайно равнодушным тоном:

– Наложи её на себя.

– О, – Хэ Янь уже ожидала этого и тихо пробормотала: – Я не ожидал, что Вы мне поможете.

Услышав это, Сяо Цзюэ уставился на Хэ Янь с улыбкой, не затронувшей глаза.

– Я не смею задерживать тебя в сохранении твоего ценного, как нефрит тела.

– Хорошо, что Вы знаете, – улыбнулась Хэ Янь и сказала: – Но спасибо Вам, генерал, за такое дорогое лекарство.

– В караульном помещении не хватает лекарств, если только ты не хочешь умереть, – сказал он.

Хэ Янь серьёзно посмотрела на него:

– Вы также спасли мне жизнь. Я не ожидал, что генерал окажется таким сострадательным человеком.

– Если больше ничего нет... – сказал Сяо Цзюэ, а затем встал и ушёл.

Увидев, что на этот раз он действительно ушёл, девушка прислонилась к изголовью кровати и тихо вздохнула. Лекарство Сяо Цзюэ было очень эффективным, освежающим и прохладным, и боль сильно облегчалась после его применения.

Хэ Янь посмотрела на котелок, и её мысли вновь унеслись прочь.

В ту снежную ночь в возрасте четырнадцати лет Сяо Цзюэ был не так равнодушен, как сейчас. По крайней мере, когда он сказал “я не знаю, как его использовать”, он не только помог открыть мандариновый горшок, но и лично применил к ней лекарство.

Было странно, что образ того времени уже был размыт, но сегодня, когда пришел Сяо Цзюэ, эти забытые детали медленно разворачивались перед глазами Хэ Яня, как будто это только что произошло, и ясность была невероятной.

Она сидела на каменной скамье во дворе, а ленивый и равнодушный подросток терпеливо накладывал ей лекарство, что создавало необычную сцену со стороны. Его брови были живописны, а лицо находилось прямо перед Хэ Янь, так как она почти чувствовала его тёплое дыхание, которое исчезало от резкости прошлого, и это мягкое тепло полностью покрывало её холодное и трепещущее сердце.

Маска закрывала её лицо, и собеседник не мог видеть выражения лица девушки и не чувствовал, как пульсирует её кровь.

Трудно было оставаться равнодушной к такому человеку, как он, особенно когда такой безэмоциональный человек обращался с ней так нежно. Хэ Янь была молода в то время и не имела никакого сопротивления вообще.

Сяо Цзюэ ушёл после того, как помог ей с лекарством, и Хэ Янь прошептала ему:

– Твоё лекарство.

– Отдаю, – небрежно ответил молодой человек. – Ты такой глупый. Вероятность того, что ты пострадаешь в будущем, довольно высока. Оставь его себе.

Судя по его предсказанию, шансы на то, что Хэ Янь будет ранена, были действительно высоки. Мазь в мандариновом горшочке давно иссякла, а горшочек она потом потеряла на войне, и думать об этом было очень жалко.

На следующий день подростки пошли в академию и обнаружили, что тетради в их партах были мокрыми от воды, они даже не могли узнать почерк, и это был полнейший хаос.

– Кто это сделал? Выходи, а то подожди и увидишь, убью я тебя или нет! – яростно взревели они.

– Разве это не просто? Просто посмотрите, чья тетрадь чистая, поищите её внутри, и вы всегда сможете найти того, кто имеет на нас зуб.

Сердце у Хэ Янь сжалось, и она была крайне раздражена. Неудивительно, что она была так глупа, и даже не подумала об этом. Её тетрадь была чистой и аккуратной. Разве после небольшого расследования они не выяснят, что это её работа?

Не стоит думать об этом, что случилось, то случилось, будь мужчиной и оставайся храбрым, чтобы встретить последствия. Она была убита горем и могла только признаться в своей судьбе, наблюдая, как подростки всё ещё просят студентов академии достать свои тетрадь для проверки.

Она уже собиралась выйти вперёд и признаться, набравшись смелости, но в этот момент кто-то встал и, положив свою тетрадь на стол, крикнул:

– Я сделал это!

Движение было таким громким, что все посмотрели в другую сторону и увидели красивого молодого человека в белой одежде, прислонившегося к стене со скрещёнными на груди руками. С ленивым выражением лица он небрежно повтори:

– Я сделал это!

Поднялся шум.

– Брат Хуай, брат Хуай Цзинь, это действительно ты сделал? – осторожно спросил кто-то.

Сяо Хуай Цзинь был не похож на Хэ Жу Фэя. Никто в столице не осмеливался провоцировать его, более того, одна семья Сяо могла раздавить людей насмерть. Так что не только господа должны были защищать его, но и Император лично высказывал хвалу молодому человеку.

– Это я, – уверенно ответил он.

– Но почему? – спросил парень с лицом, перекошенным рыданием.

– Нет причины, – мальчик взглянул на него и недовольно ответил: – Руки соскользнули.

– Пф, – не смогла сдержать смеха Хэ Янь, заметив всеобщие взгляды, она поспешно обернулась, как ни в чём не бывало.

А после этого?

После этого вопрос остался нерешённым, потому что это был Сяо Хуай Цзинь, поэтому другие люди не осмеливались ничего сказать и могли только признать, что им не повезло.

* * *

Вернул девушку в настоящее скрип открывающейся двери, в которую вошла Шэнь Мусюэ. Она забрала пустую миску с лекарствами и тазик с водой и попросила Хэ Янь не давить на рану, прежде чем покинуть комнату.

Из узкого окна комнаты видно небо со всех четырёх углов, с яркой луной, висящей в небе, и ярко сияющими звёздами.

Она прошептала:

– Сегодня праздник Циси…

Она никогда не праздновала этот праздник. До того, как Хэ Янь переоделась мужчиной, этот праздник не имел к ней никакого отношения. Позже, когда она вышла замуж за Сюй Чжи Хэна, она с самого начала с нетерпением ждала этого. Независимо от того, как девушка притворялась мужчиной, как только она наносила макияж, девушка просто хотела быть похожей на обычную девушку, идущую на берег реки со своим возлюбленным, чтобы установить цветы и лодки, поклониться Сяньхэ / Бессмертному урожаю (1), распарить фрукты и посетить Храмовую ярмарку. Она слышала, что на горе есть светлячки.

Хэ Янь набралась смелости и попросила Сюй Чжи Хэна в первый раз, Сюй Чжи Хэн улыбнулся и согласился.

Но перед праздником Циси она ослепла. Таким образом, этот вопрос, казалось, был забыт, Сюй Чжи Хэн не взял на себя инициативу снова упомянуть об этом, и Хэ Янь тоже не упомянула об этом, думая, что Сюй был ошеломлён её болезнью, поэтому оставила эту мысль. До следующего дня, когда Хэ Вань Жу проходил мимо её двери, улыбаясь и играя фонарём, подаренным Сюй Чжи Хэном накануне.

Только тогда она узнала, что Сюй Чжи Хэн не был дома во время праздника Циси, не из-за официальных дел, а чтобы сопровождать Хэ Вань Жу на Храмовую ярмарку.

Человеческая жизнь – это не что иное, как утренняя роса, наполненная всевозможными белыми облаками (2). Хэ Янь не знала, насколько хороша она была в качестве мужчины, но знала, что как женщина она была определённо отвратительна.

Как раз в тот момент, когда она думала об этом, Хун Шань вошёл снаружи, сразу увидел горшок с мандаринами в её руке и небрежно пошутил:

– Оо, наш генерал сделал тебе подарок на праздник Циси! Какое хорошее вино, дай этому брату попробовать!

Хэ Янь на мгновение остолбенела, а потом вдруг рассмеялась.

Будь то прошлое или настоящее, но теперь, думая об этом, этот фестиваль Циси был на самом деле не так уж плох. Она ездила верхом с генералом, о котором мечтали многие женщины, касалась его талии, ездила верхом на его лошади, гуляла по горным дорогам, любуясь звёздами, и, наконец, получила горшок эликсира в подарок.

Эта жизнь не была напрасной.

________________________________________

1. Перед началом фестиваля девочки заранее готовят всевозможные изысканные игрушки, используя траву, цветную бумагу, семена кунжута, рисовые зёрна и так далее, чтобы сделать различные модели цветов и фруктов, дам, артефактов, моделей дворца и других вещей. Семена зерна и бобов мун замачивают в небольшой коробке, чтобы они проросли, и когда ростки достигают более двух дюймов в длину, они используются для поклонения богам, называемым "поклонение Сяньхэ" и "поклонение растительному Богу"

2. Это означает, что жизнь недолговечна, мимолётна, эфемерна, преходяща со всевозможными взлётами и падениями.

Глава 77. Наказание

Чжэн Сюань и двое других новобранцев стояли рядом с полем боевых искусств караульного помещения Лянь Чжоу. Увидев приближающегося Сяо Цзюэ, Шэнь Хань поспешно шагнул вперёд и сказал:

– Генерал. Я слышал, что человека нашли? – Шэнь Хань старался говорить осторожно.

– Лян Пин присмотрит за ним.

Шэнь Хань вздохнул с облегчением. Хэ Янь уже оказался под подозрением. Если он вдруг исчезнет, это может быть преднамеренно. Всегда безопасно держать людей, находящихся под подозрением, под носом.

Но теперь, когда человек найден, пришло время рассмотреть другой вопрос.

– Чжэн Сюань сказал, что Хэ Янь сам пересёк гору, а Шэнь Хун сказал, что Хэ Янь отправился туда, чтобы спасти Чжэн Сюаня. Что же из сказанного правда, генерал? – спросил Шэнь Хань.

Сяо Цзюэ ответил без тени сомнений:

– Чжэн Сюань лжёт.

Шэнь Хань был ошеломлён.

– На дороге через гору были следы подков, и я также нашел следы убитого волчонка, – Сяо Цзюэ сказал: – Хэ Янь действительно спасал людей.

– В таком случае, Чжэн Сюань и другие действительно неэтичны, – лицо Шэнь Хана помрачнело. – Такие новобранцы, какими бы хорошими они ни были, оказавшись на поле боя в будущем, кто знает, не обернутся ли они временно друг против друга. Солдаты могут умереть от вражеского меча, но они не должны вонзать нож в спину своим товарищам.

– Однако, – Шэнь Хань подумал ио другом. – Если слова Хэ Яня действительно были правдой, можно ли снять с него подозрения? Если он такой человек, который может пренебречь своей жизнью ради своих товарищей, возможно, его следует рассматривать в новом свете.

– Нет, – ответил ему равнодушный голос Сяо Цзюэ. – Он убил волка голыми руками в яме-ловушке на горе. Это не следует недооценивать, – он поднял брови. – Боюсь, у него есть секрет.

Шэнь Хань не осмелился ничего сказать. Хотя Лянь Чжоу Вэй находился за тысячи миль от столицы, сейчас ситуация была сложной, и никто не осмеливался относиться к ней легкомысленно.

Шэнь Хань посмотрел на Чжэн Сюаня и ещё несколько человек. Они сидели далеко и в этот момент часто смотрели в их сторону с беспокойством. Хотя Чжэн Сюань изо всех сил старался сохранять спокойствие, он не знал, что его ложь была разоблачена.

– Как генерал планирует поступить с этими людьми? – спросил Шэнь Хань.

–  Они действовали презренно, играли с жизнями товарищей, будучи самонадеянными, с хорошим языком и острыми зубами, высокомерно решая, что правильно и неправильно, – выражение лица Сяо Цзюэ оставалось неизменным, его голос был спокоен. – Преступление клеветы на товарища известно. Они должны быть обезглавлены.

Сердце Шэнь Хана дрогнуло, и он склонил голову:

– Слушаюсь!

* * *

Когда Хэ Янь проснулась на следующий день, солнце уже взошло, и в доме никого не было. Она села, ошеломлённо глядя на солнечный свет в окне.

Кто-то толкнул дверь и вошёл. Хэ Янь подняла глаза и увидела, что это была вчерашняя девушка-врач Шэнь Мусюэ. Хэ Янь удивлённо спросила:

– Госпожа Шэнь?

– Это сегодняшний лечебный суп, ты должен принять его в первую очередь, – Шэнь Мусюэ поставила чашу с лекарством на маленький столик в комнате Хэ Янь. – Генерал уже вчера дал тебе лекарство от внешних ран, так что ты должен просто менять повязку три раза в день.

Хэ Янь взяла со стола чашу с лекарством, выпила её и спросила:

– Леди Шэнь, почему остальные ушли? Они меня даже не разбудили.

– Я сказала инструктору Ляну, что твоё тело всё ещё нуждается в некотором отдыхе, и сегодня не стоит идти на поле боевых искусств, чтобы практиковаться, – ответила Шэнь Мусюэ.

После этих слов Хэ Янь закрыла рот и снова посмотрела на Шэнь Мусюэ. Этой девушке всего шестнадцать или семнадцать лет. У неё кожа как сливки, да и сама девушка очень красивая. Самое главное, что она обладает спокойным и неторопливым темпераментом, что позволяет людям чувствовать себя невыразимо комфортно рядом с ней. Хэ Янь выглядела немного смущённой, и Шэнь Мусюэ слегка нахмурилась:

– Что случилось, младший брат?

– Ничего особенного, – сказала Хэ Янь. – Я просто думаю, что эта девушка, леди Шэнь, очень добра, кажется, я Вас где-то видел.

Шэнь Мусюэ была ошеломлена на мгновение, затем покачала головой и улыбнулась:

– Мы с младшим братом никогда не встречались раньше, так что ты, вероятно, припомнил что-то неправильно.

– Возможно, – Хэ Янь почесала голову. Увидев, что парень закончил пить лекарство, Шэнь Мусюэ взяла чашу с лекарством и вышла из комнаты.

Внезапно наступила резкая тишина, и Хэ Янь не знала, чем себя занять. К счастью, такое оцепенение длилось недолго, кто-то постучал в дверь.

– Кто там? – спросила девушка.

Раздался осторожный голос:

– Это я.

Хэ Янь вздрогнула, да голова человека показалась в дверях, это оказался Шэнь Хун.

Она не знала, что парень тут делает. Его лицо было очень бледным, а губы – сине-фиолетовыми, не такими живыми, как когда она впервые увидела его. Шэнь Хун захромал внутрь, не смея взглянуть в лицо Хэ Янь. Подойдя к кровати Хэ Янь, мальчишка неуверенно сказал:

– Я прошу прощения.

Хэ Янь уже знала все тонкости этого дела от Хун Шаня и сказала:

– Всё в порядке, разве ты не сказал им правду?

– Но я... почти… – Шэнь Хун был полон чувства вины.

Хэ Янь могла понять, что такой человек, как Шэнь Хун, который ничего не испытывал раньше, был робок и запаниковал, когда Чжэн Сюань угрожал ему, поэтому она сказала:

– Разве я не в порядке сейчас?

Шэнь Хун молча кивнул.

– Когда ты только вошёл в комнату, твоя походка была немного странной, – спросила Хэ Янь. – В чём дело?

– Я… Я нарушил военный приказ и был обвинён в сорока ударах дубинками, – сказал Шэнь Хун. – Я буду солдатом в будущем, но я не могу пойти на фронт.

Хэ Янь молчал, сорок ударов, неудивительно, что лицо Шэнь Хуна было таким плохим, уже считалось хорошим, что он не умер.

– А как насчёт остальных?

– Чжэн Сюань и двое других... были обезглавлены.… на глазах у всех новобранцев… – сказал Шэнь Хун с бледным лицом.

Хэ Янь не удивилась. Когда она была генералом Фэй Хуном, она слышала о дурной славе генерала Фэн Юня и о том, что дисциплина в его армии была чрезвычайно строгой. Однажды сын важного чиновника пришёл присоединиться к армии Южного Наньфу, просто с целью прославиться, он был обезглавлен Сяо Цзюэ из-за нарушения военной дисциплины. В то время высокий чиновник испытывал сильное неудовольствие и пожаловался Его Величеству, но в конце концов так и не получил удовлетворительного ответа.

Другие могли бы сказать, что Сяо Цзюэ был жесток, но если бы не это, он не смог бы контролировать южных солдат, не говоря уже о том, чтобы прийти к той позиции, которую занимает сегодня.

– Вообще-то это хорошо не быть фронтовым солдатом, – похлопала его по плечу Хэ Янь. – Ты мягкий и добрый, и ты не посмеешь никого убить на передовой.

Шэнь Хун неохотно улыбнулся. Он достал из кармана большое количество вещей и сунул их Хэ Янь в руку. Девушка посмотрела вниз и увидела, что это была горсть кедровых орехов.

– Ты хороший человек, – пробормотал Шэнь Хун. – Я был слишком труслив раньше, прости, я чуть не убил тебя. Эта горсть кедровых орешков для тебя… можешь не торопиться съесть их.

После этого он встал и, прихрамывая, вышел. Как только парень вышел из двери комнаты, Хун Шань и его группа вошли, и они столкнулись друг с другом. Шэнь Хун покраснел и поспешил уйти. После того, как он ушёл, Хун Шань спросил:

– Почему этот ребёнок был здесь?

– Он, должно быть, приносил свои извинения, – сказал Мэй. – Эй, брат Хэ, где ты взял кедровые орехи?

Он положил кедровые орехи на стол:

– Попробуй, если хочешь. Почему вы вернулись так рано?

– Главный инструктор сегодня кое-что сказал, – сказал Стоун. – В будущем нам не придётся бегать с тяжёлым грузом.

– Почему же? – удивилась Хэ Янь.

– Мы провели в Лянь Чжоу Вэе целое лето, – сказал Хун Шань, хватая несколько кедровых орешков и очищая их. – Главный инструктор сказал, что они выберут несколько квалифицированных новобранцев для отправки в передовой лагерь.

Хи Янь подняла брови. Подсчитав время, оказалось, что действительно уже пришло время отбора.

– Он также сказал, что через несколько дней или около того мы будем сражаться в горах?

– Сражайтесь за флаг, – Ши подхватил его слова.

– О да, да, сражайтесь за флаг. Тот, кто справится с задачей лучше всех, или тот, кто будет первым, может быть выбран, чтобы присоединиться к авангардному батальону, – сказал Хун Шань, жуя кедровые орехи.

– Брат Хэ, должно быть, справится лучше всех, – Мэй подпёр руками щёку. – Брат Хэ настолько силён, что он обязательно войдёт в список лидеров.

Хэ Янь улыбнулась и покачала головой. Если это всего лишь передовой батальон, то, естественно, ничего трудного для получения места там для неё не было. Но если девушка хочет попасть в Девятизвенный батальон девяти знамён Сяо Цзюэ, то следовало опасаться, что ей придётся много работать.

Это был действительно вызов, и только те, кто может достичь небывалых высот, смогут прийти первыми.

Глава 78.1. Фестиваль Середины Года

В течение четырёх или пяти дней Хэ Янь не выходила на тренировочное поле, чтобы попрактиковаться.

На самом деле она сама не принимала близко к сердцу боль в ноге, но лекарь Шэнь Мусюэ из Лянь Чжоу Вэй каждый день приходила давать девушке лекарство и неоднократно советовала не заниматься энергичными физическими упражнениями. Хун Шань тоже наставлял её в это время:

– Ты должен слушать доктора. Если ты снова будешь ранен, то не сможешь занять первое место в день боя за флаг и не сможешь войти в передовой батальон. Не плачь, когда придёт время.

Хэ Янь, подумав об этом, была вынуждена уступить. Она не торопилась, это было всего на один-два дня.

Но в эти дни, пока она была вдали от тренировочного поля, её комната в основном была полна, так как люди, навещающие девушку, приходили бесконечным потоком. Сегодня Цзян Цзяо приволок несколько кислых слив, а на следующий день Хуан Сюн принёс связку жареных перепелов. Самым безмолвным был Ван Ба, который ничего не мог с собой поделать – возвращаясь в свою комнату, он просил новобранцев доставить девушке половину надкусанных сухих булочек, которые, очевидно, являлись его добычей. Этот парень действительно считал казармы своей горой.

Даже инструктор Лян приходил дважды, и оба раза он видел Хэ Янь, который был окружён толпой в весеннем ветре (1). Инструктор взглянул на её стол, полный еды, наваленной, как гора, и уронил несколько ревниво звучащую фразу:

– О, ты хорошо устроился, – после этого он ушёл, чувствуя себя совершенно беспомощным.

Вокруг было невероятно шумно. С тех пор, как Хэ Янь пострадала и не могла покинуть комнату, прошло семь или восемь дней. Раны девушки уже зарубцевались, а день борьбы за флаг становился всё ближе и ближе.

В этот день, ещё до захода солнца, Хун Шань и остальные вернулись. Хэ Янь была удивлена и спросила:

– Почему вы так рано ушли с тренировочного поля?

– Сегодня четырнадцатое июля (2), праздник Чжунъюань (3), – первым ответил Мэй. – Старший инструктор попросил нас уйти с тренировочного плаца пораньше и поужинать, чтобы установить водяные фонари у реки, дабы поклониться нашим предкам.

– Этот Лянь Чжоу Вэй не так уж плох, они даже дают людям время поклоняться своим предкам и родственникам, – Хун Шань вздохнул.

Хэ Янь улыбнулась, так как она знала, что это традиция в военном лагере. Когда она служила в армии Фуюэ, местное руководство в гарнизоне учило людей устанавливать мемориал, чтобы отдать дань уважения солдатам, погибшим на войне. В наши дни Лянь Чжоу Вэй был окружён горами и реками, что делало его очень удобным для запуска водяных фонарей.

– Мы с моим старшим братом собираемся зажечь водяные фонари для моих родителей, – сказал им Мэй об их умерших родителях, но он был не особо опечален. Может быть, его родители ушли слишком рано, и память о них была очень слабой. Он спросил Хун Шаня: – Брат Шань, ты собираешься поклоняться предкам?

– Да, мама рано ушла, я запущу один фонарь для неё.

Несколько человек посмотрели на Хэ Янь в унисон:

– Брат Хэ, ты пойдёшь или нет?

Здесь личность Хэ Янь была, вероятно, самой загадочной. Она не любила говорить с Мэем и другими о своих семейных делах. Хун Шань знал только, что Хэ Янь пришёл в армию, когда его семья отчаянно нуждалась, но когда он смотрел на уверенную внешность друга на тренировочном плаце, то чувствовал, что Хэ Янь не был ребёнком из обычной семьи.

– Я? Я тоже пойду, – Хэ Янь опустила глаза, понизив голос. – Мне тоже есть кому поклоняться.

Мэй и остальные почувствовали, что атмосфера была не слишком подходящей для расспросов, поэтому предпочли не задавать вопросов, вместо этого начав говорить о чём-то более лёгком.

После ужина солнце совсем село, и Луна вышла из-за тёмных туч, в то же время почти все новобранцы из Лянь Чжоу Вэй покинули казармы.

Фонарь приходилось складывать самому, а бумагу складывали в несколько больших корзин на тренировочном плаце. Хэ Янь тоже пошла за ней. Она была не очень хороша в этих ремёслах, но Мэй увидел это и сложил ей бумагу в форме лампы лотоса в три или пять раз, после чего он бросил короткую белую свечу в центр лампы лотоса и передал её Хэ Янь:

– Всё готово!

– Спасибо, – похвалила Хэ Янь. – Ты хорошо справляешься с такими вещами.

Мэй смущённо улыбнулся:

– Мы со старшим братом складывали много фонарей, чтобы продать их во время Праздника середины года. Я привык заниматься этим. Если бы бумага была больше, я мог бы сложить более красивый и большой фонарик!

Ши постучал его по голове и неодобрительно сказал:

– Сейчас не время хвастаться.

Мэй высунул язык и побежал к реке Улу с водяным фонарём в руке:

– Я сейчас зажгу фонарь, брат Хэ, поторопись!

После начала осени погода в Лянь Чжоу ночью стала прохладнее. Утром шёл дождь, но жара днём ещё не спала. Густой лес на горе рождал прохладный морозец и росу, а луна и звёзды были в изобилии, заставляя ярко сиять речную воду.

На берегу реки уже толпились люди, пришедшие поклониться предкам, и пламя свечей мерцало, как десять тысяч серебряных цветов, сияющих над рекой, отражая пляшущие языки пламени. Пылающий красный лотос уплыл вдаль с мыслями верующих, превратился в светлое пятно там, где вода встречается с небом, и постепенно исчез.

– Здесь всё в порядке, брат Хэ… – Мэй обернулся и опешил: – Где брат Хэ?

Хун Шань и Ши переглянулись:

– Я не знаю, он только что был здесь.

____________________________________________

1. В радостном, приподнятом настроении.

2. Вообще этот праздник отмечается в седьмой лунный месяц, и это август. Но, из-за того, что лунный календарь не так стабилен, как светский, возможно, в разные годы происходит столь значительное смещение. Либо здесь ошибка автора и/или анлейтера.

3. Фестиваль середины года или фестиваль голодных духов – традиционный китайский фестиваль и праздник, отмечаемый не только в самом Китае, но и представителями китайских диаспор во многих странах. В китайском календаре (лунно-солнечный календарь) Фестиваль духов приходится на пятнадцатую ночь седьмого лунного месяца (на четырнадцатую в южной части Китая).

В китайской культуре пятнадцатый день седьмого месяца по лунному календарю называют Днём Духов, и седьмой месяц в целом рассматривается как Месяц Духов (кит. 鬼月), в течение которого привидения и духи, в том числе умерших предков, приходят из нижнего мира. В отличие как от весеннего праздника цинмин, так и от осеннего праздника чунъян, более известного как Праздник двойной девятки, в которые ныне живущие потомки воздают должное своим умершим предкам, в День Духов умершие, как считается, посещают живых.

Глава 78.2. Фестиваль Середины Года

* * *

Хэ Янь сидела на камне в самом дальнем месте у реки. Это не самое открытое место, поэтому здесь мало кто решил опускать фонарики. Она молча смотрела на лотосовую лампу в своей руке, и на сердце у девушки было невыразимо горько.

Внезапно она вспомнила тот момент, когда Хэ Вань Жу утопила её в воде, сказав перед смертью: "Ты беременна".

В этот момент она была скорее в восторге, чем в замешательстве.

Но эта радость не продлилась и мгновения, прежде чем Хэ Янь утонула в пруду семьи Сюй вместе со своим нерождённым ребёнком.

Хэ Янь всегда чувствовала, что в своей прошлой жизни она никогда никого не обижала, в семье Хэ, будь то Хэ Жу Фэй или Сюй Чжи Хэн. Она сделала всё, что могла, но единственное, за что девушка чувствовала себя виноватой, – это за плоть и кровь в её животе. Она дала ребёнку жизнь, но, прежде чем произвести его на свет, Хэ Янь убила эту возможность из-за своих собственных проблем. Возможно, когда она была военным командиром, слишком много людей погибло от её рук, собрав на душу женщины бесчисленные грехи, и Бог наказал её таким образом. Но Бог должен был наказать только её. Так зачем же наказывать невинное дитя? Хэ Янь даже не узнала, была ли это маленькая девочка или маленький мальчик в её утробе, прежде чем умерла.

Девушка вынула факел, и искры факела немного плеснули на свечу, которая мгновенно загорелась. Водяной фонарь медленно расцвёл в её руке, и свет огня отразился в глазах Хэ Янь, превратившись в маленькое пламя. Казалось, вот-вот упадут слёзы, так как её глаза быстро затуманились.

– Прости, – прошептала она и грустно сказала: – У нас с тобой, матери и ребёнка, нет судьбы в этой жизни. Если есть загробная жизнь, ты должна переродиться в хорошей семье и наслаждаться счастливой и беззаботной жизнью, никогда больше не встречаясь со мной. Я же… – она опустила фонарь в речную воду. – Я отомщу за тебя.

Речная вода журчала, мягко обволакивая маленький водяной фонарь, и уносила его вперёд. Хэ Янь смотрела на него, пока тот раскачивался, пока он не слился с бесчисленными световыми пятнами, и больше невозможно было сказать, какой фонарь кому принадлежит. Лишь после этого девушка отвела взгляд и потёрла глаза.

– Брат Хэ, я не ожидал, что ты будешь здесь!– за её спиной раздался взволнованный голос: – Какое совпадение, ты тоже здесь, чтобы зажечь водяной фонарь?!

Хэ Янь обернулась и увидела молодого человека с красными губами и белыми зубами, который держал в руках лампу и радостно шёл к ней. Это был Чэн Ли Шу.

Его одежда была опрятной и свежей. Подойдя к Хэ Янь, он осторожно приподнял край своего одеяния, опасаясь, что его забрызгает вода из реки, и протянул девушке пригоршню фонарей, которые держал в руках.

Хэ Янь не смогла удержаться от удивлённого вопроса:

– ...Это те водяные фонари, которые ты хочешь запустить?

– Да!

– Почему так много? – девушка потеряла дар речи.

– Мне не нужно было так много посылать, потому что я не знаю предков нашей семьи Чэн. Но я не думаю, что мой дядя придёт сегодня, поэтому я выпущу часть от его имени. Это для бабушки моего дяди. Это для дедушки моего дяди, это для моего…

Он пересчитал их один за другим, но в словах юноши не было и следа печали, напротив, он был так весел, что люди могли ошибочно подумать, что он запускает фонари на Праздник фонарей вместо фонарей в память об умерших.

– Подожди, – прервала его Хэ Янь. – Почему ты делаешь это вместо своего дяди? Разве он не может прийти сам?

– Здесь так много людей, что он не придёт, – Чэн Ли Шу вздохнул с разбитым сердцем и покачал головой: – И кто же ещё сделает это за моего дядю?

Хэ Янь чувствовала себя немного странно, и боль, которая только что пронизывала её, придя из прошлого, исчезла. Хотя у Чэн Ли Шу, казалось, было на две клетки мозга меньше, чем у обычных людей, он всё ещё очень серьёзно относился к проблеме водяных фонарей. Он зажёг один за другим фонарики, торжественно опустил их в воду реки и очень нервно помолился, чтобы их не задуло ветром или не опрокинуло волнами. К счастью, все обошлось благополучно. Водяные фонари постепенно отодвигались всё дальше.

Опустив последний фонарь, Чэн Ли Шу вздохнул с облегчением. Он взял грубую ткань из рук Хэ Янь и положил её на камень, прежде чем сесть.

– Ночью в Лянь Чжоу Вэй довольно прохладно, – пробормотал о. – Всего несколько дней назад было так жарко. С тех пор как я вырос, я никогда не испытывал такого жаркого лета.

Хи Янь расхохоталась. Чэн Ли Шу раньше был в столице, и семья Чэн должна иметь ледяные глыбы, чтобы охладить жару летом. Оставаться в доме каждый день без солнца, конечно, было бы не так сложно, как жить в Лянь Чжоу Вэй. Она спросила:

– Если это так, то почему ты приехал в Лянь Чжоу Вэй, чтобы страдать вместе со своим дядей?

– Ничего не могу поделать, – развёл руками Чэн Ли Шу. – Если бы я не приехал с дядей, то был бы помолвлен.

Хэ Янь была ошеломлена:

– Что?

– Открою тебе один секрет. Я сбежала от своего брака, – Чэн Ли Шу скривил губы. – Я ещё так молод, как я могу быть помолвлен? Кроме того, она мне не нравилась, и я сбежал.

Хэ Янь не нашлась с ответом. Этот ребёнок действительно ходит туда-сюда, но, к удивлению девушки, Сяо Цзюэ действительно пообещал взять с собой Чэн Ли Шу. Он не боялся, что семья Чэн будет недовольна им. Ведь получается, что он тайно похищал людей. Молодой мастер также помог другому молодому мастеру избежать брака, даже если он родственник, она боялась, что в сердцах старших затаится обида.

– У вас с генералом Сяо очень хорошие отношения, – осторожно сказала Хэ Янь.

– Неплохие, – Чэн Ли Шу был очень горд. – Я взял на себя инициативу приставать к нему.

– Твой дядя настолько ужасен, что ты всё ещё можешь взять инициативу в свои руки? – удивительно, кто сказал, что Чэн Ли Шу был "сыном-неудачником", такая терпимость была не всем под силу. Не каждый мог вынести бремя унижения.

– Мой дядя очень могуществен. Если бы не он, меня, возможно, не было бы там, где я сейчас нахожусь.

Может быть, лунный свет сегодня был очень хорош или по иной причине, но Чэн Ли Шу был очень взволнован, когда говорил о прошлом.

Мать Чэн Ли Шу, госпожа Чэн, на самом деле была всего на несколько лет старше матери Сяо Цзюэ. Поэтому, когда Сяо Цзюэ родился, госпожа Чэн уже была замужем. Поэтому, хотя Чэн Ли Шу и Сяо Цзюэ принадлежали к разным поколениям, разница в возрасте была не очень большой.

Хотя семья Чэн и семья Сяо не очень часто ладили, они определённо не были равнодушны. Однако в детстве Чэн Ли Шу мало общался с Сяо Цзюэ. Большую часть времени он чаще видел своего дядю Сяо Цзина. У Сяо Чжун У двое сыновей. Старший сын, Сяо Цзин, был слаб с юных лет и не годился для боевых искусств. После того, как его тело улучшилось, он уже прошёл лучший возраст для занятий боевыми искусствами. А госпожа Сяо не хотела, чтобы Сяо Цзин пошёл в армию, поэтому Сяо Цзин выбрал путь гражданского чиновника.

После рождения Сяо Цзюэ Сяо Чжун У уделил этому сыну особое внимание.

Глава 78.3. Фестиваль Середины Года

Сяо Цзюэ не преминул оправдать ожидания Сяо Чжун У и уже в раннем возрасте раскрыл свои таланты. Сяо Чжун У взял Сяо Цзюэ в горы, где его лично обучали четыре старших мастера. Что касается того, что это была за гора и кто были те мастера, Чэн Ли Шу не был осведомлён. В конце концов, он видел дядю только раз в год, а иногда и вовсе ни разу.

После того, как Сяо Цзюэ исполнилось четырнадцать лет, он спустился с горы и вернулся в Су Чжоу, вошёл в зал Сянь Чан и изучал искусство и боевые искусства с благородными детьми Су Чжоу. Чэн Ли Шу в тот год было девять лет, и он был похищен преступниками, когда вышел поиграть со своими друзьями на праздник Середины Осени. В его возрасте было разумно сказать, что похитители были старыми, но его жизнь была хрупкой и драгоценной, как серебряная кукла на традиционной картине, поэтому похитители вывезли его из города. Чэн Ли Шу велели не кричать, поэтому он мог только дрожать, пока его прятали в карете.

Он плакал, когда просыпался, ел со слезами и с ними же засыпал. Однажды мальчик не знал, сколько времени ему понадобилось, чтобы очнуться. Снаружи кареты послышались звуки борьбы. Чэн Ли Шу ударился носом, который тут же распух, когда карета остановилась…

Он поспешно отодвинул занавеску кареты, вылез наружу и увидел мёртвых пленителей, которые упали на землю с перерезанными мечами горлом. Оказалось, что Чэн Ли Шу был не единственным похищенным ребёнком. Их было несколько десятков. Похищенных детей связали и запихнули в карету. В этот момент кто-то из них выпал, а кто-то остался в карете. Все малыши плакали. В этом хаосе Чэн Ли Шу, дрожа, выбрался наружу и наткнулся на край белоснежного оедяния.

Он поднял голову, посмотрел вверх и увидел красивого молодого человека в белоснежном одеянии, стоящего перед ним и держащего длинный меч, который был похож на мороз и снег и с которого капала кровь. Кровь была великолепной, но не такой яркой, как губы молодого человека, выражение лица этого парня было спокойным, когда его взгляд упал на Чэн Ли Шу.

Это было похоже на сцену жестокой резни, но Чэн Ли Шу почувствовал некоторое облегчение. Он трепетно обнял ногу юноши, вспоминая наставления матери и говоря с ноткой лести в своём елейном голосе:

– Смею, смею спросить, какая фамилия у героя и где он живёт. Я – молодой мастер особняка Чэн. Вы спасли меня, наш особняк наверняка вознаградит Вас.

Уголки рта молодого человека дёрнулись, когда он снисходительно посмотрел на мальчика сверху вниз, его глаза были ясными без малейшей ряби, и спаситель холодно сказал:

– Я твой дядя.

– Я только тогда понял, что это мой маленький дядя, которого я никогда не видел, – Чэн Ли Шу посмотрел на Луну: – В то время я думал, что этот маленький дядя действительно удивительный.

Сяо Цзюэ спас его и маленьких детей, которых похитили бандиты. Чэн Ли Шу чувствовал, что существует такой удивительный дядя, поэтому он хотел держаться за него. Но Сяо Цзюэ не очень нравился этот маленький племянник. Отправив его обратно в дом Чэн, Сяо Цзюэ больше никогда его не навещал. Чэн Ли Шу послал ему приглашение приехать в особняк в качестве гостя, но Сяо Цзюэ ни разу не пришёл. Кроме того, Сяо Цзюэ тоже был очень занят. Время, когда Чэн Ли Шу видел Сяо Цзюэ, на самом деле было чрезвычайно ограниченным.

Хэ Янь вспомнила сцену, описанную Чэн Ли Шу, и ей необъяснимо захотелось рассмеяться. Было действительно беспомощно думать, что у Сяо Цзюэ был такой племянник.

– Тогда как же ты потом подобрался ближе? – спросила девушка.

Если это была просто спасительная благодать, как сказал Чэн Ли Шу, и она не сильно улучшила их отношения, то позже должно было произойти что-то такое, что заставило дядю и племянника приехать в Лянь Чжоу Вэй вместе.

– На самом деле наша семья Чэн, включая мою мать, родственников и друзей, которые знают семью Сяо, не особенно любит дядю, – Чэн Ли Шу сказал: – Они больше любят старшего дядю.

У Вэй Вань Ли родились два сына из семьи Сяо. Старший сын Сяо Цзин тоже родился с хорошей внешностью. Сын был похож на нефрит, скромный и ясный. С точки зрения только темперамента, было бы более комфортно ладить с Сяо Цзином. Но это не должно вызывать у кого-то неприязни к Сяо Цзюэ.

– Почему? Разве генерал Сяо не спас тебе жизнь? Если он твой спаситель, твоя мать определённо не должна его недолюбливать, верно?

– Это правда, но время, которое мой дядя и наши родственники смогли провести вместе, было действительно слишком коротким, и люди не смогли его хорошо узнать.

До того, как Сяо Цзюэ исполнилось четырнадцать, он редко останавливался в Су Чжоу. Когда ему исполнилось четырнадцать, он вошёл в зал Сянь Чан. Не говоря уже о родственниках и друзьях, даже госпожа Сяо не была очень близка с этим сыном. Чэн Ли Шу знал, что было несколько раз, когда госпожа Сяо разговаривала со своей матерью, так как она беспокоилась о том, как поладить с этим маленьким сыном.

Поскольку они не знали, как уживаться друг с другом, у людей, естественно, было много предрассудков. Сяо Цзюэ изначально был ленив и не любил общаться с другими. По сравнению с его тёплым и нежным братом, контраст был ещё более ярким. Но, как сказала Хэ Янь, этого недостаточно, чтобы вызвать у кого-то неприязнь к человеку, настоящая неприязнь началась, когда Сяо Чжун У умер после битвы при Миншуе.

Смерть Сяо Чжун У наступила внезапно, и это стало огромным ударом для семьи Сяо. Госпожа Сяо никогда не испытывала ни ветра, ни дождя. После смерти Сяо Чжун У госпожа Сяо воспользовалась ситуацией и покончила с собой, повесившись на балке, и последовала за своим мужем, оставив после себя только двух сыновей.

Два сына семьи Сяо, Сяо Цзин и Сяо Цзюэ – Сяо Цзин был подавлен своим горем, но Сяо Цзюэ не проронил ни единой слезинки. После того, как генерал и его жена были похоронены, Первое, что сделал Сяо Цзюэ, это отправился в храм Цзиньлуань, чтобы представить своё дело, взяв в свои ладони военную мощь солдат батальона девяти знамён.

Смерть госпожи Сяо не прошла и первых семи дней, когда он повёл солдат батальона девяти знамён на восстание южных варваров. В тот день Сяо Чжун У погиб в битве с южными варварами. Одни говорили, что сын мстит за отца, другие – что он жаждет быстрого успеха. Была ли это смерть его отца или любовь его матери, Сяо Цзюэ не показывал чрезмерной печали. Так на нём отпечатался знак равнодушия и сердца, твёрдого, как железо.

Второй молодой мастер Сяо Цзюэ, благородный и драгоценный, пропал из столицы. Другие могли узнать о текущей ситуации Сяо Цзюэ только из нескольких слов, которые вернулись с поля боя. Ходили слухи, что он был молодым убийцей, и бесчисленное множество людей погибло под его мечом. Его называли ещё более суровым и жестоким.

– Ты слышал о Чжао Но? – спросил Чэн Ли Шу.

Хэ Янь показалось, что это имя ей знакомо, но девушка не могла вспомнить, где слышала его раньше, поэтому покачала головой и сказала:

– Я не знаю.

– Чжао Но – старший сын нынешнего министра доходов. Когда-то он был посланником провинции Цзин, – сказал Чэн Ли Шу с печальным выражением. – На самом деле, семья Чэн, а также непонимание семьи Сяо и родственников дяди были вызваны этим человеком.

Глава 79.1. Юность

Тогда Сяо Цзюэ повёл солдат наьфу в провинцию Йзин. Хотя весь мир знал, что второй сын Сяо был великолепен как в военном деле, так и в гражданском/политике/литературе, но, в конце концов, молодой человек не мог позволить себе взять на себя такую тяжёлую ответственность. Чжао Но был официальным посланником провинции Цзин, который был похотлив и жаден до денег, не имел никакой учёности и не владел никакими навыками. Когда Сяо Цзюэ впервые приехал в провинцию Цзин, мужчина не принял Сяо Цзюэ во внимание; он часто был груб и шутил над ним. Во время битвы за провинцию Цзин Сяо Цзюэ повёл свои войска на поле боя, в то время как Чжао Но находился в тылу. Опасаясь за свою жизнь и страшась смерти. Он командовал неправильно и задержал сражение, в результате чего многие солдаты погибли напрасно. Видя его таким безудержным и наглым, Сяо Цзюэ связал ублюдка и снял с поста.

Отец Чжао Но был главой военного ведомства. Сам он много лет прожил в провинции Цзин. Естественно, за парня заступились бесчисленные люди. Недостатка в высокопоставленных чиновниках и дворянах не было. Они угрожали и заманивали Сяо Цзюэ, который был молод и не имел здесь высокой поддержки.

– Он официальный посланник провинции Цзин. Его отец – министр доходов и финансов. Разве Вы не знаете, что многие люди при дворе имеют хорошие отношения с семьёй Чжао, и если Вы обидите его, Вам будет трудно двигаться в будущем!

Сяо Цзюэ остался невозмутим, только презрительно улыбнулся:

– Но министр так свирепствует, что даже если он премьер-министр, этот маршал всё равно обезглавит его.

Три дня спустя Сяо Цзюэ повёл свои войска окружать особняк Чжао Но и толкнул Чжао Но, чтобы обезглавить его перед монументальным залом павших солдат.

– Семья Чжао на самом деле была близка с семьёй Сяо и семьёй Чэн, – вспоминал Чэн Ли Шу, – Таким образом Чжао Но, логически говоря, были некоторые родственные связи с нами. Моя мать писала письма лично в то время, прося дядю открыть и отделить направление работы от личного. Но дядя их не слушал, – улыбнулся он немного беспомощно и немного гордо.

– Генерал Сяо действовал таким образом, разве он не боялся спровоцировать Его Величество? Его величество тоже был бы недоволен, верно?

– Как и ожидалось от моего старшего брата. Ты задаёшься теми же вопросами, что и я в своё врем! – Чэн Ли Шу сказал открыто: – Я также думаю, что поступок моего дяди был немного опрометчивым.

Спустя много времени, когда молодой человек уже отбросил свою кокетливую манеру, превратился в замкнутого, спокойного и высокопоставленного командира правой армии…

– Дядя, а ты не боялся, что Его Величество будет недоволен тобой из-за этого?

Молодой человек читал книгу. Он только улыбнулся, услышав эти слова, и равнодушно сказал:

– Он не посмел.

Император не посмел, нет, скорее придворный не испугался.

На самом деле, так оно и было. Несмотря на то, что все придворные чиновники плохо отзывались о нём, даже люди из особняка министра доходов один за другим приходили в Золотой Дворец с просьбой о наказании, но в конце концов ничего не вышло. Всё потому, что Сяо Цзюэ взял солдат наньфу и победил южных варваров, Наньбаней, совершенно бескомпромиссно.

Отдавая предпочтение, мёртвому посланнику или талантливому офицеру, который был одним на миллион, император Сюаньвэнь не был слепым, поэтому, естественно, он знал, как выбирать.

Однако то, что Император не посмел осудить Сяо Цзюэ, не значит, что сплетни не распространились в столице. Так возникла вражда между Чжао Туном, министром из Министерства доходов, и Сяо Цзюэ. Люди, которые были хорошо знакомы с Чжао Туном, естественно, не видели в Сяо Цзюэ ничего хорошего. А люди, у которых были хорошие отношения с семьёй Сяо, неизменно отталкивали Сяо Цзюэ.

Во-первых, по той причине, что у него холодный и суровый темперамент, и Сяо Цзюэ может безжалостно обезглавить даже собственных родственников. Во-вторых, он высокомерен, даже Его Величество не обращает на него внимания, поэтом молодой генерал неизбежно обидит других в будущем, и однажды он может привлечь своих родственников и друзей.

Семья Чэн и семья Сяо были относительно близкими родственниками, поэтому они не прерывали своих контактов, но им нравилось общаться с Сяо Цзином, нежели с Сяо Цзюэ.

– Мама велела мне не подходить слишком близко к дяде, – сказал Чэн Ли Шу. – Она сказала, что Сяо Цзюэ не заботится о семейной привязанности.

Хэ Янь подумала некоторое время, прежде чем заговорить:

– Генерал Сяо не такой человек, верно.

– Я знаю, – улыбнулся Чэн Ли Шу. – Я всегда знал.

Два сына семьи Сяо, старший сын семьи Сяо, был благословлён ярким бризом (1), будучи скромным и мягким, и вы можете ладить с ним, также легко, как с весенним ветерком Так как он более дружелюбен и полон энтузиазма, то все его любят. Второй сын, выдающийся по внешности и таланту, но, наверное, чтобы быть справедливым, нрав и характер у него не очень приятные.

Более того, после обезглавливания Чжао Но репутация Сяо Цзюэ как "Нефритового губернатора, молодого генерала-убийцы" распространилась, и другие не осмеливались поднять глаза в его присутствии. Конечно, этому способствовал не только Чжао Тун, но и сам Сяо Цзюэ оставил немало слухов. Например, когда хоронили его родителей, он не проронил ни единой слезинки и был занят тем, что шёл в Золотой Дворец спорить за военную власть, и даже первых семи дней не прошло, как он ушёл, оставив первого сына Сяо, чтобы навести порядок.

Каждый раз, когда его родственники собираются вместе на Новый год, просто потому, что он не любит разговаривать с людьми, Сяо Цзюэ просто посещает встречу ненадолго и быстро уходит.

Чэн Ли Шу всё ещё помнил, что был летний день, и его старшая тётя, Бай Жунвэй, принимала родственников из семьи Чэн в особняке на летний банкет. Семья Сяо теперь была немногочисленной, и редко можно было так оживлённо провести время.

Чэн Ли Шу тоже пошёл на торжество. В то время Сяо Цзюэ был награждён титулом генерала Фэн Юня и только что вернулся в Шоцзин вскоре после своего восемнадцатилетия.

Родственницы-женщины ели закуски и пили чай вместе в зале, в то время как мужчины обсуждали текущие дела с Сяо Цзином. Чэн Ли Шу огляделся, но не увидел Сяо Цзюэ.

Он был очень непослушным ребёнком и ненавидел призраков. Подростки его возраста не любили играть с ним, поэтому Чэн Ли Шу развлекался сам. Он побежал на задний двор дома Сяо И увидел красивую рыжую кошку у входа в Зал Предков. Он погнался за кошкой и пробежал весь путь вдоль стены Зала Предков.

Было лето, и погода менялась в одно мгновение. Вечером на город уже напирали тёмные тучи, гремел гром, и вдруг обрушился проливной дождь.

_______________________________________

1. Имеется в виду, что он был лёгок в общении.

Глава 79.2. Юность

Он держал на руках рыжую полосатую кошку и хотел выйти. Когда вдруг Чэн Ли Шу услышал шаги людей, и кто-то вошёл.

Чэн Ли Шу тайком высунул голову из-за стены и увидел, как вошёл его дядя, похожий на дракона.

Молодой человек был одет в мантию с круглым воротом в зелёно-врановый цвет, а на голове у него была золотая тиара. Его внешность была прекрасна, как драгоценные камни. Когда он был подростком, Сяо Цзюэ нравилось носить белую одежду, элегантную и красивую, но теперь, когда становится старше, юноша любил носить только тёмную одежду, что делает его более холодным и непредсказуемым.

Сяо Цзюэ вошёл в Зал Предков, взял сбоку три палочки благовоний, зажёг их и медленно расставил в курительницы.

Глаза Чэн Ли Шу расширились.

Вероятно, о Сяо Цзюэ ходили всевозможные слухи, и Чэн Ли Шу слышал, что Сяо Цзюэ никогда не ходит подносить благовония своим родителям и был безжалостным человеком. Но теперь кажется, что слухи были не совсем правдивы.

Он двигался медленно, но очень осторожно. Сначала он тщательно вытер пыль с курильницы, тщательно вытер её тряпкой, затем зажёг благовония, вставил их в курильницу, и зелёный дым, клубясь, поднялся из курильницы и рассеялся в воздухе. Но он не ушёл, не произнёс ни слова, молодой человек просто стоял, опустив глаза. И кто знает, о чём он тогда думал?

Лето было жарким и влажным, водяные пары проникали снаружи, делая комнату липкой и жирной, а гром становился ещё громче. Но юноша зажмурился и выглядел спокойным. Ливень снаружи омывал карнизы, но в доме было невероятно тихо. Чэн Ли Шу не понимал, что происходит, но почему-то чувствовал странную атмосферу. Он не решался выйти из-за напряжения, буквально кожей ощущавшегося в воздухе. Парень взял кошку на руки, сел за ширмой и просидел со своим холодным маленьким дядюшкой больше получаса.

Спустя долгое время дождь прекратился, и Сяо Цзюэ покинул Зал Предков.

С того момента, как он вошёл в Зал Предков, до того, как он ушёл, у Сяо Цзюэ было только три палочки благовоний. Он ничего не говорил, ничего не делал, просто молча ждал. Но именно эти три ароматические палочки позволили Чэн Ли Шу увидеть совершенно другую мягкость под суровым обликом дяди.

Сяо Цзюэ не был таким безжалостным человеком, как о нём говорят.

В мире есть много людей, чья искренность всегда скрыта под внешней холодностью, но это не значит, что они ничего не чувствуют. Они просто не умеют выражать себя, обращая внимание на свои чувства.

Другие всегда говорят, что Чэн Ли Шу всё ещё похож на ребёнка, невинного и наивного, но своими глазами ребёнка он действительно может различать добро и зло. Чэн Ли Шу не думает, что его маленький дядюшка такой злой, как говорила его мать. Он любит этого дядю больше, чем первого сына Сяо.

– Мой дядя очень хороший, – Чэн Ли Шу серьёзно посмотрел ей в глаза и сказал: – Если ты проведёшь с ним много времени, он тебе тоже понравится.

Хэ Янь засмеялась и не удержалась от того, чтобы сказать глупость:

– Я знаю, я тоже давно это знаю.

* * *

За тысячи миль отсюда, в столице, сегодняшняя река Чун Лай тоже была полна звёзд и искр.

Водяные фонари, отражённые водой, освещали водную гладь, и было трудно различить землю и небо. Сегодня тоже моросил дождь, поэтому на водяной фонарь была наклеена небольшая бумажная крышка, чтобы он не погас под дождём.

Кто-то возносил благовония в родовом зале особняка Сяо.

После смерти Сяо Чжун У и его жены число подчинённых в особняке генерала сократилось. У него было только два сына. Сяо Цзюэ на протяжении многих лет редко бывал в поместье. В конце концов, остались только Сяо Цзин и его жена, и не было никакой необходимости в таком количестве людей, чтобы прислуживать. В будние дни здесь было чисто, хотя и-немного пустынно.

Сяо Цзин был одет в нефритовую мантию, он был высок и нежен, как зелёный бамбук, стоя рядом с Бай Жунвэй, и все восхищались волшебной парой. Запахло благовониями, за окном стал барабанить осенний дождь, подул прохладный ветерок. Он снял плащ, накинул его на Бай Жунвэй и тепло сказал:

– Осторожно, не простудись.

– Мне не холодно, – Бай Жунвэй слегка улыбнулась ему, а потом с беспокойством проговорила: – Я не знаю, какая погода в Лянь Чжоу.

– Сегодня праздник Середины Года, – Сяо Цзин посмотрел на моросящий дождь во дворе и сказал: – Было бы хорошо, если бы Хуай Цзинь был в доме…

– Он не придёт в Зал Предков, – Бай Жунвэй слегка покачала головой. – Он никогда не войдёт в Зал Предков.

– Он войдёт, – Сяо Цзин ответил совершенно уверенно.

Бай Жунвэй удивлённо посмотрела на него:

– Но я никогда его не видела…

– Сегодня идет дождь, гремит гром, – улыбнулся Сяо Цзин. – Он войдёт.

– Дорогой, я не понимаю, – Бай Жунвэй была слегка озадачена.

– Когда Хуай Цзинь был совсем маленьким, отец взял его с собой в горы, чтобы он учился у учёных и мастеров, – Сяо Цзин взял её за руку и прошептал: – Мы редко виделись с ним, максимум раз в год. Он такой гордый, и наша мать не любила, когда он танцевал с палками и мечами. На самом деле отношения между Хуай Цзинем и матерью никогда не были хорошими.

Госпожа Сяо была племянницей Вдовствующей Императрицы. Её брак был дарован Вдовствующей Императрицей. Сяо Чжун У был красив и могуч, и госпоже Сяо он очень нравился. Но после женитьбы между ними постепенно возникли противоречия. Госпожа Сяо была нежным цветком, который растёт в доме и не может вынести ни малейшей обиды. В конце концов, Сяо Чжун У был военным командиром. Он не был таким внимательным и заботливым, как член императорской семьи. Хотя он никогда не принимал другую жену или наложницу, он иногда оставлял госпожу Сяо недовольной.

Больше всего они ссорились за эти годы ещё и из-за дела Сяо Цзюэ.

Госпожа Сяо не хотела, чтобы её сыновья занимались боевыми искусствами. Она не смотрела на поле боя. Она не любила убийства и кровь и верила в буддизм и доброту. В самом начале Сяо Цзин пропустил лучшее время для занятий боевыми искусствами по физическим причинам, поэтому ему пришлось избегать этого. Что же касается Сяо Цзюэ, то Сяо Чжун У всегда считал его своим будущим преемником с самого детства.

Госпожа Сяо не хотела, чтобы её сын следовал по старому пути Сяо Чжун У, но в первый раз Сяо Чжун У, который был послушен госпоже Сяо, не послушал уговоров своей жены.

Сын слишком долго был разлучён с матерью, и даже если у него были с женщиной кровные узы, он всё равно был немного отстранён и холоден. Кроме того, Сяо Цзюэ не был таким хорошим и послушным, как Сяо Цзин, когда он был ребёнком, и иногда показывал бесстыдную сторону. Столкнувшись с этим холодным и высокомерным сыном, госпожа Сяо тоже не знала, как с ним поладить.

Госпожа Сяо выразила добрые пожелания Сяо Цзюэ, а поведение Сяо Цзюэ тоже было лёгким и безразличным. Госпожа Сяо любила чай и стихи, но Сяо Цзюэ любил упражняться в мече и верховой езде. Хотя Сяо Цзюэ тоже был очень хорош в стихах, но в конце концов именно Сяо Цзин сопровождал госпожу Сяо.

Глава 79.3. Юность

– Моя мать сказала мне наедине, что на самом деле немного боится Хуай Цзиня, – Сяо Цзин казался немного насмешливым, когда говорил это. – Она специально не ходила к Хуай Цзиню, чтобы поговорить потом, и они всегда были очень вежливы, когда были вынуждены вести беседу. Хуай Цзиня на самом деле очень жалко, – улыбка Сяо Цзина стала грустной. – У моего отца был холодный темперамент, и он не был терпим к Хуай Цзиню. Позже я узнал, что он много страдал в горах. Брат не сказал. Мы все думали, что у него очень хорошая жизнь. Если бы это был я, то, вероятно, не продержался бы долго, и не потребовалось бы много времени, чтобы я сбежал оттуда, – мужчина насмешливо рассмеялся.

Бай Жунвэй успокаивающе похлопала его по руке:

– Глупости, ты можешь сделать всё просто отлично.

Сяо Цзин вспомнил год, когда Сяо Цзюэ только что спустился с горы. Он спросил этого младшего брата:

– Как там, на горе?

Мальчик потянулся и слегка улыбнулся:

– Неплохо.

Три слога "неплохо" скрывали все трудности, которые он перенёс, и единственным, что осталось снаружи, был энергичный молодой мастер Сяо.

– Другие говорят, что мой отец строг, а моя мать нежна, но моя мать не всегда оставалась с ним. Наконец он вернулся, но она была слишком вежлива, потому что боялась сына. Мама считала, что он любит сладости, поэтому часто готовила их для него. Хуай Цзинь ел эти сладко пахнущие османтусы каждый раз, даже я был обманут. Позже его близкие последователи рассказывали, что Хуай Цзинь никогда не ел сладостей. Но потому что так его мать выражала свою любовь к нему, Хуай Цзинь ел их. Даже если ему это не нравилось, хотя никто никогда не спрашивал его, что мой брат на самом деле любит есть.

Бай Жунвэй молча вздохнула.

– Хотя я его старший брат, кажется, я никогда не помогал Хуай Цзиню ни в чём. Другие всегда говорят, что он безжалостен и неправеден, не так хорош, как я, но я знаю, что причина, по которой я могу быть ярким и красивым молодым человеком сегодня, заключается именно в том, что он много сделал для меня. Я понимаю правду, и он тоже её понимает. Теперь я сожалею, что мой отец не позволил мне присоединиться к боевым искусствам. Если бы я не стал государственным служащим, возможно, сегодня тем, кто нёс бы бремя семьи Сяо, был бы я. Хуай Цзинь не должен быть неправильно понят посторонними.

– Мы все знаем, что Хуай Цзинь много работал, – Бай Жун Вэй тихо сказала: – Отец и мать тоже знают.

Сяо Цзин посмотрел на мемориальную доску в Зале Предков и сказал:

– Когда он был ребёнком, Хуай Цзинь не был очень близок со своей матерью. Он не выдерживал общения и двух дней. Но на самом деле она была в сердце брата. Моя мать была робкой по натуре, легко пугалась и больше всего боялась грома. Каждый раз, когда раздавался гром, если Хуай Цзинь был в доме, он находил повод посидеть в комнате матери. Каждый раз, когда она видела Хуай Цзиня, то думала о том, как поладить с сыном, и забывала о громе. Когда дождь прекращался, Хуай Цзинь уходил. Сначала я ничего не понимал. Но как только грянул гром и пошёл дождь, я вышел с ним на улицу, и брат вдруг сказал, что ему нужно вернуться домой, как будто у него есть что-то важное. Вернувшись домой, он сказал, что хочет съесть сладко пахнущую османтусовую конфету, поэтому мама была занята его обслуживанием. Когда она готовила, я вдруг понял, что Хуай Цзинь, этот парень, просто боялся, что его мать испугается грома, поэтому он специально нашёл предлог, чтобы вернуться.

Услышав это, Бай Жунвэй тоже рассмеялась, покачала головой и сказала:

– Хуай Цзинь на самомделе…

– Жаль, что когда мама умерла, она не знала, что Хуай Цзинь думал о ней, – холодно сказал Сяо Цзин. – Если бы она знала это, возможно, результат сегодня был совершенно иным.

Бай Жунвэй крепко сжала его руку:

– Дух матери на небесах поймет.

– Он был со своей матерью до её смерти и после её смерти тоже. Пока он в доме, он будет приходить в Зал Предков, чтобы сопровождать мать всякий раз, когда начинаются гром и дождь, – Сяо Цзин слегка улыбнулся: – Это секрет, я никому не говорил, я думаю, Хуай Цзинь не хочет, чтобы другие знали.

Сяо Цзюэ был слишком горд. Он делал такие вещи, как нежный весенний дождь, беззвучно увлажняя вещи, но не требовал за это признание. Но в конце концов, подумав об этом всерьёз, было очевидно, что именно ему должны были воздавать по заслугам.

– Вот почему ты сказал, что если бы он был сегодня в столице, то тоже пришёл бы в Зал Предков, чтобы сопровождать свою мать, – Бай Жунвэй была слегка ошеломлена.

– Он такой человек, – улыбнулся Сяо Цзин.

Дым из курильницы плавал в воздухе и медленно рассеивался без следа. Люди прошлого стали прошлым, те, кто не проявлял заботы и дружеского общения, с тех пор уже не имели возможности объясниться.

– Мой дорогой, ты должен знать, – Бай Жунвэй взяла Сяо Цзина за руку и мягко сказала: – Хуай Цзинь сделал всё это, чтобы сохранить семью Сяо. Теперь Хуай Цзинь далеко в Лянь Чжоу, и Партия Сюй Сяна всё ещё считает семью Сяо таковой… Как бельмо на глазу, ты должен взбодриться и не позволить усилиям Хуай Цзиня пропасть даром.

Сяо Цзин был ошеломлён, затем улыбнулся и сказал:

– Я действительно знаю это.

– Я знаю, что ты любишь Хуай Цзинь, – Бай Жунвэй смягчила свой голос. – Но мне также жаль тебя. Хуай Цзинь несёт большую ответственность, как и ты, верно? Сюй Сянмин тайно подавлял семью Сяо, искал твои ошибки, как это может быть легко для тебя? Ты также должен быть осторожен в каждом своём шаге.

– Не волнуйся, – улыбнулся Сяо Цзин. – Самое трудное время прошло.

Бай Жунвэй мгновение постояла в замешательстве, а потом мягко улыбнулась и сказала:

– Ты прав.

* * *

Дождь продолжал стучать, и двор внутри столицы промок. В то время как за тысячи миль отсюда, в Лянь Чжоу, к окну прислонился человек. Его мантия синего шёлка свисала с плеч, выражение лица было задумчивым и тревожным. Откуда-то издалека доносился тихий голос, неизвестно кто, но кто-то напевал нежную мелодию его родного города. Он слушал и мягко улыбался.

Эта улыбка была немного самоуничижительной и немного одинокой. Через некоторое время он закрыл окно, отгородившись от ночи снаружи.

Свет в комнате медленно покачивался, отражая его сияющие, точно звёзды зрачки. На столе стояла длинная деревянная тарелка с рассыпанными зёрнами риса. Рисовые зёрна были в разных местах, и маленькие флажки, сделанные из красной ткани, были помещены в них.

Инструкторы Шэнь Хань и Лян Пин собрались вокруг стола, наблюдая за движениями Сяо Цзюэ.

– Капитан, это те места, где будут водружены флаги? Не слишком ли много?

– Не очень, – молодой человек держал шахматную фигуру из нефрита и указал ею на самый верхний красный флаг: – Семь дней спустя битва за флаг начнётся на горе Бай Юэ.

Глава 80.1. Борьба за флаг

Семи дней было достаточно, чтобы раны на ногах Хэ Янь зажили. Хотя раны на её руках ещё не полностью зажили, пока девушка не пыталась натянуть лук и не упражнялась с копьём, это не мешало её ежедневной работе.

За эти семь дней ожидания настал, наконец, день борьбы за флаг.

Лян Пин навестил Хэ Янь в первую ночь боя за флаг и спросил, как она. Девушка боялась, что инструктор не позволит ей участвовать в битве за флаг, и торопливо сказала:

– Очень хорошо, отлично, всё действительно просто прекрасно! Вы хотите проверить меня, инструктор Лян?

Лян Пин вспомнил о поединке в стрельбе верхом с Хэ Янем раньше и не смог удержаться от лёгкого покашливания:

– Нет, если ты в порядке, то можешь сопровождать других завтра в подъёме на гору.

После того, как он ушёл, Хэ Янь почти в голос рассмеялась.

Хун Шань улыбнулся и сказал:

– Теперь ты получил то, чего хотел.

– Я не знаю, каково это – сражаться за флаг, – Мэй посмотрел на Хэ Янь и взмолился. – После того как брат Хэ спустится с горы, ты сможешь рассказать нам об этом поподробнее?

– А разве твой брат тоже не собирается в горы? Зачем просто спрашивать А Хэ? – сказал Хун Шань.

– Мой брат мало разговаривает, – Мэй скривил губы.

В Лянь Чжоу Вэе были десятки тысяч новобранцев. Конечно, не каждый может подняться на гору, чтобы побороться за флаг. Кроме того, в этом забеге должны были отбирать людей для передового батальона, поэтому участие могли принять только люди с выдающимися результатами на боевой арене. И Мэя, и Хун Шаня можно считать только посредственными, поэтому они не имели права претендовать на флаг. Единственными людьми, отобранными в их комнате, чтобы подняться на гору, были Ши и Хэ Янь.

– Раны на твоей руке ещё не зажили, – забеспокоился Хун Шань за Хэ Янь. – Когда придёт время, не переусердствуй. Ты можешь убежать, если не можешь сражаться, хорошо? Все охранники Лянь Чжоу знают, что ты очень силён, так что не волнуйся о победе или поражении в это время.

– Это слишком большая потеря для брата Хэ, – сказал Мэй. – Если бы не брат Хэ не был ранен, он определённо пришёл бы первым.

– Всё в порядке, – с облегчением сказала Хэ Янь. – Даже если я ранен, я всё равно буду первым.

Когда остальные в комнате услышали это, они все расхохотались.

– Ну вот, опять! Наш великий мастер арены собирается снова установить свою власть на горе, есть ли кто-нибудь, кто хочет сделать ставку на сухие хлебцы?!

– Держу пари, даже последний проигрыш ещё не оплачен!

Среди шума сердце Хэ Янь немного расслабилось. На самом деле, она давно не участвовала в соревнованиях за флаг, и воспоминания о последней битве за флаг были не слишком хороши, так как она не была лучшей в то время. Но никто не знает, каков будет результат на этот раз.

Просто по сравнению с результатом борьбы за флаг самое главное – это выступление в процессе самой борьбы за флаг. Если кто-то хочет войти в батальон девяти знамён, то одного результата соревнования недостаточно. На горе Бай Юэ все Инструкторы будут скрыты в темноте, чтобы наблюдать за работой каждого из участников. Тот, кто проявит себя лучше всех, может получить возможность войти в батальон девяти знамён.

Поэтому вместо состязания это скорее спектакль, и зрителем от начала и до конца является только один человек, то есть второй сын Сяо. Ей пришлось много работать, чтобы завоевать расположение Сяо Цзюэ, делая каждый шаг красиво и продуманно.

Хэ Янь должна быть в состоянии сделать это.

* * *

Выйдя из караульного помещения, Шэнь Хань махнул рукой Сяо Цзюэ:

– Генерал, всё готово.

Лу Эр дважды топнул ногой по земле рядом с ним, когда Сяо Цзюэ погладил коня по голове и сказал:

– Тогда отправляемся.

Шэнь Хань кивнул и вдруг кое-что вспомнил:

– А как же мастер Чэн…

– Я послал кое-кого, чтобы защитить его от теней. Не стоит беспокоиться, – он посмотрел в сторону горы Бай Юэ:

– Уже почти время, скажи им, чтобы они немедленно уходили.

Шэнь Хань ответил:

– Да.

* * *

Хэ Янь вышла на боевую арену, она не увидела Лян Пина, но увидела Ду Мао, держащего книгу в руке и отмечающего имена Хэ Янь и Ши, после чего они оба вышли вперёд и обнаружили Цзян Цзяо, Хуан Сюна и Ван Ба, стоящих в стороне.

– Группа из пяти человек будет сформирована для соревнований, и вы все в одной группе, – сказал Ду Мао, – После времени горения палочки ладана вы отправитесь пешком отсюда на гору Бай Юэ. Вы не можете пересечь гору. Повсюду в горах водружены красные флаги. До захода солнца вы должны вернуться в это место, – после паузы он снова сказал: – В этой битве за флаг на гору поднимаются тридцать групп новобранцев. После возвращения на это место победителем становилась группа с наибольшим количеством красных флагов. На оружейной полке есть оружие. Быстро выберите то, которое вы можете использовать. Луки и арбалеты не допускаются. Не причиняйте вреда своим соратникам, сражаясь за флаги на горе Бай Юэ. Не рискуйте своей жизнью, не ставьте дружбу во главу угла, если друг является противником.

Несколько человек дружно кивнули.

Цзян Цзяо выбрал длинное копьё, во владении которым он был хорош, а Хуан Сюн нёс свой меч с позолотой. Хотя Ван Ба был хорош в луках и арбалетах, он не мог использовать их в этом бою. Поэтому мужчина выбрал гребенчатый топор, который выглядел круто. Ши взяла палку с железным наконечником, и все посмотрели на Хэ Янь, думая, что тот собирается взять мечи мандариновые утки, но девушка удивила всех взяла с полки девятисекционный хлыст.

– Ты… – Ши колебалась. Они все знали, что Хэ Янь был хорош в мечах, арбалетах и копьях, но они не знали, насколько хорошо молодой человек использует хлыст. Хлыст был не так хорош, как меч с точки зрения силы.

– Ты узнаешь, когда доберёмся до горы, – улыбнулась Хэ Янь, – Пойдём.

Несколько человек взяли своё оружие и бросились к горе Бай Юэ.

Ду Мао громко рассмеялся позади них:

– Я буду ждать хороших новостей здесь. Вперёд, ребята!

Птицы в лесу были так напуганы, что летали повсюду, в то время как люди исчезли в лесу в мгновение ока. Ма Да Мэй и Лян Пин были далеко, каждый держал поводья своих лошадей, когда Ма Да Мэй сказал Лян Пину:

– Время почти пришло, выдвигаемся.

* * *

Тридцать групп людей, более ста новобранцев на горе Бай Юэ, как рыба в море, никого не было видно. Как только они вошли в лес, Ван Ба внезапно заговорил:

– Стойте!

Несколько человек остановились и посмотрели на него:

– Что?

– Некоторые направились к горе раньше нас. Что, если они сейчас сидят в засаде в лесу, а мы наступим на ловушку?

– Не волнуйся, – улыбнулась Хэ Янь. – Борьба за флаг только началась. Все заняты тем, что захватывают все видимые флаги. Сейчас у нас в руках нет флага. Что толку устраивать нам засаду. Я думаю, что в этот момент все должны были бы направиться к… белым скалам на юге горы.

– Почему именно туда? – спросил Цзян Цзяо.

– Ши, покажи им карту, – Хэ Янь посмотрела на молодого человека.

Глава 80.2. Борьба за флаг

Ши вынул из рукава свиток и медленно развернул его, но там было видно только несколько красных точек на бумаге, каждая из которых была расположена в общих направлениях. У каждой группы претендентов на флаг будет своя карта. На карте есть расположение флага, но только общее направление. Карта была очень схематична: там были отмечены деревья или реки, но из всех направлений были указаны лишь общие – юг, восток, север и запад.

– Смотрите, всего двадцать флагов, – Хэ Янь указал на нижнюю красную точку: – Сторона, ближайшая к подножию горы, должна быть южной стороной горы. Когда новобранцы входят на гору, они, естественно, сначала ищут ближайший флаг, пытаясь положить его в карман. Рядом с белыми скалами на юге горы протекает небольшой ручей. Он широко открыт и не покрыт деревьями. Этот флаг должно быть легко обнаружить. Поэтому я думаю, что большинство братьев, которые впереди нас, отправились искать этот флаг.

– Откуда ты знаешь, что это на юге белых скал? – Хуан Сюн подозрительно спросил: – В этом направлении есть только одна точка.

– Я только предполагаю, но не волнуйся. Когда я посещал гору раньше, я запомнил дорогу, так что даже если будут отклонения, я смогу найти её после того, как немного поищу.

– Разве тебя не преследовал волк, когда ты раньше патрулировал горы? – Ван Ба не удержался и спросил.

– Ну, я изучал местность, пока за мной гнался волк, а когда вернулся, то снова осмотрел всё вокруг, так что я очень хорошо знаком с местностью, – Хэ Янь улыбнулась и посмотрела на него. – Ты должен доверять своему боссу, с этим не будет абсолютно никаких проблем.

Когда Ван Ба услышал это, он в гневе повернул голову, не желая больше смотреть на Хэ Яня.

Девушка рассмеялась. Нужно помнить местность и все дороги на поле боя. Она провела некоторое время в передовом батальоне. Самое главное – вначале понять противника и окружающую обстановку, чтобы судить о планировке.

– Тогда чего же мы теперь ждём? Давайте пойдём прямо к южным белым скалам горы и захватим флаг! – Хуан Сюн закинул своё клинок на плечо: – И куда нам идти, а?

Хэ Янь не знала, что на это ответить.

Это один невежественный парень.

– Мы не пойдём в этом направлении, – сказала девушка.

– Почему? – Хуан Сюн нахмурился.

– В этот момент там должно быть много людей, сражающихся за один и тот же флаг. Если ты хочешь захватить тот же флаг, нам придётся столкнуться со слишком большим количеством противников, а это того не стоит, – Хэ Янь покачала головой: – Не пытайтесь просто присоединиться к веселью, вместо этого давайте пойдём в этом направлении, – она указала в противоположном направлении на карте, где тоже была красная точка. – Лес здесь густой, дорога очень крутая, поэтому легко заблудиться. Я задумался. Если это не кто-то, кто хорошо помнит дорогу, будет трудно найти этот флаг. Так что обнаружить его будет нелегко. Давайте пойдём прямо туда и сначала получим этот флаг. Всего флагов двадцать. Я думаю, что мы можем победить, если получим больше половины из них. Поэтому вначале мы будем искать эти скрытые флаги, так как никто не обратит на них особого внимания, экономя некоторые наши усилия. В конце концов, это вопрос борьбы за флаг. Нужно использовать не силу руки, а вот это, – сказала она, указывая на свою голову.

Является ли это таким способом указать на то, что она умнее других? Несколько человек потеряли дар речи. Хуан Сюн спросил:

– Ты действительно помнишь дорогу?

– Это правда, – Хэ Янь моргнула и сказала: – Я не забываю дорогу.

Молодой человек был одет в ярко-красный костюм. Хотя он был худым и слабым, его глаза были чрезвычайно хитрыми и подвижными. Солнечный свет, падающий на него из просветов в листве, заставлял всю его фигуру светиться…

– Ладно, ладно, пошли, – первым заговорил Ван Ба, – Поторопитесь, а то его захватят другие, если мы доберёмся туда слишком поздно, тогда какой смысл драться!

Ши и Хэ Янь были из одной группы, поэтому, естественно, они ничего не сказали. Цзян Цзяо был моложе и восхищался Хэ Янем за то, что тот лучше него владел копьём, поэтому не возражал. Несколько человек согласились, поэтому Хуан Сюн, самый старший, тоже ничего не сказал. Самое главное, что он обладал топографическим кретинизмом. Если никто не укажет ему дорогу, Хуан Сюн может просто провести три дня и три ночи, блуждая по горе.

Поэтому эти пять человек неожиданно признали в Хэ Янь лидера.

Все пятеро вместе поднялись на гору. Поскольку лошадей не было, а горная дорога была неровной, все беспокоились, что Хэ Янь не сможет за ними угнаться. Однако, видя его более лёгкую походку и расслабленное выражение лица всю дорогу, казалось, что паренёк двигался без малейшего сопротивления, и мужчины постепенно почувствовали облегчение. Зная физическую силу Хэ Яня, подняться на вершину горы не составит труда.

И, как и ожидалось, Хэ Янь сделала так, как она сказала, как будто она ходила по дорогам горы Бай Юэ бесчисленное количество раз, держа в уме все виды троп. Она избегала всяких столкновений с другими группами и шла исключительно по тропинкам. Идти по тропинкам было немного трудно, но таким образом они сокращали расстояние. Более того, каждый куст, который, казалось, лишал их возможности пройти, был осторожно смят Хэ Янь, открывая другую тропу.

– Вы должны больше думать о том, что вас окружает, – вздохнула девушка. – Дорога должна быть прямой? Разве она не может быть изогнута? Разве люди должны ходить только по земле? Разве это не нормально, учиться у геккона лазать по стене? Правила мертвы, а люди живы (1). И если у вас есть закуски, многие вещи совсем не так сложны.

Её компаньоны не знали, что ответить.

Хуан Сюн тупо сказал:

– В этом году мне сорок шесть.

Хэ Янь ответила на ходу:

– Да. И?

– В этом году тебе только шестнадцать.

Подразумевалось, что шестнадцатилетний ребёнок читает лекции своим старшим? Старейшины съели больше соли, чем вы съели риса (2)!

Однако Хэ Янь ответила совершенно спокойно:

– Но ты всё ещё не знаешь дороги.

Хуан Сюн не мог ответить на эти слова. Что это за человек? Он такой толстокожий и упрямый, как мул.

Разговаривая, они перелезли через насыпь и увидели спрятанный в кустах маленький флаг, одиноко стоявший на земле.

– Нашёл! – глаза Цзян Цзяо загорелись, и он шагнул вперёд, чтобы сжать флаг в своей ладони: – Он действительно был здесь!

– Действительно нашли, – пробормотал Ван Ба, взглянув на молодого человека, прислонившегося к дереву. Хэ Янь неторопливо сказала:

– Я говорил это раньше, я не забуду, если однажды прошёл мимо.

_________________________________________

1. Как появились правила? Их придумали люди. Поэтому все правила могут применяться и изменяться в зависимости от специфики дела, и они могут быть скорректированы, если знать суть правила. Грубо говоря, это умение трактовать правила себе на пользу с целью достижения цели.

2. Обычно это выражение используется старшими, для указания молодым на то, что у них больше опыта, чем у молодого поколения.

Глава 80.3. Борьба за флаг

Увидев это, инструктор, прячущийся в отдалении за кустами, вышел на два шага наружу и прошептал:

– Почему его нашли так быстро?

Само собой разумеется, что флаг здесь был спрятан особенно тщательно, и идти по тропам было нелегко. На данный момент большинство людей должны идти к южному флагу у белых скал. Тогда как в это время их группа пришла прямо сюда с самого начала, и они даже не встретили никаких препятствий на дороге. Они... знали, где был установлен флаг с самого начала?

– Неважно. Следует, только поспешить и доложить об этом, – инструктор быстро написал несколько слов на клочке бумаги и запечатал его в медную трубочку на лапке голубя.

* * *

В караульном помещении на шахматной доске были разбросаны чёрные и белые фигуры, и несколько человек играли друг против друга.

Голубь подлетел к плечу молодого человека и дважды курлыкнул. Тот снял с ножки медную трубку и вынул записку, чтобы прочесть её.

Шэнь Хань подозрительно посмотрел на него.

Сяо Цзюэ протянул ему записку, и Шэнь Хань взял её и взглянул. Через некоторое время он был потрясён и сказал:

– Они нашли его так быстро?

– Неожиданно, – Сяо Цзюэ усмехнулся, его глаза прояснились, и генерал сказал: – С самого начала он пошел прямо в это место.

Среди двадцати флагов на горе Бай Юэ, ближайший был рядом с южной стороны горы у белых скал. Хотя кто-то обнаружил его достаточно рано, было слишком много людей, которые пришли, чтобы захватить этот флаг, и до сих пор не было победителя. Вместо этого, тот, что был в руке Хэ Яня, стал первым флагом, который был найден, потому что никто не пришёл, чтобы захватить его.

– Он помнит дорогу? – подозрительно спросил Шэнь Хань. Даже если брать в расчёт горный патруль, невозможно было так хорошо запомнить дорогу, а в начале рекруты не знали значения горного патруля, поэтому намеренно не запоминали дорогу. Удивительно, что можно вспомнить хотя бы половину пути.

– Не обязательно, может быть, – сказал Сяо Цзюэ. – Он мог знать о битве за флаг заранее.

Зная это заранее, он бы намеренно записал его при патрулировании горы, или, если глубоко задуматься, у него, возможно, даже была бы конкретная карта горы Бай Юэ с самого начала. Поэтому, когда он увидит флаг, он будет знать конкретное место.

Шэнь Хань нахмурился:

– Говоря об этом, он действительно подозрителен. Что мне делать дальше?

– Продолжай в том же духе, – слабо улыбнулся молодой человек, без колебаний передвигая шахматные фигуры. – Это ещё не конец. Результат неизвестен. Мы не узнаем результата до самого конца. Нет нужды торопиться.

* * *

После того, как Хэ Янь нашла этот флаг, она взяла остальных четырех человек и продолжила подниматься на гору. Её путь, кажется, становился ближе к другим людям, и иногда она сталкивалась с другими группами новобранцев, которых не могла избежать. Прежде чем другая сторона смогла их обнаружить, Хэ Янь приказывала всем залечь в траве или за кустами, стараясь не встречаться с ними лицом к лицу.

Ван Ба был немного недоволен. Он привык быть предводителем горных разбойников. Мужчина никогда не был трусом, поэтому сказал:

– Мы их не боимся. Так зачем мы прячемся? Я думаю, мы должны перестать прятаться, просто пойти прямо и схватить его!

– Сейчас еще рано, – терпеливо объяснила ему Хэ Янь. – У других новобранцев, которых мы встретили, может быть, и нет флагов, но они есть у нас. Как только начнётся конфликт, мы не обязательно получим трофеи, если победим, но можем даже потерять флаги, что уже получили, если проиграем. Разве это не станет слишком большой потерей?

Видя, что Ван Ба всё ещё сопротивляется, она развернула карту в руке, чтобы показать мужчине:

– На данный момент в глубине густого леса спрятаны три флага. Один у нас уже есть, и осталось ещё два. Если мы пойдём по этой дороге, то легко найдём их. Последний находится недалеко от вершины горы. Сначала мы добудем эти три флага, а после того, как получим их, окажемся на вершине горы. Подожди, пока мы доберёмся до вершины горы, тогда мы обсудим, что делать дальше.

Едва убеждённый Ван Ба сказал:

– Это то, что ты сказал, но если мы не получим этим два флага,– он махнул кулаком. – Я преподам тебе хороший урок!

Хэ Янь не испугалась и улыбнулась, отводя его кулак от своего лица:

– Ты не можешь быть таким грубым с боссом, – девушка посмотрела вдаль и сказала: – Пойдёмте.

Солнце поднималось всё выше, и становилось всё жарче.

Хотя в глухом лесу было не так жарко, как у подножия горы, все сильно потели из-за неровных горных дорог. На горе было много птиц, зверей, насекомых и муравьёв, а также несколько змей встречалось на дороге. Что было удивительно остальным четверым, так это то, что Хэ Янь легко справлялся с этими неожиданными ситуациями. По сравнению с Ван Ба молодой человек был подобен повелителю гор. Если кто-то не знал, что Хэ Янь был новобранцем из столицы, то начали бы сомневаться, не являлся ли мальчишка местным охотником, родившемся и выросшим на горе Бай Юэ.

Но девушка действительно не лгала. Хотя дорога, по которой она шла, была немного ухабистой, она действительно нашла два других флага без какого-либо сопротивления. Последний флаг Цзян Цзяо положил в карман. Хуан Сюн посмотрел вперёд и сказал с некоторой неуверенностью:

– Впереди вершина горы.

Хэ Янь кивнула:

– Да, – она посмотрела вниз с горы: – Мы срезали путь и обошли наиболее популярные дороги, и мы не встретили никакой другой группы, которая была бы быстрее нас. Мы должны первыми взойти на вершину горы.

Остальные новобранцы были заняты борьбой за флаги. Они избегали других людей по пути и шли только за флагами, так что это было очень удобно и к тому же экономило много времени.

Ван Ба сел под деревом, снял с пояса фляжку с водой и сделал большой глоток, прежде чем заговорить:

– Кроме убийства двух змей по пути, ничего не было сделано. Я зря взял два топора. Разве мы здесь только для того, чтобы найти флаги, разве мы здесь не для того, чтобы вступить в схватку?

Избегать других, находя флаги, и красться вокруг, было довольно противно. Хотя Хуан Сюн и Цзян Цзяо ничего не сказали, они согласились с тем, что сказал Ван Ба.

Ши открыл рот и сказал:

– Мы просто должны победить, нет никакой необходимости придерживаться избранного остальными пути.

– Брат Ши умён, – сказала Хэ Янь с улыбкой. – Если ты хочешь соревноваться, почему бы тебе не пойти прямо на боевую арену, чтобы бросить вызов другим. Борьба за флаг – это не проверка личных навыков.

Она хлопнула в ладоши, посмотрела на всех и снова рассмеялась:

– Однако я никогда не говорил, что мы должны всё время прятаться здесь, – Хэ Янь сказала: – Давайте все приготовимся.

– Приготовимся к чему? – Цзян Цзяо был озадачен.

Хэ Янь слегка улыбнулась:

– К грабежу!

_________________________________________

1. Как появились правила? Их придумали люди. Поэтому все правила могут применяться и изменяться в зависимости от специфики дела, и они могут быть скорректированы, если знать суть правила. Грубо говоря, это умение трактовать правила себе на пользу с целью достижения цели.

2. Обычно это выражение используется старшими, для указания молодым на то, что у них больше опыта, чем у молодого поколения.

Глава 81.1. Грабёж

– Г-грабежу?! – Цзян Цзяо начал заикаться. – Ч-что? Какой ещё грабёж?

– Мы уже пришли сюда первыми, и время и место подходящее, к тому же все в отличном состоянии. Разве мы не разочаровали бы Бога, если бы не ограбили тех, кто придёт позднее? – Хэ Янь позвала Ван Ба: – Брат Ван, на этот раз ты можешь сделать свою работу. Ты помнишь правила?

Ван Ба был немного сердит, но и немного самодоволен, однако уверенно сказал:

– Конечно, я помню!

– Тогда давайте сначала поднимемся на борт.

– Что значит "поднимемся на борт"? – Цзян Цзяо был смущён.

– Я знаю это, – объяснил ему Хуан Сюн. – Бандитский сленг, используемый перед разведкой окрестностей перед началом действия.

Ван Ба фыркнул и обратился к Хэ Янь:

– И откуда ты знаешь наш сленг?

– Я знаю только одно предложение, – сказала Хэ Янь. – Если вы все не возражаете, как насчёт того, чтобы я сделал некоторые приготовления?

Все они посмотрели на неё.

– Местность здесь высокая, и мы прибыли рано. Поэтому я думаю, что нам стоит подождать, пока сюда доберутся другие команды, они устанут и захотят отдохнуть. Нам просто нужно подождать в засаде и захватить их флаги. Нас пятеро, один должен взобраться на дерево, чтобы оценить обстановку, а остальные должны сидеть здесь в засаде. Человеком, взбирающимся на дерево, – буду я, – Хэ Янь указала на себя. – Я буду вести разведку с высоты. Когда люди прибудут, брат Ван должен быть впереди, чтобы привести людей в строй. Брат Цзян Цзяо и Ши, один из вас держит длинную палку, а другой держит копьё. Вы оба должны рассредоточиться, встав слева и справа. Дядя Хуан должен быть позади в строю, так что мы сможем окружить их в середине. После этого я спущусь с дерева и с помощью моего девятисекционного хлыста смогу воспользоваться возможностью, чтобы забрать их флаг.

Все вдруг поняли. Неудивительно, что Хэ Янь выбрал девятисекционныйх хлыст. Поскольку ситуация была бы действительно хаотичной, и, возможно, не было бы шанса приблизиться к противнику, то, до тех пор, пока хлыст мог быть обёрнут вокруг флага с некоторого расстояния, был шанс вырвать его из рук владельца.

– Почему я должен быть приманкой? – Ван Ба был недоволен: – Я тоже могу вести бой.

– Потому что ты самый сильный, – сказала Хэ Янь, не меняя выражения лица. – Если остальные возьмут флаг, чтобы привлечь людей, другие будут сомневаться, но если это будешь ты, всё будет по-другому. Ты уже очень хорош среди новобранцев. Это разумно, если ты будешь держать флаг, так как лучший из группы защитит флаг, поэтому было бы предпочтительнее, если бы его держал именно ты.

Цзян Цзяо хотел было рассмеяться, но в конце концов сдержался. Ши и Хуан Сюн молча опустили головы. Только Ван Ба был глубоко впечатлён, и его недовольство распределением ролей Хэ Яня внезапно исчезло.

– Но может ли эта договорённость действительно сработать? – Цзян Цзяо был немного скептичен: – А что, если они лучше нас?

– Не волнуйся, мы были здесь первыми. Мы отдыхали дольше их и полны сил. Более того, если они обойдут наш строй с фланга, это собьёт их с толку при обороне или нападении. Более того, наша цель – не сражаться с ними, а бороться за флаг. Книга войны говорит: те, кто первым оказался на поле боя и противостоит врагу, умны, а те, кто на поле боя прибыли позже, трудолюбивы. Поэтому те, кто хорошо воюет, ведут врага на поле боя, а не на людей.

Из первых пяти человек здесь только Цзян Цзяо и Хэ Янь читали эту книгу. Остальные ещё никак не отреагировали, но Цзян Цзяо посмотрел на Хэ Яня и спросил со сложным выражением лица:

– Ты читал книгу войны?

– Немного, – ответила Хэ Янь.

Хуан Сюн посмотрел на Цзян Цзяо, потом на Хэ Яня и вздохнул:

– Я помню, как ты однажды сказал, что читал "Записи техник владения парными печам", а теперь говоришь, что читал книгу войны. Ты такой способный, что когда-нибудь обязательно станешь очень знаменитым, но не в том месте, где мы.

– Я не смею, – улыбнулась Хэ Янь.

– Во всяком случае, не забывай нас, когда разбогатеешь и прославишься, – Ван Ба прошептал, видимо, смутившись, и добавил: – Но не похоже, что ты сможешь разбогатеть.

Хэ Янь пожала плечами и сказала:

– Тогда все, давайте найдём место, где можно спрятаться. Сначала я поднимусь на дерево. Можно что-нибудь съесть и отдохнуть. Брат Цзян передай флаг брату Вану, и он, наша наживка, будет ждать моего свистка позже. Свист будет использоваться как сигнал. Как только раздастся свист, брат Ван возьмёт флаг и поведёт людей в ловушку.

Возражений ни у кого не возникло. Они все разбежались, каждый нашёл себе место, чтобы спрятаться. Хэ Янь нашла высокое камфорное дерево и взобралась на него, наклонив голову.

Она проворно взобралась на дерево. Увидев это, Ван Ба пробормотал:

– Совсем как четвероногая змея.

Хэ Янь на одном дыхании взобралась на верхушку дерева, нашла самое пышное и покрытое листвой место и села. В этот момент дул ветер, и лицо почувствовало прохладу, которая казалась невероятно приятной. Это место было достаточно высоко, чтобы хорошо видеть всё вокруг. Не видя других новобранцев, она вынула из рукава маленький кусочек сухого хлеба, проглотила два куска и запила водой.

Покончив с этим маленьким обедом, девушка несколько минут полежала на ветке и увидела движение на соседней тропинке. К ним приближалась группа новобранцев.

Она тут же выпрямилась, прячась в листве, и замерла. Хэ Янь тихонько присвистнула, дунув три раза подряд. Её свист был таким же, как звук куропаток, и Цзян Цзяо и остальные не могли бы отличить его от настоящего, если бы не услышали ранее.

Хуан Сюн, который прятался в темноте, подмигнул Ван Ба, после чего тот, повесив фляжку на пояс, встал с флагом в руке и вышел.

Они не знают, привык ли он к подобным грабежам. А Ван Ба делал вид, что взбирается наверх, оглядываясь через каждые два-три шага, как будто только что пришёл сюда и изучает дорогу.

По дороге он столкнулся с группой новобранцев, которые поднимались на гору.

– Ты… – прежде чем новобранец успел закончить предложение, Ван Ба прикрыл руками свою талию и побежал назад. Ничего страшного, если он ничего не скрывал. Но как только кто-то начинает прятать нечто, это действие привлечёт людей, и красный флаг у его талии будет подобен красной тряпке для быка.

Возрождение звёздного генерала Глава 81.2. Грабёж

Новобранец опешил, а потом разволновался и сказал людям, стоявшим позади него:

– Он один, у него красный флаг, братья, давайте его схватим!

Когда группа услышала это, они немедленно погнались за ним. Ван Ба, который, казалось, был один и старался избежать сражения, просто бежал и ругался:

– Ба, не ходите за этим дедушкой! Будьте осторожны, иначе я вас порежу!

Группа людей смотрела на красный флаг в руках Ван Ба, как на что-то, уже оказавшееся в их карманах, они смеялись и гнались за ним, говоря:

– Брат, отдай флаг, нет никакой необходимости устраивать драку!

– Сдалась бы только ваша бабушка! Если вы будете продолжать преследовать меня, я не буду вежлив! – предупреждал Ван Ба.

– Кто кому грубит? – группа людей улыбнулась и погналась за ним. Когда они добежали до густого леса, Ван Ба внезапно остановился.

– Что такое? Больше не можешь бегать? – предводитель новобранцев улыбнулся, подражая внешности главаря бандитов: – Эта гора подо мной. Если ты хочешь её покинуть, отдай все свои денежки!

Ван Ба первоначально хотел показать свою власть, но он был невероятно раздражён, когда услышал эти слова. Он вытащил из-за пояса два гигантских топора, повернулся и крикнул:

– Фазан упрямо курлычит, как он может подняться на гору Тяньван? Пытаясь ограбить этого дедушку, я вижу, что ты не только ослеп из-за того, что заплыл жиром, но и мозг напрочь растерял!

Никто не мог понять его бандитскую речь. Более того, противник не хотел слишком сильно запутывать его, поэтому он поднял свой меч прямо к флагу на поясе.

В этот момент позади него раздался внезапный шум. В траве слева и справа внезапно появились двое молодых людей, один держал копьё, а другой – прут с железным наконечником. Это были Цзян Цзяо и Ши. Услышав ещё один громкий звук, новобранцы обнаружили, что лысый человек с позолоченным мечом тоже прыгнул вперёд.

Только что их было пятеро против одного, так как Ван Ба улепётывал, точно заяц, но теперь ситуация быстро изменилась, и они сами стали пойманной в корзину черепахой. Засады были повсюду, четыре человека составляли сильный строй.

Новобранцы на мгновение замерли, их улыбки поблекли, когда они сказали:

– Это засада! Они обманули нас!

По пути их то пытались ограбить, направляя в сторону новобранцев мечи и копья, то набрасывались из темноты, вынуждая вступить в яростную схватку. Но это был первый раз, когда они попали в такую засаду, это было похоже на представление большого шоу, с приманкой перед ними, и лидер новобранцев стиснул зубы:

– Чего нам бояться? Мы всё ещё превосходим их числом! Стоит опасаться, что у них ничего не получится! Я буду сражаться с ними!

Как только они повернули головы, несколько человек бросились в рукопашную вместе.

Честно говоря, хотя у этих людей есть свои сильные стороны, они не были одним из миллиона. В конце концов, все новобранцы на горе сегодня были выдающимися талантами в Лянь Чжоу Вэй. Но всё же Цзян Цзяо и остальные одержали верх в этой борьбе.

Одна из причин заключалась в том, что они были здесь уже давно, уже отдохнули и поели здесь, подзаряжая свою энергию на полную, в то время как другие новобранцы только что прошли весь путь вверх и попали в несколько схваток ещё до того, как поднялись на вершину и могли сесть и передохнуть. Естественно, вторая группа находилась в заведомо проигрышной позиции. Во-вторых, это место их формирования, поэтому у них есть некоторые преимущества.

Цзян Цзяо и Ши были слева и справа, так что эти люди были окружены от начала до конца. Большой меч Хуан Сюна был мощным, легко сочетающимся с большими топорами Ван Ба. Атаки квартеты, как длинные, так и короткие, могли похвастаться большой мощью, и в обороне они были не менее сильны. Новобранцы не могли найти бреши в обороне противника и быстра оказались подавлены.

Цзян Цзяо отбросил меч противника, лишив его оружия. Один из новобранцев сказал:

– Нет, мы не можем получить флаг. Давайте быстро уйдём!

– У тебя есть идеи, как отступить?! – лидер новобранцев сердито сказал: – Буду благодарен, если ты хотя бы попытаешься найти брешь в их обороне!

Он хотел прорваться несколько раз, но не мог найти брешь. Они так устали, что если будут продолжать в том же духе, то больше не смогут сражаться.

– Что-то не так, – рекрут уклонился от клинка Хуан Сюна, повернул голову и спросил: – Почему у них только четыре человека, и где последний?

Да, они сражались уже давно, и это было пять к четырём, и одного человека всё ещё нигде не было видно, но из-за того, что они были подавлены слишком сильно, они этого не заметили. В этот момент, после напоминания, они сразу же всё поняли. Предводитель новобранцев сказал:

– Это ловушка! Обратите внимание на защиту флага!

Как только голос стих, они услышали, как Ван Ба кричит:

– Хэ Янь, ты всё ещё смотришь шоу! Не думаешь, что пришло время выйти?!

Вдруг они услышали лёгкий мальчишеский голос с листвы камфорного дерева:

– Уже иду!

Внезапно в густом лесу появилась красная фигура. Подросток рассмеялся, как ласточка, проходящая мимо, с лёгкой осанкой, но в глазах другой стороны он выглядел как враг. Прежде чем человек на дальней стороне успел спрятать свою сумку, внезапно тень метнулась к его лицу. Он отступил назад и бессознательно отпустил руку. Длинная тень была похожа на змею, скользящую и гибкую, сворачивающуюся вместе с его мешком. Подросток убрал свой девятисекционный хлыст и сел на ветку дерева, улыбаясь. Юноша тряхнул рукой, после чего пустая сумка упала. Держа флаг в руке, Хэ Янь улыбнулась и сказала:

– Благодарю вас!

После этого она повернула голову и исчезла в джунглях, оставив за собой лишь крик:

– Миссия выполнена, отступаем!

Оставшиеся Цзян Цзяо и другие всё ещё сражались, когда получили приказ. Они не были влюблены в борьбу. Поэтому убрали своё оружие и бросились наутёк. Другая группа уже наполовину устала от восхождения на гору и была совершенно измотана после ожесточённой битвы. Как они могли догнать беглецов? Они попытались погнаться за грабителями, но через несколько сотен шагов так и не сумели их догнать и были вынуждены смотреть, как группа людей убегает прочь, пока не исчезла даже их тень.

– Что это за ограбление… – кто-то устало опустился на землю, скрежеща зубами и ругаясь: – Это совершенно против правил!

* * *

– Вор ни за что не уйдёт с пустыми руками, – преодолев некоторое расстояние, Хэ Янь попросила Цзян Цзяо забрать красный флаг, что держала в руке. – Пойдёмте.

– Куда? – спросил Ван Ба.

– Чтобы ограбить соседний дом.

Возрождение звёздного генерала Глава 81.3. Грабёж

* * *

Голубь ходил взад-вперед по окну, кто-то высыпал перед ним на ладонь несколько зерен риса, и голубь приземлился на ладонь, покорно позволив человеку снять медную трубку с его лапки

Прочитав записку, Сяо Цзюэ передал её Шэнь Ханю, покачал головой и улыбнулся.

Слова на записке были очень просты, и было написано только одно. Хэ Янь устраивал засады по всей горе, устроив настоящий разбой и захватывая флаги у нескольких групп новобранцев.

Слово "Бой" – это ключ к борьбе за флаг, но Хэ Янь был уникален тем, как сражалась его группа. Этот метод был таким подлым, но всё же честным и чистым. С самого начала они думали только о флаге и вообще не хотели вступать в противостояние с другими новобранцами, поэтому позже устроили засаду и сосредоточились на флаге. Если у кого-то нет флага, они не пытались сражаться, пропуская их мимо. Но если у кого-то был флаг, они воспользовались бы суматохой битвы и убежали бы сразу после ограбления.

В конце концов, потери были минимальными, в то время как количество флагов было внушительным.

– Он довольно хорош в этом, – после долгого молчания Шэнь Хань выдавил из себя несколько слов.

– Он не только умело действует, но и талантливо использует свои войска, – сказал Сяо Цзюэ.

– Использует войска?

– Держать вдали ближних, ждать трудностей, когда легко, и готовиться к голоду, когда сыт, – генерал скривил губы и медленно произнёс: – Все новобранцы Лянь Чжоу Вэя были одурачены им.

Шэнь Хань потерял дар речи. Этот молодой человек, мужчина действительно не знал, что сказать о нём. Он вдруг что-то вспомнил:

– Говоря об этих пяти людях, он стал лидером группы, но от них не было слышно никаких возражений.

На самом деле, помимо борьбы с другими новобранцами, в каждой команде были также споры о лидерстве. Привычки и тактика у всех были разные, что приводило к плохой гармонии. Некоторые команды даже устроили борьбу за лидерство, и в итоге ничего не получали. Знание того, как сотрудничать и как договариваться, также может показать возможности новобранцев. С этой точки зрения он уже обладает способностью управления войсками.

Среди этих пяти человек, кроме Ши, у всех остальных были конфликты с Хэ Янем, но никто не пытался бороться с юношей за позицию лидера.

Это было также выдающимся моментом этого молодого человека.

– Все эти люди хороши, – задумчиво проговорил Шэнь Хань. – По сравнению с новобранцами, с которыми они сражались, Цзян Цзяо и остальные действовали немного лучше. До сих пор не было ни одного поражения. Как Вы думаете, подходят ли эти люди для передового батальона?

Сяо Цзюэ слегка усмехнулся и не стал отрицать этого:

– Дело не в том, что они сильны, а в том, что Хэ Янь создал строй. Отряд со строем и группа разрозненных солдат, отличаются друг от друга.

– Генерал говорит… – Шэнь Хань, казалось, понял.

– Левый и правый раскинуты, как журавлиные крылья, разве ты не видел этого после того, как лидер появился в строю? – сказал Сяо Цзюэ. – Он использовал пять человек, чтобы создать строй журавлиных крыльев.

Возможно, новость пришла слишком внезапно, и Шэнь Хань некоторое время молчал из-за этого. Если новобранец может развернуть войска, это почти показывает, что с этим человеком что-то не так. Шэнь Хань на мгновение заколебался:

– Возможно… совпадение?

– Совпадение это или нет, мы узнаем в следующий раз, – сказал Сяо Цзюэ. – Фэй Ну.

Тёмная фигура появилась за его спиной:

– Мой господин…

– Отправь письмо другим инструкторам на горе Бай Юэ, – он поднял чашку на столе, слегка отхлебнул и сказал: – По пути вниз с горы постройтесь.

– Генерал! – Шэнь Хань встревожился: – Это помешает другим новобранцам спуститься с горы!

– Не волнуйся, – молодой человек поставил чашку на стол, затем взял чёрную фигуру с шахматной доски и убрал её в сторону. Через мгновение он сказал: – Кое-кто сломает строй.

* * *

На горе Бай Юэ, рядом со скалистым утёсом, несколько человек прятались в траве, пересчитывая вещи.

– Раз, два, три… шесть! Мы взяли в общей сложности шесть флагов! – Цзян Цзяо был немного счастлив.

– Меньше половины, – Ван Ба облил его холодной водой. – Какой смысл так радоваться?

– Шесть флагов уже довольно хороши, – сказал Хуан Сюн. – Кроме того, были ограблены только три отряда до сих пор.

Три из этих шести флагов были найдены Хэ Янь и другими самостоятельно, пока они срезали путь, а остальные три были захвачены у попавших в засаду рекрутов, у которых уже были флаги на вершине горы.

– Этого все равно мало, давай захватим ещё, – Ван Ба убрал топоры. – Мы выиграем, если захватим больше половины.

Хэ Янь покачала головой:

– Мы не сумеем ничего получить прямо сейчас.

Ши нахмурился и спросил:

– Но почему?

– Теперь другие новобранцы один за другим поднимаются на гору. Те новобранцы, которые были ограблены раньше, обязательно расскажут людям о нашем методе получения флагов. В устах этих людей мы, возможно, уже приобрели дурную славу. Эти новобранцы с флагами будут только сильнее опасаться нас. Кроме того, мы трижды грабили без остановки. Сейчас наша физическая сила уже не так хороша, как раньше.

– Кто это сказал? – Ван Ба жестом показал человеку рядом с собой, чтобы тот посмотрел на его мощные руки: – Я всё ещё полон сил, совсем не устал! Я могу захватить ещё несколько трофеев!

Хэ Янь спокойно сказала:

– О? А что, если несколько групп объединятся?

Ван Ба на мгновение замер.

Хэ Янь развела руками и сказала:

– Сейчас у нас в руках шесть флагов, которые эквивалентны тому, чтобы стать живыми мишенями. Я думаю, что умные новобранцы на вершине горы уже подумали бы о том, чтобы взяться за руки и выхватить флаги у нас. Два кулака не могут побить четыре руки. Нас пятеро против десяти, двадцати, тридцати... а, может, и сотни. Как вы думаете, есть ещё необходимость конкурировать?

Все молчали.

– Тогда скажи мне, что делать, – после долгого молчания нетерпеливо сказал Ван Ба.

– Как бы ни было легко в мире, всегда есть первое, а потом будет и второе. Мы только что показали им, как пользоваться огнём. Следующие новобранцы попытаются сделать то же самое. Нам не нужно соревноваться с этими новобранцами поодиночке. Мы можем просто посоревноваться с сильнейшими среди оставшихся новобранцев.

Глаза Цзян Цзяо загорелись:

– Ты имеешь в виду, что мы пожнём плоды, пока они не перестреляют друг друга?

Пусть оставшиеся на горе новобранцы действовали подобно восточному ветру, подавляющему западный ветер, или западному ветру, подавляющему восточный ветер, – всё это не имеет значения, всегда найдётся команда, которая победит. Всё, что им нужно сделать, – это ограбить команду-победительницу и вырвать флаги у них. Таким образом, они могли бы получить больше половины флагов.

– Итак… – Хуан Сюн вопросительно посмотрел на Хэ Янь.

– Спускаемся с горы.

– Спуститься с горы прямо сейчас? – Цзян Цзяо колебался.

– Сейчас ещё слишком рано спускаться с горы, и мы можем воспользоваться этой возможностью. Прячась на единственном пути вниз с горы, неважно, есть у новобранцев флаги или нет, они всегда пройдут мимо наших глаз. Команда, которая, по-видимому, имеет больше всего шансов, станет нашей мишенью.

– То, что ты говоришь, звучит очень просто, – не удержался Ван Ба. – Другая сторона определённо не будет глупой овцой. Поскольку они могут получить так много флагов, они должны быть безжалостными. Возможно, мы не сможем победить.

– То, что ты сказал, очень разумно, – кивнула Хэ Янь. – Так что игра под горой определённо будет нелёгкой. Но это не важно, мы обязательно победим.

– Как?

Молодой человек восторженно улыбнулся:

– Потому что у вас есть я!

Возрождение звёздного генерала Глава 82.1. Лэй Хоу

Группа направилась вниз с горы.

Этот молодой человек, казалось, никогда не знал, что такое смирение. Хэ Янь был самоуверен, но не высокомерен, и, казалось, у него всегда был план. Он также обладает способностью убеждать толпу, по крайней мере, до сих пор все делали то, что мальчишка говорил.

Все шесть флагов были зажаты в руках Цзян Цзяо. Пройдя некоторое время, они были уже далеко от вершины горы. Как раз когда группа почти достигли склона горы, Хэ Янь остановилась и сказала:

– А теперь давайте здесь передохнём.

Все сели, но вместо того, чтобы последовать собственным словам, Хэ Янь начала взбираться на дерево, чтобы оглядеться. Ван Ба спросил:

– Что ты делаешь?

– Ступаю по доске (1), – ответила девушка.

– Ты теперь так хорошо знаком с грабежом, но всё ещё выбираешь, на какую доску следует наступить? – фыркнул Ван Ба. – Ты нарочно притворяешься.

Хэ Янь некоторое время наблюдала за окрестностями, прежде чем спустилась с дерева и села на камень, сказав:

– Это должна быть последняя остановка. Поскольку мы следуем хитрому плану, мы должны преуспеть в этой единственной атаке. В противном случае, имея всего шесть флагов, мы можем не выйти на первую позицию.

– Они действительно пройдут здесь? – Цзян Цзяо обернулся и оглянулся. Густой лес был глубоким, и никого не было видно потенциальных "пострадавших". – Здесь так много горных дорог, а гора такая большая. Что, если они поедут по другим горным дорогам?

– На горе Бай Юэ есть много маленьких и длинных маршрутов, – улыбнулась Хэ Янь. – Люди с флагами всегда будут проявлять большую осторожность. Если они выберут широкий маршрут, то неизбежно привлекут к себе внимание. Из-за страха, что другие новобранцы придут, чтобы вырвать их флаги, они определённо не пойдут по каким-либо широким маршрутам. Среди маленьких дорог это самый короткий путь к караульному помещению, а также самый лёгкий. Вы должны знать, что не все могут вспомнить путь, по которому они прошли, поэтому они, скорее всего, пойдут этим путём.

Хуан Сюн любил слушать речь Хэ Яна, поэтому он спросил:

– То, что ты сказал, написано в искусстве войны?

– Это называется Теорией обстоятельств, – Хэ Янь подняла ветку и нарисовала на земле картинку, чтобы показать им. – Цель не в том, чтобы выбрать место для борьбы с врагом, а в том, чтобы управлять сложностью и простотой, приспосабливаться к постоянным изменениям, реагировать на большие изменения с малыми трудозатратами, реагировать на движение без движения и реагировать на большие действия малыми.

Ван Ба спросил:

– Значит, мы ничего не делаем? Разве ты не говорил, что наша тактика давно раскрыта другим и что их не проведёшь?

– Подумай вот о чём: раз противная сторона выиграла много флагов, значит, она тоже выиграла много игр, и их боевой дух, должно быть, сильно поднялся. Так что если они действительно встретятся с нами лицом к лицу, то могут и не проиграть, – даже сказав это, Хэ Янь всё ещё не отражала никакого беспокойства на своём лице. – Так что давайте продолжим. Спуститесь с горы и зарядитесь энергией. Кстати, давайте также найдём хорошее место, чтобы залечь в засаду, но я думаю, что, в конце концов, нам всё ещё следует искать более мощную группу для своих целей, чтобы захватить как можно больше флагов. Но это тоже естественно. В конечном счёте, в захвате флага между лучшими людьми всегда должен будет определиться победитель.

Никто из них не мог ответить на эти слова, только Ван Ба прищурился, глядя на девушку, и холодно сказал:

– Почему это вдруг ты стал лучшим человеком?

– Я когда-нибудь называл себя так? – искренне ответила Хэ Янь.

Ван Ба не нашёлся с ответом.

– Короче говоря, все давайте сначала поедим, выпьем и отдохнём здесь, а после этого заляжем в засаду, как только что договорились. Я огляделся, дорога впереди опасна и узка, её будет легко оборонять и трудно атаковать, что хорошо для нас. Мы можем воспользоваться ситуацией. После того, как я схвачу флаг, не вступайте в бой, а следуйте за мной, чтобы быстро уйти. Спуск с горы – это приоритет, и как только мы покинем гору Бай Юэ, никто не сможет отобрать у нас флаг.

– Понял! – Хуан Сюн проглотил почти половину воды из своей фляги. Я не могу дождаться!

– Дайте мне флаги, – сказала Хэ Янь.

Цзян Цзяо передал ей флаги, и Хэ Янь засунул их себе за пазуху, сказав:

– Я думаю, что последняя группа, проходящая здесь, также будет иметь флаг в руках своего лидера. Я обязан бороться с ним. Вам просто нужно запутать других товарищей по команде и не дать им приблизиться.

– Ты действительно можешь сделать это в одиночку? – Ван Ба спросил: – Здесь шесть флагов. Их могут рассеять или похитить.

– Ты действительно недооцениваешь своего лидера, – Хэ Янь слегка подпрыгнула, приземлившись на ветку, и засмеялась: – По крайней мере, в Лянь Чжоу Вэй никто не может отобрать у меня мои вещи.

* * *

Ван Сяо Хань вёл свою команду вниз с горы.

Его одежда была разорвана так, что едва прикрывала верхнюю часть тела. К счастью, брюки остались целы. Лезвие в его руке было сколото, а глаза потемнели от удара в лицо. Товарищи позади него выглядели не лучше. У всех были синие носы, опухшие лица и рваная одежда. Если бы кто-то не знал о воинском соревновании, они могли бы принять этих людей за беженцев из-за пределов города.

Ван Сяо Хань почувствовал глубокое отчаяние.

Будучи новобранцами Лянь Чжоу Вэй, они должны были сражаться за флаг. Поначалу все они были очень горды и полны энтузиазма. Но кто знал, что как только они действительно поднимутся на гору, это будет не так просто, как они думали.

На изрезанных горных дорогах нужно найти флаги, спрятанные в хаотичном порядке. Им приходилось остерегаться змей, насекомых, зверей и даже ловушек, расставленных охотниками. В соревновании с другими новобранцами, если вы сталкивались с более мягкотелыми противниками, это всё ещё было вполне нормально, но если вы сталкивались с жестокими конкурентами, вас немедленно избивали до полусмерти.

Хотя инструктор сказал, что это не будет угрожать жизни до того, как они поднимутся на гору, всё равно было невозможно оставаться без повреждений во время боя. Хотя их жизни ничто не угрожало, Ван Сяо Хань всё равно был избит до полусмерти. И молодой человек обиженно раздумывал о произошедшем. С тех пор как он вырос, это был первый случай, когда его били до такой степени. Как обидно!

Более того, все их флаги были разграблены. Осознавая, что ничего не осталось, Ван Сяо Хань также пришёл к пониманию, что их команда уступает другим. Хорошо, что они смогли благополучно спуститься. Тот, кто желает войти в передовой лагерь, может идти в проклятый передний лагерь и сражаться за проклятый флаг!

_____________________________________________

1. Она говорит на бандитском сленге и означает, что Хэ Янь рыщет вокруг в поисках хорошей возможности / удобного случая.

Возрождение звёздного генерала Глава 82.2. Лэй Хоу

Размышляя, он наступил на сухие ветки. Вдруг что-то ударило его по лбу. Больно не было, но он был совершенно ошеломлён. Когда Ван Сяо Хань поднял глаза, то увидел перед собой дуб. На дереве сидел мальчик в красном, держа в руке горсть желудей и целясь ему в лоб. Увидев, что Ван Сяо Хань смотрит на него, мальчик улыбнулся и поприветствовал его:

– Приветик.

Брови мальчика были прекрасны, а выражение его лица казалось живым, как на хорошем портрете, но Ван Сяо Хань чувствовал, как таз холодной воды льётся с его головы к ногам, и его сердце холодело. Парень задрожал и только успел издать жалкий крик:

– ... Это Хэ Янь, бегите!

Когда товарищи услышали эти слова, они убежали. Ван Сяо Хань обернулся и тоже хотел бежать, но в тот момент, когда он двинулся, он почувствовал, что что-то полетело к его коленям. Затем его ноги онемели, и он больше не мог двигаться. Глядя на его спутников, все они оказались в одинаковом положении.

Хэ Янь спрыгнул с дерева, всё ещё держа желуди в руке, которыми только что ударила противников по акупунктурным точкам. Из-за того, что Ван Сяо Хань и его отряд были ранены, а дорога вниз с горы была крутой, кроме того, они были измучены прогулкой здесь, поэтому Хэ Янь удалось относительно легко их удержать.

Хэ Янь подошла к Ван Сяо Хань, но Ван Сяо Хань не стал ждать, пока она заговорит, и крикнул:

– У нас нет флага, все они были отобраны другими!

Ван Ба и другие также вышли из укрытия в этот момент, обыскали их всех, покачали головами и сообщили Хэ Янь:

– Ничего.

– Раз флага нет, то почему вы попытались убежать, увидев меня? – спросила девушка с любопытством.

– ... Я боялся, что ты ударишь меня, – с трудом проговорил Ван Сяо Хань.

– Кто тебе сказал, что мы избиваем людей? – Хэ Янь проявила ещё большее любопытство и посмотрела в его глаза. Не дождавшись ответа, она снова задала вопрос: – Брат, твои раны кажутся серьёзными, неужели борьба за флаг на горе уже так ожесточена?

Они избегали особенно ожесточенных споров с самого начала и до конца, поэтому не знали, какова была реальная ситуация. В этот момент, глядя на жалкий вид Ван Сяо Ханя и его отряда, казалось, что им всем повезло, что они не сражались лоб в лоб с другими новобранцами.

Никто не хотел бы быть избитым до полусмерти.

– Мы, мы слышали, что вы украли много флагов, – Ван Сяо Хань колебался. – И методы были хитрыми и жестокими…

Ван Ба был недоволен:

– Что за чушь, чёрт возьми? Мы используем жестокие средства? Кто повсюду портит нашу репутацию?

Ван Сяо Хань не осмелился сказать, что люди снаружи говорили больше, чем просто это, и они прямо описывали Хэ Яня и других как толпу или группу собак и лис.

– Ты просто хочешь спуститься с горы, да? – спросила Хэ Янь.

Ван Сяо Хань кивнул.

– Почему ты хочешь спуститься с горы без флага?

Ван Сяо Хань сказал со всей возможной искренностью:

– Лучше вернуться, чтобы принять ванну и отдохнуть пораньше.

– Позволь мне спросить тебя ещё кое о чём, – Хэ Янь посмотрел на него с улыбкой. – Кроме нас, кто держит больше флагов на горе прямо сейчас?

– Это… Лэй Хоу.

– Лэй Хоу? – Хуан Сюн нахмурился: – Ты когда-нибудь слышал это имя?

Цзян Цзяо покачал головой:

– Нет.

Ши Тоу и Ван Ба также сказали, что никогда не слышали о нём. В Лянь Чжоу Вэе были десятки тысяч новобранцев, и о всех выдающихся людях обязательно будут говорить после всего пережитого. Поскольку Лэй Хоу захватил флаги многих людей, он также должен быть очень талантливым. Но до сегодняшнего дня никто не слышал имени этого человека.

– Он силён? – спросил Хэ Янь у Ван Сяо Ханя.

– Очень мощный. В руках у него больше дюжины флагов. Я думаю, за исключением тех, что у тебя в руках, все остальные флаги у него, – сказал Ван Сяо Хань.

– Больше дюжины, – Хе Ян подняла брови. Казалось, что победы Лэй Хоу были вызваны не удачей. – Как ему удалось захватить флаги? Устраивал ловушки?

– Нет, нет, – ответил Ван Сяо Хань. – Всякий раз, когда он видел кого-то с флагом, он непосредственно сражался с противником. Победив противника, он забирал их флаги. Его спутники похожи на наших, но этот человек действительно удивительный, он может противостоять нескольким противникам самостоятельно.

Хэ Янь была ошеломлена. Если это так, то этот человек не был обычным. Она спросила:

– Ваши раны были нанесены им?

Ван Сяо Хань униженно кивнул.

Хэ Янь покачала головой.

Ван Сяо Хань спросил:

– Что случилось?

– Он бил тебя, почему ты не ударил его в ответ?

– Я не мог драться! – Ван Сяо Хань сердито сказал: – Если бы у меня были такие навыки, как у тебя, я бы уже давно избил его!

– Это неправда. Если ты не можешь сражаться руками, тебе просто нужно использовать свой мозг. – Хэ Янь похлопала его по плечу и деактивировала их акупунктурные точки. – Ты так много нам рассказал, что я отомщу за тебя. Братья, – она повернулась, чтобы посмотреть на Цзян Цзяо и остальных: – Не стойте на месте, собирайтесь и работайте.

– Ты действительно собираешься драться с ним? – осторожно спросил Ван Сяо Хань. Перебросившись несколькими словами с Хэ Янем, он почувствовал, что молодой человек не так жесток, как говорили слухи. Ван Сяо Хань почувствовал облегчение и решил со всей любезностью отговорить его: – Поскольку у тебя уже есть флаги в руках, ты должен сначала спуститься с горы. Лэй Хоу отлично умеет драться. Если ты не сможешь бороться с ним, то в конце концов у тебя не останется никаких флагов. Если вы сейчас спуститесь с горы, то всё равно сможете занять вторую позицию.

– Вторую? – Хэ Янь покачала головой. – Вторые не обязательно смогут войти в передовой батальон. Не волнуйся, – сказал Хэ Янь. – Каким бы могущественным он ни был, Лэй Хоу может стать червём в тот самый момент, когда войдёт на мою территорию.

Она дико рассмеялась, и какое-то время Ван Сяо Хань ничего не мог сказать.

* * *

После кратких расспросов Хэ Яня Ван Сяо Хань и остальные спустились с горы. Они боялись, что Хэ Янь и Лэй Хоу будут сражаться вместе и потащат их за собой. Они бежали так быстро, что через несколько секунд исчезли, не оставив никаких следов.

Цзян Цзяо повернул голову, чтобы посмотреть на Хэ Янь:

– После того, что он сказал, Лэй Хоу, кажется, очень искусен.

– Не волнуйся, – сказал Хэ Янь. – Так даже лучше.

Она была так уверена, что все не знали, что ещё сказать. Хэ Янь мысленно прикинула время. Вскоре Лэй Хоу и его группа спустятся с горы, поэтому она призвала всех быстро спрятаться и не терять времени.

Спрятавшись и прождав достаточно долго, чтобы выпить чашку чая, команда услышала чьи-то шаги.

Всего на маршруте было пять человек, один впереди, а остальные четверо сзади. Лидер этих пяти человек должен быть впереди. На вид ему было около двадцати лет, молодой человек, высокий и худой, красивый, с горящими глазами. Он подошёл к густому лесу и вдруг остановился, одной рукой сдерживая движение своих товарищей позади себя, и сказал:

– Подождите!

– Брат Лэй? – спросил спутник.

– Впереди, в этом густом лесу, ощущается слабый убийственный умысел. Я боюсь, что здесь засада.

– Засада? – спутник чувствовал себя очень странно: – Как кто-то может осмелиться напасть на нас из засады?

Возрождение звёздного генерала Глава 82.3. Лэй Хоу

Их группа, опираясь на Лэй Хоу, выхватила все флаги из рук других новобранцев на горе. Другие, не говоря уже о засаде, всегда делали крюк, когда видели их группу. Поэтому их группа открыто спускалась с горы, почти без прикрытия, потому что никто не мог победить Лэй Хоу.

– У нас в руках всего четырнадцать флагов, – Лэй Хоу сказал: – Остальные шесть нетронуты.

– Разве все остальное не в руках Хэ Яна?

– Неплохо, – Лэй Хоу посмотрел на густой лес перед собой. – Так что, скорее всего, человек, устроивший здесь засаду, – это Хэ Янь.

Они долго смотрели друг на друга, и кто-то спросил:

– Тогда что же нам делать?

В Лянь Чжоу Вэй не было никого, кто не знал бы о Хэ Яне, так как он считался талантом, что встречается один на миллион. Хотя Лэй Хоу был также очень хорош, было бы трудно сказать, каков окажется результат, если они будут играть рука об руку.

– Как раз вовремя, – Лэй Хоу неожиданно улыбнулся и сказал: – Он здесь, и у него случайно оказались остальные флаги, мы просто должны выхватить их все, не оставив ни одного для них.

Это замечание было исполнено уверенности, возбуждающей людей. Спутники согласились один за другим, и Лэй Хоу снова приказал:

– Вам всем просто нужно иметь дело с другими людьми и оставить Хэ Яня мне.

Он не знал, что, по случайному совпадению, Хэ Янь думала точно так же.

Лэй Хоу в одиночестве сделал несколько шагов вперёд. Дорога была узкой, а по обеим сторонам тянулись густые джунгли. Он не сделал больше ни шага вперёд, а вместо этого громко сказал вперед:

– Я Лэй Хоу. Выходи, Хэ Янь. Я знаю, что ты здесь.

Внезапно с дерева донёсся смешок молодого человека. Лэй Хоу поднял голову и посмотрел вверх. Молодой человек прислонился половиной тела к ветке и, подперев голову одной рукой, казалось, задремал, его глаза наполнились сожалением, когда мальчишка сказал:

– Глаза брата действительно слишком хороши. Я даже не сумел как следует спрятаться.

– Ты хорошо спрятался, – Лэй Хоу тоже улыбнулся: – Просто убийственные намерения твоих товарищей были слишком сильны.

"Что она могла поделать?" – беспомощно подумала Хэ Янь. – "Горный разбойник, воин зелёного леса, молодой мастер школы боевых искусств и охотник, который родился и вырос в Шуоцзине. Все они пострадали от крови и дождя, как они могли быть спокойны, как монах из храма?"

– Позови своих людей, – сказал Лэй Хоу. – Давайте сражаться за получение флагов, – после этого он произнёс ещё одно слово, сделав особое ударение на нём: – Честно.

Вероятно, когда он был на вершине горы, до него уже доходили слухи о "великих достижениях" Хэ Яня и других и их любви к рыбалке в мутной воде (1), поэтому он должен был подчеркнуть, чтобы не использовать интриги и обманы

– Они любят играть в прятки, – Хэ Янь только улыбнулся. – Пусть твои люди найдут их сами.

Улыбка Лэй Хоу стала холодной, и он на мгновение посмотрел на Хэ Яня. Внезапно холодный свет устремился к Хэ Яню. Он избежал и прошёл мимо холодного света, но увидел, что холодный свет вернулся в руку Лэй Хоу, это был длинный меч.

Этот человек использовал меч.

– Брат действительно слишком встревожен, – Хэ Янь слегка улыбнулась, подняла  руку и вытащила девятисекционный хлыст, обмотанный вокруг её талии. Хлыст с хрустом ударился в воздух. Девушка спрыгнула с ветки: – Значит, я буду драться с тобой! – она бросилась к Лей-Хоу.

Лэй Хоу тоже поприветствовал её. Спутники Лэй Хоу позади него хотели помочь, но как только они попытались двинуться, то увидели несколько человек, вышедших со всех сторон, из травы, из-за камня, а также из-за ствола дерева. Вероятно, это были спутники Хэ Яня. Они были застигнуты врасплох, когда их противники ухватились за первую же возможность. Таким образом, люди Лэй Хоу, которые были застигнуты врасплох, должны были понести такую удушающую потерю.

Впервые за время проведения соревнования их избивали.

С тех пор как они поднялись на гору, они повсюду были непобедимы. Поэтому, когда их избили, новобранцы были скорее шокированы, чем рассержены.

Ван Ба взмахнул топором и бросился в толпу:

– Твой дедушка хотел выйти и сделать это давным-давно. Давай, давай хорошенько подерёмся!

Хэ Янь улыбнулась и сказала:

– Успокойся, брат Ван, если всё закончится слишком рано, то в драке не будет никакого удовольствия.

– У тебя всё ещё есть настроение шутить? – Лэй Хоу чувствовал себя совершенно недоумевающим. Вероятно, он злился из-за того, что ему не хватало концентрации во время боя. Он не был мягким с тех пор, как начал атаковать, лезвие его меча устремилось прямо в грудь докучливого мальчишки.

Хэ Янь слегка нахмурилась, глядя, как выражение лица Лэй Хоу постепенно становится холодным.

Цель новобранцев, поднимающихся на гору, было сражаться за флаг, а не устраивать настоящую драку. Поэтому инструктор также всячески напоминал новобранцам, чтобы они не причиняли вреда жизни. Но когда она только что сражалась с Лэй Хоу, то уже знала, что у этого человека действительно нет никаких угрызений совести.

Неудивительно, что Ван Сяо Хань был так сильно избит и так рано пал духом. Она подумала, что Ван Сяо Хань, возможно, не самый несчастный из тех, кто сражался с Лэй Хоу. Например, если бы это была не она сейчас, она боялась, что человек уже был бы заколот.

На самом деле он совсем не размякал.

Увидев, как изменилось выражение лица Хэ Яня, в глазах Лэй Хоу мелькнуло презрение, и он сказал:

– Если ты сейчас сдашься, я не буду драться.

– Почему же? – молодой человек улыбнулся и сказал: – Я всё ещё хочу, чтобы все флаги из твоих рук перешли в мои.

Лицо Лэй Хоу изменилось. Все флаги действительно были у него в руках. Во-первых, потому, что он выхватил эти флаги, а остальные не возражали против того, чтобы положить их вместе с ним. Вторая причина заключалась в том, что никто не осмеливался вырвать флаги у него.

Неожиданно Хэ Янь мог видеть насквозь с первого взгляда.

Он усмехнулся, его глаза были быстрыми, когда он направил свой меч на Хэ Яня, и собирался поднять передний лацкан Хэ Яна, чтобы схватить флаги противника. Хэ Янь подняла руку, и хвост девятисекционного хлыста щёлкнул о кончик меча Лэй Хоу, после чего девушка сделала несколько шагов назад, переступая пальцами ног.

Она опустила голову и посмотрела на свою одежду. К счастью, та была цела. В её сердце промелькнула досада. Если бы это был Шуоцзин, действий Лэй Хоу было бы достаточно, чтобы девушка отправила его через ворота официального кабинета. Приставать к добродетельной женщине на улице – вот что делает этот ублюдок.

– Это очень грубо с твоей стороны, брат Лэй, – она подняла брови. – Я немного злюсь.

_____________________________________________

1. Это китайская идиома, используемая для описания людей, пользующихся хаотичной ситуацией в свою пользу.

Возрождение звёздного генерала Глава 83.1. Формация

– Я немного злюсь.

Как только прозвучала эта фраза, Ван Ба и все остальные одновременно посмотрели на Хэ Яня.

Ши и Хэ Янь оставались вместе дольше всех остальных в группе. Он знал, что у Хэ Яня всегда был хороший характер. Даже когда Ван Ба пришёл раньше, чтобы отобрать его мясную булочку, молодой человек только защищал свою еду и не говорил, что сердится так серьёзно.

Прямо сейчас эта обезьяна, о происхождении которой никто не знал, на самом деле разозлила Хэ Яня.

Лэй Хоу рассмеялся:

– Брат Хэ, у меча нет глаз, не сердись.

– Именно так, только ты можешь причинить мне боль. – Хэ Янь улыбнулась, перевернув своё тело назад и быстро направившись к Лэй Хоу. Её девятисекционный хлыст был похож на длинную змею, легко раскачивающуюся в воздухе, Лэй Хоу избегал его изо всех сил. Однако хлыст был длинным и взгляд не мог постоянно следить за ним. Лэй Хоу лишь на миг упустил его из поля зрения, и хлыст тут же коснулся его щеки. В мгновение ока на лице Лэй Хоу появилось красное пятно.

Из-за того, что он был поцарапан хвостом хлыста, крови не было, но даже этого было достаточно, чтобы лицо Лэй Хоу помрачнело.

– Брат Лэй, у плети нет глаз, – Хэ Янь ткнула парня носом в его же слова. – Не сердись.

Лэй Хоу, не говоря ни слова, бросился к ней со своим длинным мечом в руке. Он двигался умело, убийственная аура молодого человека парила, полностью отличаясь от новобранцев, обученных на арене боевых искусств. Каждый удар был нацелен либо в горло Хэ Яня, либо в его сердце, что было очень жестоко.

Напротив, движения подростка были гораздо мягче. Он родился худым и хрупким, но совсем не уставал, словно обладал бесконечной энергией. Размахивая и оборачивая свой хлыст вокруг, лишая меч Лэй Хоу возможности двигаться вперёд.

Хэ Янь не хотел причинять боль Лэй Хоу, но Лэй Хоу думал иначе. Она несколько раз задумалась об этом в своём сердце, и ей казалось, что если Лэй Хоу не будет полностью сбит с ног или не останется только с одним дыханием, он не перестанет преследовать её в попытке заполучить флаги.

Однако борьба с Лэй Хоу также вызвала у Хэ Янь странное чувство. Это странное чувство было неясным, но, в конце концов, оно заставляло девушку чувствовать себя так, как будто что-то было проигнорировано, и она чувствовала себя неловко.

Как раз в тот момент, когда она думала, свет меча пришёл по диагонали. Хэ Янь вздрогнула и немного откинулась назад. В одно мгновение рукав на её руке был разрезан, и ветер просочился внутрь.

Лэй Хоу уставился на неё, его взгляд сиял, когда парень сказал:

– В этот момент, я не думаю, что у тебя должно быть время, которое можно потратить на отвлечение!

– Мне просто интересно, как я могу тебя успокоить, – сказала Хэ Янь. – Брат Лэй, тебе никто не говорил, что ты немного раздражаешь?

Такие откровенно провокационные слова вкупе с её улыбчивым выражением лица действительно могут взорвать обычных людей. Лицо Лэй Хоу сразу же поникло, когда он поднял свой меч, чтобы ударить девушку. Хэ Янь слегка улыбнулась, выбрасывая длинный хлыст, как длинную змею, которая катилась вокруг, не позволяя острию меча рубить и продвинуться ещё на дюйм.

– На самом деле, ты не знаешь, хлыст, который я использую, – это очень удивительное оружие.

В одно мгновение хлыст полетел в воздухе, виляя и стремясь вперед, иногда быстро, иногда медленно, совершенно дезориентируя людей.

Голос молодого человека звучал с искренней улыбкой, как будто это была не ожесточённая борьба за флаги, а дружеская битва с товарищами на арене боевых искусств, и Хэ Янь заговорил, когда хлыст затрепетал в воздухе от его прекрасной работы ног.

– Это называется внутренне-наружным вращением. Это называется двойное скрещивание лошади. Это, Белая Змея, дышащая ядом. А это, Размашистый Дракон!

Она двигалась всё быстрее и быстрее, так как Ван Ба и остальные уже давно прекратили свои движения, глядя на девушку, удивлённые её аурой.

На арене боевых искусств они уже поняли, что Хэ Янь невероятно силён. Но теперь казалось, что в то время молодой человек был невероятно сдержанным и снисходительным.

Лэй Хоу стиснул зубы, когда его лицо стало ещё уродливее.

Он не воспринимал Хэ Янь всерьёз, каким бы могущественным ни был рекрут, рекрут не будет знать всего. Тот факт, что Хэ Янь превосходно владел мечом, луком и копьём, не означал, что он сможет победить его. Но сейчас этот молодой человек, пришедший сюда с хлыстом, пользовался им с такой лёгкостью, словно уже пользовался им тысячи раз. Он не только использовал хлыст с невероятной лёгкостью, но также использовал его очень хорошо. Нельзя было сказать, кто должен был одержать победу в этой битве.

Но Хэ Янь действительно был слишком хитер. Они обменялись всего несколькими ударами, но казалось, этот мальчишка мог видеть все его слабости и атаковать их с невероятной точностью. И всё это за такой короткий промежуток времени… В то время как он вообще не мог найти слабости Хэ Яня. Поэтому он даже не мог начать что-либо пробовать, что заставляло Лэй Хоу чувствовать тревогу.

Улыбка молодого человека расширялась с каждым взмахом хлыста. Лэй Хоу чувствовал, что длинный хлыст перед ним был похож на прялку, а также на твёрдый и свирепый стальной прут, иногда как червь, иногда как дракон, бесконечно меняющийся. Он не мог не чувствовать себя немного ошеломлённым.

Как раз в тот момент, когда он был ослеплён, молодой человек заметил, что длинный хлыст снова приближается к нему, и Лэй Хоу подсознательно взял меч, чтобы блокировать его. В следующее мгновение хлыст озорно изогнулся и упёрся ему прямо в грудь.

Лэй Хоу чувствовал в своём сердце, что это не хорошо, но было слишком поздно. У плети, казалось, были глаза, когда она выхватила целую дюжину флагов, которые были цепко пойманы ловкими руками Хэ Яня.

Лэй Хоу хотел заблокировать длинный хлыст своим мечом, но длинный хлыст невозможно было заблокировать или разрубить, так как он не запутывался вокруг его меча. Хлыст скользнул назад, и флаги упали в руки Хэ Яня.

– Это называется золотая тыква, завёрнутая в шёлк, – девушка схватила флаги своей свободной рукой и улыбнулась: – Спасибо, брат Лэй, ты даже перевязал их для меня.

Лэй Хоу был тщеславен и чувствовал, что никто из новобранцев на горе Бай Юэ, которые сегодня сражались за флаг, не сможет победить его. Поэтому даже место, где ставились флаги, было открыто, он даже перевязал их верёвкой, чтобы случайно не потерять на ходу. Но в этот момент Хэ Янь всё забрал. Он ощутил острый укол сожаления. Было бы гораздо безопаснее, если бы они были разделены между его товарищами по команде, тогда все они не были бы уведены сразу.

Видя, что их всех забрал Хэ Ян, Лэй Хоу больше не мог сдерживать мрачное выражение лица. Не говоря ни слова, он бросился к своему противнику.

Хэ Янь же сделала несколько шагов назад и сказала с улыбкой:

– Когда что-то попадает в мои руки, это становится моей собственностью, и никто не может захватить мои вещи.

– А если я захочу её захватить? – Лэй Хоу излучал убийственное намерение, его меч рассекал воздух, как падающая звезда.

Возрождение звёздного генерала Глава 83.2. Формация

– Вообще-то я не люблю драться, – вздохнула Хэ Янь. – Но если ты хочешь захватить их, то мне придётся тебя избить.

Две фигуры столкнулись в одно мгновение.

Товарищи Ван Ба и Лэй Хоу уже устали от борьбы. К тому же флаги были не в их руках, и воевать казалось бессмысленно. Они уже сидели под деревом и смотрели на происходящее, как зрители. Они также имели совершенное ясное представление в глубине души, что это было соревнование между Хэ Янем и Лэй Хоу, тот, кто победит, может забрать флаги.

– Ты можешь сказать, кто из них лучше? – спросил спутник Лэй Хоу.

Цзян Цзяо покачал головой:

– Не могу сказать.

– Нет нужды спрашивать, это должен быть Хэ Янь! – естественно ответил Ван Ба.

– О? Что заставляет моего брата так говорить?

– Не знаю, просто ощущаю.

– …

– ...Хочешь кедровых орехов? – Хуан Сюн также передал кедровый орех другой стороне.

– Большое спасибо, о! Они такие ароматные!

Они ещё не успели съесть горсть кедровых орехов, как вдруг услышали звук "донг".

Все вместе посмотрели вперёд, и увидели, что две фигуры уже разделились. Лицо Лэй Хоу было неподвижно, в то время как молодой человек улыбался, держа длинный хлыст.

На земле лежал меч.

– Ты проиграл, – сказала Хэ Янь.

Лицо Лэй Хоу было уродливым, и он ничего не говорил. Через некоторое время он торжественно произнёс:

– Ты мухлевал.

– Солдатам не запрещается пользоваться обманом, – Хэ Янь подняла с земли длинный меч и вернула его противнику, после чего серьёзно сказала: – Твоя нога была ранена мной, отдохни здесь полчаса, прежде чем двигаться, иначе будут неприятные последствия. В будущем ты не сможешь добиться каких-либо дальнейших успехов в практике.

Лэй Хоу отвернулся и взял меч, не желая смотреть на противника.

– Всё в порядке, – Хэ Янь похлопала его по плечу и серьёзно сказала: – Победа и поражение-это дела, которые нельзя предсказать, и тот, кто может вынести позор, – настоящий мужчина. Это просто борьба за флаг. Ты уже очень хорош, но жаль, что тебе довелось встретить меня, – она указала на себя: – Я лучший.

Ван Ба и другие слышали, как Хэ Янь говорил это бесчисленное количество раз, и сначала они не беспокоились, а теперь онемели. Кроме того, то, что молодой человек сказал, было правдой.

Хэ Янь манула рукой Цзян Цзяо:

– Пойдёмте, – а также сказала спутникам Лэй Хоу: – Вы можете отдохнуть здесь и по дороге защитить брата Лэя.

Мужчина недоверчиво посмотрел на неё.

– Ты избил так много новобранцев на горе. Через некоторое время все они начнут спускаться с горы. Видя, что брат Лэй не может пошевелиться, они неизбежно возьмутся за руки, чтобы отплатить тебе. Вот почему я советую, – сказала она праведно. – Не делать зла из-за пустяков.

* * *

Лэй Хоу и его команда остались позади, в то время как Цзян Цзяо и другие последовали за Хэ Янь вниз с горы.

– Он только что сказал, что ты сжульничал, – не удержался Хуан Сюн. – Что именно ты сделал?

– На самом деле это не мошенничество, а намеренная демонстрация ему нескольких недостатков, – пожала плечами Хэ Янь. – Он хотел моей жизни, а я только хотел, чтобы он не смог убежать или догнать меня. Он неправильно понял мой замысел, так что…

– Эта обезьяна не очень сильна, – небрежно сказал Ван Ба. – Если он действительно был силён, как он мог быть побеждён так скоро? Такой слабак!

– Ты ошибаешься, – покачала Хэ Янь головой и рассмеялась. – Он действительно могущественный. Среди новобранцев Лянь Чжоу Вэй, если бы не я, он был бы первым.

Хэ Янь боролась против него. Она не знала, что этот человек делал в прошлом. Ему было всего двадцать с небольшим, и он занимался боевыми искусствами по меньшей мере лет десять. Его знания были глубокими, а техники – искусными. Если в нём и было что-то неправильное, так это то, что он был слишком кровожадным. Хотя молодой человек не повредил бы своей жизни, он мог серьёзно ранить своих товарищей своим боевым стилем.

Именно из-за его навыков этот метод захвата флага был таким простым и грубым. Дело было только в том, чтобы захватить флаг, а не в том, чтобы установить главенство. Тот, кто может сражаться до конца, – победитель. Хотя Лэй Хоу был очень силён, он сражался против других рекрутов на вершине горы. Беспрерывные подъёмы и спады на горе, в конце концов, потребляли много его физической силы. Это не имело бы значения, если бы бой произошёл ближе к началу соревнований, но по мере того, как время, потраченное на соревнование, становилось всё больше, их недостатки становились всё более очевидными.

Что касается Хэ Янь, то, поднимаясь и спускаясь сегодня с горы, все пять человек действовали сообща. Ван Ба и другие тоже усердно трудились. Помимо того, что Хэ Янь строила планы и заговоры, на самом деле она не так часто встречалась с другими командами. Поэтому она была энергичной и имела достаточно сил, чтобы увидеть слабость Лэй Хоу.

– Неужели он действительно не пойдёт за нами? – Цзян Цзяо всё ещё был немного скептичен и часто оглядывался назад: – Я думаю, что мы должны идти быстрее, на случай, если он догонит.

– Не волнуйся, – сказала Хэ Янь. – Если он не хочет продолжать обучение боевым искусствам, он не будет следовать. Но то, что ты сказал, имеет смысл. Нам лучше поторопиться спуститься с горы.

* * *

В караульном помещении ещё играли в шахматы.

Сердце Шэнь Ханя было переполнено вещами, и он вовсе не собирался играть в шахматы. Молодой человек на противоположной стороне, казалось, не спешил, не заботился о результате боя за флаг, лениво пил чай, играл в игру, был спокоен и отвратителен.

Одетый в чёрное охранник вошёл в дверь, подошёл к Сяо Цзюэ и прошептал:

– Хэ Янь столкнулся с Лэй Хоу и сражался против него. Лэй Хоу был побеждён. Сейчас все двадцать флагов принадлежат Хэ Яню.

Он не скрывал своих слов от Шэнь Ханя, поэтому, когда Шэнь Хань услышал донесение, то сразу же втянул в себя глоток холодного воздуха.

Лэй Хоу был замечен ими, когда он начал бороться за первый флаг, едва он поднялся на гору. Этот молодой человек раньше не проявлял своих талантов. Если бы не этот бой под флагом, он бы и не знал, что в Лянь Чжоу Вэй есть такой способный боец. Этого человека также рекомендовали родственники из семье директора школы Ду Маоду. Сначала он не казался особенным, но теперь Шэнь Хань знал, что у паренька есть настоящие навыки.

Этот человек поднялся на гору, чтобы сражаться за флаг и сражаться против других, но он не был побеждён ни разу. Его метод также отличался от засады Хэ Яня, он не прятался в темноте, он только знал, как идти прямо, а не как скрываться. К счастью, он был чрезвычайно искусен, победив бесчисленное количество людей и взяв четырнадцать флагов сразу, Лэй Хоу получил в два раза больше, чем Хэ Янь.

Шэнь Хань всё ещё с нетерпением ждал встречи между Лэй Хоу и Хэ Янь. Он действительно хотел увидеть, кто выиграет матч между ними. Шэнь Хань думал, что Хэ Янь привык использовать трюки, поэтому он не смог бы победить Лэй Хоу, если бы сделал это напрямую. В конце концов, Лэй Хоу был действительно хорош в этом.

Он никогда не думал, что Лэй Хоу всё ещё будет побеждён Хэ Янем.

Возрождение звёздного генерала Глава 83.3. Формация

– Хэ Янь и его команда уже начали спускаться с горы, – продолжил Фэй Ню. – Ещё через полчаса они войдут в формацию.

Шэнь Хань посмотрел на Сяо Цзюэ.

Сначала он подумал, что для рекрута, вероятно, нет необходимости использовать встречу формацией. Но теперь в сердце Шэнь Ханя была только одна мысль: этот молодой человек всемогущ, он может всё. Мужчина боялся, что это образование не сможет заманить его в ловушку.

Сяо Цзюэ выглядел спокойным, опустил глаза и убрал белые фигуры Шэнь Ханя.

Шэнь Хань спросил тихим голосом:

– … Он ведь победит, правда?

Сяо Цзюэ скривил уголки губ:

– Возможно.

* * *

Солнце постепенно клонилось к западу.

Солнечный свет сменил сверкающее золото дня на тёплый красный, пробиваясь сквозь трещины в ветвях и листьях, как большое красное облако, мягкое и яркое, как красная вуаль, которую носит девушка.

Из глубины джунглей донёсся крик диких птиц. Вероятно, потому, что двадцать флагов уже были в руках, и победа была практически в кармане, группа была в хорошем настроении. Как будто они не поднимались в горы, чтобы сражаться за флаг, а вместо этого возвращались домой после веселья.

Ван Ба сказал:

– Интересно, будет ли награда за возвращение, кроме возможности войти в передовой батальон?

– Возможно, – небрежно сказала Хэ Янь. – А чего ты хочешь?

– Вина! Конечно, должно быть хорошее вино! Я не пил много с тех пор, как приехал сюда, – пожаловался Ван Ба, – Если бы я мог выпить, у меня было бы больше энергии, чем сейчас!

– Это вино, а не лечебная еда, – немного развеселилась Хэ Янь.

– Они могут наградить меня хорошим оружием? – Цзян Цзяо сказал: – Когда я пошёл в армию, я никогда не брал с собой никакого оружия из дома. Длинные копья на арене боевых искусств не так просты в использовании. Если бы я мог получить хорошее длинное копьё в награду, это было бы здорово.

Хуан Сюн коснулся бусин Будды на своей шее и сказал:

– Я просто хочу съесть горячую говядину. Выпить большую чашу вина и есть большие куски мяса-вот как надо жить!

Ши долго размышлял, прежде чем сказал:

– Отвести Мэя в горы. Он всегда хотел поохотиться на кроликов.

Среди четверых желания троих были связаны с едой и питьём, и Хэ Янь не знала, стоит ли хвалить их за отсутствие желания. Цзян Цзяо спросил:

– А ты? Какую награду хочешь получить ты?

– Я? Я ничего не хочу, – сказал он. – Если бы я мог войти в передний лагерь, я был бы очень счастлив.

– Ты действительно хочешь внести свой вклад, – кисло сказал Ван Ба.

– Это естественно. Я такой сильный. Разве не было бы стыдно, если бы я не совершал достойных подвигов? Я всё ещё надеюсь, что смогу быть оценён генералом и стать его охранником, – сказала Хэ Янь, подумав при этом, что если это так, то она и Сяо Цзюэ будут сталкиваться друг с другом каждый день. Она также могла узнать новости о семье Хэ.

– Ты можешь просто помечтать об этом, – Ван Ба закатил глаза. – Если ты станешь им, я буду называть тебя отцом.

Хэ Янь промолчала в ответ.

Пока он говорил, Хуан Сюн остановился и сказал:

– Мы всё время ходим вокруг одного и того же места? Почему я думаю, что мы уже проходили здесь.

– Отойди, – Ван Ба открыл рот. – Ты знаешь дорогу?

– Я тоже думаю, что мы только что были здесь, – Цзян Цзяо тоже сказал.

Хэ Янь ничего не сказала, и Ши взял из его рук соломенную верёвку, подошел к дереву перед ним, протянул руку, чтобы завязать её на ветке и сказал:

– Горные дороги сложны, и деревья похожи, дезориентация в них довольно распространена. Давайте просто пройдёмся и посмотрим.

Группа снова начала спускаться вниз, и после того, как они двигались в течение времени, требуемого на то, чтобы выпить чашку чая, они увидели перед собой дерево, и дерево было перевязано соломенной верёвкой, которую Ши завязал совсем недавно.

На этот раз все молчали.

Через мгновение Ван Ба заговорил, и его голос дрожал с намёком на неуловимую дрожь, он сказал:

– Мы пойманы каким-то призраком?

Он продолжал говорить всё более и более энергично и бормотал:

– Я слышал, как мастер на вершине нашей горы говорил, что он обычно ходил по горной дороге ночью, и как только он шёл к какому-то месту, то начинал ходить кругами в одном и том же месте. Выхода действительно не было, поэтому он просто сел и заснул на том же месте. К следующему утру, вы можете, хэй, вы можете догадаться, что произошло?

Он намеренно остановился, но никто не ответил на его слова, Ван Ба сердито сказал:

– Он проснулся и обнаружил себя на кладбище!

– Брат Ван, кажется, сейчас не время рассказывать истории о привидениях.

– Чего ты боишься? – Хуан Сюн сказал резким голосом: – У меня есть чётки Будды. Демоны и монстры не могут подобраться близко. Напротив, ты, – он повернулся, чтобы посмотреть на Хэ Яня. – Ты неправильно запомнил маршрут?

– Нет, – ответила девушка.

– Тогда почему мы вдруг заблудились? – Цзян Цзяо тоже был озадачен. Хотя гора Бай Юэ была большой, она была не слишком большой, чтобы там можно было заблудиться. Когда они поднялись, всё шло хорошо, а когда пришло время спускаться, они не смогли выбраться.

– Мы действительно спускаемся с горы, – сказала Хэ Янь. – Но мы также ходим кругами, – какая-то мысль мелькнула у неё в голове, и девушка подошла к дереву, перевязанному соломенной веревкой, и огляделась.

Это дикая земля, деревья здесь не такие густые, как на вершине горы; земля заросла сорняками, и повсюду валялось несколько разбросанных камней.

Камни?

Сердце Хэ Янь дрогнуло, она сделала несколько шагов вперёд и увидела груду камней. Она наклонилась и внимательно осмотрела их. Несколько валунов были сложены в беспорядке, без всякой формы. Они выглядели так, словно были подобраны охотниками на горе, чтобы отдохнуть.

– Почему ты смотришь на эту груду камней? – Ван Ба спросил: – Есть ли на них какие-нибудь слова?

Хэ Янь выпрямилась и сказала:

– На них нет слов, но именно они являются причиной того, что мы не можем выбраться.

– Что? – Цзян Цзяо и другие тоже подошли, все смотрели на камни, и они не могли увидеть никакого рисунка. Ши нахмурился и спросил:

– Что ты имеешь в виды?

– Даосская магия, родовая травма, отдых, роса, пейзаж, смерть, неожиданность, открытие восьми дверей. Кто-то создал здесь формацию, – сказала Хэ Янь. – Мы вошли в формацию, и именно поэтому мы продолжаем ходить по кругу.

Спутники понимали её слова, если воспринимать их по отдельности, но им было невозможно осознать их, когда слова были произнесены вместе. Все смотрели на Хэ Янь и даже не знали, с чего начать задавать вопросы.

Девушка тоже чувствовала себя очень странно. Они не видели Ван Сяо Ханя и других теней вокруг, что указывало на то, что Ван Сяо Хань и другие уже спустились с горы. Поскольку Ван Сяо Хань и его команда не могли прорвать формацию, это указывало на то, что раньше его здесь не было. Так почему же их группа оказалась здесь в ловушке?

Кто заложил формацию специально для неё? Шэнь Хань? Или это был сам Сяо Цзюэ?

Возрождение звёздного генерала Глава 84.1. Разрыв формации

После долгого молчания Ван Ба наконец заговорил.

– Формация, о которой ты говоришь…что это?

– Дезориентирующий массив, генералы всегда учатся этому, чтобы использовать этот массив. Эта формация была преобразована из даосской магии, – сказала Хэ Янь. – Это долгая история, но эта формация, с которой мы столкнулись прямо сейчас…

– Что? – спросил Ши.

– Это не военная формация. Это просто обычная октограмма, – ответила Хэ Янь.

Она действительно не могла понять, почему вдруг возникла формация Дао. Ничего подобного не было, когда она поднималась на гору, а Ван Сяо Хань и остальные тоже не сталкивались с этим. Казалось, она готовилась только для них, или только для неё? Но почему?

– Тогда мы можем... выбраться? – спросил Цзян Цзяо, пристально глядя ей в лицо.

– Конечно.

На этот раз Хуан Сюн тоже был удивлён:

– Ты даже знаешь, как это решить?

Хэ Янь слегка улыбнулась:

– Я знаю совсем немного.

Её "немного" было вообще "всё". Всем было нечего сказать. Хэ Янь знала, что там, должно быть, есть надзиратели, прячущиеся в темноте на горе, чтобы наблюдать за их ситуацией, и её слова и действия были замечены глазами, скрытыми в темноте в этот момент. Она не могла сказать "нет".

Может быть, Сяо Цзюэ намеренно создал формацию специально для неё, чтобы проверить способности девушки? В конце концов, она никогда не видела борьбы за флаг, которая заканчивается тем, что команда ломает формацию. Казалось, что войти в батальон девяти знамён действительно было нелегко. Если все в батальоне девяти знамён могут нарушить формацию, то батальон девяти знамён действительно не прост. У Сяо Цзюэ была такая кавалерия, что неудивительно, что он был непобедим в бою.

Имея это в виду, она сказала:

– Вы все следуете за мной, просто копируйте то, что я собираюсь сделать. Не делайте неверных шагов.

Хэ Янь редко бывал таким серьёзным. Цзян Цзяо и остальные не осмеливались быть беспечными прямо сейчас, поэтому они последовали по стопам Хэ Яня и медленно спустились с горы.

Хуан Сюн сказал на ходу:

– Брат Хэ, у кого ты научился этому трюку?

Хэ Янь улыбнулась и сказала:

– Я учился у эксперта.

– Я так и подумал, – кивнул Хуан Сюн. – Твой учитель, должно быть, несравненный мастер. Иначе откуда бы ты всё это мог знать?

Хэ Янь опустила голову и улыбнулась, ничего не ответив. На самом деле, для генерала Фэй Хуна не было ничего необычного в том, чтобы быть храбрым и опытным на поле боя. В мире нет недостатка в героях, которые не боятся смерти. Хотя она была хороша в своих навыках, это было не до такой степени, чтобы её можно было считать номером один в мире. Не говоря уже о том, чтобы сражаться против группы героев в одиночку. Генерал Фэй Хун был лучшим в формировании войск.

Её учитель действительно был несравненным, но как женщина она была не так хороша, как мужчина, поскольку ей не хватало физической силы и телосложения. Люди должны знать, как использовать свои сильные стороны и избегать слабых. Если они научатся организовывать и развёртывать войска, они будут более способными, чем сражаться на поле боя в одиночку. Её учитель был лучшим в даосской магии, поэтому она научилась сочетать ту с искусством войны и, наконец, стала знаменитым генералом этого поколения Фэй Хуном.

Генералам нужно было научиться обучать и развертывать войска, но почему батальон девяти знамён тоже этому научился? Хэ Янь была озадачена и не могла найти ключ, поэтому она сдалась и направилась вниз по горе. На самом деле, она могла бы также разрушить формацию, уничтожив её напрямую. Но Хэ Янь не была уверена, что это образование было подготовлено для неё. Если она была приготовлена для других, и девушка бы самовольно уничтожила её, что останется для других?

Вот почему она вывела Цзян Цзяо и других через дверь жизни.

Это образование было так же легко для неё, так как она была знакома с ним. Но когда она попала в глаза наблюдавшему тайно надзирателю, это стало замечательным событием.

Ма Да Мэй и Лян Пин в этот момент прятались в темноте. Увидев, что Хэ Янь и её группа уходят, они оба открыли рты и посмотрели друг на друга, оба могли видеть удивление в глазах друг друга.

– Он… он просто ушёл? – пробормотал Лян Пин.

– Как будто ничего и не было… – сказала Ма Да Мэй.

Хэ Янь даже не остановился, чтобы подумать, и не задумалась о том, как сломать формацию. Достаточно было взглянуть на неё, и, казалось, парень знал, как выбраться. Такой персонаж неожиданно появился среди их новых рекрутов. До сих пор казалось, что ничто не может его остановить.

Это должно было быть хорошо, героический молодой человек, такой необычный, кто бы ни имел такого героя под собой, чувствовал бы, что это должно быть из-за их удачи, которая была накоплена в течение нескольких жизней. Однако сейчас ситуация была сложной, и по взгляду старшего инструктора Шэня, который они видели в прошлый раз, оба инструктора не знали, было ли это благословением или проклятием.

Лес был невероятно густым, половина солнца уже опустилась за гору. Хэ Янь и её группа также вышли из формации. Она остановилась и оглянулась. Формации из камней и мёртвых ветвей казались размытыми и неразличимыми.

– Мы вышли? – спросил Ван Ба.

– Правильно.

Ван Ба был счастлив:

– Чёрт возьми! На этот раз нас ничто не остановит, верно? Я думаю, что потребуется ещё полчаса ходьбы, чтобы полностью спуститься с горы.

Цзян Цзяо тоже был немного удовлетворён:

– Всё почти закончилось, – он увидел, что Хэ Янь всё ещё смотрит назад, и спросил: – Что-то не так?

– Ничего, – Хэ Янь покачала головой. Она всё ещё чувствовала, что это образование необъяснимо. Когда Лэй Хоу сражался с ней раньше, было что-то странное. Эти неудобства похожи на крошечные камешки, падающие в сапоги, и паника от этого мешала ей чувствовать радость. Девушка только чувствовала, что что-то упустила, и ей было не по себе.

– Уже темнеет, давайте спустимся с горы пораньше, – сказал Хуан Сюн.

Хэ Янь тут же отогнала свои мысли и сказала:

– Ты прав, пойдёмте.

Возрождение звёздного генерала Глава 84.2. Разрыв формации

* * *

Солнце ещё не зашло за гору Бай Юэ, когда упало в реку Улу, половина его тела была под рекой, поверхность воды, озарённая заходящим солнцем, была великолепна, как цвет крови, сияя сверкающими волнами, как будто была открыта женская косметичка, отчего всё место было усыпано жемчугом и нефритом.

Чайник с чаем в комнате давно остыл.

Это было вечернее время, когда дул лёгкий ветер и повсюду разливались осенние краски. Там сидели два человека и играли в какую-то игру, один – взволнованный, другой – спокойный.

Кто-то вошёл снаружи и сказал:

– Первая команда спустилась с горы.

Шэнь Хань посмотрел на Фэй Ню, ожидая, что тот произнесёт имя.

– Это Хэ Янь.

Слушая эти три слова, Шэнь Хань слегка откинулся назад, и всё его тело расслабилось.

Этот результат неожиданно оказался разумным. Он уже догадывался об этом результате, хотя и с некоторыми сомнениями, и теперь окончательно подтвердил его. Какое-то время он был немного озадачен.

Поставив перед собой чёрную шахматную фигуру, молодой человек поднял голову и равнодушно сказал:

– Ты проиграл.

Шэнь Хань покачал головой:

– ...Шахматные навыки генерала превосходны, мне стыдно, – за последние полдня он ни разу не выиграл.

Скорее, он не знал, как Сяо Цзюэ был в настроении играть в шахматы таким образом.

– Генерал, они спустились с горы, Вы хотите наградить их сейчас?…

– Не нужно, – Сяо Цзюэ скривил губы. – Ду Мао справится. Через пять дней Праздник Середины Осени. Ночной тур фестиваля Середины Осени можно рассматривать как награду.

– Вопрос о передовом батальоне, можно ли Его впустить? – неуверенно спросил Шэнь Хань. Он уже занял первое место, поэтому, естественно, должен войти в передовой батальон. Но его личность сомнительна, поэтому было неясно, друг это или враг. Не стало бы их опрометчивое согласие причиной больших проблем?

– Нет, – молодой человек встал и посмотрел на лавровое дерево за окном. Лавровое дерево было в цвету и благоухало, на его фоне замерший в раздумьях молодой, точно вырезанный из нефрита, молодой человек, создавал прекрасную атмосферу: – Пусть Лэй Хоу войдёт в передовой батальон.

* * *

Пройдя через сражение, ему потребовалось всего полчаса, чтобы спуститься с горы и добраться до караульного помещения.

За пределами арены боевых искусств горело несколько факелов. Всё было так же спокойно, как и раньше — у дверей не было инструктора, и сцены тёплого праздника, который, как они думали в глубине души, будет их поджидать, не было и следа. Несколько человек посмотрели друг на друга.

– Я думал, нас будет ждать праздник, – Ван Ба был немного недоволен. – Почему ничего нет?

Пока они разговаривали, кто-то в зале боевых искусств увидел их и подошёл к новобранцам. Они не видели ясно, пока человек не оказался прямо перед ними. Это был Ду Мао.

Ду Мао не был так взволнован, как утром, когда посылал их, и выражение его лица было очень спокойным. Увидев их, он спросил:

– Где флаги?

Хэ Янь вынул большое количество флагов из-за пазухи, её руки едва могли обхватить всю кипу, когда девушка резко передала стопку ему, почувствовав себя несколько более комфортно.

Ду Мао сосчитал:

– Двадцать?

Цзян Цзяо всё ещё был немного взволнован и не мог удержаться, чтобы не сказать:

– Мы должны быть первыми, верно?

– Да, Вы первые, – Ду Мао кивнул, убрал флаги и сказал им: – Возвращайтесь, примите ванну и отдохните. Завтра утром Вы сможете взять дополнительный час отдыха, прежде чем придёте на арену боевых искусств. Вы все сегодня много работали.

Не видя намерения дать награду, Ван Ба спросил:

– Это всё?

Ду Мао посмотрел на него:

– А ты чего-то ещё ждал?

Ван Ба не мог ответить и почему-то чувствовал себя немного обиженным. Ду Мао сказал:

– Сначала я вернусь к Главному Инструктору, не оставайтесь здесь, вы все вспотели, идите умойтесь и поешьте что-нибудь, – после этого он повернулся и ушёл, не обращая на них внимания.

Действительно безжалостный...

Глядя на спину Ду Мао, несколько человек чувствовали только, что ночной ветерок был немного холодным. Когда Ван Ба увидел, что Ду Мао отошёл достаточно далеко, он осмелился указать на его спину и спросить:

– Нет, что он имеет в виду? Он просто оставил нас одних? Он должен это объяснить! Мы так много работали вместе целый день, и всё было напрасно!

Хуан Сюн и Цзян Цзяо тоже были немного разочарованы, но Ши заговорил и сказал:

– Возможно, они не собираются сегодня обсуждать награждения? В конце концов, есть ещё некоторые новобранцы, которые не спустились с горы.

– Да, – Хэ Янт тоже подумала об этом: – Мы не знаем, когда последний рекрут спустится с горы, и, кроме того, инструкторы некоторое время обсуждают награду. Это не то, что можно решить сразу.

Ван Ба взглянул на неё и кисло сказал:

– Конечно, тебе всё равно, твоё желание войти в передовой батальон определённо будет исполнено. Так что, естественно, ты можешь сказать и это.

– Когда я войду в передовой батальон, я принесу тебе два кувшина хорошего вина, – Хэ Янь похлопала его по плечу и торжественно пообещала.

Ван Ба отбросила руку и тихо проворчал:

– Что бы ты ни говорил, чёрт возьми, я возвращаюсь!

Они не жили в одной комнате, поэтому расстались на арене боевых искусств. Когда Хэ Янь и Ши вернулись в комнату, первоначально тихая комната внезапно оживилась.

Мэй подбежал первым и прыгнул на Ши:

– Брат! Как дела? Сколько флагов вы получили? Каков был ваш рейтинг?

Ши показал редкую улыбку и сказал:

– Все.

Люди в комнате на мгновение остолбенели, а потом вдруг зааплодировали. Хэ Янь была почти поднята и брошена в небо. Она услышала, как Хун Шань преувеличенно кричит:

– Все? Вы, ребята, слишком отчаялись! Ах, ты действительно можешь всё. На этот раз ты снова номер один. Я не думаю, что пройдёт много времени, прежде чем ты покинешь эту комнату. Я слышал, что солдаты передового батальона едят и спят в лучших местах, чем мы. Эй, я так завидую!

– Ши, брат Хэ, расскажите нам быстро, как вы захватили все флаги?

– Верно, с таким количеством новобранцев на горе, как часто вам нужно было сражаться? Хорош ли был бой?

– Мы взяли все двадцать флагов, как мы могли не сражаться? Мне кажется, вы все думаете об этом как о чём-то лёгком. Неужели вы действительно думаете, что все остальные некомпетентны?

В комнате стало слишком шумно. Хэ Янь вынуждена была сказать:

– Братья, давайте сначала что-нибудь съедим и выпьем воды, мы расскажем вам всё постепенно, не нужно спешить.

После того, как все разговоры закончились, уже наступила полночь.

Снаружи они услышали, что новобранцы спускаются с горы один за другим, пока не вернулись все. Хэ Янь вздохнула с облегчением. Как только все отправлялись спать, она могла позволить себе прокрасться к месту, где никого не было у реки, чтобы искупаться.

Возрождение звёздного генерала Глава 84.3. Разрыв формации

Долгое лето, наконец, закончилось, и река постепенно начала проявлять свою холодность. Хэ Янь не могла перестать сражаться с холодом, прежде чем заставить себя войти полностью. Она немного волновалась, но лето и осень всё ещё были прекрасны. Однако зимой ей будет нелегко пойти в ванную вместе с новобранцами, чтобы принять душ, и девушка понятия не имела, какой будет речная вода. Холод на втором месте, но когда придёт время, какой предлог она должна использовать, чтобы объяснить тот факт, что ей не нужна горячая вода и она пойдёт к реке, чтобы принять холодную ванну?

Другие наверняка подумают, что она больна на голову!

Поэтому Хэ Янь должна как можно скорее войти в батальон девяти знамён. У Сяо Цзюэ нет недостатка в серебре, и он также молодой мастер, поэтому он не будет плохо обращаться со своим наперсником. Это всегда будет немного удобнее, чем сейчас.

Медленно приспосабливаясь к холоду, Хэ Янь вылила немного воды на своё тело и взяла кусок ткани, который дал ей Мэй, чтобы вытереться.

Все новобранцы спустились с горы, и поскольку она не слышала никаких новостей о том, что кто-то пропал без вести, это означало, что формация на пути вниз с горы должна была быть снята после того, как Хэ Янь и остальные ушли. Формация была действительно подготовлена для неё, девушка даже думала, что Сяо Цзюэ действительно хотел, чтобы она вошла в батальон девяти знамён, и намеренно проверял её квалификацию. В таком случае, после того, как Хэ Янь пройдёт, Сяо Цзюэ должен быть удовлетворён ею, и её вступление в батальон девяти знамён должно быть обеспечено. В будущем Хэ Янь нужно было только показать больше своих навыков, чтобы Сяо Цзюэ стал более удовлетворён ею, и тем больше шансов, что она станет его доверенным лицом, предпочтительно, его правой рукой, тем, кто неразлучен с генералом.

Просто всякий раз, когда она думала о Лэй Хоу, Хэ Янь всегда чувствовала, что с ним что-то не так во время борьбы с юношей. Она не могла понять, что было не так, даже после того, как думала так долго, и в этот момент, раздумывая об этом, девушка продолжала строить догадки. Она могла только покачать головой, надеясь, что через несколько дней сможет найти какие-то причины, чтобы снова спарринговаться с этим человеком, может быть, она сможет понять суть дела.

Но этот человек был по-настоящему безжалостен, и его нужно было остерегаться.

Хэ Янь сполоснула пену, вытерла своё тело тряпкой, прежде чем надеть одежду, и пошла обратно в дом. С тех пор как она в последний раз столкнулась с Сяо Цзюэ у реки Улу, Хэ Янь приходилось далеко ходить каждый раз, когда она хотела принять ванну, чтобы не столкнуться с ним снова. Если подумать, она и в самом деле вела себя очень сдержанно, как новобранец.

* * *

На второй день все новобранцы, которые накануне поднялись на гору, отдыхали в своих комнатах. Чэн Ли Шу пришёл, чтобы найти Хэ Яня.

Молодой мастер Чэн принёс два круглы граната Хэ Янь, сидевшей, скрестив ноги, на своём коврике, и сказал:

– Я не знал, что ты сражался за флаг до вчерашнего вечера. Дядя запер меня в доме на целый день, и я весь день переписывал книги. Если бы я знал это, то пришёл бы к тебе раньше. Я слышал, что старший брат получил двадцать флагов, на этот раз ты первый среди новобранцев в Лянь Чжоу.

Хэ Янь улыбнулась и открыла гранат, принесённый Чэн Ли Шу. Гранат был большой и круглый, а внутри уже созрел. Когда он открылся, зёрна были похожи на красные кристаллы, заставляя язык увлажняться слюной. Девушка подняла несколько зёрен, чтобы съесть, и ответила:

– Это просто удача. Просто невероятная случайность.

– Старший брат, у тебя всё хорошо получается, но ты слишком скромен! – Чэн Ли Шу сурово сказал: – Как это можно назвать удачей? Ты уже потрясающий!

– Тогда пусть я буду хорош, – у Хэ Янь было намерение выдавить слова изо рта, и она с улыбкой посмотрела на молодого человека, когда спросила: – Как ты думаешь, я смогу войти в батальон девяти знамён?

– Это… – конечно, эти следующие слова Чэн Ли Шу с трудом проглотил.

Первоначально это было само собой разумеющимся, это не могло быть более естественным, но Чэн Ли Шу всё ещё помнил, что отношение Сяо Цзюэ к Хэ Яню не казалось ему благоприятным, когда он произносил слова одно за другим:

– Я думаю, старший брат, ты доказал всем одно: ты – номер один в Лянь Чжоу Вэй, и в этом нет никаких сомнений, – Чэн Ли Шу тщательно взвешивал свои слова. – Любой обычный человек определённо выбрал бы тебя для вступления в батальон девяти знамён.

Его слова очень ясно подразумевали "обычный человек", но Сяо Цзюэ не был обычным человеком, поэтому никто не может сказать, каков будет результат.

Хэ Янь не заметил изъянов в словах Чэн Ли Шу, вероятно, потому, что она была слишком уверена в себе. В конце концов, на этот раз, когда она боролась за флаг, девушка уже положила все флаги в свою сумку, чего было достаточно, чтобы показать, насколько она хороша. Более того, во время всего соревнования по добыче флагов, по воспоминаниям и ощущениям самой Хэ Янь, казалось, что она выступила очень хорошо. Она не только могла организовать войска, но и устроить засаду; не только могла воспользоваться хитростями, но и не проиграть в бою против Лэй Хоу. Даже формация, которую добавил Сяо Цзюэ, была легко сломана, и Хэ Янь чувствовала, что даже в нынешнем батальоне девяти знамён Сяо Цзюэ она будет считаться одной из лучших.

Как мог Сяо Цзюэ отпустить такой выдающийся талант?

Она была чрезвычайно счастлива и взволнована в своём сердце, поэтому не замечала, что чем счастливее она была, тем более виноватым казался Чэн Ли Шу.

– Однако знаешь ли ты, когда будут даны награды, основанные на заслугах? – если вчера ничего не было, и сегодня тоже не было и следа оных, то это должно произойти в ближайшие несколько дней. – Ты неразлучен со своим дядей, а потому должен кое-что знать, верно?

Чэн Ли Шу вздохнул с облегчением. Он мог ответить на этот вопрос, поэтому радостно сказал:

– Разве не приближается праздник Середины Осени? В ночь на пятнадцатое августа казармы будут награждены за свои заслуги.

Хэ Янь слегка удивилась:

– Праздник Середины Осени?

– Да, – вздохнул Чэн Ли Шу. – Время летит так быстро, что мне кажется, что прошло совсем немного времени с тех пор, как я приехал в Лянь Чжоу, но уже пришло время отмечать праздник Середины Осени.

Хэ Янь посмотрела на него, и лицо этого юноши, всегда сияющего и энергичного, редко демонстрировало подобное волнение. Девушка спросила:

– Ты хочешь домой?

Беспокойство быстро исчезло, заставив людей задуматься, действительно ли оно показалось на лице юноши совсем недавно. Чэн Ли Шу щёлкнул своими рукавами и сердито сказал:

– Разве пейзаж в Лянь Чжоу плох, или мой дядя уродлив? Почему я должен тосковать по дому? Я так счастлив здесь! Я не хочу возвращаться, чтобы обручиться!

Хэ Янь не нашлась с ответом.

Дети в этом возрасте, наверное, всегда тоскуют по свободе.

Чэн Ли Шу повернулся к ней и спросил:

– Старший Брат, а как же ты? Ты хочешь вернуться?

Молодой человек опустил глаза, и проходящая мимо тень мешала ясно разглядеть выражение его лица.

– К счастью, я не слишком скучаю по дому, – в её голосе звучало счастье и чуть заметная печаль.

* * *

Следующие несколько дней всё шло как обычно. Разговоры о сражении за флаг были только между новобранцами, и все говорили о том, какие награды получат победители на этот раз. Инструкторы были очень спокойны и молчаливы, ничего не показывая, заставляя людей ещё больше волноваться, как будто что-то царапало их сердца.

Осенняя луна с каждым днём становилась всё более полной, и в мгновение ока Праздник Середины Осени наступит всего через четыре дня.

Возрождение звёздного генерала Глава 85.1. Сравнение несчастий

Осенние гуси летели по диагонали по небу, деревья османтуса благоухали, и летняя жара наконец-то спала, оставив прохладу росы ранней осенью.

Хэ Янь встала рано утром. Мэй протянул ей грушу:

– Я сорвал её в лесу рядом с ареной боевых искусств. Она была вымыта. Попробуй её.

Хэ Янь немного освежилась. Она откусила кусочек и чуть не выплюнула зубы. Увидев, что её глаза сузились от кислоты, Мэй смущённо почесал в затылке:

– Те, что в диком лесу, ещё не совсем созрели. Через несколько дней она должна стать несколько слаще. Поскольку сейчас осень, в горах и лесах много диких плодов. Мы можем тайно выбрать несколько после ежедневной практики. Эту кислую грушу также можно мариновать в сахаре и есть как конфету. Это действительно вкусно!

Глядя на этого ребёнка, которых хочет есть весь день, девушка сказала:

– Здесь нет сахара.

На мгновение Мэй был ошеломлён. После того, как он, казалось, был способен вновь реагировать, мальчишка протянул несколько разочарованным голосом:

– Ты прав…

– Не обязательно, – перебил Хун Шань, наблюдавший за их разговором. – Разве награды за ваши заслуги не должны быть объявлены сегодня? А Хэ, вы с Ши выиграли первый приз в конкурсе, так что, возможно, в наградах, которые вы получили сегодня, окажется немного сахара. Там могут быть и другие деликатесы, даже подслащённая снежная груша!

Слушая это, Мэй вдруг разволновался и сказал:

– Да, брат А Хэ, сегодня будут объявлены призы. Ты думал о том, чего хочешь?

– Это не значит, что я могу получить всё, что хочу, – улыбнулась Хэ Янь. – Лагерь не похож на столицу. Запасы здесь ограничены.

– Эй, он просто хочет попасть в передовой батальон, – Хун Шань тоже откусил кусочек груши и неопределённо сказал: – Это желание определённо будет выполнено.

Девушка улыбнулась. За последние несколько дней, несмотря на спокойное поведение, она была немного взволнована. Как только Хэ Янь войдёт в батальон девяти знамён, она будет на шаг ближе к Сяо Цзюэ, а также на шаг ближе к тому, чтобы продолжать дела семьи более открыто. Хэ Янь думала, что сегодня ей удастся осуществить своё желание. До сих пор её военное путешествие было довольно гладким.

В конце концов, каждый хотел бы получить благосклонность генерала Фэй Хуна. Думая об этом, Хэ Янь почувствовала удовлетворение в своём сердце.

День был такой же, как и обычно, и они всё ещё ходили тренироваться на арену боевых искусств. Но ночью все собирались вместе и смотрели на Луну на открытом пространстве у подножия горы, за пределами арены боевых искусств. С точки зрения наблюдения за Луной, Лянь Чжоу был не лучше столицы. Естественно, это не было похоже на старые времена, когда богатые люди устраивали банкеты либо у себя во дворе, либо в ресторане и на лодках, приглашая коллег и друзей насладиться вкусной едой. Любование Луной в Лянь Чжоу было не более чем разжиганием костра, где новобранцы сидели группой и ели что-то вкусное, чего они обычно не едят. Может быть, им удастся также раздобыть немного рисового вина. Компаньоны хвастались и сплетничали друг с другом, вместе пили или ели мясо и смотрели на Луну.

Покинув днём арену боевых искусств, Хэ Янь вернулась в комнату, неся на спине смену одежды. У новобранцев в Лянь Чжоу Вэй есть прочная одежда для весны, лета, осени и зимы. Одежду для весны и осени можно носить в течение всего года. Есть две части, одна красная, а другая чёрная. Стиль прост и устойчив к пятнам. Хэ Янь переоделась в красный и первой пошла на встречу с Чэн Ли Шу.

Чэн Ли Шу уже был утром на арене боевых искусств и попросил Хэ Янь вечером поискать его в его доме. Девушка догадалась, что Чэн Ли Шу собирается передать ей что-нибудь из еды. И действительно, едва они встретились с Чэн Ли Шу, мальчик протянул ей корзину красного дерева.

Корзина была изящно сделана, на ней были вырезаны изображения богини Чан'э, летящей на Луну. Когда она открыла корзинку, то увидела, что в нем аккуратно разложены лунные пряники. Лунные пряники были действительно ароматными и казались восхитительными.

– Брат Хэ, это тебе, – прошептал Чэн Ли Шу. – Лунные пряники Лянь Чжоу Вэя слишком грубые. Пусть их ест кто-нибудь другой, а ты возьми эти.

– Спасибо, – сказала Хэ Янь. На самом деле, она не особенно интересовалась выпечкой. Но если бы девушка дала эту корзинку с лунными пряниками Мэю, тот ребёнок, вероятно, радостно подпрыгнул бы.

– Ты ведь никогда их раньше не ел, верно? – намёк на сочувствие мелькнул в глазах Чэн Ли Шу, но в них было и некоторое самодовольство: – Это не самые лучшие. Пряники в Пьяном Нефритовом доме города Шоцзин – лучшие в мире. Когда мы вернёмся в город, я приглашу тебя поесть там. Позволь мне открыть тебе секрет, – сказал Чэн Ли Шу, словно предлагая сокровища. – Мой дядя тоже любит поесть в Пьяном Нефритовом доме.

Хэ Янь подумал, что Чэн Ли Шу, как и Хэ Юньшэн, испытывает такое же безусловное и бездумное восхищение Сяо Цзюэ. Как будто тот, кто получил одобрение Сяо Цзюэ, не может позволить себе не оправдать ожиданий.

Но... честно говоря, Сяо Цзюэ тоже не так уж плох.

Поблагодарив Чэн Ли Шу за осенний подарок, девушка увидела, что небо уже темнеет. Поэтому Хэ Янь взяла корзину с закусками и вышла. В этот момент в дикой местности, у подножия горы, горели костры. Костры горели ярко, и многие новобранцы уже прибыли, сидя на земле возле костров. Оказалось, что каждый новобранец получил мясной рулет и несколько апельсинов. Рядом с костром были сложены деревянные ветки с насаженными на них кроликами и рыбой, на которых охотились на горе Байюэ.

Глядя на эту сцену, казалось, что сегодня будет мясо.

Хэ Янь была в очень хорошем настроении, когда она перебрасывала корзину из одной руки в другую. Аромат жареного мяса витал поблизости, вызывая у людей чувство голода. Она также видела большие кувшины с вином возле каждого костра. Вино было не очень хорошего качества, и запах был немного острым, но в это время только крепкое вино было необходимо, чтобы наполнить живот и расслабиться.

Она пришла немного поздно, поэтому сначала пошла искать Мэя и других. Проходя мимо других новобранцев, Хэ Янь видела, что все они смотрели на неё со странным выражением.

Возможно, размышляя о том, какие награды она получит сегодня, девушка ни на что не обращала внимания.

Хэ Янь радостно зашагал вперёд. Добравшись до места у подножия горы, она увидела Мэя и остальных. Они собрались вокруг костра. Хэ Янь издали помахала им рукой и поприветствовала ребят, крикнув:

– Мэй!

Услышав голос, молодой человек повернул голову, чтобы посмотреть, но не ответил ей восторженно, как обычно. Вместо этого он, казалось, колебался. Хэ Янь подошла ближе и увидела, что, кроме Хун Шаня и Ши, там были также Цзян Цзяо, Ван Ба и Хуан Сюн.

Возрождение звёздного генерала Глава 85.2. Сравнение несчастий

Увидев, что эти три человека тоже собрались вместе, Хэ Янь поставила корзинку с закусками и села, скрестив ноги, открыв крышку корзины, девушка сказала с улыбкой:

– Посмотрите, какие хорошие вещи я принёс для вас? Не нужно меня благодарить.

Она взяла изысканный лунный пряник и протянула его Мэю. Ребёнок привык быть жадным, поэтому девушка сказала:

– Вот!

Мэй замер на мгновение, медленно протянул руку, чтобы взять угощение, и что-то пробормотал одними губами, как будто хотел что-то сказать, но не произнёс ни слова. Хэ Янь сказала остальным:

– Угощайтесь, вы наверняка хотите есть.

Ей никто не ответил.

Хэ Янь подняла голову, все смотрели на неё, смотрели на неё странными глазами. Даже неосторожный Хун Шань молчал. Хэ Янь подозрительно спросила:

– Что случилось? Почему у вас у всех такой вид, будто вы увидели привидение? Что случилось?

Хун Шань отвернулся, глаза Цзян Цзяо вспыхнули сочувствием, и он сказал:

– Хэ Янь не печалься.

– А о чём мне печалиться? – Хэ Янь была сбита с толку.

Атмосфера снова стала удушливой. Хэ Янь посмотрела на Хуан Сюна. Мужчина отвернулся, потирая чётки Будды на груди, как будто мир не имел к нему никакого отношения. Но Ван Ба ничего не мог поделать и сказал:

– ...Ну, даже если ты не попал в передовой батальон, не расстраивайся. Всё зависит от приложенных усилий.

Хэ Янь вздохнула с облегчением и сказала:

– Я думал, это что-то большое. Как могло случиться, что я не вошёл в передовой батальон, я... – её слова внезапно оборвались, и девушка снова посмотрела на окружающих. Они не могли этого вынести, и Хэ Янь пошевелила губами, услышав собственный голос, словно парящий в воздухе: – Неужели не вошёл?

– Когда ты отлучился, главный инструктор Шэнь пришёл сюда и объявил, что Лэй Хоу вошёл в передовой батальон, там не было... никакого упоминания о тебе, – Мэй тщательно обдумал слова, прежде чем произнести их.

– Ты пропустил его? – в её сердце всё ещё теплилась надежда: – Или, возможно, потому, что меня здесь не было.

– Я спрашивал о тебе у старшего инструктора, – тихо сказал Ши. – На этот раз мы не вошли в передовой батальон после битвы за флаг. Из всех остальных в туда вошёл только Лэй Хоу.

Хэ Янь замолчала.

Все нервно уставились на неё. Все видели, как сильно Хэ Янь хотел попасть в передовой батальон. Когда он впервые приехал в Лянь Чжоу, то едва мог даже бежать с тяжёлым грузом. В это время мальчик заставлял себя тащить его только для того, чтобы войти в передний батальон. Хэ Янь был настолько выдающимся, что занял первое место в борьбе за флаг. Не говоря уже о том, что сама Хэ Янь не понимала этого, даже в глазах окружающих её людей было видно, что они не могут осознать всё произошедшее.

– Всё в порядке, не стоит расстраиваться, – успокоил её Хун Шань. – Что с того, что ты не попал в передовой батальон? Мы можем перейти в другие батальоны, такие как пехотные батальоны и кавалерийские батальоны? Пока у тебя есть способности, зачем беспокоиться о том, что никто не оценит их? Ты им не нужен, потому что у них нет никакого понимания!

– Правильно, – Цзян Цзяо тоже было жаль парня. Он рассматривал Хэ Яня как своего настоящего противника, в отличие от какого-то там Лэй Хоу. – Ты так могущественен, и ты увидишь настоящее золото в сильном огне. В конце концов, ты будешь чрезвычайно известен в будущем!

Все спешили утешить друга, но впервые увидели, что молодой человек, у которого всегда были широко раскрыты глаза и распахнуты брови, опустил голову, ничего не говоря. Хэ Янь увядал от разочарования, написанного на всём его теле, и постепенно успокаивался.

Хун Шань ударил Мэя по руке и жестом попросил его сказать несколько слов. Мэй пытался говорить изо всех сил, но Хэ Янь вдруг встал, не говоря ни слова, и собрался уходить.

– Эй, эй, ты куда? – Хуан Сюн схватил её.

Молодой человек с горечью сказал:

– Я пойду к Сяо Цзюэ и прямо спрошу, почему он выбрал Лэй Хоу, а не меня? Что именно во мне не так хорошо, как в Лэй Хоу? Почему моё имя не было в списке отобранных в передовой батальон!

Хун Шань был ошеломлён. Он не ожидал, что Хэ Янь назовёт имя генерала напрямую. Он поспешно остановил действия товарища:

– Ты не можешь быть таким импульсивным! Поход к генералу Сяо сейчас только сделает генерала несчастным, и у тебя будет ещё меньше шансов присоединиться к передовому батальону в будущем.

– Да, да, – неуклюже поддержал его Мэй. – Ах, генерал Сяо, возможно, намеренно держит тебя для чего-то другого, например, для перехода в другой лагерь. Ты настолько могущественен, что нет причин не выбрать тебя!

– Я действительно великолепен, – лицо Хэ Янь посинело. – Пусть Сяо Цзюэ встанет передо мной. Я брошу ему вызов. Я совершенно не думаю, что он сможет победить меня!

Цзян Цзяо быстро подошёл, чтобы прикрыть рот Хэ Яня. То, что он говорил всё это, показывало, что парень действительно сердит.

Опасаясь, что Хэ Янь действительно отправится, чтобы найти неприятности с Сяо Цзюэ из-за гнева, люди поспешно потянули друга обратно на прежнее место и сели. Хуан Сюн сказал:

– Молодые люди не могут быть такими нетерпеливыми, оставаясь в дикой природе и не беспокоясь о дровах, он – генерал, а ты – рекрут. Если ты хочешь говорить на равных, дождись, когда тебя назначат генералом в будущем, прежде чем снова разговаривать с ним!

– С этим придётся подождать десять или восемь лет, – пробормотал Ван Ба. – И даже этого может оказаться недостаточно.

Цзян Цзяо также сказал:

– Этот генерал Сяо тоже действительно… Ясно, что мы первые, и Лэй Хоу был побеждён Хэ Янем. Как он мог бросить Хэ Яня и выбрать Лэй Хоу?

– Я слышал, – Ван Ба немного подумал. – Что Лэй Хоу, кажется, имеет какое-то отношение к здешнему инструктору. Он может быть родственником и просто вышел через заднюю дверь. Я думаю, что эти дворяне настолько могущественны и высокомерны, что им наплевать на низший класс.

Мэй не сдержать возмущения:

– Генерал Сяо не такой человек! Здесь должно быть какое-то недоразумение!

Ван Ба взглянул на него:

– На чьей ты стороне?

Крошка Мэй закрыл рот и пообещал больше не говорить.

– Все, – сдержанно сказала Хэ Янь. – У меня ужасно болит голова. Вы можете позволить мне немного побыть в тишине?

Все сразу замолчали.

Костёр пульсировал перед ней, и ночь, отражённая пламенем, стала красной. В любом случае, Хэ Янь не могла понять, почему Сяо Цзюэ принял Лэй Хоу в передовой батальон.

Она думала, что всё это время была слепа, но это было далеко не так печально, как слепота Сяо Цзюэ. Может быть, всё это время её выступление в Лянь Чжоу Вэй было совсем плохим? Она думала, что не смогла бы выступить лучше или что собрала недостаточно флагов. Но она не оставила никаких флагов для остальных. Даже формация, которую обычные новобранцы нашли бы трудной, была ею пройдена. Видя перед собой такой талант, Сяо Цзюэ совсем не испытывал искушения?

Возрождение звёздного генерала Глава 85.3. Сравнение несчастий

Она хотела взять свои слова обратно, когда сказала, что Сяо Цзюэ действительно хорош!

Хэ Янь только чувствовала, как у неё от злости болит печень, и никогда не думала, что это ещё не конец. Через несколько мгновений подошёл старший инструктор Шэнь.

На глазах у всех он принёс маленькую коробочку и сказал всем:

– Вы все здесь. Просто так получилось, что на этот раз вы заняли первое место в добыче флагов, а сегодня ещё и Фестиваль Середины Осени. Это ваша награда.

Мэй открыл шкатулку, но увидел в ней лишь небольшой кувшин вина и несколько серебряных слитков.

– Это Восемнадцать Бессмертных, как раз такой маленький кувшин стоит сто таэлей, – удовлетворённо сказал старший инструктор Шэнь. – Можете выпить его сегодня вечером, не жадничайте.

– Восемнадцать Бессмертных, – Ван Ба причмокнул губами. – Я не ожидал, что смогу выпить здесь Восемнадцать Бессмертных. Моя прежняя жизнь того стоит!

В одно мгновение он забыл, что всё ещё проклинает "могущественного дворянина".

Хуан Сюн тоже сглотнул слюну. Все они были героями, любившими вино. Кроме того, это было драгоценное вино. Даже такой молодой человек, как Мэй, который не любил вина, схватил слиток серебра, желая насладиться наградой.

Эта награда была не слишком большой, но и отнюдь не маленькой. Среди всей этой радости только Хэ Янь казалась особенно неуместным.

Она просто взглянула на коробку, усмехнулась и сказала:

– Похоже, что наш генерал не в самом лучшем состоянии.

Шен Хан был ошеломлён.

– Бедный, как чёрт, – молодой человек даже не взглянул на него, взяв ветку, чтобы подбросить дров в костёр. Он опустил голову и что-то пробормотал себе под нос. Тем не менее каждый мог услышать суть в словах.

Хун Шань прикрыла рот рукой и улыбнулась Шэнь Ханю:

– Наш брат пьян, очень пьян... бормочет чепуху, старший инструктор должен быть понимающим с ребёнком.

Шэнь Хань ушёл, всё ещё поражённый произошедшим.

После того как Шэнь Хань ушёл, Хэ Янь посмотрела на коробку на земле и не смогла удержаться от усмешки:

– Эти скудные вещи следует отнести нищим.

– Брат, это хорошо, – Хуан Сюн терпеливо сказал: – Ты преодолеваешь свой гнев.

Хэ Янь сдерживала свой гнев и не хотела говорить.

Хуан Сюн сел рядом с ней, приобняв девушку за плечи и глядя на пляшущие перед ними языки пламени, и сказал глубоким голосом:

– Это просто ухаб на дороге. Посмотри на меня, – он указал на себя. – Ты только потерял шанс попасть в передовой батальон. Тогда как я потерял всё.

Он не хотел прикасаться к кувшину с Восемнадцатью Бессмертными, только налил две большие чаши жёлтого вина из кувшина рядом с мальчишкой – одну для Хэ Яня, а другую для себя. Он сделал глоток и сказал:

– Какое крепкое вино!

Видя, что Хэ Янь молчит, он указал на бусы Будды на своей шее и сказал:

– Это принадлежало моей матери.

Бусы Будды были тёмными и блестели тёплым сиянием, которое казалось чрезвычайно непропорциональным на его крепком телосложении. Несмотря на это, Хуан Сюн никогда не снимал их. Он снова указал на меч рядом с собой и сказал:

– Этот меч убил девятнадцать человек.

Эти слова были немного ужасны, какое-то время даже Ван Ба и другие смотрели на него. Мужчина слегка пошевелил глазами и посмотрел на Хэ Янь.

Видя, что парнишка наконец-то отреагировал, Хуан Сюн сказал резким голосом:

– Тогда я был таким же юным, как и ты. В нашей семье было руководство по мечу, которое передавалось от наших предков. Когда кто-то узнал об этом, они пришли, чтобы купить его. Но отец отказался его продавать. Я пошел, чтобы отдохнуть со своими товарищами в то время. После возвращения я обнаружил, что наш дом был полностью уничтожен. Все вещи были в доме, только руководство отсутствовало.

Мэй тут же воскликнул:

– Это…

– Кто-то убил мою семью Хуан ради руководства меча, – когда Хуан Сюн сказал это, выражение его лица было очень спокойным, они не знали, было ли это потому, что прошло слишком много времени, или это было из-за чего-то ещё. Он сказал: – Я доложил чиновникам, но местные чиновники вообще не могли справиться с этим делом. Поэтому я лично расследовал его. Я сбежал со своим богатством, пронёс клинок за тысячи миль и отправился на поиски виновников. Мне потребовалось три года, чтобы найти их. Я боялся, что не смогу отомстить и в конце концов отдам свою жизнь. Я не боялся смерти. Но я не хотел умирать напрасно. Я был единственным оставшимся в семье Хуан. Если я умру, некому будет искать для них справедливости. Итак, я долго притворялся рабочим и вошёл в этот особняк. Днём я наблюдал за местностью и их обычными привычками, а ночью усердно упражнялся в фехтовании. Через полтора года я нашёл возможность отомстить за нашу семью Хуан однажды ночью.

Эта история была захватывающей, но мужчина рассказывал её легко. Опасность можно себе представить. Но в глазах лысого было только спокойствие. Он посмотрел на Хэ Янь и сказал:

– Ещё не поздно отомстить своему врагу даже десять лет спустя. Я изо всех сил старался добиться от них справедливости. В конце концов, они всё ещё были могущественными врагами. Но теперь, когда враг мёртв, а я всё ещё жив. Я всё ещё могу пить вино и есть мясо с тобой здесь. Итак, как ты думаешь, кто одержал победу?

Он хотел воспользоваться своими собственными делами и сказать Хэ Яню, чтобы тот не был излишне импульсивным в момент гнева.

Хэ Янь улыбнулся и хотел что-то сказать, но Цзян Цзяо протянул руку и налил себе чашу рисового вина, после чего поднял голову и сделал большой глоток. Он не так хорошо пил, как Хуан Сюн. Лицо молодого человека пылало жарким румянцем. Он протянул руку и вытер губы. С пятнами вина на губах он выпалил:

– Вряд ли здесь есть тот, кому не о чем грустить. Только посмотрите на меня, молодого мастера школы боевых искусств, как бы хорошо это ни звучало. У меня тоже была невеста. Мы должны были пожениться в этом году, но она умерла.

Глаза Мэя расширились. Когда он собирался задать вопрос, его ударил Ши, и парень успокоился.

– Ты хочешь знать, как она умерла? – глаза Цзян Цзяо слегка покраснели, и он пробормотал: – Она умерла из-за любви. Она полюбила другого и отказалась выйти за меня замуж, поэтому умерла из-за своей любви к этому ученому! Ты говоришь, что ты несчастнее меня?

Неудивительно, что Цзян Цзяо, обладая такой красивой внешностью и навыками, пришёл в армию. Может быть, после этого случая он испугался, оказался обескуражен и просто захотел держаться подальше от родного города.

Все посмотрели на Ван Ба. Ван Ба был молчалив, а потом ему стало стыдно, и парень сказал:

– Что вы на меня смотрите? У меня нет истории! Что с вами со всеми не так? Почему вы все вспоминаете проклятое прошлое? Вы здесь, чтобы сравнить, кому хуже?

Возрождение звёздного генерала Глава 86.1

Лунная белая роса упала, когда облака над горами рассеялись. Дым костра, смешанный с ароматом вина, создавал элегантную и расслабленную атмосферу. Некоторые из новобранцев ели и пили, склонив головы, а некоторые поднимали головы, чтобы поговорить и полюбоваться Луной. Всё это вместе стало уникальным пейзажем Лянь Чжоу Вэй.

Осенний ветер приносил с собой искры, заставляя людей гадать, не сожжёт ли он их одежду. Но через несколько мгновений искры тухли, сопровождаемые тихим стоном.

– Я забыл, как выглядят мои родители, – всхлипнул Мэй.

– Мне ещё хуже, – безучастно сказал Ван Ба. – Я не видел своих родителей с самого рождения.

Хэ Янь молчала. Она подняла руку и налила себе глоток вина, пытаясь успокоиться.

Чтобы утешить её, все начали сравнивать свои неудовлетворительные жизненные обстоятельства. В конце концов, это превратилось в соревнование в сравнении того, у кого жизнь была хуже другого. Новобранцы рядом с ними смеялись. Только на их стороне были мрачные облака, плывущие с жалким ветром.

Глядя на плачущих Мэя и Ван Ба, а затем на молодого мастера Цзян Цзяо, который пил в одиночестве с красными глазами, девушка потеряла дар речи. Теперь она не знала, кто кого утешать должен.

Хуан Сюн взглянул на Хэ Янь и сказал:

– Брат Хэ, ты довольно хорошо пьёшь.

Хэ Янь опешила и посмотрела на себя сверху вниз. Сама того не сознавая, она уже пила третью порцию. Девушка не знала, сколько может выпить прежняя юная леди Хэ, и ей пришло в голову, что хрупкая юная леди, возможно, не сможет выпить такого крепкого и острого вина из такой разбитой чаши. Но для бывшего генерала Фэй Хуна всё это было знакомой ситуацией.

Когда холодно, когда вы боитесь, когда вам неудобно или даже когда вы голодны, если у вас есть алкоголь под рукой, вы можете временно отогнать все трудные времена. Вино может прогнать холод, оно может укрепить мужество и может утолить голод или даже омыть печали.

Когда она была в Шоцзине, девушка не пила никакого алкоголя, боясь быть разоблачённой. Когда она прибыла в армию Фуюэ в Мосяне, Хэ Янь постепенно привыкла пить. Девушка практиковалась в выпивке, и никто из молодых рекрутов в лагере не мог пить больше неё. Иногда, празднуя великую победу, она была единственной трезвой в конце банкета.

Это может быть легендарное одиночество.

Кто её удивил, так это Ши. Она подумала, что Ши вырос в горах, и он даже выглядел крепким. Поэтому Хэ Янь решила, что он хороший выпивоха, но вот чего она не ожидала, так это того, что Ши потребовалось всего лишь полбокала вина, чтобы крепко уснуть. Он опьянел так быстро?

Оставшуюся половину чаши с вином забрал его младший брат Мэй. Вместе с Ван Ба Мэй осушил чашу и сказал:

– Я не ожидал, что все будут одинаковыми и упадут на дно мира, так что давай просто будем семьёй в будущем, – сказав все это, он отхлебнул вина и опьянел. От обжигающего вина у мальчишки покраснел нос, а затем, не успело миновать время, равное горении палочки благовоний, как последовал за своим старшим братом, лежащим на спине пьяным.

Хэ Янь пробормотала:

– ... Они действительно биологические братья.

Когда Ван Ба внезапно потерял своего собутыльника, он подошёл к Цзян Цзяо и, держа его за плечо, протянул ему вертел с жареным кроличьим мясом и сказал:

– Не пей одно вино. Пора переходить на мясо! Не волнуйся, даже если твоя невеста не выбрала тебя. Это произошло только потому, что между вами не было никакой судьбы, – впервые он заговорил по-человечески: – Живя в этом мире, понимаешь, что расставания и объединения предрешены судьбой. Нет ничего, что можно было насильно заставить соединиться.

Цзян Цзяо взял кроличье мясо, продолжая пить и не произнося ни слова. Хуан Сюн улыбнулся, увидев это. Он посмотрел на Луну в небе и сказал себе:

– Я скучаю по своей семье.

Хэ Янь достал пряник из корзины с закусками, которую дал ей Чэн Ли Шу. Лунные пряникии были маленькими и имели форму бриллиантовых цветов, с красной надписью "Счастливый цветок, смотрящий на Луну". Она откусила кусочек и почувствовала сладость кунжута и персиковых зёрен.

– Если бы они были живы, меня бы здесь не было, я был бы в своём родном городе, – сказал Хуан Сюн. – Моя мать готовила невероятно вкусно… Я хочу съесть её стряпню.

Хэ Янь опустила голову и молча съела пряник. Хуан Сюн спросил:

– А что насчёт тебя? – он повернул голову и посмотрел на Хэ Янь. – Как ты проводил это время года в прошлом?

Обычный Праздник Середины Осени? Хэ Ян была в некотором замешательстве.

Перед тем как пойти в армию, она провела Праздник Середины Осени в семье Хэ вместе с другими. Её статус был особенным, и люди следили за ней, куда бы она ни пошла, поэтому у неё обычно не было свободного времени. На самом деле ей нравилась шумная суета лунного фестиваля, но это было неудобно для Хэ Янь, потому что она носила маску. В семье Хэ она вела постыдное существование. Хотя с точки зрения идентичности она была законной дочерью рода, Хэ Янь не принадлежала ни к первому, ни ко второму дому.

После того, как она начала служить в округе Мосянь в течение трёх лет, в начале, девушка постоянно испытывала страх, каждый день она переживала, не зная, сумеет ли выжить на поле боя. Праздник Середины Осени? У кого вообще найдётся время подумать об этом?..

Позже она вернулась в столицу и вышла замуж в семью Сюй. В это же время в прошлом году она уже была слепа.

Даже надежда провести праздник луны с этим человеком не оправдалась, и она погрузилась во тьму. В то время Хэ Янь думала, что не сможет выбраться оттуда и что в этом мраке ей придётся провести всю свою жизнь. Поэтому пятнадцатого августа Хэ Янь попросила Сюй Чжи Хэна отвести её на гору, чтобы девушка могла поклониться Будде, надеясь, что Бодхисаттва благословит её и позволит снова увидеть свет. Сюй Чжи Хэн также согласился.

На самом деле, в тот день она действительно не хотела просить благословения у Бодхисаттвы.

Она почувствовала боль на кончике языка. Она случайно прикусила собственный язык, и сладкий вкус на короткое время покрылся покалывающей болью. Хэ Янь пришла в себя, избегая пристального взгляда Хуан Сюна, и небрежно сказала:

– Вот так, почти так же, как сейчас.

– Видеть тебя – всё равно что видеть самого себя из прошлого, – Хуан Сюн сделал глоток вина и сказал: – Ты такой же, как я тогда.

Хэ Янь улыбнулась и сказала:

– Брат, моя семья живёт хорошо.

"Намного лучше, чем большинство людей".

– Но вы ещё не помирились, – она услышала голос Хуан Сюна и посмотрела в сторону. Лицо лысого человека выражало мудрость и опыт пережившего превратности судьбы человека средних лет, прошедшего через хорошее и плохое. Он коснулся чёток Будды и сказал: – Ты испытываешь великое чувство ненависти и неукротимую жажду мести. Твоё сердце всё ещё неудовлетворено, поэтому всякий раз, когда ты чувствуешь себя расстроенным, ты всегда оказываешься в ловушке своих мыслей.

Сердце Хэ Яня дрогнуло, но она ничего не сказала.

– Я не знаю, что ты ненавидишь, – он посмотрел на Луну. – Но иногда ты выглядишь так же, как я.

Хэ Янь была немного растеряна, неужели она действительно так сильно это демонстрирует? Она всегда считала, что хорошо скрывается.

– Когда-нибудь всё будет хорошо, – большой человек опустил голову и похлопал её по плечу. – Ты просто должен верить в это.

Хэ Янь ничего не сказала и молча взяла чашу с вином, чтобы выпить. Хуан Сюн замолчал, начал есть мясо и пить самостоятельно. Ван Ба тоже был немного пьян. Он сидел на месте, опустив голову, и ухмылялся, а Цзян Цзяо уткнулся головой в колени, и было не ясно, плачет он или заснул.

Возрождение звёздного генерала Глава 86.2

Инструкторы также собрались вместе, чтобы поесть мяса и выпить у костра, так как тяжелая тренировка в течение последних нескольких дней наконец принесла свои плоды в этой группе новобранцев. Они чувствовали себя вполне непринуждённо, и даже Чэн Ли Шу был там. Молодой пекинский мастер, никогда не испытывавший ничего подобного, почувствовал, что даже жареная кроличья ножка, посыпанная крупной солью, была восхитительна. Сначала он хотел иметь немного свободного времени, чтобы поговорить с Хэ Янем, но после всего лишь одного глотка вина почувствовал, что ноги ослабли и он не может идти, поэтому просто снова сел.

Инструкторы добродушно рассмеялись, и кто-то сказал:

– Мастер Чэн должен работать над своей способностью пить. С таким количеством алкоголя Вы не можете быть сыновьями нашего Лянь Чжоу Вэя!

– Я не принадлежу к вашей гвардии Лянь Чжоу, – пробормотал Чэн Ли Шу. – Я просто пришёл повеселиться.

Этот ребёнок всегда может оправдать своё "нет" так праведно. Если бы он был сыном семьи инструкторов, его бы уже давным-давно схватили и избили. Но этот человек был племянником Сяо Цзюэ, поэтому все говорили:

– Мастер Чэн такой открытый!

– Пить нехорошо, и даже моя госпожа не разрешает мне пить! Давайте все поучимся у мастера Чэна!

– Но, господин Чэн, – спросил его Лян Пин. – Неужели генерал и в самом деле не собирается развлекаться с нами?

– Дядя не любит слишком шумных мест, – ответил Чэн Ли Шу. – Он определённо не придёт.

Все чувствовали некоторое сожаление, а некоторые даже думали, что Сяо Цзюэ был слишком неразумным. В конце концов, это был Праздник Середины Осени. Генерал, который не развлекается со своими подчинёнными во время Праздника Середины Осени, был слишком высокомерен, чтобы даже иметь глубокие отношения со своими подчинёнными.

Но некоторые люди не возражали, Ма Да Мэй улыбнулся:

– Я должен послать немного вина и еды генералу. Нехорошо быть одному во время фестиваля.

– В этом нет необходимости, – сказал Чэн Ли Шу. – Мой дядя не может пить это некачественное рисовое вино.

Каждый из присутствующих не нашёлся с ответом.

Ну, в конце концов, это был второй сын из семьи Сяо из Шоцзина, и никто не мог заставить его пить.

Ду Мао с любопытством спросил:

– Мастер Чэн, Вы знаете, насколько хороша питьевая способность генерала? Я слышал, что генерал Фэй Хун не пьянеет даже после тысячи чашек. Интересно, генерал лучше или хуже генерала Фэй Хуна?

Когда инструкторы услышали эти слова, глаза Чэн Ли Шу внезапно заблестели. Любые дискуссии о том, что генерал Фэй Хун или генерал Фэн Юнь более могущественны, всегда интересны. От умения владеть мечом до способности пить, от роста до темперамента – люди должны сравнивать их один за другим. Жаль, что, кроме того, что они были бывшими одноклассниками, эти двое никогда не появлялись вместе и не соревновались лично. Более того, генерал Фэй Хун всегда носил маску. До сих пор оставалось загадкой, кто из них лучше.

– Конечно, это мой дядя, – Чэн Ли Шу ответил, не задумываясь: – Я никогда не видел своего дядю пьяным с тех пор, как вырос.

На самом деле, Чэн Ли Шу никогда не видел, чтобы Сяо Цзюэ пил. Однако он не мог сказать этого в присутствии инструкторов. Каким бы хорошим ни был генерал Фэй Хун, он определённо не мог быть лучше его дяди.

– Давайте просто остановимся, не говорите о людях за их спиной, – Шэнь Хань махнул рукой. – Пейте, пейте, что вы все болтаете, как женщины! Господин Чэн, пойдёмте, я выпью за Вас эту чашу… Мастер Чэн?

У мастера Чэна были красные щёки, и он уже был пьян.

* * *

Была ночь, голубая пелена закрывала яркую Луну, и фигура скрывалась в редкой тени. Звуки осени были тихими, и кто-то играл на цитре.

Мулань на луне, кажется, имеет кости, а Лин Бин обнимает людей, как нефрит (1). Длинный меч висел на стене, как иней на снегу, а молодой человек, одетый в ханьфу, был красив и спокоен, зажигая струны цитры, издавая эмоционально волнующие и опьяняющие звуки.

Он играл "Струящийся свет".

Звуки цитры были долгими и далёкими, как бусина или нефрит, это была ночь Праздника Середины Осени, время воссоединения. Несмотря на то, что инструкторы и рекруты Лянь Чжоу Вэя находились за тысячи миль от своих семей, они всё ещё собирались вместе, пели и пили, не так тихо, как он. Молодой человек, казалось, тоже не замечал этого, он просто серьёзно касался струн, и синий шёлк свисал с его плеч, когда лунный свет придавал ему вид пустынного цвета.

От весны до осени, от лета до зимы, кажется, это всего лишь мгновение ока.

Лунный свет, обрамлённый звуками цитры, был немного холоднее и тише, а ночное небо было чистым, как вода, так как звуки цитры, казалось, бесконечно плыли по небу, заставляя людей испытывать желание поплакать.

Внезапно что-то ударилось во дворе, издав резкий звук, прервавший тихие звуки цитры. Сяо Цзюэ немного пошевелился и поднял голову. Через окно он увидел, что из-за стены двора опять что-то бросили.

Он на мгновение остановился, встал и толкнул дверь. В этот момент появилась третья вещь и упала прямо рядом с ним. Он наклонился, чтобы поднять это, и обнаружил, что это камень.

Фэй Ню показался как тень сзади и прошептал:

– Господин, снаружи…

Сяо Цзюэ открыл дверь во двор.

Молодой человек в красном стоял снаружи с небольшим кувшином вина в руке. Винная пробка была вытащена, и аромат был насыщенным, это было вино Восемнадцать Бессмертных.

Он был щедр, даже если это был просто небольшой кувшин вина, обычные люди долго скрывали его, прежде чем были готовы даже сделать глоток. Судя по его внешнему виду, парень уже много выпил.

Этим человеком был Хэ Янь.

Сяо Цзюэ равнодушно посмотрел на него, глаза Хэ Яня расширились, как будто он мог ясно видеть его внешность, и парень сказал:

– Сяо Цзюэ?

Фэй Ню позади него удивлённо взглянул на Хэ Яня. Он действительно прямо назвал имя молодого господина? Очень смело.

– Что ты здесь делаешь? – спросил его Сяо Цзюэ.

– Я всё думал и думал, – сложно было сказать, сколько мальчишка выпил, но его лицо было совершенно обычным. Ни малейшего намёка на то, что он пьян, и никто не мог сказать, пьян Хэ Янь или нет. Он сказал: – Вы выбрали Лэй Хоу для передового лагеря. Я был очень недоволен, так что, Сяо Цзюэ, – продолжил мальчик, и уголок его рта скривился. – Давай подерёмся!

Прежде чем он даже закончил свои слова, он пошёл прямо к Сяо Цзюэ!

Увидев это, Фэй Ню позади генерала собрался сделать шаг вперёд, но услышал команду Сяо Цзюэ:

– Не двигайся.

Он не осмелился сдвинуться с места ни на дюйм.

Молодой человек полетел вперёд и поднял кулак на Сяо Цзюэ, генерал повернулся боком, чтобы избежать его, изогнув брови, чтобы посмотреть на противника.

___________________________________________

1. Это строчка из классической поэзии "Весенняя ночь".

Возрождение звёздного генерала Глава 86.3

У Хэ Яня не было оружия, и он пришёл с пустыми руками. Было бы слишком глупо говорить, что он убийца. Но слова его были ясны, глаза ясны, и он не был похож на пьяного маньяка. Сяо Цзюэ просто смотрел на него в свободное время, чтобы понять, что тот хочет сделать. Хэ Янь, который не смог нанести удар, снова обернулся.

Молодой человек был ловок и искренне хотел драться, но применённый метод был неуклюжим и грубым. На первый взгляд это было похоже на драку учеика в школе. Они знали только, как приветствовать людей кулаками, но их не волновало, насколько точным был удар.

Сяо Цзюэ повернулась боком, чтобы снова уклониться, а Хэ Янь провалил две последовательные атаки исподтишка и сказал себе в замешательстве:

– Когда мои навыки стали такими плохими?

Фэй Ню, который стоял в стороне, чуть не прикусил себе язык.

"Неужели этот молодой человек думает, что сможет победить второго молодого мастера Сяо? Я слышал, что у Хэ Яня из Лянь Чжоу Вэя не было глаз и он был высокомерен, и, видя это прямо сейчас, кажется, что это действительно правда. Молодой господин действительно добродушен, и он не выставил ребёнка, который произнёс такие дикие слова, прямо за дверь".

Хэ Янь неоднократно терпела поражения и неоднократно сражалась, но не чувствовала себя обескураженной. Она тут же снова вышла вперёд. На этот раз Сяо Цзюэ по-прежнему избегал её. Сяо Цзюэ уже собирался что-то сказать, как вдруг увидел позади себя чёрный предмет, несущийся к нему. Он нахмурился и, ни о чём не думая, вытащил меч Инь Цю и полоснул им горизонтально.

Со звуком "бах" эта штука разлетелась вдребезги. Он отступил назад, а потому не был затронут последствиями. В отличие от Хэ Яня, пришедшего с этой штукой, который не смог уклониться от неё и был облит с головы до ног.

Луна была полная, ветер росистый, лавр в полном цвету, вино благоухало. Осколки кувшина из-под Восемнадцати Бессмертных были разбросаны по земле, и каждый кусочек был чист и полон аромата. Одежда молодого человека тоже благоухала, и он нахмурился.

Казалось, его разбудили осколки кувшина с вином, разбросанные по всему полу. Хэ Янь посмотрел на Сяо Цзюэ и сделал шаг вперёд, как маленькая леди, которая растоптала жемчужную шпильку на цветочном рынке, и сказал:

– Ты сломал его, так что ты должен заплатить за него!

Фей Ню посмотрел на него и почувствовал, что этот молодой человек действительно пьян, иначе он не говорил бы так уверенно и задиристо. Он прошептал Сяо Цзюэ:

– Господин, Вы хотите, чтобы Ваши подчинённые забрали его?

Сяо Цзюэ поднял руку, чтобы остановиться, и мягко покачал головой.

Хозяин и слуга прожили вместе столько лет, и с одного взгляда могли понять, что на уме у другого. Фэй Ню сразу же понял, что причина, по которой Сяо Цзюэ не вышвырнул Хэ Яня в первую очередь, заключалась не в его хорошем характере, а скорее в том, что он просто хотел дать Хэ Яню попробовать. Этот молодой человек был теперь подозрителен, и сомнения охватили всё его тело. Если бы он мог попросить что-нибудь из своего опьянения, он мог бы сэкономить так много усилий. Если бы он сегодня притворялся пьяным, а на самом деле был здесь для чего-то другого, то их сердца были бы осуждены, и это было бы ещё более непростительно.

Фей Ню спрятался на дереве и замолчал.

Сяо Цзюэ развернулся и вошёл в дом, однако он сказал, пока шёл:

– Почему я должен платить?

Услышав эти слова, молодой человек бросился в дом Сяо Цзюэ. Хэ Янь бежал очень быстро, покачиваясь, и бросилась вперёд Сяо Цзюэ, блокируя путь молодому генералу, прежде чем сказать:

– Ты знаешь, кто я?

Сяо Цзюэ рассмеялся, его глаза были холодными:

– И кто же ты?

Хэ Янь хлопнул себя по бедру:

– Великий человек, который не изменил своё имя? Я, Хэ Янь! Номер один в Лянь Чжоу Вэе!

– Номер один в Лянь Чжоу Вэе? – Сяо Цзюэ посмотрел на паренька со слабой улыбкой: – Кто тебе сказал?

– Тебе всё ещё нужно чтобы кто-то об этом говорил? – неизвестно, был ли мальчик пьян или нет, его тон оставался удивителен, как будто это было на самом деле: – Я знаю это в своём сердце.

Сяо Цзюэ обошел его боком, положил меч, взял со стола чайник, чтобы налить себе чаю, и сделал шаг. Молодой человек снова последовал за ним, как хвост, встал перед ним и спросил:

– Ты говоришь, что я маленький?

Этот человек пьян и любит сравнивать себя с другими? Сяо Цзюэ посмотрел на макушку его волос, которые едва достигали его груди.

– Да, ты маленький.

Хэ Янь сказал:

– Я не маленький!

Сяо Цзюэ не посчитал нужным отвечать.

Хэ Янь снова спросил его:

– Я что, глуп?

Сяо Цзюэ перестал наливать чай в его руку, уставился на него и медленно произнёс:

– Глуп

Хэ Янь воскликнул:

– Я не глуп!

Сяо Цзюэ вдруг пожалел, что с самого начала не вышвырнул Хэ Яня со двора, а вместо этого пригласил его сюда и нарвался на неприятности. Если не считать того, что он слушал здесь эту чепуху, похоже, никаких полезных новостей он не получит. Либо Хэ Янь был слишком глуп, либо слишком проницателен, чтобы что-то выдать.

– Чем еще ты желаешь похвастаться? – он опустил глаза и безразлично произнёс.

– Я высокий и могучий, свирепый и непобедимый, красивый и утончённый, и я такой праведный. Такой человек высоких идеалов. Почему, почему я никому не нравлюсь? Ты знаешь, как много я работал?

Сяо Цзюэ хранил молчание.

– Из-за тебя я очень расстроен сегодня, на Празднике Середины Осени. Позволь мне спросить тебя, – Хэ Янь сделал шаг вперёд, приблизился к Сяо Цзюэ на предельное расстояние, посмотрел на него снизу вверх и серьёзно спросил: – Я тебе нравлюсь?

Сяо Цзюэ сделал шаг назад, отдалилась от парня и отряхнул сжатый пареньком рукав, как будто увидев бога чумы, после чего спокойно ответил:

– Я не отрезанный рукав (1).

– Я тоже, – пробормотал Хэ Янь, внезапно подняв голову с выражением горя и гнева, и громко спросил: – Тогда почему ты предпочитаешь Лэй Хоу мне? Кроме того, что он немного выше меня, как он может быть таким же хорошим, как я? С точки зрения внешнего вида, мастерства или с точки зрения нашей прошлой привязанности, Сяо Цзюэ, ты слишком бесчувственен! Я очень разочарован!

В это время Шэнь Хань вошёл в дом, намереваясь дать Сяо Цзюэ жареного кролика, и с удивленным выражением лица прикрыл рот. Только что он, казалось, услышал какую-то невероятную тайну.

Внутри комнаты молодой человек, одетый только в лунно-белую рубашку, безмолвно смотрел на людей перед собой. Молодой человек посмотрел на него снизу вверх, его глаза сияли, в голосе не было страха или нерешительности, и он спокойно заставлял людей гадать, что происходит у него в голове.

Какая былая привязанность? Раньше Сяо Цзюэ давал ему только мандариновый горшочек для лечения травм, а теперь это стало любовной точкой их прошлой привязанности. Этот человек слишком нагл.

___________________________________________

1. Мужчина с отрезанным рукавом – гомосексуалист. Существует нежная история про "отрезанный рукав" – якобы, возлюбленный Императора Аи из династии Хань, Дунсянь (о котором он заботился так сильно, что даже пытался передать престол) утомился и уснул на его рукаве. Император Аи обрезал рукав, чтобы не разбудить возлюбленного. Оттуда и пошло выражение "отрезанный рукав".

Возрождение звёздного генерала Глава 86.4

– Но это ничего, – молодой человек вдруг поднял рот, хитро улыбнулся и прошептал: – Если ты выберешь Лэй Хоу в передовой батальон, я буду вызывать Лэй Хоу каждый день на спарринг, десять раз с десятью поражениями, чтобы все в Лянь Чжоу Вэй видели, что ты, Сяо Цзюэ, слепой и что это позор. Давайте посмотрим, что ты сделаешь в этой ситуации?

Сяо Цзюэ продолжал хранить молчание.

Закончив эти слова, Хэ Янь рыгнула. Её тело наклонилось и упало на мягкий диван Сяо Цзюэ. Когда она упала, половина её тела упала на цитру, нажимая на струны, издавая пронзительный "лязг", прежде чем скатиться на пол.

Стоя посреди комнаты, Сяо Цзюэ слегка подёргивал бровями, только чтобы почувствовать, что сегодняшняя идея спорить во время выпивки была ужасной и не могла быть хуже.

С первого взгляда он заметил, что у двери кто-то стоял, колеблясь в том, стоит ли входить, и холодно спросил:

– Что ты там делаешь, если не собираешься входить?

Шэнь Хань вздрогнул и, дрожа, подошёл. Он только что услышал тайну за дверью, и когда мужчина вошёл во двор, его увидели Фэй Ню, так что не мог ни войти, ни отступить. В этот момент генерал тоже был в плохом настроении.

– Я взял снаружи свежеприготовленного кролика, думая, что генерал может съесть его на ужин, поэтому я пришёл специально принести его, – Шэнь Хань положил на стол жареное мясо, завёрнутое в промасленную бумагу: – Генерал, Вы можете наслаждаться им медленно, и я отступлю первым.

– Погоди, – недовольно сказал Сяо Цзюэ. – Разве ты не видишь такого большого живого человека?

Он жестом показал Шэнь Ханю, чтобы тот посмотрел на Хэ Яня. Шэнь Хань посмотрел на мальчишку, и сердце его дрогнуло. Он слышал только слова Хэ Яня о том, что у него были близкие отношения с Сяо Цзюэ. В этот момент этот молодой человек крепко спал на диване Сяо Цзюэ. Это ложе второго молодого господина Сяо! Боюсь, что во всем Лянь Чжоу Вэе ни у кого не хватит духу сделать это. Таким нахальным может быть только один человек!

Отношения между ними действительно необыкновенные!

Сяо Цзюэ подошёл к передней части дивана, схватив рукой воротник Хэ Яня, поднял его и бросил перед Шэнь Ханем:

– Это твой человек, так что забери его.

– Я не смею, не смею, – торопливо сказал Шэнь Хань.

Сяо Цзюэ нахмурился:

– Что?

Шэнь Хань поспешно сказал:

– Я имел в виду, что новобранцы Лянь Чжоу Вэя находятся под наблюдением столицы. Как можно сказать, что они мои подчинённые? Это люди столичного суперинтенданта.

Сяо Цзюэ сердито улыбнулся:

– Шэнь Хань, ты сегодня много говоришь.

– Я понимаю, – Шэнь Хань задрожал ещё сильнее. – Подчинённый заберёт его! – только когда он повернулся и прошёл половину пути, Шэнь Хань спросил: – Генерал, куда я должен отправить этого молодого человека?

Сяо Цзюэ спокойно посмотрел на него:

– Ты хотел бы доставить его к себе домой?

– Нет, не надо! – Шэнь Хань сказал с онемевшей головой: – Хэ Янь...давайте отправим его обратно в его комнату!

После того, как Шэнь Хань ушёл, Фэй Ню вошёл в дом.

Сяо Цзюэ подобрал с земли цитру. Благодаря давлению Хэ Яня одна из струн порвалась. Глядя на порванную струну, юноша невольно нахмурил лоб.

– Господин, – Фэй Ню посмотрел в сторону Шэнь Хана. – Господин Шэнь сегодня ведёт себя немного странно.

– Он часто бывает странным, – ответил Сяо Цзюэ.

– Господин, как Вы думаете, Хэ Янь был действительно пьян?

Сяо Цзюэ поставил цитру на место, и чай, который он планировал выпить во время разговора с Хэ Янем, уже остыл. Он выплеснул остывший чай, налил ещё одну чашку и, сделав глоток, сказал:

– Я не уверен.

Не уверен, был ли он пьян или нет, потому что нормальный трезвый человек, вероятно, не стал бы так с ним разговаривать. Но, глядя на его походку, слова и выражение лица, в них, казалось, не было и следа хаоса. Самое главное, что он сегодня ничего не сделал, кроме того, что раздавил цитру, разбил кувшин с вином и сказал здесь много сумасшедших вещей, включая то, на чьей он стороне.

Это сбивает с толку.

– Он, кажется, очень критично относится к тому, что Лэй Хоу может войти в передовой батальон, – сказал Фей Ню. – Хочет ли Хэ Янь войти в передовой батальон?

Сяо Цзюэ насмешливо произнёс:

– Это не просто передовой батальон, он был уверен, что выиграет вход в батальон девяти знамён.

– Тогда… А Вы не можете просто отправить его в передовой батальон?

– Нет, – сказал Сяо Цзюэ. – У меня другие планы.

Фэй Ню замолчал, и Сяо Цзюэ подумал о том, что только что сказал Хэ Янь, что он будет искать Лэй Хоу каждый день, чтобы спарринговать с ним, просто чтобы доказать его неправильное решение. Такого рода мошенническое поведение очень удобно для этого человека.

Снова посмотрев на беспорядок в доме, он увидел, что во дворе повсюду валялись обломки. Сяо Цзюэ нужно было найти свободное время, чтобы поехать в город Лянь Чжоу и попросить мастера починить цитру. А этот Хэ Янь всё ещё имел наглость, чтобы сказать: "Из-за тебя я чувствую себя очень расстроенным на этом Празднике Середины Осени". Это действительно не имеет смысла.

Молодой человек долго стоял в комнате, красивый, как нефрит, высокий и прямой, как зелёная сосна, и усмехался:

– Какой сумасшедший парень…

* * *

Шэнь Хань, который вынес Хэ Яня на улицу, тоже был очень расстроен.

Когда свидетели увидели это, они удивлённо посмотрели на Шэнь Ханя и сказали:

– Хэ Янь пьян, почему главный инструктор несёт его?

Шэнь Хань с угрюмым лицом не произнёс ни слова. Если бы отношения между Хэ Янем и Сяо Цзюэ были известны всем, Шэнь Хань нашёл бы кого-нибудь другого, чтобы вернуть Хэ Яня. Но теперь, когда он знал, что у них были близкие отношения, как мужчина мог пренебречь этим мальчишкой.

Хэ Янь только что сказал, что у него были "прошлые привязанности" с Сяо Цзюэ! Казалось, что они знали друг друга давным-давно, так почему же генерал притворялся, что не знает Хэ Яня, и даже тайно расследует личность молодого человека? Может быть, они оба были изначально в хороших отношениях, но после того, как много изменений произошло в середине процесса, они стали тем, чем они являются сейчас?

Неудивительно, что жители Вэя знали, что губернатор Сяо не был близок с женщинами. Он выглядел именно так и был одним из самых выдающихся героев. Так много женщин бросились вперёд, с бесчисленными ошеломляющими взглядами, но он оставался невозмутим. Оказалось, что они ему совсем не нравятся!

В дверях Сяо Цзюэ Хэ Янь сказал: "Почему ты предпочитаешь Лэй Хоу" строгим тоном, и те, кто слышал это, могли плакать горячими слезами. Жаль, что сердце генерала было твёрдым, как железо, и он был совершенно равнодушен. Шэнь Хань лихорадочно думал, чем больше он нервничал, тем больше странных историй вспоминал.

Например, Хэ Янь и Сяо Цзюэ знали друг друга раньше, и у них были хорошие отношения в течение некоторого времени. Только позже, когда Сяо Цзюэ узнал, что личность Хэ Янь была другой, он оборвал нить любви и провёл чёткую линию с другой стороной. Хэ Янь, молодой и дерзкий, знал, что Сяо Цзюэ придёт в Лянь Чжоу, поэтому он присоединился к армии и отправился в лагерь, попросив Сяо Цзюэ объясниться. Даже работая усерднее и желая войти в передовой лагерь, чтобы произвести впечатление на Сяо Цзюэ.

Хэ Янь проделал хорошую работу, но, чтобы избежать подозрений, Сяо Цзюэ даже выбрал Лэй Хоу. Ему было грустно и мучительно обидно. Хэ Янь не мог удержаться от желания выплеснуть свою печаль. Выпив, он признался в своих истинных чувствах и нашёл Сяо Цзюэ, чтобы попросить объяснений.

Каменное сердце генерала Сяо категорически отказалось, но это был лишь след старых чувств, которые заставили его позволить Хэ Яню спать на своём собственном мягком диване.

"Очень хорошо", – мысленно похвалил себя Шэнь Хань. Это было очень разумно. Так и должно быть.

Возрождение звёздного генерала Глава 87.1

На следующий день после Праздника Середины Осени. Был дождливый день. Когда Хэ Янь проснулся, все остальные спали на койках, вероятно, потому, что ещё не проспались после принятого прошлой ночью вина. Однако уже прозвучал приказ бежать наружу. Даже если шёл дождь, они должны были тренироваться. Девушка встала с кровати и начала будить всех в комнате.

– У меня так кружится голова, – Мэй был слишком мал, чтобы сопротивляться похмелью, и всё ещё чувствовал последствия. – Брат А Хэ, что ты делаешь?

Хэ Янь протянула ему бурдюк с водой:

– Поторопись, сделай два глотка и умойся, пора бежать.

Мэй взял бурдюк с водой и выпил, Хун Шань увидел это, улыбнулся и сказал:

– Мэй, тебе и твоему брату нужно больше тренироваться. Как ты можешь пить так мало и с такими последствиями? Ты не так хорош, как твой Брат А Хэ.

Мэй взглянул на Хэ Янь и сказал:

– Брат А Хэ, ты действительно хорошо пьёшь?

– Так себе, – небрежно сказала она. Хэ Янь даже не чувствовала головной боли, но вместо этого чувствовала себя вполне отдохнувшей. Однако она забыла, как вернулась в комнату. Девушка только помнила, что пила с Хуан Сюном перед костром и после того, как выпила несколько чашек, ей показалось, что она открыла Восемнадцать Бессмертных… верно, что случилось с Восемнадцатью Бессмертными?

– Почему я не вижу кувшина с вином, который был вознаграждением генералом Сяо? – Хун Шань также вспомнил о кувшине. – Вино прекрасное, его нельзя потерять.

– Может быть, оно у Ван Ба, – ответила Хэ Янь. Тщательно проследив свои воспоминания ещё раз, она ничего не вспомнила.

Первоначально девушка пила алкоголь и была известна тем, что не пьянела даже от тысячи стаканов, но на самом деле это было неправдой. Она также напьётся, если выпьет слишком много, но Хэ Янь отличалась от других, когда напивалась. Всякий раз, когда она была пьяна, девушка никогда не показывала никаких признаков на своём лице и выглядела совершенно трезвой. Когда она была в армии, то однажды напилась и всё ещё могла обсуждать военное искусство с военачальником в лагере в течение ночи, сияя. На следующий день военачальник даже похвалил Хэ Янь как редкого героя. На самом деле, Хэ Янь даже не помнила, что она делала прошлой ночью.

Даже если она пьяна, люди не могут этого сказать. И она не будет ходить напрасно и говорить глупости. Таким образом, никто не сможет увидеть оплошность. Но что именно она делала прошлой ночью?

Хэ Янь ничего не могла припомнить, поэтому после того, как все поспешно умылись и привели себя в порядок, она, вместе с остальными, вышла на улицу, чтобы взять сухой хлеб и отправиться на пробежку.

После дождя земля была мокрой, поэтому они не могли бежать слишком быстро, чтобы не поскользнуться. Хэ Янь побежала, чувствуя, что кто-то смотрит на неё. Проследив за этим взглядом, она увидела старшего инструктора Шэнь Ханя, стоявшего в конце конной тропы и смотревшего на неё немигающим взглядом со сложным выражением.

Увидев, что Хэ Янь смотрит на него, Шэнь Хань отвернулся. Всё это было очень странно, она была чрезвычайно чувствительна к взглядам людей, и внешность Шэнь Ханя, казалось, говорила о серьёзной задумчивости. Девушка снова посмотрела на Шэнь Хана, но тот уже ушёл.

Вероятно, взгляд Шэнь Ханя на Хэ Янь был слишком очевиден, и новобранец, который бежал рядом с ней, сказал:

– Главный инструктор такой свирепый, но он всё ещё очень добр к тебе. Какие у вас отношения, почему он так заботится о тебе?

– Заботится обо мне? – Хэ Янь удивлённо взглянула в ответ. – Почему я этого не знаю?

Если бы Шэнь Хань действительно заботился о ней, он бы не приказал Лэй Хоу идти в передовой лагерь.

– Вчера вечером, когда мы вернулись, мы видели, как главный инструктор Шэнь лично нёс тебя обратно в комнату, – рекрут, казалось, был недоволен ответом. – Ты слишком неблагодарен. Если бы это был я, главный инструктор Шэнь вообще не был бы так внимателен.

Хэ Янь была ошеломлена.

– Ты действительно видел, как старший инструктор Шэнь нёс меня вчера вечером?

– Да, – рекрут странно посмотрел на неё. – Ты не помнишь? Ты, наверное, не помнишь, потому что был пьян, – сказал он, и после этого, потому что его товарищи перед ним умоляли парня догнать их поскорее, он поспешил вперёд, не обращая внимания на выражение лица Хэ Янь.

Девушка осталась одна, и её удивление было трудно скрыть. Она была пьяна? Шэнь Хань действительно нёс её обратно?

В чём была причина всего этого? Она спросила Хун Шаня и других утром, Хун Шань и другие рано опьянели, и были притащены рекрутами в ту же комнату. Когда Хэ Янь вернулась, никто не проснулся, и они не знали, когда товарищ вернулся или как это произошло.

Хэ Янь не думала, что Шэнь Хань был внимательным человеком.

Она думала об этом до самого конца пробежки, но так и не смогла понять, что происходит. Поэтому девушка приняла решение и дождалась конца пробежки, чтобы найти Хуан Сюна и остальных до начала учений. Возможно, Хуан Сюн знал, что произошло, но если даже он не подозревал об этом, Хэ Янь оставалось спросить только самого Шэнь Ханя.

После того, как бег закончился, все побежали к укрытию соломенных сараев или палаток, чтобы спрятаться от дождя и попить воды. В этот момент туда же пришёл Чэн Ли Шу.

Этот молодой человек держал промасленный зонтик с несколькими красными и белыми кои, нарисованными на нём, которые выглядели довольно интересно. Он не мог найти Хэ Яня, поэтому расспросил вокруг и, наконец, нашёл того под соломенным сараем.

– Брат Хэ! – крикнул он.

Хэ Янь не ожидала, что Чэн Ли Шу придёт к ней, поэтому она встала и, подойдя к нему, удивлённо сказала:

– Идёт такой сильный дождь, почему ты не осталась в доме?

– Здесь не место для разговоров, – Чэн Ли Шу увёл её, чтобы спрятать под зонтом. После долгих поисков он нашёл боковую часть длинной рамы позади стойки флага на поле боевых искусств, затем остановился, посмотрел на Хэ Янь и сказал: – Я был пьян вчера. Но сегодня утром я слышал, как мой дядя разговаривал со старшим братом Фэй Ню, и узнал, что вчера вечером ты отправился на поиски моего дяди.

– Я пошёл искать твоего дядю? – Хэ Янь была потрясена.

– Правильно.

Хэ Янь не могла в это поверить, она действительно ходила к Сяо Цзюэ? В последнее время она чувствовала себя очень несчастной из-за Сяо Цзюэ. Это было также связано с делами передового батальона. Так что поиски Сяо Цзюэ определённо были не с целью попить вместе чаю и повспоминать прошедшие старые добрые времена. Если это было не так, то…

– А что я делал, когда нашёл твоего дядю? – медленно спросила Хэ Янь.

Чэн Ли Шу не решился сказать:

– Прошлой ночью ты, наверное, был пьян…

Хэ Янь не могла найти слов.

Она изо всех сил старалась заставить себя улыбнуться, как обычно, и сказала:

– Продолжай, я выдержу.

– Ты вызвал моего дядю на бой и раздавил его цитру, – честно ответил Чэн Ли Шу.

Хэ Янь закрыла глаза и спросила:

– Кто победил?

Возрождение звёздного генерала Глава 87.2

Чэн Ли Шу не ожидал, что Хэ Янь всё ещё был обеспокоен результатом в это время. Он почесал в затылке и сказал:

– Это, естественно, был мой дядя. Я слышал, что он попросил мастера Шэня отнести тебя обратно.

Хэ Янь молча размышляла.

Хорошо, она действительно пошла к Сяо Цзюэ, когда была пьяна, и она даже проиграла бой. Теперь Сяо Цзюэ будет ещё более недоволен ею, и Хэ Янь лишь сильнее отдалилась от своей цели – входа в батальон девяти знамён.

Хэ Янь была обескуражена, думая, что попасть в батальон девяти знамён через Сяо Цзюэ будет невозможно. Только если бы существовал другой путь… Или, как и раньше, она могла бы просто медленно подниматься по служебной лестнице, хотя этот план может быть немного медленным… И девушка просто не знала, сколько рангов ей придётся занять, чтобы оказаться как можно ближе к Хэ Жу Фэю?

Чэн Ли Шу сочувственно посмотрел на Хэ Яня и попытался утешить друга:

– Брат Хэ, на самом деле, тебе не нужно расстраиваться. Мой дядя… Мой дядя на самом деле не так беспечен. Я пришёл сказать тебе, что в эти дни тебе лучше не ходить к моему дяде и не разжигать его гнев ещё сильнее. Эта цитра очень дорогая. Он не заставил тебя заплатить за это, он и так очень щедр.

– Я всё равно не смог бы себе это позволить, – разочарованно ответила Хэ Янь.

– Послушай, всё не так уж и плохо, – добавил Чэн Ли Шу. – Тебе не нужно слишком грустить, я скажу про тебя хорошие слова перед моим дядей!

Девушка вяло ответила:

– Большое спасибо.

Чэн Ли Шу ушёл, и Хэ Янь посмотрела на удаляющиеся фигуры красных и белых кои, на какое-то время почувствовав слабость. Первоначально братья из её лагеря говорили, что пить было ошибкой. Она никогда не воспринимала это всерьёз. Но теперь это казалось правдой. Она только однажды напилась после приезда в Лянь Чжоу и уже создала такую большую проблему.

Зачем Шэнь Хань принёс её обратно в комнату? Может быть, потому, что он был свидетелем такого хаотичного момента, зная, что в будущем Сяо Цзюэ больше не будет благосклонен к ней, и её карьера будет безнадёжной, поэтому он сочувствовал Хэ Янь.

– В любом случае, давай найдём возможность пойти к Сяо Цзюэ и извиниться, искренне извиниться, может быть, меня ещё можно спасти?

* * *

В этот момент Сяо Цзюэ сидел за столом в комнате префекта правого военного генерала, глядя на свиток в своей руке.

Сообщение было от Сунь Сян Фу, губернатором Лянь Чжоу, в нём сообщалось, что через несколько дней в Лянь Чжоу прибудет Юань Бао Чжэнь, надзиратель из столицы. Губернатор будет устраивать для него банкет, и вместе с Сяо Цзюэ приглашён также Чэн Ли Шу.

Фэй Ню был прямо позади Сяо Цзюэ и сказал:

– Мастер, неудобно брать мастера Чэна в город. Это приветственный банкет, и я боюсь, что могут быть угрозы.

– Юань Бао Чжэнь имеет частную связь с Сюй Цзин Фу и долгое время был одним из его людей, – Сяо Цзюэ поиграл свитком в руке, посмотрел на душистое дерево османтуса в окне и спокойно сказал: – На этот раз оно было нацелено на меня, но я чрезвычайно хочу знать, какие шахматные фигуры Сюй Цзин Фу посадил в Лянь Чжоу.

– Что имеет в виду Молодой Хозяин? – неуверенно спросил Фей Ню.

– Юань Бао Чжэнь – это человек Сюй Цзин Фу. Сунь Сян Фу не может быть другим, – сказал Сяо Цзюэ. – Губернатор Лянь Чжоу должен был измениться давным-давно.

– Молодой господин собирается пойти на банкет, и я бы тоже последовал за ним, но молодому господину Чэну нужен кто-то, кто защитит его, если он останется в караульном помещении. Иначе, если кто-то попытается совершить преступление… – Фэй Ню не договорил, он имел в виду Хэ Яня. В настоящее время в Лянь Чжоу Вэй находится молодой человек, личность которого неизвестна и чрезвычайно опасна. Этим человеком был Хэ Янь. – Кроме того, молодой господин Чэн очень доверяет Хэ Яню. Если молодого господина здесь не будет… – если бы Чэн Ли Шу попался на игры Хэ Яня или просто был убит им, выигрыш не стоил бы потерь.

– Когда Луань Ин прибудет в Лянь Чжоу? – спросил Сяо Цзюэ.

– Луан Ин сейчас всё ещё в округе Лоу, – Фэй Ню ответил и снова посмотрел на Сяо Цзюэ: – Господин, как насчёт того, чтобы отклонить приглашение?

– Нет, – Сяо Цзюэ опустил глаза. – Мы должны пойти на этот банкет.

* * *

Когда Чэн Ли Шу вернулся, он увидел, что Сяо Цзюэ сидит за его столом и читает книгу. Это была книга грязных слов, которую он втихаря купил у главного инструктора за серебро. Чэн Ли Шу был потрясён. Он шагнул вперёд и сказал:

– Дядя!

Сяо Цзюэ листал его книгу. Услышав это, он сжал книгу в руке, посмотрел на молодого человека, нахмурился и спросил:

– Кто ты?

– Я… Я ошибся! – сказал Чэн Ли Шу.

– Ошибся в чём? – Сяо Цзюэ спокойно посмотрел на него.

Он, кажется, не рассердился? Чэн Ли Шу был удивлён, что Сяо Цзюэ не ругал его за то, что парень не практиковал каллиграфию. Глядя на эти грязные сценарии, он догадался, что Сяо Цзюэ был в хорошем настроении сегодня, поэтому юноша застенчиво сказал:

– Верно, я признаю ошибку от имени моего старшего брата. Я слышал, что мой старший брат просил тебя подраться прошлой ночью… Он не подходит для спарринга с дядей. Ты ведь не сердишься, правда?

Думая о сумасшедшем, который прошлой ночью настолько обезумел, что нёс всякую чушь и сломал его цитру, Сяо Цзюэ нахмурился, его глаза потемнели, а тон голоса стал таким же безразличным, как и раньше:

– Нет.

– Вот и хорошо! Дядя, ты всё ещё так великодушен! – поспешно польстил Чэн Ли Шу.

Сяо Цзюэ взглянул на него, вынул из рукава свиток и бросил ему в лицо:

– Посмотри-ка на это сам.

– Что это? – Чэн Ли Шу поднял свиток и посмотрел на него, говоря: – Разве это не письмо? Кто-то прислал письмо моему дяде, и мое имя тоже там. Это для посещения города Лянь Чжоу? Отлично! Я почти выращиваю грибы в своем мозгу (1), оставаясь весь день в караулке. Давай посмотрим… Имперский надзиратель, чиновник Юань Бао Чжэнь… Почему это имя кажется мне знакомым? – он подозрительно посмотрел на Сяо Цзюэ: – Дядя, кто такой Юань Бао Чжэнь?

– Разве ты не помнишь? – Сяо Цзюэ скривил губы и напомнил ему: – Брак между тобой и юной леди Сун был предложен господином Юанем и принят твоим отцом. Сун Цы когда-то был начальником лорда Юаня.

– Сун?! Семья Сун?! – Чэн Ли Шу ослабил руку, державшую свиток, и тот упал к его ногам, как будто парень вообще забыл о нём. Он просто тупо уставился на Сяо Цзюэ, выглядя неуверенным: – Почему семья Сун приехала в Лянь Чжоу?

– Это не семья Сун, – спокойно сказал Сяо Цзюэ. – Это Юань Бао Чжэнь.

– Разве это не одно и то же?… Они приехали в Лянь Чжоу и специально пригласили меня на банкет. Может быть, они хотят забрать меня обратно в Шоцзин? Я не хочу жениться на ней.…Я не хочу вступать в брак… Дядя, ты не можешь просто смотреть, как твой собственный племянник прыгает в яму с огнём!

– Какое мне до этого дело? – Сяо Цзюэ встряхнул рукавами и небрежно пролистал книгу на полку.

– Это имеет большое отношение к тебе! – Чэн Ли Шу обошел стол и подошёл к Сяо Цзюэ: – Дядя, ты же знаешь, что я не люблю юную леди Сун! Если бы мне предстояло жениться на ней, то я предпочёл бы умереть. Я повешусь в день свадьбы! Дядя! Ты не увидишь, как я умру, если спасёшь меня!

____________________________________________

1. Выращивание грибов означает, что ему скучно оставаться весь день в пределах лагеря и почти не покидать караулку.

Возрождение звёздного генерала Глава 87.3

Сяо Цзюэ прекратил свои движения, равнодушно посмотрел на него, вытащил длинный меч, висевший у него на поясе, и положил его на стол.

Чэн Ли Шу пробормотал:

– Что, что это?

– Ты можешь покончить с собой прямо сейчас и посмотреть, выдержу ли я, если ты умрёшь, или нет.

Чэн Ли Шу уставился на меч и сказал лицом, которое вот-вот должно было исказиться рыданиями:

– Дядя, я действительно не хочу возвращаться в Шоцзин. Я с тобой уже полгода. Я давно привык к жизни в караульном помещении Лянь Чжоу. Я действительно не могу жить без тебя, – он рухнул на колени и обнял ногу Сяо Цзюэ, после чего заплакал.

Сяо Цзюэ сжал рукой свой лоб, казалось, не в силах больше терпеть это и сказал:

– Вставай.

Чэн Ли Шу не двигался.

– Не заставляй меня повторять это снова. Вставай.

Чэн Ли Шу всё ещё держал ногу Сяо Цзюэ и смотрел на него, моргая глазами:

– Если только ты не пообещаешь мне, что не отдашь меня семье Сун.

– Разве ты не говорил, что тебе наскучило сидеть в караулке, и ты хотел поехать в город Лянь Чжоу?

– Я больше не хочу! – голос юноши был слабым:

– Это Юань Бао Чжэнь, Надзирающий чиновник.

– Дядя, ты всё ещё генерал Фэн Юнь Сяо Хуай Цзинь!

– Юань Бао Чжэнь встречался с тобой и тоже знает, что ты прячешься здесь, в Лянь Чжоу. А что, если он пожалуется семье Сун на твою небрежность?

Чэн Ли Шу немедленно ответил:

– Как он мог меня видеть? Я никогда с ним не встречался. Он понятия не имеет, как я выгляжу, а родители вряд ли меня описали. Если бы он встретил меня, то не рекомендовал бы лорду Суну. Юная леди Сун и я бы вообще не подходим друг другу!

– Действительно, – глаза Сяо Цзюэ слегка переместились, глядя на скорбящего молодого человека. – Я должен идти. Поскольку он тебя не видел, это вполне возможно.

Глаза Чэн Ли Шу расширились.

– Найди кого-нибудь на замену и отправь его на банкет.

Чэн Ли Шу был ошеломлён на некоторое время и, наконец, понял суть слов дяди через долгое время. Он перестал выть и отпустил ногу Сяо Цзюэ, чтобы от радости закричать. Он встал и захлопал в ладоши.

– То, что сказал мой дядя, – чистая правда. В любом случае, поскольку он меня не видел, я могу просто найти кого-нибудь, кто заменит меня.

– У тебя есть кто-нибудь на примете?

Чэн Ли Шу посмотрел на него и промолчал.

– В лагере Лянь Чжоу, кажется, нет подростка, который был бы того же возраста и роста, что и ты, – сказал Сяо Цзюэ. –Если разница слишком велика, твой обман раскроется.

Во всех казармах лагеря Лянь Чжоу большинство новобранцев были большими и крупными людьми. Даже младшие были крепче и дороднее, чем Чэн Ли Шу, который был молодым мастером из столицы, выросшим в золоте и нефрите, с тонкой кожей и нежным мясом. Он отличался от новобранцев в казарме.

– Я…

– Если ты не сможешь никого найти, тебе будет лучше отправиться самому, – беспечно сказал Сяо Цзюэ.

– Кто сказал, что я никого не могу найти! – Чэн Ли был встревожен, и в его сердце возникла мысль: – Мой старший брат, мой старший брат почти такой же, как я!

Сяо Цзюэ поднял брови, уклончиво спросив:

– Хэ Янь?

– Да, мой старший брат. Мой старший брат примерно того же возраста, что и я, у него такое же тело, и он умён, поэтому он сможет хорошо справиться с Юань Бао Чжэнем. Юань Бао Чжэнь может забрать меня, но это не обязательно удастся с моим старшим братом!

Чэн Ли Шу был очень пристрастен к Хэ Яню. По его мнению, тот был самым всемогущим человеком, кроме, разве что, его дяди. Хэ Янь определённо сможет сделать то, что другим будет не под силу.

Видя, что Сяо Цзюэ молчит, Чэн Ли Шу почувствовал, как его сердце сжалось. Вспоминая, что вчера вечером Хэ Янь пошёл драться с Сяо Цзюэ, молодой человек был уверен, что в этот момент Сяо Цзюэ определённо всё ещё злился на Хэ Яня из-за этого и, возможно, даже не хотел видеть молодого человека. Как раз в тот момент, когда он пытался понять, как убедить Сяо Цзюэ, Чэн Ли Шу увидел, как его молодой дядя закрыл книгу и равнодушно сказал:

– Хорошо.

Слова убеждения Чэн Ли Шу застряли у него в горле. У парня хватило времени только на то, чтобы сказать:

– А?

Сяо Цзюэ посмотрел на него:

– Если ты сможешь убедить своего старшего брата, пусть он заменит тебя.

* * *

После того как во второй половине дня учения закончились, Хэ Янь присела перед ареной боевых искусств, чтобы отдохнуть. Хуан Сюн и ещё несколько человек пришли её искать. Они больше ничего не сказали, сначала дав Хэ Янь слиток серебра, который Шэнь Хань прислал вчера вечером, а затем спросили Хэ Яня, куда делись вино Восемнадцать Бессмертных.

– Я помню, что в конце концов ты его забрал, – спросил Хуан Сюн. – Сегодня я пошёл найти несколько пустых винных кувшинов. Каждый из братьев может поделиться чем-то, как ты думаешь?

– Я думаю, что это очень хорошо, – сказала Хэ Янь. – Просто нам, возможно, придётся подождать до следующего боя за флаг.

– Что ты хочешь этим сказать? – Ван Ба был немного нетерпелив, но вдруг что-то понял и посмотрел на Хэ Янь: – Ты, ты не должен был... выпил его всё?!

Встретившись со всеми горящими взглядами, Хэ Янь кивнула и сказала:

– Я был неосторожен и выпил всё.

– Хэ Янь! – громко воскликнул Ван Ба. – Это уж слишком! Это наш приз. Ты сам всё выпил, даже бандиты не такие властные, как ты! – он засучил рукава и подумал о том, чтобы побить Хэ Яня. На полпути парень вспомнил, что человек перед ним не может быть избит одними его усилиями, поэтому замер, не суме ни убрать руку, не пошевелиться. Вскоре Ван Ба почувствовал крайнюю неловкость во всей этой ситуации.

Цзян Цзяо и Ши ничего не почувствовали. Эти двое не были жадными и не интересовались вином, поэтому ничего не сказали. Хотя Хуан Сюн не был так взволнован, как Ван Ба, его глаза были полны обвинений.

Если бы это было в обычные дни, Хэ Янь пожалела бы о своём поведении. Но плохие новости последних дней заставили её слегка оцепенеть. Девушка действительно была не в состоянии справиться с мыслями нескольких человек перед ней, поэтому она просто сидела там, не говоря ни слова.

Увидев, что их товарищ молчалив и удручён, несколько человек переглянулись. Мысль о том, что на этот раз его не выбрали в передовой батальон, была для Хэ Яня большим ударом. Вот почему он, должно быть, использовал вино, чтобы справиться с горем прошлой ночью. И всё же сегодня он был так подавлен. Но после ещё одной мысли, они пришли к выводу, что его горе было действительно слишком дорогим. Другие были готовы потратить только несколько чаш рисового вина, в то время как он использовал несколько сотен таэлей серебра и всё ещё не мог излить свою печаль. Эта ненависть может стоить больших денег.

Как раз в тот момент, когда несколько человек не знали, что делать, чей-то голос нарушил тишину.

– Брат Хэ… Брат Хэ, так ты здесь! – Чэн Ли Шу бежал, тяжело дыша, с каплями пота на лбу, как будто парень бежал всю дорогу.

Сегодня Хэ Янь видела его во второй раз. Но как только она увидела Чэн Ли Шу, то вспомнила, что обидела Сяо Цзюэ прошлой ночью, и почувствовала головную боль. Хэ Янь подняла голову и тихо спросила:

– Почему ты здесь?

Возрождение звёздного генерала Глава 87.4

– Почему ты здесь?

– Я пришёл к тебе, чтобы обсудить кое-что важное, – Чэн Ли Шу посмотрел на окружающих людей, поднял Хэ Янь и сказал: – Здесь не место для разговоров, брат Хэ, пойдём со мной.

Он был племянником Сяо Цзюэ, поэтому, естественно, другие не осмеливались ничего сказать. Даже если это было дело Восемнадцати Бессмертных, они могли только наблюдать, как Чэн Ли Шу тащит Хэ Яня прочь, оставляя их на том же месте, уставившихся друг на друга.

Чэн Ли Шу тащил Хэ Янь всю дорогу, передвигаясь почти рысью, и даже добежал до того места, где обитал. Хэ Янь явно не хотела заходить туда, когда они туда доберутся. Она знала, что рядом с домом Чэн Ли Шу находится Сяо Цзюэ. Если бы девушка вошла, было бы неловко, если бы она столкнулась с ним.

В кои-то веки мозг Чэн Ли Шу наконец-то обрел разум. Видя, что лицо Хэ Яня стало неловким, он встал, как вкопанный, и отказывался двигаться, после этого парень доверительно прошептал:

– Не волнуйся, моего дяди нет. Здесь никого нет!

Услышав это, Хэ Янь вошёл следом за молодым человеком.

Как только они вошли, Чэн Ли Шу огляделся, затем закрыл двери и окна, как будто собирался обсудить убийство и поджог. Увидев его в таком состоянии, Хэ Янь на какое-то время потеряла дар речи.

– Ты пришёл ко мне, не потому ли, что снова хотела поговорить о своём дяде? Брат Чэн, я очень благодарен тебе за заботу, но я действительно не хочу слышать о нём в эти дни. Пожалуйста, также оставьте мне немного лица.

Как только девушка закончила говорить это, Хэ Янь почувствовала, как кто-то сжал её плечо, и Чэн Ли Шу развернул её и, схватив за руку, прижал ту к своей груди.

Хэ Янь чуть подсознательно не ударила этого парня.

Она подавила желание ударить Чэн Ли Шу. Хотя она часто соприкасалась с мужчинами, Хэ Янь не делала ничего, кроме того, что похлопывала их по спине или получала ответные действия, такой вид сцепления пальцев был очень неловким.

Однако молодой парень перед ней имел ясное лицо и не осознавал, что его действия вызвали непонимание. Однако в его глазах это была ситуация между двумя мужчинами, так что на самом деле ничего неловкого не было.

– Старший брат, пожалуйста, спаси этого младшего брата! – несчастно сказал Чэн Ли Шу.

– ...Что с тобой случилось? – спросила Хэ Янь.

– Ты сначала пообещай мне, что поможешь этому младшему брату, иначе ты никогда больше не увидишь своего младшего брата в будущем, старший брат!

– Это настолько серьёзно? – спросила Хэ Янь, но в глубине души она не была с ним согласна. Чэн Ли Шу всегда любил преувеличивать и всегда мог сделать так, чтобы мелочи казались большими. И если что-то действительно пойдёт не так, так как его дядя – Сяо Цзюэ, то он, естественно, поможет. – Сначала ты расскажешь мне, что происходит, и я помогу тебе найти решение.

– Старший брат, ты всё ещё помнишь, что я тебе сказал: я сбежал от брака. Моя семья хотела обручить меня. Я действительно не хочу вступать в брак, поэтому я умолял дядю отвезти меня в Лянь Чжоу, – сказал Чэн Ли Шу с печальным лицом. – Теперь люди в моей семье всё ещё отказываются отпустить меня. Коллега моего старика, который выбрал мне невесту, теперь приехал в Лянь Чжоу. Он прислал письмо моему дяде и мне, чтобы пригласить дядю на банкет. Я всего лишь ребёнок без официального положения и славы. Так почему же моё имя тоже должно быть написано в письме? Очевидно, чтобы вычислить меня. Они хотят воспользоваться моим присутствием, чтобы забрать меня!

То, что он сказал, было похоже на похищение дочери гражданского лица. Он почти не подходил к воротам магистратуры, чтобы бить в барабаны и жаловаться на обиды.

– Просто, – сказала Хэ Янь. – Если ты не хочешь уезжать, твой дядя, естественно, защитит тебя. Они всё ещё могут силой увезти тебя на глазах у твоего дяди?

Чэн Ли Шу на самом деле не мог сказать, что Сяо Цзюэ действительно может смотреть, как люди забирают его. На самом деле, Сяо Цзюэ был бы даже рад избавиться от зануды. Он слегка кашлянул и сказал:

– Брат, ты также знаешь, что моя мать была очень злобно настроена по отношению к моему дяде. Если он вступится за меня, не станет ли он снова несправедливо обвинённым? Моя мать возненавидела бы его, я не хочу причинять ему неприятности!

Неожиданно Чэн Ли Шу захотелось таким образом защитить своего дядю. Хэ Янь вздохнула про себя. Казалось, что это было кровное родство, которое всё равно нельзя было изменить.

– Тогда что же ты хочешь, чтобы я сделал? – спросила она. – Ты просишь меня помочь тебе избить чиновника? Нападение на чиновника – это нарушение закона.

– О чём ты вообще думаешь, брат?! – Чэн Ли Шу отпустил её руку: – Я не настолько груб. Я думаю, что этот чиновник никогда не видел меня раньше и не знает, как я выгляжу. Брат, мы примерно одного возраста, одинаково элегантны и красивы, и у нас одинаковые фигуры. Почему бы тебе не пойти на банкет вместо меня? Если чиновник хочет, чтобы его люди поймали меня, ты легко сбежишь, воспользовавшись своими навыками. Таким образом, это их вина, что они не поймали, а не моего дяди.

– Я, заменить тебя? – протянула Хэ Янь. – Нет, ни за что, – она повернулась и хотела уйти, чувствуя сопротивление в своём сердце. Она должна снова стать заменой. В своей предыдущей жизни Хэ Янь уже была заменой Хэ Жу Фэю, положив на это всю свою жизнь. И теперь, когда она может честно жить по своему имени, как она может стать заменой другого человека?

"Господи, неужели ты нарочно со мной играешь?"

– Старший брат, – воскликнул Чэн Ли Шу душераздирающе. – Ты действительно не можешь просто стоять здесь и смотреть, как я умираю! Подумай об этом, ты и мой дядя отправитесь на банкет. Ты был бы рядом с моим дядей днём и ночью, ты мог бы сделать лучшую работу. Видя, что ты столь внимателен и заботлив, мой дядя определённо изменит своё мнение о тебе. Кроме того, ты заступаешься за его племянника. Чтобы отблагодарить тебя, мой дядя мог бы… может быть, даже принять тебя в батальон девяти знамён.

Хэ Янь замерла.

Чэн Ли Шу действительно не хотел идти на банкет, поэтому он просто нёс чушь. Сяо Цзюэ не был торговцем. Возможно, она не сможет следовать за Сяо Цзюэ днём и ночью, но вместо этого может вызвать гнев Сяо Цзюэ. Если что-то пойдёт не так, её действительно убьют.

Видя её решительное нежелание помочь, Чэн Ли Шу рухнул на землю, указывая пальцем на макушку, ругаясь и завывая:

– Боже, почему ты так со мной поступаешь! Юань Бао Чжэнь, какая ненависть была у тебя ко мне в прошлой жизни? Почему ты снова и снова толкаешь меня в огненную яму?

Хэ Янь уже собиралась выйти, но уже подойдя к двери услышала эти слова. Она остановилась и оглянулась:

– … Юань Бао Чжэнь?

– Да, – Чэн Ли Шу посмотрел на неё и подсознательно ответил: – Чиновник, который организовал мою помолвку, – это Юань Бао Чжэнь, нынешний чиновник-надзиратель.

Брови Хэ Янь подпрыгнули, и через некоторое время она быстро подошла к Чэн Ли Шу и протянула руку юноше, который сидел на полу.

– Перестань выть. Разве это не просто поход на банкет? Я помогу тебе.

Возрождение звёздного генерала Глава 88.1

Услышав это обещание, Чэн Ли Шу не поверил своим ушам. Только после того, как он заставил Хэ Янь повторить это несколько раз и поклялся небесам, что брат поможет ему, молодой человек осмелился поверить.

Он налил чашку чая и протянул её Хэ Яню обеими руками:

– Брат, ты действительно спас жизнь этому брату! Если есть что-то, что я могу сделать для тебя в будущем, даже если мне придётся взобраться на Гору Мечей или нырнуть в море огня, этот младший брат без колебаний сделает это!

Хэ Янь уже хотела что-то сказать, но парень тут же перебил её:

– Я знаю, что ты хочешь вступить в батальон девяти знамён и построить карьеру. Не волнуйся, как только это закончится, я обязательно буду каждый день просить перед моим дядей. Даже если бы мне приходилось переписывать книги каждый день, я помогу своему старшему брату сделать это!

– ... Я просто хотел сказать, – остановила она детский восторг. – Что пойду на банкет вместо тебя. Хотя я и согласился, тебе всё равно придётся убедить своего дядю.

Был ли Сяо Цзюэ тем, кто так легко согласится? В конце концов, это звучало странно.

– Не беспокойся об этом, – весело сказал Чэн Ли Шу. – Я уже поговорил с дядей и осмелился прийти к тебе только после того, как дядя согласился.

– Сяо Цзюэ согласился? – Хэ Янь была ошеломлена.

– Возможно, он чувствовал себя виноватым за то, что не позволил тебе вступить в батальон девяти знамён, и хотел дать тебе возможность проявить себя, – Чэн Ли Шу искренне посмотрел на Хэ Янь: – Итак, ты видишь, что время и место выбраны правильно, и люди тоже находятся в гармонии. Старший брат, ты просто должен пойти на банкет вместо меня. Всё это устроено небесами.

У Хэ Янь не было времени обращать внимание на глупости Чэн Ли Шу. Она была только удивлена тем, что Сяо Цзюэ согласился так легко, что, казалось, было не похоже на него. Может быть, это опять какая-то ловушка?

Видя, что Хэ Янь молчит, Чэн Ли Шу снова забеспокоился:

– Брат, ты ведь не собираешься отступать, верно?

– Нет, – беспомощно сказала Хэ Янь. – Я просто думаю о том, как притвориться тобой. В конце концов, я не такой, как ты.

– Не волнуйся, этот Юань Бао Чжэнь никогда не видел моей внешности, так что у тебя нет никаких шансов быть разоблачённым. Но мне всё же нужно тебе кое-что объяснить, чтобы тебя было не так легко разоблачить. Я люблю есть курицу с грибами, а больше всего ненавижу махровую рисовую кашу. Я не люблю следовать за людьми. У меня всегда появляется сыпь на лице после еды арахиса. Я должен принимать ванну каждый день, одежда также должна быть частой, и благовония [духи] являются обязательными…

Когда молодой человек произносил всё это одно за другим, Хэ Янь живо представила себе экстравагантный и процветающий образ жизни богатого ребёнка и бессознательно покачала головой.

Чэн Ли Шу рассказывал так подробно, прошло время, равное горению палочке благовоний, и после этого у него пересохло в горле, поэтому юноша поспешно взял чай, чтобы смочить горло, чувствуя, что вернулся к жизни.

– Старший брат, ты помнишь, что я только что сказал?

Хэ Янь пробормотала:

– … Помню… Есть ещё что-нибудь, что следует объяснить? Давай поговорим об этом вместе.

Чэн Ли Шу сел на стул и посмотрел на Хэ Яня. Тот был примерно того же возраста, что и он, и его внешность уже выделялась среди новобранцев Лянь Чжоу. Он не был ни неуклюжим, ни крепким, вместо этого казался худым и хрупким. И этот образ стал бы ещё более достоверным, если бы Хэ Янь был одет как молодой господин…

– Чуть не забыл самое важное! – Чэн Ли Шу похлопал себя по лбу: – Ты не можешь пойти на банкет в таком наряде. Во всяком случае, я ещё и молодой господин почтенного Дома. Как я могу одеваться так поношенно? Так, подожди, – он побежал в заднюю комнату, топая ногами, неизвестно, с чем Чэн Ли Шу пытается возиться, но вскоре после этого он вышел с багажом.

– Вот одежда, которую я выбрал. Ты возьмёшь её и наденешь. Разница в наших фигурах не большая, ты должен в них влезть. Даже если ты фальшивый "я", брат, ты должен хорошо одеваться. У меня нет других достоинств, кроме того, что я хорош, как вышитая подушка. Если даже это преимущество будет уничтожено, не стану ли я бесполезным?

Хэ Янь была удивлена, что Чэн Ли Шу мог сказать "вышитая подушка" так праведно и уверенно, это было освежающе.

Молодой человек повернулся и отошёл к шкатулке, наполненной чем то, прежде чем взять её и, вернувшись, протянуть Хэ Янь.

– Вот несколько заколок для волос, вееров, нефритовых подвесок и так далее. Этого достаточно для поездки. Ты не должен забывать использовать и их тоже.

Хэ Янь удивлённо проговорила:

– Ты действительно всё продумал…

Чэн Ли Шу смущённо почесал в затылке:

– Спасибо, спасибо.

Хэ Янь убрала багаж и коробку, после чего спросила:

– Ты действительно говорил об этом со своим дядей? Ты ведь не лжёшь мне, правда?

– Нет, – сказал Чэн Ли Шу. – Тебе следует прийти сюда завтра утром, потому что вы, вероятно, должны будете отправиться.

– Так быстро? – Хэ Янь была поражена.

– Первоначально предполагалось, что это произойдёт через несколько дней. Юань Бао Чжэнь ещё не прибыл в Лянь Чжоу, но мой дядя должен отправиться в город, чтобы найти мастера для ремонта своей цитры, поэтому он едет раньше.

Хэ Янь подумала о цитре, которую она раздавила, и перестала сопротивляться.

Чэн Ли Шу похлопал её по плечу:

– Брат Хэ, на этот раз всё зависит от тебя, спасибо!

* * *

Хэ Янь вернулась к общей комнате рекрутов с узлом багажа. Ван Ба и остальные ещё не ушли. Они ели пряники, которые Хэ Янь принесла вчера вечером от Чэн Ли Шу. Увидев, что Хэ Янь вернулся с чем-то в руке, Ван Ба кисло сказал:

– О, ты снова ушёл, чтобы получить сыновнее благочестие?

– Мастер Чэн снова дал тебе поесть? – Мэй уставился на багаж в руке Хэ Яна, и у него потекла слюна: – Такая большая сумка, какой там может быть деликатес?

Хэ Янь тяжело положила багаж на стол. Багаж был свободно перехвачен, и с лёгким ударом он открылся, явив содержимое внутри. Это была не еда, как все думали, а какая-то одежда и аксессуары.

Это было неожиданно. Через некоторое время Хун Шань нерешительно спросил:

– А Хэ, для чего мистер Чэн дал тебе одежду? Мы находимся в военном лагере и не можем носить обычную одежду.

– Завтра я еду в город с генералом Сяо по делам, – сказал Хэ Янь. – Наверное, он боялся, что моя одежда будет слишком потрёпанной, и я стану причиной того, что генерал Сяо потеряет лицо, поэтому мастер Чэн специально прислал мне несколько нарядов для украшения фасада.

– Ты и генерал Сяо? – Хуан Сюн посмотрел на него: – Это хорошо. Почему ты не выглядишь счастливым?

Если бы прошлой ночью ничего не случилось, Хэ Янь тоже была бы очень счастлива. В конце концов, она могла бы услышать много новостей рядом с Сяо Цзюэ. Просто после того, что случилось прошлой ночью, девушка боялась, что Сяо Цзюэ станет ещё более недовольной ею. Кто знает, если что-то пойдёт не так, она может снова разозлить второго сына семьи Сяо.

Теперь она могла только закусить удила.

– Я так счастлив, что не знаю, что и думать, – ответила Хэ Янь.

Ребята поспрашивали её ещё немного, и после этого все разошлись. Ночью Хэ Янь всё ещё думала об этом, прежде чем погрузиться в сон.

Возрождение звёздного генерала Глава 88.2

Причина, по которой она согласилась помочь Чэн Ли Шу на банкете, конечно, была не в том, что у неё была глубокая братская привязанность к Чэн Ли Шу, и не в том, что Хэ Янь была рыцарем до такой степени, что готова была пойти на всё ради нуждающегося, а только потому, что она услышала имя Юань Бао Чжэня.

Юань Бао Чжэнь был человеком, которого Хэ Янь встречала раньше. Когда она была назначена генералом Фэй Хуном, Хэ Жу Фэй получил награду за неё, и после того, как Хэ Янь восстановила своё место дочери, она однажды встретила этого человека в семье Хэ. В это время Юань Бао Чжэнь стоял рядом с Хэ Юань Шэном и его сыном, и она даже поздоровалась с ним.

Помня, каким тоном Жу Фэй разговаривал с ним, они, должно быть, были очень хорошо знакомы. Хэ Янь думала в то время, что Хэ Жу Фэй просто "получил награду". На самом деле, при дворе Шоцзин он никогда не был близок с другими коллегами. Она не ожидала, что у брата так скоро появятся близкие друзья.

Теперь этот друг Хэ Жу Фэя приехал в Лянь Чжоу и случайно вступил в небольшие отношения с Чэн Ли Шу. Если бы она могла воспользоваться этой возможностью, чтобы подобраться поближе и получить некоторые новости о Хэ Жу Фэе, это могло бы быть полезно для Хэ Янь в будущем. Если она хочет выделиться и достичь положения, когда кто-то будет прислушиваться к её словам, она должна внести свой вклад в армию. Но Лянь Чжоу находился за тысячи миль от столицы, а также слишком далеко от семьи Хэ. Много новостей не могло прийти.

Приезд Юань Бао Чжэня в Лянь Чжоу был подобен подушке для спящего человека. Она просто не знала, каковы были намерения Сяо Цзюэ и почему он действительно согласился с невероятным планом Чэн Ли Шу. Хэ Янь теперь не могла понять Сяо Цзюэ, и это непонимание становилось всё больше и больше. Она думала, что генерал Сяо прикажет ей войти в передовой лагерь, но вместо этого он выбрал Лэй Хоу. Теперь она думала, что он не позволит ей притворяться Чэн Ли Шу, но на самом деле он согласился.

Неподалёку послышался храп Хун Шаня. Она перевернулась на другой бок и закрыла глаза. Поскольку Хэ Янь не могла думать о результате, она просто должна была следовать за ним лично. Это путешествие довольно долгое, и у неё будет достаточно времени, чтобы изучить, о чем думает Сяо Цзюэ. Солдаты всегда готовы перекрыть воду и покрыть землю. Она, Хэ Янь, тоже ничего не боится.

* * *

В отличие от спокойной Хэ Янь, Шэнь Хань выглядел удивлённым, находясь в караульном помещении Лянь Чжоу, и через некоторое время удивление на его лице сменилось тревогой.

– Генерал, как вы можете доставить Хэ Яня в город? Его личность до сих пор неизвестна, и он будет рядом с Вами. Если он сделает шаг против Вас…

– Пока он мне не угрожает, – сказал Сяо Цзюэ.

– Но…

Пламя свечи в серебряной лампе на столе затрепетало от ветра и почти погасло. Он подёргал фитиль, и в комнате снова стало светло.

– Если он один из людей Сюй Цзин Фу, то может показать свои ноги, когда придёт на банкет со мной на этот раз. Посадить его в караульное помещение было бы опасно. Если будет какое-то движение, с ним будет трудно справиться, поэтому лучше поставить его рядом со мной для безопасности. Кроме того, – он скривил губы. – Хэ Янь гордится своим необыкновенным мастерством. Этот банкет Хунмэнь можно использовать как возможность.

Сердце Шэнь Хана было ошеломлено, Сяо Цзюэ собирался использовать Хэ Яня в качестве козла отпущения.

Генерал Сяо действительно был таким же, как и раньше, он даже не помнил своих прежних привязанностей, кто знал, как Хэ Янь разозлил Сяо Цзюэ в прошлом, что всё дошло до такого. Думая об этом, Шэнь Хань почувствовал в своем сердце симпатию к Хэ Яню.

Сяо Цзюэ сказал:

– После того, как я завтра уеду, ты будешь защищать Чэн Ли Шу и не позволяй ему бегать чёрте где. Дела караульного помещения пока оставим на твоё усмотрение.

Шэнь Хань отбросил грёзы в своём сердце и сказал:

– Да!

* * *

Рано утром, когда Мэй встал, то обнаружил, что кровать рядом с ним пуста.

Он потёр глаза. Было ещё рано, и все остальные в комнате ещё спали. На кровати Хэ Яня, постельные принадлежности были аккуратно сложены, и человек исчез. Мэй задумался, неужели Хэ Янь уже ушёл? Но вчера разве он не сказал, что отправится только в час дня? Ещё не время.

Через некоторое время все встали один за другим, только чтобы обнаружить, что Хэ Янь пропал.

– Этот парень не должен был уходить, верно? Он даже не попрощался.

– Он ушёл, потому что боялся нас разбудить? – неуверенно спросил Мэй.

– Кто знает. Ши, ты его видел? – спросил Хун Шань.

Ши тоже покачал головой:

– Нет.

Несколько человек растерянно переглянулись. Сказав это, они не могли просто ждать Хэ Яня здесь. Они должны были выходить на пробежку. Они встали и один за другим умылись.

Мэй уже оделся и первым собрал вещи. Он толкнул дверь и выбежал наружу, намереваясь схватить горячий сухой хлеб. Ши и Хун Шань всё ещё умывались и вдруг услышали, как Мэй кричит снаружи:

– Старший Брат, брат Шань!!!

– Что случилось? – Хун Шань вытер капли воды с лица. – Мы умываемся.

– Вы, ребята, выходите и смотрите! – голос Мэя не мог сдержать волнения.

Хун Шань удивлённо взглянул на Ши. Ши сказал, что тоже не знает, что произошло. Он стряхнул воду с ладони и вышел из дома, сказав:

– Мэй, ты можешь не делать этого в следующий раз… – его голос резко оборвался.

Хэ Янь встал лицом к нему и сказал с улыбкой:

– Брат Шань, как я выгляжу?

Хун Шань открыл рот и некоторое время молчал. Остальные новобранцы в комнате тоже выходили один за другим в этот момент. Увидев Хэ Яня, они все окружили его и в спешке сказали:

– Симпатичный! Очень симпатичный, Хэ Янь, ты похож на молодого хозяина из богатой столичной семьи!

– Дело не только в молодом господине из богатой семьи. Думаю, не будет преувеличением сказать, что он из дворца.

– Не преувеличивай. Ты же никогда не видел выходца из дворца.

– Я его раньше не видел. Но я представляла себе, что люди, выходящие из дворца, должны выглядеть именно так!

– Эта одежда не выглядит дешёвой. Хэ Янь, можно я тоже примерю?

– Ба! Ты хочешь её испортить? Не думай испортить одежду и отойди в сторону!

Хэ Янь была окружена всеми и позволяла им смотреть на себя. Хун Шань и другие стояли далеко. Мэй посмотрел на Хэ Янь блестящими глазами и сказал:

– Брат А Хэ такой красивый!

– Неудивительно, что люди полагаются на одежду, а лошади – на сёдла. Видишь, точно так же, как горы и росы не появляются каждый день. С одной только этой маленькой одеждой и заколками для волос человек может так сильно отличаться от нас, – Хун Шань коснулся своего подбородка и спросил Ши: – Не так ли?

Ши кивнул:

– Да.

Хэ Янь позволила им посмотреть достаточно, прежде чем смогла поправить сумку на плече. Она улыбнулась и сказала:

– Перед отъездом я хотел подойти, чтобы показаться вам. Братья сказали, что я хорошо выгляжу, так что мне не о чем беспокоиться. Я не хотел, чтобы наш Лянь Чжоу потерял лицо, – она махнула рукой. – Тогда я ухожу!

Все помахали ей на прощание.

Возрождение звёздного генерала Глава 88.3

С другой стороны, Чэн Ли Шу тоже рано ушёл из дома.

Шэнь Хань разговаривал с Сяо Цзюэ во дворе, а Лу Эр склонил голову, чтобы поесть корм рядом с ним. Вчера вечером Чэн Ли Шу отправился в конюшню, чтобы долго выбирать лошадей, прежде чем выбрать группу красивых маленьких рыжих лошадей. Он чувствовал, что эти лошади выглядят милыми и воздушными, и они очень подходили ему.

– Зачем же ты выбираешь лошадей, если не собираешься ехать? – уклончиво спросил Сяо Цзюэ.

– Хотя я не поеду, мой старший брат поедет от моего имени. Я не могу позволить людям говорить из-за спины, что хотя в целом молодой господин их резиденции министра выглядит хорошо, но в целом не так хорош. Я всегда говорю об использовании сильных сторон и избегании слабых. Сильные стороны, конечно, должны поощряться.

Сяо Цзюэ усмехнулся:

– Что мне делать? С внешностью твоего старшего брата, похоже, он не сможет способствовать развитию твоих сильных сторон.

– Дядя, то, что ты сказал, неверно, – серьёзно посмотрел на него Чэн Ли Шу. – Я внимательно посмотрел. Мой старший брат, его рождение следует считать неплохим. Хотя он и не сравним с нами с тобой, в Лянь Чжоу Вэй он выдающийся.

Слушая разговор между дядей и племянником, Шэнь Хань на некоторое время потерял дар речи, но потом увидел, что кто-то идет перед ним, говоря:

– Хэ Янь здесь!

Два говорящих человека посмотрели на пришедшего, и их глаза внезапно загорелись.

Ранним осенним утром воздух был чист, а прохладный осенний ветер дул, освежая сердце и разум. Солнце ещё не взошло полностью, появилась лишь небольшая часть, когда луч золотого света упал на молодого человека, сделав его исключительно выдающимся.

Юноша был одет в тёмно-красный парчовый ханьфу с рисунком цикады и поясом вокруг талии. Было очевидно, что он был слишком худым и хрупким, но в одежде Чэн Ли Шу хрупкость была полностью скрыта, оставляя только элегантность. Хэ Янь родился красивым, его длинные волосы были скреплены резной деревянной заколкой. Парень выглядел чистым и энергичным. Он неторопливо шагал к собравшимся, неся свой багаж, и делал это не как потные новобранцы на поле боевых искусств, а как молодой человек из столичной академии. Даже улыбка выглядела элегантной и поэтичной.

Молодой человек подошёл к нескольким людям и со звуком "поп" открыл складной веер в руках. Складной веер плавал в воздухе. Улыбка юноши была более привлекательной, чем пейзаж на складном веере, и его голос был намеренно понижен:

– Извините, я опоздал.

Чэн Ли Шу уставился на Хэ Яня широко раскрытыми глазами. Спустя долгое время он, наконец, пришёл в себя. Парень обошел Хэ Яня и сказал с радостью:

– Брат, я не ожидал, что ты будешь таким красивым мужчиной, Лянь Чжоу Вэй действительно был облагорожен таким красивым мужчиной. Ты похоронил свою прелесть! В таком виде ты почти догнал меня!

Хэ Янь была довольна собой, но смиренно сказала:

– Нет, я польщён. Я не настолько хорош.

Сегодня рано утром она отправилась на берег реки и переоделась, когда там никого не было. Одежда Чэн Ли Шу была в основном жёлтого цвета. Этот мальчик так любил такие яркие цвета, что Хэ Янь даже чувствовала себя немного легкомысленной, когда надела их. Наконец она нашла цвет, который не был таким смешным, и взяла простую заколку в коробке. После долгого осмотра берега реки, чтобы избежать несчастных случаев, она намеренно покрасовалась перед Хун Шанем и остальными.

Она даже получила единодушные аплодисменты от новобранцев, хотя это было не так уж неприятно. В прошлой жизни она привыкла носить маску, когда одевалась как мужчина. Теперь, когда Хэ Янь могла быть так свободна, выдавая себя за мужчину, это породило странную нервозность.

С другой стороны, Шэнь Хань посмотрел на Хэ Яня и втянул в себя глоток холодного воздуха. Сначала он задавался вопросом, что сделал Хэ Янь, бывший всего лишь подростком, даже если у него были старые отношения с Сяо Цзюэ в прошлом, почему он упал в глазах Сяо Цзюэ? В конце концов, есть бесчисленное множество людей, восхищающихся потрясающей красотой Сяо Цзюэ, и теперь, увидев Хэ Яня в таком виде, он, казалось, пришёл к осознанию в своём сердце. Женщина – это просто женщина. Это не обычное явление для мужчины – иметь такую внешность. Кроме того, этот молодой человек обладает выдающимися способностями и хорошим темпераментом. Если бы не его подозрительная личность, на самом деле… это не было бы удивительно, даже если бы он стоял рядом с генералом Сяо.

Чэн Ли Шу всё ещё говорил без остановки, Хэ Янь посмотрела на Сяо Цзюэ, но увидел молодой человек, стоящий на месте, скользнул по ней взглядом спокойно, без всякой оценки. Поэтому она почувствовала срочность и пошла в сторону Сяо Цзюэ.

– Генерал, – она сложила веер, пряча лицо и улыбаясь, как растлитель, пытающийся совратить добродетельную женщину. – Как, по-вашему, я выгляжу?

Молодой человек равнодушно посмотрел на Хэ Яня. Через некоторое время он слегка наклонился и опустил голову почти к самому его уху. Его голос звучал чуть тише и приглушённее, чем тогда, когда он был подростком. Теперь он становился старше, так что голос тоже стал зрелым с примесью рассеянного магнетизма.

– На самом деле, ты…

Хэ Янь, казалось, могла чувствовать тепло, выдыхаемое другой стороной, и у неё было необъяснимо застенчивое выражение лица. Ей хотелось слушать, как Сяо Цюэ делает ей комплименты таким тоном. Это было действительно не то, что каждый может выдержать.

– ... ниже, чем Чэн Ли Шу, – закончил он фразу.

Хэ Янь потеряла дар речи.

Девушка сделала два шага назад и недоверчиво посмотрела на него. Разве обычные люди не должны говорить: "Вы так привлекательны" или "Вы выглядите потрясающе"?

Ниже, чем Чэн Ли Шу?

Красивый и элегантный молодой человек посмотрел на неё так, словно сказал недостаточно, скривил губы и сказал:

– Кроме того, твой пояс завязан неверно.

После этого он отряхнулся и пошёл вперёд. Хэ Янь опустила голову, чтобы увидеть, что одежда Чэн Ли Шу была сложной в стиле. Она никогда раньше не носила подобное и не знала, как правильно её завязывать. Услышав напоминание в этот момент, она поспешила решить данный вопрос. Когда Чэн Ли Шу увидел это, он тоже понял аномалию и пришёл на помощь:

– Ах, я забыл сказать тебе, что мой пояс отличается от других, ты должен завязать его вот так…

Хэ Янь скрипнула зубами, глядя на спину Сяо Цзюэ.

Для Сяо Цзюэ было абсолютно невозможно позволить ей стать дублёршей Чэн Ли Шу только потому, что он чувствовал себя виноватым в распределении наград за борьбу за флаг. Хэ Янь всерьёз подозревала, что этот парень позволили приблизиться ей к нему только для того, чтобы облегчить унижение и пытку.

Он действительно был прирождённым врагом.

Возрождение звёздного генерала Глава 88.4

От лагеря Лянь Чжоу до города они ехали бесконечно долго, что заняло несколько часов. Они выехали утром, но прибыли уже за полдень. Кроме Хэ Янь и Сяо Цзюэ, там был ещё один охранник по имени Фэй Ню.

Вероятно, потому, что на самом деле она не была Чэн Ли Шу, поэтому даже карета была опущена. Всю дорогу они ехали верхом, даже не заботясь о еде, и к вечеру наконец-то прибыли в город.

В последний раз Хэ Янь приезжала в город Лянь Чжоу, когда только прибыла сюда из Шоцзина с новобранцами. Но она не осталась в городе и сразу же отправилась в лагерь под горой Байюэ. А в настоящем она была одета в одежду обычного молодого господина и пришла на шумный рынок. В отличие от Шоцзина, у Лянь Чжоу был другой стиль.

Это место можно было считать восточной частью страны с четырьмя различными временами года. Хотя он и не был таким шумным, как столица, этот город можно было считать таким же оживлённым. Когда они приехали в город, они не могли продолжать ехать верхом, так как люди ходили туда-сюда, поэтому Хэ Янь шла, наблюдая и оглядываясь по сторонам, но чувствовала, что видит недостаточно.

Но Сяо Цзюэ приехал в город не развлекаться. Итак, они отправились на постоялый двор, который можно было считать чрезвычайно роскошным в городе Лянь Чжоу, всего в три этажа. Внешний вид был великолепен, и когда они подошли к входу в постоялый двор, Сяо Цзюэ слез с лошади, а затем прислужник помог отвести лошадей в конюшню, и они все вместе вошли в вестибюль.

Честно говоря, в своей прошлой жизни, хотя Хэ Янь и была молодой леди из семьи Хэ, она никогда не останавливалась в особенно дорогих постоялых дворах. Сяо Цзюэ был таким же экстравагантным, как и его племянник. Даже место, где он отдыхает, должно быть таким экстравагантным. Пока Хэ Янь думала об этом, она услышала, как Сяо Цзюэ сказал хозяину постоялого двора:

– Две комнаты.

– Две комнаты? – Хэ Янь была удивлена: – Мы с Фэй Ню будем в одной комнате?

Неужели, выйдя из казармы, он не может оставить её одну? Чэн Ли Шу также велел ей принимать ванну каждый день. Если Фэй Ню собирается быть в комнате, как она должна принимать ванну?

– Другие варианты? – Сяо Цзюэ пристально посмотрел на неё и спросил: – Ты хочешь жить со мной в одной комнате?

– Нет-нет, – сказала Хэ Янь. – Уж лучше я останусь с Фэй Ню, – это могла быть только шутка, ей не нужно было так беспокоиться. В конце концов, как второй сын Сяо мог жить с такой грубой женщиной, как она? Хэ Янь была достаточно добросердечна, чтобы полагать что второй сын Сяо должен быть помещён в храм с благовониями, где будет жить с Бодхисаттвой, а им будут приносить фрукты, возжигать благовония, чтобы простые смертные могли ему поклоняться.

Сяо Цзюе проигнорировал её.

Хозяин постоялого двора принял деньги и заставил людей прибраться в гостевых комнатах. Поскольку все трое с утра ничего не ели, а первый этаж постоялого двора использовался для приёма пищи, они решили поесть там, прежде чем подняться наверх.

Вероятно, заметив, что личность Сяо Цзюэ была либо богатой, либо знатной. Хозяин постоялого двора нетерпеливо стоял у их столика, говоря:

– Наши фирменные блюда – лапша из бобов мун, клейковина с пятью ароматами, острый рубец, кунжутные рулеты, дикая утка "Восемь Сокровищ" и цыплёнок с натёртыми огурцами, пряные голуби… Что бы вы хотели?

Не дожидаясь, пока Сяо Цзюэ заговорит, Хэ Янь первым делом громко спросила:

– Хозяин, а курица с грибами есть?

– Да, да, – лавочник поспешно ответил.

Сяо Цзюэ повернул голову и спокойно посмотрел на неё.

– Что случилось, дядя? Разве ты не знаешь, что моё любимое блюдо – курица с грибами?!

Фэй Ню доблестно хранил молчание.

– Ты должен быть доскональным в своей игре, – сказал ей Чэн Ли Шу. Теперь, когда она вошла в город Лянь Чжоу, она больше не была Хэ Янь; она была Чэн Ли Шу, племянником второго сына Сяо. Разве плохо, когда племянник хочет съесть своё любимое блюдо?

В этом не было ничего плохого!

Сяо Цзюэ отвёл взгляд и сказал:

– Дайте ему тарелку курицы с грибами.

Как он мог быть таким добрым? Сердце у Хэ Янь дрогнуло. Да, а что, если он встретит здесь кого-нибудь из своих знакомых? Перед посторонними Сяо Цзюэ не мог позволить себе промашку. Теперь же Хэ Янь вела себя так мужественно, ведь она столько дней ела только сухой хлеб в лагере и не пробовала мяса больше нескольких раз. Раз уж появилась такая возможность, а у Сяо Цзюэ нет недостатка в серебре, разве не было бы стыдно, если бы она не убила эту жирную овцу со всей безжалостностью?!

– Дядя! Я также хочу съесть пряные кусочки рубца, булочки с кунжутом, дикую утку "Восемь Сокровищ", курицу с тёртым огурцом, приготовленную на пару клейковину с пятью вкусами, пять голубей… А что ещё? Лапша из бобов мун! Я хочу съесть всё!

Фэй Ню пошевелил губами, а затем сдержался, чтобы не сказать того, что хотел. Он уже давно не видел такого человека, который не боялся бы смерти.

Трактирщик сначала удивился, потом улыбнулся, посмотрел на Хэ Яня так, словно увидел Бога Богатства, и сказал Сяо Цзюэ:

– У этого молодого человека действительно есть видение, он верит в блюда нашего постоялого двора!

– Извините, – Сяо Цзюэ слегка усмехнулся, с элегантным жестом, но со злым тоном сарказма. – Мой племянник никогда не видел мира и поставил себя в неловкое положение.

Хэ Янь прикусила язык.

– Давайте по одной тарелке каждого блюда.

Второй молодой господин семьи Сяо тратил деньги, как грязь. Хозяин постоялого двора был вне себя от радости, когда повернулся и приказал поварам готовить.

Хэ Янь хотела подшутить над ним, думая, что было бы неплохо съесть несколько из них, но она никогда не думала, что Сяо Цзюэ будет таким послушным, и действительно заказал по одной порции каждого блюда. Неужели Чэн Ли Шу так нравился своему дяде? Ветер и дождь, казалось, сводили её с ума, и она даже немного ревновала.

Она наклонилась к Сяо Цзюэ и осторожно спросила:

– Генерал, почему Вы так любезны?

– Что? Как дядя, – спокойно сказал Сяо Цзюэ. – Я, конечно, не могу позволить своему племяннику голодать.

Это "дядя" было очень многозначительным. Хэ Янь задумалась, чувствуя, что с этим словом что-то не так. В любом случае, она и Сяо Цзюэ принадлежали к одному поколению. Когда-то они оба были однокурсниками, а потом стали одинаково знаменитыми генералами. В результате в этой жизни она впервые стала солдатом Сяо Цзюэ и назвала его Генералом. Теперь она просто стала племянницей Сяо Цзюэ и была ещё ниже по старшинству.

Это было дёшево, так что Сяо Цзюэ воспользовался этим!

Она молчала и больше не собиралась обращаться к Сяо Цзюэ. Кто же знал, что попытка подразнить Сяо Цзюэ заставит её страдать? Это действительно плохой ход.

Независимо от того, какими были блюда трактирщика, они готовились очень быстро. Через некоторое время блюда были готовы, заполнив собой весь стол. Это было настолько экстравагантно, что все сидевшие рядом люди смотрели на их столик.

Хэ Янь почувствовала себя немного смущённой и сказала:

– Генерал, это, должно быть, стоило больших денег.

– Раз уж ты заказал всё это, то, конечно, должен это съесть, – медленно проговорил Сяо Цзюэ. – Но как я учил тебя раньше. Один будет процветать, если станет придерживаться простоты, но расточительность приведёт к гибели.

Хэ Янь заметила что-то неладное и уже собиралась заговорить, но услышала, как человек перед ней сказал:

– Если останется хоть одно зернышко риса, ты можешь забыть о завтрашней еде.

Хэ Янь проглотила слова, которые хотела сказать.

Возрождение звёздного генерала Глава 89.1

Наевшись от пуза, Хэ Янь двигалась наверх, опираясь на перила.

Блюда были, естественно, восхитительны, но есть до тех пор, пока не останется ни одного зернышка риса, даже если это был деликатес, было трудно. Покончив с едой, она получила разрешение поесть завтра, сопровождаемое взглядом второго молодого мастера Сяо, который слегка высмеял её, сказав:

– Конечно же, ты не человек.

Если бы он не сказал, что еда не должна быть потрачена впустую, стала бы девушка шутить на глазах у публики? Остальные посетители ресторана уставились на неё, и Хэ Янь почувствовала себя неловко.

Она была настолько переполнена, что действительно не хотела разговаривать с Сяо Цзюэ, поэтому Хэ Янь пошла наверх с официантом. Фэй Ню даже не последовал за ней, да и девушке было всё равно. Едва войдя в комнату, она легла на кровать.

Идти было очень трудно.

Перина была мягкой и удобной, и она не могла отказать себе в желании покататься по кровати, думая, что хорошо иметь деньги, ведь они позволяют наслаждаться всеобъемлющим комфортом. Комната Сяо Цзюэ была рядом. Она прижалась ушами к стене, желая услышать, что там делает Сяо Цзюэ, но, возможно, стена комнаты была слишком толстой, так как девушка ничего не могла услышать.

Пытаясь слушать, Хэ Янь заснула.

После долгого путешествия, которое пришлось перенести сегодня, было трудно не заснуть, вернувшись в такую удобную постель и вдоволь наевшись вкусных блюд. Когда Хэ Янь проснулась, солнце уже полностью зашло и вышла луна. Она открыла окно, внизу зажёгся фонарь, и из ресторана неподалёку донеслось пение певца.

Хэ Янь потёрла глаза, выпила стакан воды, встала, чтобы открыть дверь, подошла к комнате Сяо Цзюэ и постучала.

Через некоторое время кто-то в комнате сказал:

– Войди.

Хэ Янь вошла в освещённую комнату, Фэй Ню стоял у двери, а Сяо Цзюэ сидел у стола и читал свиток, что держал в руке.

"Разве этот человек не чувствует сонливости? Я не видел, чтобы он так усердно работал в зале Сянь Чан, но теперь он усердно работает", – Хэ Янь почувствовала стыд в своём сердце, глядя на него и думая, что это то, что люди называют бесконечным обучением. Она вытянула шею, чтобы посмотреть, что читает Сяо Цзюэ, и увидела, что мужчина закрыл свиток таким образом, чтобы ничего не было видно.

Хэ Янь подняла глаза, взгляд его был очень холоден.

– В чём дело?

– Генерал, что Вы делаете сегодня вечером?

– Ничего не делаю.

– Вы что, никуда не идёте?

Сяо Цзюэ сказал:

– Что ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, – улыбнулась Хэ Янь. – Если Вам нечего делать, я хочу выйти и прогуляться. Это первый раз, когда я приехал в город Лянь Чжоу. Я хочу посмотреть, есть ли здесь что-нибудь интересное. Если мне попадётся что-нибудь подходящее, я куплю что-нибудь и принесу своей невесте.

Сяо Цзюэ, казалось, не интересовался её делами и равнодушно сказал:

– Делай, что пожелаешь.

Хэ Янь была вне себя от радости и сказала:

– Это здорово. Генерал, я ухожу сейчас же!

Она чуть не прыжками бросилась вниз. После того, как девушка ушла, Сяо Цзюэ сказал:

– Фэй Ню.

Стражник давно всё понял и сказал:

– Господин, я пойду за ним.

– Не подходите слишком близко, – сказал он. – Будь осторожен, чтобы тебя не обнаружили.

– Понятно.

* * *

Хэ Янь выскочила за дверь.

Юань Бао Чжэнь еще не прибыл в Лянь Чжоу, поэтому они остановились в гостинице на несколько дней. Они прибыли в город заранее, не предупредив магистрата. Кроме ремонта цитры, у Сяо Цзюэ, вероятно, были и другие дела. Но он не собирался следовать за ней. По крайней мере, на данный момент, Сяо Цзюэ не собирался доверять Хэ Янь вообще, так зачем утруждать себя прилипанием к его горячей и холодной заднице. Она не хотела читать в гостинице, как Сяо Цзюэ. Это напомнило бы девушке об ужасных воспоминаниях о том, как она впервые поступила в школу в Сянь Чане.

Ночь была как раз подходящая, поэтому она воспользовалась этим временем, чтобы прогуляться. Хотя Юань Бао Чжэнь ещё не прибыл в Лянь Чжоу, существовал более чем один способ узнать больше о семье Хэ. Где бы ни была таверна или чайный домик, она могла просто пойти и похвастаться: "Я знаю генерала Фэй Хуна"… И эта фраза наверняка приведёт к бесчисленным разговорам. Не то чтобы она действительно хвасталась, но в её самые знаменитые годы было много местных сказителей, которые говорили о генерале каждый день, называя это книгой жизни генерала Фэй Хуна.

Конечно, они также говорили о генерале Фэн Юне по пути.

Ночью в городе Лянь Чжоу на улице было не так много людей, как в Шоцзине, но она не была пустынной. Придорожные торговцы продавали местные продукты. Пока Хэ Янь шла и смотрела, то поняла, что на руках у нее была только одна серебряная монета, которую она получила во время битвы за флаг.

Хотя Сяо Цзюэ был её "дядей", у него не было намерения давать ей деньги. К счастью, Хэ Янь в это время уже была сыта и не хотела тратить деньги, поэтому она просто смотрела и ничего не покупала.

В дюжине шагов за ней следовал Фэй Ню.

Сяо Цзюэ подозревал, что личность Хэ Яня была другой, поэтому, когда он привез паренька в город Лянь Чжоу на этот раз, он должен был следить за подозрительным юношей в любое время, чтобы увидеть, будет ли он пытаться тайно связаться с Сюй Цзин Фу или его людьми. Фэй Ню самоотверженно последовал за ним, но всё ещё был немного озадачен.

Молодой человек проделал весь этот путь, чтобы понаблюдать за весельем, как будто он никогда раньше не выходил на улицу, и всё было для него в новинку. Он сказал, что хочет купить несколько подарков для своей невесты, но не купил ни одного после того, как увидел так много. А может быть, он скряга, который даже неохотно давал своей девушке коробочку с пудрой. Либо так, либо он лжёт, чтобы что-то скрыть.

Хэ Янь повернул на улицу и вошёл в переулок. Фэй Ню хорошо помнил слова Сяо Цзюэ, поэтому не осмеливался подойти к нему слишком близко. Когда он прикинул, что парень находится почти в конце переулка, то последовал за ним. Он был ошеломлён, когда вошёл. В пустом переулке на ветру висело лишь несколько фонарей. Куда исчез этот человек?

Фэй Ню внезапно почувствовал тревогу, поэтому он быстро шагнул вперёд и пошёл в конец переулка. В конце переулка была аллея с толпой слева и справа, и молодого человека нигде не было видно.

Мужчина сжал кулаки, думая, что не только был обнаружен, но и потерял человека.

Тем временем Хэ Янь взмахнула рукавами, уверенно шагая вперёд.

Возрождение звёздного генерала Глава 89.2

Город Лянь Чжоу был не так спокоен, как казалось, из-за множества разбойников здесь ночью. За ней следили с того момента, как она приехала, даже до того, как она ступила на землю. Другая сторона следовала за ней всю дорогу, хотя до сих пор Хэ Янь полагала, что она никого не обидела. Большинство из них просто хотели воспользоваться ситуацией. Просто поскольку она была под личиной Чэн Ли Шу, а Сяо Цзюэ всё ещё находился в гостинице, лучше было не связываться с проблемными личностями. Так что она ничего не делала — даже не дралась с другими — просто молча стряхивала с себя наблюдателей.

Без слежки было легче прогуливаться. Но блуждать вот так – не выход. Хэ Янь остановила прохожего на обочине улицы и улыбнулась:

– Брат, ты знаешь, где находится самая большая таверна в городе?

Мужчина оглядел её с ног до головы и увидел, что Хи Янь выглядит богатым и одетым в дорогую одежду молодым человеком. Поэтому он предположил, что перед ним, должно быть, молодой господин какой-нибудь семьи. Его тон стал особенно хорошим, когда он сказал:

– Самая большая таверна – это Павильон Ваньхуа.

– Спасибо, – поблагодарила и снова задала вопрос Хэ Янь: – Как мне добраться до павильона Ваньхуа?

– Это недалеко. Вы можете идти по этой улице до конца, там Вы увидите магазин риса, поверните налево, и Вы увидите его после того, как пройдёте некоторое время.

– Спасибо, брат, – Хэ Янь ещё раз поклонилась и с улыбкой пошла вперёд.

Это в точности так, как только что сказал человек. Ей действительно не потребовалось много времени, чтобы пройти вдоль левой стороны рисового магазина, и она услышала, как кто-то играет на пипе. Было также много хорошо одетых мужчин и молодых людей, идущих по другой стороне. Излишне говорить, что это был, естественно, павильон Ваньхуа.

Хэ Янь также последовала за людьми.

Ещё не дойдя до двери, она почувствовала порывы ароматного ветерка. Девушка хранила молчание, чувствуя себя немного странно. В это время перед ней на некоторое время пронёсся красный и душистый ветерок, и белоснежная и нежная рука взобралась ей на плечи. Улыбка женщины была немного знойной.

– Вы кажетесь мне новеньким. Вы впервые пришли в наш павильон Ваньхуа?

Хэ Янь не нашёлся с ответом.

Разве она не спрашивала о самой большой таверне? Может ли кто-нибудь сказать ей, почему павильон Ваньхуа, о котором говорил этот человек, на самом деле оказаться борделем?

Хэ Янь отстранилась и проговорила:

– Я не хотел приходить сюда, – она попыталась потянуть руку девушки вниз, но когда та услышала эти слова, то не только не рассердилась, но и прижалась к ней ещё крепче. Рука Хэ Янь коснулась мягкого шарика, и она вдруг смутилась.

Хотя они обе были женщинами, это было слишком интимно!

Девушка в красном обняла Хэ Янь и потянула внутрь, сказав:

– Теперь, когда Вы уже здесь, Вы должны просто войти и посмотреть. Наш павильон Ваньхуа – это весело.

Другая сторона была женщиной, и с ней нельзя было обращаться так же, как с мужчинами. Хэ Янь ничего не оставалось, кроме как сказать:

– Девочка, у меня нет серебра, я очень беден.

Женщина оглядела её платье с ног до головы, хихикнула и сказала:

– Не надо быть таким скупым. Даже если Вы скупы, всё будет в порядке. Юнь Янь приглашает Вас выпить сегодня, не взяв никакого серебра. Вас это устроит?

Запах духов на её теле был тяжёлым и резким, отчего у Хэ Янь закружилась голова. Как раз в тот момент, когда она не обращала на это внимания, её затащила в павильон Ваньхуа эта женщина по имени Юнь Янь. Едва войдя, она почувствовала тёплый и ароматный ветерок. На сцене было много красивых женщин, одетых в тонкие одежды, играющих на цитре и поющих. Толпа мужчин разных возрастов сидела под сценой, аплодировала, бросала деньги и пила.

Повсюду были люди, а Хэ Янь уже давно не видела такой сцены. Она остановилась, не зная, куда идти. Когда Юнь Янь увидела это, то прикрыла рот рукой и усмехнулась, а затем потянула Хэ Янь за руку:

– Этот сын, пойдёмте наверх, здесь слишком много людей, мой сын такой красивый, я боюсь, что кто-то другой схватит Вас, – сказала она, коснувшись лица Хэ Янь.

Девушка ощущала только дрожь, как кролик, вошедший в волчью пещеру, чувствуя себя неуютно всем телом. Эта Юнь Янь была полна энтузиазма. Независимо от того, как изменилось выражение лица Хэ Янь, она всё равно потянула "сына" наверх.

В павильоне Ваньхуа было несколько этажей. Нижний этаж представлял собой длинную сцену, где девушки из борделя играли песни и танцевали, а наверху была элегантная комната, которая требовала больше серебра, поскольку использовалась для развлечения знатных гостей. Дальше было место, где живут девушки.

Внешность Юнь Янь не была выдающейся в павильоне Ваньхуа, и было не так много благотворителей, которые пришли, чтобы позаботиться о ней. Поймать такого богатого молодого господина, как Хэ Янь, было не так-то просто, поэтому она не собиралась так легко его отпускать. Глядя на молодого человека, который казался очень красивым, женщина была уверена, что если такого человека увидят другие девушки, он неизбежно будет схвачен ими. Там было слишком много монахов и мало каши, конечно, единственный способ – запереть его в своей комнате.

Она продолжала держаться за Хэ Янь, не отпуская её, пока та размышляла, как покинуть это место. А когда они поднялись наверх, Хэ Янь не увидела ни одного благодетеля, который обнимал бы девушку.

– Здесь наверху никого нет? – спросила Хэ Янь.

Юнь Янь улыбнулась и сказала:

– Дело в том, что не каждый может войти в будуар девушки, сынок, теперь тебе не нужно вести себя скупо и невинно.

Девушки были такими агрессивными и смелыми, а Хэ Янь не знала, как парировать её нападки. Когда она проходила мимо комнаты, внезапно дверь комнаты открылась, и оттуда выбежала женщина с распущенными волосами, но прежде чем она успела даже добраться до двери, её схватили за волосы и оттащили назад. Прежде чем Хэ Янь успел рассмотреть её поближе, дверь захлопнулась, едва не ударив её по носу и отбросив веер в воздух.

Все это произошло так быстро, что Хэ Янь тоже на мгновение растерялась. Юнь Янь быстро шагнула вперёд и спросил:

– Вы в порядке? Вы только что не пострадали?

Хэ Янь покачала головой, наклонилась, чтобы поднять веер, и повернула голову, чтобы посмотреть на закрытую дверь. Её слух был выдающимся, и девушка услышала слабый женский крик внутри, сопровождаемый звуком ругани надзирательницы.

– Здесь… – Хэ Янь просто протянула руку, чтобы толкнуть дверь.

– Господин, Вы не можете! – Юнь Янь остановила его движение: – Что Вы делаете? – в глазах женщины мелькнула тень, что говорило о её желании защитить местные секреты.

Хэ Янь подумала, и когда она снова подняла глаза, они были полны любопытства:

– Кто был здесь внутри? Что они только что делали?

Возрождение звёздного генерала Глава 89.3

Она впервые пришла в бордель и ничего не знала. Юнь Янь подавила тень презрения в своём сердце, но улыбнулась и снова обняла Хэ Янь за руку:

– Это новая девушка в нашем здании, она не поняла правил и случайно столкнулась с гостем, так что мама учит её.

– В вашем доме всё ещё есть девушки, которые не понимают правил? Я думал, они все такие же внимательные, как и ты.

Юнь Янь счастливо улыбнулась и заметила:

– Этот сын действительно умеет мило разговаривать. Мы выросли в борделе, так что если бы не понимали правил, то не получали бы никакой еды. Естественно, мы не посмели бы наткнуться на гостей. Но некоторые люди другие. Их никогда раньше не пытали, и даже если они претерпевают какие-то изменения, они всё равно думают, что они являются всё теми же высокомерными и своевольными молодыми леди. Поэтому они неизбежно страдают. Если их накажут ещё несколько раз, они поймут.

Хэ Янь подняла брови:

– Оказывается, она из хорошей семьи.

– Молодой господин, – Юнь Янь притворилась сердитой и легонько ударила Хэ Янь кулаком в грудь, говоря: – Вы что, свысока смотрите на нас, девушек из борделя?

Хэ Янь мягко улыбнулась:

– Как это может быть? По сравнению с дикими кошками с лапами, конечно, благовоспитанная девушка более привлекательна.

Она родилась красивой. Одетая в причудливые одежды Чэн Ли Шу, она выглядела как грациозный молодой человек. Если бы Хэ Янь нарочно притворялась более романтичной и учтивой, то легко могла бы очаровать большую группу красивых женщин. Конечно же, Юнь Янь тоже была немного ошеломлена её улыбкой и бессознательно сказала ещё немного.

– И всё же есть люди, которым нравится такой темпераментный диких кошек. Не смотрите на людей в этой комнате, они не понимают правил. Молодой господин нашего префекта Лянь Чжоу просил её сегодня. Я не знаю, откуда у неё такая удача, – в этот момент она почувствовала лёгкую ревность.

– Молодой господин дома префекта? – сердце Хэ Янь заколотилось тысячу раз, но в выражении её лица не было никаких намёков на волнение. Девушка только удивлённо посмотрела на проститутку: – Девушка в комнате настолько впечатляет, что даже молодой хозяин дома префекта приходит сюда?

– Ничего впечатляющего, – неодобрительно заметил Юнь Янь. – Эта девушка только что пришла к нам в дом, и мама попросила её обслужить гостей, молодой господин Сунь. Кто знает, что она не была хороша. Она не только не служила молодому господину, но и уколола его заколками для волос, причинив ранение руке молодого господина Суня. Молодой господин Сунь – единственный сын префекта Сунь Чжи Сяня. Как можно оставить этот вопрос в покое? Так что мама будет тренировать её несколько дней и отошлёт, как только девчонка будет послушной.

Юнь Янь вышла вперёд и сказала:

– Просто эта девушка достаточно упрямая. Прошло уже три дня, а она всё та же. В павильоне Ваньхуа мы действительно давно не видели такой крепкой девушки.

– Но что можно сделать? – Хэ Янь встревоженно потрясла своим веером: – Если она не сможет хорошо тренировать её, как вы все будете иметь дело с господином Сунем?

– Вы действительно умеете шутить. В павильоне Ваньхуа нет девушки, которую нельзя было бы хорошо обучить. Какой бы толстой ни была девушка, после некоторых лекарств она, естественно, ничего не может сделать. Я думаю, что эта девушка просто напрашивается на трудности. Если она будет послушна, хорошо послужив молодому господину и умилостивив его, может быть, он сделает её своей наложницей. Теперь, даже если бы она смогла добраться до постели молодого господина Суня, боюсь, что заполучить его сердце будет трудно. Я не знаю, насколько плачевным будет конец.

По её словам, Юнь Янь испытывала лёгкое сочувствие и одновременно ревность.

– Может быть, она поймет это в ближайшие дни, – Хэ Янь вздохнула с облегчением: – Нет необходимости слишком беспокоиться.

Юнь Янь покачала головой:

– Боюсь, что времени нет. Скоро за ней придут люди господина Суня. Сейчас они, должно быть, накладывают на неё макияж.

Хэ Янь ничего не сказала.

Юнь Янь, казалось, заметила, что она сказала слишком много, и показала очаровательную улыбку, которую имела в начале, после чего потянула Хэ Янь в комнату в конце коридора, толкнув её перед гостем:

– Слушайте, почему мы вообще говорим о других? Сынок, почему бы Вам не пройти и не поговорить о нас?

Это был женский будуар, не очень большой, с румянами и красками на туалетном столике, с красными занавесками на кровати, заставляющими людей чувствовать, что весенние ночи недолговечны.

Она снова схватила за шею Хэ Янь руками.

У девушки по коже побежали мурашки, но она всё равно должна была вести себя как молодой господин, поэтому улыбнулась:

– В моих объятиях красивая женщина, это, естественно, приятно, но тебе не кажется, что чего-то не хватает?

Юнь Янь спросила:

– Чего не хватает?

– Конечно, это хорошее вино. Мы с тобой сразу же поладили. В этой ситуации мы должны выпить вместе, – она вспомнила сцену, когда Хэ Юань Лян играл с девицами в поместье раньше, и легонько постучала Юнь Янь по носу: – Разве ты не хотел пригласить меня выпить? Или, может быть, ты меня обманывала?

Красивый молодой человек флиртовал с ней, даже если она была из борделя, Юнь Янь не могла не чувствовать себя взволнованной. Проститутка топнула ножкой и сказала:

– Как я могла? Подождите, я пойду за вином прямо сейчас, сегодня вечером.… Я отдохну с Вам после того, как напьюсь.

Она подмигнула, покрутила бёдрами и вышла. После того, как Хэ Янь подождал, пока хозяйка комнаты уйдёт, она села на стул, а затем вздохнула с облегчением. Притворяться мужчиной и посещать бордель. Было ли это в прошлом или в настоящем, это действительно убивало её. Это даже страшнее, чем войти в зал Сянь Чан для учёбы.

Она снова взмахнула рукавами и вытащила из рукава маленький комочек бумаги.

Когда Хэ Янь проходила мимо той комнаты, кто-то вдруг выскочил и был втянут обратно. За это очень короткое время был выброшен комок бумаги. Она боялась быть обнаруженной Юнь Янь, поэтому уронила веер и накрыла бумажный шар. Наклонившись, чтобы поднять веер, Хэ Янь также подняла бумажный шарик.

Из страха быть обнаруженной Юнь Янь, она не осмеливалась вынуть его до сих пор. Бумажный шарик был хорошо скомкан, Хэ Янь развернула его и посмотрела, на нём было написано всего два слова.

Помоги мне.

Записка была написана краской для бровей и была немного расплывчатой. Человек, написавший это, должно быть, очень нервничал. Тем не менее можно было видеть, что маленькие буквы были написаны исключительно красиво.

В той комнате была заперта девушка.

Хотя Юнь Янь звучала элегантно, в конце концов, это было не что иное, как принуждение несчастной стать проституткой. Теперь она была рядом с Сяо Цзюэ. Она не должна беспокоиться об этих вещах, чтобы не навлечь на себя неприятности. Но с тех пор, как Хэ Янь узнала об этом, на сердце у неё стало тяжело, и девушке стало трудно просто стоять и смотреть.

Хэ Янь снова убрала бумажный шарик, встала, толкнула дверь и вышла.

Когда Юнь Янь вернулся с вином, комната была уже пуста. Некоторое время она стояла на том же месте, топоча ногами и ругаясь:

– Лжец!

Возрождение звёздного генерала Глава 89.4

Ночь постепенно сгущалась.

Пение в павильоне Ваньхуа становилось всё более знойным и двусмысленным, мужчины и женщины жались друг к другу, непринуждённо разговаривая и смеясь. Трудно было сказать, было ли это игрой или проявлением настоящих чувств.

Луна здесь была не такой ясной, как в караульном помещении, вероятно, потому, что там не было гор и рек, было меньше пространства и немного больше тумана.

В чайном домике напротив павильона Ваньхуа сидел молодой человек в парче и пил чай.

Не желая использовать этот слиток серебра, Хэ Янь сдернула пуговицу с одежды Чэн Ли Шу. Эта пуговица тоже была инкрустирована золотом, и девушка использовала её, чтобы купить чашку чая, самого дешёвого.

Хозяйка чайханы, вероятно, никогда не видела такой замечательной работы в таком красивом платье, но молодой господин отрывал пуговицы, чтобы заплатить, от этого глаза её были несколько невыразительны, и она сказала:

– Брат, ты можешь оставить эту пуговицу себе. Эта чашка чая для Вас бесплатна, я не возьму с вас никакой платы.

Хэ Янь сказала:

– ... Большое спасибо, – она спрятала пуговицу в складках одежды, думая о том, чтобы подождать некоторое время, прежде чем пришить её обратно к платью Чэн Ли Шу. Почему через некоторое время? Естественно, это было потому, что она должна была выйти на улицу в течение этих нескольких дней. Что, если ей снова придётся пить чай? После шитья ей, возможно, придется отрывать пуговицу во второй раз.

Если бы Чэн Ли Шу знал, что у Хэ Янь в голове была эта идея, он, вероятно, пожалел бы, что одолжил ей одежду.

Чем глубже была ночь, тем оживлённее становился павильон Ваньхуа, тем больше гостей приходило в него и тем меньше людей возвращалось в свои дома. Имея в руках нефрит и красотку, естественно, человек будет медлить. В это время кто-то вышел из павильона Ваньхуа и очень ясно предстал перед Хэ Янь.

Перед павильоном Ваньхуа остановилась карета.

Две толстые дамы помогли женщине выйти, и женщина наполовину облокотилась на одну из дам, словно была пьяная. Хэ Янь внимательно посмотрела на неё. Похоже, дамы не поддерживали её, а скорее тащили.

Она, вероятно, была той волевой девушкой, о которой Юнь Янь рассказывала, та, которая так понравилась молодому господину Суню.

Девушку посадили в карету, и карета увезла её. Кроме кучера, за ним следовали два стражника, похожие на эскорт. Хэ Янь выругалась в глубине души, они действительно открыто относились к людям как к товару.

Девушка поставила чашку на стол и молча последовала за ними.

На улицах города Лянь Чжоу было не так уж много фонарей, и ночь казалась очень глубокой. Несколько раз Хэ Янь чувствовала, что карета почти сливается с темнотой ночи.

Двое стражников сидели на козлах кареты и разговаривали.

– Сегодня она гораздо послушнее и даже не издала ни звука.

– После того как мы войдём в павильон Ваньхуа, будут ли там ещё какие-нибудь хорошие фрукты? Эта девушка слишком невежественна в текущих делах. Если бы она была послушной раньше, ей не пришлось бы терпеть эти мучения.

– Разве она не сказала, что является дамой из известной семьи? Для неё такие мысли не редкость. Но это как раз то, что нужно. Если она не понравится молодому господину, то после сегодняшнего вечера, может быть, это будет выгодная сделка для нас.

Они посмотрели друг на друга, и их смех был невероятно грязным.

Пока они разговаривали, внезапно карета рванулась вперёд, едва не сбив их обоих с ног, и один из них выругался:

– В чём дело? – глядя вверх.

Но они увидели человека, сидящего под низким карнизом кареты. Он был одет в парчу, с завязанными волосами, половина его лица была прикрыта шарфом, только пара глаз была открыта, это смутно выглядело, как будто он улыбался, но из-за того, что ночь была темна, ничего не было видно ясно. Он подбрасывал несколько камней в руке, и карета остановилась именно потому, что камень пронзил колесо и карета не могла двигаться.

– Кто ты? – резко крикнул стражник, выходя из кареты.

– Ты в своём уме? – мужчина заговорил. Его голос был низким и неопределённым, но он не мог скрыть высокомерия в словах.

Хэ Янь указала на себя.

– Несмотря на то, что я так одет, я здесь для грабежа.

Грабежа?

Средь бела дня – нет, ладно, было темно и ветрено, но в городе Лянь Чжоу этого слова уже давно не слышали. Важно было то, что в Лянь Чжоу всё ещё оставались люди, которые осмеливались их грабить?

– По-моему, ты устал жить! Ты знаешь, кто мы? – усмехнулся стражник.

– Я знаю. Семья префекта Суня, – лениво произнёс незнакомец.

– Зная, ты всё ещё смеешь…

– Ещё как смею! – слова стражника были прерваны. В следующее мгновение он увидел человека, стремительно спускающегося с карниза.

Сейчас было уже поздно, и дорога была пуста. Кучер так перепугался, что уже бросил коляску и убежал далеко. Двое охранников не могли пустить всё на самотёк, и все трое в одно мгновение сцепились.

Звук снаружи, казалось, встревожил людей в экипаже, и вдруг изнутри донёсся шорох, кто-то, казалось, пытался выбраться наружу, Хэ Янь громко сказала:

– Оставайся внутри. Не двигайся!

Внезапно звук исчез, и не было никакого движения. Один из охранников вдруг понял:

– Ты её любовник! Ух ты, какое ограбление? Получается, что вы в сговоре!

– Неужели мозги людей семьи Сунь сделаны из дерьма? – воскликнул Хэ Янь, ударил его кулаком в лицо и повалил на землю, так что мужчина долго не мог подняться.

Другой человек бросился к нему с ножом. К сожалению, хотя его силы было достаточно перед обычными людьми, но не перед Хэ Янь. Хэ Янь слегка улыбнулась, и как только она схватила его за запястье, мужчина успел только вскрикнуть, нож в его руке упал со звоном на землю, и Хэ Янь пнула его ногой, заставив отлететь на несколько метров.

Хотя эти два человека сказали, что они были стражами молодого господина Суня, Хэ Янь действительно чувствовал, что они не были хоть сколько-нибудь сильны. Вероятно, это был просто вопрос подбора людей, поэтому они просто случайно послали сюда двух человек. Кто бы мог подумать, что на территории семьи Сунь появится кто-то столь смелый и бесстрашный?

Она наклонилась и подняла нож, который только что упал из руки головореза-стражника.

Оба охранника были избиты и не могли дать отпор. Увидев шаг за шагом приближающегося человека в маске, они подсознательно отступили, и один из них сказал:

– Не будь импульсивным, герой! Герой!

Это был мягкий говорун, и был ещё один человек, который даже не боялся, и было просто неизвестно, был ли он глупым или просто упрямым. Он посмотрел на Хэ Янь, усмехнулся и сказал:

– Вонючее отродье. Как смело с твоей стороны осмелиться прикоснуться к людям из семьи Сунь. Ты должен знать, что сегодня ночью ты повредил людям семьи Сунь, и поэтому завтра настанет твоя очередь. Ты… ты попал в большую беду!

Хэ Янь даже не взглянула на них, а подошла шаг за шагом. Когда они оба побледнели, девушка рубанула по верёвке, которая привязывала к карете лошадь.

– Ты думаешь, я испугаюсь?

После этого она прямо протянула руку и вытащила человека из кареты. Женщина была одурманена, не в силах пошевелиться, уставившись на него широко раскрытыми глазами.

Хэ Янь помогла ей взобраться на коня, следом оседлала его сама, подняла кнут и очень быстро исчезла в ночи.

Возрождение звёздного генерала Глава 90.1

Лошадь неслась галопом в безмолвной ночи. Через какое-то время Хэ Янь натянула поводья и остановила лошадь.

Это был пустой рынок, и продавцы уже вернулись домой. Девушка из борделя дрожала с тех пор, как села в карету. В этот момент действие наркотика начало ослабевать, и она вновь обрела способность говорить. Её голос был мягким и слабым, когда она сказала:

– Отпустите меня.

Хэ Янь помогла ей спуститься и сесть перед магазином тофу.

Поскольку она спешила раньше, то не очень хорошо рассмотрела внешность девушки. Теперь в слабом свете фонаря, висевшего под карнизом магазина тофу, стало ясно, что девушка действительно красива. Она выглядела действительно хрупкой, мягкой, белой и нежной, с изящными бровями, мясистыми щеками и казалась довольно молодой. Она не выглядела слишком старой, по крайней мере, примерно того же возраста, что и Чэн Ли Шу.

Такая маленькая девочка была наряжена жителями павильона Ваньхуа в неподходящее для погоды тюлевое платье и дрожала от холода, а густой макияж, естественно, тепла не предавал.

Как только она села, девушка отпрянула и посмотрела на Хэ Янь настороженным взглядом:

– Кто Вы?

Хэ Янь на мгновение остолбенела, потом пришла в себя, подумав, что эта девушка, возможно, перепутала её с одним из "срывателей цветов". Она сняла шарф и сказала с улыбкой:

– Я здесь, чтобы спасти тебя. Просто мне было неудобно показывать своё лицо, поэтому я прикрыл его шарфом. Я ведь не напугал тебя, правда?

В лунном свете у молодого человека, который только что снял шарф, были тонкие брови и мягкий нежный голос, заставляющий людей постепенно снижать свою бдительность.

– Откуда Вы знаете... – ей всё ещё было трудно говорить, поэтому Хэ Янь вытащил бумажный шарик из рукава:

– Я подобрал эту штуку, которую ты выбросила. Я слышал о деле павильона Ваньхуа, который заставляет девушек заниматься проституцией, поэтому я спрятался в чайном домике рядом с павильоном Ваньхуа и последовал за твоей каретой, чтобы спасти тебя.

Хэ Янь посмотрела на девушку:

– Ты в порядке? Они причинили тебе боль?

Всё было хорошо, пока она не упомянула об этом. Глаза девушки вспыхнули, и она протянула дрожащую руку, все её десять пальцев были страшными и распухшими, заставляя людей гадать, через что несчастной пришлось пройти.

Девушки в борделе, особенно новички, даже если они не понимали правил, мать избегала любых наказаний, которые могли оставить шрамы на теле. В конце концов, девочкам еще предстояло развлекать гостей. Если их тела будут покрыты синяками, гости потеряют аппетит, а бордель не получит никакой прибыли. Поэтому она и придумала такой способ пыток.

Хэ Янь выглядела немного расстроенной. Чья бы дочь ни прошла через это, её родители будут убиты горем. Она немного смягчила свой голос и спросила:

– Девочка, где твой дом? Сначала я отвезу тебя домой.

– Дом? – девушка на мгновение остолбенела, посмотрев на Хэ Янь, а затем после долгого молчания ответила: – Мой дом в Шоцзине...

– Шоцзин? – теперь настала её очередь замереть: – Тебя похитили?

– Вроде того, – маленькая девочка сказала: – Я, я сбежала от своего брака. Я хотела поехать в Янчжоу. Но я пошла не в ту сторону и вместо этого приехала в Лянь Чжоу. Я всего лишь хотела задержаться в Лянь Чжоу на несколько дней перед отъездом. Я не ожидала, что меня увидит Сунь Лин. Если я вернусь в Шоцзин, – с горечью сказала она. – То обязательно заставлю их заплатить! – в конце своей речи девушка так стиснула зубы, что раздался скрежет.

Хэ Янь не знала, что ответить.

Девочка выглядела мягкой и слабой, но была слишком смелой. Кто осмелится бежать из Шоцзина в Лянь Чжоу? Что случилось со всеми подростками в столице в наши дни? Казалось, они бегут от браков. Сначала Чэн Ли Шу, а теперь и эта маленькая девочка.

Хэ Янь сказала:

– Ты здесь одна? У тебя есть знакомые в Лянь Чжоу?

Девочка покачала головой.

Теперь неприятности грозили уже Хэ Янь. Неужели она должна тащить такого большого человека обратно в гостиницу? Сяо Цзюэ может забить её до смерти. После этого через несколько дней они отправятся в особняк Сунь Чжи Сяня на банкет. Более того, сегодня вечером она перешла дорожку людям сына Сунь Чжи Сяня.

Маленькая девочка, казалось, заметила его проблемы. Она с трудом, но элегантно села, прикусила губу и сказала:

– Вы... не беспокойтесь обо мне, я просто спрячусь сама. Вы проявили ко мне великую доброту. Когда я вернусь в Шоцзин, я позволю своим родителям отплатить Вам. Всё, что вы хотите, золото, серебряные драгоценности, особняк или красавицы будет возможно. Как Вас зовут, я вернусь...

– Малышка, ты не можешь защитить себя сейчас, – сказала Хэ Янь. – Трудно сказать, сможешь ли ты выбраться из города Лянь Чжоу, не говоря уже о том, чтобы вернуться домой так далеко.

– Ну и что? – другая сторона избегала её взгляда и сказала с красными глазами: – Я всё равно Вас умолять не стану!

У всех молодых господ и дам, приехавших из Шоцзина, был плохой характер. Хэ Янь думала, что быть толстокожим – это хорошо, но быть упрямым – нет. Если бы Чэн Ли Шу был здесь, он, естественно, приспособился бы, даже если бы вошёл в павильон Ваньхуа, он спас бы себя от всех пыток.

Хэ Янь рывком подняла её:

– Пойдём.

– Куда?

– Конечно, ко мне. Девочка... – Хэ Янь беспомощно сказала: – Я только что спас тебя. Я думаю, что господин Сунь скоро будет искать тебя по всему городу. Кроме того, тебе некуда идти в это время ночи. В конце концов, он поймает тебя и будет мучить тебя ещё сильнее. Я упорно трудился всю ночь, чтобы не увидеть этого результата.

Маленькая девочка ещё не полностью восстановила свои силы, поэтому Хэ Янь приходилось поддерживать её на лошади, но голос спасённой был неуверенным:

– Если ты отвезёшь меня домой, это причинит тебе неприятности. Семья Сунь в Лянь Чжоу подобна абсолютному монарху, а ты...

У этой маленькой девочки было чистое сердце. Хэ Янь погнал лошадь и сказал:

– Не волнуйся, моя семья покрывает небо в Давэе.

Если бы действительно не было альтернативы, Хэ Янь рискнула бы втянуть в это Сяо Цзе. В конце концов, второй молодой господин Сяо – это тот, кто покрывает небо в Давэе.

– Я забыл спросить твоё имя, – спросила Хэ Янь.

– Меня зовут… Тао Тао, – сказала она.

Tao Tao? Это имя показалось ей знакомым, как будто Хэ Янь уже где-то его слышала. Она тщательно всё обдумала, но так и не смогла вспомнить. Ситуация была срочной, и сейчас было не время валять дурака. Поэтому она решила подождать, пока Тао Тао будет в безопасности доставлена в гостиницу, а потом, после сегодняшнего вечера, она всё тщательно проверит.

Глава 90.2. Мой дядя

Хэ Янь выросла не в городе Лянь Чжоу, и она не знала городских улиц. К счастью, девушка хорошо помнила дорогу, поэтому нашла гостиницу, откуда приехала. Опасаясь, что люди найдут здесь лошадь Сунь Лина, она спешилась вместе с Тао Тао далеко от гостиницы, похлопала лошадь по заду в противоположном направлении и посмотрела, как лошадь бежит в ночь.

Второй сын Сяо был довольно хорош в выборе гостиницы. Это место было не таким оживлённым, как предыдущий павильон Ваньхуа, и выглядело гораздо тише. В этот момент была поздняя ночь, и людей почти не было. Когда Хэ Янь помогла Тао Тао подняться наверх, внизу в гостинице никого не было. Она открыла дверь и почувствовала облегчение, узнав, что Фэй Ню нет внутри.

В комнате была приготовлена вода, и Хэ Янь сказала:

– Ты можешь сначала умыться. У меня есть чистая одежда, так что можешь переодеться. Если ты продолжишь оставаться в том, что на тебе сейчас, то наверняка заболеешь, – она положила кучу одежды, которую Чэн Ли Шу дал ей в руки Тао Тао. – Просто выбери ту, которая тебе понравится.

Тао Тао посмотрела на неё, покраснев:

– Вы можете выйти.

Тогда Хэ Янь вспомнила, что она теперь мужчина, и сказала:

– Хорошо, я выйду и посторожу у двери. Ты можешь привести себя в порядок со спокойной душой.

Закрыв дверь, она немного подумала, затем снова подобралась к стене в комнату Сяо Цзюэ и приложила ухо к стене, чтобы услышать, там ли Сяо Цзюэ.

Свет в комнате уже погас, поэтому она не знала, спит ли Сяо Цзюэ. Хэ Янь прошептала:

– Генерал, генерал?

Никто не ответил. Она протянула руку и тихонько постучала в дверь, но никто не ответил. Хэ Янь выпрямилась, на мгновение заколебалась и открыла дверь.

Окна в комнате не были закрыты, и ветер с улицы просачивался внутрь, а также свободно струился лунный свет. Кровать была чистой и опрятной, и не было никаких следов того, что кто-то спал на ней. Сяо Цзюэ давно ушёл, и Меч Инь Цю, который он положил на стол, тоже больше не был там. Этот человек не оставил своего меча, а это означало, что он, должно быть, ушёл надолго.

Хэ Янь также заметила, что на маленьком столике рядом с ней всё ещё стоит знакомая Ваньсянская цитра. Она скривила губы, клевеща в своём сердце, что он лгал, что он был здесь, дабы починить цитру, но на самом деле, Сяо Цзюэ должен был делать что-то тайное здесь. Фэй Ню тоже не было. Хозяин и слуга, должно быть, ушли выполнять поручения. Тот факт, что они не взяли её с собой, ясно давал понять, что они ей не доверяют.

Хотя она знала, что Сяо Цзюэ не доверял ей в течение длительного времени, а также знала, что это было разумно, Хэ Янь всё ещё чувствовала себя немного неуютно в глубине души. В конце концов, они были одноклассниками, которые знали друг друга столько лет. И всё же этот парень не сказал бы ей, когда ему нужно выйти, чтобы что-то сделать! Такой скупой.

Она снова вышла из комнаты Сяо Цзюэ и закрыла за собой дверь.

В другой спальне Тао Тао уже переоделась, толкнула дверь, увидела Хэ Янь, склонила голову и сказала:

– Я закончила.

Хэ Янь приложила палец к губам и подтолкнула Тао Тао обратно в номер, одновременно говоря:

– Тише, и у стен есть уши. Войди. Нам нужно поговорить.

Она зажгла лампу в комнате, и Тао Тао, которая уже переоделась в одежду Чэн Ли Шу, выглядела гораздо более хрупкой. Одежда Чэн Ли Шу была в основном яркой, а атласное платье, надетое на девочку, делало её более светлой и красивой. Её глаза всё ещё были красными, а волосы рассыпались по плечам. Она выглядела как тот белоснежный кролик, которого Хэ Янь когда-то видела. На первый взгляд она была избалованной и воспитанной девушкой.

– Извините, я не должна этого говорить, но твой вкус в одежде действительно ужасен, – когда маленький кролик заговорил, это было не так мило. Тао Тао нахмурилась и указала на карпа на одежде: – Это ужасно безвкусно.

Хэ Янь не нашлась с ответом.

Что это за барышня, у неё еще хватает духу следить за одеждой? Правда ли, что все юные леди из Шоцзина такие? Хэ Янь удивилась, что она не была такой раньше. Она слегка откашлялась и сказала:

– В данный момент у тебя нет другого выбора, ты должна на время смириться с этой одеждой.

Хэ Янь протянула коробку с заколками для волос, которые передал ей Чэн Ли Шу:

– Выбери ту, которая не кажется тебе такой яркой, и завяжи волосы. Ты не можешь сейчас одеваться как женщина.

– Но почему? – Тао Тао была озадачена.

– Сунь Лин скоро пошлёт кого-нибудь в город на поиски женщины, похожей на тебя. Нас тоже не пощадят.

Тао Тао занервничала, услышав это:

– Что мне делать?

– Не волнуйся, я найду способ избавиться от них. Уже так поздно. Ты уже поела? Ты можешь взять сухую еду, которую я привёз с собой по дороге сюда. Подожди до завтра. Я позволю постоялому двору приготовить тебе что-нибудь горячее. Есть ещё чай. Здесь, правда, немного холодновато. Просто чувствуй себя как дома.

Тао Тао коснулась своего живота, только чтобы почувствовать голод. Она пошла сама наливать чай из чайника. Увидев это, Хэ Янь вздохнула. Эта девушка действительно невинна. После того, что она пережила в павильоне Ваньхуа, она всё ещё так легко доверяла другим. Если она не встретила бы Хэ Янь, а наткнулась бы на кого-то другого с дурными намерениями, достаточно было бы нескольких слов и действий, чтобы человек легко подсыпал в чай наркотики, снова лишив её свободы.

Несмотря на то, что тогда она оставила семью Хэ, она последовала за армией Фуюэ, так что это было не так опасно. Этот мир всегда суров к женщинам.

Хэ Янь подумала про себя, что это дело изначально было задумано держать в секрете от Сяо Цзюэ, но поскольку Сяо Цзюэ и Фэй Ню там нет, сделать это будет нелегко. Первоначально она планировала, что если люди Сунь Лина придут к двери и Сяо Цзюэ будет там, они не смогут войти в комнату, чтобы проверить. Теперь, когда "большого Будды" нет рядом, люди, вероятно, подумают, что она лжёт, если попытается использовать имя Сяо Цзюэ.

Теперь она могла только надеяться, что Сяо Цзюэ скоро вернётся. Хэ Янь никогда не ждала возвращения Сяо Цзюэ так сильно, как сейчас.

Тао Тао небрежно съела несколько кусков сухого хлеба, выпила чашку чая и сказала:

–  Я наелась, – судя по выражению её сморщенного носа, сказала это Тао Тао не потому, что была сыта, а потому, что её не устраивал вкус.

Она села за стол одна, подвязала волосы перед бронзовым зеркалом, на мгновение сосредоточилась на своём виде, повернулась и сказала:

– Готово!

Хэ Янь тоже почувствовала в этот момент лёгкую жажду, взяла чашку и сделала глоток чая, почти не ощущая его вкуса. Волосы девочки были в беспорядке, как будто она только что вернулась из побега. Она не могла удержаться, чтобы не спросить:

– Это... это так ты завязываешь волосы?

– Я никогда раньше не причесывалась в особняке. Служанка делала это для меня, – девочка так расстроилась, что выбросила расчёску. – Я не могу!

Хэ Янь снова не знала, что сказать.

Глава 90.3. Мой дядя

Она беспомощно подошла, с добродушным видом взяла расчёску и сказала:

– Почему ты злишься? Я тебе помогу.

После этого она действительно взяла в руку длинные волосы Тао Тао и расчесала их прядка к прядке.

Тао Тао была ошеломлена. Юноша, отражавшийся в бронзовом зеркале, был нежен и красив.

– Ты даже это можешь? – не удержалась она.

– После нескольких попыток я смогу это сделать, – ответила Хэ Янь с улыбкой.

Она была молодым господином семьи Хэ в течение многих лет, но никто не знал об изменении её статуса, кроме людей во втором доме семьи Хэ. Поэтому слуги и служанки Хэ Янь никогда не были слишком близки с ней. Даже завязывание волос может выдать её. Поэтому Хэ Янь начала завязывать волосы сама с очень раннего возраста.

Не только волосы, но и всё, что могло раскрыть её тайну, девушка должна была сделать сама. Со временем у неё также выработалась привычка делать всё самой. Хотя иногда ей становилось обидно за тех молодых господ, которые выросли, как жемчужина на ладони у людей. Но если подумать, например, столкнувшись с такими вещами, как то, что произошло сегодня, она, по крайней мере, не будет плакать из-за того, что ничего не может сделать. Во многом Хэ Янь могла положиться на собственные силы.

Закончив причёсывать девушку, Хэ Янь сделала её лицо ещё темнее, а брови ещё гуще. Она уже давно привыкла быть женщиной, маскирующейся под мужчину. После наложения макияжа Тао Тао посмотрела на себя в зеркало и ошеломлённо произнесла:

– … У тебя это действительно хорошо получается.

Хэ Янь пожала ей руки:

– Практика делает всё совершенным. Девочка, Тао-Тао, повернись спиной, мне нужно переодеться.

* * *

Ночь в городе Лянь Чжоу была очень оживлённой.

Кто-то действительно ограбил карету молодого господина Суня недалеко от особняка Сунь Чжи Сяня. Человек в карете был новой наложницей господина Суня, и какое-то время правительство префектуры Лянь Чжоу прыгало вокруг него, клянясь поймать преступника.

– Господин, господин, этот человек явно был её любовником! – Охранник, который получил удар Хэ Янь раньше, стоял на коленях на земле и кричал во всю мощь своих лёгких. – Они были в сговоре, и он намеренно забрал её!

– Она вовсе не из Лянь Чжоу. Откуда взялся её любовник? – Сунь Лин пнул его ногой. – Идиот!

Сунь Лин было теперь тридцать лет, и он ничего не добился. Полагаясь на то, что его отец префект, парень жил своей жизнью, запугивая людей в городе Лянь Чжоу, как будто он не делал никакого зла. Он родился с кроличьей головой, с чёрной родинкой на щеке, что делало его ещё более ужасным. В его доме было бесчисленное множество наложниц и бесчисленное множество женщин из хороших семей, которых он оскорблял и отвергал. Люди Лянь Чжоу не смели ничего говорить, позволяя этой паре отца и сына доминировать в городе.

Сегодня кто-то перехватил добычу возле его дома. Потеря женщины была мелочью, но смущение, которое она вызвала, было большим делом. Для Сунь Лина это было вопиющим пренебрежением к их семье Сунь!

– Городские ворота сейчас опечатаны, – сказал другой стражник. – Женщина ранена и всё ещё должна быть в городе. С проверкой от двери к двери мы всегда можем узнать их местонахождение!

– Идиот, – снова выругался Сунь Лин. – Когда это жители Лянь Чжоу набрались такой смелости, чтобы сдвинуть землю из-под ног этого монарха! Поскольку вы сказали, что этот человек знал, что это тот человек, которого я хочу, он всё же осмелился это сделать. Естественно, он должен быть тем, кто не боится смерти. Скорее всего, он не из Лянь Чжоу.

– Эта женщина тоже не из Лянь Чжоу, они могут быть знакомы! – повторил предыдущий охранник.

– Независимо от того, знакомы они или нет, он осмелился сражаться против семьи Сунь. Он должен быть готов к смерти! Повтори ещё раз, как выглядел тот человек?

– У него было закрыто лицо, и мы не могли разглядеть, как он выглядит. Он был примерно на семь дюймов ниже… или на голову ниже меня, худой и хрупкий, но в очень богатой и роскошной одежде. Материал его одежды не был похож на обычный товар, – охранник ломал голову. – Короче говоря, он не должен быть бедняком.

Сунь Лин на мгновение задумался и сказал:

– Я понял.

Оба охранника одновременно посмотрели на него.

– Люди в городе продолжают блокировать ворота, а оставшиеся стражники следуют за мной, чтобы проверить гостиницу!

– Гостиницу? Господин, почему?

– Глупый человек всегда будет глупым, просто подумай об этом. Поскольку они не из Лянь Чжоу, то, должно быть, остановились где-то для ночлега! Ты сказал, что этот человек был одет как богач, поэтому для него было бы невозможно жить в грубом трактире. Не так ли?

– Так вот оно что! – быстро похвалили оба стражника. – Господин мудр. Господин невероятно мудр!

– Хм! – торжествующе улыбнулся Сунь Лин. Родинка на его щеке выглядела ещё уродливее. Он осмотрелся и сказал: – В городе Лянь Чжоу я никогда не видел такого человека, который не боится смерти. Хотел бы я посмотреть, кто такой смелый. А эта шлюха, она действительно не знает, как себя вести, это уже второй раз! Боюсь, она не знает, насколько я силён. Я не пощажу ни одного из них!

* * *

Ночь в городе, казалось, была освещена факелами. Хотя настала пора, чтобы ложиться спать, все домочадцы просыпались от стука подков, когда правительственные чиновники и городская стража врывались в дома гражданских и допрашивали их.

Само собой разумеется, что это было нарушением закона, но злоупотребление властью семьёй Сунь происходило не впервые, и даже не во второй раз. Услышав, что наложницу Сунь Лина увезли, многие тайно упрекали его.

– Ба, чепуха, наложница, пришедшая ниоткуда, с его внешностью, боюсь, он не может себе это позволить. Она, должно быть, какая-то невинная девушка, которую, должно быть, похитили. Чем такое поведение отличается от разбойничьего? Кто смеет грабить так открыто?

– Но разве человека не забрали? Должно быть, это какой-то праведник, который не выдержал и сделал ход.

– Если бы он действительно был праведным человеком, я бы каждый день молился Бодхисаттве о его безопасности и здоровье, а также, чтобы он никогда не был пойман человеком с фамилией Сунь!

– Ах, мир изменился.

Естественно, эти голоса не осмеливались открыто появляться перед офицерами и солдатами, только шёпот звучал после того, как люди уходили, и тот очень быстро бесследно рассеивался в ночи.

Сегодня вечером все гостиницы в городе были подняты на уши. Хозяев и прислугу, равно как и гостей наверху, вытащили для проверки. Если кто-то был вроде бы из богатой семьи, их ещё более тщательно допрашивали, и даже муху в доме обыскивали.

Хэ Янь сидела у кровати, свет был выключен, только немного лунного света проникало через окно. Была поздняя ночь, а Сяо Цзюэ и Фэй Ню ещё не вернулись. Она подумала про себя:

"Неужели эти двое не вернутся? Точно так же, как те бедные семьи, которые не могут позволить себе содержать лишних детей, они брали своих младших сыновей на переполненные улицы и лгали детям, что собираются купить сладости. В мгновение ока такие люди исчезали, оставив свою плоть и кровь на обочине дороги".

Глава 90.4. Мой дядя

Неужели Сяо Цзюэ бросил её? Тогда она слишком жалка! У неё была только незначительная сумма денег, арендная плата за комнату в гостинице должна быть оплачена до завтра, и она также должна поесть и вернуться в расположение войск Лянь Чжоу. Могли ли эти люди поступить подобным образом? Если это действительно так, то завтра она продаст цитру из его комнаты. Хэ Янь дико строила планы, не зная, вернётся ли этот человек, или нет. Если нет, то ей и Тао Тао не придётся делить комнату сегодня вечером, и не будет никаких потерь.

Пока она думала, Тао Тао, которая тоже сидела на краю кровати, прошептала:

– Вы думаете о том, как сбежать сейчас, верно?

– А? – Хэ Янь был удивлён.

– Они сказали, что Сунь Лин очень могущественен в Лянь Чжоу и все боятся семьи Сунь. Я и раньше обращалась за помощью ко многим людям, но всякий раз, когда люди слышали, что это Сунь Лин, никто не осмеливался помочь.

Тао Тао сказала это с сердитым выражением. В то время она жила в павильоне Ваньхуа, и с самого начала не желала мириться с этим. Борясь на протяжении всего пути, следуя за возможностью попросить о помощи. Она нашла много людей, включая тех, кто выглядел высоким и сильным, и некоторых учёных, которые выглядели вежливыми, праведными и честными. Были даже старые богатые бизнесмены, которые годились ей в отцы, и несколько рыцарей, которые бродили с клинками за спиной. Тао Тао изо всех сил старалась найти людей, которые, казалось, могли бы спасти её, но когда они услышали, что она была тем человеком, которого хотел Сунь Лин, они уходили, с зажатыми между ног хвостами. Несмотря на то, что девушка обещала большие награды и раскрыла свою личность, никто не позаботился о ней.

В конце концов, Тао Тао сама пришла в отчаяние. Когда девушка рискнула выбросить записку, она и подумать не могла, что наступит завтра. При одной мысли о встрече с Сунь Лином она думала, что предпочтёт умереть. Кто знает, может быть, в самый последний момент кто-нибудь спасёт её.

Тао Тао повернула голову, чтобы посмотреть на человека рядом с ней. Молодой человек наклонил голову, и сложно было сказать, о чём он думает. Было странно, что такой слабый и юный человек даёт ей необъяснимое чувство безопасности. Может быть, это была мягкая улыбка на его лице или его ясные и чистые глаза.

Тао Тао поверила этому человеку необъяснимо, но она всё ещё немного волновалась.

– Даже сильный дракон не может одолеть змею на её территории…

– Ты знаешь эту пословицу? – Хэ Янь улыбнулась: – На самом деле, я тоже местная змея. Я очень могущественен.

Тао-Тао увидела его расслабленное выражение и тоже почувствовал себя расслабленной. Она посмотрела на Хэ Янь и не смогла удержаться от последнего вопроса. Девушка спросила:

– Семья Сунь такая властная, Вы не из Лянь Чжоу, поэтому не знаете, в какую беду попадёте. Люди не осмеливаются действовать в таких ситуациях, зачем Вам меня спасать?

Этот ребёнок, почему она задаёт так много вопросов? Хэ Янь наклонила свою голову и увидела, что маленькая девочка смотрит на неё красными глазами, с любопытством и ожиданием. Она не могла удержаться от желания протянуть руку и коснуться её головы.

– Потому что ты женщина, – она тихо сказала в своём сердце:

"И я тоже женщина".

* * *

Шум окружал всю гостиницу.

Ночь была ярко-красной от света огней, и все в гостинице были разбужены внезапно появившимися чиновниками, стоявшими у дверей и допрашивавшими их одного за другим.

Сунь Лин стоял в дверях, глядя на последнюю комнату наверху, и сказал:

– Почему она не открыта?

Лавочник дрожащим голосом постучал в дверь:

– Молодой господин? Молодой господин?

Через некоторое время кто-то подошел и небрежно открыл дверь. Он был хрупким молодым человеком в рубашке и сказал, глядя на хозяина сонными глазами:

– Уже так поздно, что случилось?

Не успели они договорить, как ворвались офицеры и солдаты и начали обыск. В комнате был также мальчик-слуга, занятый одеванием молодого человека:

– Господин, не простудитесь.

Офицеры и солдаты вошли и обыскали комнату, но очень быстро вышли и покачали головами, глядя на Сунь Лина.

Сунь Лин посмотрел на мальчика, стоявшего перед ним. Этот парень был молод и выглядел вполне респектабельно. Мальчик-слуга был занят тем, что надевал на него сапоги.

– Что ты делаешь? – Хэ Янь нахмурился: – Врываешься даже без приветствия.

– Приветствие? – Сунь Лин усмехнулся: – Что за шутка. Во всём городе Лянь Чжоу нет такого места, где мне, Сунь Лину, нужно было бы кого-нибудь приветствовать, – он посмотрел на Хэ Янь, вспомнив, что охранник говорил раньше: тот был около семи футов ростом и худой. Этот мальчик был именно таким. – А как тебя зовут? – спросил он.

– Чэн Ли Шу, – ответила Хэ Янь.

С громким хлопком сапоги в руках мальчика-слуги упали на землю. Все проследили за их взглядами. Выражение лица Сунь Лина изменилось, и он вдруг сказал:

– Ты, подними свою голову.

Он имел в виду мальчика-слугу.

Хэ Янь заметил, что что-то не так, и спросил:

– Средь бела дня, когда в мире еще светло, ты пытаешься ограбить меня?

– Ограбить тебя? – Сунь Лин пристально посмотрел на него своими тёмными глазами. – Тот, что на полу, подними голову ради этого молодого господина!

Человек на земле не двигался, опустив голову. Приглядевшись, он заметил, что руки у мальчишки слегка дрожат.

Увидев это, выражение лица Сунь Лина становилось всё более и более свирепым, и он сделал шаг вперёд, чтобы дёрнуть мальчика-слугу за волосы. В следующее мгновение Хэ Янь встала перед мальчиком-слугой и поймала Сунь Лина за руку:

– Ублюдок, обрати внимание на свои действия и слова.

– Воришка, похитивший наложницу этого молодого господина, – это ты, верно? – Сунь Лин рассмеялся, его родимое пятно было похоже на татуировку призрака: – Ты труп! – воскликнул он. – Идите сюда и вытащите их обоих наружу!

– Вытащишь меня? – Хэ Янь улыбнулась и сказала: – Я советую тебе подумать дважды. Тебе хотя бы известно, кто мой дядя?

– Кто твой дядя? – переспросил Сунь Лин.

– Мой дядя – нынешний лично провозглашённый Его Величеством генерал Фэн Юнь, а ныне главнокомандующий Правой армией, второй сын Сяо. Мастер Сунь, Вы уверены, что хотите поймать меня? – Хэ Янь подняла бровь.

Сунь Лин опешил и через мгновение расхохотался. Слёзы его смеха вот-вот должны были пролиться. Он указал на Хэ Янь и спросил окружающих:

– Вы слышали, кто, по его словам, его дядя?

Все вокруг засмеялись.

– Вонючий мальчишка, – Сунь Лин перестал смеяться и свирепо уставился на Хэ Янь. – Раз твой дядя  – Сяо Цзюэ, пусть он выйдет! Какой Сяо Цзюэ? Сегодня я заставлю тебя умолять о жизни и смерти перед твоим дядей!

– Неужели это так? – раздался за его спиной незнакомый голос.

Сунь Лин оглянулся и увидел, что молодой человек, такой же яркий, как луна, медленно вышел из-за спин стражников, говоря тихим голосом, пропитанным холодной насмешкой.

– Вы могли бы попробовать.

Глава 91. Жалоба

– Вы могли бы попробовать.

У входа в здание некоторое время стояла тишина.

Спустя долгое время Хэ Янь вдруг пришла в себя и громко сказала:

– Дядя!

"Это дядя того парня?" – Сунь Лин посмотрел на молодого человека, стоявшего перед ним. Увидев красивую внешность и изящные манеры молодого человека, он почувствовал ревность. Мужчина знал, что уродлив из-за большого родимого пятна на лице, поэтому ненавидел красивых людей. В его особняке было бесчисленное множество маленьких наложниц, и он часто осквернял и дочерей из хорошей семьи снаружи. Не только похоть заставила его овладевать ими. Эти красавицы часто насильно оказывались в его руках. Сунь Лин всегда желал уничтожить то, чего не было у него, но было у других.

Человек перед ним был так хорош, что, не говоря уже о Лянь Чжоу, Сунь Лин боялся, что этот человек, должно быть, один из лучших во всем Давэе.

– Дядя! – Хэ Янь вскочила и побежала за Сяо Цзюэ, показав только её маленькую головку. Она протянула руку и нетерпеливо указала на Сунь Лина: – Этот человек издевается надо мной!

Она наивно завопила, как ребёнок, над которым издевались на улице, и он спешит домой к старшим, чтобы подать жалобу. Когда Фэй Ню со стороны увидел это, то потерял дар речи.

Тело Сяо Цзюэ тоже было жёстким. Он терпел отвращение, не заботясь о человеке позади него, который дёргал его за одежду. Он только посмотрел на Сунь Лина:

– А Вы?

Сердце Сунь Лина подпрыгнуло.

Внешность этого молодого человека была слишком хороша. Выражение его лица было безразличным, но в нём чувствовалась какая-то невидимая резкость. Даже если он спрашивал спокойно, это заставляло людей чувствовать озноб, когда они слушали, вызывая необъяснимый страх.

Он успокоился, посмотрел на Сяо Цзюэ и холодно сказал:

– А ты кто такой?

– Сяо Цзюэ.

Сяо Цзюэ? Сунь Лин что-то заподозрил. Он никогда не встречался с Сяо Цзюэ. Более полугода назад он слышал, что Сяо Цзюэ привёл рекрутов в Лянь Чжоу для гарнизона гвардии Лянь Чжоу, но он никогда не появлялся в городе Лянь Чжоу, не говоря уже о доме семьи Сунь. Конечно, Сунь Лин также слышал имя Сяо Цзюэ, знаменитого молодого убийцы Вэя, который родился с невероятной красотой. Прямо сейчас человек, стоящий перед ним, имел хорошую внешность, но кроме этого, как он может доказать, что он Сяо Цзюэ? Кроме того… достойный генерал Правой армии будет иметь только одного охранника, когда он выйдет на улицу? Сын губернатора графства обычно окружён многими охранниками, когда покидает дом. Более того, что случилось с этим племянником? В любом случае, эти люди выглядели странно.

– Вы слышали о генерале Фэн Юне, который недавно приезжал в город? – тихо спросил Сунь Лин молодого человека, сидевшего рядом с ним.

– Нет, – покачал головой маленький служитель.

Когда Сунь Лин услышал это, он стал ещё более подозрительным. Поскольку он всегда был хитёр и не желал легко делать выводы, поэтому он посмотрел на Сяо Цзюэ и усмехнулся:

– Поскольку ты говоришь, что ты Сяо Цзюэ, у тебя есть нефритовый жетон, чтобы доказать свою личность?

Сяо Цзюэ спокойно ответил:

– Нет.

Даже нефритового жетона нет? Сунь Лин в глубине души решил, что эти люди перед ним, должно быть, фальшивки. Сунь Лин почувствовал раздражение, когда подумал, что только что его почти запугали самозванцы. Он посмотрел на Сяо Цзюэ и крикнул:

– Мне всё равно, кто ты. Вы посмели похитить члена семьи чиновника. Это тяжкое преступление. Давайте, арестуйте их для меня!

– Какой член семьи чиновника? – Хэ Янь высунула голову из-за спины Сяо Цзюэ и громко сказала: – Это мой мальчик-слуга! Если Вы хотите сказать, что он из вашей семьи, пожалуйста, покажите мне Ваши доказательства! Где его дело? У Вас даже нет никаких вещественных доказательств, и всё же вы хотите арестовывать людей без разбора. Существует ли вообще Имперский закон?

– Имперский закон? – Сунь Лин мрачно улыбнулся: – В Лянь Чжоу семья Сунь – это Имперский закон! Арестуйте их!

Группа офицеров и солдат решительно выступила вперед.

Хэ Янь теперь играла роль Чэн Ли Шу, который не в силах даже связать курицу, поэтому, конечно, она ничего не собиралась предпринимать. Она просто кричала, чтобы мир ещё сильнее погрузился в хаос:

– Убийцы! Стража убивает невинных людей!

В гостинице жили и другие гости, и, едва были услышаны эти слова, поднялся шум. Даже собаки начали лаять на улице.

Сяо Цзюэ сказал:

– Фэй Ню.

Негодяй немедленно встал перед Сяо Цзюэ, и Хэ Янь воспользовался случаем, чтобы хорошенько рассмотреть его. Она не знала, был ли Фэй Ню также членом батальона девяти знамён, но, судя по его навыкам, этот парень был на одном уровне с ней в её предыдущей жизни. Если батальон девяти знамён был на таком уровне, с телом юной леди Хэ сейчас, она боялась, что не будет достаточно квалифицирована, чтобы войти в их ряды.

Она не могла отвести глаз, неосознанно потянув одежду Сяо Цзюэ слишком сильно, делая её деформированной, и услышала, как Сяо Цзюэ прошептал:

– Отпусти.

– О, – Хэ Янь опомнилась и быстро разжала пальцы. Увидев, что его рукав смят её собственной рукой, девушка дважды погладила его, чтобы попытаться разгладить, и сказала, чтобы угодить: – Дядя, брат Фэй Ню действительно хорош в этом. Отличные навыки!

Ей не нужно было думать о своём поведении в это время, она льстила примерно на том же уровне, что делал Хэ Юань Шэн

Сяо Цзюэ проигнорировал её.

Офицеры и солдаты правительственной канцелярии Лянь Чжоу были вырезаны из той же модели, что и Сунь Лин. Регулярные порции хорошего вина и хорошей еды заставили их выработать привычку только есть и ничего не делать. Для них было нормально ловить старых, слабых мужчин и молодых девушек, у которых нет силы. Но у них действительно не было силы сражаться, если они встречали кого-то, кто мог сражаться должным образом.

Фэй Ню сбил их всех на землю в одиночку.

Увидев это, Сунь Лин отступил назад и приказал меленькому служителю:

– Иди... иди и позови всех сюда мне на помощь!

Служащий повернулся, чтобы бежать. Но не успел он сделать и шага, как его ударили камнем, ноги обмякли, и он упал на колени.

Это Хэ Янь тайно бросил камень из своей руки. Конечно, это было абсолютно не то, что люди могли определить. Хотя сражаться было не очень сложно с подобными противниками, любой боец тоже должен был устать — Фэй Ню тоже нуждался в отдыхе.

Внезапно вокруг никого не оказалось. Сердце Сунь Лина наполнилось наполовину гневом, наполовину страхом. Он указал на Сяо Цзюэ и сказал:

– Ты...ты смеешь бить офицеров и солдат! Разве ты не знаешь об Имперских законах!

– Разве Вы не говорили, что являешься Имперским законом в Лянь Чжоу? – Хэ Янь чувствовала, что в этот момент она выглядела как собака, прячущаяся за Сяо Цзюэ и разговаривающая с Сунь Лин. – Как такой лорд, как Вы можете быть Имперским законом, если Вы даже не так хороши, как стражники других?

– Ты!

Сунь Лин вытащил кнут из-за пояса и уже собирался атаковать лицо Хэ Янь. Девушка съежилась за спиной Сяо Цзюэ. В следующее мгновение Фэй Ню уже схватил хлыст противника и пнул его. Сунь Лин споткнулся и рухнул на пол. Когда он попытался подняться, Фэй Ню наступил мужчине на голову, ударив лицом в пол.

Хэ Янь была ошеломлена, этот Фэй Ню был очень жесток. Он мог выглядеть спокойным, но на самом деле был очень безжалостным.

– Господин, мне убить его или нет? – спросил Фэй Ню.

– Ты... ты не посмеешь меня убить! Мой… мой отец-префект города Лянь Чжоу, – Сунь Лин был так потрясён, что не мог внятно произнести ни слова. Его сердце было разъярено и испугано, но даже к этому времени он всё ещё не верил, что этот человек действительно осмелился убить его. Поэтому Сунь Лин не забыл сказать что-то жестокое: – Мой отец вас точно не отпустит! Вы все умрёте!

– Ты молод, не проклинай других, – увидев, что его удерживают, Хэ Янь вышла вперёд, присел на корточки рядом с Сунь Лином, наклонила голову и сказала: – Кроме того, кто не умирает? Ты думаешь, что ты демон… который станет бессмертным? Тогда я действительно восхищаюсь тобой.

Её проповеднический тон был более раздражающим и унизительным, чем когда Фэй Ню наступил ему на лицо, и Сунь Лин сердито потерял дар речи.

Хэ Янь совершенно не сочувствовала этому человеку, так как в этом мире она ненавидела людей, которые издевались над слабыми. Мужчину, который издевается над женщиной, ненавидела ещё больше. Будь у него хоть капля совести, он бы этого не сделал. Только неспособные мужчины могут запугивать женщину. Решив возложить руки на такую маленькую девочку, этот человек был просто животным.

Она хотела разозлить Сунь Лина ещё несколькими словами. Внезапно снизу донеслось какое-то странное движение, словно кто-то вёл наверх толпу. Только она встала, как кто-то бросился по коридору ко входу в комнату и крикнул:

– Сын мой!

Хэ Янь последовала за голосом и посмотрела, но когда она увидела мужчину, спешащего к Сунь Лину, Фэй Ню тоже поднял ногу. Незнакомец обнял голову Сунь Лина и с тревогой сказал:

– У тебя что-нибудь болит?

Вошедший был мужчиной средних лет, похожим на Сунь Лина, и у него на щеке было такое же чёрное родимое пятно, как и у Сунь Лина. Но поскольку он был старше Сунь Лина, в дополнение к его уродству, он нёс в себе непристойную вульгарность. Даже если он был великолепно одет, это всё равно выглядело неприглядно.

Хэ Янь никогда не была поверхностным человеком, который судит о людях по внешнему виду, но когда она увидела этого человека, то не могла удержаться от желания отвести взгляд. Затем, глядя на лицо Сяо Цзюэ и талию Сяо Цзюэ, она почувствовала себя намного комфортнее.

В этом красота мира.

– Отец, – Сунь Лин увидел, что подошло подкрепление, поэтому он указал на Хэ Янь и Сяо Цзюэ и закричал, как будто вернулся к жизни: – Эти двое выдали себя за придворных чиновников, взяли мою наложницу и ранили меня. Ты, отец, арестуй их, я хочу, чтобы они умерли без погребения!

– Кто такой смелый! – услышав это, мужчина пришёл в ярость, указал на Хэ Янь и сказал: – Кто-нибудь, уберите их!

– Оказывается, губернатор Сунь здесь, – улыбнулась Хэ Янь и сказала: – В любом случае, зачем тратить время, ваши люди всё равно не смогут победить их. Это просто куча бесполезных мешков с рисом.

Он, вероятно, не ожидал встретить такого непредсказуемого человека. Сунь Чжи Сянь на мгновение замер. Придя в себя, он пришёл в ещё большую ярость, сказав:

– Убейте их, я хочу, чтобы они были немедленно уничтожены!

Хочет, чтобы они были немедленно уничтожены? Хэ Янь нахмурилась. Неудивительно, что люди говорят, что семья Сунь покрыла небо в городе Лянь Чжоу. Разве не так? Даже столичные чиновники не обязательно имели власть сказать это, но всё же эти люди открывали рты, как будто это ничего не значило.

– Сунь Сян Фу, – прервал его Сяо Цзюэ. Он посмотрел на собеседника и холодно сказал, при этом голос молодого человека был как нож, пронзающий людей с острой безжалостностью. – Держите глаза открытыми и посмотрите, кто я.

Первоначально, когда он получил известие, сам Сунь Сян Фу не успел услышать точные детали. Он только знал, что это Сунь Лин, который привёл людей, чтобы получить кого-то, и вместо этого был запуган. Когда старик поддерживал сына, думая, что это город Лянь Чжоу, он не слишком задумывался о том, кто может быть другой стороной. Когда он пришёл сюда, то увидел, что Сунь Лин был избит столь сильно. От этого мужчина почувствовал себя несчастным. Свет был тусклым, поэтому он не смог внимательно рассмотреть лицо Сяо Цзюэ, и в тот момент, когда он услышал эти слова, мужчина серьёзно посмотрел вверх.

При этом зрелище он был ошеломлен.

Через некоторое время Сунь Сян Фу внезапно приподнял край своей мантии и опустился на колени, опустив голову на землю, его голос дрожал от страха:

– Этот покорный слуга... не знал, что Генерал уже прибыл сюда. Я упустил прекрасный шанс поприветствовать генерала. Генерал, пожалуйста, простите меня!

Генерал? Сунь Лин удивлённо посмотрел на отца.

Видя, что Сунь Сян Фу вспомнил, кто перед ним, и глядя на его слабый вид, он не мог себе представить такого результата. Хэ Янь улыбнулась и сказала:

– Какой грех мы должны простить губернатору Суню? Когда молодой господин Сунь только что поднялся наверх, он хотел похитить моего слугу и хотел убить меня, сделав мою жизнь хуже смерти прямо перед моим дядей. Только что он сказал, что очень силён. Теперь Вы хотите, чтобы мы простили Вас? Как мы можем осмелиться? Не так ли, дядя? – она посмотрела на Сяо Цзюэ и откровенно пожаловалась.

На этот раз, помимо Сяо Цзюэ, там был ещё и его племянник, молодой господин особняка Правого секретаря. В этот момент этот мальчик только что назвал Сяо Цзюэ своим дядей, так что он, должно быть, Чэн Ли Шу. Неожиданно его несдержанный сын столкнется с парой дяди и племянника. При одной мысли об этом сердце Сунь Сян Фу было совершенно несчастным.

Он ударил Сунь Линя по лицу, и голова парня откинулась назад. Эта пощёчина была настолько мощной, что каждый мог услышать чёткий звук.

Сунь Сян Фу опустился на колени и сказал, кланяясь:

– Это всё потому, что этот чиновник не смог научить своего сына. У этого пса нет глаз, он не узнал генерала и молодого господина. Надеюсь, вы простите меня за то, что я вас обидел. Как только этот чиновник вернётся, он должным образом обучит этого непокорного сына.

Видя, что Сяо Цзюэ всё ещё молчит, Сунь Сян Фу стиснул зубы и снова ударил сына. Сунь Лин был ранен, и его реакция сейчас была не такой хорошей, как раньше. Он только что получил пощёчину. В этот момент он неожиданно получил ещё одну пощёчину и тут же закричал. Но Сунь Сян Фу не сдавался. Поскольку он сделал это намеренно, чтобы показать свою искренность Сяо Цзюэ, он не должен быть мягким. Он прошептал и выругался:

– Ах ты, непочтительный сын! Разве ты забыл все манеры, справедливость и стыд, которым учил тебя твой отец? Как ты смеешь клеветать на людей! Я знаю, что ты восхищаешься генералом Сяо в своём сердце и думаешь, что кто-то подражал генералу Сяо, чтобы быть таким праведным...но, это настоящий генерал Сяо, ты действительно сделали плохую вещь с хорошими намерениями!

Хэ Янь не могла найти слов. Она была поражена, услышав это. Про себя она подумала:

"Чиновники действительно хорошо умеют разговаривать".

В прошлой жизни, несмотря на то, что она была военным командиром третьего ранга, у девушки не было такого хорошего языка. Если бы она могла быть такой искусной, смогла бы Хэ Янь поклоняться чиновнику первого ранга и стать слугой Императора или что-то в этом роде?

Сунь Сян Фу ударил его десятки раз подряд, и Сунь Лин закричал после того, как был так сильно избит. После этого он просто не издал ни звука. Когда Сунь Сян Фу увидел это, у него заныло сердце. Хотя у него было много жен и наложниц, у него был только один сын. В данный момент он делал это, чтобы показать Сяо Цзюэ, своё почтение, надеясь, что Сяо Цзюэ попросит его уйти.

Но равнодушный и безжалостный генерал Правой Армии лишь холодно наблюдал и ничего не говорил. Если так будет продолжаться и дальше, мужчина не знал, дойдёт ли ситуация до того, что ему придётся забить Сунь Лина до смерти.

У Сунь Сян Фу не было выбора. Он отпустил руку, опустился на колени и пополз к Сяо Цзюэ, продолжая кланяться Сяо Цзюэ:

– Генерал, если я ударю его еще раз, Сунь Лин умрёт. Пожалуйста, дайте этому слуге выход! Генерал, если Вы хотите кого-то наказать, просто накажите меня!

У Сунь Сян Фу не было иного выбора, коме как оставаться коленопреклонённым. Сунь Лин лежал на боку, изо рта у него текла кровь. Он выглядел немного жалким. Если бы Хэ Янь раньше не видела, какой добродетелью обладает Сунь Лин, то она бы наверняка позавидовала любви между этим отцом и сыном и была бы определённо тронута. В конце концов, именно сын творил зло. Что же сделал не так старый отец?

Но Сяо Цзюэ действительно не разочаровал Хэ Янь. Несмотря на то, что голова Сунь Сян Фу была опущена к самому полу, лицо Сяо Цзюэ даже наполовину не пошевелилось.

Когда Сунь Сян Фу почувствовал, что он почти не в состоянии поддержать его, Сяо Цзюэ заговорил.

Он сказал:

– Ребёнок не учит отца, Сунь Сян Фу, – он склонил голову и снисходительно посмотрел на Сунь Сян Фу. Его голос тоже был очень спокоен: – Вы забыли, как умер Чжао Но?

Как только он это сказал, рыдания Сунь Сян Фу резко прекратились, и холодок пробежал по его телу.

Как умер Чжао Но? Чжао Но был обезглавлен человеком, стоявшим перед ним под монументальным залом. Кто такой Чжао Но? Чжао Но был старшим сыном нынешнего министра финансов!

Как он мог забыть об этом? Когда в том году с Чжао Но произошёл несчастный случай из-за отношений с господином Чжао, сколько высокопоставленных чиновников пришли заступиться? Тем не менее шестнадцатилетний Сяо Цзюэ всё ещё убил его, не моргнув глазом, и даже Его Величество был беспомощен.

Этот человек – настоящий монстр. Он мог убить сыновей министров. Сунь Сян Фу может вести себя как король в Лянь Чжоу, в конце концов, он был всего лишь префектом небольшого уезда.

Сунь Сян Фу был так напуган, что чувствовал, что у него вот-вот потекли слезы. Мужчина задрожал и сказал:

– Генерал, пожалуйста, простите меня! Пожалуйста, простите меня!

Сунь Лин не знал, почему его отец боится Сяо Цзюэ, но когда он увидел своего отца в таком состоянии, то не смог удержаться от паники.

Гости наверху и внизу были ошеломлены случившимся. Они были так смущены и очень счастливы, увидев, что отец и сын, которые всегда совершали много злых дел в Лянь Чжоу, сегодня были в таком беспорядке.

Они не знали, сколько времени прошло, прежде чем Сяо Цзюэ повернулся к ним спиной и сказал:

– Поднимайся.

Сунь Сян Фу был так слаб, что чуть не потерял сознание, и, глядя на спину Сяо Цзюэ, спросил:

– Генерал?

– Если будет следующий раз, ему придётся заплатить жизнью, – сказал Сяо Цзюэ.

Сунь Сян Фу был вне себя от радости. Он потащил Сунь Лина и, заставив его поклониться Сяо Цзюэ, сказал:

– Генерал щедр и не заботится о собаках. Генерал может быть спокоен. Если в будущем будет следующий раз, то Вашему Превосходительству нет никакой необходимости что-либо делать. Я лично покончу с его жизнью!

Сяо Цзюэ повернулся и вошел в комнату, сказав:

– Берите своих людей и немедленно покиньте это место.

– Генерал... Разве вы не будете жить в особняке? – осторожно спросил Сунь Сян Фу.

– Нет, мне нужно кое-что сделать в Лянь Чжоу. Когда прибудет Юань Бао Чжэнь, я нанесу ему личный визит.

Сунь Сян Фу хотел что-то сказать, но сдержался. Сегодняшний инцидент произошёл слишком внезапно, и это было действительно не лучшее место для разговора. Лучше сначала отвезти Сунь Лина обратно и найти врача для его лечения, поэтому он ответил на слова Сяо Цзюэ и приказал своим людям двигаться.

* * *

Сунь Сян Фу двигался чрезвычайно быстро, в течение времени, достаточного для горения палочки благовония, времени его люди быстро отступали и даже убрали вещи, которые только что были сломаны. Толпа тоже разошлась. Хозяин гостиницы не ожидал, что человек, живущий под его крышей, окажется таким большим Буддой. В его глазах был страх. Хэ Янь похлопала его по плечу:

– Всё в порядке, мы очень добры, не бойтесь. Лапша из бобов мун, которую Вы приготовили, была очень вкусной. Я хочу съесть её завтра.

Увидев, что молодой человек столь невинен, лавочник вздохнул с облегчением. После того, как владелец гостиницы ушёл, Хэ Янь почувствовала облегчение, но когда она обернулась, то посмотрела на спину Сяо Цзюэ. Она снова почувствовала беспокойство.

"Как мне объяснить это генералу?"

Сяо Цзюэ не вошел в свою комнату, а вошёл в комнату Хэ Яня. Фэй Ню тоже последовал за ним. Когда Хэ Янь вошла, она увидела, как Тао Тао съёжилась в углу.

Она, вероятно, была напугана только что и пряталась в дальнем углу. Когда Сяо Цзюэ пришёл сюда, она опустила голову. Хэ Янь подошла, легонько похлопала её по спине и с облегчением сказала:

– Всё в порядке.

Она говорила так тихо, что Сяо Цзюэ и Фэй Ню не могли отвести от Хэ Янь удивлённого взгляда. Увидев это, Хэ Янь сказала:

– Дядя...

– Только не говори мне, что твоя невеста приехала в Лянь Чжоу, чтобы найти тебя.

Невеста? Хэ Янь подумал некоторое время и вспомнил, что она, казалось, выдумала историю о невесте в то время, чтобы помешать девушке-лекарю Шэнь Мусюэ узнать, что она женщина, но Сяо Цзюэ всё ещё помнил это.

– Вовсе нет, дядя, – строго сказала Хэ Янь. – Я был в городе Лянь Чжоу и видел, что люди Сунь Лина силой утаскивают девушку и заставляют её заниматься проституцией. Я не выдержал и помог. Кто же знал, что Сунь Лин был настолько беззаконен в Лянь Чжоу, что даже преследовал меня до самой гостиницы. Я... – она любезно улыбнулась. – Это даже способствовало твоей хорошей репутации за устранение вреда людям!

Сяо Цзюэ усмехнулся:

– Мне не нужны такие вещи.

Хэ Янь не могла ответить на эти слова. Она немного подумала и решила изменить свое заявление:

– Я действительно был напуган до смерти только что. К счастью, ты пришёл вовремя, дядя. Если бы это было не так, я не знаю, как бы надо мной издевался Сунь Лин. Возможно, я даже не смог бы дожить до будущей встречи с тобой.

– Ты мой племянник, – Сяо Цзюэ скривил губы, услышав эти слова. – Кто смеет запугивать тебя?

Слова были хороши, но почему они звучат так неправильно? Хэ Янь подумала про себя:

"Всё дело в том, что он называл себя моим дядей".

Во всяком случае, преимущество было использовано, так что нет необходимости заботиться о том, чтобы тянуть одеяло на себя. Это просто словесное преимущество, и не похоже, что она теряет кусок мяса.

– Тогда эту девочку, дядя, давайте отправим домой. Если она останется в Лянь Чжоу, Сунь Лин обязательно воспользуется ею, – Хэ Янь осторожно поинтересовалась его мнением.

– Ты и сам справишься.

Конечно же, Хэ Янь не могла сдержать ругательств в своём сердце.

В этот момент мальчик-слуга, который ничего не говорил, внезапно поднял голову, посмотрел на Сяо Цзюэ и сказал:

– Второй молодой господин Сяо?

Хотя её голос был неуверенным, он не был тихим и казался особенно ясным в тихой ночи. Сяо Цзюэ посмотрел на неё, но увидел, что говоривший был темнокожим мальчиком с красными и опухшими глазами, но его голос был голосом нежной девушки, поэтому молодой человек.

Увидев, что он хмурится, слуга испугался ещё больше и выпалил:

– Я Сун Тао Тао!

Оказалось, что её звали не Тао, а Сун. Хэ Янь подумала про себя, почему эти три слова "Сун Тао Тао" звучат более знакомо, откуда она вновь их услышала? Глядя на инициативу Сун Тао Тао обратиться к Сяо Цзюэ, девушка недоумевала, может ли быть так, что эти два человека знают друг друга?

Думая об этом в своём сердце, он спросил:

– Ты… ты его знаешь?

Сун Тао Тао взглянула на Хэ Янь, её глаза были очень сложными, она сказала:

– Второй молодой мастер Сяо... того, с кем я обручена, – его...

– Что? – воскликнула Хэ Янь.

– ... его дядя, – закончила Сун Тао Тао.

Хэ Янь вздохнула с облегчением, подумав, что она никогда не слышала о помолвке Сяо Цзюэ. Как мог вдруг появиться наречённый, оказавшийся дядей... оказавшийся дядей?!

Она пришла в себя, посмотрела на Сяо Цзюэ и спросила:

– Гм, генерал, сколько у Вас племянников?

Сяо Цзюэ посмотрел ей в глаза, как будто смотрел на дурака.

Хэ Янь всё поняла в одно мгновение.

Это была невеста Чэн Ли Шу! Чэн Ли Шу приехал в Лянь Чжоу из Шоцзина только для того, чтобы избежать брака. Так совпало, что его невеста тоже так думала. Кто знал, что во время её бегства, девушку похитят, а потом она сама спасёт эту несчастную. Это какая-то богом данная судьба. Хэ Янь всерьёз опасалась, что это предначертанная друг другу судьбой пара!

Неудивительно, что когда Сунь Лин пришёл и Хэ Янь доложила о своей семье, сказав, что она Чэн Ли Шу, Сун Тао Тао была так потрясена, что сапоги у неё выпали из рук. Оказалось, что она была шокирована известием о том, что попала в руки своему жениху.

– Второй Молодой господин Сяо, – Сун Тао Тао выглядела очень растерянной. – Я... я пока не хочу возвращаться в Шоцзин. Я слышала, что Вы находитесь в лагере Лянь Чжоу, могу ли я последовать за Вами в расположение войск? Я...я обещаю не причинять Вам неприятностей!

– Ты уверена, что хочешь поехать в Лянь Чжоу Вэй? – второй молодой господин выглядел холодно: – Твой жених сейчас там.

Выражение лица Сун Тао Тао стало жестким, и Хэ Янь почувствовала, что она вот-вот заплачет.

– Юная леди Сун, Вам не нравится мастер Чэн? Я думаю, он очень хорош, – прошептала Хэ Янь. Чэн Ли Шу был хорошим человеком, разве что немного глуповатым. Иногда он бывал немного наивен, но сердце у него было доброе. Что касается внешности, то его тоже можно было назвать красивым и милым. Не говоря уже о семейном происхождении, кто бы ни был на месте этой Тао Тао, Чэн Ли Шу явно не будет отвергнут просто так.

– Он ничего не знает, – услышав упоминание Чэн Ли Шу, девочка всем своим видом стала демонстрировать отвращение: – Если кто-то не может быть мастером боевых искусств, он не сумеет добиться прогресса! Он мне не нравится, он не так хорош, как ты.

Хэ Янь была немного польщена. Она получила такую высокую оценку менее чем за полдня от Сун Тао Тао, что было действительно похоже на награду.

Сяо Цзюэ посмотрел на неё и сказал Сун Тао Тао:

– Мы поговорим об этом позже. Сегодня тебе надо сначала отдохнуть. Завтра я вызову врача.

Сун Тао Тао кивнула.

Хэ Янь зевнула и почувствовала лёгкую сонливость. Поскольку Сун Тао Тао была девушкой, хозяин гостиницы нашёл для Сун Тао Тао новую комнату рядом с Хэ Янь и остальными. Фэй Ню жил с Хэ Янь, он спал на маленькой кушетке сбоку и отдал кровать Хэ Янь. Хэ Янь был очень благодарен, даже чувствовал себя немного виноватым.

Но это чувство вины вскоре смыли другие обстоятельства.

Спасение Сун Тао Тао сегодня ночью было просто совпадением. Даже она сама не ожидала, что маленькая девочка, которую спасла, была невестой Чэн Ли Шу. У них обоих действительно детский темперамент. Они оба сбежали от брака, потому что у них были разногласия друг с другом, и даже бежали в Лянь Чжоу, за тысячи миль от дома. К счастью, сегодня она столкнулась с Хэ Янь, иначе последствия действительно были бы неизвестны.

Сунь Сян Фу, казалось, тоже ужасно боялся Сяо Цзюэ. Отношение Сяо Цзюэ было действительно высокомерным и возмутительным. Хэ Янь чувствовала, что даже когда у неё были самые выдающиеся военные заслуги и самый высокий статус, она не стала бы так разговаривать со своими коллегами или подчинёнными. В конце концов, остальные тоже были людьми.

Неудивительно, что Чэн Ли Шу превратился в "старьёвщика", который ничего не знал и всегда будет оставаться праведным. Даже если он говорил глупости, у него был такой могущественный дядя, который мог беспрепятственно ходить по Великой Вэй. Почему он должен быть и цивилизованным, и хорошим в боевых искусствах? Она просто сделала случайную жалобу сегодня вечером, которая заставила окружного судью и его сына в Лянь Чжоу кланяться, чтобы извиниться. Чувство защищённости было довольно свежим и приятным.

Хэ Янь думала об этом сейчас и завидовала Чэн Ли Шу.

Сун Тао Тао не может быть в Лянь Чжоу одна. Она боялась, что рядом с Сун Тао Тао никого нет. Кто знает, дождётся ли семья Сунь удобного случая, чтобы отомстить. Лучшим способом было отправить её обратно в Шоцзин к родителям, где девушка будет надёжно защищена семьёй Сун. Но так как Сун Тао Тао бежала в Лянь Чжоу, чтобы избежать брака, она не может послушно вернуться в Шоцзин. Кроме того, будет нелегко найти кого-то, кто сопроводит её обратно в Шоцзин.

Поэтому, чтобы защитить безопасность Сун Тао Тао, она может быть помещена только в Лянь Чжоу Вэй на некоторое время. Хэ Янь не знала, как будет выглядеть выражение лица Чэн Ли Шу, когда он увидит Сун Тао Тао. Эти двое не будут драться, верно? Хотя, не имеет значения, действительно ли они решат сражаться, так как уже есть готовые арены боевых искусств.

Хэ Янь даже не знала, о чём она думает. Эти мысли собрались вместе, и возник вопрос: Кто такая Сун Тао Тао?

"Почему это имя мне так знакомо?" – хотя она столько раз звала его, она, казалось, ничего не помнила.

Фэй Ню – мастер боевых искусств. Он спал беззвучно и был очень спокоен. Хэ Янь давно привыкла к громовому храпу парней из Лянь Чжоу Вэя. Она долго не могла заснуть и перевернулась на другой бок. Кто знал, что она пойдёт в армию, чтобы стать племянником? Это невероятно.

Вступление в армию… Вступление в армию!

В темноте Хэ Янь резко села.

Она вспомнила, кто такая Сун Тао Тао.

На самом деле, Хэ Янь имела большую ссору с Хэ Юань Шэном в первый раз, а затем воспользовалась прикрытием ночи, чтобы присоединиться к армии Фу Юэ, из-за этой девушки с фамилией Сун.

Глава 92. Чья невеста?

Хэ Янь вошла в зал Сянь Чан, когда ей было четырнадцать лет. Когда ей исполнилось пятнадцать, девушка вступила в армию Фуюэ. Она вступила в армию в спешке, и никто не знал об этом. Учителя и опекуны в зале Сянь Чан были ошеломлены. Позже, вернувшись в столицу, она уже получила заслуженные награды и титул, а также имела дарованный Императором титул. Поэтому семья Хэ не преследовала вопроса о том, почему она хотела вступить в армию.

Теперь, думая об этом, если бы она не получила заслуг тогда, а была просто обычным солдатом, результаты не были бы такими же, когда она вернулась в семью Хэ после нескольких лет жизни в походах.

Хэ Янь до сих пор помнила Сун Тао Тао.

Пятнадцатилетная Хэ Янь, под именем Хэ Жу Фэй, отправился учиться в зал Сянь Чан. Её способности были посредственными, а также потому, что девушка по своей природе менее могущественна, чем мужчина, она не могла действительно сравниться с подростками в зале Сянь Чан. Хэ Юань Шэн постепенно тоже это понял, но не винил её. Он также думал, что она может жить мирной жизнью вечно.

До этого дня.

Студентам зала Сянь Чан разрешалось возвращаться домой два раза в месяц. Но с приближением сезона дождей все таблички у входа в павильон Сянь Чан были смыты дождём. Поэтому учителя попросили учеников отправиться домой на один день раньше и вернуться через три дня.

Хэ Янь поспешно вернулась, и никто дома об этом не знал. Сначала она переоделась, а потом пошла к Хэ Юань Шэну. Каждый раз, когда она возвращалась в его дом, Хэ Юань Шэн спрашивал девушку, как она поживает в зале Сянь Чан. Такого рода отчуждённый и почти наблюдательный допрос никогда не вызывал у Хэ Янь тёплых чувств. Всякий раз, когда она разговаривала с Хэ Юань Шэном, она действительно немного нервничала.

Но в тот день, когда она ушла, Хэ Юань Шэн ещё не вернулся, и даже слуги не было у двери. Она сидела и ждала в кабинете Хэ Юань Шэна. В кабинете была ширма. Хэ Янь подумала, что всё равно делать нечего, поэтому лучше было сесть и почитать книгу перед маленьким столиком за ширмой.

Она немного посидела, когда кто-то вошёл.

Это был голос Хэ Юань Ляна. Он сказал:

– Как ты рассматриваешь вопрос о Хэ Янь?

Хэ Янь, которая собиралась выйти, на какое-то время была ошеломлена, и тут же остановилась, отбросив прежнее желание покинуть укрытие ширмы. Она не вышла, а отпрянула назад.

У Хэ Юань Ляна был другой характер, нежели у Хэ Юань Шэна. Хэ Юань Шэн выглядел мягким, но на самом деле был суровым. Позже, когда госпожи У него родились другие дети, с ними он тоже обращался очень жестоко. С другой стороны, Хэ Юань Лян, её биологический отец, обладал совершенно другим темпераментом и всегда улыбался. Все его дети, кроме неё, были хорошо избалованы.

Чувства Хэ Янь к Хэ Юань Ляну были очень сложными. Если она должна была сказать, что трепетала перед старшими, вроде Хэ Юань Шэна, её приемным отцом и дядей, то она всегда чувствовала след незаметной зависимости и ожидания от Хэ Юань Ляна. Она надеялась, что Хэ Юань Лян, будет обращаться с ней так же ласково и нежно, как с её сестрами, но Хэ Юань Лян этого не делал. Каждый раз, когда мужчина смотрел на неё, казалось, что он смотрит только на своего племянника. Он всегда был вежлив с ней и, в крайнем случае, произносил несколько слов проповеди.

Таким образом, количество раз, когда она чувствовала разочарование, только увеличивалось, и Хэ Янь перестала испытывать в отношении него какие-нибудь ожидания.

Но в тот день, когда она услышала своё имя от своего биологического отца, Хэ Янь не знала, почему но пожелала спрятаться, а не выйти.

– Сейчас она вполне здорова. Она учится в зале Сянь Чан, и никто не заметил никакой аномалии. Ей также исполнилось пятнадцать… Прежде чем ей исполнится восемнадцать, мы должны уладить её брак.

Хэ Янь, съёжившаяся за ширмой, некоторое время даже не могла дышать.

Замужество? Она никогда не думала об этом. Теперь она была в образе Жу Фэя, мужчины, как она может выйти замуж? Как только она обручится, что ей делать со своей личностью Жу Фэя? Кто будет "Хэ Жу Фэем"?

Она приняла это как должное. Хэ Янь была женщиной, поэтому, естественно, думала, что выйдет замуж за мужчину. В конце концов, она даже не умела хорошо одеваться. Однако то, что Хэ Юань Лян сказал дальше, удивило её.

– Брат, ты нашёл в столице подходящую девушку?

Девушка?

Как это могла быть девушка?

Хэ Янь вскинула голову. Двое людей за ширмой стояли к ней спиной. Она не могла ясно видеть выражения их лиц, поэтому могла только слушать тон их голосов. Они были спокойны, не чувствуя ни малейшего шока от того, что сами говорили.

– У Сун Цы, заместителя начальника министерства внутренних дел, две дочери. Старшая дочь замужем, а младшей уже одиннадцать, – сказал Хэ Юань Шэн. – Она немного моложе, но когда Хэ Янь исполнится восемнадцать лет, она достигнет зрелости. Подождав ещё два года, они могут пожениться.

– Дочь Сун Цы? – Хэ Юань Лян колебался. – Это та самая маленькая девочка по имени Сун Тао Тао? Я помню, что Сун Цы искал подарок своей дочери на день рождения в прошлом году, и для этого он даже обошёл всех торговцев Шоцзина.

– Да, – сказал Хэ Юань Шэн с улыбкой. – В особняке Сун Цы нет маленьких мальчиков, только две дочери. Теперь, когда старшая дочь вышла замуж, он особенно любит свою младшую. Если мы сможем связать себя узами брака с семьей Сун, у нас будет помощь семьи Сун. Не было бы никакого беспокойства о том, будет ли наш дом процветать или нет.

Хэ Юань Лян также немного помедлил, когда услышал эти слова, после чего сказал:

– Старший брат прав. Для меня лучше устроить банкет в особняке и пригласить Сун Цы приехать к нам домой, чтобы мы могли поговорить о делах детей. По крайней мере, сначала мы дадим ему знать, что у нас есть эта идея.

Они весело болтали, как будто брак был просто сделкой и ничего за ней не стояло. В наши дни в богатых и влиятельных домах большинство женщин были противовесом браку. Её можно рассматривать как противовес, но как они могли игнорировать её личность?

Она – женщина! Как может женщина выйти замуж за женщину? Если бы они действительно поженились, разве это не повредило бы жизни девушки?

Хэ Янь глубоко задумалась об этом, неожиданно прикоснувшись к ширме и издав звук. Хэ Юань Шэн повернул голову и крикнул:

– Кто здесь?!

Увидев, что её обнаружили, Хэ Янь просто встала и сказала:

– Это я.

– Хэ Янь? – Хэ Юань Шэн вздохнул с облегчением, затем нахмурился и сказал: – Разве ты не должен быть сегодня в зале Сянь Чан?

– Учитель Бао попросил нас покинуть школу на один день раньше, поэтому я пришёл сюда, чтобы найти своего отца, – сказал Хэ Янь, сделала паузу и взглянула на Хэ Юань Ляна. Хэ Юань Лян показал свою обычную улыбку, выражение его лица ничуть не изменилось даже тогда, когда она назвала Хэ Юань Шэна "Отцом".

Это было просто ещё одно разочарование, так почему бы не сдаться? Хэ Янь опустила голову, чтобы скрыть боль потери, появившуюся в глазах.

– Мне нужно кое-что обсудить с твоим вторым дядей. Ты можешь вернуться ко мне позже, – сказал Хэ Юань Шэн. – Сначала сходи к своей матери.

Хэ Янь даже не могла пошевелиться.

– Хэ Янь? – Хэ Юань Шэн снова нахмурился.

– Я слышала, что только что сказали мой отец и второй дядя, – она подняла голову, голос девушки был спокоен. – Отец, я женщина, как я могу жениться на второй леди семьи Сун?

Не ожидал, что Хэ Янь действительно будет так говорить, и два брата из семьи Хэ на какое-то время были ошеломлены.

– Это не те вещи, о которых тебе следует беспокоиться, – ответил Хэ Юань Шэн после долгого времени. – Я всё устрою для тебя.

– Я не женюсь на второй леди семьи Сун. Достаточно пожертвовать мной одной из двух женщин. Вы не должны вовлекать в это неродственных людей, – сказала Хэ Янь.

Теперь ей было пятнадцать лет, она была немного выше, чем раньше, и одета как подросток, с ясными и открытыми глазами, стояла здесь, как тополь, незнакомая, просто незнакомая.

Мужчина яростно сказал:

– Что ты хочешь этим сказать? Ты жалуешься на нас? Ты обвиняешь нас в том, что мы пожертвовали твоим правом быть женщиной?

Хэ Юань Лян посмотрел на неё с улыбкой:

– Хэ Янь, как ты можешь так разговаривать со старшим братом? Старший брат делает всё это для твоего же блага.

Хэ Янь подумала:

"Неужели это действительно для меня?"

Она пошла учиться в зал Сянь Чан, и её учитель учил:

– Сострадательное сердце – это конец доброжелательности; стыдливое и злое сердце – это конец праведности; доброе и злое сердце – это конец мудрости.

Но то, что семья Хэ хотела, чтобы она сделала сейчас, – это просьба быть недоброй и грубой. Какая нелепость!

Хэ Янь не испугалась и громко ответила:

– Я никогда не соглашусь быть помолвленным с юной леди Сун! Мало того, я не женюсь ни на одной женщине в этой жизни. Я не позволю коверкать жизнь другим!

Хэ Юань Шэн и Хэ Юань Лян были ошеломлены.

Все в семье Хэ знали, какой темперамент у Хэ Янь. Она была нежной и лёгкой в общении, даже немного робкой и трусливой. В семье Хэ она делала всё, что ей говорили, и не любила причинять неприятности. Если бы не перемена личности в самом начале, она была бы такой же, как все посредственные официальные леди в Шоцзине, сдержанной, хорошо воспитанной и живущей жизнью марионетки.

Но какая она теперь?

– Хэ Янь, как ты смеешь так со мной разговаривать? – Хэ Юань Шэн был очень зол. Всякий раз, когда он злился, черты лица мужчины казались очень свирепыми, и поэтому дети в старшем доме семьи Хэ очень боялись его.

Хэ Янь посмотрела на него и осталась невозмутимой:

– Мой отец послал меня в зал Сянь Чан учиться, демонстрировать этикет и изучать добродетель, а не быть лжецом ради выгоды.

Молодой человек держал голову высоко, гордый, ясный и честный. Вероятно, именно презрение в её глазах задело Хэ Юань Шэна. Хэ Юань Шэн рассердился и яростно ударил Хэ Янь по лицу.

Это был первый раз, когда Хэ Юань Шэн поднял руку на Хэ Янь.

А её биологический отец наблюдал, не говоря ни слова. От начала до конца он демонстрировал верность своим собственным словам: "Старший брат делает всё это для твоего же блага".

Ссора между Хэ Юань Шэном и Хэ Янь потрясла всю семью Хэ. Так как он был высшим авторитетом в семье Хэ, никто не сомневался в решении Хэ Юань Шэна. Хэ Янь держали в Зале Предков день и ночь, а выпустили только на следующую ночь.

За это время её никто не навещал. Будь то её приёмные родители или биологические родители. В течение этого времени Хэ Янь смотрела на большие и маленькие мемориальные таблички, расположенные вверху и внизу по всему Залу Предков, имея в голове только один вопрос.

Что это была за семья? Неужели она действительно хочет остаться в семье Хэ? Если смысл её существования в этой семье состоял в том, чтобы подменить собой те интересы, которые им не принадлежали. Без капли искренности она была здесь, здесь действительно не было места ностальгии.

Марионетка тоже хотела бы освободиться от нити и властвовать над собственной жизнью.

На следующую ночь она вернулась домой, и комната была пуста. Хэ Янь вспомнила, что армия Фуюэ в эти дни организовала приём на службу. Она сидела на диване и думала: если кто-нибудь придёт к ней сегодня вечером и спросит, всё ли с ней в порядке, она не уйдёт.

Однако никто не пришёл.

Когда звук сдвигов донёсся издалека, Хэ Янь взвалила сумку на плечо и выскользнула за дверь в темноте. В течение стольких лет, с тех пор как она начала заниматься боевыми искусствами самостоятельно, девушка занималась этим и была слишком хорошо знакома с подобным побегом. Это было именно потому, что семья не ценила её, даже когда она ушла, Хэ Янь чувствовала себя такой расслабленной.

Она считала, что это не имеет значения, хотя и не могла больше оставаться в семье Хэ. По крайней мере, она спасла маленькую девочку в Шоцзине. Если бы её здесь не было, как бы семья Хэ могла устроить этот брак? Эта девушка по имени Сун Тао Тао в будущем достигнет зрелости и останется с молодым парнем, который будет любить её всю жизнь, вместо того чтобы быть вовлечённой в этот постыдный план и стать принесённой в жертву пешкой.

Ночь была тяжёлая, и она не могла видеть дорогу впереди. Девушка, переодетая мальчиком, не знала, что ждёт её впереди. Она оглянулась на дверь дома семьи Хэ. Дом был скрыт в ночи вместе с её прошлым. С виду жестокая, она повернулась, продолжила идти вперёд и ни разу не оглянулась.

* * *

Прошлое расстилалось перед её глазами, словно сдувая покрывавшую его пыль, и постепенно становилось ясным, как будто всё произошло только вчера. Только Хэ Янь знала, что это была её предыдущая жизнь, к которой она никогда не сможет вернуться.

Она была тогда молода и сердита — сердита на нелепое решение братьев. Она даже не думала об этом всерьёз. Как женщина, если она действительно женится за юной леди Сун, её тайна будет раскрыта. Как семья Хэ могла позволить этому случиться?

Разве что они давно ожидали, что такого никогда не случится.

Хэ Янь уставилась на мешочек с благовониями, висевший на сетке кровати.

Это было всё потому, что Хэ Юань Шэн и Хэ Юань Лян знали, что Хэ Жу Фэй вернётся рано или поздно, и что Хэ Янь и Хэ Жу Фэй вернутся каждый к своей собственной личности, поэтому они говорили о браке. Они давно решили, что перед тем, как жениться в облике Хэ Жу Фэя, Хэ Янь должна будет снять с себя одежду мужчины и вернуться, чтобы стать молодой леди семьи Хэ.

В то время она ещё этого не понимала. Девушка думала, что ещё долго будет Хэ Жу Фэем, возможно, даже пожертвует ради этого своей жизнью. Хэ Янь не ожидала, что ей придётся вернуться, чтобы снова стать самой собой. Но это не подарок. Как только человек притворяется кем-то слишком долго, он неизбежно забывает, кто он.

Более того, в тот день она покинула семью Хэ с сумкой на спине и записалась в армию Фуюэ. С тех пор она уже разрушила все планы семьи Хэ, и шахматная партия давно вышла из-под контроля.

Кто бы мог подумать?

Кто бы мог подумать, что она прожила целую жизнь и однажды умерла, потом снова проснулась и, бродя вокруг, неожиданно встретила девушку, с которой была почти помолвлена в прошлой жизни. Одиннадцатилетняя девочка выросла в стройную девушку, а мальчик, вышедший из дома с мешком за спиной, уже вкусил все вкусы мира. Судьба загадочна. Если бы тогда не было Сун Тао Тао, она не ушла бы из дома, не вступила бы в армию, и сегодня не было бы ни генерала Фэй Хуна, ни Хэ Янь.

В темноте Хэ Янь молча улыбнулась.

Судьба свела их здесь, возможно, только для того, чтобы объяснить ей одну вещь.

Хэ Янь не сделала ничего плохого, она лишь спасла девочку.

* * *

Когда Хэ Янь проснулась на следующее утро, Фэй Ню уже не было в комнате.

Она думала об этом до поздней ночи и спала так крепко, что даже не знала, когда ушёл Фэй Ню. После того, как она проснулась, девушка освежилась и вышла, желая пойти постучать в дверь рядом с ней, чтобы увидеть, был ли там Сяо Цзюэ.

Как только она постучала, дверь открылась, и из-за двери показалась голова Сун Тао Тао. Она сказала:

– Ты ищешь молодого мастера Сяо? Они трапезничают внизу.

Они даже не позвали её поесть? Хэ Янь высказала недовольство в своём сердце, что это действительно то же самое, что не относиться к ней как к личности. Но вместо этого мягко спросила:

– Ты уже поела? Давай спустимся вниз и поедим вместе.

Сун Тао Тао кивнула.

Маленькая девочка спустилась с ней вниз и увидела Сяо Цзюэ и Фэй Ню, сидящих внизу у окна с какими-то маленькими тарелками на столе. Она не знала, были ли люди шокированы личностью Сяо Цзюэ прошлой ночью. Хозяин гостиницы приготовил этот завтрак с особой и изысканной заботой. Хэ Янь захотелось выругаться на эту экстравагантность, когда девушка увидела её.

– Дядя, почему ты не позвал меня завтракать? – пробормотала Хэ Янь. – Даже если ты не позвал меня, почему ты не позвал юную леди Сун?

– Это потому, что я хотела подольше поспать, это не имеет никакого отношения ко второму молодому мастеру Сяо, – быстро сказала Сун Тао Тао. По какой-то причине она, казалось, боялась Сяо Цзюэ. Но, если подумать, Сяо Цзюэ был холоден весь день, как могла маленькая девочка вынести это?

Хэ Янь взяла один кусок золотистого молочного пирога и запихнула его себе в рот. Молочный пирог был ароматным и сладким. Он только недавно покинул печь, а потому был ещё горячим и аппетитным.

– Дядя, а что мы сегодня будем делать?

Сяо Цзюэ посмотрел на неё со слабой улыбкой:

– Что ты хочешь сделать?

– Я... – Сун Тао Тао заговорила прежде, чем Он успел закончить. – Чэн…Чэн Ли Шу, – она уже знала, что Хэ Янь не был Чэн Ли Шу, но она также видела, что Хэ Янь теперь играл роль "Чэн Ли Шу", поэтому не раскрывала этого. Следуя за именем Чэн Ли Шу, она спросила: – Вы можете сопровождать меня, чтобы выйти?

Когда девушка сказала это, остальные три человека за столом посмотрели на Сун Тао Тао.

– Я...у меня нет никакой одежды. Я действительно не могу носить мужскую одежду. Я хочу пойти и купить несколько готовых вещей, но не помню дорогу. Гунцзы Чэн, не могли бы Вы пойти со мной и купить что-нибудь? – она собралась с духом, чтобы закончить.

Из трёх человек, сидевших за этим столом, Фэй Ню не привык разговаривать, а Сяо Цзюэ не был человеком, который мог бы сопровождать девушку, чтобы купить вещи. Только Хэ Янь была "добрым и нежным парнем". Она сказала:

– Конечно! Это просто... – она посмотрела на Сяо Цзюэ: – Дядя, у нас сегодня есть какие-нибудь дела?

– Ничего особенного, – Сяо Цзюэ опустил глаза и спокойно сказал: – Ты можешь пойти со второй юной леди Сун.

– Спасибо, молодой господин Сяо! – Сун Тао Тао была вне себя от радости.

Поев, Хэ Янь вышел вместе с Сун Тао Тао. После того как они оба ушли, Фэй Ню сказал:

– Господин, этот подчиненный сейчас последует за ними.

– Не подходи слишком близко, – приказал Сяо Цзюэ. – С ним ещё Сун Тао Тао.

– Понял, – ответил Фэй Ню и уже собрался уходить, как вдруг кое-что вспомнил. Он немного поколебался и сказал: – Господин, дело с Сунь Лином, неужели мы просто забудем об этом?

– Кто это сказал? – Сяо Цзюэ поджал губы. – Подожди, ещё не время.

* * *

Хэ Янь вышла из гостиницы вслед за Сун Тао Тао.

Как только она покинула второго сына Сяо, Сун Тао Тао явно повеселела. Она подошла к Хэ Янь и прошептала:

– Почему ты называешь молодого господина Сяо "дядей"? Почему ты называешь себя Чэн Ли Шу?

– Это долгая история. У молодого господина Чэна есть кое-какие дела, поэтому он пока не может приехать в Лянь Чжоу. Так что я здесь вместо него. Не говори никому об этом.

Сун Тао Тао сказала:

– Конечно, я никому не скажу! Этот мусорный мальчишка, должно быть, был не в состоянии сделать это сам, поэтому он позволил тебе заменить его? Такой человек всё ещё хочет быть моим мужем? В его снах!

Предубеждение второй юной леди Сун против Чэн Ли Шу было действительно глубоким.

– Тогда как тебя зовут? – спросила Сун Тао Тао.

– Я не могу сказать тебе сейчас, чтобы ничего не испортить. Я скажу тебе, когда в городе всё наладится, – Хэ Янь улыбнулся.

Сун Тао Тао скривила губы, явно не слишком довольная. Хэ Янь указал на магазин одежды:

– Смотри, там есть одежда, почему бы тебе не пойти и не выбрать что-то подходящее?

Только тогда Сун Тао Тао обратила своё внимание на другое, Хэ Янь вздохнула с облегчением. Впрочем, не прошло много, чтобы девушка почувствовала себя расслабленной, как вдруг, подумав о чём-то, она тайком сказала, что это плохо.

Когда Хэ Янь вышла из Лянь Чжоу Вэй, Чэн Ли Шу дал ей одежду, шпильки и украшения, но забыл дать ей серебро. Хэ Янь не осмеливалась попросить Сяо Цзюэ об этом, поэтому у неё был только один серебряный слиток, который она получила за сражение флагов. Она не желала пользоваться им и держала слиток на своём теле, даже предпочитая обменять пуговицу от одежды Чэн Ли Шу на чай и питьё вместо того, чтобы прикасаться к своему запасу. Сун Тао Тао только что вышла из павильона Ваньхуа и была полностью запутана и разграблена. Где же взять денег на покупки? Хэ Янь опасалась, что ей придётся платить за всё, что девушка купит сегодня.

Это всё, что у неё есть сейчас!

К счастью, город Лянь Чжоу не был Шоцзином. Не было такого портного, который брал бы сотни таэлей серебра за один предмет одежды. Готовая одежда здесь была дешёвой, и Хэ Янь могла бы себе это позволить. Сун Тао Тао выбрала комплект, потом пару туфель, заколку для волос и пару серёжек. Хэ Янь была вынуждена заплатить серебром, которое было единственным, что у неё было.

Сун Тао Тао выбрала одежду и переоделась, прежде чем выйти. Когда она вышла, маленький мальчик, который изначально был точно вырезан из нефрита, за короткое время превратился в очаровательную маленькую девочку. Она выбрала вишнёво-красное платье, длинные волосы были завязаны в плоский пучок, и улыбка девушки тоже была вишнёво-красной, с яркими глазами и белыми зубами. Она выглядела красивой и очаровательной.

У Хэ Янь загорелись глаза. В одно мгновение огорчение от траты денег исчезло перед милой девушкой.

– Ты очень красива, – от души похвалила Хэ Янь девушку.

Сун Тао Тао покраснела, повернула голову и пробормотала:

– Одежда здесь слишком убогая, хорошей одежды нет. Одежда, сшитая портным дома Сун, намного лучше этой!

Хэ Янь возмутилась в своём сердце:

"Это всё ещё убого? Это уже стоило моих сбережений за последние полгода!"

Завернув оригинальную одежду в сумку, Сун Тао Тао вышла из магазина одежды и сказала:

– Пойдём по магазинам в другом месте.

Хэ Янь лишь пробормотала:

– … Хорошо.

Красота маленькой девочки тоже стоит денег, особенно маленькой девочки, воспитанной в такой богатой семье. Хэ Янь только надеялась, что Лянь Чжоу больше не будет ничего, что могло бы привлечь внимание второй юной леди Сун. У неё действительно не было денег.

Казалось, Бог услышал её мольбу. Сун Тао Тао нечего было купить по дороге. Но она всё ещё была взволнована, прогуливаясь по городу Лянь Чжоу. Хэ Янь делала всё возможное, чтобы сопровождать её, но она совсем не выглядела скучающей. В конце концов, высокомерная маленькая девочка немного смутилась и спросила:

– Ты столько времени провёл со мной? Тебе не скучно?

– Нет, – улыбнулась Хэ Янь. – Я тоже хотел прогуляться.

Сун Тао Тао долго смотрела на неё и сказала:

– Ты такой хороший человек.

Хэ Янь была немного удивлена, когда она сказала это, но маленькая девочка уже продвинулась вперёд. Она задумалась, покачала головой и улыбнулась.

Для Сун Тао Тао настроение Хэ Янь, помимо заботы о маленькой девочке, также имеет вид баловства, которое было почти как у старшего. Ведь эта девушка чуть не стала её "невестой". Она также была человеком, который заставил Хэ Янь покинуть свой дом. В каком-то смысле она изменила судьбу Хэ Янь. В последующие годы Сун Тао Тао не была вовлечена в необъяснимые вещи и выросла хорошо.

Хэ Янь чувствовала себя очень счастливой, если она не сделала этого с самого начала. Может быть, Сун Тао Тао позже не вышла бы замуж за женщину, а стала бы женой Хэ Жу Фэя. Можно ли было действительно назвать хорошей вещью вхождение в семью Хэ в качестве невестки? В этой семье не было тепла, только стремились к благам, и она действительно не подходила такой маленькой девочке, как Сун Тао Тао.

Тем не менее Хэ Янь посмотрела на спину маленькой девочки, прыгающей перед ней, чувствуя себя немного беспомощной. Когда она покидала дом, её считали "бегущей от брака". Теперь Чэн Ли Шу тоже убегал, и Сун Тао Тао делала то же самое. Можно ли считать это бегством от брака?

Ей нужно хорошенько поговорить с Чэн Ли Шу.

* * *

Резиденция семьи Сунь в городе Лянь Чжоу была полностью погружена в хаос.

Вчера вечером Сунь Лин был отправлен обратно в дом Сунь, и Сунь Сян Фу вызвал известных врачей, чтобы они обработали раны Сунь Лина за ночь. Хотя все они были ранами кожи и плоти, на самом деле они не были лёгкими, и должно было потребоваться несколько месяцев, чтобы мужчина мог восстановиться.

Молодой господин Сунь никогда не испытывал такой большой потери с тех пор, как был ребёнком. Сунь Сян Фу тоже был в плохом настроении. Сегодня рано утром он наказал нескольких слуг за их проступки.

Подчинённые не осмеливались сделать неверный шаг; в доме было тихо. Сунь Лин лежал на кровати, а госпожа Сунь сидела на краю кровати, вытирая слёзы, и горько говорила:

– Он всего лишь военный командир. Как он может так тебя бить? Мой сын страдал. Разве это не больно? Я не знаю, когда будут излечены эти повреждения…

Сунь Сян Фу услышал это, как только вошёл, и сердито сказал:

– Женская глупость! Что значит "просто военный командир"? Знаешь ли ты, что он даже посмел убить старшего сына министра финансов! Более того, министр умолял Императора. Император последовал за ним, но что случилось в конце? В конце концов, министр финансов должен был признать, что ему не повезло! Если бы прошлой ночью он убил этого нечестивого сына, что, по-твоему, ты смогла бы сделать? Ничего!

Мадам Сунь была ошеломлена руганью, и ей потребовалось много времени, чтобы подавить панику и сказать:

– Неужели он так силён? Что же нам теперь делать? Мы собираемся помириться с ним?

– Ты можешь выйти, – Сунь Сян Фу почувствовал раздражение и махнул рукой: – Я сам всё устрою. Я пришёл сюда, чтобы спросить Лина о нескольких вещах.

Мадам Сунь ушла, всхлипывая и роняя слёзы. Сунь Сян Фу подошёл к Сунь Лину и посмотрел на его бледное лицо, одновременно расстроенное и сердитое, и сказал:

– Ты, я же говорил тебе, что тебе нельзя провоцировать людей, но нет! Ты должен был пойти и спровоцировать Яму!

– Я... не провоцировал его. Это его племянник слишком часто обманывал меня, – когда Сунь Лин упомянул об этом, он не рассердился и рассказал, что произошло прошлой ночью, и, наконец, сказал: – Как я могу знать, что Чэн Ли Шу вдруг сделает шаг?

– Этот мальчик-слуга – это та женщина, которая тебе нравится? – спросил Сунь Сян Фу.

Сунь Лин покачал головой:

– Я тоже не знаю. Прежде чем я успел увидеть его лицо, появился этот страшный человек по фамилии Сяо.

– Ничего страшного, если это просто недоразумение. Если это действительно та женщина, Чэн Ли Шу неизбежно будет иметь предубеждение против тебя, так как он защищал её, – Сунь Сян Фу вздохнул. – Это я просчитался. Я не сообщил тебе заранее, что Сяо Цзюэ и другие посетят город. Иначе не было бы такого беспорядка.

Сунь Лин никогда не интересовался политическими делами, он думал только о еде, выпивке и азартных играх. Поэтому он не знал, что Сунь Сян Фу отправил приглашение Сяо Цзюэю.

– Отец, мы оскорбили их. Они не побеспокоят нас позже? – Сунь Лин был немного обеспокоен.

Он всегда оставался безнаказанным в городе Лянь Чжоу, потому что полагался на то, что являлся сыном магистрата. Но вчера вечером поведение Сунь Сян Фу, заливающегося слезами перед Сяо Цзюэ, заставило Сунь Линя понять, что Сяо Цзюэ – не та фигура, которую семья Сунь может позволить себе обидеть.

– Не бойся, – сказал Сунь Сян Фу. – Через несколько дней здесь будет господин Юань, надзирающий чиновник. Мастер Юань – это личность Сюй Сяна. Сюй Сян и Сяо Цзюэ никогда не были в мире. Может быть, мы сможем что-нибудь с этим сделать.

Глава 93. Юань Бао Чжэнь

Хэ Янь сопровождала Сун Тао Тао до вечера, прежде чем вернуться в гостиницу.

На дороге был продавец засахаренных ягод боярышника, и засахаренные ягоды, посаженные на соломинки, казались невероятно сладкими. Хэ Янь достала свои последние несколько медных монет, купила несколько у продавца и протянула самый большой Сун Тао Тао:

– Ты не голодна? Давайте сначала съедим немного сладкого, чтобы набить желудки. Когда мы вернёмся в гостиницу, то поедим чего-нибудь вкусненького.

Это было ужасно неловко. Она думала о том, что пришлось бы сделать, если бы вдруг Сун Тао Тао захотела поесть в ресторане, так как у Хэ Янь не было на это денег. К счастью, девочка была слишком сыта с самого утра и к тому же была разборчива в еде. Она не хотела ничего есть всю дорогу. Сун Тао Тао только выпила несколько чашек чая, съела два пирожных, стоивших всего несколько медных монет, и тем ограничилась.

Сун Тао Тао взяла засахаренные ягоды боярышника и посмотрела на Хэ Яня:

– Спасибо за твою тяжёлую работу сегодня. На самом деле город Лянь Чжоу совсем не хорош для шоппинга, и всё здесь слишком неприглядное. Если бы мы не прятались от молодого мастера Сяо, я бы не заставила тебя сопровождать меня так поздно.

– А? – Хэ Янь тоже взяла засахаренный боярышник, отправив сладость в рот. Вкус был кислым и вяжущим, вместе с мёдом он был одновременно сладким и кислым, заставляя щёки сжиматься от кислоты. Хэ Янь некоторое время сокрушалась, что она давно не ела такой детской еды, и спросила: – Почему? Тебе не нравится генерал Сяо?

– Не то чтобы он мне не нравился, но… Мне немного страшно, – маленькая девочка сжала губы. – Кажется, что все становятся очень неполноценными перед ним.

Услышав эти слова, Хэ Янь насмешливо фыркнула. Неполноценными? Сун Тао Тао была так молода, но уже имела подобные мысли. Хэ Янь улыбнулась и проговорила:

– Но он хорошо выглядит и силён, разве маленьким девочкам не нравятся такие мужчины?

Когда она была подростком, многие девушки тайно приходили ежедневно к Сяо Цзюэ и стояли у входа в зал Сянь Чан. Хэ Янь никогда не видела девушки, которая не восхищалась бы этим парнем. Сун Тао Тао была такой особенной.

– Я не такая, как они, – тихо фыркнула Сон Тао Тао. – Они знают только внешний вид. Жить с людьми, которые так холодны и не могут говорить сладких слов, было бы грустно. Мне это не нравится, мне нравятся нежные, – вздохнула она с сожалением. – Первый молодой господин Сяо такой, но жаль, что он уже женат.

Хэ Янь чуть не поперхнулась боярышником, который успела закинуть себе в рот.

Что? Сяо Цзюэ был дядей невесты своего племянника, но понятия не имел, что девушка хотела быть его невесткой!

Сун Тао Тао заслуживала того, чтобы быть тем, кто почти стал её "маленькой невестой". На самом деле она видит людей совсем по-другому. Хэ Янь сказала:

– На самом деле генерал Сяо тоже иногда очень нежен… Но есть очень мало людей, которые не любят его, вроде тебя, – она почувствовала волнение в своём сердце и хотела что-то сказать Сун Тао Тао, поэтому спросила: – Ты знаешь генерала Фэй Хуна, который теперь так же знаменит, как и он? Ты его когда-нибудь видела?

– Генерал Фэй Хун? – Сун Тао Тао сказала: – Ты говоришь о старшем сыне семьи Хэ? Тот, который раньше говорил, что у него были травмы на лице и он не мог показаться людям, а потому носил маску весь день только для того, чтобы притворяться?

Хэ Янь не нашлась с ответом.

– Он редко снимал маску на протяжении десяти лет. Я видела его до того, как сбежала от брака. К тому времени он уже снял маску и выглядел хорошо. Ты знаешь, почему он носил маску? – спросила Сун Тао Тао.

– Почему? – спросила Хэ Янь.

– Естественно, чтобы использовать какой-нибудь трюк для себя! Только подумай, он никогда не снимал свою маску, но он снял её до того, как Его Величество дал печать одобрения, чтобы предстать перед Святым. Говорили, что только божественный врач может исцелить шрамы на его лице. Но ни один врач не лечил его, однако даже самого маленького шрама не было видно на коже! Столько лет все думали, что молодой господин Хэ уродлив и страшен, и вдруг он снял маску. Это было так странно, что его первоначальная пятибалльная внешность изменилась на семь баллов.

Хэ Янь не могла не аплодировать Сун Тао Тао в глубине души, говоря, что это имеет смысл, если бы она не была человеком за маской, она почти поверила бы, что то, что сказала Сун Тао Тао, было правдой.

– Тогда как, по-твоему, генерал Фэй Хун может сравниться с генералом Сяо?

Сун Тао Тао ответила, не подумав:

– Конечно, второй сын Сяо лучше. Сын семьи Хэ не так хорош собой, как второй сын Сяо!

Ладно, в этом мире о людях по-прежнему судят по внешности.

– Я не встречался с генералом Фэй Хуном. И всё же у меня с ним одна фамилия. Мне всегда хотелось увидеть его собственными глазами. Интересно, будет ли в этой жизни хоть один шанс?

– Конечно, есть шанс, но великий генерал высоко ценится Его Величеством. Прежде чем я покинула столицу, Его Величество часто вызывал его во дворец. Когда его двоюродная сестра скончалась, генерал Фэй Хун несколько дней не появлялся при дворе, и Его Величество даже подарил ему много вещей.

Улыбка Хэ Яня была немного натянутой:

– Ты говоришь о госпоже Сюй?

– Она была замужем за человеком по фамилии Сюй? Я не очень хорошо знаю. Не знаю, как её звали. Этой старшей сестры раньше не было в Шоцзине. Очень немногие люди в столице знали её, и никто не знал её хорошо. Я знаю только, что она была младшей сестрой генерала Фэй Хуна. Она была замужем всего год и была ослеплена странной болезнью. После того как она ослепла, девушка просто бродила по особняку. Когда слуга не обратил на это внимания, она упала в пруд и утонула, – Сун Тао Тао вздохнула: – Это действительно печально. Очевидно, что если есть генерал Фэй Хун в качестве покровителя, то жизнь не может быть плохой. Мы можем только сказать, что это может быть её судьба. Как же её звали? Как же это было? Хм, я действительно не могу вспомнить.

Хэ Янь сказала в своём сердце, что её зовут Хэ Янь. К несчастью, этому имени суждено было утонуть под именем генерала Фэй Хуна Хэ Жу Фэя. Мир знал только, что она родилась слабой и была послана в деревню, чтобы вырасти. Сестра генерала Фэй Хуна, никто не помнит её имени.

– А как же великий магистр Сюй? Что случилось с ним после смерти жены? – спросила Хэ Янь.

– Обычно я оставалась дома и не любила слушать подобные вещи. Я смутно припоминаю, что сёстры упоминали, что муж юной леди Хэ некоторое время после смерти юной леди Хэ был очень подавлен, выказывая свои глубокие чувства. Но такие вещи, кто знает, – Сун Тао Тао обладала своего рода прозорливостью, выходящей за рамки возраста, когда дело доходит до подобных вопросов. – Мужские слова, – сказала она. – Как часто их можно принимать всерьёз? Пусть сегодня они лелеют память о ней, но завтра с радостью примут в дом новую жену.

Хэ Янь горько улыбнулась:

– То, что ты говоришь, имеет смысл.

– Почему ты вдруг меня об этом спрашиваешь? – спросила Сун Тао Тао. – Но я действительно мало что знаю. Если ты действительно хочешь знать, ты должен спросить второго молодого господина Сяо. Поскольку они оба военные командиры и коллеги, он должен знать больше, чем я.

"Я опасаюсь вызвать подозрения Сяо Цзюэ", – подумала Хэ Янь. В этот момент она больше не считалась их собственной семьёй. Если она спросит о семье Хэ, то следовало опасаться, что Сяо Цзюэ сможет узнать о ней всё. Если вопрос о том, что она женщина, будет раскрыт, она даже не сможет остаться в казарме. Она потеряет больше, чем приобретёт.

Пока они разговаривали, прошло время, и они уже добрались до входа в гостиницу. Хэ Янь и Сун Тао Тао поднялись наверх. Сун Тао Тао сказала:

– Большое спасибо за сегодняшний день. Я пойду переоденусь и немного отдохну. Позже я пойду с тобой поесть.

Хэ Янь улыбнулась и сказала:

– Хорошо.

Хотя эта девушка имеет привычку быть благородной дамой и любит отдавать приказы, она не была назойливой. После того как Хэ Янь подождала, пока она уйдёт, она не вернулась в свою комнату, а вместо этого постучала в соседнюю.

Сегодня был хороший день, кто-то в комнате сразу отозвался:

– Войди.

Как только Хэ Янь вошла, она увидела Сяо Цзюэ, сидящего за столом. Он использовал белый шёлк, чтобы вытереть цитру перед собой. Хэ Янь пристально посмотрела на предмет перед мужчиной и поняла, что это была раздавленная ею цитра.

– Генерал, эту цитру починили? Она ведь не сломана, верно? – Хэ Янь наклонился и тихо спросил.

– В чём дело? – лениво спросил Сяо Цзюэ. Он не хотел больше с ней разговаривать.

Хэ Янь выпростала руки из-за спины:

– Смотрите! Сегодня я принёс Вам подарок! Хотя я ходил по магазинам с юной леди Сун, я всё ещё думал о Вас. Я подарю Вам эти засахаренные ягоды боярышника!

Сяо Цзюэ взглянул на засахаренный боярышник в руке Хэ Яня и сказал:

– Убери его.

Несмотря на то, что это было крайней неразумно, девушка продолжила настаивать:

– Нет. Я уже попробовал его. Это так вкусно!

– Я не ем сладостей, – сказал он равнодушно.

Хэ Янь смотрела на него, костеря молодого генерала в душе за то, что он притворяется. Когда они учились вместе в Сянь Чане, этот человек всегда носил с собой маленький саше. Когда мальчик, который был рядом с ним, попытался схватить его, Сяо Цзюэ уверенно защитил его. Сначала Хэ Янь подумала, что это какое-то драгоценное сокровище, но позже она обнаружила, что это был мешок сладко пахнущих конфет османтуса.

Он ходит домой два дня в месяц, а когда снова приходит в зал Сянь Чан, пакетик снова набухал. Человек, который в подростковом возрасте ел сладкие конфеты из османтуса, теперь говорит ей, что не ест сладостей? Неужели этот человек боится, что это будет отвратительно, потому что она купила его всего за две медные монеты?

– Если вы не хотите есть, то можете отдать его брату Фэй Ню, – Хэ Янь вставила засахаренные ягоды боярышника в подставку для перьев на столе, и разговор перешёл на другое, выражение её лица снова смягчилось, когда девушка сказала с льстивой улыбкой: – Генерал, мне всё ещё нужно кое-что обсудить с Вами.

Сяо Цзюэ посмотрел на неё без волнения в глазах.

Девушка нагло продолжила:

– Я сопровождал мисс Сун сегодня, когда она хотела купить одежду и украшения. Таким образом, серебро, которое я выиграл раньше в соревнованиях по добыче флага, было потрачено. Я думаю, что юная леди Сун – Ваша племянница, Ваша родственница, и что я купил вещи для Вашей родственницы. Хотя я не должен платить эти деньги, я очень искренен с генералом. Как заставить Генерала тратить деньги? Но это… Потому что сейчас у меня нет денег. Если мисс Сун захочет что-то купить, Вы можете… Не могли бы вы дать мне немного серебра? Я не могу позволить себе потерять Ваше лицо, когда иду что-то покупать, верно? Дядя? Дядя?

Молодой человек улыбнулся необычайно льстиво. Его глаза ярко блестели, как у лисёнка, на которого Сяо Цзюэ охотился в юности. Очевидно, что они могут кусать людей, но, выпрашивая у людей еду, они притворяются необычайно послушными и кроткими

Сяо Цзюэ посмотрел на неё холодно, безразлично.

Хэ Янь спросила:

– Вы можете это сделать?

– Нет, – безжалостно ответил мужчина.

– ... Действительно нет? – она всё ещё сопротивлялась.

– Нет.

Хэ Янь выпрямилась и с горечью посмотрела на него. Когда она в прошлой жизни пошла в армию, то слышала, как люди говорили, что в тот момент, когда человек по-настоящему вырастает, он начинает занимать деньги. Хэ Янь теперь понимала это так глубоко; она была так унижена, а Сяо Цзюэ был так богат, но он не давал ей ничего; что говорило о явном прицеле в бедную и несчастную Хэ Янь!

Сяо Цзюэ поднял голову, выглядя спокойным, и насмешливо сказал:

– Ты должен помнить, что я не твой дядя. Ты забыл, что Сун Тао Тао – невеста Чэн Ли Шу, а не твоя?

Хэ Янь задумалась об этом на некоторое время, прежде чем догадалась о сути проблемы.

– Уж не думаете ли Вы, что я интересуюсь юной леди Сун?..

Сяо Цзюэ опустил глаза и продолжил вытирать цитру:

– Надеюсь, ты всё ещё помнишь, кто ты.

Хэ Янь почти кричала в своём сердце.

"Посмотрите на него, он вообще говорит человеческие слова? Сяо Цзюэ, он боится, что я украду невесту Чэн Ли Шу? Что за шутка".

Тогда, если бы она не взяла на себя инициативу покинуть свой дом, где бы Чэн Ли Шу взял своего финансиста сейчас? Кроме того, Сяо Цзюэ хочет быть её дядей? Знает ли он вообще, что маленькая девочка хотела стать его невесткой? Она даже не хотела быть здесь! Что он вообще знает?

В глубине души Хэ Янь злилась, но всё же улыбнулась и сказала:

– Конечно, я помню, кто я. Я – Хэ Янь, который занял первое место в битве Лянь Чжоу Вэя, – она сильно прикусила губу на слове "первое" и сказала: – Всё в порядке, – она повернулась, чтобы уйти, но, вдруг что-то вспомнив, повернулась, схватила засахаренные ягоды боярышник со стола, – Поскольку генерал всё равно не любит сладостей, я возьму это угощение и съем его сам!

Девушка откусила большой кусок, словно выплёскивая свой гнев. Пока она жевала, послышался хруст, когда она вышла.

– Что за чушь про доблестного армейского генерала? Просто упрямый железный петух...

Сяо Цзюэ сохранял молчание.

Фэй Ню услышал эту фразу как раз в тот момент, когда вошёл. Глядя на спину Хэ Яня, он повернулся и несколько озадаченно закрыл дверь.

Сяо Цзюэ посмотрел на него.

– Господин, он...

– Ничего, – прервал его Сяо Цзюэ, – Есть ли какие-нибудь успехи сегодня?

Фэй Ню покачал головой:

– Хэ Янь всё это время был рядом с юной леди Сун. Весь день он ничего не делал, просто ходил по магазинам, пил чай в забегаловке и даже ни с кем не встречался.

– Понятно, – кивнул Сяо Цзюэ.

– А возможно ли, что человек, с которым он связан, не из города Лянь Чжоу? Мне всегда казалось, что Хэ Янь немного странный… – спросил Фэй Ню.

Он был необычайно искусен, не говоря уже о том, что являлся всего лишь новичком, он даже знал, как разобраться с формацией. По его отношению к Сяо Цзюэ было видно, что он действительно дерзок. Обычные люди… так бы себя не вели, верно?

– Он рядом со мной, поэтому не допустит никаких ошибок. Скажи Чи У, пусть он приведёт сюда людей.

– Молодой господин хочет, чтобы Чи У сопровождала юную леди Сун? – спросил Фэй Ню.

Сяо Цзюэ кивнул:

– Юань Бао Чжэнь едет в Лянь Чжоу. Сун Тао Тао не подходит для посещения приёмов. Не будет ни хороших собраний, ни хороших банкетов, – беспечно сказал он. – Мы должны быть полностью готовы.

Фэй Ню ответил:

– Подчинённый понял.

* * *

Следующие несколько дней были очень приятными.

После первого дня долгих покупок травма руки Сун Тао Тао ещё не полностью зажила, и она была слишком ленива, чтобы выйти за дверь в эти несколько дней. Сяо Цзюэ и Фэй Ню часто отсутствовали в течение дня, поэтому Хэ Янь не могла оставить Сун Тао Тао одну в гостинице и должен был сопровождать её.

Маленькую девочку было так легко уговорить, и она так серьёзно слушала, когда Хэ Янь небрежно рассказывала ей о некоторых странных вещах, с которыми она сталкивалась в прошлом, когда служила в армии. Всякий раз, когда ей надоедало слушать, они шли перекусить вниз, в гостиницу, и день проходил. Хэ Янь на самом деле хотела пойти с Сяо Цзюэ и другими, чтобы узнать кое-какие новости. Однако она совсем не была увлечена ими. Было очевидно, что она исключена из их общества. После нескольких отказов, а Хэ Янь была достаточно понятливым человеком, она не потрудилась двинуться вперёд.

Эта поездка в Лянь Чжоу была действительно не очень хорошей. Единственное, чего можно было ожидать, – это инспектора Юань Бао Чжэня. Хэ Янь никогда так не ждала приезда человека. К счастью, через три дня господин Юань наконец прибыл в город Лянь Чжоу.

Сегодня утром Фэй Ню привёл человека.

Это был также молодой человек, одетый как охранник, по имени Чи У, который также должен был быть доверенным лицом Сяо Цзюэ. Он пришёл сюда, чтобы забрать Сун Тао Тао.

– Ты не можешь оставаться здесь. Так что Чи У сопроводит тебя в безопасное место. После того, как дело в Лянь Чжоу закончатся, я снова заеду за тобой, – сказал Сяо Цзюэ.

Сун Тао Тао посмотрела на Хэ Янь:

– Тогда... господина Чэна не будет со мной?

Взгляды нескольких других людей внезапно обратились к Хэ Янь, особенно Сяо Цзюэ, чьи глаза были чрезвычайно холодны. Хэ Янь мгновенно понял значение слова "справляться со своими собственными проблемами самостоятельно".

У неё не было выбора, кроме как встать и улыбнуться Сун Тао Тао:

– У меня есть некое общее дело со вторым молодым господином Сяо, и я не могу сопровождать тебя в настоящее время. Не волнуйся, этот… Брат Чи У защитит тебя.

– Думаешь, это будет опасно? – снова спросила Сун Тао Тао.

Хэ Янь была смущена и тоже чувствовала себя немного тронутой. Ребёнок испытывал определённую боль, и она всё ещё знала, что нужно спросить собеседника, опасно ли это. Она улыбнулась и сказала:

– Есть второй молодой мастер Сяо. Это не будет опасно, не волнуйся.

– Тогда ты должен быть осторожен, – после того, как Сун Тао Тао сказала ей это, она повернула голову, делая шаг за шагом, и ушла.

Хэ Янь повернула голову и встретилась с насмешливым взглядом Сяо Цзюэ.

– Я действительно ничего не сделал...

Сяо Цзюэ повернулся и ушёл, а Хэ Янь поспешно погналась за ним:

– Дядя, не волнуйся, юная леди Сун просила только меня быть осторожным, но не тебя лишь потому, что она думает, что твой характер слишком холоден, чтобы к тебе можно было приблизиться. В то время как я был добр, нежен и симпатичен. Тебе не нужно принимать это слишком близко к сердцу!

– Заткнись, – Сяо Цзюэ остановился, осмотрел её с головы до ног испытующим взглядом и сказал: – Если у тебя есть время говорить глупости, почему бы тебе не подумать о том, как ты будешь вести себя на банкете?. Несмотря ни на что, Чэн Ли Шу – молодой хозяин особняка правого секретаря, ты… – он многозначительно взглянул на неё – Сможешь ли ты достойно притвориться?

Оставив эти слова, он ушёл, не оглядываясь. Хэ Янь была ошеломлена на мгновение, прежде чем поняла, что этот человек снова насмехается над ней. Девушка крикнула в спину Сяо Цзюэ:

– Что такого в этом особняке правого секретаря?!

В конце концов, она тоже была молодым господином из семьи Хэ. Разве они не были ещё и чиновниками! Она столько лет притворялась молодым господином большой семьи. Почему бы ей не притворяться сейчас? Сегодня вечером она собиралась надавить на Сяо Цзюэ.

* * *

У ворот Лянь Чжоу в толпе особенно выделялась карета.

Карета была великолепно украшена. Только снаружи она была обшита великолепными украшениями, с большими изображениями гор и рек. А ещё в траве сидел белый журавль. Глаза белого журавля на самом деле были сделаны из чёрных кристаллов, которые были особенно тонкими и изысканными.

Кто-то приподнял занавеску кареты и выглянул наружу, но через мгновение занавеска кареты была опущена.

Юань Бао Чжэнь прикрыл нос платком и сказал:

– В этом городе Лянь Чжоу очень сильный ветер и песок… Здесь гораздо хуже, чем в столице.

Сейчас ему было за сорок, и на самом деле мужчина был примерно того же возраста, что и Сунь Сян Фу, но по сравнению с Сунь Сян Фу он был в хорошем состоянии. Одежда была опрятной и изысканной, лицо – белым, и он говорил с лёгкой улыбкой, что придавало мужчине вид приятного человека.

– Ты говоришь, Сяо Цзюэ не напрашивался на неприятности, когда прибыл в такое место? – спросил он у окружающих.

Рядом с ним сидел человек, похожий на охранника, с посредственной внешностью и худым телом. Если бы не толстый кокон на его ладони, другие подумали бы, что он обычный слуга.

– Я не знаю, – ответил охранник.

– Отлично. Я всё равно сегодня с ним встречусь. Когда мы встретимся, я спрошу его лично, – Юань Бао Чжэнь улыбнулся: – А, это семья Сунь пришла сюда?

Сунь Сян Фу лично приехал встретить дорогого гостя.

На лице Юань Бао Чжэня появилась довольная улыбка:

– Да, да, этот префект Сунь очень вежлив.

Сунь Сян Фу посмотрел на остановившийся экипаж и вытер пот. Первоначально он не мог пренебречь своим надзором за Лянь Чжоу, но ему не нужно было идти к воротам города, чтобы встретить гостя. Просто теперь он оскорбил Сяо Цзюэ, и если бы он также оскорбил Юань Бао Чжэня, то не было бы никакого способа выжить. Мужчина надеялся положиться на поддержку Юань Бао Чжэня и заставить Сяо Цзюэ немного пострадать. Естественно, он должен был посвятить себя тому, чтобы угодить стоящему перед ним человеку.

Когда Юань Бао Чжэнь вышел из кареты, Сунь Сян Фу поприветствовал его и сказал:

– Господин Юань здесь. Чиновник сожалеет, что заставил Вас приехать издалека, потому вышел лично, чтобы поприветствовать Вас. За любую небрежность, пожалуйста, не вините этого чиновника.

– Вовсе нет, всё хорошо, – добродушно улыбнулся Юань Бао Чжэнь. – Я вижу, что господин Сунь очень добр. Господин Сунь, не надо быть таким вежливым.

Они немного поболтали и посмеялись, а Сунь Сян Фу сказал:

– Если это так, пожалуйста, Ваше Превосходительство, соблаговолите прийти в дом и отдохнуть.

Юань Бао Чжэнь приехал в Лянь Чжоу и собирался остаться в особняке Сунь на некоторое время. Они сели в карету, приготовленную Сунь Сян Фу. В карете Юань Бао Чжэнь спросил:

– Я слышал, что генерал правой армии прибыл в Лянь Чжоу. Интересно, он сейчас в доме?

– Генерал Сяо остановился в гостинице в городе Лянь Чжоу, сказав, что у него есть важные дела. Он приехал в дом только сегодня вечером. Кстати говоря, у этого чиновника есть ещё одна вещь, чтобы попросить господина Юаня о помощи.

Глаза Юань Бао Чжэня двигались, но его улыбка была такой же, как и раньше. Он только спросил:

– Что случилось, что позволило префекту Суню стать таким встревоженным?

– Это связано с генералом Сяо. Мой непутёвый сын случайно столкнулся с племянником генерала Сяо. Я боюсь, что генерал Сяо обидится на меня из-за этого. Поскольку сегодня вечером я буду устраивать банкет в честь господина Юаня, я надеюсь, что господин Юань поможет разрешить это недоразумение, – Сунь Сян Фу выглядел смущенным.

Хотя он и не сказал ясно, что происходит, Юань Бао Чжэнь тоже мог немного догадаться. Магистрат, который покрывает небо в Лянь Чжоу, сын, которого он вырастил, естественно, тоже не будет порядочным человеком. Племянник Сяо Цзюэ – молодой господин особняка правого секретаря, и эти двое конфликтовали. Можно было опасаться, что господину Суню суждено пострадать.

Он думал об этом в своём сердце, но уста мужчины говорили:

– Я думаю, что префект Сунь слишком много думает об этом деле. Генерал Сяо не безрассудный человек. Так как вы оба случайно столкнулись, просто поговорите с ним откровенно. Как он может всё ещё держать обиду?

– Это то, что я сказал, – Сунь Сян Фу вытер пот и сказал с улыбкой. – Но генерал Сяо... имел дело с Чжао Но тогда!

Выражение лица Юань Бао Чжэня изменилось, как только мужчина сказал это.

Все знали об обезглавливании Чжао Но, старшего сына министра финансов, который был известен всем в Великой Вэй. Просто прошло слишком много времени, и другие думали, что он молод и энергичен, они постепенно забыли. Теперь, когда Сунь Сян Фу упомянул об этом, Юань Бао Чжэнь снова вспомнил. Когда Чжао Но постигла кара, первым человеком, которого нашёл Чжао Шан Шу, был на самом деле министр Сюй. Сюй Сян передал пост, и Чжао Шан Шу отправился в Золотой дворец, плачась Его Величеству. Его Величество сочувствовал ему, но не желал иметь дело с Сяо Цзюэ.

– Если не вырубить корни, то лес снова разрастется, если не перекрыть источник, то вода будет продолжать течь, если катастрофу не предотвратить, то начнётся хаос, – Сюй Сян сказал тогда так. – Если этот сын не будет устранён, то в будущем он станет ещё большей проблемой для меня.

Всё, о чем они думали, – это как быстро избавиться от Сяо Цзюэ, пока он был молод, прежде чем парень повзрослел, но с тех пор, как он взял солдат и направился к южным варварам, Сяо Цзюэ никогда не оставлял никакой возможности другим действовать против него. Он рос с удивительной скоростью. Всего через несколько лет человек, который тогда убил Чжао Но и которого весь мир считал неразумным, теперь мог легко сделать это снова. Люди теперь сочли бы это совершенно разумным и допустимым.

Это результат того, что Сяо Цзюэ сделал за последние несколько лет.

Он гораздо могущественнее Сяо Чжун У и гораздо моложе.

– Милорд? Господин Юань? – увидев, что выражение лица Юань Бао Чжэня изменилось и он замолчал, Сунь Сян Фу встревоженно заговорил.

– Ничего, просто я подумал о другом, – Юань Бао Чжэнь улыбнулся. – Так как генерал Сяо придёт сегодня на банкет, я поговорю с ним за Вас. Просто я не понимаю темперамента генерала Сяо. Если он меня не послушает, пожалуйста, не вините меня.

– С чего бы это? – Сунь Сян Фу вздохнул с благодарностью: – Господин Юань готов говорить, я уже очень счастлив.

Юань Бао Чжэнь улыбнулся и покачал головой, его мысли уже блуждали где-то далеко.

Каким бы могущественным ни был Сяо Цзюэ, на этот раз он приехал в Лянь Чжоу только для того, чтобы избавиться от этой большой неприятности для Сюй Сяна.

Оставалось только надеяться, что всё пройдёт хорошо.

* * *

Вечером Хэ Янь собиралась куда-то пойти с Сяо Цзюэ.

Они направлялись в особняк Сунь Сян Фу, поэтому им пришлось отослать Сун Тао Тао. В противном случае, если Сунь Лин увидит Сун Тао Тао или Сун Тао Тао увидит Сунь Лина, что-то может пойти не так.

Поскольку они собирались на банкет, Хэ Янь намеренно переоделась в очень похожий на "Чэн Ли Шу" наряд – ханьфу медового цвета. В углу верхней одежды всё ещё был вышит красный карп. Чэн Ли Шу, носящий этот наряд, дал бы милое и невинное чувство, но Хэ Янь, носящая его, вызывала другое чувство. Она выглядела яркой и редкой, но в то же время похожей на красивого молодого человека. Она выбрала другую заколку того же цвета и воткнула её себе в волосы. Она не забыла взять складной веер, приоткрыв его у груди. Глядя на человека в бронзовом зеркале, она чувствовала себя вполне удовлетворённой.

Закончив приготовления, Хэ Янь уверенно вышла из комнаты, и как только она вышла, то увидела Сяо Цзюэ, стоящего в дверях.

Он тоже переоделся. Это было тёмно-синее парчовое платье с двойным узором в виде журавлей. Сегодня он не носил золотого обруча, только красную сандаловую шпильку. Все выглядело чисто и просто. Если присмотреться, то вышивка и сама ткань были превосходны. Он родился необычайно красивым, и в таком наряде был немного менее равнодушен, но немного более героичен, как нефрит, и действительно выглядел как благородный и элегантный благородный сын.

В глубине души Хэ Янь думала, что первоначально яркий и красивый мальчик со временем превратился в такого красивого и величественного мужчину. Казалось, он почти не изменился. И всё же возникало ощущение, что он совершенно не похож на своё прошлое "я".

Сяо Цзюэ повернулся в сторону и встретился с ошеломлённым взглядом Хэ Яня. Он скривил губы и сказал:

– Подотри слюни.

Хэ Янь вытерла подбородок подсознательно, а затем встрепенулась и пришла в себя:

– Где ты нашёл слюну?

– Ты выглядишь полным идиотом, – его слова были полны неприязни. – И всё же ты хочешь скрыть это от Юань Бао Чжэня?

Хэ Янь не была убеждена, когда услышала это. Она очень игриво развернула сложенный веер, подошла к Сяо Цзюэ, улыбнулась и прошептала:

– Я бы не осмелился упоминать губернатора, но с такой внешностью в Шоуцзине я, по крайней мере, был бы сравним с мастером Чэном. В противном случае почему юная леди Сун беспокоилась только обо мне, а не о тебе, когда уходила?

Уголки глаз молодого человека улыбались, его глаза были яркими, как звёзды, но он всё ещё не мог перестать быть глупым, Сяо Цзюэ презрительно усмехнулся:

– Потому что ты глуп.

– Что?

– Глупым людям всегда нужно много напоминаний.

Хэ Янь нахмурилась:

– Дядя, ты меня особенно ненавидишь? – этот человек, он умрёт, если не будет приставать к ней целый день?

– Ты мой племянник. Как я могу тебя ненавидеть? – Сяо Цзюэ посмотрел на неё с улыбкой и сказал Фэй Ню: – Выходим.

Глава 94. На банкете

Особняк Суня располагался в центре западного города Лянь Чжоу. Это было недалеко от рынка и в то же время не слишком шумно. Все особняки вокруг были большими и красивыми. Сяо Цзюэ не любил путешествовать в экипаже, поэтому они вдвоём отправились верхом. Фэй Ню не последовал за ними, и Хэ Янь не знала, где он находится. Он не пошёл с Чи У, чтобы защитить юную леди Сон вместе с ним, и не пошел на банкет с Сяо Цзюэ. Хэ Янь догадывалась, что он, вероятно, помогал Сяо Цзюэ с какими-то поручениями.

Без Фэй Ню единственными людьми, оставшимися в путешествии, были Сяо Цзюэ и Хэ Янь. Хотя Фэй Ню никогда много не говорил, Хэ Янь всё ещё мог уловить несколько слов, когда разговаривала с ним. Оставшись наедине с Сяо Цзюэ, Хэ Янь стала необъяснимо нервничать. К счастью, они ехали верхом, и им не нужно было ничего говорить. Примерно через время, равное сгоранию трём палочкам благовоний, они добрались до ворот особняка Сунь.

Когда молодой человек у ворот резиденции Сунь увидел их, он поприветствовал их так, как Сунь Сянь Фу заранее сообщил ему об их визите. Он тепло сказал:

– Этот гость, должно быть, генерал Сяо, верно? И это господин Чэн? Мой хозяин уже ждёт в гостиной, – он принял поводья лошадей Сяо Цзюэ и Хэ Янь, одновременно инструктируя другую служанку. – Ин Юэ, покажи генералу Сяо и мастеру Чэну, где это.

Служанка по имени Ин Юэ тоже была очень красива. Был уже сентябрь, и осенняя ночь была уже очень прохладной, но на ней был только тонкий газовый наряд. Несмотря на то, что девушка его надела, наряд ничего не скрывал. То есть, буквально. Тонкая ткань совершенно не скрывала притягательных изгибов девичьего тела. Хэ Янь почти не могла удержаться, чтобы не надеть верхнюю одежду на эту девушку. Один из парней в казарме однажды сказал, что в молодости он большую часть времени был без рубашки, а когда он стал старым, время от времени он неизбежно страдал от боли в ногах и спине. Зачем так себе вредить?

Ин Юэ заговорила:

– Генерал, пожалуйста, следуйте за этой служанкой — её голос звучал как иволга, вылетающая из долины. Когда девушка закончила говорить, пара ласковых глаз уставилась в глаза Сяо Цзюэ, выглядя нежными и повлажневшими.

Несмотря на то, что Хэ Янь была дурой, она знала, что эта служанка присматривается к Сяо Цзюэ. Ну, в конце концов, в этом мире не так много девушек, похожих на Сун Тао Тао, которая была немного не от мира сего. Более того, лицо Сяо Цзюэ было довольно провокационным, и существовало бесчисленное множество девушек, которые были влюблены в него. Хэ Янь должна была этого ожидать.

Однако, как бы ни было велико искушение, Сяо Цзюэ, чьё сердце было как железо, даже не взглянул на служанку. Вместо этого он искоса взглянул на Хэ Янь и холодно сказал:

– Почему ты в оцепенении?

– Хм? – Хэ Янь пришла в себя. Увидев, что он уже вышел вперёд, девушка поспешила за Сяо Цзюэ. Правда, в его голове появились мысли, что этот человек действительно болен, он даже не взглянул на девушку, которая была похожа на цветок. Почему он всё ещё придирается к ней?

Они вдвоём вошли в ворота особняка Сунь вместе со служанкой.

Убранство особняка Сунь было очень экстравагантным.

Дело не в том, что Хэ Янь никогда не видел домов пекинских чиновников, подобных этому. Хотя семья Хэ уступала семье Сяо, она всё ещё считалась домом чиновника и пользовалась уважением в Шоцзине. Договорённости семьи Сунь были фактически сопоставимы с семьёй Хэ. Но это был Лянь Чжоу, а не Шоцзин, и Сунь Сянь Фу был всего лишь префектом, а не столичным чиновником.

Три года в чистой провинции, и всё же там сотни тысяч серебряных снежинок (1). Это было правдой. Хэ Янь посмотрела на каменный бонсай и глазурованные нефритовые плитки и была поражена в глубине сердца. Как зарплата префекта может позволить себе такое? Ей было интересно, у скольких людей Сунь Сянь Фу наскрёб денег. Кроме того, в зависимости от добродетелей Сунь Лина, отец и сын семьи Сунь совершили много зла в Лянь Чжоу, почти вдвое меньше, чем Император мира.

Она думала обо всём этом в глубине души, но не подозревала, что выражение её лица было замечено окружающими её людьми.

Глаза Сяо Цзюэ слегка переместились.

Молодой человек был одет в одежду Чэн Ли Шу, но не был таким невинным и наивным, как Чэн Ли Шу. Хотя люди полагаются на одежду, лошадей и сёдла, рекрут низкого уровня, притворяющийся молодым хозяином большой семьи, в конце концов покажет свои ноги. То, что человек сделал, и люди, которых он видел, будут запечатлены в его теле и станут явными пережитками.

Следы каждого человека разные.

Глаза Хэ Яня были полны эмоций и созерцания, но не было никаких признаков трепета или нервозности. Если кто-то делал это в первый раз, отправляясь в такое место, такая реакция не будет оправданной.

В этот момент Ин Юэ уже остановилась, открыла дверь внутрь и сказала:

– Хозяин, здесь генерал Сяо и господин Чэн.

Внезапно раздался преувеличенно радушный голос Сунь Сянь Фу:

– Генерал Сяо здесь! Этот подчинённый боится, что генерал и молодой господин не придут. Хорошо, что они пришли!

Хэ Янь подняла глаза и увидела искренний и испуганный вид этого человека. Не было никаких признаков престижа, который он демонстрировал, когда они впервые встретились в гостинице несколько дней назад, и, как чиновник, он не боялся, что люди будут шутить над ним.

Не дожидаясь, пока Сяо Цзюэ заговорит, Сунь Сянь Фу повернул голову вбок, показывая человека, стоящего позади него, и сказал с улыбкой:

– Господин Юань тоже прибыл.

Это Юань Бао Чжэнь? Хэ Янь посмотрела на него. Девушка увидела бледнолицего мужчину средних лет, любезно улыбающегося им, и через мгновение это лицо совпало с тем, что она помнила.

В первый раз она встретила Юань Бао Чжэня за пределами кабинета семьи Хэ. В то время Хэ Жу Фэй уже пошёл получать награды, снял маску и действительно стал "генералом Фэй Хуном". Как юная леди из второго дома семьи Хэ, она ждала того дня, когда сможет выйти замуж за члена семьи Сюй. Когда она увидела этого человека, то на некоторое время была ошеломлена, так как не ожидала, что Хэ Жу Фэй так быстро обзаведётся другом при дворе.

Позже она спросила Хэ Жу Фэя, кто был этот человек, и Хэ Жу Фэй сказал, что это был Юань Бао Чжэнь, нынешний надзирающий чиновник.

– Что ты собираешься с ним делать? – небрежно спросила Хэ Янь в то время.

Хэ Жу Фэй посмотрел на неё и странно улыбнулся. Он сказал:

– То, что ты должна сделать сейчас, – это вышить своё свадебное платье, вместо того, чтобы беспокоиться об этих вещах. Хэ Янь, – он наклонился ближе, в тоне молодого человека звучала насмешка, которую она не могла понять: – Ты должна помнить, что теперь ты леди во втором доме семьи Хэ, женщина.

Хэ Янь не согласилась с этими словами в глубине души. Она не умела вышивать и не вышивала своё свадебное платье. Но она поняла смысл слов Хэ Жу Фэя о том, что тот предупреждал её больше не связываться с генералом Фэй Хуном.

Боялся ли он, что правда откроется? Хэ Янь усмехнулся в своём сердце. Было смешно, что она не поняла убийственного намерения в словах Хэ Жу Фэя.

Теперь, когда она внезапно видит этого друга своего двоюродного брата, как она должна получить нужные ей новости?

__________________________________________

1. Пословица относится к иронии в отношении чиновников, которые рекламировали неподкупность, на самом деле, они также давили на людей в больших масштабах.

Прежде чем Хэ Янь смогла ясно мыслить, Юань Бао Чжэнь уже вышел вперёд и первым поклонился Сяо Цзюэ:

– Генерал, – затем он посмотрел на Хэ Янь: – А это господин Чэн, верно?

Хэ Янь уставилась на него и одарила мужчину улыбкой, как будто удивилась:

– Господин Юань.

– Я давно слышал, что молодой господин Чэн – молодой человек, великий в боевых искусствах, и обладает экстраординарными талантами. Теперь, когда я его увидел, всё было так, как и ожидалось, – Юань Бао Чжэнь улыбнулся и сказал: – Действительно, герои выходят из молодежи!

Хэ Янь просто не знала, что на это ответить.

Разве Чэн Ли Шу не знаменитый "мальчик на побегушках" в столице? К счастью, этот человек продолжал говорить, и она поняла, что для того, чтобы стать официальным лицом в Да Вэй, вероятно, первое, что нужно сделать, – это научиться этой способности "разговаривать с людьми и говорить глупости даже дьяволу".

У Хэ Янь не было выбора, кроме как сказать:

– Спасибо, я польщён. Теперь я чувствую себя неловко.

Когда они вежливо обменялись приветствиями, Сунь Сянь Фу потёр руки и неловко сказал:

– Ваше превосходительство, у меня есть к Вам просьба.

Сяо Цзюэ равнодушно спросил:

– Что это?

– Разве мой сын не столкнулся некоторое время назад с генералом и молодым господином? – Сунь Сянь Фу выглядел очень встревоженным. – Хотя офицер преподал ему урок, ребёнок испытал очень большую вину в своём сердце и хотел прийти и лично извиниться перед генералом и молодым господином. Эта официальная просьба, так как он знал, что был неправ, этот подчинённый пришёл с этим старым лицом, чтобы попросить генерала, чтобы у его нерадивого сына был шанс извиниться.

– Никто не является мудрецом, который ничего не может сделать, – с улыбкой сказал Юань Бао Чжэнь. – Кроме того, этот вопрос – просто недоразумение. Это просто вопрос разрешения недоразумения. Генерал определённо не принял бы это близко к сердцу. Вы можете позвать молодого господина Суня и поговорить с генералом Сяо. Сейчас самое подходящее время, чтобы всё прояснить.

– Действительно? – Сунь Сянь Фу взволнованно приказал юной служанке: – Поторопись и позови молодого господина!

Хэ Янь наблюдала, как они поют в унисон, и даже закончили петь пьесу, не потрудившись спросить мнения Сяо Цзюэ, она знала, что эти двое, должно быть, обсудили это заранее. Этот Юань Бао Чжэнь, казалось, был таким же, как Сунь Сянь Фу, и, кроме того, он был близок Хэ Жу Фэю. Каким человеком он может быть?

Затем Сунь Лин, который, казалось, ждал за дверью зала и, вскоре после того, как они закончили разговор, он последовал за служанкой внутрь. Как только он вошёл, парень опустился на колени перед Сяо Цзюэ с плюхающим звуком, и Хэ Янь чуть не прикусила язык.

Этот человек раньше выставлял напоказ свою силу, но теперь, всего за несколько дней, он был измождён, а всё его тело выглядело серьёзно больным, одет Сунь Лин был чрезвычайно просто, и вежливо поклонился Сяо Цзюэ, слабым голосом произнеся:

– Раньше я был невежественным и поссорился с молодым господином Чэном. Теперь, когда я знаю, что был неправ, я надеюсь, что генерал и молодой мастер Чэн простят меня за то, что я был молод и легкомыслен.

Неужели в такой ситуации уместно говорить о молодых и легкомысленных? Глядя на него, казалось, что парень даже больше не выглядит молодым. Хэ Янь не верила, что этот человек действительно сможет никогда больше не совершать преступлений, сорвавшись уже через несколько дней. Она посмотрела на Сяо Цзюэ, который казался равнодушным, не говоря ни хорошего, ни плохого, и атмосфера на некоторое время застыла.

Ему ещё предстоит сыграть в этой пьесе. В любом случае, это всё пение. Если вы не присоединитесь к пению, не будет ли вам неловко на банкете? Она с улыбкой посмотрела на макушку волос Сун Лина и сказала:

– О чём Вы говорите? В тот день просто произошло большое недоразумение. Молодому господину Суню не нужно принимать это всерьез. Просто в будущем Вам не следует снова ошибаться в людях. На этот раз Вы встретили меня и моего дядю. Если Вы встретите кого-то, кто ведёт себя излишне принципиально, даже если Вы извинитесь сто раз, результата не будет.

Когда он заговорил, Сунь Сянь Фу облегчённо вздохнул и поспешно отругал Сунь Лина:

– Спасибо, молодой господин Чэн. Молодой мастер Чэн моложе тебя и всё же более перспективен, чем ты! – ему, вероятно, больше нечего было сказать, поэтому мужчина сухо бросил фразу: – Узнай больше у молодого мастера Чэна в будущем!

Сунь Лин поспешно сказала много хорошего Хэ Янь, и когда она услышала это, девушку чуть не вырвало рисом, который она ела всю ночь. Ей действительно не нравится слушать эти слова, всё это было фальшиво, может ли это действительно блефовать людей?

Сунь Лин вернулась в дом после того, как спел драму "Молодой господин округа просит прощения". По словам его отца, в последний раз, когда Сунь Лин возвращался домой, он страдал семейным заболеванием, серьёзно заболел и не мог встать с постели. Сегодня он пришёл к Сяо Цзюэ, чтобы признать себя виновным. Теперь, когда с мольбами покончено, он должен вернуться в постель и отдохнуть.

Хэ Янь улыбнулся и сказал:

– Тогда, молодой господин Сунь, идите быстрее. Не причиняйте вреда своему телу.

Вероятно, это было потому, что Сунь Сянь Фу боялся повторения ещё одного несчастья на банкете. В конце концов, его сын был нарушителем спокойствия.

После того, как Сунь Лин ушёл, Сунь Сянь Фу сказал:

– Генерал Сяо, господин Чэн, пожалуйста, присядьте. Когда наступит время, в особняке будут петь и танцевать, а потом мы устроим банкет, чтобы насладиться танцем вместе.

Хэ Янь села рядом с Сяо Цзюэ. Сунь Сянь Фу был единственным, кто продолжал говорить. Говорить было особо не о чем. Это было не что иное, как вопрос о том, привыкли ли Хэ Янь и Сяо Цзюе жить в городе Лянь Чжоу. Недавняя погода в городе Лянь Чжоу... и несколько бессмысленных приветствий.

Мысли Хэ Яня всегда были о Юань Бао Чжэне.

Юань Бао Чжэнь и Хэ Жу Фэй следует считать друзьями, верно? По крайней мере, она не раз видела, как Юань Бао Чжэнь входил и выходил из семьи Хэ. И отношение сына и отца, Хэ Юань Шэна, с ним не было похоже на простое случайное знакомство. Итак, знает ли Хэ Жу Фэй о нынешней поездке Юань Бао Чжэня в Лянь Чжоу? Он определённо должен был иметь об этом представление. Если они хорошие друзья, может быть, он сообщит Хэ Жу Фэю перед отъездом, тогда Юань Бао Чжэнь должен знать, какова недавняя ситуация в семье Хэ и планы Хэ Жу Фэя на ближайшие несколько дней.

Но как она может заставить Юань Бао Чжэня так много говорить ей "Чэн Ли Шу"?

Хэ Янь была в оцепенении и забыла спрятать взгляд. Юань Бао Чжэнь не был обычным человеком. После того, как свет погас, он заметил, что Хэ Янь пристально смотрит на него. Он ничего не сказал. Мужчина всё ещё с улыбкой слушал слова Сунь Сянь Фу и время от времени добавлял пару предложений, которые на первый взгляд казались совершенно обычными.

Через некоторое время стало совсем темно. Сунь Сянь Фу встал и улыбнулся:

– Я вижу, что время почти вышло, давайте пойдём в зал на банкет.

Естественно, возражений не последовало. Сунь Сянь Фу шёл впереди, Хэ Янь и Сяо Цзюэ – сзади, Юань Бао Чжэнь был справа от неё. Хэ Янь подумала о Хэ Жу Фэй и не смогла удержаться, чтобы не взглянуть на Юань Бао Чжэня.

Хэ Янь продолжала о чём-то раздумывать. Внезапно Юань Бао Чжэнь повернул голову в сторону. Он был чиновником, и под его началом было много городов. В этот момент он не улыбался, и его глаза ярко сияли. Это было действительно страшно. Он поймал Хэ Янь с поличным.

Хэ Янь была потрясена, и тайна была раскрыта. Прежде чем она успела заговорить, девушка почувствовала, что кто-то осторожно потянул её за руку. В следующее мгновение перед ней возник человек.

Холодный голос Сяо Цзюэ донёсся до её ушей:

– Хорошо следи за дорогой.

Она была удивлена, увидев, что Сяо Цзюэ возвышался над ней. В результате ужасающий взгляд Юань Бао Чжэня был полностью заблокирован им, и девушка вообще не могла его видеть. Сяо Цзюэ тоже посмотрел в другую сторону, скривив губы:

– Почему мастер Юань продолжает пялиться на моего племянника?

Юань Бао Чжэнь на мгновение замер, затем рассмеялся и сказал:

– Нет, генерал, вероятно, ошибается, – он обернулся и перестал смотреть на Хэ Яня, как будто то, что только что произошло, было просто тривиальной шуткой.

Сяо Цзюэ продолжал идти вперёд, Хэ Янь на мгновение опешила и последовала за ним. В её сердце было что-то странное. Хотя слова "мой племянник" относились к Чэн Ли Шу, молодой генерал защищал её. У неё уже давно не было такого чувства, когда кто-то оберегал её.

Возможно, никогда раньше.

К тому времени, как в зале был устроен банкет, повсюду были расставлены короткие и длинные места, и Хэ Янь села рядом с Сяо Цзюэ. Пустое место в середине зала, вероятно, предназначалось для певцов и танцоров. Хэ Янь на самом деле не совсем понимала, зачем на такой банкет приглашать красивых женщин петь и танцевать? Здравый смысл подсказывал, что истинные лорды не утруждают себя этим.

Но Сунь Сянь Фу всё-таки не был настоящим лордом.

Снова посмотрев на тарелки на столе, Хэ Янь просто лишилась дара речи. Здесь были и благоприятный дракон Шуан Фэй, и золотой рулет из бергамота, плавник акулы с анчоусами, сушёный морской огурец Ляньфу. Именно так это выглядит, когда официальная семья третьего класса организует банкет в своём особняке в столице. Похоже, что жизнь семьи Сунь очень благополучна.

Она повернула голову, чтобы снова посмотреть на Сяо Цзюэ. Девушка должна была сказать, что у Сяо Цзюэ всегда было холодное лицо, независимо от того, что вокруг происходило, но когда он пришёл на банкет, то просто лениво сидел, в Сяо Цзюэ было меньше безразличия, он выглядел немного праздным, как будто наслаждался проведением досуга. Хэ Янь вдруг вспомнила, что этот человек был настоящим молодым господином в столице, который сегодня ходил на вечеринку с коктейлями, а завтра – на банкет. Он был сыном, полным связей, так что нынешний Сяо Цзюэ на банкете внезапно показался тенью молодого господина семьи Сяо, когда тот был молод.

– Что ты на меня смотришь? – губы молодого господина Сяо дёрнулись, его низкий голос донёсся до ушей Хэ Янь. – Будь осторожен, не раскрывай это дело.

Хэ Янь слегка кашлянул:

– Я был шокирован поведением своего дяди и на некоторое время потерял рассудок.

Она привыкла льстить и просто открыла рот, как будто не могла с собой совладать, а Сяо Цзюэ не потрудился обратить на неё внимание. В этот момент заговорил Юань Бао Чжэнь. Он сказал:

– Отношения между генералом Сяо и молодым господином Чэном очень хорошие.

– Конечно, они хорошие, – равнодушно ответил Сяо Цзюэ.

Юань Бао Чжэнь просто искал разговора, и, конечно, его не волновало бы отношение Сяо Цзюэ. Он взял со стола кубок с вином и сказал с улыбкой:

– Я никогда не мог понять. Лянь Чжоу – такое холодное место, в то время как генерал Сяо мог бы чувствовать себя намного лучше в Шоцзине, чем здесь. Зачем ему было приезжать в Лянь Чжоу?

Когда Хэ Янь услышала эти слова, её сердце дрогнуло, ведь девушке тоже был любопытен этот вопрос. Сяо Цзюэ теперь был командующим правой армии, и все южные солдаты были в его руках, так что не было необходимости приводить сюда новых рекрутов. Поначалу Хэ Янь думала, что его понизили в должности, но, глядя на его высокомерное появление перед Сунь Сянь Фу, это казалось не так.

Сяо Цзюэ посмотрел на Юаня Бао Чжэня, и вместо того, чтобы ответить на его вопрос, молодой человек улыбнулся и спросил:

– Как вы думаете, императорский секретарь Юань? Почему я это сделал?

Почему этот человек снова отбросил мяч?

Юань Бао Чжэнь был также могущественным человеком. Так что улыбка на его лице совсем не изменилась. Он немедленно использовал свои способности, которые необходимы каждому как члену чиновнического аппарата, и, говоря глупости, мужчина сказал:

– Я думаю, что генерал должен беспокоиться о трудностях в обучении новых новобранцев и о том, что другие генералы могут быть не в состоянии хорошо ими руководить. Генерал никогда не боялся трудностей, поэтому Вы взяли на себя инициативу добровольно приехать в Лянь Чжоу в гарнизон.

После довольно долгого времени, Сяо Цзюэ сказал:

– Правда? – он небрежно спросил: – Господин Юань имеет в виду, что для этого генерала хорошо приехать в Лянь Чжоу?

– Конечно.

Сяо Цзюэ посмотрел на него и безразлично улыбнулся:

– Я не ожидал, что лорд Юань скажет это.

– О? – Юань Бао Чжэнь спросил с улыбкой: – Что означают слова генерала Сяо?

– Конец должен быть сложен, так как хвост слишком велик, чтобы упасть (1), – он многозначительно сказал: – Разве не поэтому господин Юань лично отправился в Лянь Чжоу?

Атмосфера немедленно сгустилась, и Сунь Сянь Фу не осмелился сказать ни слова, поджав хвост. Улыбка Юань Бао Чжэня почти не могла удержаться. Хэ Янь искоса посмотрела на Сяо Цзюэ и не могла не заорать на Сяо Цзюэ в своём сердце.

Обмен льстивыми замечаниями. В конце концов, всё это бессмысленно. Всё это ложь, и до конца банкета не произойдёт ничего полезного. Просто посмотрите, насколько силён этот второй сын Сяо, одно только предложение лишило собеседника дара речи.

Скрытая тайна этого банкета была выложена на стол так откровенно!

Юань Бао Чжэнь помолчал мгновение, прежде чем улыбнуться:

– Генерал Сяо действительно хорошо шутит. Я приехал в Лянь Чжоу, но мне было приказано только осмотреть его.

Сяо Цзюэ уклонился от необходимости отвечать.

– Интересно, насколько хорошо обучены новобранцы генеральского гарнизона? – Юань Бао Чжэнь снова спросил: – Есть ли какая-нибудь партия хороших солдат?

Сяо Цзюэ посмотрел на него со слабой улыбкой:

– Это также одно из содержаний осмотра лорда Юаня?

Хотя Юань Бао Чжэнь слышал о славе Сяо Цзюэ в прошлом и встречался с ним лицом к лицу, но это был первый раз, когда он действительно сел и заговорил с молодым человеком. Следовательно, это был также первый раз, когда он по-настоящему испытал бунтарство этого молодого генерала-убийцы. Неудивительно, что убийство Чжао Но в то время не имело никаких последствий. Просто сидеть и разговаривать с этим молодым господином было утомительно как физически, так и морально.

__________________________________________

1. В старые времена это была метафора того, что власть подчинённых была настолько велика, что ими нельзя было командовать или направлять. Метафора состоит в том, что организация огромна, а командование неэффективно.

Впервые Юань Бао Чжэнь не смог сдержать улыбку, которую обычно сохранял на лице, и сказал только:

– Это просто одна из моих собственных забот.

– Я боюсь, что лорд Юань беспокоится, вероятно, не только о новобранцах из Лянь Чжоу, – медленно сказал Сяо Цзюэ. – Почему бы Вам также не проявить интерес к южным солдатам и батальону девяти знамён?

Юань Бао Чжэнь не мог ответить на этот вопрос.

Сунь Сянь Фу посмотрел налево и направо. Оба они были персонажами, которых он не мог себе позволить провоцировать, но мужчина также не мог позволить, чтобы банкет был наполнен такими убийственными намерениями, поэтому он в панике произнёс:

– Я говорю, что два лорда, должно быть, устали, так почему бы вам не остановиться и не насладиться песнями и танцами? Вы не хотите сначала что-нибудь поесть? Это вино из последнего урожая. Попробуйте, – затем он сказал служанке рядом с ним: – Позови Ин Юэ, чтобы она пришла сюда.

Вскоре после этого в зал вошли несколько красивых девушек. Лидером была горничная, которая только что приветствовала Хэ Янь и Сяо Цзюэ. За это непродолжительное время она снова переоделась. Красное платье было расшито гроздьями сливовых цветов, рукава были длинными, и макияж был обновлён. Раньше она была просто красивой женщиной, но теперь Ин Юэ выглядела великолепно и, как и раньше, с любовью смотрела на Сяо Цзюэ.

С таким количеством людей, сидящих здесь вместе, Хэ Янь не могла ничего сказать, Юань Бао Чжэнь тоже был официальным лицом, но эта девушка только смотрела на Сяо Цзюэ. Что происходит? Эта цель слишком ясна, верно? Хэ Янь продолжала раздумывать. Когда она повернулась, чтобы взглянуть на Сяо Цзюэ, то увидела, что глаза этого человека были холодны, как лёд, и он совсем не двигался.

Хэ Янь чувствовала, что взгляд, которым он смотрел на Фэй Ню, был намного мягче, чем когда он смотрел на девушку. Может ли Сяо Цзюэ иметь какие-либо проблемы, такие как ненависть к женщинам?

Она думала об этом так. Ин Юэ уже взяла других служанок и приветствовала их, сказав:

– Позвольте служанкам показать свои скудные таланты.

Какая-то девушка играла на чжэне "Тоскуя друг по другу". Протяжная мелодия и потрясающая девушка образовали прекрасную картину. Хэ Янь была девушкой, Сяо Цзюэ совсем не интересовался пением и танцами, Юань Бао Чжэнь только потерпел поражение в словестной баталии с Сяо Цзюэ, поэтому его мысли уже улетели в другое место, и, вероятно, только сам Сунь Сянь Фу был наиболее удовлетворён выступлением.

Сам Сунь Сянь Фу, вероятно, любил эту танцовщицу, но эта девушка Ин Юэ также могла судить о людях по внешности. Длинные рукава отлетели в сторону Сяо Цзюэ. Её гламурный взгляд мог очаровать людей до глубины души, но каждый взмах был обращён ко второму сыну семьи Сяо.

Хэ Янь было скучно, поэтому она начала считать. Ин Юэ взглянула пять раз на Сунь Сянь Фу, три раза на Юань Бао Чжэнь, семнадцать раз на Сяо Цзюэ, и ни разу на неё.

Она всё ещё была на дне. Почему все смотрят на неё свысока?

Если кто-то идёт на банкет, с одной стороны, это чтобы насладиться торжеством, но это также может нанести такой удар по уверенности людей в себе. Хэ Янь сказала в своём сердце, что её нельзя винить. Кто сказал ей сегодня надеть такую неправильную одежду? Этот цвет был слишком тёмным.

Она протянула палочки для еды и взяла закуску. Это был семейный банкет Сунь Сянь Фу. Так что у Сунь Сянь Фу, скорее всего, не хватило бы смелости отравить еду. Хэ Янь попробовала кусочек, и это было довольно вкусно.

После песни на лбу Ин Юэ выступил яркий пот. Красавица вспотела и выглядела ещё более очаровательно. Её щёки вспыхнули, когда девушка раскланялась перед всеми присутствующими.

– Хорошо, хорошо, хорошо! – Сунь Сянь Фу был единственным, кто серьёзно наблюдал за танцем, хлопал в ладоши и говорил: – Замечательно, замечательно! Что вы все думаете?

Сяо Цзюэ, естественно, не ответил ему, Юань Бао Чжэнь просто улыбнулся, и Хэ Янь сказала:

– Действительно трудно отвести взгляд от такой красоты, небесное представление было прекрасным!

– Молодой господин тоже находит это хорошим? – Сунь Сянь Фу выглядел взволнованным, как будто знал, что так и будет, и сказал: – Как насчёт того, чтобы отдать Ин Юэ господину Чэну?

Как это может сработать? Хэ Янь напряглась и махнула рукой:

– Нет, нет, у меня уже есть невеста. Боюсь, это неуместно.

– Ах, – Сунь Сянь Фу сразу же пожалел об этом и сказал: – Очень жаль.

Теперь, когда на банкете присутствуют официальные лица, он всё ещё был в настроении дарить другим своих красоток? Он болен? Хэ Янь чувствовала себя совершенно поражённой и снова услышала, как Сунь Сянь Фу улыбнулся:

– Ин Юэ, тогда иди и служи генералу Сяо.

Хэ Янь снова потеряла дар речи.

Она начала подозревать, что павильон Ваньхуа открыл этот господин Сунь, иначе почему тон его речи был так похож на речь сутенёра. Даже если бы это была та старая мадам, она должна была бы обратить на это внимание. Разве он не может сказать, что каждый дюйм тела Сяо Цзюэ буквально кричит об отказе?

Некоторые люди слепы, но их сердца чисты, как зеркало. Некоторые люди могут видеть, но на самом деле они слепы.

К счастью, эта девушка Ин Юэ знала, как измерить себя. Она не сделала ничего глупого, например, прикоснулась к его рукам, она просто стояла рядом с Сяо Цзюэ и подавала ему блюда.

Рядом с Хэ Янь также стояла служанка, которая подавала ей еду. Девушка подняла голову и увидела Юань Бао Чжэня, сидящего с противоположной стороны от неё. Позади него готовила еду не служанка, а человек, похожий на охранника.

Странно, он из тех, кто ненавидит женщин?

Хэ Янь посмотрела на охранника позади него, так как ей было скучно. Достаточно было одного взгляда, чтобы её показалось, что всё тело замёрзло, намертво застыв на месте.

Охранник был не очень высоким, даже среди охранников его можно было счесть худым и низкорослым, а черты лица были посредственными. Прячась за спиной Юань Бао Чжэня, он находился почти в темноте, людям было трудно заметить такого человека. Он не сказал ни слова. Хэ Янь не осознавала его присутствия с тех пор, как увидела Юань Бао Чжэня. Но в этот момент в неё буквально ударила молния.

В одно мгновение все банкетные блюда на столе исчезли, и пейзаж был похож на экскурсию, быстро возвращающуюся в тот день. Она сидела в особняке семьи Сюй, и её личная горничная подала миску с лекарственным супом, который, по её словам, был специально сварен на кухне, чтобы пополнить её организм силами, в надежде, что она скоро сможет забеременеть и помочь семье Сюй.

Вид был прекрасный, и светило солнце. Она сидела за столом и, выглянув в окно, увидела проходившего мимо маленького слугу. Горничная улыбнулась и объяснила, что лекарственные средства, использованные сегодня для приготовления супа, были принесены этим маленьким слугой.

Это был маленький слуга Хэ Жу Фэя, член семьи Хэ.

Хэ Янь тогда только что вышла замуж. Хотя она иногда разочаровывалась в Сюй Чжи Хэне, она никогда не принимала это близко к сердцу, так как у неё всё ещё был след теплоты к семье Хэ в душе. Девушка не ожидала, что лекарство, которое, как она думала, поддержит её организм, нанесёт вред её глазам.

Это был последний раз, когда она видела солнечный свет в своей прошлой жизни. На второй день её лихорадка не прошла, а затем Хэ Янь ослепла.

Это был всего лишь короткий взгляд, но она живо помнила лицо этого человека в своём сердце. Даже если бы он переоделся стражником и последовал за Юань Бао Чжэнем, Хэ Янь могла увидеть это с первого взгляда.

– Давайте выпьем вместе, – улыбнулся Сунь Сянь Фу, произнося тост.

Хрустальный ликёр налили в белую нефритовую чашу. Она увидела мужчину рядом с собой, который подносил чашку к губам. В одно мгновение всё прошлое предстало перед глазами Хэ Янь. Она была чрезвычайно напугана. Девушка только чувствовала, что предыдущая сцена вот-вот повторится. Она была шокирована и рассержена. Хэ Янь взмахнула своей ладонью в сторону руки Сяо Цзюэ, которая сжимала чашу с вином.

– Не пей!

Глава 95. Убийство

– Не пей!

Её голос был как острый меч, с унылой печалью, внезапно прервав веселость банкета.

Именно в это время что-то произошло.

Ин Юэ, которая стояла рядом с Сяо Цзюэ и держала в руке кувшин с вином, только что налила напиток в чашу и не успела убрать руку. Как только Хэ Янь произнесла эти слова, как будто её слова были каким-то сигналом, под кувшином с вином в мгновение ока появился предмет, похожий на кинжал, и Ин Юэ без колебаний вонзила его прямо в Сяо Цзюэ.

У молодого человека было спокойное выражение лица, без всякой паники. Нефритовая чаша в его руке вылетела прямо, столкнувшись в воздухе с кинжалом. Она разбилась, но также сумела остановить кончик ножа, устремившегося к нему.

Внезапно со всех сторон налетел ветер. Красивые женщины, которые просто пели и танцевали, не отступили, а вместо этого разбежались во все стороны, и все они бросились к Сяо Цзюэ. На самом деле это было тщательно спланированное убийство.

– Дядя! – крикнула Хэ Янь, но она увидела только, как молодой человек хлопнул по столу, и длинный меч упал ему в руку. Его окружила дюжина людей, и молодой человек холодно проинструктировал её:

– Спрячься!

Сунь Сянь Фу, казалось, был поражён этой внезапной переменой. Он был так напуган, что убежал, прикрывая голову, и от страха спрятался под столом, но всё равно не забыл крикнуть:

– Кто-нибудь, кто-нибудь быстро...

Хэ Янь обратила внимание на охранника за спиной Юань Бао Чжэня. Сначала она думала, что этот человек работал на Хэ Жу Фэя, и боялась, что у него был мотив следовать за Юань Бао Чжэнем. Когда она была в состоянии гнева и шока, девушка только смотрела на стол, но никогда не думала, что окружающие её женщины были убийцами. Юань Бао Чжэнь был под защитой охранника, стоявшего позади него, и отступил на несколько шагов, выглядя взволнованным.

Охранник даже не пошевелился.

Может ли сегодняшнее убийство быть совпадением? Хэ Янь думала так в своём сердце, и когда она посмотрела на Сяо Цзюэ, который был окружён убийцами, то чуть не взорвалась от гнева.

Все убийцы были женщинами, которые либо танцевали в зале, либо только что играли на цитре, все они вели себя легко и мягко, но их атаки были невероятно опасны. У них были стрелы, спрятанные в рукавах, и когда их рукава развевались, это скрытое оружие летело в сторону Сяо Цзюэ.

На таком великолепном вечернем банкете только Сяо Цзюэ сражался против десяти в одиночку. Будь то на поле боя в предыдущей жизни Хэ Янь или на соревнованиях по боевым искусствам в этой жизни, всё всегда было честно и справедливо. Хэ Янь никогда не видела таких грязных и порочных методов и какое-то время была полна негодования. Увидев в стороне нож, которым резали жареное мясо, она схватила его и бросилась в толпу.

– Дядя, я помогу тебе!

Хэ Янь заговорила на полпути, когда она вдруг вспомнила, что теперь она "Чэн Ли Шу". Как может бесполезный сын из Шоцзина знать боевые искусства? Но до тех пор, пока она не будет слишком открыто демонстрировать боевые искусства, это может сработать. Она закричала:

– Почему у этих людей такие длинные рукава? Я больше не могу тебя видеть! – говоря это, она дернула женщину за рукав ножом. Длинный рукав был распорот с характерным звуком.

Длинные рукава через мгновение превратились в короткие, а затем всё спрятанное оружие было перемещено, и действие стало очевидным. Хэ Янь только что закричала, вращаясь среди толпы. Её фигура была лёгкой и скользкой, как вьюнок. Все хотели, но не могли поймать её. Сцена, когда мальчик кричал и ругался, была немного комичной.

Сяо Цзюэ отвернулся от меча женщины перед ним, затем повернул голову и взглянул на Хэ Яня.

Молодой человек всё ещё кричал:

– Помогите! Убивают! – но под прикрытием его криков, ладонь Хэ Яня отразила дротик, который метнулся к ней, и молниеносно ударила по лицу женщину рядом с ней.

Уголок рта Сяо Цзюэ дёрнулся.

Целью этих танцовщиц был Сяо Цзюэ, все порочные методы и скрытое оружие были направлены на Сяо Цзюэ, но такой молодой человек внезапно ворвался в середину, разрушив их. Лицо Ин Юэ позеленело, её пальцы сжались в кулаки, и ненавистным голосом женщина прокричала:

– Чёрт возьми! – после этого она нанесла удар прямо по Хэ Янь.

Хэ Янь закричала:

– Ах! Ах! – и спрятался за Сяо Цзюэ, крича: – Дядя, спаси меня! – выглядя испуганной.

Эти десять или около того женщин обладали экстраординарными навыками, которым нельзя было обучиться за одну ночь. Эта тактика, напротив, была похожа на солдат-самоубийц, специально обученных убивать людей.

Кого, чёрт возьми, Сяо Цзюэ обидел, что они даже хотели использовать такие методы, чтобы убить его?

Среди этой группы женщин Ин Юэ была лидером, но не самой сильной. Это правда, что в её руках было бесконечное количество скрытого оружия, такого как стрелы из мармелада, сливовые иглы, шипы Эмэй, железный лотос… Хэ Ян не знала, как она прятала так много оружия в рукавах. Однако Сяо Цзюэ, похоже, не хотел лишать этого человека жизни, так как кончик его меча не касался её жизненно важных органов.

Хэ Янь знала, что молодой человек перед ней с самого детства обладал выдающимся мастерством фехтования и навыками. Встретившись с ним снова после стольких лет, девушка впервые увидела, как он делает свой ход. Убийцы не смогли приблизиться, получив ранения от его меча и упав на пол. Затем он потянул Ин Юэ за рукав, повернул руку, выставив девушку вперёд. В следующее мгновение его меч был направлен прямо в горло Ин Юэ.

Голос молодого человека был низким и глубоким, как будто он был более приятным, чем звук цитры, звучавший в зале только что – с нескрываемым убийственным намерением, жестоким и неотразимым.

– Кто послал тебя сюда?

Хэ Янь инстинктивно посмотрела на охранника за спиной Юань Бао Чжэня.

Поскольку охранник охранял Юань Бао Чжэня ранее, в этот момент появилось его лицо, которое пряталось в темноте. Выражение его лица тоже было очень взволнованным, как будто он не ожидал, что это произойдёт, и не мог понять, что происходит. Однако Хэ Янь увидела, что его указательный палец медленно согнулся в полукруг.

В такое время никто не обратил бы внимания на охранника. Движения пальцев были крайне незначительными. Если бы Хэ Янь не обращала на него внимания, это определённо было бы проигнорировано.

Интуиция, которую она взращивала в себе на протяжении многих лет, заставила девушку подсознательно оглянуться, но когда она увидела привратника, который держался за голову и прятался в нескольких шагах позади, тот уже бросился к Сяо Цзюэ.

– Берегись!

Сяо Цзюэ указывал на Ин Юэ. Хэ Янь не могла заботиться ни о чем другом и оттолкнула Сяо Цзюэ своей ладонью. Мужчина, который бросился вперёд перед ней, был пронзён в горло мечом Сяо Цзюэ.

Те убийцы, что были раньше, все были женщинами. Кто бы заметил этого маленького слугу? Более того, с первого момента, как произошёл инцидент, этот человек был похож на всех остальных, у кого не было сил связать курицу, спрятавшуюся за столами. Кто бы мог подумать, что он станет последней пешкой в игре?

– Что-то не так? – спросил её Сяо Цзюэ, изогнув брови.

Хэ Янь покачала головой.

Ин Юэ, лежащая на земле, внезапно рассмеялась.

В мёртвой тишине её смех был особенно резким. Хэ Янь резко повернула свою голову, чтобы посмотреть на Ин Юэ. У красавицы на губах была кровь, а выражение лица было безжалостным.

Хэ Янь шагнула вперёд и спросила:

– Кто ты? Почему ты хочешь причинить вред моему дяде?

Ин Юэ посмотрела на Хэ Яня со свирепым выражением лица:

– Если бы ты не вышел, чтобы поднять шум, нас бы сегодня здесь не было! Ты никогда не узнаешь, кто мой хозяин...

Она закашлялась кровью, всё сильнее проступающую на губах, и кровь, которая вытекла, тоже была ненормально чёрной. Глядя на женщин вокруг, Хэ Янь видела, что все они были одинаковы. Девушка быстро поняла, что они действительно были солдатами-самоубийцами – если убийство провалилось, они просто убили бы себя.

– Действительно? – Сяо Цзюэ посмотрел на Ин Юэ, внезапно скривил губы и улыбнулся, его глаза насмешливо смотрели, и сказал: – В мире есть бесчисленное множество людей, которые хотят убить меня. Но есть только один встревоженный. Я приму этот великий дар от твоего хозяина. Я надеюсь, что твой хозяин может позволить себе мой ответный подарок.

Лицо Ин Юэ резко изменилось. Но она уже приняла яд, всего через несколько мгновений её лицо стало пепельным, и, как и другие женщины, она вскоре испустила последний дух.

Сяо Цзюэ поднял ногу, проходя над её трупом, остановился в центре зала, посмотрел на Сунь Сянь Фу, который дрожал от страха, и отругал его:

– Мастер Сунь, Вам лучше объяснить, почему вы устроили такой банкет, где все служанки и слуги в доме хотят убить меня. Вы намеренно строите козни против этого генерала?

Сунь Сянь Фу уже вкусил смерть. Он чуть не прослезился, когда услышал это. Видя, что убийцы были уже мертвы, он затем осмелился выйти из-под стола и поспешно объяснил:

– Генерал, я действительно не знаю. Я действительно не знаю! С моим мужеством я не посмею убить Вас! Этих танцовщиц я подобрал всего полмесяца назад, я... Я не знал, что они убийцы! Лорд Юань, лорд Юань, пожалуйста, помогите мне объяснить. Я, я действительно не знаю, что происходит!

Юань Бао Чжэнь, который не сказал ни слова, также пришёл в себя. Он похлопал себя по груди и сказал с затаённым страхом:

– Мастер Сунь, вопрос не в том, знали Вы или нет. Все эти певцы были из Вашего дома. Сегодня, если бы генерал Сяо действительно получил травму, Вам бы это не сошло с рук. Я не думаю, что это дело так просто, как кажется на первый взгляд. Лучше сначала очистить это место, а затем обыскать этих людей, чтобы выяснить, откуда они пришли и каковы их личности.

Он снова посмотрел на Сяо Цзюэ:

– Генерал Сяо тоже должен был испугаться, так что лучше сначала привести себя в порядок, а затем сменить место и выслушать объяснения господина Суня. Я боюсь, что эти певцы пришли подготовленными.

Сяо Цзюэ посмотрел на него со слабой улыбкой и сказал:

– Хорошо.

Этот вечерний банкет был внезапно прерван, но в этот момент все явно были не в настроении продолжать. В зале царил беспорядок, и слуги быстро пришли и забрали тела певиц и танцовщиц. Юань Бао Чжэнь спросил:

– Не хотите ли вы поискать у них какие-нибудь жетоны?

– После полумесяца в особняке Суня их жетоны, должно быть, уже давно спрятаны. Как бы они оставили жетоны здесь, чтобы ждать, пока кто-нибудь их найдёт? Если они это сделают, я боюсь, что они просто подставят других, – Сяо Цзюэ пристально посмотрел на Юань Бао Чжэня и спокойно сказал: – Господину Юаню не следует обманывать.

Кожа головы Юань Бао Чжэня напряглась.

Сяо Цзюэ проигнорировал его, повернул голову и увидел, что Хэ Янь безучастно стоит на том же месте. Внезапно он вспомнил, что этот парень с тех пор почти не разговаривал.

Был ли он напуган?

– Почему ты ошеломлён? Пойдём, – сказал он Хэ Яню, и как только он закончил говорить, то почувствовал, как его хватают за рукава.

– Дядя, – молодой человек поднял голову, его всегда ухмыляющееся лицо было лишено улыбки, с оттенком нервозности, а глаза безучастно смотрели на него, как будто парень ни на что не смотрел. Он сказал: – Когда тот маленький мальчик бросился ко мне, и я оттолкнул тебя, он посыпал мне в лицо пригоршней какого-то порошка. У меня немного болят глаза, – голос Хэ Яня был тихим, больше не парящим, с некоторой паникой: – Кажется, я ослеп.

* * *

Врачи входили один за другим и быстро выходили снова, с паническим выражением лица, все молча качали головами и вздыхали.

Лицо Сяо Цзюэ становилось всё темнее и темнее.

Наблюдая за этим, Сунь Сянь Фу испугался. Кто бы мог подумать, что племяннику Сяо Цзюэ, молодому человеку, который был с Сяо Цзюэ, убийца повредит глаза? Врачи могли только открыть ему веки и посмотреть на него. Молодой человек только сказал, что не может ничего видеть. В городе Лянь Чжоу не было гениального врача. Все врачи, которых можно было найти, были найдены, но результатов не было.

Порошок на полу уже унесло ветром, и не осталось никаких следов. Они даже не знали, что это за яд и как его можно вылечить. К счастью, у этого молодого человека болели только глаза, а всё остальное тело было в порядке. В противном случае, если бы мальчишка потерял свою жизнь, невозможно было предугадать, как сильно бы озверел генерал.

– Генерал, – сказал Сунь Сянь Фу. – Я попрошу приехать известного врача. Молодому господину повезло, с ним определённо всё будет в порядке.

Сяо Цзюэ холодно сказал:

– Уходи.

Все могли услышать гнев в его словах. Сунь Сянь Фу не осмелился оскорбить Сяо Цзюэ в этот момент, поэтому он поспешно сказал несколько слов и отступил, как будто спасал свою жизнь.

Сяо Цзюэ постоял снаружи комнаты, на мгновение замер, а затем вошёл внутрь. Он случайно проходил мимо последнего врача. Он увидел молодого человека, сидящего на диване со спокойным выражением лица. Он не знал, о чём тот думает. Через некоторое время парень поднял перед собой руки, как будто отказывался верить, что ничего не видит.

Из-за того, что он кричал от боли, доктор не осмелился применить какое-либо лекарство. Он выписал только несколько успокаивающих и охлаждающих трав, положил их на чистую полоску ткани и обернул глаза Хе Янь этой полоской ткани.

Хэ Янь всегда казался широко улыбающимся, иногда умным, иногда глупым, что касается того, был ли он действительно глуп или притворялся глупым, сейчас никто не знал. Его глаза от природы были очень внимательными, ясными и прозрачными, немного глупыми, когда он смотрел, полными энергии и хитрости, когда они поднимались вверх. Теперь, когда полоска ткани закрывала его глаза, лицо мальчика мгновенно стало незнакомым, и даже яркие выражения, которые он носил раньше, стали размытыми.

Сяо Цзюэ вдруг вспомнил, что на банкете, когда Ин Юэ и её группа совершали убийства, Хэ Янь бросился к ней и не дрогнул. Даже если бы Хэ Янь не упомянул о вине, которое налила Ин Юэ, он бы его не выпил. Но в то время страх и гнев в крике мальчика не были фальшивыми.

"Даже сейчас, при воспоминании о звуке его голоса, мурашки бегут по сердцу".

Он вошёл и подошёл к кровати Хе Яня.

Хэ Янь, казалось, заметил это, но это казалось неопределённым. Он посмотрел в сторону и осторожно спросил:

– Здесь кто-нибудь есть?

Сяо Цзюэ ничего не сказал.

– Никого? – парень снова прошептал, затем повернул голову, чтобы успокоиться.

Хэ Янь действительно много говорила во время этой поездки в город Лянь Чжоу. Сяо Цзюэ не разговаривал с ней, поэтому она пошла искать Фэй Ню. Фэй Ню говорил мало, но появившаяся позже Сун Тао Тао заполнила освободившееся место. Было тревожно видеть человека, который всегда щебетал, внезапно ставшим таким спокойным.

Этому мальчику было всего шестнадцать лет, но он отличался от обычных людей. Хэ Янь немного разволновался, когда узнал, что у него ослепли глаза, но не завыл и не заплакал. Казалось, он быстро смирился с этим фактом, но когда Хэ Янь сидел тихо, это заставляло людей чувствовать себя немного невыносимо.

Возможно, это было потому, что он был слишком худым, поэтому смотреть на него было очень жалко.

Сяо Цзюэ спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

– А... дядя? – Хэ Янь на мгновение опешила, а затем сказала: – Я просто не привык к этому, – она протянула руку, как будто хотела коснуться своих глаз, но в итоге коснулась полоски ткани, а затем снова убрала руку и спросила: – Мои глаза действительно ослепли?

Она даже спросила спокойным тоном.

Сяо Цзюэ сказал бы "да", но сейчас он на самом деле не мог этого сказать.

Такой необыкновенный молодой человек был в самом лучшем возрасте. С его квалификацией он получил бы повышение в должности в Лянь Чжоу Вэе в течение нескольких лет. Жемчужина в луже мутной воды всё равно не будет зарыта. Но после потери пары глаз ситуация изменилась. Не говоря уже о влиянии на его будущее, ему самому нужно мужество, чтобы привыкнуть к таким мрачным дням.

В конце концов, он не был слепым с самого рождения. Иметь зрение, а затем потерять его более невыносимо, чем не иметь его изначально.

– Дядя, тебе ведь не жаль меня, не так ли? – Хэ Янь вдруг снова заговорил. Хотя его глаза были прикрыты полосками ткани, тон слов молодого человека всё ещё можно было вообразить. Если бы это было нормально, он должен был бы в этот момент широко раскрыть глаза, его глаза были полны желания и насмешки. – Может быть, ты к тому же винишь себя? – Хэ Янь улыбнулся. – На самом деле, тебе не нужно винить себя за меня. Вы должны похвалить меня, может быть, если Вы похвалите меня, я подумаю, что всё это стоило того, чтобы я сделал то, что сделал.

– Похвалить тебя за что? – безразлично сказал Сяо Цзюэ.

– Конечно, похвали меня за то, что я молодец, – голос мальчика был немного удивленным и немного самодовольным. – Если бы я не напомнил тебе, чтобы вы не пили, это не привело бы к этому неудавшемуся убийству. Я твой спаситель. Разве это не здорово?!

Даже в это время у него всё ещё хватает духу думать об этом? Сяо Цзюэ потерял дар речи, задаваясь вопросом, должен ли он сказать, что у этого молодого человека было большое сердце, или ему действительно было всё равно.

– Ты, кажется, не грустишь, – сказал Сяо Цзюэ. – Ты не можешь видеть своими глазами и, возможно, никогда не сможешь видеть.

Как только он это сказал, пальцы молодого человека сжались. Хотя это было чрезвычайно тонко, Сяо Цзюэ всё равно уловил это движение.

Хэ Янь был напуган и не так спокоен, как казалось на первый взгляд.

– Бог не может быть так жесток ко мне, верно? – Хэ Янь сказал: – Я никогда в жизни не делал ничего плохого, так почему же Он так со мной обращается? Если... если он действительно хочет так поступить со мной, то я ничего не могу с собой поделать, я просто буду слепым. Существует много возможностей. Я такой хороший, так что я просто буду лучшим среди слепых.

Сяо Цзюэ слегка вздрогнул, эта фраза показалась ему необъяснимо знакомой, как будто он слышал её где-то давным-давно.

– Но, дядя, неужели ты собираешься сдаться так рано? Я думаю, тебе лучше найти ещё нескольких врачей, чтобы вылечить меня, и, может быть, я смогу вылечиться. Почему ты говоришь, что лекарства нет? – спросил мальчик.

Сяо Цзюэ взглянул на него. Хотя молодой человек изо всех сил старался вести себя как обычно, он всё ещё был немного вялым. Он сказал:

– Хорошенько отдохни, – после чего повернулся и вышел из комнаты.

Сяо Цзюэ вышел из комнаты, и комната успокоилась. Поскольку в особняке мог находиться убийца, все подчинённые в доме были эвакуированы, и только его собственный помощник, Фэй Ню, которого Сяо Цзюэ повторно вызвал, остался за пределами внутреннего двора.

Хэ Янь протянула свою руку, казалось, хотел развязать узел у нее на затылке, но через некоторое время она опустила руку и больше не двигалась.

Она опустила голову и пробормотала:

– Дин И.

Охранник Юань Бао Чжэня, бывший слуга Хэ Жу Фэя, который лично дал ей чашу с ядом в её предыдущей жизни. Она слышала, как Юань Бао Чжэнь называл его по имени, которое было Дин И.

* * *

В кабинете Сунь Сянь Фу сморщил лицо и был почти на грани слёз.

Перед ним сидел Юань Бао Чжэнь. Юань Бао Чжэнь сказал:

– Господин Сунь, я не могу помочь Вам в этом вопросе.

– Господин Юань, я могу увидеть смерть только в том случае, если Вы не спасете меня! Только Вы можете мне сейчас помочь! – Сунь Сянь Фу сказал со скорбным лицом: – Я действительно ничего не знаю о сегодняшних убийцах. И вот теперь генерал сердится. Молодой господин Чэн больше ничего не видит, генерал Сяо определённо выместит свой гнев на этом подчинённом. Я всего лишь префект. Как я могу взять на себя гнев генерала Фэн Юня!

Сунь Сянь Фу лично был свидетелем того, насколько хорошими были отношения между Сяо Цзюэ и Чэн Ли Шу, парой дяди и племянника. Чэн Ли Шу и Сунь Лин поссорились, и появление Сяо Цзюэ, спешащего защитить недостатки другого, было действительно пугающим. В то время это был просто словесный спор. Теперь Чэн Ли Шу действительно слеп, разве Сяо Цзюэ не собирается попросить его заплатить своей жизнью? Сунь Сянь Фу вздрогнул, когда подумал об этом.

– Я не думаю, что генерал Сяо такой уж неразумный человек, – Юань Бао Чжэнь утешил его.

Когда эти двое разговаривали, появился Сяо Цзюэ.

Сунь Сянь Фу не позаботился о том, чтобы спросить Юань Бао Чжэня, и он опустился на колени прямо перед Сяо Цзюэ, задрав полы мантии.

– Что Вы имеете в виду? – спросил Сяо Цзюэ с холодным взглядом.

– Генерал, этот подчинённый действительно не знает, что происходит в данный момент. Этот подчинённый тоже был ими обманут! Даже если бы я был действительно храбрым, этот чиновник не посмел бы убить Вас! – Сунь Сянь Фу начал кричать о несправедливости.

– Встань, – Сяо Цзюэ взглянул на него, как будто он не мог так на него смотреть, вошёл внутрь, сел на самый верхний стул, посмотрел на него и сказал: – Расскажи мне, как ты с ними познакомился, – помолчав, он добавил: – Этими убийцами.

Это… Верит ли он, что Сунь Сянь Фу не стоял за кулисами? Сунь Сянь Фу понял это и был вне себя от радости. С другой стороны, глаза Юань Бао Чжэня блеснули, и не было слышно ни звука.

Сунь Сянь Фу быстро встал, не стряхнул пыль со своей мантии и отошел к стулу немного ниже, чтобы сесть. Таким образом, положение, в котором он и Юань Бао Чжэнь сидели, было похоже на то, чтобы отдать приоритет Сяо Цзюэ. Сунь Сянь Фу вытер пот со лба и сказал:

– На самом деле они пробыли в особняке всего полмесяца. Сначала в город приехала новая театральная труппа...

Лидером этой труппы была пожилая женщина, которая привезла в город группу красивых девушек. Они сказали, что место, где они жили, подверглось сильной засухе, и действительно не было никакой возможности выжить, поэтому они переехали в город Лянь Чжоу. Они установили сцену на востоке города Лянь Чжоу и пели три раза в день.

Сначала посмотреть пришли просто мирные жители. Эта группа девушек была не только красива, но и замечательно пела. Они бросались в глаза. Постепенно они приобрели известность и привлекли многих дворян, и эта новость также дошла до ушей Сунь Лина.

В городе Лянь Чжоу не было ни одной женщины, к которой бы Сунь Лин не прикасался. В тот вечер, когда Сунь Лин смотрел спектакль, он попросил людей купить группу женщин, чтобы петь в доме. Старуха из труппы отказалась. Когда подчинённые Сунь Лина ранили её и собирались убить, Ин Юэ встала и сказала, что готова убедить сестёр добровольно войти в особняк, только надеясь, что Сунь Лин освободит их владелицу.

Сунь Лин сделал, как было условлено, и Ин Юэ действительно убедила группу сестёр быть нежными после того, как вошла в дом. После их входа в особняк Сунь, Сунь Лин обнаружил, что эти девушки не только умеют петь, но также владеют игрой на музыкальных инструментах, шахматами, каллиграфией и живописью. Среди них Ин Юэ была особенно выдающейся.

Сунь Сянь Фу также знал об Ин Юэ.

Сунь Сянь Фу отличался от Сунь Лина. Сунь Лин знал только, как есть, пить и играть, но Сунь Сянь Фу был честолюбив. Хорошо быть префектом Лянь Чжоу, но что, если он сможет пойти дальше? Даже если вы не пойдёте дальше, место префекта может быть надёжно закреплено, ему, возможно, придётся что-то делать здесь и там и поддерживать хорошие отношения с некоторыми знакомыми и незнакомыми людьми. Например, генерал нового гарнизона Лянь Чжоу, с которым он не был знаком.

Сунь Сянь Фу попросил Ин Юэ прийти и развлечь гостей в тот день, когда он будет устраивать банкет в особняке. Как бы то ни было, гостей было только двое: старший имперский чиновник Юань Бао Чжэнь и правый генерал армии Сяо Цзюэ. Пока один из них был доволен, он мог быть спокоен.

Хотя Сунь Лин был немного недоволен, он был беспомощен. В последующие дни Ин Юэ действительно водила своих сестёр попрактиковаться в танцах и пении. Каждый раз, когда Сунь Сянь Фу ходил смотреть, он был очень доволен. Эта служанка всё ещё была довольно умна. Когда она впервые вошла в особняк для старухи, ей немного не хотелось этого делать. Узнав об экстравагантности особняка Сунь, она стала более умной. Иногда, когда Сунь Сянь Фу разговаривал с ней, он даже чувствовал стремление этой женщины к власти.

Кроме того, когда люди стремятся подняться в высокие места, вода стремится стечь в низкие места. Это относится ко всем в мире, мужчины и женщины одинаковы.

Сунь Сянь Фу думал так до того хаоса, который произошёл сегодня вечером на банкете.

Когда он говорил об этих вещах, вероятно, из-за смущения, он немного отшлифовал их, но это было не что иное, как удаление этих незначительных изменений. Сунь Лин был расстроен. Кто знал, что он подобрал ядовитую змею, пригрев её на груди.

– Я действительно не ожидал, что они на самом деле окажутся убийцами. Женщины… Как женщины могут быть убийцами? – сказал Сунь Сянь Фу. Он не знал, было ли это для Сяо Цзюэ или для него самого. Согласно их нормам, женщины всегда были игрушкой для отца и сына семьи Сунь или предметом, посланным, чтобы расположить к себе начальство. Так вот, женщины подвергли их такому испытанию. Трудно было определить его настроение в данный момент.

– Эти убийцы проникли в особняк полмесяца назад? – спросил Сяо Цзюэ.

Сунь Сянь Фу кивнул:

– Да, этот подчинённый виноват в этом деле. Этот подчинённый не стал тщательно проверять их личности. Я только подумал, что это женщины, бродящие по городу без родственников, жалкие и слабые, так что...

Он изо всех сил старался, чтобы это звучало так, как будто он привёл их в дом из жалости, но Сяо Цзюэ проигнорировал его. Он просто поиграл чашкой чая в руке и спокойно сказал:

– Полмесяца назад господин Сунь не присылал мне письмо с приглашением прийти в дом на банкет.

Сунь Сянь Фу был ошеломлён.

– Но полмесяца назад мастер Юань должен был знать о том, в какой день он собирается прибыть в Лянь Чжоу, – он повернул голову и с улыбкой посмотрел на Юань Бао Чжэня.

Услышав это, Юань Бао Чжэнь улыбнулся и ответил:

– Что генерал имеет в виду под этим? Вы же не подозреваете меня, не так ли? Генерал не может об этом думать. Если я устрою этих женщин, как я могу быть уверен, что их заберет Сунь Чжи Сянь? Я не могу предсказывать такие вещи, как Бог, верно?

– Конечно, Вы не можете предсказывать такие вещи, как Бог, – губы Сяо Цзюэ слегка дёрнулись, когда молодой человек спокойно сказал: – Но всё, что Вам нужно сделать, это написать письмо господину Суню.

Это означало, что Юань Бао Чжэнь и Сунь Сянь Фу сыграли в эту игру вместе.

Сунь Сянь Фу легко подумал, что с него сняли подозрения. Но слова Сяо Цзюэ немедленно заставили его снова вспотеть, и он немедленно махнул рукой:

– Нет, нет! Генерал, я действительно не знал! Я не знаю, как это произошло. Я тоже не получал никакого письма от господина Юаня!

Юань Бао Чжэнь больше не улыбался, посмотрел на Сяо Цзюэ и торжественно сказал:

– Генерал осудил меня и Сунь Чжи Сяня одним словом, но нет никаких доказательств, что действительно огорчает. У меня нет глубокой ненависти к генералу. Это первый раз, когда я ужинал с Вами, зачем мне причинять вред генералу?

Он родился с добрым лицом и был очень искренен, когда произносил свои слова, с оттенком грусти из-за того, что его неправильно поняли.

Сяо Цзюе некоторое время пристально смотрел на него. Через некоторое время он улыбнулся и равнодушно сказал:

– Просто шучу, господину Юаню не нужно быть серьёзным.

Он спрятал улыбку и снова стал холодным, как нож, который вот-вот достанут из ножен, скрывая ярость шторма.

– Однако по этому поводу есть много сомнений. Я боюсь, что мне придётся остаться здесь на несколько дней, прежде чем я смогу это понять, – спокойно сказал Сяо Цзюэ.

– Генерал... собирается остаться здесь?

Поскольку убийство произошло, обычные люди только подумали бы, что это место небезопасно, и захотели бы как можно скорее уехать, чтобы их снова не смогли атаковать. Почему он всё ещё хочет остаться здесь?

– Да, – молодой генерал поставил чашку, встал своим длинным телом, и его глаза были немного холодными. – Я остаюсь здесь, чтобы поймать преступника.

Глава 96. Проверка

Ночью у ворот резиденции Сунь выстроилась шеренга военных. Неразумно размещать военные подразделения для охраны своих жилых ворот. Однако просто сейчас Сунь Сянь Фу был похож на испуганную птицу, всё было под его контролем, и он не мог позволить себе сильно волноваться. Всех слуг в доме проверили, одного за другим, и пока никаких подозрений не было обнаружено.

В особняке жили генерал правой армии Сяо Цзюэ и имперский начальник Юань Бао Чжэнь. Турбулентность под спокойствием этих двоих была также замечена господином Сунем. Он сел в комнате и вздохнул. Сунь Лин уже узнал все подробности всего инцидента от своих подчинённых и сказал:

– Отец, почему тебя всё ещё беспокоит этот вопрос?

Сунь Сянь Фу был в ярости:

– Если бы не ты устроил неприятности и не привёл этих женщин обратно в дом, как такое могло случиться!

– Отец, я привёл их в особняк для собственного пользования. Я не позволял тебе использовать их для развлечения гостей, – Сунь Лин возразил, закатил глаза и сказал: – Теперь, когда возникла проблема, как ты можешь винить меня? Эти женщины были действительно бесполезны. Если бы они действительно хотели совершить убийство, они должны были преуспеть за один раз, чтобы не умереть напрасно.

Прежде чем он успел сказать что-либо ещё, он был перебит Сунь Сянь Фу, не дававшему больше словам слететь с его губ. Сунь Сянь Фу огляделся и выругался:

– Не говори таких вещей, если не хочешь умереть!

– Я не ошибаюсь, – Сунь Лин подошёл к нему и сказал тихим голосом: – Отец, тебе тоже на самом деле не нравится Сяо Цзюэ, не так ли?

Сунь Сянь Фу ничего не сказал. Нравилось ли Сяо Цзюэ? Стоило ли вообще задавать этот вопрос? По сравнению с этим, он должен больше беспокоиться о том, нравится ли ему Сяо Цзюэ или нет?

– Я слышал, что, кажется, есть разногласия между генералом Сяо и лордом Юанем. Эти двое дерутся. Ты просто должен сидеть на горе и смотреть, как сражаются тигры. Если победа останется за лордом Юанем всё в порядке, он добрый. С таким же успехом ты мог бы оказать тайную помощь, ведь, как глаголет народная мудрость, враг врага – это друг, – сказал Сунь Лин. – Если в конце концов что-то действительно пойдёт не так, ты сможешь избавиться от Сяо Цзюэ и подружиться с лордом Юанем. Разве это не убивает двух зайцев одним выстрелом?

Всё ещё считая, что это имеет смысл, Сунь Лин получил по голове от своего отца. Сунь Сянь Фу отругал сына:

– Ты думаешь, всё так просто, как ты сказал? Ты не встречался с ним сегодня. Сяо Цзюэ... – он о чём-то подумал, и в глазах мужчины мелькнул страх: – С ним нелегко иметь дело.

* * *

В комнате тускло горел свет, и Юань Бао Чжэнь сидел за столом с мрачным выражением лица. Посредственный телохранитель стоял у него за спиной, и в его глазах вспыхнул свет.

– Сяо Цзюэ с подозрением относится ко мне, – через некоторое время Юань Бао Чжэнь сказал: – Я боюсь, что не будет никаких шансов, если сегодня всё не получится.

– Почему он подозревает Вас? – спросил охранник по имени Дин И.

– Я не знаю, – думая о том, что только что произошло в кабинете Сунь Сянь Фу, Юань Бао Чжэнь пришёл в ярость. Подозрение Сяо Цзюэ было явным, а его тон – высокомерным. Он не знал, что ответить. Юань Бао Чжэнь только что приехал в город Лянь Чжоу и никогда не общался с Сяо Цзюэ. В любом случае, Сяо Цзюэ не должен относиться к нему с подозрением.

– Кроме того, как Чэн Ли Шу мог ослепнуть? – Юань Бао Чжэнь нахмурился: – Это тоже было организовано заранее?

Дин И покачал головой:

– Я никогда не слышал об этом.

Сомневаться было бесполезно. Теперь, когда убийцы мертвы, а в живых никого нет, никто не может ответить, даже если у них полно вопросов.

– Этот Чэн Ли Шу немного странный, – Дин И сказал: – Если бы он не остановил его сегодня, возможно, Сяо Цзюэ уже выпил бы отравленное вино.

Когда он упомянул об этом, Юань Бао Чжэнь снова вспомнил об этом. Во время банкета, когда Сяо Цзюэ поднял свой бокал, резкое и громкое "не пей" Чэн Ли Шу заставило убийц действовать на опережение. Если бы Сяо Цзюэ не остановился… возможно, сейчас они не находятся в такой дилемме.

– Как он узнал, что вино было отравлено... – пробормотал Юань Бао Чжэнь. Через некоторое время он потёр подсвечник масляной лампы на столе и сказал: – Так как Сяо Цзюэ и другие сейчас находятся в особняке, это также своего рода возможность. Я проверю Чэн Ли Шу завтра. Если этот мальчик действительно слеп, может быть, мы сможем использовать его в качестве фишки против Сяо Цзюэ, избавив нас от проблем.

* * *

Хэ Янь не знала, что волны бушевали в каком-то невидимом месте. В этот момент она сидела в доме, почему-то споря с Фэй Ню.

После того, как у неё возникли проблемы с глазами, Сяо Цзюэ вызвал Фэй Ню в качестве охранника перед комнатой Хэ Яня. В конце концов, раньше в особняке Сунь были убийцы. Кто знает, есть ли ещё убийцы, скрытые под личиной служанок или слуг? Поэтому молодому генералу было не по себе, когда он оставлял Хэ Яня одного. С Фэй Ню, охранявшим его, Сяо Цзюэ чувствовал себя намного безопаснее.

– Брат Фэй Ню, выходи. Я действительно могу сделать это сам, – у Хэ Янь всё ещё болела голова.

– Ты не можешь видеть своими глазами, – очень жёстко ответил Фэй Ню. – Господин попросил меня охранять тебя.

– Тогда просто посторожи у двери. Ты ведёшь себя как моя личная горничная. Это заставляет меня чувствовать себя очень неловко, – серьёзно ответила Хэ Янь. – Ты можешь выйти?

– Простите меня за то, что я не могу этого сделать.

– Как ты можешь быть таким же неразумным, как твой господин?

Как только Сяо Цзюэ подошёл к двери, он услышал эти слова. Он остановился, остановился в дверях и спросил:

– Что случилось?

Фэй Ню сказал:

– Господин…

Прежде чем Фэй Ню закончил говорить, Хэ Янь уже повернула лицо в направлении двери, её глаза всё ещё были покрыты полосками ткани, и она держала в руках что-то, напоминающее одежду, и сказала:

– Дядя здесь? Фэй Ню – сумасшедший. Он хочет помочь мне в ванне!

Губы Фэй Ню зашевелились, как будто парень потерял дар речи от унизительного объяснения Хэ Яня. Он объяснил:

– Поскольку он не может видеть, я боюсь...

– Дядя! Ты также знаешь, что у меня есть невеста, и моё тело чисто и непорочно. Как меня могут видеть другие! – голос мальчика был ясным и чистым, его прежний тон одиночества и паники исчез и вернулся к его обычному неразумному поведению. – Если мой брак распадётся из-за твоих поступков, брат Фэй Ню, сможешь ли ты позволить себе заплатить мне за утраченную невесту? – Она снова пробормотала: – У тебя ведь даже своей нет.

Фэй Ню хранил гробовое молчание.

Сяо Цзюэ взглянул на Хэ Яня и саркастически спросил:

– Ты уверен, что не утонешь?

Ванна стояла за ширмой в середине дома. Вода была неглубокой. Как будто жизнь в особняке Сунь была экстравагантной, в ней даже были лепестки. Хэ Янь никогда не пользовался этой нежной цветочной ванной, когда она была женщиной, но вместо этого использовал её, когда была мужчиной.

– Дядя, ты забыл, что в Лянь Чжоу я даже мог стрелять в воробьев в небе с завязанными глазами. Как я мог утонуть? – сказала Хэ Янь. – Не волнуйся. Кроме того, если я действительно ослеп, я не смогу позволить людям делать что-то за меня до конца моей жизни. Это возможно, если речь идёт о дяде, но когда речь идёт обо мне, о подобном можно только мечтать.

Фэй Ню потерял дар речи. Он видел многих братьев в батальоне девяти знамён, у некоторых не хватало рук или ног. Хотя они также могли бы жить с улыбками на лицах, какое-то время они были бы подавлены. Хэ Янь был первым человеком, которого он когда-либо видел, так быстро избавившимся от подобных эмоций. Если бы не полоски ткани на его лице, это заставило бы людей усомниться, действительно ли парень слеп.

Видя, что паренёк был вполне самодостаточен, Сяо Цзюэ не потрудился обратить на него внимание. Он только сказал Фэй Ню:

– Выйди.

Фэй Ню вышел вслед за Сяо Цзюэ. Дверь была закрыта, и Хэ Янь вздохнула с облегчением.

Она не стала развязывать полоски ткани, а вместо этого сняла одежду, вошла в ванну и окунулась всем телом в воду. Если бы кто-то был здесь в этот момент, он был бы удивлён. Ее действия были естественны, как у обычного человека, в её движениях не было колебаний, как будто она всё видела.

Температура воды оказалась как раз подходящей. Девушка всё последнее время купалась в реке рядом с гарнизоном. Река была холодной и не такой уютной, как вода сейчас. Несмотря на то, что ей было удобно, Хэ Янь не осмеливалась быть жадной. Дымящийся водяной пар размывал её силуэт, и улыбка на лице Хэ Янь тоже стала казаться расслабленной.

Девушка думала, что они придут на банкет, но она не ожидала остаться здесь на несколько дней, в сочетании с тем фактом, что её глаза тоже ослепли, и из-за этого вокруг неё больше людей, обслуживающих её, поэтому Хэ Янь должна быть ещё более осторожной, чтобы её личность как женщины не была раскрыта.

Она всё ещё помнила последнее действие Дин И на прошедшем банкете, то неопределённое движение сгибания пальцев. Если бы она не смотрела на Дин И, это было бы проигнорировано. Но только потому, что она узнала Дин И, она знала, что маленький слуга, который бросился к Сяо Цзюэ, был подговорён Дин И, поэтому это дело стало очень странным.

Дин И раньше был слугой Хэ Жу Фэя, в то время как Юань Бао Чжэнь был другом Хэ Жу Фэя. С Дин И, вступившим в сговор с убийцами на банкете, чтобы убить Сяо Цзюэ, в некотором роде, это могло быть намерением Хэ Жу Фэя. Но почему Хэ Жу Фэй хочет убить Сяо Цзюэ?

Когда она притворялась Хэ Жу Фэем в своей предыдущей жизни, то не обидела Сяо Цзюэ и даже училась вместе с ним как одноклассник в Зале Сянь Чан. В некотором смысле это можно было бы рассматривать как своего рода дружбу. Теперь, когда Хэ Жу Фэй восстановил свою личность и не держал никаких обид на Сяо Цзюэ в прошлом, почему он использовал такие жестокие методы, чтобы убить Сяо Цзюэ?

Ей следует поговорить с Юань Бао Чжэне.

* * *

Ночью Хэ Янь делил одну комнату с Сяо Цзюэ и Фэй Ню.

Из страха перед другими возможными убийцами в особняке Сунь они не спали в разных комнатах. Однако в особняке Сунь много внутренних дворов, и эта комната была разделена на внутреннюю и внешнюю комнаты. Во внутренней комнате, естественно, жил второй сын Сяо, в то время как во внешней комнате Фэй Ню и Хэ Янь спали по обе стороны внешней кровати. Хэ Янь чувствовала, что такое расположение спальных мест, казалось, защищало Сяо Цзюэ от зла. Думая, что она пострадала из-за Сяо Цзюэ, девушка не ожидала, что ей даже не удастся поспать на кровати во внутренней комнате. Хэ Янь даже думать об этом было бесполезно

Однако, прежде чем она смогла подумать об этом немного больше, девушка заснула. Её сон был спокойным. Рано утром следующего дня Хэ Янь была разбужена Фэй Ню.

Девушка села, её глаза встретили непроницаемую тьму, и подсознательно спросила:

– Который час?

– Сейчас самое утро, – ответил Фэй Ню.

– О, – Хэ Янь подняла руку, чтобы снова прикоснуться к полоске ткани на её глазах, и на этот раз девушка уверенно развязала её.

От темноты до света, если кто-то может видеть, нужно будет несколько раз моргнуть глазами, чтобы приспособиться. Но Хэ Янь просто открыла свои глаза и не почувствовала никакого дискомфорта. Сердце Фэй Ню упало, и он спросил:

– Ты видишь?

Хэ Янь безучастно покачала головой.

Наступила тишина.

– Может быть… через несколько дней всё будет в порядке, – неловко утешил Фэй Ню. Он не испытывал особой симпатии к Хэ Яню, но слышал, что на банкете прошлой ночью Хэ Янь не только предостерёг Сяо Цзюэ, но и помог ему справиться с убийцами, что в итоге и привело к подобному стечению обстоятельств. Хотя личность этого молодого человека вызывала подозрения, он до сих пор не причинил вреда Сяо Цзюэ.

– Дядя здесь? – спросила Хэ Янь.

– Господин вышел.

Хэ Янь снова кивнула, подумала об этом, а затем снова прикрыла глаза полоской ткани.

Фэй Ню был удивлён:

– Почему ты снова её надеваешь? – лекарство использовалось в течение дня, и оно больше не эффективно. Сегодня Хэ Янь тоже не жаловался на боль в глазах. Полоска ткани была бесполезна и неудобна в носке.

– Лучше надеть её, чтобы напомнить другим, что я сейчас ничего не вижу, – улыбнулась Хэ Янь, – Люди должны быть более терпимы к слепому человеку. Я не могу избегать других, но другие могут избегать меня, верно?

С полосками ткани или без полосок ткани очевидно, что первый вариант больше походил на слепого человека. Сердце Фэй Ню дрогнуло, как будто что-то промелькнуло у него в голове, но он не мог уловить эту стремительно ускользнувшую мысль. После минутного молчания и не понимания, что сказать, он только проговорил:

– Иди и поешь сначала.

Хэ Янь кивнула.

Когда Сяо Цзюэ там не было, Фэй Ню и Хэ Янь сидели в доме, чтобы поесть после того, как освежились. Еда также была куплена Фэй Ню заранее. Хэ Янь не хотела, чтобы Фэй Ню помогал. Она ела очень медленно, но движения были довольно уверенными, и она не пролила суп из миски. Все слуги, которых предоставил Сунь Сянь Фу, были отозваны. После предыдущего опыта с Сяо Цзюэ Хэ Янь не могла доверять никому из здешних слуг.

Сразу после еды Фэй Ню убрал остатки со стола, и Хэ Янь на мгновение осталась одна, когда зазвучал чей-то голос. Шаги были очень тихими, если бы не её превосходный слух, обычным людям было бы трудно их слышать. Это был не один человек, а два человека.

Сяо Цзюэ не нужно было так себя вести, а Фэй Ню только что ушёл. Так что Хэ Янь уже знала, кто это был, но она не показала этого на своём лице. Она сидела тихо, как будто была в оцепенении.

Звук шагов раздался прямо перед ней, как будто пришедшие внимательно изучали её. С её глазами, закрытыми полосками ткани, Хэ Янь не сдвинулся ни на дюйм.

Через некоторое время посетитель, казалось, не нашёл ничего плохого и вдруг сказал:

– Молодой господин Чэн.

– Ааааа! – Хэ Янь опешила и чуть не упала со стула. Она вскочила и начала без разбору стучать ногами по ножкам стула и стола, крича от боли. Кто-то пришёл ей на помощь и спросил:

– Вы в порядке?

Хэ Янь рывком разжала руку, схватила человека без разбора и спросила:

– Кто это?

Она поймала уголок одежды человека, и человек успокоил её мягким голосом:

– Я Юань Бао Чжэнь, неплохой парень. Не волнуйтесь, молодой господин.

Только тогда Хэ Ян успокоилась. Она вздохнула с облегчением и сказала с затаённым страхом:

– Оказывается, это лорд Юань. Я думал, что это были те убийцы, которые пришли снова и напугали меня до смерти! Почему Вы не производили никакого шума, когда входили?

– Простите, простите меня. Я не ожидал, что могу так напугать молодого господина, – Юань Бао Чжэнь сказал с улыбкой: – Я слышал, что молодой мастер не может видеть, поэтому я пришёл навестить Вас лично.

Когда он сказал это, хотя его тон был озабоченным и огорченным, на лице мужчины не было улыбки. Он уставился на выражение лица Хэ Яня, как будто хотел увидеть, действительно ли мальчишка слеп или притворяется. Однако, поскольку глаза Хэ Яня были закрыты полосками ткани, он ничего не мог разглядеть.

Не видя глаз человека, было трудно определить уязвимость по выражению его лица.

Его голова наклонилась до крайности. Обычные люди, возможно, и не знают об этом, но Хэ Янь ясно это чувствовал. Человеком, которого она держала, был Дин И, а Юань Бао Чжэнь был человеком, который жаждал жизни и боялся смерти, так боялся попасть в аварию, что не стал бы говорить прямо. Но его взгляд был похож на личинку в скакательном суставе, которую трудно было игнорировать.

Несмотря на это, Хэ Янь вообще этого не показывала. Она, казалось, была немного расстроена, и показала некоторые из особенностей подростков быть беззаботной, и сказала:

– Да, я сейчас ничего не вижу, но мой дядя сказал, что он найдёт божественного врача, чтобы вылечить меня, так что это должно быть только на какое-то время

Ей было хорошо, когда она этого не говорила. Но как только она это сказала, это почти убедило людей в том, что она действительно слепа. Потому что "божественный доктор" предназначался для того, чтобы уговорить детей дать им чувство облегчения, и был поверхностным.

Юань Бао Чжэнь сел на стул рядом с ним, покачал головой и вздохнул:

– Неожиданно из-за этой поездки маленький мальчик получил травму. Это облегчение, что это не повредило его жизни, и генерал Сяо также в порядке, – как только он сказал, мужчина, казалось, что-то вспомнил, посмотрел на Хэ Яня и в замешательстве спросил: – Это просто... молодой господин, на вчерашнем банкете, как Вы узнали, что в то время был убийца, и остановили генерала от употребления вина?

Никто не знал, что вино было отравлено, поэтому Юань Бао Чжэнь задал умный вопрос. Он избегал упоминать о вине и заговорил только об убийстве. Хэ Янь усмехнулась в своём сердце. Это было для того, чтобы испытать её. Она подняла голову, как будто не знала, в каком направлении находится Юань Бао Чжэнь. Поколебавшись, она сказала:

– Я не знал, что в то время были убийцы. Я только увидел насекомых, залетающих в дядину чашу с вином.

Этот ответ удивил и Дин И, и Юань Бао Чжэня. Они были застигнуты врасплох одновременно. Юань Бао Чжэнь спросил:

– Летающие насекомые?

– Да, разве Вы не знаете, что мой дядя любит чистоту? – Хэ Янь вздохнул: – Если его одежда запачкана пылью, её нужно немедленно заменить; если его обувь запачкана грязью, он никогда больше не будет её носить. В кубке с вином были летающие насекомые. Если бы он выпил это вино, я не знаю, как бы он разозлился. Я просто хотел напомнить ему, чтобы он не пил, и взял в руки новую чашку. Кто знал, что там были убийцы! Я был потрясён. Кто бы мог подумать об этом?

Это оказалось такой причиной? Юань Бао Чжэнь был настроен немного скептически. В то время Чэн Ли Шу кричал строго и встревоженно, заставляя людей нервничать, когда они его слышали. Было ли это так просто? Но если бы не эта причина, как мог он, молодой мастер, который ничего не знал, заранее знать, что в вине была проблема?

Может быть, это действительно была ошибка, на которую нужно было наткнуться? Юань Бао Чжэнь не мог сказать, что он чувствовал в своём сердце. Кто мог знать, что хорошая партия в шахматы будет вот так испорчена? Он был наполовину раздражён и наполовину настроен скептически. Глядя на Чэн Ли Шу, он находил этого молодого человека только раздражающим.

Но "Чэн Ли Шу", очевидно, не знал о его неприязни. Напротив, он, казалось, считал, что очень сблизился с Юань Бао Чжэнем, потому что тот пришёл повидаться с ним сюда. Паренёк улыбнулся и сказал:

– Я слышал, мой дядя сказал, что лорд Юань приехал из Шоцзина?

– Да.

– Тогда знает ли господин Юань генерала Фэй Хуна, Хэ Жу Фэя? – спросила она.

Как только эти слова прозвучали, в комнате на мгновение воцарилась тишина. Дин И, стоявший очень близко к Хэ Яню, положил руку на длинный меч, висевший у него на поясе, и на мгновение его окутала убийственная аура.

Мальчик был спокоен, с улыбкой на лице был повёрнут в сторону Юань Бао Чжэня, ожидая его ответа.

Через некоторое время Юань Бао Чжэнь пристально посмотрел в лицо Хэ Яня и спросил:

– Почему молодой человек вдруг спросил о генерале Фэй Хуне?

– Разве весь мир не говорит, что генерал Фэй Хун и мой дядя – соперники, а их навыки и заслуги равны? Я никогда не видел генерала Фэй Хуна, поэтому не знаю ни его навыков, ни того, как он выглядит. Поскольку господин Юань родом из Шоцзина, да к тому же – чиновник той же династии, Вы могли его видеть. Я слышал, что раньше он носил маску, но теперь снял её. Как он выглядит?

У "Чэн Ли Шу" перед ним был оживлённый голос. Казалось, парень не знал, что стражник рядом с ним только что вытащил свой меч, и вопросы, которые он задавал, были похожи на тех непослушных молодых людей из столицы. Юань Бао Чжэнь облегчённо вздохнул. На мгновение ему показалось, что мальчик что-то обнаружил, и ему почти захотелось заставить замолчать этого Чэн Ли Шу.

– Я видел его, он был... очень красив, но он не должен быть таким красивым, как генерал Сяо, – Юань Бао Чжэнь ответил с улыбкой.

– Не такой красивый, как мой дядя? – Хэ Янь сразу же разочаровался и быстро спросил: – Значит, господин Юань близок к генералу Фэй Хуну? Если да, то когда я в будущем приеду в Шоцзин, не могли бы вы представить меня генералу Фэй Хуну? Я также слышал о многих его деяниях и хочу сам увидеть, что он за человек, – прошептала она. – Просто не позволяйте моему дяде знать об этом. Я боюсь, что он накажет меня, усадив за копирование книг.

– Я боюсь, что Вы будете разочарованы, – Юань Бао Чжэнь покачал головой. – Я просто знаю генерала Фэй Хуна, и мы не знакомы друг с другом. Если дело дойдёт до рекомендаций, было бы лучше, чтобы генерал Сяо представил Вас.

Хэ Янь прошептал:

– Как бы я посмел позволить ему представить меня.

Когда "Чэн Ли Шу" это сказал, Юань Бао Чжэнь посмотрел на него и неожиданно сказал:

– Я пришёл сюда сегодня, потому что боялся, что молодой мастер будет печален из-за своих глаз. Но теперь, когда я встретил Вас, мне кажется, что я перестарался. Молодой господин, кажется, не очень грустит.

Хэ Янь сказал странным образом:

– Почему лорд Юань сказал это? Прошлой ночью я проплакал целых два часа. Если бы мой дядя не ругал меня и не угрожал снова вышвырнуть, я бы не заткнулся, и Вы бы сейчас меня не видели. Кроме того, Вы также знаете, кто я, верно? Я молодой господин особняка Правого секретаря. Хотя я ничего не знаю, мой дядя – генерал Правой армии. Пока есть мой дядя, мои глаза никогда не ослепнут. Мой дядя сказал, что божественный доктор может вылечить мои глаза, так что будет божественный доктор, который вылечит мои глаза!

То, что она сказала, было полно поклонения и доверия к Сяо Цзюэ, она заставила Юань Бао Чжэня на некоторое время потерять дар речи, не зная, что сказать. Слова Хэ Яня были идеальны, на данный момент не было обнаружено никаких недостатков, но… на душе у него всё ещё было немного неспокойно.

– Маленький господин прав. Генерал Сяо всемогущ и обязательно найдёт способ. Похоже, я недалёкий человек, – он встал с улыбкой: – Итак, мне пора идти. Маленький господин нездоров, так что Вам следует лечь на кровать, – он огляделся. – Почему в этой комнате никого нет?

– Я попросил их всех уйти, – улыбнулся Хэ Янь. – Поскольку вчера вечером произошёл такой инцидент, я не осмеливаюсь использовать слуг этого особняка. Вы всё ещё осмеливаетесь использовать их, лорд Юань? Вы такой храбрый.

Юань Бао Чжэнь улыбнулся и сказал:

– Но поскольку сейчас Вы ничего не видите, разве Вам не нужен кто-нибудь, кто мог бы Вас обслужить?

– Фэй Ню будет служить мне, и я смогу прикоснуться к вещам сам, – она улыбнулась. – Господин Юань, не волнуйтесь. Я могу сделать всё сам.

Юань Бао Чжэнь улыбнулся и сказал:

– Маленький господин умён. Тогда я уйду первым, – после этого он повернулся, чтобы уйти, но, дойдя до двери, снова обернулся и остановился в дверях.

В комнате Дин И не сдвинулся ни на шаг.

Когда они вдвоём вошли, всегда говорил Юань Бао Чжэнь. Дин И ничего не сказал, так что Хэ Янь легко мог предположить, что в комнате был только один человек.

Юань Бао Чжэнь остановился в дверях и подмигнул Дин И.

Хэ Янь встала и, дрожа, вошла в комнату. Дин И был прямо перед ней, и она это чувствовала. Шип Е Мэй, спрятанный в её рукаве, который она сняла с Ин Юэ прошлой ночью, уже ждал свой поры. Хэ Янь уже планировала, как отреагировать, если Дин И сделает движение, и как вонзить этот шип Е Мэй ему в сердце.

У молодого человека были завязаны глаза полосками ткани, и он не протягивал рук. Вместо этого он просто оперся о стену рядом с собой и медленно вошёл в комнату. Вероятно, люди в комнате боялись, что он не сможет легко передвигаться и будет спотыкаться о вещи, стулья и мебель были расставлены по бокам, и на всем пути от стола до кровати ничего не было. Пока человек шёл вдоль стены, он мог чувствовать всё это и легко добраться до кровати.

То же самое было и с Хэ Янь.

Она подошла к месту поближе к кровати. Дин И наклонился и поставил перед ней табуретку.

Молодой человек ничего не заметил, шагнул вперед, с грохотом споткнулся и сразу же упал вперёд. Ему действительно не повезло, он споткнулся, ударился головой о кровать и закричал. На его лбу тут же набухла шишка. Парень упал, и половина его тела шлёпнулась на землю. Его руки тоже были исцарапаны, и он долго не мог встать.

Дин И и Юань Бао Чжэнь покачали головами.

Увидев это, Юань Бао Чжэнь развернулся и вышел, а Дин И тихо вышел следом.

Хэ Янь была единственной, кто остался в комнате.

Хэ Янь держалась за голову и причитала, но никто не видел, как холодная усмешка появилась на её губах.

Глава 97. Не вижу зла

Хэ Янь не сразу села, просто застонав и держась за голову, в то время как думала о разных вещах в своём сердце.

Юань Бао Чжэнь действительно пришёл проверить её. Во-первых, чтобы проверить, как она узнала о проблеме с чашей вина, а во-вторых, чтобы увидеть, действительно ли она была слепа. Этот человек был настолько осторожным, что даже попросил Дин И подставить ей табурет, чтобы специально понаблюдать за её реакцией. Если ответ Хэ Янь был хотя бы наполовину неправильным, она боялась, что у этой пары хозяина и слуги будут другие идеи.

У неё отличный слух, девушка рано услышала движения Дин И и знала, что Юань Бао Чжэнь ушёл не сразу, поэтому она намеренно сотрудничала с ними в этой проверке и действовала именно так, как Юань Бао Чжэнь хотел видеть. Поскольку Юань Бао Чжэнь проверял её, так почему бы ей не сделать то же самое?

Было очевидно, что его отношения с Хэ Жу Фэем были очень близкими. Если бы они были только знакомыми, то маленький слуга Хэ Жу Фэя Дин И никогда бы не последовал за ним сюда. В этой чаше вина действительно была проблема, но что больше всего озадачивало Хэ Янь, так это то, какую роль Хэ Жу Фэй сыграл в этом вопросе. Был ли он в сговоре с Юань Бао Чжэнем, чтобы убить Сяо Цзюэ, или он просто был вдохновителем, или они оба работали на кого-то?

Для следующего шага ей пришлось последовать за Дин И, чтобы выяснить, что задумали эти двое.

Когда снаружи больше не было никакого движения, крик Хэ Янь стал громче. Затем раздался голос Фэй Ню, который спросил:

– Что с тобой не так?

– Я только что ударился головой, – Хэ Янь протянула руку, чтобы безучастно схватить его. – Брат Фэй Ню, иди и помоги мне, у меня болит лодыжка.

Фэй Ню ответил и помог молодому человеку лечь на кровать. Полоски ткани закрывали глаза Хэ Яня, так что Фэй Ню не могла видеть эмоции в его глазах и, естественно, не знал, о чём Хэ Янь думал в данный момент.

На самом деле, совершённое ею действие было не только для Юань Бао Чжэня, но и для Фэй Ню.

Юань Бао Чжэнь и Дин И хотели проверить Хэ Яня, но они не понимали, что Фэй Ню стоял у двери, прислушиваясь к движению внутри. Они этого не выяснили, но Хэ Янь узнала, что Фэй Ню ходил только для того, чтобы попросить людей убрать посуду. Почему это заняло так много времени? Это было не что иное, как богомол, ловящий цикаду, в то время как иволга налетает сзади.

По какой-то причине Хэ Янь всегда чувствовала, что Сяо Цзюэ и Фэй Ню не доверяют ей. Но это вообще не было проблемой, так как люди, которые раньше не имели ничего общего друг с другом, конечно, не стали бы доверять ей с самого начала. Но она чутко осознавала, что Сяо Цзюэ не только не доверял ей, но и был немного насторожен и подозрителен.

Девушка не могла этого понять. Она подумала, не сделала ли чего-нибудь подозрительного. Теперь, когда она здесь, она и Юань Бао Чжэнь никогда даже не встречались в прошлом, и всё же её по какой-то причине подозревали.

Независимо от того, в чём заключается подозрение, Хэ Янь может просто разыграть спектакль, чтобы обмануть обоих сразу. Хэ Янь сказала:

– Брат Фэй Ню, куда ты только что ходил? Разве ты не видел, как Имперский надзиратель Юань подошёл, чтобы немного посидеть?

Фэй Ню уклонился от её расспросов и только спросил:

– Как твоя голова?

Хэ Янь дотронулась до своей головы и сказала:

– Она опухла. Я не знаю, когда опухоль исчезнет, – она глубоко вздохнула. – Этот банкет… Я думаю, что мой младший брат довольно умён, так как решил не посещать его. Это опаснее, чем быть принуждённым к браку.

Если бы Чэн Ли Шу был здесь, она не знала, какова была бы сейчас ситуация.

– Полежи и отдохни немного, – голос Фэй Ню был лишён эмоций: – Я буду у двери, позови меня, если что-нибудь случится.

После этого он снова ушёл.

Хэ Янь лежала на кровати, её глаза были прикрыты полосками ткани. Фэй Ню всё ещё не мог разглядеть выражение её лица. Она также не могла видеть реакцию Фэй Ню, но подумала, что оно, вероятно, будет невыразительным.

Она задавалась вопросом, когда вернется Сяо Цзюэ.

* * *

Когда Сяо Цзюэ вернулся, уже наступила ночь.

В этот день Хэ Янь и Фэй Ню оставались в особняке Суна и ничего не делали. Вино и блюда, которые приносил Сунь Сянь Фу, были испытаны один за другим серебряными иглами. Поскольку Хэ Янь не могла видеть, она просто проспала в доме весь день, а Фэй Ню остался охранять дверь.

После того, как Сяо Цзюэ вернулся, Фэй Ню, который спал на другой кровати, немедленно проснулся, встал, подошёл к Сяо Цзюэ и сказал:

– Господин.

Сяо Цзюэ жестом пригласил его следовать в заднюю комнату, Фэй Ню взглянул на Хэ Яня, который лежал на кровати и крепко спал при тусклом свете.

Фэй Ню и Сяо Цзюэ прошли в заднюю комнату, но они не видели подростка, который только что спал на кровати, осторожно приподнявшегося на матрасе. Конечно, девушка не спала. Ранее она спала весь день. Как она может продолжать спать по ночам? Хэ Янь не свинья, выросшая в деревне. Второй молодой мастер Сяо, очевидно, хотел что-то сказать своему наперснику, и она предположила, что Фэй Ню также расскажет генералу обо всем, что произошло здесь сегодня.

Хозяин и слуга зашептались, но у Хэ Яня не хватило духу прислушаться. Сяо Цзюэ не был Юань Бао Чжэнем, у него есть реальные навыки. Как только она будет разоблачена, возникнет слишком много проблем, и потеря того явно не стоила. Но, подумав о том, что Фэй Ню мог бы сказать ему, Хэ Янь подумала, что она могла бы одурачить Фэй Ню, действуя сегодня.

Что касается того, сможет ли она обмануть Сяо Цзюэ, девушка и понятия не имела об этом.

* * *

В задней комнате горела лампа.

Сяо Цзюэ положил меч на стол и сел на стул перед столом.

– Учитель, Юань Бао Чжэнь заходил сегодня, – сказал Фэй Ню.

Сяо Цзюэ поднял глаза и сказал:

– И что же произошло?

– Они специально пришли повидаться с Хэ Янем. Юань Бао Чжэнь сказал несколько слов Хэ Яню, – он рассказал Сяо Цзюэ о разговоре между Юань Бао Чжэнем и Хэ Янем и, наконец, сказал: – Юань Бао Чжэнь, кажется, проверяет Хэ Яня.

Сяо Цзюэ на мгновение задумался и сказал:

– Что ты думаешь?

– Глядя на ответ Хэ Яня, кажется, что он не знает Юань Бао Чжэня. Здесь не было никакого изъяна. Однако не исключено, что они действовали вдвоём. Но в целом, сомнения по поводу Хэ Яня на данный момент могут быть устранены...

– Устранены? – Сяо Цзюэ улыбнулся и сказал: – Фэй Ню, лжец в нашем доме обманул даже тебя.

Фэй Ню был ошеломлён, сам не зная почему.

– Не забывай, когда Хэ Янь соревновался с Ван Ба в стрельбе из лука, у него были завязаны глаза, и он всё ещё подстрелил птицу в небе. Неужели ты думаешь, что человек с таким слухом не может слышать, как охранники Юань Бао Чжэнь ставят перед ним табуретку?

– Господин имеет в виду...

– Он может полностью избежать стула, но он всё равно упал. Здесь есть два варианта. Первый – он хотел обмануть Юань Бао Чжэня, а второй – обмануть тебя, – Сяо Цзюэ небрежно сказал: – Этот человек очень хорошо умеет обманывать.

Каков обычно слепой человек, спотыкающийся, паникующий и неспособный что-либо сделать, когда вокруг него никого нет, очень жалкий, таково впечатление обычных слепых людей. И Юань Бао Чжэнь, и Фэй Ню были обычными людьми, и, естественно, они думали бы так же. Видеть, как Он беспомощно падает, – это именно то, как для них выглядел бы слепой. Но Хэ Янь не был обычным слепым человеком. Даже если он закрывал глаза тканью, то мог проявить себя в стрельбе из лука намного лучше, чем другие.

Юань Бао Чжэнь никогда не видел, чтобы Хэ Янь стрелял из лука с завязанными глазами, но Фэй Ню видел это. Несмотря на это, он проглядел это.

– Желание обмануть тебя пришло позже. Юань Бао Чжэнь был тем, кого он больше всего хотел обмануть. В противном случае Хэ Янь не стал бы рассказывать чепуху о том, что в вино летали насекомые.

В вине были летающие насекомые? Как такое могло случиться? Сейчас не лето. Особняк Сунь уделяет этому особое внимание. Повсюду были защищающие от насекомых саше с полынью, как насекомое могло залететь в чашу с вином. Подобное даже придумать было трудно.

– Господин, он из людей Юань Бао Чжэня? – Фэй Ню был сбит с толку. Если бы Хэ Янь был из людей Юань Бао Чжэня, зачем бы им утруждать себя проверкой и сомневаться в нём подобным образом?

– Не похоже на то, но я не могу сказать, что это не так, – на столе были ручки, чернила, бумаги и чернильные камни, которые Сунь Сянь Фу специально разложил. Он сам их не любит, но предпочитал выглядеть элегантно.

Сяо Цзюэ нашёл ручку и бумагу, взял ручку и написал несколько слов. Его почерк был изящным и динамичным, очень красивым. Упав на бумагу, он стал блестящим и живым.

– Я хочу, чтобы ты доставил письмо Линь Шуан Хэ.

– Молодому мастеру Линю? – на спокойном лице Фэй Ню наконец появилось удивлённое выражение: – Господин, разве Вы не позволили молодому мастеру Линю приехать в Лянь Чжоу? – он вдруг кое-что вспомнил и не мог поверить в свою догадку. – Может ли это быть... из-за Хэ Яня?

Под дуновением ветерка чернила быстро высохли. Он положил письмо в конверт и сказал:

– Из-за него, но не только.

Фэй Ню не стал продолжать расспросы, положил письмо на место и на цыпочках вышел. Когда Сяо Цзюэ увидел это, он фыркнул и рассмеялся.

– Зачем ты действуешь так осторожно, человек снаружи уже проснулся, – сказал он.

– Господин? – Фэй Ню был ошеломлён.

– Просто с точки зрения обмана ты ему тоже не противник, – Сяо Цзюэ покачал головой и лениво сказал: – В любом случае, у него не хватает смелости войти.

Фэй Ню некоторое время постоял в раздумье, прежде чем выйти из комнаты. После того, как он ушёл, Сяо Цзюэ щёлкнул фитилём. На свету его зрачки были яркими и неотразимыми.

– Сюй Цзин Фу...

Ночь поглотила его шепот.

* * *

Когда Хэ Янь проснулась, Сяо Цзюэ там уже не было.

Эти два дня он казался очень занятым. Когда Хэ Янь просыпалась, он уже уходил, а когда возвращался, Хэ Янь уже снова засыпала, и они даже не встречались. Она догадывалась, что то, что делал Сяо Цзюэ, вероятно, было связано с тем, что произошло на банкете в особняке Суней, но она не могла пойти с ним, поэтому вынуждена была только сидеть и ждать здесь.

Но сидеть и ждать было не тем, что ей нравится. К счастью, после полудня, почти вечером, Фэй Ню тоже должен был куда-то уйти и сказал ей оставаться в комнате и не выходить, чтобы избежать неприятностей.

Хэ Янь кивнула и сказала "да".

На самом деле, по мнению Хэ Янь, в особняке Суней было не так много опасности, как сказал Фэй Ню. Из банкета в тот день видно, что эти убийцы нацелились только на Сяо Цзюэ. Без Сяо Цзюэ особняк был на семьдесят процентов безопасен. Оставшиеся тридцать процентов, возможно, не смогут её победить.

Ранее этим утром Хэ Янь сняла полоски ткани со своих глаз. На самом деле это было потому, что полоски ткани использовались в течение двух дней и должны быть заменены новыми. Однако в прошлый раз доктор в доме был напуган Сяо Цзюэ, и некому было сделать полоски ткани для Хэ Янь.

Хотя полоски ткани были удалены, через два дня все в особняке поверили, что Хэ Янь была слепа, и не относились бы к ней как к обычному человеку, за исключением самой Хэ Янь.

Внезапно сняв полоски ткани, она почувствовала, что небо стало слишком ярким, и всё равно почувствовала себя немного неловко. Вчера утром она развязала полоску ткани перед Фэй Ню и сохранила выражение лица неизменным. Одному богу известно, как сильно ей хотелось плакать в то время – это было действительно ослепительно.

На самом деле, Хэ Янь никогда не была "слепа".

На ночном банкете в тот день молодой человек, который, наконец, получил команду Дин И, бросился туда и действительно бросил горсть чего-то, похожего на лекарства. Но она заблокировала это, и в то время девушка действительно почувствовала некоторую боль в глазах.

В конце концов, когда-то она была слепой, а потому обладала чувствительностью и восприятием, выходящими за рамки обычных. Она подсознательно чувствовала, что сцена перед ней расплывается, и подозревала, что скоро ослепнет. Но когда девушка успокоилась, то почувствовала, что на самом деле избежала этого. Ночью, когда там никого не было, Хэ Янь тайком развязала полоски ткани, и смогла увидеть свет фонаря снаружи.

Но это было потому, что она слишком нервничала, чтобы устраивать беспорядок. Она хотела объяснить это на следующий день, но на второй день передумала.

Слепой человек, вероятно, не представляет угрозы. Гораздо проще быть неопасным человеком и сблизиться с Юань Бао Чжэнем, чем быть "умным сыном, который может найти яд в вине".

Поэтому, когда она открыла полоски ткани перед Фэй Ню, Хэ Янь не показала никакой разницы поведения. Она долгое время была слепым человеком и может имитировать все реакции, которые должны быть у слепого, и никто не сможет найти ни малейшей ошибки.

Но она не ожидала, что Юань Бао Чжэнь будет так осторожен и намеренно придёт, чтобы подтвердить, действительно ли она слепа, и в результате ей стало ещё труднее оторваться от земли. Но в то же время она была более решительно настроена на то, что определённо существовала проблема со стороны Хэ Жу Фэя, Дин И и Юань Бао Чжэня. Хэ Жу Фэй определённо был замешан в попытке убийства Сяо Цзюэ. Хотя она и не понимала вражды между Хэ Жу Фэем и Сяо Цзюэ, но враг врага – это друг. Теперь она и Сяо Цзюэ были в сговоре.

Она должна была выяснить, чего хотят Юань Бао Чжэнь и Дин И.

Хэ Янь завязала волосы и тихо вышла.

Все знают, что сегодняшний господин Чэн не может видеть. И кроме походов в туалет, он остаётся в комнате каждый день. Более того, в последние несколько дней все в особняке были в опасности, Сунь Сянь Фу был занят очисткой, и действительно некому было сопровождать Хэ Янь. Благодаря её хорошей памяти, девушка запомнила дорогу, когда приехала в особняк Суней в первый день, ведь она прошла по ней не менее семи или восьми раз.

Однако Хэ Янь не знала, где живёт Юань Бао Чжэнь. Когда она попала в беду, то увидела человека, быстро идущего по саду перед ней. Это был не кто-то иной, как Дин И.

Как раз вовремя! Хэ Янь сделала тайный комплимент в своём сердце и поспешно последовала за ним. Девушка двигается очень быстро и привыкла находить место, где можно спрятаться. Конечно, поскольку особняк Суня был роскошно отремонтирован, повсюду были рокарии (1) и бонсаи, что давало ей много укромных мест. Никто не обнаружил её на протяжении всей дороги, и, наконец, Дин И остановился перед комнатой, толкнул дверь и вошёл.

Хэ Янь не знала, почему, комната, в которой жил Юань Бао Чжэнь, также находилась далеко от другой стороны коридора. Её можно было считать очень отдалённым местом, и там почти не было людей. Осенью, вечером в Лянь Чжоу, темнеет достаточно рано, немного прикинула Хэ Янь и взлетела на крышу.

Она была небольшого роста, крыша была наклонной, а карнизы повсюду были украшены вырезанными камнями. Хэ Янь лежала на крыше, почти сливаясь с черепицей. Она долго и тщательно искала и наконец-то нашла брешь. Девушка не знала, было ли это из-за дождя или града. Хрупкие хрустальные плитки разлетелись вдребезги, образовав щель. Хэ Янь прижалась лицом к ней, прислушиваясь к движению внутри.

В комнату вошёл Дин И.

– Как всё прошло? – спросил Юань Бао Чжэнь.

Дин И покачал головой:

– Я потерял его.

– Он ведь не обнаружил тебя, не так ли?

– Это невозможно, – Дин И заколебался, прежде чем сказать: – Я не осмелился подойти слишком близко, чтобы не быть обнаруженным им. Сегодня он вышел пораньше и отправился в восточную часть города. Позже я искал его поблизости, но не смог найти...

Юань Бао Чжэнь выглядел неуверенным:

– Что, чёрт возьми, Сяо Цзюэ хочет сделать! Очевидно, что в особняке Сунь произошло что-то очень важное, но он остаётся там и выходит каждый день, и здесь мы понятия не имеем, что он планирует. Я всегда чувствую, что что-то не так.

Подозрения Хэ Янь возросли, когда она услышала это. Юань Бао Чжэнь просил Дин И следовать за Сяо Цзюэ?

– А что насчёт другого вопроса, с ним уже разобрались? – спросил Юань Бао Чжэнь.

– Ин Юэ и её команда все мертвы. Нет никаких доказательств. Шпионы, ставшие частью персонала особняка, в особняке также мертвы. Так как мы заранее проинструктировали Сунь Сянь Фу, проблем быть не должно, – сказал Дин И: – Я всё ещё не понимаю. Как Чэн Ли Шу узнал о передвижениях шпионов? Он также обнаружил тот бокал вина.

– Ты думаешь, с ним могут возникнуть проблемы? Но ты также видел это вчера. Он ничего не видит. Он просто обычный подросток.

– Хотя это кажется так… Я всегда чувствую, что что-то не так, – но Дин И не мог сказать наверняка. Мальчик должен быть слепым, иначе он не стал бы притворяться таким. Слуги в особняке также сказали, что он оставался в доме весь день напролёт, и охранник Сяо Цзюэ защищал его. Казалось, что он действительно был просто богатым молодым человеком, не имеющим власти и навыков. Но Дин И всё ещё помнил, что Чэн Ли Шу бросил на него взгляд на банкете.

Взгляд был мимолётным, как случайный взгляд на кого-то другого, но на мгновение Дин И, казалось, почувствовал гнев в глазах мальчика. Когда он снова оглянулся, мальчик уже отвёл взгляд; казалось, что всё это были просто его галлюцинации.

Но было ли это действительно иллюзией?

Сердце Хэ Яня было потрясено тем, о чем они говорили. "Ин Юэ мертва", "нет доказательств", "проинструктировали Сунь Сянь Фу", то есть убийство Сяо Цзюэ действительно было совершено Юань Бао Чжэнем. Возможно, Сунь Сянь Фу тоже приложил к этому руку.

Теперь, когда Сяо Цзюэ всё ещё жил здесь, разве он не побуждает других продолжать причинять ему вред?

Она задумалась и услышала, как Юань Бао Чжэнь снова спросил:

– Брат Хэ в последнее время посылал тебе какие-нибудь письма?

"Этот «Брат Хэ»", – подумала Хэ Янь. – "По всей вероятности, имеется в виду Хэ Жу Фэй".

– Нет, мастер сказал мне перед уходом, что на этот раз всё должно получиться, – Дин И продолжил: – Если это не удастся, я не смогу объяснить министру Сюю.

Министр Сюй?

Сердце Хэ Янь дрогнуло. Смысл этих слов заключался в том, что Хэ Жу Фэй попросил Дин И последовать за Сяо Цзюэ, чтобы отчитаться перед "министром Сюем". Другими словами, делает ли Хэ Жу Фэй что-то для министра Сюя? Но кто такой министр Сюй? Она знает Сюй Цзин Фу, премьер-министра нынешней династии, но не знает, тот ли это "министр Сюй", котором говорил Дин И.

– Мы потерпели неудачу, – Юань Бао Чжэнь был наполовину раздражён, наполовину расстроен, – Я не ожидал, что с Сяо Цзюэ будет так сложно, и он уже подозревает меня сейчас… Интересно, будет ли такая возможность в будущем.

– С Сяо Цзюэ действительно трудно иметь дело, но у него всё ещё есть слепой племянник, – сказал Дин И. – Поскольку этот человек слеп, он ничего не знает. Он как дурак, я думаю, мы можем его использовать.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Юань Бао Чжэнь.

– Не забывайте, что я когда-то делал, – усмехнулся Дин И. – У меня свой собственный путь...

Прежде чем он закончил говорить, Дин И услышал "скрип" над своей головой. Маленький кусочек хрусталя упал, и выражение лица Дин И изменилось:

– Кто? – он выпрыгнул наружу.

В лунном свете чья-то фигура промелькнула очень быстро, как ласточка, и в мгновение ока исчезла в ночи.

* * *

Хэ Янь постоянно жаловалась, что Сунь Сянь Фу был очень вычурным, и даже черепица на крыше была сделана из кристаллов и нефрита, которые выглядели хорошо, но были действительно хрупкими. Даже такой худой человек, как она, случайно упал бы, если бы слишком надавил на них. Какова была цель этих плиток? Хэ Янь подозревала, что Сунь Сянь Фу притворялся свиньёй и ел тигра. Цель использования этого типа плитки заключалась в том, чтобы никто не мог слушать их, лёжа на крыше.

Дин И всё ещё преследовал его на расстоянии, но по какой-то неизвестной причине он не сказал ни слова, чтобы подключить к этому слуг особняка Суней, чтобы поймать убийцу, вероятно, потому, что в его сердце был призрак. Полагаясь на то, что знаком с дорогой, Хэ Янь двинулся слева направо, всё ещё думая о разговоре, который она только что подслушала, в своём сердце.

Юань Бао Чжэнь приехал в Лянь Чжоу, Дин И тоже приехал в Лянь Чжоу, и Хэ Жу Фэй был в Шоцзине, всё с одной целью – убить Сяо Цзюэ, и им троим было необходимо держать отчёт перед каким-то министром Сюем. В тот момент Сяо Цзюэ был жив и здоров, мёртвые солдаты были уничтожены, Юань Бао Чжэнь был расстроен и ждал шанса, в то время как Дин И смотрел на неё, как на "слепую". Чтобы использовать её, слепую, чтобы убить Сяо Цзюэ.

После долгих размышлений один человек, используя другого, не более чем подстрекает к восстанию, берёт заложницу и использует её в качестве невежественного орудия убийства. Чэн Ли Шу и Сяо Цзюэ – дядя и племянник, и Юань Бао Чжэнь, вероятно, не подумал бы о подстрекательстве к восстанию. Тогда остается только две альтернативы, если они подумают взять Хэ Янь в заложники. Во-первых, Хэ Янь не думала, что Дин И может победить себя. Во-вторых, она на самом деле не была Чэн Ли Шу, и Сяо Цзюэ, вероятно, не сделал бы ничего глупого, например, "легко сдался ради своего племянника".

Что касается третьего, сделать её невежественным орудием убийства… они не знали самого главного, что Хэ Янь не только не была слепа, но даже рано начала остерегаться Дин И.

Размышляя об этом, Хэ Янь уже добралась до комнаты, в которой жила. В комнате горел свет, и Фэй Ню, вероятно, уже вернулся. Хэ Янь ощупала своё тело, она оставила полоску ткани в комнате, подумав, что позже ей придётся сделать шоу для Фэй Ню, и почувствовала головную боль.

Опасаясь, что Дин И догонит её, девушка прыгнула вперёд и с грохотом вошла в комнату. Просто повернув голову, она чуть не поперхнулась собственной слюной.

В комнате стояла деревянная бочка для купания, и над ней клубился белый туман. В ней сидел Сяо Цзюэ. Красавец купался, сияя нефритовыми мускулами и притягательным телом. Лунный свет проникал сквозь щели в окнах, покрывая его голубые, похожие на шелк, волосы слоем холодного и прозрачного цвета, и это выглядело необычайно соблазнительно. Его лопатки были очень красивы. На мгновение мысли Хэ Янь унеслись прочь. Она подумала, что, когда была в зале Сянь Чан, она никогда не видела, чтобы этот человек снимал верхнюю одежду. Большинство из знакомых ей мужчин были крепкими и грубыми, Сюй Чжи Хэн, вероятно, считался мягким, но Сяо Цзюэ отличался от них всех. Он был одновременно красив и силён. Его сильная талия была особенно привлекательна. Независимо от мужчин и женщин, вы будете поражены, когда увидите это.

Оказывается, у этого человека было не только красивое лицо, но и его тело отличалось от обычных людей. Неудивительно, что его называли "Генералом с нефритовым лицом", но он также был достоин этого имени.

Из-за тумана было трудно разглядеть выражение его лица. Она также не была слишком счастлива думать об этом. Сяо Цзюэ, вероятно, не ожидал, что кто-то внезапно войдёт в этот момент и сразу же встал, как только раздался грохочущий звук. Вода с его тела начала падать в воду с характерным звуком.

Хэ Янь не могла найти слов.

Это последнее, что она должна была видеть, но Хэ Янь видела всё. В этот момент она отругала себя за глупость в своём сердце, почему она всё время носила полоски ткани в комнате, но не надела их сегодня. Или, может быть, было бы лучше, если бы она действительно не могла видеть.

Молодой мастер Сяо быстро поднял одежду с одной стороны вешалки и надел её, холодно взглянув на Хэ Янь.

В комнате, казалось, стало холоднее.

Когда он собирался заговорить, Сюэ Цзюэ увидел, как мальчик перед ним раскрыл ладонь и без разбора захлопнул дверь. Его глаза были непоколебимы и, казалось, смотрели широко, но ничего не отражалось, когда он сказал:

– Кто… кто это?

– Хех, – второй молодой мастер Сяо презирал этот неуклюжий поступок.

Глава 98. Ещё одно испытание

– Дядя? Это дядя? – Хэ Янь удивленно уставилась "невидящими глазами" вперёд, прикасаясь то тут, то там, не зная, где блуждают её руки, хватая вещи раскрытыми ладонями: – Где ты?

Сяо Цзюэ наблюдал за её действиями своими холодными глазами и саркастически сказал:

– Разве ты не мог стрелять из лука с завязанными глазами, просто прислушиваясь к звуку? Почему ты не слышишь, где я нахожусь?

Движения Хе Яна резко остановились. Через некоторое время она криво улыбнулась.

– Я боялся, что ты будешь чувствовать себя неловко. Дядя, ты купался?

Глаза молодого человека были открыты, он смотрел вперёд, не мигая. Несмотря на то, что в данный момент он уже оделся, Сяо Цзюэ чувствовал себя неловко.

– Куда ты только что ходил? – спросил он.

– В уборную. Старший брат Фэй Ню вышел, и я не мог доверять здешним людям, поэтому я ощупью направился на выход, чтобы облегчиться. Дядя, почему ты сегодня так рано вернулся? – спросила Хэ Янь: – Старший брат Фэй Ню ещё не вернулся?

Сяо Цзюэ повернулся боком, надел верхнюю одежду и сказал:

– Не бегай здесь.

Хэ Янь посмотрела на него, думая о разговоре между Юань Бао Чжэнем и его слугой, который она только что услышала, и сказала:

– Дядя, ты уже расследовал дело убийц, оказавшихся на ночном банкете в эти несколько дней? Ты что-нибудь нашёл?

Сяо Цзюэ взглянул на парнишку и спросил:

– Что ты хочешь сказать?

– Как ты думаешь, это возможно… что кто-то в этом особняке хотел тебя убить? Видишь ли, хотя Сунь Чжи Сянь сказал, что не знает, это произошло в его особняке. Как он мог ничего не знать? Верно? И имперский секретарь Юань, – Хэ Янь ломала голову, чтобы намекнуть. – Я думаю, что он также очень странный...

– О, что в нём странного? – спросил Сяо Цзюэ.

Хэ Янь не знала, как ответить на это, и не могла сказать, что она поднялась на крышу их комнаты и подслушала их разговор, и что она была ослеплена охранником рядом с ним в своей предыдущей жизни. У Хэ Янь не было другого выбора, кроме как сказать:

– Однажды мастер Юань пришёл ко мне и задал несколько странных вопросов. Если ты хочешь, чтобы я объяснил, у меня есть только одно объяснение – всё это показалось мне немного странным. Дядя, тебе следует остерегаться их.

Молодой человек пошарил в поисках стула и сел. Его тон был очень серьёзным, и глаза Сяо Цзюэ вспыхнули удивлением. Он медленно спросил:

– Ты велел мне остерегаться Юань Бао Чжэня?

– Да, просто подумай, если это действительно они хотели причинить тебе боль, то наверняка будет следующий раз, если они однажды потерпели неудачу. Дядя, тебя обычно нет дома, так что не о чем беспокоиться… Хотя это неправильно, что тебя почти всё время нет дома. Но почему ты всё ещё остаёшься здесь? – Хэ Янь вдруг кое-что вспомнила.

Сяо Цзюэ хочет жить в особняке семьи Сунь, но он всё равно выходит каждый день. Разве это не противоречие?

– Тебе следует больше сосредоточиться на своих глазах, а не на этих вещах, – Сяо Цзюэ легко сказал: – Ты действительно не можешь видеть своими глазами?

Сердце у Хэ Янь подпрыгнуло, и она притворилась глупой:

– Конечно! Что хорошего в том, чтобы притворяться слепым?

Парнишка сказал это так громко, что Сяо Цзюэ снова посмотрел на Хэ Яня и почувствовал, что всё, что он делал, было похоже на настоящего слепого человека. Но этот человек привык обманывать других. Иначе он не одурачил бы даже Фэй Ню.

Видя, что Сяо Цзюэ не говорит, Хэ Янь улыбнулась, опасаясь, что молодой человек продолжит неприятный разговор, а потому поторопилась сменить тему:

– Дядя, разве ты только что не купался? Я вошёл и потревожил тебя, не так ли? Ты хочешь продолжить? Ты можете продолжать. Я буду наблюдать за дверью и не позволю другим войти, – сказав это, она нащупала дверь, толкнула её, вышла и села на ступеньки за дверью, охраняя дверь, как бдительный страж.

Сяо Цзюэ не нашёлся с ответом.

Хэ Янь не прислушивалась к движению в комнате. Она не знала, намеревался ли второй молодой мастер Сяо всё ещё продолжать мыться. В любом случае, её мысли были немного хаотичными. Сегодня произошло так много событий, и она не знала, о чём думать в первую очередь. Заговор Хэ Жу Фэя, Сунь Сян Фу, Юань Бао Чжэнь и Дин И, замешанного во всевозможных беспорядках, в конце концов превратился в появление Сяо Цзюэ, принимающего ванну.

– Ба-ба-ба… – выругалась себе под нос Хэ Янь, подумав, что даже тот, кто не слеп, ослепнет после такой встречи. Хотя она и женщина, хорошенько подумав, Хэ Янь не знала, кто из них воспользовался преимуществом другого.

Это почти так же плохо, как казалось!!

* * *

Рано утром следующего дня Сяо Цзюэ снова исчез. После того, как Фэй Ню пришёл, чтобы накормить её, он тоже исчез. И хозяин, и слуга не позволяли девушке узнать, чем они занимаются каждый день. Хэ Янь сидела на диване, размышляя, не следует ли ей сегодня улизнуть и последить за Юань Бао Чжэнем и его охранником, но, подумав о вчерашнем инциденте, Хэ Янь пришла к мнению, что Юань Бао Чжэнь определённо будет внимательно следить за крышей. Крыша особняка Сунь и без того хрупкая и действительно не подходит для того, чтобы подниматься на неё дважды.

Кто знал, что прежде чем Хэ Янь смогла придумать решение, Дин И сам подошёл к двери. Он остановился в дверях и почтительно спросил:

– Мастер Чэн?

Хэ Янь подняла глаза, голос Дин И был почтительным и вежливым:

– Мастер Юань приглашает Вас прийти на чай.

– Какого сорта чай? – Хэ Янь небрежно спросил: – Я довольно разборчив в чае.

– У нас есть все виды чая, – улыбнулся Дин И. – Если мастер Чэн не желает...

– Конечно, – девушка встала, держась за край кровати. – Я здесь один. Это действительно скучно. Это такая редкость, что такой человек, как господин Юань запомнил меня и пригласил сопровождать, чтобы развеять мою скуку. Как я могу быть таким невежественным? Ты должен показать мне дорогу, – вокруг её глаз были обёрнуты полоски ткани: – Извините, ты не мог бы также принести мою бамбуковую палку?

Когда Фэй Ню вернулся прошлой ночью, он принёс Хе Янь бамбуковую палку. Она не была ни длинной, ни короткой; но как раз подходила Хэ Янь, чтобы использовать её в качестве опоры при ходьбе. Хотя этот человек выглядел молчаливым, на самом деле он был действительно очень внимательным. В конце концов, люди в особняке Сунь были насквозь подозрительными, и никому нельзя доверять. Но ей действительно было неудобно ходить одной, поэтому гораздо лучше было иметь бамбуковую палку, так как в глазах окружающих она больше "походила" на слепого человека.

Дин И спокойно ответил:

– Хорошо, – он огляделся вокруг и увидел бамбуковую палку, поставленную перед столом. Он подошёл и взял бамбуковую палку в руку. Подойдя к Хэ Яню, он передал искомое молодому человеку и сказал:

– Мастер Чэн, вот.

Хэ Янь протянула дрожащую руку, чтобы получить трость. Как раз в тот момент, когда она собиралась коснуться наконечника бамбуковой палки, Дин И внезапно убрал руку перед ней, и её тело покачнулось. Она пошатнулась так сильно, что чуть не рухнула лицом вперёд. К счастью, Дин И помог ей, спросив:

– Мастер Чэн, с Вами всё в порядке?

– Я в порядке, – сказала Хэ Янь с дрожащим от страха голосом. – Я чуть не упал, – затем она сказала мрачным тоном: – Теперь я даже ничего не могу держать как следует.

– Это вина этого подчинённого, – виновато сказал Дин И. – Я должен был вложить её Вам непосредственно в руку, чтобы не заставлять Вас бояться.

Несмотря на то, что он сказал, его глаза были прикованы к Хэ Яню, пытаясь найти изъян в лице молодого человека. Жаль, что её глаза были закрыты полосками ткани; было действительно трудно предсказать изменение выражения лица Хэ Яня. Он также не знал, что Хэ Янь тоже смотрела на человека перед ней, молча усмехаясь в своём сердце.

Полоска ткани была заменена ею самой прошлой ночью. Полоска чёрной ткани была мелко отшлифована иглой на месте глаз, чтобы получился небольшой зазор, не широкий, просто щель размером с нитку. Через этот промежуток можно было видеть движения посторонних, а в глазах посторонних Хэ Янь была просто слепым человеком, чьи глаза были закрыты полосками ткани.

Дин И продолжал проверять её; движение, с которым он только что смотрел на её лицо, было замечено Хэ Янь. Она не ожидала, что Дин И будет подозревать её даже сейчас. Но почему это так? Прошлой ночью она очень быстро сбежала, и Дин И не должен был её обнаружить. Если это было из-за того, что она напомнила Сяо Цзюэ не пить бокал вина на предыдущем банкете, подозрения должны были рассеяться, когда Юань Бао Чжэнь приходил в прошлый раз.

В чём причина такого повторного изучения и проверки?

Хэ Янь не могла об этом думать, поэтому она оперлась на бамбуковую палку и сказала:

– Всё в порядке, это не твоя задача. Пойдём.

– Этот подчинённый всё равно должен Вам помочь, – сказал Дин И.

– Нет, – сказала Хэ Янь. – Если я действительно больше не могу видеть, рано или поздно мне придётся приспосабливаться к такой жизни. Какой смысл всё время просить о помощи? Кроме того, у меня есть бамбуковая палка, я просто пойду медленнее, дело не в том, что я не смогу идти в ногу, ты просто скажи мне, как идти вперёд.

Голос молодого человека был упрямым, и это звучало так, будто он пытался победить, даже если был слеп. Дин И не нашёл никаких лазеек и сказал:

– Тогда я прошу мастера Чэна, пожалуйста, следуйте за мной.

Он пошёл вперёд, объясняя Хэ Яну, где находятся ступеньки по пути и где повернуть налево и направо. Хэ Янь действительно шёл очень медленно, и бамбуковая палка очень осторожно постукивала по земле, издавая звук "тук-тук". Она шла серьёзно-сосредоточенно, Дин И был также очень терпелив и вёл её, но Хэ Янь своим слабым зрением могла видеть, что этот человек смотрел на каждое её крошечное движение и всё ещё пытался уловить её возможные проколы.

Если кто-то притворяется слепым, некоторые обычные привычки появятся, когда люди пройдут определённое расстояние. Близкие люди также могут заметить малейшие ошибки, если уделят им немного внимания. Однако Хэ Янь уже давно была готова. Она в прошлом была слепа и могла думать о тех днях, когда была в семье Сюй. Девушка тогда действительно была слепой, так что ей не нужно было притворяться, пока она вела себя так, как раньше.

Двое из них, одна притворяется слепой, другой наблюдает, в то время как каждый опасается другого. В конце концов, тот, кто притворялся слепым, был более опытным, действуя с особой осторожностью, ничего не упуская, добрался до ворот Юань Бао Чжэня.

Дин И спокойно проговорил:

– Мастер Чэн, будьте осторожны со ступеньками под Вашими ногами, мы пришли.

Хэ Янь проверила путь бамбуковой палкой, следуя указаниям бамбуковой палки, подняла свою ногу, осторожно поставив её на ступеньку, и последовала за Дин И в комнату.

Комната, в которой жил Юань Бао Чжэнь, была с тёмной стороны. Казалось, в обычные дни трудно получить солнечный свет, поэтому внутри было темно, когда она вошла, и даже днём горела лампа. На маленьком столике перед ней стоял чайник с несколькими чашками и тарелками. Дин И усадил её перед столиком.

Юань Бао Чжэнь поднял голову и ласково улыбнулся Хэ Янь:

– Мастер Чэн, как Вы себя чувствуете в эти несколько дней?

– Хорошо, – Хэ Янь указала на свои глаза: – Кроме как здесь, с глазами всё ещё плохо.

– Всё ещё нет улучшения за эти несколько дней?

– Нет, – вздохнула Хэ Янь. – Я не знаю, когда божественный доктор, которого ищет мой дядя, прибудет в Лянь Чжоу.

Юань Бао Чжэнь не воспринял это всерьёз, но посмотрел на Дин И. Дин И. покачал головой, что означало, что он не нашел никаких недостатков на этом пути.

Это означало, что молодой человек действительно был слеп.

Когда он наблюдал за Хэ Янь, Хэ Янь тоже наблюдала за ним. Щель, открывшаяся под чёрной тканью, была расплывчатой, и она видела всё не очень отчётливо, но Хэ Янь чувствовала, что этот человек отличался от того, что она видела несколько дней назад. Его голос всё ещё был очень добрым, но, вероятно, из-за того, что Хэ Янь не могла его видеть, Юань Бао Чжэ даже не потрудился притвориться, что улыбается. В выражении его лица было немного волнения, как будто что-то шло не так хорошо.

Да, так как они пришли сюда специально, чтобы убить Сяо Цзюэ, всё же им не удалось сделать это спустя долгое время. Прямо сейчас не было даже следа Сяо Цзюэ, и их успех даже на толщину нити не приблизился к воплощению.

Юань Бао Чжэнь сунул чашку с чаем перед собой в руку Хэ Янь, а затем поднёс блюдо с десертом и сказал с улыбкой:

– Съешь немного десерта.

Хэ Янь ясно видела, что сверху закуски было посыпано немного арахиса.

Хэ Янь всё ещё помнит наставления Чэн Ли Шу, которые тот давал ей, когда Хэ Янь уходила, что, пока он ест арахис, у него будет сыпь по всему телу. Это очень интересно. Знал ли Юань Бао Чжэнь, что Чэн Ли Шу не мог есть арахис? Хэ Янь чувствовала, что есть девять шансов из десяти, что он осознает это. Тогда цель этой закуски была предельно ясна – она всё равно должна была испытать Хэ Янь.

После употребления этой закуски, если бы не было сыпи, это было бы проблемой. Всё равно возникнет проблема, если она не съест эту закуску.

Хэ Янь подумала, какой добродетелью она обладала, заставляя Юань Бао Чжэня делать такие повторные испытания одно за другим.

Девушка не взяла чашку чая или закуски, но улыбнулась и сказала странным тоном:

– Мастер Юань, я действительно не могу пить чай и употреблять закуски.

Взгляд Юань Бао Чжэня дёрнулся:

– Почему?

– Вы знаете, что после ночного банкета мой дядя запретил мне есть или пить что-либо из особняка. Мои предметы первой необходимости организует брат Фэй Ню. Лорд Юань, не то, чтобы я Вам не доверял. Это потому, что мой дядя очень строгий человек, если я съем что-то за его спиной, и он разозлится, я не смогу вынести последствий, – тон молодого человека был очень естественным, словно он даже не понимал, почему Юань Бао Чжэнь был таким глупым. Он сказал: – Я убеждаю лорда Юаня также больше не есть вещи из особняка, на некоторое время воздержитесь от угощений, не рискуйте ради этого своей жизнью.

Мальчик ответил быстро, без каких-либо изъянов, какое-то время было неясно, говорит ли он правду или лжёт. Юань Бао Чжэнь улыбнулся:

– Напитки, которые у меня здесь, также покупает слуга снаружи.

– Еда извне ещё более опасна, – Хэ Янь говорила со всей серьёзностью: – Это действительно невозможно, господин Юань. Подождите, подождите, пока мой дядя вернётся в дом, Вы сможете поговорить с моим дядей. С одобрения моего дяди я могу есть эти вещи. Это достаточно хорошо?

Юань Бао Чжэнь не мог ответить на этот вопрос. Он пригласит Сяо Цзюэ на чай? Разве это не было бы разоблачением самого себя?

Хэ Янь чувствовал, что это было простое заявление. Чэн Ли Шу изначально был маленьким слабаком, который боялся своего дяди!

Юань Бао Чжэнь убрал руку, покачал головой и улыбнулся:

– Если молодой мастер Чэн не хочет есть, тогда не надо, – его тон был очень разочарованным.

– Нет проблем. Я пришёл посидеть с мастером Юанем. Это также довольно хорошо.

– Итак, мне очень любопытно кое-что, – Юань Бао Чжэнь посмотрел на молодого человека перед собой и перевёл разговор на другое. – Генерал Сяо так заботится о тебе, почему он оставил тебя одного в особняке в эти несколько дней? Только охранник сопровождает тебя, но даже этот охранник не всегда с мастером Чэном. Если в этом особняке действительно есть какие-то проблемы, разве генерал Сяо не беспокоится, что мастер Чэн будет в опасности?

Как только он сказал это, Хэ Янь почувствовала просветление и внезапно поняла, почему хозяин и слуга Юань Бао Чжэнь пытались держаться за него.

Это было потому, что Сяо Цзюэ было неразумно оставлять своего племянника одного в особняке семьи Сунь! Причина, по которой Сяо Цзюэ сделал бы это, заключалась в том, что Хэ Янь сама знала боевые искусства и на самом деле не была Чэн Ли Шу. У неё не было кровного родства с Сяо Цзюэ. Конечно, равнодушный второй сын Сяо Цзюэ не стал бы относиться к ней по-другому. Но на самом деле, если бы настоящий Чэн Ли Шу был здесь, Сяо Цзюэ определённо постарался обеспечить его безопасность. Вместо того, чтобы быть окружённой заботой, Хэ Янь осталась в особняке семьи Сунь в одиночестве, и её тело, придавая её образ совершенной беспомощности, совсем как обиженная и брошенная наложница, которую отправили в Холодный Дворец.

Сама Хэ Янь всегда была очень прямолинейна в своём положении, вообще ничего не чувствовала, но в глазах других это было неправильно. Она внезапно отреагировала в этот момент и поняла, что именно по этой причине хозяин и слуга Юань Бао Чжэнь всегда чувствовали нечто неправильное и смотрели на неё с очевидным подозрением.

Но Сяо Цзюэ, такой умный человек, не мог об этом не подумать. Хэ Янь просто чувствовала, что это невозможно. Когда Хэ Янь была в зале Сянь Чан, Хэ Янь была неосторожна, но Сяо Цзюэ был всегда настороже. Хэ Янь не верила, что он проигнорирует это, поэтому была только одна возможность – Сяо Цзюэ намеренно заставил её раскрыть свои недостатки, заставляя эту пару хозяина и слуг сомневаться в ней и проверять её снова и снова.

Но почему? Несмотря на то, что Сяо Цзюэ сомневался в ней, по крайней мере сейчас, они должны были быть в сговоре. Может быть... этот ублюдок использовал её как щит, чтобы она могла привлечь внимание хозяина и слуги, чтобы дать Сяо Цзюэ время заняться своими делами?

Чем больше Хэ Янь думала об этом, тем больше она чувствовала, что это возможно, и она не могла подавить в своей душе разорвать Сяо Цзюэ на куски. Она не показала этого на своём лице и просто невинно спросила:

– Какая опасность? Мой дядя уже сказал, что настоящая опасность не в этом особняке. Мне безопасно оставаться в особняке. Господин Юань, позвольте мне сказать Вам, – прошептала она. – Настоящая опасность кроется за пределами дома.

– Снаружи дома? – Юань Бао Чжэнь и Дин И переглянулись, и хозяин спросил Хэ Янь: – Почему мастер Чэн говорит эти слова?

– Я мало что знаю, – Хэ Янь развела обеими руками, как будто это не имело к ней никакого отношения. – Я повторяю то, что сказал мой дядя. Если хотите знать, просто спросите моего дядю, – немного помолчав, она добавила: – Я понимаю, что он проводит вне дома много времени в течение последних нескольких дней, так что, возможно, он ушёл, чтобы устранить "опасность".

Ладно, поскольку Сяо Цзюэ использовал её в качестве щита, Хэ Янь просто отбросит цель назад и привлечёт внимание Юань Бао Чжэня к внешней стороне дома. Более того, представление о том, что её образ "дрянной сын", уже глубоко укоренился в сердцах людей, поэтому она предположила, что Юань Бао Чжэнь не нашёл никаких недостатков.

– Мастер Чэн действительно может шутить, – сказал Юань Бао Чжэнь с улыбкой. – Поскольку это личное дело генерала Сяо, я не буду спрашивать об этом, – после этого он заговорил о других идеальных вещах.

Хэ Янь была шокирована.

Она увидела, как Дин И подошёл очень близко к ней и наклонился, чтобы отвязать саше с благовониями на её талии.

Чэн Ли Шу был очень искушённым молодым мастером, и у него было бесчисленное множество саше и нефритовых подвесок. Хэ Янь чувствовала, что эти вещи были слишком драгоценными, и боялась их уронить. После долгих поисков она нашла простой на вид шарик-саше для благовоний. Шарик благовоний был всего в два пальца диаметром. Это был маленький круглый шарик, сплетённый из глицинии. Центр полый и наполнен специями и травами. Он носился прикреплённым к поясу и издавал слабый аромат, который был прекрасным и элегантным.

Дин И держал в руке шарик с благовониями, его движения были такими лёгкими, так что люди едва могли что-то почувствовать, и Хэ Янь, которая была "слепа", могла только притвориться, что не чувствует его в этот момент.

Она бы не подумала, что Дин И понравился этот шар с благовониями, и мужчина решил просто украсть его. Конечно же, Дин И открыл верхнюю часть шарика благовоний, вынул оттуда оригинальные лекарственные ингредиенты и заполнил его другими вещами.

Должно быть, это было нечто плохое.

После всего этого он снова легко привязал шарик благовоний к талии Хэ Янь, и от начала до конца девушка не сдвинулся с места ни на сантиметр.

На лице Юань Бао Чжэня отразилось удовлетворение, Дин И встал рядом с Юань Бао Чжэнем, глядя вокруг, всё было как обычно, как будто ничего не произошло.

Хэ Янь поболтала с Юань Бао Чжэнем об анекдоте Шуоцзин, только почувствовав, что шарик благовоний у неё на талии был слегка горячим. Она уже страдала от яда в своей предыдущей жизни и подозревала, что Дин И может хорошо использовать и другие яды. Она всё ещё помнила слова, которые услышала вчера вечером, когда посетила комнату этой пары хозяина и слуги, что они планируют использовать её, чтобы обмануть Сяо Цзюэ. Вероятно, именно так этот план они сейчас и воплощали в жизнь.

Эта штука, вероятно, ядовитая, и токсичность была немалой. Если кто-то наденет его на своё тело, он умрёт. Сяо Цзюэ, который был рядом с ней, тоже умрёт, если долго будет находиться рядом с этим ядом. Все трое были бы просто уничтожены подобным образом, и всех их можно было бы обвинить в убийстве. Возможно, пришло время коронеру приехать, чтобы осмотреть тело и выяснить, что она не настоящая Чэн Ли Шу, её обвинили бы как убийцу, замаскированного под Чэн Ли Шу, в злодейском убийстве генерала правой армии.

Хэ Янь задрожала и подумала, что она не должна этого допустить.

Она сказала:

– Мастер Юань, я немного спешу. Я хочу сначала сходить в туалет.

* * *

Сяо Цзюэ вошел в комнату в резиденции семьи Сунь.

Фэй Ню последовал за ним по пятам, казалось, что подчинённый ждал его уже долгое время.

– Господин, Юань Бао Чжэнь пригласил Хэ Яня в гости, – сказал он.

Сяо Цзюэ положил меч на стол, повернулся и небрежно сказал:

– Он, вероятно, всё ещё проверяет его.

– Если они не могут найти молодого мастера, они могут начать только с Хэ Яня.

Сяо Цзюэ уклончиво улыбнулся. Хэ Янь изначально был щитом, который он выставил, используя для создания шума. Без всяких хвостов было удобнее что-то делать. Все думали, что его нет дома, на самом деле день, когда он действительно вышел из дома, был только сегодня.

Он был в особняке семьи Сунь, прятался в темноте, но никто об этом не узнал.

– Молодой господин, разве не раскроется обман Хэ Яня, если он сделает это?

– Он должен был понимать, что может только лгать, – сказал Сяо Цзюэ. – Этот человек лгал Юань Бао Чжэню с первого раза, хотя я не знаю почему.

Хэ Янь справлялся очень хорошо, чем лучше он справлялся, тем меньше недостатков он мог найти, тем более подозрительным был бы Юань Бао Чжэнь. То, что Сяо Цзюэ оставил своего племянника в особняке Сунь, уже было большим недостатком.

– Молодой господин использует Юань Бао Чжэня, чтобы проверить Хэ Янь, а Хэ Яня, чтобы проверить Юань Бао Чжэнья, но что, если они в сговоре?

До сих пор, после попытки убийства на банкете той ночью, когда они впервые прибыли в особняк семьи Сунь, Сяо Цзюэ был почти вне поля зрения. Он оставил Хэ Яня и Юань Бао Чжэня проверять друг друга, просто чтобы выяснить мотивы двух людей, убив двух зайцев одним выстрелом.

– Если они в сговоре, то лучше убить их всех за один раз, – спокойно сказал Сяо Цзюэ. – Этот инцидент почти подходит к концу.

Фэй Ню молчал. Через некоторое время он, казалось, о чём-то задумался, а затем сказал:

– Сегодня Хэ Янь пошёл в комнату Юань Бао Чжэня, и охранник Юань Бао Чжэня заменил шарик с благовониями, который носит Хэ Янь.

Сяо Цзюэ поднял брови:

– Парень не нашёл его?

– Нет.

– Это может быть просто игрой.

– Я боюсь, что в шарике для благовоний может быть яд. Генерал, сегодня Вам следует держаться от него подальше.

Сяо Цзюэ выглянул в окно и вдруг сказал:

– Хэ Янь должен вернуться в это время, что ещё он всё ещё делает снаружи.

Как только голос стих, он услышал, как служанка из особняка семьи Сунь, тяжело дыша, выбежала на улицу и сказала:

– Это нехорошо! Это нехорошо!

Фэй Ню открыл дверь:

– Что случилось?

Служанка прошептала:

– Мастер Чэн… Мастер Чэн упал в уборной!

Глава 99. Кто ты?

Снаружи уборной уже собрался кружок служанок. Главная горничная встревоженно спросила:

– Мастер Чэн, мастер Чэн, с Вами всё в порядке? Как насчёт того, чтобы впустить слуг?

Ей ответил встревоженный голос мальчика:

– Нет! Не входи! Просто подожди меня снаружи.

Служанки недоверчиво переглянулись, этот молодой человек из Шоцзина, который всегда выглядел так элегантно, упал в туалетную яму и, должно быть, был в большом беспорядке, поэтому он не хотел, чтобы его видели другие в такой неловкой ситуации. Однако они не могут просто оставить его в покое!

Служанки были так встревожены, что их головы чуть не облысели.

Хэ Янь стояла в боковой комнате и тихо вздыхала.

Если честно, особняк Сунь был великолепен и изыскан, даже туалет был кристально чистым. Но ей пришлось устроить такую сцену только для того, чтобы избавиться от благовонного шарика, который Дин И надел ей на талию.

Молодому мастеру Чэну, упавшему в туалетную яму, непременно придётся полностью вымыть всё своё тело. Даже если это шарик благовоний, используемый для благоухания, его можно выбросить только после такого беспорядка. Поэтому, даже если Юань Бао Чжэнь, хозяин и слуга, о чём-нибудь спросит, это оправдание будет разумным и безупречным. Неразумно молодому мастеру выходить из ямы и всё равно прикладывать к своему телу грязный шарик с благовониями. Это было бы отвратительно.

Это просто… Хэ Янь посмотрел на пятно на её теле через полоску ткани, думая, что жертва, которую она принесла, была действительно велика. Как ребёнок Чэн Ли Шу, который не очень хорошо использовал свой мозг, никто никогда не подумал бы, что он умён. Вся эта грязная работа теперь выполняется исключительно благодаря Хэ Янь.

Как это называется?

Она была погружена в свои мысли, когда услышала, как кто-то снаружи крикнул:

– Мастер Чэн, выходите! Генерал Сяо здесь!

Сяо Цзюэ здесь? Хэ Янь думала, что Фэй Ню придёт, чтобы забрать её. Почему это Сяо Цзюэ… Почему он вернулся сегодня так рано? Прежде чем она смогла ясно подумать, девушка услышала голос Сяо Цзюэ снаружи:

– Чэн Ли Шу, выходи.

Хэ Янь просто не знала, что сказать.

Почему она всегда оказывается в такой неловкой ситуации, когда встречается с Сяо Цзюэ? Хэ Янь глубоко вздохнула и, дрожа, вышла с бамбуковой палкой.

Люди снаружи затаили дыхание.

Одежда, которую носил мальчик, была в пятнах, а его волосы были немного растрёпаны. Чёрная ткань закрывала его глаза, и никто не мог видеть выражение его глаз, но рот был сжат в узкую линию. Как только он вышел, юноша бросился в сторону наугад, жалуясь:

– Дядя, ты здесь! Если бы не моя удача, у тебя был бы племянник, который разбился насмерть в уборной!

Сяо Цзюэ сохранил молчание.

Хэ Янь сделала шаг вперёд, и Сяо Цзюэ отступил в сторону, чтобы избежать её. Этот человек больше всего любит чистоту, и то, что он смог вынести свою неприязнь, придя сюда, чтобы забрать Хэ Янь, было, вероятно, самой большой уступкой, которую он мог себе позволить.

– Фэй Ню, отведи его обратно в комнату и вымой дочиста, – Сяо Цзюэ развернулся и ушёл, как будто не мог вынести специфического запаха, исходящего от тела Хэ Янь.

Хэ Янь выругалась в своём сердце. Послушай, разве это то, что сделал бы человек? Она упала в унитаз, для кого, спрашивается? Сяо Цзюэ действительно белоглазый волк.

Фэй Ню подошёл, чтобы помочь Хэ Янь. Этот человек тоже был похож на своего хозяина. Обычно он внимательно следил за Хэ Янь, но теперь, когда она упала в туалетную яму, Фэй Ню держался на должном расстоянии и даже использовал носовой платок, чтобы не вступать в прямой контакт. Хэ Янь потеряла дар речи.

Когда они вышли за пределы комнаты, где они жили, на этот раз без напоминания Хэ Янь, Фэй Ню попросил людей прислать горячую воду и деревянную ванну для купания, после чего он сказал Хэ Янь с напряжённым выражением лица:

– Ты можешь войти и помыться.

– Ты не собираешься прислуживать мне в ванне? – осторожно спросила она.

– У тебя есть невеста. Это не очень удобно.

Тск, время действительно раскрывает сердце человека. Хэ Янь не потрудилась обратить на него внимание, дрожащей рукой закрыла дверь и прыгнула в ванну.

Было действительно обидно думать, что генерал Фэй Хун, которая когда-то была достойнейшей из достойных, теперь была настолько беспомощна, что ей пришлось прыгнуть в яму, чтобы избежать катастрофы. Если бы это увидели её подчинённые и коллеги, они могли бы посмеяться над ней.

Но когда она думала о Юань Бао Чжэне, было очевидно, что тот не ожидал, что шарик благовоний, который он дал ей, будет выброшен ещё до того, как он достигнет Сяо Цзюэ. В конце концов, это нормально – поскользнуться и упасть в дождливый день, никому нет дела, поскольку это не находится ни под чьим контролем.

Выйдя из комнаты, Фэй Ню присел на корточки и стал возиться с грязной одеждой, которую Хэ Янь бросил на пол, разбирая её веткой. Из одежды выкатился круглый шарик благовоний. Фэй Ню поднес ветку к шарику с благовониями и сказал:

– Должно быть, это он.

Сяо Цзюэ взглянул на шарик благовоний на полу и ничего не сказал.

– Господин, он сделал это намеренно или непреднамеренно? – Фэй Ню тоже был немного смущён. Если бы Хэ Янь сделал это непреднамеренно, было бы слишком большим совпадением, что он случайно упал в туалетную яму и сделал этот шарик с благовониями непригодным для использования. Но если это было намеренно, и он и Юань Бао Чжэнь состояли в сговоре, зачем он потрудился это сделать? Даже если это горький трюк, он просто немного слишком убедителен.

– Намеренно. Но, – он усмехнулся, но Фэй Ню не мог сказать, было ли это отвращение или удивление в его взгляде. Это казалось очень сложным, как Сяо Цзюэ сказал: – Совершенно нетрадиционно думать о таком способе.

Это тоже было правдой. Кто мог подумать, что Хэ Янь вдруг упадёт в туалетную яму? Он боялся, что даже сам Юань Бао Чжэнь не додумался бы до этого. Поступок этого парня был действительно невообразимым. Любой человек с приличной внешностью никогда бы не подумал о таком подходе.

– Если он сделал это намеренно, – Фэй Ню посмотрел на Сяо Цзюэ и изумлённо сказал: – Господин, значит ли это, что Хэ Янь может видеть своими глазами?

Сяо Цзюэ поднял брови:

– Восемь или девять из десяти.

– Тогда с какой целью он притворяется слепым? – Фэй Ню был немного озадачен: – Это для того, чтобы обмануть нас или для того, чтобы обмануть Юань Бао Чжэня?

– И то, и другое, – медленно сказал Сяо Цзюэ. – Он, возможно, ни на чьей стороне.

Так же, как Сяо Цзюэ следил за Хэ Янем, холодно наблюдая, как Юань Бао Чжэнь придумывает уловку, Хэ Янь, скорее всего, убрал себя с пути. Он, вероятно, смотрел на противостояние с Юань Бао Чжэнем с точки зрения зрителя, наблюдавшего за развитием пьесы. Поэтому, когда дело дошло до того, чтобы обмануть Юань Бао Чжэня, он также солгал Сяо Цзюэ и продолжал врать всю дорогу. Что касается его цели, Сяо Цзю всё ещё не мог её определить.

– Господин, он действительно будет мешать нам что-то делать?

– Нет, – сказал Сяо Цзюэ. – Всё почти закончилось.

Фэй Ню немного помолчал и сказал:

– Письмо от Шоцзина, вероятно, придёт сегодня вечером.

После сегодняшней ночи он будет знать, кто этот Хэ Янь, откуда он и чего хочет. Что касается Юань Бао Чжэня, то его хорошая жизнь скоро закончится.

* * *

Войдя в комнату, Юань Бао Чжэнь почти не поверил своим ушам. Он спросил своего слугу:

– Что ты сказал?

Слуга особняка семьи Сунь был ошеломлён выражением его лица и осторожно повторил:

– Только что мастер Чэн упал в туалетную яму, и генерал Сяо забрал его

Выражение лица Дин И резко изменилось. Юань Бао Чжэнь схватился за лоб и махнул рукой:

– Свободен.

Слуга ушел.

Юань Бао Чжэнь хлопнул ладонью по столу:

– Придурок!

Не было необходимости вдаваться в подробности, ясно, что шарик благовоний, привязанный сегодня Хэ Яню, был бесполезным усилием. Если он упал в туалетную яму, всё его тело неизбежно будет загрязнено продуктами жизнедеятельности. Всё должно было быть очищено внутри и снаружи. Как мог шар с благовониями избежать участи отправиться в помойку??

– Нехорошо, –  Юань Бао Чжэнь встал, чувствуя себя немного неловко: – Сяо Цзюэ не найдёт шарик с благовониями, верно?

– Сяо Цзюэ любит чистоту, поэтому он не будет прикасаться к грязной одежде намеренно. Просто, – Дин И выглядел непредсказуемым. – Это не будет равносильно и для молодого человека.

– Ты хочешь сказать, что он сделал это нарочно?

– Вам не кажется, что это слишком большое совпадение? Мы просто дали ему шарик с благовониями, и он упал в туалетную яму. И раньше так называемые летающие насекомые на ночном банкете были только его стороной истории. Что ещё более важно, почему Сяо Цзюэ оставил своего племянника одного в особняке семьи Сунь? Этот человек очень подозрителен. Я всегда чувствую, что Чэн Ли Шу не так прост, как кажется.

– Если он что-то подозревал, разве он не знал бы, что мы с тобой планируем с самого начала? Может быть, это ловушка, поставленная Сяо Цзюэ? – спросил Юань Бао Чжэнь.

У него был глубоко укоренившийся страх перед Сяо Цзюэ, вероятно, потому, что Юань Бао Чжэнь знал, что капитан правильной армии действительно будет убивать людей независимо от их статуса.

– Я предлагаю действовать сегодня вечером, – сказал Дин И после неизвестного периода.

– Что? – Юань Бао Чжэнь с тревогой сказал: – Сяо Цзюэ в трезвом состоянии? Ты не сможешь победить его.

Из-за этого они не осмеливались сражаться с Сяо Цзюэ напрямую. К сожалению, они не смогли нанести ни одного удара на ночном банкете, и теперь будет трудно найти возможности. Изначально они хотели начать с Чэн Ли Шу, но этот ребёнок был ещё более злым, невероятно скользким и необъяснимым. До сих пор они не могли понять, что происходит.

Слова Юань Бао Чжэня, казалось, разозлили Дин И. Он смахнул услужливое выражение с лица и сказал мрачным голосом:

– Я не собирался начинать с него. Его странный племянник – моя цель.

* * *

Хэ Янь вымылась начисто, и в конце концов, чтобы развеять запах, она взяла бальзам Чэн Ли Шу и втёрла его во всё тело. Переодевшись в чистую одежду, она осмелилась предстать перед Сяо Цзюэ.

Сяо Цзюэ сел за стол и остановил её:

– Держись от меня на расстоянии десяти футов.

Хэ Янь закатила глаза в глубине души, но улыбнулась внешне:

– Дядя, я вымылась дочиста. Если ты в это не веришь, то можешь понюхать...

Она попыталась двинуться вперёд, когда ножны появились перед ней, ударяя ее по носу и преграждая ей путь. Сквозь прореху в чёрной ткани она видела, как Сяо Цзюэ прикрывает нос рукавом, выражение его лица несчастное, брови нахмурены, как будто он столкнулся с нападением повстанцев.

Хэ Янь развела руки в стороны:

– Хорошо, хорошо, я не буду идти вперёд.

Второй молодой мастер Сяо был действительно искушённым, было непонятно, могла ли эта особенность спасти ему жизнь. Если бы она сама не прыгнула в уборную, второй сын семьи Сяо не знал бы, как долго он мог бы продержаться под ядом благовонного шарика. Хэ Янь почувствовала сожаление в глубине своего сердце. Если бы она знала раньше, что он будет так себя вести, она бы бросила шарик с благовониями прямо перед Сяо Цзюэ.

Она дотронулась бамбуковой палкой до стула, села на него, немного подумала и спросила:

– Дядя, как долго мы собираемся жить в этом доме?

– А что? – Сяо Цзюэ сказал: – Ты хочешь вернуться?

– Не совсем. Просто странно здесь жить, – ответила Хэ Янь. Она также хотела узнать больше о Хэ Жу Фэе от Юань Бао Чжэня и Дин И, поэтому, конечно, она не могла вернуться так скоро. Но оставаться здесь также было неправильно. Хотя Хэ Янь не знала, что делает Сяо Цзюэ, различные действия молодого генерала заставили Юань Бао Чжэня заметить Хэ Янь и вместо этого отправиться на её поиски, чтобы найти прорехи в обороне. Если так будет продолжаться и дальше, то до того, как она раскроет секреты Хэ Жу Фэя, с её помощью будут раскрыты планы Юань Бао Чжэня.

– Что здесь странного? – Сяо Цзюэ сказал неторопливо, казалось, не принимая её слов близко к сердцу.

– Лорд Юань время от времени приходит искать меня, чтобы поговорить, – просто перешла к делу Хэ Янь. – Я чувствую, что он пытается придумать какую-то уловку. Дядя, ты не боишься оставить меня здесь одного и не боишься, что я могу открыть ему некоторые секреты?

Сяо Цзюэ взглянул на неё со слабой улыбкой:

– Какие секреты ты хочешь раскрыть?

Хэ Янь поперхнулась собственными словами.

Сяо Цзюэ и Фэй Ню никогда не рассказывали Хэ Янь, чем они тайно занимались, и они также ясно дали понять, что не считают её своей. Даже если Юань Бао Чжэнь хотел узнать о новостях, у Хэ Янь действительно не было секретов, которые можно было бы раскрыть другим. Она была второстепенной фигурой вне ядра и ничего не знала об этом деле.

Она сказала:

– Это неправильно! Какой дядя оставит своего племянника одного в логове тигра? Разве не подозрительно всё это, если посмотреть со стороны?

Кто знает, если Юань Бао Чжэнь сделает для неё ещё один пакетик, чтобы заменить испортившийся, она не сможет бросить его в туалетную яму снова, от этого пострадают уже не глаза, а мозг.

– Подозрительно? – Сяо Цзюэ опустил глаза и медленно сказал: – Я не думаю, что у него были какие-либо сомнения в последние несколько дней.

Хэ Янь кричала в её сердце, это было потому, что она помогала выстраивать вокруг ложь! Такого рода неуклюжая ложь, конечно, вызвала бы подозрения у любого. Но Хэ Янь также заметила, что Сяо Цзюэ действовал с определённым намерением. Он намеренно отвлёкся, что привело к этой катастрофе. Сердце этого человека слишком тёмное, раз он может делать такие вещи без всякого стыда.

Она сказала:

– Тогда, дядя, ты бегаешь весь день напролёт. Ты нашёл убийцу?

Когда она сказала это, в тоне Хэ Янь послышался лёгкий сарказм. Хотя её глаза были закрыты полосками ткани, и никто не мог видеть глаз девушки, но всё равно можно было подумать о мальчике, закатившем глаза. Сяо Цзюэ спокойно ответил:

– Я нашёл его.

– Нашёл? Действительно? – Хэ Янь на мгновение опешила: – Кто же это?

– Ты скоро узнаешь.

Что он имеет в виду, говоря, что она скоро узнает? Очевидно, Хэ Янь уже знала это. Убийцей был Юань Бао Чжэнь и Дин И, хозяин и его слуга. Хэ Янь озабоченно почесала затылок, желая сейчас же привести Сяо Цзюэ к Юань Бао Чжэню и указать на Юань Бао Чжэня и Дин И, убеждая Сяо Цзюэ: "Это он, этот человек, поймай его!".

Но сейчас она может только притвориться глупой и спросить:

– Разве дядя не поймает его сейчас?

– Пока нет, – Сяо Цзюэ поджал губы.

– Когда это будет?

– Когда лжец будет действовать.

Хэ Янь непонимающе переспросила:

– Что?

Она не поняла смысла слов Сяо Цзюэ, и прежде чем она смогла продолжить задавать вопросы, Фэй Ню уже подошёл, поднял её и вытолкнул за дверь в другом направлении, постоянно подталкивая в спину и говоря:

– Уже слишком поздно, сначала тебе нужно отдохнуть.

С лязгом дверь снова закрылась, действительно безжалостно и несправедливо.

Хэ Янь уставилась на дверь позади неё, дико ругаясь в своём сердце. Не говоря уже о дружбе одноклассников в её предыдущей жизни, они даже вместе имели дело с убийцами в этой жизни, что можно рассматривать как ситуацию, связанную с жизнью и смертью, но всё же, какое отношение к ней проявляет Сяо Цзюэ? Даже Да Вэй со своим отношением по-прежнему восхищался многими девушками. Следовало опасаться, что если их околдовало южное племя ведьм. Это действительно озадачивает!

Она забралась на кровать и легла плашмя, натянула одеяло, зарывшись в него с головой.

Несмотря ни на что, отдых важен. В любом случае, Юань Бао Чжэнь хочет убить не её, так что какая разница.

* * *

После середины осени ночи стали ещё холоднее.

Хэ Янь проснулась от холода.

Одеяло в доме семейства Сунь было сшито из шёлка, нежного и мягкого, с изысканной вышивкой на нём. Хотя такое одеяло было тонким, оно согревало её. Хэ Янь чувствовала совершенную безупречность в плане постельного белья в течение тех нескольких дней, когда она ночевала в доме семьи Сунь. Это был первый раз, когда её вот так разбудило ощущение холода.

Чёрная полоска ткани была рядом с ней. Девушка сняла её перед тем, как лечь спать. В этот момент Хэ Янь медленно села, размышляя, не слишком ли это неудобно – звать кого-то посреди ночи, чтобы попросить принести ей ещё одно одеяло. Когда она повернула голову, то увидела, что окно рядом с ней было открыто, и в него врывался ветер.

Неудивительно, что было так холодно, внутрь задувал холодный ветер, и было бы бесполезно прикрываться даже тремя слоями одеял. Хэ Янь захотелось встать и закрыть окно. Она вдруг что-то вспомнила, повернула голову, и действительно, при слабом свете фонаря за окном, с другой стороны кровати, где раньше спал Фэй Ню, было пусто, и человека там не было.

Фэй Ню там не было, и ей не нужно было заходить во внутреннюю комнату, чтобы знать, что Сяо Цзюэ там определённо не будет. Хозяин и слуга, вероятно, снова заключали какие-то сомнительные деловые сделки за её спиной. Хэ Янь не удивилась, поэтому она встала, надела туфли и хотела подойти, закрыть окно и продолжить спать.

Ветер был таким сильным и холодным, что ветви у кровати раскачивались, и упала капля росы. Хэ Янь протянула руку, чтобы закрыть окно. Внезапно она увидела тёмную тень, проплывающую мимо на небольшом расстоянии.

Этой ночью даже собаки спали. Как могли здесь бродить люди? Мысли Хэ Янь промелькнули, когда она схватила свою одежду и последовала за неизвестным.

Этот человек был хорош, но за ним последовала Хэ Янь, и Хэ Янь также был очень осторожна. В прошлой жизни она долгое время оставалась на передовой. У девушки был опыт ночных набегов и сокрытия своих следов, чтобы не выдать себя во вражеском лагере, поэтому такого рода вещи было легко сделать.

Этот человек в чёрном не был Сяо Цзюэ или Фэй Ню, Сяо Цзюэ и Фэй Ню высокие, но этот человек уступал им в росте. Всё его тело было покрыто тёмной одеждой, чтобы скрыть своё присутствие. Он, казалось, был знаком с внутренним двором дома семьи Сунь, так как избегал мест, где могла быть охрана, и шёл в заброшенный внутренний двор дома семьи Сунь.

В большом особняке семьи Сунь был такой заброшенный двор, далеко от главного зала. В последние несколько дней, когда Хэ Янь притворялась "слепой", она пряталась под окном и слушала болтовню служанок снаружи, зная, что этот двор когда-то был захвачен Сунь Лином, чтобы заставить одну из его наложниц жить в плену. Эта наложница первоначально была младшей дочерью владельца магазина риса в Лянь Чжоу. Она была красива и мила, к сожалению, девушка привлекла Сунь Лина и оказалас похищена из дома.

Девушка-торговка рисом изначально была замужем за учёным, который жил за городом со своей овдовевшей матерью. Учёный был недоволен унижением, вызванным тем, что его жену забрали, и хотел подать жалобу. Однако чиновники в городе Лянь Чжоу уже защищали друг друга, и город уже находился под контролем семьи Сунь. В конце концов учёный и его овдовевшая мать были брошены в тюрьму и вскоре умерли.

Девушка-торговка рисом проводила дни в слезах, когда услышала плохие новости. Сунь Лин был человеком, который любит новое и не любит старое, и бросил девушек всего через несколько дней. Видеть, как она плачет изо дня в день, было только ненавистно его глазу, и ублюдок почувствовал, что к нему приблизилась неудача, поэтому он наградил девушкой своих людей.

Хорошую девочку, вот так просто, замучили до смерти.

Может быть, она умерла слишком трагически, и вскоре во дворе поползли слухи, что кто-то слышал крики девочки по ночам. Сунь Лин почувствовал, что ему не повезло, и закрыл двор. Ходили слухи о призраках и демонах, и никто не осмеливался обычно входить в этот двор, поэтому он превратился в пустынный двор.

Когда Хэ Янь услышала об этом прошлом инциденте, ей просто захотелось броситься вперёд, чтобы проломить голову Сунь Лину. В мире всегда есть люди, которые полны зла, которые совершили бесчисленные грехи, и смешно, что такие люди также боятся кармы и не решаются двигаться вперёд из-за призраков в своих сердцах.

Человек в чёрном выбрал это место, но это место было просто пустынным двором. Даже слуги и служанки были эвакуированы из него в течение многих лет. Там вообще ничего не было. Что он хочет здесь устроить?

В этом месте росло много сорняков. Некоторые деревья были мертвы из-за отсутствия полива, а некоторые всё ещё были живы, но их никто не подрезал. Ветви росли странным образом, и тени на земле тоже казались призрачными. Если не считать шума ветра, здесь царила мёртвая тишина, без жизненной силы, как будто это было кладбище.

Человек в чёрном добрался до дома, где когда-то жила девушка, и вошёл.

Хэ Янь колебалась. Вместо того чтобы войти через дверь, она прыгнула в окно.

Девушка не знала, есть ли призрак в сердце Сунь Лина. На входной двери и окнах этого дома было множество даосских печатей. Вероятно, это было потому, что он боялся, что девушка, которая умерла напрасно, придёт за ним, поэтому он был особенно осторожен.

Хэ Янь прокралась внутрь через окно. Странно было то, что в этой пустой комнате горела лампа. Хэ Янь не могла сдержать удивления, когда она ясно увидела сцену перед собой.

В комнате, на столе и на полу, было много статуй Будды, составленных одна к одной. Здесь была масляная лампа, зажжённая на алтаре Будды. Люди могли бы время от времени заполнять её. Благовония Будды, чей дымок сворачивался в воздухе клубком, не успокаивали людей, вместо этого они заставляют всё тело чувствовать холод.

Снаружи дома были даосские печати-талисманы, а внутри дома были статуи Будды. Отец и сын семьи Сунь, возможно, конфликтовали при выборе между ними двумя. Поэтому и буддизм, и даосизм были объединены. Похоже, они также были не настолько спокойны, как казались на первый взгляд.

"Тот кто спит на этой проклятой подушке, я боюсь, что у него будут кошмары каждый день", – Хэ Янь насмехалась в своём сердце. Раз человек так боялся, почему он сделал так много зла. Можно видеть, что зло в человеческих костях невозможно искоренить.

В этот момент из угла вылетел цветочный дротик. Он двигался стремительно и нетерпеливо. Хэ Янь уклонилась в сторону и блокировала его кинжалом, который прятала в рукаве. С лязгом цветочный дротик приземлился и опрокинул сердитого вида статую воина-слуги Будды.

– Ты действительно не слепой , – кто-то вышел из-за алтаря.

После того, как его так долго преследовали, этот человек, наконец, показал своё лицо, всё ещё посредственное лицо, но выражение его лица изменилось. Оно больше не была плоским, и его глаза даже вспыхнули от волнения, как будто мужчина поймал интересную добычу.

– Тебе потребовалось так много времени, чтобы это выяснить. Ты тот, кто слеп, – сказала Хэ Янь.

Дин И улыбнулся, но от этого выражение его лица стало немного странно. Он сказал:

– Ты действительно смелый, ты один, но всё же осмеливаешься следовать за мной всю дорогу.

– Ты намеренно открыл окно, намеренно промелькнул мимо окна, намеренно шёл медленно, чтобы я мог догнать. Разве это не было просто для того, чтобы позволить мне следовать за тобой? Я всегда был очень дружелюбным человеком, – Хэ Янь тоже улыбнулся. – Мне не нравится, когда кропотливые усилия людей пропадают даром.

Она узнала об этом в самом начале, но так как он уже расставил ловушку, это означало, что её маскировка была разоблачена, поэтому не было необходимости притворяться глупой. Кроме того, настоящие эксперты никогда не боятся ловушек.

Только те, кто недостаточно силён, будут колебаться.

Дин И был явно оскорблён, и выражение его лица слегка изменилось. Через некоторое время он улыбнулся и сказал:

– Ты научился говорить у Сяо Цзюэ?

– Это в моей природе.

– Ты не Чэн Ли Шу, – Дин И уставился на Хэ Янь. – Кто ты?

Он начал подозревать, что перед ними не тот, за кого себя выдаёт, даже раньше, чем Юань Бао Чжэнь. Это было только потому, что в тот день на ночном банкете, даже когда Сяо Цзюэ не выпил своего вина, мальчик случайно оглянулся.

В этом взгляде была смесь удивления, гнева, ненависти, нежелания и сомнений, смешанных со всевозможными чувствами, направленными на него, хотя Хэ Янь очень быстро отвёл взгляд, этот взгляд в тот момент всё ещё привлёк внимание Дин И.

Он никогда раньше не видел этого мальчика, но было ясно, что этот мальчик видел самого Дин И.

– Кто ты? – снова спросил он.

Хэ Янь улыбнулся.

Пока Боги и Будды на земле молча наблюдали за происходящим, а талисманы снаружи дома очищали сердца, чтобы изгнать дьявола, казалось, что где-то вдалеке послышался звук песнопения. Молодой человек медленно поднял голову. Выражение его лица выглядело немного знакомым, как будто дежавю, а его взгляд был как молния, пронзающая сердца людей.

– Я призрак, которого ты убил, – тихо прошептала она. – Выползающий из преисподней только для того, чтобы забрать твою жизнь.

Глава 100. Женщина

Это было лицо, которого Дин И никогда не видел, и на нём не было никаких признаков маскировки.

Прежде чем прийти в особняк семьи Сунь, Юань Бао Чжэн также однажды сказал, что парень пришёл вместе с Сяо Цзюэ, что он его племянник, молодой господин дома правого министра и знаменитый "Бесполезный молодой мастер" города Шоцзин. Это было просто случайное упоминание и не было ничего сказано в деталях. В конце концов, никто из них не ожидал, что такой безобидный и бесполезный молодой мастер внесёт такой беспорядок в их планы.

Он не был бы настоящим Чэн Ли Шу, у молодого и драгоценного молодого мастера, выросшего в городе Шоцзин, никогда не было бы таких свирепых глаз.

Кто он такой? Кто-то, кого Сяо Цзюэ подготовил? Но если это так, то почему он так на него посмотрел? Как будто у них обоих была сильная ненависть.

Посмотрев на молодого человека впереди, Дин И сказал:

– Ты пытаешься притвориться здесь призраком?

Хэ Янь улыбнулась:

– Ты боишься?

Дин И слегка сдержал улыбку:

– Твой рот такой жёсткий, что это вызывает у людей недовольство, – после этого кинжал в рукаве внезапно вырос на несколько дюймов, и он быстро нанёс удар в сторону Хэ Янь.

Девушка резко развернулась и взмыла в воздух.

Две фигуры мгновенно приблизились друг к другу, и силуэт, отражавшийся в окне, был чрезвычайно странным. Если бы слуги особняка семьи Сунь проходили мимо в этот момент, они бы подтвердили слухи о том, что призраки преследуют этот дом.

Хэ Янь была слегка удивлена.

Тогда она попалась на уловку Хэ Жу Фэя – яд, посланный этим человеком перед ней, сделал её слепой. Она всегда думала, что Дин И был молодым человеком, который просто выполнял поручения Хэ Жу Фэя. Позже, когда она увидела Юань Бао Чжэня, она поняла, что этот человек был искусен, но только когда она подошла, чтобы сразиться с ним, девушка поняла, что Дин И был сильнее, чем она думала.

Его навыки были намного выше, чем у Ин Юэ, убийцы. Не проявляя таких навыков и будучи необычайно осторожным и консервативным, он определённо не сделал бы ни одного шага, если бы не был уверен в себе. Поэтому во время убийства на банкете он, будучи последней пешкой, не должен был делать ход до самого последнего мгновения. Благовонный шар тоже был таким же. Это должно было подождать, пока Сяо Цзюэ не отравится и не ослабнет, прежде чем Дин И сможет сделать шаг, чтобы убить его одним ударом.

Ловушка, в которую Дин И заманил Хэ Яня сегодня, была организована только для того, чтобы ещё больше показать, насколько выдающимся был Хэ Янь – простой шестнадцатилетний мальчик не был бы так хорош.

Этот человек одновременно тщеславен и осторожен – его тщеславие проистекает из его тщеславия в собственном мастерстве и способностях, его осторожность кроется в том, чтобы быть осторожным в выполнении дел без сбоев.

Его нельзя недооценивать.

Дин И тоже был шокирован.

Он никогда не видел такого противника.

Было сказано, что Сяо Цзюэ, генерал Правой армии, является редким противником, который был умён и искусен в боевых искусствах. Он хотел устроить с ним дуэль, но Хэ Жу Фэй специально сказал ему не драться лоб в лоб с Сяо Цзюэ, поэтому он мог только тайно атаковать и ждать подходящей возможности. Такие люди, как он, никогда не могут открыто драться с другими и вынуждены только прятаться в темноте, как мышь, прячущаяся в канаве. Обладая великими боевыми искусствами, но не имея возможности их демонстрировать, точно так же, как Имперская тайная полиция, патрулирующая по ночам.

В глубине души Дин И чувствовал себя немного подавленным.

Таинственное происхождение этого молодого человека заставляло его стремиться попробовать. Он хотел победить парня открыто, а затем использовать его для интриг против Сяо Цзюэ. Поступая таким образом, он также мог проявить свои способности. Но только после этого обмена Дин и осознал, что раньше был слишком самовлюблён.

На самом деле, этот молодой человек вовсе не был слабаком.

Кинжал задел макушку Хэ Янь. Дин И атаковал Хэ Янь в левое плечо, заставив её сделать несколько шагов назад и сбить статую Будды со стола.

– Ты проявляешь неуважение к Будде, – сказал Хэ Янь. – Ты не боишься, что Будда придёт к тебе ночью?

Дин И посмотрел на неё с неудовольствием. Этот молодой человек всё ещё мог говорить с ним так, как будто ничего не произошло после того, как он его ударил? Дин И усмехнулся:

– Ты знаешь, что каждая статуя Будды здесь представляет умершего человека? Ты скоро присоединишься к ним.

Хэ Янь протянула руку, чтобы коснуться своего плеча. С выражением ужаса на лице она произнесла:

– Не рассказывай истории о привидениях посреди ночи, когда всё в порядке! – когда она сказала это, кинжал в руке девушки без всяких колебаний метнулся в сторону Дин И.

Дин И избежал этого. Кинжал снял шляпу и бросил её на землю.

Хэ Янь вздохнула. Когда она вышла, у неё не было никакого оружия. Этот кинжал также использовался для разделки оленины во время банкета в особняке семьи Сунь. В это время Сяо Цзюэ ударили ножом, и она бросилась на помощь после того, как в спешке схватила первое попавшееся оружие. Этот кинжал в данный момент казался чересчур великолепным, но непрактичным.

Пока она думала, Дин И уже снова бросился вперёд. Хэ Янь уклонилась от кончика его клинка, но получила удар ладонью по спине. У неё вдруг появился сладкий привкус в горле.

Хотя Дин И использовал кинжал, он предпочитал драться голыми руками. Очевидно, что этот человек очень уверен в своём собственном мастерстве.

– Остаться на ногах после того, как я дважды ударил тебя, – взгляд Дин И слегка сместился. – Ты первый, кто на это способен.

Хэ Янь сглотнула кровь в своём горле и улыбнулась:

– Ты также первый, кто остался в живых после того, как дважды ударил меня.

– Какие острые зубы, – сказал Дин И, снова бросаясь вперёд.

Хэ Янь повернулась и бросилась к окну.

Юная леди, в конце концов, тело Хэ Янь всё ещё было слишком слабым. Может быть, Бог таков – справедливости в мире не существует. Мысли женщины более деликатны, чем у мужчины, и её телу суждено быть слабее, чем у мужчины. Несмотря на то, что в прошлой жизни она была храброй и хорошо проявила себя на войне, сейчас ей всего шестнадцать лет. До весны этого года у неё даже почти не было ни одного навыка в боевых искусствах.

Её нэй ли (1) была не так хорошо отполирована, как у Дин И.

– Ты думаешь сбежать сейчас? – Дин И рассмеялся. Он протянул руку, чтобы схватить Хэ Янь за шиворот, и оттащил её назад. Будучи оттянутой им назад, Хэ Янь упала в нишу Будды.

Пепел благовоний рассыпался в воздухе.

– Никто не осмелится прийти сюда ночью, – Дин И улыбнулся: – Никто не осмеливается прийти, так что тебе остаётся только ждать смерти здесь.

Хэ Янь встала, отшвырнула ногой статую Будды перед собой и улыбнулась:

– Во-первых, я мёртвый человек.

Она вела себя небрежно, но Дин И нашёл это знакомым и на мгновение опешил.

Дин И являлся подчинённым Хэ Жу Фэя и работал с Хэ Жу Фэем уже много лет. Они жили в другом дворе, далеко от Шоцзина. В последние несколько лет Хэ Жу Фэй воспитывал Дин И, как солдат, не боящийся смерти. Дин И обладает превосходными навыками – он мог изготавливать наркотики, мог маскироваться и обладал вдумчивым умом. Даже если он чей-то подчинённый, он тоже отличный подчинённый.

Обладая богатым набором навыков, для него было естественно уметь их использовать. Но когда они вернулись в Шоцзин, первой задачей Дин И было приготовить чашу с ядом для ослепления госпожи Сюй, которая также была двоюродной сестрой Хэ Жу Фэя.

В то время он был очень недоволен этой задачей, и он не знал, почему Хэ Жу Фэй должен был приказать убить свою двоюродную сестру. Женская драка – это дело в заднем доме, так зачем было приплетать к этому его? Дин И сознательно оскорблён.

Тем не менее Хэ Жу Фэй сказал ему:

– Не недооценивай её и будь осторожен, чтобы тебя не поймали.

Дин И чувствовал себя очень странно. Насколько хороша может быть женщина? Почему он должен быть осторожен?

Будучи наполовину любопытным и наполовину презрительным, Дин И вошёл в дом Сюй и оставался там в течение трёх дней.

Именно в течение этих трёх дней он обнаружил, что госпожа Сюй не была простой женщиной. Она была чрезвычайно чувствительна. Иногда она также могла сразу заметить что-то неладное, когда Дин И прятался в темноте, пытаясь наблюдать за ней. Несколько раз Дин И почти показывал свои следы.

В конце концов, у него не было другого выбора, кроме как спрятаться в семье Сюй в качестве слуги Жу Фэя. Хотя госпожа Сюй была осторожной и чувствительной, она всё ещё очень доверяла семье Хэ, что дало ему шанс действовать. Он всё ещё помнил, что, когда чашу с лекарством передали госпожу Сюй, ей сказали, что это тоник от семьи Хэ, и она подняла голову и выпила всё это, даже не задумываясь об этом. В то время у него было неописуемое чувство. Если бы ему пришлось противостоять такой женщине, как она, с таким мастерством и способностями, Дин И пришлось бы немало потрудиться, чтобы победить её и лишить жизни. Но пока люди вокруг неё действовали, он мог легко получить то, что хотел, просто с такой чашей лекарства.

Неудивительно, что люди говорят, что единственные люди вокруг нас – это те, кто обманывает и обижает.

В течение этих трёх дней Дин И также заметил некоторые небольшие привычки госпожи Сюй. Например, всякий раз, когда у неё перед глазами появляются какие-то предметы, например упавшие ветки, ей всегда хочется их отбросить. То, как она лягалась, казалось небрежным, но было очень сильным. Для женщины, происходящей из большой семьи, это считалось грубостью. Госпожа Сюй тоже знала это, поэтому каждый раз, когда она бессознательно отбрасывала что-то, она реагировала. Если бы рядом никого не было, она бы ушла, как ни в чём не бывало. Если бы рядом кто-то был, она бы виновато высунула язык.

Всякий раз, когда она делала это, на её обычном простом лице появлялось живое выражение, как будто это была настоящая она. Поэтому, по прошествии долгого времени, хотя Дин И почти не мог вспомнить внешность госпожи Сюй, он всё ещё помнил, как она пинала ветки у нее на глазах.

И только сейчас образ молодого человека перед ним, отбрасывающего ногой статую Будды, и это движение и взгляд госпожи Сюй внезапно всплыли в памяти Дин И.

Но как он мог быть госпожой Сюй?

Выпив эту чашу с ядом, госпожа Сюй ослепла. Дин И думал, что на этом дело и закончится, до этой весны, когда он был в семье Хэ и услышал, что госпожа Сюй упала в пруд и захлебнулась насмерть.

Дин И не думал, что она действительно упала и утонула, вероятно, потому что, когда Хэ Жу Фэй и Его семья услышали об этом, все, кроме второй госпожи, не удивились, как будто они знали это давным-давно.

Что заставило бы всю его семью безжалостно убить дочь, которая была выдана замуж? Разве недостаточно было ослепить её и потребовалось лишить её жизни, чтобы успокоить их встревоженные сердца? Когда он вспомнил об этом позже, у Дин И постепенно появилась небольшая идея.

После того, как Хэ Жу Фэй прожил в другом дворе много лет, он вернулся в Шоцзин и мгновенно стал генералом Фэй Хуном. Дин И подумал, что это семья Хэ нашла замену Хэ Жу Фэю. Поскольку Хэ Жу Фэй вернулся, заменивший его должен умереть. Но что, если бы заменой была женщина?

В это было трудно поверить, но не невозможно. Особенно когда Дин И подумал о бдительности и мастерстве госпожи Сюй, это определённо было не то, что могла бы сделать обычная женщина. Особенно после того, как он услышал, что госпожа Сюй ослепла, она не чувствовала себя беспомощной, но попыталась прислушаться к звуку, чтобы различить ситуацию. Возможно, именно из-за этого семья Хэ чувствовала себя неловко.

Что им было нужно, так это послушный слепой человек. Если бы этот слепой всё ещё мог ходить, двигаться и говорить, этого было бы недостаточно, чтобы успокоиться.

Мадам Сюй, которую он ослепил, могла быть знаменитым генералом Фэй Хуном. Всякий раз, когда он думал об этом, Дин И чувствовал гордость и в то же время сожаление. Он гордился тем, что тот, кто подавил восстание Сицян, что генерал Фэй Хун, которого многие боялись, потерпел поражение от такого незначительного человека. К сожалению, хотя он сроил козни против госпожи Сюй, это было не открытое поражение, а всего лишь чаша с лекарством, в конце концов.

_________________________________________

1. Нэй ли – в вольном переводе это означает "внутренняя сила", которая связана с китайской концепцией кунфу Нэй кун, использующей дыхание человека и методы медитации для боевых искусств.

Огни мерцали, заставляя фигуру отраженного мальчика расплываться. Уголки глаз Хэ Яня скривились:

– Это плохая привычка – терять концентрацию в бою, – вслед за её голосом последовало её движение, быстрое, как у призрака, и девушка в мгновение ока добралась до Дин И.

Пссш – кинжал полоснул его по рукаву, оставив след крови. Хэ Янь порезал ему руку.

– Ты способен только на это? – в глазах Дин И промелькнул намёк на волнение и лёгкое презрение. Этот молодой человек определённо не генерал Фэй Хун, генерал Фэй Хун была...более способной, чем это ходячее недоразумение.

Он неодобрительно оторвал свободные рукава и посмотрел на Хэ Янь с улыбкой:

– Будь ты человеком или призраком, ты умрёшь сегодня!

Он бросился к Хэ Янь.

Первоначально комната была очень просторной, но из-за того, что она была заполнена статуями Будды, комнатка казалась узкой и тесной. Дин И занимался боевыми искусствами с детства, поэтому его нэй ли был глубоким, а его методы были коварными и опасными. В противном случае он бы не понравился Хэ Жу Фэю. Хэ Янь обменялась с ним четырьмя или пятью движениями, и области, в которые её ударили, были покрыты травмами, причём больше всего пострадала её спина, порезанная кончиком кинжала Дин И.

Окно было прямо перед ней, но бежать было трудно. Её поймали и бросили на землю. Дин И схватил её за голову и подозрительно посмотрел на нее:

– Кто ты такой?

– За кого ты меня принимаешь? – кровь выступила из губ мальчика, но выражение его лица было безразличным, как будто он не знал боли, даже его улыбка осталась неизменной.

В оцепенении Дин И снова подумал о госпоже Сюй. Эта ассоциация сделала его несчастным, и рука, сжимающая шею Хэ Янь, напряглась. Он сказал:

– Если ты не скажешь мне, кто ты, я убью и похороню тебя здесь. Повсюду есть Будды и талисманы, которые помешают тебе переродиться, – сказал он мягко и вкрадчиво. – Кто ты на самом деле?

Навыки этого молодого человека уже были выдающимися, что снова вызвало у него дежавю. Дин И не хотел, чтобы правда ускользнула от него.

Когда Хэ Янь услышал эти слова, она вместо этого засмеялась, пока не закашлялась кровью, и сказала, улыбаясь:

– Разве я уже не говорил тебе, что я злой дух, который выполз из подземного мира и презирает жизнь после рождения? Кроме того, я даже могу свободно приходить и уходить, так что эти талисманы и статуи Будды – всего лишь глиняные скульптуры и бумаги, которые нельзя воспринимать всерьёз. Знает ли твой хозяин, Хэ Жу Фэй, насколько ты глуп?

Дин И был ошеломлён тем, что мальчишка даже знал, что Хэ Жу Фэй был его хозяином. Выражение его лица резко изменилось:

– Что ещё ты знаешь? – он подсознательно коснулся своей спины, но она была пуста.

Лицо молодого человека всё ещё было перед ним, с сияющей улыбкой. Дин И заметил, что что-то не так, и его кинжал вонзился вперёд. Но молодой человек, словно внезапно проснувшись, мягко отстранился и вышел из-под его контроля.

Облокотившись на алтарь, она держала в руке маленький дротик с цветком сливы, играла с ним и сказала:

– Это твоё оружие убийцы? Даже пряча это в своих руках, если бы меня не били так много раз, я бы действительно не нашёл это.

Лицо Дин И мгновенно осунулось:

– Ты меня одурачил?

– Я бы не посмел, – сказал молодой человек с улыбкой. – Просто я не могу быть обманут одним и тем же человеком дважды, поэтому я пришёл подготовленным. Это не твоя вина. Ты прекрасно это спрятал.

В своей предыдущей жизни Хэ Янь была слепа, когда этот человек принёс чашу с ядом. Увидев его снова в этой жизни, бокал вина на банкете показался странным. В покоях Юань Бао Чжэнь Дин И даже привязал ей шарик с благовониями. Если бы не люди, которые часто употребляли яд, они бы не носили с собой такие ядовитые вещи.

С предвзятым впечатлением она обратила особое внимание на этого человека. Кончик пальца Дин И почернел, как будто его круглый год пропитывали ядом, а кожа потрескалась. Эта пара рук принадлежала тому, кто использует яд, в сочетании с намерениями предыдущих убийц было ясно, что этот человек также был хитёр и спрятал отравленное оружие на своём теле. Кинжал – это просто слепой трюк, настоящим окончательным ходом был этот отравленный дротик с цветком сливы.

На самом деле, было не трудно бороться с ним крупным планом. Трудность заключалась в том, что, если бы этого человека поторопили, он использовал бы своё оружие убийцы. Если повезёт, она будет только серьезно ранена, а если не повезёт, вместо этого она может потерять свою жизнь. Хэ Янь не осмеливалась рисковать собственной жизнью.

Когда она наблюдала за Дин И, то поняла, что этот человек был невероятно тщеславен. Хотя у него был с собой кинжал, он продолжал пользоваться привычкой сражаться с ней голыми руками и был уверен, что она не слабее его. Поэтому Хэ Янь намеренно обнажила свои недостатки, притворяясь физически слабой. Молодой человек на вид был всего лишь опытным, но немного уступающим противнику, обычным подростком. И действительно, через некоторое время Дин И начал недооценивать своего врага.

В то время она успешно удалила "окончательный ход" Дин И.

Дин И безжалостно сказал:

– Я должен убить тебя.

– Ты думаешь, у тебя ещё есть шанс? – Хэ Янь щёлкнула пальцами: – Теперь твоя очередь быть избитым.

Две фигуры столкнулись друг с другом. Молодой человек, у которого, казалось, была более слабая нэй ли, определённо притворялся. Его движения были быстрее и яростнее, и через короткое время юноша отбросил кинжал из руки Дин И, и его невысокая фигура избежала его удара. Не оглядываясь, молодой человек вернулся с ударом, и кинжал вонзился в талию Дин И.

– Ты... – он недоверчиво округлил глаза.

Хэ Янь ударила его коленом, и Дин И упал на колени. Девушка схватила его за волосы и сказала:

– Теперь пришло время мне задавать вопросы. Почему Хэ Жу Фэй хотел убить Сяо Цзюэ? Ты что-то делаешь для Сюй Сяна? Какие преимущества обещал тебе Сюй Сян? Что именно Хэ Жу Фэй пытается сделать?

Она говорила быстро и поспешно, Дин И на мгновение опешил и медленно улыбнулся.

– Я этого не скажу, – сказал он. – Если я это сделаю, ты немедленно убьёшь меня. Почему бы тебе не попробовать и не посмотреть, есть ли какой-нибудь другой способ заставить меня говорить.

В его улыбке даже сквозила лёгкая насмешка.

Хэ Янь много раз видела такое выражение на лицах других людей и не была чужда ему. Когда она была в армии Фуюэ, всякий раз, когда они захватывали вражеские войска, некоторые из пленных быстро сдавались и переходили на другую сторону, в то время как другие скорее предпочитали смерть, чем соглашались заговорить. Как бы их ни заставляли, они не хотели говорить. В конце концов, это только привело бы следователя в отчаяние.

Выражение лица Дин И было в точности похоже на выражение "мёртвые свиньи не боятся кипятка". То, что он сказал прямо сейчас, может быть приятно слышать, и он не сказал ничего безжалостного, казалось бы, как будто он дал себе выход, но на самом деле он обманывал Хэ Янь. Если бы это был обычный человек, они были бы одурачены и, вероятно, отпустили бы его, а в будущем, когда представится возможность, товарищи Дин И спасли бы его.

Она посмотрела на Дин И и вдруг сказала:

– Ты всё время спрашивал, кем я был раньше. О ком ты думал?

Лицо Дин И изменилось, и он уставился на неё, не говоря ни слова.

– Тебе не кажется это странным? Мы встречались всего несколько раз, и всё же я знал, что ты спрятал на своём теле отравленное оружие, и даже заранее опасался этого. Кроме того, я был тем, кто высказался о вине во время банкета. Откуда я знал?

Дин И усмехнулся:

– Перестань валять дурака. Убей меня, если у тебя есть такая возможность.

– Если у меня не будет обиды на тебя, я определённо не убью тебя. Но какой смысл оставлять тебя в живых? Я жил только ради мести. Боги и Будды могут засвидетельствовать, что я не лгу, – Хэ Янь улыбнулась, словно приветствуя странную атмосферу. Осенней ночью внезапно раздался гром, и в комнате блеснула молния. Добродушные статуи Будды смотрели на них так, словно они завершали своё незаконченное дело, начатое много лет назад.

– Однажды ты скормил чашу с ядом женщине, и та женщина ослепла, – легко сказал молодой человек. – Угадай, был ли я той женщиной, – улыбнулась она.

Дин И забился в её хватке и сказал:

– Ты...

Прежде чем закончить свои слова, его глаза внезапно расширились, и след крови потёк с его губ. Любое выражение из его глаз быстро исчезло.

Дротик из цветущей сливы пронзил его горло, пронзил очень глубоко, и через мгновение он умер.

Хэ Янь встала и посмотрела на человека у своих ног. Тело Дин И лежало на золотой статуе Будды, как будто насмехалось над ней. Она прошептала:

– Теперь твоя очередь умереть здесь в одиночестве. Давай посмотрим, сможешь ли ты возродиться.

Дин И нельзя было оставлять в живых. Она даже не знала, где могла спрятать такого человека, как он. Если бы Сяо Цзюэ узнал об этом и спросил, откуда она знает о семье Хэ, Хэ Янь не смогла бы объясниться. Поскольку он не боялся смерти и отказывался раскрывать какие-либо секреты, сохранять ему жизнь было бессмысленно. Кроме того, поскольку этот человек совершил много зла, было не жаль, что он умер.

Умереть здесь было его лучшим концом. Кому-то потребуется несколько дней, чтобы найти его тело, так как в этом дворе водятся привидения.

Снаружи была гроза, и шёл осенний дождь, когда Хэ Янь, спотыкаясь, направилась к дому.

Хотя она использовала себя, чтобы заставить Дин И ослабить его бдительность, она также получила много травм. Теперь, когда её нынешнее тело ничуть не лучше, чем в прошлой жизни, Дин И был не из тех, кто стал бы расслабляться. Возможно, она недооценила силу Жу Фэя. Раны на её спине промокли от дождя, пятна крови стекли во двор вместе с дождём и были быстро смыты небесным потоком. Хэ Янь чувствовала, как вся её сила уходит.

Это, вероятно, самое жалкое состояние, в котором она находилась с момента своего перерождения. К счастью, когда она уходила, Сяо Цзюэ и Фэй Ню там не было. За такое короткое время они всё ещё не должны были вернуться. Ей пришлось поспешить обратно и быстро переодеться, чтобы сделать вид, что ничего не произошло.

Дом был прямо перед ней, Хэ Янь запрыгнула в окно. Она с облегчением увидела, что в доме темно и внутри никого нет.

Она тихо пробормотала:

– Слава богу, никто этого не понял.

Когда слова просто сорвались, раздался чей-то голос:

– Ты слишком рано становишься счастливым.

– Чёрт, – комната внезапно осветилась, и Хэ Янь замерла.

В центре комнаты сидел человек и играл зажигалкой в руке. Лампы на столе мерцали. У этого человека были красивые брови и опрятная одежда. Он повернулся и слабо посмотрел на неё:

– Ты вернулся?

Это был Сяо Цзюэ.

Хэ Янь задрожала и быстро пришла в себя. Она быстро сказала:

– Дядя! Это недоразумение. Я также только что узнал, что могу видеть, и я встретил убийцу снаружи...

Прежде чем она смогла закончить свои слова, она увидела, что молодой человек, который только что сидел, встал и в мгновение ока оказался перед ней. Он выхватил меч и вонзил тот Хэ Янь в грудь. Девушка отчаянно протянула руку, чтобы блокировать удар, но кончик меча не пытался лишить её жизни, он просто развернулся и разорвал её одежду.

Чифф...

Вся окровавленная одежда была превращена в клочья. Тело девушки было бледным и слабым, обёрнутым слоями белой ткани вокруг груди, как будто она обертывала гудо (1).

Лицо Хэ Яня мгновенно покраснело.

Сяо Цзюэ обошёл её со спины, его ножны прижались к шее Хэ Янь. Со звуками их дыхания, которые были слышны, атмосфера была враждебной и напряжённой.

– Лжец объявился.

Он скривил уголки губ, как ленивый и дикий мальчишка в белом одеянии под раскидистым деревом в те времена. С лёгкой насмешкой в голосе он безразлично улыбнулся:

– Я должен называть тебя Хэ Янь или юная леди Хэ?

_________________________________________

1. Гудо – древнее китайское оружие ближнего боя, которое держится как молот, за исключением того, что головка молота представляет собой сферу, заполненную шипами.

Конец второго тома.

Глава 101. Красные иссохшие кости

Атмосфера в комнате мгновенно превратилась в лёд.

Предполагалось, что это будет яркая и душераздирающая картина, но для тех, кто присутствовал, не было никакой двусмысленности – только смущение и опасность быть раскрытым.

Хэ Янь быстро восстановила своё самообладание. При взгляде на него, "страх и нервозность", которые принадлежали молодому Чэн Ли Шу, исчезли, когда девушка, показав, как обычно, улыбку, и сказала:

– Вы можете называть меня как хотите, пока генерал доволен.

– Дочь командующего городскими воротами Хэ Суя действительно пришла, чтобы вступить в армию, – он с улыбкой посмотрел в глаза Хэ Янь: – Юная леди Хэ очень смелая.

Этот человек… Мысли Хэ Янь пришли в движение. Поскольку он даже знал имя Хэ Суя, Сяо Цзюэ явно вёл тайное расследование, и причина тут вовсе не в том, что она разоблачила себя в особняке Сунь. Учитывая, что потребуется больше месяца, чтобы получить сообщение от Шоцзина сюда, это показывает, что Сяо Цзюэ подозревал её с самого начала. Интересно, почему?

Мальчик улыбнулся и сказал:

– Я не ожидала, что генерал обратит на меня так много внимания. Мне действительно стыдно.

На лице Хэ Янь не было и следа паники, хотя в нём и было некоторое удивление, оно исчезло в мгновение ока. Даже сейчас её одежда была разорвана, чтобы выдать её личность. Если бы она была обычной женщиной, Хэ Янь, вероятно, было бы слишком стыдно, чтобы смущаться. Этот человек хорош, с беззаботной внешностью, более мужественная, чем мужчина. Возможно, именно поэтому, даже пробыв в Лянь Чжоу Вэй так долго, не появилось ни одного человека, который бы знал, что она женщина.

Когда Сяо Цзюэ получил секретное письмо от Шоцзина, он не мог в это поверить. У командира городских ворот действительно был ребёнок по имени Хэ Янь, но это была дочь, а не сын. У него также есть маленький сын по имени Хэ Юнь Шэн. Шесть месяцев назад его дочь по имени Хэ Янь была убита ворами в лодке на реке Чунлай. Она утонула в реке, и тело ещё не было найдено. Если посчитать время, то это был день, когда Хэ Янь вступил в армию.

Но когда женщина выходит, чтобы вступить в армию, она может продержаться только день или два, не будучи обнаруженной, в то время как Хэ Янь оставалась в безопасности более полугода. Либо люди вокруг неё были слепы, либо её маскировка была слишком совершенной. Сяо Цзюэ не был слепым человеком. Думая о том моменте, когда он поладил с Хэ Янь, молодой генерал понял, что этот человек действительно хорошо умел скрываться.

Эта женщина родилась с худым телом, хрупкой и слабой, но люди всё равно не ассоциировали её с женщиной. Как может обычная женщина быть такой беспечной, не говоря уже о том, что её мастерство – одно из лучших в Лянь Чжоу Вэй?

– Зачем ты приехала в Лянь Чжоу?

Хэ Янь быстро подумала и ответила:

– Я совершила преступление в Шоцзине, и я умру, если они поймают меня. У меня не было другого выбора, кроме как пойти в армию.

– Что это?

Этот человек всё ещё не верил ей. Очевидно, он уже всё выяснил. Хэ Янь вздохнула:

– Был сын из большой семьи, который жаждал моей красоты и взял меня на яхту. Он хотел взять меня в жёны. Но по чистой случайности в это время пришёл убийца и отнял у него жизнь. Я осталась одна на лодке, и у меня не было никаких свидетелей. Ситуация была неоднозначной, так как люди могут подумать, что убийца и я были в сговоре. В отчаянии у меня не было другого выбора, кроме как вступить в армию.

Это была полуправда, но Хэ Янь сказала это искренне. Сяо Цзюэ игриво посмотрел на нее:

– Жаждал твоей красоты?

Хэ Янь хмуро молчала.

Что это значит, он смотрит на неё сверху вниз? Хэ Янь посмотрел в зеркало, у юной леди Хэ совершенно очаровательное лицо.

– В конце концов, не у всех такое же высокое видение, как у генерала, – сказала она с улыбкой.

Сяо Цзюэ кивнул:

– Так вот как это бывает.

Слова Хэ Янь были полуправдой. Зная, что Сяо Цзюэ трудно обмануть, она никогда не думала, что тот поверит ей так легко.

– Почему ты вышла поздно ночью? – его взгляд скользнул по Хэ Янь, её кровавый запах было трудно скрыть. Матрас на кровати тоже был выкрашен в светло-красный цвет.

Этот человек знал, что она всё ещё ранена. Но даже в этом случае у него не было никакой жалости. Он всё ещё задавал вопросы, которые нужно было задать, и даже рука, держащая её за шею, не была убрана. В глазах Сяо Цзюэ, вероятно, не было никакой разницы между мужчинами и женщинами.

– Я убила охранника Юань Бао Чжэня, – сказала девушка.

Спустя долгое время Сяо Цзюэ поднял брови:

– Почему?

– В последние несколько дней, когда генерала не было в доме, Юань Бао Чжэнь всегда приходил навестить меня. Я всегда чувствовала, что он подозревает меня. Позже я подслушала их разговор, – продолжила Хэ Янь после паузы. – Похоже, они подчиняются приказу человека по имени Сюй Сян, и этот приказ состоит в том, чтобы лишить Вас жизни. Они также были ответственны за произошедшее на банкете.

– Ты сказал, Сюй Сян? – Сяо Цзюэ поднял глаза, чтобы посмотреть на неё, и в его весенних глазах появились странные эмоции.

Хэ Янь пожала плечами:

– Да, Вы можете подумать о том, не обидели ли Вы кого-то по имени Сюй Сян. Сегодня ночью я проснулась от холода, а Вас не было рядом после того, как я проснулась. Окно было открыто. Когда я встала закрыть окно, то обнаружила, что кто-то пробегает мимо. После этого человек намеренно повёл меня в заброшенный двор особняка семьи Сунь. Этот человек был охранником Юань Бао Чжэня. Он хотел использовать меня, чтобы удержать Вас, возможно, в качестве заложницы, – покачала головой Хэ Янь. – Но я не настоящий Чэн Ли Шу. Даже если меня поймают, генерал не придёт за мной. Что бы я сделала, если бы должна была умереть? Я не могу попасть в его руки, даже подумав об этом. Я упорно боролась с ним и, наконец, убила его, – Хэ Янь жестом показал ему, чтобы Сяо Цзюэ посмотрел на неё: – Вот как это выглядит сейчас.

Хотя она сказала это так небрежно, в конце концов, Хэ Янь была ранена. Её лицо выглядело не очень хорошо, и силы начали иссякать.

– Чтобы иметь возможность убить охранника Юань Бао Чжэня и при этом остаться в живых, ты очень способная.

– Я тоже так думаю, – неохотно сказала Хэ Янь с улыбкой. – Генерал, теперь я имею право вступить в батальон девяти знамён, верно?

Она действительно не скрывала своего желания вступить в батальон девяти знамён.

– Как ты думаешь, сможешь ли ты вступить в батальон девяти знамён? – риторически спросил Сяо Цзюэ.

– Конечно, я позаботилась о серьёзной проблеме для Вас. Генерал, Вы должны хотя бы вознаградить меня.

Сяо Цзюэ не рассердился, а вместо этого рассмеялся, отпустил руку, которая сжимала Хэ Янь, посмотрел на неё сверху вниз и с очевидной насмешкой в голосе произнёс:

– Отправить тебя завтра обратно в Шоцзин – моя награда для тебя.

– Нет! – Хэ Янь выпрямилась, и такое движение повлияло на рану, и она сразу же издала болезненное шипение, сказав: – Я не могу вернуться в Шоцзин! Если я вернусь в Шоцзин, семья Фань меня не отпустит. Генерал, у Вас хватит духу отпустить хорошего человека в тюрьму?

– Да.

Хэ Янь в отчаянии сказала:

– … Вы не можете этого сделать!

– Ты не имеешь права обсуждать со мной условия.

После того, как Хэ Янь так много сказала, у неё уже закружилась голова. Раны на её теле также не были обработаны, поэтому она едва слышно пробормотала:

– Вы пожалеете об этом.

– Почему я должен сожалеть об этом?

– Поскольку Вы должны отправить меня обратно в Шоцзин, мне не нужно скрывать свою личность. Все будут знать, что в Лянь Чжоу Вэй прибыла женщина, и будут размышлять о том, что происходит, – Хэ Янь слегка улыбнулась. – Поэтому я могу только сказать им, что у меня необычные отношения с генералом.

Сяо Цзюэ услышал эти слова и небрежно спросил:

– Какие ещё "необычные отношения"?

– Необычные – это означает необычные… как будто я знаю, что на талии губернатора есть красная родинка.

Как только эти слова прозвучали, в комнате внезапно воцарилась тишина, если не считать раскатов грома за окном и непрерывного осеннего дождя, капавшего на каменную землю.

Сяо Цзюэ медленно повернул голову, чтобы посмотреть на неё, его глаза потемнели.

Подросток выглядел как негодяй, с улыбкой в уголках рта и бледным лицом, когда она сказала:

– Когда Вы принимали ванну перед тем, как… У меня, у меня было довольно хорошее зрение. Я увидела это с первого взгляда. Я виню нашего генерала в том, что он был настолько очарователен, что даже красная родинка на Вашей талии была идеальна по форме, что делало это незабываемым.

Существует ли такая женщина на свете? Сяо Цзюэ чувствовал себя совершенно недоумевающим, но когда Хэ Янь закончила говорить, она, казалось, была не в состоянии поддерживать себя, её голова наклонилась, и девушка потеряла сознание.

Сяо Цзюэ молча уставился на это.

За дверью раздался голос Фэй Ню:

– Господин.

Сяо Цзюэ сказал:

– Войди, – он поднял одеяло и бросил его на Хэ Янь, накрывая её.

Фэй Ню вошёл, не посмотрев на Хэ Яня, только сказал:

– Тело охранника, постоянно остающегося рядом с Юань Бао Чжэнем, было найдено во дворе особняка семьи Сунь, и он умер от собственного дротика из сливы.

Сяо Цзюэ сказал:

– Понятно, – похоже, Хэ Янь не солгала по этому поводу.

Крови в комнате было слишком много, чтобы её можно было игнорировать, Фэй Ню на мгновение заколебался, прежде чем спросить:

– Господин, он серьёзно ранен?

Фэй Ню тоже был удивлён, когда узнал, что Хэ Янь – женщина. Кроме своей фигуры и внешнего вида, Хэ Янь действительно ничем не походила на женщину с головы до ног. Однако именно такая женщина убила личного охранника Юань Бао Чжэня. Охранник был чрезвычайно силён и очень искусен в использовании яда.

– Травма не из лёгких.

– Как господин планирует поступить с ней сейчас? – спросил Фэй Ню.

Сяо Цзюэ сделал паузу и сказал:

– Иди и найди женщину-целительницу.

Фэй Ню был слегка удивлён, что Сяо Цзюэ хотел спасти Хэ Яня.

– Господин определил, что она не принадлежит Сюй Сяну?

– Не похоже на это, – сказал Сяо Цзюэ. – Сюй Цзин Фу презирает женщин и не позволит женщинам участвовать в важных делах. В секретном письме, отправленном из Шоцзина, семья Хэ и Сюй Цзин Фу не поддерживали никаких контактов. Однако, – он задумался. – Лучше быть осторожными.

Фэй Ню кивнул:

– Я пойду поищу целителя.

После того, как Фэй Ню ушёл, Сяо Цзюэ повернулся боком и посмотрел на Хэ Янь, лежащую на кровати.

Просто потому, что она не была связана с Сюй Цзин Фу, это не означало, что этот человек не вызывал сомнений. Шестнадцатилетняя девочка, родившаяся в доме командира городских ворот. Несмотря на то, что она с детства занималась боевыми искусствами, она не могла быть настолько выдающейся, чтобы никто в страже Лянь Чжоу не смог победить её. Как у обычных людей может быть такое стремление находиться в казармах. Нужно знать, что даже мужчина не может вынести этих трудностей, но она не жаловалась. Было бы неправдоподобно идти в армию только из-за Фань Чэна.

Кроме того, она также твёрдо намерена вступить в батальон девяти знамён.

Дождь продолжал идти, и лицо девушки было бледным. Когда она повернулась, стали видны её шрамы, особенно колотая рана на спине, которая была чрезвычайно глубокой и длинной, но она никогда не кричала от боли от начала до конца и даже упала в обморок из-за истощения физических сил. Уголки её губ тоже были приподняты, как у мальчишки-разбойника.

На свете есть такая женщина. Устрашающая и ненавистная, хитрая и бесстыдная.

Сяо Цзюэ закрыл окно, повернулся и вышел.

* * *

Когда Хэ Янь проснулась, небо уже было ярким.

Она спала на той же кровати, на которой обычно спала, но её одежда была изменена. Хэ Янь села и подсознательно сняла с себя рубашку, но увидел белую ткань, обёрнутую вокруг её талии, и рану от драки с Дин И прошлой ночью, которая была перевязана.

Она тщательно припомнила произошедшее прошлой ночью и вспомнила, что произошло прошлой ночью. Девушка вспомнила, что была вынуждена выступить против Сяо Цзюэ, угрожая другой стороне красной родинкой на его талии. Сяо Цзюэ был очень зол, а потом она не знала, что случилось. Она могла упасть в обморок. Но прямо сейчас… она коснулась своей головы, её волосы всё ещё были собраны в пучок, и она была одета в мужскую одежду. Тот факт, что она была женщиной, не был раскрыт другим.

Сохранял ли Сяо Цзюэ её секрет до поры до времени?

Хэ Янь вздохнула с облегчением и посмотрела по сторонам, там не было и тени Фэй Ню или Сяо Цзюэ.

Разве эти два человека не должны знать, что она женщина, но они всё равно оставили её в особняке семьи Сунь?

Хэ Янь хотела встать с постели, но когда девушка пошевелилась, из её рук выкатился флакон с длинным горлышком. Хэ Янь открыла пробку. Внутри было несколько чёрных таблеток. Рядом с кроватью лежит записка, в которой говорилось:

{Прими своё лекарство, как только проснёшься.}

Почерк был чётким и сильным, очень красивым, и Хэ Янь сразу узнал в нём почерк Сяо Цзюэ. Когда она была в зале Сянь Чан, Сяо Цзюэ был первоклассным во всём, и даже статьи, которые он написал, должны были висеть у входа в академию, чтобы люди могли их прочитать. Этот почерк произвёл глубокое впечатление на Хэ Янь, и она тайно сделала несколько копий и хотела подражать ему. Но поскольку она не могла писать с чувством Сяо Цзюэ, девушка сдалась.

Второй молодой мастер Сяо оставил записку с просьбой принять лекарство. Поэтому он должен быть относительно спокоен, и пока ничего не должно произойти.

Хэ Янь погрузилась в длительные раздумия. Внезапно вспомнив что-то, она оглядела себя с ног до головы. Если бы они хотели, чтобы её женская личность не была раскрыта, они бы определённо не использовали подчинённых особняка семьи Сунь. Тогда кто же сменил для неё эту одежду? Кто её перевязал? Сяо Цзюэ, конечно, не сделал бы этого, тогда это был Фэй Ню?

Хотя она много лет служила в армии, её не так волновал контакт с кожей, как обычную девушку, но Хэ Янь всё ещё чувствовала себя неловко, думая об этом.

Как будто кто-то воспользовался ею.

Просто сейчас было бесполезно об этом думать, и они сделали это с добрыми намерениями. Она встала с кровати, надела туфли, открыла дверь, чтобы выйти и посмотреть.

Как только она вышла из дома, Хэ Янь сразу почувствовала, что что-то не так.

Из-за убийц на банкете семьи Сунь слуги особняка не могли приблизиться ко двору, где жили Хэ Янь и другие. Глядя на это издалека, казалось, что весь особняк семь Сунь опустел.

Даже если Сяо Цзюэ хотел оставить её в покое, что случилось с тем, что весь особняк опустел? Может быть, что-то случилось? Хэ Янь была смущена, подумав об этом, она решила выйти на улицу. Когда она прошла мимо дома, где жила, обогнула сад и вышла в главный двор, она увидела множество солдат в красных доспехах, окружающих главный зал. Служанки и слуги сидели рядами на корточках, а Сунь Сян Фу и его сын были окружены ими. Юань Бао Чжэнь стоял в стороне, лицом к Сяо Цзюэ.

Она просто заснула, и что здесь произошло? Хэ Янь задумалась и встретилась взглядом с Сяо Цзюэ. Его глаза были холодными, необъяснимо напоминая девушке о том, что произошло прошлой ночью. Какое-то время девушка была смущена и не могла найти объяснения всем произошедшему. Подумав об этом, она приняла решение и позвала счастливым тоном, который принадлежит Чэн Ли Шу:

– Дядя!

Напряжённую атмосферу внезапно прервал крик Хэ Янь "дядя". Все посмотрели на неё.

Глаза Юань Бао Чжэня вспыхнули:

– Господин Чэн, Вы можете видеть?

Хэ Янь вдруг вспомнила, что она не завязала полоски ткани, но это уже не имело значения. Дин И был мёртв, и Сяо Цзюэ разоблачил её как женщину. Казалось, что Сяо Цзюэ наконец нашёл человека, который планировал его убийство. В этот момент пришло время свести счёты. Была ли она маленьким человеком, слепой или обычной, это не пошатнуло бы общую ситуацию.

Хэ Янь почесала затылок и ошеломлённо ответила:

– Правда? Похоже, так оно и есть. Я действительно могу видеть. У меня действительно есть благословения небес.

Эта ложь была слишком поверхностной, но, естественно, никто не посмел бы расспрашивать её прямо сейчас.

Юань Бао Чжэнь что-то смутно осознал и спросил:

– Господин Чэн видел моего охранника?

– Вовсе нет, – сказала Хэ Янь. – Возможно ли, что охранник лорда Юаня отсутствует?

Девушка улыбнулась, что затруднило изучение её мыслей, и Юань Бао Чжэнь почувствовал неловкость в своём сердце. После того, как Дин И ушёл вчера вечером, он не возвращался до сегодняшнего утра. Должно быть, что-то случилось. У него уже был спор с Дин И раньше. Дин И хотел похитить Чэн Ли Шу, чтобы шантажировать Сяо Цзюэ, но Юань Бао Чжэнь почувствовал, что сейчас неподходящее время. Они не пришли к согласию, но Дин И действительно послушен только Хэ Жу Фэю, и Юань Бао Чжэнь ничего не мог с этим поделать. Если бы тот сбежал прошлой ночью, это было бы из-за Чэн Ли Шу.

Теперь, когда Чэн Ли Шу стоял здесь с хорошей грацией, даже его глаза не изменились, но Дин И исчез. Сердце Юань Бао Чжэня упало, и он почувствовал, что что-то не так. Тот факт, что Сяо Цзюэ попросил людей окружить особняк семьи Сунь рано утром, был ещё более тревожным.

Действия этого человека были очень разумными, и их можно было предположить.

Хэ Янь не услышала ответа Юань Бао Чжэня и подошла, чтобы встать рядом с Сяо Цзюэ. Сначала она ещё раз поприветствовала Сяо Цзюэ и улыбнулась, а затем прошептала Фэй Ню, стоявшему рядом с ней:

– Брат Фэй Ню, ещё раз, в чём заключается эта ситуация?

Фэй Ню посмотрел на улыбающееся лицо Хэ Янь и был более высокого мнения о самообладании и спокойствии этой девушки. После такого большого события прошлой ночью было очевидно, что её личность раскрыта, но она могла продолжать играть в пьесе, как будто ничего не произошло, что было восхитительно.

Фэй Ню ещё не ответил, когда Сунь Сян Фу в стороне начал говорить. Его лицо было ужасно уродливым, но он всё равно неохотно улыбнулся:

– Генерал, что Вы хотите этим сказать? Есть ли в нашем особняке Сунь нечто, что вызывало неоправданные домыслы и раздражения генерала?

Сунь Лин стоял рядом с Сунь Сян Фу, пристально глядя на Сяо Цзюэ, его взгляд не мог скрыть ненависти, но он не сказал ни слова, яростно взирая на молодого генерала.

– Да, – сказал Юань Бао Чжэнь, поглаживая бороду. – Генерал, откуда взялись эти солдаты? Его Величество теперь строго запрещает частное размещение солдат. Если Вы действительно недовольны Сунь Чжи Сяном, вам не следует вымещать свой гнев таким образом.

Хэ Янь приподняла брови, когда Юань Бао Чжэнь осудил Сяо Цзюэ двумя обвинениями на одном дыхании – частной армией и актом публичной мести – какой мощный рот.

Сяо Цзюэ скривил губы, когда услышал это, и сказал:

– Господин Юань слишком сильно беспокоится, это солдаты, которых я позаимствовал в округе Сялин. Этот командир не может вынести преступления, связанного с частным размещением солдат и лошадей. В то время как я задаюсь вопросом, сможет ли лорд Юань вынести преступление клеветы на чиновников императорского двора?

Солдаты из округа Сялин? Юань Бао Чжэнь напрягся. Как это могло быть возможно? Главный солдат в красном сжал кулаки и сказал:

– Магистрат округа Сялин приказал мне прибыть сюда и помочь генералу Лянь Чжоу в расследовании убийства членов семьи этого чиновника.

Убийство члена семьи этого чиновника? Когда Сунь Сян Фу услышал это, он подсознательно воскликнул о несправедливости и только крикнул:

– С этим подчинённым поступили несправедливо! Убийцы в особняке действительно не имеют ко мне никакого отношения! Я не знаю, что случилось. Вы… Вы не можете без разбора причинять зло людям! И глаза маленького сына теперь могут видеть. Вы… Вы не можете ловить людей без разбора только потому, что злитесь! Я обижен чиновником, обижен чиновником!

Он кричал трагично и душераздирающе, но Сяо Цзюэ просто сказал:

– Кто сказал, что семья чиновника относится к Чэн Ли Шу?

Разве это не Чэн Ли Шу? Все, включая Хэ Янь, были ошеломлены.

В этот момент из-за дверей особняка раздался чистый женский голос:

– Это касается меня!

Но увидев двух людей за пределами двора, один из них был охранником Сяо Цзюэ Чи У, а другой-молодой девушкой в тёплом платье. У неё на голове была пара сдвоенных булочек, яркие глаза и белые зубы, стройная и грациозная Сун Тао Тао.

Сун Тао Тао шла к Сяо Цзюэ под защитой Чи У и проклинала Сунь Сян Фу и Сунь Лина:

– Я первая дочь заместителя главы Министерства внутренних дел. Вы смеете похищать людей на улицах. Если бы я не встретила второго молодого господина Сяо на дороге, и молодой господин Чэн не спас меня, я не знаю, что бы стало со мной. Людей в павильоне Ваньхуа забрали подчинённые молодого господина Сяо, и есть всевозможные свидетели и доказательства. Я хочу посмотреть, как Вы будете отрицать это на этот раз. Ждите моего ответа. Когда я доберусь до Шоцзина, я расскажу об этом своему отцу, а вы все ждите, когда вам отрубят головы!

Маленькая девочка выглядела милой, но говорила очень внушительно. Она испытывала сильную ненависть к Сунь Лину. Если бы не Сунь Лин, её бы не оставили в павильоне Ваньхуа. Другими словами, если бы Хэ Янь случайно не спас её той ночью, маленькая девочка была бы уничтожена Сунь Лином к этому времени.

Лица Сунь Сян Фу и его сына были бледны и одновременно темны, как грязь.

Убийство члена семьи чиновника, если бы речь шла о Сяо Цзюе и Чэн Ли Шу, они всё ещё могли бы немного повозиться. В конце концов, все убийцы были мертвы, и не было никаких доказательств того, что это было связано с ними. Но кто знал, что Сяо Цзюэ сошёл с рельсов и нашёл такую маленькую девочку. Кто бы мог подумать, что девушка, похищенная Сунь Лином, на самом деле дочь столичного чиновника?

Но разве за эти годы Сунь Лин не совершила больше, чем это одно злое дело? Среди девушек, которых взяли в плен в особняк семьи Сунь, были выходцы со всего мира, а также дочери из многодетных семей или официальных семей. Но оказавшись в Лянь Чжоу, это было как игла в море, и выхода не было. Сунь Сян Фу и его сын скрывали небо на протяжении стольких лет. Была ли это дочь из бедной семьи или дочь из богатой семьи, когда все они оказывались здесь, это не имело никакого значения.

Хэ Янь уставилась в спину Сяо Цзюэ и не могла не аплодировать ему в своём сердце.

Второй сын Сяо, который всегда исчезал в эти последние несколько дней, оказался замешанным в этом деле. В то время она думала, что Сун Тао Тао забрали для её защиты, но теперь, похоже, это не так. В конце концов, если Сяо Цзюэ возьмёт с собой Сун Тао Тао и останется в особняке семьи Сунь, даже если Сунь Лин узнает её, он не посмеет ничего сделать. Он отослал Сун Тао Тао, чтобы Сунь Сян Фу и его сын не сомневались придумать новый трюк. Нет, до сих пор появление Сун Тао Тао стало самой важной соломинкой для осуждения Сунь Сян Фу.

– Это... это всё недоразумение. Генерал, послушайте меня... – Сунь Сян Фу пнул Сунь Лина ногой. Сунь Лина пинком поставили на колени. Сунь Сян Фу выругался: – Никчёмный сын, ты заварил такую кашу. И что теперь? Умоляй генерала сам!

– Сунь Чжи Цянь, ты преклонил колени не перед тем человеком, – небрежно сказал Сяо Цзюэ. – Я не начальник Юань, – он посмотрел на Юань Бао Чжэня и медленно сказал: – Господин Юань уже много дней находится в Лянь Чжоу, и у него даже нет здесь иска. Ясно, что если станет известно, что Вы замешаны в преступлении, связанном с невыполнением долга, то, боюсь, Ваш господин не сможет Вас спасти.

Юань Бао Чжэнь был так зол, что его чуть не стошнило кровью. Он посмотрел на Сяо Цзюэ, губы генерала улыбались, его взгляд был спокойным, и злоба, заключённая в нём, была подавляющей.

Он пришёл не за Юань Бао Чжэнем, он пришёл за Сунь Сян Фу. Но на самом деле это было ещё хуже, потому что его господин, Сюй Цзин Фу, не хотел бы нынешней ситуации. Это то, что подразумевается под кражей цыплят и потерей риса? Какой смысл во всём этом, если миска с рисом была опустошена?

Дин И пропал, он был один. Как он собирался справиться с агрессивным Сяо Цзюэ?

Сун Тао Тао свирепо посмотрела на семью Сунь, Хэ Янь на мгновение задумалась, просто слова Сун Тао Тао могут доказать преступление Сунь Лина, но не Сунь Сян Фу. Сунь Сян Фу не совсем мёртв, если кто-то защитит его.

Оставит ли выстрел Сяо Цзюэ людям небольшую свободу действий? Хэ Янь так не думала.

– Генерал, Вы должны выслушать наши объяснения. Подчинённые действительно обижены! – Сунь Сян Фу плакал и выл вместе с Сунь Лином.

Поскольку этот вопрос касался и его, Юань Бао Чжэнь с трудом сказал:

– Генерал, возможно, действительно существует какое-то недоразумение.

Сяо Цзюэ долго смотрел на него со слабой улыбкой, кивнул и сказал:

– Идёмте во двор.

Пойти во двор? Что он собирается делать во дворе?

Когда Сунь Сян Фу и его сын услышали эти слова, их цвет лица внезапно изменился, и они чуть не упали в обморок.

Солдаты в красных доспехах сопроводили Сунь Сян Фу и его сына во внутренний двор вместе с остальными. Прошлой ночью прошёл дождь, и пыль на земле двора была смыта дождём. Это была тихая и уединённая картина, но она была переполнена отчаянием и страданием.

Хэ Янь покосилась на соседнюю комнату, дверь была плотно закрыта, и она почувствовала озноб, когда подумала о статуях Будды на столе, которые видела прошлой ночью.

Но почему Сяо Цзюэ привёл их сюда?

Юань Бао Чжэнь был озадачен:

– Генерал хочет...

– Копните на три фута в землю, покажи лорду Юаню, что в земле, – хотя он улыбался, молодой человек выглядел равнодушным, и его тон был очень спокойным, когда он инструктировал солдат: – Копайте.

Солдаты получили приказ, отыскали садовые инструменты повсюду в особняке семьи Сунь и стали рыть землю.

Увидев эту сцену, Сунь Сян Фу и его сын, казалось, больше не могли держаться. У них двоих ослабли ноги, они безвольно рухнули на землю, а их лица были пепельного цвета.

Сун Тао Тао тихо спросил Хэ Янь:

– Что находится под землёй?

Со статуями Будды в доме, амулетами, прикреплёнными к двери, и чрезмерно пышными сорняками, растущими в пустынном дворе, Хэ Янь выглядела серьёзной и, вероятно, догадывалась об этом. Она ничего не сказала, так как действительно не знала, как это сказать.

Через некоторое время кто-то сказал:

– Генерал, здесь что-то есть!

Это был труп женщины, завёрнутый в летнюю циновку. Она была очень маленькой, даже не такой большой, как Сун Тао Тао. Одежда, в которую она была одета, сгнила, обнажив ее слабые белые кости, и никто не знал, насколько красивой, милой или жалкой она выглядела в прошлом.

– Продолжайте, – сказал Сяо Цзюэ.

Вскоре после этого кто-то сказал:

– Здесь труп!

Это был также труп женщины с длинными волосами. Она, вероятно, умерла не так давно, можно было смутно разглядеть её брови и её очаровательное лицо, по крайней мере, можно было представить, каким оно было при жизни.

Третий, четвертый, пятый…

После этого никто не произнёс ни слова, только эхом отдавался звук копания. В воздухе повисла мёртвая тишина. Трудно было представить, что в подземелье этого двора может находиться так много трупов. Двор был заполнен мертвецами, покрытыми белой тканью, и их даже некуда было положить, поэтому их пришлось сложить вместе.

В пустынном боковом дворике было захоронено бесчисленное множество красных и иссохших костей. Там могли быть нежные и застенчивые продавщицы цветов, а также другие женщины с разными стилями и происхождениями. Здесь, неважно, богатые или бедные, высокие или низкие, всё перепачкалось и свалилось вот так, образовав неузнаваемую гору трупов.

Это были девушки, которых захватила Сунь Лин, а затем запугал и убил. Они пережили катастрофы в течение своей жизни, и даже после их смерти им не дали возможности упокоиться с миром. Под угрызениями совести нечестивых было сложено бесчисленное множество статуй Будды, чтобы подавить и проклясть их.

Невероятно яркий свет колыхался вечно, но для жизней этих девушек больше не было света.

Хэ Янь сделал глубокий вдох.

Грехи, совершённые Сунь Сян Фу и его сыном, не покрыли небо и землю. Если Бог разгневается и оставит их, даже смерть будет небольшим наказанием за такие гнусные преступления.

Глава 102. Оседлав ветер

В пустынном дворе под грязью было спрятано бесчисленное множество скелетов.

Сун Тао Тао не осмелилась взглянуть еще раз и отвернулась. Она была необъяснимо напугана.

Когда вытащили последний труп, во всём дворе почти не осталось свободного места. Даже солдаты в красных доспехах из округа Сялин, которые видели бесчисленные ужасные сцены, не могли не почувствовать озноб в своих сердцах после того, как увидели это.

– Это...это... – Юань Бао Чжэнь тоже потерял дар речи.

– Что хочет сказать господин Юань? – Сяо Цзюэ медленно сказал: – Или это всё ещё недоразумение в сознании лорда?

– Как это может быть недоразумением? – прежде чем Юань Бао Чжэнь смог заговорить, Хэ Янь сказала: – Это собственный дом Сунь Чжи Сяня. Если кто-то хоронит здесь женские тела, не сказав Сунь Чжи Сяну, можно сказать, что человек мог бы спрятать это один или два раза. Но десятки или даже сотни из них похоронены здесь вот так. Неудивительно, что убийцы так легко проникли внутрь. Ворота особняка семьи Сунь, вероятно, сделаны из бумаги. Даже стражи семьи Сунь все глухи и слепы.

Сунь Сян Фу обливался потом, как под дождём. Он не знал, как Сяо Цзюэ узнал об этом скрытом преступлении. Он на мгновение стиснул зубы и возразил:

– Это всего лишь семейные слуги, которые совершили преступления и были похоронены здесь после того, как их забили до смерти. Это... все большие семьи часто так делают.

Хэ Янь усмехнулась:

– Я тоже из большой семьи, и у тех, кого я видел, не такое жестокое поведение, как у Вас. Если это те слуги, которые совершили преступления, я бы потрудился попросить господина Суня показать их неправильные поступки. Я думаю, что, вероятно, было бы где-то записано, что они сделали неправильно и за что были наказаны до смерти. Кроме того, все трупы на земле – это женщины… Господин Сунь, это все служанки из Вашего особняка? Вы судья седьмого ранга, но в Вашем особняке сотни служанок, Вы действительно могущественнее Его Величества! – в конце её слов глаза девушки стали острыми, а тон стал строгим, что затрудняло людям возражать.

Как только эти слова прозвучали, Сунь Сян Фу опустился на колени и громко закричал:

– Нет! Нет! С этим чиновником поступили несправедливо! С этим чиновником поступили несправедливо! – он повторял эти несколько слов взад и вперёд, но не мог объяснить, почему с ним поступили несправедливо, и уже был в ужасном состоянии.

Гнев Хэ Янь не утихал. Девушка чувствовала, что человек перед ней был действительно ненавистен. Когда она сражалась с Дин И прошлой ночью, Дин И однажды сказал, что каждая статуя Будды в доме была поставлена мёртвому человеку. Сначала она думала, что это была всего лишь шутка, которую Дин И сказал, чтобы напугать её, но теперь, похоже, это правда. Насколько это нелепо?

Отец и сын семьи Сунь совершили много зла в Лянь Чжоу и похитили бесчисленное множество женщин. Любая, кто проявит малейшее неповиновение, или если они просто устанут от этих женщин, будет легко лишена жизни. Те, кто был похоронен на заднем дворе семьи Сунь, считаются счастливчиками, по крайней мере, у них были целые тела. Кто знает, было ли больше жалких людей, которых после смерти бросали в общие могилы, или, возможно, их трупы съедали волки, не оставляя следов от их тел.

Как это высокомерно и бесчеловечно!

Сердце Сун Тао Тао наполнилось холодом. Если бы она не встретила Хэ Яня той ночью, была бы она такой же, как эти женщины, превратившейся в грязь, погребённой в темноте и гниющей под землёй?

Её глаза были красными, и девушка сказала с ненавистью:

– Это слишком отвратительно. Мы должны отомстить за этих девушек! – как только она закончила говорить, Сун Тао Тао почувствовала, что кто-то ткнул её в руку, и она повернулась боком, чтобы посмотреть, и обнаружила, что Хэ Янь подмигивает ей, показывая, чтобы она посмотрела на Юань Бао Чжэня.

В одно мгновение Сун Тао Тао поняла, что собеседник имел в виду, а затем крикнула Юань Бао Чжэню:

– Дядя Юань, на этот раз я оказалась замешана в такое серьёзное преступление. Единственный человек, которому я здесь доверяю, – это Вы. Вы должны быть судьёй и найти справедливость для меня!

Отец Сун Тао Тао когда-то был боссом Юань Бао Чжэня. Юань Бао Чжэнь гордился тем, что был близок к семье Сун. Естественно, для него было невозможно игнорировать слова Сун Тао Тао, поэтому он вытер пот и сказал с улыбкой:

– Это естественно.

– Генерал, этот труп немного отличается, – сказал солдат в красной броне.

Он присел на корточки, взял носовой платок, чтобы вытереть лицо трупа начисто, открыв лицо. Среди женских трупов это тело было единственным мужским. Он выглядел так, как будто был захоронен совсем недавно, притом вскоре после своей смерти. У него было такое выражение лица, как будто он был в ужасе.

– Тск, – произнёс Сяо Цзюэ. Он остановился и медленно сказал: – Кажется, охранник лорда Юаня найден.

Выкопанный труп мужчины принадлежал не кому иному, как Дин И, которого Юань Бао Чжэнь не смог найти ранним утром.

Хэ Янь молча уставилась на него.

После убийства Дин И прошлой ночью она даже не потрудилась забрать тело Дин И и просто ушла. Просто позже Сяо Цзюэ узнал, кто она такая, и услышал рассказ о смерти Дин И. Она подумала, что это, вероятно, сделали люди Сяо Цзюэ – вытащили Дин И и похоронили его здесь, только чтобы выкопать его перед Юань Бао Чжэнем. В этот момент Хэ Янь испытывала некоторую симпатию к Юань Бао Чжэню.

Губы Юань Бао Чжэня задрожали, и на какое-то время он потерял дар речи.

– Стражи округа верны и праведны и нашли много женских трупов, спрятанных на заднем дворе дома семьи Сунь. Они, скорее всего, похоронены в земле семьёй Сунь, – Сяо Цзюэ посмотрел на него с ухмылкой: – Господин Юань, разве Вы не чувствуете жалости к своему охраннику, который погиб напрасно?

– Чушь собачья!

– Чушь собачья! – взревел Сунь Лин и встал, но был придавлен солдатом рядом с ним. Он всё ещё неохотно боролся и кричал: – Я не убивал его! Это клевета! Я не знаю, почему он здесь, я не убивал его...

Его голос был хриплым от крика, и в тихом дворе он звучал особенно пронзительно. Сяо Цзюэ нахмурился и равнодушно сказал:

– Закройте ему рот.

Солдаты взяли тряпки и засунули их в рот Сунь Лину и Сунь Сян Фу. В этот момент они могли только хныкать и скулить.

– Господин Юань, – Сяо Цзюэ посмотрел на него со слабой улыбкой. – Каковы Ваши планы?

Сердце Юань Бао Чжэня было наполнено ненавистью, так как он знал, что люди Сунь Сян Фу никогда не посмели бы убить Дин И. Человек перед ним уже всё знал, но он не мог опровергнуть это обвинение, поэтому Юань Бао Чжэню пришлось выдавить из себя несколько слов:

– Я прошу у генерала совета.

– Сунь Сян Фу и его сын властны, жадны и деспотичны. Они разъезжают по округе, отнимая у людей богатство, еду и скот. Они похищают невинных дочерей, из-за которых образовалась эта куча трупов, – Сяо Цзюэ сделал паузу, прежде чем продолжить говорить: – Для такого злобного и чрезвычайно злого человека, лорд Юань, как имперский посланник, Вы должны нести ответственность за расследование и выдвижения вердикта и наказания. С этим вопросом нельзя мириться. Я сообщил об этом губернатору округа Сялин и сообщу об этом Императору вместе с господином Юанем. Что касается господина Юаня, – он уставился на Юань Бао Чжэня с оттенком насмешки в глазах. – Будет ли это открытый вердикт или тайный импичмент, не мне вмешиваться в подобные дела.

Юань Бао Чжэнь почти не мог отдышаться.

Молодой человек ясно сказал, что "не мне вмешиваться", но в этом вопросе он доминировал с самого начала и до конца. Несмотря на то, что Юань Бао Чжэнь хотел что-то сделать, округ Сялин уже был проинформирован, и он не мог этого избежать. Рекомендателем Сунь Сян Фу и его сына был протеже министра Сюя. Протеже министра Сюя были повсюду в Великой Вэй, но из-за произошедшего в префектуре Лянь Чжоу именно министр Сюй потерял лицо, и, чтобы избежать подозрений, новый судья никогда не будет человеком министра Сюя.

Министр Сюй полностью потерял контроль над Лянь Чжоу. Теперь, как он мог беспокоить Сяо Цзюэ?!

Как только он вернётся в Шоцзин на этот раз, министр Сюй не пощадит его. Юань Бао Чжэнь чувствовал себя безнадёжно.

Сяо Цзюэ повернулся, чтобы посмотреть на служанку, которая дрожала в стороне, и спокойно сказал:

– Скажи то, что ты знаешь. Это спасёт тебя от обвинения в серьёзных преступлениях.

Это было сделано для того, чтобы попросить подчинённых особняка семьи Сунь разоблачить грехи Сунь Сян Фу и его сына.

Слуги семьи всё ещё немного колебались, опасаясь, что Сунь Сян Фу и его сын могут вырваться из затруднительного положения и вернуться, чтобы отомстить. Однако служанки были вне себя от радости и шагнули вперёд, чтобы ответить. Как женщина в доме семьи Сунь, у неё не было выхода. Даже если вы красивы, талантливы и нежны, лучше всего было бы подарить это своему господину в качестве подарка или, возможно, прожить ещё несколько лет. Чаще всего их убивали отец и сын после того, как им надоедало играть с женщинами, которые после превращались в горсть грязи.

Женщины жили здесь, как в тюрьме, не зная, когда наступит день казни. Внезапно появился проблеск жизни, и они не могли дождаться, когда Сунь Сян Фу и его сын немедленно умрут. Пути назад не было. Поэтому все разоблачили грехи, совершённые семьёй Сунь, заставив людей, слушающих эти слова, содрогнуться, только чтобы почувствовать, что такого безжалостного человека следует отправить в ад и заставить претерпеть гнев Божий.

Фэй Ню и главный солдат округа Сялин записали грехи, в то время как Сунь Сян Фу и его сына вытащили. Затем Сяо Цзюэ повернулся и вышел.

Юань Бао Чжэнь всё ещё оставался застывшим на месте. Он внезапно столкнулся с такой неразберихой, и ему не с кем было это обсудить. На какое-то время мысли мужчины спутались, и когда он был в растерянности, то увидел человека, который заставил его стиснуть зубы и спокойно пойти.

В тот момент, когда он проходил мимо, Сяо Цзюэ внезапно остановился, молодой генерал наклонил губы и прошептал голосом, который могли слышать только они вдвоём:

– Господин Юань хочет моей жизни, но я надеюсь, что Вы останетесь живы. Если Вы останетесь в живых, Сюй Цзин Фу будет чувствовать себя ещё более неудобно, чем если бы Вы были мертвы.

Он снова выпрямился, ухмыльнулся и спокойно сказал:

– Когда Вы вернётесь в Шоцзин, пожалуйста, передайте мои приветствия министру Сюю. Господин Юань, я желаю Вам счастливого пути.

После этого он повернулся и ушёл.

Позади него кто-то воскликнул:

– Лорд Юань! Что случилось с лордом Юанем? Лорд Юань?

Юань Бао Чжэнь упал в обморок. Хэ Янь оглянулась, фигура Сяо Цзюэ исчезла за цветочной стеной, и больше никаких следов не было видно.

Это дело… пока всё было улажено.

* * *

Дом судьи префектуры был опечатан солдатами из округа Сялин. Первоначальный великолепный дом теперь был покрыт печатями, а фонари были разорваны в беспорядке. Место выглядело порочным. Сун Тао Тао увидела много женских трупов во дворе и почувствовала себя очень плохо. После того, как Хэ Янь долго успокаивала её, девушка наконец смогла взять себя в руки. Когда Сун Тао Тао почувствовала некоторую сонливость, она легла, чтобы вздремнуть, Хэ Янь поздоровалась с Чи У, который защищал Сун Тао Тао, и пошла к Сяо Цзюэ.

У неё всё ещё есть некоторые сомнения, которые не были устранены.

Сяо Цзюэ разговаривал с Фэй Ню.

Сунь Сян Фу и его сын совершили бесчисленное множество злодеяний, и служанки разоблачали их одно за другим. Не было необходимости пересчитывать их всех. Совершённых ими грехов было достаточно, чтобы умереть более десяти раз. Такие отвратительные поступки были редкостью во всей Великой Вэй.

Жестокие люди, обладающие властью, для обычных людей равносильны уничтожению. Шакалы, тигры и леопарды могут быть ужасны, но они не так злобны, как человеческое сердце.

– Дядя! – крикнула Хэ Янь, стоя в дверях.

Разговор между Сяо Цзюэ и Фэй Ню резко закончился. Хэ Янь вошла, и Сяо Цзюэ поднял брови:

– Всё ещё называешь меня дядей?

Хэ Янь тут же поправилась:

– ... Генерал.

Девушка сказала это так, как будто ей нравилось называть его дядей. Было очевидно, что ею воспользовались, и Хэ Янь желала получить компенсацию.

– Разве ты не должна сопровождать юную леди Сун? Зачем ты меня ищешь? – спросил Сяо Цзюэ.

Хэ Янь поколебалась и спросила:

– Почему Вы пощадили Юаня Бао Чжэня, когда сегодня имели дело с Сунь Сян Фу и его сыном? Вы уже знаете, что Юань Бао Чжэнь – тот, кто хочет убить Вас.

Отец и сын семьи Сунь действительно ненавистны, и даже смерти для них недостаточно, но в конце концов, человеком, который пытался убить Сяо Цзюэ на банкете, был Императорский посланник Юань Бао Чжэнь. Дин И был мёртв, но Юань Бао Чжэнь всё ещё мог вернуться в Шоцзин живым. Почему Сяо Цзюэ был так добр?

– Я не убью его здесь, потому что он умрёт, как только вернется в Шоцзин, – Сяо Цзюэ выглянул в окно: – Рано или поздно, это всего лишь вопрос времени.

– А где остальные? – снова задала вопрос Хэ Янь. – Семья Сунь и его сыновья в городе Лянь Чжоу могут прикрыть небо одной рукой. Там должны быть какие-то сообщники, – сторонники Сунь Сян Фу всё ещё укреплялись в Лянь Чжоу. Почему он не поймал их всех сразу?

Сяо Цзюэ спокойно ответил:

– Если вода будет чистой, то рыбы не будет. Юная леди Хэ, Вы слишком наивны.

Фэй Ню молча стоял в стороне, как будто не слышал их разговора. Деревья за окном росли пышные, и такой великолепный дом, кто бы знал, что здесь будет похоронено так много грехов.

На самом деле, целью Сяо Цзюэ никогда не был Юань Бао Чжэнь.

Банкет в особняке семьи Сунь был устроен с дурными намерениями, и он знал об этом давным-давно. Появление Юань Бао Чжэня наверняка было предназначено для убийства, и он также знал об этом с давних пор. На этот раз он приехал в город Лянь Чжоу не для того, чтобы поиграть в кошки-мышки, а для того, чтобы держать этот город Лянь Чжоу в своей ладони.

Привести новобранцев в гарнизон Лянь Чжоу означало временно избегать края и внимательных глаз и ушей Сюй Цзин Фу. Но протеже этого старого пса Сюя были повсюду в Вэй, и ветер продажи официальных титулов распространился по всей стране. Сунь Сян Фу из Лянь Чжоу Ввэя также был одним из них. Юань Бао Чжэнь прибыл по приказу Сюй Цзин Фу. Чтобы он мог убить Сяо Цзюэ, как приказал его господин, но если он не сможет, то мог тайно взяться за руки с Сунь Сян Фу, так как Сунь Сян Фу напрямую выполнял приказы Шэньцзина. Было бы легко устроить засаду с охранником в Лянь Чжоу.

Даже если муха не сможет убить гигантского слона, она будет раздражать, если будет продолжать шуметь в ухе.

В ночь банкета Хэ Ян стала "слепой". В следующие несколько дней Сяо Цзюэ исчез. Все думали, что его нет дома. Дин И последовал за ним. На самом деле, Дин И следовал за переодетым Фэй Ню. Сяо Цзюэ всегда был в особняке Сунь.

Сунь Сян Фу совершил много зла и имел много контактов со многими крупными семьями в Лянь Чжоу. Большие семьи "одаривали" Сунь Сян Фу золотом и серебром, а Сунь Сян Фу гарантировал им "лёгкость" в городе Лянь Чжоу. Он также заботился о своих начальниках и подчинённых, и все, что он получал или раздавал, записывалось в бухгалтерских книгах.

Сяо Цзюэ нашёл бухгалтерские книги и украл их. Это открыло ему глаза и на некоторые другие события.

Было бесчисленное множество девушек, которых Сунь Лин убил за эти годы, и все они были брошены в братские могилы. За последние два года, вероятно, потому, что они совершили слишком много злых дел, в их сердцах поселились призраки, и они страдали от частых ночных кошмаров. Семья Сунь пригласила даосских священников приехать и навестить их. Они сказали, что следует похоронить женщину, которая умерла в руках Сунь Лина на северо-западе, и использовать статую Будды, чтобы подавить её мятежный дух.

Так вот почему на заднем дворе была гора трупов и статуи Будды.

Сяо Цзюэ изначально планировал использовать Сун Тао Тао, чтобы наказать за грехи Сунь Сян Фу и его сына. С этим открытием, даже если Сюй Цзин Фу или его люди придут, чтобы защитить Сунь Сян Фу, он будет беспомощен.

Первые несколько дней были потрачены на идентификацию связанных с ним людей и поиск бухгалтерских книг, а последний день был настоящим, и он ничего особенного не сделал. Он выбрал несколько человек в бухгалтерских книгах и перечислил соответствующих в буклете одного за другим. Запись была скопирована и распространена в каждом особняке.

Огромное количество знати и торговцев в городе Лянь Чжоу уже было в его руках. В будущем, кем бы ни был новый префект Лянь Чжоу, даже если это будет человек Сюй Цзин Фу, он будет беспомощен.

Город Лянь Чжоу с сегодняшнего дня принадлежал Сяо Цзюэ.

Что касается Юань Бао Чжэня, то дело заключалось в том, что он просчитался в своём направлении. Убийство на банкете никогда не воспринималось Сяо Цзюэ всерьёз. То, чего он всегда хотел, было городом Лянь Чжоу.

Это была просто ошибка, что внешность и странности Хэ Янь привлекли всё внимание Юань Бао Чжэня. В некотором роде, Хэ Янь тоже стала приманкой, но у этой приманки оказался крючок, и она открыла рот добыче, которая следовала за угощением, и всё прошло так гладко.

Когда он молчал, Хэ Янь тоже думала.

Сяо Цзюэ уже ожидал того, что произошло сегодня. Она спросила:

– Причина, по которой Вы отпустили Юань Бао Чжэня, заключается в том, что он будет брошен и наказан своим хозяином, так как он испортил это поручение, а его хозяин – министр Сюй, – она сделала паузу и спросила: – Министр Сюй, это...? Это нынешний премьер-министр Сюй Цзин Фу?

Как только эти слова прозвучали, даже Фэй Ню не смог удержаться и удивлённо взглянул на Хэ Янь.

Она действительно сказала это так прямо. Смысл того, что она сказала, намекал на то, что она не знала Сюй Цзин Фу. Но кто знает, лжёт ли она?

– Юная леди Хэ так заботится о делах суда. Твой отец знает об этом? – спокойно сказал Сяо Цзюэ.

Когда он ответил на это, Хэ Янь знала, что министр Сюй в устах Юань Бао Чжэня на самом деле был Сюй Цзин Фу.

– Хотя мой папа сейчас всего лишь капитан городских ворот, министр Сюй – нынешний премьер-министр. Это похоже на разницу между небом и землёй, но генерал также знает, что он не должен запугивать молодых и бедных. В этом году мне исполнилось шестнадцать, и я победила стражей Лянь Чжоу, и пока у меня нет соперника, – сказала она без стыда. – В будущем я не могу с уверенностью сказать, смогу ли я совершать достойные поступки. Но я могу стать чиновником выше генерала. Что такое министр Сюй? У меня также есть брат, который моложе меня. Говоря яснее, мы подобны восходящему солнцу, в то время как ему осталось всего несколько лет. Когда мы с братом доживём до Генеральского возраста, кто знает, останется ли в мире ещё министр Сюй?

Фэй Ню поперхнулся и закашлялся.

Судя по словам Хэ Янь, по всей вероятности, она не является человеком Сюй Цзин Фу. Как мог Сюй Цзин Фу терпеть такое вероломство, будь она его подчинённой? То, что Хэ Янь могла дожить до сегодняшнего дня, вероятно, было невероятной удачей.

Сяо Цзюэ усмехнулся, когда услышал слова:

– Ты не знаешь, будешь ли ты жить или умрешь вот так. Ты можешь прожить не так долго, как Сюй Цзин Фу.

Хэ Янь сказала в своём сердце, что Сяо Цзюэ ошибался, она уже прожила на одну жизнь больше, чем Сюй Цзин Фу, и ясно, кто прожил больше.

– Генералу не нужно так остерегаться меня, – посмотрела на него Хэ Янь. – У меня такой же враг, как и у Вас.

– Кто знает, – равнодушно сказал он. – Сюй Цзин Фу тоже не стал бы связываться с капитаном городских ворот.

– Капитан городских ворот, естественно, не может подняться к министру Сюю, но собака кого-то укусила, и хозяин тоже должен быть привлечён к ответственности, – вздохнула Хэ Янь. – Мой враг – подчинённый министра Сюя, и на самом деле его можно рассматривать как самого министра Сюя, – она засмеялась: – У меня тот же враг, что и у генерала. Мы должны быть друзьями. Генерал снова и снова сомневается во мне, и это меня очень огорчает.

Сяо Цзюэ взглянул на нее, вид девушки не был и наполовину грустным.

– Тогда ты навсегда останешься разочарованной, – сказал он. – Я не завожу друзей, не говоря уже о том, чтобы дружить с мошенниками.

Хэ Янь поражённо молчала.

Этот человек очень хорош в спорах и упрям, как мул! Хэ Янь действительно не терпелось выместить на нём свой гнев.

– Генерал, – Хэ Янь сдержала свой гнев и спросила: – А как насчёт трупов во дворе особняка Семьи Сунь?

Среди этих трупов были те, которые пролежали в земле долгое время и были неразличимы, от них остались только кости, а некоторые всё ещё можно было разглядеть. Это не было решением – складывать их всех в особняке Сунь.

Сяо Цзюэ посмотрел на дерево за окном, и тень дерева слегка задрожала. Через некоторое время он сказал Фэй Ню:

– Оповести жителей города, чтобы они пришли и опознали трупы.

* * *

Жители города Лянь Чжоу узнали, что генерал Правой армии привёл людей запечатать ворота особняка семьи Сунь и задержал отца и сына семьи Сунь. Все захлопали в ладоши и зааплодировали. Тот, что посмелее, подбежал к двери дома Сунь, чтобы плюнуть и закричать. Менее смелые робко стояли неподалёку. Когда солдаты проходили мимо, они остановили человека и осторожно спросили:

– Этот никчёмный господин, Сунь Чжи Сянь, действительно... действительно был пойман?

Лянь Чжоу жил во тьме так много лет, и, наконец, наступил рассвет.

Для семьи Сунь всегда было хорошо сознаваться в своей вине. Префекты громко плакали, и те, кто потерял девочек в своих домах или знал, что их дочерей забрали, но были бессильны, пришли в дом, чтобы опознать погибших, услышав новость.

Тела женщин были разложены во дворе, заполнив все три двора. Хотя стояла осень, всё равно пахло странно. Хэ Янь последовала за Фэй Ню и увидела мать, которую держала девушка, разыскивающая свою дочь, пропавшую без вести три года назад, среди трупов, и молодого человека, одетого как учёный, держащего свою жену, которую забрали в первую брачную ночь, плачущего и рыдающего.

Хэ Янь увидела смуглого мужчину в белом матерчатом ханьфу, держащего труп девушки и рыдающего:

– Сестра, сестра! Брат здесь, брат отвезёт тебя домой... – голос был таким печальным, что заставил слушателей разрыдаться.

Труп девушки у него на руках явно принадлежал маленькой девочке, не больше двенадцати-тринадцати лет, она всё ещё могла считаться ребёнком. Если ребёнок озорничает дома, в этом возрасте ей всё равно хотелось бы ловить сверчков и сражаться с ними. Теперь это маленькое тельце свернулось в клубок, больше не отражая живую фигуру прошлого – цветок увял ещё до того, как распустился.

Хэ Янь подняла голову, чтобы посмотреть на небо, чувствуя, как по небу почти пронёсся крик. В мире не было ничего более трагичного, чем это.

Фэй Ню посмотрел на неё с некоторым удивлением.

Девушки мягкосердечны, поэтому было трудно увидеть такую сцену, взять ту же Сун Тао Тао, которая уже пряталась в доме и не могла вынести ещё одного взгляда. Хэ Янь стояла здесь с печалью в её глазах, но она совсем не плакала.

Хэ Янь видела слишком много прощаний в жизни и смерти. Сколько мужчин на поле боя были старшим сыном семьи, когда они уходили, и мужем жены, а когда они возвращались, они становились лопатой пепла. Люди жили в мире, и печали и радости необходимы.

Над этими девочками издевались, когда они были живы, и заключали в тюрьму, когда они умирали. У них была несчастная жизнь. Теперь они, наконец, были свободны и вернулись в объятия своих семей. Их семья всегда будет помнить их и скорбеть или плакать из-за их опыта.

А как насчёт неё?

Хэ Янь в оцепенении задавался вопросом, есть ли такой человек, который будет плакать о её смерти, который будет скучать по ней, когда её не будет рядом, и чувствовать боль от её боли? Семья из прошлой жизни Хэ Янь лично отправила её в могилу, и даже если она не была мертва, девушку использовали. Был ли хоть один момент, когда она почувствовала искренность своей семьи?

– Молодой господин, – голос Фэй Ню прервал мысли Хэ Янь, и она повернула голову, чтобы увидеть, что Сяо Цзюэ вышел в какой-то момент.

Он спросил:

– Все ли трупы опознаны членами их семей?

Фэй Ню покачал головой:

– Есть ещё двадцать три невостребованных.

Некоторые из девушек, которых взяли в плен в дом Семьи Сунь, были не из Лянь Чжоу, как Сун Тао Тао. Как только они расстались со своими семьями, это было похоже на прощание навсегда.

– Похороните их.

Хэ Янь была поражена и подняла глаза, чтобы посмотреть на Сяо Цзюэ.

Он стоял, как нефрит, в пустынном дворе, как осенний меч, висящий у него на поясе, острый, спокойный и обнадёживающий.

– Господин, где похоронить? – спросил Фэй Ню.

– За пределами города Лянь Чжоу есть пиковая платформа под названием Чэнфэн, – Сяо Цзюэ посмотрел вдаль и, казалось, увидел что-то ещё сквозь ветви во дворе. Выражение его лица было спокойным, а тон – безразличным, но в этом безразличии был след сострадания, которое было нелегко обнаружить. Он сказал: – Эти женщины ничего не могли поделать, пока были живы, как птица в клетке или задумчивая рыба. Похоронив их там, я надеюсь, что в следующей жизни они смогут свободно скакать по ветру и кричать на озёра и горы сколько душе угодно (1).

_________________________________________

1. Это просто означает быть свободным от забот и социальных условностей или быть необузданным, обладать широким кругозором и быть свободным от социальных условностей.

Глава 103. Возлюбленная генерала

Двадцать три невостребованных женских трупа были, наконец, похоронены на продуваемом всеми ветрами плато за пределами города Лянь Чжоу, согласно указаниям Сяо Цзюэ. Стоя на плато и глядя вниз, можно было увидеть долину, которая была покрыта облаками и туманом, как будто это была сказочная страна.

Гробы были самого лучшего качества, оплаченные серебром из сокровищницы семьи Сунь. Семья Сунь за эти годы накопила несметные богатства и имела специально отремонтированный склад в особняке для хранения золота, серебра и других сокровищ.

Поскольку эти двадцать три трупа были неизвестного происхождения, и никто не знал их имён, даже на надгробии не было выгравировано никаких слов. Там было двадцать три бессловесных надгробия, и там спали двадцать три молодые девушки. Если бы они узнали об этом после смерти, они могли бы сидеть здесь и смотреть, как колышутся облака. Точно так же, как сказал Сяо Цзюэ, если они перевоплотятся, они могут быть достаточно свободны, чтобы летать на ветрах и кричать над озёрами и горами.

Хэ Янь и Сун Тао Тао были не слишком далеко отсюда. Чи У стоял в стороне, глядя на людей, которые сидели на корточках на земле и сжигали бумажные деньги. Во время похорон Сяо Цзюэ не пришёл. Многие из этих людей, которые сожгли бумажные деньги, пришли на поиски пропавших членов семьи, но не смогли найти своих родственников. В конце концов, у многих девушек, убитых Сунь Лином, даже не осталось трупов, и их съели волки или звери, а некоторые были брошены в братские могилы.

Седая старуха сжигала бумажные деньги в железном тазу. Она была слишком стара, чтобы ходить, а её внук шёл по горной дороге с ней на спине. Её маленькая внучка была похищена Сунь Лином четыре года назад и больше никогда не появлялась. Теперь также не было никаких следов ее внучки, найденных в трупах, найденных во дворе Сунь Лина.

Старуха дрожащим голосом сказала: "Я сожгу бумажные деньги для этих девочек. В будущем, если кто-то с добрыми намерениями увидит мою девочку, они сожгут бумажные деньги за мою девочку… Девочка, теперь ты можешь быть свободна..."

Сун Тао Тао взяла носовой платок, чтобы вытереть слёзы в уголках глаз, и сказала:

– Слишком трудно быть женщиной. Если существует перерождение, то в следующей жизни я не хочу быть женщиной.

– Это не имеет ничего общего с тем, чтобы быть женщиной, – Хэ Янь посмотрела на летающие бумажные деньги. – Быть женщиной не значит страдать, и то же самое верно для мужчины. Если Вы недовольны судьбой, то можете пойти другим путём. Это просто… – она смотрела на эти безмолвные могилы. – Что касается их, то у этих девушек отобрали возможность выбора. Это слишком жестоко.

Сун Тао Тао посмотрела на неё:

– Ты очень отличаешься от обычных мужчин.

– Что?

– Если бы это был обычный мужчина, большинство из них, вероятно, сказали бы, что с вами, женщинами, что-то не так, вам нужно только носить шикарную одежду и сидеть дома. Когда холодно, будет кому добавить одежду и даже кто-то будет ждать вас, когда вы войдёте и выйдете. Вам даже не нужно драться снаружи, – она подражала грубому мужскому голосу, когда с презрением говорила эти слова. – Хорошо ли быть домашним животным? Посадить птицу в клетку и ожидать, что птица похвалит клетку, что та выглядит хорошо. Я думаю, у них проблемы с мозгами...

Хэ Янь засмеялась:

– Ты тоже очень отличаешься от обычных женщин.

– Я родилась другой. Кстати, – Сун Тао Тао посмотрела на неё. – Я всё ещё не знаю твоего имени. Ты не Чэн Ли Шу, а подчинённый второго молодого господина Сяо, верно?

– Меня зовут Хэ Янь, – сказала Хэ Янь. – "Хэ" из дров, "Янь" из реки.

– Итак, это брат Хэ, – сказала Сун Тао Тао. – Ты можешь называть меня Тао Тао.

– Это... – Хэ Янь почесала в затылке, чувствуя, что это было слишком фамильярно. Хотя они обе были женщинами, остальные этого не знали. Она боялась, что это породит ненужные иллюзии в глазах окружающих.

– Вот и всё, – сказал Сун Тао Тао. – Я уже договорилась со вторым молодым господином Сяо сопровождать вас в Лянь Чжоу Вэй на некоторое время, и когда прибудет человек второго молодого господина Сяо, он пришлёт кого-нибудь, чтобы отвезти меня обратно в Шоцзин. Так что, возможно, мне придётся оставаться с тобой большую часть времени в ближайшие несколько дней, – Сун Тао Тао улыбнулась, когда её брови и глаза изогнулись: – Я ещё не была в военном лагере, – она снова стала счастливой и продолжила болтать.

– Юная леди Сун, – Чи У посмотрел вдаль. – Уже поздно, так что этот подчинённый проводит Вас вниз с горы первой.

– Пойдёмте, – согласилась Хэ Янь.

Несколько человек спустились с горы, повернувшись спиной к могилам. На ступенях продуваемого всеми ветрами плато в траве росли заросли белых хризантем. Подул ветерок, и хризантемы слегка кивнули своими головками, как будто нежная девушка благодарила их.

Вскоре после этого их спины исчезли, когда путники пошли своей дорогой.

* * *

Спустившись с горы и вернувшись в гостиницу, где они остановились, Сун Тао Тао нырнула в комнату, чтобы принять ванну. Они были заняты сегодня, и сжигание бумажных денег ранее оставило много бумажной пыли на их телах, поэтому им было необходимо принять ванну, чтобы смыть её.

Особняк Сунь был запечатан, поэтому, естественно, они не могли вернуться и остаться там. Поэтому они остановились в гостинице, где поселились, впервые прибыв в город. Хозяин гостиницы знал истинную личность Сяо Цзюэ, и теперь, когда Сунь Сян Фу и его сын были заключены в тюрьму, он не осмеливался пренебрегать своими обязанностями. Хозяин гостиницы был прилежен, как будто он был каким-то слугой, кружась вокруг Хэ Янь.

Хэ Янь сказала:

– Ничего, ничего. Я сделаю это сам, – она взяла носовой платок и пошла прямо в комнату.

Фэй Ню собирал вещи в комнате. Хэ Янь была потрясена, когда увидела его действия. Девушка спросила:

– Брат Фэй Ню, что ты делаешь?

Фэй Ню сказал с застывшим лицом:

– Я собираюсь жить с Чи У.

Когда они раньше были в особняке Сунь, они втроём жили вместе, Сяо Цзюэ был во внутренней комнате, в то время как Фэй Ню и Хэ Янь были снаружи, и они не чувствовали ничего плохого в этом расположении. Поэтому девушка небрежно сказала:

– Переселяться слишком неудобно.

Фэй Ню замер и недоверчиво посмотрел на неё:

– Ты женщина, как ты можешь находиться со мной в одной комнате?

Хэ Янь равнодушно сказала:

– … Тебе не нужно изображать стыд.

Фэй Ню не сказал ни слова и быстро собрал свой багаж, как будто девушка перед ним была каким-то бичом. Он избегал Хэ Янь и сразу же ушёл.

Хэ Янь была единственной, кто остался в комнате.

На мгновение она вздрогнула, покачала головой и улыбнулась. В глазах Сяо Цзюэ, хозяина и его слуги, её поведение было неожиданным, но она долгое время жила в казармах и привыкла жить с мужчинами. Что такого сложного было в том, чтобы жить с мужчиной? Ей не было стыдно, как девочке, и она не знала, почему Фэй Ню вёл себя так неловко.

Хэ Янь подошла к кровати и нашла на столе воду и чистые белые салфетки. В комнате также оставалась горячая вода для купания, которую поставил туда Фэй Ню. На её теле всё ещё были раны. Этот человек был таким же, как и его хозяин. Иногда он бывает бесчувственным, но иногда Фэй Ню довольно внимателен.

В комнате никого не было, поэтому Хэ Янь села, чтобы раздеться и принять грубую ванну. Вчера у неё не было возможности осмотреть свои шрамы. Заменяя использованную ткань, она заметила, что её раны не были лёгкими.

Естественно, раны болели, но это было терпимо. Хэ Янь повернулась боком и посмотрела на девушку в зеркале. С раной на её светлой коже это определённо было некрасиво.

Юная леди Хэ лелеяла свою красоту и не могла дождаться, чтобы побаловать себя нектаром и цветочной росой. Теперь она заменила девушку в её теле, Хэ Янь сделала своё тело совершенно неузнаваемым. Если настоящая юная леди Хэ вернётся и увидит такую сцену, она упадёт в обморок от гнева.

Она была очень осторожна, чтобы защитить себя, но как только девушка решила выйти за пределы дома в одиночестве и потеряла убежище своей семьи, она неизбежно получила бы травму. Люди взрослеют от травмы за травмой, и оставленные шрамы в конечном итоге однажды станут бронёй.

Тело женщины-генерала никогда не могло быть таким же безупречным, как у обычной девушки. Старые раны падали на неё, как бумага, разрезанная странным ножом, далёкая от красоты и даже могла быть названа страшной.

Какая девушка не любила красоту? Даже для Хэ Янь, которая в прошлой жизни больше десяти лет притворялась мужчиной, когда она носила свою женскую одежду и смотрела на шрамы на спине, всё равно испытывала чувство стыда перед Сюй Чжи Хэном. Она никогда не носила тонкую газовую одежду. Однажды Сюй Чжи Хэн подарил ей платье из гранатового газа цвета воды, тонкое, как крылья цикады, с цветами граната, вышитыми на плечах и шее. Ей это очень нравилось, но Хэ Янь никогда его не надевала. Потому что на её плече был шрам, оставленный стрелой, выпущенной врагом.

Она также вспомнила выражение глаз Сюй Чжи Хэна, когда он посмотрел на эти шрамы. Хотя он ничего не сказал, он намеренно избегал смотреть на них. Это было более обидно, чем прямая насмешка и выражение неприязни.

Хэ Янь ошеломлённо уставилась в бронзовое зеркало. Почему это шрам у мужчины – медаль, а у женщины – позор? Как это несправедливо, но в мире существует справедливая вера в то, что все женщины служат людям с помощью красоты, и они должны постоянно поддерживать свою красоту.

Что за чушь собачья.

Хэ Янь опустила голову, тонко втёрла мазь в рану, а затем обернула её полоской ткани. Она делала это очень хорошо. Даже испытывая боль, девушка даже не нахмурилась, и вскоре боль утихла. Закончив всё это, она немного отдохнула в комнате, затем встала и толкнула дверь, чтобы выйти и оказаться перед комнатой Сяо Цзюэ.

В комнате горел свет, и Сяо Цзюэ должен был быть внутри. Хэ Янь постучала в дверь:

– Генерал?

– Войдите.

Толкнув дверь, девушка увидела, как молодой господин Сяо убирал свою цинь со стола. Хэ Янь почти забыла, что на этот раз он в том числе приехал в город Лянь Чжоу, чтобы починить свою цинь. Подумав о ремонте цинь, Хэ Янь вспомнила, что она раздавила инструмент, когда была пьяна.

– Генерал, – с горечью сказала Хэ Янь. – Вы поели?

Сяо Цзюэ перестал двигать рукой:

– Говори откровенно.

– Мы завтра возвращаемся в лагерь? – Хэ Янь спросила: – Что Вы собираетесь со мной делать?

Теперь, когда Сяо Цзюэ знал, что она девушка, что, если Сяо Цзюэ действительно хотел отправить её обратно в Шоцзин? Было так трудно узнать хоть немного о Хэ Жу Фэе, и, наконец, теперь есть зацепка, Хэ Янь определённо не вернётся, даже если её убьют.

– Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал? – второй молодой мастер Сяо сел за стол, спокойно глядя на неё.

Хэ Янь также поспешно пододвинула стул, чтобы сесть рядом с ним, и серьёзно проанализировала ситуацию вместе с ним:

– Вы видели мои способности. На этот раз Вы привезли меня в Лянь Чжоу. Я была той, кто предупредил Вас об убийце, и я также была той, кто помог Вам отвлечь Юань Бао Чжэня. В конечном счете, Дин И был убит мной. Если я всё тщательно и верно подсчитала, то сделала я для Вас больше, чем когда-либо делал брат Фэй Ню.

Фэй Ню, который был по соседству, чихнул.

– Такой человек, как я, как подчинённый, может быть одним из лучших, хорошим подчинённым, который хорошо понимает, – хвасталась Хэ Янь без колебаний: – У Лянь Чжоу Вэя есть я, и я похожа на тигра с крыльями. Генерал, я думаю, что Вы можете включить меня в батальон девяти знамён, Вы никогда не пожалеете об этом, пока держите меня.

Сяо Цзюэ улыбнулся и спросил в ответ:

– Батальон девяти знамён?

– Я знаю, что генерал – сообразительный человек, и Вы, должно быть, сомневались в моей цели вступить в батальон девяти знамён. Я буду откровенна. Это слишком медленно, чтобы добиваться успехов и строить карьеру. Я слышала, что те, кто состоит в батальоне девяти знамён, могут стать чиновниками, даже если у них есть инвалидность. Наша семья рассчитывает на то, что я заставлю наших предков гордиться мной, поэтому я подумала, что батальон девяти знамён – хорошее место для начала.

Её замечания были откровенными. Сяо Цзюэ сделал глоток чая из стоявшей на столе чашки и неторопливо сказал:

– Нет никакой необходимости думать о будущем, я вижу, что сейчас у тебя тоже есть инвалидность.

Хэ Янь удивлённо приподняла брови:

– ... Что?

Может ли Сяо Цзюэ знать, что она была госпожой Сюй и была слепой в своей предыдущей жизни?

Девушка нервничала, когда увидела, что Сяо Цзюэ указывает на её голову.

Хэ Янь молча проклинала его. Это не у неё, а у него что-то не в порядке с головой! Надо же было додуматься проклинать людей без всякой причины.

Просто людям приходилось склонять головы перед сильными мира сего, и Хэ Янь улыбнулся:

– Разве генерал так не думает?

Сяо Цзюэ уставился на неё и усмехнулся:

– Ложь, наш батальон девяти знамён не принимает некомпетентных людей.

– Некомпетентных? – Сяо Цзюэ может усомниться в её характере, но он не может усомниться в её способностях. Хэ Янь хлопнула по столу: – О ком Вы говорите?!

– Дело Дин И, разве ты не пострадала, когда дралась с ним? – Сяо Цзюэ скривил рот, его красивые глаза были полны насмешки: – Если это не некомпетентность, то что же это было?

– Это... это... – это потому, что юная леди Хэ слаба, и, усвоив уроки своей предыдущей жизни, конечно, она должна быть осторожной! – Если бы там был старший брат Фэй Ню, он бы тоже пострадал!

– Ты можешь направить свой лживый ум на практику, может быть, тогда ты сможешь улучшиться.

Чем больше этот человек общался с ней сейчас, тем больше он раскрывал плохую сторону своей юности. Хэ Янь глубоко вздохнула и вдруг улыбнулась.

– Хорошо, не имеет значения, что генерал настаивает на этом. Не имеет значения, есть ли у Вас предубеждение против меня. Просто я вдруг соскучилась по красной родинке на талии генерала.

Спокойное выражение лица Сяо Цзюэ внезапно дрогнуло.

– Этот слух был распространён, и теперь, похоже, он станет правдой. Я, дочь капитана городских ворот, чья семья не очень благополучна и не имеет никакой славы. Мне повезло, что я могу ассоциироваться с именем генерала, – Хэ Янь встала и медленно сказала: – Когда люди будут говорить обо мне в будущем, как о женщине, которая была возлюбленной генерала, я думаю, что это не будет потерей. Просто для генерала было бы плохо быть связанным с такими, как я. Но генералу всё равно, что говорят другие, так что это не должно иметь значения, верно?

Сяо Цзюэ уставился на неё глазами, похожими на нож, и сказал глубоким голосом:

– Что ещё за возлюбленная женщина?

Хэ Янь улыбнулась и ответила:

– Я настолько хорош, что все в Лянь Чжоу Вэе знают меня и всегда восхищались мной как редким человеком в мире. Если бы они вдруг узнали, что я женщина, они бы определённо отказались в это поверить. И удивились бы, зачем женщина вошла в военный лагерь. Я могу только сказать, что это было естественно, потому что Генерал так сильно любил меня, что ему не хотелось расставаться со мной, поэтому он спрятал меня в казарме и привёз в Лянь Чжоу, в гарнизон. Выслушав всё это, они бы только позавидовали моей удаче. Конечно, они также оплакивали бы любовь генерала, которая глубока, как море.

Сяо Цзюэ улыбнулся вместо того, чтобы разгневаться, когда услышал эти слова:

– Ты не знаешь, как стыдиться!

Хэ Янь положила руки на стол и быстро сказала:

– Я не безрассудный человек, и я не прошу генерала позволить мне войти в батальон через заднюю дверь. Я просто надеюсь, что генерал даст мне шанс проявить себя. Давайте вместе вернёмся в лагерь и сделаем вид, что всего этого никогда не было, я также прошу генерала отказаться от Вашего предубеждения против меня и относиться ко мне как к обычному солдату. И да, – она, казалось, о чём-то задумалась. – Сейчас у меня травмы, и мне нужно менять повязку на ночь. Жить вместе неудобно, поэтому мне придётся побеспокоить генерала, чтобы он нашёл для меня комнату, в которой я могла бы побыть одна, – такую, в которой я могла бы принять ванну.

Сяо Цзюэ холодно сказал:

– Даже не думай об этом.

– Даже не думай об этом.

– Тогда мне придётся быть женщиной, которую генерал глубоко любит, – Хэ Янь небрежно обернулась: – Даже если Вы запихнёте меня в карету и отправив обратно в Шоцзин, я смогу немедленно сообщить об этом всем. Ну, я думаю, что эта гостиница очень хороша для начала, пока я буду кричать…

Сяо Цзюэ схватился за лоб:

– Хэ Янь!

Хэ Янь улыбнулась, скрывая за этим гнев:

– Жаль, что я лгунья.

Сяо Цзюэ процедил сквозь зубы:

– Я даю тебе своё слово.

Лицо Хэ Янь изменилось быстрее, чем у трёхлетнего ребёнка. Она тронула своё сердце и сказала с сожалением:

– Я немного разочарована тем, что не могу быть женщиной, которую генерал глубоко любит.

Лицо Сяо Цзюэ позеленело:

– Убирайся!

Хэ Янь радостно замурлыкала и вышла.

* * *

Рано утром на следующий день, когда Фэй Ню и Чи У проснулись и вышли, они обнаружили, что Хэ Янь встал даже раньше, чем они оба.

Они собирались вернуться в Лянь Чжоу Вэй, она также намеренно привела себя в порядок и выбрала одежду, которую Чэн Ли Шу обычно не носил, что придало девушке свежий вид. Она родилась красавицей, и если бы Фэй Ню не знал, что она женщина, ему ничего не оставалось бы, как в душе похвалить такого красивого молодого человека.

Чи У не знал, кто такой Хэ Янь. Он схватился за грудь, посмотрел издалека и тихо спросил Фэй Ню:

– Ты сказал, что этот человек непобедим в Лянь Чжоу? Посмотри на это тело, оно на это не похоже.

Фэй Ню вздохнул и подумал, что это не единственное, что с ним не так.

Пока он говорил, Сун Тао Тао поднялась снизу с горстью красных фиников. Когда она увидела Хэ Янь, то, естественно, протянула руку и улыбнулась:

– Брат Хэ, это угощение от владельца магазина. Они очень милые. Разве ты не хочешь попробовать их?

Лянь Чжоу был богат красными финиками – все они были большими и сладкими, и краснота была очень приятной для глаз. Хэ Янь взяла один и сказала:

– Спасибо.

Они были парой девочек-подростков, стоящих там, приятная сцена для глаз, похожая на задумчивость. Чи У ткнул Фэй Ню в руку и сказал:

– Глядя на них, я чувствую, что что-то не так. Неужели юная леди Сун положила глаза на Хэ Яня? А как насчёт молодого господина Чэна?

Фэй Ню с трудом посмотрел на него и сказал:

– ... О чём ты так слепо беспокоишься?

– Как это можно назвать слепым беспокойством? Молодой господин Чэн – племянник молодого господина, конечно, мы должны помочь молодому господину Чэну. Или я преподам этому мальчику урок наедине, чтобы он держался подальше от юной леди Сун? Наш молодой господин Чэн чист и добр сердцем, и он не может считаться достойным противником Хэ Яню. Посмотри, как он улыбается юной леди Сун, я больше не могу этого выносить.

– Не говори ничего бездумно, молодой господин ненавидит людей, которые поднимают шум, – сказал Фэй Ню. – Мы с тобой можем заниматься своими делами.

Чи У собирался сказать что-то ещё, когда дверь комнаты открылась, и из неё вышел Сяо Цзюэ.

– Генерал, – тепло поприветствовала его Хэ Янь.

Сяо Цзюэ, казалось, не видел её. Он прошёл мимо девушки со скупым взглядом в глазах и спросил Фэй Ню:

– Кареты готовы?

– Они поджидают нас внизу, – ответил Фэй Ню.

– Пойдемте, – он спустился вниз.

Чи У и Фэй Ню посмотрели друг на друга, и Чи У тихо спросил:

– Фамилия, которую носит Хэ Янь, злит нашего молодого господина?

– Давай просто сделаем нашу работу, – Фэй Ню не ответил и спустился вниз.

– Второй молодой господин Сяо всё ещё так же холоден, как и всегда, – Сун Тао Тао была на стороне Хэ Янь, что очень тронуло последнюю. Маленькая девочка сочувственно сказала ей: – Тебе, должно быть, грустно работать под его началом. Когда я вернусь в Шоцзин, я скажу своему отцу, чтобы он посмотрел, смогу ли я найти для тебя работу в столице. С твоими навыками и характером это не должно быть трудно.

– Хм? – Хэ Янь не ожидал, что у Сун Тао Тао будет такое намерение, поэтому она махнула рукой и сказала: – В этом нет необходимости. Спасибо Вам, юная леди Сун, за Вашу доброту, но я неплохо разбираюсь в Лянь Чжоу, а генерал Сяо не безрассудный человек. Он довольно хорош, и для меня большая честь следовать за ним.

Сун Тао Тао только подумала, что парень говорит от имени Сяо Цзюэ, и не согласилась:

– Как он достоин того, чтобы ты следовал за ним? Люди в Шоцзине говорят, что он жесток и безжалостен...

Хотя у Сяо Цзюэ был плохой характер, Хэ Янь не ругала его по незнанию. Девушка только улыбнулась и сказала:

– Он нехороший, но разве он не придумал, как доставить семье Сунь неприятности за то, что она издевалась над Вами? Если он действительно так плох, зачем ему беспокоиться о невостребованных женских трупах в особняке Сунь, даже до такой степени, чтобы похоронить их и пригласить монахов, чтобы помочь им обрести покой.

– Но... – Сун Тао Тао всё ещё хотела поспорить.

Подросток улыбнулся, коснулся её головы и тепло сказал:

– Юная леди Сун, Вы ещё молоды и не знаете, что многие вещи не видны на поверхности. Много раз людям приходится сталкиваться с человеком, чтобы узнать его характер. Человек, который относится к Вам по-доброму и внимателен, не обязательно хороший; каждый жестокий и безжалостный человек может не быть злом, у него также может быть неизвестная сторона.

Сун Тао Тао была ошеломлена. Прежде чем она успела что-либо понять, Хэ Янь уже спустился вниз. Казалось, на её голове осталось тепло ладони молодого человека. Она покраснела и поспешила догнать Хэ Яня, пробормотав тихим голосом:

– Кто это тут молодая? Ты всего на несколько лет старше меня.

После этого дальнейших споров не последовало.

Хэ Янь опустила голову и улыбнулась, и слова, сказанные вчера Сяо Цзюэ бедным девочкам, снова зазвучали в её голове.

– За пределами города Лянь Чжоу есть пиковая платформа под названием Чэнфэн. Эти женщины ничего не могли поделать, пока были живы, как птица в клетке или задумчивая рыба. Похоронив их там, я надеюсь, что в следующей жизни они смогут свободно скакать по ветру и кричать на озёра и горы сколько душе угодно.

Он понимал отчаяние этих женщин, когда произносил такие слова.

Поэтому она великодушно простила Сяо Цзюэ за грубость по отношению к ней и не приняла близко к сердцу его плохое поведение.

В конце концов, на самом деле в этом мире было не так уж много добрых людей.

Когда она спустилась вниз, то увидела Сяо Цзюэ, стоящего перед каретой, затем подошла и спросила:

– Генерал, Вы будете делить эту карету со мной?

В конце концов, Сун Тао Тао была молодой девушкой. Они ехали верхом на лошадях, когда приехали. Когда они возвращались обратно, то не могли позволить Сун Тао Тао ехать на одной из них, поэтому Фэй Ню устроил две кареты.

Сяо Цзюэ повернул голову, чтобы посмотреть на неё.

Хэ Янь объяснила:

– Я не могу ехать в экипаже с юной леди Сун. Мы – мужчина и женщина. Быть в одном экипаже вдвоём и иметь риск быть увиденными другими… разве репутация юной леди Сун не была бы поставлена на карту?

Сяо Цзюэ всё ещё выглядел непонимающим:

– И что?

– Так что я должен ехать в одной карете с генералом, – сказала Хэ Янь с улыбкой и уже собиралась сесть в карету, но Сяо Цзюэ потянул её вниз, схватив её за шиворот одежды.

Если бы девушка не ухватилась за его рукав, она почти не смогла бы стоять твёрдо.

– Ты не считаешь себя женщиной или не считаешь меня мужчиной? – Сяо Цзюэ поднял брови: – Лжец, я боюсь, что ты слишком глубоко погружена в драму, поэтому я напоминаю тебе. Миссия закончена, так что ты можешь перестать притворяться Чэн Ли Шу, – после этого он отряхнул рукав, за который только что схватился Ян.

Чи У проходил мимо и случайно услышал последнюю фразу Сяо Цзюэ. Он тут же подошёл, схватил Хэ Янь за одежду и оттащил её в сторону:

– Правильно! Ты всё ещё думаешь о себе как о молодом господине Чэне? Почему ты такой невежественный, иди сюда и поезжай с нами на лошади!

Хэ Янь просто шутила и на самом деле не хотела ехать с Сяо Цзюэ. Затем она повернулась и счастливо села на свою лошадь.

Фэй Ню проинструктировал кучера:

– В карете девушка, так что не спеши.

Хэ Янь была поражена и бессознательно улыбнулась. Не то чтобы она была сентиментальна, но из-за того, что девушка была ранена в драке с Дин И, она не могла ехать на лошади слишком энергично.

Она не знала, было ли это сделано намеренно. Но ведь Хэ Янь тоже была девушка.

Чи У нетерпеливо прикрикнул:

– Чего ты ждёшь? Поехали!

Глава 104. Совместное проживание

Из-за необходимости заботиться о Сун Тао Тао карета двигалась медленно, и путешествие было длиннее, чем когда они направлялись в город. Когда они прибыли в Лянь Чжоу Вэй, был уже вечер.

Шэнь Хань и его отряд уже ждали на конной дорожке за пределами гарнизона. Шэнь Хань видел, как Сяо Цзюэ вышел после того, как карета остановилась, и почувствовал облегчение.

Они никогда не получали никаких писем о том, что и как Сяо Цзюэ делал в городе Лянь Чжоу. Через несколько дней их сердца всё ещё трепетали, опасаясь изменения ситуации. Теперь, увидев их, казалось, что на данный момент всё решилось гладко. Шэнь Хань собирался заговорить, когда услышал, как Лян Пин сказал:

– Почему… почему здесь девушка?

Девушка? Когда они смотрели на переднюю часть кареты, пятнадцатилетняя или шестнадцатилетняя девушка в розовом платье выпрыгнула из кареты на глазах у всех, она была изысканной и милой, с красивым лицом.

Глядя на Хэ Яня с другой стороны, тот, казалось, был подавлен чувством печали. Шэнь Хань был потрясён до глубины души, потому что генерал отправился в Лянь Чжоу и привёз оттуда девушку. Решил ли он прояснить свои отношения с Хэ Янем?

Но делать это на глазах у Хэ Яня было слишком безжалостно.

Пока он думал, Шэнь Хань услышал счастливый голос подростка, доносившийся сзади:

– Дядя, старший брат, вы наконец вернулись!

Это был Чэн Ли Шу, который подпрыгивал, как кролик. За ним последовала Шэнь Му Сюэ, которая была одета в белое и выглядела чрезвычайно красиво. Чэн Ли Шу подошёл и сначала недовольно обратился к Шэнь Ханю:

– Учитель Шэнь, почему Вы не сказали мне, что дядя вернулся? Если бы я не услышал об этом, я бы не смог поприветствовать дядю. Старший брат, я вижу, ты вернулся целым и невредимым. Эта поездка должна была пройти очень гладко. Ушёл ли парень по имени Юань Бао Чжэнь? Я знал, что ты сможешь это сделать… Гах? – его первоначально весёлое выражение лица исчезло, когда молодой человек увидел Сун Тао Тао, оно стало безжалостным, и его тон мгновенно стал резким, когда Чэн Ли Шу выскочил вперёд и указал на Сун Тао Тао, чтобы спросить: – Вторая юная леди Сун, почему она здесь?

– Что это за выражение у тебя на лице? – Сун Тао Тао нахмурилась.

– Мы познакомились с юной леди Сун в городе Лянь Чжоу, – улыбнулась Хэ Янь. – Это также совпадение, что юная леди Сун некоторое время пробудет в гарнизоне, – она не стала вдаваться в подробности того, что случилось с Сун Тао Тао, скрывая для неё этот инцидент.

– Старший брат, – Чэн Ли Шу недоверчиво посмотрел на него. – Я просил тебя помочь мне спрятаться от Юань Бао Чжэня, чтобы не быть схваченным им и увезённым к женитьбе. И всё же ты привёл беду прямо к моему порогу? Ты пытаешься заставить меня страдать?!

– Чэн Ли Шу, – Сун Тао Тао больше не могла это слушать. Она встала, скрестив руки на груди, и агрессивно крикнула ему в ответ: – Ты думаешь, я хочу тебя видеть? Честно говоря, я приехала в город Лянь Чжоу, потому что сбежала от брака. Если бы я не встретила второго молодого господина Сяо, я бы не приехала сюда. Не только ты не испытываешь желания жениться на мне, но я даже не хочу тебя видеть! Никчёмный сын, ты настолько бредишь, что думаешь, будто можешь быть достоин меня. Я думаю, ты мечтаешь жениться на красавице – мечтай дальше!

С точки зрения красноречия, Чэн Ли Шу действительно не был противником Сун Тао Тао. В этот момент он пожалел, что не прочитал больше книг, так как у него даже не было хороших предложений, чтобы проклинать её в ответ.

– ... Ты мегера! – молодой человек мог сказать только это, но постарался сделать это максимально внушительно.

– Это всё равно лучше, чем ты, ничтожество, – Сун Тао Тао закатила глаза в ответ.

Два заклятых врага поссорились здесь, поэтому Лян Пин встал, чтобы выступить миротворцем:

– Господин Чэн, генерал, и другие путешествовали почти целый день. Они, должно быть, устали в этот момент. Пусть они вернутся и немного отдохнут, хорошо?

Конечно, Чэн Ли Шу хотел бы сделать шаг назад, когда кто-то даст ему такую возможность, поэтому он сказал:

– Мне плевать на тебя. Я просто забочусь о своём дяде и старшем брате!

Наконец, на какое-то время нынешняя ситуация была смягчена.

Шэнь Му Сюэ, которая долго молчала, подошла к Сяо Цзюэ и сказала:

– Второй молодой господин, в секретном письме, отправленном ранее, было написано, что кто-то был ранен, кто это был?

Все эти несколько человек выглядели как обычно.

Сяо Цзюэ взглянул на Хэ Янь, и та сказала:

– Это я!

Шэнь Му Сюэ процедила сквозь зубы:

– ... Ты сейчас испытываешь какие-либо неудобства?

– Это всего лишь несколько поверхностных травм, – сказала Хэ Янь с улыбкой. – Я попрошу юную леди Шэнь найти для меня несколько мазей для лечения внешних травм. Те, что были в прошлый раз, тоже подошли бы.

Сун Тао Тао услышала это и удивлённо посмотрела на неё:

– Господин Хэ, Вы ранены? – когда она не увидела, что молодой человек ранен, то подумала, что ничего плохого не случилось.

Чэн Ли Шу оттащил Хэ Янь, уставившись на Сун Тао Тао как на вора:

– Лисица, держись подальше от моего старшего брата!

Эти двое снова начали ссориться.

Хэ Янь не знала, что на это сказать.

Энергии молодых людей действительно можно позавидовать.

Когда они вернулись в гарнизон, все они немного отдохнули. После того как они поели, уже стемнело.

Шэнь Хань сказал Сяо Цзюэ:

– Я ежедневно убирал комнату генерала, а также менял постельное бельё, чтобы генерал мог спокойно отдыхать.

Любовь Сяо Цзюэ к чистоте почти достигла точки паранойи, поэтому Шэнь Хань давно тщательно подготовился.

Сяо Цзюэ кивнул и уже собирался уйти, как Хэ Янь схватила его за рукав:

– Подождите!

Это будет какой-то частный разговор? Шэнь Хань в глубине души подумал, что такая ситуация действительно не подходит ему как постороннему для участия, поэтому он сказал:

– Генерал, если для этого подчинённого нет иных указаний, я уйду первым, – сказав это, он ушёл, не дожидаясь ответа Сяо Цзюэ.

Хэ Янь втолкнула Сяо Цзюэ в комнату, и молодой генерал холодно спросил:

– В чём дело?

– Неужели генерал забыл, что он мне обещал? Вы генерал Фэн Юнь, так что Вам следует держать ответственность за свои слова.

– Что я такого сказал? – Сяо Цзюэ спокойно посмотрел на неё.

Этот человек не желал выполнять своё обещание, поэтому Хэ Янь встревожилась:

– Перед возвращением разве мы с Вами не договорились о том, чтобы организовать для меня отдельную комнату? Я не могу оставаться на общей койке, иначе будет неудобно мыться и менять повязку.

Сяо Цзюэ ещё не ответил, прозвучал другой голос:

– Разве это не просто переодевание? Я могу тебе в этом помочь!

Двое оглянулись и увидели подбегающего Чэн Ли Шу. Комнаты Чэн Ли Шу и Сяо Цзюэ находились рядом друг с другом, и посередине была разделяющая дверь, разделяющая большую комнату на две части. Обычно Чэн Ли Шу был вынужден копировать книги под присмотром Сяо Цзюэ, занятого чтением. Так что средняя дверь останется открытой. В этот момент Чэн Ли Шу выскочил из своей комнаты, почти ошеломлённый.

– Брат, что ты думаешь о моей комнате?

Хэ Янь удивлённо переспросила:

– А?

– Если ты думаешь, что моя комната не плоха, я поменяюсь комнатами с тобой, – молодому господину Чэну не терпелось сказать: – Я перееду сегодня вечером. Я сейчас же пойду собирать свой багаж! Что ты думаешь, мой старший брат?

Хэ Янь была немного ошеломлена. Сяо Цзюэ нахмурил брови и посмотрел на своего племянника, который не привык быть таким же, как обычные люди, и спросил:

– Какого чёрта ты делаешь?

– Дядя, – сказал Чэн Ли Шу с заплаканным лицом. – Кто сказал тебе привезти с собой эту строптивицу. Я только что спросил заместителя Ляна. Он сказал, что Сун Тао Тао пока останется с доктором Шэнь. Теперь она всего в дюжине шагов от нас. Если я останусь здесь, разве я не должен буду видеть её каждый день? У меня кружится голова при виде неё, поэтому я не хочу её видеть. Поскольку старший брат тоже хочет сменить комнату, я могу поменяться со старшим братом. Когда Сун Тао Тао уйдёт, мы сможем вернуть всё по своим местам.

Хэ Янь сказала:

– Хорошо!

Сяо Цзюэ ответил:

– Нет.

Неприязнь Чэн Ли Шу к Сун Тао Тао перевесила его благоговейный трепет перед дядей. Поэтому он просто притворился, что не слышал слов Сяо Цзюэ, и с радостью повернулся, чтобы собрать вещи. Сяо Цзюэ сердито сказал:

– Ты, паршивец, вернись ко мне! – и протянул руку, чтобы оттащить его назад, но был заблокирован Хэ Янь.

Чэн Ли Шу воспользовался возможностью убежать и с характерным звуком захлопнул среднюю дверь.

Сяо Цзюэ повысил голос:

– Чэн Ли Шу!

– Будьте осторожны, чтобы не напугать ребёнка такой агрессивностью, – Хэ Янь посмотрела на него с улыбкой. – Генерал, молодой господин Чэн и я, как возлюбленная генерала, пришли к соглашению. Почему Вы вмешиваетесь в наши дела?

Когда это было сказано, это было похоже на то, что Сяо Цзюэ был неразумным нарушителем спокойствия, избивающим пару уток-мандаринок без всякой причины.

Сяо Цзюэ усмехнулся:

– На каком основании?

– На том основании, что я... единственная красная родинка, далёкая от того, чтобы быть женщиной, которую так сильно любит генерал, – Хэ Янь посмотрела на него с улыбкой на лице.

Внезапно в комнате воцарилась тишина.

Сяо Цзюэ с отвращением перевёл взгляд:

– Юная леди Хэ, Вы действительно хотите остаться в Лянь Чжоу Вэе?

– Я никогда не лгала по этому поводу, – Хэ Янь слегка улыбнулась и торжественно сказала: – Не только это, но я также действительно хочу войти в лагерь девяти знамён.

– Не забегайте вперёд.

– Я никогда не забегала вперёд, – сказала Хэ Янь. – Генерал, мне нужен только шанс проявить себя, доказать, что я не предатель, и доказать, что я достойна быть принятой в качестве Вашего доверенного лица.

Сяо Цзюэ ухмыльнулся:

– Это только слова.

– Разве Вы не поступаете произвольно, если даже не даёте мне шанса?

– Тебе? – Сяо Цзюэ оглядел её с ног до головы и вновь перешёл на неформальное общение: – Как долго ты сможешь продержаться в Лянь Чжоу Вэе?

– Дольше, чем Вы можете себе представить.

– Ты – женщина.

– Я не хочу, чтобы меня обнаружили

– Я не буду прикрывать тебя.

Хэ Янь улыбнулась, услышав эти слова:

– Это всё, что Вы хотите сказать?

Второй сын Сяо был благородным, холодным и недобрым, и для него было невозможно скрыть правду от Хэ Янь, которую она могла определить, основываясь на словах молодого человека. Но мастерство Хэ Янь было действительно выдающимся, и Сяо Цзюэ действительно испытывал лёгкое нежелание отказываться от него. В конце концов, по мнению Сяо Цзюэ, не так уж важно, был ли человек мужчиной или женщиной. Важно было то, был ли он способным, достаточно хорошим и достойным того, чтобы остаться.

– Ты уйдёшь, если не сможешь этого сделать, – его ответ был таким же безжалостным, как всегда.

– Договорились, – сказала Хэ Янь. – Я останусь здесь со своими способностями. Независимо от того, войду ли я в лагерь девяти знамён или окажу достойные услуги, я не хочу, чтобы генерал беспокоился об этом.

Сяо Цзюэ пристально посмотрел на неё. Спустя долгое время он поднял брови и спросил:

– Ты действительно хочешь войти в батальон девяти знамён?

– Конечно!

– Хорошо, – сказал Сяо Цзюэ. – Я дам тебе месяц на восстановление сил. После этого твои ежедневные тренировки по боевым искусствам будут такими же, как и в батальоне девяти знамён, – по-видимому, испугавшись, что Хэ Янь не поняла, он добавил ещё одно предложение: – Количество тренировок по боевым искусствам в батальоне девяти знамён в три раза превышает то, что ты делала раньше.

Хэ Янь промолчала в ответ на его слова.

Сяо Цзюэ, какой жестокий человек.

– Если ты можешь это вынести, оставайся. Если ты не можешь этого вынести, просто убирайся из Лянь Чжоу Вэя, – он посмотрел на Хэ Янь с улыбкой, его глаза были ясными и пустыми, с оттенком насмешки. – Юная леди Хэ, как долго Вы сможете продержаться? – снова придал молодой человек официальности своей речи.

Хэ Янь ответила ему натянутой улыбкой.

– ... Генерал, будущее ещё впереди, просто подождите и увидите.

* * *

Наконец, комната была устроена, и Хэ Янь должна была вернуться в свою предыдущую общую комнату, чтобы собрать вещи и встретиться с другими братьями. Когда она подошла к казарме, ещё до того, как смогла войти, девушку заметил Мэй в дверях, когда он крикнул:

– Брат А Хэ, ты вернулся!

Его голос пробудил людей внутри. Все сразу высунули головы из комнаты, а те, кто был посмелее, первыми протиснулись к Хэ Янь и спросили её:

– Хэ Янь, ты вернулся с генералом Сяо? Как ты думаешь, будешь ли ты вознаграждён на этот раз? Был ли город Лянь Чжоу весёлым? Что тебе там пришлось делать?

– Идите, идите, не втискивайтесь сюда, – прогнал их Хун Шань и позволил Хэ Янь войти. – Ты только что вернулся. Все здесь только и говорили о том, почему ты ещё не появился тут, Ах, я вижу, ты немного похудел за эту поездку. Ты ведь не понёс никаких потерь, верно?

– Нет, – сказал Хэ Янь, входя в комнату и обнаруживая, что там было довольно оживлённо, Ван Ба, Цзян Цзяо и Хуан Сюн были все там. Цзян Цзяо сказал:

– Мы слышали, что генерал Сяо вернулся, поэтому догадались, что ты скоро появишься тут, поэтому мы подумали, что можем подождать тебя здесь.

Хэ Янь села на кровать и вздохнула:

– Я почувствовал себя лучше, когда вернулся.

Кровать в усадьбу Сунь была мягкой и удобной, но когда она думала о многих девушках, похороненных во дворе этого места, Хэ Янь становилось очень мрачно и жутко. Хотя спинка кровати была жёсткой, а одеяло в этом месте казалось тонким, её сердце было более расслабленным, и девушка могла спокойно и крепко спать.

– Как насчет твоих отношений с генералом Сяо? Стало ли лучше на этот раз? – спросил Хуан Сюн.

Хэ Янь была очень зла на Сяо Цзюэ, потому что передовой лагерь принял Хуан Сюна. На этот раз она отправилась в город Лянь Чжоу с Сяо Цзюэ. Хун Шань и другие боялись, что Хэ Янь не сможет удержаться от перепалок с Сяо Цзюэ в разгар выполнения задания.

– Всё в порядке, – неопределённо сказала Хэ Янь.

Ван Ба фыркнул и сказал со злорадством:

– Не похоже, что это очень хорошо. Если бы всё было хорошо, почему он вернулся бы с пустыми руками? Почему генерал не наградил его?

Пока он говорил, появился Чэн Ли Шу, который тащил за собой три больших чемодана с багажом. Он остановился в дверях и спросил Хэ Яня:

– Брат А Хэ, могу я войти?

– Проходи.

Как только Чэн Ли Шу вошёл, он был поражён толпой в комнате и сказал:

– Здесь так оживлённо? Ночью не будет шумно спать, верно?

Глаза Мэя расширились:

– Что это значит?

Хэ Янь улыбнулась и медленно сказала:

– Я внёс большой вклад в решении вопроса в Лянь Чжоу. Генерал действительно ценит это. Я решил поменяться комнатами с господином Чэном. Господин Чэн будет жить здесь. И я останусь рядом с генералом, чтобы выразить благодарность.

Все были ошеломлены.

– То, что сказал ребенок, правда? – спросил Ван Ба у Чэн Ли Шу.

– Конечно, – Чэн Ли Шу почтительно поприветствовал всех собравшихся. – Я попрошу вас заботиться обо мне в будущем.

В комнате было оживлённо, как в кипящей воде, и все бросились расспрашивать Хэ Янь о произошедшем.

– Что ты сделал? Какие великие дела ты совершил за то время, что отсутствовал здесь?

– Просто поменял комнату, но не получил никакой другой награды? Он не позволил тебе войти в передовой лагерь?

– Хэ Янь, ты собираешься получить повышение? Сможешь ли ты взять с собой своих братьев, когда тебя повысят?

* * *

Хэ Янь был окружена, как будто она была генералом, выигравшим битву. С другой стороны, Шэнь Хань в этот самый момент узнавал подробности о поездке Сяо Цзюэ в город Лянь Чжоу.

– Сунь Сян Фу пробыл в Лянь Чжоу восемь лет назад, и у людей не было ни капли покоя, – вздохнул Шэнь Хань. – Люди получают только то, что они сеют, и он этого заслуживает.

Он провёл в Лянь Чжоу несколько лет и также слышал о Сунь Сян Фу и плохих поступках его сына. Поскольку он не был имперским надзирателем и не обладал властью Сяо Цзюэ, Шэнь Хань мог только проглотить свой гнев. Теперь, когда Сяо Цзюэ вырвал с корнем Сунь Сян Фу и его сына и заставил Юань Бао Чжэня упасть лицом вниз, мужчина был в восторге.

– Когда генерал отправился в Лянь Чжоу, вы узнали подробности о Хэ Яне? – Шэнь Хань на мгновение заколебался, но всё же спросил. Он не мог понять, какие отношения сложились сейчас у Хэ Яня и Сяо Цзюэ. Если говорить, что они были хорошими, то почему Сяо Цзюэ всё ещё оставалась настороже в отношении Хэ Яня? Если говорить, что они были плохими, то он вряд ли получил бы инструкции о том, что Чэн Ли Шу и Хэ Янь поменяются местами, и последний будет отныне жить в комнате племянника генерала.

Разве это не было просто настоящим сожительством с Сяо Цзюэ? Как они могли бы дойти до этого, если бы не были близки?

Может быть, их старые чувства возродились вновь? Но, глядя на Сяо Цзюэ, казалось, всё было не так. Шэнь Хань сам много лет был холостяком и действительно ничего не знал о любви. Но он слышал поговорку, что трудно позволить потерять любовь, так что, может быть, такова была нынешняя ситуация?

– Вроде того, – сказал Сяо Цзюэ. Кстати говоря, семейное положение, записанное Хэ Янем в военном реестре, не было ложным. Это правда, что у неё отец был лейтенант городских ворот, брат того же возраста, но подросток был не сыном семьи, а дочерью. Это было просто невозможно озвучить вслух.

– Неужели он… считается одним из наших? – осторожно спросил Шэнь Хань.

– На данный момент, это нормально считать его нашим человеком, – Сяо Цзюэ посмотрел вниз. – Однако нет необходимости рассказывать всё.

Шэнь Хань, вероятно, знал это и сказал:

– Подчинённый понимает.

– У меня есть кое-что для тебя, – сказал Сяо Цзюэ.

* * *

Хэ Янь легко ответила на вопросы братьев, и когда она вернулась в свою комнату, была уже ночь.

Сяо Цзюэ не любил шума, и место, в котором он жил, было довольно чистым. Когда Хэ Янь вошла, она всё ещё чувствовала себя немного неловко. Внезапно она переместилась из общей комнаты с дюжиной человек в личную комнату, заставляя людей думать, что это похоже на сон. Чэн Ли Шу, утончённый молодой господин, не забыл помочь ей зажечь благовония в комнате перед уходом.

Лёгкий аромат задержался на кончике её носа, что очень расслабляло. Хэ Янь легла на кровать, поддавшись желанию проверить её. Словно лёжа на ватном шарике, она сразу же почувствовала сонливость. Девушка подумала, что это действительно высокомерно и экстравагантно – спать на такой кровати. Неудивительно, что можно спать допоздна, если в твоём распоряжении такая кровать.

Она снова мельком взглянула на среднюю дверь.

Дверь была закрыта бисерной занавеской. За занавеской была дверь, а за дверью была комната Сяо Цзюэ. Сяо Цзюэ, вероятно, раньше наблюдал за ежедневной домашней работой Чэн Ли Шу, но сейчас эта дверь была закрыта. Хэ Янь попыталась слегка толкнуть её, но та осталась неподвижной, поэтому она попыталась толкнуть сильнее, но дверь всё ещё не двигалась.

Сяо Цзюэ фактически запер дверь с другой стороны.

Хэ Янь посетовала в своём сердце, что безопасность действительно жёсткая, и те, кто не знает, подумают, что Сяо Цзюэ – это женщина, и что она вор, собирающий цветы (1) и посещающий людей по ночам. Второй молодой господин Сяо действительно не может вынести немного песка в глазах (2). Действительно ли это необходимо?

Разум второго сына Сяо был действительно непредсказуем.

Посреди комнаты стояло большое деревянное ведро с горячей водой. Хэ Янь подошла, сунул в неё палец, чтобы проверить температуру. Температура воды была в самый раз подходящей. Вероятно, это было подготовлено Шэнь Ханем. Сегодня они весь день носились в пыли и грязи, так что им следовало хорошо вымыться. В конце концов, она никак не могла пойти к реке, чтобы отмокнуть в холодной воде. Хэ Янь была очень довольна. Она уже собиралась раздеться, как вдруг о чём-то подумала и посмотрела на среднюю дверь.

Она почти забыла, что здесь была дверь.

По обе стороны средней двери были замки. Независимо от того, какая сторона заблокирована, с другой стороны не может быть открыто, если обе стороны не были открыты одновременно. Сяо Цзюэ закрыл свою сторону, и Хэ Янь также должна была закрыть свою собственную сторону, иначе, если бы Сяо Цзюэ подошёл к ней посреди приёма водных процедур, разве он не увидел бы её всю насквозь?

Сложись всё подобным образом, второй молодой господин Сяо почувствовал бы, что его благородные глаза осквернены, и ушёл бы.

Хэ Янь заперла среднюю дверь, прежде чем принять ванну и переодеться. Переодевшись, она вытащила воду из деревянного ведра и вылила ее. После этого она наконец вернулась в комнату и села на кровать.

Шэнь Му Сюэ уже отправила все лекарства для перевязки ран и положила их на маленький столик рядом с кроватью. Из-за слов Хэ Янь, что "он должен оставаться чистым и непорочным для своей невесты", на этот раз она не потрудилась помочь с нанесением мази. Хэ Янь посмотрела в зеркало, сняла с себя одежду, чтобы нанести мазь. Когда она собиралась заменить повязку новой полоской ткани, девушка увидела круглую коробку нефритового цвета рядом с полосками.

Эта круглая коробочка была маленькой, не больше человеческой ладони, и девушка далеко не сразу обратила на неё своё внимание. Хэ Янь подняла её и внимательно изучила её. Хэ Янь опешила, покачала головой и через мгновение улыбнулась.

Девушки были более внимательны, но это было слишком вдумчиво. Шэнь Му Сюэ была действительно добра, даже к маленькому солдату, она была такой внимательной. Хэ Янь был просто обычным раненым человеком, которому было бы всё равно, есть ли у простолюдина шрамы. Он не был каким-то благородным сыном, так что никому не было до него дела.

Хэ Янь тоже так думала.

__________________________________________

1. Вор, собирающий цветы – мужчина, охочий до девушек, насильник.

2. Это олицетворяет личность человека, который не может смириться с небольшим недостатком в жизни. Когда такие люди найдут недостаток, они сделают всё возможное, чтобы исправить недостатки в жизни. То есть стремиться к совершенству в своём окружении. Педанты. Перфекционисты.

Хэ Янь тоже так думала.

Но как раз в тот момент, когда она собиралась положить коробку обратно, она вдруг вспомнила ночь, когда мерцала красная свеча, атмосфера поднималась, и тёплая рука, гладившая её по спине, внезапно напряглась, когда коснулась шрама на спине, она всё ещё задавалась вопросом, как придумать ложь, чтобы обмануть своего мужа, но мужчина перед ней небрежно задул свечу, избегая разговора.

Он всё ещё был нежен, но она мгновенно почувствовала себя неуютно. Это было более обидно, чем любые слова или взгляды.

Холодную мазь втирали в рану, которая была немного болезненной и зудящей. В глубине души Хэ Янь спрашивала себя, неужели ей действительно всё равно?

Нет, это было не так.

Хэ Янь было так ужасно не всё равно, даже если бы ей пришлось сделать это снова, она не могла отпустить это.

Девушка перемотала полоски ткани, положил нефритовую коробочку под подушку, погасила свет и легла на кровать.

В комнате было тихо и тепло. От её братьев не доносилось громового храпа, и ноги не складывались на её тело посреди ночи, так что она уже должна была заснуть, но по какой-то причине девушка находилась в замешательстве, из-за чего ей было трудно заснуть.

Возможно, ей не следовало думать о прошлом.

* * *

На следующее утро Хэ Янь, как обычно, встала на рассвете. Теперь она жила во дворе, где находился Сяо Цзюэ. Она была далеко от остальных солдат, а также далеко от области тренировки боевых искусств. Ей нужно было уйти пораньше. Когда девушка впервые отправилась с приготовленными на пару булочками на поле боевых искусств, она встретила Шэнь Ханя, Лян Пина и других инструкторов.

Хэ Янь поприветствовала их.

Лян Пин посмотрел на её жизнерадостный вид и почувствовал себя кисло. Он был инструктором, но никогда не наслаждался таким быстрым повышением, как этот маленький солдат. Прошло совсем немного времени, но этот единственный человек теперь мог жить рядом с генералом. Это была просто поездка, так почему же генерал стал смотреть на него по-другому? Шэнь Хань рассказал им о Сунь Сян Фу и его сыне, но какую роль сыграл в этом Хэ Янь и какие заслуги он заслужил, было неизвестно.

Лян Пин вздохнул, вознеся сердце к небу. Он действительно хотел достойно служить и хотел, чтобы генерал смотрел на него в другом свете, чтобы он тоже мог жить рядом со своим кумиром!

– Хэ Янь, ты как раз вовремя, я должен тебе кое-что сказать, – поманил её Шэнь Хань.

Хэ Янь подбежала, и Шэнь Хань посмотрел на неё:

– Вчера генерал сказал мне, что ты был ранен и что некоторые интенсивные тренировки в настоящее время неудобны для тебя. Таким образом, ты можешь отдохнуть от некоторых тренировок, таких как стрельба из лука и верховая стрельба. Вместо этого ты можешь найти какую-нибудь подходящую тебе тренировку, – после паузы он снова сказал: – Но не ленись. Ты должен приходить на поле боевых искусств каждый день, и ты не можешь пропустить утреннюю пробежку!

– Понятно! – учтиво сказала Хэ Янь, но в глубине души подумала, что Сяо Цзюэ был в некотором роде хорошим человеком. Хотя её рана была довольно поверхностной, она была на спине, и если бы девушка продолжала тренироваться, как раньше, было бы трудно залечить её должным образом.

Так было в её предыдущей жизни. Прежде чем старые раны затянулись, она должна была повести своих солдат бегать вокруг. Раны снова открылись, и упрямые старые боли распространились по всему её телу. Даже после того, как она выздоровела, тело девушки уже не было таким сильным, как раньше. Всякий раз, когда наступал сезон дождей или холодная зима, рана будет слегка болезненной, и дискомфорт будет трудно снять.

Упражнение на сдерживание было не тем, что можно вынести, но лучше было не слишком давить на себя.

Она поблагодарила Шэнь Ханя и затем перешла на другую сторону поля боевых искусств. Сегодня солдаты отрабатывали технику владения мечом, что было едва ли осуществимо. Хэ Янь ранее сражалась с Хуан Сюном боевой арене. Все знали, что её техника владения мечом была выдающейся. У неё был хороший темперамент, поэтому всякий раз, когда кто-то спрашивал у Хэ Янь совета, она всегда терпеливо отвечала с улыбкой, которая была гораздо более сердечной, чем у чернолицего инструктора. Поэтому, когда солдаты оказывались в замешательстве, они всегда спрашивали Хэ Янь.

Маленький солдат тащил Хэ Янь за собой, чтобы получить от девушки несколько советов по фехтованию, когда раздался звонкий голосок:

– Брат Хэ!

Обернувшись, Хэ Янь увидела Сун Тао Тао.

В Лянь Чжоу Вэй жила только одна молодая девушка, Шэнь Му Сюэ, которую народ Лянь Чжоу Вэй считал феей, и они не осмеливались богохульствовать в присутствии доктора Шэнь. Теперь они не знали, откуда взялась другая. Она выглядела немного моложе Шэнь Му Сюэ. Хотя она не была такой красивой и утонченной, как Шэнь Му Сюэ, эта девушка была лучше в аспектах деликатности и красоты, подобная маленьким цветам, которые цветут весной, или ветвям и виноградным лозам, обладающим прекрасным ароматом.

У неё на голове подпрыгивал двойной пучок, когда девушка подбежала к Хэ Янь со своей юбкой, обвивающейся вокруг ног, не обращая внимания на горящие взгляды окружающих солдат. Просто посмотрев на Хэ Янь, она спросила:

– Я слышала, как вчера юная леди Шэнь говорила, что твоя рана была не лёгкой. Ты чувствуешь себя лучше?

Хэ Янь не знала, что ответить.

Когда они прибыли в Лянь Чжоу Вэй, Сун Тао Тао пришлось жить с Шэнь Му Сюэ, и все намеренно не обращали на неё внимания. Чи У и Фэй Ню не могли целый день охранять маленькую девочку из-за своей собственной работы. Поэтому они не заметили, когда девушка пришла на поле боевых искусств и действительно с первого взгляда нашла Хэ Янь.

Хэ Янь улыбнулась и сказала:

– Спасибо, госпожа Сун, за Вашу заботу, это всего лишь лёгкая травма.

– Как это можно считать незначительной травмой? – Сун Тао Тао потянула её за рукава: – Я отведу тебя, чтобы юная леди Шэнь ещё раз взглянула.

Излишне говорить, что Хэ Янь также чувствовал, как люди вокруг смотрят на неё с прищуром, и лицо Лян Пина посинело с одной стороны. Каково это было – открыто идти рука об руку с девушкой! Он, Лян Пин, был холостяком почти тридцать лет! Кто Хэ Янь такой, чтобы открыто вести себя как негодяй? Просто он не мог спровоцировать юную леди Сун, поэтому он просто посмотрел на Хэ Яня и жестом велел Хэ Яню быстро увести Сун Тао Тао.

Хэ Янь уже собиралась заговорить, когда она услышала ещё один сердитый крик:

– Юная леди Сун, что Вы здесь делаете!

У неё разболелась голова, когда девушка услышал этот звук. Чэн Ли Шу последовал за Сун Тао Тао, как кошка, почуявшая рыбный запах. Увидев, как Сун Тао Тао вцепился в рукав Хэ Яня, Чэн Ли Шу немедленно вклинился между ними и сказал:

– Не смей приближаться к моему брату Хэ! У моего брата уже есть невеста!

Сун Тао Тао сначала удивлённо посмотрела на Хэ Янь, а затем увидела Чэн Ли Шу, который улыбался ей. После минутного размышления она усмехнулась:

– А что с того, если у него есть невеста? Можно избавиться от своей невесты. Я всё ещё твоя невеста, что ты хочешь этим сказать?

Чэн Ли Шу поразила молния, и он отступил на несколько шагов.

Люди вокруг тоже были ошеломлены.

Хэ Янь и Чэн Ли Шу были назваными братьями, Сун Тао Тао была невестой Чэн Ли Шу, и у Хэ Яня также было брачное соглашение, но Сун Тао Тао только относился к Хэ Яню по-другому. Какими захватывающими были взлёты и падения, такая захватывающая история!

Если бы в этот момент была дыра, Хэ Янь захотела бы зарыться в неё без оглядки.

Она слабо взмолилась:

– Я не… Я не...

Глава 105. Горячий источник

Мирное поле боевых искусств превратилось в беспорядок из-за появления Сун Тао Тао и Чэн Ли Шу. Они вдвоём были в самом разгаре драки. Под пристальным взглядом Лян Пина Хэ Янь убедила Сун Тао Тао уйти. После того, как они оба ушли, Хэ Янь осталась в одиночестве, чтобы встретиться со всеми взглядами.

Хун Шань ткнул Хэ Яня в руку и тихо спросил:

– Она была невестой молодого господина Чэна?

Хэ Янь кивнула.

Хун Шань посмотрел на неё немного сложным и восхищённым взглядом и сказал:

– Ах, я недооценил тебя.

Хэ Янь сказала:

– ... Тебе не нужно много думать об этом.

Но, очевидно, Хун Шань был не единственным, кто слишком много думал. После того, как учения закончились, солдаты немедленно собрались вокруг неё и начали расспрашивать об отношениях с Сун Тао Тао. Кто-то даже кисло сказал:

– Заранее поздравляю молодого господина Хэ. Похоже, что пройдёт совсем немного времени, прежде чем в нашем Лянь Чжоу Вэе появится зять господина Суна. Могу я спросить, когда молодой господин собирается пригласить нас на свадебные сладости?

Хэ Янь отмахнулась от этих слов:

– Не говори глупостей! Как ты можешь клеветать на репутацию девушки, не подумав?

– В чём дело? – спросил человек, прежде чем небрежно обронить: – Я думаю, что вторая юная леди Сун очень счастлива с тобой.

Цзян Цзяо прошёл мимо с другой стороны и взглянул на Хэ Янь. Его взгляд был острым, как нож, как будто парню не терпелось вырезать кусок мяса из её тела, когда он фыркнул и отвернулся. Хэ Янь на мгновение была ошеломлена и подсознательно спросила:

– Что случилось с братом Цзяном? Я ведь не провоцировал его, не так ли?

Цзян Цзяо всегда был высокомерен, но у него был хороший темперамент. Хотя он был старше Хэ Янь, но также был очень скромен каждый раз, когда консультировался с Хэ Янь по навыкам владения копьём. Он редко показывал Хэ Янь такое выражение лица, как сейчас.

Ван Ба презрительно сказал:

– Ты наставляешь рога своему брату. Кто ты такой, чтобы спрашивать о таких вещах? Почему Сяо Цзян должен показывать тебе хорошее лицо? Мечтай дальше!

Хэ Янь просто потеряла дар речи.

Тем не менее невеста Цзян Цзяо сбежал и умерла с кем-то, кого любила. Он ненавидел такие вещи больше всего в своей жизни. Он, вероятно, думал о себе, когда смотрел на Чэн Ли Шу и считал Хэ Янь ублюдком, который отнимал у людей их жён.

– Кому я наставляю рога? – Хэ Янь внезапно отреагировала: – У меня нет никаких...

Прежде чем девушка успела договорить, кто-то с другой стороны позвал её по имени:

– Хэ Янь! Сяо Хэ!

– Меня зовёт главный инструктор, – сказала Хэ Янь. – Я пойду первым.

Тот, кто её звал, был одним из трёх инструкторов, которые ранее соревновались с Хэ Янь в конной стрельбе из лука, – старик по имени Ма Да Мэй. Старик ласково поманил её к себе.

– Сяо Хэ, я слышал, что ты был ранен, когда на этот раз отправился в город Лянь Чжоу с генералом.

– Это всего лишь небольшая травма, – Хэ Янь улыбнулась.

– Ты не должен заставлять себя что-то делать. Ты всё ещё молод, и тебе не будет никакой пользы, если ты не будешь должным образом лечить свои травмы, – Ма Да Мэй с энтузиазмом сказал: – Сначала иди поешь, а потом приходи сюда, чтобы найти меня.

Хэ Янь спросила:

– Есть что-нибудь, что Вы хотели бы мне поручить, инструктор?

– Конечно, это кое-что хорошее, – Ма Да Мэй был очень загадочен. – Ты скоро узнаешь.

Не имея ни малейшего представления об этом, Хэ Янь пошёл сначала поесть. Солдат, который подавал еду, получил приказ Шэнь Ханя. Зная, что Хэ Янь ранен, он дал девушке лишнюю булочку. Хэ Янь закончил есть на месте и отправился на поле боевых искусств, как велел Ма Да Мэй.

Погода становилась всё холоднее, и поздней осенью небо рано темнело. Когда она прибыла на поле боевых искусств, Хэ Янь увидела, что там уже стояло более дюжины человек, все из которых были инструкторами Лянь Чжоу Вэя. Ма Да Мэй помахала ей рукой:

– Хэй… Сяо Хэ, сюда!

Хэ Янь пошёл вперёд. Ду Мао и Лян Пин тоже были там. Лян Пин посмотрел на неё и удивлённо спросил:

– Зачем ты его позвал?

– Я слышал от главного инструктора, что Сяо Хэ ранен. Это нормально – взять его с собой. Лян Пин, не будь таким скупым, – Ма Да Мэй подошёл к Лян Пину и прошептал: – Я думаю, что главный инструктор очень заботится об этом ребёнке. Может быть, он поднимется быстрее, чем мы с тобой. Нет ничего плохого в том, чтобы сделать хорошую ставку на будущее.

Лян Пин посмотрел на старика с проницательной улыбкой и сердито сказал:

– Что ты обо мне думаешь! Я... я не доставлю ему удовольствия!

– Даже если ты не будешь этого делать, это сделаю я, – Ма Да Мэй не потрудился обратить на него внимание, миновал Лян Пина и подошёл, чтобы взять Хэ Янь за плечо, после чего улыбнулся и сказал: – Молодой человек, пойдём.

– Идём? – Хэ Янь удивлённо спросил. – Куда?

Что так много инструкторов делают вместе? Даже если они занимались ночными тренировками, не все из них присутствовали. Они собирались выпить за спиной Сяо Цзюэ? Когда Хэ Янь служила в армии Фуюэ, её заместитель главнокомандующего часто пил за её спиной. Однако она была немного ошеломлена тем, что её, маленького солдата, решили взять с собой.

– Не спрашивай, – снова загадочно улыбнулась Ма Да Мэй. – Ты узнаешь, когда мы придём!

Хэ Янь была в растерянности, но она не могла отказать другой стороне в проявлении доброты. Девушка догадалась, что это либо азартные игры, либо выпивка, поэтому не отказалась. У неё были хорошие отношения с этими инструкторами. Возможно, в будущем у неё будет больше козырей, чтобы заставить Сяо Цзюэ подумать о том, чтобы позволить ей присоединиться к батальону девяти знамён.

– Хорошо, – она тут же ответила улыбкой.

Группа не стала седлать лошадей, а вместо этого поднялась на гору Бай Юэ. Маршрут не был таким же, как предыдущие пути во время борьбы за флаги. Это была проторенная тропа. Инструкторы были очень воодушевлены, рассказывая о недавней подготовке новобранцев, обсуждая, какие новобранцы были выдающимися, и прикидывая хватит ли дров на зиму в этом году, если пойдёт снег.

Хэ Янь шла молча и услышала, как кто-то сказал:

– Инструктор Ду, твой родственник, Лэй Хоу, в наши дни очень престижен в переднем лагере!

Уши Хэ Яня встали торчком, как только она услышала это имя.

После боя за флаги в тот день Сяо Цзюэ разрешил Лэй Хоу присоединиться к передовому лагерю. Кроме того, он также предоставил другим выдающимся новобранцам, которые хорошо проявили себя на горе Бай Юэ, а также предыдущим войскам Лянь Чжоу Вэя, в общей сложности тысяче человек. Несмотря на то, что Хэ Янь была недовольна, она вскоре последовала за Сяо Цзюэ в город Лянь Чжоу. Когда они вернулись, девушка узнала, что подготовка к передовому лагерю уже началась некоторое время назад.

Однако что было для неё странным, так это то, что подготовка новобранцев в передовом лагере, как она знала в прошлом, всё ещё шла в набегах и атаках. Это не было "в три раза большим количеством тренировок", как сказал Сяо Цзюэ. У Хэ Янь появилось предположение в её сердце, может быть, отбор новобранцев Сяо Цзюэ в батальон девяти знамён и отбор новобранцев в передовой лагерь были двумя разными вопросами.

Но она не могла прямо спросить об этом Сяо Цзюэ, поэтому в этот момент она просто продолжала обращать внимание на движение с другой стороны.

– Я не смею, – Ду Мао услышал похвалу своего родственника и почувствовал некоторую гордость, – Когда я увидел его тогда, этот ребёнок только что смог ходить, держа мой меч и не отпуская его. Теперь он такой же большой и красивый, каким я был тогда. Ха-ха!

– Тебе не стыдно? – Лян Пин посмотрел в сторону: – Каждый из нас видел, как ты выглядел тогда.

– Эй, это плохое замечание, – сказал другой Инструктор. – Теперь, когда Лэй Хоу вошёл в передовой лагерь, он выдающийся, у него впереди светлое будущее. Я не думаю, что это будет проблемой, если он совершит подвиг в будущем! Хотя наш старый Ду не может этого сделать, его племянник может. Это не так уж плохо!

– Пошёл ты! – Ду Мао выругался с улыбкой.

Вероятно, это было из-за того, что взгляд Хэ Янь со стороны был слишком очевиден, Ма Да Мэй, который шёл рядом с ней, заметила это. Он подумал, что молодой человек расстроен тем, что не вошёл в передовой лагерь, поэтому сказал:

– Молодой человек, впереди ещё долгий путь. Хотя ты и не вошёл в передовой лагерь, в будущем ты сможешь быть не хуже Лэй Хоу. Смотри в долгосрочную перспективу, а не держись за старые обиды.

Хэ Янь повернула голову и собиралась что-то сказать, когда старик похлопал её по плечу и сказал:

– Смотри, вот мы и пришли!

До склона горы оставалось ещё некоторое расстояние, повсюду был белый песок и зелёный бамбук, лунный свет падал, как снег, а лес был покрыт паром, тёплым и ярким, как будто чернила, оставленные на чистой бумаге, изображали сцену с картины.

– Как тебе? – Ма Да Мэй улыбнулся: – Я ведь не лгал тебе, верно?

– Здесь есть горячие источники? – пробормотала Хэ Янь.

Лян Пин взглянул на неё и промурлыкал:

– Я бы не привёл тебя сюда, если бы ты не был ранен.

– Подождите, – Хэ Янь выглядела настороженной. – Вы, ребята, привели меня сюда для того, чтобы понежиться в горячем источнике, я правильно понял?

– Конечно! – услышав эти слова, слегка нежный на вид инструктор рядом с Хэ Янь нараспев продекламировал стихотворение: – Когда я желаю любви, деньги требуют воды и страсти; в день купания температура поднимается. Всё тело становится свежим, рассеивается болезнь так же чудесно, как божественная благодать. Я не обожаю птиц небесного озера, но я готов быть человеком с горячими источниками. Горячий источник для лечения болезней – это хорошо!

– Да, – сказала Ма Да Мэй. – Поскольку ты ранен, тебе полезно искупаться.

Хэ Янь неловко отступил на шаг:

– Нет... Я не принёс чистой одежды, так что давайте забудем об этом.

– Всё в порядке, я принёс ещё один комплект, я могу дать его тебе, чтобы ты мог переодеться, – сказала Ду Мао. – Он выстиран, не волнуйся.

– Я боюсь воды, – Хэ Янь продолжала пятиться.

– Этот уровень воды достигает только до груди. И мы наблюдаем. Чего тут бояться? – Лян Пин был нетерпелив.

– Я... я... – Хэ Янь ломала голову, чтобы придумать разумное оправдание. Неожиданно она столкнулась с каким-то человеком. Девушка обернулась и увидела, что это был Сяо Цзюэ.

Молодой человек был одет в тёмно-зелёную парчовую мантию, расшитую облаками, а его волосы в лунном свете казались жидкими чернилами.

Он родился выдающимся, стоя в уединённом пейзаже, очарование его тела было подобно чистому снегу или сверкающей пыли под осенней луной.

Хэ Янь удивлённо воскликнула:

– Генерал?

– Генерал! – Ду Мао и другие тоже почтительно приветствовали его.

– Генерал тоже пришёл понежиться в горячих источниках? – Хэ Янь была потрясена, подумав о том, что Сяо Цзюэ на самом деле купается в горячих источниках с этими инструкторами. Картина была действительно невообразимой.

Сяо Цзюэ отодвинул её в сторону и отряхнул то место, где она только что прикоснулась к нему, выглядя очень недовольным. Хэ Янь в это время выслушала объяснение Ма Да Мэя:

– Здесь есть два горячих источника, недалеко друг от друга. Меньший используется генералом. Мы пришли к тому, что побольше.

– Генерал закончил отмокать? – спросил Ду Мао.

Сяо Цзюэ кивнул:

– Да.

– Тогда я пойду отмокну там! – поспешно сказала Хэ Янь. Как только её голос сорвался, девушка увидела, что инструкторы смотрят на неё. – Я... я имею в виду, генерал всё равно уже закончил с водными процедурами. Тот горячий источник меньше, так что я могу просто понежиться в одиночестве… В любом случае, это пустая трата времени, чтобы оставлять его без дела, не так ли...

– Лян Пин, – спокойно сказал Сяо Цзюэ.

– Я здесь! – Лян Пин отчитал Хэ Янь: – Хэ Янь, это горячий источник генерала. Это то, к чему ты можешь прикоснуться? Иди сюда! Почему ты теперь не боишься воды? Разве ты не боишься утонуть там в одиночестве, когда никто не будет за тобой присматривать?

Это было возвращением к первоначальному разговору. Хэ Янь повернулась к Сяо Цзюэ, встав спиной к инструкторам, и тихо сказала:

– Сделайте что-нибудь!

Сяо Цзюэ сложил руки на груди, спокойно глядя на неё, и медленно сказал:

– Я сказал, что не буду помогать тебе скрывать это.

– Но я не знала, что они приведут меня к горячему источнику! – Хэ Янь была в ярости: – Если так будет продолжаться, единственный способ, который позволит мне выбраться из сложившегося положения, заключается в сражении с ними.

– О, – Сяо Цзюэ с интересом кивнул. – Тогда ты можешь только сражаться изо всех сил.

После этого он повернулся, чтобы уйти, Хэ Янь стиснула зубы и сказала:

– Вы не боитесь, что я расскажу всем о красной родинке на Вашей талии? – в конце концов, она сама почувствовала, что это было слабостью с её стороны, и Сяо Цзюэ совершенно не испытывал страха перед её угрозой.

Конечно же, мужчина только улыбнулся:

– Всё, что ты хочешь.

– Сяо Цзюэ!

Брови молодого человека были красивыми и героическими, его глаза, казалось, были полны ряби осенней воды, а на лице блуждала холодная улыбка. Но его слова совсем не были нежными и содержали игривое безразличие:

– Лгунья, – сказал он. – Тебя вот-вот раскроют. Что же ты собираешься делать?

Сказав это, он перестал обращать внимание на Хэ Яня, развернулся и ушел.

– Сяо... – прежде чем Хэ Янь смогла закончить говорить, её кто-то схватил, это был Лян Пин, который действительно не мог стоять и смотреть на происходящее. Он был раздражен: – Что ты делаешь? Ты, сопляк, разве ты не забегаешь вперёд? Достаточно хорошо, что мы привезли тебя на горячие источники из десятков тысяч новобранцев гарнизона Лянь Чжоу Вэй. И ты всё ещё хотел пойти к горячему источнику генерала, чтобы принять ванну. Ты очень храбрый!

Хэ Янь отстранилась от него и сказала с улыбкой:

– На самом деле я вообще не хочу мокнуть...

Другая рука появилась из-за спины Хэ Янь, чтобы схватить её за плечо, и её владелец сказал остальным:

– Этот парень выглядит так красиво. Почему он такой неряшливый? Он смотрит на воду так, словно это какая-то ужасная вещь.

– Я...

Ма Да Мэй улыбнулся и посмотрел на неё:

– Молодой человек, ты раньше не купался в горячем источнике? Не бойся. Просто попробуй, и ты узнаешь о преимуществах таких водных процедур

Хэ Янь сказала в своём сердце:

"Так дальше продолжаться не может".

Похоже, что единственный способ убежать – это бороться с ними. Она уже собиралась это сделать, когда кто-то бросился ей за спину и пнул девушку ногой.

Удар был на самом деле не таким сильным, но из-за того, что Хэ Янь уже тянули Лян Пин и Ду Мао, её тело не было сбалансировано, поэтому она упала в горячий источник.

Мгновенное затишье, и люди на берегу и в воде сразу же расхохотались.

– Эй! – преступник, который пнул её, стоял у кромки воды, счастливо улыбаясь: – Младший брат, я помог тебе, не нужно благодарить меня!

Хэ Янь высунула голову из воды, стряхнула капли воды со своего лба и выругалась в глубине души. Кто бы хотел его поблагодарить!

Несколько оставшихся людей увидели, как Хэ Янь погрузился в воду, и сняли с себя одежду, чтобы присоединиться к ней в воде. Они были действительно откровенны. Хэ Янь немедленно обернулась, почувствовав, что её глаза были полны белой плоти.

Родниковая вода в горах была тёплой и лёгкой, обволакивала тело, ощущалась очень комфортно. К сожалению, в этот момент Хэ Янь действительно не хотела наслаждаться этим ощущением. Во-первых, она теперь боялась воды, даже если родниковая вода была неглубока, она была взволнована. Когда родниковая вода испарялась и образовывала пар, а она была достаточно погружена в воду, Хэ Янь было трудно опознать как женщину. Но как только ей придется выйти из воды, её одежда прилипнет к телу. Пока каждый из присутствующих не ослепнет, её секрет будет раскрыт.

Более того, эта группа парней развлекалась в воде. Кто знает, будут ли они снова "добросердечны" позже, что ещё больше усложнит ситуацию.

На самом деле, чем больше она чего-то боится, тем больше и больше этих вещей неизбежно произойдёт. Она старалась держаться дальше от толпы, мокла в одиночестве, и все заметили это с первого взгляда. Инструктор, который её пнул, сказал:

– Эй, почему бы тебе не раздеться? Теперь, когда ты уже здесь, тебе не будет неудобно отмокать в одежде?

– Нет, – неохотно улыбнулся Хэ Янь. – Мне нравится отмокать в одежде.

Это предпочтение было немного необычным. Другие инструкторы посмотрели друг на друга. Кто-то уставился на Хэ Янь и улыбнулся:

– Эй, разве этому парню не стыдно?

Одно слово всколыхнуло тысячи слоев волн, а затем заговорили другие инструкторы.

– Так ли это? Я не думал, что ему будет стыдно за себя.

– Я думаю, что это возможно, этот ребёнок родился таким же красивым, как девочка, может быть, он тоже такой наедине.

– Это невозможно, как могли солдаты Лянь Чжоу Вэй не заметить подобного? Почему бы нам вместе не преподать ему сегодня хороший урок и не выполнить наш долг инструкторов.

Сказав это, группа поплыла к Хэ Янь.

Хэ Янь была шокирована:

– ... Что вы собираетесь сделать?

– Конечно, мы собираемся заняться обучением нашего юного рекрута! – Ду Мао улыбнулся: – Если нам придётся использовать водный путь в будущих войнах, тебе будет так неудобно, не будет ли это плохо для нас?

Нужно ли ехать по водному пути? Хэ Янь развернулась и поплыла.

Всё было в порядке, пока она оставалась на месте. Когда она начала плавать, другие, казалось, находили это интересным. Другие инструкторы тоже стали присоединяться к веселью один за другим. На мгновение ему показалось, что она превратилась в шар. Все пытались остановить Хэ Янь, атакуя со всех сторон. Внезапно горячий источник оживился.

Если бы это было другое место и ситуация, картину можно было бы считать гармоничной. Обычно серьёзные Инструкторы смеялись и шутили, очевидно, высмеивая её как члена их компании, но в этой ситуации Хэ Янь действительно не могла позволить себе веселиться.

Избегая действий этих людей, она в глубине души клеветала на то, какими чёрными сердцами обладают эти инструкторы! Что-то не так с инструкторами Лянь Чжоу Вэя!

Теперь, похоже, если бы она хотела полностью избежать их, Хэ Янь могла бы только вырубить их всех до потери сознания. Если бы это было на берегу, всё было бы в порядке, но двигаться в воде было трудно. Более того, там было так много людей, и ей некуда было деться.

Девушка изо всех сил пыталась уплыть, но она не знала, что один из этих инструкторов вырос у воды с детства и был хорошо знаком с водой. Он уже нырнул в воду и спокойно выплыл перед ней. Поскольку Хэ Янь была сосредоточен только на преследователях, её внезапно схватили за руку в воде, прежде чем девушка поняла, что следует позаботиться о своей передней части, и не смогла этого избежать.

Инструктор, казалось, схватил мяч, и он даже окликнул своих друзей и крикнул:

– Я поймал его! Давайте же!

Давайте же? Давайте же! Хэ Янь была потрясена, но она не могла собраться с силами под водой и не смогла вырваться. Девушка почувствовала холодный пот, наблюдая, как Ду Мао и его компания подплывают всё ближе и ближе и собираются стащить с неё одежду.

Девушка совершенно не желала, чтобы её здесь обнаружили!

В последний момент внезапно рука, державшая её за руку, ослабла, когда инструктор крикнул "Ах". Похожий на камень предмет пролетел над водой и быстро затонул. В то же время Хэ Янь была поднята из воды и приземлилась на берег. Плащ плотно укутывал её от самой шеи.

Всё это произошло так быстро, что все не успели среагировать. Постояв неподвижно, Хэ Янь посмотрела в сторону и удивлённо спросила:

– Генерал?

Это был Сяо Цзюэ, который внезапно вернулся.

Он выхватил Хэ Янь из воды и завернул её в кокон из плаща. Никто не знал почему, кроме Хэ Янь. Инструкторы непонимающе посмотрели на него, уставившись друг на друга.

– Что вы делаете? – в это время раздался чей-то голос, и Шэнь Хань вышел из глубины густого леса, неся в руке одежду, чтобы искупаться в горячих источниках, не ожидая столкнуться с такой сценой. Он посмотрел на Сяо Цзюэ, стоящего рядом с Хэ Янем с мокрыми волосами, и остальных инструкторов, прячущихся в воде, когда плохое предчувствие пронзило его сердце.

Лян Пин сказал:

– Мы... купаемся в горячих источниках.

Шэнь Хань испугался:

– Хэ Янь... ты тоже...

Девушка сказала:

– ... Да.

Шэнь Хань внезапно был потрясён. Хотя "мужчины и мужчины" отличались от "мужчин и женщин", Шэнь Хань также знал, насколько люди собственники. Он сам дорожил своими хорошими ножами – не показывает их людям на случай, если они будут востребованы. Хэ Янь… С его неясными отношениями с Сяо Цзюэ, помимо того, что он показывался здесь, его даже видели другие. Как Сяо Цзюэ мог чувствовать себя счастливым?

Случилось что-то невероятное!

Все инструкторы собрались в группу, зная, что Сяо Цзюэ холоден и любит чистоту, они не осмеливались встать, пока были голыми. Они только показывали головы на поверхности воды, уставившись на них, не зная, о чем спросить, но не осмеливаясь и рта открыть с выражением полного замешательства на лице.

Они были похожи на стаю уток, ожидающих, когда их накормят.

Хэ Янь громко рассмеялась, когда подумала об этом.

Сяо Цзюэ взглянул на неё и поднял брови:

– Ты всё ещё можешь смеяться?

Хэ Янь тут же замолчала.

Инструкторы не осмеливались заговорить, и сцена была очень неловкой. Главный инструктор, Шэнь Хань, не мог стоять на месте и ничего не говорить. После долгого колебания он спросил:

– Генерал, Вы собираетесь забрать Хэ Яня обратно?

– Спроси его.

– Ах, – поспешно сказала Хэ Янь. – Я только что хорошо искупался. С меня хватит. Я хочу вернуться. Я просто пойду с генералом.

– О, это хорошо, это хорошо, – Шэнь Хань не знал, что сказать. С первого взгляда он увидел, что плащ на Хэ Янь на самом деле принадлежал Сяо Цзюэ. Он даже не знал, куда смотреть, поэтому опустил взгляд на свои ботинки и небрежно сказал: – Тогда, генерал и Хэ Янь должны вернуться пораньше отдохнуть… Ночь на горе прохладная.

Хотя Хэ Янь не понимала, почему Шэнь Хань вдруг так испугался, она всё ещё был очень благодарна главному инструктору за помощь, которую он оказал в данный момент, поэтому девушка улыбнулась и сказала:

– В таком случае мы не станем задерживаться надолго.

После этого она повернулась и хотела уйти. Но, сделав два шага, была ошеломлена, когда увидела, что Сяо Цзюэ не двигался. Прежде чем она смогла заговорить, она услышала, как Сяо Цзюэ заговорил:

– Не берите его с собой, когда в следующий раз пойдёте к горячему источнику.

Сердце Шэнь Ханя бешено забилось, и всё, о чём он мог думать, было:

"Всё кончено".

В это время на самом деле был кто-то, кто не боялся смерти. Инструктор, который нырнул в воду с головой, смело спросил:

– Почему? Разве он не был ранен? Не лучше ли было бы отмокнуть в горячем источнике, если он ранен?

Хэ Янь сказала в своём сердце:

"Брат, я действительно ценю твою доброту".

– Вы этого не знаете, – Сяо Цзюэ посмотрел на толпу, его длинное нефритовое тело, изящно изогнутые губы и насмешливые глаза. – Во время призыва было обнаружено, что у этого новобранца было что-то не так с телом перед входом в лагерь, – он выплюнул эти слова своими тонкими губами. У Хэ Янь кружилась голова от каждого слова молодого генерала, когда тот произносил: – У его тела скрытая болезнь.

Этот парень? У этого парня скрытая болезнь?

Человек, задавший этот вопрос, поперхнулся водой и сильно закашлялся.

Атмосфера была более жёсткой, чем раньше, и что было ещё более невыносимым, так это взгляды тех инструкторов, которые смотрели на Хэ Яня со смешанным сочувствием, удивлением и сожалением, а некоторые даже смотрели вниз под тело Хэ Яня.

Хэ Янь негодующе молчала.

Хотя она выдумала случайную причину, когда во время призыва предстояло пройти медосмотр, во всяком случае, был только один человек, который знал об этом, и когда она отправилась в путь, доктор не последовал за ней, так что никто не знал об этом. Это было хорошо, но как она должна ладить с этими инструкторами в будущем!

Сяо Цзюэ намеренно создал ей проблемы!

Может быть, он был счастлив видеть девушку в затруднительном положении? Что это за развлечение такое?

– На самом деле, это не так серьезно... – она слабо защищалась.

Просто все люди были убеждены словами генерала, единственным человеком, который не поверил, был Шэнь Хань. Шэнь Хань подумал, что Сяо Цзюэ намеренно солгал, чтобы защитить Хэ Яня от провокации.

– Всё в порядке, – Лян Пин всё ещё испытывал некоторое недовольство по отношению к Хэ Яню, но на этот раз в нём не было негодования. В подобной ситуации, о чём ещё он может беспокоиться? Он даже с энтузиазмом сказал: – Это не серьёзная проблема, ты можешь решать её медленно. Я знаю врача, который специализируется на этом… Иначе может быть слишком поздно спасать его в будущем...

Хэ Янь было нечего сказать, и она оставила фразу:

– Спасибо, инструктор. Увидимся позже, – и убежала.

Сяо Цзюэ сказал:

– Вы, ребята, продолжайте, – после этого он последовал за девушкой без какой-либо спешки.

Шэнь Хань стоял на краю горячего источника в оцепенении, и толпа ждала, пока они больше не смогут видеть тень Сяо Цзюэ, прежде чем у них хватило смелости заговорить. Ду Мао подплыл к горячему источнику, подобрался к ногам Шэнь Ханя и спросил, подняв голову:

– Главный инструктор, вы знали об этом раньше? Я всегда удивлялся, почему ты так хорошо обращался с этим ребёнком. Оказывается, для этого была причина. Ц-ц-ц, как он мог заболеть такой болезнью в таком юном возрасте? Это можно вылечить?

– Вылечите мою задницу, – Шэнь Хань был так зол, что пнул его ногой, отправив на дно. – Я думаю, что вы, ребята, слишком стары, чтобы жить, поэтому, пожалуйста, сначала вылечите свои собственные мозги!

* * *

Горячий источник остался далеко позади. В густом лесу Хэ Янь последовала за Сяо Цзюэ и направилась в сторону гарнизона.

Шаги мужчины рядом с ней не были ни торопливыми, ни медленными, ровно настолько, чтобы она могла следовать за ним. Хэ Янь выдавила из себя одно-единственное слово, с трудом протиснув его между зубов:

– Спасибо.

– Ты выглядишь недовольной, – уголок его рта слегка приподнялся. – Если ты недовольна, то можешь развернуться и вернуться.

Плащ на ней принадлежал Сяо Цзюэ, и если бы не Сяо Цзюэ, неизвестно, что бы сейчас произошло. Подумав об этом, её жалобы немного рассеялись, и она сказала:

– Нет, я искренне благодарю генерала.

Сяо Цзюэ промурлыкал:

– Сладко заливаешь.

Этот человек был действительно странным, он не может слушать ни хорошие вещи, ни плохие. Хэ Янь немного помолчала и подняла кулак за его спиной.

– Лгунья, – он на мгновение замолчал, прежде чем продолжить говорить: – Разве ты не знаешь, что и под луной есть тени?

Хэ Янь остановилась, подсознательно посмотрела вниз и увидела, что в лунном свете тень её вытянутой руки упала за тень Сяо Цзюэ, как в комической игре теней.

– Я только что увидела комара и отогнала его от Вас, – солгала она, не меняясь в лице. – Вам не нужно меня благодарить.

Сяо Цзюэ рассмеялся, услышав эти слова, и продолжил идти вперёд.

Ночь была долгой, и путник со спиной, выглядевшей томной и ленивой, был похож на плывущий весенний сон.

Видя, что он в хорошем настроении, Хэ Янь сказала:

– Я просто не понимаю. Поскольку Вы уже решили помочь мне, почему Вы не сделали этот шаг сразу? Зачем было тянуть до самого конца?

Если бы Сяо Цзюэ помог ей, когда она впервые прибыла к горячему источнику, одним словом, ему не пришлось бы поворачиваться и пачкать свой плащ, а ей не пришлось бы падать и обливаться водой.

– Чтобы преподать тебе урок.

– Что?

Шаги Сяо Цзюэ слегка замедлились:

– Ма Да Мэй попросил тебя пойти с ним, и ты пошла с ним, не спрашивая, что они собираются делать. Ты глупа или тщеславна, что добровольно подвергла себя подобной опасности, юная леди Хэ?

Это было правдой, что ей нужно было преподать урок, но Хэ Янь всё ещё не понимала:

– Я уже усвоила свой урок в тот момент, когда увидела горячий источник. Вам обязательно нужно было ждать, пока они столкнут меня в горячий источник, прежде чем прийти мне на помощь?

– Только когда ты будешь доведена до отчаяния, ты действительно узнаешь, что такое урок, – равнодушно сказал он. – Другие совершенно не заслуживают доверия. В безвыходной ситуации можно полагаться только на себя. Так что постарайся не подвергать себя опасности.

Хэ Янь ничего не ответила.

Хотя его слова были правильными, Хэ Янь чувствовала, что урок был слишком радикальным. Она пробормотала: "Кто так учит людей", задаваясь вопросом, слышал ли это Сяо Цзюэ.

Но даже если молодой человек это услышал, ничего не произошло, он даже не оглянулся и просто пошёл дальше.

Глава 106. Зимний снег

В ту ночь всё тело Хэ Янь было мокрым насквозь. Вернувшись в свою комнату, она снова принесла воду и приняла ванну, прежде чем переодеться в сухую одежду. Поскольку именно она намочила плащ Сяо Цзюэ, она пошла к Шэнь Му Сюэ, чтобы найти немного мыла, чтобы постирать его. После этого она взяла верёвку, чтобы привязать её к ветке за дверью и иметь возможность повесить плащ, намереваясь высушить его, прежде чем вернуть обратно.

Несмотря на то, что она металась весь день, добрые намерения инструкторов Лянь Чжоу Вэй не были напрасными. Когда она проснулась на следующее утро, ей было вполне уютно и тепло.

Горячие источники могут вылечить болезнь – это была не просто чепуха.

Она быстро встала и привела себя в порядок, навёрстывая упущенное на бегу. Когда пришло время есть, она увидела, как люди из передового лагеря тренируются в области боевых искусств.

Лэй Хоу стоял в первых рядах. Существовала разница в одежде между передовым лагерем и обычными новобранцами. У обычных новобранцев было только два костюма – красный и чёрный, цельные для весны и лета, и тонкие многослойные изделия из хлопка для осени и зимы. Кроме пояса, других украшений не было. У одежды даже был только один размер – для тех, кому она была большой, не было иного выбора, кроме как закатать рукава; для людей более крупного телосложения, таких как Хун Шань, эта одежда казалась маловатой, она так туго натягивалась на их телах, словно была готова порваться в следующий момент.

Люди в передовом лагере носили тёмно-зелёную форму для верховой езды. Ткань была более тонкой, чем у них, и выглядела особенно красиво. Эта группа людей была выбрана среди тысяч выдающихся людей из гвардии Лянь Чжоу – все они стояли там с достоинством и выглядели устрашающе.

Лэй Хоу родился высоким и выдающимся, и его форма, когда парень носил её, выглядела так, словно была сшита специально для него. Вчера она слышала от инструкторов, что он очень хорошо проявил себя в авангардном батальоне, и, вероятно, именно по этой причине инструкторы позволили ему стоять в первых рядах, делая его величественным и привлекательным.

Девушка была так сосредоточена, что удивилась, когда Хун Шань подошёл к ней сзади и похлопал её по плечу, увидев её действия:

– Что такое? У тебя до сих пор на душе кошки скребут?

– Нет, – сказала Хэ Янь. – Я просто думаю, что одежда в передовом лагере действительно намного лучше нашей.

– Только одежда? – Мэй улыбнулся и вставил: – Я слышал, что они также едят лучше, чем мы. Каждый день они получают ещё две булочки на пару и мясную кашу.

– Ну же, не говори больше ничего, – прервал речь Мэя Хун Шань. – Разве ты не видишь, что твой брат... Хэ обеспокоен?

Хэ Янь сказала:

– Я не завидую ему.

– Это верно, – Мэй испугался, что Хэ Янь грустит, и произнёс некоторые успокаивающие слова: – Он уже был побеждён Братом А Хэ. Что в нём такого замечательного?

Он улыбнулся и собирался что-то сказать, когда Лэй Хоу, казалось, заметил пристальный взгляд с их стороны и повернул голову, чтобы посмотреть, и был ошеломлён, увидев Хэ Янь, но быстро отвёл взгляд и сосредоточился на своей тренировке.

– Этот ребёнок всё ещё ужасен, – вздохнул Хун Шань. – Неудивительно.

Хэ Янь не издала ни звука и продолжала стоять на месте, наблюдая, как Лэй Хоу тренируется некоторое время, и сдалась только тогда, когда Лян Пин призвал их поторопиться…

Как сказали эти инструкторы, шаг Лэй Хоу был также очень хорошим, проворным и гибким. Он действительно был достоин того, чтобы стать членом передового лагеря. Но Хэ Янь всё ещё помнила, что много дней назад на горе Бай Юэ она сражалась с Лэй Хоу за флаг. В то время, несмотря на то, что ситуация была срочной, она почувствовала след чего-то неестественного, но, похоже, не могла понять, что это было, поэтому оставила этот вопрос позади. Встреча с Лэй Хоу сегодня вернула ей воспоминания о встрече в тот день.

Но она всё ещё не пришла к какому-либо выводу.

Что было неестественным?

Лян Пин призвал их всех, поэтому она подошла к стойке с оружием, чтобы взять своё тренировочное оружие, думая, что, поскольку все они в Лянь Чжоу Вэй и никуда не могут пойти, она когда-нибудь найдет возможность снова сразиться с Лэй Хоу.

Но прежде чем она смогла поссориться с Лэй Хоу, она получила известие, что Сяо Цзюэ уезжает.

В лагерь Лянь Чжоу поступило срочное сообщение о том, что люди за пределами города Чжантай, который находился в тысяче миль от Лянь Чжоу, в последнее время часто подвергались преследованиям со стороны жителей Уто. Магистрат префектуры Чжантай был в большом бедственном положении и обратился за помощью к Сяо Цзюэ. Он попросил Сяо Цзюэ возглавить свои войска, чтобы изгнать жителей Уто.

Когда предыдущий Император был на троне, страна Уто кланялась Великой Вэй и каждый год платила дань. Однако с тех пор, как нынешний Император взошёл на трон, народ Уто находится в движении. После того, как южные варвары и восстание Западного Цяна были подавлены, народ Уто тоже на некоторое время остановился. Но по какой-то причине они в последнее время стали более агрессивными и осмелились преследовать людей на границе.

Поскольку Его Величество обладал доброжелательной натурой, он закрыл глаза на поведение народа Уто в сочетании с тем фактом, что существовала фракция, в которой Сюй Сян был миротворцем. Таким образом, другие генералы не осмеливаются взять на себя эту важную роль. Именно по этой причине магистрат префектуры Чжантай обратился за помощью к Сяо Цзюэ в Лянь Чжоу.

* * *

– Генерал, когда Вы отправляетесь? – все инструкторы стояли в комнате Сяо Цзюэ, а Хэ Янь сидел на том месте, где обычно писал Чэн Ли Шу, и средняя дверь была открыта, так что они не возражали, что Хэ Янь слушал это. Потому что в этом вопросе нечего было скрывать, так как путешествие В Чжанатай и обратно занимало около месяца, и люди, очевидно, заметили бы, если бы Сяо Цзюэ отсутствовал в Лянь Чжоу

– Завтра.

– Так скоро? – Лян Пин был удивлен: – Но у армии ещё не было возможности потренироваться с передовым лагерем...

– Нет необходимости, – сказал Сяо Цзюэ. – Я не планирую брать их с собой.

Инструкторы переглянулись, но Хэ Янь, которая также внимательно слушала, не удивилась. Несмотря на то, что новобранцы Лянь Чжоу Вэй прошли более полугодичное обучение, они никогда не были на поле боя. Это была не лучшая идея – спешить с ними в Чжантай на лодке или повозках, а затем вступать в бой с Уто в Чжантае. Потребление было бы слишком большим, а народ Уто хитёр и свиреп. Новые солдаты могут и не быть их противниками. После долгих размышлений Южная армия Сяо Цзюэ оказалась наиболее подходящей.

Сяо Цзюэ прибыл в Лянь Чжоу со своими новобранцами, и Южную армию следовавло разместить в другом месте. Имея в своих руках военную мощь, он мог бы просто повести войска вперёд. Если он одержит победу, Его Величество будет счастлив и вознаградит его чем-нибудь, и она также сможет последовать за ним, чтобы подняться.

Подумав об этом, она тайно кивнула, думая, что Сяо Цзюэ проделал хорошую работу, приняв это решение.

Он также объяснил, на что должны обратить внимание главные инструкторы в ближайшие несколько дней. Когда они все ушли, была уже поздняя ночь. Сяо Цзюэ встал из-за стола и подошёл к двери, протягивая руку, чтобы запереть её, но дверь неожиданно кто-то заблокировал сзади, и из-за двери показалась голова Хэ Янь.

– Что ты делаешь? – спросил Сяо Цзюэ.

Хэ Янь не позволила ему закрыть дверь и посмотрела на молодого человека, склонив голову:

– Генерал, Вы уезжаете завтра, да?

Сяо Цзюэ проигнорировал её и закрыл дверь. Половина тела Хэ Янь застряла между дверью, и молодой человек не имел возможности её закрыть. Поэтому он просто махнул рукой и вошёл в комнату. Хэ Янь легко протиснулась в дверь, вошла в комнату Сяо Цзюэ и последовала за ним. Она спросила:

– Генерал, Вы подумывали о том, чтобы взять меня с собой, когда отправитесь в Чжантай?

– Тебя? – Сяо Цзюэ фыркнул: – Зачем мне брать тебя с собой? Ты думаешь, что недостаточно людей тянут меня за ноги?

В глазах этого человека, возможно, все, кроме него, были обузой.

– Это ещё мягко сказано. Я могу помочь Вам разобраться с Уто.

– Даже… – он оглядел девушку с ног до головы и поднял брови. – Один охранник уже может ранить тебя, но ты всё ещё хочешь поговорить о борьбе с народом Уто? Тут и думать нечего, мечтай дальше.

– В прошлый раз это была особая ситуация, и Дин И не был обычным человеком, – Хэ Янь пару раз поспорила, но в глубине души знала, что Сяо Цзюэ прав. Она всё ещё была ранена. В эти дни девушка была осторожна даже во время тренировок, боясь усугубить имеющуюся у неё рану. Если она последует за ним в Чжантай, на поле боя, она может только усугубить проблемы. И она была хороша в построении войск, что было бесполезно на поле боя. В команде достаточно было только генерала.

– Хорошо, – сказал Хэ Янь с некоторым сожалением, затем вдруг кое-что вспомнила и посмотрела на Сяо Цзюэ: – Генерал, на дорогу от этого места до Чжантая и обратно потребуется месяц. Плюс борьба с Уто, я боюсь, что когда Вы вернётесь, будет уже поздняя зима. Мои раны к тому времени давно заживут, так что же мне ещё делать в эти дни? Даже если бы это была тренировка три раза в день, если бы Вас не было рядом, когда я выполняла это, Вы бы стали отрицать все мои успехи. Верно? Или, – она подозрительно уставилась на Сяо Цзюэ: – Вы просто собираетесь использовать битву при Чжантай для отвлечения внимания? Вы же не собираетесь потом оставить меня здесь одну, не возвращаясь в Лянь Чжоу, не так ли?

Сяо Цзюэ перестал собирать свитки на своём столе и обернулся, испугав Хэ Янь, которая смотрела на него снизу вверх.

Его взгляд упал на лицо Хэ Янь, он опустил голову и сказал:

– Во-первых, мне не так скучно, как тебе. Во-вторых, ты не моя невеста, мне не нужно ничего говорить, чтобы оставить тебя здесь одну, несмотря ни на что. В-третьих, разве моё отсутствие рядом, это не именно то, чего ты так хочешь?

– Что Вы имеете в виду под тем, чего я хочу? – Хэ Янь сказала. – Вы не можете меня обидеть.

Молодой человек уставился на Хэ Янь с ухмылкой, его тёмные глаза были глубокими, Сяо Цзюэ только спросил:

– О? Тогда почему ты так много вопросов задаёшь? Когда я вернусь, вернусь я или нет… Это важно?

– Конечно, это важно! – Хэ Янь выпалила: – Я буду скучать по Вам!

Разве она не могла? Только когда она будет лучше выступать перед Сяо Цзюэ, она сможет заслужить благосклонность и доверие Сяо Цзюэ, и чем быстрее она сможет приблизиться к Хэ Жу Фэю более открыто и праведно. Такой спаситель, золотой палец, так как же она может не думать о Сяо Цзюэ?

Сяо Цзюэ на мгновение отвернулся, сказав:

– Ты действительно можешь сказать всё, что угодно.

– Я не лгу. Я никогда не лгала генералу, кроме как о своей личности, и я имела в виду именно то, что только что сказала.

Сяо Цзюэ покачал головой:

– Не совсем.

Хэ Янь продолжала настаивать:

– ... По крайней мере, однажды мы вместе пережили жизнь и смерть. Вы не должны быть таким бессердечным.

Сяо Цзюэ спросил:

– Ты закончила? Если ты закончила, пожалуйста, возвращайся в свою комнату. Я запру дверь, – он схватил Хэ Янь за плечо и подтолкнул её к средней двери.

– Генерал, я иногда задаюсь вопросом, не поменялись ли наши личности местами. Вы так защищаетесь от меня, как будто Вы та женщина, которую я могу запятнать, лишив Вас невинности.

– Ты говоришь слишком много чепухи.

Хэ Янь позволила оттащить себя к своей комнате, зная, что этот мужчина действительно не хотел, чтобы она оставалась в его покоях, поэтому она воспользовалась временем, когда её верхняя часть тела всё ещё могла двигаться, и быстро выудила горсть обрывков из своих рук и сунула их в руки Сяо Цзюэ.

С грохотом дверь закрылась.

Хэ Янь сказала через дверь, находясь в своей комнате:

– Хотя Вы такой безжалостный, я всё ещё человек великой праведности. В этой поездке в Чжантай я ничего не могу для Вас сделать, кроме как отдать Вам это. Не торопитесь перекусить по дороге. Я буду ждать Ваших хороших новостей в Лянь Чжоу Вэй.

Сказав это, она не стала дожидаться ответа с другой стороны, подошла к кровати, задула лампу и легла спать.

С другой стороны двери Сяо Цзюэ посмотрел на свою ладонь.

Это была горсть мягких леденцов с хурмой, завёрнутых в тонкий слой бумаги для торта. Просто смотреть на это было так мило.

Сун Тао Тао, как и Чэн Ли Шу, время от времени посылала ей небольшие подарки с тех пор, как она приехала. Так как девушка любила сладости, она часто просила Чи У съездить в город, чтобы купить побольше, а также много отдавала Хэ Янь.

Хэ Янь вспомнил, что Сяо Цзюэ носил с собой пакетик конфет османтуса, когда был моложе, так что это был факт, что он был сладкоежкой. Ранее он отказался от боярышника в карамели, который она купила в прошлый раз, но это, вероятно, было связано с тем, что второй сын Сяо отказался есть придорожные закуски, купленные у продавца в городе. Но так как эта конфета из хурмы была куплена для Сун Тао Тао, Чи У пошёл в приличный ресторан, чтобы её приготовил шеф-повар. Так что на этот раз угощение должно быть достойно вкуса Сяо Цзюэ.

Если бы он отказался съесть даже это, он был бы слишком разборчив.

"Надеюсь, он знает, как отплатить сахаром за деньги!"

* * *

На следующий день Хэ Янь проснулась и отправилась на поле боевых искусств для дневной тренировки. Когда было уже почти полдень и время обеда, подбежал Чэн Ли Шу.

В последние несколько дней, чтобы избежать Сун Тао Тао, он переехал в казармы, где когда-то жила Хэ Янь. Все думали, что он долго не продержится. Просто по сравнению с домом, в котором он жил раньше, это место было намного проще, так что никто не думал, что молодой господин продержится так долго. Это было слишком убого для него, чтобы поддерживать свой броский вид молодого благородного господина. Глядя на его лицо, было очевидно, что Чэн Ли Шу немного похудел. Он даже забыл подобрать ленту для волос к цвету своей одежды.

Он подбежал к Хэ Янь, которая пила суп из диких овощей, и чуть не сбил её с ног. Девушка поинтересовалась:

– К чему такая спешка?

– Мой дядя, – сказал Чэн Ли Шу. – Старший брат, мой дядя уехал!

– Я знаю.

– Ты знаешь? – Чэн Ли Шу замер, затем сердито заговорил: – Тогда почему ты мне не сказал? Если бы крёстный отец Шэнь не сказал мне сегодня, я бы не узнал, что он уже уехал!

– Он уже уехал? – Хэ Янь тоже была слегка удивлена. Она не обратила внимания на Сяо Цзюэ утром и думала, что он уедет позже, но она не ожидала, что молодой человек уйдёт так рано. Вероятно, он сделал это, потому что не хотел предупреждать остальных.

– Почему он не взял Сун Тао Тао с собой, когда уходил? – Чэн Ли Шу начала жаловаться: – Разве он не пытается усугубить проблему, оставляя её в Лянь Чжоу Вэй?

Хэ Янь потеряла дар речи. Объективно говоря, Сун Тао Тао была такой нежной и милой девушкой. Маленьким мальчикам не терпелось доставить ей удовольствие, но Чэн Ли Шу на самом деле избегал её, как будто девушка была змеёй.

Она спросила:

– Что случилось с Сун Тао Тао? Она выглядит разумной и к тому же хорошо себя ведёт.

– Старший брат, можешь хотя бы ты пощадить меня?! – сказал Чэн Ли Шу с горьким лицом. – Когда я впервые узнал об этом браке, я хотел украдкой взглянуть, но сразу же столкнулся с ней. Я не знаю, как она догадалась, кто я такой, но она отругала меня у двери.

– Что она тебе сказала?

– Что ещё это может быть? Ничтожество в науках и боевых искусствах, пропащий сын без перспектив. Не то чтобы никто в Шоцзине не знал, что я некомпетентен, так что я бы не был так зол. Тогда она сказала, что можно на ней жениться, но я должен усердно учиться и сначала сдать Императорский экзамен, а потом заняться официальной карьерой и стремиться к вершине. Если этому действительно трудно научиться, она попросила меня пойти по пути боевых искусств. Короче говоря, быть прилежным и трудолюбивым человеком. Как может быть на свете такая жестокая женщина? – Чэн Ли Шу рассказал об этом и с горечью сказал: – Моя любимая леди тоже должна быть такой, как я, – не ссориться по пустякам, элегантной и необычной, уметь наслаждаться вином и веселиться вместе во время работы. В чём разница между тем, чтобы быть с ней и попасть в тюрьму? Так что, старший брат, тебе следует перестать говорить о ней хорошие вещи. Я действительно боюсь и не хочу так жить!

На этот раз Хэ Янь тоже не знала, что сказать, чтобы убедить молодого человека перед собой, даже если бы она этого хотела. Иногда, когда два человека ладят, одно дело влюбиться с первого взгляда, но совсем другое – оставаться вместе долгое время. Она хотела, чтобы он был трудолюбивым, но он стремился быть диким журавлём (1). Они вовсе не были птицами одного пера (2). Если бы они действительно оказались вынуждены жить вместе, это, возможно, было бы трудно заметить в данный момент, но время, несомненно, дало бы ответ.

Правда, которую она не понимала, проведя всю свою предыдущую жизнь, даже двое детей понимали её лучше...

– Если она тебе действительно не нравится, найди способ разорвать помолвку. Тогда тебе не придётся воротить нос от девушки, и вы сможете просто дружить с ней, – Хэ Янь немного подумала, прежде чем заговорить.

– Забудь об этом, – Чэн Ли Шу махнул рукой, как будто не хотел больше говорить. – Я действительно не могу с ней дружить. Наши взгляды не совпадают.

Хэ Янь отвернулась от разговора, а затем попросила Чэн Ли Шу переехать в комнату Сяо Цзюэ, так как он ушёл. Однако Чэн Ли Шу на самом деле отказался, сказав, что хочет держаться как можно дальше от Сун Тао Тао.

Это было всё равно что избежать чумы.

* * *

Когда дневная тренировка закончилась, Хэ Янь вернулась в комнату, чтобы освежиться, и посмотрела на запертую дверь.

Хотя Сяо Цзюэ обычно не обменивался с ней большим количеством слов, Хэ Янь всегда знала, что он был прямо рядом с дверью. Как только человек ушёл, она действительно почувствовала, что в большой комнате, где была только она одна, было очень холодно. Внезапно девушка начала скучать по тому времени, когда жила в казарме с Мэем и остальными. В это время слушать, как люди перекидываются парой слов, было бы не скучно.

Было слишком тихо, но она не могла заснуть. Если кто-то не может заснуть, у него возникают случайные мысли. Хэ Янь села на кровати. Подумав, она встала, надела туфли и направилась к средней двери. После этого она вытащила из рукава серебряную проволоку.

____________________________________

1. Быть диким журавлём – свободным, вольным и бездельничающим человеком, проводя свою жизнь в праздности и веселье.

2. Птицы одного пера / крыла – русский аналог – слеплены из одного теста. Очень похожие люди.

Эта серебряная проволока была от шпильки Чэн Ли Шу, которая была сделана в форме жёлтого карпа. Серебряная проволока была усами карпа, изогнутыми очень изящно. В первый раз, когда она увидела шпильку, Хэ Янь прикоснулась к украшению с чуть большей силой, и усы просто отвалились от шпильки. Чэн Ли Шу только сказал, что это не имеет значения, и позволил Хэ Янь выбросить их, но Хэ Янь была немного расстроена, подумав, что она также может продать их для покупки на вырученные средства чая, девушка просто спрятала сломанное украшение.

На этот раз девушка вытащила свёрнутую серебряную проволоку, выпрямила её и вытянула из щели двери, приложив ухо к двери, внимательно прислушиваясь к движению.

Этот трюк с ловкостью рук был уникальным навыком, которому её научил мастер, когда она жила в казармах. Мастер был слесарем. Иногда большие коробки, оставленные предками или случайно выкопанные некоторыми большими семьями, невозможно открыть, поэтому они приходили к нему за помощью. Он также был очень знаменит в своём родном городе. Но в городе был объявлен принудительный набор, чтобы насильно завербовать несколько сильных солдат, поэтому он спрятал своих детей и внуков и пришёл сам.

Хэ Янь всё ещё помнила, что слесарь был значительно старше, и когда он улыбнулся, у мужчины не хватало зуба, что придавало ему комичный вид. Поскольку Хэ Янь и его внук были похожи по возрасту, слесарь был близок к ней и также научил девушку одному или двум трюкам, которые могли помочь открыть замок.

Слесарь уже давно погиб в битве за пустынную префектуру, но Хэ Янь всё ещё помнила навыки, полученные от него. Слесарь мог открывать замки типа "士" для дворян и замки типа "吉" для свадебных торжеств, но учил он только замкам типа "一", используемым простолюдинами. Мужчина, вероятно, думал, что однажды Хэ Янь всё равно сможет вернуться в свой родной город и начать работать, а значит, она сумеет зарабатывать своим собственным делом, но если нет, то хотя бы сможет зарабатывать этим нехитрым мастерством. Слесарь никогда не хотел, чтобы его ученик умер с голоду, даже если допустить, что его надежды не осуществятся.

Хэ Янь воспользовалась случаем, чтобы отпереть замок. К счастью, замок средней двери между комнатой Сяо Цзюэ и Чэн Ли Шу был точно типа "一".

Но через некоторое время раздался щелчок, и, казалось, на другом конце раздался звук открывающегося замка. Хэ Янь мягко толкнула, и дверь открылась.

Лунный свет падал на стол перед окном. Окно не было закрыто, и тени деревьев снаружи слегка покачивались, падая на землю, как водяные растения в бассейне. Хэ Янь на цыпочках вошла и замерла, войдя. Она не знала, зачем сделала это, и на мгновение разозлилась на себя.

Если бы в этот момент кто-то прятался в темноте, он, вероятно, подумал бы, что Хэ Янь – воровка. Она пришла не для того, чтобы что-то украсть, и это был не первый раз, когда она приходила в комнату Сяо Цзюэ. Она просто открыла дверь, потому что не могла заснуть и ей было до смерти скучно.

Но в тот момент, когда девушка оказалась здесь, было немного стыдно говорить, что сейчас она сдаётся.

Она огляделась и увидела, что на стене не было меча, который обычно вешал Сяо Цзюэ. Вместо этого на столе были разбросаны две или три книги. Она подошла, чтобы взглянуть; всё это были военные книги. Молодой человек не взял свою цитру, а спрятал её в стороне, и она сияла в лунном свете, как будто была чужеземным сокровищем.

На самом деле комната Сяо Цзюэ была не очень роскошной. По сравнению с комнатой Чэн Ли Шу, она казалась немного слишком простой, отчего казалась довольно мрачной. Но Хэ Янь вспомнила, что бывший Сяо Цзюэ, когда он учился в зале Сянь Чан, был очень утончённым. Комната, где он оставался один, была ещё более роскошной, чем комнаты инструкторов, даже ковры на полу совсем не были холодными, когда на них наступали зимой.

Кажется, он немного боялся холода. Как только приближалась зима, Сяо Цзюэ всегда был одет в лисий мех. Но теперь в этом доме повсюду было холодно, не осталось ни капли тепла из прошлого.

Через что именно он прошёл за эти годы, чтобы стать нынешним генералом правой армии?

Хэ Янь подумала некоторое время, неосознанно, она уже подошла к столу, и её палец коснулся чего-то. Она посмотрела вниз и увидела, что рядом с держателем для ручек была разбросана горсть разноцветных шариков. Она подняла их и посмотрела на них в лунном свете. Это были леденцы с хурмой, которые она вчера сунула в руку Сяо Цзюэ.

Мягкие конфеты долгое время оставались снаружи и были уже не такими мягкими, как раньше. Сладкий аромат, казалось, тоже немного померк. Хэ Янь сосчитала их. Ни одна из конфет не пропала. Она подумала:

"Неужели он на самом деле даже не прикоснулся ни к одному из них и просто положил их сюда? Ни попробовал один или два, ни забрал их в Чжантай? Почему это было так?"

Даже если она думала, что карамелизированный боярышник был слишком грубым угощением, а он всё ещё был высокомерным вторым молодым господином Сяо, поэтому он этого не хотел, но мягкие конфеты, которые были сделаны шеф-поваром "дим сам" в ресторане города, тоже не удостоились его внимания. Хотя это и не было деликатесом, лакомство определённо не было грубым. Поскольку она закрыла дверь прошлой ночью после того, как отдала их Сяо Цзюэ, никто не знал, взял молодой человек лакомство или нет и какова была его реакция. Но если бы он действительно любил сладости, он бы не оставил их здесь.

Она как будто видела, как мужчина небрежно бросает конфету на стол, скупясь даже на слабый взгляд.

Он боялся, что Хэ Янь его отравит? Или Сяо Цзюэ даже изменил свои вкусы за эти годы?

На этот вопрос не было ответа. Хэ Янь задумалась, когда вдруг почувствовала, как что-то скользнуло по её лицу. Ощущение было слегка прохладным, влажным и пушистым. Она подняла глаза и увидела, что снаружи падают предметы, похожие на соль, а ветер дует прямо в окно.

Ночь была поздней и тихой, чтобы можно было распознать, что снег был сильным, она часто слышала звук ломающегося бамбука.

Девушка сделала два шага вперёд и через окно увидела гору Бай Юэ, маячившую вдалеке. Лунный свет был прохладным и далёким, сплетая серебряные нити света, танцующие с пушистыми снежинками перед глазами Хэ Янь.

"Вот и пошёл снег..." – тихо сказала она в своём сердце.

Оказалось, что зимний снег в Лянь Чжоу Вэй выпадает так рано.

Глава 107. Народ Цян

Поскольку стояла зима, погода была очень холодной. Зима в Лянь Чжоу была немного холоднее, чем в столице, хотя днём было хорошо. Можно также разогреть своё тело во время тренировки, но не слишком сильно, так как ночью ночной воздух будет прохладным. Дров, горящих в очаге, тоже было бы недостаточно.

Солдат, отправлявшихся на реку Улу, чтобы принять ванну, было гораздо меньше, так как все они честно предпочитали кипятить воду, чтобы умыться. То же самое было и с Хэ Янь. В мгновение ока промелькнуло время, Сяо Цзюэ не было больше половины месяца.

Она прикинула, что к этому времени Сяо Цзюэ, вероятно, уже прибыл в Чжантай. Но инструкторы не говорили об этом, и Хэ Янь никак не могла узнать, что происходит в Чжантае. Она всё ещё тренировалась с новобранцами каждый день, но поскольку её тело ещё не полностью исцелилось, девушка не могла следовать "троекратным тренировкам", как сказала Сяо Цзюэ.

В этот день Хэ Янь и новобранцы тренировались на арене боевых искусств, и когда вечером тренировка закончилась, Хэ Янь и Хун Шань разговорились.

Хун Шань потёр руки и выдохнул в ладони:

– А Хэ, тебе не кажется, что в эти дни слишком холодно?

– Всё в порядке, – сказала Хэ Янь. Когда она служила в армии Фуюэ, зимой она сражалась у реки, так как лагерь был расквартирован на берегу, речной ветер по ночам был очень холодным, и не было дров, которые можно было сжечь для обогрева, поэтому солдаты спали ночью вместе, чтобы прогнать холод. Вот что значит настоящая холодная погода.

– Это вы, молодые люди, можете противостоять холоду, – Хун Шань пробормотал несколько слов и посмотрел в сторону горы Бай Юэ: – Как в Лянь Чжоу может снег идти круглые сутки?

Хэ Янь проследила за его взглядом и увидела, что гора Бай Юэ зимой не была такой густой и зелёной, как летом. Она оглянулась и увидела, что горы покрыты белым и тяжёлым снегом. Новобранцы, которые каждые несколько дней отправлялись в горы нарубить дров, больше не могли подниматься выше склона горы. Чем выше они поднимались, тем гуще становился снег, что было действительно небезопасно.

– На самом деле, такая погода лучше всего подходит для охоты, – подошёл Мэй и сказал: – В это время года мы с моим старшим братом днём замачивали еду в вине и бросали её рядом с пещерами. Поскольку зимой здесь нечего есть, кролики и лисы будут подходить к приманке в поисках пищи. Поэтому, когда мы обычно выходили ночью за добычей, земля была полна добычи. Это было легко и непринуждённо. Гора Бай Юэ такая большая, там должно быть много кроликов и лис, – он облизнул губы.

– Прекрати, – предостерегла паренька Хэ Янь. – Я думаю, тебе следует отказаться от этой идеи, горный рельеф сложный, а снег глубокий, прежде чем ты сможешь поймать кролика, ты можешь сам стать кроликом.

– Брат А Хэ слишком часто смотрит на людей свысока, – пробормотал Мэй.

Пока они разговаривали, ребята увидели вереницу новобранцев, спускающихся с конца конной тропы, ведущей с поля боевых искусств на гору Бай Юэ, а в середине была Шэнь Му Сюэ, девушка-медик. Она была одета в тёплый зимний наряд.

На ней было тёплое платье лунно-белого цвета, накинутый поверх длинный плащ цвета сливы с вышитыми абрикосами, лента для волос тоже была белой. Когда девушка медленно спускалась с заснеженной горы, она выглядела всё более и более утонченной, как бессмертная или фея.

Глаза Хун Шаня вытаращились, когда он только сказал:

– В мире есть такая женщина, рождённая чрезвычайно красивой с очень добрым сердцем. Даже в такие холодные дни эта слабая женщина поднимается в горы, чтобы собрать лекарства для больных и раненых, только у фей может быть такое сострадательное сердце, – в конце концов, он также спросил Хэ Янь: – Ты так не думаешь?

Хэ Янь спокойно ответила:

– Довольно хороша.

Новобранцы по очереди поднимались в горы, чтобы каждые несколько дней рубить дрова. Шэнь Му Сюэ также следовала за ним, потому что на горе были некоторые лекарственные травы, которые можно было найти только зимой. В гвардейском лагере не хватало лекарственных трав, особенно зимой. Некоторые солдаты простудились, и какое-то время их было трудно вылечить. У Шэнь Му Сюэ было несколько целебных соков, чтобы отогнать холод, упакованных в деревянные бочки, и каждому человеку была передана миска. После питья они потели из-за поднимающегося жара, что было очень полезно для организма.

Она выглядела менее крепкой, чем Хэ Янь, мягкой и хрупкой. Было похвально, что в такой холодный день можно было подняться на гору с новыми солдатами.

Ши нахмурился и спросил:

– Кто этот новобранец позади неё?

Толпа оглянулась и увидела, что у новобранца, который следовал за Шэнь Му Сюэ, на спине был человек. Этот человек не носил униформу. С первого взгляда можно было догадаться, что он не был новобранцем из Лянь Чжоу Вэй. Вместо того, чтобы продолжать говорить, любопытные новобранцы уже бросились туда, спрашивая, в чём дело.

Вскоре после этого новобранец, который первый отправился спросить, что случилось, вернулся и рассказал своим товарищам, что происходит, Хэ Янь прислушивалась сбоку и услышала, как люди говорили:

– Этот человек – охотник с другой стороны горы, его семья бедна и ничего не может себе позволить, поэтому он отважился подняться на гору, чтобы поохотиться, и был пойман в снежную ловушку. Когда они встретили его по дороге, половина его тела была погребена в снегу, но группа вытащила его из снега и вернулась с ним без сознания.

– Ему очень повезло, гора Бай Юэ на удивление холодная, я боюсь, что если бы его не обнаружили ещё несколько мгновений, даже боги не смогли бы спасти его.

– Совершенно верно!

Мэй пробормотал:

– Подниматься в гору в такую погоду действительно опасно.

– С этим ничего не поделаешь. Жизнь бедных – это не жизнь, когда у семьи нет денег на еду. Как они могут заботиться о других вещах, когда желудки пусты? – Хун Шань вздохнул, когда заговорил.

Понаблюдав некоторое время, толпа рассеялась.

* * *

Но дело не было закончено, вечером Чэн Ли Шу вернулся, сказал, чтобы он собирается остаться в комнате Сяо Цзюэ. Хэ Янь с любопытством сказал:

– Я думал, ты не переедешь обратно?

Чэн Ли Шу сказал с грустным лицом:

– Я был выселен обратно, когда человек, спасённый лекарем Шэнь, остался сегодня в нашей комнате. Я не могу позволить ему жить в комнате моего дяди. Когда мой дядя вернётся, он определённо забьёт меня до смерти. Забудь об этом. Я останусь на несколько дней, а когда он уйдёт через несколько дней, я вернусь. Брат Хэ, ты не мог бы завтра пойти со мной за сундуком? Я не могу сдвинуть его в одиночку.

– Конечно, я помогу тебе, но я боюсь, что ты останешься здесь не на несколько дней, а надолго, – Хэ Янь покачала головой.

– Почему?

Хэ Янь улыбнулась и не ответила, но Чэн Ли Шу вскоре понял, почему Хэ Янь так сказала.

* * *

На второй день, после дня тренировок, Хэ Янь сопровождала Чэн Ли Шу, чтобы вернуться за несколькими сундуками, помещёнными под общую койку, и случайно встретила Шэнь Му Сюэ, которая собиралась дать лекарство охотнику, которого спасла вчера.

Хэ Янь посмотрела на руки, в дополнение к некоторым лекарствам для восполнения энергии, лекарствам от обморожения и ссадин, было также лекарство от ранений. Затем Хэ Янь спросила:

– Юная леди Шэнь, этот человек ранен?

– В лесу водятся дикие животные. Он столкнулся с медведем и был атакован этим зверем. Когда он увернулся, то упал со скалы только для того, чтобы быть погребённым в снегу. Есть несколько травматических повреждений.

Чэн Ли Шу спросил:

– Значит, он серьёзно ранен? Ему придётся долго оставаться в Лянь Чжоу Вэй, и пройдет много времени, прежде чем я смогу вернуться.

– Маленький принц Чэн, – беспомощно сказала Шэнь Му Сюэ. – Даже если он оправится от своих ран, он не может пока покинуть Лянь Чжоу Вэй, он пришёл с другой стороны горы. Теперь, когда снег закрыл гору, я боюсь, что нам придётся ждать, пока снег растает или солнце прояснится, прежде чем кто-то сможет подняться на гору, поэтому, если мы отпустим его сейчас, он снова замёрзнет насмерть на горе.

Чэн Ли Шу услышал, чуть не подпрыгнул:

– Разве это не значит, что мне придётся ждать всю зиму!

– Когда вернётся второй молодой господин, возможно, найдётся другой способ, – с облегчением сказала Шэнь Му Сюэ.

Хэ Янь заметила, что Шэнь Му Сюэ называл Сяо Цзюэ не "генералом", а "вторым молодым господином", как будто они не находятся в отношениях хозяина и слуги, но как будто они были довольно близко знакомы. Пока девушка размышляла, они уже подошли к двери, ведущей в общую комнату.

В данный момент в комнате больше никого не было. После тренировки на арене боевых искусств все они сначала пошли поесть и отдохнуть. В комнате, у края стены, где раньше спала Хэ Янь, в данный момент лежал человек. Он был одет в тонкое однотонное пальто и плотно завернулся в одеяло, похоже, ему было холодно. Шэнь Му Сюэ поставил поднос с лекарствами на стол и повернулась, чтобы позвать его:

– Ху Юань Чжун?

Человек, лежащий на кровати, услышал эти слова; постельное бельё слегка пошевелилось. Через мгновение он оперся руками о кровать и медленно сел.

Человек приподнял одеяло, повернулся лицом к Шэнь Му Сюэ и сказал с некоторой нервозностью:

– Шэнь, лекарь Шэнь.

– Тебе пора сменить повязку и принять лекарство, – Шэнь Му Сюэ сказал: – Подойди, сядь у кровати и подтяни брюки.

Человек по имени Ху Юань Чжун выглядел ещё более нервным, потёр руки и пробормотал:

– Как я могу беспокоить лекаря? Мне лучше сделать это самому, – он наклонился и, как только пошевелился, издал шипение от боли.

Шэнь Му Сюэ увидела это, присела на корточки перед Ху Юань Чжуном, задрал его штанину, и действительно, нога была покрыта глубокими и неглубокими шрамами, вероятно, следами травм, полученных от камней и веток во время падения.

– Ещё не зажило, – сказал Шэнь Му Сюэ. – Сегодня я применю больше лекарств.

Ху Юань Чжун замер и кивнул.

– Я сделаю это, – в этот момент вмешался голос Хэ Янь, и, не дожидаясь реакции Шэнь Му Сюэ, она протянула руку и выхватила лекарство из ладоней лекаря Шэнь. Присев на корточки, девушка сказала: – Юная леди Шэнь, для начала поднимитесь…

– Это... – Ху Юань Чжун был немного удивлён. – Этот младший брат...

– Меня зовут Хэ Янь, сейчас ты спишь на кровати, которая изначально была моей. Юная леди Шэнь – девушка, это неудобно, чтобы она обрабатывала твои раны, поэтому я пришёл, чтобы применить лекарство к брату Ху. Всё должно быть хорошо, верно? – Хэ Янь улыбнулся и посмотрел на Ху Юань Чжуна.

Ху Юань Чжун вздохнул с облегчением:

– Конечно, я не хочу беспокоить лекаря Шэнь.

– Хэ Янь, перестань валять дурака, – слегка нахмурилась Шэнь Му Сюэ. – Перед лекарями нет ни мужчин, ни женщин, ты не знаешь, как втирать лекарство.

– Я всё ещё могу втереть лекарство в рану, лекарю Шэнь не нужно нервничать, сначала Вам следует проверить Чэн Ли Шу, сегодня утром я заметил, что у него какой-то кашель, он мог простудиться.

Чэн Ли Шу сказал:

– Да, лекарь Шэнь, я чувствую, что у меня немного першит в горле.

Шэнь Му Сюэ была ошеломлена и сказала:

– Правда? – затем она встала и сказала Чэн Ли Шу: – Пойдём со мной на улицу, я сначала посмотрю.

Они вдвоём ушли, и в комнате остались только Ху Юань Чжун и Хэ Янь.

Она спросила:

– Брат Ху, твоя рана довольно тяжёлая. Тебе очень больно?

– Всё в порядке, – сказал Ху Юань Чжун. – Это всего лишь несколько внешних ран, – несмотря на эти слова, его голос раздавался сквозь стиснутые зубы, что придавало парню вид довольно болезненный.

Руки Хэ Янь дёрнулись и надавили немного сильнее, Ху Юань Чжун закричал от боли:

– Аааа!

– Прости, брат Ху, – покраснела Хэ Янь. – Я был неосторожен.

– Всё в порядке, никаких проблем.

– Лекарь Шэнь осторожна и внимательна, я большой парень, который неуклюж, я причинил боль брату Ху, надеюсь, ты не будешь винить меня слишком сильно.

Ху Юань Чжун неохотно улыбнулся:

– Не упоминай об этом.

Хэ Янь улыбнулась и опустила голову, чтобы продолжить применять лекарство, с холодным фырканьем в сердце.

Хэ Янь только что ясно видела, что этот парень по фамилии Ху не знал, как сказать, что не хочет принять лекарство, и вёл себя так, как будто ему больно, когда начал двигаться. Когда Шэнь Му Сюэ присела на корточки, в глазах этого человека мелькнула радость, хотя она была очень хорошо скрыта, но всё равно была видна Хэ Янь, она всегда ненавидела таких похотливых людей. Шэнь Му Сюэ спасла ему жизнь, и у него всё ещё были такие мысли о своей спасительнице. Что это за человек такой?

Хэ Янь могла ясно видеть эти так называемые "серьёзные травмы", когда она задрала парню брюки. Они выглядели обширными, как будто были серьёзными, но на самом деле всё это были просто какие-то поверхностные травмы. Хэ Янь, девушка получила более серьёзные травмы, чем эта, но не произносила ни слова жалобы, однако этот человек, если ему верить, был беден и вынужден бороться за свою жизнь, охотиться в горах даже зимой. Как же он мог быть таким деликатным и нежным? Когда люди голодают и не могут позволить себе поесть, откуда бы у них взялись силы ломать себе голову, чтобы разыгрывать кривые идеи.

В нескольких словах вы, вероятно, можете увидеть характер этого человека. Шэнь Му Сюэ добра и невинна, более того, она лекарь, который смотрит на раненых, и не заметила бы этих интриг и заговоров. Но Хэ Янь, как сторонний наблюдатель, могла ясно видеть, чувствуя невероятный дискомфорт в своём сердце.

– Брат Ху, какие у тебя планы после этой травмы? – спросила девушка.

Ху Юань Чжун почесал в затылке:

– Я… Я об этом не думал.

– Как насчет того, чтобы остаться в гвардии Лянь Чжоу? Если бы у тебя было достаточно еды, как у солдата, ты бы не голодал, – пошутила Хэ Янь.

– ... Хорошо, – Ху Юань Чжун наивно улыбнулся.

Хорошо? На этот раз Хэ Янь была ещё более удивлена, она просто пошутила небрежно, но Ху Юань Чжун на самом деле согласился и не сказал ничего вроде "как неловко", во-первых, видно, что он не чувствует благодарности, а во-вторых, он никогда не думал о последующих планах.

Человек, который не знает, что ждёт его впереди, всегда должен беспокоиться о том, как планировать будущее, как он может быть таким опрометчивым? Хэ Янь почувствовала недовольство. Неужели он всё время лишь желал воспользоваться преимуществами Шэнь Му Сюэ, полагаясь на то, что может оставаться в Лянь Чжоу Вэй?

Подумав об этом, Хэ Янь приложила ему к ранам мазь два или три раза, после чего она протянула ему чашу с лекарством и сказала:

– Брат Ху, сначала выпей лекарство.

Ху Юань Чжун протянул руку, чтобы взять его:

– Спасибо.

Он выпил лекарство довольно быстро. Он потёр шею и, булькая, выпил его, после чего вернул чашу с лекарством Хэ Янь. Она протянула руку, чтобы принять чашу, но обратила внимание на его протянутую руку, где на внутренней стороне ладони между большим и указательным пальцами было полно красных высыпаний.

Хэ Янь немного помедлила.

Ху Юань Чжун заметил движение Хэ Яня и спросил:

– Что случилось с Братом Хэ?

– Брат Ху, ты не хочешь попросить лекаря также взглянуть на сыпь на твоей руке? – спросила Хэ Янь. – Ты и её заработал где-то на горе?

Ху Юань Чжун был ошеломлён, дважды потер рукой запястье и рассмеялся:

– Не нужно, это должно утихнуть через несколько дней. Это не серьёзная болезнь. Не беспокой госпожу лекаря.

– В таком случае, – кивнула Хэ Янь и улыбнулась. – Не бери в голову.

Она уставилась на Ху Юань Чжуна и некоторое время молчала, отчего Ху Юань Чжуну стало неловко. Парень коснулся своего лица, сказав:

– Брат Хэ, у меня что-то на лице?

– Нет, – Хэ Янь улыбнулась и покачала головой. – Сначала я выну пустую миску. Хотя юная леди Шэнь – лекарь, в конце концов, она всё ещё девушка. В эти дни мне нечего делать, поэтому я буду выполнять поручения юной леди Шэнь и стану доставлять лекарства от ран брата Ху, – затем, сделав вид, что не заметила недовольства в глазах Ху Юань Чжуна, она развернулась и вышла за дверь.

Когда она вышла за дверь, Шэнь Му Сюэ просила Чэн Ли Шу высунуть язык, чтобы посмотреть, и когда она увидела, что Хэ Янь вышел, то удивилась:

– Так скоро?

– Там было не так много ран, – сказала Хэ Янь. – Как Чэн Ли Шу?

– Я съел слишком много острой пищи за последние несколько дней, и у меня горло горит, – Чэн Ли Шу смущенно ответил: – Ничего серьёзного.

– Тогда всё в порядке, давайте вернёмся, – Хэ Янь вернул поднос с лекарствами Шэнь Му Сюэ и сказал девушке: – Я обсудил с братом Ху, и мы договорились, что я стану доставлять все лекарства от ран брату Ху в ближайшие несколько дней. С завтрашнего дня я буду приходить в комнату юной леди Шэнь в это время каждый день, чтобы забрать лекарство и доставить его брату Ху, так что юной леди Шэнь не придётся совершать ещё одну прогулку сюда.

Шэнь Му Сюэ всё ещё колебалась:

– Это...

– Это оплата. Примите это как благодарность, юная леди Шэнь, за то, что подарили мне коробку с кремом для удаления шрамов и регенерации кожи, – Хэ Янь взял Чэн Ли Шу за плечо. – Тогда мы уйдём первыми.

Хэ Янь ушла вместе с Чэн Ли Шу.

По дороге Чэн Ли Шу спросил её:

– Брат Хэ, что с тобой не так?

– Что? – Хэ Янь пришла в себя.

– Ты стал крайне неразговорчивым после того, как вышел из комнаты Ху Юань Чжуна. Что только что произошло в комнате? Вы поссорились?

– Нет, – Хэ Янь сделала два шага, подумала о чём-то, остановилась и сказала Чэн Ли Шу: – Ты возвращайся первым, у меня есть кое-что, что следует обсудить с Хун Шанем и остальными.

– Но ты еще ничего не ел.

– Я просто попрошу две булочки на пару, – Хэ Янь махнула рукой: – Ты возвращайся первым и подожди меня. Увидимся позже.

* * *

Хун Шань и Мэй ели кашу, и когда они увидели, что Хэ Янь идёт, они освободили для неё место и сказали:

– Почему ты сегодня так поздно?

– Мы думали, что ты уже не придёшь.

– Кое-что приключилось по дороге, – она взяла булочку, приготовленную на пару, но не торопилась есть её, как обычно, и остановилась сразу после одного укуса, долго о чём-то размышляя, прежде чем сказать: – У меня есть кое-что, в чём я хочу, чтобы вы мне помогли.

– Почему ты так серьёзен? – Хун Шань поставил чашу из своей руки. – Для чего ещё нужны друзья? Просто скажи, чем мы можем тебе помочь.

– Охотник Ху Юань Чжун, которого вчера спасла с горы лекарь Шэнь, сейчас в вашей комнате, верно? – Хэ Янь сказала: – В наши дни достаточно тренироваться днём, не могли бы вы присмотреть за ним для меня ночью?

Хун Шань и Ши посмотрели друг на друга, прежде чем Хун Шань спросил:

– Я не понимаю, о чём ты говоришь, что не так с Ху Юань Чжуном? Почему ты хочешь присматривать за ним?

– ... Я не думаю, что он сказал нам правду.

Теперь даже Мэй не мог продолжать заботиться о еде, атмосфера на мгновение стала торжественной, Ши прошептал и спросил:

– Почему ты так думаешь?

– Может быть, я слишком много думаю об этом, я ещё не совсем уверен. Просто мне кажется, что, может быть, это не совпадение, что именно лекарь Шэнь спасла его в горах.

При этих словах глаза Хун Шаня расширились:

– Шпион?

– Говорите потише, – сказала Хэ Янь. – Я просто настроен скептически, вот почему я попросил вас, ребята, помочь присмотреть за ним, посмотреть, двигается ли он ночью или есть ли какие-либо необычные движения.

– Нет, – Хун Шань всё ещё находил это невероятным. – Сначала ты должен сказать нам, что именно с ним не так, что заставляет тебя подозревать, что с ним могут возникнуть какие-то проблемы.

Хэ Янь глубоко вздохнула и просто сказала:

– Я скажу вам, ребята, через несколько дней, прямо сейчас я могу только попросить вас помочь следить за этим парнем. Я надеюсь, что это просто я слишком много думаю, – тихо сказала она.

* * *

Ночью, расставшись с Хун Шанем и остальными, Хэ Янь вернулся в её комнату, и, ознакомившись с ней, девушка легла на кровать, полная множества мыслей, которые просто мешали ей заснуть.

Сегодняшняя встреча с Ху Юань Чжуном была случайностью, но кто знал, что именно она в конце концов заставит девушку отвлечься и почувствовать беспокойство?

Слова, которые она сказала Хун Шаню, не были придуманы девушкой, она подозревала, что Ху Юань Чжун – шпион, который связался с гарнизоном Лянь Чжоу Вэй, возможно, с другой целью. Что касается того, почему она сочла его подозрительным, то это было потому, что сегодня, когда она передала тоник Ху Юань Чжуну, а он вернул его после того, как выпил, Хэ Янь увидела, что у него были высыпания на внутренней части ладони между большим и указательным пальцами.

Это заставило её подумать о народе Цян.

Народ Цян жил в густых лесах, климат там всегда влажный. Солдаты Цян обычно держат мечи, поэтому легко заполучить такие красные высыпания между большим и указательным пальцами. Когда она была генералом Фэй Хуном, Хэ Янь также намеренно искала военных врачей, чтобы учиться вместе, хотя эти люди Цян позже вышли на Центральные равнины, но красная сыпь не могла пропасть за короткое время.

Поэтому, когда она увидела красную сыпь между большим и указательным пальцами Ху Юань Чжуна, то почти сразу подумала об этих солдатах Цян. Просто она не была до конца уверена, потому что вся красная сыпь в мире выглядит одинаково, может быть, из-за влажного климата или от прикосновения к чему-то у человека тоже могла появиться подобная сыпь. На самом деле нет необходимости подозревать другого только лишь из-за сыпи.

Но, вероятно, потому, что у Хэ Янь выработалась привычка действовать осторожно, когда она была генералом, особенно когда имела дело с народом Цян, девушка не могла пустить дело на самотёк. Это также может быть связано с тем, что скрытые мысли Ху Юань Чжуна о Шэнь Му Сюэ были обнаружены Хэ Янь, из-за чего у неё сложилось предвзятое плохое впечатление о парне, и теперь она сразу же заподозрила Ху Юань Чжуна.

После тщательного обдумывания действительно возникли всевозможные сомнения. Например, снег на горе такой тяжёлый, что на другом конце горы Бай Юэ снег должен быть плотнее. Их новобранцы даже на этой стороне испытывают трудности с восхождением на гору, но Ху Юань Чжун один перелез с той стороны. Поскольку он сказал, что его семья была настолько бедна, что не могла позволить себе купить еды, и он отчаянно хотел отправиться на охоту в горы, так почему бы ему не найти более безопасные способы? Например, сходить на пристань, чтобы помочь людям перемещать товары, или выполнить какую-нибудь тяжёлую работу для более обеспеченных людей, или хотя бы временно выдержать голод и холод. Лучшим случаем было бы поохотиться на зверей у подножия горы Бай Юэ, чтобы удовлетворить насущную потребность. Но человек, рискнувший подняться в горы для охоты в такую погоду, скорее всего, не только не добьётся успеха, но и потеряет свою жизнь.

Отказаться от более лёгкого пути, пойти по, казалось бы, невообразимо трудному пути – это не говорит о том, что человек бросает себе вызов, это говорит о том, что он поступает невероятно глупо! Но, глядя на то, как он притворяется, что кричит от боли, чтобы обмануть Шэнь Му Сюэ, чтобы та лично позаботилась о нём, Ху Юань Чжун не выглядел в глазах Хэ Янь глупым человеком.

Чем больше она думала об этом, тем более подозрительной себя чувствовала, но, к сожалению, Сяо Цзюэ сейчас здесь не было, поэтому Хэ Янь не могла напомнить ему. Но даже если бы Сяо Цзюэ был здесь, она не могла бы прямо сказать о самом важном подозрении. Племя Цян находилось за тысячи миль от Шоцзина, и маловероятно, что новобранцы гвардии Лянь Чжоу когда-либо видели солдата Цян, и даже Сяо Цзюэ, вероятно, никогда раньше не сражался с племенем Цян, так как могла Хэ Янь, человек, родившийся в столице, знать скрытые особенности племени Цян?

Когда она повела солдат подавлять восстание Западного Цяна, командир Цяна Жи Даму Цзи погиб в бою, остальные солдаты Цян сдались. В последующие годы не было ничего плохого, народ Цян был очень стабильным и никогда не вызывал беспорядков. Но... это не значит, что можно действительно положить своё сердце (1).

Если это действительно не был человек из племени Цян, то как обычный невооружённый гражданский человек мог в такой снежный день подняться на гору Бай Юэ, чтобы оказаться подобранным Шэнь Му Сюэ и войти в гарнизон Лянь Чжоу?

Слишком много совпадений – это не совпадения, кто-то, должно быть, сделал это намеренно.

Теперь Сяо Цзюэ здесь нет. Если действительно существует какой-то заговор, как с ним справиться?

Сяо Цзюэ здесь нет… Сяо Цзюэ здесь нет?

В одно мгновение Хэ Янь села, и ужасная мысль пронеслась у неё в голове.

Почему в тот самый момент, когда Сяо Цзюэ покинул территорию, пришёл такой человек? Может ли быть так, что просьба о помощи в… Чжантае тоже была фальшивкой? "Утверждая, что наносит удар на восток, но на самом деле наносит удар на запад". Она забыла это выражение из военной книги, которую в прошлом читала каждый день?

В какой-то момент снег прекратился.

Хэ Янь поднял глаза, чтобы посмотреть в окно. Снаружи дул тихий ветер, земля была покрыта снегом, даже отчётливо было слышно, как игла падает на землю.

Но под этим спокойствием, возможно, скрывались какие-то шокирующие подводные течения, которые просто ждали своего часа, чтобы позже выпустить отвратительный поток.

____________________________________

1. Расслабиться, проявить беспечность.

Глава 108. Шпион

Со многими вещами, скрытыми в её сердце, Хэ Янь не могла крепко спать этой ночью. На следующий день девушка проснулась на рассвете. После утренней тренировки она пошла поговорить с Хун Шанем.

Хун Шань сказал:

– Вчера мы с Ши по очереди охраняли полночи, но ничего плохого не обнаружили.

Хэ Янь посмотрел на Ши, который кивнул ей.

– Всю ночь ничего не происходило?

– Нет, он просто спал крепче нас, – Хун Шань подозрительно посмотрел на Хэ Янь. – Ты слишком много думаешь. Ху Юань Чжун – обычный охотник. Я не вижу ничего плохого в его словах. Его семья бедна до такого состояния, что становится действительно жалко.

– Брат А Хэ, что с ним не так, что заставило тебя так его подозревать? – задумчиво протянул Мэй.

Что случилось? В конце концов, это была просто красная сыпь на ладони между большим и указательным пальцами, что на самом деле не было большой проблемой. Просто время его прибытия совпало с отъездом Сяо Цзюэ, заставив её почувствовать, что что-то не так.

Пройдя по краю жизни и смерти в слишком многих битвах, иногда тело гораздо более способно выносить прямые суждения, чем разум. Один из генералов-ветеранов, с которыми она работала, говорил:

– Интуиция обычных людей может быть неправильной, но для таких людей, как мы, наша интуиция об опасности верна в девяти случаях из десяти.

Она на мгновение задумалась и сказала:

– Позвольте мне ещё раз взглянуть.

Хун Шань пожал плечами и перестал задавать вопросы.

К вечеру, когда все ежедневные тренировки закончились, Хэ Янь сначала пошла в комнату Шэнь Му Сюэ за лекарством, а затем отправилась к Ху Юань Чжуну. Ху Юань Чжун был один в комнате, глядя на лист бумаги.

Когда Хэ Янь толкнул дверь, он сразу же спрятал листок, который держал в руках.

– Брат Ху, что ты делаешь в комнате один? – она спросила с улыбкой, как будто не заметила его движения.

– Ничего, – вздохнул Ху Юань Чжун. – Я не могу встать с постели, потому что моя нога не зажила, поэтому я могу только оставаться в комнате, что доставляет тебе неприятности.

– Ничего страшного, – с улыбкой сказал Хэ Янь. – Ты так сильно пострадал, что, конечно, должен беречь себя.

Она закатала штанины Ху Юань Чжуна и присела на корточки, чтобы применить лекарство. Раньше девушка не присматривалась, но поскольку сегодня пришла с подозрением, то была очень осторожна.

Обе ноги этого охотника были полны шрамов – самый большой, вероятно, был нанесён острым камнем. Даже кость была видна в глубине раны, что также делало этот порез самым серьёзным.

– Я слышал от госпожи Шэнь, что брат Ху столкнулся с медведем, когда поднимался на гору, – небрежно спросил Хэ Янь. – Есть ли ещё медведи в это время года?

Медведи на горе Бай Юэ, вероятно, впадают в спячку зимой, поэтому Ху Юань Чжуну было нелегко наткнуться на одного из них.

– Да, – почесал затылок Ху Юань Чжун. – Мне не повезло, что я не искал лису, а встретил медведя.

– Как ты можешь говорить, что тебе не везёт? – Хэ Янь покачала головой: – Не каждый может убежать после встречи с медведем. Я слышал, что у медведей не очень хорошее зрение, но их обоняние чрезвычайно чувствительно. Брат Ху, ты был ранен и весь в крови, но медведь не догнал тебя. Брату Ху очень повезло. И, – Хэ Янь не смотрела на выражение лица Ху Юань Чжуна, даже движения её рук не прекратились, когда девушка продолжила. – Брат Ху был похоронен в снегу и случайно спасён юной леди Шэнь. Новобранцы нашей гвардии Лянь Чжоу поднимаются на гору только каждые три-пять дней. Если бы брат Ху оказался в горах на день или даже на ночь раньше или упал не в том месте, тебя бы сейчас не было в лагере Лянь Чжоу.

Ху Юань Чжун замер, кивнул и сказал:

– Действительно, это всё благодаря юной леди Шэнь.

Когда Ху Юань Чжун взял чашу с лекарством, взгляд Хэ Янь снова упал на его ладонь. Он потянул рукава своей одежды длиннее, но красный цвет всё ещё был слабо виден между его большим и указательным пальцами.

– Сколько лет брат Ху был охотником?

– Семь-восемь лет, – сказал Ху Юань Чжун, выпивая лекарство.

– Ты всегда охотился в горах Бай Юэ?

Она спрашивала быстро. Ху Юань Чжун на мгновение заколебался, прежде чем сказать:

– Значит, за последние несколько лет тебе доводилось бывать в горах Бай Юэ в такие снежные дни?

– Нет, мне не доводилось.

– Так почему же ты решил подняться в гору в этом году?

– Это потому, что у меня недостаточно еды, чтобы поесть, – Ху Юань Чжун допил последний глоток лекарства и странно посмотрел на Хэ Янь: – Брат Хэ, почему ты спрашиваешь об этом?

Хэ Янь улыбнулась:

– Мне просто немного любопытно.

Она протянула руку, чтобы взять пустую чашу из рук Ху Юань Чжуна.

Ху Юань Чжун протянул руку.

Когда Хэ Янь протянула руку к чаше с лекарствами, она внезапно изменила направление своей руки и ударила прямо в грудь Ху Юань Чжуна. Он не смог увернуться и в панике отступил в сторону, когда рука Хэ Яня ударила его в грудь.

Молодой человек, не останавливаясь, подошёл и прямо схватил за отворот одежду Ху Юань Чжуна и вытащил листок бумаги.

– Верни его мне! – крикнул Ху Юань Чжун, но из-за удара ладони Хэ Яня он стал похож на сдувшийся шар. Его голос был хриплым и плохо слышным, половина его тела упала на кровать, тщетно пытаясь дотянуться до Хэ Яня.

Это движение было слишком громким, встревожив людей поблизости. Окружающие рекруты услышали звук и побежали один за другим. Как только они вошли, то увидели, что Ху Юань Чжун прикрывает грудь и сплевывает кровь, а Хэ Янь стоит на краю кровати, держа в руках листок бумаги.

– Что происходит? Что случилось?

Ху Юань Чжун с трудом произнёс:

– Он кое-что у меня украл...

– Что ты у него украл? – спросил один из новобранцев.

Хэ Янь посмотрела на жёлтую бумагу в своей руке.

На жёлтой бумаге было написано стихотворение:

{Воспоминание о твоём сердце подобно воде реки, текущей с запада на восток день и ночь без отдыха.}

Почерк был красивым, казалось бы, принадлежащим женщине.

– Что это? – Хэ Янь нахмурился и спросил его:

Ху Юань Чжун в ярости уставился на него и промолчал.

– Что случилось? – голос Шэнь Му Сюэ прозвучал у неё за спиной. Она случайно оказалась поблизости и услышала шум, поэтому последовала за людьми и увидела такую сцену бряцания оружием. – Хэ Янь? – девушка-лекарь подозрительно посмотрела на Хэ Янь, а затем на Ху Юань Чжуна, который прикрывал свою грудь. Она подошла к Ху Юань Чжуну и удивлённо спросила: – Почему твоё состояние ухудшилось? – снова увидев кровь на губах Ху Юань Чжуна. – Кто это сделал?

Ху Юань Чжун уставился на Хэ Янь.

Шэнь Му Сюэ нахмурилась:

– Хэ Янь, что ты сделал?

– Я просто слегка похлопал его по плечу, – Хэ Янь рассмеялась: – Я, наверное, неправильно рассчитал силу.

– Чепуха! Он всё ещё ранен. Как он может противостоять твоей силе?

Ху Юань Чжун с трудом поднялся и протянул руку к Хэ Яню, говоря всё ещё сердитым тоном:

– Верни то, что украл.

Она пожала плечами и вернула ему листок со стихотворением о любви.

– Что это? Что ты у него украл? – спросил новобранец.

Шэнь Му Сюэ тоже оглянулась. Ху Юань Чжун мрачно сказал:

– Это написано моей покойной женой...

Это была память о его покойной жене.

– Хэ Янь, что ты делаешь с чужими памятными вещами? – некоторые новобранцы начали бросать презрительные взгляды на девушку. – Неудивительно, что он был так зол.

– Я не знал, что это важная вещь. Я просто дурачился с братом Ху, – пристыженно сказал Хэ Янь. – Брат Ху не рассердился на меня, верно?

Ху Юань Чжун посмотрел на Хэ Янь, казалось бы, сердито, но в конце концов сдержался и сказал:

– У меня нет к тебе никаких претензий, – сказав это, он снова сильно закашлялся, выглядя очень слабым.

Вид Шэнь Му Сюэ был уродливым, когда она увидела эту сцену, и только сказала Хэ Янь:

– Хорошо, Хэ Янь, здесь тебе больше нечего делать. Ты должен уйти первым. И отныне я буду отвечать за лечение Ху Юань Чжуна. В будущем тебе не нужно будет приходить сюда каждый день.

Как будто Хэ Янь был чумой, которая вызывала неприятности.

– Хорошо, – она не рассердилась и только ответила улыбкой. После этого она просто взглянула на Ху Юань Чжуна, повернулась и вышла.

Как только Хэ Янь вышла из комнаты, улыбка на её лице рассеялась.

Она действительно поступила так специально ранее. Люди в критической ситуации будут инстинктивно реагировать, как в городе Лянь Чжоу, когда Дин И проверял, действительно ли она слепа или нет. Если бы Ху Юань Чжун не был так тяжело ранен, как казался, он, естественно, нанёс бы ответный удар.

Но он этого не сделал и получил сильную атаку от Хэ Янь. Если бы это было всё, всё было бы хорошо. Но когда Хэ Янь высвободила эту ладонь, она также контролировала себя.

Она ударила Ху Юань Чжуна ладонью. На первый взгляд это выглядело агрессивно, но на самом деле она использовала мало силы. Ху Юань Чжун получил бы только поверхностные травмы и не должен был бы истекать кровью. В конце концов, девушка тоже не хотела причинять боль людям. Если бы всё было просто её чрезмерным мышлением, разве Ху Юань Чжун не страдал бы напрасно?

Проблема лежала здесь. Хэ Янь была чрезвычайно уверена в своём владении силой. Как такой безобидный удар мог заставить Ху Юань Чжуна вырвать кровь? Если она не недооценила свои силы, этот человек явно лгал.

Хэ Янь думала, что Ху Юань Чжун лжёт.

Бумага с любовным стихотворением в его руках была ещё более странной. Мужчина, который носит с собой сувенир своей мёртвой жены, естественно, любящий человек, и у любящего человека не должно быть других мыслей, когда он сталкивается с красивой девушкой-медиком

Хэ Янь смотрела на всё это так, словно смотрела дерьмовую драму. К сожалению, хотя она и чувствовала себя подозрительно, она боялась, что если скажет другим, что атака была очень поверхностной, они подумают, что она избегает ответственности и намеренно говорит легкомысленно.

Это было действительно немного сложно.

Когда она шла, за Хэ Янь вскоре последовали Мэй и другие и, с облегчением увидев её, шепнули:

– Брат А Хэ, они сказали, что ты избил Ху Юань Чжуна. Это правда?

Едва ли прошло время, равное тому, которое требуется, чтобы прогорела ароматическая палочка. Почему весь Лянь Чжоу знал об этом?

– Это правда.

– Ты всё ещё подозреваешь его? – Хун Шань нахмурился: – Если ты подозреваешь его в чём-то, мы здесь, чтобы помочь тебе следить за ним. Почему ты должен обязательно бить людей? Знаешь ли ты, что теперь все люди в лагере Лянь Чжоу говорят, что ты… ты... – он заколебался и остановился.

Хэ Янь спросила:

– И что же они говорят?

– Все говорят, что брат А Хэ издевается над слабыми, высокомерен и властен, – сказал Мэй.

Хэ Янь молчала.

Всё стало ещё более странным.

– Брат А Хэ, что теперь? – Мэй обеспокоенно посмотрел на неё. – Может, объясним остальным?

– В этом нет необходимости, – сказала Хэ Янь, устало закрывая глаза. Поскольку этот человек так быстро рассеял слухи, он целился в неё. Объяснять это тоже было бы бесполезно. По сравнению с объяснением этих ненужных слухов, она стала ещё более подозрительна в отношении цели Ху Юань Чжуна и обеспокоена тем, как она может разоблачить шаги этого человека.

– Вы, ребята, продолжаете следить за ним по ночам. Я должен проверить всё ещё раз, – сказала Хэ Янь.

Мэй и Хун Шань посмотрели друг на друга и замолчали.

* * *

Прошло несколько дней, и всё было спокойно и тихо.

В гвардии Лянь Чжоу не было никакого движения. Мэй, который в течение дня помогал Хэ Янь наблюдать за Ху Юань Чжуном, также не нашёл никаких недостатков. Хун Шань и другие плохо спали по ночам, и Лян Пин ругал их за рассеянность.

Что касается Хэ Янь, то ей не терпелось каждый день проверять ситуацию Ху Юань Чжуна, чтобы узнать, может ли она получить больше информации. Однако Шэнь Му Сюэ помешала ей, точно верный страж охраняя покой раненого, и строго запретила Хэ Янь приближаться к Ху Юань Чжуну, опасаясь, что Хэ Янь снова "поиграет" и небрежно ранит Ху Юань Чжуна. Поэтому через несколько дней Хэ Янь даже не коснулся ни одного края Ху Юань Чжуна, не говоря уже о том, чтобы поймать его на каком-нибудь проколе.

Сегодня вечером Хэ Янь шла одна на арену боевых искусств. Из-за травмы Хэ Янь сменила режим ночных тренировок на одну в три дня.

Сяо Цзюэ ушёл почти месяц назад, и никаких новостей не было. Хэ Янь тайно спросила Чэн Ли Шу, есть ли какие-нибудь новости со стороны Чжантая, но Чэн Ли Шу тоже ничего не знал. Когда Сяо Цзюэ был здесь, она ничего не чувствовала. Как только он ушёл, девушка почувствовала, что гвардия Лянь Чжоу ничего не может без него сделать. В противном случае, если бы она немного открылась Сяо Цзюэ, с умом этого человека он смог бы заметить признаки опасности. Теперь, когда у неё даже не было никого, с кем Хэ Янь могла бы поговорить, это было действительно трудно.

Она подошла к стойке с луками и попыталась попрактиковаться в стрельбе из лука, когда услышала шум на другом конце стрельбища. Она подняла глаза и увидела чёрную фигуру, спешащую к горе Бай Юэ.

Была поздняя ночь. Зачем кому-то подниматься на гору? Поскольку эти дни были солнечными, горный снег немного растаял, по горной дороге было легче идти, чем в последние несколько дней. Хэ Янь хотела позвать кого-нибудь, но арена боевых искусств была слишком далеко от казарм новобранцев. Если она пойдёт звать кого-нибудь, то не сможет догнать этого человека.

Видя, что человек скачет всё дальше и дальше и вот-вот исчезнет во тьме гор, Хэ Янь больше ни о чём не заботилась. Она вывела лошадь из конюшни, вскочила в седло и дала лошади шенкелей, чтобы догнать подозрительную личность.

Зимой на горе Бай Юэ почва была холодной, особенно с тающим снегом, и лошади, вероятно, скользили по таким дорогам. Человек перед ним не зажигал факела, а двигался, пользуясь лишь скудным освещением звёздного неба, торопливо пробираясь по лесу. Хэ Янь тоже не могла ясно видеть и молча следовала за незнакомцем, не в силах превзойти.

Человек также, казалось, знал местность горы Бай Юэ, так как он искал маленькие тропинки и неоднократно пытался привести Хэ Янь в канаву. Однако за последнее время Хэ Янь запомнила путь более ясно, чем другие. Однажды она сражалась за флаг, а затем за рубку дров, поэтому девушка запомнила все опасные места, чтобы не быть обманутой. Попробовав несколько раз, мужчина обнаружил, что она не клюнула на приманку, поэтому он развернул свою лошадь и поехал в другом направлении.

Хэ Янь преследовала его вплотную.

Она подозревала, что этим человеком был Ху Юань Чжун, но что Ху Юань Чжун делал в горах поздно ночью? Нельзя было воспользоваться поздней ночью, когда вокруг никого не было, чтобы пересечь гору и вернуться домой, верно?

Как только семя подозрения проросло, его было трудно вытащить. Поскольку подозрение не могло быть выдвинуто, не было необходимости тратить время, непосредственно вытаскивая источник и прося ясности.

Она должна поймать этого человека сегодня.

Когда они перестали плутать по узким тропинкам, дорога стала намного просторнее. Хэ Янь пришпорила лошадь, чтобы догнать соперника, и постепенно расстояние между ними становилось всё меньше и меньше. Когда он был всего в нескольких футах, девушка сразу же перепрыгнула, бросив половину своего тела на другую лошадь. Человек увернулся, но Хэ Янь заставил его остановить лошадь. Когда он попытался убежать, девушка набросилась на него и начала сражаться.

Она пришла в спешке, и на оружейной стойке остался только посох с железным оголовьем, поэтому Хэ Янь взяла его с собой – это было лучше, чем оставаться с голыми руками. В этот момент под ночным небом человек перевернулся и вскочил. Только тогда Хэ Янь ясно увидел, что лицо этого человека было плотно закрыто полотном ткани, открывая только пару глаз. Его фигура была похожа на Ху Юань Чжуна, но свет был тусклым, поэтому его было трудно идентифицировать человека лишь по паре глаз. Он стоял неподвижно, держа в руке большой нож, лезвие которого было похоже на изогнутую луну, сверкающую резким светом в ночи.

"Ятаган?" – сердце Хэ Яня бешено подпрыгнуло.

Солдаты Цян любили использовать изогнутые клинки, потому что они были удобны для резки мяса. Они могли не только убивать людей, но и есть мясо. Хэ Янь хорошо знала о силе ятагана, она видела, как товарищ был атакован ятаганом – прежде чем кровь успела вытечь из раны, голова упала на землю. В те годы, когда Западный Цян вторгся на Центральные равнины, командир Жи Даму Цзи любил с помощью ятагана отрезать головы пленникам, связывать их вместе и привязывать к хвостам своих любимых лошадей. Это пугало людей, куда бы он ни шёл.

В этот момент, увидев этот ятаган, Хэ Янь поняла, что этот человек был из народа Цян.

Она нахмурилась:

– Ты действительно из племени Цян?

Мужчина странно улыбнулся и рассмеялся, его голос был хриплым и хаотичным:

– А ты как думаешь?

– Прекрати нести чушь, – Хэ Янь ударила посохом по земле и холодно посмотрел на него. – Скажи мне, какова твоя цель смешаться с гвардией Лянь Чжоу?

– Тсс... – мужчина приложил указательный палец к губам и сказал: – Говори потише, а то кто-нибудь узнает, – увидев, что Хэ Янь ничего не сказал, он, казалось, позабавился и добавил: – Если ты победишь меня, я скажу тебе.

– Наглец! – прежде чем её голос затих, девушка бросилась на противника.

Окованный железом посох был не таким острым, как ятаган, но простым и твёрдым, поэтому людям было трудно приблизиться к тому, кто умело владел им. Хэ Янь была ранее ранена, и её рана ещё не зажила. Движения девушки были сильно ограничены, но даже если это было так, чтобы сражаться с этим человеком, ей не нужно было выкладываться полностью

Человек в маске использовал свой ятаган очень хорошо, настолько искусно, что это бросалось в глаза. Его действия также были очень безжалостны, каждое движение было направлено на сердце Хэ Янь. Девушка была вынуждена неуклонно отступать, и вдруг её шаги остановились. Из-за поспешной остановки снег осыпался под ногами Хэ Янь, и когда она оглянулась, позади неё уже был утёс.

– Ты обнаружил это? – мужчина рассмеялся и сказал: – И почему ты не поддался на это?

– Потому что твоя техника слишком хромает, – холодно сказала Хэ Янь. Сказав это, она ударила посохом с железным оголовьем о землю, и её тело прыгнуло вперёд вместе с зажатым в руках оружием, приземлившись прямо за человеком в маске. Её движения не прекращались, когда Хэ Янь безжалостно рубанула посохом по голове противника.

Но посох не достиг цели, человек уклонился, и посох с железным оголовьем ударил человека по плечу. Даже так, этого было достаточно. Хэ Янь практиковалась с каменными грузами день за днём, её сила уже давно отличалась от той мягкости, которая была у этого тела, когда она впервые вошла в лагерь гвардии Лянь Чжоу. Даже человек с таким телосложением, как Хуан Сюн, будет страдать, не говоря уже об этом человеке.

Человек в маске закричал от боли после удара Хэ Янь. Ятаган в его руке тоже затрясся. Его правая рука потеряла силу, и на какое-то время он больше не мог владеть своим ятаганом.

– Как тебе это? – Хэ Янь усмехнулась.

Противник ничего не сказал, повернулся и побежал вперёд, явно собираясь дать дёру, Хэ Янь нахмурилась и последовал за ним вплотную. У неё была удивительная выносливость и физическая сила, поэтому девушка бежала достаточно быстро, какое-то время человек в маске не мог избавиться от Хэ Янь.

Как только она догонит этого человека, снимет шарф с его лица, она сможет узнать его личность. Если это действительно был Ху Юань Чжун, Шэнь Хань должен был расспросить этого парня о планах их организации, даже если придётся прибегнуть к пыткам.

Размышляя об этом, она вдруг увидела, как человек перед ней остановился и крикнул Хэ Янь:

– У меня есть кое-что для тебя! – в этот миг ятаган был брошен к сердцу девушки, Хэ Янь подсознательно поймала его за рукоять, но увидела, как из леса с утробным рёвом выкатился человек.

Неожиданно человеком, который выкатился из заснеженного леса, на самом деле был кто-то, облачённый в красную форму новобранцев гвардии Лянь Чжоу.

Дорога представляла собой длинный склон; новобранец катился всю дорогу вниз, а дальше был склон в десять тысяч футов. Хэ Янь смотрела, как человек в маске улыбается, убегая глубоко в лес. Скрежеща зубами, она развернулась, чтобы догнать катящегося новобранца.

Новобранец в форме катился всё быстрее и быстрее. Даже не застонав. Сердце Хэ Янь упало, когда она со всех ног понеслась по центру длинного склона, после чего схватила несчастного подмышки и откатилась в сторону. Через некоторое время они наконец остановились перед деревом.

Тело в её руках было ещё тёплым, но не произносило ни слова. Хэ Янь посмотрел вниз, и в звездном свете появилось молодое лицо.

На мгновение она была ошеломлена.

Среди десятков тысяч новобранцев гвардии Лянь Чжоу она не могла вспомнить имена всех. Но лицо этого человека, девушка вспомнила без проблем. Это был трусливый Ван Сяо Хань, которого она встретила на пути вниз с горы во время битвы за флаг.

Несколько дней назад мальчик краснел, благодаря её. Теперь в его лице больше не было ни кровинки, его глаза были широко раскрыты, казалось бы, в ужасе перед смертью. Его одежда была красной, что затрудняло возможность что-либо разглядеть, но была слишком мокрой, прилипая к передней части тела. Хэ Янь посмотрела на свои руки, полные крови. Она задрожала и развязала рубашку подростка. В его груди зияла огромная кровавая дыра. Даже некоторая плоть была срезана, отчего рана выглядела немного впалой.

Он погиб от удара ятаганом.

Сколько бы жизней и смертей она ни видела, Хэ Янь не могла спокойно воспринимать это каждый раз, когда сталкивалась со смертью окружающих её людей. Она закрыла глаза, волна гнева поднялась в её сердце, когда девушка пробормотала:

– Ублюдок!

Он был ещё так молод; мальчишка даже не успел побывать на настоящем поле битвы и умер в пустынной ночи горы Бай Юэ. Если бы Хэ Янь не последовала за человеком в маске, он бы даже тихо умер, и его мог бы найти только брат, ответственный за обход этого района на следующей день.

Почему… такой человек?

Зачем тащить подростка на гору, чтобы убить? Он наткнулся на что-то, чтобы заставить замолчать, или была другая причина?

Нет, нет!

Рука Хэ Янь, держащая подростка, сжалась. Её заманили в ловушку!

Девушка едва успела подумать об этом, когда услышала шорохи, чьи-то голоса и крик:

– Ты кого-нибудь видел, а? Где, чёрт побери?!

Внезапно кусты перед ней раздвинулись, и показалось лицо новобранца с факелом в руке, как раз вовремя, чтобы встретиться взглядом с Хэ Янь.

Не нужно было думать, чтобы понять, насколько отвратительной была картина в этот момент.

В руке она держала ятаган. Ятаган всё ещё был запятнан кровью, и её руки тоже были покрыты кровью, так как новобранец Лянь Чжоу лежал на спине, мёртвый, с кровавой дырой в груди. Картина, действительно шокировала с первого взгляда.

– Н-нашёл его! – новобранец в страхе закричал, отползая назад: – Убийца! Хэ Янь кого-то убил!

Люди быстро подошли вплотную, и когда Хэ Янь подняла голову, она увидела десятки людей, включая Шэнь Ханя, Лян Пина и другие группы инструкторов. Они с удивлением уставились на Хэ Янь. Ду Мао закричал:

– Хэ Янь, как ты посмел кого-то убить?

Орудие убийства было в её руке, труп был у её ног, поздно ночью на горе. Это было подозрительно, как ни посмотри. Она выглядела как шпион со злыми намерениями, убивающий, чтобы заставить людей замолчать.

Это был настоящий подарок, который дал ей человек в маске.

Глава 109. В тюрьме

– Я не убивал его, – Хэ Янь встала и повернулась к ним лицом.

Новобранец, который нашёл Хэ Янь, испуганно указал на неё и закричал:

– Тогда кто ещё это сделал?

– Я пошёл ночью на поле боевых искусств, чтобы попрактиковаться в стрельбе из лука, и услышал, как кто-то поднимается на гору Бай Юэ. Ситуация была критической, поэтому я последовал за ним. После этого я подрался с ним, он убежал и сбросил этого брата. Когда я спустился, чтобы спасти этого человека, он был уже мёртв.

– Этот твой ятаган, откуда он взялся? – Шэнь Хань спросил глубоким голосом.

– Он принадлежал другой стороне, и он бросил его вместе с человеком.

– Он сумасшедший? Отдать свое оружие… Ты можешь подумать, прежде чем солгать? – Ду Мао не верил в это.

– Нет, я думаю, что он умён, – спокойно сказала Хэ Янь. – Теперь, когда этот ятаган здесь, я один под подозрением.

Орудие убийства было вложено в её руки, разве не было бы легко возложить вину на её голову, сделав девушку убийцей новобранца?

Шэнь Хань пристально посмотрел на Хэ Янь:

– Когда ты пошёл на гору, ты взял с собой оружие?

– Я принёс палку с железным наконечником, – правдиво ответила Хэ Янь. – Я потерял его, когда скатился вниз с этим мёртвым братом. Главный инструктор должен послать кого-нибудь на её поиски, может быть, они смогут её найти.

Шэнь Хань проинструктировал Лян Пина:

– Возьми кого-нибудь, чтобы поискать её. Будьте осторожны и пошлите сигнал.

Лян Пин кивнул и сказал:

– Да.

Хэ Янь немного устала и села на камень. Она не была полностью исцелена, испытав сегодня много метаний и поворотов, её старая рана на талии болела, поэтому девушка действительно хотела немного отдохнуть.

Через некоторое время Лян Пин вернулся с новыми солдатами и сказал Шэнь Ханю:

– Главный инструктор, палка с железным оголовьем не обнаружена.

– Я думаю, он лжёт, – нахмурился Ду Мао. – Он взял этот ятаган только тогда, когда поднялся на гору.

Хэ Янь вздохнула в своём сердце, думая, что другая сторона целится в неё, поэтому очевидно, что тот ублюдок не собирался оставлять никаких путей отступления. По-видимому, он, должно быть, подобрал окованную железом палку, когда она пошла спасать новобранца.

Однако девушка также рассчитывала оставить преимущество.

– Я подозреваю, что этот человек – Ху Юань Чжун, – сказал Хэ Янь. – Когда я сражался с ним, палка с железным наконечником ударила его в правое плечо. Давайте просто вернёмся в лагерь, чтобы проверить, выходил ли он ночью и есть ли у него рана на правом плече.

– Разве ты просто не замышляешь что-то? – один из новобранцев подозрительно посмотрел на неё.

Хэ Янь пожала плечами:

– Я безоружен, а вас так много. Но ты всё ещё боишься меня. Меня ложно обвиняют, и волку легко вмешаться. Если настоящий убийца спрятался в гвардии Лянь Чжоу, возможно, именно ты будешь следующим, кто будет убит.

Она говорила не слишком быстро, но тон девушки был таким холодным, что новобранец задрожал и не осмелился продолжить.

Ма Да Мэй посмотрел на Шэнь Ханя:

– Главный инструктор, это... – честно говоря, ему всё ещё нравился Хэ Янь, такой молодой мальчик, такой выдающийся во всех аспектах, что было действительно редкостью. Он также был весёлым и лёгким на подъём без всякого притворства, симпатичным человеком. Но это был вопрос жизни, и его нельзя было принимать опрометчиво.

– Давайте сначала вернем его и посмотрим, правда ли то, что он сказал, – Шэнь Хань обернулся и сказал: – Слушайте мой приказ: немедленно спускайтесь с горы.

Хэ Янь тайно вздохнула с облегчением. Хорошо, что Шэнь Хань всё ещё был разумным человеком и не забил её до смерти прямо здесь.

При спуске с горы, вероятно, из-за смерти товарища, атмосфера была немного скучной. Хэ Янь спросил Ма Да Мэя:

– Инструктор Ма, зачем вы поднялись на гору?

Ма Да Мэй, который был добр и дружелюбен, всегда хорошо относился к ней, и даже в это время он всё ещё терпеливо отвечал на вопрос Хэ Янь:

– Новобранец встал посреди ночи, чтобы пойти в туалет, и увидел, как кто-то едет на лошади к горе Бай Юэ. Так он сказал главному инструктору, который велел нам подняться на гору, чтобы проверить. До прихода мы не знали, что этот человек – ты.

Разве эта ситуация не была точно такой же, как её погоня за человеком в маске? Сердце Хэ Янь смутно ощущало что-то неправильное, но она ничего не говорила.

– Поскольку ты сказал, что сражался с другой стороной, – спросил Ма Да Мэй. – Каково было мастерство противника?

– Он очень хорош. Если бы я не был ранен и не задержался на мгновение, я мог бы поймать его. Но этот человек был хитёр и жесток, используя труп товарища солдата, чтобы заманить меня и сбежать самому, – Хэ Янь заговорила об этом и рассердилась: – Сегодняшняя сцена была устроена им самим.

Ма Да Мэй улыбнулся и спросил неясным тоном:

– Молодой человек, хотя я всегда восхищался тобой, я должен спросить, что в тебе такого особенного? Почему другая сторона приложила такие большие усилия только для того, чтобы оклеветать тебя?

Что такого особенного?

У неё не было конфликтов с новобранцами гвардии Лянь Чжоу, за исключением "драки" с Ху Юань Чжуном несколько дней назад.

Ху Юань Чжун должен быть единственным человеком в гвардии Лянь Чжоу, который испытывал к ней какую-либо враждебность.

Но что она сделала? Она никогда прямо не спрашивала Ху Юань Чжуна, откуда он пришёл, самое большее, Хэ Янь просто задала ему несколько вопросов, и хотя она подозревала, что он Цян, девушка никогда не показывала намёка на это. Если бы это было причиной его плана подставить Хэ Янь, разве это не было бы похоже на разоблачение самого себя?

Размышляя обо всём этом, они, наконец, спустились с горы к гвардии Лянь Чжоу.

Посреди ночи гвардия Лянь Чжоу суетилась.

Инструкторы наблюдали за Хэ Янь, когда они шли в комнату Ху Юань Чжуна. Все в комнате спали, и когда главный инструктор сказал им встать, они были немного смущены.

– Почему сегодня так рано? – ошеломлённо спросил Мэй. – Ещё не настало время побудки...

Когда он ясно увидел этого человека, то был так потрясён, что почти надел свои ботинки вверх ногами.

Хэ Янь без колебаний посмотрела в конец комнаты, на кровать у стены. Одного взгляда было достаточно, чтобы её сердце упало.

На кровати, свернувшись калачиком, крепко спал человек, и после того, как его разбудили, он медленно сел с сонными глазами – это был Ху Юань Чжун.

Он действительно был в комнате.

Шэнь Хань спросил людей в комнате:

– Кто-нибудь из вас видел, как Ху Юань Чжун выходил сегодня вечером?

– Нет, нет.

– У старшего брата Ху ранена нога, поэтому он каждый день ложится спать раньше нас и встаёт позже. Я не видел, чтобы он выходил.

Хэ Янь посмотрел на Хун Шаня, который мягко покачал головой.

Он действительно не выходил?

Шэнь Хань шагнул вперёд, не меняя выражения лица:

– Развяжи свою одежду.

Ху Юань Чжун был смущён, но когда он увидел, что лицо Шэнь Ханя было угрюмым и молчало, это выглядело немного страшно. Он нерешительно подошёл, чтобы развязать свою собственную одежду, верхнюю одежду до руки, только чтобы показать правое плечо рядом с несколькими незначительными порезами у кустарника раньше. Других проблем не было.

Такой удар палкой с железным оголовьем, по крайней мере, заставил бы большой кусок плоти стать чёрно-синим. Но на его правом плече ничего не было.

Это был не он!

Глаза Хэ Янь расширились. У неё не только перехватило дыхание, но и лицо стало еще более неприятным. Это была ловушка. Какую роль в этом сыграл Ху Юань Чжун, было неизвестно, но так как он был в порядке, это могло означать только одно – там был не один человек.

В гвардии Лянь Чжоу был предатель. Аутсайдер и инсайдер работали вместе, чтобы организовать эту пьесу в совершенстве!

– Инструктор Шэнь, – холодно сказала она. – Боюсь, что этот человек сейчас находится в гвардии Лянь Чжоу, поторопитесь и приведите кого-нибудь, чтобы проверить это!

– Я думаю, что самый подозрительный человек – это ты, – один из инструкторов уставился на неё и сказал: – Ты сказал раньше, что Ху Юань Чжун убил его и сказал нам вернуться, чтобы посмотреть, как он был ранен.

– Я не лгу, – нахмурился Хэ Янь. – Просто проверьте всех в гвардии Лянь Чжоу, и вы поймёте, что я сказал правду.

– Заткнитесь! – Шэнь Хань закричал.

Спор прекратился, и Хэ Янь посмотрела на Шэнь Ханя:

– Инструктор Шэнь, Вы не верите тому, что я сказал?

– Я верю только в свои глаза. Кто-нибудь, сопроводите его в тюрьму, – сказал Шэнь Хань.

Хэ Янь, сдерживая гнев, сказала:

– Вы можете запереть меня, но вы также должны проверить факты! В противном случае гвардия Лянь Чжоу может столкнуться с большой катастрофой.

– После всего этого ты всё ещё проклинаешь людей, – сердито сказал инструктор. – Ты слишком самонадеян!

Хэ Янь прижали и увели. Остальные люди в комнате хотели спросить, но не осмеливались спросить. У Мэя и других было холодное выражение лица, когда Ху Юань Чжун озадаченно спросил:

– Инструктор Шэнь, что случилось?... Кто-то умер?

Шэнь Хань ничего не сказал, повернулся и вышел из комнаты, сопровождаемый несколькими инструкторами с мрачными лицами. Лян Пин поколебался и спросил Шэнь Ханя:

– Главный инструктор, как вы планируете поступить с Хэ Янем?

В конце концов, она была солдатом под его собственным командованием, и Лян Пин не хотел верить, что Хэ Янь был злонамеренным человеком, но доказательства были налицо, и даже если бы он хотел извинить его, он не мог найти причину.

– Это дело огромной важности, и личность Хэ Яня необычна, – сказал Шэнь Хань глубоким голосом. – Сначала заприте его и подождите, пока Генерал не вернётся.

– Да.

* * *

Тюрьма гвардии Лянь Чжоу была небольшой, но тёмной и сырой. Зимой люди могли чувствовать холод, пробирающий до костей. Кровати не было, спать можно было только на выстланном соломой полу. Одеяло также представляло собой тонкий слой ткани с несколькими рваными дырами, и сложно было определить, было ли это из-за крысиных укусов или чего-то ещё.

Хэ Янь села на землю и огляделась.

В этой тюрьме, кроме неё, больше никого не было. Замок тюрьмы был добротный, а не просто "一" в двери между комнатой Сяо Цзюэ и её. С одного взгляда девушка поняла, что она не сможет его открыть.

Даже после возрождения, прежде чем у неё появилось время проявить свои таланты, Хэ Янь фактически отправила себя в тюрьму. Она должна была зарыдать, но Хэ Янь в данный момент была действительно не в настроении.

Теперь она была уверена, что гвардия Лянь Чжоу уже давно захвачена предателем, и этот предатель, возможно, давно наблюдал за ней, чтобы даже знать, что она всегда выходит на боевую арену ночами каждые три дня. Именно поэтому они устроили так, чтобы кто-то ждал на лошадиной тропе и привёл её к горе Бай Юэ.

От восхождения на гору до убийства новобранца это было просто для того, чтобы дать ей представление о каком-то "заговоре". Что касается того, что сказала Ма Да Мэй, зачем им так долго клеветать и вычислять себя, то это может быть потому, что Хэ Янь узнала клан, к которому принадлежали предатели.

Она с подозрением отнеслась к красной сыпи на руке Ху Юань Чжуна и его непоследовательному поведению, а позже, когда она встретила человека в маске на горе Бай Юэ с ятаганом, который был обычным оружием солдата Цян, она была на восемьдесят процентов уверена в их личности.

Теперь, когда Хэ Янь была в тюрьме, в гвардии Лянь Чжоу всё ещё были люди Цян, что было опасно. Сяо Цзюэ не было в гвардии Лянь Чжоу, и десятки тысяч новобранцев никогда не были в бою. Если на этот раз они столкнутся с Цянами, как она столкнулась с ними в пустынной провинции, Хэ Янь боялась, что вся армия будет уничтожена. Другая сторона была так осторожна и, должно быть, имела много планов. Если преследование Уто в Чжантае было ложным и должно было просто выманить Сяо Цзюэ, то в этот момент гвардия Лянь Чжоу подобна рыбе на разделочной доске, которая только и ждёт, чтобы её зарезали.

Сяо Цзюэ был там в течение двадцати дней, и по его прибытию в Чжантай, он мог узнать, что информация была ложной, и поспешил обратно той же ночью. Но и тогда пройдёт десять дней, прежде чем он сможет добраться до гвардии Лянь Чжоу. Таким образом, другая сторона решила сделать свой ход в течение этих десяти дней. Оставалось не так уж много времени, и теперь Хэ Янь была заперта в тюрьме, и никто не верил тому, что она говорила.

Когда Шэнь Хань попросил людей сопроводить её в тюрьму, дело было не в том, что она не хотела сражаться с ними напрямую, чтобы вырваться из-под контроля. Но скорее это заставило бы ложное обвинение казаться правдой. Девушка не хотела жить с обвинением в убийстве. Все новобранцы гвардии Лянь Чжоу были её партнёрами, оставаясь на одном месте день за днём, она не хотела жить одна и видеть, как они умирают ни за что.

Хэ Янь не знала, когда эта ситуация зашла в тупик.

Но восстание Западного Цяна было подавлено ею, и солдаты Цяна также были тяжело ранены в этой битве. Они не смогли бы вернуться даже через десять лет, как они посмели сделать такой опасный шаг?

Хэ Янь также не могла этого понять.

В этот момент она вдруг услышала шумный голос снаружи:

– Впусти меня! Я просто хочу войти и сказать несколько слов! Мой отец – лорд Сун, министр внутренних дел. Если что-нибудь случится, я позабочусь об этом!

Это был голос Сун Тао Тао.

Хэ Янь была ошеломлена. Сун Тао Тао обычно время от времени посылала ей пирожные, сладости и так далее. Но она не ожидала, что та узнает о сегодняшнем инциденте так быстро.

Солдат, охранявший дверь снаружи, что-то сказал, и Хэ Янь услышала, как Сун Тао Тао необоснованно возразила:

– Ты снова пытаешься остановить меня? Если ты снова остановишь меня, я скажу второму молодому господину Сяо, когда он вернётся, что ты приставал ко мне!

С лязгом что-то упало на землю, в следующее мгновение Хэ Янь увидела, как влетело розовое платье.

Сун Тао Тао закричала:

– Брат Хэ!

– Юная леди Сун, – улыбнулась Хэ Янь.

Сун Тао Тао бросилась вперёд, через решётку поспешно засунув в руки Хэ Янь две дымящиеся булочки:

– Уже слишком поздно. Я взяла остатки у доктора Шэнь, чтобы дать тебе, я слышала, как мой отец говорил, что люди, которые были заключены в тюрьму, не могут есть каждый день. Боюсь, я не могу приходить день за днем, поэтому я принесла тебе сразу две. Ты можешь сохранить их, чтобы поесть, когда проголодаешься.

Теперь все в гвардии Лянь Чжоу воспринимали её как смертоносного демона, но эта маленькая девочка не только совсем не боялась её, но волновалась, что Хэ Янь может быть голодной. В глубине сердце Хэ Янь была тронута всплеском эмоций.

– Юная леди Сун, Вам не следовало приходить, – сказала она тёплым голосом.

– Почему бы мне не прийти? Я слышал, как они говорили, что ты кого-то убил?

– Этот человек был убит не мной.

Сун Тао Тао кивнула:

– Я так и предполагала. У тебя такое доброе сердце. Ты обычно вытаскиваешь свой меч, чтобы помочь, когда видишь несправедливость. Как ты мог кого-то убить? Должно быть, это было кем-то спланировано. Не волнуйся, я обязательно спасу тебя.

Хэ Янь не могла ни смеяться, ни плакать:

– Юная леди Сун, Вам лучше не вмешиваться в это дело.

Девушка была очень упряма:

– Ты – мой спаситель и благодетель. Мой отец говорил, что благодать капли воды должна быть вознаграждена источником. Теперь инструкторы гвардии Лянь Чжоу упрямятся, даже не слушая моих слов. Когда второй молодой господин Сяо вернётся, я поговорю с ним и посмотрю, смогу ли я помочь.

Хэ Янь подумала про себя:

"Боюсь, что к тому времени, когда Сяо Цзюэ вернется, будет уже слишком поздно".

Она подняла глаза, чтобы посмотреть на Сун Тао Тао, у маленькой девочки было серьёзное лицо, её маленькое личико было серьёзным. Хэ Янь хотела немного посмеяться, но потом подумала о сложившейся ситуации и не смогла выдавить из себя ни звука.

Если люди Цян действительно придут и Сун Тао Тао попадёт к ним в руки, что произойдёт? Хэ Янь вздрогнула.

– Юная леди Сун, – сказала она мгновение спустя. – Раз уж Вы хотите мне помочь, я попрошу Вас об одном одолжении.

– Что это? – Сун Тао Тао посмотрела на неё.

Хэ Янь тихо вздохнула:

– Это всё равно, что пытаться вылечить мёртвую лошадь (1)…

* * *

В доме Шэнь Ханя Чэн Ли Шу столкнулся лицом к лицу с Шэнь Ханем.

– Молодой господин Чэн, пожалуйста, возвращайтесь. Без приказа генерала я не смею выпускать Хэ Яня, – беспомощно сказал Шэнь Хань.

Чэн Ли Шу сидел у его двери, блокируя проход, чтобы не дать ему выйти, и только сказал:

– Инструктор Шэнь, поверьте мне, брат Хэ действительно не может быть убийцей.

Ду Мао стоял в стороне, но не мог удержаться от комментария:

– Молодой господин, мы все знаем, что Ваша дружба с Хэ Янем не поверхностна, но мы пошли на гору, и все доказательства были там. Как мы могли это отрицать? Даже если бы генерал был здесь, мы должны действовать по правилам. Кроме того, мы не говорим, что немедленно осудим Хэ Яня. Мы должны ждать возвращения Генерала, чтобы принять решение.

– Но теперь дяди нет даже в гвардии Лянь Чжоу! – Чэн Ли Шу закричал: – Вы, ребята, относитесь к этому легкомысленно, но знаете ли вы, как холодно и темно в этой тюрьме! Как страшно было бы брату, если бы он был там совсем один!

Ду Мао не знал, что ответить на это.

Чэн Ли Шу сказал это так, как будто он был в тюрьме. Кроме того, это не обязательно было правдой о том, насколько Хэ Янь будет напуган в тюрьме? С его темпераментом этот парень мог бы вообще не принимать это близко к сердцу.

Чэн Ли Шу действительно не нужно было слепо беспокоиться о Хэ Яне.

Видя решительное отношение Шэнь Ханя, Чэн Ли Шу ничего не оставалось, как сделать шаг назад и сказать:

– Ничего страшного, если Вы его не выпустите, но тогда у меня есть условие.

– Чего Вы хотите, молодой господин? – спросил Шэнь Хань.

– Еда в тюрьме слишком скудная. Мой старший брат не выдержит таких трудностей. Я не прошу многого, просто то, что обычно ест мой старший брат, должно подаваться как обычно в тюрьме. Кроме того, осталось не менее двух недель, а зимой слишком холодно. Дайте ему ещё два одеяла, и горячая вода также должна быть доступна каждый день...

– Молодой господин Чэн, – прервал его Шэнь Хань. – Это не соответствует правилам.

– Ни того, ни другого, так чего же именно Вы желаете? В этот момент Чэн Ли Шу тоже рассердился, встал и громко сказал: – Если Вы не можете мне помочь, я сам пойду туда! Говорю Вам, Вы пожалеете, если будете так обращаться с моим старшем братом! – сказав это, он повернулся и убежал.

Дверь с лязгом захлопнулась, и Шэнь Хань почувствовал головную боль. Дети этого возраста, особенно избалованные семьёй, действительно невыносимы. Но Сяо Цзюэ, который обычно выглядит холодным и суровым, смог провести так много времени с Чэн Ли Шу изо дня в день, так что его можно считать очень терпеливым.

Все оставшиеся в комнате инструкторы посмотрели на Шэнь Ханя.

– Главный инструктор, что нам теперь делать? – спросил Лян Пин.

В казарме умер человек. Хотя Хэ Янь теперь был заперт, слова Хэ Яня в конце концов вызвали рябь в сердцах людей. Если в гвардии Лянь Чжоу действительно был предатель, то до сих пор этот человек всё ещё скрывался среди новобранцев, и убийство сослуживца без ведома инструкторов, конечно, не было забавой.

Кто был этот человек? Кто был вдохновителем всего этого? Какова была цель его плана? Когда он откроет свои ноги? Всё было неизвестно. Этим человеком мог быть Хэ Янь или, возможно, кто-то ещё. Если бы это был Хэ Янь, с ним было бы легко справиться. Но если это был кто-то другой, это было нехорошо.

– Найдите кого-нибудь, кто будет присматривать за Ху Юань Чжуном, – задумчиво произнёс Шэнь Хань. – Если то, что сказал Хэ Янь, правда, этот человек определённо сделает ход.

Ма Да Мэй спросил:

– Командующий прислал какие-нибудь письма за последние несколько дней?

Шэнь Хань покачал головой, и его глаза были покрыты слоем беспокойства.

От Чжантая не было никаких новостей, что было действительно редкостью в прошлом…

Шэнь Хань надеялся, что ничего плохого не случится.

* * *

Чэн Ли Шу выбежал и столкнулся с человеком лоб в лоб. Он схватился за лоб и со вздохом упрёка произнёс:

– Ты вообще имеешь глаза?

Чэн Ли Шу поднял глаза и увидел, что это Сун Тао Тао.

Он только что сдержал свой гнев со стороны Шэнь Ханя, и теперь, когда молодой человек увидел Сун Тао Тао, он был в ярости:

– Кто сказал тебе врезаться в меня?

Сун Тао Тао бросила на него пустой взгляд:

– Я слишком ленива, чтобы заботиться о тебе, – и развернулась, чтобы уйти, шагая вперёд с гордо поднятой головой.

– Стой!

Сун Тао Тао повернула голову и спросила:

– Что ещё?

– Ты собираешься найти старого Шэня? – Чэн Ли Шу указал в сторону дома Шэнь Ханя.

Сун Тао Тао просто обернулась и сказала:

– Зачем?

Теперь Чэн Ли Шу был полон энергии, он сделал несколько шагов вперёд и сказал:

– Разве ты не собираешься просить за старшего брата Хэ?

Сун Тао Тао посмотрела на него. Хотя ей не нравился немотивированный взгляд Чэн Ли Шу, она должна была признать, что этот ребёнок был очень предан Хэ Яню. Время от времени он посылал еду Хэ Яню, и у Хэ Яня также были хорошие отношения с ним. Затем она сказала:

– Так и есть, ну и что?

– В этом нет необходимости, – разочарованно махнул рукой Чэн Ли Шу. – Я только что вышел из комнаты старого Шэня. Этот человек чертовски упрям. Я много чего говорил, но они не верят, что брат Хэ не убивал. Они также отказались позволить людям посылать еду и одеяла брату Хэ.

– Ты глуп, – Сун Тао Тао ненавидела, что железо не может стать сталью. – Если они не согласятся, разве ты не можешь просто сделать это сам? – и, взглянув на потупленный взгляд Чэн Ли Шу, она сказала: – Я только что была там и отнесла горячие булочки брату Хэ, так что тебе не нужно беспокоиться об этом!

– Правда? – глаза Чэн Ли Шу загорелись, когда он посмотрел на Сун Тао Тао: – Я не ожидал, что ты будешь вполне праведной.

Сун Тао Тао усмехнулась:

– Спасибо, господин Чэн, за Ваши похвалы, – сказав это, она подняла ноги и продолжила идти вперёд.

– Эй, эй, – снова остановил её Чэн Ли Шу. – Почему ты всё ещё хочешь пойти к старому Шэню? Я уже говорил, что на этого человека нельзя положиться, так что лучше положиться на нас двоих.

Из-за Хэ Янь эти два человека теперь даже называли себя "мы двое". Если бы Хэ Янь была здесь, она бы не поверила своим ушам.

– Я тоже так думаю. Жаль, что брат Хэ доверяет ему, – Сун Тао Тао была беспомощна. – Меня попросили доверять другим. Именно брат Хэ попросил меня отправиться на поиски инструктора Шэня.

– Старший брат попросил тебя пойти? – Чэн Ли Шу застыл.

– Да, – Сун Тао Тао снова обошла его. – Так что не мешай мне заниматься делами. Сначала я найду его, – сказав это, она больше не заботилась о Чэн Ли Шу и пошла прямо вперёд.

Сделав два шага, она повернулась и подошла к ошеломлённому Чэн Ли Шу. Девушка понизила голос и прошептала ему на ухо:

– Брат Хэ также сказал, что в эти дни тебе не следует гулять по лагерю Лянь Чжоу. Если тебя будут искать новобранцы, не ходи. Лучше всего всегда следовать за инструктором Шэнем.

– Старым Шэнем? – Чэн Ли Шу нахмурился: – Почему я должен следовать за ним? Мне уже слишком поздно беспокоить его!

– Вот что сказал Брат Хэ! – сказала Сун Тао Тао с глубоким взглядом. – Тебе лучше послушать.

Она вспомнила подростка, стоящего в тёмной тюрьме, который что-то сунул ей в руку и обеспокоенно сказал:

– Боюсь, что в гвардии Лянь Чжоу есть предатели. Меня нет рядом, так что следуйте за Шэнь Ханем и позвольте ему защитить Вас. Будьте всегда осторожны.

______________________________________

1. Это выражение означает, что мы предельно ясно понимаем, что ситуация безнадёжна, неисправима, но, тем не мнее, пытаемся исправить это.

Глава 110. Неожиданный поворот

Хэ Янь оставалась в тюрьме в течение двух дней.

В течение этих двух дней, кроме Шэнь Ханя, который посетил её однажды, никто больше не приходил. Даже когда Шэнь Хань посетил её, он не упомянул о ситуации снаружи, так что это означало, что ничего ещё не произошло. Чем больше всё шло так, тем больше Хэ Янь чувствовала себя неуютно. К сожалению, тюрьма в гвардии Лянь Чжоу была крепкой, как камень, поэтому ей было трудно найти способ сбежать. Сун Тао Тао и Чэн Ли Шу, вероятно, находились под наблюдением, поэтому их следы в последнее время не были замечены.

Еда и сон были грубыми, но это было не слишком трудно для Хэ Янь. С течением времени самым страшным был невидимый кризис, который постепенно приближался.

К сожалению, никто ещё этого не заметил.

В полночь пошёл снег.

Снежинки размером с гусиные перья разлетались на куски. Даже хлопчатобумажная одежда не выдерживала пронизывающего холода, когда они приземлялись на людей. Два стражника, стоявшие на посту, зябко потирали руки и дышали в ладони. В этот момент перед ними появилось облако белого тумана и быстро рассеялось.

Стражники Лянь Чжоу молча взирали в темноту. Сторожевая вышка зимой была не такой оживлённой, как летом. Не было рекрутов, идущих к реке Улу, чтобы привести себя в порядок в ночи, и не было никакого шума, кроме звука, исходившего от скрипящего под ногами караульных снега.

– Я иду в уборную, – стражник топнул ногой: – Я больше не могу это держать в себе.

Его товарищ настаивал:

– Скорее иди и возвращайся.

Человек положил палку, предназначенную для удара в барабан, взял нож, повернулся и пошёл в уборную. Снег был настолько тяжёлым, что за короткий промежуток времени на земле образовались пышные сугробы. Когда он ступил на землю, даже не успев поднять ногу, холод пополз от ступни к голове. Стражник поёжился от холода и поспешил в уборную, что была позади караульной.

Возле уборной горел факел. Несколько дней назад новобранец проснулся посреди ночи, чтобы отлить, но не видел дороги ясно. Он поскользнулся на ледяной земле и повредил ногу. После этого Шэнь Хань попросил кого-нибудь поставить здесь факел, чтобы осветить путь.

Когда стражник вошёл, внутри кто-то был. Он посмотрел на человека в тусклом свете и улыбнулся:

– О ты тоже решил отлить?

Другой улыбнулся и ответил:

– Я только что пришёл.

– Слишком холодно. Я бы не отправился в это путешествие, если бы не мог больше сдерживаться, – проворчал стражник.

Он выпустил струю, подтянул штаны и собрался уходить. Этот человек тоже закончил свои дела и последовал за ним – один впереди, другой сзади.

Факел за дверью отбрасывал тень на заснеженную землю покачиваясь под порывами ветра. Стражник небрежно взглянул в сторону и увидел, что тень позади него уже раскрыла обе его руки. В шоке он собирался закричать…

Рука закрыла его нос и рот, и человек позади вытащил нож из-за пояса. Человек безжалостно полоснул ножом по шее стражника.

Кровь брызнула на землю, и тело молодого человека тихо упало. Дыхания больше не было.

Без каких-либо колебаний чёрная тень наклонилась, чтобы оттащить труп стражника. Снег сыпал ещё тяжелее и в мгновение ока покрыл следы крови. После времени, необходимого на горение палочки благовоний, стражник снова вышел.

Он схватил охапку снега, чтобы стереть следы крови на ноже, и заложил его обратно за пояс. Затем он поправил фетровую шляпу на голове, прежде чем подняться и вернуться на караул.

На сторожевой вышке его товарищ уже нетерпеливо ждал. Он вдруг услышал какие-то звуки и увидел, что стражник, который пошёл в уборную, возвращается, парень вздохнул с облегчением и выругался:

– Почему ты так долго? Решил немного расслабиться?

Стражник покачал головой, опустил голову и вздохнул, как будто ему было слишком холодно, чтобы говорить. Его товарищ увидел это и не мог не потереть руки:

– Чёрт возьми, здесь слишком холодно!

Стражник очень низко надвинул фетровую шляпу. Его товарищ увидел это, начав ругаться:

– Как ты думаешь, будет ли не так холодно, если ты надвинешь её ещё сильнее? Потяни её вверх. Как ты можешь смотреть в ночь, когда ничего не видишь! – он протянул руку, чтобы поднять шляпу стражника. В тот момент, когда он приблизился, то внезапно замер.

Цвет одежды гвардейцев отличался от чистых красных и чёрных цветов новобранцев. Воротник был в шахматном порядке со слоем белой каймы, с двумя точками красного цвета на границе.

Это не было старым пятном. Цвет был ярким и медленно распространялся. Когда человек минуту назад пошёл в уборную, на нём не было никаких подобных следов.

Товарищ посмотрел на стражника, который так и не произнёс ни слова по возвращении. Он собирался вытащить свой нож, но его действия были на шаг медленнее.

У человека на самом деле было два ножа.

Один принадлежал мёртвому стражнику, пронзивший грудь противнику. А другой был изогнутым клинком, перерезавший ему горло.

Он не мог издать ни звука и просто упал на пол. Убийца повернулся и пошёл вниз со сторожевой вышки. Стражник тяжело пополз по земле, пытаясь поднять упавшую на пол палку.

Пока он мог схватить палку и ударить в барабан, весь Лянь Чжоу Вэй будет разбужен. Это было последнее, что он мог и должен был сделать.

Кровь под его телом протащила расстояние, создавая шокирующее зрелище. Он использовал всю свою энергию, чтобы ползти рядом с барабаном. Держась за палку, он хотел поднять своё тело, чтобы ударить в барабан.

Когда половина его тела была только что поднята, острая боль пришла прямо в этот момент. Кровь брызнула на поверхность барабана, и рука, которая была схвачена за палку, также упала на пол.

Его правая рука была отрублена.

Убийца, который ушёл, решил вернуться. Он встал впереди и тихо сказал:

– Я почти забыл.

Недалеко отсюда движение, казалось, испугало солдат, патрулирующих на другой стороне. Кто-то крикнул:

– Эй, ребята. Вы в порядке?

Этот человек прижал свою фетровую шляпу и махнул вдаль:

– Всё в порядке! Я просто споткнулся.

Кровь была повсюду на земле. Стражник, который ранее едва дышал, полностью умер.

Как мрачная бездна, ночь приблизилась ко всему Лянь Чжоу Вэю.

* * *

На следующее утро, когда небо только посветлело, новобранцы проснулись поесть и отправились на утреннюю пробежку по арене боевых искусств.

Хун Шань, Мэй и остальные сидели вместе и ели. Вскоре после этого Ван Ба, Хуан Сюн и Цзян Цзяо присоединились. Хуан Сюн спросил:

– Хэ Янь освобождён?

Хун Шань покачал головой.

– Это плохо, – сказал Цзян Цзяо. – Удивительно холодно в эти несколько дней. Я слышал, как молодой господин Чэн говорил, что в тюрьме ничего нет. Даже если человек не замёрзнет до смерти, он замёрзнет до серьёзной болезни, – несмотря на то, что Хэ Янь подвергся критике из-за инцидента с "зелёной шляпой", Цзян Цзяо не мог не волноваться в этот момент.

– Как ты думаешь, Хэ Янь будет освобождён после возвращения главнокомандующего? – спросил Ван Ба.

– Трудно сказать, – ответил Ши.

– Почему? – Ван Ба было любопытно.

– Теперь все в Лянь Чжоу Вэй знают, что Хэ Янь кого-то убил, и никто не может найти доказательств того, что он этого не делал, – Хун Шань вздохнул.

– Какие доказательства им нужны? Хэ Янь не дурак, который только убивает, не хороня тела, намеренно оставляя тело для других, чтобы воспользоваться им. Это доказательство!

– Это слишком притянуто за уши, – прошептал Мэй.

Ван Ба свирепо посмотрел на него:

– Каким образом это притянуто за уши? Скажи мне, что в этом надуманного!

Пока они говорили, снаружи раздался внезапный шум, смешанный с восклицаниями некоторых людей:

– Кто-то умер! Кто-то умер! Поторопитесь и найдите главного инструктора!

– Что? – все вышли посмотреть, но увидели невысокого новобранца, который с тревогой сказал:

– Арена боевых искусств, братья, которые были на страже на арене боевых искусств, мертвы!

Мертвы?!

Выражение лица всех изменилось, они встали и вышли на арену боевых искусств.

Кровь текла рекой на арене боевых искусств.

Никто не знал, когда снег прекратился. Некоторые пятна крови были покрыты снегом, некоторые замёрзли в лёд. Останки на арене боевых искусств ясно показали насилие прошлой ночи.

Среди десятков стражников – будь то те, кто стоял на страже у платформы, или те, кто охранял арену боевых искусств – не было ни одного живого. Трупы были помещены в центр арены боевых искусств, свалены в кучу друг на друга, как будто они складывали пайки для свиней и овец. Все погибшие солдаты были убиты одним ударом – их горло было перерезано ножом – что было чрезвычайно тревожно. У того, что лежал сверху, была отрублена правая рука по локоть. Этот человек был одет в форму стражника, и его правая рука была отрублена, когда он хотел ударить в барабан.

Все они были их товарищами, которые ладили день и ночь каждый день, и они были убиты прямо за стеной. На какое-то время глаза всех на арене боевых искусств покраснели. Кто-то горько сказал:

– Кто это сделал? Если я узнаю, я… Я буду...

Чей-то голос прозвучал с тупым высокомерием:

– Ну и что же ты сделаешь?

Никто не знал когда они появились, но было от нескольких сотен до тысячи солдат, идущих из-за арены боевых искусств, марширующих по дороге, соединяющейся с горой Бай Юэ. Лидером был длинноволосый мужчина. Он ехал на лошади, одетый в тёмную броню и держа ятаган, который был в половину человеческого роста. Он выглядел чрезвычайно крепким и мускулистым. У него были широкие плечи, высокий нос и глаза тёмно-синего цвета, как воды озера. Его внешность отличалась от людей на Центральных равнинах. Он улыбался, как стервятник, пьющий кровь и скрежещущий зубами, и нёс в себе пугающую жажду крови, от которой сердце трепетало.

– Кто ты? – вопрошали новобранцы.

Длинноволосый мужчина проигнорировал их и просто подошёл к новобранцу, который только что сказал:

– Так что же ты будешь делать, если узнаешь, кто тому виной?

Его улыбка была жестокой и тиранической. Новобранец не мог сдержать дрожь, столкнувшись с этим человеком. Он набрался храбрости и сказал:

– Я... я буду добиваться справедливости для моих мертвых товарищей!

– Правда? – длинноволосый рассмеялся: – Как ты собираешься искать справедливости? – прежде чем новобранец ответил, он поднял изогнутый клинок в своей руке и рубанул им.

С глухим стуком фигура прошла мимо и заблокировала его ятаган. Однако этот удар заставил мужчину сделать несколько шагов назад. Постояв неподвижно, он посмотрел на длинноволосого мужчину:

– Как смело с твоей стороны убивать в моём Лянь Чжоу Вэе!

Это был Шэнь Хань.

– Главный инструктор Шэнь! Главный инструктор Шэнь здесь! – все новобранцы взволнованно закричали, когда у них наконец появилась уверенность.

– Главный инструктор? – длинноволосый мужчина посмотрел на Шэнь Ханя: – Вы главный инструктор в Лянь Чжоу Вэя?

– Кто ты? – лицо Шэнь Ханя было неподвижно, как вода.

– Меня зовут Жи Даму Цзи. Я слышал, что знаменитый генерал Вэй – генерал Фэн Юнь, Сяо Хуай Цзинь – храбр и ни разу не проиграл битву, поэтому я специально пришёл учиться у него. Почему его нет? Сяо Хуай Цзинь слишком боится сражаться?

– Что за чушь ты несёшь! – новобранец не мог не возразить: – Ты ясно знаешь, что главнокомандующего нет рядом...

– Заткнись! – Ду Мао взревел, чтобы остановить его слова, но было слишком поздно.

– Его нет рядом? – Жи Даму Цзи прищурился: – Тогда это действительно прискорбно.

Инструкторы посмотрели друг на друга, и их сердца постепенно упали. Так называемое обучение у Сяо Цзюэ – не более чем оправдание. Они боялись, что этот человек давно знал, что Сяо Цзюэ нет в Лянь Чжоу Вэе, и поэтому он привёл людей, чтобы спровоцировать его. Но это просто... привести не более тысячи человек, чтобы противостоять десяткам тысяч молодых людей в Лянь Чжоу Вэе, даже если они были только новобранцами без боевого опыта, было слишком высокомерно. Может ли быть другой заговор?

Стражники были убиты в одночасье. Это было бы невозможно сделать, если бы это сделал враг, если бы внутри не было шпиона, тогда они действительно умерли бы от своей руки.

– То, что сказал Хэ Янь, правда, – прошептал Ма Да Мэй.

То, что сказал Хэ Янь, было правдой. Они наблюдали за Ху Юань Чжуном в эти дни, но Ху Юань Чжун не проявлял никаких признаков подозрительности. Если бы у него был сообщник, скрывающийся среди новобранцев, всё имело бы смысл.

– Занять строй! – приказал Шэнь Хань.

Десятки тысяч новобранцев организованно заняли позиции, извлекая своё оружие.

Поскольку другая сторона не была дружелюбной, у молодых людей из Лянь Чжоу Вэя не было причин отступать.

Увидев это, Жи Даму Цзи громко рассмеялся и сказал:

– Эх, главный инструктор, я пришёл сюда не для того, чтобы сражаться против вас.

– Ваше Превосходительство, кажется, Цян, – Шэнь Хань усмехнулся. – Генерал Фэй Хун сражался против людей Цян много лет назад. Я думал, что у людей Цян больше нет дурных намерений. Теперь, когда вы пришли в мой Лянь Чжоу Вэй и убили десятки людей, если бы вы не были здесь, чтобы сражаться, могли бы вы быть здесь, чтобы заключить мир?

Когда всплыло имя генерала Фэй Хуна, лицо Жи Даму Цзи слегка изменилось. Через некоторое время его взгляд был прикован к Шэнь Ханю, и он задумчиво улыбнулся:

– Главный инструктор, Вы не должны клеветать на меня. Моё намерение состояло только в том, чтобы обменяться с Сяо Хуай Цзинем. Кто знал, что стражники были так недружелюбны и спорили с моими братьями, когда мы проходили здесь прошлой ночью. У нас не было выбора, кроме как уничтожить их всех, – он говорил так легко. – Я думал, что солдаты, воспитанные Сяо Хуай Цзинем, будут, по крайней мере, способны, но я не ожидал, что они будут настолько слабы. Когда они умирали, они даже не кричали...

– Ты! – новобранцы были полны негодования.

– Не сердитесь, главный инструктор. Я действительно здесь, чтобы учиться друг у друга, – он с интересом посмотрел на новобранцев позади Шэнь Ханя. – Если Сяо Хуай Цзинь не может сделать это, пусть его солдаты заменят его. Если это не сработает, такие инструкторы, как вы, тоже могут их заменить.

Лян Пин сделал шаг вперёд:

– Ваше Превосходительство, Вы слишком высокого мнения о себе? Почему Вы так уверены, что мы примем бой?

– Вы не хотите? – Жи Даму Цзи хлопнул в ладоши, несколько человек вышли вперёд, таща в руках двоих людей, которые отчаянно боролись:

– Отпусти меня!

Лицо Шэнь Ханя изменилось.

Несколько вооружённых людей тащили двух человек, как цыплят – один был Чэн Ли Шу, а другая – Сун Тао Тао. У обоих были связаны руки и ноги. Они выглядели несчастными, когда пытались сопротивляться.

– Инструктор Шэнь! – Чэн Ли Шу увидел Шэнь Ханя, как будто увидел помощь, и закричал: – Кто они и почему они связали нас?

Кто они? Во рту у Шэнь Ханя было горько. Он послал много людей охранять двери Чэн Ли Шу и Сун Тао Тао, чтобы тайно защитить их, но они всё равно были пойманы. Силу противника нельзя было недооценивать. И тот факт, что они знали, что захват Чэн Ли Шу и Сун Тао Тао может сдержать Лянь Чжоу Вэй, показал, что они были очень хорошо знакомы с Лянь Чжоу Вэем.

– Итак, – удовлетворённо произнёс Жи Даму Цзи, глядя на Шэнь Ханя. – Главный инструктор, Вы всё ещё не готовы сражаться с нами?

Сун Тао Тао крикнула:

– Как будто они здесь только для обмена ударами! Как это может быть настолько хорошо?! За этим должен стоять какой-нибудь план!

– Хорошо, – сказал Шэнь Хань.

– Замечательно! – Жи Даму Цзи выпрямился. – Погода слишком холодная, и я слишком ленив, поэтому давайте придерживаться только трех раундов. Вы можете выбрать трёх человек, – он сказал людям позади него: – Братья, тот, кто хочет идти, может идти!

Человек позади него сказал:

– Командир, Вала готова сражаться!

Это был очень мускулистый человек. У людей Цян всегда было сильное телосложение. Люди с Центральных равнин будут казаться намного тоньше и слабее, стоя рядом с ними. Хотя он был молод, в свои двадцать с небольшим, этот парень был уже девять чи (1) ростом, как древний гигант. У него также был свирепый взгляд, а глаза слегка выпучились, как у коров, и он держал ятаган, что делало парня действительно враждебным на вид.

– Конечно! – Жи Даму Цзи крикнул: – Храбрость Вала достойна того, чтобы быть сыном народа Цян! – он снова повернулся к Шэнь Ханю: – Что насчёт Вас?

Ненормальная огромная физическая сила Вала заставляла людей отступать, когда они видели его. Более того, трупы на арене боевых искусств ясно показывали, насколько жестокими были эти люди Цян, поэтому никто из Лянь Чжоу Вэй некоторое время не отвечал.

– Если некому принять бой, то вместо него могут прийти инструкторы, – рассмеялся Жи Даму Цзи. – Такой бой идеально подходит, чтобы дать этим новобранцам хороший урок.

Лян Пин, который кусал зубы в стороне, собирался высказаться и принять бой, но раздался голос:

– Я буду добровольцем.

Это был молодой новобранец из передового батальона по имени Вэй Хуань. Шэнь Хань до сих пор помнил этого человека, потому что он также превосходно владел мечом и был одним из лучших в передовом батальоне. Однако его характер был очень мягким и застенчивым и не был так хорош, как у Лэй Хоу. Таким образом, хотя он и Лэй Хоу были выдающимися, Вэй Хуань был далеко не таким привлекательным, как Лэй Хоу.

Говоря о Лэй Хоу, Шэнь Хань был поражён, где же был этот парень?

______________________________________

1. Чи эта китайская мера длины. После республиканского периода её принято приравнивать к 33,33 сантиметрам. Однако я не думаю, что этот парень почти в три метра ростом. Вероятнее всего, здесь используется измерение от эпохи Чжоу (XII в. до н. э.-221 год до н. э.), где чи равнялся всего лишь 22,5 сантиметров, до династии Восточная Цзинь (317-420), где чи равнялся 24,45 сантиметрам. Так что его рост от 202,5 сантиметров до 220,5 сантиметров.

– Ты? – Жи Даму Цзи взглянул на Вэй Хуаня и сказал с усмешкой: – Твоё мужество похвально.

Вэй Хуань медленно шагнул вперёд и подошел к Вале:

– Я хотел бы обменяться с тобой ударами.

Вала рассмеялся и только оглянулся, чтобы увидеть высокую платформу арены боевых искусств. Он сказал:

– Хорошо. Высота идеальна. Если я перережу тебе шею на платформе, люди внизу смогут это ясно увидеть, верно?

Выражение лица Вэй Хуаня не изменилось. Вала громко рассмеялся и запрыгнул на платформу боевых искусств, сказав:

– Да начнётся битва!

Бесчисленные люди поднимались на высокую платформу арены боевых искусств много раз в эти дни. Но это были все новобранцы, которые только хотели обменяться ударами друг с другом и потренировать свои навыки. В то время как другие новобранцы расслабленно наблюдали под платформой и указывали на захватывающие бои и недостатки.

Потому что они знали, что таких обменов будет ещё много.

Ни один из обменов в прошлом не был таким угрюмым, как сегодняшний матч. Особенно когда Жи Даму Цзи что-то вспомнил, он посмотрел на Шэнь Ханя и заговорил громко, чтобы все могли слышать:

– Главный инструктор, я забыл сказать Вам, согласно правилам нашего племени Цян, как только они оказываются на арене жизни и смерти, победитель определяется только тогда, когда другая сторона умирает.

– Что? – Лян Пин сердито сказал.

– Воины должны иметь сознание человека, готового умереть в любое время. Это высшая слава. Исключений не бывает, – холодно ответил Жи Даму Цзи.

На платформе Вэй Хуань медленно вытащил клинок из-за пояса и кивнул Вале.

* * *

В тюрьме, как обычно, было темно и сыро.

Никто не знал, когда исчез стражник у входа. В тюрьме было так тихо, что отчётливо слышался звук падающей иглы, а шаги человека были исключительно пронзительными.

Тень протянулась от лестницы и спустилась шаг за шагом. Огонь у входа, сияющий против человека, заставил тень покачнуться. Человек в самой внутренней камере свернулся калачиком и спал у стены. Как будто он сильно простудился, человек зябко дрожал, а его губы совершенно побелели.

Тень остановилась перед камерой Хэ Яня.

На земле стояла пустая чаша. В такой подавали либо воду, либо рис, но сейчас она была вылизана так чисто, что сияла. Тонкое одеяло было коротким и даже не могло покрыть всё тело, даже ноги были видны, несмотря на то, что несчастный свернулся в клубок. Хэ Янь слегка дрожал, и его лицо было бледным и ненормальным. Тень посмотрела на паренька в течение мгновения и протянула руку, чтобы вставить ключ в отверстие замка, и с щелчком замок был отперт.

Человек в камере всё ещё ничего не подозревал.

Незваный гость вошёл.

Энергичная внешность молодого мальчика в прошлом полностью исчезла. Он ничем не отличался от всех заключенных. Пришедший казалось, немного сожалел, но также и немного настороженно стоял неподвижно и смотрел на лицо мальчика.

Мальчик был неподвижен.

Через некоторое время тёмная тень медленно накрыла его.

В этот момент молодой человек внезапно поднял голову, открыв пару глаз, чёрный и белый цвета были ясны. Глаза были вовсе не полусонными, а очень бодрыми.

– Ты ... – парень едва успел вымолвить слово, прежде чем клинок из его руки упал. Он почувствовал боль во всём теле. Его ударили ногой прямо в глаза быку. Боль заставила пришедшего опуститься на колени. В следующее мгновение белый шёлк сдавил его шею, и сзади раздался голос Хэ Яня:

– Я давно тебя жду, Лэй Хоу.

Лэй Хоу был задушен, пока его глаза не поднялись, но сила Хэ Янь была чрезвычайно высока, когда она прижала свои ноги к его ногам, не давая ему двигаться. Увидев, что Лэй Хоу вот-вот задохнётся, Хэ Янь внезапно отпустила его. Получив пространство для дыхания, Лэй Хоу схватился за шею и, задыхаясь, увидел, что Хэ Янь подошёл к нему в два шага. Как будто открыв рот утке, она влила что-то ему в рот.

Лэй Хоу тяжело дышал с открытым ртом. Как он мог предотвратить это? Когда он допил последнюю каплю, то собирался что-то сказать, но не смог даже после того, как напряг все свои силы. Он просто почувствовал онемение во всём теле и через некоторое время потерял сознание, как будто ничего не произошло.

Хэ Янь вытянула ногу и дважды пнула его, чтобы убедиться, что человек не двигается. Затем она разорвала белый шелк на две части и связала руки и ноги Лэй Хоу вместе.

В тот день она спросила Сун Тао Тао, есть ли у нее оружие. Но Сун Тао Тао, будучи благородной леди, не будет носить с собой нож или меч. У неё была только бутылка препарата Мэнхань (1), которую она взяла со стола Шэнь Му Сюэ, думая использовать её, если встретит плохого человека. Хэ Янь могла попросить эти предметы только в качестве последней попытки спасти ситуацию.

Но так как этого было недостаточно, она также позаимствовала пояс Сун Тао Тао. Пояс Сун Тао Тао был куплен в Лянь Чжоу Чиу после того, как они вернулись в Лянь Чжоу Вэй. Ткань была особенной – очень прочной и долговечной – и её можно было вполне использовать вместо верёвки.

При необходимости этот пояс можно было использовать и для удушения человека.

Хэ Янь думала, что, поскольку другая сторона намеренно оклеветала её за убийство и отправила в тюрьму Лянь Чжоу Вэй, похоже, человек очень боялся её. Другая сторона определённо не сдастся, даже если она войдёт в тюрьму, и придёт, чтобы убить её. Поэтому Хэ Янь должна была иметь при себе оружие, чтобы дать отпор в любое время.

Но всё её оружие было конфисковано, и у девушки была только бутылка снадобья Мэнхань и пояс Сун Тао Тао.

Ранним утром было очень странно, что никто не пришёл принести ей завтрак. Обычно в это время ей приносили завтрак. Потому что с мольбами Сун Тао Тао и Чэн Ли Шу, хотя Шэнь Хань не позволил Сун Тао Тао и другим прийти к ней, он не стал резко запрещать Хэ Янь есть.

Лагерь обычно уделял большое внимание пунктуальности. Тот факт, что никто не пришёл в это время, означал, что что-то должно было произойти.

Хэ Янь не могла подавит тревогу в своём сердце, но не могла и выбраться. Она не знала, что происходит снаружи. После этого она постепенно успокоилась. Поскольку что-то случилось, другая сторона воспользуется хаосом, чтобы прийти сюда и убить её.

Прежде чем Сун Тао Тао ушла, она не знала, как ещё может помочь, поэтому она дала Хэ Янь всё, включая коробку пудры. Хэ Янь намазала ею лицо, затем натёрла пудрой губы и свернулась калачиком, как заключённый, который не может позволить себе лишних движений из-за серьёзной болезни.

Когда она гадала, что происходит снаружи, Хэ Янь услышала шаги. Вскоре перед её глазами развернулась сцена.

Хэ Янь оттащила Лэй Хоу в угол, так как его лицо лежало у стены. Действие препарата Мэнхань длится шестнадцать часов. За это короткое время Лэй Хоу так и не проснулся.

Она вышла из тюремной камеры, повернулась и заперла дверь.

Вместо неё пленником стал Лэй Хоу.

______________________________________

1. Мэнхань – это древний препарат с ошеломляющими эффектами, который работает как снотворное.

Глава 111. Следующий

На поле боевых искусств клинок Вэй Хуаня и каменный топор Вала сомкнулись в постоянной пляске атак.

Один из них был молодым и простым новобранцем из передового батальона Центральной равнины, в то время как другой был одним из жестоких и тиранических ветеранов битвы западного Цяна. Несмотря на то, что навыки меча Вэй Хуаня были выдающимися, ему не хватало реального боевого опыта. Более того, другая сторона была могущественным человеком.

По сравнению с ловким клинком Вэй Хуаня каменный топор Вала был огромным и тяжёлым, без особого рисунка атаки. Каменный топор выглядел громоздким и обладал большой силой атаки; каждый раз, когда Вэй Хуань уклонялся, каменный топор ударялся о землю, раскалывая трещину в ней.

Физическая сила Вэй Хуаня постепенно угасала.

В конце концов, он был молод и не так силён, как Вала. Столкнувшись с такими безудержными атаками, ему не потребовалось много времени, чтобы устать, парируя их. Помимо царапины на лице другого, Вэй Хуань не мог даже приблизиться к своему противнику, который тоже был одет в броню!

Это был не честный бой. На теле Вэй Хуаня накапливалось всё больше и больше ран. Хотя Вала и не убивал его напрямую, каждый удар, который он наносил, был на расстоянии одного-двух очков от того, чтобы просто пронзить его жизненно важные органы и сделать Вэй Хуаня покрытым шрамами по всему телу.

Это было похоже на игру в кошки-мышки, гоняясь за добычей, не желая съесть её всю сразу, играя до тех пор, пока мышь не выдохнется, прежде чем проглотить.

Это было просто одностороннее избиение.

Когда Шэнь Хань увидел ситуацию, его кулаки сжались, издавая скрипящие звуки. Он уже собирался идти вперёд, но ему преградил путь Жи Даму Цзи.

Крепкий мужчина, рождённый как стервятник, наклонился со своей лошади и сказал с кровожадной улыбкой:

– Инструктор, Вам не разрешено помогать.

Шэнь Хань вытащил меч.

– Что? Ты тоже хочешь сражаться со мной? – Жи Даму Цзи улыбнулся, его взгляд был мрачным: – Тогда я, конечно, буду очень рад.

Вокруг арены боевых искусств намеренно или непреднамеренно собралась группа солдат народа Цян. Если новобранцы гвардии Лянь Чжоу захотят прийти на помощь, эти люди Цян будут сражаться с новобранцами, так что даже если новобранцы смогут прорваться на помощь, будет слишком поздно.

На сцене зрение Вэй Хуаня медленно затуманивалось. Его движения в уклонении от преследования также становились всё медленнее и медленнее, его сила быстро уменьшалась. Молодой человек хрипел и пыхтел, задыхаясь. Он пытался уклониться, когда топор Вала разрезал его правую ногу, пришла боль, но он подавил звук, собиравшийся сорваться с губ.

Вала подошёл к нему практически вплотную, у Вэй Хуаня не было сил убежать. Молодой человек увидел, что Вала смотрит на него сверху, как мясник смотрит на ягнёнка на разделочной доске, Вала сказал:

– Это совсем не весело. Люди с Центральной равнины настолько слабы и не могут сравниться даже с пальцем людей племени Цян.

Вэй Хуань молчал. Крупные капли пота стекали с его лба, смешиваясь с кровью на лице. Он выглядел очень несчастным.

– Не волнуйся, больно не будет, – Вала облизнул губы и жадно уставился на него. – Этот топор разобьёт твою черепушку, и твой мозг вылетит наружу. Это будет прекрасно. Жаль, что ты не сумеешь увидеть этого своими собственными глазами.

Сказав это, он взмахнул своим огромным топором, пытаясь снять голову Вэй Хуаня прямо с его шеи!

– Вэй Хуань! – Ма Да Мэй воскликнул. До того, как Вэй Хуань вошёл в передовой батальон, он был под его командованием, и у них были глубокие отношения. Он хотел пойти вперёд, чтобы спасти паренька, но солдат Цян вытащил меч, чтобы остановить его, и Ма Да Мэй мог только смотреть на арену и видеть, как умирает Вэй Хуань.

В этот момент.

За ареной боевых искусств росло лиственное баньяновое дерево. Несмотря на то, что была зима, не было и намёка на его увядание. Вся толпа, собравшаяся перед ареной боевых искусств, так и не заметила, что на дереве сидит человек.

Когда они заметили, человек был похож на чёрную тень с молниеносной скоростью, схватив ткань, привязав её к дереву, чтобы использовать её в качестве качелей, он прыгнул в воздух. Всё произошло слишком быстро. Он пронёсся к передней части сцены и пнул топор, который собирался перерубить шею Вэй Хуаня…

С инерцией сильное тело и топор Вала отлетели в сторону. Топор был тяжёлым и острым, когда он сменил направление, то пронзил собственного хозяина. Если бы не его сила, каменный топор мог бы вонзиться немного глубже, но Вала только отступил на два шага, чтобы сохранить равновесие.

– Хэ Янь? – пробормотал Вэй Хуань.

Новобранцы гвардии Лянь Чжоу тоже замерли.

Хэ Янь ранее был заперт в подземелье гвардии Лянь Чжоу из-за инцидента на горе Бай Юэ, о котором все знали. Как он мог внезапно появиться здесь? Он был освобождён?

Вала посмотрел на человека перед собой.

Молодой человек в чёрной форме скрестил руки на груди и сказал с кривой улыбкой:

– Ваше Превосходительство слишком свирепы. Если бы я не сделал шаг прямо сейчас, этот мой брат не смог бы сохранить свою голову.

Все новобранцы гвардии Лянь Чжоу считали их занозой в боку, и из-за уничтожения всех часовых они были полны ненависти. Видя их всех с красными глазами, лучшим было только невыразительное лицо Вэй Хуаня. И всё же этот подросток улыбался как ни в чём не бывало, так что у Вала появился интерес, как будто он нашёл новую добычу.

– А ты кто такой? – спросил он.

Одетый в чёрное подросток пригладил растрёпанные волосы и улыбнулся:

– Я, Хэ Янь, некоторое время назад занял первое место в гвардии Лянь Чжоу на соревнованиях по добыче флага, – девушка посмотрела на Валу. – Может быть, ты не знаешь, что значит соревноваться за флаг, но это не имеет значения, тебе просто нужно помнить, что я первый в гвардии Лянь Чжоу.

– Первый? – Жи Даму Цзи на сцене прищурился и сказал: – Ты действительно первый?

Хэ Янь всё-таки выглядел, немного слишком мелким и худым. Если Вала и Вэй Хуань стояли вместе, выглядя, как крепкий тигр и ягнёнок, то Хэ Янь, который выглядел ещё слабее Вэй Хуаня, был похож на цыплёнка и орла в сравнении с Валой.

– Извините, я немного опоздал. Что вы, ребята, делаете? – молодой человек сказал с улыбкой: – Если это соревнование по боевым искусствам, было бы пустой тратой времени найти кого-то другого вместо меня.

Вала громко рассмеялся:

– Ты действительно бессовестный!

– Хэ Янь! – позвал её Шэнь Хань.

– Главный инструктор Шэнь, – посмотрела на него Хэ Янь. – Я сдерживал свой гнев в течение последних нескольких дней, так что было бы хорошо подраться, чтобы остудить мой гнев.

Шэнь Ханю нечего было сказать.

Среди новобранцев было не так много тех, кто мог сражаться наравне с Хэ Янем. Были люди с выдающимися навыками, но без боевого опыта, в то время как те, кто имел боевой опыт, были старше и не обладали физической силой. Тот факт, что боевые искусства Хэ Яня были превосходны, а его ум был ловким и мудрым, уже обеспечили ему приличные шансы на победу.

Что ещё более важно, это может привлечь внимание народа Цян…

Хэ Янь сказала:

– Могу я спросить, не хотите ли Вы сейчас спарринг-матч. Если да, то могу ли я заменить своего брата?

– Ты?

– Да. Я номер один в гвардии Лянь Чжоу. Победить меня было бы гораздо приятнее, чем победить его, – Хэ Янь взглянул на лежащего на земле Вэй Хуаня. – Верно?

Люди племени Цян под сценой громко рассмеялись.

Жи Даму Цзи посмотрел на неё:

– Мне нравится темперамент этого парня, ты можешь заменить его!

Хэ Янь сказала:

– Кто-нибудь, пожалуйста, отнесите этого брата вниз.

Вэй Хуань был поднят и унесён с арены, но когда его уносили, парень посмотрел на своего неожиданного спасителя и прошептал:

– Будь… осторожен.

Хэ Янь просто ответила:

– Я понял.

На высоком помосте арены боевых искусств снова остались два человека.

Новобранцы под сценой наблюдали и все болели за Хэ Яня.

За последние полгода Хэ Янь был в центре внимания не один и не два раза, и были те, кто действительно восхищался и поклонялся молодым человеком, как были и те, кто завидовал и был недоволен Хэ Янем. Но в этот момент новобранцы гвардии Лянь Чжоу были все в одной лодке, надеясь, что молодой человек сможет победить Валу и показать Цянам, что гвардию Лянь Чжоу нелегко запугать!

Новобранцы за сценой были на взводе, но Хэ Янь на сцене была совершенно спокойна. Она улыбнулась и сказала:

– Кстати, я не знаю, какой приз за это соревнование. Позвольте мне сделать предложение. Как насчет этого – если я проиграю, я позволю вам избавиться от меня, но если вы проиграете, – она подумала о воспоминании из прошлого, усмехнулась и сказала: – Вам придётся называть меня отцом.

Теперь новобранцы гвардии Лянь Чжоу громко рассмеялись.

Лян Пин был взволнован и горд:

– Что это за ситуация? Всё ещё выделывается, вонючка!

Никто из людей на стороне Жи Даму Цзи не мог смеяться. Вала мрачно посмотрел на Хэ Яня и вытер кровь с уголков губ. Он сказал:

– Нам не нужно пари. Три матча, проигравший умирает, победитель живет. Таково правило.

– Ставка на жизнь и смерть? – вскинула брови Хэ Янь.

– Что? Ты боишься?

– Не совсем, – Хэ Янь сказала: – Инструктор, бросьте мне кнут. Длинный!

Шэнь Хань схватил самый длинный кнут с оружейной стойки и бросил его Хэ Янь.

– О, – усмехнулся Вала. – Но ты уверен, что не хочешь перейти на мечи? Кнут никого не убьёт.

Губы молодого человека слегка скривились:

– Этого достаточно, чтобы убить тебя.

Молодой человек внезапно набросился на него с кнутом, а затем Вала рассмеялся и замахнулся топором навстречу ему.

Подросток бросился вперёд, но не ударил, просто постукивая пальцами ног и избегая ударов каменного топора. Она обошла Валу сзади. Когда Вала обернулся, то взмахнул топором и отступил в сторону, чтобы избежать удара кнутом.

Она, казалось, взяла инициативу на себя, но не ударила; кнут был обёрнут вокруг её руки. Не зная, что Хэ Янь планирует, всем казалось, что тот просто кружится вокруг Валы. Но через некоторое время она повернулась и побежала. Вала последовал за Хэ Янь, но как только он поднял ногу, то почувствовал, что его ногу что-то обвило, и ему стало трудно сохранять равновесие, и он упал в сторону.

Но здоровяк отреагировал быстро и понял, что его нога запуталась в кнуте Хэ Яня. Затем он попытался стабилизировать свой темп, но Хэ Янь не дала ему шанса и сразу же положила кнут за спину и сильно потянул его, как верблюд, несущий груз.

Вала больше не мог сохранять равновесие. Его тело было огромным и громоздким. Парень попытался устоять на двух ногах, но одна нога потеряла равновесие, и другую стало трудно стабилизировать. Кроме того, Хэ Янь тянула за другой конец, поэтому он упал на землю с глухим стуком.

Кнут, казалось, был просто длинной плетёной кожей, он не знал, как Хэ Янь это сделал. Когда она вытащила своё оружие из-под противника, кнут легко вернулся в её руку. Но девушка на этом не остановилась. Она бросилась к Вале, махнула кнутом в сторону шеи парня, и гибкий конец обвился вокруг шеи Валы.

Вала подсознательно потянул его за собой.

Хэ Янь напрягла свои руки.

После метания каменных замков силу её рук нельзя было недооценивать. Вала был одет в доспехи, но его шея не была покрыта никакими защитными щитками. Ведь обычная плоть и кровь – это самое уязвимое место, и именно она точно не была сделан из стали или железа.

Люди на арене боевых искусств услышали только резкий хруст…

И голова Вала безвольно повисла.

– Ты не человек. Ты зверь, – прошептала Хэ Янь. – Так что кнута достаточно, чтобы убить тебя.

Она снова подняла голову. Хотя девушка улыбалась, в её глазах был холод. Хэ Янь спокойно посмотрела на толпу под ареной и сказала:

– Он мёртв. Я победил. Победитель уже определен. Следующий.

На арене боевых искусств ситуация изменилась.

Вала оскорбил Вэй Хуаня, играя с ним, как кошка с мышью, откладывая последний удар до самого конца. Он, вероятно, не ожидал, что умрёт от рук этого, казалось бы, слабого молодого человека перед ним со столь стремительной жестокостью.

Сколько времени требуется, чтобы убить человека? Столько же, сколько нужно, чтобы выпить пиалу чая? Или столько, сколько нужно палочке благовоний, чтобы догореть до конца? Или четверть часа?

Это даже не заняло так много времени.

Новобранцы гвардии Лянь Чжоу знали, что Хэ Янь был силён, и образы предыдущего матча с Хуан Сюном, Цзян Цзяо всё ещё были свежи в их сознании, но нынешний Хэ Янь и прошлые "спарринги" Хэ Яня на арене боевых искусств казались совершенно разными. Когда этот подросток убирает свои озорные выражения, он становится совершенно ледяным монстром с невероятно свирепой аурой, на которую можно даже взглянуть.

Хэ Янь рассмеялась и сказала:

– Поле битвы не нуждается в причудливых представлениях. Подумайте чётко о том, как убить, тогда вы сможете это сделать, – её взгляд упал на Жи Даму Цзи.

Жи Даму Цзи уставился на неё в ответ.

Медленно новобранцы Лянь Чжоу на сцене отреагировали и взволнованно сказали:

– Хэ Янь победил! Хэ Ян убил Валу!

– Брат Хэ потрясающий! – Чэн Ли Шу был пойман, но всё же не забыл крикнуть Хэ Яню: – Убей их всех!

Лян Пин и Ма Да Мэй посмотрели друг на друга, скорость убийства Хэ Яня, даже если он был природным талантом, всё равно была слишком быстрой.

– Ребята, – подросток стоял на высокой платформе, глядя на людей западного Цяна и улыбаясь. – Вы что, струсили? Кто следующий?

На стороне западного Цяна никто не говорил до поры до времени.

Затем она снова улыбнулась – улыбка с небольшой провокацией:

– Я знаю, ставить на жизнь немного страшно. Я не ожидал, что у воинов Западного Цяна, которые утверждают, что они бесстрашны, также будут времена, когда они боятся выходить на сцену. Но это не имеет значения, я, сын Центральных равнин Вэй, всегда был добросердечным. Если очень не хочется, можно признать поражение. Как я только что сказал, просто называйте меня отцом, и этот спарринг закончится здесь. Как насчёт этого? Но кто будет называть меня отцом? – Хэ Янь уставилась на Жи Даму Цзи: – Поскольку ты их лидер, как насчёт того, чтобы это сделал именно ты?

– Ублюдок! – солдат позади Жи Даму Цзи выступил вперёд и сердито упрекнул его.

Хэ Янь совсем не испугалась и невинно проговорила:

– Неужели это не сработает?

– Как приятно! – прошептал Ван Ба.

– Он намеренно провоцирует своего противника, – сказал Хуан Сюн глубоким голосом. – Просто в данной ситуации в этом не было необходимости.

Природа Хэ Яня всегда была такой: высокомерный и уверенный в себе. В прошлом другие приписывали это только её юной природе. Теперь, в этой ситуации, провоцировать Жи Даму Цзи было не очень хорошим шагом.

– Я буду соревноваться с тобой, – раздался голос из-за спины Жи Даму Цзи. – Командир, Ба Чжи готов сражаться.

Жи Даму Цзи посмотрел на него, не меняя выражения лица, и только сказал:

– Преуспей.

Человек по имени Ба Чжи поднялся на высокую сцену арены боевых искусств.

Хотя он был здоров, но не был таким большим, как Вала, к тому же он был старше Валы – ему было чуть за тридцать. Его тело было покрыто тёмным плащом, а голова скрыта вуалью, открывая половину подбородка, и даже брови были не очень чёткими. Весь человек выглядел бледным и странным, как призрак. Его голос был хриплым, словно обожжённым огнём, его было трудно услышать, как крик ворона.

Ба Чжи сбросил тело Валы с высокой сцены арены боевых искусств и проговорил:

– Твой путь окончен.

Труп Валы с глухим звуком скатился вниз, и он даже не посмотрел на него, когда обратился к Хэ Янь:

– На твоём теле есть раны.

Сердце Хэ Яня упало. Этот человек по имени Ба Чжи немного хитрее, чем Вала.

Вала был всего лишь человеком с грубой силой, который не знал, как приспособиться к ситуации. Чтобы иметь дело с таким человеком, пока можно поймать его слабость и нанести удар, битва скоро закончится. Самое страшное в каждой битве – встретить врага с мозгами, как у того, что сейчас стоял перед Хэ Янь. Он также может найти слабые места в противнике, так что каждый следующий шаг будет иметь сдерживающий фактор.

Хэ Янь медленно подняла оружие в руке, обернула кнут вокруг своего предплечья и бросилась к противнику.

В случае с Вэй Хуанем и Валой Хэ Янь была в аудитории и заранее видела слабости и недостатки Валы, так что, сражаясь с Валой, она могла быстро и точно расправиться с ним. Но девушка не видела Ба Чжи в бою, в то время как Ба Чжи видел всё, когда Вала сражался против неё.

Другими словами, Ба Чжи знал Хэ Янь, но Хэ Янь ничего не знала о Ба Чжи.

Под его плащом, казалось, скрывалось много других вещей. Хэ Янь была осторожна, но этот человек был также очень хитёр. Он никогда не сталкивался с Хэ Янь лоб в лоб. Получив опыт в битве Валы с Хэ Янь, он всегда держался на расстоянии от своего юного противника. Всякий раз, когда кнут замахивался на него, Ба Чжи быстро менял направление, его тело было гораздо более гибким, чем у Валы. Какое-то время железный шлепок кнута не мог приблизиться к врагу.

Поясница Хэ Янь уже болела.

Она была ранена в бою с Дин И, когда была в городе Лянь Чжоу ранее. Затем она была обманута предателем, чтобы отправиться на гору Бай Юэ, и сражалась с ним, который прятался в тени. Несколько раз первоначальная рана, которая должна была вот-вот зажить, уже давно треснула. Что ещё хуже, её бросили в тюрьму стражи Лянь Чжоу. Тюрьма не позволяла Шэнь Му Сюэ посылать лекарства каждый день, и из-за холода и сырости в тюрьме состояние раны только ухудшилось.

При убийстве Валы использованная сила была слишком велика и повлияла на рану. В течение короткого периода времени это было нормально, но когда дело дошло до более длительной по продолжительности битвы, коей стало её сражение с Ба Чжи, это стало всё более и более болезненным. Это чувство пронизывало до костей.

Ба Чжи улыбнулся и сказал:

– Почему ты не слишком хорошо выглядишь? Это из-за старых ран на твоей талии?

Хэ Янь была поражена. Меч в руке Ба Чжи перехватил её кнут, потянув Хэ Янь вперёд. Все подле арены воскликнули. Клинок в руке Ба Чжи запутался, но другая рука без колебаний нанесла удар по старым ранам Хэ Янь на её талии.

Хэ Янь получила сильный удар в раненую область, но действие девушки не прекратилось, кнут на её руке ослабел и покатился к лицу Ба Чжи, и он избежал его, но его вуаль скатилась, открыв лицо мужчины.

Двое мужчин одновременно отступили назад.

Ладонь была крепко прижата к её старой ране, Хэ Янь едва проглотил кровь в горле, всё ещё с улыбкой на лице, глядя на человека перед ней, насмешливо сказал:

– Тск, действительно уродливо.

Больше не было вуали, чтобы скрыть лицо Ба Чжи, раскрыв его истинное уродство. Половина лица мужчины была хорошей и красивой, но другая половина его лица была сожжена огнём, изъедена и испещрена тёмно-красными шрамами, похожими на сороконожки, распространяющимися по его лицу и вытесняя положенные черты с их законных мест.

Некоторые люди на сцене были так напуганы, что закричали от шока.

Вуаль была снята Хэ Янь, его истинное лицо было открыто людям. Лицо Ба Чжи стало чрезвычайно уродливым, он смотрел на Хэ Янь так, словно хотел съесть её плоть и выпить кровь.

Хэ Янь улыбнулась и ткнула в него пальцем:

– Продолжаем.

Ба Чжи усмехнулся и бросился к нему.

В тот момент, когда она пошевелилась, девушка поняла, что это нехорошо. Удары Ба Чжи не проявляли милосердия, и теперь её кровь полностью пропитала одежду. К счастью, она была одета в чёрный костюм Лэй Хоу, поэтому крови не было видно, даже если она обильно сочилась из раны. Но если так пойдёт и дальше, Хэ Янь не могла предположить, сколько сможет продержаться..

На самом деле, соревнование на арене боевых искусств никогда не было целью. Она намеревалась использовать эти "спарринги", чтобы выиграть больше времени. Если никто не сможет противостоять ятагану западного Цяна, это просто станет односторонней резнёй, тогда всё, что последует, станет необратимым.

Она должна убить Ба Чжи, тогда останется только один матч.

Люди западного Цяна хорошо используют ятаганы. Ятаган каждого человека будет отрегулирован в соответствии с силой его тела. Ятаган Ба Чжи имеет тенденцию быть гибким, и кнуту Хэ Янь было нелегко обернуться вокруг его клинка.

Кнут Хэ Янь обернулся вокруг ноги Ба Чжи, и Ба Чжи презрительно сказал:

– Чтобы использовать одно и то же движение на двух людях, ты слишком наивен! – сказав это, он обошёл Хе Яня и рубанул своим ятаганом по шее паренька.

В отличие от Вала, Ба Чжи с самого начала стремился к жизни Хэ Яня и не проявлял никаких нерешительных движений. Хэ Янь потянула кнут двумя руками, и ятаган тоже потянулся за ней. Ба Чжи усмехнулся и отступил назад. Хэ Янь не упустила мгновение, когда правая рука мужчины скользнула под его плащ, чтобы вытащить ещё один клинок.

Этот нож был длиной с большой палец мужчины и тонким, как бумага. Вместо ножа он больше походил на бритву. Если бы кто-то не был близко, нож было бы трудно увидеть. Ладонь ударила Хэ Янь по талии, но кроме неё никто не знал, что острое оружие также было вдавлено в её плоть.

Она почувствовала боль в пояснице, и вдруг её кулак ударил мимо. Лицо Ба Чжи было так близко к лицу девушки, когда он рассмеялся:

– Это больно, если это больно, ты должен просто…

Его слова резко оборвались.

Крепко сжатый кулак Хэ Яня был прижат к его горлу, и она не отпускала его.

Ба Чжи отчаянно боролся, но не знал, когда Хэ Янь привязала его ноги к своим ногам кнутом. Чем больше он боролся, тем больше белели его глаза, и в конце концов он сплюнул кровь и постепенно перестал двигаться.

С пустым выражением лица Хэ Янь снова ударила своим кулаком. Только убедившись, что человек внизу больше не дышит, она отпустила руку.

На шее Ба Чжи появилась маленькая железная штучка, только небольшая часть, остальное уже не было видно, так как она была вставлена глубоко в горло. Это был кусочек колючей проволоки.

Когда Хэ Янь пришла сюда, она подняла этот кусочек с земли.

Есть только преимущества и никаких недостатков в сокрытии оружия на теле в любое время и в любом месте. Никто не знает, с какими врагами они столкнутся, или что будет дальше. Единственное, что можно сделать, это максимально увеличить свои шансы на жизнь.

Она не могла приблизиться к Ба Чжи, потому что Ба Чжи всегда опасался её. Последний удар был не чем иным, как стратегией нанесения вреда врагу на восемьсот, получив самому урона на тысячу. Это была проигрышная ситуация. Но она была в лучшей ситуации, чем Ба Чжи – у неё был только клинок, вставленный в старую рану её талии, в то время как Ба Чжи потерял свою жизнь.

– Если у тебя есть абсолютная карта, почему ты думаешь, что у меня её нет? – пробормотала девушка.

Через несколько мгновений Хэ Янь с трудом выпутала кнут из сплетения своего и Ба Чжи тел, намотав его обратно на запястье. Она встала, одетая в чёрное. Девушка была не такой живой, как в красном костюме, но была немного более торжественной. Она тоже стояла прямо, не выглядя усталой, играя с железным кнутом между на предплечье и слегка улыбаясь, Хэ Янь произнесла только те же слова, что и раньше:

– Он мёртв. Я победил. Победитель определён. Следующий.

Глава 112. Возвращение

Люди внизу не видели ясно, как Хэ Янь и Ба Чжи завершили свой поединок, но не понимали, как к этому пришло. Они видели только, что эти двое дерутся друг с другом, Ба Чжи ударил Хэ Яня, а Хэ Янь ударил Ба Чжи в шею каким-то спрятанным оружием.

Хотя средства не так просты, в конце концов победа была одержана Хэ Янем.

– Брат Хэ такой удивительный! – Чэн Ли Шу вышел вперёд и крикнул: – Хороший бой!

– Заткнись! – Сун Тао Тао со своего места отругала его.

Чэн Ли Шу был недоволен:

– Что плохого в том, что я аплодирую своему старшему брату?

– Сейчас не время успокаиваться, – Сун Тао Тао покачала головой. В конце концов, девочки осторожнее мальчиков. Она почувствовала, что лицо Хэ Яня побледнело ещё больше, чем раньше, и у неё забилось сердце, когда девушка подумала, что Хэ Янь может быть ранен. Но Хэ Янь был одет в чёрную одежду, и Сун Тао Тао не могла видеть, где была рана.

На арене молодой человек в чёрном слегка приподнял подбородок и с улыбкой спросил:

– Никто не осмеливается подойти?

В этот момент Жи Даму Цзи вдруг громко рассмеялся и захлопал в ладоши, смеясь:

– Интересно, интересно! Я не ожидал, что в Лянь Чжоу Вэй будет такой интересный человек! – прежде чем голос затих, он направил свою лошадь к боевой арене.

Он двигался быстро, и люди вокруг него были застигнуты врасплох. Несколько новобранцев Лянь Чжоу чуть попали под копыта его лошади. К счастью, их вытащили окружающие. Жи Даму Цзи остановил свою лошадь в шаге от арены боевых искусств и взмыл на неё, чтобы в следующее мгновение оказаться перед Хэ Янь.

– Командир ведь не хочет оказаться здесь лично, не так ли? – молодой человек удивлённо сказал: – Я сам только представлю новобранцев, как же я могу осмелиться противостоять тебе?

– Ты убил двух моих воинов, а не обычных новобранцев, – Жи Даму Цзи рассмеялся. Он и вполовину не был несчастен из-за потери своего любимого генерала.

– Это просто случайность.

– Не скромничай, ты только что играл против них двоих, я видел оба противостояния, и ты можешь позволить себе быть стражником номер один в Лянь Чжоу! Я вижу это, – сказал Жи Даму Цзи, глядя на толпу на арене боевых искусств и презрительно улыбаясь. – Ты можешь позволить себе быть храбрым и коварным. Но, – он изменил слова. – Я не знаю, как долго рана на твоей талии позволит тебе сражаться?

Хэ Янь молчала.

Жи Даму Цзи посмотрел на неё с большим интересом:

– Ба Чжи – мой самый сильный подчинённый. Он только что дважды подряд атаковал твою талию. Похоже, у тебя там старая травма. В последний раз, когда ты вонзил скрытое оружие ему в горло, – мужчина подошёл к Ба Чжу и потыкал его ногами. Ба Чжу повернулся на спину. – Его рука ослабла. Что он вонзил тебе в талию? Это был нож? О, должно быть, тебе очень больно? – с деланным беспокойством спросил Жи Даму Цзи.

– Вообще-то всё в порядке, – Хэ Янь улыбнулась: – Мне не так больно, как ему.

Жи Даму Цзи некоторое время смотрел на неё, потом улыбнулся:

– Очень хорошо, я больше всего люблю твёрдые кости, как ты, и они будут очень сладкими, когда их сломают, – он сбросил тело Ба Чжу с высокой платформы точно так же, как Ба Чжу сделал это с Валы, и тихо усмехнулся: – Бесполезный мусор.

Затем Жи Даму Цзи медленно вытащил из-за пояса ятаган.

При виде этой картины, глаза Шэнь Ханя сузились, и он сердито сказал:

– Жи Даму Цзи, как командир, как ты можешь сражаться против моих новобранцев из Лянь Чжоу?

– Сражаться с тобой? – Жи Даму Цзи медленно покачал головой: – Это не так хорошо, как он, я хочу его, этого Хэ Яня.

– Инструктор Шэнь, позвольте мне это сделать, – сказала Хэ Янь.

На самом деле, не имело значения, что она сказала Шэнь Ханю, Жи Даму Цзи уже смотрел на Хэ Янь. Это было самое худшее развитие событи, но в то же время им ещё и повезло, что у них больше времени.

– Разве ты не собираешься сменить оружие? – улыбнулся и спросил Жи Даму Цзи.

– Может быть, это мой кнут скрутит твой клинок, – с улыбкой сказала Хэ Янь, держа кнут обеими руками и глядя ему в глаза.

Солдаты Цян используют ятаганы, а ятаганы у всех разные. Ятаган Жи Даму Цзи был очень длинным и в половину человеческого роста. Хэ Янь не могла даже предположить, кровью скольких людей было обагрено это лезвие, но оно отливало тёмно-красным цветом. Как только клинок был вынут из ножен, солнце упало на него, и стало казаться, что лезвие всё ещё в крови.

Хэ Янь могла выбрать только кнут. За те годы, что она сражалась с народом Цян, девушка всегда пользовалась мечом. Пока есть люди, которые видели раньше "генерала Фэй Хуна" в бою, они могут узнать её с первого взгляда. Что касается использования ножей, то люди Цян лучше всего умеют пользоваться ножами: использовать нож перед ними равносильно нападению своей кротостью на длину другого, и это не что иное, как напрашиваться на неприятности. Когда Хэ Янь думала об этом, то понимала, что удобнее всего было бы использовать только железный кнут.

Жи Даму Цзи бросился к Хэ Янь со своим ятаганом.

Его поступь была очень быстра, что казалось совершенно несовместимым с его крепкой фигурой. Жи Даму Цзи двигается очень гибко. К тому же это было очень умно – стремительно сократив дистанцию, он оказался вне досягаемости кнута Хэ Янь.

Кнут Хэ Янь хотел обернуться вокруг его клинка, но Жи Даму Цзи уклонился и ударил его наотмашь по железному кнуту. Раздавшийся резкий звук, хотя железный кнут не был сломан, казался шокирующим.

Таким образом, никто не мог предположить, как долго может продержаться этот кнут. Оружие на оружейной стойке предназначено для солдат, чтобы практиковаться в боевых искусствах, пока оно прочное и долговечное, но ятаган Жи Даму Цзи, очевидно, являлся настоящим сокровищем, с которым не могло сравниться тренировочное оружие.

Он громко рассмеялся и горизонтально взмахнул ятаганом. Кнут Хэ Янь опутал клинок, но не потащил его. У Жи Даму Цзи было слишком много сил. Он сказал:

– Наивный! – рванув оружие к себе, мужчина заставил тело Хэ Янь потерять равновесие и полететь к нему.

– Ах, будь осторожен! – не могли сдержать слов инструкторы и рекруты Лянь Чжоу.

Но увидев, что она летит к Жи Даму Цзи, увидев, что клинок Жи Даму Цзи вот-вот пронзит её, девушка вдруг улыбнулась, сделала замысловатое движение кнутом, выскользнул из-под лезвия и гладко похлопал Жи Даму Цзи по лицу, а сама воспользовалась инерцией полёта. Хэ Янь пролетела над головой Жи Даму Цзи и покатилась по земле, прежде чем остановиться.

Только тогда сердца всех присутствующих упали обратно в желудки.

Жи Даму Цзи медленно повернул голову.

Он родился свирепым и жестоким. В этот момент Хэ Янь хлестнула его по щеке, и из раны потекла кровь. Кровь потекла по его щеке. Жи Даму Цзи не обращал на это внимания. Он небрежно вытер кровь, слизнул ту, что попала на его губы, и уставился на Хэ Янь. Помолчав немного, мужчина сказал:

– Ты такой удивительный, – он говорил очень мягким голосом, который звучал в ушах людей, но это было жутко.

– То же самое я могу сказать и о тебе, – кивнула Хэ Янь.

Рана на талии ужасно болела, особенно, когда ей приходилось делать резкие движения, и только что, когда девушка была вынуждена прокатиться по земле, лезвие вонзилось в тело ещё глубже. Но сейчас она также не имела возможности вытащить лезвие. Во-первых, у Хэ Янь не будет времени вытащить нож здесь. Во-вторых, если она вытащит его, кровь не остановится, и у неё скоро закончатся силы.

Но сейчас Хэ Янь не была так расслаблена, как казалась на вид. Кинжал, который Ба Чжи вонзил в её тело, был не длинным, но коротким и тонким, примерно шириной с ее указательный палец, и он был направлен вбок. Хотя это было не так важно, как острие оказалось поверх старой раны. Первоначальная рана треснула, и пока девушка сражалась с людьми на арене боевых искусств, воздействуя на плоть и кровь, лезвие вонзилось глубже, что каждый раз влекло за собой многочисленные боль и страдания.

Она опустила голову и быстро прикусила губы. На губах снова появилась кровь. Казалось, она снова стала энергичным подростком.

– Как долго ты продержишься? – Жи Даму Цзи не волновался и сказала с улыбкой.

– Что такое? – Хэ Янь пощупала себя. Возможно ли, что она была слишком горячей?

Жи Даму Цзи медленно поднял клинок и бросился вперёд с мрачной улыбкой:

– Я заставлю всю твою кровь вытечь без остатка!

Хэ Янь бросилась вперёд.

Когда Хэ Янь столкнулась лицом к лицу с Жи Даму Цзи, ей было не так комфортно, как при встрече с первыми двумя противниками. Жи Даму Цзи был хитёр и силён, как бы ни была сильна Хэ Янь в обычные дни, в конце концов, он всего лишь шестнадцатилетний ребёнок.

– Он больше не может держаться, – пробормотал Цзян Цзяо.

– Возможно, Хэ Янь был ранен... – Хуан Сюн нахмурился: – Это действительно не работает, – он коснулся меча с золочёным сердечником на своём теле. – Давайте действовать сообща, мы не можем смотреть, как он умирает напрасно.

Ван Ба выругался:

– Чёрт побери! – почему эти инструкторы не остановили его и пустили этого несносного мальчишку драться? Как это неловко!

Шэнь Хань стоял в толпе, глядя на фигуру Хэ Янь, записка в его руке грозила вот-вот превратиться в пыль. Лян Пин рядом с ним был встревожен и прошептал:

– Главный инструктор, мы не можем так долго ждать, мы не можем позволить этим ублюдкам из западного Цяна вести себя так, словно…

– Подожди минутку, – прошептал Шэнь Хань, перебивая его.

"Ждать? " – удивлённо вскинул голову инструктор. – "Чего мы должны ждать?"

Хэ Янь продолжала разыгрывать некоторые трюки с Жи Даму Цзи на арене боевых искусств.

Её движения были не такими быстрыми, как сейчас, и уже было очевидно, что девушка начинает замедляться. Она несколько раз получила удар ятаганом Жи Даму Цзи по руке, и каждый раз Хэ Янь едва избегала опасных ранений, отчего становилась бледнее от мгновения к мгновению.

Но улыбка на её лице никогда не менялась от начала до конца. Казалось, это была не кровавая битва не на жизнь, а на смерть, а случайный и счастливый обмен ударами с партнёрами во время ежедневной тренировки.

Это озадачило Жи Даму Цзи.

– Могут ли люди на Центральных Равнинах все так хорошо притворяться, как ты?

– Это неправда, – болезненный голос Хэ Янь был немного дрожащим, она улыбнулась и сказала: – Я являюсь лучшим в притворстве.

Улыбка Жи Даму Цзи была уже не такой расслабленной, как только что.

Хэ Янь не осмеливалась ослабить бдительность против него.

Сражаясь с народом западного Цян, особенно с их предводителем, Жи Даму Цзи, она понимала, насколько тот был тираническим и жестоким, и он собирал бесчисленные души с помощью ятагана. Куда бы он ни пошёл, Жи Даму Цзи оставлял за собой море костей. Любимое занятие Жи Даму Цзи – отрубить пленнику голову ятаганом и привязать её к хвосту лошади. Окровавленной головы мертвеца достаточно, чтобы стать пожизненным кошмаром для многих людей на Центральных Равнинах.

Армия Фуюэ во главе с Хэ Янь и армия Цян во главе с Жи Даму Цзи яростно сражались снова и снова, и каждый раз, когда они сражались, Хэ Янь мог видеть коварство и ужас противника.

В последней битве Жи Даму Цзи погиб от рук Хэ Янь.

При жизни он любил отрубать чужие головы. Вероятно, он не ожидал, что после смерти его голову срубят другие, положат в шкатулку с бусами и нефритом и привезут в императорский дворец в столице, чтобы получить военные заслуги в обмен на богатую награду.

После смерти Жи Даму Цзи дракон западного Цяна был обезглавлен, и восстание было быстро подавлено. А у человека по имени Жи Даму Цзи, стоявшего перед ней сейчас, было такое же лицо, как у Жи Даму Цзи их прошлого.

Жи Даму Цзи наблюдал за Хэ Янь, а она поглощала соперника своими собственными глазами, и понимала, что он не воскрес из мёртвых. Более того, глаза Жи Даму Цзи из прошлого были тёмно-зелёными, а глаза Жи Даму Цзи перед ней – тёмно-синими. Хэ Янь припомнила, что слышала, что у Жи Даму Цзи был брат-близнец, который родился с грубой силой и был злобным. Однако он был не в ладах со своим братом, который был лидером западного Цяна, и ушёл в ранние годы, его местонахождение неизвестно.

Теперь кажется, что этот был вернувшийся брат-близнец Жи Даму Цзи, Жи Даму Цзы.

Вероятно, он также знал о смерти своего брата и, возможно, у него в руках были сосредоточены остатки племени Цян, поэтому он поспешил в Лянь Чжоу Вэй со своими людьми. Он узнал от крота, что Сяо Цзюэ сейчас не в Гвардии Лянь Чжоу, а новобранцы здесь так молоды, что осмеливаются вести себя так нагло.

Но Жи Даму Цзы тоже не дурак: какими бы героическими и тираническими ни были его подчинённые, тысяче человек невозможно победить десятки тысяч элитных солдат гвардии Лянь Чжоу. Следовательно, его народ должен быть гораздо больше, чем это. Этот лагерь был создан для охраны Лянь Чжоу давным-давно. Перед лагерем находилась гора Байюэ, а позади – река Улу. Если у них есть армия, они перейдут её с горы Байюэ. В такой сильный снег это было невозможно. Поэтому самое вероятное – ночью свернуть на ближайший водный путь и переправиться.

Хэ Янь никогда не видел Жи Даму Цзы в прошлом, но она много раз сражалась с Жи Даму Цзи и давным-давно знала особенности этого человека. Этот парень больше всего любил выходить на ринг, говоря, что хочет учиться у противника. На самом деле его методы были крайне жестокими. Большинство светлых и правильных воинов Центральных Равнин будут побеждены противником. Таким образом, боевой дух будет потерян ещё до наступления настоящего сражения. Как только у вас появится страх перед народом Цян, вы будете побеждены позже. Сколько генералов Великой Вэй попались тогда на уловку Жи Даму Цзи.

Солдаты никогда не увидят обмана, а боевой дух очень важен. Хэ Янь ясно видела, что, хотя Жи Даму Цзы был не в ладах со своим братом, его поведение было таким же, как и Жи Даму Цзи. Новобранцам гвардии Лянь Чжоу сегодня неизбежно предстоит ожесточенная битва с людьми Жи Даму Цзы. Она сделала всё, что могла, и последнее, что нужно было сделать для новобранцев Лянь Чжоу Вэя, – это поднять их боевой дух, пока Хэ Янь ещё в состоянии стоять на арене боевых искусств.

С моральным духом их первая война покажет их истинную силу.

– Больше всего я ненавижу претенциозных жителей Центральных Равнин, – наконец Жи Даму Цзы потерял терпение и посмотрел вдаль, словно ожидая каких-то новостей, но, не дождавшись, повернул голову и сказал: – Давай поторопимся и закончим это!

Хэ Янь улыбнулась и сказала:

– Ты просто читаешь мои мысли!

Она протянула руку и потуже завязала пояс, который закрывал рану, чтобы кровь не текла слишком сильно, но это было еще больнее и неудобнее.

Жи Даму Цзы наблюдала за её движениями и вдруг сказала:

– Ты напоминаешь мне кое-кого.

– Кто же это? – спросила Хэ Янь.

– Хотя я раньше никогда его не видел, мой несчастный брат как-то сказал, что на Центральных Равнинах есть генерал по имени Хэ Жу Фэй, который может сломать древко стрелы и продолжать командовать битвой, если в него попадёт стрела на поле боя. В конце концов он умер от рук Хэ Жу Фэя. Ты очень похож на этого человека.

Хэ Янь улыбнулась, услышав это:

– Это неправильно, я не Хэ Жу Фэй, и я не такой, как он, – она взглянула на собравшихся в Лянь Чжоу: – Но мои старшие братья, все такие же, как я. Пока они не умрут, они будут сражаться до конца! На Центральных Равнинах будут миллионы генералов Фэй Хунов. А твой западный Цян, – она подняла глаза и насмешливо сказала: – Скольких из них он сможет выдержать?!

После этого, размахивая железным кнутом, Хэ Янь направилась прямо к Жи Даму Цзы!

Жи Даму Цзы усмехнулся, не заботясь об этом. По его мнению, Хэ Янь уже был ранен, и старая рана и новая рана должны были вскоре добить его. Хотя выносливость этого молодого человека была удивительна, долго продлиться это не могло.

Ятаган и железный кнут переплелись, издав звук столкновения металла.

– Брат Хэ, – сердце Мэя затрепетало, когда парень наблюдал за происходящим из-за спин остальных. И он не осмеливался отвести взгляд от происходящего на арене.

Движения Хэ Яня стали быстрее.

Её движения кнутом становились всё быстрее и быстрее, быстрее, чем движения Жи Даму Цзы с клинком. Ятаган был большим и тяжёлым, и для обычных людей движения Жи Даму Цзы были уже очень быстрыми. Но он был не так быстр, как стальной кнут. Кнут воспользовался промежутком между опусканием клинка и повторным замахом, вошел со всех сторон и ударил Жи Даму Цзы в лицо. Это был всего лишь кровавый след, но через некоторое время на его лице появилось еще несколько пятен крови.

– Это всё, что ты можешь сделать?! – Жи Даму Цзы был раздражён последовательными унижающими его достоинство атаками, выражение его лица стало тираническим, и ятаган направился прямо в шею Хэ Яня, но тот был довольно миниатюрным, а потому довольно ловко избежал атаки.

– Ты не сильно впечатляешь, – у нахального мальчишки даже было время повернуть голову, чтобы подразнить его.

"Что происходит?" – Жи Даму Цзы всё больше и больше удивлялся тому, что с течением времени движения Хэ Яня становились всё быстрее и быстрее. – "Разве ты не ранен? Почему ты всё ещё можешь быть таким гибким и ловким во взаимодействии? Может быть, он притворялся раньше? У этого парня вообще нет старых травм?"

Хэ Янь резко дернулась, чтобы избежать острия ятагана, уперлась пальцами ног в землю и обошла Жи Даму Цзы сзади.

Этот человек был одет в доспехи и был чрезвычайно жёстким. Не то чтобы её кнут не ударил Жи Даму Цзы, но он всё время попадал на доспехи и ничего не оставил после себя.

Тогда всем своим телом Хэ Янь бросилась в атаку на Ба Чжу, раскрывая свою слабость.

Она слегка прищурилась и атаковала Жи Даму Цзы из-за спины.

Жи Даму Цзы развернулся и заблокировал клинком железный кнут Хэ Яня, отправив его в полёт, но в мгновение ока она использовала свою силу, чтобы снова наброситься на Жи Даму Цзы.

Это был невероятно отчаянный стиль игры – просто атаковать и защищаться.

– Он ведь не хочет умереть вместе с противником, правда? – пробормотал Цзян Цзяо.

Хэ Янь, который выглядел отчаявшимся в глазах посторонних, на самом деле был не так уж плох, напротив, именно Жи Даму Цзы с самого начала имел выигрышный билет, но постепенно скатился с пьедестала.

Этот молодой человек, казалось, знал следы каждого взмаха, который он делал ятаганом, и в каждом бою он избегал атаки на первых движениях клинка, и он быстро уловил слабость Жи Даму Цзы в навыках фехтования ятаганом, и воспользовался этой слабостью, чтобы атаковать, заставляя Жи Даму Цзы тоже немного растеряться.

"Сколько ему лет?" – на вид парнишке было лет пятнадцать-шестнадцать, но он сразу понял слабость своего противника. И если этот молодой человек сказал, что таких людей, как он, на Центральных Равнинах бесчисленное множество, то как насчет западного Цяна? Сколько великих мастеров может набрать народ западного Цяна? Кроме нескольких людей он не мог больше припомнить никого.

В одно мгновение Жи Даму Цзы фактически породил в своём сознании желание отступить.

Его моральный дух упал.

Но в этом вопросе Жи Даму Цзы ошибался в Хэ Янь. Независимо от того, насколько хороша была Хэ Янь, она не могла быть настолько искусна, чтобы с ходу определить все слабости противника. Но это не относилось к Жи Даму Цзы. Это действительно было лишь удачей, потому что они были братьями-близнецами по крови, и, возможно, поэтому унаследовали сходный стиль боя, а совместные тренировки в детстве закрепили одинаковые ошибки.

Хэ Янь сражалась с Жи Даму Цзи бесчисленное количество раз в своей предыдущей жизни. Она знала себя и знала своих врагов. Девушка уже запомнила его трюки, поэтому ей было проще иметь дело с братом близнецом своего старого врага, Жи Даму Цзы. И трусость, которую в результате породил Жи Даму Цзы, оказалась в руках Хэ Янь.

Но она своими действиями просто дала Жи Даму Цзы попробовать его собственное лекарство.

Раньше братьям нравилось бить по моральному духу других, чтобы повысить свой собственный моральный дух, но теперь Жи Даму Цзы, наконец, чувствовал себя обескураженными.

Кнут Хэ Янь дёргался всё быстрее и быстрее, и люди вокруг него были немного ослеплены. Жи Даму Цзы только чувствовал, что железный кнут, казалось, превратился в живую змею, парящую перед ним, с полной тенью, его ятаган замахнулся, но клинок всё ещё был в воздухе, когда Хэ Янь ударила его по лбу кнутом, который внезапно выскочил из ниоткуда.

Он в ярости рубанул Хэ Яня, но молодой человек уже обошёл Жи Даму Цзы сзади. Он уже видел это движение раньше, когда этот вёрткий противник сражался с Валой. Жи Даму Цзы тайно сильно закричал в своём сердце, но увидел, что железный кнут уже летит перед ним, как тяжёлая цепь от кандалов, которую вот-вот будут использовать, надев ему на шею.

Затем, ещё одним движением его задушат, прежде чем сломать горло, и мужчина умрёт, как брошенная с крыши черепица.

В критический момент Жи Даму Цзы крикнул:

– Кэ Му Чжи...

Кажется, так звали одного из его подчинённых. В следующий момент на поле боевых искусств внезапно раздался пронзительный женский крик. На самом деле это была Сун Тао Тао, которую бросил в воздух державший ей человек из народа Цян...

Этот парень из народа Цян был крепким и обладал внушительной силой. Сун Тао Тао была просто худенькой маленькой девочкой, которую подбрасывало вверх, как груз. Если бы она упала, то получила бы серьёзные ранения, даже если бы не умерла.

Никто из зрителей не успел вовремя.

Кнут в руке Хэ Янь, уже готовый закрутиться вокруг шеи Жи Даму Цзы, в этот момент устремился к Сун Тао Тао, и вместе с оружием к девушке летела и сама Хэ Янь.

Железный кнут обернул тело Сун Тао Тао, Хэ Янь подлетела и подхватила Сун Тао Тао на руки. Они вместе тяжело упали на землю. Хэ Янь поддержала тело Сун Тао Тао. При этом падении рана на ее талии стала глубже, и девушка не могла совладать с шипением, сорвавшимся с её губ. В этот момент раздался какой-то звук.

– Брат Хэ, будь осторожен! – внезапно раздался крик Чэн Ли Шу.

– Хэ Янь!

– Брат А Хэ!

Со всех сторон раздавались встревоженные голоса, голос Лян Пина был чрезвычайно суров, Хэ Янь посмотрела вбок и увидела линию света меча, несущуюся к ней.

Когда она последовала за Сун Тао Тао, её спина была полностью открыта, и ятаган Жи Даму Цзы яростно опустился, собираясь разрубить её надвое.

Хэ Янь оттолкнула Сун Тао Тао и закрыла глаза, готовясь встретить удар ятагана.

У неё больше не было сил двигаться.

– Иди к чёрту!

Бах!

Не было ни воображаемой боли, ни брызг крови в пяти шагах, что-то опрокинуло ятаган, и Хэ Янь показалось, что кто-то встал перед ней на пути вражеского клинка.

Хэ Янь медленно открыла глаза.

Знакомая тёмно-синяя фигура, серебристый чешуйчатый питон, вышитый серебряной нитью по углам мантии. Молодой человек стоял перед ней, его фигура была прямой, как сосна, спокойной и обнадёживающей. Длинный меч в его руке ещё не был до конца обнажён, кристально чистый, как лёд и снег, и ярко сияющий.

Это был такой узкий и тонкий меч Иньцю, который смахнул опасный для жизни ятаган, точно тот ничего не весил.

– Главнокомандующий, генерал! Это генерал! – все присутствующие на мгновение удивились, а потом вдруг вскипели.

– Генерал вернулся!

– Дядя!

Сяо Цзюэ уже вернулся?

Хэ Янь оглянулась, уже чувствуя, что её зрение затуманилось, и она не может ясно видеть.

Сяо Цзюэ поднял её с земли. У Хэ Янь не было сил, и она мягко оперлась на него. Сяо Цзюэ обнял её за талию, как будто что-то осознавая, и посмотрел вниз.

Молодой человек в чёрном костюме выглядел слабым и не имел никаких ран, но в этот момент рука, держащая Хэ Яня за талию, стала влажной.

На его руках появились пятна крови.

Выражение его лица слегка заледенело, и он медленно посмотрел на Жи Даму Цзы, но при этом обращался к Хэ Янь тем же саркастическим тоном:

– Почему каждый раз, когда я встречаю тебя, ты делаешь себя таким несчастным?

Хэ Янь улыбнулась и тихо сказала:

– Может быть, это потому, что я каждый раз знаю, что ты придёшь, чтобы спасти меня?

Глава 113. Лекарь

– Сяо Хуай Цзинь? – Жи Даму Цзы неуверенно посмотрела на человека перед собой.

– Фэй Ню.

За его спиной появился Фэй Ню, и Сяо Цзюэ передал ему Хэ Янь:

– Позаботься о нём.

Фэй Ню поддержал Хэ Янь, Сун Тао Тао встала и последовала за ним, и они втроём покинули арену боевых искусств. В этот момент вокруг были люди, и Фэй Ню спросил Хэ Янь:

– Ты ещё в состоянии держаться?

Хэ Янь кивнула.

– Сначала сядь, – Фэй Ню помог ей добраться до подножия дерева и усадил рядом с ним. – Лекарь скоро будет.

"Лекарь?" – Хэ Янь была озадачена. В Лянь Чжоу Вэй была только одна лекарь, женщина, Шэнь Му Сюэ. В этот момент на нее смотрели солдаты национальности Цян – красивые женщины всегда бросались в глаза в казармах.

Она подняла глаза на сцену.

На арене боевых искусств.

– Разве ты не хочешь поучиться у меня? – Сяо Цзюэ небрежно выхватил меч, посмотрел на человека перед собой чёрными глазами, слегка скривил губы и сказал: – Вот он я.

– Ты Сяо Хуай Цзинь? – спросил Жи Даму Цзы.

Сяо Цзюэ улыбнулся и сказал:

– Это я, а вот ты похож на подделку.

Как всем известно, у Да Вэя есть два знаменитых генерала: генерал Фэн Юнь, Сяо Хуай Цзинь, и генерал Фэй Хун, Хэ Жу Фэй. Но точно так же, как Хэ Янь никогда не сражалась против южных варваров, Сяо Цзюэ никогда не сражался против западного Цяна. Они только слышали о престиже и славе, но впервые по-настоящему встретили друг друга.

Он никогда не видел истинного облика Сяо Цзюэ, а до этого получил известие, что Сяо Цзюэ уехал в Чжантай.

Но меч в руке этого парня не был похож на обычный меч.

Видя, что он медлит, Сяо Цзюэ поднял брови:

– Ты боишься?

Жи Даму Цзы усмехнулся:

– Вот ещё! Иди сюда со своим мечом.

Но Жи Даму Цзы даже не успел увидеть движение молодого человека. Клинок в руке Сяо Цзюэ был холодным и острым. Его было невозможно остановить, когда меч двигался, точно падающий цветок, прямо сквозь ятаган, быстрый и яростный, ослепительный и головокружительный. Жи Даму Цзы только что сражался против Хэ Яня и уже был практически сломлен. В этот момент, всё ещё не способный справиться с собой, Жи Даму Цзы неуклонно отступал, пока меч Иньцю не пронзил его в грудь.

– Командир! – это было восклицание его подчинённых.

Жи Даму Цзы откинулся назад, и атака Сяо Цзюэ не достигла его груди, но острый клинок разрезал доспехи, поднял их кончиком меча и бросил вниз.

– Воины западного Цяна? – уголки губ Сяо Цзюэ слегка изогнулись, и он насмешливо сказал: – Ничего особенного.

Жи Даму Цзыы был в ярости, но по ходу боя он уже понял, что не является противником Сяо Цзюэ. Лянь Чжоу Вэй уже обладал Крадущимся Тигром, Затаившимся Драконом, которым был Хэ Янь, сражавшийся с ним только что. Рекрут обладает такими способностями. Кто знает, найдутся ли другие? Не было необходимости продолжать обмены на поле боевых искусств. На этот раз он потерял свою жену и потерял свои войска (1). Жи Даму Цзы потерял двух любимых генералов. Его подчинённые также считают Жи Даму Цзы никчёмным. Теперь его боевой дух был потерян. Как бы долго он не пытался оттянуть этот момент, он сделал бы только хуже.

Жи Даму Цзы покосился под сцену, но там пока не было никакого движения.

Молодой человек грациозно вытер свой клинок об одежду и взглянул на него с улыбкой, которая больше походила на оскал:

– Что такое? Ждёшь хороших новостей о засаде у реки Улу?

Жи Даму Цзы был потрясён до глубины души и медленно поднял голову.

– Тогда, боюсь, что ты будешь крайне разочарован, – Сяо Цзюэ слегка усмехнулся, его глаза были совершенно равнодушными.

– Кэ Му Чжи! – Жи Даму Цзы быстро отступил и крикнул: – Зернохранилище?!

– Новостей нет, – в голосе его подчинённого тоже слышалась паника. – Командир, они ещё не вернулись!

Сяо Цзюэ слегка вздрогнул.

Под ареной боевых искусств кто-то рассмеялся.

___________________________________________

1. 赔了夫人又折兵 (péi le fūren yòu zhébīng) – потерял жену и войска, идиома, означающая двойную существенную потерю.

Жи Даму Цзы проследил за голосом, посмотрел и увидел преступника, который чуть не заставил его проиграть. У молодого человека в чёрном по имени Хэ Янь была счастливая улыбка на лице. Его и без того слабый голос был очень мягким, но речь этого мальчишки всё ещё была такой раздражающей, когда он проговорил:

– Слишком подло было ходить в чужое зернохранилище. Акт поджога слишком подлый, поэтому там рано готовились арбалетчики. Этот командир, ваши подчинённые не смогут вернуться.

"Вы давно были готовы?!"

Жи Даму Цзы вдруг понял, что это нехорошо. Он заранее всё распланировал. Теперь он думал, что сможет удовлетворительно закрыть сеть. Как всем известно, богомол охотится цикадой, не подозревая, что позади него находится воробей (1). Жи Даму Цзы думал, что он богомол, но не подозревал, что за ним охотится воробей!

"Обманули!"

Жи Дамц Цзы начал опасаться, что информация о том, что Сяо Цзюэ отправился в Чжантай – это утка, которую скормили новобранцем Лянь Чжоу, чтобы они почувствовали себя уязвимыми, но вся схема уже давно была разоблачена!

– Мы попались! Вперёд! – Жи Даму Цзы крикнул всем присутствующим: – У реки засада!

Засада? Солдаты Цян были сбиты с толку: разве засады у реки не их собственные? Цель состоит в том, чтобы поймать всех новобранцев гвардии Лянь Чжоу. Но смысл этой фразы был совершенно иным.

– Раз уж вы здесь, – Сяо Цзюэ с насмешкой посмотрел на него: – Не стоит так торопливо уходить.

Жи Даму Цзы стиснул зубы и выставил перед собой ятаган. В этот момент его людям из западного Цяна не хватало боевого духа, и они стояли в кругу. Единственное, что они могли сделать, это сражаться до последнего. Однако были бы горы Циншань, а дрова найдутся (2)! Бросив своих людей, как дрова в огонь, он мог бы ускользнуть, чтобы получить возможность вернуться, вздымая пыль (3).

– Воины! – Жи Даму Цзы поднял ятаган: – Убейте их! Убейте их всех!

Солдаты позади него один за другим поднимали мечи и рубили без разбора. Они дрались в рукопашной схватке с новобранцами Гвардии Лянь Чжоу. Кто-то тайно подал сигнал, и сигнальный огонь взлетел и взорвался в воздухе.

Жи Даму Цзы развернулся, пытаясь убежать, пока царил хаос.

Как только он повернул голову, то почувствовал, что кто-то держит его за плечо.

– Хочешь сбежать? – в этот момент черты лица молодого генерала удивительно красивы, но его улыбка оставалась совершенно безразлична. – Давай сразимся здесь.

В этот момент все собравшиеся услышали внезапный грохочущий звук, доносящийся спереди. Проследив за звуком, они увидели армию, мчащуюся со стороны реки Улу, всю в чёрных доспехах и чёрной одежде. Человек впереди ехал на лошади, держа боевое знамя с надписью "Юг".

– Это солдаты из Наньфу (4)! Батальон девяти знамён!

– Солдаты Наньфу здесь!

Глаза Хэ Янь почти не могли открыться. Чтобы она не пострадала в этом хаосе, Фэй Ню помог ей отступить, и Хэ Янь оставалось только бросить беглый взгляд на приближающиеся войска.

Непрерывный поток солдат Наньфу шёл от реки, им, казалось, не было конца.

В этот момент она была почти на грани потери сознания, но всё ещё с некоторым восхищением смотрела в сторону Сяо Цзюэ, думая только об одном.

Оказалось, что у него была такая идея.

Это трагическая война.

Жи Даму Цзы был не настолько глуп, чтобы привести только тысячу солдат, чтобы спровоцировать гвардию Лянь Чжоу, но он занял ближайшую деревню к реке Улу, переправился через неё за ночь и устроил засаду у реки. Если бы новобранцы гвардии Лянь Чжоу не смогли сопротивляться и пожелали эвакуироваться, их бы поймали, как овец, попавших в пасть тигров.

Просто человеческие расчёты не так хороши, как небесные. Вероятно, сам Жи Даму Цзы не ожидал, что когда он и другие "обменивались обучающими ударами" в области боевых искусств, засада у реки Улу тоже с треском провалилась.

___________________________________________

1. 螳螂捕蝉黄雀在后 (tángláng bǔchán huángquè zàihòu) – богомол охотится на цикаду, не зная, что за его спиной воробей, идиома, означающая, что некто не осознаёт, что его подстерегает опасность. Или "на каждую силу найдётся управа".

2. 留得青山在 (liúdé qīngshān zài) – были бы горы Циншань, а дрова найдутся, идиома, которая означает, что ещё не всё потеряно, что нет безвыходного положения.

3. 卷土重来 (juǎn tǔ chóng lái) – вернуться, вздымая пыль, идиома, означающая триумфальное возвращение.

4. 南 (nan) – нань в наньфу, означает юг. Именно этот иероглиф и изображён на знамёнах.

Жи Даму Цзы думал, что все новобранцы собрались вокруг поля боевых искусств, но по какой-то причине там оказалась ещё одна команда арбалетчиков, спрятанная в джунглях у реки Улу. Как только появились люди Цян, они выпустили множество стрел. Полностью подавив вражеское наступление. Затем внезапно появился Сяо Цзюэ, который не должен был возвращаться в это время, и привёл с собой десять тысяч солдат Наньфу.

С десятью тысячами солдат Наньфу, против более чем десяти тысяч человек западного Цяна, они не могли одержать лёгкую победу. Но если бы к этому сражению были бы добавлены новобранцы гвардии Лянь Чжоу с высоким моральным духом и непобедимый батальон девяти знамён, враги, естественно, окажутся непобедимы.

Игра, которая, как Жи Даму Цзы думал, была полностью под его контролем, была отменена в одно мгновение.

Зная, что сегодня сбежать будет трудно, он не хотел оказаться пленником или, тем более, оказаться позорно убитым, поэтому Жи Даму Цзы провёл ятаганом по своему горлу, покончив с собой.

Как только лидер умер, драконы остались без голов, а оставшиеся люди западного Цяна быстро побросали свои оружие и доспехи и убежали, обхватив головы руками.

Всё закончилось быстрее, чем ожидалось.

На поле боевых искусств Лянь Чжоу Вэй, под горой Байюэ, рядом с конной дорогой и у реки Улу лежали трупы. В этом сражении новобранцы гвардии Лянь Чжоу тоже много потеряли. Самой трагичной, вероятно, оказалась гибель патрульных часовых, которые были тайно убиты прошлой ночью. Второй – арбалетчики у реки Улу, первыми принявшими на себя сегодняшний удар людей западного Цяна, пришедших от реки Улу.

Живые, легкораненые солдаты помогали убирать поле боя и выносили тела своих товарищей. Те, кто был серьёзно ранен, были доставлены в больницу для лечения Шэнь Му Сюэ и её подчинёнными.

Сяо Цзюэ вышел, Шэнь Хань последовал за ним.

– Дядя! – Чэн Ли Шу вырвался из рук Чи У и бросился к нему, потрясённый и нерешительный: – Я испугался сегодня до смерти, я думал, что умру здесь сегодня!

Прежде чем Сяо Цзюэ успел заговорить, Чэн Ли Шу увидел, что Шэнь Хань следует за Сяо Цзюэ, думая о страданиях, которые он перенес в доме Шэнь Ханя несколько дней назад. Поэтому он решительно наябедничал:

– Инструктор Шэнь, Вы не хотели бы рассказать дяде правду? Если бы не брат Хэ сегодня, сколько бы людей в Лянь Чжоу Вэй было убито за это время, не сумев противостоять людям западного Цяна? Брат Хэ помог нам, но в результате несколько дней назад инструктор Шэнь запер его в темнице! Это слишком несправедливо!

– Темница? – Сяо Цзюэ взглянул на Шэнь Ханя: – Что произошло?

Голова Шэнь Ханя была размером с ведро, и он ответил:

– Это долгая история, ситуация в то время была срочной, и я не осмелился доверять личности Хэ Яня.

– Вы ложно обвинили его в том, что брат Хэ убил человека! И каков же результат?! В результате вы арестовали брата Хэ и освободили настоящего убийцу! Мой старший брат спас Вас сегодня, несмотря на прошлое, и Вы должны извиниться перед ним теперь, когда можете оглянуться назад!

– Достаточно. Чи У, забери Чэн Ли Шу обратно, – проворчал Сяо Цзюэ, отворачиваясь от молодого человека.

– Эй? Дядя, куда ты идёшь?

Сяо Цзюэ не стал обращать на него внимания и сказал Шэнь Ханю:

– Пойду переоденусь.

Он вернулся в спешке, мчался по дороге без сна, только чтобы испытать жестокий бой, все его тело было покрыто кровью, потом и пылью. Вернувшись в дом, он быстро принял ванну и переоделся в чистую одежду, прежде чем выйти наружу, и столкнулся с молодым человеком в белом.

Этот молодой человек того же возраста, что и Сяо Цзюэ. Он родился с красивыми бровями и вежливыми манерами. На его лице была улыбка. На его одежде вышит были вышиты журавли и нарциссы. Зимой он продолжал держать складной веер и слегка встряхивал им. Словно вокруг не было и без того достаточно холодно.

Увидев Сяо Цзюэ, он улыбнулся и сказал:

– Хочешь, я тебя осмотрю?

Сяо Цзюэ поднял руку, чтобы остановить его движение вперёд:

– Нет, по соседству кто-то умирает, осмотри его.

– По соседству? – молодой человек с неохотой посмотрел на соседнюю комнату. – Одетый в белое святой Линь Шуан Хэ всегда исцелял только женщин. Ты уже исключение. Мы не виделись несколько лет. Когда ты приходишь, я нарушаю собственные правила. Но теперь даже твои солдаты могут пользоваться моими услугами? Тогда в чём же разница между мной и этими уличными лекарями-шарлатанами?

Сяо Цзюэ равнодушно сказал:

– Ты идёшь?

Линь Шуан Хэ со свистом развернул веер и скромно сказал:

– Иду-иду.

Шэнь Хань, стоявший с одной стороны, услышал эти слова и удивился:

"Этот молодой человек, похожий на избалованного молодого господина благородной фамилии, оказался Линь Шуан Хэ, святым в белых одеждах?"

Линь Шуан Хэ собирался лично заняться лечением Хэ Яня? Таким образом, отношения между Хэ Янем и Сяо Цзюэ действительно необычны. Думая о том, что принял решение запереть Хэ Яня в подземелье раньше, Шэнь Хань не мог отделаться от свалившейся на его голову ужасной боли.

Это действительно осиное гнездо!

* * *

В комнате Сун Тао Тао сидела перед кроватью и вытирала пот с лица Хэ Яня. Хэ Янь до сих пор не пришёл в себя, но матрас под его телом был испачкан кровью, и девушка понятия не имела, куда Хэ Янь был ранен. Сун Тао Тао хотела помочь, но не осмеливался сделать из страха навредить. Шэнь Му Сюэ лечила тяжелобольных и раненых в лазарете. Её невозможно было вызвать сейчас, но… Увидев в этот момент Сяо Цзюэ, приведшего в комнату неизвестного молодого человека, Сун Тао Тао тут же радостно воскликнула:

– Второй господин Сяо! Нужно позвать лекаря!

– Лекарь уже здесь. Тебе нужно выйти, – сказал Сяо Цзюэ.

Сун Тао Тао посмотрела на Линь Шуан Хэ и на мгновение вздрогнула.

Шоцзин был не маленьким, но и не то, чтобы слишком большим. Господин Сун и отец Линь Шуан Хэ знали друг друга, и дети встречались раньше, что можно было считать старым знакомством.

– Юная леди Сун, я давно Вас не видел, – Линь Шуан Хэ потряс складным веером: – Я займусь болезнью этого молодого человека.

– Но это же не… – заколебалась Сун Тао Тао, зная о нравах молодого человека.

– Я действительно рассматриваю болезни только для женщин, – вздохнул Линь Шуан Хэ. – Это просто вопрос доверия и преданности другим. Я сделаю исключение. Только на этот раз, в следующий раз я ни за что на это не соглашусь.

Сун Тао Тао хотела сказать что-то ещё, но Сяо Цзюэ прервал девушку:

– Если с юной леди Сун всё в порядке, пожалуйста, выйди первой, чтобы не откладывать лечение Хэ Яня.

– Хорошо, – маленькая девочка встала и вышла за дверь. Сяо Цзюэ закрыл за ней дверь. Сун Тао Тао посмотрела на закрытую дверь и внезапно отреагировала. Сам Сяо Цзюэ ещё не оправился после дороги и битвы, но откладывал своё лечение, чтобы спасти Хэ Яня.

"Как такое может быть?!"

* * *

В соседней комнате, Линь Шуан Хэ подошел к постели Хэ Яня, поставил свою шкатулку на маленький столик и открыл её, говоря:

– Каково происхождение этого брата, что он может жить рядом с тобой? У вас это очень хорошо получается? Он выглядит немного тощим.

Сяо Цзюэ раздражённо сказал:

– Прекрати нести чушь.

Линь Шуан Хэ не согласился:

– На самом деле ты не должен был выгонять юную леди Сун прямо сейчас, кажется, ей очень нравится этот брат. Даже если бы она осталась наблюдать со стороны, это не сильно бы помешало. Зачем ты выгоняешь девушку, заставляя её паниковать за дверью?

Сяо Цзюэ на мгновение потерял дар речи:

– Ты слишком много думаешь, я отпустил её, боясь напугать тебя.

– Напугать меня? Почему ты думаешь, что можешь напугать меня? – странно спросил Линь Шуан Хэ. – Это не неизлечимая болезнь, – сказав это, он протянул руку, чтобы снять с Хэ Яня одежду.

Сяо Цзюэ перехватил его руку.

Линь Шуан Хэ поднял голову:

– Что ты делаешь?

– Сначала пощупай пульс.

– Он травмирован! Какой пульс?! Я с первого взгляда понял, что происходит, и сначала должен заняться его ранением.

Сяо Цзюэ взглянул на него своим глубоким взглядом:

– Я же сказал сначала пощупать пульс.

– Сяо Хуай Цзинь, что с тобой сейчас происходит? – Линь Шуан Хэ был сбит с толку: – Это я, кто из нас двоих занимался изучением медицины!

– Так ты проверишь его или нет?

– Я сделаю это! – крикнул молодой человек. Линь Шуан Хэ был так ошеломлён взглядом Сяо Цзюэ, что вышел из себя, поэтому ему пришлось протянуть руку и сначала нащупать пульс Хэ Яня. Как только он дотронулся до запястья, выражение лица молодого лекаря изменилось. Сначала он не мог поверить своим чувствам и проверил пульс повторно. В конце концов он посмотрел на Сяо Цзюэ:

– Она...

Сяо Цзюэ подняла брови:

– Совершенно верно.

Линь Шуан Хэ вскочил:

– Сяо Цзюэ! Ты на самом деле устроил любимую девушку в золотом доме (1)?!

___________________________________________

1. 金屋藏娇 (jīnwū cángjiāo) – устроить любимую девушку в золотом доме, идиома, которая может означать одно из трёх: а. взять себе любовницу, б. взять наложницу, в. души в ком-то не чаять. Мне кажется, Линь Шуан Хэ имел в виду третье.

Сяо Цзюэ нахмурился и бросил взгляд на дверь:

– Ты такой громкий, боишься, что мало кто знает?

– Больше никто не знает? А кто вообще в это посвящён? – понизив голос, спросил Линь Шуан Хэ.

– Только ты и я, ещё Фэй Ню.

– С этой сестрой всё в порядке, – Линь Шуан Хэ называл всех девушек "младшими сёстрами" и по-другому посмотрел на Хэ Янь. – Я удивлён, что ты позволил кому-то жить по соседству. Какие отношения между вами двумя? Мы так давно не виделись, что у тебя наконец-то появилась девушка, которая тебе нравится? Почему ты ничего не говоришь? Откуда эта твоя сестрёнка? Как она оказалась в Лянь Чжоу Вэй? Это должно быть было сделано ради тебя, верно? Каков же ты! Более того, ты действительно заставляешь её испытывать боль, чтобы позволить несчастной оставаться рядом с тобой? Ты точно всё ещё человек?!

Сяо Цзюэ не выдержал и прервал эту отповедь.

– Ты закончил? Если ты скажешь ещё несколько слов, она умрёт.

– Как может быть такое проклятие на маленькой девочке? – Линь Шуан Хэ отругал его: – Иди сюда, помоги мне снять с нее одежду, найди кусок ткани, чтобы прикрыть другие места, и просто обнажи ее талию.

Сяо Цзюэ почти заподозрил, что ослышался, и спросил:

– Что ты сказал?

– Иди и помоги. Хотя у лекаря рядом нет родителей, если бы она была обычной девушкой, мне было бы всё равно, но это твоя девушка, конечно, ты должен сам с неё снять одежду. В противном случае, если в будущем что-то пойдёт не так, ты станешь недовольным мной. Что мне тогда делать, если ты придёшь беспокоить меня?

– Как она стала моей девушкой? – синие вены на лбу Сяо Цзюэ вздулись. – Я не имею к ней никакого отношения.

– Это не имеет никакого отношения к совместной жизни, а поскольку ты уже знаешь, кем является другая сторона, значит, ты имеешь к ней непосредственное отношение. Поторопись, я только что пощупал её пульс, и она в очень плохом состоянии, она уже очень слаба. Сначала я промою её рану горячей водой, – настаивал Линь Шуан Хэ. – Её рана на талии.

Сяо Цзюэ подумал о крови на своей руке, когда не так давно помогал Хэ Янь, глубоко вздохнул, затем подошёл к девушке, вымыл руки и медленно развязал одежду Хэ Янь.

Он повернул голову вбок, и его взгляд упал на другую сторону, чтобы избежать необходимости смотреть на Хэ Янь. Тем не менее он неизбежно коснулся тела девушки. Кожа Хэ Янь оказалась нежной и шелковистой, и на ощупь она совсем была не похожа на мужчин в казармах. Именно в этот момент Сяо Цзюэ, казалось, осознал, что Хэ Янь действительно была женщиной.

Этот человек жив и бодр в будние дни, он брат всем в Лянь Чжоу Вэй, и у него сердечный темперамент. Он лучше мужчины. Со временем, хотя он знал, что Хэ Янь женщина, он всё равно относится к ней как к мужчине.

Сяо Цзюэ снова пришло в голову, что в ту ночь, когда личность этой женщины была обнаружена в особняке Сунь города Лянь Чжоу, Иньцю разрезал одежду Хэ Янь. В этот момент Сяо Цзюэ обнаружил, что её тело, которое всегда выглядело решительным и бесподобным, оказалось покрыто невероятно тонкой и белой кожей.

Хрупкая и уязвимая.

Он положил рядом с собой тонкое одеяло, пополам завернул тело Хэ Янь и рукой развязал ее пояс. Пояс Хэ Яня слишком туго затянут, может быть, потому, что семья девушки любит красоту? Глядя на поведение этого человека в будни, это абсолютно невозможно.

Он развязал пояс и почувствовал, что его ладони мгновенно взмокли, а матрас под Хэ Янь покраснел. Линь Шуан Хэ тоже отбросил шутливое настроение, протянул руку, чтобы посмотреть, что там, вздрогнул, увидев это, и торжественно сказал:

– У неё в теле нож.

Сяо Цзюэ, опешив, пробормотал:

– Что?

Линь Шуан Хэ достал из коробки крошечные золотые плоскогубцы и серебряные иглы, осторожно наклонился с золотыми плоскогубцами и стал что-то ловить. Хэ Янь нахмурилась в беспамятстве, как будто её разбудила боль, но всё-таки не проснулась.

Плоскогубцы осторожно вытащили тонкое лезвие из раны на её талии.

Брови Сяо Цзюэ дёрнулись.

Линь Шуан Хэ сказал наполовину с чувством, наполовину с восхищением:

– Эта сестра, она действительно могла терпеть это!

Сяо Цзюэ посмотрела на лезвие, брошенное в тарелку, тонкое и острое, она носила такую вещь на сцене боевых искусств? Когда это произошло? Это Жи Даму Цзы ударил её ножом, когда она дралась с ним, или это произошло раньше?

Если бы это было раньше, в первых двух партиях, то каждый раз, когда Хэ Янь действовала против кого-то, лезвие входило глубже, как будто резало плоть на живую, это было бы чудовищно, неописуемо больно. Обычные люди не смогли бы вынести этого, но как же смогла Хэ Янь? Сяо Цзюэ всё ещё помнил, что, когда он прибыл, на лице девушки была легкомысленная улыбка. Она никому не показала, насколько плохо себя чувствует, ловко обманув всех.

Лжецы привыкли притворяться, но если она захочет обмануть даже себя, это будет немного жалко.

– Каково происхождение этой девушки? – спросил Линь Шуан Хэ Сяо Цзюэ, не поднимая головы и занимаясь тем, что промывал рану Хэ Янь.

– Дочь капитана городских ворот.

– Капитан городских ворот? – Линь Шуан Хэ замолчал, всплеснув руками. – Зачем она сюда пришла? Неужели, ради тебя?

– Ты слишком много думаешь, – усмехнулся Сяо Цзюэ. – Она хотела добиться больших успехов.

– Что?

– Она сама это сказала, – Сяо Цзюэ выглянул в окно.

Линь Шуан Хэ долго переваривал эти слова, но не видел смысла, поэтому сказал:

– Эта девушка действительно удивительна. Она может вытерпеть намного больше, чем обычные люди, нет, что многие выдающиеся мужчины. Я столько лет практиковал медицину и лечил бесчисленное количество женщин, но впервые встречаю такую.

Линь Шуан Хэ достал чистую белую ткань и перевязал Хэ Янь, которой уже успел дать лекарство. Дело не в том, что он не чувствовал эмоций в своём сердце. В Шоцзине было бесчисленное множество женщин, которых он лечил, и были всевозможные странные болезни. Некоторые люди думали, что родимое пятно у них на лбу некрасиво, поэтому они просили Линь Шуан Хэ помочь удалить его. Были даже такие, кто оказался слаб в утробе матери и просили его выписать рецепт для восстановления своего тела. Были родители, которые были бездетны в течение многих лет, мечтая получить замечательный рецепт, а также встречались те, кто не мог добиться благосклонности собственного супруга, а потому просили дать рецепты красоты, чтобы увлажнить и облагородить свою внешность.

Большинство людей, которые могут себе это позволить, – женщины из богатых семей, и они никогда особо не страдали физически. Поэтому, когда вы привыкли видеть богатство и благородство мира, такая покрытая шрамами трава собачьего хвоста (1) казалась невероятно особенной.

– Какие у вас с ней отношения? – спросил он.

Сяо Цзюэ холодно ответил:

– Это не имеет значения.

– Если бы это действительно не имело значения, ты бы позаботился о ней вот так? Даже меня вызвал, – Линь Шуан Хэ покачал головой: – Тск-тск-тск, – поцыкал он языком и сказал: – Просто для поддержания разговора… Что ты собираешься делать с этим в будущем?

– Делать в будущем?

– Не думай, что что эта девушка действительно твой солдат, если она носит одежду твоих новобранцев. Она выглядит как красивая и избалованная девушка. Но посмотри, что с ней происходит сейчас? Ты же не можешь позволить ей оставаться в твоих казармах в качестве новобранца, не так ли? Даже если она останется рядом с тобой, ей не придётся идти в такое опасное место. Эта девочка мягкая и слабая, поэтому её нужно поместить в дом и хорошо о ней заботиться. Ты не можешь быть таким безжалостным, чтобы раз за разом уничтожать цветы и безжалостно отгонять ласточек.

– Слабая? – Сяо Цзюэ, казалось, позабавили его слова, и он медленно скривил губы, прежде чем произнести: – Прежде чем я успел добраться к месту происшествия, она самолично свернула шеи двум генералам людей западного Цяна.

Линь Шуан Хэ поражённо замолчал.

– Если бы я пришёл чуть-чуть позже, она вполне могла бы расправиться и с лидером.

Бинтующая девушку рука Линь Шуан Хэ задрожала, и через некоторое время он улыбнулся и сказал:

– Это действительно настоящий человек… который не показывает своего истинного лица. Воистину так. Хахаха!

___________________________________________

1. 狗尾巴草 (gǒuwěibā cǎo) – трава собачьего хвоста, щетинник зелёный, мышей зелёный, чумиза – распространённое сорное растение, дикий предок культурного щетинника итальянского, или могара (Setaria italica).

Глава 114. Линь Шуан Хэ

На этот раз Хэ Янь спала немного дольше, чем обычно.

Девушке даже приснился сон, в котором она сражалась против Жи Даму Цзи. Предводитель был тираническим и жестоким. Она направила меч ему в голову и резко подняла лицо. На самом деле это было лицо Хэ Жу Фэя.

Меч в руке Хэ Янь упал, издав характерный металлический лязг.

Она открыла глаза и увидела только мягкий полог, а матрас под телом Хэ Янь был тёплым.

Хэ Янь всё ещё помнила, что до того, как она потеряла сознание, Сяо Цзюэ и Жи Даму Цзы были на поле боевых искусств, а издалека прибыло подкрепление из Наньфу. Какова сейчас ситуация, всё кончено?

Она медленно села, приподнявшись всем телом, а когда пошевелилась, рана на талии снова дала о себе знать. Хэ Янь не могла не морщиться от боли и немного помолчала, прежде чем сесть на кровати.

Рана на её теле уже была перевязана, и она вернулась в свою комнату – ту, что рядом с Сяо Цзюэ. В комнате никого не было. Девушка хотела спросить кого-нибудь, что происходит.

Пока он размышлял об этом, дверь распахнулась, и вошёл молодой человек с лекарством. Он закрыл дверь и пошёл к кровати Хэ Янь с лекарством. Увидев, что девушка уже сидит, он улыбнулся и сказал:

– Проснулась? Похоже, что выздоровление идёт хорошо.

Это странное лицо, Хэ Янь впервые видит его в Лянь Чжоу Вэй, но, глядя на его одежду, можно сказать, что молодой человек никогда не станет новобранцем. Хэ Янь уставилась ему в лицо, на мгновение её разум затуманился, потом девушка внезапно пришла в себя и чуть не выкрикнула по ошибке имя собеседника.

К счастью, она вовремя среагировала и, осознав, кто перед ней, резко сглотнула. Мужчина посмотрел на неё с улыбкой и сказал:

– Меня зовут Линь Шуан Хэ. Я врач и друг Сяо Хуай Цзиня. Я занимался лечением твоей раны.

Видя, что Хэ Янь только смотрит на него и ничего не говорит, Линь Шуан Хэ немного подумал, а затем сказал:

– Не пойми меня неправильно, я не снимал одежду, Сяо Хуай Цзинь снял её, и я был ответственен только за то, чтобы заниматься твоим лечением. Я также знаю, кто ты на самом деле, – он понизил голос, наклонился ближе к Хэ Янь и сказал: – Сестра, я действительно восхищаюсь тобой.

Хэ Янь не сразу нашлась с ответом. Она с трудом кивнула Линь Шуан Хэ и поблагодарила его:

– Благодарю.

– Не за что, – Линь Шуан Хэ улыбнулся и протянул ей лекарство: – Выпей, оно почти холодное.

Хэ Янь взяла чашу с лекарством и медленно выпила его, не в силах скрыть своего потрясения.

Линь Шуан Хэ, Линь Шуан Хэ действительно приехал в лагерь Лянь Чжоу!

Хэ Янь не была незнакома с Линь Шуан Хэ. На самом деле он тоже являлся одноклассником Хэ Янь. Среди подростков, которые вместе учились в зале Сянь Чан в том году, Хэ Янь чувствовала, что она и Линь Шуан Хэ на самом деле были немного более знакомы, чем можно было сказать об их отношениях с Сяо Цзюэ.

На самом деле тому не было никакой особой причины, просто Линь Шуан Хэ был тем человеком, который соревновался с Хэ Янь за предпоследнюю позицию в восьми попытках из десяти.

Да, Линь Шуан Хэ выглядел так, будто у него умное лицо, но на самом деле он также представляет собой мешанину гражданских и боевых искусств. Он достаточно сильно отличается от Хэ Янь. Хэ Янь много работала и пришла последней. Линь Шуан Хэ вообще никогда не работал много. У них с Сяо Цзюэ были очень хорошие отношения, и они были неразлучны каждый день. Линь Шуан Хэ переписывал тетрадь этого друга для выполнения домашнего задания. Более того, он даже платил деньги, чтобы кто-то переписал ту для него!

Молодые люди в зале Сянь Чан, их семейное происхождение не богатое, но значимое, и ни у кого нет недостатка в драгоценных вещах, но каждый раз, когда этот брат, Линь Шуан Хэ, вынимал что-то, все эти вещи оказывались редкими сокровищами. А вокруг всегда есть жадные люди. Хэ Янь не удержалась от искушения, всю ночь помогала Линь Шуан Хэ переписывать книгу и получила вырезанного нефритового кузнечика.

Линь Шуан Хэ был чрезвычайно богат.

Семья Линь практиковала медицину на протяжении многих поколений, и их предки работали в Дворцовой больнице Тай. Теперь дед Линь Шуан Хэ, Линь Цин Тань, является начальником Императорского медицинского приказа. Младший сын Линь Цин Таня, Линь Му, является лекарем Императорского дома. Он чрезвычайно выдающийся в женской медицине и его любят наложницы во дворце.

Линь Му также любит разрабатывать некоторые секретные рецепты красоты, которые радуют Императрицу и наложниц, что позволяет ему время от времени получать значительные награды. Эти награды были вручены Линь Шуан Хэ, когда он возвращался домой.

У Линь Му есть только один сын, Линь Шуан Хэ, которого мужчина чрезвычайно любит. Линь Шуан Хэ также полагался на деньги своей семьи, чтобы проводить время в зале Сянь Чан.

Вероятно, семья Линь не предъявляла высоких требований к Линь Шуан Хэ. Они никогда не хотели, чтобы Линь Шуан Хэ был выдающимся в литературе и боевых искусствах, чтобы поступить в армию или что-то в этом роде, и они не заботились о его домашней работе, пока он не опозорился и не оставил её перед своим домом. Дома не так уж много давления, и единственный, кто имеет с ним дело, – это зал Сянь Чан. С академической карьерой Линь Шуан Хэ каждый день полон лёгкости и комфорта, так что у него было много времени для травли кошек и собак (1).

Даже если этот парень, Линь Шуан Хэ, не стремился к вершине сам, он всё равно не понимал, в чём причина такой усердной работы Хэ Янь. Когда Хэ Янь была занята изучением книги, он наклонился к девушке и спросил:

– Брат Хэ, ты сказал, что так усердно работаешь каждый день, но ты ни разу не сумел подняться на первое место. Какой в этом смысл?

Хэ Янь проигнорировала его и продолжала изучать книгу. Линь Шуан Хэ провёл скучную дискуссию сам с собой и гордо удалился.

Через несколько дней, когда проверка Хэ Янь сменилась с первой на вторую позицию с конца, он снова подошёл к Хэ Янь и спросил:

– Брат Хэ, давай обсудим.

Девушка удивлённо спросила:

– Зачем это тебе?

– Учитель жаловался перед моим дедушкой. Мой дедушка ругал моего отца. Мой отец сказал мне, что в следующий раз я должен добиться прогресса, иначе я он отрежет мои финансовые ресурсы. Пока ты будешь предпоследним на экзамене, разве я не добьюсь прогресса? – он сказал: – Брат Хэ, пожалуйста. Если ты поможешь мне на этот раз, – взмолился молодой человек. – Я отдам тебе золотую заколку с гребнем, которой Императрица наградила Шу Фэй!

– Нет, – отказался Хэ Ян. – Я не женщина, зачем мне золотая шпилька?

– Ты можешь отдать их своей матери! – Линь Шуан Хэ потряс веером и продолжил дискуссию с ним: – Или скажи мне, что тебе нравится, и я дам тебе это, если ты поможешь мне на этот раз.

– Извини, – покачала головой Сяохэ Янь. – Я действительно не могу тебе помочь. Брат Линь, почему бы тебе не попросить брата Хуай Цзиня помочь тебе пересмотреть домашнее задание? Чтобы добиться прогресса.

Линь Шуан Хэ закатил глаза, услышав это:

– Дай мне передохнуть. Кому нужно его руководство? Он только спит весь день и не имеет терпения. Если внимательно посмотреть на его руководство, то оно не так хорошо, как мои собственные исследования, – после этого он снова вздохнул: – Как могут в этом мире существовать люди, которые целыми днями дрыхнут, а потом занимают первое место на экзаменах? Это не человек, он – чудовище!

Хэ Янь взглянула на Сяо Цзюэ, который спал на столе, и приняла слова Линь Шуан Хэ как должное.

Бог, должно быть, отец Сяо Цзюэ, поэтому он так сильно любит этого парня.

Линь Шуан Хэ был удручён и очень жалок, а Хэ Янь смотрела на него с некоторым сочувствием. Девушка сказала ему:

– На самом деле тебе не нужно отчаиваться. Я должен каждый день пересматривать свою домашнюю работу. Если тебе нужно это, ты можешь присоединиться ко мне. Ты можешь взять тетради с собой, чтобы посмотреть домашнее задание, с которым я разобрался. Всё в порядке, – после этого Хэ Янь почувствовала себя немного неловко, а потому торопливо добавила: – Но я не очень хорошо разбираюсь в этом.

Линь Шуан Хэ посмотрел на неё, отчего Хэ Янь почувствовала раздражение. Но в этот момент молодой человек закрыл веер и сказал:

– Всё в порядке!

– Что?

– Если я сказал, что рассмотрю его вместе с тобой, то сделаю именно это. Позволь мне тоже попробовать. Я хочу лично понять, каково это – колоть собственное бедро (2)!

____________________________________

1. 招猫逗狗 (zhāomāodòugǒu) – травля кошек и собак – идиома, означающая создание неприятностей, провоцирование ссор и споров.

2. 刺股 (cìgǔ) – колоть бедро – это выражение, которое означает усердную учёбу. Оно пошло из притчи о Су Цине 苏秦, который колол себе ногу шилом, чтобы не заснуть за книгой.

На самом деле популярность Линь Шуан Хэ в зале Сянь Чан была намного выше, чем у Хэ Янь. Он не носил маски, не был замкнутым человеком, стремящемся к одиночеству, у него были изящные манеры в общении с окружающими, Линь Шуан Хэ был щедр, если не сказать, что этот парень сорил деньгами, при этом он не задирал нос и всегда добивался поставленных перед собой целей. Он приглашал всех съесть вкусную еду на каждом шагу. Всё было хорошо, кроме одного. Если у подростка не было матери или сестры, но он страдал от лихорадки или головных болей, ему приходится умолять лекаря Линя о медицинской помощи. Кроме того, его дед подружился со знатью во дворце, и никто не смел обидеть его потомка. Таким образом Линь Шуан Хэ нравился всем подросткам.

Однако одно дело – любить, и совсем другое – пересматривать вместе с ним домашнее задание. Само собой разумеется, что Линь Шуан Хэ хотел обратиться за помощью, и существовало бесчисленное множество людей, которые были готовы помочь. Но его база действительно слишком бедна, а большинство молодых людей в зале Сянь Чан настолько талантливы, что у них действительно не хватало терпения и времени сопровождать его, чтобы немного пересмотреть всё с самого начала. Хотя на словах они всегда были готовы помочь, никто в действительности не оставался, чтобы взвалить на свои плечи эту тяжёлую работу.

Но Хэ Янь была другой, наполовину таким же, она никогда не была лучше других.

Поэтому Хэ Янь весь день перед следующим осмотром пересматривала свою домашнюю работу с Линь Шуан Хэ.

Боевые искусства Линь Шуан Хэ были не очень хороши, поэтому он сдался и учился у Хэ Янь, а также изучал больше литературы. Что бы ни говорили другие, это всё равно было довольно внушительным приложением усилий. Вечером после школы все пошли ужинать, а они всё ещё сидели в школе и обсуждали друг с другом прошедшие уроки.

Однако подобного рода "посиделки" обычно представляли собой Линь Шуан Хэ, сидящего скрючившись с книгой для чтения, и разглагольствованиям Хэ Янь, сидящей с прямой спиной.

Она сказала:

– Путь учёного человека – быть добродетельным, быть дружелюбным к людям и быть совершенным. Если ты знаешь это, то будешь полон решимости; если ты полон решимости, то будешь спокоен; если ты спокоен, то сможешь осознать, что древнее желание явно добродетельно в мире. Если ты желаешь узнать собственные добродетели, то должен идти первым… – добравшись до этого места, Хэ Янь забыла, что должно было быть дальше и уставилась на Линь Шуан Хэ.

Линь Шуан Хэ тоже не стал ей напоминать и намеренно поддразнил девушку, поедая сухофрукты:

– Так что там дальше?

Щеки Хэ Яня вспыхнули от злости, но она не могла вспомнить, что было дальше.

В это время Линь Шуан Хэ всё ещё уговаривал её:

– Так что там дальше? Говори быстрее!

– Сначала выйди, а потом зайди! – Хэ Янь выдумала это без особого смысла.

– Кхе-кхе-кхе... – кто-то позади них поперхнулся чаем. Двое оглянулись и увидели Сяо Цзюэ, лениво облокотившегося на стол в темноте.

– Хуай Цзинь, ты еще нё ушёл? – Линь Шуан Хэ удивился: – Я думал, ты давно ушёл.

Молодой человек встал из-за стола. Сяо Цзюэ, вероятно, только что проснулся, так как его взгляд был всё ещё немного затуманенным. Он подошёл к этим двоим и небрежно спросил Линь Шуан Хэ:

– А ты чем тут занимаешься?

– Я пересматриваю домашнее задание! – Линь Шуан Хэ обнял Хэ Янь за плечи и сказал так, словно был очень близок с ней: – Я решил добиться прогресса с братом Хэ.

– Пересматриваешь домашнее задание? Спросил Сяо Цзюэ.

– Да, брат Хэ показывает мне записи, составленные им для собственных уроков. Брат Хэ действительно очень великодушен, – с уверенностью в голосе сказал Линь Шуан Хэ.

Сяо Цзюэ взглянул на Хэ Янь и протянул руку, чтобы взять со стола блокнот, но прежде чем Хэ Янь успела остановить его, молодой человек уже перевернул несколько страниц. Все его страницы были исписаны заметками, которые Хэ Янь вывела из обсуждений на уроках, а также подведением итогов, которые она сделала самостоятельно, занимаясь после. Тот блокнот, что сейчас держал в руках Сяо Цзюэ, был лишь одним из многих.

Он был очень высоким, так что Хэ Янь пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на Сяо Цзюэ. Молодой человек небрежно перевернул страницу, его взгляд остановился, а уголки рта дёрнулись.

Хэ Янь немного нервничала.

Через некоторое время Сяо Цзюэ положил заметки обратно на стол и тупо сказал:

– Из пяти вопросов на первой странице ты неправильно ответил на три.

Хэ Янь удивлённо воскликнула:

– А?

Линь Шуан Хэ тоже был в растерянности.

Сяо Цзюэ взглянул на них обоих, поджал губы, и его тон был не лишен сарказма:

– И вы собираетесь вместе прогрессировать?

Линь Шуан Хэ молчаливо насупился.

Сяо Цзюэ повернулся и ушёл, а лицо Хэ Янь под маской вспыхнуло от унижения.

Каков был конечный результат того времени, Хэ Янь всё ещё отчетливо помнила, что она и Линь Шуан Хэ разделили последнее место с конца, и она не знала, как Линь Шуан Хэ оправдался перед родителями в особняке.

Теперь, когда прошло много лет, она не ожидала снова встретиться с Линь Шуан Хэ, это была такая невероятная сцена. Лянь Чжоу Вэй, находящийся за тысячи миль от Шоцзина, – это не школа с очередями книг, а поле битвы, только что пережившее жестокое сражение. Они больше не незадачливые одноклассники, которые вместе проверяют домашнее задание. Один – новобранец, а другой – лекарь. Как загадочна их судьба.

Хэ Янь выпил всё лекарство в чаше, отставила чашу в сторону и посмотрела на человека, стоявшего перед ней.

По сравнению с тем, что было много лет назад, брови Линь Шуан Хэ стали намного длиннее, он стал немного менее нежным, чем когда был подростком, и выглядел более спокойным. Когда он не говорил, то выглядел, как элегантный сын благородной фамилии, но стоило Линь Шуан Хэ открыть рот, как весь его почтительный облик рухнул. Молодой человек подошёл и наклонился ближе к Хэ Янь, прежде чем произнести с улыбкой:

– Сестра, скажи мне честно, ты приехала в Лянь Чжоу Вэй за Сяо Хуай Цзинем?

Девушка удивлённо спросила:

– Чего?

– Он тебе нравится? Итак, погоня за красавцем вплоть до Лянь Чжоу Вэя? – Линь Шуан Хэ говорил с явным восхищением: – Твоё мужество достойно уважения.

Хэ Янь на мгновение потеряла дар речи, затем объяснила:

– Это не так. На самом деле я столкнулась с некоторыми неприятностями в столице и не могла там оставаться. Меня загнали в угол, так что мне не оставалось иного выбора, кроме как вступить в армию.

У Сяо Цзюэ и Линь Шуан Хэ всегда были хорошие отношения. Теперь, когда Линь Шуан Хэ знал, что она женщина, не было бы ничего удивительного в том, что Сяо Цзюэ также упомянул о её чаяниях и стремлениях перед Линь Шуан Хэ.

– Тогда почему он узнал, что ты женщина? – Линь Шуан Хэ не поверил своим ушам: – Ваши отношения для меня необычны.

– Я открыла свою личность, потому что генерал Сяо обладает невероятными сверхъестественными способностями и очень сомневался во мне. Дайфу (1) Линь, – терпеливо обратилась к нему Хэ Янь. – Могу я спросить Вас кое о чём?

Линь Шуан Хэ был серьёзен:

– Пожалуйста, скажи мне.

– В Лянь Чжоу Вэй, Вы могли бы воздержаться от того, чтобы называть меня "сестрой"? Здесь много людей, и как только моя личность будет раскрыта, это вызовет неприятности у генерала. В обычное время Вы можете называть меня просто "Брат Хэ".

– Брат Мэй Хэ (2), это пустяк, конечно, я могу это делать, – Линь Шуан Хэ посмотрел на неё, покачал головой и вздохнул: – Ты красивая женщина. Если ты плохо живёшь в доме, как ты вообще могла додуматься прийти сюда, чтобы страдать ещё сильнее?

Ну вот, снова здорово. Кстати говоря, Линь Шуан Хэ действительно ничуть не изменился в этом вопросе.

В отличие от Сяо Цзюэ, когда Сяо Цзюэ был молод, девушек, которые восхищались им, можно было расположить от восточной части города до западной, но он не обращал внимания ни на одну из них. В отличие от него, Линь Шуан Хэ был совершенно иным. Пока это девушка, нет, особь женского пола, будь то человек или животное, Линь Шуан Хэ может относиться к ней с невероятными терпением и нежностью.

____________________________________

1. 大夫 (dàifu) – обращение к врачу, доктору, лекарю, чиновнику, ответственному за медицину.

2. 妹禾兄 (mèi hé xiōng) – обращеньице, конечно, фееричное. Во-первых, Сюн (兄) переводится как старший брат, а Мэй (妹) – младшая сестра. То есть, это что-то вроде "старший брат младшая Хэ". Вот такой словонаворотик.

Когда он разговаривал с девушкой, то каждую из них называл младшей сестрой, обращаясь ласково и тактично, словно в его семье было много сестёр. Когда Линь Шуан Хэ был подростком, многие девушки заводили знакомство с молодым человеком, надеясь через него приблизиться к Сяо Цюэ. Линь Шуан Хэ был дружелюбным и добрым. Он не сердился на такие вещи. Напротив, молодой человек был счастлив выполнять поручения. Сегодня я помогу этой сестре отправить цветочную записку, а завтра помогу этой сестре подвести итоги своего сердца. Снова и снова некоторые девушки, которые изначально были близки к идее подобраться ближе к Сяо Цзюэ, также уступали в этом желании и падали в объятия Линь Шуан Хэ.

Конечно, Линь Шуан Хэ тоже очень принципиален, нравится ему это или нет, но все они – "младшие сёстры".

Когда он был подростком, Линь Шуан Хэ обращался к Хэ Янь "брат Хэ". Он был внушающим благоговейный трепет и полон энергии. Теперь он изменил свой нежный тон и ласково называл Хэ Янь сестрой. Это действительно было невыносимо для Хэ Янь. От подобного обращения по всему её телу бегали неприятные мурашки.

– Старые раны на твоем теле ещё не зажили, а у тебя уже появились новые, особенно лезвие, которое глубоко вошло в тебя. В эти дни тебе нужно оставаться в постели и отдыхать, а не заниматься чем-то вроде ежедневных тренировок, – Линь Шуан Хэ посмотрел на неё с крайней серьёзностью. – Что касается шрамов, то тебе не нужно слишком беспокоиться. У нашей семьи Линь есть замечательный рецепт для удаления шрамов и роста мышц. Хотя кожа не может быть восстановлена до своего прежнего вида, она также может быть восстановлена до семидесяти или восьмидесяти процентов от первоначального состояния. Так что шрам не будет слишком бросаться в глаза.

Хэ Янь кивнула:

– Спасибо, Дайфу Линь.

– Не благодари меня, ты самая раненая и терпимая к боли среди стольких женщин, которых я лечил. Это можно считать открытием для меня. Ты также друг Хуай Цзиня. Ты можешь относиться ко мне как к другу в будущем. Если у тебя возникнут какие-то трудности – просто скажи мне.

Когда он заговорил об этом, Хэ Янь кое-что вспомнила и спросила:

– Дайфу Линь а где генерал? Мне нужно сказать ему кое-что важное.

– Он снаружи, подожди минутку, – Линь Шуан Хэ встал, открыл дверь и сказал людям во дворе: – Сяо Хуай Цзинь, Хэ Янь зовёт тебя.

Сяо Цзюэ разговаривал с Шэнь Ханем и кивнул, услышав эти слова, показывая, что принял к сведению. Через некоторое время Шэнь Хань ушёл, а молодой генерал подошёл ко входу, Линь Шуан Хэ ждал его у двери, и когда Сяо Цзюэ вошёл, то последовал за ним.

Сяо Цзюэ остановился и посмотрел на него.

Линь Шуан Хэ был удивлён таким поведением:

– Что такое?

– Ты подожди снаружи.

– Почему? Есть что-нибудь, что я не могу слушать? – спросил Линь Шуан Хэ.

Сяо Цзюэ взглянул на него и равнодушно сказал:

– Военная тайна, – он закрыл дверь перед носом Линь Шуан Хэ.

Хэ Янь была безмолвна, видя такое поведение.

Ну, если Линь Шуан Хэ здесь, то ему действительно не стоит быть посвящённым в некоторые вещи. Несмотря на то, что они были одноклассниками, но теперь, в ситуации Лянь Чжоу Вэй была слишком серьёзной. Даже она чувствовала себя птицей, напуганной луком (1).

Сяо Цзюэ подошёл к кровати.

Хэ Янь посмотрела на него. На самом деле она видела Сяо Цзюэ не так уж давно, но казалось, что прошло много времени. Он был всё таким же холодным и ленивым, как всегда, как будто недавно не было драки. Одежда всё ещё чистая, а аура, окружающая его, была подобна осенней воде.

Хэ Янь была ошеломлена и, придя в себя, сказала:

– Генерал, Лэй Хоу в темнице.

– Я знаю, – он сел на стул перед кроватью, посмотрел на Хэ Яня и небрежно сказал: – Он находится под стражей.

Хэ Янь вздохнула с облегчением. Поскольку его охраняли другие, он не боялся, что Лэй Хоу убьёт себя при первой же возможности. Сяо Цзюэ должен был понимать ситуацию лучше, чем она.

На самом деле, с тех пор как она выступала против Лэй Хоу в битве за флаг, Хэ Янь смутно заметила, что что-то не так. Но это чувство было очень слабым, и она не могла понять и ухватиться за него, пока её не заперли в темнице. Хэ Янь определила, что в Лянь Чжоу Вэй есть крот, который контактирует с Ху Юань Чжуном, и снова и снова перебирала знакомых, и подозрение возвращалось к Лэй Хоу.

Лэй Хоу был немного странным.

____________________________________

1. 惊弓之鸟 (jīng gōng zhī niǎo) – пуганная луком птица – идиома, аналогом которой можно считать наше выражение "пуганая ворона и куста боится", что означает чрезмерную осторожность и настороженность.

Она сражалась с Лэй Хоу, когда происходила битва за флаг. Лэй Хоу тогда бился мечом. Хэ Янь очень хорошо помнила, что когда он держал меч, то использовал левую руку. Ничего страшного, он вполне мог оказаться левшой и привык пользоваться левой рукой. Но потом Лэй Хоу вошёл в передовой лагерь. Из желания понаблюдать Хэ Янь тоже часто посещала передовой лагерь, чтобы присутствовать на тренировках. В это время Лэй Хоу держал оружие в правой руке.

Если вы левша, нет необходимости намеренно использовать правую руку, если только он не пытается что-то скрыть. Хэ Янь подумал об этом и почувствовал, что когда Лэй Хоу использовал свой меч, сражаясь за флаг, он всегда чувствовал себя немного неловко. В конце концов это выглядело не так естественно и свободно, когда он фехтовал.

То же самое относилось и к человеку в маске, который привёл её в тот день на гору.

Позже, когда Жи Даму Цзы повёл своих солдат сюда, Лэй Хоу подумал о том, чтобы уничтожить подземелье, но был покорён Хэ Янь. Если Лэй Хоу был связан с народом Цян, то если он и пользовался клинком, то в основном ятаганом. Возможно, боясь, что опытные инструктора обнаружат эту особенность, он сначала использовал меч, но Хэ Янь была слишком чувствительна, Лэй Хоу мог чувствовать себя не слишком безопасно, и просто использовал правую руку, что затрудняло прохождение по следам.

Но у него всё ещё оставались сомнения.

– Генерал, вы ездили в Чжантай и так скоро вернулись? – спросила она.

Даже если всё должно было быть хорошо на стороне Чжантая, как только ты уйдёшь, ты не сможешь вернуться в это время. Более того, он также привёл с собой солдат Наньфу.

– Я не ходил в Чжантай, – сказал Сяо Цзюэ.

Хэ Янь посмотрела на него.

– Сообщение о бедствии Чжантая – ложь. Я поехал на юг и привёл с собой солдат Наньфу, – сказал он.

Хэ Янь молчала.

Она уже думала об этом, когда начала сомневаться в Ху Юань Чжуне. Вероятно, это игра, чтобы привлечь Сяо Цзюэ, Сяо Цзюэ уедет, а потом пусть Жи Даму Цзы поведёт народ Цян против новобранцев гвардии Лянь Чжоу. Новобранцы, которые практиковались всего полгода, не могли стать достойными противниками народу Цян, и эту битву было бы легко выиграть.

Но Жи Даму Цзы и в голову не приходило, что Сяо Цзюэ вообще не ходил в Чжантай.

– Значит, Вы намеренно поместили Лэй Хоу в передовой лагерь? – спросила Хэ Янь. – Вы давно его подозревали?

Сяо Цзюэ скривил губы:

– Да.

Хэ Янь втайне испугалась.

В битве за флаг она, очевидно, забрала все двадцать флагов, но Сяо Цзюэ приказал своему побеждённому ею Лэй Хоу отправиться в передовой лагерь. Хэ Янь не могла этого понять, а теперь всё внезапно открылось перед ней. Она действительно испугалась того, что в то время Сяо Цзюэ уже заподозрил, что Лэй Хоу – крот, и намеренно устроил такое хорошее шоу, чтобы выманить змею из норы.

Она даже не подозревала этого.

Он начал играть в эту игру раньше всех. Как мог Жи Даму Цзы с самого начала ожидать, что он шагнёт в яму, выбраться из которой будет так трудно.

– Генерал, Вы удивительны, – искренне сказала Хэ Ян. Хотя она тоже была генералом, Сяо Цзюэ обладал некоторыми навыками, которыми всё ещё стоит восхищаться.

Сяо Цзюэ взглянул на неё со своей странной улыбкой:

– Не так хорош, как ты.

Хэ Янь была искренне удивлена:

– Я?

Он сложил обе руки на груди и внимательно посмотрел на Хэ Янь:

– У тебя закончились вопросы? Если ты закончила спрашивать, то теперь моя очередь.

Он не пожелал дать объяснений, и хотя Хэ Янь этого не понимала, она была вынуждена просто сказать:

– Что Вас интересует?

Он улыбнулся, взял что-то из его рук и бросил перед Хэ Яньом. Хэ Янь остановился и поднял его, чтобы посмотреть.

Это был сложенный пополам лист бумаги, на котором были грубо нарисованы карта и текст. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это была карта и текст со всех сторон Лянь Чжоу Вэй.

Ночью, когда она была заперта в подземелье, Сун Тао Тао пришла навестить её, и Хэ Янь попросил её кое в чём помочь. Это было сделано для того, чтобы передать дело в руки Шэнь Ханя. В то время Хэ Янь не знал, что сделает Шэнь Хань, когда увидит эту штуку, но в то время ситуация была критической, и он не мог так сильно о ней заботиться. Если бы Хэ Янь действительно не смогла выбраться или не сумела бы остановить развитие событий, то этот клочок бумаги стал последней картой дыр в обороне.

Теперь карта дыр находилась в руках Сяо Цзюэ.

– Юная леди Хэ, – он наклонил голову и посмотрел на Хэ Янь с улыбкой, его голос был тихим. – Объясните?

Глава 115. Безжалостный человек

Объяснить? Как это можно объяснить?

Ситуация в то время была критической, и Хэ Янь была заперта в подземелье, предполагая, что в это время девять из десяти противник обрушатся на лагерь. Она попросила Сун Тао Тао найти ручку и бумагу и написала письмо Шэнь Ханю.

На письме была нарисована карта Лянь Чжоу Вэй. Хэ Янь пробыла в Лянь Чжоу Вэй больше полугода, и карта тоже была тщательно нарисована. Она предположила, что другой отряд переправится со стороны реки Улу. Зная это, девушка рекомендовала, чтобы Шэнь Хань послал от сотни до тысячи арбалетчиков, чтобы они спрятались в глубине густого леса от реки Улу до Сторожевого дома Лянь Чжоу. Как только люди противника перейдут берег и подойдут к лагерю Лянь Чжоу, они попадут в засаду.

– В то время меня обвинили в убийстве и отправили в темницу, – Хэ Янь немного подумала, а затем объяснила: – Хотя другие мне не верили, я всегда чувствовала, что планы другой стороны были отнюдь не маленькими. Если бы Вы действительно должны были уехать, то Лянь Чжоу Вэй мог оказаться в опасности. Поэтому я нарисовала такую картину и попросила госпожу Сун отдать её за меня инструктору Шэню. Однако в то время я не была уверена, что инструктор Шэнь сделает так, как я сказала. Это была лишь попытка лечить мёртвую лошадь как живую (1).

Хотя Шэнь Хань не мог поверить своим глазам, когда прочитал, что речь идёт о Лянь Чжоу Вэе, он всё же был осторожен. Он согласился на то, чтобы люди устроили засаду глубоко в густом лесу, как сказала Хэ Янь. Только когда люди Жи Даму Цзы подошли к концу поля боевых искусств, они попали в засаду, и они уже были в невыгодном положении на берегу, и их боевой дух был подорван.

Сяо Цзюэ поднял глаза:

– Почему ты решила, что это берег?

– Маленький враг в ловушке. Если вы поймаете вора, вы должны закрыть дверь. Вы не боитесь, что он убежит, но опасаетесь, что его перехватят другие.

Он улыбнулся.

– Он хорошо изучил военное искусство, но что случилось с амбаром?

– За тренировочным полем Лянь Чжоу находится гора Байюэ, опирающаяся на реку Улу. Одна дорога – это путь генерала, а другая – путь в город. Я думаю, что картина другой стороны не маленькая, и лазарета Лянь Чжоу может быть недостаточно. Если нас выведут на позицию противника, то первое, что нужно сделать, это сжечь амбар. Новобранцы гвардии Лянь Чжоу не имеют припасов и долго не протянут. Как только городские ворота откроются, и враг войдёт в город, стража города Лянь Чжоу не сможет его удержать. Поэтому в своём письме я сказала инструктору Шэню, что он должен спрятаться в темноте и охранять амбар, чтобы кто-нибудь не поджёг его.

На самом деле Жи Даму Цзы действительно послал кого-то разжечь огонь, но он был уничтожен новобранцами из Лянь Чжоу, которые были подготовлены давным-давно.

– Ты очень точно угадала, – Сяо Цзюэ медленно заговорил, наклоняясь вперёд, приближаясь к ней и глядя ей в глаза: – Но проблема не в этом, маленькая девочка.

Его глаза были глубокими и спокойными, прозрачными, как осенняя вода, Хэ Янь выглядела немного смущённой, и она не могла ответить на это. Почему её слова можно было назвать исчерпывающей стратегией, так это потому, что Хэ Янь бесчисленное количество раз узнавала о сожжении зернохранилищ людьми Цян, когда они появились. До тех пор, пока вы уверены, что другая сторона – Цян, вы, естественно, будете знать, что они будут делать дальше.

Но она не могла сказать этого Сяо Цзюэ.

– Ты много знаешь, твой отец учит тебя военному искусству дома? – спросил он, скривив губы.

Хэ Янь знала, что этот человек уже что-то подозревает, и просто сказал чепуху:

– Это неправда. Разве генерал не считает меня прирождённым полководцем?

Он усмехнулся:

– Лгунья снова врёт, верно?

– Генерал всегда подозревает, что я лгу, так что мне всё равно приходится придумывать доказательства, – Хэ Янь была немного смелее.

_______________________________________

1. 死马当作活马医 (sǐmǎ dàngzuò huómǎ yī) – литературный перевод – лечить мёртвую лошадь как будто она живая – идиома, которая означает осуществление отчаянной попытки, нежелание сдаваться до последнего, идти на крайние меры.

– Вы подозревали Лэй Хоу, поэтому отправили Лэй Хоу в передовой лагерь и в конце концов позволил Лэй Хоу высунуть лошадиные копыта (1). Если Вы подозреваете, что у меня какие-то проблемы, просто поставьте меня рядом с собой. Между мной и комнатой генерала есть только одна стена. Само собой разумеется, что если со мной что-то не так, генералу будет легче. Но до сих пор ничего не произошло, кроме того, что было обнаружено, что я женщина.

Сяо Цзюэ был раздражён ею и улыбнулся:

– Я неразумен?

– Генерал так долго держал меня рядом с собой. Что ещё он обнаружил, кроме моей преданности, бдительности, храбрости и мудрости? Там ничего нет, – Хэ Янь развела руками: – Те, кто являются генералами, должны иметь чёткие награды и наказания. На этот раз я также разрешила кризис Лянь Чжоу Вэй и внесла свой вклад.

– Награда? Какой награды ты хочешь? – медленно спросил он.

Хэ Янь немного выпрямилась, наклонилась к нему поближе, посмотрела на Сяо Цзюэ сияющими глазами и сказала:

– Могу ли я вступить в батальон девяти знамён?

– Невозможно.

Девушка удивлённо спросила:

– Почему?

– Батальон девяти знамён не принимает лжецов, полных лжи, – равнодушно ответил он.

– Я не лгу!

– Юная леди Хэ, – молодой человек посмотрел на неё своими прекрасными глазами и вдруг изогнул губы. – Хотя я не знаю, что ты скрываешь, – он сделал паузу, прежде чем закончить мысль: – Однажды твоя тайна будет мне открыта.

Сердце Хэ Яня подпрыгнуло, отчего девушка забыла дать ответ. В этот момент Сяо Цзюэ поднялся и направился к выходу. Девушка тут же торопливо спросила:

– Тогда как насчёт Ху Юань Чжуна?

Сяо Цзюэ не остановился, оставив после себя одно слово "мёртв", и вышел за дверь.

Хэ Янь была поражена, мёртв?

Когда Сяо Цзюэ вышел, Линь Шуан Хэ уже исчез. Только Фэй Ню охранял снаружи, Сяо Цзюэ спросил:

– Куда ушёл Линь Шуан Хэ?

– Дайфу Линь отправился к юной леди Шэнь за лекарством. Новобранцы, погибшие при обороне Лянь Чжоу, уже были похоронены, – ответил Фэй Ню.

Новобранцы, погибшие в битве, были похоронены у подножия горы Байюэ. Эти молодые жизни были уничтожены в темноте ножом, прежде чем успели испытать настоящий бой на своей шкуре.

Сяо Цзюэ ущипнул себя за переносицу.

Получив известие из Чжантая, он немедленно отправился в Чжантай, но на полпути понял, что что-то не так. Молодой человек тайно связался с командиром батальона девяти знамён и узнал, что Чжантай действительно подвергался преследованиям со стороны уто, но это было не так серьёзно, как говорилось в письме. На полпути он повернул голову лошади и перевёл часть солдат Наньфу, дислоцированных в южном лагере.

Другая сторона, должно быть, двигалась в Лянь Чжоу Вэй, вернее, уже достигла его.

Теперь, когда он только что возглавил Гвардию Лянь Чжоу, если Гвардия Лянь Чжоу будет уничтожена под руководством Сяо Цзюэ, у Его Величества должна быть разумная причина отозвать его военную мощь, и те министры в государстве, которые недовольны им, могут повалить его на землю, что они мечтали сделать в течение длительного времени.

– Эти западные цянцы…

– Не западные цянцы, – перебил Фэй Ню Сяо Цзюэ. – Они люди Уто.

Фэй Ню был поражён.

– За исключением Жи Даму Цзы и его дружков, которые являются людьми Цян, все остальные – люди Уто.

– Убивают взятым взаймы ножом (2)? – спросил Фэй Ню.

– Это попытка уничтожить меня, – Сяо Цзюэ слегка усмехнулся, повернулся и сказал: – Пусть Шэнь Хань и все инструкторы придут в мою комнату.

* * *

После того как Сяо Цзюэ ушёл, Хэ Янь имела возможность немного отдохнуть, прежде чем пришли Сун Тао Тао, Чэн Ли Шу и Шэнь Му Сюэ.

Двое детей принесли по большой корзине еды. Поскольку люди Цян только что прибыли, стража Лянь Чжоу была усилена и не могла отправиться в город за провизией. Поэтому в столовой не было хорошей еды. Но здесь всё ещё можно было найти рыбный суп, тушёное мясо или что-то в этом роде.

_______________________________________

1. 露出马脚 (lòuchū mǎjiǎo) – литературный перевод – показал лошадиные копыта – идиома, означающая раскрытие тайных мыслей, замыслов, стремлений.

2. 借刀杀人 (jièdāo shārén) – литературный перевод – убивать взятым взаймы ножом – идиома, означающая "загребать жар чужими руками"; "делать грязную работу чужими руками".

Сун Тао Тао подбежала к кровати Хэ Янь и спросил ее:

– Братец Хэ, как ты себя чувствуешь?

– Неплохо, – Хэ Янь улыбнулась и сказала: – Спасибо, что раньше предали моё письмо инструктору Шэню.

У маленькой девочки редко можно было видеть даже намёк на застенчивость, но сейчас она на некоторое время была смущена:

– Ничего страшного, ты всё это сделал сам, сидя в тюрьме. К тому же, ты тоже спас меня, мы квиты.

– Когда мой старший брат спас тебя? – Чэн Ли Шу всё ещё не знал, что Сун Тао Тао увёз Сунь Лин в городе Лянь Чжоу, поэтому подозрительно спросил.

– Это секрет, зачем тебе рассказывать? – когда дело доходило до Чэн Ли Шу, у Сун Тао Тао больше не было хорошего лица.

– Это мой старший брат! Конечно, я имею право знать, почему ты скрываешь это от меня?

Видя, что они снова собираются поссориться, Шэнь Му Сюэ беспомощно покачала головой и только сказала Хэ Янь:

– Брат Хэ, прости за то, что винила тебя раньше.

Она говорила о Ху Юань Чжуне.

– Всё в порядке, – сказала Хэ Янь. – Они даже скрыли это от лидеров. Более того, госпожа Шэнь в то время так заботилась о спасении человеческих жизней, что невозможно было так много думать. Кстати, – она о чём-то подумала и спросила: – Я слышал, как генерал Сяо сказал, что Ху Юань Чжун мёртв. Это действительно так?

Шэнь Му Сюэ кивнула:

– Этот Ху Юань Чжун, когда появилась Жи Даму Цзы, хотел забрать меня, но потом генерал бросился назад, и охрана генерала сразилась с ним, и этот человек умер под натиском стражи.

– Я знал, что он умрёт, так зачем же было возвращать его и тратить впустую лекарственные материалы? – пробормотал Чэн Ли Шу.

Хэ Янь сказал в своём сердце, что Ху Юань Чжуну действительно понравилась красота Шэнь Му Сюэ. Сердце вора было бессмертным. Когда две армии сражались друг против друга, он действительно хотел воспользоваться хаосом и захватить для себя красавицу. Желание его сердца было невероятно порочным, так что наказание было оправдано.

– Брат Хэ, – Шэнь Му Сюэ посмотрела на неё и серьёзно спросила: – Я никогда не понимала, почему ты подозревала, что у Ху Юань Чжуна в то время были проблемы?

Лишь одна Хэ Янь сомневалась в этом человеке. В конце концов, Ху Юань Чжун в то время тщательно оберегал своё инкогнито в лагере Лянь Чжоу. Несмотря на то, что другие новобранцы были проинструктированы Хэ Янь, они смотрели на Ху Юань Чжуна каждый день и не видели в Ху Юань Чжуне ничего плохого.

Хэ Янь не могла сказать, что это из-за сыпи на руках Ху Юань Чжуна. Это бы лишь показало, насколько хорошо она была знакома с народом Цян. После минутного молчания девушка проговорила:

– Всё дело в клочке бумаги, на котором были написаны стихи о любви.

– Бумага? Реликвия, оставленная Ху Юань Чжуну его покойной женой? – опешила Шэнь Му Сюэ.

– Именно. Вы все были тронуты его любовью, – сказала Хэ Янь. – Но такой искренне любящий человек никогда не посмотрел бы на Вас таким взглядом.

– Что за взгляд? – Шэнь Му Сюэ всё ещё не могла понять, о чём говорил этот молодой человек.

Хэ Янь почесала в затылке:

– Это такой взгляд, которым мужчины смотрят на женщин.

"В конце концов", – подумала она. – "Шэнь Му Сюэ – девушка с тонкокожая (1), и если ей сказать, что кто-то «пускал на неё слюнки», это неизбежно поставит её в неловкое положение. Лучше выразить это эвфемизмом".

Но эта юная леди Шэнь на самом деле была не обычной девушкой. Она не стала стесняться, когда услышала эти слова, а, наоборот, выразила удивление:

– Но как ты это увидел?

– Я? – этот вопрос немного смутил Хэ Янь, и она сказала: – Я просто обращал внимание на юную леди Шэнь.

Шэнь Му Сюэ нахмурилась. Сун Тао Тао со своей стороны увидела, что ситуация не очень хорошая, и поспешно шагнула вперёд, чтобы блокировать взгляд Хэ Янь на Шэнь Му Сюэ. Как ни в чём не бывало, девушка взяла чашку рядом с собой и протянула её Хэ Янь:

– Брат Хэ, выпей воды.

Хэ Янь с улыбкой сказала:

– Благодарю.

Когда она это произнесла, девушка услышала смех людей снаружи, но стоило ей обернуться, как в поле зрения появился Линь Шуан Хэ, который вернулся после того, как куда-то отлучился. Он энергично потряс складным веером и подошёл с нежной улыбкой:

– Если бы я знал, что здесь так оживлённо, то вернулся бы значительно раньше.

– Дядя Линь! – закричал Чэн Ли Шу.

_______________________________________

1. 脸皮薄 (liǎnpí báo) – литературный перевод – тонкокожий (человек). Очень чувствительный и ранимый, чувствительный к обидам и критике.

он называл "дядей" Сяо Цзюэ, то и Линь Шуан Хэ тоже называл "дядей". Однако Линь Шуан Хэ, вероятно, не был удовлетворён этим именем, и его улыбка потускнела, будучи уже не такой сияющей, как мгновение назад.

Шэнь Му Сюэ встала:

– Мастер Линь.

– Юная леди Шэнь, я только что из лазарета. Несколько новобранцев проснулись, и у них болели раны. Не хотите ли пойти и посмотреть?

Шэнь Му Сюэ была поражена:

– Правда? – затем девушка посмотрела на Хэ Янь: – Брат Хэ, я пойду в лазарет после того, как осмотрю тебя.

– Нет, нет, – не дожидаясь ответа Хэ Янь, Сун Тао Тао заговорила первой и посмотрела на Шэнь Му Сюэ как на врага: – Если брату Хэ будет что-нибудь нужно, мастер Линь окажет ему помощь здесь.

– Разве дядя Линь не лечит только женщин? – странным тоном сказал Чэн Ли Шу.

– Кхе-кхе, – Линь Шуан Хэ закрыл веер. – Иногда можно сделать исключение.

– Значит, я пойду первой, – Шэнь Му Сюэ поклонилась всем, повернулась и вышла из комнаты.

Сун Тао Тао вздохнул с облегчением.

Хэ Янь просто не знала, что на это сказать.

У неё начала отчаянно болеть голова. Хэ Янь понятия не имела, как выпутываться из этой ситуации. Однако Линь Шуан Хэ был хорошим человеком. Он, вероятно, увидел её смущение и сказал Сун Тао Тао и Чэн Ли Шу:

– Я собираюсь осмотреть рану вашего брата. Полагаю, будет лучше, если вы двое покинете комнату, чтобы не мешаться. К тому же, ему нужно отдохнуть.

– Опять отдыхать? Мы только провели с ним время, которого едва бы хватило на то, чтобы выпить чашу чая, – проворчал Чэн Ли Шу. – К тому же, мне всё ещё есть, что сказать брату Хэ.

– Тогда тебе придётся подождать, пока твоему старшему брату Хэ станет лучше, прежде чем ты сможешь это сказать, – Линь Шуан Хэ взял его за плечо и вытолкнул за дверь. – Ты хочешь смотреть, как он медленно приходит в себя на больничной койке и не может позволить себе проявить слабость под вашими пристальными взглядами?

Сун Тао Тао оглянулась на Хэ Янь. Хэ Янь инстинктивно схватилась за свой лоб, пытаясь совладать со смущением. Сун Тао Тао, восприняв это по-своему, прикусила губу и вытащила Чэн Ли Шу наружу:

– В таком случае мы пойдём и не будем беспокоить его. Давай дадим ему больше времени отдохнуть. Но мы обязательно вернёмся завтра.

Чэн Ли Шу просто не мог терпеть это молча:

– Зачем ты ко мне прикасаешься?

Сун Тао Тао возмущённо фыркнула:

– Ты думаешь, я действительно хочу прикоснуться к тебе?

Дети с шумом удалились, и Линь Шуан Хэ закрыл дверь.

Затем Хэ Янь вздохнула с облегчением. Линь Шуан Хэ действительно хорош. После стольких лет его способность наблюдать слова и цвета (1) всё ещё первоклассна. Неудивительно, что он был чрезвычайно популярен, когда находился в зале Сянь Чан. Настолько способный понимать, что думают люди и о чём они беспокоятся, Хэ Янь не могла не поблагодарить его от всего сердца.

– Сестра, ты такая удивительная, – Линь Шуан Хэ потряс веером, подошёл с улыбкой и сказал: – Ты так умело маскируешься, что даже сумела заставить девушку ревновать тебя! Это потрясающе!

– Спасибо, – слабо произнесла Хэ Ян.

Ум маленькой девочки Сун Тао Тао, она не дура, конечно, Хэ Янь понимала, к чему он повернулся. Но сознание маленькой девочки постоянно меняется, а она просто хочет немного побыть одна.

– Дайфу Линь здесь, чтобы проверить меня?

– Всё в порядке, – вздохнул Линь Шуан Хэ. – Лянь Чжоу Вэй, везде кровь, которую ещё не стёрли. Мёртвые тела этих людей Цян были свалены в кучу, и у меня разболелась голова, когда я посмотрел на них. Не смотри на меня. Хотя я лекарь, я не люблю видеть кровь в обычные дни. Я очень раздражаюсь. Я пришёл к тебе, чтобы спрятаться.

Линь Шуан Хэ тоже избалованный молодой господин, и о лютых холодах в Лянь Чжоу Вэй даже думать неприятно. Её комнату позаимствовали у Чэн Ли Шу. Она была просторной и удобной. Возможно, из-за травмы Хэ Янь здесь также сжигали достаточно угля, чтобы сделать её очень тёплой. Если провести сравнение, то это помещение определённо больше подходит для ленного проведения времени, чем пребывание снаружи.

– Почему бы Вам не пойти к генералу Сяо? Его комната гораздо удобнее этой, – спросила Хэ Янь.

_______________________________________

1. 察言观色 (cháyán guānsè) – дословный перевод – прислушиваться к речам и вглядываться в выражение лица; изучать выражение лица собеседника и анализировать его слова – это означает умение читать человека по лицу.

– Я тоже так думаю, – пожал плечами Линь Шуан Хэ. – Я столкнулся с ним, когда впервые пришёл сюда. Он шёл с кем-то в темницу. Может быть, что-то случилось. Я отправлюсь к нему, когда Сяо Цзюэ вернётся.

– В темницу? – Хэ Янь была поражена.

– А что такое? Ты тоже хочешь пойти.

Лэй Хоу – единственный, кто сейчас должен был находиться в заточении. Сяо Цзюэ отправился в темницу, чтобы допросить Лэй Хоу. Она уже имела дело с Лэй Хоу раньше и могла бы помочь.

– Я хочу пойти, – сказала Хэ Янь. – Мастер Линь может мне помочь?

– Изначально это было бы невозможно, – Линь Шуан Хэ скромно покачал веером. – Но поскольку это была просьба красивой девушки, всё в порядке, – он встал: – Пойдём, я послужу для тебя опорой.

* * *

У входа в темницу стояли Сяо Цзюэ и Шэнь Хань.

Охранники у двери удвоились, а внутри всё ещё стояли люди, опасавшиеся, что Лэй Хоу покончит с собой в камере. Ветер подхватил одежду Сяо Цзюэ, и он спросил на ходу:

– Что насчёт Ду Мао?

– По Вашему приказанию он был посажен под арест, – Шэнь Хань хотел было замолчать, но в конце концов сказал: – Но он мог действительно ничего не знать про Лэй Хоу.

– Сейчас я думаю, что это невозможно. Правила есть правила, – молодой человек выглядел равнодушным. – Если ты допускаешь ошибку, ты должен быть наказан.

Шэнь Хань больше не осмеливался заговорить.

Стражники в подземелье увидели Сяо Цзюэ и один за другим расступились. Сяо Цзюэ снял плащ, протянул его Фэй Ню и посмотрел на людей в камере.

Когда Хэ Янь сражалась с Лэй Хоу, она накормила Лэй Хоу мэнханьяо и связала его поясом Сун Тао Тао. Это оказалось настолько эффективно, что когда люди Сяо Цзюэ обнаружили его позже, Лэй Хоу ещё не проснулся.

Но гроза в этот момент была гораздо хуже, чем гроза, когда он играл против Хэ Яня. Его руки и ноги были скованы деревянными кандалами, Лэй Хоу не мог пошевелиться, он не мог даже пошевелить шеей, у него не было сил во всём теле, не говоря уже о том, чтобы прикусить язык и убить себя. Как только человек теряет возможность властвовать над своей жизнью и смертью, он становится подобен рыбе на тюфяке, и его можно только убить.

– Открой дверь, – сказал Сяо Цзюэ.

Охранник вышел вперёд и открыл дверь.

Несмотря на то, что дверь была открыта, Лэй Хоу не мог пошевелить и единым мускулом своего тела, ему едва хватало сил двигать губами. Предатель посмотрел на человека перед собой. Брови и глаза молодого человека были прекрасны и невероятны при свете ламп, но глаза, смотревшие на него, были холодны, как холодный пруд.

– Не трать попусту силы. Я ничего не скажу, – выдавил улыбку Лэй Хоу.

Охранник подвинул стул, и Сяо Цзюэ сел на него. Он опустил глаза и посмотрел на Лэй Хоу, произнося спокойным голосом:

– Несколько месяцев назад на горе Байюэ произошло сражение за флаг, и ты проиграл людям Хэ Яня, но я всё равно приказал тебе отправиться в передовой лагерь.

Лэй Хоу застыл с улыбкой и недоверчиво уставился на Сяо Цзюэ.

Сяо Цзюэ подняла брови:

– Теперь ты понял?

– Ты сделал это нарочно? – на мгновение голос Лэй Хоу стал очень хриплым.

– Новобранец, ничего из себя не представляющий во время ежедневных тренировок, становится выдающейся фигурой, сражаясь за флаг. В чём дело, гений? – Сяо Цзюэ усмехнулся: – Неужели ты действительно такой гений?

Лэй Хоу потерял дар речи.

Он получил задание, опустошил свой разум и вошёл в Лянь Чжоу Вэй, пытаясь найти пути шаг за шагом, опасаясь разоблачения. Даже в этот момент Лэй Хоу всё ещё сохранял своё бесстрашие и не страшился принести свою жизнь на благо миссии. Но Сяо Цзюэ обрушил его линию обороны всего одним словом.

Люди знали это с самого начала.

Поэтому всё, что он делал, было похоже на клоуна, прыгающего на балке, которого водят за нос и подбадривают.

– Ну и что? – Лэй Хоу решительно поддержал свой настрой и сказал: – Смерть – это всего лишь смерть, даже если в итоге она окажется не так ценна, как ты надеялся. Даже если понимание этого лишь добавит заноз в твоё сердце.

– Когда я приказал тебе отправиться в передовой лагерь, я сделал одну вещь, – Сяо Цзюэ небрежно махнул рукой, Фэй Ню наклонился, достал что-то из своего рукава и протянул Сяо Цзюэ. Это были саше и замок долголетия (1). Сяо Цзюэ бросил саше перед Лэй Хоу, стал раскручивать замок долголетия вокруг кончиков пальцев и с улыбкой посмотрел на Лэй Хоу: – Посмотри внимательно, неужели ты всё ещё это не узнаёшь?

_______________________________________

1. 长命锁 (chángmìngsuǒ) – замок долголетия – амулет, который делается в форме замка и надевается на ребёнка, чтобы привлечь к нему благоденствие, здоровье и долгий срок жизни.

Лэй Хоу бросил взгляд на вещи, и его точно пронзила молния.

Вышивка на саше была очень знакома. Он достался Лэй Хоу от жены. Замок долголетия был сделан самим Лэй Хоу перед тем, как он отправился на задание. Мужчина собственноручно надел его на своего сына.

– Сяо Хуай Цзинь, – сказал он, стиснув зубы. – Вред не касается моей жены и ребёнка (1).

– Жена и ребёнок? – Сяо Цзюэ поиграл замком долголетия в своей руке и саркастически сказал: – Когда ты пришёл, чтобы сделать это, ты вспоминал, что у тебя есть жена и ребёнок?

Лэй Хоу стиснул зубы и промолчал.

– Делая это, ты привязываешь жизнь своей жены и сына к своему телу. Что заставляет тебя думать, что ты единственный, кто будет расплачиваться за сделанное тобой?

– Сяо Хуай Цзинь! – громко сказал Лэй Хоу, он хотел бороться, но его сковали деревянными кандалами, и мужчина был бессилен. В этот момент его глаза покраснели, от треснувших кровеносных сосудов внутри, и Лэй Хоу закричал: – Что именно ты собираешься сделать?!

Молодой генерал посмотрел на него с насмешливой улыбкой и произнёс:

– Знаешь, мы можем поговорить об этом…

– Невозможно! – воскликнул Лэй Хоу.

– Какая верная собака! – Сяо Цзюэ поднёс замок долголетия к глазам, внимательно посмотрел и равнодушно сказал: – Думаю, ты мёртв, твоя жена и сын мертвы, отомстит ли за тебя хозяин, на которого ты работал?

– Я сделал это один. Они ничего не знали, – отчаянно взмолился Лэй Хоу. – Ты отпустишь их, отпустишь? Не имеет значения, что ты хочешь со мной сделать, не имеет значения, если ты убьёшь меня, пожалуйста.

– Прежде чем начать действовать, ты должен был подумать о последствиях. Как может повезти мёртвому солдату? – спросил Сяо Цзюэ. – Или же тебе следовало спрятать их поглубже.

Лэй Хоу остановил свой взгляд на каменном полу.

У молодого убийцы династии Вэй было твёрдое, как железо, сердце, и как бы смиренно он ни молился, его нельзя было обменять на мягкость. Он бесчувственный монстр, жестокий и непреклонный, как глиняная скульптура и резьба по дереву. Он так обращался со своими биологическими матерью и отцом. Как можно ожидать, что у него вообще могут быть человеческие чувства?

– Какого чёрта тебе надо? – слабо спросил Лэй Хоу. Но он знал, что не может быть более безжалостным, чем Сяо Цзюэ, и не мог закрывать глаза на жизнь своей жены и ребёнка.

Но если он это сделает, его хозяин отомстит. Успех – это жизнь, а неудача – это дорога в один конец.

В этот момент Лэй Хоу пожалел об этом.

– Я сказал, расскажи мне всё, что знаешь. У меня много времени, – медленно произнёс Сяо Цзюэ. – Так что не волнуйся, ты можешь закончить свой рассказ шаг за шагом.

– А если я этого не скажу?

Молодой человек сделал паузу, играя с замком долголетия, и в следующий момент, с лёгким скрипом, замок долголетия рассыпался в пыль в его руках. Он действительно раздавил замок долголетия в пыль одними пальцами.

– Ты можешь попробовать, – сказал он спокойным, даже нежным тоном, сообщив только одно: – Обещаю, в следующий раз это будут не только эти две мёртвые твари.

Лэй Хоу закрыл глаза.

Когда он снова открыл глаза, выражение лица мужчины было трагическим. Лэй Хоу посмотрел на Сяо Цзюэ, усмехнулся и сказал слово за словом:

– Это достойно генерала Фэн Юня, и это достойно генерала правой армии. Лэй Хоу понимает такой менталитет.

* * *

Хэ Янь с палкой в руке следовала за Линь Шуан Хэ в темницу, из которой не так давно выбралась. Как только она подошла к двери, то услышала такую фразу.

– Неудивительно, что ты отправился на сражение ещё до того, как миновал седьмой день (2). Неудивительно, что в своей битве при Чангу в Гочэне, когда утонули шестьдесят тысяч человеке, ты совершенно не изменился в лице. С точки зрения безжалостности кто в династии Вэй может сравниться с жестоким убийцей Сяо Хуай Цзинем?

_______________________________________

1. 祸不及妻儿 (huò bùjí qīér) – дословный перевод – вред не касается жены и детей – это означает, что семья не должна расплачиваться за вину одного из её членов; семья ни при чём; не втягивать семью (в разборки, конфликт); не трогать семью.

2. 头七 (tóuqī) – седьмой день – речь идёт о трауре.

Глава 116. Молодой человек (часть 1)

– Неудивительно, что ты отправился на сражение ещё до того, как миновал седьмой день. Неудивительно, что в своей битве при Чангу в Гочэне, когда утонули шестьдесят тысяч человеке, ты совершенно не изменился в лице. С точки зрения безжалостности кто в династии Вэй может сравниться с жестоким убийцей Сяо Хуай Цзинем?

В подземелье на мгновение воцарилась тишина.

Шэнь Хань хотел что-то сказать, но в конце концов промолчал. Молодой человек повернулся к пленнику спиной, и его руки медленно сжались в кулаки.

Но через некоторое время Сяо Цзюэ снова медленно заставил себя расслабиться. Он повернул голову, посмотрел на Лэй Хоу и равнодушно улыбнулся:

– Похоже, ты точно знаешь, что я за человек. Тогда ты должен думать более ясно, – он вышел, но голос молодого человека был холоден: – Я никогда не даю людям второго шанса.

Когда он подошёл к двери, то случайно столкнулся с Хэ Янь и Линь Шуан Хэ, которые стояли за углом. Он некоторое время смотрел на них, но потом ушёл, решив, что нет смысла обращать на эту парочку внимание.

Никто не осмеливался догнать его.

Шэнь Хань попросил снова запереть Лэй Хоу. Кто знает, были ли это слова Сяо Цзюэ, которые привели Лэй Хоу в отчаяние или что-то совершенно иное, но Лэй Хоу громко рассмеялся. Смех эхом отозвался в подземелье, мрачный и скорбный.

Фэй Ню вышел изнутри и был поражён, когда увидел Хэ Янь и Линь Шуан Хэ. Он остановился перед ними и поинтересовался:

– Господин Линь, почему Вы здесь?

– Я попросил его привести меня, – Хэ Янь заглянула внутрь. – Я уже сражался с Лэй Хоу, и когда генерал будет допрашивать Лэй Хоу, моя помощь может оказаться не лишней. Именно поэтому я и пришёл.

– В этом нет необходимости, всё уже решено. Вы двое можете вернуться, – быстро ответил Фэй Ню.

Линь Шуан Хэ пожал плечами. Увидев плащ Сяо Цзюэ, который Фэй Ню держал в руке, он взял инициативу в свои руки и взял его:

– Это одежда Хуай Цзиня. Позволь мне отнести её ему. То, с какой скоростью он ушёл, наглядно говорит о том, что этот парень не желает никого видеть.

Фэй Ню попытался отказаться:

– Не хотелось бы обременять господина Линя.

– Нет проблем, нет проблем, – сказал Линь Шуан Хэ. – Я найду его позже.

Фэй Ню остановился и кивнул Линь Шуан Хэ:

– Тогда мне остаётся только поблагодарить господина Линя за помощь

Линь Шуан Хэ улыбнулся и сказал Хэ Янь:

– Пойдём.

Они вдвоём вышли на улицу.

Когда они вышли из жилой комнаты, с небес уже начинал срываться снег, но в данный момент он становился всё тяжелее. Хэ Янь была ранена и шла очень медленно, всё ещё одетая в плащ Чэн Ли Шу. Хотя Линь Шуан Хэ ласково называл её "сестрой", он также обладал чувством меры, ладя с этой женщиной, как будто намеренно избегая подозрений, он даже не помогал Хэ Янь.

Однако они не спешили и шли очень медленно.

Снежные крупинки с шелестом кружили и падали на людей. Хэ Янь погрузилась в размышления, переваривая слова, что только что услышал от Лэй Хоу в подземелье. Линь Шуан Хэ холодно заговорил. Он спросил:

– Ты слышала о битве при Чангу в Гочэне?

Хэ Янь была поражена, а затем ответила:

– Я слышала об этом.

Битва при Чангу в Гочэне была одной из самых важных битв, во время которой Сяо Цзюэ возглавил солдат юной армии после смерти Сяо Чжун У в том году и повёл их на подавление восстания южных народов. В то время Великая Вэй и все жители страны ждали, чтобы увидеть, как Сяо Цзюэ станет посмешищем. Шестнадцатилетний мальчик с таким количеством солдат, с которым даже его великий отец не имел бы возможности одержать победу над иностранными вражескими солдатами.

Кто знал, что первая битва завершится полной и беспрецедентной победой, настолько, что позже вражеские войска на южной границе неуклонно отступали. Сяо Цзюэ действительно успокоил суматоху на юге, но прошло всего полгода.

– Ты знаешь, как он выиграл битву при Чангу?

– Водяная атака.

– Ты действительно знаешь?

Хэ Янь промолчала, и бамбуковая палка остановилась на снегу, выковыряв небольшую ямку.

– Тогда ты должна понимать, что в битве при Чангу генерал Фэн Юнь, Сяо Хуай Цзинь, затопил кровью Гочэн, и шестьдесят тысяч человек были убиты, – Линь Шуан Хэ крепче прижал к себе чёрный плащ Сяо Цзюэ. – В то время трупы плавали, и восток города был покрыт зловонным смрадом. Гочэн был похож на ад на земле, и это было невыносимо слышать. Каково это? – спросил он с улыбкой. – Не кажется ли тебе, что он жесток и бесчеловечен?

– Война жестока, – спокойно сказала Хэ Янь.

– Война жестока, – спокойно сказала Хэ Янь. – Быть милосердным к врагу – значит быть жестоким к народу своей страны. Более того, никто не знает, какова на самом деле истина, если он не находится в таком положении. Если бы не его жестокость и бесчеловечность, возможно, сейчас тонули бы мы.

Линь Шуан Хэ помолчал, повернулся к Хэ Янь и спросил:

– Как ты можешь так думать?

– Я просто думаю, что генерал Сяо не такой человек.

Линь Шуан Хэ уставился на нее так, словно впервые увидел Хэ Янь.

– А что плохого в том, что я сказала? – спросила Хэ Янь.

Молодой человек долго качал головой, улыбался и сказал:

– Я просто удивлен, что ты, проведя с Хуай Цзинем меньше года, так сильно поверила в него. Почему я, услышав об этом впервые, не был так непоколебимо уверен в его праведности, как ты?

Хэ Янь сказала про себя:

"Это потому, что Линь Шуан Хэ на самом деле не был на поле боя. Только увидев людей, сражающихся на поле боя, можно было по-настоящему понять, как трудно даётся каждое решение, принимаемое генералами. Сяо Цзюэ умён и спокоен. Если бы в этом не было настоящей необходимости, он бы никогда не пошёл на подобный жестокий шаг. Напротив, раз он согласился принять на себя репутацию жестокого и бескомпромиссного убийцы, значит, на это была веская причина".

Следовало понимать, в то время, после этого первого сражения в Чангу, хотя Сяо Цзюэ победил южных противников и вызвал восхищение и благоговейный трепет бесчисленных молодых людей, многие учёные также ругали его за безжалостность и неправедность, а также за то, что он убил слишком многих, породив немало зла. В конце концов, среди людей, утонувших в битве при Чангу, были и мирные жители южных государств.

– Похоже, Дайфу Линь знает, зачем он это сделал. Можете рассказать? – спросила Хэ Янь.

– Я не знал этого с самого начала, – Линь Шуан Хэ вздохнул: – Как ты думаешь, имея под своим контролем всего три тысячи солдат, существует ли какой-то иной способ противостоять шестидесятитысячной армии противника, кроме как в водной атаке?

– Три тысячи солдат? – Хэ Янь резко подняла голову: – Разве там не принимало участие сто тысяч солдат южной армии?

– Сто тысяч? – Линь Шуан Хэ улыбнулся и сказал: – Если бы у него в руках были сто тысяч солдат южной армии, ему не нужно было бы использовать этот метод.

* * *

После того как в том году умер Сяо Чжун У, госпожа Сяо последовала за ним. Некоторое время Сяо фу пребывал в трауре, горестно плача и сокрушаясь. В то время вся династия знала, что Сяо Чжун У потерпел поражение в битве при Миншуе из-за своих своевольных ошибок в командовании, из-за которых десятки тысяч солдат Великой Вэй погибли на поле боя.

Его Величество проявил доброту, думая о многолетнем заслуге семьи Сяо, и не стал привлекать Сяо Чжун У к ответственности за его халатность, но в то же время военная мощь также вернулась в его руки. В то время Сяо Цзюэ было всего шестнадцать лет, Сяо Цзину – восемнадцать, а Бай Жун Вэй вышла за него замуж менее чем за полгода до того, как произошла эта катастрофа.

Линь Шуан Хэ всё ещё помнил Сяо Цзюэ впервые после того, как семья Сяо оказалась в этом чудовищном положении.

Молодой человек всегда выглядел холодным и ленивым, как будто в его сердце никогда ничего не отражалось. Но это также вызывало у людей непоколебимую уверенность в том, что нет ничего в мире, что могло бы победить его.

Просто любой, кто переживает такую катастрофу в своей семье, неизбежно будет опустошён, и если он не выздоровеет, то всё будет совсем не так, как в прошлом. Но это был не тот случай с Сяо Цзюэ, который видел Линь Шуан Хэ. За исключением того, что выражение его лица было немного измождённым, чем раньше, он вовсе не ощущался подавленным.

– У тебя есть лекарство, от которого люди весь день дремлют? – спросил Сяо Цзюэ, когда пришёл к нему поговорить.

– Подобное средство есть в моей аптеке, – сказал Линь Шуан Хэ. – Если оно тебе нужно, я сразу же его достану.

Аптеки семьи Линь разбросаны по всей Великой Вэй. Несколько таких магазинов находились в одном только центре Шоцзина. Линь Шуан Хэ приказал маленькому мальчику-слуге пойти в ближайшую аптеку, взял две склянки, которые сразу же передал своему товарищу и сказал:

– Приняв его после еды, ты сумеешь проспать десять часов, – внезапно подумав о чём, то, молодой человек добавил ещё несколько слов: – Если у тебя бессонница по ночам, я могу приготовить тебе что-нибудь помягче.

Возможно, Сяо Цзюэ всю ночь с трудом засыпал из-за внезапных перемен в его семье, поэтому и хотел попросить лекарство, чтобы успокоить нервы и помочь себе заснуть.

Сяо Цзюэ положил лекарство себе в рукав, помахал ему рукой и сказал:

– Благодарю, – после чего развернулся и пошёл прочь.

– Хуай Цзинь! – позвал его Линь Шуан Хэ. Сяо Цзюэ остановился и посмотрел на него. – Ты действительно собираешься использовать это лекарство по назначению?

Брови молодого человека были изящны и блестящи, его взгляд прошёл мимо Линь Шуан Хэ и устремился куда-то вдаль. В конце расстояния маячил высокий дворец. Он равнодушно сказал:

– Я хочу войти во дворец.

Линь Шуан Хэ не был глупым человеком. Он сразу понял намерения Сяо Цзюэ.

– Ты хочешь войти во дворец, не сказав об этом старшему брату?

– Нет смысла говорить ему об этом, – молодой человек опустил голову и улыбнулся. – Это только добавляет ему проблем.

– Ты сошёл с ума! – Линь Шуан Хэ встревоженно сказал: – Знаешь ли ты, что сейчас из-за дел генерала Сяо в Великой Вэй полный бардак? Теперь никто не смеет говорить за генерала Сяо. Господин Сюй каждый день приезжает сопровождать Его Величество. Ты понимаешь, для чего всё это делается?

– Я знаю. Ну и что? – спросил Сяо Цзюэ. – Военная мощь должна вернуться в дом Сяо.

– Ты, наверное, так и умрёшь!

Сяо Цзюэ повернул голову и пристально посмотрел на него:

– Значит, я умру.

– Ты!

– Кстати, я хочу попросить тебя кое о чём, – сказал он.

На лице молодого человека редко появлялось такое торжественное выражение. Сердце Линь Шуан Хэ внезапно наполнилось зловещим предчувствием. Он едва шевелил губами, когда шёпотом спросил:

– В чём дело?

– Если я вернусь живым, мы оба будем считать, что этого разговора никогда не существовало. Если же я умру… – говоря об этом, он сделал паузу. – Ты не должен забирать тело для меня. Дайфу Линь может говорить перед Вдовствующей Императрицей. Пожалуйста, помоги моему старшему брату. Это дело не имеет к нему никакого отношения.

– Что значит "если я умру"? – Линь Шуан Хэ услышал свой дрожащий голос.

– Всё очень просто: как только сегодняшняя ночь закончится, либо я умру сегодня, либо завтра, – он выглядел спокойным, как будто говорил о чужом деле. – Но я не уверен в результате, так что, – он скривил губы в улыбке. – Ты можешь помолиться за моё благополучие.

– Сяо Хуай Цзинь!

Молодой человек повернулся к нему лицом и глубоко поклонился, а когда выпрямился, то произнёс только два слова?

– Большое спасибо.

Глаза Линь Шуан Хэ покраснели.

Сяо Цзюэ махнул ему рукой:

Линь Шуан Хэ не двинулся с места.

Сяо Цзюэ улыбнулся, повернулся и вышел.

Это было очень-очень давно, но в это время спина Сяо Цзюэ, казалось, остановилась перед ним. На шумных улицах города спина этого молодого человека, почти мальчика, была прямой, однако он ощущался невероятно одиноким.

Никто не знал, на какой путь он встанет, но Линь Шуан Хэ очень хорошо знал одну вещь.

Сяо Цзюэ не оглядывался назад.

* * *

Он был так поглощён своими мыслями, что не заметил, как замолчал, долго ничего не произнося. Слова Хэ Янь вывели молодого человека из оцепенения:

– Значит, позже генерал просто вошёл во дворец один?

Линь Шуан Хэ пришёл в себя, продолжал медленно идти и сказал на ходу:

– Я не следовал за ним во дворец, но позднее слышал, как об этом рассказывал мой дед.

* * *

В ту ночь шёл дождь.

Осенний дождь холодный и равнодушный ко всем заботам смертных, и он, кажется, проникал в сердца людей. Через несколько дней должен был состояться фестиваль Середины Осени. Если с Сяо Чжун У ничего не случится, то Сяо фу сейчас должен быть занят организацией ежемесячного банкета в честь фестиваля Середины Осени. Однако сейчас резиденция была безрадостна, и сыновья из особого почтения к погибшим пребывали в глубоком трауре.

Трое сидевших за столом не вымолвили ни слова.

Никто не хотел двигать палочками, чтобы взяться за еду, поэтому Бай Жун Вэй мягко сказала:

– Давайте есть как можно больше. Если вы оба будете продолжать в том же духе, то больше не сумеете попробовать эти блюда.

Перед ними стояли простые гарниры и обычный рис. После минутного молчания Сяо Цзин всё же взял миску, прежде чем сделать глоток, затем снова поставил её и сказал:

– Хуай Цзинь, я войду с тобой во дворец завтра рано утром.

Сяо Цзюэ спокойно кивнул:

– Хорошо.

– Что вы двое собираетесь делать во дворце? – спросила Бай Жун Вэй.

– У семьи Сяо нет военной мощи, и рано или поздно она превратится в мясо на разделочной доске и будет уничтожена. Так или иначе, необходимо, чтобы солдаты южной армии вернулись под контроль дома Сяо, – сказал Сяо Цзин.

Иначе семья Сяо не будет знать, как долго сможет поддерживать своё существование.

– Тогда, даже если Его Величество вернёт нам военную мощь, что мы будем делать в будущем? – спросила Бай Жун Вэй с бьющимся сердцем. – Жу Би, ты же доктор! А Хуай Цзинь… Даже если Хуай Цзинь занимается боевыми искусствами, ему всего шестнадцать лет.

Сяо Цзин сделал паузу.

Он должен был признать тот факт, что в семье Сяо никого не было. Несмотря на то, что Сяо Цзюэ обладал разными талантами, ему всего шестнадцать, и он ещё совсем ребёнок. Как можно представить его стоящим во главе десятков тысяч солдат южной армии?

Трудно будет убедить общественность.

– Есть так много вещей, которые ты можешь сделать в шестнадцать лет, – Сяо Цзюэ небрежно поднял овощи своими палочками: – Брат, если ты боишься своей головы и хвоста (1), то ничего не добьёшься.

Сяо Цзин вздохнул и сказал:

– Просто давай делать шаг за шагом. Теперь другого пути нет.

– Вернёт ли Его Величество нам военную мощь? – с лёгкой грустью проговорила Бай Жун Вэй. Теперь, когда власть Сюй Сяна чудовищна, он не упустит возможности расправиться с семьёй Сяо.

– Так и будет, – молодой человек лениво налил им чаю. – Не бойтесь, Сюй Цзин Фу всего лишь смертный.

Никто больше не произнёс ни слова.

Ночной дождь барабанил не переставая, и один из подчинённых Сяо Цзюэ помог Бай Жун Вэй и Сяо Цзину перебраться в их постель.

Сяо Цзюэ встал, надел верхнюю одежду и вышел за дверь.

Снаружи ждал Фэй Ню, и дождь падал на землю, разбивая лужи, покрывая рябью их поверхности и пропитывая белые фонари, висевшие у двери.

Сяо Цзюэ остановился в дверях.

– Молодой господин, – сказал Фэй Ню.

Он опустил голову и приказал управляющему:

– Позаботься о них, – после чего повернулся и сел в экипаж. – Поехали.

Он исчез в ночи.

Карета подъехала ко дворцу, где Сюй Цзин Фу, нынешний премьер-министр, играл в шахматы с Императором Вэнь Сюанем.

Дворцовые слуги пришли доложить:

– Ваше Величество, второй сын генерала Гуан У просит Вас об аудиенции.

Император Вэнь Сюань сделал паузу, играя в шахматы.

– Сяо Хуай Цзинь? Что он здесь делает?

– Может быть, это для его отца, – Сюй Цзин Фу улыбнулся и сказал: – Ваше Величество, будьте осторожны, – мужчина поднял чёрный камень с доски.

– Ты, не пользуйся моей рассеянностью, – с улыбкой пожурил Император Вэнь Сюань. – Хитришь.

Сюй Цзин Фу тоже улыбнулся:

– Это Ваше Величество позволили старому министру сделать такой ход.

Они рассмеялись и снова вернулись к игре в шахматы, как будто забыли о Сяо Цзюэ. Прошло немного времени, и дворцовая служанка снова вошла, чтобы напомнить:

– Ваше Величество, второй молодой господин семьи Сяо всё ещё ждёт снаружи дворца, а снаружи всё ещё идёт дождь.

– Пусть вернётся, когда пройдёт дождь, – Император Вэнь Сюань был расстроен шахматной партией перед ним. – Что ты собираешься делать?

– Ваше Величество, не сердитесь, – сказал Сюй Цзин Фу. – Второй сын семьи Сяо переживает большие изменения в привычном укладе жизни, и сейчас он всё ещё ребёнок. Должно быть, в его сердце много обид. Лучше пусть старый министр выйдет и убедит его. Лучше всего убедить его вернуться.

– Ты можешь идти вперёд, – Император Вэнь Сюань нетерпеливо махнул рукой: – Требовать аудиенции императора мог позволить себе Сяо Чжун У, но его сын не имеет подобного дозволения. Семья Сяо, всюду только и слышу, что слова о семье Сяо! Ты должен убедить его вернуться. Иди и быстро возвращайся, и ты должен сопровождать меня, чтобы закончить эту партию в шахматы, когда вернёшься.

Сюй Цзин Фу встал и почтительно поклонился Императору:

– Слушаюсь.

Выйдя из ворот зала, он увидел Сяо Цзюэ, стоящего на коленях у двери и ожидающего аудиенции.

Когда Сюй Цзин Фу был молод, он работал в Академии Ханьлинь и имел учеников со всей страны. Многие выдающиеся молодые люди Великой Вэй имели к нему некоторое отношение. Несмотря на то, что Сяо Цзюэ не был его учеником, Сюй Цзин Фу слышал о превосходстве Сяо Цзюэ. Однажды он видел Сяо Цзюэ во время Императорской охоты и также помнил, что мальчик в белом был так грациозен, что у даже у него кружилась голова. Сяо Цзюэ был подобен жемчужине, непроизвольно заставляя сравнивать себя с другим.

Сюй Цзин Фу тоже вздохнул про себя. Как было бы хорошо, если бы такой выдающийся молодой человек был членом его семьи Сюй. Однако такое сокровище попало в руки этого варвара Сяо Чжун У, какая трата!

Он остановился перед Сяо Цзюэ и сказал:

– Второй молодой господин Сяо, – молодой человек поднял голову и посмотрел на него.

– Господин Сюй.

____________________________________

1. 畏首畏尾 (wèi shǒu wèi wěi) – дословный перевод – боишься головы, боишься хвоста – выражение, которое сопоставимо с нашим "бояться собственной тени", описание человека очень трусливого.

– На улице такой сильный дождь, почему второй молодой господин Сяо вышел на улицу без зонтика? – он приказал дворцовым служанкам слева и евнухам справа: – Подайте второму молодому господину Сяо зонтик.

Дворцовая служанка тут же оказалась за спиной Сяо Цзюэ с зонтиком в руках. Сюй Цзин Фу сделал жест, чтобы приказать евнухам помочь ему подняться, как будто старший действительно заботился о младшем:

– Зачем Вы стоите на коленях, вставайте скорее.

– Я хочу видеть Его Величество, – сказал Сяо Цзюэ, не двигаясь с места.

– Его Величество сейчас занят, и если у второго молодого господина Сяо действительно есть какие-то дела, то не следует спешить. Возвращайтесь завтра. Сейчас уже очень поздно, и Его Величеству придётся отдохнуть после того, как он посвятил весь свой день заботам о благе страны.

Молодой человек остался невозмутим и только повторил:

– Господин Сюй, я должен увидеть Его Величество именно сегодня.

Сюй Цзин Фу сделал два шага назад, засунув руки в рукава и глядя на него с доброй улыбкой на лице:

– Второй молодой господин Сяо, Его Величество добр. Теперь, когда Ваш отец не выполнил своего долга, Миншуй нанёс жестокое поражение солдатам Великой Вэй в этой войне. Он должен был быть привлечён к ответственности. Именно Его Величество вспомнил старые времена и раскрыл сеть с одной стороны (1). Как Вы можете быть ненасытны и не знать о добре и зле?

Ночной дождь шёл наискось, пробираясь из-под зонта и намочив одежду мальчика. Его брови были ужасно красивыми, выражение лица спокойным, а голос больше не был наполовину ленивым и романтичным, когда он произнёс:

– Господин Сюй прав.

Улыбка Сюй Цзин Фу осталась прежней.

– Итак, – Сяо Цзюэ поднял голову и посмотрел на него. – Я умоляю господина Сюя проявить любезность и помочь уговорить Его Величество. Сяо Цзюэ желает видеть Его Величество.

– Второй молодой господин Сяо шутит. Почему лаофу должен хотеть умолять Его Величество ради Вас? – спросил Сюй Цзин Фу.

Молодой человек посмотрел на него и слегка наклонил голову:

– Пожалуйста, господин Сюй.

Гордость молодого человека наиболее уязвима для разрушения, иногда, если его позвоночник сгибается так легко, что он уже не может стоять прямо.

Если бы Сяо Чжун У узнал об этом в загробном мире, то с каким выражением лица он смотрел бы сейчас на своего гордого второго сына, стоящего перед Сюй Цзин Фу на коленях и просящего о милости и милостыне?

В одно мгновение Сюй Цзин Фу не захотелось сразу же доводить его до конца. Смотреть, как гордые люди падают в пыль, как их втаптывают в грязь, как попирают их самоуважение, а их самооценка разбивается на куски, ничего не стоит. Текущая ситуация была гораздо интереснее.

Он слегка поднял голову и сказал в отчаянии:

– Второй молодой господин Сяо, дело не в том, что лаофу не желает Вам помогать. Просто теперь Его Величество сердится на семью Сяо. Даже если это лаофу, ему трудно вмешаться в это дело.

Сяо Цзюэ только сказал:

– Пожалуйста, господин Сюй, исполните моё желание.

Сюй Цзин Фу долго смотрел на него, потом сказал:

– Если второй молодой господин Сяо настаивает на встрече с Его Величеством, лучше сначала получить наказание самому. Семья Сяо уже обвинена в грехе. Если второй молодой господин Сяо сможет очистить род от его, лаофу позаботится о том, чтобы огонь в сердце Его Величества немного рассеялся, и тогда лаофу сможет говорить от имени второго молодого господина Сяо.

– Пожалуйста, господин Сюй, дайте совет и наставление.

– Ты сейчас молод и не можешь вынести большего наказания, просто пойди и вынеси пятьдесят ударов батогом (2), – сказал мужчина.

Это было произнесено с большой лёгкостью, как будто Сяо Цзюэ уже многое открыл, дворцовые служанки рядом с ним опустили головы и ничего не говорили, но они не могли скрыть своего удивления.

От пятидесяти ударов батогами могут умереть те, кто окажется чуть слабее. Обычные люди, даже если они сумеют пережить пятьдесят ударов батогами, они могут потерять половину своей жизни. Трудно будет даже шевелиться в течение первых полутора лет.

____________________________________

1. 网开一面 (wǎngkāi yīmiàn) – литературный перевод – открыть сети с одной стороны – это идиома, которая обозначает возможное послабление законов, снисходительное отношение со стороны власть имущих.

2. Батог (от финского patukka "палка, посох, дубинка") – палка, толстый прут, толстый кнут для телесных наказаний в старину.

– Хорошо, – сказал Сяо Цзюэ.

Сюй Цзин Фу улыбнулся:

– У второго молодого господина Сяо действительно стиль отца, – он повернулся и приказал людям позади него: – Возьмите второго молодого господина Сяо вниз, чтобы он мог получить наказание.

Ночной дождь шуршал, и на спину молодого человека один за другим опустились пятьдесят батогов. Это было не так просто, как представлялось со стороны, потому что дворцовые евнухи, которые осуществляли весь процесс "наказания", получили надлежащие указания от Сюй Цзин Фу.

Мальчик не сказал ни слова, стиснул зубы и перенёс все пятьдесят ударов с непоколебимым спокойствием. После того, как последний из пятидесяти ударов опустился на спину Сяо Цзюэ, он вытер следы крови в уголках губ, медленно поднялся на ноги и выпрямился.

Когда молодой человек встал, его шаги были немного нетвёрдыми, и он почти не мог сохранять равновесие. Дворцовые слуги рядом с ним выглядели немного невыносимо. Тогда второй молодой господин Сяо, одетый в парчу и лисий мех, был благороден и великолепен, а теперь он оказался в таком смущающем положении. Кто бы мог ожидать подобного? Естественно, не существовало подобного человека.

Сюй Цзин Фу было неинтересно смотреть, как Сяо Цзюэ отходит от ударов батогами. Он вошёл в зал и первым делом направился поговорить с Императором Вэнь Сюанем.

– Разве ты не говорил, что хочешь от него избавиться? – спросил Император Вэнь Сюань.

– Ваше Величество, – покачал головой Сюй Цзин Фу. – Второй молодой господин Сяо настаивает на встрече с Вашим Величеством, и старый министр не имеет возможности его убедить. Молодой человек полон энергии, настаивая на том, что должен что-то сообщить Вашему Величеству, и даже девять волов не в состоянии оттащить его прочь. Теперь, когда генерала Гуан У больше нет, как и его матери, старый министр тоже жалеют его. Если Вы не желаете видеть его, ничего страшного. Просто отпустите его и не встречайтесь с ним в следующий раз.

Император Вэнь Сюань вздохнул:

– Сердце моего возлюбленного подданного слишком сочувствующее.

– Это любезность Вашего Величества.

– Да будет так, – приказал Император Вэнь Сюань дворцовым служанкам. – Во всяком случае, я видел, как он рос, так что пусть войдёт.

Снаружи было очень холодно, а внутри очень тепло, и от ночного дождя не было укрытия, только аромат цветов, от которого у людей кружилась голова. Под ярко горящим светом можно было заметить идущую фигуру.

Молодой человек опустился на колени перед Императором Вэнь Сюанем и сказал:

– Этот подданный падает ниц перед Вашим Величеством.

– Нет необходимости вести себя настолько вежливо, – Император Вэнь Сюань небрежно сказал, поднимая глаза, чтобы посмотреть на Сяо Цзюэ. В тот же миг он был поражён, когда увидел Сяо Цзюэ, и спросил: – Как ты стал таким?!

На улице шёл дождь, и зонт Сюй Цзин Фу продержался меньше мгновения. Всё его тело было мокрым и смущённым, и из-за того, что Сяо Цзюэ только что получил пятьдесят ударов батогами, его тело было очень слабым, лицо было похоже на драгоценную белоснежную бумагу, а губы казались бледными. Весь вид молодого человека, казалось, говорил, что он вот-вот упадёт в обморок.

Сяо Цзюэ очень отличается от своего прошлого "Я".

В конце концов, наблюдая, как он растёт, Император Вэнь Сюань не мог не почувствовать сострадания и немного настоящей заботы. Он сбавил тон и сказал:

– Скажи мне, кто-то издевался над тобой?

– Ничего подобного, – Сюй Цзин Фу отошёл в сторону и ответил: – Второй молодой господин Сяо знал, что семья Сяо виновна, и сам предпочёл получить наказание в пятьдесят ударов батогами, чтобы научиться чувствовать себя лучше в своём сердце, а также дать понять Вашему Величеству, что раскаяние семьи Сяо искреннее.

Император Вэнь Сюань посмотрел на него и вздохнул:

– Пятьдесят ударов батогами – это слишком много.

– Второй молодой господин Сяо также благодарен за благосклонность Вашего Величества, – сказал Сюй Цзин Фу с улыбкой.

– Почему ты пришёл ко мне? Я больше не хочу упоминать семью Сяо, – сказал Император Вэнь Сюань.

Взгляд Сяо Цзюэ скользнул по шахматной партии на столе. Над шахматной доской переплетались чёрные и белые фигуры, а под тёплым светом царил мрачный холод.

Как и в случае с жизнью, никто не может предсказать, что произойдёт в будущем.

Но прошлое прошло, а будущее создаётся тогда, когда его невозможно предсказать.

Молодой человек выпрямил свою саднящую спину, его голос был спокоен. С неудержимым упрямством он произносил одно слово за другим:

– Поданный просит соизволения Вашего Величества. Я хотел бы лично возглавить солдат южной армии, чтобы вернуться в Миншуй и сразиться с южными странами.

Глава 117. Молодой человек (часть 2)

– Поданный просит соизволения Вашего Величества. Я хотел бы лично возглавить солдат южной армии, чтобы вернуться в Миншуй и сразиться с южными странами.

Свет и тень слегка дрогнули, и снаружи донёсся звук дождя, бьющего по мокрой поверхности.

Молодой человек наклонился и долго не мог встать. Император Вэнь Сюань медленно сказал:

– Ты вообще понимаешь, о чём говоришь?

– Южные варвары издевались над моим народом на Центральных равнинах. Теперь, когда мой отец погиб в битве, а шакалы не исчезли, я готов унаследовать волю своего отца и вернуться к южным варварам, чтобы вернуть стране Миншуй.

Император Вэнь Сюань молчал. Сюй Цзин Фу заговорил первым. Он сказал:

– Второй молодой господин Сяо, генерал Гуан У ушёл. Хотя старый министр может понять Вашу печаль и гнев в этот момент, это не вопрос слова, чтобы вывести ваши войска.

Видя, что Император Вэнь Сюань не собирается останавливать его, Сюй Цзин Фу продолжил:

– В первой битве при Миншуй генерал Гуан У проявил своеволие и задержал своих бойцов, в результате чего десятки тысяч солдат Великой династии Вэй были похоронены в Миншуе... Благословение, что Его Величество великодушен и не собирается привлекать к ответственности семью Сяо. Однако теперь Вы прибыли сюда этим вечером, но не для того, чтобы признать себя виновным, а ради получения военной силы.

– Этот подданный говорит от имени народа Великой Вэй, – торжественно произнёс Сяо Цзюэ.

– От имени народа Великой Вэй? – Сюй Цзин Фу покачал головой и сказал: – Второму молодому господину Сяо сейчас всего шестнадцать лет, и он никогда раньше не был на поле боя. Сколько генералов в Великой династии Вэй не осмеливались сказать слова о том, что поведут свои войска в поход. Вы – ещё совсем ребёнок, однако это не означает, что Вы можете говорить глупости и быть настолько тщеславным.

– Возвращайся. Я не хочу больше упоминать об этом, – сказал Император Вэнь Сюань.

Молодой человек сделал паузу и посмотрел на Императора Вэнь Сюаня:

– Подданный готов следовать правилам военного времени. Если подданный потерпит положение, он будет наказан в согласии с этим правилом.

Слово за словом, на земле послышался какой-то звук.

Глаза второго сына семьи Сяо всегда были очень прекрасны в жизни, прозрачны, как осенняя вода, но всегда с некоторой ленивой рассеянностью. Теперь эта ленивая рассеянность в его глазах исчезла, что-то утонуло, и что-то постепенно всплывало вверх, заставляя людей чувствовать себя обожжёнными на мгновение.

Этот взгляд было трудно игнорировать.

– Легко говорить о порядке военного времени, – сказал Сюй Цзин Фу. – Просто поражение второго молодого господина Сяо – это не более чем одна жизнь. Из-за поражения в Миншуе генерала Гуан У Великая Вэй уже понесла большие потери человеческих жизней. Теперь из-за ваших слов десятки тысяч солдат южной армии также будут использованы в качестве ставки? – он погладил бороду, покачал головой и вздохнул: – Великая Вэй больше не может позволить себе проигрывать.

Сяо Цзюэ на мгновение замолчал:

– Я не смею.

В глазах Сюй Цзин Фу вспыхнул огонёк.

Сяо Цзюэ снова покачнулся и преклонил колени:

– Южные варвары вторглись в нашу страну и убили людей. Мой отец погиб в бою, но подданный не хотел жить. Надеясь на одобрение Вашего Величества, Жун Чэнь повёл армию вперёд. Не видя хороших новостей, подданный не осмелился сказать, что Его Величество даст подданному столько солдат, сколько подданный пожелает, но подданный поведёт столько солдат, сколько ему доверят, даже если он погибнет в бою, он ни о чём не пожалеет.

У него было упрямое отношение и отчаянное решимость, как будто до тех пор, пока Император Вэнь Сюань не согласится, Сяо Цзюэ не сможет встать со своих колен.

Император Вэнь Сюань потёр лоб:

– Я больше не хочу об этом говорить.

– Благосклонность Вашего Величества велика, – голос молодого человека не дрогнул и наполовину.

– Ваше Величество, – сказал Сюй Цзин Фу. – Второй молодой господин Сяо настаивает на том, чтобы отправиться в южное приграничье сражаться, и он так искренен.

Император Вэнь Сюань взглянул на него:

– А что, ты тоже хочешь говорить за него?

Сюй Цзин Фу поспешно сказал:

– Старый министр не осмеливается, но второй молодой господин Сяо так уверен в себе, что, может быть, произойдёт чудо. Просто теперь Великая Вэй действительно не осмеливается сделать ставку в десятки тысяч солдат южной армии… Так что…

– И что же ты предлагаешь? – спросил Император Вэнь Сюань.

– Три тысячи.

Сяо Цзюэ поднял голову.

Солдаты южных варваров насчитывали сотни тысяч. Принятие под своё командование трёх тысяч человек вместо ста тысяч человек было смерти подобно. Ни один генерал не примет это предложение. Это было очевидное поражение ещё до начала войны.

Император Вэнь Сюань сделал глоток чая и в глубине души понял, что якобы просьба Сюй Цзин Фу состояла в том, чтобы вынудить Сяо Цзюэ отступить. Взять три тысячи солдат для борьбы с южными варварами было не просто сложным, даже для сильного человека, это называется мечтой сумасшедшего. До тех пор, пока Сяо Цзюэ не захочет умереть, он не согласится.

Он поставил чашу с чаем из своей руки на стол и посмотрел на упрямого молодого человека в коленопреклонённой позе перед собой:

– Сяо Хуай Цзинь, если ты настаиваешь на том, чтобы выйти, я дам тебе только три тысячи человек. Ты всё ещё желаешь пойти?

Сюй Цзин Фу засунул руки в рукава и посмотрел на стену.

"Он не согласится".

Молодой человек медленно опустил голову и поклонился Императору Вэнь Сюаню:

– Подданный искренне поблагодарит Ваше Величество за Вашу Святую милость.

Несколько человек в зале вздрогнули.

Когда Сяо Цзюэ снова поднял глаза, выражение его лица уже было спокойным:

– К словам государя следует относиться серьёзно, три тысячи есть три тысячи.

* * *

Снег тяжело давил на голые ветви, и с тихим пощёлкиванием ветви прогибались под его тяжестью.

Линь Шуан Хэ был слегка озадачен.

Когда Сяо Цзюэ взял три тысячи солдат и лошадей в Миншуй, прошло много времени с тех пор, как он узнал об этом. Прошло много времени, прежде чем битва при Чангу в Гочэне уже состоялась, и прошло много времени, прежде чем литераторы и учёные стали ругать Сяо Цзюэ за его жестокость и безнравственность. Спустя долгое время Сяо Хуай Цзинь стал генералом Фэн Юнем, Богом Войны Великой династии Вэй, и после долгого времени они не виделись уже два года.

Мир непостоянен, и у людей разные мнения, но никто не знает, в каком настроении был молодой человек, когда он вышел из города с тремя тысячами человек и знал, что ему противостоит армия в сто тысяч человек.

Сяо Жу Би не знал, что Сяо Цзюэ натворил, потому что потерял сознание. Когда молодой человек вошёл во дворец посреди ночи, ему было дано всего три тысячи солдат и лошадей. Он думал, что Его Величество передал солдат южной армии Сяо Цзюэ, и Сяо Цзюэ временно обрёл военную власть.

Все ругали Сяо Цзюэ за его спиной, ругая молодого человека за борьбу за власть и жажду наживы. Его мать умерла, а парень не мог дождаться даже истечения семи дней, чтобы войти во дворец, и искать благодати для себя и своей семьи Как абсурдно было обманывать Его Величество косноязычными словами и получить в своё распоряжение сто тысяч солдат южной армии. Каким же золотым языком обладает этот длинноволосый мальчишка (1)?

Кто же этот смешной человек?

Как абсурден этот мир.

Когда Сяо Цзюэ покинул город, была уже глубокая ночь. Никто не знал выражения его глаз до того, как он ушел, и никто не знал, о чём он думал в глубине души.

Что касается семьи Сяо, то некоторые люди могли только вздыхать, в то время как другие предпочитали злорадствовать. Но это продлилось лишь несколько дней. Как только прошёл январь, мало кто уже вспоминал обо всей этой ситуации, а через несколько месяцев та и вовсе осталась бы позади.

Пока не пришла хорошая весть о битве при Чангу.

Второй молодой господин Сяо повёл солдат южной армии брать Гочэн и утопил шестьдесят тысяч южных варваров, шокировав всю страну.

Империя была потрясена не только неожиданной победой молодого человека. Ещё большим потрясением для всех стала особая жестокость Сяо Цзюэ в столь юном возрасте.

Мир думал, что он привёл сто тысяч солдат южной армии, а потому мог бы использовать более мягкий способ, чтобы, по крайней мере, оставить живого пленника. Многим было известно, что среди шестидесяти тысяч человек, которые утонули, были гражданские лица.

Но что можно было сделать?

* * *

– От трёх тысяч до ста тысяч человек, – Хэ Янь потёрла небольшую шишку на кончике бамбуковой палки и осторожно надавила на неё. Девушка ощутила боль в руке. – У него не было другого пути.

Линь Шуан Хэ улыбнулся и сказал:

– Неплохо.

Если бы не отчаянная ситуация, кто бы воспользовался этим методом?

___________________________________

1. 毛头小子 (máotóu xiǎozi) – дословный перевод – маленький ребёнок с покрытой волосами головой. Дело в том, что молодые люди, если я не ошибаюсь, до церемонии надевания шапки (церемонии совершеннолетия) в Древнем Китае ходили простоволосыми, не собирая волосы, а оставляя их свободно струящимися по спине. Поэтому, когда говорили о слишком юных людях, их называли именно так. Сходно с нашим выражением "молоко на губах не обсохло". Юнец, желторотик, малец.

* * *

Солдаты южных варваров и их лошади были расквартированы в Гочэне. Сяо Чжун У и раньше было трудно одолеть это непреступную крепость, но теперь, имея всего три тысячи солдат и лошадей, было ещё более невозможно противостоять врагу в лоб. Сяо Цзюэ приказал трём тысячам человек тайно построить плотину в ста милях к востоку от Гочэна, чтобы перехватить поток воды в длинной долине Дуншань. По мере того как вода накапливалась всё больше и больше, она превратилась в огромный океан.

– Господин, подумайте ясно, – попросил Фэй Ню. – На этот раз весь мир будет оскорблён подобным поступком.

Наводнение в Гуочэне, даже если они победят, оставит жестокий след в учебниках истории. Солдаты, которые всегда были солдатами, всегда надеялись прославиться в истории и были знамениты на протяжении тысячелетий. Более того, Его Величество сегодня восхищается "благожелательностью" и не любит беспорядочных убийств. Такую победу гораздо труднее вынести, чем получить.

Молодой человек сидел под деревом, глядя в сторону Гочэна вдалеке, погладил пальцами сорняк в трещине перед собой и насмешливо сказал себе под нос:

– А разве похоже, что у меня есть какой-нибудь иной выбор?

Фэй Ню промолчал.

– Не имеет значения, что обо мне говорят другие, – он встал, его чёрный плащ волочился за молодым человеком, и сказал: – Открой дамбу.

Фэй Ню не говорил и не двигался.

Молодой человек вышел вперёд и холодно произнёс:

– Я сказал открыть дамбу!

Поток в тысячи метров шириной устремляясь вниз.

Гуочэн был затоплен, и наводнение хлынуло с востока города и обрушилось с запада. Варварские солдаты и гражданские лица в центре и к югу от города не смогли спастись, и все шестьдесят тысяч человек утонули.

Город пал, и Сяо Цзюэ победил без боя.

Когда новость дошла до центрального двора, Император Вэнь Сюань тоже был потрясён.

После смерти Сяо Чжун У чиновники, поддерживавшие семью Сяо, были подавлены партией Сюй Сяна. Сяо Цзюэ воспользовался возможностью написать письмо и ещё раз попросил Императора Вэнь Сюаня передать ему солдат южной армии. В конце концов, он с треском уничтожил южных варваров.

Император Вэнь Сюань мало-помалу делегировал власть.

Победы Сяо Цзюэ также одерживались одна за другой.

За последние несколько лет южные варвары потерпели поражение и отступили от границ Империи, и, в конце концов, они не смогли сформировать армию. Молодой человек, уничтоживший Гочэн город один на один с тремя тысячами людей, пусть и под покровом ночи, наконец-то стал ужасающим генералом Фэн Юнем в глазах всего мира.

* * *

Никого не волнует, какова на самом деле правда. Всё, что волновало людей, – это то, что он был жаден до военных заслуг, считал человеческую жизнь подобной сорной траве и яростно убивал по своему желанию. Что волновало остальных, так это то, что он высокомерен и властен, дерзок, и даже единственный сын министра налогов может презирать его, без оглядки оскорбляя Сяо Цзюэ, в то время как общественное мнение будет полностью согласно с этой оценкой личности молодого генерала.

Но готова ли была она поступать также?

Когда Хэ Янь была молода, они вместе учились в зале Сянь Чан и читали и познавали мир. У молодых людей было своё юношеское безумие, они презирали Куньлунь (1), смеялись над Лулян (2), несколько лет точили мечи, чтобы однажды продемонстрировать свою остроту (3). Какой высокий дух, красивый и великодушный, но в последующие несколько лет зал Сянь Чан больше ни разу не видел столь выдающихся выпускников, как в том году.

___________________________________

Примечание автора (с небольшими историческими пояснениями от переводчика):

У истории затопления Гаочэна есть прототипы.

Знаменитый генерал эпохи Сражающихся Царств был талантливым, но, как признают многие, безжалостным генералом. За свою военную карьеру (которая продлилась, на минуточку, более тридцати лет) он провёл множество военных операций и предпринял более семидесяти осад городов, многие из которых действительно захватил. Прототипом же для этой битвы стал захват города Янь в округе Цинь (279 год до нашей эры).

Конечно, есть небольшие изменения в описании битвы по сравненною с тем, что происходило при захвате города Янь. Заинтересованные друзья могут это проверить. Я не пытаюсь таким образом обелить Сяо Цзюэ, просто в таких вещах никто не может быть правым или виноватым, всё дело в том, что позиции слишком различаются.

Если вы желаете указать на ошибки людей, то следует понимать, что война в принципе дело не благое и не может быть ничем оправдана. Подъём и падение наций строятся на страданиях людей.

Описанные события в этой главе являются лишь необходимым погружением в историю повествования и не имеют никакого подтекста. Я пишу это без какой-либо задней мысли или призыва к действию. Не ищите здесь того, чего нет.

___________________________________

1. Куньлунь – одна из крупнейших горных систем Азиатского материка, расположена в Китае. Куньлунь простирается от Памира на западе до Сино-Тибетских гор на востоке, окаймляя Тибет с севера. Длина горной системы – более трёх тысяч километров, ширина – от ста пятидесяти километров на западе до шестисот километров на востоке.

Куньлунь в мифологии древних китайцев – священная гора на окраине земли. Считалось, что высота Куньлуня – более семи тысяч метров, и из него берёт начало Хуанхэ.

Путь к Куньлуню преграждали различные опасности – огнедышащие горы и волшебная вода, однако, после их прохождения человек попадал в Даосский рай. Первым, кто оказался там, стал император Му-Ван (976-922 гг до н.э) из династии Чжоу.

После распространения буддизма Куньлунь стали считать местом слияния неба и земли. На самой вершине Куньлуня днём пряталась луна, а ночью – Солнце.

2. Понятия не имею, о чём речь, к сожалению. Кто или что это (т) Лулян (吕梁). Если есть какие-нибудь идеи, пишите в комменты!

3. Здесь используется выражение "锋芒 (fēngmáng)", которое можно перевести как остриё (клинка), так и способности, талант. Так как в этом учебном заведении преподавали как боевые искусства, так и науку, я оставила прямой перевод, но выражение стоит понимать в обоих значениях.

Тот факт, что красивый молодой человек в белом одеянии и серебряном головном уборе превратился в убийцу с нефритовым лицом в чёрной одежде и чёрных доспехах, – не повод для торжества.

Он был всего лишь одним человеком от начала и до конца.

Снегопад становился всё сильнее.

Когда он стал достаточно взрослым, чтобы стоять с гордо поднятой головой, он уже был окружён таким нестерпимым холодом. Молодой человек мог ступать по снегу, оставляя чёткие следы за собой, но вскоре и они будут скрыты тяжёлым снегом, не оставив после себя ничего.

– Я не знала, что в то время генерал привёл с собой только три тысячи человек в битву при Гочэне, – сказала Хэ Янь.

– Ты знаешь, откуда взялся батальон девяти знамён? – спросил Линь Шуан Хэ.

Хэ Янь покачал головой.

– Его Величество разрешил Сяо Цзюэ самому подобрать три тысячи человек из солдат южной армии в тот поход против южных варваров, и это была его последняя любезность по отношению к Хуай Цзиню. Хуай Цзинь встал перед солдатами южной армии и попросил их выбрать, готовы ли они следовать в Миншуй.

Прежде чем уйти, никто не думал, что эта битва будет выиграна. Это значило идти на смерть. Каждый, кто был готов сделать шаг вперёд, был полон решимости умереть и последовать за сыном генерала.

– Первые восемьсот человек, которые вышли вперёд, стали батальоном девяти знамён, – улыбнулся молодой человек.

Хотя Хэ Янь уже знала это в глубине души, не было ничего удивительного в том, что за столько лет Сяо Цзюэ не принимал в батальон девяти знамён кого-то с такой уж лёгкостью. Любовь к поддержке друг друга в разгар невзгод не имеет себе равных, независимо от того, насколько человек был выдающимся, преданным, ловким или способным. Даже если он будет ранен в батальоне девяти знамён и больше не сможет идти на поле боя, Сяо Цзюэ позаботится о том, чтобы каждый из них был поселен в хорошем месте и получил надлежащее отношение.

Потому что оно того стоит.

– В то время я этого не знал, – Линь Шуан Хэ протянул руку, чтобы смахнуть снежинку, упавшую на его тело. Позже, когда его дед лечил Вдовствующую Императрицу, Вдовствующая Императрица поведала об этом. – Только тогда мой дед сказал мне, что на протяжении многих лет в стране гуляли лишь разрозненные слова, которые не могли быть собраны воедино, однако, как оказалось, существует определённая канва всего этого дела.

– Разве генерал Сяо не взял на себя инициативу рассказать Вам об этом? – спросила Хэ Янь. Она вспомнила, что когда они все учились в зале Сянь Чан, у Сяо Цзюэ и Линь Шуан Хэ, а также у ещё одного молодого человека, была хорошая дружба. В те времена, когда у Сяо Цзюэ появлялись трудные времена, он мог прийти к своим друзьям и поделиться собственными переживаниями.

– Честно говоря, за последние несколько лет я встречался с ним всего несколько раз, – Линь Шуан Хэ покачал головой: – Иногда он пишет мне несколько раз и занимает деньги.

– Занимать деньги?

– Я этого не ожидал, – Линь Шуан Хэ сказал это, его тон немного смягчился. – Подлинное серебро семьи Сяо было конфисковано, когда генерал Гуан У впал в немилость. В первые два года, когда Сяо Цзюэ вёл войска в битву против южных варваров, припасы были небогаты, а старший брат семьи Сяо был чист и честен. Аптеки нашей семьи Линь разбросаны по всей Великой Вэй, и их любят знатные женщины столицы и Центральных равнин. Когда ему необходимо золото, он принимает меня как своего отца и просит выделить ему денег на карманные расходы.

Хэ Янь просто не знала, что на это ответить.

– Хотя за эти годы он выиграл много сражений, как с точки зрения трофеев, так и наград, этого всё равно недостаточно по сравнению с теми, что я одолжил ему в самом начале, – Линь Шуан Хэ улыбнулся: – Конечно, я очень щедр, но, как ни крути, он всё ещё ходил в долгах.

Хэ Янь пробормотала:

– Как здорово иметь такого друга, как Вы.

Этот человек был верен и искренен.

Линь Шуан Хэ скромно махнул рукой:

– Спасибо, спасибо. Поэтому на этот раз Сяо Цзюэ взял на себя инициативу написать мне и попросил приехать в Лянь Чжоу.

– Генерал проявил инициативу и пригласил доктора Линя приехать в Лянь Чжоу? – с удивлением спросила девушка.

– Да, в письме говорилось, что один из его доверенных лиц получил травму глаз и попросил меня приехать и заняться лечением. Я думал, что это был Фэй Ню или Чи У, который был ранен. Когда я преодолел уже половину пути, то получил письмо, в котором говорилось, что глаза человека зажили и восстановились. Тем не менее я уже не мог повернуть назад. Я услышал, что он находится в южном лагере, поэтому я просто изменил дорогу на полпути к южному лагерю, чтобы встретиться с ним, таким образом, я последовал за ним в Лянь Чжоу Вэй. Можно сказать, что мне было интересно посмотреть, как он живёт.

Хэ Янь была немного удивлена.

В письме Сяо Цзюэ говорилось, что "доверенное лицо с пострадавшими глазами". Как ни крути, получалось, что это относилось к ней. Именно Хэ Янь была ранена убийцей на банкете Сунь Сян Фу, но быстро поняла, что всё в порядке, но в то время она этого не знала. Сяо Цзюэ сражу же попросил кого-нибудь пригласить Линь Шуан Хэ, чтобы прийти к ней и исследовать состояние её глаз.

Хотя Линь Шуан Хэ смотрел только на женщин, внук Линь Цин Таня всё ещё был удивителен в своих медицинских навыках, и никто не осмеливался презирать его.

"Этот человек не так безжалостен, как могло показаться".

За разговорами они и не заметили, что уже подошли к двери Хэ Янь.

– Вот, – Линь Шуан Хэ протянул Хэ Янь одежду, которую держал в руке. – Можешь отдать ему вот это.

Девушка удивлённо спросила:

– Почему я?

Линь Шуан Хэ немного задумался, но всё-таки ответил:

– Поскольку Сяо Хуай Цзинь сейчас определённо не в хорошем настроении, меня неизбежно отругают, если я присоединюсь к веселью. Ты другая, – он наклонился ближе к Хэ Янь и тихо прошептал: – Если милая и хорошо воспитанная маленькая девочка войдёт, он сдержится и не поставит тебя в неловкое положение.

Хэ Янь дёрнула уголком рта:

– Неужели Дайфу Линь думает, что генерал Сяо – это человек, который будет беречь и жалеть ароматный нефрит (1)?

Более того, думая о своём представлении и в сердце Сяо Цзюэ, она была уверена, что не имеет ничего общего со словом "милая и воспитанная".

– Да, почему бы и нет? – Линь Шуан Хэ с улыбкой посмотрел на нее и мягко втолкнул в дом. – Он узнал, кто ты такая, и не выгнал тебя из Лянь Чжоу Вэй сразу после откровения, что доказывает, что он неплохой человек для тебя. Давай, будь осторожна, не упади.

Хэ Янь воскликнула:

– Подождите!

– Я обязательно приду завтра, чтобы навестить тебя.

Хэ Яня втолкнули в его комнату.

Дверь за ней тут же закрылась, и комната опустела. Еда, принесённая Чэн Ли Шу и Сун Тао Тао, всё ещё стояла у кровати, а Хэ Янь подошла со своей палкой и села на кровать.

Чёрный плащ был у неё под рукой, и Хэ Янь посмотрела на двери, разделявшие комнаты Сяо Цзюэ и Чэн Ли Шу, гадая, был ли там в данный момент Сяо Цзюэ.

Если он там, не будет ли немного неловко просто передать ему одежду вот так?

* * *

Окно было открыто, и проказливый ветерок приносил в комнату похожий на крупу снег.

Молодой генерал стоял у окна, глядя на ветер и снег за окном.

Сказанные в темнице Лэй Хоу слова всё ещё звучали у него в ушах.

Снег становился всё сильнее и сильнее, делая почти невозможным для людей разглядеть что-то снаружи, и свет в его глазах постепенно затихал.

Когда Сяо Цзюэ был молод, он изучал боевые искусства и классику в горах, обучаясь у великого мастера. Прежде чем спуститься с горы, мастер сказал ему:

– Тебе предстоит очень трудный путь. Ты должен идти один и не оглядываться назад.

В то время он был молод и не понимал, что означает эта фраза. Пока огромные волны судьбы не обрушились на Сяо Цзюэ и не перевернули корабль, несущий ожидания мальчика, и он вдруг не понял, что плывёт один в море.

"Вот что это значило".

У Сяо Чжун У было только два сына. Сяо Цзин был подобен белой яшме без единого пятнышка (2), являясь чистым ветром и ясной луной (3). Как он мог позволить старшему брату участвовать в таком деле? Среди них, если кто-то и должен был вступить на этот путь, обременённый убийствами, непониманием, позором и одиночеством, лучше было бы, чтобы это был он.

Сяо Цзюэ было всё равно.

После стольких лет он не заботился о недоразумениях. Молодой человек не боялся спрашивать, задавая вопросы о потере вещей, которых у него никогда раньше не было.

Вот только…

Просто сегодня такой снежный день, и было слишком холодно.

Скрипнуло.

Странный звук послышался у него за спиной.

Сяо Цзюэ повернул голову и вытянул шею, чтобы посмотреть, в чём причина. Из-за внутренней двери-перегородки в его доме вышла Хэ Янь. Девушка двигалась с трудом, опираясь на палку, всё ещё держа чёрный плащ в руке.

– Извините, – искренне сказала Хэ Янь. – Я несколько раз стучала, а вы не ответили, так что я просто...

Сяо Цзюэ безучастно перебил её:

– Поэтому ты решила взломать замок и пригласить себя внутрь?

– Не сердитесь, – смущённо сказала Хэ Янь. – Всё-таки мы соседи, – она чихнула: – Апчхи... Почему Вы не закрываете окно? Здесь ужасно холодно.

Как она могла так спокойно произнести слова "Всё-таки мы соседи"? Сяо Цзюэ не стал обращать на Хэ Янь внимания и закрыл окно.

Девушка тоже была обижена. Она долго стучала в дверь между комнатами, но Сяо Цзюэ не обращал на нее внимания. Она думала, что Сяо Цзюэ там нет, и решила, что было бы хорошо и правильно, не сталкиваться с Сяо Цзюэ, когда тот находился в плохом настроении. Поэтому Хэ Янь предпочла воспользоваться этой возможностью, чтобы тайно открыть замок, прокрасться внутрь, оставить его одежду и уйти, экономя время на объяснениях и попытках придумать, как утешить этого парня при личной встрече.

В результате этот человек на самом деле оказался в доме, просто игнорировал других и слишком неуважительно относился к своему окружению.

– Генерал, ваша одежда, – Хэ Янь протянул ему плащ.

Сяо Цзюэ взглянул на неё:

– Просто положи его на стол.

___________________________________

1. 怜香惜玉 (liánxiāng xīyù) – литературный перевод – беречь и жалеть ароматные нефрит – идиома, которая описывает бережное отношение к женщине.

2. 白璧无瑕 (báibì wúxiá) – литературный перевод – на белой яшме / нефрите не пятнышка – идиома, которая обозначает нечто совершенное, безупречное, не имеющее изъяна, кристально-чистое и непорочное.

3. 光风霁月 (guāngfēngjìyuè) – литературный перевод – чистый ветер и ясная луна – идиома, которая обозначает человека чистосердечного, прямодушного и открытого. Если речь идёт о характере человека, то это означает мирный и спокойный нрав.

Хэ Янь издала звук "о", доковыляла до указанного предмета интерьера и осторожно опустила плащ на его поверхность. Видя, что этот человек всё ещё стоит на том же месте, девушка не знала, о чём он думает. Хэ Янь прикинула, что ему всё ещё не по себе от того, что сказал Лэй Хоу в темнице, и не могла не почувствовать некоторого сочувствия в своём сердце.

За те годы, что она служила в армии Фуюэ, она и не подозревала, что Сяо Цзюэ такой трудный человек. Если бы дело было только в ней, Хэ Янь никогда бы не почувствовала в этом ничего особенного, но если такое случилось с Сяо Цзюэ, она действительно думала, что Бог слишком жесток.

Оказалось, что Бог тоже не был отцом Сяо Цзюэ. Дав что-то, Бог торопился потребовать что-то взамен.  Он действительно был тем ещё спекулянтом, никогда не позволяя себе понести убытки в бизнесе.

Ей нечего было сказать, тем не менее девушка не могла молчать:

– Генерал, я думаю, что ваше платье действительно прекрасно! Где вы его купили и сколько стоит в серебре?

– Это было дано дворцом, – сказал Сяо Цзюэ.

Хэ Янь подавилась собственными словами.

Этот человек ясно дал понять, что не хочет говорить ей больше, поэтому намеренно сделал так, чтобы люди не могли понять то, что он сказал. Хэ Янь колебалась, стоит ли уходить, думая о лекарстве, которое Сяо Цзюэ дал ей в мандариновом горшочке, когда она была ранена, и вздохнула в своём сердце.

Как человек, она ненавидела и мстила, но у Хэ Янь было место и для благодарности, чтобы отплатить за оказанную ей доброту. Теперь, когда Сяо Цзюэ в плохом настроении, она просто не могла позволить себе уйти вот так. Это было бы не признаком лояльного отношения.

– Генерал, рана на моей талии так сильно болит, – Хэ Янь изменила свои слова, пытаясь привлечь его внимание к другим вещам. – В будущем никаких затяжных симптомов не будет, верно?

– Болит? – Сяо Цзюэ сел за стол и равнодушно сказал: – Я полагаю, что раз ты всё ещё в состоянии встать с кровати и прогуляться, то не должно быть никаких проблем и в будущем.

Хэ Янь снова не знала, что сказать. Тем не менее она снова открыла рот:

– Генерал, Вы не можете вымещать на мне своё недовольство Лэй Хоу.

Этот человек был подобен выпущенному пушечному ядру, с ним было очень сложно говорить по душам.

Сяо Цзюэ перевернул страницу лежащей перед ним книги, ответив очередное равнодушное:

– Ты слишком много думаешь.

Хэ Янь посмотрел на то, что он изучал. Это должно быть число жертв на посту охраны, выставленному стражей Лянь Чжоу во время налёта на Жи Даму Цзы. Девушка видела, как он уселся за стол и внимательно изучил эти списки.

Это было нелегко и для Сяо Цзюэ.

Хэ Янь подумал про себя:

"Сначала он отправился в Чжантай, потом развернулся и добрался до южного лагеря, чтобы вернуться с солдатами и лошадьми южной армии. Добравшись до места, он повёл армию уничтожать солдат Жи Даму Цзы, а затем рассчитался с потерями. Затем он пошёл допрашивать Лэй Хоу и, получив от Лэй Хоу несколько ударов ножом, вернулся, чтобы продолжить чтение списков потерь, и не останавливался ни на мгновение".

Хэ Янь была ранена, но, во всяком случае, она крепко спала, тем не менее этот человек не отдыхал от начала и до конца.

Но когда он был в зале Сянь Чан, Сяо Цзюэ больше всего нравилось лениться. Значит, даже Сяо Цзюэ не может сбежать от обязанностей?

Его спина всегда будет высокой, как дерево, как будто молодой человек никогда не устанет, но на самом деле он тоже подвержен влиянию этой проклятой усталости.

Хэ Янь села на стул, посмотрела на его спину и сказала:

– Генерал, не принимайте близко к сердцу слова Лэй Хоу.

Хэ Янь не заботилась о том, что так и не услышала ответа Сяо Цзюэ, и продолжала говорить, как будто сама себе:

– Он враг. Конечно же эти слова были направлены на то, чтобы намеренно разозлить Вас. В конце концов, ругали не только Вас одного. Мне тоже перепало от него довольно нелестных оскорблений. Например, за то, что я, э-э, неженка, – Хэ Янь начала нести откровенную чушь. – Он также ругал меня за скрытую болезнь. Он пытался уверить меня в том, что рано или поздно моя невеста сбежала бы с кем-то, оставив меня не у дел. Говорил, что в будущем её отправят на восток города покупать тофу, который нафиг никому не нужен.

Её ораторские навыки определённо были слишком никчёмными. После того как Хэ Янь закончила говорить, она почувствовал себя очень расстроенной. Она понятия не имела, что делать. На самом деле, девушку редко утешали другие, поэтому Хэ Янь и сама понятия не имела, как нужно утешать других.

В некоторых вещах нет ничего правильного или неправильного в выборе того, в каком положении вы находитесь и какое решение принимаете. Посторонние не могут понять вас, но и нести в одиночку груз своих неразрешённых чувств тоже было слишком плохо. Хэ Янь действительно имела представление, каково это, испытав на собственной шкуре.

"Поэтому я также очень хорошо понимаю чувства Сяо Цзюэ".

Сяо Цзюэ по-прежнему не обращал на неё внимания и не отрывал взгляда от лежащих перед ним военных документов.

Хэ Янь встала, опираясь на палку, с трудом подошла к нему, сжимая что-то в кулаке правой руки, которую с грохотом отпустила на стол.

– У меня есть для Вас кое-что, – сказала она. – Вот. А теперь я ухожу!

Девушка медленно вернулась в свою комнату и закрыла разделяющую комнаты дверь.

После того как Хэ Янь ушла, Сяо Цзюэ прекратил свои движения и посмотрел на стол.

Там, где она только стучала своей рукой, лежал кунжутный наньтан (1).

Это выглядело просто ужасно сладким.

___________________________________

1. 南糖 (nántáng) – одно из традиционных знаменитых сладких угощений в Чаошане, провинция Гуандун. Основные ингредиенты для изготовления этого лакомства: отборный арахис (но подойдут любые орехи или семечки), свежее сало, высококачественная мальтоза (солодовый сахар) и белый сахар. В процессе приготовления орехи обжаривают на сале, а потом перекладывают в формочку. В том же сале смешивают остальные ингредиенты, доводят до густого карамелеобразного желе и заливают смесью жареные орешки. Дают остыть и разрезают на кусочки произвольной формы. На мой взгляд это похоже на наши козинаки.

Глава 118. Чу Цзы Лань

После инцидента с Жи Даму Цзы Лянь Чжоу Вэй некоторое время был очень занят.

После того как новобранцы, погибшие на войне, будут похоронены, а памятник установлен, они также должны зарегистрировать имена погибших в воинской книге. Когда они вернутся в Шоцзин в будущем, им будут выплачены похоронные сборы и серебро для семей новобранцев. Все погибшие новобранцы были часовыми, большинство из них были ещё очень молоды. Они погибли в бою менее чем через год после прибытия в Лянь Чжоу, и их товарищи, которые ладили день и ночь в обычные дни, тоже некоторое время были очень подавлены.

Но падение духом может обернуться лишь ещё большим падением духа, и дни всё ещё должны идти своим чередом. Особенно после этого времени, когда стало очевидно, что Лянь Чжоу Вэй уже не так безопасен, как раньше. Сяо Цзюэ приказал инструктору Шэню начать практиковать новобранцев в новом строю – если враг действительно окажется на их пути, новобранцы могут убить врага и победить, только изучив расположение армии.

Солдаты южной армии не все прибыли в Лянь Чжоу. Когда Сяо Цзюэ примчался обратно в лагерь, он привёл с собой десять тысяч солдат южной армии. Батальон девяти знамён остался в южном лагере и никогда не следовал за ним. Теперь город Лянь Чжоу стал мишенью для публики, и действительно не стоило делать батальон предметом всеобщего внимания.

Ежедневные тренировки солдат южного лагера отличались от тренировок солдат Лянь Чжоу Вэя. Как сказал Сяо Цзюэ, продолжительность и общий объём ежедневных тренировок в три раза больше, чем у солдат Лянь Чжоу Вэя. Новобранцы Лянь Чжоу Вэя не могли не вздыхать и не восхищаться каждый раз, когда видели силу ежедневных тренировок солдат южной армии.

Какое-то время первоначальная пустая арена боевых искусств была действительно оживлённой. У подножия горы Байюэ и у реки Улу солдаты всегда на виду.

Травма Хэ Янь также улучшалась день ото дня.

Медицинские навыки Линь Шуан Хэ были гораздо более совершенны, чем у Шэнь Му Сюэ. Сначала Хэ Янь думала, что такая травма не излечится, если она не будет лежать полтора года. Теперь, такими темпами, Хэ Янь чувствовала, что через два месяца уже сможет заниматься боевыми искусствами на поле боевых искусств, так как будет не только жива, но и вполне бодра и здорова.

Сун Тао Тао поставила суп перед Хэ Янь и, посмотрев, как та всё выпила, вышла с миской. Маленькая девочка не умела готовить сама, поэтому она пошла к ответственному за лагерную кухню, чтобы ограбить его, как старшая дочь, и действительно ограбила лагерную кухню, чтобы накормить Хэ Янь. Иногда у Хэ Янь спонтанно возникала иллюзия, что она ест мягкий рис (1), но, если поначалу она немного смущалась, то постепенно привыкла к этому.

В конце концов, суп очень вкусный, и было бы лучше, если бы маленькая девочка не смотрела на неё так, как женщина смотрит на своего ребёнка.

В другом конце комнаты послышался слабый голос, который, казалось, принадлежал Лян Пину, и он был немного взволнован.

Хэ Янь некоторое время размышляла об этом, лёжа на кровати, потом села и в конце концов поднялась с кровати, опираясь на палку.

Девушка вытащила из рукава серебряную проволоку и вставила её в замок. Она много раз взламывала этот замок и хорошо знала его устройство. К счастью, Сяо Цзюэ также закрывал глаза на её поведение и никогда не заменял замок более сложной формой "士". Важные официальные документы Сяо Цзюэ в обычные дни, вероятно, не находятся в этой комнате, поэтому он так свободен.

Хэ Янь толкнула среднюю дверь, приоткрыла небольшую щель и увидела человека, стоящего на коленях перед Сяо Цзюэ, но это был Ду Мао, которого девушка уже давно не видела. После инцидента с Жи Даму Цзы личность Лэй Хоу как шпиона была раскрыта. Как родственник Лэй Хоу, Ду Мао, который рекомендовал его, исчез. Услышав, как Чэн Ли Шу сказал, что Ду Мао, похоже, сидит взаперти, Хэ Янь также поняла одну простую истину: раз Лэй Хоу – крот, то никто не может гарантировать, что Ду Мао невиновен.

Теперь, когда Ду Мао появился здесь, это, вероятно, потому, что подозрения в отношении него были устранены.

______________________________

1. 吃软饭的 (chī ruǎnfàn de) – литературный перевод – есть мягкую пищу – идиома, которая описывает мужчину, сидящего на шее у женщины, по-простому – альфонса или жиголо.

В дополнение к Ду Мао, который стоял на коленях, в комнате стояла также группа лидеров. Хэ Янь увидела, как Лян Пин сделал шаг вперёд и взмолился:

– Генерал, мастер Ду и Лэй Хоу не виделись много лет. Лэй Хоу – крот. Он действительно этого не знает. Мы просим генерала открыть сети с одной стороны (1)!

– Да, генерал, – не удержался Ма Да Мэй. – Инструктор Ду работает в Лянь Чжоу Вэй уже десять лет и ни разу не совершил больше половины ошибки. Если бы Лэй Хоу намеренно не скрыл это, всё не обернулось бы так, как есть сейчас. Пожалуйста, мы искренне просим генерала отнестись к наказанию как можно мягче в память о тяжёлой работе инструктора Ду в течение стольких лет.

Лидеры один за другим соглашались, умоляя Сяо Цзюэ за Ду Мао.

Ду Мао жил в Лянь Чжоу Вэй, суровом и холодном месте, с тех пор как ему перевалило за двадцать, и жил там уже десять лет. В тренировочном лагере изо дня в день нечем заняться на досуге, и самое большее, на что можно рассчитывать, это ежегодный новогодний ужин, когда инструктора собирались за одним столом, чтобы выпить и повеселиться. То, что им приходилось делать в обычные дни, – это либо тренировать солдат, либо охранять землю.

У лидеров была глубокая дружба, и, естественно, они не хотели, чтобы Ду Мао лишился жизни из-за Лэй Хоу. Они не могли вынести этого в своих сердцах, поэтому пришли умолять генерала о пощаде.

Шэнь Хань пошевелил губами, но в конце концов так ничего и не произнёс. Дело не в том, что у него не было глубоких отношений с Ду Мао, но даже несмотря на то, что они вместе меньше года, Шэнь Хань знал, что второй молодой господин Сяо перед ним определённо не из тех, кто передумает ради других.

И действительно, Сяо Цзюэ проигнорировал то, что говорили другие, посмотрел на Ду Мао и только сказал:

– Что ты собираешься делать?

Хэ Янь до сих пор помнила, что, когда она впервые приехала в Лянь Чжоу Вэй, у этого инструктора по имени Ду Мао были хорошие отношения с Лян Пином. Он часто поднимал планку (2) вместе с Лян Пином. Среди инструкторов он был самым молодым. Теперь, всего через несколько дней, он выглядел на десяток лет старше, с редкими следами седины в волосах, и выражение его лица казалось значительно постаревшим.

Ду Мао заговорил, его тон был неописуемо усталым:

– Ду Мао готов принять наказание.

– Ду Мао! – Лян Пин с тревогой окликнул его по имени.

– Это было потому, что я поспешно порекомендовал Лэй Хоу войти в лагерь Лянь Чжоу, не спрашивая о его нынешней личности. Это было нарушением служебных обязанностей. Генерал действительно должен наказать меня, – сказал Ду Мао.

– Ты совершил должностное преступление. Из-за тебя Лянь Чжоу Вэй потерял много новобранцев, – спокойно сказал Сяо Цзюэ.

Лидеры, которые хотели продолжать убеждать своего генерала, некоторое время двигались, но не осмеливались заговорить.

– Мёртвые не воскреснут. Ты понимаешь? – спросил Сяо Цзюэ.

– Ду Мао всё понимает.

В комнате воцарилась тишина, и выражение лица Лян Пина, когда он посмотрел на Ду Мао, было отчаянным.

– Я не отниму у тебя жизнь.

Как только эти слова прозвучали, все в помещении опешили, и Хэ Янь не была исключением.

– Можешь идти, – сказал Сяо Цзюэ.

– Генерал…

– С сегодняшнего дня ты больше не будешь инструктором Лянь Чжоу Вэй, – Сяо Цзюэ встал и вышел из дома. – Тебе не обязательно возвращаться в будущем.

Его фигура исчезла за пределами дома. После минутного молчания в доме Ма Да Мэй пришёл в себя и подошёл к Ду Мао, который всё ещё стоял на коленях:

– Хорошо, хорошо, генерал тоже хорошо к тебе относится, вставай скорее.

Ду Мао стоял неподвижно и вдруг завыл.

Комфорт всех присутствующих в комнате и плач Ду Мао вызвали у Хэ Янь лёгкую головную боль. Она схватила свою верхнюю одежду, накинула её на себя, опираясь на палку, и вышла за дверь. Как только девушка покинула защиту крепких стен, её передёрнуло от холодного ветра и снега снаружи.

"Где Сяо Цзюэ?" – Хэ Янь огляделся. – "Этот человек только что вышел из двери, а теперь его нет? Ты умеешь летать или что-то в этом роде?"

– Ищешь меня? – сзади раздался чей-то голос, и Хэ Янь так испугалась, что затаила дыхание и чуть не перехватила палку в своих руках на пример оружия.

______________________________

1. 网开一面 (wǎngkāi yīmiàn) – литературный перевод – открыть сети с одной стороны – идиома, которая означает допущение послабления законов, снисходительное отношение.

2. 平抬杠 (píng táigàng) – дословный перевод – поднимать горизонтальный шест / планку – выражение, которым описываются ссоры по пустякам, дружеские перебранки.

Хэ Янь обернулась и увидела Сяо Цзюэ, стоящего позади неё, подняв брови. Молодой человек уставился на неё и спросил:

– В чём дело?

– Нет, всё в порядке, – Хэ Янь посмотрела на небо и с неопределённым жестом сказала: – Погода очень хорошая, я вышел прогуляться.

Сяо Цзюэ взглянул на похожие на песок снежинки снаружи и насмешливо сказал:

– А я думал, тебе было недостаточно просто подслушать то, что только что происходило, и тебе приспичило задать несколько вопросов мне лично.

Этот парень действительно знал, что она подслушивает? Это очень неловко. Хэ Янь почесала в затылке:

– У генерала такой хороший слух.

Сяо Цзюэ скривил губы:

– Не настолько хороший, как у тебя. Давайте поговорим об этом, – предложил он. – Зачем ты меня ищешь?

"Зачем я его искала?" – Хэ Янь тоже не знала, но подсознательно последовала за ним. На мгновение она потеряла дар речи, а потом подумала и сказала:

– Генерал, вы всё ещё милостивы к инструктору Ду.

Одно дело, когда другие инструкторы, имеющие личные отношения с Ду Мао, готовы простить ему ошибку, другое дело, когда Ду Мао признал совершённую им ошибку. Хэ Янь думала, что с таким темпераментом, как у Сяо Цзюэ, Ду Мао не сможет избежать смерти, но она не ожидала, что в конце концов генерал просто выгонит его из Лянь Чжоу Вэй.

Сяо Цзюэ улыбнулась, как будто её слова показались ему забавными:

– Был милосердным? Да, можно сказать и так. А как бы поступила ты?

Хэ Янь не могла легкомысленно ответить на этот вопрос.

Чтобы делала она в подобной ситуации? Дело не в том, что она не сталкивалась с подобными ситуациями в своём прошлом: от солдата до генерал-адъютанта и генерала. На самом деле пока она была генералом Фэй Хуном, Хэ Янь была намного добрее Сяо Цзюэ. Однако большую часть времени другие подсознательно игнорировали её, просто потому, что она была в группе со своими подчинёнными в обычные дни, и у неё не было бы недобрых "великих достижений", как у Сяо Цзюэ.

Если бы это была она, разве она приказала бы лишить Ду Мао жизни?

– Окажись я на Вашем месте, я бы тоже не стала, – тихо сказала Хэ Янь. – Лишение жизни Ду Мао кажется строго прописанным военными законами, но в действительности это лишь сильно ранит сердца людей. Лянь Чжоу Вэй только что пережил сложный инцидент с Жи Даму Цзы, и если бы сердца людей были разбросаны, то Лянь Чжоу Вэй был бы похож на кучу песка, из-за которого трудно было бы что-то создать.

Сяо Цзюэ посмотрела на неё с лёгким удивлением в глазах:

– Неплохо.

– Я уже давным-давно сказала, что я страж номер один в Лянь Чжоу, – гордо заявила Хэ Янь. – Я очень умна. Как насчёт этого, генерал, Вы можете впустить меня в батальон девяти знамён?

Сяо Цзюэ изогнул уголок рта:

– Нет.

Этот человек действительно упрям. Хэ Янь уже собиралась возразить в свою защиту, когда увидел, что тот повернулся и пошёл дальше. Хэ Янь последовала за ним с палкой и спросила:

– Куда направляется генерал?

– Поле боевых искусств.

– Вы пойдёте смотреть на тренировку? Я тоже пойду! – сказала Хэ Янь.

После того как она получила травму, девушка, естественно, не могла следить за ежедневными тренировками. Вдобавок к тому, что она каждый день лежала на кровати, Хэ Янь дозволялось только два раза в день ходил с палкой вне дома, что было действительно скучно и напряжённо. Несмотря на то, что Сун Тао Тао и Чэн Ли Шу пользовались каждой представившейся возможностью, чтобы прийти и поговорить с ней, одна из этих двоих помнила только, какая девушка в столице родилась красивой и какая дама была счастлива стать матерью Линь'эра (1), а другой не знал ничего, кроме еды, питья и веселья. Продолжительные беседы с ними давались Хэ Янь с большим усилием воли. Линь Шуан Хэ, единственный, кто ещё мог произнести несколько слов, также был приглашён Шэнь Му Сюэ в лазарет, чтобы помочь сварить лекарства для раненых солдат.

Таким образом, когда Сяо Цзюэ сказал, что собирается отправиться на поле боевых искусств, Хэ Янь была готова последовать за ним с радостью!

Снега стало меньше, и на улице уже не так холодно, как только что. Хэ Янь быстро шла, опираясь на палку, и жаловалась:

– Генерал, подождите меня!

Сяо Цзюэ не мог не остановиться чтобы праведным тоном задать её риторический вопрос:

– Я твой слуга?

– Нет, – поправилась Хэ Янь и объяснила: – Я имею в виду, что мы можем идти медленно и говорить о других вещах по дороге. Кхе-кхе, Лэй Хоу сказал, почему Жи Даму Цзы пришёл к нам в лагерь, чтобы устраивать неприятности? Разве генерал Фэй Хун давным-давно не утихомирил хаос в Западном Цяне. Откуда у народа Цян столько солдат?

______________________________

1. 麟儿 (línér) – Линь'эр – это имя нарицательное для ребёнка (мальчика) выдающихся способностей, чудо-ребёнок, мальчик-цилинь, вундеркинд.

Десятки тысяч солдат, неужели сейчас в племени Цян так много людей? Хэ Янь лично противостояла Жи Даму Цзи в самом начале, и она не могла быть более знакома с ситуацией племени Цян, поэтому девушка всё время чувствовала, что что-то не так.

– Это не племя Цян, – сказал Сяо Цзюэ, в редком благодушии отвечая на вопрос Хэ Янь. – Это народ Уто.

– Народ Уто? – на этот раз это действительно удивило Хэ Янь.

Сяо Цзюэ взглянул на неё, окинул пристальным взглядом её удивлённое лицо и равнодушно сказал:

– Что ты об этом думаешь?

"Это что, очередное испытание для неё?"

– Жи Даму Цзы из Уто? – спросила Хэ Янь.

Сяо Цзюэ на мгновение потерял дар речи, прежде чем сказал:

– Он не из Уто, но за исключением Жи Даму Цзы и нескольких его дружков, которые сражались с тобой раньше, все остальные солдаты из Уто.

– А генерал действительно уверен в этом?

Сяо Цзюэ медленно пошёл вперёд:

– Конечно.

– Если это действительно Уто, – голос Хэ Янь звучал несколько серьёзно и торжественно. – То их целью были вовсе не новобранцы лагеря Лянь Чжоу.

– И что ты можешь об этом сказать?

– В последние годы племя Уто собирало войска и стало обладателем довольно мощной силы. Однако они всегда преследовали наших людей на границе, при этом действуя крайне осторожно. Теперь, когда они прибыли в Лянь Чжоу Вэй, они спрятались в темноте, скрываясь за личностями солдат племени Цян. Вероятно, они надеялись использовать имя национальности Цян, чтобы сначала сделать что-то плохое в Великой Вэй. Генерал мог бы подумать об этом. Если бы Вы действительно отправились в Чжантай в то время, но не смогли оказать нам помощь, не пришлось бы долго ждать, пока эти Уто захватят лагерь Лянь Чжоу Вэй, чтобы потом направиться на захват города. Если бы город Лянь Чжоу был занят Уто, это было бы равносильно появлению огромной дыры в пограничной обороне Великой Вэй. Это открыло бы им дорогу ко всем западным территориям. А оттуда… Длинная дорога вела бы прямо внутрь страны, шла вдоль реки, пока не достигла столицы.

Сяо Цзюэ поднял глаза:

– И это все?

– Следует опасаться, что в Великой Вэй найдётся предатель, вступивший в сговор с врагом, чтобы предать страну, – сказала Хэ Янь. – У этого человека есть личная история с народом Уто, и у него есть старое знакомство с генералом.

Сяо Цзюэ тихо проговорил:

– Продолжай.

– Он нашёл способ установить закадычных друзей в Лянь Чжоу Вэй так, чтобы даже духи не знали и демоны не почуяли (1), а также распространить фальшивые новости в Чжантае. Этот человек не низок по статусу и имеет широкую сеть контактов. Зная, что генерал находится в Лянь Чжоу Вэй, он будет твёрд. Сначала уведите тигра от горы (2)… Генерал, этот человек, должно быть, очень боится вас. Поэтому, – Хэ Янь посмотрела на Сяо Цзюэ. – Может быть, есть такой человек, который имеет высокий статус в династии. Он сражался с генералом в прошлом, но не извлёк из этого никакой пользы. Если есть такой человек, девять из десяти, он сделал это.

Сяо Цзюэ уставился на неё и просто сказал:

– Тогда ты можешь сказать мне, кто этот человек?

Теперь Хэ Янь чувствовала себя действительно необъяснимо. Хотя у неё и Сяо Цзюэ дружба одноклассников, они вновь встретились и провели вместе едва ли год. Девушка не видела его уже много лет: один воевал на юге, другая – на севере. Сяо Цзюэ был глубоко вовлечён в водоворот двора из-за дел Сяо Чжун У, но она была невинна и невиновна. Она была внезапно повышена по службе за военные заслуги и каждый день оставалась в пограничном лагере. Она мало что знала о беспорядке при дворе. Как она могла догадаться, кто этот человек?

Даже если это вступительный экзамен, это слишком сложно, и не все такие, как он, кто может оставаться первым в зале Сянь Чан.

Думая о том, что случилось с Юань Бао Чжэнем раньше, Хэ Янь небрежно сказала:

– Сюй Цзин Фу?

Сяо Цзюэ был поражен.

Увидев выражение его лица, Хэ Янь растрогалась в глубине души:

– Это действительно он?

Сяо Цзюэ не ответил.

– Сюй Цзин Фу действительно вступил в заговор против врага и предал страну? – Хэ Янь была потрясена: – Он сумасшедший! Он премьер-министр династии, что толку ему заниматься такими вещами?!

– Ты можешь говорить ещё громче? А то тебя не все слышат, – равнодушно сказал Сяо Цзюэ. – Если нет доказательств, кто-нибудь может подать на тебя в суд за клевету на судебного чиновника в любое время.

______________________________

1. 神不知鬼不觉 (shén bùzhī guǐ bùjué) – литературный перевод – чтобы даже духи не знали и демоны не почуяли – идиома, означающая совершенно незаметные действия, в глубочайшей тайне совершённые поступки, действовать тихо, тайком, скрытно.

2. 调虎离山 (diào hǔ lí shān) – литературный перевод – выманить тигра с гор – идиома, которая означает отвлекающий манёвр.

Хэ Янь подумала про себя:

"Кто больше не является придворным чиновником?"

Когда она была генералом Фэй Хуном в своей прошлой жизни, она также ела Императорскую пищу (1).

– Но, но... – она хотела сказать что-то ещё, но Сяо Цзюэ уже развернулся и двинулся вперёд. Невдалеке послышался шепот солдат в строю.

Совершенно незаметно для себя они вдвоём уже добрались до поля боевых искусств.

Раньше на поле боевых искусств ежедневно тренировались только новобранцы из гвардии Лянь Чжоу, но теперь оно было разделено на восточную и западную стороны: на востоке тренировались солдаты южной армии, а на западе – люди гвардии Лянь Чжоу. В этот момент обе стороны тренировались одновременно, но разрыв между ними был слишком очевиден.

Заместитель главнокомандующего солдатами южной армии практиковал осаду, и ему не нужно, чтобы кто-то командовал им. Глядя на это, люди чувствуют, что стиль солдат храбр и непобедим. Однако новобранцы гвардии Лянь Чжоу только начали учиться выстраиваться в боевое построение, и они неизбежно спешили и допускали ошибки. Шэнь Хань стоял на высоком помосте и энергично ревел.

Хэ Янь посмотрела на него, колеблясь:

– Это практикуется боевое построение рыбья чешуя (2)?

Сяо Цзюэ искоса взглянул на неё и спросил:

– Ты знаешь?

"Он приближается! Он идёт! Он здесь, чтобы снова испытать людей!" – хотя Хэ Янь время от времени немного смущалась вопросов Сяо Цзюэ, она подумала, что, возможно, тот готовится проверить, может ли он войти в лагерь батальона девяти знамён, поэтому девушке пришлось ответить серьёзно:

– Эшелон распределён таким образом, что передний край становится слегка выпуклым, а основные войска собираются в центре. Затем они делятся на ряд мелких рыбьих чешуек – боевых фаланг. Столкнувшись лицом к лицу с врагом, вы можете сконцентрировать свои войска, чтобы начать натиск на центр вражеского строя, но слабость кроется в хвосте. Если противник прорвётся с хвоста, этот строй можно будет прорвать. Это просто боевое построение рыбьей чешуи, это верно, но, – сказала она. – Они слишком рыхлые.

Они слишком рыхлые! Если бы в бою они стали выстраиваться так медленно, их бы убили пять раз.

Сяо Цзюэ задумчиво посмотрел на неё, потом вдруг скривила губы и сказала:

– Неплохо.

Хэ Янь была очень горда собой. В конце концов, годы тяжёлой работы не прошли даром! Кто бы мог подумать, что ничтожный и самый бесполезный ученик зала Сянь Чан однажды будет помнить искусство войны наизусть, и даже сумеет с такой лёгкостью ответить на вопрос номера один зала Сянь Чан? Все эти годы, что она провела в бою, у Хэ Янь прибавилось седых волос, пока она вспоминала изученное из книг и применяла знания в бою. Этого было действительно достаточно.

– Ты изучала военное искусство? – Сяо Цзюэ подняла брови.

– Понимаю немного.

– Знаешь, как все устроить?

– Не смею, не смею, не смею.

– Хорошо, – Сяо Цзюэ посмотрел на солдат, упражняющихся на поле боевых искусств, и сказал: – Если бы Жи Даму Цзы приехала в Лянь Чжоу в тот день, но ты не оказалась бы заперта в темнице, а Шэнь Хань даже передал бы тебе военную власть… Как бы ты сражалась в этой битве?

Неужели эта тема действительно должна была так рана вылезать наружу?

Хэ Янь на мгновение задумалась и медленно сказал:

– Эти люди народа Уто сильны и свирепы, жестоки и деспотичны. Новобранцы гвардии Лянь Чжоу ещё не были на поле боя, и их боевой дух недостаточен. С ними было бы трудно бороться лицом к лицу, и этот вопрос нельзя урегулировать в короткие сроки. Если бы это была я, я бы использовала боевую формацию подвижного колеса, чтобы создать оборонительную линию.

Сяо Цзюэ спокойно посмотрел на неё:

– Продолжай.

– Как главный офицер, я буду располагаться в центре формирования, а периферийные войска будут расположены слоями. Необходимо рассредоточить войска и сформировать плавучий строй. Когда вы сталкиваетесь с боевыми порядками врага, вращайтесь в одном направлении и по очереди атакуйте вражеский строй. Это будет формация вращающегося колеса. В этом случае, если вражеская армия не будет постоянно оказывать давление, народ Уто рухнет из-за истощения, а наша собственная сторона будет пополняться и восстанавливаться, по очереди атакуя и восстанавливая боевую мощь.

– Ты уже мнишь себя главной? – Сяо Цзюэ усмехнулся.

______________________________

1. 吃皇粮 (chīhuángliáng) – дословный перевод – есть Императорскую пищу – выражение, описывающее работников госструктур, получающих зарплату и социальные почести от Императора (государства).

2. Достоверной информации я не нашла. По косвенным данным, это построение нескольких клиньев пехоты близко друг к другу – как ряд рыбьей чешуи. В исторические времена в Китае такое построение не упоминается нигде, кроме как в описании похода Чэнь Тана против Чжичжи-шаньюя. Всякие умозрения из трактатов позднего средневековья малорелевантны. Говорят, что есть в источниках юйли чжэнь 鱼丽阵 (строй парных рыб) и юйлинь чжэнь 鱼鳞阵 (строй рыбьей чешуи). Говорят, что это чуть ли не синонимы, но проверить по источникам возможности нет.

– Ты уже мнишь себя главной? – Сяо Цзюэ усмехнулся.

– Я имею в виду, что я временно отвечаю за битву как главный офицер, и это действует лишь до прихода более старшего по званию или лично генерала. Причина выбора формирования подвижного колеса также заключается в том, чтобы оттянуть время, чтобы Вы могли вернуться и оказать поддержку, – очень серьёзно сказал Хэ Янь.

Сяо Цзюэ обернулся, слегка наклонился, опустил глаза, чтобы посмотреть на неё, скривил губы и сказал:

– Юная леди Хэ хорошо изучила военное искусство, жаль, что она не генерал.

У Сяо Цзюэ хорошее зрение, что бы он ни говорил. Хэ Янь кивнула и сказала:

– Я тоже так думаю. Я думаю, что я родилась, чтобы быть генералом. Иногда я даже думаю, что в прошлой жизни я была женщиной-генералом.

Сяо Цзюэ молча уставился на неё.

– Разве генерал в это не верит? – Хэ Янь ткнула палкой в ямку в снегу. – Или генерал думал, что женщина не может быть генералом?

– Я так не думал.

Хэ Янь подняла голову и посмотрела на него. Мир считал, что женщина должна оставаться в пределах заднего двора, вышивать, щипать брови и ждать благосклонности мужа, и речи быть не могло о том, чтобы быть женщиной-генералом. Даже если она появится снаружи, будучи женщиной-лавочницей, женщиной-мастером и женщиной-врачом, она должна будет вынести странный взгляд мужчины. Множества людей

Есть очень мало людей, которые могут сделать этот шаг, и даже если они это сделают, они не могут быть поняты другими.

– Ты можешь делать всё, что захочешь, – лениво сказал молодой человек, дёргая уголками рта. – Просто делай это.

Хэ Янь на мгновение вздрогнула и молча уставилась на него.

Его взгляд снова упал на поле боевых искусств вдалеке, на новобранцев, которые практиковались, и молодой человек не увидел взгляда Хэ Янь позади себя.

"Благодарю", – прошептала Хэ Янь в своём сердце.

Снег постепенно прекратился, и новобранцы, приведённые Шэнь Ханем, приобрели некоторый опыт после нескольких тренировок, они уже не были так напуганы, как вначале. Строй начал выглядеть более достойным, и Сяо Цзюэ и Хэ Янь тоже долго стояли здесь.

Сзади послышался знакомый голос:

– Хуай Цзинь! Брат Хэ!

Хэ Янь оглянулась: это был Линь Шуан Хэ. Линь Шуан Хэ поднялся к ним на смотровую вышку, отряхнул снег с ботинок и сказал:

– Неудивительно, что я не мог найти вас двоих повсюду. Нужно было изначально идти сюда, – он посмотрел на Сяо Цзюэ и сказал с хитрой улыбкой: – Ты привёл нашу сестру Хэ посмотреть на тренировку?

– Дайфу Линь, пожалуйста, не зовите меня сестрой на улице, – пробормотала Хэ Янь.

– Извини, – Линь Шуан Хэ прикрыл рот веером и извинился: – Я ненадолго забыл. Но здесь нет посторонних, – он взглянул на палку, на которую опиралась Хэ Ян, и спросил: – Ты действительно можешь встать с кровати и пройти так далеко? Как дела, рана всё ещё болит?

– Это не очень больно. Дайфу Линь обладает превосходными медицинскими навыками, – сказала Хэ Янь – И сегодня мне гораздо лучше.

– Это по-настоящему здорово, – Линь Шуан Хэ потряс веером. – Если я не смогу тебя вылечить, то буду чувствовать себя очень виноватым.

Они вдвоём похвалили друг друга, Сяо Цзюэ холодно наблюдал за ними, как будто больше не мог этого выносить, и нетерпеливо сказал:

– Говори уже, за чем пришёл.

Линь Шуан Хэ опешил и сказал:

– Ах! Я почти забыл об этом деле, только что был кто-то из лазарета Лянь Чжоу. Я хотел найти военного инструктора Шэня, но его там не было. Поэтому мне потребовалось много времени, чтобы найти тебя здесь.

– Кто?

– Люди из дворца сказали, что на этот раз Его Величество вознаградит тебя за великую победу при Лянь Чжоу. Кстати, есть ещё это, это... – он не сразу вспомнил то, что хотел сказать. Линь Шуан Хэ откашлялся, прежде чем вспомнил нужное имя и сказал: – Четвёртый сын особняка Ши Цзиня, Чу Цзы Лань! Да, Чу Цзы Лань тоже здесь.

– Чу Чжао (1)? – Сяо Цзюэ нахмурился: – Что он здесь делает?

Линь Шуан Хэ пожал плечами:

– Откуда я знаю? У ворот в лагерь Лянь Чжоу сейчас ждут люди, не хочешь ли ты лично сходить туда и посмотреть?

Сяо Цзюэ сделал паузу и спустился вниз:

– Пойдём.

– Эй, генерал, а как насчёт меня? – Хэ Янь поспешно оперлась на палку, стараясь не отставать, но не знала, сможет ли он последовать за ним на этот раз. Судя по внешнему виду Сяо Цзюэ, это не похоже на то, что старый друг решил навестить его.

Сяо Цзюэ взглянул на неё и сказал:

– Ты можешь вернуться, тебе не нужно следовать за мной.

– О, – Хэ Янь послушно согласилась, Линь Шуан Хэ махнул ей рукой, и двое молодых людей быстро покинули смотровую вышку, а их спины исчезли вдали.

Хэ Янь смотрела на огромный снег с некоторыми сомнениями в сердце.

"Кто этот человек по имени Чу Цзы Лань?"

______________________________

1. Этот парень точно появлялся в 16 главе.

Глава 119. Старые друзья

За пределами территории лагеря стояла группа людей.

Люди рядом с экипажем выгружали сундуки из экипажа, и они были очень заняты. В месте отдыха у входа в караульное помещение гости сидели и пили чай.

Как только Сяо Цзюэ вошёл в дверь, всё, что он увидел, была фигура Лян Пина, разливающего чай.

– Четвёртый молодой господин Чу, – первым его поприветствовал Линь Шуан Хэ, который потряс веером и фамильярно улыбнулся, как будто хозяин развлекал гостей: – Интересно, достаточно ли хорош чай на вкус?

Чу Цзы Лань встал и поприветствовал Линь Шуан Хэ и Сяо Цзюэ:

– Генерал Сяо, молодой господин Линь, – он улыбнулся и сказал: – Чай Юнь У (1) Лянь Чжоу Вэя мягкий и приятный, задерживает аромат на щеках и зубах (2). Генерал благословен.

Сяо Цзюэ небрежно пододвинул стул, сел, уставился на него и сказал:

– Это просто грубый чай, не будь таким вежливым.

Чу Чжао не проявил ни унции раздражения, он просто улыбнулся и сказал:

– Генерал шутит.

Четвертому сыну особняка Ши Цзинь в этом году исполнилось столько же лет, сколько Сяо Цзюэ, и он выглядел гораздо нежнее, чем часто безразличное и ленивое выражение лица Сяо Цзюэ. Он от природы обладал привлекательной внешностью, с красивыми чертами лица, светлой кожей, которые дополняло широкое нефритовое одеяние, делая облик молодого человека всё более утончённым и изысканным, точно небожитель. У него узкие и длинные глаза, и на лице всегда сияла улыбка. Чу Чжао действительно был благородным молодым господином, нежным, как нефрит.

Они оба находились в одном месте: один – холодный, как прозрачная осенняя вода, а другой – нежный, как хрупкая орхидея.

Рядом с Чу Чжао всё ещё стояла девушка, похожая на служанку. Хотя она была одета в одежду служанки, она родилась исключительно красивой. Черты её лица были глубокими и яркими. Даже в простой одежде было трудно скрыть этот блеск. Линь Шуан Хэ, человек, привыкший видеть таких красавиц, не мог перестать сверкать глазами, когда увидел внешность этой женщины. Он тайно вздохнул в своём сердце, что этот господин и слуга стоят вместе, выглядя как люди из иного мира. Из четырёх сыновей Ши Цзиня первые трое были невзрачными. Только этот вырос таким. Похоже, внешность матери действительно важна для ребёнка.

– Почему четвёртый молодой господин Чу приехал в Лянь Чжоу? – сразу перешёл к делу Сяо Цзюэ.

Чу Чжао улыбнулся и сказал только:

– Его Величество слышал, что генерал Сяо уничтожил десятки тысяч вражеских войск в Лянь Чжоу Вэй, разметав по ветру остатки племени Цян. Император был невероятно счастлив. Он специально попросил меня доставить награду. Кстати, взгляните на героических солдат Лянь Чжоу Вэй. Моральный дух у них действительно на высоте.

– Передать награду? – Сяо Цзюэ игриво посмотрел на него и небрежно сказал: – В суровой и холодной стране Лянь Чжоу четвёртый молодой господин Чу может снизойти до того, чтобы прийти и посмотреть, – он слегка улыбнулся. – Должно быть, это было нелегко.

– Это удача Цзы Ланя, – сказал Чу Чжао. – Что он своими глазами видел доблестные войска во главе с генералом Сяо.

Сяо Цзюэ улыбнулся и ничего не ответил.

– Его Величество также приказал мне устроить банкет в честь великой победы при Лянь Чжоу на этот раз. Но я не знаю, как Гвардия Лянь Чжоу всегда отмечает свои достижения, – сказал Чу Чжао. – Поэтому я вынужден буду побеспокоить генерала.

– Новобранцев, погибших в битве, только что похоронили, – сказал Сяо Цзюэ. – Боюсь, сейчас праздновать неуместно.

Чу Чжао мягко улыбнулся, но его тон был очень настойчивым:

– Как может не быть кровопролития на войне? Кроме того, уничтожение врага – счастливое событие, и если вы заслуживаете награды, то будете вознаграждены. Это также подразумевалось Его Величеством.

"Это слова Императора Вэнь Сюаня?"

Сяо Цзюэ некоторое время смотрел на него, потом кивнул и улыбнулся:

– Хорошо, – он встал и многозначительно сказал: – Завтра будет праздничный банкет, так что давайте пригласим четвёртого молодого господина Чу принять в нём участие.

Чу Чжао встал и ответил ему с почтительным поклоном:

– Лучше быть почтительным, чем выполнять приказы (3).

Сяо Цзюэ вышел из дома и приказал Фэй Ню сказать:

– Приготовь комнату для четвёртого молодого господина Чу.

Фэй Ню получил приказ и тут же ушёл.

Линь Шуан Хэ последовал за ним, наклонился к Сяо Цзюэ и тихо спросил:

– Что здесь делает Чу Чжао?

________________________________

1. 云雾茶 (yúnwùchá) – чай Юань У или "Облака и туманы". Китайский зеленый чай. Место произрастания: Китай, провинция Цзянси, горы Лушань. Состоит из очень мелких листочков тёмно-зелёного цвета. Является одним из самых древних чаев, известен ещё со времен эпохи Тан . Им восхищались различные политические деятели, поэты и художники. Тайский летописец и поэт Лушань Чжи посвятил Юнь У трактат. Имеет очень насыщенный, даже резковатый вкус и яркий цвет настоя. По вкусу немного напоминает японскую сенчу.

2. 齿颊留香 (chǐ jiá liú xiāng) – литературный перевод – аромат остаётся на щеках и зубах – это идиома, которая описывает нечто невероятно вкусное.

3. 恭敬不如从命 (gōngjìng bùrú cóngmìng) – литературный перевод – лучше быть почтительным / уважительным, чем выполнять приказы – это выражение используют, когда принимают поздравления или подарки, однако оно имеет более глубокое значение. Когда вы оказываетесь в ситуации, когда не имеете возможности противиться чьим-то словам, лучше сделать вид, что вы почтительно принимаете их и соглашаетесь, чем делать всё по приказу, зачастую, с худшими последствиями для себя.

– Что здесь делает Чу Чжао? Глядя на него, кажется, он хочет пожить какое-то время в Лянь Чжоу Вэй?

– Люди ушли, Сюй Цзин Фу спешит, – спокойно сказал Сяо Цзюэ. – Послал свою собаку посмотреть. В чём проблема?

Линь Шуан Хэ оглянулся на дом и, увидев, что Чу Чжао пьёт чай, опустив голову, спросил:

– Разве немного небезопасно то, что он остаётся здесь? В конце концов, этот парень – человек Сюй Цзин Фу.

– Небезопасно? Это зависит от его способностей, – сказал Сяо Цзюэ. – Пойдём.

– Куда ты направляешься?

– Я хочу взглянуть на качество награды, которую он привёз. Нет смысла приходить в мою гвардию Лянь Чжоу с такой помпой, всего лишь с несколькими сундуками наград, – игриво сказал Сяо Цзюэ.

– Ты снова собираешься вырвать перо у пролетающего гуся (1)?

Сяо Цзюэ взглянул на него.

Линь Шуан Хэ сказал:

– Я ничего такого не имел в виду! Просто спросил, не сердись. Иди гуляй, иди, деточка, иди!

* * *

Хэ Янь пришла с поля боевых искусств и вернулась к ситуации ничегонеделания. Она лежала на кровати и читала какие-то путевые заметки. Девушка ждала, когда Сун Тао Тао принесёт еду. После еды, когда Сун Тао Тао ушла, Хэ Янь услышала движение за дверью. Казалось, что Сун Тао Тао с кем-то разговаривает. Она подумала, что это вернулся Сяо Цзюэ. Хэ Янь встала с кровати, опираясь на свою палку, подошла к двери и открыла её. Там она сразу увидела Линь Шуан Хэ.

– Дайфу Линь? – Хэ Янь огляделась, но не увидела и тени Сяо Цзюэ и спросил: – Разве генерал не вернулся с Вами?

– Он пошёл обсудить праздничный банкет с инструкторами, – Линь Шуан Хэ улыбнулся и сказал: – Я же решил подождать его в доме, чтобы сказать ещё кое-что.

– Праздничный банкет? – Хэ Янь на мгновение застыла в оцепенении: – В честь чего праздник?

– Праздничный банкет в честь победы гвардии Лянь Чжоу, – Линь Шуан Хэ махнул рукой Сун Тао Тао. Увидев, что Сун Тао Тао уходит, он подошёл к Хэ Янь. Дойдя до двери, он вдруг снова остановился и отказался идти дальше.

Хэ Янь удивлённо спросила:

– В чём дело?

Линь Шуан Хэ убрал руку и сказал с серьёзным выражением лица:

– Нехорошо мужчинам и женщинам находиться в одной комнате. Если это станет достоянием общественности, твоя репутация пострадает.

Хэ Янь на миг потеряла дар речи, прежде чем спокойно проговорить:

– Никто здесь не знает, кто я такая. Дайфу Линь может просто относиться ко мне как к обычному новобранцу. Кроме того, разве Вы не бывали здесь раньше?

Линь Шуан Хэ скромно махнул рукой:

– Раньше в комнате были и другие, но теперь остались только ты и я, боюсь, это вызовет недоразумение.

– Какого рода недоразумения? – немного беспомощно сказала Хэ Янь. – Я часто живу в одной комнате с генералом, и в этом нет ничего плохого.

Услышав это, Линь Шуан Хэ сделал шаг назад:

– Это еще более невозможно. Жену друга нельзя опорочить. Неужели я тот злодей, который может предать своего друга?

Хэ Янь окончательно онемела.

"О чём, чёрт возьми, говорит этот человек в таком беспорядке?"

Она немного подумала и наконец придумала хороший способ:

– Ну что ж, мастер Линь, Вы пройдёте на половину дома генерала, я останусь в своей собственной комнате, я открываю среднюю дверь, и мы сможем поговорить через среднюю дверь. Таким образом, мы будем не в одном и том же помещении, верно?

Линь Шуан Хэ не ожидал, что Хэ Янь сможет это сделать. Он на мгновение опешил и хлопнул веером:

– Давай сделаем это!

Поэтому, когда Хэ Янь вернулась в дом, она воспользовалась серебряной проволокой от украшения Чэн Ли Шу, чтобы открыть замок, и с силой толкнул табурет на другом конце средней двери. Линь Шуан Хэ уже ждал там.

Молодой человек посмотрел на центральные двери и спросил Хэ Янь:

– Вы, ребята, так играете в обычные дни?

– Как играем? – спросила Хэ Янь.

– Вот именно так… – когда Линь Шуан Хэ сказал это, он, казалось, сам смутился. Он покачал головой и улыбнулся: – Я не ожидал, что Хуай Цзинь будет таким.

Хэ Янь была совершенно озадачена тем, что он сказал, но она всё ещё думала о праздничном банкете, о котором только что сказал Линь Шуан Хэ, поэтому торопливо спросила:

– Дайфу Линь, Вы только что сказали, что планируется праздничный банкет в честь победы Лянь Чжоу Вэй?

– Разве вы, ребята, не победили Жи Даму Цзы раньше и не уничтожили десятки тысяч вражеских войск, – сказал Линь Шуан Хэ. – Его Величество услышал об этом. Император был очень счастлив и специально попросил людей принести награды в честь этого события, а также устроить банкет в Лянь Чжоу, чтобы отпраздновать достижения армии.

Хэ Янь вздрогнула, услышав эти слова:

– Сейчас? Сейчас нехорошо праздновать, не так ли?

________________________________

1. 雁过拔毛 (yànguò bámáo) – литературный перевод – вырвать перо у пролетающего гуся – идиома, которая описывает человека, который своего не упустит, хваткого, жадного, всегда готового поживиться.

Сейчас было не самое подходящее время праздновать победу гвардии Лянь Чжоу. Хотя эта битва была выиграна, она произошла в спешке. Десятки часовых погибли, и никто в самом начале об этом даже не подозревал. Даже если они победили позже, они в основном полагались на поддержку солдат южной армии. Настроение этих новобранцев в этот момент, скорее, было сосредоточено не на радости от победы в битве, а вокруг печали о смерти своих друзей и страхе перед настоящей войной. Как может быть хорошо праздновать в такое время?

– Как может Его Величество не знать, что и когда следует делать? – Линь Шуан Хэ вздохнул: – Неужели ты всё ещё не умеешь ценить доброго к себе отношения?

Некоторое время они молчали. Через некоторое время Хэ Янь поинтересовалась:

– Человек, который пришёл передать волю Его Величества, – это тот самый Чу Цзы Лань, о котором Вы сегодня говорили, верно? Кто такой Чу Цзы Лань? – спросила Хэ Янь.

– Ты не слышала о Чу Цзы Лане? – на этот раз Линь Шуан Хэ был удивлён.

Хэ Янь покачал головой.

– Молодой господин, царствующий в мечтах всех девушек столицы, номер один – Сяо Жу Би, номер два – Сяо Хуай Цзинь, а этот Чу Цзы Лань, номер три, – Линь Шуан Хэ вздохнул: – Но с тех пор, как Сяо Жу Би женился, остались только Сяо Хуай Цзинь и Чу Цзы Лань. Наш Хуай Цзинь имеет холодный темперамент и не любит разговаривать с девушками. В последние годы он не был столь популярен, как Чу Цзы Лань. Хотя Чу Цзы Лань имеет немного менее значительное происхождение, он родился красивым и нежным. Он ещё не определился с супругой. Если ты спросишь любую молодую женщину в столице, за кого она больше всего хочет выйти замуж, то в девяти случаях из десяти именно "Чу Цзы Лань" сорвётся с их нежных губок. Что, – он посмотрел на Хэ Яна. – Разве ты не слышала его имени, когда была в столице? Невозможно!

Конечно, Хэ Янь не знала, ведь она раньше вела войска на войну, так откуда же ей было найти время, чтобы обращать внимание на ветер, цветы, снег и луну (1) и на то, какие красивые мужчины были в столице? Позже она вернулась в столицу и быстро вышла замуж, так что даже не слышала никаких новостей о ком-либо извне. Чу Цзы Лань действительно прошёл совершенно мимо неё.

– С детства меня воспитывал отец в строгости, я не могла выйти за дверь и даже редко разговаривала с посторонними, – торжественно и небрежно сказала Хэ Янь. – Я действительно ничего не знаю об этих вещах снаружи.

– Неужели? Значит, твой отец действительно строг в твоей дисциплине, – сказал Линь Шуан Хэ.

Хэ Янь кивнула:

– Действительно. Какие отношения между Чу Цзы Ланем и генералом Сяо? – спросила она.

Сяо Цзюэ, хотя он и не был близок с другими, Хэ Янь никогда не видела никого, кто бы ему очень нравился, но она никогда не видела никого, кого бы этот молодой человек очень ненавидел. Сюй Цзин Фу мог считаться одним из немногих. Этого Чу Цзы Ланя, что прибыл сегодня, она никогда не видела, но было достаточно одного его имени, чтобы Сяо Цзюэ стал выглядеть таким недовольным.

Может быть, раньше между ними что-то произошло?

– Это долгая история, – Линь Шуан Хэ встал со своего места, налил себе чашку чая, сделал глоток и смочил горло, затем село обратно и сказал Хэ Янь: – Даже если ты никогда не слышала о Чу Цзы Лане, ты должна была слышать о его отце, графе Ши Цзине, Чу Линь Фэне.

Хэ Янь почувствовала, что это имя кажется ей знакомым, и, подумав немного, сказала:

– Это тот, кто женился на девятнадцати наложницах, каждая из которой является красавицей с небесным ароматом (2)?

– Именно!

Хэ Янь вспомнила имя Чу Линь Фэна. Когда она служила в армии, генерал-адъютанты собирались вместе, чтобы поболтать. Они восхищались Императором, но ещё больше восхищения её подчинённые испытывали по отношению к этому графу Ши Цзиню. Чу Линь Фэн, был рождён невероятно красивым, а с возрастом он стал обладать не только заманчивой внешностью, но и завидными способностями, но жена, на которой он женился, была на несколько лет старше него, а ребёнок, которого она родила, был ещё более уродливым, чем У Янь (3), да ещё и обладал чрезвычайно грубым нравом.

Такой распутный человек, как Чу Линь Фэн, никогда не мог бы довольствоваться подобным. Он изо дня в день окружал себя всё большим количеством цветом, и чем старше он становился, тем хуже обстояли дела. Его супруга была достаточно разумной, чтобы понимать, что не обладает внешностью, способной привязать Чу Линь Фэна, а потому не запрещала ему заводить наложниц. Тем не менее на протяжении многих лет он привёл в свой особняк девятнадцать наложниц, каждая из которых обладала такой прекрасной внешностью, что рыбы тонули, а дикие гуси падали с небес (4). И, конечно, у каждой из них были свои собственные интересы.

________________________________

1. 风花雪月 (fēng huā xuě yuè) – литературный перевод – ветер, цветы, снег и луна – эти романтические объекты часто используются в литературе для описания "весенних" настроений, хотя могут описывать и развратную жизнь.

2. 国色天香 (guósè tiānxiāng) – дословный перевод – краса Китая и небесный аромат – идиома, описывающая как пион, один из самых значимых цветов Китая, так и необычайно красивую женщину.

3. 无盐 (wúyán) – дословный перевод – без соли, но в литературе часто используется как имя нарицательное. У Янь – очень некрасивая женщина, принцесса Ци, эпоха Чжаньго. Она была настолько отвратительна внешне, что имя женщины стало олицетворением безобразных женщин, уродин.

4. 沉鱼落雁 (chényú luòyàn) – буквальный перевод – рыбы (завидев её) погружаются, а дикие гуси падают – идиома, которая описывает ослепительно красивого человека, неотразимую красавицу.

Его можно было описать как человека, который постоянно набирал наложниц. За столько лет, за исключением трёх молодых господ, выползших из живота жены, ни одна наложница так и не смогла родить плоть и кровь графа Ши Цзиня.

Хэ Янь слышала, что этих наложниц регулярно поили определёнными стерилизующими средствами, прежде чем они входили в ворота семьи Чу. Независимо от того, насколько благосклонно относился к ним господин, ни одна из них так и не сумела понести от него. Фужэнь графа Ши Цзинь крепко держала этих наложниц в ежовых рукавицах, и никто не осмеливался устраивать неприятности у неё под носом. Ши Цзинь по-прежнему милостиво посещал своих наложниц каждый день, а фужэнь графа Ши Цзиня обращалась с этим так, словно ничего не видела, и только заботилась о трёх своих сыновьях.

Чу Цзы Лань был четвёртым сыном графа Ши Цзиня, но он не был рождён женой графа Ши Цзиня.

– Он сын Шу из комнаты наложницы? – спросила Хэ Янь.

– Не совсем так, – сказал Линь Шуан Хэ. – Госпожа Чу заботится о каждой наложнице своего супруга, и она более строга, чем твой отец, заботящийся о тебе.

– Ну…

– Я не знаю точно, что именно произошло, но однажды во время семейного банкета Чу вдруг появился четырёхлетний сын по имени Чу Чжао, – Линь Шуан Хэ сделал ещё один глоток чая. – Хотя я этого и не говорил, все это знают. Этот Чу Чжао, вероятно, незаконнорождённый сын (1) Чу Линь Фэна.

Глаза Хэ Янь расширились.

– У госпожи Чу тысячи защит. Я не ожидал, что граф Ши Цзинь будет держать такой козырь в руках. Ребёнку уже было четыре года, и его признали на глазах у всех. Что ещё она могла сделать? – Линь Шуан Хэ развёл руками: – Тем не менее, если бы всё осталось, как прежде, то Чу Цзы Лань был бы просто ублюдком Чу Линь Фэна, но когда Чу Цзы Ланю было десять лет, он был записан на имя госпожи Чу. Поэтому его нынешняя личность считается четвёртым сыном особняка графа Ши Цзинь. Ты знаешь почему?

– Почему?

– Потому что он самый гордый ученик Сюй Цзин Фу, премьер-министра династии.

Хэ Янь была поражена, это опять всплыло имя Сюй Цзин Фу.

– Хотя граф Ши Цзинь романтичен и ветренен, он не любящий отец. Я практически уверен, что жизнь под крылом госпожи Чу у Чу Цзы Ланя была нелёгкой. Я не знаю, какими средствами он благополучно дожил до десяти лет, а потом догнал Сюй Цзин Фу, но когда это произошло… Как граф Ши Цзинь мог не обращать внимания на лицо господина Сюя? Позже Чу Чжао был записан под именем госпожи Чу, что, вероятно, было продиктовано волей Сюй Цзин Фу.

– Значит, этот четвёртый молодой господин Чу очень хорош.

Линь Шуан Хэ посмотрел на Хэ Янь:

– Ты действительно думаешь, что он очень хорош?

– Он довольно удивителен. Как Вы сказали, у него не было внешней помощи в особняке, его отец не был заинтересован в сыне, а его биологическая мать не находилась рядом и не могла оказать поддержку. Теперь он стал прямым молодым господином, и он оказался достаточно значимым, чтобы Его Величество решил отправить его в Лянь Чжоу, чтобы передать указ. Это действительно удивительно, что он сумел добраться до этого момента самостоятельно.

– Если ты не очень хорош, как ты можешь стать любимым учеником Сюй Цзин Фу? – Линь Шуан Хэ покачал головой и вздохнул.

– А как насчёт его биологической матери? Разве она не вошла в особняк графа Ши Цзиня? – спросила Хэ Янь.

– Я не знаю, – Линь Шуан Хэ покачал головой: – Я слышал, что она умерла от болезни после родов. Если бы это было не так, то нынешние навыки Чу Цзы Ланя помогли бы ей жить лучше.

Хэ Янь задумчиво кивнула:

– Вот именно, печально, что генералу Сяо не нравится четвёртый молодой господин Чу.

Сяо Цзюэ и Сюй Цзин Фу – скорее враги, чем друзья. Чу Цзы Лань – ученик Сюй Цзин Фу и, естественно, враг Сяо Цзюэ.

– Сестра Хэ, – сказал Линь Шуан Хэ. – Если тебе придётся выбрать между Хуай Цзинем и Чу Цзы Ланем, кому ты поможешь?

Хэ Янь подумала, что этот вопрос просто невероятен.

– Почему Вы спрашиваете об этом?

– Мне просто любопытно, какой выбор сделает девушка Великой Вэй.

– Я совсем не знаю Чу Цзы Ланя. Конечно, я на стороне генерала, – сказал Хэ Янь.

Затем Линь Шуан Хэ изобразил очень многозначительную улыбку:

– Не позднее, чем завтра, ты сможешь увидеть Чу Цзы Ланя на праздничном банкете.

Хэ Ян удивлённо моргнула.

"И что с того, что я его увижу? Будет ли в этом что-то странное?"

________________________________

1. Он не является сыном Шу, рождённым наложницей, которая является частью дома, а был зачат на стороне. И хотя детей Шу часто переводят "незаконнорождёнными", тут это совершенно разные иероглифы. Шу – "庶子" и незаконнорождённый / внебрачный – "私生子".

* * *

Хэ Янь не ожидала, что, как и сказал Линь Шуан Хэ, на второй день она действительно встретит человека, занимавшего грёзы всех девушек столицы Великой Вэй, Чу Цзы Ланя, четвёртого молодого господина Чу, который мог бы соперничать с Сяо Цзюэ.

В ночь накануне было редкое для этого времени года бесснежие, а на следующий день было довольно солнечно.

Хотя погода была холодной, когда солнце светило на людей, они чувствовали тепло. Хэ Янь встала, чтобы съесть каши, чувствуя, что раны на её талии быстрее заживают от солнца. Лянь Чжоу Вэй действительно странный. Летом так жарко, что хотелось плакать, когда видишь солнце, а зимой начинаешь грустить, если не видишь его хоть полдня.

Сейчас она не могла ходить на поле боевых искусств для ежедневных тренировок, но чувствовала, что солнце было очень приятным. Девушка просто оперлась на палку и хотела прогуляться во дворе. Когда она подошла к двери, то услышала голос Сун Тао Тао, которая сказала:

– Я первой увидела этот рулет с повидлом из боярышника! Он мой!

Потом послышался добродушный женский голос:

– Эта девушка, это специально приготовлено поваром, привезённым нашим молодым господином, оно не из кухни караульного помещения, а потому не может принадлежать Вам.

– Ты всё время говоришь "молодой господин то" и "молодой господин сё"! Всё это было на кухне, значит, принадлежит Лянь Чжоу, – сказала маленькая девочка. – Откуда мне знать, что это приготовил ваш повар? Поскольку у вас есть повар, не лучше ли попросить его, чтобы он приготовил ещё один рулет?

– Процесс приготовления рулета с повидлом из боярышника очень хлопотный, и если ему придётся готовить ещё один, то мы упустим время, когда молодой господин сядет трапезничать.

– Тогда пусть не ест его!

– Юная леди…

Хэ Янь больше не могла слушать, поэтому она вышла и сказала:

– Юная леди Сун.

Сун Тао Тао повернула голову, посмотрела на женщину, которая спорила с ней, и радостно сказал:

– Братик Хэ! Это рулет с повидлом из боярышника! Хочешь попробовать?

Хэ Янь потеряла дар речи.

Женщина тут же произнесла:

– Это принадлежит нашему молодому господину.

Хэ Янь взяла рулет и вернула его женщине, сказав:

– Дети невежественны, пожалуйста, не держите зла.

– Братик Хэ! – Сун Тао Тао сердито топнула ножкой: – Почему ты вернул это ей?

– Он принадлежит кому-то другому, – Хэ Янь покачала головой. Она прикинула, что молодой господин в устах собеседницы должен быть Чу Цзы Ланем, четвёртым сыном особняка графа Ши Цзиня. Отношения между Чу Цзы Ланем и Сяо Цзюэ настолько деликатны, что если в результате Сяо Цзюэ попадёт в какую-нибудь беду, это не будет стоить потерь.

– Спасибо, молодой господин, – женщина улыбнулась Хэ Янь.

Хэ Янь тоже была ошеломлена, так как на мгновение её потрясла внешность женщины. В Лянь Чжоу Вэй было очень мало девушек, кроме неё, фальшивки, только Шэнь Му Сюэ и Сун Тао Тао. Одна изящная, а другая милая. Теперь, когда появилась одна богатая, как пион, она особенно бросалась в глаза.

Даже служанки Чу Цзы Ланя выглядят так красиво? Хэ Янь посетовала в своём сердце, что все девушки столицы Великой Вэй, который, как сказал раньше Линь Шуан Хэ, отдают свои сердца Чу Цзы Ланю и грезят им в своих снах, просто тратят время зря. Если даже его служанки такие национальные и небесные красавицы, как могут обычные женщины попасть ему в глаза? Лучше выбрать Сяо Цзюэ. Сяо Цзюэ окружён мужчинами. Может быть, постоянно глядя на мужчин, когда в его поле зрения окажется женщина, требования будут несколько ниже, так что шанс всё ещё будет.

Увидев, что Хэ Янь молча смотрит на лицо служанки, Сун Тао Тао встревожилась ещё больше, она потянула молодого человека за рукав и спросила:

– Почему ты так пристально смотришь на неё? Что в ней такого хорошего!

Когда женщина, держащая золотой рулет, увидела это, она рассмеялась, и её улыбка пленяла человеческое сердце.

– Ин Сян, – сказал кто-то.

Служанка по имени Ин Сян тут же убрала улыбку и поклонилась вперёд:

– Четвёртый молодой господин.

"Четвёртый молодой господин? Чу Цзы Лань?" – Хэ Янь обернулась, и её взгляд упал на человека перед ними.

Это молодой человек, одетый в длинную лёгкую нефритовую мантию с чрезвычайно широкими рукавами и нефритовом гуане (1), был похож на возвышенную и чистую орхидею (2) и подобен бессмертному, изгнанному в бренный мир (3). Со слабой улыбкой на лице он кивнул Хэ Янь.

________________________________

1. 冠 (guān) – гуань – является общим термином, который относится к типу головных уборов в сочетании с ханьфу, покрывающие небольшую область верхней части головы, а не всю голову. Гуань, как правило, был официальной формой головного убора, который носили вместе с соответствующей придворной одеждой. Существовали законы на роскошь, которые регулировали ношение гуаня; однако эти законы не были фиксированными; и, таким образом, они могли отличаться от династии к династии. Существовали различные формы и типы гуаней.

2. Я не знаю, как передать нюанс этого выражения. Дело в том, что здесь используются "幽兰" вместо обычных "兰花". И то, и другое – орхидея. Но "幽兰" – это поэтические слова, которые описывают нечто совершенное, трепетное и редкое, а не просто цветок орхидеи.

3. 谪仙 (zhéxiān) – литературный перевод – изгнанный в бренный мир небожитель – идиома, которая описывает человека не от мира сего, а также является прозвищем нескольких очень популярных поэтов.

Хэ Янь нахмурилась: внешность этого человека так знакома.

Когда Чу Чжао увидел Хэ Янь, то тоже оказался ошеломлён. Через некоторое время он улыбнулся, как будто прочитал мысли Хэ Янь, протянул руку ладонью вверх и тихо сказал:

– Младший брат, ты что-то уронил.

Этих слов было достаточно, чтобы Хэ Янь внезапно пришла в себя, она вспомнила, где видела этого человека! В тот день она всё ещё была в Шоцзине, ломая голову над тем, как помочь Хэ Юнь Шэну поступить в академию. Девушке пришлось отправиться в Лэ Тун Чжуан, чтобы поиграть в азартные игры, но проигравшие погнались за ней, и все они были избиты до полусмерти. Внезапно появился кто-то, кто помог ей поднять оброненные деньги.

Приятную внешность этого человека, которого Хэ Янь встретила однажды, было трудно запомнить, тем более, что тогда было темно. Теперь, увидев его здесь при свете дня, Хэ Янь на мгновение не узнала его, но он узнал Хэ Янь сам.

– Ты четвёртый молодой господин Чу? – спросила Хэ Янь.

Чу Цзы Лань кивнул:

– Так и есть.

Хэ Янь на какое-то время потеряла дар речи. Что же это за удача такая? Случайно перебравшись ночью через стену, она действительно умудрилась встретить молодого человека, о котором грезили в своих дворах все девушки столицы Великой Вэй!

– Твой покорный слуга, Чу Чжао, – Чу Цзы Лань с улыбкой посмотрел на Хэ Янь. – Мы с моим младшим братом старые знакомые, но имени младшего брата я пока не знаю.

Такой нежный и вежливый, что Хэ Янь начала немного понимать, почему его можно было сравнить с Сяо Цзюэ, и быстро ответила на приветствие:

– Вы мне льстите! Это я Ваш покорный слуга, Хэ Янь. Хэ, как в хлебном злаке (草木[禾]) и Янь, как в "моря станут зеркальными и реки прозрачными (河清海[晏]) [1]"

– Хорошее имя, – улыбнулся Чу Чжао. Однако он огляделся и подозрительно сказал: – Как брат Хэ мог оказаться здесь?

– Я? Я новобранец из гвардии Лянь Чжоу, – сказал Хэ Янь. – Но несколько дней назад меня ранили, и я не хожу на поле боевых искусств для ежедневных тренировок.

– Вот оно что…

В это время Сун Тао Тао, которая долго молчала, наконец пришла в себя. Она осторожно взяла Хэ Янь за руку. Девушка, вероятно, увидела, что Чу Цзы Лань родился слишком красивым. Только тогда её агрессивность в адрес Ин Сян мгновенно рассеялась, и Сун Тао Тао даже немного смутилась. Она прошептала:

– Братик Хэ, кто этот человек? Ты его знаешь?

Она знала Чу Чжао, но была не так знакома, как думала Сун Тао Тао. Просто Хэ Янь впервые увидел в Лянь Чжоу Вэй знакомое лицо и подсознательно немного разволновалась.

– Это четвёртый молодой господин из фу графа Ши Цзиня, – сказала Хэ Янь. – Когда я раньше был в Шоцзине, у меня были с ним некоторые отношения.

– Это мой старый друг (2), – улыбнулся Чу Чжао.

________________________________

1. 河清海晏 (héqīng hǎiyàn) – литературный перевод – моря станут зеркальными и реки прозрачными – это идиома, описывающая наступление мирной жизни, восстановления спокойствия после бури.

2. Хэ Янь использует выражение "一面之缘 (yīmiànzhiyuán)", что можно дословно перевести как "шапочное знакомство, связь (знакомство) после одной встречи", в то время как Чу Чжао говорит "算是旧友 (suànshì jiùyǒu)", что переводится как "старинны друзья". Полагаю, не зря он делает такой акцент, но увидим позднее.

Глава 120. Опьянение

Когда Хэ Янь разговаривала с Чу Цзы Ланем, она не заметил, что Сяо Цзюэ и Линь Шуан Хэ стояли за деревом неподалёку.

Линь Шуан Хэ посмотрел на это и странно сказал:

– Похоже, что сестра Хэ действительно знает Чу Цзы Ланя? Тогда почему, когда я вчера спросил её, она сказала, что не знает его?

– А ты её спрашивал?

– Да, я также спросил её, если бы у тебя был конфликт с Чу Цзы Ланем, на чьей бы стороне она была? – Линь Шуан Хэ потряс веером и с улыбкой спросил: – Хочешь знать, что она ответила?

Сяо Цзюэ холодно отчеканил:

– Не имею ни малейшего желания.

– Почему ты такой? Позволь мне сказать тебе, сестра Хэ сказал, что она не знает Чу Цзы Ланя, а потому, конечно, будет на твоей стороне, – сказал Линь Шуан Хэ, не задумываясь. – Однако, – он взглянул на двух людей, которые разговаривали вдалеке, и сказал: – Зачем ей было говорить, что она совершенно не знает другого человека, если они знакомы?

Сяо Цзюэ усмехнулся:

– Почему ты веришь тому, что говорит лгунья?

– Лгунья? – Линь Шуан Хэ посмотрел на Сяо Цзюэ: – В чём она тебе солгала? Может быть, – он о чём-то подумал и тихо воскликнул: – Она и Чу Цзы Лань вместе? Это тоже человек Сюй Цзин Фу?

Сяо Цзюэ не потрудился обратить на него внимание.

Во время разговора красивая служанка по имени Ин Сян, стоящая подле своего молодого господина, повернула голову и, случайно увидев их, сразу же позвала издалека:

– Генерал Сяо, молодой господин Линь.

Теперь, даже если они хотели спрятаться, такой возможности не осталось.

Линь Шуан Хэ встал и скромно кивнул.

– Четвёртый молодой господин Чу, брат Хэ.

– Вы тоже вышли погреться на солнышке? – спросила Хэ Янь.

– Нет ничего плохого в том, чтобы выйти на прогулку в такую чудесную погоду, – Линь Шуан Хэ взмахнул веером, перевёл взгляд с Хэ Янь и Чу Чжао и осторожно спросил: – Брат Хэ и четвёртый молодой господин знали друг друга раньше?

– Это просто судьба, – сказала Хэ Янь. – Я встретил его ещё до того, как приехал в Лянь Чжоу, но тогда я понятия не имел, что он четвёртый молодой господин Чу. Поэтому сейчас, увидев его, я тоже был удивлён.

– Просто судьба? И больше ничего ты сказать не хочешь? – Линь Шуан Хэ очень неохотно отступился от этой темы.

Чу Чжао улыбнулся и замер. Он не собирался брать на себя инициативу объяснений. Взгляд Сяо Цзюэ тоже был спокоен, но Хэ Янь почувствовал лёгкий холодок. Однако Сун Тао Тао было очень любопытно, и она торопливо спросила:

– Действительно? Просто судьба? Как же вы на самом деле познакомились?

– Это, – Хэ Янь должна была стиснуть зубы и объясниться: – Когда я раньше был в Шоцзине, я пошёл ночью играть в Лэ Тун Чжуан и выиграл много серебра. За мной гнались, началась драка. Я случайно встретил четвёртого молодого господина Чу. Четвёртый молодой господин Чу подобрал оставленные мной серебряные монеты и вернул их мне. В то время я не знал, кто он такой, поэтому поспешно поблагодарил его и ушёл.

– Лэ Тун Чжуан? – Сун Тао Тао была потрясена: – Брат Хэ, ты играешь в азартные игры?

– Разве ты не говорил, что твой отец очень строг с тобой и ты не мог выйти за дверь? – не удержался от вопроса Линь Шуан Хэ.

Хэ Янь подняла голову и посмотрела на Сяо Цзюэ, который смотрел на неё с фирменной улыбкой, которая таковой не являлась. Девушка тут же почувствовала, что её скальп онемел, поэтому она была вынуждена торопливо сказать:

– Меня единожды отправила туда судьба! Больше я никогда там не был!

И Линь Шуан Хэ, и Сяо Цзюэ знали, что она женщина. Женщина пошла играть одна ночью, и это было немного шокирующе. Более того, азартные игры – это всегда нехорошо. Лучше было быстро признаться в этом перед этой группой больших людей. Эта истина действительно заставляет людей стыдиться.

– Неожиданно брат Хэ действительно прибыл в Лянь Чжоу Вэй позже, – улыбнулся Чу Чжао и сказал: – Это можно считать судьбой между нами. Я до сих пор помню великие навыки брата Хэ, когда он расправлялся с этими головорезами.

– Ты потрясающий? – спросил Линь Шуан Хэ у Хэ Янь.

Хэ Янь небрежно улыбнулась:

– Это просто случайность.

– Во время сегодняшнего торжества я должен выпить пару чаш вина с братом Хэ. Эта судьба не может быть напрасна, – сказал Чу Чжао.

Хэ Янь слегка поклонилась:

– Спасибо, четвёртый молодой господин Чу.

"Этот Чу Чжао слишком располагающий", – подумала она про себя. Как сын графа Ши Цзиня, он к тому же являлся любимым учеником Сюй Цзин Фу.

Несмотря ни на что, с обычными рекрутами вроде неё, подобные люди редко бывают такими терпеливыми и нежными. Не говоря уже о том, что просто глядя на этого человека, сложно было сказать наверняка, хороший он или плохой.

– Ин Сян, – Чу Чжао взглянул на Сун Тао Тао и сказал с улыбкой: – Просто отдай золотой рулет этой маленькой девочке.

Сун Тао Тао была польщена:

– Вы действительно отдадите его мне?

– Да, – тепло ответил он. – Если тебе он так понравился, то можешь попросить моего повара готовить их для тебя каждый день.

– Но, молодой господин… – Ин Сян поколебалась и сказала: – Это повар, которого я специально привезла для Вашего удобства.

– Я не привередлив в еде, – сказал Чу Чжао. – Тебе необязательно делать это каждый день.

– Тогда... – Сун Тао Тао немного поколебалась, потом посмотрел на него и выпалила: – Спасибо, четвёртый молодой господин Чу.

– Всегда пожалуйста.

Хэ Янь посмотрела на него и подумала о том, что Линь Шуан Хэ сказал вчера. Чу Цзы Лань определённо не просто так занимал первое место в грёзах всех девушек столицы Великой Вэй. Когда ты от природы наделён привлекательной внешностью, к тому же проявляешь нежность и внимание к женщине, ты определённо будешь нравиться представительницами слабого пола, независимо от их возраста.

Ин Сян протянула Сун Тао Тао тарелку с золотым рулетом, а Чу Чжао посмотрел на Сяо Цзюэ:

– Куда направляется генерал Сяо?

– Поле боевых искусств, – Сяо Цзюэ приподнял уголок рта: – Четвёртый молодой господин Чу тоже хочет пойти и посмотреть на тренировку?

– Мне не нужно идти туда, – Чу Чжао улыбнулся и сказал: – Я собираюсь просто вернуться домой и почитать немного.

Линь Шуан Хэ поклонился Чу Чжао:

– Тогда увидимся вечером, – он снова посмотрел на Хэ Янь: – А что собирается делать брат Хэ?

– Я? – Хэ Янь не осмеливалась долго оставаться с Чу Чжао. Этот человек всё ещё оставался учеником Сюй Цзин Фу. Кто знает, враг он или друг? Поэтому она сказала: – Сегодня хорошая погода. Я собираюсь совершить продолжительную прогулку, чтобы побыстрее поправиться.

– Всё в порядке. Только не делай слишком много движений, – проинструктировал Линь Шуан Хэ.

Хэ Янь кивнула.

Несколько человек разошлись.

Поскольку Чу Чжао тоже жил неподалёку, Хэ Янь не осмеливалась легко выйти на улицу, хотя ей очень хотелось расспросить Чу Чжао о Шоцзине. Но, глядя на атмосферу между Сяо Цзюэ и Чу Чжао, сейчас, по крайней мере, не самое подходящее время задавать вопросы.

Она вышла во двор, попыталась отбросить палку и некоторое время ходила вокруг, но остановилась в тот момент, когда почувствовала себя немного усталой. После этого девушка вернулась в свою комнату, чтобы поспать и немного почитать. В мгновение ока наступил вечер.

Чэн Ли Шу нетерпеливо постучал в дверь снаружи:

– Брат Хэ!

Хэ Янь пошла открыть ему дверь.

Чэн Ли Шу в приподнятом настроении переоделся в свежую янтарную мантию, по углам которой всё ещё была вышита группа чернохвостых кои, и схватил Хэ Янь за руку:

– Я боялся, что спишь, поэтому не осмелился прийти рано, посмотри на мою новую мантию. Она хорошо выглядит?

Хэ Янь задумчиво взглянула на молодого человека:

– Могу я задать тебе вопрос?

– Какой?

– Почему ты должен вышивать рыбок кои на каждой части своей одежды?

Когда я раньше была в городе Лянь Чжоу, на углах каждого одеяния, которые передал ей Чэн Ли Шу, был вышит карп. Хэ Янь давно хотела спросить его, может ли это иметь какое-то особое значение?

– Ты этого не знаешь, – повернулся к нему спиной Чэн Ли Шу. – Говоря об этом, мой отец влюбился в мою мать с первого взгляда, но семья моей матери уже присмотрела другую партию для неё. Думая, что мой отец на два года моложе моей матери, отец подкупил повара в доме и послал карпа на маленькую кухню, где готовила для моей матери. Когда моя мама разрезала запечённого целиком карпа, то увидела записку от моего отца. Моя мать была тронута этим письмом, а позже уговорила мою бабушку, чтобы они согласились на брачный союз с моим отцом.

Чэн Ли Шу не помнил ни стихов, ни чего-либо ещё из своей повседневной жизни, но теперь он так подробно помнил это и красноречиво произнёс:

– Гость пришёл издалека и оставил мне пару карпов; Ху'эр приготовил карпа, и в нём оказалось письмо на шёлке. Стоя на коленях и долго читая простую записку, что же в ней? Первое – мысли на расстоянии, второе – забота о том, чтобы мама хорошо ела. Ну и, в итоге, моё имя происходит от этого (1)! – гордо сказал он.

___________________________

1. И тут я столкнулась с проблемой. Дело в том, что изначально анлейтер писал его имя "Cheng Li Shu", и я тогда не сверяла работу с оригинальным текстом, но оказалось, что он "程鲤素 (Cheng Li Su)". Я не стала менять его имя во всех этих главах, но теперь оказалась, что его имя имеет важное (как минимум для него самого) значение! Письмо на шёлке, о котором говорит Чэн Ли Шу (Су), называется "素书 (sùshū)", и его имя тоже переводится, как письмо на шёлке, и "素" у них одинаковое… Вот… Поэтому вопрос, менять ли мне его имя на Су? Если менять, то менять ли во всех главах, или можно только начиная с этой? Что скажете, читатели?

Хэ Янь была поражена:

– Неужели это всё действительно так взаимосвязано?

– Именно так, – Чэн Ли Шу повернулся и показал Хэ Янь вышивку в виде карпа на своём одеянии. – Позже все вышивки на моей одежде были в основном в форме карпа. В конце концов, карп – сват моих родителей, и носить его – значит носить любовь моих родителей ко мне!

Хэ Янь действительно завидовала Чэн Ли Шу в этот момент, поэтому она сказала:

– Твои родители такие добрые.

– Это естественно, – сказал Чэн Ли Шу, затем посмотрел на Хэ Янь. – Брат Хэ, а ты не наденешь что-нибудь ещё на сегодняшнее торжество?

Хэ Янь посмотрела на себя сверху вниз:

– Что плохого в том, что я так одет? Разве не все такое носят?

На ней всё ещё была форма новобранцев гвардии Лянь Чжоу, и сегодня она специально надела красную праздничную одежду.

– Но ты же великий герой, победивший Жи Даму Цзы! Так что ты совершенно точно не можешь надеть это! Ты должен одеться по-особенному!

– У меня не было другой одежды, – сказала Хэ Янь. – Всё в порядке. Пойдём. Инструктора могут нас не дождаться!

Чэн Ли Шу пожал плечами, не без сожаления открыл перед ней дверь, и они вдвоём отправились на пустынную территорию под горой Байюэ.

Сегодня праздничный банкет в честь новобранцев гвардии Лянь Чжоу за уничтожение повстанческой команды Жи Даму Цзы. Этой ночью не было снега, но погода была холоднее, чем раньше. В отведённом для торжества месте горел бушующий костёр, а новобранцы сидели на земле, пили и ели мясо.

Хотя они всё ещё имели возможность выпить и поесть мяса, новобранцы были значительно более подавленными, чем в ночь Фестиваля Середины Осени, который они отмечали некоторое время назад. В конце концов, они только что похоронили своих товарищей и сами чуть было не погибли, а последствия войны ещё не прошли... Даже если это был праздник, каждый в душе чувствовал лёгкое недовольство.

Награды были розданы членам гвардии Лянь Чжоу. Сяо Цзюэ был очень щедр. Все военные трофеи были розданы солдатам, и награды, посланные Его Величеством, не были оставлены ему. Когда Чэн Ли Шу прибыл к месту торжества, он отправился на поиски Сяо Цзюэ, а Хэ Янь отправилась на другой конец праздничного поля в одиночестве. В эти дни она не была на поле боевых искусств и встречалась со своими товарищами гораздо реже.

Когда Сяо Мэй увидел девушку, он закричал:

– Брат А Хэ, ты здесь!

Хэ Янь села рядом с ним.

– Как ты? – Хун Шань протянул ей кусок жареного кролика. – Тебе лучше? Я думал, что ты всё ещё должен опираться на палку при ходьбе. Тебе уже можно ходить?

Хэ Янь взяла кроличье мясо. Кроличье мясо было жареным и жирным. Звери зимой впадали в спячку. Кроликов было трудно поймать. Один только запах этого мяса заставил аппетит Хэ Янь разыграться. Она откусила кусочек и сказала, жуя:

– Всё не так уж и плохо. Через пару месяцев я смогу снова тренироваться с вами. Будем сражаться бок о бок.

– Но всё ещё будем тянуть тебя вниз, – с отвращением сказал Ван Ба. – Разве ты не всегда хвастаешься собой? Я слышал, что награда, которая будет серебром выдана лично тебе, составляет целых десять таэлей! – он чувствовал себя очень ревнивым. – Ты богат!

– Брат Хэ чуть не лишился жизни. Что такое десять таэлей серебра? У него должно быть значительно больше! Положа руку на сердце, я надеялся, что брат Хэ победит и на этот раз, но никак не ожидал, что это действительно произойдёт, – сказал Цзян Цзяо.

Когда они говорили об этом, Хэ Янь не рассердилась. Само собой разумеется, что она проделала большую работу и помогла Лянь Чжоу Вэй. Кто бы что ни говорил, она больше не должна быть обычным солдатом. Даже если это не проложит ей путь на самый верх, Хэ Янь должна попасть хотя бы в батальон девяти знамён. Даже если её не отправят в батальон девяти знамён, её должны были перевести в передовой лагерь. Однако даже тени подобного продвижения заметно не было.

Неужели всем солдатам под командование Сяо Цзюэ так трудно получить повышение?

– Перестань болтать, кроме того, а то брат Хэ снова будет дуться, – Хуан Сюн увидел несчастье в её сердце и только сказал: – Ты уже убедил всех в Лянь Чжоу. Даже если это не произойдёт сейчас, рано или поздно тебя повысят в должности. Не волнуйся.

– Я никуда не спешу, – сказала Хэ Янь, говоря поперёк своей совести.

"Я просто ворочаюсь по ночам на своей постели, и мне не терпится броситься в соседнюю комнату, чтобы связать Сяо Цзюэ и пытать его до тех пор, пока он не назовёт мне причину такого промедления!"

Хотя праздничный банкет был в самом разгаре, Сяо Цзюэ там не было, и награды были распределены всем заранее, так что сегодня вечером было просто собрание новобранцев, сидящих вместе. Люди гвардии Лянь Чжоу расположились рядом с горой Байюэ, а люди из южной армии устроились на берегу реки Улу. Колодезная вода речной не помеха (1).

Ши налил Хэ Янь чашу вина и сказал:

– Выпей это.

Хэ Янь уставился на вино в чаше.

– Я ранен и не могу сейчас пить алкоголь.

– Да, чуть не забыл, – Хун Шань легко отобрал у него чашу с вином. – Тогда не пей, просто пей воду.

– Хорошо, – сказал Хэ Янь. Посидев немного девушка услышала, как кто-то позади неё окликнул её:

– Брат Хэ!

Хэ Янь оглянулась и на мгновение опешила, но перед ней действительно оказался Чу Чжао.

Рядом с Чу Чжао следовала Ин Сян, служанка, прекрасная, как небесная фея. В Лянь Чжоу Вэй редко встречались такие красивые женщины. Какое-то время Хун Шань и остальные были ошеломлены. Ван Ба тихо пробормотал:

– Этот парень, почему он каждый раз оказывается благословлённым?

Он думал, что говорит очень тихо, но на самом деле все присутствующие слышали эти слова. Ин Сян не удержалась от смеха, Чу Чжао тоже улыбнулся и сказал:

– Я уже говорил брату Хэ, что обязательно выпью с тобой сегодня.

– Наш молодой господин специально пришёл сюда и принёс вино Чанъань, чтобы пригласить господина Хэ выпить с ним. – сказала Ин Сян.

Как только голос стих, Ван Ба громко сглотнул.

Хэ Янь был крайне смущена всем происходящим. Если бы она действительно согласилась выпить с Чу Чжао, подумал бы Сяо Цзюэ, что она и Чу Чжао в сговоре?

Это действительно было подобно снегу в шестом месяце (2)!

Словно заметив её смущение, Чу Чжао улыбнулся и сказал:

– Это всего лишь чаша вина. Если она доставит неприятности брату Хэ, то вполне можно обойтись.

Хэ Янь всегда ела мягкое, но не ела твёрдого (3). Видя, как такой сказочный молодой господин, имея столь нежное отношение, также знает, когда следует наступать, а когда отступать, она почувствовала себя немного виноватой в глубине души. Хэ Янь не была значительной особой, тем не менее её специально пришёл пригласить другой человек. Разве не было бы грубо с её стороны отказаться от столь добросердечного предложения?

– Это всего лишь чаша вина, – сказала Хэ Янь. – Это не доставит никакого неудобства.

– Тогда я вынуждена попросить господина Хэ пройти со служанкой, – Ин Сян с улыбкой обернулась и жестом предложила следовать за ней.

Хэ Янь сначала думал, что то, что Чу Чжао сказал о выпивке, было выпивкой где-то у общего костра, где были новобранцы, но кто знал, что её привели в дом Чу Чжао? Девушка не знала, отомстил ли Сяо Цзюэ ему за какие-то свои личные обиды, но дом, где жил Чу Чжао, действительно не был великолепен, даже не так хорош, как дом Чэн Ли Шу, и он был немного лучше, чем общий барак новобранцев. Но двор был очень большой, и на каменном столе во дворе стоял кувшин вина и несколько закусок из сухофруктов.

– Я не знаю, что господин Хэ любит есть, поэтому приготовила несколько гарниров по на разные вкусы. Если Вы неудовлетворены моим выбором, пожалуйста, простите эту служанку, господин Хэ, – с лёгким оттенком стыда проговорила Ин Сян.

– Нет нужды, это уже очень хорошо, – она была новобранцем в Лянь Чжоу Вэй, и это был первый раз, когда к ней относились как к человеку с личностью. Однако Хэ Янь также тайно задавалась вопросом в своём сердце, почему Чу Чжао так хорошо относится к ней? Не было никакого резона так хорошо относиться к какому-то новобранцу.

___________________________

1. 井水不犯河水 (jǐng shuǐ bù fàn hé shuǐ) – литературный перевод – колодезная вода речной не помеха – идиома, которая означает, что один другому не помеха, они не мешают друг другу, никак не взаимодействуя.

2. 六月飞雪 (liù yuè fēi xuě) – литературный перевод – в шестом месяце выпал снег – идиома, описывающая несправедливое обвинение невиновного. С ней даже связано предание о том, что когда верный сановник был оклеветан и по приказу Императора, поверившего в клевету, брошен в тюрьму, в жаркий июньский день выпал снег.

3. 吃软不吃硬 (chī ruǎn bù chī yìng) – литературный перевод – есть мягкое, но не есть твёрдого – идиома, которая описывает человека, ведущегося на ласку, но стойкого перед принуждением. Как говорится, добрым словом можно добиться большего, чем кулаком (Но, чтобы не покривить душой, мне так и хочется дополнить: "А добрым словом и пистолетом можно добиться значительно большего, чем просто добрым словом").

Пока она размышляла, Ин Сян уже подняла со стола белый нефритовый кувшин, налила отдельно две нефритовые чаши и сказала с улыбкой:

– Я слышала, как господин Линь раньше говорил, что у господина Хэ рана на теле, поэтому пить неудобно, если он хочет поправиться. Это вино Чанъань не слишком крепкое, но оно очень сладкое на вкус. Господин Хэ может выпить немного, и это точно не повредит выздоровлению.

Хэ Янь улыбнулся и сказал:

– Госпожа Ин Сян очень тщательно всё продумала.

Ин Сян поджала губы, улыбнулась, поставила кувшин и отступила за спину Чу Чжао.

– В последний раз, когда я видел брата Хэ в Шоцзине, он был слишком тороплив и плохо отдохнул, – Чу Чжао улыбнулся и сказал: – С тех пор как я встретил брата Хэ в Лянь Чжоу, то понял, что у нас с тобой много судеб, – он поднял чашу с вином и протянул её в сторону Хэ Янь. – Думаю, за это стоит выпить!

Хэ Янь приняла это, а затем подняла бокал с вином, думая про себя, что в прошлый раз в ночь Фестиваля Середины Осени она слишком напилась, подралась с Сяо Цзюэ и раздавила его цинь. Однако это вино – не слишком крепкое, и оно не будет иметь на неё такого воздействия, как в прошлый раз, когда Хэ Янь выпила что-то крепкое с новобранцами. В любом случае, если она выпьет совсем немного, то ничего и не произойдёт.

Она подняла голову, и все вино из чаши попало ей в горло.

Хэ Янь была ошеломлена.

Чу Чжао тоже был ошеломлён.

Через некоторое время Чу Чжао улыбнулся и сказал:

– Брат Хэ действительно откровенен.

Хэ Янь не могла выдавить из себя ни слова.

Даже если она собиралась выпить лишь маленький глоточек вина, Хэ Янь не сумела побороть инстинктивное движение рук, которое было привычным в прошлом. Это была подсознательная реакция. Когда она осознала собственную глупость, внутренности девушки посинели от сожаления. Она действительно мысленно ругала себя:

"Вот и почему я не могу контролировать собственную руку?"

Но Хэ Янь не могла позволять себе молчать:

– Какое ароматное вино!

Ин Сян рассмеялась, прикрыв рот ладошкой:

– Вино Чанъань – это не то, что можно пить каждый день. В особняке Чу в этом году остался только один горшок.

– Она такая драгоценная вещь? – Хэ Янь была потрясена и отодвинула чашу с вином. Она не посмела бы больше пить.

– Хотя вино и драгоценно, оно не так хорошо, как брат Хэ, – Чу Чжао улыбнулся, протянул руку, чтобы поднять кувшин, и наполнил пустую чашу Хэ Янь: – Вино Чанъань достаточно хорошо, чтобы соблазнить восемь бессмертных (1), но если у тебя нет единомышленников, то и оно не поможет тебе их обрести.

Хэ Янь немного помолчала, прежде чем спросить:

– Брат Чу, знаешь ли ты, что ты – человек номер один в мечтах женщин Великой Вэй?

Чу Чжао был ошеломлён.

– Я думаю, теперь, может быть, мы сможем добавить ещё и мужчину, – он так нежен и великодушен к мужчинам, а ещё мужчине очень опасно оставаться с ним.

Во дворе повисла тишина.

___________________________

1. 八仙 (bāxiān) – здесь имеются ввиду восемь великих пьяниц – группа великих поэтов династии Тан, известных своей любовью к вину, во главе с Ли Бо: Ли Бо, Хэ Чжи Чжан, Ли Ши Чжи, Ли Цзинь, Цуй Цзун Чжи, Су Цзинь, Чжан Сюй и Цзяо Суй.

Через некоторое время Чу Чжао счастливо рассмеялся, покачал головой и сказал:

– Брат Хэ, ты действительно интересный.

– Я говорю правду. – Хэ Янь была совершенно искренна.

– Тогда, брат Хэ, я польщен, – молодой человек махнул рукой: – Но всё-таки я не смею быть первым.

Вино Чанъань пахло свежестью, не так сильно, как ароматное вино, которое она пила в ночь Фестиваля Середины Осени, но оно само по себе было не такое крепкое. Хэ Янь почувствовала лёгкий трепет. У молодого человека перед ней была мягкая и ясная улыбка, поэтому Хэ Янь взяла чашу с вином и сказал ему:

– Брат Чу может позволить себе это, я хотел бы выпить за тебя!

И она снова опустошила чашу.

* * *

В другой стороне Линь Шуан Хэ повсюду искал Хэ Янь.

– Ты видел Хэ Янь? – спрашивал он.

Съев всё мясо на своей стороне, Мэй подошёл к большому костру, чтобы стащить ещё пару кусочков. Когда он услышал это, то обернулся и сказал:

– Вы ищете брата А Хэ? Четвёртый молодой господин Чу, который прибыл из столицы, не так давно увел брата А Хэ с собой.

– Чу Чжао? Что он сделал с братом Хэ? – странно спросил Линь Шуан Хэ.

– Кажется, он предложил пойти выпить, – Пшеница почесал затылок. – Сказал, что пришёл специально пригласить брата А Гэ, чтобы отведать вино Чанъань.

Когда Линь Шуан Хэ узнал об этом, он без остановки поспешил обратно в дом Сяо Цзюэ, дверь которого не была закрыта, и сразу же распахнул её.

Сяо Цзюэ сидел за столом и полировал свой меч.

Иньцю – это не обычный меч, его нужно чистить и протирать каждый день, чтобы тело меча было кристально чистым.

– Ты знаешь, куда ушла Хэ Янь? – спросил Линь Шуан Хэ.

Сяо Цзюэ не потрудился обратить на него внимание.

– Чу Чжао собирается её напоить!

Сяо Цзюэ поднял глаза:

– И что же?

– А ты не хочешь поспешить, брат? – Линь Шуан Хэ хлопнул веером по столу. – Это же Чу Чжао!

– Отойди с дороги, – быстро сказал Сяо Цзюэ. – Ты загораживаешь свет.

Линь Шуан Хэ отвернулся:

– Да прекрати ты полировать его! Спешу тебе напомнить, мой господин, что Чу Чжао – человек Сюй Цзин Фу. Если он намерен завербовать Хэ Янь в их лагерь, ты понимаешь? Я слышал, что сила Хэ Янь – одна из лучших в Лянь Чжоу. Такой талант, попавший в руки Сюй Цзин Фу, доставит очень много хлопот!

Увидев, что выражение лица Сяо Цзюэ не изменилось, он снова подошёл с другой стороны:

– Мой эгоистичный, как ты можешь позволять своей девушке пить с другими мужчинами?!

Как только эти слова прозвучали, движения Сяо Цзюэ прекратились. Он поднял голову и раздражённо взглянул на Линь Шуан Хэ:

– Кто тебе сказал, что она принадлежит мне?

– Да ладно тебе, – Линь Шуан Хэ ясно дал понять, что не верит в это, и сказал: – Если бы она не принадлежала тебе, как бы ты позволил ей жить по соседству с дверью посередине, и даже дал право отпирать замок? Почему я раньше не узнал, что ты всё ещё можешь так играть? Очень интересно?

Сяо Цзюэ раздражённо проговорил:

– Если с тобой всё в порядке, просто убирайся и не приставай ко мне.

– Сяо Хуай Цзинь, ты такой свирепый, ты не противник Чу Цзы Ланю!

Пока он говорил, оба молодых человека услышали шорох, доносящийся из средней двери дома, как будто крыса пробиралась через подсобное помещение. Двое посмотрели вверх и увидели серебряную проволоку, торчащую из замочной скважины в форме "一" на двери. Серебряная проволока была изогнута и на мгновение замерла, а потом одним уверенным движением смахнула сердечник замка.

Со щелчком замок упал на пол, и дверь открылась.

Линь Шуан Хэ хлопнул в ладоши:

– Это здорово! – он снова взглянул на Сяо Цзюэ: – И после этого ты будешь продолжать утверждать, что она не принадлежит тебе?!

Сяо Цзюэ на мгновение потерял дар речи, затем встал.

Хэ Янь шла от двери.

Она шла очень медленно и размеренно. Увидев Линь Шуан Хэ, она даже сначала поздоровалась с ним:

– Брат Линь.

Линь Шуан Хэ был на мгновение ошеломлён:

– ... Почему бы тебе не называть меня Дайфу Линем, как прежде?

Хэ Янь подошла к Сяо Цзюэ так, словно не видела и не слышала его слов.

Взгляд Сяо Цзюэ упал вниз и остановился на Хэ Янь.

Девушка была одета в красную униформу новобранцев гвардии Лянь Чжоу, в соответствии со всеми правилами, её волосы совсем не были растрёпаны. Хэ Янь почтительно поклонилась и отдала ему честь.

В этот момент Линь Шуан Хэ и Сяо Цзюэ одновременно вздрогнули.

Окно не было закрыто, и ветер снаружи дул в комнату, заставляя свитки на столе слегка переворачиваться, принося с собой порывы прохлады, а также аромат вина, слабый, ненастоящий, сладкий и пьянящий, как весна в городе Чанъань, сияющий и красочный.

Но что было ещё более ослепительным, это её сияющий взгляд, подёрнутый лёгкой поволокой.

Сяо Цзюэ опешил, но тут же почувствовал, что его накрыло дежавю. Он смутно припоминал, что в ночь Фестиваля Середины Осени один конкретный человек, казалось, уже смотрел на него таким взглядом.

– Ты что, пил? – говоря это, он подсознательно толкнул подставку с цинь подальше.

После того как эта девушка напивалась, просто глядя на её лицо, Сяо Цзюэ не мог сказать, трезва она или нет. Но её действия определённо будут разрушительными.

Линь Шуан Хэ улыбнулся и взял чай, намереваясь сделать глоток и посмотреть шоу.

Хэ Янь поднял голову и широко улыбнулся Сяо Цзюэ.

– Я буду читать наизусть "Доктрину академии", папа.

Линь Шуан Хэ выплюнул полный глоток чая, который только что набрал в рот.

Глава 121. Награды

– Я буду читать наизусть "Доктрину академии", папа.

Сяо Цзюэ недоверчиво посмотрел на неё:

– Как ты меня называешь?

Хэ Янь посмотрела на него очень ясными глазами и серьёзно сказала:

– Доктрина академии состоит в том, чтобы быть добродетельным, быть дружелюбным к людям и быть совершенным. Когда ты знаешь свои пределы, появляется решимость; когда ты обретаешь спокойствие и способности, появляется безопасность; после того, как ты достигаешь безопасности, появляется способность размышления; после того, как ты обретаешь эту способность, ты становишься способным достигнуть добродетели. В этот момент ты способен осознавать, что корень и вершина всех вещей основаны на самосознании. От начала и до конца только доведения знания до предела позволяет постигнуть существо вещей, поэтому цель каждого лежит в самосовершенствовании. Только сильный может позволить себе проявить слабость, слабому же нет места для существования!

Линь Шуан Хэ сначала был ошеломлён, потом постепенно отреагировал, указал на Хэ Янь и спросил Сяо Цзюэ:

– Сестрёнка Хэ пьяна?

Как только голос стих, Хэ Янь внезапно рванула вперёд, бросилась в объятия Сяо Цзюэ, обняла его за талию и почти отбросил молодого человека на два шага назад. Она уткнулась лицом ему в грудь и потёрлась о неё, но не стала дожидаться ответа, заголосив:

– Папа, я буду декламировать это, я добилась прогресса!

В комнате воцарилась гробовая тишина.

Используя только несколько слов, действительно трудно описать уродливое выражение лица Сяо Цзюэ в этот момент.

Линь Шуан Хэ закрыл лицо руками, пожал плечами и не смог удержаться от смеха.

– О, Хуай Цзинь, я видел в тебе мужа, и впервые вижу, чтобы кто-то относился к тебе как к отцу. Каково это – быть отцом? Эта маленькая дочь слишком хорошо себя ведёт, верно? Она очень хорошо запоминает и декламирует, она очень талантлива!

Словно ободрённая словом "талантлива", сорвавшемся с губ Линь Шуан Хэ, Хэ Янь подняла голову от груди Сяо Цзюэ и уставилась на него блестящими глазами:

– Отец, теперь я страж номер один в Лянь Чжоу.

Сяо Цзюэ схватил её за руку и попытался оторвать девушку от своей талии:

– Отпусти!

– Не хочу! – Хэ Янь была очень сильна. Кто знает, было ли тому виной её ежедневные тренировки с каменными замками (1), но Сяо Цзюэ не сумел сдвинуть девушку, не то, чтобы освободиться от её хватки. Хэ Янь подняла лицо и посмотрела на него: – Ты можешь испытать меня, я могу ответить на всё, что угодно.

Это как первый ребёнок, который виляет хвостом дома, чтобы покрасоваться.

Сяо Цзюэ поднял голову:

– Для начала отпусти меня.

– Нет, – она крепче обняла Сяо Цзюэ за талию, словно пыталась влезть в его шкуру. Сяо Цзюэ отчаянно пыталась отстраниться от неё и не прикасаться к её телу, но всё было тщетно.

Сяо Цзюэ хотел сломать Хэ Янь руку, но Линь Шуан Хэ сказал:

– Эй, позволь мне сначала напомнить тебе кое о чём. Тело сестрёнки Хэ всё ещё ранено. Если ты насильно будешь отталкивать её от себя, то неизбежно затронешь рану. После этого вопрос заживления может затянуться более чем на полгода, что будет не очень хорошо.

Взгляд Сяо Цзюэ был подобен ножу:

– Тогда найди способ оттащить её от меня!

– Просто дай ей подержать себя немного, – Линь Шуан Хэ не думал, что это слишком великое дело, чтобы наблюдать за волнением. – Может быть, ты очень похож на отца сестрёнки Хэ, так что она, напившись, принимает тебя за другого человека. Маленькая девочка из другой семьи приехала в Лянь Чжоу и так долго не была дома, что, должно быть, скучает по отцу. Если ты можешь своими объятиями подарить ей немного домашнего тепла, разве это не может считаться хорошим делом? Не будь таким скупым, не похоже, что ты от этого сильно пострадаешь.

Сяо Цзюэ уже собиралась заговорить, но девушка в его объятиях уже положила голову ему на грудь и продолжала читать книгу глубоким голосом.

– Суть мужчины отличается от того, является он гражданским или военным. Генерал обязан сочетать в себе твёрдость и мягкость, так как в его ведении находятся дела подчинённых ему солдат. Когда обычные люди говорят о генералах, они часто смотрят на храбрость человека. Однако храбрость – это лишь одна десятая составляющая сущности генерала. Те, кто храбр, должны легко сочетаться, но невозможно легко сочетаться, не зная преимуществ. Поэтому существует пять вещей, в отношении которых следует быть особенно осторожными. Первое – закон руководства, второе – постоянная готовность, третье – отвага, четвёртая – бдительность и пятое – простота. Те, кто благоразумен, правят толпой, как вдова; те, кто готов, выходят, как будто видят врага; те, кто отважен, не бегут, когда сталкиваются с врагом; те, кто бдителен, хотя и побеждены, подобны началу войны; те, кто прост, спасает провинцию и не беспокоится. Получить повеление и не попрощаться с семьей, разбить противника и только после этого вернуться домой — таков закон полководца. Поэтому в тот день, когда выходит армия, их ждёт честь смерти и унижение жизни (2).

___________________________

1. 石锁 (shísuǒ) – буквально каменный замок – тренировочный снаряд для повышения силы. Что-то вроде более привычных нам гирь.

2. Хэ Янь цитирует отрывок из четвёртой главы "Трактата о Военном Искусстве" "О полководце".

Линь Шуан Хэ был в оцепенении, когда услышал это. Он только что знал ту, но не знал эту. Он спросил Сяо Цзюэ:

– Что цитирует сестра Хэ?

– Военное искусство, о полководце, У Цзы, – Сяо Цзюэ тоже был немного удивлён в глубине души. Она действительно знала об этом?

– Сестрёнка Хэ действительно замешана в самых разных делах, и в этом нет ничего плохого. Даже это можно запомнить, – воскликнул Линь Шуан Хэ.

– Конечно, – Хэ Янь высунул голову из объятий Сяо Цзюэ. – Те, кто являются генералами, должны быть такими.

– Сестра Хэ действительно честолюбива, – сказал Линь Шуан Хэ с улыбкой. – Ты действительно желаешь стать генералом.

– Изначально я была звёздным (1) женщиной-генералом!

– Ладно, ладно, – Линь Шуан Хэ улыбнулся и прикрыл лицо веером. – Посмотрим, что ты сможешь сделать.

Хэ Янь снова подняла голову, посмотрела на Сяо Цзюэ и радостно спросила:

– Папа, как тебе моя декламация?

Это снова было "папа", чувства Сяо Цзюэ в этот момент были совершенно неописуемы.

* * *

Как только Шэнь Хань подошёл к двери, он увидел двух людей, держащихся друг за друга в закрытом окне. Присмотревшись повнимательнее, оказалось, что это Сяо Цзюэ держал Хэ Яня, а Хэ Янь держал Сяо Цзюэ за талию. Он не знал, о чём те тихо переговаривались. Лицо Шэнь Ханя внезапно покраснело в оцепенении, и он просто почувствовал себя невероятно неловко.

"Мать моя богиня (2)", – хотя он давно знал, что отношения между этими двумя необычны, всё же было шокирующе видеть такую интимную картину собственными глазами. Шэнь Хань задумался о том, что имел в виду Сяо Цзюэ, была ли у него всё ещё старая привязанность к Хэ Янь, или, может быть, он уже возобновил свои прежние отношения и снова сошёлся с молодым человеком?

В комнате всё ещё находился Линь Шуан Хэ, но он просто стоял и смотрел на все происходящее. В глубине души Шэнь Хань не мог отделаться от вопроса, не чувствовал ли этот парень себя третьим лишним? Сяо Цзюэ и Хэ Янь были близки, и Линь Шуан Хэ посмотрел на них. Ему вообще не было стыдно?

Большого человека из Шоцзина действительно трудно понять. На мгновение Шэнь Хань почувствовал усталость в своём сердце. Он повернулся и на цыпочках отошёл.

Просто относись к этому так, как будто ты ничего не видел!

* * *

В комнате Линь Шуан Хэ уже смеялся до смерти. Лицо Сяо Цзюэ было мертвенно-бледным. Он несколько раз пытался оттащить от себя девушку. Однако Хэ Янь крепко обняла его за талию, как будто обнимал какое-то фамильное сокровище.

– Папа, я сделала успехи, я теперь номер один, почему ты даже не комментируешь это, – она была немного грустной. – Ты можешь похвалить меня?

Сяо Цзюэ яростно прорычал:

– Я не твой отец.

– Ничего страшного, что ты так говоришь, – когда он это сказал, глаза Хэ Янь внезапно наполнились слезами, и она посмотрела на Сяо Цзюэ блестящими от слёз глазами, как будто он сделал что-то отвратительное. Она спросила: – Ты тоже меня не узнаёшь?

Сяо Цзюэ сделал паузу, и в его сердце внезапно появилось необъяснимое раздражение.

Больше всего он боялся женских слёз, особенно в нынешней ситуации, казалось, что именно он, Сяо Цзюэ, заставил Хэ Янь плакать.

И действительно, трепетная и нежная рука, которая всегда крайне бережно относилась к женщинам, сердечно обняла новоиспечённую сестру, после чего раздался несколько раздражённый голос:

– Я вижу, ты заставил маленькую девочку плакать, поскупившись даже не простые слова. Какой разумный и умный ребёнок. Но ты всё равно не желаешь этого признавать? Так знай, что другие вполне способны это оценить, ясно! Сяо Хуай Цзинь, хвали её, немедленно, немедленно!

Сяо Цзюэ скрипнул зубами от злости.

Он сдержал свой гнев и посмотрел на Хэ Янь сверху вниз. Девушка всё ещё была одета как молодой человек в обычные дни, но этот хмурый и обиженный взгляд принадлежал настоящей маленькой девочке.

___________________________

1. 女将星 (nǚjiàngxīng) – на самом деле очень интересное словосочетание. Дело в том, что "女将" можно перевести как "женщина-полководец", а "将星" – полководец или путеводная звезда. Так что, может быть, именно "звёздности" автор и не имел в виду, когда называл свою книгу и вкладывал эти слова в уста Хэ Янь.

2. 娘的乖乖 (niángdeguāiguāi) – на самом деле это можно дословно перевести как "мать, ласкающая ребёнка", но на самом деле это ругательство. Мне очень не хотелось переводить это грубостью, поэтому, исходя из того, что "娘的" можно перевести как богиня чадородия и мать / матушка, я перевела так, как есть.

Может быть, она и перепутала его с Хэ Суем, но разве не выходило, что Хэ Суй обычно обращался с ней невероятно грубо? Даже будучи в стельку пьяной, Хэ Янь всё ещё пыталась заслужить благосклонность своего отца.

В одно мгновение Сяо Цзюэ увидела свою собственную тень на теле девушки.

Он вдруг пал духом, перестал тянуть её за руку, словно смирившись со своей судьбой, и сказал:

– У тебя всё очень хорошо получается.

– Действительно? – Хэ Янь тут же радостно посмотрела на него.

– Действительно, – Сяо Цзюэ говорил без зазрения совести.

– Спасибо, – немного смутилась она. – В следующий раз я стану ещё лучше и заставлю отца гордиться мной ещё больше.

У Сяо Цзюэ болела голова, и он сказал только:

– Тогда отпусти меня для начала, ты обнимаешь меня слишком крепко.

– Но мне очень нравится обнимать папу, – Хэ Янь изобразила очень довольную улыбку, жадно обнимая его и не желая отпускать. – Я давно хотела обнять папу вот так. Почему младшие брат и сёстра могут это делать, а я – нет?

Сначала Линь Шуан Хэ всё ещё смеялся, но когда он услышал это, у молодого человека чуть не навернулись слёзы, и он только сказал:

– Разве над сестрой Хэ не издеваются дома, разве её отец настолько скуп, что не может даже обнять её?

Сяо Цзюэ тоже чувствовал себя очень странно в своём сердце. В секретном письме, посланном из Шоцзина, говорилось, что у Хэ Суя есть только один сын и одна дочь, а у Хэ Янь – только младший брат. Тогда откуда же взялась младшая сестра?

– Теперь я номер один, – Хэ Янь уставилась на Сяо Цзюэ и сказала: – Папа, ты расстроен?

Сяо Цзюэ не сразу смог ответить, тем не менее он выдавил из себя совершенно безучастно:

– Я очень счастлив.

– Тогда какая у меня награда?

– Награда? – Сяо Цзюэ нахмурился: – Какую награду ты хочешь?

Хэ Янь потёрлась лицом о пуговицу на его одеянии. Её лицо было очень горячим, а пуговица была очень прохладной, так что было очень приятно прижиматься и тереться о неё. Однако Сяо Цзюэ замер, когда девушка потёрлась о него.

– Не трогайте это без разбора! – как только молодой человек закончил говорить это, он увидел, что Хэ Янь опустила свою руку, коснулась чего-то у него на поясе и торжествующе подняла это на ладони, чтобы показать Сяо Цзюэ.

– Я хочу это!

– Это невозможно, – Сяо Цзюэ протянул руку, чтобы схватить предмет, но девушка увернулась.

Этот человек снова напился в стельку, и её разум был совершенно затуманен, но навыки Хэ Янь были всё ещё отточенными, а шаги не казались хаотичными.

Хэ Янь опустила голову и посмотрела на то, что было у неё в руке: это был кусок резного змеиного нефрита или редкого чёрного нефрита. На первое ощущение он был одновременно тёплым и холодным, и на первый взгляд это была детская вещь.

Ей так понравилось, что она не смогла оторваться и сказала:

– Спасибо, папа!

Сяо Цзюэ сердито улыбнулся:

– Я не говорил, что ты можешь это взять!

Линь Шуан Хэ остановил его от того, чтобы схватить нефрит, и сказал:

– Ну чего ты привязался к пьяному человеку? Просто подожди, пока она поиграет с ним. Завтра сестра Хэ проспится, и ты сможешь забрать у неё эту вещицу. Неужели ты не можешь пережить одну ночь без него? Однако, – он дотронулся до своего подбородка. – Сестра Хэ очень проницательна. Она может увидеть самые драгоценные вещи на всём твоём теле с первого взгляда. Это неплохо.

Сяо Цзюэ не потрудился обратить на него внимание, но он больше не шёл к Хэ Янь, чтобы схватить нефрит.

– Посмотри на меня, – Линь Шуан Хэ подошёл к Хэ Янь и слегка кашлянул. – Сестра Хэ, позволь спросить, тебе нравится этот нефрит?

Хэ Янь поиграла нефритом в своей руке:

– Мне это нравится.

– Тебе нравится Чу Цзы Лань?

– Чу Цзы Лань, – подозрительно спросила Хэ Янь. – Кто это?

– Она не помнит этого человека, будучи в пьяном состоянии. Кажется, у неё ничего нет с Чу Чжао. Тебе нравится Сяо Цзюэ? – с улыбкой спросил Линь Шуан Хэ.

Сяо Цзюэ прорычал:

– Ты уже закончил?

Неожиданно услышав его голос, Хэ Янь подняла голову, как бы раздумывая над этим именем, и через некоторое время кивнула:

– Он мне нравится.

Глаза Линь Шуан Хэ загорелись:

– Что тебе в нём нравится?

– Он дал мне лекарство, – Хэ Янь схватилась за голову. – Я так хочу спать… – сказав это, она издала звук, похожий на всхлип, упала на мягкую постель с одной стороны и заснула.

Линь Шуан Хэ выпрямился:

– Она сказала.

Сяо Цзюэ не слышал, что только что сказал Хэ Янь, и был немного раздражён:

– Ей нравится твоя талия, – Линь Шуан Хэ раскрыл свой веер. – Она такая прямолинейная.

Сяо Цзюэ швырнул в него чашкой:

– Убирайся!

* * *

В другом дворе Ин Сян убирала пустой кувшин.

Казалось, во дворе всё ещё витал запах вина Чанъань.

Чу Чжао снял верхнюю одежду, оставшись только в средней, и сел на диван. Кровати Лянь Чжоу Вэя совершенно не соответствовали тем, к чему он привык в Шоцзине. Хотя его ложе и не было таким же твёрдым, как тунпу (1), но оно определённо не имело ничего общего со словом "комфорт".

Ин Сян подошла и опустилась перед ним на колени:

– Молодой господин, нуби плохо проявила себя, и ей не удалось завоевать доверие господина Хэ.

Молодой человек по имени Хэ Янь в юном возрасте только что выпил кувшин вина. Он выглядел пьяным, но хотел обсудить искусство войны с Чу Чжао. Чу Чжао не понимал искусства войны, поэтому лишь слушал, как молодой человек красноречиво говорит. В конце концов он, вероятно, заснул, а когда проснулся, то обнаружил, что остался один.

Ин Сян была крайне уверена в своей внешности. Хотя она не смела сказать, что все влюбятся в её внешность, ведь Сяо Хуай Цзинь и Чу Цзы Лань были вне лиги Ин Сян, соблазнить длинноволосого мальчишку она вполне должна была быть способна. Тем более, с учётом того, что дело происходило в лагере Лянь Чжоу. Кто знает, насколько Ин Сян нежна и предупредительна была сегодня вечером, проявляя всё своё внимание к молодому человеку, но в глазах Хэ Яня была только признательность, и никаких злых мыслей.

Мужчины по-разному смотрят на женщин, и она могла видеть это с первого взгляда. Хотя молодой человек по имени Хэ Янь был потрясён её красотой, у него не было никаких других мыслей.

Это расстроило Ин Сян.

Когда её хозяин, Чу Чжао, услышал это, он на мгновение остолбенел, затем покачал головой, улыбнулся и сказал:

– Я не виню тебя.

Ин Сян подняла голову:

– Четвёртый молодой господин.

Чу Чжао посмотрел на благовония, горевшие на столе в комнате. Это были успокаивающие благовония, привезённые из Шоцзина. Он всегда спал чутко и брал их с собой, куда бы ни шёл.

Перед его внутренним взором мелькнул ипподром Шоцзина и изящные брови женщины под белой вуалью.

– Кто бы мог подумать, что среди новобранцев гвардии Лянь Чжоу есть женщины?

Он медленно улыбнулся.

* * *

Когда Хэ Янь проснулась, она была в своей комнате, спала, раскинувшись на кровати так, что часть ног свешивались за край. При этом она даже не накрылась одеялом.

За окном как раз светило солнце, и в окно пробивалась щель света. Он был настолько пронзительным, что глаза чувствовали боль. Из-за мушек в глазах Хэ Янь даже была на мгновение дезориентирована, не сумев определить, был ли сейчас день или ночь, вечер или утро.

Хэ Янь села и покачала головой, но боли после похмелья она не заметила, более того, девушка чувствовала себя хорошо отдохнувшей. Вино Чанъань действительно было намного лучше, чем низшее рисовое вино гвардии Лянь Чжоу. Хотя вино было довольно крепким, последствия после его злоупотребления были значительно лучше. Оно было очень дорогим. Но теперь Хэ Янь была уверена, что была реальная причина для того, чтобы оно ценилось так высоко.

Прошлой ночью Чу Чжао и его горничная забрали её и пошли в дом Чу Чжао, где они опустошили два кувшина вина. Она, казалось, выпила слишком много. Хэ Янь была так сонна от алкоголя, что не знала, когда вернется в дом, чтобы заснуть. Но, глядя на своё окружение, казалось, она не допустила ничего подобного тому, что произошло в прошлый раз.

Хэ Янь планировала встать с постели и налить себе чашку чая – после того, как она проспала всю ночь, ей очень хотелось пить. Как только девушка начала подниматься, то ощутила, что что-то сжимает в ладони. Когда Хэ Янь посмотрела вниз, то всё, что она крепко сжимала в правой руке, оказалось похожим на кулон нефрит.

Что это за чертовщина? Когда это оказалось в её руках? Хэ Янь на мгновение опешила, затем раскрыла ладонь и рассмотрела предмет повнимательнее.

___________________________

1. 通铺 (tōngpù) – тунпу – спальное место, состоящее из соединённых между собой коек, благодаря чему на нём может разместиться много людей. Вроде тех, что стоят в казарме Лянь Чжоу.

Чёрный нефрит в её ладони был невелик размером, но резьба казалась очень изысканной, змеиный узор был сложен и великолепен, а тёплый свет, получавшийся при движении камня и отражения гранями солнечных лучей, сильно отличался от обычного нефрита.

Была ли она пьяна настолько, что ограбила кого-то прошлой ночью? Хэ Янь уставилась на нефрит в своей руке широко раскрытыми глазами и некоторое время смотрела на него, всё ещё пребывая в растерянности.

Просто лучше пойти и спросить других. Хэ Янь немного подумал, поэтому сначала положила нефритовый кулон на стол, потом встала, чтобы привести себя в порядок и освежиться. После того как утренние процедуры были завершены, девушка схватила нефрит со стола и вышла из своей комнаты. Хэ Янь хотела спросить Сун Тао Тао, есть ли у неё оставшиеся булочки на пару – из-за того, что она встала так поздно, Хэ Янь напрочь пропустила завтрак.

Как только девушка вышла, то встретила Шэнь Му Сюэ, которая жила недалеко отсюда. Шэнь Му Сюэ собиралась пойти в лазарет с подносом лекарств. Увидев Хэ Яня, она остановилась и поздоровалась с молодым человеком.

– Юная леди Шэнь, – Хэ Янь ответила на приветствие, а потом спросила: – У себя ли юная леди Сун? У меня есть к ней некоторые вопросы.

– Её нет в комнате, – сказала Шэнь Му Сюэ. – Она ушла на поле боевых искусств. Зачем ты её ищешь? Если это очень важно, я передам твои слова позднее, когда она вернётся.

Хэ Янь почесала в затылке:

– Ничего страшного, раз её здесь нет, то просто забудьте об этом, – после этого она повернулась и собиралась уйти.

Когда Хэ Янь пошевелилась, нефрит в её руке раскрылся. Шэнь Му Сюэ ошеломлённо посмотрела на него и после некоторого колебания спросила:

– Этот нефрит…?

"А? Кажется, она знает, кто владелец этого нефритового кулона?"

– Юная леди Шэнь видела этот нефритовый кулон раньше? – Хэ Янь тихо улыбнулась.

У Шэнь Му Сюэ всё ещё было удивлённое выражение лица:

– Как могло нефритовое сокровище генерала оказаться у тебя?

Сяо Цзюэ?

Как могло нефритовое украшения Сяо Цзюэ попасть ей в руки? Хэ Янь тоже хотела спросить об этом, но она также этого не знала! Что она сделала после выпивки прошлой ночью? Она пошла к Сяо Цзюэ, чтобы снова подраться и схватить его нефрит?

Встретившись с подозрительным взглядом Шэнь Му Сюэ, Хэ Янь дважды кашлянула:

– Это действительно нефритовое украшение генерала. Когда генерал разговаривал со мной вчера, он почувствовал, что носить его на теле неудобно, поэтому попросил меня пока сохранить его для него. Я уже собирался вернуть его обратно.

– Но…

– Юная леди Шэнь, брат Хэ, – сзади раздался голос Линь Шуан Хэ Он должен был слышать разговор между Хэ Янь и Шэнь Му Сюэ, потому что сейчас широко улыбался и потрясал своим веером. – Юная леди Шэнь идёт в лазарет?

Шэнь Му Сюэ мягко кивнула.

– Тогда идите скорее, когда лекарство остынет, подавать его будет поздно, – он снова обратился к Хэ Янь: – Брат Хэ ещё не ел, а меня осталось немного выпечки. Я всё равно не сумею всё съесть, так что собираюсь отдать их тебе, чтобы тебе было чем заморить червячка.

– Спасибо, дайфу Линь, – сказала Хэ Янь.

Шэнь Му Сюэ попрощалась с ними обоими, и Хэ Янь последовала за Линь Шуан Хэ в его дом, не решаясь задавать вопросы, но не зная, с чего начать.

Линь Шуан Хэ поставил на стол несколько тарелок с солёной выпечкой и налил ей чашку горячего чая. Увидев её нерешительный вид, молодой человек улыбнулся и сказал:

– Всё ещё думаешь о нефрите?

Хэ Янь опешила:

– Вы знаете?

– Сестра Хэ вчера напилась и вошла в комнату Хуай Цзиня, но я был там от начала и до конца, – Линь Шуан Хэ подпёр подбородок ручкой веера. – Сестра Хэ очень была крайне откровенна.

Хэ Янь всё больше и больше расстраивалась из-за того, что он сказал, но, подумав об этом, она взяла себя в руки. Напившись вечером, она, очевидно, отправилась устраивать сцену, чего, конечно, было делать нельзя, но всё же. В лучшем случае, она должна была получить урок от руки Сяо Цзюэ, но неужели тот оказался настолько слаб, что был легко избит и лишён нефрита?

– Я ведь не сделала ничего необычного прошлой ночью, не так ли? – неуверенно спросила она.

– Я бы не сказал, что ничего необычного не произошло… – когда Линь Шуан Хэ сказал это, ему, казалось, пришла в голову какая-то интересная картина.

Сначала молодой человек изо всех сил старался удержаться от смеха, а потом уже не мог сдерживаться. Он дико расхохотался за столом. Хэ Янь наблюдала, как этот нежный молодой человек расшатывается из стороны в сторону, неудержимо хохоча. В этот момент Линь Шуан Хэ полностью утратил образ очаровательного молодого господина города Шоцзин.

Хэ Янь чувствовала, как её сердце и печень чешутся от беспокойства, так что ей было крайне нелегко дождаться, когда Линь Шуан Хэ закончит смеяться, прежде чем задать вопрос:

– Дайфу Линь, что же я сделала, чтобы сделать Вас такими счастливыми?

– Нет-нет, – Линь Шуан Хэ махнул рукой и улыбнулся. – На самом деле ничего страшного не произошло, просто ты позволила Сяо Хуай Цзиню осознать, каково это – быть отцом в юном возрасте.

Пирожок с зелёным луком выпал из руки Хэ Янь и плюхнулся на стол.

– Я назвала его папой?

– Угу, – как-то странно сказал Линь Шуан Хэ. – Ты действительно помнишь?

Хэ Янь закрыла лицо, она действительно ничего не помнила. Но девушка отчётливо помнила, что когда она была подростком, в семье Хэ был семейный банкет, и в то время она переходила от предпоследнего экзамена к последнему, надеясь получить одобрение отца. В результате никому не было до этого дела, и на семейном банкете он случайно выпил сливовое вино под видом османтусовой росы. В то время Хэ Янь ещё не вступила в армию и не успела вырастить в себе терпимость человека, способного бес последствий выпить тысячу чаш вина, поэтому опьянела от одной-единственной чаши. Тогда она рухнула перед Хэ Юань Ляном на колени и, держа отца за ногу, умоляла его о награде.

Проснувшись на следующий день после похмелья, она узнала, что гости предположили, что Хэ Юань Шэн был слишком строг со своим сыном в обычные дни, отчего мальчишка, перебрав вина, признал своего дядю собственным отцом. Фужэнь Хэ была крайне недовольна поведением Хэ Янь и сделала ей выговор за это, запретив что-либо впредь говорить об их внутрисемейных отношениях.

Но в конце концов это стало препятствием в её сердце, которое Хэ Янь не могла преодолеть. Поскольку она не могла справиться с этим, девушка до сих вор жаждала одобрения родителя. Поскольку она видела, что другие брат и сестра могут быть самонадеянными и кокетливыми с её отцом, ей очень хотелось, чтобы отец коснулся её головы и сказал: "У тебя всё очень хорошо получается".

Видимо из-за того, что она встретила Линь Шуан Хэ в Лянь Чжоу Вэй, в душе Хэ Янь всколыхнулись воспоминания о том, что произошло во времена её отрочества. Думая день за днём и мечтая ночь за ночью, даже когда она была пьяна, Хэ Янь не могла убежать от своих демонов, но из-за этого вновь стала посмешищем.

Просто… после всего того, чего она достигла сейчас, зачем её сознанию было возвращаться в прошлое? Хэ Янь положила нефрит, который держал в руке, на стол:

– А как я получила это?

– Это награда Хуай Цзиня для тебя, – с улыбкой сказал Линь Шуан Хэ.

– Награда.

– Ты очень хорошо запоминаешь прочитанные тексты. После того как ты наизусть процитировала доктрину академии и отрывок из военного искусства о полководцах У Цзы, Хуай Цзинь был очень доволен и отдал сестре Хэ нефрит в награду.

Хэ Янь ошеломлённо проговорила:

– Я украла это, верно?

Линь Шуан Хэ не смог сдержать улыбки, рассмеялся и, смеясь, хлопнул себя по руке веером.

– Сестра Хэ, ты тогда не видела лица Хуай Цзиня. Я знаю его так давно, и это первый раз, когда я видел его таким смущённым. Я никогда не думал, что найдётся такая женщина, которая осмелиться удерживать его в объятиях, вынуждая отступить и передать свой фамильный нефритовый кулон, не сказав ни слов! На такое способна только ты, сестра Хэ, – он сжал кулак, глядя на Хэ Янь. – Только ты!

У Хэ Янь от него закружилась голова, и она ухватилась за ключевые слова в его небольшом монологе:

– Фамильный кулон? – девушка уставилась на нефритовый кулон на столе. – Это он?

– В ночь перед рождением Сяо Жу Би, у фужэнь Сяо был сон о том, как большая чёрная змея кольцами обвила колонну дверей особняка, держа в пасти два кусочка нефрита. Позже, после рождения Сяо Цзина, он получил имя Жу Би. Он был благороден и совершенен, точно драгоценный нефрит, от которого и получил своё имя. После рождения Сяо Цзюэ он получил имя Хуай Цзинь.

Хэ Янь задумчиво проговорила:

– Обладая драгоценными камнями и держа в руках нефрит (6), но быть слишком бедным, чтобы показать это.

– Да, вот что это значит! – Линь Шуан Хэ отложил веер. – Имена двух братьев связаны с нефритом, и поскольку в тот год госпоже Сяо приснилась чёрная змея, Вдовствующая Императрица дала двухцветный нефрит, наполовину чёрный, наполовину белый, чтобы сделать два куска нефрита со змеиным узором, белый был отдан Сяо Жу Би, а чёрный был отдан Сяо Хуай Цзиню. С тех пор как я познакомился с Сяо Хуай Цзинем, я ни разу не видел, чтобы он оставлял этот нефритовый кулон.

Хэ Янь посмотрел на чёрный нефритовый кулон и вдруг почувствовал, что тот слишком тяжёл для неё.

– Итак, я сказал, что сестра Хэ невероятно проницательна, – Линь Шуан Хэ восхищённо проговорил. – Сяо Хуай Цзинь имеет много драгоценностей на своём теле, но этот чёрный нефрит самый драгоценный для него. И ты, обладая не только несравненной красотой, но и невероятной мудростью и проницательностью наложила руки именно на него, а не на что-то иное!

___________________________

1. 怀瑾握瑜 (huái jǐnwòyú) – литературный перевод – обладая драгоценными камнями и держа в руках нефриты – идиома, описывающая человека, обладающего исключительными моральными качествами. "怀瑾" – имя Сяо Цзюэ.

Глава 122. Цзиян

По дороге на поле боевых искусств Хэ Янь всё ещё думала о том, что только что сказал Линь Шуан Хэ.

Чёрный нефрит со змеиным узором в её руке был холоден, как вода, и зимняя прохлада немного прояснила её мозг. Вчера она была пьяна и выхватила нефрит Сяо Цзюэ. То, что Хэ Янь могла сделать такую шокирующую вещь, заставило её прийти к единственно верной мысли:

"Кажется, в будущем я не могу позволить себе пить столь небрежно".

Погружённая в свои мысли, Хэ Янь не заметила, что уже подошла к краю поля боевых искусств.

Перед Сяо Цзюэ стоял человек в чёрных доспехах солдат южной армии, опустив голову и не говоря ни слова. Когда Хэ Янь приблизилась, то услышала, как Сяо Цзюэ холодно спросил:

– Это и есть ваше формирование?

Этот человек, вероятно, его заместитель главнокомандующего, руководитель подготовки солдат южной армии. Он выглядит высоким и могучим, но перед Сяо Цзюэ был похож на ребёнка, который совершил ошибку. Он опустил голову и сказал:

– Подчинённый знает, что допустил ошибку. Возможно, не все люди приспособлены к снежной погоде в Лянь Чжоу…

– Не приспособлены? – второй молодой господин Сяо взглянул на него и риторически спросил: – Тебе действительно нужно, чтобы я научил тебя тому, как приспосабливаться?

Хэ Янь ясно увидела, что здоровый и крепкий парень был настолько шокирован тем, что сказал Сяо Цзюэ, что задрожал. Он торопливо сказал:

– Этот подчинённый незамедлительно возьмёт своих людей на усиленную тренировку!

– Удвой ежедневные тренировки, – спокойно сказал Сяо Цзюэ. – В следующий раз тебе нет необходимости оставаться в Лянь Чжоу Вэй.

– Слушаюсь! – этот человек снова немедленно направился к своим подчинённым. Хэ Янь вытянула шею, чтобы посмотреть на другой конец поля боевых искусств. Её глазам предстала картина того, как спустившийся крепыш ругал солдат южной армии, стоявших перед ним, и снова начал практиковать военное построение. Хэ Янь потеряла дар речи.

У Сяо Цзюэ было совершенно разное отношение к солдатам южной армии и новобранцам гвардии Лянь Чжоу: для новобранцев гвардии Лянь Чжоу он редко появлялся и вмешивался в тренировки, а в отношении с Шэнь Ханем и другими был более отчуждённым и немного вежливым. Только когда он был с солдатами южной армии, Сяо Цзюэ по-настоящему проявлял свою обычную внешность, небрежную, холодную, как генерал, который будет ругаться, если останется недовольным.

Была ли она такой раздражающей, когда являлась генералом Фэй Хуном? Хэ Янь молча оглядела прошлую себя в своём сердце.

Пока девушка размышляла об этом, Сяо Цзюэ уже обернулся, и когда он увидел Хэ Янь, то остановился на мгновение и нетерпеливо спросил:

– Что ты опять здесь делаешь?

Хэ Янь улыбнулась и протянула ладонь. В её руке лежал чёрный нефрит. Она сказала:

– Кажется, генерал что-то оставил мне прошлой ночью. Я специально пришла, чтобы вернуть это генералу.

– Вернуть это? – Сяо Цзюэ игриво повторил два её слова, наклонился и посмотрел Хэ Янь в глаза, прежде чем растянуть уголки губ в равнодушной улыбке и проговорить: – Хорошая девочка, такая милая.

Хэ Янь потеряла дар речи.

Почему этот человек решил затаить на неё обиду? Кроме того, даже если его называли отцом, Сяо Цзюэ воспользовался ею, ясно? Однако эти слова, сорвавшиеся с губ Сяо Цзюэ, заставляли Хэ Янь чувствовать себя так, словно она сделала что-то невероятно отвратительное.

Хэ Янь постаралась сохранить на лице невозмутимость и только сказала:

– Генерал действительно хорошо шутит. Этот чёрный нефрит выглядит очень ценным. Генерал не должен потерять его в будущем. Он должен хорошо заботиться об этом кулоне в будущем, – девушка подняла нефрит и потянулась к талии Сяо Цзюэ.

Сяо Цзюэ сделал шаг назад, насторожившись:

– Что ты делаешь?

– Собираюсь привязать его обратно, – Хэ Янь выглядела невинно. – Разве этот нефритовый кулон не должен быть привязан к поясу?

В голове Сяо Цзюэ внезапно всплыло то, что вчера сказал Линь Шуан Хэ:

– Ей нравится твоя талия.

Прежде чем Хэ Янь собралась сделать шаг вперёд, Сяо Цзюэ поднял руку, чтобы остановить её, и посмотрел на девушку сложным взглядом:

– Я сделаю это сам.

– Как генералу будет угодно, – Хэ Янь не знала, почему молодой человек так реагирует, поэтому просто протянула ему нефритовый кулон.

Девушка почти сразу увидела, как Сяо Цзюэ снова надел нефритовый кулон, и чёрный нефрит упал на его тёмно-синюю одежду, которая выглядела очень красиво.

Хэ Янь посмотрела на него серьёзно, но кто мог ожидать, что Сяо Цзю внезапно подозрительно прищурится, глядя на её лицо, а потом резко обернулся и одернул рукава своего одеяния.

Может быть, его ужалил жук? Хэ Янь была крайне удивлена подобным поведением.

На поле боевых искусств раздались громкие крики солдат. Хэ Янь подошла к краю платформы и посмотрела вниз. Солдаты южной армии уже были очень дисциплинированы, и их боевой дух был превосходным. И таких невероятно храбрых и доблестных мужчин человек рядом с ней недавно чуть ли не проклинал? Что не так было с Сяо Цзюэ?

Если бы он возглавлял армию Фу Юэ, ему было бы мало светового дня, а также не осталось бы времени, чтобы поесть, потому что рот был бы всё время занят руганью и сквернословием.

Хэ Янь посмотрела на него, а затем сказала то, о чём она думала:

– Они очень хорошо тренируются, а Вы только что были слишком свирепы.

– Свиреп?

– Да, – сказала Хэ Янь. – Если бы на месте того мужчины оказалась я, то была бы перепугана до смерти.

Сяо Цзюэ снова улыбнулся с лёгкой насмешкой, притаившейся в его глазах:

– Я не думал, что ты считаешь меня жестоким.

– Это потому, что я привыкла, чтобы меня постоянно ругают, – Хэ Янь посмотрела вниз, снова обратив свой взор на солдат южной армии. – Боевое построение Фэнши (1).

– Что? – спросил Сяо Цзюэ.

– Они тренируются очень хорошо, но в последнее время снег стал очень скользким, и некоторые солдаты слева в последнем ряду не могут угнаться за своими товарищами.

– Что ещё ты знаешь, помимо построения Фэнши? – небрежно спросил Сяо Цзюэ.

– Ну, этого слишком много, – сказал Хэ Янь, загибая пальцы, пока перечисляла: – Боевое построение Са Син (2), боевое построение Юань Ян (3), боевое построение Юй Ли (4) и боевое построение Хэ И (5)… – она сказала больше дюжины подряд. – Что? Разве я говорю что-то не то?

_______________________

1. 锋矢阵 (fēngshǐzhèn) – боевое построение Фэнши – дословно можно перевести как "нож и стрела" или "острая стрела". Прорывающий строй центральной сосредоточенности. Оборонительные характеристики несколько лучше, чем у строя рыбьей чешуи, но слабым местом в обороне всё равно является тыл. Фэнши может открыто противостоять нападению спереди и достаточно защищена с флангов. Когда дело доходила до прорыва, генералы занимали позицию за главными силами, выступающими остриём "стрелы", после чего войска бросались вперёд.

2. 撒星阵 (sā xīng zhèn) – боевое построение Са Син – дословно можно перевести как "распускающаяся / расширяющаяся звезда". Это боевое построение было разработано Юэ Фэем (岳飞) [1103-1141 гг. генерал династии Южная Сун, национальный герой Китая, который возглавлял оборону страны от вторжения чжурчжэней]. Оно было создано специально для того, чтобы противостоять вражескому построению Гуайцзыма (хромая лошадь – конная фаланга, где лошади связаны звеньями по три коня, особый строй конницы династии Сун), где солдаты заманивали вражескую конницу внутрь построения, а потом рассеивались вокруг, чтобы атаковать противника с разных сторон. Если враг прорывался и отступал, солдаты вновь собирались вместе и набрасывались на врага, перерезая ноги лошадям.

3. 鸳鸯阵 (yuānyāng zhèn) – боевое построение Юань Ян – дословно можно перевести как "утки-мандаринки". Боевой порядок построения войск в период династии Мин. Эвакуационное боевое формирование, использовавшееся китайской армией династии Мин для борьбы с японскими пиратами. Разработано Ци Цзи Гуаном. После того, как огнестрельное оружие начало широко использоваться на поле боя, смертоносность и разрушительная сила оружия были значительно улучшены, и большим и интенсивным боевым формированиям было трудно адаптироваться к боевым потребностям. Ци Цзи Гуан, военный генерал династии Мин, впервые использовал это построение, основанное на холмистых ущельях, вертикальных и горизонтальных реках и каналах, узких дорогах и особенностях японских пиратских операций в юго-восточных прибрежных районах. Он назван так из-за своей формы, напоминающей утку-мандаринку.

4. 鱼丽阵 (yúlì zhèn) – боевое построение Юй Ли – дословно можно перевести как "групповой / рыбий строй". Название древнего боевого построения. Есть два объяснения формирования Юй Ли. Одно из них заключается в том, что оно называется именем древнего боевого построения, которое относится к наступательному строю с сильной наступательной мощью и слабой защитой. Второй – это своего рода построение, называемое древней эвакуационной конфигурацией пехотных формирований вокруг колесницы; оно обладает высокой смертоносностью.

5. 鹤翼阵 (hè yì zhèn) – боевое построение Хэ И – дословно можно перевести как "крыло журавля". Древнее боевое построение, в котором генерал располагался в середине строя, окружённый тяжелыми войсками, с крыльями, похожими на журавлиные, раскинутыми слева и справа. Это был как атакующий, так и оборонительный строй.

Сяо Цзюэ обернулся, оперся руками о край перил платформы и лениво улыбнулся:

– Посмотри на себя. Ты по-настоящему великая актриса.

Хэ Янь на миг потеряла дар речи, но потом всё же заговорила с равнодушным лицом:

– Я так хороша, что генерал думает о том, чтобы повысить меня в звании? Может быть, сделать меня своей правой рукой? Если мы объединим наши два меча, то сможем разрубить мир!

Сяо Цзюэ усмехнулся:

– О каких "мы с тобой" может идти речь?

– Не продолжайте отвергать людей за тысячи миль отсюда. Вы даже можете научиться кое-чему полезному. Например, я, как правило, довольно общительна.

Сяо Цзюэ не обратил на неё внимания, Хэ Янь всё ещё собиралась продолжить говорить, когда чей-то голос прозвучал со стороны:

– Молодой господин.

Это был Фэй Ню.

– Молодой господин, – Фэй Ню взглянул на Хэ Янь. – Там, со стороны Лэй Хоу, есть движение.

Сяо Цзюэ кивнул:

– Понятно, – он повернулся и пошёл вниз по лестнице, вероятно, направляясь в темнице. Хэ Янь хотела последовать за ним, но остановилась, сделав шаг.

Забудь об этом. Если бы это действительно было нужно, Сяо Цзюэ сам позвал бы её с собой. В текущей ситуации лучше было бы не мозолить молодому человеку глаза, позволив самому выяснить интересующие его вещи. Самой Хэ Янь лучше пойти к Чу Чжао и спросить, не сделала ли она вчера что-нибудь нехорошего с Чу Чжао, когда была пьяна.

Если это было так, то очередь тех, перед кем ей следовало бы извиниться, стала ещё больше.

Подумав об этом, она махнула рукой Сяо Цзюэ:

– У меня есть ещё кое-какие дела, поэтому я не пойду с Вами, генерал. Давайте увидимся позже.

Фэй Ню дёрнул уголком рта, глядя на этого невозможного человека. Разве кто-то вообще приглашал Хэ Янь присоединиться к ним?

Сяо Цзюэ уже давно привык к разбойничьей внешности Хэ Янь и спустился по ступенькам, бросив Фэй Ню:

– Пойдём.

* * *

Когда Хэ Янь пришла в дом Чу Чжао, молодой человек занимался каллиграфией.

Вчера она пришла в спешке, к тому же было поздно. Они пили во дворе, поэтому девушка не имела возможности посмотреть, где именно живут Чу Чжао. Тем не менее Хэ Янь просто чувствовала, что это было недостаточно великолепно. С первого взгляда сегодня она поняла, что это было более чем недостаточно великолепно. Это можно даже с натяжкой назвать "простым.

Кроме стола и кровати, в доме было всего два стула, не говоря уже о резных украшениях. Однако четвёртый молодой господин Чу был вполне доволен своим окружением: он даже разместил в комнате благовоние и развесил газовую занавеску, отчего изначально простое жильё стало выглядеть чуть менее отшельническим.

Ин Сян увидела Хэ Янь и сказала с улыбкой:

– Господин Хэ здесь, чтобы найти нашего молодого господина?

– Ну, – протянула Хэ Янь. – Я здесь, чтобы принести четвёртому молодому господину Чу немного закусок, – она подняла коробку. Внутри коробки были пирожки с зелёным луком, которые Линь Шуан Хэ дал ей утром. Хэ Янь хотела приберечь немного для своего голодного желудка, но когда она пришла к Чу Чжао, было нехорошо оказаться с пустыми руками, к тому же, это едва ли был достойный подарок для встречи.

– Четвёртый молодой господин занимается каллиграфией, – сказал Ин Сян с улыбкой. – Господин Хэ, пожалуйста, следуйте за нуби.

Хэ Янь последовала за ней и увидела, что Чу Чжао сидит за столом и что-то пишет.

Она стояла позади Чу Чжао и не могла удержаться, чтобы не прочитать слова, написанные им, вслух:

– В зелёных горах нет пыли, а в голубом небе – облаков. Есть только луна в небе и единственный человек в горах. В это время я слышал шум сосен, в это время я слышал звон колоколов, в это время я слышал шум ручьёв, и в это время я слышал стрекотание насекомых.

Как только голос стих, Чу Чжао дописал последнюю фразу, повернул голову, увидел, что это она, и сказал с улыбкой:

– Брат Хэ здесь.

Хэ Янь обвела рукой написанные им слова и восхищённо сказала:

– Слова четвёртого молодого господина Чу так хорошо написаны.

Иероглифы Чу Чжао отличаются от иероглифов Сяо Цзюэ. Иероглифы Сяо Цзюэ были резкими и сильными, с какой-то холодной и жесткой распущенностью. Иероглифы Чу Чжао были очень красивы и нежны, как и чувства, которые он дарил людям. Он также писал стихи так равнодушно и элегантно, что трудно было себе представить, что этот молодо человек может быть связан с Сюй Цзин Фу.

Но если подумать о Сюй Цзин Фу, то, если бы Хэ Янь не была сейчас близка к Сяо Цзюэ и не слышала своими ушами слова Дин И раньше, она бы искренне считала Сюй Цзин Фу просто честным и справедливым старым имперским канцлером в своём сердце.

– Брат Хэ пришёл ко мне, но в чём дело? – Чу Чжао встал, отложил кисть и бумагу и повёл Хэ Янь к единственному в комнате столу, чтобы сесть. Два стула были как раз к месту. После того, как они уселись, молодой человек обратился к Ин Сян: – Налей чаю господину Хэ.

Ин Сян улыбнулась и пошла за чаем, а Хэ Янь сказала:

– Я пришёл к Вам не за чем, но вчера вечером я выпил вино Чанъань четвёртого молодого господина Чу, но потерял себя, и теперь мне несколько неловко, поэтому я пришёл, чтобы отблагодарить четвёртого молодого господина Чу, – она жестом показала Чу Чжао, чтобы тот посмотрел на коробочку с дим-самами на столе, но открывать её сама не собиралась. В конце концов, и бамбуковая коробочка и её содержимое выглядели слишком примитивно.

– Большое спасибо, – Чу Чжао был очень тактичен. – Я действительно хочу почувствовать разницу между дим-самом Лянь Чжоу Вэя и теми, что подают в Шоцзине. Брат Хэ принёс это как нельзя вовремя.

Хэ Янь дважды кашлянула.

– Я чуть не забыл спросить четвёртого молодого господина. Я пил здесь вчера вечером и выпил несколько чаш. Надеюсь, я не доставил неприятностей четвёртому молодому господину? – она почесала в затылке. – Я люблю говорить глупости, когда пьян. Если я что-то сказал, четвёртый молодой господин не должен принимать это близко к сердцу.

Чу Чжао посмотрел на неё и улыбнулся.

– Брат Хэ пришёл ко мне сегодня нарочно, разве он не хотел просто спросить об этом?

Посмотрите на него. Четвёртый молодой господин Чу действительно достоин того, чтобы называться лучшим учеником имперского канцлера. Этому деликатному человеку ей совершенно нечего противопоставить.

Как будто видя смущение и скованность Хэ Янь, Чу Чжао улыбнулся и сказал:

– Не волнуйся, брат Хэ был здесь прошлой ночью и ничего не сделал, просто подбил меня к тому, чтобы обсудить военное искусство. Просто я плохо разбираюсь в военном искусстве и не могу соответствовать уровню познаний брата Хэ, поэтому напрасно потратил усилия брата Хэ – он посмотрел на Хэ Янь и снова вздохнул: – Просто я был удивлен, что брат Хэ настолько много знает.

Хэ Янь не сразу нашлась с ответом. Она молча рассматривает саму себя в своём сердце. В будущем она никогда не скажет, что другие – павлины. Глядя на её поведение в пьяном виде, сама Хэ Янь и есть павлин, ясно?!

"Слишком стыдно хвастаться, что ты везде читаешь много книг, когда на самом деле слишком много пьёшь".

– Четвёртый молодой господин слишком сильно хвалит меня, – Хэ Янь закрыла лицо руками. – Кроме того, мне действительно стыдно за себя.

Ин Сян подошла с двумя чашами чая, поставила одну чашу перед Хэ Янь и сказала с улыбкой:

– Господин Хэ, попробуйте.

Хэ Янь подняла свою чашу, сделал глоток и не смог сдержать вздоха:

– Это очень вкусно.

– Чай в Шоцзине не такой горький, как в Лянь Чжоу Вэй, – Ин Сян поставила перед Чу Чжао ещё одну чашку. – Хорошо, что нуби смогла угодить господину Хэ.

Хэ Янь посмотрела на чай перед собой и вдруг подумал о другом, поэтому он посмотрел на Чу Чжао и сделала вид, что спрашивает как бы ненароком:

– Четвёртый молодой господин Чу приехал напрямую из Шоцзина, верно?

– Именно так.

– Тогда Вы должны знать много нового о Шоцзине, – Хэ Янь посмотрел на плавающие в чашке чаинки и сказала: – Я живу в Лянь Чжоу уже больше полугода, каждый день усердно тренируюсь, и мне очень скучно. После того как я получил травму, у меня нет возможности даже скоротать время в ежедневных тренировках, а когда я остаюсь в доме весь день, я чувствую себя почти заплесневелым. Наконец-то приехал друг из столицы, – она наклонилась ближе и посмотрела на Чу Чжао горящими глазами. – Не может ли четвёртый молодой господин рассказать мне о том интересном, что произошло в столице за последние полгода?

– Что-нибудь интересное? – Чу Чжао был ошеломлён этой просьбой.

Хэ Янь кивнула:

– Да, что-нибудь интересное.

– Случилось много всего, – сказал Чу Чжао. – Какой аспект хочет услышать брат Хэ?

– В каком аспекте? – Хэ Янь на мгновение задумалась: – Обычные люди боятся, что в обычных людях нет ничего особенно интересного. Давайте поговорим о чиновничьих семьях в столице. Например, какого старика поймали на измене своей фужэнь? Чей сын не родной, но он действительно был подобран и воспитан сострадательным человеком?

Даже у Чу Чжао, который всегда славился хорошим характером, сдали нервы. Он подавился чаем, когда услышал слова, которые сорвались с губ Хэ Янь.

– Я не очень хорошо разбираюсь в личных делах чиновничьих домов, – медленно проговорил он. – Лучше я выберу тех, кого действительно знаю, и расскажу кое-что брату Хэ.

Хэ Янь поспешно кивнул.

Затем она услышала, как четвёртый молодой господин рассказывал о фу бо (1) Ши Цзиня, рассказал обо всех известных ему чиновниках, больших и маленьких, в городе Шоцзин, но на самом деле она вообще не слышала так называемого "интересного". Дело не касалось ничего иного, кроме как того, что кого-то снова повысили до чиновника и чьё жалованье возросло на два пункта. О некоем чиновнике, который подал Императору настолько уродливо написанную цзоучжэ (2), что в страхе не осмеливался даже показать своё лицо при дворе. А также о том, что некие благородные фужэнь, сумевшие заполучить в свои руки отрез уникальной ткани, незамедлительно презентовали его Гуй Фэй (3) в надежде заслужить её благосклонность.

Четвёртый молодой господин Чу был хорош собой, обладал прекрасным темпераментом и был невероятно терпелив. В отличие от Сяо Цзюэ, который быстро выходил из себя, он казался почти идеальным. Вот только сама Хэ Янь почти утратила своё терпение, пока разговаривала с ним.

Она терпела и терпела. После двух чашек чая девушка так и не услышала того, что хотела услышать. Она ничего не могла с собой поделать, поэтому перебила Чу Чжао:

– Четвёртый молодой господин Чу, Вы же были в Шоцзине, неужели Вы совсем не знаете генерала Фэй Хуна?

Как только эти слова прозвучали, движения Чу Чжао прекратились. Он взял чай, сделал глоток, улыбнулся и спросил:

– Почему ты вдруг заговорил о нём?

– Я каждый день служу в гвардии Лянь Чжоу, и инструктора всегда обсуждают наедине, кто лучше: генерал Фэн Юнь или генерал Фэй Хун. Теперь я вижу генерала Фэн Юня каждый день, в этом нет ничего необычного, но я никогда не видел генерала Фэй Хуна, – она улыбнулась. – Знаете, мы с генералом Фэй Хуном оба носим фамилии Хэ. Я не знаю, были ли мы связаны родственным узами в наших предыдущих жизнях. Я просто хочу услышать, насколько он особенный или, возможно, странный. Он действительно такой удивительный?

Чу Чжао посмотрел на Хэ Янь, долго качая головой и улыбаясь:

– Генерал Хэ и я – просто чиновники одной династии, и мы не очень знакомы друг с другом. Я встречался с ним всего несколько раз, но могу сказать, что он очень хорош и очень силён. Он был достаточно храбр, когда утихомиривал западные племена в то время.

– А теперь? Его повысили в столице?

– Он генерал третьего ранга, и о нём будут говорить за его спиной, если Фэй Хун будет повышен слишком быстро, – сказал Чу Чжао. – Но Его Величество очень им восхищается. Он приветствует Его Величество три из пяти раз, когда входит во дворец. Более того, государь даже просил его лично обучать фехтованию Его Высочество Императорского наследного принца. Заглядывая в будущее, мне кажется, что он ничуть не хуже генерала Сяо.

"Хэ Жу Фэй уже достиг этого уровня?"

Улыбка Хэ Янь слегка погасла.

– Что с тобой? – спросил Чу Чжао.

_______________________

1. 伯 (bó) – исторический термин – бо – дворянский титул, примерно равный западному графу.

2. 奏折 (zòuzhé) – исторический термин – цзоучжэ – докладная записка, поданная Императору в сложенном в форме гармоники виде.

3. 贵妃 (guìfēi) – Гуй Фэй – дословно можно перевести как "Благородная супруга" – Императорская наложница (супруга) второго класса. В зависимости от династии, может уступать только Императрице.

Хэ Янь взяла чашку, сделала глоток, чтобы скрыть эмоции, и сказала:

– Я просто загрустил. Его тоже зовут Хэ, и он лишь на несколько лет старше меня, но я никогда в жизни не смогу достичь его свершений.

– Брат Хэ, необязательно быть таким жестоким по отношению к самому себе, – с улыбкой утешил её Чу Чжао. – Генерал Фэй Хун тоже сражается ценой своей жизни на поле боя. Кроме того, если принять во внимание, что ты сейчас ещё так юн, то в будущем, возможно, будешь ничем не хуже него.

Эти слова не утешили Хэ Янь, она снова подняла голову с той же бессердечной улыбкой:

– И это всё? А как насчёт остального? Генералу Фэй Хуну пора жениться в его-то возрасте, разве нет девушки, которая бы ему нравилась? А то текущая ситуация выглядит крайне трагично. Два знаменитых генерала Великой династии Вэй, Фэн Юнь и Фэй Хун, столь доблестны и храбры, но почему же они до сих пор одиноки в своей жизни?

Чу Чжао на мгновение опешил, затем усмехнулся и сказал:

– Я ничего об этом не знаю, но пока нет никаких известий о скорой помолвке генерала Фэй Хуна.

Хэ Янь кивнула.

– Ну, – Чу Чжао посмотрел на неё с улыбкой. – У брата Хэ, должно быть, есть сёстры в семье, поэтому ты подумал...

– Нет, нет, – быстро махнул рукой Хэ Янь. – У меня только один младший брат, поэтому я никогда не думал об этом. Это генерал Фэй Хун, как могут обычные люди вроде нас добраться до него? Не смею думать, не смею думать.

Чу Чжао задумчиво кивнул.

* * *

В темнице Сяо Цзюэ сидел на стуле и смотрел на человека в камере.

Прошло уже больше десяти дней, и всё тело Лэй Хоу стало пугающе худым, как будто он был двумя людьми больше десяти дней назад. Он также плохо спал, всё его тело, казалось, было измучено кошмарами, а глазницы глубоко запали. Изначально высокий мужчина на самом деле, казалось, страдает от рахита.

Фэй Ню передал письмо и прошептал:

– Человек, который ответил Лэй Хоу, найден.

– Цзиян? – Сяо Цзюэ подняла брови.

– Да…

– Сяо Хуай Цзинь, – заговорил Лэй Хоу. Его голос, казалось, был обожжён огнём, он даже поспешно замолчал, словно в следующий момент более не сможет издать ни звука. Губы мужчины были полны трещин, на которых запеклись капельки крови. Он сказал: – Я уже написал человеку, ответ которого ты уже получил. Как ты и хотел. Согласно соглашению между нами, ты можешь отпустить моих жену и ребёнка.

Сяо Цзюэ взглянул на него и улыбнулся:

– В твоих глазах я такой человек, который держит обещание?

– Ты! – цвет лица Лэй Хоу резко изменился, и он яростно закричал, но его руки и ноги были скованы, и мужчина лишь издавал шуршащие звуки, когда пытался двигаться. В эти дни он ел очень мало и не мог использовать свои силы в полной мере. Такого движения было недостаточно, чтобы добраться до Сяо Цзюэ. Вместо этого он упал на земляной пол камеры.

Молодой человек сидел на раскладном стуле, снисходительно наклонил голову и посмотрел на него сверху вниз, как бы любуясь его смущением и негодованием, а потом медленно произнёс:

– Я только сказал, что подумаю об этом.

Как узник низшего уровня, ты должен обладать сознанием узника низшего уровня. Лэй Хоу наконец понял, что с того момента, как он ступил в Лянь Чжоу Вэй, ему суждено было стать ничтожным узником богом забытой тюремной камеры. Лэй Хоу не был противником этому человеку. Когда ему было шестнадцать лет, он мог утопить шестьдесят тысяч человек в Гочэне и убить Чжао Но, не изменив своего лица. Никто не мог сравниться с его яростью и методами.

– Умоляю тебя, – он медленно опустился на колени и поклонился Сяо Цзюэ: – Отпусти моих жену и ребёнка.

Молодой человек некоторое время смотрел на него, затем медленно заговорил в его сторону:

– Хорошо, позволь мне спросить тебя ещё раз раз, ты и твой связной полагались только на письменные передачи?

– Да, да! – поскольку он решил сдаться, цель Лэй Хоу – просто уговорить Сяо Цзюэ отпустить его жену и ребёнка. Поэтому мужчина говорил, изо всех сил надеясь получить хоть каплю терпимости и милости от стоящего перед ним человека. – Мы должны были посылать письмо раз в два месяца. Получатель раньше находился в Шоцзине, а потом в Цзияне. Если ты хочешь найти его, отправляйся в Цзиян, чтобы найти его, вы обязательно сможете найти его!

– Город Цзиян, – Сяо Цзюэ задумался на некоторое время, затем посмотрел на него. – Город Цзиян не позволяет иноземцам долго жить в своих стенах. В каком качестве твой связной вошёл в город?

– Я не знаю. Я знаю только, что он живёт в павильоне Цуйвэй в Цзияне, – сказал Лэй Хоу.

– Павильон Цуйвэй, – Сяо Цзюэ встал и сказал: – Я понимаю.

– Сяо Хуай Цзинь, генерал Сяо! – Лэй Хоу окликнул его, прополз два шага, как собака, и сказал в его сторону: – Я уже сказал, я сказал всё, что знаю, можешь ли ты отпустить мою жену и ребёнка?!

Красивый молодой человек остановился в дверях, не оглядываясь. Его голос был саркастичен:

– Не волнуйся, я не знаю, что ты решишь рассказать через несколько дней. Ещё не поздно будет отпустить их в то время.

Он повернулся и вышел.

За дверью в ожидании стоял Чи У.

Увидев его, Чи У сказал:

– Молодой господин, пришли новости от Луань Ин.

Сяо Цзюэ спокойно бросил:

– Говори.

– Местонахождение Чай Ань Си установлено, и сейчас Чай Ань Си находится в Цзияне.

– Цзиян? – Сяо Цзюэ обернулся.

Чи У не знал, что сейчас произошло в темнице, а потому с некоторым колебанием спросил:

– Да, но что случилось?

Фэй Ню последовал за ним с торжественным выражением лица:

– Связной Лэй Хоу, если верить тому, что он сказал, тоже в Цзияне. Молодой господин, подчинённый чувствует подозрение, – с сомнением проговорил Фэй Ню. – Человек, который тайно направлял Лэй Хоу, – это Чай Ань Си?

– Я никого не видел, не могу быть уверен.

– Однако, – не удержался Чи У. – Цзиян – это территория Фань Вана (1), и людям из-за пределов этой территории никогда не разрешается жить там долго. Даже если мы не можем говорить о том, чтобы войти туда, как Чай Ань Си удалось там поселиться? Можете ли вы остаться в Цзияне на столько дней? Было ли использовано какое-то мошенничество для достижения этой цели?

– Кто знает, этот Лэй Хоу ничего не сказал, – Фэй Ню взглянул в лицо Сяо Цзюэ и осторожно спросил: – Молодой господин, мы должны сначала придумать, как добраться до Цзияна?

– Легко сказать, – Чи У вылил на него холодную воду. – Когда молодой господин был там, он прошёл мимо Цзияна и хотел остановиться там на несколько дней. Мэн Цзи Ван был ошеломлен и отказался впустить солдат господина в город. Говорил, что вы должны получить пропуск. Вы должны пойти в особняк, чтобы получить пропуск, и сообщить об этом во дворец. Мы не сумеем получить его согласие на вход, когда прибудем туда. Как же нам попасть внутрь?

– Я не тороплюсь, – Сяо Цзюэ поиграл замком долголетия в своей руке: – Подождём ещё несколько дней.

Чи У и Фэй Ню посмотрели друг на друга. Фэй Ню увидел замок долголетия в его руке, вспомнил слова Лэй Хоу в темнице и спросил:

– Молодой господин, за женой и ребёнком Лэй Хоу всё ещё наблюдают наши люди. Вы хотите, чтобы они продолжали слежку?

В столице всё ещё были люди, которые следили за женой и ребёнком Лэй Хоу? В эти дни, хотя они и были под надзором, они не сделали ничего, что послужило бы толчком для людей Сяо Цзюэ, чтобы причинить им вред. Пришли новости из Цзияна, и, глядя на внешность Лэй Хоу, казалось, что он не может выдавить из себя никаких иных новостей. Как быть с женой и ребёнком – это еще вопрос.

Взгляд Сяо Цзюэ упал на замок долголетия в его руке, он улыбнулся и небрежно бросил его Чи У.

Чи У удивлённо спросил:

– Молодой господин?

Сяо Цзюэ повернулся и лениво пошёл вперёд:

– Оставьте их в покое.

_______________________

1. 藩王 (fānwáng) – исторический термин – Фань Ван – является неким промежуточным правителем между чиновниками и Сыном Неба на вверенной Императором ему территории. Это необязательно родственник Императора, он может быть героем, которому даровали титул Вана, или выходцем из местной аристократии недавно присоединённой территории. Эти люди назначаются на пост Императором, но, если того не требуют обстоятельства, Сын Неба не вмешивается в управление территорией. Пока правящая династия стоит, Фань Ваны со своей территорией ей подчиняются, но стоит династии рухнуть, и вассалитет, в большинстве случаев, более не признаётся, а территория становится очередным маленьким суверенным государством, пока его не захватит кто-то другой или оно само не разовьётся в достаточно внушительную силу, чтобы величаться Империей.

Глава 123. Хорошие новости

Этот зимний день в Лянь Чжоу Вэй выдался очень холодным. За прошедший месяц полмесяца шёл сильный снег, но даже если снегопада не было, солнце появлялось крайне редко.

Лагерю не хватало дров и древесного угля. К счастью, после вступления в должность нового префекта Лянь Чжоу он взял на себя инициативу выделить немного угля со склада уездного правительства и отправить его в лагерь Лянь Чжоу. Он посчитал правильным – подружиться с генералом правой армии. Новый префект был ещё очень молод и не имел поддержки какого-либо благородного дома. Глядя на его внешность слабого, но утончённого и благовоспитанного гражданского чиновника, можно было сказать, что молодой префект был очень опытен и вдумчив в своих действиях.

Линь Шуан Хэ был очень доволен этим новым префектом.

В мгновение ока прошло два месяца. Год подходил к концу, и скоро должен был наступить Новый год. Как только Новый год закончится, наступит ещё один Весенний Фестиваль. Новобранцы гвардии Лянь Чжоу полностью откажутся от названия "новобранцы" и проведут здесь новый год.

В комнате Сяо Цзюэ разговаривал с Чи У и Фэй Ню.

– Письмо с территории Фань Вана снова было доставлено, – Чи У вынул письмо из своего рукава и протянул его Сяо Цзюэ. – Одно в январе, сейчас пришло второе.

Лэй Хоу был пойман и заключён в темницу. За исключением инструкторов и Чи У (1), Хэ Янь знала об этом, но рекруты гвардии Лянь Чжоу не имели об этом никакого представления. Заставляя всех думать, что Лэй Хоу стал дезертиром, Сяо Цзюэ приказал Лэй Хоу продолжать общаться со своим связным, скрывающимся в Цзияне, ложно утверждая, что он сбежал от охраны Лянь Чжоу и повсюду избегает преследования своих последователей, спрашивая, что делать дальше.

Связной в Цзияне тоже был очень хитёр и прямо не сказал Лэй Хоу, что делать в письме, а только сказал, что Лэй Хоу следует спрятаться, и мастер пришлёт кого-нибудь за ним.

Сяо Цзюэ принял письмо, дочитал его до десяти строк и протянул Фэй Ню. После того, как Фэй Ню и Чи У посмотрели на него, они оба выглядели уродливо.

Получатель сообщил в письме, что с тех пор, как Жи Даму Цзы был разоблачён, шахматные фигуры Лянь Чжоу Вэя стали совершенно бесполезны. Пусть Лэй Хоу найдёт способ спрятаться, а когда центр внимания закончится, люди с другой стороны Шоцзина снова заберут его. После этого письма они перестали общаться. Теперь, когда насыщенная событиями осень закончилась, покос травы спугнул змею (2) и большое событие наверху сломано, это будет не то, что они оба могут себе позволить.

– Что делать? Этот человек имеет в виду, что в будущем письма доставляться не будут, – сказал Чи У.

Сяо Цзюэ произнёс равнодушным тоном:

– Лэй Хоу – это уже пустая трата времени.

– Но Цзиян... – Фэй Ню заколебался. – Генерал собирается отправиться в Цзиян?

– Даже если гонца не будет, основываясь на присутствии Чай Ань Си в Цзияне, я пойду, – Сяо Цзюэ протянул письмо к горящей свече на столе, пламя лизнуло бумагу, и через некоторое время она превратилась в пепел.

Чай Ань Си был бывшим генералом Сяо Чжун У.

В битве при Миншуй Сяо Чжун У и десятки тысяч солдат и лошадей, которых он вёл, погибли в бою, включая его генералов. Его тело не было найдено на поле боя, но все знали, что он, скорее всего, мёртв. В течение последних нескольких лет Сяо Цзюэ посылал людей тайно расследовать местонахождение Чай Ань Си. Теперь, когда его усилия окупились, стало известно, что Чай Ань Си действительно не умер и даже отправился в Цзиян инкогнито.

Цзиян – это территория Мэн Цзи Вана. Люди из-за пределов территории Великой Вэй должны получить разрешение, утверждённое правительством, чтобы въехать в город. Даже если разрешение будет получено, иногородним жителям не разрешается жить здесь длительное время. Чай Ань Си проживал там уже давно, так что неудивительно, что другие не могут найти его местонахождение.

______________________

1. 赤乌 (chìwū) – просто интересная заметка. Чи У – мифологический красный воин, который является предвестником счастья.

2. 打草惊蛇 (dǎcǎo jīngshé) – литературный перевод – косил траву, спугнул змею – идиома, которая используется для обозначения настороженности, привлечения внимание противника, то есть, плохая идея.

– Но как нам добраться до Цзияна? Если вы попросите у правительства пропуск, люди Сюй Цзин Фу узнают об этом, как только проверят его. Разве это не значит, что нас просто будут водить за нос в каждом движении? – спросил Фэй Ню.

Сяо Цзюэ обернулся, на мгновение задумался и сказал:

– Но что, если мы используем другие методы?

Чи У тут же поинтересовался:

– Что я могу сделать?

– Найди кого-нибудь, у кого есть разрешение на поездку в Цзиян, и просто измени личность.

Услышав этот план, Фэй Ню был немного смущён. Мэн Цзи Ван был жив, и он был очень строг в управлении предоставления права доступа на свою территорию. Даже если были пропуска, были также записи и портреты. Более того, именно потому, что даже один раз попасть на территорию Фань Вана очень хлопотно, народ Великой Вэй говорил про это так: если ты не можешь идти, ты не пойдёшь. В течение всего года очень немногие люди получали пропуск в Цзиян.

Первоначально там было не так много людей, и контроль был строгим, было бы крайне нелегко сменить личность человека, получившего разрешение, на Сяо Цзюэ. Это был огромный риск, и вероятность попасть на территорию была крайне низка, ведь их могли легко обнаружить.

– Предоставь это дело Луань Ину. Ты должен немедленно написать Луань Ину и как можно скорее подготовиться, – сказал Сяо Цзюэ Чи У.

Чи У лишь покорно ответил:

– Да.

Пока он говорил, кто-то толкнул дверь, это был Линь Шуан Хэ, Чи У повернулся и кивнул ему:

– Молодой господин Линь.

Линь Шуан Хэ тоже улыбнулся ему.

Фэй Ню тоже сознательно отступил.

– Хуай Цзинь, чем ты занимаешься последние несколько дней? – Линь Шуан Хэ потряс веером. – Зима почти приближается к весне. Ты подсчитал, сколько раз я встречал тебя за это время?

– Тебе стало скучно? Когда Чэн Ли Шу вернётся в столицу, вы сможете поехать вместе, – сказал Сяо Цзюэ.

– Просто, раз все здесь, то зачем беспокоиться о возвращении? Когда они уедут? – спросил молодой человек.

– Примерно через два дня.

После инцидента с Жи Даму Цзы Лянь Чжоу Вэй больше не казался безопасным местом, и были поводы предполагать, что в будущем всё изменится. Чэн Ли Шу и Сун Тао Тао действительно не годились для того, чтобы оставаться здесь. Сяо Цзюэ уже приказал подготовить транспортировку молодых людей, и через несколько дней они вместе отправятся обратно в Шоцзин.

Двое детей, естественно, отказались и некоторое время производили много шума, но Сяо Цзюэ вышел, и не было причин, по которым они могли настоять на том, чтобы продолжать оставаться в лагере. Как бы они ни были недовольны, обоим оставалось только принять предложение Сяо Цзюэ.

– Я не буду говорить о Чэн Ли Шу, Сун Тао Тао, этой маленькой девочке, она согласна оставить Хэ Янь? – Линь Шуан Хэ недоверчиво спросил: – Разве она не кружит вокруг Хэ Янь весь день напролёт? Она действительно согласна так покорно вернуться назад?

– С таким же успехом вы можете спросить её, – Сяо Цзюэ сел в кресло, налил себе чашку чая и лениво выпил его.

Он был занят в течение долгого времени, и у него была только минута, чтобы отдохнуть.

Линь Шуан Хэ сел на мягкий диван и посмотрел на Сяо Цзюэ:

– Ты просто игнорируешь меня. Я знаю тебя столько лет, и ты мне безразличен, но ты не можешь игнорировать мою сестру Хэ. Хотя военные дела важны, моя сестра тоже важна. Не вини этого брата за то, что он не напомнил тебе. Если ты будешь продолжать в том же духе, когда сестру Хэ похитит Чу Цзы Лань, тебе не останется места, где можно будет поплакать!

– Какое отношение она имеет ко мне? – Сяо Цзюэ нетерпеливо изогнул брови и спросил: – Что вообще не так с Чу Цзы Ланем?

Линь Шуан Хэ положил подбородок на ручку веера и неторопливо сказал:

– Я не знаю, совпадение это или что-то в этом роде. В прошлом месяце я всегда видел, как сестра Хэ разговаривает с Чу Цзы Ланем наедине. Она девушка из обычной семьи. Она ранена и не может тренироваться изо дня в день. Скучно оставаться в комнате целый день. Неизвестно, что Чу Цзы Лань делает в Лянь Чжоу столько времени. Прошло уже два месяца, но он так и не заикнулся о том, когда уедет. Ему было скучно, и сестре Хэ тоже было скучно. Они встретились, хотя раньше были лишь вскользь знакомы друг с другом. Во всяком случае, сестра Хэ называла его тогда четвёртым молодым господином Чу, а два дня назад я уже слышал, как она называла Чу Цзы Ланя "Братом Чу". Если всё продолжится в том же духе, неужели это не заставит тебя паниковать?

Сяо Цзюэ был необъяснимо смущён:

– Из-за чего я должен паниковать?

– Разве ты не думаешь о том, что если сестра Хэ будет похищена Чу Цзы Ланем и использована Чу Цзы Ланем, Лянь Чжоу Вэй будет скучать по такому несравненному гению литературы и боевых искусств?

Сяо Цзюэ усмехнулся:

– Ты или Лянь Чжоу Вэй?

– Во всяком случае, я никогда раньше не видел такой девушки. Чу Цзы Лань привык ублажать девушек, – сказал Линь Шуан Хэ. – Изначально ты родился с намного более выдающимися данными, чем у него, и твои способности лучше его, но его темперамент всё ещё нежен и добр. Такой симпатичный богатый благородный господин – нежная компания каждый день, какой девушке это не понравится?

– Понравится? – красивые глаза Сяо Цзюэ сузились, и его голос был насмешливым: – Девушка, которой всего шестнадцать лет, знает, что значит нравится?

– А что случилось с шестнадцатилетней девушкой? – Линь Шуан Хэ сказал с раздражением в голосе: – В городе Шоцзин сколько девушек выходят замуж в шестнадцать лет?!

– Ну и что? – Сяо Цзюэ взял чашку с чаем и сделал глоток, но равнодушно сказал: – В свои шестнадцать лет, кроме отца и брата, она видела нескольких мужчин, но не более того. Как можно сказать, нравятся они ей или нет? Когда ты видишь цветы пионов, то можешь сказать, что тебе нравятся цветы пиона, но когда ты видишь любой другой цветок, то можешь только сказать, что он отличается от цветка пиона. Симпатии, в которых ты можешь проявлять волю выбора, – это не то же самое, что симпатии, в которых тебе выбора не оставили.

– Тебе не скучно так говорить? – Линь Шуан Хэ закатил глаза. – Большинство людей в мире – обычные люди. Конечно, они следуют правилам обычных людей. Это относится и к обычным людям. Они женятся в шестнадцать лет и живут всю жизнь. Дело не в том, что у них нет стремлений к счастливой жизни.

– Есть и другие несчастные люди, – сказал Сяо Цзюэ. – У мира нет выбора, зато я волен его делать самостоятельно.

Линь Шуан Хэ совершенно потерял дар речи, но тут же торопливо произнёс:

– Хорошо, хорошо, у тебя есть ты, у тебя есть ты. Но, по твоим собственным словам, единственная девушка, которая видела все виды цветов, – это сестра Хэ. Сестра Хэ – это не только человек, который видел все виды цветов в Лянь Чжоу Вэй, но и человек, который является лучшим цветком Лянь Чжоу Вэй. Если ты нравишься этому лучшему цветку, это здорово. Если замечательному цветку нравится Чу Цзы Лань? – злорадствовал Линь Шуан Хэ. – Разве это не будет ударом для тебя?

– Ты слишком много думаешь, – сказал Сяо Цзюэ. – Для меня не имеет значения, кто ей нравится, но Чу Цзы Лань – признанный зять Сюй Цзин Фу. Она может пойти и полюбить Чу Цзы Ланя, – Сяо Цзюэ изогнула уголки губ. – До тех пор, пока не будет бояться смерти.

Линь Шуан Хэ был ошеломлён.

– Совершенно верно. Я почти забыл, что Чу Цзы Лань – человек Сюй Пин Тин.

* * *

Когда Линь Шуан Хэ и Сяо Цзюэ говорили о Чу Цзы Лане, Хэ Янь как раз подошла к двери этого молодого человека.

Ин Сян приветствовала её улыбкой и сказал:

– Господин Хэ здесь, – она осторожно оглянулась, прежде чем шутливым тоном произнести: – Юная леди Сун сегодня не пошла за Вами, как я смотрю.

Сун Тао Тао и Ин Сян строго противостояли друг другу, и как только Хэ Янь отправлялась к Чу Чжао, Сун Тао Тао не отставала от него ни на шаг. В конце концов, красота и темперамент Ин Сян были привлекательны и кокетливы. Она была не такой холодной и высокомерной, как Шэнь Му Сюэ. Для мужчин она, наверное, казалась более привлекательной.

– Она собирает свои вещи, – Хэ Янь улыбнулась и сказала: – Она покинет Лянь Чжоу Вэй через несколько дней, так что не будет иметь возможности навещать вас какое-то время.

Кстати говоря, когда это решение было принято, у Хэ Янь началась настоящая головная боль. Когда Сун Тао Тао узнала, что возвращается в Шоцзин, то заплакала и позволила себе закатить истерику, сказав, что ни за что не хочет уезжать. Она достигла беспрецедентного соглашения с Чэн Ли Шу, почти заставив Лянь Чжоу Вэй вскипеть. Позже Сяо Цзюэ лично вышел, чтобы успокоить двух детей, прежде чем те выразили согласие вернуться в столицу с людьми Сяо Цзюэ.

Вот именно, Сун Тао Тао также пыталась забрать Хэ Янь с собой.

– Второй молодой господин Сяо обещал тебе какие-то условия, моя семья Сун обещает тебе в три раза больше, что никогда не получится получить в Лянь Чжоу Вэй.

Презрительно посмотрела вокруг эта маленькая девочка и сказала:

– Лянь Чжоу Вэй – такое горькое и холодное место, что если ты не будешь осторожен, то потеряешь свою жизнь. Я слышала, как Чэн Ли Шу сказал, что ты хочешь добиться больших успехов, так зачем же идти этим путём? Если ты даже будешь бороться здесь всю жизнь, то не сумеешь получить повышения даже до чиновника средней руки! Это так жалко!

Хэ Янь сказал в своём сердце:

"Да, это так жалко".

– Моя семья Сун совсем другая, – серьёзно сказала Сун Тао Тао. – Хотя мой отец не может вызвать ветер и дождь в столице, я могу помочь тебе. В моей семье Сун ты получишь гораздо больше перспектив, чем в Лянь Чжоу. Что касается военного реестра, то тебе не о чем беспокоиться, если я скажу отцу, он найдёт способ освободить тебя.

Хэ Янь торопливо взмахнула руками:

– Нет, нет, мне и в Лянь Чжоу хорошо.

Глаза Сун Тао Тао были как нож:

– Ты не можешь выносить мысли о том, чтобы расстаться с этой служанкой по имени Ин Сян, не так ли?

Маленькая девочка была ещё настолько юна, но у неё были внимательные сердце и глаза. Хэ Янь не знала, смеяться ей или плакать.

– Это неправда, это мой особый статус в Лянь Чжоу. Если юная леди Сун хочет меня видеть, она может пойти прямо к генералу Сяо. Если генерал Сяо готов отпустить меня, конечно, я последую за юной леди Сун обратно в столицу.

Неужели Сяо Цзюэ так легко отпустит своего человека? Конечно, нет. Лянь Чжоу Вэй – не резервная армия зятя столичного чиновника! Как только ей дадут увольнительный, что подумают другие новобранцы Лянь Чжоу Вэй? Что лучше усердно и неустанно трудиться, чтобы угодить золотой невесте (1). Таким образом, стражникам Лянь Чжоу не нужен враг для борьбы. Как только разум армии рассеется, они исчезнут через два года.

Сяо Цзюэ никогда бы этого не допустил.

Поход к Сяо Цзюэ всё ещё был очень шокирующим опытом для маленькой девочки, Сун Тао Тао внезапно затихла и перестала говорить о возвращении в столицу с Хэ Янь.

Когда она вошла в дом, Чу Чжао кормил птиц.

Хэ Янь считала Чу Цзы Ланя очень интересным человеком: он либо сажал цветы, либо писал целыми днями, а если не писал, то кормил птиц. Кажется, что жизнь, которую он проживал в столице, была жизнью старика в возрасте шестидесяти или семидесяти лет. Но пребывание в Лянь Чжоу Вэй – это всего лишь два месяца. Если вы так неторопливы, не лучше ли поехать в столицу отдохнуть? Зачем утруждать себя тем, чтобы оставаться здесь и страдать? Здесь даже угля недостаточно для того, чтобы поддерживать комфортную температуру в жилых помещениях.

Но даже в этом случае Хэ Янь всё ещё готова была часто бегать в дом Чу Цзы Ланя. Ни по какой другой причине, просто Чу Чжао – очень терпеливый человек. Во всяком случае, Хэ Янь не могла пока что ходить на поле боевых искусств для ежедневных тренировок, поэтому она стала ходить в этот дом, чтобы послушать, как Чу Чжао говорит об "интересных вещах" в столице. В прошлой жизни она сражалась на улице, а когда вернулась в Шоцзин, Хэ Жу Фэй снова заменил её. На самом деле Хэ Янь мало что знала о делах в чиновничестве Шоцзина, и её коллеги мало что знали об этом. Раньше всё было хорошо, но после нескольких дел с Сяо Цзюэ Хэ Янь поняла, что если она действительно хочет начать всё сначала, то должна знать расположение сил со всех сторон.

По крайней мере, фракции наследного принца, Сюй Сяна и Сяо Цзюэ должны быть прояснены.

Хэ Янь многое узнала от Чу Чжао, и ей было неловко отплачивать Чу Чжао слишком большой враждебностью, кроме того, этот человек никогда не задавал ей особо сложных вопросов.

Сегодня Чу Чжао приказал Ин Сян прийти и позвать Хэ Янь для разговора.

– Брат Чу, – сказала она, подходя ближе.

Чу Чжао положил последний кусочек птичьего корма в чашку, и птица затрепетала крыльями и издала резкий крик. Такой холодный климат действительно не подходил для выращивания птиц, тем не менее Хэ Янь сразу заметила жаровню с древесным углём, которую Чу Чжао поместил рядом с птичьей клеткой.

Он также был невероятно внимателен и нежен с птицами.

______________________

1. 千金小姐 (qiānjīn xiǎojiě) – дословные перевод – золотая невеста – метафоричное описание незамужней девушки из богатой семьи.

– Ты здесь, – Чу Чжао улыбнулся и подошёл к умывальнику, чтобы вымыть руки.

– Брат Чу попросил Ин Сян прийти ко мне сегодня, но в чём дело? – неуверенно спросил Хэ Янь. В обычной ситуации именно Хэ Янь брал на себя инициативу поговорить с Чу Чжао. Чу Чжао редко проявлял инициативу, так что это действие говорило о том, что случилось что-то серьёзное.

– Ничего страшного, – улыбнулся Чу Чжао и пригласил Хэ Янь сесть. – Я собираюсь вернуться в столицу через несколько дней. Перед отъездом я планировал встретиться с братом Хэ.

Хэ Янь была поражена:

– Ты возвращаешься?

– Да, – улыбнулся Чу Чжао. – Я в Лянь Чжоу уже два месяца, а дорога обратно далека, и когда я вернусь в столицу, уже наступит весна. Эти два месяца в Лянь Чжоу, благодаря заботе брата Хэ, были очень интересными, – сказал он. – У брата Хэ действительно есть сердце.

– Ты мне льстишь, – поспешно сказала Хэ Янь. – Каким образом я забочусь о тебе? Всем будет очевидно, что именно брат Чу проявляет обо мне небывалую заботу!

– Человек, который должен сопровождать меня, вероятно, прибудет через несколько дней, – сказал Чу Чжао с улыбкой. – Я не думаю, что за эти несколько дней выпадет слишком много снега. Почему бы мне не устроить банкет на горе Байюэ и не выпить прощального вина с братом Хэ?

– Генерал запретил нам подниматься на гору без разрешения. – Хэ Янь в сокрушённо покачала головой, прежде чем сказать: – И брат Чу тоже знает, что я плохо пью. Если я напьюсь, то неизбежно снова попаду в беду!

Услышав это, Чу Чжао улыбнулся и покачал головой:

– Всё в порядке. Мы не будем подниматься на гору. У подножия горы Байюэ есть павильон. Из павильона открывается вид на реку Улу, а также на лунный свет. Это как раз у подножия горы, а что касается вина, то даже если брат захочет его выпить, у меня его больше нет. Просто заменим вино чаем, и всё будет в порядке, когда ты получишь свою чашу чая.

Когда разговор дошёл до этого, Хэ Янь нечего было возразить, поэтому она с готовностью ответила:

– Конечно, брат Чу уезжает, поэтому, естественно, я должен сопровождать его. Интересно, когда брат Чу собирается устроить в павильоне банкет? Я должен быть хорошо подготовлен.

– Это будет сегодня вечером, – Чу Чжао улыбнулся: – Ночью в провинции идет снег, и завтра не будет хорошего лунного света.

– Сегодня, значит, сегодня, – сказала Хэ Янь. – Сегодня я буду говорить с братом Чу всю ночь!

"Чу Чжао вот-вот уедет", – подумала она. Кто сможет объяснить ей сложные отношения между чиновниками в столице в будущем? Лучше воспользоваться сегодняшним вечером, чтобы поговорить как можно больше, чтобы не было трудно найти такую возможность в будущем.

Чу Чжао улыбнулся:

– Брат Хэ так добродетелен.

– Кстати, – Хэ Янь о чём-то ась, прежде чем заговорить: – Почему брат Чу вдруг возвращается? Разве ты раньше не говорил, что перед отъездом нужно подождать, пока погода потеплеет весной? Уезжая сейчас, я боюсь, что путешествие будет холодным.

– Любовь заставляет двигаться, – Чу Чжао беспомощно улыбнулся: – Это мой коллега, господин Сюй, один из представителей гражданских чиновников, хочет жениться, и я должен спешить обратно в Шоцзин на свадебный банкет.

Хэ Янь накрывала чашку на столе, чтобы согреть руки. Она была ошеломлена, когда услышала эти слова. Девушка только чувствовала, как холодеют её ладони, а сердце постепенно упало в глубокую бездну, почти не позволяя девушке контролировать выражение собственного лица.

Она натянуто дёрнула уголками рта и спросила:

– Господин Сюй? Какой господин Сюй?

– Его зовут Сюй Чжи Хэн, старший сын Тай Фу (1) наследника престола, – сказал Чу Чжао. – Разве я тебе о нём не рассказывал? Этот человек хорошо образован и талантлив, прочитал много книг и стихов, и в принципе очень хорош.

Дымящийся чай внезапно превратился в лёд.

Пальцы Хэ Янь слегка напряглись:

"Сюй Чжи Хэн".

* * *

Хэ Янь не знала, как она вернулась в дом. Она не могла вспомнить, что Чу Чжао сказал дальше. Просто помнила, что изо всех сил старался не дать своим эмоциям просочиться наружу. Чтобы кто-нибудь не заметил её слабость.

Вернувшись в дом, она едва держалась на ногах, но медленно опустилась на кровать, положив голову на подушку.

То, что только что сказал Чу Чжао, звучало у неё в голове.

______________________

1. 太傅 (tàifù) – исторический термин – Тай Фу – наставник двора, обычно несовершеннолетнего Императора или наследного принца.

– Раньше у молодого господина Сюя была жена, а его старшим шурином бы нынешний генерал Фэй Хун, Хэ Жу Фэй. Двоюродная сестра Хэ Жу Фэя, молодая леди из семьи Хэ, вышла замуж за Сюй Чжи Хэна и провела в браке около полугода, к сожалению, бедняжка была слепа из-за болезни. Однако молодой господин Сюй не испытывал неприязни к своей жене из-за этого, он искал известных врачей и был очень внимателен.

– Очень внимателен? – спросила Хэ Янь.

– Да, в то время семья госпожи Сюй хотела, чтобы молодой господин Сюй взял себе наложницу или нашел себе другую жену, но молодой господин Сюй категорически отказался. Жаль, что благословение супруги молодого господина Сюя в конце концов иссякло. Весной того года, когда она была одна в особняке, женщина случайно упала в пруд и утонула. Прошёл почти год с тех пор, как умерла бывшая супруга молодого господина Сюя. Молодой господин Сюй сначала сказал своим родственникам и друзьям, что больше не женится в будущем. Но теперь, когда он всё ещё так молод, как семья Сюй может позволить ему остаться вдовцом до конца своих дней? Он был ласков, и даже девичья семья его покойной жены не могла видеть каких-либо проблем в его отношении к покойной супруге. Он выбрал другую молодую леди из семьи Хэ, чтобы предложить ему брак. Это была девушка из второй ветви семьи Хэ. Она была на три года моложе Хэ-ши, и в этом году ей исполнилось всего семнадцать.

Из второй ветви семьи Хэ. Хэ Янь закрыла глаза, девушка в возрасте семнадцати лет. Это была её родная сестра.

Семья Хэ уже сделала расчёты, возможно, это был результат переговоров с Сюй Чжи Хэном. Хэ Янь должна была умереть, но как только Хэ Янь умерла, отношения между семьёй Хэ и родственниками семьи Сюй испарились. Это был результат, который ни одна из вовлечённых семей не хотела видеть. Лучше сменить одного человека на другого и обменять смерть Хэ Янь на новую супругу из семьи Хэ.

Девушка схватилась за голову, но тут же почувствовала, что её голова вот-вот взорвётся.

Вдруг раздался чей-то голос:

– Брат Хэ? Что с тобой такое?

Хэ Янь подняла глаза и увидела, что это Чэн Ли Шу.

– Почему ты здесь? – спросила она.

Мальчишка смущённо произнёс:

– Я только что долго стучал в дверь снаружи, и никто не ответил. Я думал, тебя нет внутри, – он с беспокойством шагнул вперёд. – Брат, твоё лицо выглядит очень плохо, рана болит? Хочешь, я позову дядю Линя?

Хэ Янь махнула рукой и неохотно улыбнулась:

– Не нужно, я просто плохо спал вчера и немного устал.

У Чэн Ли Шу было большое сердце, и он не сомневался в словах Хэ Янь, поэтому кивнул:

– Тогда хорошо, – снова подумав о чём-то, он скривил губы и сказал: – Брат, ты, кажется, очень занят в последние несколько дней. Скоро я вернусь в Шоцзин. Мы попрощаемся, и я не знаю, когда сумеем встретиться снова. На днях мы с инструктором Ма разучили кукольный спектакль, как насчёт того, чтобы показать его тебе ночью?

В этот момент Хэ Янь была полностью погружена в слова Чу Чжао, поэтому у неё не хватило духу принять приглашения Чэн Ли Шу. Кроме того, она вспомнила предыдущую договорённость с Чу Чжао, поэтому покачала головой и сказала:

– Прости, не сегодня. Я уже договорился о встрече с четвёртым молодым господином Чу. Он предложил отправиться к подножию горы Байюэ, чтобы полюбоваться лунным светом.

– Что это за удовольствие – вдвоём с мужчиной смотреть на лунный свет? А кроме того, – недовольно сказал Чэн Ли Шу. – Где на Луне есть кукольный театр, который выглядит хорошо, разве ты не видишь её каждый день? Это в этом такого привлекательного?

Он был таким шумным, что мысли Хэ Янь немного отвлеклись. Она терпеливо объяснила:

– Дело не только в том, что хорошо или нет смотреть на луну, просто четвёртый молодой господин Чу через несколько дней покинет Лянь Чжоу Вэй, поэтому перед отъездом он хотел выпить со мной.

– Хорошо, что у тебя хорошие отношения с четвёртым молодым господином Чу, но не стоит забывать и про меня, – Чэн Ли Шу не знал тайного течения между Сяо Цзюэ и Чу Чжао. Для него Чу Чжао был просто симпатичным и добродушным дядей из Шоцзина с наградой от Императора. – В конце концов, я узнал тебя гораздо раньше, чем он. Брат, ты не можешь оставить меня одного!

"Малыш, разве ты должен ревновать к таким вещам?" – смущённо подумала Хэ Янь, прежде чем начать его уговаривать:

– Я и не собираюсь этого делать, я выпью с ним сегодня, а завтра посмотрю, как ты играешь в кукольный театр, как насчёт этого?

Чэн Ли Шу остался доволен и сказал с улыбкой:

– Меня это вполне устраивает!

Глава 124. Мягкость

После обеда в полдень солдаты искали тёплое местечко, чтобы немного отдохнуть.

Сяо Цзюэ разговаривал с заместителем главнокомандующего в области боевых искусств и отдавал приказ о содержании ежедневных тренировок на следующий месяц. Линь Шуан Хэ подошёл к нему и издали сделал веером жест, приглашающий его сделать шаг вперёд, чтобы они могли поговорить.

Сяо Цзюэ закончил объяснять, подошёл к Линь Шуан Хэ и нетерпеливо сказал:

– Разве ты не ходил в лазарет, чтобы оказать помощь?

Линь Шуан Хэ целый день ничего не делал. В последнее время погода была холодной. Шэнь Му Сюэ взяла большую кастрюлю, чтобы приготовить отвар, который мог позволить избавиться от холода и согреть желудок, и раздала его всем. Из-за нехватки рабочей силы Линь Шуан Хэ вызвался помочь. Он всю жизнь обращал внимание на стиль благородного молодого господина. Он думал, что солдаты гвардии Лянь Чжоу неряшливы и вонючи, потому что не могут регулярно принимать ванну, поэтому его запал иссяк полностью после двухдневного оказания помощи.

– Я собирался идти, но встретил кое-кого на полпути. В Лянь Чжоу Вэй приехал гость, – сказал он.

Сяо Цзюэ поднял бровь:

– Кто это?

Линь Шуан Хэ многозначительно улыбнулся:

– Личная служанка Сюй Пин Тин.

* * *

В комнате молодая служанка с улыбкой встала перед дверью, заставив маленького слугу открывать сундуки и шкатулки одну за другой, которые уже были внесены в помещение, и сказала:

– Это всё подарки, которые молодая леди лично отобрала и передала четвёртому молодому господину.

Сегодняшний советник Сюй Цзин Фу чрезвычайно могущественен. Половина чиновников Императорского двора были его учениками. Он прожил большую часть своей жизни и имел очень хорошую репутацию. Император также доверял ему. Если и есть о чём сожалеть, так это о том, что у него не было детей под коленями. Когда мужчине было за пятьдесят, его жена Лао Банг Ханьчжу наконец родила дочь Сюй Пин Тин.

Семья Сюй была почти полностью послушна Сюй Пин Тин, можно было даже опасаться, что принцесса Императорской крови не будет так избалована, как она. Сюй Пин Тин в этом году исполнялось семнадцать, и она родилась красивой маленькой красавицей, но её темперамент был чрезвычайно властным и подавляющим, которому трудно было сопротивляться.

Чу Чжао был самым гордым учеником Сюй Цзин Фу. Он часто ходил к своему наставнику домой обедать. После того как он приходил и уходил, он познакомился с Сюй Пин Тин.

– Сестра Мо Тай много работает и, должно быть, устала с дороги, – улыбнулась Ин Сян, протянула ей чашку чая и сказала: – Выпей чаю, чтобы согреться.

Мо Тай взглянула на Ин Сян, растянула губы в улыбке, которая не коснулась глаз, и произнесла:

– Прости, нуби не привыкла к грубому чаю Лянь Чжоу Вэя.

Ин Сян тоже не была раздражена, всё ещё улыбаясь, она снова принесла чай. Мо Тай посмотрела на спину Ин Сян, в её глазах мелькнуло презрение, а в сердце поднялись негодование и бранные слова в адрес этой соблазнительницы!

Такая обольстительная лиса (1), каждый день следовавшая за четвёртым молодым господином Чу, кто может знать, какие средства соблазнения будут использоваться против своего собственного хозяина? Хотя юная леди Сюй тоже молода и красива, она определённо не сравнится с этой сукой в том, что касается угождения молодого господина. Дело не в том, что Сюй Пин Тин не думала о том, чтобы прогнать Ин Сян от Чу Чжао. Жаль, что Чу Чжао, который всегда был нежен, категорически отказался. В конце концов Сюй Сян лично вышел вперёд и разобрался в этом вопросе.

Разве это не просто служанка? Почему она нуждается в таких опеке и заботе? В глубине души Мо Тай была недовольна, но не могла открыть своего негодования перед Чу Чжао.

_______________________

1. В оригинале используется "狐媚子", что переводится как обольстительница. При этом "狐" – это лиса. Скорее всего, у этого выражения есть отсылка к демонической лисе-оборотню, которая известна тем, что завлекает мужчин (и женщин, так как, согласно легенде, может принимать облик красивых молодых людей обоих полов) в свои сети с помощью демонического очарования и чертовски привлекательной внешности.

Некоторое время она оглядывала дом Чу Чжао, потом покачала головой и сказала:

– Место, где живёт четвёртый молодой господин, действительно убогое. Пробыв здесь с полминуты, нуби почувствовала, что у неё замёрзли руки и ноги, ведь здесь нет даже угольного очага! Кажется, четвёртый молодой господин страдал последние два месяца.

– Нет никаких препятствий, – ответил Чу Чжао тёплым голосом. – Так обстоит дело со всеми здешними новобранцами.

– Как они могут сравниться с Вами? Вы не можете позволить себе опускаться до уровня этих низкопробных людей, – сказала Мо Тай.

В глазах Чу Чжао промелькнула холодность, а затем он снова поднял голову с кротким видом и спросил:

– Почтенная Мо Тай здесь, неужели что-то случилось?

– Всё в порядке, – улыбнулся Мо Тай. – Просто госпожа давно не видела четвёртого молодого господина и немного скучает по нему. Услышав, что в Лянь Чжоу зимой очень холодно, она приказала нуби привести людей, чтобы доставить четвёртому молодому господину какую-нибудь морозостойкую одежду.

Она наклонилась, достала из коробки меховую шубу, протянула её Чу Чжао и сказала:

– Ради этой шубы госпожа лично ездила к торговцу, чтобы забрать. Её можно носить, чтобы тщательно защититься от холода. Не хочет ли четвёртый молодой господин примерить?

Мех этого одеяния был нежным и гладким, мягким и лёгким, вся шуба с первого взгляда казалась невероятно дорогой.

Чу Чжао встал, набросил шубу на своё тело, улыбнулся и поблагодарил служанку:

– В этом действительно очень тепло, примите мою благодарность.

Мо Тай прикрыла рот рукой и улыбнулась:

– Нуби не смеет принимать этого. Если четвёртый молодой господин хочет кого-то поблагодарить, то должен сказать об этом старшей леди лично, – она, казалось, о чём-то задумалась и спросила Чу Чжао: – Когда четвёртый молодой господин планирует вернуться в Шоцзин?

– В ближайшие два дня.

– Нуби имела возможность осмотреть Лянь Чжоу, который действительно не место для людей, здесь не следует оставаться надолго. Если бы старшая госпожа была здесь, она бы определённо пожалела четвёртого молодого господина. Как насчёт того, чтобы начать с завтрашнего дня? Отправляйтесь пораньше, возвращайтесь в Шоцзин пораньше и повидайтесь со старшей госпожой пораньше, – она слегка улыбнулась. – Прежде чем нуби покинула столицу, хозяин поговорил со старшей госпожой о четвёртом молодом господине.

Хотя девушка и шутила, её тон не вызывал никаких сомнений, и она уже приняла решение во время разговора. Чу Чжао не было позволено ничего опровергать его.

Чу Чжао помолчал, поднял голову и сказал с улыбкой:

– Что ж, возможно, и правда стоит уехать завтра. Я тоже скучаю по сяньшэн (1)

– Это здорово, – на лице Мо Тай внезапно расцвёл цветок, побуждая маленького слугу продолжать вынимать вещи из сундука одну за другой. – Этот сундук полон морозостойкой одежды, нуби сначала достанет её для Вас, а когда всё будет готово, я помогу тебе упаковать Ваши вещи к завтрашнему отъезду. Надеюсь, четвёртый молодой господин не будет винить во всём нуби, – сказала она.

– Как это может быть? – Чу Чжао улыбнулся и сказал: – Мне остаётся только поблагодарить тебя.

Ин Сян стояла за занавеской, глядя на Мо Тай, которая властно заправляла всеми слугами в комнате, её глаза опустились, девушка постояла немного в тишине и ушла.

* * *

Зимним вечером темнело очень рано. В комнате горел свет.

Линь Шуан Хэ лежал на спине на диване, щёлкал ртом семена дыни и спросил:

– Что случилось со служанкой Сюй Пин Тин, которая днём и ночью не отпускала Чу Чжао? Те, кто не знает, могут подумать, что именно она является юной леди Сюй. Это её выступление, оно слишком очевидно. Теперь я думаю, что Чу Цзы Лань немного жалок.

Сяо Цзюэ сидел за столом, читая военную литературу, небрежно бросив ответ:

– Если тебя жалко, то можешь пойти и спасти его.

– Забудь об этом, – Линь Шуан Хэ сел и положил руки на колено.

_______________________

1. В тексте автор использует сяньшэн "先生", что может быть вежливым обращением к мужчине и (устаревшая форма) женщине, господин / госпожа, также это может использоваться в обращении к супругу или учителю / наставнику. Я полагаю, что, что Чу Чжао использует здесь это слово, упоминая своей наставника, а Мо Тай воспринимает это, как упоминание своей госпожи. Так как я не придумала, как это перевести на русский, чтобы сохранить эту многозначность, я оставила пиньинь.

– Кто может винить меня в подобном? Это только сам Чу Цзы Лань виноват во всём. Кто сказал ему быть красивым и нежным по темпераменту? Такой человек изначально был объектом всеобщего соперничества в столице. Он всё ещё спешил угодить Сюй Цзин Фу в одиночку. Так что было лишь вопросом времени, когда юная леди Сюй влюбится в него.

– Он действительно может быть зятем семьи Сюй, – усмехнулся Сяо Цзюэ.

– Совершенно верно, – Линь Шуан Хэ был убеждён словами Сяо Цзюэ. – Изначально он подвергался остракизму и издевательствам в фу бо Ши Цзиня. Если бы не отношения Сюй Цзин Фу, как бы главная жена его отца могла оставить его в покое? Если он действительно женится на старшей леди семьи Сюй, – сказал Линь Шуан Хэ. – То в фу бо Ши Цзиня Чу Цзы Лань будет главным в будущем!

Все в мире говорят, что женщины склонны стремиться к свету и липнуть к силе (1), и если они найдут дом хорошего мужа, то могут прислониться к большому дереву, чтобы воспользоваться прохладой. Когда перед вами действительно стоят интересы, все варианты сводятся к тому, чтобы просто жить лучшей жизнью. Не имеет значения, нравится вам это или нет, хотите вы этого или не хотите, искренни вы или нет.

Кто знает, печаль ли это Сюй Пин Тин или печаль Чу Цзы Ланя.

– По-моему, слова служанки о том, что она прибыла позаботиться о нём, – это притворство, но правдой является то, что она приехала следить за четвёртым молодым господином Чу, – Линь Шуан Хэ развёл руками: – Чу Цзы Лань даже спать сегодня не захочет.

– Чу Цзы Лань? Что с ним? – в окно просунулась голова Чэн Ли Шу. – Разве он не пошёл сегодня вечером посмотреть на луну с моим старшим братом?

– Зачем им смотреть на луну? – спросил Линь Шуан Хэ.

– Я только знаю, что они собираются к подножию горы Байюэ, чтобы посмотреть луну. Сначала я хотел найти своего старшего брата, чтобы показать ему свои навыки в кукольном спектакле, но старший брат Хэ сказал, что он собирается пойти посмотреть на луну с четвёртым молодым господином Чу сегодня вечером. Поэтому мы перенесли нашу встречу на завтра, – Чэн Ли Шу посмотрел на Линь Шуан Хэ, затем на Сяо Цзюэ: – Дядя, что ты имеешь в виду под тем, что ты только что сказал?

Сяо Цзюэ протянул руку и вытолкнул его голову из окна, а потом, прежде чем закрыть створку, сказал:

– Иди к себе спать.

Чэн Ли Шу не смог открыть окно снаружи, поэтому ему пришлось уйти.

Когда он ушёл, Линь Шуан Хэ дотронулся до подбородка и спросил:

– У моей сестры назначена встреча с Чу Цзы Ланем, чтобы увидеть луну сегодня вечером? Неужели они так быстро развиваются?

Сяо Цзюэ продолжал читать военную литературу, слишком ленивый, чтобы обращать на него внимание.

– Нет, – Линь Шуан Хэ поднялся с дивна. – Я должен пойти и посмотреть.

Он подошёл прямо к средней двери между двумя комнатами и похлопал по дверному проёму:

– Брат Хэ! Брат Хэ, ты там? Просто скажи это.

Он приложил уши к другому концу, и за дверью было тихо, и не было слышно ни звука.

Линь Шуан Хэ сделал ещё несколько попыток, но ему так и не ответил. Он сделал два шага назад и сказал себе:

– Мы с сестрой Хэ ещё не общались, так что она понятия не имеет, что люди Сюй Пин Тин здесь. Но при этом она собирается пойти и посмотреть на луну? Хуай Цзинь! – внезапно закричал он.

Уши Сяо Цзюэ заболели, когда он был потрясён резким криком друга, поэтому он нетерпеливо произнёс:

– Что ты хочешь?

– Сестра Хэ, возможно, пошла посмотреть на луну одна, – Линь Шуан Хэ подошёл к нему. – Пойди и найди её.

– Не пойду. Если тебе надо, то иди сам, – равнодушно сказал Сяо Цзюэ.

– Я хочу пойти. Но гора Байюэ такая большая, и я не знаю дороги. А что, если на горе есть плохие люди, как в том случае с Жи Даму Цзы? У тебя есть навыки боевых искусств, чтобы противостоять одному или двум. Если я пойду, я могу только лечь и позволить себя убить. Разве ты не станешь жалеть, если я паду от руки каких-либо бандитов?

Сяо Цзюэ проговорил с абсолютно равнодушным видом:

– Я точно не стану жалеть об этом.

– Почему ты такой? – Линь Шуан Хэ просто сел на стол и загородил собой военный трактат, говоря резко, но с добрым умыслом (2): – Посмотри на младшую сестру, какая она жалкая.

_______________________

1. 趋炎附势 (qūyán fùshì) – литературный перевод – стремиться к свету / блеску и льнуть к силе – идиома, описывающая заискивание перед сильными мира сего, раболепие перед власть имущими.

2. 苦口婆心 (kǔkǒupóxīn) – литературой перевод – резок на словах, но добр в душе – идиома, описывающая человека, говорящего горькую правду с добрыми намерениями, поучающего кого-то не из природной вредности, а ради блага поучаемого. Как терпеливый и доброжелательный родитель.

Выдержав театральную паузу, молодой человек продолжил:

– Чу Чжао не знает, что она женщина, но он ласков со всеми. Но это был первый раз, когда младшая сестра Хэ встретила такого нежного человека. Это юная девушка, которая не знает большой жизни, но обладает тонким умом, и, естественно, она должна быть легко растрогана. Но её личность не может быть раскрыта, поэтому она может только скрывать эту любовь в своём сердце. Когда её возлюбленный попросил её посмотреть на луну, она, должно быть, была очень счастлива, но она не знала, что её возлюбленный уже давно признан другими как зять. Теперь, когда она одна в горах, ей, должно быть, очень холодно и грустно. Разве ты не можешь просто пойти и взглянуть на неё? Утешить её?

Сяо Цзюэ смотрел на своего друга и думал о том, что мысли Линь Шуан Хэ были совершенно далеки от того, что может воспринимать нормальный человек:

– Ей нравится Чу Цзы Лань, но из-за сложившейся ситуации она оказалась в тупике, и теперь я должен пойти, чтобы утешить её? Ты с ума сошёл?

– Сейчас для тебя самое подходящее время! – Линь Шуан Хэ подбодрил его: – Сейчас самая лучшая возможность воспользоваться пустотой!

– Тогда я не пойду, – усмехнулся Сяо Цзюэ.

– Ладно, ладно, – сказал Линь Шуан Хэ. – Давай не будем говорить о чувствах. Она твой солдат, а ты её начальник. Сестра Хэ также помогла тебе защитить Лянь Чжоу Вэй некоторое время назад. Ты всегда должен заботиться о своих подчинённых.

– Я её командир, а не отец. Кроме того, у неё есть ноги, – холодно сказал Сяо Цзюэ. – Так что она вернётся естественным путем, если не сможет кого-то дождаться.

Линь Шуан Хэ немного помолчал и спросил его:

– Ты думаешь, она из тех людей, которые сдадутся в разгар ожидания?

Сяо Цзюэ остановился с ручкой в руке.

Перед его внутренним взглядом появилось изображение молодого человека, бегущего с мешком песка на спине по полю боевых искусств.

Иногда она очень умна и хитра, но иногда она упряма и настойчива. Трудно сказать, упорство это или глупость, но Линь Шуан Хэ прав: с её темпераментом в девяти случаях из десяти Хэ Янь может просто ждать в горах всю ночь.

Сумасшедшая.

Видя, что отношение Сяо Цзюэ дало трещину, Линь Шуан Хэ немедленно подлил масла в огонь:

– Подумай об этом, ей всего шестнадцать лет, маленькая девочка, в Лянь Чжоу нелегко добраться до этого места. Жалко, что Чу Цзы Лань снова так ударил её. Просто прими это как хорошее дело, поднимись на гору и верни её обратно. Она будет благодарна тебе в своём сердце, и она должна быть искренней, работая на тебя в будущем.

Видя, что Сяо Цзюэ не двигается с места, Линь Шуан Хэ добавил в пламя ещё немного пороха:

– Когда госпожа Сяо была жива, она была самой доброй и мягкосердечной.

– Замолкни, – Сяо Цзюэ не выдержал, схватил сбоку плащ, встал, вышел за дверь и сказал: – Я пойду.

Линь Шуан Хэ с большим удовлетворением посмотрел ему в спину:

– Вот что значит "настоящий мужчина".

* * *

У подножия горы Байюэ есть валун, который имел плоскую поверхность и выглядел как каменная платформа. Если пройти по этой каменной платформе до самого конца, можно было услышать плеск и шум волн.

Глядя вниз, вы увидите под ногами великолепную реку, а глядя вверх – яркую луну, что сияет на тысячи миль, освещая все горы и реки.

Хэ Янь села на край камня, слушая шум несущейся воды, снова и снова шлёпающей по далёкому берегу. Это похоже на глубокий древний звук, доносящийся из далёкого времени и пространства, долгий и протяжённый.

Она договорилась о встрече с Чу Чжао, чтобы встретиться с ним в сюйши (1), но прошло уже много времени, а молодой человек до сих пор так и не пришёл. Она действительно нашла павильон, о котором говорил Чу Чжао, но в нём не было вина, овощей и закусок, и она не знала, что происходит.

Может быть, ей стоит спуститься вниз и поискать Чу Чжао, но как только девушка добралась сюда, как только села, ей больше никогда не хотелось вставать.

Весь лес был покрыт белоснежной шапкой снегов, белизна покрывала гору, а лунный свет, который озарял всю реку, делал вид ещё более чистым и прекрасным.

Это был самый красивый лунный свет и самый красивый снег. Хэ Янь почувствовала усталость и села на колени, глядя вдоль течения реки.

_______________________

1. 戌时 (xūshí) – временной период с семи до девяти часов вечера.

Она любила ночь больше, чем день, и луну больше, чем солнце. Просто потому, что в те годы, когда Хэ Янь исполняла роль "Хэ Жу Фэй", маска не покидала её лица, но маска была душной и тяжёлой, будучи молодой и немного капризной, она всегда снимала маску тайком среди ночи, хотя бы на время, которое нужно палочке благовоний, чтобы прогореть до конца.

Никто не мог видеть истинное лицо под маской, кроме луны за окном.

Хэ Янь протянула руку, пытаясь поймать лунный свет, висящий в далёких горах и реках, и лунный свет мягко упал на её руку, как будто желал остаться там для неё навсегда.

– Что ты делаешь? – раздался сзади чей-то голос.

Хэ Янь повернула голову и увидела молодого человека в парчовом одеянии, идущего из глубины ночи, очень высокого, с холодной красотой.

Это был Сяо Цзюэ.

Хэ Янь вздрогнула и подсознательно оглянулась. Увидев её в таком состоянии, Сяо Цзюэ усмехнулся:

– Чу Цзы Лань не придёт.

– Почему? – спросила девушка.

Сяо Цзюэ взглянул на неё:

– Прибыли люди из столицы, которые не позволят ему ускользнуть, пока у них есть какие-то дела. Так что позволь сказать мне, что тебе не стоит его ждать.

Хэ Янь кивнула, потом удивлённо посмотрела на него:

– Генерал действительно решил доставить послание от четвёртого молодого господина Чу?

Сяо Цзюэ и Чу Чжао несовместимы так же, как и огонь с водой. Невероятно, что Чу Чжао попросил Сяо Цзюэ передать сообщение. Ещё более шокирующим был тот факт, что Сяо Цзюэ действительно послушался его и пришёл сюда, чтобы найти её.

– Ты всё ещё можешь заботиться об этом, так что не кажешься слишком печальной, – сказал он, устраиваясь на другой стороне валуна.

Дул зимний ночной ветер, от которого людям становилось очень холодно, и Хэ Янь спросила:

– Почему я должна грустить? – как только голос стих, она тут же оглушительно чихнула.

Прочная зимняя одежда Лянь Чжоу Вэя, хотя и была снабжена дополнительной хлопчатобумажной подкладкой, действительно оставалась достаточно холодной, особенно если выйти в ней в ночь, когда дует сильный ветер. Она сидела в оцепенении, лицо Хэ Янь застыло, став бледным, как голубой нефрит, с хрупкой прозрачностью.

Сяо Цзюэ на мгновение замолчал, а в следующее мгновение встал.

Хэ Янь уже собиралась поднять голову, как её на голову опустилась лисья шуба, отчего всё перед глазами померкло. Когда она выбралась из лисьей шубы, Сяо Цзюэ уже вернулся в исходное положение и сел.

Лисья шуба была невероятно тёплой, к тому же сохраняя тепло тела молодого человека, которое точно отсекало весь холод и пронизывающий ветер снаружи. Хэ Янь некоторое время молчала, полностью ошеломлённая, а потом тихо сказала:

– Спасибо.

Сяо Цзюэ повернул голову вбок и посмотрел на неё.

У молодой девушки волосы собраны в пучок, она носила его чёрную шубу, плечи у неё были очень узкие, и вообще вся фигура Хэ Янь выглядела очень худой. Сначала она была оживлённой и щебетала весь день. И хотя сам Сяо Цзюэ считал, что шум был головной болью, но когда она замолчала, молодому генералу показалось, что она стала другим человеком.

Это действительно заставляет людей чувствовать себя неуютно.

Сяо Цзюэ опустил глаза, чтобы посмотреть на неё, и через некоторое время он изогнул уголки губ:

– То, как ты горька и мстительна, действительно уродливо, – проговорил Сяо Цзюэ, чтобы продолжить после паузы: – Ты действительно возненавидела Чу Цзы Ланя?

– Чего? – Хэ Янь была необъяснимо удивлена.

– Я никогда не видел тебя такой расстроенной, точно ты находишься на грани смерти, – лениво сказал он. – Кажется, мне это очень нравится.

Хэ Янь немного не поняла, что имел в виду молодой человек.

– Если ты выглядишь так сегодня, то что же будет завтра, когда он уедет в столицу? – Сяо Цзюэ посмотрел на реку, несущую свои воды вдалеке.

– Завтра? – Хэ Янь была ошеломлена. – Так быстро?

Она вспомнила, как Чу Чжао говорил ей, что действительно собирается покинуть лагерь в ближайшие дни, но он не сказал, что это будет завтра.

Сяо Цзюэ взглянул на неё с улыбкой или улыбкой:

– Ты торопишься?

– Нет, – ответила Хэ Янь. – Я просто немного удивилась, – она снова что-то вспомнила и печально сказала: – Да, ему нужно успеть на свадебный банкет молодого господина Сюя, поэтому он должен отправиться в путь как можно скорее, – Хэ Янь подняла голову и спросил Сяо Цзюэ: – Знает ли генерал старшего молодого господина семьи Сюй в столице?

– Знает ли генерал старшего молодого господина семьи Сюй в столице?

Сяо Цзюэ равнодушно ответил:

– Я слышал об этом человеке.

– Сюй Чжи Хэн собирается жениться, а четвёртый молодой господин Чу поспешил вернуться, чтобы успеть на свадебный пир, – голос Хэ Янь был сух.

– Это Сюй Чжи Хэн женится, а не Чу Цзы Лань, – Сяо Цзюэ изогнул брови. – Посмотри на свою никчёмную внешность, ты всё ещё хочешь войти в батальон девяти знамён?

Хэ Янь неохотно улыбнулась и уже собиралась заговорить, как Сяо Цзюэ взмахнула рукавами и что-то бросил ей в руки.

Хэ Янь посмотрела вниз. Это была кучка кусочков засахаренной тыквы. Её давно держали снаружи, сладость была холодна, как кубики льда. Сквозь белоснежную пудру ярком просвечивал оранжевый цвет.

– Откуда это взялось?

– У Сун Тао Тао. Я позволил себе взять немного, – сказал Сяо Цзюэ.

Он не знал, как уговорить маленькую девочку успокоиться. Уходя, он спросил Линь Шуан Хэ, и тот решительно ответил:

– Если бы на твоём месте был другой человек, то для того, чтобы успокоить маленькую грустную девочку, потребовалось бы много тяжёлых усилий, нужно было бы повести её посмотреть на огни, цветы и звёзды, купить нефрит и жемчуг, но ты… Ты – другое дело. Тебе достаточно просто сидеть там рядом и использовать своё лицо.

Сяо Цзюэ потерял дар речи. Когда он наконец прошёл через комнату Шэнь Му Сюэ, то увидел у окна сахарные тыквы, купленные людьми Сун Тао Тао, и небрежно взял горсть из них.

В последний раз, когда он видел, как девушка ела такую еду, она показалась Сяо Цзюэ счастливой.

Хэ Янь подняла сахарную тыкву, сняла с кусочка кулинарную бумагу и лизнула угощение. Сахарная тыква была холодной, и немного сладости растеклось по кончику её языка, а в сердце девушки помимо невероятной сладости появился какой-то терпкий привкус.

Внезапно девушка вспомнила, что говорил Чу Чжао раньше.

– Как зовут новую невесту молодого господина Сюя? – спросила она Чу Чжао.

Чу Чжао ответил:

– Её зовут Хэ Синь Ин. Это вторая юная леди из второй ветви семьи Хэ. Она двоюродная сестра предыдущей Хэ-ши. Я встречался с ней однажды. У неё наивный и нежный темперамент. Говоря об этом, её также можно считать хорошей партией для молодого господина Сюя.

– Хэ Синь Ин, – пробормотала Хэ Янь. – А ты знаешь, как звали предающую жену молодого господина Сюя?

Чу Чжао был ошеломлён, на мгновение заколебался, покачал головой и сказал:

– Предыдущая жена молодого господина Сюя жила в уединении, и раньше она не бывала в Шоцзине.

"Я даже не оставила своего имени".

Мир помнит генерала Фэй Хуна, Хэ Жу Фэя, Сюй Чжи Хэна и даже новобрачную жену Сюй Чжи Хэна, но никто не помнит Хэ Янь.

Она подумала, что после стольких лет она также смогла узнать истинное лицо Сюй Чжи Хэна и больше не будет чувствовать сердечной боли. Но в тот момент, когда Хэ Янь услышала, что её бывший муж собирается жениться вновь, ей всё ещё было странно больно. Казалось, что настойчивость и доверие, существовавшие много лет назад, рухнули в одночасье, и даже ложь была презрительно оставлена позади.

Всё, что осталось, – это её глупость и нежелание признавать очевидное.

Она подняла голову, чтобы посмотреть на луну, и лунный свет мягко растекся по голым горам и рекам, по заснеженным лесам, по её пустынным и одиноким годам и по её глазам под маской.

Луна знает её тайну, но луна не может говорить.

– Знаешь, – тихо сказала она. – Как зовут молодую жену Сюй Чжи Хэна?

– Откуда мне знать? – лениво произнёс Сяо Цзюэ.

Хэ Янь самоуничижительно улыбнулась и снова спросила:

– Тогда, может быть, ты знаешь, как звали прошлую супругу молодого господина Сюя?

Речные волны бились о берег далеко внизу, как будто годы прошлых обид и жестокости стучали в её ушах.

Сяо Цзюэ слабо взглянул на Хэ Янь, его брови были невероятно красивы в лунном свете, глаза, похожие на осеннюю воду, несли в своей глубине след насмешки, и он равнодушно сказал:

– Почему тебя так интересуют имена жён этой семьи? Неужели ты хочешь быть супругой семьи Сюй?

Хэ Янь была поражена.

– Ты знаешь, каким было её имя? – её сердце бешено колотилось.

– Хэ Янь.

Волны реки набегали на берег и разбивались о них, разбрызгивая ледяные капли воды, которые вновь стекали в реку по замёрзшей земле, чтобы потом, вместе с остальными, быть унесёнными к морю. Волна набегала на волну.

Но имя Хэ Янь действительно запомнилось кому-то.

Хэ Янь внезапно подняла голову и посмотрел на него.

– Ты знаешь, ты встречался с прошлой госпожой Сюй?

В глубине души она сказала себе, что это невозможно. Она и Сяо Цзюэ были одноклассниками всего один год, так что их пути разошлись сразу после этого. Когда она вернулась в Шоцзин, то стала юной леди Хэ, а не "Хэ Жу Фэем", а решение о её браке было принято крайне поспешно. Она даже не выходила за дверь особняка более нескольких раз, не говоря уже о том, чтобы встретиться с каким-то мужчиной со стороны. Когда Хэ Янь вышла замуж в семью Сюя, то вскоре после бракосочетания девушка ослепла и целыми днями сидела во внутреннем дворе Сюй фу, почти изолированная от мира.

Как Сяо Цзюэ познакомился с ней?

Если только он не видел "это".

Молодой человек сидел в своей ленивой и расслабленной позе, его брови полны красоты, а горы, реки и луна не так ярки, как его глаза.

В одно мгновение его голос совпал с голосом некой ночи.

А ещё была такая ночь, такого горного цвета, дождь лил не переставая, её мир был тёмным и унылым, а она была всего лишь на волоске от впадения в полное отчаяние.

– Она должна мне конфету, – сказал Сяо Цзюэ.

Глава 125. Луна (часть 1)

Фестиваль Середины Осени в шестьдесят втором году Цинъюань был самой холодной серединой осени в Великой Вэй.

Дождь шёл с самого утра, а чёрные тяжёлые покрывали весь небосвод. И, судя по силе ветра, было очевидно, что он не прекратится в течение дня.

Гора Ляньсюэ полна хаотичных вершин, соперничающих за чудеса. Из-за дождя и тумана по горным дорогам было крайне трудно передвигаться.

Карета медленно ехала по горной тропе.

Несмотря на то, что это была такая трудная горная дорога, гора Ляньсюэ также оживлена круглый год, потому что на горе располагался духовный храм под названием Юйхуа. Благовония храма Юйхуа были чрезвычайно популярными, и говорят, что любой, кто поклоняется здесь Будде, может достичь того, чего хочет. Это немного преувеличено, но храм Юйхуа существовал уже сто лет и являлся настоящим древним храмом. Сановники Шоцзина каждый новогодний праздник охотно приходили сюда, чтобы помолиться и прочитать Священные Писания о благополучии своих семей и победе всего сущего.

Занавески кареты были раздвинуты, и молодая фужэнь из семьи Сяо, Бай Жун Вэй, выглянула из кареты и тихо сказала:

– Скоро, меньше чем через время, нужное палочке благовоний, чтобы прогореть, мы бдуем в храме Юйхуа.

– Ты голодна? – спросил Сяо Цзин рядом с ней тёплым голосом.

Бай Жун Вэй слегка покачала головой, посмотрела на экипаж позади себя и немного встревоженно проговорила:

– Хуай Цзинь…

Сяо Цзин тихо вздохнул и промолчал.

Все в семье Сяо знали, что второй молодой господин Сяо не любит Фестиваль Середины Осени, даже ненавидит его.

В тот год Сяо Чжун У погиб в бою, и до Фестиваля Середины Осени осталось совсем немного времени. Если бы он был ещё жив в то время, то должен был бы вернуться, чтобы провести семейный банкет в честь Фестиваля Середины Осени со своей семьёй. Жаль, что ещё до того, как наступил Фестиваль Середины Осени, он погиб в битве при Миншуй. Семейный банкет семьи Сяо в честь Фестиваля Середины Осени, находившийся на полпути к завершению приготовлений, внезапно был отменён.

Чтобы так и не возобновиться.

После смерти главы семьи Сяо и его жены Сяо Цзюэ не бывал в Шоцзине во время Фестиваля Середины Осени каждый год. В этом году он впервые провёл Фестиваль Середины Осени в Шоцзине с тех пор, как принял под своё командование солдат южной армии. Семья Сяо также следовала правилам старой госпожи Сяо, когда та ещё была жива, отправившись воскурить благовония и помолиться в храме Юйхуа на горе Ляньсюэ во время Фестиваля Середины Осени.

Просто никто не ожидал, что погода сегодня будет такой плохой: мало того, что не было солнца, так ещё и дождь шёл безостановочно.

Как и сказала Бай Жун Вэй, менее чем за время, нужное для сгорания палочки благовоний, они смогли увидеть ворота храма Юйхуа. Монах перед ними был в шляпе, убирая опавшие листья с земли. Увидев подъехавшую семейную карету Сяо, он положил метлу и повёл их в храм.

Из-за сегодняшнего дождя по горным дорогам трудно ходить. В это время в предыдущие годы храм Юйхуа уже был оживлённым. Сегодня, кроме кареты семьи Сяо, за горными воротами оказалась припаркована только одна карета.

Сяо Цзюэ последовал за ними.

Было темно и тяжело. Хотя был полдень, казалось, что уже наступил вечер. Несколько человек последовали за монахом в храм, чтобы поесть несколько лёгких храмовых блюд, прежде чем отправиться в буддийский зал, чтобы зажечь благовония и помолиться о благословении.

Бай Жун Вэй и Сяо Цзин вошли первыми. Когда подошла очередь Сяо Цзюэ, монах в тёмном одеянии протянул руку, чтобы остановить его, и сказал:

– Достопочтенный благодетель, не входите.

Бай Жун Вэй и Сяо Цзин, стоявшие перед ними, обернулись, и Бай Жун Вэй спросила:

– Но почему? Это мой брат, и мы вместе поднялись на гору, чтобы помолиться о благословении.

Монах в тёмном одеянии сложил руки вместе и почтительно поклонился. Он повернулся к Сяо Цзюэ, опустил голову, закрыл глаза и сказал:

– Благодетель убил слишком много злодеев. В тихом месте буддийского зала есть люди, которые не запятнаны кровью.

Несколько человек были поражены.

Даже убийство злодеев тяжким бременем ложилось на ауру человека.

В битве при Чангу в Гочэне утонули все шестьдесят тысяч человек. Разве простые убийства не были слишком тяжёлыми? Число южных варваров, погибших от его рук за эти годы, было бесчисленным, и его сердце действительно было покрыто густым слоем крови.

– Отец-наставник (1), – слегка встревожилась Бай Жун Вэй. – Так как Будда может очистить все существа, разве он может отличить высокое от низкого?

– Хотя его руки были в крови, он также спас много жизней, – Сяо Цзин нахмурился: – Слова Отца-наставника слишком односторонни.

Монах в тёмных одеяниях опустил глаза и ничего не сказал.

– Пожалуйста, будьте терпеливы, Отец-наставник, – взмолилась Бай Жун Вэй. – Наша семья Сяо готова добавить благовония и деньги, если моему брату будет позволено также войти в буддийский зал для поклонения.

– В этом нет необходимости, – чей-то голос прервал её.

Молодой человек в парчовом одеянии поднял глаза, и его взгляд упал на Зал Будды. В Зале Будды, скрестив ноги, сидел золотой Будда, рядом с ним была статуя с гневным лицом, сжимающая в руках ваджру (2), а с другой стороны можно было увидеть статую с таким мирным и одухотворённым лицом, что сложно было не признать в нём Будду Вайрочану (3). Сверху донизу, издалека донизу, она с жалостью взирала на него со своего постамента.

Звук читающихся молитв раздавался в воздухе, море страдания безгранично (4), и даже Будда не может пересечь его.

Он должен был ожидать такого конца давным-давно.

– Он не может пройти мимо меня, – Сяо Цзюэ приподнял уголок рта: – Я тоже не хочу оглядываться назад.

Это нормально – быть вот так погребённым под своими грехами.

Он повернулся и вышел:

– Я подожду вас снаружи.

Позади него раздались крики Бай Жун Вэй и Сяо Цзина. Он нетерпеливо нахмурился и повернулся, чтобы оставить всё позади.

Молодой человек не знал, что после того, как он ушёл, монах в тёмных одеяниях произнес имя Будды и прошептал:

– Это нельзя пропустить.

Из-за дождя дорога вниз с горы более гладкая, чем дорога вверх по горе. Небо было тусклым. Может быть, будет опасно спускаться с горы после молитвы о благословении. Сегодня следовало бы остаться в храме Юйхуа.

Кроме того, невозможно оставаться на улице в ночь Фестиваля Середины Осени. Монах приготовил комнату для Бай Жун Вэй и остальных и удалился. Бай Жун Вэй вздохнула. На столе стояла тарелка со специально приготовленными лунным пряниками, сделанными в храме Юйхуа. Она сказала Сяо Цзину:

– Иди и позови Хуай Цзиня. Пусть придёт на банкет в честь Фестиваля Середины Осени.

Сяо Цзин прошёл в соседнюю комнату и постучал в дверь. Долгое время никто не отвечал. Он толкнул дверь и обнаружил, что комната была пуста.

Сяо Цзюэ в комнате не было.

Он посмотрел на внутренний двор храма, и дождь чисто вымыл каменные плиты и всё ещё лил с неба. Куда же в такую погоду мог деться Сяо Цзюэ?

* * *

На заднем дворе храма Юйхуа росло древнее дерево. Храм Юйхуа стоял здесь с тех пор, как его построили. Кто знает, было ли оно здесь сто лет назад. Древнее дерево духовно и имело пышные ветви и листья. Верующие, которые приходили в храм за благовониями, называли его "бессмертным деревом". Бессмертное дерево было покрыто красными шёлковыми лентами. Некоторые молились о попадании в золотой список (5), а некоторые молились о прекрасных цветах и полной луне (6). Красные ленты покрывали ветви плотным слоем. Когда шёл дождь, снаружи не было никакого укрытия. Полоски ткани желаний были мокрыми и прикреплёнными к ветвям, отчего возникало впечатление, словно ветви были забинтованы красными бинтами.

Молодой человек с зонтиком остановился.

_______________________

1. 师父 (shīfu) – это обращение имеет несколько вариантов перевода. Учитель, наставник, мастер своего дела, умелец (когда речь идёт о людях рабочих профессиях) или отец-наставник, когда обращаются к настоятелю буддийского монастыря. Нам подходит последний вариант.

2. 金刚 (jīngāng) – ваджра на санскрите. Это ритуальной и мифологическое оружие в индуизме, буддизме и других ведических религиях, в переводе это означает "молния" и "алмаз", используется в буддийских терминах как символ силы и защиты веры.

3. 大日如来 (dà rì rúlái) – Будда Вайрочана – в буддизме ваджраяны Будда, выражающий дхармакаю (высшее из трёх тел Будды, абсолютное проявление духовной сущности, сущность мироздания, постижимая только посредством высшего просветления). Будда Вайрочана — один из пяти Будд Мудрости в буддизме Ваджраяны, происходящих от первоначального Ади-будды, эти пять будд соответствуют пяти осознаваемым аспектам реальности и пяти скандхам. Вайрочана соответствует скандхе виджняна (сознание, различение). Обычно он занимает центральную позицию.

4. 苦海无边 (kǔhǎi wúbiān) – литературный перевод – море страданий бесконечно / безбрежное море мук – это метафоричное описание бесконечного цикла жизни и смерти.

5. 金榜 (jīnbǎng) – золотой список – это перечень победителей имперских экзаменов.

6. 花好月圆 (huā hǎo yuè yuán) – литературный перевод – прекрасные цветы под полной луной – это идиома, использующуюся для описания молодожёнов. Обычно так говорят, желая молодожёнам счастливой жизни.

На землю упал кусок красной ткани, украшенный жёлтыми кистями, и, вероятно, из-за того, что дождь и ветер были слишком сильными, красный шёлк сдуло очередным порывом.

Сяо Цзюэ остановился и наклонился, чтобы поднять красный шёлк.

На каждом куске красного шелка было написано желание человека, который повесил шёлковую ленту. Он посмотрел вниз. Та лента, что он держал в руках, была промокшей от дождя, и чернила были настолько густыми, что он не мог видеть первоначальный вид узора. Почерк был корявый, как у трёхлетнего ребёнка, впервые взявшего в ручку кисть, и было там написано только одно слово. Видеть.

"Видеть?"

Что проситель хотел увидеть? Как бы то ни было странным, он решил вернуть ленту на дерево. Молодой человек был достаточно высоким, так что уверенно завязал красную шёлковую ленту на ветке дерева, правда намеренно нашёл самую толстую ветвь в густой листве, чтобы ленту было не так легко смахнуть порывом ветра или вымочить дождём.

Проделав всё это, он снова поднял зонтик, который отложил в сторону. Саше, висевшее у него на поясе, было обнажено из-за его движений, и Сяо Цзюэ вздрогнул.

Саше было уже очень старое, тёмно-голубой мешочек с чёрным питоном, вышитым золотой нитью сверху. Величественное и гибкое, изысканное и великолепное существо, но уже прошло слишком много времени. Стежки растрепались, и узор питона уже был не таким реалистичным, как раньше. Внутри уже давно не было никакого запаха, словно и не это было целью создания саше.

Кончики его пальцев коснулись пакетика, и что-то промелькнуло перед его внутренним взором.

* * *

Все подростки в зале Сянь Чан знали, что у Сяо Цзюэ с детства было это саше. Хэ Янь был более непослушен, чем Линь Шуан Хэ. Ему всегда было любопытно, что этот мальчишка носит внутри. Позже у него появилась возможность забрать саше и открыть его. К удивлению Хэ Яня это оказался маленький мешочек, полный конфет из османтуса.

В то время он долго смеялся над вторым молодым господином Сяо: он так любил сладкую пищу, что ему приходилось носить её с собой, даже когда он приходил на учёбу.

Только никто не знал, что это сделала для него сама фужэнь Сяо, когда была жива.

После смерти фужэнь Сяо он всё ещё носил этот пакетик, но в нём не было выпуклых конфет, только старые, почерневшие, несъедобные конфеты из османтуса.

* * *

Сяо Цзюэ спустился с горы в возрасте пятнадцати лет и вошёл в зал Сянь Чан. В свои ранние годы на горе он уже выучил всё, что ему нужно было выучить, поэтому ему нужно было только прочитать домашнее задание, которое задавали наставники в зале Сянь Чан, и он никогда этого не забудет. Спя между занятиями весь день напролёт, молодой человек часто легко получал первое место. Наставникам это нравилось, а его одноклассники завидовали этому. В глазах посторонних это было просто потому, что кто знает, сколько добродетели Сяо Цзюэ накопил в своей предыдущей жизни, чтобы перевоплотиться в этой жизни гением.

Но никто не понимал, что его собственный отец, Сяо Чжун У, обошёлся с сыном крайне сурово.

Когда он был в горах, там не было никого, с кем можно было бы пообщаться, кроме его наставника, и даже Сяо Чжун У можно было не так уж часто там увидеть. После того как он спустился с горы, одноклассники часто приглашали Сяо Цзюэ то на какую-нибудь вечеринку, то в грушевый сад, все они были четырнадцати или пятнадцатилетние юноши, и не было никаких причин не пойти. Хотя большую часть времени он просто лениво сидел и наблюдал или просто спал, но в глазах Сяо Чжун У Сяо Цзюэ являлся сыном, который готов пойти по пути вырождения и праздности.

Сяо Чжун У упрекнул его, потребовал придерживаться семейного кодекса, конфисковал его ежемесячное серебро и наказал, усадив за копирование книг и занятия боевыми искусствами.

Он делал это раз за разом, но Сяо Цзюэ всегда спокойно принимал это. А как же бунтарство, которое должно быть выгравировано в костях достойного молодого человека? Чем более спокойно принимал своё наказание Сяо Цзюэ, тем больше злился Сяо Чжун У.

Сяо Цзюэ поднял брови:

– Я сделал всё, о чём ты меня просил. Поскольку мы смотрим только на результаты, теперь результаты уже доступны к оценке. Отец, чего ты теперь хочешь?

Улыбка в уголках рта мальчика была холодна и остра. На мгновение Сяо Чжун У зажал кнут в руке и больше не мог держать его. Сяо Цзюэ тихо усмехнулся и повернулся, чтобы уйти.

Это был последний раз, когда он видел Сяо Чжун У живым.

На следующий день Сяо Чжун У повёл свои войска на юг, чтобы противостоять южным варварам, а вскоре трагически погиб в бою при Миншуй.

* * *

Когда пришло известие, фужэнь Сяо готовила на кухне конфеты из османтуса для Сяо Цзюэ. Получив эту новость, она не смогла унять дрожь в руках. Тарелка с конфетами из османтуса опрокинулась и упала на землю, конфеты покрылись пылью.

Соратники, которым посчастливилось выжить, опустились на колени перед фжэнь Сяо и закричали:

– Первоначально мы планировал пересечь Миншуй за два дня, но генерал сказал, что Фугуань близ Миншуя богат и знаменит своими металлическими изделиями. Он хотел приобрести что-то для второго молодого господина. Перед выходом у него состоялся спор со вторым молодом господин, и генерал боялся, что он разбил сердце второго молодого господина. Генерал надеялся, что меч, приобретённый там, сможет заставить второго молодого господина понять его кропотливые усилия. Неожиданно, неожиданно…

В этот момент в комнате раздался душераздирающий крик фужэнь Сяо.

Она подбежала и ударила Сяо Цзюэ без разбора, плача и ругаясь:

– Почему ты злился на него? Почему! Если бы ты не рассердился на него, он бы не стал надолго задерживаться в Миншуй, не попал бы в засаду и не погиб!

Он вытерпел это ужасное обвинение и позволил мягкому кулаку женщины упасть на него, не сказав ни слова.

Как это может быть? Его отец, решительный и строгий, взмахнул кнутом, не оставив никакой привязанности. Как может умереть человек, который оставляет своего маленького ребёнка на далёкой горе и не приходит туда раз в год? Он равнодушен и безжалостен, с праведностью в сердце, как он мог умереть?

Ужасная жалоба продолжала обрушиваться на ребёнка слово за словом:

– Ты убил его! Ты убил своего отца!

Он не выдержал и оттолкнул мать:

– Я этого не делал! Это не я!

Он оттолкнул женщину и непонимающе посмотрел на неё. Не в силах вынести её отчаянного выражения, Сяо Цзюэ повернулся и выбежал прочь.

Он не знал, куда идти и с кем поговорить. Прошёл всего год, прежде чем он спустился с горы и вернулся в Шоцзин. За целый год он даже не узнал людей в особняке Сяо и даже не научился естественно ладить со своими родственниками.

Но уже было поздно.

Когда человеку больно, он не будет проливать слёз. Но сейчас он даже не чувствовал боли, просто находился совершенно сбитым с толку. Это всё равно что слушать анекдот, который не может быть правдой, и не понимать, как реагировать. Юноша просто чувствовал, что его шаги тяжелы, но он не осмеливался вернуться обратно, так как был не в силах встретиться взглядом с матерью, чьи строгие глаза теперь были полны отчаяния.

Много лет спустя Сяо Цзюэ задавался вопросом, произошло бы всё это позже, если бы он не был тогда таким робким, шагнул вперёд и вернулся в дом.

Но нет никакого "если".

Когда он вернулся, была уже ночь. Сяо Цзин и Бай Жун Вэй уже вернулись. Глаза у них были красные и опухшие, как будто они плакали. Сяо Цзин, который всегда был слабым и вежливым, подбежал к нему, ударил кулаком, схватил за воротник и закричал, глядя на брата красными глазами:

– Где ты был? Почему тебя не было в доме? Почему ты не остался с матерью?

Он вдруг почувствовал отвращение и самоуничижение и дернул уголком рта:

– Мы с тобой оба сыновья. Если ты спрашиваешь меня, почему бы тебе не задать тот же вопрос самому себе?

– Ты!

– Хуай Цзинь, – всхлипнула Бай Жун Вэй. – Матушки больше нет.

Его улыбка застыла.

– Матери больше нет, – Сяо Цзин опустил свою руку, сделал два шага назад, закрыл лицо руками и захлебнулся рыданиями.

В своей жизни фужэнь Сяо была слаба, как цветок, который никогда не испытывал ветра и дождя. Когда Сяо Чжун У был жив, она была очень недовольна Сяо Чжун У, ссорилась с ним каждые три-пять дней, как пара обиженных вдов. Когда Сяо Чжун У умер, цветок внезапно засох, лишившись питательных веществ, и исчез вместе с ним.

Она ушла так решительно, что даже не подумала о том, что будут делать два их сына, которых она оставила одних в Шоцзине, в будущем? Её жизнь не имела никакого смысла в тот момент, когда она потеряла Сяо Чжун У, поэтому женщина использовала кусок белого шёлка, чтобы покончить с собой.

Последнее, что она сказала Сяо Цзюэ перед смертью, было: "Ты убил его, ты убил своего отца!".

Эта фраза должна была стать его вечным кошмаром. В жизни Сяо Цзюэ несколько лет спустя он часто будет просыпаться среди ночи и испытывать проблемы со сном.

Он никогда не сможет избавиться от этого проклятия.

Сяо Чжун У и фужэнь Сяо были похоронены вместе. Фонари и холст, которые несколько дней назад использовались для подготовки к Фестивалю Середины Осени, были сняты и заменены белоснежными фонарями.

* * *

Точно рухнула стена, и смерть Сяо Чжун У принесла семье Сяо гораздо больше, чем можно было подумать. Сколько бы выстрелов и стрел в спину ни получил Сяо Цзин при дворе, молодой человек должен был нести это бремя на своей спине. Как насчёт солдат южной армии, как насчёт семьи Сяо и как насчёт неоправданной вины Миншуя в том нелепом столкновении, ставшем причиной трагедии?

Он по-прежнему не проливал ни капли слёз, делая всё интенсивно, но холодно и жестоко продуманно. Время, когда Сяо Цзюэ мог заснуть и наслаждаться сном, становилось всё короче и короче, а дни, когда он возвращался в Сяо фу, становилось всё позже и позже.

Была поздняя ночь, и Сяо Цзюэ вернулся в дом. После смерти Сяо Чжун У многие люди в особняке были уволены. За исключением его личной охраны, Сяо Цзюэ не пользовался услугами маленького слуги. Когда молодой человек почувствовал голод, то обнаружил, что не ел целый день.

Было уже слишком поздно, так что не было никакой необходимости беспокоить Бай Жун Вэй. Сяо Цзюэ сам направился на кухню, чтобы посмотреть, осталась ли там какая-нибудь еда, приготовленная в этот день.

Плита была холодной, в кухне не было почти никакой еды. Все были очень заняты в эти дни, поэтому ни у кого не было никакого намерения есть. Он нашёл две дымящиеся булочки и миску солёных огурцов.

Свет был слабым, как будто вот-вот погаснет. На кухне не было табуреток. Молодой человек очень устал. Он устроился прямо на полу в углу стены, чтобы сесть, и взял миску. Внезапно он мельком увидел конец длинного стола, где в углу у самой стены лежал кусочек конфеты из османтуса.

Когда пришла плохая весть о смерти Сяо Чжун У в бою, госпожа Сяо готовила османтусовые конфеты для Сяо Цзюэ. Услышав то известие, она выронила тарелку с готовыми конфетаами из османтуса из рук, а затем большая часть из них была сметена небольшой потасовкой. Даже если что-то пропало, никто этого не заметил.

Однако всегда найдётся рыба, ускользнувшая из сети (1), и вот она, одинокая конфетка, спокойно лежит в углу, покрытая слоем пыли.

Он подполз, осторожно поднял леденец османтуса и смахнул с него пыль. От конфеты всё ещё исходил слабый аромат цветов османтуса, такой же сладкий и жирный, как всегда.

Госпожа Сяо всегда делала конфеты из османтуса очень сладкими, такими сладкими, что сначала он не мог их есть.

Но это была последняя конфета, которую он получил в этом мире.

В пакетике всё ещё оставалась сахарная бумага, он завернул конфетку в эту бумагу и положил обратно в пакетик, после чего взял миску с огурцами и приготовленные на пару булочки.

Второй молодой господин Сяо всегда был благороден, подобен золоту и нефриту, уделяя внимание изяществу и чистоте, но теперь он проигнорировал всё это, просто усевшись на пол, чтобы поесть. Его одежда не менялась уже два дня, и в его желудок не попало ни зёрнышка риса, и он больше не обращал внимания на красоту и изящество лисьего меха и парчовых одеяний.

Молодой человек сидел, прислонившись спиной к стене, медленно откусывал кусочек за кусочком от приготовленной на пару булочки. Он жевал и ел с самоуничижительной улыбкой. В его длинных, похожих на осенние воды глазах, казалось, горел огонёк, похожий на угольки звёздного света в долгой ночи.

Но всё быстро меняется.

* * *

Время летело незаметно, прошлое кажется воспоминанием о прошлой жизни. Эти сложные эмоции переплелись и, наконец, превратились в беспечную улыбку на его губах.

Дело не в том, что есть препятствия, которые невозможно преодолеть.

Он ошеломлённо смотрел на саше в своей руке, не зная, что за мысли тревожили его сердце. Через некоторое время он убрал маленький мешочек и пошёл дальше.

– Молодой господин, – Фэй Ню подошёл сзади. Он взял зонтик, придержал его для Сяо Цзюэ и спросил: – Вы собираетесь вернуться в храм?

– Пойдём прогуляемся. Мне хочется выйти на свежий воздух, – сказал Сяо Цзюэ.

Последний проблеск света рассеялся, и гора Ляньсюэ полностью погрузилась в темноту. Туман был таким густым, что создавал ощущение появления потустороннего мира в горах. В такую ночь почти никто не выходил наружу.

Дождь лил, барабаня по куполу зонта, не большой, но плотный, как слой холодной марли, покрывающий горы.

– Я не знаю, когда дождь прекратится, – пробормотал Фэй Ню.

Ночи Фестиваля Середины Осени в основном ясные, и такие дождливые ночи были действительно редкостью. Сяо Цзюэ поднял голову, ночь была тяжёлой, и он не мог видеть даже свою вытянутую руку.

– Сегодня луны не видно, – сказал он.

Когда нет луны, человек не чувствует удовлетворения.

Лесистая горная дорога была грязной, и ничего не было слышно, кроме шума дождя. Чем дальше вы идёте в сторону, тем более густым становился лес, и вы не можете ясно разглядеть тени людей. Внезапно впереди послышался шорох, Фэй Ню остановился и предупредил его:

– Молодой господин.

Сяо Цзюэ покачал головой, показывая, что слышал это.

Уже так поздно, и всё ещё идёт дождь, кто же мог зайти так далеко?

Фэй Ню наклонился вперёд с фонарём в руке. Дождь был сильный, и под деревом стояла фигура. Сначала он увидел только смутную тень, вероятно, женщину, которая, бог знает, что тут делала. Сделав два шага вперёд и снова оглядевшись, они увидели, что женщина стоит на камне, тянет обеими руками что-то длинное, стараясь опустить это вниз.

К дереву был привязан белый шёлк.

Это оказалась женщина, ищущая смерти.

_______________________

1. 漏网之鱼 (lòuwǎngzhīyú) – литературный перевод – рыбка, ускользнувшая из сети. Обычно это выражение используется для описания преступника, ускользнувшего от заслуженного наказания, но также может просто описывать беглеца, коей стала эта конфетка.

Глава 126. Луна (часть 2)

Хэ Янь никогда в прошлом не предполагала, что в жизни будет такое трудное время, когда ей будет даже делать сложно один шаг вперёд, не говоря уже о том, чтобы вырваться из подобной ситуации.

Она уже давно не видела луны.

С тех пор, как она ослепла, девушка жила в совершенном опустошении. Сюй Чжи Хэн утешал её и всегда находился рядом. Хэ Янь тоже улыбалась и говорила, что всё понимает. Но как бы она ни была спокойна, сердце девушки было ошеломлено и испугано. В своей жизни она сталкивалась со многими дилеммами, и большую часть времени Хэ Янь просто вставала со вздохом и говорила себе, что всё будет хорошо, если она сделает этот шаг. Бессознательно, когда она снова оглянулась назад, оказалось, что путь Хэ Янь уже насчитывал множество шагов.

Только этот шаг она не могла преодолеть, и девушка понятия не имела, как найти в себе силы сделать это.

Уже не генерал Фэй Хун, а Хэ Янь, ставшая невесткой семьи Сюй. Теперь она была обычной женщиной. И эта обычная женщина внезапно ослепла. Хотя муж всё ещё хорошо относился к ней, Хэ Янь казалась цветком в воде – небрежное отношение, прикрытое иллюзорной заботой. Она не чувствовала в этом истинного тепла.

Во время фестиваля Циси она просидела в особняке до поздней ночи, не дожидавшись возвращения Сюй Чжи Хэна. Хэ Янь думала, что это из-за чего-то происходящего в государстве, но она узнала истину уже на второй день. В первый день Сюй Чжи Хэн сопровождал Хэ Вань Жу на храмовую ярмарку. Она на ощупь подошла к окну и незаметно устроилась там, тихо прислушиваясь к болтовне служанок снаружи.

– Вчера молодой господин поссорился с фужэнь, и господин узнал об этой ссоре. Господин в плохом настроении, а виноваты будем мы, слуги. И всему виной та, что живёт в Восточном дворе.

– Я должна сказать, что наш молодой господин слишком мягкосердечен. Эта женщина в Восточном дворе теперь полностью слепа. Как может супруга старшего молодого господина нашей семьи Сюй быть слепой? Разве есть необходимость так шутить? В последние дни фужэнь даже неоднократно отклоняла приглашения на различные торжества, но это просто потому, что она не хочет, чтобы другие спрашивали об этом.

Маленькая служанка не могла этого видеть подслушивавшую их Хэ Янь и ответила своей собеседнице:

– Но молодая госпожа не родилась слепой. Она внезапно стала такой. Это так печально.

– Печально? Что в ней такого печального? Даже если она слепа, она может оставаться в доме каждый день и быть обслуженной другими. по крайней мере, у неё нет недостатка в еде и одежде. Она ничем не отличается от домашнего питомца. Кто действительно заслуживает жалости, так это молодой господин, в юном возрасте он будет связан с этой слепой до конца своей жизни. Наш молодой господин не имеет себе равных по таланту, разве невозможно найти для него подходящую женщину? Достаточно просто обернуться!

– Действительно, молодого господина очень жалко!

Такие слова, как эти, точно острые крючки, вонзались в её сердце одно за другим, и вскоре оно полностью начало обливаться кровью

Ночью она сидела в доме, ожидая возвращения Сюй Чжи Хэна, и сказала ему:

– Давай разведёмся.

Сюй Чжи Хэн был совершенно ошеломлён и мягко спросил:

– Как ты можешь говорить такие вещи?

– Ты можешь просто отправить меня обратно в девичий дом, – она никогда не любила ходить вокруг да около, поэтому и сейчас говорила прямо. – Я больше не могу видеть, но не желаю становиться для тебя обузой.

– Мы с тобой муж и жена, – Сюй Чжи Хэн взял её за руку и сказал: – Не упоминай больше об этом. Давай лучше пораньше ляжем спать.

Он уклонился от разговора, но не стал отрицать, что Хэ Янь действительно стала для него обузой.

Сердце Хэ Янь постепенно упало.

Каждый день после этого она жила жизнью, подобной существованию, каждый день открывая рот и протягивая руки за одеждой. Девушка часто тайно слышала насмешки людей в особняке. Фужэнь Сюй также использовала пращу и дубинку (1) в разговорах с ней, и Хэ Янь постоянно чувствовала себя так, словно тащила семью Сюй вниз.

Сюй Чжи Хэн по-прежнему относится к ней нежно, но в нём не было ничего, кроме нежности.

Хэ Янь чувствовала себя невероятно уставшей.

Казалось, она идет по тёмной ночной дороге, на которой нет никаких прохожих. Хэ Янь не видела света перед собой, и позади неё не было места для отступления. Девушка не знала, когда ей придёт конец и закончится такая мучительная жизнь.

_________________________

1. 夹枪带棒 (jiā qiāng dài bàng) – литературный перевод – вооружённый пращой и дубинкой – метафора для сарказма или скрытой насмешки.

За несколько дней до Фестиваля Середины Осени она сказала Сюй Чжи Хэну:

– Я знаю храм Юйхуа на горе Лянь Сюэ. В храме есть сказочное дерево, которое очень духовно. Во время Фестиваля Середины Осени мы можем подняться в горы? Я хочу повесить шёлк на дерево, чтобы загадать желание. Может быть, мои глаза можно вылечить…

С тех пор как она потеряла свою личность, Хэ Янь почти никогда не просила Сюй Чжи Хэна о чём-либо. Сюй Чжи Хэн на мгновение оказался ошеломлён и, наконец, согласился. Он сказал:

– Хорошо.

Может быть, когда людям не везёт, даже вода может застрять в зубах (1). В предыдущие годы Фестиваль Середины Осени был солнечным, но в этом году дождь шёл несколько дней. Когда карета поднималась в гору, небо было мрачным, и спуститься с горы в тот день было невозможно. Как оказалась, всем, пришедшим помолиться в этот день, пришлось остаться в горах на всю ночь.

Сюй Чжи Хэн помог ей пойти в храм отдохнуть, а монах сунул ей в руку кусок красного шёлка и объяснил, где находится волшебное дерево за храмом. Хэ Янь потёрла красный шёлк, искренне благодаря этого человека.

Монах сложил ладони и ласково сказал:

– Если есть сто тысяч несчастий (2), благие дела и мысли не погибнут, и когда наступит подходящее время для ниданы (3), плоды (4) не заставят себя ждать.

Она не понимала буддийских писаний, и если даже Хэ Янь хотела спросить ещё раз, старый монах уже ушёл на приличное расстояние.

Шёл дождь, и Сюй Чжи Хэн проводил Хэ Янь к волшебному дереву.

Рядом с волшебным деревом находились каменный стол и каменный табурет, чтобы паломники, которые обычно приходят повесить красный шёлк, могли писать своё желание. Сюй Чжи Хэн разложил перед ней красный шёлк, сунул ей в руку кисточку и сказал:

– Пиши.

Хэ Янь медленно написала, основываясь на своих чувствах: "Я надеюсь, что смогу снова увидеть луну".

Ей не нужно было думать об этом, девушка и без того знала, что её почерк должен быть кривым и убогим.

Закончив писать, она передала заветный красный шёлк в руки Сюй Чжи Хэна, и Сюй Чжи Хэн повесил для неё этот красный шёлк на ветку волшебного дерева. Хэ Янь ничего не видела, поэтому она понятия не имела, куда именно он повесил её пожелание. Её муж встал и повесил красный шёлк на ветку у своего локтя. Он даже не потрудился протянуть руку и завязать красный шёлк. На дереве не было укрытия от дождя, поэтому через мгновение красный шёлк намок от дождя, и пожелание на нём быстро превратился в облако размытых чернильных пятен, из-за чего было трудно разглядеть написанное.

– Пойдём, – Сюй Чжи Хэн подошёл и помог Хэ Янь уйти.

С громким грохотом раздался первый гром, и вдруг налетел прохладный ветерок, который зашелестел ветвями, и красный шелк, который не был завязан, сорвало ветром и швырнуло в небольшую лужицу стоячей воды, забрызгав грязью.

Хэ Янь, казалось, что-то почувствовал и обеспокоенно спросил:

– Ветер такой сильный, не сдует ли он шёлк?

– Как это возможно? – Сюй Чжи Хэн успокаивающе улыбнулся: – Узел очень тугой, – после этого, словно не замечая этого, он поднял ногу и прошёл по красному шелку.

_________________________

1. 喝凉水都塞牙 (hēliángshuǐdūsāiyá) – дословный перевод – если пить холодную воду, она может застрять в зубах. Это отсылка к выражению "喝凉水也塞牙 (hē liángshuǐ yě sāiyá)" – что переводится как "даже вода застревает в зубах". Это идиома, которая означает человека невероятно невезучего, того, от которого отвернулась судьба, когда даже самый маленький пустяк превращается в существенную проблему.

2. 千劫 (qiān jié) – дословный перевод – сто тысяч несчастий. В буддизме это относится к огромному времени, бесчисленным рождениям и смертям. "劫" является транслитерацией санскристской кальпы. Кальпа (с санскрита – порядок или закон) – это единица измерения времени в индуизме и буддизме. Кальпа – это "день Брахмы", который продолжается четыре целых и тридцать две сотых миллиарда лет и состоит из тысячи маха-юг (период по четыре юги, где юга – это космическая эра). После "дня Брахмы" наступает "ночь Брахмы", которая длится столько же, сколько день и знаменует собой уничтожение мира и гибель дэвов. Всего Брахма живёт сто лет, в каждом годе двенадцать месяцев, а в каждом месяце тридцать дней. То есть, за столетнюю жизнь Брахмы проходит смена тридцати шести тысяч жизней и смертей.

3. 因缘 (yīnyuán) – буддийский термин – нидана – звено причинно-следственной зависимости в цепи перерождений, некое необходимое, основополагающее условие для перерождения.

4. 果报 (guǒbào) – дословный перевод – должные плоды – буддийский термин, означающий возмездие за содеянное в предыдущем воплощении. Карма.

Дождь не прекращается, так что в эту ночь им действительно пришлось остаться в храме.

Сюй Чжи Хэн отправился к мастеру храма Юйхуа, чтобы обсудить Священные Писания. Был уже вечер, в комнате горел свет, и Хэ Янь тихо сидела.

Первоначально, в это время, она должна была лечь спать и отдохнуть давным-давно – слепой человек, которому нечего делать, кроме как спать и есть. Но сегодня дождь был таким сильным, что она не могла заснуть, хотя уже давно потеряла счёт времени. После того, как она дважды позвала служанку по имени, и никто не ответил, Хэ Янь медленно вышла, опираясь на стену, в намерении позвать кого-нибудь.

Только подойдя к двери, Хэ Янь услышала разговор двух служанок.

– Кажется, я слышала, как молодая госпожа только что кого-то звала?

– У тебя действительно такой острый слух? Просто не обращай внимания. Уже так поздно, что она, вероятно, давно спит, и вряд ли будет звать кого-то, чтобы помочь. Она уже слепа, но всё ещё считает себя нашей госпожой? Как нелепо!

Хэ Янь вздрогнула, когда услышала это.

Эти две служанки не являлись ей личными служанками. Обе они были из дома Сюй Чжи Хэна. У этих двоих в обычные дни был самый нежный и мягкий темперамент. Из-за отношений Сюй Чжи Хэна они всегда относились к ней с уважением и почтением, но Хэ Янь и понятия не имела, что говорят о ней наедине. И вот теперь ей представилась возможность узнать об этом.

– Если бы ей не взбрело в голову отправиться сегодня в горы, нам не пришлось бы проводить здесь Фестиваль Середины Осени. На улице всё ещё идёт дождь, и это действительно к несчастью! Молодой господин такой добросердечный, что его не раздражает такая бутылка из-под масла (1)!

– Дело не в том, что ты не знаешь темперамента нашего молодого господина. Даже если внешне он не демонстрирует раздражения, в сердце всегда остаётся тень обиды. Наша семья Сюй теперь посмешище в столице. Молодой господин всегда был высокомерен, и ему становится очень неловко, когда он думает об этом. На её месте я бы повисла на верёвке, чтобы спасти других от падения за собой в яму.

– Тише! Это же чушь!

Служанка, которая говорила до этого, не согласилась со своей собеседницей:

– Изначально, как животное, она каждый день ждёт, когда её накормят, спит, когда сыта, и её всегда обслуживают. Она не имеет возможности выйти из дома, не в силах увидеть что-либо. Жизнь скучна и безвкусна. Это нормально на год или два. Но если так будет всю оставшуюся жизнь... Какой смысл жить? Лучше рано умереть и рано освободиться, в надежде получить хорошее перерождение в следующей жизни, чем каждый день страдать и мучить других до конца своей жизни.

– Хватит болтать, снаружи есть горячая вода, пойдём сначала за горячей водой.

Звук шагов постепенно стих.

Хэ Янь повернулась спиной к двери и медленно села.

Да, не имеет значения, если это на год или два, но когда такой жизнью придётся жить все оставшиеся года… То какой смысл вообще жить?

Будучи служанками в доме господина, они никогда бы не посмели наступать на того, кто важен хозяину, о ком тот заботится. Но поскольку эти две девушки могли так говорить о ней за спиной Хэ Янь, было очевидно, что Сюй Чжи Хэн вовсе не так искренне говорит о ней в доме, как старается показать перед ней.

Но в этом мире есть несколько человек, которые могут сделать это без сожалений.

Хэ Янь не знала, горит ли в доме свет, но для неё всё равно было темно. Внезапно появилось чувство усталости. Она занималась боевыми искусствами, когда была молода, поступил в школу, когда была молода, а позже отправилась на поле боя, чтобы сражаться за военные заслуги. Она провела свою жизнь, создавая свадебное платье для другого (2). Хэ Янь наконец сняла маску, думая, что всё может начаться сначала, но в этот момент она провалилась в темноту, и оказалась заперта в доме с одной стороны, не имея возможности сделать шаг за порог в течение всей своей оставшейся жизни. Теперь Хэ Янь должна была пристально следить за каждым своим шагом, чтобы только не упасть.

_________________________

1. 拖油瓶 (tuōyóupíng) – дословный перевод – притащенная бутылка из-под масла – обычно, это речь о пасынке или падчерице, приведённых их матерью в дом второго мужа, или о женщине, вторично вышедшей замуж, но в целом – это просто обуза.

2. 为他人做嫁衣 (wéitārénzuòjiàyī) – литературный перевод – создавая свадебное платье для другого – идиома, которая означает работу на чужой карман, принять все трудности на себя, чтобы плодами труда воспользовался другой.

Человеческое отчаяние не накапливается в одночасье. Эти мелочи в повседневной жизни вгрызаются в человека подобно шелковичному червю и заглатывают подобно киту (1). Энтузиазм от такого понемногу истощается. Разочарование и тяжесть наслаиваются слой за слоем, и последняя соломинка падает легко, с треском, надежда опускается на дно водоёма.

Отчаяние переполняло Хэ Янь.

Она пошарила руками и медленно встала.

От одежды в комнате остался пояс, она небрежно схватила верхнюю одежду и надела её, взяла бамбуковый шест, которым пользовалась с тех пор, как ослепла, и, дрожа, вышла.

В горном храме было мало людей, а поскольку на улице было темно и шёл дождь, монахи уже вошли в буддийский зал. Всю дорогу она шла без разбора, но никого не повстречала.

Благодаря тому, что когда она была подростком в армии, у Хэ Янь едва выработалась привычка всё запоминать, развив этим удивительную память, она хорошо запомнила дорогу. Она всё ещё помнила, как Сюй Чжи Хэн сказал ей, когда они поднимались на гору, что недалеко от храма недалеко от горного ручья есть густой лес. Висячие водопады, как бусины и нефрит, падающие на тарелку, великолепны и прекрасны.

Там есть горы, вода и деревья, и это очень хорошо, но жаль, что сегодня идёт дождь, и нет луны, которую Хэ Янь так любила.

Слепому всегда неудобно выходить на улицу, особенно двигаясь по грязным горным дорогам. Она не знала, сколько раз падала и сколько раз спотыкалась о многочисленные камни. Хэ Янь просто чувствовала, что её одежда промокла и прилипала по всему телу, а волосы, которые ещё недавно были собраны в пучок, растрепались. В конце концов, тяжело дыша, она уже не знала, куда идет.

Она упала перед деревом и ударилась головой о ствол. Хэ Янь протянул руку и нащупал его. Это дерево было очень большим и должно быть довольно старым деревом.

В густом лесу с водопадами его, наверное, найти невозможно, поэтому сделать это можно и здесь. Она никогда особо не заботилась о посторонних предметах, и ей потребовалось много времени, чтобы подкатить к стволу подходящий камень и забраться на него.

Измученная Хэ Янь встала на камень.

Дождь шёл чуть меньше, и он густо обрушивался на людей. Молодая женщина посмотрела на небо, как будто могла видеть луну. Только дождь стекал по её щекам, и она вытерла пригоршню воды с лица.

– Не будьте лодкой, плывущей по реке, не становитесь луной, сияющей над рекой. Лодка вот-вот увезёт родственников, и луна освещает людей, которым суждено проститься (2).

Ей нечего терять в этом мире. Единственное разочарование – это то, что сегодня вечером на небосклоне не было луны.

Хэ Янь медленно встала и коснулась ткани рядом со своей рукой. Ткань была туго завязана, и девушка потянула её вниз. Ветка казалась достаточно крепкой и не должна была сломаться.

Хэ Янь отшвырнула ногой камень.

Ткань, скрученная в верёвку, в этот же момент порвалась.

Хэ Янь была застигнута врасплох и упала на землю.

Грязь забрызгала все её тело, Хэ Янь на мгновение вздрогнула и вдруг поняла, что ткань порвалась.

Как она могла порваться?

На мгновение в душе она не смогла подавить необъяснимых обид и печалей, у Хэ Янь на миг перехватило дыхание, потом она тихонько всхлипнула, лёжа на земле, прежде чем горько заплакала.

Хэ Янь редко проливала слёзы.

На поле боя она всегда должна была сохранять свой уверенный и энергичный вид, как будто никто и ничто не может повлиять на её суждения. Теперь, когда девушка больше не была генералом, слёзы всё ещё казались ей воплощением лицемерия.

Но у людей всегда бывают моменты, когда они хрупки и уязвимы. Хэ Янь могла сдерживаться, когда её оставляют в стороне, когда она ослепла, когда она услышала, как служанки насмехаются и высмеивают её, и когда её свекровь намекала на то, что невестка являлась бутылкой из-под масла. Всё это было по силам выдержать Хэ Янь.

Но если она даже не могла найти свою смерть, и даже ткань оказалась порвана, она ничего не могла с этим поделать.

Слёзы были горячими, точно большие капли крови стекали по щекам и падали на землю под телом, и невозможно было сказать, что из этих капель было дождём, а что – слезами.

Она душераздирающе плакала и вдруг услышала странный голос.

_________________________

1. 蚕食鲸吞 (cánshí jīngtūn) – литературный перевод – вгрызаться подобно шелковичному червю и заглатывать подобно киту – идиома, описывающая захват, поглощение. В данным случае эмоциями, но может быть и буквальное аннексирование, например, территории.

2. Согласно Байду, это стихотворение является имитацией на творчество древних поэтов. Однако есть споры, является ли оно творчеством неизвестного автора или вышло из-под пера известного поэта и критика Юань Мэя (1716-1798 гг).

Это был мужской голос. В ветре и дожде его голос был низким и приятным, с лёгким нетерпением он спросил:

– О чём ты плачешь.

Хэ Янь резко прекратила рыдать.

Сяо Цзюэ посмотрела на женщину перед собой.

Это женщина, ищущая смерти, со смущением, написанным на всём её теле. На ней было белое внутреннее платье, поверх которого было неаккуратно надето внешнее красное платье. Даже пояс внешнего платья был завязан вверх ногами. Может быть, она много падала по пути сюда, потому что в её одежде было несколько дыр, а лицо было грязным, как у кошки, да и вообще вся её фигура была покрыта грязью и водой.

Сяо Цзюэ был человеком, который невероятно ценил чистоту, а потому он обнаружил, что сцена прямо перед ним была слишком отвратительна для взора. Не удержавшись, он достал белый носовой платок и передал незнакомке.

Женщина не ответила, приняла оборонительную позу и спросила:

– Кто Вы?

Он на мгновение удивился и заметил, что взгляд противника свободно блуждал. Подумав немного, он убрал платок, присел на корточки и спросил:

– Разве ты не видишь?

Женщина на мгновение растерялась и яростно ответила:

– Да! Я слепой человек!

Эти слова она произнесла с гордо поднятой головой.

Фэй Ню встал позади него, собираясь сделать шаг вперёд, но Сяо Цзюэ мягко покачал головой.

Хэ Янь бдительно сжала кулаки.

Она просто хотела спокойно повеситься, но теперь не только ткань была порвана, но даже какой-то незнакомец увидел её смущения. Почему Бог всегда сталкивает её с такими неожиданно неприятными ситуациями?

Сяо Цзюэ слабо взглянул на неё, наклонился и поднял летающий нож с земли. Только что он использовал его, чтобы разрезать ткань, которую женщина привязала к ветке.

– Что Вы собираетесь делать? – спросила Хэ Янь.

Сяо Цзюэ равнодушно ответил:

– Просто пройду мимо.

Он действительно не любопытный добросердечный человек.

Чтобы сделать этот шаг, он уже проявил максимум своей возможной доброжелательности. Сяо Цзюэ встал, повернулся и ушёл. Через несколько шагов Фэй Ню подошёл и прошептал:

– Сегодня в храме Юйхуа только Сюй Чжи Хэн, молодой господин из семьи гражданских чиновников, и его супруга. Этой женщиной должна быть молодая госпожа Сюй, которая некоторое время назад ослепла.

"Хэ Янь?" – он поднял брови. – "Она сестра Хэ Жу Фэя?"

Сяо Цзюэ повернулся, чтобы посмотреть.

Женщина уже ощупала руками землю и нашла ткань, разрезанную пополам. Ткань была недлинной, но всё ещё пригодной для использования, если её разрезать пополам вдоль. Сначала она дважды взмахнула половиной ткани вокруг шеи, а когда убедилась, что её всё ещё можно использовать, дрожащими руками завязала узел на ткани.

Ей снова захотелось повеситься.

Сяо Цзюэ был немного удивлён подобным упорством, а потом ему захотелось немного посмеяться.

Такая настойчивость, почти глупая, очень похожа на своего двоюродного брата.

Большинство людей ищут смерти, но это всего лишь момент гнева, когда они полагаются лишь на один миг решимости, одно дыхание, чтобы повеситься в озере и спрыгнуть со скалы. Что касается момента, то более половины людей в глубине души пожелают об этом, когда сожалеть уже станет действительно поздно.

Поскольку эта женщина уже испытала вкус смерти, она не должна была снова искать смерти. Сяо Цзюэ никак не ожидал, что эта Хэ Янь окажется такой настойчивой и будет продолжать, если верёвка будет порвана.

Он должен был просто оставить девушку в покое: никому не удастся остановить человека, который так хочет умереть.

Но Сяо Цзюэ вдруг вспомнил, что много лет назад тоже была такая же осенняя ночь. Молодой человек с тревогой вернулся в особняк, но его ждало холодное тело матери.

Сцена перед ним, казалось, совпадала с прошлым, и на мгновение Сяо Цзюэ не мог сказать, был ли это этот вечер или тот вечер.

Фэй Ню стоял позади него и озадаченно смотрел на своего господина.

Сяо Цзюэ глубоко вздохнул, наконец пошёл на компромисс, подошёл к женщине и спросил:

– Почему ты так ищешь смерти?

Хэ Янь была ошеломлена.

Она ясно слышала шаги уходящего человека, как же он сумел так незаметно и внезапно вернуться к ней? Девушка всю жизнь молила о совершенстве, но всё время оставалась во власти других. Теперь, когда она была в конце, Хэ Янь больше не хотела думать о других. Любопытные дела этого человека уже вызвали у неё неудовольствие, поэтому девушка была полна гнева на другую сторону.

Хэ Янь почти закричала в ответ:

– Это не твоего ума дело!

Молодой человек схватил её за руку и поднял с земли.

Хэ Янь была потрясена и попыталась оказать сопротивление, но она уже споткнулась и потеряла силы, и ничего не видела. Её оттащили на некоторое расстояние, не более пары шагов. Потом остановили и толкнули назад, отчего Хэ Янь опустилась на землю своими ягодицами.

Земля оказалась неожиданно мягкой, даже покрытая травой.

Мужчина, казалось, стоял рядом с ней, наклонившись к самому лицу Хэ Янь, и холодно говорил:

– Почему ты ищешь смерти?

Хэ Янь также сдержала приступ гнева в своём сердце и громко сказала:

– Я сказала, что хочу, чтобы это не твоего ума дела! Сегодня нет луны, поэтому я ищу смерти! Дорога в гору слишком скользкая, поэтому я ищу смерти! У меня порвалась верёвка, которую я собиралась использовать для повешения, поэтому я ищу смерти! Я встретила здесь такого любопытного человека, как ты, и поэтому ищу смерти! Всё в порядке!

Она яростно кричала, но слёзы катились у девушки по щекам. Изначально она была агрессивным тигром, но больше походила на дикую кошку, которая промокла и ей некуда было идти.

Фэй Ню нервно стоял позади Сяо Цзюэ.

Это уже редкость для второго молодого господина Сяо, чтобы быть готовым заботиться о такого рода делах с таким невероятным терпением. Эта женщина всё ещё так свирепа, и это ещё более редкое явление среди редких.

После того как Хэ Янь закончила кричать, она вдруг почувствовала, как что-то вытирает её лицо. Мягкие, плотные, как облака, сорванные весенним солнцем.

Равнодушно, с едва уловимым намёком, прозвучало терпимое тёплое утешение.

– Если ты действительно сильна, то какая разница, что ты слепа? Даже если ты слепа, ты можешь быть самой сильной из слепых.

Её гнев внезапно утих.

Всё смущение и слабость было невозможно скрыть, и все они были выставлены напоказ другим.

– Ничего страшного. Хотя я этого не вижу, я всё равно слышу. Когда ты со мной, всё в порядке, – сказала она Сюй Чжи Хэну с улыбкой.

Как это может быть хорошо?

Как это может быть хорошо?

По ночам Хэ Янь снова и снова водила пальцами по глазам, молясь, чтобы Бог смилостивился над ней, и она снова увидела свет на следующий день. Никто из тех, кто окружал Хэ Янь, не знал, сколько было ночей, когда ворочалась с боку на бок, ночей, когда она стискивала зубы и говорила себе, что всё в порядке, ночей, когда Хэ Янь притворялась, что не сможет поладить с собой, если ничего не случится.

Никто никогда этого не понимал.

Незнакомец, проходивший мимо, всё понял.

Ты не можешь плакать, ты не можешь позволить другим считать себя слабой, ты не можешь выходить из себя. Прошло слишком много времени, и эти эмоции, как шелкопряды, плюющиеся шёлком, слой за слоем заворачивали её в прочный кокон. Хэ Янь сидела одна в коконе, изолированная от внешнего мира.

Хэ Янь вне кокона была мягким, оптимистичным человеком и всегда улыбалась ради других. Хэ Янь в коконе испытывала боль, обиду и подавляла все призывы о помощи.

За столько лет, от "Хэ Жу Фэй" до "Хэ Янь", её маска так и не была снята.

До сегодняшнего вечера, когда незнакомец, просто проходя мимо, увидел всё насквозь, снял с неё маску и нашёл её слезы.

Вся её защита и бдительность были мгновенно обескуражены, Хэ Янь медленно опустила голову, и слезы полились еще сильнее.

Сначала Сяо Цзюэ думал, что после этих слов Хэ Янь больше не будет плакать, но он не ожидал, что девушка заплачет ещё громче. Дождь не прекращался, и трава под ним уже была мокрой от дождя.

Сяо Цзюэ сцепил пальцы, Фэй Ню шагнул вперёд. Молодой человек взял зонтик из рук Фэй Ню и устроил его над головой Хэ Янь.

Хэ Янь всё ещё не останавливалась.

Он никогда не видел женщины, которая была бы такой свирепой, вспыльчивой и особенно способной плакать. Трудно было представить, что у него, Жу Фэя, с таким глупым и счастливым темпераментом, будет такая совсем другая сестра.

Сяо Цзюэ был ошеломлён плачем и не мог этого вынести, поэтому наконец сказал:

– Не плачь.

– Почему я не могу плакать? – она была похожа на дикую кошку, которая не знает, что делать, показывает лапами на кормушку. Хотя горло у неё немело, девушке приходилось продолжать спорить: – Я не только плачу, я ещё и умереть хочу. Какой смысл быть живым, у-у-у-у.

Сяо Цзюэ просто потерял дар речи.

Он никогда раньше не уговаривал женщину. Это результат того, что он уговаривал женщину в первый раз в своей жизни? Или это значит "не принимать в пищу масло и соль (1)"?

_________________________

1. 油盐不进 (yóu yán bù jìn) – литературный перевод – не принимать в пищу масло и соль – идиома, описывающая крайне упрямого, непреклонного человека.

– Что, чёрт возьми, нужно сделать, чтобы ты прекратила плакать? – он смирил свой гнев. – Чтобы ты больше не помышляла о том, чтобы повеситься?

Хэ Янь рыдала и плакала. Когда она приехала сюда, у неё и в мыслях не было искать смерти. Иногда люди просто застревают на этом этапе: если они проходят, то проходят, а если не могут пройти, то им остаётся просто искать иной выход. Случайный прохожий вышел необъяснимым образом, и эта фраза была не очень тёплой, но она больше не хотела умирать.

– Если ты сейчас дашь мне конфету, – сказала она. – Я не буду искать смерти.

Когда Хэ Янь была маленькой, ей нравилось есть сладкое, но когда девочке исполнилось пять лет, лекарь семьи Хэ очень строго заботился обо всём, что касалось её. Из-за страха разоблачения пришлось изменить привычку и отказаться от сладкого, так как это было признаком девочек. Позже Хэ Янь пошла в армию. В армии не было сладких конфет, только грубые сухие булочки. После замужества, как только Хэ Янь узнала, что Хэ Вань Жу заболела, то пошла навестить её. Сюй Чжи Хэн также пришёл навестить её и принёс маленькую коробочку засахаренных фруктов.

Хэ Вань Жу только что глотнула лекарство, и Сюй Чжи Хэн сунул ей в рот засахаренный фрукт. Когда Хэ Янь проходил мимо окна, она увидела эту картину, из-за чего на мгновение в её сердце появилось кислое чувство. Хэ Янь не знала, завидует ли он Хэ Вань Жу за то, что Сюй Чжи Хэн добр к Хэ Вань Жу, или хочет стать такой же, как Хэ Вань Жу: ведь, если она немного пострадает, то сможет получить много сладости, правда?

Хэ Янь никогда не была своенравной, но по какой-то причине сегодня вечером ей казалось, что она хочет максимально использовать своё своеволие на этом незнакомце.

Молодой человек слегка вздрогнул и искоса посмотрел на окружающих.

Лицо женщины несколько раз без разбора тёрли носовым платком, отчего щёки всё ещё были грязными, но ещё и покраснели, глаза у неё были слегка покрасневшими и припухшими, но она была удивительно яркой, и её упрямое выражение казалось знакомым.

На самом деле Хэ Янь была очень похожа на того неуклюжего подростка.

С минуту он молчал, а потом тонкими пальцами развязал мешочек, висевший у него на поясе.

Фэй Ню опешил.

Он держал в руке тёмно-голубой мешочек, сжимал его дно, и оттуда высыпался кусочек османтусовой конфеты, завернутой в сахарную бумагу.

По прошествии слишком долгого времени сахарная бумага прилипла к конфете, и первоначальный вид был совершенно не обнаружим в темноте. После смерти госпожи Сяо Сяо Цзюэ взял с собой последнюю конфету из османтуса, и на протяжении многих лет эта конфета сопровождала его в течение многих трудных лет. Когда он больше не мог сдерживаться, было достаточно немного посмотреть на эту маленькую конфету, отчего казалось, что можно было попробовать немного сладости в этом горьком мире.

Это единственная сладость в его жизни, и теперь Сяо Цзюэ хотел дать её женщине, которая плакала и искала смерти. Молодой человек подумал, что если этот кусочек конфеты может помочь кому-то в жизни, то так тому и быть, можно с ним проститься.

Хэ Янь почувствовала, как ей что-то сунули в руку.

Она бессознательно сжала ладонь, пытаясь снять его.

– Только её нельзя есть, – раздался рядом с Хэ Янь мужской голос.

– Чего? Ты решил солгать мне? – спросила она. – Просто нашёл камень и решил сказать, что это конфета?

Хэ Янь услышала голос собеседника со слабой печалью:

– Это конфета – последняя, оставшаяся в мире. Она сладкая, но её нельзя есть.

– Ты болен? – Хэ Янь никогда не знал, что в мире может существовать такой жадный человек. Она думала, что у этого человека должен быть хороший характер и мягкое сердце, чтобы терпеть её глупости снова и снова. Она сказала: – Это очень сладко, но её нельзя есть. Это также единственная вещь в мире. Неужели это подарок от Его Величества?

Она не заметила, как красивый молодой человек, стоявший рядом с ней, опустил голову, равнодушно улыбнулся и сказал:

– Это намного дороже Императорского подарка.

Хэ Янь воспользовалась невниманием собеседника, быстро разорвала сахарную бумагу и сунула её себе в рот.

– Ты... – он был ошеломлен.

– Я её уже съела, проглотила! – Хэ Янь нахально хулиганила.

Собеседник не ответил.

Это была первая конфета, которую она получила в своей жизни. Вкус конфеты был очень странным, смешанным с её слезами. Хэ Янь лишь подумала о том, что это было очень горько.

– Дождь прекратился? – Хэ Янь не чувствовала, как дождь падает на её тело, поэтому протянула руку и схватилась ею наугад, расспрашивая окружающих.

Молодой человек сбоку стоял на одном колене, держа для неё зонтик. Поверхность зонта была невелика. Большая часть его тела уже была мокрой, а его лицо было покрыто маленькими капельками воды, задержавшимися на ресницах, отчего всё выражение было наполнено слоем лёгкой нежности.

– Он прекратился.

– А на небе есть луна?

Небо было тёмным, без единого следа звёзд. Откуда там могла взяться луна?

Он ответил:

– Да.

– А как она выглядит?

– Луна подобна инею, ветер подобен воде, а пейзаж бесконечен.

Хэ Янь впервые за сегодняшний вечер улыбнулась:

– Это здорово.

Она услышала, как человек рядом с ней спросил:

– Разве ты не хочешь умереть?

– Я не хочу этого делать.

– Если не хочешь умирать, иди домой, – сказал он, поднимая Хэ Янь. Хэ Янь подсознательно хотела схватить его за руку, но тонкая рука с отчётливыми суставами была освобождена очень быстро.

Сяо Цзюэ подошёл к Фэй Ню и тихо приказал:

– Попроси нескольких людей невестки проводить её обратно. Я мужчина, мне не следует делать шаг вперёд.

Фэй Ню беспрекословно подчинился.

Уже собираясь уходить, Сяо Цзюэ вдруг добавил ещё одну фразу:

– Предупреди Сюй Чжи Хэна и скажи ему, чтобы он не заходил слишком далеко.

Это означало, что он собирался вступиться за Хэ Янь.

Фэй Ню подошёл и хотел помочь Хэ Янь. Хэ Янь, казалось, почувствовала, что собеседник уходит, и протянула руку в направлении человека. Она сказала:

– Спасибо. Но… Кто ты?

Он ничего не сказал, Хэ Янь успела только ухватиться за край рукава и скользнуть по его ладони, мягкой и холодной, как лунный свет.

Очевидно, она ничего не видела, но Хэ Янь казалось, что она всё ещё могла видеть тусклый свет, тёплый и тонкий, горячий и яркий, без тени упрёка, терпеливый, терпимый, с первого взгляда раскусивший все её тайны и нежно укутавший её.

В конце концов, она не знала, кто был другой стороной.

Это был наихудший Фестиваль Середины Осени, который Хэ Янь когда-либо проводила. Она была грязной и неопрятной, и она оказалась всего лишь на волосок от отчаянной ситуации. К счастью, луна всегда была рядом с ней.

В ту ночь луны не было, но лунный свет был так прекрасен, и этот хрупкий и мягкий свет согревал её уже много лет.

Глава 127. Я тебе нравлюсь?

Над рекой лунный свет был виден за тысячи миль отсюда, а холод проникал под одежду людей. Яркий белый свет просачивался сквозь переплетение ветвей в лесу, как остаточный снег, который растает в будущем.

Хэ Янь повернула голову вбок и посмотрела на человека напротив.

Глаза молодого человека были подобны осенней воде, и он двигался, не добавляя цвета. Контуры его лица были резкими и угловатыми, героическими и ленивыми, а слабая улыбка на его губах мгновенно вернула её к ночи в горном храме в том году.

"Это ты?" – у неё в голове всё было немного запутано, и Хэ Янь была в растерянности.

В конце концов, она не знала, кто был другой стороной.

Девушка просто помнила, что её сопроводили в одну комнату в горном храме, и женщина с нежным голосом позаботилась о ней, привела в порядок и отправила обратно к Сюй Чжи Хэну.

Сюй Чжи Хэн спросил её, что происходит, и Хэ Янь только ответила, что она хотела прогуляться и случайно заблудилась. Он почти ничего не говорил, а что касается женщины, которая проводила её обратно, то Сюй Чжи Хэн больше никогда не упоминал об этом. Поэтому она не знала, кто этот странный человек, которого она встретила.

Но фраза, которую произнесла другая сторона: "Если ты действительно сильна, то какая разница, что ты слепа? Даже если ты слепа, ты можешь быть самой сильной из слепых" – запала в душу. Хэ Янь всегда помнила её, и она никогда не забывала ни одного слова.

Позже она попыталась прислушиваться к звукам и различать формы, чтобы жить без глаз. Этот процесс оказался очень труден, но всякий раз, когда девушка испытывала непреодолимое желание сдаться, она вспоминала о луне за горным храмом в тот день.

Лунный свет прекрасен, так что жаль сдаваться вот так.

Дело не в том, что она не думала обо всём, что произошло в тот день. Просто не было времени успокоиться и вспомнить. Некоторые вещи могут быть не преднамеренными. Почему она так случайно услышала разговор служанок у двери? Человек забрёл в горы, но никто из семьи Сюй об этом не узнал? Когда она вернулась, Сюй Чжи Хэн легко поверил тому, что она сказала, и не стал преследовать её.

Просто Хэ Янь надеялась, что ей самой станет легче.

Она не была белоснежным котёнком, выросшим во дворе богатой семьи, её не держали на руках фужэнь и юная леди, и она не становилась счастливой, когда её дразнили ниткой, и уж тем более Хэ Янь нельзя было назвать послушной и слабой. Это дикая кошка, вышедшая из ночного переулка, грязная и цепкая, даже если она слепа, она может сидеть на стене и охотиться.

Они хотели, чтобы Хэ Янь умерла, поэтому она не хотела умирать. В конце концов, в этом мире есть человек, который дал ей конфету и позволил ей вкусить сладость мира.

Хэ Янь всегда думала, что странный прохожий в ту ночь может быть добросердечным сыном или терпеливым молодым господином, но она не ожидала, что это будет Сяо Цзюэ.

Как это мог быть он?

– Что за человек госпожа Сюй? – тихо спросила она.

Сяо Цзюэ слегка улыбнулся и лениво сказал:

– Очень свирепая, плачущая и вспыльчивая женщина.

Хэ Янь тоже улыбнулась, но её глаза были немного влажными. Она поинтересовалась:

– А госпожа Сюй знает, как Вы говорите о ней за спиной? – спросила она.

Худшая сторона её жизни была оставлена Сяо Цзюэ в ту ночь. И самая нежная сторона жизни Сяо Цзюэ, вероятно, была оставлена ей в ту ночь.

Он не знал, что его присутствие в то время стало единственным спасением для Хэ Янь в её всепожирающем отчаянии.

Луна одиноко и равнодушно висела в небе, но никто не знал, что она так нежно освещала лунным светом одного неравнодушного человека.

– У неё не было возможности узнать, – равнодушно сказал Сяо Цзюэ.

Потому что госпожа Сюй умерла.

– Может, она знает, – Хэ Янь опустила голову, улыбнулась, вдруг посмотрела на горизонт и с волнением сказала: – Лунный свет так прекрасен.

Сяо Цзюэ упёр руки в бока, затем поднял голову, не глядя на неё.

– Разве ты не говорила, что хочешь выпить с Чу Цзы Ланем? Нет вина?

Хэ Янь сказал:

– Бокал вина в горах, реках, озерах и морях! – она сложила руки чашечкой, и лунный свет упал на её руки, как будто была наполнена целая чаша, и она подняла руку к небу приветствием: – За луну!

Молодой человек наблюдал за происходящим и усмехнулся:

– Ты больна.

Девушка снова обернулась и торжественно подняла к нему "чашу" из ладоней:

– Я и Вас уважаю тоже!

Сейчас это уже были не те усталые и тёмные глаза, что совсем недавно.

В этот момент у Хэ Янь были яркие глаза и сияющая улыбка. При взгляде на него в глазах девушки всё ещё читалась благодарность.

Благодарность?

Сяо Цзюэ поднял брови и фыркнул, не реагируя на её глупые движения:

– Польщён.

Хэ Янь посмотрела в глаза Сяо Цзюэ, тихо говоря в своём сердце:

"Большое тебе спасибо".

В тот вечер Хэ Янь и Сяо Цзюэ засиделись допоздна. В конце концов, именно потому, что гора была слишком холодной, они с Сяо Цзюэ спустились и вернулись в лагерь.

Была уже полночь, когда они вернулись, а на следующий день Хэ Янь поднялась немного поздно. После обеда я хотел пойти к Чу Чжао, чтобы поговорить о вчерашнем вечере, но, войдя, обнаружила, что здание пустует.

– Ищешь Чу Цзы Ланя? – Линь Шуан Хэ проходил мимо и, увидев Хэ Янь, сказал: – Сегодня рано утром Чу Цзы Лань уже вернулся в столицу с людьми из Шоцзина.

– Сегодня утром? Он не сказал мне, что собирается уехать сегодня утром, – опешила Хэ Янь.

– Люди всегда спешат, – Линь Шуан Хэ развернул веер и потряс им. – Брат Хэ, собираться и рассеиваться – это судьба. Рано или поздно он вернется в Шоцзин. Тебе не нужно слишком переживать.

Хэ Янь чувствовала себя слишком необъяснимо. Почему он решил, что она слишком переживает? Просто Хэ Янь было немного жаль, что она даже не попрощалась с Чу Чжао перед отъездом. В конце концов, в те дни, когда четвёртый молодой господин Чу был в Лянь Чжоу, он тщательно рассказывал ей об отношениях между чиновниками в городе Шоцзин дни напролёт.

Но теперь, когда люди уже ушли, нет смысла говорить об этом.

Вскоре после того, как Чу Чжао ушёл, Сун Тао Тао и Чэн Ли Шу тоже отправились в Шоцзин. Когда маленькая девочка ушла, она со слезами на глазах потянула Хэ Янь за уголки одежды:

– Брат Хэ, ты должен вернуться, чтобы повидаться со мной.

– Ну и что ты творишь? Ты же девочка, как может мой старший брат, большой мужчина, прийти к тебе? – Чэн Ли Шу оттащил её и тут же занял место Сун Тао Тао. Он улыбнулся и сказал Хэ Янь: – Брат, посмотри на меня и как следует запомни. Приходи в наш особняк как гость. Я приглашу тебя поесть во всех ресторанах Шоцзина!

Сун Тао Тао возмущённо топнула ножкой:

– Чэн Ли Шу!

– Знаю, знаю, я разорву брачный контракт, когда вернусь, – тихо пробормотал Чэн Ли Шу, стараясь, чтобы её уши не услышали этих слов: – Госпожа Якши (1) хочет выйти за тебя замуж!

Эти двое детей постоянно дерутся и создают проблемы, и не похоже, что им будет одиноко на этом пути.

Хэ Янь проводила их в карету, и они на какое-то время немного растерялись. В обычные дни они всегда были шумными и непослушными, но когда пришло время уходить, обоих подростков одолела страшная неохота.

Когда она была "Хэ Жу Фэем", из-за своей личности Хэ Янь не могла слишком близко подходить к своим братьям и сёстрам в особняке. Чэн Ли Шу и Сун Тао Тао были такими же младшими братом и сестрой, как другие дети в обычном доме. В некотором смысле это компенсировало её несбывшиеся мечты о семье, которой девушка была лишены по воле своих дяди и отца.

Ван Ба и Цзян Цзяо подошли, и Цзян Цзяо сказал:

– Брат Хэ.

После того как недоразумение разрешилось, Цзян Цзяо наконец поверил, что Хэ Янь не воровал его жену, и его отношение немного улучшилось. Парень сказал:

– Кто-то из семьи прислал кое-что. Я выбрал несколько блюд, так что ты можешь попробовать их позднее.

– Молодые господа из дворца боевых искусств невероятно хороши, – кисло сказал Ван Ба. – Мало того, что они все, как один, пошли в армию, так и всё ещё есть люди, которые выходят вперёд, чтобы раздавать некоторые вещи.

– Разве ты не командуешь горными бандитами? Почему твои подчинённые ничего тебе не прислали? – спросила Хэ Янь.

– Без денег! Бедный! Бандитское гнездо распущено! Просто так! – Ван Ба рассердился от смущения: – О чём ты меня просишь? Разве ты сам не из тех, кто ничего не получает?!

– Я просто спросил, нет нужды так волноваться, – Хэ Янь подумала про себя: может ли она быть такой же, как Ван Ба?

_________________________

1. 母夜叉 (mǔyècha) – дословно переводится как грубая и резкая женщина, но это отсылка на Якши или Якшини – в индуизме, буддизме и дайнизме это одна из разновидностей дузов, ассоциируемых с деревьями и выступающими хранителями сокровищ. С одной стороны, якши могут быть совершенно безобидными существами, ассоциируемыми с лесами и горами, а с другой – подобны ракшасам – монстрам-людоедам – злым духам или демонам, поедающими путников в лесной глухомани.

Теперь она живёт инкогнито. Если семья Хэ не отправляет ей ничего, связано ли это с тем, что её просто считают погибшей, или нельзя делать этого, потому что был выписан правительственный ордер?

– Но брат Цзян, почему твоя семья вдруг прислала тебе что-то? – спросила Хэ Янь.

Цзян Цзяо беспомощно сказал:

– Брат Хэ, ты забыл, что скоро Новый год?

"Новый год?"

Хэ Янь была поражена. Она жила так уютно в эти дни, что действительно почти забыла, что через несколько дней наступит Новый год.

Приближается новый год.

Это был первый новый год для "Хэ Янь" в нынешнем теле.

Она вдруг почувствовала себя счастливой, и Цзян Цзяо, и Ван Ба вздрогнули, увидев это. Ван Ба подозрительно спросил:

– Что заставило тебя стать таким счастливым? Неужели генерал Сяо собирается дать тебе что-то хорошее?

– Да, – торжественно ответила Хэ Янь. – Хорошее вино, хорошая еда, хорошее будущее, завидуешь или восхищаешься? Ревнуешь или жаждешь?

После этого Хэ Янь повернулась и ушла. Ван Ба на мгновение остолбенел, потом догнал её и сказал:

– Эй! Ты должен мне всё объяснить! Что, чёрт возьми, он тебе дал? Не убегай!

* * *

В этом Новом году у Лянь Чжоу Вэй был хороший Новый год. Сяо Цзюэ, командир, по-прежнему одинаково относился к своим подчинённым, независимо от того, были ли они солдатами южной армии или новобранцами гвардии Лянь Чжоу, у всех у них был полноценный новогодний ужин. Есть овощи, мясо и хорошее вино, которые были невероятно свежими и вкусными, что позволило солдатом немного разбавить горечь пребывания в суровых условиях военного лагеря.

Но в этом году солдат ждали не только яства и развлечения, но и тренировки, большое количество тренировок. Как только прошёл Новый год, травмы Хэ Янь почти поправились, и она тренировалась вместе с остальными. Хотя она хотела поступить в батальон девяти знамён, ежедневные тренировки солдат южной армии были не по силам Хэ Янь, которая только что оправилась от тяжёлого ранения, поэтому она могла только усердно работать с новобранцами Лянь Чжоу Вэя.

Эти дни протекали мирно, пока однажды Фэй Ню не получил письмо из Лоу Цзюня

В комнате Фэй Ню разговаривал с Сяо Цзюэ.

– Молодой господин, Луань Ин имеет в виду, что если генерал ищет подходящего человека, чтобы двигаться вперёд вместе с ним, если он готов, то лучше всего воспользоваться этими несколькими днями, чтобы отправиться в путь. Цзиян находится недалеко от Лянь Чжоу. Теперь, когда мы отправились в путь, наступит весна, когда мы сможем успеть ко дню рождения дочери Мэн Цзи Вана. В этот день может появиться Чай Ань Си.

Сяо Цзюэ поднял глаза:

– Цяо Хуань Цин?

– Этот ребёнок – племянник Цуй Юэ Чжи, военачальника при дочери царя Цзияна, – сказал Фэй Ню. – Его забрали враги семьи Цуй, когда он был молод, а потом ему посчастливилось быть спасённым другими. Мальчишка был усыновлён богатым купцом. У богатого купца не было детей, поэтому Цяо Хуань Цин унаследовал его богатство. Он женился в прошлом году, и я не знаю, каким образом Цуй Юэ Чжи узнал о его местонахождении. Теперь у Цуй Юэ Чжи не осталось других членов семьи, поэтому он написал молодому человеку, чтобы пригласить его вместе посетить банкет по случаю дня рождения дочери Мэн Цзи Вана. Однако Цяо Хуань Цин был очень робок. Он ещё не прибыл в Цзиян. Когда он проезжал мимо Лоу Цзюня, его ограбили горные бандиты и он получил лёгкие ранения. Он также слышал, что на дороге в Цзиян было много плохих людей, а потому отказался идти дальше.

Глаза Сяо Цзюэ слегка дрогнули, и он улыбнулся, не издав ни звука.

Излишне говорить, что за "плохими людьми" стояла фигура Луань Ин. Однако Цяо Хуань Цин был так поражён, что этот человек не осмелился снова начать двигаться к Цзияну, что говорило о том, насколько он был слаб.

– Человек, посланный Луань Ин, согласился поехать в Цзиян на банкет вместо Цяо Хуань Цина, но Цяо Хуань Цин должен был заплатить тысячу таэлей золота в качестве награды. Цяо Хуань Цин уже много лет разлучён со своей семьёй, а Цуй Юэ Чжи не видел этого племянника больше десяти лет, так что никто не знает, как сейчас выглядит Цяо Хуань Цин. У этого человека правильная личность и правильное время. Луань Ин также прислала пропуск и нефритовую пластину, чтобы доказать свою личность. Молодой господин, разницы не должно быть замечено.

Племянник, который был разлучён с приближёнными Фань Вана в течение многих лет, эта личность, можно сказать, очень удобна, но…

– То, что ты сказал, легко только на словах, – не удержался Чи У. – Но Луань Ин уже сказала, что Цуй Юэ Чжи пригласил Цяо Хуань Цина и его жену на банкет, и он действительно взял супругу с собой. Красавица жена, на которой он только что женился. Генерал – это ничего, но где найти женщину, чтобы притвориться парой с племянником генерала? Нельзя же сказать, что дама ушла на полпути!

У Фэй Ню было мрачное лицо, но он также знал, что Чи У прав. Самая незаменимая вещь в солдатах южной армии и батальонов девяти знамён – это мужчины. Везде, где есть место для найма людей, они проворны, гибки, красивы и хитры. Но женщин среди нет. Луань Ин – единственная женщина, но сыну Луань Ин уже стукнуло двенадцать лет. Как она может подходить на роль жены "Цяо Хуань Цина"?!

Сяо Цзюэ нахмурился, и впервые на его красивом лице появилось выражение смущения.

– Можно попытаться найти кого-то из тайной стражи с высокими навыками боевых искусств, – напомнил Фэй Ню.

– Как это может быть?! – Чи У отказался, даже не став об этом раздумывать. – Мы давно все знаем друг друга. Кто знает, хорошо это или плохо, но если кто-то причинит вред молодому господину, сможем ли мы с тобой вынести груз вины?

Сердце Чи У было прямым, и Фэй Ню нечего было сказать, но он сказал:

– Тогда у тебя есть другие предложения?

– У меня? – Чи У на некоторое время задумался, а затем торжественно сказал: – Не говоря уже о солдатах южной армии, даже наш особняк Сяо никогда не имел девушек с высокими навыками в боевых искусствах. Когда госпожа была жива, ей не нравилось даже, когда господин танцевал с клинками и палками. Даже служанки, которые её окружали, умели только писать стихи да играть с цветами и растениями. Я никогда не видел даже тени одной такой женщины.

– Ищешь подходящую женщину? – кто-то крепко и медленно потряс складным веером за окном и сказал с представительной манерой: – Я знаю подходящий вариант. Я не спрашиваю, почему эти двоя грубых людей такие тупые, но... Сяо Хуай Цзинь, ты что, стал совсем бестолковым, пока посвятил себя армии? Как эти двое могут вообще встречаться с женщинами? Если ты просто задашь им такой сложный вопрос, то лучше было бы спросить меня, этот молодой господин поможет тебе разрешить все твои сомнения.

Сяо Цзюэ взглянул на него и легкомысленно спросил:

– Кто его впустил?

Чи У тут же воскликнул:

– Это не я!

Фэй Ню вторил ему, но значительно мягче:

– Это не я.

– Тебе всё ещё нужно быть таким грубым? – Линь Шуан Хэ очень хорошо себя чувствовал, потому что, несмотря на отношения он проговорил с довольным видом: – Все в Лянь Чжоу Вэй знают, что мы с тобой были близкими друзьями в течение многих лет, и я – святой в белых одеждах, который может омолодиться с помощью чудесных рук. Естественно, все испытывают ко мне большое уважение. Повсюду в Лянь Чжоу Вэй я могу передвигаться совершенно свободно.

– Вышвырните его вон.

Фэй Ню мысленно вздохнул.

– Эй, Сяо Хуай Цзинь, какой у тебя собачий характер? – проговорив это, Линь Шуан Хэ непринуждённо вошёл в дверь, махнул рукой и жестом велел Фэй Ню и Чи У уйти: – Позвольте мне разрешить неизлечимые болезни вашего молодого господина.

Фэй Ню и Чи У отступили. Линь Шуан Хэ закрыл дверь и снова закрыл окно. Сяо Цзюэ холодно наблюдал за его движениями. Линь Шуан Хэ сел на стул перед ним и спросил:

– Так ты действительно ищешь девушку?

Сяо Цзюэ пнул его ногой.

Линь Шуан Хэ вскочил:

– Просто говори, не нужно делать резких движений руками и ногами! Я не подслушивал тебя сейчас, поэтому услышал совсем немного. Поэтому я немного недоумеваю. Зачем тебе девушка с хорошими боевыми навыками? Что ты с ней собираешься сделать? Взять в качестве женщины-охранницы?

Сяо Цзюэ уставился на него и вдруг улыбнулся, лениво приподняв уголки рта, после чего медленно произнёс:

– Собираюсь найти "жену".

Линь Шуан Хэ аж удивлённо поперхнулся.

Через некоторое время он вдруг пришёл в себя и понял, что имел в виду Сяо Цзюэ:

– Ты собираешься жениться?! Невозможно! Нет, как ты можешь относиться к священному таинству брака, как к слепому и глупому действу?! Если ты хочешь жениться, ты должен найти её сам. Как получилось, что ты позволил Фэй Ню и другим найти её и выбрать для тебя? Сяо Хуай Цзинь, это же чушь, верно?!

Сяо Цзюэ вздохнул:

– Разве я сказал, что ищу жену для себя?

Линь Шуан Хэ всё больше распалялся:

– Как ты можешь найти жену для других, когда сам до сих пор холост?!

– Шучу, – нетерпеливо сказал Сяо Цзюэ. – Ты вообще ничего не понимаешь в актёрском мастерстве?

– Что? – Линь Шуан Хэ на некоторое время был совершенно выбит из колеи, а потом начал медленно приходить в себя. Он долго смотрел на Сяо Цзюэ. Выражение лица Сяо Цзюэ было недовольным, но Линь Шуан Хэ наклонился ближе и сказал: – Ты собираешься найти кого-нибудь, кто притворится твоей женой? Как в прошлый раз, когда ты ездил в Лянь Чжоу Вэй, чтобы разобраться с Сунь Сян Фу? Ты говорил о чём-то подобном? – Линь Шуан Хэ сумел узнать правду о том, что происходило в прошлый раз, только из уст Сун Тао Тао. Когда маленькая девочка была вынуждена противостоять такому хитрому духу, нашедшему воплощение в человеке, Линь Шуан Хэ сумел узнать всё, что происходило, из трёх или пяти предложений.

– Ты не совсем глупый.

– Тогда разве у тебя уже нет подходящего человека? – Линь Шуан Хэ даже не подумал об этом, прежде чем сразу заговорить: – Конечно, я имею в виду свою сестру Хэ! Разве ты забыл, что моя сестра ТОЖЕ женщина? И у неё это неплохо получается разбираться с этими вашими боевыми искусствами, смелая и коварная, не лицемерная и очень милая! Если ты можешь взять на себя роль чьего-то там племянника, то он, конечно же, сможет исполнить роль твоей жены!

Сяо Цзюэ резко ответил:

– Ни за что.

– Почему ты так категорично отказываешься? – Линь Шуан Хэ был недоволен: – Может ли это быть из-за того, что сестра Хэ назвала тебя отцом? Ты поэтому строишь из себя обиженного?

Сяо Цзюэ сделал глоток чая и равнодушно посмотрел на него:

– Ты принял серебро Хэ Янь, чтобы говорить за неё?

– Я так богат, что мне делать с чужими деньгами? Всему виной ты, – Линь Шуан Хэ наклонился к нему поближе. – Почему ты так сопротивляешься? Сяо Хуай Цзинь, Сяо Хуай Цзинь, ты забыл, что ищешь фальшивую жену? не ставь себе условием быть придирчивым к своей настоящей жене в это время. Или... – он выпрямился, обмахнулся веером и сказал таинственным тоном, указывая на дверь, разделяющую покои: – Ты боишься влюбиться в неё?

– Кха-кхе-кхе! – Сяо Цзюэ поперхнулся. Откашлявшись, он безэмоционально сказал: – Ты можешь уйти.

– Хорошо, я уйду, – сказал Линь Шуан Хэ. – Не вини меня за то, что я не напомнил тебе, Хэ Янь – лучший кандидат, которого ты можешь придумать. Хотя я не знаю, что вы собираетесь делать, все, что вы делаете, очень опасно. Такого рода опасность обычные девушки не должны быть в состоянии выдержать, и ты не можешь доверять тем, кто может её выдержать. Во всяком случае, Хэ Янь несколько раз сражалась бок о бок с тобой, и ты её очень хорошо знаешь. Что касается верности... – его взгляд упал на Сяо Цзюэ, как будто немного игриво. – Ты собираешься взять с собой Шэнь Му Сюэ? Я думаю, она очень рада поехать с тобой, но я боюсь, что господин Шэнь примчится в Лянь Чжоу и отрубит тебе ногу, когда узнает об этом.

– Что касается меня, то я видел больше девушек, чем ты обучал солдат. Я думаю, что сестра Хэ – наилучший вариант для подобной авантюры. Конечно, вы сейчас друг другу не нравитесь, но женщина, которой ты не нравишься, играющая роль твоей жены, это последнее, что может вызвать подозрения. В отличие от той же Шэнь Му Сюэ, верно? Но самое главное вот что. Сестра Хэ всегда одета как мужчина. Никто, кроме тебя, не знает, как она выглядит. Это всё равно, что человек, упавший с неба. Если она действительно будет разоблачена, то может просто скрыть свою личность.

Сяо Цзюэ спокойно посмотрел на чашку чая в своей руке, задаваясь вопросом, слышал ли Линь Шуан Хэ то, что он говорил, или нет.

– Мысли дочери из благородного семейства угадать труднее всего. Девушка, которая так же проста и ясна, как сестра Хэ, у которой всё написано на лице, или которая просто говорит это прямо, подходит для того, чтобы делать определённые вещи.

– С таким же успехом ты можешь назвать её идиоткой.

Линь Шуан Хэ поперхнулся и сказал:

– Я сказал всё, что должен был сказать. Ради наших братских отношений я сказал так много. Подумай об этом! Выбери кого-нибудь, когда подумаешь об этом! – после этого он схватил веер и вышел.

После его ухода Сяо Цзюэ поставил чашку обратно на стол и очень легко вздохнул.

* * *

Стоял уже поздний вечер, когда Хэ Янь, приведя себя в порядок, села перед зеркалом.

Еда в Новогодней армии слишком хороша. Глядя на себя в бронзовое зеркало, она поняла, что собственное отражение кажется немного более округлым. К счастью, юная леди Хэ родилась стройной и слабой, с немного большим количеством мяса. Вместо того, чтобы быть слишком пухлой, она стала выглядеть немного менее голодной, худой и немного более хрупкой. Это очень похоже на маленькую девочку, воспитанную точно драгоценность во внутреннем дворе какого-нибудь благородного дома.

Просто эта деликатная поза действительно неуместна в казармах. Хэ Янь помахал кулаком перед своим отражением в зеркале, сделал свирепое выражение лица, сознательно не ослабляя престижа, а затем отпустила свой разум. Он подобрался к самой кромке пропасти, а потом снова начал взбираться наверх.

Земля была такой холодной, словно состояла изо льда, а в армии не хватало древесного угля, и хотя после Нового года погода немного потеплела, в такую ночь всё равно было немного холодно.

Вы должны использовать своё тело, чтобы нагреть матрас под собой.

Было только немного тепло. Внезапно Хэ Янь была ошеломлена, услышав, как кто-то стучит в дверь снаружи. Она тайно выругалась в своём сердце. Кто это? Было так трудно согреть кровать посреди ночи. Когда она выбиралась наружу, то должна была снова погрузиться в холод. Стук в дверь продолжался, даже если Хэ Янь думала, что это невозможно, услышав, что стук повторился, более того, став более настойчивым, ей пришлось снова накинуть на себя верхнюю одежду, прежде чем подойти к двери. Как только она открыла дверь, то обнаружила Линь Шуан Хэ, который стоял за дверью.

Этот человек действительно был неординарным, в такой холодный день он был облачён лишь в белое одеяние. Даже если оно было с тёплой подкладкой, вряд ли она была очень толстой, иначе как молодой человек мог выглядеть настолько элегантным? Он продолжал постукивать своим веером, а потому Хэ Янь не удержалась и сказала:

– Дайфу Линь, Вы можете перестать стучать? Здесь действительно холодно.

Линь Шуан Хэ прекратил свои движения, улыбнулся и сказал:

– Хорошо.

– Раз Вы пришли ко мне так поздно, у Вас есть ко мне какое-то дело?

Линь Шуан Хэ улыбнулся:

– Брат Хэ, пойдём внутрь и проверим, всё ли в порядке.

– Со мной всё в порядке, – ответила Хэ Янь. – Но разве брат Линь сам не говорил о том, что незамужние девушки и холостые мужчины…

Прежде чем она закончила говорить, Хэ Янь увидела, как молодой человек пересёк порог её комнаты, сдвинув девушку бесцеремонным движением, вошёл сам, топая ногами и говоря:

– Мне так ужасно холодно!

Хэ Янь на мгновение утратила связность мыслей. Она закрыла дверь и обернулась. Линь Шуан Хэ всё ещё что-то ворчал себе под нос:

– Почему у тебя в комнате нет таза с углём? Разве без этого не слишком холодно, а?

– У меня кончился уголь, – терпеливо сказала Хэ Янь. – Так как сейчас очень холодно, может ли Дайфу Линь просто поговорить о том, что происходит?

– Я немного подумал и решил, что я должен рассказать тебе об этом деле…

Прежде чем он успел закончить, звук "тук-тук-тук" прервал слова молодого человека. Они вместе посмотрели на среднюю дверь дома, и стук в дверь действительно раздался изнутри.

Хэ Янь опешила, удивлённая стуком в среднюю дверь, разделяющую комнаты:

– Это Сяо Цзюэ?

Что имел на уму Сяо Цзюэ, когда стучал в дверь посреди ночи? Она посмотрела на Линь Шуан Хэ, и Линь Шуан Хэ тоже насторожился. Хэ Янь подошла, немного поколебалась и сразу же открыла замок.

Выражение лица второго молодого господина Сяо было спокойным и элегантным, его взгляд на мгновение переместился на Линь Шуан Хэ, но он быстро вернулся к Хэ Янь. Хэ Янь не знала, была ли это иллюзия, но она в этот момент чувствовала, что выражение на лице генерала было немного странным.

– Что случилось с генералом?

– Юная леди Хэ, – Сяо Цзюэ сделал шаг вперёд, слегка наклонился и посмотрел на неё. У молодого человека было красивое лицо, и его длинные глаза, подобные осенним водам, были полны света полной луны. На таком близком расстоянии Хэ Янь могла ясно видеть его длинные и слегка загнутые ресницы. Его голос был также низким и магнетический, и его лицо восторженно двигалось, когда Хэ Янь услышала совершенно неожиданные слова: – Я тебе нравлюсь?

Глава 128. Фальшивые муж и жена

– Я тебе нравлюсь? – его голос, казалось, обладал способностью цеплять душу, и Хэ Янь застыла на месте, не в силах пошевелиться в течение полминуты, и не могла не сглотнуть.

Сяо Цзюэ слегка нахмурился:

– Хэ Янь?

– Я... – Хэ Янь бессознательно согнула пальцы, впиваясь кончиками пальцев в ладони.

Этот человек совершенно не ощущается так, когда находится в своём обычном состоянии. Обычно он ленив, но когда приближается, даже его дыхание становится слишком опасным. Сяо Цзю. Поднял брови, изогнул уголки губ и спросил почти завораживающим голосом:

– Я тебе нравлюсь?

– Нет, Вы мне не нравитесь, – Хэ Янь подсознательно сжала пальцы, впиваясь ногтями в собственные ладони, и боль от этого движение мгновенно прояснила её разум, не позволяя лишиться остатков здравомыслия и сказать что-нибудь невероятно шокирующее.

Глядя на Линь Шуан Хэ, стоящего немного в стороне, девушка поняла, что он тоже казался совершенно ошеломлённым.

Услышав это, Сяо Цзюэ не рассердился, но, казалось, вздохнул с облегчением, выпрямился, поднял брови и сказал:

– Очень хорошо, тогда это будешь ты.

– Я? – только что двусмысленная аура была сметена, словно её не существовало, Хэ Янь сделала шаг назад, разрывая между ними дистанцию, чтобы наконец иметь возможность смотреть на него без опасности попасть под невероятное очарование, когда услышала эти слова и остановилась. – Что значит "буду я"?

– Фужэнь Цяо.

– Фужэнь Цяо? – Хэ Янь была сбита с толку.

Но Линь Шуан Хэ в другом конце комнаты, казалось, внезапно понял, подошёл и сказал:

– Ты наконец-то готов прислушаться к тому, что я сказал? Ты думаешь, что моя сестра Хэ – лучший кандидат, не так ли?

Хэ Янь ещё больше растерялась, не понимая, о чём говорят эти двое.

– Это долгая история.

– Тогда говорите медленно, – Хэ Янь пошла передвинуть для них табуреты.

Сяо Цзюэ взглянул на неё, повернул голову набок и слабо напомнил:

– Сначала тебе следует одеться.

Хэ Янь опустила глаза. Когда Линь Шуан Хэ постучал в дверь, она небрежно накинула верхнюю одежду и плохо её завязала. В этот момент она наклонилась, чтобы отодвинуть табурет, и одежда соскользнула с её плеч.

Линь Шуан Хэ сказал:

– Я ничего не видел!

Хэ Янь чувствовала, что Сяо Цзюэ раздувает из мухи слона. Дело не в том, что она совсем не надела верхнюю одежду, к тому же, даже в таком состоянии она должна прикрывать всё. Просто второй молодой господин Сяо был слишком благородным человеком. Но теперь, когда всё это было сказано, ей оставалось только привести себя в порядок.

Когда всё было улажено, можно было услышать, как Сяо Цзюэ выделяет важные вещи, чтобы рассказать ей основной план действий.

– Генерал имеет в виду, что Вы хотите, чтобы мы с Вами притворились парой и отправились в Цзиян? – Хэ Янь похлопала по столу: – Как это может быть! Речь идёт о том, чтобы погубить мою репутацию!

Быть племянником "дяди" Сяо Цзюэ это не то же самое, чтобы быть мужем и женой, когда тот же Сяо Цзюэ будет исполнять роль мужа! Думая о внешности её мужа Сяо Цзюэ, Хэ Янь всё равно не мог смотреть ему прямо в глаза.

– Погубить твою репутацию? – Сяо Цзюэ прищурил свои прекрасные глаза и слегка усмехнулся: – Ты всё ещё можешь говорить о подобном?

Хэ Янь поспешно заткнулась.

Это тоже правда. Когда об этом говорят, с точки зрения других, это, вероятно, Сяо Цзюэ разрушил свою репутацию.

Но он может делать всё, что захочет, разве это не бесстыдно?

Тем не менее Сяо Цзюэ редко о чём-то просил. Хэ Янь высоко подняла голову и уже собиралась сесть на землю и хорошенько вымогать деньги, когда услышала, как этот человек легкомысленно произнёс:

– Если ты хорошо справишься с задачей, то сможешь войти в ряды батальона девяти знамён.

Хэ Янь тут же выпалила:

– Договорились!

– Я должен напомнить, – у Линь Шуан Хэ начинала болеть голова. – Сестра Хэ, должна напомнить, что теперь ты будешь исполнять роль благовоспитанной девушки, так что тебе следует быть более сдержанной.

– Тогда я боюсь, что ты слишком многого от неё хочешь, – усмехнулся Сяо Цзюэ. – Как у неё может быть подобное воспитание и поведение?

– Скромность не стоит упоминания в таких делах, – Хэ Янь улыбнулась и сказала: – Генерал, не волнуйтесь, я определённо могу сыграть хорошую жену, защитить Вашу репутацию, заставить других завидовать Вам и хвалить Вас за удачу, которую Вы могли получить, только делая благие дела на протяжении нескольких жизней.

Сяо Цзюэ выдержал это и спокойно сказал:

– Жена Цяо Хуань Цина – знаменитая талантливая девушка в Великой Вэй.

Хвастовство Хэ Янь резко оборвалось.

– Искусна во всём: цинь, шахматы, каллиграфия и живопись, – он взглянул на Хэ Янь с некоторой жалостью. – Хорошо воспитанная, рассудительная и понимающая. Какой из этих шестнадцати иероглифов ты бы поставила на вершину?

– Подобие человека (1), – честно ответила Хэ Янь.

– Пф! – Линь Шуан Хэ не мог удержаться от громкого смеха. После половины смеха он, вероятно, подумал, что это снова не очень хорошо, поэтому сказал: – Чепуха, Сяо Хуай Цзинь, ты снова говоришь чепуху. Почему сестра Хэ не может быть той, кто хорошо себя ведёт, разумной и понимающей? Сестра Хэ, что насчёт цинь, шахмат, каллиграфии и живописи? – он взглянул на Хэ Янь. – Как ты в них?

Хэ Янь почесала щёку кончиком пальца?

– Не очень хороша.

Сяо Цзюэ усмехнулся.

Линь Шуан Хэ тут же сказал:

– Всё в порядке, я сумею это исправить! Если я правильно понимаю, вам всё равно придётся подождать несколько дней, прежде чем отправиться в путь? Прежде чем вы отправитесь, я научу сестру Хэ. Я не смею сказать, что ты станешь невероятно хороша в этом, но навыков будет достаточно, чтобы лгать этим грубым людям! Сяо Хуай Цзинь, ты передашь мне сестру Хэ, и в течение пяти дней я подарю тебе другую "прекрасную леди".

– Невысокий, глупый и бездарная… это очень трудная работа для тебя, – Сяо Цзюэ небрежно произнес это, встал, подошёл к Хэ Янь и уставился прямо на неё.

Хэ Янь была взволнована тем, что увидела, и мужчина снова слегка приблизился, наклонил голову и наклонился ближе, скривил губы и усмехнулся:

– Но я не знаю, в конце концов, в чём невероятно хороша юная леди Хэ. Она лучшая во лжи.

Хэ Янь недовольно поджала губы.

Сяо Цзюэ всегда может придать уничижительный смысл похвале людей.

– Хорошая леди, которая заставляет других завидовать мне, я просто... – его глаза были глубокими, а улыбка лёгкой. – … С нетерпением жду возможности увидеть это.

С этими словами молодой человек ушёл

Средняя дверь была закрыта, и с того конца донёсся звук запирания. Хэ Янь вздохнула с облегчением и села на кровать. Линь Шуан Хэ тоже встал и сказал с улыбкой:

– Уже поздно, тогда я сделаю шаг вперёд, сестра Хэ, я приду к тебе завтра, давай сначала познакомимся с цинь, шахматами, каллиграфией и живописью".

Хэ Янь кивнула. Линь Шуан Хэ хотел что-то сказать, но остановился, и Хэ Янь спросил:

– Что ещё хочет сказать Дайфу Линь?

Он посмотрел на Хэ Янь со сложным выражением лица и сказал:

– Ничего такого важного, – после этого встряхнул своим веером и вышел за дверь.

Когда дверь за ним закрылась, Линь Шуан Хэ вздохнул с облегчением и прижал руку к груди.

Он и Сяо Цзюэ хвастались этим, говоря, что Хэ Янь не любит Сяо Цзюэ, и ему удобнее всего жить вместе с этой девушкой. И это была правда. Ведь в предыдущем разговоре с Хэ Янь он не заметил ни малейшего расположения к Сяо Цзюэ. Но только сейчас, когда Сяо Цзюэ заставил себя приблизиться к Хэ Янь, Линь Шуан Хэ ясно увидел нервозность и беспомощность Хэ Янь.

Это кажется немного неправильным!

Это не кажется тем, что она совершенно ничего не испытывает в отношении Сяо Цзюэ!

Что происходит? Линь Шуан Хэ был встревожен: если бы Хэ Янь действительно любила Сяо Цзюэ, разве у неё не возникло бы неприятностей, если бы девушка направилась по этому пути?

Нет, нет, нет, должно быть, это просто потому, что Сяо Цзюэ родился таким привлекательным. Когда женщина увидела его внешность в такой близости, она на мгновение была ошеломлена красотой этого подонка. Посмотрев на него ещё несколько раз, Хэ Янь наверняка больше ничего не будет чувствовать. Утешая себя мыслями о том, что именно так всё и должно быть, Линь Шуан Хэ отправился восвояси.

* * *

В доме Хэ Янь опустилась на кровать.

Невероятно, что Сяо Цзюэ действительно позволил себе и ей поехать в Цзиян в качестве мужа и жены. Не говоря уже о том, как она себя чувствует, если другие узнают, что она и Сяо Цзюэ притворяются парой, это заставит людей усомниться в своих ушах, когда до них дойдёт смысл сказанного.

Теперь, когда Хэ Янь узнала причину появления батальона девяти знамён, у неё не было никакой надежды, что Сяо Цзюэ действительно позволит ей войти в батальон девяти знамён. Люди, которые могли войти в батальон девяти знамён, – это братья Сяо Цзюэ, которые были готовы пойти на смерть. Они были героями, которые рисковали своей жизнью, поднимаясь на ноги с полной решимостью умереть. Если вы захотите войти в батальон девяти знамён в будущем, вам будет крайне сложно завербоваться туда. Если говорить о Великой Вэй, то солдаты южного лагеря тоже хорошо известны.

Однако Хэ Янь с готовностью согласилась на предложение Сяо Цзюэ. Только ради предложения, сделанного Сяо Цзюэ, она готова была пойти на многие уступки во время этого путешествия в Цзиян.

Учитель Хэ Янь, прохожий, который спас её из кучи мёртвых во время её первой битвы в уезде Мо, когда она служила в армии в своей предыдущей жизни, был также странным человеком, который позже научил её выстраивать солдат, мечи, луки и лошадей, по имени Лю Бу Ван.

Когда они расстались в тот год, она однажды спросила Лю Бу Вана:

– Учитель, если я захочу однажды найти Вас, куда мне идти?

– Если у нас будет судьба, мы обязательно встретимся, – улыбнулся Лю Бу Ван, говоря со смехом. – Но если ты настаиваешь на том, чтобы искать меня по важным делам, выезжай за пределы города Цзиян. В конце концов мы встретимся там.

__________________________

1. Разглагольствование о четырёх искусствах и воспитании в общей сложности уменьшаются в шестнадцать иероглифов "琴棋书画样样精通 乖巧懂事善解人意", Хэ Янь называет "人样", что технически совпадает с пятнадцатым и пятым-шестым. Но вообще не имеет ничего общего с тем, что сказал Сяо Цзюэ.

Она пронесла это воспоминания в сердце до сегодняшнего момента.

Теперь, когда "Хэ Жу Фэй" мёртв, Хэ Янь не могла позволить себе совершить подобную ошибку. Но теперь, когда девушка получила такое странное задание, если бы он действительно прибыла в Цзиян, то смогла бы увидеть Лю Бу Вана. Кроме семьи Хэ, Лю Бу Ван был единственным, кто знал, какова её настоящая личность, в прошлой жизни.

Она будет рада познакомиться с учителем.

– Цзиян, – слегка вздохнула Хэ Янь, в глубине души чувствуя сильные колебания.

Она не знала, сможет ли увидеть своего учителя, и понятия не имела, сможет ли Лю Бу Ван узнать её после встречи.

Это было очень неловко.

* * *

Рано утром следующего дня Хэ Янь встал рано и позавтракала, после чего собралась идти на поле боевых искусств для проведения ежедневной тренировки. Когда она подошла к двери, девушку остановил человек за пределами двора:

– Брат Хэ!

Оглядываясь назад, она сразу же поняла, что это был Линь Шуан Хэ.

– Брат Линь, почему Вы здесь? – спросила Хэ Янь.

Глядя на него, можно было сказать, что он пришёл давным-давно. Линь Шуан Хэ потряс своим веером:

– Я жду тебя здесь, – он посмотрел вверх и вниз на чёрный наряд Хэ Янь и спросил: – Что ты собираешься делать?

– Отправляюсь на поле боевых искусств для ежедневных тренировок! Я ещё не завершила свою утреннюю пробежку. Дайфу Линь, я приду поговорить с Вами позже. Если я задержусь ещё немного, то сильно опоздаю!

– Эй, – встал перед ней Линь Шуан Хэ. – Если ты говоришь о ежедневных тренировках, то можешь пока не ходить. Я попросил Хуай Цзиня договориться с инструктором Шэнем. Таким образом, в последующие несколько дней тебе нет необходимости посещать ежедневные тренировки.

Хэ Янь удивлённо спросила:

– Почему?

– Разве ты забыла, что через несколько дней отправишься в Цзиян? – Линь Шуан Хэ улыбнулся и сказал: – Всё также расставлено по приоритетам. Поле боевых искусств никуда не денется. Когда ты вернёшься из Цзияна, то сможешь практиковать всё, что захочешь. Но теперь у тебя осталось не так много времени, конечно, ты должна поторопиться и сделать то, что является наиболее важным в данный момент.

Хэ Янь чувствовала себя крайне неловко:

– Что Вы имеете в виду?

– Смотри, – Линь Шуан Хэ указал куда-то за Хэ Янь.

На каменном столе во дворе стояли цинь, доска с шахматами, лежали несколько листков бумаги, перо, чернила и чернильный камень. Лянь Чжоу Вэй изначально было местом для занятий боевыми искусствами. Увидев эти элегантные вещи первым вскользь брошенным взглядом, Хэ Янь на некоторое время даже подумала, что они появились тут, потому что Чу Цжао вернулся в лагерь.

– Ты должна быть "женой" Цяо Хуань Цина и немного разбираться в игре на цинь, шахматах, каллиграфии и живописи. Мэн Цзи Ван очень восхищается разными образованными людьми. Также, как и их правитель, Фань Ван, жители города Цзиян очень восхищаются талантливыми людьми. Так уж получилось, что жена Цяо Хуань Цина, Вэнь Юй Янь, тоже известная талантливая девушка. Брат Хэ, – сказал Линь Шуан Хэ. – Ты родилась очень привлекательной, и твои навыки тоже обнадёживают. Ну же, напиши хоть слово и дай мне посмотреть.

Хэ Янь хранила молчание.

На мгновение девушка почувствовала, что вернулась в зал Сянь Чан в Шоцзине, а Линь Шуан Хэ, который тоже был предпоследним, вот-вот сядет рядом и начнёт наперебой с ней расхваливать друг друга.

Линь Шуан Хэ совсем не чувствовал, что его слова вызывают у людей кошмар воспоминаний, и всё ещё настаивал:

– Давай, брат Хэ, напиши слово, сделай это ради старшего брата! А после этого я подойду и посмотрю, как и что ты написал!

Этому человеку целый день нечего делать, и Хэ Янь не стала с ним спорить, поэтому сразу же взяла кисточку и написала слово.

"Раздражающий (烦)!"

Это слово, написанное взлетающим драконом и пляшущим фениксом (1), было плохо нацарапано. Когда Линь Шуан Хэ увидел это, он некоторое время тряс своим веером, вероятно, опасаясь причинить боль Хэ Янь, и сказал как можно более мягко:

– Брат Хэ пишет с большой энергией, но он слишком энергичен. Мне кажется, что женщины должны писать мягко. Верно?

Хэ Янь подумала, что то, что он сказал, очень проблематично, и тут же риторически спросила:

– Кто сказал, что женщины будут мягкими, когда будут писать? Согласно тому, что сказал Дайфу Линь, разве мужчина не может писать мелким цветочным почерком (2)?

– Да, да, – сказал Линь Шуан Хэ. – Но даже если женщина не станет писать мягко, она не будет писать так, словно это курица нацарапала!

Хэ Янь потеряла дар речи.

– Всё в порядке, всё в порядке, – сказал Линь Шуан Хэ. – Если ты не хочешь заниматься каллиграфией, просто нарисуй зимние сливы при свете, отражённом от снега. Этого должно быть более чем достаточно, чтобы одурачить этих людей в Цзияне.

Хэ Янь развернула бумагу, подняла кисточку и нарисовала три цветка и немного растёртого по поверхности листа снега.

Линь Шуан Хэ посмотрел на неё и подозрительно спросил:

– Брат Хэ, ты случайно не поджарил семена кунжута на жареном блине?

Хэ Янь спокойно ответила:

– Я могу рисовать только карты.

__________________________

1. 龙飞凤舞 (lóng fēi fèng wǔ) – литературный перевод – взлёт дракона и пляска феникса. Это выражение имеет несколько значений: а) так говорят об исключительно красивом почерке; б) также говорят о небрежном скорописном почерке; в) величественное, точно лебединое, плавание.

2. 簪花 (zānhuā) – дословный перевод – цветочная шпилька. Да, это в том числе украшение в форме цветка, которое носили не только женщины, но и мужчины, закрепляя головные уборы, но в данной ситуации речь идёт о стиле древнего почерка.

После того, как провал следовал за провалом, Линь Шуан Хэ начинал паниковать.

– А как же шахматы? – спросил он. – Ты умеешь играть в шахматы?

– У меня плохие шахматные навыки, и я горячо люблю брать ход назад (1). Я боюсь, что не смогу выйти на сцену, иначе не смогу себя контролировать, и людям будет неприятно смотреть на такое посмешище.

– Где Цинь! Давай сразу же приступим к игре на цинь! – в глазах Линь Шуан Хэ уже вовсю сквозило отчаяние. – Если в особняке есть девочки, то они начинали учиться играть на цинь с пяти лет.

Хэ Янь развела руками:

– Я ничего не смыслю в музыкальных инструментах.

Они посмотрели друг на друга, атмосфера была неловкой и молчаливой.

Хэ Янь чувствовала себя очень неловко и обиженно. Она с детства росла мальчиком, а потому не училась игре на цинь, шахматам, каллиграфии и живописи. Позже Хэ Янь поступила в зал Сянь Чан, но была не очень умна и прилежна в своих предметах. Даже в конце концов, когда пирог упал с неба, и Хэ Янь получила руководство известного учителя, она училась несколько не тому. С Лю Бу Ваном девушка в совершенстве постигала все свои навыки, вот только каждый из них касался спасения жизни на поле боя. Это были боевые искусства. Цинь, шахматы, каллиграфия и живопись не могли ни позволить ей не пролить немного меньше крови на поле боя, ни помочь добавить ещё несколько побед в битве, поэтому такие науки были слишком экстравагантны для Хэ Янь. У неё не было условий для того, чтобы заниматься этим, не говоря уже о полном отсутствии времени.

Конечно, самое главное, что у ней просто не было никакого таланта.

Обижена была не только Хэ Янь, но и Линь Шуан Хэ. Он видел так много благородных женщин в Шоцзине, и для каждой пятёрки из них находилось трио, которое было в чём-либо талантливым! Все умеют играть на цинь, в шахматы, каллиграфию и живопись, но Хэ Янь даже не может сделать так, чтобы это хотя бы выглядело прилично?!

Линь Шуан Хэ вдруг засомневался в себе и своём предложении Сяо Цзюэ позволить Хэ Янь сыграть Вэнь Юй Янь. Неужели он допустил страшную ошибку?

– Дайфу Линь? – Хэ Янь увидела, что он всё время молчит, испугалась, что Линь Шуан Хэ разочаровался из-за полного отсутствия у девушки таланта, а потому обратилась к нему с беспокойством в голосе.

Линь Шуан Хэ пришёл в себя и неохотно улыбнулся:

– Всё в порядке, я думаю о разных вещах.

Насколько изысканной она бы не выглядела, не нужно выставлять себя на показ, если внутри всё гнилое. Можно было бы, конечно, сказать, что она научилась лишь самым обычным и распространённым вещам, и всё будет хорошо, когда придёт время. В Лянь Чжоу Вэя есть готовая женщина-наставница, Шэнь Му Сюэ, которая была невероятно талантлив, но если Шэнь Му Сюэ узнает, что Хэ Янь – женщина, а Сяо Цзюэ собирается притворяться с ней мужем и женой, то Линь Шуан Хэ искренне опасался, что что-то пойдет не так.

Хотя Линь Шуан Хэ не имел ничего общего с Шэнь Му Сюэ, он не хотел видеть ни одну девушку грустной.

Просто если не он отправиться по прямой дороге в ад, то кто это сделает? Линь Шуан Хэ посмотрел на Хэ Янь, кровь прилила к его сердцу, но он стиснул зубы и улыбнулся:

– Брат Хэ, не паникуй, при упорном труде и иголкою станет железный пест (2), если у тебя есть стремление, то и желанная цель будет достигнута. Как говорится – вода капля за каплей камень точит. Раз ты не умеешь, пусть старший брат тебя научит тебя. Давай учиться с самого начала, и мы обязательно сможем выучиться настолько, что люди будут впечатлены!

Увидев, что этот человек необъяснимо взволнован, Хэ Янь слегка кашлянула:

– Это… Даньфу Линь, а ты действительно сможешь?

Если Хэ Янь правильно помнила, Линь Шуан Хэ тогда был предпоследним вместе с ней. Какими же качествами и способностями этот человек обладал, чтобы учить других?

Линь Шуан Хэ развернул складной веер и гордо сказал:

– Хотя этот молодой господин больше ничего не знает, он лучший в поэзии и живописи. Положись на меня.

__________________________

1. 悔棋 (huǐqí) – дословный перевод – брать ход назад. В шахматах это переигрывание своего последнего хода.

2. 只要功夫深，铁杵磨成针 (zhǐyào gōngfu shēn, tiěchǔ móchéng zhēn) – литературный перевод – был бы лишь упорный труд, и иголкою станет железный пест – идиома, которая означает добиваться своей цели упорным трудом. На самом деле все три выражения в этом предложении подряд соотносятся с нашим "терпение и труд всё перетрут". Интересно, кого он старается убедить, себя или её?

* * *

Была поздняя ночь, и из соседней комнаты донёсся резкий звук цинь.

Фэй Ню помогал Сяо Цзюэ убирать официальные документы на столе, и когда он услышал этот звук, его руки задрожали, а военные документы были разбросаны в беспорядке. Он поднял глаза, чтобы снова посмотреть на Сяо Цзюэ, Сяо Цзюэ протянул руку, чтобы поддержать свой лоб, выглядя невыносимо раздражённым.

Фэй Ню тайно вздохнула в своём сердце. Эта Хэ Янь была блестящей на арене боевых искусств, а но в остальном она оказалась совершенно бездарной. Кто мог ожидать, что девушка окажется полным профаном во всех четырёх искусствах? Этот навык игры на цинь могла с лёгкостью превзойти любая девушка в Шоцзине. Даже если ей было только пять лет, и она едва начала учиться играть, она наверняка смогла бы играть лучше, чем тот звук, который раздавался только сейчас. Намного лучше.

Прошло три дня, три полных дня, и они должны были отправиться через два дня, но звук цинь Хэ Янь, который доносится прямо через стену, не демонстрировал и половины прогресса. Возникало даже впечатление, что его становилось слышать всё труднее и труднее, потому что молодой господин становился всё более нетерпеливым, слыша его.

Чи У торопился и несколько раз тайком тащил Фэй Ню в темноту и говорил:

– Если не умеешь играть, не играй! Молодой хозяин сошёл с ума, если решил просто найти мужчину, который будет играть роль жены, более того, того, который вообще ничего не может сделать! Разве это не недостаток? Как бы мало подходящих людей не было, не может быть, чтобы все были настолько бездарны!

Он ещё не знал, что Хэ Янь на самом деле женщина, а Фэй Ню не мог много говорить, поэтому просто сказал:

– Меньше говори и больше делай.

Но сегодня вечером Фэй Ню тоже пробормотал про себя:

"Хэ Янь такая тупая, неужели она действительно сможет взять на себя такую тяжёлую ответственность?"

Это было слишком опасно.

* * *

В соседней комнате Линь Шуан Хэ махнул рукой и слабо сказал:

– Сестра Хэ, хватит, хватит, можешь перестать играть.

Хэ Янь остановилась, посмотрела на него и скромно спросила:

– Брат Линь, сегодня я продвинулась дальше, чем вчера?

Линь Шуан Хэ поперхнулся и потерял дар речи.

Хотя он всегда говорил, что являлся выдающимся в игре на цинь, шахматах, каллиграфии и живописи, на самом деле он таким выдающийся не являлся, но, во всяком случае, он также очаровательный молодой господин в столице, и эти сцены всё равно будут одним или двумя уникальными умениями. Кроме того, он искренне полагал, что с его собственными умениями, даже если бы он не стал мастером, стоит ему попрактиковаться в течение трёх дней, и Линь Шуан Хэ может, по крайней мере, считаться вполне достойным.

Но теперь, глядя на внешность Хэ Янь, он знал, что та была воспитана исключительно собственными силами.

Он никогда не видел такой женщины, которая не могла бы ничего достичь! Через три дня она не только не выросла в своих навыках, но, казалось, с каждым разом играла всё хуже и хуже! Линь Шуан Хэ только теперь осознал, что в мире действительно может существовать такой человек, который будет ударять по струнам цинь с таким невероятным звуком! Говорят, что те, кто рядом с киноварью, краснеют, а те, кто рядом с чернилами, чернеют (1). Во всяком случае, Сяо Цзюэ также является мастером гражданских и военных навыков, и его стиль не имеет себе равных. Хэ Янь так долго оставалась рядом с ним, так почему же она не смогла перенять хоть немного элегантности и утончённости?

Однако эта девушка всё ещё выглядит очень трудолюбивой, видя её такой трудолюбивой, Линь Шуан Хэ даже не мог сказать резких слов. Это напомнило Линь Шуан Хэ одноклассника, который учился вместе с ним в школе, когда он был маленьким. Они казались совершенно идентичными. Тот одноклассник тоже уходил с головой в учёбу, коля своё бедро иголками (2), но при этом продолжая отставать всё сильнее и сильнее.

"Просто ужасно".

Просто некоторых детей нельзя научить, Линь Шуан Хэ встал и улыбнулся:

– Да, это очень хорошо, сестра Хэ, у тебя действительно большой талант, если ты будешь тренироваться немного усерднее, то сможешь стать настоящим профессионалом. Ты практиковалась в последние несколько дней, и когда доберётесь до Цзияна, пусть Хуай Цзинь лично даст тебе один или два совета. Я думаю, ты сможешь сделать настоящий прорыв после того, как поработаешь с ним, как с учителем.

Хэ Янь с сомнением спросила:

– Неужели?

Линь Шуан Хэ торопливо ответил:

– Это действительно не может быть больше истиной!

Он подумал, что с Хэ Янь слишком трудно справиться, а потому ему, успевшему узнать обо всех трудностях, лучше отступить как можно раньше. Такого рода сложное учение должно быть предоставлено Сяо Цзюэ для личного решения. В любом случае, Хэ Янь – это его человек и его "жена". Так что, как ни крути, это всё работа Сяо Цзюэ.

__________________________

1. 近朱者赤，近墨者黑 (ìnzhūzhě chì, jìnmòzhě hēi) – литературный перевод – "тот, кто близок к киновари, красен, кто близок к туши – чёрен" – идиома, которая хорошо соотносится с нашими выражениями "с кем поведёшься, от того и наберёшься" и "скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты".

2. 刺股 (cìgǔ) – дословный перевод – колоть бедро – метафоричное описание упорной учёбы. Выражение исходит из притчи о Су Цине, который колол себе ногу шилом, когда засыпал над книгой.

Подумав об этом, он почувствовал невероятное облегчение, как будто тяжкое бремя свалилось с его души. Линь Шуан Хэ улыбнулся и сказал:

– Тогда я не стану тревожить тебя в оставшиеся два дня. Сестра Хе, ты больше практикуйся, больше практикуйся.

Он освободился от долгов, а потому в приподнятом и беззаботном состоянии торопливо смылся.

Хэ Янь всё ещё была подозрительна, её голос игра звучала явно неприятно, но Линь Шуан Хэ сказал, что это "было очень хорошо"?

Интересы элегантных людей действительно отличаются от интересов обычных людей.

* * *

В оставшиеся два дня, помимо практики Цинь, Хэ Янь также нашел время попрощаться с Хун Шаном и остальными.

Цзиян находился значительно дальше города Ляньчжоу. Если ей придётся проделать весь путь туда и обратно, Хэ Янь искренне опасалась, что даже если бы ей пришлось сразу вернуться в Лянь Чжоу Вэй, не задерживаясь в Цзияне, на это путешествие могло потребоваться не мнее полугода. Было бы крайне странно, если бы она пропала так надолго, не попрощавшись со своими боевыми товарищами. И уж точно она будет по ним скучать.

– Ты снова собираешься работать с генералом Сяо? – Хун Шань наклонился ближе и спросил: – А Хэ, ты собираешься возвыситься?

– Родить? Кто собирается родить (1)? – Сяо Мэй запекал птичьи яйца, которые нашёл в подлеске. Птичьи яйца только что были вытащены из огня, и они были очень горячими. Он дважды перекинул яйцо из одной руки в другую, прежде чем снова спросить: – У кого будет ребёнок?

Ши Тоу легонько похлопал его по голове и посмотрел на Хэ Янь:

– Будь осторожен в дороге.

Хэ Янь улыбнулась:

– Конечно. Кстати… Я ещё не поздравил вас, что вы вошли в первый лагерь.

После Новогоднего перевала другая часть новобранцев отправилась в первый лагерь, и среди них были Ши Тоу, Цзян Цзяо, Ван Ба и Хуан Сюн. Сяо Мэй был слишком молод, а его подготовка – недостаточно хороша. Хун Шань всегда был посредственен во всех отношениях. К счастью, им обоим это было безразлично, и оба парня довольствовались тем, что являлись обычными солдатами.

– Как можно радоваться, когда всего лишь входишь в первый лагерь? – Ван Ба воспользовался возможностью напасть на Хэ Янь: – Ты можешь встречаться с генералом Сяо каждые три-пять дней. Тебе не нужно тренироваться ежедневно, но ты можешь хорошо продавать себя перед своим боссом. Боги не так хорошо устроились, как ты.

– Брат Ван, это неправильно, брат Хэ и генерал определённо не будут заниматься таким простым делом, как мы думали, когда они выйдут. Кто знает, какая опасность может их там поджидать? – Цзян Цзяо посмотрел на Хэ Янь. – Будь осторожен во всём.

– Я всегда был очень осторожен, – протянула Хэ Янь.

Увидев это, Хуан Сюн покрутил чётки на шее и сказал:

– Поскольку ты думаешь о повышении, это хорошая возможность. Генерал Сяо готов взять тебя с собой, так что ты, возможно, в чём-то ему приглянулся. Если ты сможешь воспользоваться этой возможностью и заслужить военные заслуги, то сможешь пойти дальше того, чего желаешь, и достичь цели значительно быстрее.

Хэ Янь сказала в своём сердце, что Сяо Цзюэ хочет взять её с собой действительно только потому, что ему что-то в ней приглянулось. И это что-то связано с тем, что она была женщиной. Уж чего-чего, а этого Хэ Янь ну никак не ожидала!

– Легко сказать, легко сказать, – она махнула рукой: – Не волнуйтесь, ребята, все мы братья, которые вместе сражались за флаг на горе Байюэ и спали на одной койке. Где бы я ни перекусил, каждый получит глоток супа. Если мне действительно удастся получить повышение, я точно не забуду своих товарищей. Просто я тоже верю, что даже без меня вы все сумеете устроить свой собственный день в Лянь Чжоу.

– Хорошо сказано! – поддакнул Хуан Сюн: – Если ты не забываешь о тех, на кого полагался в начале пути, я могу с уверенностью сказать, что ты хороший человек!

Хэ Янь слегка улыбнулась и посмотрела на далёкое небо Лянь Чжоу Вэй.

Заснеженные горы вдали постепенно начали сбрасывать свои снежные шапки, зима прошла, и скоро наступит хорошая весна. Цзиян отличался от Лянь Чжоу. Горы высоки, а реки далеки (2). Кто знает, что произойдёт в будущем.

Она хлопнула в ладоши и поднялась.

Думая о будущем, никогда не нужно воображать его. Достаточно просто опустить голову и продолжать упорно двигаться вперёд.

__________________________

1. Это амофоны. Хун Шань говорит "升了", в то время, как Сяо Мэй говорит "生了". Оба выражения звучат "шэн лэ".

2. 山高水远 (shāngāoshuǐyuǎn) – литературный перевод – горы высоки, а реки далеки – метафоричное описание дальней дороги.

Конец третьего тома.

Глава 129. Фужэнь

Для того, чтобы добраться из Лянь Чжоу в город Цзиян, необходимо было потратить на дорогу почти целый месяц.

После нового года в свои владения постепенно вступила весна. Они начали неотвратимо двигаться на юг. Чем ближе отряд подходил к Цзияну, тем теплее становилась погода. К тому времени как они почти добрались до места, полевые цветы на обочине дороги были уже в полном цвету, а ласточки уже начали строить свои гнёзда в лесу. Весна действительно вступила в свои права.

Когда они оказались за пределами города Цзиян, Чи У подъехал к карете и сказал:

– Молодой господин, это лучшая карета, которую вы можете приобрести в этом месте.

Карета уже выглядела просто великолепно. Она со всех сторон была обита тонким малахитовым шёлком, а белые газовые занавески внутри слегка колыхались. С одного вида можно было сказать, что внутри будет невероятно удобно сидеть. После многодневной езды на лошадях Хэ Янь чувствовала невероятную усталость. Теперь, когда ей представилась возможность немного расслабиться и насладиться комфортом, Хэ Янь уже была чрезвычайно довольна. Но Линь Шуан Хэ всё ещё был излишне придирчив:

I__-cy – И это всё? Я бы даже не стал смотреть на что-то подобное в Шоцзине. Это дерево слишком низкокачественное, разве я не говорил выбрать самое дорогое?

Чи У был непреклонен в своём ответе:

– Это уже самое дорогое.

Хэ Янь посмотрела на Линь Шуан Хэ и вздохнула про себя. После стольких лет гедонистический стиль поведения этого молодого господина ничуть не изменился. Девушка не могла взять в толк, зачем Сяо Цзюэ, отправляясь в Цзиян по делам, нужно было брать Линь Шуан Хэ с собой? Разве это не было обременительно для него самого?

Хэ Янь была не единственной, кто не мог понять необходимости такого поступка. Сам Линь Шуан Хэ был озадачен этим. Перед тем, как они отправились в путь, молодой человек пытался подтвердить это решение всеми возможными способами:

– Ты уверен, что прав в своём решении взять меня с собой в Цзиян? Не думаешь, что это плохо кончится?

Сяо Цзюэ был лаконичен, как всегда:

– Я уверен.

– Почему?

– Потому что мне нужен управляющий.

– Управляющий? Управляющий?! – Линь Шуан Хэ был чрезвычайно рассержен. – Ты когда-нибудь видел такого очаровательного управляющего, как я?!

Сяо Цзюэ некоторое время смотрел на него:

– Сейчас я как раз смотрю на одного.

Хотя он говорил всё это, на самом деле Линь Шуан Хэ сам захотел выйти вместе с Сяо Цзюэ и погулять по миру. Он никогда раньше не был в Цзияне и слышал, что все девушки в Цзияне будут невероятно красивы. Разве не было бы слишком огорчительно, если бы ему за всю жизнь не довелось ими полюбоваться?

Поэтому он лишь немного поворчал для приличия, прежде чем и с готовностью согласился пойти с ними.

Раньше, когда они долгое время были в дороге, «актёры» не обращали внимания на всякие условности. Однако теперь, когда они почти добрались до цели своего назначения, города Цзиян, им необходимо было одеться должным образом. В конце концов, здесь они уже не быди Сяо Хуай Цзинь и Хэ Янь. Теперь это были Цяо Хуань Цин, сын богатого бизнесмена из Хучжоу, и его новоиспечённая жена Вэнь Юй Янь, а также их охранники Чи У и Фэй Ню, да управляющий Линь Шуан Хэ.

Фэй Ню проверил въездные документы, посмотрел на городские ворота Цзияна вдалеке и сказал:

– Молодой господин, как только мы войдём в город и найдем гостиницу, в которой можем поселиться, нам необходимо будет приобрести пару служанок.

Богатые молодой господин со своей молодой супругой совершенно точно не могут путешествовать, не взяв с собой даже одну служанку. В конце концов, должен же был кто-то заботиться о еде, одежде и предметах первой необходимости, и делать это избалованные господа не могли совершенно. Не говоря уже о Цуй Юэ Чжи, никто в здравом уме в это бы не поверил.

– Купить служанок? Я тоже пойду, – сказал Линь Шуан Хэ. – Я, по крайней мере, знаю, как выбирать девушек!

Сяо Цзюэ не потрудился обратить на него ни малейшего внимания. Он только проинструктировал Фэй Ню:

– Найди тех, что помоложе, и отпусти их домой, когда мы закончим все дела в Цзияне.

Фэй Ню почтительно согласился.

Чи У и Фэй Ню вывели экипаж на нужную дорогу. Карета замедлила ход и медленно покатила к городским воротам Цзияна. Фэй Ню передал пропуск стражнику, охранявшему городские ворота. Стражник, охранявший город, внимательно посмотрел на чёрные иероглифы на пропуске, и его отношение вдруг стало почтительным:

– Оказывается, вы семья Цуй Чжун Ци, пожалуйста, проезжайте.

– Цуй Юэ Чжи занимает очень высокий пост в Цзияне? – спросил Линь Шуан Хэ.

– Я слышала, что он вырос с дочерью Мэн Цзи Вана, он верен, предан и могущественен, и дочь Мэн Цзи Вана очень доверяет ему, – ответила Хэ Янь.

Линь Шуан Хэ с любопытством спросил:

– Откуда ты знаешь?

Хэ Янь неопределённо ответила:

– Я слышала, что говорили люди.

Сяо Цзюэ посмотрел на неё, но не потрудился что-либо сказать.

Хэ Янь никогда не была в Цзияне, но кое-что слышала о людях и вещах в Цзияне. Просто дело было в том, что её учитель Лю Бу Ван был родом из-за пределов города Цзиян, и именно он рассказывал девушке много анекдотов о Цзияне. Услышав многие его рассказы, сама Хэ Янь, казалось, лучше узнала Цзиян, заинтересовавшись им.

Однако попасть на территорию Фань Вана было невероятно сложно. Положа руку на сердце, Хэ Янь никогда не ожидала, что сможет воспользоваться ветром Сяо Цзюэ, чтобы проникнуть внутрь города и получить возможность полюбоваться тем, о чём рассказывал Лю Бу Ван. Это было действительно волнительно.

Город Цзиян был красивым городом. Тысячи семей, населявших его, были тесно связаны, а торговля ай-_ и производства процветали. За городом находился канал, по которому могли двигаться торговые суда. Богатые шелка и чай Цзияна отправляются прямо в Янчжоу по реке Юян, которую можно описать как «десятки тысяч лодок плыли, подгоняемые попутным ветром». В городе также были большие и малые реки, и повсюду можно увидеть маленькие лодки, проходящие под многочисленными городскими мостами. Носы этих лодок были заполнены фруктами и овощами.

Никто из людей Центральных Равнин никогда не видел такой сцены. Хэ Янь облокотилась на дверцу повозки и с изумлением выглянула наружу, прищёлкивая языком.

Линь Шуан Хэ вздохнул и проговорил:

– Цзиян действительно похож на то, как его описывают путешественники. Это действительно сказочное место. Неудивительно, что из него легко выйти и трудно войти. Сейчас, приехав сюда, я тоже вовсе не уверен, что хочу покинуть этот город. Посмотрите на здешних девушек, они рождены от духов воды, не иначе! Все такие красивые и свежие. Они так отличаются от тех, что в Шоцзине.

Хэ Янь потеряла дар речи, но мысленно не могла не посетовать:

«Это не то, что ты говорил, когда был в Шоцзине!»

Она повернула голову, чтобы снова посмотреть на Сяо Цзюэ. Сяо Цзюэ сидел в карете. Казалось, он не проявлял особого интереса к процветанию за пределами кареты. Молодой человек сидел с ленивым видом, его глаза были тусклыми, и в них не было никакого удивления.

– Генерал, не стоит ли нам сначала пойти поискать гостиницу? – спросила она.

– Какой генерал? – тут же встрял Линь Шуан Хэ. – Мы уже добрались до Цзияна, нельзя называть его генералом, чтобы не выдать себя!

– Тогда как же мне к нему общаться? – спросила девушка.

– Конечно, ты должна обращаться к нему «муж»!

Как только прозвучало слово «муж», и Хэ Янь, и Сяо Цзюэ были потрясены, и выражение лица Сяо Цзюэ было ещё более неописуемым. Это было очень чудесно. Он долго терпел, прежде чем махнуть рукавом и сказать:

– Да, впредь придётся называть меня так…

Было крайне странно называть его так в будущем, понимаете? Хэ Янь испытывала сильную боль в сердце. Это поручение выглядело хорошо, но девушка не ожидала, что его будет так трудно выполнить. Даже сердце было наполнено чувством удушающего стыда! Неудивительно, что наградой за выполнение этой задачи было вступление в южную армию.

– Сначала найдём гостиницу, где можно поселиться, – сказал Сяо Цзюэ.

Цзиян был богат ресурсами, а потому по-настоящему процветал. Вам не нужно много выбирать, чтобы найти хорошую гостиницу. Чи У выбрал место ближе всего к центру, чтобы было легче познакомиться с городом.

Несколько слуг немедленно выскочили из гостиницы, чтобы заняться перетаскиванием вещей. В этот момент подошёл Фэй Ню:

– Молодой господин, подчинённый только что поспрашивал вокруг. Здесь недалеко есть ресторан. Владелец ресторана оказывает помощь в покупке и продаже служанок для больших семей. Если вы собираетесь остановиться здесь сегодня, то можете обратиться к хозяину за помощью прямо сейчас.

Сяо Цзюэ кивнул.

Хэ Янь на мгновение заколебалась и сказала:

– Я не пойду.

Все на мгновение замерли, но первым заговорил Линь Шуан Хэ:

– Хэ… Молодая фужэнь, в чём дело?

Хэ Янь на самом деле не имела какой-то реальной причины отказываться. Просто она не желала видеть, как другие люди продают своих детей или жён. Даже если она знала, что некоторым детям может быть вполне комфортно жить и служить в больших семьях, в конце концов Хэ Янь просто чувствовала себя неуютно. Когда она служила в армии в своей прошлой жизни, Хэ Янь преследовали люди народа Цян в раздираемых войной землях.

Тогда для простых людей было обычной практикой продавать своих детей и жён при смене ветра. если это был сын, всё было ещё не так плохо. Он мог быть просто отправлен другим людям в качестве долгосрочного работника. Но девушкам так не везло. Их и Свободный-Мир-ранобэ продавали чаще. Однажды Хэ Янь видела, как тринадцати или четырнадцатилетнюю девочку продали шестидесятилетнему старику в наложницы всего лишь за кусок кунжутного пирога.

Человеческая жизнь так дешева.

Ей очень не нравилось видеть, когда людей выбирают и продают в качестве товара.

– Разве я теперь не женщина? – она небрежно выдумала причину: – Я не могу позволить себе продолжать бегать в этом платье. Это не похоже на Вэнь Юй Янь. Я подумала, что если поблизости есть магазины готовой одежды, то было бы неплохо купить пару комплектов. А если здесь можно приобрести украшения, стоит озаботиться и ими. Мы же должны тщательно подготовиться, чтобы нас не разоблачили, когда нам придётся встретиться с Цуй Юэ Чжи.

Чтобы облегчить своё поспешное путешествие, они просто одолжили одежду Чэн Ли Шу, в которую теперь и была облачена Хэ Янь. Теперь, когда они добрались до Цзияна, неуместно было продолжать переодеваться мужчиной.

Когда Линь Шуан Хэ услышал это, то почувствовал, что её слова имеют смысл, поэтому сказал:

– Молодая фужэнь действительно права.

– Чи У, следуй за ней. Есть что-нибудь произойдёт, просто подай сигнал, – сказал Сяо Цзюэ.

Чи У был вынужден подчиниться.

Сяо Цзюэ снова посмотрел на Хэ Янь:

– Ты должна оставаться поблизости, не уходи далеко. Цзиян не похож Лянь Чжоу, так что лучше проявить осторожность.

Хэ Янь кивнула:

– Хорошо.

– Тогда давайте разделимся, – Линь Шуан Хэ потряс веером. – Молодая фужэнь, не забудьте купить ещё несколько красивых платьев, чтобы они могли видеть, как красивы наши девушки на Центральных Равнинах.

Сяо Цзюэ пробормотал:

– Заткнись.

Они втроём спустились по лестнице гостиницы и ушли, оставив Хэ Янь и Чи У позади.

Чи У пробормотал в глубине души:

«Линь Шуан Хэ ошибся. Хэ Янь – не женщина. Как бы он ни одевался, он не может быть красивой и трогательной. Какой в этом смысл?»

Как только он подумал об этом, то увидел, что Хэ Янь стоит перед зеркалом и снимает заколку с головы. В одно мгновение чёрный шёлк волос водопадом обрушился ему на плечи.

– Ты.

Хэ Янь повернула голову:

– Я мужчина, и я иду в магазин одежды, чтобы купить женскую одежду. Разве это не будет слишком бросаться в глаза? Как насчёт того, чтобы сначала распустить волосы? – спросила она Чи У. – Как я теперь выгляжу?

Чи У был на мгновение ошеломлён:

– Всё в порядке, всё в полном порядке.

Тем не менее в глубине души он не мог перестать задаваться вопросами:

«Почему я раньше никогда не замечал, что Хэ Янь на самом деле выглядит как девушка? Всего мгновение назад я подумал, что ему определённо будет трудно выглядеть женщиной, даже если Хэ Янь нарядится в женщину. Но теперь, когда этот парень распустил волосы… Он действительно очень похож на женщину».

Неудивительно, что молодой господин выбрал его для этого путешествия.

– Пойдём. Стоит прогуляться по окрестностям, пока ещё достаточно светло, – придя в себя, сказал Чи У.

Они вышли вместе.

Город Цзиян изначально находился значительно южнее, чем Лянь Чжоу, и погода была намного теплее. Теперь, когда на улице стояла весна, солнце светило с небес, согревая тела людей. А пушистые ивы излучали мягкий зелёный свет, отчего весенний пейзаж казался таким безграничным.

Повсюду раздавались голоса лоточников, зазывающие покупателей полюбоваться своими товарами. Люди Цзияна привыкли полагаться на рыбалку для обеспечения своей жизни. Народные обычаи были тёплыми и открытыми, и все были радостными и гостеприимными. Проходя мимо продавца фруктов и овощей, торговец увидел, что Хэ Янь бросила несколько взглядов на лоток, полный фруктов, поэтому он сунул несколько штук в руки девушки и сказал:

– Девушка, возьмите, не нужно никаких денег. Это бесплатно, чтобы Вы могли попробовать!

Чи У ошеломлённо потерял дар речи:

«Его на самом деле назвали девушкой? Эта маскировка просто слишком хороша!»

Хэ Янь с улыбкой взяла предложенные фрукты, протянула часть из них Чи У и сказала:

– Город Цзиян действительно хорош.

Неудивительно, что голос Лю Бу Вана всегда был полон ностальгии, когда он говорил о Цзияне. При мысли о Лю Бу Ване, Хэ Янь снова почувствовала лёгкое беспокойство. Теперь, когда она осталась с Сяо Цзюэ, как девушка могла найти подходящую причину, чтобы выйти за пределы города и попытаться найти след Лю Бу Вана? Кроме того, то, что Лю Бу Ван сказал тогда, было расплывчатым, а теперь кажется, что город Цзиян настолько велик, что найти кого-то действительно будет нелегко.

Пока она была погружена в свои размышления, Чи У уже поговорил с владельцем ларька, который продавал глиняные фигурки:

– Брат, пожалуйста, скажи, есть ли поблизости магазин готовой одежды?

Услышав это, владелец ларька улыбнулся и сказал:

– Судя по акценту моего брата, вы не из Цзияна, не так ли? Вы правы, – он указал в сторону. – Мастерская вышивки Цзияна – самый большой магазине одежды. Там продаётся самая лучшая и дорогая одежда. Если вы хотите купить хорошую одежду, то, зайдя туда, вы точно не ошибётесь с выбором!

Чи У поблагодарил владельца ларька и пошёл вместе с Хэ Янь в направлении, указанном приветливым торговцем.

Хэ Янь немного нервничала.

– Что с тобой? – спросил Чи У.

– Просто мне немного неудобно покупать женскую одежду, – сказала Хэ Янь.

Чи У кивнул:

– Это очень неудобно.

В прошлой и нынешней жизни Хэ Янь провела больше времени как мужчина, чем как женщина. Но даже если она женщина, Хэ Янь не очень заботилась о том, чтобы наряжаться. В прошлой жизни девушка просто носила то, что готовили для неё слуги резиденции, ай_ а потому действительно не представляла, что и как следует выбирать. Подумав про себя, что будет не очень хорошо, если она выставит себя дурой, выбрав какой-то нелепый наряд или что-то из того, что ей действительно не подходит.

Но как бы тебе ни было страшно, ты должен это пережить. Мастерская вышивки оказалась совсем недалеко, и потребовалось совсем немного времени, прежде чем они вдвоём достигли её порога.

Владелец прилавка с глиняными фигурками оказался прав. Мастерская вышивки выглядела очень большой. Всего в ней насчитывалось пять этажей, и она походила на павильон. Когда двое маленьких продавца в зелёных одеждах увидели, что приближаются потенциальные посетители, они расплылись в широких улыбках и шагнули вперёд, чтобы приветствовать Хэ Янь и Чи У. Один из них сказал:

– Достопочтенные господа, вы впервые посещаете нашу вышивальную мастерскую?

Хэ Янь кивнула:

– Да, мы хотим купить кое-какую одежду.

– Это вы или этот молодой человек хотите выбрать одежду? – парень указал наверх: – В нашей вышивальной мастерской первый этаж предназначен для продажи мужской одежды, второй этаж – для детской одежды, а остальные три этажа – для женской одежды, – он сделал паузу и продолжил говорить: – Чем выше вы будете подниматься, тем дороже будут предложенные товары, – продавец улыбнулся и потёр руки: – Послушайте…

– Для начала давайте пойдём на третий этаж, – Хэ Янь быстро приняла решение.

– Ладно! – парень ответил с улыбкой: – Пожалуйста, следуйте за мной, вы оба.

Когда они оказались внутри, то поняли, что это был по-настоящему большой дом. Каждый этаж был устлан тонкими коврами, а украшения были невероятно привлекательными. В отличие от элегантности Шоцзина, планировка Цзияна более сложная и яркая, как и сами люди. На стенах были изображены фрески, и казалось, что все они были сюжетно связаны друг с другом. Казалось, что за долгое время, что существовал этот город на воде, все местные жители привыкли стоять плечом к плечу, выглядя дружелюбными и оживлёнными. Это было очень интересно!

Увидев, что Хэ Янь, не мигая, смотрит на фреску, парень улыбнулся и сказал:

– Это наш Фестиваль Бога Воды в Цзияне, мы в Цзияне полагаемся на воду, чтобы есть, и каждый март должны приносить жертвы Богу Воды. Вы двое не похожи на местных, а потому можете не знать об этом. Однако если вы пробудете здесь достаточно долго, то сможете посетить Фестиваль Бога Воды. Поверьте, он будет невероятно оживлённым!

– Март? – спросила Хэ Янь.

– Да, как раз в этом месяце отмечается этот праздник. Фестиваль Бога Воды – это так весело! Юная леди, если Вы пойдёте, то определённо не пожалеете!

Здешние люди полны энтузиазма, и Хэ Янь ничего не сказала, но ей действительно стало немного любопытно, что это за Фестиваль Бога Воды, о котором с таким воодушевлением рассказывал парень.

Когда они добрались до третьего этажа, продавец снова остановился и проговорил:

– Мы на месте. Юная леди, сначала осмотритесь здесь.

Хэ Янь кивнула. Чи У было немного не по себе. Этот этаж был полон женской одежды, и такому мужчине, как он, было бы не слишком хорошо оставаться здесь. Поэтому он повернулся и сказал Хэ Янь:

– Я подожду тебя внизу. Ты можешь спокойно выбрать всё необходимое. Когда закончишь, просто дай мне знатью

– Хорошо, – сказала Хэ Янь.

Чи У ушёл, продавец продолжал вести Хэ Янь по магазину, показывая товары, словно это были какие-то достопримечательности.

– Это вишнёво-красное атласное платье в старинном стиле с лунным цветком продавалось лучше всего в последнее время. Сейчас весна, и все любят носить красное. Оно выглядит наиболее привлекательным, когда вы отправляетесь на прогулку. Если вы хотите привлечь внимание своего возлюбленного, то это самое лучшее.

– Это шелковое платье цвета пиона, лотоса и нефрита тоже хорошо, а с круглым веером Вы в нём будете выглядеть как небожительница, сошедшая с картины. Элегантная и неземная, чистая и благородная. Это действительно замечательно!

– Посмотри на это, это красочное платье с сотней вшитых бабочек на нём сшито нашими лучшими вышивальщицами по одному стежку за раз. Подумай об этом, надев такое платье и выйдя в заросли цветов, Вы определённо привлечёте множество бабочек, и когда вшитые и настоящие бабочки окажутся рядом, это будет невероятно мило!

Хэ Янь просто утратила дар речи.

Продавец из вышивальной мастерской обладал слишком ярким красноречием! Хэ Янь была тронута тем, что он сказал. Она действительно чувствовала, что каждый предмет готовой одежды, расположенный на стендах, уникальный и изысканный. Даже обычная женщина может выглядеть красиво, облачившись в один из них. Однако сейчас она была единственной покупательницей на этаже. Если ещё несколько человек придут посмотреть на одежду, этот парень всё ещё сумеет обслужить каждого из них?

К счастью, она также обладала определённой проницательностью, а потому не верила всему, что срывалось с языка торговца. Тем не менее после того, как они обошли весь третий этаж Хэ Янь почувствовала, как у неё закружилась голова. Нарядов было слишком много, и девушка совершенно не представляла, какой из них выбрать!

Хэ Янь немного подумала и посмотрела на этого парня:

– Брат, я редко выбираю себе одежду самостоятельно в обычные дни, поэтому никак не могу определиться с тем, какую лучше выбрать. Почему бы тебе не подобрать что-нибудь для меня? Мне нужно несколько нарядов, которые подойдут к лицу, не будут неуместными, скажем, на банкете, а также не станут причиной грубого отношения к другим людям.

Продавец также был довольно проницательным человеком. Услышав то, что сказала Хэ Янь, он также понял, что Хэ Янь понятия не имеет, как правильно выбрать одежду, поэтому улыбнулся и сказал:

– Конечно. Юная леди, я смотрю на Вашу белую кожу и понимаю, что Вы очень отличаетесь от женщин Цзияна. Разве не жаль было бы похоронить Вашу красоту, если бы Вы выбрали одежду, которая не подходит Вам по стилю и цвету? Возможно… – он подошёл к определённому наряду и приподнял угол одежды, чтобы обратить на него взгляд Хэ Янь. – Посмотрите на это? Это небесное нефритовое платье, оно очень лёгкое и тонкое. Даже на ощупь оно невероятно нежное. Его голубой цвет очень хорошо сочетается с Вашей светлой кожей. Стиль прост и элегантен, но если Вы наденете его на банкет, то точно не будете невежливы по отношению к хозяевам. Если оно Вам понравится, то почему бы не взять его?

Хэ Янь подошла к предложенному платью. По сравнению с предыдущими, этот наряд действительно выглядел значительно проще. Он был не таким модным, но на вид казался достаточно удобным. Хэ Янь улыбнулась и сказала:

– Вы правы, я выберу его…

– Я хочу это платье! – кто-то протянул руку сбоку и выхватил платье из рук Хэ Янь.

Хэ Янь оглянулась и увидела молодую женщину в жёлтом платье, стоящую перед ней, с овальным лицом и абрикосовыми щеками. Её красота была подобна кокетливому гибискусу. Просто цвет лица был немного темнее, но фигура – превосходна. Она также была довольно высокой. Девушка даже не взглянула на Хэ Янь, словно той не существовало в этом мире.

За ней следовали две служанки в зелёных одеждах, и одна из них спросила продавца:

– Почему ты всё ещё стоишь в оцепенении? Разве ты не должен был приветствовать нашу юную леди, едва увидел её?

Парень вздрогнул и поспешно поклонился, чтобы отдать честь:

– Приветствую старшую юную леди Янь.

Женщина по имени старшая юная леди Янь фыркнула в ответ.

Парень снова повернул голову, вытер пот и сказал Хэ Янь:

– Юная леди, почему бы Вам не выбрать другой наряд?

Даже дурак мог понять, что именно происходило здесь и сейчас. Независимо от того, где и когда, никогда не будет недостатка в людях, которые использовали своё семейное происхождение, чтобы чинить беспорядки и угнетать других. Этот маленький продавец был совершенно не виноват, что так сложилась судьба, и Хэ Янь не хотела его смущать. Кроме того, это был всего лишь кусок одежды, поэтому она улыбнулась и сказала:

– Всё в порядке. Я просто выберу что-нибудь другое.

– Примите мои извинения, – парень повернулся спиной и очень тихо прошептал: – Старшая юная леди Янь не приходит в наш магазин одежды в обычные дни. А даже если приходит, то никогда не заходит на третий этаж. Я понятия не имею, что произошло сегодня…

– Всё в порядке, – Хэ Янь бросил на него взгляд, который заставил его почувствовать себя непринуждённо: – Тебе не нужно объяснять, я понимаю.

– Спасибо, благодарю Вас, – продавец направился к старшей юной леди Янь и сказал с улыбкой: – Старшая юная леди Янь, вам нужен маленький слуга, чтобы помочь выбрать для Вас одежду?

– Что ты собираешься выбрать для меня? Иди и выбирай одежду для других! – с презрением сказала старшая юная леди Янь. – Эта леди не нуждается в твоём руководстве!

Продавец равнодушно отошёл в сторону и вернулся к Хэ Янь. Эта юная леди, очевидно, гораздо более нежная и лёгкая в общении, чем суровая старшая юная леди Янь, которая предпочитает командовать. Таким образом, он непринуждённо улыбнулась Хэ Янь и проговорил:

– Юная леди, взгляните на это. Это платье сучжоуской вышивки заужено в талии, и рукава довольно широкие. Это похоже на прогулку в облаках и тумане, и оно также очень красиво. Цвет мягкий, грушево-белый. Когда Вы наденете его, Вша гладкая кожа, снежные мышцы и нефритовые кости будут полниться соблазнительным очарованием.

Хэ Янь рассмеялась, услышав это. Этот парень всего лишь продавец одежды. Но стоит ему открыть рот, как изо рта так и льётся неустанная похвала. Разве не странно и неловко слушать это на каждом шагу? Тем не менее Хэ Янь посмотрела на это платье и подумала, что оно неплохое, поэтому сказала:

– Думаю, оно действительно подойдёт.

Как только голос стих, служанка, стоявшая рядом с госпожой Янь, протянула руку, схватилась за платье, на которое указывал Хэ Янь, и сказала:

– Наша старшая молодая леди хочет и это платье.

И это тоже?!

Хэ Янь слегка нахмурилась. Если это было совпадение один раз, то когда ситуация повторяется дважды, это уже было преднамеренным. Но она никогда раньше не видела эту женщину, так почему же она решила вцепиться в Хэ Янь?

Она повернулась лицом к незнакомке и вежливо спросила:

– Могу я спросить старшую юную леди, могла ли я Вас чем-то обидеть?

– Нет, – старшая юная леди Янь посмотрела на неё, подняла брови и сказала: – Я просто выбираю платье.

– Одна или две вещи, естественно, ничего не значат, – улыбнулась Хэ Янь. – Но если Вы не хотите ждать, пока я закончу с выбором одежды, то, возможно, решите сделать это передо мной?

Старшая юная леди Янь поджала губы и надменно сказала:

– Похоже, что ты не глупа.

– Я не понимаю, почему девушка такая?

– Ты можешь спрашивать «почему» сколько угодно, но эта леди – не твой муж, так почему же я должна отвечать на твои вопросы? Я сегодня здесь, даже если я куплю всю одежду на третьем этаже, это будет означать лишь то, что я способна это сделать. Если ты не уверена в себе, то можешь просто поискать что-то ещё. В конце концов, определённо найдётся тот наряд, который мне не приглянется. Но… – она оглядела Хэ Янь с ног до головы, в голосе молодой женщины было явственное презрение. – Посмотри на себя, не похоже, что ты можешь себе много позволить.

Одежда Чэн Ли Шу, которую носила Хэ Янь, изначально была сшита из хороших материалов, но она была в дороге уже несколько дней и пришла сюда сразу после заселения в гостиницу, так что просто не имела времени переодеться. В глазах других её голова и лицо, покрытые дорожной пылью, должно быть выглядели жалкими и… бедными.

Что, в конце концов, у неё за удача? Хэ Янь даже не могла нормально купить одежду, чтобы не встретить такую высокомерную молодую леди. Хэ Янь, привыкшая общаться с мужчинами, всегда была простой и грубой в обращении с другими. Даже если она не будет убеждена, в лучшем случае придётся объяснить свою правоту на кулаках. Но женщины – другое дело, она не может бить девушек на улице.

– Вышивальная мастерская управляется не семье юной леди, – терпеливо сказала Хэ Янь. – Я просто хочу купить платье, а также прошу юную леди не затевать ссор и не провоцировать неприятности.

Было бы хорошо, если бы она этого не сказала. Но стоило словам слететь с губ Хэ Янь, как женщина перед ней стала похожа на кошку, распушившую хвост. Казалось, что все волосы на её теле взвились в воздух. Её глаза стали острыми, а голос звучал резче, чем раньше, когда юная леди Янь заговорила:

– Создавать проблемы? Ты действительно сказала, что я затеваю ссоры и провоцирую неприятности? Откуда взялась эта деревенщина? Я даже не знаю эту оборванку, а она всё ещё осмеливается клеветать на меня?! Хочешь купить одежду? Посмотри на свой потрёпанный вид, ты можешь себе это позволить?

Хэ Янь только начала говорить:

– Я… – как тут же была перебита:

– Молодая фужэнь!

Хэ Янь оглянулась. Кто знает, когда Сяо Цзюэ и Линь Шуан Хэ действительно нашли это место. Чи У и Фэй Ню были позади, а две маленькие девочки в розовых одеждах и с булочками на голове робко стояли в стороне.

Сяо Цзюэ шагнул вперёд. Женщины Цзиян были красивыми и смелыми, а мужчины – мужественными и могучими. Таких красивых и элегантных молодых людей, как он, действительно редко можно было встретить в городе Цзиян.

Глаза старшей юной леди Янь непонимающе уставились на него.

Сяо Цзюэ некоторое время смотрела на неё, потом вдруг поджала губы и наклонилась к уху Хэ Янь. Его голос был очень тихим, но его было достаточно, чтобы все вокруг могли услышать его:

– В чём дело, фужэнь?

Глава 130. Рисуя брови

Молодой человек был высок и строен, как сосна. Благородный и элегантный вид подчёркивался тёмно-синей мантией, в которую он был облачён. Глаза молодого человека были тёмными, как ночное небо, но несли в себе глубокую холодность. Однако уголки его рта были приподняты с намёком на лёгкую насмешку.

Слово «фужэнь» прозвучала тихо и мягко, как вино, и все присутствующие были пьяны, когда услышали его.

То же самое можно сказать и о Хэ Янь. Он только почувствовала, что место, которого коснулось его дыхание, I__ мгновенно напряглось, а потому на какое-то время просто утратила дар речи.

Старшая юная леди Янь прикусила губу и посмотрела на Сяо Цзюэ, наполовину удивлённая, наполовину ревнивая в глубине души. Такой красивый мужчина уже был женат. Но неужели той, кому посчастливилось стать его супругой, действительно была эта деревенщина?! Почему?!

Видя, что Хэ Янь молчит, Сяо Цзюэ поднял брови и смягчил голос:

– Он тебя запугивала?

Хэ Янь была так напугана, что с трудом пришла в себя. Он уже собиралась заговорить, но старшая юная леди Янь заговорила сама, на шаг опередив Хэ Янь. Он сказала:

– Молодой человек, эта юная леди никого не запугивала. Просто этой леди приглянулись те же платья, что и этой… госпоже.

Когда старшая юная леди Янь разговаривала с Сяо Цзюэ, она не была такой агрессивной, как только что. Он была нежной, точно перед ними был совершенно другой человек. Глаза старшей юной леди Янь совершенно не собирались отрываться от Сяо Цзюэ.

– Но я только что ясно слышал, что Вы говорили, что у нашей молодой фужэнь нет денег! – Линь Шуан Хэ потряс веером, словно отгонял прочь весь хаос мира. Он с возмущением сказал: – Даже я, управляющий, был не в состоянии этого выносить!

Управляющий? Парень в зелёной одежде, который не смел даже пискнуть, втайне потерял дар речи. Он думал, что это сын какой-то благородной семьи, но никак не ожидал, что такой очаровательный молодой человек окажется не более чем управляющим! Это удивительно. Вся эта группа людей необычна по внешнему виду и поведению. Разве это не большой человек, прибывший в Цзиян? Несчастный продавец отчаянно думал, не мог ли он словом или делом обидеть девушку, связанную с этими людьми.

Сяо Цзюэ повернул голову и спросила Хэ Янь:

– Ты что-нибудь выбрала?

Хэ Янь покачала головой.

Старшая юная леди Янь протянула ей аквамариновое платье, которое Хэ Янь только что выбирала, и, лучезарно улыбаясь, произнесла:

– Если госпоже действительно нравится это платье, юная леди готова отказаться от него.

Хэ Янь просто не знала, что сказать.

«Почему лицо Сяо Цзюэ так полезно? Такая смена отношения может вообще указывать на то, что перед нами оказался совершенно другой человек. Быть красивым действительно выгодно!» – ревниво подумала Хэ Янь в глубине души.

Сяо Цзюэ лишь мельком взглянул на платье в руках старшей юной леди Янь, но даже не протянул руку, чтобы принять его. Вместо этого он посмотрел на продавца и спросил:

– Что наверху?

– Отвечая благородному молодому господину, – залепетал продавец, вытирая пот. – В нашей вышивальной мастерской всего пять этажей. С третьего по пятый этажи – это вся женская готовая одежда. Одежда на пятом этаже самая высококачественная, сшитая специально для знати. Однако… цена, соответственно, тоже значительно выше…

– Принеси сокровища своего магазина.

Лицо старшей юной леди Янь застыло.

Хэ Янь тоже опешила, потянула Сяо Цзюэ за рукав и прошептала:

– Не стоит тратить деньги, я могу носить вещи более простого кроя…

Хэ Янь полагала, что, основываясь на положении её семьи, для неё было бы неуместно надевать что-то настолько дорогое.

Сяо Цзюэ выглядел спокойным:

– Заткнись.

Продавец из вышивальной мастерской был по-настоящему талантливым человеком. Он только произнёс «подождите, пожалуйста, одну минуту», и сразу же устремился наверх. Через некоторое время он торопливо вернулся с небольшой шкатулкой, завёрнутой в мягкий атлас. Поставив её на круглый стол в центре комнаты, он осторожно открыл крышку.

Едва крышка поднялась, он осторожно извлёк из шкатулки тонкое, бледно-белое шёлковое платье, вышитое по внутреннему слою. Узор этого наряда не был слишком сложным, он также не был причудливым, как ранее предложенные платья, тем не менее стоило солнечному свету, проникающему в магазин, коснуться ткани, как платье сразу же засияло. Белый цвет на самом деле стал подобен приливающейся радуге. Постепенно на ткани стал проступать рисунок, как чешуя русалки, светящаяся с оттенком сине-фиолетового золотого порошка. Но он не был кричащим, наоборот, изящный и мягкий оттенок приятно блестел в глазах. Эта вещь определённо не была обычным предметом.

– Это одежда, сотканная из акульего шёлка. Осмелюсь сказать, что это единственная вышивальная мастерская не только в Цзияне, но и в самой Великой Вэй, которая имеет столь редкий товар. Этот акулий шёлк был куплен за астрономическую сумму у заморского купца. Большая часть материала была передана Её Высочеству, и лишь один отрез был использован для создания этого наряда. Ткань называется русалочья слеза, поэтому, когда на неё попадает солнце, на ней проступает рисунок русалочьих слёз. Дорогой гость, это истинное сокровище нашего магазина.

Сяо Цзюэ взглянул на одежду в руках продавца своего приятеля и сказал:

– Оно едва ли сносно.

Хэ Янь подумала:

«Какой толк от такого количества причудливых слов для описания обычного платья? Что ещё за акулий шёлк и русалочьи слёзы? Как будто русалки действительно могут существовать в этом мире! Это просто трюк. Чтобы затребовать больше денег. Кто вообще на это купится?»

– Сколько это стоит? – спросил Линь Шуан Хэ.

Продавец вытянул один палец.

– Сто золотых.

– Сто золотых? Почему бы тебе просто не стать грабителем? – удивилась Хэ Янь.

Платье, которое стоит сто золотых, – это слишком экстравагантно! В прошлой жизни, когда Хэ Янь была богатым молодым господином и, позднее, благородной леди, у неё и то не было такого роскошного наряда!

Мужчина улыбнулся и сказал:

– Госпожа, не стоит недооценивать это платье. Помимо того, что оно хорошо выглядит, оно ещё и сокровище. Его можно использовать в качестве защитного наряда. Оно действительно неуязвимо для огня и воды. Сто золотых за платье – это действительно довольно дорого. Но сто золотых за сокровище – это ужасно дёшево.

– В этом нет необходимости, – прошептала Чи У Фэй Ню, стоявшему сбоку. – Благородная леди, которая может позволить себе это платье, вряд ли отправится на гору мечей или в море огня (1). В этом действительно нет необходимости.

– Мы возьмём его, – спокойно сказал Сяо Цзю. – Выберите ещё несколько нарядов. Подойдут те, что находятся на пятом этаже.

– Будет исполнено! – маленький парень был вне себя от радости. Такого щедрого гостя не каждый день встретишь. Поэтому он решил рискнуть и ковать железо, пока горячо, и торопливо предложил: – Не желает ли дорогой гость взглянуть на драгоценности, предоставляемые в нашей вышивальной мастерской? Лучше всего для этого «русалочьего шёлка» подойдёт жемчужная заколка в виде пиона, с парой изысканных белых нефритовых подвесок и, конечно, туфельками того же цвета. Редкая красота госпожи точно будет хорошо подчёркнута этими вещами!

Хэ Янь ошеломлённо замерла.

Сяо Цзюэ же уверенно кивнул:

– Выбери то, что посчитаешь нужным.

Старшая юная леди Янь, со своей стороны, была совершенно ошеломлена. Хэ Янь почувствовала, что это было совершенно неуместно. Она схватила Сяо Цзюэ за край рукава и притянула его к себе, прежде чем зашептать:

– Это слишком расточительно!

Тон Сяо Цзюэ был очень лёгким, когда он спокойно сказал:

– Отпусти.

Хэ Янь отпустила его рукав незамедлительно.

Как и сказал Сяо Цзюэ, маленький продавец выбрал несколько предметов одежды и несколько украшений. Он взял маленькую шкатулку и показал её всем. Осмотрев все выбранные вещи один за другим, он закрыл шкатулку и сказал:

– Всего двести золотых.

Хэ Янь хотела упасть в обморок, когда услышал это.

Сяо Цзюэ сказал Линь Шуан Хэ:

Линь Шуан Хэ опешил:

– Я?

– Ты хочешь, чтобы этим занялся я? Кто из нас управляющий?

Линь Шуан Хэ ошеломлённо молчал.

Ему было что сказать, но не здесь и не сейчас, поэтому молодому человеку пришлось вынуть из рукава серебряный билет и протянуть его продавцу. Он неохотно улыбнулся и сказал:

– Хорошо, этот никчёмный слуга немедленно заплатит.

Когда серебряный билет уже был готов к вручению, Сяо Цзюэ сказал:

– Подожди минуту.

Все замолчали, и Хэ Янь была вне себя от радости. Неужели он наконец-то обнаружил, что был слишком высокомерен и экстравагантен, а потому решил торопливо оглянуться, чтобы найти берег (2)?

Сяо Цзюэ посмотрел на старшую юную леди Янь, слегка скривил губы и медленно произнёс:

– Я забыл спросить, нравится ли юной леди вся эта одежда и украшения? Если ей нравятся эти вещи, мы, естественно, готовы расстаться с ними.

________________________

1. 上刀山下火海 (shàng dāoshān xià huǒhǎi) – литературный перевод – взобраться на гору из мечей и кинуться в море пламени – идиома, означающая, что человек готов идти на любые жертв, не боясь лишений и опасностей, он готов преодолеть все препятствия, чтобы выполнить свою миссию. Можно сопоставить с нашим выражением I-_ «пойти в огонь и воду».

2. 回头是岸 (huí tóu shì àn) – литературный перевод – оглянешься, а там берег – идиома, которая означает, что спасение приходит только к тому, что раскаялся, решившему вернуться на праведный путь.

У старшей молодой леди Янь было чрезвычайно некрасивое лицо. Хотя у ей семьи есть деньги, она не всегда берёт с собой двести золотых, когда выходит на улицу. Кроме того, в ей семье есть портные, которые специализируются на пошиве одежды, а потому тратить две сотним золотых, чтобы пойти в магазин готовой одежду и купить вещи… Это будет слишком трудно объяснимть родителям позднее. Этот красивый и чрезмерный мужчина явно мстил ей за свою жену!

Она стиснула зубы и сказала:

– Благодарю молодого господина за заботу об этой юной леди. Но… Юной леди это не нравится.

Сяо Цзюэ кивнул, приказал Фэй Ню убрать коробку, собрался уходить, а потом посмотрел на девушку:

– Позвольте мне дать Вам любезное напоминаниме.

Все были поражены.

Увидев этого красивого мужчину с нефритовым лицом, нежными бровями и глазами, казалось, что тон, полный холодной насмешки, был совершенно не уместен, когда срывался с его очаровательных губ:

– У Вас слишком тёмная кожа. Одежда из вышивальной мастерской Вам совершенно не подходит, так что отправляйтесь в другой магазин.

Когда он спустился внимз, Линь Шуан Хэ всё ещё держался за живот и безостановочно смеялся.

– Хахахахахах! Молодой господин, Вы такой злой. Вы только что не видели лица девушки? Боже мой, на ей месте я бы не смог заснуть сегодня ночью! Если чьё-то сердце оказалось привлечено Вами, но Вы не испытываете ответных чувств к этому человеку, будет нормально просто отвергнуть его. Но зачем же при этом быть настолько саркастичным? Боже мой! Ахахахах!

Хэ Янь также чувствовал, что поступок Сяо Цзюэ был слишком детским, но не это удивило ей ещё больше. Она догнала Сяо Цзюэ в три или два шага и спросила:

– Причина, по которой она хотела взять одежду, которую я только что выбрала, заключается в том, что у ней чёрный цвет лица и она не может носить эти цвета?

Хэ Янь была уверена, что это был первый раз, когда она прибыла в Цзиян, у ней не было нимкаких обид или недосказанностей с другой стороной. Так зачем же эта девушка пришла, чтобы побеспокоить ей? Позже, когда Хэ Янь услышал, как Сяо Цзюэ сказал эти слова это перед уходом, она понял, что когда продавец проводил ей знакомство с выставленными на продажу вариантами одежды, он постоянно отмечал, что Хэ Янь была белокожей. Вероятно, именно эти слова огорчили старшую юную леди Янь. В мире всегда встречались люди, которые завидовали и ненавидели, когда у кого-то есть то, чего нет у нимх.

– Разве ты не очень хорошо умеешь врать? Но это всё, на что ты способна? – выражениме лица Сяо Цзюэ снова стало безразличным, и он презрительно сказал: – Разве ты не видишь, что она ревнует тебя?

– Откуда я знала, что у меня есть то, что может вызвать ревность и зависть других, – пробормотала Хэ Янь. – Особенно когда речь идёт о женщине.

Для Хэ Янь было обычным делом, когда другие мужчины завидовали ей. Многие завидовали ей выдающимся боевым навыкам, хорошей скорости бега или уменимю много выпить. Но теперь оказалось, что даже женщины находят нечто своё, чтобы начать завидовать ей. Таким образом, Хэ Янь чувствовала, что ревность между женщинами была довольно милой – это было лишь небольшой ссорой, камнем преткновенимя. В отличие от мужчин, которые начинали сражаться за малейшую вещь.

Но теперь Хэ Янь не давал покоя другой вопрос, и она не преминула задать его Сяо Цзюэ.

– Это значит, что я действительно очень светлокожая? Поэтому она ревнует? Потому что я белокожая?

Она часто одевалась как благородный подросток, и Сяо Цзюэ привык видеть Хэ Янь такой. Но впервые он увидел, что девушка распустила свои длинные волосы. Хотя она всё ещё было одета в одежду подростка, ей глаза были живыми и нежными. Хэ Янь действительно выглядела как молодая девушка. Хотя она и выглядела немного глупо, но…

Сяо Цзюэ отвёл взгляд:

– Ты похожа на глыбу чёрного угля.

Хэ Янь ошеломлённо замерла.

Этот человек умрёт, если скажет что-то хорошее?

За нимм робко следовали две служанки в розовых одеждах, которые только что были куплены, а потому не осмеливались даже заговорить или произнести хоть звук. Чи У посмотрел на разворачивающуюся перед ним картину, где Хэ Янь намеренно дразнимл Сяо Цзюэ, и не сумел удержаться от того, чтобы задать вопрос Фэй Ню:

– Этот Хэ Янь… Не слишком ли быстро он вживается в роль? Посмотри на него сейчас. Он действительно восприниммает и относится к себе, как к женщине. У меня просто мурашки по коже от того, как странно он себя ведёт.

Фэй Ню проговорил с совершенно невыразительным лицом:

– Не смотри на то, что не соответствует приличиям, не слушай то, что не соответствует приличиям.

Когда они вернулись в гостиницу, две маленькие служанки сначала взглянули на Хэ Янь, и одна из них робко сказала:

– Госпожа, нуби первыми поднимутся наверх, чтобы убрать для Вас комнату, а Вы подниметесь позже.

Хэ Янь спокойно кивнула:

– Хорошо.

Когда две маленькие девочки поднялись наверх, Хэ Янь спросила:

– Это та служанка, которую вы купили? Они не слишком молоды?

Эти две маленькие девочки выглядят самое большее на двенадцать или тринадцать лет. Девушка не была уверена, правильно ли она определила их возраст, или служанки просто выглядели так, потому что были слишком худыми. Но они выглядели совершенно одинаково, так что, очевидно, являлись парой близнецов.

Линь Шуан Хэ ответил:

– У нас просто не было иного выбора, наш молодой господин родился таким прекрасным. Если бы мы нашли кого-то более старшего возраста, у них определённо могли бы возникнуть дурные мысли. Что нам оставалось бы делать, если бы они решили забраться в постель молодого господина посреди ночи? Было значительно безопаснее и надежнее найти кого-то, кто ещё достаточно молод, незрел, а потому невежественен.

Когда Хэ Янь услышала это, она почувствовала, что Линь Шуан Хэ был настоящим гением, и то, что он сказал, было очень разумно. Судя по реакции молодой леди Янь в вышивальной мастерской только что, лицо и тело Сяо Цзюэ действительно являлись достаточно привлекательными, чтобы привлечь пчёл и бабочек. Лучше быть осторожным.

Линь Шуан Хэ снова сказал:

– Не смотри на этих двух девушек свысока. Я потратил на них очень много денег. Я говорю… – он вдруг вскинул голову и посмотрел на Сяо Цзюэ: – Ты решил взять меня с собой в Цзиян вовсе не потому, что тебе нужно было кого-то выставить своим управляющим, а потому, что тебе нужен был денежный мешок, верно?!

Хэ Янь громко рассмеялся, услышав этис лова.

Линь Шуан Хэ всё ещё горько осуждал поведение Сяо Цзюэ:

– Ты знаешь, что твои поступки очень недобрые? Ты покупал одежду для своей жены, служанок и арендовал гостиницу для неё же. Почему же я должен тратить деньги на это? Она же не моя!

Хэ Янь больше не могла смеяться.

Сяо Цзюэ равнодушно сказал:

– Разве на всей дороге до Цзияна ты не был в целости и сохранности? По какой причине это произошло?

– Из-за тебя, – сказал Линь Шуан Хэ. Чепуха, с Сяо Цзюэ рядом кто вообще осмелится перекрыть им дорогу и попытаться их ограбить?

Сяо Цзюэ не собирался отрицать этого.

– Вот то-то и оно. Так что плати за защиту.

Линь Шуан Хэ тихо пробормотал:

– Защита… Плата за защиту? – он снова посмотрел на друга и открыл рот: – Сяо…

Сяо Цзюэ тихо шикнул на него и посмотрел на покупки снаружи, потом поднял брови и холодно приказал:

– Иди и убери вещи, управляющий Линь.

Разговаривая с Сяо Цзюэ, Линь Шуан Хэ никогда раньше не выигрывал. Ничего не изменилось и на этот раз. Он фыркнул, достал из рукава несколько круглых штуковин и сунул их в руки Хэ Янь.

Хэ Янь была кране удивлена:

– Что это?

– Краска, которую я приобрёл для фужэнь, – отношение Линь Шуан Хэ к Хэ Янь всё ещё было очень хорошим. Он мягко сказал: – Мы уже встречались с людьми Цуй Юэ Чжи по пути к тебе после покупки служанок. Семья Цуй заранее расставила охрану у ворот, и когда они увидели пропуск на имя Цяо Хуань Цина, то сообщили своему господину о его приезде. Естественно, некоторые люди были тут же посланы к нам, чтобы сообщить, что сегодня вечером нам придётся остаться в особняке Цуй. Поэтому, когда я немного поразмыслил об этом, то понял, что тебе может пригодиться это.

Хэ Янь уставилась на толстую пудреницу в своей руке и нахмурилась. Это было слишком сложно для неё.

– Я собираюсь перенести вещи, – Линь Шуан Хэ махнул рукой, наклонился к Хэ Янь и прошептал: – Сестра Хэ, оденься хорошо, и пусть те, кто не обладает достаточно прозорливым взглядом, увидят, как ты прекрасна. Старший брат очень оптимистично смотрит на тебя: сегодня ты самая красивая жемчужина в городе Цзиян.

Хэ Янь потрясённо проговорила:

– Большое тебе спасибо.

Из коридора донёсся бодрый голос маленькой служанки:

– Госпожа, молодой господин, нуби прибрались в комнате, и теперь вы можете войти!

– Пойдём, – сказал Сяо Цзюэ.

Хэ Янь убрала косметику и поднялась наверх вместе с Сяо Цзюэ. Подойдя к двери комнаты, она остановилась и нерешительно спросила:

– Ты тоже собираешься войти?

Хотя они теперь номинально супружеская пара, но… собирались ли они действительно оставаться в одной комнате? Ей всё ещё нужно переодеться, разве это было бы правильно?

Сяо Цзюэ посмотрел на неё как на дуру, но после довольно продолжительного молчания произнёс:

– Я пойду в комнату Линь Шуан Хэ, а ты позовёшь меня, когда закончишь со своей одеждой.

Хэ Янь тут же подтвердила:

– Хорошо.

Она вошла в свои покои, и две служанки отступили в стороны, глядя на неё виноградными глазами и осторожно ожидая её приказаний. Хэ Янь не могла вынести взгляда маленьких девочек, поэтому села и ласково спросила:

– Как вас обеих зовут?

– Нуби зовут Цуй Цзяо.

– Нуби зовут Хун Цяо.

Хэ Янь кивнула:

– Хорошие имена. Цуй Цзяо, Хун Цяо, я немного проголодалась, не могла бы вы пойти на кухню внизу и помочь мне сделать несколько димсамов? Я хочу, чтобы они были горяченькие, только что из печи. Просто не спускайте с них глаз, хорошо?

Девочки поспешно закивали и сказали:

– Хорошо, госпожа, тогда нуби пойдут!

Цуйцзяо и Хунцяо ушли, и Хэ Янь вздохнула с облегчением. В конце концов, она не привыкла к тому, чтобы её обслуживали другие. Глядя на одежду и украшения в шкатулке, девушка почувствовала, что у неё снова разболелась голова. Подумав об этом, она пошла сначала умыться, чтобы смыть свои нарочито густые брови.

Теперь, когда она путешествовала с Сяо Цзюэ, чтобы избежать будущих возможных неприятностей, она не затемняла своё лицо намеренно. Проведя всю зиму в гвардии Лянь Чжоу, девушка обрела поистине белоснежное личико. В комнате была чистая горячая вода, поэтому Хэ Янь тщательно умылась, вытерла его носовым платком и села за стол.

Хэ Янь понятия не имела, было ли это связано с тем, что она стала на год старше, но лицо юной леди Хэ стало гораздо красивее, чем год назад. Черты её лица стали более отчётливыми, потеряв прежнюю детскость. Изначально она была просто очаровательной маленькой красавицей, но теперь вульгарность между бровями исчезла, и остался след героизма и уникальности. Глядя на неё сейчас, казалось, что девушка была действительно привлекательной.

Она слишком привыкла видеть себя в мужской одежде, поэтому было сложно привыкнуть к своему женскому образу. Хэ Янь взяла со стола деревянную расчёску, сначала мягко расчесала свои длинные волосы, а потом перевела взгляд несколько баночек с косметикой, которую дал ей Линь Шуан Хэ.

Как правильно пользоваться румяным и краской для губ? Она никак не могла этого вспомнить. Хэ Янь использовала их всего несколько раз, когда стала замужней дамой. Позже её обслуживала служанка, так что ей не нужно было делать это самой. Хэ Янь действительно понятия не имела, с чего начать прямо сейчас.

Она снова взяла со стола одну из склянок с косметикой, решив начать с того, с чем была наверняка знакома.

Хэ Янь наклонила голову перед зеркалом и начала накладывать один мазок за другим, серьёзно подняв брови.

Она только закончила наносить краску, когда в дверь снаружи кто-то постучал. Хэ Янь, держа баночку с краской в одной руке, другой открыла дверь. Как только та распахнулась, девушка увидела перед собой Сяо Цзюэ.

Он сунул коробку в руку Хэ Янь и нетерпеливо сказал:

– Ты забыла взять свою одежду.

Хэ Янь хлопнула себя ладонью по голове.

– Да! Чуть не забыла.

Она даже не взяла одежду стоимостью в двести золотых, но уже занялась краской лица. Хэ Янь искренне сказала Сяо Цзюэ:

– Спасибо.

Взгляд Сяо Цзюэ упал на её лицо, он вздрогнул и недоверчиво спросил:

– Что ты делаешь?

Хэ Янь гордо ответила:

– Рисую брови! Как поживает моё мастерство?

Уголок рта Сяо Цзюэ дёрнулся.

Она привыкла одеваться как мужчина, и естественно нарисовала свои брови густыми и пушистыми. У неё просто был вид подростка с бровями в форме мечей. Теперь, когда волосы Хэ Янь были распущены, и лицо выглядело более женственным, она также попыталась нарисовать более женственные брови. Вот только то, как она понимала разницу между женскими и мужскими бровями… было несколько странным. Дело в том, что она нарисовала свои обычные густые и пушистые брови изогнутыми.

Изогнутые, густые и пушистые брови создавали впечатление, что над её глазами расположились два дождевых червя. Более того, представители этого вида на её лице были невероятно толстыми.

Сяо Цзюэ больше не мог на это смотреть.

Он схватил Хэ Янь за руку, подтащил к тазу и холодно сказал:

– Смой это немедленно.

– Почему? – Хэ Янь подняла голову: – Я думаю, что это выглядит довольно хорошо.

Сяо Цзюэ опустил глаза, чтобы посмотреть на неё, и слегка усмехнулся:

– Ты думаешь, это хорошо?

– Ну, – прошептала Хэ Янь. – Нет… не очень хорошо.

Но что с того? Она хорошо разбирается в том, что делают мужчины, но неуклюжа в том, что делают женщины, и развила это не за одну ночь.

– А как насчёт тех двух девушек?

– Они пошли на кухню и помоги мне достать еды, – Хэ Янь торопливо смысла своё «художество», насухо вытерла брови платком. На какое-то время девушка впала в уныние, ведь она сделала всё возможное. – Я знаю только, как рисовать брови вот так… может… – она протянула к нему ладонь с маленькой склянкой с краской. – Вы сделаете это?

Это была обычная шутка, но Сяо Цзюэ неожиданно взглянул на неё и протянул руку, чтобы поднять краску с её ладони.

На этот раз Хэ Янь действительно была напугана.

Сяо Цзюэ подошёл к окну, но увидел, что она не сдвинулась с места:

– Иди сюда.

Хэ Янь подсознательно подошла к нему.

– Садитесь, – указал он на кресло у окна.

Хэ Янь опустилась в кресло. Однако в глубине души она всё ещё чувствовала себя невероятно неловко, поэтому спросил:

– Вы действительно собираетесь накрасить меня?

Сяо Цзюэ взглянул на её встревоженное лицо, дёрнул уголком рта и многозначительно спросил:

– Ты боишься?

– Боюсь? – Хэ Янь тут же выпрямилась: – Что в этом может такого пугающего? Я просто опасаюсь, что Вы не очень хороши в макияже, вот и нервничаю.

Сяо Цзюэ усмехнулся:

– Ты слишком много думаешь. Просто сиди спокойно.

В марте в Цзияне было тепло, и солнце светило в окно, подкрадываясь к лицу молодого человека. Красивый мужчина с лицом, похожим на весеннюю луну, протягивая к ней свои изящные пальцы, нежно коснулся её бровей.

Хэ Янь чувствовала себя немного неловко.

Она никогда не думала, что Сяо Цзюэ будет рисовать для неё брови, и никогда в своей предыдущей жизни она не была так близка с мужчиной. Даже если бы это был её муж Сюй Чжи Хэн, Янь’эр не находилась в таком смущающем положении, хотя они были настоящими, а не фиктивными супругами. В глазах окружающих мужчина, рисующий женщине брови, вероятно, будет восприниматься, как некто, поражённый роковой красотой. Однако сейчас, когда Сяо Цзюэ с серьёзным видом рисовал её брови, Хэ Янь на мгновение оказалась совершенно парализованная его видом.

Хэ Янь сразу поняла, что была очарована им, и слегка откинулась назад.

Сяо Цзюэ нахмурился:

– Не двигайся.

Она вздрогнула. Рука молодого человека тут же схватила её за затылок и потянула обратно к себе. На мгновение расстояние сократилось ещё меньше, став ещё короче, чем раньше.

Это позволило Хэ Янь разглядеть его более ясно.

Сяо Цзюэ, резкий и холодный, исчез, и в этот момент он казался чрезвычайно нежным и исключительно мягким. Ресницы у него были густые и пушистые. Сейчас, когда его взгляд был опущен на лицо девушки, они скрывали половину его тёмных глаз, пряча также осенний холод, притаившийся в глазах молодого человека. Он двигался с нарочитой леностью, но черты лица Сяо Цзюэ были невероятно бесподобны. Его тонкие губы были ярко-красными, и было чрезвычайно соблазнительно продолжать смотреть на них.

Хэ Янь вспомнила дождливую ночь в своей прошлой жизни. Если бы девушка знала, что это был он в то время, если бы она могла видеть и принимать его мягкость и доброту, смягчила бы она своё отношение? Может быть, она не была бы такой жестокой, когда выплёвывала те слова ему в лицо?

Вероятно, потому, что её взгляд был слишком пристальным, настолько, что даже если бы люди хотели игнорировать его, это было бы невозможно, Сяо Цзюэ прекратил шевелить руками и встретился взглядом с Хэ Янь.

Хэ Янь вдруг почувствовала себя виноватой, словно она совершила какой-то порочный поступок и была поймана за этим.

Сяо Цзюэ слегка нахмурился:

– Почему у тебя такое красное лицо?

– У меня? – Хэ Янь вздрогнула и подсознательно закрыл щёки ладонями. Ей действительно стало жарко. Какое-то время девушка не могла найти оправдания, поэтому хранила молчание.

Сяо Цзюэ некоторое время смотрел на неё, а потом внезапно приблизился почти вплотную.

– Только не говори мне, что ты… – он поднял брови, его глаза были непредсказуемы, когда молодой человек улыбнулся и почти прошептал.

– Нет, нет, нет! – прежде чем он успел сказать то, что собирался произнести, Хэ Янь немедленно наложила на это вето и подняла руки, точно собиралась с ним поспорить: – Вы мне действительно не нравитесь! Вы подобны настоящему небожителю, как такая простая смертная, как я, может даже осмелиться думать о Вас? Я абсолютно точно не смею иметь никаких неподобающих мыслей о Вас! Действительно!

Сяо Цзюэ откинулся назад, всё ещё держа склянку с краской в руке. Видя, что она поспешно опровергает его слова, молодой человек усмехнулся и лениво сказал:

– Я ничего подобного не говорил. Чего ты так разволновалась? – он поднял брови. – Неужели твоё злобное сердечко дрожит (1)?

– У меня действительно нет никаких мыслей! – Хэ Янь была встревожена.

Что случилось с этим человеком? Почему он всё ещё продолжает держаться за это дело? Забавно ли дразнить людей? Что это за дурной вкус?

* * *

За дверью две служанки держали в руках тарелки с димсамами, не смея войти или выйти.

– Должны ли мы сейчас войти? – тихо спросила Хун Цяо.

– Я… Я думаю, что пока не стоит. Давай не будем этого делать, – сказала Цуй Цзяо. – Я как-то слышала, как один учёный читал стихи. Молодой господин и фужэнь сейчас находятся в таком страстном настроении, что не следует их беспокоить.

– О… – Хун Цяо кивнула, не до конца понимая, о чём говорит Цуй Цзяо.

Цуй Цзяо же задумалась о том, как называлось то стихотворение. Кажется, что после некоторого времени, проведённого наедине с супругой, жена шёпотом спрашивала у супруга, подходит ли ей цвет её бровей (4).

«Да, именно так».

________________________

1. 做贼心虚 (zuò zéi xīn xū) – литературный перевод – у злодея сердце дрожит от страха – идиома, которая означает нечистую совесть, которая не даёт покоя. Как говорят у нас – на воре шапка горит.

2. 画眉 (huàméi) – дословный перевод – подведение / рисование бровей. Это метафора для описания нежный и трепетных отношений между супругами, которые в гармонии проводят время в своих покоях.

Глава 131. Прекрасная женщина

Потребовалось некоторое время, прежде чем рисование бровей наконец-то было закончено.

Хэ Янь тут же выхватила баночку с краской у него из рук и сказала:

– Хорошо, хорошо, раз с этим закончили, Вы можете идти!

Сяо Цзюэ поднял брови:

– Разве ты не хочешь посмотреться в зеркало?

– Я посмотрю в него сразу после того, как закончу со всем остальным! – Хэ Янь чувствовала, что если бы этот человек остался здесь ещё хоть ненадолго, то её лицо стало бы ещё более горячим, так что лучше было бы отослать его. Толкая и выталкивая его, Хэ Янь обнаружила, что Цуй Цзяо и Хун Цяо стояли снаружи, как только открыла дверь. И вид девушек испугал Хэ Янь, отчего она непреднамеренно выпалила: – Почему вы здесь?

Цуй Цзяо была немного взволнована:

– Нуби принесли закуски, но когда мы увидели, что молодой господин рисует брови для молодой леди, то не осмелились войти в дверь, страшась потревожить вас.

Хэ Янь ошеломлённо молчала, в то время как Сяцо Цзюэ совсем не чувствовал себя неловко. Он только произнёс:

– Ты можешь пока неторопливо переодеться, а я пойду к управляющему Линю.

Две служанки снова последовали за Хэ Янь в комнату, Хун Цяо шла за Хэ Янь шаг за шагом и с завистью пробормотала:

– Молодой господин так добр к молодой фужэнь.

Хэ Янь ай_ недоверчиво переспросила:

– Что?

– Он даже лично рисовал брови молодой фужэнь, – возможно, потому, что они теперь немного меньше боялись Хэ Янь, две маленькие девочки стали смелее. И теперь уже Цуй Цзяо заговорила: – Нуби и раньше видели влюблённые пары, но никто и никогда из них не был настолько близок.

Ну, иллюзия этой сказочной пары стала реальностью для этих девушек по счастливой, вернее, нелепой случайности. Хэ Янь улыбнулась и спросила:

– Вы двое знаете, как наносить макияж и укладывать волосы?

Не то, чтобы она не могла завязать волосы в женский пучок, но среди навыков Хэ Янь в этом вопросе было лишь несколько совершенно простых причёсок. С такими навыками она действительно опасалась, что окажется недостойной имени «фужэнь богатого купца».

– Нуби умеют делать макияж. Хун Цяо очень искусна в том, как следует укладывать волосы. Причёски, вышедшие из-под её руки, выглядят лучше всего, – уверенно сказала Цуй Цзяо. – Какую бы причёску фужэнь хотела сделать сегодня? А что насчёт макияжа? Вы хотите лёгкий или более яркий вариант?

Хэ Янь непонимающе посмотрел на неё:

– Я иду на банкет, так что мне нужно сделать те, которые не уронят в грязь лицо меня и моего… супруга, а также будут уместны там – она указала на небольшой сундучок, принесённый Сяо Цзюэ. – В нём вся одежда, которую я могу надеть сегодня. Просто подберите причёску и макияж, которые будут соответствовать одному из нарядов.

Цуй Цзяо подошла к сундучку и, открыв крышку, удивлённо воскликнула:

– Фужэнь! Это такой прекрасный материал! Неужели именно такие наряды носят русалки?

– Русалки не носят рубашек и платьев, – сказал Хэ Янь. Неужели, на этом платье написано слово «русалка»? Каждый может видеть в этом наряде тень русалки, кроме неё?

– Я не буду сегодня надевать это, – сказала Хэ Янь. – Так что выбери мне что-нибудь другое.

Это платье стоило целых золотых, по крайней мере, его нужно было надеть только в самом важном случае, чтобы иметь возможность оправдать такую невероятную цену.

В любом случае, её тело, волосы и кожа были даны Хэ Янь её родителя. То, как она выглядела, полностью зависело от наследственности. Как бы она ни наряжалась, было невозможно превзойти определённую границу, вот и всё. Просто она слишком долго не была женщиной, и сердце Хэ Янь, которое всегда было спокойным, сейчас было немного встревоженным.

Она очень надеялась, что вся эта ситуация не будет слишком смущающей.

* * *

В соседней комнате Линь Шуан Хэ, полулёжа на диване, пил чай.

Сяо Цзюэ сидел за столом, втирая благовонные масла в свою цинь. Линь Шуан Хэ посмотрел на него и вспомнил, что раньше был вынужден учить Хэ Янь играть на цинь, но, к сожалению, у ученицы оказались слишком никудышные навыки игры.

Сяо Цзюэ был невероятно элегантным человеком. Его мастерство в игре на цинь, шахматах, каллиграфии и живопись были поистине непревзойдёнными. Он точно не уступал в этих аспектах ни одной самой элегантной и образованной девушке столицы. Но как Хэ Янь, будучи девушкой, могла извлекать из цинь такие неприятные звуки? Если бы сегодня вечером, когда они отправятся в дом Цуй, и она будет представлена как Вэнь Юй Янь, кто-то попросит Хэ Янь сыграть на цинь, насколько это будет весело?

Однако в присутствии Сяо Цзюэ не было ничего удивительного в том, чтобы каждое несчастье оказалось превращено в благословение.

– Ты всё это время продолжаешь пялиться на меня, – второй молодой господин Сяо был чрезвычайно проницательным. – В чём дело?

– Нет, нет, ничего, – Линь Шуан Хэ раскрыл свой веер: – Почему ты такой подозрительный? Я просто подумал, как очаровательна будет моя сестра, когда переодевается в женскую одежду?

Сяо Цзюэ на мгновение приостановил свои движения над его любимой цинь и медленно спросил:

– Что-то не так с твоими глазами?

– Ты так не думаешь?

– Нет, не думаю.

Линь Шуан Хэ был недоволен:

– Ты можешь подвергать сомнению мои медицинские навыки, но ты не можешь I_фри_-cy подвергать сомнению моё видение девушки. Я понял это с первого взгляда, когда увидел сестру Хэ, она определённо является бутоном абсолютной красоты. В Лянь Чжоу Вэй она, естественно, одета и растрёпана, но в этом нет ничего удивительного, ведь сестра Хэ не может позволить другим разоблачить свою истинную личность. Но если бы эти черты лица были облачены в женскую одежду, она стала бы абсолютно невероятной красавицей! Кроме того, у тебя просто жёсткий рот, разве она тебе не нравится?

Сяо Цзюэ слегка усмехнулся:

– Каким глазом ты видишь, что она мне нравится?

– Я видел это обоими глазами. Сяо Хуай Цзинь, если ты действительно ненавидишь её, зачем сегодня быть изображать из себя героя, чтобы спасти маленькую красавицу в вышивальной мастерской? Признайся же, тебе было просто невыносимо видеть, как другие издеваются нам сестрой Хэ, верно?! – Линь Шуан Хэ снова вздохнул и сказал: – Но я не виню тебя. Я думаю, что у сестры Хэ есть небольшая слабость – она становится немного глупа, когда оказывается вынуждена противостоять девушкам. Надо же было не увидеть даже столь очевидной ревности и зависти! Сегодня нам предстоит отправиться в гости к семье Цуй. Ты должен знать, сколько людей обычно бывает на таких банкетах в больших семьях. Если кто-то из них начнёт создавать проблемы, ты просто обязан защитить сестру Хэ!

– Какое это имеет отношение ко мне?

– Теперь она твоя жена, господин Цяо. Кроме того, как только кто-то из семьи Цуй поставит в неловкое положение сестру Хэ, в девяти случаях из десяти всё дело в тебе. Твоё лицо может служить непоколебимым щитом и оружием одновременно, но нашей сестре Хэ так не повезло. Ты знаешь, что у этой девушки совершенно нет навыков плетения интриг, особенно, когда речь касается высшего общества. Поэтому ты должен хорошенько позаботиться о ней, понимаешь?

Он снова говорил без конца.

Сложно было наверняка сказать, сколько времени прошло, но за окном небо начало постепенно темнеть. Линь Шуан Хэ выпил весь чайник чая, потянулся, сел на своём диване и посмотрел в окно:

– Прошло уже так много времени? Моя сестра Хэ, должно быть, уже закончила прихорашиваться.

Сяо Цзюэ уже закончил натирать свою цинь и, прислонившись к столу, притворялся спящим. Услышав это, он открыл глаза и спокойно сказал:

– Тогда иди и позови её.

Уже поздно, и людям Цуй Юэ Чжи пора было прибыть, чтобы сопроводить их в поместье.

– Будет исполнено, – Линь Шуан Хэ встал, Чи У и Фэй Ню охраняли дверь. Несколько человек посмотрели на комнату Хэ Янь. Линь Шуан Хэ слегка кашлянул и постучал в дверь снаружи: – Молодая фужэнь, Вы уже закончили? Молодая фужэнь?

Внутри послышалась возня рук и ног, и Хун Цяо встревоженно воскликнула:

– Подождите, фужэнь, Вы забыли вставить шпильку!

В то же время раздался голос Цуй Цзяо:

– Серьги! Фужэнь, Вы ещё не надели серьги!

Затем раздался треск и звук чего-то рухнувшего на пол. Мужчины снаружи комнаты на мгновение потеряли дар речи.

Сяо Цзюэ слегка приподнял брови, и Чи У прошептал Фэй Ню:

– Ты когда-нибудь видел, чтобы мужчина накладывал макияж? Страшно об этом думать.

Фэй Ню продолжал сохранять спокойствие:

– Будь предельно осторожен со своими словами.

Какое-то время курицы летали, а собаки лаяли (1), но потом дверь с тихим скрипом открылась. Цуй Цзяо и Хун Цяо вытерли пот со лбов и сказали:

– Госпожа готова.

Человек вышел из-за двери.

Это было одно и то же лицо, но из-за перевоплощения из мужчины в женщину казалось, как будто это были два разных человека.

_________________________

1. 鸡飞狗跳 (jī fēi gǒu tiào) – литературный перевод – курицы летают, а собаки прыгают – идиома, которая описывает суматоху, переполох, сумятицу.

Сейчас перед ними была молодая девушка шестнадцати или семнадцати лет от роду, со стройной фигурой, а её платье с хвостом феникса грушево-зелёного цвета подчёркивало невероятно тонкую талию. На ней была блуза подходящего цвета, а волосы были зачёсаны в олений пучок, который скрепляла нефритовая заколка. Две пряди волос были намеренно выпущены перед ушами, которые казались невероятно изящными и привлекательными. В мочках её ушей покачивались серёжки из белого нефрита, выглядя трепетными и дрожащими.

Её кожа была очень белая, а тонкий слой изящного макияжа придавал ей ещё более нежный вид. Глаза девушки были чрезвычайно яркими, а на губах появился лёгкий намёк на улыбку. Нежные брови, похожие на полумесяцы, подчёркивали яркие глаза, заставляя их выглядеть ещё более сияющими. В то же время эти красные губы со слегка приподнятыми уголками были полны соблазнительного очарования.

Девушка миниатюрна и красива, но между бровями и глазами была видна тонкая нить героического духа, которая немного разбавляла нежное очарование. Как женщина она казалась невероятно нежной, но при это сохранила девичью свежесть. Она была яркой, уникальной и особенной. Весь её вид заставлял остальных желать бросить на неё ещё один, а потом ещё и ещё, взгляд.

Люди за дверью были ошеломлены и долгое время молчали.

Хэ Янь почувствовала себя немного неловко, приложила руку к губам и тихо кашлянула:

– Это… Это мне не очень подходит, да? Обычно я не надеваю такие вещи…

– Выглядит прекрасно! – Линь Шуан Хэ возглавил аплодисменты: – Молодая фужэнь, достаточно было лишь небольшого макияжа, чтобы сделать Вас похожей на бессмертную фею. Как только ы вышли за дверь, я был поражён, недоумевая, что за фея спустилась в наш смертный мир! И только после того, как Вы заговорили, я сумел понять, что это действительно были вы!

Хэ Янь была совершенно ошеломлена таким пылким комплиментом.

Навыки лести Линь Шуан Хэ были сравнимы с навыками того продавца, который нахваливал различные одежды в вышивальной мастерской сегодня днём. Ему было достаточно закрыть глаза и восхвалять кого-то вслепую. Было очевидно, что Линь Шуан Хэ было совершенно всё равно, может слушатель принять это или нет.

Она посмотрела на Сяо Цзюэ. Этот парень должен быть более реалистичным в своих комментариях, чем Линь Шуан Хэ. Вероятно, именно его слова можно было бы считать правдой, поэтому Хэ Янь обратилась к Сяо Цзюэ:

– Как я выгляжу?

Сяо Цзюэ бегло осмотрел её и кивнул:

– Всё в порядке.

Хэ Янь успокоилась и сказала:

– Цуй… Семья дяди Цуя уже приехала? Нам не пора выдвигаться?

– Они уже ждут внизу. Багаж уже погрузили в карету, – сказал Чи У. – Молодой господин и молодая фужэнь останутся в особняке семьи Цуй, пока будут в Цзияне.

Цяо Хуань Цин и его жена Вэнь Юй Янь приехали познакомиться со своими родственниками. Поскольку они уже прибыли в город, не было никаких причин, чтобы они оставались в гостинице, когда здесь живёт их семья.

Несколько человек снова собрали вещи в арендованных комнатах и вместе вышли из гостиницы, чтобы погрузиться в экипажи.

Внизу ждали два экипажа: один для Сяо Цзюэ и Хэ Янь, другой для управляющего и служанок. Цуй Юэ Чжи, казалось, очень хорошо относился к своему вновь обретённому племяннику, и инструкции были отданы подчинённым очень скрупулёзные.

Хэ Янь и Сяо Цзюэ сели в экипаж друг напротив друга. Сяо Цзюэ был в порядке, но Хэ Янь чувствовала себя немного неуютно. Она зажимала уголки своей одежды и время от времени приводила в порядок волосы. Сяо Цзюэ не мог этого вынести. Его взгляд упал на девушку, когда Сяо Цзюэ произнёс:

– Ты можешь не двигаться?

– О, – Хэ Янь ответил и больше не двигался, но её разум был немного смущён.

– Нервничаешь? – снова спросил молодой человек.

– Молодой… Молодой господин, – Хэ Янь наклонилась к нему и серьёзно сказала: – Позвольте мне задать Вам вопрос?

– Говори.

– Разве я похожа на женщину? Буду ли я разоблачена в доме Цуй Юэ Чжи позднее?

Хэ Янь наклонился к нему как можно ближе, чтобы их никто не мог случайно подслушать. Возможно, она приняла ванну, прежде чем совершить своё преображение, но от тела Хэ Янь исходил слабый аромат молодой девушки. Эти яркие глаза смотрели прямо на него. Личико Хэ Янь тоже было очень маленьким, казалось, что оно всего лишь размером с ладонь. Такое озадаченное выражение, наложенное внешний вид и фигуру подростка-мальчишки, возможно, показалось бы немного грубым, но в этом наряде оно лишь придавало ей большее очарование и оттенок нежности.

Сяо Цзюэ поднял глаза и спокойно сказал:

– Ты провела так много времени за переодеванием и наложением макияжа, что твой мозг оказался сломан? – он сделал паузу, прежде чем продолжить: – Ты изначально женщина.

– Я знаю, что изначально была женщиной, – Хэ Янь объяснила: – Но я привыкла быть мужчиной в Лянь Чжоу Вэй. Иногда мои действия далеко не такие плавные, как положено у женщин. Если я начну допускать ошибки, Вам следует напомнить мне об этом.

– Не волнуйся, – он дёрнул уголком рта. – Никто не узнает в этом лице мужчину.

Но девушка продолжала тревожиться:

– Тогда, когда мы отправились в город Лянь Чжоу, разве Вы не узнали, что я была женщиной?

Сяо Цзюэ проигнорировал её.

Через некоторое время Хэ Янь отреагировала, посмотрела на него и сказала:

– То, что Вы сейчас имели в виду, это то, что я совсем не похожа на мужчину? Я выгляжу слишком женственно и красиво?

– Женщины не задают таких дерзких вопросов, – усмехнулся Сяо Цзюэ.

– Тогда я женщина или нет?

– Ни в малейшей степени.

Карета ехала столько времени, сколько потребовалось бы для сгорания трёх палочек благовоний, прежде чем остановиться. Кучер особняка Цуй сказал снаружи:

– Господин Цяо, госпожа Цяо, мы приехали.

Цуй Цзяо и Хун Цяо первыми вышли из кареты и помогли Хэ Янь выйти из её кареты. Поскольку она изображала из себя юную благородную госпожу, естественно, Хэ Янь должны были прислуживать служанки. Даже в таком простом действии, как выход из кареты.

Хэ Янь стояла перед особняком Цуй и оглядывалась по сторонам.

Дома в Цзияне имели отличную архитектуру от тех, что строились в расположенном значительно севернее Шоцзине. В Шоцзине использовались лакированные двери, выкрашенные в красный цвет, что выглядело невероятно торжественно и величественно. Из-за зависимости Цзияна от воды большинство домов в Цзияне чёрно-белые, элегантные и нарядные, а перед дверями вырезалась фигура Бога Воды, что выглядело в глазах приезжих необычным и довольно привлекательным.

Подчинённые здесь тоже были одеты в более лёгкую одежду, соответствующую климатическим условиям. Старый слуга с седыми волосами и длинной мантии нефритового цвета вышел вперёд, чтобы поприветствовать их. Он широко улыбнулся, говоря:

– Это мастер Цяо, верно? Лао ну (1) – Чжун Фу, управляющий особняка Цуй. Сегодня мой господин вошёл во дворец, а Её Высочество отправилась на банкет. Боюсь, они вернутся только поздно вечером. Лао ну было приказано в первую очередь встретить молодого господина и его супругу и обустроить их. Пусть молодой господин и юная госпожа хорошо отдохнут сегодня вечером и дождутся завтрашнего дня, чтобы встретиться с хозяевами. Завтра мой господин устроит банкет, чтобы проявить отметить ваш приезд и развлечь вас.

Его там даже нет дома? Хэ Янь была немного удивлена, а потом вздохнула с облегчением. С другой стороны, это даже было хорошо. Если хозяина здесь не было, можно было воспользоваться этой возможностью, чтобы ознакомиться с особняком Цуй и его правилам. Тогда, в тот момент, как вторгнутся враги у них уже будут генералы (2), а подступающую воду будет ждать насыпь из земли (3). Более того, она не привыкла ладить с Сяо Цзюэ как «муж и жена» в данный момент, а поэтому небольшая отсрочка в ещё одну ночь была очень кстати, чтобы исправить этот нюанс.

Она сразу же улыбнулась и благосклонно сказала:

– Хорошо.

Старый управляющие вздохнул с облегчением. Когда Цуй Юэ Чжи собирался поприветствовать племянника, он также специально осведомился о привычках и темпераменте Цяо Хуань Цина и Вэнь Юй Янь. В конце концов, они не виделись уже много лет. Мужчина только имел мутные воспоминания о том, что Цяо Хуань Цин был гедонистом, который предавался удовольствиям, а новоиспечённая жена была невероятно высокомерной и властной. Но сейчас старый управляющий почувствовал, что слухи не соответствовали действительности.

_________________________

1. 老奴 (lǎonú) – лао ну – дословный перевод «лао ну» – иллеизм, которым о себе говорят слуги в возрасте, обращаясь к господам.

2. 兵来将挡 (bīng lái jiàng dǎng) – литературный перевод – вторгнется враг – найдутся генералы – идиома, означающая, что ай_- на любое действие найдётся своё противодействие.

3. 水来土掩 (shuǐláitǔyǎn) – литературный перевод – пришла вода – насыпай землю – идиома, означающая принятие соответственных мер, которые должным образом будут противостоять напасти.

– Сначала лао ну проведёт молодого господина и молодую фужэнь в отведённые вам покои, – взгляд Чжун Фу упал на Линь Шуан Хэ: – Этот молодой человек… – он думал, что тот был другом или братом Цяо Хуань Цина, и думал о том, чтобы устроить для него подходящую комнату.

Линь Шуан Хэ слегка улыбнулся:

– Так совпало, что мы с Вами занимаемся одним и тем же делом. Моя фамилия Линь, и я являюсь управляющим молодого господина Цяо.

Чжун Фу на мгновение растерялся.

– Не расстраивайтесь, – утешительно произнёс Линь Шуан Хэ. – Хотя Центральные равнины полны выдающихся людей, я принадлежу к той категории людей, которые особенно хороши собой. Не каждый управляющий может родиться с таким прекрасным лицом, как у меня!

Чжун Фу смущённо улыбнулся.

Всего для них было выделено два двора, расположенные недалеко друг от друга: в одном остановились жить Линь Шуан Хэ, Чи У и Фэй Ню, а в другом – Хэ Янь, Сяо Цзюэ и две служанки. В каждом дворе было расположено по две комнаты. Каждая комната была очень большой и просторной. Они были разделены на внутреннюю и внешнюю комнаты. Служанкам предстояло спать за ширмой на кушетках во внешней комнате. В то же время внутренняя комната была разбита на несколько зон: кабинет, чайная-гостиная и спальня.

Хэ Янь уже давно проживала в Лянь Чжоу Вэй, но даже дом Сяо Цзюэ в Лянь Чжоу Вэй гораздо хуже, чем предоставленный им здесь двор. В конце концов, это был дом Цуй Чжун Ци, и помпезность была действительно немалой.

Чжун Фу попросил своих подчинённых отвести Линь Шуан Хэ и остальных в соседний двор, а сам проводил Сяо Цзюэ в главный дом и почтительно спросил:

– Молодой господин, что Вы думаете об этом дворе?

Сяо Цзюэ поднял глаза:

– Всё в порядке.

«Всё в порядке», – повторила Хэ Янь в своём сердце. Сяо Цзюэ, сын богатой семьи, действительно на сто процентов понимал, что и как необходимо делать и говорить. Впрочем, возможно, он вовсе и не притворялся. В конце концов, второй молодой господин Сяо в прошлом тоже был невероятно разборчив. Когда постоянно видишь хорошие вещи, увидев их снова, естественно было почувствовать, что они совершенно обычные.

Чжун Фу не мог скрыть своего удивления: его собственный господин искренне надеялся, что этот племянник сможет вернуться в родной город и останется жить в Цзияне в будущем. Но господин уже знал, что у Цяо Хуань Цина было много богатств, доставшихся в наследство, а потому опасался, что его условия в Цзияне могут не соответствовать уровню потребностей племянника. Он отремонтировал этот двор ещё полмесяца назад и приказал перенести туда много сокровищ и антиквариата, в надежде заставить глаза Цяо Хуань Цина загореться, а также позволить ему почувствовать, что семья Цуй ничуть не хуже семьи Цяо.

Но сейчас, похоже, молодой господин не воспринял всерьёз попытки его господина?

– Если молодому господину это I__-cy нравится, то в курительнице есть амбра, – продолжал он, не собираясь сдаваться.

– Ты можешь уйти первым, – спокойно сказал Сяо Цзюэ. – Прикажи приготовить еды и принести её сюда. Моя супруга, вероятно, голодна, и хочет подкрепиться перед тем, как получить возможность освежиться. Если нам что-нибудь понадобится, я просто вызову тебя.

Хэ Янь была потрясена, услышав слово «супруга», но когда до неё дошли другие слова «мужа», девушка действительно ощутила сосущее чувство голода в своём животе.

Увидев это, Чжун Фу поспешно ретировался, молча записав в своём сердце, что Мастер Цяо высокомерен и ему нелегко угодить, но он чрезвычайно внимателен к своей жене. Таким образом, если господин хотел, чтобы молодая пара осталась в городе, ему следовало найти подход к молодой фужэнь.

Чжун Фу ушёл, а Хэ Янь попросила Цуй Цзяо и Хун Цяо принести воды. Она уже приняла ванну, когда переодевалась сегодня в гостинице, но Сяо Цзюэ ещё не успел помыться.

– Молодой господин, ты сначала прими ванну, а когда подадут еду, мы вместе поужинаем, – Хэ Янь улеглась на кровать и начала разминать плечи, бормоча себе под нос: – После целого дня, проведённого в экипаже, я действительно устала.

Увидев её в таком состоянии, Сяо Цзюэ дернула уголком рта:

– Фужэнь Цяо, есть подобающая сидячая поза.

Хэ Янь тут же выпрямилась.

Сам Сяо Цзюэ подошёл к ширме, отделявшей спальню от чайной комнаты, и собирался там принять ванну.

Цуй Цзяо и Хун Цяо были изгнаны, и две маленькие девочки растерянно посмотрели на Хэ Янь:

– Молодой господин не позволяет нам служить.

Сяо Цзюэ, как и Хэ Янь, не любил, когда кто-то находится рядом, когда он принимал ванну или переодевался. Это была привычка, выработанная в течение многих лет. Хэ Янь махнула рукой и сказала:

– Всё в порядке, он просто немного застенчивый. Я сама пойду. Вы двое, должно быть, голодны. Фэй Ню и другие живут по соседству, вы можете пойти к ним, чтобы поесть. А когда закончите, устраивайтесь во внешней комнате, чтобы отдохнуть.

– Но, – нерешительно сказала Хун Цяо. – Разве Вам не нужно, чтобы мы прислуживали Вам и господину?

Хэ Янь снова махнула рукой:

– В этом нет никакой необходимости. Нам с господином нравится делать друг для друга что-то как мужу и жене. Так что мы справимся сами. Вы обе можете быть свободны на сегодня.

Услышав, что сказал Хэ Янь, они обе были обрадованы и, немного покраснев, радостно поблагодарили госпожу. В конце концов, они обе ещё были совсем юными девушками, а потому не могли не радоваться подобным послаблениям в своём служении. Таким образом, получив свободу от своей госпожи, они направились на поиски Фэй Ню и остальных. В одно мгновение в комнате осталось только два человека.

Хэ Янь встал с кровати и прошлась по задней комнате, чтобы осмотреться. Только что, когда они прибыли, девушка получила возможность осмотреть только внешнюю комнату, а внутренняя комната была осмотрена в спешке. Теперь, когда Хэ Янь могла присмотреться повнимательнее, то обнаружила, что планировка и убранство здесь были довольно изысканными.

Кабинет был украшен красными каллиграфиями и ароматными цветущими веточками. На столе были расставлены все четыре сокровища рабочего кабинета (1). На маленьком столике была расположена шахматная доска. В стороне, на журнальном столике, было разложено несколько книг о путешествиях. Окно, за которым раскинулся живописный пруд, открывало вид на нескольких неторопливо плавающих разноцветных рыбок. В этот момент заходящее солнце медленно заползало за горизонт, и, глядя в окно, вид казался невероятно элегантным и безграничным. Народный стиль Цзияна тёплый и безудержный, и это нашло отражение в оформлении жилых помещений и дворов. Такое убранство, должно быть, было сделано специально для Цяо Хуань Цина.

Хэ Янь вздохнула в своём сердце. Цуй Юэ Чжи был действительно искренен с этим племянником, но было жаль, что настоящий Цяо Хуань Цин был трусом, и он не особенно хотел видеть этого дядю.

Она закрыла окно и повернула голову, чтобы зажечь лампу в масляной лампе. Держатель лампы был сделан в форме мандаринки, играющей в воде, а перед маленьким столиком стоял красивый светильник, который ярко осветил весь интерьер комнаты.

Хэ Янь слышала, что Цяо Хуань Цин и Вэнь Юй Янь были женаты меньше трёх месяцев, так что их вполне можно было считались молодожёнами. У Цуй Юэ Чжи было сердце. Даже кровать была тщательно застелена. Красные газовые занавески создавали уютную и тёплую атмосферу, а на шёлковом постельном белье красного цвета были вшиты изображения сотен детей и тысяч внуков (2). Даже красные свечи на тумбочках и поднос с благоприятными фруктами и плодами лонгана присутствовали.

Хэ Янь огляделась вокруг и поняла, что эта спальня действительно была украшена как комната для новобрачных. Если бы она сейчас нашла красную вуаль, чтобы покрыть голову, а также несколько человек, готовых присоединиться к веселью и выкрикнуть несколько слов, это вполне можно было расценивать, как настоящий день свадьбы.

Неужели они с Сяо Цзюэ будут спать сегодня в таком месте? Сначала Хэ Янь не ожидала подобного, но теперь, когда она всё больше и больше думала об этом, тем сильнее не по себе ей становилось.

_________________________

1. 文房四宝 (wénfáng sìbǎo) – литературный перевод – четыре драгоценности рабочего кабинета – кисть, туш, бумага, тушечница (инструмент, для смеси измельчённых чернил с водой).

2. 百子千孙 (bǎizǐqiānsūn) – литературный перевод – сотни детей и тысячи внуков – это метафора процветания и долголетия людей, чьё семейное древо будет процветать долгие поколения. Изображение этого узора считается благополучным и часто сопровождает брачные церемонии, например, в вышивке постельного покрывала или белья.

Свет медленно поднимался вверх Свободный-Мир-ранобэ по стене, и Хэ Янь увидела, что на стене у изголовья кровати был какой-то узор. Этот город полагался на воду, чтобы развиваться и процветать, а потому на многих фресках, украшавших стены домов, люди изображали Бога Воды. Все эти картины были живописны и интересны, а потому Хэ Янь, решив, что эта картина была одной из многих, взяла лампу и, скинув туфли, забралась на кровать, чтобы получше рассмотреть изображение. Подняв лампу так, чтобы осветить фреску, она стала внимательно изучать оную.

* * *

После того как Сяо Цзюэ принял ванну, он облачился только в нижнюю и среднюю одежду и вышел из-за ширмы. В тот момент, когда молодой человек вошёл в спальную зону, он увидел, как Хэ Янь, держа в руках лампу и стоя ногами на кровати, осматривает стену, нет, изображённую на ней фреску. Она была настолько внимательно и серьёзна, словно изучала карту сокровищ

Он остановился на мгновение и некоторое время смотрел на неё. Видя, что Хэ Янь не реагирует, Сяо Цзюэ добавил силы в свой и без того пристальный взгляд, но девушка продолжала не замечать его приход. После минутного молчания он сделал несколько шагов, подошёл к Хэ Янь, наклонился и проследил за её взглядом.

Хэ Янь была так погружена в своё созерцание, что не обнаружила никого за своей спиной, пока не услышала холодный голос прямо над ухом:

– На что ты смотришь?

– Кха-кха-кха! – она опешила и чуть не задохнулась, поперхнувшись собственной слюной, в то же время она слегка отступила от стены, позволив тем самым молодому человеку лучше разглядеть то, что на ней было изображено.

Маленькие люди, которые были довольно… честны друг с другом, принимая различные странные позы.

Его лицо мгновенно похолодело, когда Сяо Цзюэ воскликнул:

– Хэ… Юй Янь!

– Да, да, да! – Хэ Янь была так напугана, что затряслась от страха.

– На что ты смотришь?!

Изначально в этот вопрос был заложен другой смысл, но Хэ Янь, услышав его, поняла это по-своему. Она думала, что Сяо Цзюэ не знает, что это такое. Поэтому, немного смутившись, она робко ответила:

– Весенние… Весенние узоры, разве ты этого не видел?

Лицо Сяо Цзюэ было уродливым, и он почти рассердился:

– Я тебя не спрашиваю, что это!

С тех пор как Хэ Янь переродилась, она так долго была с Сяо Цзюэ, но всё равно испугалась его реакции. Не то чтобы девушка не видела его сердитым раньше, но когда он сердился, этот молодой человек всегда оставался холоден и равнодушен. Это был первый раз, когда Сяо Цзюэ так открыто выпускал свой гнев.

Но почему он так зол? Было ли это потому, что она не позвала Сяо Цзюэ, когда решила рассмотреть фреску?

– Я видела, что ты ушёл купаться, и решила осмотреться. Я случайно обнаружила эту фреску. Я понятия не имела, что ты хочешь её рассмотреть. Но если это так, я, естественно, отступлю… Не сердись… в любом случае, в этой картине нет ничего хорошего… мазки слишком сильные, а персонажи уродливые… Если хочешь, я могу найти много лучших картин, которые будут значительно изысканнее, чем эта… – ответила Хэ Янь. – Я могу найти их для тебя.

Сяо Цзюэ несколько раз чуть не вырвало кровью, когда он не мог подавить в себе ярость, которую вызывала эта девушка.

– Неужели? Значит, ты многое повидала?

– Нет, не очень, – честно призналась Хэ Янь. – Но, возможно… немного больше тебя?

Когда она играла роль «Хэ Жу Фэя» в своей прошлой жизни, многие братья в палатке тайно прятали такого рода карты сокровищ. Когда им было скучно ночью, они вынимали подобные рисунки, чтобы поделиться со всеми. Хэ Янь тоже была вынуждена много смотреть на подобное. Конечно, сначала она испытывала чувство неловкости стыда, потом она начала злиться, но в какой-то момент девушка стала предельно равнодушна в подобным весенним картинкам. В конце концов она могла прокомментировать подобное «искусство», не моргнув и глазом.

Гордится ли она такими неприглядными словами? Эта девчонка действительно не знала, что ходит по краю и ищет смерти! Сяо Цзюэ усмехнулся себе под нос и внезапно прижал её к стене, положив одну руку на бок Хэ Янь. Тело мужчины прижималось к ней, и Хэ Янь чувствовала знакомый аромат мужского тела.

Его взгляд был острым и пронзительным, точно молния, а в уголках его глаз и бровей было немного легкомыслия. Голос молодого человек был хриплым и низким, а его тёмные глаза смотрели прямо на неё, когда Сяо Цзюэ тихо заговорил:

– Тогда, возможно, ты хочешь не посмотреть, а попробовать лично?

Глава 132. Семейный банкет

– Тогда, возможно, ты хочешь не посмотреть, а попробовать лично?

Расстояние между ними было слишком близким.

Хэ Янь сначала опешила, а потом впала в оцепенение. Когда она рухнула в прозрачную осеннюю воду взгляда этого мужчины, то почувствовала, что щекам быстро стало чрезвычайно жарко. Девушке неудержимо захотелось отступить. Однако это было не так-то просто. Хэ Янь в данный момент была заключена в тюрьму крепкой хваткой на своих плечах, а потому не имела возможности пошевелиться. Ей удалось лишь поднять голову, чтобы посмотреть на него и пробормотать:

– Что попробовать?

– После столь пристального наблюдения и изучения фрески разве ты не хочешь попробовать то, что на ней изображено? – он поднял брови, склонил голову и приблизился, его взгляд упал на губы девушки, и сердце Хэ Янь забилось, как барабан, содрогающийся от ударов.

Черты лица этого человека более утончённые и героические, чем были в юности, с какой-то холодной снисходительностью. Такой человек подобен высокогорному цветку, который свеж, чист и холоден в обычные дни. Но когда он лениво кривил губы и даже его глаза становились обжигающе горячими, то он начинал ощущаться невероятно знойным и неотразимым.

Хэ Янь сказала:

– Я не хочу этого делать.

– О? – Сяо Цзюэ скривил губы и усмехнулся, его тон стал более опасным: – Откуда можешь знать, каково это на самом деле, если даже не попробуешь?

– Нет никакой нужды пробовать это, – неловко объяснил Хэ Янь. – На самом деле, если просто прочитать более подробно, можно будет в этом достаточно разобраться. Просто детали будут несколько отличаться и некоторые вещи могут быть неподходящими для обычных людей. Все они нарисованы, чтобы найти уловки и повеселиться.

Сяо Цзюэ вскинул брови:

– Повеселиться?

Хэ Янь уверенно кинула:

– Некоторые люди тоже могут жаждать знаний.

Брови Сяо Цзюэ нахмурились, а улыбка стала более игривой, и он равнодушно сказал:

– Поскольку ты стала такой опытной только после просмотра фрески, ты обязана применить это на практике, – он придвигался всё ближе и ближе, а Хэ Янь уже отступила к изголовью кровати, и дальше отступать было некуда. Молодой человек слегка наклонил голову и качнулся вперёд. Изогнутые в насмешливой улыбке тонкие губы, казалось, вот-вот прикоснутся к губам Хэ Янь.

Хэ Янь закричала:

– Муж!

Это слово было таким громким, что Сяо Цзюэ был потрясён. Через некоторое время он остановился совсем недалеко от Хэ Янь и поднял брови:

– Что ты вытворяешь?

– Я всё ещё незамужняя девушка, – прошептала Хэ Янь, моля о пощаде. – Как после подобного я в будущем смогу выйти -cy замуж? Нам нехорошо действовать подобным образом.

– И что же такого плохого в этом? – спокойно спросил Сяо Цзюэ. – В любом случае, мы с тобой уже видели эту картину вместе.

– Одно дело смотреть на фреску, но совсем другое – применять то, что мы видели, на практике. На этот раз генерал должен пощадить меня, – взмолилась Хэ Янь. – Я никогда не осмелюсь попросить генерала снова посмотреть на эти картины вместе.

Она подумала, что разум Сяо Цзюэ действительно неуловим. Разве это не было просто просмотром фрески? Как вообще дошло до того, что он решил воплотить эти рисунки в реальность? Кто осмелится смотреть вместе с ним на эти картины в будущем? Что-то должно произойти.

Сяо Цзюэ посмотрел на неё с со слабой улыбкой:

– Теперь ты признаёшь, что боишься?

– Мне страшно, мне действительно страшно, – покорно сказала Хэ Янь. – Обещаю, что никогда больше не буду искать генерала, чтобы увидеть эту картину.

– Ты хочешь сказать, – медленно произнёс он. – Что найдёшь кого-нибудь другого?

– Я больше никого не буду искать! – тут же сказала Хэ Янь. – Я даже сама не стану больше на это смотреть!

Она уставилась на молодого человека виноградными глазами, ясными и яркими, как будто была ученицей, пойманной своим учителем. Сяо Цзюэ вдруг почувствовал себя немного озадаченным своим собственным поведением, которое даже молодому человеку казалось невероятно странным. Хэ Янь могла смотреть на всё, что было её душе угодно, и какое это имеет к нему отношение? Может быть, из-за того, что она назвала его «отцом», теперь Сяо Цзюэ так сильно беспокоился обо всём, неважно, насколько большом или малом? Точно он тревожился о воспитании собственной дочери?

Но опять же, как же, чёрт возьми, её отец воспитал свою собственную дочь? Как он мог воспитать такое странное существо, которое даже представления не имело о том, что такое стыд?

Он вдруг отпустил руку Хэ Янь и взглянул на картины на стене. Цуй Юэ Чжи действительно приложил много усилий, чтобы озаботиться даже тем, как будет проводить ночи его племянник. Но, к сожалению, все эти усилия были затрачены впустую, потому что от них не было никакой пользы.

Молодой человек небрежно стащил с маленького столика атласную ткань, закрывая ею фреску на стене, и со свистом выбросил две серебряные иглы, которые глубоко вошли в стену, накрепко приколотив атласную ткань к стене.

В этот момент Хэ Янь наконец поняла. Оказалось, что Сяо Цзюэ ненавидел сам вид этой картины. Если подумать об этом, то глаза второго молодого господина семьи Сяо был столь же чисты как лёд и благородны как нефрит. Такая грязная картина просто опорочила бы его глаза.

Он был действительно особенным человеком.

Покончив со всем этим, он встал, подошёл к одной стороне дома, достал матрас из низкого шкафа жёлтого дерева и расстелил его на мягком возвышении перед окном.

Мягкое возвышение было предназначено для того, чтобы жители дома могли с комфортом сидеть перед окном и наслаждаться прекрасным пейзажем снаружи, поедая закуски и попивая чай. Увидев это, Хэ Янь на мгновение опешила и спросила его:

– Генерал собирается спать там сегодня ночью?

– А что, есть другие предложения?

Хэ Янь на мгновение заколебалась:

– Вообще-то, мы можем разделить одну кровать.

Сяо Цзюэ перестать поправлять свою импровизированную кровать, посмотрел на неё и холодно произнёс:

– Тебе не кажется, что сегодня ты слишком смелая?

– Нет, я знаю, какие о чём генерал беспокоится, – сказала Хэ Янь. – Нам просто нужно использовать два матраса. Когда я раньше жила в казарме Лянь Чжоу, я тоже спала на большой кровати, и ничего страшного не было. Если кровать достаточно велика, даже дюжине человек будет не сложно спать вместе. Более того, я верю в характер генерала – Вы точно не будете пытаться запятнать мою репутацию.

Сяо Цзюэ слегка усмехнулся:

– Но я не верю в твой характер, я боюсь, что ты запятнаешь мою репутацию.

Хэ Янь была вынуждена промолчать.

Она понятия не имела, как реагировать на это заявление.

Увидев, как Сяо Цзюэ лёг на расстеленный им матрас, девушка на мгновение задумалась, потом задула лампу и тоже легла.

В комнате лишь слабый лунный свет из-за окна пробивался сквозь щель в резной оконной ставне. Он падал на край стола и на пол, покрывая их слоем серебристого инея.

Когда она была молода и посещала зал Сянь Чан, ученики, обычно, спали по двое в одной комнате, но кровати стояли достаточно далеко друг от друга. Однако сама Хэ Янь жила одна в комнате, потому что Хэ Юань Лян специально договорился об этом с Ши Бао.

Теперь, когда она находилась в одной комнате с Сяо Цзюэ, у Хэ Янь на сердце появились некоторые тени прошлого.

Она лежала ровно, матрас под её телом был мягким и тёплым, Хэ Янь спросила:

– Вы спите?

Сяо Цзюэ не ответил.

Хэ Янь продолжала болтать, точно говорила сама с собой:

– Мне ещё не хочется спать… Молодой господин, давайте поговорим?

Сяо Цзюэ по-прежнему игнорировал её.

– Какого чёрта мы делаем в Цзияне?

Она знала только, что приехала в Цзиян, чтобы сопровождать Сяо Цзюэ, но точно не знала, что именно необходимо было здесь сделать.

В тёмной ночи раздался голос Сяо Цзюэ:

– Мы кое-кого ищем.

Хэ Янь на мгновение опешила, так как совершенно не ожидала, что Сяо Цзюэ ответит, поэтому, воспользовавшись шансом, спросила:

– Кого мы ищем?

– Чай Ань Си.

– Кто такой Чай Ань Си?

Некоторое время в комнате царила тишина, пока Сяо Цзюэ не сказал:

– Он подчинённый моего отца.

Подчинённый Сяо Чжун У? Хэ Янь была поражена. В битве при Миншуй в том году Сяо Чжун У и его самые доверенные приближённые были убиты в бою. Если Сяо Цзюэ называл этого человека подчинённым отца, выходило, что этот Чай Ань Си был доверенным лицом старого генерала. Может быть, этот человек всё ещё жив и всё ещё обитает в Цзияне?

Цзиян – это владения Фань Вана, и очень немногие люди с Центральных Равнин приезжают сюда, а если и приезжают, то просто проходят мимо и не задерживаются надолго.

Чай Ань Си проживал в Цзияне, но выглядело это так, словно он от кого-то прятался. Может быть, он прятался от Сяо Цзюэ, но почему он прятался от Сяо Цзюэ? Сяо Цзюэ – сын Сяо Чжун У, и Чай Ань Си должен быть предан наследнику своего господина.

Возможно, умы генералов всегда чрезвычайно чувствительны в этом отношении. Хэ Янь тут же подумала:

«Может быть, поражение и смерть Сяо Чжун У были вовсе не так просты, как может показаться?»

В конце концов, поражение Сяо Чжун У в битве при Миншуй было слишком трагичным.говорил, что он был упрямым и самоуверенным. Однако, если основываться на прошлых достижениях старого генерала Сяо, то можно было увидеть, что он вовсе не был своевольным и упрямым человеком.

Возможно, Сяо Цзюэ приехал сюда только ради событий того года. Людей, которые были непосредственными свидетелями тех страшных событий больше не существовало под этими небесами. И только один Чай Ань Си всё ещё был жив. Это действительно казалось слишком подозрительным.

Хэ Янь немного подумала и сказала:

– Мы обязательно найдём этого человека.

В темноте ночи девушка услышала смешок Сяо Цзюэ. Он спросил:

– Зачем ты сама прибыла в Цзиян?

– Я? – с удивлением произнесла девушка. – Разве Вы сами не приказали мне сопровождать Вас?

– Даже если бы я не позволили тебе прийти, ты собиралась найти способ не отставать, не так ли?

Сердце Хэ Янь подпрыгнуло. Чувства этого человека были слишком остры. Хэ Янь действительно была старым бражником, чьи истинные помысли были обращены не к вину (1), и она надеялась найти Лю Бу Вана в Цзияне.

Но она не сказала бы этого Сяо Цзюэ.

– Вы слишком подозрительны, – сказала Хэ Янь. – На этот раз я здесь исключительно из-за Вас. Пока я Вам нужна, даже если Вы соберётесь взбираться на гору мечей или переплывать море огня (2), я сделаю всё, что потребуется.

На другом конце комнаты хранили молчание. Пока Сяо Цзюэ не выплюнул одно слово:

– Льстишь.

Хэ Янь проворчала:

– Вы знаете ещё какие-нибудь слова кроме «лести»?

– Обманываешь людей громкими словами.

– Что ещё?

– Божественные цветы сыплются изо рта (3).

– Что ещё?

– Сокрытие от неба и земли (4).

Хэ Янь на миг опешила, прежде чем заговорить:

– Молодой господин, знаете ли Вы, что в данный момент ведёте себя действительно по-детски?

Сяо Цзюэ равнодушно ответил:

– Спи.

После чего больше не обращал на неё внимания.

Весенняя ночь всё ещё была холодной. По какой-то причине сегодня ночью Хэ Янь не чувствовала холода, вероятно, потому, что сегодня рядом с ней кто-то был. Она счастливо улеглась на кровать и мгновенно провалилась в сон, наслаждаясь теплом уютной постели.

На следующее утро, когда Хэ Янь проснулась, Сяо Цзюэ уже не было в доме.

На мгновение она опешила, прикинув, что до рассвета осталось совсем немного времени, а Сяо Цзюэ действительно встал раньше неё? Хэ Янь встала, поспешно привела себя в порядок, надела верхнюю одежду и покинула дом.

______________________

1. 醉翁之意不在酒 (zuìwēng zhī yì bù zài jiǔ) – это неполная фраза из произведения Оуян Сю (историка, эссеиста и поэта династии Сун, 1007-1072 гг. н.э.) «Рассказ о павильоне старого пьяницы» – «醉瓮之意不在酒，在乎山水之间也», что переводится как «мысли старого пьяницы не в вине, а в желании жить между гор и ручьёв». Это выражение говорит о том, что некто преследует совершенно иные от озвученных цели, когда говорит одно, а делает совершенно иное, обладает неким тайным намерением.

2. 上刀山下火海 (shàng dāoshān xià huǒhǎi) – литературный перевод – взобраться на гору из мечей и кинуться в море пламени – идиома, означающая, что человек готов идти на любые жертв, не боясь лишений и опасностей, он готов преодолеть все препятствия, чтобы выполнить свою миссию. Можно сопоставить с нашим выражением «пойти в огонь и воду».

3. 口坠天花 (kǒu zhuì tiān huā) – литературный перевод – божественные цветы сыплются изо рта – метафора, которая относится к использованию преувеличенных слов, чтобы произвести впечатление на людей или с целью обмана сладким словом.

4. 瞒天昧地 (mántiānmèide) – литературный перевод – сокрытие от неба и земли – сокрытие правды против совести, намеренный обман людей.

Во дворе девушка сразу увидела Сяо Цзюэ, сидящего на каменном табурете во дворе, а перед ним на каменном столе лежала грязная дикая кошка, которая маленькими кусочками ела то, что молодой человек держала в руке…

Когда Хэ Янь подошла немного ближе, то увидела невесть откуда взявшуюся тарелку с печеньем, которое он разломал на мелкие кусочки, чтобы скормить дикой кошке, устроившейся перед ним. Когда дикая кошка увидела, что кто-то приближается, её шерсть встала дыбом по всему телу. Хэ Янь не знала, в какой грязи зверь извалялся, но вся его шерсть была покрыта грязной водой, превратившись в неопрятные сосульки.

– Почему здесь кошка? – спросила Хэ Янь. Девушке захотелось дотронуться до неё. Кошка тут же оскалила зубы. Хэ Янь отдёрнула руку и сказала: – Она довольно жестока.

Сяо Цзюэ взглянул на неё:

– Я подобрал её.

У молодого человека были тонкие и длинные пальцы, и он был очень терпелив, когда разламывал выпечку на маленькие кусочки. Кошечка, вероятно, тоже была из тех, кто судил людей по внешности, потому что она была невероятно нежна с Сяо Цзюэ. Кошка покорно расположилась рядом с ним и спокойно ела, довольно мурлыча во время своей трапезы.

Излишне говорить, что картина выглядела невероятно привлекательной.

Хэ Янь не удержалась и спросила:

– Молодой господин, разве ты не любишь чистоту больше всего на свете? – каждый раз, когда это касалось её, Сяо Цзюэ был презрителен до мозга костей, он даже старался держать рукава подальше от неё, чтобы Хэ Янь ненароком не коснулась его, но теперь он был таким трепетным и щедрым в отношении грязной дикой кошки.

– Всё зависит от ситуации, – медленно произнёс Сяо Цзюэ.

Хэ Янь подумала про себя:

«И что ты имеешь в виду под разными ситуациями? Означает ли это, что я не так хороша, как эта кошка?»

Пока девушка размышляла об этом, Сяо Цзюэ уже скормил последний кусок и погладил кошку по голове. Кошка тоже была умна, она мурлыкнула, точно в благодарность, вскочила на каменную стену и вскоре исчезла.

Хэ Янь ошеломлённо смотрела ей вслед.

В этот момент снаружи раздался голос Цуй Цзяо:

– Молодой господин, молодая фужэнь, завтрак из маленькой кухни уже здесь.

Хэ Янь почувствовала голод:

– Пойдём, поедим чего-нибудь.

Сяо Цзюэ вымыл руки и последовал за Хэ Янь в дом. Она смотрела, как Линь Шуан Хэ вынимает серебряную иглу из еды и услышала его слова:

– Это можно есть, я проверил каждое из блюд, и они совершенно не ядовиты, – после этого он прошептал с негодованием: – Разница между людьми слишком велика, почему мы не можем есть столь же обильно?

Теперь он «управляющий Линь», а потому даже не имел права есть с Сяо Цзюэ за одним столом, вместо этого Линь Шуан Хэ приходилось трапезничать с Чи У и Фэй Ню. Он даже не имел возможности попробовать кусочек из этих прекрасных блюд, опасаясь, что кто-то посторонний может это обнаружить.

Сяо Цзюэ равнодушно сказал:

– Убирайся.

Линь Шуан Хэ был вынужден удалиться, поджав губы.

Хун Цяо стояла позади Хэ Янь, и Хэ Янь махнула рукой:

– Ты тоже должна пойти и поесть с Чи У и другими. Молодой господин и я не любим, когда их обслуживают, и я сама справлюсь с этим.

Цуй Цзяо и Хун Цяо опешили, а затем снова посмотрели на Сяо Цзюэ. Видя, что Сяо Цзюэ молчит, Цуй Цзяо сказала:

– Нуби всё понимает, – после чего взял Хун Цяо и ушла вместе с ней.

Выйдя за дверь, Хун Цяо нерешительно спросила:

– Цуй Цзяо, разве хорошо, что мы вот так просто уходим? Почему госпожа и молодой господин не хотят, чтобы мы -cy им прислуживали, как это подобает? Они недовольны нами?

– Дело не в этом, – Цуй Цзяо была умна и только сказала: – Может быть, правила в столице отличаются от того, что принято в нашем Цзияне. Более того, я слышала, что молодая леди и молодой господин не так давно женаты. Молодая фужэнь, вероятно, желает прислуживать молодому господину лично. Это называется… Это называется игрой.

* * *

В это время так называемая молодая фужэнь, которая «собиралась лично прислуживать» молодому господину, держала в руках булочку с цветами сливы и с аппетитом её жевала.

В последний раз она ела такую вкусную еду, когда притворялась его племянником и сопровождала Сяо Цзюэ в город Лянь Чжоу. Но еда в то время была всего лишь куплена в трактире. На этот раз всё было по-другому.

Цуй Юэ Чжи имел очень высокий статус в Цзияне. Более того, сейчас Сяо Цзюэ был его племянником, которого тот давно не видел. Он был очень внимателен к вопросам гостеприимства. Было ещё раннее утро, но вы только посмотрите на все эти блюда на столе! Здесь было и мясное ассорти, приготовленное на открытом огне, молока Си Ши (1), суп из фазана, тушённая на углях рыбья утроба, ветчина, ласточкины гнёзда, суп с кусочками курицы.

– Это немного слишком жирно, чтобы есть сегодня утром, не так ли? – сказала Хэ Янь, откусывая кусок дикой утки восьми сокровищ.

Сяо Цзюэ терпел, но в конце концов не выдержал и сказал:

– Разве я плохо тебя кормил всё это время?

Рот девушки всё ещё был набит, поэтому она протянула только удивлённое:

– А?

Он с отвращением отвернулся:

– Тебе обязательно есть так, словно ты являешься перевоплотившимся призраком человека, умершего от голода?

– Но разве это не восхитительно? – Хэ Янь отчаянно проглотила пищу во рту.

Сяо Цзюэ насмешливо поинтересовался:

– Это всё, что тебя интересует?

– Ты сын генерала, к тому же избалованный молодой господин. Конечно, ты повидали не думаешь, что это всё того стоит. Таким маленьким солдатикам, как мы, повезёт получить возможность хорошо питаться в обычные дни, не говоря уже о том, чтобы получить действительно вкусную еду, – пробормотала Хэ Янь. – Ты – сытый человек, поэтому не можешь знать страданий голодного человека.

Он поперхнулся, перестал спорить с Хэ Яном и лениво сказал:

– Как скажешь.

Хэ Янь смотрела на Сяо Цзюэ во время еды, восхищаясь его элегантной внешностью и изящными манерами поведения за столом. Само собой разумеется, что те из них, кто прожил в казармах много лет, были ли они раньше молодыми хозяевами или маленькими сыновьями, в конце концов, не заботились об этих вещах. Когда Хэ Янь была «старшим молодым господином Хэ», одна действительно старалась обращать внимание на свои манеры. Однако после того, как девушка поучаствовала в настоящем сражении, она научилась запихивать в себя целый пирог в два или три укуса, прежде чем приниматься за работу. Когда у неё могло быть время и желание волноваться о манерах?

Хэ Янь не верила, что Сяо Цзюэ не переживал раньше всего того, о чём она только что подумала, но после всего произошедшего он действительно сумел вернуться к своей старой личности благородного второго молодого господина Сяо без особенных проблем. В отличие от неё, которая давно забыла, что значит быть «благородным господином».

После трапезы Цуй Цзяо и Хун Цяо подошли нарядить Хэ Янь. Сегодня в полдень Цуй Юэ Чжи устраивал в особняке банкет, на который также были приглашены многочисленные известные дворяне из города Цзиян. Таким образом, он собирался не только представить своего племянника, но и дать ему лицо. Поэтому и сама Хэ Янь не могла позволить себе быть небрежной.

Сяо Цзюэ отправился на поиски Линь Шуан Хэ. Хэ Янь села перед туалетным столиком с установленным на него зеркалом. Хун Цяо достала из коробки «русалочье платье» и спросила Хэ Янь:

– Фужэнь, вы хотите надеть это сегодня?

Хэ Янь на короткое мгновение задумалась. Сегодня должно было прийти множество людей. было бы безопаснее надеть на это торжество что-то по-настоящему дорогое, поэтому она кивнула и сказала:

– Да, именно его.

Две служанки тут же начали суетиться вокруг неё.

В обычные дни Хэ Янь была невероятно нетерпелива к этим вещам. Она даже иногда чувствовала, что выполнение этой женской работы было значительно более утомительным, чем любой мужской труд. Просто для того, чтобы причесаться, нанести макияж, выбрать украшения и обувь, а ещё и уложить волосы так, чтобы это выглядело красиво, привлекательно и мило, было непосильной задачей. Поэтому, пока девушки-служанки занимались её волосами, Хэ Янь задремала.

Хэ Янь была разбужена Хун Цяо, которая окликнула её:

– Фужэнь?

Хэ Янь открыла глаза и ошеломлённо ||спросила:

– Уже всё?

______________________

1. 西施乳 (xīshī rǔ) – молока Си Ши – это блюдо, приготовленное из молоки рыбы фугу. Это прозвище, Си Ши пошло от имени одной из четырёх великих красавиц Древнего Китая. Си Ши, как считается, жила в конце Периода Весны и Осени в Чжуцзи, столице древнего царства Юэ.

– Да, всё готово, – Цуй Цзяо улыбнулась, отвечая ей, глаза девушки были ай_ полны изумления: – Фужэнь, Вы действительно хорошо выглядите.

Хэ Янь мягко проговорила:

– Благодарю.

Она посмотрела на себя в зеркало и на мгновение опешила. Предыдущий женский наряд, который она надела вчера, был довольно элегантным, но всё ещё достаточно простым. Но это русалочье платье могло быть по праву названо очаровательным и великолепным. Цуй Цзяо и Хун Цяо, вероятно, сегодня много работали, потому что даже в макияже не было видно ни одного изъяна. Хэ Янь смотрела на своё такое незнакомое отражение в зеркале и была слегка рассеянной.

В этот момент она даже не выглядела как настоящая юная леди Хэ.

Цуй Цзяо улыбнулась, толкнула дверь и сказала:

– Молодой господин ждёт по соседству, так что нуби попросит молодого господина прийти и посмотреть.

Хэ Янь начала говорить:

– Не… – но прежде, чем она смогла произнести «нужно», Цуй Цзяо ушла в приподнятом настроении.

Хэ Янь встала, внезапно заколебавшись. Она всё ещё думала о том, как сможет встретиться лицом к лицу Сяо Цзюэ и как ей сохранить более естественное поведение, когда услышала позади себя небрежно брошенное слово:

– Готово?

Хэ Янь оглянулась.

Молодая девушка была чем-то задумчива. Её ясные глаза выглядели немного затуманенными, в то время как на лице застыло слегка смущённое выражение. Они от природы была красивой и нежной, а тот героический дух, который давно поселился между её бровями, сейчас был хорошо скрыт умелым макияжем, отчего первоначальный облик хрупкой красавицы был выставлен на всеобщее обозрение. У неё было красивое лицо, чёрные волосы служанки собрали в простой пучок, позволяя большей массе волос рассыпаться по плечам. Её облик был чистым и трогательным. Тело девушки было очень тонким и миниатюрным, и она казалась ещё стройнее из-за бледно-белого платья с уникальным узором. Казалось, что платье делало её ещё более грациозной, скрывая под тонкой тканью изящный цветок. Когда по нему струились солнечные лучи, на ткани проступал узор русалочьей чешую, светясь слабым сине-фиолетовым с золотыми искорками блеском. Она действительно казалась сказочной русалкой, которая выбралась на берег и только что прибыла всмертных.

Взгляд Сяо Цзюэ слегка остановился.

– Я хотел бы посмотреть, как выглядит платье стоимостью в сотню золотых, – раздался позади него голос Линь Шуан Хэ. – Ну же, дай мне взглянуть!

Его шумный голос внезапно исчез, когда взгляд Линь Шуан Хэ упал на Хэ Янь, оставив только изумление в его глазах.

Чи У и Фэй Ню, которые пришли следом, тоже замерли, как громом поражённые. И если Фэй Ню ещё был в относительном порядке, то Чи У, казалось, получил огромный удар. Как мог мужчина, пусть даже молодой человек, достичь такой невероятной красоты?

Он действительно не мог определить, что перед ним стоит мужчина, а не женщина, и это… это… было просто невероятно страшно!

Хэ Янь была в растерянности из-за реакции их группы. Она чувствовала себя так, словно превратилась в обезьяну на сцене, которой предстояло выступать на потеху публике. Она схватила край своей одежды и жалобно сказала:

– Это… слишком… чрезмерно?

Разве это не просто посещение банкета? Было ли действительно необходимо так одеваться для посещения семейного торжества? Не слишком ли это грандиозно?

Было бы лучше, если бы она не произносила этих слов, да ещё и с таким выражением. Стоило Хэ Янь это сделать, как её брови немного нахмурились, отчего девушка стала выглядеть невероятно хрупкой и трепетной.

Сяо Цзюэ сказал неописуемо:

– Не используй это выражение, когда говоришь.

– Нет… Нет! – Линь Шуан Хэ пришёл в восторг: – Это здорово, в самый раз! Это платье за сто золотых действительно стоит каждого потраченного на него таэля. Это действительно необыкновенно. Деньги определённо было потрачены не зря!

Цуй Цзяо обрадовалась:

– Верно же, фужэнь?! Нуби уже говорила Вам, что Вы невероятно красивы!

Когда Хэ Янь была мужчиной, её часто хвалили за то, что он «могучий и храбрый, с безграничной красотой». Она никогда не сталкивалась с тем, чтобы кто-то хватил её женскую внешность, поэтому чувствовала себя немного застенчивой. Какое-то мгновение она не знала, что ответить, поэтому просто сжала кулаки и громко воскликнула:

– Вы просто мне льстите!

Сяо Цзюэ потерял дар речи.

Линь Шуан Хэ тоже не знал, что на это ответить.

Остальные люди в ошеломлении уставились на неё.

Линь Шуан Хэ первым пришёл в себя и произнёс:

– Красивая есть красивая, но, фужэнь, иногда не нужно быть слишком откровенной.

Сяо Цзюэ усмехнулся:

– Тебе лучше использовать это выражение, чтобы говорить в будущем, иначе я могу забыть, что ты на самом деле женщина.

Хэ Янь недовольно подумала:

«Хорошо, что ты на мгновение забыл об этом».

* * *

В полдень Особняк Цуй стал очень оживлённым.

Экипажи продолжали останавливаться у входа в особняк Цуй, и дамы, юные леди и господа и благородные сыновья входили в дверь один за другим.

Цзиян – вассальная территория Фань Вана. Му Хун Цзинь, дочь нынешнего Вана, выросла вместе с Цуй Юэ Чжи. Цуй Юэ Чжи – доверенное лицо Му Хун Цзинь и первый генерал Цзияна. Все должны дать ему лицо. Когда они услышали, что Цуй Юэ Чжи нашёл своего давно потерянного племянника, а потому специально подготовил банкет, чтобы приветствовать его возвращение, все хотели взглянуть на этого молодого человека.

Особняк Цуй ай-_ был по-настоящему огромным. За особняком простиралось озеро. Цзиян полон воды, и цвет воды нежный. В озере был построен длинный озёрный павильон. Сегодня в озёрном павильоне и устраивался банкет.

В длинном павильоне слуги приготовили длинные и низкие столы, и пир на столах был невероятно богатый, что оценили многочисленные гости, едва оказались за столами. Цуй Юэ Чжи, хозяин, ещё не вышел из дворца, он не имел официальной супруги, но всё ещё завёл себе четырёх наложниц. Поэтому единственным, кто встречал гостей, был старый управляющий – Чжун Фу.

Рядом с женщиной в правой стороны павильона, сидела одетая в розовое девушка. Эта девушка родилась красивой и прелестной, с немного более тёмным цветом лица, поэтому она наносила больше жирной пудры, но это же позволило ей выглядеть немного менее дикой, но более меланхоличной. Между её бровями промелькнуло лёгкое нетерпение, когда девушка тихо спросила:

– Сейчас уже так поздно, почему молодой господин Цяо и его жена ещё не прибыли?

– К чему такая спешка? – спросила женщина рядом с ней, вероятно, мать, пытаясь утешить девушку. – Банкет ещё не начался, верно? Кроме того, господин Цуй ещё не прибыл, так как же мастер Цяо может появиться первым? Минь’эр, ты голодна?

Янь Минь’эр, девушка в розовом, нахмурилась и сказала:

– Я вовсе не голодна. Для нас естественно ждать Цуй Чжун Ци. Но я слышала, что племянник Цуй Чжун Ци, усыновлённый бизнесменом после того, как жил за пределами города Цзиян, теперь просто бизнесмен. Купец, человек, весь пропитанный запахом меди (1), как он может быть достоин того, чтобы мы так усердно ждали? Может ли он действительно полагать, что он какая-то большая шишка?

В конце концов, Цяо Хуань Цин – купец, и знатные семьи в Цзияне это знали. Хотя сегодня они все прибыли на банкет, это было из-за статуса и положения Цуй Юэ Чжи, но никак не ради Цяо Хуань Цина. Просто мало кто был готов говорить столь же откровенно, как Янь Минь’эр.

– Тише… – фужэнь Янь поспешно прикрыла рот дочери рукой. – Не говори ерунды. Несмотря ни на что, он также племянник господина Цуя. Я думаю, что тебя слишком баловали в обычные дни, раз ты выросла такой несдержанной. Разве ты не видела, что господин Цуй устроил сегодняшний банкет для того, чтобы поприветствовать этого молодого господина Цяо. Если ты говоришь, что молодой господин Цяо нехорош, как может господин Цуй быть счастливым в своём сердце?

– Ну и что, – презрительно сказал Янь Минь’эр. – Господин Цуй и мой отец – друзья, и они не станут меня винить.

– Ты… – у фужэнь Янь хватало духу, чтобы остановить свою любимую дочь от чрезмерной откровенности, она действительно была не в силах по-настоящему ругать Минь’эр.

Янь Минь’эр подняла свои прекрасные глаза, немного подумала и неодобрительно сказала:

– Я думаю, и мне кажется, что это правда, что молодой господин Цяо просто не привык к таким большим сборищам в высшем свете. Вероятно, он настолько перепуган, что сейчас прячется где-то в темноте, не смея показать даже кончика носа, и ждёт, пока Цуй Чжун Ци проложит для него путь.

______________________

1. 浑身铜臭 (húnshēn tóngchòu) – литературный перевод – весь пропах медью – это метафоричное описание человека корыстолюбивого, алчного, повсеместно гоняющегося за выгодой.

Глава 133. Игра на цинь

Разговор между Янь Минь и фужэнь Янь услышала девушка, облачённая в зелёное платье. Эта девушка была немного моложе Янь Минь, красивее и стройнее. Она, естественно, не удержалась от комментария:

– Я слышала, что жена мастера Цяо – знаменитая талантливая девушка из Хучжоу. Интересно, она хорошенькая?

Янь Минь’эр немного улыбнулась и сказала с очевидной двусмысленностью в голосе:

– Даже если она знаменитая и талантливая девушка, она не так хороша, как наша А Сю в Цзияне.

Лин Сю – любимая дочь Лин Дяньи из Архивного отдела дворца монарха (1). Она научилась писать стихи возрасте пяти лет, и она была известна в Цзияне с семи лет. Она хорошо владеет цинь, шахматами, каллиграфией и живописью, и она родилась слабой и красивой. Это действительно уникально в городе Цзиян, где женщины в основном красивы и остры. Услышав, что ещё одна талантливая девушка приехала из Хучжоу, она, что совершенно не удивительно, стала ревновать и желает посоревноваться с этой леди.

Когда девушка в зелёном платье услышала эти слова, она прикрыла рот рукой и тихо рассмеялась:

– Почему А Сю должна понижать свой статус и сравнивать себя с женой торговца? Я не знаю, возможно, признание талантов этой девушки – не более, чем ложь, которая предназначена лишь для того, чтобы добавить немного позолоты к её телу.

Лин Сю тоже улыбнулся:

– Если молодой господин Цяо действительно останется в Цзияне, в будущем он не будет торговцем.

– Торговец всегда остаётся торговцем, запах меди пропитывает его кости, и его нельзя скрыть, переодевшись, – презрительно произнесла Янь Минь’эр. – В конце концов, трудно быть элегантным человеком, не учась этому с детства.

Девушки дружно рассмеялись, и в это время кто-то сказал:

– Цуй Чжунци прибыл!

Все подняли глаза и увидели мужчину средних лет, идущего из конца длинного павильона у озера. Этот человек родился крупным телом, которое с возрастом становилось лишь шире, и выглядел простым и честным, и его улыбка была доброй, как у Будды Майтрейи. Сейчас он было облачён в чёрный костюм для боевых искусств и явно пребывал в хорошем расположении духа. Он подошёл ко входу в павильон, протянул копьё своим подчинённым и с улыбкой сказал:

– Все уже собрались.

Все поспешно встали, чтобы вернуть подарок Цуй Юэ Чжи.

Цуй Юэ Чжи был такой личностью в Цзияне, которую можно описать как «один человек над ним и десять тысяч под ним», поэтому каждый должен был показывать ему определённое лицо как внутри, так и снаружи монаршего дворца. Цуй Юэ Чжи повернул голову и спросил Чжун Фу:

– Хуань Цин и остальные уже здесь?

– Я уже послал слугу пригласить их, – Чжун Фу улыбнулся и сказал: – Они скоро должны присоединиться к Вам.

Вчера Цуй Юэ Чжи беседовал с Ванну (2) во дворце и, случайно выпив ещё несколько чаш вина, остался во дворце. Сегодня рано утром он зацепился языкам и поссорился с группой старых упрямцев, а потому до сих пор не видел этого своего племянника. Мужчина коснулся своего подбородка и задумчиво проговорил:

– Я не знаю, каким уродился мой племянник. Он похож на старшего брата? Может быть, он немного похоже на меня?

Чжун Фу хотел что-то сказать, но остановил себя.

__________________________

1. У меня тут немного шарики за ролики закатились в попытке понять, что же это за чиновник. Дело в том, что Дяньи «典仪» – это чиновник Восточного дворца (в котором обычно живёт наследный принц), отвечающий за проведение всевозможных собраний (от встреч чиновников или наставников наследного принца, до разнообразных развлекательных поэтических или художественных вечеров). А то, что я оставила архивом, на самом деле является должностью архивариуса «典簿», чиновника очень низкого ранга, который служит в учебных заведениях и отвечает за содержание рукописей или музыкальных инструментов порядке. Тем не менее в Байду попалась информация о том, что «典簿» некоторыми Ванами использовалась для обозначения отдела собственного дворца, отвечающего за «культурное развлечение Вана», от составления библиотеки, до проведения увеселительных мероприятий. Так что я оставила Архив и Дяньи. Если кто-то имеет представление о том, что это всё значит на самом деле, милости прошу в комменты.

2. 王女 (wángnǚ) – исторический термин – Ванну – дочь Вана, принцесса, княжна.

Честно говоря, у этого молодого господина Цяо, за исключением его пола, действительно не было ничего похожего на семью Цуй.

– Я слышал, что этот ребёнок вырос в купеческом доме, – снова немного забеспокоился Цуй Юэ Чжи. – Хотя я не возражаю против этого, эти дворяне в городе больше всего ценят статус, и я просто надеюсь, что они не будут высокомерными.

Чжун Фу всё ещё собирался заговорить, но в этот момент в конце длинного павильона появился подчинённый семьи Цуй и сказал:

– Молодой господин Цяо прибыл, молодая фужэнь Цяо прибыла…

Все подсознательно подняли головы.

В конце павильона, на берегу озера, бок о бок шли два человека. Один мужчина и одна женщина, которые были очень молоды. Мужчина был невероятно высок, а его тело было высоким как сосна и прекрасным как нефрит. Он был одет в тёмно-синюю расшитую чёрным золотом парчовую мантию с узорами из питонов, придававший ему ещё больше элегантности. Чёрный шёлк волос был сколот зелёной нефритовой заколкой. Его брови были грациозны и изящны, а глаза были восхитительными и яркими. Хотя его внешность была элегантна, но взгляд казался слишком равнодушным. Женщина, идущая рядом с ним, улыбалась. Она казалась яркой и милой, и одежда, которую она носила, была сделана из совершенно необычного материала. Сначала её платье выглядело как обычной и до простоты белое. Но каждый её шаг заставлял ткань переливаться нежными оттенками: то в нём проглядывало что-то голубое, то фиолетовое, то золотое, а то и розовое. Это было невероятно трогательно и восхитительно.

Оба они родились с превосходной внешностью и манерами, и они удивительно подходили друг другу. Когда эти двое шли рядом, то вызывали неописуемое ощущение идеальной пары. Некоторое время все в павильоне были ошеломлены.

Неужели пропахший медью торговец из купеческого рода может быть таким?

Может ли торговец обладать настолько необыкновенным шармом?

Цуй Юэ Чжи тоже был ошеломлён: неужели это сын его старшего брата?

Его старший брат выглядит на семьдесят процентов похожим на него, не говоря уже о красавце, трудно было произнести даже слово «стройный» в отношении него. Но этот молодой человек… был немного слишком симпатичным.

Янь Минь’эр вздрогнула, и вдруг её лицо стало очень уродливым. Она знала этих двух людей. Эта женщина была той, кто унизил её в тот день в магазине вышивке, и этот мужчина был тем, кто смеялся над ней за то, что она была слишком темнокожей. Вернувшись в особняк позже, она всё ещё не могла смириться с этим и проглотить обиду. Она не ожидала, что эти двое были племянником и невесткой, которых нашёл и пригласил в свой дом Цуй Юэ Чжи.

В этот момент девушка была так зла, что её чуть не вырвало кровью.

Взгляд Лин Сю, стоящей немного в стороне, упал на Сяо Цзюэ, и она выглядела немного ошеломлённой, когда едва слышно пробормотала:

– Неужели в этом мире действительно существует такой красивый мужчина…

Цзиян отличался от Шоцзина. Героиня здешних рассказов была красива и резка, а герой – мужественен и храбр. Вероятно, именно поэтому такие редкие вещи, как изящная и талантливая женщина, каковой считалась Лин Сю, были особенно драгоценны в Цзияне. Но в сравнении с утончённой девушкой, такой благородный, красивый и элегантный молодой человек, как Сяо Цзю., был действительно ещё большей редкостью. Поэтому не было ничего удивительного в том, что все незамужние женщины, присутствующие на банкете, уставились на него, точно волки на мясо.

Хэ Янь тоже заметила эти вытаращенные глаза и втайне выругалась в глубине души. Лицо Сяо Цзюэ действительно привлекало пчёл и бабочек повсюду, куда бы он ни пошёл.

За ними последовал и Линь Шуан Хэ. Сначала все подумали, что он родственник или друг Сяо Цзюэ. Позже, когда они узнали, что -cy он лишь управляющий, собравшиеся были ещё более шокированы, пусть и всего на мгновение.

Они, наверное, не ожидали, что в Хучжоу условия отбора управляющего будут такими суровыми.

Цуй Юэ Чжи устроил так, чтобы Сяо Цзюэ и Хэ Янь сели за стол, чуть ниже него самого и по правую руку от главного сиденья.

– Хуань Цин, – Цуй Юэ Чжи посмотрел на молодого человека с улыбкой. – Я действительно не ожидал, что ты будешь так хорошо выглядеть.

Это действительно придало родителям Цуй лицо. В городе Цзиян не было никого более выдающегося, чем молодой человек перед ним.

Цуй Юэ Чжи в ранние годы высмеивали за спиной как «круглый шар». Он был вульгарным и толстым. Ещё до возвращения Цяо Хуань Цина, он слышал ветер и шёпот в городе Цзиян, которые говорили о том, что все ожидают увидеть ещё один «толстый маленький круглый шарик». Но кто мог предположить, что этот… «маленький толстый шарик» действительно окажется таким длинным, узким и элегантным? Это действительно заставило мужчину чувствовать гордость!

Семье Цуй сделала старые унижения белым снегом (1), ясно?

Сяо Цзюэ спокойно кивнул.

Взгляд Цуй Юэ Чжи снова упал на Хэ Янь, он улыбнулся и сказал:

– Моя племянница и невестка тоже выглядят молодо. Сколько тебе лет исполняется в этом году?

– Уже почти семнадцать, – сказала Хэ Янь.

– Семнадцать – это хорошо. – чем больше Цуй Юэ Чжи смотрит на Хэ Янь, тем более удовлетворённым он становится. Это прекрасно. И племянники, и невестка были рождены такими красивыми, и дети, которых они народят в будущем, будут выглядеть ещё более привлекательными. Родословная семьи Цуй определённо будет становиться сильнее из поколения в поколение. Подумав об этом, Цуй Юэ Чжи почувствовал большое облегчение и даже захотел пойти в Зал Предков, чтобы поставить своему старшему брату две палочки благовоний.

– Сегодняшний банкет в самом сердце озера устроен специально для вас двоих, чтобы поднять ветер и смыть пыль (2), – Цуй Юэ Чжи улыбнулся и спросил: – Вы думаете, что это нормально?

– Очень хорошо, спасибо, дядя, – сказал Сяо Цзюэ.

Это слово «дядя» сразу понравилось Цуй Юэ Чжи. Его лицо расплылось в такой широкой улыбке, что, казалось, должно было вот-вот лопнуть! Он повернулся к гостям и уверенно произнёс:

– Как вы все можете видеть, это единственный саженец моего покойного старшего брата, племянник семьи Цуй!

Гости тут же подняли чаши, похвалив семью Цуй за их «необыкновенную внешность» и «элегантность и глубину», а также поздравив Цуй Юэ Чжи с воссоединением со своим племянником и невесткой.

Цуй Юэ Чжи становился всё более и более счастливым, приказал своим подчинённым расставить блюда, и пир начался.

В Цзияне не существовало обычая ставить разные столы для мужчин и женщин, и обычно все рассаживались по старшинству. Цуй Юэ Чжи подробно расспрашивал Сяо Цзюэ об этих годах разлуки, пока разговор не зашёл о Хэ Янь.

– Я слышал, что мой племянник и его прекрасная супруга только недавно поженились?

– Мы сыграли свадьбу в октябре прошлого года в Хучжоу. Меньше полугода назад, – спокойно ответил Сяо Цзюэ.

Цуй Юэ Чжи издал «о» и сказал с некоторым сожалением:

– Жаль, что я не видел этого своими глазами, – он похлопал Сяо Цзюэ по плечу: – Если бы я увидел своими глазами, как ты вступаешь в брак, я бы умер без сожалений. Дорогая племянница, а чем занимается твоя семья? Хучжоу слишком далеко от Цзияна, – проговорил мужчина, переведя взгляд на Хэ Янь. – Поэтому мне сложно было узнать о многих вещах.

Хэ Янь ответила в соответствии с тем, что изучила о своей роли ранее:

– Юй Янь происходит из обычной семьи. Всё благодарю тому, что молодой господин столь высоко оценил Юй Янь.

– Обычная семья? – у людей за столом были разные выражения лиц. Никто не ожидал, что девушка действительно окажется не более, чем простолюдинкой.всегда думает, что хотя Цяо Хуань Цин воспитывался в купеческой семье, он хотя бы был достаточно богатым человеком. В конце концов, деньги были тем, что могло заставить дьявола вертеть жернова (3). Более того, этот мужчина родился таким выдающимся.

__________________________

1. 一雪前耻 (yī xuě qián chǐ) – литературный перевод – сделать старые унижения белым снегом – идиома, которая говорит о сведении счётом, воздании по заслугам и отмщении.

2. 接风洗尘 (jiēfēng xǐchén) – литературный перевод – поднять ветер и смыть пыль – это метафоричное описание устроения банкета в честь чьего-то приезда. Состоит из двух частей «接风» – получение вестей (о приехавших) и «洗尘» – воздаяние почестей и угощения (приехавшим).

3. 有钱能使鬼推磨 (yǒuqián néng shǐ guǐ tuīmò) – литературный перевод – когда есть деньги, можно и чёрта заставить жернов крутить – идиома, которая говорит, что если у человека есть деньги, то можно купить всё, что угодно, или кого угодно. Хорошо соотносится с нашими поговорками «у богатого чёрт детей качает» и «когда мошна туга – всяк ей слуга».

Если бы он женился на дочери мелкого чиновника, этого было более чем достаточно. Тем не менее он действительно женился на такой девушке из обычной семьи, как Вэнь Юй Янь, у которой не было ни денег, ни власти. Если он действительно настолько ценил красоту Вэнь Юй Янь, было достаточно сделать её своей наложницей. Зачем делать эту девушку настоящей женой?

Девушки посмотрели на Хэ Янь с лёгким оттенком зависти и ревности в глазах.

Взгляд Лин Сю слегка повернулся и упал на лицо Сяо Цзюэ. Молодой человек уже был грациозен и красив. В этот момент он лениво сидел, но из-за безразличия и холодного равнодушия казался ещё более привлекательным. Его невозможно было сравнить с любым из мужчин в Цзияне. Этот красавец был слишком хорош.

Она снова посмотрела на Хэ Янь. Эта девушка была просто дочерью обычной семьи. С точки зрения внешности и личности, как эту девушку можно было сравнить с ней? В её сердце всплыл след нежелания: Вэнь Юй Янь совсем не достойна Цяо Хуань Цина, только она должна стоять бок о бок с Цяо Хуань Цином.

Она встала и тихо сказала:

– Сегодня все собрались отпраздновать то, что господин Цуй сегодня вновь обрёл семью. А Сю не талантлив и готов посвятить господину Цую ай_ песню, чтобы поздравить его, – после этого свет её глаз скользнул по Сяо Цзюэ, а на лице появилась нежная, немного застенчивая улыбка.

Молодые люди в зале были вне себя от радости, когда услышали эти слова, и смотрели на Лин Сю горящими глазами.

Девушки города Цзиян всегда были смелыми и уверенными в себе, а если у них были выдающиеся таланты, то никто из них не стыдился демонстрировать это перед всеми. Просто Лин Сю отличалась от всех остальных. Она никогда не любила проявлять инициативу, чтобы выразить себя. Даже на банкете ей приходится преодолевать три или четыре препятствия, прежде чем девушка могла согласиться продемонстрировать свои способности.

Сегодня она впервые проявила такую инициативу, и все они могли услышать её выдающуюся игру на цинь, которая заставляла людей с нетерпением ждать каждой новой возможности насладиться ею.

Цуй Юэ Чжи тоже был очень счастлив и махнул рукой:

– Хорошо! А Сю тоже открыла нам сегодня глаза: если ты будешь хорошо играть, дядя сделает тебе большой подарок!

Господин Лин и фужэнь Лин улыбались. Они уже не чувствовали удивления по поводу таких наград. В конце концов, весь город Цзиян знал, что Лин Сю не имеет себе равных по таланту.

Один из слуг резиденции быстро принёс прекрасную цинь.

Цинь была такого же изумрудного цвета, как трава и листья деревьев по весне. На самом девушке было светло-зелёное газовое платье, которое действительно было похоже на очарование весеннего дня. Её тонкие пальцы, пропитанные благовониями, нежно опустились на струны, перебирая натянутый шёлк.

Она играла «Позднюю Весну».

Весенний ветерок заставляет лошадь пуститься вскачь, а в марте на Западном озере в тёплый день шёлковые струны касаются воды, и иволги взлетают над цветами. Я не знаю, дойдёт ли музыка сюда, но она является неотъемлемой спутницей песен, вина и поэзии. Она становится мрачнее, проносясь по вершинам скалистых гор, и нежно тревожит шёлк волос на висках красавиц в низинах…

Звук цинь был приятным, задерживаясь в ушах людей и заставляя их чувствовать опьянение. То же самое можно было сказать и о Хэ Янь. Она просто чувствовала, что руки этой юной девушки были по-настоящему умелыми. Сравнивая её собственные движения над цинь, которые, не проявляй она осторожности, могли случайно порвать струны, не стоило даже упоминать о том, чтобы попытаться сыграть целую песню, наполненную такими замысловатыми переборами.

Это действительно удивительно.

Она была опьянена, когда почувствовала что-то. Хэ Янь посмотрела на своего спутника, но увидела, что Сяо Цзюэ был совершенно непоколебимым. Он только опустил голову, чтобы выпить чаю. Она не могла не прикоснуться к нему, чтобы прошептать:

– Почему ты совсем не слушаешь?

Сяо Цзюэ ответил равнодушно:

– Я слушаю.

– Тогда почему у тебя не такой вид, словно ты наслаждаешь этим?

– Что ты подразумеваешь под «не таким видом»?

Хэ Янь указала лёгким движением головы на других молодых людей за столом:

– Например, как у них.

Присутствующие здесь молодые господа и даже некоторые старшие сыновья благородных семейств ошеломлённо смотрели на Лин Сю, словно собираясь утонуть в звуках цинь, их глаза вспыхивали от восхищения.

Сяо Цзюэ отвёл взгляд и холодно сказал:

– Скучно.

– Тебе действительно трудно угодить. По-моему, это звучит хорошо, – тихо пробормотала Хэ Янь. – И к тому же она хороша собой. Если я смогу познакомиться с такой девушкой, то обязательно буду очень счастлива.

– Очень счастлива? – Сяо Цзюэ вдруг улыбнулся, посмотрел на неё и с интересом сказал: – Я надеюсь, что с этого момента ты будешь очень счастливой.

Хэ Янь не понял, что он имеет в виду, поэтому просто сказала:

– i_ Естественно, в следующий раз я буду счастлива.

Лин Сю уже закончила играть песню, пока они разговаривали, и посмотрела на Сяо Цзюэ, но увидела, что Сяо Цзюэ разговаривает с Хэ Янь. При этом уголки его губ изогнулись, как будто молодой человек счастливо дразнил свою собеседницу. Лин Сю, увидев эту сцену, почувствовала, как её сердце упало. Она был чрезвычайно недовольна!

Она встала, и все вокруг похвалили её, и Цуй Юэ Чжи тоже улыбнулся и сказал:

– А Сю, у тебя действительно есть кусочек души цинь. После того, как я слышу твою игру на цинь, звук остаётся в душе три, нет, пять девять дней! Это по-настоящему великолепно!

Никто не стал отрицать великолепие её игры на цинь. Лин Сю снова посмотрела на Сяо Цзюэ, но когда увидела, что молодой человек склонил голову и пьёт чай, даже не взглянув на неё, ощутила негодование. Сидевшая рядом с ним «Вэнь Юй Янь» смотрела на Лин Сю с улыбкой, словно насмехаясь.

Улыбка в уголках рта Лин Сю была немного натянутой, но через некоторое время она смиренно сказала:

– Как смеет А Сю принимать такую похвалу? Я слышала, что фужэнь Цяо из Хучжоу – знаменитая местная талантливая девушка с превосходным искусством игры на цинь. Поскольку нам суждено было собраться здесь сегодня, не могла бы фужэнь Цяо позволить А Сю так же насладиться этим? – после этого он выжидающе уставилась на Хэ Янь. – Пусть все увидят, насколько изысканно искусство игры на цинь фужэнь Цяо.

Хэ Янь смотрела на Лин Сю с радостной улыбкой, но когда она услышала это заявление, то оказалась совершенно ошеломлена. Искусство игры на цинь Вэнь Юй Янь было настолько превосходным? Это действительно так? Почему она об этом не знала?

Хэ Янь посмотрел на Линь Шуан Хэ в поисках помощи. Это был её учитель и наставник. Линь Шуан Хэ отвернулся и общался с окружающими его людьми как ни в чём не бывало. Он притворился, что очень заинтересован в этом разговоре, явно не собираясь помогать своей ученице выбраться из этой неловкой ситуации.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, – сказала Хэ Янь. – Навыки игры юной леди А Сю на цинь действительно выдающиеся. Мне просто совершенно нет необходимости что-то предпринимать.

– Как Вы можете говорить, что в этом нет необходимости? – Лин Сю очень искренне посмотрела на Хэ Янь. – А Сю действительно хочет послушать, как звучит игра на цинь молодой фужэнь.

Хэ Янь потеряла дар речи.

Как звучит её игра на цинь? Звук её цинь может изгнать злых духов, но это не для наслаждения простых смертных!

Видя, как на лице «Вэнь Юй Янь» появляется напряжённое выражение, Лин Сю не могла не почувствовать внутреннюю гордость. Думая о том, что россказни об уникальных талантах Вэнь Юй Янь были не более, чем досужими сплетнями, девушка испытывала неподдельную радость. Если бы ей удалось выставить Вэнь Юй Янь в невыгодном свете сегодня, эту «молодая фужэнь Цяо» стала бы посмешищем всего города Цзиян!

Янь Минь’эр, которая всегда была на острие иглы Лин Сю, не могла не злорадствовать, когда увидела эту сцену. В центральном магазине вышивки Цзияна раньше, хотя это был сарказм Сяо Цзюэ, Янь Минь’эр возложила счёт на голову Хэ Янь. Вероятно, женщина, которой восхищается такой превосходный мужчина, всегда выглядит особенно ослепительно, особенно когда у неё, кажется, нет ничего особенного. Подобное лишь ещё сильнее бросается в глаза. Поэтому сейчас, когда та, кого она искренне возненавидела, казалось, не соответствует своей репутации, Янь Минь’эр чувствовала особенное удовлетворение.

Хэ Янь посмотрела на Сяо Цзюэ, сидящего рядом с ней. Сяо Цзюэ медленно пил чай с совершенно спокойным выражением на лице.

Неудивительно, что он просто сказал: «Я надеюсь, что с этого момента ты будешь очень счастливой». Неужели он давным-давно предполагал, что эта сцена произойдёт? Откуда он мог это узнать?

Такая странная идея была столь же непредсказуема, как воля богов и демонов, но Сяо Цзюэ сумел разглядеть её насквозь? Есть ли у него навыки чтения мыслей? Хэ Янь что-то пробормотал про себя, протянула руку под столом, тайком потянула его за рукав и прошептала:

– Ты можешь мне помочь?

– Разве ты не училась играть? – спокойно спросил Сяо Цзюэ.

– Я этому не училась, – сказала Хэ Янь. – Линь Шуан Хэ учил меня раньше, кроме того, он сказал, что я уже очень хороша. Но сейчас, когда я только что услышала, как эта девушка играет на цинь, то мне начало казаться, что моя игра… не совсем правильная.

Хотя его слова можно было назвать невероятно тактичными, но на самом деле они не просто были не совсем верными, они были смехотворно абсурдными!

– Ты не умеешь играть на цинь, в шахматы, отвратительна в каллиграфии и живописи, – сказал он. – А ты вообще умеешь хоть что-нибудь, кроме жульничества и обмана?

Хэ Янь некоторое время поколебалась и нерешительно спросила:

– Отжать от груди каменный замок?

Но она ведь не могла всем продемонстрировать, как отжимает тяжёлый каменный замок от своей груди, да ещё и в таком платье!

Сяо Цзюэ на мгновение совсем потерял дар речи.

– Если я сейчас разоблачу себя, всей нашей игре придёт конец. Сделай мне одолжение, – взмолилась Хэ Янь. – Генерал, молодой господин, второй молодой господин Сяо, муж?

Это слово «муж» явно вызывало у Сяо Цзюэ отвращение, и он сказал:

– Говори правильно.

Хэ Янь удовлетворённо кивнула:

– Тогда я буду считать, что ты согласен.

Хотя эти двое говорили очень тихо, в глазах собравшихся Хэ Янь, казалось, вела себя избалованно и кокетничала с Сяо Цзюэ, в то время как молодой красавец, явно был снисходителен по отношению к своей супруге.

Цуй Юэ Чжи улыбнулся и сказал:

– Что такое? Юй Янь не хочет играть на цинь?

– По правде говоря, после того как мы поженились, я взял со своей ненаглядной супруги слово. Раз уж навыки игры моей супруги настолько хороши, то и играть I__ она может только и только для меня одного. Таким образом, боюсь, сегодня всё будет совсем не так, как хочет эта девушка, – беспечно сказал Сяо Цзюэ.

Все были ошеломлены, и Хэ Янь не стала исключением. Он никогда не ожидала, что Сяо Цзюэ воспользуется настолько неожиданной причиной. Но если немного подумать об этом, подобная причина прекрасна. В конце концов, если вы один раз уклонились по другим причинам, всегда будет следующий раз. Эта же причина полностью блокировала любой «следующий раз». Ведь ни с того ни с сего люди не станут отворачиваться от соглашения между собой.

Лин Сю напряжённо посмотрела на молодую женщину, сидевшую рядом с молодым человеком. В конце концов девушка больше не смогла этого выносить. Она растянула губы в улыбке и сказала:

– Но сегодня тот день, когда господин Цуй и молодой господин воссоединились после стольких лет разлуки. Здесь также присутствует так много людей… Нет ничего страшного в том, чтобы единожды нарушить обещание…

– Соглашение между мной и моей женой незыблемо, – Сяо Цзюэ слабо взглянул на неё: – Если Вы так желаете услышать музыку цинь нашей семьи, я могу исполнить это для Вас, – в конце его маленькой речи тон Сяо Цзюэ стал совершенно холодным и крайне нетерпеливым.

Лин Сю тоже была озадачена его холодностью и некоторое время не смела заговорить, но Цуй Юэ Чжи взял инициативу на себя и с улыбкой спросил:

– Хуань Цин тоже умеет играть на цинь?

– Я просто имею совсем незначительное понимание.

– Тогда я хочу сегодня послушать как будет звучать цинь Хуань Цина, – Цуй Юэ Чжи хлопнул в ладоши и рассмеялся. – Моя семья Цуй занимается боевыми искусствами на протяжении многих поколений, и я никогда не был таким элегантным человеком! Чжун Фу, вытри цинь ещё раз.

– Не нужно, – сказал Сяо Цзюэ. – Управляющий Линь, принеси вань сян цинь.

Сяо Цзюэ был очень разборчива в том, что он использует в своей повседневной жизни. Хэ Янь имела об этом определённое представление, но в глазах несведущих, особенно в глазах Лин Сю, это выглядело так, словно Сяо Цзбэ не желал играть на инструменте, к которому прикасалась она, потому что девушка ему не понравилась. Она непроизвольно начала кусать губы, чтобы сдержать эмоции, а потом неохотно вернулась на своё место.

Линь Шуан Хэ быстро принёс вань сян цинь Сяо Цзюэ.

Хэ Янь всё ещё помнила эту вань сян цинь.

Прежде чем отправиться в Лянь Чжоу, чтобы притвориться Чэн Ли Шу, она была пьяна и раздавила цинь. Сяо Цзюэ также отвёз её в город Лянь Чжоу, чтобы починить её. К счастью, Сяо Цзюэ не позволил ей потерять деньги, иначе она действительно оказалась бы в ситуации, когда, не сумев расплатиться за инструмент, была бы вынуждена лишь продать себя.

Девушка смутно припоминала, что слышала, как Сяо Цзюэ играл на цинь, но, в конце концов, она была полупьяна, и её память затуманилась. Теперь, когда она увидела цинь, воспоминания о том, как она находилась в пьяном оцепенении в тот день, внезапно затопили сердце девушки.

Мужчина сидел перед цинь, воскуряя благовония и омывая руки. В отличие от сильного намерения игры Лин Сю, он казался гораздо более ленивым и небрежным, с некоторой небрежностью. Это выглядело более естественно и непринуждённо. Если бы он ни был человеком, который круглый год играл на цинь, то добиться такого эффекта было бы невозможно.

В какой-то момент Хэ Янь показалось, что она видит романтичного молодого человека, лежащего на мушмуле в зале Сянь Чан.

Но он всё-таки вырос.

Струны зазвенели перебором.

У него были тонкие и хорошо очерченные руки. Они от рождения были красивы, с длинными пальцами и отчётливыми суставами. Когда эти пальцы упали на струны цинь, из-под них полился прекрасный звук. Звук этой песни отличался от Поздней Весны, которую только что исполняла Лин Сю. Он отличался от радости и восторга Поздней Весны. В спокойствии мелодии присутствовала лёгкая меланхолия, как река, освещённая яркой луной, вздымающейся вдали.

Он играл Река под Луной.

Эта пьеса чрезвычайно сложна и проявляла навыки игры на цинь исполнителя. Хэ Янь однажды слышала, как один человек играл её. Это был её учитель, Лю Бу Ван. Однако, когда Лю Бу Ван играл, это было больше связано с воспоминаниями или потерей. Ощущения от игры Сяо Цзюэ были совершенно отличными от тех, которые вызывала игра Лю Бу Вана.

Красивые мужчины всегда особенно Свободный-Мир-ранобэ привлекают внимание, когда делают элегантные вещи. Даже Лин Сю, которую только что напугал Сяо Цзюэ, Янь Минь’эр, которую Сяо Цзюэ высмеивал раньше, и ещё больше других людей, не могли не погрузиться в этот момент в звук, издаваемый его цинь.

Хэ Янь не стала исключением.

Когда молодой человек играл на цинь, его похожие на крылья ресницы, прикрывая равнодушие в глазах и оставляя только нежность, отбрасывали тень на нежные щёки. Красивые черты лица были чрезмерно привлекательны, а тонкие губы слегка поджаты, выглядя сдержанными и очаровательными.

«Действительно», – подумал Хэ Янь. – «В этом мире трудно найти человека лучше и красивее него».

Когда мелодия закончилась, Сяо Цзюэ убрал руки от струн.

Некоторое время все молча смотрели на него.

Без его Реки под Луной, Поздняя Весна Лин Сю была бы великолепна. Однако по сравнению с этим искусство игры на цинь Лин Сю выглядело посредственно и уже не казалось таким уж удивительным.

Независимо от того, мужчина это или женщина, каждый, кто смотрел на Сяо Цзюэ в данный момент, чувствовал, что в его сердце есть только одно замешательство. Разве не говорилось, что Цяо Хуань Цин из Хучжоу был усыновлён купеческим домом? Но теперь казалось, что в информации могла закрасться ошибка. Не похоже, чтобы такой человек мог воспитываться в купеческом доме.

Лицо Цуй Юэ Чжи вытянулось, и чем больше он смотрел на Сяо Цзюэ, тем более удовлетворённым мужчина становился. Он рассмеялся и сказал:

– Хуань Цин, твоя песня ошеломила нас всех! Первоначально Её Высочество Ванну всегда говорила, что искусство игры на цинь А Сю являются лучшими в городе Цзиян. В следующий раз, когда я возьму тебя с собой во дворец, если Её Высочество послушает твою игру на цинь, она обязательно похвалит его!

Когда все это услышали, у них возникли разные мысли. Поскольку Цуй Юэ Чжи упомянул Ванну, было очевидно, что он хотел привести Цяо Хуань Цина во дворец. В этом случае Сяо Цзюэ нельзя было считать обычным торговцем…

Сяо Цзюэ спокойно улыбнулся и взглянул на Хэ Янь своими глубокими глазами. Он спокойно произнёс:

– Я только поставил себя в неловкое положение. На самом деле искусство игры на цинь этого скромного человека не так хорошо, как у моей фужэнь.

– Действительно? – Цуй Юэ Чжи удивлённо посмотрел на Хэ Янь: – Как это должно быть чудесно!

Хэ Янь покраснела.

«Мне очень стыдно».

Глава 134. Ищу кого-то

После того, как Сяо Цзюэ закончил играть на цинь, принял всеобщую похвалу и вернулся на своё место, у Хэ Янь больше не было настроения наслаждаться вкусной едой. Кто знает, найдутся ли другие люди, которые придут и захотят увидеть её другие таланты? Что делать, если её попросят написать стихи? Девушка не могла увильнуть ещё одной фразой типа «договорись с мужем».

Нервно дрожа, она просидела как на иголках до конца банкета. Но, к счастью, больше ничего не случилось. После того, как еда была съедена, а напитки выпиты, все разошлись. Хэ Янь последовала за Сяо Цзюэ, так как только в этот момент у них появилась возможность поговорить с Цуй Юэ Чжи наедине.

Самая старая инян (1) Цуй Юэ Чжи шла рядом с Хэ Янь, чуть позади Цуй Юэ Чжи и Сяо Цзюэ. Эта инян была старше Хэ Янь, выглядела кроткой и честной, и её фамилия была Вэй.

– Молодой господин действительно добр к молодой фужэнь, – сказала инян Вэй.

Хэ Янь оказалась на мгновение ошеломлена. Однако когда она уже собиралась спросить «Почему Вы так думаете?», девушка заставила себя немного подумать, а потом с мягкой улыбкой проговорила:

– Да, мой муж очень любит меня, он обычно прислушивается ко мне и всегда на моей стороне. Я также чувствую, что мне действительно повезло в предыдущей жизни, раз в этой мне довелось встретить такого хорошего супруга.

Инян Вэй рассмеялась и сказала:

– Все говорят, что у женщин Цзиян прямолинейный темперамент. Я думаю, что молодая фужэнь может похвастаться ещё большей прямолинейностью и открытостью.

Хэ Янь тайно улыбнулась в своём сердце. Она специально начала распространять слух о том, что была чрезмерно любимой супругой Сяо Цзюэ. В конце концов, в будущем, когда она будет что-то предпринимать в Цзияне, разве этот «титул» не позволит Хэ Янь делать исключительно то, что она захочет? Сяо Цзюэ, вероятно, не ожидал, что он выкопает себе яму и прыгнет туда сам!

Пока они тихо переговаривались, небольшая процессия добралась до главного зала особняка. Кто знает, какая из наложниц уже подготовила горячий чай и закуски в комнате, которые лишь дожидались появления господ.

Цуй Юэ Чжи сел в кресло и махнул рукой:

– Вы все можете быть свободны!

Несколько наложниц и слуг поклонились и удалились из комнаты.

Он снова улыбнулся и сказал:

– Хуань Цин, Юй Янь, присаживайтесь.

Хотя Цуй Юэ Чжи был офицером кавалерии, он не имел привычки задирать нос. Мужчина внешне ничем не отличался от обычного солдата в армии. Он выглядел толстым и добрым, хотя на лице Цуй Юэ Чжи сверкали яркие и острые глаза. Они были подобный тяжёлой и широкой сабли, даже если на вид она казалась тупой, стоило этому оружию обнажиться, и оно действительно внушало страх.

Сяо Цзюэ и Хэ Янь сели на сиденья рядом с ним.

– Я собирался встретиться с вами ещё вчера вечером, но Её Высочество устроила банкет, поэтому мне пришлось задержаться во дворце, и я не сумел своевременно вернуться. К счастью нам удалось встретиться сегодня, – он некоторое время внимательно смотрел на Сяо Цзюэ, а затем вздохнул: – Только что, увидев тебя впервые на банкете, я подумал, что ты очень хорошо выглядишь. Теперь, когда мне предоставился шанс рассмотреть тебя получше, я понимаю, что у тебя действительно есть некоторое сходство с моим покойным старшим братом.

Хэ Янь с трудом удержала спокойное выражение на своём лице.

– Он немного похож на меня, – продолжил Цуй Юэ Чжи: – Как и ожидалось от члена моей семьи Цуй.

Хэ Янь всё труднее было сдерживать нервно подёргивающиеся уголки губ.

С другой стороны, Сяо Цзюэ спокойно кивнул.

– Когда ты только родился, я даже имел возможность поносить тебя на руках. В то время ты был размером всего с два моих кулака. Хотя, если подумать, то ты вряд ли превосходил даже один мой кулак, – продолжал предаваться воспоминаниям Цуй Юэ Чжи.. – Мой старший брат не мог позволить мне прикоснуться к тебе из страха, что я буду слишком груб. Позже тебя забрали, – его глаза подёрнулись поволокой печали. – Мой старший брат и невестка думали о тебе перед смертью. Если бы они могли видеть тебя сегодня живым и здоровым, они были бы очень счастливы.

Сяо Цзюэ молчал.

Цуй Юэ Чжи рассмеялся глубоким смехом, прежде чем продолжить разговор.

___________________________

1. 姨娘 (yíniang) – исторический термин – инян – второстепенная жена или наложница мужчины.

– Посмотри на меня… Говорю о таких печальных вещах в столь радостный день воссоединения! Каков дурак! Хуань Цин, Юй Янь, вы пришли как раз вовремя. Через несколько дней наступит весеннее равноденствие. Мы должны присоединиться к веселью на Фестивале Бога Воды в Цзияне, иначе вы не захотите уходить, когда увидите это торжество!

Хэ Янь удивилась:

– Весеннее равноденствие?

– А что такое? С этим что-то не так? – спросил Цуй Юэ Чжи.

– Нет, нет, – Хэ Янь рассмеялась: – Просто мой день рождения тоже приходится на весеннее равноденствие… Несколько дней спустя. Какое совпадение!

– Действительно? – Цуй Юэ Чжи тоже на мгновение оказался ошеломлён, а потом рассмеялся: – Похоже, что Юй Янь и наш Цзиян были повязаны судьбой! Твой день рождения совпадает с Праздником Богов Воды! Хуань Цин, ты должен отпраздновать день рождения нашей Юй Янь в это время.

Сяо Цзюэ взглянул на Хэ Янь и спокойно сказал:

– Хорошо.

После того как они немного поговорили, Цуй Юэ Чжи встал и сказал:

– Хуань Цин, Юй Янь, следуйте за мной в Зал Предков, чтобы принести старшему брату и невестке благовония. Если у них есть дух на небесах, они будут очень рады узнать, что Хуань Цин счастлив в браке.

Хэ Янь и Сяо Цзюэ последовали в Зал Предков. После того как Цуй Юэ Чжи закончил воскурять благовония, было уже поздно, поэтому мужчина попросил своих подчинённых отвести молодых обратно в отведённый им двор, чтобы они могли лечь отдыхать пораньше. Когда наступит завтрашний день, Цуй Юэ Чжи собирался устроить им экскурсию по достопримечательностям Цзияна.

Когда они вдвоём вернулись в свой двор, Хэ Янь не могла дождаться, чтобы плюхнуться на диван, и сказал:

– Я так устала! Сидеть прямо целый день – это просто слишком мучительно! Притворяться женщиной – это на самом деле не то, что могут сделать люди. Даже ежедневные тренировки в области боевых искусств намного проще, чем это!

– Притворяться женщиной? – Сяо Цзюэ слегка усмехнулся: – Похоже, ты действительно не относишься к себе как к женщине.

Хэ Янь тоже была совершенно беспомощна, думая про себя, что пара, которую нашёл Сяо Цзюэ, была слишком идеальной талантливой девушкой. Если бы ей довелось играть роль «дочери генерала» или «девушки, которая помогает лодочникам таскать камни и дрова», она бы смогла справиться с этой ролью идеально, не то, что сейчас!

Сяо Цзюэ снял своё верхнее платье и положил его на деревянный стол рядом с мягким диваном. Хэ Янь села и сказал:

– Я действительно должна поблагодарить тебя за сегодняшний день. Если бы ты не пришёл мне на помощь, случился бы по-настоящему грандиозный провал.

– Разве я не привык баловать свою драгоценную супругу? Кажется, я всегда послушен и внимателен к тебе? – в голосе второго молодого господина Сяо звучала злобная насмешка. – Так что, естественно, я должен был потворствовать твоим капризам.

– Ты слышал это? – ошеломлённо спросила Хэ Янь.

Хотя всё это было преднамеренной ложью, всё равно было слишком неловко знать, что Сяо Цзюэ это услышал. Она улыбнулась и сказал:

– Я просто хотела, чтобы наши отношения между мужем и женой, казались более любящими и искренними. Молодой господин, пожалуйста, не сердитесь!

Как раз в тот момент, когда она это проговорила, кто-то постучал в дверь, и Хэ Янь сказал:

– Войдите!

Цуй Цзяо и Хун Цяо вошли с корзиной еды, вынули посуду и начали накрывать на стол. Хэ Янь вздрогнул и ошеломлённо проговорила:

– Я не просила никого готовить еду.

– Зато просил я, – сказал Сяо Цзюэ. – Оставьте это здесь и уходите.

Цуй Цзяо и Хун Цяо вышли из задней комнаты, как им и было приказано.

Хэ Янь с любопытством поинтересовалась:

– Разве ты недостаточно сыт? Ты только что был на праздничном банкете.

Сяо Цзюэ слегка усмехнулся:

– Не припомнишь, кто был настолько взволнован действиями Лин Сю, что не мог даже спокойно сидеть на месте? Это кто-то был так напуган, что даже толком не поел, – фыркнул молодой человек. – Неужели это не так?

Хэ Янь ошеломлённо пробормотала:

– Ты всё видел…

Сяо Цзюэ фыркнул:

– Конечно, я всё видел.

– Неужели это было настолько очевидно? – Хэ Янь была очень подозрительна, но когда снова посмотрела на еду на столе, то сразу же почувствовала радость, торопливо сказал: – Ты сделал это специально для меня? Благодарю тебя, молодой господин! Благодарю! Ты слишком любезен, молодой господин. У тебя такое великое сердце, что не найдётся в мире человека, который будет лучше тебя!

– Хватит болтать, – слегка нахмурился Сяо Цзюэ. – Слушать противно.

Хэ Янь уже давно привыкла к тому, как он разговаривает, поэтому пригласила его сесть за стол вместе.

– Просто относись к этому как к ужину, мы можем поесть вместе.

– Я не буду есть.

– Давай есть, давай есть, – Хэ Янь начала дёргать его за рукав, не позволяя вывернуться. После этого она вручила молодому человеку пару палочек для еды. – Смотри, здесь две пары палочек для еды. Таким образом, трапеза изначально была приготовлена для двух человек. Я не могу съесть всё это в одиночку. Сделай мне одолжение, молодой господин.

Сяо Цзюэ, казалось, услышал какую-то шутку и равнодушно сказал:

– Юная леди Хэ, возможно, недооценивает свой аппетит.

– Хотя у меня хороший аппетит, я не короб для варёного риса (1). Кроме того, разве ты никогда не слышал поговорки о том, что когда кто-то радует взгляд, то и аппетит улучшается? – сказала Хэ Янь. – Я могу съесть три миски риса в обычные дни, но, видя внешность и поведение молодого господина, для меня не составит труда съесть I-_ пять мисок риса!

Сяо Цзюэ на мгновение опешил и поперхнулся:

– Ты что, свинья?

– Не говори так плохо, – проворчала Хэ Янь, ставя перед ним тарелку с зимними побегами бамбука и три тыквенных рулетика. – Разве тебе не нравится это? Просто поешь!

Сяо Цзюэ был совершенно ошеломлён, но через мгновение поднял на неё глаза и спросил:

– Как ты узнала?

Хэ Янь уже запихнула в рот кусок тысячеслойного пирога, приготовленного на пару, а потому ей потребовалось сделать могучее глотательное усилие, прежде чем ответить:

– Я видела, как ты дважды накладывал это себе во время завтрака. Во время банкета ты снова положил себе эти блюда. Ты никогда не прикоснёшься к тем блюдам, которые тебе не нравятся, тем более так часто. Так что я предположила, что тебе это нравится. Но это кажется немного странным. Почему тебе нравится быть вегетарианцем? Неужели богатые люди так разборчивы?

«Неудивительно, что у тебя такая тонкая талия», – подумала она про себя.

Сяо Цзюэ не ответил на её слова, просто опустил голову и медленно съел то, что было предложено.

Хэ Янь тоже не заботилась о нём. Когда она была подростком, то ужасно хотела быть мужчиной. Поскольку она боялась разоблачения, девушке приходилось учиться подмечать самые мельчайшие детали поведения других. В конце концов, детали определяют успех или неудачу. Она внимательно следила за всеми мужчинами семьи Хэ. Эти взгляды были настолько пристальными, что в какой-то момент некоторые люди начали подозревать, что у него проблемы с психикой. Позже, когда Хэ Янь отправилась в армию, стало легче. В конце концов, теперь она притворялась мужчиной уже столько лет, так что имела внушительный опыт наблюдения.

Если она действительно хотела понаблюдать за человеком, то должна уметь наблюдать очень внимательно, не говоря уже о том, что Сяо Цзюэ находился с ней днём и ночью. Таким образом, для неё просто не составило труда узнать, что он на самом деле любит, а что нет.

– Твой день рождения действительно после весеннего равноденствия? – Хэ Янь хорошо проводила время, наслаждаясь едой, когда услышала внезапный вопрос Сяо Цзюэ.

Она помолчала некоторое время, но выражение её лица не показала никакого изменения. Девушка сказала совершенно небрежным тоном:

– Как это возможно? Я просто небрежно сказала. Что, если господин Цуй захочет сделать мне подарок на день рождения? Разве я не должна была воспользоваться возможностью зарабатывания денег?

Сяо Цзюэ фыркнул:

– Лгунья.

– Почему это вдруг я лгунья? – Хэ Янь была человеком, который, получив цунь, продвигается на чи (2). Поэтому она смело возразила: – Я думаю, что молодой господин притворился безупречным на сегодняшнем банкете и обманул всех.

___________________________

1. 饭桶 (fàntǒng) – литературный перевод – короб для варёного риса – метафоричное описание для обжоры, тунеядца, дармоеда и вообще никчёмного человека.

2. 得寸进尺 (dé cùn jìn chǐ) – литературный перевод – получив цунь, придвинуться на чи – метафоричное описание человек алчного и ненасытного, чрезвычайно жадного. Хорошо соотносится с нашим выражением «дай ему палец – всю руку отхватит». 寸 (cùn) – цунь – мера длины, равная примерно трём целым и тридцати трём сотым сантиметра; вершок, дюйм, одна десятая чи. 尺 (chǐ) – чи или китайский фут – мера длины, равная одной трети метра.

Она продолжала отчаянно смеяться:

– Что такое «у меня есть соглашение с супругой»? Ха-ха-ха, молодой господин, честно говоря, я действительно не ожидала услышать это из твоих уст!

Сяо Цзюэ долго наблюдал, как Хэ Янь смеётся, а когда она насмеялась вдоволь, спросил:

– Неужели это настолько забавно?

Хэ Янь кивнула:

– Это было очень забавно.

– Тогда в будущем ты сама будешь справляться с подобными ситуациями, фужэнь Цяо.

Хэ Янь больше не могла позволить себе смеяться.

– Молодой господин, – сказала она. – Я сказала это небрежно, пожалуйста, не принимайте близко к сердцу.

Сяо Цзюэ проигнорировал её и неторопливо допил свой суп.

– Такой жадный! – проворчала Хэ Янь. – Ты настолько скупой, что это заставляет людей вздыхать от изумления.

Сяо Цзюэ остался невозмутимым.

Хэ Янь перевела взгляд на него, сделала свой голос мягче и нежнее, продолжив его уговаривать:

– Муж, Цешэнь (1) допустила ошибку. Пожалуйста, прости Цешэнь за её грубость. Цешэнь никогда больше не посмеет повторить подобные слова. Муж? Супруг мой?

Сяо Цзюэ не выдержал:

– Заткнись!

– Тебе следует следить за собственными словами, – нежно проговорила Хэ Янь.

Девушка прекрасно понимала, что равнодушный и безжалостный генерал Сяо был человеком, который ест мягкую пищу, но не приемлет твёрдую (2), и громко рассмеялась.

Её смех был достаточно громким, Свободный-Мир-ранобэ чтобы долететь до соседней комнаты, где Фэй Ню и Чи У играли в карты с Линь Шуан Хэ. Услышав этот звук, они одновременно подняли головы.

Чи У вздохнул:

– Генералу действительно приходится нелегко, прилагая столько усилий, чтобы разыгрывать весь этот спектакль. А Хэ Янь тоже прилагает много усилий. Он практически воплотился в женщину. Если даже эти двое настолько прилежны, как можем мы не проявлять усердия в работе?

Когда Линь Шуан Хэ услышал эти слова, он тоже улыбнулся и сказал:

– Да… Они действительно очень трудолюбивы.

* * *

Ночью один человек всё ещё спал в постели, а другой – на диване.

Рано утром второго дня Хэ Янь встала немного позже, а когда проснулась, то увидел, что Сяо Цзюэ стоит в дверях и разговаривает с Фэй Ню и Чи У.

После того как Хэ Янь освежилась и привела себя в порядок, Цуй Цзяо и Хун Цяо принесли из кухни утреннюю еду, и Хэ Янь сказала Сяо Цзюэ:

– Молодой господин, пора есть.

– Поешь одна. Мне нужно кое-что сделать сегодня, – сказал Сяо Цзюэ. – Таким образом, меня не будет некоторое время в резиденции. Ты останешься в доме с Линь Шуан Хэ, не бегай вокруг да около.

– Ты собираешься выйти наружу? Что ты собираешься делать? Ты можешь взять меня с собой? – тут же затараторила Хэ Янь.

Сяо Цзюэ на мгновение замолчал, а потом ответил:

– Это будет неудобно.

Хэ Янь на мгновение заколебалась, а потом подошла и тихонечко спросила:

– Ты собираешься заняться поисками Чай Ань Си?

Как только эти слова прозвучали, Чи У опешил, так как он совершенно не ожидал, что Сяо Цзюэ расскажет Хэ Янь об их настоящей миссии.

– Да. Будет слишком подозрительно, если я возьму тебя с собой.

Хэ Янь кивнула:

– Хорошо, тогда иди.

Она редко бывала такой послушной. В коем-то веке эта девчонка не собиралась прилипнуть к нему, точно хвост, и Сяо Цзюэ на мгновение был ошеломлён подобным поведением. Он даже задумчиво посмотрел на Хэ Янь.

Хэ Янь повернулась и направилась в комнату.

– Если хочешь уйти, иди быстро, потому что, если я передумаю, от меня будет не так-то легко избавиться.

Сяо Цзюэ ничего не сказал и повёл Чи У и Фэй Ню прочь.

Когда они ушли, Хэ Янь закончила завтрак в одиночестве. Цуй Юэ Чжи не было дома. Господин Цуй рано утром отправился на тренировку своих подчинённых. Хэ Янь пошла в соседнюю комнату, чтобы найти Линь Шуан Хэ, но не нашла его.

___________________________

1. 妾身 (qièshēn) – Цешэнь – дословный перевод «эта ничтожная наложница» – уничижительное обращение к самой себе для женщины.

2. 吃软不吃硬 (chī ruǎn bù chī yìng) – литературный перевод – есть мягкое, но не есть твёрдого – идиома, которая описывает человека, ведущегося на ласку, но стойкого перед принуждением. Как говорится, добрым словом можно добиться большего, чем кулаком.

Слуга, который прислуживал Линь Шуан Хэ с улыбкой поклонился и сообщил:

– Управляющий Линь вышел рано утром, сказав, что хочет что-то купить и вернётся несколько позже.

Хэ Янь немного подумала, а потом поняла. Линь Шуан Хэ не являлся настоящим управляющим, он крутится вокруг Сяо Цзюэ последние несколько дней, так что можно было предположить, что ему это уже давно надоело. Сяо Цзюэ редко выходил на улицу, так что сегодня была настоящая возможность для Линь Шуан Хэ получить немного свободного времени. Этот человек был от природы несдержан, поэтому просто не мог упустить этот шанс провести время в своё удовольствие. Однако этот человек оказался достаточно злобным, раз даже не подумал позвать её с собой, когда пошёл прогуляться. Вероятно, он беспокоился, что Хэ Янь пожалуется Сяо Цзюэ, едва они вернутся в резиденцию?

Однако движение Линь Шуан Хэ было именно тем, чего желала Хэ Янь.

Прошло уже несколько дней с тех пор, как она приехала в город Цзиян, но поскольку теперь она была «Вэнь Юй Янь», то практически всё своё время девушка проводила с Сяо Цзюэ. Таким образом, у неё не было лишнего времени расспрашивать о местонахождении Лю Бу Вана. Ни Сяо Цзюэ, ни Линь Шуан Хэ сегодня не присутствовали в резиденции, так что это было наилучшее время, чтобы она могла действовать по своему усмотрению и в одиночку!

Когда Лю Бу Ван расставался с ней, то сказал, что если у Хэ Янь появится возможность в будущем посетить город Цзиян, она должна добраться до подножия гор Лянь, чтобы найти там чайный домик. Если девушка действительно хотела его найти, то нужно было посетить именно этот чайный домик и спросить о нём. Возможно, это её шанс встретиться с ним снова?

Хэ Янь надела верхнюю одежду и собрала вещи. Увидев это, Цуй Цзяо спросила:

– Фужэнь, вы собираетесь выйти?

– Молодого господина и управляющего сегодня не будет, а я больше никого в резиденции не знаю. Давайте тоже выйдем и осмотримся. Погода в эти несколько дней была очень хорошей. Почему бы нам не отправиться на прогулку в горы за городом Цзиян?

Две девушки обменялись растерянными взглядами. Неужели погода была действительно настолько хороша, что госпожа решила устроить на прогулку в горы?

– Всё уже решено, – подумав немного, Хэ Янь взял в руки девятисекционный хлыст (1), который можно было разъединить на несколько частей и спрятать в складках одежды, и вышла за дверь. – Идёмте!

Без Сяо Цзюэ Хэ Янь проявила свой свободолюбивый и необузданный характер.

Она являлась гостьей семьи Цуй, и, естественно, никто в семье Цуй не осмеливается остановить Хэ Янь. Чжун Фу не беспокоился, что девушка собиралась выйти в город одна, и хотел попросить её взять двух охранников из особняка Цуй, но Хэ Янь решительно отказалась.

– Я просто пройдусь туда и сюда и далеко уходить не стану. Кроме того, средь бела дня и в большой толпе не должно быть никого, кто осмелился бы напасть на благородную даму. Управляющий Чжун может быть спокоен. Немного погуляв, я отправлюсь на поиски мужа. Двое охранников рядом с моим мужем достаточно искусны в боевых искусствах так что этого должно быть достаточно для нашей охраны.

Чжун Фу неохотно согласился.

Выйдя из дома семьи Цуй, Хэ Янь попросила Цуй Цзяо нанять карету недалеко от особняка и попросила кучера отправляться за город.

– Фужэнь, мы действительно уезжаем из города? – осторожно спросила Хун Цяо.

– Мы не собираемся покидать город, мы собираемся взглянуть на гору Циюнь, что за городом, – сказала Хэ Янь.

___________________________

1. 九节鞭 (jiǔjiébiān) – цзюцзебянь или девятисекционный хлыст – гибкое металлическое оружие. Стандартной вариацией является девятисекционный хлыст, но используются также семисекционный и тринадцатисекционный. Атака осуществлялась хлещущими ударами, защита – отбивами в сторону с помощью хлеста по атакующему предмету, либо защитным вращением. Существует два типа школ боя с хлыстом: те, где большинство приёмов выполняется стоя на ногах (в этом случае большинство вращений хлыстом Сво бодный м ир ра нобэ выполняется в вертикальной плоскости), и те, где приемы проводятся в падении на землю (в этом случае большинство вращений хлыстом выполняется в горизонтальной плоскости).

– Когда мы только приехали в Цзиян, то проезжали мимо горы Циюнь. Открывшийся пейзаж показался мне совершенно очаровательным. Так случилось, что сегодня я свободна, а потому у меня не найдётся лучшего времени, чтобы насладиться красотами природы.

Она говорила так уверенно, что у двух маленьких служанок не возникло никаких сомнений в правдивости слов госпожи.

Когда они подошли к городским воротам, Хэ Янь показала жетон, который дал ей Цуй Юэ Чжи, стражнику городских ворот. Увидев, что перед ним был кто-то из семьи Цуй, стражник городских ворот легко отпустил её и позволил Хэ Янь покинуть город.

Гора Циюнь находилась прямо за городскими воротами, а потому добраться до неё не составило большого труда. Когда они достигли подножия горы, Хэ Янь притворилась, что испытывает жажду:

– Я немного хочу пить. Почему бы нам не узнать, есть ли поблизости какой-нибудь чайный домик и немного не отдохнуть внутри, прежде чем отправиться дальше?

Цуй Цзяо и Хун Цяо, естественно, не стали бы возражать своей хозяйке, поэтому Хун Цяо вышла из кареты и сказала:

– Фужэнь, сначала отдохните в экипаже, а нуби пройдётся вокруг и посмотрит.

Вскоре после этого Хун Цяо вернулась и сказала с улыбкой:

– Тут недалеко есть чайный домик, фужэнь, нуби поможет Вам спуститься, давайте просто немного пройдёмся пешком?

Хэ Янь с готовностью согласилась.

Вскоре после того, как несколько человек некоторое время прогуливались, они увидели крытую соломой чайную под деревом акации у подножия горы. Внутри сидело несколько посетителей, которые пили чай и болтали, расположившись за столиками по двое или по трое.

Хэ Янь подошла к стойке и попросила несколько чашек чая и немого лёгких закусок к чаю. После этого она позволила Цуй Цзяо и Хун Цяо взять их с собой и разделить угощение с кучером.

– Госпожа, нуби не испытывает жажды, – покачала головой одна из служанок.

– Нуби тоже не испытывает жажды, – вторила ей другая.

– После такой долгой дороги как вы можете не испытывать жажды? Пейте, – сказала Хэ Янь. – А я спрошу у лавочника, что здесь есть интересного.

Не дожидаясь, пока они ответят, Хэ Янь пошла прямо вперёд.

Владельцами чайного домика была супружеская пара средних лет. Их головы были обёрнуты зелёными платками, а кожа была очень смуглой. Вероятно из-за постоянного контакта с жаром печи и паром чая, их лица были немного красными. Когда тётушка увидела подошедшую Хэ Янь, она поинтересовалась:

– Юная леди, неужели чай и закуски не пришлись Вам по вкусу?

Хэ Янь улыбнулась и сказала:

– Нет, я здесь, чтобы спросить вас об одном человеке.

– Спросить о человеке? – хозяйка перекинула полотенце, которое держала в руке, себе через плечо. – О ком юная леди хочет расспросить?

– Его зовут Лю Бу Ван, – сказал Хэ Янь. – Он на голову выше меня. Мужчина выглядит довольно симпатичным. Ему около сорока лет. Он носит цинь и меч. Он любит носить I_фри_-cy белые одежды и вести себя как фехтовальщик, – сделав небольшую паузу, она добавила: – Хотя он не обязательно будет носить белую одежду. Короче говоря, он очень элегантный человек.

В конце концов, они с Лю Бу Ваном не виделись много лет, может быть, Лю Бу Ван больше не любит носить белую одежду.

Тётушка на мгновение задумалась, улыбнулась и сказала:

– Юная леди, этот человек, о котором ты Вы говорите, это отшельник из Туманного Леса, верно?

– Отшельник из Туманного Леса?

– Да, мы тоже не знаем его имени, но каждый год, через несколько дней после Праздника Бога Воды, он появляется в нашей чайной и просит у нас чашку чая. Что касается отшельника из Туманного Леса, то мы слышали, как его называли другие, и последовали за ними. Мы не знаем его фамилии, но, судя по тому, как Вы описали этого человека, это определённо он. Он носит белую одежду, очень элегантен, хорошо выглядит и носит цинь.

Хэ Янь была вне себя от радости и только спросила:

– Тогда, возможно, Вы знаете, где найти его сейчас?

– Юная леди, Вы ставите нас в неловкое положение, – виновато проговорила владелица чайного домика. – В этом заведении мы не интересуемся у людей, откуда они пришли. Естественно, мы не имеем ни малейшего представления о том, где он сейчас, но не расстраивайтесь. Он точно приедет сюда после Фестиваля Бога Воды, как делает это каждый год. Я думаю, что сейчас он должен быть в городе Цзиян, чтобы успеть на Фестиваль Бога Воды в весеннее равноденствие.

Хэ Янь выглядела смущённой и обеспокоенной. Город Цзиян был не маленьким. Если бы она могла позаимствовать людей Цуй Юэ Чжи, то найти Лю Бу Вана было I__-cy бы нетрудно. Вот только, к сожалению, это дело не могло стать известно другим, поэтому, естественно, Хэ Янь была вынуждена искать его только своими силами.

Подобное было нелегко осуществить.

Увидев, что выражение её лица изменилось, тётушка заботливо поинтересовалась:

– Юная леди, кто он для Вас, что Вы так усердно его ищете?

– Это мой старый… знакомый, которого я очень давно не видела, – Хэ Янь горько улыбнулась и через некоторое время снова сказала: – Если этот отшельник Туманного Леса снова придёт сюда, чтобы выпить чаю, после Фестиваля Бога Воды в этом году, пожалуйста, если это Вас не затруднит, не могли бы Вы помочь мне передать ему сообщение? Просто скажите, что А Хэ сейчас в Цзияне, пожалуйста, не уходите пока и дождитесь здесь встречи с А Хэ.

– Хорошо, – хозяйка чайного домика сказала с улыбкой. – Я непременно всё ему передам в точности!

Только после этого Хэ Янь позволила себе расслабиться.

Она вернулась на своё место в чайной комнате и села. Цуй Цзяо и Хун Цяо проговорили:

– Фужэнь, чай уже остыл…

– Он не будет вкусным после того, как остыл, так что я не хочу его пить, – сказала Хэ Янь. Честно говоря, с уроками своей прошлой жизни она действительно не осмеливалась пить чай на улице.

Две служанки долго смотрели друг на друга, прежде чем Хун Цяо спросила:

– Я только что спросила хозяйку чайного домика. Тётушка сказала, что в последние несколько дней на горе были замечены волки, так что лучше не подниматься на гору, – Хэ Янь солгала, не меняясь в лице. – Я немного подумала и решила, что это слишком опасно для нас, слабых женщин. Так что сегодня я не пойду на прогулку в горы, поэтому давайте сразу вернёмся в особняк.

Кучер просто потерял дар речи.

Он хотел было что-то сказать, но в конце концов ничего так и не произнёс. Как такое может быть? Девушка вышла на прогулку, но вернулась, так ничего и не посмотрев. Разве это не было просто игрой с людьми?

«Эта молодая госпожа из Хучжоу не та, кого я могу себе позволить оскорбить, но разве она не слишком высокомерна потому, что её слишком балует муж?!»

Определённо, слишком избалована!

* * *

На другом конце города Сяо Цзюэ и двое других нашли павильон Цуйвэй.

Лэй Хоу сказал, что человек, который связался с ним по письму, находился в павильоне Цуйвэй в Цзияне. Сяо Цзюэ подозревал, что этим человеком был Чай Ань Си, но теперь лавка перед ним превратилась в тёмное пепелище, от которого всё ещё несло гарью.

– Этот павильон Цуйвэй изначально был магазином по продаже ювелирных изделий, – сказал шпион, который ответил, почтительно поклонившись молодому человеку. – Полмесяца назад однажды ночью начался пожар, и павильон Цуйвэй сгорел дотла. Продавцы, владелец магазина и новый бухгалтер, господин Чай, не успели покинуть здание.

Люди ушли, улики были потеряны.

– Ты видел какие-нибудь кости? – спросил Сяо Цзюэ.

– Всё сгорело дотла, как же там могли остаться какие-то кости? Все соседи говорили, что событие было невероятно трагичным. Этот павильон Цуйвэй стоял здесь уже давно, правительство заявило, что через некоторое время его отремонтируют, но владельцы окрестных магазинов предпочли закрыть свои лавки, считая, что это событие было предзнаменованием несчастья.

Чи У бросил серебряный слиток шпиону, который взял его в руки, склонился перед ними, почтительно сложив руки, и торопливо исчез в толпе.

Сяо Цзюэ посмотрел ему в спину и заговорил только после длительного времени:

– Он сбежал.

Он не сгорел ни раньше, ни позднее, но сгорел ровно полмесяца назад. Очевидно, что пленение Лэй Хоу было раскрыто, поэтому другая сторона предпочла сбросить оболочку, как золотая цикада (1).

– Вы всё ещё хотите, чтобы мы продолжали расследование? Молодой господин…– спросил Фэй Ню. – Теперь, когда подсказки были отрезаны…

– Нет необходимости продолжать расследование, – Сяо Цзюэ обернулся.

Оба его подчинённых были ошеломлены.

– Поскольку другая сторона знает о собственном разоблачении, очевидно, что он должен спрятаться в темноте, поджидая возможности сделать следующий ход. Я в неведении и недоумении, но и враг находится в том же положении. Следовательно, нам не нужно ничего предпринимать. Просто подождём, – сказал он.

___________________________

1. 金蝉脱壳 (jīnchán-tuōqiào) – литературный перевод – золотая цикада сбрасывает оболочку – метафоричное описание некоего отвлекающего манёвра, который используется для возможности побега; отвлечение внимания, действие, совершённое для отвода глаз.

Глава 135. Мост влюбленных

Когда Хэ Янь вернулась, Сяо Цзюэ ещё не вернулся. Она сказала Цуй Цзяо и Хун Цяо:

– Сеёдня действительно мой день своеволия и непокорности. Я боюсь, что мой муж вернётся и обвинит меня в том, что я бегаю без охраны.

Цуй Цзяо и Хун Цяо кивнули.

– Вы, девочки, можете идти, – она рухнула на кровать. – Я сделаю перерыв.

Две служанки вышли из задней комнаты, а Хэ Янь с большим беспокойством легла на кровать. Лю Бу Ван может быть и в городе Цзиян, но как её найти? Она знала это давным-давно, когда они расстались в том году, то должны были договориться о конкретном месте с Лю Бу Ваном. Чайный домик, в котором даже не знали её имени, был слишком неряшливым выбором.

Но даже если она найдёт Лю Бу Вана, что ей сказать? Сеёдняшняя Хэ Янь уже не та, что была тогда. Она перевоплотилась из мёртвых. Даже она чувствовала себя нелепо, когда говорила такие вещи.

Однако она всё ещё очень хотела увидеть Лю Бу Вана. В конце концов, в годы своей предыдущей жизни Лю Бу Ван был одним из немногих людей, которые дарили ей настоящее тепло. Он также был учителем и другом. Причина, по которой генерал Фэй Хун стал генералом Фэй Хуном, заключалась именно в том, что Лю Бу Ван обучал будущеё генерала всем имеющимся у неё навыкам.

Думая о генерале Фэй Хуне, она не могла не думать о Хэ Жу Фэе.

«Интересно, как сейчас Хэ Жу Фэй и не нашли ли её бывшие подчинённые чеё-нибудь неправильного в своём нынешнем компандере?»

А следом её мысли опустились на Сюй Чжи Хэна. Сюй Чжи Хэн и Хэ Синь Ин должны были уже пожениться. В конце концов, Хэ Синь Ин была настоящей благородной юной леди семьи Хэ.

В сердце Хэ Янь появилось необъяснимое раздражение, и она откатилась к стене с одеялом в руках, угрюмо уставившись в стенку перед собой.

– О чём ты думаешь, так пристально глядя на стену? – раздался за её спиной человеческий голос.

Хэ Янь повернула голову:

– Молодой господин? – она с тихим стоном села. – Ты вернулся!

Сяо Цзюэ взглянул на неё, снял плащ и сказал:

– Тебе что, было скучно?

– Здесь действительно скучно, – она села на кровати, подняла голову, чтобы посмотреть на Сяо Цзюэ, и спросила: – Как всё прошло? Тебе удалось выяснить местонахождение Чай Ань Си?

– Нет.

– Как же её можно было не найти? Была ли та информация неверна? – спросила Хэ Янь с определённой долей любопытств.

– Он мёртв.

Хэ Янь была ошеломлена.

– Случился страшный пожар, и от неё не осталось даже костей.

Хэ Янь нахмурилась:

– Это неправильно. Почему он умер в это время? Кроме того, он сгорел заживо, не оставив следов? Это ложь?

Уголки губ Сяо Цзюэ слегка изогнулись:

– Такие лжецы, как ты, очень опытны в таких вопросах?

– Я просто очень наблюдательна, – Хэ Янь села, скрестив ноги, и проанализировала ситуацию для неё: – Разве тебе не кажется, что он получил какую-то информацию заранее? Но молодой господин, ты всегда был скрытен в своих делах, поэтому посторонним не будет известно, что мы здесь, в Цзияне. Более ай_- того, Цзиян – это место, откуда легко выйти и трудно войти. Если он действительно хотел спрятаться от кого-то, то Цзиян – лучший выбор. Я не думаю, что он захочет отсюда уйти.

Сяо Цзюэ взял со стола чай, сделал глоток и лениво сказал:

– Продолжай.

– Тогда, вероятно, её намерением было скрыться и выждать подходящеё момента, чтобы сделать что-то большое, – Хэ Янь сказала: – Лучшее время для ловли рыбы в мутных водах – это когда вода наиболее взбаламучена. Когда в Цзияне самая мутная вода? Разве это не во время Фестиваля Бога Воды? В последние несколько дней все говорили, что Фестиваль Бога Воды – самый большой фестиваль в Цзияне. При таком грандиозном событии будет наиболее подходящее время и место, чтобы люди могли создавать проблемы.

Сяо Цзюэ улыбнулся, её тон не был ни одобрительным, ни злым:

– Юная леди Хэ действительно умна.

– Нет необходимости говорить о моей изобретательности, – Хэ Янь скромно махнула рукой: – Это всё ещё слишком уступает навыкам молодого господина.

Сяо Цзюэ взглянул на неё. По какой-то причине её прежнее унылое настроение стало намного легче, и молодой человек покачал головой, усмехаясь:

– Льстишь.

– Це просто подобает льстить своему супругу, – Хэ Янь намеренно вызывала у неё отвращение.

Достаточно было пережить несколько приступов тошноты, чтобы привыкнуть к этому поведению. Сяо Цзюэ смотрел на неё со слабой улыбкой:

– Прежде чем говорить о себе как о Це, пожалуйста, сначала взгляни на свою сидячую позу. Даже твой супруг не в силах сравниться с твоей сидячей позой.

Хэ Янь опустила голову, вытянула скрещённые ноги и слегка кашлянула:

– Я забылась, я просто немного забылась.

– По-моему, ты в настоящем замешательстве, – усмехнулся он. – Ты до сих пор не можешь решить, мужчина ты или женщина.

– Дело не в том, что я не хочу быть женщиной, – пробормотала Хэ Янь. – Но кто-то должен сначала относиться ко мне как к женщине.

Сяо Цзюэ вздрогнул и поднял глаза, чтобы посмотреть на неё. После того, как девушка произнесла эти слова, она обняла одеяло и снова забилась в угол кровати. Она старалась говорить безразличным тоном, но, казалось, не заметила, что в том, что она только что сказала, был след разочарования.

Однако для кого-то этот нюанс не остался незамеченным.

* * *

На четвёртый день середины весны выпал день весеннего равноденствия. Зелёное поле было невероятно спокойным в серебре лунного света, а небо было ясным и солнечным с редкими мазками пушистых облаков.

В день весеннего равноденствия в городе Цзиян отмечался Фестиваль Бога Воды.

Рано утром Хэ Янь лежала на кровати. Как только она проснулась, девушка почувствовала какую-то боль в животе. Она протянула руку и дотронулась до него и была на миг ошеломлена. Она быстро встала, не поздоровавшись с Сяо Цзюэ, из своего багажа достала заготовленную ватную повязку и направилась в уборную.

В эти дни в городе Цзиян вещи происходили одна за другой, и она почти забыла, что пришло время начала менструации.

Если говорить о прошлой и настоящей жизнях, то самая большая головная боль Хэ Янь в казармах – это ежемесячные дела. Всегда будут неудобные дни, и вы должны быть осторожны, чтобы избежать чужих глаз. В её предыдущей жизни всё было в порядке. Вероятно, это было потому, что её телосложение уже было сильным, поэтому она не чувствовала никакого дискомфорта. Но теперь, оказавшись в теле юной леди Хэ, которая изначально обладала очень хрупким телосложением, она столкнулась с тем, что её ежемесячные дела была немного болезненными. Хэ Янь приходилось стискивать зубы, когда она была в казармах. Теперь, когда она уже давно не тренировалась ежедневно, она немного обленилась и сразу почувствовала себя плохо.

Хэ Янь надела свой менструальный пояс и вышла из уборной. Эти дни действительно пришли не раньше и не позднее, но обрушились на неё именно во время Фестиваля Бога Воды. Разве это не создаст лишних проблем?

Она вернулась в комнату в оцепенении, и Цуй Цзяо принесла миску ледяного сыра и свежего козьего молока. Еда семьи Цуй была действительно вкусной. Хэ Янь очень любил эти закуски, но сегодня она дотронулась до живота и покачала головой.

– Я не буду есть.

Сяо Цзюэ удивлённо взглянул на неё.

Хэ Янь вздохнула и пошла в заднюю комнату, чтобы налить себе чаю. Сяо Цзюэ ошеломлённо уставился ей в спину и спросил Хун Цяо:

– Что с ней не так?

Хун Цяо покачала головой:

– Я не знаю. Фужэнь была в таком состоянии с тех пор, как вернулась из уборной.

– Ты даже этого не понимаешь? – Линь Шуан Хэ вошёл снаружи и, услышав это, наклонился к Сяо Цзюэ и прошептал: – У неё началась менструация. Во время ежемесячных дел ты, как член семьи, должен проявлять заботу о ней. Не позволяй её утомлять себе, передвигать тяжёлые предметы или есть холодную пищу. Она может быть в плохом настроении и… даже попытаться закатить тебе истерику.

Как только голос стих, я услышал, как Хэ Янь из внутренней комнаты выкрикнула:

– Цуй Цзяо, забудь об этом, лучше принеси миску козьего молока. Я подумала и решила, что всё ещё хочу подкрепиться!

Сяо Цзюэ на миг задумался, а потом сказал Цуй Цзяо:

– Оставь это, не отдавай ей.

Цуй Цзяо была немного смущена, но между доброй леди и равнодушным молодым господином она всё же предпочла прислушаться к словам молодого господина. Поклонившись, девушка унесла миску с козьим молоком прочь.

Хэ Янь некоторое время сидела за столом, не заметив никакого движения. Когда она вышла, то увидела Сяо Цзюэ и Линь Шуан Хэ. На столе не было закусок, поэтому она спросила:

– Куда подевалась Цуй Цзяо?

– Мы собираемся покинуть фу, так что тебе следует побыстрее одеться, – сказал Сяо Цзюэ. – Я не стану ждать слишком долго.

– Сейчас? – спросила Хэ Янь.

– Да, – с улыбкой ответил Линь Шуан Хэ. – Дажэнь Цуй I__-cy и его спутники уже в зале.

Хэ Янь не осмелилась больше медлить.

Фестиваль Бога Воды – традиционный фестиваль в Цзияне. Каждый год в день весеннего равноденствия на канале в центре города будут проводиться различные мероприятия. Мужчинам ещё хорошо, а женщинам приходится расчесывать волосы в стиле Цзияна.

Хун Цяо изначально жила недалеко от Цзияна и очень хорошо укладывала волосы, так что не потребовалось много времени что бы она расчесала Хэ Янь и заплела ей волосы в стиле девушки Цзияна. Тонкая коса была обмотана вокруг головы, а остальные волосы были заплетены в длинные косы и оставались собраны на затылке в замысловатую причёску. Она была очень нежной. Только одно украшение было вставлено в её причёску – одинокая заколка, сделанная в форме розы лунного серебра, розового цвета. Одежда тоже была ярко-красной. Длинная юбка была хорошо завязана вокруг талии, а на ногах были чёрные сапожки, расшитые мелкими цветочками. Она выглядела элегантной и милой, с яркими глазами и белыми зубами. Хэ Янь действительно походила на юную леди, выросшую в городе Цзиян.

Когда Хэ Янь вышла из своих покоев, глаза Линь Шуан Хэ загорелись, и он только сказал:

– Наша фужэнь действительно выглядит невероятно красиво. Чтобы она не надела, всё прекрасно смотрится на ней.

– Спасибо, Вы мне льстите, – смиренно сказала Хэ Янь и вышла в зал вместе с Сяо Цзюэ и остальными. Когда они прибыл в главный зал, как и сказал Линь Шуан Хэ, Цуй Юэ Чжи и его наложницы уже ждали там.

– Хуань Цин здесь, – Цуй Юэ Чжи поднялся со своего места и сказал с улыбкой: – Если бы я не знал, откуда вы прибыли, то увидев сегодняшнюю одежду маленькой невестки, я бы точно подумал, что она девушка, которую мы вырастили в Цзияне. А вы что думаете?

Наложницы из разных дворов почтительно согласились.

– Уже довольно много времени, давайте отправляться, – Цуй Юэ Чжи возглавил членов своей семьи, чтобы направиться прочь.

Сегодня в Цзияне было невозможно воспользоваться экипажами, потому что люди выходили на улицу. Улицы действительно оказались запружены людьми, а потому пользоваться экипажами было слишком неудобно. Неторопливым шагом группа направилась к каналу.

Канал был расположен в центре города, проходя через весь город и образуя круг вокруг Цзияна снаружи. Хэ Янь думала, что Фестиваль Бога Воды в Цзияне похож на Фестиваль лодок-драконов на Центральных равнинах. Во время Фестиваля лодок-драконов во всех городах были реки или другие достаточно большие водоёмы, можно было увидеть всевозможные красиво украшенные лодки. Так было и сейчас. На борту этих лодок сидели лодочники, одетые в красную одежду и с чёрными шарфами на шее. Они пели песни, пока гребли, вероятно, это были народные песни Цзина. Вокруг было очень оживлённо. Прогуливающиеся вдоль канала девушки пели песни вместе с ними, и атмосфера становилась ещё более праздничной.

– Наш фестиваль Бога Воды в Цзияне – это также фестиваль для девушек и юношей, которые дают клятву любви друг другу, – инян по фамилии Вэй пояснила суть происходящего Хэ Янь. – Помимо жертвоприношения Богу Воды, есть много мероприятий, организованных специально для влюблённых. Я слышала, что юная леди Юй Янь и молодой господин тоже поженились совсем недавно. Так что вы можете пойти и присоединиться к веселью.

Хэ Янь проговорила:

– … В этом нет необходимости.

Цуй Юэ Чжи услышал их голоса. Этот здоровяк громогласно засмеялся и сказал:

– Да, да, я помню наш знаменитый мост влюблённых в Цзияне. Легенда Цзияна гласит, что влюблённые, которые идут по мосту влюблённых во время Фестиваля Бога Воды, никогда не будут разлучены до конца своей жизни.

Хэ Янь прошептала Сяо Цзюэ:

– Ты слышал это? Мы не будем разлучены до конца своих дней.

Взгляд Сяо Цзюэ упал на её лицо, когда он усмехнулся и сказал:

– Как страшно.

Хэ Янь потеряла дар речи.

В конце концов, они не настоящие муж и жена. В их ситуации слова «не будут разлучены до конца своей жизни» скорее походили на проклятие, нежели на благословение. К сожалению, Цуй Юэ Чжи, который, казалось, бесконечно заботился о семейных делах своего племянника, прошёл недалеко от канала и сказал:

– Смотрите, это тот самый мост влюблённых.

Хэ Янь посмотрела в указанном направлении и увидела, что по диагонали над каналом находился мост высотой около семи-восьми футов, и оба конца моста были погружены в чрезвычайно высокие каменные стены с обеих сторон.

Этот мост был подвесным. Болтающийся мост ай-_ был чрезвычайно узок, едва мог вместить двух человек, и если два человека одновременно шли по нему рядом, то должны были двигаться чрезвычайно близко. Настил моста был сделан из деревянных досок, но зазор между досками было огромен, и любой, кто осмелится пойти по этому мосту, определённо упадёт, если не будет проявлять предельную осторожность.

Такой подвесной мост, просто глядя на него, заставляет людей чувствовать робость. Если вы подниметесь, то окажетесь в буквальном смысле в подвешенном состоянии над бурлящей рекой. Кроме того, он был настолько высок, что любой недостаточно смелый человек был бы слишком напуган, чтобы даже подумать о том, чтобы забраться туда.

– Это наш мост влюблённых в Цзияне. Только те, кто отважен и глубоко любит друг друга, осмеливаются идти по этому мосту, – торжествующе произнёс Цуй Юэ Чжи. – Если вы пройдёте по нему, Бог Воды благословит влюблённых, и эта пара влюблённых никогда не разлучится до конца своих дней, – говоря об этом, он снова похлопал себя по груди: – Я ходил по нему всего четыре раза!

Хэ Янь посмотрела на четырех наложниц позади него. Она ничего не сказала, но в глубине души была озадачена. Действительно ли Бог Воды мог благословить того, кто ходил по этому мосту столько раз, да ещё и с разными женщинами? Разве он не почувствовал бы себя оскорблённым подобным отношением? Кроме того, это звучит слишком неуважительно – быть неразлучным с несколькими людьми на всю оставшуюся жизнь.

Если она решилась бы пройти по нему, то сделала бы это только один раз в своей жизни, и только с одним-единственным человеком.

Думая об этом, Хэ Янь чувствовала, что слишком много думает. В этой жизни такой возможности быть не суждено.

– Такая возможность выпадает редко, Хуань Цин, Юй Янь, вы двое должны воспользоваться ею.

Хэ Янь ошеломлённо ай_ моргнула.

– Юй Янь боится высоты? – Цуй Юэ Чжи улыбнулся и сказал: – Не волнуйся, даже если ты действительно упадёшь, вокруг есть специальные люди, которые будут ответственны за то, чтобы поймать тебя. Пойми, есть тысячи влюблённых, которые каждый год ходят по Мосту Влюблённых, и мало кто доходит до конца. Это действительно опасно, поэтому если организаторы видят, что ситуация может обернуться плохо, влюблённым просто не разрешают пройти мост. В конце концов, проход по этому мосту – это не только попытка заслужить благословение Бога Воды, но и сражение за свою любовь с мужеством и уверенностью, – он посмотрел на грубые ветви и большие листья (1), но когда заговорил об этом, то был чрезвычайно деликатен и дотошен: – Любовь придаст тебе мужества, а мужество, рождённое любовью, сделает тебя непобедимой.

«Но между мной и Сяо Цзюэ нет любви, так откуда же взяться смелости?» – сказала Хэ Янь в своём сердце.

Инян Вэй согласилась с улыбкой:

– Да, молодая госпожа Юй Янь, разве вы не говорили, что молодой господин Хуаньцин послушен Вам и очень любит Вас? Он так сильно любит Вас, что обязательно защитит Вас и благополучно пройдёт вместе с Вами по мосту.

Дискуссия между ними была слишком восторженной, и некоторые люди из окружающей толпы услышали эти слова, решив присоединиться к обсуждению. Хэ Янь и Сяо Цзюэ от рождения обладали привлекательной внешностью, поэтому другие с ласковым добродушием подтрунивали над ними:

– Молодой господин, просто пройдитесь по мосту со своей девушкой.

– После прогулки по мосту влюблённых вы будете любить друг друга до самых белых волос.

– Вперёд! – крикнул кто-то. – Посмотрите на свои таланты и красоту, Бог Воды благословит вас!

Хэ Янь была окружена людьми, оказавшись в центре толпы, слушая крики окружающих и чувствуя себя совершенно беспомощной. Однако Линь Шуан Хэ совершенно не возражал против поднявшейся суматохи. Наоборот. Он также рассмеялся, с наслаждением наблюдая за волнением, и сказал:

– Правильно. Поскольку мы уже здесь, будет глупо не воспользоваться возможностью! Давайте, молодой господин, пройдитесь по мосту и покажите, насколько храбры молодые люди нашей провинции!

Цуй Юэ Чжи похлопал Сяо Цзюэ по плечу:

– Кроме того, Её Высочество намного нежнее относится к влюблённым, чья любовь сильнее золота. Если ты сможешь пройти по мосту влюблённых, то будет намного удобнее привести тебя в Ван фу, чтобы встретиться с Ванну.

Му Хун Цзинь, дочь Мэн Цзи Вана. Хэ Янь была совершенно поражена, когда увидела, что Сяо Цзюэ слегка нахмурился, и сказал:

– Хорошо.

Она спросила:

– Молодой господин?

Им двоим вовсе не обязательно было идти по этому мосту влюблённых, не так ли?

Она не боялась ни высоты, ни Бога Воды, не говоря уже о том, что не испытывала страха пересекать мосты, но эти три вещи пересекались с Сяо Цзюэ, отчего начали звучать чрезвычайно жутко!

Это было совершенно абсурдно.

__________________________

1. 粗枝大叶 (cūzhī dàyè) – литературный перевод – грубые ветви и большие листья – это метафора, говорящая о поверхностном отношении к делу, когда что-то делаешь грубо и небрежно. Соответствует нашим выражениям «спустя рукава» и «через пень колоду».

Сяо Цзюэ искоса взглянул на неё и равнодушным тоном спросил:

– Ты боишься?

– Я не боюсь всего этого, – прошептал Хэ Янь. – Единственное, чего я опасаюсь, это навредить твоей репутации.

Его глаза были безразличны, а тон спокоен:

– Она была повреждена так много раз, что всё, что произойдёт здесь, не сможет ещё больше навредить ей.

Хэ Янь ошеломлённо моргнула.

Пока она была ошеломлена, их с Сяо Цзюэ подтолкнули к началу моста влюблённых.

Когда она подошла к началу моста, то обнаружила, что мост был уже, чем казался снизу, а зазор между досками был особенно велик, и для завершения путешествия пришлось бы почти прыгать с одной жёрдочки на другую. Это нормально, если нужно было бы идти одному, но если одновременно идут два человека, стоило опасаться, что им придётся держаться очень крепко друг за друга. Естественно, вы не можете использовать цингун на этом моту, так что им предстояло только отчаянно сохранять равновесие и полагаться на молчаливое понимание человека рядом с собой. Если им будет сопутствовать удачи, можно будет без проблем пересечь мост.

Просчитав всё это, Хэ Янь застонала в своём сердце. Все было бы хорошо, если бы у неё были навыки боевых искусств. Но если подумать об этом, как могло случиться, что они бы спокойно прогулялись по мосту, если бы это делал учёный муж со своей девушкой. Разве это не было бы странно? Хотя внизу было несколько людей, которые могли поймать неудачливых влюблённых, те всё равно должны быть чрезвычайно напуганы. Кроме того, это нельзя было бы считать хорошим знаком. Разве такие шаги не были бы притягиванием к самим себе невезения без причины? Условия жизни под покровительством Бога Воды были слишком суровы.

Цуй Юэ Чжи и остальные не подошли. Они только издали наблюдали за ними, оставшись на берегу под мостом. Линь Шуан Хэ громко крикнул:

– Молодой господин, молодая фужэнь, Бог Воды обязательно благословит Вас!

Чи У потерял дар речи и прошептал Фэй Ню:

– На этот раз жертва молодого господина действительно велика.

Если это подделка, то это всё было бы вполне допустимо. Это была бы просто небольшая прогулка по странному мосту. Но если Бог Воды окажется настоящим… Это было бы слишком страшно! Разве не было бы ужасно, если бы он действительно связал двух мужчин до конца их дней? Молодой господин их семьи не был так хорош, Лун Ян (1). К тому же, Чи У всерьёз опасался, что если это случится, то старый господин, который давно лежит в земле, будет так разгневан, что вернётся к жизни. Думая об этом, он чувствовал, что этот шаг становится всё более и более неуместным, поэтому ему пришлось тайно молиться в своём сердце:

«Это временная мера, просто жизненная необходимость. Бог Воды, пожалуйста, будь великодушен. Пожалуйста, не воспринимай всю эту ситуацию всерьёз!»

Хэ Янь посмотрела на узкое полотно мостика и, почувствовав беспокойство, спросила Сяо Цзюэ:

– Как нам следует идти? Одному за другим?

– Как ты думаешь, мы можем позволить себе идти подобным образом? – риторически спросил Сяо Цзюэ.

Хэ Янь посмотрела на людей, наблюдавших за волнением на берегу, и беспомощно сказал:

– Скорее всего, нет…

Сяо Цзюэ протянул руку и сказал:

– Просто держись за меня.

Рука, выставленная из рукава, была исключительно тонкой с отчётливо очерченными суставами. Хэ Янь некоторое время колебалась. Вместо того, чтобы схватить его за руку, она взялась всего лишь за его запястье. Видя, что Сяо Цзюэ не реагирует, девушка немного успокоилась и снова и снова подбадривала себя в своём сердце:

«Это просто фестиваль. Когда въезжаешь в другую страну, необходимо следовать её обычаям. Мы не настоящие возлюбленные, нет нужды так много думать. Нам достаточно просто пересечь этот мост».

– Пойдём, – Сяо Цзюэ вышел вперёд.

Они вместе направились к мосту.

Как только они поднялись на мост, подвесной мост задрожал, едва не выбросив молодых людей наружу. А длина деревянной доски просто не могла вместить двух человек, идущих бок о бок. Единственный способ – это двигаться, глядя в глаза друг другу, прижавшись вплотную, но Сяо Цзюэ и Хэ Янь не могли позволить себе такой близости. Поэтому Хэ Янь могла только двигаться немного впереди, в то время, как Сяо Цзюэ шёл чуть позади. Он использовал свои руки, чтобы, защитить Хэ Янь с боков, отчего двигался немного пошатываясь, но таким образом, это выглядело со стороны так, как будто Сяо Цзюэ держал её в своих объятиях, и они шли вперёд вместе.

На таком близком расстоянии Хэ Янь чувствовала себя немного неуютно. Стоило ей немного поднять голову, и лоб девушки почти касался подбородка Сяо Цзюэ. Она должна была смотреть прямо перед собой, делая вид, что ничего не произошло, и сказала:

– Генерал, этот мост так сильно трясётся, что трудно сделать шаг. Почему бы нам не использовать цингун, чтобы пройти по нему? А можно вообще притвориться, что мы не можем пройти, и упасть? Кто-то всё равно должен нас страховать…

После минутного молчания Сяо Цзюэ сказал:

– Наступи мне на ноги и держись крепче.

Хэ Янь была ошеломлена:

– Нет, это нехорошо, не так ли?

– Поторопись.

__________________________

1. 龙阳之好 (lóngyáng zhī hào) – литературный перевод – хорош, как Лун Ян – метафоричное описание гомосексуальности. Древние тексты очень скупо и невнятно говорили о гомосексуальных нравах правителей. Одно из первых таких сведений относится к III веку до нашэй эры, когда в государстве Вэй (период Сражающихся Царств) министр по имени Лун Ян-цзунь стал любовником своего повелителя. Эта связь получила в китайском обществе такую большую известность, что с тех пор в литературе слово «лунъян» стало наиболее часто употребимым синонимом для описывания i_ гомосексуализма.

Поскольку он так сказал, Хэ Янь не могла продолжать настаивать на своём отказе. Кроме того, им вдвоём гораздо проще пройти по этому мосту влюблённых.

Не было ничего плохого в том, чтобы просто наступить на его ботинки, однако… Куда она должна была девать свои руки? Если Хэ Янь положит их ему на талию, это будет немного двусмысленно, но если он схватит его за запястье, как сделала это изначально, позиция будет крайне неустойчивой. Подумав немного, Хэ Янь протянула руки и обхватила его за плечи, едва удерживая равновесие.

– Держись крепче, – сказал Сяо Цзюэ и, держась обеими руками за две верёвки подвесного моста, медленно пошёл вперёд.

В прошлом не то, чтобы никто не думал о других методах преодоления моста. Например, один мужчина нёс на спине любимую девушку и переходил мост прямо, но это был первый раз, когда девушка наступила на сапоги своего парня, и они преодолели весь путь, точно единый организм. Можно было ли назвать это умным поступком? Определённо. Но, помимо этого, они выглядели невероятно трогательно со стороны. Но назвать это интимным было не совсем правильно, потому что подобное движение казалось несколько сдержанным.

Люди под мостом чувствовали себя немного сбитыми с толка, но в глубине души они не слишком задумывались об этом. Они только думали, что молодые господа и юные леди из Хучжоу была не были более открытыми, чем жители Цзияна, и не любили делать слишком интимные вещи на публике, вот почему они действовали таким образом.

Но в глазах нескольких человек, пришедших с этими двумя, существовала большая разница в оценки этой ситуации.

Что касается Чи У, то он вдохнул глоток прохладного воздуха и посмотрел на Хэ Янь так, словно тот осквернил его господина. Мужчина мог только с ненавистью сказать:

– Как это возможно? Этот сопляк явно пользуется всеми преимуществами!

Кто кем воспользовался в конце концов? Хэ Янь на мосту тоже плакала без слёз. Подвесной мост был чрезвычайно неустойчив. Каждый раз, когда Сяо Цзюэ делал шаг, он сильно раскачивался. Его шаги уже были стабильными, а выражение лица спокойным. Волн не было, но Хэ Янь чувствовала, как её сердце бьётся чрезвычайно быстро. Когда они достигли середины моста, доска под ногами Сяо Цзюэ, казалось, была не слишком устойчивой. Ноги не смогли найти достаточную опору, поэтому молодой человек, наступивший на неё одной ногой, стал заваливаться вперёд, почти падая.

Хэ Янь была так напугана, что подсознательно обхватил его руками за шею, а когда пришла в себя, они оба были ошеломлены.

Расстояние между ними было слишком близким. Стоило сдвинуть губы ещё немного, и они бы коснулись уголками друг друга. Взгляд Хэ Янь был устремлен вверх, и она встретилась с прозрачными глазами, напоминавшими осенние воды, Сяо Цзюэ. В этот момент эти глаза глубоки и спокойны. Как водная гладь, под которой было не разглядеть дна, показывая лишь лёгкий след ряби. Тонкие губы красивого молодого человек были плотно сжаты, а его кадык едва шевельнулся, и он, казалось, хотел что-то сказать, но через некоторое время осторожно повернул голову.

Хэ Янь была очень смущена.

– Прости, – прошептала она.

Сяо Цзюэ не ответил.

Хэ Янь не осмеливался взглянуть ему в лицо. Она чувствовала необъяснимое смущение. Девушка только надеялась, что мост скоро будет закончен. На другой стороне моста оживлённая толпа нетерпеливо ждала. Сяо Цзюэ стабилизировался и продолжал идти вперёд. Хэ Янь была вне себя от радости, когда увидела, что подвесной мост вот-вот подойдёт к концу. Она вдруг вздохнула с облегчением и в глубине души пробормотала:

«Это более болезненно, чем ежедневные тренировки в области боевых искусств».

Когда Сяо Цзюэ достиг конца моста, Хэ Янь не мог дождаться, чтобы сказать:

– Мы здесь! Мы сделали это! – она просто хотела как можно скорее сделать шаг назад и дистанцироваться от Сяо Цзюэ. Кто знал, что подвесной мост уже много лет как пришёл в негодность и был чрезвычайно неустойчив. Когда она вот так отступила назад, деревянная доска позади Хэ Янь внезапно перевернулась, и девушка наступила в пустоту.

Сяо Цзюэ тихо выругался:

– Будь осторожна!

Схватив её за руку и притянув к себе, он не дал девушке опомниться. Хэ Янь последовала за силой молодого человека и бросилась вперёд, только чтобы почувствовать, что она находится в тёплых объятиях. Она подсознательно стабилизировала своё тело и посмотрела вверх, чтобы увидеть его лицо. Было бы лучше, чтобы она вообще не двигалась. Как только она пошевелилась, другая сторона, казалось, тоже посмотрела вниз. Таким образом что-то тёплое, мягкое, лёгкое и нежное как пёрышко коснулось её лба. Это ощущение длилось всего мгновение и стремительно исчезло.

Хэ Янь ошеломлённо застыла на месте.

Страница книги Возрождение звёздного генерала в интернете

Table of Contents

Глава 1.1. Женщина-генерал

Глава 1.2. Женщина-генерал

Глава 2. Брат и сестра

Глава 3. Я покажу тебе, как правильно рубить

Глава 4. Поднимаемся на холм

Глава 5. Бедность

Глава 6. Насмешка

Глава 7. Агитация

Глава 8. Игорный дом Лэ Тун

Глава 9. Кости

Глава 10. Преимущество слепоты

Глава 11. Фея под луной

Глава 12. Становление богатым в одночасье

Глава 13. Унижение

Глава 14. Скачки

Глава 15. Благородный сын У Лин

Глава 16. Дарованный скакун

Глава 17. Одноклассники

Глава 18. Первая встреча

Глава 19. Отрицательные люди

Глава 20. Когда-нибудь встретимся снова

Глава 21. Призывной документ

Глава 22. Роман

Глава 23. Долг за цветок персика

Глава 24. Спасение жизни

Глава 25. Путаница

Глава 26. Случайное попадание

Глава 27. Отвлеки внимание

Глава 28. Морось поздней ночи

Глава 29. Вступление в армию

Глава 30. Раздевание

Глава 31. Принц семьи Сяо

Глава 32. Дорога в Лянь Чжоу

Глава 33. Прибытие в Лянь Чжоу

Глава 34. Возвращение домой

Глава 35. Плохая квалификация

Глава 36. Узкая тропинка

Глава 37. Отвращение

Глава 38. Конкуренция за еду

40 Возрождение звёздного генерала Глава 39. На слабых охотятся сильные

41 Возрождение звёздного генерала Глава 40. Прохождение теста

42 Возрождение звёздного генерала Глава 41. Не могу натянуть этот лук

43 Возрождение звёздного генерала Глава 42. Самый слабый в армии

44 Возрождение звёздного генерала Глава 43. Ночная тренировка

45 Возрождение звёздного генерала Глава 44. Когда луна была яркой

46 Возрождение звёздного генерала Глава 45. Он изменился

47 Возрождение звёздного генерала Глава 46. Я одолею тебя

48 Возрождение звёздного генерала Глава 47. Встреча через десять дней

49 Возрождение звёздного генерала Глава 48. Усердно тренируюсь

50 Возрождение звёздного генерала Глава 49. Десятый день

51 Возрождение звёздного генерала Глава 50. Ничья

52 Возрождение звёздного генерала Глава 51. Попробуй повтори

53 Возрождение звёздного генерала Глава 52. Новое состязание

54 Возрождение звёздного генерала Глава 53. Давайте послушаем, как он назовёт меня &quot;босс&quot;

55 Возрождение звёздного генерала Глава 54. Батальон девяти знамён

56 Возрождение звёздного генерала Глава 55. Цзян Цзяо

57 Возрождение звёздного генерала Глава 56. Копьё

58 Возрождение звёздного генерала Глава 57. Царь всего оружия

59 Возрождение звёздного генерала Глава 58. Хэ Янь чемпион

Глава 59. Соревнование на мечах

Глава 60. Мечи мандариновые утки (1)

Глава 61. Искусство войны

Глава 62. Объединение ради соревнования

Глава 63. Больше никакой стрельбы из лука

Глава 64. Все обязательства

Глава 65. Подозрение

Глава 66. Поднимитесь на гору

Глава 67. Не слушая людей

Глава 68. Страдание за свой счёт

Глава 69. Ловушка

Глава 70. Убийство волка

Глава 71. Золотой ветер и Нефритовая роса

Глава 72. Едем вместе

Глава 73

Глава 74. Лекарство

Глава 75. В те далёкие дни

Глава 76. Фестиваль Циси / Танабата

Глава 77. Наказание

Глава 78.1. Фестиваль Середины Года

Глава 78.2. Фестиваль Середины Года

Глава 78.3. Фестиваль Середины Года

Глава 79.1. Юность

Глава 79.2. Юность

Глава 79.3. Юность

Глава 80.1. Борьба за флаг

Глава 80.2. Борьба за флаг

Глава 80.3. Борьба за флаг

Глава 81.1. Грабёж

89 Возрождение звёздного генерала Глава 81.2. Грабёж

90 Возрождение звёздного генерала Глава 81.3. Грабёж

91 Возрождение звёздного генерала Глава 82.1. Лэй Хоу

92 Возрождение звёздного генерала Глава 82.2. Лэй Хоу

93 Возрождение звёздного генерала Глава 82.3. Лэй Хоу

94 Возрождение звёздного генерала Глава 83.1. Формация

95 Возрождение звёздного генерала Глава 83.2. Формация

96 Возрождение звёздного генерала Глава 83.3. Формация

97 Возрождение звёздного генерала Глава 84.1. Разрыв формации

98 Возрождение звёздного генерала Глава 84.2. Разрыв формации

99 Возрождение звёздного генерала Глава 84.3. Разрыв формации

100 Возрождение звёздного генерала Глава 85.1. Сравнение несчастий

101 Возрождение звёздного генерала Глава 85.2. Сравнение несчастий

102 Возрождение звёздного генерала Глава 85.3. Сравнение несчастий

103 Возрождение звёздного генерала Глава 86.1

104 Возрождение звёздного генерала Глава 86.2

105 Возрождение звёздного генерала Глава 86.3

106 Возрождение звёздного генерала Глава 86.4

107 Возрождение звёздного генерала Глава 87.1

108 Возрождение звёздного генерала Глава 87.2

109 Возрождение звёздного генерала Глава 87.3

110 Возрождение звёздного генерала Глава 87.4

111 Возрождение звёздного генерала Глава 88.1

112 Возрождение звёздного генерала Глава 88.2

113 Возрождение звёздного генерала Глава 88.3

114 Возрождение звёздного генерала Глава 88.4

115 Возрождение звёздного генерала Глава 89.1

116 Возрождение звёздного генерала Глава 89.2

117 Возрождение звёздного генерала Глава 89.3

118 Возрождение звёздного генерала Глава 89.4

119 Возрождение звёздного генерала Глава 90.1

Глава 90.2. Мой дядя

Глава 90.3. Мой дядя

Глава 90.4. Мой дядя

Глава 91. Жалоба

Глава 92. Чья невеста?

Глава 93. Юань Бао Чжэнь

Глава 94. На банкете

Глава 95. Убийство

Глава 96. Проверка

Глава 97. Не вижу зла

Глава 98. Ещё одно испытание

Глава 99. Кто ты?

Глава 100. Женщина

Глава 101. Красные иссохшие кости

Глава 102. Оседлав ветер

Глава 103. Возлюбленная генерала

Глава 104. Совместное проживание

Глава 105. Горячий источник

Глава 106. Зимний снег

Глава 107. Народ Цян

Глава 108. Шпион

Глава 109. В тюрьме

Глава 110. Неожиданный поворот

Глава 111. Следующий

Глава 112. Возвращение

Глава 113. Лекарь

Глава 114. Линь Шуан Хэ

Глава 115. Безжалостный человек

Глава 116. Молодой человек (часть 1)

Глава 117. Молодой человек (часть 2)

Глава 118. Чу Цзы Лань

Глава 119. Старые друзья

Глава 120. Опьянение

Глава 121. Награды

Глава 122. Цзиян

Глава 123. Хорошие новости

Глава 124. Мягкость

Глава 125. Луна (часть 1)

Глава 126. Луна (часть 2)

Глава 127. Я тебе нравлюсь?

Глава 128. Фальшивые муж и жена

Глава 129. Фужэнь

Глава 130. Рисуя брови

Глава 131. Прекрасная женщина

Глава 132. Семейный банкет

Глава 133. Игра на цинь

Глава 134. Ищу кого-то

Глава 135. Мост влюбленных

О книге