Глава 1

На фоне ослепительных потоков света его клиентка и его же любовник исступленно целовались.

Жемчужные ногти впились в ягодицы мужчины, сминая ткань брюк. Руки любовника тоже не бездельничали, торопливо ощупывая грудь клиентки. Жар их липкого дыхания ощущался даже здесь, в десяти шагах.

Когда Маэль входил в курительную комнату казино Монте-Карло, он никак не ожидал увидеть подобное зрелище. Тем более держа в руках папку с документами, которую, по словам его любовника, тот якобы забыл.

— М-м-м…

От стона, проскользнувшего между ними, у Маэля затылок обдало жаром. Он подавил приступ тошноты и присмотрелся снова: сомневаться не приходилось, это был его мужчина. Светлые волосы, знакомый пиджак и часы — подарок Маэля на первую годовщину.

За спинами целующихся, которые, казалось, срослись воедино, в огромном окне виднелась витрина мятного цвета — бутик знаменитого ювелирного бренда, прославленного своими помолвочными кольцами. Совсем недавно любовник стоял там, покупая браслет, который надел на запястье Маэля в честь их годовщины.

Маэль не мог ни сдвинуться с места, ни развернуться, чтобы уйти. Он лишь кусал губы, пока внезапно не встретился взглядом с кем-то из них. Это была клиентка, а не его любовник.

— О, Маэль.

— Госпожа Клемонт.

Женщина отстранилась, ее лицо раскраснелось от не остывшего еще возбуждения. Маэль медленно подошел и, остановившись на приличном расстоянии, протянул ей носовой платок.

— А?

— У вас помада размазалась.

— Ах, боже мой.

Клиентка неловко приняла платок. Вытерев размазанную розовую помаду, она взглянула на Маэля.

— Что-то случилось? Проблемы с алиментами? Неужели этот мерзавец решил перекрыть денежный кран?

— Нет. Вам не о чем беспокоиться. Вопрос с алиментами уже улажен.

— Тогда что?

Только тогда Маэль встретился взглядом со своим любовником.

— Коллега сказал, что забыл документы.

— Ах, точно. Вы ведь с Шарлем работаете в одной фирме. Но в разных отделах, верно? Вы близки?

Вместо ответа Маэль лишь пожал плечами. Он впихнул конверт в руки онемевшего любовника и обратился к женщине, которая уже успела подкрасить губы:

— Простите мою дерзость, госпожа Клемонт, но ваш бракоразводный процесс всё еще идет. Думаю, вам стоит воздержаться от подобного в местах, где вас легко могут сфотографировать. Вы же знаете, как придирчива противоположная сторона.

— Хотите сказать, этот подлый ублюдок может использовать это как зацепку? Я поняла. Но если нас не поймают — например, в гостиничном номере — это ведь не проблема, верно?

Женщина кокетливо взглянула на Шарля. Маэль на мгновение стиснул зубы, но сумел выдавить улыбку:

— Разумеется.

— Ну и славно. Тогда я пойду, у меня дела. Платок верну позже.

Удовлетворенная его согласием, клиентка изящно улыбнулась и помахала рукой. Попрощавшись со всеми сразу, она вышла из курительной комнаты.

.....

В помещении воцарилась абсолютная тишина.

Мягкое весеннее солнце скользнуло по мертвенно-бледной щеке Шарля. Сжимая в руках документы, которые Маэль с таким трудом ему привез, Шарль наконец выдавил:

— Я же просил оставить бумаги на входе. В кассе. Мне сегодня тоже нужно здесь встретиться с человеком, так что...

Ни извинений, ни оправданий.

В тот момент, когда Маэль это осознал, его напускное спокойствие сорвалось в смех. Глядя на его губы, все еще испачканные чужой помадой, Маэль рассмеялся, и этот «рот» снова открылся:

— Слушай. Я знаю, что сейчас мои слова звучат глупо, но она так настойчиво меня соблазняла, что я на миг поддался. Почти принудительно.

— Принудительно?

— Маэль, ха-а… я правда понимаю, что со стороны всё выглядит однозначно. Но это не так. Всё не так.

Что именно «не так»? Маэль смотрел на него с недоумением, а тот, надо же, еще и попытался схватить его за руку.

— Увидев тебя здесь, я всё осознал. Всё это — лишь мимолетная интрижка, а место — только рядом с тобой.

— Если ты осознал это, только увидев меня, значит, не встреть ты меня сейчас, так бы ничего и не понял? Слишком слабое оправдание для адвоката, который зарабатывает на жизнь красноречием.

Маэля тошнило. Подавляя рвотный рефлекс, он оттолкнул его руку. Оставалось сказать только одно:

— На этом всё. Постараемся больше не встречаться.

Маэль расстегнул и сорвал браслет, который носил чуть выше часов, скрывая от чужих глаз.

Стук.

Брошенный браслет ударился о грудь Шарля и упал на пол. Пока тот наклонялся, чтобы поднять его, Маэль развернулся.

Сколько бы ни настаивали на обратном, служебные романы — это ошибка. Единственным плюсом во всей этой ситуации было то, что они работали в разных отделах на разных этажах.

— По… подожди, Маэль!

Маэль уже потянулся к двери, когда Шарль грубо схватил его за плечо и резко развернул к себе.

— Я не расстанусь с тобой. Из-за того, что эта сумасшедшая старуха полезла ко мне, мы…

— Шарль, следи за языком.

— Что?

— Это моя клиентка.

— Ха… Что ты сказал?

Глаза Шарля, находившиеся чуть выше уровня глаз Маэля, вспыхнули яростью от того, что тот посмел ее защитить.

— Она что, и тебя окрутила? Ты повелся? Ты же гей. А, ну да, она же получит кучу денег после развода, так ты решил переметнуться на ее сторону, чтобы урвать кусок?

— У меня нет никаких личных претензий к госпоже Клемонт. Она не знала о нас, а даже если бы и знала — она мне ничего не обещала.

— ....

— Но ты, Шарль. Ты обещал быть моим партнером. И ты это обещание нарушил.

Веки всё еще жгло. То, что голос не дрожал, было сродни чуду.

Маэль считал, что объяснил всё достаточно доходчиво. Его всё сильнее подташнивало, но Шарль, вместо того чтобы отпустить, лишь сильнее затряс его за плечи.

— Мы встречались год! Я ни за что не расстанусь с тобой вот так. Если уйдешь сейчас, я всё расскажу отцу. Партнеры — всё равно все друзья отца, так что уволить такого помощника юриста, как ты, Маэль, — проще простого.

— Ты мне сейчас угрожаешь?

— Думаешь, я не смогу? Ты ведь сам говорил, Маэль, что заворачиваешь всех женщин, приходящих за консультацией по разводу? Мне достаточно сказать, чтобы тебя уволили за это.

Он знал причину, по которой Маэль так поступал, и всё равно посмел этим попрекнуть. Маэль возмущенно уставился на него, а хватка на плечах стала еще крепче.

— И еще кое-что. Брачный контракт твоей сестренки всё еще на проверке у нас, верно? И без того проблемная свадьба… Если тебя вышвырнут, сменится адвокат, подписание затянется — сомневаюсь, что во Дворце Великого Герцога будут в восторге. До свадьбы ведь осталось совсем ничего.

Угроза не уходить была настолько детальной, что Маэль на миг растерялся.

Если чувства остыли и он целовался с другой, зачем так отчаянно цепляться? Маэль немного подумал и, вздохнув, произнес:

— Если ты устраиваешь этот цирк из-за тех бредней про «талисман удачи»… Шарль, я уже говорил тебе, что я не имею к этому отношения.

— Да не в этом дело! Я говорю, что люблю Маэля Мунматьё!

Признание в любви, которого он не мог дождаться целый год, прозвучало в самый худший момент. Неужели можно пасть еще ниже? Голова раскалывалась, руки дрожали.

Маэль зажмурился, не в силах больше это терпеть, и в этот момент раздался громкий щелчок рычага.

Скрип.

Как только он открыл глаза, его голова непроизвольно повернулась на звук. Он доносился из угла комнаты, где перпендикулярно стене стояли игровые автоматы, преграждая путь табачному дыму.

Сомневаться не приходилось.

Динь-динь-динь-динь!

Следом за этим по ушам ударил шум вращающихся барабанов.

Маэль думал, что дешевое признание изменщика — это предел, но к этому добавился еще и случайный свидетель.

На дне всегда найдется грязь погуще. Как адвокат по семейному праву, он не должен был об этом забывать.

Обернувшись, он увидел побледневшего и суетящегося Шарля.

— Поговорим позже. Мы еще не расстались, ясно? Маэль, если заблокируешь меня, я тут же пойду к руководству.

Проводив взглядом Шарля, который быстро скрылся за дверью, Маэль умыл лицо руками и направился в другую сторону. Стоял в тишине и вдруг решил сыграть именно в этот момент?

Маэль не понимал намерений этого человека. Журналист? Если да, то дело дрянь. А если кто-то из местных, придется долго оправдываться.

«Пожалуйста, пусть это будет просто ничего не понимающий иностранный турист».

Молясь богу, в которого не верил, Маэль подошел к огромному игровому автомату.

Его встретил громкий звон колоколов и праздничные фанфары.

— А?..

Джекпот!

На экране, пестрящем яркими цветами, в ряд выстроились цифры: 7-7-7.

Джекпот. Маэль замер с приоткрытым ртом, никогда раньше не видев такого вживую.

Даже не дожидаясь нажатия кнопки выплаты, автомат выплюнул белый квиток.

500,000 EUR.

Пятьсот тысяч евро.

Бледные, длинные пальцы с выступающими костяшками подхватили напечатанную удачу. И эти пальцы указали на Маэля.

— Плата за зрелище.

Мужчина потряс белой бумажкой с загнутым краем.

Когда Маэль поднял взгляд, человек, прислонившийся к автомату, произнес на безупречном французском:

— Было интересно. Гомосексуальная драма.

От мужчины, порочно улыбающегося ему, исходил густой аромат живых роз.

Глава 2

На стеклянной пепельнице поверх игрового автомата все еще лежала длинная, дымящаяся сигарета. Густой аромат роз почти перекрывал горьковатый запах табака, но куда сильнее впечатляла внешность самого мужчины.

Его глаза с опущенными уголками казались полуприкрытыми, словно он смотрел на мир вполсилы. В этом взгляде смешались сонливость, праздность и глубокая скука, а сами зрачки были холодного серого цвета — под стать пасмурному небу.

Густые нижние ресницы создавали четкую границу, из-за чего белки глаз отливали синевой. Глубокие впадины глазниц отбрасывали густые тени, а провалившиеся скулы придавали лицу опасный, болезненный вид. Рот был крупным, а иссиня-черные кудри в беспорядке рассыпались по плечам, резко контрастируя с мертвенно-бледной кожей.

Он был красив. Той пугающей красотой, которая напоминает карточный домик, выстроенный до невозможной высоты: одно движение — и всё рухнет, но отвести взгляд невозможно.

«И всё же…»

Всё же это был человек, который в лицо назвал чужую беду «гомосексуальной драмой».

Маэль знал таких людей. Типичный подонок из той породы, что наводнила Монако, где каждый третий — миллионер. Омерзительный богач, чья жизнь настолько гладкая и скучная, что он развлекается, издеваясь над людьми ради забавы.

— Сумма великовата для такого короткого представления, — сухо бросил Маэль. У него не было ни малейшего желания подыгрывать этому человеку и устраивать спектакль, которого тот жаждал.

Незнакомец, не обращая внимания на его тон, небрежно положил квиток на пятьсот тысяч евро на край автомата.

— Это решает тот, кто дает.

Когда он выпрямился, стало ясно, что он очень высокого роста. Серые глаза мужчины нескромно скользнули по лицу Маэля, изучая его.

«Кто он такой, черт возьми?»

Точно не журналист. В мире не существует репортера настолько отчаянного, чтобы запросто выкинуть такие деньги «за просмотр».

«Хотя…»

Маэль прокрутил в голове их недавний разговор.

Тайный роман госпожи Клемонт в разгар сложного развода; Шарль, который клялся, что впервые встречается с мужчиной, и умолял о секретности; младшая сестра, чья свадьба под прицелом сплетен уже на носу.

Ни одна деталь из этого разговора не должна была просочиться наружу.

— Тогда давай посчитаем это платой за то, что я посмотрел на твое лицо? — прозвучало ленивое предложение.

Прежде чем Маэль успел возмутиться, мужчина подцепил указательным пальцем бумажку и подтолкнул ее ближе. Его губы искривились в подобии усмешки.

— Так что, собираешься расстаться?

Маэль издал короткий смешок, пораженный его бесцеремонностью. Иметь дело с людьми, для которых собственное любопытство важнее элементарных приличий, всегда было утомительно.

Но хуже всего был его взгляд.

Он смотрел на Маэля в упор, без тени стеснения или вежливости. Пристально, словно имел на это полное право.

Лимит унижений, которые Маэль испытал с момента входа в курительную комнату, был исчерпан. Всё, чего он хотел — это убраться отсюда.

Хвать.

Маэль резко схватил квиток с шестизначным числом. Огромная сумма невесомо затрепетала в его пальцах.

— Плату за зрелище принял.

Сказав это, Маэль сложил бумажку пополам и толкнул её обратно к мужчине.

— Теперь плачу я. Считайте это ценой за ваше молчание о том, что произошло в этой комнате.

Бросив эти слова, Маэль ушел. Мужчина остался сидеть перед шумным автоматом, молча глядя на возвращенный клочок бумаги.

•••

— Оппа.

Едва Маэль успел прополоскать рот в туалете, смывая горечь подступившей желчи, как столкнулся с сестрой. Манон ждала его у входа.

— У вас с Шарлем что-то случилось? На тебе лица нет. Зря я предложила тебе устроить ему сюрприз?

Полчаса назад именно Манон, только что закончившая обед в ресторане казино, перехватила Маэля с документами у касс. И именно она вскользь упомянула, что видела Шарля, идущего в сторону курительной комнаты.

«Случилось» — не то слово. Но Маэль лишь покачал головой, не желая посвящать её в подробности. — Ничего особенного. Почему ты еще здесь? Поела — иди домой, отдохни.

— Мы хотели уйти вместе с Филиппом, но приехал Его Высочество наследный принц. Он и Филиппа задержал, и, узнав, что ты здесь, поднял шум — требует тебя привести.

Лицо Маэля окаменело. Манон просительно потянула его за край пиджака, переминаясь с ноги на ногу.

— Это ненадолго. Правда, на минутку. Все знают, как ты занят.

Выбора не было — для него это было так же неудобно, как и для неё. Маэль заставил себя улыбнуться.

— Где они?

— В самом дальнем приватном зале.

На лице сестры отразилось облегчение.

В казино Монте-Карло, не считая двух баров и ресторанов, было шесть залов. Четыре открытых, куда мог войти любой прилично одетый взрослый, оплатив вход, и два приватных — только для членов клуба.

Феликс, наследный принц и будущий монарх Монако, предпочитал самый дальний.

То, что в свободное от службы время он собирает там приближенных, включая своего брата, принца Филиппа, и устраивает азартные игры, было секретом полишинеля во всем княжестве.

— Госпожа Манон Матьё.

Его сестре, ставшей знаменитостью как невеста принца Филиппа, было достаточно одного взгляда охраны, чтобы двери приватного зала распахнулись.

Внутри не было окон. Под ослепительными люстрами и росписями в стиле рококо клубился густой табачный дым. Наследный принц и его свита, с бокалами разноцветного алкоголя в руках, шумно толпились у стола для рулетки.

— Неплохо. Кажется, занятный малый.

— Серьезно? Вы о том парне, который выкупил ту злосчастную сеть отелей?

— Ага. Говорят, поднялся на недвижимости в Восточной Европе. Денег у него куры не клюют, но в покере он просто дьявол, так что будьте осторожны. В прошлый раз он обчистил всех под чистую.

Рыжеволосый мужчина, жаловавшийся на проигрыш, вскочил, едва завидев Маэля.

— Маэль! Наконец-то. На число, которое назовет Маэль, ставит только один человек. На остальные сектора — тоже по одному!

Феликс, наследный принц. Он самовольно менял правила игры, широко улыбаясь и обнажая зубы.

— Живее, Маэль. Какое число тебе сегодня по душе?

— Разве гражданам княжества не запрещено играть в казино?

— Манон, твой брат вечно занудствует, — хохотнул Феликс.

Те, кто считал себя выше закона, дружно заржали. Маэль попытался выдавить ответную улыбку, но это далось ему с трудом. В «свите» принца, прямо по правую руку от него, стоял его бывший — тот самый изменщик.

Видя, что Маэль медлит, принц Филипп, будущий муж его сестры, нахмурил брови.

— Всё же… Маэль, скажи число.

Он говорил медленно, делая паузы, чтобы перевести дыхание из-за проблем с легкими. Маэль наконец справилcя с выражением лица.

— Мне просто иногда везет. А вы до сих пор верите в сказки, которые наплела Манон.

Феликс громко расхохотался на его усталый вздох.

— О чем ты? Помимо рулетки, тебе чертовски везет в азартных играх вообще.

— Это всё случайности.

— Брось скромничать. Угадаешь в этот раз — подгоню тебе симпатичного парня. Какой-то там гонщик, из кожи вон лезет, чтобы найти спонсора. Говорят, готов на всё — и спереди, и сзади.

На это непрошеное сводничество Шарль отреагировал тяжелым, обвиняющим взглядом. Маэль даже не успел возмутиться — вмешался Филипп.

— Феликс… это уже чересчур.

— Среди гостей на твоей свадьбе наверняка будут дамы, которые не в курсе, что Маэль гей. Начнут клеиться — выйдет конфуз. А так, пусть будет при ком-то, — бросил Феликс с неприкрытым цинизмом.

Лицо Манон помрачнело. Чтобы разрядить обстановку, Маэлю оставалось только одно.

— Семь. Почему-то кажется, что семь.

Как только он назвал число, Филипп сгреб все свои фишки и выставил их на красное «7». Остальные тоже начали потихоньку подталкивать свои фишки в этот сектор: на первую дюжину, на малые числа, на нечетное… Все ставили так, будто стальной шарик просто обязан был замереть на семерке.

— Ну вот, так неинтересно, — скривился Феликс, видя единодушие. — Маэль, а сам не хочешь поставить? На что-нибудь другое, не на семь. — У меня нет фишек.

Это был идеальный отказ. До того момента, пока из-за его спины не вытянулась длинная рука.

— Я поставлю за него.

Маэлю не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это.

— У меня тоже нет фишек, но…

Тяжелый аромат роз, низкий голос, пробирающий до костей, и сложенный вдвое листок бумаги, брошенный прямо на стол.

Глава 3

— Ив!

Мужчина, которого наследный принц окликнул по имени, занял место рядом с Маэлем так естественно, будто это было предрешено.

Стоило ему подойти ближе, как Маэль ощутил его присутствие всем телом. Одетый в черный костюм, словно поглощающий весь свет вокруг, мужчина был невероятно высок. Маэль поднял голову, поочередно переводя взгляд с его беспардонного лица на клочок бумаги на столе.

— Уверен? Это даже не покер. Если не поставишь на число, которое выберет Маэль, проиграешь всё.

— Иногда проиграть — тоже неплохой опыт.

Среди присутствующих пробежал холодок от того, как вольно незнакомец обращался к принцу на «ты». Феликс, наследник престола, не позволял подобной фамильярности даже Шарлю, с которым дружил всю жизнь. Первым тишину нарушил Филипп:

— Напомните… кто это?

— Брат, ты совсем на голову плохой? Это же Ив. Новый генеральный директор сети отелей «Ривьера».

Так вот о ком шептались люди в зале.

Новоиспеченный директор ничуть не смутился под прицелом десятков глаз. Вместо этого он небрежно кивнул в сторону Маэля и невозмутимо спросил:

— И что, этот парень действительно так хорош?

— Ты здесь недавно, вот и не знаешь. Маэля не зря прозвали «Счастливым талисманом».

— Счастливый талисман?

— У него просто нет страсти к азарту, а так — ему бы больше подошла карьера профессионального игрока, чем адвоката, — с энтузиазмом вещал Феликс, словно хвастаясь редкой игрушкой.

Пока о нем спорили, Маэль, не обращая внимания на фишки, смотрел на листок бумаги, брошенный перед ним. Бледные пальцы снова коснулись его.

— Я тоже не жалуюсь на удачу, — вскользь бросил мужчина и обратился к Маэлю: — На что ставишь?

Пренебрежительное «ты». Баснословная сумма, брошенная как подачка. Резкий парфюм и нереальная, почти вызывающая внешность. Совершенно не вяжущаяся с ним должность.

И прежде всего — это его молчание, сменяющееся нарочито громким присутствием в самые странные моменты, и хамские замечания.

Маэль не хотел иметь с этим человеком ничего общего.

— В любом случае, лучше доверять самому себе, — отрезал он.

Губы Ива изогнулись в усмешке.

— Если я спущу плату за секрет, останется ли он секретом?

Маэль не выдержал, и его бесстрастная маска дала трещину. Стоило ему гневно вскинуть взгляд, как мужчина легким движением подбросил бумагу. Листок стоимостью в пятьсот тысяч евро плавно опустился на число «0».

— Посмотрим. Кому из нас двоих везет больше.

В рулетке ставят фишки, но мужчина демонстративно проигнорировал базовые правила. Феликс лишь подал знак дилеру.

— Ставок больше нет.

Шарик побежал по колесу. Он весело прыгал по красным, черным и зеленым ячейкам, то замедляясь, то снова проскакивая границы.

Тук, тук, тук.

Колесо замедлилось и окончательно замерло. Как только шарик нашел свою лунку, зал взорвался возгласами восторга и удивления.

— Я же говорил!

7.

Из тридцати семи чисел шарик выбрал именно семерку. Люди пораженно обсуждали невероятное предсказание:

— Да это жульничество какое-то! Как можно быть настолько везучим?

— Нужно приставить к нему проверку. Не в сговоре ли он с дилером?

— Маэль, а дальше? Какое число будет следующим?

Алчные взгляды, подогретые видом выигранных фишек, устремились на Маэля. Он лишь слабо улыбнулся. Ему хотелось поскорее уйти — атмосфера становилась всё более удушающей.

— У меня еще остались дела на сегодня. Мне пора.

— Что, правда?

— Да, брату нужно возвращаться к горе документов о разводах. Чем больше он работает, тем быстрее заканчиваются кошмарные браки, — весело вставила Манон, приходя на помощь.

Феликс на мгновение задумался и махнул рукой:

— И то верно. Если Маэль задержится, станет скучно. В азарте интереснее, когда кто-то разоряется, а не когда все только выигрывают. Иди, Маэль, спасай своих «Золушек».

— Рыцарь Золушек… должен уйти до полуночи, — добавил Филипп, вызвав смех в толпе.

Маэлю всегда были противны подобные сборища. Особенно сейчас, когда он поймал на себе взгляд Шарля, который, несмотря на крах их отношений по собственной вине, сиял от радости, сгребая выигранные фишки.

— Какое потрясающее везение, — произнес мужчина рядом. Он был единственным, кто в этом раунде не выиграл ни цента.

Даже этот простой комментарий Маэль не смог пропустить мимо ушей. Ведь Ив переводил взгляд с Шарля на Маэля с такой издевкой, что сомнений не оставалось: он всё понимает.

•••

— Маэль.

Услышав свое имя, Маэль оторвался от монитора и снял очки. Диана Круа, партнер юридической фирмы «377» и его непосредственная начальница, помахала каким-то документом.

— По поводу брачного контракта принца. Ты проверил имя? Фамилия Манон пишется через дефис с приставкой «Мун»?

Манон Джульетта Мун-Матьё.

Часть «Мун» была выделена маркером. Маэль кивнул:

— Это её официальное имя по документам.

— Да? Просто Жак постоянно переспрашивает. Везде слышно только «Манон Матьё», вот он и подумал, что это опечатка.

— В прессе и для официальных мероприятий она будет использовать сокращенный вариант, как псевдоним.

— Без «Мун»? Семья принца настояла? Зачем это нужно?

— Так привычнее для местной публики, я полагаю.

Обычному человеку и так непросто вписаться в высшее общество правящего дома, а если ты метис и твоя внешность неизбежно привлекает внимание — тем более.

Её имя звучало абсолютно по-монакски, но фамилия выдавала происхождение. «Мун» — фамилия матери-кореянки, «Матье» — отца-монегаска. Родители соединили их после свадьбы, и вся семья носила двойную фамилию, но теперь защищать это имя было некому.

«Если бы отец знал, чем всё обернется, он бы не стал так усердствовать с именами».

Если бы он только мог предвидеть, что в двадцать шесть лет его дочь обручится со старшим сыном князя Монако, станет невестой принца азиатских кровей и окажется под микроскопом, где каждый её шаг будут рассматривать как повод для придирок.

— Проверю еще раз и отправлю во дворец. Надеюсь, придем к соглашению быстро. Свадьба уже скоро.

— Думаете, в этот раз они согласятся на условия?

— Придется заставить. Как я могу дать Манон подписать такое? Хорошо, что ты, как брат, курируешь этот вопрос и всё тщательно выверяешь. Ах да, Маэль, у тебя сегодня консультация, сможешь принять? Клиент просил именно тебя.

— Именная запись? Ко мне? Что за дело?

— Иск об установлении отцовства.

Установление отцовства.

Для адвоката по семейному праву в городе, где миллионеров больше, чем обычных людей, это было рутиной. Конечно, клиенты бывали излишне эмоциональны, а бумажная волокита утомляла, но в конечном итоге тест ДНК давал четкий ответ: «да» или «нет». Это не разводы, которые тянутся годами и выматывают все нервы.

— Люблю такие дела. Есть какие-то подробности? Заявления, заметки?

— Похоже, тип довольно бесцеремонный. Я говорила с ним по телефону, он был краток. Сказал, что подготовит всё к встрече с тобой.

Вряд ли это займет много времени. Маэль кивнул, и Диана, уже собираясь уходить, добавила:

— Слушай, Маэль, у тебя всё нормально? С командой конфликтов нет?

— Конфликтов?

— Просто виделась с управляющим партнером. Антуан заводил о тебе разговор.

Вот и истинная причина, по которой Диана зашла лично. Антуан Дюверже, глава фирмы «377», был отцом Шарля.

«Я люблю тебя, правда, для меня существуешь только ты, Маэль. Одна ошибка не может перечеркнуть всё то, что я…»

Последние несколько дней Шарль заваливал его тошнотворными сообщениями, которые Маэль игнорировал. Когда тот начал околачиваться на этаже семейного права по утрам, Маэль посылал секретаря выпроводить его. Чтобы избежать встреч, он засиживался на работе до темноты.

Видимо, не добившись своего напрямую, Шарль решил зайти с другой стороны.

— С командой у меня всё отлично. Насколько мне известно.

Проблемы были только с сыночком босса. Диана на мгновение задумалась и пожала плечами.

— Ну и славно. А то он нес какую-то чушь про отказ от клиентов. Я ему четко дала понять: такого адвоката, как ты, днем с огнем не сыщешь.

— Диана, насчет того, что я перенаправляю некоторых клиентов… — Не объясняй, я всё понимаю. Просто смешно: у нас в отделе пара человек, а я якобы не в курсе каких-то «конфликтов».

Она понимающе улыбнулась, прерывая его попытки оправдаться. Взглянув на часы, она замахала рукой:

— Ладно, я пошла. И, Маэль… не вздумай отшивать сегодняшнего клиента. Он очень богат. И пугающе красив.

— Вы же только по телефону говорили?

— Дорогой, такие вещи чувствуются даже по голосу.

Давать краткую характеристику клиентам было привычкой Дианы. Но столь лестный отзыв заинтриговал. Маэль усмехнулся и снова надел очки.

Работы было невпроворот. Он анализировал переписку за три года, собирая доказательства психологического насилия над клиентом; отвечал «теннисной королеве», сомневающейся в пунктах брачного договора; звонил адвокату противной стороны, чей клиент не вернул ребенка вовремя после выходных. Едва он закончил разговор, в дверь постучал Жак, его секретарь.

— Господин адвокат, через десять минут консультация с господином Валуа. Установление отцовства.

Маэль снял очки, поправил пиджак и направился в переговорную.

Не успел он перевести дух, как дверь открылась. Маэль поднялся, нацепив свою самую профессиональную и доверительную улыбку.

Но стоило ему увидеть вошедшего, как рука, протянутая для рукопожатия, замерла, а губы свела судорога неловкости.

— Здравствуйте, господин… Валуа.

Это был Ив.

Тот самый мужчина, который сорвал джекпот в казино пару дней назад и тут же спустил его на рулетке. Он вальяжно вошел, мазнул взглядом по протянутой руке и, проигнорировав жест, рухнул в кресло.

— Я хочу подать иск об установлении отцовства.

Что ж. Маэль не любил тратить время зря, и прямолинейность клиента его устраивала. Он убрал руку и начал внимательно изучать посетителя.

Мужчина был груб. Это было ожидаемо.

Мужчина был спокоен. А вот это уже странно. В таких делах люди обычно либо дрожат от предательства, либо багровеют от ярости.

«В чем подвох?»

Словно отвечая на его немой вопрос, Ив с пугающим хладнокровием откинулся на спинку кресла.

— Для этого дела мне, кажется, понадобится частичка твоего хваленого везения.

Глава 4

— Судебный процесс — это не азартная игра.

Слова вылетели прежде, чем он успел их обдумать. Маэль тут же пожалел о сказанном: в казино этот человек мог быть кем угодно, хоть последним грубияном, но здесь он был клиентом. Маэль помедлил, раздумывая, не стоит ли извиниться, но в итоге просто молча сел на свое место. Почти в тот же миг мужчина заговорил:

— Мне тут накидали рекомендаций. Говорят, Маэль Мун-Матье в казино — талисман на удачу, а в суде — единственный рыцарь для всех «Золушек».

— Маэль Мун. Можете называть меня просто Маэль.

Он решительно отсек вторую часть фамилии, но мужчина не стал задавать лишних вопросов. Вместо того чтобы протянуть визитку, он медленно произнес свое имя:

— Ив Эрве Валуа.

— В таком случае, господин Валуа...

— Ив.

«Несносный тип, до неприличия экономящий слова», — подумал Маэль. Он непроизвольно расслабил напряженные веки и нацепил привычную маску профессиональной вежливости.

— Хорошо, Ив. Вы обратились за консультацией по иску об установлении отцовства, верно? Я выслушаю вас и скажу, чем могу помочь. Вы принесли с собой какие-нибудь записи, показания или результаты генетической экспертизы?

— Я хотел бы обсудить всё не спеша.

Мужчина вошел в кабинет с пустыми руками, так что ответ был вполне предсказуем. Маэль не стал напоминать, что час его консультации стоит тысячу евро. Вместо этого он открыл блокнот и взял ручку.

— Что ж, я вас слушаю. Возникли проблемы с ребенком, которого вы воспитываете?

Записав имя, Маэль взглянул на Ива. Обычно мужчины приходили к адвокату по таким делам с налитыми кровью глазами, сжимая в руках результаты теста ДНК.

«Совсем на него не похоже».

В посетителе не было ни гнева, ни чувства предательства, столь свойственных обманутым отцам. Да и в целом мужчина никак не вязался с образом родителя — в нем напрочь отсутствовал тот специфический налет бытовых забот, который выдает людей, обремененных мыслями о том, во что одеть и чем накормить ребенка.

— У меня нет детей на воспитании.

«Значит, объявилась беременная женщина?» — Маэль прикинул, что его порочному облику такая версия подошла бы куда больше.

— Это я — внебрачный сын.

Предположение снова не попало в цель. Маэль молча занес информацию в блокнот и спокойно, мимоходом, упомянул то, что больше всего волновало местных клиентов:

— Значит, речь об иске о признании отцовства. При подаче такого иска прежние юридические родственные связи аннулируются. Законы в разных странах разнятся, но обычно в таких случаях возникают вопросы с налогами на наследство или имущество…

— Я не получал ничего такого, о чем стоило бы беспокоиться. Все уже мертвы.

На вид он был старше Маэля всего года на три-четыре. Возраст, когда к смерти еще не привыкают, но мужчина говорил об этом с явным начетом скуки. Маэль вспомнил обрывки фраз, которые слышал в казино от наследного принца и его свиты об этом человеке.

Человек, сколотивший состояние на недвижимости в Восточной Европе, владелец сети отелей «Ривьера». Тот, кто мог шутя расстаться с суммой, равной стоимости небольшой квартиры, просто ради забавы или игры.

«Значит, деньги не наследные?»

Маэль был слегка удивлен его деловой хватке, но не более. Как адвокат, он лишь отметил про себя, что бумажной волокиты с имуществом будет меньше.

— Понятно. Вы пробовали поговорить с предполагаемым отцом? Если он помнит и признает прошлые отношения с вашей матерью, то...

— Он отказывается со мной встречаться.

— В таком случае мы заставим его встретиться. Против кого вы намерены подать иск? Назовите имя, а также адрес и контактные данные, если они вам известны.

Дело не казалось сложным — если не считать того, что клиент вызывал неприязнь. До этого момента всё шло гладко. Но после слов Маэля Ив наконец выпрямился в кресле.

— Имя — Люсьен Александр Максанс де Бройль.

— ...

— Адрес — Княжеский дворец Монако.

Ручка замерла, не успев дописать фамилию «де Бройль». Маэль поднял голову и встретился с ним взглядом. — То есть вы... имеете в виду Люсьена III?

Переспрашивая, Маэль втайне надеялся услышать, что это шутка. Дорогая шутка миллионера, решившего потратить пару сотен евро из своей почасовой оплаты на остроту. Однако Ив вместо ответа лишь криво усмехнулся.

— Кажется, его так называют. Князь Монако. Король этих мест.

Если отцом, на которого указывает Ив, действительно является Люсьен III, этот процесс никогда не закончится просто так. Интуиция Маэля рядом с этим человеком раз за разом давала осечку.

— А доказательства?

— Фотографии, дневники, результаты теста ДНК с единокровным братом.

Он не предъявил ничего из перечисленного, но голос его звучал абсолютно уверенно.

— Вы получили их законным путем? Я имею в виду тест. Те люди... они вообще знают, что тест был проведен? Нет, постойте. Можете не отвечать на этот вопрос. Минутку.

Наступила тишина. Время консультации утекало впустую. С Маэлем такое случилось впервые с тех пор, как он стал адвокатом. Обычно в этом кабинете каждую секунду что-то читали, слушали или обсуждали — здесь время буквально превращалось в деньги, и деловой этикет требовал продуктивности.

Но сейчас он просто не знал, что сказать.

— Что, не потянешь?

— ...

— Потому что он — отец будущего мужа твоей сестры? Боишься, что из-за этого дела на нее косо посмотрят?

Вопрос ударил в самую цель. Это была первая мысль, которая промелькнула у него в голове. Не желая признавать очевидное, Маэль закрыл блокнот, в котором едва набралось несколько строк, и спросил в ответ:

— Могу я узнать, почему вы выбрали именно меня?

— Я же сказал. Для этого иска нужна удача.

Что ж, и это правда.

«Даже если я подам иск, их адвокаты потребуют отклонить его, прикрываясь неприкосновенностью суверена».

Процесс против престарелого князя требовал колоссальной подготовки. Здесь юридические навыки отходили на второй план — важнее было само право на судебное разбирательство. В этом деле требовались хватка, умение манипулировать общественным мнением и, прежде всего, удача.

Все это было нужно лишь для того, чтобы заставить князя Монако сдать тест ДНК. И всё ради этого человека, заявляющего, что он — бастард правителя.

Ни здравый смысл, ни моральные принципы не позволяли Маэлю взяться за это. Сама ситуация, в которой Ив пришел именно к нему, была абсурдной. Игнорируя совет Дианы не выпроваживать этого клиента, Маэль твердо произнес:

— Вам не нужен именно я в качестве представителя. Вам вообще не нужна наша фирма. Скажу честно: лучше подать иск за границей, где давление со стороны Дворца будет минимальным. Если ваша мать иностранка, то в её стране, или в той стране, где они были вместе, или где вы родились...

— Ха-ха.

Его вежливые объяснения, призванные отработать гонорар, были прерваны низким смехом. По ощущениям, клиент прохохотал евро на тридцать, прежде чем заговорить:

— Я слышал, что ты именно так их и спроваживаешь.

— Простите?

— Бизнесмены, избивающие жен, художники-алкоголики, звезды спорта, которые ходят налево... Все эти «Золушки», которые приходят к тебе разводиться.

— ...

— Говорят, ты советуешь им судиться где угодно, только не в Монако, потому что это выгоднее.

Рай для миллионеров. Богачи не просто так стремились получить вид на жительство в Монако. Местные законы без зазрения совести принимали сторону тех, у кого больше денег. Банки требовали брачные контракты еще до свадьбы, чтобы защитить активы клиентов от возможных посягательств при разводе. И эти контракты оберегали состояние богачей такими способами, о которых обычные люди и не слыхивали.

Даже если кому-то везло выйти замуж без контракта, местный суд всё равно оставался на стороне капитала. Здесь не было понятия раздела имущества, а алименты были смехотворными. В последнем громком деле о разводе суд назначил компенсацию в размере расходов на проживание всего на пять лет. Жалкие крохи по сравнению с другими европейскими странами, где при разводе можно отсудить половину состояния. «Если вы будете разводиться здесь, в Монако, вы гарантированно проиграете».

Маэль объяснял это и отправлял «Золушек» восвояси. Чем безнадежнее была ситуация, тем быстрее он старался закончить консультацию.

— Из-за твоего великого рыцарства у тебя, кажется, натянутые отношения с «золотой молодежью».

Ив был тем, кто видел Маэля в его худшие моменты. Лицо адвоката вспыхнуло от стыда. Мужчина, явно не ожидая ответа, слегка склонил голову набок.

— Тебе ведь не помешает «дойная корова», которая будет приходить на консультации и тянуть с иском вечно?

— В этом нет необходимости. Подобные дела обычно не длятся долго.

— Но если моим адвокатом будешь ты, я готов подать иск хоть через год.

— Вы собираетесь тянуть с таким важным делом целый год только из-за моей «удачи»?

Это не имело смысла. Маэль брал почасовую оплату. Даже если подготовка требовала времени, зачем приходить сейчас ради иска, который будет подан через год?

Мужчина медленно улыбнулся. В этой многозначительной улыбке Маэль разглядел тревожный сигнал. Интуиция подсказывала: этот человек сидит здесь, перед ним, вовсе не из-за его нелепого везения в азартных играх.

— В этом нет нужды, — повторил Маэль. — Когда бы вы ни начали процесс, из-за конфликта интересов вы не сможете доверять мне полностью. Через несколько недель моя сестра станет членом этой семьи, и мои личные чувства...

— И ты, и твоя сестра, как я погляжу, люди вполне разумные.

Это не было ни похвалой, ни упреком. Маэль, опешив, хотел что-то возразить, но Ив продолжил:

— Скоро тебе самому захочется увидеть, как рушится этот Княжеский дом. Когда она родит ребенка, которым сейчас беременна, и разум понемногу начнет возвращаться к ней. Так что это не проблема.

— Сейчас...

Слова сорвались с губ прежде, чем он успел их прикусить. Беременность Манон. Об этом знали только члены семьи, Шарль и несколько доверенных лиц во Дворце. Дворец сам предложил не афишировать это, чтобы не давать лишних поводов для сплетен вокруг и без того громкой свадьбы.

Откуда этот незваный гость об этом узнал? И что за слова о «крахе»?

— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду под последней фразой.

— Всё просто. Я знаю о своих будущих родственниках больше, чем ты.

Мужчина поднялся с места. Это был его единственный ответ.

— Похоже, тебе нужно время подумать. Думаю, стоит назначить время для следующей консультации.

Маэлю не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть.

Глава 5

•••

С тех пор как Ив запретил стучать, его секретарь Микола открывал дверь с нарочитым грохотом — так, чтобы хозяин точно услышал. И всё же ручка в его кабинете на пятом этаже отеля «Ривьера» поддавалась мягко, не издавая ни единого лишнего звука. Видимо, в фурнитуру вбухали столько денег, что она разительно отличалась от той, что была в прежнем офисе.

Сеть отелей «Ривьера» — один из тех монструозных проектов, что наплодил род княжества. Убытки этого бизнеса были сродни плохой комедии. Ив не мог оторвать взгляд от отчета, поражаясь абсурдности цифр, когда к нему решительно подошел Микола и протянул черную папку. Ив дочитал страницу и только тогда поднял глаза.

Секретарь застыл в безупречно ровной позе. Лишь поймав его взгляд, он выпрямился и заговорил:

— Отчет, который вы запрашивали. И еще… назначали ли вы адвокату Маэлю Мун-Матьё встречу помимо основной консультации?

— Мы не в тех отношениях, чтобы видеться просто так.

— Он сейчас в лобби. Спрашивает, сможете ли вы принять его сегодня.

Это было на несколько дней раньше запланированного срока. Маэль не казался человеком, склонным вваливаться без предупреждения.

Вместо ответа Ив взял папку из рук секретаря и раскрыл её.

— Как прошло слушание?

— В зале суда он был неудержим. Вцепляется в глотку, сохраняя при этом ледяное спокойствие. Вердикт вынесли именно тот, которого добивалась его сторона. Если хотите взглянуть лично, я могу узнать расписание следующего процесса.

— К чему такие крайности.

С этими словами Ив опустил взгляд на документы. В нескольких страницах была аккуратно упакована вся жизнь Маэля Мун-Матьё.

Гражданство — Монако. Тридцать лет. Магистратура в Париже, успешная сдача экзаменов в школу адвокатов, лицензия в двадцать три года. Стажировка в крупной фирме, рекомендация наставника и стремительный вход в юридическую элиту Монако. Шесть лет практики, статус старшего юриста, блестящие перспективы и ни единой осечки на полном ходу. Специализация — семейное право. Прозвище: «Рыцарь Золушек».

Ив скользил по строчкам пепельно-серыми глазами, переворачивая листы.

— Его активы… это действительно всё? У него нет припрятанных денег?

— Он единственный живой родственник невестки принца, за ним охотятся репортеры, но — абсолютно ничего. Пусто.

«Как такое возможно?»

Ив вспомнил, как шарик рулетки послушно замирал на цифрах, которые называл Маэль. Начиная с самого наследного принца, многие до мозолей на языке расхваливали его почти магическое везение.

Может ли человек с такой удачей владеть столь малым состоянием? Если бы он был глуп, это можно было бы списать на скудоумие, но Маэль, судя по наблюдениям Ива, таковым не являлся. Значит, ответ один.

— Он не любит азартные игры?

— Если нет веской причины, он даже близко не подходит к казино и не делает ставок. Если ему дарят фишки, он не обналичивает их, а тратит в ресторане при казино. Если сумма крупная — оставляет дилерам на чай.

Брезгливость. Нежелание связываться с «грязными» деньгами. Ив вскинул бровь.

— И никаких связей с дилерами?

Такое невероятное везение всегда стоит подвергать сомнению. Копни поглубже — и найдешь рычаг давления.

— По запросу принца казино уже проводило расследование. Ничего не нашли. Однако…

Ив посмотрел на секретаря, заметив возникшую паузу. Микола коснулся своего запястья и, помедлив секунду, ответил:

— Ходят слухи. Якобы дилеры настолько очарованы его внешностью, что специально подгадывают бросок или сдают нужные карты.

Ив пристально смотрел на него, но он не добавил ни слова. После того как секретарь лишился левой руки и обзавелся протезом, он перестал лгать или шутить. Значит, слухи действительно имели место.

— Хм.

Ив прищурился, и на губах заиграла едва заметная усмешка. Короткий отчет, а характер Маэля Мун-Матьё читался между строк как открытая книга. Правильный до тошноты.

Сирота, которому не повезло с приемными родителями. Привык быть тем, кому нужна помощь, но благодаря несгибаемой воле выучился и теперь сам защищает слабых. Наверное, только с таким бэкграундом и можно заслужить звание «Рыцаря Золушек».

Он перевернул страницу, где были подколоты фотографии.

— Скучнее, чем я думал, — пробормотал Ив, разглядывая черно-белые снимки. Он закрыл папку и небрежно бросил её на стол. Микола, убирая документы, уточнил:

— Отправить его назад?

Ах, точно. Он ведь пришел.

Консультация всё равно должна была состояться через пару дней. Им придется встретиться снова, и в общих чертах Ив его уже раскусил. Был в нем какой-то свежий интерес, когда он вернул деньги, назвав их «платой за тайну». Но дальше… Всё слишком предсказуемо. Известно, на что надавить и как он отреагирует. И даже понятно, что он скажет, когда поднимется сюда.

«Наверняка начнет упрямиться и спорить».

— Да. Манон Матьё — дочь, родившаяся у его приемных родителей уже после усыновления Маэля, — продолжил Микола.

Значит, даже не кровные родственники, а он так изменился в лице при одном упоминании её имени. Когда Ив медленно поднял на него взгляд, секретарь монотонно добавил:

— Похоже, в последнее время он ищет своих биологических родителей. Он был усыновлен из Кореи. Видимо, не найдя информации, он лично посетил посольство Кореи в Париже для проведения теста ДНК.

«Неужели заскучал из-за свадьбы сводной сестры?»

Ив почесал бровь и снова перелистнул бумаги. Там были мелкие детали, не вошедшие в основные разделы о карьере или семье.

[ Гей. Состоит в отношениях с Шарлем Дюверже, корпоративным юристом из фирмы «377». ]

Ив долго смотрел на эту строчку. Скорее даже не из интереса, а из разочарования в способностях своего доверенного секретаря. Когда он указал кончиком пальца на этот абзац, последовал ответ:

— Я оставил это, так как статус их разрыва пока неоднозначен. Хотя по последним сообщениям заметны явные перемены в отношениях.

— Почему ты решил скрыть это по своему усмотрению?

— Прошу прощения. Если нужно, я добавлю текст переписки в следующее обновление отчета.

— Обойдемся без этого.

У Ива не было ни малейшего желания читать в текстовом виде подробности гомосексуальных драм, одну из которых он уже имел неудовольствие наблюдать воочию.

Он продолжил изучать бумаги. Дальше шла мелочевка, которую вряд ли запомнил даже сам Микола, собиравший данные. Но его взгляд зацепился за последнюю строчку:

[ Помимо обязательной бесплатной деятельности в фирме «377», регулярно проводит консультации для жертв домашнего насилия в районе Ниццы на волонтерской основе. ]

Ив снова прищурился. Легкий смешок сорвался с его губ. Маэль Мун-Матьё был пугающе понятным. Сирота, вырвавшийся из ада, теперь изо всех сил старается спасти других от подобной участи. Настоящий рыцарь.

— Все-таки он довольно посредственный, — прошептал Ив, глядя на черно-белое фото.

— Так мне его прогнать? — снова спросил Микола.

Ив посмотрел на темно-зеленую вазу на столе. Под приглушенным светом ламп три кроваво-черные розы сорта «Баркарола» казались почти болезненно яркими. От этого контраста резало глаза.

— Лучше покончить с этим сейчас, — ответил он.

Когда Микола вышел, Ив прижал ладони к вискам. Ему было плевать, если брат невестки окажется обычным красавчиком со скучными идеалами. Все эти разговоры об «удаче» были лишь предлогом. Единственная причина, по которой он вышел на Маэля — его родство с Манон Матьё, женщиной, которой предстояло войти в Княжеский дворец.

Свадьба Филиппа и Манон была не за горами. А значит, вопрос с их брачным контрактом нужно было поднять как можно скорее.

Ив открыл ящик стола и достал коричневый конверт. Он пересел на диван, бросил конверт на кофейный столик и откинулся на спинку. Вскоре дверь распахнулась. В комнату вошел один человек, и дверь с глухим стуком закрылась за его спиной. После бесцеремонного приветствия Миколы из глубины кабинета донесся голос гостя:

— Здравствуйте, Ив.

Учитывая, какой прием ему оказали, он мог бы просто подойти и сесть, но адвокат замер в стороне, выпрямившись как струна. И когда Ив не ответил, Маэль прямо заметил:

— Вы не предлагаете мне сесть.

В его голосе слышался мягкий, но твердый укор. Только тогда Ив поднял глаза.

Бывают такие люди: в лучах дневного света они ничем не примечательны, но в полумраке начинают словно светиться изнутри, приковывая к себе всё внимание. Маэль был именно таким.

Песочного цвета глаза и волосы, бледная кожа, нежно-розовые губы. Тонкие линии и безупречный баланс. Особенно странными были его глаза — широко посаженные, с приподнятыми уголками, они казались слегка асимметричными.

— Садись.

На его небрежный бросок Маэль ответил движением в сторону дивана. Из-за его маленького носа и рта огромные глаза казались еще больше, в них светилась какая-то кристальная, почти прозрачная витальность.

«Скучный, но любопытный экземпляр».

— Я пришел, чтобы сообщить: я отказываюсь вести ваше дело, — произнес адвокат, едва опустившись в кресло.

Глава 6

Это был неожиданный удар.

Судя по досье, Маэль души не чаял в своей единственной сестре. Ив был уверен: стоит упомянуть её беременность, и адвокат станет шелковым.

Однако.

«Отказывается от предложения, даже не выслушав его до конца?»

Ив на мгновение замер, а затем усмехнулся — наглость гостя его позабавила. Заметив промелькнувшее в глазах Ива раздражение, адвокат нацепил вежливую деловую улыбку.

— Дело ведь не в моем везении, верно? Это лишь предлог. Раз уж вам известно даже о положении моей сестры.

Чистый, прямой взгляд Маэля замер на Иве.

— Чтобы получить адекватную консультацию, вы должны четко озвучить свои цели. Если собираетесь и дальше ходить вокруг да около, я откажусь от дела, что бы вы ни предложили.

«Что ж, по крайней мере, ты не дурак».

Стратегия адвоката — выдвинуть условия в последний момент — была классической. Сначала нанести резкий укол, чтобы проверить, насколько сильно Ив в нем нуждается.

Ив признал свою ошибку: он слишком положился на отчет. Заранее вынес вердикт, из-за чего в ходе переговоров позволил эмоциям отразиться на лице.

— Чего вы от меня хотите?

Маэль мог сколько угодно напускать на себя вид равнодушного человека, твердя об отказе, но он не стал дожидаться назначенной встречи и примчался сюда сегодня. Словно преданный пес, защищающий свою хозяйку-сестру.

Внезапная вспышка раздражения сменилась скукой. Захотелось выпить. Ив поднялся с дивана и открыл дверцу потайного бара.

— Две вещи.

Из множества бутылок Ив выбрал виски с самым сильным дымным ароматом. Разлив напиток по двум стаканам, он продолжил:

— Во-первых, вы возьметесь за мой иск об установлении отцовства и выиграете его. Расходы значения не имеют.

— Я уверен, что есть и другие адвокаты…

— Я уже ввел вас в курс дела. И я не хочу, чтобы об этом знало еще больше людей. Займетесь этим вы.

Это была не просьба, а приказ. Маэль промолчал.

Когда Ив вернулся к столу и протянул стакан, на лице Маэля отразилось едва скрываемое отвращение. Из вежливости он лишь пригубил напиток и тут же едва заметно вздрогнул, словно от озноба.

Реакция в точности совпала с ожиданиями. Ив усмехнулся, а Маэль поставил стакан обратно. От этого движения на конверт, лежащий на столе, упало несколько лепестков розы. Сделав глоток, Ив произнес:

— И второе. Доля в казино «Монте-Карло», которую получит ваша сестра. Я хочу её купить.

Маэль судорожно выдохнул.

Ему не потребовалось много времени на раздумья. Сделав глубокий вдох, он заговорил спокойным тоном человека, который уже разложил всё в голове по полочкам:

— Тут есть несколько проблем. Что касается первого пункта: как вы знаете, я работаю в фирме. Чем крупнее иск, тем больше людей задействовано в команде. К тому же, наша фирма…

— Тесно связана с Княжеским дворцом?

А есть ли в Монако хоть одна крупная контора, которая с ними не связана?

Монако было крошечным государством — меньше только Ватикан. Скалистый берег, до боли в глазах застроенный высотками, где каждый люксовый бренд мира боролся за место под солнцем.

Aston Martin рядом с Rolls-Royce, перед ними Bugatti. Бутики Zegna, Harry Winston, Richard Mille. И в углу каждой витрины — портрет безупречно одетой семьи Княжеского дворца. Словно негласный приказ: «Восхваляйте тех, кто создал этот рай для миллионеров без налогов».

В этом оплоте современного капитализма влияние Княжества оставалось почти таким же абсолютным, как в эпоху до Французской революции.

— Ваша фирма ведь занималась брачным контрактом вашей сестры.

— Это другое. Брачные контракты в Монако заключают все, и я…

— Найдите способ защитить мои интересы. Я не намерен увеличивать число посвященных. Увольтесь, откройте свою практику — делайте что хотите.

Это был прямой намек на то, что гонорар покроет любые издержки. Маэль вскинул дугообразные брови, поняв посыл, и ровно продолжил:

— Что касается второго пункта. У моей сестры нет акций казино «Монте-Карло». И вряд ли они появятся даже после свадьбы…

Тук-тук.

Ив терпеть не мог, когда разжевывали очевидные вещи. Перебив адвоката, он постучал указательным пальцем по конверту. Маэль осторожно смахнул лепестки с бумаги и взял его в руки.

— Могу я открыть?

Ив не ответил. Маэль с неохотой вскрыл конверт.

Внутри было около тридцати фотографий. Ив молча наблюдал за тем, как мужчина перебирает их одну за другой.

Сначала задрожали губы, опущенные книзу, словно птичий клюв, затем окаменели скулы. Глаза, расширившиеся от шока, потемнели, а опущенные ресницы мелко затрепетали. Просмотрев едва ли треть, адвокат сложил снимки обратно — видеть остальное не было нужды.

Конверт закрылся. Маэль взял стакан с ненавистным виски, выпил половину залпом и с шумом поставил его на стол.

— Вы показали мне это… потому что Филипп так с ними поступал?

На этот раз лишних вопросов не последовало. Ив лениво покрутил стакан в руке, а Маэль зажмурился и снова открыл глаза.

— За такое насилие нужно подавать в суд.

— Из четверых жертв трое сменили имена. Чтобы получить эти снимки, я заплатил каждой вдвое больше того, что им выдал дворец за молчание.

Это означало, что если бы они могли подать в суд, то сделали бы это давным-давно. Поняв подтекст, Маэль сжал кулаки так, что они задрожали, а кожа под глазами пошла розовыми пятнами.

Ив поставил пустой стакан и подтолкнул конверт к адвокату.

— Пользуйтесь.

Маэль сверлил взглядом его лицо, но Ива это не трогало.

— Брачный контракт ведь составлен паршиво? Это поможет вам в переговорах.

— То есть вы хотите, чтобы я взял это, вел ваш иск об отцовстве и при этом выбил долю в казино для продажи вам?

Иву нравилось, как быстро тот соображает. Если бы он еще не задавал риторических вопросов, было бы совсем замечательно.

Пока Ив предавался этим ленивым раздумьям, шея и лицо Маэля окончательно покраснели от гнева.

— Вы в своем уме?

«Так вот какой ты, когда в ярости». В огромных глазах Маэля словно разгоралось пламя.

— Почему ты спрашиваешь?

— Вы показываете мне такое и ждете, что я буду спокойно обсуждать условия контракта? Вы серьезно думаете, что я позволю сестре выйти замуж за этого психопата, который избивает людей?

К своему прежнему наблюдению о том, что Маэль — красавец, который особенно эффектно смотрится в полумраке, Ив добавил еще одно.

«Он красив в темноте, но когда он в этой темноте злится — зрелище поистине впечатляющее».

Завершив эстетическую оценку, Ив вальяжно произнес:

— А если не позволишь?

— Что?

— Это ты выходишь замуж, а не Манон Матьё?

— ...

— Стоит ли ссориться со взрослой сестрой? На твоем месте я бы уважал её решение и помог ей. С максимальной выгодой.

Этот укол заставил адвоката закусить губу, словно его ударили по лицу. Маэль был из тех, кто быстро вспыхивает, но так же быстро берет себя в руки. Секунду он смотрел на Ива так, будто хотел убить на месте, но затем выдохнул, возвращая себе самообладание.

— Ив, я примерно понимаю, что у вас на уме.

— Неужели?

— Обычная борьба за власть среди элиты. Вы хотите заполучить долю, чтобы укрепить свои позиции. Туризм и азартные игры, особенно казино «Монте-Карло» — это самый символичный актив Княжеского дворца, даже если его реальный вес в бюджете сейчас снизился.

Сколько лет, говорите, этот парень работает семейным адвокатом? В Монако, где нет налога на наследство, специалист по семейному праву наверняка насмотрелся на самую грязную изнанку богатых фамилий.

Отчаянные попытки бастарда пробиться наверх, одержимость символами власти — для него в этом не было ничего нового.

Ив не стал отрицать. Это была правда, а правду отрицать бессмысленно.

Он перевел взгляд на стакан, проверяя, не осталось ли там виски, когда раздался твердый голос:

— Я понимаю ваши обстоятельства, но полагать, что после увиденного я позволю сестре выйти замуж — это просто абсурд. Простите, я отказываюсь от дела.

Ив поднял стакан. До свадьбы оставалось меньше месяца, а в утробе Манон уже рос ублюдок Филиппа.

«Он действительно верит, что сможет сорвать эту свадьбу?»

С точки зрения Ива, абсурдным было именно поведение адвоката.

«Никуда не денется, вернется», — Ив был в этом уверен. Ситуация была патовой. Но осознание того, что процесс затянется, вызывало глухое раздражение. Ив поднялся и подошел к рабочему столу.

Он нажал кнопку интерфона, и вскоре дверь распахнулась. Увидев секретаря, Маэль понял, что его выставляют, и, прищурившись, встал с места.

— Мне жаль, что я не оправдал ваших ожиданий.

Пустые слова. Ив сделал глоток виски с привкусом табачного пепла и коротко кивнул.

— Микола. Отмени следующую консультацию и отправь в их фирму оплату за визит.

— Я пришел сюда не как адвокат. Это был личный… неофициальный визит, так что не стоит, — отрезал Маэль.

— Считай это платой за то, чтобы ты держал язык за зубами.

Ив пристально посмотрел на него. Он почти хотел, чтобы адвокат огрызнулся — это бы хоть немного подняло настроение. Но раздражающий юрист лишь слегка склонил голову и направился к выходу.

— Эй.

Ив окликнул его почти импульсивно. Когда Маэль обернулся, Ив медленно спросил:

— У тебя есть знакомые геи?

— Какие… знакомые?

— Хочу, чтобы меня с кем-нибудь познакомили. Желательно с кем-то, кто сможет показать мне такое же интересное зрелище, как в прошлый раз.

Лицо Маэля исказилось. Не проронив ни слова, он стремительно вышел и с грохотом захлопнул дверь. На стол плавно опустился темно-красный лепесток розы.

Раздражение так и не прошло. Ив залпом допил остатки виски.

Глава 7

Тридцать минут езды от Монако, где из-за бешеного спроса стройки новых зданий не прекращаются ни на день. Маэль жил в Ницце, во Франции, и каждый день пересекал границу, добираясь на работу.

«В Ницце? Живешь там?»

Монегаски, которые терпеть не могли покидать пределы княжества (разве что в аэропорт, чтобы улететь на частном джете), каждый раз округляли глаза, слыша его адрес. Но Маэль не собирался менять свое уютное гнездышко, которое с трудом приобрел после того, как выплатил игорные долги отца.

Пусть Ницца и была знаменитым французским курортом на Лазурном берегу, по сравнению с Монако там было относительно тихо. А главное — за квартиру такого же размера с двумя спальнями в Монако пришлось бы заплатить в десять раз больше.

— Я пришла, брат.

Манон, которая еще недавно занимала одну из комнат в этом доме, теперь открыла входную дверь как гостья. Маэль, нарезавший маслины, поднял голову и окинул взглядом сестру, вошедшую в кухню.

— Подожди немного, почти готово. Как тебе запах? Не воротит?

— Нет-нет, всё хорошо.

Помыв руки, Манон открыла кухонное окно. Вместе с робким утренним солнцем в дом ворвался густой, влажный аромат садовой зелени.

— Репортеры не донимают?

— Кажется, хвоста не было. Утро субботы, наверное, отдыхают. Все сейчас в загородных клубах. Тебе точно сегодня не нужно работать?

Для Маэля не существовало дней, когда работать «не нужно». Были лишь дни, когда приходилось работать больше или чуть меньше.

Однако сегодня он планировал просто перекусить и пойти поиграть в теннис. Манон позвонила ни свет ни заря и умоляла составить ей компанию. Маэль не спрашивал, кого они там встретят — и так всё было очевидно.

— Если позвонят, придется ответить.

— Я слышала, ты сам разрешаешь клиентам звонить тебе по выходным. Почему они вообще звонят адвокату из-за того, что им заблокировали кредитку? Или из-за того, что бывший муж познакомил ребенка с новой пассией, не спросив разрешения? Разве это дело юриста?

— Как ни странно, именно юриста.

— Тогда пусть звонят хотя бы в будни.

— Давай помолимся вместе. Чтобы все семейные неурядицы в мире происходили строго с девяти до шести по рабочим дням. Пока я молился в одиночку, меня почему-то не услышали.

С этими словами Маэль высыпал нарезанные маслины в миску. Ингредиенты были почти готовы; напоследок он принялся за томаты.

— И всё же, почему ты попросила приготовить именно это? Сама же говорила, что я готовлю невкусно.

— Я и не говорила, что вкусно. Просто мне ужасно захотелось именно этой «невкусности».

Сестра была сурова в оценках. И всё же с тех пор, как она забеременела, блюда, которые она хотела съесть, можно было пересчитать по пальцам. Ради этого Маэль спозаранку отправился на рынок. Заметив, что её щеки осунулись еще сильнее, чем пару дней назад, он спросил:

— Как со сном?

— Лекарство от токсикоза такое сонное... Кажется, я могла бы проспать целые сутки. Но без него не уснуть, так что грех жаловаться.

— Нигде не болит? Ничего не случилось? Никаких тревог...

— Болит?

Она удивленно захлопала ресницами. В её взгляде была прежняя мягкость.

— С чего бы мне болеть? Хотя тревоги есть, конечно.

— Какие?

— Только бы живот не стал заметен до дня свадьбы.

Судя по её щебету, она не скрывала следов насилия. Она была искренне безмятежна, и Маэль, понимая, что должен этому радоваться, всё равно чувствовал тяжесть на сердце. В памяти всплывали снимки, которые показал тот человек. Ив.

На телах тех людей расплывались пятна гематом, местами почерневшие от времени.

— Манон.

Маэлю часто приходилось видеть фотографии и медицинские заключения, служащие доказательствами домашнего насилия. Любая жестокость ужасна, но то, что сотворили с людьми на тех снимках, было за гранью — это был изощренный, садистский уровень.

И нечто подобное могло коснуться его сестры. Маэль до боли закусил губу при этой мысли.

Но руки продолжали механически работать. Он открыл банку тунца и смешал его с оливковым маслом. Когда начинка для хлеба была готова, он наконец решился заговорить — осторожно, стараясь сохранить непринужденный тон.

— Манон. Ты правда хочешь замуж?

— А?

— Если чувствуешь, что что-то не так, ты можешь отказаться в любой момент. Разорвать помолвку очень просто. Куда проще, чем развестись.

— Брат, ты чего? Это всё из-за брачного контракта?

Филипп, будущий муж Манон, родился старшим сыном Князя, но по состоянию здоровья был вынужден в раннем возрасте уступить титул наследника младшему брату.

Трудно сказать, как это на него повлияло, но мужчина, у которого с рождения были проблемы с легкими и который явно тяготился излишним вниманием, всегда казался добродушным и улыбчивым. В компании сыновей Князя Люсьена Филипп считался самым тихим и спокойным.

Можно было бы убедить себя, что это не Филипп поднимал руку на тех людей. Что снимки Ива — фальшивка, а всё происходящее — лишь гнусная интрига. Но Маэль не мог заставить себя поверить в невиновность Филиппа.

Виной тому был брачный контракт, который Манон, рыдая от неожиданной беременности, принесла вместе с тестом на беременность.

— Ты же исправишь этот контракт, верно? Мне тоже было... не по себе, когда я его читала.

«Интересно, Княжеская семья вообще считает Манон за человека?»

Как брат Манон и как адвокат, видевший тысячи подобных документов, Маэль пришел именно к такому выводу, едва прочитав черновик, присланный из дворца.

Этот документ разительно отличался от обычных контрактов, регулирующих финансовые вопросы.

Пункты о том, что сумма выплат зависит от пола будущего ребенка, были еще цветочками. Но когда он дошел до условия, обязывающего жену в жесткие сроки сбросить набранный при беременности вес под угрозой санкций, он усомнился в своем знании языка. А от положений, которые, если говорить прямо, позволяли Филиппу изменять, а Манон — нет, его и вовсе замутило.

«И там даже был пункт, касающийся насилия».

[ В случае совершения действий, влекущих за собой физический или моральный ущерб между членами семьи, учитывая возможный общественный резонанс, пострадавшая сторона обязана немедленно уведомить нижеперечисленных лиц для консультации. ]

Ниже значились личные секретари Филиппа и Князя, глава протокола и начальник службы безопасности. По сути, этот пункт лишал Манон возможности обратиться в больницу или полицию напрямую.

Именно об этом условии Маэль вспомнил первым делом, когда увидел снимки Ива.

— Ты ведь сможешь его изменить, брат?

Она переспросила с тревогой, и Маэль выдавил двусмысленную улыбку. Проблема была не в том, чтобы изменить пункты, а в том, чтобы остановить эту свадьбу. Манон, разрезая хлеб кампань, надула губы и добавила:

— Если честно, я их понимаю. Филипп всё-таки принц. А я — двадцатишестилетняя барменша.

— И что с того?

В отличие от прессы, которая превозносила её как «Золушку новой эпохи», на деле Манон получала от этого брака лишь сомнительный титул, скромную пенсию и «премиальные» в конце года, словно подачку.

О долях в казино, о которых упоминал Ив, не было и речи. Княжеская семья, видимо, считала развод невозможным в принципе — в контракте не было ни слова о разделе имущества или алиментах, лишь пара строк о скромной компенсации в случае смерти мужа.

— Манон, мне очень нравятся все коктейли, которые ты делаешь.

— Сказал человек, который почти не пьет.

Манон улыбнулась, выкладывая на тарелки готовые пань-банья. Они сели за стол и принялись за традиционные сэндвичи.

— ...

Маэль понимал: нужно сказать правду. Но глядя на сестру, которая впервые за долгое время ела с аппетитом, он не находил слов.

Вскоре тарелка Манон опустела, а у него осталась еще половина. Тянуть было нельзя. Дождавшись, пока сестра сделает глоток лимонного сока, Маэль заговорил максимально осторожно:

— Знаешь, мужчины, которые поначалу кажутся милыми, могут оказаться жестокими. Я сам мужчина, я знаю.

— Брат, ты же гей.

— И что, геи уже не мужчины?

Манон игриво высунула язык. Для Маэля она всё еще была той маленькой девочкой, что хвостиком ходила за ним, прижимая к себе куклу. Сглотнув комок в горле, он продолжил:

— Ты когда-нибудь спрашивала Филиппа, почему он расстался со своими бывшими?

— А ты спрашивал о таком Шарля?

— Я серьезно, Манон. Я... кое-что видел.

— Что именно?

Он выдавил это из себя, но не смог с ходу объяснить, «что именно». Маэль закусил губу, и Манон неловко рассмеялась.

— Филипп говорил, что в прошлом вел довольно разгульный образ жизни. Но это же в прошлом. Он принц в самом богатом месте мира, это неудивительно.

— Речь не о разгуле. Совсем не о том.

На мгновение воцарилась тишина. Маэлю не хотелось пугать сестру на раннем сроке беременности. Но разве можно было сообщить такое без потрясения? Он с трудом подбирал слова.

— Это... как было у нас с отцом.

— ...Филипп кого-то ударил?

Наконец Манон сама произнесла это слово. Маэль кивнул. Девушка на секунду замерла, а затем рассмеялась — нервно, почти задыхаясь.

— Кто? Кто это сказал? Откуда ты знаешь, что это был именно Филипп?

— Я видел фотографии. Доказательства. Ты поверишь мне, если я их покажу?

— Может, кто-то просто хочет сорвать мою свадьбу? Сами нанесли себе раны... в мире полно сумасшедших.

— Манон.

— Это ошибка. Откуда тебе знать? Филипп не такой. Я выхожу за него, я знаю его лучше всех.

Голос Манон срывался и дрожал. Её светло-карие глаза наполнились слезами.

Глава 8

Все начинают с фразы «Я его прекрасно знаю», а заканчивают тем, что понятия не имеют, кто этот человек на самом деле.

— Откуда тебе-то знать? Ты же никогда не был женат!

Этот упрек Маэль слышал и на работе до тошноты часто. Мол, как может человек, ни разу не состоявший в браке, искренне сопереживать и вести дела о разводе?

Но Маэль знал.

Те, кто ослеплен любовью, не способны разглядеть истинное лицо партнера. Люди, которые приходили к нему после свадьбы с жалобами, что их супруг «стал совсем другим человеком», на самом деле просто не хотели замечать очевидного с самого начала.

Слепая вера тех, кто сгорал от страсти, стоила им минимум года изнурительных судебных тяжб. Маэль был тем, кто жил, питаясь их сожалениями.

— Это всё потому, что ты видел слишком много разводов, брат. Мы так давно не видели нормальных пар или дружных семей, что даже когда к нам приходит счастье, ты начинаешь во всем сомневаться и искать подвох.

— А как насчет тех, кто бьет людей? На это-то мы насмотрелись вдоволь. Я не прошу тебя быть счастливой, я прошу тебя избежать беды. Манон, тот, кто ударил один раз, никогда не остановится.

— Филипп очень добр ко мне. Мы сможем счастливо жить вместе с ребенком. Обещаю тебе, брат: я никогда, ни за что не свяжусь с таким мужчиной, как наш отец.

«Обещание» было ядом, вылитым в колодец брака. Манон встала, давая понять, что разговор окончен. Словно защищая, она обхватила свой еще плоский живот и произнесла дрожащим голосом:

— Семья Филиппа приняла меня очень тепло. Они не смотрят на меня свысока из-за происхождения, как судачат на улице. Они сказали, что благодарны мне. Пожелали долгой и красивой жизни. Сказали, что ждут внука и ценят меня как родную. А ты…

— Если они ценят тебя «такую, какая ты есть», почему они без твоего согласия сменили тебе фамилию в официальном пресс-релизе? Почему заставляют использовать её на публике? Если бы они были тебе благодарны, разве посмели бы подсунуть такой паршивый брачный контракт?

Слова, которые он копил в себе ради сестры, жаждущей свадьбы и уже носящей под сердцем ребенка, хлынули потоком.

Из глаз Манон брызнули слезы. Она даже не пыталась их вытереть, глядя на Маэля в упор. Но он не мог сказать ей то, что она хотела услышать.

— Манон, прошу, подумай хорошенько. Тебе не обязательно выходить замуж. В мире нет такого брака, который был бы неизбежен.

Пусть он будет в её глазах злым и бессердечным, у него не было выбора.

Манон долго дрожала от рыданий, а затем вытерла щеки рукавом.

— Вы с Шарлем поссорились, так? Поэтому ты так злишься? Потому что у меня всё хорошо?

— При чем здесь это, Манон, я…

— Я выйду замуж. Это моя свадьба.

От её твердого голоса в груди стало тесно.

Стоит ли принести снимки? Твердить, что это правда? Найти тех жертв, что сменили имена от страха, и умолять их сказать хоть слово его сестре?

Пока он молчал, Манон снова разрыдалась.

— Брат, пожалуйста. Плевать, что говорят другие. Но ты… ты ведь единственный человек, от которого я жду поздравлений.

Всхлипы затянулись.

Несмотря на отсутствие кровного родства, они выросли, слушая, что похожи как две капли воды — даже мимика у них была одинаковой. Наверное, поэтому, когда плакала Манон, Маэлю тоже хотелось плакать.

— Неужели ты не можешь просто поверить в мой выбор и поздравить меня?

У Маэля было много клиентов, которые принимали абсолютно иррациональные решения и оставались ими довольны. Если бы Манон Джульетта Мун-Матьё была просто клиенткой, он бы уважил её выбор. Но она была его сестрой.

Бам!

Сквозь звуки рыданий донесся грохот петарды, которую в Ницце запускали каждый день в полдень. Маэль осторожно положил руку на её подрагивающее плечо, и сестра подняла заплаканное лицо.

— Я верю тебе. Глупышка.

Он так и не смог заставить себя поздравить её, но Манон хотя бы перестала плакать. Маэль оторвал бумажное полотенце и прижал его к её лицу. От привычного шутливого прозвища Манон насупилась и посмотрела на него исподлобья опухшими глазами.

— Я не глупая. И нам пора идти играть в теннис.

— Хорошо. Иди умойся. Мы опоздаем.

Маэль искренне хотел верить в её выбор. Хотел, чтобы фотографии оказались фальшивкой, контракт — недоразумением, а все его страхи — нелепостью, за которую он спустя годы втайне извинится перед Филиппом.

«Но, скорее всего, этого не случится».

Если Манон не намерена менять решение, он обязан изменить этот чертов контракт. А чтобы сдвинуть переговоры с мертвой точки, оставался лишь один путь.

Вернуться к тому проклятому главе отеля, взять свои слова назад и забрать доказательства.

•••

Загородный клуб Монте-Карло, знаменитый своим центральным кортом, где проходит турнир «Masters 1000». Прямо перед баром в лаунж-зоне раскинулось лазурное море.

Это был единственный клуб в окрестностях Монако, поэтому по выходным здесь обычно кипела жизнь. Но сегодня, не считая нескольких охранников и одной компании в центре, было пусто.

Там, потягивая кофе и напитки, сидели сыновья Великого и Шарль, одетые в рубашки поло и чиносы.

— Опаздываете! — Феликс, наследный принц и центр компании, в открытую прикрикнул на появившихся брата с сестрой.

— Пробки, выходной же, — ответил Маэль.

Филипп, почти не слушая объяснений, усадил Манон рядом с собой и протянул ей свой апельсиновый сок.

— Манон, тебе обязательно было… ехать в Ниццу? Я же говорил, что подвезу. Вы что, поздно выехали? Глаза опухшие…

— Заснула в машине по дороге, вот и результат, — невозмутимо соврала Манон.

Феликс пригубил кофе и нахмурился.

— Живете в этой Ницце, вот и опаздываете. Я же говорил — переезжайте. Брат, подари Маэлю какой-нибудь дом.

— Хорошая идея. Выбирай любой. Где тебе удобнее… поближе к работе?

«Мне не нужны ваши дома. Просто не бейте Манон», — проглотив эти слова, Маэль сухо ответил:

— От моего дома до Монако всего тридцать минут на машине. К тому же я привык к своему жилью.

— И как можно привыкнуть к этой развалюхе? — внезапно влез Шарль.

Раньше они часто пересекались на подобных встречах. Но под предлогом «секретного романа» Шарль никогда не позволял себе так обращаться к нему на людях.

— Ого, Шарль, вы что… — Бирюзовые глаза Феликса мгновенно сузились. Наследный принц обожал сплетни и сводничество.

— Да нет, мы с Маэлем просто довольно близки. Часто виделись в казино, да и коллеги всё-таки. Это я вчера просил Манон позвать его.

— Хм, вот как? — Губы принца дернулись в усмешке.

Феликс и Шарль были ровесниками и знали друг друга с детского сада. Проведенные вместе годы делали их формально друзьями, но, как и со всеми в окружении принца, это не были равные отношения. Тем не менее, они знали друг друга слишком хорошо.

«Феликс прекрасно знает, что Шарль всегда встречался только с женщинами».

Поэтому сейчас принц смотрел на друга оценивающе, с любопытством гадая: неужели его приятель по кутежам вдруг стал геем?

— Начнем игру? Парный разряд? — Маэль не хотел становиться объектом для сплетен на тему «Вы расстались? Шарль изменил? Вы держали это в секрете?»

Филипп замахал руками:

— Я… не буду. Побуду с Манон. Она неважно выглядит.

— Брат, ты серьезно?

— С тобой неинтересно играть. Ты слишком азартен, с тобой тяжело. Я лучше посмотрю.

Филипп подозвал официанта и заказал коктейль. Манон, казалось, была слишком истощена, чтобы спорить. Феликс, разминая шею, кивнул Маэлю.

— Маэль, ты хорошо играешь? Со Шарлем я играл слишком долго, уже скучно. Может, одиночный разряд по очереди?

— Я играю средне.

Маэль играл неплохо, но в матчах с наследным принцем существовало негласное правило: нужно проигрывать. Был известный слух о теннисисте, победителе US Open, который не поддался Феликсу и до сих пор не может получить столь желанный вид на жительство в Монако.

Ответ Маэля, видимо, не удовлетворил принца, и тот лишь небрежно постучал по чашке. Но вдруг лицо Феликса просияло.

— Ив!

Принц даже вскочил с места, приветственно подняв руку. Маэль обернулся. В лаунж входил тот самый наглец, одетый в ослепительно белую рубашку поло.

— А говорил, что не придешь?

Вместо ответа Ив лишь поморщился от яркого солнца. Феликс, даже не подозревая, что перед ним его единокровный брат, весело рассмеялся:

— Вот и отлично! Маэль и Ив в одной команде. А мы с Шарлем — в другой. Давайте на что-нибудь забьемся. Что поставим?

— А… — Шарль, который до этого молчал, подал голос. — Может, мы с Маэлем будем в одной команде? Команда адвокатов.

— Шарль, ты слишком предсказуем, против тебя играть неинтересно. Вы же не против?

Одним взглядом Феликс заставил Шарля замолчать. Маэль подавил вздох, выдавил слабую улыбку и украдкой взглянул на Ива, с которым меньше всего хотел сегодня встречаться.

Их взгляды пересеклись. Феликс, заметив это, расплылся в улыбке.

— Ах да, Ив. Ты в курсе, что Маэль гей? Так, на всякий случай.

Тон был такой, будто он предупреждал о заразной болезни. Маэль стиснул зубы. В этой тошнотворной компании приходилось терпеть слишком многое. Он приготовился услышать какую-нибудь гадость от Ива Валуа, но тот лишь едва заметно улыбнулся.

— А парень у него есть?

От этого неожиданного вопроса Шарль изменился в лице. Феликс тоже вытаращил глаза в изумлении.

— Чего?.. Ив, ты что, тоже из этих?

— Разве я не говорил?

— Фу, мерзость, — хохотнул Феликс и поднялся с места. — Ну тогда назовем команды: «Геи» против «Натуралов».

Глава 9

Феликс Анри Пьер Гримальди де Бройль. Наследный принц, которому предстояло стать следующим Князем Монако. У Маэля о нем сложилось лишь одно впечатление.

Типичный аристократ.

Причем определение «аристократа» в понимании Маэля не было пространным.

Это люди, которые ведут себя невообразимо грубо каждую секунду своей жизни, за исключением тех моментов, когда им приходится молча махать рукой на официальных мероприятиях.

Если говорить точнее: длина титулов перед их именами обратно пропорциональна их пониманию такой добродетели, как вежливость. И, что еще важнее, они искренне верят, что имеют на это право.

— Ив, с каких это пор тебя потянуло на мужиков? И как оно, весело? Говорят, поначалу трудновато. Хотя удобно, что можно не предохраняться — всё равно не забеременеет. Но если подумать, возни-то столько же, нет?

На всем пути от лаунж-бара до теннисного корта Феликс не затыкался, пребывая в восторженном расположении духа. Терпеть это само по себе было пыткой, но еще одной проблемой стал испепеляющий взгляд Шарля, который то и дело перескакивал с Маэля на Ива.

Сам же Ив, опустив глаза, отвечал с видом человека, умирающего от скуки.

— Ты проявляешь необычайный интерес.

— Ну, что ты, что Маэль — вы оба из «этих», так что мне любопытно.

— Если так любопытно, попробуй сам.

Кажется, он говорил, что у них один отец? Видимо, уровень хамства был заложен в генах — Ив в этом плане ничуть не уступал брату. Шедший впереди телохранитель вздрогнул, а Шарль демонстративно кашлянул.

— Оставить наследника — главная задача в моей жизни. Мне суждено быть племенным жеребцом, так что на ту сторону я перейти не смогу, как бы ни хотел.

— Неплохая цель в жизни. «Жалкий жеребец».

— Что, завидуешь?

— В какой-то степени.

«В какой-то степени», как же.

Зная ситуацию, Маэль понимал, насколько двусмысленной и опасной была эта шутка. Тем не менее Феликс лишь вульгарно прыснул, покрепче перехватывая ракетку.

— Вот поэтому, Ив, бросай ты это гейство и начни стараться. Быть жеребцом — задача не из легких. Нужно четко понимать, куда стоит сеять семя, а куда — нет.

— Приму к сведению.

Феликс, ухмыляющийся над своей сальной шуточкой, и представить не мог, кому и о каких «стараниях» он только что давал советы. Маэль взял ракетку и первым вышел на корт, стараясь держаться от них подальше.

— Брат! Давай! Победи их!

С пустых трибун донесся крик Манон, сидевшей рядом с Филиппом. Казалось, она уже забыла, как всего несколько часов назад плакала и ругалась; она махала рукой, и в этом была вся она.

Маэль махнул ей в ответ и огляделся. Грунтовый корт цвета терракоты слегка блестел от влаги. Из-за приближающегося турнира серии «Masters 1000» в Монте-Карло корт уже был окружен тентами с логотипами часовой компании-спонсора, которые мерно хлопали на ветру.

Когда четверо игроков собрались у сетки, Феликс небрежно кивнул.

— Маэль, Ив. Выбирайте сторону первыми. Я, знаете ли, очень уважаю меньшинства.

При этих словах Маэль встретился взглядом с Ивом.

Какое там «меньшинство». Маэля разбирал нервный смех всякий раз, когда он вспоминал, как Ив назвал себя геем.

Начиная с того, как Ив спрашивал Маэля о наличии партнера на глазах у Шарля, и заканчивая его рассуждениями о знакомствах в гей-сообществе в гостиничном кабинете — всё это было лишь откровенной издевкой и провокацией.

«Никакой он не гей».

Маэль не понимал, какую игру затеял Ив, неся этот бред перед Феликсом.

Серые глаза Ива скользнули по Маэлю, словно насмехаясь над его раздумьями. Затем Ив поднял теннисный мяч и направился к правой стороне корта.

Игра началась без лишних слов. Это был сигнал, что он будет подавать первым.

— Мы же не договорились, что проигравшие сделают для победителей! Решим после матча! — прокричал азартный голос Феликса.

Смешно. Весь этот матч был не более чем тщательно отрежиссированным шоу.

Игра под названием «Ублажи самолюбие капризного и несносного наследного принца».

Слегка кивнув, Маэль подошел к Иву, который с отсутствующим выражением лица постукивал мячом о корт, и тихо произнес:

— Уделите мне время. Мне нужно кое-что обсудить с вами. Можно сразу после игры.

Вне зависимости от «шоу», Маэлю нужно было снова склонить голову перед Ивом и вымолить доказательства. Ему это претило, но другого пути не было. Ив, не выпуская мяча из рук, криво усмехнулся.

— Появилось желание «соответствовать»?

— Простите?

— Ты ведь говорил, что тебе жаль, раз ты не смог оправдать моих ожиданий.

Это были дежурные слова, которые Маэль бросил, когда Ив отказался от его услуг. Слышать их сейчас было унизительно, но он был связан по рукам и ногам.

Манон, которая клялась, что ни за что не выйдет замуж, сейчас счастливо улыбалась, сидя рядом с Филиппом.

Маэль хотел было уточнить время, но голос Шарля прогрохотал над стадионом:

— Вы долго там будете возиться?

— Точно, чего вы там шепчетесь? Обсуждаете тактику?

Поддавшись нажиму, Маэль, не добавив ни слова, ушел на левую сторону.

Теннисный мяч, ритмично бившийся о землю, взлетел в небо. Маэль крепче сжал ракетку.

Счет по сетам — 1:1.

Первый сет — 4:6, второй — 7:5.

Короткий перерыв перед решающим сетом. К Маэлю, который откручивал крышку бутылки с водой, подошел Ив. На протяжении всей игры его лицо оставалось бесстрастным, независимо от того, выигрывали они очко или проигрывали. Теперь же он произнес холодным, констатирующим тоном:

— Ты мешаешься.

Маэль его понимал. Он впервые играл против наследного принца. Точнее, он впервые стоял на корте с намерением проиграть, и у него совершенно не было опыта в поддавках. Поэтому в первом сете он нарочно упускал мячи, летевшие прямо в него.

«Впрочем, это мало помогло».

Во втором сете Ив просто игнорировал присутствие Маэля. Он носился по корту, превратив парный разряд в одиночный, и вырвал победу в сете.

— Ив, вы серьезно собираетесь победить?

— Я не ввязываюсь в игры, которые собираюсь проигрывать.

Ответ прозвучал как нечто само собой разумеющееся. Несмотря на то, что почти весь второй сет он отбегал в одиночку, его дыхание оставалось ровным. Маэль поставил бутылку на землю. Глядя на Феликса, который что-то раздраженно выговаривал Шарлю, он понизил голос:

— Если мы победим принца, начнутся проблемы.

— И что, он вышлет меня из Ниццы? По-моему, это территория республики.

— Как я живу в Ницце — это… нет, дело в другом. Принц очень злопамятен. Если мы выиграем, пойдут слухи, и в фирме мне устроят нагоняй. Вы же знаете, что население Монако меньше сорока тысяч?

Городок был маленький, и нюансов в нем было предостаточно. Особенно для тех, кто относился к «редкому виду» монегасков — тем, кому приходится работать, чтобы выжить.

Ив слушал эти объяснения с видом человека, смертельно утомленного скукой. Он, не проявивший ни капли азарта даже после напряженной игры, внезапно лениво пнул бутылку Маэля.

Плеск.

Бутылка опрокинулась, и остатки воды вылились на грунт. Маэль в изумлении поднял голову.

— Не думаю, что у меня возникнет желание разговаривать с тобой, если мы проиграем.

Это прозвучало как прямая угроза.

— Зачем вам вообще сдалась победа в этой ерунде?

— Ну не знаю.

— …

— Может, попрошу его уступить мне это место «жалкого жеребца», от которого он так мечтает избавиться.

Красный грунт, зеленые тенты и лазурное море за ними — сочные полосы цвета тянулись до горизонта.

И на этом фоне, словно разрезая пейзаж по вертикали, стоял мужчина с бледной кожей и черными волосами.

— …Вы вообще в своем уме?

— Выбирай что-то одно.

В его серых глазах вспыхнуло предупреждение.

— Либо ты мне помогаешь, либо забиваешься в угол корта с ракеткой в руках и не отсвечиваешь.

С этими словами Ив вернулся на корт. Перерыв закончился. Маэль поднял ракетку, лежавшую рядом с лужей, и принял решение.

Придется побеждать.

В конце концов, ему нужно было получить информацию через Ива.

Когда появилось неоспоримое оправдание, на душе стало легче. Если нужно победить, достаточно просто играть в свою силу.

Счет 5:1.

Последний гейм сета, счет 40:0 (тройной матчбол). Решающее очко принес Маэль.

Мяч после удара Ива отскочил прямо перед Шарлем. Тот с трудом принял его, свечой подбросив высоко вверх. Мяч летел прямо на Маэля. Он развернул корпус и слегка подпрыгнул.

Хлесткий удар.

Мяч со свистом перелетел сетку. Он вонзился в корт прямо перед носом наследного принца — тот даже не успел среагировать.

— А-а! Шарль! Ты буквально подарил ему этот смэш!

Феликс в ярости начал колотить ракеткой по корту. Матч, который и так нельзя было назвать равным, завершился. На красном грунте осталась лежать лишь изуродованная ракетка принца.

4:6, 7:5, 6:1.

Победа команды Маэля и Ива.

— Хороший выбор.

Низкий голос напарника коснулся слуха Маэля. Даже после победы чувства облегчения не было. Проигнорировав усмешку Ива, Маэль начал убирать ракетку в чехол. С трибун сбежала Манон и, протягивая ему полотенце, прошептала:

— Брат, ты как? С тобой всё будет в порядке?

Маэлю нечего было ответить, он лишь выдавил улыбку. Позади них Феликс продолжал бушевать, как ребенок:

— Еще раз! Давай еще партию, а?!

— Феликс, ну хватит… У тебя скоро официальное мероприятие. Встреча с отцом по поводу аукциона Only Watch, нужно проверить часы.

— Да боже, просто отправили бы деньги, и дело с концом! Вечно меня дергают!

Маэль порадовался, что у него в руках больше нет ракеток. Филипп и Манон увели покрасневшего от гнева Феликса.

На корте, опустевшем даже от охраны, осталось трое. Ни с одним из оставшихся мужчин Маэль не чувствовал себя комфортно. Ему хотелось немедленно уйти, но он не мог. По крайней мере, с одним из них у него было дело.

Ему снова были нужны те ужасные фотографии. Нужно было попросить их назад. Но как и когда начать этот разговор?

«Сейчас… явно не лучший момент».

Действительно, не в то время, когда голубые глаза Шарля мечутся в лихорадочном поиске ответов. Но стоило Маэлю решить, что на сегодня с него хватит.

— То, о чем мы говорили раньше.

— …

— Ты сделаешь это? — медленно спросил Ив.

Он опустил детали, но смысл был ясен. Маэль ответил коротко:

— Да.

— Хорошо.

Ив больше ничего не сказал и вальяжно прошел мимо Маэля. Запах роз коснулся его лица. Маэль лишь моргнул, пораженный тем, как быстро завершился их разговор. А в следующую секунду он столкнулся взглядом с Шарлем, чье лицо стало мертвенно-бледным.

— Что, черт возьми, между вами происходит?

В его голосе звучала ярость — ярость человека, уверенного в своем праве требовать ответа. От этой нелепости Маэль не выдержал и усмехнулся.

Глава 10

•••

«Ха-ха-ха-ха».

В ушах Шарля всё еще звенел этот резкий, порывистый смех Маэля. Вчера из-за этого смеха Шарль так и не смог допытаться, что же такое это «то», о чем они с Ивом говорили «прежде».

Маэль смеялся долго и заливисто, а когда затих, уставился на Шарля долгим, немигающим взглядом. Несмотря на год отношений, он вынес своему любовнику суровое предупреждение, словно отрезал:

— Хватит. Прекрати сейчас же. Я не шучу.

Шарль никогда не отличался особо веселым нравом. Он был из тех людей, кто способен любое искреннее раскаяние и проявление чувств превратить в «повторяющийся акт издевательства с целью нанесения вреда психическому здоровью партнера».

Вчера ему так и не удалось вставить ни слова — пришлось лишь смотреть в сухую, прямую спину уходящего Маэля.

Возможно, поэтому весь день внутри у него всё кипело. Направляясь в казино отеля «Ривьера» по вызову наследного принца, Шарль позвонил отцу — Антуану, главе юридической фирмы «377».

— Диана души в нем не чает. Говорит, он незаменимый талант в отделе семейного права, — ответ отца разочаровал.

— Отец, я же не прошу его увольнять по-настоящему. Просто… создайте ему немного давления. Чтобы жизнь медом не казалась.

— Ты так шумел, что я переговорил с Дианой. Чего ты еще хочешь? А если он решит, что с него хватит, и уйдет открывать свою контору?

— Да куда он пойдет с таким-то гонором…

— У Мун-Матьё высокий процент выигранных дел. У него отличная репутация среди клиентов, о нем идет хорошая молва. К тому же его сестра выходит за Филиппа, внимание к нему сейчас огромное. Если он решит отделиться и уйти в этот момент — это будет наш убыток.

Было смешно, что человек, занимающийся какой-то «семейкой», котировался выше, чем он сам — юрист по корпоративному праву. Шарль крепче сжал руль, выискивая зацепку.

— Но брачный контракт ведь поручили мне из-за Маэля. А если из-за него у нашей фирмы возникнут трения с Княжеской семьёй?

— Не мели чепухи. Это тебе не бизнесмены, ворочающие деньгами. Для Княжеской семьи брачный контракт — лишь формальность, слова на бумаге. Наверху обо всём уже договорились.

Шарль понимал, что это не просто слова.

Его отец был давним другом нынешнего Князя Люсьена и когда-то сам возглавлял юридическую службу дворца. Отработав там десять лет, он ушел, чтобы возглавить семейную фирму, основанную еще дедом.

— Следи лучше за тем, чтобы они были довольны. Твой старший брат унаследует фирму, так что тебе в следующем поколении светит место личного юриста Княжеского дворца.

Путь, который прошел отец, был тем же путем, по которому предстояло идти Шарлю, пусть и в другом порядке. То, что именно его, а не старшего брата, приставили к сыновьям Князя, было лишь вопросом возраста — они были ровесниками. Шарль пропустил наставления отца мимо ушей и отключил связь.

«Если я даже через это не могу на него надавить…»

Неужели с Маэлем действительно всё кончено? Серьезно?

Ради него Шарль — человек вовсе не гейской ориентации — целый год терпел физическое отвращение, а Маэль бросает его просто из-за того, что он разок «поиграл с огнем» с женщиной?

— Твою мать.

От подступившей злости он ударил по клаксону, распугивая ни в чем не повинные машины. Вскоре показалась цель его поездки.

Отель «Ривьера». Изначально, наряду с отелем «Монте-Карло», он был проектом, в который Княжеская семья Монако вкладывала огромные капиталы.

В противовес роскошному классицизму «Монте-Карло», «Ривьера» была современной и стильной. Отель построили на самом краю скалы, так что прямо под балконами плескалось море. В отличие от других заведений, где казино располагалось в отдельном здании, здесь игровые залы находились глубоко в подвальных этажах.

«Бездарные ничтожества».

Отель на Лазурном берегу, который процветал бы сам по себе, просто за счет расположения. Но Феликс, в приступе необъяснимого энтузиазма, решил превратить его в мировую сеть.

С его куриными мозгами проект был обречен на провал. Так и случилось: крах проекта сети отелей «Ривьера» по всему миру поставил Княжеский дворец на грань банкротства.

«Шум тогда поднялся знатный».

Князь начал распродавать доли во всех предприятиях, кроме самого символа Монако — казино «Монте-Карло».

Говорили, что во дворце даже проводились секретные совещания о введении подоходного налога — меры, которой Монако не знало почти полтора столетия.

И единственной причиной, по которой страна до сих пор оставалась главным налоговым раем мира, был один человек.

Отродье, словно вылезшее из владений Аида.

— Гребаный урод.

Тот, кто скупил все доступные акции «Ривьеры» и в один миг стал её главой. Благодетель и «лучший друг» наследного принца Феликса.

Шарль выругался сквозь зубы, вспоминая это бледное, вызывающее тревогу лицо.

— Между этим псом и Маэлем определенно что-то есть.

Этот его мутный взгляд, направленный на Маэля…

Само внимание к Маэлю не было удивительным. Маэль был вызывающе красив. Настолько, что даже у мужчины его лицо вызывало вполне определенную реакцию ниже пояса.

Но это не было просто удивлением или интересом. Слова, которые новый друг принца бросал его обиженному любовнику, звучали слишком подозрительно.

— Ха, выбора нет.

Он не хотел терять Маэля. Ему было плевать, что из-за брезгливости к мужскому телу они так и не зашли дальше оральных ласк. Если он готов мириться с этим, разве это не истинная любовь?

Просто нужно быть осторожнее и не попадаться, а сексом заниматься с женщинами на стороне, как он и делал.

— Нужно сегодня сказать этим наглым ублюдкам.

Сказать, что он встречается с Маэлем.

Потрясающая внешность, достойная профессия, неплохие мозги и, главное, это невероятное везение в азартных играх… Даже отсутствие влиятельной семьи теперь компенсировалось Манон. Благодаря сестренке, которая раньше была простым барменом, Маэль теперь тоже станет частью круга Княжеской семьи.

Ради такого можно пережить и позор, став геем в глазах окружающих.

«Времена сейчас хорошие, если кто вякнет — можно всегда закричать о дискриминации».

Если подсчитать прибыли и убытки, выгода перевешивала во всём.

Шарль бросил ключи парковщику. «В конце концов, разве не для таких случаев я подтираю задницы этим заносчивым Князьим сыновьям?»

•••

Казино отеля «Ривьера». Самый дальний VIP-зал для членов клуба, «Cabinet Particulier», куда допускались только избранные.

Внутри было полно охраны. По какой-то причине сегодня там не было привычной шумной компании — только Филипп и Ив, так что Шарлю было несложно сделать свое признание.

— На самом деле, мы с Маэлем встречаемся. Серьезно. Уже довольно давно. Извините, что не сказал раньше.

Маэль не любил привлекать внимание, поэтому не возражал против тайного романа.

Если заявить об этом принцу, Маэль, по крайней мере, не станет ничего опровергать до самой свадьбы. А этого времени более чем достаточно, чтобы вернуть его расположение.

— А? Встречаетесь? Серьезно? Ты и Маэль? Тот самый брат Манон?

Феликс оторвался от карт, используя бокал с недопитым мартини вместо пепельницы. Его рот удивленно приоткрылся.

— Так значит, когда мы играли в теннис, я был единственным натуралом в команде? Фу, гадость! Какая мерзость, честное слово.

— Любой другой мужчина, кроме Маэля, мне тоже противен.

— Ну да, ну да. Ты же всегда был помешан на бабах.

Шарль посмотрел на Ива, сидевшего рядом с ликующим Феликсом. Глава отеля, не проявив ни малейшего волнения, проверил карты и бросил в центр несколько коричневых фишек.

— Но, честно говоря, если это Маэль — я тебя понимаю. Шарль, ты всегда был падок на смазливые мордашки.

На слова принца Филипп лишь издал низкий смешок «хе-хе-хе». Он бросал фишки горстями, даже не глядя в карты; его глаза были затуманены — явно принял новую дозу какой-то дури.

Феликс, услышав смех брата, оживился. Его лицо приняло то самое выражение, которое предшествовало очередной порции бреда.

— Впрочем, Манон тоже вытянула счастливый билет благодаря одной только рожице. А Маэль покрасивее неё будет.

Филипп, слушавший это, моргнул и протянул руку. Шарль подумал, что он вцепится брату в грудки, но вместо этого полетел бокал мартини, полный окурков. Бокал мягко приземлился на пушистый ковер и не разбился. Зато джин с вермутом, смешанный с пеплом, залил штанину и туфли наследного принца.

— Бля…

— Следи… за языком. Ты что, намекаешь, что я выбрал страшилу? Ты…

— Всё промокло! Ты что, шуток не понимаешь? Скучно с тобой. Брат, вали отсюда.

Смысл жеста был ясен. Тотчас материализовался новый бокал мартини, а Шарль поднялся. Он подставил плечо Филиппу, который был почти одного с ним роста. Принц, навалившись на него, пробормотал:

— Манон… Хочу к Манон. Где она? Спроси быстро.

«Ох, твою мать». И сколько еще ему придется возиться с этими неблагодарными подонками?

Шарль взял телефон Филиппа и ввел пароль. Он зашел в мессенджер, отправил сообщение с вопросом «ты где?», и не прошло и минуты, как старший сын Князя начал его понукать.

— Что она пишет? Что делает? Спроси. Позвони… нет, скажи, пусть отвечает быстрее.

— Да, секунду.

— И брачный… контракт. Пусть подписывает быстрее. Почему она тянет?

— Скоро подпишет. До свадьбы. Куда она денется.

— Я в этот раз так хорошо… всё подготовил, чтобы она не могла сбежать…

Шарль вполуха слушал его бормотание, отправив еще пару сообщений. К тому времени, как они покинули казино, пришел ответ от Манон, но Филипп был уже не в том состоянии, чтобы его воспринять.

«Манон, прости, отец вызывает, сегодня не смогу поговорить», — напечатал Шарль первое, что пришло в голову, и позвал двоих охранников.

— Везите его в любой свободный люкс.

На всякий случай Шарлю нужно было проводить его до номера. И, что самое важное, прибрать к рукам его мобильный телефон.

Если Феликс был просто безумцем, то Филипп прогнил изнутри.

Он обожал снимать всякое… Шарлю было страшно даже представить, какие фото и видео хранятся в телефоне, который Филипп иногда небрежно оставлял ему «на чистку».

Шарль не раз советовал ему: если потеряешь — это конец, такое даже адвокат не вытянет, так что не снимай и не сохраняй. Но тот и слушать не желал.

«Вляпалась ты в дерьмо, Манон».

Шарль испытал короткий укол жалости. Впрочем, его собственная доля была немногим легче.

Страница книги Азартная игра под названием брак в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

О книге