По бесплодным мрачным землям медленно шёл мужчина в чёрных одеждах, держа на руках стройного юношу. В небе за его спиной лиловыми языками и алыми цветами вспыхивало пламя.

Не успели пурпур и багрянец сплестись в единый гобелен, как мужчина остановился. Чёрные одеяния были едва различимы во тьме, как и черты его лица. Можно было увидеть лишь тонкие губы, слегка тронутые улыбкой бесконечной нежности.

С величайшей осторожностью он уложил юношу на землю. Обнажённая бледная кожа среди алых лепестков — будто изысканный десерт поверх кровавого подношения, настолько соблазнительный, что и демон бы не устоял.

В этот момент лицо юноши сияло безупречной красотой, и одно лишь это зрелище могло заставить целые армии сложить оружие, сдаваясь без боя. Пара влажных блестящих глаз зачарованно смотрела на мужчину в чёрном снизу вверх. Мягкие яркие губы были приоткрыты, словно хотели что-то сказать, но не могли, и от этого трепетали самые потаённые струны сердца.

Лицо мужчины по-прежнему было скрыто чёрным одеянием, и выражения лица было не разобрать. Он слегка наклонился и что-то негромко произнёс глубоким приятным голосом.

Щёки юноши слегка зарделись, а робкий взгляд сделал его лишь привлекательнее… Он едва заметно кивнул, скрывая предвкушение и нетерпение.

А затем…

«Пиу!» — Это выскочило уведомление.

— ЭЙ! — Со Фэй, истинный герой этой игры, зарычал от злости и чуть не разбил мышь. Мир сузился до размеров монитора, он был полностью сконцентрирован на происходящем, а тут такое.

Да зачем вообще показывать диалоговое окно в такой важный момент? Тут же самое интересное началось!

Но стоило лишь мельком взглянуть на текст, как он посерьёзнел и принялся очень внимательно его изучать.

[Пожалуйста, выберите: А: Овладеть спереди; В: Овладеть сзади; С: Овладеть снизу.]

«О-о-о, а вот мы и переходим к близким контактам!» Со Фэю предстоял сложный выбор. Он быстро схватил мышь и принялся водить ею между тремя вариантами, время от времени отвлекаясь на то, чтобы приблизить и покрутить изображение светлокожего юноши, разглядывая его со всех сторон.

Он замер в нерешительности.

Выбирать вариант А всегда как-то жаль. Тут следует знать, что Со Фэй вот уже который день* старательно проходил игру, и лишь сейчас ему наконец удалось сорвать цветок невинности возвышенного и неприступного представителя расы небожителей. Нельзя просто овладеть им спереди, лицом к лицу. Не-е-ет, этого определённо будет мало!

[*Который день (三天三夜, sān tiān sān yè) — букв. три дня и три ночи (идиоматическое выражение, означающее очень долгий период времени, часто без перерыва)]

А если сзади?.. Со Фэй бросил взгляд на светлую кожу на изящной спине, на мягкие очертания ещё не раскрытых крыльев, и его бросило в жар.

Наконец он снова посмотрел на третий вариант, и воображение услужливо подкинуло картинку: юноша верхом на нём, тонкая податливая талия в его руках, грациозные движения, переходящие в неистовый танец… Эх-х-х, ну до чего же заманчиво!

Со Фэй сидел так уже добрых пять минут. В очередной раз взвесив все варианты, он наконец выбрал последний…

И с тяжёлым сердцем подтвердил выбор щелчком мыши. Диалоговое окно исчезло, мужчина с юношей поменялись местами…

А затем…

Бум!

Экран погас, и всё вокруг погрузилось во мрак.

Прошло пять мучительно долгих секунд, но ничего не происходило.

— Сука, сука, сука!!! — яростный рёв Со Фэя в наступившей темноте составил бы достойную конкуренцию рыку тираннозавра.

Отрубили долбаный свет так невовремя!

Со Фэй был просто вне себя, но, выпустив пар, немного успокоился. Если так пойдёт дальше, ему останется только тайно пронести в офис энергокомпании сумку, набитую взрывчаткой, и взорвать там всё к хренам. Нельзя же так с людьми поступать!

Но даже планирование гипотетического преступления не могло утолить его горечь и праведное негодование.

Со Фэй сердито встряхнул злосчастный компьютер, который так его подвёл. Запустить подачу электричества вручную не получилось, и, решив позже отправить заявку на возмещение ущерба, он наконец признал поражение.

Похоже, сегодня поиграть уже не получится…

Вот уже неизвестно сколько дней Со Фэй спал по пять часов, а то и меньше, проводя всё время в «Ялансе». И именно сейчас, на пороге решающего выбора в финале игры, когда триумф был так близок, вырубается сраное электричество!

Со Фэй несколько раз обернулся на чёрный монитор компьютера, с которым его разлучили против воли, и, недовольно вздыхая, забрался в постель. Раз так, он доспит все упущенные часы, а завтра с новыми силами приступит к игре.

Его сразу сморила сильная усталость, и вскоре он заснул, хотя было всего восемь вечера.

Поэтому он не заметил, что весь район ярко освещён, и тёмным оставалось лишь окно его однокомнатной квартирки.

Диск с надписью «Яланс», отброшенный в дальний угол, вдруг вспыхнул ослепительным светом.

Но Со Фэй уже сладко спал. Ему снилось, что его желание исполнилось: он наконец овладел последним, девятым юным шоу из расы небожителей и стал непревзойдённым гуном**. Яланс был у его ног, как и все девять юных шоу из девяти великих рас, каждый — воплощение уникальной красоты и неповторимого очарования. И всё это для него одного!

[**Шоу (受, shòu) — пассив/боттом; гун (攻, gōng) — актив/топ]

Да, игра определённо побаловала его бонусной сценой.

Со Фэй, восседающий на высоком престоле империи демонов, наделённый дьявольским обаянием, безграничной властью и подавляющей аурой непревзойдённого гуна, обводил хозяйским взглядом девятерых юных шоу, которые сейчас будут его ублажать.

Легендарное, долгожданное празднество десятерых. И все девять уже готовы всячески угождать десятому.

Уф-ф-ф… Даже во сне он млел от счастья.

Его шестой шоу Маньци Аргу

Со Фэй сворачивал одеяло, лёжа поверх него и понемногу откатываясь назад, пока не упёрся в очень холодную стену.

Он ощутил, что из одежды на нём лишь какие-то совершенно крохотные трусы. А открыв глаза, увидел, что на краешке его кровати примостилась невероятно красивая девушка.

Со Фэй завис.

Какого хрена тут происходит?

«Ладно, дорогуша. Как видишь, у меня стояк, но не принимай это на свой счёт. Просто утро наступило.»

Он стопроцентный, необратимый, абсолютный гун до мозга костей, самый гейский из всех геев, доминатор высшей пробы. Покажи ему женщину неземной красоты — он и глазом не поведёт. То ли дело юный очаровательный шоу… Но сейчас не об этом. Сейчас нужно выдворить её туда, откуда она явилась. Он только проснулся, хватит с него потрясений этим утром.

О, ему было, что сказать. Но увы, Со Фэй не только предпочитал парней, но и вдобавок был социофобом и затворником* максимального уровня. Так что ему оставалось лишь прижимать к себе одеяло и в немом ужасе взирать на незваную гостью.

[*Затворник (死宅, sǐzhái) — сленговое слово; обычно используется для описания человека, который очень любит проводить время дома, избегает социальной активности и часто увлекается аниме, мангой, видеоиграми и другими подобными хобби. Можно также перевести как «домосед», «задрот», «хикикомори», отчасти как «отаку».]

По счастью, у неё самой проблем с коммуникацией не было.

— Фер, матушка вчера была слишком строга к тебе.

Голос так же бесподобен, как и облик. Вот бы ещё понять, о чём она вообще говорит.

Матушка? Со Фэй принялся внимательно изучать девушку перед собой. На вид лет восемнадцать. Светлая кожа, огромные глаза, небольшой миленький подбородок — как ни крути, на чью-то мать она похожа не была.

— Прошу, не сердись на меня, хорошо? — продолжило прекрасное создание.

Со Фэй был в ступоре…

Он пытался разобраться в ситуации, но в голове был сумбур. Неужели эта девушка действительно обращается к нему? И, более того, называет себя его матерью?

Да ладно!

Со Фэй сирота и родную мать никогда не встречал. Ему двадцать семь. Даже если предположить, что та родила его в двадцать, сейчас ей должно быть сорок семь, то есть почти пятьдесят.

Она не может быть настолько молодой и такой возмутительно красивой!

Погодите-ка. Допустим на минутку, что это правда, и его мать вторая Тяньшань Тунлао**. Но почему у этой девушки длинные волосы цвета серебра и такого же оттенка глаза? А эти вызывающе торчащие острые уши?

[**Тяньшань Тунлао (天山童姥, tiān shān tóng lǎo) — букв. «юная старуха с горы Тяньшань». Персонаж из китайского романа о боевых искусствах «Полубоги и полудьяволы», написанного Цзинь Юном. Могущественная, вечно молодая и очень эксцентричная женщина, которая живёт в уединении на горе Тяньшань.]

Сюжет определённо свернул куда-то не туда. Надо просто лечь спать во сне, и тогда картинка сменится. Да, точно.

Но такой возможности ему не представилось.

Следующая фраза была как ледяной душ.

— Пора вставать. И приведи себя в порядок. Его высочество принц Маньци вернулся в Валинор.

Анализ ключевых слов: Маньци, Валинор.

Шестерёнки в мозгах Со Фэя закрутились с бешеной скоростью и наконец щёлкнули. Он довольно быстро сообразил, что к чему, но не благодаря своей превосходной памяти: любой дурак запомнит эти названия, если будет просиживать за игрой сутки напролёт.

Валинор: священные эльфийские земли, также известные как город Звёзд.

Маньци: полное имя Маньци Аргу. Молодой принц эльфийского народа. Благороден, грациозен и необычайно хорош собой.

Но главное — Валинор находится в игровом мире «Яланс»! А Маньци был шестым шоу в коллекции непревзойдённого гуна Со Фэя. Он казался холодным и невозмутимым, но на самом деле был тем ещё похотливым развратником, искушённым в удовольствиях.

Да что здесь творится? Лёг поспать, называется…

Гостья ушла, а Со Фэй, наконец свернув одеяло, слез с постели и подошёл к зеркалу.

Морально он немного подготовился, но реальность превзошла самые смелые ожидания. В зеркале отражался непривычный, хоть и смутно знакомый образ: пышные и вьющиеся короткие волосы серебристого оттенка, кожа белее снега — внешность настолько совершенная, что казалась отфотошопленной. И только в выражении лица угадывалась тень прежнего Со Фэя.

Он попробовал пошевелить заострёнными ушами. Отражение повторило его движения.

Больше двадцати лет он прожил человеком, много дней сидел в игре и почти не спал, а стоило немного вздремнуть — и теперь он, мать его, эльф. Да-да, благородное создание из легенд.

Та приятная девушка назвала его Фер. Он напряг извилины, перебирая в памяти всех персонажей игры, но так и не смог вспомнить никого с таким именем.

Наверное, он был каким-то мелким NPC***.

[***NPC (non-playable character) — неигровой персонаж.]

Учитывая немалые масштабы вселенной «Яланс», настоящих легенд здесь было не счесть, а второстепенных персонажей и того больше.

Со Фэй был даже немного раздосадован. Вот же неудача, не успел стать легендарным непревзойдённым гуном, активнейшим из всех активов, чтобы максимально доминировать, эх!

Ну, быть эльфом тоже не так плохо. По крайней мере, он сможет снова увидеть несравненную красоту своего драгоценного Маньци.

Да, Маньци произвёл на Со Фэя поистине неизгладимое впечатление. А уж сколько времени тот убил в игре в попытках добиться его расположения! Один его вид заставлял сердце биться чаще.

Эльфы прекрасны от природы и наделены незаурядным темпераментом, а Маньци превосходил даже себе подобных: серебристые волосы, струящиеся до пола, словно сотканы из света; уши заострённые, а кожа такая нежная и светлая, что даже лучший нефрит с ней не сравнится.

А ещё… Под бронёй ледяного совершенства билось сердце, полное кипящих страстей. А как этот эльф любил оседлать его в моменты близости! Тонкая талия так и изгибалась…

Уф… У него сейчас кровь из носа пойдёт!

Со Фэй заставил себя прекратить разыгрывать сценки в голове, титаническим усилием воли усмиряя разбушевавшееся воображение. Ему не терпелось увидеть Маньци воочию.

Вопреки всем ожиданиям оказалось, что ловкие и проворные эльфы облачались в невероятно сложные наряды, изобилующие мельчайшими деталями.

Дверь распахнулась, и комнату наполнило священное сияние. Оно лилось с неба, омывая Валинор безграничным светом, и каждое строение купалось в ярком, но не слепящем ореоле.

Валинор называли городом Звёзд не только из-за великолепия ночных небес. Днём они щедро дарили каскады света, роняя вниз разноцветные искорки звёзд. Казалось, до них рукой подать, но эта близость была обманчива.

Визуальные эффекты игры «Яланс» ещё тогда, на мониторе компьютера, потрясли Со Фэя: разработчики постарались на славу. А уж наяву они поразили его в самое сердце.

Похоже, юный эльф рос в состоятельной семье: горничная проводила его по длинной галерее и затем через внутренний двор в главный зал, где его уже ждала Виксанна Эванс. Со Фэй изобразил простой поклон и, преодолев внутреннее сопротивление, прошептал:

— Матушка.

Виксанна кивнула, слегка улыбнулась и жестом поманила сына к себе. Поправив ему воротник, она тихо проговорила:

— Твой отец сегодня до рассвета побывал в Храме и узнал о возвращении принца Маньци из странствий. Подождём его здесь и затем все вместе отправимся к его высочеству.

Со Фэй кивнул, показывая, что всё понял, но мыслями был уже далеко. Это будет отличный вечер, просто замечательный. И он будет безумно рад увидеть своего драгоценного Маньци.

Виксанна позвала Со Фэя завтракать. Еда у эльфов лёгкая, но вкусная. Особенно хороша их раса в производстве алкоголя, хотя здешние традиции разительно отличаются от гномьих.

Гномы предпочитают всё, что покрепче; вкусы эльфов более утончённые. И напитки, под стать их народу, все как на подбор великолепны, многоцветны и изысканны.

Со Фэй ел с удовольствием; Виксанна же почти не притронулась к еде, уделяя внимание сыну. Видя его довольное лицо, она не смогла удержаться от улыбки.

— Всё же вчера твоя матушка была с тобой слишком сурова.

Услышав, что она вновь вернулась к этой теме, Со Фэй поднял взгляд на «мать».

Хотя общались они всего ничего, можно было с уверенностью назвать Виксанну не только красивой, но также деликатной и внимательной. Сирота Со Фэй был тронут до глубины души таким проявлением доброты.

Из-за этого он тут же почувствовал укол вины: он понятия не имел, куда подевался настоящий Фер и почему. Тем не менее, его страх перед незнакомой обстановкой немного утих благодаря заботе Виксанны.

Со Фэй решил, что будет держаться «матери» и попытается наладить с ней хорошие отношения, хоть и знал её всего день.

Поэтому, желая успокоить Виксанну по поводу случившегося накануне, он с запинкой произнёс:

— Всё в порядке, матушка, всё хорошо.

Виксанна явно опешила, но потом улыбнулась, и выражение серебристых глаз смягчилось.

— Я вовсе не собираюсь держать тебя в заточении, я лишь хочу быть уверенной, что ты не покинешь Валинор в течение месяца после наступления совершеннолетия.

Теперь Со Фэю стал понятен предмет спора матери и сына. У эльфов есть обычай: по достижении совершеннолетия они просят дозволения отправиться в странствие, которое может длиться от года до многих десятилетий. Похоже, Виксанна была сильно привязана к сыну и потому хотела, чтобы тот подольше оставался с ней. Так что Со Фэй не стал придавать этому особого значения.

День пролетел намного быстрее, чем ожидалось. Священное сияние померкло на горизонте, и небо усыпали звёзды. Муж Виксанны, отец Фера, вернулся домой.

Он оказался привлекательным и статным эльфом зрелых лет. Они с Виксанной казались просто идеальной парой. По крайней мере, сам Со Фэй считал, что лучше и вообразить нельзя.

Виксанна назвала его Грандлин. В памяти мелькнуло узнавание, но слишком смутное, чтобы послужить зацепкой.

Грандлин… Кажется, это имя Со Фэй слышал, но определённо не в основном сюжетном квесте, иначе точно запомнил бы.

Погрузившись в размышления, он не увидел устремлённый на него взгляд Грандлина, полный невысказанного беспокойства и глубокой, неизбывной печали.

Ну ещё бы

По случаю возвращения принца Маньци в Храме было устроено пиршество. Эльфийская раса не отличалась многочисленностью даже здесь, в Валиноре, а знать и вовсе можно было пересчитать по пальцам. Эльфы особенно любят тишину, и каждый из них — воплощение изящества, поэтому под сводами огромного святилища они были особенно сдержаны и церемонны, демонстрируя превосходные манеры и благородство.

Со Фэй ощущал себя незваным гостем на великосветском рауте для высоких, богатых и привлекательных членов высшего общества. Сам он выглядел как молодой господин из второго поколения очень состоятельной семьи, но чувствовал себя ровно тем, кем являлся на самом деле, — застенчивым, уродливым, нищим коротышкой. От этого ему было не по себе.

Если бы не его предвкушение от встречи с драгоценным Маньци, и ноги бы его не было в подобном месте!

По счастью, Фер ещё не достиг совершеннолетия, так что за него говорила Виксанна — уж у неё-то язык был хорошо подвешен. А ему оставалось лишь молча улыбаться и кивать.

Едва она успела обменяться ничего не значащими фразами с несколькими знакомыми, как прибыл виновник торжества.

Со Фэй занимал весьма выгодную позицию: слева стойка с разнообразием разноцветных напитков, справа лучезарная Виксанна. Со своего места он увидел, как в Храм входит тот самый эльф.

Яркий свет внутри Храма затмевал мерцание звёзд, превращая их в едва различимые искры за дверным проёмом.

Высокий эльф шагнул из уличного сумрака в яркое сияние зала, отбрасывая длинную тень, и на свету казался ещё ослепительнее. Водопад серебристых волос — отличительная черта эльфийского народа — ниспадал, как завеса живого льда, переливаясь невероятным блеском.

Со Фэй во все глаза смотрел на эльфийского принца Маньци Аргу во плоти.

Вот он, его шестой шоу!

Этот холодный прищур безразличных глаз, эти бледные губы, это невозмутимое лицо… Но лишь одна улыбка полностью его меняет, уж он-то знал! Такой улыбкой можно покорять города и целые страны. Со Фэй был настолько восхищён, что у него перехватило дыхание.

Наверное, он пялился слишком пристально, потому что Маньци замедлил шаг, проходя мимо, и бросил в его сторону мимолётный взгляд. В серебристых глазах не отражалось никаких эмоций, но холодная аура заставила сгорающего от волнения Со Фэя вздрогнуть, возвращая в реальность.

Он сморгнул и осознал, что Маньци остановился напротив него. Его присутствие как будто давило, рождая смутное, но настойчивое ощущение тревоги.

Виксанна тут же перехватила инициативу, выручая сына.

— Добро пожаловать домой, ваше высочество, — она присела в реверансе.

Маньци отвёл взгляд от Со Фэя, удостоил Виксанну коротким кивком и, развернувшись, продолжил путь.

Когда высокая фигура принца удалилась, Со Фэя пронзила внезапная мысль. Его шоу, его ненаглядный Маньци… Когда это он успел так вымахать? Чтобы взглянуть ему в глаза, теперь приходится голову задирать…

Он помнил его стройным и хрупким, с талией насколько узкой, что её можно обхватить одной рукой!!

Что за несостыковки?

Пока он терялся в догадках, Маньци окружили другие эльфы. Прекрасное лицо принца было именно таким, как ему запомнилось, а вот телосложение и характер разительно отличались от образа в его памяти.

Уступая демонам в росте, эльфы всё же превосходили людей. А Маньци возвышался даже среди себе подобных.

Это из-за того, что сейчас он видит его не в игре, а наяву? Неужели большой монитор настолько искажал?

Шёпот Виксанны вырвал Со Фэя из раздумий:

— Помнится, ты с ранних лет почитал его высочество Маньци и надеялся стать таким же выдающимся воином нашего народа, как он.

Со Фэй вынырнул из сладких грёз и понял, что Виксанна говорит о прошлом настоящего Фера. И хотя в душе он потешался над эльфийским парнишкой, внешне никак этого не показал.

Сам-то он не питал ни малейшего благоговения перед Маньци. Всё, чего он действительно хотел, — это сорвать со своего маленького шоу его дурацкие тряпки и убедиться, так ли тонка талия, какой он её помнил на мониторе…

Увы, теперь он больше не дерзкий гун, а всего лишь жалкий статист, второстепенный персонаж. Нечего и мечтать о том, чтобы завоевать такого красавчика; этот мир казался реальней самой реальности, а такое социофобное днище, как он, даже поздороваться нормально не может!

С глубоким вдохом Со Фэй наконец отвёл горящий взор от Маньци.

С его появлением пиршество достигло апогея.

Эльфы извечно питали любовь к звёздам, сияющим на тёмных небесах, поэтому их ночная жизнь весьма насыщенная, а разнообразными празднествами и балами никого не удивишь.

Конечно же, танцы на таком вечере должен открывать главный герой, притягивая все взгляды, как магнит.

Арфа дарована эльфийскому народу самими божествами, и струны этого утончённого инструмента создают поистине волшебную и умиротворяющую музыку.

Маньци вёл в танце ослепительно прекрасную эльфийскую деву: голубая юбка в пол подчёркивает изгибы точёной фигуры, длинные волосы развеваются в такт мелодии, дивные глаза с восхищением взирают на Маньци, раскрасневшиеся щёки выдают волнение и душевный подъём.

Да, дева была чудо как хороша, но в этот вечер все взгляды были прикованы к её партнёру. Всем своим видом излучая благородство, присущее его расе с рождения, он ступал так грациозно и плавно, что движения его завораживали даже больше внешности.

Музыка смолкла, и даже флегматичные эльфы, не сдержавшись, в восхищении зааплодировали.

Со Фэй замер, как статуя, и, кажется, даже не моргал.

Ох, этот гун так гордится своим красивым маленьким шоу!

Когда первый танец был окончен, в центр зала высыпали все, наслаждаясь чарующими звуками арфы и движением.

Виксанна и Грандлин тоже присоединились к остальным, оставив своё дитя в одиночестве.

Их сын, может, и умел танцевать, а вот Со Фэй… Скажем так, можно заставить затворника ходить, но нельзя заставить его танцевать. Это даже сложнее, чем убедить его на какое-то время вынырнуть из 2D-мира в реальность.

По счастью, Фер был юношей. Он сам никого не приглашал, ну а девушки первыми не подойдут, так что он наслаждался спокойными минутами

Он тихонько присел на корточках в стороне, намереваясь и дальше беззастенчиво разглядывать своего маленького шоу, но не нашёл его в толпе. Похоже, после первого танца звезда вечера покинула зал.

Со Фэй был немного разочарован, но мог понять причину: любовь к покою и тишине была в характере Маньци. Само его присутствие на таком мероприятии — уже проявление большого уважения, так что уйти пораньше для него было вполне естественно.

И поскольку объекта его вожделения больше не было в зале, Со Фэй затосковал и захотел домой.

Он перевёл взгляд на Виксанну и Грандлина. Те танцевали один танец за другим, и он явственно ощутил, что мешать этой сладкой парочке будет преступлением.

Так что он продолжал скучать, и тут ему на глаза попались разноцветные напитки. Что ж, нужно воспользоваться этой возможностью и проверить, так ли безупречно мастерство хвалёных эльфийских виноделов.

Расплата наступила через час.

Виксанна и Грандлин по-прежнему не отлипали друг от друга, а Со Фэй уже успел перепробовать целую палитру разнообразных напитков.

Даже эльфам не чужды естественные потребности. И сейчас ему срочно требовалось отлить.

Он выскочил на улицу под небеса, усеянные звёздами, и только сейчас осознал масштаб проблемы. Где у них здесь туалет?

Вернуться и узнать у Виксанны? Да ни за что! Пусть она и мать этого эльфа, но перед её юным девичьим лицом он со стыда сгорит, если даже заикнётся о таком.

Спросить у кого-то ещё? Но нельзя просто взять и наступить на горло своей социофобии, это так не работает! Со Фэй был в отчаянии. И зачем он столько выпил?! Да, свои возможности он явно переоценил…

Теперь он гордый сын эльфийского народа, так что облажаться никак нельзя! Нет, он не должен уронить достоинство перед другими, это будет страшный позор. Виксанна была к нему так добра, он не может отплатить ей унижением.

Даже гоняя в голове всякие глупости, Со Фэй продолжал быстро шагать и посматривать по сторонам. Раз никого спросить нельзя, он найдёт туалет самостоятельно. Да.

Обширные земли Валинора нельзя назвать густонаселёнными. Храмовый комплекс служит эльфам не только святилищем, но и средоточием власти, и масштабы его настолько грандиозны, что поражают воображение. Захочешь обойти его весь — упадёшь от изнеможения.

Со Фэй уже еле переставлял ноги, но искомого всё не находил.

Терпеть больше не было сил, поэтому он решил найти укромное местечко и наконец решить свою проблему.

Он уже и сам толком не понимал, насколько далеко ушёл и где находится. Вдруг откуда-то спереди до него донёсся томный вздох удовольствия, и юный эльф замер на месте.

Что за… Он активировал какой-то скрытый квест? Только этого ещё не хватало.

Крадучись, юноша осторожно заглянул за циклопическую каменную колонну, и от открывшегося зрелища у него отвисла челюсть.

Под бархатным пологом ночи, украшенным яркой луной и мерцающими звёздами, парочка эльфов самозабвенно предавалась безудержной страсти на лоне природы, даже не заботясь о том, что их могут застать врасплох!

Со Фэй расплылся в улыбке извращенца. Ну ещё бы, ведь его обожаемый «Яланс» был очень откровенным BL-шедевром игровой индустрии, неустанно радующим фанатов!

Любо-дорого смотреть, как тяжело дышит и стонет этот маленький шоу, покрытый испариной и прижатый к земле. Впору даже немного его пожалеть.

Но следующее мгновение стёрло улыбку с лица Со Фэя: сверху был…

Утончённое лицо, вызывающее зависть даже у богов, серебристые льдистые глаза, в глубине которых таится холод даже в такие жаркие моменты…

Это же его драгоценный Маньци!

Он теперь непревзойдённый шоу

Когда тайное становится явным, белый лотос* пылает от стыда и гнева.

[*Белый лотос (白莲花, bái liánhuā) — в современном китайском языке уничижительный термин для описания кого-то (чаще женщины), кто выглядит невинным и добродетельным, но на самом деле является лицемерным, расчётливым и злым. Такой человек играет роль жертвы, чтобы манипулировать другими; ср. рус. «белый и пушистый», «невинная овечка».]

Если Со Фэю не изменяла память, его драгоценный Маньци в жизни не стал бы вести себя, как белый лотос, даже если близкую встречу, не предназначенную для лишних глаз, увидел кое-кто третий. Он не какой-то нежный цветочек; он холоден и внутри, и снаружи.

Да, принц не станет краснеть и стесняться, он просто избавится от случайного свидетеля без малейших угрызений совести. Со Фэй, низведённый до роли слабого второстепенного персонажа, ощутил, как внутри всё сжалось от напряжения и страха.

Теперь красоты Валинора его не волновали: чтобы ими любоваться, нужно было и дальше оставаться в живых, а на этот счёт у него были сильные опасения. Со Фэй поспешно отступил, стараясь не поднимать шума.

Идея, несомненно, была хороша, но реальность жестока.

Эльфы Яланса известны острым чутьём. Маньци не заметил бы нежеланного гостя лишь в одном случае — если бы у того не билось сердце.

Со Фэй испуганно отпрянул и застыл в ужасе, не в силах шевельнуться. Маньци неуловимым движением возник рядом. Всё произошло в одно мгновение.

Учитывая обстоятельства, на плечи Маньци была наброшена лишь тонкая длинная накидка, обнажавшая почти всю его грудь, — и вид этот притягивал взгляд куда сильнее, чем какие-то там звёзды.

Желание Со Фэя сбылось: хоть и мельком, но он увидел талию своего драгоценного Маньци. Не столь изящная и точёная, какой он её помнил, но всё так же несравненно прекрасна.

Он был настолько поглощён открывшимся зрелищем, что потерял бдительность. Сильная рука схватила его за подбородок, заставив рывком запрокинуть голову, и он встретился с холодным взглядом безразличных глаз, смотрящих на него сверху вниз.

Со Фэй мигом пришёл в себя. Сердце болезненно сжалось, и он понял: дело плохо.

Он не просто увидел, как Маньци оприходовал того паренька, но ещё и с вожделением на него пялился! Зная характер принца, он мог с уверенностью сказать: даже если не убьёт, то покалечит точно.

Его жизнь буквально висела на волоске. Со Фэй и рад был бы поклясться в вечном молчании и подхалимски улыбнуться, но в такой ответственный момент снова напомнила о себе чёртова социофобия.

Юный эльф не мог выдавить из себя ни звука, какие уж тут сладкие речи! Губы его сжались в скорбную ниточку, и всем видом он выражал готовность скорее принять героическую смерть, чем покориться.

Но что, если Маньци сочтёт это дерзостью?

Со Фэй запаниковал. Он был обычным парнем, стойкостью характера не отличался никогда, а сраная социофобия делает из него какую-то несгибаемую Лю Хулань**. Ужасное, чудовищное недоразумение!

[**Лю Хулань (刘胡兰, Liú Húlán) — китайская героиня, молодая шпионка времён гражданской войны в Китае в XX веке.]

«Мне конец! Мне конец!» — он зациклился, мысленно повторяя это снова и снова, как будто в голове не останавливался поток спама.

Но судьба — та ещё шутница: стоит только отчаяться, как всё налаживается.

Маньци вдруг ослабил хватку и разжал пальцы, отпустив его подбородок. В ледяных серебристых глазах мелькнуло тепло, и даже неприветливое выражение лица как будто смягчилось. Он снова посмотрел на Со Фэя и едва слышно спросил:

— Ты искал меня?

Глаза Со Фэя расширились, и он даже не нашёлся с ответом. Что… Что это вообще значит?

Если он сейчас заговорит — может всё испортить. Со Фэй еще плотнее сжал губы, всё больше вживаясь в роль Лю Хулань.

Но его драгоценному Маньци, похоже, это даже понравилось! Его лицо стало ещё немного добрее.

— Ну же, не броди, где попало. Завтра я буду ждать тебя в Храме Звёзд.

Со Фэй опешил. Он по-прежнему не понимал, что происходит, но инстинкт самосохранения подсказывал, что он должен согласно кивнуть.

Маньци взъерошил ему волосы и спросил:

— Проводить тебя обратно?

Со Фэй торопливо помотал головой и еле выдавил:

— Нет, не нужно.

— Тогда возвращайся сам, — не стал настаивать принц.

Юный эльф кивнул и повернулся, чтобы уйти. Всё было как во сне: чёрт знает что творится!

Со Фэй не знал, что и думать. Маньци вёл себя так, будто они близко знакомы, и даже не пришёл в ярость из-за вторжения незваного гостя в столь деликатный момент. Словно Фер был не простым персонажем, как подозревал вначале, а кем-то значительным.

В животе предательски заурчало. Со Фэй схватился за него, согнувшись пополам и изменившись в лице. Совсем вылетело из головы, зачем он вообще сюда пришёл!

Минуту назад была угроза поважнее, а сейчас тело вновь настойчиво заявило о себе. И терпеть уже не было сил!

Его захлестнуло отчаяние. Он уже даже не мог думать о том, что там происходит между Маньци и Фером, ему просто надо было в туалет. Безотлагательно!

Но ничего похожего поблизости по-прежнему не наблюдалось. Его лицо приняло горестное выражение. Что же ему остаётся в эту тёмную и ветреную ночь? Неужели сделать свои дела прямо здесь?

Нет, он не может так поступить! Попаданец из другого мира, да ещё и ставший благородным эльфом (пусть даже не главным персонажем), не будет вести себя как животное в первый же день жизни в новом мире.

Это так унизительно. Встретить бы божество, которое его сюда забросило, — прибил бы!

Хватит с него! Со Фэй поспешил обратно. Да, Виксанна выглядела юной восемнадцатилетней девушкой, но всё же она была матерью Фера. Если уж позориться, то перед близким человеком.

Сделав несколько торопливых шагов, он едва не налетел на Виксанну.

— Фер, не бегай, где попало, — проговорила она с лёгкой укоризной.

Со Фэй опустил голову, показывая, что всё понял.

— Матушка, я слишком много выпил… — ужасно стесняясь, промямлил он.

Виксанна на мгновение растерялась, но быстро поняла его деликатный намёк.

— За мной, — её губы тронула едва заметная улыбка.

Достигнув заветной цели, Со Фэй едва не прослезился от радости. Прежде, чем он вошёл внутрь, Виксанна строго наказала:

— Я буду ждать тебя в Храме, и чтобы больше никаких побегов.

Её фальшивый сын энергично покивал и юркнул в дверь уборной.

Наконец решив свою физиологическую проблему, Со Фэй как заново родился. Виксанна уже ушла, и теперь он тоже направился к Храму.

Но едва успев сделать несколько шагов, он встретил знакомое лицо.

Точнее, немного знакомое. За этот день Со Фэй повидал не так уж много обитателей Валинора, но этого эльфа хорошо запомнил. Именно он был тогда с Маньци, обнажённый и горящий от желания.

Вне всякого сомнения, перед ним сейчас стоял тот самый привлекательный юный эльф, второй участник сцены безудержной страсти.

Теперь он был полностью одет. Во взгляде, направленном на Со Фэя, не было ни капли дружелюбия, лишь неприкрытое отвращение.

Со Фэй в ответ молча смотрел на него.

Тот надменно вскинул подбородок.

— И чем ты так гордишься? Если ты и впрямь так дорог принцу Маньци, почему же он после возвращения первым делом отправился ко мне? — мелодичный голос услаждал ухо, в отличие от слов. — Не воображай о себе невесть что. Не будь ты из Эвансов, думаешь, его высочество удостоил бы тебя хоть взглядом?

А это ещё что за бесполезный ушлёпок? Вот ему-то точно гордиться нечем: ведёт себя, как девица, ревнует*** и соперничает за внимание. Ещё и нагородил целую кучу всякой ерунды. Со Фэй так-то гун! Это другие бегают за ним, и никак иначе.

[***Ревновать (吃醋, chīcù) — букв. «пить уксус».]

«Вёл бы ты себя хорошо, маленький эльф, этот старый гун взял бы тебя под крылышко, но характер у тебя явно не подарок.»

Конечно, вслух Со Фэй ничего подобного не произнёс и вообще не воспринял эту тираду близко к сердцу. Ни капли не изменившись в лице, он уже собрался уходить, даже не взглянув на собеседника.

Того задело такое неприкрытое пренебрежение. Юный эльф повысил голос и крикнул в спину Со Фэю:

— Для тебя это добром не кончится, Сайфер Эванс!

Со Фэй мысленно отмахнулся от назойливой помехи. Это и бранью-то назвать нелья! По сравнению с виртуозными ругательствами подданных великой и обширной Китайской державы навыки этого эльфа были настолько жалкими, что даже такой социофоб, как Со Фэй, нимало не почувствовал себя оскорблённым.

Погодите-ка… Он замер на месте, обернулся и спросил, чеканя каждое слово:

— Как ты меня назвал?

Серебряные глаза Со Фэя, лишённые всякого выражения, казались ледяными. Этот взгляд будто пригвоздил Роми к месту, и того пробрала невольная дрожь, поднявшаяся из самых глубин сердца.

Но в следующее мгновение он успокоился. Юный эльф Роми как никто знал, насколько труслив и робок Сайфер Эванс. Должно быть, почудилось.

Серебристые волосы и такого же оттенка глаза были отличительными чертами прямых потомков эльфов Валинора. Обладать ими означало иметь принадлежность к чистейшей крови, тысячелетиями хранимой родом.

Увы, Сайфер Эфанс не унаследовал от славных предков ничего, кроме благородного цвета глаз и волос, — ни уникальных способностей чистокровных эльфов, ни их телосложения. Он был даже слабее своего среднего ровесника.

Вспомнив всё это, Роми отогнал странное ощущение и оживился.

— А в чём дело? — заносчиво процедил он. — Хочешь, чтобы я обращался к тебе «ваша милость»? Считаешь, что достоин? Да ты же пустое место. Слабак и бездарь. Позор своего рода!

Со Фэй стоял, как вкопанный, не говоря ни слова.

Роми увидел то, что ожидал, и приободрился. Вот теперь перед ним истинный Сайфер Эванс — трус, не смеющий поднять глаз, не способный на сопротивление, покорный своей жалкой судьбе.

Высказав всё это, Роми ушёл в прекрасном расположении духа. Что толку от безупречной родословной и чистой крови, если с таким нравом и полным отсутствием дарований Сайфера всё равно не ждёт ничего хорошего.

Он просто ничтожество и бесполезный неудачник.

Это же просто жесть!

Климат Валинора круглый год мягок, словно весной. Ночами дует лёгкий тёплый ветерок, а сильных морозов не бывает.

Поэтому Со Фэй, уже долгое время стоящий неподвижно, будто каменная статуя, ничуть не замёрз. Лишь немного болели ноги и спина.

Будь здесь Виксанна, он бы, конечно, не вёл себя столь жалким образом.

После завершения празднества Виксанна и Грандлин отвели его домой, а до того он так и не пришёл в себя, настолько велико было потрясение.

Имя Фер оказалось сокращённым ласковым прозвищем, а его полное имя было Сайфер. Сайфер Эванс.

«Грандлин» и «Эванс» сами по себе были знакомыми словами, но Со Фэй не мог их ни с чем связать.

А теперь, когда недостающий кусочек встал на место, головоломка сложилась.

Сайфер Эванс — личность, в «Ялансе» очень известная, и судьба этой личности примечательна. Это скрытый персонаж, чья важность для сюжета почти не уступает важности непревзойдённого гуна. Поговаривали, что начать игру за него можно лишь после полного прохождения других сюжетных квестов и открытия всех хороших и всех плохих концовок.

Со Фэй всегда считал себя гуном, поэтому, играя в «Яланс», в основном уделял внимание пути гуна и получению скрытого достижения «непревзойдённый гун», а по сюжетной линии шоу лишь скользнул незаинтересованным взглядом.

А грёбаный Сайфер Эванс был ему знаком из-за имени. Оно было транслитерированным, не китайским, но напоминало имя самого Со Фэя. Поэтому он когда-то из любопытства изучил историю этого персонажа.

И после её прочтения даже Со Фэй, который в сарказме и злословии не знал себе равных, не смог придумать ни одной насмешки.

Что это ещё за главный мазохист среди всех мазохистов, квинтэссенция пассива? Непревзойдённый, мать его, шоу…

Сайфер происходил из состоятельного и знатного рода. В Валиноре осталось всего три чистокровных семейства, и Эвансы были одним из них. Нынешним главой семьи был Грандлин, а Сайфер, как его единственный сын, уже с рождения был назначен следующим.

Казалось бы, с такой предысторией его ждало блестящее будущее и прекрасные перспективы.

У Сайфера были хорошие детство и юность: любящие родители, дружная семья… Мелкие неприятности, конечно, случались — как у всех, — но они были лишь каплей в тёплом море его беззаботной жизни.

Всё изменилось после наступления совершеннолетия.

Эльфы достигают его в шестьдесят лет, и церемония совершеннолетия крайне важна. Будучи чистокровным представителем своей расы, Сайфер Эванс, конечно же, отнёсся к этому обряду крайне серьёзно.

Церемония совершеннолетия проходила в Храме Звёзд. То была особая честь, которой удостаивались лишь чистокровные эльфы.

Однако в назначенный день город Звёзд содрогнулся от ужасного бедствия.

Помимо своих несравненных звёзд Валинор также славился тем, что в его землях росли два Священных Древа, созданные самими божествами. Они не просто служили источниками света и величия, но и олицетворяли саму суть эльфийского народа.

И эта суть была стёрта с лица земли.

Грандлин, глава семьи Эванс, унаследовал необычайные способности чистокровных эльфов и был поистине выдающимся воином, известным всему Валинору.

А после церемонии совершеннолетия его единственного сына имя Грандлина прогремело на весь Яланс, ведь он собственноручно срубил одно Священное Древо, тем самым отринув славу и силу, дарованные божествами.

Половина несравненного сияющего Валинора, города Звёзд, навсегда погрузилась во мрак и лишилась божественной милости.

Так Грандлин Эванс стал предателем своего народа.

На него открыли охоту, но он как сквозь землю провалился, и весь гнев эльфов обрушился на его род.

Семью Эванс, история которой исчислялась тысячелетиями, вырезали за одну ночь.

Эта трагедия перевернула жизнь Сайфера Эванса, единственного выжившего в той резне. Избалованный беспечной жизнью, столкнувшись с суровыми испытаниями, он явил свою истинную, трусливую натуру.

Со Фэй не знал, как ему удалось остаться в живых: в истории персонажа упоминались только ключевые события, без подробностей. К тому же, Со Фэй никогда им не играл, поэтому здесь в его знаниях здесь был пробел.

И именно в этот момент, после падения Валинора, официально начинается квест Сайфера Эванса.

Лишившись семьи, на которую можно было положиться, он бежал с родины и скитался по землям разных народов, терпя невзгоды и лишения. И тут сюжет окончательно скатывается в мелодраму*, безвкусицу и клише.

[*Мелодрама (狗血, gǒuxiě) — букв. «собачья кровь». Предсказуемые и преувеличенные драматические повороты, часто с элементами слёз и страданий.]

Если коротко — куда бы ни попадал Сайфер, он то и дело встречал какого-нибудь властного гуна, который всячески подавлял его, был ревнивцем и собственником, и вообще причинял немыслимые моральные страдания. Однако благодаря чит-кодам**, которыми игра наделила этого персонажа, Сайфер не мог ни умереть, ни сойти с ума. Поначалу он всякий раз сопротивлялся, потом понемногу поддавался, а после даже начинал получать удовольствие от происходящего.

[**Чит-код (金手指, jīnshǒuzhǐ) — букв. «золотой палец». Последовательность букв, цифр или нажатий клавиш, которая может быть введена в игру для добавления чего-либо полезного и дающая игроку преимущество перед другими.]

По мере развития сюжета каждый главный гун всех девяти рас становился им просто одержим, не в состоянии отвлечься на что-то иное и перестать думать о нём.

Со Фэй не был уверен, чем именно всё это закончится, но ему с лихвой хватило и того, что он знал из введения в историю персонажа.

Неужели кто-то по своей воле играет в эту нелепую шаблонную слёзовыжималку?

По сравнению с путём Сайфера Эванса квест непревзойдённого гуна, который так старательно проходил Со Фэй, был абсолютно прост и ясен. Да, ему пришлось попотеть, покоряя сердца девяти шоу из девяти великих рас, но каждый из них принимал гуманоидную форму, чтобы отдаться ему. В отличие от многострадального Сайфера Эванса, которому гуны в человеческом обличии попадались редко…

Тот в своих скитаниях по разным землям вдоволь хлебнул унижений и домогательств от людей, зверей, зверолюдей, орков, а также всевозможных странных и причудливых созданий, не похожих ни на людей, ни на зверей.

Чёрт, это же просто жесть! Со Фэю подумалось, что сам он слишком наивен и точно не готов к такому.

А теперь ему, такому нежному и невинному, предстоит ступить на этот мрачный и тернистый путь.

Ну и что прикажете делать?

Это не совпадение. Он тот самый Сайфер Эванс, в игре не может быть двух персонажей с одинаковыми именами. Сюжетная линия пока не началась, так что у него в запасе есть немного спокойного времени на подготовку, но что делать, когда всё покатится по наклонной?

Как он, крутой, непоколебимый и гордый гун, может стать жалкой подстилкой? Нонсенс!

Ещё и куча откровенных сцен в сюжете… Все эти межвидовые забавы были хороши, когда дело касалось людей и небожителей, — те хотя бы могли быть нежны и ласковы. Встретить же демона или сильфа — участь похуже смерти. А ведь есть ещё гномы, орки, тролли… «О нет, верните мне мою игру! Не надо всё портить!» — мысленно взмолился Со Фэй.

На секунду он даже задумался, вернётся ли в свой мир, если прямо сейчас заколет себя кинжалом.

Увы, он прекрасно знал, что не сможет этого сделать. Да, положение было плачевным, но всё же он был жив и даже примерно знал, что его ожидает.

Кроме того, ему было известно, что причиной всего этого бардака станет его славный папаша Грандлин Эванс.

В других семьях сыновья создают проблемы отцам, а у них, наоборот, отец испортил жизнь родному сыну!

О чём он вообще думал? «М-м-м, отличный денёк для того, чтобы срубить Священное Древо»? Почему ему спокойно не жилось? Ещё и сбежал, бросив семью на произвол судьбы. Просто отец года…

Со Фэй всего пару раз встречал Грандлина в игре и не мог похвастаться близким знакомством с ним. Но они с Виксанной казались идеальным примером любящей семейной пары. Да и к сыну он вроде бы хорошо относился…

Что тогда толкнуло Грандлина на такое страшное преступление?

Предать расу, отринуть веру, оставить жену и сына, стать причиной почти полного уничтожения семьи — на такую жестокость способен далеко не каждый.

Со Фэй старательно ломал голову всю ночь, пока не раскрылись ветви Священного Древа, знаменуя рассвет. Тогда он принял решение: назад пути нет, так что надо жить здесь. И не просто выживать, а жить хорошо.

Он не повторит плачевную судьбу Сайфера Эванса, о нет. Пока ещё есть время, Со Фэй переломит ход событий, разобравшись с первопричиной своих бед. Даже в этом немощном теле никчёмного шоу он пойдёт своим путём и станет непревзойдённым гуном!

Так, стоп... Облачаясь перед зеркалом в свои сложные одежды, Со Фэй вдруг понял, что нужно кое-что прояснить.

Его прошиб холодный пот. Быстро закончив одеваться, он ринулся на поиски Виксанны и бежал всю дорогу, пока не нашёл её.

— Что такое? — нахмурилась та, увидев сына в таком виде.

Тяжело дыша после бега, Со Фэй так и впился взглядом в лицо Виксанны.

— Матушка… Сколько мне лет?

Да, идиотский вопрос получился.

— В чём дело? Ты как будто встревожен. — Виксанна с недоумением смотрела на своё неразумное дитя.

— Скажи, умоляю!

— Пятьдесят девять, — медленно, как совсем маленькому, ответила она.

Ещё целый год в запасе!

Со Фэй вздохнул с облегчением. Очень даже неплохо, за год столько всего можно успеть. Хватит, чтобы подготовиться и предотвратить трагедию в семье Эванс.

Но не успел он перевести дух, как следующие слова Виксанны произвели эффект разорвавшейся бомбы:

— Сегодня тебе исполняется шестьдесят. Завтра ты уже проснёшься взрослым, не подобает вести себя как ребёнку.

— Что? — Со Фэя будто пыльным мешком огрели.

— Сегодня твоя церемония совершеннолетия, — мягко ответила Виксанна. — А раз уж ты всё равно здесь, можешь облачиться в свои одежды в моих покоях.

Долбаная! Церемония! Совершеннолетия!

Со Фэй оцепенел. Меньше всего он ожидал, что она будет проводиться именно сегодня.

Позавчера он ещё был самим собой, вчера узнал, что он Сайфер Эванс, а уже сегодня станет взрослым, и завертится квест, знаменующий начало его тернистого пути непревзойдённого шоу.

«Сюжет, дружище, не надо жестить!»

Ладно, сейчас не время ныть и паниковать. Со Фэя много в чём можно было упрекнуть, но точно не в отсутствии упорства. Кто, как не он, столько времени безвылазно сидел за прохождением «Яланса»?

Быстро взяв себя в руки, Со Фэй глянул на Виксанну:

— Матушка, где отец? Я не вижу его.

В первую очередь нужно найти Грандлина. Если Со Фэй не сможет его переубедить, так, может, хотя бы свяжет. Что угодно, лишь бы тот не стал рубить Священное Древо! Тогда, возможно, сюжет не будет к нему таким суровым.

Та не переставала удивляться странному поведению сына, но списала всё на нервозность по поводу предстоящего торжества, потому успокаивающим тоном ответила:

— Твой отец уже направился в Храм Звёзд, чтобы всё подготовить к церемонии.

«Храм Звёзд? И как я его найду без чёртовой карты Валинора?»

— Мне нужно его увидеть. Прямо сейчас.

— Не поднимай шум. Сегодня такой важный день, а ты своевольничаешь, — Виксанна не воспринимала его всерьёз и даже не подумала отвечать на вопрос. — Поскольку ты всё равно уже здесь, переодевайся. Я распоряжусь, чтобы сейчас же принесли твои парадные одежды для церемонии.

Со Фэй был в таком нетерпении и тревоге, что у него всё зудело. Его так и подмывало всё выложить Виксанне: её муж, отец Сайфера, великий и могучий воин Грандлин Эванс, вскоре их покинет. Сейчас не до всяких там церемоний. Сегодня вырежут всю их семью, и кому какое дело, признают его взрослым или нет? Но он не может всё это вывалить на Виксанну. Она всё равно не поверит, да ещё и решит, чего доброго, что сын умом тронулся.

Нет, ему надо немедленно отыскать Грандлина.

— Я собираюсь отправиться в Храм Звёзд.

А если она не захочет указать путь, он спросит у кого-нибудь ещё.

Терпение Виксанны, похоже, было на исходе.

— Фер, твой отец со вчерашнего дня стоит на страже Храма Звёзд, готовя всё для церемонии, и никому не дозволено ему мешать, — её голос был по-прежнему мягким, но теперь в нём звучала сталь.

Со Фэй был в отчаянии. Так значит, Грандлин ушёл туда ещё вчера. Ни к какой церемонии он там не готовится, а просто собирается срубить Священное Древо!

Что ж, раз по-хорошему не получилось, будет по-плохому. Со Фэй, больше не пытаясь подобрать нужные слова, уже собрался рвануть из покоев «матери» на поиски Грандлина.

Но прежде, чем он успел сделать хоть шаг, рука Виксанны цепко схватила его за воротник.

Он обернулся, горестно глядя на неё, но та была непреклонна:

— Даже не думай. Побудь здесь и веди себя прилично.

Ничего другого Со Фэю теперь не оставалось: мать Сайфера была архимагом, с ней шутки плохи. Одно заклинание — и вот он уже не может даже дёрнуться.

Трагическая судьба Валинора

Со Фэй окаменел, лишённый сил и дара речи.

Он мог лишь неподвижно сидеть на стуле и беспомощно наблюдать, как вокруг него хлопочут прекрасные эльфийские девы.

Церемониальные одежды полностью оправдывали своё гордое название, и совладать с многочисленными слоями ткани в одиночку было не под силу никому. Потому его и окружили все эти красавицы.

Но даже то, что его могли увидеть в неподобающем виде и — о ужас — прикоснуться, не шло ни в какое сравнение с душевными муками.

У Со Фэя сердце кровью обливалось, пока он беспомощно ожидал своей участи. Он ощущал, как против своей воли несётся к неминуемой погибели и не в силах это остановить.

А порхающие вокруг него помощницы принялись делиться свежими сплетнями:

— Никто не удостаивался такой великой чести со времён церемонии совершеннолетия его высочества Маньци, а ведь это было больше века назад.

— Что ж, наш молодой господин — наследник рода и будущий глава семьи. Где ещё проходить его торжеству, как не в Храме Звёзд?

— И принц Маньци собственноручно облачит молодого господина в мантию, только представьте!

— Это очень, очень важно: отец передаст власть, а близкий друг дарует новый статус. Все увидят, насколько высоко король ценит нас, Эвансов!

Но Со Фэя ничто не волновало. Перед лицом смерти померк даже его интерес к своему ненаглядному Маньци.

Он мысленно скрежетал зубами от злости и пилил сам себя, сожалея, что в своё время не прошёл основной квест за Сайфера Эванса. А ведь тогда бы знал больше о том, что его ожидает дальше…

Сейчас он знал о тех событиях лишь в общих чертах: Грандлин срубил Священное Древо в день церемонии совершеннолетия своего сына. Но когда именно это произошло — во время обряда? До? После?

— Конечно, это событие первостепенной важности! Ведь там будет не только его высочество Маньци. Я слышала, сегодня в Храм Звёзд прибудут потомки всех трёх великих чистокровных семей, чтобы почтить церемонию своим участием…

Услышав эти слова, Со Фэй тут же сложил два и два. Вот тогда Грандлин и провернёт свой план — прямо во время торжества!

Должно быть, он долго всё продумывал. Сайфер Эванс — молодой господин из чистокровной семьи Эванс, её будущий глава. Вне всякого сомнения, его церемония совершеннолетия должна быть пышной и грандиозной. Как и сказала та эльфийка — Маньци облачит его в мантию в присутствии потомков всех трёх великих семей.

И что это значит?

А это значит, что весь цвет Валинора соберётся в одном месте, и никто не сможет помешать Грандлину осуществить задуманное!

А высокое положение послужит ему пропуском, и он беспрепятственно подойдёт прямиком к Священному Древу.

Со Фэй бросил взгляд в окно. Весь Валинор был омыт сиянием.

Теперь он точно знал: незачем спешить в Храм Звёзд, всё равно Грандлина там нет. Он наверняка затаился где-то возле Священного Древа, выжидая подходящего момента.

И эта мысль его наконец успокоила.

Помощницы, бесцеремонно крутившие юного эльфа туда-сюда, как манекен, наконец завершили работу. Теперь он был полностью облачён в громоздкие и сложные церемониальные одежды.

Виксанна сняла чары, и в лёгкой прострации он взглянул на своё отражение.

Сайфер Эванс не обладал выдающейся внешностью, а уж блистательному Маньци даже в подмётки не годился.

И почему, в таком случае, по сюжету к нему всех тянуло, как магнитом? Неужели всё благодаря его божественной ауре главного героя?

Со Фэй тяжко вздохнул. Нет смысла искать логику в действиях разработчиков. Может, гейм-дизайнеры понаделали слишком много красивых гунов и шоу, а с ним решили схалтурить — видимо, этого персонажа игроки выбирают не так уж часто.

Поскольку заклинание было снято, к юному эльфу вернулась способность двигаться, но тот не спешил ею пользоваться. Теперь он вёл себя образцово-показательно, устремив взгляд в зеркало и плотно сжав губы. При этом он больше походил на статую, чем на живое существо.

Видя это, Виксанна издала вздох облегчения и продолжила приготовления.

Через несколько минут Со Фэй увидел, что она ослабила бдительность, и тихонько произнёс:

— Матушка, я немного нервничаю.

Та с сочувственной улыбкой присела рядом с ним.

— Всё будет хорошо, переживать не о чем. Твой отец лично возложит на твою голову венец, а его высочество Маньци облачит в мантию, и с божественным благословением ты непременно станешь выдающимся воином во славу Валинора.

Со Фэй понуро повесил голову, но сидел по-прежнему смирно.

Виксанна погладила его по коротким мягким волосам, одарив ещё одной ласковой материнской улыбкой.

— Матушка…

— А теперь что?

— Мне… Мне нужно в уборную, — после некоторой заминки признался Со Фэй.

— Несносное дитя. Поспеши, нам скоро нужно отбывать.

Он немного смущённо кивнул и, поднявшись, вышел за дверь.

Церемониальные одежды были вычурными и сложными. Помощницы постарались на славу, тщательно накрутив на него множество слоёв ткани, и теперь он с трудом передвигался. Но, может, это было и к лучшему — медленная походка замаскирует внутреннее волнение, и никто не заподозрит, что он страшно переживает и спешит.

Неспешно шествуя к туалетной комнате, Со Фэй отчаянно проклинал своё невезение: тело снова его подвело в неподходящий момент. Он принялся судорожно тащить ткань в разные стороны, пытаясь немного ослабить тугие платья. Вздумай он расстегнуть все одеяния, как полагается, Священное Древо уже сто раз бы успели срубить.

Если что-нибудь не сделать с этими невыносимыми одеждами, он так и будет ползти, как улитка*, и неизвестно когда доберётся до места.

[*Улитка (黄花大闺女, huánghuā dàguīnǚ) — букв. «девушка с жёлтыми цветами», девица на выданье. В китайской культуре незамужние девушки часто ассоциировались с нерешительностью, медлительностью и осторожностью.]

После такого варварского обращения роскошный наряд стал больше напоминать лохмотья, зато Со Фэй мог нормально идти, да и в целом ощущал себя довольно неплохо.

Медлить было некогда. Выйти незамеченным через главные ворота было никак нельзя, поэтому он принялся перелазить через стену.

Наконец он на свободе! Со Фэй припустил что было сил, не оглядываясь по сторонам.

Он по-прежнему не знал, где находится Храм Звёзд, но найти Священное Древо было проще простого: оно являлось источником света для Валинора, и если идти туда, где ярче всего, то безошибочно попадёшь, куда нужно.

Эльфы крайне ловкие и проворные, и бегают они намного быстрее представителей других рас, но Сайфер Эванс, кажется, был не в лучшей форме — пробежав большую часть пути, он совсем запыхался.

Вдалеке уже виднелось Священное Древо. Со Фэй с трудом волок ослабевшие ноги, грудь горела от нехватки воздуха, но он не обращал на это ни малейшего внимания.

Священное Древо было поистине уникальным явлением: его сияние настолько яркое, что освещает половину Валинора, но чем ближе подходишь, тем больше оно меркнет, чтобы не слепить глаза, а совсем рядом с ним можно даже рассмотреть коричневые ветви и изумрудную листву.

Со Фэй обрадовался: он уже близко, а Древо по-прежнему невредимо. Он успел вовремя!

И пусть он не сможет остановить Грандлина силой, у него есть другие козыри. Тот собирался срубить Священное Древо в разгар церемонии, когда все соберутся в Храме и никто не сможет ему помешать.

Со Фэй намеревался разрушить этот план: поднять шум и выиграть время, пока по душу Грандлина не примчатся остальные и не остановят его.

И тут издали донёсся страшный треск!

Всё вокруг застыло, как стоп-кадр в фильме, и сам Со Фэй тоже замер на месте.

Раздался громоподобный раскат, как будто упало что-то поистине огромное, потом послышались крики, которые становились всё пронзительней и громче, а после этого воцарился настоящий хаос.

Со Фэй повернулся на звук и мертвенно побледнел.

Лучезарный Валинор, казалось, рассекли надвое огромным мечом. С оглушительным грохотом одна его половина погрузилась во тьму, и всё начало рушиться.

Священное Древо пало.

Так вот как всё было! Именно так половина Валинора лишилась божественной благодати.

Грандлин всё же добился своего. Со Фэй успел вовремя, да только не к тому Древу!

Их было два — одно на востоке, другое на западе, далеко друг от друга. А теперь осталось лишь западное.

На миг застыв в нерешительности, Со Фэй развернулся и со всех ног бросился к Древу на востоке. Вокруг поднялась суматоха; эльфы были в панике, на их лицах читались ужас и неверие. Для эльфийского народа падение Священного Древа было самым страшным бедствием, какое только можно вообразить.

Он замер между светом и тьмой, не находя в себе сил ступить во мрак.

И там, на границе, он встретил отца Сайфера.

В руке Грандлин сжимал угольно-чёрный меч. Длинные серебристые волосы, обагрённые чужой кровью, развевались и приобрели яркий неестественный оттенок. А за его спиной творилась резня.

Семеро, с головы до ног затянутые в чёрные одеяния и вооружённые ослепительно сверкающим оружием, яростно сражались со стражами Священного Древа.

Силы были неравны, и защитники дрогнули под неумолимым натиском. То была не битва, а настоящая бойня.

Повсюду была лишь кровь и мёртвые тела. Бледный, как полотно, Со Фэй не смог вынести этого зрелища. Он судорожно согнулся, и его стошнило.

Рядом раздался странный смешок, и чей-то голос издевательски протянул:

— Так-так-так, кто это у нас тут?

Одна из фигур в чёрном приблизилась к Со Фэю, будто соткавшись из из тьмы, но ещё шаг — и Грандлин угрожающе поднял меч, преграждая путь.

Воин в чёрном едва заметно вздрогнул, будто опасаясь отца Сайфера. Он презрительно хмыкнул и замер, но взгляд алых глаз по-прежнему был прикован к Со Фэю — словно голодный зверь учуял добычу после долгой охоты.

Грандлин, наполовину стоящий во тьме, посмотрел на Со Фэя сверху вниз. В серебре его глаз плескалось ледяное равнодушие.

От резкого запаха крови у Со Фэя кружилась голова, но он заставил себя поднять лицо и, глядя Грандлину прямо в глаза, выдавил лишь одно слово:

— Почему?

Почему он предал свою расу, свой род, свою жену?

Ответом был резкий и сильный взмах меча, а за ним — рвущая боль.

Убрав оружие, Грандлин безразлично взглянул на кровавый росчерк, наискосок пролёгший от плеча до пояса Со Фэя. Уголки губ дрогнули в подобии улыбки; он тихонько и насмешливо вздохнул:

— Мой непутёвый бесталанный сын…

Со Фэй опустился на колено. От боли в груди рассудок мутился, но последние остатки здравого смысла подсказывали, что терять сознание сейчас нельзя, никак нельзя!

Грандлин осуществил задуманное, и теперь семью Эванс ожидает неумолимое возмездие.

Ему нужно бежать, спасая свою жалкую жизнь. И бежать быстро.

Но… Чёрт, в доме же осталась Виксанна! Он совсем забыл о Виксанне!

Фер… Мама тебя любит

Виксанна…

Секунду помедлив, Со Фэй рванул обратно к особняку Эвансов.

Он не имеет права так бессовестно поступить. Хватит с неё и предательства мужа, она не может потерять ещё и сына. Что тогда будет с Виксанной?

Зажимая кровоточащую рану, он последними словами проклинал чёртова урода Грандлина. Да что он вообще за отец такой? Поднасрал родному сыну, натворил дел и свалил! Бедняге Сайферу и так, похоже, осталось недолго, а этот ушлёпок ещё и пытается приблизить его погибель!

Со Фэй зашипел от боли и мысленно поклялся, что Грандлин возглавит список тех, кому он отомстит, пусть даже на это уйдут годы. Воистину, месть благородного мужа не знает срока давности.

«И когда я преуспею, когда я стану сильнее, лучше не попадайся мне, «отец», не то сильно пожалеешь, что родился на свет.»

События развивались с головокружительной быстротой, и все вокруг были настолько потрясены, что пока не знали, что делать. А Со Фэй сегодня в беге, кажется, превзошёл сам себя.

Тяжело дыша, он ворвался в особняк Эвансов. Там тоже царила паника, но лишь из-за падения Священного Древа. Никто ещё не знал, что в этом чудовищном злодеянии повинен глава их собственной семьи.

Со Фэй направился прямиком в главный зал. Распахнув двери, он увидел Виксанну. Её прекрасные глаза наполнились ужасом от того, в каком плачевном состоянии пребывал её сын: роскошные церемониальные одежды превратились в окровавленные лохмотья, тело от левого плеча наискосок к талии рассекает страшная рана, волосы спутаны, в лице ни кровинки.

Мать бросилась к сыну и осторожно поддержала, чтобы тот не упал от изнеможения. Слёзы безостановочно текли по её лицу.

— Кто это сделал? Сильно болит? — поток священного сияния, хлынувший из её ладони, мгновенно впитывался в порез.

То было её лучшее заклинание исцеления, но даже оно могло лишь остановить кровотечение. О мгновенном заживлении, как в игре, не стоило и мечтать.

Но всё же ему стало лучше. Боль утихла, и юный эльф ощутил прилив сил.

— Матушка, идём скорее… Нельзя здесь оставаться, — с тревогой произнёс он.

— Что стряслось? Ты изранен, мы не можем…

— Ты не понимаешь, нужно поспешить… — при этих словах на ране вновь выступили алые капли, но Со Фэй даже не обратил на это внимания, продолжая торопливые уговоры. — Матушка, Священное Древо упало не само по себе. Это… Это отец срубил его.

Последняя фраза прозвучала, как гром с ясного неба, и лицо Виксанны залила смертельная бледность.

Так же, как Священное Древо было сутью и опорой для эльфийского народа, Грандлин был опорой для неё.

— Нет, невозможно, просто немыслимо…

Со Фэй взял руки Виксанны в свои и крепко сжал. Встретив её взгляд, он без тени сомнения произнёс:

— Матушка, я видел это своими глазами. Нужно скорее бежать! Когда об этом узнает наш король, нам будет уже не уйти…

Грохот распахнувшихся дверей прервал его на полуслове.

Шанс на спасение был упущен.

За ними пришли лучшие эльфийские воители, личная гвардия принца. И возглавлял их он сам, в руке — меч, в голосе — ледяная сталь.

— Куда же ты, Сайфер Эванс?

Увидев своего драгоценного Маньци в подобной ситуации, Со Фэй мог думать лишь об одном: «Вот дерьмо, теперь я точно труп!»

В попытках завоевать благосклонность неприступного принца он досконально изучил его наклонности и характер: будучи представителем эльфийской расы, тот всем сердцем любил свой народ, а к предателям испытывал глубочайшее отвращение. Да что там, он их просто ненавидел!

Если Со Фэй правильно помнил, одним из первых квестов в цепочке по покорению сердца Маньци было задание помочь ему устранить предателя эльфийского народа. Чтобы порадовать прекрасного юного шоу, он постарался на славу — на теле бедолаги живого места не осталось.

Ну что за херня? Даже в игре ему не везёт!

В лоб Со Фэя упёрся острый кончик меча, и Маньци холодно вопросил:

— Где Грандлин Эванс?

«Если бы я*, сука, знал, где он, давно бы уже сам попытался его прирезать! Но кто ж мне поверит?» — взвыл про себя Со Фэй.

[*Я (老子, lǎozi) — очень грубое и фамильярное местоимение «я». Часто используется в разговорной речи для выражения сильных эмоций, иногда с оттенком пренебрежения или вызова, а также при непристойной брани, обращенной к собеседнику. Со Фэй сильно негодует.]

Ответь он, что понятия не имеет, разве не будет это воспринято как попытка выгородить отца? Беда в том, что он и правда не знал, где сейчас Грандлин. Ну и какие слова подобрать, чтобы его убедить? Долбаная социофобия, чтоб ей провалиться!

В этот момент Виксанна вдруг шагнула вперёд, закрыв собой сына, и степенно проговорила:

— Это дитя ничего не знает.

Со Фэй взглянул на Виксанну. На её лице не осталось и следа растерянности или страха, только собранное спокойствие.

И лишь он один знал, что это всего лишь маска, которая держалась на ней титаническим усилием: её ладонь, крепко сжимающая его руку, была влажной от холодного пота.

Маньци перевёл взгляд на неё; та бестрепетно смотрела в ответ, не отводя глаз. Голос её звучал ровно и уверенно, манеры оставались безупречными.

— Ваше высочество, прошу, дайте мне немного времени, и я расскажу всё, что может вас заинтересовать.

У неё был такой вид, будто она знает, что делает; даже Со Фэй поверил, что ей что-то известно.

Маньци пребывал в нерешительности.

— Я ведь не смогу покинуть эти покои, — с улыбкой заверила его Виксанна. — И лишь прошу совсем недолго подождать снаружи.

— А если я не соглашусь?

Ещё одна мягкая улыбка, контрастирующая с твёрдым тоном.

— Прошу прощения, но в таком случае вы ничего не узнаете, даже если убьёте Фера прямо у меня на глазах.

Сощурившись, Маньци всё-таки опустил меч.

— Хорошо же, я подожду.

Перед тем, как выйти, он обернулся и окинул Со Фэя внимательным взглядом.

Как только дверь за ними закрылась, Виксанну покинули остатки самообладания, и она в изнеможении прислонилась к стене, чтобы не упасть.

Но время поджимало, так что ей пришлось вновь встать на ноги, хоть и с трудом. Достав из-за пазухи мешочек бледно-розового цвета, Виксанна торопливо взялась складывать в него всё, что попадалось под руку.

Со Фэй наблюдал за этим действом, вытаращив глаза от изумления. В игровом мире Яланса немало магических предметов, и «бездонные» пространственные мешочки** среди них не редкость, но то, что один — да ещё и такой вместительный — оказался у Виксанны, было большим везением. Казалось, в него могли влезть вообще все вещи в помещении от мала до велика.

[**«Бездонный» мешочек (空间袋, kōngjiān dài) — термин, часто используемый в фэнтези и научной фантастике для обозначения контейнера, вмещающего больше, чем кажется на первый взгляд.]

Закончив хлопотать, Виксанна вручила мешочек Со Фэю.

— Береги его, — наказала она.

Тот принял его, хоть толком и не понимал, зачем. Их жизни висят на волоске, к чему сейчас собирать пожитки?

Обведя взглядом опустевшие покои, Виксанна прокусила палец до крови и принялась чертить ею на полу магическую печать.

Со Фэй хотел было начать расспросы, но мать жестом остановила его.

По мере того, как печать обретала очертания, Со Фэй всё больше изумлялся — то были чары мгновенного перемещения.

Эта магия позволит им ускользнуть!

Она, в отличие от мешочков, была в Ялансе настоящей диковинкой. Даже неподвижные порталы встречались редко, а уж о таких заклинаниях телепортации, которые можно было применять в любом месте, и говорить нечего.

Безусловно, они были подвластны самым могущественным волшебникам, и всё же одному человеку такая магия не по силам. Грандлин и сопровождающие его воители в чёрном смогли сбежать, используя эту магию, исключительно благодаря своей численности: их было восемь, и они объединили силы.

И Маньци позволил Виксанне остаться одной только потому, что не ожидал от неё такой прыти. А она взяла и в одиночку справилась с подобными чарами.

Со Фэй был поражён. До этого он лишь в общих чертах знал, что специализацией Виксанны была магия. Поскольку у эльфов врождённая предрасположенность к магии, ей, чистокровной эльфийке, всё давалось просто. Но он не думал, что она настолько хороша в своём деле. Охренительно крутая! Чёртов гений! Серьёзно, она же весь Яланс может на уши поставить.

Ему захотелось пасть ниц перед этой богиней магии.

Благодаря этой печати они с Виксанной смогут беспрепятственно и незаметно ускользнуть. Земли Яланса велики и обширны; если вести себя тихо и не высовываться, Маньци со своей свитой может искать их хоть до посинения и всё равно не найдёт.

Печать была готова и теперь сияла бледно-голубым светом.

Эльфийская волшебница хотела было позвать Со Фэя, но он уже сам поспешил навстречу ей.

— Матушка, это просто потрясающе! — с восхищением выдохнул он.

Фарфорово-белое лицо Виксанны было лишено обычного оживления и лоска — видимо, сказывался колоссальный расход маны. Она взъерошила его короткие волосы и с нежностью произнесла:

— Мой наивный неразумный сын…

Со Фэй с облегчением рассмеялся. Кажется, сегодня им всё-таки удастся избежать смерти.

Виксанна жестом поманила его встать в центр печати перемещения и тихо напуствовала:

— Береги этот мешочек как зеницу ока.

Кивнув, Со Фэй спрятал его за пазуху и взволнованно произнёс:

— Матушка, идём же, быстрее. Время на исходе.

После активации печать перемещения работает недолго. Как только она засветится ярче всего — значит, пора.

Виксанна сделала было шаг вперёд, но затем остановилась.

Светло-голубое сияние налилось тёмной синевой. Встревоженный Со Фэй потянулся к Виксанне, но та оттолкнула его руку.

Синева перешла в лазурь и стала такой нестерпимо яркой, что обжигала глаза. Но Виксанна и теперь не сдвинулась с места.

В его душе зародилось страшное подозрение.

Побледневший от испуга Со Фэй посмотрел на Виксанну.

Та в ответ лишь улыбнулась.

— Фер, малыш, будь счастлив, — её голос звучал мягко и ласково.

Глаза Со Фэя расширились, и вся радость тут же улетучилась.

— Матушка, матушка, сюда! Скорее же, ну! — с надрывом закричал он.

Но было слишком поздно. Чары телепортации заработали, и виски сдавило сильное головокружение. Он заставил себя открыть глаза. Последним, что он увидел, была Виксанна, стоящая в отдалении; её длинные волосы водопадом ниспадали по плечам. Хотя её прекрасное лицо было немного бледным, выражение его оставалось спокойным и умиротворённым.

Её губы дрогнули. До Со Фэя не донеслось ни звука, но он и так знал, что она произнесла.

— Фер… Мама тебя любит.

Со Фэй против демона кошмаров

Обнаружив, что он теперь Сайфер Эванс, Со Фэй всё не мог взять в толк, как так вышло, что вся их семья погибла, а такой слабак, как он, сумел выжить.

Теперь он знал, как, — мать отдала ему свой единственный шанс на спасение.

Он лежал на земле, совершенно измотанный и ещё более несчастный, чем в тот момент, когда только-только угодил в этот мир.

Прокручивая в памяти недавние события, он понимал, что вёл себя слишком беспечно.

Со Фэй знал, насколько редкими были чары телепортации, но в тот момент ещё наивно верил, что Виксанна в одиночку могла сотворить такое сложное заклинание. Он должен был заподозрить неладное уже тогда, когда она использовала для печати свою кровь! Эта штука явно была запретной, раз для неё требовалась кровь в качестве проводника и жизненная сила мага в качестве жертвы.

И пространственный мешочек… Если бы Виксанна планировала бежать вместе с сыном, стала бы она расставаться с такой ценной вещью?

Со Фэя захлестнула волна горького сожаления*.

[*Сожаления (肠子都青了, chángzi dōu qīng le) — букв. «кишки стали зелёными», идиоматическое выражение. В китайском языке «зелёный» (青, qīng) может означать что-то очень плохое, неприятное.]

Если бы он был хоть чуточку внимательнее, если бы тщательнее оценивал ситуацию… Если, если, если…

Его охватило острое чувство бессилия. Хотя что изменилось бы, пойми он всё с самого начала? Разве он мог отговорить Виксанну, силой утащить с собой? Тогда бы их обоих схватили, вот и всё.

Она могла сбежать одна, но отказалась от этой возможности ради него.

Со Фэй был сиротой. Когда ему было три года, его родители погибли в автомобильной аварии, и мальчика растила бабушка. Хотя их маленькая семья и была обеспеченной, но всё же в ней остались лишь старушка да ребёнок. Вдвоём, без взрослых, им пришлось несладко. Со Фэй пережил множество трудностей, пока не поступил в университет. Теперь уже пришла его очередь заботиться о бабушке, но, увы, та вскоре покинула этот мир.

Так он остался совсем один.

Именно поэтому первая встреча с Виксанной вызвала у него такое изумление: Со Фэй был уверен, что его родная мать не может быть настолько юной и прекрасной. Но за несколько дней, проведённых с ней, он понял: мать всегда остаётся матерью независимо от внешности и возраста и всегда будет согревать любимое дитя теплом своего сердца.

Ему было неведомо, куда подевался настоящий Сайфер Эванс. Но раз он теперь занял его место, то должен защитить её в благодарность за доброту и заботу.

Со Фэй горько усмехнулся. Он-то думал, что знает, к чему всё идёт; клялся себе, что перепишет сюжет и изменит судьбы персонажей. Но вот реальные факты: он не смог сделать вообще ничего. Он смехотворно беспомощен и жалок.

И ещё более беспомощным он себя ощущал сейчас, когда на него накатили апатия и печаль. Со Фэй лежал неподвижно, не желая даже осмотреться.

Да и зачем это всё?

«Ты всегда был и будешь одинок. Все бросили тебя.»

«Где бы ты ни был, кем бы ты ни был, в конце концов ты останешься один.»

«Какой смысл продолжать жить?»

«Зачем такая жизнь, если никого нет рядом?»

«Лучше... Отдай её мне...»

Со Фэй по-прежнему лежал, безвольно запрокинув голову, и из серебристых глаз постепенно уходила жизнь. Он пробормотал себе под нос:

— Да, лучше я...

Внезапно раздался яростный рёв, подобный глухому раскату грома, и пустой взгляд тут же прояснился.

Он резко подскочил и настороженно огляделся. «Твою-то мать, чуть не повёлся! Хорош бы я был тогда! Получается, Виксанна зря пожертвовала собой.»

У его ног, оскалив клыки, сидел детёныш какого-то животного, смахивающий на помесь тигра и леопарда. Этот малыш и издал рёв, который привёл его в чувство.

Теперь, когда в голове прояснилось, Со Фэй увидел опасность.

Рядом колыхалось облако чёрного тумана с неясными очертаниями, источающее густую ауру отчаяния. Юный эльф прищурился, пытаясь припомнить, слышал ли он о чём-то подобном. Кажется, это создание — демон кошмаров. Он не имеет тела, но может поглотить что угодно. И хотя ему не под силу в полной мере контролировать чей-то разум, он обязательно воспользуется слабостью и станет нагонять чёрные мысли. А когда разумное существо поддастся унынию, демон завладеет его телом и сожрёт.

Не такое уж и сильное существо, но на редкость мерзкое. Только зазеваешься — и проблем не оберёшься, будь ты хоть самый сильный маг.

А поскольку физического тела у него нет, обычные атаки не причинят демону ни малейшего вреда. И хотя всё, что он может, — это вызывать негативные эмоции, Со Фэю в своём теперешнем состоянии его не одолеть.

Эту сволочную тварь невозможно отогнать, она будет всё время крутиться рядом, дожидаясь момента, когда человек потеряет позитивный настрой. Стоит хоть немного ослабить бдительность — и он снова атакует. И вот так он будет изматывать жертву, пока у неё не останется никаких сил. Потому-то демон и был таким омерзительным.

Сердце Со Фэя колотилось, как барабан. Надо же было наткнуться на эту дрянь.

— Гр-р-р! — рычание вывело его из прострации, и он перевёл взгляд на кроху рядом с собой.

Размером тот был примерно с домашнюю кошку, только при этом круглый, как шарик. Шерсть блестящая; лапки короткие, но крепкие и сильные. Выгнув спину, малыш отважно рычал на демона кошмаров.

Со Фэю в общих чертах был знаком бестиарий Яланса, но такого создания он раньше не видел. Да и то сказать — игровой мир огромен, а он не биолог, где тут всех упомнить?

Похоже, детёныша очень заинтересовал демон. Он выпустил коготки и вытянул лапу, собираясь его оцарапать.

А бесплотный дух, кажется… Опасался его?

Хотя сложно было сказать наверняка, дрожит сгусток чёрного тумана от страха или колышется от ветра. Одно было ясно точно: он определённо не мог за себя постоять.

Вот и славно! А будет ещё лучше, если эта мелочь сможет убить гнусное создание, ну а Со Фэй в свою очередь был готов ей в этом помочь.

Чего боялись эти демоны? Всё просто: они боялись смеха, боялись веселья и оптимизма, боялись искреннего желания жить...

Чего-чего, а этого у Со Фэя всегда было в избытке. Став сиротой в раннем детстве, он остался на попечении бабушки, и они могли рассчитывать лишь друг на друга. И он, как настоящий мужчина, старался быть стойким и сильным. Не мог же он, в самом деле, из-за каждой жизненной неурядицы плакать на руках у бабуленьки.

Жертва Виксанны глубоко его тронула, а собственное бессилие страшно расстроило. И всё же это ещё не повод впадать в уныние.

Сейчас было неясно, что с Виксанной. Что, если она жива и нуждается в спасении? И от пассивности и бездействия толку не будет ни хрена!

Со Фэй поднялся на ноги и обошёл демона кошмаров. Его социофобия проявлялась исключительно в отношении людей, а вот демон его нимало не смущал. Уперев руки в бока, эльф собрался с силами и приготовился нанести решающий удар.

— Ой-ой-ой, посмотрите, это же маленький кошмарик, — рассмеялся он. Облачко затряслось и съёжилось.

Ещё раз хихикнув, он произнёс:

— Не трясись ты так, чернушка.

Облачко совсем растерялось.

Теперь Со Фэй смеялся во весь голос:

— Давай поиграем, туманчик.

Облачко принялось хныкать и скулить.

Добивая демона, Со Фэй захохотал, как безумный, и его противник совсем утратил боевой дух. В этот момент детёныш, выжидавший подходящего момента, с протяжным воем набросился на чёрное облачко и одним махом проглотил его.

Теперь, когда демон кошмаров больше ему не угрожал, юный эльф ощутил облегчение и неподдельную радость. А глядя на довольную мордочку маленького зверёныша, он уже считал его своим союзником.

Детёныш выглядел таким милым, а его шерсть была такой блестящей и мягкой, что даже Со Фэй, будучи парнем, не склонным к сантиментам, захотел его погладить.

Он наклонился, чтобы потрогать его… И кто бы мог подумать, что тот окажется таким своенравным. Как только Со Фэй приблизился, он быстро перекатился и оскалился на него. Зверёк, похоже, ничуть не считал этого глупого здоровяка своим союзником.

Со Фэй улыбнулся, пытаясь изобразить дружелюбие, но чем шире он улыбался, тем более настороженным становился малыш.

Наконец он с высокомерным видом задрал нос, игнорируя Со Фэя.

Надо же, как важничает. Со Фэй даже немного растерялся, но, желая вести себя по-взрослому, решил проявить великодушие и не доставать детёныша.

Его рана больше не болела. Длинный порез от левого плеча до пояса хоть и выглядел устрашающе, но был поверхностным. К тому же, благодаря исцеляющим чарам Виксанны он перестал кровоточить и постепенно заживал.

В животе у Со Фэя заурчало. После всей этой суеты он понял, что ужасно голоден.

Осмотревшись по сторонам, он обнаружил, что понятия не имеет, где находится. На вид перед ним был обычный лес с множеством деревьев и кустарников; были и поляны — как та, на которой он сейчас стоял.

На вид всё выглядело вполне заурядным. Таких уголков в Ялансе были тысячи, если не десятки тысяч.

Было совершенно непонятно, куда идти. Бурю в животе уже невозможно было игнорировать. Со Фэй вспомнил о пространственном мешочке и, помедлив, с тяжёлым вздохом открыл его.

Тот был больше, чем он ожидал, и внутри царил хаос — Виксанна впопыхах побросала туда всё, что попалось под руку, не заботясь о порядке.

Со Фэй отодвинул несколько крупных предметов в сторону и увидел, что в глубине мешочка вещи сложены аккуратно, — видимо, их она подготовила заранее.

Быстрый взгляд выхватил несколько больших сундуков, стоящих друг на друге, возле них — книжный шкаф, полный книг, а рядом груду разнообразных мелочей.

Со Фэй не стал тщательно всё рассматривать: от голода у него уже начала кружиться голова. В углу он увидел какие-то рассыпанные сладости и быстро их подобрал. Это же его завтрак, который он не съел утром, — сплошь изысканные десерты. Виксанна каким-то образом умудрилась затащить всё это добро в мешочек прямо со столом. Жаль только, что напитки разлились, и не осталось ни капли.

Он с жадностью уплетал еду, пока не наелся. Десерты были хоть и менее питательными, чем мясо или рыба, зато быстро усваивались, и слабость от голода как рукой сняло.

Тем временем зверёныш смотрел, как эльф с аппетитом ест, и уже не мог сохранять высокомерный и надменный вид.

Утолив голод, Со Фэй снова захотел подразнить его. Похрустывая кусочком печенья, он то и дело неодобрительно поглядывал на малыша.

«Ишь ты, игнорирует меня! Если такой крутой, так стой на своём до последнего. Посмотрим, сколько ещё ты сможешь воротить нос от еды.»

Это свирепый зверь седьмого ранга!

Со Фэй ел с огромным аппетитом, нарочито хрустя сладостями, чтобы детёныш тоже почувствовал голод. Тот, доселе не видавший таких вкусностей, сглотнул голодную слюну, хотя держался непреклонно, как гордец, не желающий ронять достоинство ради пустяка*. Но большие глаза влажно заблестели, выдавая внутреннюю борьбу.

[*Ронять достоинство ради пустяка (不为五斗米折腰, bú wèi wǔ dǒu mǐ zhéyāo) — букв. «не стоит того, чтобы кланяться за пять доу риса».]

Со Фэй обрадовался. С улыбкой он извлёк из мешочка кусок пирога с кремом и положил на ладонь.

— Дай я тебя поглажу, и тогда можешь съесть.

Малыш заскулил, словно говоря: лучше умереть, чем продаться за еду.

Со Фэй достал ещё один кусок и положил себе на ладонь рядом с первым:

— Хорошо, два.

Детёныш неуверенно взвыл: теперь его хотят подкупить двумя лакомствами? Он… Он на это не польстится!

Эльф лукаво хихикнул; так могла бы смеяться кокетливая хозяйка публичного дома, готовая на любые уловки ради привлечения клиентов. Он повысил ставки и теперь держал в руках целый пирог, размерами вдвое превосходящий голову маленького хищника.

Большие глаза заблестели сильнее, и хотя он всё ещё порыкивал, но всем телом немного подался вперёд.

Со Фэй осторожно протянул руку, но как только он собрался коснуться, пушистый комочек тут же оскалил на него зубы.

Рука тут же отдёрнулась.

— Поешь сначала, а поглажу потом.

Детёныш окончательно растаял. Коротко взвыв от радости, он зарылся мордочкой в пирог, как маленький поросёнок.

Когда с угощением было покончено, Со Фэй наконец получил желаемое.

Сидя на траве где-то в лесу Ноэль, известном на весь Яланс, он довольно гладил малыша по мягкой шёрстке, размышляя примерно о следующем: «Вот вырастет, продам его шкуру — и озолочусь.»

Лёжа на траве где-то в лесу Ноэль, известном на весь Яланс, с огромным удовольствием вытянув лапы после сытной еды, детёныш думал примерно о следующем: «Вот вырасту большим и сильным священным зверем — и первым делом сожру этого мерзкого эльфа.»

—— Вот он, легендарный лавхейт**.

[**Лавхейт (相爱相杀, xiāng ài xiāng shā) — букв. «взаимно любить, взаимно убивать». Описание отношений, в которых присутствуют конфликты и борьба, но одновременно взаимное уважение или даже привязанность.]

Вот так один эльф и один детёныш священного зверя заключили негласное соглашение: один был рад билету в богатую жизнь, другой с неохотой согласился сопровождать свой будущий обед.

Со Фэй по неопытности решил, что подкупил этого милого малыша горой пирогов, печенья и прочих десертов. Ну а детёныш был уверен, что большой глупый эльф, очарованный его величием и красотой, добровольно поступил к нему в услужение.

—— Много думать вредно, от этого потом одни беды.

После плотной еды и хорошего отдыха сил у Со Фэя прибавилось.

Он встал в полный рост, размышляя, как выбраться из этого места. Ему было неведомо, что сейчас с Виксанной и в каком она состоянии. Использование запретных чар отнимало много сил, не всегда убивая мага, но неизменно сокращая срок его жизни.

А учитывая особый статус Виксанны, можно было даже не сомневаться: сородичи не позволят ей просто так умереть.

Она ведь крайне умна: даже в момент сильного потрясения мгновенно сориентировалась в ситуации и выстроила чёткий план.

Виксанна очень тщательно подбирала слова, обращаясь к Маньци: сперва попросила дать ей немного времени, чтобы успеть спасти сына, затем заявила, что знает правду, — эту карту она приберегла для себя.

Вот почему Со Фэй был убеждён: эльфы будут всеми силами оберегать ценную пленницу, знающую «правду».

Он невольно вздохнул. Нужно поторапливаться и придумать, как вырвать Виксанну из их лап.

Но прежде всего… Куда его вообще занесло?

Деревья вздымаются к небесам, а подняв голову, неба не разглядишь — только непроницаемый зелёный полог листвы.

В Ялансе наблюдение за небом было целой наукой. По его оттенкам человек сведущий мог определить, на чьей земле стоит.

Валинор, обитель эльфов, днём купался в сиянии Священных Древ, а по ночам его небеса были усеяны звёздами.

Благословенные владения небожителей не знали ночи; царство же демонов, их извечных врагов, никогда не видело света дня.

У людей и гномов всё было просто и ясно: днём небо светло-голубое, ночью — тёмно-синее.

Земли троллей и орков были схожи, и небеса там в любое время суток тускло отсвечивали жёлтым, словно в воздухе висели песок и пыль.

У сильфов же всё было по-своему. Поскольку они умели летать, их территория располагалась в воздухе прямо между небесными владениями небожителей и земной вотчиной людей и была защищена особым барьером.

Что до драконов, Со Фэй помнил, что они крайне загадочны и скрытны: даже его персонаж, без пяти минут непревзойдённый гун всего Яланса, так и не смог проникнуть в их пространство.

Но с того места, где он стоял, неба было не видно, и определить местоположение не представлялось возможным даже приблизительно. Что ж, ничего не оставалось, кроме как немного прогуляться и оглядеться. Пусть даже не удастся выбраться из этой глуши, вдруг получится встретить кого-то из разумных обитателей леса и разговорить?

Он шагал уже два часа. Ноги налились свинцом, а окружающие виды всё не менялись.

Детёныш начал поскуливать — видимо, тоже устал, — так что они устроили привал. Со Фэй достал два куска пирога, и невольные спутники приступили к еде.

Но не успев прикончить угощение, малыш встрепенулся и выгнул спину, почуяв опасность. С оглушительным шлепком рядом упало что-то огромное.

Со Фэй подскочил, как ужаленный, и резко обернулся на звук. Открывшееся зрелище пригвоздило его к месту.

Ну и жуткая же пасть! И какая здоровенная! Каждый клык размером с самого Со Фэя. Этому огромному чудовищу он был на один зуб!

От ужаса эльф оцепенел, и только укус крохи привёл его в чувство.

Дерьмо, дерьмо, дерьмище! Надо валить, и живо! Со Фэй пожалел, что у него нет десяти быстрых ног, чтобы одним махом унестись за сто восемь тысяч ли***.

[***Сто восемь тысяч ли (十万八千里, shí wàn bā qiān lǐ) — употребляется образно в значении «очень далеко», «на огромное расстояние». Персонаж классического китайского романа «Путешествие на Запад» Сунь Укун обладал искусством одним прыжком сквозь облака покрыть расстояние в сто восемь тысяч ли (54000 км).]

Он рванул с места, как угорелый, и бежал до тех пор, пока не подкосились ноги. Лишь тогда, упёршись руками в дрожащие колени и жадно глотая воздух, он осмелился обернуться.

Столько бежал, а огромная голова до сих пор маячила позади. Это ж насколько она, блин, здоровенная?! Неправдоподобно большая!!

Однако теперь, наблюдая издали, он вдруг понял, что гигантская башка совсем не движется. Со Фэй вспомнил, сколько шума натворило её падение, и призадумался…

Монстр, что, издох?

От этой мысли трусливое сердечко Со Фэя перестало так сильно колотиться и забилось ровнее. Теперь им двигало любопытство.

Кроме большой головы, в глаза бросалась светло-голубая шкура, покрывающая всё тело чудовища. Она лоснилась и переливалась, а поверх неё располагались девять огненно-красных кисточек меха. Всё это ослепительное великолепие напоминало пламя, застывшее на льду.

Глаза Со Фэя вспыхнули жадностью*: перед ним был монстр, и монстр весьма известный — свирепый зверь ледяного пламени.

[*Вспыхнули жадностью (眼睛都绿了, yǎnjīng dōu lǜ le) — букв. «глаза стали зелёными». В данном контексте это идиоматическое выражение означает сильное желание чем-то завладеть.]

Свирепый, мать его, зверь седьмого ранга! Мёртвый зверь ледяного пламени!

«А что это значит? А это значит… Что я богат!» — ликовал он про себя.

От радости Со Фэю захотелось поднять лицо к небу и заорать что есть силы. Быть может, божество, которое его сюда забросило, всё-таки одним глазком за ним присматривает и подкинуло плюшек. Богатство само идёт прямо в руки, отлично же!

Он улыбался до ушей. Усталости как не бывало, и он с новыми силами припустил обратно.

Говорят, жадность до добра не доводит**, и в отношении Со Фэя это оказалось чистой правдой.

[**Жадность до добра не доводит (人为财死，鸟为食亡, rén wèi cái sǐ, niǎo wèi shí wáng) — букв. «люди гибнут в погоне за богатством, птицы гибнут в погоне за пищей».]

Приблизившись к туше монстра, он вдруг понял, что всё не так просто…

Это ведь свирепый зверь седьмого ранга. Даже хорошо сыгранная пати из мага, лучника и воина вряд ли разделается с таким жирным боссом. И что же, он вдруг удумал тихо-мирно испустить дух прямо на глазах у Со Фэя?

Он собрался дать дёру уже в третий раз за сегодняшний день. Ну конечно, всегда есть подвох! Наверное, его убил ещё более зубастый и кровожадный босс. Куда обычному персонажу с ним справиться…

Хотя встретить свирепого зверя седьмого ранга — это большая удача, нужно ещё и выжить, чтобы вкусить её плоды.

Но, уже собравшись бежать, зоркий Со Фэй заметил впереди расплывчатую фигуру. Приглядевшись, он не поверил глазам.

«Это что, человек? Да быть не может, чтобы он в одно лицо уложил свирепого зверя седьмого ранга, ахах! Это как муравью слона завалить!»

Пока Со Фэй топтался на месте, «человек» тоже его обнаружил и тихо, шаг за шагом, двинулся навстречу.

Когда между ними осталось метра три, не больше, Со Фэй смог в подробностях рассмотреть незнакомца. Уши не острые — значит, не эльф. Крыльев нет — стало быть, не небожитель и не сильф. Ростом меньше пяти метров — точно не тролль. Ну а высокая и стройная фигура исключала родство с гномами. Но эти фиолетовые глаза…

Твою-то мать! Это демон!

Юный эльф был готов разрыдаться. Встреча с демоном сама по себе не предвещала ничего хорошего, а уж встреча с демоном, который собственноручно прикончил монстра седьмого ранга, пугала Со Фэя до усрачки!

Насколько он помнил, демоны были извечными врагами небожителей и эльфов. Встреча демона с эльфом порой обходилась без смертоубийства, но один никогда не упускал возможности помучить другого, при этом изукрасив так, что мать родная не узнает.

«Похоже, бежать уже поздно, да?»

Дела в Ялансе обстояли следующим образом: сильфы были соблазнительны и очаровательны, эльфы — грациозны и изящны, небожители — величественны и благородны. Эти три расы, без сомнения, восхищали каждого. Люди и гномы были середнячками, ну а орки и тролли сокрушали всякие понятия о красоте.

Демонам же были свойственны крайности: они были либо невероятно прекрасны, либо столь же невероятно уродливы. Первородные чистокровные демоны когда-то обладали поразительной красотой, затмевая даже эльфов и небожителей. Но для них самих превыше всего была сила, а чистота крови их заботила мало. В погоне за могуществом они не гнушались даже кровосмешения с орками, тем самым создав новую расу, троллей, и это многое говорит о демонах.

Эльф настороженно наблюдал, как незнакомец подходит всё ближе. Внешностью он как минимум не уступал его драгоценному Маньци, и Со Фэю невольно захотелось преклонить перед ним колени.

Длинные волосы цвета воронова крыла, фиолетовые глаза, точёные черты лица — перед ним определённо стоял первородный демон.

В Ялансе есть поговорка: не говори с гномами о росте, а с демонами о морали***.

[***Мораль (三观, sānguān) — букв. «три взгляда». Современный китайский термин, обозначающий мировоззрение, ценности и взгляды на жизнь.]

В особенности это касалось первородных демонов — для тех мораль давно была пустым звуком.

Так что эльф не рассчитывал остаться в живых; он лишь надеялся, что покинет этот мир быстро и без мучений.

Демон стоял уже совсем рядом, и у Со Фэя сердце ушло в пятки.

А тот посмотрел на эльфа напротив него, легко, почти незаметно, усмехнулся, и в фиолетовых глазах заплясали злые искорки. Он схватил Со Фэя за подбородок и, склонившись к нему, накрыл его губы своими.

Самаэль Лоне

Со Фэй был геем, и понял он это довольно рано, ещё в наивные подростковые годы. Пока его приятели бегали за девушками, он сам с интересом поглядывал именно на тех самых приятелей.

Но уже тогда социофобия не давала ему жить; всё, что ему оставалось, — в одиночестве погружаться в мир BL-игр, где он мог утолить жажду любви. В реальной жизни Со Фэй действовать не осмеливался.

В виртуальных мирах он отрывался по полной и даже собирался устроить отнюдь не платоническую вечеринку со своими девятью шоу, а с живым человеком даже не целовался ни разу, не говоря уже о чём-то более интересном.

Так что…

«╯‵□′）╯︵┴─┴ Это ж, блин, был мой первый поцелуй!» — негодовал Со Фэй.

И надо же было ему случиться именно так: спонтанно, бестолково и непонятно почему. Гнев придал юноше смелости, и в тот момент он был готов броситься в драку, отстаивая свою честь, будь перед ним хоть псина подзаборная, хоть целый демон.

Он изо всех сил оттолкнул нахала. И могущественный демон, в одиночку сразивший свирепого зверя седьмого ранга, вдруг с глухим звуком рухнул на землю.

Изумлённый Со Фэй присел на корточки и принялся разглядывать незнакомца.

Странности продолжались: прямо на его глазах тот как будто сжался, в мгновение ока превратившись из взрослого почти что в подростка.

Тело уменьшилось в размерах, длинные волосы стали короче, и даже зловещая тёмная аура как будто померкла. Теперь на земле лежал прекрасный светлокожий юноша, устало прикрывший глаза. Длинные густые ресницы трепетали, словно крылья бабочки.

Со Фэй был ценителем красоты, а больше того — любителем очаровательных шоу, поэтому вид юного демона привёл его в полнейший восторг и смятение чувств.

Он собственноручно помножил на ноль свирепого зверя седьмого ранга? Неважно*. Он первородный демон, лишённый всяческих моральных принципов? Неважно. Он воплощение зла? Неважно. Зато какой красивый, просто с ума сойти!

[*Неважно (算个毛, suàn ge máo) — букв. «считаться волоском»; в разговорном китайском это неформальное выражение означает сильное пренебрежение или обесценивание.]

Нервно сглотнув, Со Фэй протянул руку и легко коснулся бледной щеки. Уф-ф-ф, кожа такая нежная, такая гладкая, такая упругая!

Он ещё несколько раз украдкой прикоснулся к манящей щеке. Демон по-прежнему не подавал признаков жизни. Тогда Со Фэй, совсем осмелев, потрогал основательнее. К-какие непередаваемые ощущения! Его рука будто сама тянулась к нему.

Видя, что демон по-прежнему не двигается, эльф уже не испытывал такого удовольствия. Тогда он положил на очаровательное лицо обе ладони и стал растирать нежные щёки, на которых от такого обращения заиграл румянец. Со Фэй почувствовал необычное тепло в груди.

Он лукаво хихикнул… И вдруг встретился со взглядом фиолетовых глаз.

Демон очнулся в такой неоднозначный момент!

Ладони Со Фэя всё ещё гладили его кожу. Эльф смотрел прямо в эти фиолетовые глаза, постепенно осознавая, что перед ним чёртов первородный демон, которому неведомо милосердие!

Он окончательно скис, не смея теперь даже пошевелиться. Ему очень хотелось молить о пощаде, но его старая подруга социофобия опять спутала все карты.

Со Фэй медленно, с величайшей осторожностью отвёл руки от демона, словно опасаясь, что даже лёгкое движение может его спровоцировать. Он сжал в ниточку и без того тонкие губы. Благородная внешность чистокровного эльфа придавала ему безразличный и немного высокомерный вид: холодные глаза, густые серебристые волосы… Даже после того, как он бесцеремонно лапал лицо незнакомца, Со Фэй выглядел так, будто одно его прикосновение было высочайшей милостью.

«Эй, это просто недоразумение, пощади!» — мысленно взмолился он.

К его удивлению, атмосфера снова изменилась. Юный демон опять прикрыл глаза.

Сейчас он выглядел не таким уж грозным. Что, если он не так силён, как себе напридумывал Со Фэй? Да, он в одиночку одолел зверя ледяного пламени, но чего это стоило самому демону? Может, он вообще уже помер, а это был последний предсмертный всплеск**.

[**Предсмертный всплеск (回光返照, huí guāng fǎn zhào) — букв. «возвращение света и отражение солнца». Выражение описывает внезапное, но кратковременное возвращение сознания, ясности ума или памяти незадолго до смерти.]

Фух, пронесло.

Чудом избежав беды, он решил не испытывать судьбу и быстрее уносить ноги. И кто бы мог подумать, что его милый крошечный спутник откажется уходить? Вместо этого он угрожающе скалился на поверженного зверя седьмого ранга.

Ну вот, ещё одно напоминание о том, что жаль будет уходить с пустыми руками. Повстречать зверя ледяного пламени — редкая удача, и не будет преувеличением сказать, что всё его тело — бесценное сокровище.

Одежды, сшитые из его светло-голубого меха, отличались не только роскошным видом; они дарили прохладу летом и согревали в зимнюю стужу. А главное — они обладали невероятными показателями защиты. Мех, конечно, уступал по прочности шкуре демонической крысы — ту вообще не брало ни оружие, ни стихийные атаки, — зато его было много.

К тому же, шкура той древней крысы была не больше ладони, а гигант перед ним был размером с небольшую гору. Если всё это добро собрать и пустить на пошив одежды для продажи, можно сказочно озолотиться***.

[***Сказочно озолотиться (数钱数到手抽筋, shǔ qián shǔ dào shǒu chōujīn) — букв. «считать деньги до судороги в руках», то есть заработать огромное количество денег.]

Мясо этого зверя считалось исключительным деликатесом: сочное и нежное, но не жирное, оно так и таяло во рту. А ещё давало определённые усиления. Если Со Фэй правильно помнил, в нём содержались какие-то бодрящие компоненты, после употребления которых ощущаешь небывалый прилив сил и воодушевление.

Если продать его воинственным зверолюдям, падким на мясо, то на вырученное золото, по самым скромным подсчётам, можно будет купить хоть целый город.

Кости этого монстра были твёрдыми и прочными и тоже пошли бы в дело: они отлично подходили для ковки, а ещё, кажется, ценились лекарями.

Воистину, перед Со Фэем была настоящая сокровищница. И было бы очень обидно уйти, ничем не поживившись. Но оставался ещё демон. Что, если он всё-таки не умер?

Ладно, может и умер, конечно… Тогда Со Фэй до конца своих дней будет корить себя за упущенную возможность.

После долгих раздумий он, скрепя сердце, сделал выбор. Кто не рискует, тот не выигрывает, так ведь? И он решил дерзнуть.

Со Фэй только собрался засучить рукава и взяться за дело, как столкнулся с другой проблемой: монстр был здоровенной скотиной, а он сам — всего лишь немощным эльфом. Ну и с какой стороны к нему подступиться?

Не пилить же его карманным кинжалом… Он так до скончания веков* тут будет торчать.

[*До скончания веков (猴年马月, hóu nián mǎ yuè) — букв. «в год обезьяны, месяц лошади», неопределённо долгий срок.]

В это время его маленький спутник, оставшийся без внимания, заскучал и решил напомнить о себе протяжным рычанием. Со Фэй повернул голову в его сторону, и у него брови взлетели на лоб. У крохи слюна уже почти до пола достала!

«Дружочек, есть ли вообще на свете хоть что-то, что ты не хотел бы сожрать? — эльф мысленно схватился за голову. — Тебе с твоими габаритами этой туши на всю жизнь хватит.»

Не в силах больше сдерживаться, детёныш бросился вперёд, чтобы жадно вцепиться в огромную вкусно пахнущую штуку.

«Совсем ещё глупенький и наивный, — Со Фэй с сомнением покачал головой. — Шкура-то толстенная! Он так все зубы себе обломает.» Зубы не пострадали, но было ясно как день: эту шкуру малышу не прокусить. Хотя попыток он не оставлял, то и дело бросаясь на добычу и покусывая её, и со стороны могло показаться, будто он точит клыки.

Видит око, да зуб неймёт! Зверёныш обиженно и громко взвыл. Насколько помнил Со Фэй, показатели защиты у шкуры этого монстра не топовые, но всё же пробить её можно было лишь оружием ранга «редкое» или выше.

Да только где ж его взять? Уф-ф-ф… И тут Со Фэй вспомнил о пространственном мешочке. Быстро заглянув внутрь, он поискал взглядом что-нибудь подходящее, но увы, там не завалялось даже железки ранга «обычное».

Виксанна была архимагом, и ей, классической волшебнице с низким показателем физической силы, холодное оружие было ни к чему.

Со Фэй некоторое время размышлял, пока взглядом не зацепился за демона, который то ли спал глубоким сном, то ли всё-таки отошёл в мир иной. И тут ему в голову пришла одна идея… Демоны были особенными созданиями: из-за уникальной среды обитания их раса была напрочь лишена магических способностей, зато каждый был могучим воином. И тот, что перед ним, не должен быть исключением.

Раз он смог убить монстра седьмого ранга, стало быть, оружие у него явно есть. Может, по редкости даже «священное».

Со Фэй довольно потирал руки в предвкушении: вот и нашёлся ещё один повод снова облапать этого красавчика. О, он определённо был готов!

Одежды юного демона были сильно изодраны, но, присмотревшись, можно было понять, что в лучшие дни эти лохмотья были серой мужской накидкой из обычного хлопка. Он нахмурился: для демона как-то простовато. Да даже человек побрезговал бы такими убогими обносками.

С некоторым сомнением Со Фэй приблизился к юноше справа. Ножны должны быть на этом боку... Но там было пусто. Вообще ничего.

Может, на спине? Эльф аккуратно перевернул его лицом вниз, но и там ничего не обнаружил. Он что, завалил монстра голыми руками?

Снова погрузившись в раздумья, Со Фэй скользнул рассеянным взглядом по спине демона. Через прорехи в одежде проглядывала чистая белоснежная кожа, и даже в этом рванье тот дышал неповторимой красотой.

Смущённо кашлянув, он опустил взгляд. Уникальные костяные крылья демонов в сложенном виде были совсем небольшими (и крайне соблазнительными, добавил бы Со Фэй), но могли разворачиваться до огромных размеров.

Ему стало любопытно, как выглядят крылья настоящего первородного демона. Эльф легонько оттянул край одежд, и от увиденного его сердце ёкнуло.

На светлой коже зияли две огромные страшные раны. Ему отрезали крылья!

На Со Фэя нахлынуло сильнейшее чувство дежавю: лес, свирепый зверь седьмого ранга, бескрылый демон…

Желая убедиться в своей правоте, он осмотрел левую руку юноши. Так и есть — в изящной ладони покоился неприметный кинжал.

—— Клинок Асуры.

Юноша был без сознания, поэтому хватка разжалась, и Со Фэй беспрепятственно завладел его оружием. На вид кинжал был ничем не примечателен и вряд ли привлёк бы чей-то взгляд. Однако…

Эльф осторожно провёл лезвием по кончикам пальцев демона, и стоило выступившей алой капле попасть на металл, как тот преобразился.

Оружие впитало энергию демонической крови, и… какой ещё кинжал? Теперь перед ним был божественный артефакт, несущий бесчисленные бедствия, чья история терялась в глубине тысячелетий, — Клинок Асуры.

Легенды гласят, что Клинок Асуры заключает со своим хозяином договор на крови, питается ею и признаёт лишь кровь его одного, а мощь его не знает себе равных; во всём Ялансе существовало всего три божественных артефакта, и из них только Клинок Асуры был оружием, что говорит о его исключительной редкости.

Одной капли крови хватило, чтобы поддержать эту форму лишь на краткий миг, после чего Клинок Асуры вновь принял вид обыкновенного кинжала.

Теперь Со Фэй задумался очень надолго, с нечитаемым выражением лица глядя на юного демона.

Он знал, кем был этот юноша. Его звали Самаэль Лоне.

А раз это и правда он — значит, скорее всего, они в лесу Ноэль. Вспомнив, насколько коварна чаща этого леса, Со Фэй теперь не мог думать ни о чём другом.

Бросив обеспокоенный взгляд наверх, он поспешно взял Клинок Асуры и направился к зверю ледяного пламени.

В неактивном состоянии Клинок Асуры выглядел как неприметный кинжал. Но не стоило недооценивать это оружие — по остроте оно не знало себе равных, и сквозь тушу зверя ледяного пламени прошло бы как нож сквозь масло.

Со Фэй без труда вонзил оружие прямо в ногу зверя, и лезвие легко рассекло шкуру и мясо. Правда, даже с таким острым клинком разделать эту гору будет непросто.

Но с этим затруднением кое-кто вызвался ему помочь…

Первая встреча

И не просто вызвался, а уже даже протянул лапу помощи.

Завидев свежее мясо, зверёныш метнулся вперёд и жадно вонзил зубы в желанное лакомство. Поначалу Со Фэй не возражал: пусть поест немного, от огромной туши не убудет. Он станет малышу добрым и щедрым хозяином.

Но пока он упивался своей щедростью, одной ноги зверя как не бывало!

Ошарашенный Со Фэй уставился на объеденную ногу, от которой остались кожа да кости, и повернулся к детёнышу. Тот в ожидании смотрел на него огромными блестящими глазами. «Ну нет, этого не может быть. Показалось, наверное…» — успокаивал себя Со Фэй.

С растерянным видом эльф принялся разделывать вторую ногу, и всё повторилось: стоило его питомцу увидеть разрез, как тот радостно бросился вперёд. И в мгновение ока от второй ноги тоже ничего не осталось, кроме шкуры и костей!

Перед лицом столь вопиющей реальности успокоить себя уже не получалось. Это крохотное создание размером с пару ладоней только что сожрало невероятное количество мяса и даже не поморщилось. Это всё равно что муравью съесть две слоновьи ноги. И при этом мелкий ничуть не изменился в размерах!

Он взял детёныша на руки и принялся вертеть туда-сюда, разглядывая со всех сторон. Едва ли больше трёх-четырёх цзиней* в нём наберётся. Куда только подевались две огромные ноги? Да уж, не в коня корм!

[*Цзинь (斤, jīn) — китайская мера веса, равная 0,5 кг. (3-4 цзиня = 1,5-2 кг).]

Эх, если бы он понимал звериную речь, засыпал бы малыша градом расспросов. Впрочем, съеденного не вернуть, так что нечего забивать голову всякими глупостями. Со Фэй вернулся к прерванной работе.

Увы, он сильно недооценивал своего милого маленького спутника. Стоило клинку сделать разрез, как мясо с третьей ноги тут же исчезло в ненасытной пасти! И снова на земле остались лежать лишь шкура да обглоданные кости.

Вот так и получилось, что разделка завершилась стремительно… Да только из четырёх ног огромной зверюги при этом осталась лишь одна передняя. Чтобы уберечь хотя бы её от прожорливого молодого организма, Со Фэй шустро закинул мясо в пространственный мешочек.

— Ты… Ты… Чёрная дыра, вот ты кто! — взревел он, глядя на донельзя довольную мордочку. — Столько умял, что на целый город хватило бы! Ты меня так разоришь, проглот несчастный!

«Будь у этого священного зверя зубы, как у взрослого, тогда бы от шкуры и костей тоже остались одни воспоминания! — думал в это время малыш. — И тебе ни крошки не досталось бы, глупый слуга!»

На самом деле Со Фэй был не так уж и зол. Туша монстра была настолько огромной, что всё его мясо и кости не влезли бы даже в бездонный мешочек: места в нём и так уже почти не оставалось. Сперва Со Фэй собирался взять столько, сколько сможет унести. Теперь же, когда самая объёмная часть — мясо — была съедена маленьким обжорой, оставшуюся шкуру и кости можно было легко скатать в тугой рулон и сложить в пространственный мешочек.

Был от зверёныша и прок — тот обглодал кости начисто, избавив хозяина от лишней мороки.

И ещё кое-что… Со Фэй припомнил, что все свирепые звери Яланса, которые делились на ранги, обладали особым энергетическим ядром, и чем выше ранг монстра, тем ценнее оно было.

Ядра низкоранговых зверей были бесполезны и годились разве что на некоторые низкосортные снадобья, а вот те, что имели ранг пять или выше, уже ценились: они использовались и как самостоятельные артефакты, и для изготовления превосходной одежды и оружия, и как вставки** в экипировку. Они способны и усилить уже существующие характеристики, и наделить предмет новыми свойствами.

[**Вставки (镶嵌物, xiāngqiànwù) — русскоязычные игроки часто называют их инкрустацией или аугментацией. В экипировке имеются специальные слоты для таких вставок, улучшающих характеристики.]

А такому слабаку***, как Со Фэй, подобное ядро могло в прямом смысле жизнь спасти.

[***Слабаку (弱鸡, ruòjī) — букв. «слабая курица», сленговое обозначение игрока, который плохо играет, не вкачал скиллы или постоянно проигрывает. Ср. рус. «рак», «нубас» и т.д.]

После долгих поисков Со Фэй нашёл магический предмет среди останков монстра, сложенных в мешочек, и извлёк на свет божий. Овальное ядро, величиной с его ладонь, пульсировало алыми и синими всполохами, и в руках оно становилось то прохладным, то тёплым.

Чем крупнее было ядро, тем больше раз его можно быть применить. Такое, как сейчас лежало на ладонях эльфа, можно было использовать десятки тысяч раз! Ядра седьмого ранга встречались крайне редко. А если им инкрустировать какой-нибудь посох мага, например, то количество использований, вероятно, удвоилось бы.

Хотя Со Фэю пока было неведомо, какой способностью наделял обладателя этот предмет, он всё равно был страшно рад. С довольным видом он спрятал находку обратно в мешочек. Ну вот, теперь у него появились хоть какие-то шансы вызволить Виксанну из Валинора.

Вспомнив о ней, Со Фэй воспрял духом. Главное теперь — выбраться отсюда.

Его взгляд вновь остановился на юном демоне, по-прежнему не подававшем признаков жизни, и лицо его приняло неоднозначное выражение.

Неужели это и правда Самаэль Лоне?

С тяжёлым вздохом присев рядом на землю, он принялся разглядывать юношу. В душе у него бушевали самые разные чувства.

Ну почему всё так? Если в этой версии Яланса существовал Самаэль, почему Со Фэй не стал им?

При прохождении игры он, естественно, выбирал Самаэля Лоне, и стать им было бы самым логичным исходом. За Сайфера Эванса он не играл никогда, и сходства между ними не было никакого, кроме отдалённо похожих имён… Да и то лишь из-за глупой транслитерации английского имени на китайский язык.

И если Сайфер Эванс был непревзойдённым шоу, то Самаэль Лоне был непревзойдённым гуном.

Они были полными противоположностями во всём, от характеров до жизненного опыта.

До начала своего сюжетного квеста Сайфер Эванс был молодым господином из богатой знатной семьи, о таких часто говорят — баловень судьбы. У него было всё: благородное происхождение, любящие родители, безоблачное будущее…

Ну а Самаэля Лоне с рождения преследовали одни несчастья. Мало того, что родители пропали сразу после его рождения, так ещё и не просто пропали, а оставили его в царстве демонов, чьи кровожадные обитатели славятся своей жестокостью*. Вдоволь хлебнув лишений и чудом выжив, Самаэль сумел сбежать в земли людей. Поскольку выглядел он в ту пору, как трёхлетний ребёнок, к тому же крайне милый, его усыновил один человек.

[*Жестокостью (吃人不吐骨头, chī rén bù tǔ gǔtou) — букв. «есть людей и не выплевывать кости». Образное выражение, описывающее кого-то беспощадного и безжалостного.]

Казалось, теперь его бедам конец, но не тут-то было — всё только начиналось. Хотя человек, приютивший его, был лишь простым трудягой из низших слоёв общества, а его семья едва сводила концы с концами, мальчика растили как собственное дитя.

Но всё хорошее быстро кончается. Самаэль был демоном; длительность его жизни превышала человеческую в сотни, если не тысячи раз, и рос он очень медленно. Прожив в той семье пять лет, он по-прежнему выглядел, как трёхлетний ребёнок.

Жители глухой деревеньки, отрезанной от внешнего мира, были людьми невежественными, и необычность Самаэля внушала им суеверный страх. Все демоны без исключения были для них исчадиями ада, даже хуже нечисти и оборотней. И когда соседский ребёнок оказался демоном, они, конечно, были напуганы до крайности.

Время шло. Теперь его стал побаиваться даже приёмный отец. В конце концов, послушав жителей деревни, мужчина решил избавиться от Самаэля.

Он отвёл его на сто ли** от деревни и оставил в лесу, а сам вернулся в деревню. Но через какое-то время мальчик нашёл дорогу домой. В следующий раз приёмный отец отвёл его ещё дальше, но тот пришёл снова. И как бы далеко его ни отводили, он вновь и вновь возвращался. И сельчане не выдержали.

[**Ли (里, lǐ) — китайская мера расстояния. Современный метрический ли, принятый КНР, равен 500 м (100 ли = 50 км).]

Они задумали убить Самаэля.

Тогда-то и пришла беда. Обычным людям не сладить с демоном привычными методами, и за свою опрометчивость деревенские заплатили страшную цену.

Когда острый клинок пронзил тело маленького Самаэля, внезапно пробудилась невероятная мощь, дремлющая в глубине его сущности. Ярость этой силы была способна стереть всю деревню с лица земли, хотя сам мальчик об этом и не подозревал.

Даже в такой момент Самаэль инстинктивно пытался уберечь односельчан, но от выживших благодарности не дождался. После случившегося они затаили в сердцах страх и злобу и принялись заискивать перед Самаэлем, пытаясь втереться в доверие и после этого вновь нанести удар, теперь ещё более жестокий.

Со Фэй отчётливо помнил эти кадры из вступительной кат-сцены, которую ему показали при выборе персонажа, хотя сам в эту историю не вживался. Максимум, что он мог сделать, это повздыхать о том, как же не повезло бедняге Самаэлю и сколько вокруг него мрака и безысходности.

Ну а закончив вздыхать, он всякий раз приходил к выводу, что злосчастная судьба уготована Самаэлю не просто так, а во имя дальнейшего развития сюжета.

Так случилось и с Сайфером Эвансом: будучи нежным тепличным цветочком, тот сломался под тяжестью жизненных потрясений и покорился неизбежному, позволяя другим помыкать собой.

Однако Сайфер и Самаэль отличались друг от друга, как небо и земля. Последнему с самого рождения пришлось несладко.

До совершеннолетия он скитался по землям Яланса, встречая в своих странствиях представителей разных рас, и из-за своего демонического происхождения часто терпел нападки отовсюду. Использование и предательство были для него обыденностью. Неудивительно, что такие нездоровые условия превратили Самаэля в настоящее олицетворения возмездия.

Он больше никому не верил и ненавидел весь мир. И месть стала самым естественным продолжением его истории.

В начале игры персонаж Самаэля был уже взрослым. Кровь первородных демонов наделила его необычайными способностями, а чёрное сердце не знало жалости. Начав с чистого листа, он должен был обойти весь Яланс, покорить сердца девятерых прекраснейших шоу, а потом…

А что должно быть потом, Со Фэй понятия не имел: именно в тот момент вырубилось долбаное электричество и его выкинуло из долбаной игры! И его празднество десятерых из-за этого тоже накрылось, даже не начавшись.

Сейчас самой трагической фигурой в игре был, несомненно, Со Фэй. Он смотрел на Самаэля, стоявшего на пороге своего триумфального превращения в самого крутого персонажа Яланса, и у него сердце кровью обливалось.

Это он, он должен быть на месте Самаэля!

И девять очаровательных юных шоу тоже должны принадлежать ему. В жопу сюжет этого недоделанного сладенького шоу, Со Фэй хочет стать гуном! Вот бы загрузить игру со своего последнего сохранения…

Целиком поглощённый жалостью к себе, Со Фэй не заметил, как лежащий на земле демон открыл глаза.

Самаэль тем временем смотрел на эльфа и читал в его прекрасных серебристых глазах знакомые эмоции: отвращение (на самом деле нет) и презрение (точно нет). К этому привыкаешь, когда видишь столько раз. Самаэль криво усмехнулся. Он встал, притянул эльфа к себе и, пока тот ещё не успел ничего сообразить, вонзил зубы в нежную бледную кожу его шеи.

Со Фэй поначалу даже не дёрнулся, потому что мыслями витал далеко. Он почувствовал лёгкое прикосновение языка к шее, а потом ахнул от внезапной острой боли, и вот тогда всё встало на свои места.

Демон пил его кровь!

Теперь всё ясно, как день: они в лесу Ноэль; Самаэль обрёл здесь свой легендарный Клинок Асуры и не преминул опробовать его на проходящем мимо звере ледяного пламени, благополучно того прикончив.

Для пробуждения Клинку Асуры была необходима кровь хозяина, а чтобы завалить монстра седьмого ранга, её требовалась просто прорва. Это оружие было поистине непобедимым, но немногие отважились бы заключить с ним такой договор: риск был слишком велик. Клинок Асуры мог просто выпить досуха незадачливого претендента, и ни до какого контракта дело бы просто не дошло.

Но не таков был Самаэль. Пропустив персонажа через сюжетную мясорубку, разработчики сменили гнев на милость и щедро наделили его разнообразными плюшками: по какой-то причине он мог пить чужую кровь, восполняя потерянные запасы своей собственной. Да что тут говорить — этот чит-код был введён в игру только для того, чтобы Самаэль мог использовать Клинок Асуры.

Кровь вместе с жизнью постепенно покидала тело Со Фэя, и вскоре у него закружилась голова.

Ему конец. Теперь ему точно конец.

Быть может, в сердце юного Самаэля ещё можно было найти толику милосердия… Но взрослая его версия обращала в позорное бегство даже первородных демонов.

Я очень великодушен!

Со Фэй не умер. Но вовсе не потому, что внезапно обрёл неведомые силы и одним ударом сразил Самаэля.

Всё проще: тот сам его отпустил.

Со Фэй был озадачен: до совершеннолетия Самаэлю оставалось всего ничего, он давно уже должен быть отринуть всякую совесть и мораль. Так почему пощадил его? Впрочем, такому исходу он был безмерно рад, а приставать с расспросами не осмелился бы.

Самаэль, не шелохнувшись, перевёл взгляд на него. Эльф, поборов непрошеную дрожь, всем своим видом попытался изобразить, что он великодушен, благороден и не помнит обид. Подумаешь, немного крови у него выпили, ну бывает. Да он ради спасения ближнего вообще на многое готов. Со Фэй старался выразить всё это в одной улыбке, но, увы, потерпел фиаско.

Демон посчитал улыбку неискренней и воспринял как насмешку. Фиолетовые глаза потемнели.

«Чёрт, научите меня срочно, как изобразить доброту!» — мысленно взмолился Со Фэй.

Ладно, не умеет притворяться святошей — нечего и пытаться. Он прекрасно понимал, что так только усугубит своё положение. И чем делать то, в чём он не силён, лучше другими поступками показать готовность помочь.

Со Фэю не знал, почему Самаэль не выпил его досуха, зато точно знал другое: демону всё ещё нужна кровь, ведь первая активация Клинка Асуры требовала её немало. Он помнил, что во время его собственного прохождения количество очков здоровья у его персонажа упало почти до нуля. Похоже, демону сейчас не слаще.

В оригинальном сюжете Самаэль, убив зверя ледяного пламени, выпил его кровь и восстановил силы. Но сейчас ему спутал карты Со Фэй и в особенности его прожорливый маленький спутник, так что демону и крошки не досталось. Хорошо хоть, в бездонном мешочке оставалась одна нога зверя, и сейчас главная задача — быстро её достать и продемонстрировать дружелюбные намерения.

Разумеется, Со Фэй был не настолько глуп, чтобы позволить демону догадаться, чья это конечность. К счастью, он уже освежевал её раньше, чтобы удобнее было хранить, и теперь не то что Самаэль, но даже сам хозяин этой ноги её не признал бы.

Кровь зверя ледяного пламени была белой и на первый взгляд напоминала молоко, поэтому Со Фэй смог разделать тушу без особой брезгливости и отвращения.

Выудив из пространственного мешочка первую попавшуюся чашу, эльф до краёв наполнил её жидкостью, так напоминавшей молоко, и услужливо* подал Самаэлю:

[*Услужливо (他狗腿的, tā gǒutuǐ de) — букв. «собачья нога». Разговорное уничижительное выражение, которое используется для описания человека, ведущего себя подобострастно, раболепно, угождающего кому-то из страха или выгоды.]

— Вот, выпей. Это кровь зверя.

Самаэль обладал на редкость острым нюхом, а потому сразу определил, что в чаше действительно кровь, причём не чья попало, а монстра седьмого ранга — зверя ледяного пламени. Видя перед собой эльфа и пустое пространство без малейших признаков поверженного зверя, любой бы понял, куда делась добыча.

Окинув Со Фэя тяжёлым взглядом, он принял чашу и залпом выпил жидкость. Тот беззвучно вздохнул с облегчением: кажется, Самаэль не понял, кто умыкнул его лут.

Со Фэй вновь наполнил чашу и в той же подхалимской манере подал демону. Так он осушил три чаши крови. Оба хранили молчание.

Наконец маленький спутник Со Фэя не выдержал и с урчанием принялся тереться о его ноги. Тот легонько потрепал детёныша по голове:

— Тише, тебе такое нельзя.

«Этот священный зверь волен пить, что пожелает, даже если это опасно, ничтожный слуга!» — в ответ подумал тот.

Видя, что Со Фэй и не подумал пошевелиться, малыш стал ещё сильнее тереться о него, а потом сильно куснул за ногу.

Ощутив острую боль, эльф с упрёком зыркнул на детёныша, взглядом красноречиво намекая: «Сожрал еды на целый город, а тебе всё мало, жадное ты создание!»

«Это ты только и делаешь, что жадничаешь, глупый слуга! Всё время жадничаешь! — читалось в ответном взгляде крохи. — Этот священный зверь больше не будет за тобой присматривать и покидает тебя. А когда твоя жалкая жизнь закончится, я всего одну слезинку пророню, о большем и не мечтай!»

Коротко рыкнув, зверёныш собрался дать дёру, но Со Фэй шустро схватил его. Тот вырывался, пытаясь извернуться и укусить его.

Безучастно наблюдая за вознёй этой парочки, Самаэль холодно произнёс:

— Уже поздно.

Он впервые заговорил! Со Фэй замер, восхищаясь притягательным и соблазнительным тембром. Его любимый персонаж и впрямь был гуном до мозга костей, даже его голос звучал властно и весомо.

Так, стоп… Что значит «уже поздно»?

Бледное лицо Со Фэя побелело ещё сильнее. Твою ж, как он мог забыть?! Это же лес Ноэль, который не просто так называли Лесом тысячи ядов. На то была веская причина.

Ноэль существовал в Ялансе с незапамятных времён. Его обширные территории славились природными богатствами и граничили с землями четырёх рас: людей, гномов, зверолюдей и троллей. Он был и золотой мечтой каждого искателя приключений, и его худшим кошмаром.

Днём спокойные и безмятежные заросли ничем не отличались от обычного леса, но то была лишь видимость: в густой чащобе таилось множество кровожадных тварей. Малейшая оплошность — и неудачливый путник станет их ужином.

Но не свирепые высокоранговые звери были главной угрозой в лесу. Они, безусловно, были сильны, но хотя бы представляли определённую ценность — потому на них и охотились искатели приключений.

Истинной опасностью леса была ночь. В наступающей тьме над растениями, днём безобидными, поднимались ядовитые испарения.

Обычно в игре всё было не так уж страшно: любой мало-мальски сведущий мастер-фармацевт мог приготовить нужное противоядие, имея в своём распоряжении соответствующий яд, пусть даже самого сложного состава.

Но в лесу Ноэль за такой оптимизм и наивность можно было жестоко поплатиться: каждое растение источало свой вид яда! Потому-то он и пользовался такой дурной славой.

И было их неисчислимое множество. Можно создать одно противоядие, два, сотню, даже тысячу… Но миазмы растений, смешиваясь друг с другом, порождали всё новые и новые токсичные сочетания.

Так сколько же ядов в лесу Ноэль? Не меньше, чем звёзд на небе... Здесь даже самый искусный фармацевт лишь развёл бы руками. Не зря он именовался Лесом тысячи ядов.

Начинало смеркаться. А когда совсем стемнеет, жалкая жизнь Со Фэя, над которой он так трясся, неминуемо оборвётся.

Впрочем, насколько бы жуткой ни была ночь в лесу, её всё же можно было переждать в безопасном месте. Лес ведь служил домом для бесчисленных полчищ свирепых зверей. И раз они разгуливали по нему днём, стало быть, и ночь где-то коротали.

Когда наступала тьма, они укрывались в подземной пещере естественного происхождения. Неизвестно, как она образовалась, но устроена была очень хитро: днём внутрь можно было попасть через любой из четырёх входов; ночью же их перекрывали потоки таинственной жидкости, образующие плотную завесу, которая служила барьером и не пропускала ядовитые миазмы внутрь. Поэтому воздух в пещере всегда оставался чистым, превращая её в настоящий райский уголок**.

[**Райский уголок (世外桃源, shìwài táoyuán) — букв. «персиковый источник вне пределов людского мира». Это устойчивое выражение означает идиллическое, уединённое и прекрасное место, свободное от суеты и проблем внешнего мира; земной рай.]

Со Фэй уже не помнил, как нашёл это место, когда играл за Самаэля. К тому же, реальность разительно отличалась от игры: в последней хотя бы была карта.

Но эльф не очень-то переживал: его прожорливый спутник, которого он так и держал в руках, наверняка был обитателем этих мест, и если уж он дожил до этого дня, то наверняка знал, как добраться до спасительной пещеры.

Опустив малыша на землю, чтобы тот показывал путь, Со Фэй обернулся к Самаэлю:

— Идём со мной.

Демон молча посмотрел в ответ, и в выразительных глазах не промелькнуло ни тени эмоций.

Со Фэя сперва озадачила такая реакция, но вскоре он понял: Самаэль, видимо, ещё не знал об опасностях леса. К тому же, он уже озлобился на весь мир и явно не собирался доверять первому встречному.

Язык у Со Фэя никогда не был хорошо подвешен***, как ему уговорить этого упрямца? Не бросать же его…

[***Язык хорошо подвешен (舌灿莲花, shé càn liánhuā) — букв. «язык как лотос». Идиома, означающая «говорить красноречиво», «обладать даром убеждения».]

— Ночью здесь опасно, — проговорил он с запинкой. — Надо уходить. Я знаю безопасное место.

Демон не шелохнулся, продолжая молча буравить его взглядом.

Со Фэй собирался добавить ещё что-нибудь, но его маленький спутник всем своим видом красноречиво демонстрировал, что на болтовню нет времени, и если не выдвинуться сейчас, то можно не успеть!

Наконец зверёныш бросился наутёк. Видя это, Со Фэй встревожился, что не сможет за ним угнаться. Если потерять его из виду, они покойники.

Вновь оглянувшись на бесстрастное лицо юноши, Со Фэй ощутил, что его терпение на исходе. Отчаяние толкнуло его на смелый шаг: раз уговорами ничего не добиться, нужно действовать. Протянув руку, он собирался схватить Самаэля и потащить за собой.

Но прежде, чем он успел хоть прикоснуться, его руку резко оттолкнули.

Он огорчённо сжал кулаки, но, поразмыслив, решил, что зря беспокоится: Самаэль здесь точно не помрёт. И если уж кому-то и надо переживать за свою шкуру, так это ему, Со Фэю!

Так что он решил последовать за крохой, пока ещё не поздно. Но, повернувшись, обнаружил, что его и след простыл. Чёрт! Ну и зачем было нестись так быстро? Маленький предатель бросил его одного! Разве можно так с хозяином?

Так нечестно. Разве каждому уважающему себя попаданцу не полагался верный и преданный питомец? В книгах именно так пишут. А ему достался какой-то эгоист неблагодарный.* И это после того, как он слопал столько сладостей и целую гору мяса!

[*Неблагодарный (白眼狼, bái yǎn láng) — букв. «белоглазый волк» (т.е. тот, кто закатывает глаза, как волк). В китайской культуре это выражение означает злобного и коварного человека, который даже может предать своих благодетелей.]

Со Фэй кипел от злости. И что ему делать? Мелкий-то сбежал, как теперь искать пещеру? А если он не успеет укрыться, насколько мучительной будет его смерть от ядовитых миазмов?

Хотя Сайфер Эванс вроде как не может умереть… По сюжету ему в это время полагается скитаться по разным землям, терпеть домогательства, подвергаться унижениям и вот это всё. Тьфу! Он-то не Сайфер, он Со Фэй, и совсем не такой судьбы себе желает.

Тут он осознал, что масштаб бедствия куда грандиознее, чем ему представлялось вначале.

В игре «Яланс» существовало множество персонажей, с которыми можно было завести роман, но двое были исключениями: непревзойдённый гун Самаэль Лоне и непревзойдённый шоу Сайфер Эванс. А главное — эти двое не могли существовать в одной игровой сессии одновременно.

В мире, где есть непревзойдённый гун, не может быть непревзойдённого шоу, и наоборот. Именно поэтому, играя Самаэлем, Со Фэй никогда не встречал Сайфера Эванса. В его игре этого эльфа просто не существовало.

Но теперь, в настоящем Ялансе, они пересеклись, да ещё и в самом начале своего пути, когда оба только-только пережили большие перемены в жизни.

Вывод напрашивался сам собой.

Чтобы сюжетный квест продолжился для одного, другой должен умереть.

Отличный способ сменить тему

Со Фэй всё смотрел на Самаэля, и у него сердце кровью обливалось.

Один из них — слабак и нуб, у которого из вещей только пространственный мешочек, набитый мехом и костями, другой — могущественный демон, обуздавший Клинок Асуры и в одиночку уничтоживший свирепого зверя седьмого ранга.

На кого бы вы поставили? То-то же.

И всё же ситуация не совсем безнадёжна. Со Фэй утешал себя мыслью, что находится в более выигрышном положении: он всеведущий попаданец, которому наперёд известны все повороты сюжета. А вот Самаэль даже не подозревал о том, что рано или поздно им придётся сражаться до последнего вздоха.

Используя это преимущество, он сможет хитростью одолеть стоящего перед ним демона.

Сам о себе не позаботишься — никто не позаботится*. Со Фэй вдруг проникся к нему состраданием: бедняга просто оказался не в том месте не в то время.

[*Сам о себе не позаботишься… (人不为己天诛地灭, rén bù wéi jǐ tiān zhū dì miè) — букв. «если человек не живёт для себя, то его накажут небо и земля». Поговорка отражает прагматичный взгляд на жизнь, где забота о себе и личная ответственность считаются важнейшими вещами.]

—— Да уж, вот это воображение разыгралось,** конечно.

[**Воображение разыгралось (脑洞, nǎo dòng) — букв. «мозговая дыра». Современный сленг, означающий «буйная фантазия», «богатое воображение», «креативность».]

Листва зашелестела от налетевшего прохладного ветерка — верный признак приближения ночи. Снова взглянув на Со Фэя, Самаэль спросил глубоким голосом:

— Ты идёшь?

Тот вынырнул из мрачных раздумий, мысленно коря себя за то, что опять слишком загоняется и накручивает себя. Сейчас главное найти пещеру, а не то, что будет потом. Если Со Фэй туда не попадёт, то задохнётся от ядовитых испарений, и тогда Самаэлю даже пальцем шевелить не придётся, чтобы устранить конкурента.

Но как отыскать туда дорогу? Маленький предатель убежал, только его и видели, а в такое время уже ни один зверь не рискнёт высунуть нос. И нужно быть невероятно удачливым, чтобы наугад обнаружить в этих огромных зарослях вход в пещеру. Он совсем приуныл.

Эльф ещё и слова не успел вымолвить, как Самаэль приблизился и, чуть склонившись, протянул руку. Со Фэй непонимающе посмотрел на него. Юный демон вдруг улыбнулся. Тонкие черты и без того были совершенны, но улыбка озарила его лицо — словно вдруг распахнулась запертая шкатулка, полная сияющих драгоценностей.

Как уже говорилось, Со Фэй был ценителем красоты, а потому совсем потерял голову от такого зрелища.

— Я отведу тебя, — негромко продолжил демон.

Пропустив фразу мимо ушей, Со Фэй бездумно закивал, любуясь им, и вдруг ощутил, что его ноги отрываются от земли. Опомнившись, он страшно смутился: его… его держали на руках, как какую-то дамочку в беде! В таком виде он выглядит как посмешище, стыдно-то как!

Он пытался было вырваться, но Самаэль лишь перехватил его покрепче и шепнул:

— Не двигайся.

«И что, я должен взять и послушаться, потому что ты так сказал? Это мои ноги, не твои! Что хочу, то и буду делать!» — мысленно возмутился Со Фэй.

Он уже собрался спрыгнуть на землю, но тут его сковал страх: демон стремительно понёсся через лес. У Со Фэя язык не повернулся бы назвать это бегом: движение было не просто быстрым, а охренеть каким быстрым! Не сказать, что это был и полёт, но дух захватывало неимоверно.

Со Фэй перестал мысленно роптать по поводу унизительной позы: если упасть на такой скорости, он может потерять лицо уже не фигурально, а в самом прямом смысле. Чтобы точно не свалиться, он обвил руками шею Самаэля. Чего не сделаешь в момент смертельной опасности! Тут не до стеснения.

Наконец вдалеке показался вход в пещеру. Уже совсем смеркалось, и сверху начала сочиться светло-голубая влага, создавая непроницаемую для испарений завесу. Она была безвредной, но для питья не годилась, и единственной её задачей было полностью отрезать пещеру от ядовитых миазмов. Можно было лишь гадать, насколько густой она должна быть, чтобы справиться с этой задачей.

Когда они влетели внутрь, снаружи совсем стемнело.

Со Фэй испустил вздох облегчения: они были на волосок от гибели, подумать только! Минутное опоздание — и отведать бы им отравленные дары Леса тысячи ядов.

За это нужно благодарить Самаэля: даже знай Со Фэй точное расположение входа, его слабым ногам ни за что не хватило бы сил добраться туда вовремя.

Неужто у демона до сих пор зашкаливала юношеская наивность?*** Как ещё объяснить его поступки: сперва сохранил Со Фэю жизнь, хотя мог выпить всю кровь до последней капли, а теперь ещё и принёс сюда.

[***Юношеская наивность (中二, zhōng èr) — букв. «ученик второго класса средней школы» (т.е. подросток 13-14 лет). В переносном смысле — идеализм, незрелость, юношеский максимализм.]

Получается, демон дважды проявил милосердие: сначала не убил его, затем вообще спас. Это же полностью противоречит природе непревзойдённого гуна, рождённого, чтобы нести возмездие. Неслыханно!

Если так подумать, именно Со Фэй вынашивал коварные планы. Получается... это он здесь настоящий злодей! Эльф устыдился: он, конечно, не святой, но и не подлец. А Самаэль пришёл ему на помощь, невольно отплатив добром за зло…

Так, так, погодите! А откуда он знал, где находится вход? Со Фэй всегда быстро прощёлкивал диалоги и описания в квестах, но это место, похожее на подземелье-инстанс,* запомнил прекрасно.

[*Инстанс — особая игровая зона с усиленными монстрами и боссами, которая генерирует новую копию локации для каждой группы или определённого количества игроков, входящих в эту зону.]

В оригинальной игре Самаэль вошёл в лес Ноэль, обрёл Клинок Асуры, одолел свирепого зверя седьмого ранга, после чего упал без сил и потерял сознание. Ночью поднялись ядовитые испарения, и он был отравлен несколькими видами медленно действующих, но сильных ядов. В критический момент, уже находясь на пороге смерти, юный демон по счастливой случайности обнаружил эту пещеру и укрылся в ней.

И исходя из этого сюжета, Самаэль никак не мог быть в курсе, где расположено убежище, ведь Со Фэй встретил его сразу после сражения с монстром седьмого ранга. Ему даже ещё не полагалось знать, что это место зовётся Лесом тысячи ядов.

Однако он с лёгкостью нашёл вход. Как будто уже знал дорогу. Как будто бывал здесь раньше.

В его душе зародилось нехорошее предчувствие…

Что, если Самаэль не первый день в лесу Ноэль? Что, если он здесь уже долго?

Помня сюжет, Со Фэй предположил, что раз демон убил свирепого зверя седьмого ранга, значит, он только-только явился в ядовитую чащу. Но хоть такие монстры и не сбиваются в стаи, найти пару-тройку не составит труда.

Что, если Самаэль раньше уже охотился на зверя ледяного пламени, и Со Фэй был свидетелем второго или даже третьего убийства? Раз так, то понятно, откуда демону было известно о безопасном укрытии.

Теперь он понял, что Самаэль его пощадил вовсе не по доброте душевной, а с прицелом на будущее: эльф ему ещё пригодится. А он-то подумал было, что у будущего непревзойдённого гуна остались крохи совести. Ага, как же! У него сердце уже давно почернело.

Отравленный Самаэль, хоть и успел укрыться, но был крайне слаб. К его счастью, в пещере росло несколько видов лечебных трав, способных подавить воздействие ядов. Также помогла кровь монстра седьмого ранга, которая дала ему небольшое сопротивление отравлению, поэтому он не отдал концы сразу. Но полностью снять этот дебаф Самаэлю помогло лишь ядро зверя девятого ранга. И надо же, такой зверь как раз обитал в недрах пещеры!

Фармацевтам Яланса и впрямь было не под силу создать противоядие от всех миазмов Леса тысячи ядов, однако на всё найдётся управа. И управой на бесчисленные яды стало ядро одного из обитателей пещеры — монстра девятого ранга, десятицветного гигантского пёстрого зверя.

Как ни странно, это существо, выросшее в пещере с чистым воздухом и никогда её не покидавшее, обладало ядром, способным нейтрализовать отравление многочисленными ядами. Съев это ядро, Самаэль получил очередной удобнейший чит-код — абсолютную невосприимчивость к отравлениям. Теперь он мог безопасно странствовать, попутно предавая всё огню и мечу, сея хаос и бедствия и занимаясь прочими милыми его сердцу делами.

Но свирепый десятицветный зверь не просто так считался монстром девятого ранга, и одолеть его было задачей не из лёгких. Если бы его можно было легко победить, такая победа ничего бы не стоила.

Самаэль использовал целебные травы, чтобы немного подавить действие ядов. Впервые ступив в пещеру, он ввязался в драку с монстром. Поначалу тот чуть не сожрал демона, и никакой победой даже не пахло. Но невзгоды закалили юного Самаэля: сердце у него почернело, душа стала мстительной, а характер — несгибаемым. Так что он продолжал нападать на монстра снова и снова, изматывая его, пока на девяносто девятый день не обнаружил роковую слабость.

Пока зверь находился в своей первозданной форме, нужно было надавить на чувствительные рожки, венчающие его лоб: тогда магическая сила монстра упадёт до одной трети, и его легче будет одолеть.

Но сложности на этом не заканчивались. Все хищники леса Ноэль знали о невероятной силе десятицветного гигантского зверя, поэтому даже в относительно небольшом пространстве пещеры в радиусе километра вокруг него было пустое пространство, куда никто не осмеливался заходить. Не говоря уже о том, чтобы посягнуть на его авторитет и напасть…

Даже зная всё это, провернуть такое в одиночку Самаэлю было бы непросто, и здесь ему как нельзя кстати попался Со Фэй — подарок судьбы, да и только.

В своей первозданной форме десятицветный зверь был безобидным и даже милым: маленький пушистый комочек размером с ладонь. Монстры в пещере, наученные горьким опытом, даже не помышляли приближаться к нему. А вот Со Фэя можно было использовать.

Тщательно всё обдумав, Со Фэй совсем пал духом.

Он будет живой мишенью! Вот же дерьмище. Поэтому, видать, Самаэль его и не прикончил сразу — зачем просто так разбрасываться ресурсами, если от них может быть толк? Хотите узнать, как извлечь пользу даже из отбросов? Так уважаемый господин Самаэль сейчас для вас проведёт мастер-класс.

У Со Фэя совсем разыгралось воображение, и он в красках представлял картины мучительной смерти, одну ужаснее другой. От него и косточек не останется.**

[**И косточек не останется (死无全尸, sǐ wú quán shī) — букв. «умереть без трупа». Выражение означает «быть растерзанным», «ни кусочка не останется».]

Он замер на руках у демона, погрузившись в тревожные раздумья. В тусклом освещении пещеры его короткие серебристые волосы и такого же оттенка глаза, казалось, сами излучали едва уловимое сияние. Всё же эльфы по праву считались одной их самых красивых рас Яланса. Жаль, что для него всё так закончится.

— В чём дело? — с лёгкой полуулыбкой спросил Самаэль, понизив голос.

Со Фэй, вздрогнув, вернулся в реальность и обнаружил, что демон всё ещё держит его на руках в весьма двусмысленной позе. Он шевельнулся, показывая, что хочет вернуться на твёрдую землю, и тот отпустил его. Вновь стоя на своих двоих, он взглянул на Самаэля снизу вверх. Тот ответил улыбкой, и у Со Фэя заколотилось сердце. Безумно красивый, просто глаз не оторвать, но такой смертоносный, что в жилах кровь стынет.

Эльф быстро помотал головой, показывая, что всё в порядке.

В порядке, конечно же, ничего не было. Он лихорадочно перебирал пути спасения своей драгоценной жизни. О том, чтобы хитростью победить Самаэля, он теперь и думать не смел. Сейчас главное не дать демону погубить Со Фэя, а в идеале — ещё и стать ему полезным.

Самаэль настолько привык изображать заинтересованность и заботу, что даже теперь не выходил из роли. Он взял Со Фэя за руку.

— Здесь опасно, — тихо произнёс демон. — Я отведу тебя в безопасное место.

В голове Со Фэя эхом отозвалось: «Здесь опасно. Я отведу тебя к монстру, чтобы он тебя сожрал».

Эльф побелел, как полотно, но побоялся что-то говорить. И дело было даже не в социофобии, просто он опасался: если демон случайно поймёт, что Со Фэй знает о его намерениях, то прикончит прямо тут. Так что он, скрепя сердце,*** последовал за ним.

[***Скрепя сердце (硬着头皮, yìngzhe tóupí) — букв. «отвердив кожу головы». Означает «стиснув зубы», «без энтузиазма, но вынужденно».]

Изящная рука Самаэля была тёплой, но Со Фэй совсем не ощущал тепла, а его собственная ладонь, казалось, вот-вот покроется холодным потом.

Через некоторое время демон рассеянно обронил:

— Твой питомец, должно быть, тоже здесь.

«Чёрт, парень, отличный способ сменить тему,» — подумал Со Фэй.

Самаэль повернулся к нему с нежной улыбкой и продолжил мягким голосом:

— А если он не найдётся, пойдём и поймаем тебе другого.

Зараза, ну вот и понеслась. Знает Со Фэй, куда он пойдёт: прямиком в пасть к десятицветному монстру!

Назови своё имя

«Парень, да ты просто закапываешь свой актёрский талант в землю! По тебе «Оскар» плачет!»

Самаэль достиг в притворстве немыслимых высот, и всё выглядело так, будто он со всей возможной мягкостью (на самом деле нет), нежностью (точно нет) и обожанием (категорически нет) ведёт Со Фэя за руку куда-то в недра пещеры.

Не знай Со Фэй, как всё обстоит на самом деле, точно купился бы на это представление и поверил, что демон от него без ума. Но романтической любви место только в книгах, а никак не в откровеннейших, топовых и очень горячих BL-шедеврах игровой индустрии!

Любовь с первого взгляда? Что это за слово?

Любовь на хлеб не намажешь. Какой от неё толк? Со Фэй был настроен на этот счёт весьма скептически.

Вот так юный демон и юный эльф, всем своим видом излучая теплоту и умиротворение, рука об руку прибыли в логово свирепого зверя девятого ранга.

Десятицветный зверь полностью оправдывал своё гордое имя: шерсть переливалась десятью цветами; они сверкали, как неоновые огни, переходя один в другой.

Если его не злить, он был очаровательным крохой, который мог уместиться на ладони взрослого человека. Пушистый разноцветный меховой комочек был таким прелестным, что любая девушка запищала бы от восторга*.

[*Запищала от восторга (心肝乱颤, xīn gān luàn chàn) — букв. «сердце и печень дрожат». Выражение означает сильное эмоциональное волнение, трепет, учащённое сердцебиение от восторга или умиления.]

Со Фэй девушкой не был, зато был любителем красивого меха, а потому невольно залюбовался. Он прекрасно помнил, насколько опасен и безжалостен этот хищник после трансформации, но как же он хорош сейчас!

От Самаэля не укрылось восхищение в его глазах. Демон невозмутимо отвёл взгляд и непринуждённым тоном предложил:

— Если он тебе по вкусу — так забирай себе в питомцы.

Со Фэй, подняв голову, взглянул на демона в ответ. Оценил тон, выражение лица… Будь он наивной глупышкой, покраснел бы и тут же побежал навстречу хищнику, чтобы взять на ручки. Но он-то был не девушкой, а 27-летним взрослым парнем! По крайней мере, первоначально.

— Не нравится он мне, — наконец нашёлся с ответом он, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица. — Мохнатый какой-то.

— Да ну? — Самаэль прищурился и бросил многозначительный взгляд на розовый мешочек, висящий на груди у эльфа.

Тот вздрогнул.

— У меха зверя ледяного пламени всего два цвета, — продолжал демон, — а здесь целых десять. И тебе правда не по душе?

«Чёрт, чёрт, чёрт! Он знает, что это я тогда спёр его добычу, он всё знает!» Со Фэй через силу выдавил:

— Слишком пёстрый, как по мне.

Слишком пёстрый, как же. Да он от одного его вида млел от восторга!

— Значит, не нравится…

Фиолетовые глаза демона потемнели, их выражение посуровело. Какая ещё нежность? Какая забота? Теперь это был взгляд убийцы.

Понимая, что если по-хорошему не получится, тот будет действовать силой, Со Фэй поспешил пойти на компромисс.

— Вообще-то нравится. Да, да, даже очень нравится.

Нельзя забывать, что такому слабаку, как он, нечего противопоставить могущественному демону.

Со Фэй пустился в рассуждения: если он не поможет одолеть монстра, то Самаэль выпьет его кровь для восстановления сил. А если поможет и оба будут действовать быстро и слаженно, то у него появится шанс одолеть зверя и выжить.

Эльф принялся рыться в бездонном мешочке в поисках хоть чего-нибудь, что помогло бы в предстоящем бою.

Демон уже знал, что это Со Фэй прикарманил тушу зверя ледяного пламени, и намеревался использовать эльфа как живую мишень, так что тому было нечего терять. Он осмелел настолько, что извлёк из мешочка часть шкуры зверя и преувеличенно вежливо обратился к Самаэлю:

— Понадобится твой кинжал.

Демон вскинул брови. Не слишком ли быстро этот эльф из робкого и трусливого преобразился в решительного и даже величественного? В фиолетовых глазах мелькнула задумчивость. Впрочем, неважно. Он всего лишь приманка.

Как известно, Клинок Асуры был верен лишь своему хозяину, связанному с ним узами крови. Этот божественный артефакт нельзя было ни украсть, ни отобрать силой. Кроме того, никто другой не сможет его активировать, так что Самаэль без колебаний протянул клинок эльфу, проявляя великодушие.

Тот взял кинжал и ловко принялся за дело. Клинок был острым и резал без труда, и чем дольше его держишь, тем удобнее он ложился в руку. Для разрезания шкур лучше и придумать нельзя.

Шкура зверя ледяного пламени была идеальной — не слишком толстой, не слишком тонкой и поразительно чистой. Со Фэй расстелил её на земле и принялся кроить, разрезая снова и снова, пока она не приобрела очертания, напоминающие человеческую фигуру.

Убив кучу времени, он наконец закончил и вернул Самаэлю его оружие. Расправив импровизированную накидку, эльф набросил её на себя и плотно завернулся. Наружу выглядывала только пара глаз.

Его нелепый вид мог бы вызвать смех, но Самаэль даже не улыбнулся.

У шкуры зверя ледяного пламени были неплохие показатели защиты, и эльф явно пытается себя уберечь. А раз он так поступает, то, очевидно, знает об опасности.

Десятицветный зверь выглядел миленьким и безобидным — это был его способ приманивать добычу. Несведущие искатели приключений легко попадались на уловку, но этот эльф к их числу явно не принадлежал.

Он знает, какая судьба его ждёт, и всё равно идёт прямиком в лапы монстру? Демон наблюдал с холодным безразличием.

Тем временем Со Фэй стал приближаться к зверю. Но он так старательно замотался в спасительную шкуру, что еле ковылял, а страх ещё больше замедлял его движения. Не пройдя и половины пути, он вдруг остановился и обернулся на Самаэля.

Тот ещё больше помрачнел. Что этот эльф теперь задумал?

— Хочешь, тебе такую же сделаю? — после некоторой заминки предложил тот.

Демон не ответил. Со Фэй почувствовал себя глупо: это ведь он будет танковать, принимая на себя весь урон, и конечно, ему не важна скорость передвижения и ловкость. Демон же, будучи дамагером, должен шустро атаковать и уворачиваться, а в шкуре он потеряет всю свою манёвренность. Тогда им обоим точно конец.

И всё же самые важные части тела следовало защитить. Вытащив из мешочка лоскут шкуры размером не больше торса, он бросил его в сторону Самаэля:

— Нагрудник.

С сомнением посмотрев на шкуру, демон всё-таки поднял её и кое-как приладил к груди.

Сделав глубокий вдох, Со Фэй вновь двинулся вперёд, но тут услышал оклик сзади:

— Назови своё имя!

— Сайфер Эванс, — отозвался он после короткой паузы.

— Самаэль Лоне, — донеслось в ответ.

И правда, они ведь так и не познакомились, хотя уже какое-то время провели вместе. В отличие от него самого, демон не знал, с кем имеет дело. И, с горечью понял Со Фэй, не очень-то и хотел знать. Да и кому придёт в голову запоминать имя пушечного мяса, которое всё равно скоро сожрут.

Со Фэй с обречённым видом продолжал приближаться к свирепому зверю. Глядя на пушистый миленький комочек, он испытывал смешанные чувства**.

[**Смешанные чувства (五味杂陈, wǔ wèi zá chén) — букв. «пять вкусов смешаны вместе». Выражение часто используется для описания сложных и противоречивых эмоций.]

Среди умений эльфийской расы была повышенная ловкость. Уповая на неё, Со Фэй очертя голову*** бросился в атаку.

[***Очертя голову (壮士断腕, zhuàngshì duànwàn) — букв. «смелый муж отрубает руку, (укушенную змеёй)». Выражение означает «предпринять решительные меры»; «пойти на крайний шаг».]

Самаэль невольно удивился его точности, меткости и жестокости. Да, эльф и впрямь знал, что представляет собой этот зверь. Демон без раздумий активировал Клинок Асуры, и в мгновение ока огромное лезвие обрушилось на монстра.

Со Фэю удалось ухватиться  за рожки, но дальше ему придётся нелегко: они выступали наружу лишь в первозданной форме, а после трансформации прятались внутрь. Его задача как раз и заключалась в том, чтобы крепко их удерживать и не дать втянуться даже в финальной форме, и именно поэтому Самаэль не мог справиться в одиночку: у него просто не хватало рук.

Пока рожки торчали наружу, защита монстра составляла лишь треть от обычной. Если в этот момент разрубить его пополам, со зверем будет покончено, но и Со Фэй тогда тоже не выживет.

В момент гибели монстра его рожки взрывались; если Со Фэй их не удержит, они спрячутся, и зверь взорвётся изнутри. Не останется ни шкуры, ни мяса, ни даже ядра — одни ошмётки.

Если же ему удастся удержать их снаружи, рожки всё равно взорвутся после победы над монстром, но так вся остальная добыча останется невредимой, и Самаэль завладеет ценным ядром. Но тогда вместе с рожками ошмётками станет несчастный эльф…

Увидев демона с клинком наголо, Со Фэй мысленно взмолился, чтобы всё прошло гладко. Оставалось только надеяться, что шкура зверя ледяного пламени защитит от взрывной волны. Пусть даже он будет тяжело ранен — это ничего, лишь бы выжить!

И тут он с ужасом обнаружил, что Клинок Асуры нацелен не на свирепого зверя, а смотрит прямо на него!

«Эй, эй, парень, ты чего удумал? Нельзя пилить сук, на котором сидишь!»

Со Фэй ещё ничего сообразить не успел, как Клинок Асуры безжалостно обрушился на него. Его отшвырнуло прочь колоссальной волной энергии от меча.

Он жив?

Его руки сжимали что-то мягкое и податливое. Со Фэй взглянул и изумился: тем ударом Самаэль отрубил монстру рожки.

Со Фэй молниеносным движением забросил их в бездонный мешочек и рванул в противоположном направлении. Твою ж мать, так им обоим и погибнуть недолго!

Насколько он понимал, первоначальный план был такой: он крепко держит рожки, а Самаэль быстренько убивает свирепого зверя, хотя самому Со Фэю это грозило гибелью. А демон вместо этого взял и отсёк рожки. Теперь взрыв Со Фэю не грозит, но монстр всё ещё жив, и удобный момент упущен.

Да, сейчас его защита значительно ниже, но сила атаки-то осталась прежней! К тому же, теперь он может впасть в буйство, и тогда конец не только им двоим, но и самой пещере.

Со Фэй не знал, смеяться или плакать. Ясно, что Самаэль хотел спасти его… Но теперь эта пещера станет им могилой — и незадачливой парочке, и всем зверям. И стоило оно того?

Всё это промелькнуло в голове Со Фэя со скоростью света, пока он драпал со всех ног. В этот момент монстр атаковал, и от сильнейшей ударной волны вся пещера содрогнулась до основания.

Обернувшись, Со Фэй увидел, что демон едва успел выставить перед собой Клинок Асуры, парируя удар. Прекрасное лицо залила мертвенная бледность, из уголка губ текла струйка крови, но фиолетовые глаза смотрели хладнокровно и безжалостно. Он был серьёзно ранен, но отступать даже не думал.

Зверь яростно взревел. Самаэль одной рукой поднял Клинок Асуры и вонзил себе в грудь. Кровь хлынула потоком, и клинок жадно поглощал её, издавая зловещий гул. Лезвие, доселе чёрное, засветилось алым, когда кровь хозяина пробудила ярость оружия.

Самаэль резко вырвал меч, не замечая, как брызнувшая кровь насквозь пропитывает его одежды. Чёрные волосы развевались, фиолетовые глаза потемнели. Клинок Асуры, окутанный ослепительным сиянием, обрушил на монстра страшный удар и рассёк его тело.

Со Фэй с отвисшей челюстью наблюдал, как десятицветный зверь шумно падает на землю.

Демон, обессилев, одной рукой опирался на свой клинок и, похоже, лишь благодаря ему ещё держался на ногах. Теперь, когда алое сияние угасло, Со Фэй видел лишь очертания фигуры, стоящей спиной к нему. Силуэт этот был стройным и изящным, но в нём сквозило упрямство и непреклонность. Судьба была к нему неизменно сурова, но он никогда не сдавался.

Самаэль был сильно изранен: сперва миазмы Леса тысячи ядов, потом сильнейшая атака свирепого зверя, а под конец его чуть не доконал собственный кровожадный клинок.

Со Фэй знал: если не вмешиваться, у демона не хватит сил даже на то, чтобы дотянуться до туши монстра и забрать его ядро. Тогда останется лишь ждать, пока он отдаст концы.

А раз уж правила этой игры таковы, что Сайфер Эванс и Самаэль Лоне не могут существовать одновременно, он может просто равнодушно наблюдать, как демон умирает. И проблема решится сама собой.

Равнодушно наблюдать? Да хрена с два.

Он живой, он настоящий! Ему столько всего пришлось пережить, и всё же он не опустил руки. Да, возможно, он пытался убить беднягу Сайфера, но всё же решил пощадить. Со Фэй далеко не святой, но он не мог просто так смотреть, как живая душа угасает прямо у него на глазах. Это было выше его сил.

Бредовый сюжет, бредовые правила игрового мира! Если струсит и подчинится им, чем он тогда будет лучше никчёмного Сайфера Эванса?

Нет, он таким ни за что не станет, ясно? Со Фэй — это Со Фэй, и точка. В жопу сюжет этого жалкого шоу.

Он рванул обратно, сперва собираясь сосредоточиться на монстре, но затем вспомнил об одной важной детали.

Быстро приблизившись к демону, он выхватил из его руки Клинок Асуры. Лишившись поддержки, тот завалился назад и опустился на землю.

Медленно угасающий взгляд фиолетовых глаз был прикован к Со Фэю, и судя по их выражению, Самаэль явно ошибочно истолковал намерения эльфа.

Он не стал тратить время, развеивая паранойю демона, а вместо этого поспешно бросился к поверженному монстру и провёл клинком по его шкуре. Та с треском разошлась. В отличие от зверя ледяного пламени, у этого кровь была ярко-алой, неотличимой от человеческой, и источала густой запах железа.

Работа в таких условиях была крайне неприятной для непривычного к такому Со Фэя, но то был вопрос жизни и смерти, поэтому эльф, превозмогая тошноту, проворно взялся за дело, как заправский мясник.

Добравшись до ядра зверя, Со Фэй с неприятным удивлением обнаружил, что оно треснуло: похоже, удар Самаэля пришёлся прямо в него, и треть ядра исчезала прямо на глазах, впитываясь обратно в тушу.

В панике схватив остатки ядра, он бросился к Самаэлю.

Когда он приблизился, глаза демона блеснули. Он собирался что-то сказать, но Со Фэй, опередив его, с силой сунул ему в рот ядро, всё ещё горячее, в крови и ошмётках мяса.

От неожиданности демон едва не поперхнулся и широко распахнул глаза.

Со Фэй, опустив голову, смотрел на него. Восхитительные фиолетовые глаза были полны удивления и недоверия. На красивом лице больше не было ни холодного безразличия, ни притворной мягкости, ни обманчивой заботы — лишь искренние чувства, вырвавшиеся на свободу.

Самаэль потерял самообладание всего на короткий миг, но этого хватило, чтобы у Со Фэя бешено забилось сердце. Да, красоту он ценил всегда…

Медленно тая, ядро оставляло во рту запах крови и ощущение липкости, но через них пробивалась сильная освежающая сладость.

Самаэль поднял взгляд на своего спасителя. Взъерошенные короткие волосы, лицо, шея, руки — всё было перемазано кровью, и вид он имел донельзя потрёпанный и замученный.

Демон ненавидел кровь, ненавидел свою вампирскую сущность, но в этот момент эльф, весь в крови, был настолько прекрасен, что он не мог отвести глаз.

Сайфер Эванс, значит. У него был шанс уйти, но он решил вернуться. Что ж, потом пусть не жалуется.

Милота или смерть!

Увидев, что ядро начало действовать, Со Фэй с облегчением выдохнул. Вскочив на ноги, он вернулся к туше зверя, сжимая в руке Клинок Асуры. Какой всё-таки красивый мех, нельзя, чтобы он пропал. Другой такой возможности не будет!

После нескольких тренировок он стал мастерски обращаться с кинжалом, явно прокачав навык снятия шкур чуть ли не до предела. Да и кровь уже так не пугала, как в начале. К тому же, мех был особенным, к нему ни пылинки не приставало. И хотя его свойства по-прежнему оставались загадкой, один роскошный и стильный вид уже давал ему сто очков вперёд против меха зверя ледяного пламени.

В финальной форме десятицветный зверь был не так уж велик, всего вдвое больше Со Фэя. А для того после разделки зверя ледяного пламени, размерами напоминавшего небольшую гору, это было лёгкой разминкой.

Несколько взмахов кинжала — и вот уже мясо отделено от шкуры и костей и нарезано аккуратными кусками. Добыча отправилась в пространственный мешочек.

Похлопав по нему рукой, Со Фэй от души улыбнулся: сумка, набитая разнообразными полезными трофеями, наконец подарила ему ощущение уверенности и безопасности.

В этот момент стены пещеры с гулом затряслись. Звук нарастал, и вскоре превратился в оглушительный рёв, словно где-то рядом скакал бесчисленный табун диких коней.

Повернув голову на звук, Со Фэй от изумления потерял дар речи: к нему неслись все звери пещеры! Как же их невообразимо много!

Всё это напоминало корриду, где с одной стороны приближалась орда монстров, а с другой был несчастный эльф в роли красной тряпки. Отступать некуда. Его же сейчас просто затопчут!

Но тут, словно из ниоткуда, метнулась тень и заслонила его собой. Пробудив Клинок Асуры, Самаэль провёл чёрным лезвием по земле, оставив в земле глубокую длинную борозду, разделившую их двоих и зверей.

Те резко остановились, бросая настороженные взгляды на демона. Со Фэй от страха совсем перестал соображать.

— Ч-что вообще происходит? — пролепетал он.

— Десятицветный зверь мёртв, — обводя холодным взглядом разношёрстное сборище, глухо отозвался Самаэль. Он не выпускал меч из рук.

Вот оно как. Всё, что он него осталось, уже заботливо сложено в бездонный мешочек. А монстрам что с того? Они пришли его оплакивать всей стаей или что?

— Он был хранителем пещеры, — пояснил Самаэль. — Теперь, после его смерти, водяная завеса исчезнет. Ядовитые испарения попадут внутрь, и в лесу больше не будет безопасного убежища.

— Так это он создавал завесу?

— Его выделения, если быть точным.

Со Фэй позеленел от ужаса. Они нарушили экологическое равновесие между лесом и пещерой, и теперь всем этим зверям конец. И это не говоря о другой проблеме… Сгоряча он отдал Самаэлю всё звериное ядро без остатка, не оставив себе ни кусочка. Получается, он теперь тоже погибнет от отравления, как все эти бедняги?

«Эй, эй, эй! Можно стереть вот это всё и загрузить моё последнее сохранение? Я бы снова ему помог, но теперь поступил бы умнее! Умоляю…»

Самаэль, похоже, подумал о том же. Он без колебаний сделал надрез на своём запястье и протянул руку Со Фэю.

— Пей, — велел он. — На время это защитит от ядов.

Тот непонимающе похлопал глазами… А затем без малейшего стеснения приник губами к кровоточащему запястью.

Но стоило ему это сделать, как рана мгновенно затянулась. Кожа вновь стала чистой и абсолютно гладкой, и в рот не попало ни капли. Со Фэй был поражён: вот это регенерация!

Нахмурившись, Самаэль сделал ещё один надрез, но всё повторилось, и эльф вновь остался ни с чем.

Тем временем водяная завеса начала истончаться. Ядовитые миазмы хлынули внутрь, и некоторые слабые звери уже опустились на землю без сил. До Со Фэя отрава ещё не добралась, но в замкнутом пространстве пещеры это был лишь вопрос времени.

В отчаянной ситуации его осенило: десятицветный зверь! Да, ядро досталось Самаэлю, но уже после того, как часть его растворилась в зверином мясе. И был шанс, что последнее теперь тоже дарует устойчивость к отравлению.

Время поджимало. Со Фэй торопливо выудил из мешочка ломтик сырого мяса. Зажав нос двумя пальцами, он заставил себя проглотить его… Хм, а на вкус не так и плохо. Немного напоминает сашими.

От желудка поднялась волна прохлады, и дышать сразу стало легче. Похоже, сработало!

Со Фэй поделился мыслями с Самаэлем, и тот кивнул в знак согласия.

Десятицветный гигантский зверь от природы наделён сопротивляемостью к миазмам Леса тысячи ядов. Лучше всего от них помогает его ядро. А мясо, впитавшее часть ядра, даст пусть не пожизненный, но долгий иммунитет к отравлению — на несколько десятков лет точно хватит.

После того, как угроза смерти от отравления миновала, Со Фэй перевёл взгляд на толпу зверей, уже одурманенных и ослабевших. Некоторые, чувствуя приближение конца, начинали злиться.

— А с ними что делать? — растерянно* спросил он.

[*Растерянно (一个脑袋十个大, yīgè nǎodai shí gè dà) — букв. «одна голова стала десятью большими». Выражение описывает сильное замешательство, растерянность или головную боль от множества проблем.]

— Убить, — негромко отозвался демон, поигрывая клинком в руке. Это прозвучало так буднично, словно речь шла о готовке: капусту нашинковать, свинину обжарить, зверей убить.

«Твою ж мать, парень, как у тебя всё просто! Тут собралась живность со всего леса, и у тебя поднимется рука их в расход пустить?»

Однако Самаэль, кажется, не шутил…

Со Фэй не нашёлся, что сказать. В этот момент он краем глаза заметил знакомую мордочку, а вместе с ней круглые бока, покрытые блестящей шёрсткой, и четыре короткие сильные лапки. Ой, а кто это у нас тут? Не его ли это неблагодарный питомец, бросивший хозяина на произвол судьбы?

Малыш, похоже, уже успел надышаться ядовитых миазмов, потому что вид имел вялый и поникший. Он тоже заметил Со Фэя и сначала застыл, как будто не ожидал встретить его здесь в полном здравии. Потом подметил необычное поведение хозяина и того, второго рядом с ним. Зверёныш хоть и был невелик ростом, но жил на свете уже долго и многое успел повидать, поэтому смекнул, что к чему.

Покопавшись в памяти, он вспомнил, что эльфу пришёлся по душе мех зверя ледяного пламени. Подобравшись, он одним прыжком преодолел расстояние между толпой зверей и хозяином и принялся поскуливать.

Убедившись, что привлёк внимание Со Фэя, кроха состроил донельзя жалобный вид, и огромные агатовые глаза наполнились слезами. Бока засияли ярким золотом, словно на них упал луч солнца. Вытянув лапки, малыш перекатился через себя, отряхнув шёрстку, которая от этого стала выглядеть ещё более мягкой, гладкой и хорошенькой.

И Со Фэй растаял… Ну какой же он всё-таки умилительный! Так и хочется тискать и гладить.

Верно угадав настроение, маленький хитрец бросился к хозяину, уютно свернулся клубочком у него на руках, прижавшись к груди, и с преувеличенным трагизмом кашлянул.

Ну вы посмотрите на него, он совсем плох, ни дать ни взять бедная сестрица Линь!**

[**Сестрица Линь (林妹妹, Lín Mèimei) — речь идёт о Линь Дайюй, трагическом персонаже классического китайского романа «Сон в красном тереме», которая отличалась хрупкостью и болезненностью.]

Со Фэй был мягкосердечным, но далеко не глупым. Он прекрасно понимал, почему зверёныш разыгрывает драму: кто бы захотел умирать от отравления? Этот негодник бросил хозяина, но положа руку на сердце — их отношения ещё не стали крепкими и глубокими, поэтому неудивительно, что в критический момент он дал дёру, спасая свою хорошенькую шкурку.

К тому же, мяса ещё много, можно дать ему кусочек. Эльф скормил зверёнышу один ломтик. Проглотив противоядие, малыш сразу оживился. Он потёрся о Со Фэя и с довольным видом спрыгнул на землю.

Звери во все глаза наблюдали за этим действом. А потом…

Увиденного ему никогда не развидеть.

По ту сторону черты,  проведённой Клинком Асуры, столпилось бесчисленное множество зверей от мала до велика. Были среди них и пушистые, и гладкошёрстные, и вовсе лысые; в глазах рябило от всевозможных окрасов. И все, как один, принялись подражать маленькому хитрецу.

Чего они только не вытворяли! Строили жалобные глаза, перекатывались с боку на бок, отряхивались, переступали с лапы на лапу и даже подвывали…

Что ж, иногда обстоятельства диктуют условия… Если прожорливый священный зверь чему-то их и научил, так это тому, что нужно притвориться миленьким, если хочешь жить. Милота или смерть!

Виксанна...

Они всё продолжали и продолжали…

«Вот ты, здоровяк слева. Ты такой сильный и мощный, так с какой стати по земле катаешься? Мало того, что унижаешься, так ещё и пылищу поднял. А ты, мелкий справа, какого хрена отряхиваешься? У тебя ж даже шерсти нет, чем ты там пытаешься трясти? Твои голые складки выглядят жутковато, знаешь ли! И демон кошмаров здесь, надо же! Ну ты-то куда? Ты вообще бесплотный и ни разу не миленький!»

Ну и зрелище… Со Фэй закрыл лицо рукой. Если бы критикой можно было убивать, его комментарии обладали бы разрушительной силой как минимум в мегатонну. Но поводов и впрямь хватало; он мог бы жаловаться три дня безостановочно, и поток красноречия ещё не иссяк бы.

Он в полной заднице. Если так пойдёт и дальше, поводов для нытья ему хватит до конца жизни

В попытке отвлечься от тягостных раздумий (а то так и в уныние впасть недолго) Со Фэй вопросительно глянул на Самаэля.

— Можно я с ними поделюсь?

Всё-таки добыча по праву принадлежала демону, поэтому следовало спросить разрешения.

— Как хочешь, — после короткой паузы ответил тот. Всё это время он сохранял каменное лицо, комичная сцена не вызвала у него и тени улыбки.

«Ну талант, актёрище!» — мысленно восхитился Со Фэй.

Получив дозволение, эльф шагнул вперёд и взмахнул рукой.

— Ну всё, всё, хорош метаться! Строимся в очередь, подходим по одному, а до того ждём спокойно! Здесь на всех хватит.

Он нисколько не сомневался, что звери его поймут, — если уж догадались устроить такое представление, то точно сообразят, что он сказал.

Те и впрямь притихли и послушно выстроились в линию, но мелкие зверьки не осмеливались даже приблизиться: в сообществе, где сильный жрёт слабых, это было смертельно опасно. По счастью, крупных хищников было не так уж много. Все они сильно разнились между собой, и Со Фэй изрядно пополнил запас знаний о фауне Яланса.

Видя, что хозяин хочет помочь зверям, его маленький питомец вызвался навести порядок в очереди. Сам он был невелик, но авторитет, похоже, имел немалый: даже самые свирепые хищники расступались перед ним, освобождая дорогу. Со Фэй смотрел и диву давался.

Вообще-то мяса у десятицветного зверя было не так чтобы много. Если раздавать по кусочку, то достанется не всем. Но Со Фэя осенило: можно же сварить суп! Побросав мясо с костями в большой котёл с водой, он приступил к готовке.

Ядро даровало невосприимчивость к отравлению, но чем больше разбавлять, тем короче будет его действие. Эффекта от супа хватит лет на пять-шесть, пока этого будет достаточно.

Для эльфа это мгновение ока, а для этого места — целая эпоха; хватит, чтобы в пещере вырос новый десятицветный зверь, который восстановит равновесие между ней и Лесом тысячи ядов.

Со Фэй всего этого не знал. Мясом он поделился не только потому, что его подкупили красивые меха и жалобный вид зверей; он преследовал и более прозаичную цель.

Монстры преграждали им с Самаэлем путь наружу. Да, сейчас они были напуганы мощью Клинка Асуры и не рисковали приблизиться, но если им не помочь, выйти из пещеры пришлось бы очень дорогой ценой.

Ни одна, ни другая сторона не желала обострять ситуацию, поэтому мирное решение проблемы станет прекрасным выходом для всех. К тому же, парочка двуногих нарушила экологическое равновесие из корыстных побуждений. Как дитя своего просвещённого века, Со Фэй прекрасно осознавал, какими катастрофическими последствиями это чревато. И пусть беда уже произошла, он постарается свести ущерб к минимуму.

На исходе второго дня работа была завершена, и всем выжившим зверям досталась порция супа с мясом, пусть и довольно скромная. Со Фэй спас их от отравления, и те расступились, освобождая путь на свободу.

Дороги из леса Ноэль вели в земли людей, троллей, зверолюдей и гномов. Со Фэй хотел вернуться в Валинор, но не мог припомнить, чьи территории ближе всего к эльфийским, так что остановил выбор на человеческих.

Среди всех девяти великих рас человеческий род отличался наименьшей продолжительностью жизни. Зато плодились люди не в пример другим, так что были весьма многочисленны. Благодаря своей универсальности и поразительной способности к адаптации они неплохо ладили со всеми прочими расами, беспрепятственно обмениваясь знаниями.

До самой границы леса Со Фэя и Самаэля сопровождала процессия благодарных хищников, и искатель приключений, случайно ставший тому свидетелем, перепугался до полусмерти. А вскоре по Ялансу поползли слухи об эльфе-укротителе зверей высочайшего класса, красота и таланты которого не знают себе равных.

Если бы Со Фэй узнал об этом, то был бы невероятно польщён.

***

Так они покинули лес Ноэль. Со Фэй не знал, смеяться или плакать, наблюдая за своим четвероногим спутником: тот, даром что был размером всего с две ладони, вышагивал, гордо задрав голову и всем своим видом демонстрируя: я крутой шерстяной зверюга, смотрите, как мощны мои лапищи!

Питомец у него, конечно, непростой. Со Фэй это понял, увидев, как уважительно относятся к нему другие звери. Он думал, что мелкий останется в лесу, но тот сопровождал их с Самаэлем, словно это само собой разумеется.

— Ты зачем за нами увязался? — Со Фэй легонько ткнул его ногой.

Тот в ответ разразился целой тирадой из порыкиваний, абсолютно непонятной для уха эльфа. Он повернулся к Самаэлю:

— Ты понимаешь звериный?

В Ялансе был общий язык, широко распространившийся среди всех рас за миллионы лет сосуществования. Однако каждый народ обладал ещё и своим собственным языком, дающим уникальные умения. Эльфийское наречие, к примеру, позволяло общаться с растениями, обладающими духовной энергией, а зверолюди могли на своём языке вести беседы с дикими животными.

Тот нахмурился. Зверёныш сказал примерно следующее: «Глупый слуга, как смеешь ты проявлять такую непочтительность! Но этот священный зверь великодушен, а потому, так и быть, прощает тебя. В этом лесу было всего несколько сильных крупных зверей, и всех убили вы. Ты ведь не желаешь мне голодной смерти?»

— Нет, — помолчав, отозвался демон.

Со Фэй вздохнул. Раз так, ничего не поделаешь.

Лишь многие годы спустя Со Фэй, вспоминая этот случай, осознал: как мог Самаэль не понимать детёныша, если демон прекрасно владел не только звериным наречием, но и остальными восемью? Таков был его врождённый дар, подарок от разработчиков, упрощающий вступление в отношения с девятью шоу. Он просто поленился переводить, вот и всё. Но к тому времени Со Фэй уже скупил учебники, прокачивающие языковые навыки, и мог сам препираться со своим питомцем, так что поднимать шум было поздновато.

Земли людей носили название Артес. Из-за особенностей человеческой расы — многочисленности и многообразия верований — в Артесе было три крупных города, каждым из которых управлял градоначальник, и эти трое стояли над всеми людьми.

Как известно, среди всех девяти великих рас люди живут меньше прочих, всего около ста лет. Однако люди были и самой плодовитой народностью, так как быстро и без труда обзаводились многочисленным потомством.

Помимо численного превосходства, отличительной особенностью людей была их крепкая вера и дух. Тела их были слабы, но духовный потенциал огромен. В отличие от небожителей, с рождения наделённых значительным запасом духовных сил, у людей эти самые силы были весьма посредственны. Лучшие представители человеческой расы путём совершенствования и усердных тренировок порой могли даже превзойти небожителей, однако появление одного такого человека в тысячелетие уже было чудом.

Тем не менее, приспособляемость людей была поистине невероятной: веками существуя бок о бок с другими расами, они многое от них переняли и создали собственные духовные практики, с помощью которых улучшали физические способности и даже продлевали жизнь.

Градоначальники трёх величайших человеческих городов были лучшими из лучших; жили они в среднем около пятисот лет, а те, кто продолжал восхождение к совершенству, и того дольше. Однако взамен они лишались возможности иметь потомство. Таков был незыблемый закон равновесия: чтобы что-то обрести, нужно от чего-то отказаться.

С лесом Ноэль граничил один из таких городов — Майер. Со Фэй узнал его, лишь только вдалеке показались городские ворота.

В его сердце вспыхнула радость: повезло так повезло. Градоначальник Ариан Майер был самым первым шоу, которого он когда-то добился. Был он мягким и милым человеком, хоть и слегка недалёким. Очаровать его было несложно; тот с первой встречи был покорён всепоглощающей властной аурой главного героя.

Но подождите… Со Фэй вернулся из сладких грёз в жестокую реальность: он больше не в своей игре, а роль непревзойдённого гуна теперь уготована другому.

Эльф покосился на Самаэля, и в душе его полыхнули печаль и гнев. Неужели его милому наивному шоу суждено попасть в чужие руки?

«Я на такое не подписывался!»

От демона не укрылось напряжение спутника. Но, едва встретившись со взглядом фиолетовых глаз, Со Фэй поспешно отвёл свои… Не хочется, чтобы всё сложилось вот так, но что он мог поделать? Не говорить же Самаэлю: «Слушай, парень, мы вместе прошли огонь и воду, так что давай-ка не распускай руки и не отбивай у меня этого шоу, бла-бла-бла…»

Самаэль точно подумает, что он окончательно умом тронулся.

Среди девяти великих рас именно у людей было меньше всего предубеждений. Их земли были открыты всем, главное — пройди регистрацию да заплати пошлину в пару серебряных монет.

Однако у Со Фэя были свои опасения: слухи о трагедии в Валиноре, ясное дело, разнеслись быстрее ветра, и эльфы наверняка раскинули сети, чтобы поймать хитрую ускользнувшую рыбёшку.

Неприметным его никак нельзя было назвать. Даже в огромной толпе людей он будет выделяться. Нельзя быть уверенным, что он не попадётся на глаза кому-то с недобрыми намерениями.

Поэтому, покинув лес Ноэль, он наложил на себя простые чары, изменившие броский оттенок его волос и глаз. Всё благодаря предусмотрительности Виксанны: в пространственном мешочке была целая полка книг. Когда у Со Фэя появилось время изучить их, он обнаружил, что это всё были книги по магии, содержащие разнообразные заклинания, от простейших до самых сложных.

Будучи молодым господином из чистокровной эльфийской семьи, Сайфер Эванс почему-то не мог похвастаться ни выдающимися магическими способностями, ни особой ловкостью. Тем не менее, он значительно превосходил обычных людей, и базовые чары давались ему без труда.

Однако, чем проще заклинание, тем легче его распознать, так что одурачить им можно было разве что простой люд и городскую стражу.

Но он недооценивал, какой фурор произвело падение Священного Древа.

Едва войдя в город Майер, он был буквально ослеплён. Со всех сторон на прохожих кричали первые полосы газет, все как одна посвящённые Валинору и перемывающие косточки Эвансам.

Хватило и одного взгляда, чтобы Со Фэй побледнел чуть ли не до прозрачности.

«Некогда могущественный и процветающий род Эвансов уничтожен после падения Священного Древа!»

«Семейство, навлёкшее на себя гнев короля эльфов, казнено в полном составе!»

Виксанна… Мертва?

Кровавая баня

Со Фэй призадумался.

Это его соплеменники приложили руку или здоровье Виксанны подточило применение запретных чар? Кто бы знал…

Так-так… Он ещё раз прошёлся взглядом по строчкам, впиваясь в каждую букву, после чего оглядел окрестности. Ни единого упоминания некоего Сайфера Эванса он не нашёл — лишь прямым текстом сообщалось, что из семьи Эванс в живых не осталось никого.

Но почему?

Эльфы явно не простили ему побег. На человеческих землях обширный поток и странников, и информации; если где-то и вести поиски, то именно здесь.

К тому же, было чётко указано: выживших нет. Как будто… как будто кто-то защищал его.

Это вселило в него наивную надежду: вдруг Виксанна тоже жива? После трагедии Грандлин скрылся, сам Со Фэй тоже сбежал, и осталась лишь она. Как ни крути, эльфам выгоднее сохранить Виксанне жизнь: даже если они не смогут шантажировать Грандлина, то его мягкосердечного сына — вполне.

Но к чему тогда держать это в тайне?

Может быть, даже эльфийские старейшины оказались бессильны перед последствиями применения запретных чар и не смогли её исцелить?

Со Фэя осенило: он ведь может узнать, жива ли мать. В пространственном мешочке целый шкаф ломился от книг, и такое редкое и сильное заклинание наверняка было записано в одной из них. Виксанна не упустила бы такую возможность.

А прочитав полное описание, он поймёт, могли ли эти чары убить её.

Но книг там немало, и быстро найти нужную будет не так-то просто. После долгих размышлений он самым серьёзным тоном обратился к Самаэлю:

— Можешь помочь?

Смерив его взглядом, тот кивнул.

— За мной.

Отыскав взглядом ближайший постоялый двор, Со Фэй торопливо нырнул внутрь. Он небрежно бросил на стойку пригоршню золотых, снял комнату и втащил за собой Самаэля. Не успел тот произнести хоть слово, как эльф извлёк из мешочка целый книжный шкаф.

При виде такого количества книг глаза демона сверкнули.

Со Фэй широким жестом указал на шкаф:

— Пожалуйста, помоги найти одну книгу… — и, помедлив, добавил — о запретных чарах. Телепортации.

Эльф уже было засучил рукава, готовый взяться за дело, когда заметил, что Самаэль стоит, так и не шелохнувшись. Он бросил на демона вопросительный взгляд, и лишь после этого тот взял одну книгу с верхней полки. Длинные пальцы нежно скользнули по корешку.

— Вот то, что ты ищешь, — тихо произнёс он.

Изумлённый Со Фэй посмотрел на находку. Она была тонкой, всего в палец толщиной, и видно было, что хранили её очень бережно. Обложку украшала светло-голубая пентаграмма.

Узор до боли напоминал ту самую печать телепортации. Похоже, и впрямь она! Как Самаэль умудрился так быстро её найти?

Самаэль по-прежнему держал книгу в руке и отдавать не спешил. Выражение фиолетовых глаз было нечитаемым.

— Ты со всеми так себя ведёшь? — после долгой паузы поинтересовался он.

Со Фэй растерянно заморгал, не сразу уловив суть вопроса. Самаэль намекает на его беспечность?

— Нет, — он не настолько наивен, чтобы вываливать свои богатства перед первым встречным незнакомцем.

— Тогда почему со мной?

Со Фэй открыл было рот, но так ничего и не ответил. Даже не дави на него госпожа социофобия, он всё равно не смог бы сказать правду: он не хотел и не мог относиться к Самаэлю как к незнакомцу.

Видя, что тот замялся, демон не стал настаивать. Переведя взгляд на магическую книгу, он будничным тоном произнёс:

— Я ведь тебя использовал.

«Использовал? Ты ж наш великий благородный герой! Ты меня чуть в гроб не загнал!»

— И ты это знал, — неумолимо продолжал демон.

«Естественно! Если б не знал, давно бы уже помер по твоей милости!»

— И всё же спас меня.

«Да, вот такой я мягкотелый.»

— Итак, — Самаэль вперил взгляд в Со Фэя и отчеканил, выделяя каждое слово. — Почему. Ты. Так. Поступил?

Со Фэй лихорадочно перебирал в голове возможные ответы.

Видя, что эльф по-прежнему молчит, он приблизился вплотную, нежно коснулся его щеки и едва заметно улыбнулся.

Самаэль унаследовал неземную красоту первородных демонов. Обычно лицо его было суровым, а бесстрастные фиолетовые глаза придавали ему неприветливый вид. Но стоило ему улыбнуться, как в его облике явственно проступало демоническое очарование: зловещее, властное, не терпящее отказа.

— Скажи же.

Видя Самаэля так близко, Со Фэй поплыл.

Ему было ведомо прошлое демона: рождение, детство, юность и взрослая жизнь. Но раньше всё это было лишь кадрами на мониторе, не касаясь его лично.

Теперь, когда он стоял лицом к лицу с настоящим Самаэлем, игры кончились.

У него отняли детство. Безрассудно напав на него, люди подписали себе смертный приговор, и он, сам того не желая, уничтожил целую деревню. Выжившие были в ужасе, но, тщательно скрывая ненависть и отвращение, терпеливо пытались его умаслить, натянув маски дружелюбия.

В ту пору Самаэль был всего лишь ребёнком и не знал, что от этих кратких мгновений притворной теплоты предательство потом ранит ещё сильнее.

Не имея возможности убить демона обычными способами, жители деревни прибегли к святому учению. Они возносили искренние молитвы и пожертвовали церкви все сбережения, лишь бы только ужасному чудовищу пришёл конец.

И вот в день рождения Самаэля сельчане, усыпив его подозрения напускной доброжелательностью, вонзили ему в грудь острейший клинок, наполненный духовной энергией небожителей.

Кровь окрасила празднество алым, а подлое предательство пробудило доселе дремлющие демонические силы.

Самаэль очнулся посреди кровавой бани. С его рук медленно сочилась тёплая липкая кровь.

Он посмотрел на единственного выжившего сельчанина, и фиолетовые глаза, яркие, словно самоцветы, наполнили беспомощность и ужас. Он двинулся к человеку, но был встречен пронзительным воплем ярости и отвращения:

— Демон! Демон! Ты исчадие ада!

Самаэль замер на месте. Лицо человека было перекошено от ужаса; он бранился не переставая, обвиняя Самаэля во всех грехах. Его бледное, полное злобы лицо разительно контрастировало с алыми брызгами вокруг.

Вконец обезумев, сельчанин взревел и ринулся вперёд, вновь пытаясь вонзить в демона святой клинок. Лицо его превратилось в маску безумной ярости. Но, так и не сумев приблизиться, он рухнул навзничь.

Юный Самаэль смотрел на трепещущее сердце в своей руке, и сияющие фиолетовые глаза затопила тьма.

Воспоминания вспышкой мелькнули в памяти Со Фэя, и от образа Самаэля, в одиночестве стоящего на залитой кровью земле, его сердце болезненно сжалось.

Глядя на юношу перед собой, Со Фэй ощущал, что внутри бушует буря. Он был чужд красивым словам, не умел утешать, и даже лицо его имело непроницаемое выражение. С самого начала он решил, что не будет ни сочувствовать демону, ни жалеть его, ибо и тем, и другим нанёс бы ему невыразимое оскорбление.

— Я не оставлю тебя, — наконец выдавил из себя Со Фэй. Слова прозвучали невыразительно и бесстрастно, и всё же были очень похожи на обещание.

«Если я буду нужен тебе, то не брошу тебя, как все они.»

Сказав это, Со Фэй и сам смутился. Он принялся мысленно себя успокаивать: да ладно, всё нормально, они с Самаэлем уже не первый день знакомы. Да, начало получилось не очень-то дружеским, но дальше всё вроде как пошло неплохо… Они поладили, многое прошли вместе, да их почти братьями можно считать. Да, точно! У Со Фэя никогда не было братьев, но он был уверен, что оно примерно так и ощущается. Он хотя бы был честен с Самаэлем и точно не собирался лебезить перед ним, пытаться угодить, а потом отвергнуть безо всякой жалости.

Он поднял глаза на Самаэля, и тот невозмутимо вернул взгляд. Смотря в эти бездонные глаза, Со Фэй почувствовал, как у него перехватило дыхание.

«Чёрт! Кого я пытаюсь обмануть? Это же всё просто отмазки. Да, я развратник! Да, я обожаю смотреть на красавчиков! Да, я даже после смерти стану похотливым призраком!»

Самаэль слегка улыбнулся, но взгляд его не выражал ничего. Он передал эльфу книгу:

— Вот то, что ты хотел.

Тот притворно закашлялся и поспешно отвёл глаза. Взяв в руки книгу, он принялся её листать, чтобы немного успокоиться.

Страницы были испещрены причудливыми символами. Будучи чистокровным эльфом, Со Фэй без труда понимал их. Его не интересовало использование печати телепортации — он прекрасно осознавал свои более чем скромные способности. Даже Виксанне эта магия далась непросто, что уж говорить о нём.

Бегло просмотрев книгу, Со Фэй почувствовал себя намного спокойнее. Эти чары, несомненно, были опасными, а механизм их активации был схож с пробуждением Клинка Асуры: последнему требовалась кровь хозяина, а первым — кровь мага, их творящего.

Тем не менее, маг отдавал её не всю, а лишь столько, чтобы хватило на перенос одного человека. Виксанна была сильна; подобные чары её не погубили бы. Крови она, скорее всего, потеряла много, но у неё за спиной стояло многовековое наследие Эвансов. Как жена главы семьи, она обладала внушительной коллекцией разнообразных сокровищ, в которой наверняка найдутся ценнейшие травы для восполнения запаса крови.

Он был уверен, что Виксанна подготовилась. А даже если нет — всё ведь случилось так внезапно — Маньци точно должен был пощадить её после слов «я расскажу всё, что может вас заинтересовать».

И раз запретная магия её не убила, существует немалый шанс, что она всё ещё жива. У Со Фэя отлегло от сердца.

Теперь его главной задачей было спасение Виксанны, и для этого ему придётся встретиться со своим первым шоу Арианом Майером.

Украденные сокровища

Со Фэй сделал выбор в пользу человеческих земель, поскольку из четырёх рас, проживающих вблизи леса Ноэль, лишь люди худо-бедно поддерживали отношения с эльфами.

Зверолюди, к примеру, всегда придерживались принципа «кто сильнее, тот и прав». Естественно, магические расы, в том числе и эльфы, не вызывали у них ни малейшего уважения. Конечно, немало было и таких зверолюдей, которым эльфы преподали жестокий урок, и всё же первые со свойственным им оптимизмом и твердолобостью продолжали считать вторых слабаками.

Тролли в силу своей уникальности, напротив, жаждали дружбы с эльфами, но здесь уже последние воротили от них нос.

Гномы же, пожалуй, по духу более всего напоминали зверолюдей. Правда, высшей ценностью считали не физическую мощь, а скорее моральную: пусть ростом малы, но нрав у нас буйный, и круче нас нет никого на свете!

Да, во всём Ялансе точно не было никого увереннее гномов. Запретной темой был их малый рост: кто упомянет об этом в разговоре — горько пожалеет. Из-за непомерной гордыни у них были натянутые отношения не только с эльфами, но и со всеми прочими великими расами.

В сравнении с этими странными ребятами обходительные и сообразительные люди смотрелись не в пример выгоднее. Да, они были склонны пресмыкаться перед вышестоящими и презирать нижестоящих, но в логике и здравом смысле им отказать было нельзя.

Первый шоу Со Фэя, Ариан Майер, был одним из трёх градоначальников человеческих земель. Он мог беспрепятственно входить в Валинор и покидать его, и у Со Фэя появилась идея, как этим можно воспользоваться.

Однако Ариан был одним из лидеров человеческой расы, и подобраться к нему было не так-то просто. К счастью, у Со Фэя был план наготове.

Хотя Ариану было уже более пятисот лет, в игре он оставался жизнерадостным и смешливым светловолосым юношей. Среди девятерых шоу он не выделялся ни исключительной внешностью, ни страстным темпераментом, но его лёгкий характер и обаяние обезоруживали.

Со Фэй проходил его квест с улыбкой; сюжет был трогательным, умиротворяющим и даже исцеляющим.

Ариан сохранял юношескую свежесть лица и ребяческий нрав. Больше всего на свете он обожал заботиться о животных, особенно если те были милыми, маленькими и пушистыми.

Припомнив эту его слабость, эльф покосился на своего питомца. Перед ним Ариан точно не сможет устоять. Грех не воспользоваться такой возможностью!

Со Фэй тихонько хихикнул, подхватил малыша на руки и, прижав к себе, принялся нежно перебирать шелковистую шёрстку. И всё-таки жаль будет расставаться с таким миленьким спутником…

Что ж, на такой случай был другой план. В пространственном мешочке ждал своего часа роскошный мех десятицветного зверя. Подобное сокровище точно привлечёт внимание маленького наивного шоу.

Остаётся лишь поспешить на аукцион в центре города, выставить диковинку на всеобщее обозрение и ждать, пока глупенькая рыбка по имени Ариан заглотит наживку.

Однако… Со Фэй осознал, что и здесь есть проблема. Все эти события теперь предназначались вовсе не для него, а для того, кто рядом.

Он прекрасно помнил сюжет: Самаэль покинул лес Ноэль и отправился на аукцион в городе Майер, где выставил добытые трофеи. Именно там он повстречал Ариана, а позже, после нескольких встреч, шаг за шагом покорил его сердце и сблизился с ним.

А теперь выходит, что Самаэлю незачем идти на аукцион, ведь эльф умыкнул всю его добычу.

Со Фэя мучила совесть. Туша зверя ледяного пламени — это полбеды, но он беззастенчиво прибрал к рукам ещё и мех десятицветного пёстрого зверя. Да, Самаэль промолчал, но он же не слепой!

А ещё он размечтался о том, чтобы подобраться к своему первому шоу. Теперь-то Ариан должен сблизиться не с ним, а с Самаэлем, ведь он непревзойдённый гун. Нет-нет, Со Фэю просто нужно попасть в Валинор, так что знакомство будет для дела, а не ради удовольствия… Но если вдруг, по чистой случайности, Со Фэй всё же приглянется Ариану, то кто он такой, чтобы отказать красавчику и не прыгнуть к нему в постель? Эх…

Однако в таком случае получится, что он украдёт не только сокровища непревзойдённого гуна, но ещё и его шоу.

—— Ну никакого стыда!

Ожесточённая внутренняя борьба закончилась тем, что совесть одержала верх. Однако добыча хранилась в пространственном мешочке, как её незаметно достать? Да и места мех с костями занимали немало, Самаэлю некуда будет положить такую гору добра.

С неохотой Со Фэй отогнал сладострастные мысли о наивном милашке Ариане. Не станет он соперничать с тем, кто ему почти как брат. Если попытаться захапать всё себе — ничего хорошего из этого точно не выйдет.

…..

Ладно, ладно! Истинная причина в том, что, подтолкнув Самаэля к Ариану, он заслужит благодарность обоих, ну а себе потом найдёт привлекательных и безотказных шоу! Что поделать, вот настолько он падок на красоту…

…..

Да, Со Фэй воистину был аморальным бесстыдником. Приняв решение, он принялся обдумывать, как бы заманить Самаэля на аукцион, а там воспользоваться случаем и как бы невзначай столкнуть их с Арианом. Прикинув всё так и эдак, он посмотрел на Самаэля и очень серьёзно произнёс:

— Я хочу пойти на городской аукцион.

— Вот как? — удивился демон.

Поймав на себе его взгляд, Со Фэй пристально уставился в ответ и неожиданно настойчиво продолжил:

— Сходишь со мной? — ему было немного неудобно, но он старался подавить это ощущение.

Серебристые глаза эльфа в солнечном свете казались почти прозрачными и абсолютно спокойными, не омрачёнными даже легчайшей тенью эмоций. Но сейчас в них плескалось беспокойство.

Он боится отказа? Сердце Самаэля дрогнуло.

— Ладно, — отозвался он глубоким голосом.

От радости Со Фэй готов был запрыгать и захлопать в ладоши. Удобная штука это чутьё гуна! Самаэль, похоже, уже знал, что где-то рядом появился нежный привлекательный шоу, который не прочь познакомиться поближе.

«Брат, даже не переживай, я тебе этого милого дурачка на блюдечке принесу, всё сделаю в лучшем виде!»

Конечно же, наружу не прорвалось ничего, кроме суховатого и скромного:

— Спасибо.

Майер, один из крупнейших человеческих городов, бесспорно, входил в число самых процветающих поселений Яланса. Пусть ему и не хватало роскоши и великолепия эльфийского Валинора, богатством он нисколько ему не уступал.

Золото, серебро и прочие сокровища для гордых эльфов были всё равно что пыль под ногами. Небольшой интерес они могли проявить лишь к агатам, нефритам и прочим самоцветам.

Людей же интересовало всё, что могло принести выгоду. Они охотно сотрудничали с другими расами, и город отличался особым колоритом. В его облике угадывались отголоски разнообразных архитектурных стилей: здесь никого не удивляло, что хижина с соломенной крышей соседствует с роскошным дворцом. Просто её строили зверолюди, настоящие мужицкие мужики с суровым вкусом.

Аукционный дом возвышался на главной площади и был одним из самых красивых городских строений — в человеческом понимании, конечно.

Богатство хочется выставлять напоказ, а потому всё в этом доме было покрыто драгоценными металлами и служило единственной цели: указать заносчивым выскочкам* их место. Даже самые стойкие и бескорыстные не оставались равнодушными к такому великолепию.

[*Выскочкам (狗眼, gǒu yǎn) — букв. «собачьим глазам». Здесь выражение используется для описания людей, которые смотрят на других свысока, с пренебрежением, как будто считают себя выше других.]

Держа питомца на руках, Со Фэй шагал рядом с Самаэлем. Оба воспользовались чарами отвода глаз, чтобы не выделяться из толпы.

Ни эльфы, ни демоны не были редкими гостями в городе Майер, однако чистокровный эльф с волосами цвета луны и первородный демон с аметистовыми глазами привлекли бы внимание в любом уголке Яланса. Неприятности им были ни к чему, так что оба применили магию.

За вход в аукционный дом нужно было заплатить несколько золотых монет. Со Фэй не очень-то разбирался в ценах, но это не мешало ему сорить деньгами: в бездонном мешочке был целый сундук, набитый монетами и другими ценностями. Так что он небрежно бросил десять золотых служащему на входе.

В глазах вспыхнула жадность, и мужчина, заискивающе улыбаясь, предложил эльфу отдельную ложу для удобства. Тот кивнул в знак согласия, и служащий тут же подозвал какого-то юношу, приказав провести дорогих гостей и открыть им отдельный проход в аукционный зал.

Со Фэй с досадой подумал, что его обвели вокруг пальца, как легковерного простачка и транжиру. Но что сделано, то сделано: как разлитую воду не собрать обратно, так и потраченное золото не вернуть.

Аукционный зал был знаком ему по игре, но тогда тот был лишь картинкой на мониторе. Теперь же, оказавшись внутри, Со Фэй был поражён его размахом и великолепием: ну просто Дом народных собраний**, не меньше.

[**Дом народных собраний (人民大会堂, Rénmín Dàhuìtáng) — здание китайского парламента на площади Тяньаньмэнь в Пекине, называемое крупнейшим в мире домом для заседаний; место проведения важных политических мероприятий.]

Монстры девятого ранга были в Ялансе большой редкостью; даже если Со Фэй выставит на продажу мех десятицветного пёстрого зверя, девять из десяти присутствующих просто не поймут, что за вещь перед ними. А вот шкуру, снятую со зверя ледяного пламени, узнать будет довольно легко.

Поэтому выбор пал на первый вариант. Во-первых, он ярче и роскошнее. Во-вторых, когда кто-то наконец сообразит, чей это мех, они с Самаэлем уже будут далеко, так что лишних проблем не возникнет.

Со Фэй был не настолько наивен, чтобы выставлять мех целиком. Он отрезал с краю небольшой лоскут размером с носовой платок. Этого должно хватить.

Передав его аукционисту, они с Самаэлем проследовали в свою ложу.

Насколько он помнил, этот аукцион не был щедр на диковинки, там были лишь качественные материалы для крафта да несколько приручённых зверей низших рангов.

В оригинальном сюжете звездой мероприятия был, конечно же, Самаэль Лоне. Играя за него, Со Фэй ещё не знал пристрастий Ариана. Получив подсказку от игры, он выставил на аукцион всё добытое в лесу Ноэль, и по реакциям Ариана постепенно выяснил, что тому больше всего по душе.

Теперь такая расточительность была ни к чему: Со Фэй уже знал вкусы градоначальника.

Эльф томился в ожидании. И вот наконец объявили его лот — звериный мех. Аукционист подал его в выгодном свете, выставив в изящном прозрачном футляре под яркой лампой, и тот ослепительно сверкал и переливался.

Десять цветов перетекали друг в друга медленными волнами, словно жили своей жизнью, и заворожённые взгляды присутствующих не могли оторваться от этого зрелища.

Торги начались. Как и ожидал Со Фэй, ставки всё повышались, но, когда они дошли до шестисот золотых, большинство отказалось от дальнейшего участия: в конце концов, это просто мех неизвестного зверя. Если окажется, что он красив, но ни на что не годен, покупка не оправдает себя.

Из восточной ложи кто-то выкрикнул цену в восемьсот золотых… И её тут же перебила заоблачная ставка в две тысячи.

Больше желающих не было. Чистая победа.

Губы Со Фэя тронула лёгкая усмешка: рыбка клюнула.

Выставляя мех на торги, он приберёг козырь в рукаве. Такой маленький лоскут меха ни на что не годился, разве что на украшение, поэтому он шепнул аукционисту, что у него есть больше. Конечно, тот не преминул выслужиться перед градоначальником и всё ему передал. Так что Со Фэю не нужно было ничего предпринимать — Ариан сам попросит встречи.

Как и ожидалось, после окончания торгов аукционист вошёл в ложу и, вручив две тысячи золотых монет, услужливо сообщил, что его желает видеть некое высокопоставленное лицо.

Естественно, Со Фэй ответил согласием и прошёл за служащим к самой верхней ложе. Самаэль и зверёныш неотступно следовали за ним.

Подойдя к двери, аукционист попросил их подождать и вошёл один — видимо, чтобы получить дальнейшие указания. После недолгого ожидания их пригласили внутрь.

Эта ложа, без сомнения, была самой роскошной на аукционе. Толстый ковёр, хрустальная люстра, дорогие кожаные диваны — великолепие и изысканность ощущались в каждой детали.

В центре расположился молодой блондин. Яркие глаза цвета морской волны лучились улыбкой, а рядом с уголком рта то появлялась, то исчезала очаровательная ямочка. Перед ними был градоначальник Ариан Майер собственной персоной.

А на почётном месте, справа от него, восседал ещё кое-кто. Волосы его были длинными и серебристыми, уши — заострёнными. Взгляд ледяных глаз на строгом лице впился в Со Фэя.

У того сердце ухнуло в пятки. Вот дерьмо, это же Маньци Аргу…

Прости, булочка с корицей

Лишь один из ста присутствующих узнал бы мех десятицветного пёстрого зверя, и Ариан Майер был именно таким человеком.

Он наблюдал, как в ложу входят двое. От его взгляда не укрылись ни чары маскировки, ни истинный облик вошедших.

Первым был эльф с волосами и глазами цвета серебра. Чистокровный, без сомнения. Ариан украдкой бросил взгляд на Маньци. Второй, позади, был выше и изящнее. Несмотря на обманчивую юность, в очертаниях его фигуры ощущалась зрелая сила.

Глаза Ариана засияли, как звёзды. Чёрные волосы и фиолетовые глаза… Это демон? Первородный демон?

Костяных крыльев ему отсюда не было видно, но вполне вероятно, что юноша искусно их скрыл. К тому же, мех принадлежал монстру девятого ранга, победить которого не всякому под силу.

Значит, перед ним стоял первородный демон. И если в столь юном возрасте он уже смог одолеть такого зверя, насколько впечатляющей будет его мощь, когда тот достигнет полной зрелости?

Ариан и без того был улыбчивым, а теперь улыбка расцвела ещё шире. Он встал и приблизился к демону. Глядя на него снизу вверх, он спросил мелодичным звонким голосом:

— Ты принёс эти прекрасные меха?

***

Увидев Маньци Аргу, Со Фэй выпал из реальности. В голове сами собой замелькали разнообразные способы болезненной смерти. В конце концов свистопляска прекратилась, и перед глазами словно загорелся чёрный экран с тремя огромными кровавыми словами: «Как мне спастись?»

Ситуация застала его врасплох, не оставив времени на манёвры. Они с Маньци молча смотрели друг на друга, и Со Фэю не хотелось ничего говорить, только развернуться и бежать оттуда со всех ног. Но вряд ли ему бы это удалось…

В его представлении принц должен был взять его под стражу и допросить, а после пустить в расход. Однако после томительно долгого обмена взглядами тот лишь отвёл глаза, так ничего не сказав и не сделав, словно перед ним стоял незнакомец. Решимость на лице сменилась ледяным безразличием.

Со Фэй на мгновение даже растерялся… Зная горячий нрав Маньци, он был удивлён, что принц до сих пор не проткнул его мечом. Да что творится вообще?

Звонкий голос, раздавшийся рядом, привёл его в чувство. Он отвёл взгляд от Маньци и повернулся на звук.

Ариан стоял совсем рядом с Самаэлем. Короткие волосы сияли золотом, в бирюзовых глазах читалось неприкрытое восхищение. Невинность и очарование его лица, подчёркнутые маленькими ямочками на щеках, никого не оставили бы равнодушным.

Сердце Со Фэя, только начавшее возвращаться к нормальному ритму, вновь забилось, как пойманная птица. Этот ангельски прекрасный шоу точь-в-точь такой же, каким он его помнил в игре. Ох, ну что за миленькая булочка с корицей.

Однако следующая фраза Ариана была как гром с ясного неба.

— Составишь мне компанию сегодня вечером?

Эти слова были адресованы Самаэлю, а Со Фэй на этот раз был лишь сторонним наблюдателем. Но в душе этого наблюдателя бушевали страсти. Ну конечно, от сюжета не уйти, как ни пытайся. Стоило этим двоим встретиться и перекинуться парой слов, и они уже готовы прыгнуть в койку?

Да, он угодил в откровенный и горячий BL-шедевр игровой индустрии, но это всё-таки перебор!

«Но ты, малыш, человек прямой и открытый, за это тебе от меня лайк.»

Со Фэй с головой ушёл в сладкие фантазии, представляя себе этих двоих, но один взгляд на Маньци вернул его в реальность. О чём он вообще думает? Какой к хренам лайк? Им ещё рано быть вместе.

Он надеялся, что Самаэль убьёт Маньци и тем самым спасёт Сайфера от гибели.

«Дорогой мой непревзойдённый гун, я не могу допустить, чтобы ты сейчас запал на этого милашку.»

С этой мыслью Со Фэй схватил Самаэля за руку и выпалил:

— Нет!

«Прости, булочка с корицей, у вас двоих обязательно всё будет, обещаю! Но попозже!»

Вышло слишком резко; к тому же, он взял на себя смелость говорить за Самаэля. Другой на месте Ариана уже вспылил бы. Но тот лишь слегка опешил и, всё ещё улыбаясь, поинтересовался:

— Почему?

Этот простой вопрос поставил Со Фэя в тупик: не мог же он рассказать о своей глубокой ненависти к Маньци… Так что он плотно сжал губы и ещё крепче схватился за руку Самаэля, всем своим видом демонстрируя, что даже под страхом смерти её не отпустит.

Самаэль хранил молчание, как будто происходящее его не касалось, лишь сжал руку Со Фэя в ответ. Последний был слишком поглощён своими переживаниями, чтобы заметить этот жест. Зато он не укрылся от Ариана. Тот сощурил глаза, но не издал ни звука.

Тут Маньци перестал притворяться мебелью, приблизился к Со Фэю и наконец заговорил.

— Фер, останься, — взгляд льдистых глаз смягчился, голос звучал тихо.

«Сначала просишь остаться, а потом что? Скажешь подставить шею под твой меч?»

Многословный мысленный протест, дойдя до губ, вырвался наружу категоричным и кратким:

— Нет.

Маньци не рассердился, лишь взгляд стал острее.

— Разве тебе не хочется узнать, что случилось в Валиноре? — ровным голосом продолжил он.

Это был удар ниже пояса.

— Подумай о Виксанне… Или тебе больше нет до неё дела? — безжалостно припечатал его принц.

Шантаж! Наглый, бесстыдный шантаж!

Увы, он был бессилен против него. Маньци, несомненно, знал, что произошло после его бегства. А Со Фэю было жизненно важно выпытать подробности о Виксанне.

Кроме того, ему было очень интересно, что на уме у Маньци. Тот ненавидел предателей эльфийского народа, но Со Фэй ощущал, что к нему принц готов проявить снисхождение.

Да, Сайфер Эванс невиновен, преступником был его отец, но заяви он об этом — кто ему поверит?

Взвесив все «за» и «против», Со Фэй решил пойти на компромисс и остаться. Пока что.

***

Юный эльф прибыл в резиденцию градоначальника, знакомую ему по игре. Когда-то город Майер его впечатлил: он был первым большим поселением, куда ступила нога Со Фэя после начала игры. Тогда его всё удивляло и приводило в восторг, и он с нетерпением предвкушал приключения.

Чтобы подогреть интерес игроков на старте игры, первого шоу, Ариана, сделали нарочито очаровательным и податливым. Несмотря на высокое положение в обществе, добиться его благосклонности было легко, особенно в сравнении с хардкорными сюжетами следующих шоу.

Отношения с ним вспыхнули, как порох: первая же встреча закончилась поцелуем, и тем вечером они перешли к более близким контактам, хотя Ариан поначалу и пытался делать вид, что ничего такое его не интересует. А спустя три дня Ариан полностью принадлежал ему — и душой, и телом. Со Фэй, который в ту пору был в игре новичком, страшно радовался первым успехам.

Теперь же все эти плюшки достанутся Самаэлю. Эх…

Он то и дело украдкой поглядывал на демона, и сердце его терзали ревность и зависть.

Ариан, как радушный и гостеприимный хозяин, позаботился о роскошном сытном ужине, но Со Фэю кусок в горло не лез в присутствии Маньци.

А вот зверёныш, который прежде прятался под полами его одежд, почуял аппетитные ароматы и шмыгнул наружу, блестя голодными глазами. Взгляд Ариана тоже загорелся при виде такого чуда. И если до того он вёл себя за столом чинно и прилично, то тут, забыв про этикет и всякие приличия, подскочил к малышу и принялся восторженно его разглядывать.

— Продашь его мне? — шепнул он Самаэлю. Он сам почувствовал, как невежливо и резко это прозвучало, а потому добавил: — М-мне он так понравился! Проси всё, что пожелаешь, и если это в моих силах, ты это получишь.

Взгляд сияющих глаз устремился на демона с ожиданием и надеждой.

Эта беседа, как и вся сцена, была Со Фэю до боли знакома. Именно это Ариан сказал ему тогда в игре. В ответ будущий непревзойдённый гун, управляемый им, с дьявольски соблазнительной усмешкой приподнял лицо Ариана за подбородок и приблизил к своему. Сейчас он должен чувственным низким голосом сказать: «Я желаю тебя. Это в твоих силах?»

Со Фэя охватило приятное волнение. Да, он сам больше не играл Самаэлем, но смотреть никто не запрещает! Вживую наблюдать за тем, как разворачивается сюжет, было очень захватывающе. Это как фильм смотреть, только круче!

Он перевёл взгляд на Самаэля, ожидая той самой решающей реплики. Как он и хотел, Самаэль посмотрел на Ариана и приподнял уголки губ в лёгкой улыбке. Может, это и не была та самая легендарная усмешка непревзойдённого гуна, полная зловещего очарования, но в ней определённо сквозили властность и стремление доминировать. Потрясающе!

«Ну давай же. Готовьтесь, ибо сейчас вы узрите один из классических подкатов…»

— Он не мой. Ты не по адресу.

Э-э-э…

«Это что за самодеятельность? Не та фраза, парень! Не та фраза!»

Оторопевший Со Фэй увидел, как Ариан замер и залился краской, но не от смущения, как это было в его игре, а от пережитого унижения. Глаза его наполнились слезами.

А ведь Самаэль просто сказал правду, и крыть было нечем: он действительно не был хозяином зверёныша.

Со Фэю отчаянно хотелось разрядить обстановку и нарушить неловкое молчание, но что он мог сделать? Утешить Ариана, отдав ему малыша? Да, Самаэль ему как брат, и Со Фэю хотелось помочь ему, но и с мелким они пережили немало с момента встречи с демоном кошмаров. Не в его правилах предавать чужое доверие…

Ладно, ладно! Просто у питомца такая чудесная шёрстка, что отдать его будет преступлением.

Его высочество Маньци — которого, строго говоря, здесь вообще не должно было быть, — совершенно невозмутимо продолжал поедать внушительный кусок свиной рульки со своей тарелки.

Подавленному Ариану ничего не оставалось, кроме как вернуться на своё место. Трапеза продолжилась в полной тишине.

А вот виновник раздора был донельзя доволен: «Как же прекрасен этот священный зверь, как обаятелен! Каждый так и рвётся стать моим слугой. Преклонитесь передо мной, глупые смертные!»  。╮(╯▽╰)╭。

Ужин прошёл в гнетущей атмосфере, но Ариан был уступчив и не держал зла. Вскоре он позабыл о неловкости и с энтузиазмом помог Со Фэю и Самаэлю устроиться на ночь в своей резиденции.

Уходя, юноша бросил ещё один взгляд на питомца. На Самаэле его глаза задержались куда дольше.

Ни тот, ни другой никак не отреагировали, а Со Фэй в роли наблюдателя почувствовал себя ужасно виноватым.

«Мне правда жаль, булочка с корицей. Но ты ещё попадёшь в постель* к непревзойдённому гуну, вот увидишь!»

[*В постель (碗里, wǎn lǐ) — букв. «в миску»; сленг, означающий проявление симпатии, отсылка к фразе «Давай в миску!» из рекламы M&M’s.]

После того, как все разошлись по комнатам, Со Фэй уложил на свою кровать мирно спящего зверёныша, а сам примостился на стуле рядом и стал ждать.

Вскоре в дверь постучали.

Похотливый эгоист и безотказная подстилка

Со Фэй ждал Маньци. Раз уж принц попросил его остаться, значит, точно явится. Услышав стук, он шагнул к двери и открыл её.

Ночи Майера, сотканные из глубокой синевы, походили на бездонные океанские глубины и даже в разгар лета дарили свежесть.

Едва открыв дверь и не успев даже пикнуть, Со Фэй угодил в объятия ночного гостя. Из-за разницы в росте он уткнулся в его грудь, ощутив прохладу шёлковых одежд. Сильные руки крепко сжали его, как будто их хозяин боялся, что Со Фэй сбежит при первой же возможности.

Длинные серебристые волосы словно светились сами по себе в этой тёмно-синей ночи, привлекая взгляды. Со Фэй не видел лица, но по причёске и заострённым ушам мгновенно понял, кто к нему пожаловал. Маньци Аргу собственной персоной.

Это как вообще понимать? Какая страсть, ну надо же!

Неужто принц за этой тщедушной оболочкой почуял притяжение непревзойдённого гуна, каким, несомненно, по сей день оставался Со Фэй? Не потому ли он так жадно его сжимает?

«Полегче, мой хороший, а то и правда задушишь этого бедного старого гуна!»

Объятия были столь крепкими, что Со Фэй не то что вырваться, а даже шевельнуться не мог. Впрочем, у Маньци не было намерения душить его в эту тёмную ветреную ночь. Немного успокоившись, он выдохнул ему в ухо:

— Я так рад, что ты в порядке…

Тот в замешательстве принялся крутить эти семь слов в голове. По отдельности они были кристально ясны, но вместе лишь сбивали с толку.

Маньци наконец отпустил его. Лицо приняло привычное холодное и высокомерное выражение, и лишь взгляд хранил отблеск теплоты. Взяв Со Фэя за руку, он мягко произнёс:

— Здесь зябко, идём внутрь.

Тот послушно вернулся в комнату вслед за принцем, словно в оцепенении, но мозг лихорадочно соображал. У этих двоих явно была какая-то предыстория.

Если исключить ничтожную вероятность того, что Маньци ощутил его ауру непревзойдённого гуна... То между ним и оригинальным Сайфером Эвансом уже существовала любовная связь.

Невзирая на сильнейшую преданность семье, стране и народу; несмотря на то, что отец Сайфера срубил Священное Древо и едва не привёл всю расу к гибели, Маньци всё же был мягок и ласков, разговаривая с сыном предателя Грандлина. Эти отношения определённо немало для него значили!

Придерживаясь благородного принципа «сохранять спокойствие перед лицом перемен»*, Со Фэй плотно сжал губы, решив не произносить больше ни единого словечка. А то, чего доброго, ложь вскроется, и принц заставит его замолчать навсегда.

[*Сохранять спокойствие перед лицом перемен (以不变应万变, yǐ bù biàn yìng wàn biàn) — букв. «используя неизменное, реагировать на бесконечные изменения». Выражение означает не поддаваться мимолётным тенденциям, а опираться на проверенные временем принципы; неизменность — ответ на все перемены.]

В комнате они расположились друг напротив друга. Маньци по-прежнему не отпускал его руку.

— Зачем было убегать? Разве со мной тебе не безопаснее? — тихо спросил принц, пронзая его взглядом.

Со Фэй хранил молчание.

— Всё ещё обижаешься? — глаза Маньци блеснули. Вновь не услышав ни слова в ответ, он вздохнул, и в прекрасных глазах мелькнула печаль. — Фер, ты же знаешь, это всё пустое. Для меня важен лишь ты один.

Голос его звучал так проникновенно и нежно… Со Фэй растерялся. Вот это поворот! Между этими двоими точно что-то есть!** И, судя по словам Маньци, тот не прочь развлечься на стороне, но при этом ждёт, что он отнесётся к этому с пониманием.

[**Что-то есть (俩人有一腿, liǎ rén yǒu yī tuǐ) — букв. «у двоих человек одна нога». Это разговорное выражение используется для описания тайных или неформальных романтических отношений между двумя людьми, которые, возможно, не являются официальной парой или скрывают свои отношения.]

«Ха. Сайфер Эванс, да ты не просто непревзойдённый шоу, ты бесхребетная, безотказная, жалкая подстилка!»

Видя Маньци в таком настроении, Со Фэй задумал небольшую хитрость.

— Отец ведь срубил Священное Древо, — опустив голову, с тревогой начал он. — Я…

— Ты ни при чём, — прервал его Маньци. — Я тебе верю.

Со Фэй был донельзя изумлён, но сумел сохранить на лице скорбное выражение.

— М-матушка… Что с ней? — тихо проговорил он.

— Отправляйся со мной в Валинор, — чуть помедлив, отозвался принц, — и я отведу тебя к ней.

У Со Фэя камень с души упал. Жива!

Видя, что его лицо смягчилось, Маньци не остановился на достигнутом и поспешил добавить:

— Идём со мной. Мы наконец завершим церемонию твоего совершеннолетия.

Со Фэй пропустил последние слова мимо ушей, радуясь добрым вестям о матери. Церемония — простая формальность. Неважно, провели её или нет, он и так уже достиг совершеннолетия. Однако от следующей фразы принца у него холодок пробежал по коже.

— А после церемонии… Я хочу наконец получить всё. Договорились?

«Всё — то есть меня?»

Видя, что собеседник оторопел, Маньци одарил его неоднозначной улыбкой и запечатлел поцелуй у него на лбу.

— Фер, я ждал слишком долго, — голос его звучал хрипло. — Больше не покидай меня.

Принц удалился, а Со Фэй ещё долго сидел неподвижно, дав волю воображению. В конце концов он поднялся, хлопнув себя по бедру. Ну что за унылая сентиментальная мелодрама!

Доподлинно неизвестно, что случилось на самом деле, но воображение рисовало ему примерно следующие картины.

Итак, беспринципный похотливый эгоист Маньци Аргу в роли гуна и красивая безотказная подстилка Сайфер Эванс в роли шоу какое-то время переглядывались, флиртовали, медленно сближаясь, и наконец стали парой (по мнению Со Фэя, времени на это ушло немало). И даже после этого похотливый эгоист Маньци, не изменяя своей натуре, порой гулял налево***. Безотказная подстилка Сайфер Эванс, узнав о его похождениях, не желал это терпеть и устраивал сцены. Маньци всеми правдами и неправдами вымаливал прощение, они мирились, и так до следующего раза.

[***Гулял налево (野花野草, yěhuā yěcǎo) — букв. «полевые цветы и дикие травы». В данном контексте означает мимолётные связи, несерьёзные отношения на стороне.]

Однако, вопреки своей распутной природе, принц неожиданно полюбил юного шоу. Настолько, что даже не прикасался к нему, оберегая до наступления совершеннолетия. Похоже, они пообещали друг другу, что после церемонии совершеннолетия будут принадлежать друг другу и душой, и телом. Ну и всё в таком духе.

Ну и ну. Похоже, эти двое и впрямь очень давно были парой. Что ж, одной загадкой меньше. Ощущая удовлетворение, Со Фэй собрался лечь в постель, но в этот момент дверь открылась, и на пороге вновь появился Маньци.

Что ему опять надо? Со Фэй ещё не забыл свои домыслы, и его посетило неприятное подозрение. Жалеет, небось, что не получил своё желаемое «всё» прямо сейчас? Передумал ждать до церемонии совершеннолетия?

«Золотой ты мой, этому старому гуну ты, конечно, интересен, но моя хризантема* точно не для тебя цвела!»

[*Хризантема (菊花, júhuā) — в китайском сленге часто используется в переносном смысле для обозначения aнуса. Со Фэй намекает, мол, нечего тут на мой зад засматриваться.]

Он настороженно следил за ничего не подозревающим Маньци, который тем временем приблизился и извлёк из складок своих одежд шарик размером с ладонь. Тот мягко светился молочным светом, а поверхность блестела подобно драгоценному белому нефриту.

— Эту вещь я привёз тебе из странствий, только не успел отдать.

— Спасибо, — чуть помедлив, прошептал Со Фэй, принимая подарок.

— Не стоит благодарности. Ну, ложись спать, спокойной ночи, — он снова поцеловал его в лоб и покинул комнату.

Со Фэй застыл неподвижно, провожая принца взглядом до выхода, а после метнулся к двери и задвинул засов.

После этого эльф принялся разглядывать шарик, вертя его так и этак под светом лампы. Тот был гладким и красивым, но на первый взгляд ничего примечательного. Однако единственный принц и наследник эльфийского престола не преподнёс бы своему возлюбленному обычную вещь. Что ж, дарёному коню в зубы не смотрят. С этой мыслью Со Фэй спрятал шарик в бездонный мешочек.

Затем он вспомнил о ядре зверя ледяного пламени, которое уже давненько лежало в том же мешочке, и ему стало любопытно, какие у него всё-таки свойства. Отыскав его среди прочих запасов, он опешил…

***

Главная спальня резиденции градоначальника Майера.

Ариан завершил омовение и вышел из ванной комнаты. Влажные золотистые вихры игриво топорщились, что придавало ему несколько озорной вид. На тело был накинут лишь тонкий халат, совершенно не скрывающий очертаний стройной фигуры.

Он был ещё босиком и только хотел кликнуть кого-нибудь из слуг, как вдруг замер.

В спальне не горел свет, но городские ночи не отличались кромешной тьмой, и в густой синеве смутно проступала размытая человеческая фигура.

Фигура эта была облачена во всё чёрное — настолько матовое, что оно впитывало в себя весь свет, лишь воротник украшал полукруг блестящего меха. Будь здесь Со Фэй, он бы не сдержал удивлённый возглас: точно так же была одета свита Грандлина в тот роковой день.

Узнав пришедшего, Ариан раздражённо отмахнулся:

— Говорил же: я не присоединюсь к вам. Я просто не могу…

— Не будь так категоричен, — перебил его незваный гость. Голос его звучал медленно и глухо, словно проходя через какую-то преграду.

Ариан насторожился, сжав губы в тонкую линию и не сводя глаз с человека в чёрном. Тот стоял неподвижно, с ног до головы окутанный непроглядной тьмой.

— Я здесь не для того, чтобы спорить.

— А для чего? — ещё один подозрительный взгляд.

— Сегодня в город прибыл первородный демон, не так ли? — немного помедлив, поинтересовался визитёр.

Ариан нахмурился: он говорил о Самаэле. Совсем не удивительно, что ночной гость знает о прибытии демона, удивляло другое: почему тот вообще привлёк внимание чёрного.

— Да, я дал ему кров в своей резиденции.

— И как же так вышло, что он ночует не на твоём ложе? — по голосу было слышно, что собеседник улыбается.

Это прозвучало очень двусмысленно. Ариан растерялся: даже его обычный жизнерадостный настрой спасовал перед такой откровенной насмешкой.

Теперь он занимал высокий пост, и былые прегрешения давно никто не смел упоминать, хотя они по-прежнему жили в его сердце и памяти. А этот «старый знакомец», видно, совсем страх потерял, раз так открыто глумится над ним.

Ариан хранил молчание. Разница между ними была колоссальной: у него не было ни сил, ни возможностей ему противостоять. Но гость в чёрном, казалось, нечаянно задел эту тему и вовсе не собирался раздувать конфликт. Он понизил голос:

— Я лишь вижу, что ты в затруднительном положении. Так что просто хочу напомнить, чтобы ты не упустил редчайшую возможность. — Помедлив немного, собеседник продолжил. — Сейчас совсем рядом находится божественный артефакт. Жаль будет, если он уплывёт у тебя прямо из-под носа, правда?

С этими словами человек растворился в тенях. Он выдал себя ни единой чертой; ему подобных можно было узнать лишь по необычным чёрным одеяниям да по искажённому голосу.

Один из трёх божественных артефактов Яланса сам идёт к нему в руки! От одной мысли об этом бирюзово-зелёные глаза Ариана просияли.

Дай ещё вкусненького!

Бездонный мешочек полностью оправдывал название: пространства в нём было предостаточно. Со Фэй давно рассортировал всё по категориям и аккуратно сложил.

Он собирался поместить ядро зверя ледяного пламени в ящик, но всё руки не доходили, и пока небрежно бросил его рядом с ногой того же зверя. Теперь, когда появилось время разобрать припасы, Со Фэй нашёл взглядом ядро… И даже растерялся от открывшегося зрелища.

Бросок был таким метким, что ядро попало точно на мясистую часть звериной ноги. Красные и синие всполохи больше не переливались внутри, теперь цвета застыли, словно инь и ян: с одной стороны огненно-алый, с другой — льдисто-голубой.

Та часть мяса, что соприкасалась с голубой стороной, основательно заиндевела, и от неё ощутимо тянуло холодом. Другая же, напротив, настолько прожарилась, что шипела, пузырясь жиром, и источала невообразимо аппетитные ароматы.

Мясо зверя ледяного пламени и без того славилось отменным вкусом, а хорошая прожарка, должно быть, сделала его просто божественным. Даже у Со Фэя, который досыта наелся за ужином, непроизвольно выделилась слюна.

Сверху образовалась хрустящая корочка. Со Фэй оторвал кусочек и попробовал. Тот был в меру тёплым, не обжигающим, и восхитительным на вкус. Пальчики оближешь! Ему хотелось пищать от восторга.

Не удержавшись, Со Фэй оторвал шмат побольше. Но стоило извлечь его из мешочка, как тут же встрепенулся зверёныш, прежде мирно дремавший. Шёрстка на голове была взъерошена после сна под одеялом, глазёнки сонно моргали, но нос уже учуял дразнящие ароматы и дышал так часто, что звук напоминал похрюкивание.

— Ну ты и прожорливый, — рассмеялся его хозяин. Улучив момент, он потрепал питомца по спинке, после чего угостил небольшим кусочком жареного лакомства.

И тут малыш пронзительно взвыл! Со Фэй торопливо зажал ему пасть, испугавшись, что он всех перебудит: как-никак, ночь на дворе. Но даже так зверёныш продолжал отчаянно поскуливать, извиваясь и пытаясь вырваться.

Хоть Со Фэй и не понимал звериную речь, он был готов поспорить: тот страстно желает ещё мяса. Он сам был непритязателен и не возводил еду в культ, но даже ему блюдо пришлось по вкусу. А уж такой гурман, как его питомец, наверняка ни о чём другом сейчас думать не может.

Выбора не было. Он оторвал ещё кусок, и малыш жадно проглотил его, кажется, даже не жуя. Ну точно Чжу Бацзе и женьшень*. Во рту снова было пусто, и зверёныш издал недовольный рёв.

[*Полная фраза звучит так: Чжу Бацзе ест женьшень — проглотил, не разжёвывая (猪八戒吃人参果 — 整吞活咽, Zhu   Bajie   chi   renshenguo — zhěng tūn huó yàn). Чжу Бацзе — комический свиноподобный персонаж классического китайского романа «Путешествие на Запад», жадный до еды. Женьшень (плод дерева жизни) — очень ценный и редкий фрукт; по легенде, тот, кто его съест, проживёт сорок семь тысяч лет. Чжу Бацзе съел его, даже не распробовав; это выражение обычно используется для описания недалёкого, неразборчивого человека.]

Со Фэй прекрасно помнил, как три ноги зверя ледяного пламени со свистом улетели в эту пасть, только их и видели. Да он же бездонный, если его кормить досыта — так и разориться недолго. Лучше уж игнорировать.

Зверёныш, даром что был небольшим, жил на свете почти тысячу лет. Все эти годы он питался лишь сырой дичью и никогда ещё не пробовал такого чудесного лакомства. Вкус жареного пробудил в нём поистине неутолимый голод. Всё, что он ел прежде, и в подмётки не годилось этой пище богов.

Но Со Фэй был непреклонен и больше не выдал ему ни крошки. Малыш от нетерпения ходил кругами у его ног и в конце концов, не выдержав, вновь принялся рычать и подвывать, глядя на хозяина.

Будь здесь Самаэль или другой знаток звериного языка, Со Фэй ни за что не упустил бы редчайшую возможность, которую предлагал ему питомец: «Дай ещё вкусненького! Ну дай ещё! Я проведу тебя в сокровищницу Сальвадора!»

Увы, Со Фэй не понял ничего из горячей тирады зверёныша. А тот сам прикусил язык, проклиная себя за несдержанность и тупость. Впрочем, его глупый хозяин не понимал звериное наречие, и малыш успокоился. Вспомнив о жареном деликатесе, хрустящем снаружи и нежном внутри, он сглотнул голодную слюну, но выть больше не посмел.

Видя, что зверёныш старается вести себя прилично, Со Фэй смягчился. Мяса и впрямь было много, и даже в бездонном мешочке оно не могло вечно оставаться горячим и свежим. Так что он оторвал от него ещё кусок и положил на свою ладонь — размеры как раз совпадали.

Подманивая прожорливого питомца угощением, эльф принялся его увещевать:

— Мелкий, ну ты хоть сейчас не торопись. Если и теперь не распробуешь — я не виноват. Больше точно не получишь.

Тот переживал из-за недавнего промаха и меньше всего ожидал, что хозяин сжалится. На миг он замер, а потом медленно приблизился и стал есть, тщательно отрывая маленькие кусочки. От восторга у него даже слёзы на глаза навернулись**. Про себя он причитал: «Как же вкусно, просто невыносимо вкусно, я не могу удержаться! Гадкий слуга, не давай мне больше есть, а то я снова выболтаю свой секрет! Этот священный зверь не хочет его рассказывать! Ты меня так до неприятностей доведёшь…»

[**Слёзы на глаза навернулись (内牛满面, nèi niú mǎn miàn) — популярный китайский мем, который буквально означает «внутренний бык полон лица». Искажённое 内流满面 (nèi liú mǎn miàn), что означает «слёзы текут по лицу», «заливаться слезами».]

Но Со Фэй по-прежнему не понимал его, и все его мысли занимало ядро зверя. Итак, ему было известно следующее: оно было довольно редким и обладало двумя, казалось бы, взаимоисключающими свойствами — заморозкой и нагревом. Сейчас оно работало как духовка и морозилка, но в дальнейшем могло бы пригодиться для более важных целей.

Совершенно довольный, он положил ядро обратно на мясо и улёгся спать.

На следующее утро Ариан радушно пригласил всех на невероятно обильный и сытный завтрак, но Со Фэй, поглощённый тяжкими раздумьями, почти не ощущал вкуса роскошных блюд.

Маньци хотел вместе с ним вернуться в Валинор. Это избавляло Со Фэя от необходимости действовать через Ариана, что значительно упрощало дело. Однако истинные намерения принца оставались для него загадкой.

Неужто всё дело в их отношениях? Маньци и впрямь насколько дорожит Сайфером Эвансом, что готов закрыть глаза на такой серьёзный проступок? Смешно. Будь Со Фэй юной романтичной мечтательницей, может, и поверил бы в такое.

Маньци что-то замыслил, хотя Со Фэй и не знал точно, что именно. Сейчас он собирался действовать по ситуации: увидит Виксанну — тогда и придумает, как освободить её и сбежать вместе. Всё лучше, чем слепо метаться, как курица без головы***.

[***Курица без головы (无头苍蝇, wú tóu cāngying) — букв. «безголовая муха». Это устойчивое выражение означает человека, который действует хаотично, без цели, не знает, что делать, находится в замешательстве или панике. В Китае муха, у нас курица :]

Однако в своей безопасности он по-прежнему не был уверен. Покосившись на Самаэля, Со Фэй молча сжал кулаки. Вот бы этот читер мог отправиться с ним, чтобы защищать…

Его размышления прервал вошедший эльф — похоже, из прислуги Маньци. Приблизившись, тот что-то прошептал принцу на ухо, и до сидевшего неподалёку Со Фэя донеслись обрывки слов на эльфийском, среди которых он явственно услышал «Священное Древо».

Маньци резко положил нож и вилку. В тишине обеденного зала они оглушительно звякнули о тарелку. Прищурившись, он перевёл взгляд на Ариана:

— Ваша милость, благодарю за гостеприимство в эти дни. Увы, у меня возникли неотложные дела, а потому не смею вас больше беспокоить.

Ариан растерялся. Он не понял ни слова из речи на эльфийском, но догадался, что что-то произошло, и Маньци нужно их покинуть. Вспомнив новости, полученные накануне, он даже обрадовался, что принц отбывает, однако, не проявляя истинных чувств, учтиво ответил:

— Ваше высочество, сам ваш визит в наш город — большая честь. Прошу великодушно простить, если я где-то допустил промах и не оказал должного гостеприимства.

Маньци ответил на почтительную речь лёгким кивком, после чего перевёл взгляд на Со Фэя, и ледяные глаза потеплели.

— Фер, сейчас мы не можем вместе отбыть в Валинор, — вполголоса произнёс он. — Ожидай меня здесь, я вернусь за тобой через три дня.

Со Фэй моргнул. Он понятия не имел, что происходит, но возразить не успел. Маньци вновь обратился к Ариану:

— Могу лишь скромно надеяться, что господин градоначальник позаботится о моём младшем брате на время моего отсутствия.

Конечно, тот пообещал, и Маньци спешно покинул их. Похоже, в Валиноре случилось что-то серьёзное. Со Фэя посетило подозрение: неужели оставшееся Священное Древо тоже срубили? Кому так не угодил древний раскидистый старец?

После просьбы принца Ариан стал ещё сердечнее относиться к Самаэлю и Со Фэю.

После завтрака он предложил гостям прогуляться по городу. Со Фэй был без настроения и собирался было отказаться, но тут поймал взгляд, который Ариан украдкой бросил на демона, и понял, к чему всё идёт… Эта милая славная булочка с корицей спит и видит, как бы подобраться к непревзойдённому гуну. Вспомнив своё мысленное обещание помочь им сблизиться, Со Фэй важно кивнул в знак согласия.

Майер был одним из трёх крупнейших человеческих городов, нужно ли говорить о его богатстве и размахе? Тем сложнее было представить, что Ариан отправится с ними один, без свиты стражей.

Трое покинули резиденцию градоначальника. На Ариане был лёгкий наряд для верховой езды. С золотистыми волосами и бирюзовыми глазами, сияющими улыбкой, он выглядел наивным и неискушённым. Он старался держаться поближе к Самаэлю, рассказывая ему о каждой достопримечательности, и мелодичный звонкий голос был полон нескрываемого энтузиазма.

Демон выслушивал всё это с равнодушным незаинтересованным видом. Со Фэй, напротив, всё больше нервничал, наблюдая за ними.

«Ну же, ты непревзойдённый гун или как? Прояви инициативу! Не видишь, что ли, этот красавчик к тебе так и липнет, он уже на всё готов. Если собираешься и дальше игнорировать намёки, лучше отойди и не мешай, я сам за тебя всё сделаю!»

Ни один из троицы не оценил городские пейзажи по достоинству: каждый думал о своём.

Ариан шёл впереди, указывая путь, и вскоре они покинули черту города. Здесь было небезопасно: совсем недалеко начинался лес Ноэль, из которого к городским стенам из чащи порой забредали монстры. Кроме них, здесь частенько можно было встретить представителей иных рас — следствие человеческой политики открытости. В основном они были искателями приключений и направлялись в лес за добычей и славой.

Со Фэй нахмурился. Почему они уходят всё дальше от города? Да, группа из человеческого правителя, первородного демона и чистокровного эльфа (хоть и слабенького) была практически непобедимой, но что они забыли в этой глуши? Они вроде как вышли на экскурсию, а здесь и смотреть-то не на что.

Он глядел попеременно то на Ариана, то на Самаэля, и в мысли закралось подозрение.

Неужели… Неужели…

Милашка Ариан собирается беззастенчиво соблазнить Самаэля в этом укромном месте без свидетелей?

«Чёрт. Чёрт! Эй, булочка, я вообще-то тоже здесь и всё вижу, даже не смей делать это при мне! Я не собираюсь быть третьим лишним!*»

[*Третьим лишним (电灯泡, diàndēngpào) — букв. «лампочка»; в переносном значении — человек, который мешает паре остаться наедине.]

Чем больше он это обдумывал, тем сильнее убеждался в своей правоте. Не удержавшись, Со Фэй легонько потянул Самаэля за рукав, привлекая внимание.

— Устал? — тот повернулся к нему.

Со Фэй собирался ответить, но тут Самаэль внезапно схватил его и резко прижал к себе. Не понимая, что происходит, он упал в объятия демона, ударившись головой о его грудь так, что даже в глазах потемнело.

Едва он поднял многострадальную голову, как в ушах зазвенело от оглушительного рёва. Словно из ниоткуда возникла огромная зверюга. Со Фэй не знал, что за тварь на них выскочила, но, судя по виду, рангом она была не ниже пятого.

Ариан стоял слева от Со Фэя, бледный и явно ничего не понимающий. Тем не менее он, как один из лучших представителей человечества, обладал отменной реакцией, поэтому молниеносно выхватил посох и атаковал зверя магией огня.

Почувствовав боль, тот повернулся к Ариану и обрушил на него лапу с огромными когтями.

У Со Фэя ёкнуло сердце. Как и все маги, Ариан обладал значительным уроном, но крайне низким показателем ловкости. Трудно сказать, сможет он уклониться от такой атаки или нет. Но эльф даже себя защитить не мог, не то что кого-то другого.

К счастью, столетия тренировок не прошли даром: Ариан не стал уворачиваться, а вместо этого создал перед собой огненный щит.

Это дало ему пару секунд передышки, и Ариан использовал их с толком, увернувшись от мощнейшей физической атаки. Огромная когтистая лапа ударила по земле, подняв облако пыли, и аккуратный наряд посерел от грязи.

В это краткое мгновение градоначальник успел обернуться к эльфу с демоном и проорать:

— Бегите!

Вот это поворот!

С этими словами Ариан применил чары опутывания, чтобы удержать зверя и выиграть им время для бегства.

Со Фэй, который ещё недавно мучился сомнениями, теперь отбросил их прочь. Несмотря на столетия совершенствования и немалое мастерство, Ариан был всего лишь человеком, ограниченным природными талантами. Выше головы не прыгнешь. А он в одиночку, рискуя жизнью, собрался сражаться с монстром.

Эльф выхватил из бездонного мешочка ядро зверя и метнул огненный шар в сторону твари. Магическая сила превзошла его самые смелые ожидания, и монстр, охваченный пламенем, издал жуткий вой. Теперь его внимание переключилось на Со Фэя. Зоркий эльф заметил, что взгляд налитых кровью глаз блуждает, смотря в никуда: монстр явно впал в безумие.

Как такое возможно? Не успел он додумать эту мысль, как зверь яростно бросился на него.

Зрелище внушало ужас, но Со Фэй не особо беспокоился: его жизни ничто не угрожало, ведь позади стоял Самаэль.

Но он совсем забыл об Ариане.

Когда чудовище ринулось на Со Фэя и Самаэля, Ариан побледнел как полотно и, вновь подняв огненный щит, бросился наперерез. Было яснее ясного: он всеми силами пытался заслонить их от неминуемой гибели.

Самаэль молниеносно пробудил Клинок Асуры. Физической мощи ему было не занимать, а в его случае к ней прилагались ещё и внушительные природные таланты.

Неуловимым движением он оказался под брюхом монстра. Острейший клинок кровожадно загудел, что-то сверкнуло, и зверь, ещё мгновение назад скаливший клыки и размахивавший когтями, бессильно рухнул на землю.

Чистая победа*.

[*Чистая победа (秒杀, miǎoshā) — убийство одним ударом за несколько секунд. Слово пришло из онлайн-игры Legends и означает «сражать наповал», «мгновенно убивать». В английском называется seckill (second+kill).]

Даже Со Фэй, уже имевший представление о его мощи, был потрясён до глубины души, а об Ариане и говорить нечего — тот так и застыл от изумления. Спутанные золотистые волосы покрылись пылью и грязью битвы, но пара бирюзовых глаз ярко сияла.

—— Такова разрушительная мощь божественного артефакта. Невероятно!

Огромный монстр был повержен.

Испустив вздох облегчения, Со Фэй бросил взгляд на Самаэля. Клинок Асуры вновь принял вид обычного кинжала. Кончики пальцев алели кровью, ослепительной на бледной коже.

Со Фэй нахмурился, ощущая, что что-то не так. Самаэль взглянул на свою руку, аметистовые глаза блеснули и вдруг пристально посмотрели на губы эльфа.

Обжигающий взгляд заставил Со Фэя почувствовать себя неловко. Он был смущён и совершенно сбит с толку. Он где-то измазался? Со Фэй уже собрался коснуться губ и проверить, когда демон отвёл глаза и небрежно протянул ему Клинок Асуры:

— Теперь ты.

Теперь… Он? Держа в руках кинжал, Со Фэй не сразу понял, что от него требуется.

Что ж, похоже, теперь его специализацией стало снятие шкур и разделка туш. Он поднял глаза на зверя, неподвижно лежащего на земле... А не такое уж и плохое занятие!

С довольным видом он приблизился к поверженному чудовищу и принялся за дело. Спящий Клинок Асуры плавно танцевал в его руках, слой за слоем снимая шкуру и мясо с костей, движения были выверенными и размеренными. Тела эльфов ловкие и выносливые, и Со Фэй в полной мере использовал расовые бонусы.

Ариан, восстанавливающий силы в стороне, ошарашенно наблюдал за ним. Если демон изумил его мощным ударом и быстрой победой над монстром, то от действий этого эльфа  у него холодок пробежал по спине.

Высотой свирепый зверь был никак не меньше четырёх метров. Хоть эльфы и славились высоким ростом, Со Фэй был ещё совсем юн и не вошёл в полную силу, и назвать его хрупким на фоне этого монстра означало бы сильно ему польстить.

Однако этот худощавый юноша без тени смущения (и даже с энтузиазмом) занёс над зверем кинжал и принялся разделывать разрубленную надвое тушу.

Шкура отделялась от мяса, кровь и плоть смешались. Бросив несколько кратких взглядов, Ариан, не выдержав, отвернулся… Для него это было слишком.

Знай градоначальник, что этот эльф тренировался на зверях десятого и седьмого ранга, — причём последний был размером с небольшую гору — не стал бы так удивляться.

Со Фэй сперва был новичком, но, как говорится, первый раз страшно, второй — привычно. Всё шло как по маслу. Он ловко и проворно отделил друг от друга мех, кости и мясо и аккуратно разложил на земле на три части.

Утерев пот, он сверкнул глазами и обратился к Самаэлю:

— Твою долю могу хранить у себя.

Тот ответил согласием.

— А это твоё, — эльф посмотрел на Ариана и указал на третью кучку, по величине больше напоминавшую холм.

Тот надолго потерял дар речи. Осознав наконец, что Со Фэй не шутит, Ариан поспешно замахал руками:

— Нет, нет, не нужно, я ведь даже ничего не сделал. Вы его сразили — значит, и трофеи ваши.

Добыча была поделена на три части, но их с Самаэлем доли вместе взятые равнялись доле Ариана: прежде всего Со Фэй хотел, чтобы Самаэль расположил к себе Ариана, а кроме того, эльф был благодарен градоначальнику. Всё-таки тот укрыл их щитом, рискуя жизнью.

Со Фэй никогда не умел складно говорить, поэтому мог выразить благодарность лишь поступками. Теперь, когда Ариан отказался принимать дар, он растерялся и не знал, как быть.

— Так он желает тебя отблагодарить, — вмешался Самаэль, верно истолковав его намерения.

Со Фэй согласно закивал. Ариан на миг замер.

— Майер — мои владения, — опустив глаза, немного сбивчиво начал он. — В них появился этот зверь, и если бы не ваши невероятные способности, я бы погиб на месте. Как правитель, я не выполнил свой долг и допустил такое на своей земле. Это моя оплошность.

Голос его становился всё тише. После схватки чистые нарядные одежды для верховой езды были сильно изорваны, а на белой ткани налипшая грязь смотрелась ещё более неряшливо. В порыве самобичевания он совсем повесил голову и вид имел весьма жалкий.

Со Фэю ужасно хотелось сказать ему что-нибудь ободряющее, но ещё до того, как превратиться в затворника, он не отличался общительностью, а после всё стало только хуже. Сейчас в голове у него роились идеи, как лучше утешить самозабвенно обвиняющего себя красавчика, но он так и не смог выдавить из себя ни слова.

Его осенила новая мысль: сейчас самое время Самаэлю проявить нежность, участие, заботу и другие свои лучшие качества неотразимого непревзойдённого гуна.

«Ну ты только глянь на него! Не видишь, что ли, какой он нежный и уязвимый, как нужно ему сейчас утешение и крепкое плечо?!»

Если использовать эту возможность, очаровательный шоу точно будет поражён стрелой Купидона!

Чем дольше Со Фэй об этом думал, тем лучше казалась идея. Он, как мог, принялся намекать Самаэлю, чтобы тот не упустил шанс, и подмигивал так интенсивно, что веки чуть судорогой не свело.

— Что ж, если не хочешь, оставим эту тему, — наконец заговорил Самаэль.

«Чего?.. Парень, и это всё?»

В такой ситуации, когда всё пошло наперекосяк, непревзойдённому гуну следовало бы обнять удручённого растерянного шоу и утешить его своим глубоким сексуальным голосом, похожим на звучание виолончели. Неплохо также было бы добавить, что тот не виноват, ведь событие было совершенно непредвиденное, а бедный шоу и так сделал всё, что мог, рискуя жизнью и проявив невероятную храбрость и самоотверженность!

Увы, бестолковый непревзойдённый гун отвлёкся на меха и кости и совсем позабыл о своей роли.

Со Фэй вздохнул, разочарованно** глядя на Самаэля.

[**Разочарованно (恨铁不成钢, hèn tiě bù chéng gāng) — букв. «досадовать, что железо не становится сталью». В переносном смысле означает испытывать сильное разочарование в ком-то, кто не оправдывает ожиданий или не достигает своего потенциала.]

— Теперь это всё твоё, — демон едва заметно улыбнулся ему.

Когда до Со Фэя дошло, он залился краской. «Твою мать! Сдурел, что ли? Твоя цель не я! Нечего на мне использовать свои приёмчики, целься точнее! Вот он, твой шоу, прямо перед тобой!»

Но у Самаэля, похоже, сбился прицел.

Голова Ариана по-прежнему была опущена; золотистые волосы ниспадали на лоб, скрывая глаза и едва уловимую улыбку.

Естественно, прогулка была безнадёжно испорчена, и троица вернулась в резиденцию градоначальника.

Вышеупомянутый градоначальник, разумеется, не был праздным и бестолковым человеком. Он распорядился, чтобы его люди тщательно осмотрели Самаэля и Со Фэя, после чего спешно удалился.

Ни тот, ни другой совсем не пострадали. После осмотра целители по настоянию Ариана наложили на обоих немало усиливающих заклинаний — просто на всякий случай. Затем они тоже ушли.

Оставшись наедине с Самаэлем, Со Фэй повернулся к нему, желая поговорить.

О чём именно? Конечно же, с высоты своего опыта он желал наставить зелёного юнца на путь истинный и указать ему его цель. Сейчас ему следует сосредоточиться на очаровательном шоу и соблазнить его, в полной мере насладившись началом сбора своего будущего гарема.

Но как подобрать слова для обсуждения столь важной и глубокой темы? Со Фэй ушёл в раздумья.

В это время Самаэль неожиданно поднялся и, подойдя к двери, запер её на засов, после чего приблизился к Со Фэю.

— Будешь сейчас наводить порядок в вещах? — поинтересовался он.

Тот даже растерялся. Он завёл привычку бросать всё в бездонный мешочек, а потом уже разбирать, когда появляется время, и Самаэль это подметил. Но сейчас у Со Фэя были дела поважнее, тут не до наведения порядка.

— Позже, — отмахнулся он.

— Хорошо. Давай кое-что проверим.

Чего? Со Фэй озадаченно посмотрел на Самаэля.

Тот взял в руку Клинок Асуры, легонько провёл им по пальцам, и нежная кожа тут же окрасилась кровью. Жадно впитав её, оружие приняло истинную форму.

Ч-что происходит? Со Фэй оторопел.

Поблизости нет ни монстров, ни врагов, здесь лишь они с Самаэлем, а последний ни с того ни с сего пробудил свой клинок… Он хочет его убить?

Твою мать, вот это поворот!

Со Фэй быстро припомнил все недавние события. Да нет, ничего плохого он точно не делал. А ведь так дружили, так дружили! Что началось-то?

Не целуй кого попало

Самаэль шаг за шагом приближался. Клинок Асуры возбуждённо гудел в предвкушении, а Со Фэя прошиб холодный пот.

Он готов был сунуть руку в пространственный мешочек и лихорадочно размышлял, найдётся ли там хоть что-нибудь, что поможет отбиваться. Сдаваться без боя он не собирался.

Самаэль был уже совсем рядом. Почему-то он заставил Клинок Асуры вновь принять форму обычного кинжала…

— Что… — в полнейшем замешательстве начал Со Фэй, но ему тут же заткнули рот. И нечего тут думать всякое! Это была рука Самаэля, всего лишь рука.

В нос ударил запах крови, на языке появился лёгкий привкус железа. А потом… Ничего. Со Фэй поднял растерянный взгляд и увидел лишь гладкую нежную кожу. Ни следа пореза!

Глаза Самаэля загорелись. Прежде чем Со Фэй успел его остановить, демон снова провёл клинком по руке, теперь ещё сильнее, и из пореза хлынула кровь.

Ему больно было даже смотреть на рану, но Самаэль и бровью не повёл, лишь молча поднёс руку к его лицу. Сейчас только идиот не понял бы, что от него требуется. Он послушно приложился губами к ране, и как только ощутил вкус крови, всё зажило как по волшебству.

Оправившись от удивления, Со Фэй вспомнил, как прежде, в лесу, Самаэль рассёк себе руку, чтобы он выпил его крови и получил сопротивление ядам, но невероятно быстрое исцеление не позволило этого сделать. Что, если виной тому была не демоническая регенерация, а способность Сайфера Эванса?

Это что получается — его поцелуй может исцелять раны? Ну это уже за гранью добра и зла!

Оба притихли, размышляя. Наконец Самаэль вновь взялся за Клинок Асуры. Видя, что он опять собирается себя поранить, Со Фэй поспешил остановить его: пусть он сможет всё вылечить, но это ведь больно, в конце концов. Нельзя же себя так мучить.

— Всё в порядке, — заверил его Самаэль, — и в этот раз рот не открывай.

Со Фэй смекнул: тот опытным путём хочет выяснить, что именно обладает целебным действием, — слюна или простое прикосновение губ.

Не дожидаясь согласия, Самаэль сунул эльфу под нос кровоточащую руку. Тому стало немного не по себе. Немного помешкав, он опустил голову и, плотно сжав губы, коснулся ими руки демона. Рана затянулась. Невероятно!

Со Фэй никак не хотел мириться с этим фактом. Выхватив кинжал, он полоснул себя по руке. Кривясь от боли, эльф прикоснулся губами к порезу, и как только это произошло, он явственно ощутил, как в рану проникает тёплый поток. Боль тут же утихла, и пореза как не бывало.

Неудивительно, что Самаэль заподозрил неладное: ощущения были необычными и вполне отчётливыми.

После многочисленных экспериментов было установлено: губы Сайфера Эванса имели поистине чудотворный эффект и действовали как сверхмощная исцеляющая повязка. Достаточно одного поцелуя, чтобы рана мгновенно затянулась, не оставив и следа.

Однако проверить, любые ли травмы можно вылечить таким образом, не удалось. Что, если рана смертельная? А если перелом? Ставить на себе такие рискованные эксперименты — безумие.

Самаэль смерил взглядом Со Фэя.

— Не используй эту свою способность направо-налево. И больше никому о ней не рассказывай.

Тот согласно кивнул. Это же просто имба*. Узнай об этом кто-то ещё — неизвестно, какие беды это принесёт.

[*Имба (сокращение от imbalance) — элемент игры, дающий одной из сторон необоснованное преимущество и тем самым нарушающий игровой баланс.]

Со Фэй не раз задавался вопросом, как так вышло, что Сайфер Эванс, чья внешность не отличалась привлекательностью, а характер был трусливым и не вызывал симпатии, был центром всеобщего внимания, где бы ни появился. Прежде он списывал это на ауру Мэри-Сью**, которой его наделили разработчики. Но, возможно, дело было в этом его скрытом умении… Получается, непревзойдённый шоу стал таковым именно благодаря своей читерской способности?

[**Мэри-Сью — персонаж, лишённый недостатков, часто обладающий исключительными способностями и вызывающий восхищение у других персонажей; при этом он часто нереалистичнен и вызывает раздражение у читателей/зрителей.]

Со Фэй не мог подобрать слов. Да, «Яланс» был в первую очередь BL-игрой для взрослой аудитории, делающей ставку на фансервис, но шедевром его называли отнюдь не за великолепную графику или неисчислимые квесты, а за детально проработанную предысторию каждого персонажа и хитросплетения их взаимоотношений.

Кроме того, у каждого играбельного персонажа был свой, чётко выстроенный сюжетный квест. Но игра предлагала нечто большее, чем просто отношения с гуном или шоу.

Взять, к примеру, Самаэля. Похоже, разработчики придерживались мнения, что все проблемы идут из детства, которое у демона выдалось откровенно хреновым. Безрадостное прошлое наделило его сумрачным нравом и заложило фундамент для дальнейшего перехода на тёмную сторону.

Позже, когда Самаэль начнёт собирать гарем из девятерых шоу разных рас, игроки следят за квестом с его точки зрения, шаг за шагом постигая причины его нисхождения во тьму. С каждой расой его связывала история предательства и боли.

Впервые встречая каждого из своих будущих шоу, непревзойдённый гун вспоминает, как кто-то из этой расы оставил рану в его душе. Однако по мере прохождения квеста Самаэля открываются более поздние воспоминания, когда его душа уже почернела, и тогда игрок обнаруживает, что в значительной части этих историй его персонаж вёл себя иррационально и неразумно, создавая проблемы на ровном месте.

Взять, к примеру, случай, когда кто-то из зверолюдей мимоходом отпустил шуточку в его адрес. Она глубоко запала демону в душу, и позже он жестоко отомстил за нанесённую обиду. Внимательные игроки замечали, что к тому времени тёмная сторона окончательно возобладала, превратив Самаэля в хладнокровного манипулятора и настоящее чудовище.

И вот наш квест непревзойдённого гуна, который покоряет сердца девятерых шоу, из романтической комедии внезапно превращается в историю о мщении. Его выбор целей не оставляет сомнений — это тщательно спланированная вендетта.

Вот почему Со Фэй так его боялся. Он прекрасно знал, как далеко у демона уедет крыша к концу игры. По сравнению с тем Самаэлем юноша перед ним казался милым и безобидным ангелочком.

При этой мысли Со Фэй нахмурился. Когда он играл Самаэлем, тот был уже взрослым. Так почему сейчас выглядит таким юным?

Мысль мелькнула на краю сознания и пропала; сейчас его больше занимала судьба Сайфера Эванса. Учитывая прошлое этого эльфа и его врождённые исцеляющие способности, он, кажется, понял злую иронию оригинальной игры.

Это также объясняло, почему Сайфер Эванс, не отличавшийся ни выдающейся красотой, ни искромётной харизмой, пользовался небывалой популярностью и подвергался преследованиям и домогательствам.

В игре «Яланс» заклинания исцеления редки и неэффективны. Они лишь временно притупляли боль, а вот быстро залечить раны с их помощью было крайне сложно. Неудивительно, что такие невероятные способности, как у Сайфера Эванса, так волновали сердца честолюбивых правителей. По сути, он был бесконечным зельем регенерации на ножках; с таким любой станет непобедимым.

Конечно, за него боролись…

После недолгих размышлений Со Фэй пришёл к неутешительному выводу: теперь он Сайфер Эванс, а значит, обладатель донельзя неудобной читерской способности. Проще говоря, он крайне эффективно исцеляет, а заодно может и кому-то согревать постель. Вашу ж мать.

Ариан весь день где-то пропадал. Со Фэй устал досадовать и понемногу успокоился. Злиться бесполезно: способность у него уже есть, избавиться от неё всё равно не получится, так что остаётся лишь смириться.

К счастью, это активный навык. Если он не станет целовать всех без разбора, никто ничего не узнает, а значит, и преследовать не будет. Стало быть, его обойдёт стороной печальная участь превращения в зелье на ножках.

От такого самоутешения на душе немного посветлело… Пока Со Фэй не сообразил, что Самаэль выяснил это даже раньше него! Он взглянул на демона и обнаружил, что тот тоже смотрит на него. Прежде чем Со Фэй успел открыть рот, Самаэль предупредил:

— Не целуй кого попало. — И ещё серьёзнее напутствовал: — Тогда никто не узнает о том, что ты умеешь.

Самаэль беспокоится о нём? Со Фэй не знал, что и думать. Порой он забывал, что за этой ослепительной красотой скрывается юношеская непосредственность и некоторая наивность.

Возможно, он слишком предвзят к Самаэлю. Да, его зрелая версия была поистине устрашающей и обладала донельзя скверным характером, однако нынешний Самаэль ещё далеко не взрослый; он просто несчастный парень, который по жизни хлебнул горя, и до превращения в мрачного злодея, короля драмы и духа мщения ему ещё ой как далеко.

Проведя столько дней бок о бок с ним, Со Фэй понял, что несмотря на немногословность Самаэля и его нежелание лезть не в своё дело, с ним несложно поладить и он лёгок в общении. И даже подметил, что нравится Со Фэю…

Эта внезапная догадка его изумила и обрадовала. Может, Самаэль просто пытается с ним подружиться? Немного неловко, но очень старательно и искренне.

***

Ариан сорвал с себя лохмотья, в которые зверь превратил его костюм, принял ванну и наконец почувствовал себя свежим и бодрым. Взгляд его упал на одежду, лежащую на кровати, и в бирюзовых глазах мелькнуло едва заметное отвращение.

Подавив мимолётный импульс, он ловко набросил на плечи новый наряд и замер перед напольным зеркалом. В стекле отражался босоногий юноша с тонкими чертами лица. Белоснежная гладкая кожа дышала нежнейшим румянцем, будто хрупкие лепестки.

Наряд этот едва ли можно было назвать одеждой: широкий халат и длинные рукава струились вдоль тела, но лёгкая ткань была подобна тонкой вуали, за которой угадывались дразнящие очертания стройной фигуры.

Где-то в глубине покоев слабо засветился портал телепортации, из которого возник массивный силуэт трёхметрового гиганта, на вид невероятно сильный. Безрукавка обнажала мощные мускулистые руки. Даже в полумраке ночи было видно, что кожа его темна и слегка отливает зеленью.

Он приблизился к Ариану сзади и одной ладонью полностью накрыл тонкую талию. Грубая тёмная рука скользнула по нежной коже, разительно контрастируя с её белизной.

— Сокровище моё, как ты прекрасен, — пророкотал хриплый голос.

Тело Ариана на миг застыло, но тут же оттаяло. Обернувшись, юноша чуть прикрыл веки, и прежде живые, блестящие глаза наполнились нежностью и желанием, а голос стал мелодичным и мягким, как вода.

— Балнор… — выдохнул он.

Получено достижение: «Дружба с непревзойдённым гуном»

[Предупреждение от автора: ниже откровенная сцена; если не хотите читать, листайте до ближайшего разделителя.]

Тихий зов, несомненно, пришёлся гостю по душе. Он склонил голову, являя лицо с тёмной кожей и грубыми, крупными чертами, чьё выражение казалось свирепым из-за двух клыков, выглядывающих из-под губы… Однако сейчас в круглых глазах* плескалось неприкрытое желание.

[*Круглых глазах (铜铃眼, tóng líng yǎn) — букв. «глаза, как медные колокольчики». Глаза такой формы довольно большие; уголки относительно закруглённые, веки короткие, а форма самих глаз близка к кругу.]

Легко подняв Ариана, Балнор усадил его на свою руку на удобной высоте. Кончиком языка он коснулся розового пятнышка на груди юноши. Влажная тонкая ткань липла к коже, выделяя дразнящие очертания выпуклых бугорков.

Ариан не оказал ни малейшего сопротивления. Прекрасно зная, что нравится этому мужчине, он с тихим стоном подался вперёд, подставляя грудь под его губы.

Страсть в карих глазах Балнора вспыхнула с новой силой. Он лизал настойчивее и быстрее, его терзали жажда и нетерпение. Он жадно схватил юношу за талию и раздвинул его ноги, намереваясь завести их вокруг своей талии.

Ариан потрясённо замер. Он не ожидал, что Балнор сегодня будет так порывист и горяч. Если дать волю его желаниям, это добром не закончится. Поэтому он поспешно протянул руку, желая остановить натиск. Но, встретив недовольный взгляд тролля, смягчился и нежно проговорил:

— Не спеши. Я помогу.

Тот понял его намерение и ослабил хватку. Грациозно спрыгнув на пол, Ариан встал перед Балнором. Разница в росте была колоссальной: даже выпрямившись, юноша доходил троллю лишь до пояса. И именно это делало сцену такой пикантной.

Глядя на Балнора снизу вверх, он маняще улыбнулся и принялся расстёгивать его нехитрые одежды. И стоило ему это сделать, как из них показалось нечто поистине огромное…

Для Ариана это зрелище было привычным, и всё же каждый раз повергало в трепет. Ресницы юноши чуть дрогнули, когда он осторожно обхватил этот огромный предмет — твёрдый, пульсирующий жаром, резко контрастирущий с его бледной прохладной рукой.

Балнор довольно рыкнул, когда Ариан, склонив голову, ловким маленьким язычком игриво очертил изгибы плоти, а тонкие белоснежные руки стали ласкать её вверх и вниз. Балнор почувствовал, как кровь с рёвом мчится по его венам, словно лава, грозящая затопить всё вокруг.

Не в силах больше сдерживаться, он положил тяжёлую руку на затылок юноши и с силой втолкнул член ему в рот. Но он был настолько огромен, что поместилась лишь головка. Ей было так тесно и узко, что троллю хотелось и яростно проникать и излиться внутрь, и в то же время сдержаться, чтобы продлить наслаждение.

Но мягкий искусный язык продолжал умело дразнить его, легко касаясь и постукивая, как палочка по барабану, а движения рук всё ускорялись. Возбуждение нарастало, становясь почти невыносимым, и Балнор не выдержал. Он достиг пика наслаждения, и на нежное светлое лицо Ариана брызнул белёсый поток.

Немного придя в себя после разрядки, Балнор увидел влажное лицо юноши и покрасневшие уголки его губ… Ощутив прилив нежности, он бережно подхватил Ариана и стал неловко вытирать.

Но тот отвёл голову в сторону, сорвал с себя тонкую ткань и обвил талию Балнора ногами, слегка скользя по ней вверх и вниз. Движения юноши стали нарочито медленными и нежными, а голос так и источал соблазн:

— Войдёшь в меня?

Балнора покинули последние крохи самообладания. То, что было мягким, вновь воспряло. Он грубо провёл рукой по маленькому тёплому отверстию и обнаружил, что оно уже влажное. От этого он совсем потерял голову.

Пальцы тролля были толстыми, так что сначала маленькая дырочка впустила в себя мизинец, который то показывался наружу, то вновь входил внутрь. Немного погодя пришла очередь другого пальца. Действия были нетерпеливыми и грубыми, но для Балнора это был верх деликатности.

Ариан был непривычен к таким ласкам. Грубые пальцы скользили по нежной плоти внутри него, и от этого по телу расходились волны приятного, щекочущего покалывания. Разумом он сам себя за это ненавидел, но тело жадно ловило каждое прикосновение. И уже его собственный орган начал наливаться жаром и твердеть. По нежной коже щёк разлился румянец, бирюзовые глаза всё сильнее затуманивались.

Теперь уже два пальца с тихим влажным звуком проникали внутрь и вновь выскальзывали. Ариан вцепился в одежды тролля, стоны становились всё громче. С губ срывались бессвязные мольбы:

— Давай, Балнор! Я хочу этого! Быстрее! Давай…

Тролль больше не мог сдерживаться. Одной рукой он поддерживал юношу под ягодицы, другой обхватил его за талию. Нежное розовое отверстие уже было готово. Хоть и не без труда, оно вобрало в себя массивный твёрдый член, который заполнил его до предела.

Несмотря на обуревающее его желание, от вторжения такого огромного предмета Ариан побледнел, но Балнор уже позабыл обо всём, самозабвенно и безжалостно вбиваясь в мягкую упругую плоть.

Ариан содрогался от боли, не в силах сопротивляться. Он тихонько стонал и молил о пощаде, но даже тогда не проронил ни слезинки.

Его глаза широко распахнулись. Он ощущал яростные толчки внутри себя, как будто его разрывают на части. Боль и ужас были невыносимы, но в глубине тела нарастало мучительное наслаждение. Яркие глаза вновь вспыхнули вожделением.

От такого напора Ариан совершенно утратил самообладание. С его губ невольно слетали стоны:

— Сильнее… ещё…

Глаза Балнора покраснели. Он чуял запах крови юноши. Остатки разума подсказывали замедлиться, но он не мог: Ариан жаждал его, Ариан молил о большем.

Словно обезумев, тролль яростно вбивался в Ариана, огромные руки грубо сжимали светлую кожу, не зная меры, оставляя на ней синяки, и это приводило Балнора в ещё большее неистовство.

Когда он излился внутрь нежной горячей плоти, юноша уже погрузился в беспамятство.

***

Когда Балнор наконец опомнился, взгляд его упал на Ариана. На коже пылают отметины от пальцев, под бёдрами — смесь алого и белого. В больших круглых глазах тролля плеснулось горькое раскаяние.

С силой хлопнув огромной ладонью по бедру, Балнор поспешно поднял юношу и отнёс в ванную комнату. Прежде ему не приходилось ни о ком заботиться, а из-за разницы в телосложении он совершенно не представлял, как обращаться с таким хрупким созданием. Казалось, эта тростиночка могла сломаться от легчайшего прикосновения.

Он не мог допустить, чтобы кто-то увидел Ариана в таком виде, поэтому не позвал прислугу; он стал мыть его самостоятельно, а после наносить целебный бальзам.

Провозившись несколько часов, Балнор, вконец измученный и взмокший, уложил Ариана на кровать. Бросив на него последний взгляд, тролль уже собирался уйти, но тут его дёрнули за край одежды. Ариан пришёл в себя.

— Балнор, подойди, — слабым голосом попросил он.

Тот приблизился, готовый ловить каждое слово. Глаза его блеснули. Он уже собирался спросить, в чём дело, но человек его опередил:

— Ты… отдашь?.. — голос его был едва слышен. На зеленоватые глаза навернулись слёзы.

— Да, — тут же отозвался Балнор. — Я отдам тебе всё, что захочешь.

Услышав это, Ариан с облегчением улыбнулся и вновь смежил веки. Тело ломило от боли, но сознание оставалось необычайно ясным.

Но никто не мог дать ему то, чего он так жаждал.

А раз так, он сам будет за это бороться. И когда в его руки попадёт божественный артефакт, когда он заполучит его нечестивую силу, ему больше не придётся ни от кого зависеть. И тогда никто больше не посмеет его унизить. И тогда он обретёт такую власть, которую никто не дерзнёт ослушаться. И тогда он уничтожит эти мерзкие расы… И тогда…

Майер… Старший брат непременно отомстит за тебя.

***

Со Фэй пребывал в прекрасном расположении духа. Пусть его читерский скилл — та ещё подстава, притягивающая алчные взгляды, но всё же он понял это уже сейчас и мог минимизировать риски. К тому же, теперь он проникся симпатией к Самаэлю и получил весьма неплохое достижение «Дружба с непревзойдённым гуном».

Со Фэй с детства жил с бабушкой, они были друг для друга опорой. Родители его рано покинули этот мир, оставив им в наследство внушительное состояние. Это позволило им с бабушкой жить безбедно, но вместе с тем привлекало любителей поживиться. Тут же со всех сторон посыпались родственники — дальние и ближние, издалека и из соседних мест, и стали их донимать.

Тогда Со Фэй был ещё наивен и не мог отличить истинно добрые намерения от лживых. Однажды, в отсутствие бабушки, пришёл кто-то из добренькой родни. Малыш доверился незнакомцу и был увезён далеко от дома.

Бабушка в конце концов вернула его, выложив кругленькую сумму. С тех пор она без конца наставляла внука, чтобы тот никого не слушал и ни на что не соглашался. Со Фэй был так напуган, что накрепко запомнил те слова. Дома, с бабушкой, он был разговорчивым и жизнерадостным, но стоило ему встретить кого-то ещё, как он сразу уходил в себя и лишний раз не открывал рта.

Шли годы. Теперь Со Фэй мог различать истину и ложь, но привычка въелась намертво: он трещал без умолку с теми, кого знал и к кому привык, а с незнакомцами не мог даже поздороваться.

Из-за этой особенности за последние двадцать лет в его жизни был лишь один человек, которого он мог назвать другом, да и тот вскоре уехал в Америку. Бабушка умерла, и Со Фэй остался совсем один. С того времени он и жил затворником.

Добровольная изоляция лишь подбросила дров в топку социофобии. Не считая еженедельных видеозвонков от уехавшего друга, Со Фэй не мог ни с кем нормально поболтать**.

[**Поболтать (打屁, dǎ pì) — букв. «бить по заднице» Очень разговорное выражение, означающее «трепаться», «сплетничать», «пустословить».]

А теперь необъяснимая сила выдернула его сюда, лишив компьютера, интернета и крохотной квартирки, в которой он сам себя запер. Не раз его жизнь висела на волоске, но он выбрался из заточения. И, похоже, вот-вот обретёт второго настоящего друга.

От волнения кровь прилила к лицу. Глядя на Самаэля, он торжественно поклялся:

— Не волнуйся, теперь я буду исцелять все твои ранения, большие и малые!

«Вот это благородно, по-мужски. Это я молодец, конечно!»

— Хорошо, — тихо ответил Самаэль и легко улыбнулся. Кажется, он немного удивился.

Ох. Со Фэй залился краской. «И не улыбайся мне так, красавчик, это нечестно!»

На следующий день перед обедом их наконец удостоил визитом градоначальник. На этот раз он щеголял в длинном светло-голубом одеянии, плотно затянутым на стройной фигуре. Шею скрывал воротник, поднятый и скреплённый маленькой изящной застёжкой.

Одежды не открывали ни единой полоски кожи, но в этом строгом облачении чувствовалась безупречная элегантность, а облегающий крой словно добавлял Ариану роста.

Перед ними вновь предстал радушный и бодрый светловолосый юноша. Он учтиво пригласил Со Фэя и Самаэля на обед в знак благодарности за вчерашнее спасение.

Что-то не так!

Со Фэй нахмурился. Формально они не спасли ему жизнь. Наоборот, сам Ариан неоднократно пытался закрыть их щитом.

Вообще-то у Со Фэя были некоторые подозрения... Вокруг города, который прижался к самой кромке леса, издавна установлен защитный барьер, ограждающий его от диких зверей и защищающий жителей.

Они даже не покинули его пределы, так почему встретили того монстра? Ядро, которое забрал Со Фэй, свидетельствовало: зверь был аж пятого ранга. Казалось бы, хищники Ноэля должны были запомнить их двоих после того случая в пещере. Прошла всего пара дней, не может же у них быть такая короткая память?

Накануне он поделился с Самаэлем своими размышлениями, и тот единственной фразой попал в точку: это был приручённый зверь. Однако укротить зверя пятого ранга под силу далеко не каждому: это тонкое искусство, убить куда проще.

Рассказывая об этом, Со Фэй вспомнил безумные, налитые кровью глаза, устремлённые в пустоту. Несомненно, что-то привело его в ярость. В сеттинге «Яланса» это могло означать лишь одно: узы между зверем и его хозяином были насильно разорваны.

Сложно поверить, но кто-то и впрямь смог расстаться с таким могущественным существом пятого ранга. Широкий жест*, ничего не скажешь.

[*Широкий жест (大手笔, dà shǒubǐ) — букв. «большая рука пишет». В переносном смысле означает крупную сделку, масштабное действие, жизнь на широкую ногу.]

Судя по всему, это была вовсе не случайность, а хладнокровное, спланированное нападение! Но на кого покушались? Очевидно, целью был кто-то из них троих, ведь больше там никого не было.

Со Фэй погрузился в раздумья. Явившись в город, они с Самаэлем толком ни с кем не общались и тем более не успели никому насолить. Получается, мишенью был Ариан?

Скорее всего, так и есть. Ариан правит одним из трёх крупнейших городов в человеческих землях и наверняка за эти годы успел нажить немало врагов. Вполне возможно, что кто-то желает ему смерти.

Представления Со Фэя об Ариане ограничивались его квестом в оригинальном «Ялансе». Он всегда видел в градоначальнике лишь очаровательную наивность, не задумываясь о том, как тот взошёл на вершину власти, — особенно учитывая суровую конкуренцию среди многочисленных сородичей.

Со Фэй безумно беспокоился за Ариана и хотел его предостеречь, но Самаэль опередил его. Взяв Со Фэя за руку, он легонько её сжал, привлекая внимание, после чего перевёл взгляд на Ариана и ответил на приглашение:

— Хорошо.

Глаза градоначальника заблестели, лицо озарилось радостью.

— Я заблаговременно отдал распоряжения, так что всё уже готово. Прошу, следуйте за мной.

Всю дорогу до обеденного зала Самаэль не отпускал его руку.

По пути Со Фэй решил держать язык за зубами. Раз уж он уступил этого шоу Самаэлю, нечего теперь лезть с наставлениями и перетягивать на себя внимание. Так что он предпочёл закрыть рот.

Убранство обеденного зала не оставляло сомнений в искренности намерений Ариана: тот явно выложился на полную.

Длинный стол на восемь персон ломился от снеди на золотых и серебряных блюдах, один лишь блеск драгоценностей уже ослеплял. Даже края белоснежной скатерти были расшиты жемчугом — невообразимая роскошь!

Со Фэя охватило волнение. «Может, мы не будем есть, а просто заберём угощения вместе с тарелками? У меня в мешочке хватит места для всех этих чудесных блестяшек!»

Подумал и тут же одёрнул себя: он не голодранец какой-то, чтобы так позориться.

Когда все расселись за столом, Ариан продолжал рассыпаться в благодарностях. Какое-то время Со Фэй молча слушал, а потом, кое-что вспомнив, бесцеремонно перебил градоначальника:

— Поедим позже.

Это прозвучало так резко, что Ариан опешил и весь подобрался. Сидящий рядом Самаэль удивился:

— Почему?

Посмотрев на него в ответ, Со Фэй почувствовал прилив уверенности. Он собрался с мыслями:

— Мясо того зверя, что напал на нас, довольно неплохое. Раз уж мы убили его вместе и празднуем победу, почему бы сперва не отведать его?

Слова, адресованные Самаэлю, конечно, услышал и Ариан.

— Но стол уже накрыт, — поспешно отказался он. — Не стоит вам утруждаться приготовлением мяса. Предлагаю сегодня отведать фирменные блюда нашего города.

Со Фэй, поджав губы, промолчал. Самаэль вопросительно взглянул на него:

— Проголодался?

Тот энергично закивал. Пусть эта добыча и уступала мясу зверя ледяного пламени, но, несомненно, тоже была деликатесом.

— Тогда придётся затруднить любезного хозяина просьбой, — обратился демон к Ариану.

Последний, удивившись, принялся внимательно разглядывать Со Фэя. Впрочем, градоначальник и без того знал, кто перед ним: молодой господин из прославленной семьи Эванс, тот самый печально известный бездарный эльф. Несмотря на безупречную родословную, до самого совершеннолетия он не проявил никаких особых способностей — иными словами, не унаследовал умений, присущих чистокровным представителям его народа.

Несмотря на очевидную бесталанность, благодаря благородному происхождению он был окружён заботой отца и матери. Да что говорить, с ним все носились** и баловали. Его детство и юность были безмятежными и счастливыми… Пока не рухнуло Священное Древо. Кто высоко летает — тот больно падает.

[**С ним все носились (众星捧月, zhòngxīng pěng yuè) — букв. «множество звезд окружает луну». В переносном значении — находиться в центре внимания; быть окружённым всеобщим вниманием и восхищением.]

И всё же кто-то до сих пор о нём печётся. Сначала принц Маньци встал на его защиту, а теперь и демон туда же… Да что в нём такого особенного? Трус и бездарь, слабак и неумеха. Ничего у него нет, кроме высокого происхождения. Мог бы он вообще выжить без посторонней помощи? Мог бы он сейчас так дерзко ставить тут свои условия? Мог бы он…

Пока его не захлестнули невыносимые воспоминания, Ариан усилием воли отбросил эти мысли, проглотив обиду.

— Я немедленно распоряжусь, чтобы на кухне приготовили это мясо, — уже полностью владея собой, отозвался он.

— Не стоит беспокоиться, — вновь прервал его Со Фэй.

Градоначальник раздражённо моргнул, не понимая, что ещё взбрело в голову этому избалованному юнцу.

— Будет быстрее, если этим займусь я, — пояснил тот, вновь глядя на Самаэля.

— Ты? — переспросил демон, и Со Фэй кивнул в ответ.

— Так не пойдёт, — вмешался Ариан. — Вы мои гости, как бы я мог допустить, чтобы гость утруждал себя готовкой? Более того, это ведь я хотел выразить благодарность вам двоим…

Со Фэй поспешно замахал руками:

— Мне вовсе не сложно. Это быстро…

Накануне, наводя порядок в пространственном мешочке, он намеренно положил ядро зверя ледяного пламени на мясо, срезанное с монстра пятого ранга, и к этому времени оно должно было идеально зажариться до хрустящей корочки и источать дразнящие ароматы. Иначе не стал бы и предлагать.

Когда из ниоткуда выскочила та тварь, Ариан, рискуя жизнью, без колебаний встал на их защиту. И пусть ему не хватило сил, намерения его были ясны как день. Потому Со Фэй и хотел угостить его: отведав мясо зверя ледяного пламени, приготовленное с помощью его же ядра, он постоянно ощущал тепло в теле, а питомец вообще весь день пылал жаром, как маленький огненный шар. Похоже, свойства элемента огня перешли в мясо, наделив его стихийным усилением. Ариану, магу огня, такое пришлось бы как нельзя кстати.

Но как ему всё это растолковать? Столько слов, так сложно…

— Просто отведи меня на кухню, — вот всё, на что его хватило.

С нарезкой он и сам управится, были бы под рукой чистые тарелки и простой кухонный нож. Клинок Асуры для подобного мяса слишком острый.

Резкость его тона возмутила Ариана, и неприязнь вспыхнула в нём с новой силой. Однако сейчас он не мог позволить себе потерять лицо и вспылить, поэтому ничего не оставалось, кроме как лично проводить этих двоих на кухню.

Со Фэй не слишком ловко орудовал обычным ножом, и куски мяса получились довольно внушительными. Он рассудил, что такая еда питательна, но при этом легка и полезна для здоровья, если употреблять в меру, поэтому щедро наполнил три тарелки до краёв.

Он собирался отнести их сам, но тут уже Ариану удалось его переубедить: этим пусть занимаются слуги. Со Фэй сообразил, что перегнул с вежливостью и злоупотребил гостеприимством, так что настаивать не стал.

Градоначальник переглянулся со своей личной служанкой, застывшей неподалёку в ожидании приказов. Прежде чем внести мясо в обеденный зал, она достала из своих одежд крохотный флакончик размером с напёрсток и быстро капнула на еду три капли чернильно-синей жидкости.

После всей этой суматохи троица наконец приступила к еде. Ариан, восседая во главе стола, наблюдал с холодным безразличием.

Со Фэй так расхваливал мясо, что Самаэль первым делом попробовал именно его.

— Вкусно, — одобрительно кивнул он.

Обрадованный эльф тоже съел несколько кусочков. Затем, вспомнив об Ариане, жестом предложил ему присоединиться, но тот махнул рукой в знак отказа:

— Я вегетарианец, мяса вообще не ем.

Со Фэй был донельзя изумлён. Да с каких это пор? Он прекрасно помнил, что в квесте Ариана добивался его расположения, поднося ему роскошные меха и деликатесы. И среди последних были не только овощные блюда, а самые разнообразные! А теперь он вегетарианцем заделался?

Неужели ему изменяет память? Со Фэй нахмурился, напряжённо припоминая. Нет, ошибки быть не могло. Попав в этот мир, он раз за разом, до мельчайших деталей, прокручивал в уме события игры. А если бы не боялся попасться, то даже записал бы.

Нет, память не подвела. Значит, Ариан лжёт. Но зачем?

Он взглянул на градоначальника как раз в тот момент, когда в бирюзовых глазах на краткий миг мелькнуло отвращение, а уголки губ дрогнули.

Что-то не так! И Со Фэй тут же понял, что именно: по телу растекалось онемение, начиная с кончиков пальцев.

Он бросил быстрый взгляд на Самаэля. Фиолетовые глаза налились тьмой.

Яд!

Не могу убить тебя?

Яд!

И довольно сильный. Но Со Фэй не зря отведал мяса десятицветного зверя: его сопротивление отравлению хоть и уступало иммунитету Самаэля, но всё же было немалым. И если уж миазмы Ноэля его не прикончили, то этот яд и подавно не сможет.

Он ощущал, как отрава неумолимо разливается по телу и он не может шевельнуться, будто парализованный.

Однако через десяток секунд противоядие начало действовать, и онемение стало отступать, постепенно возвращая Со Фэю власть над телом. А раз у него такая реакция, Самаэль, несомненно, уже готов к бою.

Впрочем, даже хорошо, что яд так силён: будь он слабее, они с демоном вообще не ощутили бы его воздействия, тем самым сразу выдав себя. Ну а сейчас нужно было лишь дождаться удобного момента и переиграть Ариана в его же игре.

Со Фэй оставался неподвижен, сжимая в одной руке нож, в другой вилку.

— Что же вы не едите? — после долгого молчания раздался звонкий голос. — Может, мясо слишком жирное? Так отведайте вегетарианские деликатесы наших поваров. Вкус вас приятно удивит.

Тон его был ровным, ничем не отличаясь от обычного.

Со Фэй хранил молчание и не менял позы, не сводя глаз с Ариана. Теперь намерений градоначальника не понял бы лишь полный идиот и слепец.

Но почему? Почему он задумал их отравить?

Гневный пристальный взгляд Со Фэя, казалось, нимало не волновал Ариана. Спокойно положив нож и вилку, тот взял лежащую рядом салфетку и принялся неторопливо вытирать пальцы. Каждое его движение дышало изяществом и грацией, присущими истинному аристократу, привычному к роскоши и этикету.

Наконец он оставил салфетку в покое и поднялся из-за стола. Длинное одеяние ниспадало до земли, роскошные манжеты и подол были расшиты тончайшим кружевом и усыпаны самоцветами. Передвигаться в таком облачении было неудобно, но он давно привык.

Лёгкой поступью юноша подошёл к Самаэлю и, слегка наклонившись, игриво ткнул его в щёку тонким белым пальцем.

— Не можешь двигаться? — рассмеялся он с самым невинным видом.

Самаэль застыл в куда более непринуждённой позе, чем Со Фэй, но его напряжённый взгляд не отрывался от эльфа ни на миг.

Градоначальник с улыбкой наблюдал за ним. Рука его нежно гладила щёку Самаэля, осторожно водя по коже и едва ощутимо царапая её ногтями. Голос смягчился.

— Ты и впрямь очень красив, даже принц Маньци тебе уступает. Первородный демон, так? — он восхищённо цокнул языком. — Ваша раса поистине могущественна и прекрасна.

Самаэля эта болтовня ничуть не тронула. Не обращая ни малейшего внимания на Ариана, который уже всем телом прильнул к его руке, он ровным голосом поинтересовался:

— Ты натравил на нас того зверя пятого ранга? — для вопроса это прозвучало очень уверенно.

— Верно, — Ариан изумился, хотя виду не подал.

— Для всех ты архимаг огня, но твой истинный талант — укрощение зверей, — продолжал Самаэль.

Улыбка на лице градоначальника застыла маской. Это был его козырь, его величайшая сила и тайна, в которую он посвятил лишь самых близких. Он сощурился. Теперь ни у кого не повернулся бы язык назвать его голос юным и звонким. Он зазвучал низко и с хрипотцой:

— Откуда ты знаешь?

— Звери пятого ранга уже относятся к высшей категории и наделены зачатками разума, — всё так же спокойно отозвался демон. — Они воинственны и свирепы, но не бросаются на всех без разбора. А тот явно впал в безумие. Проще всего вызвать такую ярость, силой разорвав ваш с ним договор. Следовательно, это был приручённый тобою зверь.

Ариан поджал губы, окончательно сбросив маску неопытного юнца. Прищуренные глаза зло заблестели.

— Я один из правителей своей расы. Отчего бы среди моих подданных не найтись талантливому укротителю? Почему ты решил, что это именно я?

— Потому что ты доверяешь лишь себе.

Глаза Ариана совсем превратились в щёлочки.

— Тебе по нраву изысканные меха, но ты не украшаешь ими свои одежды. Они все уходят на отработку навыков дрессировки, не так ли? — слово за словом припечатывал его Самаэль. — Ты построил город на краю леса для своего удобства. К тому же, так проще скрыть свои истинные таланты укротителя. Это безумие и эгоизм в чистом виде, тебе не кажется?

Каждое слово Самаэля попало в точку. Ариан непроизвольно выпрямился и смотрел на демона сверху вниз, но он перестал быть хозяином положения. Стремясь избавиться от этого неприятного ощущения, он больше не стал тратить время на болтовню, а быстро выхватил из-за пояса Самаэля кинжал и сжал в руке.

Недоумевающему Со Фэю оставалось лишь наблюдать за этой сценой. Выводы Самаэля он услышал чётко, до последнего слова. И всё прояснилось*.

[*Всё прояснилось (醍醐灌顶, tíhú guàndǐng) — букв. «чистое учение омыло главу». В переносном смысле означает прозрение, внезапное понимание, озарение.]

У него и прежде были подозрения, что в ситуации с нападением зверя что-то нечисто, но такого поворота он не ожидал. Неужто Ариан всё это подстроил? Со Фэй впился взглядом в человека перед собой.

Невинность юности давно покинула его лицо. Ясные глаза прищурены и превратились в бездонные омуты, уголки губ опущены, в выражении читается неприкрытая злоба. Где тот милый нежный шоу, которого он помнил?

Со Фэй отчаянно рылся в памяти, пытаясь найти хоть что-то общее между юношей, которого он знал, и этим незнакомцем, но тщетно. Тот Ариан был предан Самаэлю всей душой — чуткий, ласковый, понимающий и до невозможности добродушный.

Но это больше не чёртова игра! И если Маньци изменился, то почему Ариан не мог?

Вернее, эти двое остались прежними, просто Со Фэй смотрел на них под другим углом. У каждого множество граней... А он прежде видел лишь одну.

Если подумать, юному с виду Ариану было без малого пятьсот лет, и он являлся одним из трёх правителей человечества. В игре история Ариана не раскрывалась, но Со Фэю было известно, что пост градоначальника тот получил не по наследству. Он сам основал этот город!

И как может такой человек быть наивным и недалёким?

Со Фэй почувствовал себя обманутым. Слепо уповая на подсказки игры и доверяя первому впечатлению, он возомнил себя всеведущим игроком, которому всё известно наперёд… А его просто одурачили.

Если бы сегодня Ариан не выдал себя, он бы мог и дальше водить его за нос, пока Со Фэй пытался бы свести его с Самаэлем. Соблазнение юного наивного шоу? Ха, какое там! Тут бы выжить!

Клинок Асуры разлучили с хозяином, но Самаэль оставался неподвижен.

— Столько усилий лишь ради этого? — голос его теперь сочился насмешкой.

Ариан крепко сжал кинжал. Он почему-то нервничал... А в следующий миг глаза его расширились, и волнение сменилось ужасом. В жаркий летний день его пробрал озноб.

Поднявшись, демон неторопливо повернулся и остановил на нём свой взор. В глубине невероятных фиолетовых глаз плескалась тьма. Это не был взгляд охотника на загнанную добычу. Так смотрят на кого-то, кто уже мёртв.

С лица Ариана сбежали все краски. Силы покинули его; кинжал выскользнул из руки, но не упал на землю, а словно живой, влетел в руку Самаэля, жадно впитывая предложенную ему демоническую кровь.

С довольным гулом острейший клинок, утолив жажду, лениво явил свою истинный, смертоносный облик.

Самаэль держал меч одной рукой. Лезвие было чернее самой тьмы, лишь багровые отблески изредка прорезали мрак.

— Этого ты хотел, да?

Ариан в ужасе отшатнулся. Он не знал, почему яд не действует, но от зрелища перед глазами ощутил явственное дыхание смерти.

— Т-ты не можешь меня убить!

— Не могу убить тебя? — Самаэль усмехнулся. — Что же мне, ждать, пока ты сам нападёшь?

— Нет, нет, я не стану… — Ариан и сам чувствовал, как жалко и неубедительно звучат его слова. Демон ему это с рук не спустит.

Ну нет, он не может здесь погибнуть!

Шаг за шагом пятясь назад, градоначальник опрокинул тяжёлый деревянный стул. Тут он краем глаза заметил сидящего Со Фэя и ухватился за последний шанс, как утопающий за соломинку.

— Пощади! Я могу провести к Виксанне Эванс! — громко взмолился он, обращаясь к эльфу.

При звуках этого имени Со Фэй слегка прищурился. Пусть нас не трогают, и мы не тронем, а если тронут — мы не останемся в долгу**. Да, будет тяжело смотреть на смерть этого «человека», но останавливать Самаэля он не собирался.

[**Цитата Мао Цзэдуна (人不犯我我不犯人, rén bù fàn wǒ wǒ bù fàn rén).]

Отпустить его сейчас означало играть с огнём.

— Мне это не нужно.

Ариан оторопел: он не ожидал такого категоричного отказа. Эту возможность он никак не мог упустить, поэтому, почти не раздумывая, выпалил:

— Маньци Аргу лгал тебе! Он не поможет встретиться с Виксанной Эванс!

Тьма пробудилась

Глядя прямо в глаза Со Фэю, Ариан торопливо добавил:

— Если отпустите, клянусь провести к Виксанне Эванс! И расскажу всё, что знаю!

Хотя он был настойчив, ничего существенного так и не сказал, лишь упрямо твердил одно и то же. Но хватило и этого, чтобы посеять зерно сомнения в душе Со Фэя.

В голове роились тревожные мысли. Маньци он не доверял никогда. Даже не беря в расчёт их прошлые отношения, те короткие встречи, что у них были уже после его попадания в мир Яланса, настораживали. Как можно полагаться на такую переменчивую и непредсказуемую личность?

Когда Маньци пообещал ему встречу с Виксанной, Со Фэй не исключал, что это может оказаться ловушкой. Но он держал в голове и другое: в силе он значительно уступал принцу, и если бы тот возжелал с ним расправиться, уговоры и обман ни к чему: он бы и так одним пальцем раздавил Сайфера Эванса.

Но всё изменилось, когда Со Фэй узнал о своём читерском даре. Если Маньци о нём тоже знал и хотел воспользоваться им, ему, разумеется, пришлось бы демонстрировать дружелюбие и теплоту, чтобы расположить Сайфера Эванса к себе.

Придя к такому выводу, Со Фэй невольно возмутился: да с таким читом ему просто на роду написано быть Мэри-Сью!

И что из этого всего известно Ариану?

Хм... Его осенило: градоначальник, похоже, знал не так много, как предполагал Со Фэй. Информация, за которую он хотел купить свою жизнь, была важна для Сайфера Эванса, но не обязательно для Со Фэя!

Маньци был уверен, что чувства Сайфера Эванса настолько сильны и глубоки, что последний даже простит ему увлечения на стороне*. Напрашивался вывод: прежний владелец этого тела искренне любил принца.

[*Увлечения на стороне (烂桃花, làn táohuā) — букв. «гнилые персики». Метафора для беспорядочных связей, любовных интриг, несерьёзных отношений.]

Так что Ариан, видимо, пытался сказать Со Фэю что-то в духе: «Маньци использует тебя, но ничего к тебе не чувствует». Объяснения излишни, одного этого уже хватило бы, чтобы сломать Сайфера Эванса, всем сердцем преданного принцу. Его любовь не настоящая — и точка. Где уж тут вдаваться в детали…

К несчастью для Ариана, перед ним стоял не Сайфер Эванс. Он бесстрастно повторил:

— Мне это не нужно.

Обескураженный повторным отказом, Ариан изучающе окинул взглядом юношу перед собой: короткие серебристые волосы, такого же цвета глаза… Простая одежда не могла скрыть врождённую стать, наследие тысячелетий семейной истории и многих лет жизни в роскоши. Даже сейчас, лишённый всего, этот эльф сохранял благородство.

Почему судьба так несправедлива? Одним от рождения предначертано стоять на вершине, взирая с холодным презрением на тех, кто внизу, кто тяжело и безуспешно трудится, изо всех сил пытаясь подняться.

Его уже втоптали в грязь и унизили, так почему он по-прежнему держится так высокомерно? Родословная? Один из немногих чистокровных эльфов?

Зачем ему теперь жить?

Ариан выпрямился. На лице его не осталось ни робости, ни страха. Глядя на Со Фэя прямым открытым взглядом, он был готов раскрыть тайну, которую так долго хранил.

— Разве ты не желаешь выяснить, где твой отец? — начал он. — Разве неинтересно тебе, почему он предал тебя и Виксанну? И зачем срубил Священное Древо, уничтожив саму суть вашей расы? Неужели ты и правда не хочешь всё это знать?

Теперь пришла очередь Со Фэя удивляться. Он вперил пристальный взгляд в градоначальника. А ему-то откуда всё это известно?

Две вещи терзали его с тех пор, как он попал в этот мир: жажда уберечь Виксанну и ненависть к Грандлину. Именно из-за «отца» он оказался в столь жалком положении.

А его хорошее отношение к Виксанне, как полагал сам Со Фэй, было отчасти продиктовано благодарностью за её недолгую заботу о нём, а отчасти — ответственностью за «мать». Он понятия не имел, куда делся настоящий Сайфер Эванс, но раз уж он угодил на его место, то должен хотя бы позаботиться о ней.

Вопрос с Грандлином тоже не давал ему покоя, и это не говоря уже о ноющей боли от огромного шрама, пересекавшего теперь его тело наискосок! Сыновней привязанности к этому уроду он не испытывал, лишь леденящую ненависть и жажду мести. Не отомстит — грош ему цена!

А теперь Ариан закидывает сразу два крючка, поколебав его уверенность.

— Идём в мою спальню, и там я всё расскажу, — уже спокойным тоном продолжал увещевать Ариан.

— Мы пойдём вместе, — опередил Со Фэя Самаэль.

— Я расскажу только Сайферу Эвансу, — сверкнул глазами градоначальник.

— Я вас вдвоём не оставлю. Или можешь не рассказывать, — Самаэль одарил его равнодушной усмешкой. — Не ты один здесь такой информированный.

Ариан понял, что демон не уступит, и это окончательный ответ.

— Хорошо же, — сдался он. — Идём вместе.

Градоначальник шёл первым, Самаэль следовал за ним, а Со Фэй замыкал цепочку. Всё это время демон держался между ними двумя.

Дорога от обеденного зала до главной спальни была долгой, и по пути им встречались патрули стражи, но против Самаэля они были всё равно что муравьи. Ариан был не настолько глуп, чтобы взывать к их помощи.

В своей спальне градоначальник напористо заговорил, обращаясь к Со Фэю:

— Маньци Аргу тебя просто использует. Он никогда тебя не любил…

— Это всё неважно, — Со Фэй холодно оборвал его на полуслове. — Я хочу знать о Виксанне и Грандлине.

Ариан многозначительно улыбнулся.

— Виксанна… Она… — голос его становился всё тише, словно он говорил сам с собой.  — Грандлин Эванс… безумец.

Со Фэй подался ближе, жадно ловя каждое слово. Безумец? Дальше он не расслышал и только хотел переспросить, как вдруг по спине пробежал холодок. Сердце сжалось в предчувствии беды: что-то не так!

Шею пронзила короткая острая боль. Сознание мутилось. Снова яд? Нет, тут что-то другое. Он ещё успел почувствовать, как падает в мягкие холодные объятия, а потом всё вокруг погрузилось во мрак.

Совершенно беззвучно, словно из ниоткуда, в покоях возникла фигура в чёрном. Длинные синие волосы струились по спине, в красивом лице ни кровинки: кожа такая белая, что казалась неживой. А сильнее всего леденила душу невозможность определить пол этого существа.

Всё произошло в мгновение ока; скорость синеволосого создания поражала воображение. Оно не казалось могучим, но одной рукой удержало оседающего на пол Со Фэя.

Даже Самаэль с его обострёнными чувствами не ожидал подобного. А когда он успел отреагировать, эльф уже был в руках врага. Из-за спины синеволосого Ариан с ухмылкой глядел на Самаэля.

— Хочешь, чтобы он остался жив? — негромко обратился он к демону. — Ты знаешь, что делать.

Самаэль бесстрастно взирал на градоначальника. Через мгновение Клинок Асуры обернулся простым кинжалом и со звоном выпал из его руки.

Ариан не стал его подбирать, лишь глаза сверкнули злобой при виде трофея:

— Этого мало.

Со Фэй пришёл в себя от того, что его окатили ледяной водой из ведра. Ещё не открыв глаза, он почувствовал, что руки и ноги крепко связаны, а рот чем-то заклеен. С усилием разлепив веки, он увидел лицо Ариана. Тот улыбался, и от одного его вида Со Фэя затопила волна отвращения.

Он опять облажался по неосторожности!

Ариана, казалось, нисколько не смутило неприкрытое презрение во взгляде эльфа. Сохраняя на лице улыбку, он размахнулся и от души залепил ему пощёчину, да так ощутимо, что на лице остался красный отпечаток ладони.

От удара зубы Со Фэя лязгнули, и он случайно прикусил язык, от чего его пронзила мучительная боль.

Ариан выглядел довольным. Он отвесил ему ещё одну оплеуху, и теперь на щеках эльфа алели два симметричных отпечатка.

— Смотри же, как вы оба умрёте. Смотри внимательно, — торжествующе проговорил он.

Лишь теперь Со Фэй обратил внимание, что находится в огромном, совершенно пустом и тёмном зале. Лишь причудливые светящиеся символы на полу немного рассеивали тьму.

А в центре пылающего магического круга… Глаза Со Фэя расширились от испуга.

Это Самаэль!

Клинок Асуры, принявший истинную форму, парил прямо над ним. Из рук и ног демона, скованных заклинаниями, безостановочно текла кровь, которую тут же жадно поглощала магия. Невероятное и жуткое зрелище.

Со Фэй с неподдельным ужасом** наблюдал, как Ариан насильно разрывает договор между Самаэлем и его клинком. Чтобы артефакт не утратил свои невероятные силы, градоначальник намеревался выпустить демону всю кровь до последней капли.

[**С неподдельным ужасом (心惊肉跳, xīn jīng ròu tiào) — букв. «сердце испугано, плоть дрожит». Выражение описывает состояние сильного страха, тревоги, волнения или напряжения, когда человек находится в ожидании чего-то пугающего или очень важного.]

Клинок Асуры признаёт хозяина по крови, а значит, разорвать связь можно лишь тогда, когда источник этой самой крови полностью иссякнет.

Одежда на верхней части тела Самаэля была разорвана, обнажая мертвенно-бледную кожу. Голова безвольно поникла, чёрные пряди волос упали на лоб, скрывая прекрасные глаза и создавая эффект зловещей нереальности.

Сердце Со Фэя болезненно сжалось. Яснее ясного: Ариан взял его в заложники, чтобы шантажировать Самаэля.

Непонятно было одно: почему Самаэль пошёл на это ради него? Они, по сути, были случайными знакомыми и провели вместе не так уж много времени. Демон вполне мог бросить его и уйти один... Никто и ничто не смогло бы удержать его, если бы он того пожелал!

В памяти вспыхнуло непрошеное воспоминание: маленького Самаэля оставляли за сотни ли от родной деревни, но он раз за разом возвращался в место, которое считал домом. Вновь увидев людей, маленький демон в порванных лохмотьях, измотанный до предела, слабо улыбается. Но его доверие и искренность разбиваются об их суеверный страх.

Сердце Со Фэя вновь сжалось от боли. Самаэль никому не хотел вредить, никогда! Но судьба вновь и вновь играла с ним в злые игры, вынуждая проливать кровь.

Как и сейчас…

Он рывком вынырнул из воспоминаний.

Нет! Хватит! Так нельзя!

Со Фэй был крепко связан, но яростно извивался в путах. Рот его был запечатан, и он мог издавать лишь невнятное мычание.

Выйдя из себя, Ариан ощутимо пнул его и с отвращением выплюнул:

— Переживаешь за него? — он с неодобрением цокнул языком. — Какая трогательная глубокая преданность, смотреть тошно. Но не волнуйся, скоро вы оба умрёте.

«Трогательная глубокая преданность? Гори в аду, мудила, мать твою! Нихера ты не угадал, если кто-то и сдохнет, то это будем мы с тобой!»

Со Фэй злобно сверлил его глазами. Если бы взглядом можно было убивать, Ариан уже превратился бы в кровавую кашу. Этот идиот понятия не имеет, во что ввязался!

Благодаря сюжетной броне Самаэль не погибнет. А вот если возникнет угроза его жизни, в городе не останется ни единой живой души!

Играя за Самаэля, Со Фэй обнаружил, что тот обладает читерским навыком, который срабатывал, когда здоровье персонажа падало почти до нуля. Был он невероятно мощным, с огромным радиусом действия, и бил по всем без разбора.

Что означало «без разбора»? А то, что любое существо в зоне поражения — дружественное или враждебное, сильное или слабое, знакомое или чужое, — неизбежно погибнет.

Оказавшись на грани смерти***, Самаэль войдёт в режим берсерка, потеряв разум и волю, сила атаки вырастет в разы, и список его жертв сразу пополнится кучей фрагов.

[***На грани смерти (只剩下一层血皮, zhǐ shèng xià yī céng xuè pí) — букв. «остался только один слой кровавой кожи». Это широко распространённое выражение в китайских играх и фэнтези означает, что у персонажа осталось очень мало здоровья.]

Никому не выжить при таком раскладе. Никому!

Этот навык однажды пробудили невежественные деревенские жители, когда Самаэль был ещё ребёнком. Тогда от деревни не осталось камня на камне. Теперь же его силы многократно выросли. Да он чёртов ядерный заряд на ножках!

Со Фэй слишком слаб, освободиться ему не под силу. Но вдруг он ощутил позади себя что-то пушистое... Да это же его маленький питомец пришёл на помощь! И когда только успел сюда проскользнуть?

Малыш отчаянно вгрызался в верёвку, связывающую хозяина. Со Фэй был тронут до слёз. «Мелкий, если мы отсюда выберемся, я тебя до отвала накормлю!»

Зубы у зверёныша были отнюдь не для красоты, и вскоре он без труда перегрыз верёвку.

Как только руки освободились, Со Фэй сорвал с губ бумажный амулет с заклинанием, но не смог произнести ни слова.

Слишком поздно.

Первородный демон поднял голову. Глаза его налились ярко-алым…

Тьма пробудилась.

Город Майер в руинах

Майер, один из трёх крупнейших человеческих городов, в одночасье обратился в руины. Эта новость волной прокатилась по Ялансу.

Трагедия была иной, нежели падение Священного Древа в Валиноре: на сей раз от целого города не осталось камня на камне, и истинную причину выяснить так и не удалось — ведь выживших не было.

Это было похоже на стихийное бедствие, на божественную кару, которой нельзя избежать, перед лицом которой остаётся лишь смиренно склониться и ожидать смерти.

А что же стало с Со Фэем?

О нет, он не погиб. Более того, он был единственным выжившим свидетелем произошедшего.

В последний миг ему удалось освободиться от пут, но ему хватило ума не убегать, а спрятаться. Разом вытряхнув из своего бездонного мешочка все меха, что там были, он побросал их друг на друга и стремительно юркнул под получившуюся горку.

Конечно, о своём питомце он тоже не забыл. У животных вообще острое чутьё: малыш, почуяв неладное, метнулся к хозяину, и они, прижавшись друг к другу, калачиком* свернулись под мехами, стараясь занимать как можно меньше места.

[*Калачиком (粽子, zòngzi) — в оригинале «как цзунцзы» (традиционное китайское блюдо; клейкий рис с начинками, завёрнутый в бамбуковый, тростниковый или любой другой плоский лист, варёный на пару).]

Когда бедствие стихло, меха зверя ледяного пламени, десятицветного гигантского пёстрого зверя и той безвестной твари пятого ранга, которые Со Фэй так усердно собирал, превратились в обугленные лохмотья.

Сила умения Самаэля оказалась поистине чудовищной: десять слоёв шкуры приняли на себя удар; из них уцелел лишь один, плотно прилегавший к телу, — и даже тот обуглился.

Что до Ариана и синеволосого отродья, выброс застал их врасплох и, как полагал Со Фэй, прикончил на месте. Слишком лёгкая смерть для таких, как они, но что сделано, то сделано…

Но сейчас он не стал забивать этим голову. Столь масштабное событие неминуемо взбаламутит весь Яланс. Если сюда прибудут спасательные отряды других рас и обнаружат выживших под завалами, проблем не оберёшься.

Так что сейчас первейшая задача — срочно уносить ноги.

Со Фэй выполз из обугленного кокона. Тело ныло, но серьёзных повреждений не было. Зверёныш выглядел притихшим, но это скорее от испуга, — он тоже остался невредим.

Оглядевшись, острым эльфийским зрением он заметил юного демона, лежащего на груде обломков.

Со Фэй бросился к нему. Сердце тревожно ёкнуло: одежда Самаэля превратилась в лохмотья, а сам он не подавал признаков жизни. Со Фэй поднёс руку к его носу и лишь тогда успокоился: он дышал, хоть и слабо.

Похоже, демон просто выдохся. Ну ещё бы: ударная волна была такой силы, что сравняла всё вокруг с землёй; они, считай, побывали в эпицентре ядерного взрыва.

Зрелище было до странности знакомым. Ну да, точно так же они впервые встретились в лесу Ноэль. Тогда появление демона привело его в ужас. Теперь же, зная, что Самаэль разрушил целый город до основания, Со Фэй ни капли не боялся.

Глубоко вздохнув, он принялся осторожно осматривать Самаэля. На каждой конечности алели длинные порезы — вероятно, дело рук Ариана. Со Фэй наклонился и бережно поцеловал каждую рану. К его радости, они тут же затянулись, словно никогда и не существовали.

Самаэль потерял много крови и был сильно истощён, поэтому в ближайшее время вряд ли пришёл бы в сознание. Подняв Клинок Асуры, Со Фэй заткнул его за пояс, после чего с трудом поднял демона.

Он давно вынашивал план на подобный случай. В спальне градоначальника должна быть печать телепортации, откуда выскочил тот синеволосый, — иначе откуда бы ему появиться в резиденции так внезапно? Теперь этот портал был их единственным шансом на спасение.

Со Фэй без труда обнаружил слабо светящуюся печать. Поспешив к ней, он вдруг осознал, что понятия не имеет, как пользоваться этой штукой. Просто встать внутрь? А как выбрать пункт назначения? И нужно ли?

В игре всё было проще простого: выбираешь мышью нужную точку, и готово. Система сама услужливо предлагала список мест, куда можно переместиться. А сейчас что делать? Как без мыши выбирать? Рукой куда-то нажать? Или силой мысли? А может, просто представить какое-то место и потом встать внутрь печати?

Ничего не понятно, но очень интересно!**

[**букв. «Ничего не понял, но звучит круто». В Китае эта фраза из разряда интернет-сленга столь же меметична, как и у нас.]

Он надолго задумался, однако другого выхода так и не придумал. Рядом лишь красавчик-демон без сознания да неразговорчивый зверёныш. Но нельзя же просто сидеть и ждать смерти. Похоже, иного выбора нет, придётся рискнуть.

Со Фэй взвалил Самаэля себе на спину, а питомца подхватил на руки. И такой весёлой компанией они ступили внутрь печати телепортации.

Как он и ожидал, никаких вариантов не было. Вот же ж! Но развить мысль не успел — накатила дурнота.

Откуда же Со Фэю было знать, что портал был стационарным и при обычных обстоятельствах вёл лишь в определённую точку, но ему тоже досталось от ударной волны, которая сбила систему наведения.

Любой мало-мальски смыслящий в телепортации человек ни за что не полез бы внутрь повреждённой печати: при худшем раскладе можно было выйти из неё по частям. Если повезёт чуть больше, угодите невесть куда или навеки застрянете в магической ловушке.

После того, как троица исчезла, портал с хлопком погас.

***

На руинах города Майер возникла высокая фигура, облачённая в матово-чёрное. Лишь воротник из меха — тоже чёрного — едва уловимо поблёскивал. Мужчина непринуждённо и легко шагал среди хаоса и разрухи, словно прогуливаясь по прекрасному саду у дома. Лица его было не разглядеть, но вид внушал почтение.

На месте, где погасла печать телепортации, он мгновение помедлил, после чего продолжил путь.

Остановившись там, где была спальня градоначальника, человек огляделся и уверенно направился на север — туда, где, несомненно, был эпицентр бедствия. Лёгким прогулочным шагом он добрался до искомого места.

Здесь он тихо произнёс заклинание. Древние слова звучали незнакомо, но голос был приятен и спокоен. Казалось, этот уверенный баритон способен умиротворить самую мятежную душу.

Заклинание стихло, и перед мужчиной предстала ужасающая картина. Обломки здания исчезли без следа, открыв взгляду то, что скрывалось под ними: изувеченное тело, одна рука и нога оторваны, в груди зияет огромная дыра, открытые глаза пусты и безжизненны. Нетронутыми остались лишь роскошные синие волосы.

Человек в чёрном улыбнулся, говоря сам с собой:

— На этот раз ущерб и впрямь сильный.

Ответить было некому; рядом лежало лишь бездыханное тело, хотя слово «ущерб» более подошло бы для предмета.

В следующий миг из-под чёрных одежд показалась длинная, бледная, костлявая рука. Он простёр её над телом, закрыл глаза и погрузился в чтение заклинания. Тьма медленно сгустилась в его ладони и влилась в останки на земле.

И тут случилось нечто невероятное.

Оторванные рука и нога стремительно приросли к туловищу, и в чёрной дымке изувеченное тело чудесным образом восстановилось.

Вскоре синеволосый вскочил на ноги, после чего почтительно преклонил колени перед мужчиной в чёрном:

— Хозяин.

Тот положил руку ему на голову.

— Лето, расскажи, что произошло, — негромко велел он.

— Да.

Синеволосый человек по имени Лето бесстрастно и ясно изложил всё, что видел с момента своего появления и до самого бедствия. Выслушав его, человек в чёрном ненадолго задумался, затем улыбнулся:

— Превосходно, ты отлично справился.

Ничего не ответив, Лето склонил голову. Человек в чёрном довольно взглянул на него.

— А где Ариан? — словно что-то вспомнив, поинтересовался он. — Найди мне его и приведи сюда.

— Да, хозяин, — Лето поднялся, двигаясь настолько быстро, что был почти незаметен глазу. Вскоре он обнаружил Ариана среди обломков.

Выглядел он ничем не лучше самого Лето, когда того нашёл хозяин: золотистые волосы разметались, тело изувечено до неузнаваемости, на груди ужасающая рана. Мертвее мёртвого.

— Прости, хозяин. Лето не смог его уберечь.

Человек в чёрном вновь улыбнулся:

— Это ничего. Призвав тебя, он тем самым согласился пополнить наши ряды. Он нам ещё послужит — неважно, в каком виде. Забирай его, сделаем из него марионетку, — распорядился он.

— Да, хозяин.

И двое покинули это место.

По прошествии большого часа*** на руины вновь явились посетители. Среди разрухи и хаоса возник целый отряд троллей, надвигаясь неумолимо, как грозовая туча. Возглавлял их самый крупный и сильный: из-под губы угрожающе торчат клыки, глаза большие и круглые, на лице свирепое выражение. Король Балнор собственной персоной.

[***Большой час (时辰, shíchén) — древнекитайская единица времени, равная 1/12 части суток, т.е. двум современным часам.]

При виде того, во что превратилась резиденция градоначальника, в огромных карих глазах плеснулся ужас.

— Все на поиски! — рыкнул король троллей. — Ведите сюда выживших!

Группа громогласно отозвалась и рассыпалась в разных направлениях. Сам Балнор времени тоже не терял, принявшись тщательно прочёсывать местность. Его массивная фигура с большой осторожностью отодвигала обломки, чтобы ненароком ещё больше не ранить несчастных, которые могли оказаться под завалами.

Ариан… Ариан… Он твердил про себя это имя снова и снова, словно оно могло успокоить обезумевшее от тревоги сердце. Всё будет хорошо, он жив, точно… он выжил…

Долгие неустанные поиски не прекращались ни на минуту и длились уже несколько дней, но последняя искра надежды медленно угасала.

Всё это время король троллей не сомкнул глаз, и теперь они налились кровью от усталости. Он с такой силой сжал клочок бумаги в руке, что тот раскрошился. Вены на лбу вздулись, и Балнор сквозь зубы прорычал:

— Я заставлю их за это заплатить, и цена будет страшной!

Человек в чёрном окинул взглядом вернувшегося синеволосого слугу:

— Доставил? — неторопливо поинтересовался он.

— Да, — тихо ответил Лето. — Балнор считает, что Ариан мёртв и что это дело рук Самаэля Лоне и Сайфера Эванса.

— Великолепно.

***

Со Фэй появился прямо из воздуха, словно его выплюнули. Каким-то чудом он совершил мягкую посадку и почти не ушибся. Но тут же вскочил, как ужаленный: что-то не так!

Что за… Он же тащил демона на спине, так почему теперь упал на него сверху? Самаэль и так ослабел, ему сильно досталось, не хватало ещё придавить его!

В панике Со Фэй собрался осмотреть демона, но тут сверху что-то хлопнуло, и точнёхонько на многострадального Самаэля приземлился кругленький упитанный зверёныш!

Да что ты говоришь…

Твою ж мать!

Если великолепного, внушающего трепет непревзойдённого гуна, прошедшего скозь огонь и воду, чудом избежавшего костлявой руки смерти, позорнейшим образом раздавит какой-то эльф и его упитанный зверёныш, это будет просто, сука, фиаско!

Малыш ещё не пришёл в себя, пушистая голова покоилась на Самаэле, большие глаза растерянно моргали. Зверёныш даже не пискнул, но во взгляде читалось недоумение: с чего это земля вдруг стала такой мягкой?

Поспешив к бесчувственному Самаэлю, Со Фэй спихнул с него своего питомца и принялся тщательно осматривать демона. Зверёныш неуклюже* шлёпнулся на землю и несколько раз перекувыркнулся. Только он собрался ощетиниться от злости, как заметил лежащего Самаэля и вдруг понял, что сначала приземлился прямо на него!

[*Неуклюже (蹭了一鼻子灰, cèng le yī bízi huī) — букв. «испачкал нос золой». В переносном смысле означает «сесть в лужу», «попасть в неловкое или унизительное положение».]

Малыш немало повидал на своём веку и, вспомнив о невероятной боевой мощи демонов, тут же сдулся. Он тихонько рыкнул несколько раз, намекая: «Слуга, пусть это останется между нами**. Лишнего не болтай, незачем кому-то знать… Ну ты понял.»

[**Останется между нами (天知地知, tiānzhī dìzhī) — букв. «небо знает, земля знает», то есть больше никто.]

Но нет, Со Фэй ничего не понял. К тому же, сейчас он был занят другим — осматривал Самаэля, вертя его из стороны в сторону с таким рвением, что одежда, и без того превратившаяся в лохмотья, на нём едва держалась. К счастью, ничего настораживающего он не обнаружил.

Однако даже после падения на него эльфа и увесистой меховой бомбы Самаэль не пришёл в сознание.

Со Фэй загрустил: своим навыком он мог лечить поверхностные ранения, а с внутренними травмами ему никак не справиться. Это всё равно что позволить хирургу лишь осмотреть пациента с внутренними повреждениями. Ладно, зато он может безнаказанно распустить руки*** и прикоснуться к нему.

[***Распустить руки (吃吃豆腐, chī chī dòufu) — букв. «есть тофу».]

Зверёныш красноречиво молчал.

Убедившись, что дыхание демона стало ровнее, Со Фэй немного успокоился. Жаль, что в бездонном мешочке не нашлось звериной крови, — она бы наверняка ускорила выздоровление.

Строго говоря, подошла бы и его собственная, однако… Со Фэй, конечно, не хотел показаться неблагодарным, но если он пустит себе кровь в такой глуши, вдали от цивилизации, на запах может сбежаться зверьё или что похуже, и тогда им всем конец.

Сейчас его главной задачей было определить, куда их забросило, отыскать признаки цивилизации и найти подходящее место, чтобы разбить лагерь, а там уж отдохнуть и позаботиться о Самаэле.

Со Фэй обвёл взглядом пышную зелень деревьев и кустов… Лес. Снова лес.

Он пребывал в смешанных чувствах. Можно даже сказать, что госпожа печать телепортации неровно дышит к господину лесу, иначе как объяснить, что он всякий раз попадает именно сюда?

Но в каком лесу они оказались на этот раз? Нельзя же быть такими, блин, одинаковыми!

Так где же они?

Некоторые рождены для злоключений, и, похоже, Со Фэй принадлежал к их числу. Поэтому всякий раз, когда он с унынием озирался по сторонам, перед ним с шумом и пылью появлялись подсказки, причём весьма неприятного свойства.

Вот и сейчас тишину леса разорвал страшный треск. По нему сразу было ясно: добра не жди. Нехороший звук, однозначно нехороший!

Ну конечно, как же иначе. Подняв голову, Со Фэй увидел, что прямо на него мчится огромный дикий кабан. «Твою мать! Это ж кабан, да? Ну точно кабан! Чёрный, здоровенный, с четырьмя копытами! А какого хрена он дышит огнём? Долбаная игра!»

Потом его острый глаз заметил, что от туши со всех ног удирают двое коротышек. Дети, что ли? Да нет, это же гномы! Увидев Со Фэя, передний, задыхаясь, закричал:

— Спаси! Герой… помоги… прошу…

Ну охренеть теперь. Герой среди них всего один, и тот косплеит спящую красавицу. Увы, гном об этом не знал и, надеясь на чудо, рванул к Со Фэю… с разъярённым кабаном на хвосте!

Ему захотелось от души их обматерить. Эти двое хотя бы могут бегать, а как ему быстро тащить на себе Самаэля?

Когда огромный кабан был уже совсем рядом, зверёныш, до того молчавший, вдруг выскочил вперёд и издал грозное рычание. В нём явственно слышались повелительные интонации: «Узри священного зверя, глупый ты свин! На колени немедленно!»

Рык стих. Здоровенная туша и впрямь остановилась. Большая голова развернулась и посмотрела на малыша. Со Фэй по-прежнему не понимал звериное наречие, но зрелище обнадёживало. Вспомнив почтительное отношение хищников Ноэля, он понял: его питомец действительно внушает сородичам страх.

Рано радовался! Топнув копытами, кабан снова пустился вскачь. В их сторону!

Зверёныш был донельзя раздосадован: «Этот тупица слишком низкого ранга и не понимает, что ему говорят!»

«Чтоб я ещё хоть раз на него понадеялся!» — мысленно взвыл Со Фэй. Перед лицом опасности он взял себя в руки и начал действовать: сперва проворно накинул на Самаэля оставшийся кусок меха, затем выхватил из бездонного мешочка два звериных ядра: одно принадлежало зверю ледяного пламени, другое — тому злополучному монстру пятого ранга.

Первое даровало атаку огнём и щит льда. Второе позволяло сотворить довольно мощную молнию, но, судя по размеру, зарядов в нём было немного. Со Фэй поднял ледяной щит, скомандовав гномам укрыться за ним, и метнул в кабана молнию. Та с оглушительным треском сорвалась с ядра и... Пролетела мимо!

Быстро оправившись от минутного испуга, кабан разбежался и всей своей массой обрушился на ледяной щит. Со Фэю ещё не доводилось драться в одиночку, и он занервничал при виде противника, так что вторая молния тоже ушла в молоко.

«Чёрт!.. Разве не во всех играх есть автонаведение? Ну и как мне в эту тварь целиться?»

Однако мощь зверя ледяного пламени — не пустой звук*: его мощнейшее ядро создало такой щит, что кабан таранил его снова и снова, но так и не смог пробить.

[*Не пустой звук (不是吹的, bú shì chuī de) — букв. «не для того, чтобы дуть». В переносном значении — «не шуточки», «не для галочки», «не для красного словца».]

Так что у Со Фэя появился шанс немного потренироваться. А если он и после этого не попадёт — значит, точно нуб и опозорился.

Пока эльф пристреливался, звериное ядро съёжилось до размеров куриного яйца. За это время Со Фэй наконец разобрался, как это работает, сделал глубокий вдох… И огромная молния угодила дикому кабану точно в лоб!

Хряк с шумом рухнул на землю. Битва окончена. Очков опыта получено: ноль целых хрен десятых… Он перестарался, и разряд был такой силы, что беднягу испепелило на месте.

Что ж, по крайней мере, теперь они в безопасности. Только сейчас Со Фэй смог как следует разглядеть двоих гномов. Ростом они едва доходили ему до пояса, оба коротко стриженные, — у одного шевелюра цвета льна, у другого тёмной зелени. Круглые блестящие глаза первого придавали ему живой и дружелюбный вид. Второй был сама сдержанность, губы плотно сжаты, и даже после панического бегства лицо его сохраняло невозмутимое выражение.

Русоволосый заговорил первым, и голос его оказался на удивление звучным — похоже, именно он звал на помощь:

— Уважаемый эльф, прими нашу глубочайшую признательность за спасение. Словами не передать, как мы благодарны. Я Джонас, а это Ивлин. Я кузнец.

—…который ничего достойного пока не выковал, — негромко добавил зеленоволосый.

Джонас порозовел от смущения, однако выпрямил спину:

— Да, пока ничего, но я буду очень стараться и обязательно стану величайшим кузнецом Яланса!

— Если какая-нибудь зверюга не схарчит тебя раньше, — пробурчал его спутник.

— Ивлин! Ну ты… — не выдержал Джонас.

Гном по имени Ивлин одарил его хладнокровным взглядом, от которого пыл Джонаса угас, и тот повернулся к своему спасителю:

— Ладно, я всего лишь подмастерье кузнеца, — удручённо признался он.

Со Фэя, наблюдавшего за происходящим со стороны, не очень-то волновало, подмастерье Джонас или виртуоз кузнечного ремесла. Он во все глаза разглядывал этих необычных созданий.

«Божечки, какие они крошечные. Божечки, какие у них личики круглые. Божечки, у меня такое чувство, что это дети притворяются взрослыми. Что делать?»

Видя, что Со Фэй не отзывается, Джонас в замешательстве окликнул его:

— Э-э-э… Эльф?

Со Фэй пришёл в себя. Надо представиться! Самаэль валяется в отключке, некому говорить за него, придётся в этот раз самому. Надо только набраться смелости.

— Моё имя Сайфер, и я эльф, — он наконец собрался с духом.

—— Да что ты говоришь… А то так непонятно.

Впрочем, Джонаса такой ответ вполне устроил. Его явно больше занимали недавние события. Глядя на Со Фэя, он затараторил:

— Ну ты, брат, конечно, силён! Молния у тебя прям мощная! Хотя разброс у неё большой, это да. Вот был бы у тебя посох, улучшающий точность, ты бы тогда всем показал!

Со Фэю теперь было неловко признаваться Джонасу, что никакой магией молний он вообще не владеет, это всё звериное ядро. И, видя сияющие восхищением глаза гнома, он об этом скромно умолчал.

— Вот бы добыть ветвь древа дракона-феникса, кость летучего волка и пламенный лазурит, я бы тогда сделал тебе посох для точности магии. Но увы… — тираду прервал тяжёлый вздох, — я пока не такой умелый. Зато могу попросить дедушку, и он точно изготовит тебе походящий посох!

Посохи и вот это всё — оно, конечно, хорошо, но сперва неплохо бы освоить магию. Со Фэй неопределённо помахал рукой:

— Не стоит беспокоиться.

Немного сникший Джонас хотел было привести ещё аргументы в пользу посоха, но тут заметил лежащее на земле тело. Видя пристальный взгляд гнома, Со Фэй насторожился. После случая с Арианом он накрепко усвоил: выглядеть милым не значит им быть. Поэтому ему и стало не по себе от этого горящего взора: Джонас так смотрел, как будто вот-вот в Самаэле дыру прожжёт.

Однако в следующий миг его домыслы были грубейшим образом развеяны.

Издав жуткий вопль, Джонас протянул руку, указывая на демона:

— И-И-Ивлин! Это... Это мех зверя ледяного пламени?! — его голос задрожал. — Ну-ка быстро ущипни меня, я сплю, что ли?!

«Мелкий, тебя только это волнует? Перед тобой такой красавчик лежит, а ты на шкуру горелую смотришь? Нормальный вообще?»

Убей того, кто всех тебе дороже

Джонас всё не унимался:

— Да ты погляди, погляди! Весь мех обгорел, одна шкура и осталась. Это… как там оно называется, что с пожитками делается?

— Растрата ценностей*, — добродушно хмыкнув, подсказал Ивлин.

[*Растрата ценностей (暴殄天物, bào tiǎn tiānwù) — букв. «безжалостно уничтожать небесные дары». В переносном смысле это устойчивое выражение означает расточительство, бездумное и неразумное использование ценных ресурсов, которые даны природой или судьбой.]

— Точняк, вот оно самое и есть! — Джонас хлопнул в ладоши, после чего издал вздох, полный сожаления.

Прошло немало времени, прежде чем гном заметил Самаэля. Он аж подскочил:

— Там под шкурой кто-то лежит, глянь-ка!

— Демон, если быть точным, — меланхолично отозвался Ивлин, не изменившись в лице.

— Демон? А-а-а-а!!! Эльф, там демон, бежим! — завопил Джонас. — Если он нас поймает, порешит на месте — и ошмётков не станет!

— …не останется, — поправил Ивлин.

— Ага, ага, ну я ж так и сказал!

Со Фэй остолбенел от абсурдности происходящего: он впервые видел такое бестолковое создание и не мог решить, смеяться ему или плакать.

— Это мой друг, — он поспешил успокоить Джонаса, пока тот ещё больше не разошёлся.

— Друг? Твой друг — демон?

Со Фэй кивнул.

Глаза Джонаса вспыхнули восторгом:

— Вот это да! И сильный маг, который кабана на месте поджарил, и пожитки у тебя страсть какие ценные, и ещё с демоном дружбу водишь. Ну ты, конечно, крут!

Со Фэем прежде никто и никогда так не восхищался. И что на это сказать? «Сам в шоке, что я такой крутой?» Подавив приступ самодовольства, он серьёзно ответил:

— Мой друг потратил много сил и очень устал, ему нужно отдохнуть. Не найдётся ли поблизости места, где мы могли бы переночевать?

— Наша деревня у самого леса Манро, — ударил себя в грудь Джонас. — Остановитесь у нас дома.

Едва увидев двоих коротышек, Со Фэй сразу понял, что попал в гномьи земли. По упрямству и сложностям в общении эта раса с большим отрывом держала первое место, и дело тут было не в боевой мощи, а скорее в их нраве.

О нет, они не были непредсказуемы и жестоки, подобно демонам. Напротив, гномов можно было назвать радушными и открытыми. Среди них было множество любителей крепких напитков и вкусной еды, они были щедры и дорожили дружбой. На первый взгляд, это никак не вязалось с их репутацией упрямцев, однако водился за ними один грешок: крайняя нетерпимость к чужакам. Не понравишься гномам — пиши пропало: они могут так отравить чью-то жизнь, что и святой взвоет.

Вот и получилось, что эти ребята — сборище низкорослых расистов чистой воды. Себя они считали лучшей расой Яланса, а их уверенность в себе была столь же высока, сколь ничтожен рост. С посторонними они как зимняя стужа, со своими же — как ласковый и тёплый весенний ветерок.

Однако Со Фэй, который в своё время успел пообщаться с гномами, был другого мнения: никакие они не расисты, а просто чётко делят мир на своих и чужих. И если первые могут рассчитывать на почти безграничное понимание и снисхождение, то вторым не помогут никакие ухищрения, чтобы угодить гномам, хоть наизнанку вывернись.

Причём это же было верно и внутри расы. Другое дело, что гному нужно было очень сильно постараться, чтобы вызвать презрение сородичей, однако случалось и такое. И это свидетельствовало о том, что гномы не появлялись на свет с ненавистью к чужакам. А если снискать их расположение, то можно было обзавестись вернейшими друзьями среди этого народца.

Но это будет возможно, с грустью отметил Со Фэй, только если события повторят его прошлое прохождение. В ином случае никто не сможет предсказать, куда вывернет сюжет и не случится ли неприятная неожиданность, как тогда с Арианом.

А учитывая особенности этого охреневшего мира, произойти может, считай, что угодно. Вполне возможно, что сюжет и вовсе перевернётся с ног на голову. Что ж, похоже, придётся действовать по ситуации**.

[**Действовать по ситуации (兵来将挡, 水来土掩, bīng lái jiàng dǎng, shuǐ lái tǔ yǎn) — букв. «вторгнется враг — найдутся генералы, чтобы отразить его, разбушуется паводок — дамба его остановит». Выражение означает «на любой случай найдётся средство», «принимать меры в зависимости от конкретной ситуации», «быть готовым к любому развитию событий».]

Удирая от дикого кабана, Ивлин с Джонасом неслись в сторону деревни, поэтому сейчас до неё должно быть рукой подать. Однако, выйдя из леса, им пришлось изрядно пройти пешком, прежде чем перед ними показались дома. К этому моменту Со Фэй вконец выбился из сил.

Назвать это поселение деревней было бы сильным преуменьшением: оно вовсе не было маленьким, невзирая на рост обитателей. Гномы занимали одну из обширнейших территорий Яланса — само собой, после людей. А вот меньше всего места досталось, конечно, малочисленным эльфам. Но гномы, притом что числом лишь немного превышали эльфов, оттяпали себе вторую по величине площадь, так что недооценивать этих малышей ни в коем случае не стоило.

Внешняя стена гномьего поселения возвышалась над путниками, и ворота были ей под стать, так что Со Фэй зря переживал: сгибаться в три погибели, чтобы попасть внутрь, ему не пришлось. А то могло бы получиться неловко.

За стеной перед Со Фэем открылось очаровательное зрелище: небольшие домики, похожие на игрушечные, жались друг к другу, как россыпь шоколадных крошек на печенье, и этот хаос вызывал ощущение уюта и умиротворения.

Повсюду звенели тоненькие, но громкие голоса гномов. Несмотря на свою малочисленность, эти малыши были невероятно гостеприимными и шумными и как будто заполняли всё доступное пространство, поэтому здесь было куда оживлённее, чем в человеческих городах. Жизнь била ключом.

Завидев Джонаса, гномы тепло приветствовали его. Тот в ответ с энтузиазмом представил своих гостей:

— Эти уважаемые эльф и демон — мои друзья, — гордо заявил он.

Так что с предвзятым отношением им столкнуться не довелось. Гномам приходилось задирать головы, глядя на гостей снизу вверх, но они быстро привыкли и не ворчали: слово «друг» для них свято.

Со Фэй чувствовал себя Гулливером в стране лилипутов: всё было таким крошечным и диковинным! Жаль, Самаэль по-прежнему без сознания и не может это увидеть, а то он с радостью поделился бы с демоном впечатлениями об этих пряничных домиках.

Его питомец тоже был взволнован масштабами деревни, но по-своему: «Вот это да! Этот священный зверь сильно вырос за последнее время! И жилища теперь ему впору!»

Вскоре им повстречался гном средних лет с окладистой бородой. Завидев Джонаса, он громко обратился к нему:

— Джонас, засранец ты мелкий, тебя дед весь день ищет! Домой вернёшься — ох и получишь по шее!

Джонас тут же поник.

— Дядя Симба, а дедушка дома или в лавке? — тихо и понуро спросил он. — Я… Я ж просто пошёл погулять ненадолго, да и вернулся до темноты.

— Так и есть, до темноты. Только на следующий день, — вставил Ивлин. Похоже, он всецело посвятил себя тому, чтобы отравлять жизнь другим.

— Вы, черти этакие, ещё и ночевали невесть где! — гном по имени Симба округлил глаза. — То-то старый Юджин места себе не находит! А ну живо домой!

Не смея возражать, Джонас припустил прочь.

При других обстоятельствах Со Фэй не преминул бы отпустить парочку язвительных мысленных замечаний по поводу тирады дяди Симбы, но сейчас всё его внимание привлекло услышанное имя.

Юджин из народа гномов… Неужели тот самый?

Ну почему его преследуют столь фатальные совпадения? Сразу и не поймёшь, то ли невероятно повезло, то ли наоборот. Не в силах сдержать любопытство, Со Фэй обратился к хмурому от беспокойства гному:

— Скажи, Джонас, ты принадлежишь к роду Холлов?

— Эльф, откуда знаешь? — изумился тот. — Да, фамилия моего отца — Холл, а я, стало быть, Джонас Холл.

Ну точно, его дед Юджин Холл!

Игрок не мог завязать с ним романтические отношения (да и кого прельстит такой старикан), но он был крутейшим NPC: один на весь Яланс легендарный кузнец божественного уровня. Другими словами — его навыки крафта отточены до предела, и среди мастеров ему нет равных.

В игре его имя было олицетворением топовой экипировки: ему одному было под силу выковать эпическое снаряжение. Помимо нескольких божественных артефактов, все прочие достойные упоминания вещи в Ялансе вышли из его рук.

Казалось бы, Со Фэй должен сейчас ликовать, наткнувшись на такую золотую жилу***, но… Рассуждать в таком ключе означало бы сильно недооценить коварство «Яланса».

[***Золотая жила (摇钱树, yáo qián shù) — букв. «трясущееся денежное дерево». В переносном смысле означает «источник постоянного дохода», «дойная корова», «рог изобилия».]

Руки у Юджина Холла, вне всякого сомнения, были золотые. Однако к ним прилагался столь скверный нрав, что вонючий камень со дна выгребной ямы — и тот приятнее будет. Назвать его старым хрычом означало сделать комплимент: этот гном в полной мере демонстрировал характерную черту своего народа, не стесняясь в выражении ненависти и расположения. Причём последнее распространялось исключительно на него самого.

Возможно, это годы изоляции оставили на нём неизгладимый отпечаток. Ему бы быть добродушным старичком, но вместо этого он коротал дни в одиночестве, как призрак в мрачном заброшенном замке. Ну а цинизмом он не уступал взрослому Самаэлю с его чёрной душой.

И этому противоречивому персонажу был дарован невероятный талант к созданию уникальных вещей, который мечтает заполучить каждый*.

[*Мечтает заполучить каждый (趋之若鹜, qū zhī ruò wù) — букв. «ринуться стаями, как утки». В переносном значении так называют массовое стремление, ажиотаж, когда все хотят получить что-то или быть рядом с кем-то.]

Однако глубокая ненависть ко всему живому была в нём сильнее всего остального. Ни несметные богатства, ни лучшие материалы не волновали его чёрствое сердце. Лишь с одним условием он готов был взяться за работу: если проситель лишит жизни самое близкое и дорогое для него живое существо.

Разумеется, при прохождении игры Со Фэй не мог не столкнуться с Юджином Холлом. Ему гениальный кузнец выдвинул то же условие, но для игрока, которому доступны опции сохранения и загрузки, это не представляло никаких сложностей.

На момент встречи Со Фэй только-только завершил квест юного шоу из расы сильфов, поэтому тот сопровождал его. И вот, предварительно сохранившись, Со Фэй собрался с духом и убил своего шоу прямо на глазах у Юджина.

Казалось бы, условие выполнено и теперь можно получить вожделенный артефакт. Но не тут-то было! Старый хрен сумрачно проворчал:

— Ну и как он может быть для тебя всех дороже, если ты его только что в расход пустил? С теми, кто дорог сердцу, так не поступают. Любимому ты не позволил бы пасть от твоей руки.

Получается… Жертва была напрасной. Ситуация в принципе неразрешимая, разработчики просто решили поиздеваться!

Так что можно хоть до посинения смотреть на гору блестящего новенького снаряжения за спиной старого Юджина — толку от этого не будет никакого.

В тот момент Со Фэй был настолько взбешён, что готов был броситься на старого хрыча с кулаками. Остановило его лишь то, что NPC невозможно атаковать.

Так, коротая время за воспоминаниями, он вскоре подошёл к довольно просторному (по гномским меркам) жилищу.

Едва Джонас приблизился, как из-за угла вылетел старый гном, сжимающий в руке тапочек, и принялся распекать его на чём свет стоит:

— Паршивец ты этакий, я тебя отпустил погулять, а ты что творишь? Ну я тебе сейчас устрою!**

[**Сейчас устрою (给你点颜色瞧瞧, gěi nǐ diǎn yánsè qiáoqiáo) — букв. «дать тебе немного цвета посмотреть». Выражение означает «показать кому-то, кто здесь главный», «преподать урок», «наказать».]

Внук бросился к нему, прикрыв голову руками.

— Дедушка, дедушка, я очень виноват, я знаю, что заслужил! Не бей, пожалуйста, у-у-у… — заскулил он.

Со Фэй так и застыл с бессознательным Самаэлем на спине и детёнышем позади, с изумлением глядя, как дед гоняет внука кругами по двору. А вот Ивлину, похоже, подобное было не в новинку.

— Идём, позаботимся о твоём друге, — невозмутимо проговорил он.

Проследовав за Ивлином внутрь, Со Фэй не без труда сдвинул две кровати вместе, после чего постелил на них тонкий матрас. И лишь убедившись, что конструкция получилась удобной, осторожно уложил на неё Самаэля.

Вошли дед с внуком, уже закончившие разминку на свежем воздухе. Одежда Джонаса пестрела отпечатками подошв, но было видно, что ему совсем не больно, а дед шумел больше для острастки. Юный гном тяжело дышал после беготни.

Со Фэй беззастенчиво глазел на Юджина Холла. Перед ним стоял вовсе не тот жуткий неряшливый старик, которого он помнил. Борода по-прежнему была на месте, но выглядела не в пример аккуратнее, а глаза не были потухшими и безжизненными — напротив, они сияли, как у любого другого гнома в деревне.

Тот, в свою очередь, изучал пришлого эльфа.

— От всего сердца благодарю за спасение моих непутёвых внуков, — искренне поблагодарил он. — Если старый Юджин может как-нибудь тебе помочь — только скажи.

…Это определённо не тот злобный циник и ворчун из его игры!

Со Фэя так и подмывало воскликнуть: «Великий мастер, прошу, создай для меня крутейший шмот и пушку!» Но, боясь сразу поверить в такое везение, он решил сперва понаблюдать.

Вечером Юджин устроил гостям радушный приём, собственноручно приготовив сытные вкусные блюда и выставив на стол домашнее вино.

Целый день наблюдая за дедом и внуками, Со Фэй ощутил, что они по-настоящему привязаны друг к другу. Юджин, хоть и казался вспыльчивым и суровым, души не чаял во внуках. А те, в свою очередь, очень любили деда, несмотря на свою неугомонную натуру.

Видя, как хорошо они ладят меж собой, Со Фэй невольно вспомнил о бабушке. Они ведь были такими же: всегда служили друг другу поддержкой и опорой. Но, к сожалению, всё хорошее когда-нибудь заканчивается. При воспоминании о своей утрате глаза Со Фэя наполнились слезами.

Пришлось срочно переключить внимание на деда с внуками. Со Фэю вдруг пришло на ум, что в игре Юджин, хоть и был выдающимся мастером, жил один, вдали от родных земель…

Его пронзила страшная догадка.

Что, если в своём прохождении Со Фэй встретил персонажа, которым Юджин Холл ещё не стал? Что, если теперешний Юджин Холл ещё не одинок, потому и счастлив? То есть... Мог ли он стать таким, как в игре, из-за гибели этих двоих? Что, если именно после утраты самих любимых и близких — его внуков — старик озлобился на весь мир?

Лихая парочка выскочила навстречу Со Фэю в тот момент, когда им на пятки наступал огромный монстр. Он не был могучим противником, но расправиться с двумя безоружными гномами ему ничего не стоило.

У него в голове не укладывалось: не появись они с Самаэлем именно в тот момент, гномам пришёл бы конец. И вот тогда, потеряв внуков, обезумевший от горя Юджин из жизнерадостного и открытого постепенно превратится в того желчного нелюдимого старика.

Со Фэй с головой ушёл в раздумья и не заметил, как Самаэль, всё это время лежавший без сознания, наконец открыл глаза.

Обещаю

Самаэль потерял много крови и был сильно истощён, поэтому, едва придя в сознание, тут же ощутил сильное головокружение. Он был уверен, что очнётся в одиночестве среди руин, преследуемый вездесущим въедливым запахом крови.

Но вместо этого взгляд его упёрся в грубый, сучковатый деревянный потолок, с которого свисал простой светильник, озаряющий помещение тёплым сиянием. В замешательстве он обвёл взглядом незнакомую обстановку.

Убранство было нехитрым: в комнате стоял небольшой столик, который ломился под тяжестью сытных яств и стаканов с ароматным вином. Вокруг него расположились трое низкоросликов — похоже, гномов, — один в летах, двое совсем юных. Несмотря на малый рост, голоса их звучали громко, но этот дружелюбный уютный гул ничуть не раздражал.

Четвёртый за этим столиком был нормального роста, но сидел спиной к Самаэлю, и тот никак не мог его толком рассмотреть — очертания расплывались. Лишь прищурившись, он увидел изящную спину, характерные серебристые волосы и острые уши…

Фиолетовые глаза сузились. Самаэль с такой силой сжал кулаки, что ногти впились в ладони. Эльф не погиб от его руки? Он жив?

Тем временем Со Фэй стряхнул с себя пелену воспоминаний. Взгляд его, направленный на гнома, лучился почти что отеческим теплом. «Будь жив, здоров и счастлив, юный Джонас, — словно говорил он. — Ведь от этого зависит благополучие всего Яланса! Ладно, может не так пафосно, но уровень экипировки точно зависит. Ведь сговорчивый дружелюбный гений и одержимый местью гений — это две большие разницы!»

Джонас же даже не подозревал о том, какая буря бушует у гостя в душе. Сегодня дедушка достал его любимое черничное вино, от которого щёки юного гнома разрумянились. Увидев, что Со Фэй смотрит на него, он поднял стакан и с чувством произнёс тост:

— За тебя, эльф!

Со Фэй тоже поднял стакан, хотя в его руке он больше напоминал небольшую пиалу для чая, и осушил одним глотком, чем привёл старого Юджина в полный восторг. Тот вновь наполнил опустевшие стаканы.

В этот момент встрепенулся Ивлин, единственный трезвый среди них:

— Твой друг вроде пришёл в себя.

Со Фэй тут же поставил посуду на стол, вскочил и вихрем подлетел к кровати Самаэля. Да какое там «пришёл в себя»? Глаза по-прежнему закрыты. Разочарование тенью скользнуло по лицу Со Фэя, когда он протянул руку, чтобы отвести с его лба чёрные пряди и поправить одеяло.

— Ну вот, только зря его обнадёжил, — недовольно проворчал Джонас Ивлину.

Тот нахмурился: он точно видел, как демон открыл глаза. Однако спорить не стал.

— Показалось, наверное, — и опустил голову.

— Ничего, завтра проснётся, — поспешил успокоить их Со Фэй. Утром он собирался раздобыть немного звериной крови, чтобы Самаэль поскорее восстановил силы.

Ужин с гномами прошёл для него в лёгком хмельном тумане: освежающее черничное вино, которое пилось как компот, оказалось донельзя коварным. Он беспечно опрокидывал стакан за стаканом, пока в голове не зашумело.

В доме Юджина было всего три кровати. Две из них, сдвинутые вместе, занял Самаэль, поэтому Юджину с внуками пришлось ютиться на оставшейся. Ну а Со Фэй, немного потеснив демона, приткнулся рядом с ним на освободившемся пятачке и провалился в сон.

У вина были и плюсы: на жёсткой тесной кровати, где нельзя было даже перевернуться, Со Фэй спал как убитый*. И даже не осознал, как где-то ближе к утру он во сне прижался к Самаэлю, а тот в ответ обнял его за талию сильной рукой. Сквозь дрёму эльф почувствовал, что его довольно ощутимо сжали, но лишь немного поёрзал, устраиваясь поудобнее, и даже не подумал проснуться.

[*Спал как убитый (睡得跟死猪一样, shuì de gēn sǐ zhū yīyàng) — букв. «спал, как мёртвая свинья».]

Лишь когда совсем рассвело, Со Фэй очнулся от хмельного сна. Голова побаливала, но ночной сон принёс отдых. Он лишь немного беспокоился, не сильно ли потеснил Самаэля ночью. С тяжёлым вздохом Со Фэй встал с постели.

«Отлично выспался! И проснулся на том же самом месте, где вечером уснул, даже не шевельнулся. Получается, Самаэля не потревожил. Ну круто, царский лайк себе ставлю!»

С довольной улыбкой Со Фэй склонился к Самаэлю, внимательно всматриваясь в его лицо. Выглядел демон не в пример лучше, чем накануне, и это вселяло надежду. Сегодня он непременно раздобудет звериной крови!

За завтраком он спросил об этом у Юджина, но тот, к его удивлению, лишь блеснул глазами и уткнулся взглядом в тарелку.

— Джонас позже тебя отведёт, — вот и всё, чего удалось от него добиться.

Со Фэй благодарно кивнул, соглашаясь.

Гномы были искусными ремесленниками; среди них встречались непревзойдённые кузнецы, превосходные портные и блистательные ювелиры, и именно они обеспечивали весь Яланс лучшей экипировкой. Но и материалы требовались высшей пробы, под стать их талантам. Однако гномы не любили иметь дело с чужеземцами: ну не вышли они характером для заключения сделок.

Тут-то в игру и вступали представители иной расы, которые на спекуляциях и мутных схемах собаку съели, — гоблины, одна из ветвей расы сильфов. У них был рост гномов, уши эльфов, кожа зверолюдей и уродство троллей — воистину адская помесь разных кровей. Эти прирождённые торгаши колесили по Ялансу, покупая дёшево, продавая дорого, накапливая добро и сбивая цены, — в общем, делали бизнес.

Они готовы были обобрать до нитки всех и каждого в Ялансе… И лишь к гномам относились неизменно честно и дружелюбно — естественно, из-за характера последних. Обманешь кого-то из них единожды — не сможешь вести с ним дела больше никогда.

К качеству материалов гномы были придирчивы и строги, и расчётливые гоблины ни за что не стали бы обманывать таких денежных клиентов, ведь это жутко невыгодно. А кто же станет работать себе в убыток?

В Ялансе даже ходила пословица: усовестить гоблина под силу лишь гному.

После долгих лет существования бок о бок гоблины были настолько близки к тому, чтобы покинуть земли сильфов и переселиться к гномам, что устроили у границы их территорий огромный рынок. Гномы могли продавать на нём свои товары, а другие расы — их покупать, не заходя в глубь чужого государства. В конце концов, не всякому это и дозволено…

Со Фэю не терпелось попасть на этот рынок, но он понимал: сейчас не самое подходящее время.

Звериная кровь была бесполезна** для большинства гномьих мастеров, поскольку мало где использовалась. И всё же она активно продавалась: многие её виды применялись при производстве крепких напитков, а уж о любви этого народца к выпивке ходили легенды. Поэтому найти её не представляло особого труда.

[**Бесполезна (鸡肋, jīlèi) — букв. «куриные рёбрышки», в переносном смысле — что-то малопригодное.]

Юджин был не дурак выпить, и Джонас в полной мере перенял его пристрастие, а потому на винокурне был дорогим гостем. Он шёл быстро, ведя за собой Со Фэя, и вскоре они были на месте.

Хозяином оказался гном средних лет с волосами до плеч и окладистой бородой, который одним своим суровым видом внушал трепет. От него так густо разило спиртным, что сомнений не оставалось: это или горький пропойца, или профессиональный винодел.

Джонас объяснил, зачем они явились, и тот хлопнул себя по груди, заверив:

— Без проблем! Давайте за мной, берите, что приглянется.

Со Фэй вошёл в помещение вслед за ним. Для изготовления выпивки требовалось множество разнообразных ингредиентов, и кровь животных занимала среди них скромное место, служа лишь нейтрализатором и ароматизатором. Поэтому и запасы её были невелики.

Это несколько разочаровало Со Фэя, но лучше хоть что-то, чем вообще ничего. Перед ним стоял кувшин с кровью не самого высокого качества, и если она хоть немного поможет Самаэлю, будет уже хорошо.

Ну а если нет, он дождётся, пока демон придёт в себя, и вместе они отправятся на гоблинский рынок. Там-то уж точно можно купить всё — только деньги заноси!

Одной рукой прижимая к себе кувшин, Со Фэй полез в бездонный мешочек за золотыми монетами, но хозяин, увидев это, нахмурился:

— Ты чего это удумал? Тебе нужнее, и ты друг Джонаса, забирай так!

Джонас тоже бросился его останавливать, и Со Фэй, всё ещё немного смущаясь, спрятал золото обратно. Задумавшись на мгновение, он вспомнил, что в мешочке ещё оставался аппетитный деликатес — восхитительное жареное мясо. Отрезав щедрый ломоть, он протянул его виноделу:

— Тогда, прошу вас, примите хотя бы это.

Дразнящий аромат щекотал ноздри. И мясо как нельзя лучше дополнит терпкое вино! Такому подарку хозяин обрадовался и с удовольствием его взял. А перед уходом, не желая слушать никаких отговорок, всучил Джонасу и Со Фэю по большому кувшину ягодного вина.

Выйдя на улицу, они увидели, как навстречу им спешит запыхавшийся Ивлин. Со Фэй нахмурился, собираясь заговорить, но тот опередил его:

— Скорее, скорее возвращайся, твой друг пришёл в себя! — тяжело дыша, выпалил он.

Удивлённый Со Фэй ускорил шаг. Пришёл в себя? Он так стремительно нёсся вперёд, что преодолел и без того короткий путь вдвое быстрее.

Увидев дом Юджина, он понял, почему всегда невозмутимый Ивлин был так взволнован. Самаэль и правда был в сознании. Он стоял в дверном проёме с Клинком Асуры наголо, глаза потемнели, низкий голос дрожал от едва сдерживаемой ярости:

— С дороги.

Юджин Холл, преграждавший ему путь, лишь крепче стиснул зубы, но не сдвинулся ни на шаг.

С появлением эльфа напряжение немного спало. Он метнулся к Самаэлю:

— Это друзья. Мы сбежали, и они дали нам кров, — немного сбивчиво зачастил он, зная, что демон и так поймёт. Но тот окатил Со Фэя ледяным взглядом и холодно повторил:

— С дороги.

Видя, что гость вернулся, Юджин отступил, уступая дорогу демону. Тот, не останавливаясь, двинулся прочь. Со Фэй нагнал его и схватил за рукав. Вопрос отчаянно рвался наружу, но слова застряли в горле. Самаэль обернулся, и Со Фэй, собрав последние крохи мужества, спросил:

— Ты куда?

— Куда? — на его губах заиграла странная улыбка. — Тебе какое дело?

Со Фэй застыл в замешательстве. Что он такое говорит?

— Наша встреча была случайностью***, время вместе — вынужденной мерой. Здесь наши пути расходятся, — небрежно произнёс он.

[***Была случайностью (萍水相逢, píngshuǐ xiāngféng) — букв. «встретились, как ряска на воде». Выражение передаёт идею мимолётности и недолговечности встречи, как будто ряска плывёт по воде, сталкиваясь и расходясь без определённости.]

Не услышав ответа, демон вновь развернулся, намереваясь уйти, но Со Фэй отпустил его рукав и поймал за запястье.

— Сказал же: я не оставлю тебя, — слова были едва слышны.

Самаэль замер.

— Ты же тогда был в сознании. Ты помнишь всё, что творил, правда? И, как видишь, я не умер, со мной всё хорошо. — Чуть помедлив, Со Фэй спокойно и твёрдо произнёс донельзя странную клятву: — Я не погибну от твоей руки. Обещаю.

Прояснилось!

— …Обещаю.

Любого другого эти странные слова лишь сбили бы с толку, но Самаэль, услышав их, весь напрягся, как натянутая струна. Он стоял неподвижно, спиной к Со Фэю, словно одинокая сосна, скованная лютым дыханием зимы. Через какое-то время он медленно заговорил:

— Я убил их собственными руками. Растерзал на части, вырвал сердца. Не оставил от города камня на камне. Всё обратилось в руины, остались лишь боль и кровь. Я обезумел. Я не мог себя контролировать. Словно… чудовище.

Он обернулся. Взгляд аметистовых глаз пронзил эльфа:

— Не боишься? — голос его едва слышался. Глаза были холодны и казались равнодушными, но Со Фэй чувствовал: тронь его — и разлетится тысячей мельчайших осколков.

— Боюсь, я же трусишка, — у него вырвался нервный смешок, однако он твёрдо добавил: — Но я уже сказал, что не оставлю тебя.

Даже если страшно, он всё равно не отступится от своих слов. В том и смысл обещания.

Это прозвучало куда искреннее легкомысленного «не боюсь», и лицо Самаэля потеплело.

— Что ж, помни о своих словах. Не погибни от моей руки, — прошептал он, склонившись к Со Фэю.

Тот уже собрался важно кивнуть, да так и замер с поднятой головой. Ему вновь закрыли рот… И теперь это была не рука! Нет, вообще ни разу не рука! Совсем!!

К лицу Со Фэя с жаром прилила кровь: его губы запечатал поцелуй. Это что такое началось? Он требует объяснений! Глаза его широко распахнулись, он не смел даже шевельнуться. Мозг завис и отключился. Все его ощущения были сконцентрированы на губах, но Со Фэй не мог точно описать, что чувствует. Всё, что он осознавал, — Самаэль здесь, совсем рядом, глаза его полуприкрыты, и он безумно, неправдоподобно красив.

Так, так, стоп! Это что, сейчас так принято выражать дружеские чувства? Ну да, точно, иначе и быть не может! Дружеские…

Чёрт, кого он пытается обмануть… Это же, мать его, «Яланс», шедевральная и откровенная BL-игра, где парни только и делают, что друг друга соблазняют. И он, прошедший всю игру вдоль и поперёк, не мог не знать, что означает поцелуй. Это начало сближения!

Неужели пробудились его инстинкты непревзойдённого гуна, и тот по ошибке нацелился на Со Фэя? В свой гарем, что ли, его хочет заполучить?

«Да, говорят, что с женой друга можно не церемониться*. Но друг — это ж не жена! Не может быть никаких отношений между двумя гунами, уймись уже! Возьми себя в руки, где твои принципы, в конце концов?»

[*С женой друга можно не церемониться (朋友之妻不客气, péngyǒu zhī qī bù kèqi) — пословица означает, что в кругу близких друзей, где все друг друга знают, нет нужды в излишней вежливости и формальностях.]

В голову продолжали лезть разные мысли. Не выдержав, Со Фэй попытался отстраниться. Стараясь звучать убедительно, чтобы демон внял его словам, он начал:

— Мы…

Прежде, чем он успел договорить «не можем», Самаэль озадаченно нахмурился:

— Почему я не исцелился?

ЧТО?!!

Почему. Он. Не. Исцелился?!

Четыре слова с грохотом отозвались у него в голове. Со Фэй густо покраснел. Чёрт, так всё дело в этом?

Самаэлю просто нужно было его умение для регенерации, а он уже надумал себе невесть что, ну и позорище. Прояснилось!

Отбросив недоумение, Самаэль рассеянно спросил:

— Ты что-то сказал?

— Э-э-э... Кхе-кхе... Я не могу лечить внутренние повреждения. Да, да, так я и сказал.

— Я, кажется, расслышал «мы»… — демон наморщил лоб.

— Э… Ахах, да нет, показалось, ха-ха…

Тот не стал настаивать, возвращаясь к прежней теме:

— Значит, такие раны исцелить не можешь… Ты что, уже пробовал? — на губах его заиграла лёгкая улыбка.

«А это что за неоднозначная улыбочка? Не-е-е, мне, наверное, снова что-то не то кажется. Если я опять его неправильно пойму, то выкопаю яму, прыгну в неё и там помру со стыда!»

— Нет, не пробовал, — не мог же он признаться, что целовал беспомощного Самаэля, пока тот лежал в отключке. Может, Со Фэй и развратник, но всему есть предел.

— Так давай попробуем.

«Ч-чего?»

Он ещё не успел сообразить, что происходит, а Самаэль уже перешёл от слов к делу.

И эльфы, и демоны отличались высоким ростом, но последние были ещё и на редкость сильны. Одной рукой Самаэль обнял Со Фэя за талию, другой схватил его за подбородок, лишив малейшей надежды на бегство.

Прищурившись, он легонько провёл большим пальцем левой руки по бледным губам эльфа, манящим, словно нежнейший сладкий десерт, и те податливо приоткрылись. Без колебаний Самаэль накрыл их своими.

Лет до двадцати Со Фэя тревожило его влечение к другим парням, в последние семь лет он более-менее разобрался в себе, но замкнулся, став затворником. Единственное, на что ему хватало смелости, — это играть в откровенные игры, созданные как раз для таких ничтожеств, как он, пускать слюни на горячий контент и воображать себя крутым гуном, которому все встречные шоу так и падают под ноги.

2D-мир настолько исказил его восприятие, что он твёрдо уверился: он самый настоящий гун. Во всех новеллах, манге и играх такие персонажи могучи и властны; в постели они неутомимы и получают лишь наслаждение, а не боль, — не в пример несчастным шоу.

Вот Со Фэй и решил: если и быть геем — то непременно самым крутым. То есть гуном…

Но факт есть факт: он сам идиот, раз мыслит так по-идиотски. Известно же, что истинный гун никогда не будет выпячивать свою суть и кичиться ею. Так делают только шоу — те как раз поднимают шум и с пеной у рта доказывают, что они гуны.

Увы, до Со Фэя это дошло слишком поздно.

Глупый никчёмный «гун», весь опыт которого ограничивался 2D-миром и своими фантазиями, был настолько потрясён своим первым настоящим поцелуем, что потерял голову. Словами не передать, что сейчас творилось у него на душе.

Такой напор застал его врасплох. Со Фэй только и мог, что ответить на поцелуй, дрожа от движений языка Самаэля. В этот момент ему отказал даже врождённый сарказм… А вместе с ним, кажется, и лёгкие.

И чтобы Со Фэй не стал первым чистокровным эльфом в истории, который задохнулся в такой деликатной ситуации, Самаэлю пришлось отстраниться от него. Со Фэй жадно вдохнул воздух, и в голове воцарилась звенящая пустота. Он тяжело дышал, а сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

Он пришёл в себя далеко не сразу.

— Кажется, немного помогло, — в глазах Самаэля плясали хитрые чёртики.

Со Фэй так и замер, где стоял. «Долбаные разрабы, долбаные читы, долбаные хитровыдуманные скиллы! Они меня точно в гроб загонят!!»

— Если продолжим, может, со временем приноровимся, и исцеление будет куда сильнее, — на полном серьёзе пустился в рассуждения демон.

«Ну вот и как тут не жаловаться на судьбу? Как не ныть? Не жизнь, а косяк на косяке!»

Если ещё хоть слово будет сказано об этом — Со Фэя точно разорвёт от злости. Поэтому он сменил тему, вовремя вспомнив о звериной крови:

— Смотри, что я тебе принёс. Выпей, это поможет восстановить силы, — он быстро сунул ему в руки кувшин.

— Вот, значит, что у эльфов означает «друг», — меланхолично заметил стоявший в сторонке Ивлин. — У этого народа и впрямь долгая история и богатое культурное наследие…

Звериной крови было не очень много, и чистотой она не отличалась, для сил Самаэля это было всё равно что капля в море**. До полного излечения требовалось куда больше, причём значительно лучшего качества.

[**Капля в море (九牛一毛, jiǔ niú yī máo) — букв. «один волосок из шерсти девяти буйволов». В переносном смысле — ничтожная, крайне незначительная часть.]

Похоже, проще и быстрее всего всё-таки будет отправиться на гоблинский рынок и там её купить. К тому же, Со Фэй не бедствовал, и кто знает, на какие диковинки он там сможет наткнуться? А уж если на рынке найдётся свиток телепортации в нужную точку, это будет невероятная удача! Прыгнув прямо на окраину Валинора, он сможет незаметно проникнуть вглубь эльфийских владений и вызволить Виксанну.

Узнав, куда собрались эльф с демоном, Джонас охотно вызвался их сопровождать. Со Фэй, недолго думая, согласился, но с одним условием: если Юджин даст добро.

Прийти на гоблинский рынок с гномом — всё равно что заявиться туда с кипой скидочных купонов абсолютно на всё. Сделки будут кристально честными, товар качественным, а цена — справедливой.

У Юджина возражений не было. Он лишь отвёл Со Фэя в сторонку и тихонько сказал, протянув ему какой-то листок:

— Я тут записал кой-какие редкости, если повезёт увидеть — не прощёлкай и постарайся купить.

Удивлённый Со Фэй пробежал глазами по списку. Это не просто кое-какие редкости, это уникальные материалы высшего качества. О таких говорят: специально не сыщешь, а наткнуться случайно — невероятная удача***.

[***Невероятная удача (可遇而不可求, kě yù ér bù kě qiú) — букв. «можно встретить, но нельзя найти». Это устойчивое выражение означает что-то редкое и ценное, что приходит само по себе, а не благодаря усилиям.]

— Божественный артефакт, что носит твой друг, не вошёл в полную силу, две трети его мощи запечатаны, — чуть помолчав, продолжил Юджин. — Соберёшь всё, что я тебе написал, — возьмусь пробудить его полностью, глядишь, чего и выйдет.

Ну и дела! Со Фэй был потрясён до глубины души. То, что Юджин узнал Клинок Асуры, не удивляло: всё-таки он лучший в своём ремесле, и странно было бы как раз обратное. Его изумило другое: Юджин сказал, что часть силы Клинка Асуры ещё скрыта. А ведь никто не должен знать об этой игре больше, чем сам Со Фэй, безвылазно просидевший в ней многие часы. И как он мог такое упустить?

И даже с третью истинной мощи своего клинка его персонаж обошёл все уголки* Яланса. А пробуди он её полностью — ему бы вообще не было бы равных

[*Все уголки (从头扫到尾, cóng tóu sǎo dào wěi) — букв. «от головы до хвоста». В переносном смысле выражение означает «тщательно осмотреть», «изучить от начала до конца».]

А если способности теперешнего Самаэля усилятся втрое, никто во всём Ялансе не посмеет с ним тягаться. И тогда у него не будет ни малейшего шанса оказаться на грани гибели. И тогда он не впадёт в кровавое безумие и никому не причинит вреда!

— Спасибо! — с чувством поблагодарил старика Со Фэй, крепко сжимая в кулаке заветный листок.

— Но не забывай, — со вздохом предупредил Юджин, — что сила — это всегда обоюдоострый меч. Так что крепко подумай!

***

В помещении, поглощённом тьмой, вились сложные серебристые узоры, переплетаясь меж собой и вновь расходясь, подобно таинственной древней магии.

В самом его центре, в единственном луче света сидел некто в чёрном одеянии. Из-под капюшона выбивались пряди светло-лиловых волос — зрелище поистине редчайшее.

В руках его покоился прозрачный шар, где перетекали друг в друга множество цветов и оттенков. Какое-то время он пристально всматривался в переливы, затем неуловимо улыбнулся:

— Так, значит, дело в этих девяти компонентах.

В шаре он ясно увидел содержимое записки в руке Со Фэя!

— Что ж, я этим займусь.

Сбавь обороты, крутейший гун на свете!

Гоблинский рынок раскинулся у самой северной границы гномьих владений. Когда-то здесь шумел лес, но с тех пор, как первый гоблин, проделав долгий трудный путь*, ступил на эту землю, всё разительно переменилось.

[*Проделав долгий трудный путь (跋山涉水, bá shān shè shuǐ) — букв. «пересекать горы и переходить реки», образно — испытывать все тяготы пути, преодолевать испытания дальних дорог.]

Скромностью могли похвастать сами гоблины, но никак не их богатства. Предприимчивые и умеющие постоять за себя, эти создания умудрялись вести дела со всеми расами без исключения. Торговля с гномами положила начало неумолимому расширению, и лес отступал, пока не уступил место рынку — столь огромному, что теперь он считался городом.

Он носил гордое имя Бенесс — так звали того самого первого гоблина, что когда-то давно добрался до этих мест и стал торговать с гномами. В память о нём и первой исторической сделке и нарекли построенный город.

Земли гномов, хоть и граничили с Бенессом, были обширны, и пешему путнику потребовалось бы около недели, чтобы их пересечь. Поэтому без ездового животного не обойтись. В Ялансе для этих целей чаще всего использовали лошадей, но те, кто занимал положение повыше, предпочитали путешествовать на приручённых свирепых зверях. Во-первых, те были быстрее, во-вторых, могли в случае чего за себя постоять. И, безусловно, смотрелись не в пример эффектнее лошадей.

Ну а самыми редкими и желанными были летающие монстры — нетрудно догадаться, почему. Они взмывали на огромную высоту, позволяли далеко видеть и вдобавок могли атаковать магией — настоящие феррари среди маунтов**.

[**Маунт — калька английского mount; распространённое среди игроков название ездовых питомцев.]

Большинство укрощённых зверей подчинялись хозяину по своеобразному договору. Им удаляли клыки и считали приручёнными, поэтому со словом «свирепый» они уже имели мало общего.

А поскольку звери, как правило, довольно велики и их неудобно содержать, самые искусные укротители создавали договоры, позволяющие тем уменьшаться и принимать облик детёнышей по желанию хозяина. Такие звери считались питомцами высшего класса; они были милыми и очаровательными, впечатляющими и стильными, и идеально подходили для дома, путешествий, деловых переговоров и даже романтических встреч.

Именно поэтому, когда Со Фэй с Самаэлем собрались в Бенесс, все трое Холлов как один устремили ожидающие взгляды на зверёныша, который лениво позёвывал после обильной трапезы.

«Чего вы на меня так смотрите?!» — недоумевал тот. А вот Со Фэй сразу понял, о чём они думают. Взглянув на кроху размером в две ладони, он поспешил остудить их энтузиазм:

— Это не ездовой питомец.

— Бли-и-ин, — разочарованно протянул Джонас.

«Глупые коротышки, вы и правда приняли этого священного зверя за какое-то низшее существо? Много вы понимаете! Я настоящий священный зверь, вот что я вам скажу!» — малыш был полон негодования.

— Какой тогда от него прок? — Ивлин тоже бросил на него взгляд. — Это зверь-защитник?

Со Фэй быстро пробежался по событиям с момента их встречи. В своё время он всю голову сломал, выискивая в нём скрытые таланты, но в конце концов пришёл к неутешительному выводу: этот негодник только и умел, что обжираться, — и уж в этом ему равных не было.

Однако, не желая ударить в грязь лицом, Со Фэй принялся нахваливать зверёныша:

— Ну, он сообразительный, ловкий, шерсть вот блестит…

Острый на язык Ивлин ехидно добавил:

— А ещё не дурак пожрать, поспать и порычать.

На это Со Фэю было нечего возразить, однако он погладил малыша по голове со словами:

— И всё же он не раз спасал меня, за что я ему безмерно благодарен.

Теперь уже Ивлин прикусил язык, а зверёныш чуть не пустил слезу от умиления: «Так нечестно, ну перестань!»

Говоря о ездовых питомцах, Со Фэй бросил взгляд на Самаэля. Тот за всю игру так ни одним и не обзавёлся. Шоу вокруг него так и вились, а вот животных не было. Спутник спутнику рознь: и на того, и на другого можно залезть, но есть нюанс…***

[***Но есть нюанс — в оригинале присутствует игра слов, основанная на одинаковом звучании: этот shòu (受, шоу) не тот shòu (兽, животное). Не стреляйте в переводчика, он старался адаптировать, как мог.]

Казалось бы, игра только лучше продавалась, если бы разработчики выделили Самаэлю одного-двух эффектных маунтов, но они почему-то этого не сделали.

В конце концов Юджин великодушно предложил им взять на время своего ручного зверя — трёхглавого пса. В точности соответствуя названию, этот зверь выглядел свирепо даже в обличии щенка и был под стать настоящему брутальному мужику, а показатель его милоты, кажется, и вовсе был отрицательной величиной. И всё же старый гном души в нём не чаял и расставался с питомцем с видимой неохотой.

Джонас явно давно на него зарился и сейчас смотрел на пса с нескрываемым восторгом. Ивлин, напротив, нахмурился:

— Дедушка, может, Саньсань лучше останется с тобой? Всё-таки он твой зверь-защитник.

Было очевидно: юный гном беспокоился о безопасности дедушки. До Джонаса, который туговато соображал*, это тоже дошло, хоть и с опозданием.

[*Туговато соображал (慢半拍的, màn bàn pāi de) — букв. «медленный на полтакта», в переносном значении — «медленно соображающий», «тугодум», «реагирующий с опозданием».]

Сам же Юджин лишь отмахнулся:

— Да что со мной станется в родных землях? Разве кто-то сможет мне навредить? — и трёхглавый пёс по его команде принял истинную форму.

В его словах была немалая доля истины, и Джонас с Ивлином больше не спорили: пока Юджин не покинет пределов безопасной гномьей вотчины, переживать и впрямь не о чем.

Двое взволнованных юных гномов забрались на пса и замахали руками гостям, приглашая их скорее присоединиться. Однако стоило Со Фэю двинуться в сторону животного, как Самаэль схватил его за запястье. Эльф непонимающе посмотрел на него, но тот, не встречаясь с ним взглядом, обратился к гномам:

— Езжайте. Встретимся у ворот Бенесса.

Со Фэй растерялся: если гномы уедут верхом на огромном псе, а других верховых животных поблизости не наблюдается, как же тогда им добраться до места назначения?

Джонас, думая о том же, уже открыл рот, чтобы задать вопрос, но Ивлин опередил его:

— Договорились, там и увидимся, — и пёс с пассажирами гордо удалился.

Теперь Со Фэй и вовсе был в замешательстве. «Дружище, только не говори, что мы пешком пойдём! У нас же ноги отвалятся, слышишь?»

— Идём, нам тоже пора, — обернулся к нему демон.

«Очень хотелось бы узнать, как именно, если пёс свалил, только его и видели. Ну и дерьмовый денёк выдался, что за невезение, эх… Э-э-э, что происходит?..»

Со Фэй ощутил, как ноги отрываются от земли — это Самаэль подхватил его за талию и легко поднял в воздух.

«Что за дела?» — у него сердце в пятки ушло.

— Не дёргайся, — шепнул Самаэль, глядя на него сверху вниз.

Со Фэю было что сказать, но эту возможность он упустил. Держа его на руках, Самаэль с немыслимой скоростью сорвался с места.

Это какое-то, мать твою, дежавю! Ну то-о-очно, в ядовитом лесу Самаэль точно так же нёс его, как девицу в беде, спасая от смертельных миазмов. Но если в тот раз никто их не видел, то сейчас свидетелей полная деревня, и позора не оберёшься!**

[**Позора не оберёшься (丢人丢到姥姥家了, diū rén diū dào lǎolao jiā le) — букв. «позор дошёл до дома бабушки» (т.е. до очень далёкого места). Фраза используется, когда кто-то совершает что-то настолько позорное, нелепое или глупое, что это вызывает крайнюю степень стыда и унижения.]

Тут-то до него и дошло, почему у Самаэля не было ездового животного. Да он сам быстрее всякого зверя, на кой ему питомец для передвижения?

Более того, в BL-игре, где всё крутилось вокруг отношений, Самаэль, вот так подхватив очередного шоу на руки, мог одним махом заработать его расположение и сблизиться с ним! Кажется, Со Фэй постиг коварный умысел разработчиков игры…

«Сбавь обороты, крутейший гун на свете, ко мне подкатывать не надо! — мысленно взмолился Со Фэй. — И я тебе не подопытный кролик!»

Двое умчались вдаль. Зверёныш неотступно следовал за ними по пятам. И как же он гордился собой в этот момент: «Узрите, как великолепен и быстр этот священный зверь!»

Вот так и получилось, что троица опередила гномов и прибыла в Бенесс первой. Уговор был встретиться у городских ворот, поэтому они ждали там. Пока выдалась свободная минутка, Со Фэй использовал единственные известные ему чары, слегка подправив внешность: сам он превратился в совершенно обычного голубоглазого эльфа с золотистыми волосами, а глаза Самаэля стали чёрными, как у большинства демонов. Теперь они запросто затеряются в пёстрой толпе Бенесса.

Будь Со Фэй искусней — сделал бы Самаэля чуть уродливее, чтобы тот вовсе не привлекал внимания, но такому дилетанту, как он, это было не под силу.

Да, ему нужно серьёзно взяться за изучение теории и практики. На Самаэля нечего и надеяться: он демон, а его раса от природы была неспособна ко всяческой магии, владея лишь разрушительными тёмными искусствами. Обычные повседневные чары демонам были неподвластны.

Поразмыслив, Со Фэй пришёл к выводу: кто, как не он, может преуспеть в постижении магии? Ведь среди всех рас Яланса именно эльфы обладали сильнейшей природной склонностью к ней.

Вскоре подтянулись и гномы. Удивительно, но малыши не стали донимать расспросами, как это эльф с демоном их опередили. А Со Фэй и не спешил рассказывать. Вот если бы это он героически нёс Самаэля, то можно было бы и похвастаться, а так… Лучше скорее всё забыть!

Бенесс состоял из нескольких больших террас-уровней. На самом нижнем располагалась зона свободной торговли. Здесь каждый, уплатив налог, мог выставить свои товары, причём абсолютно любые: хоть сухой веткой торгуй — никто и глазом не моргнёт.

На среднем уровне теснились крупные торговцы, в основном гоблины, но встречались среди них и разбогатевшие люди, открывшие своё дело. Требования тут были выше, ведь здесь, словно в бутиках современных торговых центров, на изысканных витринах красовались качественные товары. На этот уровень допускались лишь те, кто подтвердил своё благосостояние. Как именно? Например, предъявил пару-тройку сундуков, набитых золотыми монетами…

Ну а верхний и вовсе был средоточием роскоши и богатства всего Яланса. Там можно было запросто повстречать оракулов из народа небожителей, первородных демонов и сливки общества со всех уголков мира. Товары, предлагаемые в этом раю для избранных, оценивались не столько деньгами, сколько статусом и влиянием покупателя. Поэтому, даже заполучив нечто исключительное, радоваться было рано; нужно было ещё суметь это сохранить.

Со Фэй уже вынашивал план, обдумывая варианты со скоростью молнии. В своё время он облазил весь нижний уровень Бенесса в поисках золота, спрятанного среди залежей угля, и теперь намеревался поступить так же, а затем пустить пыль в глаза обитателям верхнего.

Как он собирался туда попасть? Ну, стоит непревзойдённому гуну раскрыть свою истинную суть первородного демона — и дорога наверх будет открыта, хе-хе.

Но прежде он должен купить целую прорву звериной крови. Столько, чтобы Самаэлю не просто хватило на излечение в этот раз, а ещё и с запасом на будущее. Он набьет ею свой бездонный мешочек, и тогда посмотрит, как запоют те, кто посмеет на них напасть. «Да я, сука, столько крови куплю, что он в ней целиком искупаться сможет!»

Полный энтузиазма и решимости, Со Фэй вошёл в город Бенесс.

Его слух уловил какой-то шум. На главной дороге, ведущей в город, группка людей в одинаковой форме кругом обступила одинокую фигурку, осыпая её градом сальных шуточек.

— Эй, дамочка, здесь опасно ходить одной, давай с нами, мы тебя не обидим! Отлично время проведём, красотка!

Со Фэй проследил, куда направлены их взгляды... И увидел совершенно необычайные волосы, сияющие, словно распустившаяся фиалка. Этот светло-лиловый цвет он не спутал бы ни с чем на свете.

Пожизненное мужское бессилие!

«Яланс» был игрой в западном сеттинге с богатым разнообразием рас, и никто не удивлялся всевозможным сочетаниям оттенков волос и глаз. Однако столь светлый, но при этом яркий лиловый цвет был диковинкой даже здесь.

И Со Фэю был известен лишь один обладатель такой редкости: сильф по имени Эмия. Не являясь прямым потомком правящей династии, он, тем не менее, обладал исключительно высоким статусом.

Каждое столетие среди сильфов рождался провидец, считавшийся одной и той же бессмертной душой, которая воплощается вновь и вновь. Тела их были хрупки и уязвимы, однако талант состоял в другом — они могли прозревать грядущее, за что сородичи берегли их как зеницу ока и буквально обожествляли. И по этой же причине весь Яланс питал к ним огромное любопытство.

У некоторых любопытство перерастало в алчное желание обладать. Однако под принуждением провидец лишался своего дара и быстро угасал, чтобы переродиться вновь. А на тех, кто посмеет навязать ему свою волю, падёт тяжкое пожизненное проклятие. Какое именно? Всякий раз оно выбиралось случайно.

Таким провидцем своего времени и был Эмия.

Волосы его были длинными, лиловыми и блестящими, а внешность соблазнительной, — тут он, впрочем, мало отличался от прочих сильфов. Большинство его сородичей бесполы, поэтому и привлекательность их была особого толка.

Если небожители покоряли величием и благородством, эльфы восхищали грацией и изяществом, а демоны поражали дикой и необузданной природной красотой, то сильфы были воплощением соблазна и очарования. Каждое их движение дышало чувственностью, а лёгкие улыбки и кокетливо опущенные глаза были полны скрытой нежности и страсти.

Ну а сильфийский провидец был единственным в своём роде. Может, по утончённости черт лица он несколько уступал принцу Маньци, однако перед его магнетизмом не устоял бы ни один мужчина.

Впервые встретив Эмию в игре, Со Фэй, конечно же, не избежал этой участи и возжелал заполучить такого пленительного красавчика в свой гарем. А иначе какой же он непревзойдённый гун?

Но, к его неимоверной досаде, с Эмией нельзя было завязать романтические отношения! Это противоречило всякой логике: донельзя соблазнительный, дьявольски красивый, непостижимо очаровательный — и при этом недоступный.

Отказываясь верить в злой рок, Со Фэй твёрдо вознамерился покорить его во что бы то ни стало. И когда он всё же соблазнил его, случилось непоправимое: Эмия, поддавшийся напору, остался таким же манящим, но утратил дар прозревать будущее. Он стал постепенно угасать и вскоре покинул этот мир.

Тогда-то Со Фэй и узнал, что из-за принуждения получил дебаф. Назывался он незамысловато — проклятие Эмии.

Со Фэй был вне себя от ярости*. Из всех произвольно выбранных проклятий ему досталось полнейшее и пожизненное мужское бессилие!

[*Вне себя от ярости (吐血三升, tǔ xuè sān shēng) — букв. «выплюнуть кровь на три шэна» (шэн — старинная мера объёма, примерно равная литру). Выражение описывает очень сильное потрясение, шок, гнев, крайнюю степень возмущения или страдания.]

Ну охереть просто. Имел он в виду такие игры. Трижды имел! Во все места, с подвывертом!!**

[**Во все места (买了个表, mǎile ge biǎo) — букв. «купил часы». По звучанию это выражение похоже на «我操» (wǒ cào), которое является грубым ругательством, эквивалентным русскому «охуеть» или «я ебал». Рядом с ним — выражение «и ещё я скосил траву» (窝还割了好多草哟, wō hái gēle hǎoduō cǎo yō), где «я» (窝, wō) имитирует произношение 我  (wǒ) в уже известном нам «охуеть» (我操, wǒ cào) Дальше автор ещё подкидывает, добавляя к ним выражение «много» (好多, hǎoduō), но при этом оставаясь в рамках приличия.]

Со Фэй в полнейшем отчаянии смотрел на зловредный дебаф в профиле своего персонажа. Нет повести печальнее на свете, чем история непревзойдённого гуна, который, играя в откровенную BL-игру, лишился главнейшей её опции! Отныне он мог лишь сокрушённо смотреть на своих шоу и облизываться.

И хуже того — самозабвенно приставая к Эмии, он настолько потерял голову, что забыл даже сохраниться, и пришлось переигрывать с предпоследнего сейва. Короче, со всех сторон засада!

Так что, несмотря на невероятную красоту этого сильфа, Со Фэй потерял к нему всякий интерес. Это просто ловушка, бездонная яма! Кто оступится — будет навеки погребён в её мрачных глубинах.

Однако их с Эмией запутанная история была далека от завершения, иначе «Яланс» не был бы «Ялансом»!

Со Фэй только-только позабыл о той позорной истории с мужским бессилием, когда коварная госпожа игра вновь явила свой непредсказуемый нрав.

Подбираясь к своему очередному шоу, на этот раз из народа гномов, Со Фэй, следуя квестовому маркеру на карте, прибыл в Бенесс за лучшими материалами, которые он собирался преподнести своему избраннику. Процесс их поиска был настоящей головоломкой, да такой хитроумной, что Со Фэю хотелось от злости разбить мышь.

Более сообразительные игроки дошли бы до разгадки своим умом, ну а он не захотел тратить время и обратился к доброй тётушке Ду*** за гайдом по прохождению. И очень удачно наткнулся на комментарии одного толкового игрока: тот писал, что в нескольких лавках на нижнем уровне Бенесса можно было урвать элитные материалы за гроши и на этом легко поднять золотишка.

[***Тётушка Ду (度娘, dù niáng) — неформальное название китайского поисковика Baidu (百度, Bǎidù).]

Тщательно всё записав, Со Фэй поспешил в Бенесс, где неожиданно вновь наткнулся на Эмию, — ровно в тех же обстоятельствах, что и сейчас. Даже изменив внешность, сильфийский провидец невольно притягивал жадные похотливые взгляды, потому его и окружила эта шайка.

Вспомнив, как когда-то невольно отправил Эмию на тот свет, Со Фэй поддался внезапному приступу милосердия. Герой снизошёл до простых смертных и без труда одолел обидчиков.

Сильф был безукоризненно вежлив и непрерывно благодарил за спасение, но затем, сославшись на неотложные дела, поспешно ретировался.

Со Фэй не придал этому значения, ещё питая слабую надежду подобраться к нему поближе. Кто знает, вдруг он запустил скрытый квест и теперь сможет повысить уровень расположения Эмии?

Немного помечтав, он направился в места, указанные в гайде, в надежде разжиться редкими товарами, а после подзаработать на них. К его величайшему изумлению, на этих прилавках не оказалось нужных предметов! Один-два раза можно было списать на случайность, но ему дали от ворот поворот все четверо торговцев — явно не совпадение!

Что за дела?

Злой как чёрт Со Фэй вновь обратился к тётушке Ду. И в первом же посте на игровом форуме увидел сообщение большими красными буквами: «Встретив Эмию в Бенессе, ни в коем случае не помогайте ему!!!» Со Фэй был в полном замешательстве, и не он один — под сообщением пестрели комментарии, где другие пользователи на все лады спрашивали, почему.

Ему даже пришлось открыть следующую страницу, чтобы наконец найти ответ автора поста. А прочитав его, он был готов метать молнии. Как он там говорил раньше? Трижды имел с подвывертом? Так вот, не трижды, а десять, сука, раз он имел эту игру в особо извращённой форме!

Поганец оказался настоящим мошенником! Казалось бы, провидцы должны быть одухотворёнными и возвышаться над мирской суетой, отринув всё материальное. Но не таков был Эмия! Этот тип умудрился использовать свой дар, чтобы узнать, где находятся ценные материалы, после чего пробрался на нижний уровень Бенесса и умыкнул их. Чистейшей воды читерство! На кой вообще NPC бороться с игроком за лут?

Коварству разработчиков воистину не было предела! Что за бредовые выверты сюжета?

Оказавшись в настоящем Ялансе, Со Фэй вновь наблюдал эту сцену, и его прямо пробрало. Когда эмоции чуть улеглись, он потянул Самаэля прочь, призывая уйти.

Нельзя терять ни минуты! Пока этот бесстыжий пройдоха занят, нужно скорее увести Самаэля и метнуться за сокровищами, чтобы успеть первыми. А не то он снова уведёт ценные материалы прямо у них из-под носа.

Предаваясь воспоминаниям, Со Фэй так и поедал Эмию глазами. Перехватив его взгляд и поняв, куда тот направлен, Самаэль помрачнел лицом. Теперь уже Со Фэй, отбросив мысли о прошлом, увидел, куда смотрит демон… И сердце его тревожно забилось.

«Ну вот сейчас вообще не время для твоих приёмчиков! Не дай этой смазливой мордашке себя обмануть! Собирай гарем из кого хочешь, но этому типу там не место, он одна большая проблема! Вляпаешься — будешь проклят, потом вообще никого в постель затащить не сможешь!»

Чем больше он об этом размышлял, тем больше переживал. Не выдержав, эльф заслонил глаза Самаэля ладонью:

— Не смотри! — он изо всех сил старался звучать серьёзно и убедительно.

Резкое движение озадачило демона, заставив на миг замереть в недоумении.

— Хорошо, — наконец негромко отозвался тот. На его лице медленно расплывалась улыбка.

Со Фэй и сам испугался своих глупых и нелепых действий. Что за душную мелодраму он тут развёл? Он тут же отдёрнул руку.

— Н-не приближайся к нему, — попытался он сгладить неловкость.

Самаэль взял его за руку.

— Хорошо, — повторил он, и его нежный голос был как ласковое прикосновение к самому сердцу.

Со Фэя закоротило. Теперь они точно скатываются в мелодраму Цюн Яо* со всеми вытекающими: необоснованными претензиями, ревностью и потворством каждому капризу. Чёрт, как бы растолковать Самаэлю, чего он на самом деле хочет добиться?..

[*Цюн Яо (瓊瑤, Qióng Yáo) — популярная писательница в жанре сентиментальной прозы на китайском языке. По её произведениям снято более ста фильмов и телесериалов, большинство из которых характеризуются сильными эмоциями, драматическими поворотами сюжета, слезами и страстной любовью.]

А вот и госпожа социофобия подъехала, давно не виделись! И, как обычно, в самый неподходящий момент. Не в силах выдавить из себя ни слова, Со Фэй мог лишь действовать. Он бросился прочь, таща за собой Самаэля.

Имея чёткую цель, он быстро оббежал три лавчонки, купив в них желаемое: ветхий фолиант, старую рваную одежду и пространственный мешок размером с одну ячейку инвентаря. Оставалось последнее место. Со Фэй перевёл дыхание и рванул к нему.

За прилавком стояла низкорослая и неожиданно пышнотелая гоблинша. Она только-только развернула торговлю, а Со Фэй уже был тут как тут.

Язык у гоблинов подвешен отменно. Увидев эльфа, торговка тут же поприветствовала его и принялась красноречиво превозносить выставленные вещи. И хоть лавчонка её ютилась на нижнем уровне, она умудрялась внушить покупателям, будто её товары — исключительная находка, и кто упустит шанс их купить, тот совершит величайшую ошибку в своей жизни.

Не обращая ни малейшего внимания на целый ряд начищенного сверкающего оружия, Со Фэй отыскал в углу старый сломанный меч и спросил цену. Гоблинша явно не ожидала, что кого-то заинтересует такое барахло.

Пусть гоблины и жулики, но эта торговка была жуликом с принципами. Глядя на славного и на вид наивного светловолосого парнишку, она почувствовала укол совести. Не желая обдирать юнца до нитки, она попыталась уболтать его взять другой меч — новенький и сверкающий. Но тот вцепился в свою добычу и ни в какую не соглашался с ней расстаться.

В конце концов гоблинша сдалась, махнув рукой. Ничего не оставалось, кроме как поневоле обмануть покупателя, продав ему хлам, который она собиралась выбросить.

Едва они ударили по рукам, как зоркий Со Фэй увидел спешащего к ним Эмию. Мигом убрав покупку в бездонный мешочек, эльф весь подобрался, готовясь к худшему.

Эмия слегка изменил внешность, сделав её менее приметной, но даже так его длинные блестящие волосы привлекали внимание. Он остановился, чтобы перевести дух, и в Со Фэя упёрся взгляд выразительных чувственных глаз:

— Эльф, прошу, уступи мне этот меч. Я дам вдвое больше.

«Выкуси, читер! — ликовал Со Фэй. — Вдвое больше? Ого, вот это щедрость! Другим будешь в уши лить! Думаешь, на нуба напоролся?»

Он невозмутимо и холодно взирал на сильфа. До Эмии дошло, что перед ним настоящий знаток. С его лица вмиг слетела маска беззаботности:

— Эльф, он мне очень нужен. Назови свою цену.

Со Фэй не хотел отвечать и вообще связываться с этим проходимцем: от него одни проблемы. Но одной-единственной фразой Эмия заставил его поколебаться:

— Могу предложить взамен воду из лунного источника и шёлк небесного журавля!

И вот тут Со Фэй призадумался. Сломанный меч был настоящим сокровищем: из него можно было извлечь редчайший и ценнейший порошок десятого уровня. Но, с другой стороны, два материала, предложенные Эмией, были столь же редки и дороги, да и уровень имели тот же. А главное, обе вещицы значились в списке старого Юджина! И вот они рядом, только руку протяни.

Это оказалось проще, чем он ожидал. Опасаясь, что Эмия передумает, Со Фэй мигом извлёк из мешочка сломанный меч. Сильф в свою очередь вынул маленький нефритовый флакончик и небольшой мешочек из ткани. И когда Со Фэй уже готов был совершить обмен, о себе напомнил прежде молчавший Самаэль.

— Погоди. Нужно купить анализатор материалов.

Через несколько мгновений до Со Фэя дошло. Он мысленно обругал себя: снова чуть не сглупил! Нужно держать ухо востро, это же Эмия, от него любой подставы можно ждать.

Анализатор материалов представлял собой небольшое хитроумное устройство гномьей работы, которое могло точно определять класс и название материала. Вещица не из дешёвых, но для крупных сделок незаменимая.

Эмия не возражал. У него был свой анализатор, но в знак чистоты намерений он не стал его использовать, ведь в противном случае его могли бы заподозрить в подтасовке результатов.

Ровно пять тысяч золотых монет ушло у Со Фэя на покупку этого чуда техники. Сердце кровью обливалось от таких трат, но по сравнению с материалами десятого класса то была капля в море.

Устройство размером с ладонь требовало лишь лёгкого касания к материалу и всего через несколько минут выдавало результат. Со Фэй нервно приложил его сначала к нефритовому флакончику, затем к мешочку. Затаив дыхание, он ждал. И определитель вынес вердикт.

Вода из лунного источника, стихия — вода, уровень — десятый.

Шёлк небесного журавля, стихия — дерево, уровень — десятый.

Теперь, когда всё подтвердилось, обмен наконец состоялся, и Со Фэй куда дружелюбнее глядел на изворотливого хитреца Эмию, радуясь удачному приобретению. Следующий пункт плана — найти звериную кровь для Самаэля.

Однако стоило лишь завернуть за угол, как он увидел знакомую фигуру.

Приметные серебристые волосы, острые уши… Лишь глаза теперь стали кроваво-алыми.

Грандлин Эванс!

Ваш возлюбленный так добр к вам

Грандлин Эванс!

Его чёртов папаша, который спит и видит, как бы использовать сына в своих интересах!

На нём были чёрные шёлковые одежды, расшитые серебряными узорами на воротнике и манжетах, вторящими сияющему водопаду волос. Глаза его, прежде светлые, теперь налились густо-алым, словно пятна крови, что уже никогда не стереть, и это придавало его облику некоторую свирепость.

Со Фэй с такой злобой уставился на него, что если бы взглядом можно было убивать, то на Грандлине бы уже живого места не было.

Этот подонок обманом втянул сына в неприятности и обрёк на скитания, жена по его милости сейчас неизвестно где (и даже неясно, жива ли), а ему хоть бы что! Беззаботно и свободно разгуливает, где вздумается, и даже бровью не ведёт. Совершив чудовищное злодеяние против своего народа, он умудрился выйти сухим из воды.

Неужели все эльфы погибли? Ну и какой от тебя тогда толк, сильнейший эльфийский воитель Маньци Аргу?

Со Фэй кипел от ярости. Стоило ему вспомнить Виксанну, вспомнить её прощальный взгляд, как сердце сжалось от боли. И вид виновника этой трагедии, стоящего прямо перед ним, лишь подливал масла в огонь. Со Фэй был на грани безумия, лишь одно желание владело им — ринуться вперёд и избить его до полусмерти.

В этот момент Самаэль взял его за руку, и тепло его ладони привело Со Фэя в чувство.

Грандлин тоже увидел сына. Его губы вдруг тронула лёгкая презрительная усмешка, но взгляд оставался холоден.

Со Фэй ощутил, как в нём вновь поднимается волна ярости. Руки так и чесались разобраться с этим уродом, иначе он так и будет беситься при одной мысли об «отце». Но сейчас нельзя терять голову.

Грандлин был не один; держась позади, его сопровождал черноволосый мужчина. Незнакомец вперил в Со Фэя пристальный взгляд, сузив злые глаза. И взгляд этот сулил недоброе.

Да это же один из тех в чёрном, что сопровождали Грандлина в Валиноре и устроили резню! Кажется, тогда он даже что-то сказал Со Фэю. Поймав на себе взгляд эльфа, черноволосый что-то произнёс беззвучно, одними губами. Со Фэй ничего не понял. Зато, похоже, понял Самаэль. Демон угрожающе прищурился.

Сделав глубокий вдох, Со Фэй окончательно подавил гнев. Самаэль ещё слаб, нельзя очертя голову бросаться в драку. Прежде всего им нужно раздобыть звериной крови.

Он спокойно отвёл взгляд, словно перед ним стояли случайные прохожие, развернулся и вместе с Самаэлем двинулся прочь.

Если кому-то вздумается купить что-то особенное, поиски на нижнем уровне Бенесса займут целую вечность: лавки держат отдельные купцы, и товара у них обычно немного. Чтобы раздобыть большие объёмы, придётся обойти всех и скупать у каждого понемногу, а это дело хлопотное.

Куда быстрее было купить всё на среднем уровне — однако и затратнее тоже. Но у Со Фэя ещё оставались деньги и он не хотел тратить время впустую, поэтому предложил отправиться именно туда. Джонаса и Ивлина нижний уровень страшно заинтересовал, и Со Фэй, немного поразмыслив, разрешил им остаться там. Они договорились о времени встречи у городских ворот, и гномы растворились в пёстром лабиринте торговых улочек.

Со Фэй же с Самаэлем взошли на подъёмник, который доставил их выше. Не в пример шуму и сутолоке нижнего уровня, на среднем было намного тише и спокойнее. Людей было немало, но вместо разношёрстных лавок и лотков их окружали аккуратные магазины, производившие совсем иное впечатление.

Да и планировка здесь была более продуманной. Весь уровень разделялся на несколько крупных секций, где продавались товары одного типа: сырьё, расходные материалы, экипировка, и прочая, и прочая…

Каждая секция, в свою очередь, делилась на более мелкие отделы, где можно было найти любые товары, большие и малые, и такая система экономила посетителям уйму времени. Да, цены были намного выше, но удобство и скорость того стоили.

Настроение Со Фэя, изрядно подпорченное неожиданной встречей с Грандлином, немного улучшилось при виде открывшегося великолепия. Следуя указателям, он вошёл в секцию сырья, направляясь на поиски магазинчиков, где торговали звериной кровью.

Целитель Антонио из народа зверолюдей являл собой редчайшее* для «Яланса» сочетание расы и класса. Сородичи его были по большей части грубы, не любили возню с мелочами, почитали лишь силу и обожали драки. Занятия, требующие внимания к деталям, были у них не в чести, а потому целителей среди этого народа можно было пересчитать по пальцам одной руки.

[*Редчайшее (冷门中的冷门, lěngmén zhōng de lěngmén) — букв. «холодные ворота среди холодных ворот», что означает нечто крайне редкое и непопулярное (холодные ворота — это номер, на который не делают ставки в игре).]

Но это отнюдь не означало, что зверолюди презирали своих целителей. Напротив, их оберегали как зеницу ока. Тем, кто добровольно избрал эту стезю, были благодарны за вклад в благополучие расы; это подобно отказу от личных идеалов во имя высшей цели — служению родине. А это деяние поистине достойнейшее, не так ли?

К несчастью, природа зверолюдей плохо подходила для занятий целительством. Несмотря на искреннюю страсть к своему ремеслу, годы упорного труда и изучения не принесли Антонио значительных успехов. Он не мог приготовить превосходные зелья, а значит, и зарабатывать. Быть целителем — удовольствие не из дешёвых, и Антонио ничего не оставалось, кроме как искать иные способы пропитания.

На деньги, копившиеся долгие годы, он приобрёл магазинчик на среднем уровне Бенесса, рассчитывая на доходы от продажи сырья. На вырученное золото он собирался продолжать свои алхимические изыскания.

На днях он купил на нижнем уровне Бенесса крупную партию звериной крови по цене, смешной до неприличия. Антонио прекрасно знал, что берут её неохотно и мало, но перед такой низкой ценой устоять не смог и скупил всё разом. Потом, конечно, пожалел: срок хранения этого товара короток, а некачественный пространственный мешочек, что у него был, не сохранил бы партию в целости, тем более такую огромную. Ну а быстро продать столько товара — это что-то из разряда фантастики.

Даже выбрось он всю партию, всё равно не разорился бы, но психологически было тяжело смириться с таким расточительством: получается, что зря потратился. Поэтому, когда в его магазинчик вошли Со Фэй с Самаэлем и спросили о звериной крови, Антонио просиял от счастья и принял покупателей с необычайным радушием.

Со Фэю почему-то всегда нравились зверолюди, и юный целитель лишь укрепил его мнение. А уж когда Антонио указал на огромный чан, полный звериной крови, то стал нравиться ему ещё больше!

— Я куплю её всю, — тут же отреагировал Со Фэй. — Назови цену.

Такого Антонио не ожидал. Он отдал за кровь всего сотню золотых и обрадовался уже тому, что избавится от товара и немного подзаработает. Не желая слишком задирать цену, он ответил:

— Ста двадцати золотых монет будет достаточно.

Со Фэй опешил. Сто двадцать? Невероятно дёшево! Тем более для среднего уровня Бенесса, где сорят деньгами направо и налево…

Видя, что эльф молчит, целитель быстро добавил, опасаясь, что тот может передумать:

— Кровь чистейшая, просто она мало где нужна, вот и хранится здесь без дела. И я думаю, что…

— Три сотни, — оборвал его Самаэль.

Антонио в недоумении воззрился на него. Зверолюди отличались крепким телосложением, но ростом были невысоки, поэтому, чтобы посмотреть в глаза высокому демону, ему пришлось задрать голову.

— Я дам триста золотых за эту кровь, — взглянул на него в ответ Самаэль и, чуть помолчав, продолжил: — И авансом заплачу ещё пятьдесят тысяч. Скупай этот материал в больших количествах, но лишь самый чистый. Сколько ни запасёшь — возьму всё. Цену назначай сам.

Антонио не мог поверить своему счастью… Это такая же редкая удача, как если бы с неба свалился здоровенный золотой слиток и угодил ему прямо в лоб!

Достав квадратный мешочек, Самаэль протянул его Со Фэю. Тот, недоумевая, открыл его и тут же закрыл обратно. От увиденного у него глаза на лоб полезли**: тот был доверху набит сверкающими золотыми монетами!

[**Глаза на лоб полезли (闪瞎他的钛合金狗眼了, shǎn xiā tā de tài héjīn gǒu yǎn le) — букв. «ослепило его титановые собачьи глаза». Мем из китайского World of Warcraft, означающий реакцию на что-то ценное, потрясающее или отвратительное.]

А он и не подозревал, что путешествует бок о бок с ходячей сокровищницей. «Ого! Да ты, парень, прибеднялся всё это время!»

Держа мешочек в руках, Со Фэй понял: Самаэль хочет, чтобы он расплатился этими деньгами. Но у него уже давно был другой план. Да, полсотни тысяч золота — сумма немалая, но для него посильная. Он и так уже присвоил трофеи со зверя ледяного пламени, пришло время платить по счетам. Купить звериную кровь для Самаэля — его долг.

Поэтому Со Фэй протянул мешочек обратно демону:

— У меня есть деньги, я заплачу.

— Знаю, — отозвался тот, — пусть побудут у тебя.

Ну супер, зашибись. Стоило ему занервничать, как социофобия снова тут как тут. Теперь он выглядит как цундере***, потому что от стеснения не может ни слова из себя выдавить!

[***Цундере (傲娇, ào jiāo) — термин пришёл из японского языка и означает человека, который ведёт себя высокомерно, отстранённо или даже грубо, но на самом деле скрывает истинные, более мягкие чувства. В данном контексте это сочетание высокомерия снаружи и социофобии внутри.]

Самаэль сжал его руку, придвинулся поближе и едва слышно спросил:

— Не ты ли говорил, что не оставишь меня?

Ой-ой. Он так близко, что каждую ресничку можно рассмотреть. Мозг отказал Со Фэю, сосредоточившись на бессмысленном, но сейчас жизненно важном деле подсчёта ресниц. Услышав в голосе Самаэля вопросительные интонации, эльф машинально кивнул.

Ну а демон, увидев этот кивок, чуть отстранился:

— Вот и славно, тогда иди и заплати за меня. У меня сейчас ни гроша.

Со Фэй всё продолжал кивать, очнувшись лишь тогда, когда вслед за Антонио вошёл в дальнюю комнату.

«И как это от «не оставишь меня» мы перешли к «я отдам тебе всё золото»? Объясните мне кто-нибудь! И вроде оба говорим на одном языке, в чём подвох?»

— Ваш возлюбленный так добр к вам, — вздохнул Антонио. — Вот бы и мне наконец встретить кого-то, кому я смогу настолько доверять, — ещё один вздох, на этот раз полный уныния.

Со Фэй потерял дар речи…

Едва они оба покинули торговый зал, как лицо Самаэля, излучавшее дружелюбие, мгновенно окаменело. Рядом никого не было, но он пристально куда-то смотрел, а левая рука потянулась к поясу.

— Погоди, погоди — вдруг раздался голос, и в воздухе медленно проступили очертания фигуры. — У меня нет злых намерений.

Длинные светло-лиловые волосы мягкой волной ниспадали за спину. Эмия снял маскировку, явив свой истинный облик: внешние уголки глаз феникса* слегка приподняты, тонкие губы, не тронутые краской, алеют, будто киноварь, лёгкая манящая улыбка полна очарования.

[*Глаза феникса (凤眼, fèng yǎn) —  в китайской культуре это глаза с приподнятыми уголками, которые обычно ассоциируются с красотой и изяществом, а иногда с хитростью или загадочностью.]

Тот самый провидец-аферист, о котором говорил эльф.

Самаэль бесстрастно взирал на него. Эмия поспешно замахал руками:

— Куда мне с тобой тягаться, — с преувеличенным драматизмом произнёс он. — Я лишь следовал за тобой, чтобы кое-что сказать.

— Я тебя не знаю, — прозвучал категоричный отказ. Смысл был ясен: двум незнакомцам нечего сказать друг другу.

Ничуть не раздражённый Эмия, хмыкнув, продолжил:

— Меня лишь попросили передать тебе пару слов. Эй, эй, и нечего на меня так смотреть! Я скажу, что собирался, и уйду. В бою с тобой у меня шансов нет.

Устремив взгляд на Самаэля, Эмия набрал в грудь побольше воздуха. Лицо его приняло серьёзное выражение. Медленно полились слова на неведомом языке. Прежняя лёгкая интонация уступила место низкому хрипловатому звучанию, словно слова доносились откуда-то издалека, будто долгое эхо древних времён.

Это не был общий язык Яланса, и даже Самаэлю, владевшему наречиями всех рас, пришлось приложить немало усилий, чтобы понять его.

Выполнив возложенную на него миссию, Эмия облегчённо вздохнул и вновь принял обольстительный вид.

— Что ж, ещё увидимся. Возможно. — И его как ветром сдуло.

Тем временем Со Фэй справился с неловкостью, заключил договор с Антонио и отсчитал аванс золотыми монетами, как договаривались. Он понимал замысел Самаэля: Бенесс — крупнейший центр торговли, и если поиск и покупку на себя возьмёт кто-то вроде Антонио, это избавит их от лишних хлопот. Пусть даже придётся переплатить — оно того стоило.

Антонио тоже остался крайне доволен сделкой: сам он в торговле был не силён, тем более в сравнении с ушлыми гоблинскими торговцами. Дела в магазине шли так себе, он едва сводил концы с концами. Но теперь, с авансом в полсотни тысяч золотых и заданием скупать лишь один маловостребованный материал, всё разительно изменится. Подарок судьбы**, не иначе!

[**Подарок судьбы (天上掉馅饼, tiānshàng diào xiànbǐng) — букв. «с неба упал мясной пирог». В переносном смысле — «манна небесная», «неожиданная удача».]

Найти новую партию по столь же выгодной цене, как эта, будет непросто, но по нормальной — легко. Получается, он и время сэкономил, и золото заработал. И теперь, как и хотел, мог продолжать практиковаться в зельеварении. Всё складывалось как нельзя лучше.

Поэтому, услышав, что Со Фэй собирается на верхний уровень Бенесса, он услужливо сообщил об особом проходе для персонала.

В эту часть Бенесса допускалась лишь горстка избранных в день. Невзирая на положение, любой должен был дождаться своей очереди. Само собой, это не было похоже на очередь за билетами в кассу кинотеатра; для гостей были оборудованы роскошные и изысканные зоны отдыха, чтобы скрасить ожидание.

Однако Антонио, немало проживший в Бенессе, знал иной путь. И, временно закрыв свой магазинчик, он тайными тропами провёл Со Фэя и Самаэля на верхний уровень города.

Это место было подобно вершине пирамиды: меньше по площади, чем нижние уровни, но многократно превосходящее их в качестве товаров.

Отделка не отличалась кричащей роскошью и блеском; напротив, она была сдержанна и элегантна, но в каждой тонкой детали чувствовалась работа мастера.

И Со Фэй, и Самаэль вернули себе истинный облик. Антонио, проводив их, вернулся к себе.

Стоило им сделать всего несколько шагов, как к ним приблизился гоблин и почтительно спросил:

— Позвольте узнать, ваша милость, вы господин Эванс?

Со Фэй опешил: откуда какому-то гоблину известно, кто он такой?

Тот смотрел на него в ожидании, и эльфу пришлось кивнуть:

— Верно.

Гоблин вручил Со Фэю две нефритовые таблички. Склонив к ним голову, он увидел отчётливую подпись: Грандлин Эванс. И тут же всё понял.

Чистокровный эльф с серебристыми волосами и глазами — само по себе редкое зрелище. А этого, к тому же, сопровождает демон. И прибыли они аккурат на верхний уровень Бенесса — где эту заметную пару, очевидно, уже ожидали.

Ну что за чудесное совпадение.

Артефакт сам идёт в руки

Да только не того Эванса ожидал гоблин: ему нужен был Грандлин. Однако Со Фэй с Самаэлем, пройдя тайным ходом с помощью Антонио, опередили его, а встречавший знать не знал, как выглядит высокий гость. Благородные черты чистокровного эльфа он, само собой, узнал, но не более. К тому же, эльфа должен был сопровождать демон. Есть такой? Есть! Так чего ещё сомневаться?

Вот так и вышло, что гоблин принял Сайфера Эванса за его отца.

Грандлин, несомненно, заранее договорился о встрече, раз для него уже были подготовлены нефритовые таблички с именем.

Таблички эти представляли собой пропуск в некую приватную ложу и одновременно служили разрешением на совершение сделки. К счастью, Со Фэй знал правила этой игры — в ином случае не помогло бы даже наличие пропуска.

Таблички Грандлина были светло-зелёными. Сам по себе зелёный цвет символизировал продажу товаров, а оттенки указывали на её вид: тёмный — открытый аукцион, светлый — особые частные сделки.

Была у верхнего уровня ещё одна особенность. В своё время гоблины не поскупились и вложили львиную долю своих богатств в создание практически непреодолимого барьера вокруг Бенесса. Нижний уровень был самым уязвимым, верхний же, разумеется, был защищён сильнее всего.

Как бы ни была высока сила вашей атаки, здесь она обращалась в ничто, дабы обеспечить честную и безопасную торговлю.

Со Фэй с любопытством рассматривал светло-зелёные таблички в своей руке. Интересно, что за сделку задумал Грандлин… Вспомнив о защитной «сети» над Бенессом, он подумал, что грех не воспользоваться таким подарком судьбы.

На лицевой стороне было выгравировано имя, на обороте — номер. Вручив таблички эльфу, гоблин удалился.

— Давай сначала посмотрим, что там за ложа такая, — повернулся Со Фэй к Самаэлю.

Тот имел несколько рассеянный вид. Со Фэю даже пришлось повторить предложение, и лишь тогда демон отозвался, скользнув по нему взглядом:

— Хорошо.

С тех пор, как они покинули магазинчик Антонио, Самаэль мыслями витал где-то далеко, и это не укрылось от внимания эльфа.

— Что случилось? — не выдержал Со Фэй.

— Ничего, — после секундной заминки отозвался демон, но в глазах его мелькнула какая-то тень.

Эльф встревоженно свёл брови. Самаэль выглядел здоровым, но у него как будто было что-то на уме. Сам он делиться мыслями не спешил, а Со Фэй никогда не умел допытываться, так что отступился.

Повернув за угол и пройдя ещё немного, двое увидели вход в приватную ложу, забронированную для Грандлина. Со Фэй коснулся табличкой дверей, и те открылись.

Он уже собирался войти, но Самаэль вдруг схватил его за руку и прошептал:

— Там кто-то есть.

Эльф отдёрнул руку, которой уже собирался толкнуть створки. Поразмыслив, он накинул на них обоих нехитрую маскировку, сам превратившись в Грандлина, а Самаэля наделив обликом его черноволосого спутника.

Защита Бенесса поглощала урон любых атак, но безвредную магию можно было применять беспрепятственно, чем и воспользовался Со Фэй. И лишь после этого он толкнул двери и вошёл.

В самом центре помещения расположился необычный круглый диван, обитый цельной шкурой какого-то диковинного зверя. А на нём восседал мужчина.

Человек.

Прищурившись, Со Фэй разглядел его лицо и в ту же секунду вспомнил всё, что знал об этом персонаже. Имя — Гилеас Картер, статус — один из трёх правителей человечества. Как Ариан.

О третьем правителе Со Фэй ничего не знал. Ариан представлял собой шоу человеческой расы, с которым игроку предстояло завязать отношения. Ну а Гилеаса добавили в качестве пушечного мяса, без которого не обходится ни одно уважающее себя произведение. В квесте сближения с Арианом он был промежуточным мини-боссом.

У человечества было три главных города и три лидера. Последние с равной силой опасались друг друга и жадно облизывались на соседские земли. Другие расы существовали в единстве, вот и правители человечества непрестанно думали о том же самом для людей.

Ариан, самый юный и неопытный из троих, воздвиг город Майер, создав ситуацию троевластия*. Однако по боевой мощи его город немного уступал двум другим.

[*Троевластия (三足鼎立, sān zú dǐnglì) — букв. «три ноги треножника, стоящие вровень». Выражение описывает ситуацию, когда три стороны находятся в равновесии или противостоянии, и ни одна не может полностью доминировать над другими.]

Гилеас, потомок знатного древнейшего рода, давно имел виды на Майер, а на его правителя смотрел с высокомерным презрением. Не ограничиваясь ядовитыми насмешками, он раз за разом нападал на его город — и Майер отбил все атаки до единой.

Когда Со Фэй подкатывал к Ариану, Гилеас в очередной раз напомнил о себе. Чтобы произвести впечатление на своего будущего шоу, Со Фэй, само собой, помог Ариану, не жалея сил. В результате Гилеас был повержен, а территории города Картер вошли в состав земель Майера…

Сейчас, вспоминая те события, Со Фэй был твёрдо убеждён: Ариан использовал его втёмную, как слепое орудие. Вашу ж мать, это просто игра про потрахушки, зачем столько интриг?

В его игре Ариан вечно строил из себя ангелочка, чтобы вызвать сочувствие. Даже вспоминать об этом тошно. И, глядя на Гилеаса сейчас, Со Фэй поймал себя на мысли: если бы можно было загрузить старое сохранение, он бы даже помог ему разделаться с Арианом!

Увы… все его сохранения начисто, сука, стёрты, и теперь это больше не игра!

Увидев вошедших, Гилеас тут же вскочил. Он щеголял в изысканном чёрном бархатном жакете, усыпанном сверкающими самоцветами, и таких же брюках, заправленных в простые чёрные сапоги. Наряд выгодно подчёркивал его красоту и стать.

Во всём его облике ощущалась некоторая нервозность. Увидев «Грандлина», он сразу взял быка за рога:

— Я принёс то, о чём ты просил. Гарантируешь, что исполнишь обещание?

Этими словами он выдал просто невероятное количество информации. Со Фэй прищурился, чувствуя, что ему улыбнулась удача: умом Гилеас не блистал, значительно уступая Ариану. Должность градоначальника он унаследовал от отца… В отличие от дальновидности. И если бы не его мудрые советники и прочное положение семьи, Ариан, вероятно, давно бы с ним разобрался.

Со Фэю даже не придётся намеренно подражать Грандлину: яблоко от яблони недалеко падает, кровное родство не скрыть. Достаточно слегка изменить внешность, а бесстрастный взгляд и холодное выражение лица завершат дело.

— В ином случае я бы не пришёл, — глухим голосом отозвался он.

Глаза Гилеаса заблестели от предвкушения.

— Надеюсь, ты подойдёшь к делу основательно: просто убить Бейкера недостаточно, я хочу, чтобы весь город Нельсон был уничтожен, — он перевёл дыхание, и в его взгляде плеснулась злоба. — Прямо как Майер!

На лице Со Фэя не дрогнул ни один мускул, но в душе он проклинал всё на свете. Он гадал, что за серьёзное дело они будут обсуждать, даже не подозревая, что дело дойдёт до уничтожения ещё одной человеческой столицы… Теперь он был готов взять свои слова обратно: не стал бы он помогать Гилеасу разделаться с Арианом; эти двое — одного поля ягоды!**

[**Одного поля ягоды (一丘之貉, yī qiū zhī hé) — букв. «еноты с одного холма», т.е. два одинаково уродливых или аморальных существа, неотличимых друг от друга.]

— Договорённость достигнута, — ледяным тоном ответствовал фальшивый Грандлин. — Надеюсь, ты не станешь менять своё решение без причины. Именно столько стоит твоя вещь — и не более.

— Эта священная реликвия веками передаётся в нашей семье из поколения в поколение, а ты говоришь «не более»? — повысил голос Гилеас.

«Грандлин» оставался невозмутим, голос его звучал спокойно и ровно:

— Желаешь отменить сделку?

На мгновение мужчина замер. Ему уже доводилось убедиться, насколько силён этот эльф. Для него это был шанс, ниспосланный небесами. Вспомнив о своём глупом нетерпеливом брате, он понял: отступать нельзя. Если Гилеас завоюет Нельсон, чёртово старичьё на должностях советников больше не посмеет усомниться в его способностях!

Майер уже лежит в руинах, а после захвата второго города он станет единственным лидером за последнее тысячелетие, сумевшим объединить всё человечество под своей дланью.

Кровь вскипела, сердце колотилось от предвкушения. Этот артефакт — бесполезный хлам, который без дела лежал в подвале фамильного особняка Картеров. А теперь его можно будет сбагрить этому эльфу, взамен получив возможность властвовать над всем человечеством. Сделки выгоднее этой и представить нельзя!

Сдерживая хлеставшее через край волнение, Гилеас произнёс:

— Я готов на сделку!

Со Фэй на миг замялся, переваривая услышанное. Чёрт, он-то надеялся, что этот идиот продолжит тупить, и тогда он обманом выманит у него артефакт. Кто бы мог подумать, что этот тип всё-таки включит мозги!

Закрепив сделку договором, Со Фэй должен будет выполнить его условия. Неужели ему и вправду придётся сровнять Нельсон с землёй? Он и так уже по уши в дерьме после разрушения Майера. «Эй, не надо таких шуточек, пожалуйста! Мы ж хорошие парни, а не злодеи!»

В этот момент заговорил Самаэль, прежде молчавший:

— Хорошо. Заключим договор.

Ошеломлённый Со Фэй обернулся на него. Демон ответил ему успокаивающим взглядом.

Строго говоря, намерение Самаэля его волновало мало. Опасался он другого: Клинок Асуры, заключивший с Самаэлем договор на крови, настолько деспотичен, что не приемлет никаких иных сделок своего хозяина с кем-то или чем-то ещё.

Постойте-ка. Со Фэя вдруг осенило. Может, это баг игры? Что, если таким образом можно бесконечно заключать договоры и потом не выполнять их? Да не-е-е, не может быть, чтобы разрабы так прокололись…

Гилеаса совершенно не заботило, кто из двоих заключит с ним договор, ведь они прибыли вместе, а значит, как-то связаны. А как только договор будет скреплён, Нельсону не устоять, ведь невыполнение условий сделки означает смерть.

Всё необходимое он подготовил заранее. Заручившись согласием Самаэля, мужчина уколол кончик своего пальца и капнул кровью в сосуд, после чего передал его демону. Со Фэй хотел остановить его, но Самаэль уже повторил жест градоначальника.

Кровь смешалась, приведя чары в действие. Договор вступил в силу.

Издав ощутимый вздох облегчения, Гилеас передал Самаэлю артефакт.

В этот момент двери распахнулись от сильного толчка.

В проёме стоял мужчина: из-за спины бьёт уличный свет, длинные серебристые волосы развеваются, тонкие черты лица искажены неприкрытым гневом.

— Мой дорогой сын, а ты повзрослел, — звучно произнёс он.

Со Фэя нимало не удивило его появление. Он развеял чары, и они с демоном приняли истинный облик. Ошарашенный Гилеас наставил на них палец:

— Ч-что происходит? — он аж стал заикаться.

Грандлин перевёл на него тяжёлый взгляд, в котором под тонкой корочкой льда бушевала неистовая ярость:

— Идиот!

Воздев руку, он обрушил на Гилеаса шквал магической атаки. Практически непреодолимая защита верхнего Бенесса погасила большую часть удара, но даже этого хватило, чтобы оглушить Гилеаса, и тот без сознания рухнул на пол. Оставалось только догадываться, какова была истинная мощь этой магии!

Демон, стоявший позади Грандлина, стремительным рывком бросился вперёд. Бритвенно-острый кинжал коснулся шеи Со Фэя, на губах зазмеилась злобная усмешка:

— А теперь давай сюда артефакт, золотце.

В тот же миг Самаэль, пробудив Клинок Асуры, одним молниеносным движением направил его в спину черноволосого и холодно произнёс:

— Отпусти его.

Когда жизнь эльфа оказалась под угрозой, расплывчатые слова Эмии обрели смысл.

«Убей их, или утратишь свою истинную любовь.»

Истинное наслаждение

Достаточно лёгкого движения — и Клинок Асуры пронзит черноволосого демона.

Атмосфера накалялась.

Мгновение — и кинжал с лязгом упал на пол. Черноволосый с ухмылкой отпустил Со Фэя и с нарочитой серьёзностью вскинул руки, но в голосе его не было ни тени страха:

— Да шучу я, зачем так реагировать? В верхнем Бенессе я не смогу навредить Сайферу, как ни старайся. Не надо так нервничать, — между строк осталось недосказанное: «а если я не могу ранить его, то и ты не сможешь ранить меня».

От одной-единственной фразы напряжение развеялось, как дым, и ситуация приобрела абсурдный оттенок.

Именно поэтому Со Фэй осмелился выдать себя за Грандлина: даже случайно столкнувшись с оригиналом, он мог не опасаться, тот ничего ему бы не сделал. Напротив, нарушив планы «отца» и видя его в таком бешенстве, Со Фэй был донельзя доволен.

Правду говорят: истинное наслаждение — это радость от вида страданий твоего врага!

Обойдя черноволосого, Со Фэй приблизился к Самаэлю и крепко сжал его руку, держащую меч. Скрыв свою леденящую душу убийственную суть, Клинок Асуры вновь принял вид обычного кинжала.

Грандлин оценивающе разглядывал Самаэля, задержав взгляд на его необыкновенных аметистовых глазах. Некоторое время помолчав, он обратился к Со Фэю:

— Выбираешь всё более могущественных покровителей. Что, отшил того мальчишку Маньци?

«Это всё, что он может сказать сыну в такой момент? У меня со слухом беда или у него с головой? Мудила бросил семью, а теперь ещё и возмущается!»

Со Фэй помолчал немного… и решил молчать и дальше. Ему больше не хотелось спрашивать, почему Грандлин так поступил; подобные вопросы были бессмысленны, он бы только выставил себя дураком, а ответов всё равно не получил бы.

Он ведь и так ему не родной сын, да и особой близости между ними не было. И теперь, раз уж Грандлину не удалось его угробить, Со Фэй будет жить, как ему вздумается. Неужели тот ждёт, что «сын» станет рыдать и умолять взять его обратно под крылышко? Смешно!

К тому же, была ещё Виксанна. Грандлина, в отличие от Со Фэя, она совершенно не интересовала. Он обязательно спасёт её и будет почитать и любить, как родную мать!

Поэтому сейчас у него не было ни малейшего желания вступать в перепалку. Напротив, Со Фэй воспринимал Грандлина как постороннего и, оценив ситуацию, решил, что настало время хапнуть большой куш.

Грандлин с демоном, несомненно, явились в верхний Бенесс за артефактом Гилеаса. И, разумеется, эта вещь была Со Фэю знакома.

Когда он помог Ариану расправиться с Гилеасом и обыскать его дом, эта вещица, конечно же, попала в руки Со Фэя. Игровая система позволила ему спрятать артефакт в инвентарь, где он с тех пор и хранился. Правда, какая польза от этого барахла, он понятия не имел — до самого празднества десятерых это так и не выяснилось.

Артефакт нельзя было ни выбросить, ни уничтожить, лишь занять им ячейку инвентаря. И страстное стремление Грандлина заполучить его, несмотря на сложности, вновь разожгло любопытство Со Фэя. За бесполезный хлам никто бы не стал бороться, так ведь? Вряд ли Грандлин вконец спятил.*

[*Вконец спятил (脑抽, nǎochōu) — букв. «мозг выскочил». В переносном смысле это разговорное выражение означает «сойти с ума», «потерять рассудок», «вести себя глупо», «быть не в себе».]

Однако нынешняя ситуация оптимизма не внушала: да, в Бенессе невозможно было атаковать друг друга, но нельзя же вечно тут сидеть. Если сильно разозлить Грандлина и его свиту, ни Самаэлю, ни самому Со Фэю от этого добра не будет.

Когда Грандлин сеял хаос и разрушения в Валиноре, ему помогало немало приспешников. Малыми силами с ними не справиться**, тем более когда те действуют скрытно. И если окончательно испортить отношения, можно будет с уверенностью сказать, что ему обеспечат множество ловушек и подлостей — и явных, и скрытых.

[**Малыми силами с ними не справиться (双拳难敌四手, shuāng quán nán dí sì shǒu) — букв. «двумя кулаками сложно справиться с четырьмя руками», то есть одному человеку трудно противостоять нескольким противникам. В переносном смысле — «один в поле не воин», «в одиночку не справиться».]

Потому-то Со Фэй и не хотел обострять ситуацию — то есть забирать себе артефакт.

Однако и упускать добычу, которую он, считай, уже держит в руках, было совершенно не в его правилах. И чтобы вернуть себе душевное равновесие, а заодно хорошенько досадить Грандлину, нужно вытребовать что-то взамен.

Итак… Как же поступить?

Уловив краем глаза отблеск Клинка Асуры, Со Фэй тут же воспрял духом. Вот он, шанс хорошенько поживиться. Нельзя допустить, чтобы Грандлин пострадал физически или морально… но никто не говорил о его кошельке.

Со Фэй устремил взгляд на Грандлина и попытался изобразить на лице подобие зловещей ухмылки. Блин, не силён он в этих делах, конечно… Он насилу выдавил из себя насквозь фальшивую улыбку***:

[***Фальшивую улыбку (皮笑肉不笑, pí xiào ròu bù xiào) — букв. «кожа улыбается, мясо не улыбается». Это образное выражение описывает улыбку, которая выглядит неестественной или вынужденной.]

— Хочешь вернуть артефакт? Что ж, можем заключить сделку.

Грандлин прищурился, и алые глаза гневно блеснули:

— Говори, — голос его звучал пугающе тихо.

В убийственных взглядах Со Фэй не знал себе равных, поэтому грозный вид Грандлина не поколебал его спокойствия. Бояться его? Вот ещё!

Со Фэй помолчал, припоминая материалы, которые написал старый Юджин, и принялся неторопливо перечислять:

— Костяной драконий нефрит, алый гелиотроп, чёрное лунное железо, змеиная трава, кристалл призрачного льда, бусина из кровавой яшмы, грозовой песок…

Грандлин мрачнел с каждым словом и в конце концов не выдержал:

— Дай ему палец — руку по локоть откусит!* Знай меру.

[*Дай ему палец — руку по локоть откусит (得寸进尺, dé cùn jìn chǐ) — букв. «получив цунь, подбираться к чи». В переносном смысле «быть слишком наглым», «пользоваться добротой», «переходить границы».]

Со Фэй не удостоил его и взглядом. Упиваясь собственной хитростью, он водрузил на этот внушительный список последний пункт, как вишенку на торт:

— А ещё хочу талисман телепортации в Валинор, — и теперь уже взглянул на Грандлина. Поскольку в злобных ухмылках Со Фэй был не силён, он состроил каменное лицо. И вот оно ему удавалось прекрасно: стоило только замолчать, и его черты сами собой приобретали ледяное бесстрастное выражение.

Черноволосый демон коротко усмехнулся и ехидно добавил:

— Аппетиты у парня непомерные, это уж точно. И совсем не стесняется!

Непомерные? Пф-ф-ф, что это за слово? Пусть говорят, что хотят, он будет стоять на своём.

Грандлин одарил его долгим взглядом и тяжело проронил:

— А если я откажусь?

— Даже не знаю, стоят ли наши жизни одного артефакта? — бесцветно поинтересовался Со Фэй, непрозрачно намекая, что готов погибнуть вместе с реликвией и окружающими. Пусть боятся те, кому есть, что терять.

Сайфер Эванс, чистокровный эльф из знатного рода, оставался аристократом, невзирая на нынешнее бедственное положение своей семьи. С детства он жил в роскоши и строго следовал этикету… Но теперь, медленно преодолевая социофобию, Со Фэй всё больше отдалялся от той личности — ни дать ни взять наглая беспринципная бабочка, что готова наконец покинуть кокон скромности и учтивости и явить себя во всей красе.

У Грандлина от злости вздулись вены на лбу.

— Надо же, каким интересным стал твой сын, — с нескрываемым сарказмом заметил черноволосый, глядя на Со Фэя.

— Нед, замолкни, — сердито зыркнул на него Грандлин.

Демон по имени Нед показал ему язык и больше не произнёс ни слова, лишь озорно подмигнул Со Фэю.

Грандлин тем временем немного успокоился и попытался воззвать к совести сына:

— Это всё материалы десятого уровня высшего сорта, откуда им у меня взяться…

— Мы, Эвансы, — древний эльфийский род с тысячелетней историей, — перебил его Со Фэй. — Не говори мне, что у его главы не найдётся даже такой малости. И я ни за что не поверю, что у тебя нет их при себе: тут почти у каждого есть пространственная сумка. В общем, если ты настроен серьёзно, то мы договоримся. В ином случае — нет, — подытожил он.

Грандлин долго молчал, буравя сына взглядом, и наконец процедил сквозь зубы:

— Хорошо.

И сделка состоялась — впрочем, порадовало это только Со Фэя.

Забрав артефакт, Грандлин одарил Самаэля долгим внимательным взглядом, а перед тем, как уйти, ненадолго остановился и обернулся на Со Фэя.

— Сын мой, позволь дать тебе совет. Действовать под влиянием эмоций — верный путь к гибели, — с этими словами он развернулся и вышел.

Со Фэя озадачило это заявление, но всерьёз не задело: Грандлин сегодня потерпел полнейшее фиаско, ясное дело, что напоследок ему хотелось как-то уязвить победителя и сохранить лицо. Так что он великодушно решил: пусть выпустит пар.

Спускаясь на нижний уровень Бенесса, Со Фэй крепко сжимал в руках свой розовый пространственный мешочек, и хотя лицо его оставалось бесстрастным, сердце ликовало. Донельзя удачный сегодня денёк: сначала напоролся на идиота, который сам так и просился, чтобы его обманули, а потом ещё и Грандлина ободрал как липку.

А главное — он собрал все материалы, необходимые для полного пробуждения Клинка Асуры! Как только он передаст их старому Юджину, сила Самаэля утроится, и тогда посмотрим, кто в Ялансе посмеет связаться с непревзойдённым гуном!

Трепещите, ничтожные смертные!

Кхе-кхе… Полегче, полегче. Он теперь, как-никак, эльф, и мелочное злорадство ему не к лицу…

Некоторое время поразмышляв, Со Фэй вдруг кое-что вспомнил.

— А как же твой договор с тем человеком? — обеспокоенно спросил он.

От устремлённого на него взволнованного взгляда блестящих глаз у Самаэля потеплело на сердце.

— Это всё неважно, он не имеет силы, — негромко отозвался он.

— Это как так? Я же своими глазами всё видел!

— Моя кровь — хамелеон, она не имеет постоянного состава, — пояснил демон. — Подпитываясь чужой, я могу уподобить её своей. И наоборот, моя может имитировать чужую.

Да уж, непревзойдённый гун и впрямь любимое дитя разработчиков. Разве можно кому-то одному давать столько сильнейших читов? Ладно, это не RPG, а игра об отношениях, так что даже начни он сразу с максимальным уровнем персонажа, никто бы и слова не сказал.

— Тогда и твой договор с Клинком Асуры тоже недействителен? — вдруг пришло в голову Со Фэю.

Да нет, быть того не может.

— Кровь моего сердца особенная, — блеснул глазами демон. — Её изменить я не в силах.

Что ж, теперь прояснилось. Значит, для договора со своим оружием он использовал ту самую уникальную кровь… Со Фэй замер. Получается, он пронзил клинком собственное сердце.

«Чёрт… Как подумаю, аж внутри всё болит. Что это со мной?»

Он промолчал, но невольно бросил на грудь Самаэля красноречивый взгляд, в котором ясно читалось: «Больно было, да? Думаю, что очень…»

Тот в ответ взглянул на Со Фэя и вдруг указал рукой на своё сердце:

— Рана зажила, но остался шрам. Может быть, когда вернёмся, поможешь свести его?

Со Фэй опешил. Очень медленно до него начал доходить смысл услышанного.

«Это значит, что… что… мне нужно поцеловать его… в том месте?»

Бурное воображение понеслось вскачь. Перед внутренним взором медленно возник образ полуобнажённого Самаэля, а затем Со Фэй представил, как касается губами белоснежной кожи на его груди… Ох, блин… Он поспешно отогнал эти мысли. Надо успокоиться. Дружба двух гунов не может перерасти в романтические отношения, между ними непреодолимая пропасть!

К тому же, Самаэль просто хотел избавиться от шрама и ничего более. Не. Надо. Додумывать. Лишнего!

Самаэль не отрывал взгляда от своего спутника. С тех пор, как они явились в верхний Бенесс, он был рассеян, а сердце нервно колотилось, особенно когда он направил свой клинок в спину черноволосого. Внутри бился неслышимый безумный крик: «Убей его, убей его!» И чувство это было столь нестерпимым, что даже Клинок Асуры подрагивал в предвкушении.

В тот миг он явственно ощущал: защитные барьеры верхнего Бенесса для него словно не существовали, стоит лишь захотеть — и он бы мог с лёгкостью забрать жизнь того демона.

Тогда он силой подавил разрушительный порыв, но лишь сейчас, когда его пальцы сомкнулись на руке эльфа, он окончательно успокоился, и мрак, клубившийся глубоко в сердце, вновь отступил.

Со Фэй тем временем завершил сеанс самовнушения. Мысли его теперь занимал другой вопрос. Достав из пространственного мешочка бумажный талисман телепортации, полученный от Грандлина, он долго смотрел на него, после чего решительно разорвал в клочья.

Со Фэй был не настолько глуп, чтобы его использовать: он не доверял Грандлину, и кто знает, куда их в действительности перенесёт эта штука? А потребовал он её лишь чтобы проверить Грандлина. И, похоже, тот по-прежнему мог беспрепятственно перемещаться в Валинор и обратно. Что это может означать?

Времени на дальнейшие размышления у Со Фэя не было: нужно было спешить в нижний Бенесс на поиски талисмана телепортации, а территория его столь велика, что найти такую вещь будет непросто.

Стоило им сойти с подъёмника, как Джонас и Ивлин тут же бросились к Со Фэю.

— Эльф, эльф, скорее! — наперебой загалдели они.

— В чём дело? — с беспокойством отозвался он.

Джонас, запыхавшийся после бега, легонько потянул Со Фэя к себе и, когда тот наклонился к нему, прошептал:

— Мы с Ивлином нашли лавку, где продают всякие талисманы телепортации в разные места, тебе же они нужны? Самое то, что надо, но они шибко дорогие, у нас столько золота нет.

У эльфа загорелись глаза: вещь и правда редкая! Поспешив за Джонасом, он, к счастью, успел вовремя, и талисман удалось купить за десять тысяч золотых монет.

Отрывать от сердца такую сумму было мучительно, но талисман и впрямь того стоил: вещь и ценная, и при этом безопасная. Стоило лишь начертать название места, куда путешественник хотел отправиться, и магия тут же перенесёт его туда. Всё чисто, никаких подвохов.

Не обходилось, конечно, и без ограничений: попасть прямиком в Валинор было невозможно. Но вот в ближайшее пограничье — вполне, и этого было более чем достаточно.

Джонас с Ивлином отвели душу, вволю погуляв по лавкам, а Со Фэй был полон сил и энергии. Компания была готова вернуться в гостеприимную деревню.

Парочка гномов вновь оседлала трёхголового пса, а Самаэль и Со Фэй выехали следом. И хотя гномы стартовали первыми, эльф с демоном вновь их опередили.

Теперь, уже зная дорогу, Самаэль и Со Фэй направились прямиком к жилищу старого кузнеца.

Прибыв на место, они замерли, поражённые открывшимся зрелищем.

От дома Юджина остались одни руины.

Что здесь стряслось?

Всегда будут твоими верными друзьями

Дома гномов были по большей части деревянными: глаз ювелира и без того устаёт от вида минералов, а в уютной деревянной постройке ощущается дыхание самой природы, не в пример холодному камню. К тому же, твёрдости последнего ничуть не уступала древесина, которую гномы использовали для строительства, так что не стоило недооценивать эти домики: они могли выдержать многое.

У дерева был лишь один серьёзный изъян… Оно хорошо горит.

И если огонь разбушуется, даже самая стойкая древесина в конце концов поддастся, вспыхнет факелом и в конце концов обратится в пепел. Именно такой пожар погубил домик старого Юджина. Ошеломлённый Со Фэй стоял поодаль в полной растерянности.

В этот момент прибыли внуки старика. При виде пепелища маленькое личико Джонаса побелело как полотно. Он рухнул с трёхголового пса, разодрав одежду и поранив руку до крови, но боли не чувствовал. На ватных ногах он шагнул вперёд, неверяще глядя на то, что осталось от домика. Словно безумец, юный гном бросился к руинам и принялся отбрасывать обломки голыми руками, крича и всхлипывая:

— Дедушка!.. Дедушка!.. Где ты?.. — от его рыданий это безмолвное место казалось ещё более скорбным.

Разве мог кто-то выжить в этом аду?

Ивлин кинулся к брату; его безумие было пугающе безмолвным. Пара маленьких рук принялась за работу, и кожа на них мгновенно покрылась порезами и ссадинами. Кровь струилась прямо на чёрное обугленное дерево и сразу впитывалась, словно сама его жизнь капля за каплей уходила во тьму.

Юджин был их опорой, гибель старика станет для внуков страшной трагедией…

Со Фэй встрепенулся. Нельзя сдаваться, они должны усердно продолжать поиски, пока остаётся хоть малейший проблеск надежды.

В этот момент он увидел, что издалека к ним кто-то бежит. Задыхаясь от бега, тот воскликнул:

— Вы!.. Наконец!.. Вернулись!..

Приблизившись, он предстал перед ними во всей красе: в растрёпанных светло-лиловых волосах в обилии запутались обугленные опилки, роскошный шёлковый халат испачкан, всегда обольстительные и кокетливые глаза сейчас полны тревоги.

Эмия…

А он что здесь забыл?

Сильф поспешно остановил Джонаса и Ивлина:

— Не ищите вашего дедушку, здесь его нет!

Этими простыми словами он приковал к себе взгляды всех присутствующих. Переведя сбившееся дыхание, Эмия продолжил:

— Я уже отнёс его к деревенскому лекарю. Он тяжело ранен, но его жизни ничто не угрожает. Быстрее, за мной!

Все поспешили за ним. Увидев дедушку, израненного и без сознания, Джонас разразился рыданиями, и даже обычно бесстрастный Ивлин не смог сдержать слёз. У Со Фэя тоже глаза были на мокром месте; он крепко обнял обоих, тихонько успокаивая.

— Как он? — поинтересовался Самаэль у гнома-лекаря, стоявшего рядом.

Тот хмуро отозвался:

— Дыма наглотался изрядно. Ожоги не тяжёлые. Но рана в животе… Плохая. Спасибо, что сильф успел его принести, а не то бы… — он не стал договаривать. Немного помолчав, лекарь продолжил: — Сейчас его состояние стабильно, но опасность ещё не миновала. Мы, гномы, не мастаки в целительстве, а мои навыки, если совсем честно… прискорбны. Вот бы заполучить первосвященника небожителей — тот бы мигом разобрался.

Дверь открылась, впуская в помещение молодого гнома с короткими жёсткими каштановыми волосами. Черты его лица отличались миловидностью, но проницательный взгляд и твёрдая линия губ придавали ему властность, лишённую напускной агрессии.

Лекарь тут же почтительно поклонился:

— Ваше величество.

Вошедшим оказался не кто иной, как король гномов, — Тири Ланнис.*

[*Прим. переводчика: в оригинале его зовут 提利•兰尼斯 (Tílì Lánnísī), это начальные символы имени Тириона Ланнистера (提利昂•兰尼斯特, Tílìáng Lánnísītè) из «Игры престолов». Отсылки толще, чем эта, наверное, и быть не может.]

Гномы не жаловали излишние церемонии, поэтому Тири лишь махнул рукой в ответном приветствии и твёрдым голосом обратился к Джонасу и Ивлину:

— Я непременно разберусь с этим вопросом. Любой, кто осмелится поднять руку на моих подданных, умоется кровью и слезами! — после этого он повернулся к лекарю: — глаз с него не спускай, а я отправлю кого-нибудь к небожителям за первосвященником.

Гномы не блистали дипломатическими талантами, что, конечно, отражалось на их отношениях с другими народами. За визит небожителя им придётся выложить непомерную сумму…

Со Фэй посмотрел на Тири. В своё время его персонаж на своей шкуре ощутил вспыльчивый и несговорчивый нрав короля гномов. Но если раньше он считал его невыносимым и упрямым коротышкой, то теперь понял, что именно таким и должен быть правитель, горой стоящий за свой народ.

Когда речь зашла о первосвященнике небожителей, Со Фэй решил вмешаться:

— С малых лет матушка обучала меня целительству, и у меня есть снадобья, созданные по тайным рецептам нашей семьи, которые могут помочь Юджину. Однако, — добавил он, — мне нужно, чтобы нас никто не беспокоил. Прошу всех подождать снаружи.

Самаэль сжал его руку, но Со Фэй не шелохнулся, лишь послал ему успокаивающий взгляд, понимая его беспокойство: его дар запросто мог исцелить Юджина, но он сильно рисковал. Слишком много лишних глаз. Стоит недоброжелателю узнать о его силе — и последствия трудно даже представить.

Но в нынешней ситуации Со Фэй не мог остаться в стороне и трястись за свою шкуру. Раз уж ему почему-то дали такой скилл, он будет им пользоваться. Бездействовать в такой ситуации было не в его принципах. Опасно? Пусть так, ничего не поделаешь. На кону жизнь, и если он может спасти Юджина, то именно так и поступит.

Услышав это, Джонас встрепенулся и поднял на Со Фэя заплаканные глаза:

— Эльф, ты правда сможешь вылечить дедушку?

Тот энергично кивнул, успокаивая его:

— Не переживай. Мы, эльфы, превосходные целители, а моя матушка и вовсе архимаг. Положись на меня.

После этих слов у присутствующих будто гора с плеч свалилась, и через несколько мгновений все поспешили к выходу.

Деревенский лекарь предложил было свою помощь, но Со Фэй лишь покачал головой, позволяя остаться одному Самаэлю. Тот не стал отговаривать эльфа, видя, что он уже сделал выбор, и занял позицию у дверей, используя духовное чутьё, чтобы заметить каждого, что захочет приблизиться.

Рана Юджина уже была аккуратно обработана и перевязана. Со Фэй внимательно осмотрел её: горизонтальный ровный порез оставлен острым клинком, никаким ожогом тут и не пахнет. Вне всяких сомнений, напавший на старого гнома поджёг дом, заметая следы.

Со Фэй прищурился, вспомнив об Эмии. Уж очень вовремя тот объявился…

Отмахнувшись от ненужных сейчас сомнений, он вновь осмотрел Юджина. Его руки и ноги были покрыты небольшими ожогами, не представляющими серьёзной угрозы. После того, как лекарь обработал их целебными снадобьями, кожа уже начала заживать.

Мелкие отметины Со Фэй оставил без внимания, сосредоточившись на ране, грозившей стать смертельной: чудесное излечение всех повреждений до единого выглядело бы донельзя подозрительно.

Глубоко вздохнув, он приступил к работе. Прежде они с Самаэлем проверяли пределы его умений лишь на незначительных травмах. Со Фэй ничего не ощущал, а повреждения быстро заживали. Теперь же, коснувшись страшной раны, эльф отчётливо почувствовал, как его жизненные силы стремительно утекают. Он держался изо всех сил, но приступы слабости и головокружения валили с ног.

Самаэль, вовремя заметивший его состояние, успел подхватить ослабевшего эльфа на руки.

— Похоже, у этого умения есть цена, — горько усмехнулся побледневший Со Фэй и уткнулся головой в плечо демона.

Тот, бережно держа эльфа в объятиях, осторожно взял его за правую руку и прошептал:

— Где болит?

— Нигде, — тот помотал головой. — Просто много сил ушло. Я такой голодный, что зверя ледяного пламени сейчас бы целиком проглотил.

Видя, что он ещё в состоянии шутить, Самаэль заметно успокоился:

— Отдохни немного, потом сходим перекусим чем-нибудь лёгким. Не ешь пока мясо из своей сумки.

Со Фэй именно это и собирался сделать, но слова Самаэля тут же отбили желание так поступить. Ладно уж… Если рассуждать логически, в его состоянии мясо действительно слишком тяжёлая пища, пользы от которой не будет. Но он такой голодный…

Рана старого Юджина почти зажила и угрозы для жизни теперь не представляла. Со Фэй намеренно не стал полностью излечивать ранения, оставив лёгкие поверхностные ожоги, которые при должном уходе не доставят беспокойства.

Самаэль сменил положение, устраивая эльфа поудобнее и легонько поглаживая его по спине, чтобы облегчить усталость. Со Фэя клонило в сон, в животе урчало от голода, но как же ему было хорошо и тепло! Он даже не заметил, как взгляд демона всё мрачнел.

Никто не должен знать об этой его способности: если силой принудить эльфа лечить кого-то, он, скорее всего, погибнет от полного истощения сил.

Эльф доверчиво прижался к нему и уснул прямо у него на руках. Самаэль всё так же нежно поглаживал его, и там, где скользили его пальцы, сквозь тонкую одежду он ощущал стройные изгибы податливого тела. А когда его рука коснулась талии, заострённые ушки эльфа дрогнули, будто от щекотки.

Демон внимательно всматривался в его лицо. Эльф спал крепким сном, совершенно беззащитный, и во всём его облике читались полное доверие и безмятежность. Взгляд Самаэля стал ещё глубже и задумчивее. Склонив голову, он запечатлел на бледном лбу нежный поцелуй.

Такой маленький, а столько места занимает в его сердце…

Полчаса спустя Самаэль вышел, неся Со Фэя на руках. Гномы тут же обступили его. Видя эльфа в таком состоянии, Джонас встревоженно спросил:

— Что с ним? А с дедушкой?..

— Всё в порядке, он просто очень устал, — последовал ответ, и тревога сменилась облегчением.

Тири немедленно распорядился, чтобы эльфу нашли спокойное место для отдыха и проводили туда Самаэля.

Со Фэй пробудился от щекочущего ноздри восхитительного аромата. Он был зверски голоден и, хотя слабость ещё не отступила, аппетитный запах заставил его открыть глаза.

Сверху послышался голос:

— Проснулся? Съешь немного каши.

Это был Самаэль. В поле зрения Со Фэя блеснула золотистая ложечка, и тот, не раздумывая, открыл рот и проглотил угощение. Нежнейшая рисовая каша идеальной температуры так и таяла во рту. Скользнув в желудок, она принесла невероятное облегчение.

За одной ложкой последовала вторая, и ещё, и ещё… Со Фэй ел с огромным удовольствием, даже не шевелясь. Наевшись досыта, он немного пришёл в себя.

А подняв взгляд, отчаянно захотел провалиться обратно в сон…

Самаэль держал его в объятиях, прижав к себе, и кормил с ложечки. И это ещё полбеды: на столе Со Фэй заметил семь или восемь пустых тарелок! Да как так-то?

С ложечкой он ещё готов был смириться, но с такой чёртовой прорвой съеденного — хрена с два!

Мало того, в комнату ещё и набились гномы. Что за балаган они тут устроили? Пришли поглазеть, как он ест?

Тут в помещение ворвался Джонас с огромной миской, а в ней... блин... там было ещё больше каши! Запыхавшись от бега, он с трудом выдохнул:

— Иду, уже иду, сейчас разложу по тарелкам!

«Да блин, я же эльф, а не свинья, друг ты мой!»

Питомец Со Фэя, о котором в суматохе все позабыли, гордо вилял хвостиком: «Узрите аппетит слуги… э-э-э… то есть друга этого священного зверя! (который выучил это новое слово и теперь будет им пользоваться). Он почти может сравниться с моим собственным!»

Самаэль бросил взгляд на эльфа, пребывавшего в полной прострации:

— Не нужно. Кажется, он уже сыт.

«Моей репутации конец. Вот же стыдоба, кошмар!»

И вот некий эльф, наевшийся до отвала, как свинья, старательно занялся самовнушением, пытаясь сохранить остатки достоинства после пережитого позора.

Добрый Со Фэй: «Да ладно тебе, ну съел чуть больше обычного. Настоящие мужчины, сильные духом и телом, могут себе это позволить!»

Злой Со Фэй: «Ага, настоящий мужчина, которого кое-кто обнимал и кормил с ложечки, — и скормил целых восемь тарелок!»

Добрый Со Фэй: «Давай больше не будем поднимать эту тему!»

…самовнушение не увенчалось успехом.

Видя, что Со Фэй наелся, юный Джонас подскочил к нему:

— Эльф, дедушке намного лучше, спасибо огромное тебе! — его большие глаза увлажнились и сияли восторгом. — Не знаю, как и благодарить тебя, правда-правда!

Вперёд выступил Тири, стоявший тут же:

— Сперва ты, рискуя жизнью, спас Джонаса и Ивлина. Теперь излечил старого Юджина, — торжественно и серьёзно обратился он к Со Фэю. — Я, Тири, клянусь, что гномы всегда будут твоими верными друзьями!

Если бы король гномов ранее не присутствовал при позоре Со Фэя, тот пожал бы ему руку и, возможно, невзначай даже упомянул бы его любимого сына. Но сейчас единственное, чего ему хотелось, — это провалиться сквозь землю от неловкости и стыда.

К концу цветистой пламенной речи гномы наконец сообразили, что эльфу нужно отдохнуть, и один за другим покинули помещение.

Когда комната опустела, смущение Со Фэя немного утихло. Наевшись досыта, он был вновь полон сил, и пострадала лишь его гордость.

Заметив это, Самаэль с лёгкой улыбкой перевёл разговор на другую тему, непринуждённо отвлекая его:

— Хочешь встретиться с Эмией?

Вопрос произвёл желаемый эффект. Со Фэй встрепенулся, возвращаясь к насущным вопросам. По выражению лица демона он понял, что тот разделяет его подозрения.

Не очень-то похоже на совпадение.

Восхищайтесь мной полностью!

Со Фэй взял себя в руки. Пусть Эмия проходимец, каких свет не видывал, он всего лишь NPC и не полезет к игроку сам, если не атаковать его первым. Однако теперь, наученный горьким опытом, Со Фэй не рискнул бы недооценивать ни одного персонажа этой чёртовой игры. Чуть ослабишь бдительность — и можешь попрощаться с жизнью!

Дверь открылась, и вошёл Эмия. Он уже привёл себя в порядок и щеголял в длинных шёлковых одеждах цвета слоновой кости с широкими рукавами. По манжетам вился мелкий лиловый узор в тон волосам, и вид он имел исключительно элегантный.

Удлинённые глаза, чуть приподнятые к вискам, придавали его лицу кокетливое выражение, даже когда сильф был настроен на деловой лад, будто он вот-вот начнёт стрелять глазками и флиртовать. А уж сейчас, когда он был совершенно несерьёзен, и подавно.

— Так-так… Ну что, ребята, закончили свои нежности? Пара из демона и эльфа — большая редкость, но когда один несдержан и горяч, а другой отстранён и холоден, это может быть неплохим сочетанием! Не подумайте, я не расист и не осуждаю вас. Истинная любовь не знает границ — взять хоть вас, хоть даже тролля и гнома. Я к этому отношусь спокойно.

«Что за дичь несёт этот читер? Столько слов! Но… Тролль и гном? Чёрт, даже я не такой извращенец, как он!»

Если Со Фэй ворчал, пусть и мысленно, то Самаэль вообще пропустил тираду Эмии мимо ушей. Совершенно невозмутимо он перешёл сразу к делу:

— Это ты напал на Юджина Холла?

«Брат, не слишком ли прямолинейно?»

Изумлённый Эмия с обиженным видом ответил:

— Вообще-то я его спас, а меня теперь в душегубы записали? Вот и делай после этого добро! От этого одни проблемы. А я ж просто...

Самаэль усмехнулся и левой рукой потянулся к поясу.

— Эй, эй, эй, зачем сразу за оружие хвататься?! — воскликнул побледневший от страха Эмия. — Дай хоть слово сказать в своё оправдание!

— Хорошо, тогда объясни, как ты так вовремя появился у дома Юджина Холла — как раз чтобы успеть его вытащить? Старик живёт на окраине деревни, даже сами гномы ничего не заметили. Как же тогда ты прибыл туда первым? — С непроницаемым лицом он взял в руку Клинок Асуры, и улыбочка тут же сползла с лица Эмии.

После долгой паузы сильф беспомощно вздохнул и укоризненно взглянул на Самаэля. Наблюдавший за этим Со Фэй мысленно отметил: «Ну надо же, сколько драмы! Аж мурашки по коже!»

— В кои-то веки сделал доброе дело, а меня вот так подозревают. Похоже, не очень-то хороший из меня благодетель… — последовал ещё один тяжёлый вздох, и Эмия картинно развёл руками. — Думаю, это из-за того, кто я такой. Моё имя Эмия, я провидец сильфов. Вы же знаете, кто такие провидцы, так ведь? На самом деле всё не так загадочно, как звучит. Просто у меня есть уникальный дар, — он скромно улыбнулся, — предвидеть грядущее.

Он умолк. Весь его вид красноречиво намекал: восхищайтесь мной полностью!

…….

…….

Что за дела? Почему эти два остолопа не изумлены, почему не в восторге? Он так-то прозревает будущее! Разве им не нужно предсказание? Разве не жаждут они пролить свет на свою судьбу?

Не знай Со Фэй, кто стоит перед ним, наверняка заинтересовался бы и попросил этого читера погадать ему. Но так уж вышло, что Со Фэй и сам теперь в какой-то степени читер, имеющий примерное представление о движении сюжета, и предсказания были ему совершенно не интересны.

И эльф, и демон хранили молчание, поэтому Эмия неловко кашлянул и продолжил свою речь:

— Так вот, проведя небольшое гадание, я обнаружил, что дому кузнеца Юджина угрожает пожар. Поспешив сюда, я успел спасти его. Не спрашивайте, кто это сделал: когда я прибыл, тут уже всё было в огне. Старик лежал внутри без сознания, рядом никого.

— Ты знаком с Юджином Холлом?

— Слышал о нём... — после секундной заминки ответил Эмия. — Это же единственный мастер такого уровня во всём мире.

— Только не говори, что ежедневно заглядываешь в будущее всех важных персон Яланса.

— Нет, конечно! Я бы тогда умер от истощения.

— Тогда, — Самаэль вперил в него взгляд, — почему именно Юджин Холл?

Немного помявшись, Эмия сознался:

— Из-за вас двоих.

— Из-за нас?

— Ладно, ладно, рассказываю. Сперва я увидел в будущем материалы, необходимые для улучшения Клинка Асуры. Уверен, старик вам их перечислил. И я стал внимательно за ним наблюдать. Покинув Бенесс, я почуял неладное и, заглянув в судьбу Юджина, увидел, что над ним сгущаются тучи. Я поспешил сюда и, к счастью, успел вовремя. — Эмия выпалил всё это на одном дыхании, после чего перевёл дух и уже спокойнее добавил: — Ребята, я же хотел как лучше!

Самаэль продолжал молча буравить его испытующим взглядом, и сильф издал ещё один тяжкий вздох.

— А насчёт моих мотивов… Я помог, потому что меня попросили… Но кто — не скажу, хоть режьте меня! — С преувеличенным драматизмом он прищурил глаза и поджал губы, сделавшись похожим на стойкую несгибаемую Лю Хулань.* По крайней мере, в представлении Со Фэя.

[*Как уже упоминалось в 4-й главе, Лю Хулань — это китайская героиня, молодая шпионка времён гражданской войны в Китае в XX веке.]

— Хорошо, понял.

— Ты больше не подозреваешь меня? — всё ещё беспокоясь, спросил Эмия.

— А разве я подозревал? — парировал демон.

— Эй, тогда что это был за допрос?

— Иначе ты бы ничего не рассказал, — тонко улыбнулся Самаэль.

Ошарашенный Эмия умолк.

До наблюдавшего за ними Со Фэя вдруг дошло: Самаэль с самого начала не подозревал Эмию в нападении! Если уж на то пошло, сильф был не настолько туп, чтобы сначала ранить кого-то, а потом спасти, вдобавок влипнув в неприятности. К тому же, жизни Юджина теперь ничто не угрожало, и чтобы точно узнать, как всё было, достаточно дождаться, пока он придёт в себя, и спросить у него самого, как у главного свидетеля событий.

Самаэль намеренно надавил на Эмию, чтобы тот ушёл в оборону и в своё оправдание всё выложил. Надо признать, речь его звучала весьма правдоподобно и складно.

Поняв, что на сей раз провели его самого, Эмия вышел из себя.

— Лоне, ну ты и… — он осёкся, не договорив, и поспешно закрыл рот.

Самаэль повернулся к нему, прожигая взглядом пронзительных фиолетовых глаз.

— Продолжай.

Сильф ненадолго замешкался.

— Ты… Ты… Дураком меня выставил!

Глаза демона опасно сузились.

Эмия продолжал косплеить Лю Хулань и, приняв вид невинно оскорблённого, добавил:

— Что ж, я уже сказал всё, что хотел, — (и даже чуть не выложил то, чего говорить не следовало, — очень хотелось добавить ему). — Теперь мне нужно возвращаться: провидцу не следует покидать территорию сильфов. Ну, бывайте!

И его как ветром сдуло.

Со Фэя так и подмывало крикнуть вслед: «Дурила, веди себя как нормальный мошенник!»

Если раньше у него и были какие-то сомнения насчёт Эмии, то теперь от них не осталось и следа. Безусловно, тот что-то утаивает и преследует свои цели, но пока, похоже, он скорее на их стороне и не собирается им вредить.

Кроме того, Со Фэй понял ещё кое-что: слава Юджина как искусного мастера часто затмевала тот факт, что старик вообще-то ещё и могучий воин. Особенно искусно тот владел топором. Ну а горе-провидец, даром что быстроногий, был даже слабее Со Фэя. Думать, что сильф может нанести Юджину серьёзный урон, означало бы сильно ему польстить.

Похоже, Самаэль давно всё это продумал и с самого начала водил Эмию за нос, намеренно выуживая из него информацию. И этот придурок повёлся!

Вспомнив, как провидец осёкся на полуслове, Со Фэй спросил Самаэля:

— Ты знал Эмию раньше?

— Нет, — покачал головой тот.

Со Фэй нахмурился:

— А он тебя, кажется, знает. И, судя по тону, довольно неплохо.

На это демон ничего не ответил. Эльф же, перебирая в памяти прошлые события игры за Самаэля, пришёл к выводу, что раньше их с Эмией пути и правда не пересекались… По крайней мере, в его игре.

Сюжет, связанный с Эмией, лишь накладывал на игрока проклятие. Других квестов с сильфом, кажется, не было.

Прервав его раздумья, в комнату вихрем влетел взбудораженный Джонас.

— Дедушка очнулся! Эльф, слышишь? Дедушка! Очнулся! — взволнованно повторял юный гном. — И он хочет тебя видеть!

Со Фэй даже удивился: так быстро оклемался! Значит, Юджин теперь в отменном здравии, не зря после его исцеления аж восемь тарелок каши пришлось умять… Кхе-кхе… Но об этом он вспоминать не будет.

Троица направилась в деревенскую лечебницу. Юджин полулежал, расслабленно откинувшись на подушки, а Ивлин, держа в руках тарелку с кашей, заботливо кормил его с ложечки. Старик выглядел донельзя довольным, а Со Фэй густо покраснел, вспомнив, как был на его месте. Лицо его запылало от стыда.

Увидев вошедших, Юджин приподнялся и, поспешно проглотив еду, обратился к Со Фэю:

— Эльф, спасибо, что спас старика!

Со Фэй поспешил заверить, что это пустяки и таков его долг целителя (ну да, ну да), и ощутил лёгкий укол сочувствия: хитроумный Эмия тоже немало помог, но о нём никто и не вспомнил…

Обменявшись любезностями, они наконец перешли к делу. Немного подумав, Юджин заявил:

— Нападавший был один. Какой-то ловкий ассасин, поди: с первого же удара меня достал, я и пикнуть не успел! А судя по росту, это был демон!

Среди всех рас ловкостью славились эльфы и демоны, а последние к тому же обладали немалой разрушительной силой. Так что весьма вероятно, что нападавший принадлежал к их племени.

Но почему? Зачем демону нападать на старика?

Юджин отнёсся к этому очень спокойно:

— Характер у меня не сахар, я немало врагов нажил. Раньше-то я считал, что в родных землях со мной ничего стрястись не может. А теперь, похоже, придётся в центр деревни двинуть, там безопаснее будет.

Насчёт тяжёлого нрава... Со Фэю вдруг вспомнился тот одинокий озлобленный старик из его игры, по сравнению с которым нынешний Юджин был просто образцом доброты и радушия.

— Слыхал, вы всё собрали. Эх, жаль, я сейчас не в форме, — с досадой продолжил старый мастер. — Не возьмусь сейчас улучшать клинок: могу запороть всё дело. А такие диковинки потом днём с огнём не сыщешь.

Его опасения были вполне обоснованы: для кузнечного дела требовалась недюжинная мощь, особенно рук и запястий. Малейшая оплошность — и всё пойдёт насмарку. И даже если физическая сила пришла в норму, душевное состояние тоже очень важно. Как ни крути, Юджин натерпелся страха от нападения и пожара, хоть виду и не подавал. Улучшить божественный артефакт, будучи в таком состоянии, — задача рискованная и почти непосильная.

Жаль, конечно, но ничего не поделаешь…

Сперва Со Фэй предложил старому Юджину забрать все девять собранных редкостей, но тот покачал головой:

— Пусть лучше будут у вас. Ежели вдруг с ними чего случится у меня на хранении, как возмещать буду? Я ж разорюсь…

Со Фэй не мог оставаться у гномов, ожидая полного выздоровления мастера. Он уже раздобыл талисман телепортации, и все его мысли занимало возвращение в Валинор за Виксанной. Поэтому он сообщил им, что хочет уйти.

Семейство Холлов перебралось в центр деревни, и теперь Со Фэй был спокоен за их безопасность. Что его тревожило — так это малость безбашенный характер Джонаса. Поэтому перед самым отбытием он принял твёрдое решение. Достав ядро зверя ледяного пламени, эльф обратился к юным Холлам:

— Всегда держите при себе это звериное ядро. У него две хитрости: огненная атака и ледяной щит. Если будете в опасности, используйте его, с ним вы точно сможете себя защитить.

Невзирая на горячий нрав, Джонас, который всем сердцем стремился стать выдающимся кузнецом, как дед, превосходно разбирался в материалах. Его намётанный глаз сразу определил, что ядро стоит немало, а эльф отдаёт его им лишь для защиты.

Само по себе это доброе намерение донельзя растрогало юного гнома. Он не принял подарок, а сказал лишь:

— Эльф, я не могу его взять, ты уже и так нам очень помог.

В уговорах Со Фэй никогда не был силён, но он искренне переживал за этих гномов, полных юношеского энтузиазма, искренних и приветливых ко всем. А от одной мысли о том, какое мрачное и безрадостное будущее ожидало бы старого Юджина после гибели внуков, его сердце сжималось от боли.

А теперь Джонас решительно отказывается от защиты… С неожиданной серьёзностью гном заговорил:

— Встреча с тем зверем в лесу стала суровым уроком. Сам знаю: я даже за себя не могу постоять, не говоря уже о близких. Но… — он перевёл дыхание и продолжил ещё твёрже, — я не могу взять это ядро. Иначе я буду зависеть от силы, что оно даёт, а значит, сам так и останусь слабаком и не вырасту над собой. А я хочу стать сильней, таким сильным, чтобы защитить всех!

Его слова глубоко тронули и потрясли Со Фэя. Самаэль взял звериное ядро из его руки:

— Помнится, в твоей сумке есть немало редких секретных трактатов о путях совершенствования воина. Почему бы не отдать Джонасу их?

Эти слова вырвали эльфа из задумчивости. Поспешно склонив голову, он принялся рыться в пространственном мешочке и наконец извлёк большую стопку томов. Их он и вручил юному гному.

Тот поразился такому обилию книг, а уж когда увидел их названия, большие глаза засияли радостью. На сей раз он не стал отнекиваться:

— Эльф, демон, спасибо вам! — воскликнул Джонас с искренней благодарностью.

Тепло попрощавшись с гномами, Со Фэй и Самаэль покинули их гостеприимную деревню.

Со Фэй долго пребывал в задумчивости, пока они наконец не остались вдвоём. После этого он поднял голову к Самаэлю и несколько рассеянно поинтересовался, вспомнив пояснения Джонаса:

— А я, получается, завишу от тебя?

Не ори так, придурок!

«А я, получается, завишу от тебя?»

Со Фэй и сам был в шоке от того, что у него вырвалось.

«Ну твою-то мать! Надо же было такое ляпнуть! В меня вселился какой-то сентиментальный шоу? Нельзя же озвучивать всё, что в голову приходит!»

Для гуна сказать, что он от кого-то зависит, — позорище страшное! И как ему теперь доминировать (о святая наивность!) с таким пятном на репутации?

Встречались, конечно, и нетипичные деликатные гуны, но их было немного. Видели хоть одного такого с целым гаремом шоу? Нет? То-то же. Со Фэй, игравший властным доминирующим персонажем, и так уже выбит из колеи от переселения в тело шоу, а теперь ещё и собственное «я» предаёт его. Как пережить это моральное падение?

Нет, надо срочно это исправлять. И пока Со Фэй ломал голову над спасением своей изрядно пострадавшей репутации гуна...

…Самаэль изящно и непринуждённо оставил ему лазейку.

— Не зависишь, а доверяешь и нуждаешься во мне, — взгляд аметистовых глаз, устремлённых на него, был полон нежности. — И я этому очень рад.

Если использовать избитое, но очень точное клише, Со Фэй был поражён в самое сердце… Которое на миг замерло, после чего забилось, как сумасшедшее. В голову ему ударила кровь, щёки запылали.

Это чувство было ошеломляющим и совершенно незнакомым. Он растерялся, не понимая, что с ним. Не отрываясь, Со Фэй пристально смотрел на Самаэля. С самой первой встречи он знал, что демон невероятно красив, ни один его шоу даже рядом не стоял. И сейчас, когда он смотрел на его изящные черты, на глаза, прекрасные, словно фиалки, и… на его тонкие губы… Ох. У него пересохло во рту.

Со Фэй ощущал, что с ним что-то происходит. Изо всех сил пытаясь сдержаться, он скованно отвернулся, потому что чувствовал: иначе он точно совершит с Самаэлем что-то постыдное, о чём потом пожалеет…

«Да что, блин, со мной такое?!»

Быстро отмахнувшись от неподобающих мыслей, Со Фэй ощутил, как жар понемногу отступает. Принимая спасательный круг, который бросил ему Самаэль своей фразой, он торопливо продолжил:

— Ага, точно, это доверие и необходимость. И они взаимны. Ты ведь тоже меня хочешь, да?

Уже произнеся эту фразу, Со Фэй в ужасе осознал, что именно сорвалось у него с языка…

«А-а-а-а, бли-и-ин!!! Какое ещё хочешь? Нуждаешься во мне! Нуждаешься!! Я ж совсем не то хотел сказать!!!»

В этот миг ему отчаянно хотелось закричать: «И где ты, социофобия, когда ты так нужна? Немедленно вернись и заставь меня заткнуться!!»

Если бы та могла говорить, то ответила бы примерно следующее: «Не ори так, придурок! Я тебя впервые вижу!»

Со Фэй: 〒 ▽ 〒

Сказанного не вернуть… Он мог только молиться, что, поскольку эти слова звучат похоже*, Самаэль всё-таки услышал «нуждаешься во мне». С опаской взглянув на демона, Со Фэй утонул в его глазах, из нежных ставших бездонными.

[*Между словами «хотеть» (想要, xiǎngyào) и «нуждаться» (需要, xūyào) разница всего в один символ, и звучат они очень похоже.]

— Да, — прошептал тот.

Да? Да?!

«Что ещё за «да»? Дружище, ты точно правильно расслышал? Ты меня хочешь или я нужен тебе? Потому что если первое… Чёрт, почему тут так жарко стало?»

Сделав глубокий вдох, Со Фэй попытался унять бурю в своём сердце. Неважно, что там говорит Самаэль, нельзя на этом зацикливаться. Так, срочно надо сменить тему! Срочно!!

Проворно выхватив из пространственного мешочка талисман случайной телепортации, эльф с преувеличенным вниманием принялся его изучать. В Ялансе насчитывалось множество видов чар мгновенного перемещения… И не меньшее количество препятствий, которые могли их блокировать. Границы Валинора, к примеру, были непреодолимы для обычных заклинаний.

Существовали, конечно, и запрещённые чары, для которых не было преград. Однако талисман, купленный Со Фэем, к ним не относился: в таких предметах присутствовал лишь сам механизм перемещения, но они не обладали достаточным запасом магии, чтобы пробить защитный барьер.

Впрочем, Со Фэю было достаточно попасть к границам Валинора, а там уже он бы улучил момент, чтобы проникнуть внутрь. Просто на это потребуется больше времени.

Осмотрев бумажный талисман со всех сторон, Со Фэй понял принцип его работы, который был донельзя прост и столь же эффективен. Десять тысяч золотых он потратил на то, что будет действовать одну секунду. Так быстро деньги у него ещё никогда не улетучивались.

Валинор граничил с безымянным лесом, когда-то бывшим частью ущелья Буа, столь же известного, как и лес Ноэль, а ныне превращённым эльфами в буферную зону, защищающую подступы к их землям.

Именно этот лес и был целью Самаэля и Со Фэя. Талисман телепортации сработает безупречно, мгновенно перебросив их точно в пункт назначения.

Он мог перенести лишь двоих, а во время телепортации во избежание неприятных неожиданностей рекомендовалось стоять как можно ближе и крепко держаться друг за друга, а лучше и вовсе обняться.

Но теперь Со Фэй был страшно смущён из-за всей этой путаницы с «хотеть» и «нуждаться», и невинные объятия ему таковыми не казались. Он переживал, что Самаэль почувствует бешеное биение его сердца и исходящий от него жар… Потому-то его и одолевало беспокойство.

К тому же, из-за разницы в росте получалось, что они не держатся друг за друга, а Самаэль крепко обнимает его... Ещё и талию рукой обхватил… Другого места нет, что ли? Робкая попытка отстраниться лишь заставила руку слегка соскользнуть, и это движение больше походило на ласковое поглаживание…

Стоило этой мысли прийти в голову, как кожа на талии вспыхнула нестерпимым зудом… Горячая ладонь Самаэля жгла его сквозь тонкий шёлк одежд, лишая воли и последних сил.

Со Фэй был в отчаянии, не зная, как в такой щекотливой ситуации сказать, что у него очень сильно чешется кожа на талии, чтобы это не прозвучало двусмысленно…

«Ну что ж ты так, непревзойдённый гун! Есть столько способов обняться, а ты вечно меня за талию хватаешь…»

К несчастью, Со Фэй теперь сам себе не доверял, поэтому молча краснел, не осмеливаясь ничего сказать. Поглощённый внутренней борьбой, он не заметил, что Самаэль всё это время улыбался, поглядывая на него сверху вниз.

Стоило телепортации завершиться, как Со Фэй тут же выскользнул из объятий, которые были, конечно же, исключительно дружескими и продиктованными необходимостью.

Безымянный лес встретил их густой чащей, где кроны высоких деревьев, переплетаясь, соткали непроницаемый полог. Со Фэй едва успел сделать шаг, когда его острый слух уловил звук шагов. Дёрнув ухом, он бесшумно скользнул за толстый ствол.

Шаги были тяжёлыми, совершенно не похожими на лёгкую и грациозную эльфийскую поступь. Судя по шуму, приближались как минимум двое.

Раздался громкий вздох, и чей-то грубый низкий голос проворчал:

— Столько времени здесь топчемся, а эльфов даже простых не видали, не говоря уж о чистокровных.

— Хорош скулить, — ответил ему второй голос. — Лучше тут киснуть, чем у демонов!

— Ага, точняк. Эльфы, хоть морды от чужих и воротят, но хоть глотки без разбора не режут. А ежели демону чего не понравится, он и в расход пустить может.

— Ну так. А как думаешь, эти двое — они какие вообще? Ну, Сайфер Эванс и Самаэль Лоне.

— Кто б знал! Но если встретим чистокровного эльфа с демоном, надобно сразу доложить.

Обладатель грубого голоса понизил тон:

— Слышь, а чем эти двое короля так разозлили?

— Поди знай.

— Говорят, они человека порешили…

— Человека? Того самого, что ль?

— Ага. Лет сто назад, когда наш великий король ещё не стал королём, двое людей какое-то злодейство утворили и от своих сбежали. Тот, что помладше был, заболел и помер, а старшего король купил. Этот второй, говорят, в большую силу вошёл и даже градоначальником стал, — говорящий цокнул языком.

— Хе-хе, а я ещё слыхал, что он в койке страсть как хорош…

— Это уж точно, иначе почему наш король всё забыть его не может?

— Видать, этим двоим жить надоело, раз хватило духу его величество разозлить!

Повздыхав немного, двое троллей потопали дальше.

Выслушав всё это, Со Фэй подумал, что незадачливым патрульным очень повезло. Иногда словоохотливость может спасти жизнь… Не начни те болтать так откровенно, эльф с демоном, услышав свои имена, схватили бы троллей, после чего всеми правдами и неправдами вытянули из них всё, что тем известно. Ну а потом, разумеется, избавились бы от нежелательных свидетелей.

А раз те сами всё охотно выложили, незачем и показываться. Это и хорошо: теперь они не выдадут себя,** ведь исчезновение двоих бойцов не осталось бы незамеченным.

[**Выдадут себя (打草惊蛇, dǎ cǎo jīng shé) — букв. «бить траву, чтобы спугнуть змею». В переносном смысле — «навести на след», «спугнуть», «выдать себя раньше времени», «подать сигнал врагу».]

Со Фэй не назвал бы себя добросердечным, но если можно обойтись без кровопролития, он бы предпочёл именно так и поступить. Что ни говори, а он оставался современным человеком и, как дитя своего времени, не был морально готов к хладнокровным убийствам. Но если его жизнь оказывалась под угрозой — тогда уж выбора не было, хочешь не хочешь, а придётся делать, что должно.

Слова троллей его несколько удивили. Говорили они, очевидно, об Ариане. Выходит, они с королём троллей были знакомы. Эта игра и впрямь полна сюрпризов!

И если уж говорить об игре, Балнор неизменно выступал в роли непримиримого босса-антагониста, который упорно преследовал игрока и всячески пытался его погубить. Тогда Со Фэй не мог понять, почему здоровяк так на него взъелся. А вот теперь понял: он же отбил его маленького очаровательного шоу!

А в этот раз Самаэль не увёл его, а вообще убил! Балнор, должно быть, в дикой ярости…

Вспомнив обо всех неприятностях, постигших его при соблазнении шоу из народа троллей, Со Фэй тут же расхотел об этом думать. Как дойдёт до дела, тогда и видно будет, нечего забегать вперёд.

Вместо этого он принялся размышлять, как бы пробраться в Валинор.

Прежний опыт сейчас был совершенно бесполезен. Взять хотя бы момент прохождения, когда его властный доминантный персонаж ради «женитьбы» на Маньци ворвался в Валинор, размахивая клинком направо-налево, и никто не посмел его остановить. Эльфы так хрупки, что им хватит и одного удара, как они могли противостоять его грозной подавляющей мощи?

Но теперь… Повернув голову, он взглянул на демона. Да, непревзойдённый гун по-прежнему здесь, но Маньци был его шестым шоу, которого он соблазнил уже ближе к концу игры, прокачавшись почти до максимума. Тогда его персонажу уже не было равных.

Нынешний же Самаэль ещё так молод… И в сражения с противниками, которые ему пока не по зубам, лучше не ввязываться. Если что-то пойдёт не так и он вновь перестанет владеть собой, вреда от этого будет больше, чем пользы.

Итак, как же им проникнуть в эльфийские земли?

Его раздумья прервало появление эльфа с серебряными волосами. Глядя на приближающуюся высокую фигуру, Со Фэй думал лишь об одном: всё-таки очень подозрительно выглядел тот клятый шарик, что подарил ему Маньци!

Фер, я не отпущу тебя снова

Как Маньци возник так вовремя? Будто ему заранее кто-то позвонил, чтобы тот вышел навстречу! Похоже, какие-то хитрые уловки…

Как же всё это достало.

Раз уж их укрытие обнаружили, прятаться больше не было смысла, и Со Фэй шагнул навстречу принцу.

Маньци пришёл один. Его серебристые волосы были небрежно собраны под изумрудно-зелёной заколкой. Из-под длинной рубахи, переливающейся множеством оттенков синевы и зелени, виднелись тёмные облегающие штаны тех же цветов, заправленные в сапоги до колен, из-за чего он казался ещё выше и стройнее обычного.

Да, эльфы поистине прекрасны, этого у них не отнять.

Однако теперь Со Фэй не любовался им: за последнее время он наловчился сдерживать свои пристрастия и не терял самообладание от каждого смазливого личика.

Добрый Со Фэй: «Только гляньте, как я сдержан и спокоен. Становлюсь всё более мужественным!»

Злой Со Фэй: «Не иначе как насмотрелся на непревзойдённого гуна всего Яланса, вот красота других и не волнует тебя больше.»

Добрый Со Фэй: «Вечно ты всё портишь!.. 〒▽〒»

Маньци наградил Со Фэя взглядом, полным нежности и доброты, и тому стало не по себе. Надо же, до чего докатилась эта надменная неприступная ледышка. Тут точно дело нечисто.

Как и раньше,* Со Фэй придерживался благородного принципа «сохранять спокойствие перед лицом перемен». С каменным лицом, которое ему теперь так хорошо удавалось, он пристально взирал на Маньци.

[*Раньше — это в 20-й главе; выражение означает не поддаваться мимолётным тенденциям, а опираться на проверенные временем убеждения.]

А тот с лёгкой улыбкой тихо поинтересовался:

— Что же ты заранее не дал знать о своём возвращении?

«А ты всё равно тут как тут.»

— Ты сам со мной не связывался, а когда это пытался сделать я, ты не отвечал. Фер, я вернулся раньше, потому что Валинор вновь в опасности. Я не хотел, чтобы ты пострадал. — Подпустив в голос капельку самобичевания, он продолжил: — И я даже вообразить не мог, что город Майер постигнет подобная участь… К счастью, сияние жемчужины сердца не угасло, и благодаря этому я знал, что ты невредим.

С ловкостью фокусника он достал шарик, точь-в-точь такой же, как подаренный Со Фэю. Только сейчас он тускло мерцал розоватым светом.

— Я всегда держал её при себе. Сегодня она изменила цвет, и я понял, что ты вернулся.

Похоже, об этой хитроумной игрушке было известно всем. Можно сказать, что Маньци и впрямь кто-то позвонил… Точнее, не кто-то, а что-то, причём без ведома владельца. Что ж, теперь не нужно гадать, для чего нужна эта вещица. Видимо, она служила чем-то вроде коммуникатора. Невероятно! И почему эта штука ему раньше не попадалась?

Горящими глазами Со Фэй глядел на шарик в руке Маньци. Как было бы славно отдать его Самаэлю! Тогда они смогли бы постоянно быть на связи, даже если придётся разделиться, и его сердце не знало бы тревоги.

Так, стоп… А почему Самаэлю? Кхе-кхе… Ну это же само собой разумеется... Где один — там и второй.

«А ты, злой Со Фэй, даже не думай что-нибудь ляпнуть на эту тему! И вообще, ты уволен!»

С головой уйдя в самодовольные фантазии, эльф пропустил мимо ушей всё, что говорил Маньци. Поэтому с изумлением обнаружил, что принц протягивает руки, чтобы горячо обнять его.

Не успел он и глазом моргнуть, как его рывком дёрнуло назад. Пошатнувшись, Со Фэй упал спиной в другие объятия.

Его окутал знакомый запах. Теперь, зная, что позади стоит Самаэль, он ощутил прилив спокойствия.

Сощурившись, Маньци выпрямился, и его лицо заледенело.

— Фер, подойди же. А чужакам в Валиноре не рады, — неприязненно проговорил принц.

Хоть эльфы и не сторонились других народов, в Валинор последние не допускались никогда. Со Фэй, разумеется, об этом знал. Но «не рады» и «запрещаем входить» — понятия немного разные. И если ты достаточно силён, ничто в мире тебя не остановит.

А вот тон Маньци Со Фэю очень не понравился.

— Я пришёл за Виксанной, — наконец заговорил он.

— Но почему ты желаешь уйти? Мы принадлежим Валинору, — несколько удивился принц.

— Грандлин Эванс предал наш народ, — ровным тоном отозвался Со Фэй. — Разве можем мы с Виксанной после этого остаться?

— Пока я рядом, ни одна живая душа не посмеет выразить недовольство! — грозно посулил Маньци, и его глаза безжалостно сверкнули.

От этих слов Со Фэй нахмурился. В Валиноре они с Виксанной существовали бы в постоянном страхе. Неважно, правду ли говорит Маньци, но каково им будет жить, полагаясь на его милость?

За пределами эльфийских земель раскинулся целый мир, широкий и бескрайний Яланс, где каждый волен делать, что пожелает. Да в гномьей деревне будет во сто крат лучше, чем в Валиноре.

Видя, что собеседник молчит, Маньци вновь заговорил:

— Фер, я не отпущу тебя снова. Прошу, останься со мной.

Самаэль, до того хранивший молчание, тихо поинтересовался у Со Фэя, глядя прямо на него:

— Ты хочешь остаться? — губы его тронула тень улыбки, но в глазах не было ни капли теплоты.

Со Фэй замер. За эти дни последние крохи опасений улетучились, и он позабыл, что демонической природе свойственны безрассудство и горячность. Упиваясь нежностью и добрым отношением Самаэля, он совершенно упустил из виду, что его спутник по-прежнему опасен.

— Хочешь или нет? — терпеливо повторил тот.

Замутнённый взгляд Со Фэя прояснился.

— Нет! — твёрдо отрезал эльф.

Теперь на лице демона медленно расцветала настоящая улыбка, подобная чарующему маку: безумно прекрасная и столь же убийственная. Обняв Со Фэя одной рукой, он легко коснулся губами его лба и хрипловато прошептал что-то на ухо, после чего отстранился.

И пока Со Фэй, отчётливо расслышавший всё до последнего слова, стоял как вкопанный, Самаэль молниеносно пробудил Клинок Асуры и сделал выпад в сторону Маньци прежде, чем тот успел что-либо понять.

Клинок Асуры, словно кровожадная ядовитая змея, угрожающе замер у горла Маньци. Малейшее движение означало верную смерть.

Демон смерил прекрасного эльфийского принца равнодушным взглядом. С трудом сдерживая хищные порывы своего оружия, он спокойно произнёс:

— Я хочу увидеть Виксанну Эванс.

Со Фэй всё ещё осмысливал недавние события, когда услышал слова Самаэля. Он мгновенно уловил суть его замысла.

……Так просто и так эффективно!

К чему лишние слова? Раз уж малыш Маньци сам явился к ним, оставалось лишь взять его в заложники, и тогда забрать Виксанну будет проще простого.

Маньци никогда раньше не испытывал такого чудовищного унижения! Он был в ярости. Серебристые глаза, всегда холодные, слегка покраснели. Он замер и, стиснув зубы, процедил:

— Нет.

Всего одно слово — и Клинок Асуры едва заметно дрогнул. Острое лезвие с лёгкостью рассекло тонкую кожу, и потекла кровь. Клинок возбуждённо задрожал от её запаха.

Маньци умолк. Никогда в жизни он не чувствовал столь явственного дыхания смерти, и у него возникло ощущение, что демон будет только рад отказу, ведь тот стал бы веской причиной прикончить его.

Это осознание заставило его похолодеть от ужаса. Невиданный доселе страх змеёй сдавил сердце, отчего принц непроизвольно задрожал.

Однако он был эльфом, благородным чистокровным эльфом, и гордость, которую бесчисленные поколения тысячелетиями передавали друг другу, заставляла его стоять прямо. Сопротивляясь ужасу, поднявшемуся из самых глубин души, он с трудом проговорил:

— Убьёшь… меня — Виксанне тоже… не жить.

— Неважно, — беспечно отозвался Самаэль. — Тогда за это поплатится весь Валинор.

— Ты не посмеешь, — голос принца задрожал, глаза сузились.

— А ты проверь.

Демон говорил легкомысленно, но по выражению его глаз Маньци понял, что тот не шутит.

Наблюдавший за этим Со Фэй знал, что Самаэль просто играет на нервах. Обычное дело: кто кого запугает — тот и победил, это же азы психологии.

«Однако, господин непревзойдённый гун, должен отметить, что твоя игра исключительно хороша! Хе-хе, я и сам чуть не купился, что уж говорить о Маньци.»

Молчание затягивалось, и наконец высокородный эльф сдался.

— Вернитесь со мной в Валинор, и я устрою встречу.

Самаэль даже не шелохнулся.

— Вижу, ты всё-таки хочешь проверить…

«…смогу ли я истребить весь Валинор» — повисло в воздухе невысказанное продолжение.

— Но я правда не могу привести её сюда! — принц ответил ему свирепым взглядом.

Со Фэй опешил. Его сердце ёкнуло.

— Почему? — осведомился он.

Взглянув на него, Маньци отвёл глаза и очень тихо ответил:

— Виксанна Эванс… мертва.

В голове Со Фэя будто что-то взорвалось. Он замер, не в силах поверить услышанному. Затем, схватив Маньци, хрипло каркнул:

— Врёшь! Она не могла умереть!

Из-за движения эльфа Маньци невольно дёрнулся, и Клинок Асуры чиркнул по его шее, оставив длинный алеющий след. Кровь заструилась по лезвию, но принц, превозмогая боль, произнёс лишь:

— Фер, я и желал твоего возвращения в Валинор, и страшился его. Виксанна мертва, я не смог её уберечь.

Со Фэй ощутил, как в голове пульсирует боль. Едва совладав с собой, он спросил:

— Что произошло?

— Она использовала запретные чары, — после краткой заминки начал Маньци. — Её тело получило тяжёлые повреждения, хоть и не смертельные, и я немедля велел нашему верховному жрецу исцелить её. Когда состояние твоей матери стабилизировалось, я послал к небожителям за первосвященником. Однако его прибытия она уже не дождалась.

— Почему? Ей же помог жрец, а наша магия исцеления очень сильна!

— Ещё до того она была ранена и слаба, — в глазах Маньци что-то мелькнуло.

Со Фэй оторопел.

— Именно так: до применения запретных чар её уже что-то подкосило, и лишь благодаря своей мощной магии исцеления ей удавалось держаться. Ну а те чары полностью истощили её силы, и ничто уже было не исправить. — Принц опустил голову. — Фер, я сделал всё, что мог. Прости.

Со Фэй был не в силах вымолвить ни слова. Разум его был в смятении. Да, их знакомство с Виксанной длилось всего несколько коротких дней. Но тот пронзительный миг, когда она без раздумий отдала свою жизнь, чтобы спасти его, навечно врезался в память

Причиной его тёплых чувств к Виксанне был и отзвук сыновней любви настоящего хозяина этого тела, и горячая благодарность за спасение.

Всё это время он твёрдо верил, что Виксанна жива и что он сможет её вызволить. Наблюдая за жизнью Юджина и его внуков, он даже осмелился мечтать о том дне, когда приведёт мать к ним в деревню и познакомит с гномами. Там ей точно было бы лучше, чем в ледяном Валиноре.

Но теперь все иллюзии разрушены.

Маньци извлёк из своих одежд хрустальный шар, но не стал опрометчиво отдавать его Со Фэю, а вместо этого вручил Самаэлю.

— Это сфера памяти Виксанны. Я в неё не заглядывал.

При виде этого последняя надежда Со Фэя разбилась вдребезги.

Когда эльф уходит из жизни, тело его обращается в прах, оставляя после себя лишь сферу памяти. В её глубинах могли таиться и отрывочные фрагменты, и что-то важное — всё зависело от последней воли покойного. Ошибки быть не могло: на этой сфере отчётливо ощущалась аура Виксанны. Вне всяких сомнений, она покинула этот мир.

Накорми меня до отвала

Сфера памяти, окрашенная в нежнейший, едва уловимый оттенок розового, была небольшой, размером с гусиное яйцо, и выглядела прекрасной и хрупкой, как и сама Виксанна. Зрелище, достойное восхищения.

Со Фэй долго и внимательно разглядывал её, прежде чем бережно спрятать, а затем поднял взгляд на Маньци. Изумрудная заколка, что прежде скрепляла его длинные волосы, расстегнулась, и пряди сияющей волной рассыпались за спиной. На холодном лице проступили раскаяние и сожаление, в глубине серебряных глаз таились тревога и страх.

Со Фэю было немного неловко видеть гордого эльфа в столь плачевном состоянии. Маньци был ему откровенно не по душе, да и первое впечатление принц у него оставил неважное. Ну а его взгляды на отношения представляли собой полнейший хаос. Однако в тот момент Со Фэй точно знал: чувства Маньци Аргу к Сайферу Эвансу были подлинными.

Со стороны его любовь выглядела эгоистичной, идеи нелепыми, а поступки просто смехотворными… Но будь здесь настоящий Сайфер Эванс, кто знает, как бы всё обернулось.

К тому же, у каждого человека… Даже нет, у каждой пары своё представление о любви. И если оба считают свои чувства истинными, если принимают друг друга, то никому постороннему не дозволено это оспаривать и вмешиваться.

Это касается лишь двоих.

Со Фэй понятия не имел, как и почему угодил в этот мир. Он не стремился присвоить чужую жизнь, но так уж вышло. Ему было неведомо, куда исчез прежний владелец этого тела, но в одном он был уверен: истинный Сайфер Эванс на его месте уже давно клялся бы эльфийскому принцу в вечной любви.

С тяжким вздохом Со Фэй подошёл к Маньци. Из недр пространственного мешочка он извлёк белый сияющий шарик и вложил его в ладонь эльфа. Тот безучастно смотрел на него. В его руке теперь покоились две одинаковые сферы, которые, соприкасаясь, часто мерцали, будто взволнованные близостью друг к другу.

То были жемчужины сердца — ядра свирепых зверей, называемых близнецами. Они составляли пару на всю жизнь, узы их были нерушимы до последнего вздоха, и даже сама смерть не могла их разлучить: благодаря особым свойствам они сохраняли связь навсегда.

Жемчужины были столь же драгоценны, сколь и прекрасны, и олицетворяли искреннюю любовь; счастливые обладатели этого чуда считались благословлёнными самими божествами, а чувства их были словно скреплены клятвой вечной верности. И вот один из них возвращает её…

Со Фэю было невдомёк, какие перед ним важные и символичные реликвии. В его игре было место лишь похоти, страсти и вожделению, а не каким-то там чувствам, и эти вещицы просто не могли попасть ему в руки.

Он вернул жемчужину Маньци лишь потому, что та принадлежала Сайферу Эвансу, а Со Фэй им не был.

— Отпусти его, — тихо попросил он Самаэля.

Тот послушно и без малейших колебаний вернул Клинку Асуры вид безобидного кинжала. Со Фэй взял демона за руку и, устремив спокойный взгляд на Маньци, неторопливо, отчётливо произнёс:

— Твоего Фера — Сайфера Эванса — больше нет.

Маньци растерянно и непонимающе смотрел на него. Рука, державшая жемчужины, слегка подрагивала.

Равнодушно взирая на принца, Со Фэй продолжил:

— Да, я погубил его, я убийца, но… — его тон становился всё более холодным и отстранённым, — я не дам тебе шанса отомстить.

—— Своим перемещением в это тело он уничтожил Сайфера Эванса, и теперь неважно, желал он того или нет. Но он хочет жить. И никому не позволит свести с ним счёты!

Возможно, принц не сможет понять истинного смысла его слов, но это уже не имело значения. Со Фэй сказал всё, что хотел.

Ошеломлённый Маньци хранил молчание.

Со Фэй повернулся к Самаэлю.

— Хочу убраться отсюда, — глухо произнёс он, опустив голову.

И лишь когда двое растворились в зелёном сумраке безымянного леса, к эльфийскому принцу вернулось самообладание. Жемчужины выскользнули из его рук и разлетелись на тысячи мельчайших острых осколков, истекая ярко-алой влагой, будто кровью сердца.

Маньци неспешно преклонил одно колено, опустившись за землю. В одной руке он сжал разбитую жемчужину. Острые осколки рассекли нежную кожу, и две неотличимые по цвету жидкости смешались.

Медленно подняв голову, он устремил взгляд туда, где исчез Со Фэй. В серебряных глазах горело упрямство, граничащее с одержимостью.

— Фер, ты не покинешь меня.

***

Демон двигался с поразительной скоростью, но при этом неожиданно плавно. Со Фэй склонил голову к его груди. Сердце сдавило ледяными тисками. Он крепко держался за одежды Самаэля, пока свист ветра в ушах не утих, и лишь тогда начал осознавать происходящее.

Самаэль остановился.

Растрёпанные от ветра и трения о ткань волосы Со Фэя больше напоминали спутанное гнездо. Подняв голову, он осмотрел окрестности и, признаться, даже вздрогнул от неожиданности.

Оказалось, они давно покинули безымянный лес, и теперь перед ними простиралось ущелье Буа — место столь же заманчивое для искателей приключений, как и лес Ноэль, и ничуть ему не уступающее по количеству монстров…

Один из которых стоял прямо перед ними, преграждая путь. Несмотря на могучее телосложение, существо высотой под пять метров не выглядело экзотичным чудом природы, а скорее напоминало увеличенную версию обыкновенного буйвола. Впрочем, такой зверь тоже выглядел довольно устрашающе. Особенно когда находился совсем рядом.

Потрясение отрезвило Со Фэя. С глупым выражением лица он уставился на буйвола.

Тот, как по заказу, издал протяжное мычание.

Схалтурили разработчики, ничего не скажешь. Это ж, по сути, просто буйвол. Так пусть бы и оставался обычным животным, зачем тащить его в игру и делать из него монстра?

Намычавшись вдоволь, исполин склонил голову, снизойдя до двух жалких козявок перед собой. Хоть и совсем крохи, они могли послужить перекусом. Разинув пасть, чудовище вознамерилось проглотить их целиком.

Со Фэй прикрыл глаза, мысленно прощаясь с незадачливым буйволом: жить тому оставалось недолго. Раздался долгий рёв, затем оглушительный грохот — тяжёлая туша рухнула на землю.

Первым, что увидел Со Фэй, открыв глаза, был монстр, разрубленный пополам. Грубовато, но просто и эффективно. Светло-серая шерсть приятно поблёскивала. Рассудив, что физическая усталость — неплохое лекарство от тоски, эльф спрыгнул с рук Самаэля на землю и взял у того Клинок Асуры.

Со Фэй с остервенением приступил к снятию шкуры, и если прежде он свежевал монстров как придётся, то теперь каждый крохотный пятачок снимался с предельной тщательностью, чтобы не допустить даже шанса возникновения посторонних мыслей. Занятость оставляла в голове благословенную пустоту. Со Фэй полностью отдался процессу, и когда дело было сделано, даже Самаэль изумился.

На идеально сохранившейся шкуре, помимо разреза, рассёкшего её надвое, не было ни единого изъяна, и снята она была настолько скрупулёзно, что даже мельчайшие детали оставались нетронутыми. Голова, казалось, вот-вот моргнёт, и это производило жутковатое впечатление.

А его многоопытный питомец, успевший немало повидать за свою жизнь, встревожился, припомнив давно утерянное запретное ремесло, — мрачные отвратительные чары, повергающие в ужас и трепет.

Овладеть этой техникой было несложно, единственная трудность заключалась в искусном снятии шкуры. Удастся раздобыть целую и невредимую — и можно будет создать марионетку, во всём подобную оригиналу.

От приручённых зверей марионеток отличали невероятная сила и непоколебимая преданность хозяину. И, самое главное, бессмертие: они жили до тех пор, пока был жив создавший их кукловод.

Эльф… мог бы им стать. Но то было безжалостное, тёмное искусство. Зверёныш долго размышлял и всё же не решился сказать об этом. Его хозяин не злодей, не нужна ему эта порочная сила.

Со Фэй был измождён, но отбросить горькие мысли так и не удалось. Виксанна умерла. Умерла по его вине. Эта мысль занозой сидела глубоко в сердце, причиняя нестерпимую боль.

Если бы только он был чуть внимательнее, хоть немного предусмотрительнее и не столь беспечным, то заметил бы, что с Виксанной что-то не так. Тогда он бы вовремя остановил её. Тогда до такого не дошло бы. Тогда…

Увы, ничто в мире не может излечить сожаления. История не знает сослагательного наклонения.

И Самаэль, и питомец Со Фэя понимали причину его скорби.

Незаметно подкравшись к буйволу, зверёныш в один присест проглотил всю тушу целиком, после чего так же тихо подошёл к хозяину и дважды приглушённо рыкнул. Со Фэй не понимал звериной речи и решил, что тот его утешает. Он ласково потрепал зверька по пушистой макушке.

А вот Самаэль так и впился в малыша испытующим взглядом.

— Что ты сказал?

Зверёныш опешил. Он-то всегда считал, что эти двое не владеют его наречием, и никак не ожидал, что демон его понимает! Вспомнив слова, которые только что у него вырвались, он слегка занервничал… Может, и вовсе не стоило об этом говорить. Никогда раньше он никому об этом не рассказывал — а с другой стороны, никто ему этого и не запрещал.

Чуть помедлив, он ответил на проницательный взгляд Самаэля и повторил:

— Существует артефакт, способный воскрешать мёртвых.

— Где он находится?

— В сокровищнице Сальвадора.

Их беседа привлекла внимание Со Фэя. Эльф не понимал ни слова, но уже знал, что Самаэль говорит на языке зверей. Он вопросительно взглянул на демона, и тот, взяв его за руку, негромко повторил услышанное.

Артефакт, возвращающий к жизни? Со Фэй так и замер, где стоял. Виксанну можно вернуть в мир живых?

Он поспешно взглянул на своего питомца, ища подтверждения его словам. Тот уверенно заявил:

— В недрах сокровищницы лежит забытый артефакт, способный воскрешать из мёртвых.

— И где эта твоя сокровищница? — Со Фэй прежде о ней не слышал, хотя прошёл всю игру. Если такое важное место и впрямь существовало, как он мог о нём не знать?

— Открыть её — моё предназначение, — немного помолчав, отозвался зверёныш. — Но я смогу это сделать, лишь обретя истинную форму. Сейчас моих сил недостаточно.

Со Фэй обдумывал его слова. Он говорил вовсе не о защите сокровищницы! Значит, этому месту так или иначе суждено открыться?

Об этом малыш ничего не знал.

— Как помочь тебе обрести истинную форму? — осведомился Самаэль.

— Накорми меня до отвала.

— До отвала — это сколько? — уточнил демон.

— Если взять, например, буйвола, — пустился в подсчёты зверёныш, — то понадобится тысячи три таких туш.

На мгновение Самаэль лишился дара речи. Он передал слова питомца Со Фэю, и на его лице, как в зеркале, отразилось ровно то же выражение, что и у демона.

Видя, что оба умолкли, малыш торопливо добавил:

— А если считать в зверях ледяного пламени, то хватит и трёхсот.

«Я сейчас сострою яростную рожу из Rage Comics,* клянусь!»

[*Прим. переводчика: их много, но речь, скорее всего, об этой https://memepedia.ru/wp-content/uploads/2017/03/FFUUUUUU.png]

— Видите? Съев одного зверя ледяного пламени, я уже подрос! — зверёныш демонстративно потянулся.

Со Фэй напряг зрение и с трудом разглядел на спине питомца крохотный бугорок.

— А это что за шишка? — кисло поинтересовался он.

— Сам ты шишка! Это крылья священного зверя!

И он вовсе не шутил. Правда, на таком скудном пайке, как сейчас, он вырастет лишь через несколько тысячелетий, а значит, столько же придётся ждать открытия сокровищницы Сальвадора…

Но то было до встречи с Со Фэем, который твёрдо вознамерился воскресить Виксанну. И был готов выложиться ради этого на полную!

— Для вас это хорошая тренировка будет, — вновь торопливо заговорил малыш. — Демон, конечно, и так очень сильный, а вот ты, эльф, пока слишком слаб. Сокровищница Сальвадора полна опасностей и ужасов, войти в неё с твоими теперешними умениями — всё равно что сразу сложить лапки и умереть.

И с тех самых пор для Буа, крупнейшего ущелья Яланса, настали непростые времена.

Откуда ж я знал…

В последнее время жизнь чернопламенной черепахи, огненного монстра пятого ранга, омрачал постоянный страх. Казалось бы, что могло напугать столь сильное существо, эволюционировавшее до таких высот? Со своим рангом она уже не была низшим звеном пищевой цепи даже в ущелье Буа, где зверьё рыскало стаями. Ну а в своих скромных владениях она могла побороть даже нескольких монстров сразу, показав им, кто здесь главный.

Но всё пошло прахом с появлением двух дьяволов.

Точнее говоря, они не были выходцами из этого рода, давным-давно канувшего в небытие, но по жестокости были сущими дьяволами, ничуть им не уступая.

За какие-то два года злокозненная парочка выкосила множество её друзей и приятелей, одного за другим, целыми толпами. И чем сильнее те были, тем охотнее эти двое их преследовали, а вот низкоранговые звери от «единиц» до «четвёрок» жили привольно и горя не знали.

Черепахе хотелось расплакаться. Мысленно она всхлипывала и причитала: «Хнык-хнык,  и сдался мне этот пятый ранг! Сидела бы себе на четвёртом! Кто же мог подумать, что всё так обернётся!»

Ни с того ни с сего её спокойная жизнь превратилась в кошмар.

Черепаха скрывалась в пещере вот уже семь или восемь дней. Без еды она ещё как-то могла продержаться, но жажда была просто невыносимой. Терпеть больше не было сил, ей нужно было выйти и найти воду.

Чернопламенная черепаха была весьма внушительна и даже величественна: колоссальные размеры, панцирь, охваченный бушующим пламенем, походка медленная, но исполненная достоинства и силы. Но в этот момент ей больше всего на свете хотелось быть незаметным хамелеоном, который может притаиться в траве, не привлекая внимания тех двоих!

Печально вздыхая, черепаха с величайшей осторожностью направилась к ближайшему пруду. Зверь передвигался очень медленно и только приблизился к воде, как вдруг резко замер. У-у-у, ну что за невезение!

У водоёма стояли не кто иные, как те двое!

Так-так. Да они вовсе не её ждут; двое дьяволов бились с золотой тигровой акулой, что обитала в пруду.

Та была аж седьмого ранга. Вытянутое массивное тело длиной около шести метров светилось золотом, будто маленькое и очень быстрое солнце. Принадлежала она к стихии металла. Защиты у неё было хоть отбавляй, а силы атаки — и того больше.

Для чернопламенной черепахи встреча с таким противником в прежние времена означала верную смерть, но теперь этому яростному и свирепому монстру приходилось несладко.

Черепаха украдкой наблюдала, как стройный светловолосый дьяволёнок, размером едва ли с зуб этой акулы, порхает вокруг неё с кинжалом в руке, неуловимый, будто луч света. И наконец, потерпев сокрушительное поражение, акула рухнула на землю. Черепаха даже не успела разглядеть, как нападающий нанёс последний удар.

«Хнык-хнык… Как же страшно…»

В этот момент что-то оглушительно загрохотало. На глазах у изумлённой черепахи из вод пруда взметнулась вверх ещё одна акула, на сей раз саблезубая, размерами вдвое превосходящая первую. И при этом восьмого ранга!

Начиная с пятого, каждый следующий ранг приносил колоссальную разницу в силах, и эта акула стоила десятерых таких, как её поверженная предшественница.

Не будь у черепахи мощного тела и устойчивых ног, она бы уже тряслась от страха, как осиновый лист. А то, что произошло дальше, и вовсе повергло её в настоящий ужас.

Светловолосый дьяволёнок, казалось, испугался: он застыл, стоя прямо на своей добыче. Затем мелькнуло что-то тёмное, и рядом с ним возник черноволосый дьявол повыше, который одной рукой обнял его, прижав к себе, а в другой держал самый обыкновенный железный меч.

Без видимых усилий взмахнув клинком сверху вниз, он рассёк саблезубую акулу пополам.

«Хнык-хнык… Всё равно что капусту шинкует, так же легко получается!»

Теперь оба монстра недвижимо лежали на земле, и гладь воды вновь успокоилась. Черепахе очень хотелось скрыться, но увы, она была медлительна от рождения. Кто бы подсказал ей, как сбежать? Знай та, что сегодня здесь погибнет, не стала бы неделю сидеть голодной: на полный желудок и умирать не так обидно.

Чернопламенную черепаху Со Фэй приметил давно. Да и как не увидеть такую тушу за чахлыми кустиками? Это скудоумное создание считает себя маленькой пташкой? Если уж прячешься, так постарайся хоть немного, что ли!

Перехватив взгляд Самаэля, направленный в ту же сторону, Со Фэй только вздохнул:

— Не трогай её. Этих двоих нашему обжоре должно пока хватить. Они сами нарвались.

— Хорошо, — прозвучал ответ прямо над ухом.

Со Фэй и забыл, что демон до сих пор обнимает его. Он притворно кашлянул и торопливо отошёл, принявшись свежевать добычу.

Два года — срок совсем недолгий что для эльфов, что для демонов. Но Со Фэй и Самаэль, только-только достигшие совершеннолетия, за это время разительно изменились.

Короткие волосы эльфа сильно отросли. Сперва он собирался вновь их подстричь, но передумал, когда Самаэль вырезал для него гребень из кости зверя десятого ранга — очень гибкий, но при этом невероятно прочный. Его глубокий чёрный цвет живописно выделялся на серебряных волосах.

Самаэль сам его сделал и собственноручно вплёл эльфу в волосы, и тогда, не желая отвергать добрые намерения, Со Фэй оставил свою затею со стрижкой.

Правда, собирать волосы он совершенно не умел, и Самаэлю частенько приходилось ему помогать. И всякий раз, наблюдая за изящными руками, скрепляющими серебряные пряди чёрным гребнем, Со Фэй испытывал какое-то странное, необъяснимое чувство…

Ему вдруг вспомнилось, как два года назад Самаэль прошептал «Да» в ответ на его глупое «Ты ведь тоже меня хочешь?»

Ну всё, всё, хватит! Он поспешно заткнул фонтан не в меру буйного воображения, которое эти два года подкидывало ему всё более и более откровенные картины…

Он тогда точно ослышался, он в этом абсолютно уверен!

В отличие от эльфа, внешность которого стала миловидной (длинные волосы всё-таки не прибавляют мужественности, как считал он сам), демон, напротив, становился всё более собранным и зрелым. Лицо его покинула юношеская наивность, и теперь его утончённая красота стала ещё более ослепительной, из-за чего стандарты его спутника, падкого на привлекательных парней, взлетели на недосягаемую высоту.

Если Со Фэй образца двухлетней давности имел сопротивление соблазнительным красавчикам 60-го уровня, то сейчас этот показатель приближался к максимальному 99-му уровню!

Эти два года они не сидели в глуши безвылазно. Дважды они выбирались в Бенесс, где Со Фэй, пользуясь случаем, одарил Антонио редкими травами, собранными в ущелье, в знак благодарности за рвение в закупке звериной крови. Несколько раз они наведывались и к гномам. Для Юджина с семьёй у них были приготовлены другие подарки: кости зверей для оттачивания навыков в кузнечном деле.

Около года назад старый мастер окончательно поправился и наконец приступил к грандиозному и дерзкому проекту по преображению Клинка Асуры. Вот уже десять месяцев он провёл в уединении, с головой уйдя в работу, и похоже, затворничество подходило к завершению.

Что касалось развития его собственных умений, Со Фэй, даром что был чистокровным эльфом, почему-то обладал весьма посредственной предрасположенностью к магии. И если некоторые заклинания нулевого уровня он худо-бедно использовал, то чары седьмого уровня и выше ему не давались совершенно.

Освоить примитивную магию оказалось куда легче, чем отыскать учебники по ней. В этом им на помощь вновь пришёл Антонио: узнав, что эльф ищет книги заклинаний, он стал неустанно их выискивать.

Именно благодаря ему Со Фэй разжился книгой, из которой почерпнул своё излюбленное заклинание очищения; при снятии шкур оно очень выручало, делая весь процесс куда менее грязным. Чары сортировки значительно облегчали наведение порядка в хаосе добытых шкур и прочих материалов. Ну а оценивающая магия оказалась и вовсе незаменимой: с ней можно было узнать и ранг монстров, и ценность добычи. Кастанул на ходу — и тут же всё видишь, ну разве не здорово?

За эти два года он отправил к праотцам больше двух тысяч свирепых зверей. Всё мясо доставалось питомцу Со Фэя, кости Юджину, а вот меха он оставлял себе. Расчёт был корыстен и прост: если Самаэль будет сильно ранен и вновь не сможет совладать с собой, этих двух тысяч шкур точно хватит, чтобы защититься от волны его разрушительной силы.

Мва-ха-ха!

Эльф, конечно, и представить себе не мог, как сильно ему впоследствии поможет эта случайная и на первый взгляд дурацкая идея.

И пусть его предрасположенность к магии была весьма скромной, зато ловкость превосходила все ожидания. А снятие бесчисленного множества шкур отточило его зрение до невероятной остроты, что в сочетании с оценивающей магией позволяло безошибочно определять уязвимые места противника и наносить туда точные и смертельные удары кинжалом.

Безусловно, и кинжал был непростым: специально для Со Фэя его изготовил старый Юджин, используя кость того же зверя, что и в гребне, а после улучшения тот стал таким прочным и острым, что срезал шкуры не хуже самого Клинка Асуры.

Магической и физической мощи Со Фэю недоставало, но благодаря сочетанию исключительной наблюдательности, незаурядной ловкости и редкой оценивающей магии он выработал собственный неповторимый стиль ведения боя.

Ну а Самаэль, несмотря на все ухищрения и старания эльфа, по-прежнему превосходил его в силе, оставаясь величайшим читером игры. Да, все демоны обладали выдающимися способностями, но чтоб настолько?! По мнению Со Фэя, это противоречило всякой логике.

В их первую встречу Самаэля едва не доконал зверь ледяного пламени — и это под бафом Клинка Асуры.

Теперь же… Пока этот самый клинок находился у Юджина, демону было достаточно и обычного железного меча, чтобы с лёгкостью разрубить восьмирангового монстра надвое.

—— Что ж, непревзойдённый гун и впрямь любимое дитя разработчиков!

Едва его хозяин закончил свежевать акул, как зверёныш тут же подскочил и принялся за еду. Сам же Со Фэй погладил розовый пространственный мешочек, который всегда держал при себе; внутри хранилась драгоценная сфера памяти Виксанны. Он не заглядывал в неё, ведь после этого сфера бы исчезла, а артефакту воскрешения нужен был носитель, хранящий память об умершем. И носителя лучше, чем сфера, для этого было не найти.

Пожиратель, священный зверь, голодавший тысячи лет, наконец насытился.

Истинная его форма оказалась меньше, чем можно было бы ожидать, но вид он имел крайне изящный и гармоничный: линии тела были плавными, золотистая шерсть блестела на солнце, будто блики на водной глади.

Маленькие кругленькие глазки детёныша теперь сияли и были полны жизни, вид стал грозен, внушая уважение даже в мирном настроении, басовитый рык оглушал.

В целом Со Фэй именно так и представлял себе эталонного священного зверя. А могучую спину теперь украшала пара огромных крыльев.

За эти два года Со Фэй освоил звериное наречие и сейчас подбодрил своего питомца:

— Давай, сделай кружочек! Поглядим, как ты летаешь.

После долгих лет унижений и притеснений священный зверь, переставший быть детёнышем, расправил плечи и ощутил себя свободным. Вид он и без того имел эффектный и внушительный, а после слов эльфа окончательно воспрял духом.

«Вот это да! Крылья этого священного зверя окрепли! Теперь я наконец воспарю в небеса! Падите ниц, жалкие* смертные, ибо я, священный зверь, теперь могу летать!»

[*Жалкие (鱼唇, yúchún) — букв. «рыбьи губы». Очень уничижительное оскорбление, означающее «глупый», «бестолковый», «жалкий» и т.п.]

Вообразив эту триуфмальную сцену, зверь гордо выпрямился и поднял голову, приняв самую величественную позу, какую только мог. Сделав глубокий вдох, он медленно расправил мощные крылья, и те взметнулись в мощном размахе.

Невероятное, ошеломляющее зрелище!

Но стоило ему лишь легонько взмахнуть крыльями, как всё вокруг содрогнулось. А того, что случилось потом, Со Фэю не забыть никогда.

Землю и небо сотряс яростный рёв, подобный гласу гигантского дракона, пробудившегося от векового сна в глубочайших недрах.

Со Фэй никогда не видел землетрясений, и сейчас он решил, что настал конец света: земля дрожала, медленно проваливаясь под ногами и осыпаясь; небо переливалось мириадами оттенков, которые в конце концов собрались в одну точку, а после, будто Большой взрыв, что породил Вселенную, разлетелись огненным цветком.

Небеса рассекла исполинская трещина, края которой медленно расходились, являя внутри вихрь кромешной тьмы.

Со Фэй видел чёрные дыры на фото, и зияющий в небе разлом вызывал у него похожее ощущение — будто он может поглотить весь мир без остатка. От него веяло ледяным ужасом неизвестности.

Сокровищница Сальвадора стряхнула с себя тысячелетний сон и открылась, переполошив весь Яланс.

Когда потрясённый Со Фэй пришёл в себя, то принялся распекать священного зверя на чём свет стоит:

— Парень, что за дела? Ты зачем открыл сокровищницу, мы же не готовы! Клинок Асуры ещё у гномов!

Гордый величественный зверь тотчас сдулся, морда приняла глуповатое выражение, а на большие глаза навернулись слёзы.

— Сам же просил меня полетать! Откуда ж я знал, что разок махну крылом — и всё рухнет? У-у-у…

Да это же гарем его славных прелестных шоу!

Потрясён был не один Со Фэй: все жители Яланса ошарашенно смотрели в расколотое небо.

Невежды посчитали это карой небесной, бедствием, предвещающим конец света, и решили: ешьте вволю, пейте до беспамятства, делайте всё, что не успели! Кто не признался в любви — признавайтесь скорее, кто не познал плотских утех — познайте, да поживее, а кто уже успел — повторите, и не раз! И когда миру придёт конец, вы обретёте покой, зная, что жили не напрасно…

Те же, кто знал больше, в ярости стучали кулаками по столам, швыряли посуду, пинали мебель, пыхтели от негодования и закатывали глаза — словом, всячески выражали недовольство. Какого чёрта затерянные руины, которым полагалось стоять запечатанными ещё пять тысячелетий, вдруг гостеприимно распахнули двери?

Ученики ещё толком не обучились, молодняк не возмужал. И что же теперь, кучке стариков, которым уже давно пора на покой, вести за собой зелёных юнцов на штурм сокровищницы? Да вы, наверное, шутите!

Но пустить дело на самотёк тоже было нельзя: едва вход в руины вновь закроется, как на расу, что осталась в стороне, тут же начнут точить зуб более удачливые соседи. Сейчас же все были примерно в равном положении. Упускать такую возможность смерти подобно, и лучшие представители каждого народа уже рвались в бой.

Ну а зверёныш — точнее, теперь уже взрослый священный зверь, — продолжал скулить, как маленький, и жилка на лбу Со Фэя подёргивалась в такт его жалобным всхлипам.

Успокаивающе взяв эльфа за руку, Самаэль покосился на плаксу:

— А закрыть это можно?

— Я не знаю, как… — прохныкал тот.

— Отвезти нас туда сможешь? Хотя бы взглянуть.

В отличие от гневной брани хозяина, спокойный тон Самаэля возымел действие. Зверь начал приходить в себя и в знак согласия закивал.

Схватив в охапку всё ещё сердитого Со Фэя, демон запрыгнул на спину священного зверя. Огромные крылья развернулись, и тот взмыл в небеса, стремительно, но на удивление плавно направляясь к разлому. Почти остыв от вспышки гнева, Со Фэй прильнул к груди Самаэля и с огорчением признал: на маленького пушистого негодника никогда нельзя было положиться. Эх…

До разлома в небе, казалось, было рукой подать, но то была лишь иллюзия из-за его невероятных размеров. Даже быстрому священному зверю понадобилось около десяти минут, чтобы преодолеть расстояние, что отделяло их от бедствия.

Увидев разрыв так близко, Со Фэй ощутил, как по телу пробежал ледяной озноб, и не держи Самаэль его за руку, эльф, отшатнувшийся от страха, не удержался бы верхом на звере.

Внутри тонкой трещины клубились чёрно-фиолетовые вихри, которые, словно водоворот, грозили поглотить всякого, кто осмелится приблизиться. Зрелище завораживало и ужасало одновременно.

Неужели им придётся войти? И есть ли оттуда выход?

— Не бойся, — мягко ободрил его Самаэль.

В ответном взгляде Со Фэя читался неприкрытый ужас. На лице демона заиграла лёгкая улыбка.

— Я рядом, всё будет хорошо, — и эти слова тёплой волной омыли сердце эльфа.

Они взялись за руки, их пальцы переплелись, и страх действительно отступил, ведь Со Фэй был не один.

Самаэль устремил взгляд в тёмные бездны разлома, и в непостижимых глубинах его глаз отражалась та же кромешная тьма.

Демон неторопливо протянул руку к разлому. Со Фэй, не спуская с него глаз, наблюдал за происходящим. Вопреки его опасениям, Самаэля не затащило внутрь; напротив, тот будто коснулся зеркала, твёрдая поверхность которого не пустила его дальше.

Неужели войти нельзя?

Повторив жест Самаэля, Со Фэй тоже коснулся разлома. По ладони побежал холодок, и эльф невольно вздрогнул. Его пробрало до самого нутра, сердце наполнилось тоской.

Будто ощутив его прикосновение, в голове зазвучал невыразительный механический голос: «Затерянные руины будут открыты через три дня».

До чего хитроумная штука! Он будто и не выходил из игры. Наверное, нужно как следует подготовиться перед входом в инстанс.

Поворчав про себя, Со Фэй отметил, что разлом уже не наводит на него такого леденящего душу ужаса.

Может, даже и хорошо, что сокровищница не открылась прямо сейчас: будет время забрать у Юджина Клинок Асуры и побывать в Бенессе. С другой же стороны, за эти три дня сюда заявятся все, кому не лень, и их тайная охота за артефактом превратится в массовое мероприятие. Вот это подстава! Они лишатся всех преимуществ…

Со Фэя снедало смутное беспокойство. Как заядлый геймер-домосед, он переиграл во множество игр, от BL до MMORPG*, и прекрасно знал, что в последних с каждым обновлением добавляются новые инстансы и квесты. И главная загвоздка была даже не в сложности рейд-боссов, а в том, что для прохождения таких инстансов обычно требовалась слаженная командная работа как минимум двадцати пяти человек! И вот представьте: толпа всё-таки набралась, вы заходите минимальным составом, начинаете фармить босса, а он всех вас выносит и сам стоит живёхонек! Печальное зрелище, не правда ли?

[*MMORPG — не просто ролевые игры, а к тому же многопользовательские (дословно термин расшифровывается как «массовая многопользовательская ролевая онлайн-игра»).]

С одной стороны, такие масштабные инстансы давали игрокам возможность заполучить топовое снаряжение, но с другой — там было полно опасностей и коварных ловушек. Всё начинается с большой помпой, игроки объединяются в пати… И дружно шагают в инстанс на убой. Трупов потом столько, что залы можно завалить ими до потолка.

Вид расколотого неба живо напомнил ему те деньки, что он провёл за играми. Чёрт, да это небесное явление буквально кричало: «Эй, смертные, мы открылись! Поспешите, заходите! Акция, только сегодня, лёгкая и быстрая смерть!»

Что, если это громогласное приглашение — подвох? Что, если это ловушка, заманивающая на верную гибель?

Со Фэй погрузился в глубокие раздумья. Впрочем, даже точно зная, какие опасности таятся внутри, он всё равно не мог отказаться. Два года у них ушло, чтобы досыта накормить пожирателя. Нельзя же теперь взять и всё бросить!

И это, быть может, его единственный шанс вернуть Виксанну, так разве он может отступить?

Сомнения недопустимы. Ничего не поделаешь, великие дела не делаются с наскока. Чем сильнее к чему-то стремишься, тем больше преград на пути. Не время тревожиться и предаваться долгим размышлениям, сейчас главное — основательная подготовка.

Единственная польза от священного зверя, что обрёл истинную форму, заключалась в том, что теперь его наконец можно было использовать как маунта, тем более что скорость полёта он развивал просто невероятную.

Вскоре эльф с демоном прибыли в гномьи земли, где уже стали своими. Едва завидев дорогих гостей, гномы тепло их приветствовали, сияя улыбками. Ну а видя, как изменился и вырос питомец эльфа, гномы тут же окружили зверя, восхищённо разглядывая и гладя его.

Прежде ему никогда не доводилось быть предметом такого неприкрытого обожания. Зверь выпятил грудь, расправил крылья и принял величественную позу, гордо обозревая окрестности и позволяя гномам себя рассмотреть. Те всегда выражали эмоции искренне и открыто; изумлённые возгласы не смолкали, и он довольно щурился, купаясь во всеобщем восхищении.

«Ну что за жалкий тип,» — саркастически подумал Со Фэй, но всё же великодушно оставил питомца упиваться своими минутами славы, а сам вместе с Самаэлем направился к дому Юджина.

Тот сменил место жительства. Король Тири велел специально для него возвести очень изысканную и грандиозную — по гномьим меркам — резиденцию, но старый кузнец отказался въезжать в неё. Ему было достаточно самого простого дома, лишь бы им с внуками было где жить.

Согласился он лишь на то, чтобы к его скромному обиталищу пристроили дополнительную спальню для гостей, обставленную без излишеств: лишь большая двуспальная кровать, сделанная на заказ для эльфа с демоном.

Со Фэй сперва мысленно протестовал: «Одна кровать? Серьёзно? Ладно, это, наверное, для экономии места. Да, точно…»

Самаэль же, впервые увидев обстановку комнаты, совершенно не изменился в лице, но тем же вечером выследил и одолел десятирангового зверя, обитавшего глубоко в недрах ущелья, а после лично вручил его кости старому Юджину.

Тот, поглаживая бороду, расплылся в широкой улыбке. А на следующий день в гостевой спальне появился новёхонький комплект бархатного постельного белья из четырёх предметов: простыни, двух наволочек и… всего одного большого пододеяльника!

Со Фэй сделал вид, что ничего не заметил.

Правда, до сих пор им так и не довелось воспользоваться гостеприимством Юджина и остановиться в его доме.

Первым заметив Со Фэя, Джонас поспешил ему навстречу.

— Эльф, видал дыру в небе? Все говорят, что оттуда монстры вскорости попрут, ну и жуть…

Со Фэй так и не решился раскрыть правду, лишь потрепал гнома по лохматой макушке. Из дома послышался громогласный хохот, и на свет божий явился Юджин.

За время затворничества старик совсем себя запустил: волосы и борода растрёпаны и спутались в один большой колтун, одежда вся в пятнах, запашок от него шёл тоже весьма подозрительный, и вид кузнец имел неряшливый до безобразия. Но Со Фэя куда больше занимало то, что он держал в руках.

Не в пример своему прежнему виду, легендарное оружие из обычного кинжала превратилось в трёхгранный стилет. Чёрное, тонкое и острое лезвие имело безупречно изящные очертания. Нетрудно было представить, как такой клинок с лёгкостью перерезает чьё-то горло.

— Давай, парень, попробуй, — блеснув глазами, старый гном вручил Самаэлю его оружие.

Тот принял его и легко пробежался по острию кончиками пальцев. На угольную черноту сорвались яркие капли крови и вдруг вихрем закружили вокруг лезвия. Что-то зазвенело, будто в схватке сошлись мечи, и перед ними предстал Клинок Асуры в своей истинной форме.

Глаза Со Фэя расширились от восхищения. Как он прекрасен! Узрите величие Клинка Асуры, одного из трёх божественных артефактов Яланса!

Рукоять и лезвие были изготовлены из одного материала, такого бездонного чистого чёрного цвета, что тот, казалось, поглощал весь попадавший на него свет. Он не бросался в глаза кричащим великолепием, но приковывал взгляд. Строгий, без единого украшения, ведь даже самые изысканные самоцветы не могли соперничать с его неповторимой мощью и величием.

Демон легко взмахнул клинком, и свирепая энергия меча устремилась к небу, отозвавшись в нём глухим раскатом грома.

Его новая сила поистине потрясала.

Узнав, что эльф с демоном собираются отправиться в затерянные руины, старый кузнец торжественно вручил им комплекты одежды с максимальной защитой, на удивление лёгкой и нарядной, со словами:

— Не благодарите: тех костей, что вы мне притащили за эти два года, хватит такому старику, как я, до конца жизни. Вы это заслужили.

Со Фэй безропотно принял дар и убрал в пространственный мешочек.

Проведя день у гномов, Со Фэй с Самаэлем вновь направились в Бенесс за запасами звериной крови, которую старательно собирал для них Антонио. Сам лавочник эти два года ни в чём себе не отказывал, с головой уйдя в изучение алхимии и приготовление зелий, и добился определённых успехов. Да, он ещё не достиг вершин мастерства, но алхимия — сложнейшая профессия, а за эти два года он и так стал крепким середнячком. Антонио был старательным и фантастически трудолюбивым, а Со Фэй, в свою очередь, регулярно снабжал его бесчисленным количеством разнообразных трав. Уже сейчас было ясно: парень далеко пойдёт.

Некоторые из приготовленных им зелий Антонио преподнёс Со Фэю. И пусть они были не столь уж сильны, главное — то был знак уважения и проявление заботы.

Приняв эти скромные дары, Со Фэй сообщил, что в ближайшее время скупать звериную кровь больше не нужно. Немного подумав, он передал зверолюду пятьдесят тысяч золотых:

— Вот, возьми. Закрой пока свою лавку и сосредоточься на алхимии.

Тот сперва растерялся, а потом, растрогавшись до слёз, ответил:

— Ох, эльф, твоя помощь и так неоценима. Собирая для меня столько трав, ты и так оказал мне огромную милость! Как я могу принять ещё и это золото?

К такому Со Фэй оказался не готов. Он озадаченно нахмурился, пытаясь найти нужные слова, — общение по-прежнему было его слабым местом.

Его выручил Самаэль:

— Считай это авансом за свои зелья. Тренируйся усердно.

После этого Антонио больше не мог отпираться и с огромной благодарностью принял золото.

Три дня спустя они вновь прибыли к разлому, и увиденное повергло их в шок.

Со Фэй, конечно, ожидал, что сюда стекутся толпы желающих, но не подозревал, что их окажется настолько много! Здесь было яблоку негде упасть.

Поскольку трещина появилась в небе, представители нелетающих рас могли лишь смотреть на неё издалека, с земли. Самые хитрые уже подсуетились, и вслед за стихийной торговлей зельями, снаряжением, оружием и талисманами открылся прокат ездовых животных.

Летающих рас в Ялансе было несколько: небожители, высшие демоны и сильфы. Были они малочисленны и донельзя высокомерны, поэтому, разумеется, не стали бы снисходить до помощи другим.

Тут же возник бум на летающих маунтов: те тоже встречались не особенно часто, но и редкостью не были, и их можно было приобрести, если хорошенько раскошелиться.

Конечно, не обошлось без вездесущих гоблинов, готовых ради выгоды на всё; те уже открыли прямые рейсы на летучих зверях, коих у них водилось величайшее множество, и цены ломили совершенно грабительские.

Увы, тут они были монополистами. Не хочешь выкладывать золотишко — не надо, за тобой уже целая очередь стоит. Со Фэй даже немного позавидовал их таланту делать деньги из воздуха. За один рейс пятьсот золотых, с ума сойти! А внизу — целая толпа желающих расстаться со своими кровными.

Если бы они с Самаэлем не спешили, можно было бы тоже подзаработать с помощью его питомца, причём без особого труда. Эти гоблины — чёртовы гении, что ни говори!

Броская внешность Самаэля и Со Фэя сразу привлекла бы всеобщее внимание, но к счастью, последний давно освоил особое искусство маскировки: поскольку оно почти не возмущало магический фон, его было крайне сложно обнаружить и почти невозможно разоблачить. И всё благодаря Антонио. Со Фэй вспомнил его добрым словом: те полсотни тысяч золота зверолюд определённо заслужил.

Со Фэй и Самаэль приняли вид самых обычных эльфа с демоном, а священный зверь стал простым пегасом, что вызвало у него бурю недовольства и протестов. Уступив такому напору, хозяин великодушно облагородил его, наделив обликом крылатого леопарда.

Взмыв в небеса, они увидели, что у небесного разлома уже собрались всевозможные крылатые создания и многочисленные высокородные особы, гордо восседающие на летающих зверях.

На их фоне скромные искатели приключений на леопарде совершенно терялись.

Со Фэй бегло огляделся и в самой вышине, где парили лишь единицы, заметил знакомые лица.

Да это же гарем его славных прелестных шоу! Причём почти в полном составе; не хватало лишь Ариана, который благополучно отдал концы,** и ещё одного. Остальные семеро предстали во всей красе.

[**Отдал концы (翘辫子, qiào biànzi) — букв. «поднять косичку». Шутливое разговорное выражение, означающее «дать дуба», «сыграть в ящик», «склеить ласты». В эпоху правления династии Цин мужчины носили косы, и палачу нужно было поднять косу перед тем, как отрубить голову.]

И в этот самый миг, здесь и сейчас, Со Фэю вдруг вспомнилось приснопамятное празднество десятерых, которого он так и не дождался. Столько всего случилось с тех пор! И мир, и его обитатели изменились до неузнаваемости…

Затерянные руины

Прохождение игры не вызвало у Со Фэя сильных чувств. Теперь же, оказавшись в настоящем Ялансе, он смотрел в эти лица, такие знакомые и такие чужие, и внутри у него бушевала настоящая буря.

Только взгляните на них! Прежде они были его шоу. Девять великих рас и девять любовников, покорных и готовых на всё. Все до единого — из высокородных семейств, иные и вовсе принцы, короли или вожди. И теперь, похоже, его бывший гарем прибрал к рукам всю власть в Ялансе.

А Со Фэй когда-то смог собрать их вместе и с каждым завести отношения. Ай да он! Впору самому в себя влюбиться. Как же он был невероятно крут, дерзок и властен! Истинный гун до мозга костей!

Эльф покосился на теперешнего непревзойдённого гуна рядом с собой. Тот пока не мог похвастаться успехами в делах сердечных. Эх… Со Фэй изрядно ему сочувствовал. Но соблазнение шоу — особое искусство, тут нужна хорошая интуиция. Обучить этому нельзя, здесь Со Фэй был просто не в силах помочь.

Маньци Аргу, которого он не видел с той самой встречи два года назад, казался ещё более отстранённым и холодным. Он прибыл в сопровождении свиты из пяти-шести эльфов — несомненно, чистокровных, судя по цвету волос. Принц с видом полнейшего безразличия смотрел на разлом, и глаза его, прежде подобные морозным узорам, несущим прохладу, сейчас окончательно заледенели; от одного взгляда на него мороз шёл по коже.

Едва завидев Маньци издалека, Со Фэй мгновенно сменил маскировку, став теперь обыкновенным демоном: эльф, даже простой, мог привлечь нежелательное внимание, а в его планы это не входило.

Перед разломом собрались элитные воины всех рас, но меж собой они почти не общались. Даже небожители, даром что были ближе всех к эльфам, держались на почтительном расстоянии, не смея беспокоить отрешённого и молчаливого принца Валинора. Демоны же враждовали с небожителями испокон веков, поэтому поглядывали на них с ледяным презрением; впрочем, до стычек дело не доходило.

Каждый из присутствующих был достаточно благоразумен, чтобы не раздувать конфликт: выгоду от этого получила бы лишь третья сторона,* что находилась в тени.

[*Лишь третья сторона (渔翁得利, yú wēng dé lì) — букв. «рыбак получает выгоду». Это вторая часть выражения «Когда ссорятся бекас и двустворчатый моллюск, выгоду получает рыбак» (鹬蚌相争，渔翁得利, yù bàng xiāng zhēng, yú wēng dé lì), т.е. пока двое борются, третий выигрывает.]

Их сородичи были ещё строже к себе: стремясь предстать в наилучшем свете перед своими властителями, они предусмотрительно воздерживались от провокаций. Поэтому возле разлома, где было не протолкнуться, царила полная тишина, не в пример шуму и суматохе на земле.

Со Фэй с Самаэлем парили в отдалении. Сперва они намеревались первыми ворваться в сокровищницу и завладеть артефактом, но, учитывая обстановку, это было не просто недальновидно, а откровенно глупо.

И даже если не думать о том, что ждёт их внутри, каждый, кто находился сейчас у входа, был фигурой весьма непростой. Связываться с кем-либо из них было бы верхом безрассудства. Даже если каким-то чудом Со Фэю с Самаэлем удалось бы проникнуть в руины первыми и заполучить артефакт, преодолев бесчисленные препятствия и ловушки, на них тут же набросились бы все без исключения, это к гадалке не ходи!

По всему выходило, что торопиться не стоило. К тому же, артефакт едва ли останется в руках того, кто завладеет им первым.

В таком деле важно сохранять хладнокровие и не суетиться.

Со Фэй внимательно разглядывал своих бывших шоу.

Отношения с Маньци были разорваны окончательно и бесповоротно. Троллю доверия не было: его приёмный отец Балнор находился в полном здравии и на покой не собирался, и к тому же пылал жаждой мести из-за Ариана…

Юный принц сильфов был донельзя непредсказуем и никогда не играл по правилам. Когда он был в гареме Со Фэя, последний ещё мог его как-то усовестить, но если сейчас попытаться с ним договориться — он точно обманет, как пить дать.

Дружба с гномами была крепка как никогда, и Со Фэю даже удалось снискать благосклонность Тири, так что на его сына можно было рассчитывать. Но мыслил он малость странновато, и угнаться за его прытким умом было задачей не из лёгких.

К небожителю и демону определённо стоило присмотреться поближе, но всё осложняла их непримиримая вражда. Выбрать можно было лишь одного, а вот кого именно — большой вопрос.

С тяжким вздохом сожаления Со Фэй отмёл идею объединиться с кем-то из своих прежних возлюбленных. Хотя он хорошо изучил их предпочтения, слишком много неизвестных было в этом уравнении, а он уже знал: излишняя уверенность в собственном всеведении до добра не доводит.

Прокручивая в голове разнообразные сценарии, он вдруг понял, что нигде не видит группы Грандлина. Хотя, по всем законам логики, пропустить такое важное событие они никак не могли. Неужели… Со Фэй сообразил, что те, должно быть, тоже воспользовались чарами маскировки и смешались с толпой.

Он сделал мысленную зарубку: остерегаться незнакомцев!

Механический голос сообщил, что сокровищница откроется через три дня, но точное время оставалось неизвестным, а с такого расстояния невозможно было ни потрогать, ни рассмотреть, ни вообще что-либо разузнать.

Однако совсем скоро этот вопрос перестал занимать Со Фэя.

В поднебесье прокатилась серия громовых раскатов. Тонкая линия разлома в мгновение ока разверзлась, словно широко раскрытая пасть. Грохот тотчас прекратился. Тех, кто находился ближе всего, с неистовой силой всосало внутрь, будто там бушевал ураган.

Всё случилось в считаные мгновения. Элитные бойцы, находившиеся ближе всего к разлому, исчезли первыми. Со Фэй с Самаэлем избежали неприятностей лишь благодаря тому, что наблюдали за происходящим издалека.

«Чёрт, что началось-то? Нехорошая у меня чуйка насчёт этого места.»

Другие тайные места скрыты от лишних глаз; в иные и вовсе почти невозможно попасть, как ни лезь. А это само затягивает внутрь! Где это видано?

Тут Со Фэй заткнул свой фонтан недовольных излияний: «Блин, я как будто говорю о проникновении в укромные места какого-то красавчика. Не-не-не, я имел в виду крипты, гробницы и всякие руины!»

Он сграбастал шерсть на макушке священного зверя и угрожающе зашипел:

— Уважаемый ты мой обжора, мы ж заодно, правда? Ты ж меня не обманул, правда? Мы идём за сокровищем, а не на съедение, правда?

Хозяин так сильно ухватил его, что зверю было ужасно больно, но услышав, как его назвали уважаемым, он пришёл в полнейший восторг:

— Правда, правда! Это настоящая сокровищница! — немедля отозвался он.

Едва он успел договорить, как притяжение разлома усилилось. На сей раз их тоже затягивало!

Всё вокруг завертелось, и Со Фэй едва не потерял равновесие. Самаэль, сидящий позади, обнял его, и теперь даже ощущение невесомости и потерянности в пространстве стало не таким страшным.

Когда краткое головокружение прошло, стало ясно: они на месте. Открыв глаза, Со Фэй был поражён зрелищем невероятной красоты. Последние три дня он то и дело воображал, что они могут увидеть в сокровищнице, но реальность превосходила самые смелые ожидания.

Небо сияло прозрачной синевой, такой яркой, что, казалось, один взгляд на неё способен умиротворить сердце. Чистейший небосвод светился сам по себе, без солнца, окутывая землю тёплым, нежным свечением.

Земли Валинора по праву считались самыми живописными местами Яланса, но в сравнении с этими просторами их великолепие казалось слишком вычурным и кричащим, будто ему не хватало покоя и безмятежности.

Со Фэй растерянно озирался. Небеса были привычного цвета, но прекраснее в тысячу крат. Вдалеке высились величественные горные пики, на все лады заливались птицы, в воздухе витало благоухание цветов — всё здесь дышало жизнью. Были и постройки, но сложенные не из драгоценных минералов, а срубленные из простого дерева. Иные и вовсе выглядели как большие растения. Огромные клумбы, живописные дома — пейзаж напоминал прекрасную сказку, и от этого было тепло на сердце.

Чего не было в этом дивном месте — так это признаков разумной жизни. Ни дыхания её, ни запаха, ни следов… Будто смотришь на восхитительную картину, застывшую во времени.

Со Фэй, всё ещё пребывавший в шоке, услышал, как Самаэль что-то сказал. Взглянув на демона, он вдруг понял, что при падении крепко вцепился в него, как осьминог, да так и не отпустил. Донельзя смущённый, он тут же убрал руки от Самаэля, но тот по-прежнему обнимал его за талию, не двигаясь.

— Что ты сказал? — переспросил эльф.

Взгляд Самаэля был устремлён вперёд, в фиолетовых глазах отражался сказочный пейзаж. Будто что-то припоминая, он задумчиво произнёс:

— Я бывал здесь раньше.

Бывал здесь раньше? А этот день преподносит сюрприз за сюрпризом. Как такое возможно? Но прежде, чем Со Фэй успел сказать хоть слово, тишину нарушил громкий крик:

— Боже мой!

Он нашёл взглядом источник звука… А потом вслед за ним раздались новые нестройные восклицания на всевозможных наречиях.

Изумляться было чему: перед ними возвышалась гора… Гора, уходящая высоко в поднебесье, размеры которой поражали воображение. Но дело было даже не в них.

То была гора сокровищ, и не просто покрытая золотом и самоцветами, а целиком сложенная из них!

Созерцая это зрелище, Со Фэй понял: ничто иное в его жизни больше не посмеет претендовать на эпитет «ослепительный». В сравнении с выжигающим глаза блеском этой горы всё прочее просто курит в сторонке!

Вид несметных богатств поверг всех присутствующих в смятение и трепет, но ненадолго. После краткого замешательства толпа ринулась к горе сокровищ. Глаза искателей приключений горели алчностью и предвкушением.

Десять, двадцать, сто тысяч, да даже миллион золотых монет не заставил бы этих благородных особ потерять голову, но он таких баснословных богатств обезумел бы любой.

Да что тут говорить, Со Фэю и самому нестерпимо хотелось рвануть туда и до отказа забить пространственный мешочек этими прекрасными блестящими вещицами! И лишь последние крохи здравомыслия удерживали его на месте.

«Не забывай, где находишься.»

Не говоря ни слова, он покрепче сжал рукоять кинжала и удвоил бдительность.

Первая волна захлестнула гору, лихорадочно набивая сумки сокровищами. За ней накатилась вторая, третья, четвёртая…

Осторожность Со Фэя казалась чрезмерной и даже нелепой.

Всего за пару минут склоны горы от вершины до подножия были покрыты жаждущими наживы, и золотой блеск померк. Со Фэй, наблюдавший издалека, ясно видел каждую деталь.

Зрелище нагоняло на него невыразимый ужас. Драгоценная гора теперь напоминала исполинский торт, чей аромат привлёк несметные полчища муравьёв, и те, плотно облепив его, тошнотворной отвратительной массой копошились на поверхности.

Со Фэй, полностью поглощённый происходящим, не заметил, как в глазах его немногословного спутника разлился мертвенный холод, а из самой глубины его естества пылающей волной поднималась ярость, которую не удержат никакие преграды.

Гора стояла незыблемо, но толпа, ослеплённая алчностью, уже не хотела довольствоваться малым. Тут и там разгорались споры, и когда наконец пролилась первая кровь…

Всё изменилось в один миг.

Горизонт пошёл чёрными трещинами, раздался звонкий треск. Безоблачное небо, дивные земли, сияющая золотая гора — всё с оглушительным грохотом разлетелось вдребезги, будто хрупкое стекло. Словно прекрасный сон, что был — и растаял.

Теперь вокруг царили лишь абсолютное безмолвие и бескрайняя тьма.

Но вскоре вспыхнул свет, и их взорам открылось зрелище, от которого кровь стыла в жилах.

Они заслуживают смерти, не так ли?

Свет не был тусклым; напротив, он бил ярко и резко, создавая тревожную и жутковатую атмосферу.

От горы сокровищ остались лишь развалины, в воздухе висел густой тяжёлый запах крови. Со Фэй находился слишком далеко, чтобы что-либо разглядеть, но даже на таком расстоянии удушливый смрад ударил в нос, вызвав приступ тошноты.

Окружившие гору пребывали в полной растерянности. Раздался пронзительный, полный боли крик, и Со Фэй, найдя глазами источник звука, окаменел: огромное чудовище, не меньше десяти метров длиной, расположилось возле остатков разрушенной горы. Безумные багровые глаза горели злобой, из пасти капала кровь — густая, тёмная. Только что оно живьём разорвало пополам какого-то несчастного, а теперь медленно обводило взглядом всех собравшихся, сглатывая голодную слюну.

Чудовище молнией бросилось вперёд и в одно мгновение успело убить нескольких бойцов, стоявших ближе всего. Однако каждый из попавших в небесный разлом был не робкого десятка* и далеко не слабак. Лучники, воины и маги быстро отреагировали и ринулись в бой, обрушив на противника такой яростный шквал атак, что искры посыпались.

[*Не робкого десятка (不是吃素的, bù shì chīsù de) — букв. «не ест овощи», в переносном смысле — «не лыком шит», «с ним шутки плохи».]

Увы… Когда снопы искр погасли, стало ясно: монстр даже не пошатнулся. Сокрушительные атаки, способные сровнять с землёй горы, для зверя оказались не сильнее лёгких прикосновений, словно удары просто утонули в мягкой вате.

Всех охватило смятение. Это явно свирепый зверь девятого ранга. Нет, даже десятого!

Отчётливо повеяло близкой и неминуемой погибелью… А раздавшиеся со всех сторон душераздирающие крики боли и ужаса повергли воинов в ещё большее отчаяние.

Зверь был не один!

Все тёмные уголки сокровищницы внезапно озарились светом, будто наступил ясный день, и перед глазами изумлённых наблюдателей отчётливо предстала полная картина происходящего.

Искателей приключений обступило бесчисленное множество чудовищ самых разных форм и размеров; все как один истекали слюной и недобро смотрели налитыми кровью глазами. Массивные тела больше напоминали шагающие крепости, готовые уничтожить и пожрать любого, кто встанет у них на пути.

Бойцы, окружившие гору сокровищ, были для них всё равно что сладкий десерт, который собрался в одном месте и уже никуда не сможет убежать. Кольцо медленно сжималось. Звери неторопливо надвигались, шаг за шагом сокращая расстояние, и каждый был готов оборвать чью-то жизнь одним укусом.

Эта кровавая, ужасающая картина разительно отличалась от того мирного пейзажа, что встретил их поначалу.

Со Фэй побледнел как полотно. Крови он не боялся: освежевав бесчисленное множество зверей, он к ней давно привык. Но сейчас по телу разливался холод, пробирая до костей и сковывая движения.

Он прижался спиной к Самаэлю, но озноб не отступал. Над ухом послышался тихий голос:

— Они заслуживают смерти, не так ли?

Голос этот был и знакомым, и чужим одновременно. Со Фэй похолодел ещё сильнее, не смея обернуться на демона и даже толком не понимая, чего именно страшится.

В этот миг пространство озарило священное сияние. Ланселот Хилл, верховный владыка небожителей, распространил по огромной площади заклинание поддержки. Тёплый свет разлился вокруг, умиротворяя испуганных и отчаявшихся.

Ланселот был единственным верховным первосвященником во всём Ялансе, и его магия поддержки могла воодушевить без малого миллионы союзников, изгоняя из их душ страх и скорбь.

Атакующей магией он не владел, но в искусстве поддержки ему не было равных, и куда бы он ни ступил — всюду внушал благоговение и трепет.

Даже посреди хаоса и паники он успокаивал одним своим присутствием, возвращая рассудок, пробуждая боевой дух и зажигая искру надежды во мраке отчаяния.

Первым опомнился Абель Мерфи,** сын императора демонов. За его спиной расправились костяные крылья, чёрные волосы взметнулись, будто ленты. Одной рукой он поднял своё оружие, огромную смертоносную косу.

[**Мерфи (墨菲, Mòfēi) — эти два символа обычно переводятся как фамилия Мерфи, но вдобавок они составляют половину дьявольского имени Мефистофель (墨菲斯托, Mòfēisītuō). В общем, автор намекает на некоторую адскую нотку.]

Острое тёмное лезвие вспороло воздух сияющей полосой и обрушилось на одно из чудовищ. Удар был сокрушительной силы, коса попала прямо по глазам. Раздался оглушительный рёв. Ещё один стремительный разворот, взмах — и оружие вспороло горло твари.

С тяжёлым грохотом зверь рухнул на землю. Демон медленно опустил косу. Движения его были плавными и изящными, но выдавали недюжинную мощь.

С такой лёгкостью одолел зверя десятого ранга… Узрите же силу Абеля Мерфи!

Эльфы тоже не могли ударить в грязь лицом. Принц Маньци стоял поодаль, ветер играл его серебряными волосами, длинные бело-голубые одежды мягко струились вокруг стройной фигуры. В руках — стрелы и льдисто-синий полупрозрачный лук, холодный даже на вид. Оружие необычайной красоты, легендарная Ледяная Скорбь.

Тонкое лицо эльфа оставалось бесстрастным. Он неторопливо натянул тетиву, и с пронзительным свистом воздух разорвали семь ледяных стрел. Они вонзились в тела чудовищ, подняв клубы ледяного тумана, и двое зверей превратились в неподвижные глыбы замороженного мяса.

И пусть ледяная печать продержится от силы полминуты, за это время можно столько всего успеть!

Воздев тяжёлый молот, вождь зверолюдей Харрис Варг*** мощным ударом размозжил голову одного из замёрзших монстров. Другого совместными усилиями добили маги, к тому времени окончательно воспрявшие духом.

[***Варг (瓦格, wǎ gé) — помимо прочего, так называется редкое существо из игры World of Warcraft, похожее на волка. Ещё одна крошечная отсылочка.]

За какие-то несколько минут троих десятиранговых монстров как не бывало. Какая это была бы ужасающая сила, вырвись она за пределы разлома.

Но внутри, помимо троих чудовищ, рыскало ещё множество таких же…

Ланселот вновь произнёс заклинание поддержки. В ореоле священного сияния его спокойный голос усилился и далеко разносился над собравшимися:

— Прошу всех пройти к выходу.

Эта простая фраза тут же привела в чувство паникующую толпу. Выход и впрямь был!

Самые внимательные уже заметили тонкую спиралевидную трещину в пространстве, ведущую наружу. Но она медленно закрывалась. Все, сломя голову, бросились к ней.

Собравшиеся вокруг горы сокровищ наконец вспомнили, что, в отличие от их ездовых зверей, монстры не могут летать. Один за другим они вскочили на спины своих маунтов, отрываясь от земли.

Но их было слишком много. Даже если Ланселот будет без устали умиротворять их своей магией, успокоить такую ораву не под силу даже ему. В начавшейся давке некоторые, теряя равновесие, срывались с летучих зверей и падали прямиком в пасть чудовищам.

А чуть позже выяснилось, что те, кто надеялся укрыться в небе, ошиблись. Среди монстров нашлось немало тех, кто тоже мог летать.

Теперь побоище развернулось в небесах. Но сейчас, под прикрытием Абеля и других сильных воинов и под руководством Ланселота большинству всё же удалось добраться до выхода.

Место, где находился Со Фэй, больше не было тихим отдалённым уголком — сюда стремительно приближалась толпа, преследуемая чудовищами. Среди этого светопреставления острый глаз эльфа вдруг выхватил коротко стриженного юного гнома. Он встревожился.

Это же сын Тири Ланниса!

Гномы не были искусными воинами, однако с лихвой компенсировали это множеством разнообразных приспособлений и артефактов. Но этот боец, похоже, исчерпал все свои запасы. Его маунт летел всё медленнее, явно выбившись из сил, а в затылок ему дышал монстр, который, казалось, вот-вот сожрёт его целиком.

Со Фэй не мог спокойно на это смотреть. Молниеносно выхватив кинжал, он одним прыжком оказался на спине ездового зверя гнома, приземлившись спиной к седоку и глядя прямо в морду преследующего их чудовища. Эльф сделал глубокий вдох, собираясь с духом, и в следующий миг ловко метнулся вперёд, на спину монстра. Стоило лишь коснуться его, как сработала оценивающая магия, и в голове всплыли данные. Десятый ранг, как он и думал.

Времени на долгие раздумья не было. Кинжал стремительно вонзился в несколько уязвимых  точек. Монстр слабел на глазах. Всё случилось в один миг. Со Фэй вручил юному гному ядро зверя ледяного пламени и активировал. Вокруг него мгновенно вспыхнул ледяной щит. Эльф скомандовал:

— Лети к выходу и не оглядывайся.

Тут подоспел Самаэль верхом на священном звере и ловко подхватил эльфа.

Со Фэй поднял взгляд на демона. Тот источал чуждую, леденящую душу ауру, от которой кровь стыла в жилах. Сердце эльфа невольно сжалось. Он судорожно ухватился за ворот одежд Самаэля, пытаясь поймать его взгляд. Горло перехватило, и он с трудом выдавил:

— Самаэль… Самаэль…

Больше слов не находилось. Он неотрывно, отчаянно смотрел в глубокие мрачные фиолетовые глаза, вновь и вновь шепча его имя.

Наконец тот обратил на него внимание, и в мертвенно-пустом взгляде вновь затеплилась жизнь. Его глаза остановились на лице Со Фэя. Эльф в его объятиях выглядел иначе, чем обычно, но эмоции в его глазах были до боли знакомы: тревога, напряжение и едва заметная тень страха…

Прикрыв глаза, Самаэль склонил голову и быстро коснулся губами бледных губ Со Фэя.

— Не бойся, — тихо произнёс он. — Я здесь.

Устроив своего спутника поудобнее на спине зверя, Самаэль выхватил из ножен Клинок Асуры. Мгновенно пробудившись, оружие завибрировало от силы. Антрацитово-чёрное лезвие казалось полосой кромешной тьмы.

С оружием в руке демон взмыл вверх и оказался на спине одного из летучих монстров. Вспышки клинка рассекали воздух, и всюду, где он мелькал, поверженные чудовища одно за другим падали на землю, отмечая его путь.

Он двигался невероятно быстро, проходя сквозь огромные полчища монстров как нож сквозь масло. Клинок Асуры, обагрённый кровью, оставался угольно-чёрным, лишь аура его пылала ослепительным сиянием.

Один против всех, Самаэль подобно мощнейшему взрыву разметал монстров; от него волнами расходилась кровавая дымка. Зрелище было поистине устрашающим.

Сильнее демонического князя Абеля, быстрее эльфийского принца Маньци… Да кто же он такой?

На миг поле боя замерло в потрясённом молчании.

А затем со всех сторон раздались крики ликования. Не столь важно, кем был их спаситель, такая невиданная мощь снискала всеобщий восторг! Благодаря ей ситуация наконец переломилась в пользу искателей приключений.

Но время неумолимо истекало: разлом постепенно смыкался, и даже победа над всеми монстрами не гарантировала спасения.

Ланселот отдал приказ к отступлению. Пусть он потерял уже треть своих людей, сейчас важно было вывести тех, кого ещё можно спасти.

На земле валялись разрубленные пополам чудовища, и многим удалось отступить. Все были ранены — кто сильнее, кто слабее. Лишь демон, что всё это время сражался, теперь стоял среди поверженных монстров, сжимая в руке чёрный клинок, невредимый и несокрушимый, будто сам был рождён из этой бойни.

Разлом становился всё уже, но, к счастью, большинство успело покинуть это негостеприимное место.

Со Фэй, хоть и был способен сражаться в одиночку, быстро выбивался из сил. Лишь благодаря ловкости священного зверя он легко уклонялся от атак в воздухе и, пользуясь моментом, наносил краткие удары точно в цель.

Он направился к Самаэлю, ощущая, как от усталости кружится голова. Вдруг он увидел, как за спиной демона медленно проступает портал — сияющая арка, сотканная из мерцающего света. Внутри не было видно ничего, кроме ослепительной белизны.

Против света он не различал черт Самаэля, но из глубины души волной поднимался удушающий страх.

Побледневший Со Фэй хотел было предупредить демона, но слова застряли в горле. Прежде, чем хоть звук сорвался с губ, тот исчез в портале прямо у него на глазах. Сердце Со Фэя похолодело, пронзительный холод сковал тело.

У него сам собой вырвался крик отчаяния. Священный зверь, проявив невиданную ловкость, спикировал вниз, но было поздно. Со Фэя что-то с силой дёрнуло назад. Пространство вокруг исказилось, и его куда-то перебросило.

Дольше всех был рядом

Со Фэй резко распахнул глаза. Первым делом он огляделся, ища взглядом Самаэля.

Но, несмотря на широко раскрытые глаза, он не видел ничего. Абсолютно ничего. В этой кромешной тьме он был слеп.

Со Фэй поднял руку, пытаясь нащупать хоть что-нибудь, но вокруг была лишь пустота. Осторожно сделал шаг, но даже не почувствовал, движется ли.

Это странное, невыразимое ощущение на миг заставило его усомниться: а существует ли он вообще?

Он не чувствовал течения времени. Казалось, прошла вечность, а может, лишь мгновение. Но постепенно его тревожное сердце успокаивалось. И когда Со Фэй уже решил, что пустоте не будет конца, вдруг вспыхнул луч света.

Со Фэй рванулся к нему, словно утопающий к спасительной соломинке, и вдруг провалился прямо в этот свет.

Там, куда он попал, было светло, как днём. После долгого пребывания во тьме Со Фэй невольно прищурился. Глаза, отвыкшие от света, долго не могли привыкнуть к такой яркости, и лишь спустя некоторое время он медленно открыл их вновь.

Он оказался в странном месте.

Вокруг простиралась бесконечная белизна, будто густой туман заполнил всё пространство или его окружила сплошная белая стена. Со Фэй не стал прикасаться к ней, потому что вокруг него начали возникать образы, один за другим.

Да-да, образы; прямо как кино с эффектом полного погружения и объёмным звуком.

Со Фэй принялся внимательно их рассматривать. Вот на экране появился младенец, затем — пожилая женщина, бережно держащая его на руках. Малыш постепенно рос и взрослел, старушка на видео улыбалась. Глаза Со Фэя вдруг защипало: это была его бабушка. Он даже не мог точно вспомнить, сколько долгих лет прошло с тех пор, как он видел её в последний раз, но стоило лишь взглянуть на неё, как слёзы потекли сами собой.

Эти медленно плывущие фрагменты были его воспоминаниями, его прошлым. Со Фэй смотрел очень внимательно. Некоторые моменты он уже забыл, другие казались удивительно живыми, будто произошли только вчера.

Образы мелькали всё быстрее. Вот Со Фэй увидел последнюю улыбку бабушки, и поток воспоминаний понёсся ещё стремительнее. Перед глазами промелькнула его одинокая жизнь: он играл, рисовал, жил почти не выходя наружу. И, наконец, перемещение в «Яланс».

Теперь картинки сменялись ещё быстрее: Виксанна, Грандлин, Маньци… И встреча с Самаэлем в лесу Ноэль.

На какое-то время Со Фэй будто выпал из собственных воспоминаний, став сторонним наблюдателем своей жизни. Перед глазами вихрем проносились два года: Ноэль, Майер, земли гномов, Бенесс, ущелье Буа… И везде рядом с ним был Самаэль.

Со Фэй ясно осознал одну вещь: с момента знакомства они с демоном ни разу не расставались.

За всю его недолгую жизнь, кроме бабушки, которая растила его и заботилась о нём, дольше всех был рядом именно Самаэль.

Лишь сейчас он по-настоящему это понял.

Он увидел, как Самаэль обнимает его за талию, чуть склоняет голову и легко целует в лоб. Фиолетовые глаза смотрят мягко и спокойно, полные тихой нежности. В каждом движении осторожность, словно он боится потревожить чужой покой…

Наблюдая за этим со стороны, Со Фэй вдруг почувствовал, как к щекам приливает жар. Все эти два года он и сам смутно что-то ощущал, но никогда не осознавал этого так ясно, как сейчас. Глядя на себя со стороны, он видел всё донельзя отчётливо. Они с Самаэлем слишком сблизились. Разве друзья ведут себя так?..

Снова ускорение… Теперь перед ним возникло ущелье Буа. Вот он пытается в одиночку одолеть зверя и терпит неудачу. Самаэль приходит на помощь. Ещё одна попытка, снова провал… Потом ещё и ещё, пока, наконец, он не побеждает монстра пятого ранга самостоятельно.

Радость захлёстывает его. Со Фэй подпрыгивает от счастья, крепко прижимая к себе своего питомца. Чуть поодаль стоит Самаэль, глядя на них с лёгкой, едва заметной улыбкой. Но для того, кто редко смеётся, даже такая улыбка значила очень многое. Она была проявлением чувств, идущих из самого сердца, естественных и чистых.

Жаль, что перед ним не настоящее видео: Со Фэй отчаянно хотел нажать на паузу и рассмотреть эту улыбку как следует. Он смотрел, как заворожённый, сердце бешено колотилось. Что-то внутри него отчаянно рвалось наружу — чувство, почти невыносимое, которое он едва мог сдержать.

Глубоко вдохнув, он заставил себя успокоиться и продолжил смотреть. Теперь всё мелькало так быстро, что глаз едва различал детали. Но то была его собственная память, и даже в этом стремительном потоке он всё равно понимал, где находится и что именно видит.

Вот небо прорезает трещина, они входят внутрь… Появляются монстры десятого ранга и бросаются на всех вокруг…

Со Фэй изумлённо смотрел на образы: события уже дошли до настоящего момента, но воспроизведение не прекратилось. Теперь различить что-либо было невозможно. Перед глазами всё проносилось с невероятной быстротой, изображения будто наслаивались одно на другое.

Его сердце ёкнуло. Если всё, что он видел до этого, было его прошлым, то что покажут теперь? Будущее?

От этой мысли у него перехватило дыхание. Он отчаянно пытался разглядеть хоть что-нибудь, но скорость была слишком велика. Перед глазами мелькали лишь цветные размытые пятна.

Чем сильнее он старался, тем меньше различал. У него есть возможность заглянуть в будущее, а он не может ею воспользоваться! Со Фэй был страшно раздосадован.

И когда он уже готов был сдаться, кадры внезапно замедлились.

Ну вот, совсем другое дело. Со Фэй решил смотреть столько, сколько сможет. Тогда, быть может, он узнает, сможет ли он вернуть Виксанну, получит ли Грандлин по заслугам, и… будет ли они Самаэлем по-прежнему вместе?

Он с живейшим интересом всматривался в происходящее. Сперва всё вокруг потемнело. Затем внезапно вспыхнул свет. Со Фэй широко раскрыл глаза…

И увидел всё. Увидел, как оружие пронзает его грудь, как кровь мгновенно заливает одежду, окрашивая всё вокруг густым багрянцем. После этого видео остановилось, и вновь воцарилась тьма.

Со Фэй застыл на месте, не шевелясь и, кажется, даже не моргая. Он увидел собственную смерть. И тем, что оборвало его жизнь, оказался Клинок Асуры.

Знакомое угольно-чёрное лезвие жадно впитывало кровь, хлещущую из его груди, безжалостно выпивая его жизнь каплю за каплей.

Увидел он и руку, что держала меч: рукав чёрный, лишь по манжете вьётся серебряный узор из переплетающихся кругов. Бледная изящная кисть держала клинок с почти ленивой непринуждённостью — будто он и не собирался его убивать, а лишь небрежно взмахнул рукой.

Со Фэй был в полном раздрае. Смерть сама по себе его не удивила, рано или поздно она приходит ко всем. Погибнуть от чьей-то руки тоже было вполне возможным. Но Клинок Асуры? Он не видел лица нападавшего, но божественный артефакт заключил договор на крови с Самаэлем, и никто иной не смог бы его пробудить.

А его сердце пронзил пробуждённый клинок. Разве не ясно, что это означает?

Его… убьёт Самаэль.

Почему?

Почему он так поступит?

Этот образ вновь и вновь всплывал в сознании Со Фэя, словно навязчивый кошмар. От одной только мысли сердце сжималось, а по телу расползался леденящий ужас. В чём же причина?..

Он сделает что-то не так?

Вокруг вновь была кромешная тьма, как та, что встретила его в самом начале. Не видно было ни зги. Со Фэй не знал, где находится, перед глазами застыла та последняя картина: кровь, залившая одежды, безжалостный холодный клинок и равнодушный палач.

Щёлк! Тишину разорвал резкий звук.

А потом с оглушительным грохотом бескрайнее тёмное пространство начало разрушаться.

Будто разорвался чёрный занавес, и сквозь трещины стал пробиваться свет, постепенно рассеивая тьму. Перед глазами больше не было пустоты. Со Фэй медленно поднял голову и увидел лицо, которое для него было прекраснее всего на свете. Ни один самый искусный мастер не смог бы воссоздать такую красоту. Стоило ему лишь слегка опустить ресницы, и сердце Со Фэя уже сбивалось с ритма.

Самаэль.

Со Фэй растерянно замер с поднятой головой… А в следующий миг оказался в крепких объятиях демона. Невероятно сильная рука обвила его талию и прижала к груди. Хватка была крепкой, но он почему-то совсем не чувствовал боли.

Лишь тепло и знакомый запах, едва ощутимый у самого кончика носа. Такой привычный и успокаивающий.

— Всё хорошо, я с тобой, — с хрипотцой произнёс Самаэль.

Он говорил тихо, но слова будто проникали прямо в сердце. Со Фэя едва заметно дрогнул. Он осторожно поднял руки и робко обнял демона в ответ. От этого простого жеста Самаэль на мгновение замер, словно окаменел. Но уже в следующую секунду его объятия стали крепче, будто он хотел притянуть Со Фэя ещё ближе, сделать частью себя.

— Здесь стоит магическая печать времени, — негромко продолжил он. — Она способна показать многое, но если увязнешь слишком глубоко — можешь остаться в ней навсегда.

Со Фэй тоже замер, но лишь на миг. Последние образы, увиденные внутри печати, всё ещё стояли перед глазами. В ноздри проник лёгкий запах крови. Он слегка отстранился от Самаэля и только теперь заметил на его руке длинную царапину — от плеча до самого запястья. Рана уже не кровоточила, но выглядела страшно.

Эльф поднял взгляд. Прежде он взглянул на Самаэля лишь мельком, не присматриваясь. Теперь же увидел, что тот неестественно бледен: верный признак серьёзной кровопотери.

Со Фэй не знал, были ли тому виной тяжёлые бои с полчищами монстров или грубое разрушение магической печати. Да это было и неважно. Не раздумывая ни секунды, эльф извлёк из пространственного мешочка звериную кровь в поистине невообразимом количестве и поспешно передал её Самаэлю. Убедившись, что демон сделал глоток, он осторожно взял его руку и мягко коснулся губами раны.

Вскоре ужасный порез затянулся, будто его и не было, и Со Фэй облегчённо выдохнул.

Стараниями эльфа значительная часть оставшейся звериной крови перекочевала из его мешочка в сумку Самаэля. Вся она была упорядочена чарами сортировки и разлита по флаконам подходящего размера, изготовленным по особому заказу. Снаружи они больше напоминали пивные кружки, внутренняя же ёмкость благодаря пространственной магии приближалась к размерам большой бочки.

Со Фэй деловито снабдил Самаэля всем необходимым, после чего приторочил сумку тому на пояс. К этому моменту на лицо демона вернулся румянец, и выглядел он заметно живее.

Краем глаза эльф уловил блеск Клинка Асуры. Сердце болезненно сжалось, и он поспешно отвёл взгляд.

— Что ты видел? — с деланой небрежностью осведомился он.

И почти сразу пожалел о своём вопросе. Некоторые темы лучше не поднимать. К тому же, прошлое Самаэля Со Фэй знал лучше, чем кто-либо другой, так зачем бередить старые раны?

Но выражение лица Самаэля осталось совершенно спокойным.

— Лишь иллюзии, — отозвался он. — Они не реальны.

Эльф поднял на него взгляд, в котором читался невысказанный вопрос: как это не реальны?

— Кроме воспоминаний после встречи с тобой, всё остальное не имеет значения, — добавил Самаэль.

Со Фэй понял: тот не желает говорить о прошлом. И верно, ничего хорошего там не было; неудивительно, что он хочет вычеркнуть его из памяти.

Поэтому он прекратил расспросы. Зато теперь о том же поинтересовался Самаэль:

— А ты?

Память тут же услужливо подбросила образ, как его пронзает Клинок Асуры. Со Фэй вновь поднял взгляд на Самаэля. Тот тоже смотрел на него. Глаза демона были подобны прекрасным аметистам, в глубине которых Со Фэй видел лишь одно отражение — своё собственное.

На него лавиной обрушились воспоминания последних двух лет, невероятно яркие и чёткие.

Этот мужчина всё время был рядом. Оберегал его, защищал, заботился.

Как же он мог в нём усомниться?

Глядя открытым взглядом прямо ему в глаза, Со Фэй серьёзно, почти торжественно спросил:

— Может ли настать день, когда ты обратишь свой клинок против меня?

— Этого не будет никогда, — Самаэль ответил ему таким же искренним и прямым взглядом.

«Я тебе верю.»

Тучи в душе Со Фэя окончательно рассеялись, глаза зажглись радостью. Встав на носочки, он мягко коснулся губами бледных губ демона.

Ваш достопочтенный гун уже занят

Со Фэй был из тех, кому «и хочется, и колется». Все эти долгие одинокие годы он предавался безудержным и смелым фантазиям, но никогда не осмеливался даже прикоснуться к кому-то, не то что поцеловать.

Поэтому, когда его губы впервые коснулись прохладных губ Самаэля, он растерялся.

«Чёрт, а теперь что делать? Как там в фильмах и играх действуют крутые парни? Блин, кажется, у них всё само собой получается, будто они с этим родились. Врождённый дар, наверное! Бли-и-ин, ну я же тоже гун, давай, не тупи...»

Со Фэй так и стоял на цыпочках, прижавшись губами к губам демона, широко раскрыв глаза и не двигаясь. Тот, не отстраняясь, прошептал, почти касаясь его губ:

— Закрой глаза.

Со Фэй послушно зажмурился. И в тот же миг остальные чувства обострились до предела. Он ощущал, как руки Самаэля обвились вокруг его талии, притягивая ещё ближе. Теперь между ними не осталось ни малейшего расстояния. Даже сквозь тонкий шёлк своих одежд они остро чувствовали жар друг друга.

Сначала было лёгкое, почти невесомое прикосновение. Губы эльфа слегка разомкнулись, и оно превратилось в настоящий поцелуй. Сперва он не двигался, отдавшись во власть удовольствия, затем нерешительно ответил — и получил в ответ куда более горячий, уверенный натиск.

В груди вспыхнуло настоящее пламя, теперь Со Фэй весь пылал. Его руки сами собой обвили шею демона, словно ища опоры, и поцелуй стал ещё глубже. Дышать становилось всё труднее, мысли путались. Самаэль неохотно отстранился.

Со Фэй жадно втянул воздух. Ноги предательски подкашивались, и он практически повис на демоне. Тот по-прежнему держал его за талию. Кончики их носов соприкасались, дыхание смешалось.

— Тебе понравилось?

У Со Фэя голова шла кругом. Самаэль был так красив, так невероятно, ослепительно прекрасен. Что бы тот ни сказал, Со Фэй был на всё согласен. Даже громче, чем собирался, он выпалил:

— Понравилось!

Решительно и без малейших сомнений.

Как он и надеялся, прекрасные глаза демона засияли улыбкой. Глупый и счастливый малыш Фэй снова и снова повторял:

— Мне понравилось! Очень, очень понравилось!

Самаэль смотрел на него. В отличие от слегка растерянного Со Фэя, его взгляд теперь стал серьёзным. В глубине фиолетовых глаз светилась искренняя нежность. Он произнёс медленно, тихим глубоким голосом, будто давал торжественную нерушимую клятву:

— Мне тоже.

В груди Со Фэя медленно разливалось тепло. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного; ему было так радостно, так спокойно и легко… и так хотелось ещё раз поцеловать мужчину перед собой. Повинуясь этому внезапному порыву, он вновь потянулся к Самаэлю.

Что ж, первый раз всегда неловок, зато второй даётся легче. Теперь Самаэль целовал его медленно и нежно. Со Фэй наконец уловил ритм и даже сообразил, что можно дышать носом, чтобы продлить эти волшебные мгновения…

Щёлк! Раздался треск.

Острые ушки эльфа дёрнулись.

Вслед за треском что-то оглушительно загрохотало. Со Фэй мгновенно вернулся с небес на землю. От нахлынувшего счастья он совсем позабыл, что они всё ещё находятся в этой ужасной сокровищнице!

«Боже, я приставал к Самаэлю и сам его поцеловал! Дважды! Да я просто зверь, настоящий гун, ага! Вот это я крут, конечно! Ставлю себе лайк!»

Со Фэй (чьё воображение снова унеслось в невообразимые дали) залился румянцем, глаза его сияли. Он ещё раз быстро поцеловал Самаэля, после чего, донельзя довольный, повернулся на звук.

Они находились в комнате с четырьмя глухими стенами. Ни окон, ни дверей, лишь огромный светильник под потолком, заливавший помещение ярким светом.

Послышались громкие хлопки, и чёрные стены одна за другой разлетелись на куски, будто началась цепная реакция.

Со Фэй вздрогнул. За разрушенными стенами обнаружились искатели приключений; они тоже один за другим повалились на пол, словно внезапно лишились опоры.

Один, двое, трое…

Четверо двуногих и один зверь.

Едва увидев своего питомца, Со Фэй бросился к нему. Даже когда тот вырос, он по привычке думал о нём как о малыше. На самом деле зверь, конечно, давно не был прежним крохой. И когда стена рассыпалась, его массивное тело тяжело шлёпнулось на пол. При беглом осмотре ран не обнаружилось: похоже, тот просто потерял сознание.

Со Фэй облегчённо выдохнул.

— Магическая печать разрушена, — раздался рядом голос Самаэля.

Со Фэй понял: те четверо, видимо, тоже оказались заперты в злой ловушке магии времени. Когда Самаэль освободил его и разрушил печать, равновесие нарушилось — и вместе с ним демон выпустил остальных.

Предрасположенность Со Фэя к магии оставалась более чем скромной, как и его успехи в изучении обычных чар. Однако за два года, проведённые в ущелье Буа, он обнаружил у себя иной дар: поразительно сильную способность к исцелению. Чтобы развить этот навык и одновременно скрыть свою странную способность лечить поцелуями, он усердно тренировался в исцеляющей магии.

Однако во всём Ялансе книг с подобными заклинаниями было до обидного мало. Те немногие, что у него имелись, достались ему ещё от Виксанны.

Склонившись над зверем, Со Фэй применил сразу несколько видов чар, и тому на глазах полегчало. Теперь он мог с чистой совестью уделить внимание остальным.

Все они оказались его старыми знакомыми…

Прямо перед ним лежал блондин в белоснежных одеждах, расшитых золотом. Шесть огромных величественных крыльев коконом окутывали его тело, на лбу покоилась изысканная подвеска с самоцветами. Его красота казалась почти неземной, и даже находясь без сознания, он выглядел не раненым, а просто мирно спящим. Такой прекрасный и безмятежный, что жаль было нарушать его покой.

Последний из его шоу, благородный и неприступный небожитель Ланселот Хилл.

Со Фэя захлестнули воспоминания. Сейчас перед ними взрослая и невероятно могущественная версия Ланселота. Чтобы завоевать его расположение, сперва требовалось отыскать давно утраченные запретные заклинания и с их помощью на время запечатать его силы. Тогда небожитель принимал более юный облик, становясь мягче, спокойнее и куда сговорчивее.

Строго говоря, Со Фэй так и не успел сорвать цветок его невинности, хотя всё к тому шло.

Он перевёл взгляд левее. Там раскинулся в позе звезды мужчина в короткой куртке, штанах и грубых кожаных сапогах, выгодно подчёркивавших стройность длинных ног. Короткие чёрные волосы беспорядочно торчали во все стороны. С закрытыми глазами вид он имел необычайно серьёзный, что за ним водилось редко.

А это уже предпоследний шоу Со Фэя — третий князь демонов Абель Мерфи.

Добиться его было почти так же трудно, как и Ланселота, причём эти двое терпеть друг друга не могли и при каждой возможности вступали в перепалки. К тому же, если сначала завести отношения с небожителем, а потом подкатить к демону, то последний впадёт в ярость, и тогда задача будет в десяток раз сложнее... Поистине адский квест. Да и характер у Абеля донельзя скверный: даже когда удавалось снискать его благосклонность, он оставался таким страшным собственником, что частенько притеснял других шоу Со Фэя. Последний иногда даже думал: если бы не финальное празднество десятерых, давно бы выгнал этого типа из своего гарема.

Не желая даже смотреть на него, Со Фэй отвёл глаза вправо.

Там на боку лежал ещё один мужчина. Длинные шелковистые волосы разметались по полу, на теле изящная шёлковая мантия, открытая кожа бледна и нежна. В бессознательном состоянии он выглядел невероятно уязвимым — ни дать ни взять молодой учёный, слабый и беззащитный. Несмотря на телосложение взрослого, в его облике чувствовалась почти юношеская утончённость.

По мнению Со Фэя, именно так и должен выглядеть эталонный шоу.

Но если кто-то вообразит, что его легко очаровать... То очень сильно ошибётся.

Это обманчиво хрупкое создание было вождём суровых зверолюдей, превыше всего ценивших силу и боевую доблесть. В своё время этот контраст поразил Со Фэя до глубины души.*

[*Поразил до глубины души (大跌眼镜, dà diē yǎnjing) — букв. «большие упавшие очки». В переносном смысле — сильно удивить.]

И пусть вас не вводит в заблуждение стройность его конечностей: силища в них скрывалась поистине нечеловеческая. Он был вполне способен разнести гору одним ударом. Когда Со Фэй впервые это увидел, у него буквально отвисла челюсть.

Ну а четвёртый… ему тут же захотелось зажмуриться.

Им был его «старый друг» Маньци Аргу.

Те, кого он когда-то так страстно желал, предстали перед ним в столь неприглядном виде.

«Извините, конечно, — мысленно вздохнул Со Фэй, — но ваш достопочтенный гун уже занят… Другим гуном. Так что отдыхайте, ребята.»

Разумеется, приводить их в чувство Со Фэй не собирался: все они по-прежнему находились внутри сокровищницы, а он был твёрдо намерен заполучить воскрешающий артефакт, и конкуренты в этом деле ему не нужны.

Он уже и так проявил редкое великодушие, не воспользовавшись их беспомощностью, чтобы прикончить всех четверых на месте.

Когда стены обрушились, открылось пять проходов. Если добавить те, из которых вышли Самаэль и Со Фэй, получалось семь.

Они располагались в стенах по кругу. Никаких подсказок, лишь тёмные провалы входов, ведущие в неизвестность.

Больше не обращая внимания на «спящих», Со Фэй задумался, в какой коридор войти. Первый, второй, третий, четвёртый, пятый, шестой, седьмой… Выбор слишком велик. Обычно он не страдал нерешительностью, но выбирать наугад не хотелось.

Тут напомнил о себе Самаэль:

— Сюда, — он указал на вход за спиной Со Фэя — тот самый, через который эльф вошёл, словно предназначенный именно для него.

Ну раз уж так говорит Самаэль…

Однако священный зверь по-прежнему лежал без сознания. Приблизившись, хозяин ласково погладил его по большой голове… и рявкнул:

— Эй, обжора, подъём!

Тот и ухом не повёл, продолжая безмятежно спать.

Со Фэй сперва нахмурился, но тут ему пришла в голову идея, и он просветлел лицом. Он запустил руку в пространственный мешок и достал кусок идеально поджаренного мяса — ещё тёплый, источающий соблазнительный аромат. Поднеся его к самому носу зверя, он выжидающе замер.

Ароматы тот улавливал чутко, как настоящий радар. Зверь дёрнулся. Не открывая глаз, он потянулся вперёд и широко раскрыл пасть, собираясь вцепиться в добычу.

Эльф молниеносно отдёрнул руку. Зубы клацнули, укусив пустоту, и от этой встряски зверь окончательно проснулся.

Открыв глаза, он увидел, как хозяин лукаво улыбается, глядя на него. Держа в одной руке мясо, другой он легонько щёлкнул питомца по лбу:

— Идём.

Малыш всё ещё был в полудрёме, но большие глаза так и бегали по сторонам, а нос чуял только мясо. Он не расслышал, что сказал хозяин, но аромат уловил прекрасно. Со Фэй двинулся вперёд, а зверь потрусил за ним, следуя за запахом жареного.

Процессия направилась к выбранному проходу. Внутри было темно, хоть глаз выколи; Со Фэй использовал заклинание света, и на кончиках его пальцев заплясал маленький огонёк. Всё-таки удобная штука магия, что ни говори.

Но не успели они сделать и нескольких шагов, как позади раздался глухой грохот.

С тех пор, как они сюда попали, этот звук неизменно означал одно: ничего хорошего. Это не к добру, точно не к добру!

Неужели проход рушится?

Со Фэй обернулся — и потрясённо застыл.

Зал, в котором они находились, был довольно просторным — около двадцати квадратных метров. Но теперь потолок исчез. Совсем. На его месте возник гигантский глаз с вертикальным зрачком, который обводил взглядом помещение.

Чёрт, если один глаз такой огромный, каких же тогда размеров весь его хозяин?!

Сволочь! Убью!!

Огромный глаз возник внезапно, и при взгляде снизу он казался ещё более жутким.

К счастью, Со Фэй и Самаэль успели войти в коридор, и угол обзора оказался на редкость удачным: в поле зрения гиганта они не попадали.

Глаз медленно осмотрел зал, неторопливо обводя взглядом всё вокруг, и остановился на лежащем без сознания Харрисе Варге.

Посмотрел на него некоторое время… И пропал. На месте потолка снова зияла пустота, будто ничего и не было. Со Фэй был донельзя озадачен: «Просто взял и исчез? Ну и что это было?»

Но странности на этом не закончились. Теперь через дыру на месте потолка в зал просунулся ствол дерева — такой толстый, что в одиночку не обхватить. Правда, дерево это было уже срублено, поэтому технически оно было скорее громадным бревном.

Кто-то явно держал его с другой стороны. Со Фэю был виден только нижний конец: торец тяжело опустился на пол и начал медленно двигаться. Изрядно повозившись, его наконец подтащили поближе к Харрису.

Со Фэй невольно напрягся. Если эта махина сейчас рухнет на него... Будь зверолюд в сознании, он бы одним ударом разнёс её в щепки, а так неизвестно ещё, есть ли у него магический щит или что-то подобное. Если нет — ему точно конец, не погибнет так покалечится.

Со Фэй, несмотря ни на что, относился к Харрису с симпатией. Да, этот хитрец любил иногда включить дурака*, но в нём чувствовались прямота и искренность, свойственные его народу, и живая натура.

[*Включить дурака (扮猪吃老虎, bàn zhū chī lǎohǔ) — букв. «притворяться свиньёй, чтобы съесть тигра». В переносном смысле означает «прикидываться слабым, невинным или глупым, чтобы ввести противника в заблуждение».]

«Жалко будет, если его так глупо прибьёт…»

Но и вмешиваться он не решался: если выдаст себя, то втянет в неприятности и Самаэля, и малыша. Он колебался.

Тем временем бревно добралось до цели. Неуклюже, но с величайшей осторожностью оно легонько ткнуло Харриса… Никакой реакции. Ещё раз… Снова ничего. На третий раз терпение того, кто держал бревно, явно было на исходе. Этот удар получился сильнее, и юноша перевернулся на живот.

«Эй, полегче! Такую красоту попортишь!» — мысленно возмутился Со Фэй.

Зверолюду вся эта суета была до лампочки: он продолжал мирно спать, только теперь лежал ничком, уткнувшись лицом в пол. Позу его трудно было назвать изящной.

—— Такой красавчик, а уложили мордой в землю, как собаку.

Бревно тяжело стукнуло по полу и замерло, но спустя некоторое время тот, кто его держал, вновь набрался терпения и принялся тормошить Харриса.

Со Фэй наконец сообразил, чего добивается невидимое существо: своим «орудием» оно хотело переложить зверолюда на спину. Вот только оно было слишком большим, а Харрис, наоборот, слишком маленьким, и пытаться его перевернуть было всё равно что хватать муравья палочками для еды. Задача, мягко говоря, не из лёгких.

К счастью, невидимка оказался на удивление терпеливым, хоть и действовал грубовато. Он долго возился, подталкивал, поправлял, подцеплял — и наконец добился своего. Харрис перевернулся на спину, явив миру своё безупречное лицо.

Бревно вновь исчезло в потолке, и в зал снова заглянул уже знакомый гигантский глаз.

Ну точно… Именно его хозяин и руководил всей операцией.

Глаз оценивающе присмотрелся к Харрису. Со Фэй готов был поклясться, что в его взгляде мелькнуло разочарование.

Однако окончательно сдаваться глаз не спешил. Он напряжённо вглядывался ещё какое-то время, будто надеясь обнаружить что-то упущенное. Увы, зал был для него слишком мал, и сколько ни разглядывай — ничего нового не найдёшь.

Глаз наконец скрылся из вида. А затем потолок вернулся на место, как ни в чём не бывало!

Совершенно обалдевший Со Фэй молча наблюдал за этим действом o（╯□╰）o

Он уже успел решить, что перед ними некое чудовище, с которым придётся сражаться… Но, кажется, всё обошлось.

В этот момент тихо заговорил Самаэль:

— Похоже, он кого-то ищет.

И в ту же секунду всё встало на свои места. Если подумать, глаз и впрямь вёл себя так, будто высматривал кого-то вполне определённого, и действовал при этом весьма осторожно. И Ланселот Хилл, и Абель Мерфи упали на спину, и их лица он увидел сразу. Харрис Варг лежал на боку, и хозяин глаза не поленился притащить огромное бревно, чтобы перевернуть его и разглядеть, после чего понял: это не тот, кого он ищет. И ушёл, полный разочарования…

Вот и получилась какая-то нелепая суматоха. Теперь выяснилось, что существо кого-то искало, но легче от этого не становилось. В этой проклятой сокровищнице и без того творилось чёрт знает что. Они не то что артефакта — даже завалящей золотой монеты пока не увидели. Сначала их напугали. Потом чуть не прикончили. Теперь загнали в лабиринт. Лучшее, что можно было сделать, — действовать тихо и не привлекать внимания.

Со Фэй ни за что не поверил бы, что после такого переполоха Харрис всё ещё без сознания.

Когда тебя переворачивают бревном, тут и мёртвый проснётся. Несомненно, этот хитрец просто притворялся. И если бы он в какой-то момент сам незаметно не перевернулся на спину, бревно ещё долго не оставило бы его в покое.

Со Фэй стоял в темноте коридора, не двигаясь. И вскоре его догадка подтвердилась: Харрис Варг открыл глаза и мгновенно вскочил на ноги — ловко и проворно, будто гепард.

Но стоило ему убедиться, что вокруг всё спокойно, как удлинённые глаза лениво прищурились, и на лицо вернулась обманчиво безобидная мягкость.

Харрис по очереди осмотрел лежащих без сознания. Сначала он увидел Абеля и задержал на нём взгляд на пару секунд. Затем прошёл дальше и остановился рядом с Ланселотом. Зверолюди водили дружбу с демонами, а вот небожители были ближе к эльфам.

Так что, увидев Ланселота в столь беспомощном состоянии, Харрис пришёл в прекрасное расположение духа. Он слегка наклонился, внимательно осмотрел его, взглядом зацепился за величественные крылья… И без малейших колебаний выдрал из них целый целый пучок перьев.

«Парень, ты сдурел, что ли? Не курицу ощипываешь!» — Со Фэй мысленно задохнулся от возмущения. А ещё он был немного раздосадован тем, что сам не догадался этого сделать: перья небожителей были редчайшим магическим материалом и стоили бешеных денег…

Харрис действовал без всякой жалости. Рывок — и в его руках остался солидный пучок перьев, а на крыле Ланселота образовалась небольшая, но совершенно явственная проплешина…

Закончив злодействовать, коварный зверолюд подскочил к Абелю Мерфи и с размаху пнул его прямо в зад. Всё произошло так быстро и слаженно, что что не оставалось сомнений: план он продумал заранее.

Проделав всё это, Харрис тихонько издал невинное «М-м-м...» и преспокойно улёгся обратно, будто всё ещё был без сознания.

Ланселот лишился доброй охапки перьев, Абелю отвесили мощного пинка… Оба пришли в себя почти одновременно. И первое, что они увидели, открыв глаза, — друг друга.

Пауза длилась долю секунды. А затем — взрыв.

— Ты, мать твою, решил меня ощипать? Ну в смысле нажиться на мне! — взревел Ланселот.

— Ты, мать твою, решил мне зад надрать? Ну в смысле ударить в спину! — вторил ему Абель.

— Сволочь! Убью!! — в один голос рявкнули они.

И не разбираясь, кто прав, кто виноват, и совершенно не заботясь ни о месте, ни о времени, принялись самозабвенно колотить друг друга.

«Глаза б мои этого не видели…»**

[**Глаза б мои этого не видели (瞎了我的狗眼了, xiāle wǒ de gǒu yǎnle) — букв. «ослепил мои собачьи глаза», в переносном смысле — «лопни мои глаза», «глазам не верю», «уму непостижимо», «просто невероятно».]

Со Фэй крепче сжал руку Самаэля, поманил за собой священного зверя и поспешил в глубь тоннеля. От этих ходячих катастроф лучше держаться подальше, а то ещё, чего доброго, можно заразиться их идиотизмом!

В проходе царила кромешная тьма. Даже заклинание света выхватывало из неё лишь крошечный пятачок пространства, поэтому продвигались они не слишком быстро. Но рядом был Самаэль, и Со Фэй ни капли не боялся. Напротив — темнота казалась даже… волнующей. Они бесстрашно шли вперёд, переплетя пальцы, в полной тьме и неизвестности.

Что ж, логику влюблённых не измерить обычными мерками. Особенно если у одного из них и до того с логикой было не всё ладно.

Даже двигаясь не спеша, вскоре они добрались до конца прохода. Впереди оказалась стена. Вернее, закрытая дверь.

Со Фэй усилил заклинание света, и огонёк на кончиках его пальцев вспыхнул ярче, выхватывая из тьмы всю её поверхность.

Дверь была угольно-чёрной, из неизвестного материала, а на ощупь казалась ледяной. Едва коснувшись её, Со Фэй ощутил мощные магические колебания. Без сомнения, на двери лежало мощное заклинание-печать.

На мгновение ему пришла мысль просто попросить Самаэля выбить её силой, но он быстро отмёл эту идею. Если это и впрямь магический барьер, выломать дверь будет как минимум недальновидно. Кто знает, какую реакцию это вызовет? Магическая энергия может выйти из-под контроля, и тогда последствия окажутся совершенно непредсказуемыми.

Со Фэй внимательно изучал дверь. Ни замочной скважины, ни ручки — лишь идеально гладкая поверхность.

— Сюда, — Самаэль жестом указал поднять свет выше.

В верхнем углу двери обнаружился круг размером с ладонь, в котором было вырезано изображение. Со Фэй присмотрелся и с сомнением спросил:

— Это… огонь?

Кивнув, демон приложил ладонь к кругу. Пламя на нём на миг вспыхнуло, но сразу погасло. Он убрал руку и, немного подумав, обратился к Со Фэю:

— Попробуй ты.

Тот повторил его жест. Изображение огня ярко загорелось и уже не угасло, но больше ничего не происходило. Символ просто светился, мерцая багровыми всполохами, будто маленький костёр.

Большего добиться не удалось, сколько они ни старались. Дверь даже не шелохнулась.

Почему символ загорелся только под рукой Со Фэя?

Как они ни ломали головы, ответа найти не удалось. В конце концов они решили пока оставить эту загадку и вернулись по проходу обратно.

Тем временем в большом зале Ланселот и Абель уже закончили драку. Оба тяжело дышали, явно измотанные, но, судя по всему, здравый смысл возобладал. Маньци и «бессознательный» хитрец Харрис тоже очнулись.

И именно в этот момент появились Со Фэй и Самаэль, по-прежнему под личинами простых демонов. Все четверо тут же обернулись на них.

Под их испытующими взглядами Со Фэй лишь сильнее выпрямился и состроил своё лучшее каменное лицо.

Самаэль не стал ходить вокруг да около:

— Мы здесь застряли. Если хотим выбраться, нужно объединиться.

Ланселот настороженно покосился на них. Демонам у него доверия не было: порядочностью, по его опыту, те не отличались.

— Кто вы такие?

— Я Самаэль, — спокойно ответил демон и после короткой паузы добавил: — А это Сайфер.

Едва услышав это имя, Маньци резко перевёл взгляд на Со Фэя. Его серебряные глаза, ещё мгновение назад холодные и уставшие, вдруг вспыхнули странным огнём. Он так и прожигал Со Фэя взглядом.

Тот не ожидал, что Самаэль вот так запросто назовёт их настоящие имена, и всё, что он мог, — это сохранять бесстрастное выражение лица. В своей маскировке он был уверен. Не то чтобы он недооценивал своих шоу, но с их нынешними способностями разоблачить такую иллюзию будет крайне непросто.

И впрямь, Маньци долго сверлил его пристальным взглядом, но огонь в его в глазах постепенно угасал, и принц вновь принял холодный и безразличный вид.

Просто демон с таким же именем, вот и всё…

Страница книги Возрождение в слэш-игре в интернете

Table of Contents

1 - 1

2 Его шестой шоу Маньци Аргу

3 Ну ещё бы

4 Он теперь непревзойдённый шоу

5 Это же просто жесть!

6 Трагическая судьба Валинора

7 Фер… Мама тебя любит

8 Со Фэй против демона кошмаров

9 Это свирепый зверь седьмого ранга!

10 Самаэль Лоне

11 Первая встреча

12 Я очень великодушен!

13 Отличный способ сменить тему

14 Назови своё имя

15 Милота или смерть!

16 Виксанна...

17 Кровавая баня

18 Украденные сокровища

19 Прости, булочка с корицей

20 Похотливый эгоист и безотказная подстилка

21 Дай ещё вкусненького!

22 Вот это поворот!

23 Не целуй кого попало

24 Получено достижение: «Дружба с непревзойдённым гуном»

25 Что-то не так!

26 Не могу убить тебя?

27 Тьма пробудилась

28 Город Майер в руинах

29 Да что ты говоришь…

30 Убей того, кто всех тебе дороже

31 Обещаю

32 Прояснилось!

33 Сбавь обороты, крутейший гун на свете!

34 Пожизненное мужское бессилие!

35 Ваш возлюбленный так добр к вам

36 Артефакт сам идёт в руки

37 Истинное наслаждение

38 Всегда будут твоими верными друзьями

39 Восхищайтесь мной полностью!

40 Не ори так, придурок!

41 Фер, я не отпущу тебя снова

42 Накорми меня до отвала

43 Откуда ж я знал…

44 Да это же гарем его славных прелестных шоу!

45 Затерянные руины

46 Они заслуживают смерти, не так ли?

47 Дольше всех был рядом

48 Ваш достопочтенный гун уже занят

49 Сволочь! Убью!!

О книге