Тихий полдень.

В центре комнаты, украшенной в антикварном стиле, мужчина с серебряными волосами и женщина стояли друг напротив друга.

— Святая, понимаете ли вы, что вы натворили? — произнёс мужчина с серебряными волосами, его голос был резким и холодным.

Гебриан Ланарк.

Он был прославленным аристократом, который долгие годы отдавал свои силы служению империи и возглавлял борьбу с чудовищными созданиями. Как глава уважаемого маркизата Ланарк, он был известен своей рациональностью и непоколебимостью.

Но сейчас его лицо пылало нехарактерным для него гневом.

Напротив него стояла Глория, которая отвела взгляд от его пронзительных глаз. Её внимание переключилось на гобелен, висящий на одной из стен кабинета.

На нём ярко изображалась «Битва повторения», первая победа человечества над чудовищными созданиями.

«Никогда прежде я не ощущала себя настолько истощённой, как тогда — лишённой и крови, и духа», — размышляла Глория.

Её задумчивость внезапно прервали.

— Вы серьезно можете думать о чём-то постороннем, стоя прямо передо мной? — в голосе Гебриана звучало раздражение.

Его явно бесило её спокойствие, несмотря на его ярость.

Понимая, что молчание лишь сильнее разозлит маркиза, Глория решила ответить.

— Маркиз.

Она встретила взгляд Гебриана прямо, её голос был ровным и уверенным.

— Я ничего не сделала.

Глория крепко прикусила внутреннюю часть щеки, пытаясь сдержать свою реакцию. Она клялась, что никогда, ни на мгновение, не утверждала, что она — «Дитя Пророчества». Это были другие, кто выбрал поверить в эти слухи, навязав ей жертву, а потом начали считать её этим «предназначением» как должное.

Даже сам Гебриан, стоящий перед ней с его гневом, не был исключением.

— И всё же, вы не испытываете ни малейшего раскаяния, — сказал Гебриан, его голос пронизанным разочарованием.

Мужчина, принявший её в свою семью по приказу Императора, был её приёмным отцом, но был ли он действительно отцом? Глория сомневалась. Он был холоден, сдержан, лишён всякого тепла. Все эти годы он лишь выполнял свой долг.

— Я больше не смогу терпеть ваше дерзкое поведение. С этого момента вы больше не будете защищены под именем Ланарк, — произнёс Гебриан, его слова звучали как приговор.

Глория сдержала усмешку.

Она не собиралась оставаться здесь и ждать новых обвинений.

Ей хотелось лишь как можно скорее покинуть это ненавистное место.

Грозящее будущее не вызывало у неё страха, только облегчение.

Забрав сумку, которую она давно собрала, она оставила свою комнату.

Сумка была тяжёлой, почти такой же большой, как она сама, но это не становилось для неё проблемой.

С детства Глория привыкла к физическим нагрузкам, тренируясь с рыцарями маркизата ещё до десяти лет.

Она могла носить с собой даже тяжёлое железное оружие, не замечая его тяжести.

Шаги её были быстрыми и уверенными, спускаясь по лестнице, она чувствовала, как взгляд сотрудников маркизата следит за ней.

Но это не волновало её.

«Так или иначе, я больше не увижу их после сегодняшнего дня».

Игнорируя презрительные взгляды, она продолжила свой путь, как будто их не существовало.

Её шаги были уверенными, а мысли – спокойными, но голос, прозвучавший за спиной, заставил её остановиться.

－Глория Ланарк.

Этот низкий, знакомый голос нарушил тишину, вынудив её повернуться.

Перед ней стоял мужчина, который на протяжении всей её жизни всегда был рядом. Его фигура, привычная, как и его слова, вдруг показалась чуждой и раздражающей.

Глория встретила его взгляд, не скрывая усталости, которая накапливалась в её сердце годами. Его холодные глаза с ненавистью и беспокойством впились в неё, но она осталась спокойной.

Что мог сказать Гебриан? Уже ничто не могло потрясти её так, как это бывало раньше.

Глория стояла, не двигаясь, как камень среди их обрушивающихся слов. Тихие, но решительные шаги мужчины с серебряными волосами приближались, и она не могла не заметить, как его лицо искажалось презрением. Этот человек, как и все остальные, был тем, кто высасывал из неё силы, не давая ничего взамен.

Его слова, как и его взгляды, не имели для неё значения. Она была готова встретить их холодным молчанием, потому что знала, что не получит от них ни поддержки, ни понимания. Всё, что они могли ей предложить, — это обвинения, которые не имели ни смысла, ни силы.

－Глория, ты совершила грех. Ты должна понести последствия. Убегать так — это позорно, не думаешь ли? — произнес этот мужчина.

Она не ответила. Слова, полные осуждения, не могли затронуть её. Глория осмотрела их лица — принца-наследника, наследника герцога, магистра Башни, Верховного Жреца. Все они были лишь украшением своих титулов, не более чем пустыми оболочками, которых жизнь не научила ценить настоящие принципы и честность.

«Комары, все они», — подумала Глория, сдерживая холодную усмешку.

Их обвинения и слова не могли затмить того, что она пережила за последние десять лет. Эти люди были теми, кто высасывал из неё силы, требуя от неё служения, не давая ничего взамен. В этой игре титулов и слов они были ничем, не более чем простой фальшью.

－Почему ты молчишь? — спросил один из них.

Глория встретила взгляд каждого из них с равнодушием, как будто их слова были не более чем шумом, который она уже давно не слышала. Слова, которые не имели значения.

Слова Глории, произнесенные с такой холодной уверенностью, заставили всех присутствующих замереть.

－Как ты могла так обмануть всех нас за все эти годы? — раздался снова голос, полный презрения.

－Правильно, что всё, что ты наслаждалась до сих пор, будет отнято у тебя, — продолжил кто-то, но Глория просто позволила этим словам пролететь мимо.

Она уже решила, что не будет больше терпеть их оскорбления и осуждения. Она выслушала их достаточно, и сейчас пришло время положить конец этому. В конце концов, их мнения были ничем не более чем пустыми угрозами, которые не могли повлиять на её решения.

－Во-первых, откажись от статуса, который ты приобрела, притворяясь Детьми Пророчества... — начал кто-то, но Глория прервала его, не колеблясь:

－Я возвращаюсь после того, как меня отлучили, — произнесла она спокойно.

Это было правдой, хотя формально она ещё не была отлучена, но Глория решила не терять времени на уточнения. Она говорила просто и прямо, не пытаясь оправдываться.

Принц, который собирался продолжить, замер на мгновение, ошарашенно наблюдая за её спокойствием. Он не мог поверить в то, что Глория так легко ставит под сомнение все их усилия и обвинения.

－И я не думаю, что я особенно наслаждалась какими-либо привилегиями до сих пор. Но если я что-то незаметно получила, то сообщите мне. Я всё оставлю перед тем, как уйду.

Её слова повисли в воздухе, и на этот раз ошеломление было заметно на лицах не только принца, но и всех остальных мужчин, окружавших её.

Лица всех присутствующих, смотрящих на Глорию, выражали полное недоумение. Они, казалось, были ошеломлены её ответом, как если бы они вдруг забыли, как говорить. Их гнев, который ранее двигал их бесконечными обвинениями, теперь терял всякий смысл и казался совершенно бессмысленным.

— Ах, да. Обручение... вот это, — вдруг вспомнила Глория, переводя взгляд в сторону.

Там, в стороне, стоял наследник герцогства, молча наблюдавший за ситуацией с самого начала — Демонио, наследник герцогства Хроматин. Два года назад, по царскому указу, он был обручен с Глорией.

— Поскольку меня отлучили от моей семьи, это должно аннулировать моё обручение с тобой, не так ли? — произнесла Глория с лёгкой ироничной улыбкой.

Обручение было политическим соглашением, которое никак не зависело от желаний ни Глории, ни Демониона. На тот момент они не были мужем и женой, но в идеале, если бы события развивались по плану, их ждала бы грандиозная свадьба. Возможно, в этом было что-то освобождающее — что обручение завершалось именно так.

— Ведь простая девушка не может выйти замуж за наследника герцогства, — добавила она с лёгким сарказмом.

Демонион не ответил. Он только приподнял бровь, как будто раздражённый её замечанием, но ничего не сказал.

— Что ж, он решит это, как захочет, — произнесла Глория, не желая больше углубляться в вопросы аристократических дел.

Она слегка пожала плечами и двинулась дальше, не обращая внимания на их взгляды.

— Если больше нечего обсуждать, я пойду. Далёкий путь ждёт меня, — сказала она, проходя мимо мужчин, которые блокировали её путь.

Когда она покидала зал, её спина ощущала их интенсивные взгляды, но её взгляд был устремлён вперёд, к свободе.

«Кто бы мог подумать, что этот день наступит?» — подумала она, чувствуя облегчение от мысли, что больше не нужно иметь дело с этими невыносимыми мужчинами.

Легкость и свобода наполнили её, и она почувствовала себя не обременённой, готовой к новому этапу своей жизни.

«Ребёнок, рождённый в самом низком месте, принесёт бесконечную славу и процветание империи».

Всё началось с этого божественного пророчества.

Когда по всей империи начали появляться монстры, пророчество снизошло на Имперский храм Империуса.

С того момента королевская семья и храм начали искать тех, кто был рождён в скромных условиях, отчаянно пытаясь найти того, кого благословили боги.

В то время Глории было всего восемь лет.

Сирота без родителей, без известного происхождения — совершенно одинока в этом мире.

Тогда по улицам империи бродили бесчисленные дети, такие же, как Глория.

Дети, потерявшие своих родителей из-за монстров и пытавшиеся выжить в одиночку.

Глория привлекла внимание священника в один по-настоящему холодный зимний день.

В тот день храм раздавал бесплатные обеды уличным детям.

Как и остальные, Глория стояла в очереди, ожидая своей порции еды.

Сжимая пустой живот, она с нетерпением ждала своей очереди, считая мгновения в невыносимом голоде.

Наконец, её очередь подошла.

Именно в этот момент Глория почувствовала, как её тело полностью окутал тёплый, сияющий свет.

Казалось, что нечто нежное и защитное обняло её, укрыв от пронизывающего зимнего ветра.

Было ли это благословение или проклятие, но это точно было не её воображением.

Чистый белый свет действительно пролился с небес, освещая только Глорию.

Все присутствующие видели это.

— Что… Что это такое?

— Это благословение богов!

Вот так она стояла, худенькая девочка, просящая еду среди других измождённых детей.

В тот день Глория была объявлена «Дитём Пророчества».

Девочка, рождённая в самых скромных обстоятельствах, стала самой благородной из всех.

****

«Проклятое благословение богов».

Глория свирепо смотрела на своё отражение в зеркале.

Точнее, на отметину, которая выделялась на её лбу.

Она долго смотрела на неё, прежде чем яростно потереть пальцами.

«Стигма», как её называли, — предполагаемое «благословение» богов.

Глория лучше всех знала, что её нельзя просто стереть.

Она пробовала бесчисленное количество раз, но избавиться от неё было невозможно.

Стигма представляла собой шестиконечную звезду, состоящую из тонких, светящихся белых линий.

Она была доказательством того, что к ней прикоснулась божественная рука.

Это была также отметина, которая превратила её обычную жизнь в жизнь, предназначенную для толпы.

Глория смотрела на своё отражение, будто на злейшего врага.

Затем, словно принимая окончательное решение, она решительно взмахнула рукой, откидывая волосы вперёд, крепко схватила их и ножницами одним уверенным движением отрезала.

Обрубленные пряди беспорядочно упали на пол.

Глория бросила на них беглый взгляд, но сразу вернулась к зеркалу.

Из зеркала на неё смотрела женщина с волосами белее снега.

Глория неосознанно выдала тихий, горький смешок.

Первое, что изменилось в день её так называемого божественного благословения, — это цвет её волос.

Священники были настолько ошеломлены, что запретили ей обрезать хоть одну прядь. Годы прошли, и она не смела прикоснуться к ним.

Но того, чего так опасались высокопоставленные священники, не произошло.

Даже после того как несколько минут назад она отрезала волосы, их цвет не вернулся к прежнему чёрному.

Они остались такими же раздражающе сияющими серебристыми.

«Эти старые глупцы и их бесполезные тревоги...»

Её волосы были лишь одним из бесчисленных ограничений, под которыми ей пришлось жить.

Глории пришлось отказаться от всех человеческих свобод.

Её жизнь была навязана ей не ради неё самой, а ради других, под предлогом, что божественные благословения предназначены для блага всего человечества.

Глория всегда считала эту логику абсурдной.

«Что ж, не важно.»

Теперь не было необходимости придерживаться этих правил.

Роль, навязанная ей, завершилась благодаря неожиданному появлению человека, заявляющего, что он настоящий ребёнок из пророчества.

«Ирина Лотеас.»

Сирота, которая скиталась по улицам, пока её не усыновила баронесса Лотеас.

По слухам, всего месяц назад у Ирины появилась та же шестиконечная звезда на лбу, как и у Глории.

Люди, которые годами требовали от Глории жертв, поверили словам Ирины.

Они отвернулись от Глории, указывая на неё пальцами и обвиняя.

Даже те, кто сражался с ней бок о бок в бесчисленных битвах, поспешили осудить её.

Причина, по которой многие так легко поверили Ирине, была проста: её способности, казалось, значительно превосходили способности Глории.

Глория могла использовать свою исцеляющую силу только через нанесение себе ранений и использование собственной крови.

Ирина же могла просто поднести руку к человеку, чтобы исцелить его.

К тому же, Ирина широко считалась обладательницей мягкого и утончённого характера, подобающего настоящей дворянке.

Она была полной противоположностью Глории, чьё дерзкое и грубоватое поведение явно указывало на её происхождение из трущоб.

Нетрудно было понять, почему люди поверили, что Ирина и есть истинный ребёнок из пророчества.

«Наверное, потому, что эта милая девочка казалась легче поддающейся манипуляциям, чем я.»

Но Глория знала всю правду.

****

－Пора привести наш план в действие, — сказал кто-то.

－Верно, самые опасные монстры уже уничтожены.

－Но ведь мы ещё не полностью зачистили территорию империи. Может, стоит использовать Глорию ещё немного?

－Какая чепуха. Я больше не могу выносить эту вульгарную женщину ни секунды.

－…Хорошо, никаких возражений.

Глория отчётливо помнила голоса, которые она подслушала в шатре кронпринца Алексиона.

Это были те самые люди, которые спланировали возвышение новой святой.

Именно они распространили слухи о том, что Глория не была истинным ребёнком пророчества.

"Они" и были теми, кто распространял слухи о том, что Глория не была истинным ребёнком пророчества.

Кронпринц, наследник герцога, Магистр Башни, Верховный Жрец…

Она не знала их причин для этих интриг, да и не особенно хотела знать.

Это, в конце концов, предоставило ей идеальную возможность.

«Скоро истребление монстров будет завершено.»

Когда это случится, её полезность исчерпается, и она превратится в помеху.

К счастью, она нашла способ исчезнуть раньше.

«Благодаря распространяемым ими слухам, я смогла сбежать в хаосе, который за этим последовал.»

Глория ждала всю свою жизнь возможности сбежать.

В этой Святой Империи её существование презирали аристократы.

Они всегда мечтали избавиться от неё, не в силах терпеть столь дерзкую и грубую личность в своём окружении.

Какими бы выдающимися ни были её способности и как бы усердно она ни трудилась, для них Глория оставалась лишь бельмом на глазу.

Это было не в первый раз, когда Глория злилась и открыто выражала своё недовольство в их присутствии.

Почему, из всех людей, именно такая женщина, как она, была избрана святой?

Среди стольких других, почему божественное благословение пало на такую недостойную девушку?

Они всегда смотрели на Глорию с такими мыслями.

И поэтому Глория давно перестала искать их одобрения.

Вместо этого она жила, постоянно ожидая дня, когда сможет сбежать.

Если бы не клеймо, она бы уже давно покинула эту страну.

Но клеймо не позволяло ей уйти.

Каждый раз, когда она приближалась к границам, она теряла сознание, а после пробуждения страдала от невыносимой боли, словно всё её тело горело.

Клеймо было как тавро.

Это было жестокое ярмо рабства, навязанное богом Империуской Империи, единственным, кто утверждал, что пытается её спасти.

Пока клеймо оставалось, она никогда не могла покинуть эту адскую страну.

Она не могла даже попасть в те места, где влияние бога не распространялось, в места, где люди не верили в божественное.

Это оставалось правдой и сейчас, но теперь это уже не имело значения.

По крайней мере, теперь ей не придется жить жизнью жертвы без вознаграждения.

Пришло время вернуть себе жизнь, которую она потеряла давным-давно.

Глория устроила свои вещи в странноприимном доме путешественников.

5 бронзовых за ночь.

Не так уж и дорого, учитывая убогость этого места.

Но она не могла продолжать тратить деньги на ночлег в подобных гостиницах вечно.

«Не могу продолжать тратить то немногое, что я накопила, ведь мне так и не удалось накопить больше», - подумала она.

Как только её задача будет завершена, ей нужно будет покинуть столицу и найти подходящее место для проживания.

Тщательно пересмотрев свой давно спланированный курс действий, Глория схватила свой молот и покинула гостиницу.

Резиденция герцога была недалеко от гостиницы.

Вскоре Глория подошла к вратам герцогского владения и взглянула на них — они походили на крепость.

После быстрого осмотра она не заметила охранников у ворот.

Пришлось открыть ворота самой.

Глория на мгновение поставила молот, затем с усилием толкнула тяжёлые ворота.

Раздался чёткий звук удара, как будто что-то внутри их запирало.

«Похоже, они заблокировали их чем-то с внутренней стороны».

－…К-кто вы?!

Женщина, проходившая мимо, с удивлением уставилась на Глорию. Глория уверенно подошла к ней. С яркой улыбкой она передала женщине корзину, которую та уронила.

－Я пришла повидать герцога, который здесь живет.

Женщина моргнула в замешательстве, но уверенное поведение Глории и спокойный тон, похоже, успокоили её. С почти недоумённым выражением лица она кивнула, всё ещё переваривая неожиданную встречу.

－Я не подозрительная… – продолжила Глория, пытаясь успокоить женщину.

Но ее слова не помогли. Женщина, заметив, как Глория сняла капюшон, как будто еще больше испугалась. Ее глаза расширились, и она едва могла вымолвить слово.

－Вы... Вы действительно хотите увидеть герцога?– с трудом спросила она.

Глория, немного озадаченная реакцией, кивнула и снова попыталась улыбнуться, но уже без особой надежды на то, что это поможет.

－С-святая? – женщина наконец-то перестала трястись, когда узнала Глорию.

Ее лицо выражало удивление, но уже не было страха. Женщина, явно ошарашенная, осторожно встала на ноги, не в силах поверить в то, что стояла перед ней именно та самая святая.

－Вы...святая из пророчества? – с трудом прошептала она, не смея поверить своим глазам.

Женщина, представившаяся как Ленора, была одной из немногих слуг, работавших в резиденции герцога.

Она без колебаний согласилась провести Глорию в резиденцию герцога.

«Хотя он и герцог, разве так легко с ним встретиться?»

В резиденции герцога не было даже стражников.

Более того, пока она входила в резиденцию, Глория не заметила ни одного другого слуги, кроме Леноры.

Это заставило её почувствовать себя несколько глупо за то, что она укрыла лицо капюшоном, опасаясь, что кто-то может её узнать.

Осматривая старую резиденцию герцога, Глория начала подозревать, что положение герцога было даже более жалким, чем она могла себе представить.

－Это спальня герцога…

Стоя перед массивной закрытой дверью, Ленора спросила дрожащим голосом:

－Вы… вы действительно собираетесь встретиться с герцогом?

－Да, — Глория небрежно кивнула.

Ленора, сложив руки вместе, с широко раскрытыми глазами посмотрела на Глорию, прежде чем крепко зажмуриться и тихо прошептать:

－Я… я правда думаю, что вам не стоит…

－Это из-за проклятия?

Глория слышала слухи о герцоге.

Пять лет назад он отправился подавлять монстров и вернулся проклятым.

Говорили, что его тело было сильно повреждено, более чем наполовину уничтожено.

Ленора выглядела удивленной, что Глория так прямо заговорила об этом, её глаза широко раскрылись от шока.

－Вы боитесь, что я заразлюсь проклятием?

－Н-нет…

Глория тихо рассмеялась, посмотрев на Ленору.

Женщина, которая смотрела на Глорию неуверенными глазами, в конце концов опустила голову.

－Нет, вы правы. Я просто беспокоюсь, что святая может сильно пострадать…

－Спасибо за беспокойство.

Глория не смогла сдержать сухой смешок. Это было почти смешно — получать такое отношение даже от собственных слуг.

Казалось, положение герцога было ещё хуже, чем она себе представляла.

－Спасибо за то, что проводили меня.

Не дожидаясь помощи Леноры, Глория сама открыла дверь и вошла в комнату.

Она почувствовала тревожное присутствие Леноры за спиной, но не обратила на это внимания, захлопнув дверь.

В комнате было очень темно.

Однако Глория сразу поняла, что кто-то сидит на кровати за алыми занавесками.

Без колебаний она направилась к кровати.

Несмотря на то, что был полдень, казалось, что этого мужчину окутала тьма, словно стояла глубокая ночь.

Он идеально соответствовал описанию герцога, которое Глория слышала в слухах..

Сияющий золотистый оттенок, намекающий на королевскую кровь, и мужчина с зелёными глазами.

Его острый нос и изящная линия подбородка выделялись даже в полумраке.

Несмотря на годы мучительных страданий, его поразительная красота осталась нетронутой.

－...Кто вы?

Герцог, похоже, не мог видеть ясно.

Глория махнула рукой перед его лицом, чтобы проверить.

В этот момент его брови нахмурились, как если бы он всё-таки заметил движение.

Он произнёс:

－Вы не моя горничная.

Похоже, он был далеко не таким беспомощным, как она ожидала.

В мгновение ока вокруг него разлилась яростная аура, словно готовая к нападению.

Глория спокойно отступила назад.

Не было смысла провоцировать мужчину, который и без того открыто демонстрировал настороженность.

－Здравствуйте.

－Я спросил, кто вы, — ответил он.

Хм...

И что ей теперь сказать?

Глория на мгновение замялась, прежде чем заговорить:

— Вы когда-нибудь слышали о ребёнке из пророчества?

— ...Святая?

В грубом, потрескавшемся голосе герцога прозвучали нотки удивления.

Глория машинально кивнула, но тут же вспомнила, что зрение герцога было нарушено, и поспешила пояснить:

— Да, всё верно.

Герцог застыл, услышав её ответ.

После непродолжительной паузы он медленно разжал губы:

— Никогда не слышал слухов о том, что святая сумасшедшая.

— Правда?

Как странно.

Глория смутно догадывалась о причудливых слухах, которые ходили о ней, но её удивило, что среди них не было упоминаний о безумии.

Впрочем, это было не так уж важно, существовали такие слухи или нет.

— А вы слышали слухи о том, что я самозванка?

Герцог снова замер.

— Этот слух правдив, — спокойно продолжила Глория. — Поэтому меня, скорее всего, скоро отлучат от моей семьи. Или, может быть, они уже сделали это.

Повисло долгое молчание.

Герцог сидел в тишине некоторое время, затем скривил губы в горькой улыбке.

— Если вы ищете кого-то, кто даст вам совет по вашим проблемам, вы пришла не по адресу, — сказал он.

— Я не пришла за советом. Я просто информирую вас о своей ситуации.

Глория, устав от непонимания со стороны герцога, перестала притворяться вежливой.

— Я знаю, в какой ситуации вы находитесь, но вы не знаете, в какой нахожусь я.

— Невероятно.

— Это так же и для меня.

Глория решила, что продолжать разговор бессмысленно.

Она не теряла времени, вытащив кинжал из холодных ножен на левой ноге.

Остриё было выставлено прямо к ладони её правой руки.

－Кстати, то, что произойдёт с вами далее, будет ещё более невероятным, — сказала Глория.

Не медля, она резанула своей ладонью по лезвию кинжала.

В мгновение ока на её руке появился длинный порез, из которого потекла кровь.

— Откройте рот, — сказала она.

— …Что?

Глория прижала свою кровоточащую руку к рту герцога.

Герцог забормотал и яростно закачал головой, но Глория не отпустила его.

Глоток.

Герцог проглотил кровь, которая накопилась у него во рту, его горло заметно напряглось при глотании.

После того как она бесстрастно подтвердила это, Глория убрала свою руку от его рта.

— Ха... хех...

Герцог тяжело вздохнул, его грудь быстро поднималась и опускалась, его крепкое тело было видно сквозь разорванную одежду.

Глория молча ждала, пока его дыхание не успокоится.

Вскоре его затуманенные, мутные глаза вновь обрели ясность.

— Проклятие... — прошептал герцог, как будто не веря в происходящее.

Он осознал, что его тело начало меняться.

Он многократно сжимал и разжимал руки, глядя на них, как будто удивляясь их легкости.

－Вы действительно ничего не знали, да?

Как будто я смотрела на себя, невинную, как ребенка.

Глория не могла сдержать насмешливого смеха.

－Серьёзно, вы были так наивны, как дурак,— сказала она.

— …Что?

－Вы поверили всему, что вам говорили до сих пор?Вы не были проклят изначально, — ответила она.

Наконец, герцог взглянул на Глорию, его глаза были полны смятения.

Глория смотрела в его глаза, полные недоумения. Этот человек жил, не зная, что было причиной его страданий.

Он был выброшенным инструментом, использованным другими до тех пор, пока больше не был полезен.

Глория подумала, что ситуация герцога странным образом напоминала её собственную.

－Это не было проклятием. Это был просто демон.

Герцог спросил с недоверием:

－…Демон?

－Да, демон.

Глория не нужно было выдумывать ложь, чтобы разозлить его.

Она просто должна была сказать ему жестокую правду.

－Когда сталкиваешься с монстрами, человеческое тело оказывается подавленным энергией, которую эти существа излучают.

Красивое лицо перед ней исказилось, превратившись в ужасное выражение.

－И вы страдали всё это время просто потому, что не получили надлежащего лечения.

Около десяти лет назад, до того как пророчество пришло в империю.

Герцог, будучи вторым принцем в то время, был вынужден императором отправиться на экспедицию по охоте на монстров.

Вскоре после этого его тело оказалось подавленным энергией демона.

Сегодня все знают, что для таких экспедиций необходимо иметь кого-то с божественной силой, чтобы подавлять демонов, но тогда такие знания не существовали.

В то время не было понимания природы демонов, и тело герцога было поглощено их энергией вскоре после начала миссии.

Не только герцог, но и его друзья, которых тоже принудили участвовать в охоте на монстров, пережили ту же участь.

Хотя он был сыном покойного императора и за свои усилия в борьбе с монстрами получил титул и небольшие земли,он вынужден был жить с позорным слухом о "Проклятом герцоге" и невыносимыми страданиями.

－Я знаю это лучше всех. Я лечила бесчисленные тела, которые разрушались демонами, — твердо сказала Глория.

－Боль, которую вы терпели до сих пор, — это всего лишь мимолётный пузырь, который исчезнет мгновенно, если вы всего лишь проглотите каплю моей крови, — мягко произнесла Глория.

Лицо герцога исказилось ещё сильнее от боли.

Когда Глория смотрела на него, ей казалось, будто она смотрит в зеркало, что вызывало в ней странное и непривычное чувство.

Именно поэтому она отвела глаза от его лица и перевела взгляд на окно, закрытое плотными шторами.

Шторы были задернуты так плотно, что ни единого лучика света не могло проникнуть внутрь.

－Как долго вы терпели в одиночестве в такой тёмной комнате?

－Кто всё это время закрывал ваши глаза и затыкал ваши уши?

Глория прекрасно понимала, куда была направлена его ярость.

Она также чувствовала, какое сильное чувство предательства должно было разрывать его в этот момент.

－…Чего вы хотите?

Голос, прозвучавший в ответ, был хриплым и грубым, словно рёв зверя.

Только тогда Глория вновь перевела взгляд на герцога.

К этому моменту он уже взял себя в руки, его лицо снова стало непроницаемым.

И всё же Глория ясно чувствовала остатки бушующих эмоций, тлеющих в его глазах, словно угли яркого костра.

－Говорите, чего вы хотите, — произнёс он ровным голосом.

Человек, наконец избавившийся от мучительной боли, преследовавшей его всю жизнь, задал вопрос.

－Вы ведь пришли ко мне, потому что вам что-то нужно.

－Верно.

Глория честно признала это, скользнув кинжалом обратно в ножны. Затем она опустила взгляд на свою ладонь, на которой глубокий порез уже начал заживать.

－Так что же это? — снова спросил он, его голос звучал уже спокойнее, но оставался насторожённым.

Герцог облизнул губы, запачканные кровью Глории, и посмотрел ей прямо в глаза.

— У меня есть лишь пустой титул герцога.

— Мне нужен этот пустой титул, — ответила Глория, вытирая окровавленную ладонь о свою одежду.

«Леонард Иверк, герцог.»

Единокровный брат нынешнего императора.

Жалкий человек, принесённый в жертву жажде власти своего родственника.

Жертва, которая жила несчастной жизнью, не зная, что существует способ избавиться от ужасной боли, преследовавшей его.

— Мне нужно ваша фамилия, — сказала Глория.

Она произнесла это, смотря ему прямо в глаза. Герцог, замерший на мгновение, горько усмехнулся, а затем спросил:

— Вы предлагаете мне жениться на вас? — с иронией в голосе спросил герцог.

— Женитьба? Что за чепуха? — отрезала Глория.

На мгновение между ними повисло неловкое молчание.

Глория и Леонард обменялись лишь неопределёнными взглядами.

— Разве вы не сказали, что вам нужна моя фамилия? — нарушил тишину Леонард, его голос звучал скорее озадаченно, чем уверенно.

— Я не собираюсь выходить замуж, — ответила Глория, покачав головой.

— Тогда? — ответил герцог.

Хотя вопрос о браке отпадал, Глория уже была помолвлена однажды и больше не собиралась ввязываться в подобные формальности.

— Усыновите меня.

В этот момент на красивом лице Леонарда появилось выражение неподдельного шока.

— …Что вы сказали?

— Я сказала: усыновите меня.

Леонард посмотрел на Глорию так, словно перед ним было нечто совершенно непостижимое.

После долгой паузы он неожиданно задал вопрос:

— Вы в своём уме?

— В полном, — спокойно ответила Глория.

Она не смогла скрыть недовольства от его ответа и нахмурилась.

Леонард тоже нахмурился, пристально глядя на неё.

— Почему человек, находящийся в здравом уме, говорит такую чушь?

— Когда это я говорила чушь?

— Вы действительно несёте полную бессмыслицу.

— Вот уж кто бы говорил.

Глория стояла, небрежно оперевшись на одну ногу, скрестив руки и слегка задрав подбородок, чтобы смотреть на Леонарда сверху вниз.

— Каким ещё способом я могу получить вашу фамилию, кроме брака или усыновления? — спросила она.

Леонард был ошеломлён и молча смотрел на неё.

— У меня есть сила и способности. Не просто сила, а больше, чем у кого-либо ещё, — быстро продолжила Глория, словно эти слова копились внутри неё давно.

— Но сейчас меня вот-вот лишат титула, и я снова стану простолюдинкой. А это поставит меня в трудное положение.

— И что? — произнёс Леонард, прищурившись.

— Мне нужна прочная опора, чтобы защитить себя от Императорской семьи и храма.

Большинство знатных семей были тесно связаны с императорской династией.

Более того, рыцари Первого крестового похода, к которым принадлежала Глория, были детьми знатных домов. Она пережила их жестокие мучения на протяжении многих лет.

Несмотря на свою ненависть к императорской семье, Глория решила, что ей нужно найти союз с теми, у кого нет связей с Первым крестовым походом. При этом она искала семью, обладающую достаточной силой, чтобы противостоять остальным высшим родам.

И была только одна семья, которая подходила под это условие: герцогство Иверке.

«Хотя влияние герцога еще недостаточно, чтобы бросить вызов другим семьям...» — Глория подумала. — «Это можно будет исправить со временем.»

Теперь, когда Леонард Иверке, герцог, освободился от проклятия, ему нужно было вернуть то, что он потерял, и усилить власть своей семьи.

И Глория собиралась помочь ему в этом, при условии, что он будет сотрудничать.

— Так вы хотите, чтобы я усыновил вас? — снова спросил он.

— Да, — ответила она, не скрывая своей решимости.

Этот резкий ответ оставил Леонарда без слов. Он вздохнул и встал.

Тот мучительный боль, которая когда-то терзала его, исчезла совершенно. Его конечности, которые были жесткими и трудными для движения из-за онемения, теперь ощущались такими же легкими, как перышки.

Именно поэтому он смягчился по отношению к Глории. Она была той, кто освободил его от мучений, которые терзали его полжизни.

Он спросил уже более мягким тоном, его голос стал спокойным.

— Сколько мне лет, по вашему мнению?

Глория на мгновение осмотрела его.

Она знала, что между Императором и герцогом была большая разница в возрасте.

Герцог был сыном молодой наложницы покойного Императора, родился вскоре после смерти Императрицы. Она слышала, что разница в возрасте между ними составляла около двадцати лет.

Этот мужчина перед ней казался примерно одного с ней возраста.

После некоторых раздумий Глория ответила спокойно:

— Не знаю. Может, около 25?

— Двадцать четыре, — немного поправил её Леонард, затем снова спросил.

— А сколько вам лет?

— Мне исполнилось восемнадцать в прошлом месяце, — ответила она.

— Понятно.

Леонард вздохнул.

— Значит, между нами всего шесть лет разницы. — сказал он.

— И что? — ответила Глория.

— Так почему ты просишь меня усыновить тебя? — спросил он.

Теперь, когда это было сказано вслух, действительно казалось немного странным.

Но она не могла придумать другого решения.

— И что вы ожидаете от меня? — спросила Глория.

— Подумай еще раз. Разве действительно нет другого пути?

Леонард сказал это мягким тоном, почти как успокаивая ребенка.

— И моя фамилия действительно всего лишь пустой титул. Это не поможет тебе никак.

Глория нахмурила брови.

— Поможет ли оно или нет — решать мне.

— Ну, послушай.

У Глории было много слов, которые она хотела сказать, но пока она молчала.

Леонард некоторое время наблюдал за ней тихо, прежде чем снова заговорить.

－Как ты и сказала, у тебя есть сила и способности. Но я...

Он замолчал, как будто на мгновение его охватили эмоции, но это быстро прошло.

－У меня нет ничего.

Он продолжил тише, голос его стал мягче.

－Что ты получишь, помогая мне?

Неужели это сделка, в которой ты только проигрываешь?

Когда Леонард задал этот вопрос, Глория не ответила.

Тишина растянулась между ними, пока он не заговорил снова.

－...Как только станет известно, что я освободился от проклятия, император снова попытается убить меня, — сказал он.

－Я говорила вам, это не проклятие, — Глория твердо поправила его слова.

Леонард замолчал на мгновение, затем вздохнул и ответил:

－Проклятие или нет...

Он прижал виски от усталости.

－Важно то, что я снова стал угрозой для императора.

Глория молча осмотрела Леонарда, а затем небрежно заметила:

－Это именно то, что мне нужно.

－Что ты сказала?

－Теперь, когда вы освободились от проклятия, ваше существование само по себе представляет угрозу для Императора.

－Именно этого я и хочу.

Леонард удивлённо распахнул глаза, что было для него необычно.

Хотя он сильно исхудал за годы страданий, его природная сила всё ещё была очевидна, и он не выглядел жалким.

－Я хочу разрушить эту страну.

－Я обо всём позабочусь.

Глория слегка улыбнулась, уголки её губ приподнялись, когда она произнесла:

－Вам нужно лишь вернуть то что,вам всегда принадлежало по праву.

Леонард стоял в недоумении, глядя на неё пустыми глазами.

－Я могу помочь вам, — твёрдо сказала Глория, не сомневаясь ни на мгновение.

－Так что воспользуйтесь моей помощью, чтобы вернуть свою семью.

Она искренне верила, что это было в её силах.

Ей казалось, что она могла стать отличным партнёром для этого мужчины.

Сочетание герцога, которого использовали и бросили, и святой — вряд ли в мире существовала более подходящая пара.

Конечно, ей ещё предстояло подумать, как в будущем стать частью его семьи.

Конечно, ей ещё предстояло немного подумать о том, как присоединиться к его семье в будущем.

－Тогда я буду использовать вашу семью как свою опору.

Глория протянула руку мужчине, который смотрел на неё с неуверенностью в глазах.

－Я выживу до самого конца.

Леонард посмотрел на её протянутую руку.

Ещё совсем недавно она была окровавленной, но теперь стала чистой и исцелённой.

－Что ты будешь делать?

Его колебания длились недолго.

Он крепко сжал её руку — ту самую, что без колебаний причинила себе боль ради него.

***

Той ночью Глория решила провести время, чтобы лучше узнать Леонарда. Она также планировала кратко обсудить их дальнейшие планы. Пока она ждала, когда Леонард закончит купание в ванной, примыкающей к его спальне, её мысли ускользали.

«Это занимает дольше, чем я ожидала…»

Стараясь подавить скуку, Глория коротала время, болтая ногами, сидя без дела.

Спустя довольно продолжительное время Леонард наконец вышел из ванной.

－Ты долго ждала?

Тёплый пар вырвался из ванной, когда он шагнул в комнату.

Высокий мужчина был одет лишь в тонкий халат, который едва прикрывал его внушительное телосложение.

－Да. Вы сказали, что выйдете быстро. Почему это заняло так много времени?

－Прости за это.

Глория, не утруждая себя формальностями, заговорила прямо, а Леонард, слегка смутившись, цокнул языком и сжал губы.

－Давно не мылся сам.

Леонард отбросил мокрые волосы в сторону, садясь напротив неё.

Глория внимательно изучала его лицо, пока они сидели за большим столом друг напротив друга.

Его худоба подчёркивала привлекательные черты лица — острый нос, чётко очерченную линию подбородка, а также мужественные надбровные дуги, делающие его взгляд ещё более выразительным.

В целом он обладал холодной, почти отстранённой внешностью. Даже если со временем он восстановит здоровье и наберёт вес, этот прохладный облик, вероятно, останется неизменным.

－Как вы питаетесь?

Смотря на его худобу, трудно было поверить, что он ест как следует.

Глядя на его истощённое тело, легко было предположить, что с питанием у него всё было плохо. Только вспомнив реакцию служанки ранее, Глория могла догадаться о многом. Слуги, вероятно, слишком боялись, что проклятие может распространиться, чтобы нормально его кормить. Погрузившись в свои мысли, Глория мельком посмотрела на чашку чая перед собой, которую приготовили, когда она вошла в спальню. Разумеется, чай в чайнике уже остыл, но её это не волновало. Она налила холодный чай в пустую чашку и поднесла её к губам, когда Леонард заговорил:

－Не пей это.

－Почему?

Глория на мгновение замерла, наклонив голову в недоумении.

－Это, скорее всего, отравлено.

Глория на мгновение замерла, недоумённо наклонив голову.

－Вы серьёзно? Отравлено?

Леонард лениво кивнул, затем выхватил чашку из её рук и поставил её на стол.

Глория широко раскрыла глаза, не веря своим ушам.

－…Отравлено?

－Да.

Леонард оставался абсолютно невозмутимым.

Глория нахмурилась и пристально посмотрела на чашку, стоявшую перед ним.

－Кто бы осмелился подлить яд в чай герцога?

－Моя горничная, — сухо ответил Леонард, даже не задумываясь.

Затем, как ни в чём не бывало, он взял чашку с чаем, который Глория чуть было не выпила, и сделал глоток.

－Что вы делаете?! — Глория в шоке распахнула глаза.

－Вы только что сказали, что чай отравлен. Почему вы его пьёте?

－Я невосприимчив к большинству ядов,— спокойно пояснил Леонард.

Глория была ошеломлена его хладнокровием.

－Даже зная, что это яд, вы всё равно пьёте его?

－Если я откажусь от этого чая, император найдёт другие способы навредить мне.

－Лучше выпить яд.

Глория потеряла дар речи.

Она даже не могла представить, как долго Леонард вынужден был принимать яд.

Очевидно, что это продолжалось уже не первый день. Иначе его спокойствие сейчас казалось бы совершенно необъяснимым.

－Итак, с чего начнём?

Леонард поставил пустую чашку на стол, словно ничего не произошло, переводя разговор на другую тему.

Глория, не говоря ни слова, схватила его за запястье, когда он небрежно потянулся, чтобы снова налить чаю.

Леонард вздрогнул от неожиданности.

－Что ты...

－Не пейте это,— резко оборвала его Глория.

Глория резко оттолкнула его руку с чайником и поднялась с места.

Не раздумывая, она взяла чайник и чашку и выбросила их в окно.

Грохот.

Громкий звук бьющегося фарфора разнёсся снаружи.

Не глядя, можно было легко догадаться, что изящный чайный сервиз разбился вдребезги.

－Что это за чушь? — Леонард поднял взгляд на Глорию с озадаченным выражением лица.

Глория молча закрыла окно и обернулась к нему.

Она уже приняла решение о том, что нужно сделать в первую очередь.

－Для начала я избавлюсь от всех слуг.Вы всё равно скоро покинете это место вместе со мной.

Леонард снова был ошеломлён, вопросительно посмотрев на неё.

－…Уйти? Куда?

－Не знаю.

－Есть несколько мест, которые я обдумываю, но я ещё не решила.

Будь то безрассудство или решительность, Леонард остался безмолвным, наблюдая за Глорией.

－Подождите здесь.

Глория сказала это и, не раздумывая, вышла из спальни.

Леонард был так потрясён происходящим, что даже не попытался остановить её, сидя в полном недоумении.

Как и когда она впервые прибыла в резиденцию герцога, здесь не было ни одного слуги.

Из-за этого Глория пришлось тщательно обыскать особняк, прежде чем найти кого-то из слуг.

«Даже убогий храм в маленькой деревне не был бы таким запущенным».

Исследуя особняк, она ясно почувствовала, что место практически в состоянии заброшенности. Особняк был большим, но совершенно не ухоженным.

Она оставалась без присмотра так долго, без надлежащих смотрителей и охраны, что объясняло нынешнее состояние.

Было очевидно, что здесь было очень мало слуг, учитывая, что она не встретила ни одного человека, бродя по помещению так долго.

Чувствуя всё большее раздражение, выражение Глории становилось всё мрачнее, пока она продолжала поиски.

Как только она вошла в сад, она кого-то заметила.

－И-извините, Святейшая…?

－Ленора.

Глория увидела Ленора, которая только что вернулась в особняк. Ленора выглядела удивленной и не могла скрыть своего беспокойства.

－Ты, наверное, где-то была.

В такое позднее время поведение Ленору было трудно не заметить.

－Это… это…

Глория заметила маленькую сумочку, которую Ленора поспешно спрятала за спину.

－Что у тебя за спиной?

Ленора неловко попыталась сменить тему, её нервозность была очевидна.

Глория пристально наблюдала за ней, прежде чем спокойно произнести:

－То, что ты держишь… это яд, не так ли?

В этот момент Ленора ахнула и глубоко вздохнула.

Но это длилось недолго.

Она быстро покачала головой, словно отрицая любые признаки паники, будто никогда и не была в замешательстве.

— Что? Ядовитые травы? Нет, конечно же, нет.

— Я уже знаю, — ответила Глория.

— Что вы имеете в виду…? — Ленора крепко закусила нижнюю губу, прежде чем отпустить её, и пробормотала:

— Это просто лекарство, чтобы я могла приготовить и принять его сама.

Её широко раскрытые глаза заметно дрожали, пока она смотрела на Глорию.

Осознавала она это или нет, Ленора продолжала делать вид, что ничего не понимает.

— Правда, у меня хроническая болезнь, поэтому я каждый месяц беру лечебные травы, чтобы заботиться о себе…

Глория сжала губы, чтобы не усмехнуться саркастически, и твёрдо произнесла:

— Лечебные травы, говоришь? Тогда могу ли я взглянуть на них? — спросила Глория.

— Ну, это немного… сложно…

— Сложно?

Когда Глория сделала шаг вперёд, лицо Ленора побледнело, словно меловое, и она отступила назад.

— Почему? — спросила Глория.

Ленора снова закусила нижнюю губу, её лицо исказилось, словно она была на грани слёз.

— Почему ты лжёшь о том, чего не можешь даже скрыть?

— Я-я просто…

Глория оборвала сбивчивые оправдания Ленора раздражённым тоном.

— Разве я не сказала? Я уже всё знаю. Я знаю, что слуги здесь действуют по приказу кого-то могущественного, отравляя герцога, — объяснила Глория.

— К-как Святая могла узнать об этом…?

Глория почувствовала, как в ней закипает гнев, но стиснула зубы, чтобы сдержаться.

— Я здесь не для того, чтобы обвинять тебя. Ты сделала это не по своей воле, правда?

Глория улыбнулась, не показывая своей внутренней ярости, и протянула руку к Леноре.

— Так что отдай это мне.

— Что…? — Ленора моргнула, ошеломлённая и сбитая с толку.

Глория улыбнулась ещё шире, её голос стал мягче:

— Я имею в виду, что тебе больше не нужно пачкать руки этим.

— Я-я не понимаю, о чём вы говорите…— Ленора отвела взгляд, её голос затих.

Сделав большой шаг вперёд, Глория заговорила мягким, но полным сожаления тоном:

— Герцог скоро умрёт, — сказала Глория.

— ЧТО?!

— Это значит, что продолжать его травить бессмысленно.

Пока Глория терпеливо объясняла это, лицо Ленора стало белым как лист бумаги.

Затем раздался слабый звук — что-то упало на землю.

Глория опустила взгляд и увидела небольшой мешочек, который выскользнул из рук Леноры.

Из его приоткрытого верха торчали высохшие чёрные листья.

— Это из-за меня… Я просто выполняла приказ Его Величества Императора… — сказала Ленора.

Она заикалась, её слова звучали сбивчиво и панически, подавленная ситуацией.

— Они говорили, что это не будет смертельно… Они сказали, что это просто яд, чтобы ослабить мышцы… — снова пробормотала Ленора.

Глория молча сомкнула губы и посмотрела вниз на Ленору.

Конечно, ей, вероятно, сказали, что это не смертельно.

А с приказом от Императора она не могла бы отказаться.

Но означает ли это, что она полностью невиновна?

«Независимо от причины, она сознательно дала яд невинному человеку».

Как бы ни оправдывалась Ленора, она всё равно была одной из тех, кто мучил Леонарда.

Глория тщательно скрыла резкое выражение, которое невольно появилось на её лице.

Вместо этого она сохранила спокойную, мягкую улыбку, глядя на Ленору.

Ленора открыла дрожащие губы:

— …Это из-за яда, который я подмешивала в его еду и воду, герцог так сильно заболел, верно? — спросила она.

— Нет. Это не твоя вина, — ответила Глория.

— Что…? Тогда… — Ленора была сбита с толку.

— Ты права. Тело герцога уже было поражено проклятием, которому невозможно помочь.

Это не было ложью.

Как сказал сам Леонард, он был устойчив к ядам и серьёзно от них не пострадал.

То, что мучило его всё это время, был не яд, а подавляющая тёмная энергия, которая распространилась по всему его телу.

Если бы они опоздали хоть немного, его жизнь действительно могла оказаться в опасности.

Тем не менее, сам факт того, что ему давали яд, нельзя было просто проигнорировать.

Если бы не его необычная конституция, он давно бы уже пал жертвой отравы.

Эта мысль была настолько возмутительной, что в неё трудно было поверить.

Но сейчас не время и не место осуждать Ленору.

Она была связана с императором, а это означало, что лучше было просто тихо отстранить её и остальных слуг от дел в поместье, прежде чем увезти Леонарда отсюда.

Глория снова смягчила свою улыбку и мягко попыталась успокоить Ленора:

— Это не твоя вина. Тебе не нужно винить себя. Настоящая проблема в том, что… — начала Глория.

— …

Ленора подняла на неё свои широко раскрытые, дрожащие глаза.

Глория намеренно понизила голос, придав ему тяжёлый оттенок:

— Проклятие распространяется на тех, кто находится рядом с ним. Если это продолжится, другие неизбежно тоже пострадают, — объяснила Глория.

— В-Вы имеете в виду…

— Да. Как гласят слухи, проклятие скоро начнёт заражать находящихся поблизости.

Ленора теперь выглядела совершенно бледной, словно её разум отключился.

Она нервно переминалась с ноги на ногу, словно не зная, что делать.

Наблюдая за ней, Глория заговорила твёрдо, её голос прорезал панику:

— Ленора, если ты хочешь выжить, покинь это место сегодня же, — приказала Глория.

— Что?… — Ленора выглядела сбитой с толку.

— Забери с собой остальных слуг и покиньте поместье, — повторила Глория.

— Если вы этого не сделаете, проклятие распространится на вас. Времени осталось немного.

Ленора уставилась на Глорию дрожащими глазами, затем громко сглотнула.

— Н-но тогда… что будет с вами, Ваше Сиятельство? — спросила Ленора.

Её тело задрожало так сильно, что напоминало судороги.

— Разве вы не должны уйти, прежде чем проклятие распространится и на вас?..

— Нет, — Глория слегка покачала головой.

— Со мной всё будет в порядке. Благодаря моим способностям, проклятие не сможет так легко перейти на меня… — продолжила она с безмятежной улыбкой, подходящей для святой.

— К тому же, причина, по которой я здесь, — это помочь герцогу обрести покой в лучшем месте, — ответила Глория.

— Ах… — Ленора посмотрела на Глорию с восхищением.

Её глаза наполнились благоговением, словно она смотрела на воплощение самой божественности.

— Милосердная святая… — прошептала она.

Не верилось, что Глория пришла сюда, рискуя своей безопасностью, лишь для того, чтобы принести утешение проклятому герцогу.

Ленора была так тронута состраданием Глории, что слёзы едва не выступили на её глазах.

— …«Лучшее место», вы имеете в виду загробную жизнь, где обитают боги, не так ли? — спросила Ленора.

Глория не ответила.

Она просто тихо улыбнулась.

«Тук».

— Все убегают, поджав хвосты.

Проклятие должно быть действительно страшным для них.

Пробормотав с сарказмом, Глория закрыла шторы и отошла от окна.

Леонард молча наблюдал за ней, пока она не села напротив.

Глория откинула волосы с раздражённым жестом и встретилась с ним взглядом.

— Вы серьезно съели всё, что вам дали, зная, что это отравлено? — её голос звучал обвиняюще.

Леонард не стал бы добровольно принимать яд.

Как он объяснил ранее, если бы он не сотрудничал, император нашёл бы другой способ его убить.

Но, размышляя о том, чтобы снова всё объяснить, он остановился, увидев выражение Глории.

Она выглядела одновременно и разгневённой, и печальной.

Прежде чем он смог глубже изучить её странное выражение, Глория отвернула голову, скрыв свои эмоции.

Леонард продолжал наблюдать за её профилем, когда она сидела, слегка повернувшись от него, и заговорил:

— Я не ожидал, что ты на самом деле выгонишь всех слуг. — сказал он.

И сделала ты это так быстро, как только подняла вопрос.

Леонард почувствовал уважение к решительности Глории.

— Я сказала им, что если останутся, то могут заразиться проклятием. Это напугало их, и они ушли, — ответила Глория.

Губы Глории искривились в резкую, саркастическую улыбку.

Леонард наблюдал за этим движением с любопытным выражением лица.

— И теперь они вдруг боятся проклятия, после того как так долго здесь оставались? — спросил Леонард.

Слуги были посланы императором.

Они жили и работали в поместье герцога больше пяти лет.

Если бы они действительно боялись проклятия, они бы ушли давно.

Однако они использовали свои связи, избегая прямого контакта с ним, но продолжая оставаться в поместье.

Тем не менее, одно заявление Глории заставило их в панике убежать.

Леонард не мог понять, что происходит.

— Я сказала им, что вы скоро умрёте, — продолжила Глория, медленно поворачивая голову, чтобы встретиться с взглядом Леонарда.

Затем, чётким и обдуманным тоном, она добавила...

— И я сказала им, что отправлю вас в лучшее место.

— Они действительно в это поверили? — спросил Леонард.

— Да, поверили.

— Поверили настолько, что практически поклонялись мне.

Глория вспомнила благоговейный взгляд, который Ленора бросила на неё.

— Ну, в любом случае, теперь в этом особняке только мы двое.Вам больше не придётся волноваться о том, что еда будет отравлена, — сказала Глория.

Она попыталась говорить непринуждённо, отмахиваясь от оставшихся мыслей и горького настроения, которое всё ещё её не отпускало.

Но избавиться от беспокойства оказалось сложнее, чем она надеялась.

Её настроение, и без того подавленное, ещё сильнее ухудшилось после разговора с Ленорой и с тех пор не улучшилось.

— Даже в моей ситуации я никогда бы сознательно не стала есть что-то отравленное. Честно говоря, это просто… невероятно.

— О какой ситуации ты говоришь?

Слова Глории не остались незамеченными.

— Ты хочешь сказать, что даже такая святая, как ты, подверглась плохому обращению? — спросил Леонард.

Глория удивлённо взглянула на него, поражённая его прямотой, а затем быстро опустила взгляд.

— Хм. Думаю, проще было бы посчитать тех, кто ко мне относился хорошо.

Леонард замолчал, и её слова повисли между ними тяжёлым грузом.

Тишина становилась всё более тягостной, и Глории начало казаться неудобно из-за этой напряжённой атмосферы.

Она нервно прикусила губу и отвела взгляд, стараясь избежать его острого взгляда.

Леонард, казалось, пристально изучал её, словно запечатлевая этот момент в памяти, пока его низкий, хрипловатый голос наконец не нарушил молчание.

— Так вот почему ходят эти нелепые слухи о том, что ты мошенница, — сказал Леонард.

В его голосе звучала горечь, пока он складывал воедино кусочки её истории.

— Тот, кто хоть раз видел твои способности, никогда бы не посмел назвать тебя подделкой.

Казалось, он понял, хотя бы отчасти, через что ей пришлось пройти и почему она решила обратиться именно к нему.

— Ты исцелила меня, человека, страдавшего годами, в одно мгновение. Это сила, которой обладаешь только ты.

Губы Леонарда искривились в саркастической усмешке, когда он добавил:

— И всё же находятся дураки, которые называют тебя обманщицей? Хотел бы я увидеть их лица.

Почему-то слова Леонарда, даже с примесью насмешки, оказались для Глории утешительнее любых добросердечных слов.

Не зная, что ответить, она долго смотрела в пол, прежде чем медленно поднять голову. Их взгляды моментально встретились.

— Ну, по крайней мере, мне больше не придётся видеть их, — ответила Глория.

«Так что всё в порядке.»

Она проглотила свои мысли и изобразила на лице равнодушие — выражение, которое вырабатывалось годами, пока она училась защищать себя.

— В любом случае, давайте вернёмся к тому, о чём мы говорили ранее, — сухо продолжила она, меняя тему.

Леонард заметил внезапную перемену в её настроении, но решил не настаивать. Он лишь кивнул, подталкивая её продолжить.

— Как только ваше здоровье стабилизируется, мы покинем столицу и отправимся куда-нибудь ещё, — сказала Глория.

Леонард слушал её молча, пока она развивала свою мысль:

— Как я уже упоминала, я ещё не решила, куда именно мы отправимся, но самое главное, что нам нужно как можно скорее уехать из столицы.

Леонард согласился. Имперская столица, где находился дворец, фактически находилась под полным контролем императора. Оставаться здесь означало практически невозможность укрыться от его влияния.

Чтобы Леонард смог полностью восстановиться и вернуть могущество своей семьи, ему необходимо было уехать как можно дальше. Более того, Глория только что изгнала шпионов, которых император разместил в поместье Великого Герцога. Вряд ли пройдет много времени, прежде чем император выяснит это. Скорее всего, он скоро пришлет кого-то, чтобы подтвердить, действительно ли Леонард мертв. Они должны были уйти раньше, чем это произойдет.

— Конечно, благодаря моим божественным силам духовенство могло бы без труда найти меня, если бы захотело, — добавила Глория, задумчиво понизив голос.

Но вероятность этого была невелика. В настоящий момент слухи о том, что она "лжесвятая", разлетелись благодаря Первому подразделению по подавлению мятежей, возглавляемому кронпринцем Алексионом. Без прямого приказа от него подразделение или императорская семья не стали бы действовать.

Что касается храма, то они сейчас были слишком заняты подготовкой новой святой, которая недавно появилась.

— Даже если всё это лишь временная мера, не важно, — произнесла Глория, её голос прозвучал сдержанно, но твёрдо.

Из-за клейма, которое она носила, покинуть империю полностью было невозможно. Возможно, просто уехать из столицы мало что изменит в глобальном смысле, но для неё этого было достаточно.

Глория никогда прежде не была настолько далека от контроля императорской семьи или храма. У неё никогда не было возможности самостоятельно принимать решения и следовать им.

Теперь же она была полна решимости использовать этот шанс, чтобы сбежать от обоих.

Но для этого ей нужна была новая личность.

— Есть одна вещь, которую нам нужно уладить, прежде чем покинуть столицу, — сказала Глория.

— Что именно? — Леонард слегка наклонил голову, давая понять, что слушает.

— Как я уже говорила, мне нужно убедительное прикрытие, — пояснила она.

То, что для кого-то дано от рождения, даже без размышлений, — привилегия, которой Глория никогда не обладала. Это было сурово и несправедливо, но отрицать правду было бессмысленно.

— Если бы я была простолюдинкой, дворяне могли бы убить меня в любой момент. Но если я стану дворянкой, даже император не сможет наказать меня без должного суда, — сказала Глория.

В этом жёстко иерархическом обществе статус был минимальной гарантией безопасности. Хоть Глория никогда не желала этого, жизнь в окружении аристократии научила её важности подобных правил.

— Я принесу бумаги завтра. Подпишите документы, объявляющие меня членом вашей семьи, — продолжила она.

Леонард выразил обеспокоенность по поводу минимальной разницы в возрасте между ними, но, тщательно всё обдумав, Глория поняла, что у неё нет другого выхода, кроме как выбрать между браком или усыновлением.

Кроме того, документы уже были готовы. Она спрятала их в своей дорожной сумке, которую оставила в гостинице, где остановилась после того, как покинула поместье маркиза Ланарка.

— Пока я буду в городе, заодно заберу все свои вещи сюда. Я останусь с вами до нашего отъезда из столицы, — сказала Глория.

— Хорошо, как пожелаешь. Но, как я уже говорил раньше, усыновление — это…

— Доверьтесь мне. Я сделаю всё, чтобы не было никаких проблем, — перебила она.

— Я не это имел в виду… — начал возражать Леонард, но следующие слова Глории лишили его дара речи.

— А ещё я буду заботиться о вас, чтобы вы полностью восстановили своё здоровье.

«Заботиться обо мне?» Леонард был ошеломлён. Это был первый раз в его жизни, когда кто-то сказал ему такие слова.

— Я также позабочусь о том, чтобы ничто вам не угрожало. Так что не беспокойтесь о мнении других, — добавила Глория.

«Считает ли она меня беспомощным ребёнком?» — мелькнуло у него в голове.

А сказать ему не волноваться о мнении других? Леонард никогда в жизни не боялся и не заботился о том, что думают окружающие.

— Забудь об усыновлении, — повторил Леонард, его тон был твёрдым, но спокойным.

— Что? Тогда… — Глория замерла, задумавшись, пытаясь понять, что он имеет в виду.

Леонард скрестил руки на груди и слегка наклонился вперёд, его взгляд устремился прямо в её глаза.

— Я разрешу тебе взять мою фамилию, но только через брак.

Глория широко раскрыла глаза от его слов, её лицо покраснело, и на мгновение она потеряла дар речи.

— Б-брак? — выдавила она наконец, не веря своим ушам.

Леонард кивнул, его выражение оставалось серьёзным, словно он обсуждал что-то столь же обыденное, как погода.

— С юридической точки зрения это самый надёжный способ. Император не сможет оспорить это так легко, как усыновление.

Глория несколько раз открывала и закрывала рот, но так и не смогла найти подходящие слова. Её сердце бешено колотилось, а мысли смешались в хаотичный клубок.

— В-вы... Это серьёзно? — пробормотала она наконец.

— Абсолютно, — спокойно ответил он. — Это всего лишь формальность, которая позволит нам обоим достичь наших целей.

Глория уставилась на него, пытаясь понять, шутит он или говорит правду. Но выражение его лица говорило само за себя — он был совершенно искренним.

— Усыновление совершенно исключено, — твёрдо повторил Леонард.

— Что? Тогда… — начала Глория, нахмурившись.

— Мы отложим вопрос твоего включения в семью, пока я не найду другое решение, — заключил он.

Разница в возрасте была одной проблемой, но Леонард знал, что Глория уже однажды была принята в аристократическую семью. Если бы она стала дочерью герцога, который всего на четыре года старше её, это неизбежно породило бы волну слухов.

Леонард прекрасно понимал, что имя Глории и так окружено множеством пересудов. И хотя она, казалось, не придавала этому значения, он не хотел становиться причиной новых нападок на её репутацию.

Его голос оставался спокойным, но непреклонным:

— Я не позволю использовать свою фамилию, чтобы вновь бросить на тебя тень.

Самым простым решением было бы восстановить его семью и напрямую даровать ей титул. Но Леонард знал, что на это потребуется время, которого у них сейчас не было.

Брак казался ещё одним выходом, но Глория ясно дала понять, что этот вариант её не устраивает.

Её глаза сузились, и она сцепила пальцы перед собой, обдумывая его слова.

— Вы хотите сказать, что я должна просто ждать? — её голос прозвучал с ноткой обиды.

— Нет, — ответил Леонард, его лицо смягчилось. — Я ищу способ, который защитит тебя и сохранит твою свободу, не ставя тебя в неудобное положение.

Глория молча кивнула, но выражение её лица всё ещё оставалось напряжённым.

— …Хорошо, — согласилась Глория, хотя её лицо оставалось непроницаемым, её взгляд был немного унылым. Она выглядела почти как обиженный ребёнок, словно надулась.

— Ты ведь не расстроена, правда? — спросил Леонард, заметив её поведение.

— Вы действительно думаете, что я расстроюсь из-за такого? Я не ребёнок, — ответила Глория с лёгким раздражением в голосе.

Неужели она не замечает, как она сейчас похожа на капризничающего ребёнка? — мелькнула мысль у Леонарда.

— …Понял. Это облегчение, — сказал он, не скрывая лёгкой улыбки.

****

— …Что?

Габриэль поднял голову, совершенно ошеломлённый.

— Святая покинула усадьбу? — спросил Габриэль.

— …Да, сэр.

Дворецкий маркиза Ланарка, Деннис, глубоко поклонился, его лицо было полно стыда.

— Есть свидетели, которые видели, как святая покидала усадьбу с сумкой, почти такой же большой, как она сама. — сказал дворецкий.

Габриэль с раздражением бросил документы, которые он изучал, на стол.

— И почему ты сообщаешь об этом только сейчас? — сказал Габриэль.

Деннис молчал.

На самом деле, у него было объяснение своим действиям.

Причина, по которой он не сообщил Габриэлю об отъезде Глории, была проста: он выполнял приказ Габриэля.

В последнее время по столице начали стремительно распространяться слухи о том, что Глория — "лжесвятая".Услышав эти слухи, Габриэль пришёл в ярость.Он вызвал Глорию в свой кабинет и резко отчитал её.После этого он отдал строгий приказ всем служащим: ни при каких обстоятельствах не упоминать о Глории какое-то время.

Но в тот день Глория покинула поместье одна и больше не вернулась.

С тех пор прошла уже неделя.

Деннис понял, что отсутствие Глории — это не просто случайная прогулка, и решил, что Габриэль должен узнать об этом.

— Итак, когда святая ушла?

— Ну… — ответил дворецкий.

— Только не говори, что ты не знаешь.

Деннис опустил голову ещё ниже, глубоко поклонившись.

Габриэль недоверчиво рассмеялся.

— Хааа… Это какая-то шутка? — сказал он.

— Сколько людей работает в поместье, и никто точно не знает, когда святая ушла?

Габриэль раздражённо фыркнул и поднялся со своего места.

Его стремительные шаги привели его прямо перед Деннисом, который поспешно поднял голову.

Вид разъярённого Габриэля всего в нескольких дюймах от него заставил Денниса задрожать.

— Правда в том… — начал Деннис.

Он наконец заговорил, его голос звучал напряжённо, словно он задыхался.

— Это было в тот день, когда вы вызвали её к себе в кабинет, милорд, — сказал Деннис.

Габриэль замер на мгновение.

— После того как она покинула ваш кабинет, святая собрала свои вещи и немедленно покинула поместье, — добавил дворецкий.

В тот день.

События того дня нахлынули на Габриэля.

День, когда слухи о святой дошли даже до него.

В тот день он заявил о своём намерении отречься от Глории.

Но это было лишь заявление.

Он вовсе не собирался действительно выгонять её из семьи.

Он хотел лишь напугать её, заставить обычно равнодушную девушку осознать всю серьёзность ситуации.

— …То есть ты хочешь сказать, что прошло уже больше недели с тех пор, как святая ушла? — спросил Габриэль.

— Да, сэр.

Ответ Денниса заставил Габриэля почувствовать слабость.

— М-Милорд! — в панике воскликнул Деннис.

Габриэль опасно пошатнулся, его тело было на грани падения.

Деннис бросился к нему, встревоженный.

— Милорд! С вами всё в порядке? — с беспокойством спросил Деннис.

— Я в порядке.

Габриэль оттолкнул Денниса, пытаясь удержать равновесие.

— Не поднимай шум. Я в порядке, — твёрдо сказал он.

— Но…— попытался возразить Деннис.

— Я сказал, что всё в порядке.

С неохотой Деннис отступил на шаг, хотя беспокойство всё ещё читалось в его глазах.

Заметив, как Деннис продолжает украдкой следить за его бледным лицом, Габриэль раздражённо цокнул языком.

— Мне нужно отдохнуть. Уйди, — бросил он.

— Милорд…

— Я сказал, уйди.

Деннис колебался, но в итоге подчинился.

— Понял, милорд.

С глубоким поклоном Деннис покинул кабинет.

Когда дверь мягко закрылась, Габриэль слабо опустился в кресло.

Ничего ещё не было определено.

Женщина, утверждающая, что она истинная святая, всё ещё не доказала своих слов.

И всё же Глория была уже далеко.

****

Прошла неделя с тех пор, как Глория покинула постоялый двор и начала жить в резиденции Великого Герцога вместе с Леонардом.

За это время она полностью посвятила себя тому, чтобы помочь Леонарду как можно быстрее восстановить здоровье.

Она покупала питательные и вкусные блюда из известных ресторанов, вдохновляла его на физические упражнения, бегая вместе с ним по саду, занималась с ним фехтованием и делала многое другое.

Благодаря её неустанным усилиям Леонард, который долгое время был болезненным, заметно улучшался с каждым днём.

И всё же, несмотря на этот прогресс, Глория чувствовала гнетущее чувство тревоги.

«Куда ушли все деньги?..»

Её тщательно накопленные средства каким-то образом уменьшились вдвое.

Хотя она старалась тратить как можно меньше, её кошелёк теперь был тревожно лёгким.

Она даже проверила сумку на наличие дыр, подозревая, что она могла повредиться, но та была совершенно целой.

«Не зря говорят, что деньги исчезают быстрее, чем кажется.»

Осознав эту суровую истину, Глория решила затянуть потуже пояс и сосредоточиться на будущем.

— Леонард.

Поставив на стол сумку, которую до этого внимательно разглядывала, Глория подошла к Леонарду, который спокойно читал книгу.

— Я ухожу. Меня не будет какое-то время, мне нужно отправиться далеко.

Леонард посмотрел на неё с явным недоумением.

Это было понятно. До сих пор Глория избегала покидать резиденцию, оправдываясь тем, что Леонард может упасть в обморок, если его оставить одного.

За исключением коротких походов за едой, она не отходила от него ни на шаг. И теперь её внезапное заявление о продолжительном отлучении выглядело неожиданным.

Леонард молча наблюдал за ней, затем перевёл взгляд на часы.

Обычно она выходила около полудня, чтобы принести еду.

Но сейчас было едва десять утра, и они только что закончили завтрак.

Неужели она собиралась привезти обед из какого-то далёкого ресторана?

Может, она узнала о ещё одном знаменитом заведении?

Её упоминание о долгом пути делало это предположение вполне вероятным.

Леонард отложил книгу и спокойно заговорил, пытаясь её отговорить:

— Нет необходимости ехать так далеко ради еды.

— Я не в ресторан собираюсь, — ответила Глория.

— Тогда куда?

Леонард слегка наклонил голову, выражая любопытство.

Глория быстро надела халат, низко опустила шляпу на лицо и схватила посох, который стоял рядом с стеной.

— Я иду охотиться на монстров, — сказала Глория.

— Охотиться на монстров? — спросил Леонард.

— Да. Я потратила почти все сбережения, так что мне нужно немного заработать.

Охота на монстров? И зарабатывание денег?

Леонард озадаченно размышлял над связью этих двух вещей, когда вдруг его осенило. Он поспешно повернулся к Глории, но того места, где она только что стояла, уже не было.

Леонард недоуменно смотрел на пустое место, где была Глория, собираясь предложить использовать наследство, которое он положил в Императорский банк. Но прежде чем он успел что-то сказать, она исчезла, как ветер.

***

Столицу и её окрестности уже почти не населяли монстры. Это было результатом успешных кампаний по их истреблению за последние пять лет. И человек, который возглавил эти кампании, была сама Глория.

Но теперь она чувствовала глубокое сожаление по поводу их успеха.

«Мне нужно быстро поймать монстра и вернуться в резиденцию Великого герцога.»

Она следила за следами темной энергии (магической ауры), пока не оказалась на окраине столицы, но ни одного монстра не было видно.

Ей нужно было поймать монстра, продать его останки в гильдию за деньги и вернуться в столицу. Но когда она успеет найти монстра, посетить офис гильдии и вернуться?

Она беспокойно думала о том, что не успеет вернуться в резиденцию Великого герцога до конца дня — неприятная ситуация для того, кто чувствует ответственность за наблюдение за Леонардом.

«Вот это место», — подумала Глория.

Она пришла к темному болоту и осмотрела окрестности без выражения на лице.

Сильная магическая аура в этом районе подтверждала наличие монстра поблизости. Однако точно определить его местоположение было невозможно. Места, населённые монстрами, обычно насыщены тёмной энергией, скрывающей их точные координаты.

Оказавшись на территории монстра, её единственный вариант — это блуждать и искать. Глория усилила свои чувства и двигалась осторожно, делая шаг за шагом.

С каждым шагом её обувь погружалась в липкую, прилипшую грязь, что раздражало её, но она терпела.

Прошло некоторое время...

－Граааа! — прозвучал странный, глухой крик, и Глория инстинктивно повернулась.

Ещё до того, как гигантский монстр полностью вошёл в её поле зрения, её рефлексы взяли верх. Она с размаха замахнулась дубиной.

-Граарг!— монстр, быстрый на ногах, прыгнул назад, избегая удара.

Глория, запыхавшись, резко выдохнула и наконец-то смогла разглядеть существо.

«Тролль».

Монстр с тремя головами и ядовитыми клыками.

－Кят.

－Кякят.

－Кят.

Звучало так, словно змея и волк были искусно объединены в одно существо.

Тролль не переставая щёлкал раздвоенным языком, внимательно наблюдая за Глорией.

Глория не избегала трёх пар глаз, устремлённых на неё, а смело смотрела в них.

В голове Глории уже некоторое время шли быстрые расчёты.

«Я уверена, кто-то говорил, что эти глаза стоят намного больше, чем большинство драгоценных камней».

У Тролля было три головы, смотрящие в разные стороны, и три пары глаз, благодаря чему он не имел слепых зон.

Из-за этого монстр был весьма сложным противником, но если его удавалось победить, награда стоила усилий.

Более того, не нужно было тащить тяжёлую тушу.

Достаточно было вытащить глаза и забрать их с собой.

Кроме глаз, Тролль не имел особо ценных частей.

Глория даже испытала некоторое облегчение от того, что столкнулась здесь с Троллем.

«Нужно быстро разобраться и вернуться обратно».

Она волновалась, что не успеет вернуться сегодня, но теперь казалось, что она попадет в великокняжеское поместье даже раньше, чем планировала.

Глория облизнула пересохшие губы и крепче сжала булаву.

－Кяаак!

Средняя из трёх голов издала пронзительный крик.

Глория слегка прищурилась, внимательно смотря на Тролля.

Казалось, существо действовало осторожно, выжидая удобного момента, а не бросалось на Глорию бездумно.

Возможно, из-за наличия трёх голов у Тролля был определённый уровень интеллекта.

Если она ослабит бдительность, это может обернуться для неё серьёзными травмами.

Оценив оставшееся расстояние, Глория рванула вперёд и с силой замахнулась булавой.

－Каяк!

С глухим ударом из центральной головы Тролля вырвался болезненный крик, и она бессильно повисла, потеряв сознание.

－Кят! Кят!

Оставшиеся две головы яростно метались в разные стороны, казалось, они были в сильном возбуждении.

Глория быстро отступила назад и легким движением встряхнула булаву, чтобы стряхнуть кровь.

Не слишком ли она сдерживала силу, чтобы не повредить глаза? Недавний удар не был смертельным.

Хотя Тролль выглядел страдающим, он продолжал тяжело сопеть и угрожающе смотреть на нее.

«Может, использовать меч?»

Глория не хотела прибегать к клинку, но, возможно, это был лучший способ справиться с Троллем, не повредив его глаза.

Сохраняя сосредоточенность, она быстро бросила булаву и вытащила кинжал из ножен, закрепленных на бедре.

Оружие все еще казалось ей непривычным, а холодная, твердая рукоять лежала в руке неуклюже.

Сжимая и разжимая пальцы на рукояти, Глория нацелилась туда, где, по ее мнению, могло находиться сердце Тролля.

Тролль, одинокий монстр с небольшим количеством сородичей, встречался крайне редко.

Прошло уже столько времени с тех пор, как она столкнулась с таким существом, что она не могла точно вспомнить, где находится его сердце или есть ли их больше одного.

«Придется разбираться в бою,» — подумала она.

В детстве, проведенном в храме, она усердно изучала всевозможных монстров и их особенности — возможно, воспоминания всплывут во время боя.

Глубоко вздохнув, Глория снова рванула к Троллю, оттолкнувшись от земли.

－Кийотт!

Массивная передняя лапа замахнулась к ее плечу.

Глория едва увернулась, но прежде чем окончательно отступить, она с силой вонзила кинжал в левую часть груди Тролля.

－Каяк!

Повернув кинжал и выдернув его, Глория услышала крик, напоминающий вопль, гораздо громче прежнего.

Она перевела дыхание, наблюдая за состоянием монстра.

Судя по всему, сердце там не находилось.

Тролль издал болезненные стоны, отступая назад.

«Может, быстрее будет просто отрубить ему голову.»

К сожалению, ее оружием был короткий кинжал, совершенно неподходящий для такой задачи.

Она уже давно не пользовалась длинным мечом, так как он никогда не ощущался комфортным в ее руках.

Если бы не совет всегда носить кинжал на случай чрезвычайных ситуаций, она бы ограничилась одной лишь булавой.

«И что теперь?»

Даже после очередного напряженного размышления Глория не смогла вспомнить слабые места Тролля или расположение его сердца.

Она мысленно усмехнулась над собой — возможно, жизнь стала слишком спокойной с тех пор, как она покинула поместье маркиза.

Она решила при первой же возможности вновь заняться изучением монстров.

－Кийотт…

Именно в этот момент Тролль, который до этого тянул шею, чтобы облизать кровоточащую рану, неожиданно поднял голову.

－Киото! Киото!

Это выглядело как злость?…

«Ах, да забудь уже.»

Она могла бы просто попытаться сломать ему шею.

Передумав, Глория устремила взгляд на змееподобную шею Тролля, длиной примерно с ребёнка.

Она вернула кинжал в ножны и подняла с земли булаву, которую уронила ранее.

Действительно, её проверенное оружие возвращало чувство уверенности.

«Закончим это одним ударом.»

Перехватив булаву обеими руками, Глория бросилась на Тролля и с силой обрушила удар по его шее.

В этот момент—

Хруст…

Зловещий звук ломающихся костей наполнил воздух.

Когда Глория выдернула булаву, глубоко врезавшуюся в шею монстра, из раны фонтаном брызнула чёрная кровь.

－Каяк, Киат, Киат!

Тролль корчился от боли, его огромное тело судорожно извивалось.

Теперь осталась только одна голова.

Не теряя времени, Глория снова размахнулась булавой.

С глухим «тук» массивное существо окончательно потеряло силы и рухнуло на землю.

－Ха... ха...

Глория восстановила дыхание и стряхнула кровь с булавы.

Когда тролль наконец перестал дергаться, а его дыхание полностью прекратилось, она осторожно подошла к монстру.

－Ах...

Глория тихо вздохнула.

Два из шести глаз тролля лопнули, покрывшись кровавыми прожилками.

Это была пара глаз с центральной головы.

Похоже, сила ее первого удара вызвала повреждения.

Вид черных глаз вызвал волну сожаления.

«Это все ради денег…»

Как бы ей ни было больно, с этим ничего нельзя было сделать.

Легко вздохнув, Глория аккуратно извлекла и забрала оставшиеся четыре целых глаза.

****

День медленно начинал светать.

Леонард ждал Глорию в саду, упражняясь в фехтовании до ее возвращения.

Но сколько бы он ни ждал, ее все не было.

С течением времени в его мыслях поселилось беспокойство — что, если с ней что-то случилось?

Однако, ничего, что могло бы помочь, Леонард сделать не мог.

Он не был в состоянии пойти на ее поиски.

Он давно не испытывал такого горького чувства беспомощности.

Наконец, с нарастающим беспокойством, Леонард убрал меч в ножны и вернулся в поместье.

Сев на ступени между первым и вторым этажами, он наконец увидел возвращающуюся Глорию.

－Ты опоздала, — сказал Леонард.

－Да, — ответила Глория.

Она была покрыта грязью, как если бы она сражалась с монстрами в грязевой яме.

Леонард медленно встал, следуя за ней по лестнице.

－Что-то произошло, пока меня не было? — спросила Глория.

Она взглянула на Леонарда, который шагал рядом с ней, и спросила на всякий случай.

Но что-то в его выражении было странным.

－Что? Что-то случилось? — спросила она снова.

－Нет, ничего не случилось.

Но казалось, что «ничего» не произошло…

Под его растрепанными светлыми волосами его идеально очерченное лицо выглядело тяжело от подавленного настроения.

Наблюдая за ним внимательно, Глория поняла, что он не признается, сколько бы она ни спрашивала.

－Ммм…

Глория серьезно нахмурилась, когда...

－Отдай это мне, — приказал Леонард.

－Что?…

Леонард вдруг сказал что-то бессмысленное.

Глория с недоумением смотрела на протянутую руку Леонарда.

－Я почистю твоё оружие, пока ты помоешься, — объяснил Леонард.

－Нет.

Наконец поняв его намерение, Глория решительно покачала головой.

－Слишком тяжело.

Леонард все еще не восстановился достаточно, чтобы справиться с таким тяжелым предметом.

Когда Глория холодно пыталась отговорить его, красивое лицо Леонарда становилось еще более напряженным.

Это не ускользнуло от внимания Глории.

－Вместо этого держи это, — сказала Глория.

Она быстро сменила тему, протягивая ему свой плащ с легкой улыбкой.

Хотя лицо Леонарда оставалось строгим, он послушно принял плащ.

Глория убрала волосы, застывшие от запекшейся крови, за ухо и направилась в спальню.

Леонард, хозяин комнаты, молча последовал за ней внутрь.

Оказавшись в комнате, Глория аккуратно прислонила свою булаву к одной из стен.

Затем она бросила взгляд на свою одежду, покрытую грязью и кровью, с серьезным выражением лица, словно это было серьезной проблемой.

－Я хочу кое-что у тебя спросить, — сказал Леонард.

Его голос был мрачным. Глория подняла взгляд, чтобы встретиться с его глазами.

－Я подожду, пока ты закончишь мыться. Можешь уделить мне немного времени после этого? — спросил Леонард.

－Хм, хорошо, — ответила Глория.

Он, похоже, был чем-то обеспокоен уже некоторое время — неужели он наконец готов объясниться? Глория охотно кивнула.

－Я быстро, — сказала она.

Леонард молча наблюдал, как Глория направилась в ванную комнату, а затем сел за стол у кровати и начал читать книгу.

－О, постой. У меня нет запасной одежды…

Глория остановилась у двери ванной, с разочарованием глядя на себя.

Ее единственный наряд, подходящий как для дома, так и для улицы, уже давно был испорчен.

－Могу я одолжить что-нибудь из твоего? — спросила Глория, повернувшись к Леонарду с неловкой улыбкой.

Не говоря ни слова, Леонард подошел к шкафу и достал рубашку.

－Мои брюки, скорее всего, будут слишком велики для тебя, — сказал он.

－Хм, ничего страшного. Большой рубашки будет достаточно.

－Спасибо.

Благодарная, Глория взяла рубашку и скрылась в ванной.

**

Глория вышла из ванной, одетая только в заемную рубашку.

Леонард все еще сидел за столом у окна, поглощенный чтением книги.

－Я закончила мытьс... — начала Глория.

Услышав звук открывающейся двери, Леонард поднял взгляд — и замер.

－Что-то не так? — спросила Глория.

Слегка склонив голову в замешательстве, она подошла к Леонарду и небрежно села напротив него, перекинув влажные волосы через плечо. Леонард нахмурился, продолжая пристально смотреть на нее.

－В ванной должно было быть полотенце, — пояснил Леонард.

Почему она не высушила волосы? Его невысказанный вопрос повис в воздухе.

Глория невинно моргнула, пожала плечами и беспечно ответила:

－Если бы я потратила время на то, чтобы высушить их полностью, солнце бы уже взошло.

Ее волосы были невероятно длинными, ведь она не стриглась с тех пор, как стала избранной Оракулом.

Не по своей воле — старшие жрецы настаивали, что стричь волосы запрещено, и она подчинилась.

«Хотя... может, теперь я могу их укоротить,» — задумалась Глория.

«Длинные волосы — сплошное неудобство.»

Поглощенная мыслями, Глория играла с влажными кончиками своих волос.

－Ты столько всего купила для меня, но так и не приобрел ни одного наряда для себя,— заметил Леонард.

Он подошел с полотенцем в руках.

Глория подняла голову, озадаченная, когда он приблизился.

Ей долго гадать не пришлось — Леонард начал вытирать ее волосы.

－Мм...

Глория напряглась в кресле, ее глаза смотрели прямо перед собой, моргая от неожиданности.

Она получала уход от множества слуг в резиденции маркиза и храме Оракула, но прикосновения Леонарда несли в себе нежность, которую она никогда раньше не ощущала.

－Не нужно было заходить так далеко...— пробормотала она.

－То же самое могу сказать и о тебе, — ответил он.

－Что?.. — Глория повернулась, но Леонард остановил ее, нежно положив руку на плечо.

－Почему ты делаешь все это для меня?

Его вопрос висел в воздухе, и Глория молчала, ее недоумение было очевидно.

－Почему ты так сильно стараешься ради меня?

Его вопрос повис в воздухе, и Глория молчала, её недоумение было очевидно.

－Ты никогда не колеблешься и не сдерживаешься, когда речь идет о деньгах для меня, но не тратишь ни одной монеты на себя.

Его голос был тихим, с едва слышным вздохом.

－И если у тебя не хватает средств, ты даже идешь на охоту за монстрами.

Не было секретом, что туши монстров можно было продать за деньги, и некоторые зарабатывали на этом на жизнь. Но для святой, из всех людей, рисковать своей жизнью таким образом?

－Что я стою для тебя, раз ты делаешь всё это?

Когда Леонард проговорил это с самоедством, Глория нахмурилась.

Его случайное самоуничижение не понравилось ей.

－Три года назад, думаю,— она вдруг заговорила, вспоминая старое.

－Когда я была на банкетах в Императорском дворце, я подслушала разговор о тебе.

Это была причина, по которой Глория сразу же после покидания резиденции маркиза отправилась к Леонарду.

－Говорили, что у Императора есть младший брат — брат, запертого в особняке, подаренном Императором, который медленно умирает.

День банкета совпал с днём рождения Леонарда, вероятно, поэтому люди болтали о нём.

В тот день Глория узнала всё о рождении Леонарда и проклятии, которое его преследовало, из слов других людей.

－С того момента я подумала, что было бы здорово иметь тебя на своей стороне.

Её голос был спокойным и прямым.

－Потому что я была такой же, как и ты, — сказала Глория.

－У меня тоже не было никого рядом, — добавила она тихо.

Руки Леонарда, которые так тщательно сушили её волосы, остановились.

－По крайней мере, до тех пор, пока я не встретила тебя.

Хотя Глория тайно была разочарована паузой в его осторожных прикосновениях, она не показала этого наружу.

－Я хочу, чтобы ты был тем единственным человеком в этом мире, кто будет стоять рядом со мной. И, конечно, я хочу сделать то же самое для тебя.

Захват полотенца в руках Леонарда стал крепче.

Сидя спиной к нему, Глория не заметила его легкого замешательства.

－Так что для меня вполне естественно быть доброй с тобой. В конце концов, я же говорила тебе, когда мы встретились: я помогу тебе, ты будешь сосредоточен на восстановлении власти своей семьи, а я возьму на себя все остальное.

－А в ответ ты пообещал даровать мне дворянский титул.

Глория повернулась к Леонарду, на лице которого было выражение, полное противоречий.

Словно у него было много, что сказать, но не было слов, чтобы это выразить.

－Нет нужды так сильно все обдумывать. Я делаю, что могу, и ты делаешь, что можешь. Вот и все.

Она взяла полотенце у него из рук и небрежно бросила его на стол.

Захватив его запястье, она мягко потянула его к дивану.

－Разве это не вполне справедливый обмен? — сказала Глория.

－Справедливый обмен? — Леонард медленно покачал головой.

Это было далеко не справедливо.

Ему не было другого выбора, кроме как ее, в то время как у Глории было бесчисленное количество других вариантов.

Хотя Глорию и игнорировали в аристократическом обществе, факт того, что она была святой, оставался неизменным.

Конечно, если поискать, наверняка нашлись бы знатные семьи, готовые использовать её для повышения своего статуса и влияния.

Если бы она объединилась с такими семьями, Глория могла бы достичь своих целей гораздо быстрее.

Нет, ей даже не нужно было полагаться на другую семью.

Если бы Глория потребовала титул, даже Императору было бы непросто ей отказать.

Иными словами, у неё было множество альтернатив.

Не было никаких причин выбирать павшую семью герцога, которая давно утратила свою власть,и тем более не было причин связываться с проклятым человеком вроде него.

И всё же, почему…

－Хватит слишком много думать. Что, если ты заболеешь от этих переживаний?— сказала Глория.

Как бы он ни размышлял, сделка явно шла ей в ущерб.

Однако слова, готовые сорваться с его языка, так и не были сказаны, и он остался молчать.

－М? Тебе нужно сосредоточиться на выздоровлении,"— добавила Глория.

Улыбка Глории, мягкая, как будто она успокаивала ребёнка, не оставила ему другого выбора, кроме как кивнуть.

Возможно, Глория была спасительницей, посланной богами, чтобы вытащить такого, как он, из столь жалкой жизни.

Время пролетело быстро.

С тех пор как Глория начала жить с Леонардом, прошло уже пятнадцать дней.

За это время не произошло ничего особенно примечательного.

Дни были необычно спокойными, до такой степени, что это вызывало беспокойство.

Глория достала лист бумаги, на котором были записаны её планы, и начала читать и упорядочивать их.

[1. Заручиться поддержкой Великого Герцога]

Глория провела уверенную линию через самый верхний пункт списка.

Затем она пробежала взглядом остальные пункты, аккуратно написанные ниже.

[2. Найти дом – предпочтительно как можно дальше от столицы.]

[3. Тихо покинуть столицу и обосноваться в другом месте.]

[4. Подкупить храмовых жрецов – вообще возможно ли это?]

[5. Встретиться со Святым Императором.]

Она пробежала взглядом длинный список пунктов, в конце концов, тяжело вздохнув.

Задержавшись на втором пункте, её перо замерло на мгновение, а затем решительно перечеркнуло его жирными линиями.

— Я уже подала запрос в гильдию, так что вопрос с жильём скоро будет решён, — сказала Глория.

Проблемой оставалось то, что следовало за этим.

Глория вспомнила картину, которую она видела в детстве во время обучения в храме.

На ней был изображён маленький мальчик, стоящий перед огромным чудовищем.

Мальчик, глядя в лицо зверя с оскаленными острыми зубами, держал в руке лишь камень.

Только один-единственный камень.

Для юной Глории это казалось невероятно глупым – противостоять такому монстру, имея лишь это.

— Но я ничем не лучше, — пробормотала она.

Хотя её оружие было куда лучше камня мальчика, ситуация Глории мало чем отличалась.

Противостоя двойной силе Империи и Храма, ей нужно было оружие намного прочнее и могущественнее, чем булава.

— Вот почему я привлекла Леонарда, — сказала Глория.

Однако даже сила семьи Великого Герцога была недостаточной, чтобы свергнуть Империю и Храм.

Поэтому ей нужно было больше, чем просто Леонард.

Ей необходимо было заполучить ещё одно оружие.

— Пока что я присоединюсь к храму, — решила Глория.

Она планировала покинуть столицу и укрепить свои позиции внутри храма, как только Леонард поправится.

Когда влияние храма возрастёт, Империя естественным образом начнёт сдерживать его силу.

До сих пор Империя и Храм хрупко сосуществовали благодаря Глории, но баланс рухнет, как только она наклонит чашу весов.

Она намеревалась спровоцировать схватку между двумя великими силами и с удовлетворением наблюдать, как они столкнутся.

Если одна из сторон рухнет в результате, это будет идеальный исход. Но если нет, это её не волновало.

В любом случае обе стороны измотают себя в этой борьбе.

Все, что ей оставалось, — это дождаться этого момента.

— Я потребую справедливости за жизни моих друзей.

Это была конечная цель всего, что она делала.

Глория вновь набралась решимости и опустила взгляд на последний пункт в списке.

[15. Узнать, кто мои биологические родители.]

Это был пункт, который она написала и стирала множество раз, оставляя заметные следы на странице.

Смотрев на него с неугасающей привязанностью, Глория в конце концов закрыла глаза, полные тяжёлого смирения.

****

Великолепный кабинет, украшенный почти чрезмерно.

Наследный принц Алексион массировал виски одной рукой, хмурясь.

Его старые товарищи и верные соратники стояли молча перед ним, наблюдая за его раздражением.

Демонио, наследник герцогства Хроматин, и Кайс, мастер Северной башни, сохраняли спокойствие под усталым взглядом Алексиона.

— Прошло около пятнадцати дней с тех пор, как святая покинула резиденцию маркиза.

В последнее время жрецы храма беспрестанно посещали императорский дворец.

Они яростно утверждали, что слухи, называющие Глорию мошенницей, — это клевета, направленная на её дискредитацию.

Они настаивали на том, чтобы святую немедленно передали под опеку храма.

Алексион не мог найти покоя, пытаясь урегулировать эту ситуацию.

— Ситуация становится всё более сложной, — сказал Алексион с голосом, полным усталости.

— Его Величество приказал, чтобы святая вновь присоединилась к Первому отряду подавления.

Первым отреагировал Демонио, нахмурив брови.

— Не могу понять, — сказал Демонио, его голос звучал озадаченно.

— Зачем Его Величеству отдавать такой приказ в столь критический момент?

Операция по подавлению монстров у южной границы была запланирована на следующую неделю.

Хотя война с монстрами вошла в фазу затишья, она была далеко не завершена.

Это было не время, чтобы гоняться за женщиной, которая бежала после скандала.

Тем более если эта женщина была обручена с другим человеком...

Эта мысль мелькнула в голове Демониона, но он насильно её отбросил.

— ...Виконт, я полагаю, вы помните пророчество, объявленное в Великом храме Империус? — голос Алексиона был наполнен скрытым смыслом.

Прежде чем Демонион успел понять, почему пророчество вдруг стало актуальным, вмешался Кайс.

— Ребёнок, рождённый в самом низком месте, принесёт Империи бесконечную славу и процветание.

Это пророчество было выжжено в памяти каждого гражданина Империи.

— Точно. Этот ребёнок принесёт Империи несравненную славу, — подтвердил Алексион, его выражение лица стало ещё мрачнее.

Затем, почти обращаясь к самому себе, он пробормотал:

— Но в пророчестве никогда не говорилось, что будет только один ребёнок.

— Верно, — ответил Демонион.

Даже Алексион, который долгое время был его близким другом, в этот момент почувствовал, как по спине пробежал холодок.

－Мы все согласны с тем, что эта женщина опасна. Она испытывает сильную ненависть как к императорской семье, так и к храму, – объяснил Демонион.

－Да, это так, – ответил Алексион.

Алексион кивнул с суровым выражением лица.

Демонион медленно перевел взгляд на Кая, который молча смотрел в одну сторону стола с невыразимой эмоциями.

－Более того, она лишь препятствие для наших планов.

Губы Демониона изогнулись в коварной улыбке.

－Эта женщина должна исчезнуть, – сказал он.

Голос был пугающе лишен эмоций.

Алексион взглянул на Демониона колеблющимся взглядом.

Он прекрасно понимал, о чем говорил Демонион – именно Алексион изначально разработал все эти планы.

И все же, по какой-то причине, глядя в абсолютно бесстрастное лицо Демониона в этот момент, Алексион не смог заставить себя заговорить.

Нарушив молчание, наконец, заговорил Кай:

－Но ситуация стала сложнее, не так ли? Все выходит за рамки наших ожиданий.

Кай попытался разрядить гнетущую атмосферу игривой улыбкой.

－Теперь не только храм, но и сам император ищет Глорию, – добавил он.

Это превращается в настоящий бардак.

С легким смешком Кай поднялся со своего места.

－Кажется, Глория оказалась полезнее, чем мы думали, – размышлял он.

－Да, гораздо полезнее, чем мы предполагали, – согласился Алексион, вставая вслед за Каем и слегка улыбаясь.

－В любом случае, Его Величество, похоже, намерен испытать святую.

－…Испытать её? Каким образом?

Кайс обернулся к Алексиону с недоумением на лице.

Приложив руку к пульсирующей голове, Алексион начал объяснять:

－Чтобы удостовериться, действительно ли она носит благословение богов.

－Понятно.

Демонион нахмурился, выражая недовольство всё более усложняющейся ситуацией, и не пытался скрыть своей раздражённости.

－Его Величество всё ещё сомневается.

Алексион перевёл взгляд с Демониона на Кайса.

«Он скептически настроен и насторожен из-за внезапного появления Ирины Лотеас».

Это было вполне естественно.

Любой бы счёл внезапное появление святой подозрительным — особенно в такое время, когда человечество только начало видеть конец своей долгой войны с монстрами.

«Ириана Лотеас также должна будет пройти испытание Императора».

Император был человеком крайне недоверчивым — поистине утомительное качество.

Алексион горько рассмеялся, проводя пальцами по волосам.

И именно в этот момент Кайс, слегка наклонив голову, задал ещё один вопрос:

－Но ты действительно думаешь, что Глория согласится пройти испытание?

Алексион и Демонион одновременно перевели взгляды на Кайса.

－Нет, ну правда. Все ведь знают, какой у Глории характер.

Кайс почесал щёку с неловкой улыбкой.

－Ты действительно думаешь, что она покорно присоединится к отряду подавления, если мы её найдём?

Учитывая характер Глории, уже было удивительно, что она так спокойно покинула столицу.

И как теперь подойти к ней и вернуть её назад? Это ничем не отличалось от того, чтобы потревожить осиное гнездо.

Иными словами, это был безрассудный и глупый план.

Кайс энергично покачал головой.

－Если мы её найдём, нам ещё повезёт, если нас не ударят булавой, — сказал он.

На этом в зале заседаний, где собрались одни из самых могущественных фигур Империи, воцарилась тишина.

****

Каждый день новые имена появлялись на огромной надгробной плите.

И это были имена тех, кто погиб от монстров, — простых граждан, чьи тела не удалось должным образом похоронить.

Среди них были имена давних друзей Глории.

Она инстинктивно искала имена своих товарищей.

Где-то посередине надгробия её рука остановилась, проводя пальцами по именам один за другим.

－Я выжила, как и обещала. И теперь, наконец-то, появилась возможность уйти отсюда, так что…

Глория говорила тихо, её голос дрожал.

－Я собираюсь уйти.

Её голос ломался, но она продолжала:

－Я не вернусь.

Она закрыла глаза, представляя лица своих погибших друзей, и проводила пальцами по их именам.

－Так что, пожалуйста, не слишком на меня злитесь.

Наконец, Глория сказала всё, что хотела. Но она не могла заставить себя уйти.

Эта надгробная плита была единственным доказательством того, что её друзья когда-то существовали в этом мире.

Но теперь она готовилась оставить даже это.

В конце концов, Глория сказала всё, что хотела. Но она не могла заставить себя уйти.

Эта надгробная плита была единственным доказательством того, что её друзья когда-то существовали в этом мире.

Но теперь она готовилась оставить даже это.

Глория крепко закрыла глаза.

Её друзья ушли, и вернуть их было невозможно. Прошлое осталось в прошлом, недосягаемом.

Теперь ей оставалось только выстоять и идти вперёд.

－…Простите, — пробормотала она в пустоту.

Её голос, подхваченный ветром, растворился в воздухе.

－Я клянусь, я отомщу за вас.

И поэтому…

Она найдёт способ выжить, чего бы это ни стоило.

С лицом, исказившимся от горя, Глория смогла произнести ещё одно слово.

－Подождите меня.

****

－Ты вернулась целой оттуда, куда ходила?

Испуганная голосом, раздавшимся, пока она перелезала через стену, Глория обернулась и увидела Леонарда.

— Да, как видишь, — сказала Глория.

Сняв с себя накидку, она направилась к нему.

— Ты выглядишь здоровее, чем вчера.

Леонард действительно с каждым днём восстанавливался, возвращая себе прежнюю жизненную силу.

Наблюдать за его выздоровлением было для Глории маленькой радостью.

Это даже позволило ей оставлять его одного в поместье во время коротких вылазок.

— …Можешь перестать говорить это, — пробормотал Леонард себе под нос.

Притворившись, что не услышала, Глория вошла в особняк, а Леонард, как обычно, пошёл рядом с ней.

— Так куда ты ходила?

— Проститься с друзьями перед отъездом.

— Им было грустно видеть, как ты уходишь?

— Хм…

Ей было трудно признаться, что её друзья давно умерли.

С неловкой улыбкой она уклонилась от ответа, и Леонард, к счастью, не стал настаивать.

— Ты действительно уезжаешь? — вместо этого задал он другой вопрос.

— Почему? Неужели тебе жаль меня отпускать? — Глория намеренно ответила в шутливом тоне, но его ответ оказался неожиданно серьёзным.

— Нет, совсем нет.

Глория на мгновение замерла, обернувшись к нему.

— Благодаря тебе я, наконец, выбрался из этого ада.

Его уверенный взгляд встретился с её, пока он говорил.

С его спокойным взглядом, встречающим её, Глория улыбнулась.

— Почему мне должно быть жаль?

— Да, так и должно быть, — Глория ярко улыбнулась.

В этот момент Леонард как будто застыл, увидев что-то совершенно незнакомое ему.

Без всяких колебаний Глория протянула руки к нему.

— Ладно, пора, чтобы я тебя перенесла, — сказала она.

— …Что?

— Я же тебе не раз говорила, что тебе не стоит перегружать себя. Небольшое расстояние ещё ничего, но отсюда до спальни слишком далеко.

— Так что сегодня я перенесу тебя в твою комнату, как особое обслуживание.

Леонард начал сомневаться, не стал ли он вдруг глухим, но её слова прозвучали чётко и ясно.

Он сжал и разжал кулаки, будучи уверенным, что не чувствует боли.

Не было сомнений в жизненной силе, которая наполнила его тело. Но то, что она только что сказала, было настолько абсурдным, что он не мог это осмыслить.

Не было сомнений в жизненной силе, которая наполнила его тело. Но то, что она только что сказала, было настолько абсурдным, что он не мог это осмыслить.

— Ты… только что сказала, что перенесешь меня? — спросил Леонард.

— Да, именно это. Сколько раз мне повторить?

Леонард сжал рот, а Глория нетерпеливо прищурила глаза.

— Хотя твоё восстановление впечатляющее, если будешь торопиться, это только замедлит твой полный выздоровление.

Затем, решительным тоном, она добавила:

— Так что, хватит колебаться и позволь мне перенести тебя.

Глория без усилий донесла Леонарда до спальни, не показывая ни малейших признаков усталости.

С другой стороны, сам Леонард, устроившийся у неё на руках, выглядел куда более измотанным.

— Это… опыт, который я больше никогда не хочу повторять, — произнёс Леонард.

Он уже потерял счёт, сколько раз всё это происходило.

Леонард не мог понять, как долго ему придётся продолжать полагаться на неё таким образом.

Глория была упряма и редко отказывалась от принятого решения.

Естественно, Леонарду всегда приходилось уступать.

Так было с того самого момента, как она его спасла.

С тех пор проигрывать Глории стало для него неизбежностью.

Ситуация оставляла его в замешательстве, словно он задавался вопросом, как вообще оказался в таком положении.

— Я уже не раз говорил тебе, что я не обычный человек… — произнёс Леонард.

Леонард знал, что Глория даже не утруждает себя слушать подобные замечания, но всё равно продолжал ворчать себе под нос.

Он просто не мог привыкнуть к тому, что его считают хрупким.

И почему бы ему это делать?

Леонард пробудил в себе способности Мастера Меча ещё в юном возрасте.

Он пережил такое разрушительное магическое воздействие, которое давно бы лишило жизни любого обычного человека.

Только благодаря этому раннему пробуждению он всё ещё был жив.

Тем не менее, Глория обращалась с ним так, будто он был хрупкой фарфоровой фигуркой, её чрезмерная забота порой выводила его из себя.

Несмотря на то, что его физическое состояние недавно улучшилось и он снова начал тренироваться с настоящим оружием, её отношение нисколько не изменилось.

— Ты не можешь просто перестать быть таким упрямцем и хотя бы раз согласиться с моими словами? — спросила Глория.

Она отмахнулась от ворчания Леонарда, как делала это часто, размышляя про себя о том, какими непостижимыми бывают мужчины.

Глория пожала плечами, уже привыкшая к его жалобам, и, как обычно, делала вид, что не замечает их.

Она пожала плечами, давно привыкшая к его ворчанию и притворяясь, что не замечает.

— Ты сказал, что королевский дворец пришлёт карету через три дня, верно?

— Да, — ответил Леонард, сидя на диване у окна и глядя наружу.

— Как обычно, это будет неприметная чёрная карета, — добавил он.

— Во сколько она прибудет? — спросила Глория.

— Если не будет никаких задержек, она появится около полудня.

— Полдень, значит…

Раз в месяц, в последний день, королевский дворец присылал припасы для Леонарда.

Это были не какие-то роскошные вещи, а просто необходимые расходные материалы и провизия.

Тем временем Глория внимательно изучала планы, которые она аккуратно записала на чистом листе бумаги.

— Что так привлекло твоё внимание? — раздался глубокий голос над ней.

Глория медленно подняла голову.

Леонард, который подошёл бесшумно, теперь склонился над ней, его взгляд был прикован к бумаге в руках Глории.

— О, ничего особенного, — ответила Глория.

Его спокойные зелёные глаза оказались неожиданно близко, что слегка выбило её из равновесия.

Она удивлённо моргнула, прежде чем снова опустить взгляд на лист бумаги с привычным самообладанием.

— Просто перепроверяю планы на будущее, — снова ответила она,

постучав пальцем по определённому пункту на бумаге. Леонард медленно перевёл взгляд туда, куда указывала её рука.

[2. Найти дом — желательно как можно дальше от столицы.]

[3. Тихо покинуть столицу и обосноваться где-нибудь в другом месте.]

Между пунктами 2 и 3 крошечными буквами было написано: «Украсть королевскую карету.»

— Мы задержались здесь гораздо дольше, чем я планировала, — заметила Глория.

— Правда? — отозвался Леонард.

— Да. Я не ожидала, что на твоё восстановление потребуется так много времени.

Леонард на мгновение лишился дара речи.

Прошёл всего месяц с тех пор, как Глория без приглашения ворвалась в поместье Великого Герцога.

— Разве тебя хоть немного не поражает тот факт, что после пяти лет постельного режима я смог восстановить своё физическое состояние всего за месяц? — спросил Леонард.

Если бы он был обычным человеком, такое выздоровление было бы просто невозможным.

Однако Глория недовольно осмотрела его с головы до ног.

— Ты всё ещё не выглядишь полностью восстановившимся, — заметила она.

— Сколько раз мне нужно объяснять… — начал Леонард.

Её неустанный скептицизм по поводу его состояния неизменно вызывал у Леонарда странную смесь раздражения и веселья.

— Я восстановился настолько, что прямо сейчас могу отправиться на задание по истреблению монстров! — воскликнул он.

— Ты, конечно, умеешь преувеличивать, — отозвалась Глория.

— Преувеличивать? — повторил он, подняв бровь.

Леонард повторил её слова, ошеломлённый, но Глория сделала вид, что ничего не замечает, снова сосредоточившись на бумаге.

На месте его нарекли хвастуном.

Леонард был настолько ошарашен, что его шея будто застыла.

«Насколько хрупким она меня считает?» — подумал он.

— Разве это не ты страдаешь от излишней самоуверенности? — снова спросил Леонард.

Но Глория снова невозмутимо проигнорировала его ворчание.

— Мы отправимся в замок на территории барона Ромента, — объявила она, прерывая короткую паузу после одной из их обычных тренировочных схваток.

Леонард, только начавший пить, замер с чашкой чая в руках. Чай был на удивление безвкусным, но на этот раз он не стал жаловаться.

Они оба уже согласились перехватить королевскую карету в день доставки припасов и сбежать из столицы.

Оба верили, что это станет первым шагом к накоплению сил.

Однако сегодня они впервые обсуждали своё конечное место назначения.

— Я купила там замок, — сказала Глория.

— ...Территория барона Ромента? Никогда о таком не слышал, — Леонард повторил незнакомое название, будто пробуя его на вкус.

— Есть какая-то особая причина для выбора этого места? Оно имеет для тебя какое-то значение? — спросил он.

— Я сама едва там бывала. Это всего лишь маленькое и тихое владение, — ответила Глория.

Судя по собранной Глорией информации, в этом районе проживало не более 50 человек.

Барон покинул поместье после нападения монстров и исчез бесследно.

Это было идеальное место для того, чтобы Леонард мог затаиться и восстановить силы.

— Я купила замок по выгодной цене благодаря гильдии, с которой давно сотрудничаю, — снова объяснила Глория.

Обдумывая это снова, она чувствовала, что ей действительно повезло.

Иначе ей пришлось бы скитаться по постоялым дворам.

Улыбаясь с удовлетворением, Глория налила ему ещё чашку чая.

— Конечно, ты отлично справилась. Я всегда благодарен за твои усилия, — сказал Леонард.

Он пока не мог свободно выходить на улицу.

Скрытность и восстановление сил оставались первостепенными задачами.

Глория без жалоб взяла на себя все тяготы планирования и подготовки.

Потягивая горький чай, Леонард пробормотал:

— Ты так много для меня сделала. Я должен поскорее отплатить тебе.

— Тогда выздоравливай быстрее, — ответила Глория сухо, но не резко, с неизменной мягкостью в голосе.

Губы Леонарда изогнулись в лёгкой улыбке, пока он пил чай.

— Я не считаю это бременем. Это инвестиция в будущее, — сказала она.

С спокойным выражением лица Глория повернулась к окну.

— Так что тебе не нужно так извиняться передо мной, — сказала Глория.

— Ладно, — Леонард кивнул, его улыбка становилась всё теплее.

Но Глория, погружённая в свои мысли, не заметила этого редкого выражения тепла на его лице.

«Ты думаешь, имеешь право ставить под сомнение Алексиона? Просто заткнись и делай, что тебе говорят»

«Глория, знай своё место. Ты правда думаешь, что кому-то здесь важны твои мнения?»

«Ты ничего не решаешь. Просто следуй приказам, ясно?»

Никто из её прошлого никогда не уважал её мысли.

Но Леонард был другим.

Он слушал её планы, над которыми она тщательно работала, соглашался с ними и полностью доверял ей.

Она внезапно вспомнила его слова, сказанные ранее:

— Я всегда благодарен тебе, — говорил Леонард.

Слышать это от Леонарда, человека, которого она знала всего лишь короткое время, оказалось куда более утешительным, чем всё, что она когда-либо слышала от Первого отряда по уничтожению монстров, с которым проработала многие годы.

Осознание этого заставило её почувствовать себя ещё хуже.

Она вдруг остро ощутила, насколько несправедливыми и удручающими были её прежние обстоятельства.

Поздняя ночь.

Глория только-только погрузилась в легкий, сонный полусон.

— Глория.

Леонард осторожно тронул плечо Глории своими аккуратными руками.

— В поместье кто-то пробрался.

Глаза Глории мгновенно раскрылись.

— Это не один человек, как минимум трое.

Голос Леонарда стал напряженным, когда он убедился, что Глория проснулась.

— Они только что прошли через сад и, вероятно, уже входят в поместье.

Услышав это, Глория быстро встала с кровати.

— Они за тобой? — спросила она.

— Вероятно.

Леонард слегка отодвинул занавеску, вглядываясь в темноту за окном.

— Нет, их четверо.

Его губы искривились в мрачной усмешке, пока он наблюдал за приближающимися фигурами.

— Четыре убийцы, чтобы справиться с человеком, умирающим от проклятия. Как великодушно с их стороны.

Глория подошла ближе, чтобы самой разглядеть силуэты за окном.

— Это ведь не первый раз, когда сюда проникают незваные гости, не так ли? — спросила она.

— Впервые, — ответил Леонард, повернувшись к Глории с горькой улыбкой.

— Похоже, слухи об увольнении слуг только сейчас дошли до императора, — объяснила Глория.

— Император знает, что ты здесь? — спросил Леонард.

— Возможно.

Трудно было быть уверенной, но вероятность склонялась к утвердительному ответу.

Слуги, которых Глория уволила из поместья Великого герцога, были агентами императора.

Шпионами, которые добросовестно докладывали о состоянии Леонарда, с каждым днем приближающегося к смерти.

Эти же слуги отравляли его еду и напитки на каждом приеме пищи.

Но Леонард, будучи Мастером меча с устойчивостью к ядам, оставался невредим.

Если бы он был обычным человеком, то давно бы умер.

Император всегда хотел его смерти.

— Не стоило отпускать их так легко, — сказала Глория.

— Извини, что втянул тебя во всё это,— тяжело вздохнул Леонард, его лицо выглядело изможденным.

— Не стоит. Я ожидала подобного. На самом деле, так даже лучше.

Глория успокаивающе похлопала Леонарда по плечу, не отводя настороженного взгляда от закрытой двери спальни.

Чтобы скрыть восстановление Великого герцога, увольнение слуг было необходимым шагом.

Учитывая их постоянные попытки отравить его, именно они первыми заметили бы изменения.

Она не ожидала, что император среагирует так быстро, но, возможно, это даже к лучшему.

Сегодня ночью они одолеют убийц и немедленно покинут это место.

— Если я разберусь с этими убийцами решительно, даже император не посмеет отправить новых, — сказала Глория. — Тем временем мы переберемся в баронство.

Хотя всё происходящее было внезапным, подобное развитие событий не стало ни шоком, ни неожиданностью.

С того момента, как она заключила союз с Леонардом, Глория была готова к схватке с императорской семьей.

Более того, она привлекла Леонарда именно для предстоящего конфликта.

— Оставайся здесь и разберись с теми, кто войдёт в эту комнату, — приказала Глория.

Естественно, Глория не собиралась позволить Леонарду столкнуться с убийцами.

Она планировала остановить их задолго до того, как они доберутся до спальни.

Однако она тщательно подбирала слова, зная, что Леонард не останется в стороне, если она напрямую скажет, что собирается справиться со всеми сама.

Глория посмотрела на Леонарда спокойным, но твёрдым взглядом, скрывая свою внутреннюю решимость.

— Хорошо. Как скажешь, — кивнул Леонард и взял старый, изношенный меч.

Убедившись, что он готов, Глория открыла дверь спальни и без колебаний вышла в коридор.

«Это мой первый раз, когда я сражаюсь с реальными противниками, а не на тренировке.»

Она не была уверена, сможет ли контролировать свою силу.

Глория надеялась избежать смертей, если это возможно.

Сосредоточив все чувства, она двигалась тихо, каждый её шаг был выверенным и бесшумным.

Вскоре она заметила мужчину в чёрной маске.

— …Святая? — мужчина замер, смотря на неё, словно увидел привидение.

— Что… Почему Святая в поместье Великого Герцога…? — пробормотал он, будто разговаривая сам с собой.

Он застыл на месте, его лицо выражало смесь неверия и шока.

Святая, которую он видел только на портретах, стояла прямо перед ним.

Он не мог поверить своим глазам.

«Судя по его реакции, моё присутствие здесь пока не дошло до Императора.»

Этого мгновения замешательства было достаточно.

Без промедления Глория сжала кулак и сильно ударила мужчину в живот.

— Угхх! — мужчина захрипел, выплюнул кровь и рухнул на пол.

Глория подошла к его скрюченному телу и ударила ребром ладони по затылку, мгновенно лишая его сознания.

«Он ведь не умрёт от этого... правда?»

Хотя у мужчины немного шла кровь, его раны не были смертельными.

После того как Глория несколько мгновений наблюдала за ним, она взяла его за руку и оттащила в угол коридора, прежде чем продолжить путь.

Этот процесс повторился ещё трижды.

— Уууух!

— Аааргх!

— Гааах!

Так внезапное ночное происшествие было полностью подавлено.

***

— Я решила, что нет необходимости в лишних смертях, поэтому просто вырубила их. Так как мы скоро уходим, давай пока закроем их в подвале, — спокойно произнесла Глория, стряхивая пыль с рук.

Несмотря на то, что она в одиночку оттащила четверых бессознательных мужчин в подвал, она не выглядела ни капли уставшей.

«Но если они проснутся и убегут до того, как мы уйдём, это может стать проблемой…» — подумала Глория.

После короткого раздумья она вспомнила о ядовитых травах, которые ей передала Ленора, одна из уволенных служанок. Глория носила их с собой на всякий случай, и сейчас был идеальный момент, чтобы их использовать.

Яд не был смертельным в небольших дозах и действовал медленно. Он прекрасно подходил для того, чтобы на время вывести из строя этих людей.

Залезая в карман, она достала мешочек с травами.

— Если они проснутся, мы дадим им это. Это сделает их слишком слабыми, чтобы убежать, — сказала Глория.

— Я займусь этим.

Впервые за эту ночь вмешался Леонард. Он больше не мог просто стоять в стороне.

— Я сам всё сделаю. Ты должна вернуться в спальню и отдохнуть, — сказал он.

— Хм.

Глория выглядела скептически, не пытаясь скрыть своих сомнений.

— Я сказал, что сам всё сделаю, — повторил Леонард.

— …Ладно. — С неохотой Глория отступила.

— Но я всё равно беспокоюсь, так что останусь ждать в коридоре. Это устроит? — спросила она, озадаченная.

— Нет. Вернись в спальню.

— Почему?

Ответ Леонарда был холодным и резким.

Глория почувствовала укол обиды. Она думала, что за время, проведённое вместе, они сблизились.

«Неужели это было односторонним?»

— Ты не хочешь, чтобы я была здесь? — спросила она.

— …Дело не в этом.

Он мягко вздохнул, прежде чем решиться сказать ей правду.

— Мне нужно допросить их, чтобы подтвердить, отправил ли их Император, — Леонард опустил взгляд.

Он не мог встретить ясный взгляд Глории, пока говорил это.

Проведя половину своей жизни в роли Святой, она могла отреагировать на его намерения совершенно непредсказуемо.

— Но ведь они выглядели удивлёнными, увидев меня здесь?

Леонард выдохнул и продолжил:

— Это значит, что нам нужно быть уверенными в том, кто их отправил. Если это Император — хорошо. Но если кто-то другой, тогда на нас нацелилась ещё одна сила.

— Понимаю…

— Я не хочу, чтобы ты видела этот процесс. Пожалуйста, жди меня в спальне. — Леонард говорил твёрдо, но в его голосе чувствовалась мольба.

Допрос.

Это было то, о чем Глория изначально не задумывалась.

Теперь, размышляя об этом, она вспомнила, как время от времени становилась свидетельницей того, как священники допрашивали шпионов, отправленных Императорской семьей, пока она жила в храме.

Тогда это не затрагивало её глубоко.

Её это не касалось.

Но люди, стоявшие перед ней сейчас, были другими.

Как сказал Леонард, они были убийцами, посланными, чтобы лишить его жизни.

Император ли отправил их, не зная о её присутствии, или за этим стоял кто-то другой — предстояло выяснить.

— Хм, было бы здорово, если бы я могла помочь… — пробормотала Глория, привлекая внимание Леонарда.

Его взгляд медленно поднялся, чтобы встретиться с её глазами.

— Я никогда раньше никого не допрашивала, так что… хм, думаю, лучше всего, если я вернусь в спальню.

Напряжение Леонарда растаяло от неожиданно непринужденной реакции Глории.

— Ну, я буду ждать в спальне, так что выясни, кто их отправил! — Глория даже подбодрила его, чего Леонард совершенно не ожидал.

Леонард, обычно невозмутимый, моргнул, глядя на Глорию с ошеломленным выражением.

Глория, одарив его яркой улыбкой, повернулась и без колебаний покинула комнату.

****

— Ты задержался дольше, чем я думала, — как и ожидалось, Глория все еще не спала.

Прежде чем войти в спальню, Леонард привел себя в порядок в ванной, расположенной в другой комнате — и теперь был благодарен за это решение. Возможно, это было связано с допросом или видом крови после столь долгого перерыва, но по телу Леонарда пробежала волнующая дрожь.

Хотя кровь на его теле была смыта, жар, что вспыхнул внутри, оказался куда сложнее унять. Однако он знал, что не должен показывать эту сторону себя Глории.

Сохраняя свой обычный спокойный вид, Леонард вошел в комнату и плотно закрыл за собой дверь.

— Ты не переусердствовал? Ты ведь только недавно оправился. Если будешь напрягаться… — сказала Глория.

— Я не переусердствовал, так что не волнуйся, — ответил Леонард.

Даже если бы он и переусердствовал, его тело не стало бы слабее.

Как Мастер Меча, он обладал невероятной выносливостью, которая с лихвой компенсировала любые трудности.

— Так ты выяснил, кто за этим стоит? Это император послал убийц? — Глория, ведя его к дивану, задала прямой вопрос.

Леонард замешкался, размышляя, стоит ли говорить ей правду или лучше скрыть её.

Решение не заняло много времени.

— Нет, это не император, — ответил Леонард.

— Что? Тогда кто?

— Наследный принц.

Глория застыла на полпути к дивану, её тело напряглось.

— …Наследный принц?

«Наследный принц?» — Глория сильно прикусила нижнюю губу.

— Наследный принц пытался тебя убить?

Наследный принц. Алексион Мередит.

Тот самый, кто однажды дал Глории ясно понять, что она для него не более чем охотничья собака.

« Когда охота заканчивается, собаку убивают. Не стоит оставлять её в живых, чтобы она не вцепилась кому-нибудь в шею,» — неприятные слова, некогда шепотом сказанные ей на ухо, снова всплыли в её памяти.

«Вот почему убийцы не знали, что я здесь», — стиснув кулаки, Глория тут же заставила себя расслабиться, села и вновь обрела самообладание.

— Да, наследный принц, — Леонард усмехнулся темным смешком, тихо пробормотав, что почти забыл о желании наследного принца устранить его.

— Как и император, наследный принц был рождён без изумрудного взгляда, — объяснил он.

Изумрудно-зелёные глаза были признаком обладания уникальной силой.

Ни император, ни наследный принц её не унаследовали.

Неудивительно, что оба питали сильное чувство неполноценности и страх перед Леонардом.

— …Изумрудный взгляд имеет какое-то значение, кроме подтверждения происхождения от первого императора? — спросила Глория.

Слова Леонарда вызвали у неё странное чувство дискомфорта.

Казалось, будто обладатели изумрудных глаз были предназначены для того, чтобы быть исключительными.

Она вспомнила поговорку, сравнивающую зависть с «зелёным глазом монстра».

Но, вероятно, Леонард имел в виду не это.

С любопытством она наклонила голову, ожидая ответа. Леонард немного помедлил, прежде чем осторожно заговорить:

— Я достиг уровня мастера меча в тот момент, когда впервые взял в руки меч в детстве, — сказал он.

То, что было невозможно для обычных людей.

— Это стало возможным только потому, что я потомок драконов, — пояснил Леонард.

Первый император, основавший Империю Империуса, по словам Леонарда, был драконом.

Среди его потомков лишь немногие унаследовали часть драконьей силы.

Эта истина была известна только законным членам императорской семьи.

— Ты потомок драконов? — спросила Глория.

— Да, — Леонард кивнул сдержанно.

— Я уже говорил это много раз: я не обычный человек, — добавил он.

— Значит, драконы действительно существовали…

В её памяти всплыли сказки из детства: дракон, пришедший в мир людей ради забавы.

Дракон, случайно основавший империю.

Дракон, спасший принцессу от короля демонов и создавший магические артефакты, чтобы остановить её старение.

«Может ли в этих старых историях быть доля правды?»

«Ну, если боги существуют, почему бы не быть драконам?»

Будучи человеком, носившим на лбу божественную стигмату, Глория легко приняла реальность существования драконов.

— Кстати, у принцессы ведь тоже зелёные глаза? Может, она тоже унаследовала какую-то особую силу? — сказала Глория.

Она попыталась вспомнить принцессу, которую видела на балах.

Но ничего особенного на ум не приходило. Принцесса казалась обычным, беззаботным ребёнком своего возраста.

— Она тоже пробудится как Мастер Меча, как ты? — спросила Глория.

— Кто знает? Сила дракона проявляется у каждого потомка по-разному, — объяснил Леонард.

Глория и Леонард с увлечением обсуждали, как именно могла проявляться драконья сила.

Спустя некоторое время, мысль об Алексионе, который только что отправил убийц за жизнью Леонарда, совершенно исчезла из их разговоров.

Недавнее нападение словно было забыто, уступив место их жаркой дискуссии.

***

－Грозная Глория, страх — это не враг, которого нужно уничтожить.

Пространство утопало в кромешной тьме.

－Правильный страх помогает выжить. Ты должна всегда помнить об этом. Поняла?

Глория почувствовала руку, крепко сжавшую её плечо. Прикосновение было одновременно мягким и решительным, не позволявшим ей уклониться.

－Теперь иди вперёд со всеми своими эмоциями, включая страх."

Рука толкнула её вперёд с такой резкостью, что сопротивление стало невозможным.

Шаг за шагом Глория продвигалась вперёд, поднимая голову, чтобы посмотреть перед собой.

Внутри огромной железной клетки высилось большое чудовище.

Глория изучала облик и особенности монстров в храме,

но этот был ей незнаком, это был вид, о котором она никогда не читала в книгах.

Его алые глаза сверкали, сосредоточенные только на ней, ожидая, когда она подойдёт ближе.

Глория прошла обширную подготовку для встречи с такими созданиями.

Но что могла сделать десятилетняя девочка?

— Я… я боюсь…

Естественно, Глория была охвачена инстинктивным ужасом.

Никто её не утешал.

Её повторяющиеся шёпотом слова страха бессмысленно эхом разносились в гнетущем пространстве.

Сзади раздался громкий металлический звук, когда дверь захлопнулась.

Испуганная, Глория обернулась.

Священники, которые привели её сюда, исчезли.

Чувствуя на себе жуткий взгляд, Глория медленно повернулась обратно.

В отражении алых глаз чудовища она увидела испуганное лицо маленькой девочки.

Словно утопающий, отчаянно хватающийся за соломинку, Глория крепко сжала рукоять оружия в своей руке.

Хотя она сражалась с рыцарями храма, прошедшими официальную подготовку, это был её первый бой с нечеловеческим существом.

Но она знала интуитивно.

Если она не убьёт этого монстра, то не покинет это место живой.

Не было другого объяснения, почему остальные оставили её здесь одну.

С момента проявления её стигматов раны Глории всегда заживали стремительно.

Она никогда не была смертельно ранена, никогда не оказывалась на грани жизни и смерти.

И она знала, что вряд ли умрёт так просто.

Не только она — все это понимали.

Вот почему никто не колебался, оставляя «Дитя пророчества» перед лицом чудовища и уходя прочь.

Тот, кого боги благословили так полностью, не мог погибнуть.

Как бы глубоки ни были её раны, они мгновенно заживут.

Вот что даровало ей «благословение» богов.

Глория стиснула зубы.

Она крепче сжала своё оружие, которое сегодня казалось особенно тяжёлым.

«Верно… Я не умру благодаря своей способности к исцелению».

Она бесконечно шептала эти слова самой себе, но её тревога лишь усиливалась.

Конечно, она была обычным человеком, не обладающим никакими особыми навыками, кроме божественного благословения.

Когда её ранили, она чувствовала боль.

Вид собственной крови пугал её.

Она ненавидела причинять вред другим, ненавидела, когда ранили её саму.

Но все заставили её взять в руки оружие и вбросили в логово монстра.

Она ненавидела тех, кто швырнул её в эту смертельную ловушку.

Но у неё не было выбора — только выжить.

Вдруг резкий скрежет металла о металл пронзил её уши.

Моргнув, прогоняя слёзы, Глория вытерла их рукавом и подняла взгляд.

Железные решётки, сдерживающие огромного безымянного монстра, медленно поднимались.

Глория прикусила нижнюю губу, наблюдая за этим зрелищем.

Это был её первый бой с чудовищем.

Поэтому убить его, не получив ни царапины, было практически невозможно.

Она могла получить настолько тяжёлые ранения, что смерть показалась бы милосердием.

Или испытать такую боль, которую невозможно вынести.

Без сомнения, это будет невыносимо.

И будет продолжаться снова и снова.

Но если терпеть — единственный оставшийся выход…

Наконец, железные решётки полностью поднялись, и чудовище рванулось вперёд, словно только и ждало этого момента.

Глория крепче сжала оружие.

Это было единственное, на что она могла положиться.

И она бросилась вперёд, навстречу огромному существу, несущемуся на неё.

****

— Ах!

Глория резко очнулась, судорожно глотая воздух.

— Опять кошмар?

Низкий голос рядом заставил её повернуться.

Леонард смотрел на неё с беспокойством в глазах.

Вытирая пот со лба рукавом, Глория села.

Даже проснувшись, она отчетливо помнила свой сон.

«Какая отвратительная дрожь».

Она спустила ноги с кровати, не утруждая себя приводить в порядок растрёпанный вид.

Просто откинула назад растрепавшиеся волосы и села на диван.

«Если подумать… та женщина, вероятно, сейчас проходит ту же подготовку, что и я когда-то».

Мысль неожиданно всплыла в голове.

Глория почувствовала укол жалости к Ирине Лотеас — незнакомке, с которой ей не доводилось встречаться.

Наверняка Ирина даже не подозревала, что храм подвергнет «Ребёнка Пророчества» столь суровому обучению.

Храм должен был быть местом сострадания, маяком свободы, доступным для всех.

Но для Глории он был сущим адом.

И, вероятно, Ирина скоро поймёт это сама.

«Эти ублюдки ни за что не станут обращаться с ней по-доброму», — подумала Глория.

Она искренне надеялась, что Ирина сможет вынести обучение без чрезмерных страданий и сбежать.

В конце концов, именно из-за появления Ирины Глория была избавлена от бремени «Ребёнка Пророчества».

— Карета из дворца уже прибыла? — спросила Глория.

— Должна приехать с минуты на минуту, — ответил Леонард.

Он закрыл книгу, которую читал, и посмотрел в окно.

Полуденное солнце освещало заросший сад, превратившийся в дикую путаницу сорняков.

Давным-давно запущенный, он напоминал призрачное поместье.

Но с появлением Глории в доме вновь зародилась хоть какая-то жизнь.

— Ты снова сидел тут и читал всю ночь? — спросила она.

Учитывая, что Глория заняла его спальню и кровать, у неё было мало оснований жаловаться.

Леонард лишь пожал плечами, бросив взгляд на виновницу своего недосыпа.

— Я просто проснулся рано, вот и всё.

— И сразу же начал читать… — Глория закатила глаза с явным раздражением.

Так начались их последние приготовления к отъезду, с прибытием чёрной, словно ночь, кареты, которую Глория так ждала.

— Кстати, раз уж ты был на ногах, почему не разбудил меня? Нам нужно подготовиться к отъезду до прибытия кареты, — сказала Глория.

Она принялась собирать разбросанные на столе бумаги — листы, исписанные её планами на будущее.

Аккуратно сложив их в сумку, она протянула её Леонарду.

Леонард, приняв сумку, поднялся на ноги.

— Ты так крепко спала, что я не захотел тебя будить. К тому же, нам особо нечего собирать.

Его голос прозвучал на удивление сухо.

Тот факт, что в таком огромном особняке Леонарду было нечего собрать, говорил сам за себя о жизни, которую он здесь вёл.

— Мне нужно только это.

Леонард указал на старый, потрёпанный меч, прислонённый к стене спальни.

Глория знала, насколько тупым стало его лезвие и насколько изношенным выглядело оружие.

Его зазубренный край больше напоминал кусок бесполезного металла.

И всё же Леонард настаивал на том, чтобы взять его с собой.

Это означало, что меч имел для него какое-то глубокое, личное значение.

«Когда мы благополучно покинем столицу, я куплю ему нормальный меч», — решила Глория, намереваясь вложиться в своего союзника.

Она начала размышлять о том, что ещё могло понадобиться Леонарду, помимо меча: здоровая пища для восстановления сил, приличная одежда для выхода в свет и даже несколько аксессуаров.

Один за другим, Глория мысленно отмечала вещи, которые хотела подготовить для Леонарда.

— …Карета приехала. — Тихий голос Леонарда вырвал её из размышлений.

Придя в себя, Глория подошла к окну.

Снаружи, перед воротами поместья, остановилась карета цвета смолы.

Именно её сегодня планировали захватить Глория и Леонард.

— Так и есть… Хорошо.

С момента их стычки с убийцами, посланными наследным принцем, прошло уже несколько дней.

И всё же королевский двор отправил карету, как и было запланировано.

Похоже, покушение было самовольным поступком принца Алексиона, не одобренным самим императором.

— В этом королевстве слишком много бесполезных людей, — заметила Глория.

— Проблема в том, что все эти бесполезные люди занимают важные посты, — пояснил Леонард.

— Было бы так приятно разом избавиться от всех них.

Глория вспомнила, как пьяный принц Алексион неосторожно болтал в военном лагере.

Она слишком хорошо знала его безжалостную натуру.

Этот человек был столь же жаден до власти, как и сам император.

«Но даже так, зачем он отправил убийц, чтобы убить Леонарда, своего проклятого дядю, и скрыл это от императора?»

«Какой бы ни была причина, мне её не понять.»

«Да и не хочу.»

Глория поморщилась, испытывая отвращение от этих мыслей, и попыталась прогнать неприятные воспоминания, взглянув на Леонарда.

— Пора идти, — скомандовала она.

Глория наспех накинула плащ, натянув капюшон низко на лицо.

Захватила и свою булаву, которую небрежно бросила на пол.

Леонард быстро надел свой плащ и закрепил меч на поясе.

Теперь они были готовы покинуть столицу.

Оставалось лишь успешно захватить карету.

Распахнув окно, Глория взобралась на подоконник.

Теперь им оставалось лишь успешно захватить карету.

Распахнув окно, Глория взобралась на подоконник, уже перебрасывая одну ногу через раму.

— Когда я подам сигнал, хватай мою сумку и выходи, — приказала она.

Она ухмыльнулась, прежде чем спрыгнуть вниз.

Мчаясь к воротам, она пересекла заросший сад за мгновение.

Мужчина, разгружавший ящики из кареты, застыл в шоке от её внезапного появления.

— К-кто ты такая?!

Без колебаний Глория ударила его ребром ладони по затылку.

— Аргх!

Мужчина с глухим стоном рухнул на землю.

Развернувшись, Глория энергично замахала обеими руками в сторону окна Леонарда.

Как и она, Леонард быстро выскочил через окно и направился к карете.

«Захватить карету было проще, чем я думала.»

Глория вернула ящики в карету и улыбнулась Леонарду.

Однако он присел, осматривая без сознания мужчину.

— Ты его убила? — спросил Леонард.

Ошарашенная словами Леонарда, Глория посмотрела на мужчину.

Теперь, когда она присмотрелась, заметила пятно крови около его губ.

— Ты говорил, что не стоит убивать без нужды, — сказал Леонард.

— Я его не убила.

Глория проверила пульс мужчины, чтобы убедиться, затем уверенно ответила.

На губах Леонарда появилась слабая улыбка.

— Насколько сильно ты его ударила, если такой сильный мужчина начал кашлять кровью?

Она использовала гораздо меньше силы, чем в прошлый раз против убийц... или, как ей казалось.

— Тогда отправляемся? — сказал Леонард.

Он протянул руку Глории.

Глядя на эту руку, Глория подумала, что прошло много времени с тех пор, как её в последний раз обращались, как с благородной дамой.

Возможно, поэтому это казалось ей странным и оставляло после себя какое-то необычное ощущение.

После короткого колебания Глория всё же охотно приняла руку Леонарда.

Он помог ей удобно забраться в карету и положил внутрь её сумку.

Затем, не теряя времени, спрыгнул обратно на землю.

Леонард сам будет управлять экипажем, пока они не покинут столицу и не пересядут на коммерческую карету.

— Ты справишься? Ты давно не управлял лошадью, — сказала Глория.

Она обратилась к Леонарду через маленькое окно, разделяющее место кучера и пассажирский отсек.

Леонард, только что устроившийся на водительском сиденье, слегка повернулся, чтобы взглянуть на неё.

— Это мне стоит спросить, всё ли будет в порядке? — сказала Глория. — Это ведь грузовая карета, в ней нет нормальных сидений. Может быть неудобно.

— Я справлюсь, — ответил Леонард.

Глория отодвинула в сторону деревянные ящики с припасами и села на освободившееся место.

— На удивление удобно, — заметила она.

И всё же Леонард не мог не задуматься:

«Когда карета тронется, будет ли ей всё ещё так удобно?»

Молча, он снова перевёл взгляд на дорогу.

— Впервые еду в грузовой карете. Кажется, это может быть весело, — сказала Глория.

Поняла она его беспокойство или нет, но, похоже, сидение в кузове её нисколько не смущало.

Как и планировалось, на полпути они пересели в наёмную карету.

Это была коммерческая карета, аренда которой обошлась им чуть дороже, чем обычная поездка.

— Уже вечер, — сказала Глория.

Она подняла взгляд к небу, окрашенному в алые оттенки заходящего солнца.

Время не ждало никого, оно неумолимо текло вперёд.

— Это странное чувство, — тихо проговорила она.

Её ухо уловило низкий голос рядом.

— Никогда не думала, что настанет день, когда я покину столицу, — сказала Глория.

— Я тоже, — отозвался Леонард.

Наконец отведя взгляд от окна, Глория посмотрела на Леонарда.

После этих слов между ними воцарилась тишина.

Они лишь молча смотрели друг на друга, деля взгляд, наполненный невысказанными эмоциями.

— Есть кое-что, что я давно хотел тебе сказать, — нарушил молчание Леонард.

В этот момент хрупкая, почти призрачная атмосфера, окутывавшая карету, слегка дрогнула.

— Конечно, говори, — спокойно ответила Глория, полностью поворачиваясь к нему.

Леонард на мгновение замолчал, собираясь с мыслями, провёл языком по пересохшим губам и наконец заговорил:

— У меня есть значительная сумма денег, вложенная в Имперский банк.

«…Он хвастается своим состоянием?»

Слова Леонарда прозвучали так неожиданно, что Глория не смогла скрыть своего недоумения.

Заметив, как она слегка склонила голову, он спокойно продолжил:

— Это наследство от моей матери. Благодаря этим деньгам в будущем не должно возникнуть проблем с обеспеченной жизнью.

После его объяснения Глория поняла, к чему он клонит.

Но всё же…

— Это значит, что тебе больше не придётся рисковать жизнью, охотясь на монстров.

Её настроение тут же рухнуло на самое дно.

— Ты считаешь, что я похожа на человека, который зарится на чужое наследство? На какого-то проходимца?

— …Что ты сказала? — переспросил Леонард.

Глория нахмурилась ещё сильнее, чем когда-либо, и метнула в Леонарда испепеляющий взгляд.

В её выражении не было и тени привычного спокойствия — лишь искренние, необузданные эмоции.

Леонард опешил. Он не ожидал от неё такой бурной реакции и на мгновение потерял дар речи.

— Это единственное, что оставила после себя твоя мать в этом мире, — сказала Глория.

— И оно предназначалось не кому-то постороннему, а тебе!

Она резко выдохнула, словно сама удивившись силе своих чувств.

— Я скорее окажусь бездомной на улице, чем позволю себе даже подумать о том, чтобы воспользоваться этими деньгами.

Она не была настолько отчаянной, чтобы тратить наследство, оставленное чужой матерью.

Даже если бы её жизнь сложилась самым ужасным образом, есть границы, которые нельзя переступать.

— Так что храни их как следует и используй для себя, когда придёт время, — твёрдо сказала Глория.

Голос Глории звучал твёрдо и непреклонно, словно она ставила окончательную точку в этом разговоре.

— У меня самой достаточно денег. Просто я думаю, что в будущем у нас будет немало расходов, так что лучше экономить, пока есть возможность зарабатывать, — объяснила она.

— Так что даже не смей снова упоминать это наследство при мне.

Она пристально посмотрела на Леонарда.

— Понял?

Леонард, ошеломлённый её жёстким тоном, смог лишь кивнуть в знак согласия.

***

Карета мчалась без остановки, и, в конце концов, они добрались до территории барона .

Для Глории баронство выглядело таким же, каким она его помнила, — тихим и умиротворённым.

«Мы проделали долгий путь, чтобы добраться сюда…»

Но настоящее начало было ещё впереди.

Дорога, которую им предстояло пройти, обещала быть куда длиннее и сложнее.

Глория мельком взглянула через плечо на Леонарда, который молча следовал за ней, неся её вещи.

Почувствовав её взгляд, он слегка повернул голову, чтобы встретиться с ней глазами.

— Ну как тебе? — с широкой, довольной улыбкой спросила Глория.

Леонард перевёл взгляд на массивный замок, возвышающийся у неё за спиной.

«Разве это не замок барона, который тот оставил, сбежав от нашествия монстров?»

Хотя владение было небольшим, сам замок нельзя было назвать скромным.

Расположенный на возвышенности с широкой панорамой на окрестности, он казался внушительным.

Даже с трёх видимых этажей над землёй он был слишком велик — уж точно избыточен для двоих.

Пусть фасад здания выглядел слегка обветшавшим, его размеры соперничали с имениями имперских герцогов.

— Ты уверена, что нам не придётся воспользоваться моими сбережениями в Имперском банке…? — осторожно спросил Леонард.

Леонард осёкся, не успев закончить мысль.

Глория бросила на него острый, опасный взгляд, заставив замолчать.

— …Кхм, великолепный замок, — пробормотал он.

Не зная, куда девать себя, Леонард неловко отвёл взгляд.

Глория по-прежнему выглядела недовольной, но больше возражений не последовало.

Когда она повернулась к замку, Леонард молча последовал за ней.

Баронский сад оказался куда больше, чем он ожидал — даже больше, чем в поместье великого герцога.

Они шли в тишине довольно долго, пока наконец не добрались до главного входа.

Глория, не колеблясь, толкнула массивные двери.

— Ап-чхи!

Как только она переступила порог, в нос ударил затхлый запах.

Воздух внутри был пропитан пылью, которая, поднявшись в воздух, закружилась в слабом свете.

— Хм… — протянула Глория, осматриваясь.

Леонард сдержал сухой кашель, стараясь не дышать глубоко.

Если снаружи замок выглядел просто заброшенным, то внутри он оказался в куда более плачевном состоянии.

Глория моргнула, ошеломлённо оглядываясь.

…

Воздух был холодным, словно в стены проник сквозняк, хотя окна были закрыты.

Они стояли в тишине, пытаясь осознать, с чем им предстоит столкнуться.

— Пожалуй, начнём с уборки, — первым заговорил Леонард, низким голосом нарушая молчание.

Его слова словно вернули Глорию к реальности.

— Да… Похоже, нам предстоит большая работа, — отозвалась она, решительно закатывая рукава.

Обмениваясь неловкими взглядами, они стояли так ещё некоторое время.

В конце концов, Леонард сделал первый шаг.

Он пересёк зал и снял покрытый пылью холст, открыв достаточно целый диван.

Поставив сумку Глории на диван, он повернулся к ней.

— Я схожу проверю, есть ли какие-нибудь средства для уборки, — сказал Леонард.

Если нет, им придётся пойти в деревню за покупками.

Оглядев пространство в поисках места для хранения, Леонард заметил лестницу, ведущую в подвал, и сразу направился туда.

Глория, наблюдая за его отдаляющейся фигурой, подумала про себя:

Ну что ж…, для нового начала это неплохое начало, если подумать.

Время пролетело, как стрела.

Прошел уже месяц с тех пор, как они с Леонардом прибыли в поместье барона .

Глория, как обычно, проснулась после беспокойного сна.

И, провалявшись ещё какое-то время на кровати, бездумно перекатывалась по ней.

Оказалось, что бездумно кататься по кровати — это намного приятнее, чем она себе представляла.

Но, возможно, из-за привычек, которые она соблюдала до сих пор, её тело начинало зудеть от бездействия.

До того как покинуть дом маркиза, в дни, когда не было охоты на чудовищ, она всегда вставала на рассвете.

С восходом солнца она выходила на тренировочное поле, делала круг, затем плотно завтракала и упражнялась с рыцарями.

А во время боевых походов и говорить нечего — там, на грани жизни и смерти, она, не расслабляясь ни на миг, разила бесчисленное множество чудовищ.

И после каждого похода ей приходилось делиться своей кровью с отрядом охотников.

Теперь, оглядываясь назад, она понимала, что жила изнуряющей, полной борьбы жизнью.

Ей самой было удивительно, как она все это выдержала.

«Больше я так жить не собираюсь».

В последнее время Глория вела непривычно ленивый образ жизни.

Ела, когда была голодна, спала, когда чувствовала сонливость, а если тело затекало — выходила размахивать булавой.

А ещё каждый день, когда Леонард становился всё крепче, она кормила, одевала и заботилась о нем.

Хотя казалось, что Глория бездельничает, она по-прежнему проводила каждый свой день насыщенно.

И Леонард…

Он был удобным соседом для совместного проживания.

Конечно, он был достаточно тихим, не создавал лишних хлопот по пустякам и был хорошим собеседником, когда становилось скучно.

Его красивое лицо радовало глаз, а низкий голос с глубокими интонациями приятно ласкал слух.

Более того, он полностью оправдывал ожидания Глории.

Что касается цены...

Теперь он почти полностью восстановился и не пропускал тренировок по фехтованию.

«Точно, мой выбор был правильным.»

Пора переходить к следующему плану.

И ещё деньги...

Глория без колебаний встала.

В этот момент раздался спокойный голос Леонарда, который читал книгу:

— Внезапно собралась куда-то?

Глория молча оглянулась.

Леонард закрыл книгу, поднялся со своего места и подошёл к ней.

Она оглядела его с головы до ног.

Как и ожидалось, благодаря природной красоте ему шли любые наряды.

Он был тем мужчиной, ради которого стоило тратить деньги на одежду.

— Пора уже начинать приумножать деньги.

— Приумножать деньги?

Сейчас Глория и Леонард жили в замке, который Глория купила.

Приобретение этого замка обошлось ей дороже, чем планировалось.

Изначально она собиралась купить просто особняк, но, увидев замок по выгодной цене, не смогла отказаться.

Конечно, она ни капли не жалела о своём выборе.

Как бы ни обстояли дела с ценой, этот огромный замок ей очень нравился.

Это было идеальное место для нового начала.

— Нужно собрать побольше денег, чтобы больше вкладываться в тебя.

А ещё деньги нужны, чтобы подкупить людей в храме.

Глория вспомнила свой четвёртый пункт плана — «подкуп жрецов», и кивнула сама себе.

Леонард моргнул в замешательстве, постоял немного в растерянности, а затем вдруг поспешно схватил меч.

— Я… пойду потренируюсь в саду.

— Да, давай.

Его поспешный уход выглядел довольно неловко, но Глория не стала зацикливаться на этом.

Сейчас у неё была более важная забота.

А именно — вскоре сюда должны были прибыть давние друзья Леонарда.

Когда-то, в его времена принца, эти люди поддерживали его и происходили из знатных дворянских родов.

Пусть сейчас их положение было таким же шатким, как и у самого Леонарда,

Но, возможно, в будущем они могли бы стать союзниками.

Тем более, это была их первая встреча за долгое время, и стоило как следует подготовиться.

— Пусть не пышный банкет, но хотя бы достойный приём я должна им устроить.

Глория открыла лежащую на полу сумку.

Внутри она была доверху набита золотыми монетами.

«Святая, получившая благословение Бога, должна безвозмездно делиться своими дарами со всеми»

Из-за этой нелепой логики, будучи ребёнком пророчества, Глория не получила никакой награды за свои жертвы.

Она не имела права владеть даже жалкой медной монетой.

Но Глория нашла выход. Она убивала чудовищ и продавала их трупы гильдии.

Так, по крупицам, она тайно копила золотые монеты, мечтая о золотом побеге в будущем.

С довольной улыбкой Глория долго разглядывала сумку, полную золота, а затем вытащила оттуда несколько монет.

Схватив оставленную у стены булаву, она направилась за пределы замка.

За густыми зарослями, окружавшими замок, она заметила чью-то фигуру.

Мужчина с волосами, чёрными, как глубокая ночь без луны и звёзд.

Глория сразу узнала его.

— Клод Лисиандерс.

При звуке её голоса он прищурил глаза и чуть улыбнулся.

Глория решительно распахнула ворота и подошла ближе.

— Леди Глория.

Но на этом всё.

Обычно самоуверенный Клод выглядел смущённым, когда увидел Глорию с опущенной чёлкой, прикрывавшей лоб.

Он не сказал ни слова, лишь плотно сжал губы и улыбнулся.

Глория тоже заметила этот взгляд.

Но не стала первой нарушать молчание.

Вскоре его внимание переключилось на булаву, сжатую в её руке.

Глория предпочитала булаву с круглой головкой.

На первый взгляд, это было устрашающее оружие, ведь его головка была усеяна острыми шипами.

Точнее говоря, это был «моргенштерн».

— Говорят, вы больше не охотитесь на чудовищ?

— Угу, верно, — Глория натянуто улыбнулась и слегка встряхнула булаву.

Хотя на самом деле это оружие было слишком тяжёлым, чтобы так просто размахивать им.

— Но это на время,ведь мне надо как-то зарабатывать на жизнь, правда?

— Ах, вот в чём дело.

Клод быстро осознал её мотивы и молча кивнул.

Трупы чудовищ стоили больших денег.

С головы до ног — каждая часть, начиная с кожи и заканчивая внутренностями, находила своё применение.

А если существо при жизни обладало маной, его ценность возрастала многократно.

Из него можно было извлечь ману и использовать в различных целях.

До сих пор Глория скрывалась от глаз королевского двора и храма, продавая трупы чудовищ, чтобы скопить деньги.

И каждый раз её «покупателем» был этот человек — Клод.

Мужчина с таинственной фамилией Лисиандерс.

Настолько красивый, что его можно было бы сравнить с цветком, источающим сладкий аромат.

Говорили, что он долго скитался по трущобам, но удача улыбнулась ему, и он создал гильдию, которая в итоге добилась успеха.

«Но правда ли это — кто знает?»

В конце концов, назвать его выходцем из трущоб было сложно.

И дело было не только в его безупречной внешности.

От благородных манер до странной, почти врождённой высокомерности.

Клод больше походил на аристократа, чем кто-либо из настоящих дворян.

Глория могла понять это, ведь более десяти лет она вращалась среди детей знатных фамилий.

Она была почти уверена, что он скрывает свою истинную личность.

Однако вслух таких предположений она не высказывала.

Каковы бы ни были его мотивы, они её совершенно не касались.

Глории было важно лишь одно: чтобы он честно платил за трупы чудовищ.

В конце концов, их отношения были чисто деловыми.

И, как торговый партнёр, он её полностью устраивал.

Клод был точен в расчётах, быстро выполнял свою часть сделки и никогда не доставлял ей лишних хлопот.

Она поставляла ему тела чудовищ, а он расплачивался с ней.

Так продолжалось уже пять лет.

Глория ценила его за деловую хватку и за то, что он не лез к ней с ненужными вопросами.

В отличие от солдат Первого отряда охотников на монстров, которые годами не давали ей покоя.

— Как раз собиралась к вам, а вы сами меня нашли.

Сейчас было то же самое.

Едва Глория решила его навестить, как он тут же объявился перед ней.

«Отлично, не придётся тащиться к нему самой».

— Зачем вы пришли? — с лёгкой улыбкой спросила она.

На мгновение Клод посмотрел на неё с лёгким удивлением, но вскоре его взгляд смягчился, а губы изогнулись в лукавой улыбке.

— По вашему заказу я занялся обустройством замка. Пришёл удостовериться, что всё сделано как надо, или есть что-то, что вам не нравится.

— Ах, мне нравится.

Глория ответила сразу, даже не раздумывая.

— Всё именно так, как я себе представляла.

— Ах, вот как. Тогда я рад, — Клод улыбнулся ещё шире.

— Мисс Глория, по какому делу вы хотели встретиться со мной?

— Я хотела попросить вас найти мне хороших людей.

— Хм...

— Мне нужны люди, которые будут помогать мне в будущем.

Глория была очень довольна замком, который полностью соответствовал её требованиям. Однако была одна проблема.

Замок оказался гораздо больше, чем она ожидала.

«До сих пор уборкой занимался Леонард, так что проблем не было», — подумала она.

Но теперь в замке должны были поселиться ещё и верные рыцари Леонарда.

«Нельзя допустить, чтобы они увидели, как Леонард занимается уборкой».

— Ммм, мисс Глория. К сожалению, в этом мире нет никого, кроме меня, кто мог бы помочь вам в истреблении монстров.

— Нет, монстров я и сама могу убить...

«Что он вдруг несёт?» — Глория удивлённо посмотрела на Клода и склонила голову набок.

Говорить-то легко, но охота на монстров — это смертельно опасное, тяжёлое занятие, связанное с риском для жизни. Глория ни за что не хотела перекладывать это на других.

Она не знала, почему Клод вдруг заговорил так, будто мог помочь ей в этом деле.

Решив, что, возможно, она недостаточно ясно объяснила свою просьбу, Глория снова заговорила:

— Мне нужен дворецкий, слуги для управления замком и хороший повар, который умеет вкусно готовить.

Клод наконец-то понял и тихо выдохнул:

— Ах, вот о чём речь.

Глория молча наблюдала за ним, рассеянно перебирая рукоять булавы. Она хотела как можно быстрее закончить разговор и отправиться на охоту за монстрами.

«Но всё же, с этим человеком стоит проявить вежливость», — подумала она.

Несмотря на зуд в теле от нетерпения, Глория собрала в кулак всё своё терпение и осталась на месте.

Клод, казалось, глубоко задумался, а затем наконец открыл рот:

— В прекрасном замке должен быть достойный дворецкий, соответствующий его величию.

— Достойный...

В этом была своя логика. Глория кивнула.

В конце концов, она собиралась нанять дворецкого ради Леонарда.

Им действительно нужен был образованный и хорошо воспитанный слуга.

Дворецкие, управляющие особняками знатных дворян, сами походили на аристократов.

Достаточно было вспомнить Денниса, дворецкого маркиза Ланарка, в доме которого Глория прожила половину своей жизни.

— Да, кажется, дворецкий с достоинством нам действительно нужен.

Клод улыбнулся, услышав её слова.

— В таком случае, как насчёт того, чтобы нанять меня?

— Что?..

Глория ошеломлённо подняла взгляд на Клода.

Она не была уверена, что правильно расслышала.

— Как раз так вышло, что я безработный.

Клод, будто не замечая её растерянности, снова выдал что-то неожиданное.

В первую секунду Глория подумала, что он просто шутит — неудачно и совсем не в его духе.

Но выражение его лица было предельно серьёзным.

Она нахмурилась и спросила:

— Подожди, ты хочешь сказать, что твоя гильдия разорилась?

— Увы, да.

После этих слов перед глазами Глории потемнело.

Гильдия Клода была одной из самых надёжных торговых точек.

А теперь где же она будет продавать тела монстров?

Ей срочно нужно было сбыть полученные недавно глаза тролля и заработать денег.

На эти деньги она собиралась нанять дворецкого, повара и слуг.

Но теперь её планы рушились.

Глория тяжело вздохнула.

— В этом мире нет никого, кто смог бы позаботиться о вас лучше, чем я, мисс Глория. Если вы мне доверитесь, я оправдаю ваши ожидания.

Клод снова заговорил, его голос был твёрдым и уверенным.

— Оправдать мои ожидания, говоришь?..

Глория была поражена его наглостью.

Если слова Клода правдивы, то ей больше нет нужды поддерживать с ним какие-либо отношения.

Он был ей по душе как деловой партнёр, но только пока представлял для неё ценность.

Она не была настолько великодушной, чтобы взять к себе безработного просто из симпатии.

Что ж, на этом их знакомство заканчивалось.

Теперь ей срочно нужно было искать нового покупателя, чтобы зарабатывать деньги.

Ситуация неожиданно усложнилась.

Подавив раздражённый вздох, Глория сделала шаг в сторону, намереваясь пройти мимо Клода.

Но в этот момент он вдруг резко повернул голову.

— Как удачно! У меня появился шанс доказать свою полезность.

Глория машинально проследила за его взглядом.

Вдалеке к ним приближался мужчина в безупречно белом одеянии священнослужителя.

Она сразу его узнала.

Это был один из тех, кто приходил к ней в день, когда она покидала особняк маркиза, забрав с собой лишь дорожную сумку.

Главный жрец Джошуа.

Едва завидев его, Глория крепче сжала в руках булаву.

Этот человек, прикрываясь образом милосердного и набожного служителя, на самом деле был подлым мерзавцем, который годами издевался над ней.

А теперь этот ублюдок осмелился прийти к ней сам?

— Лучше тебе развернуться и уйти, пока цел.

С этими словами Глория резко пошла вперёд, обходя Клода.

Двигалась она так быстро, что он даже не успел её остановить.

Она предполагала, что если кто-то и придёт к ней, то это будет Джошуа.

Сильная божественная сила всегда оставляет след, а Джошуа, будучи верховным жрецом, лучше других умел по этим следам находить нужного человека.

Но…

«Я не думала, что он найдёт меня так быстро.»

Неужели ценность новой святой уже успела упасть?

С холодным, бесстрастным взглядом Глория посмотрела вперёд.

Графский род Пандейл всегда был тесно связан с маркизами Ланарк.

Обе семьи из поколения в поколение верно служили императорскому дому и сотрудничали с храмом, внёсши немалый вклад в его развитие.

Они также были одними из главных защитников Империи, ведущими бесконечную борьбу с чудовищами, появляющимися в разных уголках страны.

Так что как только Глория оказалась под покровительством дома Ланарк, её судьба была предрешена — ей не избежать столкновения с Джошуа.

Ведь, прежде чем стать верховным жрецом, Джошуа был младшим сыном графа Пандейла.

Когда Глория была признана Дитя Пророчества и официально поступила в храм, перед этим ей пришлось провести время в доме маркиза.

Там она должна была изучать аристократические манеры и этикет.

Чтобы выжить на улице, Глория в своё время научилась быть жёсткой, резкой и боевой.

Но теперь ей пришлось сдерживать свою натуру.

Она должна была соответствовать образу святой, благословлённой богами, и вести себя так же смиренно, как подобало её статусу.

Учителя, которых выбрал лично Гебриан, были действительно искусны.

Они не щадили её, используя как кнут, так и пряник.

Но даже они не смогли полностью изменить её характер.

Максимум, чего они добились, — она научилась подавлять свой вспыльчивый нрав и искусно притворяться.

Чем сильнее было давление, тем мучительнее становились её дни.

И именно в этот момент в её жизни появился Джошуа.

Гебриан хотел, чтобы Глория проводила больше времени с ровесником, перенимая его аристократическое воспитание и утончённые манеры.

Глория прекрасно знала, что думала о ней Джошуа, но это её мало волновало.

Как и мнение самого Джошуа.

Для Гебриана и прочих высокопоставленных аристократов его присутствие рядом с ней было практичным и логичным решением.

В конце концов, Джошуа рано или поздно должен был полностью посвятить себя храму, а потому его воспитание и преданность вере не вызывали сомнений.

Так она впервые и встретила Джошуа Пандейла.

Первое впечатление о нём у неё было довольно забавным.

«Будто эльф из детских сказок.»

Настолько он казался утончённым и даже изящным, словно сошёл со страниц какой-нибудь легенды.

Правда, как только он открыл рот, вся эта иллюзия мгновенно рассыпалась.

Как, например, сейчас.

— И вот, ты сбежала, чтобы оказаться в такой жалкой дыре?

Глория даже не обратила внимания на его колкость.

Она слишком хорошо знала Джошуа, чтобы тратить на это силы.

— Хотя, пожалуй, тебе сюда самое место, — презрительно добавил он.

Глория лишь холодно посмотрела на него.

— Замок, в котором в любой момент может появиться чудовище?

Джошуа насмешливо скривил губы.

Он думал, что раз уж она сбежала, то наверняка теперь купается в роскоши и безудержно тратит деньги на всевозможные удовольствия.

Именно так он представлял её жизнь.

Но реальность разрушила все его ожидания.

Более того, Глория выглядела совсем не так, как он надеялся её застать.

Не было ни растерянности, ни страха, ни даже раздражения.

Спокойствие Глории лишь подливало масла в огонь.

Джошуа откровенно злился.

Он потратил столько времени, чтобы её найти, а она даже не выглядела обеспокоенной!

Его раздражение было настолько явным, что он даже не пытался его скрыть, хмуря взгляд и недовольно сверля её глазами.

－Такое место ещё надо было умудриться найти — тоже своего рода талант.

Глория пропустила его язвительные слова мимо ушей.

Она лишь молча смотрела на него, сохраняя полное безразличие.

Однако, раз уж Джошуа проделал весь этот путь, чтобы её найти, стоило хотя бы выслушать, что он хочет сказать.

Она слегка опустила булаву на землю.

Мокрая после вчерашнего дождя почва тут же подалась под её весом.

В этот момент на лице Джошуа мелькнуло выражение отвращения.

－...Ты что, силой тут передо мной хвастаешься?

Глория вовсе не собиралась демонстрировать свою силу.

Просто подумала, что разговор может затянуться, и потому на мгновение опустила булаву на землю. Однако объяснять каждую мелочь Джошуа ей не хотелось, так что она лишь молча посмотрела на него, не моргая, с явным вызовом.

Тот лишь усмехнулся, будто не веря своим глазам, и слегка покачал головой.

— Ладно, неважно. Сейчас это не главное, — пробормотал он себе под нос.

Глория внимательно наблюдала за ним, крепче сжимая рукоять булавы.

Если бы она могла огреть его по голове, то не пожелала бы ничего большего.

Всего один удар. Один чёткий, отточенный удар — и её бы это полностью устроило.

Но когда дело дошло до реальных действий, Глория всё же заколебалась.

Не потому, что волновалась за благополучие Джошуа. О нет.

Просто как ни крути, нападение на жреца в Священной Империи могло обернуться ненужными проблемами.

Она невольно облизнула губы, пристально глядя на его голову.

Глория даже не принимала в расчёт, что, если она размахнётся всерьёз, удар может оказаться смертельным.

Но, похоже, интуиция Джошуа не подвела. Странный холодок пробежал у него по спине, словно кто-то коснулся его затылка ледяными пальцами.

Неосознанно он сделал шаг назад. А затем, опомнившись, тут же залился краской.

— Чего ты на меня так смотришь?! — раздражённо бросил он.

Глория вскинула бровь, но не ответила.

Джошуа ни за что не мог признать, что хоть на мгновение почувствовал себя подавленным перед ней.

На кровавом поле битвы, когда он шагал следом за ней, видя, как она смело крушит монстров впереди, всё было как обычно.

Так почему сейчас от её взгляда его бросило в дрожь?

— Ты вообще… — начал он, но тут же осёкся.

— Что?.. — с усмешкой переспросила Глория.

— Ладно, забудь, — Джошуа резко повысил голос, будто желая заглушить собственные мысли. — Достаточно. С этого момента отвечай на мои вопросы чётко и ясно.

Джошуа нарочно говорил громче, пытаясь скрыть неуверенность и замешательство.

Хоть на мгновение, но что-то внутри него дрогнуло, и он боялся, что Глория могла это заметить.

— Эй, ты, — его голос звучал всё жёстче, с каждым словом наполняясь злостью, — что у тебя в этой крохотной голове творится? Ты хоть осознаёшь, что должна отвечать за то, что натворила?

Он бросил на неё презрительный взгляд.

— Неужели ты думала, что просто убежишь, и всё решится само собой? Или полагала, что я не найду тебя, даже обладая божественной силой?

Джошуа атаковал её вопросами, но Глория лишь молча стояла, глядя на него пустым, отстранённым взглядом.

Его лицо темнело от ярости, становилось всё краснее, а вместе с этим — всё более униженным.

— Что, нечего сказать? Стыдно? Теперь, когда все узнали, что ты притворялась настоящей, наконец-то почувствовала стыд?!

Глория вздохнула.

«Проделал весь этот путь ради такого?..»

Она ожидала чего-то интересного. Какого-то заманчивого предложения, драматичного признания, хотя бы стоящего разговора. Но…

«Смешно. Ведь это они сами сделали меня 'подделкой'.»

Она горько усмехнулась.

Слушая нескончаемые упрёки, Глория чувствовала лишь пустоту.

— Ты пришёл просто поскандалить?

— Что?.. — Джошуа нахмурился.

— Ты, похоже, совсем без дела сидишь.

— Ч-что?.. — его глаза удивлённо распахнулись.

Он растерянно замер, не зная, как реагировать, но Глория лишь цокнула языком, глядя на него так, словно разочарование оказалось куда глубже, чем ей хотелось бы.

— Что, уже и уши заложило?

Её резкий голос вывел Джошуа из оцепенения. Он резко вздохнул, собрался с мыслями и, недоверчиво покачав головой, пробормотал:

— Ты… Откуда вообще нахваталась такой уличной манеры речи?

— Почему, не идёт мне? — Глория безразлично пожала плечами, её взгляд оставался холодным и уверенным. — Если бы не Святой Орден, возможно, я бы действительно стала уличной проходимкой.

Джошуа растерянно выдохнул, чувствуя, как его тело вдруг будто ослабло. Он уже не понимал, как давно терпел эту дерзость.

«Как я до сих пор терпел это?» — его мысли были тяжёлыми и запутанными.

Глория не собиралась уступать. Она продолжала вести себя так же бесстрашно, как и в резиденции князя.

«Эта женщина… Какого чёрта?» — Джошуа не мог поверить своим глазам. Глория была изгнана из дома маркиза, вскоре лишится защиты храма. Она оставалась без всего, совершенно одна. Но несмотря на это, её уверенность не ослабевала.

«Она же не дура. Не может не понимать, в каком положении оказалась.»— Но Глория, как всегда, казалась уверенной в себе, порой даже слишком.

«Как можно быть настолько дерзкой, потеряв всё и снова став нищенкой?»

Внезапно у Джошуа промелькнула мысль:

«...Неужели у неё есть какой-то козырь?»

И именно в этот момент Глория заговорила с холодной отчётливостью:

— Кстати, ты точно пришёл один?

— Что?.. — Джошуа был удивлён её вопросом, не успев понять, чего она пытается добиться.

— Ну, сам видишь, — она слегка наклонила голову, наблюдая за ним с лёгким насмешливым оттенком.

Джошуа нахмурился, но не успел осознать её намерений, как она продолжила:

— Значит, только ты знаешь, что я здесь?

— Наверное. Насколько мне известно, только я пытался отследить твою божественную силу.

— Храм не поручал тебе моё задержание?

— Нет. Им вообще нет до тебя дела.

— А, вот как? — её голос звучал немного насмешливо, но в глазах сверкнул свет, какой-то новый, незнакомый взгляд.

Джошуа невольно задержал дыхание.

«Что это было?..»

Он впервые заметил, как её глаза блеснули, и это на мгновение привлекло его внимание. И что ещё хуже, на этот миг её взгляд показался ему красивым.

«Что за чушь я несу?!»— подумал он, совершенно сбившийся с мысли.

Эта мысль потрясла Джошуа до самого основания. Он почувствовал, как его сознание на мгновение сжалось, а тело, словно сковавшее его, больше не могло двигаться. Сглотнув с трудом, он почувствовал сухость в горле и запинаясь, с трудом начал говорить:

— П-почему ты вдруг это спрашиваешь...

Но не успел договорить. В один миг мир перед глазами пошатнулся, и вместо привычных черт окружающего пространства появилось бескрайнее чистое небо. Этот момент был странным и обманчивым — всё происходящее было настолько внезапным, что даже не позволило ему осознать свою ситуацию.

Только когда его тело упало на твёрдую землю, осознание пришло. Но было уже поздно.

— Считай, что этим я закрываю глаза на всё, чем ты меня раздражал, — её голос прозвучал холодно и спокойно, как всегда, но в нём был этот огонь, который Джошуа не мог игнорировать.

Её лицо оставалось бесстрастным, но в глазах всё ещё пылал тот странный свет, который в одно мгновение был способен сжечь. Даже сквозь пелену боли, когда его мысли стали разрозненными, он видел её взгляд, который не был просто гневным — в нём была сила, угроза и некая неизбежность.

— В следующий раз одними кулаками не отделаюсь, — её слова прозвучали, как приговор.

Она бросила на него последний взгляд, в котором было что-то одновременно холодное и величественное. Подняв своё оружие, она повернулась и зашагала прочь, не обращая внимания на то, что Джошуа не в силах ей помешать.

Он лежал на земле, ощущая, как его голова раскалывается от боли. Тело горело от мучений, словно кто-то пытался разорвать его на части. Боль была настолько невыносимой, что воздух становился тяжёлым и не хватало сил для простого вдоха. Это было только от одного удара её кулака, и если бы она использовала оружие, он бы уже, возможно, не пережил это.

Он стиснул зубы, чувствуя, как всё внутри него протестует. Руки сжались в кулаки, а горло горело от сдерживаемых проклятий, которые вырывались наружу. В этом моменте он понял, что физическая боль — лишь ничтожная тень по сравнению с тем, что его ждало впереди. Это было лишь начало того, что должна была принести встреча с Глорией.

Его рука судорожно сжала прозрачный кристалл, висящий на шнурке у него на шее.

Этот камень он взял с собой специально, чтобы запечатлеть момент, когда Глория сломается и сознается во всём перед высшими жрецами Храма Империус.

Он рассчитывал, что она будет рыдать и каяться, но сейчас ему хотелось придушить самого себя за такую идею.

— Если бы я только не додумался до этой чёртовой затеи...

Тогда хотя бы теперь, когда он валялся избитым, это не транслировалось бы в Храм через огромный магический кристалл.

*****

Шаги Глории были лёгкими и уверенными, словно она только что прихлопнула назойливого комара. Она продолжала идти, но вдруг в воздухе прозвучал спокойный голос:

— Вы правда так просто его отпускаете?

Глория остановилась и повернула голову. Клод. Он уже догнал её, не спеша.

— Мне кажется, что всего один удар — слишком мягкое наказание.

Глория бросила на него ленивый взгляд и пожала плечами.

— Я его и не наказывала, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Просто… трогать жреца — себе дороже. Так что решила, что лёгкого удара будет достаточно. Думаю, он это запомнит.

Она скрестила руки на груди, с прищуром смотря на Клода, словно выжидая его реакции.

— Вы что, колдун?

Клод улыбнулся, но на этот раз не дал прямого ответа, только скользнув взглядом по её лицу, как будто в его глазах мелькала какая-то тайна.

— Ох, ну… пусть так, — сказал он наконец, развеяв любую конкретику.

Глория нахмурилась, чуть сдвинув брови, и, сама того не замечая, начала вертеть в руках рукоять своей булавы. Всё в её теле показывало, что она не была в восторге от этой беседы.

Магия. Она терпеть не могла её. Особенно после того, как в первый же год пребывания в Храме один из архимагов решил «изучить» её способности, пытаясь понять, как именно «рука богов» коснулась её.

Тот маг был назначен, чтобы выяснить, каким образом её способности проявились, но долго разбираться не пришлось. Всё оказалось гораздо проще, чем он ожидал.

— Ничего подобного прежде не встречалось, — воскликнул он в тот момент, едва успев осознать, что он только что стал свидетелем чего-то совершенно уникального.

Её способности… её кровь, как катализатор. Магия, которой она даже не желала обладать. И, наверное, именно из-за этого Глория до сих пор держалась так отчуждённо от всего, что связано с этим миром.

— Ах, как же хочется немедленно забрать тебя в Башню и провести несколько экспериментов…

Глория тогда ещё не поняла, что именно он имел в виду.

Но вот его слова:

— Хах, твоя кровь… всегда такая сладкая, — она помнила отчётливо.

Глория до сих пор могла ясно вспомнить эти алчно поблёскивающие фиолетовые глаза, словно видела их вчера.

Он был выдающимся магом.

И в то же время — самым настоящим вором, который украл у неё больше крови, чем кто-либо другой.

Более того, он без колебаний доводил свою магию до предела, зная, что её сила исцеления удержит его на грани между жизнью и смертью.

－Я ненавижу магию.

Когда Глория пробормотала это себе под нос, Клод, стоявший рядом, с неожиданно серьёзным выражением лица сказал:

— В таком случае, я подумаю о другом способе.

— А вы-то почему вообще об этом задумываетесь? — с недоумением спросила Глория, слегка склонив голову набок.

Клод улыбнулся, слегка морщась носом.

— Просто мне кажется, что вы слишком добрая и мягкосердечная, поэтому я беспокоюсь.

Глория нахмурилась.

«Опять несёт какую-то чушь», — подумала она.

— Я вовсе не добрая, — заявила она.

Она никогда не считала себя доброй.

Как только у неё появилась возможность сбежать, она без колебаний оставила всё позади и ушла.

— Я хорошо отношусь только к тем, к кому сама хочу.

Операция по истреблению чудовищ подходила к концу, но оставшиеся монстры всё ещё угрожали людям.

В такой ситуации она сознательно решила не помогать другим.

Она думала только о собственной безопасности и сбежала сюда.

Но Клод, похоже, думал иначе.

— Ну, не знаю…

Клод ответил на её сомнение с таким суровым выражением лица, что это даже показалось пугающим.

— Если вы, мисс Глория, не добры, то в этом мире добрых людей вовсе не существует.

— Вы серьёзно? — Глория нахмурилась.

— Они по-настоящему использовали вас, когда это было нужно, а вы теперь даже не убили тех, кто, называя вас фальшивкой, показывал на вас пальцем. Если это не доброта, то что тогда?

В голосе Клода слышалась явная резкость.

— Мисс Глория, таким людям не стоит проявлять милосердие.

Глория лишь растерянно смотрела на него.

Но, похоже, Клода не слишком заботило, ответит она или нет.

— Проще проявить сострадание к случайному насекомому, чем к таким, как они.

…Так ли это?

Слушая его слова, Глория невольно задумалась. В них и правда был смысл.

Она пристально посмотрела на Клода.

Раньше она и так находила его красивым, но почему-то сегодня он казался ей ещё более привлекательным.

Клод, заметив, что Глория молча смотрит на него, лукаво улыбнулся.

— Может, тогда вы проявите милосердие ко мне? Бедному, только что потерявшему работу, человеку… Дадите мне место?

— …Вы всё ещё об этом?

Глория тяжело вздохнула.

Глория ощутила, как внезапно весь воздух покинул её тело, и на мгновение она потеряла равновесие.

— Я не намерена вас нанимать, — произнесла она, словно подводя черту под их разговором.

— Могу ли я хотя бы на один момент уверить вас, что я гораздо полезнее, чем случайная букашка, — с долей иронии заметил он.

— Я вас ценю, но, несмотря на это, вы кажетесь мне слишком подозрительным. — продолжила Глория, не давая ему возможности перебить. Она говорила твёрдо и решительно, не оставляя места сомнениям.

— Не могу доверить свой дом человеку, который вызывает у меня такие сомнения.

Когда эти слова вырвались из её уст, Клод словно ошеломлённый замер, как если бы сладкая конфета, только что готовая растечься, вдруг застыла, потеряв всякую мягкость. Но Глория не обращала внимания на его реакцию. Она была удовлетворена тем, что, наконец, он понял её слова.

－...Мисс Глория действительно не переставала удивлять.－ Клод пробормотал что-то невнятное себе под нос, явно ошарашенный её решимостью.

Глория уже направилась было дальше, но, едва не сделав шаг, остановилась. Легко нахмурив брови, она вновь обернулась к Клоду, который, заметив её взгляд, поднял глаза.

— Тогда что скажете насчёт испытательного срока?

Клод, с выражением беспокойства на лице, мягко добавил, глядя на Глорию:

— Но перед тем как мисс Глория официально меня наймёт, мне нужно будет время, чтобы доказать, что я полезный сотрудник.

Он подмигнул ей, и его длинные глаза прищурились в улыбке.

— Конечно, я не буду получать оплату во время испытательного срока.

Глория, заметив, как он осторожно произнес это, почувствовала, как напряжение в воздухе растет.

В то время, как Клод пытался объяснить, на его лице отразилась неуверенность, Глория же задумалась: почему он так стремится быть нанятым именно ею?

*****

Тем временем, в резиденции маркиза Ланарка, который вернулся после успешной охоты на чудовищ на границе, царила суета. Эртхард Валтер Ланарк, единственный наследник маркиза и командир Второго отряда по борьбе с чудовищами, готовился встретить нового наследника.

Эртхард был известен своей решимостью и презрением к Глории, отказываясь признать её заслуги. Второй отряд был ответственен за борьбу с чудовищами на границе, с которыми Первый отряд не мог справиться.

Причина, по которой Первый отряд не справлялся, заключалась в том, что Глория находилась в его составе, и её часто одолевала усталость. Местность, где они сражались, была удалена от цивилизации, а условия — крайне неудобные.

— Где же маркиз? — спросил Эртхард, заметив его отсутствие.

Он вел борьбу с чудовищами в самых тяжелых условиях, где каждый бой был на грани жизни и смерти. Чтобы выжить в этих условиях, требовались решительные действия и сила воли. Эртхард, одетый в тяжелую серебристую броню, с твердым взглядом голубых глаз, готовился к следующей битве.

Однако во Втором отряде, где не было никого с такими исключительными лечебными способностями, как у Глории из Первого отряда, ежедневно возникали потери. Количество раненых, как больших, так и малых, было поистине неисчислимым.

С каждым разом, когда кто-то страдал, Эртхард всё больше осознавал, насколько Глория важна, как её присутствие является настоящим чудом. И, разумеется, он считал, что все остальные тоже это понимают.

Нет, возможно, не все, но хотя бы те, кто долгие годы служил с Глорией в Первом отряде, должны были знать об этом.

Но вот…

— Дураки, как всегда, устроили беду, — сдержанным, низким голосом произнес Эртхард, стиснув зубы.

Он был настолько уставшим от долгих экспедиций, что не было времени даже расслабиться. Вернувшись в штаб, он столкнулся с уже развёрнутой ситуацией и не знал, как её разрешить. Эртхард был в полном отчаянии.

Он давно понял, что все солдаты Первого отряда — лишь наивные и глупые люди.

Он знал, как с ними обходится Глория, знал, что они часто использовали её достижения, чтобы прославиться, и с этим смирился. Но что его раздражало больше всего, так это то, как они верили, что родились в совершенно другом мире, чем она.

Они категорически не признавали её заслуг и не воспринимали её как равного.

Эртхард в отчаянии поднял руку, чтобы провести ею по волосам, скидывая беспокойные мысли. Его пальцы прошли сквозь светлые волосы, в которых были видны отблески золотых прядей, и аккуратно уложили их.

— Где маркиз? — спросил Эртхард, сбросив тяжёлые серебряные доспехи на пол, не заботясь о том, как это выглядит. Его глаза, как будто ничего не замечая, были устремлены в окно.

Тогда слуга Денис, тихо стоявший в углу спальни с поникшей головой, поспешно заговорил.

— Сегодня утром маркиз получил вызов от Великого Лорда и направился в королевский дворец, — сообщил он твердым голосом.

— Когда он вернется? — спросил Эртхард, чуть настороженно.

— О, к сожалению, времени возвращения не сообщалось.

После этих слов Эртхард понял, как обстоят дела. Он догадывался, что Гебриан, вероятно, не сможет избежать гнева императора. Это было вполне ожидаемо, поскольку он не смог предотвратить уход Глории — святой, являющейся сокровищем империи.

— А как насчет святой? Не было ли от неё никаких известий? — продолжил Эртхард, меняя тему.

— Что? — Денис, удивленно моргнув, уточнил, а взгляд Эртхарда, полный недовольства, опустился на него.

— Я спрашиваю, не было ли от святой никаких сообщений?

— Ах, да, я понял ваш вопрос, господин… Но…

— Но? — Эртхард поднял бровь, придавая своему вопросу особую строгость.

Денис, заметив выражение лица своего господина, понял, что тот явно не в лучшем настроении. Видимо, его маленький хозяин все еще не получил известия.

Денис понял, что ему предстоит сообщить своему господину невообразимую новость: о том, что Глория, которую они долгое время воспитывали в доме маркиза как святую дочь, на самом деле была подделкой — фальшивой святой.

С чувством ответственности перед своим господином, Денис решительно заговорил:

— Господин, похоже, вы еще не знаете, так что я вынужден сообщить вам…

Он посмотрел на Эртхарда твердым взглядом и продолжил:

— Тот, кого вы считаете святой, на самом деле — ужасная подделка, которая осмеливалась выдать себя за святую все это время.

В настоящее время этот факт широко распространился внутри системы...

－Убирайся.

Но ответом на его смелое замечание стал лишь холодный приказ покинуть помещение.

Деннис с ошеломленным выражением взглянул на Эртхарда.

－Я сказал, убирайся.

Деннис, который с горящим чувством долга продолжал говорить уверенным голосом, внезапно замолчал.

Он не мог осознать происходящее и растерянно смотрел на Эртхарда.

－Тебе нужно повторить еще раз, чтобы ты понял как следует?

Эртхард даже не пытался скрыть своего раздражения.

Его плотно сжатые веки дрогнули, а межбровье напряженно сдвинулось.

－У меня нет времени тратить его на твой бред, поэтому я сказал убирайся.

Деннис не смог произнести больше ни слова.

Он не был настолько глуп, чтобы не заметить глубокую усталость, отразившуюся на безупречных чертах лица Эртхарда.

Все, что он смог выдавить из себя дрожащим голосом, — это запоздалая попытка согласиться и уйти.

Деннис молча покинул помещение.

Раздался тихий звук, когда дверь осторожно открылась и закрылась.

Только тогда Эртхард медленно поднял веки.

В его открывшихся голубых глазах отражался холод, подобный зимнему инею.

«Все как один сошли с ума.»

Ему казалось немыслимым, насколько глупыми могли быть эти люди.

Более пяти лет Глория сражалась с чудовищами и одержала бесчисленные победы.

Но, похоже, для остальных это ничего не значило.

Они так легко отвернулись от неё, поверив в слова внезапно появившейся женщины.

Как же много здесь было жалких глупцов...

Глория пожертвовала собой ради таких, как они.

Эртхард подумал, что, несмотря на незавершённую борьбу с чудовищами, её уход, возможно, был правильным решением.

Он тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам.

Его взгляд скользнул к серебряной цепочке, охватывающей левое запястье.

В день его совершеннолетия Глория подарила ему её.

Следуя уставу храма, она не могла владеть ничем, но всё же сделала этот подарок своими руками.

Как бы он ни пытался приукрасить этот жест, браслет был грубым, далеким от совершенства.

Но он никогда не снимал его.

Его пальцы на мгновение задержались на металле.

И тут до него дошло: Глория ушла с пустыми руками.

Осознание этого заставило его, наконец, сдвинуться с места.

Сейчас было не время стоять на месте.

В его голове возник образ Глории, страдающей в чужих землях, совершенно одной.

Он не мог этого допустить.

К тому же было очевидно, что те бессовестные люди, которые годами вынуждали Глорию жертвовать собой, вскоре начнут искать её снова.

Эта мысль пронеслась в голове Эртхарда молниеносно.

В тот же миг он принял решение – помочь Глории скрыться как можно лучше.

Те, кто сражался рядом с ней, уже получили от империи титулы, земли и щедрые награды.

Они обогатились, а вот Глория за всё это время не получила ни одной монеты.

Было чудовищно несправедливо, что именно она, больше всех рисковавшая в битвах с чудовищами, осталась ни с чем.

Эртхард нашёл и забрал доверенные ему документы на имперскую недвижимость, ценой в сотни миллионов золотых, затем покинул особняк.

*****

На улицах в это время было немного людей.

Но те, кто проходил мимо, выглядели довольными, их лица озаряли лёгкие улыбки.

Именно эта атмосфера нравилась Глории.

Место, куда она направилась, не было слишком развитым, но и отсталым его не назовёшь.

Спокойный городок, где жило не слишком много людей – ни больше, ни меньше, чем нужно.

За годы службы в отряде по истреблению чудовищ Глория видела множество земель Империи.

И всё это время искала место, где могла бы когда-нибудь жить одна.

Она долго выбирала, сужая круг возможных вариантов, пока не остановилась именно на этом городке.

Ещё и потому, что он находился недалеко от её родного поселения.

Возможно, именно это сыграло решающую роль в её выборе.

Теперь Глория могла свободно наслаждаться этим местом, запоминая улицы, по которым вскоре будет часто ходить.

Спокойная, неторопливая прогулка без определённой цели оказалась удивительно приятной.

Особенно в окружении такого тёплого и уютного пейзажа.

«Да, я сделала правильный выбор,» – подумала она.

Именно благодаря удачному стечению обстоятельств ей удалось приобрести здесь просторный замок.

Глория вспомнила момент, когда поручила Клоду купить подходящий по размеру особняк.

Тогда Клод показал ей замок, который он когда-то приобрёл за низкую цену.

Этот замок был продан ему владельцем, который сбежал, когда на деревню напала стая огромных вайвернов.

Клод отремонтировал замок, тщательно восстановив его и внутренние помещения.

«Почему он так поступил?»

Клод не взял с Глории никаких денег за ремонт и продал ей замок за очень низкую цену.

Она вспомнила это с недоумением и подумала, что правильно поступила, наняв Клода управляющим замка.

«Хотя и не профессионал…»

Шагая и думая обо всём этом, Глория вскоре добралась до своей цели.

Неожиданно она поняла, что слишком поздно, и большинство магазинов на улице уже закрылись.

Она ускорила шаги и вскоре заметила кафе, в которое свет горел, и направилась туда.

Когда Глория вошла в кафе, колокольчик на двери звякнул весело.

Мужчина за стойкой быстро встал, услышав звон.

－Добро пожаловать, — сказал он, но Глория заметила, как его глаза расширились, и он слегка задрожал.

Глория замерла, а он едва смог продолжить говорить, проглотив сухую слюну.

Это было странное поведение.

Глория тихо посмотрела на мужчину и слегка наклонила голову в сторону.

«Почему он так себя ведет?»

Сомнения пронзили её, и она на мгновение сжала брови. Вдруг в её голове промелькнула мысль:

－Неужели у вас закончился рабочий день?

－Что? Нет, нет! Нет, всё в порядке, мы открыты!

Глория облегченно вздохнула, когда мужчина уверенно ответил. Она оглядела кафе, размышляя, где бы ей сесть. Но её внимание снова привлекло настойчивое, неотрывное пристальное взглядывание. Мужчина продолжал смотреть на неё, как заворожённый.

«Почему он так смотрит?»

Глория слегка встревоженно вернулась взглядом к нему. Возможно, с ней что-то не так? Она никогда не посещала такие простые заведения, так что не знала, что ожидать.

Её чёлка скрывала отметину на лбу, и она подумала, что мужчина не мог её заметить. Чтобы скрыть неловкость, она на миг поиграла с волосами.

Взгляд мужчины не удержался от того, чтобы не опуститься вниз, и Глория заметила, что он теперь смотрит на её дубинку.

Тогда ей стало ясно.

Она поспешно спрятала дубинку за спину.

－Это просто для самообороны, я всегда ношу её с собой.

－Что?

Глория тихо произнесла оправдание, на что мужчина ответил растерянным голосом. Она встретила его нервный взгляд и добавила:

－Если проблема в том, что я принесла оружие в кафе, то могу оставить его на столе снаружи.

－Что? Нет, нет, всё в порядке! Пожалуйста, садитесь, как вам удобно!

Мужчина поспешно замахал руками, пытаясь убедить её.

Но Глория была уверена, что причина его беспокойства заключается в том, что у неё есть оружие.

－Тогда я буду сидеть снаружи.

Хотя ей было немного жаль, что не получится расслабиться внутри кафе, она не хотела создавать дискомфорт другим людям.

Глория села за столик на улице. Примерно через некоторое время мужчина принёс меню. Она внимательно его изучила и выбрала несколько напитков, которые её заинтересовали.

Ожидая заказ, она задумчиво смотрела на проходящих людей.

Внезапно из-за спины прозвучал знакомый голос, который обратился к ней привычным титулом:

－Святая?

Глория замерла на мгновение, но быстро решила не реагировать, как будто ничего не произошло.

«Сколько же времени он сидел спокойно, притворяясь равнодушным?»

Не выдержав, маленький мальчик внезапно сунул свое лицо поближе.

— Вы же святая, правда? Вы — святая!

Глория незаметно вздохнула.

Как этот крошечный ребенок смог узнать её истинную личность?

— Святая, почему вы не отвечаете?

— Я не святая.

— Что?

— Я говорю, что я не святая.

Глория без колебаний ответила, и мальчик явно растерялся.

Он будто потерял дар речи и только ошеломлённо смотрел на неё, разинув рот.

Но Глория лишь спокойно наблюдала за его замешательством.

Тогда, видимо, не зная, верить ей или нет, мальчик долго разглядывал её лицо, а затем широко улыбнулся и сказал:

— Эх, не шутите так. Вы же святая!

— Говорю же, нет.

Глория тут же отрицательно покачала головой.

— С чего бы мне быть святой? Я вообще терпеть не могу святых.

Мальчик резко втянул воздух, издав приглушённый вздох.

Глория всего лишь пыталась пошутить, но, похоже, её слова произвели совсем не тот эффект, который она ожидала.

Мальчик выглядел так, будто испытал настоящий шок. Его лицо стало бледным, словно мел.

Глория почувствовала лёгкое замешательство, наблюдая за его реакцией.

— Боже мой, Лус!

Раздался встревоженный голос.

Вслед за этим послышались быстрые шаги, приближающиеся к ним.

Глория повернула голову в сторону звука.

К ним спешила девочка с длинными волосами, собранными в тугой хвост.

— Ну,....сестрёнка…

— Ты опять за своё? Я же говорила тебе не отходить от меня ни на шаг!

Похоже, эта девочка была старшей сестрой мальчика, который так легко разгадал личность Глории.

Глория молча наблюдала, как она отчитывает брата.

Через некоторое время девочка, словно почувствовав чей-то взгляд, подняла глаза.

— Простите, святая, мой брат вас, наверное, сильно побеспокоил? Он ещё слишком мал…

— Нет, вовсе нет, — ответила Глория, стараясь выглядеть невозмутимой.

Но на самом деле она была крайне удивлена.

Не только этот мальчик, но и его сестра — оба моментально узнали её.

«В столице я, конечно, известна…»

Когда Глория жила в столице, жрецы и представители храма постоянно заставляли её посещать бесконечные балы и праздники, чтобы она показывалась на публике.

К тому же её портрет висел прямо в зале Империусского собора.

Но даже при этом ей казалось невозможным, что её лицо было известно в таком небольшом поместье.

— Но почему вы называете меня святой?

— Что?

— Я же говорю, что я не святая.

Девочка застыла с растерянным выражением лица, словно только что услышала что-то невероятное.

Её взгляд метался, словно она не знала, чему верить.

Через мгновение, всё ещё выглядя ошарашенной, девочка наконец заговорила:

— Вы выглядите точно так же, как на портрете в храме.

— В храме этого поселения тоже есть мой портрет?

Глория была так удивлена, что её голос прозвучал чуть громче, чем она рассчитывала.

Девочка на мгновение замерла, но потом быстро закивала.

— Да. Он висит прямо у входа.

— Он огромный! — радостно воскликнул мальчик, схватив сестру за руку и встряхнув её. — Даже издалека видно, какая святая красивая!

Глория почувствовала, как у неё закружилась голова.

Она была уверена, что её портрет висел только в Империусском соборе…

Но теперь оказалось, что он украшает и другие храмы.

— Эти старики опять за своё… — пробормотала она про себя.

Глория чувствовала непреодолимое желание немедленно ворваться в Империусский собор.

Точнее, она хотела бы схватить за воротники всех высших жрецов и хорошенько их потрясти, требуя объяснений.

— Эм… с вами всё в порядке?

В этот момент до её ушей донёсся осторожный голос девочки.

Только тогда Глория вернулась в реальность.

Медленно моргнув, она увидела, что девочка смотрит на неё с беспокойством.

Глория достала из кармана золотую монету.

Затем вложила её прямо в ладонь девочки.

Глаза ребёнка расширились от изумления.

— Э-это зачем?..

— Хочу купить одну вещь.

— Эту открытку?

— Да.

Глория бросила взгляд на открытку, которую девочка держала в руках.

В тот день, когда Глория получила благословение Бога, высшие жрецы собора приняли решение открыть приюты при каждом храме империи.

Они начали собирать сирот, потерявших родителей из-за нападений чудовищ, и обеспечивать их едой, одеждой и образованием.

Дети могли жить в храмовых приютах до совершеннолетия, находясь в полной безопасности.

Кроме того, им разрешалось копить деньги на будущее.

Если ребёнок продавал памятные сувениры, созданные храмом, половину выручки забирал храм, а вторая половина оставалась у него.

Так дети получали возможность зарабатывать, а храм получал доход, не прилагая особых усилий.

Глория прекрасно знала, что храмы получают немалую прибыль с этих продаж.

Её раздражало то, насколько ловко храм использовал труд детей в своих интересах, но, в конце концов, это хоть как-то помогало сиротам.

— Открытка стоит 1 бронзовую монету.

— У меня нет сдачи, так что просто возьми это и дай мне одну.

— Но…

— Тогда продай мне и остальные.

Глория произнесла это с невозмутимым выражением лица.

Девочка замерла, затем опустила взгляд и пересчитала открытки в руках.

— Их всего 29 штук, так что я должна вернуть вам 7 серебряных…

— Ты уже всё посчитала? Умничка.

Глория не скрывала удивления.

Среди мужчин, с которыми ей доводилось общаться, немало было тех, кто не мог справиться даже с такими простыми вычислениями.

Она ласково потрепала девочку по голове, искренне восхитившись её смекалкой, и поднялась с места.

— Просто ты мне понравилась. Напоминаешь младшую сестрёнку. Так что возьми.

— Но это слишком много денег…

Девочка замотала головой, явно отказываясь.

Несмотря на её миловидные черты, характер у неё был весьма упрямый.

— Если тебе так неловко, тогда нарисуй ещё красивые открытки и продай их мне.

Глория нашла простое, но действенное решение.

Девочка открыла рот, собираясь что-то сказать.

Глория была уверена, что та снова начнёт отказываться, поэтому опередила её.

— Ты знаешь, где находится замок, в котором раньше жил местный лорд?

— Что?.. А, да, знаю…

Девочка ошеломлённо моргнула, и это выглядело настолько мило, что Глория, улыбнувшись, вложила ей в ладонь золотую монету.

— Я теперь там живу. Так что приходи продавать открытки туда. Да и не только открытки, любые сувениры подойдут. Можешь взять с собой друзей.

Опасаясь, что девочка попробует вернуть деньги, Глория тут же спрятала открытки и букетик майского цветка в сумку, после чего повернулась, собираясь уходить.

— П-подождите…!

Позади раздался растерянный голос, но Глория сделала вид, что не слышит, и быстрым шагом направилась в кафе.

Стоило ей войти, как хозяин заведения, только собиравшийся вынести свежеприготовленный напиток, удивлённо поднял на неё взгляд.

— Так вышло, что мне нужно срочно уйти. Простите, что зря вас побеспокоила. Я оставлю деньги здесь.

— Что?.. О чём вы…

— В следующий раз загляну снова.

Глория заметила, что мужчина смотрит на неё ещё более ошарашенно, но времени объяснять не было. Она поспешно положила деньги на стойку.

— У вас есть чёрный ход?

— Э-э… Вон там…

Хозяин, поддавшись её настойчивости, растерянно указал в нужную сторону.

Глория быстро направилась в сторону, на которую указал мужчина.

Не колеблясь, она распахнула заднюю дверь и шагнула наружу, и в этот момент сзади раздался взволнованный голос:

— Вы обязательно должны прийти снова! Обещайте!

Даже если бы он не сказал этого, Глория всё равно собиралась вновь посетить это кафе.

Она не была человеком, который бросает слова на ветер.

К тому же, ей очень хотелось попробовать напиток, который так и не удалось вкусить сегодня.

«В следующий раз обязательно зайду сюда вместе с Леонардом», — подумала она, принимая твёрдое решение.

Но сейчас её внимание было приковано к тёмному переулку напротив кафе.

Сквозь мрак она чувствовала чей-то пронзительный взгляд, направленный на неё с самого начала.

Кто-то явно прятался в тени, наблюдая с удручающей навязчивостью.

Глория обошла улицу и направилась к переулку на противоположной стороне.

По мере приближения к переулку она естественным образом начала ощущать присутствие. Причём не одного, а как минимум трёх человек.

Двое из них владели мечами, и один из них, казалось, обладал ещё и священной силой.

А от третьего исходила огромная магическая энергия.

Однако Глория ничуть не удивилась. Для неё это был привычный состав группы.

Когда отправлялись на охоту на магических существ, перед тем как вступить в бой, обычно проводили разведку местности.

И такая разведывательная группа обычно состояла из трёх человек: святого рыцаря, магического мечника и ещё одного.

«Но вокруг этой деревни нет магических существ...»

Глория впервые услышала о владениях барона Ромента от Клода и тогда же решила посетить Роменту для проверки.

В то время она обнаружила в ближайшем лесу группу горгулий и полностью уничтожила их.

Она не изначально охотилась на горгулий, прочёсывая лес, как будто ловила мышей.

Её целью были виверны — возможно, хоть одна из тех, что когда-то нападали на эту деревню, всё ещё оставалась в окрестностях.

Виверны были одними из тех магических существ, которые обладали особенно большим запасом магической энергии.

Так что она тщательно обыскала лес, но не смогла найти ни следа виверн.

Однако Глория не спешила покинуть лес, чувствуя лёгкое разочарование.

И именно тогда она наткнулась на горгулий.

Они не были такими мощными, как виверны, но горгулии тоже обладали значительным запасом магической энергии.

Так они стали для Глории хорошим источником дохода.

На деньги, вырученные от продажи тел горгулий Клоду, она смогла погасить оставшийся долг и приобрести замок.

«Сейчас поблизости нет чудовищ, не так ли? У отряда подавления нет причин приходить сюда», — подумала Глория.

Но тогда почему разведывательный отряд бродит по этим местам?

«Неужели Джошуа сообщил Алексиону, где я нахожусь?»

Если это так, то Алексион мог отправить отряд подавления, чтобы схватить её.

Охота на чудовищ ещё не была полностью завершена, а охотничья собака, на которой был надет поводок, сбежала.

Если он узнал, где она находится, то точно не станет сидеть сложа руки.

Ведь он больше всех использовал и манипулировал Глорией по своему усмотрению.

«Проклятый ублюдок», — мысленно выругалась Глория, ускоряя шаг.

Разумеется, она изо всех сил старалась двигаться бесшумно, чтобы не выдать себя.

Вскоре она заметила в переулке трёх мужчин, притаившихся в тени.

Каждый из них был закутан в чёрный плащ, и, даже если бы они просто прошли мимо, выглядели бы весьма подозрительно.

Глория сосредоточила взгляд на спине мужчины, стоявшего в центре.

Причиной этого была его божественная сила.

Когда Глория участвовала в подавлении чудовищ, она усвоила одно важное правило: в бою самое главное — сначала устранить того, кто обладает целительной силой.

Именно поэтому, несмотря на то, что её способности исцеления превосходили даже жрецов, она была вынуждена закалять своё тело на тренировочной площадке.

Некоторые чудовища, подобные Глории, рождались с природной целительной силой.

Более того, разумные среди них всегда стремились устранить её первой.

Видимо, даже монстры инстинктивно понимали: для победы нужно прежде всего избавиться от того, кто обладает наибольшей целительной силой.

Глория сжала кулаки, чувствуя, как её сердце начинает биться чаще.

«Если это действительно Алексион, то он не остановится ни перед чем», — подумала она, стараясь сохранять хладнокровие.

Она медленно двинулась вперёд, оставаясь в тени, и начала обдумывать план действий.

«Сначала нужно устранить целителя. Затем разобраться с остальными».

Её глаза сверкнули решимостью.

«Неважно, кто они и зачем пришли. Я не позволю им схватить меня».

Глория приготовилась к бою, её тело напряглось, как пружина.

«Пора действовать».

Так или иначе, благодаря долгим и изнурительным тренировкам Глория обрела физическую выносливость и крепкое тело, не уступающее опытным рыцарям.

Это её уникальное преимущество помогало не только во время охоты на чудовищ, но и в ситуациях, требующих быстрой реакции, как сейчас.

Не отводя взгляда от спины мужчины, стоявшего в центре, Глория осторожно двинулась вперёд, беззвучно ступая по земле.

Как только она приблизилась настолько, что могла без труда достать до него своим булавой, она без колебаний подняла оружие.

В тот же момент, когда она собиралась опустить булаву, раздался крик:

— Святая!

Мужчина, стоявший слева, резко развернулся.

От этого движения его плащ соскользнул, и обнажившееся лицо Глория узнала сразу же.

Булава, уже направленная на голову противника, внезапно застыла в воздухе.

Будто зачарованная, Глория прошептала:

— …Блис?

— Да, святая, это я. Блис.

Рыцарь из дома маркиза Ланарка, магический фехтовальщик второго отряда подавления.

Заместитель Эртхарда — Блис.

С выражением явного потрясения он переводил взгляд с Глории на поднятую над его товарищем булаву.

— Святая, прошу, опустите оружие!

Сил в её руках и так уже давно не осталось.

Глория кивнула в ответ на его слова и медленно опустила булаву.

Тем временем один за другим перед её глазами начали появляться лица людей, стоявших за Блисом.

Мужчина, который до этого смотрел на её булаву, скинул с себя плащ, поправил растрёпанные волосы и встретился с Глорией взглядом.

— Демиан…? — прошептала она, не веря своим глазам.

Его лицо было знакомым, но в то же время таким далёким.

Демиан, один из самых опытных рыцарей отряда подавления, человек, которого она когда-то считала своим наставником.

— Глория, — голос его звучал спокойно, но в нём чувствовалась едва заметная усталость.

Она крепче сжала рукоять булавы, ощущая, как сердце забилось быстрее.

«Почему они здесь? Чего им нужно?» — мысли вихрем пронеслись в голове, но ответа не было.

— Что вам нужно? — спросила она, стараясь сохранить твёрдость в голосе.

Блис бросил быстрый взгляд на Дамиана, затем осторожно шагнул вперёд.

— Мы искали вас, святая госпожа. Алексион… он не остановится, пока не найдёт вас.

Глория почувствовала, как внутри всё сжалось.

«Значит, он знает.»

— И что теперь? — её голос прозвучал холодно. — Вы пришли, чтобы вернуть меня ему?

Демиан покачал головой.

— Нет, Глория. Мы здесь, чтобы защитить тебя.

Она замерла, недоверчиво всматриваясь в их лица.

«Защитить?»

— Почему? — прошептала она, и её голос предательски дрогнул.

— Потому что вы не одна, — твёрдо сказал Блис, его глаза вспыхнули решимостью. — Мы не позволим ему снова использовать вас.

Глория невольно задержала дыхание.

Она хотела верить, но слишком много раз ей лгали, предавали, использовали.

— Докажите, — наконец выдохнула она, стараясь скрыть страх за стальной решимостью. — Докажите, что я могу вам доверять.

Демиан и Блис переглянулись, затем кивнули.

— Хорошо, — Демиан говорил мягко, но в его голосе звучала безоговорочная уверенность. — Но сначала нам нужно уйти отсюда. Алексион не станет ждать.

Глория молча кивнула, всё ещё не до конца доверяя им, но понимая, что другого выбора у неё нет.

«Пусть это не будет очередной ловушкой,» — подумала она, ступая в прохладную тень переулка вслед за ними.

А в это время издалека, сквозь темноту, за её движением неотрывно следил мутно-серый взгляд, напоминающий затянутое тучами небо.

Глория молча смотрела в эти глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от странного, необъяснимого чувства. Затем, едва заметно вздрогнув, медленно отвела взгляд.

Только что она была готова размозжить голову этому мужчине своей булавой…

Но теперь…

— Святая…

Голос в приёмной прозвучал мягко, но весомо, будто вплетая в воздух невидимые нити судьбы.

Эртхард Вальтер Ланарк.

Кайс.

Его золотые волосы сияли в свете ламп, делая его похожим на принца из старой сказки.

Протянув Глории руку, он смотрел на неё своими глубокими, проницательными глазами.

Она вспомнила, как всегда нравился ей его приятный голос, особенно когда он называл её «святая»…

На секунду замешкавшись, Глория машинально протянула левую руку.

— Куда вы…?

Эртхард нежно сжал её ладонь, затем, медленно склонившись, поднёс её к губам.

Его тёплое дыхание коснулось кожи, когда он мягко поцеловал тыльную сторону её руки.

Лёгкая дрожь пробежала по её телу.

Где-то позади, сдерживая досаду, раздался голос.

Джошуа Пандейл.

— Да, получил по заслугам…

Он старался держаться уверенно, делая вид, что ничего не случилось, несмотря на взгляды жрецов.

Они пытались сохранить благопристойность, но Джошуа слишком хорошо знал, что творится у них в головах.

Они видели.

Видели, как Глория ударила его. Видели, как он рухнул на землю.

Кайс замер на секунду.

«Неужели Джошуа…»

Он попытался сохранить невозмутимый вид, но…

— Чёрт…

Джошуа выругался про себя, но внешне оставался спокойным, сохранял достоинство, как подобает священнослужителю.

— …Чёрт возьми, и правда попал…

— Они ждут вас внутри.

Чья-то рука легонько коснулась его плеча.

Глория обернулась и увидела, как к Джошуа подошёл один из жрецов, его лицо было невозмутимым, но в глазах читалось лёгкое беспокойство.

— Вам нужно пройти внутрь, — повторил жрец, его голос звучал мягко, но настойчиво.

Джошуа кивнул, стараясь сохранить видимость спокойствия.

— Конечно, — ответил он, слегка выпрямившись.

Глория наблюдала за этой сценой, чувствуя, как её сердце начинает биться чаще.

«Что происходит? Почему они здесь?» — вопросы крутились в её голове, но ответа на них не было.

Эртхард, всё ещё держа её руку, слегка сжал её пальцы.

— Пойдём, — сказал он тихо, его голос звучал успокаивающе.

Глория кивнула, чувствуя, как её тело постепенно расслабляется.

«Пока я с ним, всё будет в порядке», — подумала она, следуя за ним вглубь здания.

Но где-то в глубине души она всё ещё чувствовала тревогу.

«Что-то не так…»

Её взгляд снова скользнул в сторону Джошуа, который шёл позади, стараясь сохранять достоинство.

«Что он задумал?»

Эртхард, словно почувствовав её беспокойство, слегка сжал её руку.

— Не волнуйся, — прошептал он. — Я здесь.

Глория вздохнула, стараясь успокоиться.

«Пожалуйста, пусть всё будет хорошо», — мысленно пожелала она, следуя за ним в неизвестность.

*****

Кайс едва сдерживал напряжение, глядя на нахмуренного Джошуа.

— Ты правда пошёл к Глории?

— Ты что, не слышал меня? — раздражённо бросил Джошуа, расстёгивая воротник, словно тот душил его.

Кайс прищурился, внимательно наблюдая за его движениями.

Глория.

Она сейчас находилась в поместье барона Роменты — и не скрывалась.

Все знали, где она.

Ходили слухи, что самозванка похитила герцога, но ей, похоже, было наплевать.

Она спокойно разгуливала по округе, будто никто не посмеет её тронуть.

Кайс тихо выдохнул и потер переносицу.

— Ты был слишком самонадеян, Джошуа.

— А ты думаешь, я просто так пошёл туда?! — жрец резко вскинул голову, его мутно-серые глаза вспыхнули от злости. — Я должен был убедиться! Я должен был знать, что она…

Он осёкся, стиснув челюсть.

Кайс молчал, ожидая, пока тот придёт в себя.

— Ты должен был знать, что она всё та же, да? — наконец произнёс он.

Джошуа не ответил.

Но Кайс уже понял всё по его взгляду.

— Эта женщина больше не та, кем ты её помнишь.

— Ты говоришь так, будто я этого не понимаю!

Тишина повисла в комнате, густая, напряжённая.

Кайс медленно опустился на диван, скрестив руки на груди.

— Так что ты собираешься делать теперь?

Джошуа не сразу нашёл, что ответить.

Что теперь?

Этого он и сам ещё не знал.

Кайс с неподдельным удивлением приподнял бровь.

— Ты правда думаешь, что дело в этом?

Джошуа сжал кулаки.

— Я думаю, что ты ведёшь себя так, будто Глория тут невинная жертва!

Кайс тяжело выдохнул, прикрыв глаза на мгновение, будто пытаясь сдержать раздражение.

— Я думаю, что ты сам загнал себя в этот тупик.

— Чего?! — Джошуа опешил, потом его губы искривились в насмешке. — Ты, значит, тоже готов перед ней пресмыкаться? Как и все остальные?

Кайс промолчал.

Он просто пристально смотрел на него, а затем, медленно качнув головой, тяжело произнёс:

— Ты не видишь дальше собственного упрямства, Джошуа.

— Я…

— Ты до сих пор не можешь смириться с тем, что она больше не та, кем была раньше.

Джошуа замер.

Он знал это.

Конечно, знал.

Но почему же тогда его до сих пор трясло? Почему каждая встреча с Глорией оставляла в нём нечто, от чего хотелось избавиться, но не получалось?

— Ты продолжаешь пытаться сломить её, но понимаешь ли ты сам, чего хочешь на самом деле?

Джошуа сжал зубы.

— Хватит.

— Хватит? — переспросил Кайс, слегка склонив голову.

— Я больше не хочу это слушать.

И прежде чем Кайс успел что-то сказать, Джошуа развернулся и направился к выходу.

Кайс смотрел ему вслед с лёгкой тенью усталости в глазах.

— Ты можешь убегать, сколько хочешь… — тихо сказал он, когда дверь уже захлопнулась. — Но от себя не сбежишь.

— Я не встаю ни на чью сторону, а просто констатирую факты, — ответил Кайс равнодушным тоном.

— Честно говоря, ты бы смог справиться с Глорией силой? Вряд ли.

Для Глории Джошуа не был даже серьёзным противником.

— Ты остался жив сегодня только потому, что она сама тебя пощадила, и ничего больше.

— Ха, да если бы я мог…! — Джошуа вспыхнул от злости, его лицо покраснело, а дыхание стало тяжёлым.

Но он прекрасно понимал, что не мог возразить Кайсу.

— В любом случае, проверь, на какие деньги эта девчонка купила тот замок, — продолжил Кайс, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась лёгкая насмешка.

В конце концов, Джошуа первым сдался, хоть и нехотя. Он устало опустился на ближайшее сиденье, потеряв всю свою напускную уверенность.

— Это же странно, да? Откуда у неё взялись такие деньги, чтобы купить целый замок?

Глория участвовала во множестве экспедиций по уничтожению монстров и совершила немало подвигов, но ни разу не получила за это ни единой монеты.

К тому же, по слухам, даже в доме маркиза Ланарк она не получала никакого содержания.

— У неё не было никакого способа накопить состояние, так как же она смогла собрать деньги?

Храм и императорский двор одновременно использовали Глорию и в то же время опасались её силы.

Именно поэтому они пытались всеми способами помешать ей владеть личным имуществом.

Они боялись, что однажды она создаст собственную силу и перестанет служить Империи.

— Ты прав, — наконец пробормотал Джошуа, потирая виски. — Это действительно странно.

Кайс кивнул, его глаза сузились, словно он обдумывал что-то важное.

— Возможно, у неё есть покровитель, о котором мы не знаем, — предположил он. — Или она нашла способ обойти ограничения, которые на неё наложили.

Джошуа вздохнул, чувствуя, как его голова начинает болеть от всех этих мыслей.

— В любом случае, нам нужно выяснить, откуда у неё такие деньги, — сказал он, стараясь звучать решительно. — Если она действительно накапливает состояние, это может стать проблемой.

Кайс кивнул, его лицо оставалось невозмутимым.

— Я займусь этим, — сказал он. — Но помни, Джошуа, Глория — не враг. Она просто пытается выжить в этом мире, как и все мы.

Джошуа посмотрел на него, чувствуя, как внутри поднимается смесь раздражения и уважения.

— Ты всегда был слишком мягким, Кайс, — пробормотал он.

— Может быть, — ответил Кайс, слегка улыбнувшись. — Но это не значит, что я ошибаюсь.

Они замолчали, каждый погрузившись в свои мысли.

Где-то в глубине души Джошуа понимал, что Кайс прав. Глория была сильной, но она не была их врагом.

И всё же, мысль о том, что она может стать угрозой, не давала ему покоя.

— Ладно, — наконец сказал он, поднимаясь с места. — Давай выясним, что происходит.

Кайс кивнул, его глаза блестели от решимости.

— Давай, — согласился он. — Но будь осторожен. Глория — не та, кого стоит недооценивать.

Джошуа вздохнул, чувствуя, как его сердце начинает биться чаще.

«Почему всё всегда так сложно?» — с раздражением подумал он, следуя за Кайсом вглубь замка.

Глория оказалась в положении, полном противоречий. Она была самой благородной среди всех, но в то же время — самой несчастной. Её возвеличивали как святую, однако, если взглянуть на её жизнь внимательнее, она мало чем отличалась от прошлого, когда ей приходилось скитаться по улицам, прося подаяние.

— Если только она не украла эти деньги… Откуда у неё столько золота? — скептически пробормотал кто-то.

— Да брось, неужели ты и правда думаешь, что Глория способна на кражу? — возразил другой голос, полный сомнений.

Кайс нахмурился, услышав разговор.

И вдруг — громкий стук в дверь.

Мужчины замерли, оборвав беседу, и повернулись к входу.

Дверь медленно отворилась, и на пороге появился слуга. Он склонил голову перед Джошуа, не поднимая взгляда.

— Главный жрец Джошуа, — ровным голосом произнёс он.

На мгновение в комнате повисла напряжённая тишина, прежде чем слуга спокойно объявил:

— Леди Ириана из баронского дома Лотеас прибыла в Зал Грейс.

Дверь снова закрылась с негромким щелчком.

— Всем жрецам Верховного Храма предписано явиться в Зал Грейс, чтобы встретить новую Святую.

Новую… Святую?

****

Блис предложила переместиться в более удобное место, и вскоре они отправились в гостиницу, которую заранее забронировали.

Большинство постоялых дворов в этом городе совмещали гостиницу с таверной на первом этаже. Но выбранное ими место было совсем иным — внизу находилась художественная мастерская.

Встретивший их слуга представился учеником знаменитого художника, который и владел этим заведением.

Почему…?

На его простодушном лице читалось глубокое, неподдельное уважение к своему наставнику.

И действительно, портреты, выставленные на первом этаже, даже при беглом взгляде поражали своей выразительностью. Каждое полотно дышало жизнью, словно запечатлённые на холсте люди могли заговорить в любую секунду.

Даже Глория, далёкая от искусства, на мгновение замерла, зачарованная мастерством художника.

Поднимаясь на второй этаж, она продолжала разглядывать потрясающие портреты, развешанные вдоль лестничных площадок и стен. Время будто замедлило ход — настолько завораживали её эти произведения.

Но стоило им войти в небольшую комнату, как её внезапно охватило странное чувство.

Почему Эртхард и рыцари остановились здесь, а не в храме?

Постоялый двор был действительно уютным и ухоженным, но по всем правилам храмовые рыцари должны были останавливаться в местных святынях во время визитов в другие земли.

— Это неофициальный визит, — раздался голос Блис, словно он прочитал её мысли. — Нам пришлось снять жильё за свой счёт.

Глория вздрогнула, неожиданно услышав ответ на свой незаданный вопрос.

— Мы оставим вас наедине. Поговорите спокойно, — добавил Блис с мягкой улыбкой.

Он отодвинул стул и вместе с Демианом покинул комнату.

Щёлк.

Тихий звук закрывающейся двери разрезал воздух.

В комнате повисла напряжённая тишина.

Глория чувствовала странное, необъяснимое волнение. Нервно почесав щёку, она опустилась на стул.

Эртхард молча сел напротив.

— Если это неофициальный визит, то…

Глория осторожно подняла взгляд.

И тут же столкнулась с глазами Эртхарда.

Почему…?

Сухой комок застрял в горле, и она с трудом сглотнула.

— Три года…

Глория всматривалась в его лицо, пытаясь найти в нём знакомые черты, но ощущала лишь странное, необъяснимое чувство.

Он выглядел взрослее, чем в её воспоминаниях. Чёткие, уверенные черты, выражение, в котором сквозила сдержанность и что-то неуловимо чужое.

Это смущало её.

Странно.

Её детская влюблённость давно угасла, превратившись в тёплое воспоминание, которое больше не вызывало волнений.

И всё же… Почему её сердце вдруг сжалось? Почему по телу пробежала лёгкая дрожь, будто её настигло эхо давних, забытых эмоций?

Глория опустила голову, стремясь скрыть непонятное волнение.

Пальцы непроизвольно заскользили по гладкой рукояти булавы.

Внезапно оружие соскользнуло из её ослабевших рук.

Громкий лязг заполнил комнату, нарушая тишину.

Глория вздрогнула и резко подняла голову.

Однако выражение лица Эртхарда не изменилось.

Будто он даже не слышал этого шума.

Его невозмутимость почему-то только усилила её беспокойство.

Глория нервно облизнула губы, собираясь с мыслями.

Наконец, она решилась озвучить вопрос, который сжигал её изнутри.

— Тогда… Вы пришли ко мне?

— Да.

Эртхард медленно кивнул.

Его золотистые волосы слегка дрогнули при движении, отражая мягкий свет ламп.

— Я пришёл встретиться с вами, святейшество.

Глория замерла.

Это было неожиданно.

Он… пришёл к ней?

Ни за что на свете она не могла бы представить, что Эртхард сам когда-нибудь разыщет её.

Он всегда был ужасно занят.

Таким я его помню.

За те три года, что Глория жила в поместье маркиза перед тем, как отправиться в Великий храм, их пути пересекались лишь изредка.

А после…

После её отъезда он исчез из её жизни совсем.

Эртхард посвящал себя охоте на монстров, исчезая в дальних землях на долгие месяцы. Время тянулось, но его отсутствие уже не казалось чем-то непривычным. Один-два месяца, год, даже больше…

Но почему сейчас?

Глория пыталась вспомнить, когда в последний раз видела Эртхарда, но вместо этого её сознание вынесло совсем иной момент.

Их первую встречу.

Когда по указу императора её приняли в семью маркиза Ланарк и отправили в поместье, ей было всего девять лет.

Весной, в этом же возрасте, она встретила пятнадцатилетнего Эртхарда.

Он был угрюмым, словно ему неведомы эмоции, и в то же время...

Он был заботливым.

Даже с его напряжённым графиком будущего наследника он находил время, чтобы присматривать за внезапно появившейся младшей сестрой.

Его поддержка…

Она была для неё спасением.

Влюблённость, что вспыхнула в её сердце, казалась ей тогда игрой судьбы.

Но между ними всегда стояли непреодолимые преграды.

Самая большая из них — разница в статусе.

Живя в особняке маркиза, Глория рано поняла, что этот барьер ей не преодолеть.

А потом…

Как говорится, «с глаз долой — из сердца вон».

Долгое отсутствие стерло его образ из её жизни, а вместе с ним угасли и те детские, неосознанные чувства.

Но если быть честной…

Это нельзя было назвать любовью.

Скорее, это было увлечение.

Или просто привязанность к единственному человеку, который был с ней добр.

Но Глория точно знала одно:

Тогда он был её единственной опорой.

Простое осознание, что он находится с ней в одном доме, помогало ей справляться с тяжёлым обучением.

Глория смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается странная, тяжёлая волна эмоций.

Почему?

Почему он вдруг появился сейчас, после стольких лет? Почему говорит таким ровным, бесстрастным голосом?

И почему она чувствует этот ком в горле?

— Вы ведь так заняты… — Глория натянуто усмехнулась, пытаясь скрыть смятение. — Напрасно потратили своё время.

Но Эртхард, казалось, даже не удивился её тону.

— Я не собираюсь возвращаться в поместье маркиза, — добавила она, желая прервать разговор, пока он не зашёл дальше.

— Я пришёл не затем, чтобы увести вас обратно, — спокойно ответил он.

И тогда добавил слова, от которых у неё перехватило дыхание:

— Даже на мгновение у меня не было такой мысли.

Глория онемела.

Она ожидала чего угодно — упрёков, приказов, уговоров… Но не этого.

Глядя на него широко раскрытыми глазами, она не могла вымолвить ни слова.

А затем он вынул из-под плаща увесистую стопку бумаг и аккуратно положил перед ней.

— Святая госпожа, — произнёс он, раскладывая документы по столу.

Глория всё ещё не понимала, что происходит, но при этих словах у неё внезапно заколотилось сердце.

Эртхард спокойно встретился с ней взглядом и произнёс:

— Хоть и с опозданием, но поздравляю вас с совершеннолетием.

Она замерла.

Этот момент — словно вспышка, выбивающая её из реальности.

Её губы чуть приоткрылись, но слов не нашлось.

Неужели он вспомнил?

Неужели он пришёл из-за этого?

Она медленно опустила взгляд и наконец увидела то, что лежало перед ней.

Белоснежные страницы, покрытые чётким, безупречно выверенным почерком.

— Здесь всё, что мне удалось собрать на данный момент, — ровно продолжил он.

Глория не могла оторвать взгляда от бумаги.

С каждой строкой её пальцы, лежащие на столе, слабели, а внутри всё становилось пустым и оглушённым.

Она не понимала.

И в то же время не могла поверить в то, что видела.

— Остальные владения, право собственности на которые ещё переоформляется, я передам вам, как только все процедуры будут завершены.

Глория невольно сжала ткань своей мантии.

Что это значит?

Он…

Он передаёт ей владения?

Глория только что собственными глазами увидела всё это, но, услышав слова Эртхарда, почувствовала себя ещё более ошеломлённой.

— Эртхард… Вы серьёзно собираетесь передать мне всё это?

— Да. Более того, я подготовил ещё несколько вещей, но, в целом, всё верно, — спокойно ответил он.

— Но… Почему?

Глория никак не могла понять, чем вызвана эта щедрость. В её голове не укладывалось, по какой причине Эртхард вдруг решил передать ей имущество, оформленное на его имя.

— Я хотел поздравить вас с совершеннолетием. Этот подарок — выражение моих искренних пожеланий, — ответил он, как ни в чём не бывало.

Глория потрясённо смотрела на него. Казалось, он даже не осознаёт, в чём проблема.

— На такую сумму можно купить целое государство! — воскликнула она, пытаясь донести до него масштаб происходящего.

— У вас есть страна, которую вы хотели бы приобрести? — безмятежно осведомился он.

— Нет! Конечно, нет! Я… не это имела в виду… — Глория растерянно потёрла виски, словно надеясь, что ясное понимание ситуации внезапно снизойдёт на неё с небес.

Говорить с Эртхардом было всё равно что пытаться растолковать очевидное глухой стене. Разве он всегда был таким… непонимающим?

Хотя, если подумать, у неё и не было до сих пор возможности вести с ним долгие разговоры.

— Теперь, когда вы об этом упомянули, идея эмиграции кажется мне довольно заманчивой, — задумчиво произнёс он. — А каково ваше мнение, святая?

То ли он действительно подумывал о чём-то подобном, то ли просто поддразнивал её, но его выражение лица было не просто серьёзным — оно казалось почти мрачным.

Глория смотрела на него, не понимая, как реагировать. Он оставался спокойным, но в его голосе скользнула едва уловимая тревога.

— Не знаю, в курсе ли вы уже, но на всякий случай скажу… — Эртхард чуть наклонился вперёд, его взгляд стал глубже.

Слова, которые он собирался произнести, явно были не столь безобидными, как его прежние реплики.

— Все знают, где вы находитесь. В любой момент кто-то может прийти за вами, и это не будет неожиданностью.

Глория застыла. Незнакомая эмоциональность в его голосе заставила её внимательно посмотреть на него.

Она не знала, что именно пыталась разглядеть в его тёмном, затуманенном взгляде, но…

Через мгновение она опустила глаза и едва заметно усмехнулась.

— Я ведь даже к границе подойти не могу, не потеряв сознание, — отозвалась она, словно констатируя факт.

Глория села на диван и медленно натянула капюшон робы, скрывая лицо в тени.

В этот момент Глория…

Всё было таким привычным.

Она, как всегда, рассеянно смотрела на него, будто задумавшись о чём-то далёком, недосягаемом.

Но следующая фраза Эртхарда заставила её снова поднять голову.

— Если снять печать святой, эта проблема решится.

Эти слова прозвучали неожиданно.

— Я найду способ избавиться от неё, — твёрдо добавил он.

— Почему вы так…

Глория замолчала.

Её взгляд встретился с его решительными глазами цвета морской глади.

Ответ был ей известен ещё до того, как она задала вопрос.

Перед ней стоял тот же мальчик, который когда-то, пятнадцатилетним, был её единственной опорой.

Прошло больше пяти лет.

Внешне он изменился, стал выше, сильнее, увереннее, но та честность, что жила в его глазах тогда, осталась неизменной.

Может, именно поэтому…

Она ничего не ответила.

А за её спиной, словно тени, замерли слуги.

Но теперь…

Они боялись даже приблизиться.

Глория почувствовала стыд.

Он не изменился. А она… слишком сильно.

Она уже не была той наивной девятилетней девочкой, которая ничего не понимала и позволяла другим использовать себя.

Медленно подняв голову, она встретилась взглядом с холодными голубыми глазами Эртхарда.

***

Глория вернулась домой, когда ночь была уже в разгаре.

— Поздно, — спокойно заметил Леонард.

— Да, задержалась. Встречалась кое с кем.

Сняв робу, Глория передала её Леонарду. Он привычным движением повесил одежду в шкаф, не задавая лишних вопросов.

Она устало опустилась на диван, откинулась на спинку и прижала пальцы к вискам, пытаясь избавиться от тяжести мыслей.

Тем временем Леонард склонился перед ней, аккуратно помогая сменить обувь на комнатные тапочки.

Её тело уже привыкло к его заботе.

Как обычно, она рассеянно наблюдала за его движениями…

И вдруг резко вдохнула, осознав нечто странное.

— Почему ты так привык прислуживать?

Вопрос был почти риторическим.

Ответ она знала.

Пять долгих лет он жил в особняке, заточённый вместе с пятью слугами.

Но эти слуги не принадлежали ему.

Их приставили к нему, как часть дворцового имущества, служащего императору.

Они боялись заразиться проклятием.

И, вероятно, даже не пытались заботиться о нём.

Из-за этого Леонард был вынужден делать всё сам. Он естественным образом привык к уборке и мелким бытовым делам.

А Глория… Она была Дитя Пророчества, приёмной дочерью маркиза. С детства она привыкла, что о ней заботятся другие.

Глория внимательно посмотрела на него.

— Ты так естественно себя ведёшь, что я даже не замечала, — пробормотала она.

— Почему ты вдруг заговорила об этом?

Леонард, как обычно, продолжал заботиться о ней, будто это было само собой разумеющимся.

Но теперь это было проблемой.

До сих пор всё было нормально, но дальше — нет.

Он был не просто кем-то.

Он родился принцем, а теперь носил титул великого герцога.

В будущем он должен был стать главой дома Иберк — силы, с которой никто не мог бы сравниться.

Человек, стоящий на вершине, не должен был выполнять такие мелкие обязанности.

— С этим пора заканчивать, — твёрдо сказала Глория.

Леонард, похоже, не понял.

— Что именно ты имеешь в виду?

— Прислуживать мне. Готовить мне еду. Убирать в моём доме.

Он немного склонил голову набок и посмотрел на неё с задумчивостью.

— Ты же сама хвалила меня за это. А теперь передумала?

Глория не нашлась, что ответить. Она прикрыла глаза, тяжело вздохнула, а затем резко встала.

— Вставай, — строго произнесла она. — С этого момента никаких поклонов и опускания на колени где попало.

Леонард молча смотрел на неё.

Но в его взгляде появилась странная эмоция, которую она не могла разобрать.

Глория взяла его за руку и помогла ему подняться.

Он послушно встал, позволяя ей вести себя.

— Почему ты вдруг так говоришь?

Леонард вспомнил разговор, который у них был, когда он только прибыл сюда.

— Мы же договорились. Ты зарабатываешь деньги, а я управляю замком.

С того момента, как он узнал, что Глория охотится на чудовищ, он хотел помочь ей.

Но пока он не мог свободно покидать замок.

Нельзя было раскрывать, что его тело полностью восстановилось после заражения магической энергией.

Вскоре сюда должны были прибыть представители знати. Тогда им предстояло решить, когда будет подходящий момент раскрыться перед всем дворянством.

Этот план предложила сама Глория.

Она убеждала его, что пока ещё рано показываться на публике.

Поэтому он выбрал другой способ быть полезным — заниматься домашними делами.

Она раньше ничего не говорила, и он решил, что её всё устраивает.

Но теперь внезапно ему запрещали делать то, что раньше казалось естественным.

— Кроме того, я лучше тебя справляюсь с уборкой. Логично, что я этим занимаюсь, — заметил он.

Леонард смотрел на Глорию с явным недоумением.

— Ты что, столкнулась с чем-то неприятным сегодня в городе?

Глория не смогла сразу найти, что сказать.

Он был прав.

Но то, что раньше казалось простым и логичным, теперь стало проблемой. В её словах сквозила неуверенность, а её поведение — нечто гораздо более глубокое, чем просто желание изменить повседневную рутину.

Она не могла ответить, потому что сама не до конца понимала, что с ней происходит.

Она привыкла к тому, что он заботится о ней, даже не задумываясь. И теперь пыталась это изменить.

— Не делай такое лицо, просто скажи, — мягко проговорил Леонард.

Глория смотрела на него, а в голове крутились совершенно другие мысли.

Эртхард никогда не интересовался тем, что принадлежит другим. Но Глория знала, что всё может измениться в любой момент. Её отец, Геб, был совершенно другим человеком. Эртхард... он был кем-то посередине. К тому же прошлое связывало их слишком крепко. Чтобы это разорвать, нужно было избавиться от всего, что их связывало.

Да. Именно так.

Глория тихонько выдохнула. Она подняла голову и взглянула на яркое весеннее небо.

— Я найму управляющего, — наконец сказала она.

Она решила не рассказывать о встрече с Эртхардом и затронула другую тему.

— Также я найму повара и прислугу.

Леонард резко замолчал. Он прекрасно понимал, почему она это делает. Совсем скоро его люди прибудут в замок. Некоторые из них, возможно, останутся здесь навсегда.

Глория делала это ради него.

— У нас есть на это деньги?

— Ты же сам сказал мне не беспокоиться о деньгах, — Глория говорила уверенно, спокойно.

Её слова звучали как уверенность в завтрашнем дне, как бы внезапно преображённый в её глазах мир, который теперь начинал смотреть на неё не как на наивную девочку, но как на взрослого человека, готового принимать решения.

Снизу доносились приглушённые разговоры. Глория невольно замедлила шаг, но тут же взяла себя в руки. Её осанка вновь стала гордой, голос — решительным.

— Завтра прибудет управляющий. Просто прими это как факт.

Леонард встретился с её непоколебимым взглядом и лишь кивнул в ответ, не выказав ни удивления, ни сомнений. Он уже знал её решения — они редко поддавались изменениям.

Весенний ветер мягко качал занавески, внося в комнату лёгкий, почти неощутимый запах свежести. Солнечные лучи играли на стекле, создавая причудливые узоры.

Эртхард принёс с собой сокровища невообразимой ценности. Даже Глория, которая редко обращала внимание на чужие богатства, на мгновение ощутила соблазн. В её душе пронеслось искушение — она хотела зажмуриться, протянуть руки и взять всё, что он предлагал… Всё, что так просто могло стать её собственностью.

Но здравый смысл взял верх. Она понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Эртхард был человеком с добрым сердцем, но он оставался сыном Гебриана. А Гебриан был её отцом.

Пусть по документам их когда-то записали как брата и сестру, но на деле их связывала лишь бумага. Всё это было слишком хрупким, чтобы строить на этом будущее. Выбор Эртхарда был очевиден. В какой-то момент он неизбежно встанет на сторону Гебриана.

Их прошлое должно было остаться в прошлом. Чтобы это произошло, она не могла принять от него ни единой вещи. Да, это было правильно. Слишком много воспоминаний и обязательств, чтобы сейчас нарушать эти границы.

Глория чуть заметно кивнула, словно соглашаясь с внутренними размышлениями, и продолжила свой путь.

Тёплый весенний ветер коснулся её кожи. Он принёс с собой ощущение свободы, обновления. Она машинально подняла голову и заметила, что окно в коридоре было открыто. За ним раскинулось безоблачное голубое небо, а в зените сияло полуденное солнце, яркое и живое, как обещание нового дня.

«Не думала, что смогу жить так спокойно», — подумала она, но тут же чуть нахмурилась, словно сама себя упрекнула за эту мысль.

Глория не торопилась. Она медленно спускалась по лестнице, улавливая снизу обрывки разговора. На первом этаже кто-то говорил. Звуки голосов становились всё отчётливее, проникая в её сознание. Всего три человека. Один голос был знакомым, два других — совершенно чужими.

«Кто бы это мог быть?» — недовольно подумала Глория, ощущая, как весенний ветерок, только что такой лёгкий и тёплый, вдруг показался ледяным. Кто-то или что-то нарушило её мирное настроение.

Глория поспешно сбежала вниз по лестнице. Когда её взгляд упал на улицу, перед ней открылась картина: у дома собралась небольшая толпа. Первым, кого она заметила, был Клод. Только тогда напряжение в её груди немного ослабло — ведь сегодня был его первый день в качестве помощника дворецкого.

С облегчением Глория повернулась к людям, стоящим напротив Клода.

Но не успела она как следует оглядеться, как кто-то внезапно бросился в её объятия.

Глория пошатнулась, едва не потеряв равновесие. С удивлением опустив взгляд, она увидела, как с плеч нападавшего соскользнул чёрный плащ, и из-под него показались светлые волосы — знакомые, слишком знакомые.

— Принцесса?

Маленькая девочка, прижавшаяся к ней, подняла голову и взглянула на неё сквозь пелену слёз.

— Это я. Юнит.

Юнит Меррадайс.

Перед Глорией стояла младшая принцесса Эдерайса — девочка, которой восхищалась вся империя, нежное создание с ангельским лицом.

Глория несколько раз моргнула, будто надеялась, что этот странный сон рассеется.

Но картина перед глазами оставалась неизменной.

Личико Юнит дрожало, и казалось, что она вот-вот разрыдается.

Глория встретилась взглядом с женщиной, стоявшей позади Клода. Узнать её было нетрудно — это была охранница принцессы, с которой она мельком пересекалась на одном из званых ужинов, куда её пригласил сам император.

Что ж, всё это выглядело довольно… мило.

Но сейчас это не имело никакого значения.

Растерянно закатив глаза, Глория пробормотала себе под нос:

— Почему принцесса здесь?

Но не успела она договорить, как Юнит вдруг вздохнула и, покачав головой, мрачно взглянула на неё.

А затем её голос прозвучал неожиданно дерзко:

— Я просто больше не могла терпеть. Глория, госпожа, мне нужно было вас увидеть.

Глория вновь взглянула на Юнит, вглядываясь в её сияющие от слёз глаза.

Что же могло так тревожить эту маленькую принцессу, что она не могла уснуть?

— Глория, вы — настоящая героиня империи, и вы заслуживаете всего наилучшего, — тихо прошептала Юнит, и её голос дрожал от подавленных эмоций.

Слёзы, собравшиеся в уголках её глаз, наконец сорвались, оставляя за собой влажные дорожки на детском лице.

— Но как же все могут быть такими жестокими? — сдавленно выдохнула она, всхлипывая.

Эти слова задели Глорию сильнее, чем она ожидала.

С чего начать? Как объяснить всё это ребёнку?

Она смущённо почесала щёку, подбирая слова. Однако Юнит не отводила взгляда — в её глазах читалось ожидание, почти мольба.

Но могла ли Глория рассказать ей всю правду? Несмотря на свой высокий титул, Юнит всё ещё была ребёнком.

И всё же… десять лет назад, когда на империю обрушился мрак, когда будущее казалось неопределённым, явилось пророчество. И именно в этот день родилась Юнит.

Этот день стал не только днём её рождения, но и днём, когда сам Император провозгласил Божье предсказание.

Юнит — дочь Императора и Императрицы, наследница славного рода Меррадайсов.

Она не появилась на свет в нищете, но её рождение стало символом надежды для всего народа.

Её миловидная внешность, её улыбка — всё в ней покоряло сердца людей. С каждым годом её популярность росла, и вся Империя отмечала её день рождения с небывалым размахом.

Император, разумеется, не мог не любить её.

Её существование укрепляло его власть, заставляя народ верить в светлое будущее.

Но Глория знала цену этой любви.

Император уже использовал её саму, а теперь использовал Юнит — как символ, как щит, как инструмент.

Несмотря на разницу в происхождении, у них с Юнит было слишком много общего.

Две девочки, ставшие лицами огромных сил, скрывавших за их спинами свои истинные преступления.

Глория понимала, почему её сердце сжимается при виде Юнит.

Потому что когда-то и она сама смотрела на мир такими же глазами.

Но теперь, похоже, и сама Юнит начала осознавать ту же горькую истину.

— Все такие дураки! Тупицы! — внезапно выпалила она, сжимая маленькие кулачки. — Мы с вами больше не будем такими идиотами!

Её голос звучал звонко, дрожал от эмоций, но в нём было столько решимости, что Глория невольно задержала дыхание.

— Глория, не переживайте больше. Я, Юнит, пришла, чтобы помочь вам!

Она говорила так уверенно, что даже её юный возраст не мог умалить силы этих слов.

Глория моргнула, растерянно вглядываясь в лицо принцессы.

Помочь?

Что именно имела в виду Юнит?

Глория бросила быстрый взгляд на её охранницу, и та, молча покачав головой, дала понять: не обращай внимания.

Но как можно было не обращать?

Эта девочка, светлый символ империи, стояла перед ней и впервые смотрела на мир не глазами беззаботного ребёнка, а глазами человека, который что-то понял.

****

— Как такое вообще возможно? Одиннадцатилетний ребёнок смог пробраться через всю охрану дворца и исчезнуть, не оставив ни следа?

Кайс потрясённо покачал головой, пытаясь осознать услышанное. Он только что вернулся от императора — тот был в ярости. Исчезновение Юнит обрушилось на него, как гром среди ясного неба. Приказ был прост: найти её любой ценой, прежде чем о случившемся узнают остальные.

Кайс, несмотря на свою холодную и серьёзную внешность, снова задал тот же вопрос, глядя на Алексиона:

— Ты точно проверил? Ты уверен, что осмотрел всё, до последнего уголка дворца?

Алексион промолчал на мгновение, а затем тихо признался в том, что не решился сказать самому императору:

— Страж, который охранял Юнит с самого её детства… тоже исчез.

Кайс резко выдохнул. Это означало одно: девочка действительно решила покинуть дворец.

Наступила тягостная тишина.

Алексион медленно открыл один из ящиков стола, достал оттуда сложенный лист пергамента и аккуратно положил его перед Кайсом.

— Она оставила это письмо Его Величеству.

Кайс нахмурился и осторожно развернул послание.

[Отец,

Это может показаться неожиданным, но я ухожу. Навсегда.

Я больше не хочу быть частью позорного рода Меррадайс.

Пожалуйста, удалите моё имя из родословной.

Я не стану говорить лишнего.

Но я никогда не забуду вашу любовь, с которой вы меня воспитывали.

Прощайте,

Юнит.]

Кайс замер, перечитывая строчки снова и снова. Его пальцы сжались вокруг бумаги, как будто от этого можно было что-то изменить.

— Она… — начал он, но тут же умолк.

Это было невероятно. Немыслимо. Шокирующе.

Алексион внимательно наблюдал за ним, потом чуть нахмурился и повторил:

— Ну? Что ты думаешь?

Кайс с трудом перевёл взгляд с письма на него.

— Хм…

Кайс помедлил, обдумывая услышанное, но в конце концов честно озвучил свои мысли:

— Как ни крути, пусть она и любимица Его Величества, но это…

— Дело не в этом.

Алексион тяжело вздохнул, явно недовольный таким ответом.

— Юнит с самого детства проявляла необычный интерес к святой.

Кайс чуть заметно нахмурился.

— Юнит интересовалась Глорией?

Это было настолько неожиданно, что он едва не выдал своего удивления. Однако решил держать эмоции при себе. Но последующие слова Алексиона заставили его всё же не скрывать потрясения.

— С тех пор как она научилась читать и писать, она отправила той женщине сотни писем.

— Она правда…

— Да. Я сам не понимаю, но именно так всё и было.

Алексион раздражённо щёлкнул языком, словно сам не верил в происходящее.

— Конечно, все эти письма перехватывались и уничтожались по пути.

Кайс внимательно смотрел на друга, который с невозмутимым видом признавался в своих преступлениях, и не знал, как реагировать.

— Подожди… Ты вообще зачем мне это рассказываешь?

— Юнит наверняка попала под влияние святой и её коварных уловок.

— В противном случае всё так идеально не совпало бы по времени.

Кайс в замешательстве перевёл взгляд на Алексиона. Возможно, дело было в том, что тот больше времени проводил на поле боя, чем за письменным столом… Но даже с этим учётом — разве не слишком уж натянутая теория?

— С какой стати Глория вообще заманивать к себе принцессу?

Алексион злобно сжал кулаки.

— Её положение шаткое, вот она и пытается примкнуть к власти.

Кайс открыл было рот, но не успел возразить — Алексион продолжал говорить, словно его прорвало.

— Если подумать… Возможно, слухи о похищении святой герцога тоже не были пустыми сплетнями.

Кайс резко вскинул голову.

Алексион не мог сказать это прямо, но… он был уверен: слухи, скорее всего, правдивы. Ведь именно он недавно отправил убийц в герцогский особняк.

Конечно, рассказывать об этом Кайсу он не собирался.

Тот был магистром башни… Да, они знали друг друга много лет, но доверять ему полностью? Никогда.

Демонион или Джошуа — другое дело. Но Кайсу об этом знать не следовало.

— Возможно, они уже разгадали наш план и заранее предприняли меры.

Кайс ощутил, как его затылок покрывается холодной испариной.

— ...Ты сейчас серьёзно?

— А если да?

Алексион вопросительно приподнял бровь, словно не видел в своих словах ничего странного.

Кайс уставился на него, потеряв дар речи.

*Хочу выразить огромную благодарность Вере Сергеевой и Аяна Аскарбек-Кызы за поддержку моего перевода! Ваша помощь и внимание очень ценны для меня, и я безмерно благодарна за все усилия, которые вы приложили.

Кайс с мрачным выражением лица был погружён в размышления.

После встречи с Алексионом его беспокойство лишь усилилось.

— Похоже, пришло время снова запереться в Магической башне...

Ситуация становилась всё сложнее и запутаннее.

Он был настолько подавлен нахлынувшей усталостью, что ему хотелось просто бросить всё и скрыться в Магической башне.

***

До сих пор он оставался в рядах экспедиционного отряда лишь благодаря своей верности старому другу Алексиону. Если бы не эта связь, Кайс, давно ставший властелином Магической башни, ни за что бы не посвятил себя делу Империуса. Магическая башня была местом, где собирались свободные маги, не подчинённые никакому государству, не обременённые ничем, кроме собственной воли.

Строго говоря, Кайс не был гражданином Империи. Но он не принадлежал и к какому-либо другому государству. Как и все маги, входившие в Магическую башню, он был свободен от оков традиций, обычаев, правил и законов.

«Как ни крути, но Глория, похоже, самая несчастная...» — подумал он, чувствуя, как тяжесть этих слов давит на его сердце.

Глория была жертвой, но жертвой односторонней, страдающей безо всякой вины. Бедная девушка, что снова и снова становилась игрушкой в руках могущественных сил, теряя себя, разрываемая между волей тех, кто играл её жизнью. Алексион использовал Глорию, как ему было угодно, и даже замыслил её уничтожить ради своего безумного плана — посадить на трон новую жрицу.

Кайс предупреждал его о последствиях, но его слова, как и всегда, исчезали в пустоте. Не только Алексион, но и Демонион с Джошуа не собирались отступать. Друзья, ставшие врагами, были одержимы одной целью — разрушить Глорию.

И в конце концов, она ушла. Одна.

Когда Кайс дошёл до этого момента в своих мыслях, его сердце сжалось, и волна чувства вины накрыла его с головой. Это было то чувство, которое он пытался игнорировать долгое время. Оно пронзило его, как острые шипы, не давая покоя. И это было естественно. Ведь именно он первым раскрыл Глории её истинное предназначение.

Зная, как самоотверженно она служила Империи, зная, какие страдания ей пришлось пережить, он всё равно продолжал закрывать на это глаза. Он стиснул зубы, подавляя стон. В прошлом, как и сейчас, у Глории не было никого.

Эта мысль не покидала его.

Правда, которую он всеми силами пытался отвергнуть, теперь давила на него с неумолимой тяжестью.

— Если честно… разве я не выполнил свой долг перед ними сполна?

Чем больше он размышлял, тем яснее становилось: у этой страны нет будущего.

А представив, что в скором времени Алексион станет императором, он и вовсе ощутил лишь мрачную безысходность.

Вспоминая, что задумали Алексион и его приближённые, Кайс вздохнул.

— Всё-таки я правильно сделал, что не раскрыл им другой способности Глории…

Этот секрет был известен только ему.

Никто — ни Алексион, ни его сторонники, ни даже сама Глория — не знали об этом.

Дело в том, что её сила была далеко не просто исцеляющей…

****

Принцесса сказала, что её спальня просто восхитительна и ей очень понравилась~

Клод проводил Юнит и её рыцарь-охранник Ротелайн в их покои, а затем направился к Глории.

Но даже к тому моменту Глория всё ещё пребывала в глубоком раздумье, с серьёзным выражением лица.

Она даже не взглянула на Клода, когда он сел на диван напротив.

Однако Клод ничуть не расстроился из-за её безразличия. Напротив, он лишь с лёгкой улыбкой заговорил снова:

— Кажется, вы с принцессой довольно близки?

Только после этих слов Глория перевела на него взгляд.

Она спокойно встретила его мягкий, тёплый, словно весенний солнечный свет, взгляд и отрицательно покачала головой.

— Нет. Всего два или три раза встречались.

Причём даже эти две-три встречи было сложно назвать полноценными.

Это было вполне естественно.

Глория и Юнит жили в совершенно разных мирах.

Глория разрывалась между особняком маркиза и храмом, загруженная бесконечными обязанностями.

А когда назначалась охота на монстров, ей приходилось уезжать далеко за пределы столицы, что делало её дни ещё более насыщенными.

В то время как Юнит…

Юнит принадлежала к столь возвышенной знати, что встретиться с ней было практически невозможно.

Младшая принцесса династии Меррадайс, любимица императора, которая никогда в жизни не покидала дворец, не говоря уже о столице.

— Вот как? Это странно. Принцесса кажется очень привязанной к вам, госпожа.

— Меня это тоже удивляет…

Юнит была разительно похожа на наследного принца Алекссиона, но при этом оставалась невероятно милым ребёнком.

Кроме того, было невозможно безжалостно отвергнуть эту милую девочку, которая явно испытывала симпатию к ней.

Глория действительно была в затруднительном положении.

Она уже не раз тяжело вздыхала, и вот теперь снова вырвался долгий вздох.

— Император вряд ли останется в стороне.

В её голове всплыло лицо хитроумного императора, как змея, ползущая по её мыслям.

Глория невольно поежилась.

Достаточно того, что она тайком вывела великого князя. Что же произойдёт, когда император обнаружит, что Юнит здесь...

В этот момент вдруг раздался лёгкий стук в дверь.

— Святейшая, не могли бы вы выделить немного времени?

За стуком последовал голос рыцарь-охранник Ротелайн, сопровождающего Юнит. Услышав его, Клод без лишних слов встал с дивана.

— Пожалуй, я уйду.

Клод, высоко поднявшись на своих длинных ногах, подошёл к двери. Повернувшись к Глории, он сказал:

— Если что-то понадобится, не стесняйтесь позвать меня.

Глория кивнула, и Клод, как всегда, с улыбкой на лице покинул комнату.

Затем, после того как Клод покинул комнату, Ротелайн с несколько растерянным выражением моргал глазами.

— Я совершенно не намеревался беспокоить, и если я помешал, прошу прощения.

Ротелайн явно не ожидал, что Глория будет с Клодом, и был немного смущён.

Глория не считала, что Ротелайн помешал, поэтому она легко покачала головой.

— Всё в порядке, заходите.

— Благодарю.

Когда Глория предложила Ротелайн сесть, он принял позу, подходящую для рыцаря, и сел.

— У меня есть важное дело, и я хотела бы уделить немного времени для разговора с вами.

— Зовите меня просто Глория.

Ротелайн снова взглянул на Глорию с удивлением.

Глория уверенно повторила:

— Просто Глория, пожалуйста.

— Понял, Глория.

После этого Ротелайн, тихо проглотив слюну, попытался собраться с мыслями. Он начал растерянно говорить, чтобы перед тем, как перейти к основному делу, немного разрядить напряжение.

— Я понимаю, что вы сейчас в трудной ситуации, Глория, и мне очень неловко просить вас об этом, но...

Ротелайн снова проглотил слюну и продолжил с трудом:

— Но я верю, что вы, Глория, — единственный человек, которому я могу доверять.

Глория почувствовала себя неловко, и по привычке начала теребить хлеб в руках.

— Не знаю, о чём вы говорите, но не стоит преувеличивать, — ответила она, уже решив, что всё равно откажет.

Глория беззаботно пожала плечами.

— Как вы и сказали, я и так в достаточно сложной ситуации.

Ротелайн побледнел и замолчал, услышав слова Глории.

— Ведь если узнают, что я здесь, и что принцесса с господином Гидиниумом также здесь, у императора появится новый повод для того, чтобы меня арестовать и бросить в тюрьму.

Глория усмехнулась, вспоминая свою жалкую роль как "ребёнка пророчества", которой она играла. Уже в любой момент могли явиться стражи с приказом императора забрать её и вернуть в Академию. Конечно, она не собиралась сдаваться без сопротивления.

— Это не просто преувеличение, — наконец, после долгой паузы, проговорил Ротелайн.

— Я лично наблюдала за тем, как вы, Глория, были самой искренней и бескорыстной, продолжая жертвовать собой ради других, и всё это без какой-либо выгоды для себя...

Это был довольно решительный голос.

Глория, немного удивлённая, посмотрела на Ротелайн.

— Я знаю, что вы, Глория, прекрасно понимаете, какие ужасные вещи творились в Академии и Храме, — быстро продолжал Ротелайн, как будто собирался выговорить все, что сдерживал до сих пор.

— Дворец и Храм пытались надеть на вас кандалы, а вы с радостью приняли их, чтобы защитить своих детских друзей, не так ли?

Глория не могла не почувствовать замешательство.

Она совершенно не ожидала, что Ротелайн затронет эту тему.

Моментально возникла боль, как будто что-то пронзило её изнутри.

Воспоминания о тех детях, с которыми она когда-то бегала по переулкам, переполнили её.

Их существование было её слабым местом, её ахиллесовой пятой.

Глория несколько раз проглотила слюну и, взяв себя в руки, заговорила:

— Так что вы хотите мне сказать сейчас?

— Прошу простить меня за дерзость, что осмелился взывать к вашей милости, леди Глория.

Ротелайн с печальным выражением лица медленно закрыл глаза.

— Прошу отвергнуть меня… но, пожалуйста, примите хотя бы принцессу.

«Почему я должна это сделать?» — хотела спросить Глория, но вместо этого лишь молча наблюдала за мужчиной перед собой.

Его лицо выглядело тревожным, а бледность была такой, что, казалось, он мог потерять сознание прямо здесь и сейчас. Он отчаянно цеплялся за Глорию, словно стоял на грани обморока.

－Случилось ли что-то с принцессой?

В конце концов, Глория отбросила своё намерение не вмешиваться в дела Юнит и задала этот вопрос.

— Пожалуйста, скажите мне правду.

Только тогда Ротелайн медленно приподнял дрожащие веки. Его алые глаза тревожно дрожали, будто колеблясь между надеждой и отчаянием. Затем, голосом, полным волнения, он спросил:

— Когда вы встречались с принцессой ранее… Вы не заметили ничего странного?

«Что-то странное?»

Глория на мгновение попыталась восстановить в памяти события, но, даже тщательно перебирая детали, не смогла припомнить ничего необычного. Она лишь слегка наклонила голову в задумчивости.

Ротелайн, молча наблюдавший за ней, наконец заговорил:

— Если сравнить с другими детьми её возраста… принцесса кажется ненормально маленькой и худощавой.

«Разве так? Хм, не уверена…»

Глория снова слегка склонила голову набок. Дело в том, что большинство детей, которых она встречала, были не только маленькими и худыми, но и напоминали иссохшие веточки.

Когда Глория была ребёнком и скиталась по улицам, она видела таких же измождённых детей. Позже, работая в сиротском приюте при храме, она встречала ту же картину.

Поэтому, увидев Юнит, она не посчитала её особенно слабой или болезненной.

— Это всё из-за лекарств, которые император подмешивал в пищу принцессы.

Эти слова Ротелайна повергли Глорию в изумление.

— Император на протяжении всего этого времени добавлял в её еду препараты, подавляющие рост.

Ротелайн сжал кулаки и, с трудом преодолевая ком в горле, продолжил:

— Я пытался остановить это любыми способами, но оказалось невозможно.

«Почему император пошёл на такое?»— мысли Глории метались в беспокойстве.

«Разве Юнит не была для него полезной дочерью?»

Её лицо омрачилось, когда она пыталась осознать происходящее.

А Ротелайн продолжал:

— Император не хочет, чтобы принцесса выросла. Он желает, чтобы она навсегда осталась маленькой, милой… просто красивой куклой.

На этом этапе Глория начала догадываться о причине странного поведения императора.

До сих пор он извлекал немалую выгоду из той любви и поклонения, которыми народ империи осыпал Юнит. Поэтому он хотел, чтобы она как можно дольше оставалась маленькой и невинной, как кукла, чьи движения и чувства поддаются его воле. Он желал сохранить её как беззащитного ребёнка, не знающего ни боли, ни тревог.

Но даже осознание этого не помогло Глории до конца понять, почему Ротелайн так настойчиво просит её о помощи.

Немного подумав, Глория, наконец, задала вопрос:

— Когда именно сэр Гидиниум узнал об этом?

— Что?

— Я спрашиваю, когда он впервые догадался, что император подмешивает принцессе лекарство?

Глория пыталась понять, почему Ротелайн не принимал меры раньше, а теперь решился на столь отчаянный шаг, как побег.

Ротелайн, встречая её взгляд, понял, что для того, чтобы убедить Глорию, ему нужно раскрыть ещё более важный секрет.

— Совсем недавно принцесса пробудила в себе удивительную способность.

Ротелайн с усилием выдохнул и продолжил, словно выталкивая слова из самого сердца.

— С того момента принцесса смогла общаться не только с людьми, но и с существами иной природы.

В этот момент в голове Глории всплыл фрагмент давнего разговора с Леонардом.

«Кстати, у принцессы тоже, кажется, зелёные глаза.»

«Тогда, возможно, она родилась с какой-то особенной способностью.»

Теперь Глория поняла — Юнит, как и Леонард, пробудила в себе уникальную способность.

— Именно поэтому нам пришлось бежать, — с отчаянием в голосе произнес Ротелайн, его слова звучали как последний крик отчаяния. — До того, как император догадается о способностях принцессы…

Он рухнул на колени перед Глория, словно человек, загнанный в угол, как зверь, лишённый всякой надежды.

«Если император узнает, он непременно найдёт способ использовать её в своих целях.»— мысли Глории метались в голове, но она не успела ничего ответить, как Ротелайн продолжил.

— Сэр Гидиниум…

－Поэтому, пожалуйста, леди Глория… — его голос задрожал от усилий сдержать слёзы, а взгляд стал полон боли, безысходности и страха за принцессу.

Глория крепко прикусила губу. Она чувствовала, как её сердце сжимается.Как она могла отказаться?

Она не могла, не могла отвергнуть его, особенно теперь, когда узнала, в каком аду всё это время жила маленькая, невинная принцесса.

«Если я не помогу, её тоже превратят в вещь, в инструмент…»

Эти слова проникли в душу Глории, и она вспомнила своё собственное прошлое.

«Так же, как когда-то её саму. Так же, как это случилось с Леонардом.»

Принцессу будут использовать, манипулировать ею, а когда она перестанет быть полезной, просто выбросят. Но в отличие от неё и Леонарда, у Юнит ещё был шанс. Шанс уйти прежде, чем её сломают и выбросят.

«И этот шанс я могу ей дать.»

Глория знала, что уже однажды нарушила все границы, похитив герцога. Почему бы теперь не сделать то же самое с принцессой?

－Хорошо.

Долго раздумывая, Глория наконец приняла решение, как ледяной поток, который обрушился на её душу.

— Я защищу принцессу.

Леонард молча слушал её слова, не проронив ни звука. Глория не стала углубляться в детали, касающиеся способностей Юнит. Она лишь упомянула, что принцесса пробудила некую силу, и что сбежала из дворца, опасаясь, что император использует её дар в своих целях.

Но она не сказала ничего о том, что император на протяжении всех этих лет подавлял её рост с помощью лекарств, не говоря уже о том, как он манипулировал её жизнью в политических играх. Этот тяжёлый секрет был доверен ей Ротелайном с невероятными усилиями, и Глория считала неправильным делиться им с кем-то ещё.

— В общем, теперь принцесса будет жить здесь, с нами, — заключила она, оглядываясь на Леонарда. В её взгляде было что-то новое, что-то твёрдое и решительное.

Она понимала, что, по сути, приняла решение в одиночку и лишь ставит его перед фактом.

Хотя Леонард всегда говорил, что согласен со всем, чего она хочет…

Но вряд ли кому-то приятно, когда его ставят перед свершившимся фактом.

К тому же, он хранил молчание с самого начала разговора, и Глория начала волноваться.

Она не хотела портить отношения с ним.

Сложно.

Глория прожила всю жизнь, не обращая внимания на чужие эмоции.

Поэтому Глория не могла даже предположить, о чём сейчас думает Леонард.

Если он вдруг покажет, что расстроен, то как ей следует реагировать?

Глория всё больше нервничала, скрывая своё беспокойство, и напряжённо ждала его ответа.

Сколько времени прошло в этой тишине?

— В день рождения принцессы в столице всегда устраивали большой праздник, — вдруг заговорил Леонард.

Глория удивлённо приподняла брови.

— Эм… да, так и было.

Конечно, но к чему он это сказал?

Она нервно провела языком по сухим губам и внимательно посмотрела на Леонарда.

Тот снова нарушил молчание:

— А в последний день праздника ночное небо расцвечивалось роскошным фейерверком.

— Это был и день моего рождения.

Каждый год Леонард наблюдал за этими вспышками в темноте своей спальни.

Он прекрасно знал, что этот фейерверк предназначался не для него.

Но всё равно не мог отвести взгляд.

Хотелось хоть на мгновение ощутить, каково это — когда кто-то празднует твоё рождение.

С момента смерти матери он ни разу не испытывал подобного чувства.

Леонард не мог оторваться от ярких вспышек на чёрном небе, пока последние искры не исчезали в темноте.

Пока не затихал шум гуляний, пока люди не расходились по домам, пока пустые улицы вновь не накрывала ночь, которую потом разгонял первый утренний свет.

Он просто стоял в одиночестве, без конца глядя в небо.

Я не знала…

Глория не смогла скрыть своего смущения, осознав этот неожиданный факт.

Теперь, вспоминая слухи о Леонарде, она поняла, что тот злополучный бал, организованный императором в честь дня рождения Юнит, был как раз в его день рождения.

— В будущем я никогда не забуду поздравить тебя.

— Нет, я не рассказывал это ради поздравлений.

— Но всё же…

Давняя догадка о том, почему Леонард внезапно поделился этим воспоминанием, давно развеялась.

Глория ощутила щемящую боль в груди, поняв, что он столько лет отмечал день рождения в полном одиночестве.

Я хочу поздравить его…

Праздник, устроенный для Юнит, собравший множество гостей.

Фейерверки, расцвечивающие ночное небо…

Что же тогда чувствовал Леонард, наблюдая за этим издалека?

Сжав кулаки, Глория решительно заявила:

— Поэтому отныне ты больше никогда не будешь отмечать день рождения в одиночестве!

Леонард некоторое время молча смотрел на Глорию, не говоря ни слова.

Его зелёные глаза были затуманены тяжёлыми эмоциями, смешанными между собой.

Лишь спустя долгое время Леонард, с трудом открыв рот, наконец произнёс то, что собирался сказать.

— Глядя на пламя, я думал... Счастлив ли тот ребёнок во дворце?

Наблюдая за ярким пламенем, Леонард представлял, насколько счастливой может быть жизнь того, кого поздравляют все вокруг.

— Да, он, конечно, не такой, как я. У него так много людей, которые искренне радуются его рождению, значит, он должен быть счастлив. Так мне казалось...

— Но в то же время я думал: а вдруг этот ребёнок, как и я, просто смотрит на огонь, не в силах оторваться?

Какое я имел право думать об этом и беспокоиться о том маленьком ребёнке?

— Но теперь, раз ты от всего сердца поздравишь его с днём рождения, будешь всегда рядом с ним...

Леонард отбросил воспоминания о прошлом и посмотрел на Глорию.

— Тогда теперь и он сможет провести счастливые дни здесь.

После короткой паузы он заговорил снова, теперь уже уверенным голосом.

— Так же, как и я.

На эти слова Глория не знала, что ответить.

От доверия, которое он ей оказывал, у неё внутри разлилось тёплое чувство.

Ей даже стало немного неловко...

— Ты слишком склонен видеть во мне хорошего человека.

— Нет.

— Просто говорю так, как есть.

Леонард снова ответил уверенно и твёрдо.

— Это факт, не имеющий никакого отношения к моим склонностям.

Глория совсем потеряла дар речи.

Видя её реакцию, Леонард слегка приподнял уголки губ и сменил тему.

— Значит, теперь тот ребёнок тоже будет здесь жить?

Только тогда Глория вспомнила, о чём они вообще говорили, и поспешно кивнула.

— Да, мы решили так. Но ты ведь не против?

— Ты переживаешь, что меня это расстроит?

Леонард с лёгким недоумением нахмурил брови.

— С чего бы тебе об этом беспокоиться?

— Хм...

— Как я уже не раз говорил, я последую за любым твоим решением, каким бы оно ни было.

Понятно.

Стоило ли радоваться такому безоговорочному доверию или же стоило начать волноваться?

Сейчас Глория не могла дать точного ответа на этот вопрос.

Просто... ей было неловко.

Она отвела взгляд, избегая тёплого взгляда Леонарда.

****

На следующий день.

С самого утра Глория организовала встречу, чтобы представить их друг другу.

Из-за неожиданного визита Юнит вчера пришлось перенести встречу на сегодня.

— Это Клод Лисиандерс, — сказала Глория, указывая на Клода, который приветливо улыбался.

— Я пока не наняла его официально. Сначала будет испытательный срок, чтобы убедиться, что ему можно доверять.

Леонард, который лениво откинулся на спинку кресла, слегка склонил голову в сторону, удивлённый её словами.

— То есть сейчас ты ему не доверяешь?

Глория никогда не умела завуалированно выражать свои мысли, даже если говорила это в присутствии самого человека.

Она была настолько прямолинейна, что заставила замолчать не только Леонарда, но даже Клода.

Но это длилось лишь мгновение.

— Если он настолько подозрителен, может, лучше было вообще не пускать его сюда?

Леонард быстро стер с лица удивление и снова принял привычно невозмутимое выражение, выпрямившись в кресле.

— Раз уж ты так говоришь, похоже, он действительно сомнительный человек.

Он внимательно посмотрел на Клода, словно оценивая его.

— Я постараюсь заслужить доверие госпожи, — с улыбкой произнес Клод, наконец справившись с замешательством.

Но смотрел он при этом не на Леонарда, а прямо на Глорию.

Госпожа.

В тот же миг одновременно два изумленных взгляда — Глории и Леонарда — устремились на Клода.

— Кто здесь госпожа?!

Глория была настолько ошеломлена услышанным, что невольно переспросила.

Она и подумать не могла, что когда-нибудь услышит такое обращение в свой адрес.

— Не называй меня так, это звучит странно. Просто зови меня Глорией, как обычно.

— Это невозможно. Раз уж я вступил в должность дворецкого, я должен соответствовать этому званию и вести себя подобающе. В этом вопросе я не намерен уступать.

— К тому же, как только я переступил порог этого замка, я решил принести госпоже клятву верности. Моё тело, мои чувства — всё принадлежит вам.

— Так что прошу вашего позволения, госпожа.

Клятва верности? И телом, и душой?

От этих шокирующих слов Глория и Леонард просто онемели, бессильно уставившись на Клода.

А вот сам Клод, на которого были обращены их взгляды, казался совершенно невозмутимым.

— Кстати, а не представите ли мне этого благородного господина, госпожа? — Он слегка наклонил голову, лукаво прищурив свои алые глаза.

Глория, все еще с кисловатым выражением лица, наконец открыла рот:

— Это герцог Иверк, Леонард.

Она кивком указала на Леонарда, и Клод тут же посмотрел на него с показной серьезностью.

— Должен признать, что у госпожи действительно безупречный вкус. У вас редкая, кристально чистая душа, герцог.

Что за ересь он несет?..

Глория посмотрела на Клода с полным недоумением.

Но Клод, то ли замечая, то ли игнорируя ее взгляд, спокойно отвел глаза от Леонарда и улыбнулся самой Глории.

— Думаю, жизнь в этом замке будет крайне занимательной.

Глория краем глаза посмотрела на Леонарда.

Тот сверлил Клода взглядом, явно желая сказать очень многое.

Леонард, похоже, тоже считал, что слова Клода больше подходят какому-нибудь еретику.

Получить от незнакомца комментарий про "чистую душу"? Тут любой бы опешил.

Глория невольно задумалась, смогут ли Леонард и Клод поладить.

Тихо вздохнув, она перевела взгляд в окно.

За стеклом лилось яркое, теплое солнце.

Как бы то ни было, день оставался мирным, как и всегда.

****

С тех пор как Клод поселился в замке, он день за днем становился все более уютным и ухоженным. Клод справлялся сразу с работой десятерых человек, показывая себя удивительно талантливым дворецким.

Дело было не только в его трудолюбии — он умело использовал магию, применяя ее ровно там, где нужно.

Глория смутно догадывалась об этом, но предпочитала делать вид, что не замечает.

В конце концов, это было удобно.

Не только Клод, но и Юнит с Ротелайн быстро освоились в замке.

Особенно благодаря очаровательной Юнит атмосфера здесь стала гораздо живее.

Глория начинала привыкать к этим переменам.

Было бы хорошо, если бы они могли жить так мирно всегда.

Однако всего через несколько дней случилось происшествие.

Глория сидела в саду, дожидаясь Юнит, с которым договорилась пообедать.

Но время шло, а она так и не появлялась.

И вот, когда Глория уже начинала волноваться, в сад в одиночестве вошёл Ротелайн и сообщил ей неожиданную новость.

— Где именно и как у неё болит?

— Кажется, это просто переутомление... Она, видимо, слишком долго переживала, и теперь, когда наконец оказалась в безопасности, напряжение спало, и у неё началась лихорадка.

— Вы уверены, что это просто простуда?

— Кроме высокой температуры, никаких других серьезных симптомов нет.

Слова Ротелайн немного успокоили Глорию. Она вздохнула с облегчением.

— Ну, если так, то это не страшно...

Но выражение лица Ротелайн по-прежнему оставалось серьезным.

Будто у него было что-то еще на уме. Он явно колебался, не решаясь сказать что-то важное.

Такое беспокойство выглядело чрезмерным даже для преданного рыцаря.

Глория решила, что лучше самой проверить состояние Юнит.

Как только она поднялась со своего места, лицо Ротелайн заметно просветлело.

— Позвольте мне проводить вас.

— Хорошо.

Как же быть с этим неуклюжим рыцарем...

Неужели это так сложно — просто сказать все прямо?

Попросить просто взглянуть на Юнит — не такая уж сложная просьба, но он никак не мог произнести эти слова, только колебался, не решаясь сказать их, и в то же время не уходил.

Глория покачала головой с легким неодобрением и, цокнув языком, направилась вместе с Ротелайн в спальню Юнит.

— Прошлой ночью температура тела принцессы внезапно поднялась, — голос Ротелайна звучал приглушённо, почти с тревогой.

Юнит спала глубоким сном, словно изнеможённая от болезни. Из приоткрытых губ вырывались горячие, тяжёлые вздохи, а раскрасневшееся от жара лицо было покрыто холодным потом, делая её особенно беззащитной и жалкой.

— Из-за высокой температуры она не могла нормально спать. Просыпалась снова и снова… только под утро её сон наконец стал крепким, — продолжал Ротелайн, стоя рядом с кроватью.

Глория молча слушала, внимательно наблюдая за состоянием девочки. С тех пор как её тело покрылось шрамами, она разучилась чувствовать боль. И теперь ей было трудно представить, какую муку испытывает Юнит.

На первый взгляд, всё это напоминало простуду. Никаких других симптомов, кроме жара. Но... а если это не обычная простуда? Что, если болезнь куда более опасная? Глория знала: её сила способна исцелить даже смертельные раны. Болезнь или проклятие — всё исчезало под действием её крови.

— Почему вы не пришли ко мне прошлой ночью? — голос её звучал мягко, но в нём сквозила печаль.

Если бы Юнит пришла… сейчас она бы не лежала в таком состоянии.

Без лишних слов Глория вытащила кинжал из ножен на бедре. Ротелайн, поняв её намерения, тут же шагнул назад, не мешая.

— Давно я этого не делала, — пробормотала она с лёгкой усмешкой, будто напоминая себе, кем была.

С тех пор как она исцелила Леонарда, её силы не требовались. Слишком долго длился покой.

Без колебаний она прижала остриё к ладони и провела лезвием — яркая алая рана расцвела на бледной коже. Кровь заструилась медленно и густо. Она вытерла кинжал рукавом и вернула в ножны.

— Принеси, пожалуйста, чашку.

Как и в случае с Леонардом, она не могла насильно вливать кровь в рот Юнит. Та была слишком молода, слишком хрупка. Через несколько минут Ротелайн подал ей чашку, сняв её с прикроватной тумбочки.

Глория сжала её в ладони, наполняя сосуд своей кровью, и молча передала Ротелайну.

— Спасибо, Глория,— тихо сказал он, и в его голосе чувствовалась искренняя благодарность.

Осторожно он подошёл к кровати, сел на край и аккуратно поднёс чашу к губам Юнит. Повернул чуть-чуть, давая крови медленно стекать. Девочка, даже не приходя в сознание, инстинктивно проглотила жидкость, не отталкивая её.

Когда всё было закончено, Ротелайн выпрямился и посмотрел на Глорию.

— Вы уже оказали мне слишком много… Я не смею просить вас о большем.

— Я не считаю это каким-то великим благодеянием,— спокойно произнесла Глория, мельком взглянув на Юнит. Убедившись, что та дышит ровно, а пылающее лицо начало постепенно бледнеть, она равнодушно пожала плечами. — Кроме того, я обещала барону Гидиниуму, что буду охранять принцессу.

Она на секунду замолчала, потом добавила с лёгким оттенком твёрдости:

« Так что даже если бы он не просил… это всё равно была бы моя обязанность.»

Её взгляд опустился на левую ладонь — там, где ещё недавно зияла рана, кожа уже начала затягиваться ровным, бледным рубцом. Сила крови снова проявила себя. Без следа.

— Спасибо,— голос Ротелайна прозвучал неожиданно тихо, с дрожью, которую он, казалось, сам не заметил.

Глория подняла глаза. Он стоял напротив, и в его взгляде не было ничего, кроме искренней, почти невыносимой благодарности. Она знала — он бы преклонил колено, если бы мог. Но не сделал этого. Просто смотрел, почти не мигая.

Неловко отведя взгляд, она чуть заметно кивнула.

— Честно… спасибо вам, Глория. От всего сердца.

— Да бросьте, — пробормотала она, стараясь скрыть смущение за напускной холодностью.

Ротелайн, будто уловив, что больше слов не требуется, медленно повернулся и подошёл к кровати, к Юнит. Он осторожно поправил одеяло, будто боялся потревожить её сон. Глория на секунду задержала взгляд на этой сцене: в его движениях не было ни торопливости, ни раздражения — только тёплая, сдержанная забота.

В груди кольнуло странное ощущение. Что-то неуловимое.

— Тогда отдохните, — тихо сказала она, подойдя к двери.

— Э? Уже уходите?— голос Ротелайна прозвучал удивлённо.

Глория обернулась через плечо.

— Барон Гидиниум тоже не сомкнул глаз этой ночью, ухаживая за принцессой. Сейчас она вне опасности. Вы оба должны отдохнуть, пока есть возможность.

Он выглядел измотанным. Под глазами залегли тени, а плечи были напряжены, будто он держал на них груз не одного дня. Глория не могла понять, как можно так вымотаться за одну ночь. Она привыкла действовать быстро, чётко. Без усталости. Без сожалений.

— Если температура снова поднимется — приходите ко мне. Немедленно.

Не дожидаясь ответа, она открыла дверь и вышла, оставив за собой комнату, наполненную тишиной и запахом исцеляющей крови.

Юнит, как только кровь Глории окончательно разошлась по её телу, слабо пошевелилась. Лицо стало спокойным. А спустя всего несколько минут она медленно открыла глаза, словно пробуждаясь от долгого и мучительного сна.

***

И, будто никакой лихорадки и не бывало, Юнит с самого утра весело бегала по саду, смеясь и кружа, как лёгкий ветерок, под пристальным взглядом Ротелайна.

— Способность общаться с существами, не являющимися людьми...— пробормотала себе под нос Глория, наблюдая, как девочка, задорно фыркнув, падает в траву и тут же снова поднимается.

Юнит казалась живым воплощением весны — светлой, непредсказуемой, свободной. И если всё сказанное о её даре правда… возможно, она сможет приручать даже магических существ?

Эта мысль показалась Глории настолько нелепой, что она рассмеялась и покачала головой.

— Какая чушь… Прямо как бред того сумасшедшего старика, — проворчала она себе под нос, нахмурившись.

Нет, она не была императором. Не собиралась превращаться в мерзавца, использующего детей в своих играх за власть. Глория стиснула кулаки. Пока она рядом — никто не причинит Юнит зла. Пусть она и не знала, насколько долго сможет удерживать девочку в безопасности, одно было ясно: она сделает всё возможное, чтобы Юнит могла жить здесь в покое. Чтобы ни страх, ни прошлое не коснулись её души.

Теперь у неё была семья. Не только Юнит, но и…

«Ничего страшного. Я справлюсь,» — мысленно сказала себе Глория, чувствуя, как внутри разгорается решимость.

Она глубоко вдохнула, приоткрыла сумку и заглянула внутрь. Там, тускло поблёскивая в утреннем свете, лежали золотые монеты — так много, что пересчитать их сразу было бы непросто.

И всё же...

«Хватит ли этого?» — задумалась она, нахмурившись. — «Клод говорил, что нанял повара и прислугу...»

Когда найдутся все работники замка, им нужно будет платить — и регулярно. И эти деньги, сколько бы их ни было сейчас, могут растаять быстрее, чем ей бы хотелось.

Мысленно она вернулась к лицу Эртхарда и, точнее, к документам, которые он однажды привёз — тем самым, что подтверждали передачу ей колоссального состояния. Если бы тогда она приняла хотя бы часть… Хотя бы немного…

Но воспоминание о поданных ею блюдах, которые были "совсем не съедобными", вызвало на её лице кислую гримасу.

— Нет уж, не будем об этом,— буркнула она и отмахнулась от навязчивых мыслей.

У неё не было другого выбора. Если нужны деньги — придётся снова идти на охоту. За чудовищами. За опасностями.

«Но для начала нужно найти гильдию… Надёжную. Чтобы можно было обменять их тела на монеты.»

Она прищурилась, глядя вдаль. Солнце уже поднималось всё выше, наполняя сад золотым светом.

Да, справлюсь. Я всегда справлялась.

Во второй половине дня Глория задумчиво организовывала свои мысли.

На этот раз Юнит предложила сесть вместе за чай, чтобы наверстать упущенный обед.

－Прошу прощения, что не пришла вчера.

Глория посмотрела на лицо Юнит, опустившее взгляд, с некоторой настороженностью.

Юнит солгала, почему не пришла на обед вчера.

«Похоже, она не знает, что её температура упала из-за того, что она выпила мою кровь...»

Конечно, Юнит всё равно крепко спала вчера, и если бы Ротелайн не рассказал, Глория понимала, что Юнит не будет знать, что она зашла в комнату. Глория слегка подняла взгляд и посмотрела на Ротелайн, который стоял сзади Юнит. Ротелайн, видимо, понял, о чём думает Глория, и неловко улыбнулась. Как и предполагалось, Ротелайн ничего не сказал Юнит.

С другой стороны, трудно винить Ротелайн, ведь пить чужую кровь — не лучшее воспоминание.

Глория понимала, почему Ротелайн решил скрыть произошедшее, но ей не очень понятно, почему Юнит соврала.

Она могла бы просто сказать, что чувствовала себя плохо.

Юнит же решила выдумать небылицу, сказав, что не пришла на обед, потому что поздно засиделась с книгами.

«Неужели она скрывает, что ей было плохо?»

— А…

— Госпожа Глория?

Похоже, пауза затянулась — Юнит с беспокойством смотрела на неё.

Лишь тогда Глория прогнала из головы свои тяжёлые мысли и вновь сосредоточилась на Юнит.

— А, извини, принцесса. Просто… на секунду задумалась о другом.

— О другом? О чём именно?

Глаза Юнит распахнулись от удивления.

В её глазах — насыщенного, словно густая листва, зелёного цвета — читалось неподдельное любопытство. Впору забыть, как совсем недавно она извинялась с опущенной головой — настолько резко изменилась её энергия.

«Дети всегда такие?.. Настолько быстро меняются, что за ними трудно угнаться».

Глория с лёгким замешательством взглянула на Юнит, затем натянуто улыбнулась.

— Может быть…

Но, видимо, Юнит истолковала её улыбку по-своему — из её уст вырвалось нечто совершенно неожиданное.

— А вы, случайно, не о графе Вальтере думали?

Да, граф Вальтер — это Эртхард.

«Почему она вдруг заговорила об Эртхарде?..»

Глория была поражена не только тем, что Юнит знает о нём, но и тем, с какой лёгкостью та перевела разговор в это русло.

— …Почему вы решили, что я думала именно о нём?

— Просто… мне давно хотелось поговорить с вами о графе Вальтере! — с воодушевлением ответила Юнит.

— А…

— Я много о нём слышала. Говорят, он благороден и честен, не так ли?

Глория не знала, что на это ответить.

Юнит, по всей видимости, умела не только мгновенно менять настроение, но и неожиданно менять тему.

— Ну… я его лично не встречала, но… говорят, он очень красивый… и высокий…

Юнит отлично запомнила, как служанки в императорском дворце оживлённо обсуждали Эртхарда, глаза у них тогда просто горели.

В дни дворцовых приёмов такие разговоры были в порядке вещей — на несколько дней женская часть дворца превращалась в горячую точку обсуждений самых привлекательных дворян.

Обычно Юнит не интересовалась подобными сплетнями… но Эртхард был исключением.

Он ведь был единственным братом Глории — той самой, которую Юнит боготворила больше всего на свете.

Каждый раз, когда она слышала о нём хоть что-то — запоминала это навсегда, что бы о нём ни говорили.

— Говорят ещё, что он очень заботлив к вам, леди Глория… Вы не представляете, как я обрадовалась и почувствовала облегчение, когда это услышала. — Юнит мечтательно вздохнула.

Глория не понимала, как вообще разговор мог так далеко зайти. Слова Юнит, произнесённые с сияющими глазами и широкой улыбкой, только ещё больше её смущали. Она слушала девочку с неловким выражением лица и в тишине пила чай.

Прошло немного времени.

— Вот почему я всегда считала, что граф Вальтер идеально подходит вам… как старший брат, — сказала вдруг Юнит, словно щебетавшая до этого птичка внезапно приутихла, вздохнув почти неслышно.

Её голос внезапно стал ниже и серьёзнее, а на лице промелькнула ледяная тень.

— Не то что мой… даже не хочется называть его братом.

На краткий миг на лице Юнит отразилась холодность — настолько резкая, что Глория едва не подумала, что это просто показалось.

— Принцесса… — начала она.

— А, не стоило мне поднимать такую тему в таком приятном месте! Юнит тут же широко улыбнулась, будто ничего и не было, и быстро сменила тему:

— А кто вам нравится, леди Глория? Кто ваш идеал?

Словно ничего не произошло, Юнит улыбалась светло и безмятежно — слишком взрослое выражение лица для ребёнка.

И Глория… не любила это. Её угнетала эта не по возрасту взрослая сторона Юнит.

Раннее взросление у детей с тенью за спиной — не редкость. У каждого из них, как правило, есть своя причина быть старше остальных. Причина, из-за которой им приходится взрослеть раньше…

— Я, наверное, никогда всерьёз не задумывалась о своём идеале… — ответила Глория и взглянула на Юнит с серьёзным выражением. — Но мне не нравятся те, кто слишком рано стал взрослым. Мне по душе обычные, настоящие дети.

Глаза Юнит расширились от удивления.

Она даже моргнула несколько раз, будто сомневалась, правильно ли расслышала.

Но потом…

— Обычные… настоящие дети…

Юнит прошептала это себе под нос, словно повторяя, чтобы лучше понять. А затем слегка кивнула, будто вдруг до неё что-то дошло.

Увидев это, Глория улыбнулась с облегчением — казалось, Юнит правильно поняла её слова.

－Леди Глория любит… обычных детей…

Юнит тихо пробормотала это себе под нос — но Глория этого уже не услышала.

После этого странного чаепития с Юнит, во время которого та постоянно перескакивала с темы на тему, в голове у Глории осталась только лёгкая тревога.

Глория каждый день сталкивалась с вопросами Юнит, которые иногда заставляли её чувствовать себя несколько неловко.

Конечно, она не была против того, что Юнит проявляла к ней интерес и задавала такие вопросы, но порой они были настолько неожиданные и такие, о которых Глория никогда не задумывалась, что это приводило её в замешательство.

Тем не менее, Глория всегда пыталась ответить на вопросы Юнит как можно серьёзнее, несмотря на всю странность их содержания.

Однако проблема заключалась в том, что у Глории было очень много дел, и каждый разговор с Юнит затягивался.

В конце концов, Глория, воспользовавшись временем, пока Юнит дремала, отправилась к Ротелайн.

— Граф Гидиниум, наверное, опытный рыцарь, не так ли? Он долго охранял Её Высочество.

Ротелайн, услышав внезапный вопрос, краснел и в панике замотал головой.

— Не нужно так скромничать. Я уверена, что вы — отличный рыцарь, — сказала Глория.

— Я не скромничаю, — ответил Ротелайн, ещё больше покраснев, и начал бормотать. — Это правда.

Глория посмотрела на Ротелайн, заметив его смущение. Но Глория была уверена, что Ротелайн был далеко не таким обычным рыцарем, как он пытался себя представить. Ведь если бы это было так, императрица не назначила бы его охранником Юнит.

— Гидиниум, я думаю, сегодня мне нужно немного выйти. — сказала Глория, неожиданно для Ротелайн.

— Что? — Ротелайн удивлённо распахнул глаза.

— Я собираюсь найти гильдию, которая торгует телами монстров. — спокойно сказала Глория.

Ротелайн замерл на мгновение, затем в изумлении повторил:

— Что? Вы хотите торговать телами монстров?

— Да, я давно так зарабатываю деньги. И собираюсь продолжать. — Глория беззаботно пожала плечами.

Ротелайн, не веря своим ушам, была ошарашен.

— Но зачем вам это, леди Глория? Я… Я это сделаю!

Ротелайн торопливо заговорил, беспокойно суетясь.

Глория решительно покачала головой.

— Гидиниум, вам нужно охранять принцессу.

— Ах! — Ротелайн выглядел так, как будто он это совсем забыл.

Глория с облегчением поняла, что Ротелайн наконец-то осознал, но спокойно продолжила:

— Ведь никто не знает, когда придут императорские рыцари. И не стоит забывать, что всегда могут появиться те, кто нас не любит.

Глория чувствовала, что ситуация изменилась. Если бы она была одна, ей было бы всё равно, кто бы пришёл. Но теперь всё было по-другому.

Теперь она была ответственна не только за Леонарда, но и за Юнит.

— Поэтому, Гидиниум, вам нужно всегда быть рядом с принцессой. — сказала Глория, подумав, что было бы хорошо, если бы он также защитил Леонарда.

Она замолчала, не говоря последнюю часть, и наблюдала за реакцией Ротелайн.

Но Ротелайн с серьёзным выражением лица начала сжимать нижнюю губу. Прошло некоторое время, прежде чем он наконец заговорил.

— На самом деле, я должен пойти вместо вас. Глория, вы оставайтесь здесь.

Голос Ротелайн, который только что дрожал, теперь звучал намного увереннее.

— Вы уже сделали столько для нас, Глория, и я не могу стоять и смотреть, как вы рискуете одной.

Ротелайн покачал головой с решительным выражением и добавил:

— Нет, я не могу позволить вам это сделать

Глория на миг онемела.

Слова Ротелайна поразили её в самое сердце. Было удивительно — и, надо признать, приятно — услышать нечто подобное. За всю свою жизнь она ни от кого не слышала столь тёплых слов. И всё же, несмотря на нахлынувшую благодарность, она не могла не прояснить недоразумение. Ротелайн, вне всякого сомнения, заблуждался насчёт неё.

Сдерживая внутренний порыв, с холодным, почти отстранённым выражением лица, Глория отчеканила:

— Я коплю деньги ради собственного золотого будущего.

— Что?.. — удивлённо переспросил Ротелайн. В его глазах промелькнуло замешательство, зрачки едва заметно дрогнули.

Глория повторила, уже твёрже, подчёркивая каждое слово:

— Это не ради сэра Гидиниума. И не ради Её Высочества. Всё, что я делаю, — исключительно ради себя.

В эту секунду с лица Ротелайна исчезло непоколебимое выражение, свойственное настоящему рыцарю. На короткое мгновение он выглядел уязвимым.

Глория пристально посмотрела на мужчину, ошеломлённого её словами, затем без лишних слов поднялась со своего места.

— Вернусь, скорее всего, до заката. Если Её Высочество проснётся — скажите младшему дворецкому, пусть накормит её.

Ротелайн не успел ничего ответить. Глория уже уверенно направлялась к выходу из зала, оставив за собой лёгкий шлейф решимости.

У неё не было чёткого плана, да и цель до конца не оформилась в сознании. Но её шаги, пересекающие двор, были лишены сомнений и колебаний — только твёрдая решимость.

Добраться до окраины деревни не составило для неё труда.

На мгновение она остановилась, внимательно осматривая окрестности.

— С чего начать?.. Обыскать здешнюю деревушку или отправиться дальше, в соседнюю?

Долго размышлять не пришлось.

С самого начала было ясно: в такой крохотной деревне вряд ли можно найти уважаемую гильдию. А если и существует подобная — масштаб её влияния и финансовые возможности наверняка оставляют желать лучшего.

Сделав выбор, Глория шагнула вперёд, намереваясь покинуть деревню. Но вдруг...

— Ах ты, паршивец! —

Резкий, пропитанный яростью мужской голос рассёк воздух, ударив по слуху, словно кнут.

Это было не просто грубое восклицание — в нём слышалась подлинная агрессия, мрачная и угрожающая.

Инстинктивно Глория обернулась на источник звука.

На узкой улочке, залитой бледным послеполуденным светом, Глория увидела картину, от которой сердце невольно сжалось.

Крупный мужчина с крепкими руками мертвой хваткой сжимал запястье худенького мальчика. Этого одного взгляда было достаточно, чтобы всё стало ясно.

Мальчик извивался, отчаянно пытаясь вырваться, словно пойманный зверёк, и убежать прочь. У его ног валялся кусок хлеба — черствый, едва съедобный, но всё ещё хлеб. Его присутствие объясняло многое.

Хотя волны нападений чудовищ начали утихать, и положение в Империи заметно стабилизировалось, тень нищеты всё ещё стелилась по её улицам.

Да, храмы организовали приюты, где уличным детям давали крышу и еду. Но даже у благих дел имелись пределы. Мест в приютах не хватало на всех, и улицы по-прежнему оставались домом для множества сирот, беспризорников, забытых и никому не нужных.

Храм, по своим, известным лишь ему критериям, отбирал тех, кто получал место в приюте. Глория не знала, каков был этот отбор. Но то, что он существовал, — в этом не сомневалась ни на мгновение.

— Отпусти! Толстопузый псих! — выкрикнул мальчишка, изо всех сил дрыгая ногами.

— Что ты там заладил, сопляк?! Совсем страх потерял?! — зарычал мужчина, потрясая его, как тряпичную куклу.

— Думаешь, если своровал — всё с рук сойдёт?! —

— Ах ты, мелкий мерзавец!

Глория наблюдала за перебранкой с мрачным спокойствием, пока в сознании не всплыл полузабытый, словно затёртый временем, фрагмент из её детства.

— Зачем ты стащил этот хлеб? Он слишком большой — тебя легко поймают.

— Есть же куча всего, что украсть куда проще! Ладно, меньше слов — пошли, я тебе покажу, как надо.

Лица того ребёнка она уже не помнила. Но его голос и отчаянную смелость, с какой он бросался на судьбу — да, это она всё ещё хранила в сердце.

Уголки её губ дрогнули в тени лёгкой, почти призрачной улыбки. Скитания по улицам, поиски еды, жизнь на грани выживания — всё это, как ни странно, отпечаталось в её душе как одни из самых тёплых воспоминаний.

Но настоящее требовало её внимания. Ссора между мужчиной и мальчиком обострилась.

— Сейчас я тебе покажу, как это делается по-настоящему! — заорал мужчина, занося руку для удара.

— Ай! Отпусти, слышишь?! Отпусти!.. — голос мальчика дрожал от боли и страха.

И в этот момент Глория сделала шаг вперёд.

— Где эта проклятая охрана шляется, черт побери?!

Мужчина, лицо которого перекосилось от злости, метался взглядом по сторонам, надеясь обнаружить стражников. Глория на мгновение застыла, но затем, не колеблясь ни секунды, уверенно шагнула вперёд. Он громко взывал к охране, привлекая к себе всё больше и больше зевак.

Брендон — владелец булочной, на протяжении поколений передававшейся по наследству, — был человеком, искренне гордившимся своей древней семейной традицией.

И в тот миг он стал свидетелем, по его мнению, подлинного чуда. Его глаза, маленькие и глубоко посаженные в полное мясистое лицо, расширились от изумления, когда он узнал девушку, стоявшую перед ним.

— Вы… сегодня не работаете?..

— Се... святая? — выдохнул он с благоговейным ужасом.

Он узнал её сразу. Ведь он, регулярно жертвуя часть доходов своей пекарни храму ради восстановления величия Империи, не раз видел её портрет в храме.

Тогда он не придал этому значения. Но теперь… теперь он осознал, насколько художник оказался бездарен. Того, кто рисовал этот портрет, стоило бы отправить на каторгу.

Потому что тот образ не передавал и доли того сияния, которое исходило от настоящей Глории.

Её серебристые волосы струились, словно лучи лунного света, освещающего тьму. А глаза — ярко-синие, глубокие, будто отражающие саму вечность — пленяли и приковывали к себе взгляд.

Он не просто смотрел — он был околдован, обездвижен этой внезапной встречей.

Рука, сжимающая запястье мальчика, сама по себе ослабла. Мальчишка не стал ждать — вырвался и мгновенно рванул прочь.

Но Брендон даже не пошевелился. Он не мог оторвать взгляда от девушки, в чьём облике слились небесная святость и холодное величие.

— Я спросила… вы, значит, сегодня не работаете? — снова прозвучал её голос, спокойный и прохладный.

— А?.. Что?.. — пробормотал он, потеряв остатки присутствия духа.

Она чуть наклонила голову и, не удостоив его более ни единым словом, отвернулась и пошла прочь, скользя по улице лёгкой, почти парящей походкой.

И Брендон, как будто сражённый громом, просто осел на землю.

Глория продолжала идти, её сердце слегка отпустило. Хотя путь, по которому она шагала, нельзя было назвать дорогой — это была скорее тропа, протоптанная через густую чащу.

С самого начала её путь не знал передышек, но ни усталости, ни слабости на ней не отражалось.

Солнце уже миновало зенит. Мысли о Юнит, оставшейся в замке, не покидали её.

Леонард — взрослый мужчина, он справится. Но принцесса… принцесса была другой.

Эти мысли подстёгивали Глорию, придавая её шагам всё больше решимости.

Теперь это уже больше походило на бег, чем на ходьбу. Но несмотря на то, что она двигалась столь стремительно, впереди не было видно даже намёка на деревню.

«В этой части леса ведь должна быть большая деревня… Странно».

Слегка нахмурившись и склонив голову, Глория всё же продолжила путь.

Прошла ещё пара минут — и вдруг её путь преградил резкий, почти ураганный порыв ветра. Песок ударил в лицо, заставив её зажмуриться.

— Глория.

Знакомый голос, прорезающий завесу ветра, заставил её вздрогнуть.

Сердито нахмурившись, она медленно приоткрыла глаза.

И первым, что она увидела, была пылающая, словно пламя, ярко-красная шевелюра.

Он шагал к ней неторопливо, с уверенной, расслабленной походкой, рукой поправляя непослушные кудри. Его губы были искривлены всё той же вызывающей, дерзкой улыбкой.

Его походка идеально передавала его натуру — независимую, свободную, словно не подвластную никаким земным законам.

Глория не ожидала снова увидеть именно его. Если бы ей пришлось назвать человека, которого её судьба должна была бы обойти стороной — это был бы он.

Владыка магической башни — Кайс.

— Ух ты, какой обжигающий взгляд, — произнёс он, улыбаясь ещё шире.

— Глория, куда это ты так торопишься?

Глория проигнорировала вопрос Кайса, как если бы не слышала его вовсе. Она прошла мимо, не удостоив его даже взгляда, как если бы он и не существовал.

«Неужели ты меня игнорируешь?» — подумал Кайс, ощутив лёгкое раздражение. Однако, как только она попыталась пройти мимо, Кайс снова оказался перед ней, подставив своё лицо прямо к её. Глория тяжело вздохнула и остановилась.

В конце концов, было невозможно избавиться от Кайса, который был не только лучшим магистром, но и слишком настойчивым для её вкуса. Он понял, что Глория не собиралась пытаться пройти мимо, и на его лице расплылась игривая, но немного зловещая улыбка.

— Так куда ты шла? — спросил он.

— Для тебя это не имеет значения, — с холодным спокойствием ответила она.

В глазах Глории появилась ледяная, отстранённая пустота, как будто сама её сущность отторгала его присутствие. Увидев это, Кайс инстинктивно отшатнулся и сделал шаг назад, чувствуя, как его тело стало тяжёлым, как будто оно окаменело. Он вспомнил, как все священники видели, как Джошуа получил от Глории жестокий удар. Вспомнив это, он невольно сглотнул и заговорил с приглушённым голосом.

— Ты ведь не будешь так жестока, Глория?

Но Глория молча смотрела на него, её взгляд был как лёд — холодный и безжизненный.

Кайс с трудом вздохнул. В этот момент ему хотелось развернуться и бежать, так как её взгляд был настолько пронизывающим и опасным, что он почувствовал, как напряжение сковало его движения. Он решал встретиться с ней несколько раз, уверяя себя, что справится, но теперь понял, что ему стоило быть подготовленным гораздо лучше.

— Есть что-то, что ты хочешь мне сказать? — её холодный голос пронзил его, как лезвие ножа.

Кайс проглотил сухую слюну. Он собирался произнести слова, которые много раз репетировал перед этим моментом, но теперь, стоя перед Глорией, ему было трудно начать.

— Возможно, это может показаться глупым, но…— начал он осторожно, внимательно следя за её глазами. — Я решил стать на твою сторону, Глория.

В этот момент вокруг Глории вновь закружилась ледяная аура. Кайс почувствовал, как его сердце замерло от напряжения.

«Не слишком ли я был самоуверен?» — подумал он, внутренне коря себя. — «Мне стоило быть более смиренным.»

Он поспешно изменил свои слова:

— Я хочу быть на твоей стороне. Прими меня, пожалуйста.

Глория не поверила своим ушам. Она посмотрела на его лицо, и его искренность была так очевидна, что она поняла — она не ослышалась.

Она застыла в замешательстве. Он пришёл сюда, чтобы остановить её, а теперь говорит такие детские, несерьезные вещи?

Хотя Глория была уже знакома с безрассудной и игривой натурой Кайса, это вовсе не означало, что её не задевали его слова.

— Если тебе нужно поприкалываться, ты пришёл не к тому человеку, — нарушила молчание Глория, её голос был холоден и решителен. — Если хочешь развлекаться, пошути с друзьями. Я не собираюсь отвечать на твои шалости.

— Нет, я не шути… — Кайс не смог скрыть замешательства и замолк.

Он знал, что Глория не будет рада его визиту, это было вполне ожидаемо. Но когда она начала излучать такую ледяную ауру, его спина застыла от напряжения, и по позвоночнику пробежал холодок.

— Я ошибся, — сказал Кайс, быстро меняя свою позицию и искренне извиняясь. — Извиняюсь за то, что просто стоял в стороне, когда ты страдала…

Он поднял взгляд на лицо Глории, которое оставалось бесстрастным, и с необычайной серьёзностью продолжил:

— Я не прошу прощения, чтобы ты меня простила. Я не ожидаю прощения. Просто дай мне шанс помочь тебе.

Кайс, который всегда держался на расстоянии и щеголял лёгкой улыбкой, теперь выглядел совершенно иначе — серьёзным и сосредоточенным.

— Ты же знаешь, как я умел работать между дворцом и храмом, делая всё по-своему.

Хотя его слова звучали несколько нелепо, учитывая серьёзное выражение его лица, он продолжил:

— Глория, если ты примешь меня на свою сторону, я действительно смогу помочь.

Глория с интересом наблюдала за ним, размышляя:

«Что он на самом деле замышляет?»

Она давно уже не ожидала искренности от Кайса. Даже если он приносил извинения, она не думала о прощении или доверии. Извинения не могли стереть прошлые ошибки, да и кто знает, что он может сделать за её спиной.

— Дай мне шанс помочь тебе, я действительно смогу,— продолжал Кайс, не понимая, что Глория сомневается в его намерениях.

Глория, усмехнувшись, смотрела на него. Видеть его, стоящего рядом — того, кто всё это время преследовал её и наблюдал за её страданиями, а теперь пытающегося загладить свою вину, было немного забавно.

Она не могла не задуматься — что же на самом деле замышляет Кайс?

Теперь он просит у неё шанса, теперь хочет стать её союзником… Неужели он действительно считает, что она настолько наивна, что поверит в искренность его слов? Думает, достаточно парочки красивых фраз — и она сдастся?

Чем смиреннее он выглядел, тем более подозрительным казалось всё происходящее. Кайс всегда был мастером манипуляций, искусно балансируя между дворцом и храмом. И Глория знала об этом не понаслышке.

Теперь, глядя, как он изображает покорного и раскаявшегося, она не смогла сдержать лёгкой усмешки. Всё это казалось тщательно отрепетированным спектаклем.

— Веришь мне, Глория? — спросил он с наигранной искренностью.

А в голове у неё уже звенела мысль:

«Интересно, как долго он будет скрывать свои истинные намерения, прежде чем наконец раскроется?»

Он явно что-то скрывал. Но что именно? Интересы дворца? Храма?

Неужели он и вправду полагал, что она поддастся такому примитивному плану? До какой степени он её недооценивал?

Он и не знал… Он не знал, что выдвижение её кандидатуры на пост новой святой осложнилось из-за Ирины Лотеас. Возможно, именно поэтому он решил снова втянуть её в свой отряд охотников. Как удобное средство. Как пешку.

Глория сглотнула горечь — она почувствовала её на языке, как яд. Судьба снова хотела превратить её в инструмент чужой игры.

И в этот момент что-то внутри неё дрогнуло. Проявилась жестокость, которую она до сих пор в себе не осознавала.

Между тем, Блис оказался втянут в вихрь маны. Мир вокруг исказился, и в следующий миг он оказался в незнакомом, чужом месте. Оглядевшись, он мгновенно понял: Глории нигде не было видно.

Даже ни единого следа её золотистых волос — не то что голос, не то что образ, даже проблеска не осталось. И что самое тревожное — исчезла и зловещая мана, что тенью следовала за ней в облике Кариса из Башни.

— Не может быть… — прошептал он, охваченный тревогой.

Реальность, которую он не хотел признавать, вдруг обрушилась всей своей тяжестью. Он… не смог защитить Глорию до конца.

Он не хотел в это верить. Он боролся с этим знанием, но больше не мог отвергать очевидное. Время раздумий прошло.

Сейчас он должен был немедленно вернуться и доложить обо всём.

Блис стоял, его мысли были запутаны, и он не знал, как точно донести всё происходящее. В его голове царила пустота, но он быстро сосредоточился, вырвал себя из этого состояния и нарисовал магический круг в воздухе.

Этот магический круг был прост для него, ведь он рисовал его множество раз. Каждое движение было отточено, каждый жест уверен. Как и в прошлый раз, он завершил его безошибочно, без малейшего колебания.

Не медля, Блис впустил свою ману в круг. И в ту же секунду его зрение потемнело, исказилось, и он почувствовал, как его мир превратился в нечто чуждое.

Когда его глаза вновь распахнулись, он уже оказался в нужном месте.

— Командир...— прошептал Блис, глядя в пустые, как будто давно забытые голубые глаза. Его дыхание прервалось, он почувствовал холодную тяжесть в груди.

После того как Глория отвергла всё, что было связано с именем Ланарк, её уход оставил Эртхарда в состоянии ступора. Холод и отчуждение отражались в его взгляде.

Но теперь Блис должен был сообщить нечто крайне неприятное. Его сердце колотилось в груди, и он с трудом преодолел страх, собравшись с силами, чтобы произнести слова.

— Святая покинула деревню.

На мгновение лицо Эртхарда не изменилось, но потом что-то в его выражении резко изменилось. Его глаза засветились тревогой, и в них появилась заметная буря.

Блис почувствовал, как тяжёлый комок застрял у него в горле. Но была ещё более важная новость, которую ему нужно было сообщить. Новость, которая, возможно, перевесит даже известие о её уходе.

Глотая тревогу, Блис выдавил из себя твёрдое:

— Я также стал свидетелем того, как Карис из Башни следил за святой.

Эти слова казались ему тяжёлыми, как камень. Он знал, что не смог выполнить свою главную задачу — защищать Глорию. И теперь ему оставалось лишь передать Эртхарду эту ужасную весть.

Он не решался поднять взгляд. Его тело было напряжённым, как натянутый канат, готовый порваться.

Тяжёлое молчание обрушилось между ними. Наконец, голос Эртхарда прорезал тишину, но он был тихим и таким тяжёлым, что от этих слов Блис ощутил холод по всему телу.

— Карис из Башни, говоришь?

— Да, это был он,— твёрдо ответил Блис, его слова не были полными сомнений. Всё, что он видел, было чётким и ясным.

До того, как его втянул вихрь маны, он видел всё отчетливо. Его зрение, как остриё ножа, улавливало каждую деталь. Карис — с его огненно-красными волосами, развивающимися на ветру, и тёмной, влажной маной, что исходила от него — это было ясно как день.

И это был Карис, главный магистр Башни, тот, кто пронёс через его сознание ощущение зла.

— Значит, теперь я понимаю, почему ты так внезапно вернулся, — произнёс Эртхард.

Раздался шелест ткани — он поднялся со своего места.

Блис медленно поднял голову.

Эртхард уже успел закрепить на поясе длинные ножны меча, которые до этого были небрежно прислонены к стене. Ножны были ослепительно белыми, украшенными великолепными золотыми узорами — поистине прекрасная работа.

— Ты выяснил, куда направилась святая?

— Это...

Казалось, Эртхард готов был отправиться вслед за Глорией хоть немедленно.

Блис, немного поколебавшись, наконец ответил:

— Похоже, у неё не было конкретной цели. Она просто бесцельно бродила по лесам, расположенным между землями барона Ромента и графства Сисилиад...

Сначала Блис тоже подумал, что Глория куда-то спешит.

И потому, даже не успев связаться с Эртхардом, бросился следом за ней.

Однако вскоре он заметил нечто странное.

Глория совершенно не собиралась покидать лес.

Примерно через час блужданий Блис осознал: они всё время кружат по одним и тем же местам.

Он решил, что Глория, вероятно, просто вышла на лёгкую прогулку.

Почти всю свою жизнь она посвящала закалке тела, неустанным тренировкам.

Но в последнее время она практически не покидала замка и даже к тренировкам почти не притрагивалась — должно быть, это давило на неё.

Когда Блис подумал об этом, ему захотелось дать ей больше пространства, чтобы она могла спокойно насладиться прогулкой.

И именно тогда всё и пошло наперекосяк.

Сколько бы он ни думал об этом, Блис не мог не считать себя жалким.

Как мог человек, носящий гордое звание рыцаря, потерять бдительность, сопровождая столь важную особу?

Если бы где-то поблизости была подходящая нора, он бы с радостью спрятал туда голову.

Стиснув губы, Блис снова опустил голову.

Эртхард, молча выслушавший его рассказ до конца, тихо пробормотал себе под нос:

— Похоже, она опять заблудилась...

***

Тем временем...

— Эй, Глория... — позвал Кайс, вытирая рукавом лоб, по которому ручьём тек пот.

Сколько бы он ни стирал его, пот словно только сильнее лился.

Однако Глория, с самого начала упорно и молча шагавшая вперёд, не обратила ни малейшего внимания.

Более того, даже когда Кайс, долго собираясь с духом, наконец набрался смелости и позвал её по имени, она не оглянулась, словно вообще не слышала его.

Это было очевидное игнорирование.

И без того уставший, Кайс почувствовал, как от этого сердце у него совсем сжалось.

Но оставлять всё как есть было нельзя.

Собравшись с духом, он снова позвал:

— Глория?

И только тогда Глория, шедшая впереди, вдруг остановилась.

Кайс с замиранием сердца уставился на её спину.

Спустя мгновение она обернулась — с громким, тяжёлым вздохом, как будто нарочно, чтобы он услышал.

— Я же сказала: молча следуй за мной.

— Но всё же...

— Тсс.

Глория бросила на Кайса, залитого потом, взгляд, полный откровенного разочарования.

С выражением явной обиды он прикусил язык.

В конце концов, ему нечего было возразить: ведь именно он сам с такой бравадой пообещал выполнять все её приказания без единого возражения.

Сейчас Кайс лишь молча следил за тем, как Глория снова уверенно зашагала вперёд по лесной тропе.

И тут в памяти у него всплыл фрагмент их недавнего разговора:

－Ты ведь сказал, что будешь делать всё, что я скажу?

－Да, конечно.

－Тогда возьми это.

В тот момент голос Глории был обычным, ничем не примечательным.

И рука, протянувшая ему нечто, тоже не выказывала ничего особенного.

Однако проблема была в другом — в том, что именно она ему вручила.

— Я что, правда должен... нести это? — выдохнул Кайс.

— Сам же сказал: всё сделаешь, что скажу, — напомнила Глория с ледяным спокойствием.

— Я... я сказал, но...

— Не можешь? Тогда бросай.

— Нет-нет! Я ничего такого не говорил!

На мгновение растерявшись, Кайс вскоре всё же вернул себе самообладание.

Он вспомнил, что вообще-то является весьма способным магом.

Однако, увы, радость его длилась недолго.

— Не используй магию. Неси это своими руками, — раздался голос Глории.

— Что? Почему? Почему нельзя использовать магию?

— Потому что я её не люблю, — холодно ответила она, лениво взмахнув своим грозным булавом прямо перед его носом.

— Да он и не такой уж тяжёлый. Просто неси в руках.

Тон у неё был такой же, как раньше — словно подразумевая: не нравится — бросай.

— Глория... а ничего, что я вообще-то прикасаюсь к твоему славному оружию?.. — неуверенно спросил Кайс.

— Разрешаю. Так что неси, — отрезала она.

— Ладно, понял...

Так Кайс оказался тем, кто нёс за Глорию её оружие — причём, как она и велела, без применения магии.

В тот момент ему показалось, что, может быть, она хоть чуть-чуть открылась ему навстречу, и он испытал облегчение.

Однако вскоре Кайс начал жалеть об этом.

«Эх, язык мой — враг мой...»— тоскливо подумал он, таща за собой тяжеленное оружие.

Он едва передвигал ноги.

И всё же не мог не удивляться — как Глория, тонкая и изящная, всегда так легко обращалась с этим кошмарно тяжёлым оружием?

Да что там — она не просто носила его без труда, но и легко, будто перышко, размахивала им!

Хотя, конечно, интересоваться — это одно, а испытывать всё это на себе он бы вовсе не хотел...

Даже на расстоянии булав Глории выглядел устрашающе.

Это был типичный "мейс" — массивная шарообразная голова, усеянная длинными шипами.

В детстве Глория совершенно не проявляла таланта к фехтованию, но однажды появилась с этой устрашающей булавой в руках.

Кайс тогда сделал вид, что его это не шокировало, но на самом деле он был потрясён до глубины души.

По слухам, кто-то тогда посоветовал Глории попробовать не меч, а ударное оружие вроде булавы.

Кайс бы с радостью нашёл этого "советчика" и хорошенько бы его проклял.

Потому что булав Глории был невероятно тяжёл даже по меркам рыцарей — не говоря уж о том, чтобы его могла использовать обычная девочка.

Тот человек, кто это предложил, точно был не в своём уме.

Иначе как объяснить тот факт, что кто-то посмел всучить подобное оружие двенадцати — или сколько там ей было тогда — летней девочке?

— Глория... — снова с трудом выдохнул Кайс.

Само тащить эту булаву было ещё куда ни шло.

Хотя его плечи и колени дрожали, а всё тело обливалось потом, Кайс был готов терпеть — лишь бы хоть немного заслужить её расположение.

Только бы знать, что они уже почти пришли...

— Глория! — крикнул он, повысив голос, потому что та всё так же шла вперёд, даже не оглядываясь.

И, наконец, Глория остановилась.

Она медленно обернулась, и её ледяной взгляд пронзил его насквозь.

Кайс поёжился от этой суровой ауры.

Но, чувствуя, что сил больше нет, он с отчаянием выдавил:

— Эм... Мне кажется, мы всё это время ходим по кругу... — наконец, осторожно пробормотал Кайс.

В тот же миг Глория резко обернулась.

Кайс, чувствуя, как пересохло во рту, судорожно сглотнул. Он с замиранием сердца ждал её ответа.

Но тот ответ, который он так ждал, оказался на удивление далёк от его ожиданий.

— Это тебе просто кажется.

Он даже не успел ничего возразить.

Глория так решительно отвернулась, будто вообще не допускала никакого обсуждения, и снова двинулась вперёд с тем же невозмутимым видом.

То, что у Глории напрочь отсутствует чувство ориентации, было хорошо известно всем рыцарям её отряда.

И, чего греха таить, это обстоятельство не раз становилось предметом пересудов за её спиной.

Но кто бы мог подумать, что он сам окажется жертвой этой особенности...

Кайсу хотелось просто сесть посреди дороги и зарыдать.

Глория...

Если бы всё это было розыгрышем, чтобы над ним подшутить, это было бы ещё полбеды.

Но всё говорило о том, что это не шутка.

Вокруг стояла такая тьма, что порой Кайсу казалось — он и вправду ослеп.

И всё-таки ему бы больше понравилось верить в розыгрыш, чем в правду.

Потому что правда была куда прозаичней: Глория в самом деле не умела ориентироваться на местности.

И именно поэтому они уже больше часа бродили туда-сюда по одному и тому же месту.

－Глория, пожалуйста... — взмолился Кайс, глядя ей в спину, почти шёпотом.

И вдруг — словно услышав его беззвучную мольбу — Глория неожиданно остановилась.

Она медленно, скованно повернула голову и взглянула на него.

— Ладно. Тогда веди сам.

— Ч-что? А-а... да, понял!

Наконец-то!

Кайс едва не закричал от счастья — но вовремя сдержался, зажав рот руками.

Кайс стиснул зубы и заставил себя подгонять уставшие, словно налитые свинцом, ноги.

Так они шли какое-то время, с Кайсом впереди, ведущим дорогу.

— Ты ходишь просто ужасно медленно, — донеслось до него недовольное бормотание Глории со спины.

И, конечно, достаточно громкое, чтобы он точно это услышал.

Неужели она не понимает, что это всё из-за тяжёлой булавы, которую сама же ему всучила?

Но прямо сказать об этом он не решился, поэтому, бросив на неё косой взгляд, пробормотал оправдание:

— Я... я ведь маг поддержки... так что у меня немного слабая выносливость...

— Сколько таких, что прятались у меня за спиной, чтобы поддерживать... — холодно заметила Глория. — И ни один толком не справлялся.

— И к тому же твоя «поддержка» тоже так себе была, — добавила она безжалостно.

Кайс плотно сжал губы, решив сосредоточиться исключительно на ходьбе.

Учитывая, как он сам обращался с Глорией раньше, сейчас спорить было бы совершенно бессмысленно.

Единственное, что давало ему силы терпеть её язвительность и колкие взгляды, — это мысль, что они вот-вот покинут этот проклятый лес.

Вцепившись ещё крепче в рукоять тяжёлой булавы, Кайс молча продолжил путь, несмотря на подгибающиеся ноги и изнеможение.

И в какой-то момент...

Кайс внезапно почувствовал мощный удар и полетел на землю, кубарем покатившись по склону.

На мгновение ему даже показалось, что его сбила повозка.

Но здесь, на глухой лесной тропе, где и следа от дорог не было, появление повозки было невозможным.

И без того измотанный до предела, да ещё и нагруженный тяжёлым оружием, он с трудом, едва слышно постанывая, приподнялся, упираясь ладонями в землю.

— Глория... Что это было?.. — хотел он было возмутиться.

Но тут его взгляд натолкнулся на то, что происходило впереди — и слова застряли в горле.

Глория, стоявшая к нему спиной, уже сжимала в руках массивную булаву, направив её на...

Троих троллей.

Они были огромны, вдвое выше самой Глории, и окружили её, словно выжидая момента для атаки.

В воздухе вокруг них витала густая, зловонная аура магии — такая явная, что странно, как он не почувствовал её раньше.

Пасть у каждого тролля была приоткрыта, и между острыми, как бритвы, зубами поблёскивала слюна — они выглядели так, словно готовы были в любую секунду броситься на свою добычу.

Тролли обожали пожирать людей.

Особенно тех, кто обладал какой-либо силой или талантом.

В данный момент для этих монстров Глория и Кайс, без сомнения, выглядели невероятно аппетитной добычей.

Откуда они взялись, оставалось загадкой.

Но размышлять об этом времени не было.

— Глория... я... я помогу... — слабо пробормотал Кайс, пытаясь подняться на ноги.

Но тело его не слушалось.

Запасы магической энергии были на исходе, а физические силы окончательно его покинули.

Он сжал губы и с глухим отчаянием понял: в таком состоянии он был абсолютно бесполезен.

И ему было стыдно.

Очень стыдно.

Ведь магическая энергия была конечным ресурсом: сколько бы её ни было с рождения, запасы со временем истощались.

Кайс обладал незаурядным количеством маны, значительно превышающим средний уровень.

Но даже ему требовалось время, чтобы восстановить потраченное.

А ведь после последнего рейда прошло всего около месяца, и большую часть магии он истратил, пытаясь эффектно появиться перед Глорией.

Теперь же, когда действительно нужно было сражаться, у него не осталось сил.

И он ненавидел себя за это.

Ненавидел за то, что в этот момент он чувствовал себя не кем-то великим, а глупцом, каким всегда презирал быть.

Конечно, Кайс мог бы мгновенно восстановить потраченную ману, выпив крови Глории.

Но он прекрасно понимал: сейчас он не может позволить себе попросить об этом.

Он знал, что в ближайшее время даже намёка на такую просьбу быть не должно.

Сейчас ему оставалось только сидеть тихо и не мешать.

— Глория... — срывающимся голосом позвал он её.

Тролли уже вплотную приблизились к ней.

Услышав его зов, Глория резко обернулась, мельком взглянула на него и с раздражённым цоканьем отвернулась.

— Всё равно не собиралась просить у тебя помощи, — холодно бросила она.

Кайс даже не успел ответить.

Глория, сжимая булаву, ринулась вперёд.

Размахнувшись, она изо всей силы ударила самого крупного тролля прямо по голове.

Тяжёлый, глухой удар разнёсся по лесу.

— ГРООАА! — заорал тролль.

Огромная туша пошатнулась и рухнула на землю, судорожно дёргаясь.

Его череп был буквально разнесён вдребезги.

Глория, вырвав булаву из раздавленного черепа, быстро осмотрела оставшихся врагов.

Голова её булавы была залита липкой синеватой кровью и кусками плоти.

Самый эффективный способ убить тролля — сразу разрушить его мозг, пока он не успел начать восстанавливаться.

Пока оставшиеся тролли замерли в нерешительности, ошарашенные мгновенной гибелью товарища, Глория без колебаний вновь пошла в атаку.

Однако теперь всё было иначе.

Тролли, наученные горьким опытом, успели уклониться от следующего удара.

И тут же ринулись на неё.

— ГРОАР!

— ГРООААА!

Один из троллей вонзил когти ей в плечо.

Глория зашипела от боли, а в следующее мгновение другой тролль стиснул её горло в гигантской лапе.

Резкая боль в плече и удушье затуманили сознание.

Но Глория не собиралась сдаваться.

Сжав зубы, она мощным ударом кулака ослабила захват тролля.

Не теряя ни секунды, она резко откинулась назад и вновь замахнулась булавой.

— КГХРРР!

Булава с глухим хрустом вонзилась в голову тролля, державшего её за шею.

Глория рванула оружие в сторону, и головы двух троллей с глухим треском столкнулись друг с другом.

Обе туши рухнули замертво.

Из последних сил Глория вырвала когти, застрявшие в её плече, и отступила на несколько шагов от груды поверженных врагов.

ГРОООО...

Тролли всё ещё корчились на земле, издавая хриплые стоны.

Они судорожно извивались, пытаясь уцепиться за жизнь.

Но все их попытки были напрасны.

Глория, крепко сжав булаву, вырвала её из развороченных тел троллей.

Другой рукой она небрежно стерла с лица сочащуюся кровь монстров.

Вскоре тролли окончательно затихли.

— Ха-а... хах...

Лишь тогда Глория наконец позволила себе тяжело задышать.

С яростным вздохом она швырнула булаву на землю.

С глухим ударом оружие упало рядом.

И в тишине раздался приглушённый всхлип.

Глория обернулась.

Кайс всё так же сидел на месте, жалкий и растерянный.

И когда их взгляды пересеклись, он рефлекторно замер.

Глория, залитая кровью троллей, смотрела на него — без эмоций, с холодной, пугающей пустотой в глазах.

Её плечо, глубоким порезом иссечённое когтями, всё ещё кровоточило.

Но она будто не чувствовала боли.

— Сколько стоит твоя жизнь? — вдруг спросила она, слегка склонив голову.

— Ч-что? — Кайс еле выдавил из себя, не понимая.

Глория медленно, шаг за шагом, приблизилась.

— Я спросила, сколько стоит твоя жизнь, — спокойно повторила она.

Кайс окончательно растерялся.

Почему она задаёт такой странный вопрос?

Нет... не странный.

Страшный.

Глория, обагрённая кровью, медленно приближающаяся, внушала первобытный ужас.

Словно сама смерть шла к нему.

Ощутив панический страх, Кайс судорожно открыл рот, чтобы хоть что-то ответить:

— Э-это зачем...

— Я только что спасла тебе жизнь, — перебила его Глория.

— Так что теперь ты должен заплатить.

Кайс застыл.

Он не знал, что сказать.

Глория тем временем лениво стерла рукавом остатки крови со щеки и тихо пробормотала:

— Думаю, миллиардов десять голдов сойдёт.

— Э-э… может, сначала уберёмся отсюда? — Кайс, вздрогнув, поспешно заговорил.

— В округе могут быть и другие дромы. Они обязательно учуют запах крови и сбегутся.

— Ну что ж, ладно. — Глория посмотрела на Кайса, который запинался на каждом слове, и спокойно кивнула.

У неё и самой были неотложные дела.

Хотя взыскание платы за спасённую жизнь с Кайса было важно, была вещь куда более приоритетная.

Глория поспешно поднялась на ноги и направилась к телу тролля, лежавшему на земле.

Надо было успеть добыть кровь, пока тело ещё не остыло.

Если правильно обработать кровь тролля, из неё можно приготовить лекарство, за которое давали огромные деньги.

Проблема была в другом: Глория не захватила с собой сосуд, чтобы собрать кровь.

Встретить тролля так неожиданно она, разумеется, не планировала.

Она наклонилась к телу тролля и протянула руку, чтобы осмотреть его состояние.

— Ч-что ты делаешь?! Зачем трогаешь эту мерзость?! —

Сразу же сзади раздался голос Кайса, полный отвращения и ужаса.

«Какой же ты надоедливый.»

«Может, бросить тебя здесь к чёрту и уйти, забыв о своём долге?» — подумала Глория, закатив глаза.

Она не обернулась, а холодно ответила:

— Продать хочу.

— Пр... продать?! ЭТО?! — Кайс переспросил, не веря своим ушам.

Глория тяжело вздохнула и повернула к нему голову.

— Труп тролля — это отличная возможность подзаработать.

Её взгляд ясно говорил: "Ты разве этого не знал? Совсем глупый, да?"

Кайс снова замолчал, открыв рот, не зная, что сказать. Затем, ошеломлённо, всё же спросил:

— А куда ты это понесёшь?

— Об этом надо подумать. — беспечно ответила Глория.

От такой невозмутимости у Кайса отвисла челюсть.

Он, конечно, знал, что тела магических чудовищ, особенно троллей, стоят целое состояние.

Да и в его собственной магической башне активно использовали останки чудовищ для создания артефактов.

Но кто бы мог подумать, что благословлённая Богом святая сама будет собирать и продавать трупы чудовищ?

Если бы сейчас жрецы из Великого Храма Империуса увидели Глорию, то наверняка попадали бы в обморок от ужаса и возмущения.

Кайс долго колебался, прежде чем спросить:

— …Ты правда ничего не взяла из дома маркиза?

Глория молча уставилась на него.

Выражение лица у неё было таким, будто она смотрела на идиота, задающего самый очевидный вопрос в мире.

Кайс не знал, что ответить. Он только несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот.

Но что он мог сказать?

Кайс в конце концов просто молча закрыл рот.

После этого наступила долгая пауза.

Тишина, словно укрывшись тяжёлым покрывалом, села между ними.

Солнце клонилось к закату, а вместе с ним пришёл холодный ветер.

Он легко растрепал волосы и исчез, оставив за собой холодок.

Кайс с неловким выражением поднялся с места.

Но даже в этот момент синие глаза Глории оставались прикованы к нему.

Он, стараясь не встречаться с ней взглядом, слегка отвёл голову в сторону и неловко кашлянул:

— Эм... слушай, Глория, может, как мы и говорили раньше, сначала уйдём отсюда, а потом уже продолжим разговор?

Он бросал на неё взгляды, будто просил одобрения, и пытался аккуратно перейти к теме.

Очевидно, место было неподходящее: обсуждать что-то серьёзное прямо перед трупом тролля — странно, мягко говоря.

Слова с трудом слетали с его языка — он просто озвучивал всё, что приходило в голову.

К тому же он чувствовал себя неловко и подавленно, потому и голос звучал неуверенно и неуклюже.

Сама же Глория, между тем, была с ног до головы залита кровью тролля.

Но не только чужой — по всему было видно, что она и сама получила немалые раны в бою.

Своей собственной крови она потеряла немало.

Её одежда была вся испачкана: красная и синяя кровь вперемешку покрывали ткань пятнами и потёками.

— К тому же… у тебя ведь и раны серьёзные... — проговорил он.

Конечно, Глория была благословлённой святой, и, как бы глубоки ни были её раны, со временем они обязательно затянутся сами собой.

Скорее всего, даже следа не останется.

Кайс это прекрасно знал, и всё же не мог не беспокоиться, глядя на кровоточащую рану на её плече.

Ведь она получила её, сражаясь одна против трёх троллей, в то время как он ничем не помог.

«Может, всё-таки найти укромное место и немного отдохнуть перед дорогой?»

С этой мыслью он украдкой посмотрел на Глорию и предложил:

— Может... перед тем как пойдём дальше... найдём место для привала?

В этот момент одна из её бровей удивлённо приподнялась.

— Ты предлагаешь... в постоялом дворе остановиться?

— Ну, типа того... — Кайс замялся.

Возможно, его слова прозвучали двусмысленно.

Но, клянусь небесами, он не имел в виду ничего такого.

Именно поэтому ответ Глории только смутил его ещё больше.

Он замолчал, продолжая следить за её реакцией.

Глория, казалось, на мгновение задумалась, а затем вдруг нахмурилась:

— У меня денег нет.

Кайс, который собирался подойти поближе, резко остановился.

— А ты, похоже, можешь себе позволить, раз так легко предлагаешь?

— Эй, почему ты сразу так заговорила? — удивлённо воскликнул он.

Глория усмехнулась и небрежно пожала плечами:

— Ну, если у тебя и правда столько денег, тогда и за свою жизнь ты сможешь заплатить как следует.

Снова услышав от неё про «цену за жизнь», Кайс окончательно потерял дар речи.

Но на этом она не остановилась.

— Только даже не думай торговаться. А то всё закончится очень неприятно.

Следующее её замечание прозвучало ещё более шокирующе.

Сама суть сказанного была достаточно дерзкой, но куда больше поражал сам тон — дерзкий и грубый, словно с Глорией сейчас говорил уличный проходимец из чёрного квартала.

Кайс, поражённый до глубины души, уставился на неё с пустым выражением лица.

Её обычно белоснежные волосы теперь казались синими — настолько пропитались кровью.

Почему-то она опустила вперёд чёлку, и теперь её лицо, испачканное засохшей кровью, выглядело ещё более пугающим.

На этом мёртвом, совершенно бесстрастном лице не было ни сочувствия, ни раздражения.

И именно это — отсутствие каких бы то ни было эмоций — заставило Кайса окончательно потерять дар речи.

Он сглотнул всухую.

— Не волнуйся, я не собираюсь тебя продавать.

— И правильно, — безразлично откликнулась Глория, словно её это даже не касалось. — Если бы не я, ты бы уже был мёртв.

«Интересно, она вообще понимает, что если бы не заблудилась в лесу, мы бы не наткнулись на логово троллей?»

Сомнительно, что она это осознаёт.

«А может, мне просто удобно притвориться, будто ничего не знаю…»

Мысль вспыхнула внезапно, но Кайс тут же крепко сомкнул губы.

Он понимал: если озвучит это вслух, Глория, пожалуй, в тот же миг от него отвернётся.

— В любом случае… теперь это действительно нужно перетащить…

В этот момент Глория пробормотала себе под нос, будто забыла, что рядом кто-то есть.

Её взгляд, который до сих пор словно решал судьбу Кайса, вдруг вновь обратился к телам троллей.

«Ты правда собираешься это тащить?..»

Кайс, услышав её бормотание, тут же оживился.

Наконец-то представилась возможность хоть как-то искупить свою бесполезность.

Он быстро сделал шаг вперёд, вырвав ноги из земли, словно они успели пустить корни.

— У меня с собой есть несколько магических артефактов… можно попробовать…

Глория прищурилась, с явным недоверием посмотрела на него через плечо.

Кайс на миг замер, но затем заставил себя выдавить лёгкую улыбку. Он откинул полы мантии и извлёк из внутреннего кармана аккуратно сложенный мешочек.

Это был магический мешок, способный увеличиваться или уменьшаться в размерах в зависимости от вложенной в него магии.

— Думаю, в него поместятся три тела троллей без проблем.

Он протянул мешок и осторожно следил за реакцией Глории.

Кайс прекрасно знал, как она относится ко всему, связанному с магией и магами.

Да, артефакт был очень удобным, но кто знает, как она отреагирует на само его существование?

— Этот мешок… такой маленький, но ты говоришь, в него влезут тела троллей?

— С помощью магии он расширяется. А потом, когда всё сложено, снова можно уменьшить.

Кайс говорил тихо и осторожно подбирал слова, не сводя глаз с её лица.

— После того как всё уложим, я снова сожму мешок с помощью магии.

И тут случилось неожиданное.

В бездонных голубых глазах Глории вспыхнул слабый огонёк интереса.

Это мгновенное изменение, казалось, разрезало её прежнюю безразличную маску.

Ясные, будто небо после дождя, глаза…

Кайс невольно задержал дыхание.

В это время.

Демонион находился во дворце и беседовал с Алекссионом.

Поскольку они были близки как в личном, так и в официальном плане, такие встречи между ними не были чем-то необычным.

Однако сегодня было кое-что непривычное.

— Сегодня только мы вдвоём?

Обычно Алекссион звал к себе троих: Демониона, Джошуа и Кайса.

Но по какой-то причине в кабинете сейчас находились только Алекссион и Демонион.

Джошуа сказал, что не может освободиться, потому что теперь сопровождает новую святую как жрец-наставник.

А Алекссион, начав отвечать Демониону, вдруг плотно сжал губы и замолчал.

Он и сам не знал, где сейчас находится Кайс.

В тот день, когда император вызвал Кайса во дворец,

Алекссион поручил ему, помимо поисков Юнит, выяснить, какие махинации замышляет Глория.

Но в ту же ночь Кайс внезапно исчез, не оставив ни следа.

В такое время он действует на своё усмотрение?

Хотя Алекссион и привык к свободолюбивой и своевольной натуре Кайса,

в этот раз он не мог закрыть на это глаза.

С серьёзным лицом Алекссион начал говорить:

— Демонион, я хотел бы попросить тебя об одном деле.

Демонион лишь молча посмотрел на него.

Алекссион встретился с ним взглядом, затем заговорил тише:

— Прямо сейчас отправляйся в баронство Ромента и выясни, что происходит со святой.

Если получится убедить её вернуться в столицу, это будет ещё лучше.

Он криво усмехнулся и добавил:

— В конце концов, она твоя невеста. Возможно, она послушает именно тебя.

Демонион не ответил сразу.

По правде говоря, ему хотелось сразу отказаться, даже не вдаваясь в подробности.

Но настроение Алекссиона было слишком серьёзным, чтобы отмахнуться.

Немного подумав, он нарушил молчание и спросил:

— Эта женщина… что-то натворила?

На этот раз Алекссион промолчал.

Факт исчезновения Юнит знали лишь немногие — это была строго засекреченная информация.

И даже если подозревали, что именно Глория увела и скрыла её,

он не мог просто так выложить это.

Пока Алекссион сохранял молчание, Демонион мысленно уже всё понял.

Он был уверен — Глория действительно что-то учудила.

Причём настолько серьёзное, что даже Алекссион не решается сказать это вслух.

— Ладно. Всё равно в какой-то момент мне бы пришлось её навестить.

Поскольку у него как раз было немного свободного времени, Демонион не видел причин, чтобы не отправиться к Глории.

Тем более что новая святая оказалась не так уж восприимчива к обучению в храме, как предполагалось.

Из-за этого следующий поход на тварей был отложен.

Император приказал начать его только после того, как новая святая завершит всё обучение.

Демонион встал с места без тени колебаний.

— Как только доберусь до баронства Ромента, немедленно свяжусь с вами.

***

Глория вернулась в Роменту лишь глубокой ночью, когда солнце давно уже село.

Она задержалась дольше, чем ожидала, потому что пришлось избавиться от Кайса, который во что бы то ни стало хотел последовать за ней.

Однако её шаг был лёгким — ведь у неё на руках был жрец троллей, и это был хороший трофей.

Глория убедилась, что огонь в спальне Юниты погашен, и вошла внутрь замка.

Видимо, потому что миссия была успешно завершена, а сама она вернулась в уютное гнёздышко, настроение у неё было просто отличное.

— Поздновато ты вернулась.

И голос Леонарда прозвучал так приятно, что настроение стало ещё лучше.

Её уши, измученные фальшью в голосе Кайса, словно очистились.

Глория спокойно обернулась.

В саду под лунным светом стоял Леонард. Он был без рубашки — похоже, только что закончил фехтовальную тренировку.

И в самом деле, тело у него впечатляющее…

Мускулистый, полностью восстановившийся после изгнания магии.

Глория открыто окинула его тело внимательным взглядом.

Мощная фигура Леонарда была не только результатом природных данных, но и труда.

Даже в такой поздний час он продолжал тренироваться, и это нравилось Глории.

— Много тварей перебила?

— Убила одного тролля.

— Тело тролля можно выгодно продать.

Глория оживлённо закивала.

Леонард бросил меч на землю, вытер пот с подбородка и приблизился к ней.

И тут он заметил.

— Постой…

Лицо Леонарда застыло.

Его взгляд был прикован к плечу Глории.

— У тебя одежда порвана.

— А?

— Ты ранена?

Глория неловко отвела глаза, избегая его взгляда.

— Это просто царапина. Пустяки.

Рана уже давно зажила, и Глория напрочь о ней забыла.

Однако Леонард отреагировал так, будто увидел нечто, что вовсе не должен был видеть.

— Значит, вся эта кровь… твоя?

Он осторожно коснулся окровавленного участка ткани на плече Глории.

— Просто царапина, и столько крови?

— Да просто… много крови вышло, но рана неглубокая, — ответила она без тени беспокойства.

Но Леонард не знал, с чего начать. Мысли путались, и всё казалось неправильным.

— Хаа…

Он глубоко вздохнул.

По количеству крови на одежде это точно не была лёгкая царапина.

К тому же, независимо от серьёзности, рана — это всё-таки рана.

А она вела себя так, будто её здоровье вовсе не имеет значения.

Разве Глория всегда так легкомысленно относилась к своим ранам?..

Да, прежде она не раз отправлялась сражаться с чудовищами.

Но впервые он видел, чтобы она вернулась с ранением.

Наверное, именно поэтому у него появилось странное, непривычное чувство.

Сдерживая неоформленные мысли, Леонард решил сосредоточиться на том, что может сделать прямо сейчас.

— Дай сюда сумку.

— А, ты про эту? — Глория поставила сумку на пол и широко раскрыла её.

Леонард, увидев внутри уродливый труп тролля, слегка поморщился, но больше никак не отреагировал.

— Магическая сумка?

— Мне её отдали просто так.

Леонард молча застегнул молнию, закинул сумку на плечо и уже собрался уходить, когда заметил кольцо на её пальце.

Из крупного камня на кольце струилась ощутимая магическая энергия.

Это был не просто красивый самоцвет — это было кольцо, сделанное из магического камня.

Он хотел спросить, откуда у неё это кольцо…

Но, заметив, как она неловко отводит взгляд, Леонард сменил тему:

— В сумке ещё и заклинание облегчения веса наложено?

— Ага, вроде да.

Как только он отвёл взгляд от кольца, Глория заметно расслабилась.

Леонард уловил эту мимолётную смену выражения лица, но сделал вид, будто ничего не заметил.

— Так и думал. Слишком уж она лёгкая.

— Удивлён?

— Да, удивлён, — спокойно кивнул он.

Хотя на самом деле в этом не было ничего особенно удивительного, Леонард безропотно согласился.

Глория, окончательно успокоившись, направилась в спальню.

Леонард поставил сумку у входа и, словно так и должно быть, последовал за ней внутрь.

Она, не обращая на него внимания, занялась своими делами.

Сначала протёрла булаву и прислонила её к изголовью кровати, потом отправилась в ванную — умыться и переодеться.

Когда она вышла, Леонард, словно по договорённости, пошёл в ванную следом.

Всё выглядело до странности естественно и привычно.

Устала…

Глория, прислушиваясь к звуку воды, доносившемуся из ванной, вяло опустилась на диван.

Погрузив спину в мягкую спинку и проверив, что за окном спокойно, она медленно закрыла глаза.

Кажется, вот-вот засну…

И действительно — стоило ей подумать это, как она начала погружаться в сон.

Сквозь ускользающее сознание ей почудилось, будто дверь в ванную тихо открылась и снова закрылась.

«Сколько бы я ни убивала чудовищ, это для меня не имеет никакого значения.»

«Тебе просто нужно вернуться живой, поняла? Ты обязательно должна вернуться живой.»

Тёплый голос ребёнка был словно особый знак.

И Глория действительно вернулась живой, и более того — впервые принесла империи блестящую победу.

Битва при Липетионе — первое в истории человечества поражение чудовищ.

Это достижение Глории случилось в тот год, когда ей исполнилось пятнадцать.

В столице Империи прошёл торжественный парад в честь победы Глории и Первого отряда истребителей.

На этом параде Глория шла в самом конце колонны рыцарей, вступая в город.

Самую выдающуюся заслугу в битве при Липетионе одержала именно Глория.

Однако те, кого все хвалили, были намного более заслуженными и почётными людьми, чем она.

Но Глорию это совершенно не волновало.

После парада её даже не пригласили на банкет в тире, но это тоже не имело для неё никакого значения.

Для Глории было гораздо важнее сообщить тем детям, которые с беспокойством переживали за неё, что она вернулась живой, как и обещала.

И поэтому, не послушав приказ заместителя, который велел ждать следующего задания, Глория, уставшая после долгого похода и изнуряющей битвы, не стала даже думать о том, чтобы помыться, а сразу направилась во дворец заместителя.

Она бежала туда с волнением в душе.

Но даже не войдя внутрь дворца, ей пришлось остановиться.

Перед большим фонтаном лежали трупы — очевидно, давно мёртвые.

На этих телах ползала стая орков, поедающих плоть.

Орки, чьи ужасающие лица были покрыты кровью, смотрелись особенно зловеще.

Глория никогда не ожидала увидеть такую ужасную сцену.

Её лицо побелело от ужаса, и она подошла к оркам.

Не взяв с собой оружия, рассчитывая встретиться с подчинёнными, она шла вперёд без малейшего колебания.

В тот момент, когда она заметила браслет на запястье трупа, которого пожирал орк, она без раздумий бросилась на него.

Глория мгновенно взобралась на плечо орка, сломала ему шею и вырвала из тела.

Кровь хлынула фонтаном из оторванной шеи.

Вся в крови, она продолжала бить орков голыми руками.

Несмотря на то, что орки с острыми когтями и зубами кинулись на неё, разорвали одежду и покрыли тело ранами, она не останавливалась.

До этого момента Глория полагалась лишь на своё аномально быстрое исцеление, чтобы бороться с чудовищами.

Она действовала просто — безрассудно бросалась вперёд и побеждала силой.

Хотя сейчас ситуация была немного иной.

Если обычно Глория сражалась с рассудком, то сейчас она почти потеряла разум и бешено мчалась вперёд.

Убив семь орков, она даже не почувствовала боли.

Хотя кожа была полностью изодрана, ран и кровоточила.

Глория стояла ошеломлённой посреди тел орков.

Перед фонтаном лежало не менее двадцати трупов.

Она не могла различить, кто из них её друзья.

Все тела были в ужасном состоянии.

Беспощадные орки изодрали их, не оставив ни одного целого места.

Но, будь то счастье или несчастье...

Глория могла чётко различить лишь одно.

Это был неуклюжий браслет, сделанный из запутанных тактических схем.

Он принадлежал одному из детей из той банды, с которой она вместе бродила по улицам — своему самому близкому другу.

Глория смотрела на браслет с ошеломлённым взглядом.

Она стояла так, не замечая, как течёт время.

— Ах, нет, не может быть...

— Что же это...

Глория вернулась в реальность, когда в ушах зазвучали шёпоты ужаса.

— Как такое могло случиться в этом святом месте?

— Неужели святая сама привела чудовищ во дворец заместителя?

Глория даже не стала отвечать, повернувшись к ним спиной.

Она увидела пожилых высокопоставленных священнослужителей, одетых в традиционные одежды, и рыцарей-храмовников, сопровождающих их.

По их виду было ясно, что они возвращались с королевского бала.

Все они были в парадной форме — той, что надевают на официальные церемонии.

— Почему никто не охранял это место? — спросила Глория.

Никто не ответил.

— Какое значение имеет эта победа, если все вы просто собрались, чтобы пить и веселиться?

Все с пустыми взглядами смотрели на Глорию.

Она сжала зубы, скривив лицо, с трудом сдерживая бурю эмоций.

— Чем вы отличаетесь от этих орков?

— Да, чем же? Я уже ничего не понимаю.

С раны на лбу потекла кровь.

Глория быстро вытерла глаза, чтобы не мешала кровь.

Она должна была отчётливо запомнить лица всех, кто стоял перед ней.

— Сегодня эти дети погибли по вашей вине.

Стиснув зубы, она произнесла каждое слово с огромной силой.

Тогда стоявший впереди красный священник, с суровым выражением лица, сделал шаг вперёд к Глории.

Глория прекрасно знала, кто он.

В этот момент, когда она уже не могла сдерживаться и крепко сжала кулаки, в её уши донёсся непривычный голос.

— Глория, Глория.

Это был тихий, спокойный, но озабоченный голос.

Глория медленно подняла веки.

— Похоже, на этот раз тебе снова приснился кошмар, да?

Это был Леонард.

Единственный человек, который знал, что после сражений с чудовищами Глории снятся кошмары.

Появляющийся кошмар, словно требующий расплаты за убийство жизни — это было то, чего сама Глория раньше даже не осознавала.

Но Леонард быстро заметил существование этого кошмара, который мучил Глорию.

С тех пор, как они вместе жили в особняке герцога, Глория часто выходила охотиться на монстров.

Хотя Леонарду было тревожно оставаться одному, обычно она возвращалась быстро.

Иногда же она задерживалась, а потом приносила деньги, выменяв туши монстров.

Со временем Леонард обнаружил в душе Глории глубокую рану.

Сначала это было случайностью — однажды ночью он услышал, как она тихо стонет во сне.

Он осторожно позвал её по имени, чтобы разбудить.

Но когда это повторялось неоднократно, он понял, что дело серьёзное.

Даже самый невнимательный человек заметил бы, что что-то не так.

Леонард был тем, кто внимательно следил за Глорией.

Он понял, что её кошмары — не единичное явление.

— Кажется, ты видишь кошмары по ночам после охоты на монстров, — сказал он.

Но сама Глория этого не осознавала.

Когда Леонард указал на это, она была очень смущена — будто столкнулась с чем-то невозможным.

— Если ты не против, я хотел бы оставаться рядом с тобой в ночи после охоты.

На неожиданное предложение Леонарда Глория растерялась, не зная, как ответить.

— Надеюсь, ты воспримешь это положительно, — продолжил он, — ведь я тоже хочу хоть чем-то помочь тебе.

После повторной просьбы Леонарда Глория уже не могла отказаться.

С тех пор, после каждой охоты, Леонард оставался ночевать в её спальне.

Он читал какую-нибудь книгу, охраняя её сон.

Когда слышал её мучительные стоны, звал по имени, чтобы разбудить.

Это была единственная вещь, которую он мог для неё сделать.

И именно поэтому он провёл прошлую ночь в её спальне.

— Спи ещё, ещё только рассвет, — сказал Леонард, глядя на слегка влажное от пота лицо Глории.

Он собирался уступить ей место, чтобы она могла отдыхать спокойно.

— Нет, я лучше встану.

Глория слегка покачала головой, прогоняя остатки сна.

С таким неприятным ощущением она просто не могла снова заснуть.

— Ты идёшь на тренировку по фехтованию? Тогда и я пойду с тобой.

Промокнув рукой уставшие глаза, Глория встала с кровати.

Леонард как раз собирался взять меч, но замер и обернулся.

— Думаю, тебе бы лучше ещё немного поспать.

— А тебе самому, по-твоему, не стоит?

Глория бросила взгляд на столик у окна.

Там лежала толстая книга, которую Леонард, видимо, читал всю ночь.

— Я же говорила, что отличаюсь от обычных людей.

— Ну, я — тоже.

Глория ответила, снова устремив на него задумчивый взгляд.

Когда Леонард встретился с её спокойными, ясными глазами, он тут же замолчал.

Он ни разу не смог победить Глорию в словесной перепалке.

Впрочем, в этом не было ничего удивительного.

Глория всегда говорила только правду.

И, что куда важнее — она была для него спасением, подарившим новую жизнь.

Поэтому он просто не мог с ней тягаться.

— Ну, хорошо. Пусть будет по-твоему, — сдался он.

Потягивая шею из стороны в сторону, Леонард направился к выходу.

Глория быстро схватила свою булаву и пошла за ним следом.

***

Примерно через час

Глория и Леонард почти одновременно отбросили оружие на землю.

— Ты и правда восстановилась.

— А я тебе сколько раз говорила, — укоризненно отозвалась Глория.

Леонард откинул с лица влажные от пота волосы своей большой рукой.

— Я ведь не обычный человек.

— Да-да, конечно, — с безразличием ответила Глория.

Но Леонард не обиделся на её равнодушие — он просто поднял голову к небу и пробормотал:

— Уже рассвет.

Небо, недавно ещё окрашенное в густую темноту, начинало светлеть.

— Ага…

Глория тяжело опустилась на землю.

Она украдкой взглянула на Леонарда, который всё ещё смотрел в небо, запрокинув голову.

Леонард был действительно выдающимся фехтовальщиком.

История о том, что он стал мастером меча в юном возрасте, была отнюдь не выдумкой.

Глория вспомнила, как раньше в поместье маркиза часто ломала мечи рыцарей, сражаясь с ними на тренировках.

Стоило ей хоть немного надавить — мечи трещали, а противники валились с ног.

Поэтому ей редко удавалось сражаться всерьёз.

Но с Леонардом всё было иначе.

Даже когда она сражалась с ним в полную силу, как с чудовищами, его меч, покрытый ауру, ни разу не надломился.

Наконец-то достойный соперник.

После долгого перерыва бой, в котором она могла выложиться полностью, оказался неожиданно приятным.

Если бы этот человек стал императором...

Вдруг подумала она, горько усмехнулась и покачала головой.

Наверное, страна тогда выглядела бы совсем иначе.

И тут, пока они молча смотрели на небо, Леонард неожиданно произнёс:

— Принцесса… милая.

Глория удивлённо скосила на него взгляд.

— В моей памяти она осталась младенцем…

Он всё ещё смотрел на восходящее солнце.

Глория тихо прикусила язык и так и не ответила.

Но Леонард, похоже, и не ждал от неё ответа. Он продолжил, всё тем же тихим голосом:

— Кажется, она немного меньше своих сверстников, но… выросла неузнаваемо.

Когда Глория решилась приютить Юнит, она волновалась — не будет ли это неудобно для Леонарда.

В конце концов, даже если девочка была невиновна, она оставалась дочерью императора, который так жестоко поступил с ним.

Однако Леонард оказался равнодушен к её присутствию.

Он спокойно воспринял новость о том, что Юнит будет жить в их замке, и даже не показал ни малейшего волнения.

Глория была ему за это благодарна. Но всё равно старательно избегала разговоров о Юнит в его присутствии.

Ей не хотелось, чтобы он чувствовал себя неловко из-за неё.

И вот — он сам заговорил о принцессе.

Это было неожиданно.

— Случайно увидел её на приёме прошений.Она так изменилась с тех пор, что я сразу даже не узнал. Потому и смотрел на неё долго, не отводя глаз.

Разве он не избегал её?..

Глория невольно нахмурилась.

Ведь она знала, что с тех пор, как Юнит появилась в замке, Леонард старательно избегал мест, где она могла бы быть.

Юнит до сих пор даже не подозревала, что он тоже здесь живёт.

Её телохранитель, кажется, начал что-то догадываться, но пока молчал.

— Принцесса узнала тебя?

— Нет. Похоже, она меня даже не заметила.

Значит, подглядывал украдкой?..

Глория мельком взглянула на него и подумала, что это немного странно.

Но озвучивать свои мысли не стала.

— Как ты говорила раньше, у неё тоже изумрудные глаза.

Когда я увидел это своими глазами, мне стало интересно, какими способностями она обладает.

Юнит обладала способностью общаться с существами, не являющимися людьми.

И знали об этом только её телохранитель Ротелайн и Глория.

Глория на мгновение задумалась, стоит ли рассказать об этом Леонарду, но в итоге решила пока держать это в тайне.

Возможно, Юнит сама не хотела бы, чтобы её способность стала достоянием других.

— Император с самого начала, ещё до восшествия на трон, ненавидел мои изумрудные глаза, — с горькой усмешкой произнёс Леонард, не отрывая взгляда от неба, в которое уже поднялось солнце. — Говорил, что я украл то, чем должен был обладать он.

Своего ребёнка он наверняка не стал бы притеснять, правда?.. Всё-таки — плоть от плоти.

Но в блестящих от солнечного света зелёных глазах Леонарда не было тепла. Напротив — в них царила пустота.

И тут Глория вспомнила.

Глаза императора — жадные, золотые, как раскалённое золото.

И такие же глаза унаследовал кронпринц Алексийон.

Они что, действительно холили и лелеяли Юнит, как нечто хрупкое и драгоценное?..

Нет.

Снаружи — возможно.

Но на деле, они всего лишь использовали её. Точно так же, как когда-то использовали Глорию и Леонарда.

Император даже поил Юнит лекарствами, замедлявшими рост…

Всё ради своей выгоды.

Подумав о Леонарде и Юнит, Глория сделала выбор.

Они должны встретиться.

— Почему бы тебе не поговорить с принцессой?

Услышав внезапно вырвавшиеся слова, Леонард наконец перевёл на неё взгляд.

Он выглядел удивлённым. Не понимал, к чему она ведёт.

— Хочешь знать, как император с ней обращался? — спокойно продолжила Глория. — Так спроси у неё сам.

Леонард долго молчал.

Он только пристально смотрел на неё, явно обдумывая сказанное.

Глория тоже молчала, давая ему время.

Прошло какое-то время.

Наконец, он тихо произнёс:

— Думаю… она не захочет меня видеть.

Ты так считаешь?

Вряд ли.

Если только они оба захотят, они смогут стать настоящей семьёй.

Глория в этом почти не сомневалась.

— Я не смогу защитить принцессу в одиночку, — добавила она.

Конечно.

— Да. Поэтому помоги мне.

Ребёнку нужен защитник.

Ребёнку обязательно нужен взрослый, на которого он сможет опереться, кто бы что ни случилось.

И, как ни крути, Леонард подходит на эту роль куда лучше, чем она, посторонняя женщина.

— Конечно, если только ты не ненавидишь принцессу, — добавила Глория.

— Я не ненавижу её, — прозвучало без малейшего колебания.

— И причин для этого нет, — почти шёпотом добавил он, словно сам себе.

А затем вдруг задал вопрос:

— Почему ты решила, что я могу её ненавидеть?

－Потому что она — дочь Императора.

— Но я ведь знаю, что она никак не повлияла на моё несчастье, — ответил он резко, почти отрезал.

Глория невольно посмотрела на него с новым вниманием.

Леонард, уже стоявший совсем рядом, нахмурился с лёгким раздражением.

— Ты что, правда думаешь, что я настолько жалкий, что злюсь на ребёнка, ни в чём не повинного?

— Нет, я не это имела в виду… — Глория растерялась.

Она не ожидала, что обычно сдержанный Леонард отреагирует так эмоционально.

— Просто… я хотела убедиться, — ответила она тихо.

Леонард прищурился, глядя на неё, потом тяжело вздохнул.

— Значит, ты всё же встретишься с ней?

Он немного помолчал, а затем медленно кивнул:

— Если… если она сама не будет против.

Бесстрастный голос, но в нём вдруг прозвучала нежная нотка.

Это прозвучало по-леонардовски — сдержанно, но тепло.

Глория слабо улыбнулась.

Снаружи он казался холодным и равнодушным, но внутри был настоящим добрым человеком.

Именно поэтому она была уверена: Леонард сможет стать для Юнит настоящей семьёй.

— Я отобрал список подходящих кандидатов после собеседований.

Глория пролистала папку с документами, которую передал ей Клод.

Под незнакомыми именами были указаны краткие биографические данные и опыт работы каждого кандидата.

— Интересно, хватит ли одного повара?

— Думаю, достаточно будет нанять одного шеф-повара и ещё пару помощников для него.

Глория несколько раз внимательно просмотрела список, а затем отложила бумаги.

— Мне нравится вот этот повар.

Руфус.

Глория указала пальцем на имя «Руфус».

Клод попытался вспомнить, как тот выглядел на собеседовании несколькими днями ранее.

Руфус произвёл впечатление опрятного и аккуратного мужчины.

Ранее он работал поваром в загородном доме графского рода Фейлин, а пять лет назад открыл собственный ресторан в баронстве Ромента. К несчастью, в том районе появилась стая вайвернов, и здание ресторана было полностью разрушено.

После этого он, как сам рассказывал, брался за любую работу, чтобы выплатить долги, накопленные из-за открытия ресторана.

Клод слегка постучал указательным пальцем по строке с именем Руфуса.

— Как раз я тоже подумал, что он самый подходящий. У вас, как всегда, великолепное чутьё, госпожа.

— Я же просила не называть меня «госпожой».

Когда Глория недовольно нахмурилась, Клод лишь легко усмехнулся.

— Тогда я свяжусь с Руфусом.

Глория тяжело вздохнула и покачала головой.

Повторять одно и то же человеку, который делает вид, что не слышит — лишь зря тратить слова.

— А теперь по поводу горничных…

Глория снова вернулась к делу и вынула листы с данными тех, кто привлёк её внимание.

— Эти кандидатки кажутся мне подходящими.

— Хмм… Сейдж, Риэль и Эйми, да?

Клод быстро пробежался взглядом по переданным бумагам и поднял голову.

— У этих девушек отличные рекомендации от уважаемых домов. Прекрасный выбор.

Глория молча уставилась на Клода, который снова сыпал сладкими речами, и перевела взгляд в окно.

До приезда людей Леонарда оставалось совсем немного времени.

До этого момента нужно было привести замок в порядок, соответствующий статусу «будущего герцога, возрождающего род».

Также необходимо было провести с новыми слугами обучение хорошим манерам.

Но времени катастрофически не хватало.

— Я хочу, чтобы они как можно скорее начали работать в замке.

— Я всё устрою, — ответил Клод.

Глория кивнула сдержанно и встала со своего места.

В этот момент, пока Клод убирал со стола, он поспешно подошёл и заговорил:

— Уже уходите?

Глория некоторое время молча смотрела на его светлое, доброжелательное лицо, а затем кивнула:

— Мне нужно продать тушу и кровь тролля, которого мы поймали недавно.

— Вы уже нашли гильдию для сделки?

Глория непроизвольно нахмурилась.

Она вспомнила, как недавно вышла на поиски подходящей гильдии и столкнулась с Кайсом.

— Нет, я хочу ещё раз всё изучить и, если найду подходящую, тогда и продам.

После её слов Клод улыбнулся с каким-то скрытым смыслом.

— Что? Почему ты так улыбаешься?

— Недалеко отсюда есть одна гильдия, с которой я давно сотрудничаю.

Клод встал и подошёл ближе к Глории.

Глория нахмурилась, заметив, как близко оказался его лик.

— Ты слишком близко. Отойди.

Она слегка толкнула его в плечо. И, неожиданно, Клод действительно отступил — пусть и всего на шаг.

— Среди гильдий, с которыми я работал, есть одна с хорошими финансовыми возможностями, — сказал он с лёгкой, как обычно, улыбкой.

Та была словно нарисована — настолько красивая и безмятежная, будто сошла с картины.

— Хотите, познакомлю?

Его голос был тихим, будто он делился каким-то секретом.

Может, поэтому…

Глория ощутила, что попалась в ловушку.

Её не покидало странное ощущение — необъяснимое, липкое подозрение.

Но если подумать о том, сколько времени уйдёт на поиски подходящей гильдии…

Глория стёрла с лица мрачную гримасу и кивнула.

Пусть и выглядело всё подозрительно уж слишком вовремя, но это был действительно способ сэкономить время. А значит, разумное решение.

— Ладно, надеюсь, и дальше можно будет на тебя рассчитывать.

Глория вышла из здания, получив проводы от главы гильдии.

Подозревать оказалось даже немного неловко — гильдия, которую представил Клод, действительно оказалась достойной. Особенно радовало, что она находилась в графстве Сисилиад, совсем рядом с баронством Ромента.

«Я заработала больше, чем ожидала.»

Тяжесть сумки в руке приятно отзывалась в душе Глории. Она шла по улице с лёгкой, едва заметной улыбкой, а в голове прокручивала недавний приём во дворце. Она размышляла, как подготовить следующий банкет для Леонара и его друзей.

Сколько она так шла — не ясно.

«Десерты.»

Глория вдруг остановилась, заметив яркую вывеску магазина.

В памяти всплыл образ Юнит, игриво поедающей крошечные, словно игрушечные, сладости на приёме во дворце.

«Похоже, принцессе нравятся сладости.»

Когда они в последний раз пили чай вместе, Юнит почти не притронулась к напитку — она только ела десерты.

«Пока я допивала чашку, она даже не сделала ни глотка.»

Впрочем, для ребёнка странно было бы любить горький, терпкий вкус чая.

Глория подумала, что будет разумно заранее подготовить что-то сладкое к предстоящей встрече Юнит и Леонара.

«Ведь он на вид довольно суров...»

У Леонара была выдающаяся внешность — это никто бы не оспорил. Но вместе с тем, он всегда казался холодным, словно от него веяло ледяной стужей. Он выглядел так, будто при ударе мечом из него польётся синяя кровь. Неудивительно, что для маленькой Юнит он мог казаться просто страшным человеком.

К тому же, он долгое время провёл в изоляции, сопровождаемый слухами о проклятии.

Пусть Леонар и утверждал, что всё в порядке, но как дочь императора, Юнит могла чувствовать себя рядом с ним неуютно.

«Да, и без того отношения натянутые — нельзя ещё и атмосферу портить.»

Глория решила, что создание максимально тёплой обстановки с помощью любимых сладостей Юнит — правильный шаг.

Не раздумывая больше, она открыла дверь магазина и вошла внутрь.

— Добро пожаловать! — с сияющей улыбкой поприветствовала её продавщица и подошла ближе.

Глория с лёгкой неловкостью приподняла уголки губ и кивнула.

— Ищете что-то конкретное? Не стесняйтесь — осматривайтесь!

— Хм...

Глория внимательно разглядывала витрины с десертами.

Но... совершенно ничего не понимала.

Она ни разу в жизни не покупала такие вещи — в подобном магазине она оказалась впервые. После долгих раздумий, она медленно подняла руку.

Указав прямым пальцем на витрину слева, она, не сбавляя темпа, провела по всей длине до самого конца справа и сказала:

— Упакуйте всё. По одному экземпляру каждого — от начала и до конца.

***

Дверь с грохотом закрылась, нарушая мёртвую тишину в комнате.

Тело женщины, сжавшееся в углу комнаты, едва заметно дрожало.

Она медленно подняла голову.

Глазами, полными тревоги, она попыталась разглядеть, кто этот дерзкий незваный гость.

И тогда мужчина, решительно направлявшийся к ней, вдруг резко остановился.

— Да уж, способов выносить людям мозг — хоть отбавляй.

Джошуа усмехнулся, хищно обнажив зубы.

— Наверное, я слишком по-доброму с тобой обращался.

Он презрительно фыркнул.

— Говорю же, не надо создавать ситуаций, за которые потом приходится извиняться.

Женщина, судорожно всхлипывая, резко встала на колени.

И начала без остановки повторять извинения:

— Простите, простите, простите...

Джошуа холодно посмотрел на дрожащую от страха женщину.

— Правда, простите, простите...

Ириана Ротеас.

Она казалась полностью охваченной паникой.

Всего несколько фраз — и она уже хрипела, будто задыхаясь, без конца извиняясь.

Невыносимо слабая.

Джошуа цокнул языком и усилием воли попытался усмирить хищную ярость в голосе.

— Мы ведь договорились быть друг к другу попроще, разве нет? Вы уже забыли, что я говорил, а? "Святая"?

Это было до ужаса раздражающе, но сейчас ему нужно было сначала успокоить эту "ложную святую".

— Почему госпожа Святой так упорно обходит короткий путь и выбирает самый длинный?

— Простите…

— Ладно уж. Просто с этого момента делайте, как сказано. Ладно?

— Про… простите…

— Ай, ну хватит же!

В конце концов, Джошуа не выдержал и рявкнул, сдерживая раздражение в голосе.

И сразу же плечи Ирианы затряслись от испуга.

Джошуа тяжело вздохнул, пытаясь унять бушующую ярость.

— Извинения больше не нужны, прекращайте уже.

— Д-да...

Ириана кивнула, едва сдерживая слёзы.

Казалось, она изо всех сил пыталась не расплакаться, но даже это злило Джошуа.

Он не мог сдержать удушающее чувство раздражения и то и дело тяжело вздыхал.

Слабая, легко поддающаяся чужому влиянию — поначалу он считал её удобной марионеткой, но с течением времени Ириана ничуть не изменилась. Её нерешительность оставалась неизменной. Внешне она так похожа на Глорию, что можно было бы поверить, будто они сёстры, но по характеру — полная противоположность.

Это вызывало у него невыносимое раздражение.

«Если бы только она не была так похожа на ту дрянь из Эджо…»

Если бы Аллексион знал, насколько Ириана труслива, он бы никогда не сделал её Святой.

Джошуа снова вздохнул и провёл рукой по волосам.

— Предыдущая девушка прекрасно справлялась одна.

— Простите?

Когда Джошуа неожиданно заговорил о прежней Святой, глаза Ирианы широко распахнулись. Сегодня её тёмно-синие глаза раздражали Джошуа особенно сильно.

Он на мгновение безмолвно уставился в эти глаза, мерцающие под длинными ресницами, так непохожие на сияющие, как сапфиры, глаза Глории. Цвет Ирианы был тусклым и мрачным.

Чтобы подавить раздражение, Джошуа изо всех сил прикусил внутреннюю сторону щеки.

Он понимал — если будет давить дальше, эта пугливая девушка может расплакаться прямо здесь.

－Демонион отправился в баронство Ромента, чтобы проследить за действиями Святой.

－Ириана Лотеас хорошо приспосабливается в храме?

－Мы не знаем, что замышляет Святая. Нам нужно быть готовыми и в любой момент вывести Ириану Лотеас на подавление.

Совсем недавно Аллексион, вызвав Джошуа к себе, вновь строго предупредил его. Принц возложил на Джошуа полную ответственность за обучение Ирианы, чтобы та как можно скорее обрела имя как Святая. И Джошуа должен был достичь результата — любой ценой.

Но…

Сколько бы времени ни прошло, Ириана не успевала за обучением.

Он не знал, что там задумала Глория, но если верить Аллексиону, и если действительно Глория что-то замышляла в союзе с герцегом… разве возможно с такой девушкой, как Ириана, ей противостоять?

Джошуа невольно пробормотал то, что у него было на сердце:

— Та, что была до тебя… Ей было то ли двенадцать, то ли тринадцать. Но даже в этом возрасте она одна убила Дракана.

Дракан — особенно крупный вид чудовищ.

— …Дракана? — переспросила Ириана.

— Да, — раздражённо хмурясь, подтвердил Джошуа.

Ириана, в изумлении раскрыв глаза, тяжело вдохнула.

－Я не смогу… я, как я могу…

Она подняла на него взгляд, будто умоляя:

— Она была Святой… Конечно, у неё с детства был дар, но я… я…

— Заткнись.

Джошуа грубо схватил её за плечо.

Ириана не издала ни звука. Она лишь сильно прикусила нижнюю губу и покорно кивала.

— Не порть всё и закрой рот.

Джошуа резко огляделся по сторонам, убедиться, что никто не слышал её слов. Он волновался — если кто-то подслушал, последствия могли быть неприятными.

— Если ты скажешь подобное на людях — последствия будут тебе не по вкусу.

Он процедил это сквозь стиснутые зубы, едва сдерживая злость.

И в этот раз Ириана лишь молча кивнула, прикусив губу.

Джошуа с раздражением отпустил её плечо, словно оттолкнув.

— Святая — это ты. Та женщина — подделка.

— Ты чего, не отвечаешь?

— Д-да…

Ответ Ирианы был почти неслышным, она склонила голову как можно ниже.

Даже это поведение вызывало у Джошуа раздражение. Он тихо чертыхнулся.

Что бы он ни делал — она не нравилась ему. Настолько, что он даже начал думать, что с той, непригодной, женщиной было бы легче справиться.

«С такой девушкой… как вообще можно что-то провернуть?»

Хотя бы Глория — несмотря на то, что была моложе, — никогда не терялась перед монстрами. Даже в юном возрасте она спокойно выполняла возложенные на неё важные задания.

Если бы Глория была хотя бы немного наивнее и проще…

Если бы у неё было хоть капельку той покорности, что у Ирианы…

Если бы…

«…тогда мне бы не пришлось заниматься этой скучной слежкой за Ирианой.»

С холодным взглядом Джошуа уставился на девушку, а затем резко, как будто стряхнув с себя дурные мысли, развернулся и вышел из комнаты.

***

— Святая!

…Глория поморщилась, услышав до боли надоевшее обращение.

Раздражённо развернувшись, она увидела девочку, которая радостно ей улыбалась — и невольно смягчилась.

－Ты же…

Это была та самая девочка, с которой она как-то встречалась в кафе.

Правда, Глория не помнила её имени. Возможно, она его даже и не спрашивала. Ведь не ожидала, что они встретятся снова.

Глория поставила тяжёлую сумку на землю и встала перед девочкой.

— Меня зовут Глория.

— О! А я… я — Люмье!

— Люмье, значит.

— А…

Глаза Люмье, казалось, засияли, когда Глория произнесла её имя. Глория почувствовала неловкость и неуверенно почесала щёку.

— Но… почему ты гуляешь так поздно?

— А… я просто… возвращалась в храм!

— Так?

— Да, но когда увидела Святую…

Люмье густо покраснела и опустила голову.

Затем, постукивая носком по земле, девочка добавила:

— Я просто… хотела поздороваться со Святой…

— Вот как, — Глория спокойно посмотрела на маленькую головку перед собой и подумала, что Люмье — довольно милая девочка.

— Ты сегодня тоже продавала открытки на улице?

— Да!

— А остались ещё открытки, которые не продались?

— Да…?

Люмье растерялась от неожиданного вопроса и с удивлёнными глазами посмотрела на Глорию.

— Помнишь открытку, которую в прошлый раз мне продала? Она была такая красивая… Я бы хотела купить ещё.

— Ах! У меня как раз остались открытки!

Люмье поспешно вытащила из сумки все оставшиеся открытки.

На глаз — штук двадцать.

— В прошлый раз вы мне дали слишком много денег, так что… сейчас ничего не нужно! —

Сравнивая с той золотой монетой, что Глория дала ей тогда, открыток было слишком мало. Но это всё, что у неё было, и Люмье с застенчивой улыбкой протянула пакетик с открытками.

— Хм… все рисунки разные.

Глория внимательно рассмотрела каждую открытку и аккуратно убрала их в сумку.

— Ты сама их нарисовала?

— Да! —Люмье застенчиво кивнула, лицо её пылало от смущения.

Наблюдая за ней, Глория вдруг сложила ладони вместе и показала девочке:

— Сделай вот так.

— Вот так?

— Сложи руки, как будто делаешь корзинку.

Хотя Люмье выглядела немного озадаченной, она без сопротивления последовала примеру Глории.

В тот же миг Глория нагнулась, открыла свою сумку и вытащила оттуда целую пригоршню золотых монет.

— Э-э-э?! —Глаза Люмье округлились от шока.

Глория ссыпала горсть золота прямо в ладошки, сложенные корзинкой.

— С-святая!

Люмье была в полном замешательстве.

Ранее Глория дала ей слишком много денег, поэтому на этот раз она хотела просто подарить открытку.

Но Глория заплатила за открытку ещё больше золотых монет, чем в прошлый раз.

— Я... я не могу принять столько денег!

— Это не так уж много.

Глория безразлично ответила и подняла сумку, которую до этого положила на пол. Она выглядела так, будто вот-вот уйдёт, и Люмье, растерявшись, начала переминаться с ноги на ногу.

— В прошлый раз вы не взяли сдачу, поэтому в этот раз я хотела подарить вам просто так!

Когда Глория сделала шаг, собираясь пройти мимо Люмье, та отчаянно закричала:

— Я... я правда просто хотела подарить!

В тот момент Глория остановилась и обернулась к Люмье.

Она нахмурила брови, как будто услышала что-то совершенно нелепое.

— Мне приятно, что ты так поступаешь, но ты же старалась над этими рисунками. Нужно получить справедливую плату.

— Но для меня это слишком большие деньги…

— Никаких "но".

Глория сказала это решительно.

— Раз ты поработала, ты должна получить соответствующее вознаграждение. Я решила, что эти открытки стоят таких денег.

Когда Глория заговорила серьёзно, Люмье не смогла ничего ответить.

Она только опустила взгляд на горсть золотых монет в своих руках.

Глория, которой Люмье показалась милой, тихо улыбнулась и добавила:

— Я провожу тебя до храма Гачи.

Когда Люмье удивлённо посмотрела на неё, Глория снова мягко сказала:

— Ночью на улицах опасно, я тебя провожу.

— Н-не нужно, я сама дойду…

Люмье поспешно покачала головой, но и на этот раз Глория не отступила.

— Мне будет спокойнее, если я провожу тебя лично.

— Но...

— Я сказала — никаких "но".

Глория легко усмехнулась и повернулась.

И пошла медленным шагом, таким, чтобы Люмье могла за ней поспеть.

Люмье смотрела на удаляющуюся фигуру Глории с растерянным выражением, потом спохватилась и побежала за ней.

Она правда такая, такая потрясающая.

***

Полуденное солнце было тёплым и ласковым.

Глория на мгновение закрыла глаза и наслаждалась солнечным светом.

Леонард, напряжённо сидящий на стуле, увидел это и тихо пробормотал:

— Прям как кошка...

Наконец, Глория медленно открыла веки.

Она мельком посмотрела на Леонарда, сидящего как камень, и продолжила своё занятие. Она осторожно вынимала десерты, упакованные в милые коробочки, и раскладывала их на стол. Вскоре огромный стол оказался уставлен всевозможными сладостями.

Казалось, будто на нём собрали все существующие в мире десерты.

Леонард устало смотрел на стол и, наконец, заговорил:

— Это... перебор.

Глория слегка наклонила голову и обернулась к нему:

— Что именно?

— И по количеству, и по разнообразию — это слишком много для одного ребёнка.

— Тогда ты тоже поешь.

Глория пожала плечами, словно говоря "и в чём проблема", и Леонард, похоже, не нашёлся, что ответить, только плотно сжал губы.

— Не неси чепуху. Встань на секунду, я проверю твой наряд в последний раз.

Глория коротко указала на него пальцем, и Леонард, бросив на неё недоверчивый взгляд, послушно встал со своего места.

Глория с серьёзным видом внимательно осмотрела его с ног до головы.

На его крепкое тело идеально садилась одежда, сшитая на заказ. Он выглядел по-настоящему великолепно.

И всё же, не зря она потратилась на дорогой костюм.

— Отлично. Просто идеально.

С таким внешним видом он мог бы произвести довольно хорошее первое впечатление на Юнит.

Глория довольно улыбнулась и взяла пустые коробки, чтобы убрать их.

— Сейчас приведу Её Высочество.

— Хорошо.

Леонард кивнул, стараясь выглядеть невозмутимым, и снова сел на стул.

Но пальцы, без остановки стучащие по столешнице, ясно показывали, как сильно он на самом деле нервничает.

Спустя некоторое время, этот непрерывный стук прекратился.

Потому что Юнит наконец появилась в саду.

Она шла к ним с сияющей, милой улыбкой, беседуя с Глорией.

Леонард невольно напряг лицо и поднялся со стула.

— О...

В тот самый момент Юнит тоже заметила Леонарда и застыла на месте.

— Неужели… дядя?

— Верно.

Две пары глаз цвета ярко-зелёной листвы середины лета встретились.

Глория наблюдала за двумя людьми, которые неловко изучали друг друга, затем тихо улыбнулась и отошла назад.

— Хозяин, как и прежде, не умеет обращаться с детьми…

Глория, взглянув через окно на Леонарда и Юнит, быстро отвела взгляд и обернулась.

И тут же Клод, мягко сощурив глаза, встретился с ней взглядом, слегка улыбнувшись.

— Ну, я понял это ещё тогда, когда хозяин так охотно принял её высочество.

— Нечем заняться?

— Раз болтаешь всякую чепуху, видно, что дел у тебя нет.

Но Клод никак не отреагировал на упрёк Глории, только спокойно продолжал улыбаться. Глория провела рукой по волосам, растрёпанным лёгким ветерком, влетевшим через открытое окно, и с ленцой, будто это её раздражает, сказала:

— Если уж так скучно, иди и убери двор.

Хотя её слова могли показаться довольно холодными, Клод не стер улыбки с лица. Как обычно, с беззаботной ухмылкой он легко сменил тему.

— Завтра на замок прибудут новые повара и горничные.

При этих словах глаза Глории загорелись от интереса.

— Они начинают работать с завтрашнего дня?

Клод чуть не расхохотался, увидев, как глаза Глории загорелись.

Но если бы он засмеялся, то вся его уловка с переводом разговора на другую тему пошла бы насмарку, поэтому он изо всех сил сдерживал себя.

— У них будет месячный испытательный срок, после которого им повысят жалование.

— Значит, пока расходы на зарплату не будут слишком высокими.

Глория кивнула, про себя решив, что он поступил разумно.

— Хорошая работа.

— Не за что, госпожа.

— Ха…

— Сколько раз я тебе говорила не называть меня госпожой?

Клод и на это ничего не ответил, только мягко улыбнулся, словно и впрямь был воспитанным дворецким.

Пока Глория всё ещё подозревала его, это был единственный способ ослабить её бдительность.

Притворяться добросовестным слугой, будто у него и в мыслях нет скрытых намерений.

И, как он и рассчитывал, голос Глории прозвучал чуть мягче:

— Кстати, от друзей Леонарда ещё вестей нет?

Именно в этот момент.

Двое, которые разговаривали, внезапно замерли и одновременно повернули головы.

Потому что издалека ощутилась зловещая аура демона.

Глория вскоре поняла.

Та энергия, которую она сейчас почувствовала, — это несомненно та самая, которую она, как ни старалась забыть, не могла забыть.

Энергия того самого чудовища.

«Поблизости орк.»

Глория выпрямилась, хотя до этого вяло облокачивалась на стену.

В тот же миг Клод резко повернулся к ней.

— Госпожа…

На лице Клода, что для него было нехарактерно, появилось выражение смущения. На первый взгляд он даже казался взволнованным. Глория, забыв, что собиралась за своей булавой, с интересом вгляделась в его лицо, словно изучая его.

И в этот момент, словно бы осознав своё замешательство, взгляд Клода стал мягким, а глаза слегка сузились.

— Может, пора готовить обед?

Он спросил с той же спокойной улыбкой, как всегда. Глория почувствовала странную пустоту.

«Разве это не была аура чудовища?»

По его выражению лица казалось, что он тоже её почувствовал… но, видимо, нет.

— Сейчас не время для обеда. Мне не надо, так что просто приготовь обед другим, — сказала она.

— Госпожа, пожалуйста…

Клод вдруг сделал шаг вперёд, словно вот-вот встанет на колени перед ней.

И тогда это произошло.

Кольцо, надетое на второй палец правой руки Глории, ярко вспыхнуло.

Клод, замерев, инстинктивно прищурился.

Это кольцо…

－Глория!

В тот же момент, когда из кольца хлынул ослепительно белый свет, в комнате внезапно поднялся сильный вихрь.

－Я принес выкуп за свою жизнь.

Затем раздался полный воодушевления, оживленный голос.

Вскоре вихрь утих, и ярко-рыжие волосы, развевавшиеся, будто в танце, спокойно опустились.

Кайс из Магической Башни.

Он демонстративно встряхнул своим алым плащом, таким же красным, как его волосы, и гордо замер на месте.

Вообще, с давних времен он был странным типом, помешанным на ненужной драматичности.

Глория небрежно закинула растрепанные волосы за ухо.

Потом она посмотрела на Кайса с презрением и наконец заговорила:

— Как раз вовремя. Выходи со мной.

— Э-э? Внезапно что?..

Улыбка, сиявшая на лице Кайса, мгновенно застыла.

— Глория... почему вдруг ты хочешь, чтобы я вышел?..

Кайс беспокойно переводил взгляд, глядя на Глорию.

Теперь уже и следа не осталось от его прежней беззаботности — он явно был смущен. И немудрено: чтобы собрать требуемую Глорией «цену за жизнь» и плату за жреца троллей, он вычистил даже бюджет Башни на следующий год.

Учитывая все, что он натворил, он и не рассчитывал на теплый прием, но хотя бы одно слово похвалы ожидал услышать...

－Выйди.

Кайс почему-то почувствовал беспокойство.

Глория молча посмотрела на него, затем взяла свою булаву.

Зачем она её взяла?

Неужели Глория всё поняла?

Если так, то сегодня он может не уйти отсюда живым.

Что ж, сам виноват.

Кайс покорно приготовился к худшему, украдкой взглянув на грозное оружие в её руке. Тем временем Глория уже плотно застегнула плащ и полностью приготовилась выйти. А Кайс всё ещё стоял на месте, будто врос в пол.

Глория слегка нахмурилась и повторила:

－Иди за мной.

Кайс, наконец выйдя из оцепенения, резко вдохнул. Глория с недоумением наклонила голову: "С чего это он так себя ведёт?"

После короткой паузы Кайс облизнул пересохшие губы и заговорил:

— Я... опять что-то сделал не так? Или тебе что-то во мне не нравится?

Он выглядел жалко, пытаясь выведать её реакцию. Глория раздражённо цокнула языком.

Вот так поворот...

－Стоит только взглянуть на тебя — и ты сразу начинаешь лишнее болтать.

－Ты же обещал делать всё, как я скажу?

— Да, обещал...

Да, точно, он действительно это говорил.

Сам себе могилу выкопал — винить некого.

Кайс беспомощно опустил плечи.

— Тогда хватит трепаться, просто иди за мной.

— Ладно...

Похоже, Глория ничего не заподозрила, и это хоть какое-то облегчение. Кайс, не раздумывая, засеменил следом за ней, которая уверенно шагала вперёд.

Тем временем Клод, молча наблюдавший за ними со стороны, лишь после того, как они покинули остров, наконец развернулся. Его улыбка исчезла, лицо застыло в ледяной маске. Он направился прямиком в сад.

Его выражение было необычно жестким.

***

Сад.

Там, в слегка неловкой, но мягкой атмосфере, Леонард и Юнит восстанавливали связь после долгой разлуки.

— Я так счастлива снова встретить вас, Леонард!

Юнит вела себя так, будто знала его всю жизнь. Вместо неуклюжего «дядя» они договорились называть друг друга по именам, и она произносила «Леонард» без тени смущения. Хотя они были едва знакомы, да и разница в возрасте значительная, Юнит не проявляла ни капли неловкости. Благодаря этому и Леонард смог расслабиться.

Они принялись неторопливо есть пирожные.

Леонард, наблюдая за ней, неловко проговорил:

— Спасибо за комплименты.

— Да бросьте, это же правда!

Юнит широко улыбнулась, её губы испачканы сливочным кремом.

Глядя на неё, Леонард подумал, что она явно росла в любви и заботе.

Трудно поверить, что это плоть от плоти того жестокого императора, готового ради власти предать даже семью...

Такой жизнерадостный и милый ребёнок.

Леонард задумался, вспомнив другого отпрыска императора, с которым ему довелось встретиться.

«Ты что, возомнил себя особенным только потому, что тебе повезло унаследовать эти глаза?»

«Лучше даже не мечтай, что сможешь оттеснить меня и занять трон.»

«Знай своё место и живи, пригнувшись.»

После того дня его отправили на войну, и больше они не встречались.

Но он мог легко представить, каким стал тот мальчик — точной копией императора.

Ведь именно он, наследный принц Алекссион, прислал убийц в герцогскую резиденцию.

Леонард невольно скривил губы, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица.

— А кем вы приходитесь Глории?

— …Что?

Неожиданный вопрос застал его врасплох.

С самого начала разговор скакал с темы на тему, сбивая с толку.

Пока Леонард растерянно молчал, Юнит, отложив вилку, сверкнула глазами от любопытства:

— Судя по тому, как долго вы жили в этом замке вместе, у вас явно необычные отношения, верно?

Это был вопрос, на который, казалось, уже ожидается определённый ответ.

Взгляд, будто подгоняющий с немедленным ответом, тоже был довольно обременительным.

Леонард украдкой опустил глаза и уставился в ни в чём не повинный угол стола.

Он был так растерян, что не знал, как ответить.

－Она... хороший человек.

Немного поразмыслив, он ответил как можно осторожнее.

－Поэтому, разумеется, я хотел бы быть с ней ближе, но... даже не знаю, что она думает обо мне.

Юнит посмотрела на Леонарда с каким-то странным выражением, а затем захихикала.

－Что же делать, леди Глория сказала, что ей нравятся помладше.

Леонард, смотревший на игривое лицо Юнит, словно заворожённый, переспросил:

－Ей нравятся помладше?

－Да, хоть это и неприятная правда для вас, Леонард.

Юнит ответила, слегка пожав плечами.

－Но что поделаешь? Реальность всегда болезненна.

Тон её голоса был таким, будто она уже всю жизнь прожила.

Леонард, потеряв дар речи, только смотрел на Юнит пустым взглядом.

Наверное, его вид показался забавным, потому что Юнит прикрыла рот обеими руками и захихикала.

－Вот вы где.

В этот момент появился Клод — ученик дворецкого с острова — из-за угла сада.

Даже Леонард, мастер меча, не почувствовал его приближения, настолько незаметно он подошёл.

Клод, как всегда, подходил к столу с мягкой улыбкой на губах.

По какой-то причине эта улыбка вызвала у Леонарда неприятное ощущение, и он инстинктивно вскочил на ноги, рука потянулась к поясу.

Но кончики пальцев наткнулись лишь на гладкую ткань одежды.

Леонард с опозданием вспомнил, что оставил меч в спальне, боясь напугать Юнит.

— Ах, вам не нужно было вставать…

Клод преувеличенно пожал плечами, как бы интерпретируя его действия.

— Я пришел, потому что у меня срочные новости. Пожалуйста, садитесь~

Леонард не сводил с него настороженного взгляда, но Клод, казалось, совершенно не обращал внимания на его острый взгляд и продолжил с улыбкой:

— Говорят, возле деревни появилось полчище монстров.

— Полчище монстров?

Леонард, который неловко сгибался, выпрямился и поднялся с места.

— Появилось полчище монстров?!

— Да. Как только хозяйка почувствовала присутствие монстров, она сразу же отправилась в деревню.

Пока вы двое сидели здесь, беззаботно болтая о ерунде…

Его лицо по-прежнему было улыбчивым, но слова звучали язвительно.

Леонард нахмурился, глядя на Клода.

Но на этом всё и закончилось.

Поскольку в его словах не было ни капли лжи, Леонард не мог ничего возразить.

— Юнит, прости, но чаепитие придется продолжить позже…

— Ваше высочество.

В тот момент, когда Леонард собирался последовать за Глорией в деревню, Клод, лицо которого внезапно стало ледяным, холодно посмотрел на Юнит.

— Ваше высочество, недавно вы пили кровь хозяйки, верно?

— …Что?

Леонард замер и резко обернулся к Юнит.

Та, похоже, не понимала ситуации и просто сидела, растерянно моргая.

— Юнит, правда ли то, что он сказал?

— Я…

Юнит была в замешательстве.

Пить кровь святой? Это было абсурдно.

Но почему-то Клод выглядел так, будто был полностью уверен в своих словах.

— В моих воспоминаниях нет такого события…

Но она не могла полностью исключить такую возможность.

Юнит пожалела, что отослала Ротелайн в спальню, чтобы поговорить с Леонардом наедине.

"Но, возможно, мой рыцарь-телохранитель знает ответ."

Леонард быстро оценил ситуацию.

Почему Юнит пила кровь Глории?

И почему Глория не сказала мне об этом?

Выяснить это можно было позже.

Главный вопрос был в другом:

— Есть ли связь между тем, что Юнит пила её кровь, и появлением монстров у деревни?

Важно было понять, почему Клод решил поднять эту тему именно сейчас.

— Вы быстро соображаете, ваша светлость.

— Отвечай на вопрос, — резко оборвал его Леонард.

Клод с интересом посмотрел на разъяренного герцога, затем продолжил:

— Мир ошибается насчёт силы моей госпожи.

— Ошибается?

Клод усмехнулся и кивнул.

— Её способности — не просто исцеление.

— Тогда что?

— Она может усиливать физические возможности и врождённые силы человека до предела.

Клод ненадолго замолчал, глядя на Юнит.

Та, кажется, начала что-то понимать — её лицо побелело, как бумага.

Теперь она догадалась.

Причина, по которой монстры внезапно появились здесь...

Юнит, обладающая способностью общаться с монстрами, сознательно или нет, выпила кровь Глории — и усиленные силы привлекли их сюда.

— Именно поэтому ваша светлость не почувствовал присутствие монстров, — Клод перевёл взгляд на Леонарда.

— Ясно, что с момента, как вы в последний раз принимали кровь госпожи, прошло много времени.

— Хотя ваше тело значительно восстановилось, оно не в том состоянии, что было до поглощения магической энергии — то есть на пике пробуждения. Верно?

— Верно.

Скорость восстановления Леонарда, безусловно, была невероятной для обычного человека.

Но даже он не смог бы вернуть себе физическую силу так быстро без помощи Глории.

— Восстановление естественного тела после воздействия магической энергии обычно занимает годы. Но вы, ваша светлость, сократили это время благодаря госпоже. Это можно назвать чудом.

— Поначалу вы могли подумать, что вернули всю силу, но теперь понимаете, что это не так.

Клод говорил холодно и отстранённо.

— Это был временный эффект усиления.

Чем дольше он говорил, тем мрачнее становилось лицо Леонарда.

— Значит, моя тяжесть в теле и замедленное восстановление...

— Верно. Эффект от крови госпожи полностью иссяк.

Леонард холодно посмотрел на Клода, закончившего свои разъяснения.

— Кто ты такой?

Клод знал детали, которые обычному человеку не могли быть известны.

Теперь ясно, почему Глория не доверяла ему...

— Как ты узнал все эти факты?

— Я...

Клод перевел взгляд с Леонарда на Юнит, затем ответил с солнечно-теплой улыбкой:

— Одно время я имел отношение к Главному храму.

— Значит, ты отступник-жрец.

— Ну, меня и так называли...Но это в прошлом. Сейчас я всего лишь верный дворецкий госпожи.

Он непринужденно пожал плечами, но его расслабленность лишь усиливала подозрения Леонарда.

Если даже информация о Глории, скорее всего, правдива...

То всё, что касается его самого — явная ложь.

Раз он скрывал свою личность, значит, у него есть скрытые мотивы.

Неужели простой отступник-жрец мог обладать такими сведениями?

Леонард не верил ни единому его слову.

— Какова твоя истинная цель? Почему ты скрывался рядом с ней все это время?

— Это... сложный вопрос для обсуждения здесь и сейчас.

На лице Клода мелькнуло неловкое выражение.

Однако он не отводил исследующего взгляда Леонарда и спокойно добавил:

— Но одно могу сказать точно — мое присутствие поможет госпоже на её пути.

— Сомнительно.

Откуда такая уверенность?

Леонард криво усмехнулся.

— Я не согласен.

Клод невозмутимо парировал:

— Разве ваше согласие так важно?

Его лицо вновь озарилось мягкой улыбкой.

Для него значила только воля Глории.

А что думают о нем остальные — не имело никакого значения.

***

Замок барона Роменты располагался на самой высокой точке региона.

Благодаря этому с крепостных ворот открывался панорамный вид на деревню.

Глория, вышедшая наружу вместе с Кайсом, долго смотрела вниз.

Кайс нервно поглядывал на её профиль.

С самого начала выражение лица Глории было необычайно серьезным.

Они простояли так в напряженной тишине, казалось, целую вечность.

－Император хочет испытать меня, так? - наконец нарушила молчание Глория.

Кайс вздрогнул и поспешно кивнул:

－Д-да! Именно так!

－Поэтому он приказал Алексиону вернуть тебя в столицу...

－И эта женщина тоже пройдет испытание?

－Верно! - Кайс снова закивал, как марионетка.

Он не видел смысла скрывать - уже выложил Глории всю известную ему информацию. Это была его жалкая попытка заработать хоть немного благосклонности.

－Но у меня нет ни малейшего желания снова становиться пешкой в руках этого старого лиса...- медленно повернула голову Глория.

－Как ты думаешь, что мне следует делать?

－Э-э?- Кайс растерянно заморгал.

Но, похоже, она не ждала ответа - её безразличный взгляд снова устремился к деревне.

После паузы Кайс осторожно произнес:

－Даже для тебя... противостоять такому количеству орков в одиночку будет невозможно, Глория.

Страница книги Фальшивка была брошена в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

О книге