Глава 1

Предисловие анлейтера:

Чтобы прояснить ситуацию до того, как мы начнём эту историю, автор оригинала никогда не касался того, почему главная героиня совершила путешествие во времени. Мы можем только предположить, что она умерла из-за болезни или несчастного случая. Что мы знаем точно, так это то, что она переродилась с воспоминаниями о прошлой жизни в двадцать первом веке. Автор не случайно добавил элемент истории во время путешествия… предстоящие события покажут, как современный ум А Нань влияет на то, как она думает о вещах и как она с ними обращается, и именно это делает историю интересной.

__________________________________________

Дворец всегда был опасным местом.

Это была постоянная вера А Нань, будь то в её прошлой жизни или в нынешней.

Несмотря на то, что отец А Нань является имперским канцлером, её старшая сестра – одной из четырёх любимых супруг во дворце, а также статус А Нань как молодой хозяйки поместья имперского канцлера, девушка никогда не имела намерения войти в дворец. Она особенно старалась держаться подальше от людей во дворце. Следовательно, к тому времени, когда А Нань исполнилось пятнадцать лет, немногие знали, что у имперского канцлера всё ещё есть дочь по имени А Нань.

Не стоит забывать, что Нань – внебрачная дочь имперского канцлера Лу. В очень строгом иерархическом обществе статус А Нань можно классифицировать как низкий.

Мать девушки была куртизанкой из поместья имперского канцлера. Это означало, что её статус был ниже, чем у наложниц. Однако мать А Нань была красивой женщиной – если бы она не обладала уникальной красотой , то как под строгим контролем жены имперского канцлера, она смогла соблазнить имперского канцлера Лу и в результате родить небольшую клёцку, А Нань?

Матери Нань повезло забеременеть, когда её повысили до наложницы. К сожалению, мать А Нань не смогла долго насладиться этим счастьем, так как умерла вскоре после рождения дочери.

А Нань родилась утром, когда имперский канцлер Лу присутствовал на суде. В поместье была только жена имперского канцлера, которая взглянула на А Нань после того, как мать малышки потеряла жизнь из-за преждевременных родов. А Нань родилась слабой, как котёнок. Её крики были настолько слабы, что она могла перестать дышать в любой момент. Жена имперского канцлера сжалилась и подарила девочке прозвище А Нань (1), так что она никогда не забудет свою родную мать.

Когда имперский канцлер вернулся в поместье, чтобы услышать известие о смерти своей прекрасной наложницы, он долго горевал, когда его жена, сидевшая рядом, напомнила про имя. Имперский канцлер не имел в себе энергии думать об этом; он выбрал случайное имя...

Лу Шао Ци.

А Нань заняла седьмое место среди детей в семье. Поэтому имя Лу Шао Ци было очень подходящим (2)

А Нань эту историю слушала с невыразительным лицом.

"Так просто?!"

Хотя А Нань была незаконнорожденной дочерью, жена имперского канцлера была понимающей женщиной. Она не была слишком резкой с малышкой, и деньги, потраченные на одежду и еду А Нань, были такими же, как и у детей других обычных семей.

Что касается А Нань, она также решила следовать за тем, как это общество работало, и покорно выросла, чтобы стать женщиной, которая знала, как использовать надлежащий этикет. Любой, кто встречал А Нань, всегда думал, что она была юной девушкой с хорошей личностью, всегда нежной и спокойной. Она также никогда не возражала против чьих-либо решений, в отличие от своих старших братьев и сестёр, которые всегда заставляли имперского канцлера чувствовать, что он практикует какие-то боевые искусства со львами.

Всякий раз, когда имперский канцлер Лу злился на других своих детей, он всегда звал А Нань к себе, чтобы успокоиться, дышал и вздыхал:

– Почему эти глупые дети не могут учиться у тебя, чтобы заставить твою мать и меня меньше волноваться?

А Нань несколько раз моргнула:

– Отец, почему ты снова взволнован сегодня? Ты голоден, отец?

Есть вещи, которые нужно прояснить; кроме А Нань, в поместье имперского канцлера было трое молодых мастеров и три молодых госпожи, все они были рождены женой имперского канцлера.

Поскольку они не были рождены той же матерью, А Нань не была близка со своими старшими братьями и сёстрами. Тем более что её биологическая мать была третьим лицом, так что можно было считать, что А Нань повезло, раз она не подвергалась жестокому обращению с их стороны. А какой близкой родственной связи может идти речь?

Мечтать было не о чем, так как у каждого были свои мысли.

Из-за незаурядным личных качеств и внешности А Нань, её старшие братья и сёстры, которые унаследовали выдающиеся гены своих отца и матери, склонны были смотреть свысока на младшую сестру. Люди, которые видели, как прекрасна была родная мать А Нань в прошлом, не могли понять, как она и имперский канцлер родили такого гадкого утенка, как А Нань.

Конечно, сказанное было слишком преувеличено. А Нань не была такой уж уродливой. У неё была милая миниатюрная фигура и маленькое круглое лицо, что придавало девочке вид более молодой, чем было на самом деле. Даже её кожа выглядела мягкой и гладкой. Всякий раз, когда А Нань улыбалась, на её щеках появлялись две красивые ямочки. Звук её смеха был настолько мелодичным, что мог коснуться сердца. Это также причина, почему каждый раз, когда имперский канцлер сердился на своих других негодных детей, он просил А Нань составить ему компанию, чтобы отец мог успокоить свой разум.

Тем не менее эти вещи не могут заменить красивые гены от имперского канцлера Лу. Он не может заменить интеллект, который не был унаследован А Нань, не являвшейся талантливой в искусстве или литературе. Она также не знает никаких методов самозащиты и была известна как кто-то, кто не имел в себе очарования и добродетельности (3), которыми необходимо обладать женщинам в эту эпоху. Стандарт красоты в глазах людей был на уровне красоты, представленной Чжао Фэйянь (4), которая имела стройную фигуру по сравнению со здоровым и пухлым телом А Нань.

По правде говоря, взросление А Нань проходило медленнее, чем у других людей. Девочка не только начала говорить позже, чем другие люди, но даже в освоении грамотности она также была медленной... Когда малышке было три года, она даже не могла говорить свободно. Когда ей исполнилось пять лет, А Нань пора начать изучать навыки, которыми должна обладать женщина. Когда она училась вышивать, то случайно ткнула себя иглой. Когда А Нань училась играть на цитре, она могла разучивать одну песню более десяти раз и до сих пор не могла вспомнить, как её играть. Когда девочка училась играть в шахматы, её глаза всегда были опущены, как будто она могла заснуть в любое время. С точки зрения каллиграфии, символы девушки были похожи на куриные царапины, и тот, кто видел это, не мог сдержать огорчённого вздоха. Как насчёт пения загадок и стихов?... Она даже не могла научиться бегло говорить, кто осмелится надеяться, что она будет знать, как загадывать загадки?

В целом, те, кто был свидетелем развития и обучения А Нань, могли только вздыхать и думать, что эта юная леди не может быть надёжной, и от неё нельзя ожидать многого.

Сравнивая А Нань с её тремя старшими сёстрами, все вспоминали, что те смогли прочитать "Четыре книги" и "Пять канонов" (5) в возрасте трёх лет. В пять лет они уже овладели искусством и литературой. В семь лет они стали знаменитыми и талантливыми барышнями в столице, особенно известными как три красавицы из семьи Лу. С двенадцати лет на пороге семьи Лу появилось множество свах, большинство предложений брака были из благородных и богатых семей.

Поэтому А Нань была действительно недостаточно хороша, поэтому никто не удосужился доставлять ей неприятности. Для молодой женщины, у которой не так много хороших качеств в обществе, наполненном многими талантами, А Нань может быть легко брошена в толпу, и никто не сможет её найти.

Сама А Нань со слезами на лице сказала:

– Проблема перерождения может действительно ранить чувства других людей. Основной традиционный язык этого мира – иностранный язык!

Как она могла легко привыкнуть к древним ханьским символам (6)?

После того, как три старшие сёстры А Нань великолепно вышли замуж, в семье Лу остался только А Нань, и это вызвало головную боль у жены имперского канцлера.

Когда А Нань исполнилось пятнадцать лет, жена имперского канцлера помогла ей организовать церемонию совершеннолетия. Те, кто жил в столице, были удивлены, что у имперского канцлера осталась ещё одна дочь, которая ещё не вышла замуж. Они были ещё больше удивлены, когда обнаружили, что девушка была низкого происхождения.

Ах, это была хорошая возможность наладить связи с семьёй имперского канцлера. Для дочерей Лу, рождённых главной женой, если претендент не был из знатной или богатой семьи, не было необходимости говорить о браке. Но из А Нань, дочери с низким уровнем происхождения, легко можно было сделать наложницу.

По этой причине настроение жены имперского канцлера стало плохим, когда многие другие Фужэнь из благородных семей пришли, чтобы предложить А Нань войти в их дом в качестве наложницы.

Вскоре брак А Нань стал самой болезненной проблемой для жены имперского канцлера.

Несмотря на то, что девушка не была выдающейся, тем не менее она всё ещё была гордостью жены имперского канцлера, поскольку именно она воспитывала А Нань в течение стольких лет. Кроме того, если быть до конца справедливым, А Нань всегда была искренней девушкой, которая уважала каждого старшего в семье. Что касается обиды на мать А Нань, то эти чувства давно прошли после того, как мать А Нань скончалась. Для женщины, столь же умной как жена имперского канцлера, почему она должна всё ещё держаться за прошлое, чтобы мучить виной имперского канцлера? Было бы лучше побеспокоиться о своих обязанностях как жены и помочь имперскому канцлеру справиться с делами в их семье. Более того, если можно было посочувствовать собаке, проведя с ней столько времени, почему она не может быть такой же для человека?

Просто посмотрите, как жена имперского канцлера был хороша; она никогда плохо не обращалась с А Нань. Любая необходимая пища, любые другие потребности, о которых можно просить, и всё, что нужно было дать А Нань, было дано. Жена имперского канцлера прекрасно выполнила свои обязанности. Это, в свою очередь, не может заставить других людей найти недостатки, чтобы обвинить её в плохом обращении с незаконнорожденной дочерью. Кроме того, это заставляет имперского канцлера чувствовать себя более виноватым в своей неверности. Следовательно, как жена имперского канцлера могла согласиться на то, чтобы А Нань вышла замуж за молодого мастера, не имеющего важного статуса в семье, или стала наложницей старшего молодого мастера? Хотя личность А Нань в этой жизни не может заставить её вступить в брак в благородной семье в качестве главной жены, всё же есть возможность найти богатую семью, чтобы А Нань стала главной женой.

Так за кого же жена имперского канцлера позволит А Нань выйти замуж? Жена имперского канцлера считала, что она должна тщательно обдумать этот вопрос. А Нань должна быть замужем в богатой семье, которая не находится рядом или далеко от дома, не нечестна и не сомнительна, и особенно не имеет никакой истории домашнего насилия.

Очень скоро прибыл указ императорского дворца, заставивший жену имперского канцлера оставить планы брака А Нань.

Вдовствующая Императрица из императорского дворца внезапно почувствовала скуку, пригласила всех незамужних девушек из дворянских семей столицы полюбоваться цветами во дворце.

Именно так и получилось, что А Нань привели во дворец с женой имперского канцлера, чтобы полюбоваться цветами.

___________________________________

1. А Нань (阿难) – это домашнее имя девушки. Оно не всегда является лишь сокращённой версией оригинального имени, часто используются просто прозвища. Иероглиф "难" в имени А Нань означает "трудный".

2. Имя Лу Шао Ци (陆少柒) можно дословно перевести как "маленькая семёрка Лу". В многодетных семьях Китая (и прокитайских культур в различных новеллах) детей в кругу семьи часто называют по номерам: Первый, Старшая Вторая, Маленькая Пятёрка и так далее.

3. Для описания А Нань используется фраза из поэму Гуань Цзю "窈窕淑女".

Из четверостишия:

(關關雎鳩),

(在河之洲).

(窈窕淑女),

(君子好逑).

Примерный перевод на русский:

Пение птиц

Раздаётся на берегу реки.

Очаровательная и добродетельная девушка

Будет супругу хорошей женой.

4. Чжао Фэйань ( 45 до н. э.-1 до н. э.) – реальная историческая фигура, известная как императрица Сяочэн из династии Хань. Она была популярна своей красотой и стройной фигурой.

5. Четыре книги (四書; Sìshū) – это китайские классические тексты, иллюстрирующие основные системы ценностей и верований конфуцианства. Они были выбраны Чжу Си в династии Сун, чтобы служить общим введением в конфуцианскую мысль, и они были, в династиях Мин и Цин, сделаны ядром официальной учебной программы для экзаменов на государственную службу.

"У-Цзин" (五经, Wǔjīng; Пятикнижие; дословно – "пять основ") – общее название для следующих пяти конфуцианских книг:

"И-цзин"（易经; "Книга Перемен")

"Ши-цзин"（诗经; "Книга песен")

"Шу-цзин"（书经; "Книга преданий")

"Ли-цзи"（礼记; "Книга церемоний")

"Чунь-цю"（春秋; "Вёсны и осени"; летопись)

Для подробностей лучше обратиться к яндексу, а та там "многа букофф".

6. Китайский язык очень сильно эволюционировал на протяжении десятилетий. Когда А Нань жаловалась на изучение ханьских иероглифов, она имела в виду необходимость привыкнуть к языку, используемому в ту эпоху, потому что он отличается от современного китайского языка, используемого сегодня. Есть тысячи и тысячи китайских иероглифов, так что вы можете себе представить, как трудно запомнить все... И да… наша А Нань безумно ленива.

Глава 2

Жена имперского канцлера приложила немало усилий, чтобы одеть А Нань. Кроме того, результат был разочаровывающим, поэтому она не могла не испытывать головную боль из-за темперамента А Нань.

Если описывать её внешность приятными словами, А Нань – милая, пухлая юная леди. Тем не менее с другой стороны, она – тип леди, которая – независимо от того, сколько золотых и серебряных украшений надето на неё, не сможет сиять среди других людей. Единственная радость, которая помогает сгладить негативные черты девушки, была её гладкая белая кожа. По какой-то причине, когда все драгоценности были надеты на А Нань, которые должны были показать их роскошное наследие и власть, стали аксессуарами, которые выглядят так, как будто их носит кто-то, кто пытается показать, что его семья только что внезапно разбогатела?

Нет другого лекарства, которое могло бы показать статус этой девушки! С таким видом не станет ли она посмешищем семьи Лу перед членами императорской семьи?

Жена имперского канцлера молчала несколько секунд, затем вздохнула, после чего сказала горничным помочь А Нань снять золотые украшения с её головы. Взамен на это жена имперского канцлера решила позволить А Нань надеть несколько серебряных подвесок, украшенных разноцветными драгоценными камнями. На первый взгляд, этот новый образ заставил А Нань выглядеть элегантно и нежно, подчёркивая внешность молодой девушки, обладающей привлекательной индивидуальностью.

Это был лучший вариант облачения для А Нань. Эти золотые украшения только бы раздражали людей!

Горстка молодых горничных и момо (1) хвалила А Нань за её живую и нежную внешность, даже говоря, что она ничем не отличается от достойной нефрита последовательницы знаменитой Святой Богини.

А Нань застенчиво улыбалась на все комплименты. Она тайком оглянулась, чтобы увидеть реакцию жены имперского канцлера, но заметила только, что женщина очень плотно нахмурила брови без признаков удовлетворения.

Вскоре после этого жена имперского канцлера прервала похвалы служанок и проверила время. Она потянула А Нань в карету и отправилась в императорский дворец.

В карете жена имперского канцлера напомнила А Нань с серьёзным выражением лица:

– Позже, ты просто должна следовать за мной. Наблюдай больше. Слушай больше. Говори мало. Неважно, что люди говорят тебе, просто улыбнись. Более того, ни с кем не разговаривай и не спорь.

А Нань послушно кивнула, сохранив в голове каждое слово жены имперского канцлера. Поскольку у жены имперского канцлера был опыт более половины жизни, с чем женщина не была знакома? У неё должна быть веская причина, чтобы напоминать А Нань об этих вещах. Кроме того, для активной и живой современной девушки, живущей в теле некомпетентной молодой леди из древней эпохи, было лучше держаться подальше от взглядов и внимания каждого.

А Нань уже была очень обычной девушкой. Бог, несомненно, потратил впустую свою энергию, чтобы перевоплотить её в такое обычное тело.

Если бы это была нормальная ситуация, А Нань не пришлось бы читать такие романы, как "Руководство по выживанию женщин", "История женской борьбы", "Рекорд женского досуга" или что-то в этом роде. Подводя итог, любые романы и рассказы о простых и незаконнорожденных дочерях, таких как А Нань, она очень внимательно изучала.

К сожалению, личные качества А Нань слишком бедны, и все знания, которые она извлекла из этих книг, уже растворились, точно дым. Можно было считать, что девушке бы повезло, если бы никто не указал на её плохие качества.

А Нань живёт в этой эпохе пятнадцать лет, но так ничего и не достигла. Конечно, девушка не сделала ничего такого, что отличало бы её от других людей.

Императорский дворец – это место, которое всегда заставляло А Нань чувствовать себя наиболее испуганной. Не говоря уже о том, что в романах о путешествиях во времени главная героиня обычно входит во дворец, чтобы попасть в центр внимания. Тем не менее это было также место, которое навсегда удерживало этих главных героинь в заключении. Просто основываясь на прошлой жизни А Нань как обычной женщины, а также на её нынешней личности незаконнорожденной дочери, у которой нет жизненного опыта, – императорский дворец – это место, которое она не может высмеивать или провоцировать.

Стороны, которые жене имперского канцлера больше всего нравятся в А Нань, это то, что она была очень послушна и хорошо слушала данные девушке советы. Хотя А Нань не была рождена женой имперского канцлера, естественно, женщина предпочитает хорошо воспитанного ребёнка, если ей приходится сравнивать с собственными детьми, которые всегда заставляют её беспокоиться.

Когда карета остановилась перед воротами императорского дворца, пришёл евнух, чтобы привести их в императорский сад гарема, где они собирались полюбоваться цветами с Вдовствующей Императрицей.

Это была середина осени, так что это было идеальное время, чтобы полюбоваться цветами хризантемы и выпить чай из неё.

Цветы хризантемы в императорском саду ярко-жёлтые и очень привлекательны. Но в своих мыслях А Нань могла думать только о предложении:

"Проклятие золотых цветов, остатки хризантем, смерть, рассеивающаяся на земле".

– А Нань, пойдём! – тихо произнесла жена имперского канцлера, прерывая мысли А Нань и возвращая её к реальности.

– Да, мама, – А Нань послушно последовала за женой имперского канцлера, которая шла очень грациозно.

Вдовствующая Императрица – женщина среднего возраста с очень добрым лицом, ухоженной кожей, из-за чего людям трудно поверить, что такая молодая женщина уже стала Вдовствующей Императрицей. Это был идеальный образец для подражания для других женщин, к которому нужно стремиться! Хотя Вдовствующая Императрица носила поразительно яркие золотые украшения для волос, её любящий смех ничем не отличался от смеха Будды, заставляя людей чувствовать себя ближе к этой женщине, ощущая некоторую связь. Они почти забыли, что эта женщина была матерью Императора и является самой могущественной женщиной в имперском гареме.

Помимо Императрицы и Вдовствующей Императрицы были и другие любимые супруги. У каждой из них были очень яркие золотые украшения, надетые на голову, из-за чего А Нань подумала, что она может ослепнуть от этого блеска.

Этот мир принимает Императора за небо, а золото является представителем знати. Только те кто из знатных семей могут иметь честь носить золотые украшения. Те, кто происходит из обычных семей – даже если они самые богатые в мире, даже если они богаче Императора – не имеют права носить золото. Это правило было создано давними предками. Если кто-нибудь осмелится носить золото, это ничем не отличается от вызова имперской семье и её власти. Следовательно, Император мог заставить людей выследить преступника и конфисковать всё его имущество для хранения в департаменте государственных дел.

В тот момент, когда она прибыла во дворец, А Нань было очень некомфортно.  В глазах других людей, она была очень чужой, и это привело к тому, что А Нань перестала быть самой простой девушкой и привлекла всеобщее внимание.

– Это самая младшая дочь имперского канцлера, верно? Посмотри, как она одета...

– Не удивительно, почему мы никогда не видели её. Есть ли ещё какие-нибудь молодые леди, которые могли бы иметь такой бедный вид, как она?

– Я слышала, что жена имперского канцлера совсем не плохо с ней обращается. Как она оказалась такой?

– Она сама решила так одеться, чтобы привлечь внимание, не так ли?

– Несмотря на то, что она побочная дочь, тем не менее эта девчонка всё ещё дочь имперского канцлера. У неё нет хорошего вкуса?

– Ха! Я думаю, что она просто пытается отличаться от других людей, чтобы выделиться!

Дело не в том, что не было других благородных девушек, которые одевались так скромно, как Ах Нан, но все они просто разыгрывают шоу для того, чтобы показать себя с лучшей стороны. На таких банкетах во дворце они выглядят и правда скромно.

А Нань знала, что лучше подчиниться жене имперского канцлера и поэтому села позади неё, стараясь изо всех сил, чтобы сделать себя менее заметной в этом зале. Теперь она понимала, почему жена имперского канцлера не могла перестать вздыхать, прежде чем они покинули свою усадьбу. Хотя А Нань смогла показать внешность благородной девушки, которая только что появилась, но теперь она выделяется среди других людей. Это заставляло жену имперского канцлера расстраиваться!

Хотя А Нань была очень опечалена реакцией каждого, она подумала о том, что если сложить свой возраст из своей предыдущей жизни и нынешней – ей было бы уже более тридцати лет. Поэтому девушка не принимала близко к сердцу негативные мнения других людей.

Даже когда А Нань хотела казаться безразличной, она не могла поступать так, что заставит девушку снова выделяться на фоне остальных. Во-первых, она была просто побочной дочерью, и её привели во дворец, потому что так сложились обстоятельства. Девушка собиралась быть незаметной весь вечер, но кто знал, что из-за того, что она была такой необычной, это станет причиной того, что люди постоянно будут обращать на А Нань внимание. Не исключением была и Вдовствующая Императрица. После этого её встретили серией вопросов.

Неохотно А Нань мог лишь тихо выслушать указания жены имперского канцлера и послушно отвечать на все вопросы. Большинство вопросов касалось того, какие книги она читает дома, а также многие вопросы касались искусства и литературы, дабы выяснить, в чём девушка преуспела...

Многие другие молодые женщины, присутствовавшие на банкете, могли только стиснуть зубы и подавить в себе смертельную ненависть к этой девчонке. Кто не знал о намерениях Вдовствующей Императрицы, когда та решила провести банкет? Вероятно, она планировала найти подходящую молодую леди, чтобы выдать её замуж за надёжного дворянина, связанного с императорской семьей. Но сейчас именно дочь семьи Лу находилась в центре внимания. И это заставило многих молодых леди возжелать съесть А Нань живьём!

Только жена имперского канцлера сохраняла спокойствие с самого начала банкета. Она не показывала превосходства и не действовала высокомерно, когда общалась и смеялась с другими дворянками, сохраняя свои грациозные качества в качестве главной жены своего клана.

А Нань не смела действовать самостоятельно, и её голова была низко опущена, когда девушка слушала. Даже когда другая знатная женщина просила её поднять голову, А Нань всё ещё не поднимала глаз. У девушки не было уверенности в том, что она сумеет выдержать какой-либо зрительный контакт с ними. А Нань было страшно, что если она случайно продемонстрирует какие-либо качества, которые могут кого-то обидеть, то это будет её концом.

Жена имперского канцлера была очень довольна поведением А Нань. Несмотря на то, что девушка чувствовала себя обеспокоенной, потому что находилась в центре внимания, думая о личности А Нань в таком положении, она верила, что у людей не будет никаких намерений в этом случае воспользоваться А Нань. По этой причине жена имперского канцлера всё ещё держала руку А Нань и представляла её другим дворянкам во дворце. Это продолжалось до конца банкета.

Кто бы мог знать, что на второй день имперский канцлер вошёл во дворец только для того, чтобы молодой Император отправил указ о браке семье Лу. Лу Шао Ци был дан приказ выйти замуж за Су Вана и стать Ванфэй (2) в пятый день следующего месяца.

Имперский канцлер был поражён. Почему? Как А Нань вызвала большие неприятности?

______________________________________

1. Момо – старшая служанка (обычно, старшая по положению, но иногда это может касаться и возраста). В любом случае, это опытный человек среди дворцовых служанок.

2. Ванфэй – главная жена принца.

Глава 3

Когда имперский канцлер поспешно вернулся в поместье Лу, он немедленно отправился на поиски своей жены.

– Лао Е, А Нань всегда послушно следовала правилам и не делала ничего, что отличалось от других людей. Даже я не понимаю, почему Вдовствующая Императрица выбрала А Нань, чтобы стать Су Ванфэй. Вы также знаете личность А Нань; нет ничего интересного в ней, чтобы имперские люди обращали на девочку внимания. Хотя она выросла рядом со мной, была воспитана мной, и это моя гордость, но личность А Нань уже была такой с самого начала. Я всегда старалась изо всех сил, чтобы помочь ей, чем только смогу.

Имперский канцлер знал, что его жена – понимающий и разумный человек. Она ясно понимала, что делать, а чего не делать. Усадьба Лу очень большая, а жена имперского канцлера сделала всё возможное, чтобы со всем аккуратно управиться. Это делало имперского канцлера очень уверенным в супруге.

Несмотря на это, они только вчера посетили дворец, и сегодня Император уже издал указ о браке. Имперский канцлер не имел возможности спокойно подумать об этом. Кроме того, он не считал это каким-то славным приобретением, а скорее чем-то, что может отнять жизнь А Нань!

Кем был Су Ван? Он являлся единственным младшим братом Императора, а также самым любимым сыном Вдовствующей Императрицы.

Конечно, это не главные моменты, на которые обращал внимание имперский канцлер. То, о чём он заботился больше всего, это то, что Су Ван был тем, кто, как известно, был проклят! С тех пор как ему исполнилось четырнадцать лет, он получил титул Су Вана. Сейчас ему уже двадцать один год. Все дамы, которые были помолвлены с ним в прошлом, так и не дожили до дня свадьбы. Все они скончались по разным причинам

Все в городе знали, насколько Вдовствующая Императрица любила своего младшего сына. Все дамы, которые были выбраны, чтобы стать женой Су Вана, были из аристократических семей с хорошим здоровьем. Все они были полностью здоровы до того, как обручились с Су Ваном, но вскоре после того, как был издан свадебный указ, все они каким-то образом умерли, было ли это случайно или из-за болезни. Для людей было бы странно не беспокоиться о таком большом количестве женщин, которые уже умерли.

Это было ещё не всё. Несмотря на количество попыток найти жену для Су Вана, Вдовствующая Императрица всё ещё не верит, что проклятие не может быть отменено. Она пошла в храм и вызвала знаменитого монаха, чтобы попытаться изменить судьбу Су Вана. Вывод был шокирующим для людей: суждено было родиться в имперской семье, но суждено было остаться без жены и без детей, без возможности продолжить родословную.

Эти слова действительно оставляли безмолвными.

Су Вана было и правда очень жаль, хотя он обладает властью и силой, которые никто не может превзойти.

Хотя А Нань является внебрачной дочерью, она всё ещё является дочерью, наиболее любимой имперским канцлером. Как он мог иметь такое сердце, чтобы позволить А Нань умереть ни за что?

– Фужэнь, расскажи мне о том, что произошло во дворце вчера, чтобы я мог быть готов.

Жена имперского канцлера думала также и не желала, чтобы А Нань выходила замуж за Су Вана. Проблема заключалась не только в его судьбе без жён. С его личностью тоже нелегко справиться.

Будучи младшим братом Императора, самым любимым сыном Вдовствующей Императрицы, человеком с высоким авторитетом, эмоционально таинственным, по слухам, Су Ван ненавидел женщин. По этой причине все служанки из его поместья были избиты до смерти, а количество жертв уже давно нельзя было подсчитать. Большинство слуг в настоящее время из его усадьбы были старыми людьми. Остальные были лишь обычными слугами на побегушках. Подобные слухи создают впечатление, что Су Вану нравятся только мужчины, поэтому для женщины выйти за него замуж было равносильно тому, чтобы провести всю жизнь в одиночестве.

Имперский канцлер чувствовал себя очень неловко, как будто он ползал по жаркой земле, полной муравьёв. Он заперся со своей женой в комнате, чтобы обсудить этот вопрос, но ничего не было решено и не было продумано. На банкете было много других благородных девушек, почему Вдовствующая Императрица выбрала А Нань? Может ли это быть из-за здорового круглого телосложения А Нань?

Как только эти мысли пришли в голову, он сам не мог в это поверить.

* * *

Излишне говорить, что этот вопрос заставлял не только имперского канцлера и его жену испытывать беспокойство, но и горничные, присутствовавшие в комнате А Нань, также очень беспокоились за неё.

– Уу-уу... Сяо Цзе, это так неудачно для Вас. Почему Ваша жизнь так сложна! Вдовствующая Императрица очень мудра, почему она выбрала именно Вас? Ваша внешность неприятна для глаз, и Вы бездарны. Даже если мы поместим Вас между двумя обычными людьми, люди даже не заметят вас. Почему выбрали именно вас? Люди говорили, что те, кто уродливы, смогут жить дольше, но Сяо Цзе может жить только ещё на месяц дольше. В будущем, что будет с Жу Цуй, тогда...?

Голос служанки Жу Цуй срывался, когда она рыдала, лёжа на столе. Лицо А Нань стало тёмным. Её служанка сочувствовала ей или пыталась насмехаться над ней?

А Нань почувствовала себя немного разочарованной, услышав крики Жу Цуй.

Её единственное желание в этой жизни очень простое. Она просто хочет быть замужем за надёжным, честным и заслуживающим доверия мужчиной.

В своей прошлой жизни она встречала много надёжных и праведных мужчин, которые уже создали семью. Но после того, как они преуспели в своей карьере, они начали искать любовниц, чтобы показать себя и стоять на одном уровне превосходства со своими друзьями. По этой причине, А Нань не слишком много просила от человека, лишь чтобы он оставался с ней до конца жизни. В любом случае, она всегда была интровертом, поэтому никому не нужно было составлять ей компанию.

С тех пор как она перевоплотилась в древние времена и стала бессильной незаконнорожденной дочерью имперского канцлера, А Нань очень хорошо знала, что возможность остаться одинокой навсегда весьма вероятна. Тем не менее она всё ещё придумала план на будущее, чтобы найти разумного и спокойного жениха. В то время как браки дочерей Лу были организованы имперским канцлером и его женой, если ребёнок не одобряет мужа, они будут уважать мнение своего ребёнка. Вот почему у А Нань был соблазн стать мятежной.

К сожалению, из ниоткуда в её жизни появился Су Ван. Их личность и статус были разными, так как они могли жить вместе?

Хотя А Нань пришла из современного общества, которое ценит равенство, она уже давно привыкла к строгим правилам этой древней эпохи. Девушка знала о своей личности незаконнорожденной дочери в семье Лу; даже если бы она стала наложницей Су Вана, это всё равно было бы неправильно. Становление Ванфэй определённо было вне её досягаемости.

Как и все остальные в поместье Лу, она также чувствовала страх и растерянность.

* * *

В императорском дворце Вдовствующая Императрица сидела на своём благородном троне. Её глаза внимательно смотрели на красивого мужчину перед ней.

Лицо мужчины было очень серьёзным, губы сжаты в прямую линию, аура стойкости окутывала его, когда он сидел в другом конце комнаты, как деревянная статуя.

– Мой дорогой сын, ты обвиняешь меня в том, что я устроила для тебя этот брак?

Мужчина нахмурился, явно немного несчастный, и хрипло ответил:

– Мама, ты должна знать мою судьбу…

– И что? Это не только дочь Лу, но и весь этот народ принадлежит нашему клану Чу. Даже если нам придётся пожертвовать дочерью Лу, на самом деле это ничего не значит.

На хорошем ухоженном лице Вдовствующей Императрицы появляется холодная улыбка. Когда она перевела взгляд на сына, выражение её лица снова стало сострадательным.

– Ба Нин, не волнуйся. Хотя эта дочь семьи Лу не красавица, но её округлое и здоровое телосложение, милое и симпатичное, уже можно сказать, что она сможет прожить долгую жизнь. Если эта девушка не сможет пережить это, значит, ей не повезло. Не потому, что моему сыну суждено быть без жены.

Су Ван снова нахмурился. Это была всего лишь молодая леди из семьи Лу, но она смогла заставить его всегда спокойную масть внезапно так разволноваться.

Так много лет прошло. Су Ван уже устал искать жену. Если эта дочь из семьи Лу сможет выжить после свадьбы, то, вероятно, была кем-то особенным. Очевидно, она привлекла внимание его матери, поэтому у нее должны быть черты, которые делают её выдающейся для других людей.

Су Ван опустил глаза и сказал:

– Тогда этот сын может только побеспокоить мать.

Вдовствующая Императрица улыбнулась очень довольной улыбкой, зная, что её сын только что закончил работать. У него даже не было времени отдохнуть, прежде чем Су Ван вошёл во дворец, чтобы навестить её. Женщина была очень довольна. Она выразила обеспокоенность по поводу его здоровья, прежде чем сказать сыну найти Императора.

Очень старая момо, служившая Вдовствующей Императрице, усмехнулась и сказала:

–Су Ван очень добросердечный сын. До сих пор он никогда не спорил ни с Вами, ни с Императором. Невеста, которую Вы выбрали, также хороша, поэтому, конечно, Су Ван не будет осуждать Ваше Величество.

Вдовствующая Императрица засмеялась и ответила:

– Чжан момо, хотя статус самой молодой леди семьи Лу низок, жена имперского канцлера – человек, который всё понимает и является очень разумной. Поэтому самую молодую леди в семье Лу можно считать воспитанной. Её внешность напоминает пухлую и белую булочку. Её сладкий смех может действительно заставить людей хотеть использовать всё своё сердце, чтобы любить её. Я думаю, что Ба Нин будет очень подходящим для неё.

Чжан момо также засмеялась:

– Да, хотя её телосложение не очень красивое, его можно назвать как хорошо развитым.

– Жаль только моего сына! Если бы это произошло не из-за того, что происходит последние годы в отношении брака Ба Нина, зачем мне её выбирать? Изначально мне понравилась дочь семьи Шан. Но из-за того, как одевалась дочь семьи Лу, всё моё внимание было уделено ей, и тогда я забыла о дочери Шан.

Вдовствующая Императрица прищурилась, вспоминая вчерашний банкет. Она не могла сдержать улыбки.

– Семья Лу – это люди, которые хорошо осведомлены. Они ясно знали, что в этом банкете было что-то необычное, поэтому они привели свою дочь, одетую так, отличающуюся ото всех остальных. Должно быть, была особая причина. По этой особой причине я дам ей шанс хорошо выйти замуж. Будь то благословение или беда, теперь всё зависит от её судьбы.

Глава 4

Нельзя противостоять приказу Императора. Хотя имперский канцлер и его жена не желали соглашаться на брак, им всё же неохотно пришлось начинать подготовку к свадьбе.

Свадьба должна была состояться через месяц. Люди из императорского дворца и семьи Лу очень нервничали.

Император и Вдовствующая Императрица были особенно обеспокоены. После всей борьбы, они могут наконец найти Су Ванфэй. Они боялись, что она может внезапно умереть, поэтому приказали многим имперским стражникам защищать дочь Лу днём и ночью. Это должно было предотвратить любые опасности, которые могли бы её ожидать.

Используя столько людей с такой заботой все, кто знал об этой ситуации, оценили усилия по предотвращению неожиданной смерти Ванфэй. Те, кто ничего не знал, думали, что семья Лу пыталась восстать против императорской семьи.

В усадьбе Лу люди беспокоились, что А Нань может перестать дышать в любой момент. В то же время они должны были быстро подготовить свадьбу и убедиться, что все необходимые ритуалы были организованы надлежащим образом. Это был сложный процесс, учитывая, что у них был всего один месяц, чтобы подготовить всё, так как же они могли сделать всё на удовлетворительном уровне? Более того, жених, за которого выходила замуж А Нань, не кто иной, как Су Ван. Жена имперского канцлера уже испытывала боль, когда ей приходилось собирать соответствующее количество приданого для А Нань.

Жители столицы тоже очень нервничали.

Много лет назад все думали, что в этой жизни Су Вану определённо придётся провести остаток своей жизни в одиночестве. С объявлением о его браке сейчас, люди не знали, сможет ли невеста пережить брак и успешно его завершить.

Вот почему каждое большое и маленькое казино в городе начало делать ставки. Наиболее популярной была ставка о том, что невеста из семьи Лу, не сможет пережить свадьбу.

Были даже молодые дамы из других знатных семей, которые выражали определённую сочувствие А Нань. Большинство из этих благородных молодых дам были встречены А Нань на восхитительном цветочном банкете во дворце. В то время разница во внимании делала их очень беспокойными и уязвимыми. Но на следующий день, когда они услышали о брачном указе Императора, весь гнев, который девушки чувствовали ранее, превратился в симпатию и любовь. Им очень повезло, что они не выглядели слишком по-особенному на банкете, и в результате не привлекли внимания Вдовствующей Императрицы.

Не многие люди хотят или мечтают выйти замуж за Су Вана. Эта предоставленная возможность быть связанным с императорской семьей совершенно не казалась выгодной, даже если выбранная невеста из бедной семьи. Если они хотят богатства, им нужна жизнь, чтобы наслаждаться этим, верно?

В сложившейся ситуации, А Нань не смела никуда идти, так как все выражали свои опасения. Она также слышала новости о том, что казино делает ставку на то, что она не может пережить свадьбу с соотношением один к ста. А Нань не знала плакать ей или смеяться.

– Молодая мисс, людей снаружи слишком много. Они посмели принять Вашу жизнь в качестве ставки! Об этом следует сообщить имперскому канцлеру, чтобы он мог заставить людей закрыть все эти казино, – сказала Жу Цуй, чувствуя несправедливость.

А Нань сидела на стуле рядом с окном. Она поддержала подбородок рукой, наблюдая, как Жу Цуй вышагивает по комнате в гневе. Из любопытства она спросила:

– Жу Цуй, как ты думаешь, я смогу пережить эту свадьбу?

На лице Жу Цуй появились признаки беспокойства. Она хотела сказать "Да", но легенда о том, что Су Ван должен был прожить жизнь без супруги, была слишком неразрушимой, из-за чего служанка не могла произнести ни слова, даже если бы захотела.

А Нань вздохнула и не стала усложнять жизнь служанки.

– Молодая мисс, Вам не о чем беспокоиться. Жу Цуй навсегда останется на стороне молодой мисс. Если случится что-то неудачное с молодой мисс... Жу Цуй никогда не выйдет замуж. Я сожгу благовония и буду молиться Будде за молодую мисс, -Жу Цуй быстро показала свою преданность.

А Нань закатила глаза и посмотрела:

– Разве верная служанка не должна умереть вместе с госпожой? – это было определение истинного верного слуги.

– Как это может быть? Молодая мисс, я ещё не прожила достаточно долго, – честно ответила Жу Цуй с глупым выражением на лице. – Более того, если я умру, кто будет молиться за Вас Будде? Молодая мисс, как насчёт того, чтобы я пошла в казино и сделала ставку на то, что молодая мисс сможет пережить свадьбу и даже успешно завершит брак? Могу ли я сделать это? – она пыталась угодить А Нань.

А Нань притворилась злой и ударила служанку несколько раз. Как она могла использовать такую беззаботную речь и даже попытаться использовать жизнь А Нань в качестве пари? Небольшое избиение горничной просто помогло ей избавиться от гнева.

Из-за того, что так много людей поставили на то, что она не сможет выжить, А Нань внутренне чувствовала раздражение.

Из-за брака А Нань другая замужняя дочь имперского канцлера вернулась в поместье Лу. Даже её братья, которые жили за пределами поместья, вернулись. Поскольку братья были намного старше, они были не очень близки с А Нань. Любые утешения трудно было выразить словами, поэтому они могли только продемонстрировать свою поддержку действиями, вернувшись. Три старшие сёстры А Нань были самыми быстрыми. Одна за другой, каждая из них помогала А Нань психологически подготовиться, всё время говоря, что, как бы ни была сложна ситуация, А Нань должна оставаться настойчивой, чтобы не разрушить репутацию имперского канцлера.

А Нань с невыразительным лицом принимала их советы. Почему они должны были вернуться? Было ли это потому, что они хотели увидеть, как А Нань умрёт?

* * *

Один месяц был действительно слишком коротким. А Нань не смогла самостоятельно вышить своё свадебное платье. Кроме того, она была не настолько искусна, так что это было действительно невозможно. К счастью, семья Лу имела свою собственную вышивающую леди. Проносясь сквозь день и ночь, свадебное платье для Ванфэй должно было быть готово в срок. С другой стороны, жена имперского канцлера была так занята, что её ноги почти никогда не отдыхали. Когда день свадьбы уже почти приближался, она поняла, что есть ещё кое-что, чего она до сих пор не сделала.

А Нань вызвали в комнату жены имперского канцлера. Книга была тайно передана А Нань, когда жена имперского канцлера тихо сказала:

– Прочти это сама, когда у тебя будет время. Обычно это то, что твоя родная мать должна рассказать тебе, но твоя родная мать умерла слишком рано. Я воспитывала тебя с детства, поэтому я научу тебя. Если есть что-то, чего ты не понимаешь... не спрашивайте никого об этом. Со временем ты постепенно всё осознаешь...

В одно мгновение А Нань заметила смущение жены имперского канцлера.

Когда А Нань вернулась в свою комнату, она открыла книгу.

Книга оказалась весенняя книга (1).

А Нань осторожно пролистала книгу. Она не могла поверить, что древняя весенняя книга иллюстрировала многие преувеличенные позы в сексе. Она задавалась вопросом и скептически относилась к тому, может ли женщина на самом деле сгибаться так, как это было показано в книге; то, как женщина выгибалась, могло сломать ей позвоночник или растянуть связку. Тем не менее она не могла отрицать тот факт, что иллюстратор проделал большую работу, поскольку цвета были очень живыми, а показанные позы были очень смелыми. Даже самая интимная часть человеческого тела была нарисована очень подробно, чтобы читатель мог легко понять, что было передано.

Если бы это были другие честные молодые леди, которые читали книгу, их лица уже покраснели бы без намерения читать дальше. Но А Нань случайно превратила книгу во что-то, чтобы убить время. Всякий раз, когда она уходила, то прятала книгу под подушкой и всякий раз, когда у неё было настроение, девушка снова пролистывала её для удовольствия.

Через все безумные приготовления с гонгами и игрой на барабанах, плюс через то, что казалось бесконечным отсчетом времени, который все делали, чтобы увидеть, когда жизнь А Нань будет закончена, и через высокий уровень нервозности, которую чувствовали императорская семья и семья Лу – наконец-то состоялась свадебная церемония.

Кроме того, А Нань мирно дожила до дня свадьбы, одетая в роскошное красное платье, покрытое красной вуалью, она пошла к свадебному паланкину с женой имперского канцлера.

________________________________________

1. Весенняя книга – сборник эротических картинок и кратких советов для молодой пары, только что вступившей в брак.

Глава 5

С короной феникса и вуалью на голове, А Нань вышла замуж.

Сложив годы своей предыдущей жизни со своей нынешней жизнью, А Нань наконец-то смогла почувствовать себя невестой.

Очень жаль, что за этой "счастливой судьбой" невесты следят много люди, которые внимательно наблюдают и тихо отсчитывают время её жизни.

– Очень жаль. Интересно, сможет ли она прожить до завершения свадебной церемонии?

– Да уж. Хотя она всего лишь внебрачная дочь, она всё ещё молодая леди богатого клана. Она должна была найти бедную семью, чтобы выйти замуж вместо этого. Зачем искать путь, ведущий к смерти?

– Я слышал, что молодая невеста из семьи Лу очень здорова. Возможно, она станет счастливицей и переживёт эту ночь…

– Нет... нет... нет. Даже если ей удастся пережить ночь завершения, то как насчет будущего? Пока она остается Су Ванфэй, нет никакой гарантии…

– Без жены и детей... Интересно, сможет ли она в будущем родить детей. Женщина без детей…

– Айзз, это так жалко думать об этом снова!

– ...

Слушая все разговоры о ней, лицо А Нань потемнело. Она хотела поднять вуаль, чтобы закричать: "Прямо сейчас я, молодая леди, очень смела настолько, что я могу бороться и победить белого кролика! Я просто немного проголодалась..."

К сожалению, этим словам не могут быть произнесены. Служанка Жу Цуй, в это время смотрела на А Нань с заботливыми глазами, и переживала не умрёт ли её госпожа.

На А Нань было три слоя внутренней одежды и три слоя верхней одежды. На её голове была корона феникса, из-за которой девушка чувствовала, что больше не может дышать. Су Ван действительно был сыном, которого Вдовствующая Императрица любит больше всего. Это было совершенно очевидно по роскошной свадебной церемонией... Просто глядя на большие южные морские жемчужины, которыми украшена её корона феникса, у А Нань уже кружилась голова. Масса жемчуга сделала корону феникса действительно очень тяжёлой, поэтому с её миниатюрным телом А Нань, чувствовала, что её скоро раздавит.

А Нань старалась изо всех сил гордо нести корону феникса, но мысленно задавалась вопросом, сколько она весит. Красная вуаль, которая была накинута на голову девушки, закрывала глаза, поэтому она могла лишь беспорядочно протягивать руку, чтобы держаться за один конец красной цветочной ленты. На другом конце ленты стоял Су Ван, Чу Ба Нин, младший брат Императора и её будущий муж.

Было бы неправдой сказать, что А Нань не боялась. Если сложить две жизни вместе, это был первый раз, когда она выходит замуж, и это брак, о котором она ничего не могла сказать. В глубине души девушка очень беспокоилась о будущем. Хотя в это время вокруг неё много людей, вряд ли найдётся кто-то, кто захочет предложить девушке утешение. Они только окидывают её взглядом "когда ты умрешь". Она могла только подготовиться, чтобы дать себе утешение.

А Нань слышала, что Су Ван не любит женщин. Она также надеется, что он не один из тех старых дьяволов. Девушка всё ещё хочет жить здоровой жизнью. Если это невозможно после свадьбы, она была готова остаться в качестве экономки. Каждый день она могла заниматься маленькими и большими делами в поместье, а затем бездумно есть, бездумно спать и наслаждаться остальной частью своей жизни.

Конечно, она также постарается сделать всё возможное, чтобы стать хорошей добродетельной женой этой древней эпохи. Если Су Ван когда-нибудь захочет взять наложниц, она будет готова помочь найти хорошенькую маленькую тройку, маленькую четвёрку, маленькую пятерку... У нее нет проблем с этим. Девушке нужно было только беспокоиться о своей роли хорошей Ванфэй.

Пока А Нань была занята своими собственными мыслями, она уже шла к своей свадебной комнате.

Проходя мимо людей, она слышала много голосов, говорящих что-то вроде:

– Она всё ещё жива, как невероятно…

Углы губ А Нань дёрнулись. Её тело всё ещё очень здоровое и нормальное!

В зале царила праздничная атмосфера, в то время как А Нань сидела на своей новой кровати. Её окружали не только четыре служанки из её приданого, но и несколько момо. Видимо, все они пришли из дворца как представители Вдовствующей Императрицы.

А Нань чувствовала себя голодной. Очень, очень голодной. С самого утра она пила только воду и съела лишь несколько лёгких закусок на завтрак. В животе у неё была грызущая боль.

У девушке снова начались боли в животе. Вес короны Феникса также не помог ей почувствовать себя лучше, когда она начала задыхаться.

– Жу Цуй…

Услышав безжизненный голос А Нань, Жу Цуй была ошеломлена, как будто она только что выпила немного куриной крови.

– Молодая госпожа, что-то не так?

Те, кто был в комнате, такие как группа момо, были поражены. После всех усилий, чтобы привести невесту в свадебную комнату, она умрёт так...? Пожалуйста, не надо. Она уже была тут, так пусть для начала будет заключён брак. Прежде чем она умрёт, пусть Су Ван сначала попробует её. Группа момо плакала в своих сердцах.

У А Нань начинало кружиться голова от боли в животе. Она не могла больше этого выносить. Если бы девушка знала о мыслях из группы момо, то могла бы начать избивать их до самой смерти.

– Жу Цуй, я голодна…

Услышав это, Жу Цуй быстро ответила:

– Молодая госпожа, просто подождите немного. Подождите, пока Су Ван войдёт в комнату, тогда Вы можете поесть!

Служившая на протяжении многих лет рядом с А Нань, Жу Цуй ясно знала, что тело её молодой госпожи не терпит голода. Сначала у неё было разбито сердце, когда служанка увидела плач А Нань, но жена имперского канцлера сказала, что в жизни женщины бывает только одна свадьба, поэтому невеста не может есть когда ей захочется, потому что это может показаться несчастливым! По этой причине она пыталась убедить А Нань потерпеть немного дольше. Жу Цуй чувствовала, что её решение было правильным, потому что она не собиралась придумывать стратегии, чтобы незаконно помочь А Нань принести еду в комнату.

Как только А Нань услышала слова своей служанки, то сразу же потеряла сознание.

Мгновенно комната стала очень хаотичной.

Услышав, что невеста упала в обморок в свадебной комнате, гости, которые не ушли, совсем не испугались. Наоборот, на их лицах было выражение "всё идёт так, как и должно быть". Управляющий дворцом Су Вана поспешно крикнул, чтобы вызвали императорского лекаря. К счастью, поскольку Император и Вдовствующая Императрица беспокоились о том, что с невестой может случиться что-то плохое, они уже организовали дежурство императорского лекаря во дворце Су Вана.

Су Ван с холодными глазами покинул винную вечеринку и отправился в свадебную комнату. За ним также последовали некоторые гости.

Гости, которые остались позади, смотрели друг на друга с взаимным пониманием того, что, возможно, Су Ван снова станет одиноким дворянином. Они сочувствуют ему.

Когда Су Ван вошёл в свадебную комнату, его встретили служанки, которые выглядели очень испуганными. Никто не мог обвинить их в такой реакции, так как это сейчас был день свадьбы. За день до свадьбы, когда Императору и Вдовствующей Императрице сказали, что дочь семьи Лу всё ещё сильна и здорова, они были очень взволнованы и могли только пожелать, чтобы свадьба прошла успешно. Если случится что-то плохое, слугам придётся найти новый дом для своей головы!

Су Ван нахмурился, проходя мимо служанок, которые паниковали. Внутри комнаты было зажжено несколько фонарей; Су Ван смог сразу увидеть свою невесту, лежащую на свадебной кровати в малиново-красном платье. Её лицо напоминало маленькое яблоко, оно было слишком белое; казалось, что она может умереть в любое время. Её брови были плотно сжаты, в результате чего появились морщины, словно она страдала от сильной боли. Рядом с кроватью служанка помогала невесте расстегнуть воротник её наряда, обнажая её стройную белую шею...

– Что случилось?

Когда в комнате прозвучал низкий мужской голос, люди в суматошной свадебной комнате подумали, что, наконец, нашли кого-то надежного, чтобы справиться с ситуацией. Группа момо немедленно бросилась приветствовать принца, когда одна из них сообщила:

– Ванъе, мы не знаем ситуацию, но Ванфэй внезапно потеряла сознание. Возможно, это могло быть из-за нехватки воздуха, что вызывало проблемы с дыханием.

Конечно, эта момо не могла сказать, что их Ванфэй не сможет больше жить из-за проклятия. Она могла только создать оправдание.

Су Ван прищурился.

– … Дело в том, что молодая господа голодна… – ослабляя воротничок своей хозяйки, добавила Жу Цуй к предложению Момо.

Невероятно часто моргая, все присутствующие в комнате обратили своё внимание на молодую хозяйку и её служанку. Другие служанки, присланные в качестве приданого из поместья Лу, все опустили головы, чувствуя себя весьма смущёнными: могут они просто притворится, что не знают этих двоих?

Брови Су Вана слегка расслабились, когда он посмотрел на женщину, лежащую на кровати. Он приказал:

– Цинь момо, иди на кухню и скажи им приготовить лёгкую еду для Ванфэй.

– Да! – ответила Цинь момо. Вскоре после этого группа момо вышла из комнаты.

Жу Цуй использовала влажное полотенце, чтобы вытереть лицо А Нань, тайком наблюдая за Су Ваном, который был одет в красный свадебный наряд, выглядевший очень ярким и слишком очаровательным. Его лицо было очень красивым, почти по небесным стандартом. Он казался очень уравновешенным человеком, за исключением серьёзного выражения лица. Было очевидное поведение, которое говорит о благородстве с его позой тела и поднятой рукой. Такое присутствие может легко заставить людей сдаться.

Су Ван прямо подошел к ней и сказал:

– Убирайся!

Жу Цуй была немного ошеломлена, прежде чем быстро встала. Для удобства она сунула полотенце, которое держала в руке Су Вану, и послушно встала сбоку.

Су Ван также немного был ошеломлён, когда полотенце оказалось в его руке. Он посмотрел на безмозглую горничную и увидел, что она низко склонила голову. В конце концов, он немного закатал рукав и использовал полотенце, чтобы продолжить работу, которую выполняла Жу Цуй ранее.

Он внимательно наблюдал за девушкой, лежащей на кровати. Её лицо напоминало маленькое яблоко, её кожа была белой и гладкой, её маленький рот тихо дышал. Ниже этого была тонкая длинная шея, и под слоями одежды, которая была распахнута, были видны её тонкие ключицы. Су Ван мог видеть взлёты и падения её дыхания...

Молодой человек быстро перевёл глаза в другое место, его уши слегка покраснели.

Глава 6

Празднование ещё не закончилась, но в гостевой комнате уже стояла очередь людей, ожидающих новостей из свадебного зала. Они даже несколько раз поглядывали на имперского канцлера.

Присутствующие были в основном чиновниками, которые видели друг друга каждый день. Находились ли они в хороших отношениях как коллеги или были соперниками, было не важно, все они были очень осведомлены о мыслях и чувствах друг друга, особенно в эту насыщенную событиями ночь. Они могли только опустить свои головы и тайно смеяться. Черты лица имперского канцлера Лу стали жёсткими, когда он увидел сочувствующий взгляд своих коллег – его сердце стало нервным.

Он не верил, что А Нань может так легко умереть.

В сердце имперского канцлера А Нань была особенным ребёнком.

А Нань родилась после тяжёлых родов и была слабой, как котёнок, как будто она была готова отправиться на кладбище в любой момент.

Но всё же, она медленно росла, не доставляя никаких хлопот, и стала самой послушной молодой леди в семье Лу. А Нань также была очень внимательной и добросердечной дочерью.

С её круглым лицом, которое напоминало спелое яблоко, улыбкой и смехов, бывшими очень сладкими до такой степени, что это могло смягчить сердце людей, когда А Нань открывала свои большие глаза, которые были похожи на глаза милого котёнка, она ничем не отличалась от маленького зверька, который только что очнулся от своего сна. Было трудно не любить её.

С самого детства три старшие дочери имперского канцлера Лу имели свои взгляды на вещи. Когда они несчастны, они возражали против своего отца, и у имперского канцлера Лу не было бы способов должным образом контролировать или направлять их. За это имперский канцлер часто говорил, что его дети были негодными и не знали, как любить его как отца. Только А Нань была послушной и повиновалась в семье, чтобы Имперский канцлер Лу мог насладиться радостью быть отцом.

Для А Нань это было трудное время, и он всё ещё беспокоился о низком статусе дочери. Он был полон решимости выбрать хорошую семью, чтобы А Нань вышла замуж и жила мирной и комфортной жизнью. Кто бы мог подумать, что Вдовствующая Императрица решит появиться и взглянуть на А Нань, чтобы сделать обручить её с Су Ваном – человеком, который был проклят прожить жизнь без жён. Это очень расстраивало Имперского канцлера Лу.

Лицо А Нань круглое, как клёцка, её личность нежная и добрая. Более того, она всегда была наивна и не имела никаких злых намерений ни перед кем или чем-либо, так как же она собиралась противостоять членам императорской семьи, которые являются экспертами в использовании хитрых трюков и схем? Одна только мысль об этом заставляет желать им всем сгнить живьём!

Имперский канцлер Лу выпрямился и с широко раскрытыми глазами уставился на своих коллег, которые выглядели так, словно их забавляла сложившаяся ситуация. В то же время все они с нетерпением ждали новостей из свадебного зала.

* * *

Когда А Нань проснулась от чьего-то прикосновения, она почувствовала насыщенный аромат еды, который мгновенно заставил её пускать слюни.

Так голодна. Такая голодная…

– Сяо Цзе, Ванъе приказали кухне приготовить еду. Вы должны проснуться, чтобы поесть, – мягко сказала Жу Цуй, помогая А Нань встать с кровати.

Императорский лекарь пришёл, чтобы измерить пульс А Нань. Позже он достал чернила и бумагу, чтобы написать рецепт, прежде чем вежливо попрощаться, и поспешно покинуть комнату. Когда он уходил, выражение глаз медика было замечено теми, кто стоял рядом... Они всё поняли.

Что же касается гостей, ожидающих за дверью свадебного зала… Давайте даже не будем об этом упоминать.

Первое, что сделала А Нань, – это перевела взгляд на стол, уставленный всеми ароматными и вкусными блюдами; от этого у неё слегка заурчал желудок. В своей предыдущей жизни, чтобы получить хорошие оценки, она часто использовала время, необходимое для еды, чтобы учиться. К тому времени, когда ей удалось успешно поступить в университет, у девушки уже появились проблемы с желудком. Когда она не ела и не пила вовремя, у А Нань всегда начинал болеть живот. К сожалению, эта дурная привычка сопровождала её, когда она переместилась в эту эпоху.

Первоначально А Нань была взволнована тем, что стала дочерью дома имперского канцлера. Ей не приходилось беспокоиться о еде, одежде и жилье. Плюс никто не обращался с ней плохо. Кто бы мог подумать, что в день её свадьбы, жена имперского канцлера не позволит А Нань поесть что-либо из-за "благоприятных" целей. В результате А Нань упала в голодный обморок.

А Нань втайне хотела немедленно поесть, так как у неё кружилась голова и она даже не могла нормально стоять. Жу Цуй, будучи преданной служанкой, помогла А Нань сесть за стол. В этот момент послышался сухой кашель, напомнивший хозяйке и её служанке, что жених всё ещё находится в комнате.

Вздрогнув от удивления, А Нань жестом попросила Жу Цуй помочь ей встать, чтобы выразить уважение мужчине, присутствующему в комнате. Когда её колени слегка согнулись, пара больших рук тут же подняла её обратно, освободив от поддержки Жу Цуй. Потом девушку подвели к столу, сильные мужские руки всё также оказывали ей поддержку.

А Нань чувствовала себя немного смущённой. Хотя она чувствовала себя слабой, не было необходимости, чтобы кто-то осторожно поддерживал её, как будто он держал кошку!

Су Ван молча протянул ей пару палочек для еды. Затем он стал наблюдать за тем, как некто, казавшийся чрезвычайно голодным, брал еду у своей служанки, она не теряла времени и копалась в еде, оставляя мужчине возможность видеть только её голову. Когда Су Ван наблюдал, как А Нань наслаждается едой, у него также разыгрался аппетит. Когда ему дали тарелку с рисом, Су Ван тоже начал есть.

Это был напряжённый день. Будь то жених или невеста, обоим было трудно не чувствовать себя голодным.

Так называемая церемония бракосочетания не имела ничего общего с тем, что проиллюстрировано и описано в романах: как только жених входит в свадебную комнату, он осторожно поднимает свадебную фату невесты, а затем они пьют вино с перекрестными чашками, прежде чем задуть свечи, чтобы лечь на кровати. Пропуская процедуру чистки зубов, снятия макияжа, снятия украшений или даже знакомства друг с другом – они сразу же вступают в брак.

Для А Нань день свадьбы казался обычным днем.

Пока они ждали служанок и момо, чтобы те привели в порядок комнату, другие служанки и момо, помогали жениху и невесте прополоскать рот и умыться. А Нань всё ещё была в своём ярко-красном свадебном платье, когда она сидела на краю кровати, время от времени поглядывала на Су Вана, теперь являющегося её мужем.

Гены правящей семьи исключительны. С точки зрения внешности Су Ван не выглядел плохо и выглядел довольно красивым и уравновешенным, идеальная внешность человека древних времён. Единственным недостатком являлось то, что выражение его лица было слишком серьёзным. Его фигура излучала благородство и показывала важность его статуса в имперском клане, заставляя других людей испытывать немного страха. Хотя его элегантная внешность была сильной, аура и внутреннее величие, которые мужчина излучал на окружающих, были непредсказуемыми.

"Надеюсь, он не дьявол с Синей Бородой..."

А Нань была слишком погружена в свои собственные мысли, и что бы ни случилось дальше, она немного запаниковала. Девушка не знала, когда момо и все остальные вышли из комнаты. Даже когда её личная служанка Жу Цуй была быстро вытащена из комнаты другой служанкой – А Нань не заметила этого.

– Жу Лань Цзе Цзе, без меня Сяо Цзе не сможет заснуть...

– Ты совсем дура? Ты не понимаешь, что за неприятности ты создаешь? Так и должно быть: с тобой Сяо Цзе не сможет заснуть!

– Ах, Жу Лань Цзе Цзе, я говорю правду. Сяо Цзе спит, не очень хорошо. Когда она спит, ей нравится, чтобы кто-то обнимал её. Без меня, согревающей постель…

– Ах, замолчи! Ты такая дура. Я не позволю тебе испортить репутацию Ванфэй! Сегодня день свадьбы Ванфэй. Ты понимаешь?

– Ах…

У других приданых служанок не хватило терпения на глупость Жу Цуй. Они поспешно прикрыли ей рот и потащили девушку куда-нибудь, чтобы избежать неприятностей.

* * *

А Нань низко опустила голову, очень низко. Её круглое лицо, стало похоже на красное яблоко, казалось, она была очень смущена.

Иметь такую глупую служанку, она не была уверена, было ли это благословением или катастрофой.

Су Ван поджал губы, стараясь подавить улыбку, думая о том, насколько необычайно интересными были отношения между госпожой и служанкой. В этот момент он посмотрел на свою новую невесту, сидящую на кровати, которая, казалось, пыталась медленно сжиматься, чтобы скрыть своё существование в комнате. Видя, насколько покрасневшим стало её лицо, похожее на очень спелое яблоко, а затем её попка тревожно перемещалась из стороны в сторону – с такой жизнерадостностью и забавным поведением его Ванфэй, Су Ван мог только представить количество людей, которые будут разочарованы потерей своих ставок.

Су Ван неуклюже кашлянул:

– Ванфэй, пора спать.

А Нань чуть не спрыгнула с кровати. В конце концов, она подняла голову и посмотрела на мужчину перед собой, который развёл руками, намекая жене, помочь ему снять верхнею одежду. А Нань проклинала несправедливость в этом патриархальном обществе. Тем не менее она медленно встала, медленно подошла к мужчине и медленно помогла ему снять пояс, её руки дрожали.

А Нань был действительно напугана! Она слышала, что делать это очень больно! Более того, этот мужчина был кем-то совершенно непонятным для неё! Он вообще знает, как это сделать правильно?! Ходят слухи, что он гомосексуалист. Может быть из-за этого он войдёт не в то место и тогда она просто так умрет?! Или он...

Правильно. Вы не ошиблись в своём мнение. Эта леди была по-настоящему напугана, до такой степени, что казалось, будто в её теле больше не циркулирует кровь, так как она стала очень бледной.

Лицо Су Вана было серьёзным и не показывало других чувств, когда он смотрел на испуганную женщину перед ним. Её внешность можно было рассматривать как милую, а рост едва доставал ему до груди. Это заставило мужчину задуматься и скептически отнестись к тому, действительно ли она провела церемонию совершеннолетия. Он слышал, что так оно и есть, и что ей уже исполнилось пятнадцать лет. Но глядя на маленькую круглую фигурку с лицом, которое раньше было красным, как спелое яблоко, а теперь побелело, Су Вану невольно становилось немного жаль её.

А Нань даже чуть-чуть не переставала дрожать, помогая мужу снять пояс и верхнюю одежду, пока не осталась только белая внутренняя одежда. Шёлковые ткани на высоком теле мужчины не могли скрыть его крепкую грудь. Вместе с запахом мужчины, постоянно попадающего на её лицо, А Нань стала ещё более напуганной, чем раньше.

Независимо от того, в какой из своих жизней, прошлой или настоящей, А Нань смотрела эротические фильмы и читала "весеннюю книгу". Поэтому она точно знает, что должны делать во время первой брачной ночи. Однако понимание того, как всё работает, – это одно, а применение на практике – другое! Сейчас ей всего пятнадцать лет, а это значит, что тело А Нань всё ещё развивается. Если бы она это сделала это, то есть возможность что-нибудь повредить...

Пара рук взялась за неудержимо дрожащие руки А Нань. Она со страхом подняла голову под слабым светом свечей и посмотрела на красивое лицо мужчины перед собой. Его глаза были мрачными, поэтому девушка не могла удержать своё бешено колотящееся сердце.

"Ах, ах, так страшно".

Она действительно никогда не пыталась делать это – никогда!!!

Не дав шанса А Нань громко закричать, мужчина нахмурился и сделал шаг вперёд, прямо прижимая А Нань к своей груди. Затем он поднял её лицо и поцеловал нежные красные губы.

Его поцелуи были немного неровными и беспорядочными, и всё, что мог сделать Су Ван, это использовать свой инстинкт, чтобы посасывать и случайно покусывать её губы. Ибо А Нань, не имевшая никакого опыта в подобных делах, не осмеливалась даже пошевелиться. К тому времени, когда А Нань полностью осознала, что происходит, занавески, на которых была вышита пара фениксов, были кем-то отвязаны от кровати. Даже свечи были задуты кем-то, кто использовал внутреннюю силу. Вся одежда была снята, и следующие что произошло, было два обнаженных тела рядом в постели.

Широкая и твёрдая грудь мужчины прижималась к мягкой груди женщины. Под лунным светом сияли его глубокие черные глаза, которые смотрели на её покрасневшее яблочное лицо.

– Имя этого Бэньвана (1) – Чу Ба Нин, – как будто он пытался что-то скрыть, голос мужчины был немного хриплым. – Как тебя зовут?

В тот момент, когда А Нань услышала его голос, она почувствовала себя немного мрачно. Они уже достигли этой стадии, и всё же он до сих пор не знает её имени. Это действительно ранило чувства девушки. Может быть, это было скрытое правило этого патриархального общества?

Это действительно несправедливо!

– Лу Шао Ци, домашнее имя – А Нань… – А Нань полностью полагалась на свой инстинкт для ответа. Даже её голос дрожал, когда она произносила своё домашнее имя.

– А Нань… – прошептал Су Ван. После этого он опустил голову, чтобы поцеловать сверкающие глаза девушки в его объятиях.

____________________________________________

1. Бэньван – нелеизм для принца, который разговаривает с низшими или равными себе чинами.

Глава 7.1

По сравнению с тем, что было описано в романах, А Нань чувствовала, что ситуация совсем не такая, как в реальной жизни!

Эти двое были почти склеены вместе. Одежда А Нань уже давно была снята определённым человеком. Однако мужчина, который давил на неё сверху, всё ещё был в нижнем белье с очень свободным верхом. И всё же это было лучше, чем быть полностью обнаженным, как А Нань.

Она съёжилась в постели, не смея даже пошевелиться. Девушка не знала, что ещё сказать об этой ситуации. Поначалу она пыталась утешить себя мыслью о том, что она всего лишь непредубеждённая современная молодая леди двадцать первого века. Она может представить себе эту брачную ночь как секс на одну ночь, или даже думать о ней, как о том, что её укусила собака – на самом деле, это звучит неубедительно. Будет ли собака полностью раздевать вас, чтобы укусить?

Несмотря на то, что в своей прошлой жизни она родилась в очень консервативной семье, был один случай во время летних каникул, когда А Нань была с группой подруг. Они собирались вместе посмотреть боевик. После этого они нашли несколько эротических DVD-дисков в комнате брата А Нань и из любопытства посмотрели их. Но такому человеку, как А Нань, просто не хватило смелости испытать всё это лично. Возможно, этот уровень консерватизма был бы лучше представлен в эту древнюю эпоху.

Придя в этот мир, она стала дочерью имперского канцлера, который относился к каждому вопросу очень серьёзно. Более того, её воспитывала жена имперского канцлера, которая строго следила за тем, как должна вести себя женщина, чтобы её уважали. В результате А Нань стала такой наивной, как чистый лист бумаги.

А Нань недоумённо посмотрела на красивое лицо мужчины, нависавшего над ней. Его лицо было чрезвычайно серьёзным, как будто молодой человек находился в ситуации, когда они пытаются честно обсудить важные вопросы. Это заставило А Нань захотеть пролить слёзы, похожие на проливной дождь: старший брат, почему ты используешь такое серьёзное лицо, чтобы сделать что-то столь ужасное, как это?! Может ли он прекратить использовать свою руку, чтобы щипать её щёки? Или он может перестать прижимать пальцы к её губам? Самое главное, как он может просто воспользоваться возможностью, чтобы засунуть свой язык ей в рот, когда девушка пыталась ухватить немного воздуха, и непрерывно водить своим языком вокруг её, не отпуская?!

У Су Вана было очень серьёзное лицо, когда он делал что-то такое возмутительное. Внезапно он поднял брови, ведя себя немного странно, когда его пальцы задвигались.

А Нань втайне была в ужасе. Она не удержалась от того, чтобы сжать челюсти, не оставляя промежутков между зубами, чтобы открыть рот.

И вот случилась трагедия.

К этому времени А Нань разрыдалась.

– Ах... мне так жаль. Я не хотела…

А Нань не осмеливалась поднять на мужа глаза. Просто случилось так, что в первую брачную ночь она каким-то образом укусила своего супруга.

Су Ван отвёл назад руку и увидел видимые следы зубов на своих пальцах. Его глаза стали тускло-чёрными, когда он произнёс глубоким голосом:

– Больше никаких укусов в следующий раз!

Услышав этот голос, А Нань почувствовала лёгкую ненависть и обиду.

В ответ А Нань опустила голову, и слёзы потекли по её лицу, как две нити бесконечной лапши:

– Старший Брат, если бы ты не совершал таких чувственных действий, я бы точно не укусила тебя…

Выглядя очень довольным, так как А Нань была очень послушной, Су Ван наклонил голову, чтобы поцеловать её губы, слегка надавливая, осторожно покусывая. В ожидании, когда крик А Нань немного утихнет, Су Ван спокойно протянул кончик языка внутрь рта А Нань, чтобы продолжить их близость.

Девушка чувствовала, что не может нормально дышать. Пыхтя и отдуваясь, она положила руки на грудь мужчины, словно пытаясь оттолкнуть его. К несчастью, перед ней был взрослый мужчина, высокий и мускулистый. А Нань не могла просто оттолкнуть его, если хотела этого. Наоборот, Су Ван взял её за руки и начал целовать и сосать глубже.

А Нань смогла только поднять голову, чтобы сделать вдох. Но, чтобы сделать это, ей нужно было коснуться с чем-то во рту мужчины, так что постепенно девушка свыкалась со своими ощущениями. В конце концов, она больше не могла сопротивляться.

К тому времени, когда А Нань наконец смогла глотнуть воздуха, её всё ещё развивающиеся маленькие груди подверглись нападению. Затем её маленький персик был укушен, в результате чего маленькие груди стали чувствительными. Внезапно её снова укусили – так больно, что хотелось плакать, как под проливным дождём. В этот момент девушка была уверена, что Су Ван может схватить что угодно, как собака, и просто укусить…

С затуманенными глазами А Нань подняла голову, чтобы увидеть красивое лицо серьёзного мужчины, медленно прикреплявшееся к персиково-красной плоти на её груди. На первый взгляд это было очень заманчиво. Именно серьёзное лицо испортило атмосферу романтики!!!

А Нань стало трудно дышать, и ей захотелось воскликнуть: "Старший брат, как ты можешь делать такие сложные вещи таким чувственным способом? Твоё лицо красное и серьёзное одновременно!"

Глава 7.2

А Нань поняла, что её съели. Зная, что произойдёт дальше, девушка обнаружила, что больше не нервничает. Она просто всем сердцем желает рано умереть и рано возродиться.

"Отец, я больше не хочу страдать. У этого человека такие крепкие зубы. Очень больно, когда он кусается!"

Когда А Нань начала вырываться от боли, мужчина прижался к ней и сказал очень серьёзным хриплым голосом:

– Не двигайся... – его голос был требовательным, легко провоцирующим сердца людей.

Когда А Нань почувствовала, как что-то большое, тёплое ткнулось в неё, девушка напряглась.

Протянув руки, чтобы крепко обхватить его за спину, А Нань хотела громко крикнуть: "Старший брат, тысячу раз ты должен держать себя в руках! Не попади не в то место!".

Видя, что она очень послушна, Су Ван продолжал изучать своё удовольствие. Он погладил мягкую белую кожу человека, лежащего в его объятиях. Как и следовало ожидать от молодой хозяйки из знатной семьи, она была подобна тщательно выращенному цветку, не имеющему на коже ни царапин, ни шрамов. Она была так чиста, как фарфор, было невероятно трудно удержаться, чтобы не откусить кусочек.

Су Ван был очень верен своим мыслям. Он не мог удержаться от укуса, несмотря на то, что молодая леди под ним слегка всхлипывала, боясь, что он рассердится. Она плакала, как котёнок, не зная, как умолять хозяина прекратить издевательства. Не подозревая, что то, как она выглядела, ещё сильнее возбуждало мужчину, кошечка становится более опустошённой.

Су Ван сказал себе, что не стоит слишком волноваться, иначе завтра разнесётся новость, что невеста трагически погибла во время бракосочетания. К тому времени все казино в городе получат выгоду. Что касается Су Вана, то это будет такой позорный инцидент, который войдёт в историю, и он не будет знать, сколько веков будет чувствовать унижение.

Раздражённая А Нань подняла голову, учащённо дыша и чувствуя, что у неё немного болит живот. Больше она ничего не могла сделать. Тело девушки распласталось на кровати, словно говоря мужчине, что он может делать всё, что захочет.

Её разум стал немного хаотичным. Когда она снова пришла в себя, кто-то с серьёзным лицом уже поставил её в неловкое положение. А Нань была так смущена, что казалось, будто от её лица идёт дым.

– Потерпи немного!

– Что? – А Нань посмотрела на мужчину.

Через мгновение её молодое тело словно разрывалось на части, и А Нань наконец поняла, что он имел в виду, говоря: "потерпи немного!". Если бы она продержалась ещё немного, то назвала бы себя черепашкой ниндзя!

А Нань было так больно, что ей хотелось кататься по кровати. К несчастью, её тело было придавлено кем-то серьёзным, так что девушка не могла пошевелиться.

Тело Су Вана тоже напряглось. Тихие всхлипывания и плач женщины под ним заставляли парня немного нервничать. Он слышал, что первый раз женщине очень больно, но он не ожидал, что это будет так плохо. Красное, как яблоко, лицо А Нань стало белым, как снег, отчего он почувствовал себя немного разбитым.

Не было ни одной части тела, где А Нань не чувствовала бы боли. Кроме того, она уже чувствовала усталость от напряжённого дня, так что необходимость кататься по кровати с мужчиной только усиливала усталость девушки. Ещё более прискорбно было то, что мужчина, с которым ей пришлось кататься по кровати, не имел хорошего опыта или техники в постели. Чёрт возьми, это было действительно больно, как смерть.

После завершения церемонии А Нань так устала, что больше не могла держать глаза открытыми. Она использовала свои затуманенные глаза, чтобы посмотреть на мужчину, давящего на её тело, а затем постепенно позволила себе погрузиться в глубокий сон.

Когда А Нань проснулась, уже рассвело. Первое, что она сделала, это попыталась сопротивляться боли в теле. Девушка сожалела, что не может продолжать свой глубокий сон.

Но она не могла никого винить, так как её тело привыкло просыпаться в это время с самого рождения. Смутно думая, что ей нужно встать с постели, чтобы навестить жену Имперского канцлера, чтобы отдать той утреннее почтение, а после этого действовать как благонравная дочь и позавтракать вместе…

Когда девушка полностью открыла глаза, то поняла, что перед ней было что-то красное. У неё слегка закружилась голова, когда А Нань вспомнила, что уже была замужем. Не нужно больше никому отдавать дань уважения.

А Нань озадаченно посмотрела на красный потолок. Затем она почувствовала, что кто-то очень легко дышит ей в шею, отчего было немного щекотно.

С некоторым трудом А Нань повернула голову, чтобы как следует рассмотреть кровать. Её разум внезапно опустел, и девушка не могла подавить слёзы, которые напоминали пряди лапши, падающие на её лицо.

Она… Она… Она... Как она могла обнять мужчину, чтобы уснуть?! Но разве это имеет какое-то значение? Единственная проблема здесь заключается в том, почему она обнимала мужчину, как мать обнимает своего ребёнка? А мужчина почему-то положил голову ей на грудь. Хотя... хотя её груди еще не были полностью развиты, они всё ещё были там. Это такое неуважение – прятать мужчине своё лицо у неё на груди вот так…

Тело А Нань напряглось. Не было ощущения, что она просто обнимает его голову, чтобы заснуть, так как одна из ее ног тоже обвилась вокруг его талии. Это заставило её хотеть... хотеть стукнуться головой, чтобы просто умереть! Вспомнив, что голова этого человека принадлежала её мужу, тем более что он также являлся благородным Су Ваном, которого даже её отец не смеет оскорблять, А Нань почувствовала боль в сердце, и слёзы потекли рекой.

А Нань использовала самую быструю черепашью скорость, чтобы оторвать голову мужчины от своей груди. Потом она высвободила ногу из-за пояса мужчины и протянула руку из-под одеяла, чтобы найти свое платье, брошенное на кровать.

Хотя вчера им пришлось кататься и ворочаться по кровати, холодная погода не доставляла особого дискомфорта от ощущения липкости на ее теле. Это... просто... просто в нижней части тела было что-то такое, что быстро заставило яблочное лицо А Нань покраснеть ещё больше в мгновение ока.

Когда она закончила одеваться, А Нань с трудом пыталась освободить своё тело от мучений прошлой ночи. Встав, она попыталась перекинуть слабые ноги над телом всё ещё спящего мужчины, чтобы встать с кровати. Но потом…

– Куда ты собралась?

Как раз в тот момент, когда А Нань поддерживала свою задницу над телом мужчины, готовая спрыгнуть с кровати, раздался хриплый мужской голос, заставивший её вздрогнуть. В следующее мгновение она уже скатилась с кровати с криком.

В этот осенний сезон жёсткий холодный пол причинил и без того измученному телу девушки еще больше боли. А Нань было так больно, что ей неудержимо хотелось плакать.

– А-а... – очень громкий крик эхом разнёсся по всему поместью Су Вана, заставив птиц в ужасе оторваться от своего мирного сна и взмахнуть крыльями, чтобы улететь куда-нибудь подальше.

* * *

Слуги в поместье Су Вана вообще не спали в эту ночь. С тёмными кругами вокруг глаз, они ждали новостей из свадебной комнаты, чтобы узнать, когда невеста перестала дышать. Неожиданно услышав крик, который заставил их испугаться, они в панике побежали, думая, что случилось что-то плохое. Когда пришло известие, что звук "доносится из брачной комнаты", только тогда их лица побледнели от мысли:

"Неужели новобрачной удалось пережить свадьбу, но не первую брачную ночь? Какая трагедия?!"

Глава 8.1

Бум! Одна из служанок пинком распахнула входную дверь свадебной комнаты, когда звук, донёсшийся из комнаты, привлёк внимание тех, кто стоял снаружи.

На самом деле, все жители поместья Су Ван, включая дворецкого, были потрясены ужасающими криками, доносившимися из комнаты, и поэтому они инстинктивно бросились в свадебную комнату. Все, от Момо до Садовников, широко раскрыли глаза, когда увидели, как горничная неосторожно приподняла платье, используя такую неженственную позу, чтобы пинком распахнуть дверь свадебной комнаты.

Внутри комнаты, будь то молодая женщина, которая упала на пол, или мужчина, который всё ещё оставался голым в постели – все они смотрели на горничную, которая только что агрессивно вторглась в комнату.

– Да. Жу... Жу Цуй... – преувеличенные крики А Нань внезапно застряли у нее в горле. Она вздрогнула, глядя на свою дерзкую служанку.

За дверью стояла толпа Момо. Все они последовали за Жу Цуй раньше и одна за другой, от мала до велика, были поражены и напуганы. Выражение их лиц заставило А Нань почувствовать себя смущённой и внутренне несчастной. К счастью, дворецкий и несколько других слуг знали, что нужно держаться на расстоянии, чтобы сохранить достоинство А Нань.

Напротив, после того, как убитая горем Жу Цуй увидела, как её госпожа упала на пол, она быстро подошла, чтобы помочь А Нань встать на ноги, прежде чем кто-либо ещё смог отреагировать на ситуацию из-за шока.

– Ах, Сяо Цзе, что ты сделала с Ванъе, чтобы он сбросил тебя с кровати? – сочувственно спросила горничная, у которой совершенно не было мозгов.

А Нань, которая поначалу выказала некоторую признательность своей служанке, повернулась и сердито посмотрела на неё.

Су Ван... И куча присутствующих Момо потемнели лицом, когда они смотрят на хозяйку и её служанку, взаимодействующих таким образом... ещё раз они могли видеть, насколько отличается младшая дочь Имперского канцлера по сравнению с другими юными леди из других семей. Люди из города слышали, что молодые леди, выросшие в поместье Имперского канцлера, несомненно, рождались с серебряной ложкой во рту. Говорили, что они очень мудры, как безграничные красавицы. Их редко можно было увидеть на людях. Но эта младшая дочь явно сильно отличалась даже от обычного человека. Даже служанки, которые прислуживали ей, были очень недовольны.

– Заткнись! – А Нань говорила с гневом и стыдом. Она также сожалела о том, что так долго держала эту служанку рядом с собой только для того, чтобы вызвать гнев на себя.

Жу Цуй послушно замолчала. Затем она переключила свое внимание на Су Вана, который всё ещё лежал в постели. Увидев его обычное серьёзное лицо, девушка испуганно прищурилась и приняла правильную позу, чтобы поприветствовать его. Эта естественная перемена в поведении не позволяла никому в комнате придраться к ней, словно Жу Цуй была не тем человеком, который несколько минут назад пинком распахнул дверь.

Су Ван взглянула на служанку, прежде чем накинуть халат и сойти с кровати. Он поджал губы и отдал приказ Момо:

– Момо Ань, позови Императорского лекаря Вана.

После того, как Момо Ань ушел, чтобы вызвать императорского лекаря, Су Ван подошёл к своей новоиспечённой невесте и отнёс её на кровать. Он нахмурился и внимательно посмотрел на А Нань.

– Где ты поранилась? – хотя голос мужчины звучал очень тепло, в нём всё ещё слышалась строгость, которая невольно испугала А Нань, когда она свернулась калачиком и слабо ответила:

– Лодыжку… растянула…

– …

Это был первый день их брака, и вдруг невеста упала с кровати, растянув лодыжку... как могло случиться такое несчастье? Но самое абсурдное было в том, что комната была заполнена невероятным количеством людей, выражение лиц которых показывало, что каждый из них считает, что этот случай произошёл именно так, как и должно было быть. Все слуги верили, что это падение их Ванфэй – ничто по сравнению с молодыми леди, которые умерли в прошлом. Все слуги думали, что отделаться лишь растянутой лодыжкой – это на самом деле благословение.

Даже приданые служанки считали, что А Нань очень повезло!

Только А Нань чувствовала себя столь трагично из-за этого инцидента.

Как можно интерпретировать эту ситуацию? Может быть, она неправильно поняла, что слуги считают, будто девушке повезло, что она ранена?

До прибытия императорского лекаря несколько Момо были очень внимательны, помогая Су Вану одеваться, а также умыться. В то же время красивые приданые служанки А Нань, помогли ей переодеться и привести себя в порядок. А Нань, естественно, обратила внимание на четырех прекрасных служанок, стоящих рядом с ней. Эти четыре служанки были частью её приданого, как было организовано женой Имперского канцлера. Если кто-то хочет продемонстрировать свой талант, есть много способов сделать это. Если кто-то хочет, чтобы восхищались его красотой, следовало подчеркнуть свои внешние достоинства. Но в данном случае служанки хорошо делали свою работу, прислуживая госпоже.

Затем А Нань наблюдала за внимательной группой Момо, каждая из которых определённо перешагнула за пятьдесят лет, обслуживающих Су Вана. Она подумала о том, что, возможно, слухи, окружающие Су Вана и выставляющие его гомосексуалистом, не соответствуют действительности, учитывая, что прошлой ночью они это сделали... Она действительно была "запугана" так легко. А Нань опять захотелось расплакаться!

Вскоре после этого старый дворецкий Су Вана по фамилии Цинь быстро притащил Императорского лекаря Вана. Когда Су Вану исполнилось пятнадцать лет, и он получил титул Су Вана, старый дворецкий с тех пор служил рядом с ним. Дворецкого Циня можно было считать самым старым человеком в поместье Су Вана.

Брак Су Вана всегда был предметом беспокойства дворецкого. После многих трудностей Су Ван наконец смог жениться, даже дойдя до завершения брака. Их Ванфэй также не умерла неожиданно, как говорили упомянутые слухи. Как жаль, что прежде чем он смог по-настоящему обрадоваться этому событию, известие о ранении Ванфэй заставило его потерять интерес. Это известие так напугало дворецкого, что он лично отправился за императорским лекарем, вместо того чтобы попросить другого слугу сделать это.

Глава 8.2

Императорский лекарь Ван был тем, кто проверил пульс А Нань, когда она упала в обморок от голода прошлой ночью. Придя в комнату, он вёл себя очень спокойно, сидя перед кроватью. Служанка задёрнула занавески на кровати и положила белую ткань на запястье А Нань, чтобы Императорский лекарь Ван мог измерить её пульс.

А Нань надулась, вспомнив, как она упала и ушибла лодыжку. Какой смысл измерять пульс? Она проклинала это феодальное и старомодное общество. Разве врач не должен попытаться осмотреть и вылечить её лодыжку? Что произойдёт, если это окажется чем-то более серьёзным?

После того, как Императорский лекарь Ван закончил с измерением пульса, он начал формулировать свой диагноз, используя профессиональную терминологию. А Нань действительно не могла понять, что он говорит, поэтому девушка также понятия не имела, каков его диагноз. Когда Су Ван закончил выслушивать императорского лекаря, он немедленно поручил Момо помочь А Нань справиться с её вывихнутой лодыжкой. А Нань хотелось кричать и плакать, когда Момо коснулась её лодыжки, но девушка могла только кусать носовой платок, чтобы скрыть слёзы, и крепко обнимала Жу Цуй.

– У Ванфэй сломана лодыжка. Ванъе, пожалуйста, попросите кого-нибудь вызвать женщину-лекаря из Императорского медицинского института, чтобы помочь Ванфэй вправить перелом, – Императорский лекарь Ван знал, что между мужчиной и благородной женщиной, не имеющей с ним родственных связей, должна быть дистанция, поэтому он должен был воздержаться от помощи несчастной Ванфэй и предоставить вправление перелома другой женщине.

Выслушав последнего, Су Ван быстро послал дворецкого в Императорский медицинский институт, чтобы вызвать женщину-лекаря.

Императорский лекарь Ван прописал лекарство, которое могло помочь от боли и отёков, и приказал служанкам взять рецепт, чтобы приготовить его. Наконец, закрыв портфель, он вышел из комнаты. Уходя, лекарь думал о том, как эта Ванфэй уже попала в пару аварий. Как бы она ни была здорова, всё равно нельзя сомневаться, что когда-нибудь несчастная девушка неожиданно умрёт, как те дамы в прошлом.

В ожидании женщины-лекаря А Нань сидела в постели, вытянув ногу, и с несчастным видом смотрела на некоего Ванъе.

Будучи тем, кто начал всё это, выражение лица Су Вана было всё ещё серьёзным, как всегда. Он сел прямо, и чёрные глаза молодого человека снова уставились на несчастное лицо А Нань. Выражение его лица стало более серьёзным.

Молодожёны сидели в свадебной комнате, за ними стояли только несколько служанок и Момо. В комнате было очень тихо.

Без их ведома люди в Императорском дворце вели себя очень весело, так как Су Ван смог успешно жениться на своей невесте, а также уже совершил этот брак.

Вдовствующая Императрица и Император уже давно проснулись, позволяя дворцовым служанкам помочь им подготовиться к новому дню. Взволнованные мыслью, что после заседания суда Су Ван и его Ванфэй прибудут во дворец для утренних приветствий, они вскоре были вынуждены отбросить эту идею, поскольку было доложено, что Су Ван потребовал вызвать женщину-лекаря в свою спальню. Во дворце мгновенно воцарилась паника.

За пределами дворца было также много людей, заинтересованных в новостях, поступающих из поместья Су Вана. Они были так увлечены, что не заботились о том, чтобы получить отдых. Когда жаждущие новостей люди увидели охранника из поместья, быстро пробиравшегося к имперскому медицинскому институту, все начали представлять себе множество возможностей, которые могли бы произойти. Может быть, Су Ванфэй не смогла пережить брачную ночь?

Су Вану потребовалось так много усилий, чтобы достичь стадии брачной ночи. Единственным последним шагом было попробовать вкусное мясо и проглотить его. Но сейчас всё кажется немного туманным. Свадьба превратилась в похороны. Это действительно самая душераздирающая история в мире!

Все испытывали невероятную жалость к Су Вану. Несмотря на то, что он был одарён таким могущественным статусом, в глазах обычного человека он был просто самым несчастным юношей в этом мире.

Женщина-лекарь из Императорского медицинского института была непосредственно вызвана на место происшествия охранником из поместья Су Вана. А Нань видела, как женщина-лекарь ахнула, когда её втащили в комнату, словно мешок с песком.

– Ванъе, Ванфэй, Дворецкий Цинь, этот скромный слуга привёл сюда женщину-лекаря, – охранник с дружелюбным лицом наклонился вперёд, чтобы поприветствовать присутствующих с улыбкой на лице.

Дворецкий Цинь похвалил:

– Молодец, телохранитель Чжао. Ты можешь пойти в наше управление финансов и казначейства, чтобы получить свою награду в десять таэлей! – после этого он крикнул, чтобы все поскорее отвели женщину-лекаря к А Нань.

Увидев, что женщина-лекарь из Императорского медицинского института входит в поместье, все слуги подняли головы, чтобы понаблюдать за ситуацией. Все их лица были серьёзны, когда они смотрели в сторону свадебной комнаты.

– Иди и вправь сломанную кость Ванфэй, – Су Ван сидел перед кроватью, пристально глядя на бедную женщину-лекаря.

В этот момент женщина-лекарь пролила две капли слёз в своём сердце. Как жаль, что она оказалась сегодня на дежурстве! Давайте забудем о том, что было только раннее утро, когда её внезапно вытащили с рабочего места, как мешок с песком. Более того, место, куда её притащили, было не чем иным, как поместьем Су Вана. Когда она услышала, что человек, который нуждается в уходе, – это обречённая на скорую смерть Су Ванфэй, женщина-лекарь забеспокоилась ещё больше и испугалась, воскликнув про себя:

"Если Ванфэй умрёт, это обязательно повесят на меня!"

Женщина-лекарь тонко прочувствовала ситуацию. Если Су Ванфэй действительно погибнет из-за проклятия, наложенного на Су Вана, в то время, когда женщина-лекарь находится в поместье, она также пострадает!

Когда А Нань посмотрела на несчастное выражение лица женщины-лекаря, которая, как говорили, должна была помочь ей вправить перелом, её сердце неудержимо затрепетало. Впоследствии, когда её сломанную лодыжку лечили, А Нань чувствовала, что умирает от боли. Она схватила Су Вана за руку и крепко сжала её, пока слёзы лились из нежных глаз.

А Нань вдруг почувствовала глубокую обиду на Су Вана за то, что тот стал причиной её падения!

Глава 9.1

А Нань действительно ненавидела Су Вана за то, что тот стал причиной её падения!

Кроме того, они только что катались по кровати прошлой ночью. Сегодня он осмелился использовать своё серьёзное лицо, чтобы посмотреть на неё в манере "тебя что-то беспокоит?". Это так разозлило А Нань, что ей захотелось кого-нибудь укусить.

Её личная служанка Жу Лань опрометчиво пыталась сдержать А Нань, а также пыталась удержать другую служанку, которая не умеет читать выражение лица других людей. Когда дворецкий Цинь вывел Су Вана из брачной комнаты, А Нань оставалось только кусать носовой платок, чтобы молча пережить боль от вчерашнего бракосочетания и новой травмы лодыжки.

По мнению А Нань, браки в древних временах – это скорее пытка и оскорбление для девочек-подростков. Её тело ещё не было полностью развито, но ей пришлось принять мужчину. Потом, когда наступило утро, она упала с кровати и сломала лодыжку. Так что А Нань не только повредила лодыжку, но и всё тело, кажется, вот-вот рассыплется в прах. Когда всё стало менее хаотичным, девушка сосредоточилась и поняла, что некоторые части её тела ужасно болят, а есть и другие, которые чувствуют себя невероятно изношенными.

– Жу Цуй, Жу Лань, приготовьте горячую воду. Я хочу принять ванну! – А Нань сидела на кровати, чувствуя, что кожа немного липкая, и это вызывало определённые неудобства. Затем ей пришло в голову, что после того, как прошлой ночью она приняла мужа, она настолько устала что вырубилась сразу после этого, поэтому у девушки не было никакой возможности вымыть своё тело... думая о том, что на её теле всё ещё есть некоторые следы от определённого мужчины, А Нань почувствовала мурашки по коже.

Жу Цуй несколько раз моргнула:

– Сяо Цзе, Ванъе приказал Вам оставаться в постели.

– Ванфэй, императорский лекарь сказал, что Ваша лодыжка не должна соприкасаться с водой, – бесцветным голосом ответила Жу Лань.

А Нань прикусила носовой платок, чувствуя ещё большую обиду на Су Вана. То, что мужчины не могут быть надежными, определённо является истиной. После того, как они испытали такое удовольствие, они не рассматривают возможность помочь женщине убрать следы своих действий... Даже если он Ванъе, который не должен никоим образом принижать себя, он мог бы попросить слугу помочь ей привести себя в порядке. Но, в конце концов, этот парень просто игнорировал её просто так.

Через некоторое время Су Ван вернулся в комнату. За ним следовали несколько Момо, и у каждой из них был полный поднос с едой.

А Нань бросила на него быстрый взгляд. Она обнаружила, что, возможно, это поместье Су Вана не похоже на то, о чём все сплетничают, говоря, что там совсем нет женщин. Просто большинство женщин – это Момо преклонного возраста, которые уже довольно давно служат в этом поместье. В этом поместье просто не было молодых женщин, что заставляло А Нань чувствовать себя немного странно. Если кто-то утверждает, что Су Ван – гомосексуалист и ненавидит женщин, то, оглядываясь назад, на его поведение со вчерашнего вечера, можно было с уверенностью сказать, что эта информация на самом деле не соответствует действительности. Если предположить, что он действительно не испытывает ненависти к женщинам, то почему, кроме молодых красивых служанок, которые пришли вместе с А Нань в поместье, все остальные слуги-старые Момо?

– Ванъе, Ванфэй, пожалуйста, позавтракайте! – Момо Ань приказала группе служанок подать еду после того, как присела в реверансе перед Су Ваном и А Нань. Затем она вежливо отступила и встала сбоку.

После утренней суматохи солнце уже взошло. А Нань тоже так проголодалась, что у неё заурчало в животе. Но думая о том, что она теперь замужем, девушка не смела позволить себе казаться ненасытной, как бы голодна она не была. А Нань оставалось только терпеливо ждать, пока слуги обслужат её.

Как только Жу Цуй и Жу Лань подошли, чтобы помочь А Нань встать с постели, Су Ван уже направился к ней, чтобы отнести к столу. Жу Цуй и Жу Лань переглянулись, заметив, что Су Вану не нравится, когда они остаются рядом. Им оставалось только не поднимать глаз, когда они отошли в сторону в ожидании других приказов.

А Нань рассеянно уставилась на Су Вана. Девушка была готова позволить Жу Цуй и Жу Лань умеренно проводить её к столу. А Нань не нужно было, чтобы этот человек нёс её, как кошку. Разве это не способ помучить её? Действительно, нельзя полагаться на человека слишком уверенно. Позволить ему позаботиться о себе? Невозможно! Чаша с отварным соком из семян лотоса была поставлена прямо перед Су Ваном прямо перед супругой.

А Нань подняла голову, посмотрела на него и сказала:

– Спасибо, Ванъе, – прежде чем поднять ложку и медленно снять пробу. Отвар из семян лотоса был приготовлен очень хорошо. Рис очень мягкий и клейкий. Семя лотоса невероятно благоухающее. Едва блюдо попала на язык, по рту разлилось лёгкое и приятное ощущение. Это очень вкусно.

Глаза А Нань загорелись, когда она на большой скорости глотнула отвара.

Едва пара покончила с завтраком, Момо принялась убирать со стола. Не давая служанкам возможности что-либо предпринять, А Нань снова была отнесена Су Ваном на кровать. А Нань чувствовала себя несчастной. Она действительно хотела вырваться на свободу. Глаза девушки смотрели на группу Момо в комнате, все стояли с опущенными головами, показывая, что они прошли надлежащую и строгую подготовку, чтобы сохранять самообладание.

А Нань с невозмутимым лицом раздумывала над тем, что видела:

"Неужели этот человек действительно думает, что может обращаться со мной, как с животным, похожим на кошку?"

– Желаю хорошо отдохнуть. Я подожду, пока твоя рана не заживёт, прежде чем посетить дворец и поприветствовать Му Хоу (1), – Су Ван говорил совершенно равнодушным голосом.

Брак между Су Ваном и А Нань был личным указом Императора. По традиции, после дня свадьбы они должны были войти во дворец, чтобы выразить свою благодарность, а также должным образом выказать почтение Императрице и Вдовствующей Императрице. Кроме того, Су Ван – младший сын Вдовствующей Императрицы, поэтому, когда А Нань вышла за него замуж, она получила свекровь, которая является самой уважаемой женщиной в этом мире. В любом случае, было бы только правильно войти во дворец, чтобы отдать дань уважения и подать чай Вдовствующей Императрице.

Жаль только, что небо вдруг затянуло тучами, А Нань упала и получила травму, так что теперь она не могла попасть во дворец.

Девушка сохраняла спокойствие и улыбалась, делая вид, что она не сердится и не испытывает недовольства:

– Це Шэнь (2) будет слушать Ванъе.

Су Ван кивнул. Он взмахнул рукавами своего одеяния и вышел из комнаты, возможно, намереваясь посетить дворец в одиночку.

Когда Су Ван ушёл, А Нань махнул рукой Момо, чтобы они тоже уходили. Единственной, кто осталась позади, была Жу Цуй, а лицо А Нань омрачилось унынием. Она позволила своему телу упасть на кровать, всё ещё думая о том, как всё утро её спина и талия были в дискомфорте. Несмотря на то, что ожидания от внешности женщины в древние времена были очень суровыми, А Нань также изо всех сил старалась соответствовать стандартам дочери Имперского канцлера. Но когда она смутно сравнивала себя с образцовой внешностью Су Вана, когда тот так скромно выпрямляет спину, А Нань бессознательно выпрямляла и свою собственную спину таким же образом. В результате она только мучила себя.

Хотя они знали друг друга очень короткое время, А Нань уже получила представление о личности Су Вана и могла только тайно вздохнуть, когда пришла к представлению того, как он смог стать Су Ваном. Этот парень был действительно серьёзным человеком во всех отношениях. Было нормально, если Су Ван любил сохранять серьёзность в одиночестве, но зачем необходимо было вести себя так прилично и жестоко перед другими людьми, чтобы заставить их чувствовать себя несчастными?

_____________________________________________

1. Му Хоу – императорская королева-мать, этот термин используется императорскими детьми для обращения к императрице.

2. Це Шэнь – это сокращённое обращение, используемое наложницами для обозначения себя. Шэнь означает "тело" или "я", дело в том, что женщины в древние времена, по сути, были вещью, поэтому они не имели права оставаться личностью в общении с господином (мужем).

Глава 9.2

Думая о том, что в древние времена не существовало законов о разводе, а что касается её – А Нань должна жить с одним мужчиной с абсолютно серьёзным лицом всю оставшуюся жизнь, это действительно заставляло девушку чувствовать себя подавленной.

– Сяо Цзе, Вы такая дура. Какая невеста могла бы пострадать в первый же день после свадьбы? – Жу Цуй засмеялась, осторожно принося горячую воду. Она намочила полотенце и выжала лишнюю воду, прежде чем дать полотенце А Нань через занавеску кровати, чтобы та могла обтереться.

Несмотря на то, что императорский лекарь напомнил девушке, чтобы нога не соприкасалась с водой, он не сказал, что А Нань не может использовать полотенце, чтобы вытереть остальное тело. А Нань воспользовался этим пробелом в словах императорского лекаря и просто велела Жу Цуй приготовить для неё горячую воду. А Нань сейчас была похожа на раненого солдата. Мало того, что у девушки болела спина, даже эта таинственная область её тела также сильно болела, что заставляло А Нань скептически относиться к мастерству Су Вана. Почему складывалось впечатление, что он всё ещё молодой ученик, совершенно лишённый опыта?

Поскольку она слишком устала, А Нань сначала хотела, чтобы Жу Цуй помогла ей привести себя в порядок, но подумав о тех следах, что остались на теле после ночи, девушка решила, что не желает ставить себя в ещё более неловкое положение, поэтому решила сделать всё сама.

А Нань взглянула на служанку и ничего не сказала. Эта неловкая история о том, как новый жених пугает свою молодую невесту, заставляя её упасть с кровати – одного человека, знающего о ней достаточно. Второго человека быть не должно.

После того, как она закончила обмывать себя, А Нань была поддержана Жу Цуй и Жу Лань, чтобы должным образом лечь на кровать.

В это время другая приданая служанка А Нань по имени Жу Би задёрнула занавески на кровати и появилась перед А Нань со странным выражением лица.

– Сяо Цзе, эта Нуби (1) вернулась! – Жу Би повернулась к А Нань и присела в реверансе.

С волнением, написанным на её лице, Жу Цуй спросила:

– Жу Би Цзе Цзе, как дела? Какие новости снаружи? Вода в поместье Су Вана глубокая или мелкая?

Жу Би обычно была известна как милая девушка, которая может тронуть чьё-то сердце. Она – милая болтушка и человек, который отлично собирает новости. Перед группой горничных и слуг-мужчин она предстаёт как общительный и открытый человек. Какие бы новости ни были доступны, пока Жу Би хочет знать об этом, она может провести небольшое расследование, чтобы выяснить. Это тот тип служанки был очень высоко оценён многими господами. Жу Би была отдана на службу А Нань женой Имперского канцлера, чтобы А Нань могла найти место, чтобы встать и взять власть в этом поместье Су Вана. А Нань считала, что Жу Би – довольно талантливый человек, профессиональный шпион, который может использовать свой талант где угодно и когда угодно. Поскольку А Нань хотела быть в состоянии твёрдо стоять в этом поместье Су Вана, она также желала знать о каждой ситуации, связанной с этим поместьем, тогда было бы лучше положиться на эту служанку.

Девушка широко раскрыла глаза, чтобы посмотреть на Жу Би, ожидая и надеясь, что у неё есть какие-то качественные новости. Однако выражение лица Жу Би было немного странным. А Нань не могла подавить поднимающуюся в душе нервозность.

Для того, чтобы жить хорошей жизнью в этом мире, А Нань уже давно поставила перед собой цель, что она должна быть в какой-то степени квалифицированной женщиной, которая может соответствовать стандартам этой древней эпохи. Из дочери в невесту, затем в мать, а затем в тёщу; на что бы ни переключилась её личность, А Нань должна упорно идти по течению жизни. Её образцом для подражания является не кто иной, как жена Имперского канцлера.

Новости, которые принесла Жу Би, приходили из-за пределов поместья, но некоторые приходили и из этого поместья.

Когда А Нань услышала от Жу Би, что из-за того, что в поместье Су Вана в столь ранний час отправились вызывать женщину-лекаря, многие люди подумали, что А Нань была счастливой невестой, пережившей свадебную церемонию. Однако она не смогла пережить первую брачную ночь. Никто не знал правды в своих сердцах и просто думал, что недавно ставшая Су Ванфэй девушка скончалась. Даже если молодая ещё не умерла, возможно, она вдыхает лишь своё последний глоток воздуха.

В настоящее время, начиная с раннего утра в каждом казино, ставки, сделанные на шансы А Нань умереть или нет, значительно снизились. Многие люди потирали руки, пытаясь молча наблюдать, когда Су Ванфэй умрёт. К тому времени они смогут заработать немного прибыли...

А Нань не знала, плакать или смеяться. Жу Цуй потеряла интерес после того, как услышала эти новости, и начала неустанно уговаривать хозяйку постараться прожить ещё несколько дней, чтобы эти назойливые игроки вскоре смогли обанкротиться…

Лицо А Нань стало каменным. Девушка чувствовала себя немного подавленной, так как даже не представляла, что ещё можно сказать.

После этого появились новости о людях из поместья Су Вана.

Новости, приходящие из поместья Су Вана, не были составлены случайным образом, как новости, приходящие о происходящем за его пределами. Так или иначе, Су Ван – очень серьёзный человек, поэтому от охранников до слуг в поместье – все были обучены строгим правилам. На самом деле, никто не осмеливался спросить, когда закончится жизнь А Нань. Совсем наоборот, все они желались, чтобы юная Су Ванфэй могла прожить немного дольше, так как с молодой госпожой, ведущей домашнее хозяйство, всё будет казаться более полным. Что бы ни говорили посторонние, им на самом деле было всё равно.

Жу Би продолжала сообщать новости, которые разведала с раннего утра, включая иерархию слуг в поместье и их повседневные привычки – всё это было сообщено А Нань, чтобы она могла психологически подготовиться к встрече с ними в будущем.

Наконец, Жу Би придвинулась ближе к ушам А Нань и, понизив звук своего голоса, сказала:

– ... Сяо Цзе, говорили, что Ванъе не любит находиться рядом с другими людьми…

А Нань кивнула и понимающе ответила:

– Ты имеешь в виду Ванъе? – она слышала, что в императорском дворце живут самые коварные люди в мире и что это самое тёмное место для жизни. Су Ван вырос в этом дворце, к тому же он обладал такой благородной личностью, поэтому неудивительно, что молодой человек не любит быть рядом с другими людьми.

Однако это было не то, что Жу Би намеревалась сообщить. Видя, что её госпожа неправильно поняла, она могла только попытаться объяснить немного более очевидно:

– Сяо Цзе, эта Нуби слышала, что Ванъе... Любит чистоту. Мало того, что он не любит, чтобы другие люди были рядом с ним, молодой господин даже не любит, чтобы Вдовствующая Императрица оставалась рядом с ним...

Выражение лица А Нань на мгновение опустело, прежде чем она уставилась на Жу Би.

Служанка поспешно опустилась на колени и сказала:

– Сяо Цзе, пожалуйста, будьте уверены. Этой Нуби потребовалось потратить много времени и сил, чтобы разобраться в достоверности этой информации. Больше никто об этом не знает.

Жу Цуй тоже опустилась на колени и тихо сказала:

– Сяо Цзе, Жу Цуй ничего не слышала.

А Нань натянула одеяло, чтобы укрыться, а затем сделала знак двум служанкам встать.

Она велела служанкам уйти, а сама укрылась одеялом с головой из-за головной боли. Девушка чувствовала себя невыносимо расстроенной. Она не могла удержаться, чтобы не укусить одеяло и не начать осуждать некоего Ванъе:

"Ты, если у тебя мизофобия (2), зачем ты вообще потрудился кататься со мной по кровати прошлой ночью? Разве ты не знал, что половые сношения с девочкой-подростком запрещены законом?"

Самое главное, если он не хотел, чтобы другие люди были рядом с ним, то как она собирается быть стандартной добродетельной женой этого общества и заставить его принять других наложниц?

_____________________________________________

1. Эта Нуби – нелеизм, которым пользуются служанки, которые говорят о себе при хозяевах. Дословно переводится "эта рабыня".

2. Мизофобия (от др.-греч. μύσος – грязь, загрязнение, осквернение + фобия – страх; , англ. mysophobia, misophobia) – навязчивый страх загрязнения либо заражения, стремление избежать соприкосновения с окружающими предметами. Человека, который испытывает подобный страх, называют мизофобом.

Глава 10.1

В экстравагантном императорском дворце, высшем правителе императорского двора, правящий Император Чундэ ослабил свою бдительность, когда он ухмыльнулся высокому мужчине, стоящему перед ним. Его величественные глаза были полны веселья.

Императору Чундэ в этом году исполняется тридцать пять лет, и он обычно излучал какой-то энтузиазм. Его красота была похожа на красоту Су Вана. Мужчина унаследовал трон, когда ему было двадцать пять лет, и всегда усердно трудился для своего народа. После того, как ему удалось разрешить политическую неразбериху, возложенную на него покойным Императором, то смог постепенно взять всю полноту власти в стране в свои руки. Будучи Императором уже несколько лет, он показал, насколько способным правителем являлся.

С боку от него стоял гунгун (1) Лю, который старался держать голову низко, а также сделать своё присутствие максимально незаметным. Он не смел смотреть на торжественного, апатичного и серьёзного Императора. Более того, у него не хватило смелости взглянуть на действительно серьёзного человека, стоящего перед правителем, – не кого иного, как самого любимого младшего брата Императора, Су Вана, Чу Ба Нина.

– Ба Нин... Как прошла брачная ночь? – голос Императора Чундэ был с лёгкой хрипотцой, поэтому его было приятно слушать. Это говорит о том, что его нынешнее настроение было очень хорошим.

– ... – молодой человек промолчал.

Император Чундэ слегка кашлянул и спросил:

– ... Ты достиг совершенства?

– Хуан Сюн (2), пожалуйста, следи за своими словами! – лицо Су Вана оставалось серьёзным.

Император Чундэ тихо рассмеялся и сказал:

– Этот Чжэнь (3) может сказать, что ты вырос со вчерашнего вечера! Такой Хуан Сюн, как я, не должен беспокоиться о том, что ты больше не сможешь жениться, а потом встать на путь гомосексуализма!

– Я никогда не был гомосексуалистом! – Чу Ба Нин, ещё раз серьёзно объяснил.

Император Чундэ встал и подошёл к брату, чтобы похлопать его по плечу. Лицо мужчины было полно сочувствия, когда он ответил:

– Ба Нин, я понимаю. Наконец-то ты стал настоящим мужчиной. Хуан Сюн очень счастлив!

Лицо Чу Ба Нина тут же потемнело.

Голова гунгун Лю не могла склониться ниже. Он молился, чтобы, когда Су Ван уйдёт, он не рассердился. Евнух также хотел, чтобы их Император прекратил попытки сломить терпение Су Вана. Когда такого серьёзного человека провоцируют на гнев, только Бог знает, к каким последствиям это может привести. К тому времени даже Вдовствующая Императрица не сможет остановить ситуацию!

– А (4) Ба Нин, приближается Новый год. Ты должен подарить нам маленького принца-племянника. Давай посмотрим, кто ещё осмелится утверждать, что мой Хуан Ди (5) обречён быть бездетным и холостым! – Император Чундэ больше не мог сохранять свой властный вид, раскрывая объятия и желая обнять не только брата, но и весь мир. Жаль только, что он не может выбежать из дворца, чтобы показать миру свою радость. Император желал, чтобы все поздравляли его младшего брата с тем, что он наконец стал настоящим взрослым мужчиной.

Су Ван поджал губы и не произнёс ни слова. Вот только уши у него слегка покраснели. Парню оставалось только сохранять серьёзное выражение лица, чтобы выглядеть как можно более нормальным, не обращая внимания на то, что некий Император суёт нос в его личную жизнь.

Император Чундэ несколько раз прошёлся взад и вперёд по императорскому залу, когда вдруг что-то вспомнил. Он сделал быстрые шаги и громко произнёс:

– Гунгун Лю.

Стоя в стороне, гунгун Лю поспешно подбежал и опустился на землю, ожидая приказа:

– Ваше Величество, Нуцай (6) здесь.

– Гунгун Лю, по моему приказу отправляйся в Имперский медицинский институт, чтобы вызвать Императорских лекарей Ху и Ли – чтобы они оставались в поместье Су Вана, пока Су Ванфэй не забеременеет!

– Нуцай повинуйся! – гунгун Лю ушёл выполнять приказ, как порыв ветра.

Су Ван нахмурился и сказал с серьёзным лицом:

– Хуан Сюн, это не очень уместно!

Настроение императора Чундэ в настоящее время было очень хорошим. Он не обращал внимания на серьёзное выражение лица Су Вана, который напоминал старика. Наоборот, он рассмеялся и сказал:

– А Ба Нин, это правильно! Ты должен знать, что из-за того, что ты женился на Ванфэй, количество ставок, сделанных в казино города, стало новым рекордом. Кроме того, не думай, что я не знаю. Некоторые из придворных министров ничего не делают должным образом, но все они вытягивают шеи, ожидая, что с Су Ванфэй случится что-то неожиданное... Хм, эта кучка стариков. Они скрывают всё плохое о себе, но когда дело доходит до дел других людей, они сделают всё, что угодно, и не могут дождаться, чтобы объявить об этом общественности.

Чу Ба Нин поджал губы и ничего не сказал.

– Неужели так легко увидеть плохое в деле моего Хуан Ди? – Император Чундэ внезапно поднял брови и ухмыльнулся, как пират. Он посмотрел прямо в лицо стоящему перед ним человеку и торжественно сказал: – А Ба Нин, ты должен хорошо защитить свою Ванфэй, чтобы она могла прожить ещё немного! Половина моих серебряных монет из Министерства финансов была помещена в казино. Не волнуйся, не волнуйся. Я держу пари, что твоя Ванфэй будет продолжать жить очень хорошо, даже если родит тебе маленького принца…

Видя, что угольно-чёрное лицо его Хуан Ди, наконец, немного смягчилось, Император Чунде втайне чувствовал себя немного счастливым, что он не привёл своего младшего брата в ярость. Конечно, Император Чундэ также знал, что если бы это была его жена, которую использовали в качестве объекта для пари, он полагал, что даже святой был бы разгневан. За это он не мог по-настоящему винить Чу Ба Нина.

Чтобы утешить своего Хуан Ди от неприятных слухов, император Чундэ потянул Чу Ба Нина за руку и сказал:

– Ба Нин, пойдём. Ты должен выпить с Хуан Сюном!

Чу Ба Нин спокойно уклонился и сказал с бесстрастным лицом:

– Хуан Сюн, сейчас неподходящее время для питья. Тебя всё ещё ждут министры!

Император Чундэ рассеянно рассмеялся и ответил:

– Нет проблем, сегодня второй день твоей свадьбы. Я уже послал гунгуна Лю отдать официальный приказ, что если нет срочных дел, то никто не осмелится мешать мне!

Поскольку император Чундэ всегда был слишком сосредоточен на управлении делами страны, это был редкий случай, чтобы позволить себе расслабиться. Су Ван мог только действовать в соответствии с желанием своего Хуан Сюна и последовал за ним в боковой зал, чтобы выпить.

Евнухи и дворцовые служанки приготовили хризантемовое вино и несколько изысканных закусок. Два знатных человека уселись рядом, чтобы насладиться хризантемовым вином в императорском саду за пределами зала. Цветущие маргаритки дико раскачивались под порывами осеннего ветра.

________________________________________

1. Гунгун – термин для обращения к евнуху.

2. Хуан Сюн – Хуан – означает Император, Сюн – старший брат. Этим термином Императора называют его младшие братья и сёстры.

3. Этот Чжэнь – нелеизм используемый Императором в обращении со всеми остальными.

4. Приставка "А" используется людьми в отношении младших родственников или близких младших людей, любимых.

5. Хаун Ди – в данном случае императорский младший брат.

6. Нуцай – это равноценно Нуби, но относится к мужчинам-рабам, для обозначения самого себя.

Глава 10.2

После трёх чаш вина Император Чундэ слегка захмелел. Его красивое лицо порозовело, и мужчина взял руку Чу Ба Нин, бормоча:

– А Ба Нин, наконец-то я вижу тебя женатым. Эта болезнь... твоя... она ведь вылечена, верно? В течение последних лет из-за этого вопроса Му Хоу была очень расстроена... мы прошли через трудное путешествие, чтобы достичь такого дня, как сегодня, так почему же...

Чу Ба Нин сдерживал себя от эмоций. Без всякого выражения он сказал:

– Хуан Сюн, ты пьян!

– Я знаю... я просто очень взволнован. Очень редко удаётся так напиться, – император Чундэ лениво попытался удержаться на стуле. Когда он понял, что Чу Ба Нин постепенно теряет терпение, то наконец отпустил брата, улыбаясь уголками губ, и уставился на праведника перед собой. – Не беспокойся, я уже распорядился, чтобы нас никто не беспокоил. Сегодня мы, братья, будем пить свободно.

Зная, что его Хуан Сюн всегда действует очень осторожно, поэтому не будет подвергать себя опасности, Чу Ба Нин слегка кивнул.

– Да. Хммм... А Ба Нин... дай Хуан Сюну знать, как ты... согласилась остаться с Ванфэй? Я даже думал, что ты предпочтёшь спать в кабинете в первую брачную ночь…

Лицо Чу Ба Нина потемнело, как дно кастрюли. Если бы он не знал, что этот человек – нынешний Император, то уже бездумно ушёл бы. Наконец, на допросе Императора Чундэ Чу Ба Нин холодным тоном ответил:

– Она – Ванфэй Бэньвана!

Император Чундэ удивлённо посмотрел на него. Он немного подумал, прежде чем осторожно спросить:

– Что ты имеешь в виду...? Это потому что младшая дочь семьи Лу – твоя Ванфэй, она принадлежит тебе, и поэтому ты хочешь прикоснуться к ней?

Чу Ба Нин отхлебнул вина и замолчал.

Императора Чундэ это не беспокоило, он небрежно вертел в руках нефритовый кулон, висевший у него на поясе. Мужчина улыбнулся и продолжил:

– Если это так, то завтра я подарю тебе еще наложниц. Как ты смотришь на это?

Чу Ба Нин мгновенно встал со своего места, откинул назад длинный рукав и холодно ответил:

– Хуан Сюн, ты пьян. Чэнь Ди (1) уйдёт, чтобы попросить кого-нибудь принести тебе суп, чтобы ты протрезвел!

Чу Ба Нин вышел из зала. По дороге он увидел главного евнуха Лю, стоявшего в отдалении и ожидавшего приказаний.

– Его Величество пьян, – сообщил он. – Пусть люди подадут ему немного супа, который поможет протрезветь. Кроме того, событие, которое произошло сегодня, не может просочиться наружу...

– Ванъе, пожалуйста, будьте уверены. Сегодня Его Величеству достаточно ознакомиться с официальными документами.

Су Ван кивнул и позвал евнуха по имени Му Юань'эр, чтобы тот проводил его из дворца.

* * *

В поместье Су Вана А Нань проспала до позднего вечера. Когда она проснулась, то почувствовала только боль в пояснице и спине. Девушка лениво лежала в постели, не желая двигаться.

Внезапно чья-то рука с тонкими пальцами приподняла полог кровати. А Нань в замешательстве подняла голову и увидела мужчину, стоящего перед кроватью. Его лицо было серьёзным, когда Су Ван сжал губы. Его шелковистые длинные чёрные волосы были аккуратно зачёсаны назад, создавая впечатление, что юноша похож на профессора из Университета. Он ещё молод, но ведёт себя как старик.

– В-ванъе…

А Нань вдруг вспоминала, кто она такая. Девушка поспешно встала с кровати, но вскоре потеряла равновесие, так как двигалась слишком быстро, и чуть не упала на пол. Когда А Нян почти коснулась земли, пара сильных рук обхватила её талию и притянула к тёплой и широкой груди.

Дыхание молодого человека передало запах хризантемового вина, который ударил ей в нос. А Нань сразу же упала в его объятия, чувствуя себя немного ошеломлённой.

Чу Ба Нин отнёс свою маленькую жену, которая, похоже, вела себя как глупый ребёнок, обратно в постель.

– Почему ты так беспечна? – хриплым голосом спросил он. – Твоя лодыжка всё ещё повреждена. Тебе следует действовать осторожнее.

Очень быстро А Нань оправилась от своего ошеломлённого состояния. Она серьёзно опустила голову и вежливо произнесла:

– Ванъе прав. Це Шэнь будет осторожнее впредь.

В глубине души А Нань кричала на кучку ненадёжных служанок. Ванъе вернулся обратно в поместье. Почему они не разбудили госпожу? К сожалению, А Нань не знала, что группу служанок безжалостно вышвырнули из комнаты. Ванфэй, ах, это не потому, что мы не хотели Вам говорить. Но это потому, что Ваш Ванъе боится испачкаться, поэтому он не позволил никому из нас войти в Вашу комнату!

А Нань сложила служанок вместе в своем сердце и вознегодовала на них всех сразу. Она внимательно наблюдала за мужем, небрежно сидящим перед кроватью. Живые глаза девушки встретились с глубокими чёрными холодными глазами юноши; это так напугало А Нань, что ей пришлось быстро отвести взгляд, Чтобы не смотреть на него.

Несмотря на то, что они женаты уже два дня, за исключением прошлой ночи, когда они катались по кровати, двое молодых людей не использовали никакого другого времени, чтобы действовать интимно друг с другом. Было ли это хорошо или плохо, они всё равно будут спать на одной кровати. Но всё же это не помогло А Нань привыкнуть к его серьёзному присутствию. Каждый раз, когда она встречалась с чёрными, как у кальмара, глазами, девушке хотелось спрятаться... Казалось, что этот человек излучает слишком сильную ауру. Из-за этого А Нань трудно было заставить себя смотреть ему в глаза.

Чу Ба Нин наблюдал за своей женой, которая выглядела как мышь, которую преследует кошка. Парень нахмурился, вспомнив, что у него всё ещё есть некоторые вопросы, которые он хотел бы обсудить с ней.

– Сегодня Хуан Сюн оказал честь двум императорским лекарям, которые остановились в нашем поместье. Почему бы тебе не подобрать и не организовать место для их проживания?

– Це Шэнь понимает, – тихо сказал А Нань. Она мысленно подумала о том, что ни с того ни с сего Император Чундэ подарил их поместью двух императорских лекарей. Разве это не даёт больше поводов для того, чтобы посторонние издевались над ними?

– Кроме того, тебе нужно что-нибудь приготовить к завтрашнему визиту в твой девичий дом? Если так, просто скажи служанкам, чтобы они нашли дворецкого Циня. После посещения твоего девичьего дома, ты можешь начать полностью контролировать дела этого дома.

А Нань слегка запаниковала, глядя на него. Её лодыжка еще не зажила, как она могла навещать свою семью в таком состоянии? Значит ли это, что её будут сопровождать в девичий дом в паланкине? Выйдя замуж за такого Су Вана, который был одержим чистотой, она была уверена, что парень определённо откажется от того, чтобы Момо поддерживала её. Прогулка...

Что касается будущего… С властью А Нянь в этом поместье, независимо от того, сколько наложниц Су Ван возьмёт в будущем, ей не придётся чувствовать угрозу из-за своего положения.

– Ванъе, Це Шэнь ещё не смогла посетить Му Хоу. Это действительно нормально – посетить девичий дом Це? – обеспокоенно спросила А Нань. Несмотря ни на что, Вдовствующая Императрица – её свекровь, Императрица – её невестка; все они высокого положения и знатности. Из-за её травмированной лодыжки А Нань всё ещё не могла подать чай своим родственникам, но уже строила планы вернуться в свой девичий дом. Не слишком ли легкомысленно это по отношению к родственникам мужа?

У неё не было выбора, ведь с его стороны было столько благородных родственников. А Нань действительно должна ходить осторожно, оглядываясь на каждом шагу.

– Не проблема. Это традиция для невесты – посетить свой девичий дом на третий день свадьбы. Бэньван уже говорил об этом; Му Хоу и Хуан Сао (2) всё понимают.

Выслушав Су Вана, А Нань могла только повиноваться. Она продолжала беспокоиться о завтрашнем дне. Неужели раненая дочь Имперского канцлера должна прямо въехать в поместье Имперского канцлера в паланкине? Даже её старшая сестра, которая является Гуй Фэй (3), не получает такого особого отношения. Если она это сделает это, не вызовет ли это каких-то шокирующих новостей?

________________________________________

1. Чэнь Ди – это примерно переводится как "этот предмет младшего брата".

2. Хан Сао – частот используется для обозначения Императрицы её деверем. Дословно можно перевести как "императорская невестка".

3. Гуй Фэй – буквально переводится как "благородная супруга", но по факту это наложница высокого ранга, уступающая только Императрице и Вдовствующей Императрице.

Глава 11.1

После завершения обсуждения у пары не было других тем для разговора.

А Нань сидела посреди кровати. Поскольку она только что проснулась после дневного сна, то всё ещё была в свободном белом нижнем белье. Волосы у девушки тоже были нечёсаны. Можно сказать, что девушка не отличалась опрятной и приятной внешностью. Когда она сидела перед своим мужем, чтобы обсудить поднятые им вопросы, было трудно не нервничать. А Нань боялась сделать что-то не так, что могло бы произвести на него плохое впечатление.

Аура Су Вана была слишком устрашающей. В такой ситуации девушка просто не могла расслабиться.

Чу Ба Нин задумался и подумал, нужно ли обсудить ещё что-нибудь. Убедившись, что больше ничего нет, он совершенно расслабился на мгновение. И только после того, как парень перестал сосредоточенно размышлять, он заметил, что его новая Ванфэй немного нервничала. Она казалась совершенно сбитой с толку, поскольку не могла сидеть спокойно. Тогда Су Ван понял, что ему не нравится видеть, как его Ванфэй была такой отстранённой и вежливой с ним. Поскольку А Нань стала его женой и теперь принадлежит ему, молодой человек надеялся, что она сможет отказаться от формальностей перед ним, своим мужем.

Единственная проблема заключалась в том, что Чу Ба Нин был не тем человеком, который умеет уговаривать женщину. Он родился с очень серьёзным характером, поэтому мог только со всей серьёзностью проговорить:

– А Нань, мы только что поженились. Не нужно загонять себя в рамки надуманных ограничений. Когда тебе что-нибудь понадобится, просто позови служанку, чтобы найти управляющего Циня, который окажет тебя всестороннюю помощь.

А Нань считала, что если она действительно прислушивается к его советам, то, вероятно, будет признана человеком с деревянной головой. Она не ответила бы просто послушным "да", если бы не собиралась оставить своему супругу хоть какое-то лицо.

И снова наступила тишина.

Чу Ба Нин смог только встать и сказать:

– Отдохни, – а затем ушёл в кабинет.

После того, как он ушёл, А Нань вздохнула с облегчением. Она немедленно позвала Жу Цуй, чтобы та помогла ей переодеться.

Прошло пятнадцать лет с тех пор, как А Нань перевоплотилась в этом мире. Также прошло пятнадцать лет с тех пор, как она стала дочерью имперского канцлера. Несмотря на то, что у неё нет богатства и прав, которые есть у законного ребёнка, А Нань всё ещё является юной леди семьи – рождённая с серебряной ложкой во рту. Из-за того, что девушку растили как обычную юную леди из влиятельной семи, то А Нань была совершенно неспособна сделать что-либо без помощи служанки, даже одеться в заранее подготовленную для неё одежду (1). Но кто бы мог подумать, что она вышла замуж за Ванъе, у которого серьёзные проблемы с мизофобией, который не любит общаться с людьми и не любит, когда люди вступают в контакт с вещами, которые ему принадлежат? Естественно, Су Ван не любит, когда кто-то прикасается к А Нань, поскольку она считается его вещью после свадьбы (2).

Лицо А Нань было залито слезами, потому что рядом с ней не было никакой прислуги. Девушка действительно к этому не привыкла! Хотя кажется, что она избалована, это было нормой и дозволено в этом феодальном обществе. Почему после замужества у неё отнимают это преимущество? Когда ей нужны услуги служанки, девушке приходилось ждать, пока муж будет отсутствовать. В противном случае он испугается, что горничная будет слишком грязной, и не позволит ей войти в комнату.

А Нань позволила своей служанке помочь ей пройти в гостиную, где девушка села на главное место. Она откинулась на тёплую подушку из шкуры тигра, прежде чем попросить слугу поставить перед ней перегородку (3) и позвать управляющего Циня.

В последнее время управляющий Цинь был в очень хорошем настроении. Хотя сейчас он был очень стар со множеством морщин на лице, мужчина был очень рад, что смог дождаться того дня, когда его дорогой Ванъе женился. С мыслью о том, что через некоторое время он сможет держать на руках маленького господина, дух управляющего не мог быть более весёлым. Когда он двигался, то не подавал никаких признаков старческой слабости. Наоборот, его шаги так же сильны и устойчивы, как у растущего подростка. Его доброе и пухлое лицо не отличалось от Будды Майтрейи (4).

Управляющий Цинь повернулся к перегораживающей комнату ширме, немного наклонился вперёд, чтобы поздороваться, уважительно спрашивая:

– Ванфэй вызывала Лаону (5)?

– Управляющий Цинь, не нужно быть слишком вежливым! – затем А Нань тихим голосом приказала служанке сделать жест управляющему Циню, чтобы он мог сесть и поговорить. Увидев, что этот мужчина был стар, с седыми волосами, девушка не могла не выразить ему некоторое уважение – в противном случае А Нань показалось бы, что она согрешила. Девушка чувствовала себя лучше, если бы позволила ему сесть.

Управляющий Цинь много раз безуспешно пытался отказаться. Он мог только осторожно сесть, положив на стул только половину ягодиц.

– Управляющий Цинь, Ванъе только что сообщил мне, что Хуан Шан подарил нашему поместью двух имперских врачей из Имперского медицинского института. В каком месте им было бы хорошо поселиться? – со смирением спросила А Нань мягко.

_____________________________________________

1. А Нань на самом деле довольно удачлива, если учесть, что она всего лишь дочь наложницы. Если рассуждать логически, ей очень повезло, что жена имперского канцлера Лу к ней так хорошо отнеслась. Ведь ей вообще могли даже пособия не дать, а тут вырастили такую ленивку.

2. Здесь стоит абстрагироваться от мышления жителя двадцать первого века. В те времена мужчины были предпочтительнее женщин. Это было патриархальное общество. И Су Ван, вероятно, считается А Нань эталонным представителем такого общества, а потому она уверена, что муж никогда не подумает о ней, как о "равной" себе. В лучшем случае то уважение, которое он может проявить к девушке, связано с тем фактом, что они муж и жена.

3. Перегородка – это полотно или ширма, разделяющая комнату. Такую часто можно увидеть в дорамах, когда высокопоставленная фигура скрывается за непрозрачным экраном, чтобы спрятать свою внешность. Иногда женщины из знатных семей используют подобные перегородки. Когда должны встретиться с мужчинами в отсутствии своего супруга / брата / отца, или когда не желала демонстрировать свою внешность перед гостями. Вероятно, А Нань использует здесь перегородку, чтобы скрыть своё ранение от посторонних глаз, не желая демонстрировать, что она, Ванфэй Су Вана, выглядит так непрезентабельно сразу после свадьбы.

4. Майтрейя – бодхисаттва, который в буддийской эсхатологии считается будущим Буддой в этом мире. Забавно, что они оба друг о друге думают в этом ключе.

5. Лаону – нелеизм, которым слуги называют себя в обращении с вышестоящими. Лао – переводится, как старый, а ну – раб.

Глава 11.2

С тех пор, как Су Вану исполнилось пятнадцать лет, и он переехал в это поместье, управляющий Цинь всегда отвечал за ведение хозяйства в поместье Су Вана. А Нань была новым человеком в этом месте, и хотя её шпионка, Жу Би, хорошо делала свою работу, девушка всё ещё была недостаточно хорошо знакома с устройством и обстановкой в поместье супруга. Конечно, А Нань старалась не поступать так, как ей заблагорассудится, не забывая сохранить лицо старика и вместо этого позвать его, чтобы узнать его мнение.

Управляющий Цинь прислушался к нежности и мягкости голоса А Нань. Припомнив, что у неё только что прошла церемония совершеннолетия и что девушка является всего лишь второстепенным ребёнком, он почувствовал удовлетворение от того, что несмотря на то, как выглядит эта малышка, она всё ещё выглядит очень внимательной и знающей своё место. Хотя старик не мог подавить и лёгкое недовольство от того, что без него новая госпожа не может справиться с такой лёгкой задачей, тем не менее, он не позволил недовольству отразиться во внешнем проявлении, будь то на лице или в голосе. Конечно, эта Ванфэй, которая только что вошла в поместье Су Вана, и с тех пор прошла лишь первая брачная ночь. Она, вероятно, тоже будет единственной супругой Ванъе. Исходя из всего этого, отношение управляющего Циня было очень уважительным. Он не хотел использовать свой возраст для оправдания любого неосторожного поступка.

Управляющий Цинь задумался на мгновение, прежде чем заговорить:

– Ванфэй, что Вы думаете о том, чтобы поселить двух имперских врачей в Цю Жун Юань? Расстояние между Цю Жун Юань и Шуан Жун Юань довольно близко (1). Он также находится недалеко от гостиной в Западном крыле. Кроме того, там находится имперский лекарь Ван. Им троим будет удобно составить компанию друг другу.

Управляющий Цинь, естественно, знал причину, по которой Император наградил их дом имперскими врачами. По правде говоря, управляющий Цинь после свадебной церемонии почувствовал себя немного не в своей тарелке. Ванфэй даже случайно пострадала, что сильно его обеспокоило. Он боялся, что после такой тяжёлой работы по обретению Ванфэй что-то неблагоприятное может всё разрушить. Если это произойдёт, их Ванъе придётся вернуться к своей холостой жизни. Мало того, он станет посмешищем в династии Чу.

– Хм, это очень хорошо. Тогда будем следовать совету управляющего, – А Нань повернулась в сторону и посмотрела на Жу Би. Кивнув, она попросила служанку подготовиться, а затем усмехнулась и сказала дворецкому:

– Управляющий Цинь, я только что вышла замуж в этот дом, возможно, я многого не понимаю. Я искренне надеюсь, что Вы сможете помочь мне в будущем, – едва она закончила говорить, Жу Цуй пошла за сумкой, которую жена имперского канцлера приготовила для А Нань перед свадьбой, чтобы то могла использовать её для подобных целей.

– Это то, что должен делать Лаону!

Управляющий Цинь не отказался и уважительно принял подарок, его пальцы молча поглаживали то, что было внутри шёлкового мешочка. Это был белый нефрит (2) – подарок, которого ожидали от леди из дома имперского канцлера. Хотя она ещё молода, но уже знает, как управлять вещами. Подобные деликатные дела в поместье Су Вана можно легко доверить А Нань.

Старый дворецкий принял подарок, ответив:

– Ванфэй, ты уже два дня как вошла в поместье. Изначально это должно было произойти в первый день, когда слуги приходят поприветствовать Вас, чтобы Вы могли узнать их лица. Кто бы мог подумать... Ванфэй, как насчёт того, чтобы Лаону сейчас попросил всех слуг и Момо прийти и познакомиться с Вами? В будущем Вам будет проще отдавать им приказы, если Вы будете знать их.

А Нань кивнула. Так и должно быть. Если нет, то это было бы отличной шуткой для обычных людей – знать, что она уже пару дней замужем в этом доме, но слуги ещё в глаза не видели свою новую госпожу.

Когда Управляющий Цинь пошёл призвать всех Момо в поместье, А Нань также попросил Жу Цуй и Жу Лань пойти и взять ещё несколько мешочков, чтобы подарить слугам.

Это можно рассматривать как первый урок молодой невесты, которая только что обосновалась в доме своего мужа. Хотя А Нань считала, что это был чрезмерно грубый подкуп! Теперь она может понять, почему с самого начала подготовки к свадьбе жена имперского канцлера приказала слугам сшить стопку мешочков – всё это было сделано для награждения людей.

Кажется, ей ещё есть чему поучиться в этой работе в качестве главной хозяйки.

Люди, которых позвал управляющий Цинь, были все от первого до второго ранга. Все остальные слуги низкого ранга стояли за пределами комнаты. Он намекнул личным служанкам А Нань выйти на улицу, чтобы раздать мешочки, и всё, что слугам оставалось сделать, это принять подарок и благодарить за благосклонность извне.

А Нань подошла к перегородке и села на своё заглавное место. В тёплой манере она поприветствовала группу высокопоставленных Момо несколькими словами. После этого Жу Цуй и Жу Лань дали каждой из них по мешочку с серебряными таэлями.

А Нань использовала это время, чтобы запомнить в уме Момо, которые служили рядом с Су Ваном, и даже отметила тех немногих, кто занимал особые должности в поместье. Что же до остальной части Момо, она только бросила на них взгляд, как на текущий ручей.

А Нань заметила, что здесь служили только пожилые люди. Она подумала о молодых и свежих девицах, которых она привезла из своего девичьего дома. Девушка не могла понять, что задумал её муж, этот Ванъе, раз решил держать рядом с собой кучу старух. Они заставляют чувствовать себя бесчувственными, прислуживая тебе день ото дня. Что это за странная привычка? Неудивительно, почему люди из-за пределов поместья думают, что он гомосексуалист…

Управляющий Цинь посмотрел на двух похожих на цветы женщин рядом с Ванфэй. Оглядываясь на молодую Ванфэй, он понял, какой белой и мягкой выглядела девушка, почти как кусок мягкого теста. Управляющий Цинь не знал, что у неё на уме, но на лице девушки была улыбка, напоминающая ему Майтрейю Будду – сладкая аура, исходящая от неё, была безграничной.

Позволив управляющему уйти, А Нань вздохнула с облегчением, узнав, что она смогла произвести хорошее впечатление на управляющего Циня благодаря подаркам, приготовленным женой имперского канцлера. Думая о своём желании изо всех сил управлять этим поместьем, А Нань не могла не сжать кулаки; она должна преуспеть как Ванфэй и жить здесь хорошей жизнью.

_____________________________________________

1. Цю Жун Юань – Цю Жун – название, а Юань – переводится дословно "двор". Если вы помните, в поместьях благородных или богатых людей существует множество дворов, которые, по сути, могут считаться отдельными домами, зачастую со своими кухнями, садами и банями. В большинстве случаев дворам даётся определённое название, например, Цю Жун, или Шуан Жун, как двор А Нань.

2. Нефрит, который А Нань подарила управляющему Циню, носит название Нуаньюй, что дословно переводится, как тёплый нефрит.

Глава 11.3

* * *

Пришло время обеда, слуги начали накрывать обеденный стол разными блюдами. Пока она ждала возвращения Су Вана, чтобы разделить с ним трапезу, А Нань села за стол, положив перевязанную ногу на табурет, покрытый толстой лисьей шкурой.

В эти осенние дни кажется, что день заканчивается очень быстро. К тому времени, как Чу Ба Нин вернулся, небо уже темнело. В комнате горели свечи, а его Ванфэй сидела прямо перед светом свечи и тепло ему улыбалась. После двух дней отдыха её лицо, похожее на яблоко, приобрело розовый цвет. С первого взгляда так и хотелось откусить.

Пройдя в комнату Чу Ба Нин вымыл руки в тазу с водой. Вытерев руки, он жестом отпустил из комнаты Момо и служанок, а затем сел рядом с А Нань. Первое, что он сделал, это налил девушке в пиалу супа, а затем налил и себе, прежде чем поднять пиалу к губам и сделать глоток.

А Нань уже привыкла к этой одержимости Ванъе чистотой. Он очень ценит личное пространство. Когда не было ничего, что требовалось срочно, он выгонял слуг из комнаты. Прогнав Момо и служанок, принц прислуживал себе и ей самостоятельно. Видя естественный и свободный способ Су Вана делать эти вещи, будучи девушкой из современной эпохи, А Нань почувствовала большой стыд за своё поведение.

Она не была уверена, должна ли быть счастлива от того, что Су Ван считает её лишь предметом, которым он владеет. Однако девушка чувствовала себя очень смущённой.

Ночью А Нань убрала ноги под платье и села на опиумную кровать (1). Ей было невероятно скучно, пока Су Ван, сидя в ночной сорочке, сидел при свечах и читал. Выражение его лица было серьёзным.

А Нань немного подумала, прежде чем взять пяльцы. Когда она начала вышивать осенние хризантемы, то подумала в глубине души:

"Когда хризантема вянет, от неё остаются только раны…"

Позже ночью Чу Ба Нин закрыл свою книгу и попросил Момо помочь им с одеждой и умыванием лица. После этого он отнёс свою покрасневшую Ванфэй в кровать, чтобы лечь спать. Для удобства он протянул руку, чтобы прижать к груди ароматное и мягкое, точно тесто, тело Ванфэй.

Таким образом, А Нань была вынуждена спать на груди мужчины. Всё её тело было красным. Она даже поджала пальцы ног от смущения. Девушке очень хотелось крикнуть: "Старший брат, ты собираешься меня и в ванную сопровождать лично? Ты не умрешь, если позволишь горничным дотронуться до меня…".

Как сказали бы люди: жизнь – это чёртова неразбериха, когда выходишь замуж за серьёзного мужчину, у которого проблемы с мезофобией!

На следующий день, после подготовки, Су Ван отвёз А Нань обратно в поместье имперского канцлера.

А Нань сидела с Чу Ба Нином в конной повозке, из которой был полностью закрыт обзор. Она знала о слухах о муже. Их было так много, что можно было сбиться со счёта. Кажется, что люди в городе действительно радуются тому, что Су Ван становится посмешищем, ведь его преследуют неудачи. Зная, что ей не нужно появляться на публике, девушка предпочла не показывать себя. Следует избегать слухов, которых возможно, например, когда она умрет и как она может расстаться с жизнью. Хотя сейчас А Нань не была больна, подобные слухи могут в конечном итоге заставить ее почувствовать себя плохо и внезапно умереть.

Когда их карета прибыла в поместье имперского канцлера, имперский канцлер Лу уже стоял у входной двери с раннего утра, ожидая с женой и тремя сыновьями приветствовать своего благородного зятя.

Всего у имперского канцлера Лу было четыре дочери. Начиная со старшей дочери, которая в настоящее время является Гуй Фэй во дворце – теперь он также выдал замуж свою младшую дочь с такой честью. Хотя люди сказали бы, что иметь Императора в качестве зятя – это самый почётный брак в мире, но поскольку его старшая дочь всего лишь наложница, Императору не нужно было на третий день посещать девичий дом своей наложницы. По этой причине имперский канцлер Лу никогда не имел чести приветствовать Императора как своего зятя.

Но иметь Ванъе своим зятем – это ни в коем случае не бесчестье. Тем более, что это тот Ванъе, которого даже Император охотно балует и оказывает ему всякую милость, чтобы люди поклонялись ему. Таким образом, встреча с этим зятем Ванъе заставила многих людей в поместье имперского канцлера собраться вместе в одном месте.

Имперский канцлер Лу взволнованно посмотрел на карету Су Вана, медленно приближающуюся к их усадьбе. Он был немного рассеян, когда думал о своей маленькой А Нань и о том, как хорошо она жила эти несколько дней вне родительского дома. Забудьте о том, как она упала в обморок в первую брачную ночь; на второй день она даже упала и сломала лодыжку. В истории не было невесты, которая сталкивалась бы с такими трагическими происшествиями, как А Нань...

Неудача А Нань заставила сердце имперского канцлера Лу, отца, любящего свою дочь, почувствовать, что у него тысяча ран. Последние несколько дней его разум пребывает в постоянном беспокойстве. Хотя поместье Су Вана послало кого-то сообщить новости о ситуации А Нань, обычные люди не могут предотвратить слухи. Все, что они ещё не сказали, это то, что А Нань мертва. Чем больше он слышит о сплетнях, тем больше имперский канцлер Лу чувствовал, что А Нань вот-вот действительно умрёт. Это сделало бы его седым человеком, прощающимся с черноволосым (2).

Карета Су Вана остановилась прямо перед поместьем имперского канцлера на глазах у толпы окружающих людей, ожидающих развития истории. Чу Ба Нин открыл дверь и вышел из экипажа. Первым делом он предстал перед имперским канцлером Лу и поздоровался с ним. Имперский канцлер Лу со своей женой и сыновьями слишком рьяно ответили на приветствие. Они, похоже, не решались принять уважительное приветствие Су Ваня.

Пока все зоркие глаза ждали, когда новобрачная выйдет из кареты, Су Ван повернулся и поднял занавеску кареты, просто взяв на руки юную девушку в бледно-розовом платье и перенеся её из кареты...

– …

У всех были широко открыты глаза, когда они смотрели на величественного Су Вана, который выносил свою Ванфэй из кареты. Затем, следуя за членами семьи Лу, которые были сбиты с толку, как будто они увидели привидение, все они вошли в поместье имперского канцлера.

А Нань зарылась лицом в грудь Чу Ба Нин, чувствуя себя слишком смущённой, чтобы встретиться взглядами с кем-либо. Вероятно, она была единственной невестой, которую муж принёс в её девичий дом на третий день их свадьбы на руках. Должна ли она чувствовать себя удостоенной чести или следует молча выплюнуть кровь от смущения?

После сегодняшнего дня было бы очень сложно сказать, о чём люди в городе начнут сплетничать.

Статус Су Вана был невероятно высок. Более того, он кровный брат, которого действительно любит Император. За ним стоит Вдовствующая Императрица, которая окажет молодому человеку всяческую поддержку, даже если он захочет охватить всё небо ладонью. Поэтому люди из имения имперского канцлера могли только спокойно терпеть это зрелище. Они скорее проглотят свои слова, чем найдут Императора для объяснения. Более того, Су Ван, возможно, нёс свою Ванфэй в поместье только потому, что ее лодыжка была повреждена...

Имперский канцлер Лу нахмурился. Безмолвно возмущаясь, он изо всех сил пытался выдавить из себя улыбку, чтобы продемонстрировать зевакам гармоничные отношения с зятем.

С другой стороны, его трое сыновей имели на лицах выражение благоговения, восхищаясь серьезностью Су Вана. Они молча думали о том, как… вообще могли появиться слухи о том, что Су Ван – самый серьёзный и аккуратный человек? Было совершенно очевидно, что этого мужчину не волновали правила, установленные в этом мире. Но и просто сказать, что он нарушил правила, тоже было бы неправильно. По крайней мере, он последовал традициям и без всякого сопротивления посетил девичий дом супруги на третий день. Конечно, их предки также не говорили, что на третий день, когда они посещают девичий дом, жених не может нести невесту на руках...

_____________________________________________

1. Опиумная кровать – это традиционная версия современного дивана. Она также известна, как ложе архата. Термин "архат" пришёл из буддизма, поэтому когда человек отдыхает на этой кровати, его поза напоминает Лежащего Будду.

2. Седовласый прощается с черноволосым – это выражение печали, траурного настроения. Означает – старики хоронят молодых.

Глава 12.1

А Нань изящно села перед женой имперского канцлера и с большим мужеством приняла любящий и заботливый взгляд женщины.

Жена имперского канцлера наблюдала за А Нань, оглядев её с головы до пят. Затем глаза женщины бросили взгляд на толстую белоснежную лисьую шкуру на табурете, который А Нань использовала, чтобы дать отдых своей ноге, – она слышала, что у девушки была повреждена лодыжка.

Несмотря на множество несчастных случаев, с которыми столкнулась А Нань, что сделало её жизнь немного более сложной, жена имперского канцлера не могла отрицать, что всё это привело к обратному эффекту. По крайней мере, Су Ван совсем не относился к ней плохо. Как женщина это поняла? Глядя на белоснежный мех лисицы, можно было понять, что это от редкой для Тянь Шаня (1) снежной лисицы. Совершенно бесценно. Важность этого может быть выражена только в том факте, что Су Ван использовала его, чтобы А Нань могла дать отдых своей ноге.

Это было действительно… слишком расточительно!

Вспомнив, как Су Ван самостоятельно отнёс А Нань в поместье, жена имперского канцлера инстинктивно вздрогнула. Внезапно это чувство, вызванное подобной экстравагантностью, казалось, говорило о том, что за этим жестом стоит нечто большее.

– А Нан, эти последние несколько дней… как ты поживаешь? Ванъе хорошо с тобой обращался? – жена имперского канцлера взяла на себя материнскую ответственность и тщательно расспросила о замужней жизни внебрачной дочери.

Жена имперского канцлера вспомнила, как прошлой ночью её муж не мог перестать ходить взад и вперёд по их спальне. Его лицо было омрачено тревогой, время от времени он бормотал:

– Моя жалкая маленькая А Нань (2). Кто знает, как её сейчас пытают? Люди даже пытались сглазить, что она очень скоро умрет... О нет, невезение, невезение, невезение! Моя Маленькая А Нань не скоро умрёт! Эти ублюдки, если вы осмелитесь продолжать глазить мою Маленькую А Нань…

В то время жена имперского канцлера лежала в постели на боку, не имея сил даже думать о том, чтобы дразнить своего мужа. Ясно, что судьба Су Вана без жены была слишком мрачной, поэтому никто не смеет верить в А Нань. Они все просто ждут момента, когда А Нань умрёт. Как могло случиться так, что в глазах её мужа виноваты люди в том, что сглазили А Нань? Может быть, из-за любви её мужа к А Нань, он намеревается любить даже ворон на крыше своего дома (3), и не мог выносить слишком строгих правил по отношению к ней, поэтому он мог только излить свой гнев на тех внешних игроков, продолжавших заключать пари?

Прежде чем жена имперского канцлера смогла как следует подумать о ситуации, женщина увидела, как муж приближается к ней, неловко потирая руки. Он серьёзно сказал:

– Фужэнь, завтра А Нань вернётся сюда. Можешь спросить А Нань, как она жила в эти дни? Хорошо ли Су Ван с ней обращался? Они двое… мн… они жили в одной комнате?

Увидев лицо своей жены, словно она столкнулась с призраками и демонами, старое лицо имперского канцлера Лу покраснело. Он чуть не откусил язык, когда он тихо плакал в своем сердце. Если бы это было не потому, что был некий Су Ван, который страдает особым недугом, состоящим в нежелании быть ближе к женщинам, зачем ему надевать толстую кожу на своё старое лицо, чтобы провести такое расследование, когда его жена спрашивает такие неприятные вещи? Тем не менее он будет очень расстроен, если жена не спросит. Он не может позволить А Нань жить вдовой, верно?

Жена имперского канцлера славится своим спокойствием, но этот внезапный поворот событий повлиял на неё из-за беспокойства её мужа по поводу семейных проблем собственной дочери. Она могла только смотреть на него, подавившись слюной. После этого, несмотря на нерешительность, она поддалась неловкой мольбе мужа и приняла его просьбу.

Хотя теперь жена имперского канцлера начинала немного сожалеть. Она не биологическая мать А Нань, так как она могла найти слова, чтобы задавать такие вопросы вслух?

А Нань не подозревала, что жена имперского канцлера чувствует себя неуютно. С лёгким смущением она ответила, что Су Ван был очень добр к ней, и больше ничего говорить не стала. Что касается проблемы мезофобии Су Вана, она даже не сказала об этом ни слова.

Жена имперского канцлера неловко закашлялась:

– … Я слышала, ты упала в обморок в первую брачную ночь. Ты ещё где-нибудь пострадала? Вы… Вы двое делили комнату...? – жена имперского канцлера действительно почувствовала, что потеряла своё старое лицо перед этой внебрачной дочерью.

К тому времени, когда А Нань поняла, о чём пыталась спросить жена имперского канцлера, её яблочкообразное лицо покраснело в мгновение ока.

Хорошо, больше не нужно спрашивать. Если она продолжит спрашивать, жена имперского канцлера действительно не будет знать, как столкнуться с этой дочерью в будущем.

Отказавшись от этой неловкой темы, жена имперского канцлера спросила А Нань о том, с чем ей приходится иметь дело в поместье Су Вана, и дала ей несколько советов. Наконец, она поговорила с девушкой о том, что значит быть женой и что нужно делать в качестве главной хозяйки семьи.

– Теперь ты главная хозяйка Ван фу (4). Когда ты управляешь своим двором, тебе необходимо иметь собственное мнение. Ты определённо не можешь позволять слугам использовать тебя в своих интересах. При условии, что ты всё ещё Ванфэй, никто не сможет тебя превзойти. Независимо от того, с какими проблемами ты можешь столкнуться в будущем, пока Ванъе по-прежнему благосклонен к тебе, не нужно тратить своё время на ненужное бремя. Постарайся изо всех сил родить первенца, чтобы прочно закрепить за собой положение главной хозяйки.

А Нань моргнула, обнажив милую улыбку, и твёрдо ответила:

– Да.

Жена имперского канцлера похлопала себя по лбу, чувствуя, что ещё не очень ясно выразилась. Глядя на невинный взгляд девушки, она была уверена, что А Нань понимала только то, что говорилось прямо, и не понимала глубины этих слов. Жена имперского канцлера вздохнула. Взгляд на А Нань показывает только простую и наивную девушку. Это действительно заставляет волноваться. Особенно эта пухлая фигура, похожая на тесто, плюс милая улыбка, растопляющая сердце, заставят человека почувствовать себя беспомощным, вызывая желание сделать всё возможное, чтобы защитить её.

Даже с тремя другими дочерьми жене имперского канцлера никогда не приходилось так беспокоиться. Как могло случиться так, что эта внебрачная дочь, которую родила не она, заставляла женщину волноваться и думать о всяких вещах?

– А Нань, Ванъе – мужчина. Как женщины, мы не можем понять всего из мужского мира. Мы также не можем участвовать в их делах. Нам нужно только сосредоточиться на том, за что мы несём ответственность, и это уже им очень поможет. Более того, какой мужчина не найдёт нового и интересного? Ты добродетельная Ванфэй. Если в будущем появятся другие женщины, их нельзя будет сравнивать с тобой. Какими бы выдающимися они ни были, они всё равно останутся только наложницами. Предположим, что тай хоу (5) и хуан шан в ближайшем будущем отдадут честь женщине в поместье Су Ван, тебе нужно только показать своё согласие…

Жена имперского канцлера продолжала говорить, чтобы предупредить А Нань. Поскольку А Нань смогла добиться совершенства с Су Ваном, это доказывает, что Су Ван не гомосексуалист, как говорили о нём слухи. Это делает весьма вероятным, что однажды Вдовствующая Императрица и император могут подарить поместье Су Вана ещё больше людей. Даже если эти двое никого не дадут, это не помешает судебным чиновникам сделать дело, чтобы попытаться завоевать расположение Су Вана. В конце концов, Су Ван – кровный брат Императора. Несомненно, на поле битвы при императорском дворе многие люди отказываются формировать социальные связи как способ выживания. Некоторые даже дают взятку. Если им удастся успешно сблизиться с Су Ваном, будет легче попросить его вставить несколько приятных слов для них перед Императором или Вдовствующей Императрицей. Конечно, издревле лучший способ кого-то подкупить – это заманить в ловушку красоты.

Глаза А Нань расширились. Понимая слова жены имперского канцлера, она внезапно осознала, что не так уж и глупа.

Это... для человека, который крайне неохотно вступает в контакт с другими женщинами, как можно позволить просто случайно запихнуть женщину к себе под бок? Такая возможность маловероятна.

________________________________________

1. Тянь Шань – переводится, как "Небесные Горы", представляет собой большую систему горных хребтов между Синьцзяном, Монголией и Кыргызстаном.

2. Отец А Нань называл ее "Маленькая А Нань". По сути, утверждение, что она его "маленькая дочурка", показывает, насколько он искренне любит её и заботится о девочке. По-китайски он использовал слово xiǎo "小", что означает маленький / маленький. Обычно, когда вы слышите, как кто-то (кто старше вас) использует это слово вместе с вашим именем, это свидетельствует о близости или фаворитизме.

3. "… он намеревается любить даже ворон на крыше своего дома…" – по сути, это означает, что если вы полюбите кого-то или что-то, вы полюбите и его недостатки.

4. Ван фу – поместье принца.

5. Тай хоу – Вдовствующая Императрица.

Глава 12.2

* * *

Пока жена имперского канцлера не торопилась, обучая А Нань, как стать хорошей женой, имперский канцлер Лу беседовал со своим благородным зятем в кабинете.

Но то, как они разговаривали, сильно отличалось от других отцов и зятей. Они были очень серьёзными.

– Ванъе, пришло письмо генерала Чжао. В настоящее время король Бэй Юэ изо всех сил пытается усидеть на месте. Возможно, до наступления зимнего сезона появятся новости. Война обязательно разразится, – имперский канцлер Лу глубоко нахмурился, его лицо было полно озабоченности. – Территория народа Бэй Юэ окружена лугами. Их граждане выживают, полагаясь на траву и воду. Кроме того, на северной стороне плохие горные и водные условия, там даже сорняки долго не выживают, и люди едва могут заниматься сельским хозяйством. По словам нашего разведчика, осенью этого года почему-то на северо-западе Бэй Юэ вспыхнула чума. Бесчисленное количество овец и лошадей погибло. Это также привело к тому, что рационы жителей Бэй Юэ значительно упали. Им, кажется, сложно будет продержаться до конца зимы. Если подумать, если армия Бэй Юэ захочет прокормить свой народ, она обязательно двинется на юг и узурпирует там нашу землю.

Чу Ба Нин держал в руке чашку, его глаза были холодными:

– Король Бэй Юэ слишком амбициозен. Независимо от того, есть ли у его людей пайки или нет, они все равно будут двигаться к южной границе, чтобы попытаться завоевать наш регион. Совсем не удивительно.

– Это Ся Гуань (1) понимает. Но… – имперский канцлер Лу украдкой взглянул на холодное выражение лица Су Вана, прежде чем осторожно сформулировать: – Этим летом в Чунчжоу было наводнение. Многие земли и рисовые поля не могли ничего убрать. Это сильно повлияло бы на казначейство нашей династии Чу. Если действительно разразится крупномасштабная война, страх будет…

Разговор между начальником и подчинённым требует соблюдения этикета. Так судебные чиновники защищаются на этом жестоком политическом поле битвы. Хотя Су Ван – его зять, имперский канцлер всё же по привычке не ослаблял бдительность.

Само собой разумеется, Чу Ба Нин ясно понимал, что хотел сказать имперский канцлер Лу. Чунчжоу находится в городе Цзяннань. Там тёплый климат, и реки текут там, где хочется. Это регион, где династия Чу хранит свои пайки. Тем не менее похоже, что в этом году там произошло много печальных событий.

Наводнение в Чунчжоу произошло на седьмом месяце. Он охватил бесчисленное количество ферм, что лишило фермеров возможности собирать урожай. С тех пор собираемый в стране налог был снижен почти вдвое по сравнению с обычным размером. Кроме того, они должны были что-то сделать, чтобы успокоить жертв. Таким образом, они могли выделить только крупную сумму таэли на помощь при стихийном бедствии. С такими расходами в этом году министерство финансов действительно практически разорилось. Так что не только жители Бэй Юэ, возможно, не смогут пережить эту зиму – зима в регионах Чу тоже пострадает. С тех пор, как десять лет назад на престол взошел Император Чондэ, это будет первый раз, когда вся династия будет полагаться на сбережения министерства финансов.

Чу Ба Нин нахмурил брови, зная, что скоро будет война. Самая большая проблема сейчас – это приготовить и иметь запасные пайки.

Зная, что Чу Ба Нин понимает смысл его слов, имперский канцлер Лу не продолжал настаивать на получении дополнительных ответов. Лишь немногие люди знали об этом виде государственной конфиденциальной информации, поскольку Император публично не объявлял об этом. При такой секретности тем, кто знает о ситуации, нужно только молча понимать друг друга и держаться особняком. Кроме того, что беспокоило имперского канцлера Лу, так это то, что он не знает, какой несчастный чиновник будет выбран, чтобы взять на себя сбор пайков и войск. Кто бы ни был выбран, это будет работа, требующая много энергии и усилий, с результатами, которые могут быть даже не столь положительными...

Через некоторое время имперский канцлер Лу посмотрел на небо, зная, что пора:

– Эээ, Ванъе, уже поздно. Слуги приготовили еду. Пожалуйста, останьтесь на ужин, – имперский канцлер Лу встал и жестом предложил ему пойти вперёд. Такое поведение на самом деле не было похоже на поступок тестя.

На самом деле, не было другого способа справиться с этим Ванъе, в руках которого власть этой династии. Его серьёзный вид и сильная аура были непосильны для имперского канцлера Лу.

Чу Ба Нин встал и кивнул имперскому канцлеру Лу. После этого он вышел из комнаты и направился прямо к хоу юаню (2).

Имперский канцлер Лу был ошеломлён.

– Айя, Ванъе, куда Вы идёте?

Чу Ба Нин остановился, когда он недоумённо посмотрел на своего тестя, который явно пытался помешать ему идти дальше. Тихим голосом он ответил:

– Разве Вы не говорили, что мы ужинаем? Бэньван пригласит Ванфэй.

То, что он сказал "пригласить" – все очевидно для всех.

Глаза имперского канцлера Лу дрогнули. По правде говоря, он немного ревновал:

"Не думайте, что только потому, что Вы женились на А Нань, Вы можете свободно превратить её в свою собственность. Она всё ещё моя дочь. Как он смеет таскать мою дочь туда и обратно в её девичьем доме?! Он явно создавал здесь ненависть!"

– Ванъе, моя жена и Ванфэй уже ждут в главном зале. Вам не нужно идти в хоу юань лично, чтобы пригласить их, – вежливо сказал имперский канцлер Лу. Хотя внутренне он всё ещё переживал из-за того, что его дочь переносили в поместье раньше. Су Ван явно не заботился о сохранении лица своего тестя!

Чу Ба Нин нахмурился. Казалось, что-то промелькнуло в его тёмных глазах. Он поджал губы и торжественно вернулся.

Имперский канцлер Лу любезно повёл своего зятя в главный зал. На этот раз он был очень доволен:

"Кто бы мог подумать, что моя А Нань может вылечить болезнь жажды чистоты Су Вана? Похоже, А Нань очень повезло!"

Если А Нань сможет разрушить проклятие Су Вана о том, что он "бездетный и бездетный", то это будет еще лучше.

________________________________________

1. Ся Гуань – Ся – означает "ниже", а Гуань – означает "правительственный чиновник. Подобно слугам, называющим себя "этот скромный слуга", он использует "этот низкий подчинённый".

2. Хоу юань – означает задний двор.

Глава 13.1

Выражение лица Су Вана было по-прежнему серьёзным. Имперский канцлер Лу не мог сказать, рассердился его зять или нет.

Думая о том, как на него наступила Вдовствующая Императрица, и, в конце концов, мужчина был вынужден выдать свою младшую дочь за Су Вана, имперский канцлер Лу твёрдо подумал:

"Моя дочь уже отдана. Не могли бы Вы позволить этому отцу немного выплеснуть гнев?"

Прибыв в главный зал, стало очевидно, что слуги уже закончили готовить свой маленький банкет.

Су Ба Нин бросил взгляд на стол через дверь, отделённый перегородкой. Поскольку мужчины и женщины были разными, им приходилось сидеть отдельно, даже если они родственники или супруги. Из-за этого А Нань сидела во внутренней комнате за перегородкой с женой имперского канцлера – ни одна из сторон не могла видеть друг друга.

Несмотря на то, что имперский канцлер Лу занимает высокопоставленное придворное положение, количество людей в его семье на самом деле очень мало. В настоящее время остались только он сам с женой и тремя сыновьями.

Задолго до того, как имперский канцлер Лу был назначен на правительственную должность, он происходил из небольшого южного города под названием Нинчэн. Он неустанно учился десять лет, прежде чем сдал Императорский экзамен и получил титул Чжуан Юань (1). Таким образом, мужчина был высоко оценён покойным Императором, который пожаловал ему эту усадьбу и лично каллиграфически нарисовал табличку на входе в усадьбу "Усадьба Чжуан Юаня". После этого имперский канцлер Лу мог только вернуться в свой родной город, чтобы позвать жену, дабы та переехала с ним в главный город. Изначально он хотел забрать свою мать и братьев и сестер, переехала с ним, чтобы они могли продолжать жить вместе. Но его мать уже постарела, поэтому после длительных раздумий и осознания того, что в Нинчэне слишком много родственников, его мать решила остаться в их родном городе. Она даже заставила двух его братьев остаться с ней.

Лао тай тай (2) – человек с большим пониманием вещей. На тот момент её младший сын только что сдал Императорский экзамен. Это было, когда покойный Император был уже совсем стар. Когда за трон боролось множество принцев, было легко предвидеть, что будет много кровопролитий. Если она согласится переехать в главный город со своим сыном – если они совершат небольшую ошибку, весь их клан легко может оказаться в опасности. Для этого ей и остальным членам их семьи было лучше остаться в родном городе. С ней в качестве главы их клана она не позволит никому найти неприятностей и не позволит политическому противнику её сына найти какие-либо возможности для заговора против него. Таким образом, Лао тай тай выживала, пока новый Император не взошёл на трон. В конце концов, Император постепенно укрепил своё положение, и нация также стабилизировалась. Но к этому времени двое других её детей уже родили внуков. В конце концов, женщина решила остаться с ними в Нинчэн.

Вот так уже прошло столько лет. Так что в поместье имперского канцлера проживает всего несколько человек. По сравнению с другими высокопоставленными чиновниками, которые привели с собой свой клан, в его поместье было очень тихо.

Это также стало причиной того, что незаконнорожденная дочь, такая как А Нань, смогла жить комфортно. Их маленькая семья была действительно простой, так что у кого хватит терпения беспокоить её и выискивать плохие вещи и недостатки? Это будет чрезвычайно скучно.

– Ну же, давайте. Ванъе, приходите отведать блюда от шеф-повара усадьбы Ся Гуаня. Хотя это не сравнимо с блюдами во дворце, вкус всё же очень особенный… – имперский канцлер Лу сухо улыбнулся, делая вид, что не видит слегка нахмуренных бровей Чу Ба Нина. Он быстро сделал знак глазами, чтобы трое сыновей подошли, дабы четверо молодых людей выпили вместе.

После того, как старший сын имперского канцлера, Лу Шао Ци получил намёк от своего отца, он поспешно улыбнулся и сказал:

– Ванъе, сегодня день, когда Мэй мэй (3) вернулась, чтобы навестить свой девичий дом. Это счастливый случай. Шао Ци имеет честь произнести тост! – как только он закончил говорить, молодой человек взял чашу с вином, поданную служанкой, и безоговорочно выпил вино одним глотком.

Второй молодой мастер, Лу Шао Хуа, тоже весело улыбнулся, словно весенний ветерок, поднял чашу с вином и сказал:

– Шао Хуа всегда восхищался талантом Ванъе. Никогда не думал о том дне, когда мы сможем стать семьёй. Шао Хуа также удостоит Ванъе тоста.

Затем к нам присоединился Лу Шао Тин, третий молодой мастер. Он подошёл, посмеиваясь и говоря:

– Ванъе, мы можем только побеспокоить Вас, чтобы Вы позаботились о нашей Сяо мэй (4), А Нань. Шао Хуа поднимает за Вас тост.

Глядя на трёх братьев, которые так ярко улыбались, имперский канцлер Лу стоял сбоку, поглаживая бороду, и тоже улыбался. Он старался не вмешиваться в развлечения молодёжи.

Чу Ба Нин лишь слегка улыбнулся, прежде чем взял чашу с вином, чтобы произнести тост с тремя братьями.

________________________________________

1. Чжуан Юань – это титул / признание, присуждаемый тем, кто занял первое место на общенациональном имперском экзамене.

2. Лао тай тай – уважительное обращение к пожилой женщине.

3. Мэй мэй – младшая сестра / или используется, когда женщина моложе.

4. Сяо мэй – младшая сестра.

________________________________________

Примечание переводчика:

Некоторых может сбить с толку, что старшего брата А Нань также зовут Лу Шао Ци, однако, если правильно написать и изучить его составляющие, картина предстаёт с другой точки зрения.

Имя А Нань – "陆少柒", а её брата зовут – "陆少琪". Так в имени А Нань Ци "柒" означает "семь", а Ци в имени Лу Шао Ци "琪" означает "прекрасный нефрит". Существенная разница, не правда ли?

Глава 13.2

С другой стороны, из-за перегородки А Нань не могла хоть мельком увидеть, что происходило в комнате снаружи. Это заставило её немного нервничать. Кто отнесёт её домой, если Чу Ба Нин напьётся? Кто сможет дотронуться до неё из-за мезофобии мужа? Если он действительно напьётся, ему не придётся ночевать в поместье имперского канцлера, верно? Что касается её, то сейчас девушка считается пострадавшей. Она не может справиться со всем этим сама. Она могла только надеяться, что сегодня вечером три её брата не выложатся на полную.

После сытной трапезы имперский канцлер Лу приказал слуге отнести его пьяного старшего и младшего сына обратно во двор. Остался только его второй сын, который изо всех сил пытался оставаться трезвым. Похоже, он не сможет долго терпеть свою трезвость, потому что его лицо стало чуть более красным. Обернувшись, чтобы взглянуть на Су Вана, он обнаружил, что тот всё ещё сохранял самообладание. Его лицо совсем не было красным. То, как молодой человек сидел, по-прежнему выглядело очень праведно.

Имперский канцлер Лу внезапно вспомнил слухи, которые он слышал из дворца. Говоря о терпимости к алкоголю Су Вана, все они говорили: "Он просто не напивается даже после тысячи чаш". Поэтому напоить его ещё никому не удавалось. Имперский канцлер Лу немного пожалел об этом. Он поступил слишком легкомысленно – вместо того, чтобы получить возможность упрекнуть своего зятя в том, что он слишком много пил, напились его собственные три сына. Какой способ тратить впустую деньги.

– … Терпимость Ванъе к алкоголю заставляет Шао Хуа оставаться под  впечатлением! – хотя Лу Шао Хуа напился, его действия всё ещё были быстрыми. Даже его внешний вид был всё ещё очень выдающимся. Можно сказать обо всех хороших качествах, которыми он был воспитан.

Честно говоря, Чу Ба Нин внутренне испытывал небольшое восхищение молодым человеком. Он не мог сдержать улыбки:

– Шао Хуа слишком вежлив.

– Ванъе, простите Шао Хуа. Я сейчас пьян, поэтому не смогу составлять Вам компанию, – Лу Шао Хуа понял, где достиг своего предела употребления алкоголя. Чтобы не доставить проблем своей младшей сестре, молодой человек решил, что будет лучше, если он извинится, оставив то, что осталось отцу.

Чу Ба Нин тоже всё хорошо понимал. Он легко обменялся несколькими словами и позволил Лу Шао Хуа уйти.

Имперский канцлер Лу сидел сбоку, наблюдая за ситуацией. Он был зол и счастлив одновременно. Он был зол, потому что его три сына не смогли напоить его зятя (что лишило его возможности ослабить раздражение, появившееся из-за того, что Су Ван принёс А Нань в поместье). С другой стороны, мужчина был счастлив, потому что его сыновья произвели хорошее впечатление на Су Вана. В будущем, если не возникнут осложнения, судьба его сыновей в суде не будет слишком проблемной при поддержке Су Вана.

С наступлением сумерек небо стало необычайно красивым с красными облаками, которые выглядели так, как будто они горели, плывя со стороны горизонта. В то же время Су Ван и А Нань собирались попрощаться с Императорским канцлером.

Перед тем, как они ушли, имперский канцлер отвёл А Нань в сторону и сказал ей:

– А Нань, в следующем месяце твоя бабушка приедет в гости из Нинчэна. С ней будут твои двоюродные братья и сёстра. Когда придёт это время, если у тебя будет время, ты сможешь встретиться с бабушкой и двоюродными братьями и сёстрами.

Услышав, как жена имперского канцлера говорила о её бабушке, А Нань обратила на эти новости всё своё внимание. Она ответила:

– Конечно, когда придёт время, мне придётся побеспокоить маму, чтобы она прислала кого-нибудь, чтобы сообщить мне. А Нань приедет поприветствовать бабушку.

– Ты действительно благочестивый ребёнок, – жена имперского канцлера была очень довольна ответом А Нань. Она хотела сказать ещё несколько слов, но, увидев Су Вана, который стоял на небольшом расстоянии от семьи и смотрел на них, женщина могла только жестом намекнуть, что закончила всё, что хотела сказать.

У Су Вана была слишком мощная аура. Жена имперского канцлера действительно не осмеливалась откладывать их отъезд или сдерживать А Нань!

С удовлетворением Чу Ба Нин подошёл ближе и спокойно поднял А Нань, прежде чем попрощаться с имперским канцлером Лу и его женой и понести её прочь.

Потемневшие лица имперского канцлера Лу и его жены были обёрнуты в сторону Су Вана, наблюдая за тем, как молодой человек нёс А Нань в карету. И нельзя было сказать, что перед их имением никого не было; по улице ещё проходили люди. У всех расширились глаза, когда Су Ван попрощался с имперским канцлером Лу и его женой. Из-за нетрадиционных действий Чу Ба Нина завтра определённо появятся новые слухи, распространяющиеся по городу. Остается только гадать, на что казино поставят на этот раз в отношении ожидаемой смерти А Нань.

В экипаже А Нань посмотрела на человека, сидевшего рядом с ней. Она чувствовала себя немного странно и не могла понять, пьян он или нет...

Его лицо медленно краснело. Даже его чёрные глаза, которые обычно смотрят глубоко и свирепо, стали туманными и туманными. Это сделало его очень завораживающим. В такой момент он больше походил на красивого молодого учёного. Такая красота казалась слишком превосходной. Поскольку Су Ван обычно выглядит серьёзным, в сочетании с его торжественностью и слишком мощной аурой, люди часто забывают о его внешности.

Чем больше смотрела А Нань, тем сильнее девушке казалось, что она попала под гипноз. Это заставило её почувствовать себя слишком смущённой… поскольку молодой человек выглядел действительно очаровательно.

Забавно, но А Нань только осмеливалась иметь плохие мысли в голове, но у неё не хватало смелости привести их в действие. Ей оставалось только грызть ногти и молча взглянуть на мужа. Хотя... в глубине своего сердца А Нань отчаянно шептала:

"Старший брат, ты не пьян? Как тебе удаётся сохранить серьезную осанку? Это меня очень напрягает!"

Чувствуя огненные взгляды, исходящие от А Нань, Чу Ба Нин повернул голову, чтобы посмотреть на неё. Его голос был уже изначально низким, но теперь к нему добавился намёк на лень, делавший звучание очень привлекательным:

– Что-то не так?

В такой ситуации, даже если не было никаких проблем, она должна была создать проблему. А Нань исправила выражение своего лица, чтобы выглядеть более дружелюбно:

– Ванъе, Цэ Шэнь просто думала о том, что только что сказала мать. В следующем месяце в наш город приедет бабушка из Нинчэна. А Нань давно не видела её, так что Чэньце просто чувствовала себя немного сентиментальной.

– В следующем месяце... если тебе больше нечем будет заняться, ты можешь вернуться и остаться в девичьем доме на несколько дней, – тон голоса Чу Ба Нин был очень спокойным.

Глава 13.3

Лицо А Нань выразило полное удивление. Этот человек... его слишком легко убедить. В этом мире люди очень строги к женщинам. После выдачи дочери замуж последние не могут вернуться в девичий дом, если только не произойдёт что-то неожиданное и срочное. Такие дела потребуют одобрения их мужа. И обычно муж не хочет, чтобы его жена возвращалась в их девичий дом, потому что это покажет, что он некомпетентный человек. Обычно, даже если происходят масштабные мероприятия, дочь (вышедшая замуж) не может оставаться на несколько дней. В случае с А Нань, это был просто приезд бабушки погостить, а даже не какое-то значимое событие, будь то день рождения или что-то ещё. Нет никаких причин, по которым А Нань может быть оправдано остаться на несколько дней в своём девичьем доме.

Тем не менее А Нань была очень счастлива, поэтому девушка радостно поблагодарила Су Вана, искренне радуясь его согласию.

Судя по тому, что она заметила, казалось, что лучшее время для разговора с Су Ваном – это когда он пьян. В будущем, если ей есть что спросить или сказать ему, она обязательно сделает это, только когда муж будет пьян.

Для того, чтобы они достигли поместья Су Вана, потребовалось время, равное горению одной палочки благовоний. Когда карета остановилась перед поместьем, их уже ждал управляющий Цинь.

Чу Ба Нин первым вышел из экипажа и, подобно тому, что он сделал утром, отнёс А Нань в их поместье. Хотя управляющий Цинь считал, что это было не очень правильно, он мог только смотреть, как его Ванъе делает то, что ему нравится, и ничего не сказал. Он много лет служил Су Вану и понимал, что этот человек никогда не ведёт себя иначе, даже если он пьян. Хотя управляющий Цинь видел его слегка покрасневшее лицо, мужчина мог сказать, что его Ванъе пьян. В одно мгновение он поспешно поручил слугам приготовить ванну для Су Вана.

Приняв ванну, А Нань осторожно села у туалетного столика, чтобы высушить влажные волосы. Жу Цуй помогла ей привести в порядок одежду, а Жу Лань пошла зажечь благовония.

Чу Ба Нин поднял занавеску и вошёл. Он взглянул на двух служанок в комнате и слегка нахмурился. Это выражение показывает, что он несчастен. Жу Лань очень хорошо знала, что означает его взгляд. Она сделала реверанс и схватила Жу Цуй, чтобы вместе с ней покинуть комнату.

Мгновение спустя в комнату вошла Ань Момо с тарелкой похмельного супа.

– Ванъе, вот похмельный суп.

Момо дала похмельный суп Чу Ба Нину, подождала, пока он допьёт суп, прежде чем сделала реверанс и вышла из комнаты. Ни разу она не говорила глупостей, что позволяло понять, что она очень привыкла к привычкам и образу жизни Су Вана.

С некоторой осторожностью А Нань следила за Чу Ба Нином. Когда другие люди пьяны, они обычно поступают очень глупо. Посторонние назвали это "беспорядочно действующим во время опьянения". Ясно, что чей-то разум был пьян. Но почему-то его действия не отражали этого. Это были только его глаза, которые перестали быть острыми, затуманились, намекая, что молодой человек был пьян.

Су Ван сел при свечах. Было не очень ясно, что происходило в его голове. Но рукой он очень аккуратно постучал по столу.

А Нань была спокойна и полностью поглощена этим звуком, думая, что он очень умиротворяет. Она взяла иглу и стала аккуратно вышивать. Девушка делала небольшой мешочек для Чу Ба Нина. После того, как мужчина женится, всё, что он носит, ложится на жену. Поскольку А Нань вышла за него замуж, ей, конечно же, нужно будет работать и начать заботиться о Су Ване.

Ночь постепенно вступала в свои права, а небо темнело. К тому времени, когда А Нань закончила вышивать последний бамбуковый лист на мешочке, она поняла, что Чу Ба Нин больше не погружён в своих мыслях. Теперь молодой человек смотрел на неё.

Сердце А Нань начало биться немного быстрее. Она чувствовала себя белым кроликом, на которого охотится волк. От такой нервозности девушке захотелось убежать.

– Ванфэй, уже темнеет. Оставь это на завтра, чтобы продолжить при свете, – после того, как он закончил говорить, молодой человек встал и пошёл к А Нань, подхватив её на руки, Чу Ба Нин направился прямо к их большой кровати.

Опустив в темноте занавески кровати, А Нань почувствовала слабый запах алкоголя, исходящий от мужчины, который прижимался к ней. Запах был похож на аромат прекрасного бамбукового вина, мягкий и сладкий, легко опьяняющий людей.

– А Нань, Юэ Фу (5) действительно любит тебя… – тихим шёпотом произнёс Чу Ба Нин и поцеловал А Нань в губы.

– Оу? Это… Так ли это? – А Нань немного нервничала. Она протянула руки и вцепилась в плечи человека, стоявшего перед ней. Заикаясь, она объяснила от имени своего отца: – Ванъе, что бы ни случилось сегодня, пожалуйста, не принимай это близко к сердцу. Отец относится ко всем зятьям одинаково. В прошлом году, после того, как Эр цзе цзе (6) и Сань цзе цзе (7) вышли замуж, оба моих цзе фу (8) были вынуждены много пить с отцом и моими тремя гэ гэ (9). Отец сказал, что это семейная традиция, когда дочь выдают замуж… – А Нань почувствовала, что больше не может двигаться на кровати.

Несмотря на это, Чу Ба Нин казался довольно весёлым, когда слушал её речь. Он ответил нежной улыбкой и мягким тоном:

– Юэ Фу – действительно интересный человек. Просто если они хотят напоить Бэньвана, их навыки всё ещё слишком посредственные.

А Нань несколько раз неловко засмеялась и ничего не ответила.

Теперь, когда они закончили говорить, пора было задуть свечи и начать кататься по кровати.

Сегодня вечером Чу Ба Нин был особенно страстным. А Нань устала до смерти, но ей не давали отдыхать. Она долго плакала в своём сердце: хотя с этим человеком очень легко разговаривать, когда он пьян, он действительно знает, как мучить свою женщину!

________________________________________

5. Юэ фу – тесть / отец жены

6. Эр цзе цзе – Эр означает вторая, то есть вторая (старшая) сестра.

7. Сань цзе цзе – Сань означает третья, то есть третья (старшая) сестра.

8. Цзе фу – зять (старшей сестры).

9. Гэ гэ – старший брат / или используется, когда мужчина старше вас.

Глава 14

На следующий день А Нань проснулась с болью в спине. Место рядом с ней на кровати совершенно пустым.

Девушка коснулась одеяла с той стороны, всё ещё чувствуя от него слабое тепло. При воспоминании о вчерашнем мероприятии даже кончики пальцев её ног стали красными.

Кажется, что чем больше человек этим занимается, тем менее больно это будет. Хотя от этого она очень устала, А Нань также чувствовала некоторое утешение от происходящего. Думая о том, как она плакала и умоляла о пощаде прошлой ночью, А Нань почувствовала горечь в душе и взглянула в потолок. Девушка поклялась себе, что независимо от того, с какими проблемами может столкнуться в будущем, она решит их сама, вместо того, чтобы спрашивать кого-то, когда он пьян.

Как всегда говорят, всегда придётся чем-то жертвовать, когда хочешь чего-то добиться.

– Сяо цзе, Вы ещё не спите? – крикнула Жу Цуй из-за пределов комнаты.

Перенося боль, которую она ощущала в пояснице, А Нань быстро села в кровати и спокойно ответила:

– Я проснулась. Войдите.

А Нань оставалась очень спокойной, позволяя своим служанкам внимательно обслуживать её. Девушка инстинктивно бросила взгляд на то, как две из них меняли бельё на кровати. Лицо у них было очень серьёзным, даже глазом не моргнули. Они просто сконцентрировались на своей работе по заправке кровати. А Нань чувствовала некоторую признательность по отношению к Момо, которые строго тренировали всех в поместье Су Вана.

– Жу Цуй, когда ушёл Ванъе? – небрежно спросила А Нань.

– Ванъе ушёл в суд с раннего утра!

Жу Цуй оглядела комнату. Как только она увидела, как двое Момо выходят из спальни после завершения работы по уборке, она наклонилась ближе к А Нань и, надувшись, проворчала:

– Сяо Цзе, это действительно слишком! Новые слухи приходят извне. Этим людям нечего делать после того, как они насытятся – все они говорят, что через месяц Сяо цзе обязательно умрёт. Они даже открыли новые пари!

Очень спокойно А Нань оттолкнула голову служанки и позволила Жу Лань принести завтрак в спальню. Она была ранена, поэтому у девушки не было возможности поесть в столовой.

– И что? – А Нань взяла палочки для еды и начала трапезу.

– Разве это не из-за того, что случилось вчера... когда Сяо цзе вернулся навестить свой девичий дом? Многие люди были свидетелями этого. Все они говорили, что тело Сяо цзе слабое, поэтому Ванъе пришлось отнести Вас в поместье. Очевидно, это Ванъе выступил с инициативой…

– Жу Цуй! – отругала её Жу Лань, оборвав слова одной глупой служанки.

Будучи служанками, у них существовали вещи, о которых следовало только молча знать. Потому что ценность их жизни была тоньше листа бумаги. Если они хотят жить хорошо, им нужно помнить о своём низком статусе, быть осторожными со своим ртом и не совать нос в дела господ.

Увидев серьёзное лицо Жу Лань, Жу Цуй не могла удержаться от мысли о серьёзном лице их Ванъе. Она почувствовала дрожь и не решилась больше ничего сказать.

А Нань вздохнула. Что не так с этими людьми? Она просто не могла удобно ходить из-за травмы лодыжки. Как так получилось, что в глазах других людей она должна была вот-вот отправиться в путешествие по Жёлтой Реке (1)? Конечно, слухи бывают такими дикими!

После того, как А Нань закончила завтрак, она увидела, как её служанка входит в комнату с управляющим Цинем. За ними следовало несколько старых Момо.

– Ванфэй, эти книги – финансовая отчётность нашего поместья. Ванъе попросил Ню Цая передать их Ванфэй, чтобы Вы отныне взяли на себя ведение бухгалтерии, – управляющий Цинь указал на стопку книг, которую несли Момо. После этого он представил А Нань каждой Момо и определил их обязанности. Например, некоторые занимаются хранением продовольствия, одежды или кухни в поместье. Каждое разделение труда было тщательно продумано.

А Нань осмотрела каждого человека. Она действительно видела их накануне. Но в то время было слишком много людей, поэтому она не могла вспомнить их всех по отдельности и заботилась только о том, чтобы запомнить тех, кто занимал самое важное положение. Теперь она смогла вспомнить ещё нескольких.

Девушка сказала им несколько слов ободрения, прежде чем позволила унести книги. Управляющий Цинь попросил тех Момо уйти.

По прошествии дня после посещения девичьего дома, А Нань теперь может официально взять на себя работу, за которую раньше отвечал управляющий Цинь. Это означало, что она была полностью признана главной хозяйкой поместья Су Вана.

А Нань – невеста Императорской семьи. Это делает её личность немного особенной. В этом городе эту роль Су Ванфэй можно назвать более особенной, чем роль Императрицы. В конце концов, ни у кого нет повседневного интереса следить за Императрицей, чтобы узнать, когда она умрёт. В любом случае, с её нынешней травмой, А Нань на самом деле была вынуждена жить в четырёх стенах. Таким образом, её свекровь и невестки все были во дворце. В этом поместье, кроме Су Вана, всё принадлежит ей. Днём, когда ей скучно, А Нань может пойти полюбоваться цветами в саду, попрактиковаться в каллиграфии, вышить что-нибудь или заняться бухгалтерией. По сравнению с тем, что она провела в поместье имперского канцлера, сейчас у неё больше времени, чтобы наслаждаться жизнью. Когда-то девушке приходилось вставать рано утром, чтобы поздороваться с отцом и матерью. Эта традиция больше не нужна, так как во дворце живёт её свекровь.

Тем не менее А Нань пыталась приспособиться к этой новой жизни замужней женщины. Например, ночью ей приходится делить постель и привыкать к тому, что кто-то спит рядом с ней. Конечно, девушка также пытается адаптироваться к личности Чу Ба Нина. Всё-таки этот молодой человек действовал как опора для народа этой страны.

Эти качества были перечислены старым учителем, когда Чу Ба Нину было десять лет. Это было в те времена, когда покойный Император отправился проверить принцев и их академические способности. Такие высокие оценки заставляли людей легко убедиться в способностях Чу Ба Нина. Всякий раз, когда упоминался Чу Ба Нин, все слушатели, естественно, вспоминают комментарий учителя. К тому же, на первое впечатление А Нань о Чу Ба Нине также повлияли эти похвалы.

Вскоре после того, как они познакомились друг с другом, А Нань также смогла лучше понять Чу Ба Нина с личной стороны. То, что произошло после – к этому просто следовало привыкнуть.

* * *

Когда стемнело, Чу Ба Нин вернулся в поместье. А Нань уже ждала его за столом с ужином.

Сегодня у Чу Ба Нина был тяжёлый день. Выражение его лица было более серьёзным, чем обычно.

А Нань подошла к молодому человеку и помогла ему снять жакет. Затем она принесла мужу воды, чтобы тот вымыл руки.

После полумесяца выздоровления состояние А Нань значительно улучшилось. Императорский лекарь подтвердил, что ей не нужно было оставаться в постели и девушка могла начать ходить. Это очень обрадовало А Нань, так как ей больше не нужно было оставаться инвалидом. Самое главное, ей не нужно было, просыпаясь среди ночи, пользоваться помощью Су Вана, чтобы добраться до ванной комнаты... в конце концов, она же женщина! Как она могла выносить такое зрелище?!

Отношение А Нань немного приподняло настроение Чу Ба Нина. Его серьёзное лицо слегка расслабилось.

Хотя А Нань не покидала поместье, она знала, что в последнее время работа Чу Ба Нина идёт не очень гладко. Причина в том, что народы Чу и Бэй Юэ уже начали войну. Эта война затронула многих людей и их жизни. Самое досадное, что случилось, это то, что ответственность за армию и их пайки легла на плечи Чу Ба Нина. Зная его характер и то, как молодой человек серьёзно относится к своим обязанностям, с предельной осторожностью, Чу Ба Нин сделает всё, что в его силах, чтобы найти решения. Несмотря на то, что А Нань – женщина, которую ограничивают поместьем, она понимала, что самая сложная часть нынешней ситуации заключалась в том, что летом в Цзяннане было наводнение. Это же заставило Министерство финансов понести большие убытки, поскольку собираемых налогов было очень мало. На данный момент у дворца осталось не так много сбережений. Большая их часть использовалась для войны. Это привело к тому, что ход мыслей Чу Ба Нина зашёл в тупик.

А Нань знала, что она человек без особых талантов. Поэтому, когда дело доходит до этих политических дел, у неё не было чёткого представления о том, как идут дела. Естественно, девушка не могла предложить мужу никакой помощи. Максимум, что она могла сделать, – это быть немного послушной и добродетельной, чтобы Чу Ба Нин меньше беспокоился.

После трапезы день стал темнее, хотя на горизонте всё ещё оставалась полоса дневного света. Чу Ба Нин держал А Нань за руку, когда они гуляли по саду. Молодой человек посмотрел на осенний закат и сказал:

– А Нань, завтра, отправляйся со мной во дворец, чтобы поприветствовать Му Хоу.

А Нань молча думала о том, что ждёт впереди, но всё же мягко ответила:

– Ванъе, Чэньце понимает.

Чу Ба Нин стоял во дворе под ореховым деревом. Жёлтые листья кружились, падая с ветвей деревьев, скользя по его синей мантии. Зрелище было немного удручающим. Он стоял прямо, его тело было подобно снегу посреди солнечного дня. Молодой человек, казалось, был из той породы людей, которые скорее сгибались, нежели ломались.

– А, Нан, мы с тобой теперь муж и жена. Ты можешь называть меня по имени, – Чу Ба Нин повернулся и посмотрел на свою Ванфэй, которая теперь стояла на некотором расстоянии от него.

Лицо А Нань, похожее на яблоко, начало краснеть. Её рот был приоткрыт под тихим взглядом человека перед ней. Девушка могла только издать очень тихий, похожий на комариный писк, звук, и ответила:

– Ба Нин…

Чу Ба Нин нахмурился.

* * *

Ночь была тихой, когда А Нань смотрела на полог кровати широко раскрытыми глазами. Древние не использовали никаких искусственных или неоновых огней, поэтому ночь была очень тёмной. В пронизывающей темноте ночи было очень хорошо слышно дыхание человека, лежащего рядом с ней.

А Нань долго смотрела в темноту. Позже она медленно потянулась, подобралась ближе к мужчине рядом с ней и проговорила:

– Ба Нин…

Её голос казался очень неуверенным.

А Нань немного подождала, но не получила реакции от собеседника. Она подобралась к нему ближе и снова произнесла, на этот раз более уверенно:

– Ба Нин.

А Нань звала его ещё несколько раз. В темноте её голос был исключительно мягким и чистым. Увидев, что дыхание другого человека становится более ровным, А Нань почувствовала удовлетворение. Она прижалась к нему и мирно заснула.

Некоторое время спустя Чу Ба Нин протянул руку и заключил в объятия девушку, которая лежала рядом с ним. Молодой человек положил её голову себе на плечо, и приподнял свою, чтобы поцеловать её в макушку, прежде чем тоже мирно заснул.

___________________________________________

1. Умереть.

Глава 15.1

На следующий день, когда А Нань ещё лежала в постели, полусонная и всклокоченная, кто-то окликнул её по имени.

Медленно открыв заспанные глаза, она смутно увидела мужчину в чёрном, стоящего перед кроватью. Она была потрясена этим зрелищем и сразу же полностью проснулась. Потерев глаза, своим затуманенным зрением она посмотрела на мужчину и не знала, как ещё отреагировать.

Чу Ба Нин присел на край кровати, глядя на растрёпанные волосы своей жены. Уголок его губ слегка приподнялся, когда он заворожённо посмотрел на девушку. В одно мгновение он протянул руку и обнял её. Одновременно подобрав её одежду откуда-то сбоку, молодой человек сказал:

– А Нань, пора просыпаться. Нам нужно во дворец.

Реакция А Нань была немного медленной, но в конце концов она приняла одежду, безропотно прижав её к груди.Затем Чу Ба Нин повернулся и ушёл.

Осенний утренний бриз на севере становился все холоднее. На А Нань была только тонкая белая одежда (1), она легко чувствовала, как сквозь ту проникает холодный воздух. Девушка инстинктивно задрожала, прежде чем встала с кровати, надела обувь, собрала одежду и вошла во внутреннюю комнату, чтобы переодеться.

Поскольку Чу Ба Нин не любил, когда к ней прикасаются, девушка была вынуждена одеваться самостоятельно. Идея заключалась в том, что, поскольку А Нань уже замужем, она была обязана следовать правилам: если вы выходите замуж за цыпленка, вы следуете за цыплёнком; если вы выходите за собаку, следуйте за собакой (2). Так что она могла оставить в прошлом роскошь "протягивать руки, чтобы позволить себя одеть, и открывать рот, чтобы позволить себя накормить (3)". Честно говоря, это её немного расстроило.

После того, как девушка была должным образом одета, в комнату вошла служанка, чтобы принести воду, чтобы двое людей могли вымыть лицо. А Нань села перед туалетным столиком, чтобы Жу Цуй и Жу Лань помогли ей причесаться и уложить волосы.

Прошлой ночью, из-за внезапной смелой просьбы Чу Ба Нина, А Нань не спала до полуночи. Конечно, с наступлением утра у неё под глазами появилось два тёмных круга. Из-за недосыпания её лицо, похожее на яблоко, было немного бледным. Она чем-то напоминала очень плохую суань цай (4).

А Нань знала, что сегодня предстоит тяжёлая битва. Она попыталась поднять настроение, посоветовав служанкам нанести ей лёгкий макияж, чтобы скрыть тёмные круги. Однако результат, похоже, был не слишком хорошим?

Как только А Нань была готова, подали завтрак.

Чу Ба Нин внимательно посмотрел на одежду А Нань, которая была бледно-зелёным дворцовым платьем. Её служанка уложила волосы госпожи в пучок, как у фужэнь (5). Украшения для волос, которые она использовала, также были просты. Это не скрывало её благородства, даже несмотря на то, что А Нань не носила никаких золотых украшений.

Чу Ба Нин лишь ненадолго взглянул на А Нань, прежде чем сесть с ней за стол, чтобы разделить трапезу.

Пока они завтракали, слуги уже приготовили экипаж.

Утро было настолько ранним, что небо было ещё немного тусклым. На улицах было всего несколько человек, в основном чиновники в каретах, направлявшихся к Императорскому двору. Атмосфера была действительно холодной и тихой.

Дорога до дворца занимала около получаса. В это время А Нань прислонилась к стене кареты. Мирный утренний воздух снова заставил её погрузиться в дремоту. Чу Ба Нин посмотрел на её слегка покачивающееся тело и увидел, что в ближайшее время девушка может уснуть. Её длинные ресницы опускались, отбрасывая тени под глазами.

Внезапно А Нань почувствовала, что оказалась в объятиях пары тёплых рук, затем знакомый мужской голос тихо произнёс:

– Ты можешь поспать. Я тебя разбужу, когда мы приедем.

Тело А Нань тут же застыло. В конце концов она расслабила мышцы и прислонилась к груди Чу Ба Нина, прежде чем закрыть глаза, чтобы немного поспать.

Их карета продолжала двигаться и через некоторое время наконец остановилась перед дворцом.

Когда А Нань была разбужена слабым голосом Чу Ба Нин, она всё ещё была немного вялой. Только когда она услышала, как евнух Му Юань'эр объявляет:

– Ванъе, Ванфэй, мы прибыли во дворец, – она немедленно выпрямилась и поправила украшения в своих волосах.

А Нань взяла с собой в это путешествие только Жу Лань. Она боялась, что, если Жу Цуй отправится сними, то эта служанка не будет знать, как контролировать свой рот. С тех пор, как А Нань и Су Ван поженились, она впервые встретится со своей свекровью. Кроме того, её свекровь на данный момент является самой благородной женщиной в этой стране. Как могла А Нань не нервничать?

За всю свою жизнь А Нань встречала Вдовствующую Императрицу только один раз. Раньше у неё не было такой привилегии встречаться с ней из-за своего низкого статуса. У неё также не было причин посещать дворец. Так продолжалось до тех пор, пока мачеха не привела её во дворец на тот банкет – именно тогда А Нань встретила Вдовствующую Императрицу. В то время девушку постоянно беспокоило соблюдение этикета. Она даже не осмелилась взглянуть на окружающих. Её единственное впечатление от Вдовствующей Императрицы заключалось в том, что женщина средних лет выглядела доброй. Но, конечно, чтобы стать Вдовствующей Императрицей, она не должна быть очень лёгким человеком. А Нань была в этом полностью уверена.

Если бы только А Нань знала, что банкет, который она посетила, был специально организован Вдовствующей Императрицей, чтобы лично выбрать Ванфэй для Су Вана. Не нужно даже упоминать, сделала ли А Нань что-нибудь особенное или нет. Если бы она знала о намерениях Вдовствующей Императрицы, жена имперского канцлера любой ценой помешала бы ей войти во дворец.

– Не нервничай. Му Хоу – очень хороший человек, – Чу Ба Нин заметил, что А Нань нервничала. Когда никто не смотрел на них, он воспользовался возможностью, чтобы взять девушку за руку и немного подбодрить.

А Нань выдавила улыбку на своём лице, хотя и не чувствовала особого утешения. С давних времён отношения матери мужа и невестки можно рассматривать как необъяснимые. Не говоря уже о том, что свекровь А Нань – Вдовствующая Императрица. В таком положении она не могла притвориться немой, поэтому было очень трудно не нервничать. А Нань боялась, что не произведёт хорошего впечатления, которое заставит Вдовствующую Императрицу невзлюбить её. Это также поставило бы Чу Ба Нина в затруднительное положение. Если бы мужчина застрял между своей старой матерью и женой, независимо от того, насколько он благосклонен к своей супруге, в душе он всё равно больше склоняется к своей матери.

Несмотря на то, что А Нань продолжала волноваться, они уже прибыли в дом Вдовствующей Императрицы, дворец Чжун Хуа (6).

____________________________________________

1. Автор написал "белую одежду" А Нань как bái sè dān yī "白色 单衣". bái sè "白色" означает белый, дань и "单衣" переводится как "одежда без подкладки". Я представляю это как длинное и тонкое белое (нижнее) платье, но не уверена, что это правильная терминология. Но если я могу это изменить, я бы использовал термин zhōng yī "中 衣", который относится к средней одежде / предмету одежды. Думаю, этот термин лучше подходит для контекста, описанного в рассказе.

Если вы посмотрите много китайских исторических драм, вы могли заметить, что костюмы многослойны. Каждый слой на самом деле имеет название, точно так же, как мы называем наш бюстгальтер, футболку и свитер/жакет/пальто. Обычно (для женщин) они должны носить как минимум три слоя: первый слой – это нэй и "内衣", то есть нижнее белье (например, бюстгальтер или дудоу). Второй слой – это чжун и "中 衣", средняя одежда, часто белая, которую многие оставляют на себе, прежде чем лечь спать (используют вместо пижамы). Третий слой называется вай и "外衣", это верхняя одежда.

2. "Выходя за цыплёнка, следуй за цыплёнком. Выходя за собаку, следуй за собакой". – эта пословица используется для выражения того, что в хорошие и плохие времена жена / муж разделят со своим партнёром счастье и горе.

3. "Протяни руки, чтобы надеть одежду, открой рот, чтобы поесть", – эта пословица используется для описания ленивых людей, которые часто полагаются на других, которые сделают за них работу.

4. suān cài "酸菜" – маринованная зелень горчицы.

5. В Древнем Китае замужние женщины обычно укладывают волосы в пучок или пучки, и это бывает в разных стилях в каждой династии. В основном это делается для того, чтобы люди знали, что их "взяли" и что они больше не одиноки.

6. Забавные факты (можете пропустить это, если хотите):

Место, где проживает Вдовствующая Императрица, похоже, было позаимствовано автором из реальной истории. Чжон хуа гун "重 华 宫" был построен во времена династии Мин "大 明" (1368-1644) и расположен в Запретном городе, где находился Император Цяньлун "乾隆 帝" из династии Цин "大 清" (1644-1912), когда тот жил там до того, как взошёл на престол.

Имя zhòng huá "重 华" было взято из работы династии Суй-Тан "隋" или "唐" конфуцианского учёного по имени Кун Ин Да "孔颖达", который был вдохновителем произведения под названием wǔ jīng zhèng yì "五 經正義" или более известное иностранцам под именем "Правильное значение пяти классических произведений", которое помогло установить стандартную учебную программу для имперских экзаменов.

Имя zhòng huá "重 华" было заимствовано из строки: cǐ shùn néng jì yáo, zhòng qí wén dé zhī guāng huá "此 舜 能 继尧, 重 其 文德 之 光华". Эта фраза связана с Императором Шунем "舜" и Яо "堯", которые были двумя из пяти легендарных Императоров, правивших Древним Китаем.

Эти два Императора были прославлены за свою добродетель. В особенности Император Шунь, который славился своей скромностью и сыновней почтительностью; это вдохновило его подчинённых Императора Цяньлуна, Чжан Тинюя и Эртая, предложить имя zhòng huá "重 华" как способ сказать, что Император Цяньлун обладал той же добродетелью, и его правопреемство на престоле будет означать, что гармония может быть сохранена. Интересно, что Император Цяньлун определил своё правление как "правление с сыновней почтительностью".

Примечание: Имя Императора Шуня было zhòng huá "重 華", имя его клана было yáo "姚". Хуа "華" в его имени является традиционным иероглифом хуа "华" в упрощенной версии. Сюнь "舜" от его правящего титула произошло от имени Юй Шунь "虞舜", которое было именем, данным ему Императором Яо во время достижения взрослого возраста.

Глава 15.2

Перед дворцом Чжун Хуа их ждала старая дворцовая служанка. Увидев пару, она с огромной радостью улыбнулась:

– Ванъе, Ванфэй, эта Нуби (1) с нетерпением ждала встречи с вами!

– Нин Гу Гу (2), Му Хоу ещё не проснулась? – тон голоса Чу Ба Нина был относительно лёгким. По отношению к этой Нин Гу Гу он мог выразить только крайнее уважение.

– Она уже проснулась. Хуан хоу (3) нян нян (4) и все другие нян нян также бывали раньше! Тай Хоу боялась получить головную боль от такого количества людей в одной комнате, поэтому отправила их всех обратно. Остались только Хуан хоу нян нян и Шуфэй (5) нян нян, – объяснила Нин Гу Гу.

Нин Гу Гу служила во дворце Чжун Хуа очень долгое время. Она являлась самым давним и доверенным помощником Вдовствующей Императрицы, а также была одной из немногих слуг, видевших, как Чу Ба Нин рос. Из-за этого Император Чундэ и Чу Ба Нин очень уважали её. Это, в свою очередь, также заставило всех остальных из дворца Чжун Хуа испытывать преклонение перед этой женщиной. Поскольку Вдовствующая Императрица специально поручила Нин Гу Гу ждать у дворца, это показывает, насколько она заботилась о Су Ванфэй.

Войдя во дворец, они увидели Вдовствующую Императрицу, сидящую на главном месте, а рядом с ней была Императрица. Ниже сидела молодая женщина; это была Шуфэй, одна из четырёх Фэй (6) в гареме. Она была дочерью, которую имперский канцлер Лу должен был выдать во дворец, что также означает, что она является старшей сестрой А Нань. Это причина, по которой Вдовствующая Императрица позволила ей остаться и ждать сегодня во дворце Чжун Хуа. В конце концов, поскольку А Нань была замужем за Ванъе и теперь, когда она вошла во дворец, чтобы засвидетельствовать своё почтение Вдовствующей Императрице и Императрице, это также было единственной возможностью позволить двум сёстрам встретиться друг с другом.

– Эр'Чэн (7) приветствует Му Хоу! – после того, как Вдовствующая Императрица ответила звуком "хм", Чу Ба Нин повернулся к Императрице и Шуфэй: – Чэн Ди приветствует Хуан хоу нян нян и Шуфэй нян нян.

А Нань также вышла вперёд, чтобы засвидетельствовать своё почтение.

Вдовствующая Императрица любовно смотрела на своего младшего сына, наконец женившегося. Полное счастья лицо повернулось, и она внимательно спросила о повседневной деятельности Чу Ба Нина. Поскольку А Нань – новобрачная, она не могла прерывать беседу и была вынуждена позволить говорить только Чу Ба Нину.

Затем настало время чайной церемонии.

А Нань приняла чашку от служанки и сделала небольшие шаги к Вдовствующей Императрице, мягко говоря:

– Му Хоу, пожалуйста, выпейте чаю.

Вдовствующая Императрица не усложняла жизнь А Нань. Она сразу же приняла чай, отпила глоток и передала его дворцовой служанке. Её глаза сузились, когда женщина рассматривала А Нань. Было трудно понять, что у неё на уме.

Увидев, как женщина смотрит на неё, оглядывая с головы до ног, А Нань почувствовала лёгкое беспокойство. Только когда Вдовствующая Императрица взглянула на старую Момо, стоявшую рядом с ней, и та кивнула в ответ, Вдовствующая Императрица улыбнулась. Она нежно улыбнулась А Нань, притянула её к себе, чтобы внимательно разглядеть нежными глазами. Как будто она родила А Нань.

Внутри комнаты собрались внимательные и понимающие люди. Как они могли не увидеть ничего необычного во Вдовствующей Императрице? С одной стороны глаза Императрицы слегка подёргивались, когда она пыталась скрыть свои чувства, прикрыв носовым платком рот. И только Шуфэй, изогнув губы в лёгкой улыбке, тепло посмотрела на А Нань.

После чайной церемонии Чу Ба Нин очень обрадовался, увидев, что Вдовствующая Императрица полюбила А Нань. Он сказал ещё несколько слов перед тем, как покинуть дворец Чжун Хуа, сказав, что у него всё ещё есть другие рабочие дела, о которых нужно позаботиться.

– А Нань А (8), Айцзя (9) сейчас передаст Су Вана тебе. Су Ван – сын Айцзя, Айцзя его очень любит. Но, поскольку Айцзя живёт во дворце, Айцзя не всегда может следить за ним. Айцзя всегда хотела, чтобы кто-нибудь был рядом и заботился о нем. Наконец-то он женат. Айцзя теперь меньше будет беспокоиться.

– Му Хоу, это долг невестки, – хотя А Нань – неуклюжий человек, а иногда и глупый, как она могла не знать, как быть сладкоголосой? Когда она говорила, голос девушки звучал очень мило и мягко. Её улыбка была очень искренней и очаровательной. Такая сладость действительно могла затронуть сердца людей.

С одной стороны, Императрица улыбнулась и присоединилась к разговору:

– Му Хоу, Су Ванфэй – хорошая невестка. Все потому, что Му Хоу сделала хороший выбор. С первого взгляда, Чэньце (10) тоже очень нравится Су Ванфэй.

Услышав эти слова от Императрицы, Вдовствующая Императрица улыбнулась сияющей улыбкой. Кто не знает о бездетной и неженатой судьбе Су Вана Чу Ба Нина? Судьба тянулась до тех пор, пока ему не исполнится двадцать с лишним лет, когда он смог, наконец, удачно жениться. Другие мужчины того же возраста, что и он, уже имели в своих домах по несколько детей. Что до него, то рядом с Чу Ба Нином не было ни одной постельной служанки (11). Насколько это трагично? Также не было официальных лиц, которые хотели выдать их дочь замуж за Су Вана. Их напугал тот факт, что даже на стадии помолвки их дочь могла расстаться с жизнью. Никому не нравится оказаться в положении седого, прощающегося с черноволосым.

На этот раз, если бы не Вдовствующая Императрица, которая немедленно приказала Императору разослать брачный указ, А Нань не вышла бы замуж за Су Вана и не попала бы в слишком большое количество несчастных случаев. В этом главном городе не было никого, кто бы не знал, что после того, как дочь имперского канцлера Лу вышла замуж за Су Вана, её постигли многие несчастья. Даже эта чайная церемония была отложена из-за травмы лодыжки.

В настоящее время ни одна из дворцовых горничных из дворца Чжун Хуа не может устоять перед своим любопытством. Они молча наблюдали за цветом лица Су Ванфэй. Он был немного истощён. С первого взгляда можно было сказать, что она жила не очень хорошо. Кроме того, никто не знал, когда произойдёт ошибка по неосторожности, и тем более, никто не мог сказать, когда девушка умрёт.

Императрица оставалась спокойной, поскольку она внутренне думала о том, что Су Ванфэй проживёт недолго. Она чувствовала жалость по отношению к Су Ванфэй, так как ее заставили выйти замуж за Су Вана. Более месяца назад на банкете, посвящённом восхищению цветами, она всё ещё выглядела нежной куклой. В настоящее время... Императрица чувствовала, что Су Ванфэй превратилась в бледную и слабую женщину, которая выглядит старше своего возраста. Хуже всего то, что она могла умереть в любой момент...

____________________________________________

1. Нуби – нелеизм, с помощью которого о себе говорят служанки. "Эта Нуби" – дословно переводится, как "эта рабыня".

2. gū gu "姑姑" – означает тётя по отцовской линии, или может использоваться просто как "тётя", поэтому его не нужно путать с настоящей тётей по отцовской линии. Есть женщины, которых называют Гу Гу в знак уважения со стороны тех, кто моложе их по возрасту. Часто так обращаются к старшим дворцовым служанкам, когда дело не столько в возрасте, сколько в уважении к занимаемому ею положению, но и возраст играет немаловажную роль.

3. huáng hòu "皇后" – Императрица.

4. niáng niang "娘娘" – термин, используемый для обращения к Императрице или императорским наложницам.

5. shūfēi "淑妃" – буквально означает чистая супруга; этот ранг ниже, чем у guìfēi и Императрицы, но выше, чем у других императорских наложниц, даже Гуй Пинь и Пинь "嬪". Проблема также в том, что в десятой главе автор сказал, что сестра А Нань – Гуйфэй, но теперь она вдруг стала Шуфэй. Но это, в принципе, не так страшно, так как женщина не является значительным персонажем истории.

6. "… одна из четырёх Фэй в гареме…" – поскольку автор использовал звание шуфэй "淑妃", четыре фэй "妃" относятся к следующим рангам:

(1). Благородная супруга; guìfēi "貴妃" (Гуй Фэй/Гуйфэй)

(2). Чистая супруга; shūfēi "淑妃" (Шу Фэй/Шуфэй)

(3). Добродетельная супруга; défēi "德妃" (Дэ Фэй/Дэфэй)

(4). Достойная супруга; xiánfēi "賢妃" (Сянь Фэй/Сяньфэй)

Эти четыре звания Фэй в основном использовались в системе гарема Императорского Китая во времена династий Тан "唐", Сун "宋" и Цзинь "金", но могут отличаться в других династиях.

7. er chén "儿臣" – означает "этот ребёнок". Принцы используют эту терминологию, чтобы обращаться к себе, когда они разговаривают со своими Императорскими Родителями.

8. Здесь используется префикс "А", который говорит о ласковом, нежном и интимном отношении к младшему по возрасту. К сожалению, в имени А Нань и так уже есть "А", поэтому я была вынуждена отправить префикс в конец.

9. āi jiā "哀家" – означает "Эта Скорбящая", данный нелеизм может употребляться ТОЛЬКО овдовевшими Императрицами, другие супруги покойного императора не имеют права так о себе говорить.

10. chén qiè "臣妾" – нелеизм, используется женщинами-наложницами в обращения с более высокопоставленными людьми (Императрица, Вдовствующая Императрица, принцы и, собственно, Император). Дословно можно перевести, как "эта наложница", но существует термин "Пиньце", который также можно перевести, как "эта наложница". В данном случае следует опираться на статус. Пиньце – говорят о себе наложницы, не вошедшие в ранг жены (Фэй), а Чэньце – говорят о себе Императрица и супруги (различные Фэй).

11. Постельная служанка – это не та, которая занимается перестиланием постели, а та, что служит для её согрева. Она не наложница и не имеет права, например, забеременеть, если только господин не решит облагодетельствовать её, тем самым подняв в наложницы.

Глава 16.1

А Нань не знала, что в глазах Императрицы на ней стоял знак вопроса, вроде того, что она "может умереть в любой момент и является женщиной, которая выглядит старше своего возраста". А Нань могла сосредоточиться только на внимании Вдовствующей Императрицы, что немного испугало девушку. Её интуиция подсказывала, что во Вдовствующей Императрице было что-то сомнительное. Но прямо сейчас она была во дворце. Очень благородном месте. Самом великолепном месте в этом мире. Добавьте сюда всё это величие, и это становилось также местом, где нужно быть очень осторожным со своими словами. Даже если они хотят уклониться от чьего-то внимания или вопроса, они не могут сделать это слишком очевидным образом.

В результате А Нань могла показать только свою простодушную и чистую натуру. Что бы ни говорила Вдовствующая Императрица, она немедленно реагировала и не допускала ошибок. С добавлением присутствия Императрицы и Шуфэй, которых также следовало немного развлечь, поездку к свекрови можно считать прошедшей гладкой.

Внезапно в глазах Вдовствующей Императрицы появилась улыбка:

– Су Ванфэй, ты такой хороший ребёнок. Айцзя не беспокоится о том, что Су Ван останется на твоём попечении. Просто поместье Су Вана кажется очень холодным. В последние годы Су Ван сосредоточился только на судебных делах. Айцзя действительно не понимает, что у него в голове. Он даже боялся, что его будут беспокоить работники поместья, поэтому сразу отпустил всех служанок и оставил только несколько старых слуг и Момо рядом с собой. Но поскольку теперь у него есть Ванфэй, тебе, как Ванфэй, понадобятся люди, которые будут рядом с тобой. Мы не можем позволить кому-либо воспользоваться этим и посмеяться над тобой.

А Нань закрыла рот и слушала голос Вдовствующей Императрицы, которая говорила не слишком быстрым и не слишком медленным тоном. Ладони девушки инстинктивно вспотели. У неё была только одна мысль: наконец-то поднялась главная тема!

Императрица любезно улыбнулась и ничего не сказала. Хотя она по-прежнему имеет право называться Императрицей, Вдовствующая Императрица, в конце концов, была матерью Императора Чундэ. Следовательно, она должна уважать Вдовствующую Императрицу и не может пересекать границы, даже если та позволяет невестке определённые вольности. Если Вдовствующая Императрица планирует что-то сделать или заставить что-то случиться, Императрица может только наблюдать со стороны.

Что касается Шуфэй, то, хотя та улыбалась, её улыбка немного поблекла, когда женщина крепко схватилась за носовой платок.

– Су Ванфэй, как насчёт этого? Здесь есть несколько дворцовых служанок, которые кажутся неплохими. Все они очень сообразительны и способны заваривать чай и доливать воду, когда потребуется. Су Ванфэй, что ты думаешь? – дружелюбное и нежное выражение лица Вдовствующей Императрицы походило на Будду Майтрейи, как будто она просто хотела самого лучшего для человека, о котором говорила.

Кто в Императорском дворце, особенно те, кто работает служанкой или Момо, не проявит сообразительности и внимательности? Они лучше всего следят за настроением и потребностями своего хозяина. Если объяснять это в современном мире, то это будут люди, прошедшие профессиональную подготовку в мастерских в сфере домашних обязанностей. Но, как всем известно, хотя служанки происходят из семей с низким статусом, это не означает, что они не могут пытаться подняться выше по социальной лестнице. Фактически, в истории была наложница, излюбленная Императором. Она использовала эту силу, чтобы подавить положение Императрицы, которую почти лишили титула Императрицы. Это заставило почти всех остальных супруг и наложниц почувствовать угрозу. Конечно, это была просто история одного из покойных Императоров.

Подводя итог, однако, можно сказать, что у большинства дворцовых служанок есть только одна цель – подняться выше и стать фениксом (1).

На мгновение на лице А Нань появилось пустое выражение. Сразу после этого она изобразила улыбку на лице, немного опустив голову, прежде чем мягко ответила:

– Те, кого даровал Му Хоу, конечно, все умны.

Вдовствующая Императрица тихонько рассмеялась. Она нежно похлопала А Нань по руке:

– Как и ожидалось, Айцзя сделала правильный выбор, положив глаз на тебя. Ты хороший ребёнок! Не беспокойся о том, чтобы уделять этим служанкам много внимания. В конце концов, они всего лишь служанки. Если они плохо справляются со своей работой, приговаривай их прямо к смерти. Му Хоу определённо не остановит тебя.

На первый взгляд А Нань казалась очень послушной. Но в глубине души она действительно хотела отвергнуть такого рода договорённость с Вдовствующей Императрицей. Но с её нынешним статусом, какое право девушка имела высказывать мнение? И, похоже, Вдовствующей Императрице тоже не нужно было знать её мнение. Хотя она использовала переговорный тон, правда заключалась в том, что она просто объявила об этом, как о свершившемся факте.

В одно мгновение из другой комнаты вышел старик с пятью молодыми служанками. Все они казались довольно сообразительными. Не нужно комментировать их внешний вид, поскольку в качестве дворцовых служанок они, естественно, будут выглядеть презентабельно.

Пятеро дворцовых служанок вышли вперёд и поприветствовали хозяек в комнате.

Вдовствующая Императрица отхлебнула чая и холодно сказала:

– Поместье Су Ван в настоящее время не обслуживается. С этого момента вы все следуете за Су Ванфэй обратно в её поместье, чтобы начать прислуживать там.

Дворцовые служанки были в ужасе. Они подсознательно повернулись, чтобы взглянуть на легендарную Су Ванфэй. Затем девушки опустились на колени, чтобы поблагодарить за назначение. Они были явно заинтригованы, увидев этого человека лично. Что до того, что они думали о ней, служанки предпочли бы держать это при себе. Вдовствующая Императрица понимала Су Вана больше всего, так как она могла просто произвольно выбирать людей, не знающих своего места, что могло только вызвать у Су Вана ненависть к ним.

Затем пять служанок подошли к А Нань, опустились на колени и ещё раз поблагодарили. Поскольку А Нань – новая госпожа, независимо от того, есть ли у них талант залезть на кровать Су Вана или нет, по крайней мере, на поверхности им всё равно придётся служить паре в качестве служанок.

А Нань могла только неохотно улыбнуться им. Перед Вдовствующей Императрицей она изо всех сил старалась выглядеть щедрым человеком.

Императрица наблюдала за происходящим со стороны, в должной мере развлекалась происходящим, и даже думала, что всё это не имеет к ней никакого отношения. Она даже подумала о том, что эти пять дворцовых служанок могли совершенно не осознавать, что Су Ванфэй, кажется, очень благословлена. Она была единственной, кто смогла выстоять и остаться в живых после свадьбы – по сравнению с теми, кто вошёл в поместье Су Вана только для того, чтобы найти свою смерть...

Шуфэй всё ещё улыбалась, но её улыбка не отражалась в глазах женщины.

С другой стороны, Вдовствующая Императрица была очень довольна А Нань за её абсолютное послушание. Она махнула рукой, чтобы попросить дворцовых служанок уйти, дабы А Нань могла позже забрать их в поместье Су Вана. Затем она продолжила разговаривать с девушкой.

Пока что во дворце Чжун Хуа царили только гармония и радость.

________________________________________

1. "… подняться наверх и стать фениксом", – это означает получение власти или статуса.

Глава 16.2

У людей действительно безграничная жадность. Первоначальные намерения Вдовствующей Императрицы относительно Су Вана были очень просты. Она лишь хотела, чтобы он удачно женился и чтобы невеста пережила свадебную церемонию и первую брачную ночь. Таким образом, посторонние больше не будут насмехаться над Су Ваном. Однако, поскольку Су Ванфэй не только выжила в браке, но и уже вела жизнь с её сыном, Вдовствующая Императрица немного оживилась.

В прошлом Вдовствующая Императрица слышала от Момо из поместья Су Вана, что её сын всегда отказывался прикасаться к любой женщине. Кто бы мог подумать, что он на самом деле исполнил свой долг с новой Ванфэй? Вдовствующая Императрица сначала не поверила. Даже когда Момо прокралась во дворец, чтобы показать ей полотенце с красным пятном, она на самом деле не приняла это. До сегодняшнего дня, когда А Нань вошла во дворец, чтобы засвидетельствовать своё почтение, Вдовствующая Императрица попросила Момо, чтобы они помогли. Говорят, что Момо были теми, кто может отличить, потеряла ли девушка свою невиновность. Только после того, как Момо кивнула после осмотра, Вдовствующая Императрица поверила в завершение брака его сына. Затем она отвлеклась от этой проблемы.

Её сын заболел болезнью, о которой было не очень удобно говорить. Как могла Вдовствующая Императрица не знать? Думая о том, что её сын сумел не только удачно жениться, не потеряв супругу в первые часы, но даже нарушить своё правило прикосновения к другим людям и преступить свою боязнь испачкаться, Вдовствующая Императрица чувствовала лёгкое сожаление, что она не может подарить ему восемь или десять женщин одновременно. Она лишь желала, чтобы у него были дети. Так что в настоящее время она больше всего беспокоилась о том, чтобы помочь Су Вану заполучить наследников.

Кстати, статус А Нань был слишком незначительным. Это заставляло Вдовствующую Императрицу сожалеть о судьбе Су Вана. Так что теперь ей нужно подумать о методах улучшения обстоятельств. Например, тщательно выбирая девушку с высоким статусом, чтобы сделать её Цэфэй (1). Что касается того, повлияет ли высокий статус Цэфэй на положение главной жены или нет, то это никогда не входило в её планы.

Конечно, Вдовствующая Императрица не решалась так быстро кого-то выбрать. В конце концов, Су Ван только что женился, прошло едва ли полмесяца. Было бы не очень хорошо, если бы новый человек вошёл в поместье Су Вана так скоро. Люди в городе будут только смеяться над этим. Поскольку эти дворцовые служанки были специально обучены быть очень дотошными, она просто попросит их сначала отправиться в поместье Су Вана – с их помощью мать постарается увидеть, какие мысли бродят в голове её сына.

Поговорив немного, Вдовствующая Императрица начала чувствовать себя несколько уставшей. В конце концов, она уже была старой.

Императрица и Шуфэй были очень понимающими и инициировали прощание. Шуфэй воспользовалась случаем, чтобы пригласить А Нань к себе в гости, во дворец Юн Нин (2). После того, как служанки предложили им чай, Шуфэй сказала им уйти.

– Это закуски из дворца. Посмотри, придутся ли они тебе по вкусу, – мрачно сказала Шуфэй, прежде чем пойти к кушетке, чтобы прилечь.

А Нань ответила, а затем взяла кусок юнь пянь гао (3), чтобы откусить.

Шуфэй воспользовался случаем, чтобы понаблюдать за А Нань. Она пришла сюда уже восемь лет назад, так что прошло много времени с тех пор, как женщина в последний раз видела свою мэй мэй. Шуфэй – старшая дочь имперского канцлера Лу, естественно, между ней и А Нань существует разница в возрасте. Из-за разницы в возрасте Шуфэй никогда не обращала особого внимания на А Нань. Но кто бы мог подумать, что эта слабенькая, как котёнок, мэй мэй может взлететь на вершину ветки? Чтобы выйти замуж за самого любимого брата Императора, можно сказать, что А Нань выросла и стала фениксом.

Если бы Су Ван не была без обречён на бездетную и неженатую судьбу, она считала, что А Нань была бы самой удачливой девушкой в мире.

Но как жаль...

Шуфэй покачала головой и налила А Нань чашку чая.

А Нань была немного озадачена действиями Шуфэй. Она осторожно приняла чай Шуфэй, позволив ему немного остыть, прежде чем та решила заговорить:

– Теперь ты Су Ванфэй, поэтому тебе следует демонстрировать ауру Ванфэй. Не позволяй другим людям придираться к словам и думать, что наша семья Лу не знает, как дать образование своим дочерям.

А Нань немного помолчала, прежде чем поджать губы. Она неловко усмехнулась:

– Да, Да-цзецзе (4) права.

Шуфэй улыбнулся в ответ:

– То, что происходило во дворце Чжун Хуа раньше… Тебе не нужно принимать это близко к сердцу. Су Ван – младший сын, которого любит Тай Хоу нянь нянь. Даже Хуан Шан больше всего ему доверяет. Подобные вещи будут необходимы в будущем. Су Ван не может иметь в своей жизни только одну женщину. К этому нужно привыкнуть.

А Нань послушно ответила:

– Если Су Ван хочет женщину, я не остановлю его, – но про себя девушка подумала:

"Ничего страшного, я просто стану хорошей и добродетельной женой".

Шуфэй осталась довольна ответом А Нань, но почему-то могла сдержать вздоха. Более месяца назад жена имперского канцлера пришла во дворец навестить её. Она даже говорила с ней о планах замужества А Нань. Тем не менее А Нань была лишь второстепенной дочерью. Даже то, что госпожа вырастила её, девушка всё ещё оставалась чужой невесткой после свадьбы. Но её низкий статус не помешал бы А Нань найти семью, в которой она могла бы выйти замуж и стать главной женой, верно? Кто бы мог подумать, что через несколько дней после этого Император издал указ о свадьбе А Нань и Су Вана.

Шуфэй ничего не могла сделать, чтобы предотвратить это. До того, как она вошла в это место, у неё сложилось впечатление о мэй мэй – что она всего лишь симпатичный милый ребёнок. Но после первой брачной ночи, когда А Нань потеряла сознание и сломала лодыжку, а теперь, когда её маленькое лицо выглядело измождённым и увядшим, Шуфэй действительно не могла себе представить, как прошли дни её мэй мэй после замужества. Если бы не Вдовствующая Императрица, которая должна была стать Чэн Яоцзинь (5), Шуфэй считала, что её мать нашла бы кого-то другого, за кого А Нань вышла бы замуж. Хотя она могла быть не такой богатой, по крайней мере, жизнь девушки была бы намного более комфортной, чем та, что она вела сейчас.

Но это не может быть отменено, поскольку её мэй мэй теперь замужем за Су Ваном. Вдовствующая Императрица даже использовала своё положение для награждения дворцовыми служанками. Как А Нань могла отказаться? Эх, то, то Вдовствующая Императрица послала туда кучу красоток… для чего ещё это могло быть? На самом деле, когда Вдовствующая Императрица в будущем одарит поместье Су Вана, станет ли это трудным для А Нань? Но изначальный низкий статус А Нань нельзя стереть, поэтому нельзя сказать, что Вдовствующая Императрица делает что-то не так.

В этот момент Шуфэй искренне чувствовала себя разбитой из-за А Нань.

________________________________________

1. cè fēi "侧 妃" – означает боковая наложница. a cè fēi обычно является второстепенной женой, поэтому она просто на один ранг ниже, чем основная жена.

2. Кажется немного странным, что автор использовал имя zhòng huá gōng "重 华 宫" для обозначения жилища Вдовствующей Императрицы. Я нахожу yǒng níng gōng "永宁 宫" более подходящим, но автор использовал это название для места Шуфэй.

Причина подобных мыслей в том, что в реальной истории существовала Императрица Го Ca 郭 皇后" из государства Цао Вэй во времена Троецарствия – ее дворец на самом деле назывался yǒng níng после того, как она стала Вдовствующей Императрицей.

Предположительно, автор дал дворцу Шуфэй название Юн Нин, потому что она "чистая супруга" – Императрице Го тоже был дан чистый титул, или, как люди называли ее, "Чистая Императрица Мин Юань Го". Примечание: мин юань "明 元" был её официальным титулом Императрицы, назначенным посмертно, так как до смерти Императора Цао Жуя или Мин Вэя "魏明帝" Императрица Го была больше де-факто Императрицей после Императрицы Мао "毛 皇后", которая скончалась до супруга.

Интересный факт: Императрица Мао "毛 皇后" – историческая личность, которая является прекрасным примером того, как "подняться выше и стать фениксом". Она происходила из семьи с низким статусом (её отец был плотником), но ей повезло, потому что женщина снискала благосклонность Цао Жуя, хотя в то время она была всего лишь наложницей. После того, как Цао Жуй стал Императором, он сделал её Императрицей, когда большинство людей думали, что он передаст эту должность своей первой жене, Госпоже Юй. К сожалению, она потеряла его благосклонность после того, как на сцене появилась Императрица Го (которая в то время была его супругой). В конце концов, он приказал Императрице Мао покончить жизнь самоубийством... из-за очень глупого и надуманного повода.

3. yún piàn gāo "云 片 糕" – это традиционный вид торта, родом из провинции Цзянсу.

4. dà jiě jiě "大 姐姐" – старшая сестра.

5. Чэн Яоцзинь "程 知 節" был военным генералом, который служил Императорам Гаозу "唐高祖", Тайцзуну "唐太宗" и Гаозуну "唐高宗" во время династии Тан "唐朝". Я думаю, что это из-за его бесстрашия (несмотря на то, что он описывался как "неумелый и неуклюжий воин"), в массовой культуре он использовался для того, чтобы, цитируя Википедию, "… описать ситуацию, когда кто-то неожиданно появляется и нарушает план..." также… "чтобы описать нежеланного занятого человека, который появляется там, где он / она не нужен".

Фраза, обозначающая это, звучит так: "Чэн Яоцзинь внезапно появляется по пути". По-китайски это bàn lù shā chū gè chéng yǎo jīn "半路 杀出 个 程咬金". По сути, Шуфэй говорила, что Вдовствующая Императрица – зануда и во все дыры затычка.

Глава 17.1

А Нань пробыла во дворце Юн Нин полчаса. За эти полчаса она съела тарелку пурпурного рисового пирога, тарелку сладкого картофеля и половину тарелки торта с водяными каштанами и османтусом. Рядом с девушкой стоял чайник с чаем. К этому моменту её животик немного раздулся. Наконец, Шуфэй закончила говорить с ней обо всём, что она хотела сказать А Нань, например, уроки о том, когда А Нань может говорить, а когда нет.

Шуфэй медленно взяла чашку чая, чтобы сделать глоток. Цвет её лица был немного бледным. Честно говоря, Шуфэй была немного удивлена, что она неосознанно прочитала Мэй-мэй лекцию, основанную на ее прошлом опыте. Теперь женщина может окончательно понять, почему её матери, как главной жене имперского канцлера, приходилось бегать туда-сюда, чтобы разобраться в вопросах, касающихся внебрачной дочери. И в большинстве случаев её мать не была бы очень довольна результатами.

Шуфэй молча посмотрела в другую сторону, чтобы успокоиться. Восстановив своё трудночитаемое выражение лица, она показала нежную улыбку, которая могла легко заставить человека почувствовать себя нежно утешенным. Это тоже аспект Шуфэй, который очень нравится Императору Чондэ. Именно улыбки, касающиеся глаз, могут особенно расслабить.

– Хорошо, уже поздно. Бэнь Гун (1) не будет и дальше задерживать тебя, – Шуфэй махнула рукой, давая А Нань уйти. – Я уже дала тебе представление обо всём, что следует сказать, и о том, чего нельзя говорить. Ты можешь потратить время на понимание этих основ. Если есть что-то, чего ты всё ещё не можешь понять, ты можешь вернуться в поместье имперского канцлера и спросить у матери.

А Нань ответила благодарной улыбкой, искренне сказав:

– Спасибо, Да Цзе-цзе. А Нань запомнит твои слова.

Выйдя из дворца Юн Нин, А Нань увидела, что Жу Лань стоит перед дворцом и ждёт её. За ней следовали пять дворцовых служанок, подаренных Вдовствующей Императрицей.

А Нань спокойно наблюдала за ними, внутренне думая о том, что это те маленькие три, маленькие четыре, маленькие пять, маленькие шесть и маленькие семь, о которых она думала в прошлом. Теперь, когда в их резиденцию входит ещё пять человек, все кажется более живым.

А Нань поблагодарила служанку Шуфэй, которая вывела ее из дворца Юн Нин, прежде чем направиться к Жу Лань.

– Ванфэй, мы возвращаемся в нашу резиденцию? Ванъе сказал, что если Вы хотите вернуться в поместье, Му Юань'эр может забрать Вас обратно. Му Юань'эр припарковал карету перед северо-западными воротами Цин Хуа (2), чтобы ждать вас, – вежливо объяснила Жу Лань. Затем она повернулась и холодно посмотрела на пятерых дворцовых служанок. Нельзя отрицать, что все они были необъяснимо более талантливыми, чем её госпожа. Жу Лань не могла перестать агрессивно ругать их в глубине души за то, что они такие бесстыдные девушки.

А Нань тайно потёрла свой слегка раздутый животик, так как съела довольно много. Дискомфорт сделал её лицо менее привлекательным, поскольку оно посинело. В глазах Жу Лань это поведение госпожи говорило о том, что А Нань подавлена из-за появления в её доме пяти дворцовых служанок. Это вызвало у Жу Лань ещё большую ненависть к пяти дворцовым служанкам.

Что до пяти дворцовых служанок, они немного запаниковали, увидев взгляд Жу Лань. Предположительно, эта личная горничная Ванфэй никак не могла позволить им провести мирные дни. По правде говоря, они не пошли в поместье Су Вана по своей воле! Это всё из-за дара Вдовствующей Императрицы. У них не было права не подчиняться!

– Хм, давай вернёмся в нашу резиденцию.

А Нань почувствовала сожаление, что съела слишком много в этот момент. Но у неё не было другого выбора, поскольку она никогда не ожидала, что её Да Цзе-цзе будет кем-то, кто любит наставлять и читать лекции, настойчиво заставляя собеседницу есть предложенные закуски. Таким образом, тогда ситуация была такова, что Шуфэй сидела в углу и читала лекцию своей Мэй-мэй; с другой стороны, А Нань сидела в другом углу, она ела без перерыва, слушая лекцию, и лишь изредка отвечала короткое "да", делая вид, будто она внимательно слушает.

– Ванфэй, Вы хорошо себя чувствуете? – Жу Лань увидела бледно-белое лицо А Нань. Это было действительно устрашающее зрелище.

Это также вызвало тревогу у других пяти дворцовых служанок, которые опасались, что с А Нань может случиться неожиданное несчастье. Поскольку все они работают во дворце, они были хорошо осведомлены о слухах, окружающих Су Вана. Когда он женился, многие служанки тайно собрались вместе, чтобы посплетничать: интересно, насколько благословенна эта Ванфэй, когда она станет "Су Ванфэй".

Просто кто бы мог подумать, что они в конечном итоге свяжут свою судьбу с этой "Су Ванфэй". Сейчас девушки практически дышали с ней одним воздухом. Хотя они слышали, что Су Ванфэй проживёт недолго, это не значит, что они хотят увидеть, как девушка умирает на их глазах. Если с Су Ванфэй случится что-нибудь плохое, с такими служанками, как они, – независимо от того, виновны они в этом вопросе или нет, – их постигнет только то же несчастье.

А Нань не ответила на вопрос Жу Лань. Было бы слишком неловко говорить людям, что она чувствует себя некомфортно из-за слишком большого количества еды.

К сожалению, нездоровый вид А Нань, вызванный перееданием, был замечен группой дворцовых стражников, служанок и евнухов, которые доставляли документы судебным чиновникам, когда она проходила через ворота дворца. Они смогли легко получить некоторое впечатление о девушке, увидев её измученное бледно-белое лицо. А затем, не прошло и часа, как распространились новости о том, что Су Ванфэй посетила дворец, чтобы отдать дань уважения своей свекрови. Тем не менее она ушла с кучей красоток, при этом выглядя так, словно скоро испустит дух…

А Нань не обращала внимания на этих прохожих. Вместе с Жу Лань она не спеша покинула дворец с пятью красавицами, воспользовавшись шансом, чтобы дать себе время как следует переварить пищу. Достигнув северо-западных ворот Цин Хуа, А Нань села в карету и прилегла в ней.

После возвращения в поместье Су Вана она почувствовала себя намного лучше. Когда девушка вышла из экипажа, управляющий Цинь уже ждал у главного входа.

Управляющий Цинь был одет очень аккуратно, его волосы также были красиво причёсаны. Кажется, он по темпераменту очень похож на Су Вана.

Первым делом управляющий Цинь почтительно приветствовал возвращение А Нань в поместье. После этого он с подозрением посмотрел на шеренгу красоток, следовавшую за спиной Ванфэй.

Не только управляющий Цинь чувствовал себя странно из-за этих пяти красоток. Очень любопытны были даже те, кто просто гулял по улице. На всех экипажах поместья Су Вана есть фамильные печати. Естественно, люди могут легко определить, к какой семье принадлежит экипаж. Это дало понять прохожим, что группу красоток привезла в поместье Су Вана А Нань. Было даже несколько человек, которые тихо сплетничали о том, как Су Ван только что женился, но теперь у него не только была молодая красивая жена, которую парень мог обнять, но и группа красоток, обслуживающих его. Это мечта каждого мужчины.

________________________________________

1. běn gōng "本 宫" – используется женщинами Императорской родословной (Императрица, жёны и принцессы) для обозначения себя в третьем лице в разговорах с людьми, которые ниже или равного с ними ранга.

2. qīng huá mén "清华 门" – так называются одни из въездных ворот во дворец. qīng "清" означает ясный, тихий и чистый; huá "华" означает великолепный или великолепный" mén "门" означает ворота.

Глава 17.2

– Управляющий Цинь, прежде чем поговорить, давайте сначала войдём внутрь, – Жу Лань поддержала А Нань под руку, когда они вошли в поместье.

Хотя у управляющего Циня было много вопросов, он понимал, что сейчас неподходящее время для разговора. Управляющий мог только организовать вход в поместье для тех, кто имел отношение к делу.

Вернувшись во двор, А Нань пошла переодеться в более удобную одежду. После этого она села в гостиной и посмотрела на лицо управляющего Циня выражавшее невероятное сомнение. Серьёзным тоном она сказала:

– Эти люди были дарованы тай хоу, чтобы они могли служить Ванъе.

Управляющий Цинь выглядел так, словно его ударила молния.

А Нань сказала ещё несколько слов, прежде чем махнула рукой ошеломлённому управляющему Циню, отправляя его устроить место для пяти красавиц. Что до того, где он хочет их расположить – девушке не было никакого дела.

Жу Цуй налила А Нань чашку чая. С полным беспокойством она сказала:

– Сяо цзе, почему Вы привезли группу сяо яо цзин (1) после посещения дворца? Когда они стоят перед Вами, даже если Вы сравниваете их внешний вид, все их качества могут раздавить Вас до смерти! Как могла Вдовствующая Императрица это сделать? Разве это не говорит о том, что она хочет задушить Вас до смерти? Я очень надеюсь, что Вы, Вы, сумеете проклясть их всех до смерти, чтобы нам не пришлось тратить впустую наши запасы еды!

А Нань чуть не выплюнула глоток чая, который только что взяла в рот.

Жу Лань чувствовала себя одновременно весёлой и злой. Она пальцем ткнула Жу Цуй в голову:

– Вот же идиотка! В будущем тебе больше нельзя говорить такие вещи!

– Почему? – спонтанно спросила названная идиоткой служанка.

Жу Лань чуть не закричала:

– Заткнись!

– П-почему...? Жу Лань Цзе-цзе – хулиганка...

…

А Нань спокойно пила чай, слушая, как две её служанки "дерутся".

Её спокойствие сохранялось до вечера, когда Су Ван вернулся в поместье после своих придворных дел.

Чу Ба Нин стоял среди живых, его выражение лица не изменилось, когда он смотрел на группу красавиц перед ним. Затем он бросил взгляд на А Нань и управляющего Цина:

– Что происходит?

"Конечно же, это свежие и юные красавицы! Они также станут твоими будущими любимицами!"

А Нань была в глубоких раздумьях. Однако её лицо не показало этого – девушка выглядела искренне и невинно только внешне.

А Нань не знала, ошиблась она в этом или нет, но атмосфера стала намного холоднее. Она взглянула на стоявшего на расстоянии управляющего Цина; он дрожал с головы до пят. Только тогда девушка подтвердила, что галлюцинаций у неё нет. Похоже, дело было в некоем Ванъе, настроение которого казалось не очень позитивным, отчего возникало ощущение, что зима пришла слишком рано.

– Ванъе, Му Хоу чувствует, что в нашем поместье немного одиноко и холодно, потому что здесь не так много служанок, поэтому она специально подарила нам несколько человек, – кротко улыбнулась А Нань, намеренно подчеркнув слова "нашем" и "нам".

Чу Ба Нин нахмурился. Восстановив серьёзное выражение лица, он посмотрел на управляющего Циня и потребовал:

– Отведи их во дворец. Бэньвану они здесь не нужны!

Его слова были резкими и ясными, не оставляя Вдовствующей Императрице возможности сохранить лицо.

На лице управляющего Циня было выражение: "Я знал, что всё будет так". Затем он ушёл с красотками, которых презирал Су Ван.

Чу Ба Нин всё ещё выглядел не очень счастливым. Он немного оглядел комнату, прежде чем сказал А Нань:

– Пусть кто-нибудь тщательно уберёт это место. Скажи им, чтобы подмели и тщательно вытерли пол, чтобы на Бэньване не осталось пятен грязи.

А Нань была совершенно ошеломлена.

Они просто красавицы! К тому же всё, что они сделали, это просто стояли...

Снова подумав об этих красотках, Чу Ба Нин пристально посмотрел в глаза А Нань. В ответ девушка на мгновение почувствовала, как у её ног поднимается холодный воздух. Это ощущение было похоже на то, что А Нань только что пережила самую холодную зиму в своей жизни.

А Нань почувствовала необходимость немного объясниться, поэтому осторожно открыла рот, чтобы сказать:

– Да Цзе-цзе сказала, что нельзя отказываться от подарков, сделанных старшими. Кроме того, в нашем поместье не хватает служанок…

– Так ты хочешь сказать, что этих служанок можно сравнить с мужчинами?

Чу Ба Нин опроверг её заявление, в результате чего у А Нань чуть не случился инфаркт миокарда. Видя, как её Ванъе был по-настоящему зол, и что причина его гнева проистекает из её слов и поведения, огорчённая А Нань могла только опустить голову и, промокнув глаза платочком, пробормотать:

– Ванъе, Це Шэнь просто хочет сделать Му Хоу счастливой и не усложнять Вам жизнь... – правда, девушка не стала говорить ту часть, в которой она намеревалась быть "хорошей женой и любящей матерью (2)".

Глаза Чу Ба Нина сузились:

– В будущем не допускай этих диких кошек и собак в нашу резиденцию. Наша усадьба – не место для мусора. Просто игнорируй эти грязные вещи.

А Нань снова была совершенно ошеломлена.

"Фу цзюнь (3), это ароматные красавицы. Это не мусор и не гадость".

Мгновение спустя пришёл управляющий Цинь и сказал, что всех этих дворцовых служанок отправили обратно во дворец. Чу Ба Нин наконец простил жалкую А Нань перед тем, как позволить слугам приготовить ужин. Он действительно был голоден.

А Нань улыбнулась и помогла Чу Ба Нину снять верхнюю одежду. Хотя тон его голоса всё ещё был неприятным, его душевное состояние, казалось, стало немного более дружелюбным.

Так что? Что это была Вдовствующая Императрица, которая даровала дар? Её Ванъе Фу цзюнь – мужчина, который любит чистоту, поэтому, если он скажет, что ему что-то не нравится, может ли Вдовствующая Императрица прижать его и заставить полюбить это?

В таком случае А Нань не придётся бояться того, что кто-то в будущем одарит их поместье "нечистотами".

А Нань считала, что на этом всё должно закончиться. Однако на следующий день весь город сплетничал не только о том, что она человек, который вот-вот умрёт в любое время… но она ещё и ревнивая жена.

________________________________________

1. xiǎo yāo jing "小 妖精" – xiǎo означает маленький / маленький; yāo jing означает злой дух. Эту терминологию можно использовать для описания соблазнительной или сексуальной женщины, особенно тех, кто стремится вырвать благосклонность мужчины у главной / официальной жены.

2. "Хорошая жена и любящая мать" переводится с идиомы из четырёх слов xián qī liáng mǔ "贤妻良母". Xián означает добродетельный и способный; qī означает жена; liáng означает добродетельный и респектабельный; мǔ означает мать. Эта фраза иллюстрирует женщину, которая очень понимает своего мужа, любит своего ребёнка всем сердцем и будет соблюдать Четыре добродетели и три послушания. В древности "хорошая жена" не мешала мужу иметь наложниц.

3. fū jūn "夫君" – муж.

Глава 18.1

– Что? Ревнивая женщина?

В Шуан Жун Юане поместья Су Ван А Нань указала на себя и не могла поверить – сколько бы раз она ни размышляла об этом, то, что она каким-то образом превратилась в ревнивую женщину в устах простых людей, никак не укладывалось у девушки в уме.

– Жу Би Цзе-цзе, ты неправильно расслышала? Пельменеподобное лицо Сяо Цзе выглядит очень добрым. Что касается её характера, даже если вы ударите её, Сяо Цзе не рассердится. Как она может быть ревнивой женщиной? Когда она видит Ванъе, то похожа на мышь, за которой гонится кошка. В какой её части Сяо Цзе выглядит ревнивой? – Жу Цуй собиралась налить чаю для А Нань, но вместо этого недоверчиво уставилась на Жу Би.

А Нань впилась взглядом в свою служанку. Умрёт ли эта девчонка, если не рассердит её хотя бы день? Почему А Нань решила держать эту служанку рядом с собой?!

Выражение лица Жу Би было наполнено безнадёжностью:

– Эта Нуби слышала всё очень ясно и не осмелилась бы обмануть Ванфэй.

Жу Лань бросила на Жу Цуй кинжальный взгляд:

– Ты, проклятая идиотка. Как можно произвольно плеваться ерундой! Не тебе судить о личности и характере Ванфэй!

Жу Цуй высунула язык и подбежала к А Нань, чтобы подать ей чай, надеясь, что это поможет сгладить гнев последней.

А Нань выглядела немного озадаченной, когда сказала:

– Так что я сделала, чтобы эти обычные люди сказали, что я ревнивая женщина? Жу Би, расскажи мне всё, что знаешь.

– Ванфэй, это связано с пятью дворцовыми служанками, подаренными вчера Вдовствующей Императрицей. Многие были свидетелями того, как Вы забирали этих дворцовых служанок в нашу резиденцию. Но к ночи Ванъе приказал управляющему Циню отправить их обратно во дворец. Многие люди тоже это видели, – добавила она. – На каждом экипаже нашего поместья есть знак, чтобы люди знали, что он принадлежит нам. Благодаря этому, когда дворцовые служанки вышли из экипажа, многие люди смогли определить, откуда они. Все эти люди говорят, что Ванфэй невероятна, потому что Вы осмелились отказать тай хоу и даже заставили Ванъе молчать по этому поводу…

Чем больше Жу Би говорила, тем тише становился её голос. Девушка действительно не знала, как ещё сообщить новости.

У А Нань отвисла челюсть, она просто потеряла дар речи.

– Разве это не была идея Ванъе вернуть их? Наша Ванфэй никогда не осмелилась бы отказать тай хоу! – Жу Лань нахмурилась: – У них нет головы, которую они могли бы использовать, чтобы немного подумать?

– Я думаю, это не потому, что они безмозглые. Скорее, они просто хотят, чтобы их развлекали! – после того, как она закончила говорить, А Нань подумала, что могла быть слишком наивной.

Хотя Су Вану не нравятся планы Вдовствующей Императрицы в отношении него, но всё же открыто ставит в неловкое положение эту наделённую властью женщину… Как ни посмотри на это, обычные люди определённо в первую очередь обвинят в случившемся Ванфэй. В этом патриархальном обществе, если женщина не позволяет своему мужу иметь отношения с другими женщинами, это её саму выставит очень неблагочестивой. Более того, в то время для мужчин было нормой иметь трёх жен и четырёх наложниц; только неспособные мужчины позволят этому виду мяса ускользнуть изо рта. Поэтому для людей было естественным думать, что возвращение тех дворцовых служанок было её идеей, а не Су Вана.

А Нань чувствовала себя несправедливо обиженной. Она явно ничего не делала. Ей даже пришлось пережить чувство крещения в холодной воде посреди зимы. Почему люди любят делать случайные предположения, развлекая себя, наблюдая за происходящим со стороны?

Но что больше всего беспокоило А Нань, так это то, что после этого случая Вдовствующая Императрица подумает о ней? Будет ли она похожа на рассерженную собаку, лающую на кошку, и станет ли думать, что А Нань недостаточно добродетельна? У неё могло даже быть мнение, что А Нань хочет оставить Су Вана только для себя и не желает делиться им с кем-либо ещё... поэтому девушка каким-то образом убедила Су Вана пойти против Вдовствующей Императрицы...

Внезапно у А Нань в голове промелькнула очень яркая картинка: отношения матери и невестки в смятении. Какая головная боль.

* * *

Пока А Нань была поглощена своими мыслями, во дворце Чжун Хуа Вдовствующая Императрица и Су Ван – мать и сын – встретились.

Чу Ба Нин был по-прежнему серьёзен, когда он должным образом поклонился, прежде чем сесть. Его поза была невероятно строгой, источала ауру, полную силы, из-за чего людям было трудно подойти к молодому человеку.

Лицо Вдовствующей Императрицы было угрюмым, когда она сидела на опиумной кровати и ничего не говорила.

Всем служанкам уже велено покинуть комнату, мать и сын молчали. В этот момент во всех четырёх углах комнаты стало по-настоящему тихо.

Со своим младшим сыном Вдовствующей Императрице было трудно найти общий язык. Сколько бы заботы и ласки она ни проявляла к Су Вану, он не проявит ни высокомерия, ни злобы. Как будто не имело значения, получит он эту заботу и привязанность или нет. Ничто в этом мире не могло эмоционально тронуть его. Из-за прошлого события Вдовствующая Императрица всегда чувствовала себя виноватой и хотела дать ему только самое лучшее. Но то, что она считает лучшим для него, сам молодой человек таковым не считает, всегда отвергая добрые намерения матушки. Он даже использовал свое серьёзное лицо, чтобы сказать женщине, что ей не нужно слишком заботиться о делах своего сына.

Вспомнив, сколько раз Су Ван просто использовал слова "Му Хоу слишком внимательна!" с серьёзным выражением лица, Вдовствующая Императрица чувствовала невероятную грусть. Это произошло потому, что, сказав эти слова, он мог найти оправдание, чтобы не одобрить любые меры, которые мать принимала в отношении младшего сына.

Вдовствующая Императрица знала, что он очень благодарный ребёнок, но каким-то образом он всё ещё делает вещи, которые заставляют Су Вана выглядеть совершенно иным. Если нет, как он мог заработать такую репутацию и уважение за свои достижения при дворе, не слишком полагаясь на свои отношения с Императором? Такие достижения могут быть достигнуты только теми, у кого есть таланты, способности и выносливость для их достижения.

Поэтому на этот раз Су Ван решил не показывать Вдовствующей Императрице какое-либо лицо и даже прямо отверг добрые намерения своей матери послать ему этих пятерых прекрасных служанок.

Вдовствующая Императрица была очень сердита в глубине души. Хотя в её даровании упоминалось, что она послала этих служанок служить Чу Ба Нину, все очень хорошо знали, что это было не просто "служить" ему. У этого слова были другие значения, которые не нужно было произносить вслух.

Другой её сын, Император, похоже, слышал о ситуации. Рано утром он даже послал кого-то сказать ей, что занят судебными делами и сегодня не сможет почтить её утренним приветствием. Изначально женщина хотела, чтобы Император помог ей убедить Су Вана изменить своё мнение по этому поводу, но прежде чем она смогла даже открыть рот, чтобы спросить, Император оставил её без тени поддержки.

Глава 18.2

В конце концов, у Вдовствующей Императрицы не оказалось другого способа справиться с ситуацией, поскольку она не имела поддержки старшего сына. Вместо этого она поменяла местами пять прекрасных дворцовых служанок и заменила их ещё пятью – новыми и красивыми – дворцовыми служанками. Она сказала:

– Поскольку дворцовых служанок вернули, это означает, что Су Вану они не приглянулись. Поэтому Айцзя просто поможет ему, выбрав пять новых дворцовых служанок, которые намного красивее, чем предыдущая группа.

Вдовствующая Императрица сказала всё это, поскольку Чу Ба Нин всё ещё выглядел очень серьёзным перед ней. Пока она держала веер, увидев такое выражение его лица, женщина инстинктивно сломала веер, прежде чем попросить дворцовую служанку принести ей новый.

Чу Ба Нин небрежно пил чай и сохранял молчание.

Это очень рассердило Вдовствующую Императрицу. С таким раздражением она потребовала от всех дворцовых служанок и Момо покинуть комнату. Так мать и сын остались на месте и продолжали угрюмо молчать.

Спустя очень долгое время Вдовствующая Императрица почувствовала себя побеждённой. Она нарушила молчание:

– Ба Нин, Му Хоу просто хочет для тебя самого лучшего. Этот ребёнок, твоя Ванфэй, её статус рождения слишком низок. Как она может быть достойной титула Су Ванф...

– Она была кандидаткой, выбранной тобой лично! – прервал её Чу Ба Нин. Ему не нужно знать, был ли её статус низким или высоким. Они соблюдали протоколы и состояли в браке.

Вдовствующей Императрице, похоже, было наплевать, и она ответила:

– В поместье Су Вана слишком мало людей на службе. Все эти дворцовые служанки были обучены на удовлетворительном уровне. Когда они окажутся в твоей резиденции, Му Хоу почувствуют себя более непринуждённо. Слухи извне также уменьшатся…

– В этом нет нужды! В поместье хватает слуг! – Чу Ба Нина это не убедило.

Вдовствующая Императрица разозлилась ещё больше:

– Ба Нин, это приказ Му Хоу! – её глаза смотрели на молодого человека перед ней. Женщина казалась весьма разочарованной: – Ба Нин, Му Хоу просто хочет для тебя самого лучшего. Тогда Айцзя тогда игнорировать эти вещи из-за тебя. Но теперь у тебя есть Ванфэй. Айцзя не может позволить этим людям смеяться над тобой и говорить, что ты боишься своей жены!

– Что заставляет тебя говорить это? – Чу Ба Нин отложил чашку чая, серьёзно заявив: – Бэньван женат всего полмесяца. Как получается, что Бэньван уже боится Ванфэй?

– Это твоё поведение, если ты не называешь это боязнью своей жены, тогда что же это?

– Значит, ты говоришь, что помимо Ванфэй, Эр'Чэню нужно, чтобы другие женщины Эр'Чэню в постели – только тогда будет выглядеть так, будто Эр'Чэнь не боится Ванфэй?

– Э-э… – Вдовствующая Императрица снова подавилась своими словами. Теперь она не могла ничего сказать.

В конце концов, она использовала свой статус Вдовствующей Императрицы, чтобы отдать приказ своему сыну:

– Поскольку ты посмел отвергнуть моих дворцовых служанок, я пришлю тебе ещё восемнадцать из них. Как ты можешь отказаться, если я отдаю приказ как Вдовствующая Императрица?

Чу Ба Нин крепко зажмурился и решил замолчать.

Вдовствующая Императрица оперлась на опиумную кровать и крепко сжала веер рукой. Как бы то ни было, она всё ещё чувствовала себя очень неудовлетворённой. Женщина всё это сделала для кого? Разве это не для её сына? После многих лишений он наконец смог жениться. Теперь никто не может сказать, что он гомосексуалист.

Основываясь на его упрямом характере, Вдовствующая Императрица могла сказать, что в его жизни могла быть только одна женщина. Это заставляет задуматься о том, что будет с женщинами, которых она даровала Су Вану?

Как может Вдовствующая Императрица позволить своему сыну снова стать посмешищем в глазах жителей города, говоря, что он боится своей жены? Она предпочла бы помочь ему избавиться от опасности с самого начала. В настоящий момент, если она не может даже подарить своему сыну несколько дворцовых служанок, похоже, что найти ему Цэфэй будет невозможно!

Теперь ей действительно некуда отступить!

Что бы ни случилось, в поместье Су Вана не может быть только Ванфэй!

В настоящее время Чу Ба Нин женат уже целый месяц. Она может терпеть и не дарить ему наложниц. Но мать обязательно даст ему дворцовых служанок, потому что у неё есть все основания требовать этого.

Вдовствующая Императрица ждала ответа Чу Ба Нин.

– Поскольку это указ от Му Хоу, Эр'Чэнь будет подчиняться, – легкомысленно сказал Чу Ба Нин.

В конце концов, Чу Ба Нин сделал шаг и уступил своей матери. Встретившись с упорствующей Вдовствующей Императрицей, он мог только привести с собой три новых выдающихся прекрасных девы.

Перед тем, как Чу Ба Нин ушёл, его глаза были тёмными и более глубокими, чем обычно. Он смотрел на свою мать несколько секунд, прежде чем выдавить из себя слово за словам:

– Му Хоу отдала твой приказ, Эр'Чэнь не осмеливается не подчиняться. Му Хоу, отдохни. Эр'Чэнь сейчас уйдёт.

Без каких-либо колебаний Чу Ба Нин покинул дворец Чжун Хуа. Он ни разу не повернул голову, чтобы оглянуться.

Несмотря на то, что Вдовствующая Императрица сегодня выиграла разговор, она не выглядела очень счастливой, когда лежала на своей опиумной кровати. После ухода Чу Ба Нина она несколько раз погладила себя по груди, чтобы успокоиться. Очевидно, она так разозлилась, что не могла нормально дышать, всё из-за своего младшего сына.

Этот ребёнок действительно кажется долгом её прошлой жизни. Вдовствующей Императрице, должно быть, многого не хватало в прошлой жизни, иначе как она могла родить такого странного ребёнка в этой жизни? Это действительно разбивает ей сердце.

– Нян-нян, пожалуйста, не сердитесь, – Момо вошла в комнату и увидела Вдовствующую Императрицу в таком плохом настроении. Она помогла Вдовствующей Императрице растереть её напряжённую грудь, но больше ничего сказать не осмелилась.

Вдовствующая Императрица была так расстроена, что чуть не скрипела зубами. Упав на кровать, она сказала с намёком негодования:

– Разве Айцзя не делает всё это только для него? Чем ещё он недоволен? Он хочет, чтобы другие люди говорили, что он боится своей жены? Он Ванъе. Как он может просто получить одну Ванфэй? Разве это не повод для смеха над ним? Серьёзно, как этот ребёнок может быть таким упрямым?!

Императрица знала, что даже несмотря на то, что Чу Ба Нин в конечном итоге согласился привести этих дворцовых служанок обратно в поместье, он всё равно не будет их трогать. Он может даже заставить кого-нибудь запереть их в углу поместья и сделать вид, что их никогда не существовало.

Вдовствующая Императрица действительно не понимает своего сына!

* * *

Когда Чу Ба Нин вернулся в своё поместье, его серьёзное лицо стало еще серьезнее. Все взгляды устремились на трех красавиц, которые он привез с собой. Чу Ба Нин сказал управляющему Циню, когда тот вышел, чтобы поприветствовать его:

– Это вещи, просто найди уголок в этом поместье и разложи их там. Кто посмеет бегать, просто забей их до смерти!

Неудивительно, что управляющий Цинь служил Су Вану более десяти лет. Он не боялся подчиняться приказам Су Вана. Конечно, он также понимал намерения своего господина: этих служанок даровала Вдовствующая Императрица. Им просто нужно найти угол, чтобы приютить их. Этого будет достаточно, пока они не появляются перед Су Ваном и не загрязняют его территорию.

Управляющий Цинь знал о сильной личности Су Вана. Вероятно, ему пришлось принять этих красавиц, хотя господин и не желал этого. Это, естественно, расстроило его. Если эти служанки будут продолжать появляться перед молодым господином, разве это не вызовет раздражение Су Вана?

Чу Ба Нин очень их презирал, поэтому видел в них только грязь. Легко было увидеть, как в его сердце пылает негодование.

В результате всего этого А Нань так и не смогла увидеть этих трёх красоток, поскольку управляющий Цинь устроил им проживание в самом уединённом месте в поместье Су Вана.

Глава 19.1

А Нань узнала, что Чу Ба Нин вернулся в их поместье с тремя новыми красотками. Услышав, что этих троих заставили остаться в самом конце их поместья, А Нань освободила свои чувства от беспокойства.

Эта акция Чу Ба Нина в основном согревала людей в этом поместье, что эти три красотки – просто украшения. Мало того, что их жилище было очень далеко от Хоу Юаня, там даже была группа Момо, внимательно наблюдающая за ними. Тот факт, что им не разрешают входить в Хоу Юань, означает, что Чу Ба Нин больше не хочет их видеть. Те, кто работал в этой усадьбе и обладал хорошей наблюдательностью, естественно понимал, что приезд этих трёх красоток ничего важного не означает. Как слугам, им нужно только оставаться верными и внимательно служить истинному хозяину этой усадьбы.

Хотя есть кое-что, чего А Нань не заметила. Даже сотни слуг в этой усадьбе этого не заметили. Только вот посторонние, кажется, очень серьёзно относятся к этой маленькой детали. Они даже используют это, чтобы сплетничать.

Через несколько дней в глазах всех дам столицы А Нань стала ревнивой женщиной, которая знает, как контролировать своего мужа!

Причина была очень простой. После того, как А Нань впервые вошла во дворец, чтобы отдать дань уважения Вдовствующей Императрице как невеста, от дворцовых служанок и евнухов, все они стали свидетелями того, как Вдовствующая Императрица даровала этих красавиц поместью Су Вана. После этого, менее чем через час, все в городе услышали новости о том, что после полумесяца брака поместье Су Ван было готово принимать новых людей. С тех пор все слухи о том, что Су Ван гомосексуалист, исчезли.

Но затем, через день после этого, люди в городе стали свидетелями того, как поместье Су Вана отослало обратно всех этих красоток, дарованных Вдовствующей Императрицей. По этой причине все начали видеть предопределённую недолгую жизнь Су Ванфэй с другой точки зрения. Они думают, что она крутой человек, который осмеливается не давать Вдовствующей Императрице возможности сохранить лицо.

В тот день, когда Су Ван вернулся в поместье, за ним было ещё несколько дворцовых красавиц, которые были привлекательнее красоток предыдущего дня.

В течение всего дня в тот день все ждали новостей из поместья Су Вана, только чтобы услышать, что эта группа красавиц была устроена так, чтобы держаться подальше от Хоу Юаня. Это привело к тому, что люди увидели Су Ванфэй в ином свете.

Новости о Су Ванфэй: Незаконнорожденная дочь имперского канцлера Лу, Лу Шао Ци – человек, которому легче всего завидовать во всём этом городе.

Она явно была женщиной, которой было суждено умереть рано, так как она посмела помешать Су Ваню иметь наложниц? Если это не ревнивая женщина в действии, тогда что?

Чем больше А Нань слышала об этих сплетнях, она чувствовала, что вот-вот сойдёт с ума: когда она умрёт? Когда она когда-нибудь пыталась помешать своему мужу принимать наложниц? Как её вдруг обвинили в том, что она ревнивая?!

Этот древний мир, в который девушка перевоплотилась, никогда не записывался в учебниках истории. Но судя по тому, что она пережила, эта эпоха была такой плохой. Хотя это всё ещё патриархальное общество, такого рода сплетни никогда не были столь заметны, независимо от пола и возраста.

В последние дни А Нань также могла видеть, что многие люди очень заинтригованы жизнью Чу Ба Нина. Интересующихся им было больше, чем поклонников у суперзвезд. На самом деле, личность Чу Ба Нина очень сильна, поэтому очень мало людей могли сохранять спокойствие перед ним. Но за его спиной многие люди всегда с удовольствием обсуждали его жизнь, независимо от того, хорошее это было или плохое. А Нань подумала о том, что их волнуют даже самые мелкие детали его личной жизни. Это могло быть связано с его нынешней властью в суде и доверием Императора.

Помимо Императора, можно сказать, что Чу Ба Нин – вторая по величине фигура!

* * *

В поместье имперского канцлера Лу выглядел очень недовольным. Его брови нахмурились.

Люди в городе все говорят, что А Нань – злополучная женщина, обладающая характером ревнивой женщины. После того, как имперский канцлер Лу услышал эти сплетни, он почувствовал такой гнев, что стал опасаться, что умрёт, будучи им задушен. Даже один из коллег осмелился сказать ему в глаза:

– Ваша дочь потрясающая. Ей удалось контролировать всегда серьёзно выглядящего Су Вана, – слова этого человека были полны двусмысленности. Это вызвало у имперского канцлера Лу искушение взять тяжёлый судебный мемориал, чтобы дать им хорошую пощечину.

Имперский канцлер Лу был в ярости! А Нань – не самая талантливая его дочь, но она дочь, которую он любит больше всего! Очевидно, это была вина Вдовствующей Императрицы. Почему А Нань берёт на себя вину? Это был первый раз, когда имперский канцлер Лу пришёл домой и не заботился о соблюдении этикета перед своей женой. Он продолжал бормотать о том, что Вдовствующая Императрица была виновата.

* * *

В то же время во дворце Чжун Хуа Вдовствующая Императрица пришла в ярость, услышав о новых сплетнях. Она не ожидала, что её действия, которые были совершены импульсивно, теперь станут причиной слухов о том, что её сын "боится своей жены" и что его жена "ревнивая женщина". Услышав эти новости, женщина сломала в руках ещё один веер, не зная, на кого она должна злиться. Она могла только дуться в одиночестве.

Вдовствующая Императрица размышляла и подумала о том, что она, должно быть, приняла спонтанное решение, несмотря на то, что десять лет закреплялась в этом положении в качестве Вдовствующей Императрицы. Она сокрушалась, понимая, что действовала нетерпеливо. Но полностью её винить тоже нельзя! Вдовствующая Императрица знает, насколько странен её сын, и всегда изо всех сил старалась скрыть это от посторонних. Это было до того момента, когда в прошлом покойный Император приказал убить многих дворцовых служанок, чтобы об этом не стали судачить вокруг. Можно сказать, что императорский гарем очистили с особой тщательностью. Кто думает о невинных людях, замешанных в столь важных событиях? В глубине души покойного Императора Су Ван Чу Ба Нин, этот странный ребёнок, также был для него позором. Вот почему он был так полон решимости скрыть от посторонних всю информацию о странностях Су Вана.

Поскольку покойный Император очень серьёзно отнёсся к этому вопросу, это стало самым тяжёлым бременем для Вдовствующей Императрицы. Итак, теперь, когда она знает, что её сын больше не "странный" и может касаться других людей, как она могла не поддаться безумию, будучи вне себя от радости? Конечно, теперь, когда её сын может вступить в контакт с женщиной, это заставило Вдовствующую Императрицу поступить опрометчиво, послав ему несколько дворцовых служанок. Она действительно думала, что это будет концом бездетной и обездоленной судьбе Су Вана. Поскольку, если рядом с ним будут эти женщины, это будет означать, что он быстрее сможет обзавестись детьми, чтобы продолжить семейную линию.

Но результат… она могла выразить только одно: жизнь слишком непредсказуема!

Вдовствующая Императрица действительно беспокоилась о том, что на Чу Ба Нина навешивают ярлык человека, который боится своей жены. Конечно, её беспокойство зашло слишком далеко, тем более, что необдуманные решения женщины ничего не смогли изменить. Она должна была знать, что с сильной аурой Су Вана очень немногие люди осмеливаются смотреть ему в глаза. Кто осмелится сказать, что с таким серьёзным лицом он боится своей жены?

На этот раз Вдовствующая Императрица действительно чувствовала себя опустошённой. Не будем даже упоминать о её новых отношениях с сыном. Всё это действительно было дороже, чем стоило на самом деле!

Глава 19.2

* * *

Однажды днём А Нань была в кабинете и практиковалась в каллиграфии. Жу Лань вошла в комнату и вручила ей красиво оформленную открытку.

– Ванфэй, поместье Цзин Вана прислало приглашение. Они хотят пригласить Вас для просмотра спектакля!

Открыв приглашение, А Нань прочитала тщательно написанные сообщения – её и Су Вана действительно пригласили в поместье Цзин Вана, чтобы посмотреть спектакль. Она внезапно потеряла интерес к каллиграфии. Девушка закрыла приглашение и отложила его.

– Ванфэй, о чем Вы думаете? Цзин Ванъе хочет пригласить Вас и Ванъе посмотреть с ними завтра спектакль. Значит ли это, что там будут и другие Сяоцзе и Фужэнь? – Жу Цуй всё ещё помогала А Нань растирать чернила. Видя, что А Нань теряет интерес к своей каллиграфии, Жу Цуй не могла понять, что было на уме у молодой госпожи.

А Нань взглянула на свою служанку и ответила:

– Боюсь, это будет не просто просмотр спектакля.

Жу Цуй всё ещё была сбита с толку:

– Что Вы имеете в виду? Разве со стороны не говорили, что в последнее время в этом городе появилось несколько известных исполнителей? Их пение очень нравится многим Фужэнь. Завтра несколько популярных постановок можно будет увидеть на сцене! Это будет выглядеть очень красиво.

– Хммм! Боюсь, они приглашают нас только посмотреть на почти умирающую ревнивую жену вроде меня! – А Нань сказала это очень недовольным голосом.

Видя ее реакцию, Жу Цуй понял, что она только что рассердила свою Ванфэй. Она поспешно выпрямилась и больше ничего не решилась сказать.

А Нань вспомнила вчерашнее событие, когда жена имперского канцлера приехала навестить её в поместье Су Вана. Девушка была шокирована, когда узнала, что жена имперского канцлера приехала навестить её, потому что не могла больше терпеть ворчание имперского канцлера Лу, который с каждым днём становился всё более недовольным слухами, распространяющимися снаружи. Из личных соображений жена имперского канцлера также спросила А Нань о том, как Су Ван устроил дарованных красавиц. А Нань действительно не знала, как на это ответить

Немного колеблясь, жена имперского канцлера сказала:

– Всё обернулось так, потому что Тай Хоу чувствовала себя немного нетерпеливой. Но какой бы ни была причина, это всё равно твоя вина. Из-за этого у Лао Е было плохое настроение, он беспокоился, что с тобой поступили несправедливо. Вдовствующая Императрица тоже очень расстроена этим. Просто постарайся вести себя нормально в этот период и не доставляй никаких проблем…

А Нань поняла слова жены имперского канцлера. Она на секунду задумалась и согласилась, что в этом вопросе Вдовствующая Императрица действительно слишком нетерпелива. Если бы она подождала ещё несколько лет, прежде чем прислать в их имение этих красавиц, то реакция посторонних не была бы такой яростной. Во всяком случае, Су Ван в настоящее время привлекает внимание слишком многих людей. Они всегда ждали, когда злополучный Су Ван проклянёт Су Ванфэй, которой не посчастливилось стать А Нань, до смерти. Так как же они могли не заметить красот, дарованных поместью Су Вана? Те, кто не знает глубины истории, могут подумать, что Вдовствующая Императрица просто волновалась, что Су Ванфэй может рано умереть, поэтому она подготовила несколько женщин, чтобы они остались рядом с Су Ваном.

Из этого опыта Вдовствующая Императрица уже должна была извлечь ценный урок, чтобы не пытаться больше дарить красоток поместью Су Ван.

Конечно, этот дар Вдовствующей Императрицы изменил интерес жителей города. Вместо того, чтобы ждать смерти А Нань, их внимание теперь сосредоточено на трёх красавицах, гадая, когда они будут прокляты до смерти.

Когда Жу Би вернула эти новости в поместье, А Нань не знала, как ей следует себя чувствовать...

* * *

Ночью Чу Ба Нин вернулся в их поместье, очень уставший. А Нань знала, что он был занят подготовкой серебра (слитков) для предстоящей войны. Молодой человек уходил очень рано утром и очень поздно возвращался с работы. В результате А Нань не смела беспокоить его слишком многими вещами. После ужина с ним девушка видела, как Чу Ба Нин спешит в свой кабинет. А Нань всё время думала про себя, что в следующий раз ей нужно будет приготовить несколько блюд, чтобы его накормить. Это должно быть сделано для того, чтобы Вдовствующая Императрица не сказала, что А Нань плохо о нём заботилась.

А Нань вспомнила, как сегодня заходила во дворец, чтобы засвидетельствовать своё почтение. Вдовствующая Императрица выглядела немного бледной. Она даже использовала несколько саркастических слов, чтобы намекнуть на то, что А Нань является причиной нынешней ситуации со слухами о Су Ване в городе. Было совершенно ясно, что Вдовствующая Императрица всё ещё обвиняла А Нань в сплетнях, распространившихся по городу. Но А Нань помнила о своём статусе и знала, что такие отношения между дочерью и свекровью неизбежны. Она предпочла бы не подливать масла в огонь, отвечая на вопросы – просто позволила бы словам Вдовствующей Императрицы проскользнуть из одного уха в другое.

А Нань немного подумала, прежде чем решила, что ей следует рассказать Чу Ба Нину о приглашении Цзин Вана. В конце концов, даже такой неразумный человек, как она, мог с определённой уверенностью сказать, что приглашение Цзин Вана было не просто приглашением посмотреть пьесу.

А Нань ждала его возвращения в спальне. Она постоянно зевала. Когда девушка почувствовала, что становится всё более сонной, Чу Ба Нин наконец-то появился.

– Почему ты всё ещё спишь? – Чу Ба Нин был немного удивлён, увидев свою жену, стоящую перед ним.

С прикроватной тумбочки А Нань схватила приглашение и передала ему:

– Ванъе, это приглашение из поместья Цзин Вана. Они хотят пригласить нас посмотреть с ними спектакль.

– Не собираюсь туда идти! – Чу Ба Нин прямо отказался. Он встал сбоку, чтобы снять халат, холодно усмехаясь: – Они хотят посмотреть спектакль? Бэньван не собирается принимать в этом участия!

А Нань хранила молчание. Девушка думала о том, что её муж, похоже, тоже осведомлён о слухах в городе.

На Чу Ба Нине осталась белая внутренняя одежда, когда он растянулся на кровати. Молодой человек притянул А Нань ближе к себе и обнял её. Он погладил слегка пухлое и мягкое лицо А Нань, а затем сказал несколько хриплым голосом:

– А Нань, не имеет значения, пойдем мы или нет. Цзин Вану всё равно. Для нас тоже нет никакой пользы в этом мероприятии.

Цзин Ван – брат покойного Императора, а также единственный живой дядя Императора Чундэ. В этом году ему было бы уже за пятьдесят. Хотя он проживал в городе, он очень невежественный человек. Обычно он делал то, что заставляло людей цепенеть. Когда покойный Император был ещё жив, даже у него не было других способов справиться с Цзин Ваном. Покойному Императору оставалось только побаловать его, чтобы Цзин Ван не смущал Императорскую семью.

После того, как Император Чундэ взошёл на трон, Цзин Ван начал воздерживаться от своих неосторожных действий. Но иногда этот беззаботный образ жизни всё же проявлялся в его личности. А поскольку он был старше Императора Чундэ по возрасту, ничто не могло его остановить. Иногда можно было только притвориться, что у него один глаз закрыт, а один открыт, и позволить ему идти своим путем.

В темноте А Нань не могла очень отчётливо разглядеть лицо Чу Ба Нин. Она мягко ответила ему и спокойно оставила этот вопрос, отметив, что "поместье Цзин Вана" для них не имеет значения.

Она тоже не испытывала желания выступать шутом для того, чтобы эти люди посмотрели занимательный спектакль!

Глава 20.1

После отклонения приглашения от поместья Цзин Вана, новое приглашение пришло от поместья имперского канцлера.

Приглашение было отправлено кем-то, кто прислуживал жене имперского канцлера. Это было просто сообщение о том, что их лао тай-тай прибыла в столицу.

Бабушка А Нань, лао тай-тай из семьи Лу из Нинчэна, наконец приехала в столицу, чтобы остановиться в поместье имперского канцлера. Это большое дело для людей в поместье имперского канцлера. Этот лаосский тай-тай редко бывал в столице. На этот раз, однако, она навсегда поселится в поместье имперского канцлера. Будучи младшими в семье, за исключением ее старшей сестры, которая застряла во дворце, А Нань и две другие ее сестры должны будут завтра отправиться обратно, чтобы навестить ее в знак уважения.

Лао тай-тай уже была невероятно стара, поэтому имперский канцлер Лу действительно хотел, чтобы она осталась с ним, чтобы она могла жить с комфортом. В столице есть практически всё. Даже слуги внимательнее. Это было бы лучшее место для лао тай-тай, чтобы провести свои дни старости.

Воспоминания А Нань о лао тай-тай очень расплывчаты. Когда она была младше, она посетила Нинчэн и несколько раз встречалась с ней. Хотя лао тай-тай – проницательный человек, она также очень традиционная женщина из этого патриархального общества. Она ценит мальчиков выше девочек и очень заботится о статусе человека. Из-за этого ей сложно полюбить внебрачную внучку вроде А Нань. На самом деле, было заметно даже чувство раздражения и отвращения.

Конечно, всему этому есть причина. Когда имперский канцлер Лу женился на своей главной жене, все знали, что жена имперского канцлера была знаменитой старшей дочерью семьи Лю. Естественно, лао тай-тай относились к этой невестке с некоторым уважением и очень высоко её ценила.

Единственным желанием лао тай-тай было видеть продолжение линии семьи Лу, поэтому она не помешала своему сыну завести наложницу. Просто статус биологической матери А Нань был действительно слишком низким. В то время имперский канцлер Лу очень ценился покойным Императором, поэтому люди всегда внимательно изучали его достоинства. Поэтому, когда матери А Нань удалось забраться на кровать имперского канцлера Лу, лао тай-тай очень разозлилась, потому что она увидела в этом пятно на прекрасном статусе своего сына. Даже когда родилась А Нань, лао тай-тай всё ещё не передумала. К счастью, жена имперского канцлера, ее невестка, уже родила ему многих детей. Кроме того, они преуспевают во многих вещах, поэтому добавление в семью внебрачной дочери ничего не изменит.

По всем перечисленным причинам, хотя лао тай-тай не любила А Нань, она никогда не произносила этого вслух.

К счастью, у А Нань не было много шансов увидеть её. До замужества А Нань также вела очень спокойную жизнь, поэтому она не доставляла проблем, которые могли бы привлечь слишком много внимания.

Теперь, когда А Нань стала Су Ванфэй, лао тай-тай наконец захотела взглянуть на эту внучку, которую она не любила столько лет.

* * *

В поместье имперского канцлера лао тай-тай сидела на тёплом одеяле на кушетке. Напротив неё сидел её сын. Она сказала:

– Сань'эр (1), я слышала, что ци я тоу (2) была выдана замуж за Су Вана. Думаю, ей повезло.

Имперский канцлер Лу изначально был в очень хорошем настроении. Но при упоминании А Нань его лицо застыло. К несчастью, он ответил:

– Это должно быть… А Нань так не повезло выйти замуж за Су Вана!

Услышав это, лао тай-тай была очень удивлена. Нинчэн – очень маленький город, поэтому сплетни из столицы почти никогда не доходили до их города. Лао тай-тай знала только то, что Су Вану очень доверяет Император. Он также сын, которого Вдовствующая Императрица любит больше всего, поэтому он очень уважаемый человек. О чём она не знала, так это о том, что Су Ван был проклят остаться без жены и детей. Посчитав выражение лица сына немного странным, она попросила у него дополнительной информации.

Имперский канцлер Лу – очень праведный и аккуратный человек, поэтому ему трудно небрежно говорить о вопросах, касающихся Императорской семьи. В ответ матери он сказал только очень двусмысленные слова и проигнорировал тему. Конечно, лао тай-тай очень хорошо знала своего сына и понимала, что с его личностью он никогда не будет открыто говорить о простых вещах. Она могла только про себя отметить, что следует спросить невестку позже.

Однако лао-тай-тай неправильно поняла выражение лица имперского канцлера Лу.

В эту поездку в столицу лао тай-тай привела с собой других внуков. Перед приездом лао тай-тай проинформировала об этом жену имперского канцлера, чтобы она смогла найти для них хорошее место для проживания.

Когда наступил полдень, лао тай-тай вызвала жену имперского канцлера, чтобы спросить о положении А Нань. Конечно, жена имперского канцлера хорошо знала, кто такой Су Ван, поэтому она также не решалась открыто говорить об этом. Но она также не решилась ослушаться свекрови. Поэтому она тщательно подобрала несколько слов, чтобы дать надлежащий ответ лао тай-тай.

Что касается лао-тай-тай, она не хотела много знать, особенно новости, касающиеся столицы. Она заботится только о том, чтобы карьера имперского канцлера Лу не пострадала, и чтобы их клан Лу был в безопасности и сохранял благородство. Поскольку имперский канцлер Лу уже является канцлером, у него нет других должностей, на которые он мог бы подняться выше или получить повышение. Все, что ему нужно и дальше делать, – это сохранять своё положение канцлера в безопасности.

________________________________________

1. Сань'эр – сань – означает третий, а эр – сын.

2. Я тоу – значит девушка. Эти слова можно использовать с осуждением или как выражение, демонстрирующее нежность по отношению к девушке. В "ци я тоу" – ци означает семь. Вместе это буквально переводится как "седьмая девушка".

Глава 20.2

Нельзя обвинять лао тай-тай в том, что она слишком много думала. У имперского канцлера Лу уже была дочь, которая являлась супругой в Императорском дворце. Если бы это было не потому, что имперский канцлер Лу сделал что-то неадекватное, тогда зачем Императору принимать в Императорский дворец другую дочь своего подданного, чтобы та тоже вошла в Императорскую семью? К тому же это очень строгое общество. Исходя из низкого происхождения А Нань, нет никаких оснований считать, что она подходила для того, чтобы быть Ванфэй. Вот почему у лао тай-тай были странные чувства по поводу этой ситуации.

– Мама, брак А Нань был решён тай хоу нянь-нянь. Они также следовали всем формальным протоколам. Вам не о чем беспокоиться, – утешила лао тай-тай жена имперского канцлера.

Глаза лао тай-тай всё ещё выглядели немного смущёнными. Она вздохнула:

– Тогда, из-за недостойной матери ци я тоу, я не обращала на неё никакого внимания. Никогда не думала о том, как она получит такое благословение.

Услышав слова лао тай-тай жена имперского канцлера ничего не сказала. Лао тай-тай, возможно, сейчас многого не понимает. Но когда она узнает о слухах и сплетнях, распространяющихся по городу, то обязательно придёт к осознанию.

Жена имперского канцлера знала, что заставляло лао тай-тай беспокоиться. В этом обществе куртизанка – просто игрушка для мужчин из знатных семей. Это не означает, что они подходят для разведения потомства в этих семьях. Из-за этого, когда биологическая мать А Нань забеременела, многие люди были в недоумении. Это также было одной из причин, по которой жена имперского канцлера дала А Нань прозвище "А Нань" после того, как та родилась. Тогда это имя таило за собой немного презрения и насмешек.

* * *

Но достаточно о том, как  лао тай-тай спрашивала жену имперского канцлера о ситуации А Нань... В резиденции Су Вана А Нань поручила Жу Лань пройти в инвентарную комнату, чтобы найти подходящий подарок, который она должна подарить завтра лао тай-тай. Поскольку она была старейшиной семьи, они должны более осторожно относиться к тому, какой подарок ей преподнести.

Когда А Нань обсуждала с Жу Лань, какой подарок им выбрать, Чу Ба Нин вернулся.

Увидев нескольких служанок в комнате, Чу Ба Нин нахмурился. Само собой разумеется, что все эти служанки понимали, что значил его взгляд. Он был очень, очень, очень недоволен их присутствием в комнате. Поспешно выбравшись из комнаты, они унесли со стола подарочные коробки. Жу Цуй хотела что-то сказать, но прежде чем она смогла открыть рот, Жу Лань уже вытащила её из комнаты.

Хотя Чу Ба Нин не уговаривал их уйти, Жу Лань была очень внимательным человеком. Она помнила, что Су Ван не любит, когда служанки присутствуют в его и А Нань спальне. Когда ему требовалась какая-либо услуга, они могли выполнять свою работу издалека. По этой причине, как только их Ванъе возвращается в поместье, служанки автоматически исчезали.

– Ванъе, ты вернулся. Так рано сегодня! – увидев его, А Нань счастливо улыбалась, пока её глаза не прищурились.

Чу Ба Нин кивнул и немного подозрительно спросил:

– Что вы все делали раньше?

А Нань вскоре привыкла к его поведению и характеру. Она знала, что Су Ван не будет говорить с ней о своей работе, поэтому никогда не спрашивала. Живя с ним в течение некоторого времени, А Нань могла сказать, что Чу Ба Нин – настоящий человек своего времени в этом патриархальном обществе. Он обладал мужественностью и считал, что женщины не должны вмешиваться в дела мужчин. Вдобавок он привык говорить командным голосом, поэтому, когда он разговаривал с А Наньом, то по привычке использовал тот же тип голоса. Его действительно нельзя винить, так как Чу Ба Нин родился в эту эпоху. Но, честно говоря, такое отношение иногда заставляло А Нань чувствовать себя неловко.

А Нань схватила снятый им ханьфу и улыбнулась:

– Бабушка только что приехала в столицу из Нинчэна. Завтра Чэньце хотела бы вернуться, чтобы выразить ей своё почтение, – девушка понятия не имела, помнит ли он до сих пор – ведь тогда он был пьян, – что согласился её отпустить.

Поместье имперского канцлера было местом, где она выросла, поэтому А Нань чувствовала себя очень сентиментально, когда вспоминала своё пребывание там. Выйдя замуж, А Нань чувствовала себя не в своей тарелке. В то время А Нань особенно любила каждый день приветствовать отца с утра. После этого отец спрашивал её о том, как А Нань себя чувствует, и о планах на день. Конечно, имперский канцлер Лу никогда не засыпал её множеством опасений. Но его отцовская любовь к А Нань была явно очень искренней.

Чу Ба Нин вспомнил день, когда они вернулись, чтобы навестить девичий дом А Нань. В то время она действительно подняла этот вопрос, и он даже согласился позволить своей Ванфэй вернуться в поместье имперского канцлера. Подумав об этом, Чу Ба Нин нахмурил брови, похоже, недовольно.

– Пусть управляющий Цинь выберет несколько ценных подарков и отправит их туда… – Чу Ба Нин на мгновение замолчал, прежде чем продолжить: – Я пойду с тобой завтра.

– В самом деле? – А Нань была немного удивлена и в то же время обрадована. Это даже сделало её счастливее, чем когда Ванъе согласился позволить ей остаться в поместье имперского канцлера на несколько дней.

Чу Ба Нин мог видеть, какой счастливой она выглядела. Её глаза округлились, показав тёмные блестящие чёрные зрачки. А пухлощёкое лицо делало её очаровательной, словно А Нань была котёнком. Уголки его губ слегка скривились. Чу Ба Нин прижал А Нань к своей груди и опустил голову, чтобы поцеловать ее. Неожиданно он обнаружил, что человек в его объятиях застыл.

Когда А Нань наконец оправилась от того, что только что произошло, Чу Ба Нин уже подошёл к окну. Для удобства он схватил книгу, которую А Нань недавно положила на стол, и начал читать. Он слегка поджал губы и выглядел довольно недовольным. А Нань немного подумала, прежде чем медленно подошла к нему и потянула за рукав. Когда Чу Ба Нин повернул голову, чтобы взглянуть на А Нань, он увидел, что она раскрывает милую улыбку, прежде чем нежно проговорить:

– Ванъе, спасибо.

Чу Ба Нин смотрел на неё своими глубокими и серьёзными глазами. Только когда А Нань почувствовала, что её улыбка стала немного жёсткой, Чу Ба Нин снова заключил девушку в свои объятия.

А Нань сидела рядом с ним, пока не почувствовала, что её ягодицы онемели. Она тайно вздохнула с облегчением, а затем задалась вопросом, какая причина заставила этого человека снова выйти из себя на этот раз.

У А Нань было ощущение, что в последнее время темперамент Чу Ба Нина был не очень хорошим. Может быть, на работе что-то не так? Когда он внезапно чем-то расстраивался, атмосфера становилась очень холодной. А Нань не осмелилась дышать, когда приближалась к нему, чтобы помочь снять одежду. Только тогда атмосфера становилась несколько теплее.

Она тихо подумала про себя: выход замуж за мужа с таким меняющимся темпераментом на самом деле заставляет ее чувствовать себя очень несчастной. Это потому, что она никогда не может понять, почему он зол!

Глава 21.1

Осенний дождь лил всю ночь, из-за чего погода стала значительно холоднее. К утру температура вокруг сильно понизилась.

А Нань чихнула, вставая с постели. В одно мгновение Чу Ба Нин затолкал её обратно в одеяло.

Чу Ба Нин нахмурился и осмотрел А Нань с головы до пят.

Когда на неё смотрели так, А Нань почувствовала, что её сердце забилось быстрее. Когда она хотела спросить мужа, в чём дело, глаза Чу Ба Нина уже перестали пристально рассматривать девушку. Одеваясь, он сказал:

– Погода холодная. Будь осторожна и не дай себе заболеть. Я вернусь днём, тогда мы сможем отправиться в поместье имперского канцлера.

Выслушав его речь, А Нань совсем не придала значения его беспокойству. Она ответила совершенно спокойно, а затем наблюдала, как он одевается. Было ощущение, что ей не нужно вставать с кровати, чтобы помочь ему. Ситуация не выглядела так, словно Чу Ба Нин нуждался в ней как в добродетельной жене, чтобы помочь ему переодеться.

– Тебе следует ещё немного отдохнуть. Не переутомляйся! – сказал Чу Ба Нин очень тёплым голосом. Увидев, что его жена краснеет, а значит, полностью осознала его слова, Чу Ба Нин слегка коснулся её головы, прежде чем уйти.

А Нань ударила ногой по кровати и подумала, что во всём виноват он – ведь именно Чу Ба Нин был странно зол прошлой ночью и приложил немало сил, когда они "катались" по кровати. В результате у неё всё ещё сильно болела талия!

Когда наступил полдень, А Нань и Чу Ба Нин сели в карету, чтобы уехать из своего поместья и посетить поместье имперского канцлера.

Когда они прибыли в поместье имперского канцлера, перед дверью уже стоял другой экипаж, а у дверей ждал дворецкий из поместья имперского канцлера. А Нань подняла занавеску со своей стороны и поняла, что карета впереди принадлежала семье Су (1), семье мужа её второй сестры. Это означает, что человек, сидящий в карете перед ними, был не кем иным, как второй молодой леди поместья имперского канцлера.

Дворецкий из поместья имперского канцлера тоже повернул голову, чтобы посмотреть на карету Су Вана. На его лице было неловкое выражение, поскольку он не знал, следует ли ему сначала пойти поприветствовать Су Ванфэй (дочь Шу) или же ему следует поприветствовать вторую молодую госпожу (дочь Ди). После долгих колебаний дворецкий решил, что поприветствует их в том порядке, кто первым приедет в поместье.

Дворецкий подумал, что его идея очень логична. Но когда он увидел, что Чу Ба Нин выходит из кареты, его лицо внезапно стало зелёным. Он в шоке наблюдал, как Чу Ба Нин вышел из экипажа. Дворецкий не был уверен, было ли это из-за его старости и плохого зрения, но он не мог поверить, что Су Ван прибыл с Су Ванфэй!

Нельзя винить дворецкого в панике. Замужняя дама возвращалась в свой девичий дом, чтобы отдать дань уважения своей бабушке – это мелочь – принцу не нужно было следовать за ней. Это только доказывает людям, что он действительно боится своей жены. Таким образом, внезапное появление Су Вана испугало старого дворецкого.

Когда А Нань вышла из экипажа, она увидела, как лицо дворецкого побледнело. Она несколько раз моргнула и с большим беспокойством спросила:

– Цяо шу (2), у тебя не очень хороший цвет лица. Ты плохо себя чувствуешь?

Старый дворецкий чуть не упал на колени, чтобы поклониться ей. Сяо цзе, ох, сяо цзе, сейчас не время задавать такие вопросы! Разве не очевидно, почему его цвет лица не очень хороший?

Лицо старого дворецкого слегка дёрнулось, прежде чем он сухо рассмеялся. Увидев, как Су Ван смотрит на него глубоким чёрным взглядом, он сразу же ответил:

– Спасибо за заботу, сяо цзе. Лао ну в порядке. Ванъе, Лао ну не знал, что Вы тоже приедете в гости. Это действительно преступление, за которое Лао ну стоит тысячи раз умереть…

Чу Ба Нин издал непонятный звук и ничего не ответил.

Увидев старого дворецкого в таком положении, А Нань почувствовала себя немного смущённой. Прежде чем она смогла открыть рот, чтобы заговорить, резкий женский голос прервал её:

– Мне было интересно, кто… а это оказалась А Нань сяо мэй. Мы прибыли в одно время, так что это можно считать предопределённым. Я права, мэй фу (3)?

Глаза А Нань метнулись в сторону, прежде чем она увидела очень красиво одетую женщину, стоящую рядом с каретой семьи Су. У женщины были глаза ивового феникса и яркая аура, а в уголках губ сияла улыбка. Единственным минусом было то, что она не выглядела очень доброй.

Эта женщина была не кем иным, как второй сестрой А Нань, одной из дочерей Ди имперского канцлера, Лу Фэй Жун.

Со своим обычным серьёзным лицом Чу Ба Нин посмотрел на Лу Фэй Жун и слегка кивнул.

А Нань любезно поклонилась женщине и проговорила:

– Эр цзе цзе.

Лу Фэй Жун взглянула на них со слабой улыбкой, прежде чем сделать шаг вперёд, чтобы сделать реверанс:

– Су Лу-ши (4) приветствует Ванъе! – затем она повернулась и сказала дворецкому: – Цяо шу, пришёл важный гость, почему Вы не принимаете его должным образом?

Дворецкому оставалось только горько посмеяться про себя, понимая, что вторая молодая госпожа, должно быть, не очень счастлива. Он не осмелился ничего сказать и только пошёл навстречу Су Вану. Как ни крути, Су Ван – принц, поэтому сказать, что он важная фигура, очень уместно.

– Су фужэнь слишком вежлива! – Чу Ба Нин слегка поклонился Лу Фэй Жун, прежде чем повёл А Нань и нескольких горничных внутрь поместья.

Глаза Лу Фэй Жун потемнели. Она поджала губы, когда тоже направилась в поместье.

* * *

Лао тай тай в настоящее время жила во внутреннем дворе на западной стороне поместья имперского канцлера. Это самый тихий и элегантный двор. Коридоры и дорожки широкие, а в садах посажены знаменитые цветы – не было ничего, что не выглядело бы изысканным. Он также может считаться самым изысканным двором в поместье имперского канцлера. Можно сказать, насколько почтительно имперский канцлер Лу относился к своей матери.

Когда имперский канцлер Лу услышал новость о том, что Су Ван пришёл в его поместье, его глаза расширились от недоверия. Он прошептал в своём сердце, думая о том, как всё было очень мирно и спокойно, так почему Су Ван здесь? Он приехал в гости, потому что дочь имперского канцлера Лу возвращалась в гости? В настоящее время в их государственных делах царит суматоха, так откуда у Су Вана на это время?

Хотя он не мог в это поверить, имперский канцлер Лу вынужден был отреагировать. Он встал и немедленно пошёл поприветствовать Су Вана, что тоже привлекло внимание лао тай тай.

В конце концов, группа людей пришла поприветствовать Су Вана.

"Лао фужэнь, юэ фу дажэнь (5), юэ му (6), не нужно быть такими вежливыми. Сегодня Бэньван пришёл сюда, чтобы составить Ванфэй компанию, – лицо Чу Ба Нина оставалось неизменным, когда он говорил.

Когда имперский канцлер Лу постоянно отвечал, что он не осмеливался не выражать почтения должным образом, честно говоря, он был действительно зол, поскольку он внутренне кричал:

"Если это так, не нужно использовать такое выражение лица, произнося подобные слова! Если я поверю тебе, тогда я стану ребёнком!"

________________________________________

1. Не путать с титулом Чу Ба Нинга "Су Ван"肃 王", где "Су" это часть титула, в то время как Су "苏" в имени зятя А Нань – это фамилия.

2. А Нань называет дворецкого шу "叔" / дядей, но он не является её дядей по крови или брачному союзу. Это просто способ выразить своё уважение к нему, так как он стар и долгое время служил в поместье имперского канцлера.

3. mèi fū "妹夫" – муж младшей сестры.

4. shì "氏" – клан / девичья фамилия. После замужества женщина обычно известна по имени своего мужа (клана) (например, фужэнь Чу и больше не известна как юная леди Лу), поэтому, чтобы другие люди знали, из какого рода она произошла, женщина использовала приставку "-ши", чтобы сообщить людям свою девичью фамилию. Вообще-то употребление той и другой фамилии одновременно выглядит странным. Обычно говорят либо "фужэнь Чу" (по фамилии мужа), либо "Лу-ши" – по указанию клана и обозначению женщины в замужестве, но так как анлейтер оставил так "Чу Лу-ши", я не стала менять, тем более, что не помню, упоминался ли ранее где-то муж второй молодой леди семьи Лу.

5. dà ren "大人" – титул уважения к начальнику или чиновнику.

6. yuè mǔ "岳母" – свекровь / мать жены.

Глава 21.2

Лао тай тай, пришедшая встретить их, присела перед принцем в реверансе. Чу Ба Нин поклонился женщине, чтобы поприветствовать её в ответ, показывая старой Момо сзади, чтобы та помогла лао тай тай встать. Он посмотрел прямо на Лао тай тай и сказал:

– Лао фужэнь, не нужно делать реверанс. Это должен быть этот сунь ну сюй (1), который должен проявить почтение и приветствовать Вас, – после того как он закончил говорить, Чу Ба Нин поклонился.

Лао тай тай не осмелилась принять его поклон, поэтому женщина несколько раз пыталась отказаться. Она даже не знала, куда девать руки, делая этот жест. В конце концов, Нинчэн был не таким, как столица. Хотя она встречалась со многими высокопоставленными чиновниками в этом маленьком городке, а теперь, когда её сын стал имперским канцлером, женщина, по крайней мере, не чувствовала себя настолько запуганной перед чиновниками. Но перед этим принцем всё было по-другому, ведь он принц с такой большой государственной властью!

После сцены ужасов все наконец расселись в главном зале для разговора.

Чу Ба Нин настаивал на своей роли ваньбэя (2), и поэтому он сел с А Нань там, где также сидел Лу Фэй Жун. Конечно, самое высокое место было предложено лао тай тай, в то время как имперский канцлер с супругой сидели на ступеньку ниже неё. За женой имперского канцлера сидела молодая женщина, двоюродная сестра А Нань, которая последовала за лао тай тай в столицу из Нинчэна.

Второй и третий сын имперского канцлера Лу также присутствовали в комнате. Они сидели на своих местах с большой осторожностью и уважением к своему окружению. Старший сын Лу Шао Ци уже женился и в настоящее время работал магистратом префектуры Цюаньчжоу, поэтому он не мог вернуться по этому случаю. Когда А Нань вышла замуж, Лу Шао Ци случайно был вызван в столицу Императором, поэтому он смог присутствовать на её свадьбе. Закончив заниматься здесь своими делами, Лу Шао Ци очень быстро вернулся в Цюаньчжоу. Таким образом, в настоящее время в поместье имперского канцлера находились только два сына.

Тем временем приехал эр бо (3) А Нань, в том числе её двоюродные братья. Было сказано, что её эр бо – бизнесмен из Нинчэна. На этот раз он приехал в столицу, чтобы понаблюдать за рыночной ценой и расширить здесь свой бизнес.

Тангэ (4) А Нань, Лу Шао Нань – старший сын Лу эр бо, занимающий второе место в клане семьи. Он – будущий преемник бизнеса, поэтому он тоже приехал, чтобы больше узнать о столице.

Есть ещё двое двоюродных братьев: одному десять, а другому одиннадцать. Одиннадцатилетнего мальчонку звали Лу Шао Лин, он единственный сын да бо (5) А Нань и занимает восьмое место в клане. Его очень любила лао тай тай. Десятилетний мальчик, младший сын эр бо А Нань, Лу Шао Чэн, занял десятое место, и его также очень любила лао тай тай.

Лу эр бо вывел двух своих сыновей и племянника вперёд, чтобы поприветствовать Чу Ба Нина, который лишь слабо ответил, прежде чем позволить им уйти.

Вслед за этим Лу Фэй Жун и А Нань послали кого-то передать подарки, которые они приготовили для лао тай тай. Увидев добрый жест своих внучек, лао тай тай улыбнулась и с большой радостью приняла подарки. Затем она задала им несколько деликатных вопросов об их здоровье и браке. Узнав, что Лу Фэй Жун родила ребёнка, лао тай тай не могла сдержать широкой, от уха до уха, улыбки. Было только жаль, что ребёнок был слишком маленьким, чтобы его могли привезти на эту встречу.

Третья сестра А Нань, Лу Фэй Вэнь, в настоящее время находилась на втором месяце беременности. Из-за того, что её беременность была не такой стабильной, она не смогла приехать в гости. Лао тай тай осторожно расспрашивала о ней, в то время как жена имперского канцлера не торопилась отвечать на каждый вопрос.

Наконец, двоюродные братья и сёстры собрались, чтобы поприветствовать друг друга перед, чем завершили затянувшуюся церемонию приветствия. Все начали небольшой разговор с лао тай тай. Когда они в конце концов увидели её усталое выражение лица, то извинились и попрощались, сказав, что будут ждать начала приветственного банкета.

До начала банкета оставалось два часа. В это время А Нань привела Чу Ба Нин в комнату, в которой жила до замужества. Когда они шли туда, А Нань говорила и знакомила его с тем и с этим. Следом за ними шли Жу Цуй, Жу Лань и две Момо.

– Ванъе, смотри, вон там яблоня. Каждый четвёртый месяц будет много цветков, но не яблок. Разве это не странно? – сияя, А Нань указала на яблоню во дворе. Теперь, когда она вернулась в знакомое место, разум девушки естественно расслабился, и она тоже говорила намного больше, чем обычно.

Чу Ба Нин посмотрел на дерево с пожелтевшими листьями и понял, что это просто декоративное дерево, а не яблоня, поэтому оно не могло плодоносить. Увидев маленькое личико своей жены, слегка озадаченное тем, почему на дереве не росли яблоки, уголки губ Чу Ба Нина изогнулись в спокойной улыбке. Он решил не говорить А Нань правду.

Место, где когда-то жила А Нань, было не очень большим, несколько минут неторопливой прогулки завершили экскурсию. Но А Нань с удовольствием постоянно ходила туда-сюда. Чу Ба Нин также не хотел заходить внутрь, чтобы отдохнуть. Пара остановилась у двери и сказала своим служанкам подождать в коридоре, прежде чем они продолжат прогулку. Чу Ба Нин внимательно слушал, как А Нань представляет каждое растение и травинку.

Когда они подошли к дереву у стены, А Нань собиралась что-то сказать, но внезапно раздался глухой удар. Когда она подняла голову, на стене виднелась небольшая чёрная тень. Когда казалось, что она вот-вот упадет на А Нань, девушку уже схватили за талию и оттащили на несколько метров.

А Нань упала в тёплые объятия, после чего не могла много думать. В ужасе она увидела маленькую зелёную змею, раненую кинжалом, прямо на том месте, где она стояла ранее. Тело змеи всё ещё изгибалось и боролось, пытаясь освободиться от кинжала.

А Нань всегда боялась таких животных. Она была так напугана, что её лицо стало бледно-белым. Инстинктивно она крепко прижалась к человеку рядом с ней. Когда она собиралась открыть рот, чтобы поговорить, уже раздался другой сердитый голос.

– Ах! А Нань, ты убила моего Сяо Цина (6)!

А Нань подняла голову и увидела, как её сяо тан ди (7), Лу Шао Лин поднимается со стены. Его маленькое личико сердито смотрело на них.

А Нань удивлённо открыла рот. Она не могла поверить, что у её тан ди хватило смелости взобраться на стену в поместье имперского канцлера. Мало того, он осмелился указать на них, чтобы сказать эти неприятные слова. Ясно, что его отношение к сяо ба вану (8) было результатом того, что его избаловали старшие.

Внезапно А Нань вздрогнула и обнаружила, что атмосфера стала очень холодной. Эта знакомая холодность заставила её повернуть голову, чтобы посмотреть на Ванъе, который всё ещё обнимал девушку за талию. Выражение его лица было очень серьёзным. Его глубокие глаза выглядели так, будто у них нет дна. Чрезвычайно устрашающий.

________________________________________

1. sūn nǚ xu "孙 女婿" – муж внучки / муж дочери сына.

2. wǎn bèi "晚辈" – кто-то из более молодого поколения.

3. èr bó "二伯" – второй (по отцовской) дядя / (второй) старший брат отца.

4. táng gē "堂哥" – старший двоюродный брат (по отцовской линии).

5. dà bó "大伯" – первый / старший (отцовский) дядя / (первый) старший брат отца.

6. Какое типичное имя автор дал зелёной змейке! xiǎo "小" означает молодой / маленький, а qīng "青" означает зелёный. Если вы поклонник или знаете историю "Легенды о белой змее", есть персонаж по имени Сяо Цин, зелёная змея.

7. táng dì "堂弟" – младший двоюродный брат (по отцовской линии).

8. bà wáng "霸王" – гегемон или повелитель.

Глава 22

Серьёзное лицо Чу Ба Нина сочеталось с его очень спокойными глазами, когда он холодно смотрел на юношу, самозабвенно карабкающегося по стене.

Лу Шао Лин был невероятно избалованным в Нинчэне. Это никого не удивляло, поскольку его отец – старший сын из клана Лу. Между тем, сам Лу Шао Лин – единственный сын, рождённый главной женой, что делало его будущим лидером семьи Лу. Большая часть наследства клана Лу, вероятно, будет передана ему и в будущем. Кроме того, у него также есть поддержка его эр шу (1), у которого есть быстро развивающийся бизнес, распространившийся по всему Нинчэну. С такой успешной репутацией любой, кто встретится на его пути, будет стараться ему льстить. Наконец, его сан шу (2) – имперский канцлер, о котором можно сказать, что он ближайший советник Императора. Кто осмелится запугать Лу Шао Лина с таким генеалогическим древом? Более или менее даже двоюродные братья старались не обижать его. Совершенно очевидно, что Лу Шао Лин вырос с золотой ложкой во рту. С добавлением безоговорочной поддержки лао тай тай, не оставалось сомнений в том, что он тоже очень высокого мнения о себе.

На Лу Шао Лин никогда не смотрели люди с таким холодным взглядом. Это давало ему ощущение, что на него смотрят свысока. Он ответил смертельным взглядом в сторону Чу Ба Нина и указал на А Нань, прежде чем сказать:

– А Нань, тебе лучше компенсировать мне нового Сяо Цина. Если нет, я скажу бабушке, чтобы она заставила тебя преклонить колени в Зале Предков (3)!

А Нань просто не имела понятия, как реагировать на его действия. Она подавила гнев и сладко улыбнулась, спокойно ответив:

– Ши ди (4), на самом деле это твоя вина. Как можно так просто выбросить змею из ниоткуда?

– А почему бы и нет? Кто ты такая, чтобы задавать вопросы о том, чем я люблю заниматься? – Лу Шао Лин высокомерно ответил. Спокойный тон А Нань только разозлил его. Поскольку А Нань – всего лишь дочь Шу семьи Лу, он всегда презирал её низкое происхождение и статус. Узнав о происхождении матери А Нань от нескольких человек, с которыми он общался, когда рос, юноша ненавидел её ещё больше. Каждый раз, когда А Нань следовала за имперским канцлером Лу, чтобы посетить Нинчэн с целью посещения родственников, Лу Шао Лин приводил с собой других своих двоюродных братьев и друзей, чтобы довести А Нань.

– Ши ди, ты здесь не прав! – А Нань продолжала сдерживать свой гнев и говорила с честным выражением лица: – Неуважительно относясь к своему зятю, пытаясь причинить вред своей двоюродной сестре – только этими двумя преступлениями – ши ди, ты заслуживаешь наказания быть запертым Зале Предков на месяц. Это, конечно, уже было бы очень снисходительно. Если об этом сообщат в местный магистрат, тебя вполне могут посадить в тюрьму.

Лу Шао Лин был потрясён. Никто никогда не осмеливался сказать ему такое. Он рассердился ещё больше, глядя на А Нань.

В этот момент Чу Ба Нин холодно сказал:

– Лай жэнь (5), сбейте его и избейте для Бэньвана!

А Нань промолчала, испытывая некоторые сомнения в том, что именно она услышала:

"Ванъе, он не плод и не птица. Вы не можете его просто так сбить!"

Приказ Чу Ба Нина был очень суровым. Особенно для ребёнка, которому всего одиннадцать лет. Что, если он получит сильный удар, свалившись со стены?

Когда Лу Шао Лин собирался открыть рот, чтобы сделать выговор, тень прошла, как порыв ветра, и его агрессивно пнули по заднице. Когда его тело упало со стены, мальчишка упал прямо в кусты и заплакал от боли. А Нань смотрела, как маленькое тело мальчишки тяжело врезалось в цветущие кусты. Она почувствовала себя разбитой горем, когда подумала о том, сколько из этих цветов было повреждено.

Чу Ба Нин слегка повернул голову и взглянул на нее. А Нань немедленно изменила выражение лица, поджала губы и выглядела разгневанной до такой степени, что ей пришлось прикрыть грудь.

Чу Ба Нин не удосужился взглянуть на плачущего в цветущих кустах мальчишку. Он холодно приказал:

– Свяжите его и повесьте на дереве!

– …

Глаза А Нань расширились, и она посмотрела на охранников, несущих Лу Шао Лина, который всё ещё плакал и кричал, когда его связали верёвкой и повесили прямо на дерево в четырёх метрах над землёй.

________________________________________

1. èr shū "二叔" – второй (по отцовской) дядя / (второй) младший брат отца.

2. sān shū "三叔" – третий (отцовский) дядя / (третий) младший брат отца.

3. Зал предков или cí táng "祠堂" – В те времена у самых богатых и благородных семей была комната, где они выставляли таблички (с именами своих предков), чтобы почтить их, и они называли эту комнату "Залом Предков". Чаще всего там проводились официальные церемонии почтения, такие как поклонение и просьба о благословении предков перед свадьбой. Там также применялись наказания, например, когда ребёнка считают непослушным, ему / ей придётся стоять на коленях в течение нескольких часов, чтобы подумать о себе и своём поведении. В общем, очень священное место.

4. shí dì "十 弟" – десятый (младший) брат.

5. Возникли некоторые трудности с переводом lái rén "来人", потому что если вы переведёте это напрямую, это означает "иди, человек". Но если вы хотите придать этому смысл в лучшем контексте, то это способ позвать кого-нибудь, чтобы он помог разобраться с поручениями, домашними делами и другой тяжёлой работой (потому что большую часть времени владелец не утруждает себя запоминанием имён всех слуг, а их может быть слишком много, чтобы их запомнить. Поэтому эти "другие слуги и охранники" обычно не называются по именам и просто называются "кто-то", иначе говоря, когда их вызывают на службу).

Единственный подходящий перевод, который можно придумать, – это "кто-нибудь, приди", но он кажется нелепым и не авторитетным. Поэтому анлейтер, и я следом за ним, оставил пиньинь.

Фактически, не только А Нань была ошеломлена, но и слуги, присутствовавшие на месте происшествия, также были ошеломлены. Они и представить себе не могли, что их Ванъе воспользуется таким методом, чтобы наказать человека. Это наказание было слишком унизительным. Лу Шао Лин потерял всё лицо. Напротив, обе Момо, которые приехали из поместья Су Вана, вообще не изменили выражения лица. Их глаза были неподвижны, а язык тела оставался спокойным. Это зрелище заставляет людей вздыхать, думая – как и ожидалось от слуг, служащих в поместье Су Вана; они были слишком хорошо обучены.

– Аааа!!! Сволочь, сволочь! Как ты посмел так со мной обращаться?! Я хочу, чтобы люди отправили тебя на смерть...

– Слишком шумно! Заткните его!

Сразу после того, как Чу Ба Нин произнёс приказ, кто-то уже предпринял действия, чтобы прикрыть рот Лу Шао Лину.

Сяо ба ван из Нинчэна был связан как кокон. Его слёзы были похожи на бурю. Его глаза злобно смотрели на А Нань и Чу Ба Нина, а его рот издавал нечленораздельные звуки. Поскольку мальчишка выглядел довольно жалким, А Нань стала более мягкосердечной и не могла смотреть на эту сцену.

Когда их окружение стало менее шумным, выражение лица Чу Ба Нина не изменилось, когда он потащил девушку, всё ещё находившуюся в шоке, в другом направлении.

Оттуда за стеной молодой мужчина отчаянно топал ногами, его маленькое лицо побледнело. Он прислонился ухом к стене, чтобы прислушаться к ситуации. Когда он заметил, что звука больше не было, его сердце упало. Не раздумывая, он убежал с места происшествия со слезами, заливающими лицо, как будто надвигалась буря. Пробежав дистанцию и почувствовав, что можно наконец что-то сказать, он закричал:

– Ши гэ (1) повешен! Ши гэ повешен!

В гостиной напротив того места, где происходила суматоха, легко можно наблюдать, что происходило во дворе.

А Нань и Чу Ба Нин сидели в гостиной, а служанки почтительно подали им чай и фрукты. Чу Ба Нин не торопился, наслаждаясь глотком чая. Его лицо, как всегда, оставалось по-прежнему серьёзным. Никто не мог видеть, насколько он зол…

А Нань не осмелилась сделать что-нибудь опрометчивое. Она пила чай, пока Жу Цуй чистила для неё кедровые орехи. Несмотря на то, что А Нань наслаждалась услугами своих служанок, её глаза также постоянно были прикованы к сцене снаружи, где мальчик был подвешен вверх тормашками на дереве. Внутренне это её очень радовало. Это счастье было слаще медового чая. К сожалению, никто не мог с энтузиазмом использовать хлыст, чтобы нанести несколько ударов по кокону.

А Нань посмотрела на Ванъе, думая, что она такая плохая женщина, раз позволяет себе иметь такие мысли, которые могли быть свойственны только злой женщине. Но такие мысли действительно помогали унять её гнев.

А Нань знала, что её личность в этом патриархальном обществе не имела значения. Так что с тех пор, как она была маленькой, она всегда действовала в рамках своих возможностей, не доставляла хлопот и хотела только вырасти, чтобы выйти замуж в приличную семью и стать отличной женой. Но то, что она никогда не доставляла неприятностей, не означало, что другие люди не будут создавать ей проблем. В то время кошмар всегда начинался, когда она посещала Нинчэн, и девушке приходилось прилагать все усилия, чтобы строить планы, позволяющие избежать этих неприятностей.

А Нань можно считать послушным человеком, но такая послушность была лишь практикой, которая помогала ей жить лучше в эту эпоху, чтобы показать людям, что она хорошая молодая леди. Однако глубоко в её костях всё ещё сохранялась любовь к себе и независимость современного человека. В эти последние годы она много раз держалась подальше от неприятностей, причинённых молодыми господами. Иногда эти события доходили до ушей лао тай тай – и хотя это заставляло лао тай тай ещё больше презирать её, А Нань могла, по крайней мере, спокойно проводить время в Нинчэне.

А Нань никогда не думала, что ей придётся бороться с маленьким ребёнком. Но некоторые вещи терпеть нельзя, поэтому ей остается только сопротивляться.

Вспоминая всё, что произошло в Нинчэне много лет назад, А Нань не мог сдержать смеха.

Очищая кедровые орехи, Жу Цуй также взглянула на Чу Ба Нин, когда она тихо приблизилась к А Нань, чтобы тихо сказать ей на ухо:

– Сяо цзе, как насчёт того, чтобы дать ему "попробовать его собственное лекарство". Как в стиле Мужун Фу (2)? Нуби не боится змей. Я могу пойти поймать несколько, чтобы отплатить Ши Шао Е. В любом случае, сейчас он не может никуда двигаться. Мы можем прямо в него бросить змей!

А Нань посмотрела на служанку, подавляя желание стукнуть её по голове:

– Жу Цуй, мы женщины. Мы не можем использовать методы Мужун Фу.

– Тогда что мы можем использовать? Лечите недуги ядом (3), тело Ши Шао Е нуждается в большем питании… – сказал Жу Цуй с угрюмым лицом.

– … Мы миролюбивые люди. Мы не можем следовать пути зла, – уголки рта А Нань слегка дёрнулись. Прямо сейчас уже был кто-то, кто помогал им выплеснуть гнев, так почему ей нужно выделяться, чтобы быть плохим человеком? – Так поступил бы только такой персонаж, как А Цзы (4). А Нань просто хочет быть незначительным персонажем.

Жу Цуй "хм" издала звук, и смогла лишь снова сжать губы с сожалением.

С другой стороны, Жу Лань стояла рядом и беззвучно кричала и плакала в своей голове. Осмелится ли кто-нибудь сказать ей, что её Ванфэй – это человек, который не знает, как сойти с ума? Если они это сделают, Жу Лань продаст им свою жизнь!

В то время как хозяйка и служанка думали, что их разговор прошёл очень тихо, недалеко от них сидел Чу Ба Нин, который очень странно смотрел на обеих. Он думал:

"Кто такой Мужун Фу? А Цзы? Как они хотят «лечить недуги ядом»?"

________________________________________

1. shí gē "十 哥" – десятый (старший) брат.

2. Автор позаимствовал персонажа Мужун Фу "慕容復" из рассказа уся 1963 года "Полубоги и полудьяволы", написанного Луи Ча, он же Цзинь Ён, который считается отцом историй уся. . Мужун Фу – потомок королевских семей Шестнадцати Королевств "十六 国" (очень хаотическая эпоха в Древнем Китае с 304 по 439 год нашей эры). Он очень коварный и безжалостный персонаж, известный своим стилем "использовать методы врага, чтобы дать отпор им".

3. "Лечить недуги ядом" – лечить подобное подобным, как у нас говорят. Это было переведено с китайского идиомы, состоящей из четырёх слов, "yǐ dú gōng dú" или "以毒攻毒". Это прямо переводится как "использовать яд как противоядие от яда".

4. А Цзы "阿紫" – ещё один персонаж из "Полубогов и полудьяволов" Цзинь Ёна. Она садистка и жестока, часто с удовольствием истязает тех, кто ее оскорбляет. Похоже, А Нань является поклонницей "Полубогов и полудьяволов" и рассказала эту историю своим служанкам после того, как выросла в эту древнюю эпоху.

* * *

Распускаются два цветка, по одной ветке на каждом столе (1).

В то время как рядом с А Нань довольно оживлённо, в другой комнате жена имперского канцлера разговаривала со своей дочерью, которой редко удавалось вернуться в свой девичий дом с визитом.

– Мама, ты не представляешь! То, что только что произошло у ворот, было невыносимо наблюдать! Несмотря на то, что А Нань – Ванфэй, она всё ещё мэй мэй. Так что Су Вану тоже следует считать меня цзе цзе, верно? – Лу Фэй Жун выразила свой гнев. – Жена вернулась только для того, чтобы навестить свой девичий дом, почему муж тоже пошёл с ней? Это шутка для того, чтобы другие люди смеялись?

Тон Лу Фэй Жун явно выражал то, что она свысока смотрела на поведение Су Вана. Если бы она не знала личность А Нань, то поверила бы слухам с улиц о том, что А Нань – властная жена.

Пока жена имперского канцлера слушала, она хмурилась и злилась, когда протянула руку, чтобы легко ударить свою дочь:

– Эта девушка! Тебе нужно изменить свою агрессивную и конфликтную личность! Кто такой Су Ван? Как можно так о нём говорить? Не будем даже упоминать твоего мужа, даже твой отец не может позволить себе так говорить о Су Ване! Если это заставляет тебя чувствовать себя неловко и обижаться, то почему ты решила выйти замуж за врача Гуан Лу? Если бы ты вышла замуж за сына из семьи Хэ Тай Фу (2), кто бы осмелился смотреть на тебя свысока?

Говоря об этом, жена имперского канцлера сейчас действительно была рассержена. В этой столице есть много сыновей из разных дворянских семей, из которых её дочь могла сделать выбор. Но её вторая дочь всегда любила действовать в соответствии со своими интересами. Посмотрев на одного за другим, она в конечном итоге выбрала врача Гуан Лу. После этого многие люди высмеивали этот вопрос.

– Мама, почему ты снова поднимаешь этот вопрос? Мой муж очень хорошо ко мне относится. Это лучше, чем выходить замуж за сына Хэ Тай Фу! – Лу Фэй Жун поджала губы и продолжила возражать: – Как мой брак может считаться плохим, если мы сравниваем его с браком А Нань и Су Ван? Мой намного лучше! Ты также должна знать, что прямо сейчас есть много людей, которые делают ставки на то, когда Су Ван проклянёт А Нань до смерти, –Лу Фэй Жун не сумела сдержать усмешки.

– Чему ты улыбаешься?! Тебе лучше не говорить таких вещей перед отцом! – отругала жена имперского канцлера.

Лу Фэй Жун надулась:

– Я знаю. Отец так предвзято относится к А Нань. Как будто я не его дочь!

Жена имперского канцлера Лу покачала головой, понимая, что её дочь слишком упряма, чтобы изменить своё отношение просто от выговора. Она могла только добавить совет:

– Не вздумай создавать Су Вану какие-либо проблемы! Ты также должна работать над улучшением своего настроения. Тебе не разрешается делать какие-либо неуместные замечания перед А Нань!

– Мама, я твоя кровная дочь или нет? А Нань – дочь, рождённая наложницей; должно быть, ей не везло восемь жизней (3), что теперь пришлось выйти замуж за Су Вана. Ты должна знать о сплетнях, распространяющихся по столице прямо сейчас. Не нужно говорить мне эти вещи – мне её просто жалко! – Лу Фэй Жун саркастически улыбнулась. – Так что это была за идея тай хоу? Разве она не просто пыталась придать своему сыну какое-то лицо? Ей следовало сначала подумать о своей добродетели! – Лу Фэй Жун слегка фыркнула, показывая своё презрение к действиям Вдовствующей Императрицы.

Заметив, что чем больше Лу Фэй Жун говорила, тем более неуместным становился разговор, жена имперского канцлера могла только качать головой и глубоко вздыхать. Не желая продолжать обсуждение, она сменила тему и вместо этого спросила о благополучии своего внука. Как только её новорождённый сын был вовлечён в разговор, плохой характер Лу Фэй Жун исчез. Всё, что осталось, – это любящее выражение матери, гордо говорящей о своём сыне.

Когда мать и дочь погрузились в разговор, снаружи раздался внезапный громкий шум.

Не впечатлённая, жена имперского канцлера посмотрела на человека, который издавал все эти звуки, и отругала:

– Что за спешка?! Ты становишься всё более непослушным!

В комнату вошла женщина, которая сразу же преклонила колени перед женой имперского канцлера. Она несколько раз яростно склонила голову до земли, прежде чем взмолиться:

– Сан тай тай (4), я прошу тебя спасти Лин Шао Е (5)! Его вешают!

Когда жена имперского канцлера услышала эту новость, она немедленно встала со своего места, её руки дрожали. Женщина спросила о ситуации и о том, что произошло.

Лу Шао Лин – старший и единственный сын Дагэ (6) имперского канцлера Лу. Его баловали абсолютно все, и он являлся сокровищем лао тай тай. Если с ним здесь случится что-то плохое, то жена имперского канцлера не сможет спастись от обиды со стороны своего мужа и лао тай

________________________________________

1. "Цветут два цветка, по одной ветке на каждом столе" или huā kāi liǎng duǒ, gè biǎo yīzhī "花开 两朵, 各 表 一枝" – Китайские авторы любят использовать эту метафору как "повествовательную технику" для рассказов в жанре античный / древний период. Это означает: Отложив одно дело, давайте поговорим о другом.

Это "другое дело" обычно связывают с предыдущим, потому что по мере развития истории, естественно, оно превращается в два [цветка], поэтому они размещаются на разных столах, чтобы рассказчик мог рассказать историю [цветок] одну за другой (потому что невозможно рассказывать две истории одновременно). "Двое" в этой метафоре не ограничиваются только двумя "историями", но могут означать множество историй из одной истории.

2. Интересный факт: tài fù "太傅" – это почетное звание высокопоставленного чиновника, наряду с tài shī "太师 太师 и tài bǎo "太保". В то время как три чиновника несут одинаковые обязанности и обязанности (и это варьируется в зависимости от династии) и первыми выступают против рядов других чиновников, важность их почетности различна. По порядку их почетный уровень:

1) tài shī "太师"

2) tài fù "太傅"

3) tài bǎo "太保"

Чтобы достичь стадии тай ши "太师", нужно подняться по ступеням: сначала стать тай бао 太保", а затем тай фу "太傅". Эти три чиновника считаются доверенными советниками или "учителями" Императора и очень уважаемы Императором и другими его подданными. Поэтому те, кто удостоен одного из этих титулов, – это очень высокая заслуга, которую они достигли.

Если бы Лу Фэй Жун вышла замуж за сына Хэ Тай Фу "何太傅", её бы уважали так же, как уважали бы А Нань после того, как она стала ванфэй (даже Чу Ба Нину пришлось бы придать ей какое-то лицо).

3. "Восемь жизней", а не одна, две или три и так далее, потому что число "восемь" или bā "八" считается счастливым числом в китайской культуре, поскольку оно имеет такое же произношение, как и китайское слово fā "发", например fā в fā cái "发财", что означает "разбогатеть" или "преуспеть".

4. сан тай тай "三 太太" – третья госпожа; жену имперского канцлера называют sān tài tai, потому что ее муж (имперский канцлер) является третьим сыном в семье Лу.

5. шао е "少爷" – молодой хозяин дома / сын босса.

6. dà gē "大哥" – старший брат (можно использовать для мужчины примерно того же возраста, что и он сам).

Глава 23

Жена имперского канцлера была невероятно встревожена, что узнала, что момо, стоявшая на коленях на земле, была момо, которая заботилась о Лу Шао Лине. Она поспешно спросила, что происходит. Но кроме того, что момо просто продолжала плакать, повторяя слова "Лин Шао Е вешают", всё остальное разобрать было невозможно. Слушая некоторое время эти абсолютно бессмысленные слова, жена имперского канцлера очень разозлилась. У неё ужасно разболелась голова, поэтому женщина резким голосом сказала:

– Заткнись!

В этот момент одна из служанок, стоявшая рядом с женой имперского канцлера, пошла на помощь момо. Увидев мрачное лицо жены имперского канцлера, момо перестала плакать, всё ещё печально вытирая слёзы.

Когда Лу Фэй Жун увидела гнев своей матери, она постаралась разговорить момо, чтобы не усугублять ситуацию. Эта старая служанка просто всё время плакала, и это было действительно раздражающе, поэтому девушка спросила:

– Момо Ван, десятый брат снова издевался над А Нань? В таком юном возрасте действительно нужно проявлять столько любопытства к внутреннему двору и лезть в дела замужней женщины?

Слова Лу Фэй Жун действительно не заслуживали того, чтобы их произносили. Разве это не явная попытка высмеять Лу Шао Лина как бесполезного мальчишку, который специализируется на блужданиях по заднему дому?

Жена имперского канцлера не могла удержаться и пристально посмотрела на свою дочь. В это время девчонка всё ещё подливала масло в огонь.

Когда момо услышала это, она заплакала ещё сильнее. Она вытерла слёзы и сказала:

– Третья молодая госпожа, Лин Шао Е – Ваш прямой брат. Как Вы можете так отзываться о нём? Бедный Лин Шао Е, он…

Так как Лу Фэй Жун занимала третье место в молодом поколении клана, люди называли её третьей молодой госпожой.

– Эй, ты хочешь сказать, что я обидела его? – Лу Фэй Жун поиграла браслетом на своей руке и слабо улыбнулась: – У всех нас есть глаза и уши. Разве может кто-то не понимать, что именно произошло? Аййа! Разве на этот раз он не начал снова издеваться над А Нань, а затем наткнулся на железную пластину в лице Су Вана, верно?

Лу Фэй Жун вообще не заботило, что случится с Лу Шао Лином. На этого высокомерного и неосторожного мальчишку, являющегося её братом, девушка смотрела исключительно свысока. Он был из маленькой семьи и рос в маленьком местечке. Лу Шао Лин думал, что Нинчэн – это весь мир. Как всем известно, столица намного больше и сложнее, чем Нинчэн. Кроме того, когда Лао тай тай состарилась, ей стало жаль своего маленького внука. В результате она воспитала такого глупого мальчишку, который не знал, как различать людей.

Когда слуги, служащие в особняке имперского канцлера, услышали слова Лу Фэй Жун, они посмотрели друг на друга и не смогли удержаться, чтобы не сглотнуть слюну. Когда жена имперского канцлера услышала это, у неё упало сердце, вспомнив, что Лу Шао Лин много раз издевался над А Нань в прошлом. Если бы он не изменил своему поведению и на этот раз, предположение дочери наверняка было верным.

– Момо Ван, что натворил Сяо Лин? – резко спросила жена имперского канцлера, не сводя глаз с Момо Ван.

Момо Ван была немного ошарашена. Она не знала, почему они выглядели такими взволнованными. В Нинчэне в прошлом Лу Шао Лин часто издевался над седьмой юной леди. Седьмая юная леди была всего лишь дочерью наложницы, и она совершенно не нравилась старой госпоже. Люди наступали на неё и высоко держали голову при этом. Она никогда не воспринимала седьмую юную леди всерьёз и не утруждала себя проявлением к ней уважения. К счастью, седьмая юная леди не слишком часто приезжала в Нинчэн, и они ничего ей не сделали. Момо Ван ясно видела, что молодые господа и леди пинали седьмую юную леди и всячески принижали её. Даже если бы её ударили ножом, старая госпожа не обратила бы на это внимания, даже не взглянув в её сторону. Как могло что-то измениться на этот раз?

Хотя момо Ван не понимала, она привыкла наблюдать за лицами и аурой господ, и её нервировали выражения лиц всех присутствующих. У женщины была неплохая интуиция, и она понимала, что теперь всё может быть не так, как раньше.

– Лин Шао Е, Лин Шао Е… – пробормотала момо Ван. Ей стало неловко от выражения лиц всех присутствующих, и женщина ощутила, как её спина взмокла от пота. Она сказала: – Да, это молодой господин Чэн рассказал старой нуби. Молодой господин Чэн сказал, что бедный Лин Шао Е был повешен на дереве седьмой юной леди…

– Сяо Чэн? – жена имперского канцлера была удивлена, тем, что в этом был замешан ещё один мальчишка. Может быть, эти маленькие ребята действительно достаточно смелы, чтобы бежать к А Нань, чтобы причинить неприятности? Смилуйся, о, великий Будда!

Жена имперского канцлера была так зла, что готова была упасть в обморок. Су Ван действительно был спровоцирован этими маленькими негодниками?

– Где Сяо Чэн? Куда он делся? – жена имперского канцлера с горечью похлопала по столу и спросила.

– Всхлип, плак, отвечая Сан тай тай… – Момо Ван была напугана отношением жены имперского канцлера и поспешно сказала: – Сан тай тай, вот в чём дело! Лин Шао Е сказал, что хочет немного прогуляться, но не позволил слугам следовать за ним. Слуги решили, что так как они находятся в особняке третьего господина, то всё должно быть в порядке, и они выполнили приказ Лин Шао Е, не став следовать за ним. Кто мог предположить, что вскоре после этого молодой господин Чэн прибежит, проплакав всю дорогу и крича, что Лин Шао Е повесила на дереве седьмая юная леди. Молодой господин Чэн плакал очень печально, только сказав, что Лин Шао Е вот-вот повесят... Нуби не знала, что происходит. Молодой господин Чэн попросил старую нуби умолять Вас спасти Лин Шао Е. Он пошёл просить старую госпожу пойти с ним, чтобы спасти Лин Шао Е.

Выслушав это повествование, Лу Фэй Жун слегка усмехнулась:

– Оказывается, он действительно пнул железную пластину! Что ж, брат Чэн очень умён! И этот глупый мальчишка снова был использован в качестве наконечника копья.

Жене имперского канцлера было всё равно, что происходит между ними, женщина просто чувствовала, что у неё потемнело в глазах. Жена имперского канцлера сжала углы стола и была так зла, что не могла говорить. Эти ублюдки действительно не меняются, вне зависимости от окружающей ситуации. Неужели они всё ещё думают, что А Нань всё ещё маленькая девочка Шу, над которой позволено издеваться другим? Она могла игнорировать то, что они делали в прошлом, но нынешняя личность А Нань была необычной, и даже она, фужэнь дома, не осмеливалась презирать её. Эти идиоты даже осмеливались придираться. Это было просто чрезмерно!

Хотя жена имперского канцлера была очень зла, она также знала, что должна позаботиться об этом вопросе. Жена имперского канцлера поспешно попросила кого-нибудь пойти в кабинет, чтобы найти господина, а затем попросила кого-нибудь навестить старую госпожу, чтобы успокоить её, потому что Лао тай тай была женщиной в возрасте, и пугать её было не очень хорошей идеей. Это могло спровоцировать приступ болезни. Разобравшись с этими моментами дела, жена имперского канцлера поспешила во двор, где жила А Нань, в сопровождении своей дочери и группы служанок.

По дороге жена имперского канцлера встретила имперского канцлера Лу и его второго брата, а также двух сыновей имперского канцлера Лу.

– Фужэнь, что здесь произошло? Что случилось с Шао Лином? Какое это имеет отношение к А Нань? – имперский канцлер Лу спросил на ходу, чувствуя себя немного встревоженным. Когда посланный слуга пришёл с докладом, он разговаривал со своим вторым братом, и слуга не сумел дать должного объяснения.

– Да разве могло с ним что-то случиться? С Шао Лином не могло произойти несчастного случая! У дагэ только один сын Ди! – второй господин Лу неотступно следовал за ними.

Жена имперского канцлера нахмурилась с озабоченным выражением лица:

– Господин, це шэнь тоже в замешательстве по этому поводу. Я знаю только, что Сяо Лин висит на дереве, а остальное мне неизвестно, и не станет, пока мы не доберёмся туда, – когда она сказала эти слова, жена имперского канцлера сердито проворчала: – Эти ленивые слуги, должно быть, плохо заботились о молодых господах, раз осмелились позволить им бегать в одиночестве. Су Ван сейчас с А Нань, но если эти проказники столкнутся Су Ваном…

Жена имперского канцлера сказала половину того, что хотела бы сказать, но этого было достаточно, чтобы имперский канцлер Лу понял суть проблемы.

Да, сегодня Су Ван лично сопровождал А Нань, когда она вернулась в родительский дом. Также он прекрасно понимал характер А Нань, и был уверен, что что бы ни сделали эти проказники, она бы никак не могла повесить или приказать слугам повесить одного из них на дереве. Но если там был Су Ван… Да… Имперский канцлер просто не мог отделаться от мысли, что такой строгий человек, как Су Ван, позволит баловникам уйти безнаказанными. Императорский наставник Гунсунь Яо Бай считал Су Вана суровым человеком, поэтому он никогда бы не простил поступок, который унижал его супругу. Но он ведь не стал бы делать что-то столь суровое с ребёнком, верно? Ведь не стал бы?

Не стоит говорить о том, что имперский канцлер Лу был несколько смущён, даже у двух сыновей имперского канцлера на лицах застыли недоумённые выражения. В конце концов, Су Ван знает, какой он есть, у него есть стандарты и принципы в своих действиях, и он не чрезмерно строг. Как он мог так поступить с просто проказливым ребёнком?

Лу Фэй Жун подошла к двум братьям и тихо сказала:

– Второй брат, третий брат, нам представится возможность посмотреть прекрасную пьесу позднее. Брату Лину давно следовало преподать урок, чтобы он не стал причиной катастрофы для нашего фу в будущем.

Увидев выражение лица Лу Фэй Жун, которое было светлым, но с намёком на предупреждение, Лу Шао Хуа и Лу Шао Тин оба понимающе кивнули.

Хотя Лу Фэй Жун была высокомерной и гордой, она видела ситуацию насквозь. Она не осмеливалась открыто ругать Императорскую семью, но осмеливалась говорить о её членах довольно резко только перед своими близкими родственниками и членами семьи. В глазах посторонних она была второй юной леди семьи Лу, которая была высокомерной и прямолинейной в семье имперского канцлера. Она была горда, как Хань Мэй, гордилась своей чистотой и покрыла столицу короной славы.

И некоторые из их братьев и сестёр на самом деле ненавидел этого молодого господина из Нинчэна, которого так любила Лао тай тай. Они чувствуют, что этого мальчишку действительно испортила жизнь в маленьком городке, а потому ему нельзя было давать возможность выйти и блистать на сцене, иначе это могло бы обернуться неприятностями. Он полагается только на слова и поступки взрослых, чтобы быть придирчивым и запугивать А Нань, что заставляет людей чувствовать, что их маленькая семья очень тесная.

Группа людей пришла во двор, где отдыхали А Нань и Су Ван. У двери уже ждала момо. Её лицо было напряжённым. Имперский канцлер Лу и другие вспомнили, что она была старой момо во дворце Су Вана, которая пришла сегодня с Су Ваном и его женой…

Увидев их, момо приветствовала пришедших с улыбкой на лице и сказала с почтением:

– Господин имперский канцлер, фужэнь имперского канцлера, второй господин Лу, два сына, фужэнь Су, вы здесь! Ванъе и Ванфэй там, Вы собираетесь их увидеть?

Имперский канцлер Лу и члены его семьи остановились, когда мужчина натянуто улыбнулся и сказал:

– Момо, пожалуйста, сообщите Ванъе, что я, мой брат и моя жена пришли навестить их, – чтобы войти во двор своей дочери, ему даже пришлось ждать, пока слуга уведомит проживающих там о его приходе. Имперский канцлер Лу сдержал свой гнев, подумав, что будучи тестем принца, он не мог позволить себе причинить ему вред!

Момо кивнула, слегка поклонилась и вошла во двор.

Через некоторое время момо вышла и пригласила их войти.

Когда группа людей проходила мимо внутреннего двора, они увидели нескольких охранников из фу Су Вана, стоящих вдоль стен и охраняющих двор. Под орешником неподалеку был ребёнок, связанный в кокон, его рот был закрыт клубком ткани, а его милое и нежное лицо было покрыто двумя линиями слёз. Как только подул осенний ветерок, его тело начинало раскачиваться под его порывами, и мальчишка выглядел невероятно жалким. Когда мальчик увидел их, он заплакал ещё яростнее, издавая скулящий звук своим заткнутым ртом.

Братья и сестра семьи Лу переглянулись, и все они тихо поджали губы, чтобы сдержать смех. Только имперский канцлер Лу и второй господин Лу действительно сочувствовали мальчику. Но поскольку Су Ван всё ещё ждал их в это время, они не осмелились попросить кого-нибудь отпустить ребёнка.

Поэтому все поспешно прошли через двор, пока больше не могли видеть мальчика.

Когда они прибыли в главный зал, имперский канцлер Лу и другие увидели, что Су Ван сидит в спокойной позе, медленно попивая чай, рядом с ним сидела девушка в великолепном дворцовом костюме, и несколько служанок молча ждали вдоль стен. Они медленно пили чай, и хотя не разговаривали друг с другом, атмосфера была очень приятной и непринуждённой.

Увидев, что они входят, мужчина посмотрел на них парой холодных и спокойных чёрных глаз. Все вошедшие были поражены этими глазами, как будто их взгляд мог проникнуть в разум каждого из присутствующих, а потому ни один не смог сдержать желания проявить уважение. И девушка рядом с ним была полна улыбок, её улыбка была очень милой, а сладкие ямочки, что проступили на нежных щеках, казалось, были милы сердцу, но девушка даже не сделала попытки подняться, чтобы поприветствовать их с трепетом, как когда-то она делала в прошлом, едва завидев любого из них. Наоборот, А Нань выглядела спокойной и улыбчивой.

В этот момент они вспомнили, что этот ребёнок больше не был дочерью Шу в особняке имперского канцлера, которую недооценивали из-за неблагоприятной личности её биологической матери, а высокопоставленной Ванфэй.

– Отец, мать, второй дядя, второй брат, третий брат, вторая сестра... – А Нань только теперь встала, чтобы почтительно приветствовать вошедших.

– Ванъе, Ванфэй, – имперский канцлер Лу улыбнулся А Нань, вывел группу людей вперёд, чтобы поприветствовать их обоих, и сказал глубоким голосом: – Ванъе, при всём уважении, я не знаю, что сделал не так племянник министра Шао Лин?

Чу Ба Нин поставил чашку с чаем, и дно чашки ударилось о стол, издав резкий звук, который также заставил сердца людей подпрыгнуть.

– Лу Шао Лин неуважительно относился к Бэньвану, был груб с Бэньваном, неуважительно относился к Ванфэй, покушался на жизнь Ванфэй, неуважительно относился к своей сестре... – зазвучал низкий голос Чу Ба Нина, и каждый раз, когда он говорил о преступлении, имперский канцлер Лу, второй господин Лу и другие чувствовали его негодование. Когда они закончили слушать, все пришедшие были только шокированы, теперь они точно не могли сказать, что Су Ван был чрезмерно строг к мальчишке.

– Если бы Бэньван не присутствовал в то время, Ванфэй Бэньвана укусила бы змея, брошенная Вашим племянником. Давайте не будем говорить, была ли змея ядовитой. То, что он в принципе осмелился совершить такое преступление по отношению к Ванфэй Бэньвана, говорит о том, что у мальчишки выросли медвежьи кишки! Никто не осудит Бэньвана за то, что он убьёт такого неверного и нечестивого человека!

Мягко говоря, Лу Шао Лин был осуждён Чу Ба Нином за ряд преступлений. Выражение лица Чу Ба Нина было спокойным и торжественным, и он не принимал близко к сердцу ни одну человеческую жизнь. Он родственник Императора, его титул был дарован Императором (1), когда ему было десять лет. Разве может невежественный ребёнок обидеть такого человека? Если бы не лицо имперского канцлера Лу, он бы позвал кого-нибудь, чтобы избить Лу Шао Лина десятком палок!

Имперский канцлер Лу горько улыбнулся, зная, что Лу Шао Лин сам стал причиной этого инцидента, неудивительно, что теперь он должен был расплачиваться за это. И Лу Шао Лин осмелился напасть на А Нань со змеёй, что также разозлило его. Этот мальчишка действительно осмелился издеваться над его дочерью в его собственном доме? Неужели его можно было считать совершенно никчёмным отцом?

Однако Лу Шао Лин был единственным сыном Ди его старшего брата и внуком, которого Лао тай тай любила больше всего, поэтому имперскому канцлеру Лу пришлось просить за него.

Когда имперский канцлер Лу думал о том, как спасти Лу Шао Лина и успокоить гнев Су Вана, вошла момо и сказала, что прибыла старая госпожа из семьи Лу.

Имперский канцлер Лу, услышав это, почувствовал, что голова у него стала сильно болеть, ведь теперь ситуация должна была стать ещё более оживлённой.

_______________________________________

1. Дело в том, что титул Ван (王, wáng) принц получает либо по достижению совершеннолетия, либо в случае, когда его награждает им Император за особые заслуги. Так как Су Вану было лишь десять лет, вероятнее всего, он чем-то заслужил благосклонность Императора.

Глава 24

Старая госпожа Лу шла вперёд, поддерживаемая под левую руку красивой девочкой лет пятнадцати или шестнадцати, справа от неё торопливо шёл милый мальчик с покрасневшими глазами, а за ней по пятам следовал две молодые девушки, одетые как юные леди, окружённые группой момо.

У Лао тай тай было такое мрачное лицо, что, казалось, с него в любой момент может закапать вода, она шла довольно быстро. В свои шестьдесят с лишним лет женщина действительно была довольно сильна, по скорости ничуть не уступающая молодым людям.

Когда Лао тай тай увидела Лу Шао Лина, связанного, как кокон шелкопряда, подвешенного под ореховым деревом во дворе, она очень расстроилась и сразу же отругала служанок, которые охраняли двор:

– Вы что, смерти ищете?! Или у вас нет глаз? Разве вы не видите, что молодой господин страдает? Быстрее отвяжите его!

Служанки посмотрели на неё, затем переглянулись между собой, но не предприняли никаких попыток пошевелиться. Хотя они были девушками из особняка имперского канцлера, повешение Лу Шао Лина было приказом самого Су Вана. Как они могли осмелиться нарушить его слово? И только после того, как старая госпожа сердито застучала тростью, на которую опиралась, одна из них осмелилась поклониться и заговорить:

– Старая госпожа, без приказа принца эти служанки не посмеют проявить инициативу.

Старая госпожа была ошеломлена:

– Ты говоришь, что это был приказ Су Вана? – старая госпожа слышала, как Лу Шао Чэн плакал, что над ними издевались. Её любимого внука Лу Шао Лина повесили на дереве. Она была в ярости некоторое время и немедленно потащила Лу Шао Чэна, чтобы спасти малыша, несмотря ни на что. Если бы рядом не было любимой внучки, которая вовремя её успокоила, женщина бы ни на мгновение не задержалась.

Старая госпожа всю свою жизнь прожила в Нинчэне, где небо было высоко, а Император далеко, и префект должен был с уважением относиться к ней, едва завидев. У неё развился сильный характер и нрав суровой госпожи, каждое слово которой незамедлительно выполнялось. Старая госпожа привыкла отдавать приказы, и никто никогда не осмеливался ослушаться её и сказать "Нет". Как женщина могла себе представить, что, когда она впервые приехала в столицу, над её двумя любимыми внуками станут издеваться прямо у неё под носом, как будто они дали ей пощёчину. Как подобное могло её не разозлить? Старая госпожа слышала, как Лу Шао Чэн сказал, что именно Лу Шао Ци (1), единственная дочь Шу третьего сына, заставила людей повесить Лу Шао Лина. Старая госпожа стиснула зубы от ненависти и была в ярости в своём сердце. Она ругалась в глубине души, проклиная наложницу, породившую такую никчёмную дочь, которая действительно осмелилась издеваться над молодым господином. Кто придал ей столько смелости?

Старая госпожа спешила всю дорогу, уже надумав много причин, которые позволили Лу Шао Ци набраться достаточно смелости запугать её брата Ди из другой ветви семьи. Она уже думала о том, как позднее накажет эту несносную девчонку, но как как могла ожидать старая госпожа, что когда она доберётся до места, ей сообщат, что это был приказ Су Вана. Это откровение совершенно ошеломило её.

– Момо, ты уверена, что это был приказ принца? – девушка, поддерживающая старую госпожу, открыла свои прекрасные глаза, похожие на осеннюю воду, и грациозно спросила.

Старая госпожа тоже что-то заподозрила и свирепо посмотрела на момо, стоявшую перед ней.

Момо не посмела солгать. Глаза старой госпожи были слишком острыми, и она не могла этого вынести. Служанка поспешно сказала:

– Пятая госпожа, эта служанка не смеет обманывать. Это действительно приказ принца! Служанки просто выполняли приказы.

Старая госпожа – мать имперского канцлера, а имперский канцлер – человек, обладающий сыновней почтительностью. Как они, рабы, смеют неуважительно относиться к старой госпоже.

Девушку, которая спросила, звали Лу Фэй Тин. Она была жемчужиной на ладони семьи дяди Лу. Она была пятой в семье. В этом году ей исполнилось шестнадцать лет, и она только что договорилась о браке. Эта Лу Фэй Тин была очень любима старой госпожой, поэтому на этот раз девушка приехала в столицу, чтобы повидать мир и вдохнуть столичной жизни, но через год ей предстояло вернуться в Нинчэн, чтобы выйти замуж.

Выслушав слова момо, Лу Фэй Тин тихим голосом успокоила старую госпожу, сказав ей не быть слишком импульсивной и сначала разобраться в этом вопросе. В конце концов, Лао тай тай любила Лу Фэй Тин, и она была готова прислушаться к тому, что говорила эта девушка. Так что, хотя на данный момент была чертовски рассержена, лицо старой госпожи вернулось к обычному добродушному виду.

_______________________________________

1. Напомню, что настоящее имя А Нань – Лу Шао Ци.

– Бабушка, десятый брат плакал, должно быть, это очень неудобно... – Лу Шао Чэн нахмурился, его лицо было опухшим от слёз, которые потекли из глаз, и он жалобно посмотрел на старую госпожу с неловким выражением на лице.

Увидев жалкий вид мальчика, Лу Фэй Тин была действительно огорчена и усмехнулась в глубине души, но на её лице также было написано беспокойство.

Рука старой госпожи, держащая трость, крепко сжалась, её мутные глаза потемнели, женщина поджала губы. Ей было очень горько смотреть на бедного внука. Она снова схватила Фэй Тин за руку и зашагала в сторону дома.

Когда вновь прибывшая процессия вошла в главный зал, за исключением Су Вана и его жены, оставшихся на месте, все в комнате стояли. И девушка, сидевшая рядом с торжественным и грациозным мужчиной, была особенно привлекательна. Была ли это старая госпожа или несколько девушек вокруг неё, все они невольно уставились на неё, чувствуя себя неловко во всех отношениях.

Когда-то давным-давно эта дочь Шу, которую они втайне высмеивали как позор семьи, всего лишь дочь Шу, теперь сидела и наслаждалась церемонией преклонения колен. Она действительно могла сидеть там высоко и позволять им приветствовать её.

Не стоит говорить, что молодые и энергичные девушки не выдерживали такого контраста. Даже госпожа Лу, которая боролась за то, чтобы стать верховной хозяйкой особняка Лу, какое-то время не могла смириться с этим. Она могла только заставить себя отвести взгляд и почтительно опустила глаза, чтобы приветствовать Су Вана с должным почтением.

– Старой госпоже не обязательно быть такой вежливой, Вы бабушка А Нань, и Бэньван уважает Вас, – беспечно сказал Чу Ба Нин, прося кого-нибудь помочь Лао тай тай присесть.

Старая госпожа чувствовала неловкость. Как она могла заботиться об этих мелких деталях, когда её сердце страстно желало, чтобы Су Ван отпустил Лу Шао Лина прямо сейчас?! Но женщина боялась, что заговорит и сделает Су Вана несчастным, поэтому ей пришлось сесть, когда маленькая служанка подвинула ей табурет. Чу Ба Нин взглянул, а затем попросил кого-нибудь подать сиденья и остальным старейшинам семьи Лу.

Старая госпожа собралась с мыслями и после нескольких добрых приветствий, наконец, перешла к делу:

– Ванъе, позвольте этой старухе поинтересоваться, что Лин'эр сделал такого, чтобы Вы его так наказали? Принимая во внимание, что он всё ещё был молод и невежественен, пожалуйста, будьте снисходительны и простите его один раз! – редким случаем было то, что старая госпожа опускала свою голову и говорила столь подобострастно.

Аура Чу Ба Нина слишком сильна, даже имперский канцлер Лу, могущественный человек, не осмеливается быть самонадеянным перед ним, не говоря уже о старухе, которая много лет находится во внутреннем дворе! Поэтому Лао тай тай не посмела проявить жесткое отношение, которое стало для неё нормой в пределах семьи Лу.

– Старая госпожа, одиннадцать лет – это не так уж и мало! Бэньвану было всего десять лет, когда он надел шапку (1), и когда ему было десять лет, Бэньван помогал своему брату во всём. Может быть, у Лу Шао Лина только медвежьи кишки и нет мозгов? – торжественно произнёс Чу Ба Нин.

Старая госпожа поперхнулась словами Чу Ба Нина, подумав, что этот Ванъе так много говорит, чтобы побольнее ткнуть острой палкой в чувствительный оголённый нерв. Только А Нань и имперский канцлер Лу, которые часто общались с ним, знали, что это уникальная манера речи Су Вана. Иногда это было слишком прямолинейно, и это заставляло сердца людей кровоточить, делая их несчастными.

– Это… Ванъе, сердитая старуха слишком переживала, поэтому она пришла в большой спешке. Не могли бы Вы рассказать, чем так провинился Лин'эр? – старая госпожа решила сначала выяснить глубину вины мальчика, прежде чем строить остальные планы.

Чу Ба Нин попросил кого-нибудь сменить чай, поднял глаза и с серьёзным выражением посмотрел на группу людей внизу. Некоторые робкие люди опустили головы под его холодным и пристальным взглядом.

– Момо Ань, расскажи, что именно произошло! – Чу Ба Нин передал слово своей личной момо.

Момо Ань поклонилась, а затем ровным голосом рассказала о предыдущих событиях.

_______________________________________

1. Когда дети в Китае достигают возраста совершеннолетия, они проходят определённый обряд. У девушек это скалывание волос, когда она переходит от детских причёсок к девичьим и начинает использовать иные украшения. У юношей же этот обряд называется надеванием шапки. На самом деле, в Китае этот обряд распространён до сих пор. Даже проводится общественная церемония, когда молодые люди собираются на площадях, чтобы какой-то знатный чиновник или выдающийся культурный деятель надел на них шапки.

Старая госпожа изначально втайне злилась, что Су Ван не уважал её, бабушку – с тех пор, как А Нань вышла за него замуж, старую госпожу можно было считать бабушкой Су Вана – ведь он действительно попросил старую момо передать всю суть проблемы. Когда старая госпожа страдала от такого рода гнева? Немного сердитая в своём сердце, она, однако, побледнела лицом, когда услышала, как момо Ань говорит о том, что Лу Шао Лин решил взобраться на стену и напасть на А Нань. Лицо старой госпожи стало мертвенно-бледным, хотя в глубине души женщина ликовала от всей души. К счастью, Су Ван отреагировал быстро, и А Нань не испугалась. В противном случае с Лу Шао Лина сняли бы кожу, если бы он не умер.

Пока момо Ань рассказывала, Чу Ба Нин сидел прямо, пил чай и искоса смотрел на девушку рядом с собой, которая была в приподнятом настроении, её глаза сияли улыбкой.

А Нань сидела в стороне, игнорируя взгляд молодого человека. Она даже слегка поджала губы, пытаясь подавить улыбку на губах, чтобы не выглядеть слишком злорадной. В противном случае А Нань казалось, что её могла бы поразить молния.

Редко бывало так, чтобы высокомерная бабушка опускала свою фигуру и просила о помощи, что показалось А Нань очень странным. У неё не было обиды на старую госпожу. В конце концов, каждый раз, когда они встречались, Лао тай тай не делала ничего, чтобы оскорбить её, кроме как смотрела на А Нань с пренебрежением во взгляде и проявляла холодность в отношении. Пока она могла пережить этот период времени в Нинчэне, всё было хорошо. Напротив, рядом со старой госпожой было несколько великолепно одетых двоюродных братьев и сестёр. А Нань вздохнула, сетуя, что в этой жизни всё непредсказуемо. Когда она была молодой и невежественной, эти двоюродные братья и сёстры пинали и унижали её, они даже совершали некоторые чрезмерные поступки. Теперь, когда все выросли, они давно научились носить маски, чтобы скрыть свои настоящие цвета. Когда они встречались друг с другом, они всё ещё могли приветствовать друг друга улыбкой. Они действительно были похожи на благодушных братьев и сестёр, в глазах которых не было презрения, а за губами не скрывались стиснутые зубы, с которыми привыкала иметь дело А Нань.

Но А Нань испытывала чувство недостоверности. Девушка просто ощущала, что, хотя они улыбались, их глаза были слишком горячими, но они не знали различных вкусов в своих сердцах, и им было неудобно.

После того, как момо Ань закончила своё повествование, Чу Ба Нин продолжил:

– Старая госпожа, Бэньвану наплевать на дела А Нань до того, как она вышла замуж. А Нань – дочь семьи Лу, и если вам было наплевать на неё, это не имеет отношения к Бэньвану. Однако, поскольку А Нань вышла замуж за Бэньвана и стала Ванфэй, Бэньван больше никому не позволит так грубо обращаться с ней. Муж и жена – одно целое, и те, кто оскорбляет А Нань, также оскорбляют Бэньвана! Презрение к члену Императорской семьи – великое преступление! – торжественно произнёс Су Ван, и все присутствующие были потрясены, услышав это. Только у имперского канцлера Лу было удовлетворённое выражение лица, он чувствовал, что его А Нань вышла замуж за достойного человека, и в то же время он втайне злился на Лу Шао Лина за то, что тот издевался над его хорошей дочерью.

А Нань широко раскрыла глаза и посмотрела на красивый профиль мужчины, внезапно почувствовав тепло в своём сердце. В этом мире, помимо отца, имперского канцлера, это первый мужчина, который защищал её таким образом, более того, он к тому же являлся ей мужем. Хотя у этого человека много странных проблем, он всегда необъяснимо выходит из себя и излишне серьёзен, как старик. Он всегда задевает людей за живое, когда говорит... Но он действительно любезен с ней и даже готов заступиться за неё.

Девушка почувствовала, что её глаза начло немного печь, но она не могла отвести взгляда от решительного и серьёзного лица молодого человека. В это время этот чрезвычайно серьёзный взгляд, выражение, которое раньше заставляло её чувствовать себя крайне расстроенной, теперь заставляло А Нань чувствовать тепло и нежность в душе.

Цвет лица старой госпожи стал мертвенно-бледным, когда её остановили слова Чу Ба Нина, и она на некоторое время погрузилась в молчание. Наконец женщина стиснула зубы, сглотнула и призналась в своей ошибке:

– Ванъе, эта старуха не знает, как правильно воспитывать своих детей и внуков. Однако эта старуха также просит Ванъе проявить снисхождение и пощадить жизнь Лин'эра на этот раз! – Лао тай тай посмотрела на Лу Шао Чэна, который послушно стоял в стороне и ждал, и крикнула: – Чэн'эр, иди сюда, встань на колени!

Лу Шао Чэн был ошеломлён. Милое круглое, точно булочка, лицо мальчика, не утратившего ещё свою детскость, побледнело от испуга. Он посмотрел на старую госпожу жалкими глазами, как щенок. Видя, что Лао тай тай выглядит мрачной, он, наконец, послушно подошёл и опустился на колени перед Чу Ба Нином.

– Чэн'эр, Лин'эр был с тобой, когда он совершил преступление? – спросила старая госпожа.

Лу Шао Чэн в панике оглядел присутствующих. Был ли он молод или нет, мальчишка уже был напуган атмосферой этой сцены. В это время, увидев, что его бабушка, которая всегда была высокомерной, опустила свою голову и преклонилась перед молодым человеком, Лу Шао Чэн понял, что на этот раз ему не удастся избежать наказания.

– Д-да... – слабо ответил Лу Шао Чэн.

– Шао Чэн! – когда второй господин Лу услышал это, он был потрясён и рассержен, с печальным выражением на лице. Он думал, что Лу Шао Лин был причиной этого инцидента, но он не ожидал, что это будет связано с его младшим сыном. Его сын всегда был послушным. Он всегда всем сердцем читал писания мудрецов. Мужчина хотел прославиться, чтобы не отставать от других. Он желал стоять на одном уровне со своим третьем братом. Он никогда не позволял ему беспокоиться об этом. Как второй господин Лу мог не быть убит горем?

Семья имперского канцлера Лу в это время выглядела как неуместная театральная труппа. Зная, что сейчас не время для них говорить, они благоразумно молчали

Лу Шао Чэн обиженно посмотрел на отца и старую госпожу и тихо сказал:

– Бабушка, эта змея – Сяо Цин, домашнее животное десятого брата, и она не ядовита! Десятый брат воспитывал её в течение долгого времени, и он никогда не видел, чтобы змея кому-то причиняла боль... Бабушка, десятый брат изначально сказал, что хотел напугать седьмую сестру, но он не хотел причинять боль седьмой сестре...

– Замолчи! Ты хочешь меня разозлить? – старая госпожа поспешно прервала повествование мальчика, не дав ему продолжить и при этом поглаживая свою грудь и тяжело дыша. Она не хотела, чтобы слова этого внука раскрыли ещё больше недостатком Лу Шао Лина. Когда Лу Шао Чэн скажет то, чего не следовало говорить, Су Ван был бы в ярости. И тогда наказание её любимого внука могло стать значительно тяжелее, чем простое подвешивание на дереве.

Лу Шао Чэн опустил голову и не осмеливался взглянуть в глубокие зрачки Чу Ба Нина. Он чувствовал, что эти глаза, казалось, видят душу насквозь, заставляя людей бояться смотреть прямо.

Чу Ба Нин некоторое время смотрел на это, и когда он увидел, что дело можно считать законченным, молодой человек заговорил:

– Принимая в расчёт то, что вы впервые совершили преступление, на этот раз Бэньван не будет строго преследовать вас, – услышав это, группа людей была вне себя от радости. Однако Чу Ба Нин едва улыбнулся, приподняв уголки губ, прежде чем продолжил: – Однако, в конце концов, А Нань-ваша сестра по клану. В священном писании есть слова: "Сыновнее благочестие – есть начало добродетели, уважение к старшим – есть основа добродетели". Сыновнее благочестие – это первое и второе, но если здесь нет даже уважения к собственной старшей сестре, то о какой добродетели может идти речь? Поэтому наказание должно быть исполнено.

Когда зашла речь о "сыновнем благочестии", никто больше не мог говорить уверенно. Некоторые люди опустили головы от стыда, но некоторые смотрели на торжественного и благородного человека в оцепенении. Из-за этой лёгкой улыбки его серьёзное и решительное лицо согрелось. Это было похоже на распускающийся весенний цветок, и красивому лицу учёного негде было спрятаться. Эта улыбка была подобна солнцу, которое, поднимаясь над горизонтом, разгоняет туман в горах.

Люди, у которых не было никаких причин веселиться, начали широко улыбаться. Так что вы можете только представить, каким потрясающим эффектом обладала улыбка этого человека.

Даже имперский канцлер Лу, который имел возможность видеть Чу Ба Нина каждый день, вынужден был признать, что на самом деле внешность Су Вана очень хороша, но он слишком серьёзен. Он всегда сохранял серьёзное выражение лица, точно умудрённый опытом старик, не позволяя себе и тени улыбки. Однако ни одна девушка не могла сравниться с ним, когда он улыбался. И вот когда он был одинок, Ванъе внезапно забрал дочь из его семьи, А Нань.

Чу Ба Нин быстро вернулся к серьёзному выражению лица и посмотрел на А Нань:

– Ванфэй, что ты хочешь с ними сделать?

А Нань была ошеломлена и хотела спросить этого принца, было ли всё это сделано ради того, чтобы она могла выместить свой гнев, копившийся годами, или чтобы она навлекла на себя ещё больший гнев со стороны этих людей?

Глава 25

Чу Ба Нин передал право распоряжаться этим А Нань. Выражения лиц присутствующих были разными: одни удивлёнными, другие – завистливыми, а некоторые вздохнули с облегчением.

Удивление и зависть хорошо понятны. Тот, кто вздыхал с облегчением, являлся человеком, который понимал лишь поверхностную личность А Нань. Он думал, что А Нань послушна и спокойна. Он собирался просто попросить её о небольшой услуге. Разве вы мягко не раскрыли этот вопрос? И поскольку Су Ван передал это дело А Нань, что бы А Нань ни сделала, они точно не будут сожалеть об этом.

Так вот, фужэнь Лу и второй господин Лу придерживались такого рода мыслей.

А Нань на самом деле хотела, чтобы люди зажигали свечи и хлестали этих молодых мастеров по тонкой коже и нежной плоти, чтобы они могли попробовать вкус СМ (1), изобретённый некой превосходной островной страной, и посмотреть, осмелятся ли они обманывать других в будущем, думая, что они – небеса, превосходят других и не ставят человеческое достоинство в свои глаза!

Однако А Нань знала, что подобные вещи могут быть только у неё в голове, и если бы она это сделала, её репутация была бы разрушена.

Как и сейчас, она явно хотела преподать урок этим двум детишкам, но группа людей наблюдала, и даже старая госпожа смотрела на неё нетерпеливыми глазами, которые она никогда бы не использовала раньше. Её второй дядя, который никогда не смотрел на А Нань прямо, также был полон ожидания. Имперский канцлер Лу и его жена, а также три брата и сестры А Нань наблюдали со стороны.

– …

Ради своей будущей репутации она может быть только добродетельной женщиной, поэтому А Нань сказала застенчивым тоном:

– Именно Ванъе является хозяином положения, поэтому Чэньце не смеет вмешиваться.

Когда люди в особняке Лу услышали это, они сказали в своих сердцах, что она действительно являлась просто хилой женщиной, которая не имела своего собственного мнения! Но она была лучше и проще в отношении…

Чу Ба Нин легонько оглядел всех, окинул взглядом их поведение, немного поразмыслил, а затем сказал:

– Поскольку принцесса добра и не может достойно критиковать их, пусть старая госпожа будет главной в решении вопроса!

У старой госпожи упало сердце, и у неё появилось дурное предчувствие.

– Старая госпожа, как Вы думаете, что следует сделать с этими двумя мальчишками? – Чу Ба Нин держал чашку в одной руке, осторожно собирал разрозненные чайные листья в чашке крышкой в другой руке и задал вопрос старой госпоже.

Когда старая госпожа услышала это, она поняла, что с этим делом нельзя справиться хорошо. Их семья Лу собиралась оскорбить самого могущественного принца в династии в этот момент. Старая госпожа попала в беду. Если бы она отнеслась к этому серьёзно, ей было бы жаль двух своих внуков; если бы она отнеслась к этому легкомысленно, она боялась, что принц рассердится. Теперь это действительно была серьёзная дилемма. Старая госпожа больше не могла быть ответственной за вынесение вердикта, поэтому ей пришлось смотреть на своего третьего сына и втайне думать, что третий сын был имперским канцлером. Если бы он заговорил, Су Ван позволил бы ему сохранить лицо.

Имперский канцлер Лу встретил встревоженные взгляды своей матери и брата, зная, что ему пора появиться, он слегка кашлянул и сказал:

– Ванъе, почему бы Вам не сделать это, просто накажите их, чтобы они стояли на коленях в зале предков в течение десяти дней! – Шао Лин и Шао Чэн собирались причинить людям боль, поэтому он должен был преподать им урок, чтобы мальчишки с юности усвоили некоторые правила и больше не были излишне энергичными. Они бы действительно могли совершить что-то слишком постыдное, если бы никто не объяснил им, насколько высоки Небеса.

Имперский канцлер Лу счёл, что наказание было слишком лёгким. Что толку преклонять колени в зале предков? В Нинчэне его А Нань много преклоняла колени и даже один раз преклонила колени так, что оба колена были чёрно-фиолетовыми. Но в то время это был приказ старой госпожи, и ему, взрослому мужчине, было нелегко вмешиваться в дела внутреннего дома. Он мог только потом послать дочери несколько хороших лекарств, что надолго огорчило его как отца. Теперь пусть эти два мальчика, которые издевались над его А Нань, тоже попробуют на вкус это лекарство.

Хотя имперский канцлер Лу чувствовал, что наказание было слишком лёгким, он не мог игнорировать свою мать. Старая госпожа старела. Если наказание было слишком суровым, старая госпожа некоторое время не могла смириться с этим. Что ему было делать, если бы женщина заболела?

_____________________________________

1. Нет, это не Сейлор Мун. Думаю, объяснять дальше нужды нет.

Когда Лу Шао Чэн услышал, что он собирается десять дней стоять на коленях в зале предков, его лицо стало совершенно бескровным. Он некоторое время стоял на коленях с выражением страха и печали и с надеждой оглядывался на своих родственников, надеясь, что кто-нибудь сможет заступиться за него.

Старая госпожа чувствовала, что её сердце разбито, и двое внуков, которых она любила, будут наказаны длительным стоянием на коленях в зале предков. В таком тёмном и влажном месте, как могли два нежных и благородных молодых господина остаться там? Они ведь заболеют меньше чем через день. Но она знала, что это самое подходящее замечание для её сына, имперского канцлера, и для Су Вана это было наилучшим способом удовлетворить желания всех людей, не убивая мальчишек, но и преподав им надлежащий урок.

Чу Ба Нин немного подумал, затем одобрительно кивнул.

В этот момент девушка, стоявшая рядом с Лао тай тай, внезапно вышла и поклонилась Су Вану. Голос её был прекрасен, как жемчуг и нефрит. Лу Фэй Тин опустила глаза и почтительно сказала:

– Ванъе, пожалуйста, пощадите брата Лина и брата Чэна на этот раз! Их тела слабы и не могут выдержать сырости зала предков, поэтому они заболеют.

Увидев, что кто-то умоляет за него, Лу Шао Чэн посмотрел на свою двоюродную сестру яркими глазами, которые были полны ожидания.

Чу Ба Нин прищурил глаза и не ответил.

Девушка набралась смелости взглянуть на него и быстро испугалась глубоких чернильных глаз, её руки и ноги были холодными, но Фэй Тин упрямо не отводила взгляда.

А Нань нахмурилась, чувствуя себя несчастной в глубине души. Втайне она размышляла о том, почему Лу Фэй Тин вышла, чтобы присоединиться к волнению? И она была настолько смелой, что осмелилась посмотреть прямо на принца. Неужели она жаждала смерти?

– Шестая девочка, отойди! – старая госпожа выпалила сердито, со злостью в глазах.

Лу Фэй Тин задрожала, закусила вишнёвые губы и молча отступила на своё место.

Трое детей семьи имперского канцлера и две девушки, стоявшие позади старой госпожи, Лу Фэй Ань и Лу с, одновременно скривили губы, смеясь над умом Лу Фэй Тин. Разве ты не видела, что наказание этим двум мальчишкам предложил их третий дядя, имперский канцлер? Она встала и таким образом умоляла за двоих малышей. Хотя она могла бы заслужить хорошую репутацию за то, что была доброй и заботилась о своих младших братьях, разве она не дала пощёчину имперский канцлеру Лу? Лао тай тай тоже разозлилась, подумав, что эта внучка обычно очень умна и сообразительна. Почему она делала глупости в это время, ведь Су Ван дал ясно понять, что он хочет наказать мальчишек. С чего же она, представитель молодого поколения, решила влезть?

Лао тай тай в это время действительно почувствовала себя уставшей. Краем глаза она взглянула на мальчика, который всё ещё висел под деревом во дворе, и поспешно подмигнула своему третьему сыну.

Имперский канцлер Лу мог только принять правила игры и заговорить:

– Тогда... принц, не могли бы вы сначала позволить снять Шао Лина? Я верю, что на этот раз ему тоже преподали урок, и он больше не совершит подобного.

Чу Ба Нин торжественно отказался:

– Мой тесть, мне жаль, Лу Шао Лин был груб с Бэньваном. Также для его же блага Бэньван решил позволить ему проветриться и разбудить свой мозг, чтобы спасти его от того, чтобы в будущем у него росли только кишки, а не мозги.

Услышав это, большинство людей в комнате нервно вздохнули.

Эта причина звучала высокопарно, но она была произнесена таким серьёзным человеком таким серьёзным тоном, что люди чувствовали одновременно желание рассмеяться, слабость и невыносимую боль!

В конце концов, Лу Шао Лину всё равно пришлось провисеть ещё час, прежде чем его было дозволено снять, когда начался званый ужин. Лу Шао Чэна также первым забрал второй господин Лу, и после ужина он был отправлен опуститься на колени в зале предков.

Вскоре в главном зале остались только Чу Ба Нин, А Нань и несколько служанок.

Чу Ба Нин попросил группу девушек отойти на некоторое расстояние, встал и сказал А Нань:

– Я устал, пойдём и отдохнём немного, – с этими словами он направился в то крыло, где раньше жила А Нань.

Девушка последовала за Чу Ба Нином. Пройдя некоторое время, она протянула руку и осторожно схватила мужчину перед собой за угол широкого рукава и прошептала:

– Спасибо.

Чу Ба Нин остановился, коснулся её головы и ничего не сказал.

Именно такое молчаливое поведение было лучше пустых слов. Оно было намного более трогательным и впечатляющим.

А Нань хотелось плакать, но хотелось и смеяться, поэтому выражение её лица было довольно странным. Чу Ба Нин немного развеселился и вдруг протянул руку, чтобы ущипнуть её за мягкое лицо. Молодой человек обнаружил, что прикосновение было очень приятным, и он не мог не ущипнуть его ещё дважды. Сердце А Нань внезапно растеряло все прочие эмоции, оставив только боль, и ей захотелось дать самой себе подзатыльник.

Увидев это, группа девушек-служанок на расстоянии поспешно посмотрели на носки своих туфель, пытаясь вести себя так, как будто их не существовало.

Чу Ба Нин нежно погладил её раскрасневшееся лицо, затем снова принял серьёзный вид, взял А Нань за руку и пошёл рядом с ней.

* * *

Вскоре настало время праздничного банкета, который был устроен в главном зале особняка имперского канцлера.

Когда А Нань и Чу Ба Нин появились вместе, и без того тихий зал стал ещё тише. В воздухе повисла необъяснимая застойная атмосфера, и выражения лиц семьи Лу стали очень напряжёнными. В конце концов имперский канцлер Лу повёл группу людей вперёд, чтобы отдать честь, нарушив напряжённую атмосферу и проведя почётных гостей к их местам.

А Нань взглянула на собравшихся и обнаружила, что Лу Шао Лина, которого сняли с дерева, там не было. Лу Шао Чэн послушно, не щурясь, последовал за вторым господином Лу.

После того, как девушка поклонилась старейшинам семьи, А Нань последовала за женой имперского канцлера к месту, где сидели женщины.

Этот праздничный ужин изначально предназначался для старой госпожи Лу, чтобы поднять ветер и смыть пыль, но после такой суеты сегодня никто не был в настроении наслаждаться этим. Однако все по-прежнему выглядели очень счастливыми и удовлетворёнными. Глядя на серьёзное лицо этого принца, похожего на Лао цзы, их сердца безмолвно затрепетали, и они пожаловались на некоего принца: Что ты здесь сегодня делаешь? Ты намеренно препятствуешь людям?

А Нань и группа родственников женского пола сидели вместе, отделённые ширмой от сидений снаружи, разделяющей места для мужчин и женщин.

Хотя жена имперского канцлера являлась высокопоставленной знатной дамой, А Нань была Ванфэй из Императорского дворца, которая лишь посещала родительский дом, и её статус был значительно выше. Однако А Нань уважала то, что жена имперского канцлера являлась старшей, а потому спокойно отдала ей место хозяйки этого банкета. Она не обращала внимания на эту мелочь, поэтому просто села ниже фужэнь, устроившись рядом с Лу Фэй Жун.

По другую сторону от А Нань находилась Лу Фэй Тин, за ней следовала Лу Фэй Ань и Лу Фэй Я. Им обеим было около пятнадцати лет. Лу Фэй Ань – дочь старшего дяди Лу, а Лу Фэй Я – из семьи второго дяди Лу. Они обе являлись дочерьми инян (1). Их привела старая госпожа из-за их красивой внешности и талантов.

За столом все ели тихо, доносились только голоса мужчин, которые пили, разговаривали и смеялись снаружи, в основном голос второго господина Лу. Второй господин Лу был деловым человеком, который путешествует с юга на север, обладает обширными знаниями и особенно умеет говорить о разных вещах. У него был довольно яркий характер. Обычная вещь может привлечь его внимание и сделать увлечённым на долгое время. Даже Чу Ба Нин был очарован. Он не мог не спросить мужчину о некоторых местах, которые тот посещал. У второго господина Лу иногда возникали очень уникальные идеи.

Лао тай тай только ненадолго посетила банкет во время его начала, а затем попросила девушек-служанок помочь ей вернуться, чтобы отдохнуть по причине её преклонного возраста и тяжёлого путешествия на корабле и повозке. Тем временем Лу Фэй Тин хотела помочь старой госпоже вернуться, но Лао тай тай отказалась. Старая госпожа похлопала девочку по руке, советуя ей расслабиться и чаще бывать вместе со своими сёстрами, чтобы девушке не приходилось слишком часто держаться за старуху вроде неё. Лу Фэй Тин некоторое время пыталась переубедить бабушку, и её добрые слова заставляли старую госпожу снова и снова улыбаться, прежде чем, наконец, избавили её от неприятных ощущений, которые были у женщины раньше.

Лу Фэй Жун, Лу Фэй Ань и Лу Фэй Я также шутили и уговаривали старую госпожу. Даже жена имперского канцлера говорила нежно. Старая госпожа, наконец, показала счастливую улыбку. Когда она ушла, то сначала пошла попрощаться с Чу Ба Нином, а только потом вернулась в отведённые ей покои, чтобы отдохнуть.

На самом деле, большинство присутствующих понимали, что старая госпожа не могла смириться с тем, что Лу Шао Лин и Лу Шао Чэн были наказаны стоянием на коленях в зале предков из-за А Нань. Кроме того, личность А Нань изменилась слишком быстро, и старая госпожа была не очень восприимчива.

_____________________________________

1. 姨娘 (yíniang) – инян – наложница мужчины, не имеющего отношения к Императорской фамилии. Также это может быть тётка по материнской линии, но так как они как раз по отцовской (братья канцлера, а не его жены), то они, вероятно, всё-таки дочери наложниц.

Лао тай тай больше там не было, и родственницы внезапно успокоились, а дамы и девушки ели спокойно и изящно.

А Нань ела, когда вдруг услышала восклицание и обнаружила, что палочки для еды Лу Фэй Тин случайно выскользнули из рук девушки, и одна из палочек для еды упала ей на юбку.

Лу Фэй Тин покраснела и поспешно извинилась перед А Нань, её лицо было пристыженным и печальным. Она просто испачкала одежду, ничем более не навредив. А Нань улыбнулась и утешила её. Девушка была очень доброй и понимающей и не смущала Лу Фэй Тин.

Вскоре служанка принесла пару чистых палочек для еды и передала их Лу Фэй Тин. Та, всё ещё краснея и стесняясь, тихо сказала А Нань:

– Седьмая сестра, у тебя хороший темперамент. Мой брат был растерянным и невежественным. Он допустил несколько глупых поступков. И я здесь, чтобы извиниться перед тобой от его имени. Простишь ли ты… нашего младшего брата?

А Нань была действительно удивлена, когда услышала это. Лу Фэй Тин, зеница ока старой госпожи, драгоценный камень на ладони семьи Лу, которая никогда не поддерживала младших братьев и сестёр, которым выпадали страдания, теперь даже извинялась перед ней как простая смертная?

А Нань взглянула на фигуру за ширмой и внезапно поняла, что вышла замуж за высокопоставленного мужчину, судьба которого, хотя и была печальна, предрекая ему невозможность взять жену и завести ребёнка, а потому не вызывая ни у кого оптимистичного настроения, но также не позволяя кому-то оказывать давление на себя и свою юную жену. Ах. А Нань чувствовала, что получила просветление, думая, что все люди – животные со сложным умом, и тем, кто раньше смотрел на неё свысока, теперь реальность может помешать получать подобное удовольствие.

А Нань была достаточно добрым человеком. Когда-то она жила в стране, которая выступала за равенство и справедливость. Когда обрела определённую власть, девушка не хотела по-настоящему наступать на людей и считать их достоинство ниже своего собственного. А Нань подумала, что в любом случае Лу Фэй Тин в будущем обязательно найдёт кого-нибудь, за кого можно будет выйти замуж в Нинчэне, и в будущем они больше не увидятся, так что она не будет возражать.

Видя, что А Нань милостиво относится к ней, Лу Фэй Тин мило улыбнулась и тихонько поблагодарила её.

Когда А Нань закончил общаться с застенчивой и дружелюбной старшей дочерью семьи дяди, она, наконец, вздохнула с облегчением, опустила голову и молча поела.

Лу Фэй Тин посмотрела на А Нань очень дружелюбным и добрым взглядом. Что ещё она могла сказать? Видя, что А Нань ест с серьёзным видом, она также знала, что больше ничего девушка больше не хочет общаться, поэтому она закрыла рот и, оглядевшись по сторонам, обнаружила, что Лу Фэй Ань и Лу Фэй Я тоже разговаривали тихим голосом, но было не разобрать, о чём. Снова повернув голову, она случайно увидела, что Лу Фэй Жун просто повернула лицо и посмотрела на неё с улыбкой. Насмешка в глазах Лу Фэй Жун была ясной, давая Лу Фэй Тин иллюзию того, что её видят насквозь, и девушка виновато опустила голову, молча принявшись за еду.

* * *

После ужина Чу Ба Нин ничего не сказал, чтобы позволить А Нань остаться на некоторое время, и А Нань восприняла это так, как будто он не говорил этого раньше, и они вместе покинули особняк имперского канцлера.

Имперский канцлер Лу подвёл всю семью к двери, чтобы проводить их, и все в семье почувствовали себя счастливыми и расслабленными: наконец-то этот великий Будда был отослан! Слава Богу, слава Богу, слава Будде!

На этом семейном банкете, думали все, Чу Ба Нин сделал мощный ход, но никто не осмелился налить ему вина. Он не был пьян, и А Нань не нужно было беспокоиться о встрече с пьяным супругом. А Нань и семья имперского канцлера Лу попрощались один за другим, а затем супруги сели в карету, готовую отвезти их в фу Су Вана.

Когда они вернулись в фу Су Вана, как только А Нань и остальные вошли в особняк, они увидели, как управляющий Цинь приветствовал их с торжественным выражением на лице. После того, как он жестом попросил служанок и мом удалиться, управляющий Цинь произнёс:

– Ванъе, Ванфэй, гунян (1) Ши Цин ушла.

– ...

Выражения лиц у пары были одинаковыми, и они смотрели на управляющего с каким-то пустым выражением. Они не знали, кто эта "поэтическая" гунян с очень приземлённым именем (2). И у А Нань, человека, чей современный здравый смысл всё ещё составляет основную часть сознания, возник очевидный вопрос. Разве у слова "ушла" не было и другого, более мрачного значения?

Управляющий Цинь внутренне вздохнул, зная, что его принца действительно никогда не волновали подобные вещи, поэтому он просто чётко сказал:

– Ванъе, Ванфэй, гунян Ши Цин – одна из трёх девушек, подаренных Вдовствующей Императрицей.

_____________________________________

1. 姑娘 (gūniang) – гунян – наложница / проститутка / незамужняя девушка. Из всех вариантов, полагаю, ближе всего именно наложница в данном контексте.

2. 诗情 (shīqíng) – Ши Цин – это имя девушки, которое можно перевести, как поэтическая личность, человек, обладающий тягой к поэтическому творчеству.

Глава 26

– Ванъе, Ванфэй, гунян Ши Цин – одна из трех девушек, подаренных Вдовствующей Императрицей, а двух других девушек зовут Хуа И и Фэн Я.

Слова управляющего Циня, наконец, напомнили двум о трёх красавицах, которые всё ещё проживали в угловых дворах фу Су Вана. На некоторое время у них была разная реакция.

А Нань наконец-то узнала имена трёх красавиц:

"Тск! Только взгляните на их имена!"

Поэтичная, завораживающая и элегантная (1). Остаётся только подарить Вэнь Я (2), чтобы добавить аромата к красным рукавам (3).

А Нань тайно рассмеялась в глубине души. Вдовствующая Императрица была действительно благонамеренна. Жаль, что три красавицы были заперты в маленьком дворике с тех пор, как они вошли в особняк. Они даже не были на заднем дворе, не говоря уже о том, чтобы иметь возможность увидеть Чу Ба Нина.

Чу Ба Нин ничего не выражал.

Управляющий Цинь почтительно опустил голову и ничего не сказал.

А Нань некоторое время молчала, ей потребовалось несколько мгновений, чтобы наконец перевести значение слова "ушла" на древний язык. Девушка была крайне удивлена и посмотрела на управляющего Циня круглыми глазами, с выражением недоверия.

Разве люди настолько плохи? Как можно настолько спокойно говорить, что кого-то больше нет? А Нань верила, что привязанность Вдовствующей Императрицы к Чу Ба Нину была искренней, и женщина никогда не пошлёт некоторых женщин типа мэй мэй Линь. В них определённо будут сосуществовать красота и здоровье – в конце концов, Вдовствующая Императрица хотела, чтобы они дали её сыну раскинуть ветви и выпустить листья (4), а не оставались рядом, строя из себя больных Си Ши (5). Поэтому А Нань почувствовала, что в их внезапном "исчезновении" должно быть что-то странное.

Эта гунян ещё даже не возлегла со своим господином, но уже так плачевно кончила. В то же время сама А Нань, которая столько времени являлась женой, всё ещё была жива и здорова. Даже если в глазах других людей она давно попала под проклятье Чу Ба Нина!

– В чём дело? – тупо спросил Чу Ба Нин, и А Нань тоже выглядела озадаченной.

В этот момент управляющий Цинь и А Нань одновременно встряхнулись и обнаружили, что окружающий воздух внезапно похолодел.

Зная, что его принц сейчас в плохом настроении, управляющий Цинь мог только покориться судьбе и объяснить:

– Ванъе, Ши Цин ушла сегодня в три часа дня. Вы с Ванфэй отправились в особняк имперского канцлера, и старый раб никому не позволил сообщить вам об этом, – увидев бесстрастное лицо Чу Ба Нина, управляющий Цинь продолжил: – Я слышал от двух девушек, которые живут в одном дворе с гунян Ши Цин, что прошлой ночью шёл осенний дождь, и погода похолодала. Гунян Ши Цин должна была случайно простыть. Сегодня утром у неё началась лихорадка. Около трёх часов дня гунян Ши Цин ушла.

_________________________________________

1. Это перевод или значение имён трёх девушек. Как говорилось в прошлой главе, Ши Цин (诗情, shīqíng) означает "поэтичная / поэтическая", а Хуа И (画意, huàyì) и Фэн Я (风雅, fēngyǎ) – завораживающая и элегантная соответственно.

2. Вэнь Я (文雅, wényǎ) – изящная, тонкая.

3. Красные рукава (红袖, hóngxiù) – выражение, относящееся к красивым девушкам.

4. Раскинуть ветви и выпустить листья (开枝散叶, kāizhī sànyè) – иметь многочисленное потомство.

5. Красавица Си Ши (西施, xīshī) – красавица по имени Си Ши из княжества Юэ, жившая в эпоху Чуньцю. Она была больна сердечным недугом. Всегда, чувствуя боль в сердце, Си Ши хмурилась и хваталась за грудь, отчего в глазах окружающих становилась только красивее.

– Почему было не попросить вызвать Императорского лекаря, если она почувствовала недомогание? – с подозрением спросила А Нань. Императорский дворец очень терпим к подчинённым. Как правило, если у вас есть какая-либо болезнь или боль, пока вы спрашиваете момо-распорядительницу, она пошлёт кого-нибудь пригласить лекаря. В отличие от некоторых богатых людей, которые не заботятся о жизни людей, в Императорском дворце подобного не было.

Управляющий Цинь также воспринял вопрос Ванфэй и сказал с торжественным выражением:

– Старый раб пошёл спросить двух гунян, Хуа И и Фэн Я. Они сказали, что, поскольку гунян Ши Цин не думала, что это серьёзно, они настояли на том, чтобы не беспокоить лекаря, сказав, что необходимо просто отдохнуть, и всё пройдёт. Поэтому никто не беспокоился, поэтому никто не заботился об этом в то время. Только в полдень, когда две гунян с тревогой отправились навестить гунян Ши Цин, они обнаружили, что гунян Ши Цин уже была мертва. Приглашать лекаря к гунян Ши Цин было уже слишком поздно.

А Нань широко открыла рот и пробормотала:

-– Это слишком поспешная кончина для того, кто просто подхватил простуду... Неужели их тела так слабы? – А Нань всё ещё не верила, что Вдовствующая Императрица пошлёт сюда мэй мэй Лин (1), чтобы причинить вред её сыну. Подумав об этом, А Нань взглянул на мужчину рядом с собой. Хотя он выглядел серьёзным, девушка чувствовала, что что-то не так.

Управляющий Цинь посмотрел на их Ванфэй с некоторым смущением, не зная, следует ли ему ответить на заданный ею вопрос, или пожаловался, что Ши Цин была действительно невежественной, раз умерла таким образом. Разве вы не видели, их принц женат уже месяц, и всё до сих пор было в порядке, чему все радовались! Ванфэй жива и здорова, но этой гунян нужно было умереть, чтобы устроить хаос в этот прекрасный момент?!

На какое-то время трое: хозяева и слуга – потеряли дар речи.

Через некоторое время Чу Ба Нин поджал губы и приказал:

– Управляющий Цинь, попроси кого-нибудь послать немного денег семье дворцовой девушки, а затем организуй для неё надлежащие похороны, – в конце концов, это была дворцовая служанка, подаренная Вдовствующей Императрицей, и Чу Ба Нин должен был проявить некоторое уважение, чтобы сохранить её лицо.

Управляющий Цинь кивнул в ответ, но замолчал, и в конце концов не осмелился сообщить своему господину, что сделали две оставшиеся испуганные дворцовые дамы. Если бы он сказал это сейчас, разве это не было бы ударом в сердце его Ванъе?

После того, как управляющий Цинь ушёл, Чу Ба Нин взглянул на обеспокоенное выражение лица А Нань, протянул руку, чтобы коснуться её головы, и позвал момо, чтобы приказать им проводить А Нань обратно в её комнату. Перед её уходом молодой человек сказал А Нань:

– Ты сначала возвращайся и отдохни, не жди меня.

После того, как слова сорвались, он взял своего личного охранника Му Юаня и ушёл, не оглядываясь.

А Нань смотрела, как прямая спина мужчины исчезает в тусклом свете, и в её сердце возникло какое-то беспокойство. По какой-то причине девушка вдруг почувствовала, что спина Чу Ба Нина выглядит немного грустной, что заставило её почувствовать себя необъяснимо неловко.

* * *

В эту ночь Чу Ба Нин не возвращался допоздна.

А Нань не смогла улежать в кровати и встала, чтобы пройтись по комнате. В какой-то момент она хотела, чтобы люди искали местонахождение Чу Ба Нина, но, подумав, что местонахождение Чу Ба Нина не может быть исследовано самостоятельно, она вздохнула с облегчением. Чу Ба Нин – сильный мужчина. Он никогда не хотел бы, чтобы женщины интересовались его местонахождением и вмешивались в его дела. В его сознании женщины должны быть послушны мужьям, управлять внутренним дворов и заботиться о мужьях и детях, оставляя другие вопросы мужчинам. Во всяком случае Чу Ба Нин всегда относился к ней таким образом. Хотя А Нань не была особенно умна, она осознавала своё место и хорошо могла приспособиться к этому размеренному положению.

А Нань ждала до полуночи, раздумывая над тем, когда она в последний раз не спала в это время, когда пришла в эту эпоху?

_________________________________________

1. Очевидно, что это такое же иносказание, как отсылка к Си Ши, но подробностей я, к сожалению, не обнаружила.

* * *

Когда Чу Ба Нин вернулся, ночь была глубокой, и девушка, дежурившая у покоев своей госпожи, Жу Лань, дремала. Звук шагов Чу Ба Нина, когда он вернулся, разбудил её, и Жу Лань в некоторой панике посмотрел на принца, который вернулся с росой на лице.

– Ванфэй отдыхает? – спросил Чу Ба Нин.

Жу Лань кивнула и потом покачала головой. Увидев, что Чу Ба Нин нахмурился, она поспешно сказала:

– Ванфэй изначально сказала, что собирается отдохнуть, но позже она пожаловалась, что не может уснуть…

Чу Ба Нин что-то промурлыкал и вошёл в комнату.

В комнате горела лампа, и огоньки, похожие на бобы, дрожали на холодном ночном ветру.

А Нань сидела на кровати с одеялом, обмотанным вокруг тела, пребывая в оцепенении. Когда она увидела, что Чу Ба Нин возвращается, то не смогла сдержать радость. Девушка быстро спрыгнула с кровати и подбежала к нему, чтобы что-то сказать, но некоторое время не знала, что именно стоит произнести.

После ночи метаний в сочетании с добрым напоминание второй служанки, Жу Цуй, А Нань не могла выкинуть из головы, что Чу Ба Нин "станет причиной гибели своей жены и сына". Предположительно, смерть гунян Ши Цин затронула нервы всех. Те, кто всегда обращал внимание на фу Су Вана, не были удивлены результатом, думая, что Су Ван, наконец, снова "убил" женщину.

Ему, должно быть, очень грустно, верно?

В конце концов, по его вине или нет, связанные с ним женщины необъяснимо умирали одна за другой, заставляя всё больше и больше людей верить, что он "убивал своих жён и детей". Независимо от того, кто распространял эти жалкие новости, лучше не становилось.

Чу Ба Нин посмотрел на А Нань, которая вскочила в одной лишь средней одежде. Хотя выражение его лица было немного расслабленным, но молодой человек укоризненно сказала:

– Ты слишком обнажена, тебе следует надеть больше одежды.

После того, что произошло сегодня в фу имперского канцлера, А Нань уже открыла ему своё сердце. Заботливые слова в упрёке молодого человека заставили её почувствовать себя очень важной, поэтому девушка улыбнулась и сказала:

– Всё в порядке, я сильная, – А Нань сказала это с гордостью.

"Победить маленького белого кролика для меня совершенно не проблема (1)".

Чу Ба Нин, под добродетельным служением А Нань, переоделся в ночные одежды, а затем лёг на кровать с девушкой на руках. А Нань кротко прижалась к нему в объятиях и хотела сказать молодому человеку, что "приносящий несчастье жене и сыну" было лишь феодальным суеверием, и Чу Ба Нин не должен был в это верить! С этими женщинами просто произошёл несчастный случай в самый неподходящий момент. Это не имело к нему никакого отношения. Чу Ба Нин будет жить хорошо, не причиняя никому вреда в течение тысячи лет.

Однако, в конце концов, А Нань ничего не сказала. Руки Чу Ба Нина крепко обнимали её, ощущая, что от силы, с которой мужчина сжимал её в объятиях, у А Нань болели все кости. Как раз в тот момент, когда А Нань не смогла вынести боли от объятий и хотела напомнить ему, что он обнимает её, а не пытается придушить, сила объятия внезапно ослабла.

-– А Нань, давай спать!

Чу Ба Нин погладил её по спине и начал уговаривать спать, как ребёнка. А Нань подняла лицо и осторожно поискала в темноте губы, чтобы поцеловать его на ночь, но кто знал, что девушка поцелует Чу Ба Нина в кончик носа? Её лицо покраснело от смущения, и девушка торопливо попыталась уснуть, игнорируя чей-то едва сдерживаемый смех.

Была поздняя ночь, и А Нань устала, поэтому она медленно заснула. В полусне и на грани реальности ей показалось, что она слышит голос, тихо шепчущий в самое ухо:

– Прошу… останься со мной…

* * *

Тот факт, что дворцовая служанка, подаренная Вдовствующей Императрицей, умерла в фу Су Вана, не должна была стать чем-то существенным. В конце концов, она была лишь простой служанкой. Если бы такого незначительного человека убил хозяин, никто ничего бы и не сказал.

Но плохо то, что все знают, что эти девушки были дарованы Вдовствующей Императрицей, чтобы "служить" Су Вану! Ясно, что это женщины Су Вана!

Когда женщина так ушла, в голове всех вновь вспыхнули слова предсказания о погибели для жены и сына, которые вновь пронеслись по столице. Многие люди были взволнованы. Тут и там раздавались слова "Смотрите. Ещё одна мертва!". Но этот результат был вполне закономерен. Однако было кое-что противоестественное в этом во всём. В конце концов, Ванфэй Су, которая до сих пор была жива, вызывала всеобщее недоумение! Тот факт, что Ванфэй Су до сих пор не умерла, очень разочаровывал всех азартных игроков, поставивших на её скорую кончину!

_________________________________________

1. Понятия не имею, причём тут белый кролик… Может, это символ какой-тот болезни? Хотя я слышала только, что белый кролик является символом луны. Возможно, она имеет в виду "справиться с бессоннице" или "не спать ночью".

Дворцовая служанка ушла. Первоначально это было просто делом фу Су Вана, и это не имело никакого отношения к посторонним, и это не должно было распространяться так быстро. Однако Чу Ба Нин отдал приказ организовать надлежащие похороны. Хотя эти похороны и проводились в Императорском дворце, было много вещей, которые необходимо было подготовить, что, естественно, привлекло внимание заинтересованных людей. Итак, всего за одну ночь большинство жителей столицы узнали, что в фу Су Вана были похороны, и когда они услышали это снова, то поняли, что дворцовая служанка, подаренная Вдовствующей Императрицей, исчезла.

Внезапно все в столице встревожились, и игорные дома, которые молчали в течение месяца, снова были переполнены.

Когда новость о похоронах в фу Су Вана достигла дворца, Вдовствующая Императрица держала в руках стопку альбомов с портретами дочерей семьи и мучила своего сына, Императора, заставляя его прокомментировать их.

Вдовствующая Императрица всё ещё хотела, чтобы Император Чундэ указал её младшему сыну на необходимость взять в дом цэфэй (1), думая, что это было бы достойно благородного статуса Чу Ба Нина. Теперь Вдовствующая Императрица не беспокоится о том, что Су Ван не сможет жениться на женщине. Разве она не видела, что Ванфэй Су всё ещё жива и здорова? Поэтому Вдовствующая Императрица считала, что судьба жены её сына должна быть решена, так что ему необходимо было впустить в свой двор красавиц, которые позволят раскинуть ветви и выпустить листья.

Но хотя Император Чундэ улыбнулся на его лице, он начал вздыхать в своем сердце. Он знал, что ему следовало ускользнуть прямо сейчас из-за напряженных государственных дел. Глядя на портреты дам с изысканных картин и слушая различные критические замечания Вдовствующей Императрицы по их поводу, Император Чундэ знал, что его матери, возможно, придется работать даром.

Император Чундэ помнил лицо Чу Ба Нина таким же серьёзным, как у Лао цзы. Если бы он знал, что Вдовствующая Императрица собирается выбрать для него наложницу, он мог бы прямо воспротивиться приказу, а затем уйти. Даже если бы он отдал приказ и с горечью сообщил брату, что с древних времён мужчины должны иметь трёх жён и четырёх наложниц, а также раскидывать ветви и выпускать листья, Чу Ба Нин скажет экстремальные слова, от которых у них обоих заболят головы и сердца.

Император Чундэ не мог удержаться от смеха, когда вспомнил, что его брат говорил судорожные вещи с таким очень серьёзным выражением лица.

Как раз в тот момент, когда Вдовствующая Императрица выбрала несколько портретов удовлетворяющих её девушек, а Император Чундэ был так раздосадован, что не смог этого вынести, поспешно вошёл евнух и сообщил двум самым благородным людям в мире новость о том, что гунян Ши Цин в фу Су Вана ушла.

Вдовствующая Императрица внезапно опешила и не смогла отреагировать, поэтому глупо спросила:

– Что значит "ушла"? Почему она оказалась такой никчёмной? Неужели у неё действительно хватило смелости убежать? Так мужественно! Я не боюсь оплакивать её семью и наказывать её девять племён (2)!

Император Чундэ был немного вялым, но, в конце концов, он был Императором и отреагировал быстро. Но когда Император Чундэ услышал невежественные слова своей матери, то ощутил смущение.

Евнух опустил голову, желая притвориться, что ничего не слышал, что его вообще не существует. Но как он мог прятаться там такого большого человека? Бедняге оставалось только надеяться, что, когда Вдовствующая Императрица придёт в себя, она не убьёт своего слугу в порыве гнева и смущения.

И Вдовствующая Императрица отреагировала быстро, и у неё не было времени раздражаться из-за глупостей, которые она сказала, ведь женщина снова была ошеломлена.

"Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что гунян Ши Цин ушла? Разве лекарь Тай не сказал, что все они очень здоровы и у них нет проблем с тем, чтобы дожить до семидесяти или восьмидесяти лет?"

Вдовствующая Императрица взревела в своём сердце, и десять тысяч грязных лошадей проскакали мимо.

_________________________________________

1. 侧妃 (cè fēi) – цэфэй – ранг наложницы императорских принцев, уступающий лишь законной жене, Ванфэй.

2. Когда кто-то совершал достаточно серьёзное преступление, Императорская фамилия могла покарать его и всех его родственников или связанные с ним семьи до девятых связей.

Глава 27

Вдовствующая Императрица с мрачным выражением посмотрела на маленького евнуха, спрятавшего лицо. Её напряжённое лицо не позволяло разглядеть мысли в сердце женщины. Была ли она сердита, разгневана или разочарована?

В конце концов, Император Чундэ был почтительным и внимательным сыном, и он не мог вынести смущения Вдовствующей Императрицы. Он слегка кашлянул и торжественно спросил:

– Что именно произошло? Как сейчас обстоят дела в фу Су Вана?

Евнух почтительно ответил:

– Ваше Величество, это новости от Циня, управляющего фу Су Вана, но нюансы произошедшего неясны.

Император Чундэ задал ещё несколько вопросов, но евнух ничего не сказал подробно, поэтому Император отмахнулся от него.

Во дворце Чунхуа снова воцарилась тишина.

Император Чундэ посмотрел на Вдовствующую Императрицу со слабой улыбкой и сказал:

– Му хоу (1), давай на время оставим вопрос о выборе цэфэй для Ба Нина? – император Чундэ знал, в каком тяжёлом положении находится сердце Вдовствующей Императрицы, поэтому он не хотел, чтобы матушка сразу сдавалась. Хотя, как хороший брат, он на самом деле надеялся, что его младший брат сможет обнимать женщин справа и слева и наслаждаться всем, чем положено наслаждаться мужчине. Но ещё больше он надеялся, что Чу Ба Нин будет жить счастливо.

Выражение лица Вдовствующей Императрицы напряглось, она сжала веер в руке и недовольно сказала:

– Что с этим не так? Это был просто несчастный случай! Какое это имеет отношение к моему сыну?!! – Вдовствующая Императрица также отругала мёртвую дворцовую девушку, как и управляющий Цинь, в своём сердце. Это действительно было неподходящее время для смерти. Разве эта девка не знала этого?

Император Чундэ вздохнул в своём сердце, и упрямство Вдовствующей Императрицы сделало его беспомощным. Хотя она металась и не давала покоя Чу Ба Нину, Император Чундэ чувствовал, что в этом действительно не было необходимости. Однако после того, как Император Чундэ произнёс несколько слов, видя, что Вдовствующая Императрица не собирается менять своего мнения, он больше ничего не сказал и покинул дворец Чунхуа на том основании, что всё ещё оставались мемориалы, которые необходимо было утвердить.

После того, как Император Чундэ ушёл, чем больше Вдовствующая Императрица думала об этом, тем более неловко она себя чувствовала. В тишине, которую даже дыханием не осмеливались нарушить служанки и момо, она сердито смахнула портреты девушек со стола на полу, а потом откинулась на спинку сиденья, поглаживая себя по груди и тяжело дыша. Её сердце было возмущённым и расстроенным, к тому же её не покидало разочарование.

Вдовствующая Императрица действительно не могла понять, что сделал Чу Ба Нин, чтобы привлечь к себе такую зловещую судьбу, которая раз за разом била её по лицу, когда женщина пыталась что-то изменить.

Возможно, ей следует радоваться, что её старший сын стал Императором, и никто не смеет принижать её достоинство, иначе, если бы прошлый Император всё ещё сидел на троне... Вдовствующая Императрица вздрогнула и поспешно отбросила эту мысль. Она попросила момо поднести чётки, после чего начала читать сутры, моля Будду о спокойствии ума.

Вдовствующая Императрица изначально хотела пригласить А Нань во дворец, чтобы задать ясный вопрос, но когда она подумала о слухах о "жене" Су Вана, циркулирующих снаружи, если бы она сделала это, разве это не сделало бы тех, кто прикусил язык, более убеждёнными в своей правоте? Женщина быстро отбросила эту мысль и решила подождать, пока Ванфэй Су войдёт во дворец пятнадцатого числа первого месяца нового года, чтобы поприветствовать её, прежде чем проявить своё любопытство.

Так получилось, что через несколько дней у Шу Фэй также будет день рождения. Как её младшая сестра, А Нань обязательно войдёт во дворец, чтобы сделать Шу Фэй подарок на день рождения, и она также придёт, чтобы поприветствовать Вдовствующую Императрицу. Таким образом, Вдовствующая Императрица подавила желание немедленно вызвать девушку к себе.

__________________________________

1. 母后 (mǔhòu) – Му хоу – мать монарха (особенно при обращении принца или принцессы к матери). Однако речь идёт именно об Императрице, потому что если монархом стал не сын Императрицы, а какой-то из наложниц, Му хоу он всё равно будет называть Вдовствующую Императрицу, так как она является прошлой "Матерью Мира" и всех принцев, рождённых от покойного Императора, а свою биологическую мать он будет называть до восхождения на трон Му Фэй, а после – зависит от династии, варианты бывают разные.

* * *

С другой стороны, после того, как Император Чундэ покинул дворец Чунхуа, он вызвал ответственного евнуха гунгуна Лю и приказал:

– Иди выясни, что происходит, и возвращайся и доложи мне!

Гунгун Лю вздохнул и ушёл.

Когда Император Чундэ сидел в главном зале дворца Цзычэнь и некоторое время наслаждался разыгрываемой пьесой, гунгун Лю наконец вернулся.

– Ваше Величество, что касается этого случая... – Гунгун Лю сказал то, что знал.

Император Чундэ выслушал, слабо улыбнулся и сказал:

– Это ещё одно совпадение? – он опустил глаза и немного подумал, затем снова спросил: – Как сейчас поживает Ванфэй Су?

Гунгун Лю поклонился и ответил:

– Ванфэй Су выглядит очень хорошо. Управляющий Цинь сказал, что она может есть и спать, у нее хорошее настроение, и она очень здорова!

Император Чундэ поджал губы и улыбнулся:

– Похоже, эта Ванфэй Су действительно благословенна! Гунгун Лю, как ты думаешь, я должен попросить кого-нибудь сходить в игорный дом, чтобы сделать ставку, чтобы я мог получить ещё одну прибыль?

Гунгун Лю тоже улыбнулся и сказал:

– Ваше Величество, если Су Ван узнает, он будет очень сердиться.

Когда Император Чундэ услышал это, он вспомнил серьёзное лицо своего брата и немедленно отказался от этой мысли.

– Просто я не знаю, как долго продлится это благословение, – Император Чундэ постучал по столу, вздохнул и сказал: – Продолжай защищать Ванфэй Су. Если кто-то покусится на Ванфэй Су… Просто действуй так, словно им больше не нужна жизнь.

– Понял!

* * *

Случайная смерть маленькой дворцовой служанки ничего не изменила в Императорском дворце. Будь то господа или слуги, все они продолжали делать то, что хотели или были обязаны.

В те дни, когда впервые поднимался осенний ветерок, солнце было тусклым, а небо серым.

Жу Цуй вытирала тряпкой стол, взглянув на небо за окном, и пробормотала:

– Это действительно плохая примета. Как могла произойти смерть в такое время? Разве это не ответ нам...

А Нань взглянула на неё, удобно устроившись на диванчике, потом перевернулась и продолжила чтение.

После того, как Жу Цуй продолжала вытирать стол некоторое время, ей стало скучно. Девушка убрала тряпку, встала перед А Нань и сказала:

– Кстати, юная леди, азартная игра снаружи снова изменилась. мы должны снова сделать ставку?

– И на что же ставят теперь? – А Нань больше была не в состоянии думать о ставках, сделанных группой людей, у которых было слишком много свободного времени. Каждый раз, когда она слышала это, ей было больно от того, что не было возможности преподать им надлежащий урок.

Жу Цуй сказала с улыбкой:

– Конечно, я ставлю на то, когда умрут оставшиеся две женщины. Юная леди, будем ли мы ставить на то, что они умрут, или мы будем ставить на то, что они будут хорошо жить? – Жу Цуй немного поболтала, а затем с энтузиазмом предложила: – Юная леди, давайте поставим на них до смерти! Эти две девушки настолько бесстыдны, что их должно покарать само небо!

Жу Лань случайно вошла в это время, и когда она услышала слова Жу Цуй, то выругалась:

– О чём говорит это маленькое копытце?! Будь осторожна, чтобы момо-распорядительница не завязала тебе рот, чтобы посмотреть, осмелишься ли ты пожевать собственный язык!

Жу Цуй поспешно встала, с серьёзным выражением на лице. Жу Цуй не боялась А Нань, но действительно опасалась Жу Лань. Она чувствовала, что Жу Лань была слишком серьёзна, и её красивые глаза смотрели пристально, что всегда заставляло людей чувствовать страх.

Жу Лань вошла с подносом, на котором стояла чашка с лекарством.

– Сестра Жу Лань, что это? – с любопытством спросила Жу Цуй.

А Нань тоже отложил свиток, охваченная любопытством.

Жу Лань взглянула на любопытные выражения лица хозяйки и слуги, поджала губы и сказала:

– Повар Лю на кухне приготовил для принцессы лечебную еду.

А Нань выглядела удивлённой:

– Лечебная еда? Мне нужно это есть? Я не больна и не испытываю боли. На каком основании я должна есть лечебную пищу? – одна из вещей, которой А Нань больше всего гордилась, это то, что она была здоровым ребёнком с детства. За исключением того, что она была немного слабее при рождении, А Нань никогда не болела с тех пор, как ей исполнилось семь лет. У девушки не было даже небольшой простуды. В отличие от тех избалованных дам, выращенных на заднем дворе, которые страдали от постоянных головокружений или невралгии по три дня к ряду! На самом деле, можно сказать, что этот повар слишком переживает. Даже если она стала женщиной заднего двора, которая ограничена в личной свободе, А Нань всё ещё хорошо ела и спала, будучи чрезвычайно здоровой.

Жу Лань прищурила уголки глаз и очень старалась подавить это чувство бессилия. В глубине души она испытывала искреннее сочувствие к Су Вану: как же ему не повезло связаться с таким беспечным человеком!

– Нуби выслушала управляющего Циня, который сказал, что повар Лю был Императорским шеф-поваром, которого Император подарил Его Королевскому Высочеству Су Вану. Его очень любили дамы во дворце. Говорят, что он может готовить различные полезные для здоровья лечебные блюда, и вкус также полон похвалы. Ванфэй, Вы много работали в эти дни, так что Вам следует наверстать упущенное. В любом случае это не вредно, не так ли? – чётко добавила Жу Лань.

А Нань моргнула, когда это она усердно работала? Это Су Ван, её супруг, работал на износ.

– Ванфэй съешьте, пока оно горячее! – Жу Лань аккуратно подняла маленькую миску и поднесла её своей беспечной госпоже.

Шеф-повар Лю заслуживал того, чтобы быть Императорским шеф-поваром. Лечебные блюда, которые он готовил, не имели ни малейшего лечебного привкуса, но вместо этого заставляли людей воспринимать их чрезвычайно вкусными. В прошлой жизни А Нань её желудку, который питался современным разнообразием диет и различными приправами, было трудно принимать эти относительно однообразные продукты в древние времена. Хотя они были натуральными и экологически чистыми, было всего несколько приправ, и она действительно не могла насладиться вкусом приготовленной пищи.

Когда А Нань съела половину миски, она, наконец, отреагировала и спросила:

– Это то, что имел в виду принц?

Жу Лань кивнула, чувствуя облегчение, и с чувством подумала:

"Это действительно нелегко! Беспечный человек наконец отреагировал".

А Нань опустила голову, чтобы выпить суп, её лицо было покрыто чёрными морщинами, и он закричал в своём сердце: не потому ли, что он испугался смерти девушки, Чу Ба Нин так поспешно напичкал её лекарственной пищей? Это действительно заставляет людей чувствовать себя смущёнными и божественными!

После поглощения лекарственной пищи А Нань почувствовала, что её желудок немного приподнялся, и девушка решила, что в полдень ей не нужно будет есть.

Когда А Нань наелась, она испугалась, что от обильной пищи у неё начнёт расти живот, если она будет просто сидеть и отдыхать, поэтому девушка решила отправиться в сопровождении служанок во двор, чтобы улучшить пищеварение.

А Нань обошла вокруг высокого лесного ореха во дворе, глядя на фундук на дереве, думая, что, когда он созреет, следует приказать слугам снять его и принести попробовать. Плоды фундука, собственно, орехи, являются полезной пищей. Орехи жирные, белые и круглые, ароматные и содержат много жира. Они особенно ароматны на вкус и имеют длительное послевкусие. Поэтому этот сорт стал одним из самых популярных среди прочих ореховых собратьев. Его также называют "Королём Орехов" или "Орехом из большой четвёрки" наряду с миндалём, грецкими орехами и орехами кешью. Каждый год, когда созревает фундук, А Нань должна в полной мере наслаждаться его вкусом.

Как раз в тот момент, когда А Нань рассматривала фундук, грезя тем, как будет его с аппетитом есть, момо Ань подошла, встала в метре от неё и почтительно поклонилась. А Нань торопливо окликнула женщину, с удивлением глядя на неё. Момо Ань – это момо, которая служила Чу Ба Нину, и её также можно рассматривать как одну из старейших служанок, которая заботилась о Чу Ба Нине, пока тот рос. До того, как А Нань вышла за него замуж, именно момо Ань отвечала за еду и одежду Чу Ба Нина. Даже если А Нань сейчас являлась госпожой фу, момо Ань всё ещё пользовалась высокой степенью уважения и почтения, и даже А Нань должна была проявить некоторую степень уважения в общении с ней.

– Момо Ань, что-нибудь не так? – А Нань спросила с приятным лицом, она должна позволить старушке, так долго остававшейся с Су Ваном, сохранить хорошее лицо.

Момо Ань кивнула и сказала:

– Ванфэй, две гунян из Дунцзанъюаня хотят найти Вас, чтобы попроситься к Вам в услужение. Нуби их пока остановила.

Услышав слова "Дунцзанъюань", А Нань немного занервничала, потому что умершая гунян Ши Цин жила в Дунцзанъюань. Излишне говорить, что две девушки, которые искали её в данный момент, были оставшимися подаренными дворцовыми служанками.

– Что они имеют в виду под желанием пойти ко мне в услужение? – спросила А Нань, а затем заметила вспышку гнева на лице момо Ань, которая чрезвычайно удивила девушку. Момо Ань, как и Су Ван, весь день носила равнодушной выражение лица и выглядела крайне спокойной, как будто в этом мире не существовало ничего, что могло бы её поколебать. Не даром люди говорили, что каков хозяин, таков и слуга. Поэтому для момо Ань было крайней редкостью сердиться, и А Нань чувствовала, что это, должно быть, было чрезвычайно большим негодованием.

Выражение лица момо Ань быстро стало невыразительным, а её голос был чрезвычайно серьёзным:

– Две гунян хотели бы попросить Вас стать их хозяйкой и позволить им перейти на Вашу сторону, чтобы служить Вам. Они сказали, что предпочитают быть рабынями и служанками, и не хотят оставаться во дворе в качестве наложниц.

Когда А Нань услышала это, её лицо поникло. Было ясно, что они обе чувствовали, что их ждёт смерть, и они предпочли бы стать служанками, нежели оставаться женщинами Су Вана. В эту эпоху ранги строги, и многие подчинённые находят способы подняться выше, просто надеясь иметь достойную личность, чтобы перестать быть рабом, которого могут по своей воле убить другие. И тот факт, что двух дворцовых служанок послали сюда, показывает, что у них также хватило духу подняться наверх, но из-за смерти дворцовой служанки, направленной вместе с ними, они запаниковали и начали создавать проблемы, что действительно раздражало.

А Нань очень ненавидела это в своём сердце и сердито сказала:

– Момо Ань, иди и скажи им, что их отдала Му хоу, и они не рабы. Пусть просто остаются в своём дворе! – у А Нань перехватило дыхание, и ей было очень грустно за Чу Ба Нина. Если бы он знал, что эти две девушки подняли такой шум, она не знала, насколько смущённым почувствовал бы себя молодой человек.

– Кроме того, момо, отправь нескольких момо в Дунцзанъюань, чтобы они охраняли этих двоих, чтобы они не выходили бродить без дела и не подвергали себя опасности! Кроме того, пусть охраняющие момо будут достаточно компетентны и не из тех, кто без разбора любит почесать языками. Тот, кто посмеет говорить глупости и везде трепать языком, будет убит прямо в фу!

Момо Ань кивнула, поклонилась А Нань и ушла.

А Нань была не в лучшем настроении и больше не испытывала желания прогуляться поп двору. Она отвела Жу Лань и Жу Цуй обратно в свою комнату и улеглась на диван.

А Нань устроилась на диване и попросила Жу Цуй принести её записную книжку. Это были заметки, написанные А Нань до того, как она узнала иероглифы этой эпохи. В ней использовались современные упрощённые символы, чтобы записать некоторые вещи, которые она считала важными, такие как имена членов семьи в её предыдущей жизни, названия романов или фильмов, которые она нашла интересными в своей предыдущей жизни, улицы, по которым ей нравилось ходить в своей предыдущей жизни... И имена родственников в этом мире и их дни рождения, что произошло на пути к росту... Это было всего несколько штрихов, но почти одна книга была исписана.

А Нань пролистала, перевернула страницу своих родственников и сестёр в этой жизни, а затем устремила взгляд на день рождения своей старшей сестры в этой жизни и пробормотала:

– Оказывается, послезавтра день рождения старшей сестры... Ну что ж, пришло время приготовить ей подарок на день рождения.

А Нань попросила Жу Лань записать этот вопрос, подумывая о том, чтобы войти во дворец и сделать Шу Фэй подарок на день рождения, и неизбежно собираясь поприветствовать Вдовствующую Императрицу, которая хоть и была нежной снаружи, оказалась излишне придирчивой к её происхождению и внешнему виду. А Нань с трудом подавила своё раздражение. Происхождение и внешний вид не были её выбором! Если Вдовствующей Императрице так не нравилось происхождение А Нань, почему она настояла на бракосочетании? В чём логика?

А Нань презирала жестокость Вдовствующей Императрицы, но быстро отбросила мысли о ней. В конце концов, без своевременного вмешательства Вдовствующей Императрицы она не смогла бы выйти замуж за Су Вана, который сделал её очень довольной. Глядя на лицо Чу Ба Нина, А Нань решила быть почтительной невесткой, которая не станет идти против непоследовательного поведения своей свекрови.

А Нань перевернула страницу записной книжки, просматривая их одну за другой, вновь прочитывая ранние записи, как будто она видела девушку, которая следовала правилам в своей предыдущей жизни, хорошо воспитанную и тихую, из фу имперского канцлера в этом мире.

Прочитав некоторое время, А Нань попросила Жу Цуй натереть чернила, взяла кисть и торжественно написала слова "Чу Ба Нин" на чистой странице бумаги.

Тонкие чернила сандалового дерева размазались по бумаге, источая неподражаемый аромат древних чернил.

Чернила медленно высыхали, и имя было чётко написано на пожелтевшей бумаге, как будто оно также было запечатлено в её сердце.

Глава 28

Через несколько дней фу Су Вана полностью восстановил порядок прошлого, как будто тень смерти дворцовой служанки, подаренной Вдовствующей Императрицей, ушла в прошлое.

За исключением оплошности молодого человека той ночью, Чу Ба Нин быстро вернулся к своему серьёзному виду на следующий день, и он всё ещё был могущественным Су Ваном. В разное время Чу Ба Нин, казалось, понимал девушку, заботился о ней и даже иногда представал испачканным чернилами. Когда он возвращался ночью, он всегда молча смотрел на А Нань этими леденящими глазами в течение долгого времени, прежде чем идти в кабинет, чтобы продолжить работу.

А Нань часто бывала сбита с толку действиями Су Вана, не зная, о чём он думает. Каждый раз, когда А Нань чувствовала, что ей должно быть небезразлично настроение Чу Ба Нина, она собирала четырёх доверенных лиц, чтобы обсудить это вместе. За исключением Жу Цуй, служанки второго ранга с медвежьим характером, которая могла сказать несколько слов, все остальные три девушки использовали что-то вроде жалобного взгляда, который словно говорила "Ты действительно такая идиотка?", что заставляло А Нань чувствовать ещё большее давление.

Кроме того, ей приходилось каждый день принимать лекарства и пищу под бдительным присмотром прислуживающей момо, чувствуя, что ощущение пустоты в её теле усиливается, и девушке казалось, что скоро оно достигнет критичной точки. Кроме того, А Нань также почувствовала, что у неё внезапно стало намного больше свободного времени каждый день. Помимо чтения книг, занятий каллиграфией и прогулок по двору, ей больше не нужно было беспокоиться об остальном. Несколько управляющих каждый день справлялись с делами должным образом, а затем просто приносили к ней отчёты и книги учёта, чтобы девушка могла с ними ознакомиться. Даже если бы она захотела использовать вышивальную рамку для вышивания маленькой сумочки, её бы остановили гугу, сказав, что в Императорском дворце есть профессиональные вышивальщицы, так что просто скажите, что вам нужно, чтобы вам не пришлось беспокоиться об этом пустяке.

А Нань чувствовала себя смущённой. Что было не так в обычном вышивании кошелька? Разве это не базовый навык, с которым знакома каждая юная леди?

Видя такое очевидное покровительственное отношение, А Нань, тем не менее, не могла понять его причин, отчего чувствовала себя всё более беспомощной.

Девушка тихо вздыхала в своём сердце. Хотя было невероятно заманчиво жить неторопливой жизнью принцессы, ей было бы легче получать такое отношение за выполнение своих обязанностей, а не проведение времени в праздности.

Вечером Чу Ба Нин снова был занят, и не заходил во внутренний двор, пока не зажглись фонари.

А Нань уже приготовила воду для ванны с эфирными маслами и сухую и тёплую одежду, которая была высушена на солнце. После того, как Чу Ба Нин принял приятную ванну, он также смог насладиться подготовленной горячей едой, которая дожидалась его на столе.

С горячими блюдами, которые полны цвета, аромата и вкуса (1), в сочетании с молодой и милой маленькой женой, которая вежливо обслуживает, любой мужчина будет чувствовать себя очень комфортно и удовлетворённо после утомительного дня.

Служанки автоматически исчезли, и А Нань усадила Чу Ба Нина, улыбнулась и положила его любимые блюда в миску, выглядя как заботливая и добродетельная жена. Чу Ба Нин тоже был голоден, и он перестал двигать палочками после того, как съел несколько мисок риса, что заставило А Нань почувствовать себя ужасно расстроенной.

Этот человек заслуживал того, чтобы Императорский наставник Гунснь Яо Бай оценил его как "хороший талант для страны и народа". Как только Чу Ба Нин брался за что-то, он словно боролся за свою жизнь, стремился к совершенству и никогда не отдыхал.

________________________________

1. 色香味俱全 (sèxiāngwèi jùquán) – дословный перевод – красиво выглядеть, хорошо пахнуть и быть приятным на вкус – описание восхитительной еды.

Каждый раз, когда она приказывала личному маленькому слуге Чу Ба Нина Му Юань'эру напоминать Чу Ба Нину о его обычном трёхразовом питании, но Му Юань'эр часто возвращался с расстроенным выражением лица и говорила ей, что Ванъе вообще не слушал и даже сказал ему заткнуться, требуя не надоедать ему болтовнёй, как старая докучливая мать.

А Нань действительно отступила, когда услышала это, и ей действительно захотелось спросить некоего принца, что ему так не нравится в женщинах? Есть также очаровательные, благородные и неразговорчивые дамы!

После еды Чу Ба Нин не пошёл в кабинет, а сел на длинный диван у окна их спальни и погрузился в размышления, постукивая кончиками пальцев по столешнице.

А Нань очень хорошо была знакома с таким его поведением, и в такие моменты она часто чувствует себя непринуждённо.

Чу Ба Нин пришёл в себя уже поздней ночью и обнаружил, что маленькая жена, которая делала сумочку, заснула, откинувшись на подлокотник с другой стороны длинного дивана, а сумочка, которая была сделана, спокойно лежала среди виноградных лоз, вышитых на её юбке. Чу Ба Нин протянул руку и поднял сумку-кошелёк. Та была сделана из хорошей имперской золотой парчи. На ней были вышиты две маленькие фигурки в красных одеждах, которые Чу Ба Нин не мог различить. На первый взгляд они выглядели как жених и невеста в свадебных платьях, очень мило и празднично. Чу Ба Нин вспомнил, что это было то, что А Нань вышивала несколько ночей. Он потёр пальцами две маленькие фигурки на вышитой сумочке, после чего бесцеремонно положил сумочку-кошелёк себе в рукав.

Чу Ба Нин наклонился и поднял свою маленькую жену с дивана, уверенно подошёл к кровати и положил А Нань на кровать.

Как только её тело коснулось кровати, А Нань проснулась, но она всё ещё открыла глаза, чтобы посмотреть на него, так как была в сонном в оцепенении.

Чу Ба Нин махнул рукой, чтобы погасить свечу, и протянул свою длинную руку, чтобы обнять А Нань, после того как лёг на кровать.

– А Нань... – Чу Ба Нин некоторое время колебался, затем прошептал А Нань. – Через несколько дней я покину столицу.

У сонного червя, которым сейчас была А Нань, внезапно отбило всё желание погрузиться в сон, с чрезвычайно трезвым видом её глаза широко открылись:

– Покидаешь столицу? Почему и зачем? – они женаты всего около месяца, и они всё ещё считаться молодожёнами. Этот никчёмный парень собирается бросить свою молодую жену и убежать в одиночестве?

– Старший брат Император попросил меня сопроводить фураж в Тунчэн, – Чу Ба Нин не хотел говорить слишком много. Он опустил голову и поцеловал в лоб девушку, которую держал в своих объятиях, и тупо сказал: – Тебе придётся остаться дома одной, ты должна быть осторожна и ждать, когда я вернусь...

Голос мужчины был слегка хриплым, как будто он был в чём-то не уверен. А Нань почувствовала боль в сердце. Когда она уже собиралась что-то сказать, губы девушки были заблокированы этим молодым человеком с супер-способностями к обучению, которые прижал и прикусил её губы, прежде чем скользнуть языком между ними и начать ласкать и поглаживать её язык.

А Нань хотела ударить его по спине в знак протеста, но у неё не хватило смелости сделать это, поэтому девушка могла только издать скулящий звук.

Чу Ба Нин приоткрыл свои губы, углубляя поцелуй, но после этого нежно обвёл кончиками пальцев ушки А Нань. Девушка вздрогнула и почти закричала – её уши были самой чувствительной частью тела А Нань. С тех пор как Чу Ба Нин открыл этот секрет, ему нравилось поглаживать ушки девушки каждый раз, когда она целуется, вызывая всевозможные неприятности. И у А Нань, который обычно была достаточно храброй, никогда не хватало смелости отомстить, боясь ещё больше возбудить определённого принца, который мог бы продолжать эту пытку бесконечно.

– ... подожди, пока я вернусь, хорошо?

А Нань стиснула зубы и сказала в своём сердце:

"Не говори таких кислых вещей таким соблазнительным голосом, делая такие гадкие и нежные вещи!!!!"

Одежда с них двоих была быстро сорвана, и темнота сделала чувства людей более чувствительными к прикосновениям, и они также были полны неоднозначных чувств.

* * *

После страстных объятий бурной ночи они тяжело дышали и обливались потом, но отказывались покидать тела друг друга, обнимая друг друга и наслаждаясь послевкусием возбуждения и ласки.

А Нань устроилась в объятиях Чу Ба Нина, лениво не желая двигаться. После того, как дыхание обоих нормализовалось, а сердцебиение, наконец, успокоилось, Чу Ба Нин встал и поднялся с кровати, чтобы взять чистое полотенце, задумчиво вытер тело А Нань, а затем лёг в постель, чтобы обнять девушку, которая лениво ворчала, не желая двигаться, и притянуть её к своей груди.

А Нань свернулась калачиком в его объятиях, чувствуя себя немного недовольной.

Всего за один месяц она перешла от осторожности к тому, чтобы отпустить своё сердце, чтобы принять его, но едва девушка решила принять его, как Чу Ба Нин собирался уехать. Не говоря уже о том, что было неизвестно, когда он вернется, просто отправиться в пограничное место, такое как Тунчен… Это было слишком опасно и непредсказуемо.

А Нань крепко обняла его и спрятала голову у молодого человека на груди.

Чу Ба Нин поцеловал её в макушку, начав успокаивающе поглаживать супругу по спине, чтобы та побыстрее уснула.

* * *

В день рождения Шу Фэй А Нань вошла во дворец рано утром.

А Нань отвезла Жу Цуй во дворец Чунхуа Вдовствующей Императрицы, чтобы поприветствовать свою свекровь. По дороге она, естественно, встретила Императрицу, которая также привела группу красавиц из гарема, чтобы поприветствовать Вдовствующую Императрицу.

– Эй, Ванфэй Су давно тебя не видела, зачем ты сегодня вошла во дворец? – Императрица любезно взяла А Нань за руку, как будто её невестка была нежной хрупкой куколкой.

А Нань застенчиво улыбнулась и сказала сладким голосом:

– А Нань скучает по Му Хоу (1), поэтому я пришла, чтобы её увидеть. Императрица и дамы собираются поприветствовать Вдовствующую Императрицу?

Императрица прикрыла рот рукой и улыбнулась:

– Нет! Я слышала, что ты сегодня вошла во дворец, а потому привела сестёр, чтобы они могли составить компании и повеселиться вместе. Если вокруг будет много счастливых и весёлых людей, это также сделает Вдовствующую Императрицу счастливее, – пока Императрица это говорила, она, естественно, изучала Ванфэй Су уголками глаз. Ну, у неё всё ещё мягкий и восковой вид ребёнка. Она, кажется, не сильно выросла. Её цвет лица хороший, румяный и розовый. Она была так нежна, что, казалось, светится отражённым светом (2).

Думая об этом, Императрица вспомнила дворцовую служанку, которая умерла во дворце Су Вана несколько дней назад, и она всё больше и больше чувствовала, что Ванфэй Су действительно начинает всё сильнее светиться отражённым светом.

На самом деле, было немало наложниц, у которых в голове появились такие же мысли, что и у Императрицы. Хотя они безостановочно сражались друг с другом, им также было слишком одиноко, когда эти женщины проводили всё своё время в глубоком дворце, и им нужны некоторые сплетни, чтобы развеять своё одиночество. У новоназначенной Ванфэй Су была слишком нестабильная судьба, поэтому многочисленные наложницы чувствовали себя крайне весело, когда приходили поговорить с ней и выразить девушке всевозможную заботу.

Честно говоря, хотя все они хотели победить старшую сестру А Нань, Фэй Шу, они не считал зазорным свои планы сблизиться с А Нань.

Если бы А Нань знала мысли этой группы женщин, которые были слишком ленивы, чтобы участвовать в дворцовых боях, ей пришлось бы застрелить их насмерть! Её лицо было настолько бледным, что у других людей возникало впечатление, что аромат исчез, а нефрит потускнел (3)?! Если она действительно начнёт светиться отражённым светом, прежде чем упасть замертво у них на глазах, неужели это станет самым радостным воспоминаниям в их сердцах? Нельзя же так играть с людьми!

________________________________

1. 母后 (mǔhòu) – мать монарха (особенно при обращении принца или принцессы к матери), общий термин для императрицы, королевы, царицы и тому подобное.

2. 回光返照 (huí guāng fǎn zhào) – дословный перевод – светится отражённым светом – это выражение используют, когда говорят о временном улучшении перед смертью.

3. 香消玉殒 (xiāngxiāo yùyǔn) – дословный перевод – аромат исчез, а нефрит / яшма потускнел (а) – это выражение используется для поэтичного описания смерти девушки.

Группа женщин смеялась и пировала, наложницы, претенциозно называющие себя сёстрами, хвалили друг друга и шли ко дворцу Чунхуа.

Поприветствовав Вдовствующую Императрицу, женщины некоторое время поговорили со Вдовствующей Императрицей, а затем все разошлись. На виду у всех Вдовствующая Императрица даже не оставила в своём дворце Императрицу, позволив лишь А Нань задержаться у её ног.

В результате, хотя наложницы внешне вели себя почтительно, они вернулись в свои спальни с насмешкой в сердце. Можно было только предположить, что они сразу побежали обратно в свои постели и от души посмеялись.

На сердце у А Нань было горько, но на лице ничего из этого не отразилось. Она всё также выглядела невинной и прекрасной.

Вдовствующая Императрица бесстрастно сидела на кровати кан, выражение её лица было бледным.

Дворцовые служанки налили женщинам чаю и тут же удалились. Вскоре в зале остались только Вдовствующая Императрица с глубоким выражением лица и маленькая невестка с моргающими глазами.

– Ванфэй Су, ну же, в чём дело? – спросила Вдовствующая Императрица, играя веером в руке, её голос был слабым, но это не позволило хорошо скрыть испытываемый женщиной гнев.

А Нань скривила губы в своём сердце и сказала, что она даже не встречалась с этими красавицами. Как она могла знать, что происходит? Разве дело не в том, что она заразилась простудой и умерла.

А Нань чувствовала, что в соответствии с характером Вдовствующей Императрицы, которая любит контролировать и вмешиваться во двор своего сына, она, должно быть, позаботилась о наличии соглядатаев во дворце Су Вана. Девушка даже спросила себя, не хотела ли свекровь создать ей проблемы и усложнить ей жизнь?

– Му Хоу, что Вы хотите сказать? – хотя А Нань стонала и ругалась в своём сердце, её лицо было невинным и честным.

Вдовствующая Императрица взглянула на неё, не уверенная, притворяется ли А Нань глупой или действительно глупа, но по опыту нескольких встреч между Вдовствующей Императрицей и А Нань первая искренне считала, что А Нань была дурой, хоть и хорошей. Это был стандартный вид девушки, выросшей в строгости во внутреннем дворе, когда она не имеет собственного мнения и не смеет сделать шаг вперёд. Если свекровь говорила, что там восток, А Нань никогда не скажет запад. Хотя обычно такая невестка для свекрови была подобна золоту, сейчас Вдовствующая Императрица считала, что это полное дерьмо. Однако плохо то, что у неё есть сын, который полностью находится вне её контроля. Независимо от того, какое давление она оказывает на свою невестку, сын защищает её и ничего не говорит. Своими действиями ей пощёчину, сделав Вдовствующую Императрицу бесстыдной матерью.

Думая о своём сыне Чу Ба Нине, Вдовствующая Императрица почувствовала, что её сердце снова остановилось.

– Ванфэй Су, три дворцовые дамы, подаренные Айцзя (1), изначально должны были служить вам, молодожёнам. Они были способны во дворце. Я считаю, что, когда они прибыли во дворец Су Вана, у них никак не могло хватить смелости обманывать и хитрить. Императорский лекарь также сказал, что все они здоровы. Айцзя хочет знать, ну, как люди могут уйти так быстро?

А Нань искренне посмотрела на Вдовствующую Императрицу и сказала:

– Му Хоу, это вина этой никчёмной невестки. Невестка не знала, что они такие нежные. Достаточно было лишь одного дождя, чтобы одна из них сразу же ушла.

Когда Вдовствующая Императрица услышала это, она почувствовала, что дыхание в её груди стало ещё более неприятным, и женщина начала с трудом дышать, приложив руку к груди.

– Му Хоу, невестка также очень опечалена скоропостижной кончиной гунян Ши Цин, – у А Нань было тяжёлое выражение лица, её глаза были красными, а тонкие пальчики скручивали свой шёлковый платок, как будто девушка собиралась вот-вот заплакать, и сказала: – Прошлой ночью был осенний дождь. Я слышала, что гунян Ши Цин хотела посмотреть на дождь, поэтому она открыла окно и наблюдала за ним полночи... Невестка слышала, что гунян Ши Цин отлично справлялась с поэзией. Она талантливый человек, который хотел посмотреть на дождь и сочинить об этом прекрасные стихи. Всё это нелепая случайность. Но кто знал, что в результате она получит озноб и лихорадку? Невестка была по-настоящему тронута и опечалена, когда услышала, что у гунян Ши Цин хватило мужества посвятить себя искусству... – едва закончив говорить, она закрыла лицо вуалью, произнося последние слова задыхающимся голосом.

Уголки рта Вдовствующей Императрицы дрогнули, подумав, что её невестка, которая не была высокого происхождения, действительно обладала неплохо подвешенным языком, но выражение её лица было искренним, и люди не могли это опровергнуть.

Вдовствующая Императрица наконец-то узнала, каково это – чувствовать боль, не имея яиц.

Это действительно чертовски больно!

________________________________

1. 哀家 (āijiā) – дословный перевод – эта скорбящая. Иллеизм, которым о себе говорят Вдовствующие Императрицы, жёны и матери покойных Императоров.

Глава 29

Вдовствующая Императрица чувствовала, что если её сын был расплатой за грехи предыдущего поколения, то её невестка была расплатой за грехи текущего поколения. На самом деле это была безвинная душа, которая совершенно не понимала тягот и забот реального мира.

Вдовствующая Императрица была расстроена. Она действительно не знала, была ли эта Ванфэй Су глупа или фальшива на самом деле. Если она говорит такие вещи, люди чувствуют себя мошенниками, обманывающими невинную девушку. Выглядит ли Айцзя глупо?

Конечно, Вдовствующая Императрица не была глупа, иначе она не взобралась бы на самый высокий трон в гареме с небольшим импульсом. Поэтому Вдовствующая Императрица подумала, что А Нань просто высмеивает её, и от этой мысли женщина пришла в ярость. Она втайне думала, что для неё, как Вдовствующей Императрицы, неправильно ссылаться на людей, которые служили ей, но были отправлены в услужение сыну, когда тот не был женат и года.

"Но Айцзя – это твоя свекровь. Как ты, как невестка, можешь выступать против своей свекрови?"

– Му Хоу, невестка очень опечалена смертью гунян Ши Цин, но она всё равно просветит оставшихся двух гунян. Тем не менее... – А Нань заколебалась и сказала с некоторой грустью: – Они сказали, что гунян Ши Цин на самом деле не акклиматизировалась к условиям фу Су Вана, прежде чем заболела. Кроме того, остальные гунян, Хуа И и Фэн Я, также сказали невестке, что они, похоже, немного акклиматизировались. Однако они высказали надежду, что невестка позволит им быть рабынями и служанками, но... – у А Нань было выражение, которое было слишком грустным, чтобы сказать, она энергично крутила свою вуаль в руке и смущённо и испуганно смотрела на Вдовствующую Императрицу.

Лицо Вдовствующей Императрицы мгновенно почернело.

Если ранее произнесённые А Нань слова только сделали её виноватой, то сейчас женщина в полной мере ощущала, что её авторитету был брошен вызов.

Однако теперь Вдовствующая Императрица сердилась не на Ванфэй Су, а на этих двух дворцовых служанок. Что они имели в виду под акклиматизацией? Разве это не обвиняло Айцзя в том, что она послала их страдать? Что они имели в виду, говоря "Это нормально – быть рабыней и служанкой?". Разве это не её сын, которого отвергают и ненавидят? Вдовствующая Императрица не могла допустить, чтобы её сына невзлюбила даже какая-то дворцовая служанка низкого ранга.

Вдовствующая Императрица мрачно подумала и подняла глаза, чтобы посмотреть на А Нань, которая смотрела на неё с беспокойством, но внезапно её сердце замерло, и женщина потеряла свой гнев. В любом случае, если бы не три дворцовые дамы, которых она поспешно прислала, люди в столице больше не смеялись бы над фу Су Вана, а над её сыном больше не смеялись бы как над "подкаблучником".

Более того, если бы она сейчас забрала их обеих обратно, разве это не сделала бы их всех ещё большим посмешищем?

Через некоторое время Вдовствующая Императрица собрала свой гнев, снова приняла расслабленную позу и сказала А Нань:

– Эти две девушки – подчинённые твоего дома, данные тебе Айцзя, и они были изгнаны за непослушание. Это шутка – держать этих бесстыдных приспешников, так что ты в праве сама с этим разобраться.

Когда А Нань услышала это, какой бы глупой она ни была, девушка поняла, что Вдовствующая Императрица отказалась от них двоих. Их жизнь и смерть были оставлены на волю самой А Нань, более не признаваясь людьми Вдовствующей Императрицы.

А Нань подумала о неприятностях с двумя дворцовыми служанками, и её сердце слегка упало. Девушка подумала о том, что желание Вдовствующей Императрицы спасти своего сына и её мужа от нависшего над ним проклятия, поместив в их фу трёх прекрасных и пышущих здоровьем доверенных служанок, было действительно понятно. Но тот факт, что всё это закончилось подобным образом, был действительно подобен пощёчине по лицу её свекрови.

Поговорив некоторое время с Вдовствующей Императрицей, А Нань улыбнулась и удалилась.

Похоже, что на этот раз вход во дворец не обошёлся без наград. После разоблачения двух дворцовых служанок перед Вдовствующей Императрицей ей можно было не опасаться новых неприятностей в будущем.

Покинув дворец Чунхуа и посмотрев на небо, А Нань повела Жу Лань во дворец Юннин, к Фэй Шу.

Когда они прибыли ко дворцу Юннин, получив уведомление, дворцовая служанка вышла, чтобы поприветствовать А Нань.

– Гугу Сун, ещё раз спасибо тебе! – сказала А Нань с улыбкой. Эта гугу Сун была дворцовой служанкой, которая сопровождала её, когда девушка впервые вошла во дворец Юннин после своего замужества. Она была одной из доверенных лиц Фэй Шу.

Гугу Сун поджала губы, улыбнулась и сказала:

– Ванфэй Су здесь, но наша госпожа ждёт Вас. О, так случилось, что жена имперского канцлера тоже сейчас там.

А Нань улыбнулась. В день рождения своей дочери жена имперского канцлера приехала во дворец навестить свою дочь. А Нань не удивилась, что она там была.

Когда она в сопровождении гугу Сун пришла в главный зал дворца Юннин, внутри сидели Фэй Шу и жена имперского канцлера, а рядом с ними ждали несколько дворцовых служанок, болтая и разговаривая. Некоторое время во дворце раздавался смех и веселье, и атмосфера была расслабленной и приятной.

– Я рада приветствовать Фэй Шу, – А Нань вышел вперёд, чтобы почтительно поклониться. После того, как Фэй Шу позволила, она улыбнулась и поприветствовала жену имперского канцлера. Жена имперского канцлера поспешно ответила на приветствие.

А Нань вручила подарок Фэй Шу, улыбнулась и сказала:

– Я желаю старшей сестре крепкого здоровья, каждый год иметь такой же цветущий вид, как сегодня, и каждый год получать подарки.

Фэй Шу взяла подарок и передала его дворцовой служанке, которая была сбоку. Она не смогла скрыть улыбку в своих радостно сияющих глазах, хотя и сердито сказала:

– У тебя сладкий рот.

– Я ещё не так хороша, как старшая сестра! – А Нань сладко улыбнулась. Эта мягкая и милая улыбка действительно была крайне уместна в такой праздничный день.

И хотя девушка говорила с Фэй Шу достаточно скромно, она не могла скрыть удовольствия в глубине своего сердца, что заставило её старшую сестру почувствовать, что, возможно, произошло нечто, что сделало девушку по-настоящему счастливой.

После того, как они втроём поговорили некоторое время, Фэй Шу махнула дворцовым служанкам, чтобы они вышли из зала, посмотрела на А Нань, кивнула и сказала:

– Ты, кажется, в хорошем настроении.

А Нань кивнула несколько необъяснимо:

– Спасибо тебе, старшая сестра, за твою заботу, – с тех пор как Фэй Шу сказала что-то, что должно было заставить А Нань демонстрировать ауру, надлежащую Ванфэй Су, А Нань, естественно, стала намного более осторожной в общении с Фэй Шу, что в значительной степени отличалось от того, как девушка привыкла взаимодействовать со своими старшими сёстрами в родительском доме.

Увидев её глупый вид, жена имперского канцлера беспомощно скривила губы и сказала дочери:

– Не имеет значения, что говорят слухи. Вашему Высочеству нет нужды потворствовать их глупости. Однако Вдовствующая Императрица определённо не оставит всё это на самотёк. Она определённо накажет виновных людей, начиная с головы. Ваш отец прав, А Нань благословлена, – жена имперского канцлера говорила довольно уверенно, так как с тех пор, как А Нань была ребёнком, она ни разу не видела эту девушку серьёзно больной.

– Это действительно так. Те, кто говорил, просто завидовали власти Су Вана, – Фэй Шу сказала с улыбкой: – Мой дворец Юннин в последнее время очень популярен среди сестёр, они будут приходить и сплетничать, если им нечего делать. Я всё ещё удивляюсь, почему они решили так со мной сблизиться. Оказалось, что первопричина была в А Нань... – Фэй Шу прищурила глаза и не могла не посмотреть на А Нань снова. Думая о последних днях, она действительно рассмеялась в своём сердце.

Кто во дворце не дерётся или не плетёт паутину интриг? Но в последнее время все приходят в гости, однако делают это не из-за единственного мужчины, и не для того, чтобы устроить очередную драку, а для того, чтобы посплетничать о Ванфэй за пределами дворца. Из-за Ванфэй Су эти наложницы, которые редко приветствуют друг друга искренней улыбкой, тайком расспрашивали её о Ванфэй Су, что заставило Фэй Шу по-настоящему разволноваться.

– ...

Лицо А Нань было покрыто чёрными морщинами, и она, наконец, поняла, что они говорили о ней самой. Из-за смерти гунян Ши Цин фу Су Вана теперь стал самым популярным объектом сплетен в столице. И А Нань, Ванфэй Су, также снова привлекла к себе большое внимание, и даже все эти благородные женщины во дворце последовали примеру остальных сплетников. В глубине души А Нань отругала себя за то, что не поняла причин того, почему наложницы сегодня были в таком восторге. Было совершенно очевидно, что для этого была причина.

Жена имперского канцлера некоторое время разговаривала со своей старшей дочерью, но когда она увидела, что выражение лица А Нань изменилось, то сказала:

– Если они хотят поговорить, пусть болтают, тебе же надлежит просто хорошо выполнять свою роль и заботиться о внутреннем дворе фу Су Вана, – жена имперского канцлера некоторое время колебалась, а затем сказала: – Су Ван... скоро покинет столицу. Будь осторожна в одиночестве и не проявляй недовольства.

– А? – А Нань был удивлена, разве это не очень секретно? Откуда об этом могла знать жена имперского канцлера? План Императора послать Чу Ба Нина для сопровождения фуража к границе всё ещё был в процессе обсуждения, и А Нань полагала, что приказ вообще не будет издан официально.

Фэй Шу только подняла брови и умно промолчала.

Жена имперского канцлера действительно была просвещённым человеком. Хотя дочери, которых она учила, имели разный темперамент, все они были достаточно умны. Они знали, что им следует и чего говорить не надлежит, а также прекрасно понимали, что даже то, что говорить возможно, следует произносить только убедившись в том, что рядом нет мимолётных ушей.

Жена имперского канцлера ненавидела железо за то, что оно не стало сталью (1). Эта девушка была просто слишком глупа и наивна. Она не могла позволить себе жаловаться, видя, как даже после того, как А Нань вышла замуж, её супруг, имперский канцлер, не прекращал беспокоиться. Поэтому она, будучи главной женой, должна была быть готовой открыть девочке глаза в любой момент.

"Это действительно тяжёлая работа, быть старшей в семье".

И что ещё больше огорчало, что после замужества А Нань треволнений стало ещё больше.

– Твой отец обеспокоен твоим возможным негодованием, позволь мне объяснить тебе несколько слов... – жена имперского канцлера вспомнила, что её муж стал раздражительным с тех пор, как узнал, что Су Ван покидает столицу, чтобы сопровождать зерно и фураж на границу, и что он не вернётся до окончания войны. Су Ван женат всего месяц и уже уезжает. Разве это не делает невесту несчастной? Когда суть вопроса распространится, несчастная невеста будет либо засмеяна до смерти, либо навлечёт на себя погибель неустанными жалобами.

А Нань согласилась с этим вопросом. Хотя она также жаловалась на Императора, это был выбор Су Вана. Кроме того, она на самом деле не была амбициозной. Если бы девушка могла жить неспешно, она бы проводила каждый день с комфортом. Когда Су Ван был в отъезде, просто за обеденным столом было меньше людей, а на кровати не хватало тёплого одеяла.

Пока они говорили, женщины вдруг услышали резкий крик снаружи:

– Император здесь!

Трое людей в зале поспешно встали и вышли из зала, чтобы поприветствовать Его Величество.

Мужчина в ярко-жёлтой мантии дракона и пурпурно-золотой короне подошёл издалека, и А Нань опустилась на колени рядом с Фэй Шу, чтобы поприветствовать его.

Император Чундэ любезно поднял Фэй Шу, взглянул на жену имперского канцлера и А Нань. В его глазах вспыхнули какие-то странные цвета, когда мужчина сказал с улыбкой:

– Оказывается, жена имперского канцлера и Ванфэй Су тоже здесь! Как поживает жена имперского канцлера? Я слышал, что матушка имперского канцлера, госпожа Лу, приехала из своего родного города. В порядке ли её уважаемое тело?

Жена имперского канцлера, которая уже встала, снова поклонилась и почтительно ответила:

– Спасибо за Вашу заботу. Матушка имперского канцлера здорова, и её тело всё ещё довольно крепкое.

Император Чундэ ввёл Фэй Шу за руку в зал, и А Нань с женой имперского канцлера последовали за ними.

Император Чундэ усадил Фэй Шу на главное сиденье, и дворцовые слуги снова подали чай и закуски. Чай был чаем Улин Фэн, который любил Император Чундэ. Глоток его был сладким и свежим, а состав благотворно влиял на селезёнку и лёгкие.

– Ванфэй Су в последнее время много работала, однако нашла ли она время, чтобы посетить Му Хоу? – спросил Император Чундэ.

А Нань почтительно опустила голову и сказала:

– Чэньце (2) не трудолюбива, но благодарит Вас, Император, за Вашу заботу. Я пришла сюда только после того, как покинула дворец Му Хоу.

Император Чундэ посмотрел на А Нань, тайно кивнул и через некоторое время попросил жену имперского канцлера уйти с А Нань.

А Нань взглянула на старшую сестру, чтобы увидеть, как Фэй Шу лучится улыбками. Естественно, девушка поняла, что старшая сестра сейчас находится в по-настоящему счастливом настроении. Если подумать, ни у одной из наложниц не хватило бы духу напомнить Императору о своём дне рождения, но когда этот занятой человек действительно помнил об этом дне и даже нашёл время сопровождать её… Это действительно можно было охарактеризовать как женское счастье.

А Нань попрощалась с женой имперского канцлера за воротами дворца и вернулась во дворец Су в колеснице.

____________________________________

1. 恨铁不成钢 (hèn tiě bù chéng gāng) – литературный перевод – досадовать, что железо не становится сталью – идиома, означающая человека, который ждёт от других слишком многого, требовательного родителя, говорящего с досадой о своих потомках.

2. 臣妾 (chénqiè) – литературный перевод – эта рабыня или эта наложница. Иллеизм, которым о себе в уничижительной форме говорят Императрица, Императорские наложницы высоких рангов и Ванфэй принцев крови, обращаясь к вышестоящим по иерархической лестнице.

Как только она вернулась в фу Су Вана и просто села, то увидела, как подошёл старый управляющий и сказал:

– Ванфэй, Ванъе собирается сегодня развлекать гостей в особняке. Вы можете посмотреть, удовлетворительны ли эти блюда?

А Нань взяла список, переданный старым управляющим, привычно просмотрела его, а затем кивнула. А Нань знала, что они приготовят всё должным образом, и ей не было нужды заботиться об этом. Девушке нужно было только взглянуть на него, но количество предлагаемых блюд казалось, было невелико, поэтому А Нань не удержалась от вопроса:

– Управляющий Цинь, сколько гостей должен принять Ванъе?

– Одного, – уголок рта старого управляющего дернулся, и он, казалось, не хотел говорить в запутанной манере: – Это сын гогуна (1) Чжэня, дажэнь (2) Вэнь Лян.

Когда А Нань услышала это, её глаза расширились. Хотя А Нань была юной леди, воспитанной во внутреннем дворе благородного дома, которая не имела возможности выйти за ворота, она также знала что сын гогуна Чжэня нежен и изыскан. Вэнь Лян, имел любезное имя Цзы Сю, поэтому люди называли его Вэнь Цзы Сю. Этот человек исполнен достоинства и учтив. А Нань понятия не имела, сколько благородных леди были влюблены в него, страдая в своих будуарах. Если бы только они могли выйти за него замуж… Они так желали выйти за него замуж... Ну, это не те вещи, о которых А Нань должна была беспокоиться. Что действительно вызывало в девушке беспокойство, так это то, что причина, по которой Су Ван представлялся людям Лун Яном (3), заключалась как раз в этом нежном и учтивом Вэнь Цзы Сю!

В результате выражение лица А Нань было таким же удивленным и недоумевающим, как и у старого управляющего.

А Нань чувствовала, что если в яйцах нет трещин, то мухи не смогут сесть на них (4). Она была уверена, что её супруг, несомненно, был нормальным мужчиной, а потому и этот Вэнь Лянь не может быть ненормальным.

Вскоре после полудня вернулся Чу Ба Нин.

Издалека А Нань увидела Вэнь Ляна, известного также как Вэнь Цзы Сю, которого оценивали как обладающего аурой "Чжан Фэнцзы (5)". Однажды кто-то сказал, что человеку, на которого обратит внимание Вэнь Цзы Сю, обязательно будет сопутствовать удача.

А Нань тайком взглянула на мужчину, идущего в великолепном парчовом одеянии. Его длинные, похожие на вороньи перья, длинные волосы были распущены и струились позади него. Он держал в руке складной веер. Его лицо было красивым, брови были живописными, а его поза и поведение были романтичными, как цветы. Пара ласковых глаз цвета персика (6), внимательно взирающая вокруг, заставляя людей чувствовать только то, что небо было полно звёзд, не сравнимых с его глазами, и даже сердце обычного стороннего наблюдателя было пьяно от этого вида.

А Нянь задавалась вопросом, было ли что-то не так с её сердцем, но... Независимо от того, насколько красив Вэнь Цзы Сю, А Нань, посмотревшая на него со всех сторона, нашла Вэнь Цзы Сю очень неудовлетворительным. Даже если это был несравненно красивый мужчина из реинкарнации Пань Аня (7), увидев, как он, казалось бы, приближается к её супругу и делает что-то двусмысленное, А Нань разозлилась и почувствовала, что её мужчиной манипулировал мужчина…

Внезапно глаза А Нань расширились.

– Э-э-э? – она действительно увидела, как Чу Ба Нин бесцеремонно пнул Вэнь Цзы Сю…

А Нань смущённо посмотрела на Чу Ба Нина, который всегда был серьёзен, как Лао цзы (8), отбросивший мягкость и ходящий с выражением презрительного отвращения, а теперь так бесцеремонно пнул Вэнь Ляна, являющегося объектом влажных фантазий и томных взоров практически каждой благородной юной леди, и чувствовала, что эти двое мужчин утратили в её глазах всякую элегантность.

"Господи, как ты можешь делать такие наивные вещи с таким серьёзным выражением лица?"

____________________________________

1. 国公 (guógōng) – Гогун – третий из девяти почётных феодальных титулов. VI—XVII вв. н.э. Можно дословно перевести как герцог государства.

2. 大人 (dàren) – дажэнь – официальное обращения к чиновникам или дворянам.

3. 龙阳 (lóng yáng) – метафоричное описания гомосексуалиста.

4. 苍蝇不叮无缝的蛋 (cāngying bù dīng wúfèng de dàn) – литературный перевод – на яйцо без трещин муха не сядет – идиома, соответствующая нашему выражению "нет дыма без огня", то есть, без причины не будет следствия.

5. 含章凤姿 (hánzhāngfèngzī) – литературный перевод – прячущий свой блеск кокетливый феникс. Я не нашла точного значения этого выражения, но, исходя из того, что фениксом обычно называют Императрицу, я предполагаю, что тут тоже отсылка к гомосексуализму.

6. 桃花眼 (táohuāyǎn) – литературный перевод – глаза персикового цвета – это глаза по форме напоминающие лепестки цветка персика. Глаза длинные и слегка изогнутые, со слегка красноватым оттенком в уголках. При улыбке они прищуриваются, превращаясь в изогнутый полумесяц. Зрачок таких глаз скошен вверх, иногда они кажутся расфокусированными, придавая человеку вид не до конца проснувшийся, отчего они кажутся туманными и наполненными чувством пьянящей неги.

7. 潘安 (pān ān) – Пань Ань – литератор времён Западная Цзинь (247-300 гг.), олицетворение мужской красоты.

8. 老子 (lǎozi) – старик, отец, старый человек, старейшина.

Глава 30

Красивый мужчина, которого пнули во дворе, закричал. Когда он встал, в его распущенных волосах уже было несколько опавших листьев, а его фарфорово-белые щёки были испачканы грязью. Его великолепная парчовая одежда выглядела не очень грязной, потому что она была более дорогого чернильно-голубого цвета.

Но красивого мужчину, который должен был быть великолепен, как нефрит, вот так пинком подбросили в воздух, и его образ бессмертного красавца превратился в ничто.

Стражники по обе стороны дороги с торжественными выражениями лица опустили головы, с выражениями "я ничего не видел".

А Нань была смущена, и даже две девушки, которые последовали за ней, её две бессменные личные служанки, широко раскрыли рты. Момо в особняке Су Ван смотрели на небо и землю, как будто у них было много дел.

Вэнь Лян стянул длинные волосы, ниспадающие ему на спину и, перекинув их через плечо, три или два раза снял опавшие листья, застрявшие в вороново-чёрных прядях, изящно вытер лицо платком, затем поправил одежду и вернулся к романтическому облику очаровательного и изящного наследника благородной фамилии, как будто он не был тем, кого раньше так жестоко пнули. В одно мгновение великолепный и яркий мужчина, с улыбкой и сияющими глазами на лице, вновь был романтичен и прекрасен, как цветок, который мог заставить людей вздыхать от эмоций. Он действительно был достоин того, чтобы считаться самым красивым мужчиной в столице.

– Ба Нин, ты действительно чрезмерно страстный… – Вэнь Лян раскрыл складной веер, встряхнул его и пожаловался на спутника в несколько преувеличенной манере. Увидев выражение лица Чу Ба Нина, как обычно, сохраняющее серьёзный и невозмутимый вид, никак не отреагировав на его недовольство, молодой человек мог только притвориться, что вздохнул и последовал за ним, как маленькая замужняя дама. Именно так, как замужняя женщина.

Они быстро увидели конец галереи, где их ждали девушка в великолепной дворцовой одежде и две красивые служанки.

Вэнь Цзы Сю притормозил, покачал складным веером и посмотрел на них ласковыми восторженным глазами, как будто эти трое были самыми красивыми пейзажами в мире, и уже вошли в его сердце. А Нань скривила губы и, наконец, поняла, что собой представляет мужчина, о котором грезят все благородные юные леди столицы. Слишком обманчиво влюбляться с первого взгляда и видеть себя супругой этого хлыща, который, скорее всего, вообще никогда не женится.

Если бы другие люди стали свидетелями того смущающего события, которое постигло этого романтичного на вид мужчину, А Нань искренне опасалась, что сердца людей могли бы просто не выдержать.

А Нань повела двух девушек-служанок вперёд, чтобы поприветствовать пришедших. Жу Лань ничего не выражала и не щурилась. Жу Цуй опустила голову и улыбнулась, но также уважительно последовала за приветствием.

– Ванъе, ты вернулся!

Чу Ба Нин подобрал рукава, подошёл, кивнул и сказал А Нань:

– Ванфэй, это юный сын гогуна Чжэня, Вэнь Лян. Цзы Сю, это моя супруга, Лу-ши.

Он кивнул А Нань в мягкой и представительной манере и сказал очень мужественным голосом:

– Вэнь Цзы Сю рад приветствовать Ванфэй.

– Молодой господин слишком вежлив, – А Нань ответила на приветствие с равнодушным выражением на лице.

Независимо от того, насколько он нежен и привлекателен, и как сильно он пытается сохранить свой имидж, впечатление А Нань всё ещё оставалось испорчено той сценой, где Вэнь Ляна только что пнул её супруг. Как может идти речь о привлекательном очаровании, когда при одном виде на человека хочется смеяться? Чтобы удержаться от смеха, А Нань даже не посмотрела на него, а только сосредоточила внимание на своём супруге.

– Мне жаль говорить, что, когда вы поженились, Цзы Сю имел дело с северными народами Бэйюэ в Тунчене, так что пока я не вернулся в столицу несколько дней назад, то даже представления не имел, что свадьба Ванъе уже состоялась, – Вэнь Лян проговорил это с меланхолическим выражением на лице, как будто это было такой прискорбной вещью: – Мне действительно жаль, что Цзы Сю не смог успеть на вашу свадьбу. Однако увидев, что Су Ван женился в этой жизни, Цзы Сю действительно чувствует, что может теперь умереть без сожалений… – сказал Вэнь Лян, поднимая рукав, чтобы промокнуть его краешком повлажневшие глаза.

– ...

А Нань была совершенно ошеломлена.

"Этот парень действительно ищет смерти! Он просто невероятный актёр!"

Вэнь Лян какое-то время говорил что-то ласковое и почти сказал, что Су Ван был его сыном. Видя, что Су Ван счастлив и должным образом пристроен, Вэнь Лян мог сказать, что ему, старику, можно лишь благодарить Небеса за благословения...

Выражение лица Чу Ба Нина становилось все темнее и темнее, и А Нань посетовала в глубине своего сердца, что мужчины тоже бывают чрезмерно многословными. Чу Ба Нин должен держать глаза открытыми и посмотреть. Вот что на самом деле означает "докучающая болтовнёй старуха". И пусть после этого он не говорит, что именно женщины чрезмерно болтливы, благо сейчас перед ними был прекрасный образец опровержение этих слов!

– Ванфэй, это свадебный подарок от Цзы Сю Вам. Это лишь знак признательности, который не стоит упоминания, – Вэнь Лян протянул парчовую шкатулку.

После того, как Жу Лань шагнула вперёд, чтобы взять подарок, А Нань улыбнулась и сказала:

– У молодого господина Вэня есть сердце.

После того, как Вэнь Лян сделал подарок, он снова начал трясти своим веером с видом благородного сына и спокойно сказал:

– Ванфэй не нужно быть такой вежливой. Цзы Сю и Ванъе выросли вместе. Мы друзья на всю жизнь. Вещи Цзы Сю на самом деле вещи Ванъе, вещи Ванъе...

– Тебе лучше заткнуться! – Ба Нин больше не мог этого слушать.

Хочет ли этот никчёмный парень сказать: "Вещи Ванъе – это его вещи"? Видя такое поведение Вэнь Ляна, А Нань не могла винить старого эконома в том, что он не любил этого парня так сильно. Девушка должна была признать, что ей Вэнь Лян тоже категорически не нравился.

А Нань быстро сменила тему и сказала:

– Ванъе, молодой господин Вэнь, банкет готов.

Чу Ба Нин кивнул и повёл Вэнь Ляна в главный зал. Поскольку между мужчинами и женщинами существуют различия, после того, как А Нань приказала людям подать хорошего вина и овощей, она почтительно поклонилась Чу Ба Нину и Вэнь Ляну, а затем ушла со своими служанками.

– Господин, Ванфэй на самом деле довольно добродетельна. Почему все снаружи говорят, что она ревнивая женщина? Осмелился ли ты вернуть во дворец женщину, подаренную тебе Вдовствующей Императрицей?

Издалека А Нань услышала мягкий голос Вэнь Ляна, полный сомнения. Голос этого человека действительно очарователен, просто слушая его, женщины могли задуматься слишком о многом.

– ... Слухи неверны!

– Эй, эй… разве ты на самом деле... Ах, ах... Только старайся не бить в лицо! Я только благодаря своему лицу могу получить благоприятное отношение!!!

А Нань сжала кулаки и втайне обрадовалась:

"О ДА! Хорошего боя, Ванъе!"

А Нань осмотрелась, выбрала укромный уголок и прижалась к стене недалеко от главного зала. Не обращая внимания на неодобрительное выражение лица Жу Лань, она поторопила двух девушек-служанок, чтобы они были настороже, а потом навострила ушки, чтобы подслушать разговор внутри.

Через некоторое время снова зазвучал нежный и грустный голос Вэнь Ляня:

– ... Ба Нин, я думал, что между нами что-то есть. Как же ты мог так внезапно жениться? А если уж ты решил жениться, разве ты не должен был дать мне знать? Я знаю, что у тебя есть определённые обязательства, и я никогда бы не стал мешать тебе вступать в брак…

А Нань почувствовала, как дрогнуло её сердце, когда она услышала это. В её душе незамедлительно поднялось негодование:

"У каждого мужчины есть хороший друг-гей! Похоже, что хороший друг-гей Чу Ба Нина этот Вэнь Лян!"

– В этом нет никакой необходимости, – голос Чу Ба Нина был тихим, но спокойным.

– Как в этом может не быть необходимости? Ба Нин, ты знаешь, что я отношусь к тебе...

Затем не раздалось ни звука.

А Нань закричала в своём сердце:

"Проклятый ублюдок! Что ты хочешь сказать? Не оскверняй моего принца!"

– Угу… благородный человек решает свои дела словами, а не силой. Чу Ба Нин, ты не всегда способен говорить, как человек высоких моральных качеств… Ах… Отпусти! Ты снова выдернешь мне волосы! Знаешь, сколько потребовалось времени, чтобы отрастить их до этой длины после твоей последней выходки?!

– …

А Нань чуть не поцарапал стену, ревя в своём сердце:

"Что, чёрт возьми, происходит?" – может быть, её соперницы не только женщины, но и мужчина номер один в столице? Что это за дерьмо такое?!

– Ванфэй?

Как раз в тот момент, когда А Нань проклинала в своём сердце некоего плохого мужчину, который хотел подчинить её мужчину, раздался осторожный голос, и А Нань опешила. Она повернула голову и увидела старого управляющего, стоявшего неподалёку и странно смотревшего на неё. Две девушки, которые должны были стоять на стрёме, стояли там, опустив головы, как два куска дерева.

А Нань закричала в своём сердце и решила, что, вернувшись в свой двор, она определённо преподаст им урок о том, что значит "сестринский девичий кодекс"! А Нань нужно было воспитать хороших служанок, которые будут достаточно квалифицированы, дабы соответствовать её стандартами и разделять заботы своей госпожи, а не таких девушек, которые не могут даже справиться со столь простой задачей, как стоять на стрёме!

А Нань лукаво улыбнулась и коснулась стены, её голос был очень тихим, так как девушка опасалась, что люди в главном зале услышат её:

– Хе-хе, управляющий Цинь, часть краски на этой стене отвалилась. Давайте позовём мастеров, чтобы починить её в другой день.

Старый управляющий торжественно сказал:

– Хорошо, Ванфэй не о чем беспокоиться, просто предоставьте это старому рабу.

А Нань скромно кивнула и ушла с двумя девушками.

Старый управляющий почтительно проводил свою молодую госпожу. Когда фигуры Ванфэй и двух девочек-служанок исчезли, старый управляющий огляделся вокруг, протянул руку и коснулся стены, затем собрал рукава, повторив позу кое-какого человека, чтобы прижаться к стене ухом.

Послушав некоторое время, пока из главного зала не донёсся нормальный голос, старый управляющий вздохнул с облегчением, потом обмахнулся веером и ушёл.

– О, почему они оба ушли? Какая жалость…

В главном зале красивый и элегантный мужчина медленно потряс складным веером, с улыбкой, отражающейся в приподнятых бровях, Вэнь Лян обратился к торжественному молодому человеку, который молча пил свой напиток рядом с ним.

– Управляющий Цинь всё тот же… Моя невестка тоже интересна…

Чу Ба Нин взглянул на него и, увидев, что он похож на романтика, укорил:

– Что это за добродетель – быть таким высокомерным и шокирующим?

Вэнь Лян с улыбкой возразил:

– Жизнь так коротка, так почему бы не побаловать себя ею? – едва эти слова сорвались с его губ, как глаза Вэнь Ляна повернулись, и молодой человек с интересом произнёс: – Каждый раз, когда я приходил к вам раньше, управляющий Цинь был настороже, точно я был мелким воришкой. Неожиданно, после того как ты женился на своей жене, он всё ещё крепко охранял меня. Хе-хе, и твоя жена, которая тоже интересна... Неужели дочери семьи имперского канцлера такие разные?

– ...

– Жаль, почему я не женился на дочери семьи Лу? Даже если это не девушка из семьи Лу, всё в порядке, пока это кто-то, кто может сделать меня счастливым... С такой интересной красавицей, как твоя спутница, ты не будешь одинок в своей жизни! – Вэнь Лян взволнованно вздохнул, вспомнив, что девушка только что, хотя и не выдающаяся, была круглой и светлокожей, с милой улыбкой, пусть немного похожая на белый рисовый шарик, но на вид очень добрая, что могло заставить людей чувствовать праздничное настроение всем своим сердцем.

Чу Ба Нин поставил чашу с вином на стол, посмотрел на него глубокими и холодными глазами и фыркнул:

– Бэньван советует тебе прикрыть глаза, потому что иначе Бэньван будет не прочь ткнуть в них, чтобы ослепить тебя.

Вэнь Лян громко рассмеялся и со щелчком отбросил складной веер:

– Чу Ба Нин, Чу Ба Нин, у тебя тоже есть такая черта характера!

Взгляд Чу Ба Нина был холоден:

– Ты можешь позволить себе так нагло называть Бэньвана по имени?

– Если я не могу его называть, разве не получается, что только твоя дорогая Ванфэй имеет право называть тебя так? – поддразнил его Вэнь Лян, полностью игнорируя торжественное выражение лица Чу Ба Нина и выглядя непринуждённо.

Чу Ба Нин нахмурился и торжественно сказал:

– Ты так похваляешься своей внешностью, что я не могу побороть желание пожаловаться гогуну Чжэню, чтобы он снова отправил тебя в Тунчэн, где ты сможешь немного подправить его! Интересно, сумеешь ли ты сохранить эту свою добродетель в будущем, если даже гогун Чжэнь не пожелает защитить тебя?!

Вэнь Лян держал кувшин в руке и пил прямо из носика, но с его губ не сходила улыбка:

– Но даже если у тебя дешевая жизнь, ты не можешь без неё обойтись! – увидев неодобрительный взгляд Чу Ба Нина, он сменил тему: – Хорошо, давайте перейдём к делу. Ванъе, когда Император отдал тебе приказ сопровождать фураж в Тунчэн?

– У меня ещё есть два дня, – когда они заговорили о делах, Чу Ба Нин выпрямил спину и сказал: – Маршрут был спланирован. На этот раз отгрузка зерна должна быть надёжной, и никакие несчастные случаи не допускаются, – сказав это, Чу Ба Нин подробно объяснил маршрут и спросил: – Как ты думаешь, возможен ли этот маршрут?

– Маршрут не проблема, но... Хе-хе, есть ещё один фактор, который следует учитывать, ты знаешь, тогда Королевский двор Бэйюэ не может ждать! – Вэнь Лян потряс складным веером, выражение его лица сузилось, и романтический флёр в его внешнем виде немного ослаб, выражение лица молодого человека было глубоким и высоким, а его очарование стало более естественным.

– Мой господин, наши шпионы в Бэйюэ получили информацию о том, что передовой генерал Бэйюэ А Эр Кай узнал, что эта партия фуража скоро будет доставлена в пограничный город. Они планируют устроить засаду в долине Тяньди, которая находится в одной тысяче километрах от Тунчэна. Он собирается прибрать к рукам эту партию фуража. Если им это действительно удастся, то они убьют двух птиц одним выстрелом: это не только решит их проблему с едой и кормом для лошадей на всю зиму, но и нанесёт смертельный удар нашему Императорскому двору.

– Такой смелый! – Выражение лица Чу Ба Нина было холодным, он с жестоким выражением лица посмотрел на небо за окном и через некоторое время заговорил: – Этот вопрос всё ещё нужно обсудить с Императором во дворце. Может быть... мы сможем составить план и поймать их всех в долине Тяньди, – пока он тихо произносил эти слова, пальцы Чу Ба Нина задумчиво постукивали по столешнице.

– Хе-хе, этот метод хорош, я тоже так думаю! – Вэнь Лян широко улыбнулся своей очаровательной улыбкой.

Глаза двух мужчин разошлись после того, как в глубине каждого из них мелькнуло понимание, и они задумались о своём.

* * *

А Нань отвела двух девочек-служанок в Шуан Жун Юань, где она жила, жалуясь, что две нерадивые служанки не защитили свою госпожу, что заставляло её стыдиться и смущаться.

Жу Лань нахмурилась. Добродетель её собственной госпожи была достаточно неловкой. Неужели она действительно не ожидала, что её поймают в этой неловкой ситуации? А Нань действительно была очень бесстыдной девушкой.

Только Жу Цуй осмелилась ответить:

– Юная леди, кто просил Вас подслушивать? Разве Вы не знаете, что в людных местах легко могут появиться посторонние?

А Нань сердито сказала:

– Просто подумай об этом получше! Очевидно, это место, где мало кто ходит, и оно также очень скрытное. Должно быть, потому, что вы, две никчёмные девчонки, стояли там, как кусок дерева, и были причиной того, что любопытство старого управляющего оказалось спровоцировано!

– Юная леди, я же жестикулировала Вам, но Вы сами не обратили на меня внимания!

– Ба, ты жестикулировала моей заднице, как я должна была это увидеть?! – А Нань отругала её в ответ.

– Юная леди, Вы задираете людей...

Видя, что хозяйка и служанка разговаривают всё более и более возмутительно, Жу Лань поспешно остановила их. Если они действительно хотели пошуметь, то следовало подождать, пока они не вернутся в комнату, где это можно будет делать безбоязненно. Разве они не видели, что вокруг всё ещё было несколько подметающих момо?

Когда она вернулась в Шуан Жун Юань, А Нань всё больше и больше раздражалась, думая об этом. В то же время она также беспокоилась, что её принц был связан с явно злонамеренным Вэнь Цзы Сю. Если бы её дорогой супруг действительно побежал заниматься красотой, то к тому моменту, как это будет обнаружено, будет уже слишком поздно плакать.

– Юная леди, куда Вы желаете положить этот подарок? – спросила Жу Цуй, держа в руках парчовую шкатулку.

А Нань взглянула на неё и увидела, что это свадебный подарок от Вэнь Цзы Сю. У неё возникло желание выбросить шкатулку. Подумав об этом, она попросила Жу Цюй принести ей шкатулку, чтобы увидеть, что же мог подарить ей этот порочный молодой господин Вэнь.

Когда А Нань открыла парчовую шкатулку и увидела содержимое парчовой шкатулки, у неё перехватило дыхание.

На самом деле, не только у неё, но и у двух девушек – Жу Цюй и Жу Лань – были одинаково восторженные выражения лиц.

В парчовой коробке спокойно лежал женьшень, который сохранился нетронутым с головы до корней. А Нань никогда в своей предыдущей жизни не видела женьшеня с таким большим корнем. Возраст этого женьшеня мог быть оценён в несколько сотен лет. Более того, женьшень такого размера, не говоря уже об обычных людях, встречается редко даже в Императорском дворце, он просто не имел рыночной стоимости. Увидев это бесценное сокровище, которое теперь было преподнесено ей в личное владение, А Нань на какое-то время почувствовала головокружение.

Женьшень – это хорошо, но это хорошо, чтобы спасать жизни и продлевать их!

– Ух ты, какой большой гоблин! – Жу Цуй уставилась на женьшень в парчовой шкатулке блестящими глазами и взволнованно сказала: – Юная леди, этому гоблину, кажется, тысяча лет. Даже у жены имперского канцлера может не быть такого гоблина. О, мастер Вэнь такой хороший человек, он готов сделать такой ценный подарок! – Жу Цуй, не колеблясь, причислила Вэнь Ляна к хорошим людям.

– Гоблин? – А Нань была явно озадачена, а затем она вспомнила, что у женьшеня были псевдонимы "жёлтый женьшень", "гоблин" и "священная трава" в древние времена, и люди в этом мире больше привыкли называть его "гоблином".

А Нань была очень счастлива и согласилась с заявлением Жу Цуй. Вэнь Лян действительно хороший человек!

Глава 31

А Нань взволнованно измерила женьшень дюйм за дюймом глазами, полными любви. Этот никчёмный вид заставил Жу Лань повернуть голову. Она не могла заставить себя продолжать смотреть на это. Есть также некая девушка с теми же достоинствами, что и у А Нань, Жу Цуй, которая смотрела на этот женьшень со слюнявым выражением лица.

– Юная леди, если мы продадим этого гоблина, мы озолотимся! – Жу Цуй вытерла слюну и сказала.

– Никчёмный план! – А Нань сделала жест, чтобы ударить её: – Это спасительная хорошая вещь. Её трудно достать, даже если у тебя есть деньги! Ты на самом деле сказала, что хочешь её продать? Это слишком чрезмерная глупость!

Преподав невежественной служанке второго ранга урок, А Нань осторожно положила женьшень обратно в шкатулку и торжественно вручила его Жу Лань, сказав ей убрать этот ценный дар. Кто может сказать наверняка, когда придётся положиться на это, чтобы спасти свою жизнь? В конце концов, медицинское лечение в это время слишком отсталое, даже если это профессиональный лекарь, он не сможет оперировать, как опытные медики будущего, что очень беспокоило.

А Нань очень старалась подавить волнение по поводу рождения ребёнка, а потом она вспомнила, что произошло, когда она вошла сегодня во дворец, и сразу же попросила кого-нибудь пригласить момо Ань.

– Ванфэй, с какой целью Вы ищете эту нуби? – после того, как вошла момо Ань, она почтительно поклонилась девушке.

После того, как А Нань поприветствовала её в ответ, девушка сказала с доброй улыбкой на лице:

– Момо Ань, когда я сегодня посещала дворец, Му Хоу сказала Бэнь Гун, что Фэн Я и Хуа И, двух девушек из Дун Цан Юаня Бэнь Гун можем смело переселять. Посмотри, возможно ли вернуть им именные жетоны и дать им немного денег в качестве выходного пособия?

В эту эпоху у дворцовых служанок существовало нечто, называемое "именными жетонами", которые можно рассматривать как их документы, удостоверяющие личность, и сертификаты о вступлении в должность. Если вы хотите "уволить" их, то должны не просто выплатить некоторую сумму, но и вернуть эти именные жетоны, что можно рассматривать как освобождение их от статуса дворцовых служанок, и в будущем они станут простолюдинками.

Момо Ань испытывала абсолютное отвращение к двум дворцовым служанкам. Невежество этих двоих и их неспособность разглядеть их личности заставили момо Ань от всего сердца не любить сам вид этих девушек. Даже если они были дарованы Вдовствующей Императрицей, она тоже была служанкой. Ванъе даже не смотрел на них. Разве они не были просто вещами, брошенными в угол? Только из-за случайной смерти дворцовой служанки они вдвоём осмелились забраться на лицо через нос (1) и выдвинуть нелепые требования. Даже если они боялись, что следующими умрут, им для начала нужно было хотя бы привлечь внимание Ванъе! Но подобное поведение с паникой на пустом месте просто приводило в бешенство. Проще говоря, эти двое на самом деле подчинённые и приспешники. Их судьба тоньше бумаги. Если хозяин несчастлив, он может убить их по своему желанию. Для этого не нужно ждать действия проклятия! Так как они могли осмелиться открывать рты и высказывать своё мнение?

Хотя момо Ань не знала, почему Ванфэй пригласила её поговорить об этом, она была человеком, который выполнял свой долг и не имел никакого мнения о методах обращения Ванфэй. Более того, эти две вертихвостки могут убраться отсюда как можно скорее, чтобы позволяло слугам фу Вана не тревожиться по поводу необходимости общаться с этими двумя людьми.

А Нань не рассказала Чу Ба Нину об инциденте между ними двумя, и двое сторонних наблюдателей, управляющий Цинь и момо Ань, также хранили молчание. Таким образом, все вопросы были молчаливо улажены между ними тремя.

А Нань позвала момо Ань, чтобы оставить это дело в её руках. Конечно, А Нань решила сначала вечером поговорить с Чу Ба Нином, если бы у него не было возражения, то вопрос был бы решён.

Вскоре после этого банкет закончился, и Чу Ба Нин вернулся, опьянённый вином.

Как только А Нань поздоровалась с ним, она почувствовала запах вина. У девушки немного закружилась голова, поэтому она поспешно подошла, чтобы помочь мужчине, который явно сегодня выпил слишком много.

____________________________

1. 蹬鼻子上脸 (dēngbízi shàngliǎn) – литературный перевод – забираться на лицо через нос – идиома, означающая небывалую наглость, зарывающийся человек. Она соотносится с нашим выражением "сел на шею и ножки свесил".

– А Нань, Цзы Сю пьян, попроси кого-нибудь отвести его в комнату для гостей, и, кстати, пусть кто-нибудь также доставит похмельный суп… – Чу Ба Нин сел на кровать, его лицо было невероятно красным, и медленно сказал, прикрывая лоб ладонью: – Ну… Пусть всё будет сделано в комнате для гостей в западном крыле, где он раньше жил…

Когда А Нань услышала это, её лёгкие раздулись от возмущения. Оказывается, этот никчёмный парень был частым гостем в доме Ванъе! Возможно, он также часто приглашал её Ванъе, чтобы посмотреть на снег, луну, звёзды и поговорить о своих идеалах в жизни и прочих иных темах…

Тем не менее девушка сумела подавить негодование в своём сердце из-за привязанности, которую питала к большому женьшеню, преподнесенному ей в дар.

А Нань застонала в своём сердце, но внешне ответила с полным уважением. Хотя голос Чу Ба Нина был таким же ясным, как обычно, он был немного ленивым, что говорило о том, что молодой человек тоже был пьян. А Нань сначала приказала Жу Лань найти управляющего Циня, чтобы разобраться с пьяницей в зале главного зала в соответствии с инструкциями Ванъе, а затем приказала Жу Цуй приготовить похмельный суп, а момо принести горячую воду.

А Нань выпроводила девочек-служанок из комнаты и скрутила горячее полотенце, чтобы вытереть лицо мужчины, расположившегося на кровати.

Чу Ба Нин откинулся на кровать, его чёрные глаза были полузакрыты, туманно поблёскивая из-под ресниц, а красивое лицо, похожее на лицо учёного, было покрыто лёгким румянцем. Чу Ба Нин выглядел действительно красивым и восхитительным. Видя его таким, А Нань чувствовала, как её сердце бьётся быстрее. Девушка чувствовала, что её Ванъе в это время выглядел более привлекательным, чем любой из самых красивых мужчин в столице. К счастью, А Нань уже прогнала группу служанок, иначе Чу Ба Нин показал бы им такой образ. Не говоря уже о том, что величие Су Вана исчезло бы в один миг, это даже заставило бы существ женского пола задуматься о вещах, которых не должно было быть в их умах!

– Действительно, это ненормально – пить так много вина... – тихо пожаловалась А Нань. Как и любая обычная жена, когда её муж пил слишком много, девушка не могла не пробормотать несколько слов.

Чу Ба Нин лениво откинулся на кровать, его голос был сексуальным и страстным:

– ... Это был пьяница Цзы Сю, который неустанно подливал Бэньвану вино. Бэньван не любит пить. Вино слишком неуместно…

А Нань была застигнута врасплох. Подняв голову, она пристально посмотрела на молодого человека, увидела, что выражение его лица успокоилось, и отпустила своё сердце. Когда она осознала содержание того, что только что сказал молодой человек на кровати, лицо А Нань покрылось чёрными морщинами, и девушка проворчала в своём сердце:

"Сколько тебе лет, Ванъе, что ты только что понял, что «вино и женщины вредят делу»?"

Должна ли она быть счастлива?

А Нань вытерла лицо Чу Ба Нина горячим полотенцем, затем сняла с него верхнюю одежду. А Нань без каких-либо усилий стянула с него одежду, а затем разула молодого человека. Несмотря на то, что Чу Ба Нин был пьян и чувствовал себя несколько туманно, он всё равно поднял руку, чтобы помочь А Нань и даже пытался справиться без неё.

Когда А Нань наклонилась вперёд, чтобы натянуть одеяло и накрыть его, Чу Ба Нин внезапно протянул руку, чтобы взять её за запястье, и потянул девушку к себе. А Нань упала ему на грудь, внезапно ощутив аромат мужского тела, смешанный с запахов вина, который ударил в нос.

У А Нань закружилась голова от этого запаха, и она хотела оказать сопротивление, но Чу Ба Нин прижал свои точно сделанные из железа руки к её талии, не давая девушке пошевелиться.

– В чём дело? – Чу Ба Нин приподнял её, позволил лечь на себя, затем поднял её лицо и поцеловал в красные губы.

А Нань уставилась на него и сразу же начала сопротивляться активнее. Однако её рот в данный момент был занят, поэтому девушка не могла ничего сказать. Она была вынуждена только кричать в глубине своего сердца:

"Эй, брат, сейчас день! Разве ты не самый дисциплинированный Ванъе Су? Это против слов святых – быть непристойным днём!!!"

– А Нань, не двигайся, – Чу Ба Нин нахмурился. Ему явно не понравилось её непокорство, поэтому молодой человек перевернулся и прижал А Нань к кровати своим телом.

– Мой господин, не сейчас, сейчас день... – прошептала А Нань, зная, что снаружи были служанки.

– Ты слишком шумная! – Чу Ба Нин опустил голову и прямо закрыл ей рот поцелуем. После слабого поцелуя он с нежностью стал целовать лицо девушки, тихо пробормотав: – Зови меня по имени…

– ... – А Нань огляделась по сторонам.

Внезапно А Нань вскрикнула, быстро прикрыла рот и уставилась на мужчину, придавившего её своим телом.

"Он… Он!"

Чу Ба Нин прямо сжал её грудь руками. Хотя это не было больно, онемение от принуждения было действительно опасным для жизни. Ах.

– Хорошая девочка… зови меня по имени... – Чу Ба Нин успокаивающе поцеловал её в губы, и девушка увидела туман в его глазах.

А Нань сдалась. Разве она не может назвать своего мужа по имени? Девушка просто позволила себе расслабиться и тихо позвала:

– Ба Нин...

Мужчина был удовлетворён, и поцелуй постепенно двинулся вниз, покрывая нежностью её шею, ключицы и плечи.

Через некоторое время, как раз когда А Нань пыталась подбодрить себя в своём сердце, она вдруг почувствовала тяжесть и нависшую над ними тишину.

А Нань была так ошеломлена, что почти не могла дышать. Увидев, что голова покоится на ней... с полным расслаблением, А Нань осторожно протянула руку, чтобы поднять голову, и обнаружила, что некий принц спит!

А Нань разрыдался в глубине души.

"Что это за цирк такой?!"

Она готова была к тому, что Чу Ба Нин собирался потворствовать своим желаниям в разгар дня, но вместо этого обнаружила, что актёр заснул посреди действа! Это было чертовски больно!

А Нань не могла ни смеяться, ни плакать. Тем не менее девушка осторожно подняла пьяного на своём теле и перевалила его на кровать. В следующий момент А Нань попыталась повернуться, чтобы ускользнуть, но кто мог подумать, что этот Ванъе будет таким не послушным даже во сне? Он привычно протянул свою длинную руку и заключил её в объятия. Обнял и продолжал спать.

А Нань действительно не могла дышать. С тех пор, как они поженились, они никогда не спали в разных постелях. Мужчина приучил девушку к своим объятиям и сам привык спать с ней в качестве подушки. только эта привычка развивается, она становится естественной, то есть, даже если кто-то пьян, он должен спать с подушкой в своих объятиях.

С трудом А Нань наклонилась вперёд и натянула одеяло, чтобы накрыть их обоих, после чего посмотрела на песочные часы в комнате. Что ж, это было подходящее время, чтобы вздремнуть.

А Нань сжался в объятиях мужчины, закрыла глаза и задремала.

Девушка понятия не имела, как долго спала, но внезапно почувствовала, что человек рядом с ней пошевелился. А Нань проснулась в оцепенении и увидела, как Чу Ба Нин поднимает одеяло и встаёт.

А Нань протёрла глаза и села, откинув назад длинные волосы, упавшие на грудь.

– Ванъе, Вы проснулись? Не хотите ли немного похмельного супа? – спросила девушка, после того, как села на кровати.

Чу Ба Нин потёр виски, думая, что слишком некомфортно быть пьяным, и просто пробормотал неясное "хм" на слова А Нань.

А Нань поспешно повысила голос, чтобы позвать момо Ань, приказала ей принести похмельный суп, а затем спросила о ситуации в гостевой комнате у Жу Лань.

У Жу Лань было растерянное выражение лица, она взглянула на Чу Ба Нина, который пил похмельный суп, и тихо сказала:

– Ванъе, Ванфэй, мастер Вэнь всё ещё пьян, он... Он поднялся на крышу, чтобы петь, а управляющий Цинь просил стражников спустить его... – Жу Лань не сказала, что старый управляющий был в ярости. Он изначально хотел, чтобы кто-то просто застрелил этого нечестивого гостя, который осмелился подняться на крышу их дома и выть!

А Нань, человек, который имел опыт игры в карты в своей прошлой жизни, никогда не видела, чтобы кто-то так сходил с ума. Она округлила глаза и прикрыла рот рукавом.

Чу Ба Нин поднял брови, поставил миску прямо на стол и вдруг встал:

– Бэньван пойдёт и посмотрит.

– Приветствую Ваше Высочество, – Жу Лань поклонилась и почтительно поприветствовала его.

А Нань было очень любопытно узнать о состоянии Вэнь Ляна, которого называли самым красивым мужчиной в столице. Ей было интересно, как этот человек будет выглядеть, будучи настолько пьяным. Девушка хотела последовать за Чу Ба Нином, но тот не позволил ей. У неё не хватило смелости пойти в гостевую комнату, чтобы посмотреть, как мужчина сходит с ума. Это было бы плохо для её репутации, поэтому А Нань всё ещё послушно осталась в своих покоях.

Однако любопытство А Нань было быстро удовлетворено.

Жу Цуй склонилась над госпожой и с кривой улыбкой заговорила:

– Юная леди, господин Вэнь поёт лучше, чем Цзи Лю Фан, певец номер один в столице… Юная леди, вы не видели, что господин Вэнь настолько хорош, что с криком взлетел на крышу, а затем сел на конёк и стал петь, продолжая при этом пить. Как только подул ветер, его волосы были слишком длинными, и он не был запутан в них. Когда его пряди чёрными языками метались в воздухе, это действительно было похоже на группу танцующих демонов…

А Нань поначалу была в приподнятом настроении, когда услышал это, но в конце концов осталась со смущением на лице.

Однако одна не смутившаяся девушка всё ещё была готова поговорить.

– Если Вы хотите, чтобы нуби сказала, должно быть, образ господина Вэня в то время был слишком похож на великого демона, способного взбудоражить сердца людей, упомянутого в опере. Поэтому, когда управляющий Цинь увидел это, он был взволнован и сразу же попросил старшего брата стражника застрелить его прямо на месте. Позже старший брат стражника сказал, что это был сын семьи гогуна Чжэня, и управляющий Цинь выглядел разочарованным и попросил старшего брата стражника найти лестницу, чтобы спасти господина Вэня...

А Нань была совершенно опечалена.

"Жаль, что ты не сбил его прямо там! Управляющий Цинь действительно должен учиться у Ванъе храбрости!"

Вэнь Лан действительно был не слишком хорошим, но ещё и жадным до вина. Из-за этого происшествия весь Су Ван фу перевернулся с ног на голову. Хотя А Нань не было на месте происшествия, Жу Цуй была скользкой и вёрткой. После того, как она отправилась на место происшествия, чтобы понаблюдать, она вернулась и в красках описала всё произошедшее своей госпоже.

Таким образом, в сердце А Нань образ самого красивого мужчины столицы упал до отрицательного числа, то есть негодяя, которого можно увидеть только по его коже, лисы в овечьей шкуре.

Вечером Чу Ба Нин взял А Нань и проводил Вэнь Ляна из особняка.

Вэнь Лан уже проснулся, представительно потряхивая складным веером, поэтому прощался он своим прежним элегантным голосом:

– Ванфэй, Цзы Сю побеспокоил Вас. Пожалуйста, простите меня, если я затронул Вас каким-нибудь своим невежливым поступком.

– Дажэнь Вэнь слишком вежлив, – А Нань сказала легко, думая при этом:

"Если ты дашь мне ещё один женьшень, я не буду возражать!"

Вэнь Лян склонился со сложёнными руками перед ними обоими и сказал:

– Мой господин, Цзы Сю вернётся в Тунчэн завтра. Цзы Сю будет ждать Вас в Тунчэне. Давайте вместе убьём варваров Бэйюэ и дадим им познать кровавый дух нашей Небесной династии!

Такая кровавая фраза, но она была произнесена красивым мужчиной, который тряс веером, отчего фраза не только не имела ни малейшего следа мужской кровавой натуры, но и создавала у людей иллюзию, что некий мальчишка просто решил подрать горло.

А Нань прикрыла рот вуалью и закашлялась.

Чу Ба Нин проигнорировал это напрямую и сказал:

– Будь осторожен и прости, что не провожаю! – затем он прямо позвал старого управляющего, чтобы тот закрыл дверь.

* * *

Два дня спустя Император Чундэ издал приказ, предписывающий Су Вану Чу Ба Нину сопроводить партию военных пайков в Тунчэн тремя днями позже.

Дождавшись собрания суда, Император Чундэ оставил Чу Ба Нина после его завершения. Император Чундэ посмотрел на стоящего перед ним человека с серьёзным лицом, похлопал его по плечу и сказал:

– Ба Нин, на этот раз ты усердно потрудился!

– Долг подданных – разделять заботы Императора! – Чу Ба Нин поклонился и ответил глубоким голосом.

– Ба Нин, человек, которому императорский Брат доверяет больше всего, – это ты. Также благодаря твоей поддержке я смог продвинуться так далеко за столько лет, – Император Чундэ взял Чу Ба Нина за рукав и сел, усадив его рядом с собой. Он не осмеливался по-настоящему взять брата за руку, чтобы ему не было стыдно за свое Императорское лицо, когда его швырнут через весь зал.

Император Чундэ лично налил две чаши вина, произнёс тост за Чу Ба Нина и сказал:

– Сначала я хотел бы пожелать тебе счастливого пути! – сказав это, он выпил всё вино одним глотком.

После того, как они вдвоём выпили эту чашу вина, Император Чундэ некоторое время обсуждал кое-какие вещи с Чу Ба Нином, пока его брат не начал собираться домой. В этот момент Император Чундэ внезапно заговорил:

– Ба Нин, твоя Ванфэй… Я уже поручил Императрице позаботиться о некоторых вещах, так что тебе не нужно беспокоиться о Му Хоу, когда твоя Ванфэй войдёт во дворец.

Чу Ба Нин почтительно поклонился:

– Спасибо, Император.

Император Чундэ улыбнулся, выражение его лица было мягким, что редко могли увидеть посторонние.

– Мы – двое братьев, поэтому благодарности между нами неуместны!

Оба брата понимали, что у Вдовствующей Императрицы было много слов о происхождении А Нань, даже если А Нань была той женщиной, которую она сама выбрала для своего сына. Просто в то время у Вдовствующей Императрицы не было времени для тщательного выбора, но сейчас… Несмотря на все пересуды, А Нань была ещё жива, и Вдовствующая Императрица сразу же активизировалась в своём сознании. Возможно, не стоило бросать людей. Поэтому, если Чу Ба Нин покинет столицу, Вдовствующая Императрица неизбежно призовёт А Нань пожить во дворце под прикрытием сопровождения царственной свекрови с подобающим дочерним благочестием и почтением.

Можно только сказать, что Вдовствующая Императрица действительно может бросать людей. Оба брата были почтительными к матушке. Если поведение Вдовствующей Императрицы не чрезмерно, не было причин останавливать её.

Поэтому, если Чу Ба Нин покинет столицу, А Нань будет страдать.

Однако А Нань, очевидно, ещё не обладала пониманием этого. В это время она принимала своего отца, имперского канцлера, который спешил, как кролик, в Императорский дворец.

Глава 32

Когда имперский канцлер династии пришёл с визитом, не говоря уже о том, что привратник не посмел проявить неуважение, даже управляющий Цинь почтительно приветствовал его. Более того, имперский канцлер Лу является не только имперский канцлером, но и биологическим отцом их Ванфэй, и подчинённые в фу Су Вана в любом случае должны быть вежливыми и почтительными в его присутствии.

А Нань быстро узнала новость и повела нескольких служанок в зал, но когда она увидела отца имперского канцлера, который не мог усидеть на месте, и постоянно вскакивал, начиная ходить кругами по залу, то разволновалась. К счастью, все слуги стояли за дверью и ждали на почтительном расстоянии, иначе имперский канцлер Лу был бы посмешищем.

– Папа, почему ты вдруг оказался здесь? Ты уже пообедал? Хочешь ли ты, чтобы я попросила кого-нибудь приготовить обед? Дочь давно не имела возможности составить тебе компанию за трапезой, – А Нань произнесла эти слова, едва почтительно поприветствовала отца. Видя, что имперский канцлер Лу всё ещё был одет в официальную одежду, она поняла, что отец пришёл к ней сразу после того, как покинул заседание двора, вместо того, чтобы сначала вернуться домой и переодеться. А Нань снова взглянула на окружение отца: на столе были чай, вода и закуски. Увидев это, девушка почувствовала удовлетворение, понимая, что подчинённые фу Су Вана были достаточно осмотрительны, чтобы не осмелиться обращаться с имперским канцлером недостаточно уважительно.

Когда имперский канцлер Лу увидел свою дочь, выражение его лица смягчилось, и он с любовью сказал:

– Нет, папа не голоден, я поем дома позднее, когда вернусь от тебя. А Нань, подойди к папе и позволь рассмотреть тебя получше.

А Нань послушно встала перед имперским канцлером Лу и пристально посмотрела на него.

Имперский канцлер Лу оглядел дочь и увидел, что цвет лица А Нань был румяным, но она всё ещё выглядела милой и восковой, не говоря уже о том, какой она была приятной. Зная, что его дочь чувствует себя хорошо с тех пор, как вышла замуж, имперский канцлер почувствовал облегчение.

В последнее время имперский канцлер Лу также испытывал большое давление!

И дело было даже не в войне, которая скоро начнётся – каждый год в Бэйюэ и Великой Чу начиналась такая война за разграбление пограничных материалов. Они, чиновники, уже были совершенно равнодушными к подобному. Даже если ситуация с бедствиями в этом году серьёзная, война может быть более интенсивной, но для тех из них, кто находится далеко в столице, всё это ощущалось совершенно иначе. Они жили и живут прежней жизнью. Однако теперь у него был зять, который вот-вот отправится на границу. Этот зять всё ещё занимал высокий пост. Даже он, имперский канцлер, должен был оказывать почтение собственному зятю. Как он мог не беспокоиться о своём молодом родственнике? Более того, на границе часто идут войны, и Тунчэн также являлся военной крепостью. Он сражается против Бэйюэ уже сто лет. Там возникали одна маленькая битва каждые два дня и одно большое сражение каждые пять дней. Народные обычаи там свирепы, а, как известно, на поле боя у мечей нет глаз. Кто знает, станет ли его дочь вдовой, если Су Ван не будет осторожен?

Второй причиной его беспокойства была случайная смерть дворцовой служанки в фу Су Вана, которая вызвала большую волну и пробежала по всей столице. Не только за фу Су Вана снова наблюдали и высмеивали, но даже люди в особняке имперского канцлера пострадали от некоторых последствий – в конце концов, Су Ванфэй теперь маленькая леди из особняка имперского канцлера. Имперский канцлер Лу сердился, когда его мысли касались этого вопроса. Если служанка умерла, то она умерла. Какое это имеет отношение к его дочери? Группа людей, которые были такими праздными и несчастными, все открыли глаза, чтобы увидеть, когда его дочь будет убита, и по этой причине они заключили пари, что его А Нань может не пережить эту зиму. Даже были некоторые способные люди, которые делали ставку на то, что судьба его А Нань, дочери его семьи, также трудна и, возможно, не будет преодолена, но в будущем детей не будет. Разве это не худшее проклятье, чем то, что его А Нань умрёт в скором будущем?

Когда имперский канцлер Лу услышал о пари, он поспешил и взял кого-то, чтобы посадить игрока в тюрьму. Именно жена имперского канцлера была той, кто пыталась его успокоить.

По этой причине имперский канцлер Лу даже поссорился с начальником цензората, имперским цензором Синем, просто потому, что имперский цензор Синь был неумолим. Из-за их разных политических взглядов они часто ссорились при Императорском дворе, и имперский цензор Синь был очень щедр на насмешки. Он долгое время был цензором и любил обнажать шрамы других людей. Он высмеял имперского канцлера Лу за то, что Су Ванфэй была объектом ставок на тему "когда ты умрешь". Хотя имперский цензор Синь сказал это очень неопределённо, все знали правду, что А Нань была вынуждена выйти замуж за Су Вана. Этот вопрос – часть болезни сердца имперского канцлера Лу. когда имперский цензор Синь сказал это, разве это не задело сердце имперского канцлера Лу? Если бы не некоторые чиновники, которые блокировали его в то время, не было бы ничего удивительного в том, что на следующий день гражданские и военные силы всей династии знали бы, что имперский канцлер династии засучил рукава и избивал людей, оставшись недовольным словами имперского цензора…

– Папа, в чём дело? Ты пришёл только для, чтобы смотреть на свою дочь в оцепенении? – с удивлением спросила А Нань. Ранее она получила сообщение от своих подчинённых о том, что имперский канцлер Лу спешил, что заставило её подумать, что что-то случилось, и девушка незамедлительно прибыла в главный зал. Кто знал, что отец приехал только для того, чтобы просто ошеломлённо уставиться на неё, и его лицо попеременно синело и краснело, заставляя А Нань беспокоиться о том, может ли его тело чувствовать себя некомфортно.

Имперский канцлер Лу отложил в сторону эти отвлекающие вещи и сначала попросил А Нань ответить на некоторые вопросы. Хотя он был очень многословен, А Нань не выказывала никакого нетерпения по поводу его беспокойства, но осторожно отвечала на вопросы, один за другим. Когда имперский канцлер Лу наконец почувствовал удовлетворение, он перестал разговаривать с А Нань.

– Отец… – А Нань взяла имперского канцлера за руку и сердито сказала: – Просто скажи, что ты хочешь. Видя тебя таким, дочь действительно волнуется.

Кокетство А Нань на какое-то время заставило имперского канцлера Лу почувствовать себя довольным. Имея в семье четырёх дочерей, он больше всего любит младшую дочь. Дело не в том, что мать младшей дочери была красива, и не в том, что младшая дочь – Шу или, что она просто младшая дочь, а в том, что младшая дочь всегда была воспитанной, заботливой и беззаботной, в отличие от трёх непочтительных старших дочерей, которые имеют сильный характер и напористы. Хотя они также являлись его гордостью, какой отец не хотел иметь дочь, что была бы кокетлива и податлива по отношению к своему батюшке? Это действительно заставляло отцов чувствовать себя удовлетворёнными, когда они воспитывали подобных дочерей. Именно маленькая дочь заставила его испытать удовольствие от воспитания дочери и заставила его любить свою маленькую дочь всё больше и больше. Более того, имперский канцлер Лу в глубине души думал, что А Нань выглядит милой и нежной, а её очаровательная улыбка заставляла людей чувствовать мягкость в своём сердце, и, конечно, никто не подумает, что А Нань была плохой.

– А Нань, Ванъе в будущем покинет столицу, ты знаешь об этом? – спросил имперский канцлер Лу.

– Так быстро? – А Нань была ошеломлена. Это заняло всего два дня. С такой спешкой она боялась, что не хватит времени, чтобы подготовить багаж для Су Вана.

– Поторопись, сейчас середина октября. Я не знаю, когда люди Бэйюэ отправятся на юг, чтобы грабить людей на нашей границе, – имперский канцлер Лу сначала повернул свои заботы о стране и людях, затем с трудом посмотрел на А Нань и сказал: – А Нань, Су Ван – большой человек, ты... ты не будешь...

– Чего? – А Нань слушала очень внимательно. Но если отец так сильно колебался, так и не произнося заветных слов, как девушка могла знать, что именно он хотел выразить? Разве отец не знал, что у неё небольшие мозговые способности, поэтому она не поняла бы, если бы имперский канцлер не разъяснил это яснее?

Имперский канцлер Лу не предъявлял особых требований к мозговым способностям А Нань. Он просто опустил своё старое лицо и чётко сказал:

– Я слышал, как многие люди говорили, что ты хочешь последовать примеру госпожи из семьи Чу и последовать её примеру. Ты действительно хочешь быть курицей, которая следует за петухом, и сукой, которая следует за кобелём (1)?

А Нань чувствовала себя невероятно удивлённой, поэтому спросила:

– Госпожа Чу, кто это? – увидев угрюмое выражение лица имперского канцлера Лу, А Нань подумала, что тот переживает из-за слухов в городе о том, что она – ревнивая женщина. Только Бог знает, как они обижали этим А Нань. Очевидно же, что это было намерением Чу Ба Нина, но именно А Нань была той единственной, кто нёс всю тяжесть ответственности за последствия произошедшего. Девушка торопливо объяснила: – Отец, не волнуйся, дочь не такой легкомысленный человек. Теперь, выйдя замуж за Ванъе, она, естественно, уважает Ванъе и никогда не сделает ничего, что могло бы поставить тебя в неловкое положение. Эти слухи лживы, так что успокойся…

_______________________

1. 嫁鸡随鸡嫁狗随狗 (jiàjīsuíjījiàgǒusuígǒu) – литературный перевод – курица всегда следует за петухом, а сука всегда следует за кобелём. На самом деле, это две поговорки с одним значением, поэтому их часто объединяют в одну. И означает оно то, что жена всегда следует за своим мужем.

Имперский канцлер Лу вздохнул, глядя на А Нань и думая о том, как могло случиться, что такую невинную дочь забрал человек с плохой судьбой?

– А Нань, ты забыла, о госпоже Чу, жене дажэня Хэ, ответственного за стражу ворот в городе Тунчэн? – имперский канцлер Лу кивнул, и когда он посмотрел на свою дочь, та просто моргнула на него кошачьими глазами. Мужчина понял, что его слова были произнесены впустую. Кроме того, его дочь всегда была дисциплинированным человеком, с самого детства. Жена имперского канцлера организованно управляла особняком имперского канцлера. Никто не осмеливается говорить о подобных сплетнях в присутствии маленькой леди, которая не покидала задний двор фу. А Нань действительно не очень хорошо разбиралась во внешнем мире.

Увидев, что лицо имперского канцлера Лу изменилось, А Нань похвалила:

– Отец, ты так хорошо информирован... ты даже знаешь о фужэнь начальника стражи так далеко отсюда, в Тучэне.

Имперский канцлер Лу почувствовал, что сердце сжимается от слов его дочери-недотёпы. Она действительно была маленькой недотёпой, которая, тем не менее, всегда согревала сердце имперского канцлера. Сладкая ноша!

– А Нань, разве ты не собираешься последовать за Ванъе в Тунчэн, как госпожа Чу? Я слышал, как люди говорили, что ты хочешь поехать в Тунчэн с Ванъе. Почему у тебя вообще возникла подобная идея? – имперский канцлер Лу просто вытер своё старое лицо и спросил, обеспокоенный отношением своей дочери. Говорят, что замужняя дочь подобна выплеснутой воде. С тех пор, как дочь вышла замуж, у её родительской семьи нет причин заботиться о делах этой дочери. Вот почему имперский канцлер Лу действительно был готов отказаться от своего лица, прежде чем подойти к двери фу Су Вана. В конце концов, этот вопрос имел большое значение.

Имперский канцлер Лу только что узнал об этом. Как только он вышел из ворот дворца, мужчина тут же устроился в экипаже и собирался вернуться в свой особняк. Однако в тот момент, когда он проезжал мимо винного магазина, имперский канцлер услышал, как люди в винном магазине говорили, что ходили слухи, что Су Ванфэй, недолговечная ревнивая женщина, определённо будет брать пример у фужэнь Чу, которому уже более десяти лет. Госпожа Чу последовала за своим мужем в пограничный город, когда ему было поручено охранять его, несмотря на возражения своих родственников. Этот вопрос также являлся шуткой всей Великой династии Чу. Десять лет назад, когда госпожа Чу только что вышла замуж за семью Хэ, сразу после их бракосочетания сын семьи Хэ был переведён новым Императором в городскую стражу Тунчэна и собирался вступить в должность. В то время старая госпожа Хэ хотела, чтобы её новая невестка оставалась рядом с ней, чтобы служить, и устроила двух влиятельных девушек для своего сына. Она хотела, чтобы её сын взял себе наложниц, чтобы устроиться с ними на новом месте. Кто знал, что молодая фужэнь Чу была настолько жёсткой? Недовольная новым браком, устроенным мужу собственной свекровью, когда старая госпожа Чу собиралась оставить её служить себе, а с сыном отправить двух наложниц, женщина вознегодовала. Разве тот факт, что её пытались заставить служить матриарху семьи, оставив мужа, не был пощёчиной по лицу главной жены? Восприняв это так, она собрала свои вещи и поехала с мужем в Тунчэн. Она прожила в Тунчэне десять лет. В то время этот инцидент стал шуткой в столице, и клан Чу прославился в то время.

Имперский канцлер Лу с горечью убеждал:

– А Нань, Тунчэн – всего лишь небольшой пограничный город. Там ветрено и бесплодно, погода холодная и сухая, и время от времени нападают варвары Бэйюэ. Это нехорошее место! Когда женщина добралась туда, она просто ждала... – слова о смерти были настолько неудачными, что имперский канцлер Лу проглотил их, не позволив сорваться с языка.

А Нань была ошеломлена и быстро покачала головой, чтобы прервать имперского канцлера Лу:

– Папа, почему ты так думаешь? Ванъе собирается совершить великие дела, как я могу последовать за ним? – её уже окружали слухи как о ревнивой женщине, и если А Нань последует за ним, кто знает, как эти болтливые люди ещё очернят Ванфэй?

Имперский канцлер Лу пристально посмотрел на неё, затем вздохнул и сказал:

– Возможно, ты не знаешь. Император не только приказал Ванъе сопровождать войска, но и попросил Ванъе остаться там с армией и не возвращаться до конца этого года. Поездка Су Вана имеет большое значение. Это направлено не только на сопровождение войск до места назначения, но и с целью представления Императорской семьи. Он разместится там на время, чтобы успокоить сердца людей, – имперский канцлер Лу понимал шаг Императора Чундэ.

В этом году из-за серьёзных бедствий в стране и за рубежом урожай зерна был плохим, что сделало озимое зерно серьёзной проблемой для всех стран. Ещё больше пострадали люди в Бэйюэ из-за вспыхнувшей там чумы, катастрофа была более серьёзной, чем в Великой Чу. Ещё до зимы я слышал, что некоторые люди там уже умерли от голода. Чтобы облегчить ситуацию с бедствиями и измученное войной настроение народа, королевский двор Бэйюэ, по оценкам, скоро отправит свои войска на юг грабить, возможно, этой зимой они будут сражаться с Великой династией Чу до конца.

На этот раз война не прекратится из-за зимних холодов. Предполагалось, что это будет долгосрочная война сопротивления. Император Чундэ также был очень обеспокоен народной армией на границе, поэтому он послал Су Вана сидеть в пограничном городе, что было расценено как обнадёживающий знак для местных жителей, что двор никогда их не покинет.

Грубо говоря, это своего рода инициатива по покупке сердец людей. Хотя она всем была хорошо известна, но это не умоляло её полезности.

А Нань была совершенно ошеломлена. Она думала, что Ванъе вернётся, просто доставив провиант. В зависимости от расстояния, чтобы добраться туда и обратно, потребуется больше месяца, если это будет быстро, то всё равно займёт месяц. Однако её Ванъе, оказывается, будет жить там некоторое время и не сумеет вернуться в течение года…

О, они только что поженились. Медовый месяц ещё не прошёл, а они уже собирались расстаться. Это слишком неразумно!

А Нань понимала ход мыслей фужэнь Чу в это время. Они разойдутся до того, как успеют притереться друг к другу, и независимо от того, насколько глубокими были их чувства, они будут измотаны временем и расстоянием. Кроме того, они только что поженились. На самом деле, у них не было глубоких чувств. Третьей стороне было легко воспользоваться возможностью вклиниться между ними, и женщина не могла этого вынести.

Хотя А Нань думала об этом, она терпеливо утешила имперского канцлера Лу, пообещав, что не будет учиться у фужэнь Чу, а затем проводила его из фу Су Вана.

Имперский канцлер Лу на самом деле понимал беспокойство А Нань, и он не боялся, что её действительно "убьёт" её принц. В конце концов, судьба жены и сына Су Вана слишком сложна. В сочетании со смертью Ши Цин несколько дней назад люди, которые изначально думали, что Су Ван сможет жениться на нормальной девушке, как только судьба заберёт Су Ванфэй, отчаялись. Зловещая судьба Су Вана была ещё глубже, чем они предполагали. Имперский канцлер Лу также был обеспокоен тем, что А Нань поедет с Ванъе в Тунчэн. Что делать, если в месте с плохими условиями жизни произойдёт несчастный случай? Разве ему в такой ситуации не оставалось только посидеть и почесать языком о судьбе А Нань, как любят делать старухи?

А Нань действительно не могла ни смеяться, ни плакать, но она была искренне тронута отцовским сердцем имперского канцлера Лу. Беспокойство о ней грело душу А Нань.

Подумав об этом некоторое время, А Нань немедленно отправилась к момо Ань и сказала ей, что Ванъе отправится в Тунчэн через два дня, она также попросила момо помочь упаковать кое-какой багаж и лекарства. В конце концов, момо Ань служила Чу Ба Нину так много лет, и она была относительно хорошо подготовлена в этом отношении. Лучше всего было бы доверить именно этой женщине следить за процессом сбора багажа и проверить, не возникло ли каких-нибудь проблем.

После того как момо Ань ушла, А Нань беспокойно сидела в комнате, чувствуя себя очень подавленной.

Она обнаружила, что не может выносить мысль о том, что им придётся расстаться на длительный срок.

А Нань привыкла спать ночью в его объятиях, привыкла к своему чиханию, которое привлекает его внимательный и заботливый взгляд, привыкла к тому, что он сопровождает её во время еды, привыкла к тому, что он ведет её на прогулку во двор после еды, и привыкла к его сильной заботе.

А Нань не знала, как долго она сидела, пока не вошли Жу Лань и Жу Цуй. Жу Лань сказал А Нань:

– Ванфэй, шестая, восьмая и девятая юные леди из фу здесь. Они ждут снаружи особняка. Привратник спросил, желаете ли Вы их видеть.

– А? – А Нань некоторое время была в оцепенении, не в силах среагировать. Переварив слова Жу Лань, А Нань вспомнила, что так называемые "шестая, восьмая и девятая юные леди" были её двоюродными сёстрами по отцу из Нинчэна, Лу Фэй Тин, Лу Фэй Ань и Лу Фэй Я.

А Нань удивлённо спросила:

– Что они здесь делают? У меня с ними не такая уж хорошая дружба, не так ли?

Жу Лань тайком скривила губы, не отвечая.

Жу Цуй отвела глаза и сказала с улыбкой:

– Должно быть, они хотели посмотреть, зная, что Вы хорошо чувствуете себя замужем, юная леди. Но рабыня помнит, что шестая юная леди однажды сказала, что вы никчёмная молодая леди. В будущем вы можете войти только в маленькую семью и жить убогой жизнью. Юная леди, на самом деле, я думаю, что у шестой юной леди очень ревнивое сердце. Вы не так красивы, как она, и у вас нет квалификации, но вы стали Ванфэй, и она может выбрать только одну из четырёх семей в Нинчэне, чтобы выйти замуж. У каждого будет баланс в сердцах…

А Нань с горечью взглянула на неё. Разве не было слишком огорчительным то, что эта никчёмная служанка так давят на неё?

Видя, что у госпожи и служанки появилось желание снова поссориться, Жу Лань немедленно вмешалась:

– Ванфэй, несколько юных леди всё ещё ждут Вас за пределами особняка. Хотя они Ваши сёстры, они не получили Вашего доброго отношения, а также не явились в сопровождении фужэнь. Привратник не впустил их внутрь.

А Нань понимала, что таков обычай этого общества. Став Ванфэй, она действительно смогла ощутить, насколько строга иерархия в этом мире. Даже если раньше они была сёстрами, разве их собственный статус не был выше, чем её? Теперь она Ванфэй, и будучи Ванфэй она сильно отличается от этих девушек, которые просто являются дворянками из маленького городка. В конце концов, хотя они были прямыми потомками семьи Лу и имели более высокий статус, чем А Нань, до того, как она вышла замуж, они всё ещё были далеко позади неё как Ванфэй. Без её согласия они даже не смогли бы войти в фу Су Вана, не говоря уже о том, чтобы увидеть её.

Глава 33

Услышав вопрос Жу Лань, А Нань взволнованно вздохнула и попросила кого-нибудь сообщить привратнику, чтобы он впустил трёх двоюродных сестёр в дом.

А Нань попросила служанок помочь ей переодеться, снова причесалась и постаралась сделать себя как можно более великолепной с аурой настоящей Ванфэй. Конечно, она не стала бы использовать золотые украшения, которые олицетворяли власть. Если бы она это сделала, разве А Нань не добилась бы лишь появления ауры выскочки? Разве она не стала бы просто посмешищем перед своими бывшими врагами? Она ещё не была такой беспечной.

На самом деле, неуместно говорить, что это враги, но просто это чувство превосходства, с которым люди в эту эпоху рождаются, было крайне неприятным для её личности. Нет необходимости говорить, что Лу Фэй Тин представляет собой как личность, но она дочь особняка семьи Лу, и она родилась, чтобы быть богатой. Однако Лу Фэй Ань и Лу Фэй Я были любимы инян которая их родила, и они нравились старой госпоже, поэтому три девушки хорошо проводили время в доме Лу. И А Нань была значительно более несчастна, чем они. Биологическая мать А Нань – гэцзи (1), шлюха, которую старая госпожа всегда считала развращающей добродетель её сына. Потому что старой госпоже она не нравилась, все в семье Лу презирали А Нань. Неприятности были неизбежны. Даже двоюродные сёстры иногда неоднократно заставляли её чувствовать себя крайне печально.

Тем не менее А Нань теперь была достаточно квалифицирована, чтобы к ней проявляли уважение, как к знатной даме. Хотя девушка была немного смущена, она заставила себя действовать несколько медлительно. А Нань стремилась показать себя настоящей Ванфэй: спокойной и элегантной. Она могла видеть, как Жу Цуй несколько раз усмехнулась, а затем, когда на неё уставилась А Нань, служанка поспешно придала своему лицу уважительный вид.

Закончив собираться, А Нань вышла с энергичным видом.

* * *

В боковом зале три девушки изо всех сил старались сидеть грациозно, прямо и благородно.

Вошли две прилично выглядящие женщины лет тридцати, одетые как момо. Подав гостьям закуски, они поклонились, а затем удалились.

– Момо, пожалуйста, подождите минутку, – Лу Фэй Тин мягко остановила их и счастливо улыбнулась: – Момо, мы сёстры Ванфэй. Мы не виделись несколько дней. Интересно, как себя чувствует Ванфэй? – их пригласили войти и попросили посидеть некоторое время, и эти две момо пришли, чтобы подать закуски. Это должно заставить людей задуматься, не сделала ли Су Ванфэй это специально.

Вообще-то, это действительно не было чем-то нарочитым, просто любой женщине нужно время, чтобы принарядиться для встречи гостей.

Две момо переглянулись, и одна из них вышла вперёд, почтительно поклонилась и сказала:

– Юная леди, нуби не служат самой Ванфэй, и они не знают, в каком положении находится Ванфэй.

Лу Фэй Тин была явно немного разочарована, но не показала этого на своем лице. Она всё ещё улыбалась, и даже её голос был мягким, когда девушка продолжила вести себя вежливо.

– Простите мою юную леди, – сказав это, маленькая служанка из-за спины Лу Фэй Тин вышла вперёд и всучила каждой момо в руки по вышитому кошельку.

Две момо тайно взвесили их в руках, с улыбками на лицах, и выражения их лиц стали немного более ласковыми. Они почтительно поклонились, прежде чем одна из них заговорила:

– Я слышала, что Ванфэй приказала прислуживающим ей девушкам принести воды и помочь ей привести её в порядок, поэтому она будет немного позже.

Лу Фэй Тин немного поговорила с двумя момо. Она была умна и сказала что-то очень трогательное, и её забота об А Нань была совершенно очевидна, что очень тронуло слушателя. Две момо приняли её подарок и сотрудничали с ней в разговоре. Хотя они не знали, что что другая сторона думает в своих сердцах, атмосфера некоторое время была очень спокойной.

Лу Фэй Ань и Лу Фэй Я сидели у стены и наблюдали, с любопытством разглядывая боковой зал фу Су Вана и сравнивая фу Су Вана с фу имперского канцлера. фу имперского канцлера обращал внимание на элегантность и спокойствие. Вероятно, фу имперского канцлера изначально был фу чжуанъюаня, подаренным Императором. Трава и деревья внутри были чрезвычайно элегантны и тихие. В то же время торжественная атмосфера фу Су Вана раскрывала некое торжественное достоинство, которое заставляло этих новоприбывших девушек чувствовать небольшой трепет в своих сердцах. Когда они входили раньше, момо вела их внутрь, и они не осмеливались оглядываться по пути. Торжественная атмосфера стражи, стоявшей на своих постах на территории фу, заставляла их искренне чувствовать себя не в своей тарелке.

_________________________

1. 歌妓 (gējì) – гэцзи – девушка, зарабатывающая себе на жизнь пением, часто, не только им. Грубо говоря – музыкальная проститутка.

После того, как момо фу Су Вана ушли, и в боковом зале осталось всего несколько служанок, которых они привели, Лу Фэй Ань вдруг произнесла с очевидной ревностью в голосе:

– Седьмая сестра действительно благословлена. Она стала Ванфэй. Кроме второй сестры, которая вышла замуж во дворец, у кого ещё есть её судьба?

Услышав это, Лу Фэй Тин и Лу Фэй Я обе посмотрели на неё.

Лу Фэй Ань великодушно позволила им посмотреть, пожала плечами и сказала:

– Не надо делать вид, что я единственная, у кого есть такие мысли. У многих в душе будет ревностное настроение, иначе бы нас тут просто не было. Однако это благословение также принадлежит седьмой сестре. Во всём есть своя карма, своё благословение, поэтому мы не в силах перенять это, – закончив говорить, она многозначительно посмотрела на двух девушек, смотрящих в ответ.

Лу Фэй Я была не такой бойкой, как она, щёки девушки слегка покраснели, и она тихо сказала:

– Я просто немного скучаю по седьмой сестре, – сказав это, Лу Фэй Я неловко поправила пояс кистями свисающий с талии.

Лу Фэй Тин почувствовала, что Лу Фэй Я подразумевает под своими словам нечто иное, чем это кажется на первый взгляд, и слегка нахмурилась, но не рассердилась. Вместо этого она тихо проговорила:

– А Нань – наша сестра. Она замужем с честью и удачей. Мы должны быть счастливы за неё.

Среди троих Лу Фэй Ань была самой красивой. Ей было всего пятнадцать лет, но потрясающее лицо девушки можно было описать как очаровательную красавицу, способную рушить страны. Не говоря уже о мужчинах, даже женщины сойдут с ума, когда посмотрят на неё, а её хорошо развитая фигура ещё больше разожжёт в груди пожар. Тем не менее при этом у девушки был довольно свежий вид. Это заставляло людей чувствовать себя более комфортно при взгляде на неё, ощущая её простой и доступной в общении девушкой. Цвет лица Лу Фэй Тин был немного хуже, но элегантная форма, подобная семечке дыни, с белой и нежной кожей и щедрым и элегантным темпераментом, который соответствовал ауре старшей дочери большой семьи. А Лу Фэй Я, как и её имя (1), была грациозна и элегантна, типичная классическая юная леди. Хотя у них троих был разный темперамент, из-за их схожего возраста всех троих любила и поддерживала старая госпожа. Хотя они были значительно ближе друг другу, чем сёстры рядом с ними, даже эти трое не совсем близки, и они также боролись друг с другом.

Лу Фэй Тин произнесла свои слова чётко и ровно, но две её младшие сестры были немного невежественны. Лу Фэй Ань скривила губы и втайне отругала её за лицемерие и наигранность. Хорошие люди, конечно, могли бы воспринять всё это как должное, вот только... Все они плохие люди. Лу Фэй Я подняла глаза, чтобы посмотреть на двух своих сестёр, её лицо было застенчивым и приятным.

Через некоторое время, за которое они успели дважды опустошить свои чайные чаши, но так и не увидев хозяйку фу, Лу Фэй Ань нахмурилась и начала часто поглядывать наружу. Лу Фэй Тин и Лу Фэй Я спокойно пили чай, выглядя более спокойными и невозмутимыми. Когда момо, проходившие мимо двери, увидели это, все они тайно кивнули, подумав, что маленькие леди, вышедшие из особняка имперского канцлера, были довольно хороши.

– Почему до сих пор не пришла седьмая сестра? В этом нет ничего особенного... – тихо пробормотала Лу Фэй Ань, но её слова были отражением мыслей всех присутствующих.

– Может быть, что-то задержало её, – Лу Фэй Тин изо всех сил старалась оправдать А Нань.

– Седьмая сестра очень милая, должно быть, её действительно что-то задержало, – Лу Фэй Я сказала тихим голосом.

Когда Лу Фэй Ань услышала, что сказали эти двое, она не мог удержаться от закатывания глаз. Хотя она также была немного коварной, Фэй Ань не могла быть такой же дотошной и настолько терпеливой, как эти двое. Иногда она очень злилась, и несдержанный характер прорывался наружу. Но старой госпоже это не очень нравилось, и если бы Фэй Ань не была такой хорошенькой, Лао тай тай не взяла бы её с собой.

Три девушки тихо разговаривали, когда вдруг услышали шаги за дверью.

Все трое быстро встали и увидели группу молодых служанок, окружавших красиво одетую девушку, которая входила в боковой зал. Увидев платье А Нань, на лицах всех троих появилось лёгкое выражение ревности и зависти.

_________________________

1. Имя Лу Фэй Я (陆菲雅) можно перевести как земля благоухающего изящества.

В это время А Нань была одета в багровое платье из дворцовой парчи и с вышитыми на нём бабочками, с шёлковой юбкой в сотню складок того же цвета и слоем краснеющей тонкой шёлковой парчи из мелкозернистой пряжи. Вырез и пояс были расшиты несколькими кристально чистыми жемчужинами, и белоснежные бусины на багряной парче, выстроившиеся в элегантные ряды узора, выглядели просто потрясающе. Её длинные волосы были завиты, зачёсаны и собраны в облачный пучок. Голову венчала диадема, подобная лёгкому туману, в которую был вколот цветок бегонии, а по бокам свисали позвякивающие нефритовые и аметистовые подвески, спускаясь до самых плеч с обеих сторон. Изогнутая нефритовая луна покоилась на её гладком лбу, а серьги из цаншанской яшмы свисали с её ушей. Хотя это были не золотые украшения, символизирующие благородную семью, этот костюм всё равно ослепил их троих.

Очевидно, что перед ними был всё тот же человек, но её нынешний вид был настолько величественным, что заставил девушек действительно почувствовать себя немного смущёнными. От девушки, окружённой момо и молодыми служанками, исходил невероятный импульс, который тут же шокировал двоюродных сестёр А Нань.

– Шестая сестра, восьмая сестра, девятая сестра, почему вы здесь? Присаживайтесь! – А Нань вошла и поздоровалась с ними с улыбкой на сияющем лице.

Лу Фэй Тин и остальные были настолько ревнивы в своих сердцах, что чуть было не вернулись к своей обычной натуре, но быстро взяли себя в руки, заставив собственные губы растянуться в подобии вежливых улыбок.

После того, как несколько человек сели, Лу Фэй Тин сказала:

– Сегодня эти сёстры получили разрешение от нашей бабушки выйти, потому что мы хотели купить украшения и румяна. Я слышала, что румяна в павильоне Янь Юй в столице самые лучшие, поэтому я хотела пройтись с тобой по магазинам.

Лу Фэй Я взглянула на А Нань, покраснела, как будто уже нанесла румяна на щёки, и тихо сказала:

– Седьмая сестра, мы не слишком хорошо знакомы со столицей, поэтому подумали… подумали…

Лу Фэй Ань продолжила с улыбкой:

– Фэй Я имеет в виду, что она хочет поехать посмотреть столицу со своей седьмой сестрой. Ты выросла в столице, седьмая сестра. Ты больше знакома с этим местом. Ты не должна возражать против поездки со своими сёстрами, верно?

Три молодые девушки улыбнулись. Находясь в самом сладком возрасте расцвета, осветив свои лица яркими улыбками, они казались совершенными, точно картина, вышедшая из-под кисти знаменитого мастера.

А Нань сказала в своём сердце:

"Почему бы вам не пойти к Лу Фэй Жун вместо того, чтобы искать меня? Я что, похожа на гида?"

Девушка мысленно застонала, поджала губы и улыбнулась, после чего села на главное место в боковом зале, жестом позволив служанкам отступить в сторону после подачи чая. А Нань неторопливо сделала глоток чая, улыбнулась и сказала:

– На самом деле, я мало что знаю о столице. В конце концов, моя мать была более строгой ради наших сестёр, не позволяя им до брака покидать внутренний двор лишний раз. Каждый раз, когда я выходила, я следовала за своими сёстрами. Я всегда следовала за ними, сидя в паланкине, так что я мало что видела. Так что единственное, куда я действительно могу вас проводить, – это в храм Баймасы (1), чтобы воскурить благовония.

Когда три девушки услышали это, они сразу же с интересом спросили о храме Баймасы.

Говоря об этом храме Баймасы, хотя он и не был особенно знаменит, не было никого в столице, кто бы его не знал. Это похоже на святое место. Храм Баймасы – один из царственных храмов. В нём настоятельствовал высокопоставленный даосский монах. Говорили, что возраст высокопоставленного даосского монаха было невозможно узнать, но он уже был там, когда Император ещё не родился. Кто знает, сколько людей приходило туда, просто чтобы взглянуть. Однако не все могли надеяться увидеть монахов, достигших высоких результатов. Кроме того, существовала защита Императорской семьи, которая делает положение храма Баймасы в сердцах людей похожим на святое место. Это ещё больше усугублялось тем фактом, что в стены храма могли войти только дворяне, но обычным жителям туда не было входа. Поэтому, хотя храм Баймасы хорошо известен миру, очень немногие люди когда-либо входили в него. Это также способствовало тому, что аромат благовоний в храме был значительно слабее.

– Почему бы нам сегодня не пойти в храм Баймасы? – Лу Фэй Тин сказала с улыбкой: – Я хочу пойти в храм, чтобы помолиться за свою бабушку, отца и мать. Седьмая сестра тоже должна хотеть помолиться за Ванъе, верно? – в настоящее время они представляли особняк имперского канцлера, поэтому, естественно, они могут войти. Однако эти трое всё равно желали потянуть за собой А Нань. В конце концов, было бы действительно удобно иметь рядом с собой Су Ванфэй.

_________________________

1. 白马寺 (báimǎsì) – дословный перевод – храм Баймасы. Такой храм действительно существует, он находится в городе Лоян, провинция Хэнань.

А Нань удивлённо взглянула на неё. Знала ли она, что Су Ван собирался через два дня уехать из столицы в Тунчэн? Дело не в том, что Император огласил указ только сегодня утром, даже если мир уже знал об этом, они, девушки, запертые в глубине особняка, просто не могли узнать о нём так быстро, не так ли?

Видя, что выражение лица А Нань изменилось, Лу Фэй Тин почувствовала себя немного необъяснимо:

– В чём дело? Седьмая сестра, неужели я не права?

А Нань улыбнулась и ничего не сказала. Она не говорила со своими "сёстрами" об удовольствиях быть с мужчиной. Даже в открытую и современную эпоху некоторыми вещами между мужем и женой нелегко поделиться со своими родственниками и сёстрами. Не могло возникнуть сомнений, что делиться чем-то подобным станет только дурак!

Предложение Лу Фэй Тин было поддержано двумя девушками. Они втроём не прекращали говорить, пытаясь убедить А Нань пойти с ними на прогулку. Они были достаточно умны, чтобы понимать, что А Нань больше не была простой дочерью Шу, у которой была запятнанная личность биологической матери, а Су Ванфэй, которая была вне их досягаемости. Так что теперь им было выгодно иметь хорошие отношения с А Нань, до тех пор, пока А Нань не заставит их носить маленькие туфли (1), от этих отношений можно было бы получить одну лишь пользу.

А Нань не хотела идти, думая, что Чу Ба Нин уедет через два дня, и ей было необходимо заняться упаковкой его багажа. Она была очень занята, поэтому у девушки не было намерения идти ни на какие прогулки, даже в храм, чтобы воскурить благовония. Когда она уже собиралась избавиться от этих троих людей, подошла момо Ань и жестом пригласила её сопровождать сестер, чтобы они вышли прогуляться, а всё остальное предоставить ей.

Момо Ань изначально была просто личной служанкой, которая служила Су Вану. После того, как А Нань стала Су Ванфэй, у момо Ань также появилась ещё одна хозяйка. Хотя А Нань обычно довольствовалась лишь своими личными служанками, чтобы те большую часть времени прислуживали ей, она также позволяла нескольким момо, служащих в фу Су Вана, прийти на службу, и момо Ань – одна из них. Момо Ань – настоящий старожил в фу Су Вана, и она также умный и надёжный человек. А Нань была молода, но достаточно разумна, чтобы обратиться за советом к ней, если чего-то не понимает. Большую часть времени, когда А Нань не могла справиться с делами в фу Су Вана, она также позволяла себе полагаться на момо Ань. А Нань была удивлена предложением момо Ань, а затем она поняла, что момо Ань, вероятно, получила приказ Чу Ба Нина, прежде чем отпустить её прогуляться.

Когда Ванфэй собиралась на прогулку, ей необходимо было подготовиться, к тому же подчинённым фу Су Вана также было необходимо сопровождать её даже в самом коротком путешествии.

А Нань нужно было только пошевелить губами, и группа людей бросилась вперёд, чтобы обслужить её. Увидев это, все три двоюродных сестры втайне позавидовали ей, и каждый раз, когда девушки смотрели на неё, они немного завидовали. Лу Фэй Тин вспомнила, что не так давно, когда с А Нань поступили несправедливо в особняке имперского канцлера, Су Ван защищал А Нань, однако она не могла представить себе, на что похоже ощущение от этого.

Пока люди Ванфэй готовились к выходу, Лу Фэй Ань и Лу Фэй Я с энтузиазмом предложили прогуляться по саду перед боковым залом фу Су Вана. Когда их интересовал какой-то пейзаж, они спрашивали об А Нань. А Нань тоже не показывала свою личность и улыбалась, решая различные проблемы своих троих "сестёр", как будто дружба между сёстрами существовала с начала времён. Однако только они знали, было ли это на самом деле так.

Пока Лу Фэй Ань и Лу Фэй Я разговаривали и смеялись друг с другом вокруг цветущего лунного цветка, Лу Фэй Тин стояла рядом с А Нань. Лу Фэй Тин посмотрела на причудливо устроенный сад фу Су Вана и небрежно сказала:

– Ванъе ещё не вернулся из дворца? Когда мы только собирались, третий дядя уже вернулся домой.

А Нань с таким же небрежным отношением сказала:

– Ванъе занят политическими делами. Обычно он не возвращается в полдень. Он не вернётся до вечера.

А Нань посетовала в своём сердце, что только после свадьбы она смогла узнать, насколько тягостной может быть власть, ведь Чу Ба Нин был слишком занят, занимаясь дворцовыми делами. В начале её действительно обманули некоторые веб-романы, в которых большая часть персонажей проводила время в праздности. Она думала, что принц должен быть таким, как писали эти авторы, просто улыбаться всевозможным злым чарам и использовать различные позиции власти, чтобы преследовать красивую женщину и стать членом гарема этой самой красавицы. Но это всё было лишь её заблуждением.

Оглядываясь назад, А Нань действительно вытерла слёзы стыда за своё когда-то сентиментальное девичество.

– Разве это не очень трудно? Я вижу, что мой третий дядя иногда уходит домой отдохнуть в полдень, когда он не так занят, а затем отправляется на работу во второй половине дня, – Лу Фэй Тин выглядела обеспокоенной: – Седьмая сестра, тебе следует уделять больше внимания Его Высочеству. Третий дядя сказал, что Ванъе – это тот, кем он восхищается больше всего в своей жизни, и он также сказал, что Ванъе – ответственный человек и делает всё от всего сердца. Для нашей династии счастье, что он есть...

А Нань моргнула, услышав её слова. Удивительно, но это казалось немного… неприятным?

Неужели эта девушка действительно думает, что она глупая?!

_________________________

1. 穿小鞋 (chuān xiǎoxié) – дословный перевод – надевать тесные туфли – выражение, которое описывает придирки, попытка поставить другого в неловкое положение, чинить ему препятствия.

Глава 34

Честно говоря, А Нань не была глупа, но она выглядела послушной и нежной, совсем как милая и воспитанная младшая сестрёнка, что очень соответствовало мягкому и послушному темпераменту женщин этой эпохи, вызывая у других ощущение, что ею можно легко манипулировать по своему желанию.

Говоря более простыми словами – её считали слабачкой!

Достаточно слабой, чтобы другие могли запугивать её.

Конечно, это так только выглядело.

Хотя А Нань была дочерью Шу, за исключением того, что другие относились к ней холодно, с тех пор как она была ребёнком, над ней никогда особо не издевались. Она была мастером в том, чтобы притворяться свиньёй, чтобы съесть тигра (1). Когда другие не обманывают её, А Нань просто часто сдерживает свой нрав. Более того, у А Нань также есть очень хорошая служанка, Жу Цуй. Эта девушка также очень удачливый и сообразительный мастер, который очень хорошо умеет пользоваться ситуацией. Всякий раз, когда над хозяйкой и служанкой издевались, люди, которые были к этому причастны, быстро обнаруживали, что они также необъяснимо замешаны в грязи, но они понятия не имели, что определённая удачливая девушка-служанка на самом деле была не так уж и хороша. Кроме того, А Нань долгое время жила в столице, и она не получала ежемесячных денег от семьи Лу из Нинчэна. Жена имперского канцлера не близорука и не скупа. То, что она должна есть и употреблять, более чем соответствовала правилам, А Нань никогда ничего не лишали. И её батюшка, имперский канцлер также очень трепетный человек, он всегда находил время тайно дать ей немного денег на личные нужды. Поэтому А Нань, дочери Шу, на самом деле очень повезло.

Может быть, Лу Фэй Тин действительно думает, что она дура и над ней можно издеваться?

В это время А Нань не могла отделаться от ощущения, что Лу Фэй Тин испытывает ненормальную привязанность к её Чу Ба Нину. Вот только это было совершенно неуместно.

А Нань не знала, когда Лу Фэй Тин влюбилась в её Ванъе, но одного того факта, что её муж теперь был желанным другой женщиной, было достаточно, чтобы девушка почувствовала себя плохо.

А Нань смотрела на девушку, которая красноречиво говорила с угрюмым лицом, пока голос Лу Фэй Тин постепенно не понизился, когда она поняла, что поведение А Нань стало странным. Её лицо было немного смущённым, но через некоторое время Лу Фэй Тин вернулась к своей нежной и элегантной внешности и стояла там с великодушным и добродетельным видом, позволяя А Нань убедиться в её "непогрешимости".

– Седьмая сестра, в чём дело? – Лу Фэй Тин спросила, стараясь выглядеть более естественной.

– Ничего такого, я просто думаю, шестая сестра, что у тебя великое сердце и ты слишком широка в мыслях! – А Нань позволила себе изобразить ухмылку, но, вспомнив, что Жу Цуй, служанка второго класса, сказала, что это выражение больше походило на спазм лицевого нерва, А Нань решительно отказалась от него и сменила выражение на невыразительное.

Лицо Лу Фэй Тин было смущённым, и она чувствовала себя очень неловко, когда А Нань блокировал её слова. Эмоции не могли оставаться неподвижными, поднимаясь и опускаясь в её груди, и чувство унижения появилось в сердце Лу Фэй Тин. Девушка была действительно раздражена. Никто никогда не осмеливался так издеваться над ней. Эта А Нань была такой ненавистной! Думала ли она, что став Ванфэй может позволить себе унижать других? В конце концов, Лу Фэй Тин всё ещё её сестра!

В этот момент подошла Жу Цуй, поучительно поклонилась А Нань и сказала:

– Юная леди, управляющий Цинь сказал, что экипаж и стража подготовлены, Вы можете отправляться на прогулку.

Жу Цуй с любопытством взглянула на Лу Фэй Тин, которая выглядела смущённой, и Лу Фэй Тин была ещё больше раздосадована этим взглядом, чувствуя, что хозяйка и служанка были действительно раздражающими особами.

А Нань кивнула, повысила голос, чтобы окликнуть Лу Фэй Ань и Лу Фэй Я, и, не глядя на Лу Фэй Тин, она взяла служанок и направилась к выходу.

Цвет лица Лу Фэй Тин застыл, её руки скрутили носовой платок, и, наконец, она изобразила нежную улыбку, чтобы последовать за ними.

Карета уже ждала перед воротами фу, и А Нань, взяв Жу Цуй за руку, ступила на низкий табурет и села в карету.

Экипаж был очень широкий, и его оказалось более чем достаточно, чтобы вместить восемь человек. Поскольку А Нань ранее сказала, что намеревается отправиться в храм Баймасы, чтобы возжечь благовония со своими сёстрами, слуги подготовили эту карету исключительно для хозяек, в то время как экипаж, который был поменьше, обычно следовал за большой каретой и предназначался для служанок и момо, сопровождавших их, в этот раз отсутствовал.

___________________________

1. 扮猪吃老虎 (bàn zhū chī lǎohǔ) – литературный перевод – притворившись свиньёй съесть тигра – идиома, описывающая человека, ведущего себя намеренного глупо, чтобы сбить других с толку и одержать над ними верх.

В это время А Нань пожалела, что слуги всё так хорошо распланировали, что она не могла заставить Фэй Тин сесть в карету со слугами. Но это не помешало девушке проигнорировать Лу Фэй Тин, когда она призвала остальных двух девушек подниматься в карету.

Лу Фэй Ань и Лу Фэй Я взглянули на Лу Фэй Тин, которую А Нань намеренно оставила в стороне, не пригласив поимённо, как их двоих. Девушки обменялись взглядами и сели в экипаж в сопровождении своих личных служанок. Гнев в глазах Лу Фэй Тин вспыхнул, но на этот раз она не стала делать ничего грубого на публике и села в карету грациозно и спокойно.

Храм Баймасы был расположен на горе Цяньцзин на окраине города. Дорога от фу Су Вана до храма Баймасы занимала около часа.

Карета плавно тронулась с места. Когда экипаж выехал из городских ворот, Жу Цуй достала несколько пирожных и положила их на маленький столик в карете. А Нань подняла небольшой дим-сам с начинкой из гибискуса и сказала с улыбкой:

– Отсюда до храма Баймасы можно добраться примерно за час. Скорее всего, позднее вы проголодаетесь. Пожалуйста, попробуйте эти небольшие закуски, приготовленные поваром нашего фу. Вкус должен прийтись вам по душе.

Лу Фэй Ань и Лу Фэй Я поблагодарили её, и каждая выбрала свой любимый дим-сам, чтобы поесть, только Лу Фэй Тин скромно улыбнулась и ничего не сделала.

– Почему шестая сестра не ест? Разве даже выпечка фу Су Вана недостаточно хороша, чтобы удовлетворить твой вкус? – сказала Лу Фэй Ань с улыбкой, и когда она открыла рот, в каждом слове слышался неприкрытый сарказм.

Глаза Лу Фэй Тин потускнели, проклиная эту идиотку, у которой в сердце была только красота и не было мозгов, но она тихо сказала:

– Как это может быть? Просто я случайно съела сегодня слишком много на обед, а потому не чувствую голода, – Лу Фэй Тин ответила Лу Фэй Ань, после чего обратилась к А Нань: – Моя мама часто говорила мне, что такого рода десерты следует есть меньше, иначе будет легко набрать вес, а женщинам нехорошо быть слишком толстыми.

Что популярно в этом мире, так это стройные и красивые кости Чжао Фэй Я. За исключением А Нань, все остальные девушки в карете выглядели стройными и слабыми, и даже Жу Цуй, которую А Нань взяла с собой, была стройной и изящной. В этот момент слова Лу Фэй Тин заставили присутствующих в экипаже подумать в совершенно неправильном направлении.

Держа кусок выпечки в руке, Лу Фэй Я внезапно проявила застенчивость и тихо сказала:

– Шестая сестра сказала, то, что говорить не следовало. Младшая сестра смотрит на старшую седьмую сестру, которая выглядит круглой и симпатичной, и вспоминает слова бабушки. Бабушка однажды сказала, что седьмая сестра благословлена.

Выражение лица Лу Фэй Тин застыло, и она поспешно сказала А Нань с извиняющимся выражением:

– Седьмая сестра неправильно поняла. Сестра не имела в виду тебя, просто хотела сказать, что внешность и фигура очень важны для женщин. Я просто любезно напомнила об этом…

А Нань тайно нахмурилась, эти два человека могут поссориться, если им того хочется, но зачем при этом впутывать в ссору её? А Нань также знала, что не стоит смотреть на Лу Фэй Я, которая обычно выглядит застенчивой и тихой, свысока. Эта девушка неоднократно вставляла иглы в самые болезненные шрамы людей, прикрываясь своей невинной внешностью. Тем не менее Лу Фэй Тин была недостаточно внимательна к своему окружению. Она имела статус дочери Ди родителей Лу, а потому всегда взирала на остальных свысока. Лу Фэй Тин никогда не обращала должного внимания на этих сестёр Шу. Если бы она сама не стала Су Ванфэй, эта девушка никогда не стала бы обижать саму себя, чтобы угодить А Нань.

Лу Фэй Ань неторопливо наблюдала за игрой, желая увидеть, будет ли А Нань проявлять своё могущество и властность.

Жу Цуй налила А Нань чашку горячего чая, поджала губы и улыбнулась:

– Две юные леди не правы, наша Ванфэй обладает красотой, подобной нефриту. Однако вы выглядите слишком слабыми, когда смотришь на ваши тела. Нуби действительно беспокоятся о том, как вы сможете справиться с подъёмом в горы. Ведь если подует ветер, такие былинки, как юные леди, просто улетят, точно бумажные змеи, сорванные с нити порывом ветра. Как вы знаете, в горах чрезвычайно ветрено… – последнее предложение было сказано наиболее искренним тоном.

– ...

Лица Лу Фэй Тин и Лу Фэй Я внезапно почернели, и было действительно неудобно, когда служанка, которая не должна была иметь возможность говорить, сдерживала их. Но она была доверенным лицом А Нань, большой шишки, и теперь они не могли позволить себе обидеть А Нань. Они могут только улыбнуться и шутливо сказать:

– Ты, девочка, действительно любишь смеяться... – и тому подобное, что заставляло сердца юных леди становиться всё более и более обиженными.

На этом пути подобные ситуации возникали бесконечным потоком.

А Нань сидела на своём месте и наблюдала, наслаждаясь тем, как три двоюродных сестры, которые пренебрежительно относились к ней на протяжении всей жизни, льстили ей в нынешнем положении, а затем кололи друг друга, лишь для того, чтобы раз за разом получить удары острым как нож языком от прямолинейной служанки второго класса. Вот только теперь они ничего не могли с этим поделать. А Нань чувствовала себя так, словно смотрела телевизионную драму у себя дома. Эта словесная драка была действительна подобна пьесе из трёх женщин – очень захватывающая и волнительная!

Когда они прибыли к подножию горы Цяньцзин, девушки вышли из экипажа и стали подниматься в горы на паланкинах.

Храм Баймасы был построен на горе и располагался почти на самой вершине. Как тысячелетний храм, его архитектура была невероятно величественна и могла рассматриваться как грандиозный вид. Глядя вверх с подножия горы, гора Цяньцзин казалась покрытой пышными деревьями, а длинная лестница устремлялась к храму, теряясь в вышине. Поговаривали, что там в общей сложности одна тысяча девятьсот девяносто девять ступеней. Если благородные дамы и юные леди станут подниматься туда сами, то менее половины сумеют совершить этот подвиг, остальные останутся не у дел.

Четыре паланкина плавно поднимались на гору, и несколько служанок следовали за ними с обеих сторон, а стража фу Су Вана охраняла переднюю и заднюю части процессии.

Когда они достигли вершины горы, все служанки выглядели запыхавшимися. Но в этом не было ничего удивительного. Обычно они были заняты тем, что выполняли поручения своих хозяек, а те редко заставляли их подниматься в горы. А теперь они действительно устали. На вершине горы, на площади перед монастырём, было расположено множество паланкинов. Кажется, что храм Баймасы сегодня был невероятно оживлённым.

После того, как все четверо выбрались из паланкинов, их приветствовал маленький монах.

А Нань осмотрелась, приказала стражникам найти место для отдыха и последовала за маленьким монахом в главный зал храма Баймасы.

Хотя благовония в храме Баймасы не были особенно насыщенными, этот храм также не являлся заброшенным. Его посещало много благородных дам и юных леди столицы, которые приходили сюда, чтобы воскурить благовония и поклониться Будде. Атмосфера внутри была тихая и торжественная. Более того, они также пришли сегодня по совпадению. По соседству находился монах, который открывал алтарь для проповеди Священных Писаний, и многие должностные лица и члены семей благородных людей находились здесь, чтобы присутствовать на этом мероприятии.

Войдя в главный зал, А Нань опустилась на колени на путуань (1), осторожно сложив свою юбку, взяла благовония, переданные маленьким монахом, закрыла глаза и загадала желание Будде.

"Пусть Будда благословит отца, имперского канцлера, крепким здоровьем и долгой жизнью, и пусть Будда благословит мужа. Поездка принца в Тунчэн будет безопасной, и он уйдёт и вернётся быстро".

После того, как были поданы благовония, все четверо вышли из главного зала и сказали, что пойдут на задний двор храма, чтобы полюбоваться пейзажем.

Сегодня стояла отличная погода, которая подходила для путешествий. Осеннее солнце было на удивление тёплым, небо высоким и освежающим, а белые облака на голубом полотне небосклона заставляли людей чувствовать себя одухотворёнными и радостными.

– Воздух на вершине горы такой приятный! – Лу Фэй Ань сделала глубокий удовлетворённый вздох и встала в коридоре, глядя вдаль с вершины горы. Вид был на удивление хорошим, и было чувство гордости при виде гор. Лу Фэй Ань взглянула, указала на павильон неподалёку, повернула голову и улыбнулась сёстрам: – Вон там есть павильон, давайте пойдём туда и отдохнём!

Лу Фэй Тин и другие согласились. Видя, что служанки устали, А Нань согласилась и отвела служанок и пятерых сопровождающих их стражников туда. На этот раз за ним последовали десять стражников, и А Нань попросил пятерых стражников подождать на площади, поэтому с ними отправились только другие пятеро. Храм Баймасы – Императорский монастырь, и его охраняло множество стражников, так что здесь невозможно было встретиться с какой-либо опасностью

Все со смехом направились к павильону, а когда приблизились, то обнаружили, что кто-то в павильоне уже был, отдыхая внутри. Это был молодой человек, и вокруг него ждало более дюжины высоких стражников. Мужчина сначала повернулся к ним спиной, но, услышав голоса, обернулся. На нём была парчовая мантия царственного синего цвета, на голове нефритовый гуань (2), а на талии висели драгоценные нефритовые украшения.

___________________________

1. 蒲团 (pútuán) – путуань – маленький круглый молитвенный коврик, сделанный из тростника.

2. 冠 (guān) – гуань – является общим термином, который относится к типу головных уборов в сочетании с ханьфу, покрывающие небольшую область верхней части головы, а не всю голову. Гуань, как правило, был официальной формой головного убора, который носили вместе с соответствующей придворной одеждой. Существовали законы на роскошь, которые регулировали ношение гуаня; однако эти законы не были фиксированными; и, таким образом, они могли отличаться от династии к династии. Существовали различные формы и типы гуаней.

По его одежде было видно, что если он не богат, то представляет ценность. Мужчина был красив, но цвет его лица был немного бледным, а темперамент – несколько напыщенным. Что ещё более неудобно, так это то, что после того, как мужчина увидел их, в его глазах появились неприкрытые злые мысли, вызывающие отвращение.

Несколько человек переглянулись, и в сердце А Нань зазвенел тревожный звоночек. Она очень хорошо умела избегать опасности и хотела немедленно отступить.

Однако мужчина уже встал, вышел из павильона, потряс складным веером в руке и сказал с надменным видом:

– О, маленькие леди слишком вежливы. Бэнь Шицзы – Шицзы Вана (1) Ань Яна. Однако я не был удостоен чести знать вас, юные леди, – мужчина гордо назвал свою личность, и пара глаз скользнула по лицам нескольких девушек. Когда он увидел Лу Фэй Ань, его глаза вспыхнули от изумления, а всё его тело буквально выражала мечтательное настроение.

Лицо Лу Фэй Ань стало пунцовым, когда она увидела это, но даже сама девушка не могла понять, чем был вызван жар: стыдом или злостью.

Лицо Лу Фэй Я побледнело, и Лу Фэй Тин тоже опустила лицо, хотя её лицо было совершенно спокойным. Служанки поспешили вперёд и стали ждать рядом со своими юными леди с волчьими выражениями на лицах.

Мужчина был крайне груб. Видя, что они не ответили, молодой человек просто сделал шаг вперёд. К счастью, пятеро дворцовых стражников спокойно подошли, чтобы остановить его и не дали ему потревожить женщин. Но вскоре несколько стражников, стоявших позади мужчины, подскочили и остановили пятерых дворцовых стражников А Нань.

Лица четырёх девушек также потемнели, и было ясно, что этот прохвост (2) хотел приставать к ним.

– Слуги, не имеющие глаз, убирайтесь с дороги Бэнь Шицзы! – крикнул Шицзы Вана Ань Яна. Вскоре пятеро дворцовых стражников фу Су Вана были остановлены десятью из дюжины стражников молодого человека. Затем он повернулся к родственницам, пристально посмотрел на Фэй Ань блестящей парой глаз и сказал: – Встреча – это судьба. Я не знаю, как имена этих маленькие леди и из какой вы семьи? Может ли Бэнь Шицзы иметь честь пригласить нескольких маленьких дам вместе полюбоваться этим живописным местом на горе Цяньцзин? – хотя его слова были обращены ко всем, взгляд молодого человека не отрывался от Лу Фэй Ань.

Лу Фэй Ань побледнела от страха и подсознательно спряталась за А Нань, которая была ближе всех к ней, тут же ухватившись за девушку. Но она была на полголовы выше А Нань, как А Нань могла служить ей настоящим прикрытием? Группа момо и служанок была так шокирована, что никто не пришёл на помощь своим хозяйкам.

Человек, который утверждал, что он сын Вана Ань Яна, взглянул на А Нань, а затем сравнил её с ошеломляющей красавицей за её спиной. Он вдруг почувствовал, что девушка перед ним действительно тусклая. Он внезапно испытал жалость к нефриту (3). Он бросил снисходительный и презрительный взгляд и высокомерно сказал:

– Убирайся отсюда, маленькая леди, не мешай мне любоваться красавицей, если ты хорошо осведомлена.

Сказав это, он высокомерно ждал, когда А Нань отпугнут его собственные надменные слова. Это был его обычный метод. До тех пор, пока он раскрывал свою личность и запугивал других, ни одна маленькая леди не посмеет ему противиться.

А Нань посмотрела на идиота с пустым выражением на лице. Этот придурок всё ещё называл себя Бэнь Шицзы. Как у него развился такой грубый характер? Он действительно хотел приставать к женщине из хорошей семьи средь бела дня. Может быть, этот никчёмный Шицзы был так очарован цветком и желанием его сорвать, что не знал, что все люди, которые могли прийти сюда, были исключительно из чиновничьих семей с далеко не обычными личностями? Даже если он был Шицзы Вана, не к каждой можно позволить приставать себе так нагло.

Но Лу Фэй Ань уже испугалась и схватила А Нань за руку, выглядя как мазь из собачьего жира – от этого было не так легко избавиться. Группа момо изначально хотела позвать на помощь, но их также заблокировали стражники.

– Эта прекрасная женщина нужна Бэнь Шицзы, и кто-нибудь отвезёт её в дом Бэнь Шицзы, – Шицзы Вана Ань Яна высокомерно указал на Лу Фэй Ань и приказал, протянув руку, чтобы оттолкнуть А Нань, которая стояла на пути. Он действительно пытался схватить Лу Фэй Ань, которая крепко держалась за А Нань.

Видя, что рука вот-вот коснётся её, хотя это было лишь мимолётное и грубое прикосновение, его всё равно собирался совершить другой мужчина, не её муж. Исходя из того, какие нравы были в эту эпоху, подобная ситуация могла нанести непоправимы ущерб её репутации. Как могла быть А Нань готова к подобному?

___________________________

1. 王世子 (wángshìzǐ) – Шицзы Вана – дословно можно перевести, как наследник принца / князя / царя. Это титул, который получали наследники Ванов, не утрачивая при этом ранг. То есть, по сути, они были такими же принцами, как их отцы. Это отличается от наследников других принцев, которые не могли сохранить за собой тот же ранг после вступления в наследство.

2. Ох… Вообще-то здесь используется интернет-сленг "赤果果", который, по слухам, стали использовать вместо "红果果", потому что крупные форумы и литературные платформы стали блокировать многие слова "провокационного значения", вроде голый / обнажённый "裸", который вовсе не обязательно имеет отсылку к порнушному контенту. Поэтому пользователи Сети стали придумывать обходные варианты, которые сайт не блокировали. Если бы это были мысли А Нань, которая сама из современности, я бы оставила, но так как это отношение всех девушек, то использовать интернет-сленг в средневеково-китайском обществе считаю неподходящим.

3. 怜香惜玉 (liánxiāng xīyù) – литературный перевод – испытывать жалость к нефриту – идиома, описывающая мягкое, бережное отношение к женщине.

В отчаянии А Нань подняла подол юбки и пнула нижнюю часть тела Шицзы Вана Ань Яна одной из своих утончённых ног. Конечно, А Нань никому не говорила, но вовсе не забыла, что в своей прошлой жизни практиковала карате. В этой жизни она боялась, что окажется заперта в своём дворе на долгое время, если её тело пострадает хоть от малейшей болезни. Поэтому девушка тайком тренировала своё тело, чтобы укрепить его, так что ноги А Нань были по-настоящему сильными. Таким образом, когда Шицзы Ван получил от неё удар, он сумел оценить эту силу в полной мере.

– Аааааа!

Крик разнёсся по горе Цяньцзин, и птицы на горе в изумлении захлопали крыльями.

Группа людей с изумлением наблюдала, как Шицзы Вана Ань Яна, который только что всё ещё расхаживал с важным видом, упал на землю со склонившимся телом, его тело дёргалось, руки сжимали нижнюю часть тела, и хрупкая мужская часть его тела явно страдала.

После того, как А Нань закончил пинать кого-то, она закричала в своём сердце. Если этот человек не солгал, возможно, это действительно был Шицзы Вана Ань Яна. А она при этом пнула его маленького брата... Сможет ли она ускользнуть?

– Юная леди, может быть, настало время бежать? – Жу Цуй была настроена решительно, она сразу же схватила А Нань и хотела бежать.

А остальные уже были напуганы. Они не ожидали, что нежная женщина может быть такой жестокой. Даже Лу Фэй Тин и другие не подумали бы, что А Нань осмелится на подобное. Все они широко раскрыли рты и посмотрели на неё таким взглядом, словно перед ними предстало настоящее чудовище.

Видя, что они вот-вот ускользнут, у Шицзы Вана Ань Яна было отвратительное выражение лица, и его глаза с горечью смотрели на А Нань. Он терпел боль и кричал хриплым голосом, как раненый зверь:

– Стража! Вперёд! Поймайте её ради Бэнь Шицзы, и Бэнь Шицзы сделает её жизнь хуже смерти...

Видя, что его хозяин ранен, стражники из фу Вана Ань Яна знали, что будет ещё хуже, и они бесцеремонно остановили А Нань от бегства. К счастью, они всё ещё догадывались о личности этой группы девушек и не осмеливались пошевелить руками.

Когда Жу Цуй увидела, что они осмелились остановить их, она разозлилась и пошла прямо на них. Когда стражники в шоке отступили, девушка также повторила движение А Нань и прямо подняла подол юбки, готовясь атаковать стражника одной ногой и сопровождая свои действия очень внушительным рёвом:

– Кто посмеет оскорбить мою госпожу, будет вынужден сражаться со мной!

– Ааааа!

Раздался ещё один ужасный крик, и весь храм Баймасы встревожился.

Глаза Шицзы Вана Ань Яна чуть не вылезли из орбит, и он крепко зажал раненую промежность под своим телом, чувствуя, что несчастная плоть стала ещё более болезненной:

– Сука!! Ты такая смелая, Бэнь Шицзы хочет сделать твою жизнь хуже смерти!!!! Бэнь Шицзы хочет бросить вас, двух сук, в публичный дом, собрать гостей, чтобы они трахали вас день и ночь, день и ночь! И тогда вы начнёте молить о смерти, потому что она станет желаннее жизни! – Шицзы Вана Ань Яна печально кричал, его голос был наполнен бесконечным страданием.

Когда А Нань услышал это, она сказала с холодным лицом:

– Жу Цуй, иди и расплатись за это!

– Да! – Жу Цуй ответила чётким голосом, шагнула вперёд, подняла юбку и прямо ударила некоего чиновника мужского пола, Шицзы Вана Ань Яна.

На этот раз Шицзы Вана Ань Яна просто потерял дар речи.

Сила двух женщин повергла в шок всех присутствующих. Однако стражники фу Ань Яна увидели, что их господин и командир были ранены один за другим, и в это время они тоже были встревожены. Они отреагировали немедленно. На этот раз они не смели быть неосторожными, а потому сразу вытащили большие клинки из-за пояса и пошли вперёд, чтобы схватить А Нань и Жу Цуй. Их обеих.

Внезапно ситуация в корне изменилась. С двумя металлическими звуками клинки двух стражников были поражены скрытым оружием. В то же время тёмная тень прошла, как дым, и двое стражников брызнули кровью и мягко рухнули на землю.

Все были ошеломлены, особенно увидев двух стражников, которые были убиты на месте, это заставило сердца людей выпрыгнуть в испуге.

В этот момент холодный и жесткий голос прозвучал в этом безмолвном древнем храме, стуча по сердцам каждого, как молот, лёд, казалось, сковал всё:

– Чу Сяо Тянь, так ты можешь сделать жизнь Ванфэй Бэнь Вана хуже смерти? Да?!

В тот момент, когда прозвучал голос, у всех присутствующих возникла иллюзия, что внезапно наступила зима, и они дрожали от холода.

Глава 35

– Чу Сяо Тянь, как ты можешь сделать жизнь Ванфэй Бэнь Вана хуже смерти? Да?!

Услышав голос, все вздрогнули и посмотрели на мужчину, стоявшего на высоких ступенях на дороге, ведущей на задний двор храма. Красивое лицо учёного так же серьёзно, как и всегда. Тёмно-синяя мантия, расшитая простыми узорами серебряной шёлковой нитью, соответствовала его стройной фигуре, благородному и элегантному темпераменту. И когда молодой человек смотрел сверху вниз на остальных, это казалось самым естественным в мире. Невидимая и мощная аура мгновенно заставляла людей чувствовать, что горы высоки и недостижимы, и внезапно возникало чувство стыда и печали.

Рядом с Чу Ба Нином стоял старый монах в жёлтой кашае (1). Монах был уже очень стар, его брови и борода почти поредели, а лицо было морщинистым и помятым, но у него были добрые глаза, как у старика из соседнего дома. Увидев двух мёртвых стражников перед павильоном, старый монах слабо вздохнул и сказал "Амитабха", держа чётки.

За спиной Чу Ба Нина всё ещё стояло несколько стражников. Один из них – ближайший к нему стражник в чёрном. Это был теневой стражник Чу Ба Нина. Только что он застрелил двух стражников Ань Ян Ван фу. Увидев теневого стража, у всех невольно сжались сердца от одной мысли о скорости, с которой он убивал. Никто не осмеливался пискнуть в этот момент.

И первой реакцией Шицзы Ань Ян Вана, когда он увидел Чу Ба Нина, была вовсе не попытка накрыть свой пах ладонями. Вместо этого он закрыл глаза, лёг плашмя и притворился мёртвым. И стражники, которых он привёл, все стояли на коленях на земле. Они уже отпустили людей, которые держали их в тот момент, когда смогли ясно видеть Су Вана.

Когда несколько девушек увидели Чу Ба Нина, они все разрыдались, и росинки слёз повисли на их пушистых ресницах. Они были как цветы, нежные и слабые, жалкие и необычайно красивые, что заставляло людей чувствовать жалость. Только некая Ванфэй показала своё лицо, когда увидела некоего Ванъе:

"Как он может быть здесь? Это слишком ненаучно!"

Проклятое выражение. Конечно, было очевидно, что Ванфэй была слишком выделяющейся из своей группы, словно оказалась не на своём месте, поэтому взгляд принца скользнул по ней, и А Нань сразу же опустила брови и сузила глаза, с испуганным и слабым выражением, но в глубине души она была крайне взволнованна, думая о том, как покончить с этим делом, и надеясь, что Чу Ба Нин не видел её жесткое поведение только что. В конце концов, А Нань всё ещё была очень воспитанной, мирной и слабой древней женщиной…

Чу Ба Нин оглянулся, и группа замолчала, показывая, что мощная аура заставляла людей не осмеливаться следовать за ней. Чу Ба Нин спустился по ступенькам. Хотя он больше не смотрел на людей сверху вниз, холодный воздух, который он принёс с собой, делал людей ещё более напряжёнными.

Чу Ба Нин подошёл к Шицзы Ань Ян Вана и холодно сказал:

– Если ты осмелишься притворяться мёртвым, Бэнь Ван не возражает против того, чтобы прекратить твои мучения.

Прекратить мучения? Разве виной тому не его несчастные яйца, который опустошали снова и снова?

Ванъе! Это слишком жестоко!

Мгновенно все люди почувствовали прилив безумия в завываниях осеннего ветра, коллективную скованность, и разум внутри их голов завопил:

"Ай-ай-ай!! Ванъе… как он может быть таким прямолинейным и прямолинейным, но он всё ещё принц Императорской крови…"

Цвет лица Шицзи Вана Ань Яна был бледно-зелёным, и он поспешно открыл глаза, чтобы встать, но две женщины были слишком жестокими, из-за чего ему было так больно, что молодой человек долго не мог встать из-за своих непослушных ног. Парень горько проклинал А Нань, которая заставила его так выглядеть, и в конце концов двое стражников помогли ему подняться.

Шицзы Ань Ян Вана выглядел как крыса, которая увидела кошку. Глядя в холодные чёрные глаза Чу Ба Нина, его ноги снова стали совершенно слабыми.

_________________________

1. 袈裟 (jiāshā) – кашая – традиционная одежда буддийских монахов и индуистских санньяси. Этим термином, как правило, называется одежда коричневого или шафранового цвета; в санскрите и пали есть слово cīvara, которым обозначается подобная одежда, независимо от цвета.

Чу Сяо Тянь опустился на колени прямо перед Су Ваном и вздрогнул:

– Семнадцатый Императорский Дядя…

– Отвратительно! – Чу Ба Нин холодно отругал его. – Если ты хочешь сходить с ума, будь осмотрительнее в выборе места! Ты потерял лицо Ань Ян Ван фу!! Успехов недостаточно, зато неудач – с избытком (1)! Такой человек, не способный беречь еду (2), недостоин своей жизни! Это несчастье для Императорской семьи – породить подобное ничтожество. Не говори, что твоя фамилия Чу, когда ты выходишь из дома! Бэнь Ван считает это противным! Я действительно не понимаю, как ты всё ещё живёшь так счастливо? Если бы это был Бэнь Ван, он жил бы в этом мире без лица и причинил бы себе вред.

Шицзы Ань Ян Вана был бледен и мрачен, это было действительно жестоко. И этого удара недостаточно, в будущем будут ещё более безжалостные.

– Ты, ребёнок, такой самонадеянный! Бэнь Ван вспомнил, что ты только что сказал Ванфэй Бэнь Вана. Бэнь Ван хотел бы знать, как именно ты собирался сделать её жизнь хуже смерти? Или Бэнь Ван сначала проверит методы, о которых ты упоминал ранее, грозя разобраться с Ванфэй Бэнь Вана, на тебе самом! Хм!

Последнее "хм" заставило присутствующих снова вздрогнуть.

Вы хотите проверить методы, которые, как он сказал, Чу Сяо Тянь хотел использовать, чтобы разобраться с определёнными "двумя сучками", на нём?! Разве это не привело бы его в один из борделей, где его день и ночь трахали бы мужчины?!

Ой, Императорский Дядя! Это убило бы молодого человека!!

Шицзы Ань Ян Вана чуть не упал на землю, к счастью, двое стражников поддержали его, но молодой человек выглядел отчаявшимся.

А Нань только что вспомнил бредовые слова некоего Шицзи, а затем её глаза загорелись:

– Ой… Это будет то… или, возможно… это? А может быть ещё вон то…?

– Юная леди, Ванъе сказал, что хочет... Верно? – глаза Жу Цуй тоже загорелись, и она тихим голосом зашептала на уши А Нань. Эта девушка чувствовала, что раз теперь здесь находился Ванъе, то ей не нужно было ничего бояться. И это было просто воплощение ситуации "Имея в своих руках принца, который держит в ладонях весь мир, нужно ли мне говорить о властолюбии?". Это было слишком дерзко!

Лицо А Нань было покрыто чёрными линиями. Эта девушка слишком близорука. Достаточно было просто знать это своём сердце! Почему ты хочешь это сказать вслух? Нужно быть осторожной, потому что даже у стен бывают уши!

Шицзы Ань Ян Вана был готов заплакать. Он взглянул на легендарную "недолговечную ревнивую женщину – Су Ванфэй" и увидел, что у девушки испуганное и слабое выражение лица, и почувствовал, что яйца под её телом болят ещё сильнее. В этом теле нет и следа слабой женщины! Только жестокий лорд! Но перед ним стоял некий Ванъе, так что Чу Сяо Тянь не осмелился озвучить подобные мысли вслух. И единственное, что ему оставалось, это слабо произнести:

– Семнадцатый Императорский Дядя, я действительно не знал, что она Семнадцатая Императорская Тётя. Я не нарочно... – он прожил недостаточно, и Чу Сяо Тянь ещё не приставал ко всем красавицам в мире. Как он может позволить Семнадцатому Императорскому Дяде рассказать о его провинности всей семье? Разве это не заставит несчастного Чу Сяо Тяня всю оставшуюся жизнь прожить в отчаянном положении?

Шицзы Ань Ян Вана чувствовал, что сегодня, должен был оказаться тот день, когда он ярко сиял. Он только услышал некоторый слух от своих друзей-шакалов (3), что в храме Баймасы должны были появиться мастера, которые сегодня собирались открыть алтарь, чтобы проповедовать Священные Писания, и должно быть много дам и юных леди, которые пришли, чтобы возжечь благовония и поклониться Будде, а также, чтобы послушать Священные Писания.

_________________________

1. 成事不足败事有余 (chéngshì bùzú bàishì yǒuyú) – литературный перевод – "успехов недостаточно, а неудач – с избытком". Это идиома, описывающая нечто, что не приносит помощи, а лишь вредит, описание неудачника, недотёпы, человека, терпящего сплошные неудачи.

2. 浪费粮食 (làngfèi liángshi) – литературный перевод – не бережёт еду – расточитель, не ценящий полученные блага.

3. 狐朋狗友 (hú péng gǒu yǒu) – литературный перевод – друзья-шакалы – метафоричное выражение, относящееся к дурной компании, подлым людям, притворяющимся друзьями.

Поэтому на первый взгляд он привёл с собой более дюжины стражников. Он хотел увидеть, какие прекрасные красавицы у него будут сегодня. Если он был удовлетворён, он мог вернуться и попросить свою бабушку, Ань Ян Тай Фэй (1), попросить Вдовствующую Императрицу о браке для него, или просто схватить девушку и привезти её в фу, чтобы сделать своей красивой наложницей. Этот его медвежий мозг (2) и мерзкая привычка обманывать мужчин и силой брать женщин (3)! Он никогда не думал о том, хочет ли семья или нет, и может ли он спровоцировать кого-то своими действиями. Но, к сожалению, он не помнил народной истины, что чем более причудлива красота, тем сильнее она ядовита, что заставило Чу Сяо Тяня оказаться в этой ситуации, а также навлекло на его голову злую звезду, которую боялись все в Императорской семье.

Среди всех братьев и сестёр Императорской семьи ходит поговорка: лучше дотронуться до задницы тигра, чем спровоцировать Чу Ба Нина!

Прикосновение к заднице тигра заставляет людей в лучшем случае убить тигра, но провокация Чу Ба Нина станет тем, что никто не сможет вынести. Из-за того, какие методы использовал этот Императорский принц, обращаясь с неугодными ему людьми, многие чувствовали не только стыд и гнев, но и желание умереть.

И вот в этот самый момент, Чу Сяо Тянь, Шицзы Ань Ян Вана, как бы он ни был наивен и как бы он не беспокоился о том, насколько серьёзен будет Семнадцатый Императорский Дядя в своём наказании, вспомнив собственную травму, полученную только что, он ни на мгновение не усомнился, что Чу Ба Нин обязательно сделает все те вещи, о которых только что говорил. Он определённо мог воплотить этим слова в реальность.

Кстати говоря, существовала также причина, по которой Чу Сяо Тянь, Шицзы Ань Ян Вана, развил в себе такой медвежий характер.

Он единственный сын Ди Ань Ян Вана и единственный саженец (4) вообще. У Ань Ян Вана много жён и наложниц. Кто знает, почему у него родился только один ребёнок. Тем не менее из-за своего особенного положения в семье, Чу Сяо Тянь вырос совершенно избалованным. Его боялись поднимать на руки, страшась уронить, и боялись подносить к губам, страшась растопить. Его всячески баловали и лелеяли. Это не говоря уже о том, что в Ань Ян Ван фу также есть верховная власть в лице Ань Ян Тай Фэй, которая баловала и потворствовала всем капризам внука больше всех остальных. Именно по этой причине молодой человек в течение всей жизни взращивал в себе этот медвежий характер. Эта Ань Ян Тай Фэй – наложница первого Императора, а также сестра той же семьи, что и нынешняя Вдовствующая Императрица. У неё глубокая дружба с Вдовствующей Императрицей. И Император, и Вдовствующая Императрица смотрели на лицо Ань Ян Тай Фэй. И независимо от того, какие неприятности причинял её внук, до тех пор, пока Ань Ян Ван фу оставался ровным под руководством Ань Ян Вана, Его Императорское Величество мог только приоткрывать один глаз (5), чтобы обнажать ситуацию крайне осторожно. С такой снисходительностью и нежностью Шицзы Ань Ян Вана естественным образом развил этот медвежий характер. Более того, он всегда был похотливым человеком. Его можно увидеть на цветочных улицах (6) в столице. Он был известными в столице шёлковыми панталонами (7), и женщинам из хороших семей приходилось делать крюк, едва завидев Чу Сяо Тяня.

_________________________

1. 太妃 (tàifēi) – исторический термин – Тай Фэй – мать Вана.

2. 熊脑 (xióngnǎo) – дословный перевод – медвежий мозг – метафорическое описание никчёмного, трусливого и грубого поведения.

3. 欺男霸女 (qīnánbànǚ) – литературный перевод – обманывать мужчин и силой брать женщин – описание человека, ведущего себя в деспотичной, тиранической манере, не всегда значение этого выражения буквально.

4. 独苗 (dúmiáo) – дословные перевод – единственный саженец – метафоричное описание единственного ребёнка в семье.

5. 睁只眼 (zhēng zhī yǎn) – литературный перевод – приоткрывать один глаз. Это сокращение от выражения "睁一只眼，闭一只眼 (zhēng yīzhī yǎn, bì yīzhī yǎn)", которое переводится как "один глаз открыт, а другой – закрыт". Это идиома, которая означает смотреть сквозь пальцы на что-либо; спустить на тормозах; зажмуриться.

6. 花街柳巷 (huājiēliǔxiàng) – дословный перевод – цветочные улицы – улицы публичных домов, квартал красных фонарей.

7. 纨绔 (wánkù) – дословный перевод – шёлковые панталоны – это сокращение от выражения "纨绔子弟 (wánkù zǐdì)", которое означает "золотую молодёжь", денди, мажоры, аристократическая молодёжь. В сокращении чаще всего используется с негативным оттенком, с презрением.

Однако, несмотря на то, что Чу Сяо Тянь был искалечен, у него не было столько смелости. Просто сегодня группа друзей-шакалов подтолкнула его прийти в Храм Баймасы на охоту, и молодой человек сделал смелую ставку на то, что он определённо получит несравненную красавицу, которую вернёт в фу, чтобы было кому согреть одеяло, и над ним смеялись. Так уж случилось, что появилась Лу Фэй Ань, у которой была очаровательная внешность. Чу Сяо Тянь был очарован её глазами, и медвежий характер возобладал над здравым смыслом, из-за чего молодой человек решился совершить такой смелый поступок, чтобы захватить людей. Кто знал, что он, к сожалению, совершил греховный поступок перед лицом легендарной недолговечной Су Ванфэй, которая окажется настолько жестокой…

– Семнадцатый Императорский Дядя, я был неправ, я был неправ... – Шицзы Ань Ян Вана заплакал, и вскоре сопли и слёзы покрыли всё его лицо. Сегодня Чу Сяо Тянь действительно многое потерял. Красота не тронула его, но он сильно пострадал от легендарной Семнадцатой Императорской Тёти, которая должна была быть хрупкой и недолговечной. Жизненная сила этого человека уже была крайне велика, не говоря уже о том, что ему предстоит столкнуться с наказанием самого беспокойного Семнадцатого Императорского Дяди его семьи... Думая об этом, Шицзы Ань Ян Вана плакал ещё яростнее. Если бы не боль в ногах, он бы бросился и обнял ноги Чу Ба Нина, чтобы молить о прощении.

К счастью, когда инцидент произошёл, стражники, которых привёл Чу Ба Нин, уже разошлись в разные стороны, чтобы очистить место происшествия, и Шицзы Ань Ян Вана не показывал этого позорного лица посторонним. В противном случае он потерял бы всё лицо, и не только перед Императорским Дядей.

Все присутствующие видели Чу Сяо Тяня, высокомерного хулигана, который только что был всё ещё высокомерен, но теперь умолял о прощении. Испытывая облегчение, они также чувствовали себя как во сне. И мужчина, который всё это перевернул, выглядел великим героем, что неожиданно заставило сердца юных влюбчивых девушек затрепетать, а их лица покраснеть.

Лицо Чу Ба Нина немного потемнело, а голос стал немного тише:

– Заткнись! Какое достоинство в том, чтобы мужчина так плакал!!

Шицзы Ань Ян Вана немедленно перестал плакать и с большой поспешностью повернулся к А Нань, чтобы извиниться:

– Семнадцатая Императорская Тётя, Сяо Тянь знает, что он был неправ. Пожалуйста, не волнуйтесь о злодее. Пощадите меня на этот раз.

А Нань посмотрела на Чу Ба Нина с некоторым смущением. Она, похоже, не была готова простить его, не так ли? А Нань не могла желать стать хозяйкой положения, поэтому она скрутила свой носовой платок и прошептала:

– Ванъе, Чэньце только что причинила боль Шицзы из-за своего нетерпения... Однако Шицзы хотел забрать сестру по клану Чэньце, и Чэньце была последним средством...

Прежде чем А Нань успела заговорить, снова повеяло холодом.

Увидев Чу Ба Нина, который уже был холоден и невыразителен, Шицзы Ань Ян Вана разрыдался и хотел сказать: "Недолговечная Семнадцатая Императорская Тётушка, так много людей делают ставку на Вашу смерть. Отчего же Вы всё ещё не сдохли?! Хотя Бэнь Шицзы тоже поставил на Вашу смерть в игорном притоне, сделав ставку на то, что Вы не проживёте и месяца, Вы всё ещё живы и здоровы. Из-за Вас Бэнь Шицзы уже столь многое потерял… Почему же Вы хотите причинить мне ещё большую боль?"

Шицзы Ань Ян Вана в глубине души обижался на А Нань, однако он не смел провоцировать Чу Ба Нина. Поэтому он не смел ничего делать с А Нань, которая была Су Ванфэй, но это не означало, что он не мог отомстить. Когда он вернётся домой, он абсолютно точно сделает всё возможное, чтобы этой женщине пришлось нелегко!!

– Семнадцатая Императорская Тётя, Сяо Тянь не знал, что она Ваша сестра. Сяо Тянь никогда не сделает этого в следующий раз. Пожалуйста, поверьте мне и простите меня на этот раз...

А Нань подняла взгляд на самого сурового человека, которого она видела в этом мире, и её собственные глаза были такими же влажными и жалостливыми, как у кролика. Ситуация действительно была крайне напряжённой. Но здесь находился её собственный Ванъе, так что не ей было прощать этого подонка. Она должна быть хорошей женой и хорошей матерью, а принц должен отвечать за дела снаружи.

Подумав об этом, А Нань почтительно поклонилась Чу Ба Нину и тепло сказала:

– Ванъе, Вы отвечаете за это дело, – на лице девушки было такое выражение, словно она смотрела не на собственного мужа, а на небожителя.

Поэтому Шицзы Ань Ян Вана посмотрел на Чу Бана с бледным лицом, и со стороны родственниц семьи Лу, даже если бы небесный бессмертный спустился в мир, он никогда бы не осмелился взглянуть снова.

Чу Ба Нин кивнул и сказал:

– Сначала возвращайся во Ань Ян Ван фу и встань лицом к стене! Если ты осмелишься совершить ещё одно преступление и эти новости дойдут до Бэнь Вана, Бэнь Ван не возражает против уборки дома для третьего брата!

Шицзы Ань Ян Вана резко кивнул, а затем не решился спросить, сколько дней ему необходимо стоять лицом к стене. Увидев глубокие и непредсказуемые глаза Чу Ба Нина, молодой человек был так напуган, что не осмелился ничего спросить и быстро попросил стражников помочь ему уйти.

После того, как Шицзы Ань Ян Вана и группа стражников поспешили уйти, А Нань поспешно подошла к Чу Ба Нину, как скромная маленькая невестка, и прошептала:

– Ванъе…

Чу Ба Нин взглянул на неё, затем повернул голову к группе стражников и сказал:

– Некоторые из вас сопроводят девушек из особняка имперского канцлера обратно.

Лу Фэй Тин осторожно посмотрела на Чу Ба Нина, но когда она увидела, что он даже не посмотрел на них, просто приказав им уйти со стражниками, сердце девушки внезапно стало чрезвычайно горьким. Лу Фэй Ань и Лу Фэй Я тоже сегодня были достаточно напуганы. Только сейчас, когда они увидели силу Чу Ба Нина, который столь сурово проучил эти шёлковые панталоны, заставляя снова и снова молить о пощаде, они были полны благодарности и считали его героем и спасителем. Теперь, когда Чу Ба Нин просто приказал людям отправлять их обратно по своему желанию, она чувствовала себя немного неловко.

Через некоторое время на сцене остались только люди из Су Ван фу и старый монах с морщинами.

Чу Ба Нин холодно и слабо взглянул на А Нань, затем повернулся к старому монаху и сказал:

– Учитель, Бэнь Ван вынужден прерваться на сегодня.

После того, как монах снова пробормотал "Амитабха", он медленно сказал:

– У Ванъе строгий характер, он заботится о мире, это благословение для обычных людей. На этот раз Ванъе отправляется в далёкое путешествие, убийства будут неизбежны. У Лао Нэ было только одно предложение, и он только желал, чтобы у Ванъе были хорошие мысли, и он жил в согласии с миром до конца своих дней.

– Ба Нин будет иметь в виду слова Учителя. Спасибо Вам, Учитель, за Ваше мудрое руководство.

– Амитабха...

Когда эти двое закончили говорить, старый монах медленно повернулся и ушёл.

А Нань моргнула:

"Всё кончено?"

Она, Ванфэй, кажется, была полностью проигнорирована старым монахом... А Нань почувствовала в своём сердце нотку печали: конечно, судьба маленького человека не меняется даже после переселения, и она недостойна даже того, чтобы высокопоставленный монах удостоил её вторым взглядом.

– А Нань, пойдём!

Чу Ба Нин взял А Нань за руку и медленно спустился с горы, сопровождаемый момо, служанками и несколькими стражниками.

Как маленькая невестка, А Нань внимательно вглядывалась в лицо Чу Ба Нина, задаваясь вопросом, будут ли у него какие-либо мысли о том, что только что произошло, и будет ли у него плохое впечатление о её собственном поведении... Но серьёзное лицо Чу Ба Нина мешало девушке догадаться, о чём он думает. А Нань лишь чувствовала себя немного неловко в течение некоторого времени, а также ощущала себя так, что цель её жизни – быть хорошей женой и примерной матерью – казалось, становилась всё дальше и дальше.

Какое-то время говорить было не о чем.

Пока они не спустились с горы и не сели в карету.

Чу Ба Нин схватил А Нань, которая только что забралась в карету, и усадил девушку перед собой, глядя на неё с серьёзным выражением лица.

А Нань была так напугана, что не смела вздохнуть. Её спина была прямой, и в сердце была только одна мысль: расчёт после осеннего урожая (1) должен был наступить прямо сейчас.

_________________________

1. 秋后算账 (qiūhòu suànzhàng) – литературный перевод – рассчитаться после осеннего урожая – идиома, которая описывает возможность дождаться удобного момента, чтобы свести счёты; подождать до поры до времени, чтобы отомстить.

Да, она чуть не погубила Шицзы Ань Ян Вана. Это был сын одного из его братьев. Даже если он не был братом от той же матери, Ань Ян Ван всё ещё был братом от того же отца. Ей, Ванфэй, возможно, придётся встретить свой конец…

Это действительно был расчёт после осеннего урожая, Чу Ба Нин протянул руку, чтобы ущипнуть её за мягкое лицо, похожее на булочку, и сказал холодным голосом:

– Как только вернёмся домой, немедленно выбрось эту обувь и тщательно вымой ноги! – затем он добавил. – Если ты хочешь в будущем заниматься подобными вещами, пусть это делают твои подчинённые. Не пачкай собственные ноги.

– ...

Когда А Нань поняла, что Чу Ба Нин говорил о том, что она только что кого-то пнула, она была так смущена! А Нань сказала в своём сердце:

"Оказывается, страсть к чистоте этого принца настолько велика… =__=! Мой господин, наши ноги действительно не грязные, мы всё ещё носим обувь и носки…"

* * *

Ань Ян Ван фу.

Когда внутри увидели Шицзы Ань Ян Вана, которого унесли стражники, подчинённые Ань Ян Ван фу немедленно встревожились. Ань Ян Ванфэй пришла, когда услышала новость, и увидела своего бледного сына, лежащего на кровати. Она упала на том же месте, где стояла, и горько разрыдалась. Некоторое время Ань Ян Ван фу был в беспорядке.

Когда Ань Ян Ванфэй была приведена в чувство, Ань Ян Ван уже прибыл, услышав эту новость, и входил с мрачным выражением лица, и главный лекарь также был приглашен.

Муж и жена Ань Ян Ван фу нервно уставились на Тай И (1), который проверял пульс Чу Сяо Тяня, Шицзы Ань Ян Вана, который лежал на кровати, тот был такой же тонкий, как паутинка.

Тай И проверил нижние вены, а затем осмотрел черты лица Шицзы Ань Ян Вана. Вскоре выражение его лица стало немного тяжёлым.

Шицзы Ань Ян Вана посмотрел на Тай И с чрезвычайно слабым выражением лица и слабо сказал:

– Тай И, Бэнь Шицзы… – то, как он говорил, было настолько слабым, что окружающие не могли отделаться от чувства горечи. Хотя, если говорить честно, Чу Сяо Тянь изо всех старался выглядеть слишком слабым, чтобы даже встать с постели, только для того, чтобы отвертеться от тяжёлого наказания, наложенного Чу Ба Нином. Тем не менее он искренне опасался за своё мужское достоинство, которое сегодня избивали все подряд. Это вопрос сексуального благословения его жизни!

Тай И сначала попросил Ань Ян Вана отпустить всех подчинённых. И лишь после того, как в комнате остались пострадавший, и Ань Ян Ван с супругой, он торжественно заговорил:

– Ванъе, Ванфэй, сын мира ранил мужчину Инь, я боюсь...

– Чего?!!

Ань Ян Ван и Ань Ян Ванфэй были потрясены, а затем Ань Ян Ванфэй больше не могла выносить волнения и упала в обморок, из-за чего Ань Ян Ван снова заторопился, быстро обнял свою потерявшую сознание жену и положил её на длинный диван, расположенный здесь же в комнате.

И Шицзы Ань Ян Вана тоже выглядел испуганным и озлобленным, с крайней обидой в сердце: неужели он никогда больше не поднимет его в этой жизни?!

Видя, что они неправильно поняли, Тай И поспешно сказал:

– Вы неправильно поняли. Ся Гуань (2) имел в виду, что Шицзы повредил мужскую Инь, и я боюсь, что он не сможет заниматься сексом в течение года... – Тай И сказал, что это тоже хорошо. В любом случае, Шицзы ещё не вступил в брачные отношения, поэтому ему не нужно полагаться на свою личность, чтобы доминировать над мужчинами и женщинами снаружи, причиняя вред хорошим женщинам.

Тай И вспомнил обычные достоинства Шицзы Ань Ян Вана и предположил, что Шицзы Ань Ян Вана мог на этот раз пнуть железную пластину (3). Он понятия не имел, какая девушка была достаточно смела, чтобы настолько серьёзно ранить Шицзы Ань Ян Вана в его мужскую Инь. Это вопрос самоуважения для мужчины. К тому же, как достопочтенный Тай И мог не хотеть сделать это более серьёзным, чтобы молодой расточитель мог усвоить урок и перестать бегать снаружи, чтобы вредить хорошим женщинам и девушками столицы?

_________________________

1. 太医 (tàiyī) – исторический термин – Тай И – придворный лекарь, врач Императорского дома.

2. 下官 (xiàguān) – исторический термин – Ся Гуань – это иллеизм, которым о себе говорят чиновники, можно перевести как "этот подчинённый".

3. 踢到铁板 (tī dào tiěbǎn) – литературный перевод – изо всех сил пинать железную пластину – идиома, описывающая человека, который не только не достигает своей цели, но вместо этого порицается и отвергается.

Глава 36

Ань Ян Ван и его сын не знали, что думал в это время Тай И, но сами они вздохнули с облегчением, когда услышали слова Тай И.

Тай И снова пошёл приводить в порядок потерявшую сознание Ань Ян Ванфэй. Ань Ян Ванфэй быстро проснулась, а затем увидела своего бледного сына на кровати, она не могла сдержать слёз, а потому торопливо закрыла лицо носовым платком. Женщина действительно была убита горем, пока Тай И не повторил только что произнесённый отрывок, позволив ей наконец-то унять струящиеся по щекам слёзы.

Тай И попросил кого-то принести бумагу с чернилами, чтобы он мог прописать несколько пар лекарств, а затем проинструктировал о некоторых мерах предосторожности – например, вы не можете подходить к женщинам в течение года, сохранять ясность ума, отказаться от алкоголя, отказаться от мяса и отказаться от половых утех... Это полностью копировало обычную рутину монаха. Что обычно делают монахи, Шицзы Ань Ян Вана должен будет следовать этому в течение будущего года.

Ань Ян Ван и его супруга слушали очень серьёзно и часто кивали. Шицзы Ань Ян Вана выглядел бледным и унылым. Он был человеком, привыкшим к богатой одежде и изысканной пище (1), но теперь он был вынужден отказаться от своих любимых деликатесов и прочих мирских удовольствий. Всё вокруг Чу Сяо Тяня должно было быть роскошно и богато! Как он мог выдержать такую приземлённую жизнь? Когда Ань Ян Ванфэй увидела выражение лица своего сына, она снова заплакала. Женщина прикоснулась к лицу сына и закричала от всего сердца и печёнки (2).

После того, как Тай И объяснил меры предосторожности, он неторопливо пошёл, неустойчиво неся свой аптекарскую котомку.

– У-у-у... Кто такой злобный и смеет так обижать моего сына? Разве это не ясное заявление о том, что они желают нам никогда не иметь детей и внуков в будущем? – с горечью сказала Ань Ян Ванфэй, вытирая слёзы с глаз. Женщина также знала, каковы были достоинства её сына, думая, что кто-то снаружи, должно быть, был невероятно обижен на её сына за то, что он сделал в прошлом, и решил отплатить, сделав его таким. В данный момент она хотела только убить человека, который причинил боль её сыну.

Ань Ян Ван тоже был в ярости, и голубые вены на его лбу почти лопались от гнева:

– Чёрт возьми, какой смутьян осмелился так дерзко обидеть моего сына?! Бэнь Ван должен перетряхнуть девять поколений (3) этого ублюдка, чтобы позволить ему попробовать вкус собственного лекарства!

– Да, Ванъе, Вы не должны отпускать злого человека, который причинил боль Сяо'эру. Даже детям Императорской семьи осмеливаются причинять боль, разве это не равносильно восстанию против небес?!

– Завтра Бэнь Ван отправится к Императору, чтобы вершить правосудие... Нет, Бэнь Ван войдёт во дворец, чтобы получить аудиенцию у Сына Неба позднее!

– Да, Чэньце тоже отправится на поиски Тай Фэй и попросит её войти во дворец, чтобы найти Вдовствующую Императрицу...

Муж и жена громогласно заявляли о том, что желают добиться справедливости для собственного сына. Такое случалось много раз. Каждый раз, когда этот единственный ребёнок попадал в беду, Ань Ян Ван и его супруга всегда защищали своё избалованное дитя, без жалоб, независимо от того, прав сын или нет, просто используя силу, чтобы оказать давление на других и таким образом решить ту или иную проблему. Но на этот раз, слушая их разговоры, как обычно, Шицзы Ань Ян Вана не лёг со спокойствием, как раньше, когда он передавал решение вопроса своим родителям, которые бы всё устроили в лучшем виде, но замер с выражением страха на лице. Его глаза отчаянно вращались, как будто молодой человек напряжённо думал о чём-то.

После того, как Ань Ян Ван и его супруга на некоторое время распалялись и выходили из себя, они повернули головы, с любовью посмотрели на своего сына на кровати и с болью в сердце сказали:

– Сяо'эр, не бойся, скажи отцу, кто причинил тебе такую жестокую боль?

__________________________

1. 锦衣美食 (jǐnyī měishí) – это то же самое, что и 锦衣玉食 (jǐnyī yùshí) – литературный перевод – богатая одежда и изысканная еда – метафора, описывающая богатую жизнь.

2. 肝 (gān) – буквально – печёнка. Печень по представлениям древних – вместилище души, она была связана со стихией дерева.

3. 九族 (jiǔzú) – дословный перевод – девять поколений. Сюда входят члены семьи обвиняемого от его прапрадеда до его же праправнука.

Глаза Шицзы Ань Ян Вана блеснули, и он отказался что-либо сказать. Когда Ань Ян Ван и его супруга поспешно спросили, молодой человек просто закрыл глаза и застонал от боли, всем своим видом демонстрируя, что он невероятно слаб и отчаянно нуждается в отдыхе.

Естественно, Ань Ян Ван и его жена не посмели помешать своему сыну выздоравливать. Они попросили сына отдохнуть. Выйдя за дверь, они оба сразу же опустили лица и позвали стражников, которые следовали за Шицзы сегодня, чтобы узнать, кто был тому виной.

В конце концов, у Шицзы Ань Ян Вана всё ещё оставалось хоть немного мозгов, чтобы он мог понять, что он никак не может произнести это имя своими губами, иначе даже отец не сумеет защитить его.

Поэтому, выслушав доклад стражников, Ань Ян Ван и его жена некоторое время смотрели друг на друга, не зная, что делать.

Узнав, что человеком, который ранил их сына, была легендарная Су Ванфэй, пара была удивлена. Из-за судьбы Су Вана, приносящего несчастье жене и обречённого не иметь сына, никто из Императорской семьи не желал связываться с Су Ванфэй – в конце концов, не было никакой необходимости обращать внимание на человека, находящегося на пороге смерти. С другой стороны, кто мог предположить, когда это женщина окажется "раздавленной на смерть" на глазах у всех, и никто не хотел случайно стать тем, кто отправит её в путешествие по Жёлтой реке. И уж тем более муж и жена не предполагали, что такая женщина окажется достаточно смела, чтобы навредить их сыну, а в конце концов позвать Су Вана, чтобы скрыть всё это.

Ань Ян Ван очень хорошо знал характер Чу Ба Нина. Он был строг по натуре и справедлив в поступках, и он никогда бы не стал покрывать человека, совершившего проступок. И теперь он действительно прикрыл свою Ванфэй, даже не извинившись?

– Если это действительно семнадцатый брат... Это можно только оставить так, как есть! – дух Ань Ян Вана внезапно стал вялым, и он махнул рукой, чтобы стражники удалились.

Когда Ань Ян Ванфэй услышала это, она встревожилась, немедленно закрыла лицо руками и снова заплакала, говоря:

– Ванъе, как можно забыть об этом деле? На с Вами Сяо'эр страдает от такой великой боли, но вместо того, чтобы искать для него справедливости… уууу…  Сяо'эр, так бледен и несчастен, мама, будет сопровождать тебя в жизни и смерти, так что… забудь об этом... уууу… – сказав это, женщина повернулась и собиралась ворваться в комнату своего сына.

Ань Ян Ван был так зол, что оттащил её назад. Видя, как она грустно плачет, мужчина беспомощно сказал:

– Что ты хочешь сделать? Сегодня он первый Су Ван при Императоре. Кроме Императора, кого он послушает? Кто посмел бы показаться ему на глаза? Из немногих братьев, которые всё ещё живы, кто из них не избегает его? Вместо этого ты пытаешься заставить Бэнь Вана пойти против него? Как ты думаешь, Бэнь Ван будет счастлив, если после всего этого ему отрежут все возможности достойного существования в столице?!

Ань Ян Ванфэй это не волновало. Она знала только, что её ребёнок был кем-то ранен. Даже если этим человеком был старый Император, женщина осмелилась бы пойти и просить справедливости для ей сына.

– У-у-у... Мне всё равно, я даже не могу поддерживать своего сына. Какая польза от Вас как от Ванъе? Для этой матери лучше умереть вместе... – сказав это, она продолжила плакать.

Ань Ян Ван был действительно расстроен её плачем, и он вспомнил лицо своего брата, которое было более серьёзным, чем у старика. Как он мог осмелиться просить этого человека о справедливости? Более того, если говорить откровенно, его сын первым обидел Чу Ба Нина. Ань Ян Ван тоже был раздражён в этот момент и с горечью сказал:

– Если бы ты не превратила Сяо'эра в такого ничтожного расточителя, зачем нам теперь было бы беспокоиться о подобных вещах? У тебя всё ещё есть лицо, чтобы плакать передо мной! Семнадцатый брат прав, характер Сяо'эра должен быть изменён. После того, как он был ранен, Бэнь Ван заставит его подумать об этом, чтобы не выходить и снова не смущать Лао цзы!!

Сказав это, Ань Ян Ван встряхнул рукавами и ушёл.

Ань Ян Ванфэй смотрела на своего мужа, который только что ушёл, в оцепенении, и некоторое время не могла в это поверить. Это был первый раз с тех пор, как она родила сына, когда слёзы не подействовали на её мужа. Очевидно, что, сколько бы она ни плакала раньше, Ань Ян Ван всегда уступал своей супруге. Почему на этот раз привычная тактика не сработала?

Раз это не сработало, она должна найти другой способ справиться с этим! Её Сяо'эр всё ещё страдает, и Ань Ян Ванфэй не должна позволить злобной и недолговечной Су Ванфэй, которая ранила её сына, остаться безнаказанной.

После того, как её муж отказался принимать в этом участие, Ань Ян Ванфэй сразу же вытерла слёзы, вернулась в свою комнату и попросила служанку изобразить на её лице измождённый и печальный макияж, а затем потёрла глаза, чтобы они покраснели. Со слезами на глазах женщина накинула на лицо свою вуаль и попросила девушку-служанку помочь ей добраться до двора Ань Ян Тай Фэй.

Как только она вошла во двор, где жила Ань Ян Тай Фэй, женщина горько заплакала, и её голос сорвался:

– Му Фэй (1), Му Фэй, Вы должны помочь Сяо'эру...

Ань Ян Тай Фэй, настоящая фамилия которой была Яо, она являлась старшей дочерью семьи Яо, с многовековой семьи в столице. Когда ей было пятнадцать лет или немного старше, Император принял её во дворец и сделал Гуй Жэнь (2), а затем она начала неторопливо, но уверенно подниматься от положения Гуй Жэнь до своего текущего положения.

Ань Ян Тай Фэй можно назвать старшей наложницей, с которой пережила многие годы борьбы в гареме Императора, накопив суровый опыт и многие знания. Шаг за шагом женщина продвигалась вверх, пока не стала Ань Ян Тай Фэй, неуклонно укрепляя свои позиции и влияние. Теперь даже Император Чундэ должен был почтительно называть её "Сянь Му Фэй (3)", когда видел её. Когда старый Император ещё был жив, гарем был просто небольшим полем битвы, где была сосредоточена власть предыдущей династии. Наложницы тратили много денег и старались изо всех сил. Можно сказать, что наложницы, которые могли выжить в гареме, были не простыми. Однако Ань Ян Тай Фэй не только выжила, но даже родила третьего сына первого Императора. Однажды она стала Хуан Гуй Фэй (4), уступая лишь самой Императрице, и какое-то время её внешний вид не имел себе равных.

До сегодняшнего дня дожило не так уж много наложниц старого Императора. За исключением некоторых молодых и бездетных наложниц, которых перевезли во дворец, где доживали свой век наложнице предыдущего правителя, те из них, что имели собственных сыновей, могли получить разрешение отправиться в дома своих детей, чтобы наслаждаться свободной жизнью за пределами Императорского дворца. Ань Ян Тай Фэй была одной из таких.

Ань Ян Тай Фэй всю свою жизнь сражалась среди женщин, наслаждаясь днями славы, богатства и власти в своих руках. Она закрепляла позиции на каждом шагу (5), осторожно и предусмотрительно, и, наконец, удалилась за кулисы после того, как десятый принц взошёл на трон. Сама же она благополучно стала достойной Тай Фэй. Это действительно удивительная вещь для наложницы со старшим принцем.

Однако никто не знает, что жизнь Ань Ян Тай Фэй была прекрасной, но она понесла ужасную потерю от рук своей сестры из той же семьи, нынешней Вдовствующей Императрицы. По сей день женщина не могла перестать возмущаться каждый раз, когда думала о неправильном и непродуманном шаге, который она совершила в то время.

__________________________

1. 母妃 (mǔfēi) – дословный перевод – мать-супруга. Дело в том, что для всех Императорских детей матерью является Императрица, даже если не она их родила. А к своим биологическим матерям они даже не имеют права обращаться "мама", только вот так – "Му Фэй".

2. Если верить Байду, то "贵人" – это ранг наложницы, который появился во времена династии Хань и просуществовал довольно долго. Тем не менее, согласно тому же Байду, этот ранг во время династии Хань уступал разве что Императрице. Но куда она тогда поднималась, непонятно! Возможно, тут либо ошибка автора, и имелась в виду, например, Мэй Жэнь (美人), или я что-то не так понимаю.

3. 贤母妃 (xiánmǔfēi) – дословно можно перевести, как добродетельная или мудрая мать-супруга. Не очень понимаю, зачем Императору звать кого-то Му Фэй. Если кто в теме, пишите в комменты.

4. 皇贵妃 (huáng guìfēi) – Хуан Гуй Фэй, что можно перевести как Императорская благородная супруга – это ранг наложницы династии Цин, который уступает только Императрице и возвышается даже над Гуй Фэй.

5. 步步为营 (bùbùwéiyíng) – литературный перевод – на каждом шагу закреплять свои позиции – идиома, которая говорит о человеке, который продвигается шаг за шагом, тщательно обдумывая каждое своё действие, взвешенно и планомерно двигаясь вперёд.

Если бы не Вдовствующая Императрица, возможно, её сын был бы сегодня Императором, и она была бы единственной, кого уважали бы во дворце Чунхуа.

В глазах посторонних Вдовствующая Императрица и Ань Ян Тай Фэй – сёстры с одной фамилией, и они шли бок о бок в бурном течении гарема. Они являются образцом глубокого сестринства. Но кто знает, что эти две сестры когда-то поссорились друг с другом за высший трон, и они хранили друг на друга такую обиду, что каждая хотела выпить кровь и съесть плоть другой сестры.

Однако Ань Ян Тай Фэй также была невероятно проницательна. Она знала, что сегодняшний Император – редкий мудрец. Если бы предыдущий Император позволил её сыну стать своим наследником, он, возможно, уже давно был бы в хаосе – когда скончался старый Император, он оставил много беспорядков. Если бы не усилия нового Императора по разрешению кризиса и очищению династии от врагов, она вовсе не была уверена, что сегодняшняя Великая Династия Чу находилась бы в таком мире и благоденствии.

Поэтому, хотя Ань Ян Тай Фэй возмущалась Вдовствующей Императрицей, она не использовала связи и власть, которые были в гареме в течение половины её жизни, чтобы восстать. Вместо этого она отправилась жить в Ань Ян Ван фу, будучи вполне довольной такой участью. Там она стала достойной Ань Ян Тай Фэй, чтобы сосать сласти и забавляться с внуками (1).

Теперь, узнав, что её единственный драгоценный внук был почти оскоплён невесткой Вдовствующей Императрицы, Ань Ян Тай Фэй немедленно вспыхнула. Ничего не сказав в тот момент, она сердито села в карету и направилась прямо во дворец.

* * *

Во дворце Чунхуа красивые и грациозные дворцовые дамы сновали взад и вперёд, подавая чай и закуски Ань Ян Тай Фэй, которая, как говорили, редко входила во дворец, чтобы навестить Вдовствующую Императрицу.

Хотя Ань Ян Тай Фэй было больше пятидесяти лет, она выглядела очень молодо, возникало ощущение, что этой женщине было лишь едва за сорок. Со множеством золотых украшений в её чёрных волосах и в дворцовом платье, расшитом пионами, она выглядела как человек, который живёт очень комфортной жизнью. На её лице было очень мало морщин, и только несколько глубоких морщин залегли в уголках глаз, что говорило о том, что женщина была уже не так молода, как казалось.

Ань Ян Тай Фэй дарила людям чувство спокойствия и безразличия, подобного воде. Глядя на неё, можно было на самом деле представить себе глубокий водоём, в котором не видно дна. Но стоило помнить, что вы никогда не узнаете, что скрывается под такой толщей воды.

С другой стороны, Вдовствующая Императрица была добросердечна и нежна, и у неё часто на лице сияла добрая улыбка, как у Будды Майтрейи, что заставляло людей верить в её непогрешимую доброту.

Две женщины сидели в главном зале дворца Чунхуа, грациозно приветствуя друг друга, и каждое их движение было полно смысла.

Кто знает, как долго они проверяли друг друга, но у Вдовствующей Императрицы, наконец, не хватило терпения продолжать ходить с ней по кругу.

– Я не знаю, что случилось с моей сестрой, когда она пришла сегодня к нам домой? Разве что ты влюбилась в чай, который подаётся во дворе Айцзя. Если тебе это нравится, Айцзя может попросить Императора наградить тебя подобным напитком, – великодушно сказала Вдовствующая Императрица, прикрывая рот платочком и улыбаясь, но в глубине души её сердце кричало от желания задушить эту женщину до смерти.

Вдовствующая Императрица также задавалась вопросом в своём сердце, что привело Ань Ян Тай Фэй сюда сегодня. Тем не менее, понимая, что рано или поздно этот вопрос придётся поднять, Вдовствующая Императрица не стала продолжать оттягивать этот неприятный момент. Вдовствующая Императрица не верила, что Ань Ян Тай Фэй приехала просто навестить её и выпить с ней чаю, чтобы поговорить о сестринстве. Однако формальные действия, которые было необходимо выполнить для пускания пыли в глаза, должны были быть произведены, чтобы эта проклятая старуха, какой бы утончённой она не казалась, не стала пенять младшей сестре, ставя ей подножки за неподобающее поведение.

Услышав это, Ань Ян Тай Фэй поставила чашку с чаем, что держала в руке на стол, вытерла рот платочком и легко сказала:

– Ничего особенного. Я просто решила поздравить свою дорогую сестру с тем, какая хорошая у тебя невестка! Су Ванфэй, должно быть, действительно было нелегко дожить до настоящего момента, не будучи ограниченной со всех сторон.

__________________________

1. 含饴弄孙 (hányí nòngsūn) – литературный перевод – сосать сласти да забавляться с внуками – метафоричное описание стариков, которые уже отошли от каких-либо дел.

Когда Вдовствующая Императрица услышала это, она чуть не упала от гнева.

Разве эта женщина не дала понять, что высмеивает её? Хотя жизнь Вдовствующей Императрицы не была гладкой, она также была достаточно спокойной. С тех пор как она стала Вдовствующей Императрицей, никто не осмеливался разговаривать с ней в такой странной манере, кроме этой женщины. Как мы все знаем, судьба её младшего сына Чу Ба Нина всегда была болью в её сердце. Поэтому как женщина могла не рассердиться, когда её заклятый враг осмеливалась произносить подобные кощунственные речи.

Вскоре Вдовствующая Императрица изменила свою равнодушную улыбку и сказала:

– Глядя на то, что сказала моя сестра, Су Ванфэй, которая близка к Айцзя, естественно, хорошая, – эти слова вырвались у него сквозь зубы: – Хе-хе, Айцзя всё ещё ждёт, когда она и Су Ван родят несколько маленьких внуков для Айцзя

По сравнению с её Ань Ян Ваном, который не может родить больше ни одного маленького мальчика, Су Ван Вдовствующей Императрицы всё ещё молод, и никто не знает, сколько внуков у него народится в будущем.

Ань Ян Тай Фэй словно не понимала, насколько саркастична была её сестра, но в этот момент она не казалась раздражённой. Она взяла маленький красный фрукт со стола, съела его и медленно сказала:

– По крайней мере, когда Ань Ян Вану было столько же лет, сколько Су Вану, мой Сяо'эр уже родился, – она едва сдержала фырканье. Эта женщина действительно думала, что её сын в состоянии принести потомство? Может быть, всё было именно так, как сказал монах в храме Баймасы, несчастье жены и невозможность иметь детей… – Ой!

– Ты... – Вдовствующая Императрица снова так разозлилась, что у неё заболела печень.

Когда Ань Ян Тай Фэй увидела, что жар достиг небывалых высот, и её сестра почти готова была броситься вперёд, чтобы разорвать её лицо на части, женщина опустила глаза и сказала:

– Ха, тогда моя сестра может дать ясный ответ своей сестре! Твоя хорошая невестка тоже замечательная, и она чуть не испортила жизнь моего Сяо'эра! Кто посмеет обидеть Сяо'эра из моей семьи, после этого не отправившись прямой дорогой в ад? Сестра, ты должна дать мне объяснение сегодня, иначе я не могу гарантировать, что твоя добрая невестка сможет прожить так долго, как об этом судачат снаружи!

– Ты…!

Вдовствующая Императрица изначально слушала это с негодованием, и она всё ещё болела за А Нань в своём сердце, крича, что её добрая невестка не будет калечить Шицзы Ань Ян Вана, чтобы не произошло. Но когда женщина услышала конец речи своей сестры, то её чуть не вырвало кровью.

Она верила, что Ань Ян Тай Фэй определённо сделает то, что говорит! Не стоило слепо полагать, что Ань Ян Тай Фэй, которая все эти годы жила в Ань Ян Ван фу, занималась лишь тем, что постилась и читала буддийские писания. Кто знает, оставила ли она какие-либо связи и влияние, которые могли помочь её сыну захватить трон? Возможно, хотя она и не могла силой захватить дворец, у неё всё ещё была способность заставить Ванфэй неожиданно умереть.

– Хе-хе, почему моя сестра должна так злиться? Ты должна сообщить Айцзя, как Су Ванфэй причинила боль Шицзы Ань Ян Вана. Если бы это действительно была вина Су Ванфэй, Айцзя никогда бы этого не скрыла, – прошептала Вдовствующая Императрица.

Ань Ян Тай Фэй сказала необоснованно:

– В любом случае, Сяо'эр в моей семье действительно пострадал от твоей невестки. Если ты не дашь мне справедливого объяснения, эта сестра не возражает, чтобы сообщить о произошедшем людям Императорской семьи. Ты же знаешь, что Ань Шунь Ван и другие крайне обеспокоены тем, что у них всё ещё нет никаких причин для посещения столицы.

Вдовствующая Императрица наконец рассердилась:

– Не смей! – кто в этом мире не знает, что Ань Шунь Ван – амбициозный человек. Он просто ждёт возможности войти в столицу и захватить дворец на северо-западе. Если бы Ань Шунь Вану действительно была предоставлена возможность въехать в столицу, в столице в то время не было бы ничего, кроме хаоса и беспорядка.

Ань Ян Тай Фэй улыбнулась и сказала:

– Моя сестра уже Вдовствующая Императрица, как она может быть такой раздражительной? Успокойся, не позволяй дворцовым людям смотреть на такое посмешище!

"А не пойти бы тебе к чёрту?! Если бы эта проклятая женщина не угрожала Айцзя, разве могла Айцзя оказаться в таком раздражённом состоянии?!"

Вдовствующая Императрица взревела в своём сердце, но когда её тяжёлое дыхание утихло, она смогла только напрячь лицо и попросить кого-нибудь пригласить Су Ванфэй во дворец.

* * *

После того, как карета особняка Су Вана въехала в город, Чу Ба Нин не повёз А Нань прямо в особняк Су Вана, а отправился за покупками на улицу.

А Нань приподняла угол занавески и посмотрела на улицу сияющими глазами. Она давно не выходила на улицу, и девушке действительно начало казаться, что она стала напоминать черепаху, живущую лишь в собственном панцире.

Видя, что её глаза вот-вот прилипнут к щёлочке, Чу Ба Нин поджал уголки губ и подавил улыбку. Чу Ба Нин прямо попросил кучера отвезти их в ресторан под названием Облачный Приют, а затем вывел А Нань из экипажа. Через некоторое время они уже сидели в ложе на втором этаже ресторана. Они подняли глаза и посмотрели в окно.

Со своего места двое могли видеть небольшую реку, протекающую через город, снаружи. Вода искрилась, подёрнутая мелкой рябью, и плакучие ивы по обе стороны берега реки неустанно колыхались под лёгким ветерком. Пешеходы медленно шли по арочному мосту. Эта сцена была полна древнего ритма жизни, очень похожего на кусочек жизни, запечатлённый на живописной панорамы Цинмин Шанхэ (1).

Аккуратно одетый владелец ресторана быстро принёс заказанную ими еду. А Нань посмотрела на фирменные блюда ресторана, упомянутые владельцем ресторана. Цвета хорошо сочетались, аромат был острым, и было почти очевидно, что все три аспекта блюда (2) будут идеально гармонировать друг с другом. А Нань спокойно улыбнулась и не позволила себе выглядеть гурманом, хотя, если говорить откровенно, она была ужасно голодна.

После того, как Жу Цуй расставила миски и палочки для еды для своих хозяев, она почтительно поклонилась и вышла.

– Это фирменные блюда Облачного Приюта, ты можешь съесть их, чтобы посмотреть, понравятся ли они тебе на вкус, – сказал Чу Ба Нин.

А Нань скромно улыбнулась и сказала:

– Я слышала, как мой отец говорил, что у Облачного Приюта есть особенный торт Хэи (3), который очень своеобразен и может быть вкусным только в том случае, если его едят в нужном месте и в нужное время.

Чу Ба Нин немного подумал и тихо сказал:

– Это достойное блюдо, чтобы завершить трапезу. Пусть его принесут позднее.

Сердце А Нань было сладким, и она нежно улыбнулась ему:

– Спасибо Ванъе.

Чу Ба Нин не мог не коснуться её головы. Девушка улыбалась на солнце, её чёрные как смоль глаза сузились, а милая улыбка на её губах, как у хорошо воспитанной и послушной кошки, вызывала у людей желание прикоснуться к ней и потрепать её по голове.

Хотя А Нань не привыкла к тому, как Чу Ба Нин иногда прикасался к её голове, она также знала, что это знак того, что он хочет побаловать человека, и её сердце становилось всё слаще и слаще, как будто того, что только что произошло в храме Баймасы, больше не существовало. По пути А Нань заметила, что Чу Ба Нин больше не упоминал об этом, и она ничего не сказала о произошедшем, хотя и была несколько заинтересована. В любом случае, человек перед ней всегда был выдающимся в решении текущих вопросов.

Однако мысль о том, что через два дня этот человек уедет, не позволяя ей видеть его в течение нескольких месяцев, снова заставила сердце девушки болезненно съёжиться.

__________________________

1. 清明上河图 (qīngmíng shànghé tú) – живописная панорама Чжан Цзэ Дуаня (1085 – 1145; китайский художник), название которой переводится как "По реке в День поминовения усопших". Живописная панорама была создана в двенадцатом веке при дворе династии Сун. На свитке запечатлена повседневная жизнь обитателей императорской столицы, Кайфына, в день празднования Цинмина (5 апреля).

Вот небольшой отрезок полотна (целиком оно сюда просто не влезет, а этот кусочек наиболее соответствует тому моменту, которым восхищается А Нань):

2. 色香味三方 (sèxiāngwèisānfāng) – литературный перевод – три аспекта блюда. Согласно китайским традициям, это цвет, запах и вкус, и они должны находиться в гармонии, чтобы соответствовать понятию хорошего блюда.

3. 合意 (héyì) – название тортика можно дословно перевести как "желание сердца".

Глава 37

Не потребовалось много времени, чтобы подавленное настроение А Нань было отброшено. Она не была человеком, который стал бы беспокоиться слишком долго. Напротив, девушка была из тех, кто легко смотрел на вещи. Поскольку всё было предрешено, лучше было смотреть вперёд. Именно эта оптимистичная личность позволила ей так быстро интегрироваться в эту эпоху с чрезвычайно сдержанными женщинами.

После еды А Нань съела вкусный пирог, который всегда хвалил её отец, имперский канцлер. Глядя на то, что кипело на плите, у А Нань в сердце была только одна мысль:

– Это так обманчиво. Разве это не кусочки боярышника? Что в этом удивительного?"

Когда она съела кусок пирога Хэйи, который Чу Ба Нин лично дал ей, он был кисло-сладким, что сразу же разбавило жирность, которая только что скопилась в её желудке, девушка сразу ощутила себя невероятно посвежевшей.

А Нань вдруг поняла:

– Оказывается, это восхитительно – позволить важным людям сделать это для себя…"

После трапезы солнце переместилось на запад. Чу Ба Нин и А Нань сидели перед окном комнаты Облачного Приюта на втором этаже, чтобы насладиться пейзажем внизу. Атмосфера была очень неторопливой и тёплой.

Пока Чу Ба Нин внезапно не спросил:

– Почему ты сегодня пошла в храм Баймасы?

А Нань опешила, подумав, что он хочет перевернуть счёт, и сказала быстро и осторожно:

– Хе-хе, сёстры редко приезжают в столицу. Изначально они хотели посетить столицу, чтобы узнать друг друга, поэтому они отправились в наш особняк, чтобы найти Це, но Це большую часть времени проводит в особняке и редко выходит. Она не знакома с городом. Позже, когда дело дошло до храма Баймасы, сёстры хотели пойти в храм Баймасы, чтобы воскурить благовония и помолиться, поэтому мы пошли все вместе. Це не ожидала встретить Ванъе в храме Баймасы так случайно. К счастью, Ванъе был там в то время, иначе Це действительно не знала, что делать... – в конце А Нань застенчиво улыбнулась, её лицо было честным.

Чу Ба Нин кивнул, коснулся её головы, чтобы успокоить, а затем ничего не сказал, заставив А Нань на некоторое время впасть в депрессию. На самом деле, она также хотела знать, как он оказался в храме Баймасы, и он был таким своевременным героем, чтобы спасти красавицу. Этот сюжет слишком лёгок, чтобы тронуть сердца людей. А Нань считала, что Лу Фэй Тин определённо влюбилась в её Ванъе с первого взгляда, поэтому и не торопилась выходить замуж, хотя и виделась с ним не более трёх раз. И Лу Фэй Ань и Лу Фэй Я, казалось, имели хорошее впечатление о Ванъе... А Нань вздохнула: не очень-то приятно, когда на её мужчину смотрит группа женщин с алчными, точно у тигров, взглядами, которые желают стать его наложницами!

В это время эта девушка, похоже, забыла, что у её Ванъе всё ещё есть судьба "стать гибелью жены и несчастья сына", так что не нужно так сильно беспокоиться…

Видя, что уже почти стемнело, они вышли из ресторана и медленно поехали обратно в Су Ван фу в экипаже.

Когда они вернулись во дворец, как только Чу Ба Нин вышел из экипажа, он увидел, что к нему с тревогой подходит управляющий Цинь. Мужчина отдал честь и сказал:

– Ванъе, Ванфэй, в фу присутствуют гости. Это евнух Ло из дворца Чунхуа. Он сказал, что Вдовствующая Императрица объявила о вашем входе во дворец. Евнух Ло уже целый день ждёт...

Выражение лица Чу Ба Нина осталось неизменным, как будто он совсем не был удивлён этим инцидентом. Только А Нань немного нервничала, подозревая, что причина приглашения их во дворец была связана с тем, что она причинила боль Шицзы Ань Ян Вана, и в данный момент ей было немного не по себе. К тому же, из-за её происхождения Вдовствующая Императрица недостаточно любила А Нань, но теперь она действительно вступила в конфликт с Шицзы Ань Ян Вана. Кто знает, позволит ли Вдовствующая Императрица А Нань спрятаться от этого или нет.

– Почему такая спешка? – Чу Ба Нин провёл А Нань в особняк и спросил на ходу, его голос был очень лёгким.

А Нань выглядела как взволнованная фанатка:

"Ваше Высочество, Вы оказались мастером актёрского мастерства… Сознательно спросили, хотя уже всё знаете…"

В это время евнух Ло, который пришёл из дворца Чунхуа, чтобы передать волю Вдовствующей Императрицы, уже прибыл. Опустившись на колени, он улыбнулся и сказал:

– Мой господин, Ань Ян Тай Фэй вошла во дворец сегодня днём. Она сказала, что хочет о чём-то поговорить с Ванфэй. Вдовствующая Императрица специально приказала этому скромному слуге прийти и пригласить Вас и Ванфэй во дворец, – евнух Ло сказал умно.

Первоначально Ань Ян Тай Фэй просила Су Ванфэй войти во дворец только в одиночку, но Вдовствующая Императрица лично проинструктировала его пригласить Су Вана во дворец вместе с А Нань.

Чу Ба Нин не потрудился слушать дальше, и они с А Нань вернулись в свою комнату и переоделись в официальную одежду, прежде чем сесть в дворцовую карету. Полное отсутствие тревоги и нетерпения, наконец, заставило А Нань почувствовать облегчение.

Когда карета уже подъезжала к воротам дворца, Чу Ба Нин взял А Нань за руку и сказал глубоким голосом:

– Не волнуйся, у меня всё под контролем.

Достаточно было такого простого и незамысловатого предложения, чтобы сердце А Нань превратилось в бассейн с мягкой родниковой водой, и она тихо ответила. В этот момент всё её сердце было заполнено этим мужчиной.

Солнце уже склонилось к закату, и послесвечение великолепного заката на горизонте окутало весь имперский город сиянием, которое покрыло этот торжественный имперский город слоем мечтательных цветов.

После того, как они вдвоём отправились во дворец Чунхуа, они обнаружили, что в это время во дворце Чунхуа сидели не только Вдовствующая Императрица и Ань Ян Тай Фэй, но и Император Чундэ. Поза этих троих людей немного напоминала испытание в трёх классах, что заставляло А Нань снова занервничать.

А Нань украдкой взглянула, зная, что женщина средних лет, сидящая под сиденьем Вдовствующей Императрицы и одетая в великолепные одежды глубоких цветов и сверкающие золотые украшения, была Ань Ян Тай Фэй.

А Нань последовала за Чу Ба Нином, чтобы поприветствовать присутствующих, и почтительно назвала Ань Ян Тай Фэй "Сянь Му Фэй", точно так же, как Чу Ба Нин. Во время правления первого Императора Ань Ян Тай Фэй считалась одной из четырёх супруг. По сей день, когда принцы видели её, они называют её "Сянь Му Фэй".

После того, как все закончили обмениваться приветствиями, Вдовствующая Императрица с широкой улыбкой на лице немедленно попросила А Нань выйти вперёд и взяла её за руку, чтобы задать вопросы, что польстило А Нань и немного озадачило. Она была уверена, что с тех пор, как пять дворцовых служанок, подаренных Вдовствующей Императрицей, были бесцеремонно возвращены во дворец Чу Ба Нином, Вдовствующая Императрица никогда не награждала её такой доброй улыбкой. Каждый раз, когда девушка её видела, у той было в основном очень равнодушное выражение лица, без оттенка теплоты, как будто она была крайне недовольна своей невесткой (действительно очень недовольна).

Если что-то было ненормально, стоило ожидать появления демонов!

А Нань чувствовала благоговейный трепет в своём сердце, но внешне она выглядела застенчивой и смущённой. Она также честно и застенчиво ответила на слова Вдовствующей Императрицы. Некоторое время эти двое, свекровь и невестка, были в гармонии, и уголки рта Императора Чундэ слегка дёрнулись.

И когда Ань Ян Тай Фэй увидела, что Чу Ба Нин тоже прибыл вместе с супругой, она поняла, что её сегодняшняя поездка была напрасной. Женщина не могла не раздражаться на Вдовствующую Императрицу. Она не только пригласила Императора, но даже Су Ван также был приглашён ею сюда. Разве Вдовствующая Императрица не устроила всё это намеренно, потому что хотела, чтобы она потерпела неудачу в этой поездке, поэтому призвала всех этих людей, чтобы разобраться с ней!

Вдовствующая Императрица взяла А Нань, улыбнулась и сказала Ань Ян Тай Фэй:

– Сестра, ты не знаешь, невестка Айцзя почтительная и заботливая. Когда несколько дней назад она пришла засвидетельствовать мне своё почтение, невестка знала, что у Айцзя плохой аппетит, поэтому предпочла голодать, чтобы не обижать меня. Более того, она даже старалась нежными словами и весельем уговорить Айцзя немного поесть. Айцзя действительно рада получить такую прекрасную невестку…

А Нань с трудом удержала лицо:

"=__=! Это действительно из-за меня? Очевидно, это была Императрица и несколько наложниц, которые уговаривали её есть больше".

Сама А Нань в то время была всего лишь покупателем соевого соуса (1), стоящим в стороне…

Чу Ба Нин и Император Чундэ не щурились и не высказывали своего мнения.

_____________________________

1. 打酱油 (dǎ jiàngyóu) – литературный перевод – покупатель соевого соуса – идиома, обозначающая человека, не имеющего отношения к происходящем. Не моего ума дело, это меня не касается, я просто мимо проходил.

Ань Ян Тай Фэй была разгневана в глубине души, поэтому выразила согласие без тени улыбки:

– Хе-хе, Су Ванфэй кругла, как жемчуг, и гладка, как нефрит (1). Это действительно кажется благословением с первого взгляда.

Ань Ян Тай Фэй сейчас была чертовски сердита. Она чувствовала себя крайне недовольной, что из-за прибытия двух молодых мужчин, ждала весь день совершенно напрасно! Эта злая женщина, очевидно, сделала всё это нарочно! Однако теперь, из-за того, что эта жестокая женщина, Вдовствующая Императрица, вызвала не только Су Вана, но и Императора Чундэ, Ань Ян Тай Фэй просто не имела возможности ни прямо выразить свой гнев, ни покинуть этот проклятый дворец! Она не хотела причинять неприятности своему сыну, Ань Ян Вану. И понимая, что Вдовствующая Императрица была только довольная сложившейся ситуацией, рассердилась на неё ещё сильнее.

А Нань снова засомневалась:

"→_→ Это действительно я?"

Не говоря уже о подозрениях А Нань, даже Император Чундэ чувствовал, что его мать и Ань Ян Тай Фэй слишком сильно преувеличили всю ситуацию, только Чу Ба Нин был спокоен, как всегда.

Они вдвоём ещё немного поизвивались змеёй (2), и когда А Нань заподозрила, что человек, о котором они собирались поговорить сегодня, определённо не был ею, они, наконец, закончили этот непривлекательный комплимент. Вдовствующая Императрица кашлянула и ласково сказала:

– Су Ванфэй, сегодня Айцзя попросила тебя прийти, чтобы спросить кое о чём. Не волнуйся, если в том нет твоей вины. Если же это твоя вина, Айцзя определённо будет отвечать за тебя, – после того, как Вдовствующая Императрица сказала что-то трогательное, она перешла к сути вопроса: – Я слышала, что ты сегодня ходила в храм Баймасы и встретил Шицзы Ань Ян Вана. Это правда?

А Нань кротко кивнула и в глубине души сказала, что наконец-то они перешли к насущной проблеме, и в тот же момент обнаружила, что на неё направлен острый взгляд, от которого у неё по коже побежали мурашки. А Нань выглядела испуганной, моргнула и робко опустила голову, скручивая в руке платок.

– Что произошло в то время, ты можешь рассказать об этом Айцзя? Также хорошо, чтобы Ань Ян Тай Фэй знала правду об этом деле, чтобы не понять тебя неправильно, – Вдовствующая Императрица похлопала её по плечу и улыбнулась, чтобы успокоить.

А Нань взглянул на Вдовствующую Императрицу, затем снова посмотрел на Чу Ба Нина. Увидев, что он кивает, она начала говорить тихим голосом.

После того, как А Нань призналась в этом, Ань Ян Тай Фэй внезапно подозрительно спросила:

– Почему Су Ван сегодня оказался в храме Баймасы? – это было специально для того, чтобы подставить её внука? У Ань Ян Тай Фэй в голове действительно сложилась теория заговора.

– Эр Чэнь в ближайшем будущем отправится в далёкое путешествие, и, естественно, он отправится попрощаться с мастером Куном, – педантично ответил Чу Ба Нин.

Ань Ян Тай Фэй фыркнула и сказала Вдовствующей Императрице:

– Похоже, моя невестка не только благословенна, но и очень могущественна. Су Ванфэй, знаете ли Вы, что Вы почти лишили Сяо Тянь возможности оставить в будущем потомство?

А Нань покачала головой, робко посмотрел на неё и тихо сказала:

– Сянь Му Фэй, невестка в то время была напугана. Она думала, что этот человек Дэнту Цзы (3). В тот момент невестка ощутила, что её силы от страха поднимаются... Однако невестка действительно не знала, что Дэнту Цзы на самом деле являлся Шицзы Ань Ян Вана…

"Можешь ли ты быть такой жестокой, если ты напугана?!!" – Ань Ян Тай Фэй взревела в своём сердце, недоумевая, что это вообще были за слова! Ань Ян Тай Фэй обнаружила, что невестка Вдовствующей Императрицы действительно была удушливой и слишком нелестной.

_____________________________

1. 珠圆玉润 (zhū yuán yù rùn) – литературный перевод – круглый, как жемчуг, и гладкий, как нефрит – идиома, описывающая нечто совершенное и прекрасное.

2. 虚与委蛇 (xū yǔ wēiyí) – литературный перевод – извиваться змеёй – метафоричное описание притворства, заигрывания, попытки отделаться пустыми обещаниями; делать всё для видимости.

3. 登徒子 (dēngtúzi) – Дэнту Цзы – изначально это персонаж оды Сун Юя, поэта эпохи Чжаньго. Сун Юй написал стихи о похотливом Дэнту Цзы, жена которого была невероятно уродлива, но он очень любил её и зачал с ней пятерых детей. Позднее это имя стало нарицательным, и им называли всевозможных сластолюбцев, жадных до женского тела и не обращающих внимания на то, красива женщина или уродлива.

Увидев это, Вдовствующая Императрица немедленно сказала:

– Сестра Сянь, была напугана. Более того, Су Ванфэй также лишь оборонялась, и в то время она не знала, кто такой Шицзы.

– Напугана? Бэнь Гун кажется, что она была очень смелой, поэтому даже осмелилась причинить боль Сяо'эр в храме, – Ань Ян Тай Фэй взглянула на Вдовствующую Императрицу и саркастически проговорила.

Видя её жесткое отношение, Вдовствующая Императрица знала, что женщина определённо хотела бы, чтобы они признались. Хотя она тоже была очень подавлена. Она совершенно не ожидала, что А Нань окажется настолько смелой, чтобы пнуть мужчину по причинному месту. Может быть, её обычная благовоспитанная и милая внешность была притворной? Но как бы ни была неудовлетворительна её собственная невестка, теперь, когда здесь присутствовал враг, она всё равно должна была защищать А Нань. Также прекрасно было бы задушить Ань Ян Тай Фэй.

– Сянь Му Фэй, пожалуйста, успокойся! В этом вопросе ошибалась не Су Ванфэй, – Император Чундэ решил вмешаться и тут же продолжил: – Вы также знаете характер Сяо Тяня...

– Даже если Сяо'эр проявил грубость первым, она не должна была делать использовать такие радикальные методы. Если это распространится, пострадает ли репутация Сяо'эра? Вам нужна репутация Императорской семьи? – Ань Ян Тай Фэй усмехнулась: – Однако, Су Ванфэй, внук дворца действительно ранен и пострадал от твоих рук. Бэнь Гун не хочет наказывать тебя. Ты можешь извиниться перед внуком Бэнь Гун, верно?

Когда Вдовствующая Императрица услышала это, её брови чуть было не поднялись к самой кромке волос! Позволить её невестке извиниться перед младшим? Более того, заставить её извиняться перед щеголеватым парнем, который издевается над мальчиками и девочками? Можешь только мечтать!

Когда А Нань услышала это, она была немного удивлена. Неужели это так просто? Однако А Нань, казалось, недооценивала значение слова "извинение" и то, как она, серьёзная Ванфэй, могла извиниться перед ребёнком, особенно если этот ребёнок был ещё младше её поколения.

В этот момент Чу Ба Нин сказал:

– Сянь Му Фэй, это неправильно!

Чу Ба Нин посмотрел на Ань Ян Тай Фэй, его глаза, глубокие, как чернила, заставили Ань Ян Тай Фэй похолодеть в своём сердце, мысленно вопрошая:

"Неужели Су Ван совсем не собирается дать мне лицо?"

Когда Вдовствующая Императрица увидела чрезвычайно серьёзный вид своего маленького сына, она поняла, что позднее он собирается коснуться самого трепетного в сердце её врага, и была очень счастлива. Обычно в такие моменты, как сейчас, она была единственной, кто оставался сдержанным и беспомощным из-за своего положения. Но теперь Вдовствующая Императрица чувствовала, что до тех пор, пока сын сумеет отомстить её заклятому врагу, рванув чувствительную струну в душе этой проклятой женщины, сама Вдовствующая Императрица будет более чем удовлетворена и взволнована. Даже Императору Чундэ захотелось немедленно закрыть лицо. Он только искренне надеялся, что младший брат не станет говорить слишком прямо и оставит старейшине немного лица. Только А Нань тупо смотрела на своего мужа-Ванъе честным и застенчивым взглядом.

– Сянь Му Фэй, не стоит говорить о том, что Шао Ци (1) является старейшиной Шицзы. Даже если бы это было не так, согласно сегодняшнему поведению Шицзы, если он осмелился грубо разговаривать с ней и пожелал что-то сделать, именно Шицзы совершил серьёзные преступления, такие как неуважение к старшим, приставание к старшим и делание кровосмешения. Преступление должно караться смертной казнью, – выражение лица Чу Ба Нина стало более серьёзным, и он холодно сказал: – Сянь Му Фэй, Сяо Тянь – Шицзы Ань Ян Вана, а не богатый бездельник. Титул Ань Ян Вана будет передан ему в будущем. Сяо Тяню двадцать лет. Как он может унаследовать титул после такого добродетельного рода, если единственное, чем он занимается, это выгуливает кур и собак и издевается над мужчинами и женщинами? Для Мянь Му Фэй естественно ласкать своего внука, но она также должна думать о репутации Императорской семьи и самого Сяо Тяня, чтобы он не потерял всё лицо нашей династии Чу! Пусть будущие поколения ткнут Ань Ян Вана в спину и скажут, что у его наследника нет никакого самосознания!

– ...

Цвет лица Ань Ян Тай Фэй внезапно изменился, и она была так зла, что не могла говорить.

_____________________________

1. Даже я забываю о том, что это настоящее имя А Нань…

Она прожила большую часть своей жизни, чтобы однажды кто-то осмелился показывать на её нос и вот так отчитывал? И какой добродетелью должен был обладать её внук, чтобы младший по возрасту осмеливался говорить подобным образом? Однако характер Чу Ба Нина всегда был таким. Даже предыдущий Император был так ткнут им в сердце, но он ничего не мог поделать с этим мальчишкой. В конце концов, он мог только составить абсурдное завещание, сказав: пока семнадцать принцев разумны, никто не должен вызывать гнев Чу Ба Нина. Это завещание до сих пор циркулировало среди наложниц, и считается одним из абсурдных доказательств, свидетельствовавших о позднем правлении предыдущего Императора. Однако, даже если предыдущий Император уже скончался, и прошло около десяти лет, никто не осмеливался нарушить это завещание.

Вдовствующая Императрица и Император Чундэ посмотрели на чаши в своих руках, улыбнулись в глубине души и сказали себе:

"Нин'эр, ты только что порвал в клочки чувствительную струну в сердце Ань Ян Тай Фэй, когда говорил эти слова. Это слишком стыдно, в этом нет необходимости!"

И А Нань тоже посмотрела на выглядывающие из-под подола носочки туфелек с видом совершенного раскаяния.

– Сянь Му Фэй, пожалуйста, простите Эр Чэня за прямоту. Характер Сяо Тяня должен быть сдержанным. Эр Чэнь считает, что Вы также должны надеяться, что через сто лет Сяо Тянь сможет беспрепятственно унаследовать Ань Ян Ван фу, вместо того, чтобы позволить Ань Ян Ван фу прийти в упадок. Если это произойдёт, через сотню лет у него не останется лица, чтобы предстать перед Вами.

Чу Ба Нин сказал это искренне, что вдвое уменьшило гнев Ань Ян Тай Фэй, заставив тихо вздохнуть в своём сердце: конечно же, она знала, что это будет результатом сегодня. Вдовствующая Императрица – дура. Как, чёрт возьми, она родила этих двух сыновей с разными характерами? Может ли быть так, что плохие побеги бамбука дают хорошие побеги бамбука? И где она потерпела неудачу, так это, вероятно, в том, что она не научила сына, который был достаточно хорош, чтобы взять на себя важные обязанности Императора.

Конечно, Ань Ян Тай Фэй знала, какими достоинствами обладал её внук, но он всё ещё единственный её внук. Кого она может приласкать, если не Тянь'эра? Возможно, именно потому, что люди стары и их сердца не так тверды, как раньше, они будут так ласкать своих внуков.

"Ладно! Ладно! Пусть так! Я съем эту скучную потерю сегодня и постараюсь вернуть её в будущем".

– Совет Су Вана будет учтён Бэнь Гун, – Ань Ян Тай Фэй вернулась к своему равнодушному и спокойному виду. Она взглянула на Вдовствующую Императрицу с гордым выражением на лице, и мрак проскользнул в её сердце. Хм, давайте посмотрим! Хотя слова Чу Ба Нина заставили её отказаться от идеи заставить Су Ванфэй извиниться, это не означало, что она отпустит людей, которые так сильно обидели её внука.

Ань Ян Тай Фэй пристально посмотрела на А Нань, которая опустила голову, спокойно улыбнулась и сказала:

– Ну, уже поздно, и Бэнь Гун следует вернуться к себе. Ваше Величество, в последнее время погода была холодной, хотя государственные дела очень важны, Вы также должны обратить внимание на самочувствие своего драконьего тела.

Император Чундэ почтительно ответил:

– Спасибо Вам, Сянь Му Фэй, за Вашу заботу.

После того, как Ань Ян Тай Фэй немного поговорила, она встала, попрощалась со всеми и покинула дворец Чунхуа.

Как только Ань Ян Тай Фэй ушла, Вдовствующая Императрица сразу же надела на лицо застывшую маску и упрекнула А Нань:

– Су Ванфэй, как ты, как женщина, можешь делать такие... неэтичные вещи?

Слова Вдовствующей Императрицы были действительно слишком серьёзными, и она даже описала поведение А Нань как пренебрежение долгом. Это очень серьёзный упрёк для женщины.

А Нань посмотрела на неё, обеими руками скрутила свой платок и обиженно сказала:

– Мама, разве Вы только что не сказали, что Це действовала в рамках самообороны?

Сердце Вдовствующей Императрицы было заблокировано, и было очень неудобно застрять у неё в груди на одном дыхании. В то время она сказала это только потому, что присутствовала Ань Ян Тай Фэй, как она могла потерять лицо перед своим заклятым врагом? Может быть, эта невестка специально вышла замуж, чтобы разозлить её?

Чу Ба Нин слегка нахмурился, явно не одобряя расспросы Вдовствующей Императрицы о действиях А Нань.

Император Чундэ нахмурился, увидев своего младшего брата, который был так же серьёзен, как Лао цзы, и сразу же сказал:

– Кхем, мама, уже поздно. Не будет ли лучше позволить Ба Нину и остальным покинуть дворец первыми? Ба Нину придётся преодолеть большое расстояние за два дня, – пусть они уйдут первыми, иначе Вдовствующая Императрица так рассердится на своего маленького сына, что у неё снова заболит грудь.

Когда Вдовствующая Императрица услышала это, у неё снова появились основания пожаловаться:

– Ваше Величество, почему Вы позволяете Су Вану отправляться в Тунчэн и другие дикие места? Кроме того, он действительно должен оставаться там до следующего года, прежде чем сможет вернуться. Разве Вы не думали о том, что это тревожит и пугает Айцзя? И он должен остаться до прошлого года, прежде чем вернётся. Разве это не беспокоит и не пугает семью траура? Хорошо это или плохо, как может не знать Айцзя…

Император Чундэ начал утешать жалующуюся Вдовствующую Императрицу, и когда он, наконец, успокоил Вдовствующую Императрицу, Чу Ба Нин и А Нань оба опустились на колени. Вдовствующая Императрица слабо махнула рукой. Теперь она не хотела смотреть на эту невестку, которая всегда вызывает боль в груди.

"Поторопитесь и уходите!"

Глава 38

В течение следующих двух дней А Нань оставалась в Су Ван фу и собирала вещи для долгого путешествия Чу Ба Нина.

Приближалась зима, а Тунчэн расположен в северной части территории. Зима там наступала рано. Девушка слышала, что уже с ноября в тех землях начинал идти снег. Вы можете себе представить, насколько суров климат, особенно по сравнению со столицей. По сравнению со столицей это просто дикое место. Когда момо Ань рассказала А Нань по очереди о предметах багажа, которые она приготовила для Су Вана, А Нань попросил момо Ань добавить больше тёплой меховой одежды и плащей, а затем различные лекарственные материалы, такие как лекарство от обморожения, лекарство от простуды и так далее. Даже когда А Нань увидела, что на складе всё ещё есть несколько столетних женьшеней, она также положила их в багаж мужа. Хотя этот столетний женьшень не сравним с тем, который преподнёс Вэнь Лян, он также чрезвычайно редок и драгоценен, и его можно использовать для всего, с чем вы столкнётесь снаружи.

– Ванфэй действительно любит Ванъе, раз Вы собираетесь переместить половину медицинских материалов из склада в багаж Ванъе, – момо посмотрела на действия А Нань и не смогла удержаться от шутливой улыбки. Её фамилия была Чжан. Она была той самой момо, которая занималась лечением А Нань, когда та пострадала в день своего бракосочетания. Говорили, что она осталась в Тай И Юань (1) и обладала некоторыми медицинскими навыками. Видя, что она хорошо сложена, ей всего чуть за тридцать, осторожна, педантична и преданна, А Нань привлекла женщину к себе на службу.

Жу Цуй помогала А Нань вместе проверить список, и она также улыбнулась и сказала:

– Сестра Чжан, юная леди на самом деле очень неохотно расстаётся с Ванъе, но у неё не хватает смелости предложить пойти с Ванъе, поэтому она может только подготовить больше, что можно рассматривать как восполнение её недостатка смелости.

Услышав это, большинство момо и служанок в комнате добродушно рассмеялись.

Лицо А Нань слегка покраснело, она посмотрела на Жу Цуй и Чжан момо и продолжила внимательно просматривать список багажа.

А Нань была из тех молодых супруг, которые беспокоятся о долгом путешествии своего мужа и его длительном пребывании вдали от дома, и ей не терпелось всучить Чу Ба Нину с собой всё хорошее на случай, если на дороге произойдёт авария и он не сможет найти ничего, что можно было бы использовать. Поэтому девушку немного раздражали поддразнивания этих людей, но на самом деле она не злилась. Сердце А Нань на самом деле было таким, как они сказали, хотя девушка и очень не хотела это признавать.

Однако Чу Ба Нин не упомянул, что собирается взять её с собой, и это всё ещё была линия фронта, где продолжались военные действия, так что у неё действительно не было причин следовать за супругом.

Пока А Нань осматривала список и проверяла все необходимые вещи, кто-то снова пришёл из дворца и прислал несколько лисьих и тигровых шкур с неповреждённым мехом, а также кучу лекарственных материалов. Посланник сообщил, что всё это было дарами Вдовствующей Императрицы.

Искренне поблагодарив его, А Нань с радостью положил эти награды в багаж Чу Ба Нина, а затем пролистал несколько кусков нетронутого меха, которые были тёплыми на ощупь, думая о том, сделать ли толстый плащ для Чу Ба Нина, чтобы тот мог взять его с собой, или сделать несколько перчаток.

А Нань потратила некоторое время на то, чтобы подумать об этом, а потом, разрезала одну из лисьих шкур и начала делать плащи и перчатки.

* * *

В зале Цзычэнь выражение лица Императора Чундэ было немного мрачным.

Напротив Императора Чундэ сидел Чу Ба Нин с холодным выражением лица. Братья были на самом деле очень похожи внешне, но отличались своими темпераментами. Император Чундэ был спокойным и глубоким человеком, как будто он был уверен и непоколебим, когда всё было под контролем, демонстрируя величие Императора. С другой стороны, Чу Ба Нин был серьёзен, с прямым и элегантным темпераментом, энергичен и непреклонен, а также являлся человеком, который стоял прямо на небесах и на земле, что было довольно впечатляющим

– Императорский брат, у Сянь Му Фэй и матери была давняя вражда, и я боюсь, что она будет продолжать искать возможность отомстить Ванфэй, – сказал Император Чундэ.

_______________________________

1. 太医院 (tàiyīyuàn) – Тай И Юань – учреждение, отвечающее за медицинские дела в Императорской семье.

Причина, по которой Император Чундэ остался сегодня с Чу Ба Нином, заключалась не только в том, чтобы обсудить с ним маршрут сопровождения военных пайков в Тунчэн, но и этот вопрос. Император Чундэ находился на троне уже десять лет и развил свои собственные связи и влияние, особенно шпионов, действующих в темноте. Хотя их было немного, они могли позволить ему найти то, чего желал Император. И то, о чём он сейчас говорил, – это новости, которые его шпионы получили из Ань Ян Ван фу.

Глаза Чу Ба Нин были глубокими и спокойными, когда молодой человек заговорил:

– Сянь Му Фэй – мудрый человек, и Бэнь Ван верит в то, что она поступит правильно. Может быть, она втайне доставит А Нань какие-то неприятности, но она не будет жестока к А Нань, иначе она не сможет вынести последствий.

Император Чундэ на мгновение задумался и тихо сказал:

– Однако Сянь Му Фэй стара и уже не так умна, как была тогда.

– Тогда пусть она хорошенько позаботится о своей старости! – Чу Ба Нин слегка опустил глаза:

– Ань Шун Ван на северо-западе, по оценкам, не сможет противостоять частым грабежам варваров Бэйюэ. Самое большее, через полмесяца появятся сообщения о людях, обращающихся за помощью. Однако в этом году Императорский двор сильно пострадал, и у Императорского двора не было много войск и материальных ресурсов для его поддержки, поэтому он мог позволить Ань Шун Вану продержаться ещё несколько дней. Что касается того, сколько времени это займёт, то действительно трудно сказать!

Когда Император Чундэ услышал это, он рассмеялся и сказал:

– Мысли Императорского брата совпадают с предположениями Чжэня! Будь то северо-запад или в районе долины Тяньди в Тунчэне, меня это беспокоит, но Тунчэн – военная крепость нашей Великой Чу. Если она будет осаждена и завоёвана Бэйюэ, последствия будут невообразимыми. В настоящее время Чжэнь может только позволить пятому Императорскому брату некоторое время пострадать.

Чу Ба Нин слегка скривил уголки губ с холодным выражением лица, как будто то, что он только что обсуждал, было просто сегодняшней погодой, а не использованием возможности, предоставленной войной, для ослабления власти амбициозного брата.

Обсудив это, Император Чундэ был в лучшем настроении, мысленно улыбнулся и спросил:

– Ба Нин, я только что подумал о семье Чу, жене начальника стражи городских ворот Хэ из Тунчэна. На самом деле, ты также можешь взять с собой свою Ванфэй в Тунчэн, – поскольку подобный прецедент в истории уже существовал, для Чу Ба Нина было вполне возможно взять Ванфэй с собой в гарнизон в приграничье.

Чу Ба Нин покачала головой:

– Тунчэн расположен на крайнем севере, с холодной погодой и скудными материалами, которые не подходят для выживания женщин, – другими словами, как он мог быть готов позволить своей супруге, похожей на маленький рисовый шарик, отправиться в Тунчэн и страдать от сурового климата северного приграничья?

Император Чундэ шутливо улыбнулся и сказал:

– Эй, Императорский брат, Чжэню жаль его невестку… Разве мать семьи Чу тоже не женщина? Более того, я слышал, что в Тунчэне есть много членов семей военных, которые также поселились в военной крепости. Все эти женщины живы, и твоя Ванфэй определённо сможет выжить там.

Чу Ба Нину явно не понравилось, что Император насмехался над его женой, поэтому он сказал с серьёзным выражением лица:

– Они – это они, и Ванфэй Бэнь Вана, естественно, отличается от них.

– Неважно, насколько они разные, все они женщины, и я не видел у них ничего, кроме пары глаз или носа, – Император Чундэ сдержал улыбку.

Чу Ба Нин нахмурился:

– Ваше Величество, если Вам любопытно, Вы можете вернуться в свой гарем и сравнить различия между Вашими дамами. Я верю, что они будут искренне потворствовать удовлетворению Ваших интересов, – с этими словами он отсалютовал и сказал:

– Чэнь Ди (1) вынужден просить разрешения откланяться, – а затем покинул зал Цзычэнь, не оглядываясь и оставив Императора Чундэ безучастно смотреть ему в спину.

_______________________________

1. 臣弟 (chén dì) – Чэнь Ди – это иллеизм, которым младшие братья Императора говорят о себе, обращаясь к Его Величеству или к старшим братьям, Императорским принцам. Дословно можно перевести как "этот подданный-брат" или "младший вассал".

* * *

Когда Чу Ба Нин вернулся вечером, А Нань спешила сшить плащ Чу Ба Нину. Увидев, что Чу Ба Нин возвращается, А Нань подождала, пока он поест и искупается, а затем продолжил сидеть и шить при свете лампы.

Сегодня вечером Чу Ба Нин не пошёл в кабинет, как обычно, а ограничился тем, что сел в сторонке и некоторое время читал книгу, прежде чем закрыть её и пристально уставиться на девушку, которая сосредоточено шила одежду, сидя под лампой.

Фарфорово-белый цвет лица на свету казался розовым и здоровым, а длинные загибающиеся ресницы были слегка опущены, слегка прикрывая чёрные как смоль и ясные, точно у кошки, глаза, маленький носик, коралловые губы, и выражение её лица было очень серьёзным, как будто А Нань делала что-то очень важное и невероятно серьёзное. Длинные волосы были небрежно отброшены её за спину. Хвост волос, который был влажным сразу после купания, уже высох, и несколько прядей шелковистых чёрных волос свисали ей на грудь, делая девушку исключительно милой и гибкой. А Нань просто небрежно надела халат, и розовый дудоу проглядывал в слишком широко открывшемся вырезе её средней одежды.

Неведомое чувство слегка сжало его горло, Чу Ба Нин отвёл взгляд и посмотрел на одежду, которую она шила своими изящными пальчиками. Это был плащ из черной ткани с оторочкой пушистого огненно-красного лисьего меха, пришитого к горловине. Глядя на цвет и длину, Чу Ба Нин прекрасно понимал, что этот плащ был сделан не для неё, но ответ на вопрос "Для кого?" был совершенно очевиден.

Его глубокие глаза были немного мягкими, Чу Ба Нину нравилось видеть её занятой рукоделием при мягком свете лампы. Атмосфера была тихой и тёплой, только ветер, проходящий через зал за окном, шумел, когда проскальзывал между стволов и ветвей деревьев. Казалось, что эти мир и покой существовали только рядом с ней и в её присутствии.

Когда А Нань пришила капюшон плаща, она почувствовала лёгкое напряжение в талии. Девушка не могла вспомнить, ка долго сохраняла эту позу, но было очевидно, что достаточно, чтобы её спина затекла. А Нань встряхнула плащ, чтобы проверить швы, и в глубине души прикинула, что если она поспешит с шитьём, потратив на это весь завтрашний день, то сумеет закончить в срок.

Женская добродетель А Нань всё ещё была довольно хороша. Рукоделие было одним из самых основных навыков древних женщин. Как женщина, хотя цинь, шахматы, каллиграфия и живопись были не самыми сильными сторонами А Нань, она смогла научиться рукоделия, независимо от того, как насколько игрива была. Хотя она находилась в доме сильных мира сего, и девушке не нужно было шить свою собственную одежду, но в девичьем доме она шила некоторые мелочи для своих родителей, чтобы быть сыновней и проявлять добродетель, а также была достаточно добродетельна, чтобы сшить несколько вещей для своего мужа после замужества. Это очень хорошо. Если бы не одежда Вдовствующей Императрицы, которая была специально сшита людьми из дворцового бюро хранения одежды, она могла бы сшить две вещи для Вдовствующей Императрицы и посвятить своё почтение и благочестие, как преданная невестка.

– Это для меня? – Чу Ба Нин подошёл и взял плащ из рук А Нань, чтобы посмотреть его на свет.

А Нань прищурила глаза и улыбнулась:

– Да, я слышал, что Тунчэн отличается от столицы. В ноябре там может пойти снег. Звучит очень холодно, поэтому я хочу сделать это до того, как Вы отправитесь, и позволить Вам взять его с собой.

Выражение лица Чу Ба Нина было немного мягким, как будто он улыбался и выглядел очень довольным.

А Нань уставилась на его лицо, сожалея о мимолётности улыбки, и сказала в душе, что если бы этот мужчина улыбался чаще, ей всерьёз пришлось отбиваться от женщин, помешанных на мужчинах.

"Мой муж, очевидно, очень хорош собой, но поскольку у него всегда серьёзное лицо и более серьёзное выражение, чем у Лао цзы, он часто заставляет людей чувствовать себя очень болезненно, не позволяя другим понять, насколько привлекательное на самом деле у него лицо".

Чу Ба Нин повозился с ним, прежде чем отложить плащ в сторону, и сказал:

– Сейчас поздняя ночь, так что ты можешь закончить это завтра, – с этими словами он поднял А Нань на руки, поцеловал её в губы и подошёл к большой кровати.

В это время А Нань знала, что они собираются перевернуть простыни. Изначально она хотела потратить ещё некоторое время на шитьё, но теперь, глядя на некоего принца, она могла только валяться с ним на кровати.

После того, как облака исчезли, и дождь рассеялся (1), А Нань лениво легла ему на грудь и вздохнула. Чу Ба Нин протянул руку и натянул одеяло, чтобы накрыть их двоих. Он погладил гладкую спину девушки в своих объятиях рукой, как будто наслаждаясь шелковистым и нежным прикосновением. Прикосновением.

– А Нань...

– Да? – сонно ответила А Нань.

– После того, как я покину столицу, если что-нибудь случится, не стесняйся отправить кого-нибудь во дворец, чтобы найти Императрицу или Шу Фэй, они помогут вам. Что ж, имперский канцлер Лу тоже неплох, но всё-таки он недостаточно надёжен, поэтому, если что, обращайся к супруге имперского канцлера. Кроме того, будь осторожна сама. Ты должна брать с собой достаточное количество стражников, когда будешь покидать особняк. Не позволяй другим запугивать тебя. Если есть кто-то, кто не ставит тебя в свои глаза, ты можешь просто позволить стражникам преподать им урок. Не волнуйтесь, Бэнь Ван, вернувшись, ответит за всё за тебя…

Когда А Нань услышала его первые слова, то была по-настоящему потрясена. Когда она продолжала слушать, то оказалась тронута и взволнована. Однако, дослушав до самого конца, А Нань захотела закрыть Су Вану рот. Разве все эти слова не означали "не будь слишком глупа, чтобы впускать в дом случайных людей"? Может быть, она в сердце Чу Ба Нина была дурочкой, которая не могла отличить зёрна от плевел?

А Нань воспользовалась возможностью, чтобы спросить:

– А что насчёт моего отца? Он ведь не случайный человек, не так ли?

– Тесть, естественно, не случайный человек, но он часто действует небрежно, что немного раздражает! – Чу Ба Нин сказал очень честно.

А Нань была зла, рот этого принца слишком плох, он действительно трогает сердца людей! Её отец являлся имперским канцлером, который любил её больше всего. Как он мог говорить такое об этом человеке? Она так рассердилась, что подняла голову и начала кусать Чу Ба Нина.

Конечно, А Нань не осмеливалась укусить слишком сильно. Она просто слегка потёрла кожу зубами. Она просто хотела преподать ему урок и сказать, чтобы Су Ван не тыкал людей в чувствительные струны вот так, когда говорит. Чу Ба Нин только почувствовал, как к его сердцу прилило холодное и онемевшее чувство, а похожая на котёнка девушка в его руках вызвала у него желание втереть её в своё тело и забрать с собой.

На самом деле он терпеть не мог саму мысль о том, что необходимо было оставить свою маленькую жену, но суровый климат Тунчэна заставлял его беспокоиться о том, сможет ли его маленькая жена выжить там, и Чу Ван боялся, что с ней случится несчастный случай, как с теми женщинами в прошлом. Поэтому он мог только скрепить сердце и оставить её в столице.

Чу Ба Нин перевернулся и прижал девушку своими к кровати, поцеловал её в губы, поднял одну из её ног, скользнул своим мужским членом в её всё ещё влажное и тёплое тело и нежно любил её. А Нань подняла лицо и всхлипнула, как ребёнок. Лицо в форме яблочка было окрашено великолепным румянцем, её чёрные как смоль глаза были покрыты туманом, и туманный свет делал её такой соблазнительной, что неконтролируемые движения Чу Ба Нина начали усиливаться. Больше не имея возможности поддерживать частоту нежности, втягивая её в водоворот страсти.

А Нань обняла мужчину, расположившегося на её теле, его твёрдая, потная грудь прижалась к её мягкой груди со странным ощущением скорости и трения. Думая о том, что он собирается уйти, девушка не могла не сотрудничать с его движениями всё больше и больше, так что Чу Ба Нин, наконец, почувствовал вкус смешения воды и молока (2), что, в свою очередь, сделало его ещё менее способным остановиться.

Сложно было сказать, сколько времени это заняло, А Нань наконец не выдержала и первой достигла пика наслаждения.

После этого Чу Ба Нин тоже достиг кульминации, а потом лёг на А Нань, с трудом переводя дыхание. Из его горла раздавались хриплые стоны. Успокоив сердцебиение, Чу Ба Нин посмотрел вниз. Его маленькая жена уже спала, поэтому молодой человек не мог удержаться от тихого смеха.

Чу Ба Нин не мог отпустить её, он желал продолжать наслаждаться чудесным удовольствием обнимать кожу девушки, не оставляя ни одного дюйма своими слепыми прикосновениями и ласками. Ночью могло стать холодно, а они были влажными. Через некоторое время пот на их теле высохнет, неприятно стянув кожу, однако Чу Ба Нин не стал вставать с постели и просить служанок принести воды, чтобы обмыть их тела. Вместо этого молодой человек протянул руку и взял с прикроватного столика полотенце, чтобы вытереть их тела, а потом снова улёгся в кровать, сжимая в объятиях свою маленькую супругу.

* * *

Особняк имперского канцлера.

В ту же ночь стройная и женственная фигура осторожно шла в свете уличного фонаря, пока она не добралась до комнаты в боковом помещении зала предков. Девушка огляделась, подняла воротник плаща, чтобы защитить себя от холодного ночного ветерка, и осторожно открыла тяжёлую деревянную дверь.

Тяжёлая деревянная дверь издала скрипучий звук, который также заставил проснуться людей внутри. Хотя эти парни всё равно были слишком голодны, чтобы спать.

_______________________________

1. 云消雨散 (yúnxiāoyǔsǎn) – литературный перевод – облака рассеялись, и дождь ушёл – метафоричное описание для всего, что осталось в прошлом. Чаще всего используется в качестве слов предупреждения, чтобы люди не жили мыслями о прошлом.

2. 水乳交融 (shuǐrǔjiāoróng) – литературный перевод – смешиваться как вода с молоком – идиома, описывающая тесную, неразрыную связь, очень близкие отношения.

– Кто это?! – в простой комнате два мальчика, которые спали вместе, увидели, как входит тёмная тень. В такую холодную тёмную ночь с сильным ветром, даже шелест травы мог напугать двух молодых людей, которые выросли под неусыпной опекой взрослых.

– Брат Чэн, брат Лин, это я.

Мягкость и элегантность пониженного голоса всё ещё были слышны. Глаза двух мальчиков загорелись. Один из них выбежал из кровати и бросился к ней, крича:

– Сестра, что ты принесла сюда? Я умираю с голоду.

Лу Фэй Тин открыла корзину, накрытую белой тканью, которую держала в руке, и по комнате разнёсся запах еды, и даже Лу Шао Чэн, который старался держаться немного в стороне, яростно сглотнул. Хотя они были наказаны тем, что стояли на коленях в зале предков, и им не разрешалось выходить из зала предков, их наказание не было суровым. Они стояли на коленях всего несколько часов в день и имели возможность отдохнуть. Единственное, что делало их несчастными, так это то, что они были прикованы к маленькому мирку зала предков. Это было слишком трудно для молодых господ, привыкших к свободе. Другая проблема заключается в том, что качество пищи значительно снизилось, так что молодые господа, привыкшие к изысканной и дорогой пище, не могли заставить себя проглотить подаваемую еду, даже просто для того, чтобы насытить свои желудки.

Сегодня же вообще дошло до того, что Лу Шао Лин окончательно разозлился, заявив, что отказался есть "корм для свиней", присланный другими, и опрокинул коробку с едой. Но его случайно услышал проходивший мимо Лу Шао Тин. Лу Шао Тин также разозлился, когда услышал, что маленький двоюродный брат порочит еду, которую предоставил им фу имперского канцлера. Он также остановил подчинённого, который собирался доложить об этом жене имперского канцлера. Он всё ещё был молодым господином фу. Не было необходимости давать еду двум молодым господам, которые не изменили свою природу. Пусть они немного поголодают. Тогда можно будет посмотреть, останутся ли они по-прежнему пренебрежительными к этому виду "еды для свиней" завтра.

В результате эти двое голодали по сей день.

Когда они вдвоём увидели тёплые гарниры и рис в коробке с едой, их на мгновение словно подменили. Мальчишки хватали еду и ели её торопливо, без малейших разговоров. Лу Фэй Тин налила им чаю и шепнула, чтобы мальчики ели медленно.

После еды Лу Шао Лин сел, наклонившись на стуле, и сказал Лу Фэй Тин:

– Сестра, я хочу вернуться в Нинчэн, я больше не хочу оставаться в столице.

Глаза Лу Фэй Тин слегка дрогнули, но она не ответила.

Лу Шао Чэн был более зрелым и не последовал за Лу Шао Лином в споре, а спокойно сидел, наблюдая за ними.

Видя, что Лу Фэй Тин долго не отвечала, Лу Шао Лин нетерпеливо сказал:

– Сестра, разве ты не хочешь увидеть своих маму и папу? Это не наш дом, никто нас не защитит.

Лу Фэй Тин поспешно утешила своего младшего брата. После того, как её младший брат успокоился, девушка проговорила мягким и нежным голосом:

– Брат Лин, не волнуйся, сестра сегодня здесь, чтобы принести тебе хорошие новости. Третий дядя не намерен сурово наказывать вас. Кроме того, бабушка недавно заболела, потому что в её сердце поселилась тревога. Третий дядя ничего не может сделать. Он сказал, что позволит вам покинуть зал предков через два дня. Брат Лин, сестра тоже хочет вернуться в Нинчэн, но не в это время. Бабушка стареет, и она решила остаться в столице. Если мы все уедем, и никого не будет рядом с ней, и никто не заговорит, насколько одиноко будет чувствовать себя бабушка? Ты так не думаешь? Брат Лин, бабушка уже стара и она так сильно любит тебя, разве ты хочешь, чтобы она заболела, но некому было даже сопровождать её?

Когда Лу Шао Лин услышал это, его лицо было полно разочарования. Но известие о том, что он скоро сможет покинуть этот мрачный зал предков, снова сделало его счастливым. Хотя на этот раз он был достаточно напуган и встревожен наказанием, этот страж можно было считать незначительным. После долгого ожидания он больше ничего не чувствовал. Мальчишка всё равно являлся маленьким повелителем Нинчэна, даже если Су Ван оставил тень в его сердце. Хотя, в тот момент, когда он слышал два слова "Су Ван", Лу Шао Лин был так напуган, что не смел дышать.

Лу Фэй Тин немного поговорила с двумя мальчиками, пообещав, что завтра вечером она принесёт им вкусную еду. После этого девушка осторожно вышла за дверь под неохотными взглядами двух мальчиков.

Снаружи зала предков служанка Лу Фэй Тин Ин Гэ с тревогой стояла на страже, боясь, что кто-нибудь узнает о поведении её юной леди. Она вздохнула с облегчением, когда увидела, что Лу Фэй Тин благополучно вышла. Сразу же служанка подошла к своей госпоже и взяла корзинку из её рук.

– Ин Гэ, никто не приходил, верно? – тихо спросила Лу Фэй Тин.

– Нет, нуби оставалась здесь и никого не видела.

Когда Лу Фэй Тин услышала ответ девушки, она кивнула, поплотнее запахнула плащ и вернулась со служанкой во двор.

Выражение лица Лу Фэй Тин было спокойным, но в это время никто не знал о её внутренней боли.

Когда она сегодня пошла поприветствовать старую госпожу, она случайно узнала от имперского канцлера Лу, что Су Ван в ближайшем будущем уедет из столицы в Тунчэн, в её сердце поднялась бурная волна, которую долго не удавалось успокоить.

Лу Фэй Тин подняла голову и посмотрела на азалию, покачивающуюся на ночном ветру во дворе. В глубине души девушка тайно поклялась, что в любом случае она обязательно останется в столице, пока не вернётся Су Ван!!

Глава 39

Два дня спустя Су Ван повёл свою армию из имперского города в Тунчэн, чтобы поддержать битву в Тунчэне.

Когда А Нань очнулась ото сна, кровать рядом с ней была уже пуста. Она поспешно спросила, чтобы узнать, что Чу Ба Нин отправился во дворец до того, как пробил период мао (1). Она не смогла попрощаться с мужем лично. А Нань стало немного грустно, а затем она начала торопливо собираться, чтобы выйти пораньше и разместиться в ресторанчике у улицы, по которой должна была пройти армия. Девушка заплатила приличную сумму, чтобы получить отдельную комнату с лучшим видом на это событие. Комната находилась на втором этаже, поэтому можно было сразу увидеть всё, происходящее на улице, посмотрев в окно.

А Нань высунулась из окна, сетуя себе под нос о том, что армия до сих пор не прошла мимо. Она так много бормотала, что это начало раздражать окружающих её слуг.

Жу Цуй сидела в стороне, щёлкая семенами дыни, и успокаивала её:

– Юная леди, Вы пришли слишком рано. Я слышала, что армия не отправится в путь периода сы (2). Теперь до периода сы ещё четверть часа. Успокойтесь, просто подождите.

– Успокой свою голову. Это не твой муж, конечно, ты можешь быть спокойна! – А Нань уставилась на девушку, которая выглядела как гурман, которая спокойно разговаривала.

Жу Цуй пожала плечами и сказала:

– Юная леди, Вы ошибаетесь, говоря это. Вы замужем за Ванъе, и Ванъе, естественно, также является хозяином Жу Цуй. Конечно, Жу Цуй заботится о хозяине, но нуби знает, что время армии выступать чётко определено, поэтому нуби не спешит. Это выглядит глупо.

– Ты глуп, вся твоя семья глупа! – А Нань была в ярости, умрёт ли эта несчастная служанка, если не станет причиной её злости в течение дня?

Жу Цуй посмотрела на А Нань чистыми глазами и искренне сказала:

– Юная леди, с тех пор как Жу Цуй продала себя особняку имперского канцлера и стала Вашей служанкой, в сердце нуби Вы единственная родственница Жу Цуй в этой жизни, и Жу Цуй будет использовать свою жизнь, чтобы служить Вам, пока не умрёт от старости.

– ... тьфу! – А Нань обнаружила, что эта девушка становится всё острее и острее, настолько, что она даже осмелилась намекнуть, что её госпожа глупа.

А Нань никак не могла привыкнуть к неторопливому поведению этой девушки, поэтому она бросилась к окну, чтобы иметь возможность увидеть, когда армия пройдёт мимо, и настала её очередь сесть и начать щёлкать дынные семечки. Жу Цуй что-то крикнула, схватила горсть семян дыни и послушно уселась перед окном в качестве наблюдателя.

Жу Лань посмотрела на хозяйку и служанку и подняла глаза к небу. Она действительно надеялась, что армия принца быстро пройдёт мимо. Эти две недотёпы действительно заставляли себя чувствовать слишком утомлённой.

В этот момент наконец прибыла армия, сопровождавшая военачальника.

А Нань устроилась перед окном и стала наблюдать.

Как и А Нань, на улице было много обычных людей, которые с нетерпением ждали движения армии. Многолюдные люди на улице тоже пришли рано утром. Интересно, пришли ли они посмотреть на легендарного Су Вана, который является "гибелью жены и несчастья сына", или же они просто хотели присоединиться к веселью. Интерес этих людей был очень высок, и крики раздавались повсюду, так что правителю столичного округа пришлось отправить служащих ямэня для поддержания порядка.

Точно так же многочисленные номера некоторых дорогих гостиниц и частные комнаты ресторанов были плотно набиты некоторыми богатыми людьми, и они пришли проводить армию. Что касается того, что они думали, никто не знал.

– Юная леди, посмотрите, там Ванъе, – Жу Цуй была взволнована больше, чем А Нань, когда увидела Су Вана, сидящего на красивом чёрном коне, одетого в серебряный плащ, с торжественным выражением на лице. Доспехи, которые отражали холодный морозный цвет в дневном свете, делали его высоким и красивым, как самый красивый пейзаж, привлекая внимание людей.

А Нань тоже не заботилась о Жу Цуй, взволнованно вцепившись обеими руками в оконную решётку и нетерпеливо глядя на человека, сидящего на медленно идущем жеребце. По сравнению с мужчиной, который был красив, как учёный, и Ванъе, который был серьёзен, как Лао цзы, такой мужчина, полный мужественности, заставлял А Нань влюбиться в него с новой силой, и сердце девушки начало биться быстрее, когда она увидела Су Вана в подобном облике.

____________________________

1. 卯时 (mǎoshí) – период мао – с пяти до семи часов утра.

2. 巳时 (sìshí) – период сы – с девяти до одиннадцати часов утра.

Кто знает, какие магнитные поля сработали в атмосфере, но мозговые волны А Нань полностью понеслись не туда. Она отчаянно покраснела, начав хлопать себя по груди, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, когда увидела Чу Ба Нина, который выглядел, как герой, сошедший со страниц романа. В такой ситуации главные герои мужского и женского пола должны были, точно по мановению волшебной палочки, почувствовать что-то в своих сердцах, а затем поднять головы и уставиться друг на друга, безошибочно найдя другого в многотысячной толпе. Вид этих взглядов, скрестившихся в воздухе, должен был заставить всех мужчин и женщин, оставшихся не у дел, чувствовать невыразимую грусть…

Описанная выше сцена была полностью деревянной, и принц очень спокойно проехал мимо на своём скакуне, пока полностью не скрылся вдали.

К счастью, у А Нань не хватило смелости подумать, что Чу Ба Нин имел с ней духовную связь и и мог внезапно обнаружить её. Поэтому, когда Чу Ба Нин проходил мимо, она смотрела, затаив дыхание, как и зрители на улице, и ждала, пока важные фигуры перед армией не уйдут очень далеко, прежде чем начать кричать в знак поддержки.

Жу Лань была самой спокойной в частной комнате, глядя на взволнованную парочку с чёрными морщинами на лице. Девушка действительно не знала, чем они были так взволнованы. На улице сейчас так шумно, что даже если они позовут принца до хрипоты в горле, тот их просто не услышит. Поэтому, когда эти две женщины показали крайне сожалеющие выражения, потому что армия уходила всё дальше и дальше, Жу Лань спокойно протянул чашку тёплого чая сначала госпоже, а потом и служанке, наблюдая, как они обе с благодарностью принимают их, с выражением "ты такая милая" на лице. Жу Лань поджала уголки рта и сказала себе, что она уже смирилась с судьбой, записав этих двух в список второсортных товаров.

Увидев, что армия ушла, чиновники особняка правителя столичного округа также покинули место недавнего волнения, и улицы вернулись к тому, как люди приходили и уходили в прошлом, А Нань встала и вышла из ресторана с двумя девушками-служанками и стражниками, всё это время охранявшими снаружи частной комнаты.

Выйдя из ресторана, А Нань неожиданно встретил девушку со стражником и служанкой.

– А... Это седьмая сестра!

А Нань сначала огляделась немного небрежно, и когда она увидела человека, который выпалил и назвал её "седьмая сестра", она поняла, что девушка с белой вуалью, наполовину закрывающей её лицо, была Лу Фэй Тин. В эту эпоху девушки, которые ещё не покинули внутренний родительского особняка и не вышли замуж, должны быть покрыты лицо белой вуалью, выходили на улицу. В дополнение к блокированию некоторых ненужных проблем, с помощью вуали они также могут сообщить некоторым парням, у кого уже есть господин, а у кого нет оного, чтобы молодые люди не боялись предпринимать определённые шаги. Однако, хотя Лу Фэй Тин наполовину скрывала своё лицо, её мягкая поза, элегантный темперамент и туманное лицо вызывали у людей желание подсмотреть за ней.

Первой мыслью А Нань, когда он увидела Лу Фэй Тин, было не "какое совпадение", а удивление, почему Лу Фэй Тин появилась здесь сегодня рано утром.

– Это шестая сестра, почему ты вышла сегодня? – небрежно спросила А Нань.

Услышав вопрос А Нань, первоначальное нерешительное выражение лица Лу Фэй Тин стало жёстким, затем она успокоилась и тихо сказала:

– Я слышала, что армия выдвигается в путь сегодня, и это должна быть очень оживленная сцена. Моя бабушка боялась, что нам будет скучно дома, поэтому она приняла решение позволить нам выйти и посмотреть вместе.

А Нань заметил её "мы", посмотрел на неё и спросил:

– Есть ли кто-нибудь, кроме тебя?

– Да, есть троюродные братья, младший брат Лин и младший брат Чэн. Но они отправились на западную улицу, чтобы купить консервированные фрукты, и попросили меня подождать их здесь, – Лу Фэй Тин сказала с мягкой улыбкой, указывая на ресторан рядом с ней, казалось, небольшое объяснение должно было пролить свет на ситуацию.

Как только А Нань услышала, что там были также Лу Шао Чэн и Лу Шао Лин, её аппетит внезапно упал более чем наполовину. Ей действительно не повезло. Как А Нань могла встретиться с ними здесь.

– Разве восьмой и десятый братья всё ещё не должны быть наказаны и преклонять колени в зале предков? Почему ты вышел? – А Нань выглядела удивлённой, задаваясь вопросом, хватило ли у старой госпожи Лу смелости ослушаться приказа Су Вана позволить двум мальчикам, которые всё ещё должны были стоять на коленях в зале предков, выйти пораньше?

В этот момент Лу Фэй Тин выглядела обеспокоенной и сказала:

– Бабушка сейчас слишком больна. В последнее время она неважно выглядит. Мы все очень обеспокоены. Третий дядя видел, что бабушкино состояние усугубляется плохим настроением, к тому же она часто жаловалась на отсутствие рядом своих младших внуков.  Таким образом, третий дядя принял решение освободить двух младших братьев заранее, сказав, что подождёт, пока бабушка поправится, прежде чем наказывать их снова.

А Нань было всё равно, действительно ли Лао тай тай больна или притворяется. Видя, что в это время здесь не место для разговоров, она попрощалась с Лу Фэй Тин и вернулась в дом.

Лу Фэй Тин знала цель появления здесь А Нань. Видя, что девушка рядом с ней была одета более прилично и богато, чем девушка из дома имперского канцлера, а несколько стражников, которые следовали за ней, выглядели убийственно, даже с первого взгляда выглядя невероятно сильными, Лу Фэй Тин не могла подавить ревнивое чувство, поднявшееся в душе. Она чувствовала себя недовольной. В прошлом она была дочерью благородного родительского дома Лу, так почему же она должна разговаривать с дочерью шлюхи таким приятным голосом? Но теперь А Нань стала Ванфэй, недосягаемой для них всех, и теперь настала её очередь смотреть на своих сестёр сверху вниз. Это превращение действительно неудобно.

– Седьмая сестра, мы редко встречаемся, так что лучше подняться, сесть вместе и подождать, пока придут младшие братья Лин и Чэн, – Лу Фэй Тин увидела, что А Нань уходит, и вежливо удержал её.

– Нет, в Су Ван фу всё ещё есть некоторые вещи, с которыми нужно разобраться, – А Нань прямо уклонился от приглашения. Она не хотела встречаться с этими людьми, что вполне могло вылиться ещё одну необъяснимую катастрофу. Она вспомнила поездку в храм Баймасы два дня назад. В то время, если бы Лу Фэй Ань не схватила её, А Нань бы не ранила Шицзы Ань Ян Вана таким образом. Размышляя об этом, А Нань почувствовала, что она действительно попала в петлю преодоления восьми поколений плесени (ё), раз снова и снова сталкивается с этими людьми.

Когда Лу Фэй Тин услышала это, в её прекрасных глазах, смотревших на А Нань, отразились небольшая нерешительность и беспокойство. Когда А Нань нахмурилась и хотела уйти, она заколебалась и сказала:

– Седьмая сестра, я что-то слышала... Однако сестра считает, что у седьмой сестры своя естественная внешность, и ты определённо не будешь такой, как говорили люди снаружи... Сестра считает, что эти слухи о Ванъе должны быть недостоверными, потому что разве седьмая сестра не благословенная?

Сердце А Нань становилось всё более и более усталым, потому что она не понимала, что значат слова Лу Фэй Тин.

Видя, что лицо А Нань было нехорошим, Жу Цуй не смогла удержаться и сказала:

– Юная леди Лу, то, что Вы сказали, неуместно. Если у людей не хватает мозгов, чтобы прикусить языки, когда они говорят о Ванъе моей семьи, то остаётся уповать только на их удачу! Если Императорская семья узнает, что кто-то позволяет себе распускать слухи, они будут пойманы стражниками правителя столичного округа и отправлены в тюрьму! – Жу Цуй угрожала без стеснения.

Лу Фэй Тин действительно испугалась и поспешно пробормотала:

– Вы неправильно поняли. Я… я также лишь сегодня услышала это из ресторана на дороге. Они сказали, что у тебя, седьмая сестра, хорошая судьба. Однажды монахи храма Баймасы предсказали принцу стать причиной гибели жены и несчастья детей в этой жизни. Я также слышала, что несколько девушек, которым прочили стать Ванфэй, умерли от несчастья раньше, поэтому я немного беспокоилась о седьмой сестре...

– Спасибо тебе за твою заботу! – А Нань прервала её слова и искренне посмотрела на Лу Фэй Тин. – Поскольку шестая сестра знает об этом, просто имей это в виду, нет нужды говорить об этом вслух.

В то же время А Нань ворчала в глубине души.

____________________________

1. В оригинале используется "八辈子的霉", но я полагаю, что это отсылка к идиоме "八辈子血霉 (bābèizixiěméi)" – литературный перевод – восемь лет жизни кровавой плесени – это идиома, которая означает, что дела идут не очень хорошо, скорее даже крайняя степень невезения.

В то же время А Нань ворчала в глубине души:

"Поскольку ты знаешь о судьбе моего Вэнъе, которому уготовано стать причиной гибели жены и несчастья детей, ты можешь взять это сердце и вернуться в Нинчэн, чтобы выйти замуж за старшего молодого господина маленькой семьи, чтобы стать прекрасной матерью, вместо того, чтобы фантазировать о полёте к вершине деревьев, чтобы стать фениксом. Такая мечта, которая внушает надежду взлёта на вершину дерева, чтобы стать фениксом, на самом деле самая ненадёжная. Поэтому просто отринь её".

Лу Фэй Тин закусила губу и посмотрела на А Нань с некоторой обидой, как будто А Нань подвела её и отвергла её доброту. На самом деле, сегодня она впервые услышала слухи о Су Ване. Она действительно была ошеломлена, когда услышала это. Лу Фэй Тин поспешно приказала служанке подробнее расспросить об этом. Когда та рассказала о ставках, что делались на брак А Нань с Су Ваном, она была совершенно ошеломлена, и замерла на довольно длительное время. Она стояла у окна отдельной комнаты и смотрела на красивого молодого человека, облачённого в чёрное и сидящего на вороном коне, мужчину, который выглядел чрезвычайно героически в доспехах, а затем вспомнила его редкую улыбку, когда впервые встретила его, и этот образ снова заставил Лу Фэй Тин несколько укрепить своё несколько неспокойное сердце.

Теперь, видя эту дочь Шу, на которую раньше смотрела свысока, ставшую недосягаемой Ванфэй, сердцу Лу Фэй Тин снова стало не по себе. Если Су Ван действительно имеет такую судьбу и должен стать причиной гибели собственной жены, почему А Нань всё ещё жива и может смотреть на неё с таким нетерпеливым выражением?

Лу Фэй Тин чувствовала, что предсказание должно быть ошибочным, по крайней мере, существование А Нань является тому примером.

Попрощавшись с Лу Фэй Тин, А Нань села в карету Су Ван фу и вернулся в особняк.

В экипаже Жу Цуй сказала с определённым выражением лица:

– Юная леди Лу, должно быть, придумала какую-то неприглядную идею!

Жу Лань взглянула на неё и отругала:

– Не имеет значения, насколько она извращённая и неприглядная. Даже Ванфэй молчит, так почему же ты столько стрекочешь об этом?

Жу Цуй возразила:

– Сестра Жу Лань, ты ошибаешься, говоря это. Юная леди – не Бог, и она иногда не может понять всего сама, поэтому те мы, которые являются её верными рабами, должны напоминать юной леди об этом. Но независимо от того, какова идея юной леди Лу, она не должна быть в состоянии достичь того, чего хочет. Потому что наш Ванъе определённо будет относиться к ней как к мусору.

А Нань сначала думала о разных вещах, но когда она услышала слова Жу Цуй, она чуть не прыснула от смеха.

Тем не менее слова Жу Цуй казались очень разумными. Если Лу Фэй Тин осмелилась подойти, ей не нужно предпринимать никаких действий. Её Ванъе определённо вышвырнет эту девку из дома, как мусор, и, возможно, кто-нибудь вычистит место, где несколько раз проходил Лу Фэй Тин.

Думая об этом, А Нань пребывала в хорошем настроении и в очередной раз почувствовала, что ей действительно повезло выйти замуж за аккуратного и помешанного на чистоте мужа.

* * *

На следующий день после того, как Чу Ба Нин покинул Пекин, А Нань получила сообщение от жены имперского канцлера и одновременно приказ от Вдовствующей Императрицы.

В сообщении от жены имперского канцлера говорилось, что старая госпожа Лу заболела и попросила её вернуться в особняк, чтобы навестить бабушку, когда у неё будет время. Воля Вдовствующей Императрицы состояла в том, чтобы А Нань, как её невестка, которая сейчас не была занята заботой о муже, прибыла во дворец и осталась там на несколько дней, чтобы составить компанию ей, Вдовствующей Императрице, которая ужасно скучала по своей невестке.

Эти два приглашения, естественно, были очень важными и вызывающими головную боль. А Нань, как девушка, живущая в эту эпоху, не могла позволить себе легкомысленно относиться к собственной репутации, даже если знала, что проявление дочернего благочестия – это всего лишь ситуативное действие. К сожалению, это ситуативное действие могло повлиять на очень и очень многое: если она покажет хоть намёк на неуважение к одной из этих женщин, каждый встречный и поперечный посчитает своим долгом ударить её ножом в позвоночник, называя невоспитанной женщиной, забывшей основные добродетели.

Помня обо всём этом, А Нань немедленно отправилась на поиски ценного подарка, который было нелегко подобрать, не совершив ошибки, и отправилась в особняк имперского канцлера вместе с момо и несколькими служанками.

* * *

Перед особняком имперского канцлера старый управляющий особняка имперского канцлера приветствовал А Нань.

– Четвёртая леди, Вы вернулись, – старый управляющий улыбнулся лицом с апельсиновой коркой, его морщины расцвели, как хризантемы, особенно когда он обнаружил, что вернулась только А Нань, хризантемы расцвели ещё ярче – старый управляющий забыл, что Су Ван уже покинул столицу.

А Нань вежливо улыбнулась и спросила:

– Дядя Цяо, как поживает бабушка? Ей уже лучше?

Старый управляющий вздохнул:

– Эй... Все не так, но хозяин так беспокоится...

А Нань провела момо и служанок во внутренний двор, оставив стражу снаружи и прошла во двор, где жила старая госпожа Лу.

Двор, где жила старая госпожа Лу, был очень изысканным и обладал хорошей аурой, а планировка и отделка повсюду были изысканны и тихи. Это было подходящее место для проживания пожилых людей. Всё это демонстрировало учтивость и привязанность жены имперского канцлера к старой госпоже Лу.

Увидев приближающуюся А Нань, девушка-служанка подняла занавеску, чтобы впустить её.

Когда А Нань вошла в дом, она сначала почувствовала запах лекарств, а затем увидела, что в доме также была комната, полная родственниц женского пола. За исключением старшей сестры, Шу Фэй, которая всё ещё была во дворце, все дочери семьи Лу, которые вышли замуж в столице, вернулись, и Лу Фэй Тин, Лу Фэй Ань и Лу Фэй Я также были там.

– Четвёртая сестра, ты вернулась, – третья сестра А Нань, Лу Фэй Цзи, мягко улыбнулась.

У А Нань всегда было хорошее впечатление об этой третьей сестре, которая была образованной и культурной. Хотя она была немного высокой до замужества, это не помешало ей удачно выйти замуж. Сейчас она ждала ребёнка, и беременность сделала Лу Фэй Цзи более женственной и красивой. Эти влажные глаза смотрели на мир с невероятной глубиной, что действительно заставляло сердце мужчин наполовину смягчаться, когда они смотрели на неё.

– Третья сестра, – А Нань кивнула ей, а затем с беспокойством спросила: – Как сейчас бабушка? Ей лучше?

Поскольку здесь находилась комната, полная людей, А Нань нелегко было войти, чтобы посмотреть, как поживает старая госпожа. Предположительно, старая госпожа даже не захотела бы её увидеть.

Среди родственников женского пола в комнате Лу Фэй Жун являлась самой старшей, поэтому именно она ответила на вопрос А Нань:

– Лекарь сказал, что, хотя бабушка стара, её старое сердце в добром здравии и серьёзного вреда нет. Просто она должна быть в порядке, если просто немного отдохнёт.

На самом деле, пока присутствующие люди были достаточно умны, чтобы понять, что старая госпожа "заболела" из-за наказания Лу Шао Чэна и Лу Шао Лина, и что болезнь рано или поздно прошла бы, но после того, как Су Ван покинул столицу, ей болезнь внезапно усугубилась. Разве это не удивительно?

Жена имперского канцлера ждала, пока старая госпожа выпьет лекарство в задней комнате двора. После того, как Лао тай тай закончила принимать лекарство, она попросила служанку позвать внутрь девочек.

Старая госпожа сидела на кровати с белым полотенцем, обёрнутым вокруг её лба, и она действительно выглядела немного больной. Старая госпожа была по-настоящему счастлива, когда увидела комнату, полную красивых внучек. Когда она увидела А Нань, которая пришла с Лу Фэй Цзи, уголки губ старой госпожи подозрительно опустились. Немного.

– Бабушка, как ты? Тебе лучше? – три девушки, которые ещё не покинули девичьи дворы, все смотрели на старую госпожу со слезами на глазах и с выражением беспокойства.

Жена имперского канцлера поспешно попросила кого-нибудь забрать девочек, которые мешали циркуляции воздуха, тем самым влияя на настроение и состояние больной старой госпожи. Она не хотела, чтобы у пожилой женщины ещё сильнее ухудшилось здоровье.

– Почему вы все здесь? – пожилая дама подняла веки и сказала: – Это не серьёзная болезнь. Через несколько дней всё будет хорошо. Зачем было так торопиться сюда, чтобы потом спешить обратно? Разве это не приведёт к большой усталости? Особенно третья леди и четвёртая леди, вы стали матерями семьи. Вы не можете слишком много думать о материнской семье. Это заставит людей смеяться над необразованностью нашей семьи Лу.

Старая госпожа, казалось, сказала это Лу Шао Ци (1) и Лу Фэй Цзи, но её слова заставили не только девушек переглянуться – даже жена имперского канцлера слегка нахмурилась. Намёк был по-настоящему прозрачным. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, о чём говорит Лао тай тай. Разве это не была сатира в отношении некоторых последних событий? В прошлый раз, когда над А Нань издевались два двоюродных брата, именно Су Ван лично позаботился об их наказании. Это действительно считалось вмешательством в дела материнской семьи собственной жены.

Услышав слова старой госпожи Лу, А Нань скривила губы в своём сердце, но не показала этого на лице. В любом случае, старая госпожа никогда и раньше не давала ей хорошего лица. Теперь, когда А Нань вышла замуж, она не думала о том, чтобы просить эту проклятую старуху о хорошем лице.

____________________________

1. Автор использует здесь "陆菲婷", что является именем Лу Фэй Тин, так что, я полагаю, что он описался, так как Лу Фэй Тин ещё не стала "матерью семьи".

Глава 40

Услышав слова старой госпожи Лу, А Нань скривила губы в своём сердце, но не показала этого на лице. В любом случае, старая госпожа никогда и раньше не давала ей хорошего лица. Теперь, когда А Нань вышла замуж, она не думала о том, чтобы просить эту проклятую старуху о хорошем отношении.

Однако Лао тай тай на самом деле не думала о ней как о булочке, может ли она делать всё, что захочет?

А Нань раньше была простой дочерью Шу и не была достаточно смела, чтобы позволить себе издеваться над старой госпожой. Теперь, когда она вышла замуж, старая госпожа была не тем, кто может одержать верх в этой битве!

Лу Фэй Жун и Лу Фэй Цзи ничего не произнесли, да сейчас и было не время для них говорить, они просто неявно улыбнулись. Жена имперского канцлера также знала, что в нынешней личности А Нань не стоит говорить о старой госпоже, даже она, жена имперского канцлера, не может позволить себе такого поведения и отношения, но раз старая госпожа не может оставить это в покое. Тем не менее ей оставалось только выйти, чтобы попытаться сгладить углы, и с улыбкой проговорить:

– Посмотрите, что сказала моя мама. Хотя девушки замужем, они тоже очень почтительные. Зная, что их предок плохо себя чувствует, естественно, все они должны вернуться и посмотреть.

Старая госпожа не приняла эту привязанность. Она хранила своё недовольство в течение долгого времени. Когда старуха увидела А Нань, которая была более великолепна, чем две её внучки имперского канцлера, она становилась всё более и более недовольной, поэтому легкомысленно сказала:

– Третья леди и четвёртая леди действительно почтительные. У них всё ещё есть сердце. Седьмая леди теперь Ванфэй, а старая госпожа не смеет позволять Ванфэй быть почтительной, это наверняка бы сократило её долголетие.

Очень хорошо, теперь нет необходимости даже прикрываться. Конечно же, из-за того, что Лу Шао Лин и Лу Шао Чэн были наказаны тем, что преклонили колени в Зале Предков, старая госпожа полностью возненавидела А Нань. Более того, Лао тай тай также думала, что её сын уже имперский канцлер, и не нужно ни в чём полагаться на Су Вана. Не стоит также проявлять любовь к А Нань, во всяком случае, она никогда раньше не любила А Нань, и теперь эта девушка её всёё ещё не нравилась.

Старая госпожа смотрела свысока на происхождение А Нань. С такой матерью низкого статуса, она, естественно, никогда не надеялась, что А Нань прольёт свет на семью Лу. Теперь, когда А Нань стала Ванфэй, старая госпожа не передумала. С этой точки зрения Лао тай тай на самом деле была чрезвычайно упряма. Разве она не понимала, что дружба с Су Ваном выгодна сыновьям имперского канцлера Лу?

А Нань не рассердилась, когда услышала, что имела в виду старая госпожа, и честно сказала:

– Бабушка, ты не права. Даже если твоя внучка замужем, она будет твоей внучкой. Сыновнее благочестие – долг твоей внучки. Если ты расскажешь об этом, люди снаружи скажут, что наша семья Лу необразованна.

Как только А Нань сказала это, лица присутствующих людей изменились, и даже жена имперского канцлера чуть не брызнула слюной.

Ну, разве это не было произнесено с намерением утереть старой госпоже нос тем, что она сама сказала ранее?

Лао тай тай была так возмущена, что у неё перехватило дыхание. Старая женщина крепко вцепилась пальцами в одеяло и почти хотела заорать на честную внучку: неужели действительно было так метко колоть в её сердце?!!

Девочки из семьи Лу быстро опустили головы. Они не знали, сдерживали ли они смех или боялись, что старая госпожа рассердится. Они все молчали. В тихой комнате слышалось только тяжёлое дыхание старой госпожи.

А Нань обеспокоенно сказала:

– Бабушка, ты снова плохо себя чувствуешь? Судя по тому, как тяжело ты дышишь, кажется, у тебя проблемы с дыхательными путями?

– ... Заткнись, заткнись! – старая госпожа действительно была наполовину обезумевшей из-за этой внучки, которая, кто знает, была либо слепой, либо чрезвычайно вероломной внучкой. Эта внучка всегда так раздражала Лао тай тай. Даже если она проявляла видимость заботы о людях, это отношение выглядело насквозь фальшивым, но в то же время было невозможно опровергнуть его искренность и радушие.

Это слишком удушающе.

Старая госпожа сказала в своём сердце:

"Зачем я вообще решила позвать эту девчонку обратно?"

Очевидно, она просто хотела посмотреть, есть ли у А Нань что-нибудь, чтобы быть высокомерной без Су Вана, но в результате она была так зла, что чуть не оказалась на пороге смерти, когда у Лао тай тай случился очередной припадок...

Увидев, что глаза старушки были такими страшными, А Нань в панике сказала:

– Бабушка, если ты плохо себя чувствуешь, необходимо вызвать лекаря. Мой отец сказал, что не нужно скрывать свою болезнь и избегать лечения. Мама, видя, что моя бабушка, кажется, нездорова, поторопись и иди к доктору Сюаню... Ах, я помню, что во дворце есть три врача Тай, которых предоставил Император. Можно пойти и пригласить их лечить бабушку.

А Нань произнесла эти слова очень искренне, как будто она была внучкой, которая заботилась о своей бабушке.

Жена имперского канцлера дёрнула уголком рта и в глубине сердца сказала:

"Пока ты будешь держать рот на замке, с твоей бабушкой всё будет в порядке. Если ты продолжишь, старушку действительно стошнит кровью!"

Увидев, что А Нань попросила кого-то позвать лекаря, старая госпожа была полна волнения и сказала с большой энергией:

– Не нужно, я в порядке, – когда прибудет любой из врачей, разве он не разоблачил бы её, притворяющуюся больной? Старая госпожа не осмелилась пойти на такой риск, разве она не повредила бы репутации своего сына, если бы это стало известно?

Старая госпожа не хотела оставлять А Нань в покое, но, чтобы самой не задохнуться от негодования, старуха воспользовалась отговоркой собственной болезни и, сославшись на головную боль и необходимости отдохнуть, позволила всем разойтись. Затем, после того как девушки вышли, она прикрыла лоб и сказала жене имперского канцлера, что седьмой леди нет необходимости приходить, чтобы навестить её. А даже если девушка навестит семью в будущем, ей нет необходимости видеться со своей бабушкой.

Жена имперского канцлера вполне понимала страдание в сердце старой госпожи, и её сердце даже испытывало сочувствие к ней, но не понимало её действий. Зная, что у А Нань такой характер, она всё равно решила сделать шаг вперёд, чтобы найти с ней неприятности. Разве это не было равносильно единоличной просьбой о насилии? Лучше было бы избегать неприятностей. Лучшим способом справиться с этой дочерью Шу было просто не трогать её, оставив в покое, но, если уж вам не хватило ума, и вы тронули её, лучше было дать девушке просто высказаться всё, что скопилось на сердце у А Нань.

После того, как жена имперского канцлера пригласила трёх молодых леди, которые ещё не покинули внутренний двор отчего дома, вернуться во двор, где они жили, она отвела трёх дочерей обратно в верхнюю комнату, сказав, что она желает пообщаться с дочерьми.

По дороге четыре женщины встретили Лу Шао Лина, который дразнил птиц в павильоне. Ребёнок привязал птичью лапку верёвкой, а затем использовал ветку, чтобы хлестнуть птицу, заставляя её взлетать повыше. Когда птица взмахнула крыльями и не смогла улететь с ветки, мальчик издал счастливый и высокомерный смех, бормоча:

– Убью тебя! Убью тебя! – или что-то в этом роде.

Увидев действия Лу Шао Лина, Лу Фэй Жун посмотрела презрительно, а Лу Фэй Цзи слегка нахмурилась. Только жена имперского канцлера выглядела самой спокойной и непоколебимой.

Лу Шао Лин тоже увидел их, но он просто улыбнулся, отдал честь и с наивным выражением лица произнёс слова приветствия. Он не видел, что проявлял жестокость в издевательстве над птицей. Однако, увидев А Нань, он разгневался так сильно, что выскочил из павильона и сердито бросил ветки. Мальчишка подбежал, даже позабыв о птицах, которых он только что дразнил, с очевидным желанием отомстить А Нань за все свои прошлые мучения. Однако, прежде чем он добрался до А Нань, его остановили дворцовые стражники, которые следовали за А Нань.

– Плохая А Нань, что ты собираешься делать снова? – Лу Шао Лин выглядел испуганным. Он не боялся А Нань. Чего он боялся, так это стражников, приведённых А Нань. Вспомнив сцену, когда его повесили под деревом в прошлый раз, мальчишка подсознательно огляделся, чтобы увидеть, был ли там демонический принц.

– Хе-хе, десятый брат, четвёртая сестра теперь Су Ванфэй, так что ты не можешь продолжать быть таким самонадеянным! – Лу Фэй Жун слегка улыбнулась, очень довольная видом испуганного выражения не лице этого маленького "повелителя".

– Забудь об этом, он всего лишь несмышлёный ребёнок, так что отпусти его. Если Ванъе узнает, он не рассердится.

А Нань любезно попросил стражников опустить маленького господина, которого держали на руках. После этого она улыбнулась мальчику, но улыбка А Нань выглядела так демонически, что Лу Шао Лин испугался и, встревоженно вскрикнув и развернувшись, опрометью бросился прочь. Жена имперского канцлера поспешно попросила маленького слугу проследить за ним и убедиться, чтобы не случилось никаких несчастных случаев.

– Тск, какой трус! – пробормотала Лу Фэй Жун.

– Вторая дочь! – резко крикнула жена имперского канцлера.

Лу Фэй Жун поджала губы и больше ничего не сказала.

Когда они пришли в боковой зал верхней комнаты, три сестры сидели вместе и разговаривали. Жена имперского канцлера посидела немного, а затем снова вышла. Она слышала, что Лу Шао Лин побежал к старой госпоже и начал плакать. Старая госпожа не могла не приказать кому-нибудь, чтобы пригласили жену имперского канцлера, но она не позволила А Нань, виновнику, который напугал Лу Шао Лина, прийти во двор.

Сёстры Лу Фэй Жун и Лу Фэй Цзи переглянулись, Лу Фэй Жун поджала губы и сказала:

– Обо всех этих вещах можно не беспокоиться!

– Вторая сестра, не говори так! – тихо крикнула Лу Фэй Цзи. Она была образованным человеком, и думала, что независимо от того, насколько близки их родственные связи, для них, замужних дочерей, не время что-либо говорить.

Лу Фэй Жун смогла только горько выругаться и замолчала. У Лу Фэй Жун был прямолинейный характер, ей всегда было что сказать, но теперь она была вынуждена сдерживаться, потому что после замужества не позволяла себе слишком сильно выходить из себя. Однако, видя, что её мать, жена имперского канцлера, выбранного и назначенного Императором, была вынуждена заниматься этими родственниками, которые не беспокоились о том, что находились в гостях, а также заботиться об этих сопляках, отцы которых даже не были достойными чиновниками, на сердце молодой женщины появлялся туман и недовольство.

А Нань была самой безмолвной девушкой в этом зале. Хотя она была замужем, и ей было о чём поговорить с ними, раньше А Нань не была особенно близка со своими сёстрами, так что у неё не было многих слов для них. Кроме того, теперь у девушки был высокий статус, а потому ей было не по чину говорить о многих вещах.

Однако две старшие сестры вполне приятны А Нань. По сравнению с братьями и сёстрами из других ветвей, эти две сестры становились ещё более привлекательными в глазах девушки.

А Нань некоторое время оставался в своём родительском доме. Когда имперский канцлер Лу вернулся в особняк, А Нань провела с ним некоторое время, прежде чем вернуться в Ван фу со своими подчинёнными.

Прежде чем покинуть особняк имперского канцлера, А Нань была отведена имперским канцлером Лу в сторонку. Он услышал, что А Нань завтра собиралась войти во дворец, чтобы жить в маленьком дворе подле своей свекрови. Лицо имперского канцлера Лу было таким сморщенным, словно он попробовал горькую тыкву, когда мужчина сказал А Нань:

– Среди твоих сестёр я, твой отец, больше всего беспокоюсь о тебе, потому что ты слишком откровенная в своих выражениях. Вдовствующая Императрица не очень хорошая пара для подобных бесед. Что бы она ни хотела сделать, ты должна это вынести и просто подождать, пока Су Ван вернётся, прежде чем задушить её... Кхем, говоря об этом, тебе не нужно слишком беспокоиться о своём отце. Наоборот, я беспокоюсь о том, не сделаешь ли ты Вдовствующую Императрицу больной, и к тому времени она будет несчастна...

Увидев, как имперский канцлер Лу так сильно дёргает себя за бороду, ей стало почти грустно, поэтому А Нань поспешно утешила отца:

– Отец, не волнуйся, А Нань определённо не будет перечить своей Му Хоу, и она будет по-сыновнему относиться к своей Му Хоу.

– Да кто вообще волнуется, что ты будешь ей перечить?! Если она посмеет запугать тебя, ты используешь свои сильные стороны и задушишь её до смерти!

Имперский канцлер Лу Чэн также кое-что знал о темпераменте этой маленькой дочери и считал, что Вдовствующая Императрица вряд ли будет издеваться над ней. Теперь ему нужно беспокоиться о том, не задохнётся ли Вдовствующая Императрица от её высокомерия и не сделает ли её больной общение с его собственной дочерью.

Думая об этом вот так, когда имперский канцлер отпустил своё сердце, он снова забеспокоился. Вдовствующей Императрице нехорошо так злиться...

Несмотря на беспокойство имперского канцлера Лу, А Нань наконец ушла.

* * *

На следующий день, когда взошло солнце, и погода была немного прохладной, А Нань оделась должным образом и повела двух своих служанок, Жу Цуй и Жу Лань, а также Чжан момо во дворец.

Когда она прибыла во дворец, А Нань сначала отправился во дворец Чунхуа Вдовствующей Императрицы, чтобы поприветствовать Вдовствующую Императрицу. Неожиданно, Императрица тоже была там в это время.

После того, как А Нань поздоровалась с ними обеими, девушка села в сторонке, и дворцовая служанка приготовила ей горячий чай.

Редко бывает, чтобы Вдовствующая Императрица ласково говорила:

– Су Вана нет в столице, и Айцзя чувствует себя неспокойно, думая о том, как сильно он будет страдать в Тунчэне... – вытирая уголки глаз носовым платком, она продолжила: – Вот почему Айцзя пригласила тебя пожить во дворце несколько дней, чтобы сопровождать эту старуху Айцзя. Увидев тебя здесь, сердце Айцзя чувствует себя не столь печальным…

А Нань кротко ответил:

– Это то, что должна делать невестка. Му Хоу, расслабьтесь, с Ванъе всё будет хорошо.

Императрица также утешала Вдовствующую Императрицу, которая беспокоилась о своём маленьком сыне, который отправился в далёкое путешествие. Две невестки уговаривали свою свекровь в течение получаса. Вдовствующая Императрица, наконец, прекратила эту тему, а затем обратилась к детям Императора во дворце. Вдовствующая Императрица радостно поговорила с Императрицей о том, какая беременная наложница родит и когда, и сколько маленьких принцев добавится во дворец в следующем году. Говоря о внуках, Вдовствующая Императрица, казалось, с нетерпением ждала этого.

А Нань ошеломлённо думала в своём сердце:

"=__=! Я действительно не знаю, что она собирается делать с таким количеством маленьких принцев. Она что, собирается наблюдать за битвой девяти драконов в будущем, когда каждый из них будет пытаться перетянуть одеяло интронизации на себя?!"

Сначала А Нань всё ещё было скучно, но когда Вдовствующая Императрица внезапно нахмурилась и уставилась на её живот, А Нань была ошеломлена.

– Есть ли хорошие новости из живота Су Ванфэй? – Вдовствующая Императрица уставилась на живот А Нань горящими глазами.

А Нань застенчиво сказала:

– Му Хоу, невестка пережила менструацию полмесяца назад…

А Нань чувствовала, что сейчас была ещё слишком молода. Иметь ребёнка в таком юном возрасте не только плохо для матери, но и возможность родить здорового ребёнка ужасно мала. Она думала о том, чтобы подождать, пока ей не исполнится восемнадцать лет через два года, не стоит и думать о заведении ребёнка. В то время её тело будет почти развитым, и было безопаснее заводить ребёнка.

Когда Вдовствующая Императрица услышала это, её лицо было полно разочарования, брови плотно нахмурены, а на лице появилось выражение недовольства. Кроме того, она не беспокоилась о том, что Су Ванфэй была "уничтожена собственным мужем", как говорят люди, но начала беспокоиться о проблеме детей Су Вана. Из-за причуд своего сына Вдовствующая Императрица действительно беспокоилась, что в жизни Су Вана будет только одна женщина. Что же ей тогда делать? В то время, если бы эта женщина так и не смогла родить, разве не исполнилась бы фраза "без детей"? Разве её сын не был обижен до смерти?

Вдовствующая Императрица не могла перестать беспокоиться, поэтому она очень дорожила животом А Нань. Как бы сильно ей не нравилась эта невестка, женщина всё равно хочет получить своего внука. И вопрос о том, чтобы указать младшему сыну на наложниц, должен быть отложен до тех пор, пока младший сын вернётся.

Вдовствующая Императрица пристально посмотрела на А Нань, и, наконец, Императрица сменила тему:

– Вдовствующая Императрица, Су Ван и Су Ванфэй оба молоды, и они женаты всего немногим больше месяца. В будущем определённо будут хорошие новости, – Императрица прикрыла рот рукой и улыбнулась: – Когда Су Ван вернётся, вскоре у Вас появится возможность обнять своего внука.

Императрица уже родила маленького принца годом ранее. Маленький принц занял четвёртое место, умный и сообразительный, и был очень любим Императором. Сейчас она не испытывала никакого давления в вопросах заведения детей, и, естественно, могла легко говорить об этом.

После напоминания Императрицы Вдовствующая Императрица внезапно вспомнила, что её сына здесь нет, поэтому она оставила свою младшую невестку впокое. Как её невестка могла родить внуков сама? Вдовствующая Императрица внезапно пожалела об этом. Когда она услышала, что Су Ван собирается в Тунчэн, она беспокоилась только о своём младшем сыне, но забыла попросить его взять с собой невестку. Или... Сколько женщин она может послать в Тунчэн за своим младшим сыном? Просто, когда придёт время, она боялась, что красавицы, которых она отправит, будут смущены, если её сын снова решит выбросить их прочь.

Вдовствующая Императрица взглянула на свою розовощёкую невестку, которая имела милую улыбку и привлекательные черты. Она нежно улыбалась, как милая маленькая девочка, но сможет ли такая женщина выжить в суровых условиях Тунчэна? Вдовствующая Императрица слышала, что из-за того, что погодные условия Тунчэна плохие, местные женщины обычно были довольно толстыми, крепкими и упитанными, а их тела мало чем уступали местным мужчинам…

Глаза Вдовствующей Императрицы вспыхнули, но она больше не беспокоила А Нань.

Поскольку А Нань прибыла во дворец, чтобы остаться с невесткой и Вдовствующей Императрицей, поэтому она поселилась в боковом зале дворца Чунхуа. Что она должна делать каждый день, так это приветствовать Вдовствующую Императрицу, а затем разговаривать и общаться с Вдовствующей Императрицей, чтобы облегчить её мысли о находящемся в пути маленьком сыне.

А Нань чувствовала, что Вдовствующая Императрица скучает по своему маленькому сыну, и она была здесь просто для того, чтобы развлекать тоскующую мать. Сегодня она говорила, что у неё болит голова и она не желает есть; завтра женщина говорила, что у неё стеснение в груди и она не хочет есть; послезавтра же она говорила, что у неё болит живот и она снова не хочет есть; а ещё через день она говорила, что у неё внезапно заболели ноги и она не хочет есть... Итак, Вдовствующая Императрица была так расстроена, что врачи буквально следовали за нею. Император Чундэ ускользнул рано, оставив свою старшую жену и наложниц, чтобы занять его место. Сыновнее почтение к своей матери, которая очень способна изводить людей, буквально плескалось через край.

А Нань тоже входила в число ожидающих, но, к сожалению, каждый раз Вдовствующая Императрица с мрачным лицом быстро говорила, что больше не хочет её видеть, а затем А Нань спокойно отступала под завистливыми взглядами группы наложниц.

Императрица с волнением посмотрела на это и сказала в своём сердце:

"Ваше Величество, Вы сказали Чэньце, что ей следует больше заботиться о Су Ванфэй. Но разве забота о ней не станет лишь удушающе ненужными усилиями? Если сравнивать их двоих, то именно Вдовствующая Императрица нуждается в тщательном уходе и заботе, которая переживает, негодует и злится так сильно, что у неё болит всё тело…"

Когда Вдовствующая Императрица говорила, что у неё что-то болит, она, естественно, не лгала, а лишь… преувеличивала. Но когда речь заходила о второй женщине, требующей заботы, то это вызывало по-настоящему удушающее чувство…

Первоначально, когда А Нань вошла во дворец, наложницы в гареме пришли с целью установить хорошие отношения с Су Ванфэй, но ещё больше их интересовала возможность посплетничать о том, как долго Су Ванфэй сможет прожить. Тем не менее после долгого общения они больше не могли этого выносить. Не только Вдовствующая Императрица была жестока в изведении людей, но и эта Су Ванфэй была очень хороша в этом. Почему-то разговор с ней всегда заставлял людей чувствовать большое давление.

В результате А Нань пробыла во дворце всего несколько дней, этого не вынесла не только Вдовствующая Императрица, но и наложницы Императора.

В полдень А Нань только что проснулась после дневного сна, и её встретила лечебная еда с сильным лекарственным ароматом.

Лицо А Нань внезапно стало горьким.

Это лечебная еда, которую Вдовствующая Императрица специально заказала девушке-медику на маленькой кухне дворца Чунхуа, чтобы приготовить для неё. Говорят, что это для восстановления организма, однако самой А Нань очень хотелось знать, что это за метод восстановления. Но А Нань не могла закрывать глаза на взгляд Вдовствующей Императрицы, жадно уставившееся на её живот, поэтому ей пришлось зажать нос, чтобы выпить это лекарство, которое должно было питать её тело.

А Нань обнаружила, что Вдовствующая Императрица и Чу Ба Нин были достойны быть матерью и сыном, и им нравилось обращаться с ней как со свиньёй и пичкать её лекарственной пищей.

После того, как А Нань закончила мыться, когда она собиралась принять лечебную пищу, цвет лица Чжан момо внезапно изменился, мешая А Нань есть.

– Момо, в чём дело? – А Нань была ошеломлена. Первое, что пришло ей в голову в её не такой уж и тупой голове, было: может быть, кто-то наконец собирался её вырубить?

А Нань – человек, у которого не было чувства безопасности во дворце. Причина этого заключалась в том, что она смотрела слишком много телевизионных драм в своей предыдущей жизни. Девушка чувствовала, что дворец – это место – настоящий рассадник каннибализма. Если ты причинишь мне вред, я убью тебя. Нет причин обманывать людей или что-то в этом роде! Даже если она теперь Су Ванфэй, у неё нет конфликта интересов с женщинами во дворце, и никому вообще не нужно причинять ей вред, она всё равно также немного перефантазировала, а потому всегда чувствовала, что правильно быть осторожной, поэтому она решила привнести искусную в медицинских навыках Чжан момо во дворец вместе с собой.

И вот теперь разве это не было полезно??

Чжан момо ещё раз проверила лечебную еду, а затем сказала со странным выражением лица:

– Ванфэй, эта лечебная еда не имеет каких-либо проблем, но есть несколько лекарственных ингредиентов, которые, будучи смешанными вместе и сваренными, имеют эффект... который может заставить людей испытывать тошноту в течение нескольких дней.

– ...

А Нань нахмурилась, этот вид подставы слишком запутан. А Нань немного подумала и в глубине души подсчитывала кандидатов на роль убийцы. Для Вдовствующей Императрицы это было абсолютно невозможно. Если бы с ней что-то случилось, Вдовствующая Императрица определённо бросилась бы первой выяснять причины – в конце концов, Вдовствующая Императрица не хотела, чтобы она подтвердила предсказанную её сыну жестокую судьбу. Ради репутации своего маленького сына Вдовствующая Императрица защитила бы её, даже если бы А Нань что-нибудь сказала. Это ещё более невозможно для Императора и Императрицы. У неё вообще нет с ними конфликта, а другие наложницы не должны иметь возможность так далеко протянуть руки…

Пока А Нань усиленно размышлял о том, кто был убийцей, Вдовствующая Императрица уже узнала об этом от дворцовой служанки, которую она поместила рядом с А Нань, и она быстро поймала вдохновителя этого дела. Рядом с ней оказалась большая дворцовая служанка, доверенная дворцовая служанка, которая служила Вдовствующей Императрице более двадцати лет.

– Ань Ян Тай Фэй! Эта сука!! Кто бы мог подумать, что даже в окружении Айцзя могут быть её люди?! – Вдовствующая Императрица была встревожена и рассержена, её лицо так сильно исказилось, что, казалось, женщина не могла дождаться, чтобы броситься в Ань Ян Ван фу, чтобы пожевать плоть и выпить кровь Ань Ян Тай Фэй.

После поимки шпиона, спрятанного во дворце Чунхуа, Вдовствующая Императрица почувствовала панику. Она всегда думала, что после десяти лет эксплуатации и зачистки её дворец Чунхуа, он уже прочен и неприступен, женщина никогда никому не позволяла вводить внутрь своих шпионов. Но она не ожидала, что Ань Ян Тай Фэй могла поставить своих шпионов рядом с ней десятилетия назад и даже позволить кому-то из них стать одним из её доверенных лиц. Подумав, что её любимым доверенным лицом был человек Ань Ян Тай Фэй и что она всегда находилась под наблюдением врага, Вдовствующая Императрица пришла в ужас.

Когда такая судьба на кону, люди, которые боятся смерти, будут действительно напуганы.

В ту ночь несколько дворцовых служанок во дворце Чунхуа необъяснимо исчезли.

Обычно один или два человека исчезали из дворца, но А Нань была впечатлена, обнаружив, что дворцовые служанки, служащие рядом с ней, несколько раз менялись, и атмосфера во дворце Чунхуа стала довольно напряжённой и удушающей, и все на некоторое время оказались в опасности.

Что удивило А Нань ещё больше, так это то, что через два дня Вдовствующая Императрица попросила её собрать вещи и подготовиться к отъезду в Тунчэн.

А Нань удивлённо моргнула:

"⊙o⊙ Это вообще с чего вдруг? Может ли кто-нибудь дать мне объяснение?"

Страница книги Возрождение Добродетельной Жены в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7.1

Глава 7.2

Глава 8.1

Глава 8.2

Глава 9.1

Глава 9.2

Глава 10.1

Глава 10.2

Глава 11.1

Глава 11.2

Глава 11.3

Глава 12.1

Глава 12.2

Глава 13.1

Глава 13.2

Глава 13.3

Глава 14

Глава 15.1

Глава 15.2

Глава 16.1

Глава 16.2

Глава 17.1

Глава 17.2

Глава 18.1

Глава 18.2

Глава 19.1

Глава 19.2

Глава 20.1

Глава 20.2

Глава 21.1

Глава 21.2

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

О книге