Глава 1

— Ты можешь стать моей дочерью?

Мне не следовало принимать его руку. Даже император не мог обращаться с ним опрометчиво, канцлером империи, Великим Герцогом Франш. Проблема заключалась в том, что в этой просьбе нельзя было отказать.

Я была удивлена, что я являлась единственной, кто могла заменить Веронику, умершую от лихорадки.

Если бы я тогда отказалась, то могла бы избежать такой ужасной смерти. В итоге это выглядело нелепо. Какой смысл быть на вершине общества, быть предметом зависти дам и быть объектом ухаживаний мужчин? Какая польза от украшенных платьев и украшений, сделанных ремесленниками? Какой смысл быть Первой Королевой?

Принцесса Вероника, которую я считала мертвой, жива и здорова. Теперь, когда она вернулась, мое существование в этом мире осталось незамеченным.

— Ты…собирался сделать это с самого начала…

Всякий раз, когда я выплевывать слова, металл, застрявший в моём животе, рычал. Мои внутренности скрутило, кровь запачкала платье и покрыла пол.

— Не обижайся на меня. Я только протянул руку, это ты взяла её. — сухо возразил Великий Герцог Франш.

Я напрасно смеялась над его умным способом обвинять меня. Было слышно, как Вероника, стоявшая рядом с ним, что-то сказала:

— Мы долго работали над этим планом. И из-за этого я притворилась мёртвой и нуждалась в замене. Ты отлично справилась.

Я подняла голову и посмотрела на Веронику.

Ах! Это, как если бы я смотрела в зеркало, я видела сходство с принцессой. Печаль обрушилась на меня дождем. Когда я умру, она, естественно, займет мое место. Не только статус королевы, но и отношения между мной и Его Величеством, и даже новорожденный мог вырасти, называя Веронику «матерью».

Нет, я уверена, что это произойдет. Это было так несправедливо, что от гнева полились слезы.

— Ты что, плачешь? Не грусти так сильно. Я милосерднее, чем кажусь. В качестве утешения за твою тяжелую работу я подумываю сделать кое-что для тебя.

Вероника поманила его, рыцарь за ее спиной передал завернутого в шелк младенца. Девушка показала лицо спящего ребенка, словно она и правда была великодушна.

— Детка, попрощайся в последний раз с мамой. Она скоро умрет.

«…..!»

Вероника подняла руку плачущего ребенка и помахала ей. Она действительно выглядела более жестокой, чем дьявол.

«Я ... Йен!»

В отчаянной борьбе я поползла к Веронике. Металл растоптал мои внутренности, я не могла перестать бороться с болью. Зеница моего ока, сын мой. Меня сводило с ума – видеть Йена в ее объятиях.

— Не старайся слишком сильно. Я не планирую ничего делать с ним прямо сейчас. Я собираюсь услышать, как он зовет меня «мама», и увидеть, как он хорош собой. К тому времени у меня, будет ребенок от короля, верно? Я пошлю его на вашу сторону тогда.

— Ты ... ты дьявол! — Мои руки и губы дрожали от гнева.

— Ты слишком задерживаешься, Вероника.

— О, я потеряла счет времени из-за предстоящего развлечения. Пойдем.

Великий герцог Франш взглянул на меня и холодно отвернулся. Девушка последовала за ним.

— Я даже не могу попрощаться, потому что не знаю твоего настоящего имени. Но скажу тебе, что, по крайней мере, ты хорошо поработала, фальшивая Вероника.

Глядя на далекую спину, я изо всех сил протянула ей руку. Несмотря на то, что я уже знала, что все тщетно, отчаяние не давало мне сдаться.

— М-малыш… — Однако из моего тела вытекло так много крови, что оно очень ослабло.

Послышался глухой звук. Мои руки безвольно опустились. Последнее, что я помню, — это далекая спина Вероники.

Глава 1. Начало мести.

— Елена!

Девушка, которая окунала ноги в низкий ручей на склоне холма, остановилась, услышав, что кто-то зовет ее. Волны, которые распространялись по поверхности воды, затихли, и изображение Елены было спроецировано на спокойную воду.

С чего ей следует начать объяснение? В отражении воды она казалась совсем юной. Особенно выделялись ее молодое лицо и отвесные щеки. В нем была свежесть бутона, ожидающего полного расцвета где-то между девушкой и женщиной.

В это трудно поверить, но Елена вернулась. Взойдя на трон в качестве Вероники, она вернулась в возрасте 16 лет перед церемонией совершеннолетия.

Сначала девушка не могла смириться со всем этим. Предательство, которое отняло все, чего она добилась, выдавая себя за Веронику. Едкое ощущение железа в животе. Вероника вернулась, когда уходила с Йеном. Яркое воспоминание удерживало ее от тех дней.

Особенно когда она вспоминала о Йене, ее сердце разрывалось. Было невыносимо думать о том, что ребенку придется страдать одному, без настоящей заботы матери.

Почему она вернулась пять лет назад? Если бы Елена вернулась туда год или три месяца назад, то не была бы беспомощна перед ними. Йена можно было бы защитить.

Первые десять дней она жила как дух. Нелегко было сузить и признать пропасть между реальностью и прошлой жизнью. Но время шло, и пламя эмоций, горевшее глубоко в сердце, постепенно остывало.

Конечно, нигде в этом мире не было никакого Йена. Они не смогут встретиться, даже если она обыщет весь континент, потому что он не родился, так что его не существует, верно? Только после принятия этого факта Елена смогла похоронить своего малыша глубоко в сердце. И не только это. Она больше не могла оставаться в прошлом, но смотрела в лицо настоящей жизни. Девушка понимала, что может выбрать будущее, которое ждет ее впереди.

— Елена! — Снова раздался громкий голос мужчины средних лет. Она повернула голову, когда он подошел ближе.

— Вот ты где.

— Отец.

Елена слегка приподняла подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза. Барон Фредерик был джентльменом с аккуратно уложенными волосами и в очках. Когда-то он был признанным администратором в столице, но бизнес его деда потерпел крах, он потерял все состояние и был изгнан на периферию. В настоящее время мужчина работает администратором в поместье виконта Клода и получает зарплату, но также и наполовину дворянин, который изо всех сил пытается выжить.

— Что значит, ты не хочешь пойти на церемонию совершеннолетия? О чем ты вообще говоришь?

Речь Барона была ясна, как никогда. Настойчивость в его поведении можно почувствовать, когда он проделал весь этот путь сюда, чтобы найти свою дочь в то время, когда он должен был видеть свои официальные обязанности в своей официальной резиденции. Напротив, Елена была абсолютно спокойна.

— Как я уже говорила тебе сегодня утром. Я не хочу такой грандиозной церемонии.

— Но, Елена, это хорошая возможность. Хотя он спонсируется Господином, ты официально дебютируешь на светской сцене. — Баронет Фредерик отчаянно пытался убедить ее. Дебют Елены в обществе был практически невозможен при плотном зеленом свете.

Но тут подвернулась неожиданная возможность. Виконт Клод предложил спонсировать расходы, необходимые для ее дебюта в обществе на церемонии совершеннолетия Елены. Он уже не хотел упускать эту возможность, потому что чувствовал себя виноватым, потому что его некомпетентность, казалось, препятствовала браку его дочери.

— Мне очень жаль. Я знаю, что ты беспокоишься, но я не хочу заходить так далеко в общество.

— Это для твоего же блага. Ты можешь не знать, так как еще молода, но дебют формально в обществе влияет на чувства твоего будущего мужа. Ты знала об этом?

Взгляд Елены стал напряженным. Как всегда, честный и целеустремленный отец выдвинул политическую теорию. На первый взгляд в этом не было ничего плохого. Если вы можете доказать свою аристократическую репутацию и показать свою красоту в обществе, за вами могут ухаживать благородные мужчины.

— Разве это не странно?

— Что ты имеешь в виду? — Баронет Фредерик поднял брови.

— Спонсорство, о котором ты говоришь. Неужели это просто спонсорство? Я так не думаю, отец.

— Что ты хочешь этим сказать?

Елена прищурилась.

— Допустим, я дебютировала в светском обществе. Но что, если меня пошлют наложницей к старому дворянину или купцу под предлогом пожертвования? Поскольку именно я получила спонсорскую помощь, могу ли я отказаться?

Услышав слова дочери, мужчина подпрыгнул:

— Наложница! Он не такой человек.

— Ты не можешь этого знать.

«Потому что люди могут спрятать меч, за улыбающимся лицом».

Елена испытала это болезненно. Несмотря на ее опасения, Баронет Фредерик не сдавался:

— Я понимаю, о чем ты беспокоишься. Просто расслабься. Я вмешаюсь и остановлю его.

Выражение лица Елены почти не изменилось, несмотря на его надежные слова. Не потому, что он ненадежен, а потому, что она знает, что он не может этого сделать.

«...Ты не сможешь остановить это. Они свяжут не только меня, но и всю мою семью.»

Это тщательно спланированная ловушка. В прошлой жизни это покровительство превратилось в долг. Долг превратился в оковы и лишил семью возможности что-либо делать.

Однако барон Фредерик, который не знал этого, испытывал разочарование, разговаривая словно со стеной.

Глава 2

— Елена, он не такой злой, как ты думаешь. Возможно, он действительно пытается тебе помочь. Я думаю, ты забегаешь вперед.

— Может быть и так, но....

Девушка затуманила следующую фразу и проглотила слова, которые не могла произнести в данный момент.

«А что, если это не Виконт устроил ловушку?»

Виконт Клод - всего лишь марионетка. Он не был достаточно компетентен, чтобы создавать такие ловушки. Этот мужчина настолько прост, что его легко прочитать. Это не будет ошибкой, потому что это были глаза Елены, которая стояла на вершине социального круга империи заговоров. Девушка подумала о женщине, что пряталась за улыбающейся марионеткой.

«Лайбрик».

Окончила с высшими оценками в истории Императорской Академии, интриганка при финансовой поддержке Великого Князя. Она была искусна в обмане, чтобы играть умами людей, тем самым, сталкивая их друг с другом. Девушка сыграла важную роль в том, чтобы распространить общественное мнение о том, что положение Виконта может выйти за рамки Императорского.

«Ты сделала такое со мной. Я должна видеть шипы, спрятанные в ярких цветах».

Тем более что имперское общество было подобно джунглям, слабые становились добычей сильных. Происхождение Великого Герцога не было абсолютным преимуществом в том месте, где свирепствовали заговоры и интриги. Он был загнан в угол и прошел через бесчисленные опасности, которые едва не привели его к гибели.

Именно Лайбрик научила Елену управлять обществом как королева. Она прибыла сюда, чтобы отвезти девушку, похожую на Веронику, в Большой Дом.

«Теперь все будет не так, как ты хочешь. Теперь я буду тем, кто изменит ситуацию.»

Чего хочет Лайбрик, от Елены. Даже если Вероника жива, это говорит о том, что герцог все равно возьмет девушку, так что ситуация неизбежна. В противном случае, ей не пришлось бы проделывать весь этот путь.

Пока это была известно, она не умрет так трагически, как в своей прошлой жизни. Но девушка не могла не сожалеть, что не узнала этого раньше.

— Ты уверена, что не пожалеешь об этом?

— Я не пожалею об этом. — Ответ Елены был тверд.

Если бы она собиралась пожалеть об этом, то не приняла бы этого решения с самого начала. Она больше не поддастся на уговоры. Она намеревалась прожить свою жизнь без вмешательства Великого Князя. Чтобы сделать это, Елена хочет сделать худший выбор, а не лучший.

«Я собираюсь перевернуть эту ситуацию.»

Глаза Елены холодно блеснули.

* * *

За последние несколько дней лицо Барона Фредерика было полно сожаления. Он еще раз попытался переубедить Елену.

— Дорогая, если ты беспокоишься о чем-то постыдном от Господина, ты могла бы заключить письменное соглашение. Почему тебе не передумать?

— Прошу прощения, отец. Мое решение остается неизменным. — Елена покачала головой, откладывая ложку. — Какой эффект может иметь простой документ?

Если Господин нарушит договор, будет ли он нести за это ответственность? Осуществить это было тяжело. Даже если влияние лорда утверждается несправедливым в периферии, это условие трудно осуществить.

— В кого ты такая упрямая…? — Барон Фредерик застонал от решимости дочери, которая даже не дала ему шанса.

— Дорогой, не заставляй себя и уважай желание Елены.

Его жена Чесана принесла салат на тарелке и встала на сторону дочери. В молодости она выглядела поистине прелестно, но по мере того, как женщина страдала от жизненных невзгод, ее морщины увеличивались. Ей было трудно справляться со всеми домашними делами без горничной.

— Но это очень плохо……

— Не будь слишком нетерпеливым. Наша дочь, она идеальна во всем. Она сможет встретить хорошего партнера, даже если не дебютирует в обществе. — Чесана утешила Барона Фредерика добрыми словами и слегка подмигнула девушке.

Это был скорее сигнал Елене.

— Я позабочусь, чтобы он понял это. Не волнуйся слишком сильно.

Она слышала, как сердце Чесаны шепчет ей на ухо. Елена слегка улыбнулась и сказала: «Спасибо» в ответ.

— Более того, Елена, я стирала белье, которое было покрыто пылью и грязно. Это выглядело так, словно оно было поймано колючей лозой.

— Я ходила на гору Роуз.

— Опять? Дорогая, почему бы тебе впредь не быть осторожнее с восхождением на нее? В последнее время часто наблюдаются горные животные, и я беспокоюсь, что ты можешь столкнуться с плохими вещами, поднимаясь на гору в одиночку.

Даже Барон Фредерик, который молчал, вышел и помог своей жене:

— Чесана права. Этого не случится, но осторожность не помешает.

— Я не буду этого делать. Больше нет причин идти туда. — Елена, что оставила многозначительный ответ, отодвинула свой стул и встала. — Я пойду первой и отдохну. Спокойной ночи.

— Да, спокойной ночи.

Вернувшись в комнату, девушка заперла дверь и села за свой стол.

*Скрип*

Она вынула из книжки листик, аккуратно засунутый между учебниками. Открыв блокнот, похожий на дневник, она увидела неряшливую карту, которая, казалось, была не напечатана, а написана.

— Хорошо, что я закончила ее вовремя.

Хотя изображение карты было неуклюжим и кривым, она была более точной, чем любая другая карта гор, которая продается на рынке. Потому что география и горы немного изменились по сравнению с картами, которые были проданы десять лет назад с рынка.

Елена достала из чернильницы красную ручку и взяла ее в руки.

Не колеблясь, она нарисовала кривую вдоль гор и географическую карту Маунт-Роуз. Красная линия, которая не пересекала гору, а вела к каньону вдоль склона холма, не останавливалась, пока не достигла реки ИГИС, протекающей за горой Роуз.

— Лайбрик не сможет предсказать такой маршрут. — Осмелилась возразить Елена. Это было идеальное спасение. — Мама, Папа. В этой жизни я защищу вас обоих. Это уж точно.

Глаза Елены наполняются глубоким сожалением. В прошлой жизни она не заботилась о своих родителях, когда уезжала к Великому Герцогу. Ее обманули слова Лайбрик о том, что она может избежать жизни наложницы, девушка думала только о себе. То, что ею воспользовались, она поняла после того, как ее бросили. В ту ночь, когда она покинула поместье, ее родители были убиты собственными руками Лайбрика.

Глаза Елены наполнились злобой. Теперь, когда их намерения известны, она больше не будет подвергать своих родителей опасности.

* * *

На рассвете девушка открыла глаза. Даже если ее никто не будил, на этот раз ее тело отреагировало само. Привычки действительно пугают. Будучи первой Королевой, Елена проводила все время во дворце, поэтому, привычки, что она выработала сохранились по сей день.

Девушка медленно приподняла верхнюю часть своего тела. Она выглядела такой опрятной, что трудно было представить ее лежащей в постели совсем недавно. Это была манера поведения, от которой она не могла избавиться за все годы, пока была королевой. Елена завязала волосы и вышла из комнаты, глаза Чесаны расширились, когда она готовила завтрак.

— Почему ты не в постели?

— Я проснулась рано и теперь не могу уснуть. Я помогу.

— Пожалуйста.

Елена ловкими руками помогала накрывать на стол. Выпеченный хлеб вынимали из печи и нарезали на небольшие кусочки, а суп из брокколи, обладающий пикантным ароматом, переносили на тарелку.

— Отец, завтрак готов.

Когда девушка постучала, Барон Фредерик, одетый в военную форму, вышел из комнаты и сел за обеденный стол.

Возможно, он ворчал на Чесану всю ночь, но сейчас мужчина больше не настаивал на спонсорстве. Благодаря этому они могли спокойно завтракать каждый день.

— Милый, не слишком ли шумно на улице?

— Может быть, мимо проезжает карета. — Несмотря на вопросы Чесаны, Барон Фредерик не придал этому особого значения и начал есть суп.

Дом расположен рядом с дорогой, поэтому было неудивительно. Но время шло, и шум становился все громче и громче. Конечно, это было слишком шумно, чтобы просто игнорировать.

— Я выйду на улицу.

Барон Фредерик отложил ложку и встал из-за стола. Тук-тук . Как раз когда он собирался открыть дверь, раздался быстрый стук.

— Барон, это Грейс.

— Грейс?

Грейс был дворецким, отвечающим за все хозяйственные и домашние дела, связанные с личной резиденцией его светлости, виконта Клода. Редко можно было встретить Фредерика, коллегу по работе.

— Что привело тебя сюда?

Когда дверь открылась, Грейс вежливо поклонился:

— Извините, я на минутку.

Парень, который искал одностороннего понимания, оглянулся и махнул рукой. Затем носильщики, ожидавшие за дверью, вошли с коробками, набитыми высококачественным шелком, и начали складывать их в кучу.

— Что все это значит?

— Господин послал подарки.

— Подарки?

Поскольку Барон Фредерик никак не мог понять, что происходит, он был озадачен. Там было много подарочных пакетов, сложенных в изобилии, чтобы получить простой подарок. Когда все ящики были перенесены, Грейс выгнал носильщиков.

— Эти подарки от виконта были от всего сердца.

— Какого сердца? Мне нужно знать причину, по которой я должен принять это.

Грейс достал конверт, что держал в руках. Шелковая ткань с золотой нитью была роскошной на первый взгляд.

— Он велел мне доставить это.

Барону Фредерику вручили конверт и тот сразу вскрыл его. Лицо мужчины медленно застыло, когда он прочитал слова, написанные на тончайшем пергаменте, который казался дорогим.

— Заберите это обратно сейчас же. — Тон был вежливым, но гнев в нем был велик. Дрожащая рука, похожая на осиновое дерево, заставила его догадаться, как сильно он сдерживает свои эмоции.

Глава 3

— Пожалуйста, не волнуйтесь...

— Я приказал тебе вернуться.

— Мне очень жаль, но я не могу исполнить то, что вы сказали.

— Ты слышал, что я говорю вообще? Я не буде повторять это дважды! Забери все немедленно!! — Голос барона Фредерика, который едва сдерживал свое недовольство, повысился из-за непослушания Грейса.

— Милый, что это? — Чесана нервничала, когда ее муж, который всегда оставался благородным, сердился.

— Тебе это не нужно знать и видеть. — Рука мужчины, в которой был пергамент, напряглась. — Что ты делаешь?! Почему ты не возвращаешься?!

— Мне очень жаль, но я не могу этого сделать. Я оставлю все здесь и просто вернусь.

— Грейс!

Стюард Грейс не сдвинулся с места, хотя и получил пощечину. Хотя у него нет собственной территории, Барон Фредерик тоже дворянин. Возможно, оскорбленный непослушанием дворецкого, он покраснел.

— Можно мне взглянуть?

— Тебе не нужно на это смотреть!

Несмотря на резкий ответ, реакция Елены была спокойной:

— Разве это мое дело?

— Что?

— Я спросила, не обо мне ли идет сейчас речь.

— ... — Барон Фредерик заколебался, не в силах ничего ответить. Елена была уверена в его ответе.

— Пожалуй, я права.

— Милая.

— Я должна знать. — Елена осторожно взяла смятый пергамент из рук отца.

Он казалось, колебался, но, когда девушка молча посмотрела на него, он ослабил хватку.

Елена просмотрела на записку и сразу расхохоталась. Этот пергамент-предложение руки и сердца. Связка пакетов была отправлена в подарок, чтобы закрепить предложение. Другими словами, чтобы стать наложницей Герцога.

«Забавно».

Если бы это была Елена в прошлом, новость, как гром среди ясного неба, она бы заплакала и запаниковала. Наложница? Она чувствовала бы себя так, словно в отчаянии потеряла весь мир. Но такого больше не будет.

«Я в это не верила, но это не выходит за рамки моих ожиданий».

Лайбрик. Это она. Девушка хотел, чтобы Елена потеряла надежду. Таким образом, она приблизится к комфорту и протянет руку помощи, быстро схватив ее. И если потребительная стоимость истощается, и она становится бесполезной, то её убьют.

«Если бы это было в прошлом, я бы держала тебя за руку. Но теперь уже нет. То, что ты сделала со мной, я верну обратно.»

Глядя на дочь, которая молчала, Барон Фредерик сказал:

— Елена, не выходи вперед. Это одностороннее и несправедливое предложение. Я увижу Лорда и поговорю с ним. — Закончив говорить, он вошел в комнату, надел пальто и вышел. — Я сейчас же встречусь с ним и откажусь от этого предложения.

— Дорогой, пожалуйста, расскажи мне немного. На самом деле это не так. — Даже Чесана вышла вперед, чтобы помочь Барону Фредерику, который пытался начать переговоры.

В голове Елены зазвенел сигнал тревоги:

— Я не могу позволить отцу пойти туда!

Ловушка Лайбрик началась с преследования семьи. В ее прошлой жизни Фредерик был заключен в тюрьму за протест против лорда, который заставил ее выйти замуж в качестве наложницы под предлогом спонсорства.

«Я должна завязать узел на ее веревочке».

Елена должна была иметь сильное сердце.

— Все в порядке, отец.

— Что?

— Е-Елена. Что значит, «все в порядке»?

— Я позабочусь об этом. Пожалуйста, подожди здесь. — Девушка, которая искала одностороннего понимания, быстро отвернулась. — Вы можете передать мое сообщение?

Когда Елена внезапно подошла и заговорила с ним, Грейс, который стоял там, казалось, удивился.

— Что мне ему сказать…

— Скажите ему, что подарки, которые он мне прислал, — Ее глаза изогнулись, как полумесяцы. Именно эта улыбка околдовывала общество империи. — я получила с благодарностью.

«...!»

— Елена!

Это было почти одновременно с тем, как Барон Фредерик и Чесана испытали шок. Это был обычай герцогства, что получение подарка рассматривается как принятие предложения. Поспешные слова и действия Елены ослабили дух мужчины.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Елена, ты будешь наложницей всю свою жизнь!

— ... С этим ничего не поделаешь. — Девушка все еще улыбалась. Однако родители не знали, что она означает. — Если я откажусь, то знаю, что случится что-то страшное. Я не хочу, чтобы это случилось.

— Ты ….

Честные мысли Елены шокировали пару. Хотя они могут быть гордыми полу-падшими аристократами, и их гордость — это то, что она не могла потерять при жизни, откровенность дочери была просто душераздирающей.

— Это ведь очень хорошо. Ты хотел, чтобы я нашла хорошего мужа в обществе, не так ли? Я приму это предложение.

«Мне очень жаль, мама, папа».

Твердость слов Елены не оставляла места для компромисса. Это было похоже на уведомление.

— Ох, Милая. — Баронет Фредерик сильно закусил губу. — Но все же, есть ли какая-то причина быть наложницей?

— Все будет хорошо.

— Ты действительно…

Елена склонила голову и попросила понимания:

— Мне очень жаль.

«...»

Губы супругов были плотно сжаты, так что они не могли ничего сказать. Это было болезненно, что это был выбор Елены, чтобы признать свою ситуацию из-за их беспомощности так спокойно и принять ее как судьбу.

Таким же образом, резкие слова лились из девушки, и ее сердце было неспокойно.

«Я сожалею о своем своевольном поведении. Я сделаю это только сегодня. Чтобы наша семья могла жить».

Сохраняя самообладание, дворецкий Грейс тайком отступил в сторону:

— Я поспешу сообщить Лорду хорошие новости.

После его ухода в доме воцарилась тяжелая тишина. Счастливый и безмятежный завтрак был похож на ложь и сейчас был поглощен печальной атмосферой.

— Елена, независимо от того, что ты думаешь об этом, я не считаю, что это правильно. Чего тебе не хватает... — Чесана не могла вымолвить ни слова. Жизнь дочери в качестве наложницы старого лорда была такой жалкой, что ее глаза начали слезится.

— Пожалуйста, не плачь.

«Мне очень жаль».

— Я буду жить счастливо. Так что, пожалуйста, не плачь.

Елена, напротив, крепко держала Чесану за руки. Она знает, что теплое общение может быть большим утешением, чем десять слов.

— Но ты ведь этого не сделаешь? Верно же? — Беспомощность и отчаяние нахлынули на Барона Фредерика при его бормотании. Казалось, он совершенно не способен принять реальность. — Я встречусь с Господином прямо сейчас. Мы не хотели, чтобы ты выросла наложницей.

— Это не твоя вина, Пап. Это мой выбор.

— Еще не поздно. Мы, родители, будем вмешиваться и исправлять неправильный выбор нашего ребенка.

Елена покачала головой:

— Не делай этого. Если ты действительно любишь меня, то, пожалуйста, доверься мне и следи за мной.

— Ты…

Просьба Елены стала гвоздем и глубоко засела в сердце Барона Фредерика. Если бы ее родители были ненадежными, ее разум разрушился бы, и она захотела бы взвалить на плечи все свое поведение.

— ... Пойду немного подышу свежим воздухом...

— Милый…

Барон Фредерик, который больше не был уверен, что увидит лицо Елены, вышел из дома. На сердце у девушки было тяжело, когда она смотрела, как отец уходит.

— Я немного отдохну.

Чесана печально кивнула. Зная, что никакие слова не могут быть утешительными, Елена не могла избавиться от боли, возвращаясь в комнату.

*Глухой удар*

Девушка, которая заперла дверь и прислонилась к ней.

«Я причинила вам обоим слишком много боли».

Она сожалела, что пришлось зайти так далеко.

«Давайте не будем оглядываться назад. Давайте просто смотреть вперед».

Елена, которая крепко держала свой ослабевший разум, подошла к стене с решительным выражением лица. Она прошла сквозь занавески, которые были задернуты для защиты от зимнего ветра. К открытой стене был прикреплен Блокнот размером с ладонь.

Будущее на ближайшие пять лет! Эти заметки представляли собой хронологию значительных событий, которые произойдут в будущем. Осмелюсь сказать, что история будущего протекает так, как она здесь написана. И в центре всего этого будет Елена, которая изменилась. Елена достала записку, прикрепленную сверху. Она осмелилась сказать, что будущая история идет так, как написано здесь.

[Семья Фредерика приглашена на банкет герцога Розетта.]

Это была главная причина, по которой Лайбрик так торопилась забрать Елену. До этого важного события осталось всего два месяца.

«Это был первый день, когда я предстала перед всем миром, притворяясь Вероникой».

В течение многих лет в столице широко распространялись нехорошие слухи. Веронику не видели в светских кругах, потому что она сбежала со слугой, и из-за этого герцог отпустил рыцарей, чтобы захватить свою дочь.

Таким образом, честолюбивому великому герцогу не оставалось ничего другого, как с уважением относиться к репутации Вероники, ставшей императрицей. Необходимо было как можно скорее положить конец слухам, и самым верным способом было показать аристократическому обществу честность принцессы Вероники.

— Жду с нетерпением. Я следовала вашим приказам, ничего не зная тогда...Но теперь у меня нет причин делать этого.

Елена имеет преимущество на доске. Даже Джокер, который мог перевернуть доску в любой момент, был у нее в руках.

«Теперь твоя очередь.»

Глава 4

Елена подумала об объектах ненависти. Великий герцог Фридрих, Лайбрик, Принцесса Вероника — эти три человека сотрудничали и вступили в сговор, чтобы основательно обмануть её. Словно этого было недостаточно, они убили барона Фредерика и Чесану, что были невиновны, и даже пытались убить её сына, принца Йена. У девушки не было намерения вести ту же жизнь, что и тогда.

Око за око, зуб за зуб. Она собиралась вернуть столько же, сколько выстрадала сама. Елена собиралась забрать у них всё. Чем больше у них будет, тем больше они потеряют. Месть коснется бы не только Великого Дома. Она собиралась полностью уничтожить их волю к жизни.

Елена зажгла спичку в пустом стакане. Она бросила записку, которую только что достала, над маленьким огнем. В одно мгновение вспыхнул огонь и поглотил её. Девушка снова посмотрела на стену.

[Поступление в Пограничную академию.]

[Смерть императора Ричарда.]

[Попытка убийства великого герцога Фридриха.]

[Церемония избрания наследной принцессы.]

…

Каждый листок бумаги, на которой были написаны будущие события были сожжены. Ценность записки была исчерпана, так как она глубоко запечатлелась в её памяти и сердце. Не было никаких причин оставлять след. С последней сожжённой бумажки, которая превратилась в пепел, будущее стало исключительной собственностью Елены.

— Я уничтожу вас… всех вас.

***

— Елена.

Чесана жалобно посмотрела на свою дочь, которая рано вечером вышла из комнаты. У неё не было выбора, кроме как притвориться равнодушной, зная, что никакие слова не будут утешительными или ободряющими.

— Ты хочешь чего-нибудь поесть? Что насчет твоего любимого стейка? Мама тебе приготовит.

— Мам, тебе не нужно так напрягаться. Я действительно в порядке. — Елена улыбнулась и направилась к входной двери. Подарки, которые были высланы ей в качестве предложений были разложены так же, как носильщики складывали их утром. — Давай откроем их. Мне интересно, что он отправил.

— Но, если ты откроешь… — Чесана беспокоилась, что если они откроют подарки, то не смогут их вернуть.

— Не сожалей. Бежать уже слишком поздно.

Елена, которая спокойно сдалась, открыла каждый подарок, завернутый в шёлк. Первой коробкой, которую открыли, было платье с кружевами. Это был дизайн с колоколообразной линией, но материал был плохим, да и отделка такой же. По крайней мере, аксессуары стоили того, чтобы их использовать. Поскольку оно было произведено традиционными способами, в других странах оно было классифицировано как фирменное и получило бы высокую оценку.

— Мама, подойди сюда на минуточку.

— Что случилось?

Елена протянула руку и нацепила жемчужное ожерелье, которое только что обнаружила, на шею Чесаны. Блеск серебряной жемчужины прекрасно гармонировал с её стройной длинной шее.

— На тебе оно очень красиво смотрится. Это тебе.

— Что? Всё в порядке. Мне это не нужно, можешь оставить себе.

Женщина выглядела серьёзной. Ей было жаль, что она не смогла помешать дочери стать наложницей, поэтому не понимала, о чём та говорит.

— У тебя не было приличного ожерелья всё то время, пока ты меня растила. Я действительно хочу подарить это тебе.

— Как я вообще могу…

— Да ладно тебе… Если продолжишь в том же духе, мне станет грустно.

Елена настаивала несмотря на то, что знала, что Чесана этого не хотела. Для этого была веская причина.

«Когда я покину вас, вам понадобятся деньги. Подумай о том времени и сохрани его при себе.»

Девушка думала только о будущем, а не о настоящем.

Это украшение будто говорило Чесане, что это плата за продажу её дочери, но, когда придет время, ожерелье станет полезной стоимостью жизни.

— Папа опаздывает.

— Да… Ну, ты же знаешь о его зрении по ночам.

Глаза Елены расширились, когда она посмотрела в окно, за которым сгущалась тьма.

«Надеюсь, всё в порядке».

*Скрип*

Как раз вовремя она услышала, как поворачивается дверная ручка. Мать и дочь рефлекторно повернули головы.

— Я дома!

— Дорогой!

Только убедившись, что барон Фредерик открыл дверь наполовину, Елена почувствовала облегчение.

— Почему ты так поздно? Ты скорее всего проголодался, не так ли? Садись. Я разогрею суп.

— Подожди минутку, милая. Со мной гость.

— Гость?

Чесана, которая как раз направлялась на кухню, остановилась и обернулась. Он никогда никого не приглашал в дом с тех пор, как поселился здесь. Женщина не могла поверить, что он вдруг пригласил гостя. Она была очень смущена внезапным поведением своего мужа.

— Заходите, хоть здесь немного убого... — вежливо предложил мужчина, словно он обращался к своему начальнику.

Большой плащ, который спускался до лодыжек полностью прикрывал тело гостя. Тем не менее, по тонкой линии плеч и чистой белой коже, которая сияла под капюшоном, можно было сделать вывод, что это была взрослая женщина.

— …! — Глаза Елены расширились.

«Только не это.»

Она старалась притвориться, что всё в порядке, но знакомое чувство несовместимости всколыхнуло её эмоции. И неуверенность постепенно превратилась в уверенность.

— Дитя, нет безвыходных ситуаций. — Когда Елена молча посмотрела на него, барон Фредерик многозначительно улыбнулся. — Ты скоро поймешь, о чём я говорю. Позвольте мне представить вас. Это...

— Извините, что прерываю, но не могли бы вы дать мне возможность представиться? Это из вежливости. — Женский голос был чётким, когда та внезапно прервала его. Чувство, которое было яснее росы, обладало магической силой, которая нарушала бдительность.

— О, если вам так удобно, то всё в порядке. —радостно откликнулся мужчина.

— Благодарю за понимание.

Взгляд женщины остановился на Елене. Он был скрыт её капюшоном, так что девушка не могла хорошо видеть её глаза, но это был взгляд, который впивался в противника.

Плащ с ее тонкими запястьями был стянут с ее головы. Прекрасная, но умная красота казалась нетронутой. Она устремила свой манящий взгляд на Елену.

— Приятно познакомиться, я Лайбрик Де Фландре. Дворянка из империи Вецилия.

Это было худшее воссоединение.

***

Сердце Елены, которая узнала её с первого взгляда, остыло. Какой сюрприз. Вопреки ожиданию, что её кровь разгорится от ненависти и мести, её разум был ясен. Здесь не было места для вмешательства чувств. Ледяное спокойствие полностью овладело ею, и оно непрерывно шептало: «Задержи дыхание и жди подходящего момента. Когда придёт время, сразу укуси за загривок».

— Я Елена.

Девушка спрятала свои коготки за неловкой улыбкой. Она когда-то была на вершине имперского общества, поэтому хорошо умела скрывать свои истинные чувства под маской.

— Я знаю. Я наслышана о мисс Елене. Я её очень хорошо знаю.

— Вы меня хорошо знаете?

Лайбрик мягко улыбнулась. Это была теплая улыбка, которая заставляла зрителя чувствовать себя комфортно, совсем как у ангела.

«Отвратительная женщина.»

Елена почувствовала тошноту и на мгновение скрутилась. Эта улыбка когда-то обманула её. Девушка тогда верила, что эта благосклонность была искренней. Результатом стал удар мечом в живот и трагическая смерть. Но теперь всё было по-другому. Она знала правду, так что её больше не обманут. Она могла только притвориться обманутой.

— Это правда, Елена.

— Папа?

— Она проделала весь этот путь, чтобы увидеть тебя.

Барон Фредерик разделял её благосклонное отношение. Он заранее вступил в контакт с Лайбрик, и она догадалась, что в разговоре был достигнут некоторый прогресс.

— Дорогой, что это всё значит?

— Она обещала спасти нашу Елену. Ей вовсе нет необходимости становиться наложницей.

— Что, правда?

Чесана была застигнута врасплох кратким ответом мужа. У неё было странное предчувствие, но она не знала, что, откуда и как это принять. Елена притворилась, что ничего не знает и не понимает.

— Спасти? Меня?

— Тебе не нужно становится наложницей, дорогая. — Глаза барона Фредерика были полны жизни. — Она хочет забрать тебя в империю.

— …!

Елена выглядела слегка удивленной. Она также не забыла взглянуть на Лайбрик с надеждой и тревогой. Женщина, которая ждала, ответила лихорадочной улыбкой.

— Прежде чем объяснить ситуацию, вы бы поверили, если бы мисс Елена выглядела так же, как кто-то другой?

— В это сложно поверить.

Лайбрик с улыбкой достала кулон. Сразу бросился в глаза фамильный герб и слова на крышке. Х-образные мечи и копья, вырезанные над парой золотых орлов, были удивительно красочными. Великий герцог Фридрих. Это было незабываемое имя для Елены. Крышка открылась, когда Лайбрик нажала кнопку на боковой стороне кулона.

— Ох, Боже мой! — Чесана переводила взгляд с портрета на Елену и обратно, её глаза снова и снова расширялись.

— Это разве не ты?

— …

Девушка на фотографии в точности походила на неё, как будто была прототипом Елены. Они были так похожи, что легко было бы догадаться, что они близнецы. Единственная разница заключалась в том, что у девушки на портрете были великолепные, красивые светлые волосы, в отличие от Елены, у которой были рыжие, золотистые волосы.

— Это та леди, которой я раньше служила. Она была элегантна и принадлежала к классу, не похожему ни на одного другого дворянина в этой империи.

— Она жива или мертва...

— Три месяца назад она заснула в объятиях богини Гайя.

Вероисповедание Гайя было государственной религией империи Вецилия. Религия, которая поклоняется этой богине земли и верит, что люди засыпают на небесах, созданных Гайей после смерти.

— Да благословит её Богиня.

Елена положила руку на грудь и тщательно оплакала её смерть. Её обеспокоенное выражение лица и пристальный взгляд, казалось, указывали на то, что она действительно опечалена её смертью. Это было удивительное и потрясающее представление, но с тех пор, как она проходила через имперское общество, даже это было просто естественной частью её повседневной жизни.

Глава 5

— Благодарю вас за соболезнования. Я не сомневаюсь, что юная леди обрела покой рядом с богиней Гайей. Просто нам, остальным, трудно жить и залечивать боль.

— Вы были близки?

— Да, мы были как сестры. Я всё ещё стараюсь унять боль от потери в своем сердце, и потихоньку восстанавливаюсь. О чём я больше всего волнуюсь, так это то, что её отец за 3 месяца всё ещё не может принять смерть своей единственной дочери.

Чесана с тоской кивнула.

— Каждый родитель вёл бы себя также. Если такое случится с нашей Еленой, мы бы тоже так себя чувствовали.

При словах своей жены, лицо барона Фредерика посуровело, будто он даже думать о таком не хотел. Для родителей, потеря своего дитя несравнима с болью потери всех пяти органов.

— Тот, кто сказал, что в этом мире нет ничего, чего он бы не имел, и ничего, чего он не мог бы попытаться получить, плакал. Он сказал, что если бы он мог хоть раз увидеть свою дочь, то больше ничего не пожелал бы.

— Я боюсь, что это…

— Я знаю, это желание, которое никогда не исполнится. Невозможно воскресить умершего человека, я сама так же думаю. Когда я услышала от торговца о вашей дочери, что живет в другой конце континента, не могла поверить своим ушам.

Глаза Лайбрик были прикованы к Елене. Это был момент, когда запутанная история наконец достигла своей сути.

— Мисс Елена, вы будете его дочерью?

— …!

Шокированная ее просьбой, девушка не могла вымолвить и слова. У Чесаны была та же реакция. Барон Фредерик никак не реагировал, будто заранее знал всю эту историю. Положив руку на грудь, Елена глубоко вздохнула, и ответила:

— Я даже не знаю, что сказать.

— Я понимаю, что это неожиданно. — женщина откровенно призналась. В то же время она также не забывала грамотно давить на Елену, чтобы принудить её сделать выбор. — Я понимаю, но я тебе это предложила, потому что не хочу, чтобы ты стала наложницей и была несчастной...

— Наложница… — Елена медленно пробормотала. Произнося это, её лицо стало мрачным.

— Я бесчисленное количество раз видела, как плохо заканчивали наложницы дворян. Я бы не хотела, чтобы мисс Елена пошла по тем же стопам, что и они.

Девушка опустила взгляд, сжав губы. Она также не забывала демонстрировать признаки противоречия с помощью сложных выражений лица.

— Уезжай с ней.

— Д-дорогой?

Елена подняла голову, и уставилась на барона Фредерик. Выражение лица отца уже полностью было понятно дочери.

— Я уже видел эту закономерность раньше. Такая разоренная дворянская семья, как мы, даже не смеет говорить. Для тебя будет намного лучше, чем сейчас, ты не будешь ни в чем нуждаться.

— Папа...

— Уезжай. Иди и живи новой жизнью, Елена.

Чесана, которая была смущена внезапным развитием событий, также изменила своё мнение об активной позиции барона Фредерика.

— Да. Делай то, что ты хочешь, милая.

— Мама...

Женщина притворялась спокойной, стиснула зубы, чтобы не разрыдаться. Она думала, что если Елена увидит её слезы, то откажется от светлого будущего, что обещает мисс Лайбрик.

— Мама, папа!

Елена кусала свои губы. Она была разбита горем от искренности своих родителей, которые говорили ей уйти, потому что сами не могли защитить своего ребенка.

— Я думала, что быть наложницей тоже неплохо. Если я всё равно не смогу это изменить, то просто сдамся.

— Елена.

Разбитое сердце Елены, которое осторожно выплеснулось наружу, ещё раз разбило сердце пары. Они думали, что причина, по которой она стала более зрелой в последнее время, заключалась в том, что она приняла реальность, которую не могла изменить, поэтому она чувствовала себя такой жалкой и обиженной, что они не могли этого вынести.

— Я поеду. — В глазах девушки была надежда, что она сможет убежать из этой ужасной жизни. — Как я буду жить, если стану его дочерью?

— Эта жизнь, которую невозможно описать простыми словами. Но я точно могу пообещать, что мир будет крутиться вокруг тебя, мисс Елена. Ты достигнешь всего, что хочешь.

— Всего?

— Всего.

У Елены было растерянное выражение лица.

— Ты можешь менять и носить лучшие платья по несколько раз в день, а также редкие драгоценные камни с севера. И балы, чаепитие, банкеты… Это совсем другая жизнь, поэтому трудно перечислить их по отдельности. Позвольте вас заверить в том, что это определенно выходит за рамки воображения. — Лайбрик преднамеренно всё описала, и пробудила воображение и желании, которые могли возникнуть у молодых умов того возраста. Думая, что Елена, у которой было бедное детство, восхитилась бы жизнью этого аристократического духа.

— Это за гранью воображения…

Девушка, которая на некоторое время потеряла дар речи, притворилась осторожной и произнесла слова о том, что она пытается воспользоваться шансом.

— Могу ли я тогда принять клятву рыцаря?

— Клятва в верности? — Уголки рта Лайбрик растянулись в улыбке.

Наличие почетного объекта среди светских дам было украшением, которое выделяло их и было предметом общей любви. Они часто сопровождали престижных рыцарей на сборища, и эмоциональная борьба между дамами приводила к дуэлям между мужчинами, которые иногда ставили под сомнение их превосходство.

— Я думаю, я знаю, чего хочет мисс Елена. Вы хотите, чтобы рядом с вами был благородный рыцарь как из книги «Песнь Роланда», не так ли?

— Да, это так.

Встретившись взглядом с Еленой, Лайбрик любезно улыбнулась.

— Это привилегия мисс Елены, выбрать благородного рыцаря, для своей защиты.

— Что… правда? — девушка широко раскрыла глаза.

Она выглядела удивлённой и радостной, как будто никогда не ожидала такой благосклонности. В то же время она прибавила сил своей ладони, сжимающей под столом подол её юбки.

«Смотри. Как обещание предоставить мне самой выбрать рыцаря будет сдерживать тебя.»

Она знала, что Лайбрик не сдержит свое слово. Это обещание, которое, так легко дала Лайбрик, в будущем поможет ей во многом.

— Правда. Величайший рыцарь в семье будет иметь честь служить мисс Елене.

— Я так рада, что не знаю, что сказать.

Елена была переполнена радостью. Эта была самонадеянная улыбка в глазах Лайбрика, но девушка не собиралась скрывать восхищение этого момента сейчас. Она желала уничтожить их.

— Но что будет с моими родителями после того, как я уеду? Я беспокоюсь, что виконт может навредить им... — Тревога Елены была оправдана здравым смыслом. Было весьма вероятно, что лорд, с которым она разошлась, потеряет свою гордость и разозлится. — Из-за меня, у вас будут неприятности… Я не могу уехать.

Выражение лица барона Фредерика, который спокойно слушал, внезапно ожесточилось:

— Не стоит беспокоиться. Твой папа позаботится обо всём.

— С нами всё будет хорошо. Просто позаботься о себе.

Елена пропустила мимо ушей слова родителей. Глядя на Лайбрик, она надеялась, что так или иначе та найдет решение. Гостья улыбнулась, словно беспокоиться было не о чём.

— Я уже приготовила место, куда можно будет их отвезти.

— В самом деле? Ха, наконец-то я чувствую облегчение.

Елена почувствовала, как волна облегчения захлестнула ее грудь. Несмотря на то, что она притворялась, её, должно быть, считали почтительной дочерью. Возможно, из-за некой привычки, Лайбрик достала из своей руки дорогой шелковый мешочек, который выглядел тяжелым, и положила его на стол. Когда Чесана открыла мешочек, то сильно удивилась.

— Э-это золото, не так ли?

— Мы будем служить вам без ограничений, но я даю это вам ради мисс Елены, которая беспокоится о вас двоих. Считайте это малой толикой искренности и сохраните его. — Лайбрик улыбнулась, как будто говорила с семьёй, о которой так заботилась.

Елена, которая была удивлена, слегка поклонилась и поблагодарила её за проявленное понимание. Она также никогда не забывала, как выразить свою благодарность улыбкой. Однако хоть её губы и улыбались, но глаза - нет. Лайбрик была женщиной, которая вонзит меч ей в спину, как только она покинет свою семью.

— Нет, мы не заслуживаем это. Заберите это обратно.

— Я не могу это взять. Нет, я не возьму это.

Супруги с серьезным видом размахивали руками.

— Почему вы не можете взять это ради мисс Елены?

— Пожалуйста. — Когда Елена умоляла с серьезным видом, барон Фредерик неохотно согласился.

— Ладно, мы это возьмем.

Только тогда девушка действительно почувствовала облегчение. Это самое необходимое для её родителей, которые будут жить далеко от империи.

Как только беседа в какой-то степени закончилась, Лайбрик вытащила из рукава часы и проверила их.

— Пора возвращаться.

— Мы уже уезжаем? Прямо сейчас?

Лайбрик спокойно ответил на растерянный вопрос Елены.

— Лорд этого места придет сюда с рассветом. Теперь, когда вы приняли предложение, нет причин медлить. Мы должны уехать сегодня вечером. Это единственный способ избежать слежки за границей.

— Это так неожиданно...

В тот момент, когда она посмотрела на Лайбрик, у неё возникло слабое предчувствие, что ей, возможно, придется уехать сегодня. Тем не менее, знание головой и принятие сердцем были разным делом. Насколько острее чувство, когда родителям приходится отпускать своих детей, не имея времени на подготовку?

— Всего один день. Разве мы не можем провести время с дочерью до рассвета. — Чесана также в отчаянии умоляла, потому что ещё не была готова попрощаться со своим ребенком.

— Мисс.

— Я знаю, знаю… Но я не уверена, что могу отпустить её.

— Мама. — услышав слова женщины, Елена расплакалась.

После того, как время обернулось вспять, и она вернулась, девушка знала, что этот день наступит. Потому она хотела разделить многие моменты со своей семьёй, чтобы не осталось никаких сожалений. Елена хотела приятно и счастливо провести время, прогуляться и выпить чаю. Она думала, что всё будет хорошо, но это было не так. Она не могла избавиться от своих давних чувств.

— Мне очень жаль, мэм. Мы уезжаем сегодня вечером. — Лайбрик сразу отказалась, не уступив ни дюйма места.

Она оправдывалась тем, что не хотела, чтобы лорд узнал об этом, но правда заключалась в том, что ситуация с великим герцогом была не так хороша, как она рассказала. Даже в таких обстоятельствах необоснованные слухи подрывали репутацию Вероники. В такой суматохе Лайбрик не могла допустить, чтобы Елена осталась без присмотра.

Глава 6

— Как я могу отпустить тебя? Как…? — Сердце Чесаны сжалось от мысли, что она позволит Елене, которая была ещё молода, уйти.

— Мама… — Девушка чувствовала то же самое. Смотря на грустное лицо женщины, ей захотелось провести с ней ещё один день.

«Мне не стоит так себя вести. Ведь я к этому давно уже готовилась, разве нет?»

Елена сдерживала себя изо всех сил. Она не хотела показать свои настоящие эмоции перед Лайбрик. Если бы она это сделала, Лайбрик могла бы заподозрить её в чём-то. На данный момент лучше всего притвориться, что она не сможет победить и со всем смириться.

Елена не собиралась так просто уйти. Поэтому, она добавила, — Дайте мне 3 часа, чтобы провести время со своей семьей. Нет, мне хватит и двух часов. Пожалуйста.

Лайбрик, которая постукивала пальцами по столу, приняла предложение.

— Даю тебе два часа, не больше.

— Спасибо большое! Этого достаточно.

Найдя компромисс, Лайбрик покинула дом, сказав, что будет готовиться к отъезду. Между тремя членами семьи воцарилось странное молчание. Зная, что у них и так мало времени, они не знали, с чего начать прощаться.

— Когда моя малышка так выросла… — тихо произнесла Чесана, погладив по голове Елену. Её красные глаза были серьёзными, словно из них вот-вот хлынут слезы. Голос барона Фредерика, который пытался притвориться строгим, слегка дрожал:

— Не волнуйся о нас, думай только о себе. Поняла, Елена?

— Мама, отец...

Девушка стиснула зубы в минутном замешательстве. Не будь слабой. Было трудно не дрожать. Сейчас, каждая минута была драгоценна, если она потратит время на ненужные эмоции, то всё будет впустую.

— Сейчас, слушайте меня внимательно, — мрачно начала Елена. — Уходите отсюда, пока не вернулась Лайбрик.

Услышав неожиданные слова от Елены, пара моргнула в замешательстве.

— Уйти? Куда? Зачем?

— Разве мы не решили доверять ей? Что это за капризы?!

Как Елена и ожидала, убедить будет нелегко, поэтому она решила зайти издалека, и спокойно убедить их.

— Разве это не странно? Лорд, который предложил покровительствовать простым падшим дворянам, был странным, но, когда мы отказались, он попросил меня стать его наложницей. Что ещё более удивительно, Лайбрик появилась перед нами, словно она ждала этого момента.

— Ты хочешь сказать…

— Может быть, всё это было заранее запланировано. — закончила Чесана предложение барона.

Пара была потрясена. В этом не было ничего особенного, но, когда они начали предполагать, здесь было много подозрительных случаев. Но это не означало, что они так быстро примут «предположения» Елены за факт. В их глазах, всё что сказала их дочь, было предположением, и не объясняло, почему Лайбрик подошла и выбрала именно Елену. Елена подтвердила, чтобы убедиться, что это не вопрос.

— Очевидно одно, что я нужна Герцогу Фридриху.

— Ты, ты… Как ты узнала, что это Великий Герцог? — Барон Фредерик был так удивлен, что запнулся. Он никогда не упоминал, что этот человек был великим герцогом.

— Я знала это с самого начала.

— …!

— Подождите минутку, у меня есть кое-что для вас обоих.

Елена извинилась и вышла, а затем направилась в свою комнату. Когда она вернулась в гостиную, в её руке был запечатанный конверт.

— Я знаю, у вас много вопросов. Я уверена, что есть много вещей, о который вы хотите спросить. Я написала здесь ответ на каждый ваш вопрос: почему вы должны уехать, куда и как вам двоим жить дальше.

— Когда ты это сделала…

Пара была озадачена. Они не знали, как к этому отнестись. Елена казалась знала обо всём заранее, иначе они не понимали, как это объяснить.

— Уйдите через черный ход, идите прямо к Маунт-Роуз по тропе. В 50 шагах справа от дерева зелкового в середине горы протекает ручей. Следуйте вдоль водоема по горному склону, и вы увидите реку Рональп.

— Ты, ты…

— Вниз по течению будет лодка. Возьмите лодку и следуйте по течению, чтобы пересечь границу.

Пара была ошеломлена, услышав, что она даже приготовила шлюпку. Теперь они были в этом убеждены: Елена знала, что это произойдет, и что она подготовилась заранее.

Как, чёрт возьми, она узнала? Кроме того, было ли это возможно? Если подумать, Елена, возможно, и была милым ребенком, но умом не блистала.

Однако, она поменялась два месяца назад, и с тех пор, её поведение и мысли изменились. Кроме того, знание, которое неосознанно всплыло, было трудно понять паре. Они должны были это заметить это ещё тогда.

«Как отец, я провалился. Как я не знать о собственной дочери?»

Барон Фредерик сожалел о том, что пытался судить и подгонять Елену по своим собственным критериям. Должно быть, Елена была расстроена, потому что человек, который видел только одно дерево, пытался подстраивать под себя человека, который видит лес.

— Я уйду. — губы барона Фредерика были плотно сжаты.

— Дорогой!

— Но ты пойдешь со мной.

Елена вздернула подбородок, чтобы встретиться взглядом с мужчиной. Несмотря на опасения, барон Фредерик, который беспокоился о своей дочери, был ошеломлён тем фактом, что не мог отпустить её.

— Нет. Я не могу пойти с вами.

— То, что ты сказала, было невероятно! Что, если они причинят тебе вред? Давай пойдем вместе. — даже Чесана пыталась убедить её пойти с ними, но девушка была непреклонна.

— По какой-то причине, я им нужна. Поэтому, они не причинят мне вред. Но мама и папа совсем другие. Я уверена, что они не оставят вас в живых. Если они и оставят вас в живых, то скорее, как средство контроля и подавления меня.

— …!

Мрачное выражение лица Елены заставило пару широко открыть рот. Контроль, заложники, угнетение. Ни одно из этих слов не было неприемлемым по своей природе без достаточного объяснения. Елена продолжала свои слова, не останавливаясь.

— Я должна остаться. Мне нужно кое-что сделать.

Месть. Месть начнется, как только ненависть, которая едва затихла поднимется снова. Тогда, она использует себя и уничтожит тех, кто погубил её в страданиях.

— Что ты собираешься… Что ты хочешь делать?

— Не волнуйтесь обо мне.

— Елена…

Пара чувствовала, что их сердца вот-вот разорвутся на части. Это было ужасное чувство — бросить своего единственного ребенка и убежать. Елена сказала, что у неё остались дела в империи, но им было так жаль, что по их вине они не смогли уехать вместе.

— У нас заканчивается время. Она скоро будет здесь.

— Елена, позволь задать мне один вопрос. — в глазах барона Фредерика, который пристально смотрел на свою дочь, было глубокое сожаление. — Мы подвергли тебя опасности?

— Нет. – ответила девушка так, будто ей не нужно было думать. Она знала, что мужчина чувствовал за этим встревоженным взглядом. — Это было неизбежно. Как ливень в разгар лета.

Как можно избежать дождя и черных туч, которые без предупреждения закрывают ясное небо? Стоит только найти место, где можно укрыться от дождя, прежде чем всё тело промокнет. Барон Фредерик беспомощно опустил голову.

— Я сделаю так, как ты хочешь.

В итоге родители направилась к выходу, чувствуя себя так, словно срезают собственную плоть. Легкая одежда, золотые монеты и конверт – вот всё, что осталось от их багажа. Они остановились перед задней дверью их дома. Они знали, что, если откроют эту дверь, и выйдут за пределы затемненных ворот, они могут больше не увидеться.

— Иди сюда.

Чесана крепко обняла Елену полу рыдающим голосом. Барон Фредерик обнял жену и дочь.

— Моя Елена, моя единственная дочь …

Девушка затаила дыхание и стиснула зубы, чтобы не разрыдаться.

Елена, Елена, Елена.

Это имя останется в сердце, а не в ушах. Для того, чтобы не забыть свое имя, которое скоро будет вычеркнуто также, как и её неизвестная личность, о которой никто ничего не слышал.

— Прощайте. — Недолгие и спокойные напутствия были проникнуты невообразимой несправедливостью. — Берегите себя, мы скоро встретимся, хорошо? — открыв заднюю дверь, посмотрев на Чесану, Елена без слов изобразила печальную улыбку.

— Дорогой, пошли. — женщина пошла дальше по склону холма, словно её подтолкнул барон Фредерик. Даже в середине пути всё дальше, она не думала, что её взгляд оторвется от Елены.

— Вы должны быть в безопасности.

Елена поправила себя, запечатлев образ пары, удаляющейся всё дальше друг от друга. Она сложила руки на животе, почтительно и вежливо поклонившись, попрощалась в последний раз. Она надеялась увидеть их снова и молилась, чтобы ветер достиг неба.

Когда шорох в кустах затих, Елена подняла голову. Когда она не смогла найти двух людей, скрытых в темноте, и тогда слово «расставание» тронуло её сердце.

«Слезы… Это только начало».

Девушка пробормотала про себя клятву. Когда она наконец успокоилась и опустила рукава, взгляд её глаз был холоден, как лёд. Елены, дочери падшего дворянина, больше не было в этом мире. Всё, что осталось — это женщина с железной кровью, которая смотрела на всех свысока одиноким взглядом и управляла социальными кругами империи.

Закрыв за собой дверь, Елена заперла ее. Она поправила свои растрепанные волосы и не забыла почистить подол своей мятой юбки и рукава одежды. Акт ухода за собой был способом справиться с её эмоционально насыщенной личной жизнью.

Глава 7

Елена бросила взгляд на пустой дом. Подойдя, она похлопала по обеденному столу. Её рука провела её через спальню, полную воспоминаний, в гостиную, полную семейного смеха и счастья. На короткое мгновение лицо девушки стало ещё более умиротворенным, когда она вспомнила прошлое. Елена была одна на своём одиноком пути, и не было ничего лучше, чем час с семьёй, которая придавала ей сил и энергии для жизни.

К обещанному времени Лайбрик без колебаний постучала в дверь.

— Пора уходить, мисс Елена.

— Я сейчас выйду.

Елена, которая поднялась со стула, сложила руки на груди и пару раз глубоко вздохнула. Затем она пробудила чувство расставания, что было глубокого запрятано. Вспоминая момент из прошлой жизни, когда ей пришлось распрощаться с родителями, её захлестнули эмоции. Елена подошла к входной двери только после того, как увидела, что её глаза покраснели. Она вышла через приоткрытую дверь и прикрыла рот руками, чтобы скрыть слегка налитые кровью глаза и рыдания, отчего выглядела жалкой и несчастной.

— Идёмте.

— Как там твои родители?

— Мы еле расстались, поэтому вышла только я. Я не думаю, что смогу уйти, если увижу их снова, поэтому хочу уйти сейчас, пока не передумала.

Последние слова Елены были похожи на мольбу. Казалось, она вот— вот упадёт в обморок, поэтому Лайбрик слегка кивнула.

— Сэр.

По её зову мужчина, стоявший за ее спиной, шагнул вперёд. Несмотря на его мешковатую одежду, он обладал крепким телосложением, которое невозможно было скрыть, а единственный меч на поясе наводил на мысль, что его статус был рыцарским.

— Когда мы уйдем, пожалуйста, позаботься об этих двоих. Будьте вежливы и обходительны, чтобы мисс Елена не волновалась.

— Да.

— …!

Знакомый голос заставил Елену вздохнуть. Когда она без тени сомнения взглянула ему в лицо, её охватили невыносимая ненависть и негодование.

«Я не знала, что ты тот сопровождающий, который приехал за мной, сэр Лоренц.»

Рыцарь, который когда-то преданно защищал её. Рыцарь, которому была дорога честь она держала рядом, даже после того, как стала королевой. Однако после того, как Вероника ожила, он безжалостно вонзил меч в живот Елены.

Верность, в которой он поклялся перед девушкой, была ложной, клятва была лицемерием, а честь, о которой он кричал, была ничем иным, как притворством. Она всё ещё не забыла. Она ясно помнила, что он сказал.

[Я никогда, ни одну минуту своей службы не считал вас своей леди. Теперь, когда моя госпожа действительно вернулась, я убью тебя собственными руками и попрошу прощения у настоящей королевы.]

«Ах!»

Его истинные чувства были более жестокими, чем боль от железа, впившегося в её плоть. Чувство предательства и потери, которое она испытывала, было столь же велико, как и глубина доверия. Это невозможно было выразить словами. Теперь, когда она увидела его, она поняла, что это он убил её родителей. Естественно, её ненависть удвоилась.

«Не будем зацикливаться на прошлом. Теперь он всего лишь шахматная фигура.»

Елена опасалась, что из-за ее старых чувств может что-то пойти не так. Однажды он заплатит за её презрение, но пока рано. С точки зрения стремления свергнуть великого герцога, она не могла поддаваться мелочным эмоциям.

— У меня есть экипаж за пределами поместья. Нам придётся тайно перебраться туда.

Елена тихо последовала по стопам Лайбрик, которая шла впереди. Когда Елена обернулась, Лоренц молча поклонился. Хотя это должно было бы показать добродетели рыцаря, в глазах Елены, девушка знала, что он скоро отправится за ее родителями, так что это было не что иное, как лицемерие.

— Поторопись, мы опоздаем.

— Да.

Елена отвела взгляд и ускорила шаги, сокращая расстояние до Лайбрика. Когда она прошла через темный лес зелкова, они вышли на дорогу, ведущую в южную часть территории. В углу за кустами стояла роскошная карета.

— Садись.

Как только она села, всадник щёлкнул кнутом.

*Ржание*

Когда фырканье лошади разорвало тишину, колеса начали вращаться. Почувствовав вибрацию в бедрах, Елена бросила взгляд за окно, которое визуально изменилось.

— …

Пристальный взгляд девушки сосредоточился на залитом лунным светом пейзаже. Это была ночь, которая ничем не отличалась от любой другой. Единственное, что изменилось, - это мышление Елены, и мир выглядел по-другому.

— Не волнуйся слишком сильно. — Лайбрик, словно желая успокоить её, протянула руку. — Пока мисс Елена будет его дочерью, ею не будут пренебрегать. Я позабочусь о тебе.

— Благодарю вас. Спасибо. Теперь я могу немного расслабиться.

Елена улыбнулась и крепче сжала руку Лайбрик. Выражение доверия, что она поверила в неё, поступок, который казался искреннее, чем сотня слов. Лайбрик была убеждена, что она попала под её контроль.

— Не благодари меня, мы ведь как сёстры, не так ли?

Елена сдержала неосознанный взрыв смеха. «Сёстры?» Она с нетерпением ждала, как долго продлятся эти мнимые отношения.

***

Лоренц поднялся со стены, на которой сидел. Учитывая расстояние до кареты, размах женщины и её походку, к этому времени уже пришло время уходить. Мужчина, у которого больше не было причин откладывать, вспомнил об этой миссии.

— Убить биологических родителей Елены.

Стоит заранее срезать бутоны, которые могут беспокоить в будущем. Лайбрик сказала, что это всё ради безопасности Великого Герцогства, в таком случае, Лоренц был готов сделать это без колебаний. Во славу Великого герцогства. Эта ценность была единственной гордостью, которая заставляла его дышать как рыцаря.

Лоренц вытащил меч из- за пояса. Лезвие, освещенное луной, блестело от холода. Скоро этот новый белый меч будет окрашен в красный цвет.

*Клиик*

Выражение лица мужчины, переступившего порог, посуровело.

— …!

Он не чувствовал никого внутри. Мужчина инстинктивно осознал, что что-то было не так, и бросился через комнату. Барона Фредерика и Чесаны, которые должны были быть там, нигде не было видно.

— Ха, вы что, сбежали?

Лоренц был раздосадован. Они были здесь совсем недавно, но они сбежали, как гром среди ясного неба. Как будто они испарились. Он не понимал, как они поняли об угрозе, которая надвигалась на них.

— Сейчас не время беспокоиться об этом. Мне нужно отследить их.

Глаза Лоренца заблестели, когда он искал их следы в темноте.

Глава 2. Не уходи.

Карета, покинувшая территорию, проехала без отдыха.

— Тяжело, не так ли? Пожалуйста, потерпи, пока мы не приедем.

— Благодаря вашему вниманию, я совсем не устала. — Елена мягко улыбнулась. Это была естественная улыбка, у которой не могло быть никаких других мыслей. — Мне очень интересно, куда я еду?

— Тебе любопытно?

— Ох, нет. Вам не обязательно говорить мне.

Елена покачала головой и провела кончиками пальцев по кушетке. Она была поражена ощущением тончайшей кожи и не выпускала её из рук.

— Эта карета мягче и удобнее, чем моя кровать. Я никогда в жизни не ездила в таком красивом экипаже.

— Эта карета, о которой я позаботилась особенно тщательно, чтобы забрать мисс Елену.

Тем временем глаза девушки были затуманены, словно во сне. Она была ослеплена дорогими вещами, и у неё, казалось, не было времени подумать о своем положении или будущем. Лайбрик рассмеялась от души, глядя на Елену, тщеславную и ослепленную желанием. Какая жалкая женщина. Она не знала, что была всего лишь марионеткой, которую можно использовать и выбросить, но она была так счастлива, что её ввели в заблуждение собственные личные обстоятельства. Лайбрик чувствовала, что с ней действительно легко справиться.

Это именно то, к чему стремилась Елена.

«Ты должна видеть во мне самую невежественную и жалкую женщину в мире.»

Ошибочное суждение. Чем более жалкой Елена становилась в глазах Лайбрик, тем лучше. Потому что чем меньше она соответствует стандарту, тем менее бдительной Лайбрик будет, и тем больше она будет игнорировать Елену. Она собиралась намеренно казаться невежественной и высокомерной, чтобы заставить Лайбрик ослабить внимание. Елена будет продолжать держаться до тех пор, пока не наступит этот день.

— Ты сказала, что тебе не любопытно, так что давай оставим его на некоторое время и поговорим о чём-нибудь другом.

— Я слушаю.

— Ты же помнишь, что он до сих пор не может принять смерть своей дочери?

Елена кивнула.

— На самом деле, он не был на похоронах своей дочери больше двух месяцев.

— Что?

— Он слишком привязан к ней и не может её отпустить. Очень немногие люди знают о смерти этой леди.

— Т-тогда…

Лицо Елены исказилось, когда она подстраивалась под ситуацию, не в силах ни смеяться, ни плакать. Смерть леди, о которой официально не было объявлено. Одержимость, выходящая за рамки привязанности и её собственного положения. Выражение её лица отражало противоречивые и сложные условия в её сознании.

— Я знаю, о чем ты беспокоишься. Я уверена, это не плохо для мисс.

Елена посмотрела на Лайбрика встревоженными глазами. На губах женщины появилась многозначительная улыбка.

— У тебя есть шанс стать его настоящей дочерью, а не приемной, и нет причин отказаться.

Елена широко раскрыла глаза.

— Н-настоящей дочерью?

— Да. Настоящей дочерью, самой Принцессой Вероникой.

Глава 8

— П-принцесса? Вы сейчас сказали «принцесса»?

Лайбрик кивнула. Даже если бы Елена была очень невежественна, можно было предположить, что раз её называют принцессой, она смогла бы сделать вывод, что она была семьёй герцога.

— Я… собираюсь стать настоящей принцессой… — Говоря это, Елене пришлось вспоминать свои глупые воспоминания из прошлой жизни, когда она мечтала стать высокопоставленной дворянкой.

Ей тогда казалось, что нет никакой разницы между тем, чтобы жить как его собственная дочь и быть усыновленной просто из-за её внешнего сходства. Девушка вспомнила, как трепало и наполнялось радостью ее сердце при мысли о том, что она тоже сможет стать частью благородного рода, когда впервые столкнулась с этими словами.

«Но всё это было обманом».

Елена проглотила свой отвратительный гнев. Вместо этого она вспомнила свой прошлогодний день рождения с семьей, счастье того дня, и радость разлилась по ее лицу, как снежинка. Чтобы обмануть Лайбрик, Елена постоянно контролировала свои эмоции и действия.

— Это ещё не всё. Каждый год в светском обществе принцессу Веронику обсуждают в качестве партнерши Его Высочества Наследного Принца.

— Вау, Наследный Принц? – Лайбрик разжигала ненасытное жгучее желание Елены. – Принято говорить, что мечта остаётся мечтой. Но если Елена согласится, мечты станут реальностью. Таково положение принцессы Вероники в Империи.

— Ах… Ах.

Елена засмеялась, как будто не умела скрывать свою радость, обнажив дёсна. Она полагала, что Лайбрик принижает её легкомысленную внешность и считает её жалкой.

— Хи-хи.

Лайбрик тихо рассмеялась. Она мельком увидела желание Елены через улыбку, достаточно яркую, чтобы увидеть дёсны девушки. Этого было всего лишь немного, но она уже была ослеплена. Лайбрик лучше всех знала, как обращаться с таким человеком. Но она даже не знала, насколько смертельной была эта её уверенность.

— О, мне очень жаль. Я была довольно неуважительна.

Елена прикрыла рот руками и улыбнулась, притворяясь пристыженной. Она также не забывала о своей способности справиться с ситуацией, пытаясь скрыть своё смущение.

— С другой стороны, я тоже волнуюсь. Что, если они заподозрят, что я не настоящая дочь великого герцога из-за моего невежества?

Лайбрик махнула рукой, как будто не беспокоилась об этом:

— Ты сможешь сделать так, чтобы они в этом не сомневались.

— Как?

— Я научу тебя. Я сделаю из тебя королевой общества с элегантной, изысканной и бесстрашной властью.

Словно ее сердце было переполнено этими словами, девушка ответила, сложив руки на груди:

— Я постараюсь. Я безусловно это сделаю.

Она выглядела взволнованной, как будто уже стала наследной принцессой. Лайбрик оставила её на пике её заблуждения, к её радости. Когда разговор закончился, Елена перестала вести себя глупо и выглянула в окно кареты.

«Папа, мама, вы благополучно ушли?»

Внезапно она вспомнила о своих родителях. Если бы они ехали по речным порогам на пароме, как планировалось, они бы уже проехали северную часть королевства и достигли границы Королевства Роуйер. Более вероятно, что они направлялись на восток, пользуясь пересечённой местностью северного горного региона и редкой труднодоступностью прохода.

«Они должны отправиться в Империю...»

Свет под лампой был темным*. Её родители отправятся в Вецилийскую империю через Королевство. Это было нелёгкое путешествие, но это был самый верный способ уйти от преследования Лайбрика. Они начнут всё сначала. С новой личностью, новым именем и новой семьёй. И она проведёт неизбежную встречу через пять лет.

(п/п: «скрытый на виду», т.е. незаметно)

«Вы должны жить… Если нарушите обещание о встрече… Я никогда вас не прощу.»

Елена желала этого снова и снова, надеясь, что никакой обиды на ее родителей не будет.

***

Независимый город Сайленс. Как портовый населенный пункт, расположенный в юго-западной части континента, был независимым автономным городом, который не принадлежал ни одной стране. Управляемый губернатором, это был самый красивый порт на континенте, где уже сотни лет не было войн.

Как только она приехала в домик, то сразу распаковала вещи и не могла оторвать глаз от моря за окном.

— Какое чудо, не правда ли? Глядя на океан, я испытываю благоговение.

— …

Елена ничего не ответила. Когда Лайбрик озадаченно обернулась, девушка тихо всхлипывала.

— Простите… Я просто вдруг вспомнила родителей.

— Мисс Елена.

— Я ничего не смогла для них сделать… Я только что приехала сюда, и я так сильно сожалею об этом… Я должна была, по крайней мере, попрощаться с ними. — Лайбрик дружески обняла Елену за плечо, утешая. — Пожалуйста, позаботьтесь о них как следует. Сестренка – единственная, кому я сейчас могу доверять.

Глаза Лайбрик сузились от этого титула. Она не помнила, чтобы разрешала называть себя так. Елена, обессилевшая, оперлась на неё.

— Пожалуйста, зови меня Лив. Это моё прозвище.

Елена уставилась на неё с красными трепещущими глазами. Лайбрик лицезрела, как сильно та зависела от неё прямо сейчас, по её дрожащим глазам.

— Положись на меня, прямо сейчас я не могу, но через некоторое время я позабочусь о том, чтобы твоё письмо с наилучшими пожеланиями было доставлено в целости и сохранности.

— Я даже не знаю, как Вас отблагодарить, Лив.

Лайбрик тихо обнял её, Елена не сказала «нет». Внешне она была такой нежной, что её можно было принять за настоящую сестру. Но взгляд двух, которые прикасались друг к другу, содержали противоречивые чувства друг к другу.

Лив рассмеялась над жалкой Еленой. У неё даже была злобная замысел о том, как использовать ее сыновнее благочестие. Напротив, глаза Елены были настолько рациональными, что в них не было места эмоциям.

«Ты начнёшь сомневаться во мне уже сегодня или самое позднее - завтра.»

Рано или поздно она узнаёт о побеге родителей и, конечно же, заподозрит Елену. Сегодняшние слёзы и титул "сестра" - путаница для того времени. Насколько она была искренней и лживой? Была ли она действительно зависимой или притворялась таковой. Елена рассчитала так далеко. Среди расплывчатых слов и поступков существовала тщательная договорённость, и ни один из них не был потрачен впустую.

«С этого момента, мы с тобой враждуем.»

До этого момента, Елена была на уме Лайбрик.

***

Закат заходил в Сайленсе. Заходящее за горизонт солнце окрасило небо в красный цвет, а затем исчезло. Вскоре пустоту заполнила непроглядная тьма.

— Они ушли? — Лайбрик не поверила своим ушам. Ей показалось, что она неправильно расслышала.

— Когда я прибыл, дом был уже пуст. Я шёл по их следам, но, когда достиг середины склона горы, их следы оборвались, так что дальнейшее отслеживание было невозможно. - Лоренц, стоявший у стены, ответил мрачным тоном.

Было трудно заметить, что там находился человек, если не приглядеться повнимательнее в тени, куда не мог проникнуть лунный свет.

— Расскажи мне поподробнее, ты сказал, следы обрываются?

— Похоже, что они достигли середины склона горы и пошли вдоль ручья.

Брови Лайбрик дернулись.

— Вдоль ручья?

— Они, казалось, не оставили и следа.

— Хм… — Женщина была потрясена. Было трудно поверить, что пара сбежала, однако они стёрли следы, как будто предвидели погоню.

— Я нашёл и проследил влажный песок, но путь был полностью отрезан от переправы через каньон.

— Они что, сбежали на шлюпке?

— Это всё, что я могу сказать. Я пытался выследить их, но течение было слишком быстрым. Мне очень жаль.

На протяжении всего доклада Лоренц не поднимал головы. Это произошло потому, что он не выполнил своих обязанностей рыцаря.

— Это не твоя вина, тут моя ошибка.

Лайбрик ещё раз подумала о ситуации.

«Вы сбежали, и даже следов не оставили?»

Ты можешь пойти на сотню компромиссов и смыться. Потому что родители – те, кто готов прыгнуть в огонь, если они посчитают, что могут быть обузой для своих детей. Способ побега был тщательно продуман. Умелый специалист выбрал бы путь, настолько оптимизированный, что его невозможно было отследить. Может ли она списать это на совпадение? Она никак не могла отделаться от впечатления, что они предвидели опасность и сбежали.

«Что-то тут не сходится».

Вопрос не в том, что не было вообще никаких сомнений. Тем не менее, было нелегко сделать выводы, потому что ничего не было ясно.

«Было странно. Я не могу поверить, что её родители даже не вышли попрощаться со своей дочерью».

Те, кто так сильно беспокоились о своей дочери, не проводили её, это был спорный вопрос.

«Есть два вида семей».

Тот факт, что пара оставила Елену в одиночестве, объяснялся тем, что они хотели выиграть время для побега.

«Елена, возможно, знала, что родители сбежали, но притворилась, что не знает об этом в моём присутствии».

Лайбрик вспомнил, как Елена плакала, когда приехала в Сайленс. Она сказала, что у неё есть только она - старшая сестра, и умоляла её позаботиться о своих родителях. Если бы она была сообщницей, то не было бы никаких причин делать это.

«Что, если… Что, если слёзы были предназначены обмануть меня?»

Лив сильно потрясла головой, чтобы избавиться от источника своих мыслей. Елена не была столь умна и не настолько сообразительна, чтобы обмануть Лайбрик. Кроме того, она жила как падшая аристократка, поэтому у неё было сильное чувство ущербности.

— Перестань их выслеживать.

— Отдавайте мне свои приказы. Я обязательно обыщу весь континент в их поисках. И как-нибудь я их уничтожу… — Лоренц хотел восстановить свою запятнанную честь, но Лайбрик не позволила ему этого.

— Я не хочу сожалеть потом об этом, но не думаю, что они будут проблемой прямо сейчас. Пожалуйста, отступи.

— Я понял.

— Спрячься на несколько дней и садись на корабль. Будет проблематично, если столкнёшься с мисс Еленой просто так.

Лоренц неохотно кивнул и ушёл в неизвестность. Он уже ушёл, она даже не слышала его шагов, когда он уходил. Лайбрик вздёрнула подбородок и посмотрела в ночное небо.

«В этом нет ничего приятного».

Должно быть, что-то было, но она была расстроена тем, что не знала, что это было. Такого раздражения женщина не испытывала уже много лет.

«Мне нужно проверить. Ты действительно пытаешься обмануть меня или я слишком остро отреагировала?»

Глава 9

Перед рассветом карета, в которой ехали Елена и Лайбрик, проехала по морозным улицам Сайленса.

— Мисс Елена, я получила информацию о ваших родителях.

— В самом деле? Что случилось? Они благополучно выбрались отсюда?

Елена становилась любящей дочерью, когда услышала о новостях своих родителей. Она была в таком отчаянии, что Лайбрик не могла поверить, что это игра.

— Они в безопасности за пределами земли.

— Вот это удача. Спасибо вам, Лив. Спасибо вам за вашу заботу.

Лайбрик нахмурилась.

— Но я слышала, что у твоей матери плохое здоровье, возможно, она была подавлена…

— Что? Ах, что не так с моей мамой? Ей очень больно? Где у неё болит? Это моя вина. Она так убита горем, что её тело… — девушка нерешительно засуетилась и тут же закивала. Капли воды падали ей под голову и пропитывали дорогу. — Мама, мама… угх, мама. — печально всхлипнула Елена, её голос повысился от ностальгии и беспокойства. Было больно, как ребенку, разлученному с матерью.

— …

Лайбрик сузила глаза. Она намеренно дала ей ложную информацию, надеясь, что та отреагирует каким-либо странным образом, если она была причастна к побегу пары. Но какой сюрприз. Девушка была слишком опечалена, что даже думать о побеге не могла.

«Похоже, ты ничего не знаешь.»

Лайбрик кусала свои губы.

— Не плачь. Врач сказал, что это временная лихорадка и что ей скоро станет лучше, ей просто нужен отдых.

— Ей должно стать лучше. Иначе мне не хватит смелости жить в Империи.

— Конечно.

Елена постаралась успокоиться и вытерла глаза носовым платком.

— Должно быть, они оба уже прибыли на Марианские острова.

— М-Марианские острова – земной рай?

— Да, говорят, что это лучший остров на земле.

Лайбрик нагло лгала. Марианский архипелаг называли “раем на земле” в сказках и романах, но в действительности всё было совсем по-другому. Острова кишели пиратами, а волны были такими сильными, что рыбачить было нелегко. Елена казалась счастливой, притворяясь, что не знает этого.

— Я тоже об этом слышала. Мне становится легче, если они там. Я надеюсь, что им не нужно будет бороться и будут жить в комфорте.

— Конечно!

Глядя на Елену, которая испытывала наивное облегчение, у Лайбрик не было другого выбора, кроме как сомневаться в своих подозрениях.

«Это её уровень, и я единственная, кто чувствительна, не так ли?»

Елена постоянно демонстрировала нестандартное поведение. Тем не менее, женщина сходила с ума от того, что сомневалась в ней. Внутри Елена почувствовала облегчение, увидев взволнованную Лайбрик.

«Лайбрик подозревает меня… Значит, родители благополучно сбежали.»

Она была рада, что у Лив возникли сомнения. Было ясно, что её родители успешно ускользнули от погони. В противном случае у Лайбрика не было причин сомневаться в Елене.

Когда они прибыли на складскую пристань за пирсом, они вышли из экипажа. Затем рыцарь средних лет, который управлял каретой, повёл их к лодке, что была пришвартована. В тумане они удалялись всё дальше от земли. Лодка подошла к корме огромного и красочного парусника.

— Мы поднимемся наверх?

Лайбрик, Елена и рыцарь средних лет поднялись по трапу и прибыли на борт корабля. Возможно, было ещё рано, но на палубе не было ни одного члена экипажа. Возможно, именно поэтому их никто не беспокоил. Лайбрик прошла по палубе и вошла в корабль. Она шла, пока не добралась до каюты в дальнем конце коридора, где трепетали свечи.

Клик.

Открыв скрипучую деревянную дверь, Елена очутилась в просторной каюте, обставленной довольно роскошно. На первый взгляд это выглядело как роскошная каюта, которой мог бы пользоваться аристократ высокого роста или член королевской семьи. Войдя в каюту, Лайбрик плотно заперла дверь

— Ты останешься здесь со мной на следующие десять дней.

Елена заставила себя улыбнуться, едва сдерживая расстройство желудка.

***

— Тебе не разрешается покидать каюту в это время. — Это было одностороннее уведомление. — Питание три раза в день, его будут подавать снаружи.

Таким образом, даже не оставалось возможности для возражения.

— Ты можешь воспользоваться ванной в каюте.

Поведение Лайбрик по отношению к Елене изменилось. Прежняя её манера исчезла невесть куда, и она обращалась с ней как со своей подчинённой. В свободное время Лив преподавала основы культуры и истории империи.

«Я знаю всё».

Елена скорректировала своё развитие по неоспоримым направлениям. Если бы она была слишком проницательной, Лайбрик заподозрила бы неладное. С другой стороны, если бы она вела себя слишком глупо, то та непременно начала бы жаловаться и оскорблять её.

Прошло девять дней с тех пор, как они отплыли. Корабль вошёл в воды империи.

— В чём состоит долг дворян?

— Благородство.

— Подражай этим словам, и в будущем мисс Елена станет дворянкой, которую будут уважать остальные. Это твой долг как принцессы и законной дочери великого герцога Фридриха.

— П-подождите… Великий Герцог? — Елена запнулась в конце и подняла голову. Она была смущена, словно это было невозможно, даже если бы это было правдой.

— Принцесса Вероника - единственная наследница великого герцога Фридриха, главы четырех великих семей Империи. Это также новая личность мисс Елены.

— О, Боже мой. — На мгновение рот Елены приоткрылся. — В-Великий герцог… Это гораздо больше, чем я могу себе представить.

Несмотря на то, что она пыталась притвориться, что это не так, Лайбрик убедилась, увидев, как рот Елены приоткрылся, будто собирается разрыдаться, что она была снобкой, ослеплённой желанием.

— На сегодня достаточно.

— С-сейчас?

— Мы покидаем корабль.

Елене разрешили выйти из каюты почти через десять дней. Наконец, она почувствовала себя немного лучше, после того как провела некоторое время с Лайбрик, Елена позволила морскому бризу унести негодование, накопившееся в каюте.

Они перелезли через перила, поднялись по трапу и поднялись на шлюпку, точно так же как они сделали, когда поднялись на борт парусника. После трех с лишним часов гребли они прибыли на пляж вдоль побережья. Ступив на скользкий песок, они выбрались с пляжа и сели в экипаж, спрятанный в кустах.

— Лив, куда мы едем?

— В безопасный дом.

— Вы не едете?

— Это очень уединенное место. Даже в резиденции великого герцога мало кто знает о нём.

Лайбрик отвернулась к окну. Таким образом, дала понять, что не хочет продолжать разговор. Елена также скрыла свой вопрос. В любом случае, это был вынужденный вопрос, и у неё, которая уже знала место назначения, не было причин задавать его.

Карета действительно мчалась, не переставая. Вопреки тому, что дорога не была отремонтирована, экипаж не остановился, несмотря на трудности с определением, куда ехать из-за темноты без единого лунного света.

Наконец они добрались до особняка, который, как она думала, не был её домом. Он был расположен в секретном месте, настолько скрытом, что его никогда нельзя было проведать, если не знать дороги, так как со всех сторон его окружал лес. Выражение лица Елены стало холодным, когда она посмотрела на внешний вид особняка, вырисовывающегося перед ней.

«Вот место, которое привело меня к гибели.»

Как бы она ни старалась сохранять спокойствие, сердце Елены бешено колотилось от безумной эмоции. Как она будет выглядеть, когда увидит его? Как она сможет противостоять кипящему гневу перед ним? Множество мыслей и неконтролируемых эмоций постоянно сталкивались в голове девушки.

Карета остановилась как раз вовремя. Как только она вышла из экипажа вслед за Лайбрик, её встретила горничная.

— Это Джейн, сделай шаг вперед. Она не может говорить, потому что глухая, так что, если вам что-нибудь понадобится, вы можете записать это в блокнот и показать ей.

Обменявшись взглядом с Джейн, Елена последовала за Лайбрик в особняк. Роскошная гостиная, отделанная мрамором, открылась, когда великолепные люстры шли прямо через угол справа от главного зала.

— Он находится за пределами этого места.

— Он?

— Как только он услышал, что приезжает мисс Елена, то сбежал из столицы.

Лайбрик осторожно положила руку на дверную ручку и толкнула мраморную дверь. Сердце Елены забилось быстрее. Неуправляемая буря эмоций закружилась внутри, как это было, когда она впервые столкнулась с Лив.

— …!

Вдалеке стоял мужчина. Будучи человеком средних лет, он был довольно благороден, чтобы не обращать внимания на свой возраст, и обладал достаточным достоинством, чтобы считаться образцом аристократии.

Елена узнала его с первого взгляда. Как она могла забыть? Она всё ещё помнила, как он смеялся над умирающей Еленой.

— Т-ты… Действительно…

Он увидел Елену и не смог сдержать слез. Его дрожащие глаза и губы, выражение его лица, которое колебалось между радостью и отчаянием, как у святого, наблюдающего чудо у себя на глазах, было слишком неприятно. Более того, у неё мурашки побежали по коже, когда она поняла, что это является проявлением лицемерия и обмана.

— Ты вернулась к жизни… Дочь моя?

Тот самый инициатор, который довёл Елену до краха. Человек, способный это пережёвывать. Это был великий герцог Фридрих, идущий ей навстречу.

Елена крепко прикусила коренные зубы. Её кулак сжался, и неподъемная ярость затряслась как желудь. Она всё ещё видела его лицо, насмехающееся над ней из-за её смерти. Мысль о том, что он был настолько ненавистен, что хотелось его убить, была у неё в голове.

«Мне надо с этим смириться. Не стоит слишком увлекаться этими мыслями.»

Елена постоянно подавляла себя. Убить этого человека, чтобы облегчить свое негодование, было плохой идеей. То, чего хочет Елена — это не только великий герцог Фридрих, но и полное уничтожение Лайбрика и Вероники. До этого дня она будет злиться и вилять хвостом, как их верный пёс.

— Ты в самом деле Вероника? — спросил великий герцог Фридрих и не отрывал взгляд от Елены.

— Ну, я…

Девушка, стоявшая перед ним, опустила глаза, даже не глядя ему в лицо. Мужчина протянул руку Елене, которая была в растерянности. Та отпрянула, когда тыльная сторона его ладони коснулась её щёки. От этого у неё мурашки побежали по коже. Было неприятное ощущение, словно по её лицу полз жук.

Глава 10

Великий герцог Фридрих провёл тыльной стороной ладони по её щеке, не обращая внимания на то, что Елена была удивлена внезапным контактом.

— Я очень скучал по твоему теплу, поэтому не выдержал.

— …

— Спасибо, что позволила мне почувствовать, словно я вновь встретил свою умершую дочь.

Ей захотелось поаплодировать отвратительному выступлению великого герцога Фридриха. Как он мог так бессовестно говорить о живой Веронике?

— Я правда не мог позаботился о ней, потому что всегда волновался только о том, что происходит вокруг. Я потерял жену и дочь. Потеряв драгоценных мне людей, у меня не осталось ни богатства, ни власти.

Елена молча слушала его признание, в котором не было ни капли правды.

— Моя дорогая. — Услышав тихий оклик, Елена подняла голову.

В глазах мужчины было невидимое презрение. Должно быть, ему, который ценил благородство своего происхождения, было отвратительно, что ничтожная девушка была взволнована, притворяясь благородной принцессой великого герцога.

— Будешь ли ты моей дочерью? — ласково заговорил Великий герцог Фридрих с Еленой, у которой дрожали глаза, — Живи за Веронику. Если бы я мог наблюдать за незаконченной жизнью дитя через тебя, меня бы не мучили сожаления. Ты справишься с этим?

— К-конечно! Если только вы того пожелаете! — Елена беззастенчиво хотела занять место наследницы.

«Я должна выглядеть как женщина, которая ослепла от счастья. Только в таком случае ты меня будешь недооценивать.»

— В самом деле, я не чувствую себя чужой в вашем присутствии. Я стану дочерью без всякого позора, отец.

Когда Елена с достоинством добавила слово «отец», лицо великого герцога Фридриха на короткое время перекосилось. Мужчина был человеком, преисполненным аристократической гордости и авторитета знати. Он был оскорблён и унижен просто тем, что привёл непристойную женщину, которая открыто желала занять место его дочери в благородной семье…

— Довольно поздно. Должно быть, тебе было трудно добраться сюда, так что иди наверх и отдохни.

Как только Елена кивнула, Лайбрик жестом пригласила следовать за ней. Когда Джейн открыла дверь в дальнем углу второго этажа, там была спальня, обставленная высококачественной деревянной мебелью.

— Отдохни немного. Прикажи ей, если тебе что-нибудь понадобится.

— Хорошо, спокойной ночи, Лив.

Как только Лайбрик исчезла за углом холла, Елена махнула рукой и велела Джейн уходить. Ей нечего было делать, поэтому сейчас она хотела побыть одна.

Послышался глухой звук.

Елена, которая осталась одна в комнате после того, как закрылась дверь, расплылась в улыбке, которую так долго сдерживала. Вспоминая искажённое лицо великого герцога Фридриха, она почувствовала, как утихли старые боли в теле.

В своей прошлой жизни Елене не терпелось увидеть взгляд великого герцога Фридриха. Когда он взглянул на Елену, которая была неадекватна, потому что не получила должного образования, он не смог встретиться с ней взглядом и склонил голову, как будто она была преступницей.

Ах, зачем она это сделала? Если бы она подумала об этом, то вещь, которую держала в руке Елена, была так же хороша, как и у них. Она была просто глупа и не смогла надлежащим образом с этим справиться.

«С нетерпением жду, когда я увижу тебя на последнем издыхание с этим именем и статусом, которые ты мне дал».

***

Несмотря на то, что репутация принцессы Вероники была запятнана, образование стало причиной, по которой Елену доставили в безопасное поместье вместо того, чтобы сразу отправиться в резиденцию великого герцога. Развить базовые навыки, чтобы притвориться принцессой Вероникой.

По утрам она узнавала в основном о манерах аристократов, манерах за столом, речи, походке и приветствиях.

Вторая половина дня была посвящена пониманию и изучению национальной особенности империи, начиная с имперского языка, истории, литературы и культуры. Занятия заканчивались перед ужином.

— Не вздумай отдыхать. Проанализируй и ознакомься с тем, что ты узнала сегодня. Разве это слишком много? Тогда иди и учись, даже если тебе придется спать меньше часов.

Елена была вынуждена оставаться в своём кабинете до поздней ночи. Нет, было бы правильно сказать, что она была погружена в изучение по собственной воле.

«Я знаю будущее, но у меня нет способностей или возможностей в полной мере использовать его».

Елена провела время, для того чтобы восполнить пробел в своих знаниях.

<История знаменитых картин>

<Искусство и философия>

<Континент, на котором господствуют Торговцы>

<Ценность денежных средств>

<Алхимия декоративной косметики>

***

Выбранные Еленой книги были в основном сосредоточены на искусстве и коммерции.

— Скоро в сфере живописи Империи произойдут перемены.

Елена обратила внимание на Возрождение, которое разнесётся по всему государству. Ренессанс был временем культурных изменений в области философии, литературы, искусства, архитектуры, естественных наук и музыки, которые можно было использовать для накопления огромных богатств.

Эпоха перемен непременно будет сопровождаться трудными испытаниями. Она понимала, какое это имеет отношение к мести, но семья великого герцога была не из тех семей, которых так легко можно уничтожить. Ведь если бы это было так, то эта семья не была бы лучшей в Империи в течение сотен лет.

«Я должна использовать течение времени, чтобы встряхнуть Великое герцогство изнутри и снаружи».

Во-первых, она намеревалась поступить как принцесса Вероника и разделить Великое герцогство. Она бы отрезала источники финансирования и обнаружила бы замешательства, которые можно было бы предать огласке. В то же время она планировала оказать давление извне. Она планировала возглавить эпоху как женщина с третьим именем «Л» и стать уважаемым человеком среди интеллектуалов и знати империи.

Найдя опору в общественном уважении, репутации и доводов, она раскроет злодеяния, совершенные великим герцогом, и изолирует его с помощью критики и давления. Только Елена, которая выдавала себя за принцессу Веронику и была глубоко вовлечена в дела великого Герцога, могла это сделать. Конечно, это не так просто, как кажется. Но Елена была уверена в себе. План был завершен после сотен проверок, и подробная схема уже была готова в ее голове. Она уже с нетерпением ждала этого.

Время пребывания в тайном доме составляло по меньшей мере три недели, и она была рада как можно скорее переехать в резиденцию великого герцога и завершить план своей мести. И три недели прошли очень быстро.

***

В столовой с люстрой на высоком потолке было тихо. Сидя в конце длинного стола, Лайбрик и Елена изящными движениями рук разрезали стейк и клали его в рот. Не было слышно ни звука жевания, и челюсть не открывалась дальше определенного интервала. Каждый поочередно использовал четыре вилки, чтобы съесть блюдо. Это были идеальные манеры за столом.

— Теперь ты выглядишь вполне аристократично. — вытирая рот салфеткой, Лайбрик прокомментировала застольные манеры Елены.

— Это благодаря Лив, которая учила меня от всего сердца.

— Также, ты хорошо умеешь отвечать с похвалой и одобрением на комплименты других людей.

Вначале Лайбрик очень часто критиковала и унижала Елену, но со временем та казалась такой аристократичной, что Лайбрик больше не находила никаких недостатков, которые не заставляли бы ее раздражаться.

— Правда? Я рада, что Лив сказала мне об этом.

Лайбрик уставилась на Елену, когда та изящно сделала глоток вина. Истинная ценность этикета проявляется тогда, когда он освоен настолько естественно, что человек даже не осознает этого. Вот почему дочери аристократических семей воспитываются с раннего возраста, и поэтому у них есть постоянные учителя, которые напоминают им об этикете.

«Всего за три недели… Она справилась сама. Это больше похоже на выдумку.»

Несмотря на то, что она изначально была аристократкой, она являлась павшей, которая жила так же, как простолюдины. Учитывая, что даже ее основные манеры должны были быть неуклюжими, Елена теперь была совершенно другим человеком. Она была не просто хороша в этикете; она делала это так, чтобы ее физическое обаяние выделялось. Это было не слишком много и просто вышло естественно. Такую элегантность нельзя было найти даже в светских кругах. Она, должно быть, хорошо разбиралась в этикете Империи.

«Единственный недостаток, что она не очень умна в своих привычках.»

К сожалению, Елена не была выдающейся личностью. Она должна была только соответствовать уровню обучения, требуемому Лайбрик.

«Ну, этого вполне достаточно, я ожидала худшего.»

Прошел всего месяц. Этого времени было далеко недостаточно, чтобы превратить Елену, которая, будучи дочерью падшего дворянина, жила как простолюдинка, в настоящую аристократку. Учитывая это, можно было предположить, что она стала больше походить на благородную Леди.

— Если ты закончила есть, давай поднимемся наверх.

Она последовала за Лайбрик, миновав центральный холл, поднялась на второй этаж. Они прошли прямо по высококачественному ковру, дабы попасть в библиотеку, но по какой-то причине просто прошли мимо неё.

— Мы прошли мимо библиотеки?

— Сегодня мы идём в гостиную.

Елена, шедшая позади, без труда догадалась о смысле ее слов.

«О, сегодня тот день, когда мы должны были запоминать портреты и детали личной жизни знати».

Разглядывание портретов аристократов, влиятельных в социальной и имперской политике, запоминание их лиц и понимание их личности означали, что осталось не так много времени до того, как она столкнется с ними лицом к лицу.

Насколько она помнила, она поехала в резиденцию великого герцога, предварительно запомнив личную информацию в течение двух дней.

Войдя в гостиную и усевшись на диван, Лайбрик не дотронулась до нагроможденных портретов и личных деталей.

— Это список имперских и столичных дворян, которые активны в имперском социальном мире.

— Т-так много?

— Некоторых убрали, и список отфильтрован.

Лайбрик сказала правду. Число дворян, официально пожалованных императорской семьей, составляло почти половину населения всего герцогства.

— Запомни всё. От имен и лиц, написанных здесь, до семейного происхождения, семейных отношений и пути следования, запиши всё это. Потому что каждый раз, когда ты с ними встретишься, они будут воспринимать тебя как друга и семью, с которыми ты провела долгое время в разлуке. Ты ведь справишься, не так ли?

— Да, я постараюсь.

Лайбрик принесла с собой портрет мужчины средних лет с усами поверх стопки бумаг с описанием его личных данных.

— Этот человек - герцог Уит. Он является главой рода герцога Бэкингема, одного из четырёх великих семейств Империи. Он очень близок с великим герцогом и с детства лелеял принцессу Веронику, как родную дочь. Ты меня понимаешь?

— Да, я запомню его.

— Нет, ты совсем не понимаешь. — Взгляд Лайбрик стал пронзительным.

— Слушай внимательно. Чем дольше принцесса Вероника и ее семья будут жить порознь, тем более настороженными будут люди. Если ты когда-нибудь столкнешься с таким человеком, он может узнать, что ты являешься лишь заменой, так что будь начеку.

— О, я понимаю, о чём вы говорите. Я буду осторожна.

Лайбрик больше не повторяла одно и то же, как будто ей очень нравилась бдительность Елены.

Глава 11

Было очень утомительно и трудно запоминать каждый портрет и его личные данные в списке, который состоял из нескольких сотен биографий. Как добавила Лайбрик: «Тебе нужно многое запомнить». Тем не менее, Елена не думала, что это имеет большое значение.

«Еще труднее найти лицо, которого я не знаю».

Елена правила как светский цветок и поднялась на вершину как королева. Это было обычным делом - встречаться с королевской семьей или дворянами лицом к лицу из этого списка, так что не узнать их было невозможно.

— Давай двигаться дальше. — Лайбрик протянула руку и выложила на стол следующий портрет и личные данные.

«…!»

Глаза Елены резко дрогнули, опасаясь еще одного аристократа.

— Кладиос де Сиан. Наследный принц, который в будущем унаследует трон Империи.

В ушах Елены не было ни звука. Она не могла оторвать взор от портрета, ее глаза были полны неописуемой радости и печали. На изображении был мужчина, которого она когда-то любила больше, чем себя. Но тот никогда не делился своим теплом и всегда винил себя в появлении ребенка. Несмотря на то, что он сделал потомка, который унаследует королевскую семью, девушка все еще не могла забыть, как Клавдий отчаивался и корил себя.

«Моя минутная ошибка в конечном итоге отправила империю тысячелетия в ад».

Вскоре после родов Елена разрыдалась от горя, как только услышала его причитания. Она все еще была в крови! Она знала, что сам император не испытывал к ней никакой привязанности, но как он мог говорить такие жестокие вещи женщине, которая родила его собственного ребенка?

После того дня Елена держалась подальше от Сиана. Она больше не жаждала любви этого мужчины. У нее не было таланта терпеть ненависть и обиды.

«Почему я была такой? Мы с ним не могли жить вместе с самого начала. Я даже не знала этого, была одержима им и ненавидела его.»

После своего регресса она, наконец, поняла, почему Сиан прогнал ее и заставил ненавидеть его.

Он пытался укрепить свою императорскую власть. Великий герцог даже произвел на свет Королеву, из-за чего его власть стала так велика, что достигала небес. Эти два политически разных человека находятся в противоречии друг с другом, что делает невозможным их сосуществование. Ослепленные собственными амбициями, великие герцоги Фридрих и Лайбрик сделали то, чего им никогда не следовало делать.

«...Они отравили императрицу, чтобы сделать меня супругой».

Это был варварский акт, вызванный опасением, что императрица может родить законного наследного принца.

В то время Елена даже не знала, что это была работа великого герцога. Она даже не могла догадаться о настоящих мыслях императора, который был разгневан смертью императрицы и смотрел на нее так, словно хотел убить.

Все это можно было узнать, только если оглянуться назад на череду событий более беспристрастно с момента ее регрессии. В особенности причину, он так сильно ненавидел и обижался на Елену. Чем ближе становилась правда, тем лучше она могла контролировать себя, успокоив свои эмоции того дня, которые были наполнены любовью и ненавистью.

«Ваше величество, я никогда больше не буду стоять рядом с вами».

Это была череда плохих отношений, которые не оставили ничего, кроме боли и ненависти друг к другу. Она считала правильным перерезать веревку, а не повторять ту же ошибку.

— Ты меня слушаешь? — Елена пришла в себя под взглядом острых глаз Лайбрик.

— О, мне очень жаль. Когда я увидела Его Высочество Наследного принца, то потеряла самообладание. Он такой красивый, будет ли в жизни он выглядеть еще краше?

— Ты скоро увидишь его, так что сама и узнаешь.

— П-правда? О, я так взволнована. Я уже с нетерпением жду этого дня.

Лайбрик взглянул на Елену, которая была застенчива, как девочка, и рассказала всю личную информацию наследного принца, которую знала.

— Чтобы сделать это, ты должна быть знакомы с наследным принцем, верно? Убедись, что ты понимаешь каждое слово. — Елена безучастно кивнула.

Они провели несколько лет вместе как муж и жена, несмотря на их плохие отношения. Сиан не интересовался ею, дочерью политического оппонента, но Елена, которая жаждала его привязанности в одностороннем порядке, не была в неведении о каждой мелочи. Но тот факт, что ее взгляд так часто падал на него, вероятно, был вызван безответной любовью, которую они разделили, пусть и ненадолго.

К закату осталось всего несколько толстых портретов.

— Это последняя страница.

Елена, которая неохотно посещала занятия, притворяясь увлеченной, посмотрела на лицо оставшегося портрета.

— Это... — Несмотря на то, что она выглядела восторженной, гнев, который копился глубоко в сердце Елены, рос.

«Это ты сукин сын?»

Рен Басташе. Этот человек, больше подходящий для ублюдка, чем его собственное имя, был преемником знаменитого виконта Басташе и троюродным братом Вероники. Согласно генеалогии, он был внуком внучатого племянника принцессы Вероники, который был младшим братом ее деда.

Хотя они и были родственниками, строго говоря, семья Басташе была прислугой. Ее дед, тогдашний великий герцог Фридрих, заключил столетний договор с семьей слуг, по которому они могли быть независимыми при условии, что будут выполнять грязную работу великого герцога. Конечно, в настоящее время договор все еще действовал, и они подчинялись Фридриху. По этой причине они были полны источников неприятностей.

Рен был самым опасным слугой в мире, если бы у него был шанс убить своего хозяина, он бы это сделал.

«Подожди, если подумать, Рен подозревал меня с самой первой встречи. Почему?»

Внезапно у нее возник вопрос. Как Рен мог быть уверен, что Елена была фальшивой Вероникой менее чем через десять минут после того, как он впервые встретил ее?

«Неважно, насколько вы были молоды, вы бы не виделись так много раз».

Елена вспомнила свою первую встречу с Реном. Она оглянулась, чтобы посмотреть, не пропустила ли она чего-нибудь.

«Сначала он, конечно, не подозревал, что я лишь замена».

Должно быть, было что-то, что Елена пропустила, что укрепило его подозрения, ясные как день. Если бы только она знала, что это было…

«Что если?...»

Девушка невольно погладила себя по задней части уха. Пушистая и гладкая кожа передавалась кончикам ее пальцев. Конечно, у нее не было шрама, который должен был быть у Вероники.

«Я слышала, Вероника никогда не укладывала волосы в хвост. Она боялась, что шрам за ухом будет виден. Точно».

Шрам был не более чем позором для дворянки. Было понятно, что нужно быть чувствительным и скрывать отметину, даже если это находилось в таком неприглядном месте.

Так вот почему? Уголки рта Елены были слегка приподняты. Если бы не Лайбрик, она бы свободно рассмеялась, но жаль, что не могла.

«Я больше не собираюсь поддаваться влиянию этого сукина сына. Я могу просто сделать шрам».

Рен был человеком, с которым не следовало связываться. В результате было бы трудно заподозрить, что Елена может быть заменой.

— Рен Басташе. Наследник семьи, независимой от Великого герцогства, родственник принцессы и ее троюродный брат.

— Если бы они были родственниками, значит, они были близки?

— Нет, они на самом деле не ладили. Просто запомни, что тебе не следует подходить к нему близко.

Лайбрик тоже настороженно относилась к Рену. Это было потому, что он был амбициозным и опасным человеком, чтобы быть связанным Столетним договором. Все цифры были обозначены подсказками и рекомендациями об опасностях этого парня.

— Запомни все к завтрашнему дню. Не должно быть ни малейшей путаницы. Незначительные ошибки в человеческих отношениях необратимы.

— Я-я постараюсь.

Лайбрик добавил несколько слов Елене, которая не была уверена в себе, но проявила энтузиазм.

— Я не допущу ошибок. Отныне все реально, так что пути назад нет.

— Если это так, то не говорите мне...

Лайбрик спокойно продолжила, наблюдая, как Елена нервничает из-за всего, о чем она могла догадаться.

— Через два дня мы уезжаем отсюда и отправляемся в великое герцогство.

Раздел. 3 Хурелбард

Стоя у окна, Елена смотрела вниз на четырехколесный экипаж, припаркованный у входа в особняк. По бокам кареты, которую вели четыре белые лошади, был блестяще выгравирован орел, символизирующий Великое герцогство. Высокомерие этой птице, которая обладала властью убить даже императорскую семью, витало в воздухе.

«Мне придется пойти в гнездо, чтобы свернуть орлу шею».

Елена встала перед зеркалом и оделась. Ее светлые волосы ниспадали водопадом, а яркая серебряная вышивка на платье идеально гармонировала с ней. Но когда дело дошло до этого, именно атмосфера сделала Елену похожей на благородную даму. Ее сострадательная честность, одиноко поднятый подбородок и тривиальные жесты излучали авторитет, которому нельзя было противостоять.

*Тук-тук*

Еще до того, как раздался стук, дверь открылась, и вошла Лайбрик.

— Подъехала карета. Мы можем отправляться?

— Да. — Елена ответила и вышла из комнаты.

Когда они проходили по коридорам и выходили из особняка, ожидавшие их шоферы сдержанно кланялись. Девушка поблагодарила их в ответ несколько неуклюжим движением подбородка и села в четырехколесную коляску. Вскоре послышалось грубое ржание лошадей, и четыре круга покатились по земле.

— Ты не нервничала и хорошо поработала. Они рыцари, но все же уступают принцессе. Ты не обязана отвечать.

—Какое облегчение. Я волновалась из-за неловкости... — Елена выглядела обеспокоенной, как будто она все еще носила одежду, которая не подходила ее телу.

— Тебе нужно контролировать свои выражения, Елена. Ты знала об этом?

— Да, Лив.

Когда Елена рефлекторно отреагировала, глаза Лайбрик стали свирепыми. Девушка была похожа на цыпленка, которого ловили бесчисленное количество раз.

— Снова и снова. Почему я должна всегда поправлять тебя? Вчера умерла девочка по имени Елена. Ты что, забыла, кто ты такая?

— Я... мне жаль, я больше не повторю ту же ошибку.

— Помни о том факте, что ты принцесса и не нервничай.

Лайбрик усилила давление на случай, если она совершит ошибку. Тем не менее, добавила, что все горничные, которые обслуживали покойную Веронику, были изгнаны, так что все было в порядке. Она пыталась контролировать Елену с помощью правильного кнута и пряника.

Глава 12

Даже не зная, что она была полностью обманута Еленой.

— Как я уже говорила, у нас банкет по случаю дня рождения герцога Розетт, который является одним из основателей Империи и первым великим герцогом за последние десять дней. А до тех пор будь идеальной принцессой.

— Да, я постараюсь.

Страдая от придирок Лайбрик, которые были под предлогом советов, карета пересекла столицу тысячелетия империи и добралась до особняка. Когда она пересекла сад, Елена увидела особняк в готическом стиле. Прошло совсем немного времени, прежде чем дверь кареты открылась.

— Добро пожаловать, Принцесса. — Дворецкий, слуги и горничные, стоявшие в одном ряду, приветствовали её в один голос.

— …

Елена надменно вздернула подбородок и посмотрела на них поочередно. Никто и подумать не мог о том, чтобы поднять голову под властным взглядом, от которого волосы вставали дыбом.

— Вероника!

Она услышала взволнованный голос великого герцога Фридриха в особняке. Выйдя из здания быстрой походкой, он приветствовал Елену с распростертыми объятиями. Ей удалось сдержать смех от этого манерного представления.

— Было нелегко вылечить тебя, но я так рад, что ты вернулась здоровой.

— Спасибо за вашу заботу.

Великий герцог Фридрих громко рассмеялся, когда Елена ответила соответствующим тоном.

— Каким образом это связано с моим беспокойством? Это благодаря богине Гайе. Ну же, не стой так. Давай зайдём внутрь.

— Да, отец.

Елена и великий герцог Фридрих, которые вели себя так дружелюбно, словно они впервые за много лет воссоединились, перенесли место встречи в гостиную. Лайбрик тихо последовала за ним и села. Наслаждаясь горячим восточным чаем, все трое начали разговор.

— …Ты довольно сильно изменилась. Я вижу это по твоему внешнему виду.

Нынешняя атмосфера вокруг Елены довольно сильно удивила Великого герцога Фридрих, ведь она сильно отличалось от их первой встречи. Это было не просто из-за сходства лиц, а из-за величия дворянина, появившегося на свет с самого начала.

— Мне еще предстоит пройти долгий путь, чтобы оправдать ожидания отца.

— Я горжусь тобой. Опять же, ты мне как родная дочь. Этот великий дом теперь твой, наслаждайся.

— Как скажете, отец. – ответила Елена мягким тоном и проявила покорность.

Всего месяц понадобилось, что герцог был доволен. За это время она из невежественной и неуклюжей девушки превратилась в благородную дворянку.

— Ничего страшного в том, чтобы поздороваться, но ты, должно быть, устала от долгого пути, так что отдохни.

— Спасибо за ваше внимание.

Когда Елена встала с дивана, Лайбрик не забыла дать ей совет:

— Ты же помнишь внутреннюю конструкцию дома? Иди в свою комнату.

— Конечно, не беспокойтесь, Лив.

Елена, которая ободряюще улыбнулась, была вежлива и вышла из гостиной. Великий герцог Фридрих, наблюдавший за этой сценой, через некоторое время заговорил:

— Как и ожидалось, ты меня не разочаровала. Тебе не кажется, что она благородная маленькая аристократка?

— Это всего лишь видимость. У неё нет никаких основных знаний, поэтому даже небольшой разговор всё раскроет.

Великий герцог Фридрих был впечатлён заботой Лайбрика.

— Тогда разве это не важное дело? Скоро приём в честь дня рождения.

— Я собираюсь использовать болезнь как предлог, чтобы максимально ограничить общение с аристократами, настолько, насколько это возможно.

— Я понял. Ты прекрасно справишься сама. — Великий герцог Фридрих вяло сел и ответил. Он так доверял Лайбрик, что никогда бы ничего не сказал, что что-то вверил ей в руки.

— Более того, ваше превосходительство, процесс движения к дворцу необычен.

— Они, должно быть, снова рыщут вокруг, как щенки во время гона. Расскажи мне подробности.

Состоялся обстоятельный обмен мнениями по поводу рассмотрения накопившихся повесток дня. Поскольку большинство из них напрямую связаны с действиями великого герцога, ни одно из них не было важным.

В это время Елена вышла из гостиной, а служанки выстроились в ряд и склонили головы. Она опустила глаза и проверила, и все четверо были знакомыми лицами.

«Джейн, Миса, Лунарин и…»

Глаза Елены, которые перемещались от каждого имени в ее памяти, были прикованы к веснушчатой девушке, стоящей в конце.

«Энн.»

Ее взгляд в этот момент стал суровым. Энн, которой еще только предстояло выйти из девичества, была той служанкой, которой Елена отдала свое сердце в прошлой жизни. Несмотря на то, что она молода, была сообразительна и говорила сладкую ложь, которая всегда удовлетворяла Елену.

«От кого угодно, но от тебя я не ожидала предательства.»

Как она узнала позже, Энн была шпионкой, посланной Лайбрик. Елена это поняла только тогда, когда бандиты похитили её по приказу великого герцога. В тот момент, Энн спокойно стояла в стороне, когда ее «госпожа» просила о помощи. И только тогда Елена поняла, что Энн не была её собственной служанкой. Предположительно, именно эта горничная оставалась рядом с ней, следила за каждым её шагом и докладывала об этом Лайбрик. Стоя перед Энн, она снова вспомнила это чувство.

«С нетерпением жду того дня, когда я заставлю тебя чувствовать то же отчаяние, что и я».

Елена, которая предупредила, что не может говорить, молча уставилась на неё. Энн, что была подавлена её пристальным взглядом и молчанием, осторожно проговорила:

— Я Энн… — представившись, она нерешительно поджала губы. Это было потому, что взгляд Елены, устремленный на неё, был слишком холодным. Энн затаила дыхание. Поскольку она была служанкой, которая жила своими глазами, она чувствовала, что что-то не так.

— Что-то я не помню, разве я разрешала тебе говорить?

— Я-я сожалею.

— Опять? Я не уверена, сможешь ли ты мне служить, потому что как я вижу, у тебя не так много способностей.

Энн, которая была смущена, быстро заткнулась.

Она не знала, как с ней обращаться, и заранее чувствовала себя уверенной. Елена не думала, что почувствовала бы себя лучше, даже если бы ударила её по щеке, учитывая то предательство, которое она чувствовала в то время.

«Лучше остановлюсь на этом.»

Елена опустила руку, которая продолжала подниматься. Не было необходимости оправдывать подозрения Лайбрика, делая больше, чем необходимо. Добро следовало сохранить. Она не должна пересекать черту и ходить по натянутому канату. В этот момент считалось бы, что вернувшаяся принцесса усвоила дисциплину нижеприведенных вещей. Обернувшись, Елена почувствовала, что нервозность Энн немного ослабла. Когда она шла по коридору, горничные последовали за Еленой. Она пересекла холл и оказалась на этаже перед комнатой Вероники.

— На что уставилась? Открой дверь.

Энн, чьи плечи сотрясались от её холодного тона, быстро выбежала и открыла дверь. Проходя через просторный мраморный проход, Елена взглянула на знакомую мебель, шторы, ковры, полки и картины. На мгновение её охватило неприятное чувство.

«Ты хочешь, чтобы я пользовалась тем, что пользовалась Вероника до меня?»

От одной мысли об этом её реально передергивало и бросало в дрожь. В своей прошлой жизни она списывала эти вещи на «нравится», ничего о них не зная, но не сейчас. Елена отвернулась и подошла к шкафу. Энн встала и открыла рот, взволнованная своей поспешностью, но быстро открыла дверцу шкафа. Внутри были развешаны платья.

— Убери всё это.

— Что?

— Мне надо дважды повторять? Убери всё, я сказала.

Взволнованные горничные поспешно вытащили платья и сложили их на ковре посреди комнаты. Поскольку их было почти 20, они были настолько толстыми, что доходили им до талии.

— И снимите эти ажурные шторы с занавеской. Избавьтесь от этой уродливой картины.

Служанки сделали всё так, как им велели. Они удивлялись всему этому, но не смели спросить, была вероятность оскорбить свою хозяйку.

— Сожгите их прямо сейчас.

— Н-но… Да, я сделаю так, как вы велели.

Лунарин, старшая из служанок, собиралась что-то сказать, но быстро сглотнула. Она присоединилась к Великому герцогству четыре месяца назад после работы в другом благородном доме. По её опыту, чем капризнее хозяин, чем больше он жалуется и чем больше говорит, тем злее становится.

— Энн, скажи дворецкому, чтобы он нашёл портного, который сошьет мне платья, и лучшего плотника в столице. Прямо сейчас.

— Да? Да! — Энн уже собиралась в спешке развернуться. — Я еще не закончила.

— Ох, п-простите.

Горничная была обеспокоена строгим поведением Елены.

— Передай и это дворецкому, пусть принесёт все платья, расшитые занавески и ковры из магазинов до захода солнца.

— Да, я передам ему.

Когда Энн поспешно вышла из комнаты, Елена перешла в приемную на втором этаже, словно у неё больше не было никаких дел. В особняке было более ста комнат, но девушке нравилась эта гостиная, которая была соединена с террасой и выходила в задний сад.

Елена сидела на террасе и наслаждалась черным чаем и печеньем, которые подала Лунарин.

— В следующий раз, чай должен быть «Эрл Грэй», а первую чайную воду нужно вылить. И не делай печенья таим сладким.

— Да, мисс.

Елена вдруг уставилась на ухоженный сад.

— Много лилии, они довольно незаметные. Там ведь есть еще живые цветы по типу маргариток и тюльпанов.

— Я слышала, что вам нравятся лилии, я ошиблась?

— Нет, мои вкусы изменились. Я обязана тебе все рассказать?

— Н-нет. Я исправлюсь. Я передам садовнику ваши слова.

— Хорошо.

Елена взяла чашку с чаем и наслаждалась мягким ароматом. Вот почему возраст и опыт нельзя было игнорировать. Так было и раньше, однако, даже если она не повторила дважды, Лунарин пошевелилась, потому что знала, что имела в виду.

«Но рано или поздно Энн раздавит тебя».

Та была молода и сообразительна, поэтому быстро училась. Кроме того, в отличие от искренней Лунарин, она была хитрой и льстивой, что делало её любимицей Елены. Когда она вошла в Императорский дворец, то назначила Энн, а не Лунарин, главной фрейлиной, что должно было показать, насколько она ей доверяет.

«Скоро мне понадобится надёжная горничная.»

В представлении Елены с самого начала существовала горничная, которая помышляла о мести.

«Враг моего врага – мой друг».

Всего три года спустя империя была разрушена. Горничная осмелилась совершить покушение на великого герцога Фридриха, и даже Лайбрик не справилась с тем, насколько детальным был план. Хоть все провалилось, если у неё хватило смелости спланировать и совершить покушение, она заслуживает быть рядом с Еленой.

Глава 13

*Тук, тук*

Лунарин быстро отреагировала на дверной стук в гостиной, и оповестила об этом.

— Мисс, портной Люсьен пришел.

— Скажи ему, пусть войдет.

Получив разрешение, помощница, которых привел с собой портной, начали переносить платья, занавески и ковры в гостиную. Елена вошла в комнату только после того, как все уже было здесь.

— Приветствую Ваше Высочество принцессу.

— Спасибо, что пришли. Я слышала от дворецкого, что вы ответственны за платье для вечеринки по случаю дня рождения?

— Да, и на самом деле надо взять мерки.

— Давайте для начала посмотрим на дизайн.

Портной Люсьен кивнул и велел помощнику принести чертежи одежды. Елена, которой вручили дизайнерскую записку, посмотрела на неё мрачным взглядом. После такой сухой реакции мужчина занервничал.

— Вам не нравится?

— Линия прекрасная, но кружево нестандартное. Кроме того, очень классические.

— Так ли это? Если у вас есть стиль, который вы хотите, мы будем его воплощать.

Если бы он изменил дизайн сейчас, было бы чрезвычайно трудно изготовить его до банкета по случаю дня рождения. Несмотря на это, он не подал виду, так как это был приказ принцессы Вероники.

— Все, что мне нужно, — это платье, соответствующее моему положению светской львицы. Знаешь, как Млечный Путь в ночном небе, ощущение звездного света.

— З-звездный свет? – спросил портной, нахмурив брови. Это была слишком абстрактная просьба, чтобы её удовлетворить.

— Когда он освещен, то становится более красочным. Платье, которое выделяет меня, как пятицветный Млечный Путь в ночном небе.

— Галактика, млечный путь.

— Завораживает просто представить себе платье с захватывающим звездным светом.

— О! У меня есть приблизительное представление о том, каково это. Я сделаю все возможное.

Елена молча улыбнулась, наблюдая за Люсьеном, который, казалось, был настроен решительно.

«Не стоит так сильно стараться. Всё, что тебе нужно сделать, это взять с собой ультра-дорогое платье с дорогими украшениями, такими как рубины, сапфиры и жемчуг.»

Было ясно, что этого будет далеко недостаточно. Времени будет мало, и гармонии не будет из-за платья, которое стремится только к роскоши.

«Для меня это не имеет значение».

Она не хотела, чтобы её заметили в этом платье, и не собиралась привлекать к себе внимание. Елена разработала разумный план. Поглоти богатство великого князя! От одной только мысли об этом все ее тело затрепетало. Елена потратила ограниченную сумму денег под контролем Лайбрика. Как пособие. Она приняла это по глупости, думая, что это естественно.

Почему? Она фальшивая Вероника. Она - замена.

Но сейчас, когда она взглянула на это, не было никакой причины вообще. Начиная с вечеринки по случаю дня рождения, все дворяне Империи будут принимать её как принцессу Веронику. Елена была настолько хороша, настолько реальна, насколько её признавало общество. Как только она поняла это, у неё не было намерения тратить деньги под контролем Лайбрика.

Елена планировала стать лучшей роскошной женщиной на континенте. Богатства великого герцога, которые не иссякнут, останутся сухими. А платье, украшения, обувь и аксессуары, которые она купила, будут распроданы отдельно. В частности, платья с недорогими украшениями имели стоили дешевле.

Другими словами, предметы роскоши, приобретенные как часть состояния великого герцога, будут распроданы и полученные деньги станут секретным фондом, которым Елена могла бы управлять тайно.

— О, я чуть не забыла, только никому, кроме меня, не говорите, что вы изменили дизайн платья. Я хочу удивить не только своего отца, но и аристократов, которые пришли отпраздновать день рождения.

— Я буду держать рот на замке.

Елена сменила тему только после того, как выбрала еще несколько платьев.

— На этом, пожалуй, все, что касается платьев. Давайте посмотрим на занавески с вышивкой.

— Да, это занавески, на которых вышиты снежинки на шелке.

После того, как ей все объяснили, Елена выбрала шторы и ковры, которые ей понравились, и повесила их в своей комнате. Вскоре после завершения её обязанностей её посетил плотник.

Мужчина, который делал мебель из двух, казалось бы, невероятных предметов из мрамора и старого дерева, был одним из лучших мастеров в империи. После запроса на изготовление кровати тумбочек, шкафов для одежды и шкафов, которые отражают вкус Елены, плотник вернулся к работе.

«Лайбрик задерживается? Я думаю, что самое время ей прийти».

Елена сидела на террасе, наслаждаясь чаем и закатом.

— Миледи, виконтесса Лайбрик здесь.

— Пусть войдёт.

Официально, у Лайбрик была Виконтессой. В империи, где права женщин были выше, чем в других странах, они также могли носить титулы. Когда Лайбрик вошла в гостиную и увидела Елену, сидящую на террасе, то её глаза расширились.

— Мне нужно поговорить с принцессой Вероникой, поэтому оставь нас одних.

— Да.

Как только Лунарин ушла, женщина вошла на террасу, с которой дул холодный воздух.

— Лив, вы пришли? Садитесь. Вкус черного чая, когда пьешь его, любуясь закатом, просто превосходный.

Выражение лица Лайбрика стало еще суровее от приглашения девушки, которая сидела легко и непринужденно.

— Что ты делаешь?

— Да? Что? — Елена, слегка слащённая резким вопросом, поставила чашку, которую держала в руках.

— Я ведь предупреждала тебя, чтобы ты не действовала самовольно. Ты не только сожгла свои платья и занавески, но и привела портниху и плотника? Я предупреждала тебя. Я желаю, чтобы ты посоветовалась со мной и спросила разрешения на все.

— …Было ли это чем-то, на что мне нужно было разрешение?

Глаза Елены наполнились слезами и посмотрела на Лайбрик невинным выражением лица, Лайбрик подавила свое раздражение с нечеловеческим усилием.

— Ты думала, что тебе не нужно разрешение?

— Я полагала, что эта мелочь может быть решена по моему усмотрению без разрешения Лив.

— Что?

Елена плакала:

— Я знаю. Я думала, что Лив всегда занята, и в лучшем случае я не могла расспрашивать её о каждой мелочи, связанной с переодеванием или мебелью. Я что-то сделала не так?

— Тебе следовало спросить. Ты не думала, что тебя могут заподозрить?

Выражение лица Елены стало озабоченным при словах о сомнении.

— Почему меня должны заподозрить? Я не понимаю. Лив, что я сделала не так? Пожалуйста, скажи мне, и я постараюсь более не совершать такого, хорошо?

— …

Лайбрик на мгновение потеряла дар речи, когда её снова спросили. Были сомнения, но никто в Великом герцогстве не заподозрил бы, что Елена - фальшивка. Это потому, что она выгнала всех тех, у кого были небольшие отношения или кто помнил Веронику. Поведение Елены было бы просто расценено как каприз.

— Нет ничего страшнее всяких сплетен. Контакт с посторонними может стать причиной пожара.

— О, вот почему. Мне жаль. Я попрошу разрешения, даже если это будет мелочью. Так что прости меня за мою сегодняшнюю ошибку, Лив.

Лайбрик неохотно кивнул в ответ на искреннюю просьбу. Несмотря на то, что женщина, безусловно, была той, кто проявил инициативу, это казалось неправильным, потому что она каким-то образом чувствовала, что её остановили.

Елена, напротив, была очень довольна. Это было потому, что она ловко избежала допроса Лайбрика, и в то же время было за что зацепиться.

«Ты хочешь, чтобы я просила у тебя разрешение? Ладно, все будет так, как хочешь ты».

Если она собиралась последовать её примеру, она искренне последовала бы за Лайбрик.

«Но это ничем хорошим не закончится».

Она не собиралась прислушиваться к тому, чего желает Лайбрик.

***

Лив всегда не хватало времени. Она всегда была загружена, так как в Империи не было еще места, где не распространялась бы власть великого герцога Фридриха, в империи власть великого герцога Фридриха не имела себе равных. Трудно было найти что-либо вне её досягаемости, от главных торговых вопросов до частных встреч аристократов на периферии.

Лайбрик сняла очки и потерла рукой затуманенные глаза.

«Слишком много времени уходит на дорогу в Герцогство и обратно».

Однако это был вынужденное решение. Отсутствие принцессы Вероники стало большим ударом по наследственному составу Великого герцогства. В частности, Сэр Рен из Дома Басташе, который стал независимым от боковой линии, был молод по годам, но он не был простым человеком.

К настоящему времени великий герцог Фридрих был жив, здоров и дышал, но как только отсутствие принцессы Вероники затянется, велика вероятность того, что он внезапно станет преемником великого герцога, ссылаясь на свою “родословную”. Чтобы предотвратить это заранее, ей пришлось самой отправиться на другой конец континента и заняться хлопотами по доставке Елены.

Это был лучший вариант для Лайбрика, но завал документов для оформления и повестки дня, которую нужно было обработать, было достаточно, чтобы даже умная женщина устала и стала чувствительной.

«Тук, тук»

Стук в дверь заставил Лайбрика вздрогнуть. Она была уверена, что приказала никого не впускать.

— Это я, Лив. — Елена открыла дверь без разрешения и наклонила голову. — Простите меня, я знаю, вы сказали никого к вам не впускать.

— Нет, не стой там, заходи.

Заметив её недовольный тон, Елена тихо вошла в комнату.

— Вы мне вчера сказали, чтобы я просила у вас разрешение даже на всякие мелочные решения.

— Да, я помню.

— На самом деле у меня нет обуви, которую я могла бы носить, так что, похоже, мне придется обратиться к сапожнику и заказать их отдельно. Будет ли это нормально?

— Да.

Лицо Елены просветлело, когда Лайбрик с легкостью согласилась.

— Правда?

— Ты сообщила, что тебе нужно. Скажи дворецкому, чтобы привел одного из лучших мастеров столицы.

— Большое вам спасибо за вашу заботу, Лив.

Выходя из офиса, Елена взмахнула юбкой, как будто не могла скрыть своей радости.

Лайбрик снова перевела взгляд на стопку бумаг. Внезапный визит нарушил ход работы, но она не чувствовала себя в безопасности, не контролируя каждый шаг Елены, которая все еще была непонятной заменой.

А может быть, через час или около того?

«Согласно отчету, виконт Бьянка поддерживал неофициальный контакт с Императорской семьей…»

Она только начала думать об этой проблеме…

«Тук, тук»

Елена высунула голову, Лайбрик рефлекторно подняла голову на стук.

— Извините, что прерываю с работы, Лив. У меня есть вопрос.

— Что случилось? — спросила женщина, сдерживая раздражение.

— После переодевания у меня не было ни ожерелья, ни сережек, чтобы надеть.

— Скажи дворецкому, чтобы он привел ювелира из столицы.

— Мне правда так можно? — Елена сверкнула глазами.

— Есть еще что-нибудь, о чем ты хочешь поговорить?

— А? Нет.

— Тогда, выйди.

Кивнув, Елена покинула кабинет.

Глава 14

Лайбрик, которая стала чувствительной после того, как её уже дважды отвлекли от работы, снова вернулась к документам. Несчастный случай, в который она погрузилась довольно глубоко, зашел в тупик, поэтому она потратила значительное количество времени, чтобы снова продолжить размышления.

*Тук, тук*

Но вторжение Елены, которое, как она думала, должно было закончиться, только начиналось.

— Извините, что мне приходится каждый раз беспокоить вас, но Лив, драгоценности стоят дорого. Сколько я могу купить?

— Купи столько, сколько тебе надо.

Голос Лайбрик стал нервным. Это происходит потому, что ее концентрация продолжает нарушаться, а эффективность обработки данных была разрушена. Елена сказала, что понимает, и пообещала больше не вмешиваться. Но вскоре, снова кто-то постучался в дверь.

— Сколько именно вы сказали? Я никогда в жизни не покупала столько, сколько мне было нужно…

— Купи сама. Столько, сколько ты хочешь. Тебе обязательно всё мне докладывать?

— Хорошо!

«Она больше не потревожит меня».

Не потребовалось много времени, чтобы понять, что это была иллюзия. Елена навещала Лайбрик без перерыва, как ребенок, которому нужно разрешение матери.

— Горничные сказали, что сейчас натуральная косметика в моде. Я бы хотела купить себе немного, можно мне? - Не прошло и часа, как Елена снова вернулась, она выглядела как ребенок, которой нужно разрешение матери. Действительно, начиная с небрежной просьбы.

— Ванильный чай пахнет так вкусно, но его нет в особняке. Я очень хочу его попробовать…

Даже спрашивая разрешения на личные и незначительные вещи.

«Она что, играет со мной?»

Терпение женщины достигло предела. Она хотела предупредить её, дав ей пощечину, но не могла. Через десять дней должен был состояться день рождения Великого Герцога. Первое, что нужно было сделать, это срочно потушить пожар, но сложно было оставить царапину на лице Елены или создать незначительные помехи.

Лайбрик стиснула зубы.

«… Я сделаю это, после мероприятия».

На следующий день, на рассвете. Чтобы закончить монотонную работу, Лив с утра пораньше закрылась у себя в кабинете. Ей нравилось эти спокойные часы, когда все еще спят. Тихое утро -лучшее время для максимальной концентрации. Её мозг также работал быстрее, от чего, обработка информации тоже ускорилась.

*Тук, тук*

Пока она не услышала стук, который вызывал у неё нервоз.

— Я проснулась раньше, и решила прогуляться, но увидела, что свет был включен. Я пришла поприветствовать вас, не помешала?

— …

Лицо Лайбрик, у которой нарушили внутренний баланс стало выглядеть холодным, как лед. Оглядываясь назад, можно спокойно сказать, что это впервые, когда кто-то так сильно испытывает её терпение. Даже великий герцог Фридрих, который утверждал, что управляет империей, давал ей волю и уважал её.

«Как ты смеешь, маленькая девчонка!»

Лайбрик сильно прикусила губы. Во рту у неё был легкий привкус крови. Это было сделано для того, чтобы сохранить терпение, которое уже достигло предела.

Елена, чувствовав, что атмосфера стала необычной, испугалась, потому что не знала, куда девать глаза.

— М-мне очень жаль. Я вернусь позже.

Лайбрик, которая едва набралась терпения, которое чуть позже было прервано этим словом «вернусь», заговорила:

— Входи.

— Мне можно?

— Я только что приготовила чай, так что не думаю, что он остыл. Я просто разберусь с этим документом, а потом мы сможем поговорить.

Елена села на диван напротив стола. Лайбрик написала что-то на пергаментной бумаге, смакуя чай из теплой чашки, и поставила её на стол.

— Ч-что это?

— Это руководство, с которым нужно ознакомиться внутри дома.

Пристальный взгляд Елены обратился к пергаменту. В нем были указаны права, которые могут быть осуществлены в пределах резиденции, объем которых и соответствующая строка, которую не следует превышать.

Примерно так выглядело основное положение.

1. Вам не нужно разрешение, чтобы встретиться с торговцами, портными, плотниками и т. Д. Встретиться можно только с теми, кто договорился через дворецкого.

2. Каждые 10 дней вам будет разрешено использовать максимум 20 000 франков.

3. Сообщайте о расписании каждое утро и двигайтесь в соответствии с ним или с разрешения. Однако никогда не нарушайте заведенный распорядок дня.

4. Найдите меня только на условиях, которые не подпадают под эти пункты. В противном случае, поступайте согласно рекомендациям, изложенным в данной статье.

(п/п: т.к. это все же документ, поэтому я и перевела в 3 лице)

Пункт 1 в сторону, Елена фыркнула, отметив пункт 2.

«Я принцесса, и ты хочешь, чтобы я тратила всего 20,000 франков?»

За такие деньги можно купить десять лошадей хорошей породы, что эквивалентно расходам на проживание простых людей в течение нескольких лет. Общая стоимость вышитых занавесок, ковров и обуви, которые купила Елена, составила бы примерно 20,000 франков. Это были большие деньги, которые большинство дворян не могли заплатить, если смотреть на них как на роскошь в течение 10 дней. Однако таков был стандарт всего дворянства, а это был великий герцог. Уважаемый всеми дворянами и великим герцогом!

Богатство и имущество великого герцога были колодцем, который никогда не иссякал, сколько бы ни тратил. Это действительно был Великий герцог, куда стекается больше богатства и товаров, чем расходует Елена.

«Сколько это было? Я думаю, что израсходовала почти 100,000 франков в течение десяти дней, чтобы сохранить достоинство прямо перед тем, как стать королевой-консортом».

Это была примерно та сумма денег, которую она тратила, чтобы поддерживать свое благородство в условиях, когда её упоминали в качестве кандидата на престол. По сравнению с тем временем это была чрезвычайно маленькая сумма.

«Ну, я все равно могу это проигнорировать».

Это было бессмысленное ограничение. Несмотря на то, что лимит был установлен, если бы она внесла его на счет великого герцога от имени принцессы Вероники, ему пришлось бы заплатить. Возможно ли было, чтобы светская львица принцесса Вероника превратилась в недобросовестного должника, который не платит за товары? Если это так, то репутация принцессы Вероники резко упадет, и в то же время престиж великого герцога упадет до самого дна. Это было связано с тем, что честь принцессы Вероники была напрямую связана с телом великого герцога. Так что не было никаких причин беспокоиться о ограничении.

Елена обратила внимание на третий пункт. Составление отчетов по своему расписанию. В своей предыдущей жизни Елена переехала с разрешения после того, как отчиталась перед Лайбрик о каждом шаге на этом пути. Это было сделано для того, чтобы контролировать и следить за Еленой, которая была неуклюжей по отношению к Веронике.

«Я обязательно воспользуюсь этим пунктом».

Не нарушать правила, предписанные Лайбрик. Это только усилило бы ненужную враждебность и бдительность. Она должна была тщательно притворяться внутри. Просто интерпретировать и использовать правило таким образом, чтобы это было выгодно для Елены.

— Ты все запомнила?

— Да.

Лайбрик поднесла пергамент к свече и сожгла его. Разлетелся черный пепел.

— Повторяю, пожалуйста, воздержись от расспросов о личных действиях.

— Я чувствую себя более комфортно с этими рекомендациями. Я знаю, что делать, а что – нет.

Впервые за долгое время это было идеальное предложение для Лайбрик. Она надеялась на Елену, которая хороша только в том, что ей говорят делать.

— Так, как я уже здесь, я получу разрешение на свое расписание. Более, не хочу тревожить Лив.

— Да, сделай так.

«Все должно быть именно так.»

Лайбрик пожалела, что не контролировала её с помощью ограничений с самого начала.

Елена держала ручку на столе и думала. После долгих размышлений пергамент был разделен на утреннее и дневное расписание.

— Утром ты должна встретиться с ювелиром, а днем отправиться на прогулку, верно?

— Сад на заднем дворе был таким большим, что я подумала, что на осмотр уйдет весь день.

Лайбрик кивнула. Казалось, не было необходимости беспокоиться о чем-то особенно тревожном.

— Я дам тебе разрешение.

— Вы знаете, Лив… — Елена заколебалась и округлила глаза.

— У тебя есть еще что сказать?

— Назначение рыцаря, о котором я говорила ранее. Когда…

— Я думала об этом.

— Действительно? О, мое сердце уже бешено колотится. Так когда же я смогу увидеть своего рыцаря?

Елена выглядела взволнованно, как инфантильная девочка.

— Скоро. Я ищу того, кто подойдет принцессе.

— Он правда подойдет мне?

— Он многообещающий рыцарь даже в пределах Великого герцогства. Он превосходно владеет мечом, поклоняется рыцарству, и больше всего на свете он хочет, чтобы рядом с ним была прекрасная принцесса.

— «Прекрасная принцесса»? Он правда так сказал?

— Да.

Елена развила мечту о восторженной любви. Когда реакция, казалось, прошла половину пути, Лайбрик вбила клин.

— В мире много прекрасных рыцарей, но я осмелюсь сказать, что именно он подходит нашей принцессе.

— Можно мне узнать его имя?

— Это Сэр Лоренц.

— О, у него прекрасное имя! Жду не дождусь встречи с ним!

Лайбрик удовлетворенно кивнула.

— В этом нет ничего плохого. Давай выпьем по чашечке чая сегодня днем.

— П-правда? Тогда, увидимся скоро, Лив.

Елена взволнованно повернулась, закончив свои действия.

«Лоренц - хороший рыцарь для меня? Только в тому случае, чтобы присматривать за мной».

Выражения застенчивости нигде не было видно. Она чувствовала себя неловко, потому что было так очевидно, что она пыталась представить Лоренца как массовый продукт и пристроить его рядом с Еленой.

«С нетерпением жду этого. Я назначу лучшего рыцаря, которого ты даже представить себе не можешь».

Елена тихо покинула кабинет.

****

Во второй половине дня Елена вышла из особняка в легкой одежде.

— Я хочу прогуляться под солнечными лучами.

В сопровождении своих ближайших помощников Елена спокойно прошла по залу. Сад на заднем дворе выглядел совершенно иначе, чем в предыдущем. В то время как сад казался искусственно ухоженным, задний сад был сохранен в своем естественном состоянии с озером в центре.

«Я была очень разочарована, увидев сад на заднем дворе дворца».

Дело было не в том, что его ухоженность была плохой. Покровительство великого герцога было слишком велико.

Елена долго шла по спокойному озерному пейзажу и безоблачному, высокому, ясному небу. Шаги девушки имели в виду определенную цель. Тренировочная площадка за лесом зелкова. Расположенный на окраине района попечительства, он представлял собой своего рода физическую тренировочную площадку, построенную для повышения базовой физической силы и выносливости рыцарей, помимо основной тренировочной площадки, где в основном практикуется фехтование.

— Ха! Хэй!

Огибая угол зелкова леса, она услышала крики рыцарей. Пересекая густой лес, Елена с первого взгляда увидела открытую тренировочную площадку.

— В-вы разве не принцесса?

Один местный рыцарь неловко склонил голову. Другие тоже были смущены внезапным визитом принцессы.

Глава 15

— Джеймс, глава 2-го рыцарского подразделения, приветствует вас. Как принцесса попала в это скромное место? — мужчина средних лет с красивыми усами спросил Елену о причине ее здесь пребывании.

— Я просто шла и оказалась здесь. Я вам помешала?

— Возможно ли это? Это просто незапланированный визит...

Елена улыбнулась ему.

— Идите вперед и заканчивайте свою работу. Я спокойно выпью чашку чая и вернусь.

— Вы имеете в виду, что у вас здесь есть время для ч-чаепития?

Вместо ответа, слегка кивнув, Елена жестом указала под роскошно густую елку. Затем горничные расправили скатерть и поставили чай и печенье, которые они принесли. Девушка, грациозно сидя, наслаждалась горячим напитком и смотрела на выражение лиц четырех женщин.

— Вау.

— Ох, ох...

Рты всех четырех служанок были полуоткрыты. Физическая выносливость рыцарей, которые снимали свои верхи и тренировали свои гладкие мышцы, возбуждала женщин, что глазели на противоположный пол.

— Энн, разве за этим не приятно наблюдать?

— Что? О-о чем вы говорите

Елена ответила, смакуя чай:

— Ты ведешь себя так дерзко. Как ты объяснишь покраснение своего лица?

— Это... это... — горничная запнулась и растерялась, не понимая, что делать. Она не знала, что Елена спросит об этом так прямо.

«Какой смысл подшучивать над самим собой?»

Елена, поставившая чашку, посмотрела на тренирующихся мужчин:

— Твои глаза выглядят хорошо. Эй, ты видишь рыцаря, держащего дерево? Его тело выглядит очень желанным. А как насчет пресса? Они все так мило выглядят.

— В-вы правы. Они все красивые.

— Правда же? Что ж, Энн, на этот раз говори ты. Кто из них выглядит лучше всего?

Служанка поколебалась и указала на рыцаря:

— Т-тот, что в углу. Он похож на скульптуру.

— Он не так уж плох. У тебя довольно хороший вкус на мужчин.

Фрейлинами тоже были женщины. Точно так же, как у аристократов и четырех великих герцогов был роман, служанки могли представить, что такое могло произойти и с ними, глядя на рыцарей.

«Хватит завязывать глаза».

Хороши были мужчины или нет, Елену это не интересовало. Это было просто замечание, сделанное для того, чтобы показаться снобистской женщиной, которая пыталась украсть тела рыцарей.

«Я уверена, что ты принадлежал ко 2-му Рыцарскому отряду...»

Елена с тревогой кого-то искала.

«Ледяной рыцарь Хурелбард».

Через три года он станет самым молодым командором Второго Ордена и будет известен как лучший рыцарь в Империи, как для себя, так и для других. Помимо его превосходного владения мечом, его холодная и эмоционально непроницаемая внешность принесла ему титул «Ледяного рыцаря» в глазах публики. Всего два года спустя Хурелбард был назван одним из трех мечей, защищающих империю.

Первый меч, Варисса, меч-основатель, передаваемый по наследству в Императорской семье.

Второй Меч, Рыцарь Льда, Хурелбард. Третий меч, дикий волк, Рен.

Учитывая, что первый меч —настоящий, это не имеет значения. Можно с уверенностью сказать, что Хурелбард, наряду с Реном, являются лучшими фехтовальщиками империи. Елена усердно работала, чтобы заполучить его.

«Он должен быть здесь. Почему я не могу его увидеть?»

Девушка пила чай, чтобы утолить свою жажду от нервозности.

— П-посмотри на это. Что это за лицо такое?

Женщины, добравшиеся до того места, куда указала Энн, широко раскрыли глаза.

— …!

Елена сделала короткий вдох. Белая кожа, которая не загорела на солнце, темно-зеленые волосы, выглядел немного молодо, но он точно соответствовал ее воспоминаниям о Хурелбарде.

— Мне жаль это говорить, но он великолепен. До такой степени, что я ревную как женщина.

— Действительно. Я думаю, что он отлично подходит к выражению «красивый».

Она не могла оторвать глаз от искренней признательности Энн. Елена не могла отрицать этих слов. На самом деле, у Хурелбарда был более подходящий внешний вид, чтобы просто сказать, что с ним все в порядке.

Елена поставила чашку на стол и встала. Она грациозно вышла из тени дерева и пересекла середину плаца. Рыцари не могли оторвать глаз от девушки, которая внезапно ворвалась на их тренировку.

Она подошла к безымянному мужчине, который тренировался поблизости.

— В-ваше высочество принцесса. — Сбитый с толку рыцарь быстро стал вежливым.

— Я не могла сидеть спокойно, наблюдая за тобой издалека.

— Что? Что вы имеете в виду? — не понимающий мужчина, медленно поднял глаза.

И сделал вдох, даже не осознавая этого. Елена достала носовой платок с вышитым символом Великого Дома и вытерла пот с его лба рыцаря.

— Благодаря вашему энтузиазму Великий Дом все еще существует по сей день. Я от всего сердца хочу сказать вам спасибо за это, — сказала девушка, глядя на рыцаря, стоящего с покалывающим взглядом.

Тот был так тронут, что не мог говорить. Прикосновение Елены, искренность слов были переданы так, что его сердце затрепетало. Она вытерла пот со лбов и подбородков некоторых рыцарей, а затем подошла к Хурелбарду.

«Ты не представляешь, как сильно я скучала по тебе, ледяной рыцарь».

Ей хотелось пожать ему руку, потому что она была рада его видеть, но сдержалась. Вместо этого девушка заменила непереводимое приветствие очаровательной улыбкой, которая потрясла светский мир.

— …!

Лицо парня, когда он встретился с ней взглядом, смутилось. Он смотрел поверх глубокого взгляда Елены, уголков ее губ и глаз, которые, казалось, впитывали его. Хурелбард был в замешательстве от этой обольстительной улыбки. Он был совершенно не в своем уме.

«Ты еще молод».

Было ли это потому, что он был на три года моложе своей прошлой жизни? Хурелбард был каким-то незрелым. Она не могла избавиться от этого ощущения. С другой стороны, улыбка Елены была роковой.

«…»

Хурелбард не знал истинной природы пламени, которое изливалось глубоко в его душе, подобно действующему вулкану. Он был ошеломлен биением сердца и замешательством из-за противоположного пола. Тем не менее, было очень впечатляюще видеть, как парень крепко прикусил свои коренные зубы, чтобы не упасть в обморок. Возможно, произошел кратковременный срыв, но он проявил готовность не терять самообладания.

Елена наслаждалась реакцией Хурелбарда, который на мгновение встревожился. Казалось, она подглядывала за той стороной ледяного рыцаря, о которой другие не знали.

«Я пока уйду».

К сожалению, девушка обернулась с улыбкой в глазах. Чрезмерное внимание неизбежно приводило к отравлению. Лучше было воздержаться от действий, которые могли бы вызвать подозрения Лайбрик, пока она не станет полностью самостоятельной личностью.

— Хоть это был случайный визит, но я была очень впечатлена вами всеми сегодня. Есть много сильных, благородных, преданных рыцарей. Итак, я приняла решение. — Елена положила свои изящные руки на грудь, глубоко вздохнула, как будто успокаивая свое ошеломляющее выражение лица, и снова посмотрела на рыцарей. — Уже поздно, но я думаю, что назначу встречу в течение нескольких дней.

— Н-наконец-то!

На анфас рыцарей возлагались большие надежды. Кем была принцесса Вероника? Она была наследницей Великого герцогства, которое в будущем может стать великой Императрицей. Быть прямым рыцарем такой Вероники было очень славным и почетным делом, поэтому у любого мужчины не было другого выбора, кроме как желать этого.

— Мне было так жаль... что у меня не было возможности узнать, какие вы все замечательные люди, потому что я плохо себя чувствовала.

Атмосфера рыцарей стала торжественной. Принцесса, которая вернулась после нескольких лет борьбы с болезнью, была жалкой, но ее сердце - очень добрым.

— Я хочу выяснить это сейчас. Поэтому, пожалуйста, приходите на церемонию. Таким образом, я смогу увидеть и судить своими собственными глазами, а затем я смогу назначить себе рыцаря.

— В-вы имеете в виду, что будете делать это самостоятельно?

— Да, я сделаю это сама.

Твердый ответ Елены немного смутил Джеймса. Ее заявление было неординарным. Основные вопросы, такие как назначение прямого рыцаря, решаются в соответствии с особой процедурой. Даже если это была церемония посвящения в старшие классы, это было просто формальное мероприятие, и прямые рыцари часто решались заранее.

— Я уже в восторге от того, кто будет моим рыцарем. — Глаза Елены, которые широко улыбались, были устремлены на Хурелбарда. Как будто она целилась в него. И бесстрастное лицо парня, что не понимало значения этого взгляда, слегка исказилось.

***

Без помех со стороны Елены Лайбрик справлялся с работой с пугающей скоростью.

«Я не могу поверить, что мне потребовалось два дня, чтобы сейчас закончить менее, чем за сутки. Если бы это было по расписанию, я бы уже проверила дату дня рождения».

Великое герцогство было занято подготовкой к банкету по случаю дня рождения Герцога Розетты, который должен был состояться через неделю. Поскольку это был праздник в память об основателе 1000-летней империи и самой знатной семьи в нынешнем государстве, было на что обратить внимание.

*Тук-тук*

Лоб Лайбрик был нахмурен.

— Это Лоренц.

— Войди. — женщина прижала руку к виску. Казалось, она стала неосознанно чувствительной из-за невыносимого поведения Елены. — Садись.

Когда он сел на диван, Лайбрик сразу перешла к делу:

— Лорд Лоренц, пожалуйста, станьте рыцарем принцессы.

— Это как раз то, чего я хотел. — мужчина сказал, что сделает это без колебаний.

Для него, гордого рыцаря, было нелегким решением служить Елене как мастеру, хотя знал, что она была заменой. Тем не менее, Лоренц активно принял ситуацию, потому что хотел восполнить пропажу ее родителей.

— На первый взгляд, тебе придется проявить лояльность к принцессе. И, возможно, придется следить за каждым ее движением, а иногда и контролировать ее.

— Не волнуйтесь. Могу я попросить вас об одолжении, прежде чем я выполню задание?

— Это неожиданно. Лорд Лоренц сделал все, о чем я просила. Говори.

— Позвольте мне смыть мою запятнанную честь в тот день, когда моя леди принцесса Вероника... вернется на свое место.

Он служил фальшивке. Если бы мужчина не знал, то смог бы это сделать. Работа для Великого Дома была выполнена, но этот приказ был весьма позорным для рыцаря. По этой причине Лоренц надеялся когда-нибудь убить фальшивую принцессу собственными руками.

Глава 16

Лайбрик улыбнулась:

— Я обещаю. Ты возьмешь имя рыцаря Лоренца.

Говоря о смерти Елены, ни один из них не чувствовал вины или сожаления. Эта девушка была для них просто игрушкой. В конце кукольного представления не было смысла тратить время на марионетку из дров, которых было достаточно, чтобы превратить их в пепел.

— Давай поужинаем с принцессой сегодня вечером, будем ковать железо, пока оно горячо. Церемония пройдет в спокойной и неформальной обстановке в течение двух дней.

Все нервы Великого Дома были на банкете по случаю дня рождения. Здесь нет места для грандиозной церемонии отбора, поэтому не было необходимости сажать Елену, которая не была знакома с Вероникой, за официальный стол.

— Тогда вынужден откланяться. — Лоренц как раз собирался вставать с дивана.

*Тук-тук*

Еще до того, как стук прекратился, дверь кабинета открылась.

— Мне жаль. Я знаю, это грубо, но это срочно...

— Лорд Беллоу? Заходи.

Найт Беллоу вошел в кабинет, тяжело дыша.

— Ее Высочество принцесса была на тренировочной площадке.

— Что?! — Голос Лайбрик стал резким. Что ты имеешь в виду под тренировочными площадками? У нее было зловещее предчувствие, что Елена могла совершить неожиданный поступок.

— Она нанесла незапланированный визит и заявила, что через несколько дней у нее будет важная церемония назначения рыцаря.

— Что за...

— Она даже приказала позвать рыцарей, чтобы они увидели и представили себя на этом мероприятии. Это беспрецедентно, ничего страшного?

Лайбрик стиснула зубы. Это не могло быть хорошо. Елена сделала противоположное ее плану. Как будто для того, чтобы испортить ей жизнь. Самая большая проблема заключалась в том, что исправить ошибку Елены было нелегко. Это был не просто что-то незначительное, а разговор перед рыцарями, которые ценят честь. При таких обстоятельствах было бы нехорошо менять свои слова.

Помимо отсутствия доверия среди рыцарей, существовала высокая вероятность серьезного ущерба репутации принцессы Вероники, которая уже страдала от различных слухов из-за своего долгого отсутствия.

С точки зрения Лайбрик, то и это стало невозможным.

«Я предупреждала тебя, чтобы ты следил за своим языком. Ты хочешь смертного приговора?»

Впервые почти за много лет женщина почувствовал чистый гнев по отношению к человеческому существу.

«Я была такой спокойной, когда мне действительно нужны были меры контроля».

Это была ошибка. Этого бы не случилось, если бы она хотя бы держала поводья в руках.

— Лорд Беллоу, приведите принцессу сюда. Прямо сейчас!

— П-понял. — Повинуясь ледяному приказу Лайбрик, Беллоу в спешке выбежал из кабинета.

***

Захватывающая дух тишина воцарилась между Еленой и Лив. Женщина, которая вызвала ее в свой кабинет, держала рот на замке по меньшей мере полчаса.

Если бы это была Елена в прошлом, у нее были бы булавки и иголки, и она была бы занята, пытаясь не высовываться. Однако такого рода давление никак сейчас на нее не повлияло. Многие ожидали, что скажет Лайбрик, и она подготовила разумные контрмеры на это.

Елене даже наскучило это время. В конце концов, девушка, которая ненавидела бессмысленную трату секунд, прервала свое молчание с очень сожалеющим лицом.

— Что еще я сделала не так?

— Ты действительно спрашиваешь, потому что не знаешь? — В низком голосе женщины послышался холодок.

Елена подняла голову и осторожно заговори, глядя на лицо Лив.

— Мне жаль. Честно говоря, я не знаю. Я просто прогуливалась по патронажу, а когда добралась до тренировочной площадки, встретила рыцарей и сказала им несколько слов.

— Сколько слов ты сказала?

Елена вздрогнула в ответ на резкий ответ Лайбрик.

— ...Я вспомнила о твоем обещании мне. О том, что я могу сама назначить благородного рыцаря. Мое сердце колотилось как сумасшедшее, из-за того факта, что для меня найдется личный страж. Вот почему я заговорила об этом. Я собираюсь назначить своим рыцарем самого благородного человека в Великом герцогстве. Неужели это так плохо?

Речь Елены была умной. Она переложила всю ответственность на Лайбрик. Девушка даже не упомянула ни о каких сомнительных проблемах. Что было более впечатляющим, так это выражение ее лица. Она даже показала свое разочарование из-за того, что на самом деле не знала, что сделала не так, и даже заплакала.

(п/п: продолжай, моя девочка)

— Ты! Ты... — Лайбрик сдержала свой гнев. — Разве ты не понимаешь? Я расстроена тем, что принцесса сказала, что пригласит рыцарей на церемонию, даже не обмолвившись об этом со мной ни словом.

— Это было неправильно? Тогда мне очень жаль, Лив. Я не знала. Когда я изучала литературу, «Песнь о Роланде» или «Церемония Империи», знала только, что другие рыцари собрались на церемонию, чтобы подтвердить клятву... — Елена оправдывалась в свою пользу. Тем не менее, она не забыла выразить нотку раскаяния после того, как осознала свою ошибку.

«Ха, это единственная причина».

Испытывая невыносимый гнев, Лайбрик больше не могла быть подозрительной. Девушка изначально была тщеславным человеком. В частности, клятва рыцарей была одной из мечтаний Елены еще до того, как она уехала в герцогство. Это была также вина Лайбрик, что она упустила это из виду, хотя и знала об этом.

— Мне жаль, Лив. Мне было бы нечего сказать, даже если бы у меня было десять ртов. Я этого не знала. Я буду осторожна в следующий раз.

Когда Елена извинилась в сдержанной манере, женщина прикусила свой коренной зуб и успокоила свой гнев. Рот принцессы предвещал важную церемонию назначения. Десятки рыцарей слышали об этом, и к настоящему времени это настолько распространится, что вся общественность узнает об этом. Поиск слов, чтобы оправдать Веронику, которая впервые за два года не появилась в социуме, вызвал бы еще один скандал.

Лайбрик отдавала приоритет назначению Лоренца непосредственным рыцарем Елены для достижения намеченной цели. Если она была достигнута, то не имело значения, будет ли это частная встреча или открытая церемония.

— Если так будет продолжаться и дальше, у нас нет причин ждать.

— Л-Лив.

— Не забывай о своем решении.

Желание Елены сказать, что она никогда больше этого не сделает, на этот раз закончилось. Несмотря на то, что холодная атмосфера немного разрядилась, девушка смотрела на ее лицо и опускала голову. Лайбрик, что промокнула горло глотком чая, спросила:

— Принцесса, ты помнишь, я сказал, что собираюсь представить тебя рыцарю?

— Да, я ждала этого.

— Он уже некоторое время ждет в гостиной.

Елена была удивлена.

— С-сейчас? Я ужасно выгляжу после прогулки.

— Не беспокойся. Он даже восхищается этим образом принцессы. — Лайбрик, сидевшая на диване, достала книгу полки на стене.

*Кууунг*

Стена, на которой были выставлены картины рядом с книжным шкафом, открылась потайная дверь, ведущая в гостиную и коридор. Елена округлила глаза, как удивленный кролик.

«Умная женщина».

Она была в очередной раз удивлена лидерством Лайбрик. Ранее Елена сказала, что сама выберет своего рыцаря на церемонии назначения, с нюансом, что того не предлагали. Между тем, проведя частную встречу с Лоренцем, который был рыцарем, она осознала, что существует вероятность, которая может вызвать несправедливость в отношении процесса назначения внутри компании.

«Ты в своем глазу бревна не замечаешь».

К сожалению, эта карта оказалась бесполезной. Вместо этого Елена смогла натянуть поводья своего разума, которые почти ослабли.

Послышалась болтовня. Через потайную дверь подошел Лоренц, одетый в серебряные доспехи, и был почтительно вежлив.

— Приветствую Ваше высочество, я рыцарь Лоренц.

— Подними голову.

Глаза мужчины с его подбородком были устремлены на Елену. Взгляд этих двоих встретился, и они уставились друг на друга.

«Во-первых, веди себя как застенчивая девочка».

Елена покраснела и избегала зрительного контакта. Однако она украдкой взглянула на лицо Лоренца и смутилась, отчего уголки его рта поползли вверх. Это был короткий момент, но он обнаружил, что нравится этой девушке.

— Я много слышала от Лив. Ты гораздо красивее, чем я когда-либо видела, и к тому же, великий рыцарь.

— Это большая честь, ваше высочество. Если позволите, простите мою грубость.

— Прошу прощения?

Лоренц смело подошел к Елене и опустился на одно колено. Затем он протянул руку и поцеловал тыльную сторону ее ладони.

«Отвратительно».

Рефлекторно взмахнув рукой, она чуть не ударила мужчину по лицу. Это была последняя жизнь, но он был рыцарем, который предал Елену и пронзил ее тело мечом. Было мерзко видеть ненавистного человека вблизи и ощущать его поцелуй на тыльной стороне своей ладони.

«Он.... Просто...»

Елена запнулась, как будто ей было неловко, и так естественно покраснела. Технически, это было из-за гнева, который вскипел в данный момент, но это каким-то образом хорошо сочеталось с текущей ситуацией.

— Как ты себя чувствуешь?

— Что? Если вы спросите меня, что я должна сказать...

Лайбрик улыбнулась и сказала:

— Я уверена, что в Великом Доме нет рыцаря лучше, чем лорд Лоренц.

— Я.… это и правда выглядит так. Я никогда в жизни не видела такого замечательного рыцаря, как лорд Лоренц. — Елена мельком взглянула в его глаза в знак признательности. Затем улыбка на губах мужчины стала шире. На самом деле это было блестящее лицо, и один только взгляд на него расстраивал девушку.

— Я же говорила тебе, не так ли? Я уверена, что он идеальный рыцарь для принцессы.

На самом деле у Лоренца было красивое лицо. В светском мире за ним ухаживало довольно много дам, и эта изящная внешность сыграла большую роль в том, что в ее прошлой жизни Лайбрик рекомендовала назначить его личным рыцарем.

Глава 17

— Он ничего не упускает. Ты не найдешь никого подобного ему, даже если промоешь глаза в Большом доме. И он больше всех восхищается принцессой.

Елена сумела удержаться от чуть не вырвавшейся усмешки.

«Кто-то может подумать, что это даму, которая участвовала в бале, представляют рыцарю, а не наоборот».

Роль Лайбрик теперь заключалась в посредничестве.

Елена каким-то образом прониклась симпатией к Лоренцу и усердно работала над тем, чтобы назначить его личным рыцарем.

«Если ты так сильно этого хочешь, я притворюсь, что влюблена в него».

Здесь можно было вести себя как кукла, которую хочет Лайбрик.

— Я хотел бы посвятить свой меч, свою честь и свою жизнь вам.

— Лорд Лоренц. — проговорила Елена с непонятным оттенком эмоций. — Вот о чем вы говорили. Лив, большое вам спасибо. Если бы не Лив, я бы не нашла такого человека, как лорд Лоренц. Я чувствую, что моя мечта сбылась.

— Рада это слышать.

Впервые за долгое время Лайбрик была довольна. Она уверена, что Елена влюбилась в мужчину, потому что не могла отвести от него глаз.

***

Служанки и слуги семьи Великого Герцога страдали от непрекращающихся дел. Самым грандиозным ежегодным событием семьи Фридрих был день рождения первой семьи, однако сейчас было все гораздо сложнее, потому что была добавлена незапланированная церемония назначения рыцарей.

Елена мысленно улыбнулась во весь рот Великому Герцогу.

«Я больше не действую так, как ты рассчитывал».

Елена в своей прошлой жизни была пассивной. Когда Лайбрик велела ей есть, она ела, когда велела ей что-то надеть, то та надевала это, запоминала слова без единой ошибки, и разговаривала со знатью, как попугай. Тогда у девушки не было другого выбора, кроме как сделать это. Если она окажется фальшивкой, Лайбрик будет угрожать ее жизни.

Что особенно важно, женщина грозилась лишить жизни родителей Елены всякий раз, когда та пыталась вырваться из-под контроля. Но в то время уже никого не было на этом свете. У Елены не было другого выбора, кроме как следовать словам врага, что убил ее родственников, не зная об этом.

Девушка считала, что ее родители благополучно покинули страну, хотя она ни разу лично не слышала это донесение. Слова, которые были намеренно произнесены Елене перед приходом в Большой дом, были теми же самыми, и тот факт, что Лайбрик, которая была очень осторожна, до сих пор не предприняла никаких значительных шагов, подтверждал эти обстоятельства. Это означало, что женщина не могла контролировать или арестовывать Елену, заботясь о безопасности ее родителей.

— Энн, моя челка растрепалась.

При словах Елены, сидящей со скрещенными ногами, служанка испугалась и поправила ее растрепанные детские волосы.

— Лунарин, обувь.

Девушка поставила ноги на туфли, украшенные стеклянными каплями, и приподняла талию. Все тело Елены отразилось в зеркале, когда ее волнистые рыжие светлые волосы упали за спину. Она была похожа на розу: платье с открытыми плечами, которое открывало ее вырез и линию плеч, и макияж, что делал ее глаза похожими на этот прекрасный цветок.

— В-вы такая красивая.

— Правда? — неискренне переспросила Елена в ответ на неподдельное восхищение Энн.

— О, Лив ждет снаружи?

— Да, она здесь уже некоторое время.

— Боже, у меня совсем вылетело это из головы. Скажи слугам, чтобы они попросили ее войти.

Елена заставила Лайбрик, которая искала ее, стоять в коридоре уже довольно продолжительное время.

— Лив, ты долго ждала, не так ли? Мне жаль. Сегодня важный день, так что я слишком увлеклась, чтобы выглядеть красиво. — Девушка выглядела огорченной, когда увидела Лайбрик, которая выглядела так, словно она бежала. Вот каково это - давать бутылочку и лекарство*. (п/п: скорее всего тут имеется в виду, что когда Лайбрик наконец увидела Елену, у нее отлегло от сердца, что все было в порядке)

— Ты готова?

— Да. Лив, как я? Я хорошо выгляжу? Надеюсь, я буду красива в его глазах…

Елена, отражавшаяся в глазах Лайбрик, была похожа на юную девочку, влюбленную в своего рыцаря. Она не смогла бы избавиться от своего жалкого девичества, даже если бы ей сказали: «Не теряй достоинства, которое соответствует положению принцессы Вероники».

Однако это может облегчить ее управление. С таким желанием и тщеславием ей было бы нелегко с сэром Лоренцем.

— Я гарантирую это.

— Спасибо. Я так взволнована, что мое сердце вот-вот взорвется. У меня такое чувство, что я сплю.

— Как все прошло вчера?

Последние четыре дня Елена пила чай с Лоренцем. Это был план - притвориться влюбленной в него и показать идеальную игру.

— Это было очаровательное время. Все, что мне нужно было сделать, это выпить чашку чая.... Мне нравилось, когда он стоял рядом со мной, не говоря ни слова. Он такой надежный и практичный.

— Лорд Лоренц - счастливый рыцарь. Его выбрала принцесса.

— Так вот как это работает? — Широкая улыбка появилась на губах Елены.

— Убедись, что ты принесешь свою клятву лорду Лоренцу сегодня. Ты не должна быть плохой девочкой, которая игнорирует восхищение благородного рыцаря.

— Ч-что вы имеете в виду под «плохой девочкой»? Я никогда не смогу предать его искренность. — Елена сказала, что ненавидит этот термин и что этого никогда не случится. Как будто это заслуживало доверия, Лайбрик больше не поднимала эту тему.

— Прошло много времени. Пойдем, принцесса. — женщина отошла и пропустила Елену вперед. Каждый раз, когда девушка двигалась дальше своими шикарными и элегантными шагами, Лайбрик и дамы вежливо следовали за ней.

Вся эта процессия, наконец достигла Главного тренировочного центра, где проходила официальная церемония назначения Великого герцогства. Около сотни рыцарей выстроились в линию колоннами. Они были в серебряных доспехах с символом Великого Дома на груди и выглядели более достойно, чем когда-либо.

— Принцесса, иди наверх. — Когда Лайбрик попросила ей подняться на помост, Елена слегка приподняла юбку и пошла по лестнице. — Я предупреждаю, что я не допущу никаких неожиданных действий. Делай так, как мы репетировали.

Размышляя о таком, почти антиугрожающем совете, девушка поднялась на возвышение, что достигало высоты плеч взрослого мужчины.

— Приветствуем Принцессу Веронику! — Джеймс, глава 2-го дивизиона, возглавил солдат, стоявших чуть ниже, от имени 1-го Рыцарского Ордена, что не смогли присутствовать из-за своего задания.

*Щелк, щелк*

Рыцари дисциплинированным жестом вытащили свои мечи и подняли их над головами. Серия действий, выполненных без единой ошибки, была примером подчиненного, который обещает вечную верность и послушание Господину. Елена ответила на приветствие, сложив руки вместе и проявив вежливость.

Девятая линия, третий слева.

У Елены, которая смотрела на лица рыцарей, на губах появилась улыбка облегчения. Она беспокоилась, что он может не прийти, но это было просто беспокойство. Парень был здесь. Прямо здесь, в Главном учебном центре.

Елена, спустившаяся с помоста, подошла к выстроившимся в ряд членам рыцарского ордена. За ним сразу же последовали Лайбрик и Джеймс. Лидер второго дивизиона рыцарей представил девушке, рыцаря, перед которым она остановилась.

— Это лорд Хэмел. Он сильный человек в 1-м рыцарском звании и мастер стенографии. Он рыцарь, у которого хватает мужества всегда быть на передовой на поле боя.

— Ты выглядишь таким же храбрым, как всегда.

Елена шла медленно и несколько раз останавливалась перед интересующимися солдатами, и ей представляли их. Круг за кругом туфли девушки, наконец, встали перед Лоренцем.

— Что насчет этого парня?

— Это сэр Лоренц. Он самый сильный человек во всем ордене, его называют белым львом из-за красивой внешности.

Лайбрик, которая до сих пор молчала, тоже сказала свое слово:

— Он рыцарь, за которым и Великий Герцог наблюдает.

— Отец? — Елена расхаживала перед Лоренцем. Это было проявление интереса. Судя по мастерству этого мужчины в «Рыцарях», в его назначении не было ничего странного.

Девушка, которая колебалась, повернулась и прошла мимо.

— …!

Самым неловким был Лоренц, который верил, что его выберут. Его нехарактерно дрожащие глаза выдавали его смущение. Такая реакция мало чем отличалась от реакции Лайбрик.

— Ты, ты… что ты делаешь?

Это было совершенно неожиданное развитие событий. Как было условлено заранее, Елена должна была указать на Лоренца и принести присягу на месте. План был на грани срыва.

Девушка обращала внимание на других членов Рыцарей, которые даже не смотрели на нее.

«Ни за что».

Ладони Лайбрик вспотели от нахлынувшей нервозности. Эта церемония была обширной, а также являлось официальным назначением, в процессе которой нельзя было ничему препятствовать ни при каких обстоятельствах. Все члены Рыцарского Ордена, участвовавшие в этом, были свидетелями. Елена все продолжала двигаться между солдатами.

Шаги девушки, которая, казалось, вряд ли остановится, наконец достигли своей цели.

— Ты можешь представить его мне?

Внимание Елены притупило взгляд Лайбрик. У нее не было шанса узнать его, потому что он был новым рыцарем, который мало что показал.

— Это сэр Хурелбард из 2-го рыцарского полка. Он новый рыцарь, которого назначили всего 10 дней назад.

Елена вздернула подбородок и уставилась на парня. Было ли это потому, что первая встреча оставила сильное впечатление? Откровенный взгляд девушки почувствовал, как тело Хурелбарда слегка затряслось.

— Ты можешь рассказать мне больше?

— Он с Восточного фронта, так что он очень хорош в верховой езде… Кроме этого, он просто... —

Джеймс, казалось, мало что знал об этом рыцаре, хотя тот был членом 2-го Рыцарского ордена.

Хурелбард тоже был новичком, но он не испытывал к нему никакой привязанности по сравнению с тем, когда он представлял других рыцарей.

— Прошу прощения, Ваше Высочество принцесса, сэр Хурелбард простолюдин и еще не прошел обучение, поэтому ему все еще не хватает добродетелей, навыков, изощренности и мастерства владения мечом, чтобы быть рыцарем. Так что я не думаю, что он достаточно хорош, чтобы быть вашей личной охраной.

— Правда? — Елена посмотрела на Хурелбарда с печальным выражением лица. Джеймс обесценил его в его присутствии, но выражение парня лица ничуть не изменилось.

«Вот почему его называют рыцарем Льда».

Хурелбард стал мечом Великого герцога и начал приобретать известность в Империи после поражения Северных повстанцев в конце этого года. Предполагая, что его навыки владения мечом не улучшились за последний месяц или два, однако он уже был сильным рыцарем.

«Может быть, он скрывает свой талант. Если он будет выделяться, то это привлечёт ненужное внимания со стороны рыцарей из аристократии».

Это означает, что Великий Герцог не распознал талант Хурелбарда.

Глава 18

Елена почувствовала невыносимое напряжение. Когда она представила себе месть, которая завершится тем, что покажет миру талант Хурелбарда, о котором знала только она, ее наполнила радость.

«…»

Девушка подняла глаза и посмотрела на Лайбрик. Как только их взгляды встретились, она опустила взгляд и проявила признаки конфликта, нагнетая атмосферу.

— Я приняла решение. — Джеймс и Лайбрик обратили внимание на осторожный, но упрямый голос. — Лорд Хурелбард, опустите свой меч.

— …!

— В-ваше высочество принцесса. — Джеймс был в растерянности, не понимая, что делать. Рядом с ним Лив уставилась на Елену с дьявольским выражением лица.

Рыцари, собравшиеся в тренировочном лагере, тоже были шокированы. Хурелбард, которого они не признали равноценным товарищем, казалось, не был уверен в том, что именно его назначили личной охранной. Среди них шок Лоренца был более чем в два раза сильнее, чем у других. Он не мог избавиться от жалкого чувства, что его бросили, ведь Елена была убеждена в его добрых намерениях, которые он продемонстрировал ей за последние несколько дней.

Так или иначе, саму девушку это совсем не интересовало.

— Лорд Хурелбард, как долго ты собираешься оставаться в таком состоянии? — При словах улыбающейся Елены парень запоздало опустил меч и зафиксировал его так, чтобы острие было обращено к земле.

Залог клятвы. Процесс признания этого назначения завершили всю церемонию.

— Ваше высочество, могу я задать вам грубый вопрос?

— Да, лорд Джеймс.

Мужчина собрался с духом. Он не мог понять эту ситуацию, для того чтобы двигаться дальше.

— Прошу прощения, но здесь есть несколько великих рыцарей, которые более опытны и способны, чем сэр Хурелбард.

— И что?

— Я.… я не сомневаюсь в решении принцессы, но могу ли я спросить, что вы увидели в сэре Хурелбарде и сделали такой выбор? — спросил он окольным путем, так как не понимал, почему она выбрала именно этого парня. Ему нужно было объяснение. Такие же мысли были и у других рыцарей, которых не выбрали.

— Да, я скажу.

— Так почему?

Когда Джеймс спросил снова, все сосредоточились свои уши. Тогда Елена сказала, не колеблясь ни секунды:

— Потому что он красивый.

— Ч-что? Можно еще раз?

— Это невежливо с твоей стороны спрашивать меня снова. Если ты не услышал, что я сказала, то это твои проблемы.

Однако ответ был настолько шокирующим, что они не смогли от него избавиться.

«Он просто красивый». Это вульгарное, некультурное слово в твоих устах...» — Лайбрик вздрогнула от ответа Елены, который не соответствовали статусу принцессы. Знала ли она, насколько непристойные слова могут опорочить достоинство и репутацию принцессы Вероники?

Все старались не показывать этого, но на лицах рыцарей было написано неописуемое разочарование. Некоторым даже стало стыдно за то, что о достоинствах рыцаря судили только по внешнему виду, отодвигая навыки на второй план.

Хурелбард был среди них. Когда Елена выбрала его, он отнесся к этому скорее подозрительно, нежели радостно. Но оказалось, что причина была в том, что он просто красив. Парень не мог избавиться от неприятного ощущения.

— Как долго ты собираешься держать меня в замешательстве, лорд Хурелбард?

— …!

Елена вновь показала ту обаятельную улыбку, которая пленила Хурелбарда при их первой встрече. Тот опустился на одно колено, как будто одержимый этой странной атмосферой.

— Рыцарь великого герцога, Хурелбард клянется служить леди Веронике фон Фридрих. Я клянусь, посвятив свою жизнь этому мечу. — парень поднял оружие обеими руками, словно доказывая свои слова.

Елена, опустив глаза, вытащила из рукава носовой платок, на котором был вышит герб великого Герцога, и положила его на лезвие.

— Лорд Джеймс.

Мужчина, который стоял, не одобряя низкий призыв Елены, вытащил свой меч длиной до пояса и приставил рукоятку к задней части носа.

— ...Рыцарь Джеймс де Робертс выступает свидетелем этого.

Доказательство присяги. Это ритуал, в котором рыцари подтверждают клятву. Солдаты, что не были выбраны, неохотно присоединились к Джеймсу.

— Рыцарь Уильям Финн доказывает это.

— Рыцарь Педро фон Герас доказывает это.

На лицах мужчин читалось чувство дискомфорта, которое невозможно было скрыть, даже если бы попытались. Они не могли быть счастливы видеть в качестве рыцаря Хурелбарда, простолюдина, который понятия не имел, что происходит. Однако, как бы ни была важна гордость, они не могут опровергнуть выбор принцессы Вероники.

Церемония закончилась, когда все рыцари, собравшиеся на тренировочной площадке, подтвердили назначение.

Хурелбард встал и вложил носовой платок в доспехи, чтобы тот не помялся. Это означало готовность всегда помнить о клятве, храня драгоценную ткань ближе всего к сердцу.

Елена украдкой взглянула на лицо Лайбрик. Есть поговорка, что люди становятся спокойными, когда они слишком злы. Именно так оно сейчас и было. За ее холодным выражением лица горел огонь.

«Что ты можешь сделать? Оно уже случилось».

— Пожалуйста, позаботься обо мне, мой рыцарь. — В ближайшем будущем один из трех мечей, которые должны были поддерживать империю, находился в руках Елены.

***

Сидя на террасе с видом на сад, девушка расслабилась и наслаждалась чаепитием. Черный чай «Эрл Грей» был мягким на вкус, и чем дольше она видела садовника, который не спал и сажал тюльпаны вместо лилий, тем свежее себя чувствовала.

«Если я соберу их все, сравнится ли это с той радостью, которую я сегодня получила?»

Глаза Елены, когда она смаковала чай во рту, направились к Хурелбарду, что стоял рядом. Учитывая, что кожа рыцарей, которые тренировались на открытом воздухе, была обожжена, то у этого парня она была очень чистой. Он был скорее благородным духом, нежели рыцарем. Кроме того, спокойная и неосознанно холодная атмосфера удерживала ее взгляд на нем.

— У меня что-то на лице? — спросил Хурелбард, потому что чувствовал себя неловко из-за таких откровенных взглядов.

— Я бы предпочла, чтобы это так и было. Потому что я хотела бы перекинуться еще несколькими словами с моим рыцарем.

Елена пила чай с улыбкой на лице. Увидев ее, Хурелбард растерялся, не зная, что делать.

— Если у вас есть какие-либо вопросы, спрашивайте меня о чем угодно.

— Нет, давай узнаем друг друга получше самостоятельно. К чему такая спешка?

— …

Хурелбард не знал, что делать с леди, у которой непонятно что творилось в голове. Пленительная улыбка первой встречи запечатлелась в его памяти. Помимо ее статуса, это было не то выражение лица, которое могли изобразить только аристократы. Он подумал, что девушка уже забыла об этом.

На церемонии она выбрала Хурелбарда своим личным рыцарем, потому что он был красив. Шок все еще сохранялся от того, насколько это было вульгарно, потому что исходило из уст принцессы Вероники.

А леди, которую парень сейчас видел на террасе, была такой достойной, что он не мог даже смотреть на нее. Хурелбард постоянно удивлялся ее меняющемуся поведению. Изящные жесты рук, высокомерный, но уважительный взгляд, игривый, но не переходящий черту и т.д. Он почувствовал элегантное достоинство поклона.

— Сэр, пожалуйста, выйдите. — Елена тихо поставила чашку на стол. — У нас скоро будет посетитель. Так что у тебя более нет причин оставаться здесь.

— Вы имеете в виду гостя? — Как только Хурелбард переспросил, раздался стук.

— Это Лайбрик, принцесса.

— Я оказалась права, верно?

Елена улыбнулась и подмигнула. Удивленный такой ситуацией, Хурелбард покинул террасу, предположив, что у Леди была назначена встреча заранее.

Лайбрик, которая пересеклась с рыцарем, выходящим из комнаты, не обратила на него никакого внимания. После того, как он ушел и дверь закрылась, Елена, что еще недавно сидела на террасе, грациозно попивая чай, исчезла.

— Я-я сожалею. Лив, это моя вина. Пожалуйста, прости меня хотя бы раз. — девушка, подошедшая прямо к Лайбрик, сложила руки в молитвенном жесте. В жалкой и раболепной манере Елена, которая отказалась от своей собачьей гордости, изо всех сил старалась выказать какие-либо признаки раскаяния. — Я.… я не могла этого вынести. В тот момент, когда я увидела сэра Хурелбарда, я словно задохнулась. Я просто хотела, чтобы он был рядом со мной как рыцарь. Мне жаль. Должно быть, я была не в своем уме.

— … — Лайбрик не открывала своего плотно сжатого рта, стояла и смотрела на Елену колючим взглядом, как будто это была пытка.

— Я.… мне действительно жаль. Я приму любое наказание.

Елена пресмыкалась, называя себя грешницей. Перед отъездом из герцогства девушка никогда не поднимала эту историю, хотя ей было обещано право назначить рыцаря самостоятельно. Вместо того чтобы прослыть умной, она хотела остаться аутсайдером, который подчиняется Лайбрик.

— Грех? Все в порядке. Не надо так извиняться.

— Верно, я чувствую себя такой виноватой, что хочу умереть… Что? Лив, что ты сказала?

Елена смотрела широко открытыми глазами. Лайбрик протянула руку и заправила волосы девушки за уши.

— Принцесса не сделала ничего плохого. Назначение рыцаря - это ее право, не так ли?

— Н-но….

— Так что не волнуйся слишком сильно. Я уважаю принцессу.

«Уважение?» Елена сдержала смех.

— Спасибо, Лив. Я больше не буду ничего делать без твоего разрешения.

— Тебе лучше сдержать это обещание. Твои родители на Марианских островах хорошо чувствуют?

— …!

Женщина жестоко улыбнулась, откровенно провоцируя. Это была явная угроза.

«Вот как ты на самом деле выглядишь, Лайбрик».

Это была угроза, которая когда-нибудь все равно вышла бы наружу. Самый надежный способ контролировать Елену - это жизнь ее родителей. Она так много страдала в моей прошлой жизни, поддавшись этой провокации.

«Эта угроза больше не действует».

Однако девушка должна притвориться, что это не так.

— Я... т-такая...

Улыбка Лайбрик стала еще шире, поскольку Елена даже не могла нормально говорить и отвести от нее встревоженных глаз. Женщина увидела, что угроза сработала должным образом.

— Забудь обо всем и сосредоточься на подготовке к своему дню рождения. Хорошо, принцесса?

Глава 19

— Что вы думаете, Лив? Хорошо ли это смотрится на мне? — Елена похвасталась своим платьем, которое наденет завтра на вечеринку по случаю дня рождения.

Лайбрик ответила неохотно:

— ...Это слишком пафосно.

— Я попросила портного обратить на некоторые детали особое внимание, но оно намного красивее, чем я думала.

Как и просила Елена, портной Люсьен привез с собой платье, напоминающее Млечный путь. Оно было украшено дорогими камнями от плеч до самого подола. В результате этого, вы не сможете стереть красочное, но грубое впечатление от этой одежды.

— Принцесса, я думаю, тебе лучше надеть это платье на следующий банкет.

— Ч-что с ним не так, Лив?

— Вечеринка по случаю дня рождения — это трепетное празднование в честь первого главы семьи Фридрихов. Боюсь, это платье слишком модное, чтобы надевать его на этот банкет.

Елена была готова заплакать, когда Лайбрик облила ее холодной водой.

— Что мы можем сделать, Лив? Я действительно хочу надеть это платье...

— Делай, как я говорю. — женщина решительно оборвал ее, как бы желая прекратить поднимать эту тему. Затем она достала из шкафа простой, но элегантный наряд. — Это прошлое платье, сшитое портным Люсьеном. Оно идеально подходит, так что надень его.

— …

— Принцесса, не ответишь? — Взгляд Лайбрик изменился.

— Что? Да. Мне тоже нравится это платье. Я надену его. — Елена неохотно кивнула, сказав, что так и сделает, как бы это ни было прискорбно.

Цель состояла в том, чтобы снять и утилизировать драгоценности, украшавшие платье, которые не нужно было надевать на банкет. Если бы у нее было достаточно денег, чтобы сбежать с глаз Лайбрик, этого было бы достаточно.

Энн и Лунарин, ее служанок, привели в комнату, чтобы они помогли принцессе переодеть платье. Они также сменили ее обувь и украшения, чтобы все соответствовало элегантному стилю.

— Я думаю, что наконец-то нашла наряд для тебя. Держу пари, что главной героиней завтрашнего банкета будет принцесса. — В комплименте, который звучал неискренне, Лайбрик специально выделила слово «банкет» и продолжила, — Во-первых, не вступай в полемику как можно дольше. Во-вторых, не действуй самостоятельно. В-третьих, никогда не сталкивайся с Реном. Избегай неизбежных встреч.

Первые две вещи текли своим чередом. Сейчас это была не та история для Елены.

Девушка обратила внимание на последнее упоминание о Рене Басташе. Даже если Лайбрик не давала советов, она хорошо знала об опасностях этой встрече. Рен был непредсказуем. Такой человек, как он, которого никогда не приручали, как только обнаружилось, что Елена фальшивка, бросился на нее как на свежий кусок мяса.

«Я не знаю, что еще можно сделать, но я должна быть осторожна с этим сукиным сыном».

Он может стать камнем преткновения на пути мести Елены. Этого следует избегать.

— Всегда держи это в своей голове. Небольшая ошибка может привести к тому, что ты потеряешь все, чем наслаждаешься сейчас. Теперь иди отдыхать, принцесса, тебе завтра рано вставать.

Лайбрик создавала напряжение в комнате до самого ее ухода. Елена, переодевшаяся в повседневную одежду, велела горничным подать прохладительные напитки. Сидя на террасе и наслаждаясь чаепитием, она увидела экипажи, которые без перерыва въезжали в дом через сад.

— Завтра…

Это был день, когда Елена впервые дебютировала в роли принцессы Вероники. Она вспомнила остальные свои нервные ошибки.

— О чем думает сэр Хурелбард, когда видит эти экипажи?

Несмотря на то, что парень был смущен внезапным вопросом, он хорошо владел мимикой, чтобы соответствовать престижу рыцаря льда.

— Я думаю, в Империи много аристократов.

— Да, их очень много.

Хурелбард молча уставился на Елену. Девушка, почувствовавшая на себе пристальный взгляд, оглянулась:

— Почему ты так на меня смотришь?

— Прошу прощения. — Хурелбард быстро извинился, восприняв это как выговор.

— Если тебе жаль, продолжай так на меня смотреть.

— Что?

— Это наказание.

Эта неконтролируемая прихоть леди привела Хурелбарда в замешательство. А Елена наслаждалась реакцией, попивая черный чай. Рыцарь, который наблюдал за ней, не говоря ни слова, наконец сказал то, что лежало у него на сердце:

— ...Невозможно понять, о чем думает принцесса.

Иногда ему казалось, что он смотрит на снобистскую, тщеславную и бессмысленную аристократку своего возраста. Однако иногда она проявляла властность, которой нельзя было сопротивляться, и благородство, что можно было уважать.

— Это комплимент? Или это проклятие за инсинуации*? (*синоним обман/клевета)

— Проклятие? Абсурд. Я говорю Вам это, потому что думаю, что вы для меня непостижимы.

Елена улыбнулась, наблюдая за Хурелбардом, что беспокоился, что она может неправильно понять. Это была чистая улыбка, которой она никогда раньше не улыбалась.

— Тогда я продолжу пытаться дальше. Ведь Леди, у которой ты можешь читать мысли, не привлекательны.

— …

Снова. Хурелбард пытался скорее принять ее, чем понять. Елена внезапно бросила в него чье-то имя.

— Рен Басташе, ты когда-нибудь слышал это имя?

— Я помню его как наследника семьи Басташе, которая стала независимой от Великого герцогства.

Елена кивнула:

— Идеальный бандит.

— Что вы сейчас говорите...

— Он человек, который не может следить за манерами. Очень грубый и отвратительный человек. Или высокомерный. Есть ли другое выражение, более подходящее, чем это?

Хурелбард потерял дар речи от вульгарных слов, слетевших с уст Елены, которые свидетельствовали о ее аристократическом благородстве.

— Он придет ко мне завтра. Без предварительной записи.

— ...Ваше высочество принцесса?

— Сэр, с этого момента имей в виду, что я говорю. Не сопротивляйся ему, что бы он ни делал. Ты понимаешь?

Парень, который не понимал истинного значения этих слов, переспросил:

— Это приказ?

— Да.

В ответ на короткий и решительный ответ Елены Хурелбард хотел спросить почему, но он был всего лишь рыцарем, поэтому просто заткнулся.

— Я последую за вами.

Губы Елены поползли вверх, когда парень ответил, что послушно сделает это.

«Пожалуйста, пойми, что я хочу спрятать тебя еще дальше».

Ей было неприятно это признавать, но Рен был сильным. Он был признан одним из трех мечей, которые поддерживали империю. Не было необходимости затевать ссору с ним и раскрывать существование Хурелбарда.

— Сэр, могу я открыть тебе секрет?

Хурелбард опустил подбородок и посмотрел девушке в глаза, которые изогнулись, как полумесяц. Это была такая очаровательная улыбка, что у него упало сердце.

— Сэр - моя единственная гордость.

— …!

Выражение лица Хурелбарда было странно искажено комплиментом. Он догадывался, что все из-за его внешности, но ему было горько от этого. Парень даже не знал, что это было лишь его недопонимание.

***

Семья Фридрихов, с ее долгой и гордой историей, проводила бесчисленные ежегодные мероприятия. Среди них годовщина рождения герцога Розеттского, первого лорда семьи и участника открытия Вецилийской империи, рассматривалась как самое грандиозное событие в семье, цель которого состояла в том, чтобы восхвалять достижения героя, открывшего двери империи. И в этом году масштаб празднества лишь увеличивался.

Принцесса Вероника. Это было связано с тем, что по столице распространились слухи о том, что она вернулась в Великое герцогство.

У сердца императорской власти и главы четырех великих семей, герцога Фридриха, была только одна дочь. Поскольку женщины также могли наследовать титул, принцесса Вероника была преемницей Великого герцогства как на словах, так и на деле. Вполне естественно, что дворяне нервничали по поводу ее возвращения на светскую сцену по случаю годовщины рождения первого главы семьи.

Несмотря на то, что был запланирован официальный банкет, особняк был переполнен знатью, что прибывала со вчерашнего дня без перерыва. Даже сейчас по улицам столицы продолжалась процессия экипажей аристократии, ожидающих въезда в особняк после опознания.

В гостиной были груды дорогих подарков, которые дворяне преподнесли в знак поздравлений. Среди них были редкие произведения искусства, драгоценности, лучшие автомобили(?) из-за моря с Востока и шелка с севера. Даже если бы они избавились от этих подарков в одиночку, у них все равно было бы более чем достаточно денег, чтобы купить целое поместье за единовременную сумму.

В то время сын аристократа прогуливался по резиденции великого герцога, как будто это был его собственный дом. На нем была рубашка, которая на вид не походила на вечерний наряд, и поскольку он застегнул ее не до конца, его грудь была видна. Волосы парня были растрепаны, и он даже присвистнул, словно ему было все равно, что подумают люди. Этот человек выглядел как дворянин, но его неаристократическая внешность придавала ему бунтарский вид и привлекала внимание.

— Кто он такой? Его не должно быть здесь...

— Он дворянин, не так ли?

— Ты так не думаешь? Между нами, он выглядит немного по-бунтарски для благородного.

— Он немного кривоват.

Это было время, когда служанки подняли много шума, увидев человека, свободно разгуливающего по главному зданию, а не по пристройке, что являлась местом для встречи дворян.

Парень, проходивший мимо служанок, внезапно обернулся. Девушки вздрогнули, когда он приблизился к ним с силой в глазах и пригрозил им:

— Эй, если вы хотите что-то узнать, то вам придется спросить. О чем вы так открыто шепчетесь? Я от этого чувствую себя плохо.

— Я-я сожалею. — Служанки были смущены и попытались уйти.

Медленно. Парень спокойно вытянул ногу, отчего девушки, которые поспешно двигались вперед, зацепились и попадали одна за другой, как костяшки домино.

— Кто сказал вам идти? Я услышал плохое слово и получил неизгладимую рану в груди.

— Я... я совершила грех, достойный смерти. Пожалуйста, простите меня еще раз.

Служанки просили и умоляли, не зная, что их колени были исцарапаны. Они видели бесчисленное множество себе подобных, которых выгнали из домов, потому что были ненавистны в глазах знати, поэтому у них не было другого выбора, кроме как склонить головы и молить о пощаде.

Глава 20

— Вы хотите, чтобы я простил вас?

— Пожалуйста… Умоляем…

— Повторяйте за мной: «Ваш дядя - сукин сын».

— Что? В-ваш дядя - сукин сын. — Служанки находились в состоянии неопределенности. Когда он сказал, что простит их, они просто сделали так, как им было сказано, не зная почему.

Парень с довольной улыбкой хлопнул в ладоши:

— Здорово. Низшие в эти дни учатся очень быстро. Идите.

— Спасибо вам! — девушки начали спешно уходить, испытывая облегчение от того, что чудом спаслись.

— Ой! Вы же не знаете, кто мой дядя, не так ли?

— ?

Служанки остановились и оглянулись. Парень злобно улыбнулся и заговорил тихим, но четким голосом, чтобы они поняли:

— Мой дядя - владелец этого особняка. Другими словами, вы оскорбили своего хозяина. Вы сможете справиться с последствиями этого?

— …!

Лица служанок стали белыми, как чистый лист бумаги. Это потому, что единственным владельцем горничных является великий герцог Фридрих.

— Увидимся. — парню, которому понравилась реакция скорбящих девушек, шел по залу, размахивая руками. Он спокойно передвигался по этому зданию, словно оно и правда было его собственным домом, держа путь к двери, отделанной первоклассным мрамором.

Это случилось, когда парень собирался войти, игнорируя мужчину, что охранял вход, как броненосец.

— Извините, вы не можете пройти. Пожалуйста, сначала назовите себя. — Рыцарь Хурелбард, преградил парню путь и вежливо спросил. Конечно, это была обычная практика, но тот, казалось, не желал следовать процедуре.

— Я? Ты не должен говорить со мной так небрежно.

— Я повторю для вас еще раз. Во-первых, вы... — Слова Хурелбарда внезапно прекратились.

Его голова откинулась назад, когда он получил удар кулаком в лицо от человека, который бросился вперед, чтобы застать его врасплох. Парень ухмыльнулся рыцарю, щека которого была красной и опухшей.

— Почему ты затеваешь драку? — он уже схватился за дверную ручку и как раз начал открывать дверь.

— Я повторю свою просьбу. Пожалуйста, назовите себя. — Хурелбард не давал этому человеку проходу.

— Эй, зачем зря рисковать своей жизнью? Это раздражает. — Парень убрал волосы со лба.

— Я повторю. Пожалуйста, назовите себя... — Следующий кулак полетел быстрее, чем того ожидал рыцарь. Размашистое движение в сторону противоположной щеки, по которой он ранее нанес удар, было ловким.

*Бах!*

Глухой пульсирующий звук яростно распространился по коридору.

— Хууух. — Удивительно, однако, что кулак парня не коснулся лица Хурелбарда. Это потому, что правая рука стража крепко перехватила удар.

Кулак парня и рука Хурелбарда, которая остановила его, дали преимущество, не уступив ни на дюйм. Но ни один из них не смог одержать верх, они были резко настроены против.

В глазах этого человека было зверство, которое невозможно было укротить:

— Ты спросил меня, кто я, не так ли? Сбей меня с ног. Тогда я дам тебе знать.

— …

— А что, тебе это не нравится? О! Это потому, что тебя уже побили раньше? Тогда давай начнем с честного удара по мне. Что ты об этом думаешь?

Парень не затыкался, словно наслаждался моментом. Он, казалось, забыл, что сегодня было важное событие для великого герцога Фридриха, и выглядел человеком, который думал только о том, как уничтожить Хурелбарда.

— Сэр, отойдите назад. — Это был голос с мягкой, но непреодолимой властностью, который в один момент снял напряжение, как четко очерченный меч.

Елена вышла из мраморной двери, что была плотно закрыта. Ее аккуратная, но элегантная прическа и простое, но такое же прелестное платье создавали ощущение красоты.

— Вы все еще грубы, брат Рен. — В словах девушки были шипы, и яд в ее взгляде был осязаем.

Когда он услышал имя этого человека, брови Хурелбарда дернулись. Так как о нем предупредила Елена, он смутно предполагал, что это был Рен Басташе, но даже не думал, что это так и окажется.

— Эй, я плачу, потому что я так рад тебя видеть. Как давно это было? Ты много думала о своем братике?

— Конечно! Ведь каждый раз, когда мы встречаемся, вы производите такое хорошее впечатление! — Елена подмигнула, холодно отвечая. Хурелбард понял, что она имела в виду, и отстранился. Затем он извинился за то, что вызвал эту ситуацию.

— Извините, нужно было просто представиться...

— Я знаю. Рен, должно быть, был груб.

Она надеялась, что Хурелбард не будет связываться с Реном, но это уже случилось.

— Нам продолжать стоять здесь или все же зайдем внутрь?

— Именно это я и говорю. Давай присядем.

Рен последовал за Еленой и вошел в комнату. Он похлопал рыцаря по плечу, охранявшего дверь, а потом почесал свой живот.

— Да, леди очень сердита. Раннее ты должен был действовать лучше.

— … — Несмотря на провокацию, Хурелбард не изменился в лице и проигнорировал его.

Парень вошел в комнату с тихим восклицанием «О-о-о».

Елена и Рен сидели лицом к лицу на диване, а между ними был стол.

— Почему ты не смотришь на меня ласково? Мы же двоюродные брат и сестра.

— Разве ты не поймешь меня неправильно, если я посмотрю на тебя с большей нежностью? Поскольку мы кузены. — Манера девушки говорить изменилась. Почтение исчезло и из ниоткуда появилось неофициальное обращение.

— О, ты говоришь свысока?

— Нет никаких причин, по которым я не могу это делать, верно?

Острый разговор шел взад и вперед. Они были связаны узами двоюродных родственников, а также находились в одном пространстве, однако казались встревоженными, потому что не могли съесть друг друга.

«Мне не нужно бояться. Я официально принцесса Вероника. И я знаю привычки этого ублюдка, верно?»

Когда хулиган признает, что его противник слабее, он будет мучать его до тех пор, пока не убьет, высушив его кровь. Это привычка бандита, что никогда не меняется. Елена знала Рена лучше, чем кто-либо другой.

«Я раньше так страдала, что у меня дрожали зубы».

Он постоянно издевался над Еленой с того момента, как заметил, что она была заменой. Парень, не колеблясь, пригрозил раскрыть ее личность, если та не расскажет ему об основной информации или планах великого герцога.

«Ты больше не влияешь на меня. С этого момента я буду использовать тебя».

Рен был явно враждебен Великому Дому. Конечно, это было старое чувство к наследнику семьи Басташе, у которого не было другого выбора, кроме как жить как слуга великого герцога из-за Столетнего договора. Елена собиралась умело использовать эту враждебность. Было еще рано, но со временем он станет полезной картой.

— Вау, аплодисменты! — Рен хлопнул в ладоши. — Эй, как я могу не радоваться, когда моя двоюродная сестричка так выросла?

— Ты просто собираешься сказать, чего ты хочешь, не так ли?

— Прошло же всего лишь три минуты с тех пор, как мы сидим лицом к лицу?

— Ты тоже не можешь этого вынести? — Елена ответила, не потеряв ни единого слова. Рен окинул девушку с головы до ног насмешливой улыбкой. Это был жуткий взгляд.

— Я слышал, ты была очень больна. С тобой все в порядке?

— Мне уже лучше. — Елена ответила коротко и твердо. Затем Рен улыбнулся странной улыбкой.

— Ты полностью выздоровела ко дню рождения? Какое странное совпадение.

— Ты просто придираешься ко всему. С каких это пор ты так интересуешься мной?

Хотя она почувствовала значительный нюанс в манере речи Рена, Елена пропустила его мимо ушей без особого значения. Если бы она обращала внимание на все, то могла бы сбиться с ритма и пошатнуться.

— Ты думаешь, мне это не интересно? Ты и твой друг там, снаружи.

— …! — Выражение лица Елены мгновенно посуровело, когда он указал подбородком на Хурелбарда за дверью.

— Ты сказала, что выбрала его, потому что он был красив. Я только что узнал о вкусах моей дорогой сестренки.

— Если ты все узнал, хочешь еще что-то добавить?

— О, я добавлю кое-что. Вот.

— ?

Рен показал свои распухшие руки, как будто у него шла кровь.

— Все еще покалывает.

— И что? Ты хочешь пожаловаться?

— Эй, эй. Ты ведешь себя глупо. — Глаза парня странно опустились. На первый взгляд он выглядел сонным и скучающим, но внутри чувствовалось упорство зверя, почуявшего дичь. — Почему бы тебе не перестать играть словами? Я все понимаю, но этот твой брат не очень терпелив.

— …!

Рен, что медленно поднялся с дивана, открыто заявил о своих убийственных намерениях. Волосы Елены встали дыбом, и она почувствовала, что задыхается. Холодный пот пробежал у нее по спине.

«Я должна терпеть».

Парень, который стоял прямо перед девушкой, протянул руку и слегка взял ее за подбородок.

— Это потому, что я давно не видел свою любимую сестру? Ты выглядишь как-то незнакомо.

— А мы должны были разговаривать и смеяться?

— Я не могу с этим поспорить.

— Тогда убери свою руку. — В отличие от предупреждения, голос Елены слегка дрожал.

— А если я не хочу?

Рен наклонился, ухмыляясь, прямо перед глазами девушки. Они были так близко, что могли слышать дыхание друг друга. Елена боролась с желанием закричать. Как бы парень ни старался, он ничего не мог сделать ей. Единственное, на что он был способен, это угрозы.

Медленно. Кисть Рена прошлась по ее подбородку и задела щеку. Рука, которая касалась спинки дивана, повернулась и обвилась вокруг шеи Елены.

— ...Убери от меня свои руки.

Так или иначе, Рен стал еще ближе. Он взял лицо девушки так, словно касался щеки, и крепко обнял ее, обхватив рукой за шею. Елена неохотно уткнулась подбородком в плечо Рена. С другой стороны, голова парня прошла мимо щеки Елены и была обращена к ее уху.

— …!

Глаза Рена сузились, когда он заглянул ей за уши. Секундное колебание убедило Елену.

«Как и ожидалось, хорошо, что я заранее сделала шрам».

Девушка уже знала, что наступит такой день, как сегодня. Это было причиной, по которой она намеренно сделала рану на задней части уха во время своего обучения в доме.

«Это позволит избежать подозрений».

Можно было с уверенностью сказать, что Елена добилась того результата, на который надеялась. Одно только устранение недоверия Рена рассматривалось как шаг, приближающий к завершению мести. Теперь он был вынужден поверить, что она была настоящей принцессой Вероникой, а не заменой, что означало, что ненормальное поведение Рена будет ограничено.

— Ты что, не слышал меня?

Когда Елена грубо оттолкнула его, Рен выпрямился и отступил назад. Он выглядел неожиданно смущенным, но все же был не настолько беспечен, чтобы выдать свои сокровенные мысли.

Глава 21

Елена свирепо посмотрела на него:

— Ты и дальше будешь продолжать, верно? Есть предел тому, с чем я могу мириться.

— О, как страшно. — Рен пожал плечами, пригладил волосы и внезапно придвинул свое лицо достаточно близко, чтобы дотянуться до кончика ее носа. Елена, которая ни на мгновение не подозревала, что все так обернется, от удивления затаила дыхание. — Не провоцируй меня слишком сильно. Пока я не перешел черту.

— Что ты можешь сделать? — девушка не проиграла и свирепо посмотрела на него. Не было никаких причин давить на нее, если только ее не поймали в качестве замены.

Рен вышел первым в состязании гляделок, которое, казалось, вряд ли закончится:

— Ты права, что я могу? Я никогда не думал об этом. Так что начну исправлять свое упущение с этого момента.

— Если ты собираешься размышлять об этом, не мог бы ты это делать где-нибудь на улице?

Когда Елена указала на дверь своим тонким указательным пальцем, Рен рассмеялся, как будто это было абсурдно.

— Хорошо, я пойду туда, куда вы хотите, леди. — парень преувеличенно попрощался и повернулся. Шаги удалялись, и вскоре дверь открылась и с глухим стуком закрылась.

Девушка смогла расслабиться только после того, как повернула голову, чтобы убедиться, что Рен действительно ушел.

— Ох... — Стон вырвался из маленьких губ Елены. Она так нервничала, что все ее тело было полностью истощено, а тело болело. — Ты сукин сын.

Девушка выплюнула то, что хотела сказать еще сотню раз. Хотя Елена не могла сделать это перед его лицом, все же почувствовала облегчение после такого крика. Ей казалось, что она расчищает большой камень, который преграждает ей путь.

«Я выше этого. Давай просто подумаем о будущем».

В это время Рен спускался по лестнице в пристройку, где располагался банкетный зал.

«Это необычно. Чем больше я думаю об этом, тем страннее это кажется».

Шаги парня не прекращались даже в разгар аварии, как будто он знал внутреннюю структуру главного здания.

— Ты, очевидно, была отравлена... — Глаза Рена, бормочущего что-то себе под нос, были глубже, чем когда-либо. — Как, черт возьми, ты очнулась?

Было известно, что яд после отравления не поддается расшифровке. Можно было предотвратить распространение токсичности, но это был предел. Чтобы остановить этот процесс, нужно было спать весь день. Однако в этом случае, вы будете существовать, а не жить.

— Они нашли противоядие? — У него не было другого выбора, кроме как прийти к такому выводу. Вероника жива и здорова. Рен посмотрел на свою распухшую руку и несколько раз сжал кулак.

— Ты не просто красивый, не так ли?

Несмотря на удар, который неожиданно парень, Хурелбард поймал его. Он даже показал свою силу, чтобы удержать кулак Рена. Это была не способность простого рыцаря. Точная его сила не будет известна, пока они не встретятся лицом к лицу, но Басташе должен набраться терпения.

— Это будет весело. — Рен ухмыльнулся, словно наслаждаясь текущей ситуацией.

***

К пристройке Великого Герцога не следует относиться просто как к обычному крылу. Это здание было больше и величественнее, чем Сальвия, где Императорский дом проводил свои официальные мероприятия. Такая пристройка была битком набита дворянами, которым некуда было ступить.

Это был предел, а также факт, что во внутреннем зале было слишком мало места, поэтому стеклянные стены были сняты, а внешняя платформа фонтана была использована в качестве банкетного зала. В очередной раз она осознала, что выражение «Великий Герцог стоит выше Императорской семьи» не было ложью.

Елена смотрела вниз из окна зала ожидания на втором этаже на аристократов, которые пришли на празднование. Хотя она была наследной принцессой и останавливалась в Императорском дворце и посещала ряд государственных мероприятий, никогда прежде Великий Герцог не устраивал таких грандиозных и гламурных банкетов, как этот, что указывало на то, что достоинство Рода Фридрих было выше, чем у Императорской семьи.

«Великий герцог». — Елена равнодушно посмотрела сверху вниз на хозяина зала и этого застолья.

Бесчисленные дворяне собрались вокруг него, изо всех сил пытаясь установить связь, продолжая льстить и уговаривать его.

— Подожди меня. Однажды я спущу тебя вниз.

*Кииик*

Дверь приемной открылась, и вошла Лайбрик.

— Время пришло. Тебе нужно спуститься на празднование.

— Лив, я нервничаю. — Елена съежилась и задрожала.

— Я буду стоять сзади выйду в случае неприятностей, так что расслабься.

— Хорошо, я просто доверюсь Лив.

— Давай спускаться. — Елена поднялась со стула, и Лайбрик сделала знак. Анна и Лунарин быстро вошли и разгладили ее платье.

Девушка, закончившая последние приготовления перед зеркалом, вышла из приемной и встала перед лестницей, ведущей вниз. Поскольку в этом углу было слепое пятно, Елену в холле, на верхнем этаже, не было видно.

Когда горничная подошла к дирижеру, игравшему симфонию в зале, и что-то сказала, он кивнул и остановился. Затем быстро сменил мелодию и снова сильно взмахнул дирижерской палочкой. Песня была «Сверкающая ночь». Это была музыка, прославляющая красоту и благочестие королевы, а мелодия скрипки и виолончели выделялась на общем фоне.

— Входит принцесса Вероника.

Люди в банкетном зале повернулись к лестнице, ведущей на второй этаж, затаив дыхание при мощном крике дворецкого, который отвечал за обслуживание зала.

Так, так, так.

Елена, которая ждала, повернула за угол и вышла на ступени. Ее надменный подбородок, особенный властный взгляд и светлые волосы - символ великого герцога. Грациозная походка девушки, подчеркивавшая даже ее, казалось бы, однообразное платье, с первого взгляда привлекла внимание аристократов.

Никто не заметил, что она была заменой. Сходство было поразительным с головы до ног. Атмосфера от Елены, которая даже поднялась до ранга королевы, была несравненно более достойной, чем сама Вероника.

*Хлоп, хлоп, хлоп*.

В зале, наполненном тишиной, за исключением выступления, аплодисменты дворян продолжались. Большинство из них были аристократами, имевшими связи с великим герцогом, поэтому они приветствовали возвращение принцессы более яростно.

До сих пор ходило много сплетен о пропаже Вероники. Великий герцог был не из тех, кого можно поколебать одним слухом, но длительное отсутствие своей дочери не оставляло иного выбора, кроме как распространять множество молвы о преемнике Фридриха. В частности, семья Басташе, которая была независима от Великого Герцога, имела высокую вероятность добиться изменения структуры власти, поскольку титул мог передаваться из поколения в поколение. Тот факт, что Елена все еще жива и здорова, должен развеять все подобные опасения.

— Ты пришла? —Фридрих подошел к последней ступеньке и сопроводил ее.

— Да, отец.

Девушка взяла его за руку и широко улыбнулась. Мужчина был доволен выступлением Елены. Отец и дочь встали на сцене, глядя на дворян в банкетном зале. В руке Великого Герцога был бокал для коктейля, который ему передала его горничная.

— Сегодня очень счастливый день. Не только я, но и моя драгоценная дочь можем выразить свою благодарность в годовщину нынешней семьи Фридрихов. — обратился к толпе мужчина, глядя на Елену теплым взглядом.

Гости зааплодировали. Великий герцог поднял бокал с коктейлем.

— Также благодаря собравшимся здесь дворянам мы смогли продолжить процветание нынешней семьи Фридрихов, основанной нашим предком, герцогом Розетта. Давайте вместе поднимем бокалы и отдадим дань уважения. За герцога Розеттского!

— За Герцога!

Все аристократы высоко подняли свои бокалы с напитками и залпом осушили их. Начальное празднование на этом закончилось. Но это было также началом настоящего банкета.

— Ты еще не в хорошей форме, так что действуй осторожно.

Великий герцог Фридрих показал дворянам, что он отец, который заботится о своей дочери, и в то же время сделал предлог, чтобы Елена, которая не умела вести себя как Вероника, могла пораньше уйти из банкетного зала.

— Да, отец. — девушка приподняла подол юбки и изобразила покорную дочь.

«Теперь пришло мое время».

Елена никогда не тратила впустую ни минуты своего времени. Особенно сразу после того, как она приехала в Великое герцогство, у нее был тщательный план. И сегодняшний день не был исключением. Елена не упустила бы такой возможности. Это действительно был банкет под руководством великого герцога. Мероприятие в честь годовщины рождения был днем, когда собирались все выдающиеся дворяне империи. Это была прекрасная возможность для аристократов, которые не были свободны от политических отношений, углубить свою дружбу и найти брачного партнера для своих детей. Елена намеревалась воспользоваться этим в полной мере.

«Есть кое-что, что я должна сделать до этого».

Елена оглянулась. Конечно же, Лайбрик застряла у нее за спиной, как пиявка. Она выйдет вперед и попытается контролировать ее.

«Будет легче, если я сначала сниму ее».

Девушка не была нетерпеливой. Это было потому, что она могла совершить ошибку, если бы поторопилась.

— Приветствую Ваше Высочество принцессу. Меня зовут Серена Уильямс.

— Я Дейзи. Ваше высочество помнит меня?

— Как вы можете быть такой красивой, даже спустя столько времени?

В мгновение ока аристократы окружили Елену. Всем им не терпелось поговорить с ней и произвести на нее благоприятное впечатление. Девушка ответила улыбкой.

— Я слышала о прекрасной молодой леди под началом графа Уильямса. Вживую вы еще красивее.

— О, вы меня знаете.

Елена повернула голову:

— Как я могу забыть Дейзи?

— Вы помните меня?

— Конечно. — Елена, которая когда-то имела репутацию королевы, невозмутимо встретила большинство.

«До такой степени, чтобы Лайбрик перестала сомневается во мне».

В то же время девушка не забывала казаться неловкой, чтобы не выглядеть слишком опытной.

— Разве это не так?

— Хм? Вы не можешь вспомнить, что сказали?

— Это... Это... — Когда Елена показала свое смущение, Лайбрик, что молча стояла позади нее, вышла.

— Ее высочество, похоже, забыла об этом. Невежливо продолжать говорить об одном и том же.

— Я-я сожалею. Я просто... — Дама, которая пыталась поговорить о прошлом, ушла, не сказав ни слова.

В середине этого толпа, окружавшая Елену, расступилась, словно разверзлось море. С другой стороны к девушке подошла группа людей во главе с женщиной с коротко остриженными волосами.

«Авелла».

Она была старшей дочерью семьи Рейнхард, которая, как и великий герцог, является одной из четырех великих семей Империи. Ее политическое чутье и проницательность схожи с чутьем герцога Хрома, ее непревзойденного отца, и, несмотря на свой юный возраст, она пользовалась огромным влиянием в общественных кругах.

Во время отсутствия Вероники в течение последних двух лет все дамы, которые следовали за ней, находились под ее влиянием. В будущем они с Еленой боролись за контроль над социальной сценой и даже во многом соревновались в финальном испытании за назначение наследной принцессой. Девушка горько улыбнулась.

Глава 22

— Боже, сестра, сколько лет, сколько зим! — Авелла дружелюбным тоном притворилась, что знает ее.

Елена чувствовала, что эта леди хорошо умела скрывать свои истинные эмоции, даже несмотря на ее юный возраст. От этого счастливого выражения лица, не чувствовалось никакого притворства.

«Но ты все еще словно ребенок».

Елена считала ее поведение милым. Это была Авелла, которая создала непревзойденную фракцию в обществе, но была жестоко растоптана принцессой. Однако теперь Юная Леди Рейнхард не могла сравниться с Еленой.

— Авелла, сколько времени прошло с нашей последней встречи? — Елена приветствовала ее так радостно, как будто встретила давно ушедшую кровную родственницу.

— И правда. Ты даже не представляешь, как я волновалась за тебя.

— Почему это? Если бы Авелла была больна, я бы тоже заболела.

Елена умело отреагировала. Поскольку на самом деле она не могла этого сделать, она вывернулась таким образом, чтобы сказать, что в такой же ситуации то же самое было бы верно и для нее.

— Теперь мы можем часто видеться?

— Да, конечно.

— Это прекрасно! У меня много людей, которых я хочу представить своей сестре.

Авелла развернулась всем телом и, казалось, хвасталась, что за ней следует толпа. Среди некоторых ее собак были дамы, которые раньше следовали за Вероникой.

«Ребячество». — Елена фыркнула на детское хвастовство Юной Рейнхард.

— В самом деле? Я уже с нетерпением жду этого.

— Я тоже. Итак, ты возвращаешься в академию?

Елена на мгновение замолчала.

Пограничная академия. Это была самая высокая и самая большая семинария на континенте как по названию, так и в реальности. Это было место, где дети имперской знати, королевских семей малых стран и знати надеялись получить высшее образование, оно имело долгую историю и репутацию благодаря высокому уровню преподаванию.

Это также было место установления связей, которые привели бы к завершению империи, и члены королевской семьи и дворянства других стран иногда считали окончание академии символом элитного курса. Его слава была настолько солидной, что Академия Рун Королевства Ройер была далека от того, чтобы сравниться с этой.

«Лайбрик, ты собираешься сделать шаг вперед, не так ли?»

Елена колебалась и ждала ответа Лив.

— Ее высочество планирует вернуться в Академию.

Авелла слегка хлопнула в ладоши и рассмеялась, когда женщина ответила за принцессу.

— В самом деле? Я так счастлива. Я уверена, что тогда мы будем часто видеться там, сестра.

— Правда? — Пришло время Елене небрежно ответить на бессмысленный разговор.

— Ой! Что это?!

В задней части группы, возглавляемой Авеллой, стало шумно. Естественно, ее взгляд был прикован именно к этому месту. Мужчина с вьющимися волосами был замечен над головами одинаково одетых молодых леди.

— С-сэр Б-Басташе?

— Ты можешь хоть на секунду убрать свою уродливую рожу с дороги? (п/п: хоть он и говнюк, но почему-то мне все равно нравится))

Он проталкивался мимо дам и приближался к девушке, как обычно, циничный и сварливый. Леди, которые не могли вынести грубости, хмуро смотрели на него, но не могли устоять перед мрачной улыбкой Рена и притихли.

— О чем ты говоришь, тебе так весело без меня? Я разочарован.

Когда парень вмешался, лицо Юной Рейнхард посуровело. Это потому, что она никогда не видела ничего хорошего в общении с дураком, у которого нет здравого смысла.

— Сестра, я лучше пойду.

Авелла поспешно отступила назад. Дело не в том, что она избегала дерьма, потому что боялась его, а в том, потому что оно было грязным. Лицо Лайбрик тоже помрачнело, и она, казалось, напряглась. Именно такие типы, как Рен, были для нее самыми непредсказуемыми интриганами. Не было никого, чьи возможности были бы сложнее, чем у того, кто не знал, как сам поступит в следующий момент. Если бы Елена проявила к нему тщеславие, ее можно было бы заподозрить в подмене. Лайбрик пыталась предотвратить развитие такого наихудшего сценария.

— Что, я тебе не нравлюсь? — Рен посмотрел на Авеллу обиженным взглядом, и отвел глаза.

— Даже моя сестра не была так холодна к своему брату, верно?

«Конечно...»

Невысказанный ответ Елены был наполнен утверждением.

«Я ждала, когда ты придешь».

Удивительно, но девушка была довольна внезапным вторжением Рена. Словно резкий разговор, который у них был раньше, был ложью.

«Если подумать, бывают времена, когда ты можешь быть полезным».

Глаза Елены посмотрели на Лайбрика. Она планировала использовать парня, чтобы снять эту женщину, что вцепилась в нее, как пиявка.

— ....Я не думаю, что я должна закрывать на тебя глаза.

— Да, мы должны быть немного более дружелюбными, поскольку мы двоюродные родственники. — Несмотря на холодную атмосферу, Рен выглядел взволнованным.

— Итак, я много думал о том, как я могу перейти черту.

— Мне любопытно. Попробуй.

Елена небрежно закатила глаза и ответила. Ворчание Рена стало сильнее, как будто такая реакция больше не была интересной. Чувствовал ли он себя неловко из-за этой улыбки? Прежде чем парень предпринял какие-либо неожиданные действия, Лайбрик двинулась первой.

— Извините меня, но на некоторое время...

— Это не твое дело. Это касается только членов семьи. — Рен схватил Елену за руку, издав яростное предупреждение. Отсутствие уважения к леди было очень невежественным и подлым поступком. — Давай потанцуем.

— Ч-что? — девушка притворилась смущенной и посмотрела на Лайбрика, прося помощь.

Но было уже слишком поздно останавливать спонтанное поведение Рена, которое случилось в мгновение ока. Парень неохотно потянул Елену в центр зала. Это было действие, которое было наполовину принудительным, наполовину произвольным. Дворяне были очень рассержены грубым поведением Рена.

— Ч-что это, черт возьми, такое!

— Молодой лорд семьи Басташе ужасен.

— Неужели принцесса собирается такое терпеть?

Все вместе они критиковали Рена. Однако никто никогда не ругал и не останавливал его публично. Несмотря на независимость, корни семьи Басташе все еще были связаны с великим герцогом Фридрихом. Поскольку отношения между двумя семьями были основаны на родословной, уйти было нелегко.

Рен, добравшийся до центра зала, отпустил ее. Когда Елена посмотрела на него, улыбающийся парень пригласил ее на танец преувеличенным жестом.

— Мы зашли так далеко, и стоять здесь будет некрасиво. Давай потанцуем.

— …

— Конечно, ты не можешь отказаться.

Елена уставилась на Рена, который никогда не терял своего озорства. Это была та же самая ситуация, но у нее было ощущение, что это совершенно не похоже на ее прошлую жизнь. В то время у нее не было другого выбора, кроме как делать то, что ей сказали, поскольку было известно, что она была фальшивкой, поэтому и не могла отказаться.

Но сейчас ситуация была другой. Елена, казалось, была напряжена, но она шла по своей собственной воле. Она не была сметена ни Реном, ни Лайбрик, и взяла инициативу в свои руки, чтобы возглавить игру.

— Если я не хочу?

— Мне придется заставить тебя танцевать.

— Что?

Рен быстро схватил руку Елены, которая некоторое время была свободной. Она снова и снова пыталась стряхнуть его с себя, но не могла, потому что парень был сильным.

«Это больно».

Девушка нахмурилась от нахлынувшей боли. В любом случае, Рен крепко держал ее кисть в одной руке, а другой крепко обхватил за талию и закружил в вальсе. Это было похоже на марионетку на веревочке, картину, которая танцевала спонтанно, независимо от воли Елены.

— Почему ты занимаешься этой ерундой?

Девушка удивилась звуку дыхания Рена, которые ощущались рядом с ней.

— Потому что ты Вероника.

— Это и есть причина?

— Мне нужна причина получше?

— … — Елену убедила уникальная улыбка Рена.

«Чистая ненависть к Веронике».

Столетний договор поставил семью Басташе в положение вынужденной жить в качестве слуг Великого герцогства. Рен, который известен как «Меч Империи» и обладал природным талантом, не мог видеть в Веронике прекрасную наследницу семьи Великого герцогства, что было бы помехой.

— Как таракан.

— Что ты только что сказала? — Рен не мог поверить своим ушам. Это были такие грубые слова, чтобы слететь с уст благородной Вероники, а не простолюдинки.

— Ты жалок. Я не могу больше терпеть твое нытье.

— Эй, ты снова выводишь меня из себя.

— Укуси меня, если собираешься жаловаться.

Елена намеренно спровоцировала Рена, прикоснувшись к ахиллову сухожилию, к которому он был наиболее чувствителен. Реакция последовала незамедлительно. Застывшее лицо парня сказало ей об этом. Возможно, из-за психологического воздействия движения Рена накапливались, и ритм понемногу отодвигался назад.

— Если я укушу, ты и твой отец умрете.

— Так кусай. Если ты действительно так уверен в себе?

Девушка продолжала провоцировать и потрясать разум Рена, предпринимая шаги, чтобы задержать музыку. Человеческие эмоции действительно были тривиальны, и, хотя Елена реагировала на ритм, парень был настолько поглощен гневом, что вообще этого не замечал.

Елена была настолько искусна в светских танцах, что никто не мог за ней уследить. Она не могла сделать все возможное, потому что Лайбрик наблюдала за ней, но лишить соперника ритма было проще простого. Например, когда ваш партнер сошел с ума…

Даже не осознавая этого, Рен позволял Елене задавать ему темп.

— Ты сумасшедшая, не так ли?

— Ты прав, если это касается денег. Хочешь, я скажу тебе, почему ты не можешь кусаться? — Елена остановилась и сосредоточилась на ступеньках. Баланс танца, который мало-помалу нарушался, уже был в положении равноправного партнера. — Ты человек, у которого во рту одно дерьмо.

— …!

Елена, не колеблясь, говорила Рену оскорбительные вещи, выходящие за рамки провокации.

«Поддайся влиянию эмоций».

Реакция последовала незамедлительно. Глаза парня, с дьявольским, свирепым огнем, были полны убийственного желания.

— Это то, что ты не должна была говорить.... ХЕК!

Рен, почувствовавший, что оступился, затаил дыхание. Он едва мог сохранять равновесие, тренируя свои животные чувства, но его ноги, уже запутавшиеся в форме буквы «Х», были в опасности упасть в любой момент. Елена не смогла упустить эту возможность. Она изо всех сил поставила Рена в двусмысленное положение.

— Хм? Ух!

Парень, потерявший равновесие, споткнулся. Он попытался сбить партнершу с ног, но, когда девушка быстро перешла к следующему движению и нарушила равновесие его нижней части тела, больше не было никакой возможности толкнуть ее. В конце концов, Рен, хмурясь, грохнулся на задницу посреди коридора.

— Посмотри туда. Сэр Басташе упал.

— Ху-ху, он не очень хорошо танцует, не так ли?

— О, я чувствую себя хорошо.

Дворяне, которые обычно были недовольны Реном, сейчас насмехались над ним. Это был прекрасный повод посмеяться над его ошибками, допущенными во время банкета, для аристократов, которые ценят танцы и этикет.

Елена делала то же самое. Она почувствовала облегчение, как будто сбросила 10-летний груз. Девушка мило улыбнулась, глядя вниз на упавшего Рена.

— Это идеально подходит тебе, который не уважает дам.

— Кк... кх. — Парень, ошарашенно смотревший на Елену снизу вверх, внезапно начал смеяться. — Странно, но я не чувствую себя плохо. — Несмотря на то, что Рен был должным образом унижен после удара, он встал, не убирая улыбку с лица. — Увидимся позже.

Парень поцеловал ее руку и постепенно отодвинулся от Елены. Однако он не забыл показать свое истинное «я», сказав: «Держись подальше» даме, которая преграждала ему путь.

«Сейчас не время отвлекаться».

Елена быстро закатила глаза и нашла Лайбрик. Она смешалась с толпой Авеллы, стоявшей слева. Девушка, почувствовав облегчение от того, что женщина находилась на некотором расстоянии, поспешила кого-то найти.

«Я видела, как ты стояла там некоторое время назад... О! Вот она.»

Уголки рта Елены поползли вверх. Она стояла в конце коридора с правой стороны, вероятно, исходя из местоположения Елены.

«Мадам Де Фланроуз».

Когда девушка повторила ее имя, то вспомнила некоторые слова, которые следовали за ней, как идентификатор.

Верх элегантности.

Настоящая Леди.

Образец Аристократии.

Удивительно, но все эти качества были приписаны только мадам де Фланроуз. Ее презрение к лести и любезностям, ее честность и акцент на этикете сделали ее воплощением уважаемой трезвости в светском мире. Несмотря на то, что она не создавала никаких клик, ее уважали и обожали многие знатные женщины и дамы, и она была взрослой женщиной как на словах, так и на самом деле.

«У меня есть кое-что для тебя».

Елена планировала использовать Рена, чтобы отодрать Лайбрик с себя и посвятить свободу и время, которые ей удалось заполучить, мадам де Фланроуз.

Девушка развернулась и пошла на противоположную сторону от Лив.

— …!

Лайбрик, которая, думала, что она встанет на ее сторону, была смущена.

«Я не могу оставить ее одну».

Женщина торопилась. Ситуация Рен некоторое время назад была двусмысленной, поскольку она вышла из-под контроля. Парень сказал ей не вмешиваться, поэтому она так и сделала. Когда Лайбрик вызвала рыцарей, то думала, что это приведет к неприятным последствиям, потому что казалось, что ситуация становится слишком напряженной. Однако в последствие испытала облегчение от того, что, вопреки ее опасениям, все прошло без каких-либо происшествий. Конечно, она должна расспросить Елену о деталях и разобраться с ними.

Лайбрик срочно попытался догнать девушку, но это было нелегко. Во-первых, размеры зала были настолько велики, что она находилась слишком далеко от другой стороны. Женщина не знала, стоит ли ей пересекать центральный зал, где танцевали люди, но это было уже слишком. В конце концов, лучше всего было развернуться по кругу. Это само по себе было нелегко, но оставалось еще одно препятствие.

— Лайбрик, как у вас дела?

— Миледи, если вы не возражаете, могу я поговорить с вами минутку?

Это были дворяне, которые изо всех сил пытались как-то соответствовать реальной жизни великого герцога.

В это время подошли дамы, которые ждали, когда Елена спустится из центрального зала.

Для провинциальных аристократов, которые пытались каким-то образом наладить связи с центральным политическим миром, принцесса Вероника была другом, которого они должны были схватить, даже если им пришлось бы продать свои души.

— Ваше высочество, это было круто.

— Я не могу определиться, что более прекрасно: ваши танцевальные навыки или же ваша красота…

— Если есть кто-то, кого я хочу видеть наверху светского мира в будущем, то это Вы, Ваше Высочество.

Каждый из них регулярно практиковал лесть и боролся за то, чтобы привлечь внимание Елены. Они были настолько отвратительны, что могли бы растянуться на полу ради нее.

«Раньше мне нравилась такое отношение».

Для них принцесса Вероника была недосягаемой. Помимо их стремления к существованию, которое не могло быть отнесено к той же категории благородства, существовали ревность и зависть, а также определенный период времени.

Елена из ее прошлой жизни наслаждалась тем, что их глаза смотрели на нее снизу вверх. Даже их ревность и выбор времени считались просто развлечением. Принцесса Вероника была женщиной в таком положении. Не будет преувеличением сказать, что светский мир вращался вокруг нее.

«Все это было бессмысленно».

Елена сожалела о своих незрелых днях. Если бы она не была опьянена такими иллюзиями и тщеславием, ее бы не использовали и не убили так подло.

«Если бы я действительно поняла… Я бы сейчас наблюдала, как растет Йен».

Тень малыша, которая была похоронена глубоко в ее сердце, выскочила наружу и заставила ее плакать. Даже зная, что это уже необратимо. Ребенок, который поднимается без предупреждения или знака, тяжелее, чем кусок свинца, омолодил ее сознание. Отрывок из романа о том, что нет родителей, которые забывают своих детей, тронул ее сердце.

«Прекрати».

Елене удалось преодолеть переполнявшие ее эмоции. Если бы она немного опоздала, слезы полились бы из ее влажных глаз.

«Просто смотри вперед. Просто смотри вперед».

Не было ничего более бессмысленного, чем все время оглядываться назад. Она не хотела тратить это время впустую, чтобы избежать повторения той же ошибки.

Перевод: Nipple

Глава 23

То же самое можно было сказать и об этих дворянах, которые теперь преграждали ей путь. Елена нежно улыбнулась молодым людям.

— Это... о!

Дамы, страстно льстившие, только открыли рты, но не смогли продолжить говорить. По какой-то причине, когда они столкнулись с загадочной улыбкой Елены, они потеряли уверенность. Улыбка, перед которой невозможно было устоять. Это была эмоция, что испытывали не только они, но и все остальные молодые люди.

«Идеальна».

Когда Елена продолжила идти с безупречной грацией, все дамы, которые окружали ее слоями, расступались. Она остановилась перед женщиной.

— Я надеялась, что когда-нибудь смогу поприветствовать вас должны образом... но, похоже, это случится сегодня. Приятно познакомиться. Мадам де Фланроуз.

Елена очень грациозно приподняла юбку и слегка опустила голову. Это было настолько совершенное приветствие, что его было бы недостаточно, даже если бы оно было образцом этикета.

— Я тоже ждала этого дня, чтобы поздороваться, Ваше Высочество. — Не выражая смущения от внезапного приветствия девушки, мадам де Фланроуз приветствовала ее достойными словами.

— О боже.

Они только обменялись словами, но люди были поражены мужеством, которому не осмелились последовать.

— Возможно, репутация мадам… Которая так грациозна в своих жестах, это не миф.

— Это уже слишком. Ваше Высочество, несмотря на свой юный возраст, полны изящества.

— Мне еще предстоит пройти долгий путь. Я хочу попросить вас обучать меня.

Елена выразила искренность своих слов с вежливостью. Мадам де Фланроуз, которая орлиным взором следила за ее движениями, была удивлена. От того, как она отводила взгляд, как ее руки следовали за шеей, как ее пальцы изгибались, до того, как ее бедра изгибались и складывались, когда платье облегало ее, все движение было настолько совершенным, что она уже могла подать пример остальным.

— Как я могу проигнорировать просьбу Вашего высочества? Просто мне, похоже, нечему вас учить.

— Неужели вежливость - единственная добродетель благородства? Я хотела бы узнать и обсудить с мадам сферу дворянства.

Елена произнесла слово «вежливость» с большим ударением. Это был очень тонкий акцент, но мадам де Фланроуз, которая знала, что этикет подчеркивает тон голоса, напряженность и произношение, не могла этого не заметить.

— Честность и целомудрие. У принцессы аккуратный ум, так же, как и поведение.

— Я даже не дотягиваю до пальцев мадам. Вы та, кто считает честность и целомудрие мерилом аристократизма, не так ли?

— … Ее Высочество чрезмерно разукрасила мое лицо золотом.

Поскольку Елена продолжала нападать духом со своей честностью и целомудрием, взгляд мадам де Фланроуз слегка дрогнул. Будучи такой светской львицей, какой была «мадам», она хорошо умела контролировать свои эмоции, но не могла скрыть все побуждения, которые исходили изнутри.

«Почему ты так нервничаешь? Человек, которого называют символом непорочности и целомудрия».

Елена изо всех сил старалась сдержать смех. История мадам де Фланроуз и ее мужа графа Рондо была настолько романтичной, что никто в стране об этом не мог не знать.

Когда женщина получила известие о смерти графа Рондо, который сражался в войне против западных степных племен, то посетила Орден Геи и поклялась оплакивать смерть своего мужа до конца своей жизни, не вступая повторно в брак. Это было редкое понятие целомудрия в империи, которая была так щедра на неоднократные замужества.

Однако несколько лет спустя граф Рондо, которого считали мертвым, был искалечен и чудесным образом возвращен к жизни. Он потерял обе ноги по словам лечившего его врача. Тем не менее мадам де Фланроуз все еще жила с ним, говоря, что она благодарна ему за то, что тот вернулся живым.

Ее называли леди среди леди из-за ее самопожертвования. Даже императорская семья прямо дала ей титул «мадам» в знак похвалы ее целомудрию и честности.

Но кто мог знать? Кто знал, что есть мужчина, с которым она будет встречаться тайно. Скандал с мадам де Фланроуз через три года вызовет бурю негодования в стране. Теперь стало известно, что женщина, образец аристократизма и воплощение элегантности, десятилетиями прелюбодействовала с кучером. И одной служанкой. (п/п: ого, губа у нее не дура)

Как и сейчас, аристократы часто обмениваются женщинами и слугами. Среди них подчиненные, которых обучала мадам де Фланроуз, были популярны среди знати за их хорошие манеры и глубокое понимание своих хозяев. Для дворян было очень важно получать ее служанок в качестве подарков.

Через два года мадам де Фланроуз отправила свою самую дорогую горничную отпраздновать день рождения великого герцога Фридриха. Ее звали Мэй. (п/а: а как же Кадзу? Простите)

Елена отыскала ее лице в своей памяти. Мэй, чьи короткие волосы ей очень шли, особенно запомнилась своим чуждым настроением и атмосферой для горничной. В ней было яркое очарование, и вскоре она стала служанкой непосредственно при великом герцоге Фридрихе и находилась в его свите.

Да, до сих пор она не была центром большой историей. Проблема возникла, когда она попыталась убить своего Господина. Тогда выяснилось, что девушка систематически приближалась к мадам де Фланроуз, завоевывала ее доверие и использовала это как предлог, чтобы приехать в Великое герцогство и тщательно подготовиться к убийству Фридриха.

«Месть - чудесная вещь. Наивная девушка-аристократка взяла на себя обязанность жить прислугой, чтобы отомстить за свою семью».

После того, как покушение провалилось и ее пытали, Мэй, как говорили, была единственной дочерью виконта Карла, который последовал за императорской семьей. Он был аристократом, который требовал усиления имперской власти и противостоял великому герцогу Фридриху, но в конце концов был подставлен, обвинен в измене и убит.

Мэй, что чудом спаслась, когда ее семья была уничтожена, спряталась в торговой гильдии. Там она сменила имя и личность, чтобы отомстить за своих родителей, которые привели ее к подножию пирамиды, и в конце концов добилась вступления в Великое герцогство после службы горничной мадам де Фланроуз. Девушка даже завоевала расположение Фридриха и прибыла в его спальню, но покушение в конечном счете провалилось.

«То, что она туда добралась, достойно похвалы. Но все же потерпела неудачу».

Сам процесс не имеет значения. Весь мир - это результат.

«Если Мэй поможет мне, разве результаты не изменятся?»

Елена хотела, чтобы ее подружка невесты Мэй была рядом с ней. Девушке нужно было, чтобы она была на ее месте, поскольку сама не могла свободно передвигаться из-за наблюдения Лайбрик и ее внешнего статуса принцессы Вероники.

В этом смысле Мэй была подходящим человеком для этой работы. Учитывая ее предыдущий опыт в гильдии, было весьма вероятно, что она знала о мире много такого, чего Елена не испытывала.

Необходимо было скоординировать действия внутри и снаружи, чтобы разорить великого Герцога. Возможно, будет трудно разбить камень сразу, но, если вы нанесете небольшие трещины и будете неустанно биться как внутри, так и снаружи, трещины станут отправной точкой.

«Враг моего врага – мой друг».

Вот почему Елена хотела держать Мэй под каблуком. Она испытывала сильное чувство однородности с этой девушкой, которая жила только ради мести. Елене казалось, что она смотрит в зеркало.

А еще ей было жаль ее. Девушке было жаль жизнь, прожитую только ради мести, лишенную возможности счастья, и жизнь, в которой даже это потерпело неудачу. Вот почему Елена собиралась привести Мэй сюда как можно скорее и держать ее рядом с собой.

— Жаль, что у меня раньше не было такой возможности, потому что я вот так болтаю с мадам. Есть так много всего, о чем я хотела бы поговорить...

— Не извиняйтесь, ваше высочество.

Мадам де Фланроуз хотела избежать этого положения. На протяжении всего разговора с Еленой она чувствовала себя неуютно, как будто в горле что-то мешало. То же самое было и с Принцессой. Она не была заинтересована в такой женщине. Наказывать или преследовать с одинаковым чувством справедливости, независимо от того, совершила она прелюбодеяние или нет, было ей не по вкусу. Она просто хотела, чтобы Мэй была рядом с ней перед началом оригинальной истории.

— Ха! А? Мадам, пожалуйста, постойте еще минутку. — Елена широко раскрыла глаза и устроила шоу-сюрприз.

— Что не так?

— Одну минуту. — девушка достала из рукава носовой платок с гербом.

«Медленно».

Подтянувшись, она протянула руку, и сократила расстояние между ними. Плечи мадам Де Фланроуз были вытерты тканью. Елена, которая смотрела на нее, словно со змеей в руках, говорила тихим голосом, который могла понять только она:

— Разве люди так невинны? Делать комплименты и хвалить женщину, которая играет с кучером. Верно?

— …!

Мадам де Фланроуз была белее чистого листа бумаги. Страх обнажить постыдную часть своего тела, которую никогда не следовало показывать, потряс ее острый рассудок. Ее охватило чувство страха, что она не знала, когда совершила прелюбодеяние. Женщина содрогнулась от разочарования и отчаяния, что может потерять все, что накопила ради минутного удовольствия.

Елена наблюдала за реакцией и шептала, как дьявол:

— О, боже. Почему ты так удивлена? Ты думала, это вечная тайна?

— П-принцесса.

Прошло много времени с тех пор, как «собаки» лишили ее одинокой и нерушимой аристократии. Мадам де Фланроуз потеряла свое самоуважение, свою гордость и даже свои убеждения, которые поддерживали ее, и она предпочла быть раболепной и просто жить.

«Все дворяне гнилые».

Когда она увидела мадам Де Фланроуз, что была окутана лицемерием и претенциозностью и которую хвалили за ее жизнь, девушку захлестнуло презрение. Она хотела заставить эту отвратительную женщину чувствовать себя виноватой еще больше, но было слишком много глаз и ушей.

«Почему ты так нервничаешь? Ты думаешь, я угрожала тебе? Я не такая девушка».

— …

— Найди время, чтобы заглянуть в Большой Дом. Я так много хочу сказать.

— В-все, что захотите.

Мадам де Фланроуз покачала головой, стараясь ничего не говорить, потому что она будет делать то, что ей скажут. Елена улыбнулась и сделала шаг назад.

— У вас что-то было на плече, мне жаль… Это так невежливо.

— Н-нет. Это все потому, что вы внимательны к другим.

Было забавно видеть, как женщина пытается сохранить свой аристократизм в отношении лица, которое не было бы странным, даже если бы она сразу же упала.

— Было действительно важно встретиться с мадам сегодня. Я уверена, что у меня будет еще одна возможность, верно? — Елена посмотрела на мадам де Фланроуз с элегантной улыбкой.

На что женщина улыбнулась с задумчивым видом.

— К-конечно.

— Я уже с нетерпением жду этого. О! Возьмите это. — Елена вежливо протянула платок, который держала в руках. Мадам де Фланроуз взяла его в состоянии паники.

— Это знак, который обещает следующую встречу. Я вышила его вручную, так что посмотрите на него и расскажите мне, как оно есть.

— Я... я так и сделаю.

— Тогда я покину вас. Желаю вам чудесной ночи.

Елена грациозно попрощалась и отошла в сторону. Поскольку внимание привлекал другой человек, дальнейший разговор был слишком напряженным, а состояние женщины было довольно плохим, что никто бы не удивился, если бы она упала в обморок.

Люди устойчивы в кризисных ситуациях. Такая личность, как мадам де Фланроуз, была достаточно велика, чтобы пойти на все, чтобы защитить своих и выжить в грязи. Может быть, она взглянет на носовой платок, который дала ей Елена, и будет делать то, что ей скажут, пытаясь найти свой путь в жизни.

«Лайбрик идет».

Она просто случайно увидела, как та мчится к ней как сумасшедшая. Ее не было совсем недолго, но женщина казалась усталой.

— Лив, ты здесь? — Елена рассматривала ее лицо с улыбкой.

— Принцесса, с тобой все в порядке?

— Как вы можете видеть, я был немного встревожена, но успокоилась, когда увидела Лив.

— Я рада это слышать.

Губы Лайбрик дрогнули. Возможно, нужно было о чем спросить о Рене, но она не могла сделать этого, потому что тут много глаз, поэтому женщина просто сглотнула про себя.

— Ты можешь остаться подольше?

— Конечно.

Когда Елена улыбнулась и ответила, Лайбрик замолчала и отступила назад. Тогда дворяне, что только и ждали возможности что-то сказать, подошли к Елене и продолжали льстить и уговаривать ее.

— Я удивлен, что вы становитесь красивее день ото дня, хотя и так прекрасны.

— Спасибо.

Принцесса Вероника впервые за два года появилась в обществе. Ее возвращение прошло успешно.

***

— Это была такая захватывающая ночь, что я не могу говорить, Лив.

Елена, которая вышла из пристройки и возвращалась в главное здание, не могла скрыть своего волнения и болтала.

— Ты проделала большую работу.

Лайбрик, последовавшая ее примеру, неожиданно согласилась с Еленой. Девушка преуспела в роли принцессы Вероники больше, чем та рассчитывала. Елена еще не была совершенна, но было ясно, что это замечательный результат за короткое время.

«За исключением того, что я была с сэром Реном».

Лайбрик понятия не имела, о чем шел разговор, хотя была в том же положении и не могла остановить его, но смотрела на них обоими открытыми глазами. Этот вопрос мучил женщину до такой степени, что сводил ее с ума в ее стремлении к совершенству. Все, что она хотела сделать, это немедленно разыскать Елену и спросить ее, что он сказал в тот момент.

— Я знаю, ты устала, но давай немного поговорим.

— Должны ли мы?

Они перешли в гостиную, расположенную в главном здании. Еще до того, как слуги подали чай с печеньем, Лайбрик спросила о том, что произошло ранее.

— Сэр Рен - опасный человек. Он снова был настроен враждебно. Что, черт возьми, произошло?

— С чего мне начать...? Ах! Он пришел в мою комнату как раз перед банкетом.

— Что?

Глаза Лайбрик стали свирепыми. Эмоции были выставлены на обозрение, потому что неожиданное поведение Рена превзошло ее ожидания.

— Он вошел в комнату без разрешения.

— И? Расскажи мне все, что он сделал.

— Здесь не о чем говорить. Во-первых, это был не разговор. Он в одностороннем порядке спросил меня, как у меня дела, потом пристально посмотрел на и ушел.

— И это все?

— Да, это так.

Глаза Лайбрик потемнели.

— Расскажи мне, что он сказал в коридоре.

— В то время это было слишком страшно, и я была в замешательстве… Ах! Он сказал, что ненавидит меня.

— Ненавидит?

Елена кивнула:

— Да, ему не понравилось, когда я спросила его, почему он это делает, но у него должна была быть причина. Лив, выражение лица этого человека, когда он рассказывал мне эту историю, было таким страшным, что у меня перехватило дыхание.

— Я знаю, это тяжело. Но ты хорошо поработала, принцесса. — Лайбрик похлопала Елену по плечу, чтобы утешить ее. Это было без искренности. Ее разум был сосредоточен на выяснении, почему Рен сделал это.

«Он заметил, что она фальшивка?»

Несмотря на то, что они были кровными родственниками, эти двое никогда не встречались в течение последнего года. Два года взросления были периодом значительного физического и умственного развития. И даже если они были кузенами, то не были знакомы друг с другом. Даже если Елена была немного неумелой и совершала некоторые ошибки, ее никогда не подозревали в том, что она замена.

Лайбрик подняла глаза и уставился на девушку.

Идеальная роль. Глядя только на ее внешность, она мало чем отличалась от принцессы Вероники по чьим-либо стандартам. Благодаря ее умелому использованию этикета и украшению платьями и безделушками серьги, которых раньше не было, очень хорошо смотрелись.

Перевод: Nipple

◇◇◇◇◇

Следующая глава уже доступна в группе!

Глава 24

Тень Императрицы. Глава 24.

«Давайте не будем забегать вперед».

Лайбрик приходилось сдерживать себя от домыслов, но она должна была разобраться в том, на что нужно обратить внимание. Рен был слишком опасным человеком, чтобы пустить все на самотек.

— Я видела, как сэр Рен упал во время танца. Что с ним случилось?

— О, я толкнула его.

Лайбрик нахмурилась от ответа Елены.

— Что?

— Он схватил меня за запястье так сильно, что мне стало больно и страшно, что я не могла просто стряхнуть его руку. Тогда я толкнула его так сильно, как только могла. Вот и все.

Лайбрик сощурила глаза на слова Елены. Рен был достаточно крупный, чтобы удерживать Елену, которая не умела вальсировать, и заставить ее танцевать. Он также был наделен врожденными способностями к фехтованию и был многообещающим молодым человеком, оправдывающим ожидания Империи. Он был не из тех мужчин, кто мог бы упасть только потому, что его сильно оттолкнула женщина.

— Это правда?

— Неудивительно, что Лив не может в это поверить. Но это так.

Лайбрик расстроилась. Трезвость ума не имела значения. У нее не было выбора, кроме как поверить Елене.

«Странно. Я чувствую, что что-то упускаю».

Проблема заключалась в том, что не было никакого способа объяснить, чего не хватает.

— Опять же, сэр Рен опасен. Избегай его, если сможешь. Если у тебя нет другого выбора, кроме как столкнуться друг с другом, просто убегай.

— Да, я буду осторожна.

Елена посмотрела на нее и кивнула. Лайбрик больше не о том же самом, вероятно потому, что видела серьезность ее нежелания выпускать крысу из рук.

— Похоже, у вас был разговор с миледи Фланроуз.

— О, у меня была возможность случайно поздороваться с ней.

Елена призналась без всякой лжи. Не было никаких особых причин скрывать это. Елена и миледи Фланроуз беседовали об этикете в публичном месте.

— Кажется вы чем-то обменялись?

«Ты все это время наблюдала за мной?»

Должно быть, было тяжело оставить Елену одну. Пока женщина разговаривала со множеством аристократов, то не сводила с девушки глаз ни на мгновение. Елена спрятала свои мысли и спокойно заговорила.

— О, я была так счастлива, что мадам сделала мне комплимент, поэтому и дала ей платок, чтобы благодарность.

Затем Елена намеренно съежилась, притворяясь, что смотрит на холодное выражение лица Лайбрик.

— Я сделала что-то не так?

— Как ты думаешь, что ты сделала не так?

— Нехорошо дарить носовой платок?

— Нет. — Лайбрик продолжила холодным тоном, — Этикет принцессы все еще не совершенен. Несмотря на то, что он немного лучше, тебе все еще далеко до мадам Фланроуз. Ты никогда не думала, что, связавшись с такой леди, может открыться, что ты фальшивка?

Елена широко раскрыла глаза от удивления:

— Н-но она определенно похвалила мои манеры.

— Сделать комплимент своему оппоненту за отсутствие такового — это тоже часть этикета.

— …

Лайбрик указала на это, только применив свои критерии к Елене.

— Слушая Лив, я думаю, что была неосторожна. Я была очень взволнована, но теперь буду осторожнее.

Елена извинилась, сказав, что исправит ошибку. Лайбрик встала с дивана и сделала последнее предупреждение.

— Принцесса, всегда помни. Каково твое нынешнее положение и откуда ты пришла? Вернешься ли туда или останешься здесь? Все это зависит от тебя, леди.

— Лив...

— Ты понимаешь, что я имею в виду, верно?

Лайбрик, что в одностороннем порядке закончила свою речь, вышла из гостиной.

*Глухой звук*

Елена услышала, как за ней закрылась дверь, и встала со своего места, выпрямив спину. Она не смогла сбежать от глаз Лайбрик.

«Но это был очень приятный день».

С чувством выполненного долга, глубокая улыбка, озарила губы Елены и наполнила ее сердце. Сегодня она сделала шаг вперед, чтобы отомстить за себя.

***

Празднование дня рождения герцога Розетты длилось целых пять дней. Учитывая, что банкеты, устраиваемые императорской семьей, не превышали четырех, было очевидно, насколько высок статус семьи Великого Герцога Фридриха.

Елена присутствовала на банкете в течение трех с лишним дней. Это было очень необычно, ведь большинство представителей знати высшего общества не присутствовали там, за исключением первого дня.

Лайбрик хотела показать всему миру, что леди Вероника жива и здорова. Только тогда можно было бы полностью заглушить шум вокруг наследницы герцогства.

Была и другая причина. Это должно было дать Елене некоторый опыт в общественной жизни. Это была прекрасная возможность, поскольку на банкете присутствовали в основном дамы и местная знать, а не высокопоставленные дворяне, что делало его менее важным. Такая возможность выпадала редко, и Лайбрик держала Елену рядом с собой, за исключением нескольких часов.

После банкета она анализировала события дня и пыталась исправить любые ошибки. Это были небольшие изменения, но они подчеркивали процесс становления более совершенной принцессы Вероникой.

Елена воздерживалась от самостоятельных действий и послушно действовала в соответствии с волей Лайбрик. Пока она получала то, что хотела, у нее не было причин выделяться и скрываться от Лив.

Так и подошло к концу главное событие года для герцогства. Особняк снова опустел, в нем снова стало тихо, и слуги, что находились внизу, лихорадочно наводили там порядок. Лайбрик также была прикована к своему кабинету, чтобы заниматься большими и малыми делами герцогства, с которыми она не могла справиться раньше. Она велела Елене отдохнуть несколько дней после всей той тяжелой работы, которую она проделала.

«Ты хочешь, чтобы я сделала перерыв?»

Елена вызвала к себе в особняк самого известного ювелира империи. У него было множество тонко обработанных украшений, каждое из которых было сделано из редких и дорогих драгоценных камней.

Елена выбрала те, которые было удобнее всего имитировать, и купила их. Из них бриллианты пользовались наибольшим спросом. В отличие от сапфиров, рубинов и изумрудов, они не имели цвета, и их было легко имитировать, обрабатывая стекло. В частности, по сравнению с другими драгоценными камнями, у которых цены сильно варьировались в зависимости от примесей и сложности обработки, чем больше был размер бриллианта, тем выше стояла цена. Кроме того, до тех пор, пока имперская аристократия предпочитала чистую белую прозрачность, рыночная цена практически не колебалась.

«Мне нужен способ избавиться от них, не привлекая внимания Лайбрик. Также нужны мастера, чтобы делать имитации».

Елена не паниковала. Пока она неизбежно застряла в герцогстве, где было трудно избегать взгляда Лайбрик, поэтому и действовать самостоятельно не представлялось возможным.

«Я смогу свободно передвигаться, когда поступлю в академию».

Восстановление Елены в академии было запланированной процедурой, которую одобрила даже Лайбрик. В Приграничной академии, расположенной недалеко от столицы империи, существовало правило: жить в общежитии должны были все студенты без исключения. Даже если ты ребенок дворянина, тебя исключат, если ты не подчинишься правилам.

Академическая жизнь для Елены прекрасной возможностью заложить фундамент. Поскольку она будет вынуждена вести замкнутый образ жизни в академии, Лайбрик придется ослабить надзор.

«Лоренса убрали. Теперь единственная, кто остался это...»

Энн была горничной, которую Лайбрик приставила присматривать за ней с самого начала. Если бы она не знала, кем та является, это не было бы проблемой, но не теперь, когда Елена знала, что Энн соглядатай Лайбрик...

«Почему бы мне просто не держаться от нее подальше?»

Но просто выгнать служанку будет неправильно. Елена предсказала больше, чем один или два шага, пере этим.

«Я уверена, что Лайбрик очень рада, что Энн со мной».

Ей не нужно было, чтобы ее подозревали в присутствии этой служанки. Просто то, что Энн была с ней, уже являлось большим преимуществом для Елены. Было очень важно иметь возможность ослабить ее бдительность и застать Лайбрик врасплох. После ухода ювелира Елена устроила неторопливый перерыв на чай.

— Ваше Высочество Принцесса.

Хурелбард, который никогда раньше не начинал разговор во время своего сопровождения, обратился к девушке. Елена взглянула на него, ставя чашку на блюдце.

— Это большое дело. Сэр заговорил со мной первым.

— ...

— Говори.

Хурелбард склонил голову, получив разрешение.

— Я задержался из-за обстоятельств, но я все равно прошу вашего наказания за мою ошибку.

— Наказание… — Елена снова взяла чашку, задумавшись над этими словами. Она наслаждалась тонким ароматом чая и смаковала его, собираясь с мыслями. — И какого наказания ты хочешь?

— Как бы я мог осмелиться решить это за себя? Я приму любое наказание.

Хурелбард был серьезен. Это была неизбежная ситуация, потому что Рен в то время не раскрывал свою личность, но в результате приказ Елены не конфликтовать с ним не был выполнен. Это был первый приказ, данный ему после того, как его назначили рыцарем, но он не выполнил его, что было для него бесчестно.

— Я не могу игнорировать тот факт, что я так сильно хочу избавиться от этого. Пожалуйста, сними его.

— !..

Глаза Хурелбарда затряслись, как будто произошло землетрясение. Выражение его лица, настолько сбитое с толку, что словно его душа была опустошена, вызывало подозрение, действительно ли он был «рыцарем льда», который, как говорили, был синонимом хладнокровия.

— Разве ты не слышал, что я сказала снять их?

— Ч-что за черт...

Смущенный Хурелбард не знал, что делать, и выпалил эти слова. Елена сдерживала смех от подобного ответа.

— А чего ты ожидал? Ты что, подумал, я прошу тебя снять рубашку? (п/п: top off – блузка/верх и т.п)

— Как я смею?

— Сэр, значит, ты, вероятно, подумал о своей заднице?

— ...

Елена, которая смотрела на неумолимо дрожащее выражение лица Хурелбарда, улыбнулась. Парень выглядел озадаченным, когда уставился на принцессу, не понимая, что происходит. Елена, подмигнув, указала на руку рыцаря.

— Я говорю о перчатках, которые на вас.

— Вы имеете в виду эти перчатки?

— Да, именно. Не хочешь отдавать их, поэтому притворяешься, что ничего не понял?

Озорные замечания Елены побудили Хурелбарда поспешно снять указанную одежду. Черные хлопчатобумажные перчатки, которые дала ему девушка, предназначались больше для церемониального использования, чем для боя. Она слышала, что многие их носили в основном для того, чтобы руки не соскальзывали с рукояти меча.

Елена встала со стула и достала из ящика свою вышивку. Она открыла крышку, взяла иголку с ниткой, вывернула перчатку наизнанку и начала вышивать с внутренней стороны. С каждым движением ее тонких пальцев сверху падали нити разных цветов. Хурелбард стоял в оцепенении, наблюдая, как ее руки чудесно работают.

Вскоре на внутренней стороне перчатки были вышиты буквы в гармоничном сочетании золота и серебра.

Перевод: Nipple

◇◇◇◇

В группе есть перевод до 31 главы включительно

Глава 25

Тень Императрицы. Глава 25.

— Возьми.

Хурелбард бросил взгляд на перчатки, которые ему вернула Елена.

«L».

Это был язык, который использовался при императорском дворе. Его значение было сложным и загадочным, и он в основном использовался на государственных мероприятиях и церемониях, даже знать пользовалась им крайне редко. Хурелбард тоже мог прочитать текст, но понятия не имел, что он означает.

— Всегда держи его в руке.

— Означает ли этот знак упрек, что я недостаточно хорош?

Хурелбард с серьезным лицом пытался понять значение букв. Елена ранее говорила, что назначит наказание, поэтому он догадался, что в этой вышивке также есть смысл выговора.

— Нет. — Девушка многозначительно улыбнулась. — Это и есть мое наказание.

— Я понятия не имею, что это такое. Что это значит?

— Подумай об этом. Это тоже включается в мое наказание.

— ?..

Хурелбард нахмурился. Он с трудом мог понять сердце своей госпожи, оно было как море, где глубина воды неизвестна. Глядя на расстроенного мужчину, Елена добавила:

— Просто запомни это. С момента нашей первой встречи я всегда была искренна с тобой.

— Я действительно ничего не знаю о леди. — Хурелбард, который до конца не понимал ее намерений, поклонился и вежливо проговорил: — Я, рыцарь Хурелбард, клянусь, что всегда буду носить этот знак в своем сердце как наказание моей Принцессы.

Елена мягко улыбнулась, не говоря ни слова.

L.

Это был древний имперский язык, на котором могли писать и читать только члены правящей семьи, но смысл этого символа был легким. Когда его читали односложно, это означало инициалы Елены.

— Никогда не забывайте эту клятву, сэр.

***

Прошло четыре дня. Пришла официальная просьба о визите от мадам Фланроуз. Формальной причиной стало возвращение носового платка с банкета по случаю дня рождения.

Лайбрик встревожила эта просьба. Она хотела, чтобы Елена, у которой была куча недостатков во многих отношениях, избегала контакта с Фланроуз, которая была хороша в манерах, образовании и культуре.

Однако выгод от визита мадам тоже было немало. Принцесса Вероника вновь появилась в высшем обществе спустя два года. Хотя она и доказала, что жива и здорова, о ней продолжали ходить лживые слухи, а сплетники следили за каждым ее шагом.

В этой ситуации значение визита мадам было велико. Любой аристократ хотел бы пригласить ее пообщаться, но Фланроуз никогда ни с кем не встречалась. Она с самого начала не походила на корыстных и действующих лишь ради своей выгоды аристократов. Это ее отношение распространялось и на эрцгерцогов. Если она чувствовала, что вы не соответствуете аристократическим стандартам, мадам Фланроуз никогда бы не стала общаться с вами, даже будь вы Великим Герцогом.

Женщина собиралась навестить Фридриха, чтобы встретиться с Принцессой Вероникой. Это была лучшая возможность для нее, которая еще не полностью восстановила свой статус Леди. Сам факт того, что она будет общаться с высокочтимой мадам Фланроуз, вернет ей утраченные репутацию, престиж и доверие.

«Хочешь жить – умей вертеться, как говорится».

Лайбрик даже не думала, что Елена сможет привлечь внимание такой важной особы. Несмотря на то, что аристократические слова и поступки девушки все еще были недостаточны хороши, она казалась милой. Но даже если мадам Фланроуз прибыла просто с ответной любезностью, этого было более чем достаточно.

Лайбрик сложила письмо с просьбой о визите и сунула его в ящик стола. Затем достала высококачественный пергамент и исписала его одним росчерком, где говорилось, что она будет рада визиту мадам Фланроуз, и назначила дату. Наконец, закончив писать ответ, Лайбрик скрепила письмо печатью Великого Герцога.

Через четыре дня после этого Мадам Фланроуз официально посетила резиденцию.

— Мадам Фланроуз приветствует леди Веронику, — поприветствовала ее изящным поклоном женщина, прикрывавшаяся от солнечных лучей зонтиком.

— Добро пожаловать.

Елена ответила на любезность вежливыми, но не чрезмерными манерами.

— Виконтесса Лайбрик также вышла.

Лив была хорошо воспитана:

— Мадам прибыла, так что я должна была выйти навстречу.

— Я не знаю, что делать, потому что вы столь гостеприимны.

—Не будем здесь стоять, пройдемте внутрь. У нас есть чай с Востока.

— Если вы так говорите, я не могу отказать.

Три женщины перешли в приемную внутри особняка. Мадам Фланроуз держала рот на замке, оглядываясь по сторонам, поскольку дамы следовали этикету, запрещающему вести легкомысленные разговоры во время прогулки. Потом ее взгляд встретился с Елениным, и она занервничала.

«Ты можешь просто продолжать поступать так же, как и сейчас. Тогда мадам не о чем будет беспокоиться».

Фланроуз, которая без слов поняла, что Елена имела в виду, спокойно кивнула. Казалось, она была готова на все, чтобы скрыть свой позор.

Три человека, что перешли в гостиную, выпили по чашке чая и немного поболтали. В основном беседу вела Лайбрик, а мадам Фланроуз с Еленой держались обособленно.

— Я была удивлена. Добровольно отдать мне носовой платок… Я тронута чистотой и невинностью сердца Принцессы.

— Я не знаю, что мне делать, вы так добры.

В этот момент Елена вела себя как девушка, растерявшаяся от комплиментов, а не как высокопоставленная леди. Лайбрик рассмеялась над степенью открытости мадам Фланроуз к дружелюбию Елены. Вопреки общественному мнению, ее глаза были не так уж и хороши, раз ее смогла очаровать принцесса, которая была фальшивкой.

Когда атмосфера немного разрядилась, девушка поднесла чашку ко рту и уставилась на Лайбрик.

«Мне вывести незваного человека отсюда?»

Как только решение было принято, Елена приступила к действиям. Она поставила еще теплую чайную чашку на блюдце, расслабив руку. Потерявшая опору кружка накренилась, и напиток полился вниз.

— Ох!

Елена не знала, что делать. Пролитый чай попал на Лайбрик, и нижняя часть ее юбки промокла.

— Я... Мне жаль, Лив.

Расстроенная Елена достала носовой платок и начала вытирать платье. Но это никак не помогало, потому что вода уже пропитала юбку насквозь. Тем не менее, ее лихорадочные движения были восприняты как беспомощность из-за ошибки, которую она совершила.

— Все в порядке, Ваше Высочество. Я могу переодеться, так что не волнуйтесь.

Лайбрик небрежно улыбнулась, умело сдерживая нарастающий гнев и раздражение.

— Мадам, мне придется покинуть вас ненадолго. Все в порядке?

— Я побеседую с юной леди.

Лайбрик, попросив прощения, поспешно вышла из приемной.

Выгнав ее, как и планировалось, и оставшись наедине с мадам, Елена тут же изменилась в лице и стала вести себя иначе. Ее глупое притворство исчезло, и теперь она обращалась к женщине как опытная дама высшего сословия.

— Как поживаете, мадам?

Фланроуз нервничала. Было уже достаточно приветствий на протяжении всего разговора. Тем не менее, повторное обсуждение этого вопроса было воспринято как способ поделиться главной мыслью.

— …Здорова.

— Довольно неожиданно. Я думала, вы не сможете сюда прибыть.

— Нет никаких причин, по которым я не смогла бы сделать это. Осмелюсь сказать, я не настолько легкомысленная женщина, чтобы ввязываться в скандалы.

В то же время мадам де Фланроуз взглянула на реакцию девушки.

«Не лучше ли называть тебя «старая лиса», чем «Леди среди дам»?»

Елена ясно показала намерения мадам де Фланроуз. Возможно, она намеревалась выяснить, насколько ей был известен тот факт, что она грешила с кучером, и были ли у нее доказательства, а затем разобраться с этим. Елена не была настолько щедрой, чтобы игнорировать высоко задранный нос этой женщины.

— О, кто смеет считать вас легкомысленной женщиной? Я просто говорю о том, что слышала.

— ...

— Женщина, известная своей добродетелью, совершила прелюбодеяние с кучером, и место, где они занимались любовью, оказалось конюшней.

Лицо мадам де Фланроуз побледнело. Она изо всех сил старалась делать вид, что ничего не случилось, но не могла скрыть дрожащих губ.

— Этого достаточно? Она очень смелая. Укладывает в постель своего мужа-калеку, а затем приводит в свою комнату кучера. Прямо рядом со спящим мужем.

— П-прекратите.

Дрожащий голос мадам де Фланроуз умолял ее. Она не осознавала этого во время прелюбодеяния, но, когда услышала об этом из чужих уст, почувствовала такой стыд, что не могла этого вынести.

— Почему, мадам? Нам еще о многом нужно поговорить.

— Пожалуйста, этого достаточно.

Мадам де Фланроуз была в отчаянии. Елена знала в деталях, что произошло, как будто видела это своими глазами. Это означало, что ее люди крайне болтливы и была большая вероятность, что у них также есть улики.

— Я-я сделаю все, что вы мне скажете... Так что, пожалуйста, сохраните это в секрете.

— О чем это вы? Я не собираюсь ругать мадам.

— Пожалуйста, умоляю вас, леди, — Мадам де Фланроуз умоляла, опустив голову. Елена больше не хотела говорить об ее измене, потому что это делало ее рот грязным.

— Я слышала, что у мадам есть умная горничная.

— К-кого вы имеете в виду, говоря о горничной?

— Я полагаю, ее зовут Мэй?

— Ах! Среди моих личных служанок есть девочка с таким именем. Она приехала около двух лет назад, да, она очень сообразительная и хорошо воспитанная. Но что с ней?

Елена усмехнулась.

— Отдайте мне эту девочку.

— Мэй?

Мадам Фланроуз не могла понять, как отнестись к этим словам. Не будет преувеличением сказать, что Елена, узнав о супружеской измене, держала ее на привязи. Но она просто хотела, чтобы Фланроуз прислала горничную. Вопреки ожиданиям женщины, требования были слишком малыми. Однако у нее в любом случае не было выбора.

— Вы имеете ввиду, что, если я пошлю эту девочку, вы сделаете вид, что не знаете о моей безнравственности?

Мадам де Фланроуз, как старая лиса, захотела подтвердить это еще раз.

Перевод: Nipple

◇◇◇

Следующие главы уже доступны в группе

Глава 26

Тень Императрицы. Глава 26.

Team Gossamer ♪ перевод новелл·8 авг в 10:35

Елена улыбнулась.

— Клянусь честью Великого Герцога, мадам.

— Вы действительно можете мне это пообещать?

— Если хотите, я могу составить обещание для вас в письменном виде. Не рекомендую, потому что это оставило бы очевидные доказательства, но, если хотите, я могу написать.

Мадам де Фланроуз была так встревожена, что принялась усиленно размышлять. Она была как леди среди дам в обществе, но легко совершила непристойное прелюбодеяние за их спинами, и теперь быстро сделала выбор.

— Нет, я верю вашей клятве.

— Это мудрое решение.

Елена, заключив сделку, неторопливо подняла чашку и поднесла ее к губам.

— Вы можете сказать Лайбрик, что послали мне эту девушку в обмен на платок.

— Да, Ваше Высочество.

— Давайте в будущем держаться поближе, мадам.

— ...

Когда Елена намекнула на продолжение их отношений, мадам де Фланроуз скорчила такую гримасу, словно не знала, смеяться ей или плакать, поэтому продолжила пить чай. Вскоре после этого в аккуратном платье в стиле ампир в гостиную вернулась Лайбрик.

— Мне жаль, что меня так долго не было, — извинилась женщина и снова села. — О чем вы разговаривали, пока меня не было?

— Мы говорили об этикете и о манерах леди. Я думаю, что никогда не забуду сегодняшнюю беседу, потому что каждое слово, сказанное здесь миледи, было столь драгоценно.

Елена снова строила из себя невинную благородную девушку, словно тайных переговоров никогда и не существовало. Мадам де Фланроуз сочла это нелепым, но открыто этого показать не могла, потому что она была не в том положении, чтобы указывать на двуличие Елены.

— Леди, я здесь для того, чтобы вернуть платок.

— Я не надеялась на его возвращение.

Елена даже пыталась отговорить ее, но мадам де Фланроуз осталась верна своей роли.

— Она заботилась обо мне около двух лет. Эта девушка хорошо воспитана и умеет красиво говорить. У нее прекрасный характер, она талантлива. Я считаю, что она соответствует достоинству и величественности леди.

— М-мадам, вы хотите сказать, что отдаете мне горничную? Правда?

Елена от волнения прикрыла рот рукой.

— Да, это совсем немного, но это моя благодарность леди. Вы примите ее?

— Да, конечно...

Девушка, которая была готова ответить, внезапно прервала фразу на середине и посмотрела на Лайбрик. Так как это личная встреча, пока на ней присутствовала эта женщина, она должна была поступать в соответствии с ее мнением. Однако Елена не сомневалась, что Лив никогда не откажется от такого предложения.

«Ты не можешь упустить такую возможность».

Это был подарок не от кого иного, как от мадам де Фланроуз. В аристократическом обществе обмен горничными был символом и доказательством дружбы и близости, которые нельзя было перевести в деньги.

Однако Лайбрик ответила не сразу. Она была обеспокоена, что Елена являлась заменой. Горничная, которую дарили в качестве подарка, назначалась ее непосредственной личной служанкой, и она задавалась вопросом, просочится ли этот секрет за пределы герцогства. Видя долгие колебания Елены, мадам де Фланроуз снова спросила, что она думает.

— Простите, леди?..

— Это...

Сомневающаяся Лайбрик наконец приняла решение и, естественно, вмешалась.

— Я боюсь, что это первый раз, когда она получает что-то взамен, так что это нелегкое решение для юной леди. Пожалуйста, принцесса. Вы ставите в неловкое положение мадам.

— Да? Да! Мадам, я с радостью приму ваш подарок. Сегодняшнее волнение, вероятно, никогда не будет забыто до конца моей жизни.

Елена ярко улыбнулась. Это была не фальшивая, а искренняя улыбка. Не имело значения, показала ли она свои истинные чувства в этот момент.

— Когда я вижу леди в таком хорошем настроении, мне становится легче на сердце. Я буду навещать вас время от времени. Давайте дружить.

— Для меня будет честью, если вы приедете снова. Я буду ждать, миледи.

Елена и мадам де Фланроуз нежно держались за руки.

***

Графиня занималась важными делами от имени своего искалеченного мужа Рондо. Ее решения были так же идеальны, как и ее репутация в высшем обществе, поэтому никто, от низших слоев до знати, не придирался к ней.

— Вы звали меня, мэм?

Вернувшись испуганной после своего визита, мадам Фланроуз позвала горничную Мэй в кабинет.

— Подойди поближе.

— Да, мэм.

Фланроуз посмотрела на девушку, которая была вежлива и невозмутима. Ее кожа была чистой, без единой веснушки, как у прочих горничных, она не всегда занималась домашними делами на солнце. Ее волосы были распущены и мягко прикрывали уши, а держалась она спокойно и уверенно.

— Как давно ты здесь?

— Уже второй год.

— Время летит так быстро. Если подумать, ты была хорошо воспитанным ребенком еще тогда, когда впервые попала сюда.

— Я польщена, мэм.

Несмотря на похвалы мадам де Фланроуз, которая, по слухам, была скупа на них, Мэй не выказывала никаких признаков волнения или радости. Хотя она была всего лишь горничной, спокойствие, которое она часто проявляла, иногда удивляло ее Госпожу.

— Когда я увидела тебя, мне стало жаль, что ты не родилась в благородной семье.

— Благородство. Это не имеет значения, мэм.

Мэй низко склонила голову, словно получила от нее незаслуженный комплимент. Мадам де Фланроуз, пристально смотревшая на служанку, сказала:

— Я больше ничего не буду говорить по этому поводу. Небеса определяют благородство. Подними голову и посмотри на меня.

Мэй осторожно сделала это. Она уставилась на подбородок мадам Фланроуз, не глядя ей в глаза, чтобы не задеть ее. Это был идеальный подход, и графиня действительно хотела использовать ее в качестве примера для остальных горничных. Было прискорбно, что она отправляла такого ребенка Великому Герцогу, но ее жизнь была на первом месте.

— Ты способна стать главной горничной в любой семье. Я хотела бы порекомендовать тебя в ту, которая тебе подойдет.

— Мэм?

Мадам Фланроуз говорила спокойно:

— Я хочу, чтобы ты отправилась в Большой Дом Великого Герцога Фридриха.

— !..

Мэй изменилась в лице. Графина никогда не видела девушку такой потрясенной.

— Когда я рассказала о тебе принцессе Веронике, она заинтересовалась. Почему бы тебе не отправиться в резиденцию Герцога, учитывая твои условия жизни и будущее?

— Я... Это слишком неожиданно...

— Важный выбор в жизни всегда происходит внезапно. Хочешь пойти к Великому Герцогу?

Глаза Мэй потемнели. Было ясно, что она не колебалась ни секунды. Скорее, ее глаза были наполнены маленькой радостью, которую миледи никогда раньше не видела. Как будто девушка только и ждала этого момента.

— Да, я последую вашей воле, мадам, — Мэй ответила тихо, но уверенно.

— Отличное решение. Ты о нем не пожалеешь.

Мадам де Фланроуз кивнула с удовлетворенной улыбкой. На первый взгляд, это была идеальная сделка, чтобы получить то, чего они хотели друг от друга. И помогла ее заключить именно Елена.

***

Карета, присланная Графиней, въехала на территорию поместья герцога. Несмотря на то, что она отправляла всего лишь горничную, женщина, не колеблясь, от всей души выделила ей карету. Это было сделано для того, чтобы продемонстрировать ее прочные отношения с леди Вероникой.

Мэй, вышедшая из экипажа, посмотрела на особняк. Более роскошный, чем дворец, особняк резиденции был достаточно великолепен, чтобы вызвать волнение.

— Ты Мэй?

Скорчившая гримасу Энн стояла перед домом и ждала ее, ведя себя так, будто они знакомы. Мэй молча посмотрела на горничную. Она выглядела на три или четыре года моложе, но как она могла быть так груба с ней при их первой встрече? Чувствовалось, что ее невзлюбили с самого начала, или же что она пыталась доминировать, чтобы быть выше в иерархии горничных.

— Да.

Когда девушка ответила, Энн скрестила руки на груди и с неприятным выражением лица осмотрела ее с ног до головы. Похоже, ей не нравилась Мэй, у которой была светлая кожа, более красивая, чем у нее самой, покрытой веснушками.

— Ты принесла все бумаги?

— Да.

— Следуй за мной.

Энн привела ее в кабинет Лайбрик, по пути размышляя, как ей общаться с новой горничной.

— Дай мне то, что ты принесла.

Мэй вручила Лайбрик удостоверение личности, которое привезла с собой, личные данные и рекомендательное письмо, написанное мадам де Фланроуз. Не пропуская ни единого слова, Лайбрик снова и снова проверяла, нет ли каких-либо подозрительных моментов.

«Мне это не нравится, но я ничего не могу с этим поделать, учитывая почти уничтоженную репутацию юной леди».

Хотя она по-прежнему не одобряла наличие у Елены посторонней горничной, она решила потерпеть это, чтобы повысить социальный статус принцессы Вероники. Когда в личности горничной не нашлось ничего подозрительного, Лайбрик достала контракт, и Мэй без возражений подписала его.

— С этого момента ты личная горничная леди. Если ты чего-то не понимаешь — обратись к Энн.

— Да, я буду служить леди всем своим сердцем.

— Иди и поздоровайся с ней.

Мэй поклонилась и вышла из кабинета. Энн пошла вперед и быстро обрисовала, что тут, где, но очень небрежно. Новенькая не слишком возражала, так как ожидала, что ее могут не очень хорошо принять. Ее приоритетом было узнать, что происходит внутри особняка.

Энн остановилась перед самыми богато украшенными и большими мраморными дверями на втором этаже главного здания. Когда Мэй увидела рыцаря великолепной внешности, стоявшего на входе, она поняла, что это комната принцессы Вероники.

— Ваше Высочество, я привела вашу новую горничную.

— Впусти ее, — послышался за дверью звонкий голос.

Энн, которая была нетерпелива, поторопила Мэй:

— Чего ты там стоишь? Леди ждет тебя.

Новенькая вошла в комнату, медленно нажимая на ручку. Даже на первый взгляд комната была намного больше той, в которой жила мадам Фланроуз. Елена сидела у окна, наслаждаясь теплым солнечным светом.

— Подойди сюда.

Мэй приблизилась на зов Елены. Уверенный шаг и прямая осанка. Она подошла к принцессе удивительно совершенными шагами, слишком идеальными для горничной.

Перевод: Nipple

Глава 27

Тень Императрицы. Глава 27.

— Приветствую принцессу Веронику, меня зовут Мэй.

Ее талия, угол наклона головы и вежливо сложенные руки были так же хороши, как у большинства аристократов.

— Мадам хвалила вас.

— Я не так хороша.

Елена смотрела на смиренную Мэй. Она была неожиданно хрупкой для той, кто, пройдя через все испытания и невзгоды, пытался убить герцога.

— Тебе не интересно? Как ты здесь оказалась.

— Я знаю. Это мадам рекомендовала меня вам.

Она отвечала вежливо. В светских кругах служанки мадам де Фланроуз были хорошо известны. Графиня их обучала лично, так что поведение и манеры у них были на высоте. Мэй предположила, что именно поэтому она пришла в Большой Дом. Учитывая статус великого герцога, Мадам пришлось бы послать самую выдающуюся фрейлину из числа ее служанок.

— Нет. Это я ее попросила. Чтобы она тебя отпустила.

— !.. — зрачки Мэй задрожали.

Она инстинктивно почуяла, что слова Елены были необычными. Но не могла понять ее намерений. Принцесса улыбнулась.

— Что, даже не спросишь, почему я ее об этом попросила? И как я о тебе узнала.

— Вот как. Так это идея леди…

Елена заправила прядь за ухо и многозначительно продолжила:

— Говорят, что у каждого человека есть меч, что спрятан в его сердце.

— Я слишком глупа, чтобы понять, о чем вы говорите.

Прямо как Фланроуз, она принижала себя, но изящно восхваляла Елену. К тому же, скорее всего, она научилась непритязательности. Вот почему многие аристократы жаждали заполучить горничных миледи Фланроуз.

— Ты не понимаешь... Тогда, может, мне стоит угадать, на кого указывает меч в твоем сердце?

— Что вы имеете... — Мэй до конца притворялась, что ничего не понимает. Но ее быстро прервали слова Елены.

— Великий Герцог.

— !..

Сердце Мэй колотилось так, словно готово было вот-вот взорваться. Нервы ее были накалены до предела. Каждое слово казалось ей шипом, который целился в нее. Она не знала, как выйти из этой ситуации, поскольку не ожидала, что подобное может произойти.

Елена в это время спокойно пила чай, улыбаясь ей. У Мэй спина покрылась холодным потом.

«Что мне делать?»

Не важно, как принцесса узнала о ней. Важно было то, что ее раскрыли. Поскольку о ее недобрых намерениях знали, у нее не было и шанса сбежать из особняка живой.

«С моей стороны наивно было думать, что я смогу сюда прийти и затаиться, да?»

Мэй горько улыбнулась. Она наконец-то добралась до дома Великого Герцога, и мысль, что от остального ей придется отказаться, была слишком невыносимой.

«В таком случае, хотя бы леди!..»

В глазах Мэй загорелась жажда мести, когда она подумала, что готова остановиться на полпути. Ее месть не удалась, но она заберет с собой в загробную жизнь его родную кровь, прямо как герцог Фридрих забрал жизни ее родителей.

— Таков твой выбор? — Слова, брошенные Еленой, которая, словно поняла ее настоящие чувства, не остановили Мэй. — Ты что, не пытаешься поймать курицу вместо фазана?

— …

— Почему бы тебе не использовать меня?

«О чем она там болтает? Неужели и правда предлагала использовать себя, ребенка того, кто убил ее родителей?»

Словно отвечая на ее мысленный вопрос, Елена сказала:

— Есть дети, которые ненавидят своих родителей.

— !..

Елена опустила чашку на блюдце и многозначительно улыбнулась. Мэй долгое время не двигалась, словно очарованная ее улыбкой.

РАЗДЕЛ 5. СУДЬБА, ЗЛО И СОВПАДЕНИЕ.

— Уезжаешь в академию послезавтра? — Великий Герцог Фридрих аккуратно положил вилку и нож и взял бокал вина, немного его покрутил и поднес ко рту.

— Да, отец, — коротко ответила Елена.

Она сидела за длинным обеденным столом слева от герцога. Поскольку это был официальный ужин, на котором присутствовали горничные и шеф-повар, им приходилось вести себя как любящие родственники.

— Ты возвращаешься туда спустя два года. Не будешь отставать?

— Я многому научилась у Лив за это время.

Герцог Фридрих перевел взгляд на Лайбрик, которая сидела справа от него.

— Я просто делала то, что должна была.

Елена прислушалась к разговору, нарезая стейк на небольшие кусочки.

«Ну хоть какое-то время не буду видеть эти тошнотворные лица».

Как правило, студенты академии живут в общежитиях независимо от статуса. Если бы не было особой причины, она никогда бы не столкнулась с великим герцогом Фридрихом или Лайбрик. Но это не означало, что она собиралась расслабиться там. План состоял в том, чтобы воспользоваться возможностью, когда наблюдение Лив исчезнет, и девушка сможет заложить основу для сноса дома великого герцога.

«До выпуска у меня примерно год».

Помимо этого, нужно было проучиться еще два, которые она пропустила, но Елена была исключением из правил. Она могла получить диплом и без этого благодаря тому, что была единственной наследницей Великого Герцога. В конце концов, будет ли ее месть успешной или нет, зависело от того, как она воспользуется этим годом или около того времени.

После обеда Елена и Лайбрик ушли пить чай. Нужно было обсудить вопросы, которые нельзя позабыть из-за суматохи перед ее отъездом.

— Ты уже знаешь, что не так хороша, как остальные, потому что пропустила пару лет. Я сообщу декану, так что выбери еще одну дисциплину и еще один курс.

— Хорошо.

— Я уже говорила тебе множество раз, что не нужно нервничать. Держи голову высоко поднятой. Если возникнут проблемы, не пытайся решить их самостоятельно, а сперва сообщи о них мне. Поняла?

— Хорошо, Лив, не волнуйтесь так сильно. Я справлюсь.

Девушка кивнула в знак согласия. Она старалась сделать вид, что ей можно доверять, но Лайбрик, смотревшая на нее, не могла избавиться от тревоги.

«Ха-а, я бы так сильно не беспокоилась, если бы рядом с тобой находился Лоренс».

Будь она с ним, он, опытный человек, в самом худшем случае взял бы Елену под контроль. Но это было невозможно. Теперь в лучшем случае оставалось полагаться только на доклады Энн, которой досталась роль сторожевой собаки.

— Возьми с собой Энн и Лунарин в качестве своих служанок.

Ее тон был больше похож на приказ. Она считала, что Энн полезна в качестве сторожа, а Лунарин — как опытная старшая горничная.

— Лив, знаете... Энн возьму, но можно ли поменять Лунарин на Мэй?

— Мэй?

— Она обучалась работе у мадам, так что навыки у нее хороши. И она мне нравится, она очень внимательна.

Лайбрик не особенно обрадовалась, но, учитывая дружбу мадам, подумала, что это не так уж и плохо.

«Если возьмешь Энн, то без разницы».

Не имело большого значения, поедет ли Лунарин или Мэй. Со сторожем Энн, женщина могла регулярно получать информацию о действиях Елены, так что этого было достаточно. Лайбрик не стала возражать.

— Если хочешь, возьми Мэй.

— Я знала, что Лив поймет. Спасибо вам. — Елена радовалась оказанной услуге, словно ребенок.

«Я бы и от нее избавилась, но, если буду настаивать на этом, то у Лайбрик возникнут подозрения».

Пока Энн сопровождает ее, действия Елены будут вынужденно ограничены. Придется набраться терпения и ждать. Лучше поискать от этого возможную выгоду.

«Стоит расслабиться — и уже пропустишь все самое важное».

Лайбрик будет думать, что Елена под ее контролем, ведь рядом с ней Энни, поэтому девушка решила воспользоваться образовавшейся трещиной слепой веры своего «охранника».

Выслушав о всех мерах предосторожности, которые необходимо соблюдать в академии, она вернулась в свою комнату.

— Заходите.

Лунарин, Джесс, Энн и Мэй выстроились в ряд. Глядя на них, Елена сказала:

— Энн и Мэй, вы отправляетесь со мной в академию, приготовьтесь.

Губы Энн дрогнули, как будто она призывала к удовольствию. У Мэй было сложное лицо, но по одному ее выражению было трудно догадаться, что она чувствует. Напротив, выражения лиц Лунарин и Джесси, которые не были выбраны, выражали сожаление. Однако это была не та тема, на которую можно было бы жаловаться, так что они проглотили разочарование.

— Всем уйти. Мэй, задержись.

В комнате остались только Елена и Мэй. Елена первой нарушила неловкое и тяжелое молчание.

— Ты решила?

— …

Елена улыбалась стоявшей перед ней Мэй.

В тот день служанка приняла решение. Она не могла понять, правильным или нет было предложение Елены, которое нарушало здравый смысл и ломало предрассудки.

Елена велела ей уйти, сказав, что даст ей время подумать, и после того, как Мэй вышла из комнаты, она поняла, что дочь отпустила человека, который пытался убить ее отца. Это был неприемлемый шок. Какой ребенок отпустит тех, кто убил их родителей? Если только этот ребенок не ненавидел своих родителей.

«Ненавидит...»

Мэй снова и снова крутила в голове разговор с Еленой. И сегодня Елена хотела услышать от нее ответ.

— Полагаю, ты еще не уверена. Хорошо, мы поедем в академию вместе, так что не торопись. Я подожду.

— …

— Но запомни. Моя ненависть не уступает твоей. Уходи.

Мэй не пошевелилась, когда ей велели уйти. Она продолжала стоять, словно статуя. Наконец, она разлепила крепко сомкнутые губы.

— ..Я понятия не имею. Я не знаю, что за человек Ваше Высочество. Почему вы так говорите? Почему держите меня рядом? — С трудом связанные между собой слова выдавали растерянность Мэй. Елена улыбнулась ей, сумевшей высказать все, что думала.

— Тебе не нужно спешить. Суди обо мне по тому, что видишь собственными глазами.

Елена ждала, пока Мэй придет сама вместо того, чтобы подталкивать ее. В академии предстояло много работы. Для нее Елене нужен был человек, который станет ее руками и ногами.

Перевод: Nipple

Глава 28

Даже если это заняло бы немного больше времени, в итоге Мэй пришла бы к тому, что враг ее врага — друг, потому Елена ждала, когда она первая протянет руку.

Мэй, так и неопределившаяся, попрощалась и вышла из комнаты. Оставшись одна, принцесса села на подоконник, открыла окно и подняла голову к полной луне.

— Когда луна зайдет... — Елена вытянула руку и сжала кулак, словно пытаясь схватить ночное светило, — настанет мой рассвет.

***

Перед главной резиденцией Великого Герцога собрались все слуги, чтобы проводить Елену в Пограничную академию.

— Ты совсем недавно вернулась... и теперь снова покидаешь дом. Я расстроен. — Фридрих нежно обнял Елену, а потом отпустил. На его лице читалась невероятная тревога за дочь, что отправлялась в академию.

— Не волнуйтесь обо мне и берегите себя, отец. — Девушка же играла любящую и заботливую дочь и притворялась, что между ними самые лучшие семейные отношения на свете.

Некоторые горничные были так растроганы, что даже прослезились.

— Лив, я скоро вернусь.

— С нетерпением жду, когда вы станете более просвещенной леди, Выше Высочество.

— Постараюсь оправдать ваши ожидания.

Попрощавшись, Елена села в роскошный экипаж. Кучер взмахнул кнутом, и карета пришла в движение.

*Цок, цок*

Они медленно разгонялись, но герцогство покидали на высокой скорости. До Приграничной академии, расположенной на границе империи, было примерно два часа пути. Елена сидела, подперев подбородок рукой, и приводила в порядок свои мысли, глядя в окно на прекрасные виды столицы.

«Хочу я того или нет, но я буду видеться со многими влиятельными людьми».

В первую очередь Рен, конечно. Сейчас он был на факультете фехтования, и высока вероятность, что они однажды столкнутся. Потому что для него было удовольствием всей жизни — издеваться над Вероникой.

Кроме того, там был он.

«Сиан».

Император и муж, которого она любила больше жизни. Они жили вместе, но ей не хотелось бы его видеть, потому что отношения у них были хуже не придумаешь. Сам его вид причинил бы ей боль.

«Что ж, с этим ничего не поделаешь».

Живя на территории академии, они не могли не столкнуться, пусть и случайно. Особенно если им выделят комнаты в одном и том же общежитии, предназначенном для императорской семьи, наследников герцогов или потомков тех, кто внес величайший вклад в основание страны.

«Притворюсь, что не знаю его, даже если случайно столкнемся. Вся боль осталась в прошлой жизни».

К тому времени, как Елена определилась, карета подъехала к главным воротам Пограничной академии. После краткой идентификации экипаж въехал на территорию. Девушка смотрела в окно на открывающийся вид. Они миновали знакомые скульптуры и часовую башню, фонтан и тренировочные площадки факультета фехтования, и здания, которые тянулись с обеих сторон просторной главной улицы. Потом она увидела двухэтажные крыши зданий в старом западном стиле. Выглядели эти дома как маленькие виллы.

— Мы прибыли к общежитию, Ваше Высочество.

Энн быстро открыла дверцу, когда Елена указала на нее подбородком. Выйдя, служанка молча поклонилась.

Елена внимательно огляделась. Это походило на сад в лесу, так хорошо здесь сочетались единственное здание общежития, маленький фонтан и лавровое дерево.

— Вы где? Принесите багаж.

— Да, госпожа. — Энн, что завороженно осматривалась, тут же занялась багажом. Мэй уже переносила вещи. Хурелбард оглядел общежитие снаружи, потом обвел взглядом окрестности.

Елена стояла в гостиной на первом этаже и указывала на каждый недочет.

— Занавески старые. Замените. Из какого это века? Снимите. — Стирая следы леди Вероники, Елена заполнила пространство рамами, шторами и коврами из герцогства. Ей хотелось устроить как можно больше неприятностей, ведь она здесь проведет целый год.

Девушка поднялась в спальню, когда ее подготовили. Оглядевшись и оценив качество уборки, она удовлетворенно села на кровать.

— В ближайшие несколько дней у нас будет много посетителей. Убедитесь, что ваше гостеприимство на высоте. Энн, тебе следует обратить особое внимание на чай и закуски. Разве Мэй не смогла бы последовать его примеру, если бы ты подал пример?

— Конечно! Положитесь на меня, госпожа.

Энн тут же просияла. Ее беспокоило, что Мэй старше ее. Потому, когда Елена установила иерархию, она не могла не обрадоваться. Елена этого и добивалась. Она собиралась тренировать Энн, не используя своих рук. Потому что у нее была Мэй.

Энн со своим упрямым характером наверняка захочет стать «наставницей» новичка. Даже так, лет ей было немного, с ней трудно было совладать, а ее энтузиазм бил через край.

«Мэй, ты справишься?»

Елена затаила дыхание, но та была словно ядовитая змея. Иначе она бы не пыталась убить герцога.

— Энн, иди приберись внизу.

— Да! Как прикажете, леди! — решительно ответила служанка и вышла из спальни. За закрытой дверью послышался скрип деревянной лестницы.

— Мэй, для тебя есть другое поручение. — Елена достала изумрудную брошь. — Найди в академии первокурсницу археологического факультета, студентку по имени Люция. И отдай ей это.

— Слушаюсь, леди.

— И помни. Энн не должна об этом узнать. Ни сейчас, ни после. Понятно?

Мэй молча кивнула. Она выглядела немного растерянной, но ничего не спросила.

Горничные ушли, и Елена поняла, что очень устала.

«Почему так хочется спать?»

Она упала на кровать. Накопившаяся усталость от поездки вылилась в крепкий сон.

***

Елена проснулась и открыла глаза. На место темной ночи пришел день.

— ...Когда же я в последний раз спала с таким спокойствием в душе?

Похоже, сказалось то, что она наконец-то сбежала от бдительного надзора Лайбрик. Она поверить не могла, что спала так долго.

*Тук-тук*

Она коснулась своих растрепанных волос и вдруг услышала стук в дверь.

— Это Мэй.

— Входи.

Войдя, служанка протянула ей брошь, завернутую в платок.

— Я слышала, что она была в академии, но я не смогла ее найти. Ее соседка по комнате сказала, что уже несколько дней ее не видела.

— Правда? Тогда ничего не поделать. Ты хорошо поработала.

Когда Мэй развернулась и вышла, Елена убрала брошь обратно в шкатулку.

— Какой же ты человек, Люция?

Девушка никогда ее не видела. Они были записаны на один и тот же курс искусства, но та никогда там не появлялась, так что у них не было возможности встретиться. Говорили даже, что Люция первой записалась на занятия, но прогуливала их целый год.

— Так симптомы появились еще до начала занятий?

Как она потом узнала, Люция не могла оставаться в академии и посещать лекции. У нее была болезнь северного региона, местная болезнь, которая из-за кашля и температуры походила на обычную простуду, но при этом шелушилась кожа. Эта редкая болезнь встречалась и в центре, и на юге континента, однако наиболее была распространена у людей из альянса трех наций и коренных жителей севера.

Причина, по которой северная лихорадка была такой опасной, заключалась в том, что от нее не было надлежащего лечения. В отличие от обычной простуды, лекарство было бесполезно. Врачам было достаточно сказать, что лучшее лечение - это профилактика. Если бы не обстоятельства, такого бы не случилось. Вот почему ее имя было в списках, но никто ее не видел на занятиях.

Елена вспомнила имя, которое было неразрывно связано с Люцией. Эмилио, лорд верхних уровней Торговой палаты Кастро, что являлся одним из десяти самых высоких положений на континенте. Впервые она услышала это имя, когда ее только что повысили до королевы. Это произошло потому, что распространились слухи о том, что Эмилио из провинции Верхний Дан, который путешествовал вверх и вниз между Севером и Империей, тратил огромную сумму денег на лечение своей дочери Люции. Он даже ездил к луговым племенам, когда услышал, что эти восточные племена не страдали от лихорадки. И хотя он был чужаком, племя, впечатленное его стремлением вылечить дочь, позволило ему остаться.

Может, это его молитвы достигли неба? Эмилио все же нашел лекарство от северной лихорадки. Этим лекарством оказались лепестки ламинергии. Эмилио, пытаясь выяснить, почему луговое племя не болеет лихорадкой, обнаружил, что оно постоянно ест лепестки ламинергии. На севере, где были долгие зимы, они не цвели, потому их нельзя было есть. Но за это время его гильдия, которой он посвятил свою жизнь, обанкротилась, а сам он разорился. Хотя ему хватало и того, что он спас жизнь дочери. Разве может сопоставить богатство и жизнь его любимой дочери?

Убежденный в эффективности лекарства, он надеялся вылечить свою дочь. Подгоняемый этим желанием, он поспешил к Люции. Однако она, сражавшаяся с болезнью уже приличное количество времени, державшаяся только из-за обещания отца вылечить ее, умерла за день до его приезда.

Эмилио закричал. Он плакал над могилой Люции несколько дней. Когда успокоился, он написал докторам письмо о том, что выяснил о лечении северной лихорадки. В конце он выразил надежду, что никто больше не умрет от этой болезни, как его дочь. Несколько дней спустя Эмилио, потерявший смысл жизни, испустил последний вздох. Это была ужасная трагедия.

Елена ненавидела трагедии. Потому что она встретила такой же печальный конец, как и они.

— Люция, в этом смысле ты такая счастливая девушка.

Елена села за письменный стол и взяла тончайший пергамент. Окунув перо в чернила, она написала письмо одним росчерком, сложила его и положила в конверт.

— Я спасу твою жизнь. Думай об этом как о цене за то, что я позаимствовала твое имя

Ровно год. Елена будет ходить под ее именем в академии год. Единственной дочерью торговца Кастола – археологом, любящим книги, - Люцией.

Перевод: Nipple

Глава 29

Тень Императрицы. Глава 29.

Пограничная академия была учебным заведением, целью которого было изучение различных наук, развитие разнообразных качеств и подготовка выдающихся человеческих ресурсов. Однако лишь небольшое число молодых людей из знатных семей поступали в академию для получения специальных знаний и занятий. Дети высокопоставленных аристократов с большей вероятностью получали частное образование с помощью репетиторов с раннего возраста и, следовательно, были менее обеспокоены своим образованием в академии.

Тем не менее, была одна причина, по которой дети аристократов переступали порог академии.

Личные связи.

Не будет преувеличением сказать, что академия была будущей сжатой версией имперского общества. Многие из них унаследуют титулы своих родителей и станут дворянами, которые будут управлять страной. Другими словами, академия была местом для общения, чтобы создать прочную человеческую сеть, необходимую друг для друга. Ее ценность было невозможно измерить, даже если она просто предоставляла пространство, где люди, которые в будущем будут управлять империей, могли собираться и углублять свои дружеские отношения.

По академии гуляли слухи, что леди Вероника вернулась спустя два года отсутствия. А позже пришли подтверждения этого: кто-то увидел карету с гербом эрцгерцога.

Нынешние студенты называли себя благословенным поколением. Принц Сиан займет трон. Леди Вероника — единственная наследница эрцгерцога. Авелла — старшая дочь герцога Рейнхарда. Молодой Рен Басташе — из семьи новых аристократов.

Просто возможность посещать академию одновременно с будущими лидерами империи открывала возможность приблизиться к центру власти. Если бы они могли подружиться с этими четырьмя, звезда их семьи изменилась бы. Нынешние студенты из малообеспеченных семей не могли усидеть на месте.

— Обожаю вкус черного чая.

— Жесты ваших рук невероятно изящные.

— Вот как? Вы так добры, что пригласили меня на чаепитие! Могу ли я иногда приветствовать вас?

Елена улыбалась и молча пила черный чай.

«Я устала».

Студенты уже навещали ее в течение двух дней, за исключением того дня, когда она въехала в общежитие. Даже сейчас снаружи общежития было полно людей, которые хотели поприветствовать только ее.

«Нужно смириться с этим».

Она продолжала устраивать эти утомительные чаепития только из-за приказа Лайбрик. Поскольку все фракции принцессы Вероники в социальном мире были разбиты, она сказала, что необходимо наладить дружеские отношения с нынешними студентами. Хотя это и раздражало, о действиях Елены было доложено Лайбрик через Энн. Не прошло и дня с тех пор, как она поступила в академию, так что ей не пришлось прятать глаза, чтобы нарушить просьбу Лив.

«Это нелегко. Главное – не переусердствовать».

Елена опустила чашку на блюдце и тихо ответила:

— Да, давайте будем почаще так собираться.

— Я принесу с собой купажированный черный чай!

Девушки просияли, когда у них появилась надежда на дружбу с Еленой.

— Да, я обязательно найду время, чтобы пригласить вас на чаепитие.

Елена же не собиралась встречаться с ними снова. В общем, ее слова переводились как «Не приходите ко мне, пока сама не позову».

После этого у нее было еще несколько чаепитий с гостями.

В конце концов она потянулась и сдалась.

— На сегодня достаточно. Отошлите их всех назад. Я выпила слишком много черного чая, теперь меня тошнит.

— Да, миледи, — почтительно ответили Мэй и Энн принялись убирать чашки и тарелки.

Елена, собиравшаяся пойти в спальню на втором этаже, внезапно остановилась у лестницы, словно ей на ум пришла идея.

— Мэй, для тебя есть особое поручение, подойди на минутку.

Лицо Энн мгновенно стало свирепым, когда Елена подозвала новенькую. Она сверлила Мэй взглядом. Похоже, ей не нравилось, что это не она выполняет личные поручения.

— Энн, когда разберешься здесь, займись ковром. Крошки от печенья - настоящая заноза в глазу.

— О-одна?

Ковер весил очень много, женщине было трудно встряхивать его одной.

Елена сделала суровое лицо и спросила:

— Ну и что, если одна? Или ты просишь меня тебе помочь?

— Ах, нет, я не это имела в виду. Мне жаль. Мне очень жаль, госпожа. — Побледневшая Энн быстро опустила голову, принося извинения. Она еще помнила, как госпожа ее чуть не наказала просто за неосторожное высказывание.

Елена поднялась с Мэй в спальню, оставив Энн в одиночестве. Она порылась среди книг на столе и вытащила из-под них конверт.

— Отправь это Эмилио, главе торговой гильдии «Кастол». Срочно. Только помни: никто не должен знать, что я это отправляла.

Мэй взяла конверт. Но ее взгляд даже не коснулся его. Казалось, ее волновал вопрос, почему она не должна никому дать знать об этом.

— Любопытно?

— Как я смею.

— Мне без разницы, даже если ты его прочитаешь. Смысла прятать содержимое нет. Достаточно того, что ты доставишь сообщение главе торговой гильдии Кастол.

— !..

Мэй смотрела на нее с удивлением. Конечно, ее беспокоило, что она не понимает поступков Елены.

Однако принцесса лишь, улыбаясь, протянула ей небольшую записку.

— Принеси мне вещи, что здесь указаны. Ничего не упусти.

Брови Мэй взметнулись вверх, когда она пробежалась взглядом по списку. Здесь было много непонятных предметов: парик, очки без линз, косметика разных цветов. Наиболее подозрительно выглядел пункт с именной табличкой студента академии.

«Люция?»

Разве это не имя девушки, которой Елена вчера попросила принести ее брошь? Зачем ей понадобился бейдж с именем кого-то другого? Все это было за пределами ее воображения.

— «Что все это значит? Почему она хочет, чтобы я их купила?» Ты ведь такими вопросами сейчас задаешься.

— …

— Я хочу, чтобы ты подумала над ними. Если ты купишь эти вещи, надежно заверни их и отправь с сэром Хурелбардом. Но ни в коем случае не рассказывай Энн о том, что купила. И не попадись, договорились?

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Она велела ей подумать, но почему она не могла попасться Энн? Она же горничная. Вопросы все множились, а ответов не находилось. И до этого, и сейчас Мэй понятия не имела, о чем думает ее госпожа.

— Ты умная, так что дважды повторять не стану. Иди. О, и не забудь дать Энни печенья, тебе ведь нужно оправдание.

— Слушаюсь.

— Передай Энн, чтобы зашла на минутку.

Мэй поклонилась и поспешила выйти из спальни. Елена, встав у окна, видела, как та в спешке покидает общежитие.

— Ну что, дадим ослику немного морковки?

Едва Елена это сказала, раздался робкий стук. Это пришла Энни.

— ...Вы меня звали.

— Заходи, — ласково сказала Елена, глядя на испуганную горничную. Служанка подошла ближе, сбитая с толку внезапно смягчившимся тоном госпожи. Та же откинула ее волосы, выбившиеся, пока Энн таскала ковер.

— Энн, ты знаешь? Как сильно я доверяю тебе и завишу от тебя…

— М-меня?

— Конечно. От кого еще?

Энн была смущена внезапным вниманием и ласковым тоном Елены, но в то же время испытывала облегчение.

— Я правда не знала. Я думала, принцесса ненавидит меня…

— Я тебя ненавижу? Как такое возможно? Мэй, может, и хороша в работе, но она совсем без эмоций. Ты единственная, кто мне всегда нравился. И поэтому я только что отослала Мэй с поручением, знаешь?

Веснушчатые щеки Энн покраснели, она расплылась в улыбке. Вопреки ее ожиданиям, она была обманута идеей держать ее рядом с собой, потому что доверяла ей и полагалась на нее.

Когда атмосфера созрела, Елена тихонько встала с дивана и достала из ящика шкатулку с драгоценностями. Среди них она выбрала кольцо с рубином, более того, хотя оно и было великолепным, за него было трудно получить ту цену, которую оно заслуживало, из-за его грубой работы.

— Протяни руку.

— Г-госпожа?

— Давай же.

Озадаченная девушка сделала, как ей велели. Елена надела кольцо на загрубевший от работы палец Энн.

— Кольцо тебе так идет, как если бы оно было твоим. Возьми его, оно твой.

— Что? Как я могу… — Энн не сводила горящих алчностью глаз с рубинового кольца, хотя на словах отказывалась. Елена одарила ее ангельской улыбкой.

— Ты заслужила. Так напрягаться каждый день! Ты так не думаешь?

— Спасибо вам. Спасибо!

Энн вытерла слезы и поклонилась в знак признательности. Как она могла сохранять спокойствие, когда получила такое дорогущее кольцо? Она никогда не смогла бы купить такое на зарплату горничной.

— Храни это в секрете от Мэй.

— Разумеется! Я буду беречь его! Я каждый раз перед сном буду сто раз, нет, тысячу раз благодарить леди!

Елена отпустила опьяневшую от радости горничную. Та до самого конца боялась, что это все сон. Госпожа велела хранить все в секрете, но было очевидно, что Энни не выдержит и пары дней. Она любила важничать, потому не упустит возможности показать, насколько ее ценят.

Но Елене было без разницы. Мэй все равно проигнорирует хвастовство служанки.

— Лив, ты же сама говорила, да? Чем больше люди ослеплены, тем проще иметь с ними дело.

Жадность ослепляет. И теперь Энни, пребывая в иллюзии, что Елена доверяет ей, не будет обращать внимания, что Мэй бегает по личным поручениям.

Заставляя Энн думать, что Елена ей доверяет. Это означало, что кольцо с рубином того стоило.

***

Канун нового учебного года, в честь которого академия организовывала фестиваль. Целью мероприятия было поднять моральный дух первокурсников и студентов, которым приходится концентрироваться на учебе в течение всего года. В этот день было на что посмотреть и чем насладиться, так как появились уличные киоски, а внутри академии проходили представления. Студенты из высшей знати критиковали фестиваль, называя его убогим, однако было и много людей, которые присоединились к данному мероприятию, потому что это была возможность косвенно познакомиться с жизнью обычных людей, не беспокоясь о внешности или авторитете

Напротив, студенты из числа простолюдинов, получившие спонсорскую помощь или поступившие на пожертвования, получили большое удовольствие от этого празднества. Три главных фестиваля академии - это Фестиваль искусств, Фестиваль боя на мечах и Академический фестиваль. Однако для простых студентов, которые страдали от давления достижений во время учебы, три этих этапа были подобны экзаменам, которые они должны были сдать.

Перевод: Nipple

Следующая глава уже доступна

Глава 30

— Я слышала, сегодня будет фестиваль, разве вы не пойдете? — спросила Энн у Елены, что целый день торчала в спальне.

Раньше это было немыслимо, чтобы она заговорила с ней первой. Но получив кольцо с рубином, служанка почувствовала, что ей доверяют, и стала часто задавать вопросы.

— Я же не обязана учувствовать там просто потому, что это фестиваль, верно?

— И все же…

— Это не подобает моему статусу. Мне не интересно опускаться до простолюдинов, — сказала Елена и украдкой посмотрела на Энн, у которой от этих слов поникли плечи, а лицо погрустнело.

— Почему бы тебе не сходить одной?

— Что? Ох, нет.

Елена мило улыбнулась.

— Слышала, на ночном рынке есть на что посмотреть. Не увидишь сегодня — будешь жалеть всю жизнь.

— Я-я правда могу пойти?

— Ну, если мне что-нибудь потребуется, я позову Мэй. Не волнуйся.

Получив неожиданное разрешение и выглядя счастливой, Энн поспешила выйти из спальни. Некоторое время раздавался торопливые шаги внизу, а потом Елена увидела, как служанка покидает здание.

— Мэй! — Убедившись, что Энн ушла, девушка позвала Мэй и приказала: — Неси то, что оставила у сэра Хурелбарда.

Елена поднялась с кресла, когда Мэй принесла завернутые в бумагу вещи.

— Давай выйдем ненадолго.

Принцесса покинула общежитие со служанкой, но не сказала, куда они идут.

— Я последую за вами. — Когда Хурелбард, отвечавший за безопасность, естественно, попытался пойти с ними, Елена покачала головой и отговорила его:

— Тебе не нужно делать этого. Это, доставит лишь больше проблем.

— Сегодня снаружи много людей из-за фестиваля. Передвигаться в одиночку может быть опасно.

Праздник есть праздник. Граждане со всей столицы, которые не учились в академии, могли свободно ее посетить. Все равно ни у кого не хватило бы смелости натворить что-то в академии, безопасность которой обеспечивала сама императорская семья.

— Мне не интересен фестиваль. Я иду в центральную библиотеку немного почитать.

— Но…

— Это будет неудобно, если ты последуешь за мной.

Хурелбард не мог настаивать, когда Елена проявила упрямство, он отступил. Это было досадно, однако академия могла похвастаться своей охраной: в ней не было ни одного происшествия со времен открытия. Так что мужчина решил довериться местным стражникам и столичным рыцарям.

***

Елена покинула общежитие и направилась в центральную библиотеку, проходя через аллею. Студентов, которых она встретила за все это время, можно было сосчитать по пальцам одной руки, вероятно, из-за фестиваля. В центральной библиотеке сейчас сидели студенты из низшей знати или простолюдинов, которые учились, несмотря на проходящий фестиваль, но их тоже было совсем немного.

Елена в сопровождении Мэй пересекла читальный зал и поднялась по лестнице на второй этаж. Когда они дошли до четвертого и завернули за угол, то увидели тихий коридор.

Мэй было интересно: зачем Елена пришла сюда.

Вплоть до этого этажа все напоминало библиотеку, в то время как на третьем царила старомодная атмосфера, как будто ее перенесли из Императорского дворца.

Елена открыла мраморную дверь в середине холла и вошла. Здесь были аккуратно расставлены книжные полки, диваны и деревянные столы из павловнии. Дерево, из которого был сделан письменный стол выцвело, как будто это была очень старая вещь, а диван был изношен.

— Это комната летописей. Это помещение было предоставлено нашей семье при создании академии. Этот стол - исторический артефакт, которым пользовались мой отец, прадед, и, возможно, даже дед моего прадеда.

Она должна была этим гордиться, но тон ее звучал сухо. В прошлой жизни она бы испытывала благоговение, что играет роль дочери такой великой семьи, но сейчас в ее сердце была лишь ненависть.

Елена прошла к противоположной стене. На ней висели портреты предыдущих герцогов Фридрихов. Среди этих псин был портрет и нынешнего герцога Фридриха, только юного.

— Ну и урод, не так ли?

— …

Мэй не знала, что ответить, поэтому просто промолчала. Хотя Елена и призналась, что она ненавидит своего отца, Великого Герцога Фридриха, она не могла беспечно соглашаться. В сердце Елены осталась только ненависть.

— Мэй, открывай, что принесла.

Служанка быстро развернула оберточную бумагу и разложила принесенные вещи на столе. Здесь были самые разные парики, накладные ресницы и декоративная косметика чуть ли не тридцати разных видов. Елена повертела их в руках один за другим, а потом спросила:

— Есть идеи, что я собираюсь сделать?

— ...Нет.

— У меня неприятности, если ты не знаешь. Отныне ты должна мне помогать.

Мэй недоуменно моргнула.

***

<Алхимия макияжа>.

Эта книга больше всего заинтересовала Елену, когда она находилась на секретной вилле. В книге рассказывались секреты о переодевании, макияже, гриме актеров, преимущественно для пьес, опер и мюзиклов. Практические навыки тоже были важны, но Елену интересовало другое.

Меняется атмосфера — меняется впечатление и люди. Как же выглядела леди Вероника в глазах других? Она подумала, что если разрушит это, то сможет нанести превосходный макияж.

— Пожалуйста, нарисуй кончики моих глаз немного опущенными.

Впечатление от человека во многом зависит от его глаз.

— Убери линию подбородка, немного осветив его.

Сделав так, ваше лицо будет выглядеть более мягким.

— Запомни этот макияж. Ясно?

— Да, — ответила Мэй, не переставая удивляться, зачем Елене это. Ведь он скрыл благородные черты принцессы и заставил ее выглядеть простолюдинкой.

— Неплохо. Можешь помочь с париком?

Служанка надежно стянула светлые волосы Елены, чтобы они не выбивались, схватила парик с короткой стрижкой и водрузила его ей на голову. Когда невидимка заняла свое место в волосах, крепко держа их, от светлых волос не осталось и следа.

— Мэй, сними мои ожерелье и серьги.

Теперь было хорошо видно ее белую длинную шею. Длиной и красотой она напоминала оленью, но выглядело это немного скучно.

— Очки.

Мэй взяла очки с черной оправой и протянула ей. Это был последний штрих. Очки когда-то были популярны среди аристократов среднего возраста, а недавно превратились в практичную форму для коррекции зрения. В наши дни их носили многие люди, независимо от возраста или пола. Итак, Елена надела их.

— Что думаешь? Здорово выглядит?

Мэй была в растерянности, как реагировать. Довольная улыбка Елены растянулась на ее губах, когда она посмотрела в зеркало.

— Кто, взглянув на меня, подумает, что я леди Вероника?

Изменения были не просто незначительные. Принцесса в зеркале выглядела как совершенно другой человек. Опущенные глаза, которые придавали ей нежный вид. Круглая линия подбородка, которая убивала остроту. Аккуратно выпрямленные, подстриженные волосы. Черные очки в роговой оправе, придававшие ей прилежный вид. Она была уверена, что даже если барон Фредерик или Чесана увидят ее, они ее не узнают.

— ...От нее и следа не осталось. Вы словно другой человек.

— Какой хороший ответ.

Мэй, наблюдавшая за довольной и без ее слов Еленой, не удержалась и спросила:

— При всем моем уважении, могу ли я узнать, зачем вам эта маскировка?

— Потому что мне нужно кое-кого обмануть.

— Кого же? — снова спросила Мэй, чувствуя груз неразгаданной тайны.

— Не одного и не двоих. Ведь часто невозможно заглянуть внутрь, — многозначительно заметила Елена и встала со стула. Возможно, причина была в изменившемся облике, но Мэй казалось, что ее Госпожа теперь какая-то непонятная.

— Я схожу на фестиваль.

— В таком виде?

— Разве я тебе не говорила? У меня много врагов. Имя Вероники, ее статус — это бремя для меня. — Елена бросила эту странную фразу, схватилась за дверную ручку и вышла. — Жди здесь.

— Вы действительно хотите пойти одна?

Хоть безопасность в академии была на высоком уровне, на этом фестивале собирались даже простолюдины. Она боялась, что Елену могут вовлечь во что-нибудь сомнительное.

— Безопасность здесь довольно хороша. Да и кто в такой день увидит во мне принцессу? Не волнуйся и отдохни.

Елена попрощалась и вышла из комнаты. Она столкнулась с библиотекарем, когда спускалась вниз, но его, похоже, это не сильно беспокоило. Большинство студентов не знали об архивных комнатах влиятельных семей, но некоторые из них часто приходили посмотреть их на экскурсиях.

Девушка спустилась и задела плечом библиотекаря.

— Странно. Никто, кроме леди и ее горничной не поднимался наверх... — пробормотал себе под нос мужчина, глядя в удаляющуюся спину Елены. Он старался говорить тихо, но она его услышала. И обрадовалась, как ребенок, что ее не узнали.

«Маскировка прошла успешно».

Охранники и библиотекари, работающие здесь, должны были знать имена и лица высокопоставленных аристократов благодаря полученным портретам. Другими словами, они знали, как выглядит Вероника, но не поняли, что это она и была.

— Сколько времени прошло с тех пор, как у меня была такая свобода?

Елена ощутила свободу. Теперь она могла делать, что вздумается, без надзора, ограничений и правил Лайбрик. Но длилось это не долго. Она поняла, что теперь она должна притворяться Люцией, а не быть настоящей собой.

— Не заблуждайся. Это не свобода. Настоящая свобода будет ждать тебя только после успешной мести.

Поговаривали, что изюминкой фестиваля был ночной рынок. Это не было ошибкой, когда она осматривала его. Бесчисленное количество палаток выстроилось в ряд, создавая улицу, заполненную едой и развлечениями.

«…!»

Выражение лица Елены, что двигалась сквозь переполненную толпу, посуровело. Энн стояла перед ней.

Перевод: Nipple

Глава 31

Тень Императрицы. Глава 31.

Служанка была не одна. Она смеялась и разговаривала с довольно симпатичным мужчиной, и, судя по чувству неловкости, казалось, что они только что встретились.

«Что мне делать?»

Там было так много людей, что обойти их было нелегко, а вернуться обратно —трудно.

«Давай не будем избегать ее. Если я не смогу обмануть Энн, то других — и подавно».

Елена, которая предпочла идти напрямую, уверенно направилась к Энн.

«Хо-хо, тебе так весело».

Глаза Энн, прикрывающей рот и смеющейся, столкнулись лоб в лоб с Еленой, что шла впереди.

— …

Меньше, чем через секунду служанка отвернула голову в сторону. Она была занята разговором в присутствии незнакомца, но, казалось, ее не интересовала Елена.

Быстро. Принцесса, которая прошла мимо Энн и вздохнула с облегчением. Она неосознанно нервничала, но, когда та не узнала ее, обрела уверенность.

«Давай поторопимся».

Елена поспешила на западную площадь, которая находилась за пределами главной улицы еды и развлечений. Там было много необычных киосков. Среди них было место, где студенты художественного факультета продавали свои таланты, чтобы заработать деньги.

На факультете искусств большинство из них были вторыми сыновьями дворянина или студентами- стипендиатами при спонсорской поддержке, так что многие нуждались в таком дополнительном доходе. Основными клиентами были учащиеся из аристократов или состоятельного среднего класса, которые могли себе это позволить.

Портреты известных художников стоили так дорого, что даже дворянину было трудно иметь больше одного.

В результате этого, студенты факультета искусств, которые были талантливы, но еще не успели завоевать репутацию, часто выдвигали более низкие цены.

Елена переводила взгляд с места на место, чтобы найти одного человека. Она также терпела хлопоты, просматривая бумаги для рисования на мольберте, чтобы найти лица студентов факультета искусств. В результате Елена смогла найти парня, которого искала.

«Я наконец-то вижу его».

Глаза девушки, стоявшей в отдалении и смотревшей на парня, были полны сожаления. Растрепанные рыжие волосы, старомодные очки и подозрительно жесткое выражение лица, свидетельствующее о том, что он постоянно сердился… Он был все еще молод, но он был именно таким, каким Елена его помнила.

В отличие от других студентов-искусствоведов, которые горят желанием рисовать портреты своих клиентов, его переднее сиденье было пустым, возможно, из-за того, что он производил тяжелое и неприятное впечатление.

Но Елена знала, какой он добрый человек.

«Улыбайтесь. Вот почему мне сказали, что одиночество вам подходит, учитель Рафаэль».

Во времена, когда она была королевой, этот парень был назначен придворным художником и стал учителем живописи Елены. Назначение молодого парня, которому в то время был всего 21 год, придворным, признанным императорской семьей, было достаточно шокирующим, чтобы вызвать резонанс в обществе. Однако никто не мог опровергнуть это решение.

Елена вспомнила его оценку со стороны общественности.

Художник, изменивший направление живописи на протяжении веков, основоположник эпохи Возрождения. Кроме того, существовало бесчисленное множество модификаторов, относящихся к Рафаэлю. Он был исторической личностью, которая стала отправной точкой культурного движения в Империи, где правящая власть ослабла, а тирания знати усилилась.

«Я была так очарована императором… Я и не знала, каким замечательным человеком был этот человек».

Оглядываясь назад, Елена жаждала привязанности Сиана до такой степени, что была почти одержима. Обучение рисованию также было частью усилий по сближению с принцем, что являлся художником. Когда она отбросила свою бесполезную навязчивую идею и сделала шаг назад, то поняла, что этот человек, которого считали лишь учителем, стал великим.

— Я ваш первый клиент?

— Может быть. Посмотрите на меня и сядьте поудобнее.

Елена улыбнулась, как будто знала, что это произойдет, и села, прижавшись бедрами к стулу. Она не забыла расположиться немного по диагонали, чтобы видеть Рафаэля.

— Сколько времени это займет?

— Самое большее – два часа.

Если бы об этом услышали другие художники, они бы прокляли его как мошенника. Теория заключалась в том, что портреты, на который стоит посмотреть, могут быть выполнены лишь после более чем четырехчасовой напряженной работы.

Но Елена не произнесла этих слов. Она была знакома с природными способностями Рафаэля к рисованию и с тем, что он делал это быстро.

— Я рисую быстрее, чем другие, но эта картина олицетворяет усилия всей моей жизни.

Елена с готовностью согласилась:

— Я рада, что это быстро. Какова цена?

— Фиксированной суммы не существует. Вы можете заплатить сколько захотите, посмотрев на результат. — Рафаэль держал в руке карандаш для наброска. Каждый раз, когда его взгляд переходил от мольберта к Елене и обратно, на чистом белом холсте появлялись бесчисленные линии.

Девушка смотрела на него, не двигаясь.

«Мне нужно поймать этого парня».

Истинная причина посещения фестиваля — сделать Рафаэля своим человеком. Сейчас это всего лишь обычный студент. Однако через три года выйдет его «Падение ангела», и имперский мир искусства перевернется.

Естественно, работы Рафаэля продавались за астрономические суммы денег, а картины, которые раннее были признаны знаменитыми, падали ниже половины стоимости, заявив, что они устарели.

Елена планировала заранее подготовиться к меняющемуся будущему. Для этого она хотела подписать контракт с Рафаэлем и иметь право публиковать и продавать исключительно его работы.

— Все сделано. — Два часа спустя Рафаэль отложил кисть. — Не хотите ли взглянуть?

— Да, я хочу это увидеть. — Елена встала со стула и подошла к спине парня. Глаза девушки расширились, когда она увидела портрет, написанный на холсте.

«Это же не в его стиле, верно?»

Великолепные цвета - это одно, но преувеличенно женственное ощущение работы было ей как-то чуждо. Это происходит потому, что для старого стиля живописи характерно главным образом преукрашение. (в значение «пере»)

«Это картина, которую он нарисовал, чтобы поднять клиенту хорошее настроение».

Елена не ожидала, что уважающий себя Рафаэль напишет такое.

— Вам нравится?

Если бы другая молодая леди заказала портрет Рафаэля, они были бы удовлетворены таким результатом. Это потому, что люди хотят скрыть свои комплексы и использовать более сильные стороны в полной мере.

— Нет. — Однако Елена не была обычным человеком. Глаза Рафаэля, что были спокойны, от такой неожиданной реакции, дрогнули.

— Что конкретно вас не устраивает?

— Это не то, чего я хотела.

—...

— Этот портрет - ложь. — Елена указала на холст. — Женщина тут, и ваш стиль рисования.

— …!

Когда девушка указала на стиль картины, лицо Рафаэля омрачилось, и он нахмурился. Стиль картины уникален для художника. Он не мог быть счастлив, что упал из-за этого лицом вниз.

— Неужели я единственная, кто так себя чувствует?

— …

— Что я хотела увидеть, так это вашу настоящую картину. — Рафаэль не мог опровергнуть это замечание. — Я не желала работы, которая была бы копиркой других, а наоборот, хотела, чтобы в ней была особенная составляющая. Что ж, похоже, это слишком большие ожидания. — Елена достала золотые монеты и положила их на стол.

Она холодно отвернулась от картины, даже не взглянув на нее.

«Я этого не ожидала».

Елена была расстроена, как она и сказала. Рафаэль в ее памяти был человеком, который гордился своими работами и был един в своей вере в искусство. Картина, в которой не было особенности и проницательности, не рассматривалась как таковая, независимо от того, насколько хорошо она была сделана.

Когда девушка была королевой, этот парень был настолько решителен, что ругал Елену, которая только пыталась запечатлеть ее внешность.

Это из-за этого? Она с нетерпением ждала возможности увидеть портреты, написанные Рафаэлем всю дорогу сюда. Возможно, это было бы не так хорошо, как в прошлом, но она верила, что его картина может быть успокаивающим средством для тела и ума, заставляя ее немного отойти от мести, просто глядя на нее. Однако действительность разочаровала.

«Возможно, ты недостаточно хорош, потому что еще молод».

Елена была очень зла, потому что парень так противоречил тому, что Рафаэль сказал ей в императорском дворце.

«Это просто картина, которую можно продать другим. Это неправильно. Он продемонстрировал стиль, который используют все остальные».

Елена хотела, чтобы он нарисовал картину, которая была бы немного искренней. Но сейчас это было то, что Рафаэль презирал больше всего. Принцесса была так разочарована.

«Пора возвращаться».

Рафаэль был необходим для мести. Но она не хотела видеть его сегодня.

***

Парень не мог отвести глаз от Елены. Когда спина девушки наполовину исчезла, лишь тогда он пришел в себя, подбежал и схватил ее за запястье.

— Ой! — возмущенно оглянувшись, Елена встретилась со свирепым взглядом.

— Кто ты такая?

— Отпусти меня.

— О чем, черт возьми, ты говоришь, придавая такое большое значение моим картинам, как будто знаешь о них все?

Елена впилась взглядом в Рафаэля, который не отпускал ее запястье.

Перевод: Nipple

Глава 32

Тень Императрицы. Глава 32.

— Я же сказала вам, что я могу спокойно определить настоящий ли это стиль или нет.

— Ты никогда раньше не видела мои работы, так откуда ты можешь это знать? По каким стандартам?

Рафаэль был очень взволнован. Правдой было и то, что он рисовал в посредственном, популярном стиле, с элементами, которые могли понравиться его клиентам. Потому что только так он мог зарабатывать деньги. Он не рисовал в своей собственной технике, в которой парень все еще был неопытен. Нет, у него это получалось довольно-таки плохо. Это было потому, что он еще не полностью определил свою собственную идентичность в живописи.

Но эта девушка говорила, что картины Рафаэля - подделка. Как будто она видела раннее его творчество.

— Потому что это непонятно. Сумбурно. И слишком много.

— …!

— Это ответ, верно? Отпустите меня. — Елена яростно стряхнула руку Рафаэля со всей силы.

Затем искоса взглянула на него, поглаживая свое красное, распухшее правое запястье. Позже, поняв, что он допустил ошибку в своем волнении, парень быстро заговорил:

— Только в этот раз. Могу я узнать ваше имя? Я приношу извинения за то, что произошло некоторое время назад. Так что...

— Вам это правда это интересно? Тогда подумайте об этом. — Елена, которая была оскорблена, холодно ушла, не оглядываясь.

Когда Рафаэль увидел удаляющуюся спину девушки, ему и в голову не пришло поймать ее. Нет, он не мог пошевелить ни ногой.

Слова Елены блуждали в его голове. Прошло довольно много времени, прежде чем Рафаэль, который долгое время стоял неподвижно, проговорил:

— Что я нарисовал?

Раздел 6. L

Академический институт открыл свои двери. Нынешние студенты посещали как основные, так и гуманитарные курсы, принадлежащие их факультету, а также лекции, чтобы заработать зачетные баллы, необходимые для получения диплома. Лишь некоторые изо всех сил старались найти нужные им курсы, но большинство аристократов не посещали большинство из них, потому что изучение только основных дисциплин хватило бы для получения образования.

Напротив, выпускники-простолюдины также были поглощены курсами гуманитарных наук, чтобы получить опыт для своей карьеры после окончания учебы. В этом контексте Елене было достаточно посещать занятия по своей специальности, гуманитарным и социальным наукам. Однако это было сделано при условии, что она не брала отпуск в течение года.

Лирик хотела, чтобы Елена получила зачетные баллы за два года, которые не могли быть накоплены из-за ее отсутствия в школе. Связи и дипломы академических институтов были важны, но считалось неэффективным тратить столько времени впустую. Обсудив это с деканом, они позволили Елене закончить учебу досрочно со всеми зачетами, которые она заработала за третий год.

Но это позже. В настоящее время у принцессы не было другого выбора, кроме как посещать курсы гуманитарных наук, чтобы закончить свои оценки, за исключением основных занятий.

— Смотри, это принцесса Вероника.

— Вау, она действительно ощущается себя по-другому, когда я вижу ее вблизи. Может быть, это потому, что у нас разные родословные?

— Ты знаешь, я так нервничаю, что даже не могу смотреть в глаза.

Когда Елена появилась на уроке «Континентальной истории», простолюдины не могли отвести от нее глаз. Аристократы и обычные гражданские посещали разные лекции и часто пересекались. Случилось то же самое, что и в первый раз, когда они слушали лекцию вместе с принцессой Вероникой из семьи Фридрихов, которая была главой четырех великих герцогов империи.

«Моя оболочка - принцесса, и я ничем не отличаюсь от них».

Это было очень забавно. Простое использование ее имени и статуса принцессы Вероники заставляло их смотреть на нее снизу вверх. В конце концов, она была падшей аристократкой, которая была ничем не лучше богатой простолюдинки.

Задняя дверь зала открылась. Лекция началась, и ее взгляд был особенно сосредоточен на профессоре, когда она заранее открыла свою книгу и торжественно ждала его прихода.

— Вау, низшие тоже страстные. Вы пытаетесь как-то взобраться наверх, верно? — Рен, с вьющимися волосами и плохим впечатлением, хлопал в ладоши и саркастически смеялся над студентами, готовящимися к лекции.

— Это Р-Рен, не так ли?

— Почему из всех людей...

— Что мне делать? Должен ли я отказаться от своей степени в области гуманитарных наук?

Лица студентов, смотревших на Рена, были полны отчаяния. Независимо от того, сколько обычных людей не имели контактов со знатью, не было ни одного, что не знал бы Басташе, который, как говорили, был худшим хулиганом в академии. Если бы они поссорились с ним, или если бы он возненавидел их, жизнь тут превратилась бы в ад.

Рен был неумолим в своих мучениях. Только в прошлом году почти десять студентов покинули академию, потому что не смогли вынести боли.

Выражение лица Елены тоже было нехорошим. Она не показала этого, но была озадачена неожиданным появлением Рена.

«Как так вышло? Он не посещал же этот урок. Я отчетливо помню».

Девушка была обеспокоена, но она должна была признать. Что ее прошлая жизнь и реальность изменились. В противном случае причина, по которой Рен сейчас изучал этот курс континентальной истории, так и не была объяснена.

«Я не хотела этого».

Она никогда не мечтала, что ее первая встреча с Реном, которую можно назвать извращенной, приведет к такому результату и еще одному тернистому пути.

Рен ухмыльнулся и подошел к Елене. Затем, не дойдя до нее, уселся рядом бедным студентом, который трясся, как осиновый лист:

— Я не очень близок с профессором. Разве в других местах не много вакансий?

— Да? П-Пожалуйста, сядьте сюда.

Мальчик, напуганный неприкрытой угрозой, быстро заерзал на своем месте со своими книгами. Рен, сидел с напряженным подбородком и смотрел на Елену.

— Я знаю этот взгляд.

— …

— Это лицо, которое ты делаешь, когда ты счастлива, верно? — Рен ухмыльнулся. Как будто он наслаждался реакцией Елены.

Девушка ответила холодным взглядом.

— Это не совпадение, не так ли?

— Это совпадение. Спланированное совпадение!

Рен не оставил на губах приятной улыбки. Он был порочен по натуре и любил запугивать и ставить людей в неловкое положение. Елена пыталась сохранить ощущение адекватности во время этого счастливого воссоединения. Вся эта ситуация беспокоила ее, но до тех пор, пока Рен не поверил, что она была настоящей, у Елены не было причин, чтобы ею помыкали. Осознание этого заставило ее почувствовать себя лучше.

— Я надеюсь, что у тебя есть студенческий долг в этом запланированном совпадении.

Елена высказалась безвкусно и отвернулась. Профессор, отвечающий за континентальную историю, вошел в аудиторию и начал свою лекцию. Когда он больше не мог продолжать диалог, Рен прищелкнул языком и скрестил руки на груди. Тем не менее, он не думал, что его взгляд оторвется от Елены.

***

— Для обсуждения истории континента очень важна история Церкви Геи. Мы должны оглянуться назад на генезис цивилизации, достигнутый через миф и историю, и их взаимосвязь... но, чтобы сделать это...

На протяжении всей лекции Рен не сводил глаз с Елены. Он повернул стул и уставился на нее в упор. Девушка чувствовала уставшей.

«Давай не будет отвлекаться».

Елена тщательно сосредоточилась на лекции. История была серьезным предметом, и было интересно услышать ее снова, хотя она уже знала ее. В частности, возможно, потому что она прожила напряженную жизнь и смогла увидеть аспекты истории с другой точки зрения, чем в то время.

— На этом все.

Профессор закрыл учебник и закончил свою лекцию. Как только он ушел, студенты покинули аудиторию, как подводное течение. Они медлили, но она видела, что они торопились, как будто хотели пожаловаться Рену.

Елена, как и они, поднялась со стула и проигнорировала Басташе, который все еще смотрел на нее, и попыталась покинуть класс.

Когда девушка проходила мимо, и Рен резко вытянул ноги.

— Хм? Ух!

Несмотря на то, что она была готова потерять равновесие и упасть, Елена быстро и тактично схватила подол своей юбки и вытянула противоположную ногу перед собой для поддержки.

«Ты не меняешься».

У нее были неприятности, потому что она так много пережила в своей прошлой жизни. Быть спокойным с этой мерзкой личностью означало, что у него была другая мечта.

— Ой! Так быстро?

Елена не упала, но она упустила учебник континентальной истории. Елена указала на него и холодно огрызнулась.

— Ты поднимешь его, верно?

— Теперь мне угрожают?

— Подними его.

Рен пожал плечами и поежился.

— Это нормально - заставлять меня вести себя так, будто я нахожусь под твоей властью?

— Ха, я не хочу иметь с тобой дело, потому что ты ведешь себя по-детски.

Елена подумала, что разговор был пустой тратой времени, поэтому она согнулась в талии и схватила книгу. Девушка смахнула рукой невидимую пыль с обложки и засунула учебник за пояс.

— И все же, ты изменилась. — Рен уставился на Елену подозрительным взглядом.

— Ты меня достал. — принцесса нанесла ответный удар и покинула лекционный зал, даже не оглянувшись. Не похоже, что он следил за ней, учитывая, что она никого не чувствовала сзади.

— А ведь у меня довольно хорошая память. — Сказал парень рядом с ней.

Елена удивленно посмотрела в сторону.

— Разве твой шрам не был на другой стороне?

— …! — Девушка не велась на большинство провокаций, но у нее не было другого выбора, кроме как сделать вдох.

— Я определенно помню это.

Ладонь Елены, которая держала книгу, покрылась холодным потом, когда Рен начал настойчиво продолжать свой напор. Сама девушка тоже только слышала о шраме и сделала его, но не была уверена, был ли он точно слева или справа.

Когда она прибыла в Великое Герцогство, все горничные, которые были связаны с Вероникой, уже работали. Что касается остального, то если Рен узнает, что она является фальшивкой, Елена была уверена, что это помешает ее запланированному проекту.

— Самая ненадежная вещь в мире - это человеческая память, верно?

— Я никогда не слышал об этом.

— Тогда ты можешь жить в слепой вере в свою память. — Елена не отступила, и у нее хватило мужества. Как только он показывал признаки дрожи или смущения, она знала, что все кончено, поэтому ей нужно было быть сильной.

— Я ошибся?

— Да.

Девушка, что прервала разговор одним-единственным ответом, поспешила уйти, потому что не хотела продолжать. Рен перестал ее преследовать.

— Ну, раз ты настаиваешь… Не против, если я тоже в замешательстве? — пробормотал он, глядя на удаляющуюся спину принцессы.

Перевод Nipple

Глава 33

Тень императрицы. Глава 33.

В кабинете Лайбрик - помещении, заполненном отчетами и документами со всей Империи, витал запах чернил и влажный аромат пергамента.

Два типа письма лежали бок о бок в поле зрения женщины. Одно пришло от Елены, а другое было послано Энн, которая была приставлена в качестве сторожевого пса.

Принцесса в основном рассказывала о повседневной жизни в общежитии и о том, как у нее идут дела. Напротив, Энн записала послужной список Елены с того момента, как та прибыла в Академию. Были признаки того, что она пыталась как можно подробнее описать, куда она ходила, что ела и с кем встречалась.

«Это странно».

Лайбрик понятия не имела, зачем служанка это делает. Елена не могла быть ограничена забором академии. Все взгляды там были прикованы к принцессе, и что бы она ни делала, то всегда находилась в поле зрения. Тем не менее, это глубокое семя беспокойства по поводу крестиков-ноликов не исчезало так легко.

*Тук-тук*

— Это Лоренц.

— Войди.

Лоренц, рыцарь, зашедший в комнату, приветствовал ее коротким кивком головы, положив руку на живот. Его появление, когда он дико дышал, казалось несколько срочным.

— Что происходит?

Поскольку он был Лоренцем, который в большинстве случаев выглядит безмятежным, Лайбрик укрепила свое сомнение, предположив, что произошло что-то необычное.

— Мне сообщили, что принцесса Вероника находится в критическом состоянии”.

— Ты же вчера говорил, что состояние гораздо лучше.

— Яд вновь проник по кровеносным сосудам ночью…

Лицо Лайбрик потемнело. Вероника, пристрастившаяся к таинственному яду, не могла проснуться и умереть вот так. Чтобы потушить неожиданный пожар, Елена вела себя как принцесса, но она была всего лишь заменой.

Если Вероника умрет, великий герцог Фридрих будет отрезан от общества, и если что-то пойдет не так, многовековое правление этого рода может закончиться. Не только это, но и столетняя семья Басташе, что встала во главе новой аристократии, также покажет свои зубы, чтобы укусить ослабленный Великий Дом.

— Его высочество?

— Он находится под охраной в тайном поместье.

Несмотря на то, что великий герцог Фридрих был хладнокровен, если бы что-нибудь случилось с его единственным ребенком, принцессой Вероникой, он был бы в ужасе.

— Нам нужно противоядие. Причем срочно.

Лайбрик даже сейчас считала это таким абсурдным и нелепым. Яд. Было забавно, что единственная принцесса из семьи Фридрихов, которая, как говорят, находится выше императорской, была отравлена, но еще более абсурдно было то, что они не смогли найти противоядие даже с помощью силы великого герцога, которому были горы по колено.

— Прошло два года. Если после всех поисков на континенте ничего не было найдено, может ротивоядия вообще не существует…

— Виконтесса, как вы можете так говорить! — Лоренц неосознанно отреагировал на непристойные замечания Лайбрик.

Это потому, что было кое-что, чего никогда не следовало говорить слуге, верному великому герцогу.

Женщина погрузилась в свои мысли, постукивая пальцем по столу.

«Если детоксикация будет тяжелой, нам, возможно, придется изменить свое мнение».

Выражение лица Лайбрик стало решительным. Это было связано с ее собственным выводом.

— Клин клином вышибают.

Используйте другой яд, чтобы избавиться от него. Это было единственное противоядие, предложенное несколькими врачами. Однако такое решение достаточно опасно, чтобы лишить Веронику жизни, но сейчас выбора не было. Если оставить все как есть и дальше, то это будет равносильно пренебрежению смертью Принцессы.

— Лорд Лоренц, давай отправимся в безопасное место. Прямо сейчас.

***

Елена выполняла свой студенческий долг, посещая лекции и живя в общежитии. Иногда она заходила в центральную библиотеку, чтобы взять книги или позаниматься самостоятельно.

Что делало ее особенной, так это то, что студенты, которые хотели познакомиться с Еленой, были достаточно смелы, чтобы поговорить с ней, однако сразу разочаровывались, потому что девушка не хотела подводить черту и дружить с ними.

Несколько мальчиков с раздутой печенью* подошли к ней с мягкой симпатией, но были отпугнуты холодным поведением девушки. Через некоторое время нынешние ученики отказались от попыток сблизиться с ней.

(Т/Н: чрезмерно тайно/секретно.)

— Вау, как человек может так измениться? Она кажется совсем другой.

— Понимаю. Как может женщина, которая была злее дьявола, стать такой нежной?

— Дьявол! Следите за своим языком. Или тебе выдернут язык.

— Что в этом плохого? Ты собираешься донести на меня?

Студентки, что помнили принцессу Веронику, когда она была студенткой Академии два года назад, болтали по секрету. Они вообще не могли ее видеть, так как она периодически собирала своих одногруппников вместе, чтобы дать им урок, и выбирала тех, кто ей не нравился, и издевалась над ними.

Ходят слухи, что однажды она чуть не умерла из-за болезни. Это была настолько серьезная ситуация, что в академии ходили сплетни о том, что она, возможно, изменила свою личность. В любом случае, сегодняшняя Вероника - совсем другой человек, чем в прошлом году. Она не нападала на других и не мучила их, а также не собирала фракции. Девушка явно отличалась от Авеллы, старшей дочери герцога Рейнхарда.

Когда имя «Вероника», долгое время находившееся в центре внимания, успокоилось, Елена, затаившая дыхание, пошевелилась.

«Не пытайтесь обманывать других, но позвольте другим обманывать самих себя».

Принцесса пила черный чай со старой поговоркой на устах. Сборище молодых мужчин и женщин заставило сплетни хлынуть в академию. Вполне естественно, что интерес к Веронике был уже не таким, как раньше, на фоне провокационного потока сплетен.

— Мэй, зайди на секунду. — девушка тихо привела служанку в спальню. — Тебе нужно кое-что сделать.

Елена достала из ящика лист пергамента и протянула. Когда Мэй получила его, имена, что она увидела впервые, были написаны полностью.

Камилла де Хане.

Озеро Рэндол.

Центонио.

Лил Пуччини.

Кристина Маринус.

…

По приблизительным подсчетам, их было около тридцати.

— Иди в гильдию.

— Гильдия?

— Да, тебе нужно узнать, как они живут сейчас, что делают. Чего еще им не хватает и что им нужно? Каковы их семейные отношения? Ничего не упускай из виду и узнай все.

Гильдия - это частная организация, которая занимается охраной, наблюдением, полетами, расследованиями, сопровождением, похищением людей и т.д. по просьбе своего клиента.

Они занимались не только законной деятельностью, на и выходящую за эти рамки, если сумма была выплачена.

— Мы никогда не должны раскрывать наш послужной список. Я хочу, чтобы ты справились с этим в приватной и спокойной манере. Ты можешь сделать это для меня?

— …Конечно. — Хотя об этом прямо не упоминалось, Мэй чувствовала смутное доверие к словам Елены.

— Скажи гильдии, что я хочу получить результаты как можно скорее. Я заплачу комиссионные, сколько бы это ни стоило.

Хотя она была заменой, ее репутация соответствовала статусу принцессы Вероники. Хоть карманные средства были ограничены, все же она могла позволить себе покрыть достаточно расходов по запросу гильдии.

Мэй кивнула, как бы говоря, что знает, что она имела в виду.

— О, пока тебя не будет, отправь это письмо в корпорацию Кастол.

— На этот раз снова не раскрывая отправителя?

— Конечно. Никто в мире, кроме нас с тобой, не должен знать об этом.

Елена, что отослала Мэй, допила остывший черный чай, а потом вышла из комнаты, чтобы привести в порядок свою грязную школьную форму.

— Энн, я не могу сосредоточиться, находясь в четырех стенах общежития. Я вернусь в библиотеку, так что, пожалуйста, приведи все в порядок.

— Да, мисс. Счастливого пути. — Энн проводила девушку без всяких сомнений.

Когда Елена приехала в центральную библиотеку, она сразу же направилась в архив. Большинство студентов не обратили на нее внимания, поскольку принцесса была частой гостьей тут.

Принцесса, пришедшая в архив, заперла дверь. Затем достала предметы для маскировки, которые спрятала на книжной полке. Несмотря на незнакомый метод нанесения макияжа, это был второй раз, так что она на удивление справилась с этим быстрее. Даже когда Елена исправляла те части, что ей не нравились, все стало более естественным.

«Должна ли я сменить свой бейдж?»

Елена сняла карточку с именем Вероника со своей формы и поменяла ее на имя Люция. С фестивалем не было никаких проблем, потому что допускалась свободная одежда, но академические правила требовали, чтобы ученики носили бейджи с именами.

Елена, что покинула архив после переодевания, была совершенно другим человеком. Ее короткие волосы и очки в роговой оправе хорошо сочетались с ее именем Люция, первокурсницей факультета археологии.

Выйдя из центральной библиотеки, Елена поспешила в другую часть общежития - в западную пристройку.

Независимо от их статуса, Академия обеспечивала наилучшие условия для талантливых студентов. Это было очевидно из того факта, что каждому человеку были предоставлены индивидуальные художественные студии, чтобы учащиеся факультета искусств могли посвятить себя своей работе в полной мере.

В конце расследования она услышала, что студия Рафаэля находится в конце коридора под пристройкой, поэтому девушка направилась прямиком туда. Из-за того, что это было довольно заброшенное место, люди тут были редкостью, да и пахло сыростью.

«У тебя плохой вкус».

Было загадочно, как человек с таким закрытым характером мог написать работу, что ломала все стереотипы.

— Вы здесь?

Елена открыла деревянную дверь и почувствовала присутствие человека. В комнате было сыро и пустынно, солнечного света тут практически не было, в отличие от коридора. Разрозненные фразы казались далеко не аккуратными, а книжные полки были заставлены различными книгами по литературе, философии и науке. Кроме того, рисунки физической анатомии, висевшие на стене, добавляли странности.

— Есть тут кто-нибудь? — снова спросила Елена и услышала где-то шорох.

— Убирайся. Убирайся отсюда… А… Вы тот человек с фестиваля? — Глаза Рафаэля были напряжены, когда он встал с кровати. Девушка улыбнулась ему.

— Приятно снова вас видеть. Я Люция, первокурсница факультета археологии, сэр.

— Мне стыдно. Откуда вы знаете об этом месте? Нет, можно я сначала просто поздороваюсь?

— Я была бы признательна.

Рафаэль, который внезапно оторвался от сна, наблюдая за улыбающейся Еленой, был смущен. Тем не менее, он не мог отвести глаз от нее. Это потому, что та работа не выходила у него из головы до сих пор, несмотря на то, что прошло уже довольно много времени.

Перевод: Nipple

Следующая глава уже доступна в группе вк

Глава 34

— Говорите неформально. Я все же младше.

— Нет, я простолюдин, поэтому мне удобнее говорить уважительно в академии.

Елена точно знала, что означало это высказывание. В академии статус был важнее, чем иерархия между старшими и младшими. Причина заключалась в том, что простолюдин не мог обвинять младшего из благородной семьи в том, что он старший. По этой причине к большинству простых людей относились с почетом, независимо от ранга.

— Вы думали об этом? О том, что я сказала.

— … — Рафаэль закрыл рот. Последовало упрямое молчание, но девушка ждала, что он ответит. Но в конце концов, тишина продолжалась.

— Наверное, я пришла слишком рано. Подумайте об этом подробнее, сэр. — Елена без колебаний отвернулась. Определенно, у нее было сильное нетерпение, чтобы завербовать Рафаэля как можно скорее, но сейчас еще рано для этого.

«Я буду ждать тебя. Пока ты сам не разобьешь скорлупу».

Когда Елена впервые встретилась с Рафаэлем, он был в рядах великих мастеров того времени. Но сейчас являлся лишь незавершенным собой. В обращении с картиной чувствовался недостаток искренности.

— Я признаю... свою ошибку. — Елена, которая уже собиралась открыть дверь и уйти, остановилась. — Я думал об этом с тех пор, как закончился фестиваль. То, что я рисовал, и то, что хотел нарисовать.

Девушка повернулась и посмотрела на него.

— Так вы нашли ответ?

— Нет. Так что сейчас я расстроен и чувствую себя словно сумасшедший.

В глубоких глазах Рафаэля мелькнула агония, через которую он прошел. Оглядываясь назад, можно сказать, что начало этой неприятности было задолго до кануна фестиваля. Когда он поступил на факультет искусств, его проблемы усугубились. По мере того, как его уши, что были закрыты, начинали слышать и вступать в контакт со все большим количеством людей, постоянно появлялись вопросительные знаки.

«Я правильно рисую? Почему я пытался нарисовать его в соответствии со вкусами других людей? Что я хочу видеть на картине?»

Рафаэль впал в недоверие и достиг нынешнего состояния. Тем временем он снова встретил Елену, которая расспрашивала его.

— Мне стыдно, но могу я попросить вас об одолжении?

Парень встретился взглядом с Еленой, все еще смотрящую на него. Глубокие глаза за линзами по какой-то причине заставляли его чувствовать себя комфортно.

— Вы можете посмотреть на мои картины… даже несмотря на то, что они незаконченные?

Просьба настолько вежливая, что он почувствовал отчаяние. Маленькие губки Елены приоткрылись, когда она безмолвно смотрела на Рафаэля.

— Настолько, насколько я могу быть полезна.

***

Помимо укрепления мощи страны, коалиция трех наций расположена в северной части континента. Королевство Диан, Королевство Кловен и Королевство Белкан. Три страны открыли свои культурные ценности и объединили свои валюты, чтобы конкурировать с империями и королевствами, захватившими контроль над континентом. Три нации, каждая из которых специализировалась на производстве железа, древесины и пшеницы, тесно сотрудничали, чтобы создать институциональную основу, что поощряла торговцев проявлять активность, чтобы покупать то, что им нужно, в бесплодных северных регионах.

В результате Трехсторонний союз, который создал коалиционный фронт и просуществовал более ста лет несмотря на то, что был маленькой страной, теперь был признан одним из надежных центров силы на континенте. Благодаря этой обнадеживающей политике Коалиции трех наций Торговая палата Кастола смогла войти в десятку лучших, используя столицу Королевства Белкан в качестве своей базы.

— Как это? Это ведь не болезнь, не так ли?

Доктор внимательно наблюдал за Люцией, когда та лежала на кровати, страдая от высокой температуры. От энергичной фигуры, что была так взволнована поступлением в академию, не осталось и следа, а ее бледного, испуганного лица нигде не было видно.

— ...Я боюсь, что это Северная лихорадка.

Эмилио откинулся на спинку стула, его ноги расслабились от диагноза доктора. С широким лицом он сжал руку Люции, которая страдала.

— В мире нет неизлечимой болезни. Я как-нибудь это исправлю.

С того дня Эмилио сидел у постели своей дочери и давал клятву. Мужчина мобилизовал все финансовые ресурсы, связи и влияние Кастола, чтобы вызвать врачей и бороться за жизнь своего ребенка. Полмесяца спустя Эмилио был разочарован. Он понял, что даже те деньги, на которые, как он считал, могли купить нацию, ничего не нашли. Но он не сдавался. Эмилио уже позволил своей жене умереть раньше него, но не был уверен, что сможет выжить после потери своей дочери.

Поскольку его мысли были сосредоточены на Люции, было вполне естественно, что он пренебрегал своей работой. В кабинете лежала кипа деловых документов, которые должны были быть рассмотрены Лордом верхнего уровня, работа которого также приостановилась. В это время ему пришло письмо с пометкой «срочно».

Это была чистая удача, что он пришел, чтобы прочитать письмо, которое обычно игнорировал. После этого Эмилио встал со своего места и закричал:

— Купите цветы ламинергии прямо сейчас! Я дам вам цену по вашему слову, но как можно скорее принесите эти цветы!

***

Елена, переодетая Люцией, регулярно посещала мастерскую Рафаэля. Там они повесили незаконченные картины и время от времени рассматривали их.

— Это моя ранняя работа «Сломленная вера».

Эта картина хвасталась высокой степенью совершенства до такой степени, что слово «незавершенная» было отодвинуто на второй план. Крестьяне, сидящие в поле, и собор в отдаленной тюрьме метафорически выражают отчаяние, испытываемое людьми.

— Что вы об этом думаете? — осторожно спросил Рафаэль.

— Вот здесь. — Елена указала на обшарпанный собор на картине. — Перспектива бросается в глаза.

— …!

Она говорила прямо, но Рафаэль не мог не удивиться. Девушка указала именно на ту часть, которую он сам хотел выразить с наибольшей силой.

«Может быть, это из-за ракурса с воздуха?»

Когда картины Рафаэля были названы шедеврами эпохи, многие художники проанализировали и определили его технику. Воздушная перспектива - таково было название, данное ему.

— Это потому, что ты не замечаешь действия воздуха.

— Действие воздуха? (п/п: и все же я никогда не пойму художников…)

— По мере удаления объекта оттенок становится более синим и уменьшает насыщенность. Он должен быть основан на затухании контура, но вы его пропустили.

Хотя ей не хватало качеств, необходимых для рисования, теоретический уровень Елены был высоким. На заре эпохи Возрождения от женщин требовалось иметь ясный глаз и понимание живописи, и это также был навык, которым они должны были овладеть.

— …

Комментарий девушки не был ни вопросом, ни ответом, но Рафаэль молчал. Чем дольше это продолжалось, тем больше это беспокоило Елену.

«Я сказала слишком абстрактно?»

К несчастью для Елены, это была лучшая помощь, которую она могла получить. Принцесса была знакома с теорией, но не была достаточно компетентна, чтобы объяснить ее, даже привести прямой пример.

— Простите, но не могли бы вы дать мне время побыть одному?

— Что? Да, конечно.

Рафаэль сидел перед мольбертом и мучительно размышлял о том, что он чувствовал. Елена, постояв некоторое время неподвижно, тихо вышла из студии, чтобы избежать помех.

«Я, должно быть, ошибаюсь, если чувствую, что меня словно выгнали, верно?»

Пять дней спустя. Елена, которая думала, что дала Рафаэлю достаточно времени на размышления, вернулась в студию. Парень выскочил изнутри, чтобы открыть деревянную дверь. Движение было настолько быстрым, что девушка удивилась.

— Удивлена. Вы ждали меня?

Рафаэль кивнул и показал ей картину на мольберте:

— Я работал по совету мисс Люции. Так лучше?

— …!

Когда Елена увидела картину, то была ошеломлена. На нем была изображена одинокая хижина в темном лесу, но перспектива леса впереди и хижины позади была так хорошо передана.

— Она называется «Черный дом». Я старался выразить воздушную перспективу настолько, насколько мог. Получилось лучше?

— ...Это достойный уровень.

— Я так и знал. Вы указали, что я пропустил контурные линии. Мне следовало бы уделить немного больше внимания расцветке. — Рафаэль немного поразмыслил над собой, вспомнив, что он был скорее неадекватен, чем разочарован.

— Нет, я имею в виду. Это не достойный уровень, это уровень, который идеально подходит для перспективы. — Елена почти запротестовала. Она не могла не признать его гениальность.

«Это техника, изначально разработанная Рафаэлем, но я не ожидала, что он освоит ее всего за несколько дней».

Уровень гениальности ведущих мастеров эпохи Возрождения был за пределами воображения Елены. Рафаэль начал с перспективы и совершенствования застойной техники.

— Здесь, если вы используете свет и тень для сохранения контраста, вы можете получить более трехмерный эффект.

Елена в меру своих возможностей указала на необходимые детали. Она научила его дополнительным методам, основанным на теории искусства, определенной будущим. Каждый раз Рафаэль был глубоко огорчен, и девушка тихо покидала студию, чтобы не потревожить его.

А через несколько дней она навестила его снова.

— Я пытался выразить трехмерный эффект различными способами, как вы мне советовали раньше, это нормально?

— …

Она просто восхищалась его гениальностью. Всего за несколько дней он усовершенствовал метод выражения контраста. В возрасте 21 года гениальность Рафаэля настолько безгранична, что его репутация человека, открывающего новые горизонты в мире искусства, была омрачена.

Однако, несмотря на быстрое совершенствование технически, живописи Рафаэля недоставало чего-то, что невозможно было выразить. Очевидно, это была картина, написанная безупречно хорошо. Елена также видела, что он прилагал усилия, чтобы выразить то, что чувствовал: усталость фермера, психологию отчаявшейся женщины, одиночество природы.

«Я не чувствую душу».

Есть оболочка, но нет ядра. В этом был замысел писателя, но глубина выражения была лишь поверхностной. Замечание, о котором говорили критики, действительно поразило Елену. Возможно, это было потому, что он все еще был молодым человеком в возрасте позднего подросткового периода. Это чувство, которому все еще не хватает внутренней глубины, чтобы рассмотреть и отразить религию, мораль, эмоции, величие природы и культурные перспективы.

— Вы все еще не чувствуете подлинности картины?

— Да, мне очень жаль.

Когда Елена честно ответила, Рафаэль тоже кивнул, как будто соглашаясь.

— Мне стыдно за себя. Вы находите время, чтобы научить меня, но, похоже, я не оправдываю ваших ожиданий.

Парень был спокоен несмотря на то, что не мог вместить душу важной картины. Нет, он просто притворялся, что так выглядит. Елена видела, как он был расстроен.

Перевод: Nipple

Глава 35

Тень Императрицы. Глава 35.

— Не вините себя. Взросление всегда сопровождается болью. — Елена утешала Рафаэля, пристально смотревшего на нее.

— Я каждый раз чувствую себя неловко. Вы определенно моложе меня, но ощущаетесь уже более зрелым и сознательным человеком, нежели я.

— Означает ли это, что я выгляжу старой, сэр? — пошутила Елена в ответ, притворяясь девушкой, недавно ступившей на порог академии.

Для принцессы Рафаэль был единственным человеком в ее прошлом, к которому у нее не было никаких негативных эмоций. Кроме того, этот парень был добрым. В своей прошлой жизни она чувствовала себя непринужденно, разговаривая с ним, и сейчас было то же самое. Только во время этих бесед с ним девушка смогла снять напряжение и на некоторое время сохранить стабильность в теле и уме.

— Это первый раз, когда я чувствую себя так неловко, потому что я старшекурсник. Так что, наверное, я, все же промолчу.

— Ваше оправдание слишком велико. Вы делаете это нарочно, чтобы поставить меня в неловкое положение, не так ли? — Пришло время им обменяться шутками и утихомирить его агонию.

В коридоре за дверью послышался громкий стук обуви, который поначалу был плохо слышен, становился все громче и громче и вскоре прекратился.

— Рафаэль, ты там?

Удивленная слабым девичьим голосом за пределами студии, Елена посмотрела на парня, как будто спрашивала, кто это.

— Она моя подруга. И пришла без уведомления. Э-э... Входи.

Когда Рафаэль повысил голос, в щель двери протиснулась девушка с длинными прямыми волосами.

— Я же сказала тебе немного прибраться… Ой? У тебя гость?

Подруга художника была его старшим. Елене пришло время встать со стула, потому что она чувствовала, что должна поздороваться с правильными манерами.

— …! — Ее лицо побелело в тот момент, когда она посмотрела на человека перед собой. Это было шокирующее воссоединение, которое перешло от удивления к почти изумлению.

— Эм. Это мисс Люция. Мой наставник и советник.

— Наставник? Я полагаю, вы отличный человек, раз профессор так говорит? — Девушка протянула руку, с любопытством глядя на Елену. — Приятно познакомиться. Я Сесилия.

Принцесса не могла оторвать глаз от ее яркой улыбки. Она помнила ту улыбку, которая заставляла людей чувствовать себя лучше, просто глядя на нее.

«Почему ты здесь. Почему...»

Одинокая женщина, которая никогда не теряла своих добрых намерений, несмотря на все трудности и времена. Соперница, более достойная быть матерью нации, чем кто-либо другой.

«Почему ты здесь, Императрица».

Даже в своих мечтах Елена не представляла, что связь и узы продлятся так долго. Она не ожидала такого случайного воссоединения, тем более этого.

— Если вы не ответите рукопожатием, я буду немного смущена.

— О, мне очень жаль. Я Люция. — Елена пожала ей руку, а Сесилия неловко улыбнулась.

— Вы первокурсница?

— Да.

— Первокурсница… Это слово заставляет мое сердце трепетать. Раньше я была такой же молодой, как мисс Люция. Я вам завидую. — Сесилия гибко управляла потенциально неловкой атмосферой, основанной на ее характерной живой и жизнерадостной энергии.

«Ты всегда была такой. Несмотря на то, что ты была аристократкой, твое спокойное поведение заставляло людей держаться к тебе поближе. Это касалось и Его величества».

Сердце Елены сжалось, когда вспомнила, что произошло. Она все еще ненавидела Сесилию, стоявшую перед ней, полностью лишившую привязанности Императора, которой Елена так безумно жаждала. Она старалась не обращать на это внимания, но внезапно чувства, которые она испытывала в тот момент, так легко не исчезали.

— Ты слишком жадная, Сесилия.

— Пф, как очаровательная первокурсница оказалась с таким постыдным человеком, как ты? Ты ведь настоящий чудак.

— Я тебя слышу.

Сесилия улыбнулась:

— В любом случае, скажи мне. Какие у вас отношения?

— Я же говорил тебе. Она мой советник и наставник.

— Правда? — Глаза девушки были полны удивления, когда она повернула голову и посмотрела на Елену.

— Она помогает мне с помощью теории видения, знаний и техник.

— Ух ты! Ты хочешь сказать, что она еще больший гений, чтобы учить такого гения, как ты? Это здорово. — Сесилия была искренне поражена. В ее натуре было по-настоящему относиться к людям без лжи.

«Ты хороший человек, которому я даже не могу подражать».

Может быть, это было из-за такой натуры, но Сесилию избегали в обществе. Ее манера обращаться с людьми без вины и достоинства была воспринята светскими дамами как хитрость лисы, пытающейся обмануть мужчин. Это было противоположное поведение Елены, которую называли цветком общества, контролирующего его.

— Откуда вы двое знаете друг друга?

— Мы? — Сесилия пожала плечами и открыто улыбнулась Рафаэлю. — Я влюбилась с первого взгляда.

— ...Вы влюбились в него?

— Да. Ой, вы ведь правильно поняли, не так ли? Я влюбилась в картины Рафаэля. Он был так хорош. Вот почему я была тем, кто попросила его стать моим другом.

Сесилия - аристократка. Считалось, что Рафаэль происходил из падшей дворянской семьи, но его нынешний статус - простолюдин. Несмотря на такую очевидную разницу, Сесилия относилась к нему как подруга.

«Я совсем забыла, что Рафаэля после окончания академии спонсировал граф Виллем. Я понятия не имела, что между ими двумя существует такая связь».

Граф Виллем был членом семьи Сесилии. Несмотря на то, что их земля была уже не той, что раньше, они все еще оставались престижным родом империи с традициями и рамками. Казалось, что эта связь в то время была тем предохранителем, который привел Рафаэля к получению покровительства графской семьи.

Елена поджала губы. Сесилия и Рафаэль уже установили доверительные отношения. Это было плохо для нее. Потому что принцесса не хотела, чтобы эта подруга стала покровительницей, как в прошлой жизни.

Рафаэль был необходим для мести Елены. Не только из-за его неподвластных времени работ, но и потому, что одно его присутствие оказывает огромное влияние. Этого художника должна спонсировать Елена, а не граф Виллем.

— Ты не завтракал, не так ли?

— Ага.

— Я так и подумала, поэтому купила сэндвич. Я купила достаточно, так что давай позавтракаем с Люцией. — Сесилия даже знала о привычке Рафаэля пропускать приемы пищи, когда тот работал в студии. Другими словами, эти двое были ближе, чем думала Елена.

— Присаживайтесь.

— Не стесняйтесь есть с нами. Сесилия не привередлива в еде.

— Не мог бы ты еще раз сказать мне, комплимент это или упрек?

— …

Елена почувствовала себя неловко, увидев, как эти двое ссорятся. Но она была достаточно воспитана, чтобы не показать это. Напротив, принцесса взяла бутерброд с веселой и оживленной улыбкой, свойственной первокурснице.

— Тогда я съем бутерброд как следует, старший.

В тот день Елена весь день чувствовала вздутие живота и несварение желудка.

***

Есть поговорка, что деньги - это то, что заставляет мир двигаться. Когда она повысила оплату гильдии, они охотно собрали информацию и даже взяли на себя смелость провести дополнительное расследование взаимоотношений людей из списка. Елена посмотрела на толстую ведомость, лежащую на столе в регистратуре, и удовлетворенно улыбнулась.

— Качество информации лучше, чем я ожидала.

— Я слышала, что Гильдия уделила этому особое внимание и сказала, что они хотели бы сохранить сделку.

С точки зрения гильдии, предыстория расследования была довольно прибыльным заданием. Поскольку это незаконная деятельность, стоимость запроса была высокой, и, что важнее всего остального, было меньше человеческих потерь по сравнению с охраной, сопровождением и порабощением.

— И ты же скрыла мою личность?

— В этом запросе не будет упоминаться принцесса.

Точно так же, как сказать левой руке, чтобы она не знала, что делает правая, Елена проинструктировала все делать втайне. В этом смысле Мэй, которая проникла в Великое герцогство и обманывала других в течение нескольких лет, была подходящим человеком для выполнения миссии в совершенстве.

— Ну что, может быть, посмотрим? Запри дверь архива.

Как только послышался звук закрывающегося замка, Елена перевела взгляд на толстую стопку личных данных. Она тщетно читала каждое слово. У девушки, которая не могла оценивать объективно, не было другого выбора, кроме как судить, основываясь на тексте, написанном здесь.

«Рэндол. Архитектор эпохи Возрождения».

Только искусство, известное как ювелирная работа и скульптура, будет преобразовано в архитектуру несколько лет спустя, чтобы построить собор Санта-Мария, который останется в истории империи. Он также был первым мастером, создавшим четкую и упорядоченную гармонию в здании, делая акцент на математических пропорциях, а не на сложной и декоративной архитектуре.

«Но до того, как он сделает себе имя, должно пройти еще несколько лет. Сейчас он просто бедный кормилец, который живет за счет резьбы по дереву».

Согласно его личному делу, он женился на подруге детства, и стал отцом двоих детей. Было написано, что, будучи в довольно жалком положении, при котором надо было ухаживать за семьей, ему ничего не оставалось, кроме как вырезать из дерева, стараясь свести концы с концами.

Редкий архитектор, который находится вне поля зрения всего мира. У Елены была способность достучаться до него.

«Давай дадим ему мечту быть семьянином и архитектором, давай поможем ему поймать двух зайцев сразу».

Основываясь на его личных данных, девушка записала, в чем он больше всего нуждался в своей жизни, и передала это Мэй. Следующей была Кристина Мамурит.

«Революционный дизайнер».

Она была дизайнером, который сделал такую историческую веху, что говорят, что костюмы империи носили до и после ее появления. Помимо статичной шелковой ткани, была внедрена новая технология окрашивания для импорта, появилось производство и внедрение таких тканей, как атлас, тапра и шифон. Она также смело отказалась от плохо сидящей, большой и объемной одежды и использовала облегающие наряды, чтобы подчеркнуть естественную красоту человеческого тела. Елене также нравилось носить свое платье русалки, так что какие еще объяснения требовались?

«Поскольку это облигационный долг… Похоже, что последствия неудачи в бизнесе были весьма значительными».

Если вы зайдете слишком далеко вперед, вас подвергнут остракизму. Она сияла уверенностью в успехе и открыла салон красоты, но обанкротилась, когда аристократия отвернулась от девушки, потому что она пошла против популярных материалов и стиля. Не было бы Кристины, дизайнера-революционера, если бы она не попыталась снова при полной поддержке своего будущего мужа после встречи с ним и раскрытия своего света.

«Мне просто нужно оплатит долг».

Елена не считала, что ни один человек в ее личном заявлении был потрачен впустую. Все они являются мастерами, представляющими время в своих соответствующих областях.

«С тобой обращаются как с фальшивкой? Ты должна просто поспособствовать появлению новой эпохи».

Перевод: Nipple

Глава 36

Гениальный музыкант, сочинивший симфонию «Ария на небесах» в возрасте 16 лет, и потерявший слух через 4 года. Он пренебрег своей хронической болезнью и оглох. Елена хотела вылечить уши Центонио.

В дополнение к этому, она никогда не упускала возможности узнать о потребностях мастеров в бесчисленных других разнообразных областях, таких как врачи, художники, инженеры и философы. Причиной, по которой Елена рисковала своей жизнью ради этих людей, которым еще предстояло увидеть дневной свет, была ее жадность купить их сердца.

«Все они - сокровища».

Просто спонсировать их и торговать готовыми артефактами - плохая идея. Вы можете заработать больше, чем вкладываете, но это все. Елена хотела большего.

«Культурную революцию!»

Девушка буквально хотела лидировать и еще больше доминировать во времени.

— Мэй, возьми это.

На пергаменте, который передала Елена, было подробно написано о насущных потребностях каждого человека в ясной и легкой манере.

— Иди, найди их и помоги им, как сказано тут.

— Всем?

— Как ты можешь видеть, все они - люди, нуждающиеся в помощи. Кому-то трудно есть, кто-то страдает от болезней, у кого-то плохое здоровье. Но им можно помочь получить то, что им нужно. Если они нуждаются в деньгах – просто дай их, если они больны - приведи врача.... Ты сделаешь это для меня, не так ли?

Мэй не могла стереть с лица озадаченное выражение. Этого было достаточно, чтобы оставить запрос гильдии, но Елена надеялась судить и действовать независимо в соответствии с ситуацией.

— Что? Я верю, что ты прекрасно справишься с этим. — Улыбка Елены выражала абсолютную веру и доверие. Сама Мэй была озадачена таким отношением.

— Да, я постараюсь.

— Хорошо. Дай мне знать, когда закончишь. Это не тот вопрос, с которым можно разобраться за день или два, так что мы также должны создать алиби, чтобы заранее одурачить Энн.

— Алиби?

Елена многозначительно улыбнулась, когда Мэй посмотрела на нее, как будто ей было интересно, о чем она говорит.

***

— Иик!

Крик принцессы раздался в спальне на втором этаже общежития. Энн, убиравшая белье на первом , и Хурелбард, стоявший на страже, побежали наверх.

— С вами все в порядке, мисс?

Служанка и рыцарь, поднявшиеся на этот этаж почти одновременно, столкнулись с Еленой, которая хмурилась, глядя на свое распухшее запястье.

— Я... мне жаль. Я заслуживаю смерти.

Перед ней стояла склонившаяся Мэй, что извинялась, а рядом на ковре лежала перевернутая чашка чая. Судя по тому, как Елена прикрывала запястья полотенцем, казалось, что Мэй случайно пролила горячий напиток.

— «Мне жаль»? И это все?

— Мне так жаль. Простите меня только на этот раз... — Следующие слова Мэй не получили продолжения.

*Шлеп*

Тыльной стороной ладони Елена ударила служанку по щеке диагональным движением снизу вверх. Удар был настолько сильным, что Мэй, опустившая голову, тут же невыносимо закричала.

— М-мисс.

Энн и Хурелбард застыли, не смея сделать шаг вперед. Горничная затаила дыхание, потому что она лично испытала, насколько страшен был гнев Госпожи, а рыцарь пребывал в растерянности, потому что это была ситуация, с которой он никогда раньше не сталкивался.

— Убирайся. Я не хочу тебя видеть, так что убирайся сейчас же!

— Мисс, простите меня только один раз...

— Ты что, не слышишь меня?! Убирайся отсюда! — Когда Елена яростно зарычала, словно собиралась съесть ее, девушка вылетела из спальни в слезах. — Я предупреждаю тебя, никогда не появляйся у меня перед глазами.

Мэй вздрогнула от ледяного голоса. Она спустилась на первый этаж с изможденным лицом и вскоре покинула общежитие.

— На что ты смотришь? Намочи полотенце в холодной воде!

— Что? Да, мисс! — Энн, безучастно смотревшая в окно спальни, внезапно пришла в себя и пошевелилась.

— Сэр, ты тоже можешь идти.

Хурелбард молча поклонился и отступил, как будто считал, что ему, рыцарю, не подобает появляться в такой ситуации.

— Вот, держи!

Елена накрыла запястье прохладным полотенцем, которое принесла Энн. Вода для чая была такой горячей, что красный след был довольно страшным. Энн старалась не спускать глаз с принцессы, которая, казалось, лопалась, когда она прикасалась к ней, давая ей мазь и бинты.

— Уму непостижимо! Как она посмела вылить на меня кипяток?!

— В-вы правы…

— Я должна была попросить тебя сделать это. Ты бы не совершила этой ошибки.

Губы Энн дернулись от комплимента Елены. Она справилась со своим выражением лица, но, увидев, что Мэй выгнали, почувствовала себя лучше.

— Я не хочу опоздать на свою лекцию, так что я пойду.

— Хорошо, мисс. Тогда я приберусь.

— Я рада, что ты здесь.

Елена, у которой на запястье была мазь, вышла из общежития. Комплименты заставляли танцевать даже китов, и Энн, напевая, взяла ковер, пропитанный чаем, чтобы его высушить.

***

Принцесса направилась прямо в библиотеку. Она придумала предлог, но сегодня был сокращенный день. Профессор отсутствовал из-за презентации конференции, поэтому лекция была перенесена.

— Мне жаль Мэй. Это игра, но я ударила тебя слишком сильно.

Предыдущий инцидент был постановкой, в которой Елена и Мэй планировали обмануть Энн. Елена искренне ударила служанку по лицу, чтобы действовать как можно реалистичнее. Из-за этого она смогла одурачить Энн, но внутри ей было жаль.

Девушка переоделась Люсией в архиве. Теперь, когда она привыкла к макияжу, время, затрачиваемое на переодевание, также сократилось.

— Сесилия, как... я должна обращаться с тобой?

Глядя в зеркало, Елена задала вопрос. Когда-то она ненавидела ее как соперницу. Однако прошлые эмоции в результате регрессии, были ослаблены. Елена была первым незваным гостем, вступившим в отношения между ней и наследным принцем Сианом.

Да, она чувствовала себя виноватой перед Сесилией. Через год после того, как Сиан стал императором, Лайбрик и великий герцог Фридрих отравили Сесилию в попытке поставить Елену на место императрицы. Хотя последняя напрямую не вмешивалась, ей было жаль, потому что в то время она также хотела заполучить титул императрицы.

— Ты и я не должны повторять это ужасное будущее.

Елена покинула архив, решив, что не хочет повторения неправильных и плохих отношений. Хотя ее голова все еще была забита мыслями об этом, Рафаэль, все же, был необходим. Если бы она избегала его, потому что было бы обременительно столкнуться с Сесилией, месть Елены не достигла того результата, на который девушка рассчитывала.

Принцесса направилась к Западной пристройке Академии. Она всегда чувствовала это, но каждый раз, приходя сюда, чувствовала себя гораздо свободнее. В отличие от аристократов, которые были полны формальностей и притворства, в этом месте, где доминировали простые люди, происходили искреннее общение на фоне благонамеренной конкуренции.

— Мисс Люсия!

Голова Елены повернулась к более естественному титулу, чем принцесса Вероника.

— Здравствуйте, старшая. — Это было ужасное совпадение. В противном случае, она ни за что не столкнулась бы с Сесилией сегодня, в это время.

— Мы снова увиделись с вами! Вы направлялись на встречу с Рафаэлем?

— Да, это публичная лекция, так что я иду в качестве адъюнкта. Вы тоже, старшая?

— Это... правда, что я собираюсь увидеться с Рафаэлем, но по другим причинам. Я убегаю от кое-кого.

Елена взглянула на игриво смеющуюся Сесилию.

— Убегаете?

— Есть один экземпляр. Он очень трудный человек для меня. — Сесилия, оставившая неопределенное замечание, помахала бумажным конвертом, который держала в руке. — Давайте пойдем. Я сегодня принесла кучу печенья.

— Откуда вы знаете, что этот младший любит печенье?

Это случилось, когда они шли к пристройке в хорошей компании, ведя соответствующую болтовню. Щебетавшая как воробей Сесилия внезапно остановилась.

— Что с тобой не так?

Елена подняла глаза и засмеялась, как будто ей было интересно. Она могла видеть черноволосого мужчину, стоящего в десяти шагах впереди.

— …!

Острые глаза и тонкий и аристократический нос. Мужчина с черными как смоль волосами излучал грацию и врожденное благородство, которые не могла скрыть его униформа. Атмосфера, в которой казалось, что с ним нельзя обращаться небрежно, даже несмотря на то, что он просто молча стоял, была настолько фатальной, что, как только вы посмотрите на него, то не сможете отвести глаз.

— Ваше королевское высочество. — Маленькие губы Сесилии выдали личность этого человека.

Клавдий де Сиан. Наследный принц Вецилийской империи, которая удерживала гегемонию на континенте, был именно этим человеком перед ее глазами.

— Ты все еще избегаешь меня.

Как только она повернулась к нему лицом, уши Елены напряглись, и она услышала голос парня, что проник в ее барабанные перепонки и заставил сердце учащенно биться. Казалось, что он и Елена были единственными, кто остался в этом мире.

Эмоции, которые, как она думала, хорошо похоронила, вернулись, чтобы преследовать ее. Комплекс чувств, окрашенных негодованием, виной и сожалением по отношению к нему, нарушал стандарты разума и разделял ее дух.

— Даже не отрицай, что избегала этого.

— Ваше высочество всегда доставляет мне неприятности.

Очевидно, что это были Сесилия и Сиан, обменивавшиеся приветствиями, но Елена могла слышать только голос принца. Так же, как шрамы, которые он оставил на Елене, были очевидны, вспомнились слова, которые ранили ее чувства, вызвав головокружение.

[Я никогда не любил тебя ни на мгновение. Ты - моя ошибка, мое бесчестье и несчастье].

Его болезненные слова, пронзившие ее сердце, превратились в шипы и снова вонзились в Елену. Боль заставила ее судорожно сглотнуть, и холодный пот выступил у нее на спине. Для девушки Сиан был… Болью, раной и горьким шрамом, который никогда не заживет.

— Ты должна передо мной извиниться. Поэтому я хочу, чтобы ты выкроила немного времени.

— ...Ты снова заставляешь меня. О, мисс Люсия? — Сесилия, у которой была горькая улыбка, почувствовала, что Елена, стоявшая рядом с ней, выглядела слишком взволнованной, — Что не так? Вы заболели?

— … — Принцесса была не в своем уме, чтобы ответить. Ей удавалось держать голову над водой, но это было очень трудно.

«У меня кружится голова. Нужно прийти в себя».

Если бы она оставалась в таком состоянии, то не смогла бы преуспеть. Ее разум пытался вернуться в сознание, но тело не слушалось.

Перевод: Nipple

Глава 37

Тень императрицы. Глава 37.

Ноги девушки резко ослабли. Ее разум кричал, что она не должна этого делать, но тело не слушалось. Она больше не могла стоять на своих двоих, поэтому рухнула за землю.

— Мисс Люция! — Сесилия вскрикнула от удивления.

Голова и зрение Елены кружились. Ментальная паника привела к тому, что ее тело, не выдержав этого, просто потеряло все силы.

Несколько секунд спустя расплывшийся фокус зрения, постепенно становился четким. Свет, который лился всякий раз, когда она беспомощно моргала, постепенно обретал форму. У него была более светлая кожа, чем у большинства дам. А еще у него был тонкий нос. Его меланхоличные глаза были такими глубокими, что ей хотелось продолжать смотреть в них.

— …! — Чувства всего тела девушки вернулись, и она поняла, что это была чья-то рука, которая крепко поддерживала ее спину и талию. — В-ваше высочество, — Именно наследный принц Сиан рефлекторно поддержал Елену, потерявшую равновесие. — ...Отпустите меня.

Когда она, наконец, попыталась встать, взгляд принцессы столкнулся со взглядом парня, смотрящим на нее сверху вниз.

О, как ей было больно от этих безразличных глаз. Это оставалось шрамом, который не исчез бы ни с помощью мази, ни лечением, и девушка страдала до сих пор. Она больше не хотела смотреть ему в лицо. Если бы она могла исцелить эту боль, то бы стерла это из своей памяти одно за другим.

— Отпустите меня, пожалуйста. — По настоянию Елены Сиан почувствовала себя странно. Он пытался скрыть это, но почему это выражение в ее глазах, когда она смотрела на него, было таким грустным и страдающим.

— Вы в порядке? Вам нужно обратиться к врачу! — Сесилия засуетилась рядом с ней, явно обеспокоенная. Однако Елена покачала головой, едва устояв на ногах при поддержке Сиан.

— Отдохну немного и почувствую себя лучше.

— У вас не очень хороший цвет лица.

— ...Я хочу отдохнуть.

С отчаянием в глазах Елены Сесилия больше не могла заставить ее говорить. Девушке едва удалось восстановить свое тело и разум, но она, как обычно, проявила безупречные манеры и поблагодарила парня.

— Я благодарю ваше Высочество наследного принца за его заботу.

— …

Глаза Сиан, смотревшие на Елену, слегка расширились. Даже в том случае, если она чувствовала себя недостаточно хорошо, чтобы впасть в бессознательное состояние, этикет и движения, которые демонстрировала девушка, были настолько идеальными, что их можно было использовать в качестве примера для правящей семьи. Это был образцовый внешний вид, который, казалось, был прямым переписыванием поговорки о том, что королевскую семью не следует беспокоить до момента смерти.

— Вы уверены, что с вами все в порядке? Я отведу вас в общежитие.

— Нет, я действительно хочу побыть одна. Отпустите меня, пожалуйста.

Елена, которая просила Сесилию о понимании, обернулась. Вот тебе и уродство. Она стиснула зубы и удержала равновесие, чтобы снова не рухнуть. Она не хотела выглядеть уродливой до своего окончательного возвращения. Это было чувство собственного достоинства, которое Елена хотела защищать до конца.

— Я не могу так. Как можно отпускать ее в таком состоянии? — Сесилия не смогла удержаться, увидев идущую Елену, и снова попыталась последовать за ней.

— Ты беспокоишься о ней.

— Как я могу просто отпустить ее, когда она может снова упасть!

Сиан заметила, что Елена уходит, бросив случайный взгляд, и спокойно остановил Сесилию.

— Похоже, ей нужно нечто большее, чем твоя забота… Уважение, которое ты посылаешь ей, притворяясь, что не знаешь.

— Ваше высочество снова говорит вещи, которых я не понимаю.

Сиан стоял на углу и наблюдал за Еленой, пока та не оказалась так далеко, что стала меньше его ногтя.

Кто, черт возьми, была эта молодая леди? Это, безусловно, была простолюдинка, но почему это она источала дисциплину и умеренность, которые были присущи взрослым членам императорской семьи?

Он постоянно задавался этим вопросом, но у него не было времени зацикливаться на таких тривиальных делах. Ему было более срочно отправиться прямо в западную часть академии, куда было нелегко добраться.

— Давай закончим то, на чем мы остановились, Сесилия.

***

В это время рядом находилась одна студентка, наблюдавшая за Еленой. Девочку звали Митчелл. Какое-то время она принадлежала к фракции принцессы Вероники, но теперь перешла черту и последовала за Авеллой, старшей дочерью семьи герцога Рейнхарда.

— Что, муха снова запуталась?

Она пришла за Сесилией, что была словно бельмо на глазу, но вдруг увидела Елену. Хотя та притворилась больной, это казалось очевидным ходом, чтобы привлечь внимание Сиана.

— Я дам знать леди Авелле как можно скорее.

Митчелл скривила рот, наблюдая, как Елена уходит. Она уже предвкушала, как ее Госпожа накажет суку, вилявшую хвостом перед наследным принцем.

***

— …

Елена сразу прислонилась к фонарному столбу, когда наконец покинула сцену. Ее бледное лицо было похоже на лицо больного человека, который мог упасть в обморок в любой момент. Девушка тяжелыми шагами шла по скамейкам в сквере.

Ее разум все еще пребывал в смятении. В этот момент Елена, казалось, была единственной, кто остался на площади, где мимо проходило бесчисленное множество студентов. Ее голова была затуманена. Она ни о чем не думала и не слышала ни звука.

— Просто… Немного...

Она была не в духе, и ее рассудок становился все более и более расплывчатым. Как будто ее тело и мозг достигли такой точки, что заставило ее отдохнуть. Елена заснула на скамейке. Но ее разум не спал и мучил ее воспоминаниями о прошлом, о которых она не хотела думать.

«Я больше не буду зацикливаться на вашем величестве. Я не могу видеть, как Йен страдает из-за меня».

Болезненный стон сорвался с ее губ. Выражение ее лица было болезненно искажено, а лоб и шея были влажными от холодного пота.

— Ах!

Елена проснулась с криком. Ее дыхание было прерывистым, а цвет лица таким же бледным, как всегда, словно последствия ночного кошмара все еще не прошли. Тем не менее, она чувствовала себя намного легче, чем раньше, потому что немного отдохнула.

Девушка, с трудом вставая со скамейки, испытывала чувство несоответствия. Она ощущала себя неуютно, и у нее была напряженная спина. Ее голова повернулась к чьему-то наглому взгляду.

— …!

Елена не могла поверить своим глазам. Хорошо, что у нее не было сил, но при обычных обстоятельствах она бы закричала от удивления. Это был такой ошеломляющий сюрприз.

«Почему этот человек здесь?»

Рен сидел, скрестив ноги, на конце скамейки, глядя на Елену своими уникальными жесткими глазами.

«С каких пор он здесь? Нет, что он тут делает?»

Обычно она бы резко отреагировала, но сегодня не могла сделать этого. Ее тело было лишено чувств, а острый ум, казалось, закостенел.

— Кто ты такая? — рявкнул Рен. — Что ты здесь делаешь, спишь?

— …

— Я спрашиваю тебя. Кто ты такая?

Елена ответила, потому что она больше не могла игнорировать его:

— О, здравствуйте, старший.

— Я попросил назваться, а не просто поприветствовать.

— Первокурсница, поступившая в этом году, Лю...

Рен прервал разговор.

— Люция, верно?

— К-как вы узнали мое имя? — Глаза Елены расширились. Тот факт, что Рен уже знал имя личности, которую следовало тщательно скрывать, был не так желанен, как следовало бы.

— У тебя, должно быть, есть бейдж с именем?

— Ах! — Девушка с облегчением увидела специальную карточку на своей правой груди.

«Успокойся, Елена».

Даже учитывая обстоятельства до и после, они встретились случайно. Каким бы хорошим ни был Рен, у него не было времени узнавать о Елене. Рассеянный настрой принцессы прояснился, когда она спокойно оглянулась назад и оценила ситуацию.

— Давай продолжим знакомство, хорошо? Не по имени, а как-то по-другому.

Поскольку Рен продолжал проявлять интерес, Елена смело переспросила и сменила тему.

— Я тоже вас знаю. Вы старший Рен с факультета фехтования, верно?

— Это не ответ на мой вопрос.

«Я схожу с ума. Я не могу просто принять это».

Так вот, раз Елена не была принцессой Вероникой, было неразумно думать, что Люция, дочь лорда, будет достаточно сильна, чтобы противостоять Рену, который, возможно, возглавит зарождающуюся знать империи. Она сходила с ума от беспокойства, но ей приходилось держаться в тени.

— Я думаю, вам было бы скучно слушать обо мне, потому что во мне нет ничего интересного.

— По-твоему, я шучу тут с тобой?

Поскольку Елена продолжала ускользать, Рен понизил голос и уставился на нее. Его дикие глаза были самой угрожающей вещью в мире.

— Нет.

— Но почему ты продолжаешь менять тему? Почему бы нам не закончить знакомство?

Девушка была напряжена. Она не могла придумать никакого выхода из этой ситуации.

Это случилось тогда. Упала большая дождевая капля и намочила нос Елены.

«Дождь?»

Небо, которое раньше было ясным, исчезло, и над ними нависли густые темные тучи. Количество дождевых капель, которые падали по одной или по две за раз, увеличилось в геометрической прогрессии. Елена была очень благодарна за внезапный дождь, который прошел в совершенно неподходящее время.

— Я плохо себя чувствую… Могу я отложить наше знакомство до следующего раза?

Капли дождя сразу же стали гуще. Студенты, отдыхавшие на площади, побежали в соседнее здание, чтобы укрыться от дождя.

«Разве это не забота старшего - быть одураченным отговорками младшего? Тогда до свидания».

Елена попрощалась с улыбкой, которой было достаточно, чтобы не выглядеть некрасиво, и попыталась убежать, как будто она убегала без оглядки.

«Я рада, что он меня не поймал. Кризис, похоже, удалось предотвратить… А? Ух!»

Она испытала облегчение, подумав, что сбежала от Рена, но это было только начало катастрофы.

Нога Елены за что-то зацепилась.

— О!

Елена потеряла равновесие и упала щекой на землю. Отражаясь на мокрой поверхности, ее ладонь была стерта*, а чулки разорваны. (п/п: не знаю, как по-другому перевести. Это когда стираешь свою кожу о твердую поверхность. Так себе ощущение)

— Разве я разрешил тебе уходить?

Елена, упавшая на землю, подняла голову, а Рен, который намеренно поставил ей подножку, посмотрел вниз со злой улыбкой.

Перевод: Nipple

Следующая глава уже доступна в группе)

Глава 38

Тень императрицы. Глава 38.

— О, это твое прекрасное выражения глаз, я хорошо знаю.

— …! — Елена попыталась подавить гнев, не в силах контролировать его ни на мгновение. — Мне жаль. Я собиралась уйти без разрешения моего старшего.

— Даже голос.

Губы девушки пересохли, когда она увидела, как Рен сузил глаза. Было бы подозрительно отрицать это здесь, поэтому Елена заставила себя смеяться и шутить.

— Она похожа на меня? Тогда она, должно быть, великолепна, верно?

Елена неискренне улыбнулась, обернувшись. Это была легкомысленная улыбка, которой она никогда не улыбалась, выдавая себя за Веронику. Она боялась вызвать подозрения Рена, если не покажет противоположность настоящей принцессы.

— … — Несмотря на это выступление, Рен не ответил.

Одна секунда, две … Менее нескольких секунд показались ей длиннее, чем несколько часов. Она сходила с ума, беспокоясь, что, возможно, Рен все понял.

И, наконец, парень отреагировал. Он улыбнулся. Рен рассмеялся. Это была улыбка без злобы. Елена стояла ошарашенная, совершенно не подозревая о неожиданной реакции. Рен внезапно снял свою форменную куртку.

«Что еще ты собираешься делать?»

Поскольку у него вошло в привычку мучить людей самыми причудливыми способами, Елена опасалась, какой вред он может причинить снова. Однако парень лишь накинул свое пальто на голову девушки. Это было похоже на плащ, защищающий ее от проливного дождя.

— Идет дождь.

— …

Елена не могла ни смеяться, ни плакать и стояла с непонимающим выражением на лице. Она не знала почему, и каковы были намерения Рена, поэтому чувствовала беспокойство.

— Теперь ты уходишь, не так ли?

— ...Я могу идти?

— Да.

Рен поманил ее за собой. Елена осторожно вышла, не отпуская напряжения. Парень не двигался, скрестив руки на груди, как будто он больше не собирался спорить.

— Тогда я пойду своей дорогой. А теперь я вас покину.

Она попрощалась и попыталась убежать в спешке.

— Ты у меня в долгу.

Когда Елена снова посмотрела на Рена, который заставил ее нервничать, говоря о долгах, он злобно улыбался, словно дьявол. Улыбка выглядела так, как будто ребенок был рад новой игрушке.

Елена почувствовала, как ее волосы встали дыбом, когда она поспешила прочь. Может ли быть день хуже, чем этот?

***

Девушка отправилась в архив библиотеки, чтобы избежать дождя.

Только когда замок на двери комнаты был надежно закрыт, напряжение спало, и она облокотилась на стену. Елена грубо швырнула пальто Рена, которое держала в руках.

— Как все так запуталось...

Все началось со случайной встречи с Сиан. Если бы она тогда разобралась с ситуацией мудро и спокойно, то не привлекла бы внимания Рена. Что делало ее еще более обиженной, так это то, что она не могла винить никого другого. Маленькая ошибка Елены, как снежный ком, привела к ситуации, в которой она сейчас находилась.

«Успокойся. Успокойся, Елена. Хууу. Что, если ты пожалеешь об этом?»

У девушки произошел сдвиг в мыслях. Не было ничего более бессмысленного, чем ослаблять нить, которая уже запуталась. Ведь распутывание ее снова не сделает ее такой прямой, как раньше.

«Даже если все случилось, пусть так и остается. Я не обязана это решать».

Если бы это было пределом ее разочарования, она бы никогда не решила отомстить. Плохая карма из прошлого сложилась по-другому и потрясла Елену, но это никак не изменило ее. Вместо этого это была возможность сделать ее сердце сильнее.

Преуспев в исправлении своего характера, девушка убрала свою маскировку и вернулась к принцессе Веронике. Ее порванные чулки после предыдущего падения и униформа, испачканная грязной водой, могли вызвать подозрения, но она собиралась сказать Энн, что упала на дождливой улице.

«Это настоящая проблема».

Выражение лица Елены было раздраженным, когда она посмотрела на форменное пальто Рена. Она хотела немедленно выбросить его, но ничего не могла с этим поделать, не зная, когда тот захочет его вернуть.

«Давай оставим это пока».

Взгляд Елены, направленный в шкаф на пальто, висящим в шкафу на вешалке, переместился на бейдж с именем Рена на левой груди.

*Джииииик*

Елена сняла карточку с именем без каких-либо проблем. Она крепко сжала ее в своих маленьких ручках и выбросила в мусорное ведро, как будто все еще не могла избавиться от обиды, которую только что испытала. Наконец, девушка почувствовала облегчение и легким шагом покинула комнату архива. Ее промокшая от дождя одежда все еще не высохла, и она сама все еще дрожала, но, когда Елена вышла из библиотеки, солнце светило так, словно дождя не было целую вечность.

Энн была удивлена, увидев, как выглядела ее Госпожа, когда она вернулась в общежитие.

— Мисс, что случилось? Как вы повредили ногу!

Помимо порванных чулок, кожа на колене была содрана и виднелась кровь. Пришло время ей устыдиться шрамов на своем теле, поэтому Энн на ощупь принесла свое обычное лекарство.

— Я упала под дождем.

Служанка опрыскала Елену антисептиком и нанесла мазь, чтобы рана не воспалилась. Принцесса, смотревшая на Энн сверху вниз, упомянула Мэй, которой здесь не было.

— Это все из-за Мэй. Собака, похоже, делает мой день еще хуже.

— Я знаю. Она такая беспечная. — втайне ответила горничная и отругала Мэй. Она не забыла обратиться к Елене. — Я спущусь вниз и принесу теплой воды. Вы почувствуете себя намного лучше, если примете ванну.

— Как и ожидалось, ты единственная, на кого я могу рассчитывать. Тогда, пожалуйста.

Энн вышла из спальни с широкой улыбкой и подогрела воду. Вскоре служанка вернулась, сообщив, что все готово, и отвела Елену в ванную.

Девушка почувствовала себя намного лучше после того, как окунулась в горячую воду. Наконец Энн подала ей чай, и накопившаяся за сегодняшний день усталость исчезла. Однако эмоциональная боль, накопленная в прошлой жизни, осталась прежней.

«Я не ожидала этой встречи».

Вспоминая о прошлом, Елена болезненно рассмеялась. Последние дни, когда она без колебаний высыхала от ожидания, были очень болезненными. Но сегодня Сиан в первую очередь искал Сесилию. Несмотря на то, что все это было в прошлом, она сходила с ума от зависти. Девушка чувствовала себя такой жалкой из-за того, что встала между этими двумя людьми.

«Если я просто уйду, все будут счастливы».

Елена почувствовала себя лучше, когда заставила себя сыграть злодейку. Теперь у нее была уверенность, что она сможет быть храброй, даже если столкнется с Сианом.

Принцесса, которая, наконец, обрела покой своего разума и тела, перевела взгляд. По прошествии времени закат внезапно потемнел, и на землю опустились сумерки. Примерно в это же время Мэй, которую Елена выгнала, сказав, что не хочет ее видеть, вернулась в общежитие.

— Где ты была?! А теперь поднимись туда и принеси моей леди категорические извинения!

Она могла слышать лекцию Энн внизу, в спальне на втором этаже. Было забавно держать Мэй, как крысу, за спиной которой находилась полная поддержка Едены.

*Тук-тук*

— Миледи, это Мэй. Я вхожу.

Служанка осторожно открыла дверь, а затем проверила, не подслушивает ли Энн снаружи, и вошла внутрь.

— Что случилось?

— Вот. Держите. — Мэй передала пергамент с полным отчетом. Елена, получившая документ, тихо закашлялась и вдруг закричала:

— Разве ты не слышала, как я сказала тебе уйти? Убирайся отсюда!

Это была заранее оговоренная отсрочка. Принцесса намеренно отругала ее достаточно громко, чтобы Энн услышала. Тем временем она грустно прикоснулась к щеке Мэй, возможно, потому что ей было неприятно бить ее по щеке снова.

— Убирайся с моих глаз, потому что я не хочу тебя видеть!

Яростно кричавшая Елена, кивнула, как будто этого было достаточно, и Мэй тихо удалилась, проявив вежливость.

Как только служанка вышла из спальни, она спустилась на первый этаж с обиженным лицом. Энн не осмелилась сразу заговорить, и Мэй заперли в комнате, где жили горничные.

***

Елена перевела взгляд на пергамент с написанным на нем отчетом. Было бы неплохо получить инструктаж непосредственно от Мэй, но ей нужно было оправдание, чтобы отправить ее без каких-либо сомнений, поскольку она должна была покинуть академию, чтобы продолжить свою работу. И самой очевидной причиной был гнев Елены.

«Как и ожидалось от Мэй. Все гораздо аккуратнее, чем я думала».

Сегодня было около десяти человек, которым, помогли. Сообщается, что те, кто с подозрением отнесся к внезапной доброте, не смогли избавиться от своих ошеломленных чувств, как только получили помощь. Некоторые даже со слезами выражали свою благодарность, говоря, что произошло чудо.

«Да, лучше выплачивать долг медленно, чем списывать его сразу. Таким образом, они будут чувствовать себя более благодарными».

Мэй даже позаботилась о тех частях, о которых Елена не велела ей заботиться, и маленькая, но важная часть ее была такой, какой она ожидала.

«Л».

Елена перевела слова, символизирующие ее инициалы, на древний имперский язык. Рано или поздно всем великим мастерам того времени поможет Л. Проявленная доброта была немедленно оценена по достоинству. Если благодарность растет, это благодать, которую люди не могут игнорировать.

Девушка планировала оказать им услугу, а не отдать долг. Считалось, что это единственный способ завоевать сердца мастеров той эпохи, которых объединяла гордость, что не сдвинулась бы с места, даже если бы она дала им миллиард долларов.

«Я помогу вам, чем смогу, даже если вы этого не хотите. Когда я встану на ноги... вы будете моими крыльями».

На следующий день Мэй выгнали из общежития. Елена даже не хотела видеть ее лицо, поэтому сразу закричала, чтобы она держалась подальше от посторонних глаз. По пришествии четырех дней, когда ей не разрешали переступать порог общежития, Мэй пришла ночью, встала на колени и стала умолять. Горничная умоляла, убеждая, что больше никогда не совершит такой ошибки.

«Пожалуйста, простите меня».

У Елены, которая, наконец, немного успокоилась, не было другого выбора, кроме как простить ее.

Перевод: Nipple

Следующая глава уже доступна в группе!

Глава 39

Лекция по Континентальной истории была самой ужасной дисциплиной для Елены за всю ее академическое обучение.

Рен либо слушал, либо не слушал скучную лекцию профессора по истории и смотрел только на девушку на протяжении всего занятия. Она пыталась не обращать на парня внимания, но факт был в том, что он был слишком большой обузой.

— Я закончу лекцию здесь. Пожалуйста, изучите предысторию создания Трехстороннего альянса к следующей лекции.

После пары Елена почувствовала настойчивость в глазах Рена, смотрящего только на нее.

«Все. Я больше не могу игнорировать его».

В прошлом она бы аккуратно отошла в сторону, но сейчас не могла. Выдавая себя за Люцию, она встретила Рена и была вынуждена принять его заинтересованность.

— Странно. — пробормотал парень, пристально смотрящий на Елену.

«То, что всю пару наблюдал за мной, или я, которая заметила это!?»

— Странно, что Вероника слушает лекцию. Она же была так больна…чуть ли не при смерти. Но вдруг так резко изменилась…

Елена поднялась со стула, чувствуя, что даже не достойна иметь с ним дело. Она считала, что говорить такие вещи - пустая трата времени.

*Глухой удар*

Внезапно Рен отодвинул свой стул и тяжело встал. Девушка передернула плечами от громкого и угрожающего звука. Тем не менее она старалась не терять силы духа.

— А ты не боишься.

— Нет причин бояться, не так ли?

Рен улыбнулся и пожал плечами.

— Ты просто снова подбираешь правильные слова.

— Этого достаточно. Давай остановимся. — Елена поспешила из класса, где Рен протянул руку и преградил ей путь. Принцесса отвела взгляд.

— Убери руку.

— …

— Ты что, не слышишь меня? — парень сразу открыл путь, словно он и не собирался продолжать преграждать его.

— Я никогда не забуду, какой была Вероника в такие моменты.

Елене удалось сохранить выражение лица, как будто ничего не произошло, но она не могла так легко смириться с этим.

«Ты все еще подозреваешь меня».

Как и шрам за ее ухом, он мог бы сдаться, но Рен был настойчив. Парень ухмыльнулся и повернулся, сунув руку в карман.

— Без пальто как-то холодно. Куда же я его дел?

— …! — Сердце Елены упало, когда юный Басташе произнес эти слова.

Хоть она это предполагала, но у нее мурашки побежали по коже при мысли, что он искал Люцию.

«Это самое худшее, что могло произойти».

Елена споткнулась и прикусила губу, глядя на Рена, выходившего из класса. Было нелегко свободно работать в роли Люции в ситуации, когда внимание этого парня было приковано к ней.

«Лучше избегать встреч, насколько это возможно».

Девушка направилась в архив, напоминая себе быть осторожной. Она беспокоилась об интересе и подозрительности Рена, но это не означало, что она могла просто сидеть сложа руки.

Закончив переодеваться в Люцию, Елена покинула библиотеку. Не зная, когда и где она встретится с Реном, она двигалась украдкой, оглядываясь вокруг широко открытыми глазами. К счастью, ее усилия увенчались успехом, и она смогла безопасно войти в западную пристройку академии, не встретив Басташе.

«Его там не будет».

Факультет, который в основном состоял из простолюдинов, уже тоже определился с местоположением, но поскольку он был расположен на противоположной стороне факультета фехтования, к которому принадлежал Рен, шансы столкнуться с ним здесь были невелики.

Наконец она прибыла в студию Рафаэля, вдыхая затхлый запах подземного коридора.

— Старший, я здесь. — поздоровалась Елена, ведя себя как живая первокурсница.

— Мисс Люция? — Голос Рафаэля был заперт за мольбертом, а темные круги спускались к его подбородку, как будто он был сильно ранен.

— В-вы ведь живы, верно?

— Вроде… Но не знаю, будет ли это продолжаться. — Лицо Рафаэля было бледным, словно у трупа, он отвечал невнятно.

— Что за шутка такая мрачная? Что, черт возьми, происходит? Вы уверены, что с вами все в порядке? — Встревоженный взгляд Елены устремился на пол студии. Художественная мука Рафаэля чувствовалась на смятом и порванном холсте.

«Разве ты не можешь делать то, что хочешь?»

В настоящее время его картина находилась в тупике. С помощью Елены он преуспел в технической части, но сама суть все еще была заблокирована.

— Я был так расстроен, что поднял небольшой шум. Кстати, Мисс Лючии, вам лучше, верно?

— Я? О, да.

Похоже, он услышал о падении Елены через Сесилию.

— Это приятно слышать. Я очень волновался.

— У меня немного кружилась голова. Вскоре после небольшого отдыха мне стало лучше. — Девушка лучезарно улыбнулась, как бы доказывая, что ей стало лучше. — Вы знаете, что выглядите хуже, чем я?

— Все не так уж плохо. Не слишком волнуйся. — Рафаэль горько рассмеялся. Он выглядел так, словно за неделю прибавил в весе несколько лет.

— Не будьте таким нетерпеливым. Иногда безразличные времена дают ответы, а не страсть или усилия.

— Время... — Парень уставился на Елену, которая давала советы. Иногда, когда он видел девушку, которая, казалось, была более знакома с миром, чем профессор философии, он часто удивлялся.

— Почему вы так на меня смотрите?

Именно Елена чувствовала себя неуютно под пристальным взглядом Рафаэля, возможно, потому что это ассоциировалось у нее с Реном.

— О, это привычка. Извините, что пялился.

— Не извиняйтесь так формально. Я чувствую давление!

Когда Елена разрядила атмосферу, помахав руками, Рафаэль слегка улыбнулся. В этот момент он смог освободиться от агонии, сдавливавшей его мозг.

— Я просто подумал… Я хотел посмотреть картину мисс Люции.

— Моя, моя картина?

Елена была очень смущена, потому что это было неожиданно. С другой стороны, она чувствовала, что это было то, что должно было произойти. Для него было естественно проявлять любопытство, потому что до сих пор она притворялась, что разбирается в живописи.

— О, я только что подумал об этом. Мимолетная мысль.

Девушка задумалась об этом на секунду. Если она могла помочь преодолеть спад, то хотела помочь, даже если ей не хватало навыков.

— Я попробую.

Глаза Рафаэля стали еще больше. Хотя ему было жаль, что он давил на нее, прося слишком многого, он не мог скрыть своих ожиданий.

— Если это из-за меня, вы не должны...

Елена решительно покачала головой. Она хотела точно выразить, что ее не подталкивали к рисованию:

— Я рисую, потому что мне этого хочется. Не дразните меня, даже получится. Хорошо? —усмехнулась девушка.

— …

Однако на самом деле, она была в растерянности, когда столкнулась с белым холстом. Невозможно было даже знать, чем и где заполнить это белое, огромное, как море, пространство.

«Что я должна нарисовать?»

То, что сразу приходит на ум, - это имитация. Находясь под опекой Рафаэля, она изучала шедевры нескольких художников, которые положили начало возрождению Ренессанса, написав их такими, какие они были. Она подумала, что, поскольку картины были освоены в процессе повторения, они все равно будут соответствовать хорошему стандарту.

«Предположим, я знаю. Что бы это значило?»

Елена взглянула на Рафаэля, читающего, сидя в отдалении на случай, если он может помешать. Причина, по которой она взяла кисть, заключалась в том, чтобы помочь этому человеку, который все еще не мог вложить свою душу в свою работу.

«Имитация - это всего лишь имитация. Это ему не поможет».

Это может удивить Рафаэля, но не дать ему осознания. Если так, то ей даже не нужно было рисовать.

«Я должна написать свою собственную картину».

Елена приняла решение и закрыла глаза. Фрагменты воспоминаний о ее жизни пронеслись в ее сознании. Когда она собирала осколки, когда она была счастлива, когда ей было грустно, когда была одинока, когда она была несчастна, когда она была взволнована… все эмоции, которые девушка испытала в своей жизни, были пронизаны ею.

Перевод: Nipple

Глава 40

Тень императрицы. Глава 40.

— …

Прежде чем осознал это, Рафаэль подошел к девушке сзади, наблюдая за ее работой кистью, не в силах отвести глаз. Елена сосредоточилась всего на несколько мгновений. Затем мазок, который, казалось, никогда не прекращался, затих.

Принцесса уставилась на картину, опустив палитру и кисть.

*Тук*

И она пролила слезы. Это были слезы тоски, которые были более трогательными, чем печаль или боль.

«Йен, это мама».

На портрете, написанном на холсте, был изображен малыш - единственный сын, рожденный у нее и Сиана. Когда девушка столкнулась лицом к лицу с мертвецами внутри своей картины, у нее всплыли чувства, которые она долго подавляла.

«Мама сожалеет. Прости, что я пыталась забыть тебя...»

Вернувшись, Елена похоронила Йена, который так и не родился, в своем сердце. Она старалась не рационализировать и не вспоминать его, говоря, что на другой стороне ему было лучше. Ни один родитель в мире никогда не забудет своего ребенка.

Да, Елена заставила себя закрыть на это глаза. Одна мысль о Йене причиняла такую боль, что она не могла этого вынести. Всякий раз, когда она думала о сыне, ей вспоминался муж - Сиан, причинивший ей боль, от такой палитры чувств, ей казалось, что она вот-вот упадет в обморок.

Но теперь все было по-другому. Вместо того чтобы забыть, она будет помнить. Вместо того чтобы отвернуться, она будет лелеять это. Даже если Елена никогда больше его не увидит, она не будет прижимать это к сердцу, а просто посмотрит прямо. Потому что она была его матерью.

— М-мисс Люция. — Когда Елена расплакалась, Рафаэль был смущен, потому что не знал, как ее утешить.

— О, мне очень жаль. Я так расчувствовалась, что даже не осознавала, что веду себя некрасиво. — Девушка, пришедшая с высоты своих эмоций, столкнулась с нарисованной ею картиной. Хотя это можно было увидеть только как портрет, она могла болезненно улыбнуться Йену. — Он прелестный ребенок с улыбкой, но я так плохо рисую.

— …

— Композиция и окраска ужасны. Я нарисовала это, потому что была так погружена в свои чувства. Не думаю, что могу помочь. Что я должна делать?

Елена горько рассмеялась. Картина была нарисована, чтобы немного помочь Рафаэлю. Но она почувствовала сожаление из-за того, что данный портрет исцеляет ее саму.

— Ох… Это слишком грязно, чтобы назвать картиной. Боже, мне так неловко от этого, что хочется убежать… — Девушка поспешно сняла фартук и халат и покинула студию, как будто она действительно убегала.

— П-подождите.

— В следующий раз. Я не могу смотреть на ваше лицо.

Рафаэль погнался и попытался поймать ее, но Елена выбежала из коридора раньше. Парень вернулся в студию, словно у него не было выбора, кроме как встретиться лицом к лицу с портретом Йена, нарисованным девушкой.

— …

Если трезво оценить портрет, то это было похоже на работу подмастерья в гостиной. У нее есть базовое чутье и мастерство, но она не может использовать продвинутые техники, поэтому экспрессия картины упала. Тем не менее Рафаэль не мог оторвать глаз от изображения.

— Думаю, теперь я немного понял…

Он наблюдал за процессом рисования от начала до конца. Он не мог забыть слез, которые Елена пролила. Эта работа содержала кусочек души, что пожертвовал художник.

— Какова реальная картина? Чего мне не хватает?

Рафаэль долго не мог оторваться от передней части портрета. Эта картина, которую оставила Елена, была шедевром и путеводителем для него.

***

Девушка некоторое время не могла найти студию. Было неловко думать, что всякий раз, когда она поднимала шум из-за картины, это делало ее плохим человеком. Ее лицо все еще горело, вспоминая о том, как некрасиво плакала, когда не могла контролировать свои эмоции.

«...Но я была счастлив. Я могла увидеть тебя снова».

Возможно, это была неряшливая картина, но в ней был весь Йен, которого помнит Елена. Счастье ожидания в желудке в течение 9 месяцев. Незнакомая радость, которую она испытала, когда плакала в изделии после родов. Не было ни одного дня после рождения сына, который не был бы ослепительно прекрасен для Елены.

Она не смогла защитить Йена. Она не могла осмелиться представить себе глубину отчаянного раскаяния. Итак, девушка похоронила его. Нет, просто отвернулась. Это было рационализацией ее образа жизни.

«Йен, даже если мир все забудет, твоя мама будет помнить тебя».

Этого было достаточно. Ребенок будет жить в памяти Елены вечно.

— Я начинаю нуждаться в помощи извне.

Вернувшись к реальности, Елена изменила то, что было сделано до сих пор. Мэй преуспела в том, чтобы запечатлеть имя Л. в списке мастеров того времени. Если она продолжит оказывать периодическую поддержку, недалек тот день, когда они будут считать ее благодетелем. Для этого ей нужен был кто-то, кто помог бы им, не Мэй, а кто-то, кто мог бы контролировать и управлять ими профессионально снаружи.

— Хм, он самый полезный...

Прежде чем покинуть герцогство, Елена кое о ком подумала. Поскольку он посещал академическое учреждение, было уместно завербовать его.

Девушка решила замаскироваться под Люцию. Существовал фактор риска Рена, но она решила, что это лучше, чем открыто приближаться к нему в образе принцессы Вероники. Было важно завоевывать сердца и умы, доверять и повиноваться всем сердцем, но иногда партнер, который разделяет ваши интересы в торговле, заслуживает большего доверия. Помощник, которого она собиралась сейчас увидеть, был последним.

Елена, зашедшая в архив и одевшись, вышла из библиотеки, оглядываясь вокруг.

«Это был гуманитарный факультет, не так ли?»

Девушка видела его только один раз в своей прошлой жизни. Это случилось, когда она посетила Ватикан, штаб-квартиру церкви Гайя, чтобы помолиться за рождение Йена. Там он координировал от имени Рэндола, архитектора того времени, составление бюджета на строительство собора, запрошенного Папой Римским.

В то время Елена на самом деле не понимала его. Она задавалась вопросом, почему Рэндол послал агента, чтобы сделать что-то вместо того, чтобы приехать напрямую, составить бюджет с Папой римским и принять комиссию. Это так беспокоило ее, что она навестила его.

«Я брокер. Когда художники ослеплены деньгами, они не могут заниматься искусством. Вместо этого моя работа заключается в том, чтобы помочь им сосредоточиться на своей работе».

Это был новый шок. До сих пор общей формой мира искусства было разделение доходов от продажи произведений искусства при условии получения покровительства знати. В середине арт-дилеры покупали произведения искусства и продавали их коллекционерам, аристократам или членам королевской семьи за дополнительную плату. Он называл себя брокером.

Арт-брокер Халиф.

Оглядываясь сейчас назад, было ясно, что то, что он делал, было работой, опережающей время.

«Это будет потом. На данный момент он хулиган с ухоженным лицом, который думает, что может жить за счет женщины и интриг ее семьи». (п/п: ого, прикольный персонаж, он мне уже нравится)

В академии, где были сосредоточены факультеты, связанные с гуманитарными науками, процент студенток был подавляюще высок. Это связано с тем, что в серии "Образование и менеджмент" есть много направлений, которые предпочитают простолюдины и дамы из низшей знати, все из которых заканчивают академию.

Среди них были факультеты свободных искусств для глупых и тщеславных аристократов высшего класса. Это был буквально отдел, который существовал для того, чтобы выдавать дипломы, и был далек от особой академичности.

Елена думала, что Халиф околачивается где-то здесь. Ведь парень, происходивший из падшей семьи, использовал оставшееся состояние своей семьи, чтобы оплатить учебу в академии. Большинство людей использовали бы свое обучение в качестве основы, чтобы найти способ жить после ее окончания, но не Халиф. Он вложил в это свою волю. Брак. Он думал, что соблазнение и уход за женщиной из семьи, в которой достаточно денег, станут успехом всей его жизни.

В конце концов, он сделал то, что хотел. После окончания университета парень женился на молодой девушке, которая подверглась остракизму даже в академическом институте за свою плохую внешность.

«Вот на этом все и закончилось. За короткое время земля обанкротилась».

Два года спустя разразилась ужасная засуха, и семья жены Халифа пала так низко, что не могла даже поддерживать линию жизни. Его мечты оказались мимолетной фантазией, и парень вошел в мир искусства, чтобы выжить. Будучи красноречивым оратором, он очаровывал сердца и умы художников и становился все более известным благодаря своей способности представлять их интересы.

Елена обратила внимание на Халифа, потому что он был человеком способным, и которому можно доверять.

«...Он никогда не бросал свою жену и любил ее несмотря на то, что обладал большим богатством».

Халиф не бросил свою супругу, чья внешность оставляла желать лучшего, и даже семья распалась, до самого конца. Это было естественно, и можно было бы сказать, насколько это здорово, но это было нелегко, учитывая бесчисленное количество красивых молодых леди, которые дразнили Халифа, чтобы соблазнить его как женатого мужчину, и социальный имидж империи.

Однако парень оставался однолюбом. Такая сцена тронула многие сердца, и было даже слышно, что он был романтиком.

Елена оценила чистоту, которую Халиф проявил по отношению к своей жене. Было так много аристократов и мужчин, которые не признавали очевидного. Точно так же, как девушка видела и судила, он был человеком, заслуживающим наибольшего доверия, чтобы быть с ней в качестве делового партнера.

«Не думала, что лев сам придет на мой зов».

Она увидела парня лежащего на лужайке Северного зала Академии, где был сосредоточен гуманитарные факультеты, и флиртующего с девушкой. Полуликий Халиф в ее воспоминаниях лукаво улыбался женщинам с гладким лицом, которое понравилось бы молодым леди.

— Ты знаешь, почему цветы прекрасны?

Девушка не могла оторвать глаз от Халифа.

— Почему?

— Это нужно спросить у тебя, ведь ты самый прекрасный цветок, что я когда-либо видел. Если бы я сегодня ослеп, я бы не держал на тебя зла.

— Я настолько красива?

Студентка обернулась с лицом, похожим на красную свеклу. Она была смущена, но, похоже, не возражала против этого слова, поэтому решила попросить его проверить еще раз.

— Тссс. — Халиф поднял указательный палец, чтобы закрыть девушке рот. — Ты будешь нести ответственность, если я съем твои уши?

— Я просто… Ах! Мне не следовало этого говорить.

— …

Елена потеряла дар речи из-за комедии, на которую она не стала бы тратить свои деньги. Халиф, с его неловкими навыками рассказчика историй, и школьница, любившая слышать эти слова, были такими же смешными. Хотя она не могла их понять, Елена уважала их. Любовь влюбленного с самого начала не была чем-то таким, в чем можно было бы убедиться взглядом других.

На лице девочки, лежащей на лужайке, шепчущейся и играющей, появилось выражение сожаления.

— Сейчас мне нужно идти на свою лекцию.

— Остановись. — Халиф решительно оборвал ее. — Нам не обязательно прощаться друг с другом. Когда мы встретимся завтра, мы будем видеть друг друга так, как если бы всегда были вместе.

— Старший, как ты можешь... заставлять мое сердце вот так биться?

Елена затаила дыхание и проявила терпение. Она была слишком смущена, чтобы терпеливо слушать дальше, но у нее было предчувствие, что они скоро закончат. Конечно же, студентка несколько раз поворачивалась и уходила с выражением неадекватности на лице, покидая лужайку.

Перевод: Nipple

Глава 41

Тень императрицы. Глава 41.

Сидя на лужайке и наблюдая, как собеседница исчезает из виду, Халиф оглянулся:

— Как долго ты собираешься стоять? Разве ты здесь не для того, чтобы увидеть меня? — Возможно, зная, что Елена была там, парень освободил место на коврике для пикника.

— Мы можем и стоя поговорить. — Ей стало плохо от одного осознания, что тут недавно обжималась молодая пара.

Халиф гордо пожал плечами.

— Судя по цвету твоего бейджа с именем, похоже, что ты первокурсница… Так что же ты хочешь? Исповедоваться?

— Нет. — Елена прервала разговор.

— Тогда в чем же дело? Почему первокурсница разговаривает с этим братом?

— Я здесь, чтобы заключить сделку.

— Хм? Сделка? — непонятно моргнул Халиф. Это было не то слово, которое могло бы слететь с уст первокурсницы, только что поступившей в академию.

— Да, я хотела бы заниматься тем же бизнесом, что и мой старший, если быть точным.

— Партнеры? У этой девушки есть неловкая тема для нашей первой встречи. — парень неловко почесал щеку. Затем он задал вопрос. — Ты меня знаешь?

— Вполне. — Она знала, каким характером был будущий Халиф, если не больше.

— Тогда быстренько переговорим. Я бедный, но красивый. Ты знаешь это?

*Кивок*

— И все же предложила мне партнерство. Что это значит? Я отказываюсь. — Халиф ухмыльнулся. Это была циничная улыбка.

— О, не волнуйтесь. Это не опасно и законно.

— …

Халиф, произвольно завершивший ситуацию, демонстративно помахал рукой. Затем лег на коврик для пикника, закрыл глаза и заснул. Елена стояла, не говоря ни слова, и смотрела на него.

«Он точно знает, о чем я говорю, но все равно ведет себя так. Это самая трудная часть.»

Большинство людей были очень высокого мнения о себе. Однако Елена не видела никакой такой черты у Халифа. Он точно знал, где он находится, его уровень, положение, и он был настороже. Хотя она видела его во второй раз, Елене Халиф понравился.

Парень был действительно хорош, соответствующим образом осведомлен о предмете и настроен по-деловому. Он был идеально подходящим человеком, чтобы вести общий бизнес снаружи.

Девушка села на коврик для пикника, стиснув зубы, чтобы поддержать разговор.

Халиф лежал на спине, не оглядываясь. Хоть это невежливо по отношению к другому человеку, но Елене было все равно. Что действительно имело значение, так это то, что обе стороны согласились с условиями и что эта сделка состоится.

— Вы интересуетесь искусством?

— О чем говорит эта девушка….

— Я подумываю о том, чтобы начать свой собственный бизнес, но это слишком трудно для меня одной. Мне нужна небольшая помощь от моего старшего. О! Дело не в том, что это опасно или незаконно, не волнуйся. — Елена напомнила ему об этом, и брови Халифа поредели.

Казалось, у этой девушки нет никаких скрытых мотивов. Парень нерешительно почесал затылок, встал и, скрестив ноги, повернулся лицом к Елене.

— Теперь вы заинтересовались?

— Нет ничего плохого в том, чтобы выслушать тебя.

Елена улыбнулась и продолжила:

— У меня есть кое-какие сбережения. О, я описала это как небольшую сумму, но на самом деле, она не маленькая. Мой отец дает мне много карманных денег.

— Вау, ты не боишься говорить о невезении.

— Я хочу инвестировать свои сбережения в искусство. И создать арт-бизнес.

Халиф покачал головой, услышав план смелой и уверенной в себе леди.

— Сказать легко. Ты хоть знаешь, что сейчас происходит в мире искусства?

— Достаточно.

— Тогда знаешь ли ты, что самое важное, чтобы быть арт-дилером?

Когда Елена уставилась на него вместо ответа, Халиф сказал со вздохом.

— Это нетворкинг. Будь то знаменитый художник или скульптор, они все высокомерные. Они не распоряжаются своими деньгами самостоятельно. Ты думаешь, это все?

— А что еще?

— Кому вы продаете свое искусство? Аристократы и коллекционеры не будут встречаться с кем попало. Если у вас с ними нет хороших отношений или вы не имеете с ними дела в течение длительного времени, они даже не воспринимают вас всерьез.

Халиф, который начал говорить тихо, становился все более взволнованным. Он тоже интересовался миром искусства и его работой, поэтому мог только вздыхать над бизнес-планом этой невежественной школьницы.

— Хах, я говорю это, потому что я тебе как брат, но не делай ничего в этом направлении. Ты идеальный материал для обмана.

— Сейчас у меня есть связи и план.

— Только в твоей голове? Реальность совершенно отличается. Я тоже полон идей, которые останутся со мной, даже если я заработаю миллионы долларов. — парень взглянул на Елену, пристально смотревшую на него, и подумал, что дальнейшие советы бессмысленны. — Если ты хочешь сделать это, то делай это в одиночку. Без меня.

— У меня есть свои обстоятельства. Я обещала своему отцу, что получу диплом, и я обязана это сделать.

Настоящая причина была в другом, но Елена привела правдоподобное оправдание. Халиф встал со своего места, очевидно, чувствуя, что дальнейший разговор бессмыслен.

— Извините, но мне тоже нужен диплом. Так что занимайся этим одна.

— Вы передумаете, когда услышите, что я собираюсь сказать. У меня более прочные связи, чем вы думаете.

— О, правда? — Халиф саркастически рассмеялся.

— Да.

— Ах! Дай-ка подумать… Может, ты знакома с аристократами, которые готовы тратить свои деньги на искусство…

— Да, знаю. И очень хорошо. — Елена ответила так, словно это было что-то несущественно. Халиф был немного раздражен, потому что он все еще, казалось, не понимал, что она говорила.

— В самом деле? Мне очень любопытно узнать, насколько ты могущественна. У тебя должны быть связи с четырьмя великими герцогами. Слуга? Или всадник?

— У вас хорошее воображение. Но будете ли вы удовлетворены только четырьмя великими герцогами?

— Эй! — крикнул нетерпеливый парень. Чем больше девушка говорила, тем больше он чувствовал, что увлекается Еленой.

— Что, если бы я сказала, что Великий Герцог будет первым нашим клиентом?

— Что? В-великий герцог? — запнулся Халиф, когда собеседница упомянула столь великую семью.

— У нас с принцессой Вероникой особые отношения.

— Это правда? Если ты лжешь...

— Ее высочество сказала мне, что она хотела иметь дело только с доверенным арт-дилером.

Парень заколебался, не зная, как отнестись к этим словам. До него доходили слухи, что принцесса Вероника вернулась в школу, но он не ожидал, что у нее будут особые отношения с первокурсницей. Нет, кроме этого, он не мог решить, насколько верить этой истории.

— Я получил это в подарок от ее высочества.

— …!

Глаза Халифа стали такими большими, что чуть не вылезли из орбит. Крышка часов Елены была украшена гербом Великого Дома.

— Как насчет, чтобы заключить сделку прямо сейчас?

У молодого было инстинктивное предчувствие. Он думал, что сегодня представилась одна из трех возможностей в его жизни.

***

Елена и Халиф регулярно встречались. Чтобы всерьез окунуться в мир искусства, необходимо было систематически продумывать и воплощать многие вопросы, прежде чем приступить к работе. Для проведения собрания использовалась учебная комната в библиотеке. Это была попытка как можно дольше не выходить на улицу и сократить количество раз, когда Рен мог ее видеть.

— Ты имеешь в виду дешево купить работу художника среднего размера и продать ее принцессе Веронике по высокой цене?

— Да.

— Я действительно могу это сделать? Разве это не мошенничество? — нахмурившись, переспросил парень.

— Нет, мошенничество – продавать бесполезные вещи под видом их бесценности.

— Это одно и то же…

— Нет другое. Просто мир искусства не понимает ценность таких работ.

Халиф почувствовал что-то странное, но непонятным образом убежденный.

— Ценность произведения искусства, в конце концов, определяется ценой предложения. По крайней мере, простое упоминание о слухах о том, что работа была приобретена принцессой Вероникой, изменило бы жизнь художника.

— Это правда.

— Если слава художника возрастет, соответственно возрастет и ценность работы. В конце концов, в будущем стоимость этой картины станет только выше, так что принцесса Вероника ничего не потеряет.

— …Звучит странно, но убедительно.

Елена не сказала ничего плохого. Просто Халиф не знает о противоречиях в мире искусства.

«Это нелепо. При одинаковом стиле живописи, даже если вы рисуете один и тот же портрет, некоторых людей называют мастерами, в то время как другие всю свою жизнь работают уличными художниками и там же заканчивают.»

Причина, по которой мастера, получившие известность, и те, кто ее не получил, разделены на основании предположения, что их навыки рисования примерно одинаковы, заключается в том, что они были лишены возможности заявить о себе.

Елена осмелилась утверждать, что нынешний мир искусства прогнил. Даже если картина написана менее известным художником, если искусствоведы придадут ей значение, а оценщики оставят ей высокие отзывы, ее ценность взлетит до небес. В тот момент, когда оценщик передает картину коллекционеру или аристократу за высокую цену, художник, написавший ее, становится знаменитым. И наоборот, даже если картина имеет уникальный стиль и мастер обладает хорошими навыками, однако искусствоведы и оценщики не признают ее ценности, она будет выброшена на свалку и похоронена как бессмысленная вещь.

«Если я оставлю все и заплачу высокую цену за картину, то смогу присвоить деньги Великого герцогства.»

Это именно то, чего в конечном счете добивалась Елена. Цель состояла в том, чтобы просто отказаться от концепции расходования денег в пределах, установленных Лайбрик, и предоставить огромную сумму денег нескольким фондам.

Покупка произведения искусства на такое имя была очень номинальной. Артефакты имели высокую остаточную стоимость, и со временем цена будет расти. Если бы это было так, существовал хороший шанс, что Лайбрик молчаливо одобрила бы то, что Елена потратила больше положенного на покупку произведения искусства.

Перевод: Nipple

Глава 42

«Стоимость картин скоро упадет.»

Времена скоро изменятся. Обычные и нехарактерные работы старомодного, прогнившего мира искусства резко обесценятся с появлением прирожденных мастеров во главе с Рафаэлем.

Елена могла видеть так далеко, не только не заботясь о растрате денег Великого герцогства путем немедленной покупки произведений искусства, но и рассчитывая, что стоимость произведений искусства, купленных на дополнительные деньги в будущем, резко упадет и станет «бесполезной». Девушка не хотела приносить пользу разоренному Великому княжеству.

— У вас будет много дел, старший.

— Ха… Думаю, о моем дипломе не может быть и речи? — слушая ворчание Халифа, Елена только улыбнулась.

— Это шанс изменить свою жизнь. Разве выпускной — большое дело?

— Вот тогда-то все и получится. Позволь мне задать тебе еще один вопрос. — сказал парень, скрестив руки на груди и кряхтя. — Кто, черт возьми, такой L? Это ты?

— Почему вы хотите это знать?

— Просто подумай. Мы занимаемся совместным бизнесом, у тебя нет имени, а только подпись L. Я ничего не инвестировал, так что это можно считать для меня бонусом, но у тебя все по-другому.

Халиф не сразу понял. Люция составила первоначальный план и вложила деньги. Однако, во время подготовки к бизнесу и работы над общей документацией, ее имя полностью отсутствовало, а подпись L заменяла должность.

— Это мой псевдоним. Я не хочу, чтобы мой отец узнал, чем я занимаюсь.

— Так вот как это бывает. — Хотя это было слабое оправдание, Халиф неожиданно легко принял его. С первой встречи Елена без всяких сомнений рассказала о своих отношениях с родителем.

— Это все на сегодня. Я бы с удовольствием обсудил подробнее, но у меня назначена встреча с известным художником.

— Я верю, что у вас все получится, и я не буду вас задерживать.

— Если тебе есть что сказать, просто скажи это.

Елена верила в способности этого парня в своей прошлой жизни. Хотя ему все еще не хватало мастерства по сравнению с его страстью, это была проблема, которая будет решена, когда он наберется опыта. Его природная индивидуальность и качества те же самые.

«Просто позвольте воде течь естественным путем.»

Все, что Елене нужно было сделать, это быстрее читать и улавливать тенденции времени и выбирать направление. Сейчас проект находился на ранних стадиях, но уже появилась сумма, которую нужно было делегировать Халифу. У него такое хорошее чувство мастерства, что Елена подумала, что он сможет преуспеть и без ее участия.

Принцесса, отославшая коллегу, нашла читальный зал на этом этаже. Как и в центральной библиотеке Императорской академии, здесь было много книг, изданных и в других странах. Среди тысяч, нет, десятков тысяч книг Елена заметила том по Древней Истории. Если быть точным, она интересовалась первой объединенной нацией.

Священная Фелицианская империя была исторически беспрецедентной, крупнейшей империей в древние времена, которая правила всем континентом. Однако этой нации было более 1500 лет, так что, если вы не были археологом, который занимается изучает ее, то никогда не услышали бы о этом. Вдобавок ко всему, императорский дворец был сожжен дотла в процессе своей гибели, и большая часть исторических записей была утеряна. Императорский дом гордился тем, что у него была Центральная библиотека Академии наук, поэтому он мог владеть некоторыми материалами и книгами, собранными в других странах.

«Если вы знаете историю, вы можете видеть будущее».

Елена выбрала несколько книг после долгих раздумий.

<Республика Священной империи>, <История Священной Фелицианской империи>, <Граждане Священной империи>. Среди бесчисленных древних народов у Елены были веские причины обратить внимание на Священную Фелицианскую империю.

«Я вижу прошлое в новой эре.»

Новая эра, которая наступит в ближайшее время, не ограничивалась только художественными достижениями. Это также относилось к академическим и философским исследованиям, Просвещению и другим исследованиям того, что ранее считалось само собой разумеющимся. Культурное движение простолюдинов и интеллектуалов, особенно тех, кто был недоволен коррупцией и абсурдом привилегированных классов, было настолько воинственным, что многие бичи собрались в волосах на затылке.

«Я не могу изменить течение времени только потому, что я - это я. Я просто должна плыть по течению и сделать это по-своему.»

Елена не собиралась останавливаться на том, чтобы воспользоваться преимуществами новой эры. Она хотела быть той, кто проявит инициативу и возглавит ее.

Новые женщины. Она хотела стоять во весь рост и быть такой же знающей и образованной, как эти женщины, в областях искусства, философии, математики, естественных наук и географии, которые до сих пор считались уделом мужчин. Елена верила, что ее культурный волновой эффект и влияние будут абсолютной властью.

Девушка взяла пять книг, которые были толще энциклопедий, и отнесла их на стол в углу читального зала.

«Это было так давно.»

— Вы хорошо себя чувствуете?

— …! — Елена подняла голову на звук, который потряс ее эмоции.

Ее тело застыло, когда она столкнулась с обладателем голоса. Наследный принц Сиан. Он смотрел на нее, переворачивая страницы в напряженной позе, надеясь по возможности не столкнуться с ней.

— ...Ваше высочество, приветствую вас.

Елена схватила бразды правления своим разумом, который был готов в мгновение рухнуть. Это было время, чтобы избавиться от паники быстрее, чем при первой встрече, которую она пережила однажды.

— С вами все в порядке?

— Да, мне намного лучше. — Выражение лица Елены было несколько болезненным, когда она склонила голову.

«Приветствия, которые никогда не звучали между мужем и женой, появились только сейчас.»

Оглядываясь назад, можно сказать, что это было действительно трагично. Они были мужем и женой, но жили в нечеловеческих отношениях. Это было долгое и болезненное время, которое заставило их обоих почувствовать себя трусами.

— Какое облегчение.

По невыразительному лицу Сиана Елена почувствовала, что беспокойство было просто формальностью. Вот почему она не придала этому никакого значения.

— Мне жаль, что я заставила вас волноваться. Боюсь, я помешала вам, так что оставлю вас наедине.

Девушка больше не хотела встречаться с ним лицом к лицу. Ее ребенок Йен был бы счастлив увидеть отца, но Сиан ребенка - нет. Это была боль, которая не оставляла даже любви или ненависти. Бесконечное страдание, которое не вылечит ни одно лекарство в мире.

— Вы, кажется, очень интересуетесь историей. Это ваша специальность?

Когда Сиан снова заговорил с ней, отступавшая как можно дальше Елена, снова посмотрела на него.

— Да, я учусь на археологическом факультете, Ваша Светлость.

— Поскольку это книги Священной Империи... могу я спросить, почему вы выбрали именно их?

Непрерывные вопросы ставили Елену в тупик. Даже когда они проводили время вместе как муж и жена в своих предыдущих жизнях, они никогда не обменивались более чем несколькими словами. Несмотря на то, что она была супругой, родившей будущего наследного принца, Сиан безжалостно игнорировала ее.

— Это простое любопытство, Ваше Высочество. Ничего особенного.

— Правда? — По какой-то причине Сиан, казалось, не верил всем этим словам.

— Мне просто было любопытно узнать о жизни людей Священной империи, которые наслаждались Святой Землей в прошлом.

— Понятно.

Возможно, потому, что он услышал ответ, который хотел, парень больше не интересовался этим. Елена отступила назад и взглянула на книгу, которую он читал.

[Иногда правитель должен заставить своих подчиненных бояться его. Ибо боязливого лидера нелегко предать.]

«Монархизм.»

Девушка прочитала только один отрывок, но смогла понять, что это.

«Монарх с абсолютной властью. Это идеал, о котором всегда мечтал Его Высочество.»

Правящая власть в нынешней империи была не очень сильной, поскольку могущество главных герцогов было достаточно велико, чтобы уничтожить авторитет императорской семьи.

По этой причине Сиан хотел стать великим монархом. Он стремился восстановить имперскую власть и вернуться к прошлому государству, где власть принадлежала только Правителю. Однако этого не произошло во время пребывания Елены на посту королевы. Это объяснялось тем, что стены Великого герцогства были слишком высокими и прочными, а влияние самого герцога было настолько велико, что пять великих семей того времени собрали свои силы и даже свергли предыдущего Правителя и выдвинули Ричарда, отца Сиана и нынешнего императора.

В знак признания его заслуг герцог Фридрих, который в то время был главой семьи Файв, был повышен до великого герцога. Империя была государством, где правящая семья традиционно была сильной, но была поставлена в унизительное положение, когда ей пришлось прислушиваться к аристократии.

К сожалению, нынешний правитель Ричард, был не способен держать дворянство в узде. В конце концов, тяжесть его ожиданий и восстановление императорской семьи должны были быть перенесены исключительно на Сиана. Можно только представить, какое тяжелое бремя он нес, продолжая вести свою молодую и одинокую битву.

«Тогда-то и родился Йен.»

Она все еще ясно помнила это. В день рождения малыша Сиан горько ненавидел себя за минутную ошибку, которая ввергла империю в пропасть. Ничего не могло быть более отчаянным, чем это, потому что он видел своего наследника в Елене, которая происходила из великокняжеской семьи, которую он так старался уничтожить.

Воспоминания о прошлом заставили Елену неохотно задуматься. Потому что то, что ей нужно было увидеть сейчас, было не прошлым, а реальностью.

— Тогда я уйду первой.

Сиан переворачивал страницы, даже не глядя. Это могло быть эгоистично, но Елена, которая была более знакома с таким поведением, сразу встала с книгой, не придавая большого значения этому молчанию.

— Разве вы не принесли их сюда, чтобы почитать?

— Что?

Когда Елена переспросила, принц, все еще не отрывая глаз от книги, спокойно продолжал:

— Так ли необходимо вам менять место? Я больше не буду с вами разговаривать, так что просто сидите здесь.

— …

Девушка чуть не скорчила гримасу в этот момент. Сиан, должно быть, сказал это, потому что ему было жаль, что Елены пришлось перекладывать тяжелые книги с одного стола на другой, однако лишь одно такое действие для принцессы было непосильным бременем.

Перевод: Nipple

Глава 43

— Я подумала, что Вашему Высочеству может быть неудобно, поэтому… Спасибо вам за вашу заботу.

Она раздумывала, какие оправдания придумать, но все же согласившись, выдвинула свой стул и села напротив. Все же, лучше начать привыкать к такому, потому их встречи в будущем неизбежны.

Единственным звуком в тишине было переворачивание страниц. Долгое время ни один из них не произнес ни слова.

Елена первой покинула читальный зал, тихо и почтительно, чтобы не мешать его чтению.

«…»

Вскоре после этого, Сиан поднял глаза. Его меланхоличный взгляд обратился к пустому стулу, на котором минуту назад сидела девушка.

***

Рафаэль не отрывался от портрета Йена, который Елена оставила. Глаза, наполненные глубокими мыслями смотрели на это не просто как на картину, а скорее, как на попытку приблизиться к истинной сущности.

— Ты все еще этим занимаешься? — Как обычно, Сесилия, несшая еду в одной руке, обеспокоенно посмотрела на Рафаэля.

— Да, я все еще делаю это.

От этого ответа печаль поселилась в глазах девушки. Она не могла смотреть на продолжающуюся агонию ее друга.

— Не слишком ли ты много думаешь? Живопись - это то, что развивается по мере того, как рисуешь, не так ли?

— Я тоже так раньше думал.

Рафаэль уставился на портрет Йена на мольберте. Не только композиция и баланс хромали, но и выражение контраста было не очень хорошим. На первый взгляд, эта картина была прекрасна, но если присмотреться внимательно, то можно увидеть тут много недостатков. Но, несмотря все это, парень не мог отвести от портрета глаз, словно его что-то туда затягивало. У Рафаэля была иллюзия той теплой и счастливой энергией, которую он чувствовал в этой картине.

— Я немного устал.

— Почему бы тебе не сделать перерыв? Ведь говорят, что перерыв - это часть усилий.

Рафаэль покачал головой.

— Не могу себе этого позволить.

— Ты всегда недооценивал себя, хотя и не делал этого перед своими профессорами. На мой взгляд, твои картины высоко оценят, даже если ты дебютируешь в мир искусства прямо сейчас.

Слова Сесилии не были ошибочными. До сих пор Рафаэль преуспевал по совету Елены. Одна только сопутствующая перспектива была новаторской техникой, которая могла перевернуть мир искусства и поднять его стандарты на несколько ступеней. Однако Рафаэль не согласился.

— Портрет содержит в себе жизнь человека, который прожил свою жизнь.

— Ты правда тут это видишь?

— Да.

Сесилия повернула голову и уставилась на портрет Йена на мольберте. Она была довольно хорошо осведомлена о картине и положила на нее глаз, но не могла понять, о чем говорил друг.

—Мне жаль, Рафаэль. Я действительно не понимаю.

Девушка просто откровенно скала то, что чувствовала. Не потому, что у нее были какие-то недобрые чувства к Елене, а просто потому, что при сравнении самих картин уровень экспрессии, техники и колорита Рафаэля был в подавляющем большинстве выше. Ее слова могли бы быть утешительными, но парень одним ухом слушал, а другим - пропускал их мимо.

— Почему она не приходит? Она раньше часто сюда заглядывала.

— Мисс Люция?

Рафаэль кивнул и вспомнил Елену с того дня. Он не мог выкинуть из головы образ ее плача, неспособный даже вздохнуть, как только она закончила картину.

— Почему она плакала?

— Она плакала?

— Да. Она плакала от боли.

— …

Сесилия вдруг посмотрела на Рафаэля каким-то необычным взглядом, но тот этого вообще не заметил.

— Я тоже беспокоюсь о тебе, раз уж ты упомянул об этом. Ты хочешь, чтобы я пошла к ней?

— Не делай этого. Я не хочу обременять тебя.

— Какое бремя? Я просто волнуюсь о тебе.

Рафаэль отговаривал Сесилию, как будто он действительно этого не хотел.

— Я просто собираюсь подождать еще немного.

— …

Сесилии вдруг захотелось спросить Рафаэля: «Ты когда-нибудь ждал меня раньше?», - однако слова могли оказаться обузой, поэтому она проглотила их в глубине души и, как обычно, лучезарно улыбнулась.

— Давайте сделаем это! Если это та мисс Люция, которую мы знаем, она скоро вернется. Так что держись там и жди.

— Да, ты права.

Рафаэль рассмеялся вместе с ней, наблюдая, как Сесилия легонько похлопала ее по плечу. Впервые за много дней она увидела, как парень улыбается, однако сама от этого почувствовала некоторую горечь.

***

— Медленнее. Вам не обязательно ехать быстро, так что будьте осторожны. Вы меня понимаете?

Халиф, сидевший бок о бок с водителем, непрерывно шептал. Парень был вынужден сделать это, потому что в вагоне находилось более дюжины дорогих картин, в которые он вложил все деньги, что дала ему Елена, и беспокоился, что они могут пострадать от удара кареты.

— О, я нервничаю. Почему ей так нравится заставлять меня нервничать?

Халиф продолжал трясти ногами, как будто ему было не по себе.

Сегодня был первый шаг в мир искусства. Это был также день, когда все, что он подготовил до сих пор, будет оценено. Халиф был уверен, что справится достаточно хорошо, поскольку проявил такую тщательную заботу. Проблема, однако, заключалась в том, что коллекционер, с которым он собирался встретиться, не был обычным дворянином.

— Я рад, что первый клиент - принцесса Вероника... но не слишком ли это?

В некотором смысле, для Халифа было естественно дрожать. Кто такая принцесса Вероника? Она была дочерью великого герцога Фридриха, правившим империей. В действующем законе страны, который позволял женщинам наследовать трон, было уместно видеть в ней могущественную преемницу. Возможность начать бизнес с такой принцессой. Она в качестве арт-дилера была для него прекрасной возможностью обойти сдержки и противовесы авторитетных людей и занять твердую позицию.

На самом деле Халиф ожидал увидеть принцессу Веронику с Люцией. Но на вчерашней встрече последняя смутила его, сказав, что не может пойти с ним.

— Почему я не могу пойти? Во-первых, если мой отец узнает, он будет очень зол. Я притворяюсь послушной дочерью. И чем дольше я это делаю, тем больше мне нужно различать публичное и частное. Я только для знакомства, мой старший - только для сделок, а принцесса - только для покупок. Это самый чистый способ ведения бизнеса, без каких-либо последствий.

Сначала он подумал, что она собирается навязать ему все, но, выслушав все и обдумав, понял, что она права. Халиф не мог исключить возможности того, что линии, которым они должны были следовать в своих отношениях друг с другом, будут нарушены их дружбой.

«Даже если так, думаю, что я единственный, кому приходится нелегко...»

Начиная с установления связей с художниками из среднего класса и получения просьбы стать посредником в продаже картин, заканчивая наймом работника на неполный рабочий день. Для Халифа никогда не было легких времен. Не будет преувеличением сказать, что он был благословлен таким количеством работы, что даже двух тел было недостаточно.

На самом деле, это было намерение Елены в какой-то степени раскрутить Халифа таким образом. В своей прошлой жизни она видела бесчисленные случаи, когда дети дворян, унаследовавшие семейный бизнес, не справлялись с ним должным образом и обанкротились.

По этой причине девушка считала, что если он не освоит работу, продвигаясь непосредственно снизу, то позже не сможет выполнить полноценную операцию, используя своих подчиненных. Причина была в том, что она не могла двигаться сама, однако была серьезно настроена, чтобы довести Халифа до такой степени, что он подумал, что это уже слишком.

— О, хватит думать. Давай не будем совершать ошибок сегодня. — Парень взял себя в руки, разговаривая сам с собой.

Тем временем экипаж подъехал к одинокому общежитию, расположенному в восточной части академии. Говорили, что это было место, где со времен основания империи могли останавливаться только лучшие семьи и члены королевской семьи, но оно определенно отличалось от общежития, в котором остановился Халиф.

— Успокойся.

Карета остановилась, когда слуга натянул поводья, отчего Халиф сделал последний глубокий вдох и спешился.

— Что привело вас сюда? — Хурелбард, рыцарь в доспехах с выгравированной на них печатью великого герцога, потребовал показать его личность.

— Меня зовут Халиф де Хеа, я арт-брокер. Я здесь, чтобы предложить свои услуги Ее Высочеству принцессе Веронике. Это мое удостоверение личности.

Хурелбард тщательно проверил его документы на предмет лжесвидетельства.

— Было послание от ее высочества с просьбой почтительно служить вам. Пожалуйста, заходите внутрь.

— Спасибо.

Халиф осторожно вложил картину в руки каждого из четырех рабочих и последовал за Хурелбардом в здание. Мэй поприветствовала их, и парень восхитился внутренним видом общежития, в котором даже был небольшой сад.

— Вы можете подготовиться в этой гостиной.

— Хорошо. А теперь внесите это внутрь.

С другой стороны дивана, где обычно сидела Елена, он установил мольберт и повесил картину, чтобы представить ее первой. Парень не забыл накрыть его тканью для драматического представления.

— У нас все готово. Скажите ее высочеству принцессе.

— Пожалуйста, подождите минутку.

Вскоре после того, как Мэй поднялась на этот этаж, он услышал звук шагов по лестнице.

Халиф, нервничая, сглотнул сухую слюну. Он видел ее два года назад, но у него никогда не было таких близких отношений. Более того, парень не мог не нервничать, потому что встречался с принцессой как арт-брокер, а не как студент той же академии.

Девушка спустилась по лестнице. На ней была не школьная форма, а платье с голубым отливом, похожим на море.

«К-красивая…»

Халиф широко раскрыл рот от восхищения. Это была красота, которая заставляла его содрогаться в дополнение к своему превосходству. Несмотря на то, что принцесса была одета скромно, ее простая внешность была сострадательной красотой, на которую мужчина мог только смотреть. Нет, слова «красота» было недостаточно, чтобы описать ее.

«Атмосфера вокруг заставляет содрогнуться…»

Элегантная грация принцессы Вероники, казалось, захватывала дух. Она была авторитетом, который мог заставить его естественно склонить голову и смотреть на нее снизу вверх. Несмотря на то, что девушка просто стояла там, Халиф чувствовал себя ошеломленным. Это было естественное благородство, которое струилось по ее телу, и он испытывал к нему благоговение.

«Она не та женщина, на которую я осмелился бы взглянуть».

Во время учебы в академии ему довелось повидать немалое количество дам из знатных семей. Среди них была Авелла, старшая дочь герцога Рейнхарда, одного из четырех великих герцогов.

«Невежливо даже сравнивать ее с принцессой Вероникой».

Авелле просто повезло родиться старшей дочерью в семье герцога, и она просто жила с тем обращением, которое ей оказывали.

Перевод: Nipple

Глава 44

Тень императрицы. Глава 44.

Team Gossamer ♪ перевод новелл·21 ноя в 11:32

Подходя к дивану в центре гостиной, Елена приветствовала гостя нежной улыбкой:

— Добро пожаловать.

Мягкое выражение лица девушки заставило его почувствовать себя немного комфортно, поэтому он представился в довольно непринужденной манере:

— Для меня большая честь познакомиться с вами. Я Халиф, Ваше Высочество.

— Я много слышала о тебе. Старшекурсник, который вот-вот закончит академию в этом году.

— Простите? Да, но я не уверен, что получу диплом должным образом… потому что я так увлечен этой работой, что не уверен, смогу ли продолжить учиться…

Когда Елена подняла обыденную тему и естественно повела разговор, выражение лица Халифа просветлело.

— Там, где есть воля, есть и способ. Диплом — это всего лишь клочок бумаги.

— Я рад слышать это от Вашего Высочества, а не от кого-либо другого.

Елена дошла до того момента, когда Халиф, казалось, нашел некоторую свободу действий.

— Могу я взглянуть на картины?

— Конечно.

Пока принцесса сидела на диване, Халиф стоял рядом с мольбертом, покрытым тканью. Он поднес кулак ко рту, коротко кашлянул и убрал тряпку.

— Название этой картины – «Портрет молодой женщины». (п/п: а такому воображению можно позавидовать)

Елена прислонилась к дивану и сделала глоток чая, глядя на картину.

«Женская добродетель – спокойствие».

Темноволосая женщина сидела среди кустов, подняв одну руку и прикрывая грудь тканью. Ее взгляд был направлен в сторону, не встречаясь непосредственно со зрителем. То, как чувственная красота женщины была извлечена, но не скрыта, и то, как она смотрела куда-то, заставило Елену сразу осознать смысл, что пытался донести художник.

— Автор этой картины – Джорджо. Она отражает современное состояние любви в светском мире...

— Этого объяснения достаточно.

— Что?

— Я покупаю ее.

Когда Елена заговорила так, словно вбросила слова без какого-либо контекста, Халиф недоуменно моргнул.

— Вы хотите сказать, что прямо сейчас купите эту картину?

— Да.

Парень был скорее озадачен, чем доволен, тем, что продал эту работу. Он никогда не предполагал, что это будет происходить таким образом. Но удивляться было слишком рано.

— Тогда следующая картина - это...

— Нет, давайте изменим процесс.

— Что?

— Это расстраивает, когда пытаешься смотреть на них по очереди. Просто выложите все картины, что вы принесли.

— В-все?

Елена неторопливо кивнула, попивая чай.

— Энн, Мэй, не стойте на месте и идите помогать.

— Да, мисс.

Халиф мобилизовал своих служанок и рабочих, чтобы вывезти все картины. Если не хватало мольбертов для демонстрации, он приказывал слугам держать их самостоятельно.

— Теперь на это стоит посмотреть.

— Я по очереди представлю и объясню работы...

— Нет, спасибо. — Елена прервала его. — Субъективность за пределами картины могут помешать оценке. Я хочу увидеть и оценить эту работу такой, какая она есть.

— О, понятно…

Когда Халиф потерял дар речи, Елена спокойно села на диван и посмотрела на картины. И спустя какое-то время даже пригубила чай с печеньем.

— Все работы хороши.

— Спасибо. Они были специально отобраны.

Реакция Елены осветила лицо Халифа, которое при следующих словах принцессы погрузилось в шок:

— Я куплю все.

— Что? Все девять?

— Да. — Елена поставила чашку чая на стол.

Несмотря на то, что ему удалось продать все привезенные им работы, Халиф, казалось, без особого энтузиазма воспринял ее решение, как будто это казалось нереальным.

— Э-это мудрый выбор.

— Это все благодаря таланту Халифа - выбирать великолепные картины.

От этих слов парень был вне себя от счастья, что именно принцесса Вероника, а не кто-либо другой, раскрасила его в золотой цвет. Кроме того, он был рад, что сделка удалась, и теперь это его первый шаг в мир искусства.

— Тут нет моей заслуги. В знак признательности я хотел бы предоставить вам частичную скидку…

— Я отказываюсь.

— Что?

— Я считаю, что торг – это оскорбление для искусства.

«...Безумно круто».

Халиф был искренне поражен: каждое слово, которое она произносила, делало ее еще более ослепительной. Он видел много просто красивых аристократических дам, но леди Вероника была первой девушкой, которая чувствовала себя настолько прекрасно, что превзошла все его немыслимое воображение.

— Я заплачу вам одну часть суммы сейчас, а другую – оформлю в виде кредита.

— Я-я понимаю.

— Тогда сейчас же заключу контракт на перевод, без промедления.

Елена сразу решила, как оплатить покупку работы, и написала договор передачи и выдала кредитный сертификат. Халиф осознал все происходящее только после того, как девушка подписала документ с непроницаемым лицом.

— Благодарю вас, Ваше Высочество. — Парень поклонился, пытаясь скрыть свою, никак не прекращающуюся улыбку, которая продолжала расти от радости.

— За что тут меня благодарить? Я просто плачу разумную цену за труд, который того стоит. Пожалуйста, продолжайте представлять хорошие работы.

— Конечно. В следующий раз я принесу вам несколько шедевров.

Передав картины, Халиф вежливо попрощался и покинул спальню вместе со слугами. После успешного завершения первой сделки парень, ехавший в экипаже с легким сердцем, повернул голову и посмотрел на одинокое общежитие, где остановилась Елена.

«Как и ожидалось, принцесса есть принцесса. Есть разница между принцессой и обычной дворянкой.»

Чем нерешительнее дворянин, тем более покровительственно он себя ведет. Халиф, происходивший из семьи падших аристократов, с детства видел много таких примеров.

Но Елена была другой. Что еще более шокирующе, она не спрашивала цену покупки до того самого момента, как подписала контракт. Конечно, это было четко указано в соглашении о передаче и свидетельстве о займе, но она не обратила на это никакого внимания.

«Похоже, что поговорка о том, что можно купить империю, собрав богатство великого герцога, не является ложью.»

На губах бормочущего Халифа появилась улыбка. Принцесса Вероника была первой, и будет главной покупательницей. Большое состояние великого герцога означало, что чем дольше парень будет продолжать поддерживать с ней связь, тем большую выгоду получит.

Халиф задумался, как бы похвастаться Люции своей успешной первой сделкой.

«О, что я должен ей сказать? Она тоже удивится, услышав это.»

В это время, стоя у окна спальни на втором этаже, Елена смотрела вниз на коллегу, отъезжающего в экипаже.

«Что ж, я сделала свой первый шаг.»

Она приложила много усилий, чтобы найти людей, которые могли бы помочь ей избежать взглядов Лайбрик. И теперь они постепенно двигались дальше, выполняя свои первоначальные роли. Несмотря на то, что в некоторых отношениях сделки с искусством все еще недостаточно, сегодняшнюю работу можно считать первой успешной.

— Энн, ты снаружи?

На зов Елены подошла горничная, убиравшаяся в гостиной.

— Вы звали меня, мисс?

— Ты хорошо упаковала картины?

— Конечно. Обернула их в три слоя, чтобы они не повредились. — Энн ответила уверенно, как будто обратила на это особое внимание.

— Хорошая работа. Просто повесь «Портрет молодой женщины» внизу, а остальное отправь в Большой дом.

— Да, мисс.

— А это письмо отправь Лайбрик.

Энн, взяв конверт, развернулась и спустилась на первый этаж, а Елена, оставшись одна, снова перевела взгляд на окно. Оттуда открывался панорамный вид на академию, который дарил внутренне умиротворение.

«Как бы отреагировала Лайбрик, если бы я коллекционировала произведения искусства?»

Хотя реакция и так очевидна. Женщина бы рассмеялась в ответ. С тех пор как Елена впервые встретила Лайбрик, она играла тщеславную и эгоистичную роль юной леди.

«Надеюсь, тебе это понравится.»

Елена многозначительно улыбнулась. Изначально, как только ребенок становился послушным, он становился красивее и радостнее. Хотя она и не знала этого точно, но все же довольна тем, что у нее есть хобби, подходящее для статуса принцессы с немного аристократической внешностью. И такая деятельность не сможет сделать ни малейшего дерьма и разрушить ее репутацию.

«И тогда можно позволить себе увеличить количество кредитов.»

Хоть именно Елена использовала кредитный сертификат, но выплатит его должна будет Лайбрик.

***

Елена переоделась Люцией спустя долгое время, чтобы посетить мастерскую Рафаэля, которую она так и не смогла найти.

— Ха… Почему это я нарисовала это?

Ей все еще хотелось спрятаться где-нибудь, когда она думала о том, что произошло в тот день. Было неловко писать плохую картину, но она пролила слезы перед Рафаэлем, так что что еще могло быть хуже этого. Но девушка не могла перестать ходить туда-сюда. Она была смущена и не знала, как вести себя с молодым художником.

— Кто-нибудь есть?

Открыв дверь, Елена вошла в студию. Рафаэль, сидевший за холстом, поднял голову и посмотрел на нее.

— …

На несколько секунд воцарилась тишина, поэтому девушка, что все еще думала о прошлом, чувствовала себя более неловко, чем ничего.

— Вы занимались? Извините, я прервала вас.

— Нет, приятно видеть вас после долгого перерыва, мисс Люция.

На первый взгляд он был спокоен, как обычно, однако голос выдавал его глубокую радость.

— Я тоже, сэр. Мне жаль, что я вот так ушла.

— Я очень волновался.

Елена склонила голову, забыв, что ей было стыдно, так как ее действия заставили Рафаэля беспокоиться о чем-то другом помимо живописи.

— Это помогает по-своему… А? О! Зачем вы это там повесили?!

Девушка запаниковала, увидев свою картину на стене, а в следующую секунду ее лицо стало похожим на помидор от осознания свей этой ужасной ситуации…

— Потому что я посчитал, что она достойна этого.

— Убейте меня прямо сейчас. Это определенно не та картина, которую можно кому-то показывать. — Когда девушка уже собиралась снять свое художество, Рафаэль неосознанно протянул руку и схватил ее за запястье.

— Не надо.

— С-старший?

— Когда я смотрю на нее, мне кажется, что каждая картина, которую я когда-либо писал, - простая подделка. Я не могу оторвать от вашей работы глаз.

Елена не могла придумать, что еще сказать, потому что она чувствовала, насколько парень действительно был серьезен.

Перевод: Nipple

------

❄️✨️С НОВЫМ ГОДОМ✨️❄️

Глава 45

Тень императрицы. Глава 45.

Team Gossamer ♪ перевод новелл·28 ноя в 12:26

— Поэтому, пожалуйста, позвольте мне оставить вашу работу там, хотя бы не на долго… Пожалуйста.

Увидев Рафаэля таким, Елена больше не могла настаивать на том, чтобы снять портрет.

— Раз вы так говорите, то я больше не буду настаивать.

— Спасибо вам за ваше понимание.

— Думаю, теперь вы можете отпустить мою руку... — после того, как девушка смущенно подняла запястье, художник отпустил ее кисть, чтобы посмотреть, не ушиблась ли она.

— Я был груб, даже не осознавая этого. Мне очень жаль.

— Ничего страшного. Вы же этого не хотели…

Елена была очень удивлена, хотя и пыталась притвориться, что ничего не случилось, поэтому принцесса быстро сменила тему, думая, что Рафаэль будет еще больше сожалеть, если она продолжит проявлять признаки смущения.

— Прогресс есть?

— Нет. — горько рассмеялся Рафаэль. Это была улыбка, в которой таилась мучительная агония.

Елене стало жаль. Другими словами, она нарисовала картинку, чтобы помочь, но сейчас беспокоилась, что случайно зацепила Рафаэля за больное место.

«Что я должна делать? Если он не сможет преодолеть этот кризис...»

Уныние Елены усилилось. Она слышала бесчисленные истории о художниках, которые не могли справиться с бременем и тяжестью искусства, которые впадали депрессию и подвергались саморазрушению. Рафаэль был мастером своего времени, так что он ни за что не стал бы этого делать, но было жалко видеть, как ему так больно.

— Я могу вам чем-нибудь помочь?

Елена продолжала чувствовать себя неловко, потому что ей казалось, что источником его кризиса являлась он сама. Поэтому девушка вспомнила способ, который помог бы Рафаэлю так, чтобы это не привело ни к каким неприятным последствиям.

«О! Это!»

Хорошая идея мелькнула у нее в голове. Она была уверена, что этот метод сработает как надо.

— Старший.

Рафаэль взглянул на девушку, чьи короткие, развевающиеся волосы придавали ей милый вид.

— …

Парень уставился на Елену, как будто что-то вселилось в него. Теперь, поверх улыбки Елены, был наложен образ плачущей, затаившей дыхание юной леди. Эта иллюзия не покидала глаз Рафаэля.

— Я хочу научиться рисовать. Шаг за шагом, начиная с основ.

— Вы пытаетесь чему-то у меня научиться?

Елена кивнула с улыбкой.

— Тут есть кто-то еще, кроме вас, старший?

— И то правда… Но это так неожиданно...

Рафаэль был в растерянности от внезапного предложения. Хотя, на первой встрече было то же самое, но Елена, должно быть, умеет ставить его в неловкое положение.

— Я не хочу, чтобы вы заставляли себя учить меня, я просто хочу, чтобы вы иногда смотрели мои работы, когда будет время.

Есть поговорка, что человек учится, обучая. Когда вы учите других, то также можете увидеть свои собственные ошибки, а это значит, что вы размышляете о себе и развиваетесь в процессе обучения других. И Елена хотела дать Рафаэлю эту возможность.

— Я попросил вас о слишком многом?

— Ни в коем случае. — К Рафаэлю вернулось самообладание. — На самом деле, мне было жаль. Я подумал, что талант мисс Люции может сделать ее лучшим художником, чем я.

— О, такая лесть - это уж слишком.

— Это не лесть, а мое честное мнение.

Елена чувствовала себя немного обремененной, потому что Рафаэль так высоко ее оценил. Однако, если его картины смогут продвинуться в этом процессе, она была готова взять на себя это долгожданное бремя.

— Тогда получается, вы не против?

— Люция, будь готова. Я немного строгий учитель.

— Ну, и я не очень-то легкий ученик. Тогда давайте пожмем друг другу руки в знак доброты. — улыбнувшись, Елена протянула свою тонкую и белую кисть.

«Вы мой учитель в моей прошлой жизни, да и в этой тоже.»

Связь действительно была странной. Елена не ожидала, что будет связана таким образом, но все же была счастлива.

Рафаэль неловко рассмеялся и вытер руки об одежду, прежде чем повернуться к девушке лицом, как будто ситуация была неловкой. В то же время он обнаружил, что внутренне доволен новыми отношениями, которые у него сложились. Ему казалось, что он стал намного ближе с ней.

Освободившая свою руку, Елена с усилием проговорила:

— Сегодняшнего дня занятия в силе?

— Конечно. — парень с готовностью согласился.

— Это то самое место.

Елена и Рафаэль одновременно повернули головы на низкий голос.

— …!

Удивленная в этот момент, принцесса широко открыла глаза. Голос принадлежал не кому иному, как наследному принцу Сиану.

— Я снова встретил вас.

— ...Приветствую Ваше Высочество.

Замешательство было всего лишь мимолетной эмоцией, и тело Елены кланялось ему инстинктивно, идеально отточенным движением. Сиан, внимательно следивший за этикетом, который можно было увидеть только в Императорском дворце, отвел глаза.

— Вы Рафаэль?

— Для меня большая честь снова видеть вас, Ваша Светлость. — парень склонил голову, словно он уже когда-то встречался с Сианом.

— Это ваша студия?

— Верно.

— Я здесь, чтобы увидеть Сесилию, но ее здесь пока нет.

Предположительно, принц искал ее по какой-то причине, а та, казалось, избегала его.

«Императрица - поистине благословенный человек.»

Елена думала, что все это уже в прошлом, однако она вновь почувствовала знакомую горечь. Несмотря на то, что девушка отчаянно жаждала этого, все же понимала, что с ней обращаются чрезмерно. Это было слишком очевидно.

— Я не видел Сесилию несколько дней.

— Понятно.

Со своим уникальным невыразительным выражением Сиан внимательно рассматривал различные вещи, включая картины Рафаэля, висящие в студии, изучаемые пропорции человека и анатомию.

— Сесилия похвалила вас за то, что вы художник, представляющий газету «Таймс».

— Меня переоценивают…

— Похоже, она сказала правду. Я даже могу ощутить вашу гениальность своими глазами.

Несмотря на похвалу будущего императора Сиана, Рафаэль только склонил голову и был не очень доволен. Правда заключалась в том, что он не был удовлетворен своей собственной картиной, но даже если это был комплимент от наследного принца, какой в этом был смысл?

Елена посмотрела на Сиана и внутренне понадеялась, что он быстро покинет студию. Хоть в этот раз было немного легче, нежели при первой встрече, но все равно девушке было неудобно встречаться лицом к лицу с принцем.

Сиан, который любовался работами в художественной комнате, словно находился в салоне, остановился на одной работе.

— Это вы написали эту картину?

— …!

У Елены почти перехватило дыхание. Картина, на которую указала Сиан, была портретом Йена, нарисованным ею. В этой студии висело более десяти работ Рафаэля, которых было бы достаточно, чтобы поднять их в ряды шедевров. Но девушка была смущена, потому что принц, убрав все на второй план, указал именно на портрет Йена.

— Нет, это картина мисс Люции.

— Вы? — Сиан отреагировал неожиданно, взглянул на Елену и снова перевел взгляд на картину.

Если бы девушка могла, то с удовольствием повернула время вспять, чтобы Сиан не увидел портрет ребенка. Помимо того, что картина была плохой, глаза парня, которые при жизни смотрели на Йена с презрением, продолжали накладываться друг на друга и заставляли Елену вновь погружаться в тот кошмар. Было бы неплохо, если бы он ничего не говорил, но, не зависимо от ее желаний, реальность оказалось совсем другой.

«Почему? Почему? Почему Сиан уделяла так много внимания портрету Йена?» — Елена просто страстно надеялась, что он потеряет интерес и уйдет.

— Я не знаю. — Выражение лица Сиана выглядело несколько запутанным, когда он заговорил после долгого молчания. — Улыбающееся личико этого ангельского ребенка… Я не знаю, почему оно заставляет мое сердце так сильно биться.

— …!

Елена плакала. Она не могла выбросить из головы его слова. В этом не было никакого здравого смысла. Весь этот момент был похож на ложь. Сиан не знала, кто такой Йен. Он просто не мог знать. Тем не менее, комок в уголке ее сердца растаял от нежности, которую она почувствовала во взгляде принца на портрет малыша. Хоть было слишком, но Йен смог поймать теплый взгляд своего отца.

— Вы как-то связаны?

— ...Это мой брат.

«Он твой сын.»

Елена сглотнула, сдерживая свои чувства. Она знала, что это была правда, в которую никто в мире не мог поверить. Ей было жаль Йена, но у нее не было другого выбора, кроме как одолжить имя младшего брата, которого не существовало на свете.

— Я понимаю. — Слегка кивнув, Сиан вновь приблизился к портрету. — Надеюсь, ты вырастешь отличным человеком. (п/п: переводчик вытирает клавиатуру от своих слез)

Почему же в прошлом он был так жесток? Многие слова, которые не могли быть произнесены, застряли у нее в горле.

«Ничего не говори.»

Нигде в мире нет никакого Йена. Его даже нет в памяти его отца. Он существует только у Елены. Ей было невыносимо слышать, как он говорит такие теплые слова сейчас, а не тогда, когда девушка в этом так нуждалась…

В конце концов она потеряла сознание.

После того, как Елена отпустила все, слезы, которые она сдерживала, потекли из ее глаз. У нее даже не было времени успокоить свои эмоции, прежде чем она разрыдалась. Такая реакция девушки привела Рафаэля и Сиана в замешательство. Особенно принц, который впервые увидел ее слезы, почувствовал себя очень неловко.

— Почему вы плачете?

— …

— Я допустил ошибку?

Сиан, казалось, был в растерянности относительно того, что делать в этой ситуации. Если бы он точно знал почему, то бы сделал все, чтобы утешить ее, но он понятия не имел, почему эта леди плакала.

Перевод: Nipple

----

В Вк есть перевод до 48 главы включительно✨️✨️

С 3 января начнётся марафон по этому проекту в группе ~

Глава 46

Тень императрицы. Глава 46.

— Нет. — Елена заставила себя улыбнуться.

Хоть девушке было трудно успокоить свои эмоции, и она все еще продолжала плакать, улыбка не покидала ее лица.

— Спасибо. Большое вам спасибо, Ваше Высочество, за ваши слова...

Отношения между родителями и детьми на Востоке – обыденная вещь, так что сейчас Елена была благодарна ему за то, что он заинтересовался Йеном и сказал теплые слова, хотя у них даже не было личной встречи.

— Ты вырастешь достойным человеком, потому что был благословлен Его Высочеством. Будь счастлив. Будь смелее, чем кто-либо другой.

— …

Елена широко и счастливо улыбнулась. Было немного поздно, нет, было очень поздно. Но она надеялась, что искренние слова Сиана дойдут до их сына.

***

— Ха, действительно.

Лайбрик выложила купленную принцессой картину, с ошарашенным выражением лица. Она думала, что эта девчушка будет спокойно проводить время в академии, но держала пари, что случится подобный несчастный случай.

Коллекционирование произведений искусств. Это было потрясающее хобби для ее положения. С чего вдруг Елене пришло в голову потратить такую огромную сумму на эти картины? Письма, которые она посылала Лайбрик, особенно те, что были написаны ее собственным почерком, представляли собой еще более удивительное зрелище.

«Что? Рано или поздно эти картины будут стоить дорого, так что доверьтесь мне и заплатите за них?»

Глядя на уверенный почерк Елены и предложения, это обнадеживало. Недавно она пристрастилась к произведениям искусства, и один только взгляд на них, казалось, делал ее счастливой и исцелял. Девушка также сказала, что общалась с дамами, у которых был богатый художественный взгляд, и даже изучала эту область посредством книг. Она даже приложила кредитный сертификат, в котором просила Лайбрик оплатить его.

Проблема заключалась в сумме, указанной там. Богатство великого герцога было подобно колодцу, который никогда не иссякает, и они были более чем способны заплатить эту сумму. Однако женщина – Лайбрик опасалась, что такие расходы будут произведены не один раз. До тех пор, пока Елена будет продолжать выступать в качестве замены принцессы Вероники, влияние ее подписи нельзя было игнорировать.

Теперь, поскольку она проводила свое время только в замкнутом пространстве академии, не было необходимости в каком-либо контроле. Однако после окончания учебы история изменится. Возможно, будет нелегко контролировать ее, если она освободится, как лошадь от поводьев. Так что Лайбрик должна была составить план, как сдерживать и контролировать Елену на случай, если это произойдет.

«Но это еще не все. Дворянство империи также подлежит контролю. Исключений нет, даже для императора.»

Кому-то это могло показаться безумием, но она была уверена в себе. Женщина, которая уже приняла на себя всю полноту власти от имени великого герцога Фридриха, тайно работала над вещами, касающимися его.

— Ну так что?

Оценщики произведений искусства, которых Лайбрик пригласила отдельно, начали отчитываться:

— Эти все картины просто превосходны.

— Поскольку они от все еще неизвестных художников, нет ничего, на что можно было бы указать в отношении стилей, техник и выражений.

— Хотя мы считаем, что они были приобретены по несколько завышенной цене, однако, стоимость вырастет выше покупной самое раннее через 5 лет и самое позднее - 10 лет.

«Ого, так это правда?»

Лайбрик, казалось, была удивлена неожиданно высокой стоимостью картин. Учитывая глазомер и уровень опыта Елены, такой результат был вполне естественным.

— Да, несмотря на то что это ее первая покупка, можно с уверенностью сказать, что у принцессы Вероники лучшие художественные перспективы, чем у других.

— В конце концов, это Ее Высочество принцесса. Я не могу поверить, что она так хорошо образована для кого-то столь юного.

— Хо-хо, я не могу дождаться, чтобы увидеть, какие еще работы она купит в следующий раз.

Лайбрик с трудом сдержала смех, который на мгновение грозился вырваться наружу. Говорят, что даже у дураков есть талант к раскручиванию, но она не могла предсказать, что картина, которую купила Елена, понравится знатокам. Часто говорили, что богиня Гея наделяет талантом даже самых уродливых людей, и женщина считала, что сейчас именно такой случай.

— Хорошо, я позову вас при следующей ее покупке.

Отправив оценщиков произведений искусства домой, Лайбрик приказала своим горничным перенести все художества на склад. Картина подобна вину: чем больше она стареет, тем ценнее становится.

— Я не против посмотреть на это.

У Елены был довольно хороший вкус к искусству, и Лайбрик собиралась потратить еще немного времени на это. Если бы девушка была действительно талантлива, это положительно сказалось бы на репутации леди Вероники. С другой стороны, если бы это была просто удача, то торговля произведениями искусства должна быть запрещена.

Преисполненная решимости, Лайбрик достала ключ из рукава, и открыла ящик стола, который был переполнен письмами Елены. И снова заперла его, предварительно положив туда последнее сообщение «принцессы».

«Не забывай — ты у меня на ладони.»

Лайбрик ни на мгновение не сводила глаз с Елены. С первой встречи и до сих пор. То же самое будет и в будущем.

***

Елена периодически посещала мастерскую Рафаэля. Сначала говорилось, что это было во имя обучения рисования, но на самом деле, чтобы немного помочь художнику. Хоть девушка беспокоилась о том, что Рен поймает ее, но она все равно не могла прятаться вечно.

Шаг за шагом готовиться к мести можно было только сейчас. Тем временем ей повезло, что она нашла путь в западную пристройку. Поскольку бульвар был расположен на центральной площади, дороги, которыми редко пользовались, были почти заброшены.

Елена воспользовалась маршрутом из библиотеки обратно на юг, а затем на запад. Это было сделано для того, чтобы по возможности избежать встречи с Реном, проходя мимо центральной площади. К счастью, в результате нескольких таких походов, она так и не встретила этого опасного человека.

— Старший, я здесь. — Елена приветливо поздоровалась, но в студии было тихо. С любопытством заглянув внутрь, девушка так никого не обнаружила.

«Куда он делся? Не думаю, что в это время есть какие-либо занятия.»

Хоть ей было интересно, что происходит, все же решила отложить данный вопрос, поскольку ей спешить было не куда.

«Тогда нужно разогреть чай и подождать.»

Елена достала чайный сервиз из корзины. Чайная чашка из белого фарфора с розами и золотым ободком была самой любимой и лелеемой вещью девушку. Сегодня из Великого герцогства привезли листья черного чая хорошего качества, так что она принесла их с собой в надежде насладиться ими с Рафаэлем.

Елена осталась на одной стороне студии и снова зажгла маленькую жаровню, на которую поставила серебряный чайник, наполненный водой. Поскольку огневая мощь была слабой, казалось, что для закипания потребуется много времени.

«Я хочу сделать хоть что-то полезное, но оказывается, это нелегко.»

Девушка хотела видеть преодолевшего кризис Рафаэля, ставшим великим художником этой эпохи. Она была бы рада, если бы могла чем-то помочь его росту.

«Я действительно хочу, чтобы моего старшего приняли на работу после окончания учебы.»

У Елены было много чего припасено для меняющихся времен. Она планировала более детально проработать и развить художественное посредничество, которым Халиф занимался в ее предыдущей жизни. Художники смогут сосредоточиться только на своей работе, а брокеры будут стремиться только к продажам и управлению. И создать пространство для того, чтобы культура взяла на себя ведущую роль. Это был большой план Елены, и Рафаэль был такой важной фигурой, что почти являлся центральной осью.

*Топ-топ-топ*

Елена, смотревшая на серебряный чайник, оглянулась на шаги.

— Старший, это вы?

Выражение лица девушки, на котором была приветливая улыбка, быстро посуровело. Это потому, что Сиан, а не Рафаэль, стоял там со своим характерным пустым выражением лица.

— Я вижу, Ваше Высочество. — Елена была более чем немного озадачена, но, как обычно, держала лицо и была вежлива.

— Вы, должно быть, часто здесь бываете.

— Я обучаюсь живописи у Рафаэля.

— Живопись?

— Да.

Елена чувствовала себя неловко из-за этого разговора. Даже будучи женатыми, они редко спрашивали друг друга, как у них дела и как проходит их день. Елена высказала предложение покончить с неловкостью как можно скорее.

— Сесилии здесь нет.

— Я здесь не для этого.

— Что? Тогда почему вы здесь... — Елена произносила слова невнятно, как будто она ни за что на свете не могла понять этого мужчину.

Если бы он не пришел повидаться с Сесилией, у благородного наследного принца не было бы причин тут: в сырой подвальной комнату для рисования.

— Я пришел, чтобы увидеть вас.

— Меня? — Елена упрекнула себя, что спросила такое в ответ, как дура.

Девушка не хотела видеть его перед собой. Было жалко думать о том времени, когда она придавала значение всему, что он говорил в ее прошлой жизни. Так что интерес Сиана был не из приятных.

— Могу я спросить вас, почему вы пришли ко мне?

Мужчина молча уставилась на Елену. Его меланхоличный взгляд не выражал никаких эмоций ни тогда, ни сейчас.

— Причина. Я пришел сюда сегодня выпить с вами чаю.

— ...Чай?

Взгляд Сиана скользнул по Елене и сосредоточился на чайном сервизе.

Перевод: Nipple

_______

В группе вк перевод есть до 54 главы включительно

Глава 47

━━━━➳༻❀ГЛАВА 47❀༺➳━━━━

Это был довольно неожиданный ответ, который она никогда не слышала от Сиана в прошлом.

— Вода закипела.

— Что? Ох!

Удивленная, Елена рефлекторно попыталась схватить серебряный чайник, совершенно забыв, насколько горяч металл, и поэтому в следующее мгновение отдернула руку.

— С вами все в порядке?

— К счастью, я не успела обжечься.

— Я сделаю это. — Сиан снял чайник с плиты.

— Вы хотели чашку чая, не так ли?

Елена, которая никогда в жизни не совершала ошибок, быстро взяв у мужчины чайник, налила кипяток в специальную емкость, чтобы охладить воду до наиболее подходящей температуры для заварки чайных листьев, которые она принесла сегодня.

«Какая ирония судьбы. Лишь сменив личность и став кем-то другим, я смогла сделать вам чай.»

Сиан, бывший император, любил этот напиток. Особенно ему понравился глубокий вкус и аромат черного чая с Восточного континента. Чтобы приготовить его для супруга, Елена научилась чайной церемонии. Во время всей этой процедуры она старалась вложить свое сердце и душу ради любимого, а не ложное и тщеславное чувство приличия в слове «внимательность».

Когда аристократы пробовали чай, приготовленный лично Еленой, все хвалили его. Они даже часто говорили, что она была примером, у которого дамы из светского мира должны учиться.

Звучало довольно многообещающе, не так ли? Однако только Сиан не оценил ее усердия и заботы. Но теперь, когда отношения пары были прерваны, и они стали друг для друга незнакомцами, она не могла поверить, что это было их первое совместное чаепитие. Девушка задавалась вопросом, может ли быть что-то более противоречивое и дисгармоничное, чем это.

— Вы изучали чайную церемонию?

— Это базовая вещь, которую должна знать леди.

Сиан молча сидел в своем кресле, наблюдая за Еленой. Процесс был близок к совершенству, начиная с незначительного предварительного нагрева, заканчивая заливкой кипятка с идеальной высоты, разбрасыванием чайных листьев и процессом слива первой воды.

— Вот, пожалуйста.

Елена предложила стакан чистой и ароматной чайной воды. Сиан, элегантно взявший чашку, сначала насладился запахом и только потом сделал маленький глоток.

— …

«Ну что там?» — принцесса смотрела на реакцию мужчины с некоторой нервозностью.

— Потрясающе. — Его первое слово было восхищением.

— Соответствует ли это вашим вкусам?

— Вы сказали, что чайная церемония - это базовый навык?

— Да.

— Какое унизительное замечание. У чая глубокий вкус, которого я никогда раньше не пробовал во дворце.

— …!

Сиан выказывал похвалу каждому глотку черного чая. Он также быстро протянул пустую чашку, как будто доказывал, что это не притворство.

— Можно мне еще?

Елена наполнила пустую чашку с непроницаемым лицом. Сиан наслаждался горячим напитком в элегантной и дисциплинированной манере в соответствии с чайной церемонией. Он не сделал бы всего этого, если бы напиток не подходил его вкусу. Было заметно, что чай ему очень понравился.

«Ты лжешь, не так ли?»

Девушка не могла поверить в сложившуюся ситуацию. В своей прошлой жизни она выходила из кожи вон, чтобы привлечь внимание своего мужа, но он так и не удостоил ее ни единым взглядом. Словно прошлая жизнь была лишь иллюзией, Сиан похвалил Елену, попробовав ее черный чая.

— Вы не будете пить?

— Ой! Я как раз собиралась.

Принцесса налила чай в чашку и сделала глоток. Несмотря на напиток, что был лично заварен в ее любимых чашек и состоял из элитных чайных листьев, она не чувствовала никакого вкуса.

«Достаточно. У меня не осталось ни капли сожаления по этому поводу.»

Елена хотела поблагодарить Бога, если он был. Угостив Сиана своим собственным чаем, она смогла избавиться от своих давних чувств.

Девушка, почувствовавшая облегчение, вздернула подбородок. У нее хватило смелости взглянуть в глаза мужчине, в которые она никогда не осмеливалась смотреть в прошлой жизни.

«Пусть Императрица будет счастлива.»

Она хотела пожелать ему счастья сейчас, потому что время, когда она любила его, было дороже всего на свете.

Вода в чайнике вскоре неожиданно закончилась. Так как она не брала с собой много чайных листьев, то не могла заварить больше.

«Как долго вы собираетесь здесь пробыть?»

Неловкое молчание затянулось, потому что не было темы для продолжения разговора. Независимо от того, был ли такой дискомфорт исключительно ее проблемой, Сиан совершил еще одну неторопливую экскурсию по студии.

— Старший очень опаздывает.

— Вижу.

— …

«Я больше не могу так.» — Девушка поняла, что этот момент самый подходящий, чтобы убраться отсюда как можно дальше.

— Не думаю, что смогу увидеть его сегодня… Так что я приду в следующий раз. — Елена хотела как можно скорее избавиться от неловкости, поэтому она положила чайный сервиз в корзину и приготовилась возвращаться.

— Ваша светлость, я пойду первой.

— Куда? — спросил Сиан, глядя на холст Рафаэля, висящий на стене.

— ...Библиотека. Мне нужно зайти в библиотеку.

Ей нужно было сходить в библиотеку, чтобы переодеться и выйти вместе с Мэй, которой бы передала сервиз. К этому времени служанка уже должна находиться вне академии, поэтому они планировали вместе вернуться в общежитие. Таким образом, подозрений Энн можно было бы избежать.

— Прекрасно. Я как раз тоже направляюсь в библиотеку, так что давайте пойдем вместе.

— В-вместе с Вашим Высочеством? — спросила Елена в ответ. Девушка была смущена таким внезапным предложением.

— Есть какая-то проблема? Мы вроде уже встречались там.

Сиан продолжал вводит в краску Елену своим оцепенелым взглядом и речью. Вот почему с ним всегда было трудно, потому что он продолжал действовать исходя из здравого смысла.

— Вы собираетесь там стоять?

— Это...

Елена поняла, что оговорилась. Она не хотела сопровождать его. Это было неудобно, ведь посещая студию ей хотелось оставаться максимально незаметной. Не зря же она переодевалась в Люцию.

«Если мы выйдем на улицу вместе, я привлеку слишком много внимания.»

Сиан был будущим императором, наследным принцем, который возглавит империю. Естественно, любая женщина, с которой он перекинулся хоть словом, должна была попасть в уста людей. Елена не хотела этого. С Реном в одиночку ей было не справиться, но если бы другие пялились на нее, был шанс, что весь ее выдуманный образ бы разрушился.

— Что не так? Вы хотите что-то сказать?

— …

— Тогда давайте пойдем.

Елена последовала за Сианом из комнаты, не останавливаясь. Когда они бок о бок выходили из пристройки, взгляды студентов, как мужчин, так и женщин, были прикованы к ним.

— Посмотрите туда, это его Высочество Наследный Принц.

— Кто эта девушка рядом с ним?

— Я никогда не видел ее раньше. Это настоящие очки… как они могут выглядеть такими безвкусными?

— О, похоже, она нищенка. Сколько бы ни говорили, что в академии все равны, я считаю, что нужно отсеивать таких детей.

Ситуация, которой боялась Елена, быстро стала реальностью. В отличие от парней, которые останавливаются просто из любопытства, девушки стремились уничтожить кого бы то ни было, лишь бы привлечь внимание Сиана и стать Императрицей.

«Теперь я понимаю, почему говорили, что Императрица много страда, учась в Академии…»

Выражение глаз студенток, которые смотрели на нее так, словно пытались унизить, заставило Елену громко рассмеяться. Люди действительно хитры, не так ли? Если бы она выдала себя за леди Веронику, никто бы даже не осмелился поднять на нее взгляда.

«Я могу игнорировать их, но проблема в Рене. Надеюсь, мы не столкнемся друг с другом.»

Раннее, у Елены не было шанса столкнуться с этим проблемным парнем, потому что она отправилась в западную пристройку по дороге, которой больше никто не пользовался. Однако сейчас было многолюдно. Так что вероятность неприятной встречи резко возросла.

— Ваш черный чай был очень вкусным.

— Спасибо за комплимент.

Направляясь в библиотеку, Сиан похвалил Елену, словно глубокий вкус черного чая никуда не исчез.

— Могу я в следующий раз снова выпить вашего чая?

— !.. — Елена уставилась на мужчину, не зная, что ответить. Каждое слово и каждое действие, сказанное Сиан прямо сейчас, создавало буру в душе девушки. В конце концов, Елена не смогла ответить на его просьбу, пока не добралась до библиотеки.

— Что ж, Ваше Высочество, я пойду... — Пришло время принцессе, которая хотела как можно скорее завершить это неудобное путешествие, попрощаться.

— Что это за комбинация такая?

Лицо Елены потемнело от неожиданного знакомого голоса. Она повернула голову в надежде, что этого не произойдет, однако она увидела самого ужасного парня. Это был Рен.

— Неужели у нашей милой первокурсницы такой талант? Это не кто-нибудь другой, а Его Высочество.

Рен попеременно смотрел на Сиан и Елену с ухмылкой на лице. Это было не то действие, которое следовало предпринимать в присутствии наследника трона, но этот безумец, похоже, об этом не подумал. Худшее, чего девушка боялась, сбылось.

— Привет, Рен. Мы снова встретились!

— Кто ты такая?

— Что?

— Почему так трудно найти тебя?

— О, разве это странно? Академия ведь довольно большая, так что...

Елена, которая от волнения обливалась холодным потом, могла легко сделать вывод, что Рен искал ее.

«Что я должна делать?»

Красноволосый в одиночку уже был грозным противником, но в этот раз с ней рядом находился Сиан, что усугубляло ее положение. Девушка должна была мудро выйти из этой ситуации, но понятия не имела, как это сделать.

В этот момент молчавший ранее Наследник решил заговорить.

Перевод: Nipple

Глава 48

— Кажется, вы меня не заметили.

— О, Боже. Как я мог не заметить Ваше Высочество? Я просто только что встречал вас на лекции, поэтому просто решил опустить повторные приветствия.

— Чушь, но судить об этом вам.

Как обычно, на его лице не было никакого выражения, но то, как Сиан говорил, казалось странно резким. Рен, обменявшись напряженными взглядами, улыбнулся и сдался.

— Я прошу прощения за то, что был таким грубым. Я уже достаточно проявил неуважения. Просто мне наконец удалось найти одного человека, который сейчас стоит рядом с вами, и радость так застлала мне глаза, что я ничего не мог заметить.

— Вы знаете друг друга?

Когда Сиан повернул голову, Елена нерешительно ответила:

— Нет.

— Похоже, вы и вправду, ни коем образом не близки.

Брови Рена дрогнули. Такое определение его отношений с Еленой раздражало.

— Вы так говорите при мне, это разочаровывает.

— Что вам от нее нужно?

— Это чрезвычайно личное. Она должна мне немного денег.

— Долг?

Взгляд Сиан снова остановился на Елене, на этот раз спрашивающий, в чем состоял долг, но, если и было что-то, на что следовало обратить внимание, так это пиджак, которую он одолжил ей, сказав, что тот не должен промокнуть.

«Должна тебе денег?!»

Если бы это оказалось правдой, Елена была бы унижена. Мало того, что он сбил ее с ног в дождь, не давал ей пройти, так еще кинул на нее пиджак, сказав: «Не промокни.»

Сиан посмотрел на выражение лица девушки и ответил вместо нее:

— Я не думаю, что вы говорите правду.

— …! — Елена удивленно уставилась на мужчину. То, как он обращался с Реном, как будто защищал ее, было ей настолько незнакомо, что она была сбита с толку.

— Ну, таков мир. Мне кто-то должен, но вернуть мне долг некому.

Рен был саркастичен. Даже если авторитет императорской власти был уже не тем, что раньше, Сиан все еще оставался Наследным Принцем. Такой откровенный сарказм был возможен только потому, что Рен был действительно сумасшедшим, не думающим о последствиях.

— Уходи.

— Ох, к сожалению, это невозможно. Ваше высочество, я ясно дал понять, что между ней и мной все еще есть вопрос, который нужно уладить.

— Я не буду говорить это дважды. Уходи.

Мужчина предупредил Рена своим ледяным взглядом. Словно он не собирался больше терпеть такое поведение.

«Зачем вы это делаете? И как мне следует поступить?»

Учитывая, что это отношения между Еленой и Реном, Сиан, будучи третьей стороной, не мог вмешиваться. Однако несмотря на то, что девушка была благодарна Принцу, она не понимала причину всего этого.

— Да- да, Его Высочество попросил меня уйти.

В жестокой битве характеров именно Рен первым опустил хвост. Каким бы общительным он ни был, он не настолько легкомысленный, чтобы начинать конфликт с членом правящей семьи.

— Кстати, Ваше Высочество, это не лучший выбор.

— Вы пытаетесь читать мне нотации?

— Ни в коем случае. Просто Ваше Высочество так много раз пытались защитить эту девушку, что… Мне хочется заставить ее страдать еще больше.

В положении Елены это было равносильно смертному приговору. Это было так, как если бы статус Люции, над которым еще предстояло много поработать, был бы полностью разрушен.

— А что, если я этого не позволю?

— Поскольку Его Высочество делает все, что в его силах, то и я поступлю также. — ухмыльнулся Рен. Точнее, это был оскал зверя, нацелившегося на добычу. — Давай встретимся снова, первокурсница. Но на этот раз только мы вдвоем.

Елены нахмурилась, наблюдая, как Рен уходит. До сих пор считалось лучшей практикой вести себя как можно более ненавязчиво и тихо. Если бы она наступила на эту ловушку и начала сопротивляться, возникла бы проблема с работой в качестве Люции.

Но сейчас они настолько отдалились друг от друга, что она не могла ничего исправить. Только если перейти реку времени заново. Но Елена больше не собиралась сдерживаться. Как бы то ни было, но в академии Рен должен следовать правилам. А у нее нет другого выбора, кроме как идти до конца.

— Вы в порядке?

Девушка уставилась на мужчину, обеспокоенно задавшего вопрос. Единственное, что сейчас волновало ее больше, чем Рен, - это Сиан. Она не знала, почему он так сильно помогал ей.

«Потому что вы беспокоитесь обо мне? Но Ваше Величество не такой человек.»

Сиан был не из тех, кто проявляет эмоции. Как наследный принц, он должен был жить с большим чувством долга и ответственности. Поэтому был вынужден всегда подавлять свои эмоции, оставаясь холодным и рациональным. Возможно, именно по этой причине ей было больно от его равнодушных взглядов в ее прошлой жизни.

— Спасибо вам за помощь.

Ясно было то, что Елена задолжала ему за сегодняшний день.

— Кажется, теперь вы немного успокоились.

— …Это было так очевидно? На самом деле, с ним трудно иметь дело… — Елена неловко улыбнулась.

Это было действительно странно. Раньше они пили чай в интимной обстановке, а теперь разговаривали, словно друзья.

— Вы очень странная.

— Неужели?

Сиан внезапно сменил тему, уставившись на девушку. Хоть мужчина пытался скрыть, но пожирающий взгляд был почти невыносим.

— Сначала упала в обморок при нашей первой встрече.

— Это...

— Потом плакала в студии.

— …

— А сейчас над вами издевались.

Елена смущенно поклонилась. Это не было чем-то странным, но когда она услышала это так ясно, то подумала, что это не что иное, как позор.

«Я не могу никого винить. Я бы тоже подумала, что это странно.»

Независимо от того, знал ли Сиан об истинных намерениях Елены или нет, он не отводил взгляда, продолжая говорить спокойно:

— Значит, если я волнуюсь, я странный?

— …! — Сердце Елены пропустило удар.

━━━━➳༻❀༺➳━━━━

— Никогда не посещала курсов бакалавриата?

Рен посетил здание гуманитарного факультета, точнее, лекциию по археологии. Как только занятие закончилось, несколько студентов, выйдя из аудитории, были допрошены.

— Я видел только в списке группы.

— Я никогда ее не видел.

— Я не видел ее с начала занятий, и за все эти дни ее даже не вызывали.

Все студенты сказали, что не знают Люцию.

— Вы говорите мне правду?

— К-конечно. Зачем нам лгать?

Студенты, напуганные свирепым взглядом Рена, запротестовали. Независимо от того, как пристально он смотрел на них, не думал, что они лгут.

— Что с ней?

Зайти в академию и узнать, на каком факультете учится девушка по имени Люция, было несложно. И Рен думал, что они скоро встретятся.

Но что это такое? Несмотря на то, что он посетил даже лекционный зал археологического факультета, то все равно не смог встретиться с Люцией. Нет, вместо этого стали накапливаться вопросы, и он начал сомневаться, получится ли им встретиться.

— С-мы можем идти?

Когда Рен, погруженный в свои мысли, замолчал, студенты осторожно спросили.

— Конечно. Идите.

После того, как красноволосый взмахнул рукой, давая разрешения, парни вежливо поклонились и как можно быстрее ретировались оттуда.

— Нужно было пойти в общежитие, не так ли?

Как правило, все студенты академии жили там. В редких случаях, по состоянию здоровья или семейным обязательствам, учащимся приходилось покидать заведение.

Рен прошел через центральную площадь и направился к женскому общежитию на северо-восточной стороне. Это было знакомое место, расположенное рядом с учебным залом, где кафедра фехтования проводила лекции.

— П-посмотри туда! Разве это не Рен?

— Почему он здесь? Я нервничаю. К кому еще он пытается придраться?

— О, эта свободолюбивая аура… Я собираюсь влюбиться в него.

— Ты действительно сумасшедшая.

Студентки, которые входили в корпус и выходили из него, удивились и забормотали при появлении Рена. Рена, того, кто настойчиво дразнил и юношей, и девушек, когда те действовали ему на нервы, поэтому студентки сторонились его. Конечно, было лишь несколько таких, кому он нравился, ведь их привлекали плохие парни.

— Извините, но вход сюда запрещен. Пожалуйста, возвращайся.

Рыцари, стоящие на страже корпуса, преградили Рену путь. Вход студентов мужского пола строго контролировался. Рен указал на девушку, которая только что прошла через ворота общежития так, будто не хотела вообще попадаться ему на глаза.

— Эй, ты.

— Я-я?

— Да, ты. Иди сюда.

Когда Рен махнул рукой, девушка подошла с заплаканным лицом.

— З..зачем?

Казалось, она была готова расплакаться, возможно, думая, что она была внесена в черный список Рена.

— Мне нужно кое-что сделать в общежитии. Но я не могу войти, так что я сейчас зол.

Парень ткнул пальцем в рыцарей перед ее лицом. Их лица ожесточились, но они проигнорировали его, как будто не хотели, чтобы их втягивали в бесполезные споры.

— Итак, тебе нужно найти кое-кого для меня. Конечно, ты не можешь отказаться.

— К-кого?

— Люция. Первокурсница на факультете археологии.

— Я-я найду ее и дам вам знать.

— Нет, если ты найдешь ее, то сразу веди ко мне. Если она не выйдет, скажи ей, что я войду. Терпение – не моя сильная сторона.

Когда Рен ухмыльнулся, девушка вздрогнула и побежала в общежитие. Но вскоре вновь появилась с хриплым дыханием.

— Е-ее здесь нет.

Брови Рена дрогнули.

— Нет?

— Соседка по комнате сказала, что никогда ее не видела. Я слышала, что она приехала сюда за несколько дней до начала учебы и распаковала свой багаж… Это все. С тех пор она не заходила.

— Правда?

Рен еще больше заинтересовался Люцией.

Перевод: Nipple

____

✨️В группе есть перевод до 56 главы включительно ✨️

Глава 49

ГЛАВА 49

Ни один студент нигде не видел Люцию, хоть она и числилась в этой академии? Парню стало интересно.

— Она что, призрак? Может, именно по этой причине привлекает к себе так много внимания? — ухмыльнувшись, проговорил Рен.

Это была настолько нелепая теория, о которой даже подумать было чем-то невероятным. Во всяком случае, красноволосый еще никогда не был так взволнован, как сегодня.

— Я бы хотел, чтобы она была призраком. Разве мистические вещи не кажутся еще более привлекательными?

Рен оставил девушку стоять неподвижно и направился к центральной площади.

— Мне нравится играть в прятки. Где же ты?

После безуспешного посещения главного общежития был только один вывод: пряталась она где-то в другом месте.

— Получается, остаются лишь: библиотека, факультет западных искусств и технологический факультет?

Рен примерно предсказал район, где по идее должна появиться Люция. Не было никакой гарантии что он сможет найти ее там, но это не имело значения. А также оставалось последнее средство.

«Я же могу воспользоваться вами, Ваше Высочество?»

Рен и наследный принц Сиан принадлежали к одному и тому же факультету. Таким образом, они проводили все свое время в академии, постоянно сталкиваясь друг с другом. Конечно, они не были близкими друзьями и никогда не разговаривали, но это сейчас не так важно. Единственный раз, когда они перекинулись парой словечек, был во время их тренировок.

— Я все еще не понимаю. Как человек, который потерпел поражение, может сохранять все такое же бесчувственное выражения лица?

Они учились и тренировались в одном классе с первого курса. Результатом стало одиннадцать побед в одиннадцати матчах. Рен выиграл все из них с подавляющим перевесом и каждый раз открыто хвалился, однако Сиан никогда не проявлял никакой реакции. Это была пугающая и удивительная ненормальность.

Однако совершенно недавно этот человек угрожал Рену, защищая девушку. И второй никак не мог понять, почему человек, который безразлично относился даже к своим постоянным поражениям внезапно отреагировал так агрессивно…

«Очень интересно…»

Теория Рена быстро развивались в другом направлении. Он хотел найти способ еще немного позлить и помучить Люцию.

«Я собираюсь разоблачить ее, должен ли я попытаться увеличить давление еще больше?»

Просто искать Люцию было бы немного скучно. Парень хотел в полной мере насладиться этим временем, поскольку такого веселья и волнения не было на протяжении всего учебного года.

— Что ж, предлагаю пригласить в нашу увлекательную игру новое лицо. — Рен уже с нетерпением ждал этого. Ему было интересно, какое выражение будет у Люции, когда они втроем поговорят с глазу на глаз.

***

— Люция?

— Ох, что? — Елена, погруженная в свои мысли о произошедшей ситуации, внезапно пришла в себя. — Вы звали меня?

— Да, дважды. О чем, черт возьми, ты так напряженно думаешь? Ты заставила меня почувствовать себя неловко.

— Простите, мне нужно кое о чем подумать. — Услышав замечание Халифа, Елена немедленно извинилась.

— Кое о чем? Ты думала о том, как найти способы заработать деньги? — Глаза Халифа загорелись. Он не мог не слушать блестящие идеи о бизнесе, которые возникали у Елены всякий раз, когда она открывала рот.

— Нет.

— Тогда что же это? (п/п: дальше идет самокопание Елены)

Девушка лишь вздохнула, потому что не могла об этом сказать.

Между тем, слова, сказанные Сианом, не выходили из ее головы . Она только сейчас осознала, что чистосердечно призналась о своем подавленном состоянии, что над ней издеваются, и вообще, ведет себя глупо перед ним. Елена была сбита с толку тем, какой был у него мотив, скрывающийся за этими действиями.

«Притормози, Елена. Разве ты уже не прошла через всю эту историю с безразличием?»

В своей прошлой жизни девушка, которая жаждала привязанности Сиана, жила, придавая значение каждому мимолетному взгляду, который он бросал на нее, каждому сказанному им слову, преувеличивая его. Несмотря на его жестокие и презрительные слова, она убеждала себя, что это было не из-за ненависти по отношению к ней. Вот как она могла продержаться. По крайней мере, до того момента, пока Сиан впервые не взял Йена на руки. Тогда девушка смогла пробудиться от иллюзии. Елена увидела, как мужчина презрительно посмотрел на только что родившегося сына и сказал, что его минутная ошибка привела империю к пропасти. Так что сейчас она не хотела повторять ту же ошибку.

— Так о чем ты думаешь?

— Ни о чем.

— Будь честна. Тебе что-то пришло в голову, верно? Верно? — Халиф был настойчив в расспросах.

После того, как этот парень получил работу, он стал непомерно занят. Прошло много времени с тех пор, как он видел Люцию и разговаривал с ней так, как сегодня.

В последнее время у Елены появились дополнительные опасения по поводу того, как обеспечить клиентскую базу за счет увеличения размера своего бизнеса при одновременном укреплении внутренней стабильности.

— Ладно, вы правы.

— Я знал, что это произойдет. Я видел выражение твоих глаз, взгляд, который говорил, что у тебя есть какой-то безумный план.

Девушка потеряла дар речи. Она подумала о том, чтобы спросить его, что, черт возьми, он почувствовал в ее глазах, но это казалось бесполезным. Предположение Халифа было неверным, но также являлось правдой, что причиной сегодняшней встречи было обсуждение следующего конкретного плана.

— Арт-брокер.

— Хм… Звучит заманчиво и запомнить легко. Похоже, это что-то значит. Так что же мы делаем? — Халиф моргнул, услышав незнакомое слово, проявляя любопытство.

С одной стороны девушка находилась в восторге от этой ситуации, но с другой – чувствовала жалость по отношению к сидящему напротив парню. Разговор с Халифом, который был, по сути, первым арт-брокером, давил на Елену, так как это профессия, будучи придуманной им самим, сейчас лишала Халифа всяких достижений.

«Я не хотела делать этого, но больше медлить нельзя. Я обещаю, что сделаю тебя большим человеком, чем ты был в прошлом».

— Это буквально одно и то же. Просто слово «арт» перед ним включает в себя не только произведения искусства, но и художников.

— Ого, и в чем именно заключается работа?

— Арт-брокеры — это люди, управляющие художниками. Это новая работа, которую никто раньше не делал, и это будет первый шаг, который приведет к возрождению культуры.

— …! — Глаза Халифа широко раскрылись. — Подожди, я сейчас немного в шоке. Дай мне время разобраться во всем.

Парень попросил ее о понимании и погрузился в глубокие раздумья в одиночестве. Елена ждала, пока он соберется с мыслями.

Долго молчавший Халиф неожиданно заговорил:

— Ты что, гений?

— Вы только это поняли?

— Как тебе могла прийти в голову такая блестящая идея? Я не могу не признать этого. — он продолжал восхищаться.

Аналогичным образом, появление арт-брокеров может послужить основой для открытия новых горизонтов, ломая классическую форму, укоренившуюся в современном мире искусства.

— Управлять художником с помощью положения арт-дилера, который покупает и продает от его имени работы… Арт-брокер, арт-брокер…

С этого момента Халиф наделал много шума по поводу идей, которые приходили ему в голову. Он говорил о том, чем арт-брокеры должны заниматься в будущем и какой путь они должны избрать. Он также подчеркнул, что очень важно иметь пристрастие к искусству, проницательность и знания, чтобы помогать художникам в их работе.

— Вы можете это сделать.

— Что? Кто это сделает? Я?

— Здесь есть кто-то еще?

— У меня больше нет времени на отдых. Нужно ведь приобщиться к искусству, приобрести проницательность и знания, верно? — Взволнованный Халиф больше не мог говорить и прыгал, словно карп.

Когда он определил роль арт-брокеров и установил стандарты для того, что они должны были делать, то понял, что у него больше навыков, чем предполагал.

— Я надеюсь, что вы сделаете свой первый шаг в качестве великого арт-брокера. У меня уже кое-кто на примете.

— Кто? — сияющие глаза Халифа служили прекрасным ответом.

— Рэндол Рав. Он лучший архитектор, которого я знаю.

Елена была первой, кто представил Рэндола, мастера той эпохи, которого она тайно спонсировала. Это была не импровизированная случайность, а тщательно просчитанная договоренность.

«Он твой первый клиент и лучший собутыльник в мире».

Халиф, обнаруживший природный талант архитектора Рэндола, не жалел средств, оплачивал его расходы на проживание, чтобы он мог сосредоточиться на архитектуре. Да, Рэндол являлся первой работой Халифа, сделавший свой первый шаг в качестве арт-брокера.

Лично они хорошо подходили друг другу по темпераменту и характеру, поэтому и поддерживали тесные отношения. Елена надеялась, что эти двое, которые еще не были знакомы, будут работать вместе и расти еще выше.

— Просто скажите, что вы прибыли по рекомендации Л, и он примет вас.

— Подожди минутку. Просто представиться и все? Может, нужно сделать что-то еще?

— Больше ничего не нужно.

— Ложь.

— Я не лгу. С того момента все зависит от старшего. Его талант очевиден, а вы, как арт-брокер, должны понять, сможет ли он стать архитектором, представляющим столетие или нет. — Елена намеренно оказывала давление на Халифа.

«Нельзя позволять ему слишком сильно полагаться на себя.»

В прошлом этот парень вошел в мир искусства ни с чем после того, как семья, в которой он был зятем, развалилась. После перенесенных всевозможных унижений и несмотря на трудности, он смог стать арт-брокером, представляющим ту эпоху.

Поскольку сроки были сдвинуты из-за Елены, последствия этого также были велики. Он мог бы сказать, что ему не хватало воли и независимости, чтобы добиться успеха самому, поэтому начал больше полагаться на Елену. Но девушка не хотела этого.

«Моя роль - задавать курс.»

Она собиралась лишь обеспечить ему наилучшие условия и позволить ему принимать свои собственные решения и действовать так, как он хочет. Ответственность, которая приходит с этим, однако, тоже существенна. Елена верила, что только поступая так, он достигнет просветления и возродится как ведущий искусствовед своего времени.

Перевод: Nipple

Глава 50

Team Gossamer ♪ перевод новелл·7 янв в 17:35

ГЛАВА 50.

— В конце концов, все зависит от меня, верно?

— Да, это вам решать, преуспеть или потерпеть неудачу.

— Давай разберемся с этим. Ты дала мне тарелку, но если я не могу есть ложкой, то должен научиться делать это. — Халиф уверенно ушел, унося с собой личные данные Рэндола. Испытывая некоторое давление, он, казалось, был очарован арт-брокерами.

«Мне теперь можно идти?»

Покинув кабинет, Елена вышла из центральной библиотеки и пошла по дороге. Тем временем слова Сиан затуманили ее разум, и она воздержалась от своей деятельности в роли Люции, опасаясь, что Рен проявит себя с еще лучшей стороны. Да к тому же сейчас начинается период экзаменов, возможно, именно поэтому эта дорога, которая была забытой и запущенной, казалась гораздо более грязной и убогой.

Елена спустилась в пристройку Академии с западной стороны без каких-либо проблем. Как обычно, она направилась в подвальную студию, где группа из трех или четырех студенток встала перед ней, тем самым заблокировав ее.

— Стоять.

Елена подняла глаза и начала рассматривать их. Они носили высококачественную униформу, которая не подходила для библиотек с большим количеством простолюдинов. Кроме того, было легко догадаться по их чересчур нарядному виду, что они были дворянками. Вперед выступила студентка, которая, по-видимому, была лидером группы.

«Ее зовут Митчелл? Она была шестеркой Авеллы, которая привыкла сплетничать и клеветать.»

Елена чувствовала дискомфорт. Независимо от того, остановили ли они ее с какой-то целью, а не просто случайно, было ясно, что она оказалась втянутой в неприятную ситуацию.

— Я?

— Да, ты. — Митчелл подошла ближе, а свирепые, стоявшие чуть позади леди, скрестили руки на груди.

— У вас есть ко мне какое-нибудь дело?

— Что? Дело? Посмотри на нее. Разве ты не должна сначала поздороваться со своими старшими, если они зовут тебя?

Елена склонила голову:

— Здравствуйте.

— Ты видела, как она поздоровалась? Я думала, она собирается сломать себе шею с такой силой.

— Мне говорили, что нынешние первокурсники довольно наглые, но вау, эта превзошла все мои ожидания.

Елена была убеждена, наблюдая, за открытой критикой, несмотря на ее обычное приветствие, что они хотят затеять ссору. Она размышляла, зачем им это понадобилось, однако ответ пришел быстро:

«Авелла, тебе явно скучно живется.»

Теперь картина, наконец, была грубо нарисована. Авелла уже давно была влюблена в его Высочество. Она обожала его до такой степени, что готова была использовать любые средства и методы на церемонии выбора королевы. Елена, постоянно лезшая к Сиану в глазах Авеллы, не могла не злить. Кроме того, каждый раз, когда Люция находилась с принцем, ей приходилось быть в центре внимания.

При первой встрече упав, она оказалась в объятиях Сиана, а когда покидала библиотеку, он защитил ее от Рена. Для Авеллы у Елены не было другого выбора, кроме как быть навязчивой, словно бельмо на глазу. Вот почему она могла подумать о том, чтобы вот так объединить фракции, даже причинив вред девушки, оттащить Елену от Сиан.

«Вот почему я не хотела вмешиваться.»

Елена вздохнула. Оглядываясь назад, можно сказать, что причиной всего этого была она сама.

— Ты сейчас вздыхаешь?

— Я действительно не могу это больше терпеть. Пойдем со мной.

Две крупные девушки из группы, держась по обе стороны от Елены, потащили ее в заднюю часть пристройки. Когда они добрались до безлюдного места, а солнечный свет просачивался сквозь маленькое окошко, девушки вновь начали давить.

— Ты сумасшедшая, не так ли? Если Его Высочество обмолвился с тобой парой словечек, все, возомнила о себе невесть что, не так ли?

— …

— Ты собираешься отвечать? А? — Крупная студентка похлопала Елену по плечу, пригрозив ей. Девушки рядом с ней тоже плевались или пялились на нее, создавая пугающую атмосферу.

«Я не могу в это поверить, это так смешно. Если бы вы знали, что я Вероника, то посмели бы хоть взгляд поднять на мен?»

Елена была ошеломлена ситуацией, с которой она столкнулась впервые. Поскольку Люция была не имперской дворянкой, а дочерью купца из чужой страны, вероятность такой ситуации всегда присутствовала, но вот как бороться с ней?

«Очевидно, что чем ты слабее, тем сильнее хочешь доказать обратное.»

Стоя на вершине социального мира, она обладала глазом, который мог отличать тех, кого следовало держать поближе к ней, от тех, кого следовало убрать.

— У тебя что, кляп во рту? Че ты постоянно молчишь? Что, боишься?

Елена усмехнулась. Это была и правда смешно.

— Я не могу в это поверить.

— Что? Ты только что смеялась?

— Было бы странно не рассмеяться в такой ситуации. Врываться и угрожать мне вот так — так по-детски.

— Что?!

Лица студенток попеременно меняли цвет с красного на синий и обратно, когда Елена открыто саркастически критиковала их.

Девушка, которая совсем недавно толкала Елену в плечо, казалась оскорбленной, и ее дыхание стало хриплым.

— Неужели эта сука потеряла свой страх?

— Ой, ты бы вообще молчала. Старшая Митчелл, могу я поговорить с вами минутку?

Глаза упомянутой дрогнули, когда Елена публично выдвинула ее кандидатуру, назвав ее по имени.

— Она такая забавная. Кто ты такая, чтобы так разговаривать со своей старшей? А?

— Подожди минутку.

Митчелл, молчавшая до этого момента, подняла руку и удержала девушку, затем вышла вперед со змеиной улыбкой:

— Что эта высокомерная младшая хочет мне сказать?

— Не живите так.

— Что?

Расслабленное выражение лица Митчелла странно исказилось. Она думала, что эта девчушка в лучшем случае убьет свою гордость и будет умолять, но этого не произошло. Даже наоборот, то, что Елена сказала только выбесило ее еще сильнее.

— Вы думаете, что Авелла будет лелеять вас? Это лишь ваши фантазии.

— Что, черт возьми, ты знаешь. Ты слишком много болтаешь.

Лицо Митчелл было мрачным, и она посмотрела на нее уничтожающим взглядом. Если бы она разозлилась еще немного, то дала бы пощечину этой девке. Но Елена, отнюдь не смущенная, уставилась на нее довольно непонимающе. Митчелл почувствовала, что съеживается под ее безразличным взглядом.

— Я больше ничего не знаю, но понимаю, что конец «старшей» будет ужасен, если так продолжится.

— …!

То, что Елена говорила сейчас, не было ложью. Авелла проиграла войну фракций в обществе, успев скрыть все издевательства над бедной Митчелл. Дворянка так часто использовала ее, что в последствие ей пришлось избавиться от нее, потому что та была бесполезна. Елена надеялась, что глупая Митчелл образумится.

— Старшая, эта девка сумасшедшая. Как она смеет упоминать леди Авеллу?

— Мы действительно должны дать ей надлежащий урок.

Елена добавила еще одно, игнорируя суетившихся рядом с ней девушек:

— Подумайте об этом сейчас и хорошенько. Действительно ли она заботится о старшей.

— Кто, черт возьми... — Митчелл ничего не могла ответить, увидев серьезное выражение лица Елены.

— Эта сука! Мне действительно придется ее проучить!

— Что ты делаешь? Ты собираешься продолжать?

Одна студентка подняла руку высоко в воздух. Все могли видеть, что она готовилась ударить Елену.

«Что это за ситуация такая. Это действительно низко.»

Насилие в академии строго наказывалось, поскольку оно также было связано с конфликтом между семьями. Однако все было по-другому, если студент-жертва был простолюдином. Они были бы наказаны в соответствии со школьными правилами. Елена не хотела иметь с ними дело из-за своего низкого статуса, но это вовсе не означало, что она собиралась стоять спокойно и позволить ей ударить себя по щеке.

— Этого достаточно, не так ли?

Пауза.

Елена, которая пыталась избежать удара, и девушка, которая пыталась дать ей пощечину, перестали двигаться.

— С-старший Р-Рен?

— Старший, почему вы здесь? — Выражения лиц Митчелл и других студенток были искажены. Рен был человеком, который даже не общался с Авеллой, но почему-то все равно остановил их.

Красноволосый прислонился спиной к стене, проговорив:

— Она моя. (п/п: хоть мне и не нравятся плохиши, но стоит признать, что Рен тут очень даже ничего)

— Что?

— Ты не поняла? Я забрал ее.

— …!

Это прозвучало как предупреждение не прикасаться к Елене, хотя тон был другим.

— Старший, все закончится через минуту, так что еще немного... — Студентка, собиравшаяся нанести удар по щеке, набралась смелости и попросила Рена о понимании.

— Ты думаешь, я спрашиваю твоего разрешения прямо сейчас? Очень плохо, что ты не можешь понять мои слова с первого раза.

— Э-это.

— Уходите. Я даю вам три секунды.

Девушка сильно прикусила губы от смертельной угрозы Рена. Ведь все знали, что если попадешься Рену, то твоя академическая жизнь будет разрушена.

— Мы уйдем…

— Нет времени. 3, 2...

Митчелл поприветствовала его и повела группу к выходу, не отводя глаз от Елены. Казалось, у нее было много мыслей.

Рен, выгнавший всех незваных гостей, пожал плечами и подошел к оставшейся девушке.

— У тебя много врагов?

— …

Елена была в большой беде. Она считала, что уже готова ко всему, но теперь, встретив Рен, ей стало еще хуже.

— Эй, я спас тебя. Ты должна сказать «спасибо».

— Почему вы просто не прошли мимо, а остановили их?

— Что?

— Я могла сама справиться с этим. — Это не блеф. Даже если Рен не появился, Елена была уверена, что смогла от них избавиться.

— Ты снова ставишь меня в неловкое положение.

— Потому что я много страдала от своего старшего. — Пришло время Елене, у которой было плохое предчувствие по поводу последнего инцидента, развернуться и сбежать.

— Разве я разрешал тебе уходить?

Рен стоял перед ней с ухмылкой. Девушка не особенно удивилась такой реакции. На самом деле, у них были настолько напряженные отношения, что изменить их уже не представлялось возможным.

— Если вам есть что сказать, просто скажите это. Не думаю, что это совпадение. Я склоняюсь к варианту, что вы следили за мной.

— О, ты проницательная. — Рен, встретившись взглядом с Еленой, многозначительно улыбнулся и спросил прямо, — Ты что, призрак?

— Что вы под этим имеете в виду.

— Тебя не видели ни на каких занятиях для студентов, даже в общежитии. Я хожу в академию, но там нет никаких признаков тебя.

— …!

Лицо Елены посуровело. Она ослабила бдительность. Девушка забыла, каким может быть Рен. Сам факт, что он заговорил об этом, означал, что он уже закончил свое тайное расследование в отношении Люции.

Перевод: Nipple

Глава 51

Gossamer Team ♪ перевод новелл·8 янв в 21:30

ГЛАВА 51.

— Кто ты, черт возьми, такая?

— ...Призрак.

— Эй, хватит паясничать. Ты ведь не Люция, не так ли?

Елена чувствовала, что избежать этой проблемы будет ой как не легко. Хотя Рен был далек от прилежания, но, если ему что-нибудь понадобится, то добьется этого любой ценой.

Парень был убежден, что перед ним стоит не Люция.

«Успокойся. Только потому, что я не Люция, он не подумает, что я Вероника.»

— Так вы только это хотели узнать?

— Ну ты раскроешься, или как?

Елена достала свой студенческий из-под юбки школьной формы и протянула его. Это была подделка, сделанная как раз на такой случай.

— Надеюсь, этого достаточно.

Рен внимательно посмотрел на ее студенческий билет и рассмеялся.

— Это подделка.

— Не нужно быть таким недоверчивым. — ответила девушка.

Красноволосый многозначительно улыбнулся, что заставило Елену еще больше занервничать.

— Как насчет пообедать через четыре дня? Я буду разочарован, если не получу от тебя никакой благодарности за спасение. Ты так не думаешь?

— Вы хотите, чтобы я получила расстройство желудка?

— Это было бы тоже не плохо.

Елена не могла принять эту ситуацию. Тут определенно чувствовалась враждебность, но еще более странным было то, что он притворялся доброжелательным.

«Зачем он это делает?»

Девушка никак не могла этого понять. Очевидно, Рен все еще с подозрением относился к Елене. Этот ужин также станет решающим местом, где можно будет рассеять все сомнения.

— Приму твое молчание, как согласие. Ах! Даже не думай не прийти. Ты ведь знаешь мой характер, верно?

— Вы так грубо приглашаете меня. Не могу дождаться, чтобы увидеть, насколько вы можете быть еще хуже.

Елена была откровенно саркастична. И чем больше она так отвечала, тем больше возбуждался Рен, заинтересованный реакцией Елены.

— Посмотри, как ты разговариваешь? Вот почему я не могу перестать обращать на это внимание. — Парень по-мальчишески улыбнулся. Он был невинен, словно ребенок с новой игрушкой в руке. — Я уже не могу дождаться того дня.

Елена уставилась на Рена сузившимися глазами.

***

Четыре дня спустя девушка всерьез задумалась, стоит ли принимать это приглашение. Личность Рена уже означало, что никакого простого дружеского обеда не будет. Судя по тому, что Люция уже была под подозрением, существовала высокая вероятность неудачи.

«Я не хочу идти, хоть и должна.»

У Елены с самого начала не было выбора. Проблема заключалась в том, что Рен знал слишком много, а не потому, что она боялась возмездия.

«Теперь я не могу бросить Люцию.»

Это был единственный способ избавиться от вмешательства Рена, однако придется и многим пожертвовать. В частности, было неизбежно оказаться под ударом, будучи подставной Люцией. Одному Халифу еще предстояло найти подходящее место. Без совета Елены рост застопорился бы, и ей пришлось бы долгое время оставаться в реке, не выходя в море.

И еще один человек. Существование Рафаэля, который открыл дверь в новую эпоху, было абсолютно необходимо для будущего, спроектированного Еленой. Учитывая влияние Люции на этих двоих, она не могла отказаться от своего статуса сейчас. В конце концов, девушка была вынуждена выполнить просьбу Рена.

Выйдя из общежития, Елена заглянула в архив библиотеки и сменила облик. А после подошла к центральной площади как раз к назначенному времени. Приблизившись к скамейке, на которой они впервые встретились, увидела уже сидевшего там Рена.

— Посмотри на погоду. Это идеальный день, чтобы поесть вне дома, не так ли?

Небо было безоблачным, и солнце приятно пригревало кожу. Однако чувства Елены были темными и пасмурными, словно лил сильный дождь.

— Пошли быстрее.

— К чему такая спешка? Давайте побольше насладимся этой великолепной погодой.

Рен ухмыльнулся. Елена не могла перестать волноваться из-за мрачности, скрывающейся за его улыбкой.

Она последовала за Реном, идущим впереди, и покинула центральную площадь. Затем по обе сторонам улицы появлялись различные магазины и рестораны.

— Куда мы направляемся?

— Здесь рядом. Давай поедим на улице.

Елена остановилась.

— На улице? Вы не предупреждали об этом.

— Я сделал это сейчас. Пошли. — Рен подошел к Елене сзади и обнял ее за плечо, тем самым подталкивая ее вперед.

«Ха, мечта сбылась… и сегодня он принесет больше вреда, чем пользы.»

Даже при том, что она знала, что это ее конец, у нее не было выбора. Они прошли через резную мраморную дверь и покинули Академию, предварительно вписав свое имя в список, чтобы получить разрешение.

Улица была оживленной. Ресторан, который забронировал Рен, также был тем местом, где Елена бывала в прошлом. Это было роскошное заведение, где подавали блюда из морепродуктов, такие как раки и омары.

— Прошу прощения? Я заказал столик на террасе.

Официант сразу узнал Рена и любезно проводил его. Отсюда не только открывался хороший вид, но и само место было похоже на обычную комнату, так что здесь можно спокойно поесть.

— Садись. — Рен проявил излишнюю доброту, выдвинув стул.

Елена не расслаблялась, потому что знала его дурной характер.

— Вы можете прекратить это? У меня плохие воспоминания о благосклонности моего старшего.

Рен отступил назад, пожимая плечами. Только убедившись, что тот отошел Елена села на стул, напротив парня. Вскоре официант подал салат, хлеб и суп - закуски к основному блюду.

— Давай поедим.

— Что вы хотели сказать? — сухо спросила девушка, после того как съела суп.

— Ешь, здесь хорошая еда.

— Давайте сначала поговорим.

— Почему бы тебе не перестать? Сейчас у меня хорошее настроение, и я голоден. — Рен сосредоточился на еде.

Она задавалась вопросом, насколько это было вкусно, раз он позвал ее сюда.

— Ты не хочешь есть?

— У меня нет аппетита.

— Я разочарован. А ведь я много думал, что заказать.

Елена нахмурилась. В этом определенно был какой-то смысл, но ее раздражало то, как он повернул историю таким образом.

— Как понимаю, вы закончили, так что давайте поговорим.

Рен вытер рот салфеткой.

— Может, все-таки поешь?

— У меня нет аппетита.

— У тебя нет аппетита, или ты не хочешь есть со мной?

— И то, и другое. — Елена ответила честно, без каких-либо колебаний.

— Вау, мне больно.

Рен покачал головой. Девушка не заметила, но в этих словах была частичка его истинных чувств.

Парень, стерев с лица озорное выражение, хлопнул в ладоши. Затем вошел сотрудник, который ждал снаружи комнаты.

— Вам что-нибудь нужно?

— Приведите его.

«Его?»

Тревога девушки только усилилась от этих лов. Поскольку она была замаскирована под Люцию, встречаться с кем-то извне было не очень хорошей идеей. Рен наслаждался, наблюдая за ее реакцией.

— Из-за чего ты так нервничаешь?

— А вы так и ждете этого?

Елена ответила, но от волнения выпила воды и промокнула шею. Вскоре после этого состоялся визит, в ходе которого был обнаружен странный мужчина.

«Кто это?»

Она порылась в своей памяти, но не смогла найти лица, похожего на него. Это был мужчина предположительно около 40 лет, но производил очень мягкое и послушное впечатление, однако вопреки этому, она чувствовала, что его глаза были сосредоточены. Опрятная, но роскошная одежда мужчины наводила на мысль, что он вел состоятельную жизнь.

— Вы пришли?

Рен подошел к человеку с бессмысленной улыбкой. Он стоял рядом с ним и попеременно улыбался Елене и мужчине средних лет.

— Ты не поздороваешься?

— …

— Что, ты не знаешь, кто это?

Глаза Рена изменились, когда Елена не ответила. Это был процесс, в ходе которого сомнение превратилось в уверенность. По спине девушки стекал холодный пот.

«Кто это, черт возьми, такой? Я не знаю. Видела ли я его? Не помню.»

Она догадывалась, что здесь будет ловушка, но не ожидала, что он вот так застанет ее врасплох. Чем дольше молчала Елена, тем глубже становилась улыбка Рена. Казалось, ему нравилась реакция девушки на трудности, создавалось впечатление, словно ее поймали.

Елена представляла себе худшее. С того момента, как Рен узнал, что она притворялась Люцией, было очевидно, что она будет страдать. Девушка подумала о своей прошлой жизни, когда красноволосый обнаружил, что она является заменой, и пытал ее.

Она хотела остановить это, но не могла придумать, как. Невозможно было сказать, что она знала этого мужчину средних лет. Что Елена могла сказать незнакомому человеку? Даже если бы она попробовала бы, ее скоро бы раскрыли.

Перевод: Nipple

Глава 52

ГЛАВА 52.

— Как у тебя дела?

— …!

Мужчина средних лет, все время державший рот на замке, задал Елене вопрос самым ласковым тоном.

— Ты выглядишь мило в своей школьной форме.

— …

— Если бы твоя мама увидела тебя сейчас, то была бы очень довольна. Моя дочь выросла достойно.

«Мама? Дочь?»

На мгновение глаза Елены открылись, и она пришла в себя. Добрые слова и обстоятельства, стоящие за ними, теплый взгляд... это все позволило ей угадать личность этого человека.

«Эмилио, глава корпорации <Кастол>.»

И…

«Биологический отец Люции.»

Елена сразу же начала оценивать ситуацию, но же время она не могла не удивиться. Было удивительно, что этот мужчина спокойно стоял перед ней и даже не раскрыл истинные отношения.

«Почему ты помогаешь мне? — Она вдруг задумалась, но потом решила отодвинуть это на второй план, — Сейчас это не самое главное.»

— О, отец.

Слово «отец» слетело с губ Елены с небольшой, но четкой дрожью.

— Да, моя дочь. Ты знаешь, как я волновался? — Эмилио подошел и обнял Елену, прошептав ей на ухо: «Он подозревает».

— …!

После этого мужчина отступил назад. Его теплый взгляд был взглядом отца, который действительно беспокоился о безопасности своей дочери. Елена вела себя естественно, скрывая свое замешательство.

— Как ты сюда попал? Даже не предупредил.

— Я слышал, что с тобой что-то случилось, поэтому я оставил работу и сбежал.

— Со мной?

Эмилио кивнул и посмотрел на Рена, лицо которого было искажено в хорошем смысле этого слова. Картина, что он хотел увидеть, очень отличалась от нынешней реальности, поэтому был очень недоволен. В любом случае, Елена и Эмилио сосредоточились на создании отношений отца и дочери.

— У меня все хорошо...

— Понимаю. Это просто касается твоих личных дел, поэтому я прибежал сюда, как только смог.

— … — Елены стали холодными. Истинная причина этой ситуации была каким-то образом выявлена. Рен даже позвонил Эмилио на север, чтобы раскрыть личность Люции.

— О, это просто смешно. Вы двое родственники?

Рен сам был свидетелем этого и не мог поверить в происходящее. Было немного неловко называть это трогательным воссоединением.

— Сэр, вы теперь можете сказать мне? Что это за причина, по которой я должен прибыть сюда в такой спешке? — Тон Эмилио был вежливым, однако интонация в словах была близок к допросу.

— Ваша дочь никогда не посещала лекций.

— И?

— В общежитии ее вещей также не обнаружено. Вот я и забеспокоился. — Глаза Рена сверкали, хотя его тон был довольно мил. Парень был полон подозрением.

— Вы вызвали меня только ради этого?

— Только ради этого?! — рефлекторно переспросил Рен, сам того не осознавая.

— Да, есть ли в этом что-нибудь особенно странное?

— …! — Глаза Рена дрогнули. Все шло совсем не так, как он думал.

— У Люции врожденное хроническое заболевание. Сейчас ей намного лучше, но как только она вновь начнет ходить на лекции, после этого ей опять придется месяц или даже два отдыхать.

— Так из-за этого она пропускает лекции и не заходит в общежитие? — ошарашено переспросил Рен. В академических институтах существовали строгие правила. Было запрещено находиться за пределами общежития и прогуливать лекции.

— Да, я уведомил академию и даже получил разрешение на внешнее лечение, если ее здоровье ухудшится.

Рен оставался подозрительным до самого конца. Он пошел в академию, чтобы узнать о Люции, но никогда не слышал о таком.

— Они, вероятно, держали это в секрете из-за проблемы с безопасностью. Это противоречит правилам академии.

— Вау, это безумие. Академия дала ей на это право? — Рен грубо откинул свои волнистые волосы назад. Он выглядел очень сердитым из-за того, что все шло не так, как он хотел.

— Вы двое это подстроили?

— Вы знаете, я прибыл в столицу только прошлой ночью после того, как получил письмо от молодого господина. Есть ли у вас еще что-то сказать родителю и его ребенку?

Елена не могла отвести глаз от Эмилио. Его голос и выражение лица были достаточно убедительными, чтобы заставить любого поверить в ложь. Однако, взглянув на девушку, все изменилось.

— Я так нервничал перед встречей со своей дочерью. У меня не было возможности для этого, так как я загружен на работе.

— Я тоже не уделяла тебе достаточно внимания раньше. — девушка отреагировала соответствующим образом, — Мне жаль за это. Но сейчас я здесь, так что, пожалуйста, прости меня.

— Пфт, прекрасно. — Рен смотрел попеременно то на Елену, то на Эмилио, все еще не веря своим глазам. Он вновь осмотрел их внешность и выразил свои сомнения.

— Вы совсем не похожи.

— Потому что я похожа на свою маму. — ловко ответила Елена с улыбкой.

— Она не уступала внешности моей жены. Видите, разве она не прелестный ребенок? — добавил уверено мужчина.

— Нет никакого способа проверить, и я схожу с ума.

Эмилио, с любовью смотревший на Елену, саркастически спросил Рена:

— У вас остались какие-нибудь вопросы? Я отвечу на все, раз вы так беспокоитесь о Люции.

— Я тоже. Я хочу отплатить вам за то, что вы позволили мне увидеть своего отца. — Елена широко улыбнулась и заключила Эмилио в объятия, как будто дразнила его.

Рен был в ярости, потому что они действительно были похожи на дружелюбных отца и дочь.

— Что-то аппетит пропал.

— Вы уже уходите?

Рен, который собирался выйти из комнаты, держась за ручку двери, обернулся.

— Я чувствую, что мне не место на этом трогательном воссоединении отца и дочери.

— Вы же знаете, что это благодаря вам, верно?

— Я снова сделал такое хорошее дело для других.

Рен пожал мужчине руку и вышел из комнаты. Елена расслабилась только после того, как убедилась, что красноволосый покидает ресторан через террасу.

— Спасибо. Если бы не вы, то у меня были бы огромные проблемы. — Девушка, наконец, выразила свою благодарность.

— Это я должен сказать вам спасибо. — Эмилио поправил свою растрепанную одежду и склонил голову. — Я просто хочу поблагодарить своего благодетеля. Спасибо вам за спасение моей дочери.

— …!

Елена была удивлена. Даже не указывая отправителя, мужчина, казалось, знал, что Елена была той, кто прислал лекарство от лихорадки.

— С его вы решили, что это я?

— Вы написали это в письме: «Даже если ей станет лучше, ей нужно отдохнуть год или больше».

Да, это была правда. Причина заключалась в том, что состояние Люции ухудшилось, если бы она вернулась в академию на полпути к полному выздоровлению.

— Но ей не нужен был такой длительный отдых. Я слышал, что, частота рецидивов этой болезни очень низкая, и через месяц не будет никаких проблем с повседневной жизнью. Разве человек, что обладает такими обширными знаниями об этой болезни, не знал, сколько времени это займет? Я так не думал.

— …

— Тем временем этот человек прислал мне письмо. Он сказал, что с моей дочерью случилось что-то страшное. В то время я уже был убежден. Я смог бы встретиться с благодетелем, который спас мою дочь.

Елена была вынуждена восхищаться его проницательностью в своем сердце. Как он мог проанализировать такие немногие обстоятельства и сделать почти идеальный вывод? Что ж, чувствовалось, что слава Эмилио не была выдумкой для высших эшелонов Торговой палаты Кастола, которые ходили взад и вперед между коалициями трех стран в империю в южной части континента.

— Я не буду этого отрицать, поскольку вы это уже поняли. Да, я это сделала.

Елена признала это без колебаний. Несмотря на то, что она не была его дочерью, он притворился ее отцом и помог. Эмилио был надежен.

— Я думал, что вы, возможно, студент академии, но еще более удивительно увидеть вас лично. Уже поздно, но я действительно хотел сказать твамебе спасибо. Большое спасибо за спасение моей дочери.

— Я тоже. Большое вам спасибо за сегодняшний день. — Елена тоже склонила голову, чтобы выразить свою благодарность. Без вмешательства Эмилио у нее уже были бы неприятности.

— Это судьба, так что не хотите ли поужинать со мной? Блюда здесь довольно хороши.

— Это большая честь. — Эмилио вежливо согласился.

Принесли только что заказанные блюда, и Елена медленно их смаковала. Возможно, из-за того, что Рен ушел, хоть это было то же самое блюдо, которое она ела раньше, но сейчас вкус и текстура были совсем другими.

— Вы никогда не спрашивали.

— Что вы имеете в виду?

Елена отложила вилку и нож.

— Кто я, что я делаю, почему я выдала себя за Люцию.

— Мне это неважно. Эмилио вытер рот салфеткой и спокойно продолжил, — Ты благодетель, который спас мою дочь, которая для меня все. Если хотите, я хотел бы предложить вам компанию Кастол. Нет, я могу отдать ее вам сейчас.

Елена подняла голову и посмотрела мужчине в глаза. Искренность сквозила в его глазах и выражении лица так же сильно, как и в его речи. Действительно, он был человеком, который пожертвовал всей своей жизнью, чтобы вылечить Люцию в своей прошлой жизни.

— Я просто приму благодарность. Вы достаточно заплатили мне.

— Нет, этого недостаточно. — Решительное лица Эмилио выражало что-то вроде непостижимого упрямства. — Если вы позволите мне сказать еще несколько слов… Можно?

— Столько, сколько вы захотите.

Это два человека, чей возраст был совершенно разным, чтобы поверить, что они на самом деле отец и дочь. Однако, глядя на сам разговор, Елена, казалось, относилась к нему как к подчиненному, а Эмилио был почтителен.

— Я смотрю на вас с тех пор, как впервые встретил. О, не поймите меня неправильно. У меня вошло в привычку заботиться о людях, поскольку основой торговли являются люди.

— Я понимаю.

— Речь, жесты, то, как вы едите, выбор слов… Это тривиально, но мы судим о людях по всем этим вещам. Мы не можем изменить поведение нашего тела с помощью нашего сознания.

Эмилио смочил горло водой и осторожно спросил:

— Разве вы не часть императорской семьи?

Перевод: Nipple

Глава 53

ГЛАВА 53

— …

— Если нет, то мне очень жаль. Давайте просто сменим тему.

Елена не могла не восхищаться, хотя и молчала.

«Вы очень наблюдательны.»

Часто говорят, что успех или неудача человека как торговца зависит от того, как он смотрит на людей. Это связано с тем, что деловые операции в конечном счете основаны на доверии, которое зависит от личности и характера оппонента. В этом контексте Эмилио, казалось, обладал удивительным вниманием к деталям. Это было потому, что он инстинктивно чувствовал настроение и грацию Елены, которые она пыталась скрыть.

— Вы правы лишь наполовину.

В прошлой жизни она была королевой. Но не сейчас. Принцессы относятся к классу большой знати, но не являются строго королевскими особами. Итак, половина верна, а половина ошибочна.

Эмилио на мгновение удивился, но быстро вернулся к своему обычному облику.

— Не думаю, что я вас о чем-то спрашивал. Я сотру то, что вы только что сказали, из своей головы.

— Благодарю.

У Елены было другое чувство к этому мужчине. В ее прошлой жизни он был ослеплен лечением Люции от северной лихорадки, отчего Торговая палата обанкротилась, но теперь, когда история изменилась, ожидалось увидеть, как далеко Эмилио и его бизнес действительно вырастут.

Медленно.

Эмилио вытащил конверт и положил его на стол.

— Что это? — спросила Елена.

— Это перевод в Торговую палату Кастола, что находится в Империи.

— …!

Глаза Елены стали больше. Филиал был оплотом местной корпорации Кастол. Передача его была равносильна передаче девушке всего дохода, полученного от местных операций.

— Я ведь уже сказала вам. Мне хватит простой благодарности.

— ...Моя дочь рассказала мне. Она так счастлива снова увидеть своего отца…на лице которого больше не появлялось грустного выражения.

На лице Эмилио показалась слабая улыбка. Он чуть не потерял свою дочь, которая для него почти всем на свете, поэтому у него не было другого выбора, кроме как быть благодарным Елене за спасение.

— Так идите и помогите им.

— …

— Я увидел вас сегодня и сразу почувствовал это. Очевидно, что вы необыкновенный человек… Вам действительно нужна моя помощь. Вот почему я хочу отдать его вам.

Елена не сразу смогла решить, как поступить в сложившейся ситуации. В то же время она стремилась к ясности и определенности. К людям, с которыми у нее не было контакта в прошлом, какими бы способными они ни были, она подходила сдержанно или осторожно. Это было потому, что, если бы девушка допустила небольшую ошибку, Елена не могла исключить возможность того, что они могли бы ускользнуть от ее влияния и стать источником проблем. Именно по этой причине она держала рядом с собой тех, кто мог быть с ней до конца, даже если это была тяжелая работа.

В этом контексте Эмилио был персонажем вне поля. У него репутация до такой степени высокая, что никто не знал о его любви, но его личность и человечность были совершенно неизвестны. Поэтому она прекратила свои отношения с Эмилио, сообщив, как вылечить северную лихорадку Люции. Этого было достаточно для Елены, чтобы обезопасить личность Люции внутри академии.

Однако все изменилось. Рен вмешался и установил связь с Эмилио. Он привел его к ней, и тот объявил ее благодетельницей и предложил передать часть филиала торговой палаты Кастола. Это не было частью плана. Доход, о котором упомянул мужчина, был слишком привлекательным, чтобы сразу отказаться. Хотя это была незначительная должность, сфера бизнеса, сеть продаж и управление активами филиала Торговой палаты Кастола, одной из десяти крупнейших торговых ассоциаций на континенте, были бы огромными.

— Вы доставите мне проблемы.

— Я приношу извинения за это. — ответил Эмилио вежливо. Затем вновь обратился к девушке, которая не решалась принять решение. — Должно быть, я ошибся.

— Что?

— Благодетель, похоже, не решается взять на себя управление филиалом корпорации «Кастол». Это займет некоторое время, но я организую отделения и подготовлю их в золотых монетах, которые являются имперской. Я думаю, что так будет лучше для вас.

— П-подождите минутку.

Елена замолчала, сбитая с толку. Она была удивлена, когда он вручил ей перевод в филиал Торговой палаты, но, когда мужчина сказал, что продаст, превратив его в золото, она потеряла дар речи. Что еще более удивительно, так это то, что он не просто говорил это, а действительно был готов сделать это хоть на следующий день.

— Я не знаю, зачем вы так усложняете мне жизнь. — Елена тихо вздохнула. Она знала, что это была услуга, но для нее это было слишком.

— Я тоже прошу вас. Пожалуйста, позвольте мне быть достойным отцом для моей дочери.

Эмилио вежливо поклонился. Он хотел отдать все так, как будто ни о чем не жалел. Так что девушка тоже должна была сделать выбор.

— Мне жаль, но я не хочу получать никакого золота или филиала корпорации Кастол.

— Но благодетель...

— Они не мои. Но я не думаю, что это совсем правильно - игнорировать искренность Эмилио.

Мужчина затаил дыхание и ждал следующего слова. Подумав еще десятки раз о том, чтобы быть осторожной, Елена открыла рот.

— Давайте работать вместе.

— Вы только что имели в виду стать партнёрами? — переспросил удивленно мужчина. Это было неожиданное замечание с ее стороны.

— Я не уверена, что смогла бы добиться таких же успехов, как Эмилио, если бы возглавила филиал. Я связана по рукам и ногам, к тому же, у меня нет деловой хватки. Однажды я передам свое влияние другой бизнес-ассоциации и обанкрочусь.

Елена спокойно оценила свою компетентность. Она закладывала различные основы, базирующиеся на ее воспоминаниях о своей прошлой жизни. Торговля была не тем путем, по которому она хотела идти, и даже если бы возглавила филиал, у нее не было уверенности, что сможет защитить его от других торговых групп.

— Золото не стоит того, чтобы о нем говорить. У меня такое чувство, будто я только что выторговала жизнь вашей дочери. Это звучит оскорбительно, в зависимости от того, как вы на это смотрите.

— Я не думал об этом. Мне очень жаль.

Эмилио понял, что был слишком резок, и быстро извинился. Он сказал, что будет действовать соответственно, но понял, что его слова достаточно вводят в заблуждение. Елена счастливо улыбнулась.

— Нет, может быть, именно поэтому я чувствовала, что это было более искренне. Деньги - это все для торговца.

— Спасибо вам за то, что заботитесь обо мне. Могу ли я спросить, почему вы предложили партнерство?

— Будь то ветка или золотая монета, для меня это не имеет значения. Что мне нужно, так это люди.

— Люди...

Эмилио пробормотал эти слова, размывая их. Хоть мужчина сам постоянно подчеркивал важность людей, но, когда Елена сказала это, он глубоко задумался.

— Это то, что вы сказали ранее. Вы сказали мне, что я очень нуждаюсь в помощи Эмилио. И это на самом деле так.

— Благодетель.

— Пожалуйста, останьтесь со мной. А потом помогите мне. Тогда я могу пообещать вам вот что.

При слове «пообещать» Эмилио поднял голову и уставился на Елену. Он видел, что она была девушкой благородного происхождения, о чем свидетельствовали грация и достоинство, которые она тайно демонстрировала, даже когда пыталась спрятаться за маской. Такая Елена ссылалась на свое обещание. Весомость обещания была иной.

— Скоро наступит новая эра. Время, когда мир перевернется с ног на голову и многое начнется заново.

— Новая эра...

Эмилио задумался над этими словами. Это было слишком громкое слово, чтобы торговец мог просто так понять его. Лишь Елена была способна справиться с весом этих слов.

— Я осмеливаюсь обещать вам место в новой эре.

— …!

Елена улыбнулась уголком рта. Ее улыбка была полна уверенности, хотя это было обещание, которое звучало вызывающе и безрассудно.

***

— Ты знаешь, у меня мурашки по коже, и я не могу от них избавиться.

Халиф, с которым она встретилась всего несколько дней спустя, производил много шума, не в силах скрыть своего волнения. На что Елена спокойно ответила:

— Правда?

— Да! Я понимаю, почему люди уважают твоего отца. Я только рассказал ему о своем бизнес-плане, но он внезапно нашел проблему, которую я упустил.

Халиф расхваливал Эмилио так, что у него потекли слюнки. Елена, объединившаяся с торговцем, решила, что он может быть полезен Халифу, которому все еще не хватало лет и опыта, поэтому организовала встречу между ними. Результат оказался более позитивным, чем ожидалось. Энтузиазм и гениальность Халифа в сочетании с сообразительностью и опытом Эмилио расширили его кругозор.

— Да, но почему ты так внезапно изменила свое мнение? Ты сказала, что твой отец был бы расстроен, если бы узнал, что ты собираешься заняться бизнесом, не предупредив его.

— Ах, это? Меня поймали.

Хотя это было абсурдное оправдание, Халиф принял его без всяких сомнений.

— О, вот почему он знал. Разве у тебя не было неприятностей?

— Он много раз говорил мне, что подаст заявление вместо меня и что я должен набраться терпения, пока не получу диплом. Конечно, это было сделано при условии, что я не буду пренебрегать своими школьными занятиями.

— Комплимент есть комплимент, а школьная работа есть школьная работа.

Халиф, обманутый ложью Елены, был убежден и принят.

— Вы встречались с Рэндолом?

— Хм? Э-э, я встретил его. И мне показалось, что я готов покончить с собой.

— О чем вы говорите? — Спросила Елена в ответ, слегка нахмурившись.

— Почему в мире так много гениев? Ты гений, но он еще более гениален. Это настоящее чувство стыда.

— Справедливо. — Елена кивнула головой.

Рэндол был великим архитектором, страницей в истории. В мире искусства есть поговорка, что мастера одного поколения не могут быть достигнуты только упорным трудом. Вы должны быть наделены гениальностью.

Девушка не видела завершения строительства собора Санта-Мария, совместного проекта Халифа и Рэндола. Это было потому, что она была похищена и чуть не убита незадолго до завершения. Однако Елена вспомнила, что видела библиотеку, которая, как известно, была спроектирована Рэндолом. Хотя он и не такой огромный, как собор Санта-Мария, его уникальная конструкция, форма купола с использованием дворца, была проблеском его гениальности.

— Мир действительно велик. И академия тоже. Я ничего не знал об архитектуре. Кстати, от одного взгляда на метод строительства и дизайнерские чертежи, которые он мне показал, у меня мурашки побежали по коже.

— Я понимаю.

— Он был действительно благодарен Л. Он смог сосредоточиться на строительстве и с нетерпением ждет возможности поработать с ним.

Рэндол стал первым клиентом Халифа, сделавшим свой первый шаг в качестве арт-брокера, как и в оригинальной истории.

Была надежда, что вмешательство Елены даст лучшие результаты, поскольку время было выбрано заранее.

— Пожалуйста, передай ему, что я действительно ценю это. За то, что выбрал меня. Я никогда его не разочарую.

— Хорошо. Он доверяет тебе. Больше он ничего не сказал. Есть ли у настоящих гениев хорошие личности? О, кроме тебя.

— Глядя на то, как вы говорите о нем, вы стали довольно близки?

— Он мой собутыльник.

— У вас появился лучший друг.

Елена улыбнулась, как будто она знала все. Их дружба всегда была пропитана алкоголем, настолько сильно, что можно было сказать, что они были связаны им в прошлых жизнях.

Халиф окончил Академию на четвертом курсе, так что он был достаточно взрослым. Так что они с Рэндолом смогли углубить свою дружбу за выпивкой.

Перевод: Nipple

В группе вы можете прочитать до 55 (62) главы включительно

Глава 54

ГЛАВА 54

— Старший, когда вы собираетесь снова встретиться с моим отцом?

— Завтра. А что?

— Я хочу попросить вас выяснить, есть ли в столице какая-нибудь земля, на которой можно построить здание.

— Ты хочешь устроить соревнование?

Глаза Халифа были полны жадности. Поскольку он доверял суждениям и выбору Елены почти на религиозном уровне, то хотел воспользоваться этой возможностью, если она купит землю.

— Что вы имеете в виду? Я не сильна в этой области.

— Тогда почему ты вдруг стала искать землю? Она там дорогая.

— Я собираюсь построить там салон.

— Салон? Что это?

Поскольку этот период был до того, как установилась салонная культура, Халиф мало что знал об этом.

— Это место, которое разрушает барьеры пола и статуса. Это родина культуры и интеллекта, место для общения, место, где литературные деятели, писатели, художники и мыслители представляют свои работы.

— …!

Елена собиралась открыть первый, самый большой и лучший салон в столице империи. Салон - это конгломерат искусства и культуры, о котором мечтала девушка. Это пространство, куда литераторы, художники, дворяне, ученые и другие выдающиеся люди могут приходить и уходить, чтобы участвовать в диалоге и дебатах, а также место, где художники могут выставлять и продавать свои работы. Он также может служить бальным залом, где люди могут наслаждаться выступлениями и танцевать во время трапезы с напитками.

Салон - это центр с культурными волнами, которые будут доминировать на континенте.

«Я буду в центре культуры в качестве хозяйки.»

Нетрадиционные амбиции Елены лишили Халифа дара речи.

— Салон? Это шокирует. Я ничего не могу сказать. Как ты об этом додумалась?

— Это не конец. Еще слишком рано удивляться.

— Что еще?

— Сам по себе салон имеет значение, но мы также хотим придать смысл первой архитектуре, представляющее здание. Он будет размером с собор и построен в новом стиле, которого мы никогда раньше не видели.

Халиф был удивлен и одновременно встревожен.

— Не слишком ли это жадно? Размером с собор... Допустим, это так. Где ты найдешь такого архитектора, что сможет это осуществить?

— Как где? Вы с ним знакомы.

— Кто этот человек … Только не говори мне, что ты думаешь о Рэндоле?

— Да, я оставлю все, от дизайна салона до архитектуры, Рэндолу.

У Халифа отвисла челюсть. Вот насколько невообразимое было заявление Елены. Это потому, что доверить этому мужчине, наделенному гениальностью, но еще ничего не достигшему в реальности, такой неожиданный объем работ было настоящим невероятен.

Поскольку Халиф был ближе к Рэндолу, чем кто-либо другой, и пытался общаться с ним, у Елены было смутное, но четкое чувство, что у него все получится.

— Пожалуйста, отдайте это Рэндолу. Это возможность заявить о себе всему миру. Избавьтесь от манерности и удивите мир его собственными техниками.

— Я скажу ему. Он будет счастлив.

Халиф был польщен. Рэндол всегда был полон решимости построить сооружение собственной конструкции, но возможность представилась раньше, чем он ожидал. Ему не терпелось поделиться этой новостью.

— Если он может себе это позволить, попросите моего отца поискать участок рядом с землей для покупки.

— А ты не спекулируешь?

— Это не спекуляция. Мы собираемся создать сложное культурное пространство, которое будет связано с салонами.

— Что? Сложная культура? О чем, черт возьми, ты думаешь? Я не могу за тобой угнаться.

В последнее время Халиф восхищается Еленой. Новаторские и догоняющие идеи были настолько остроумны, что он не смог бы следовать им, даже если бы умер и проснулся.

— Почему вы постоянно ходите за мной? Не надо.

— Что?

— Просто делайте то, в чем вы хороши.

— В чем я хорош… Верно. — Халиф улыбнулся, кивая в знак согласия.

Елена продолжила:

— Салоны не проектируются и не строятся сами по себе. От начала до конца...

— Ты будешь работать с арт-брокером, верно?

— Да, ваша роль будет важнее всего остального.

— Мило! Трудно сказать больше. Я тоже знаю, насколько важна моя роль. На самом деле я легко уживаюсь с ответственностью.

Елена улыбнулась. Халиф всегда был ворчливым и игривым, но она лучше, чем кто-либо другой, знала, что он всегда был серьезен и предан своему делу.

— И вот. Отдайте это моему отцу.

Парню вручили конверт с письмом.

— Что это? Могу я посмотреть?

— Да, если хотите. Я собираюсь купить немного земли в столичных трущобах, и я выделила этот район на карте.

— Зачем покупать там? Нет, как ты можешь думать о покупке земли в трущобах? Это грубо говоря, безжизненная территория. Ее нельзя снова продать или купить.

Халиф полностью отговаривал Елену от покупки земли там. В трущобах были самые дешевые цены в столице, так как в бедных районах жили нищие, скитальцы и бродяги.

В прошлом несколько инвесторов-аристократов пытались купить землю в трущобах по низкой цене и развивать ее. Но в результате все обернулось провалом. Даже если бедняков выгоняли, вскоре приходили другие и заполняли места. Даже если здание было построено за определенную плату, простые люди неохотно приходили, потому что там были бродяги и странствующие.

— Я знаю это.

— Ты собираешься купить землю в трущобах, даже если тебе это все известно? Ты, просто поговори со мной. Там есть какое-нибудь золото? — Глаза Халифа были полны ожидания.

Ему было интересно, есть ли там что-нибудь.

— Ха, где в столице золотые жилы? Я просто покупаю это на благотворительность.

— Благотворительность? Ты серьезно?

— Да, вы думаете, я лгу? Какой смысл зарабатывать деньги? Мы должны помогать нуждающимся людям.

Разочарованный, Халиф снова сунул письмо себе в карман. Если бы он был заинтересован, то открыл бы его. Парень потеряет свои деньги, как только вложит их. Елене стало жаль, что она не может сказать правду.

«Мне жаль, старший. Я не смогла сказать вам честно. Но я ничего не могу с этим поделать. Если я скажу вам, то думаю, вы будешь жить на этой земле.»

Дело было не в том, что Халифу нельзя было доверять. Но Елена очень хорошо знала, что человеческая жадность иногда может затуманить разум. Если бы этот парень последовал примеру Елены и купил или продал землю бедных, это тоже стало бы мишенью.

«Я должна купить участок как можно быстрее, иначе Лайбрик заметит.»

Рано или поздно в столице произойдет грандиозный строительный бум. Великий герцог потратил бы астрономические суммы денег, чтобы уничтожить трущобы и создать улицу Ноблесс на земле, крупнейший проект застройки в столице со времен основания империи, куда могут входить и выходить только дворяне и члены королевской семьи.

Деньги, потраченные на строительство этой Дворянской улицы, были эквивалентны годовому бюджету Империи. Фундаментальная способность Великого герцога сделать такие астрономические инвестиции была поразительной, но успех Ноблесс-стрит был во многом обусловлен заслугами Лайбрик, которая тщательно подготовилась. Она предвидела, что императорская семья рухнет и страна будет вращаться вокруг знати, поэтому попыталась построить город для аристократов, и результат был прекрасным.

«Успех великого герцога - мое несчастье. Я должна за этим присматривать.»

Если проект застройки улицы Ноблесс увенчается успехом, разрушить Великое герцогство будет почти невозможно, сколько бы Елена ни старалась.

Этот первый маневр действительно удался. На шаг опередив Лайбрик, она скупила землю в трущобах, которая должна была стать главной базой для застройки Ноблесс-стрит. Зная будущее, для Елены это было не так уж сложно. Здесь могла быть определенная погрешность, но у нее было приблизительное представление о том, где будет происходить развитие событий, поскольку она часто бывала на Ноблесс-стрит, будучи еще королевой в прошлом.

«Есть одна вещь, на которую следует обратить внимание – найти агента, которому можно доверять.»

Елена хорошо знала о неумолимости Лайбрик. Если бы она знала тот факт, что принцесса сделала первый шаг и продала землю, она бы попыталась найти Л любыми необходимыми средствами. Однако этот «Л» был человеком, который существовал только в документах и подписях. На данный момент не было никакой возможности обнаружить, что это была Елена, но на будущее было необходимо иметь агента, чтобы завершить продажу и заранее заблокировать преследование Лайбрик.

«После того, как я куплю землю у бедных людей, то могу продать ее обратно Лайбрик.»

— Ну что ж, тогда на сегодня разговор окончен. О, у меня назначена встреча с моим отцом, и я собираюсь ненадолго сосредоточиться на своих школьных занятиях. Пожалуйста, не ищите меня.

— Да, думаю, что я буду так же занят, как и ты. Удачи.

Это случилось, когда разговор закончился, и Халиф попытался открыть дверь, чтобы выйти из кабинета.

*Тук, тук*

— …!

Внезапный стук в дверь привлек внимание Елены и Халифа. Было необычно, что сюда вообще кто-то пришел.

«Ни за что, Рен?»

Движение было настолько коротким, что это было маловероятно.

— Я выйду. — Халиф, стоявший перед дверью, повернулся и потянул за ручку. — Кто ты такой… Хек!

Как только дверь открылась, парень, увидев стоящего перед ним человека, неосознанно затаил дыхание.

— В-ваша светлость?

— …!

Есть ли какой-нибудь студент, посещающий академический институт, который не знал Сиана в лицо? В ответ на удивленную реакцию Халифа Люция тоже поднялась со своего стула.

— Это снова вы.

В отличие от шокированных двоих, реакция Сиана была спокойной. Халиф с Люцией видели только эти невыразительные глаза.

— Как вы сюда попали?

— Я случайно увидел вас на этом этаже. Я обыскал читальный зал, чтобы узнать, могу ли я спросить вас, как у вас дела. Итак, я пришел, и вы здесь.

Глаза Халифа были широко открыты. Он только что услышал, что Сиан проявил интерес к Люции. Увидев Елену, парень спросил ее, беззвучно шевеля губами:

[Ты знаешь Его Высочество Наследного Принца? Почему ты не сказала мне раньше!]

Перевод: Nipple

Глава 55

ГЛАВА 55

Елена, решив, что Халиф не достоин ответа, проигнорировала его и перевела взгляд на Сиана.

— Вы что-то хотели сказать?

— …

Вместо ответа принц уставился на Елену. Но когда молчание стало более неловким, Сиан произнес слова, не имевшие никакого отношения к сути дела.

— Я приглашаю вас. На ужин.

— Что? — Халиф и Елена моргнули от неожиданного предложения, одновременно рефлекторно переспросив.

И вот как был организован ранний ужин для трех гостей.

Девушка со своим напарником посетили общежитие, построенное специально для прямой линии императорской семьи. Оно было похоже по размерам на место, где сейчас жила Елена, но эта комната была слишком бедная, чтобы тут жил наследный принц, лидер Империи. Дорогих картин и украшений нигде не было видно, а мебель выглядела старой.

«И вот, я здесь.»

Взгляд Елены стал глубже. Их с Сианом общежития располагались через дорогу друг от друга. Если бы не деревья, загораживающие обзор, их жизни были бы как на ладони.

В своей прошлой жизни внимание Елены было сосредоточено на Сиане еще со времен ее учебы в академии. То, что он ел, как спал и как жил, было всем, что имело для нее значение в  мире. Может быть, это началось тогда... Интерес, зародившийся в сердце девушке, укреплялся и со временем трансформировался в бесполезную привязанность и любовь.

— В этом нет ничего особенного, но попробуйте это. Оно не так уж плохо на вкус.

Халиф и Елена смотрели друг на друга через обеденный стол. Горничные принесли блюда с кухни. Это был суп, салат и стейк, но уровень еды был намного ниже, чем в меню, которое обычно ела Елена. То же самое было и с Халифом. Он пришел с большими ожиданиями, так как наследный принц пригласил его на ужин, но даже на первый взгляд качество мяса было явно невысоким.

Сиан первым нарезал и съел мясо, в то время как гости только схватили ножи и вилки. Халиф нарезал стейк небольшими кусочками и принялся жевать. Хоть было съедобно, но подливка была не такой уж превосходной.

«Неужели все было так плохо? Финансовое положение императорской семьи.»

Во время своего пребывания на посту королевы Елена пользовалась личной поддержкой Великого герцогства. В противном случае она не смогла бы покрыть непомерные расходы на поддержание своего достоинства. По этой причине девушка не интересовалась бюджетом императорской семьи и всегда считала, что они богаты. Однако, прибыв сейчас сюда, обнаружила, что финансовое положение Правящего рода оказалось гораздо более серьезным, чем она ожидала.

— Вкусно?

— Конечно! Очень вкусно. Мясо пожарено прекрасно, и каждый раз, когда из него вытекает сок, это так увлекательно. — Халиф даже похвалил шеф-повара. Его взгляд обратился к Елене с пустым кивком.

— А как насчет тебя?

Девушка отложила вилку, плотно прожевала пищу во рту и проглотила ее. Затем она взяла салфетку, вытерла рот, ответив:

— Вкус довольно специфичный, но это определенно восхитительное блюдо.

— Понятно.

Сиан больше не спрашивал о вкусе. Вместо этого он обратил внимание на то, как Елена ест. Во время поедания стейка с некачественным мясом она не издала ни единого жевательного звука, и более восьми вилок и ножей были использованы по назначению.

— Вы всегда показываете новые образы.

— Я?

Елена подняла глаза, чтобы посмотреть, точно ли он имеет в виду ее. Мужчина продолжил, глядя на девушку странным безразличным взглядом:

— Иногда вы выглядите слабым, словно новорожденный олененок.

— …

— А иногда ведете себя более изящно, чем императорская семья.

Елена упустила это. Она поняла, что этикет, который был уже на уровне рефлексов, привлек интерес Сиан. Она упрекнула себя за опрометчивость, но вода уже пролилась.

— Вас звали Халиф?

— Да, Ваша Светлость.

— Выпускной курс этого года. Итак, вы думали о своей карьере после окончания академии?

На вопрос Сиан Халиф четко ответил с очень нервным выражением лица:

— Да, я установил хорошие связи и нашел работу, соответствующую моим способностям. Мне нужно подготовить свою диссертацию, и я так увлекся, что боюсь, что не смогу закончить ее своевременно.

— Интересно, чем именно вы занимаетесь?

— Это связано с искусством.

Елена пристально посмотрела на Халифа. Она была недовольна тем, что парень усилил интерес Сиана, рассказав о вещах, которые он не должен был знать.

— На самом деле, это мисс Люция посоветовала мне это. Я не знаю, знаете ли вы это, но я получаю большую помощь, потому что она обладает превосходными знаниями и проницательностью.

Елена впилась взглядом в Халифа, словно хотела убить его за его постоянный поток бесполезных слов.

«Пожалуйста… этот язык…»

Однако внимание Сиана уже было обращено на девушку.

— Я знал, что у вас есть талант в искусстве, но я не представлял, что он настолько хорош.

— Ваше высочество, Халиф принижает себя. Вам не нужно их слушать.

Елена быстро похвалила парня, яростно посмотрев тому в глаза, предупреждая его больше не говорить глупостей.

— Вы такая скромная. Вы меня еще больше заинтересовали.

Голова девушки пульсировала, потому что она продолжала путать вещи. Поскольку Сиан уже проявил интерес, возникло беспокойство, что он может попытаться каким-то образом подтвердить это.

— Как вы себя чувствуете? Давайте поговорим о недавних событиях?

Конечно же, предсказание Елены было верным. Эта ситуация была неудобной, потому что она не хотела ни коем образом пересекаться с Сианом.

— Ваше высочество, я...

Как только Елена попыталась отказаться, вмешался Халиф.

— Люция, ты в порядке? Сегодня мы свободны.

— А...

Девушка стиснула зубы в гневе. С чего вдруг он был таким глупым сегодня? Причина безрассудства была неизвестна, поэтому Елену еще больше лихорадило.

В конце концов, все трое перешли в гостиную. Принцесса ударила Халифа локтем в поясницу, когда шла позади Сиана.

— Что с вами сегодня не так? Давайте уйдем тихо, когда закончим.

— Хэй, Его Высочество хочет этого. И ты не заметила?

Елена сузила глаза, пристально посмотрев на него, и сделала предостерегающее замечание:

— Я умоляю вас, пожалуйста, прекратите это. Я больше не могу этого выносить.

— Взгляни на ситуацию здраво. Тебе не кажется, что это прекрасный для тебя шанс.

— Так вы пытаетесь сделать меня счастливой?

Елена не могла услышать ответ на этот вопрос. Потому что они наконец достигли гостиной.

— Ух ты, посмотри на книги. Как будто их тут тысячи.

Халиф посмотрел на бесчисленные стеллажи, восхищаясь ими. Казалось, там было больше тысячи книг, но, учитывая, что это приемная, а не библиотека, он мог видеть, как долго Сиан увлекается ими. Все трое расслабленно сидели на просторном диване. Затем принц посмотрел на Елену и с трудом заговорил:

— Когда я вижу вас, все время думаю об этом.

— Что?

— Вы можете угостить меня чашкой того чая?

— ...Чай?

Елена была очень смущена этой просьбой. Чаепитие. Это была внезапная просьба, которая поставила ее в неловкое положение. Сиан тоже испытывал смущение, поэтому чтобы скрыть это, фальшиво кашлянул.

— Я не могу забыть тот аромат и прекрасный вкус.

— …

— Это трудная просьба?

Когда Сиан спросил снова, Елена, которая на мгновение погрузилась в транс, быстро пришла в себя.

— Нет. Если вы можете приготовить заварку, чай и горячую воду...

— Заносите.

Слуги принесли все в мгновение ока.

— Вам еще что-нибудь нужно?

— Нет, этого достаточно. — Елена сначала проверила чайные листья, открыв запечатанную коробку.

«Это второй сорт.»

«Давайте не будем об этом. Чай важнее.»

Елена внимательно осмотрела чайные листья. Она была способна передать весь аромат чая даже с листьями среднего качества, если знала, насколько сухими и ферментированными были листья. Температура воды была в самый раз, а приготовление - идеальным. И не будет преувеличением сказать, что независимо от того, насколько хороши были ингредиенты, глубокий вкус и аромат чая напрямую зависели от человека, готовящего его. В этом смысле чайная церемония Елены была близка к совершенству, поскольку она готовила чай от чистого сердца десятки, если не сотни раз, только для одного человека.

Девушка рекомендовала наполнить пустую чашку чайной водой.

— Хорошо.

Сиан, попробовавший горячий напиток, восхитился:

— Даже с этими чайными листьями у него такой глубокий вкус и аромат.

Мужчина замолчал. Используя свое обоняние и вкус, он сосредоточился на том, чтобы насладиться чаем, который заварила Елена.

— Вау, теперь я немного начинаю понимать, почему люди проводят чайную церемонию.

Непреднамеренно Халиф был поражен Еленой, которая готовила чай. Он решил, что ему следует отказаться от идеи о том, что чайная церемония была обманом, притворством для аристократии. Девушка, глядя на Сиан, наслаждающегося чаем, повторила это в уме:

«Надеюсь, что этот чай будет последним на сегодня.»

Елена грустно улыбнулась, не желая повторять ошибок прошлого.

— Сегодня у меня к вам много вопросов, миледи.

— Ко мне?

Сиан открыто указав на Елену, спросил:

— Вы сказали, что ваш отец - глава одного из ведущих Торговых домов континента.

— Да.

— Функционирование денежной системы внутри империи. Что вы скажете по этому поводу?

Перевод: Nipple

_____

На 63 главе анлейт, стал непонятным... Поэтому очень нужен редактор. Буду рада любой помощи!

Глава 56

ГЛАВА 56

Елена была ужасна смущена. Вопросы Сиана всегда были всеобъемлющими, требующими очень глубокого изучения.

— Я не сильна в данной области. Но поскольку вы спросили мое мнение, я отвечу.

— Слушаю.

— Нынешний поток имперских денег тесно связан с властью. Великий герцог и Четыре Великие семьи вмешиваются в различные интересы и монополизируют все, что приносит прибыль.

С момента основания государства никогда в истории не было такого времени, когда дворянство обладало такими большими корыстными интересами, как сейчас. Империя принадлежала правящей семье на протяжении многих поколений, но постепенно теряла свой авторитет по мере того, как аристократия набирала все больше и больше власти. Марионеточный император. Дворяне выше императора, меняющие даже самого монарха. Такова была реальность нынешней правящей семьи.

— Правильно.

— Вместе с потоком денег аристократы уничтожили даже предлог для этого.

— Империя должна измениться.

Сиан также, казалось, полностью осознавал серьезность ситуации. По выражению его глаз Елена могла почувствовать его желание избавиться от вмешательства и сдержек великого герцога и четырех семей и вернуть себе могущественную императорскую власть.

Девушка очень сочувствовала Сиану. Если бы он оказался в правильной времени, у него были бы качества, необходимые для того, чтобы стать великим правителем, но, к сожалению, сейчас для такого императора не было места. Вид его был таким печальным, что Елена не могла заставить себя уйти.

— Найдите кого-нибудь способного.

— Кого-нибудь способного… — Мужчина, все еще размышляя над этими словами, неожиданно задал вопрос, глаза блестели. — Вы имеете в виду кого-то вроде вас?

— Нет. — Елена резко оборвала его. — Я не такой хороший человек, каким меня считает Ваше Высочество.

— Вы такая скромная.

Халиф не мог участвовать в разговоре, кроме как с пеной у рта. Шел какой-то диалог на высоком уровне, но это была слишком деликатная тема, и было бы лучше уйти. Елена, с другой стороны, ни капельки не расстроилась и сохраняла самообладание.

— У меня тоже были те же мысли, что и у Моей Леди. Однако большинство способных - это дворяне. Они никогда не встанут на сторону императорской семьи.

— …

Девушка понимала разочарование Сиана. Даже в институте большинство студентов, получивших высокий уровень образования, старались держаться ближе к аристократии. В редких случаях некоторые из них происходили из простолюдинов, но большинство были одержимы продвижением по службе, поэтому многие полагались на дворянство, а не на императорскую семью.

«Желание есть, но метод неправильный.»

Елена ясно видела это. Сиан, мечтавший об укреплении императорской власти и пытавшийся провести реформы, потерпел неудачу. Нынешний подход лишь повторил бы те же ошибки.

«Если бы только Его Высочество мог правильно прочесть тенденции новой эры, все могло бы измениться.»

Но Елена не могла поднять этот вопрос. Когда они случайно столкнулись друг с другом в читальном зале библиотеки, Сиан был перемежен с «монархизмом». Если он все еще мечтал о сильной деспотической имперской власти, будущее и Сиан будут конфликтовать.

«Давай не будем забегать вперед. Его Высочество позаботится о будущем решении.»

Елена хотела помочь ему всем, чем могла. Все это было из-за затяжной любви и ненависти, с которой она когда-то жила в прошлом. Да, так оно и было.

— Могу я дать вам совет?

— Совет. Я приму его со всей серьёзностью.

Елена взяла все силы в кулак и сказала, услышав разрешение.

— В империи было бесчисленное множество императоров, которых почитали как великих людей. Не будет преувеличением сказать, что благодаря их достижениям у нас теперь есть государство.

— Продолжайте.

— Причина, по которой их достижения высоко ценятся, заключается в том, что они подготовили необходимые системы для того времени, ознакомились с изменениями и соответствующим образом отреагировали на них.

На протяжении всех слов Елены Халиф не мог расслабиться. Он нервничал, что она может обидеть Принца.

— Времена начинают меняться. — Девушка сделала небольшой глубокий вдох. — Дворяне стали гнилыми и коррумпированными. Тем не менее, императорская семья не имеет никакого авторитета или власти оказывать на них давление.

— …

Невыразительные брови Сиана шевельнулись. Елена указала на некомпетентность императорского двора перед Наследным Принцем.

— Л-Люция! Прикуси свой язык. — Испуганный Халиф вмешался и остановил девушку.

Даже если это была правда, подрыв императорской семьи был равносилен оскорблению. Но Елена не собиралась останавливаться на достигнутом. Нет, если бы она планировала это с самого начала, то не сказала бы ни слова.

— Мир скоро изменится.

Несмотря на то, что это может показаться неудобным и оскорбительным, выражение лица Сиан не изменилось. Только Халиф, оказавшийся посередине, был неспокоен.

— Смена времен никогда не начинается наверху. Она всегда сначала затрагивает «низ».

— Низ.

— Простолюдины.

— …!

Глаза Сиан, в которых не было никаких изменений эмоций, были полны энергии. С момента основания империи главными реформаторами были императорская семья и дворянство. Абсолютное большинство простолюдинов в пирамидальной системе статуса были просто объектами, которыми нужно было управлять, и не рассматривались как субъекты реформы. Елена указала на этот слой населения. Она сказала, что смена времен идет не сверху, а снизу. Для Сиана это открытие стало шокирующим.

— Являетесь ли вы дворянином или членом императорской семьи. Это не имеет значения для простых людей. Дворяне коррумпированы, а императорская семья потеряла власть и не может остановить тиранию аристократии.

— …

— Эксплуатируемые простые люди не видят разницу в этих двух фракциях. Тот, кто угнетает или тот, кто не в состоянии остановить это, - это одно и то же.

Холодный пот пробежал по спине Халифа. Уровень слов Елены был настолько высок, что он нервничал, что девушка может вызвать гнев Сиана.

— Продолжайте. Продолжайте говорить.

Что было удивительно, так это терпение Принца. Несмотря на критику императорской семьи за некомпетентность, он проявил готовность слушать дальнейшие заявления Елены.

— Для императорской семьи дворянство - враг. Неужели простые люди - враги императорской семьи?

— Нет.

— Тогда на кого должна опереться императорская семья? Это простой люд.

— То, на что должна опереться, императорская семья...

Сиан спокойно обдумал то, что сказала Елена. Монархи рассматривали простых людей как объекты, которыми нужно управлять, но не придавали им никакого другого значения. Из-за их статуса простолюдины воспринимались только как таковые. Но теперь слова Елены ломали весь этот здравый смысл.

— Правление императора закончилось. — Елена придала силы своему голосу и произнесла это четко. Пришло время завершить этот долгий и затяжной спор. — Император не должен царствовать над народом, наоборот - должен стоять на его стороне и идти вместе.

— …

— Это единственный способ добиться того, чего вы хотите в эпоху перемен.

Последнее утверждение Елены было полно убежденности. Это было будущее, которое она видела и испытала на собственном опыте, и поэтому двушка могла сказать это твердо и непоколебимо.

«Дальнейший выбор остается за вами, Ваше Высочество.»

Елена знала. Знала, что то, о чем она говорила, прозвучит нелепо. Но несмотря на это, девушка надеялась, что этот серьезный совет дойдет до него из-за любви и сожаления, которые она испытывала к нему.

— Л-Люция. — Как только Сиан замолчал, Халиф с тревогой окликнул Елену тихим голосом.

Чем дольше длилось молчание, тем больше он нервничал, и холодный пот выступал у него на лбу. Елена тихо ждала. Долгая тишина свидетельствовала о тревогах Принца. Когда заботы закончатся, она собиралась покончить с любовью и ненавистью, которые у нее были, уважая все, что он выбрал в прошлом.

— Вы каждый раз меня удивляете. — Первыми словами Сиана было восхищение.

Было приятно узнать о мире с совершенно другой точки зрения и знаний.

—Это и есть значение книг Священной империи, которые вы тогда читали?

— …!

Елена была удивлена. Она никогда не думала, что Сиан вспомнит книги, которые она брала в тот раз.

«Вы действительно слушал меня?»

Вместо того, чтобы разозлиться, она не могла поверить в то, что видела перед собой. Сиан долго и упорно думал о рассказе Елены. Это было утверждение, которое казалось несколько возмутительным и невозможным для него, наследного принца и вершины статус-кво.

Кроме того, это сильно отличалось от ее прошлой жизни, когда он не слушал Елену, даже когда та отчаянно умоляла. Возможно, было бы удобнее, если бы он игнорировал ее, как и раньше. Но Сиан продолжал прислушиваться к словам девушки, что еще больше запутывало ее в общении с ним.

— Сегодняшний разговор был очень содержательным. Я чувствую, что туман в моей голове рассеялся.

Когда Сиан прервал дебаты, самым счастливым человеком был Халиф. Если бы он мог покинуть это место без каких-либо проблем, он бы продал свою душу.

— Моя леди. — Сиан тихо пропел Елене. — Это было очень плодотворное время. Могли бы мы время от времени встречаться таким образом?

— ...Да, Ваше Высочество. — неохотно ответила Елена.

Даже если она этого не хотела, то все равно не могла отказаться в присутствии Сиана. Закончив разговор, Елена и Халиф вышли из общежития. Прежде чем она осознала это, за окном стало темно. Девушка почувствовала усталость, как только расслабилась.

«Я хочу отдохнуть.»

Она могла видеть свое общежитие прямо через дорогу. Это было в двух шагах, но Елена не могла сразу направиться туда. Ей пришлось зайти в архив библиотеки и снять свою маскировку, чтобы вернуться как Вероника.

— Насколько на самом деле опухла твоя печень? Что ты делаешь перед Его Высочеством? А как насчет императорской семьи?

Халиф шел рядом и критиковал Елену. По его мнению, ее сегодняшние высказывания были намного выше уровня опасности.

— Если даже так, это все равно должно было произойти.

— Что?

Елена закрыла рот многозначительными словами. Парень, который пытался продолжать критиковать, лишь сказал: «Ты чувствовала, что это не та атмосфера?»

Перевод: Nipple

__________________________________

(Анлейт: -간이 배 밖으로 나오다/간이이 (иметь опухшую печень): быть чрезмерно упрямым и безрассудным, игнорируя очевидные трудности.)

Глава 57

ГЛАВА 57

— Увидимся!

Халиф, попрощавшись перед центральной библиотекой, ушел. Вместо того, чтобы в ответ хотя бы кивнуть, Елена повела уставшее тело в архив, на четвертый этаж.

— …

Обычно она ходила по библиотеке, не снижая бдительности, но сейчас девушка так устала от всех разговоров, что ей стало все равно. Она даже представить не могла, что в этот момент чей-то пристальный взгляд направлен ей в спину. Елена открыла дверь в комнату и вошла.

А на углу лестницы, в конце коридора за всем этим наблюдал человек, пряча лицо.

«Кто она, черт возьми, такая?»

Это был Рен.

***

Парень не чувствовал себя неловко после трехсторонней встречи. Это было связано с тем, что в отношениях Эмилио с Люцией и высшим эшелоном торговой палаты Кастола все еще было что-то подозрительное.

Рен, которому нравилось поведение девушки, с его собственной уникальной настойчивостью, случайно обнаружил, что Люция входит в библиотеку после ухода Халифа, и тихо последовал за ней. И вот сейчас он непосредственно наблюдал, как девушка направляется в архив.

«Что ты там делаешь?» — задумался Рен, скрещивая руки на груди.

Он не назвал бы себя ученым, но все же родился с хорошей головой на плечах. Постоянные недоверчивость и подозрительность по отношению к другим были вызваны его хваленой проницательностью. Однако это был единственный случай, когда даже его самопровозглашенный острый ум не смог понять.

Семейный архив Фридриха. Место для хранения старых вещей, в которых нет ничего особенного или ценного. Это было что-то наподобие склада, поэтому его расположили в самый дальний угол, чтобы никто из нынешних студентов не смог ее найти. Однако парень не мог понять, почему Люция отправилась в такое место.

*Ккиииик*

Прошло совсем немного времени, прежде чем дверь в архив снова открылась. Рен быстро завернул за угол и спрятался на лестнице, ведущей на пятый этаж.

Стук каблуков становился все громче, и вскоре обладатель этого звука завернул за угол.

«…!»

Глаза Рена широко открылись, так как даже увидев это воочию, не мог поверить.

«Вероника?»

Удивительно, но именно принцесса была той девушкой, что завернула за угол и спускалась вниз. Рен появился на лестничной площадке только после того, как Вероника скрылась из виду.

«Что за хрень…?»

Сначала, это был простой интерес, не более. А потом вмешался Сиан, оскорбляя его своим сарказмом, но даже это Рена не сильно раздражало. На самом деле, чем больше он копался в Люции, тем больше его интерес усиливался из-за постоянно возникающих вопросов. Однако то, что он увидел сегодня, вызвало у него огромный шок такого уровня, что превзошел все его предыдущие удивления.

«Ты как-то связана с Вероникой?»

Лицо Рена, который что-то бормотал, словно задавал вопросы, выглядело более взволнованным, чем когда-либо. Из всех людей это была Вероника. С этого момента, когда было доказано, что она являлась родственницей принцессы, Люция больше не была просто проблемой. Она была добычей, в которую нужно было воткнуть когти и мучить, пока та не раскроет все свои секреты.

«Когда она выйдет…»

Рен ждал, пока Люция вновь появится из архива. Прошло довольно много времени: уже закончился ранний вечер, и наступила ночь. Но девушка так и не пришла.

«Что это за мерзкое чувство?»

Рен почувствовал что-то странное, чего он не мог уловить, и спустился по лестнице в архив. Он был недостаточно вежлив, чтобы постучать, поэтому взялся за ручку двери и просто открыл ее.

— Есть тут кто-нибудь?

Комната была пуста. Находясь вдали от кого бы то ни было, он мог чувствовать некоторую прохладу, означавшую, что помещение пустовало в течение долгого времени. Рен грубо тряхнул головой.

— Что, когда она вышла отсюда?

Единственным путем вниз с четверного этажа, где расположены архивы, была лестница, где находился Рен.

«Я что, скучаю по тебе?»

Другими словами, парень скучал по ней, но это ведь не имело смысла. Рен был монстром, который не покидал вершину факультета фехтования с тех пор, как поступил. Будучи новичком, он был настолько невероятно силен, что даже являлся одним из лучших рыцарей семейных врат. Если бы не такой выдающийся талант и гениальность, он не был бы удостоен столь высокого звания наряду с Хурелбардом.

«Настоящий призрак?»

Люция словно испарилась. В комнате не было каких-либо следов пребывания.

«Или сильнее меня?»

Рен рассмеялся, как будто он рассказал анекдот, развивая свои мысли.

«Что ж, есть еще одна причина для моего волнения.»

Несмотря на то, что он скучал по Люции, парень не спешил на ее поиски. Закончив свои дела, Рен собирался покинуть архив, когда заметил портреты сменявших друг друга лордов семьи Фридрих, висевшие на одной стене.

— Это уродливое лицо. Эй, из-за вас… Вы знаете, какая дерьмовая у меня жизнь?

Презрение и ненависть накрыли Рена с головой. Парень был вынужден идти на односторонние жертвы ради Великого герцогства с тех пор, как получил от них независимость.

— Я не обязан соблюдать договор, который вы подписали с моим дедом. Сто лет? Скажи собакам, чтобы они сделали это.

Лицо Рена, смотревшего на портрет, стало еще более жестоким.

— Я собираюсь разрушить все на своем пути.

***

Выпускные экзамены закончились. Несмотря на то, что между факультетами могут быть некоторые различия, семестр подходил к концу, так как оценки уже были выставлены. Студенты, закончившие свои занятия раньше остальных, разъехались по домам на лето.

Однако это не означало, что все нынешние ученики покинули академию. Значительное количество студентов-простолюдинов оставалось в общежитии. Расслабляться было некогда, так как их успеваемость в академии определит их жизнь после окончания учебы.

Елена тоже никуда не уезжала. Это было очень удивительно, учитывая, что нынешние студенты из аристократии уже разъехались по домам. Решение девушки остаться в академии не было ее собственным, а Лайбрик.

Вероника была вынуждена взять двухлетний отпуск по состоянию здоровья, тем самым непреднамеренно отложив выпускной. Лайбрик надеялась, что в течение сезонного семестра Елена наверстает все упущенное.

В этот семестр были включены не только основные, но и гуманитарные науки, что заставляло других чувствовать себя более напряженно. Но Елене было все равно. Ей все еще предстояло много работы в академии. Такой расклад дел был гораздо лучше, нежели возвращение в Великое герцогство и постоянное наблюдение Лайбрик.

«На самом деле я не имею к этому никакого отношения.»

План Елены сработал лучше, чем она ожидала. От имени Л она устроила Халифу встречу с великими мастерами той эпохи.

Парень, который общался с Рэндолом и осознал роль и важность арт-брокеров, помогал будущим мастерам сосредоточиться на своей работе и максимально развить свой артистизм. Люди, считавшие, что они уже в долгу перед Л, были очарованы ролью этого юноши и без колебаний держали Халифа за руку.

Это было больше, чем ожидала Елена. Как первый и лучший арт-брокер, он изучал все аспекты, которые могли использовать мастера – например такие основы как, архитектура и литература. Работая так усердно, что у него даже не было времени поспать, Халиф стремился постичь различные дисциплины.

«Усилия и энтузиазм важны, но Эмилио сыграл большую роль в росте Халифа.»

Отец Люции, глава корпорации «Кастол», сосредоточился на своем восхождении, курсируя между столицей и Тройственным союзом. В то же время, всякий раз, когда у него была возможность, он встречался с молодым Халифом и щедро передавал ему свой накопленный опыт.

Работа великого писателя Варгаса «Русалка» была опубликована в литературном мире всего два года назад с помощью Елены и Халифа. «Русалка» - это история о любви между человеком и оборотнем, выражающая стремление к похоти и удовольствию. Это произведение вызвало почти революционный переворот в литературном мире.

Это еще не все. Продажа книг через центр Торговой палаты Кастола и дистрибьюторскую сеть принесла неожиданно большой доход. Кроме того, благодаря переводческой работе быстро распространились слухи о том, что они скоро начнут продавать свои книги в зарубежные страны, такие как Государство Ройер и Союз трех королевств. Поэтому многие известные литературные деятели сами приезжали к ним в гости. Это было связано с жадностью, с желанием продавать свои работы и в другие страны, а не останавливаться только на Империи.

«Строительство салона происходит без каких-либо проблем.»

Эмилио удалось приобрести участок земли на главной улице, что пересекала всю столицу от главных ворот Императорского дворца. Должно быть, совершить такую покупку было нелегко, поскольку объектов недвижимости было мало, и к тому же, первоначально участок не продавался, но мужчина в итоге показал свои способности. На этой земле архитектор Рэндол уже закладывал фундамент для салона, который мог бы стать его первой работой.

Мужчина собирался создать куполообразную крышу, используя метод строительства, который раньше нигде не встречался. Он стремился построить здание со сбалансированной гармоничной архитектурой, отличавшуюся от нынешнего готического стиля, в котором доминируют аккуратные, высокие шпили. Когда Елена увидела дизайнерские чертежи, переданные через Халифа, она не могла не восхититься величием здания.

«Центр столицы будет оживленным.»

Елена, уверенная в успехе, приступила к более агрессивным инвестициям. Она попросила Эмилио приобрести дополнительные помещения для салона, а также купить соседние здания по более высокой цене, чем их рыночная стоимость. Она решила, что ей нужно преобразить весь город вокруг салона.

Рэндол пересмотрел проектные чертежи, чтобы они соответствовали участку, который был более чем в два раза больше первоначального.

Внутренние помещения салона также будут иметь конструкции, которых раньше никто не видел. В дополнение к приемной, где можно было бы провести различные собрания, планировалось выделить место для выставки работ мастеров, оперные театры и небольшие бальные залы. В нем были бы все элементы, которые Елена хотела для центра культуры.

Как только расширение было завершено, срок строительства был продлен. Халиф сказал, что даже если бы они начали сейчас, то все равно это заняло бы не менее двух лет - намного больше, чем ожидала Елена. Но это не помешало им поторопиться. Девушка знала, что строительство будет завершено гораздо раньше, чем планировалось.

«Причина, по которой Рэндола почитали как настоящего гения, заключалась в его феноменальной скорости.»

Елена мало что знала о том, как это можно сделать. Однако Рэндол смог использовать эффективный метод, который позволил сократить среднее время строительства существующих зданий почти вдвое.

П/п: простите, если где-то что-то непонятно. Эта глава была для меня сложной из-за неизвестных мне новых терминов, присущих искусству. Если что, пишите, если где-то увидите ошибки, я с радостью исправлю.

Перевод: Nipple

________

А в группе есть перевод до 64 главы~

Глава 58

В вк есть перевод до 64 главы включительно ✨️

Глава 59

Следующую главу вы уже можете прочитать в группе вк~ (Перевод есть до 66 главы включительно)

Приятного чтения

Глава 60

ГЛАВА 60

Словно они видели проект реконструкции трущоб насквозь, выбрали ключевое место на новой улице Ноблесс и купили землю.

— Нам нужно разобраться с тем, что происходит.

В глазах Лайбрик была горечь. Когда Елена приехала в Великое герцогство, она вычеркнула людей, которые помнили принцессу Веронику. Существовала высокая вероятность того, что в процессе смешались посторонние. Лайбрик тихо вызвала рыцаря Лоренца.

— У меня есть тайная просьба к тебе.

— Слушаю.

Лоренц стоял там с достоинством и ждал ее слов.

— Проследи за ними. Если ты вдруг почувствуешь что-то странное, немедленно дайте мне знать.

— Вы думаете, что среди них есть предатель?

— Нет, но я считаю, что мне нужно это проверить. Пожалуйста, сэр.

Лоренц кивнул и вышел из кабинета. Лайбрик, снова оставшись одной, отвернулась от окна. Взгляд коснулся сада, но ее мысли были заняты кем-то другим.

«Л. Кто ты, черт возьми, такой?»

***

Центральная библиотека. Елена, переодетая Люцией, подвергалась нападкам Халифа.

— Ты сказала, что земля трущоб предназначена для благотворительности!

— Так оно и было. Ну, до этого момента.

— Почему? Почему? Почему ты говоришь это сейчас? Они ищут тебя в Большом доме. Они хотят выкупить обратно землю, которую ты приобрела.

Глаза Елены были спокойны. Несмотря на то, что она знала, что это произойдет, ей было наплевать на чувства расстроенного Халифа, из-за того, что она не сказала ему ни слова.

— Великий герцог всерьез начал обустраивать трущобы.

— Я знал, что это произойдет. Почему ты мне не сказала?

— Мне жаль.

Елена коротко извинилась. Но на самом деле она не чувствовала сожаления.

— Послушай, ты даже не искренна в своих извинениях!

— Расскажите мне больше о передвижениях великого герцога.

Халиф рассказал о ситуации, чтобы проглотить свое разочарование.

— Как я сказал ранее. Они не знают, что ты Л. Они даже ищут агента, который купил землю.

Глаза Елены расширились. Это все равно что сказать, что Лайбрик ищет ее.

«Это только начало. Невидимая борьба между тобой и мной.»

Она думала, что будет взволнована, столкнувшись с Лайбрик, но Елена была пугающе спокойна. Ее голова и сердце остыли еще сильнее.

— Вы слышали об агенте, который продал землю?

— Эмилио велел мне сообщить вам, что они пересекли границу и прибыли в княжество. Так что вы можете вздохнуть с облегчением. К настоящему времени они собираются потратить много денег.

— Если мой отец сказал так, то мне не нужно беспокоиться.

Елена, хорошо осведомленная об упорстве Виконтессы, выслала своих агентов в другую страну. Они будут отправлены в княжество, расположенное на противоположной стороне империи, так что даже великий герцог никогда не сможет их найти.

— Но ты близка с принцессой Вероникой.

— Почему вы именно сейчас говорите об этом?

Это была не та тема, которая должна была появиться в такое время, поэтому Елена усомнилась.

— Если она узнает о сложившейся ситуации, то ты и ее высочество можете отдалиться друг от друга.

— Что вы говорите? Этого не случится.

— В самом деле? у, если ты так говоришь… Но принцесса Вероника - большой клиент, и без нее немного трудно. Я надеюсь, что с ней будет все хорошо.

Халиф почесал щеку. Он был смущен тем, что казался немного снобистским, хотя и сказал это. Елена, однако, очень гордилась им. Парень знал ценность своих клиентов и старался не потерять их. Был ли он арт-брокером или арт-дилером, это была необходимая позиция для успеха.

— Вместо этого, разве мы не должны сейчас вести переговоры с великим герцогом? Даже если ты находишься на грани, то можешь договориться о землях трущоб по дорогой цене.

— Никаких переговоров не будет.

В отличие от Халифа, который хотел связаться с великим герцогом по поводу земли, которую она купила в трущобах, Елена считала, что еще слишком рано.

— Никаких переговоров? Ты хочешь сказать, что не будешь торговаться?

— Не буду. — твердо ответила Елена.

— О чем ты думаешь?

— Я продам землю, когда и за сколько захочу.

С самого начала Елена не собиралась торговаться с Лайбрик из-за территории, которую она купила в трущобах.

«Мне все равно, есть ли у меня земля, которую я выторговала даром, мне она не нужна. Но не тебе. Не так ли, Лайбрик?»

От Великого герцога на Ноблесс-стрит, которую сейчас продвигает Виконтесса, было много ожиданий. Империя была аристократическим государством в той мере, в какой ее можно было рассматривать как федерацию знати. И Ноблесс-стрит была самым подходящим местом для всего дворянства.

Люди, не принадлежащие к аристократии, не могли входить на улицу и выходить из нее, лучшие роскошные магазины, которые желала знать, образовывали целый район. Тут был построен оперный театр, которому покровительствовала знать, и работы великих мастеров можно было покупать сколько душе угодно. Было бесчисленное множество других привилегий для аристократии, толпившейся на Ноблесс. Дороги были выложены из лучшего мрамора, архаичные и элегантные, да просто ступить на них было экстатично. По мере распространения слухов все больше и больше дворян со всего континента посещали улицы Ноблесса. Доход от всего этого комплекса не переставая увеличивался. Дворяне тратили свои деньги, как воду на улице Ноблесс, чтобы удовлетворить свое тщеславие.

Всего на год. Великому герцогу потребовалось всего шесть месяцев, чтобы окупить свои опасно высокие инвестиции, а за оставшиеся шесть месяцев он почти удвоил их. Кроме того, цены на землю в трущобах, приобретенную по низким ценам, выросли более чем в 100 раз.

Хотя в здании было мало места, все торговцы хотели открыть свои магазины на Ноблесс-стрит. Тем временем конкуренция, естественно, стала ожесточенной и продолжила набирать обороты.

«Я собираюсь снести Ноблесс-стрит.»

Великий герцог никогда бы не сколотил свое астрономическое состояние на Ноблесс-стрит. Потому что Елена остановила бы его, независимо от средств. Халиф был разочарован тем, что девушка больше ничего ему не говорила.

— Я не знаю, о чем ты думаешь.

— Почему вас вообще это беспокоит? Вы узнаете, когда придет время. Я уже все решила, поэтому, пожалуйста, воздержитесь от контактов с великим герцогом.

— Хорошо, я позабочусь об этом.

После конфиденциальной беседы Халиф и Елена покинули библиотеку с небольшой разницей во времени. У Халифа было много работы за пределами академии, поскольку он все еще являлся арт-брокером.

Шаги Елены были направлены в западную пристройку. Поскольку она обещала стать моделью для портрета Рафаэля, поэтому регулярно посещала студию.

— Я сегодня немного рановато.

Каким-то образом тайная встреча с Халифом закончилась раньше обычного, поэтому она прибыла немного раньше назначенного времени.

— Кто здесь?

В конце коридора Елена услышала разговор в дверном проеме. Голоса мужчины и женщины просачивались из-за деревянных дверей.

— Вы все еще не дали мне ответа.

— …!

Движение Елены, чтобы открыть дверь, остановилось. Обладателем голоса, доносившегося из-за деревянной двери, был не кто иной, как наследный принц Сиан.

«Почему Его Высочество здесь?»

Девушка сначала подумала, что он, возможно, пришел повидаться с ней, как тогда, но эта мысль быстро исчезла, когда из студии донесся другой голос.

— Я дала тебе ответ. Ваше высочество просто проигнорировали его.

«Императрица.»

Этот спокойный голос принадлежал Сесилии. Два человека разговаривали в студии. Судя по уровню и теме разговора, Рафаэль, казалось, держался в стороне.

— Это ваш ответ?

— Да.

Елена собиралась выйти, поскольку ей показалось, что подслушивать невежливо.

— Вы действительно отказываетесь баллотироваться в качестве наследной принцессы?

— …!

На мгновение выражение лица Елены потемнело, услышав слово «Принцесса», слетевшим с губ Сиан.

«В моей прошлой жизни, даже сейчас, ты хочешь только императрицу.»

Сиан хотел жениться на Сесилии, дочери графа Линдона, нейтрального дворянина. Если бы одна из дочерей четырех великих семей займет место императрицы, то автоматически весь ее род станет врагом короны. С политической точки зрения Сесилия, должно быть, лучший выбор для наследной принцессы.

Елена чувствовала горечь, ничего не зная об этом. Ее разум понимал, но сердце - нет. Потому что она никогда не удостаивалась теплого взгляда от Сиана, даже несмотря на то, что была королевой, поэтому девушка ненавидела печальное поведение этого мужчины по отношению к Сесилии и чувствовала холод в сердце.

— ...Я бы предпочла отказаться от этого, если бы могла. Но это ни на что не влияет. Моя воля не имеет значения.

Голос Сесилии, говорившей сложным тоном, был слабым. Хотя в Империи высокий уровень соблюдения прав женщин, аристократическая свобода часто использовалась в качестве политического инструмента. Если ее отец граф Линдон и Сиан согласятся, ее воля будет полностью проигнорирована.

— Вы не хотите быть наследной принцессой?

— Знаете что? — В голосе Сесилии, которую неоднократно спрашивали, звучала печаль, — Я знаю, что Ваше Высочество с самого начала и до сих пор только рекомендовали должность кронпринцессы. Вы никогда не хотели видеть меня в этой роли ни на мгновение.

— …

— Я не хочу жить как кукла.

Выражение лица Елены ожесточилось от голоса Сесилии, которая постепенно заглушала свои слова.

«Кукла?»

Хотя это был политический брак, Сиан нежно любил Сесилию. Елена думала, что эта девушка получила ту привязанность, которую он никогда не дарил ей самой. Но судя по словам Сесилии, не означает ли это, что она ничем не отличалась от нее? Сейчас ей даже стало жаль, что Сесилия, возможно, была более несчастна, чем Елена, которая добровольно стала императрицей.

— Хорошо, простите. Я не знал, что вы так устали. — Сиан спокойно проговорил голосом, который не казался ни высоким, ни низким.

Перевод: Nipple

Глава 61

Глава 62

Глава 63

ГЛАВА 63

— Тебе действительно нужно это делать? Хотя в любом случае, это сделка.

— …

— Почему ты так на меня смотришь?

— Думаю, что в такие моменты вы слишком наивны.

Выражение лица Халифа исказилось. Он чувствовал себя так, словно его проигнорировали.

— Эй, ты в курсе, что начала меня игнорировать?

— Я хотела как лучше… Прошу прощения, если это прозвучало таким образом. Я хотела сказать, что Великий дом не такое принципиальное место, как известно старшему.

На слова Елены Халиф коротко вздохнул, как будто он больше не мог винить ее.

— Понятно. Кто такой Лайбрик, упомянутый здесь? Я никогда не слышал этого имени.

— Мозг Великого Герцога.

Присутствие виконтессы по-прежнему ограничивалось аристократическим обществом. Только после успеха проекта застройки улицы Ноблесс слава о «Заговорщице Лайбрик» разнеслась по Империи, заставив великого герцога занять абсолютное положение.

— Этот парень? Но его имя в некотором роде уникально. Лайбрик, Лайбрик. Это мужчина?

— Женщина.

— Правда?!

— Да, и очень хитрая.

Елена смотрела в окно, погрузившись мыслями о Лайбрик. Как бы она отреагировала, если бы получила это письмо? Девушка не знала, но скорее всего, это было бы довольно мерзкое чувство. Виконтесса всегда была инициатором, так что, скорее всего, ей было бы очень неудобно и оскорбительно, если бы ею помыкали таким образом, передавая главную роль другой стороне. Так что Елена нагло использовала имя Лайбрик в своем письме. Это было сделано для того, чтобы показать ей в лицо, что девушка хорошо осведомлена о существовании «мозга» герцога.

«Я знаю о тебе вдоль и поперек, а ты обо мне – ничего.»

Эта разница была огромной. Хотя Лайбрик умела приспосабливаться в различных условиях, однако в этом случае она ничего не могла сделать, так как не имела представления о своем враге.

«Чем больше я узнаю о тебе, тем более подозрительной ты станешь. У тебя возникнет мысль, что в твоих рядах завелась крыса.»

Елена участвовала в большей психологической войне, чем казалось на первый взгляд. Если бы девушка, знавшая будущее, вмешивалась на каждом шагу, даже Лайбрик пришлось бы сомневаться.

«Ведь ты сама мне это сказала. Если хочешь уничтожить кого-то, ты должна сначала избавиться от людей вокруг него.»

Она не гордилась этим, но Елена изучила мысли Лайбрик во всей их полноте. Неоспоримым фактом было то, что она поднялась на вершину социального мира, основываясь на этом принципе. Теперь пришло время потрясти ее до глубины души так, как она научилась у виконтессы.

«Ловушка.»

Лайбрик этого не знала, но Елена уже была неким образом защищена. Может, женщина достаточно глупа, чтобы влезть в это покрывало и вытянуть свои конечности к настоящему времени... Нет, если бы это было так, то принцесса не смела бы мечтать о чем-то большим.

«Очень жаль, что я не смогу лицезреть ее выражение лица, когда она увидит это письмо. Должно быть, это будет великолепное зрелище.»

· · • • • ︎ • • • · ·

После того, как она закончила читать письмо, присланное ей L, лицо Лайбрика исказилось от унижения. Виконтесса очень хорошо умела скрывать свои эмоции, но в этот момент она не могла их контролировать и прикусила губу. Люминус, который недавно стал руками и ногами Лайбрик, увидев состояние начальницы, не мог удержаться от вопроса:

— Что там?

— Посмотри на это сам. — ответила виконтесса, тяжело дыша. Женщина выглядела непомерно возмущенной, в отличие от своей холодной репутации.

— Как они смеют угрожать мне?

Пока Лайбрик успокаивала свой гнев, двое молодых людей, прочитавших письмо от L, аккуратно положили его на стол

— Нам нужно полностью пересмотреть оценку L. Это не обычная ставка.

— Способ, которым они получают выручку от продажи, очень точен: от золотых монет, являющиеся официальной валютой континента, до имперских франков, центов королевств и монет трех наций. Этот вид отмывания денег невозможно отследить.

Это еще не все. Цена, указанная L, была даже выше, чем ожидаемая сумма покупки Лайбрик. Она был настолько огромна, что превысила стоимость всей территории оставшихся трущоб, исключая землю, принадлежащую L.

— Что, на этом переговоры заканчиваются? Если я не приму твои условия, ты же не будешь продавать это вечно?

Лайбрик стиснула зубы, размышляя над словами в письме. Если бы это было просто одностороннее уведомление, она бы не преминула вот так преодолеть его гнев. Однако последняя, небрежно брошенная фраза, перечеркнула все границы.

[Так что подумай хорошенько и веди себя прилично, хорошо, Лайбрик?]

«Ха, да как ты смеешь так обращаться ко мне?»

Елена недвусмысленно упомянула имя виконтессы в письме, так, как если бы она явно знала, что именно Лайбрик является главным человеком в Великом герцогстве и работает над этим проектом.

— Причина высокой цены продажи заключается в том, что она отражает стоимость земли примерно через пять лет, когда улица будет достроена, что примерно соответствует нашим прогнозам. — поделился своими мыслями Артил.

Это была самая страшная часть. L прямо заявил в своем письме, что сумма является самой подходящей, отражая рост цен на землю после того, как Великий герцог застроит трущобы. Однако откуда он мог знать об этом?

— L просто сел и просчитал предполагаемый объем земли, который был основан на плане проекта? Ты думаешь, в этом есть смысл? — спокойно сказала Лайбрик, как будто ей удалось сдержать свои эмоции.

— Это...

— Я больше склоняюсь к тому, что у великого герцога появилась крыса.

Это человеческая работа, которая не продвинулась ни на дюйм вперед, и все факторы прогнозирования разные, однако они предсказали цену на землю через пять лет, которые соответствовали ожиданиям Лайбрик? Женщина в это просто не могла поверить.

— Я с вами согласен. — присоединился Артил.

Люминус, молчавший до этого момента, тоже заговорил:

— Вы думаете, что ваши предшественники слили это?

— Может быть, а может и нет.

Лайбрик тоже не была уверена насчет этой части. Хоть ситуация довольно подозрительная, но доказательств не было. Она также проверила каждого человека, работающего в Великом герцогстве, от горничных до слуг, но не смогла найти никаких следов контакта с внешним миром. Лайбрик была встревожена, потому что не могла выяснить, кто виновник слива информации.

— Я уверена, что внутри есть крыса. Расслабьтесь, и она покажет свой хвост. Поймай ее и притащи их ко мне.

— Да, виконтесса.

Лайбрик перевела взгляд на письмо от L. Она была зла и раздражена, но ей нужно было определиться с ответом.

— Что нам делать дальше?

— ...Унизительно, но я думаю, мы должны подчиниться.

— Насколько я могу судить по поведению и тону L, если вы не купите это, они могут на самом деле ничего не продать. Даже если мы потеряем деньги прямо сейчас, то все равно должны это купить.

С точки зрения долгосрочной перспективы было сочтено, что сторона понесет меньший ущерб, чем нарушение бизнес-плана.

— Ха. — Лайбрик коротко вздохнула.

Хотя она спросила их мнение, для себя женщина уже давно все решила.

«У нас нет выбора.»

Виконтесса крепко сжала губы. Земля, которую она купила, находилась в центральном районе Ноблесс-стрит. Однако, сумма денег, вложенных в территорию L, была огромной. Было бы лучше отменить проект на данном этапе, но тогда ущерб будет гораздо больше.

— Я соглашусь с условиями.

Хотя у нее были долгие размышения, она быстро принимала решения. Великий герцог Фридрих уже делегировал ей все полномочия по развитию улицы Ноблесс. Она могла быть кандидатом на упреждающие действия, поскольку была доверенным лицом. Виконтесса решила, что будет лучше закрыть сделку до того, как L повысит цену, и они понесут еще больший ущерб.

«Ха, неожиданные расходы выросли слишком сильно.»

Говорили, что Фидрих был великим герцогом с астрономическим богатством, но сумма, что он вкладывал в Ноблесс-стрит, была настолько огромной, что почти достигала годовому бюджету империи. Если этот проект провалится, само основание Великого герцогства может оказаться под угрозой. Возможно, им придется быть готовыми к периоду застоя в течение следующих пяти лет. Вот насколько важен был этот проект для положения Фридриха.

Конечно, отраженная прибыль, когда это будет завершено, невообразима. Ожидалось, что активы великого герцога увеличатся по меньшей мере в три раза, а во многих случаях - почти в десять, по сравнению с инвестированной суммой. Видя потенциал успеха, Лайбрик готовилась скрупулезно и досконально. Процесс шел гладко, и самочувствие было вполне сносным. Пока на нее не плеснули холодной водой.

«L, Я не забуду этого унижения.»

Лайбрик снова и снова выгравировала это имя у себя на груди. Они собирались отплатить за то, что сделали сегодня. В десятки, нет, в сотни раз больше, чем сделал это L.

· · • • • ︎ • • • · ·

— Сделка заключена. Это займет некоторое время, но говорят, что деньги, полученные от Великого дома, потихоньку отмываются.

«Великий герцог понес огромные убытки, а я получила огромную прибыль.»

Первый раунд против Лайбрик завершился полной победой Елены. Военные трофеи были превосходны. В дополнение к доходам от арт-брокера Халифа и деньгам, доступным для сотрудничества с Эмилио, корпорация Кастол держала огромные суммы наличных на имя L.

— Это то, чего я ожидала.

— Да, все получилось так, как ты хотела. Я тебе завидую. Продать землю, купленную за дерьмо, за золото, нет, за бриллианты… Нет, откуда, черт возьми, ты взяла всю эту информацию?

Неудивительно, что Халифу было любопытно. Она смотрела вперед и не делала ни шага за пределы академии.

— Это секрет.

— Ну, я не ожидал, что ты мне скажешь.

Елена усмехнулась. Реакция ворчливого Халифа была похожа на реакцию ребенка.

— Расскажи мне больше о внешних тенденциях. Мне любопытно.

— Послушайте, они потеряли деньги. Но это не так уж много. Великий герцог, который закончил покупку земли в трущобах, официально объявил, что он перестроит ее.

Это была новость, которую предсказала Елена. Теперь, когда покупка земли была завершена, они всерьез начнут сносить здания и консолидировать землю. Строительство будет стимулироваться участием многих известных архитекторов, что работали над детальными планами.

— Я внезапно почувствовал озноб.

— Что? — Елена обернулась на внезапное замечание Халифа.

Перевод: Nipple

Глава 64

— Слушай, я часто встречаюсь с Рендолом, поэтому помимо его лекций, мне приходится самостоятельно изучать архитектуру, чтобы не отставать.

— Что ж, это очень хорошо. Что вы думаете об этом проекте?

— Хоть основа архитектуры - дерево, однако сердцевина должна быть каменной. Чем дороже здание, тем больше используется мрамора различных видов. Цена каждого варьируется в зависимости от того, загрязнен он или нет. И к тому же, добыча мрамора – очень трудоемкая работа.

Елена молча слушала Халифа, поскольку то, что он говорил была глубоко проработанная информация.

— Я слышал, великий герцог пытается построить Ноблесс-стрит, верно? Куда могут войти только аристократы.

— Да.

— Тогда будет мобилизован известный архитектор и, конечно же, будет построено высококлассное здание, украшенное мрамором, верно?

— …

— Что бы произошло, если бы мы купили его заранее? Существует ограничение на объем добычи природного мрамора… Мы же потом можем перепродать его по более высокой цене, не так ли? — четко высказал свое мнение Халиф в отношении застройки улицы Ноблесс.

Он многому научился благодаря Елене, с помощью общения с мастерами той эпохи, с которыми познакомился через L, его взгляд на рынок рос по мере того, как он расширял свой взгляд на мир.

Девушка мягко улыбнулась.

— Это хорошая идея, старший.

— Правда? Мы так зарабатываем деньги, верно?

— Да, это бизнес. — весело кивнула Елена.

«Как приятно наблюдать за твоим ростом.»

У него все еще было много недостатков, но если он продолжит развиваться, то превратится в великий талант, объединяющий арт-дилеров, арт-брокеров и инвесторов.

— У меня просто появилось предчувствие. Это действительно жутко.

— Снова?

— Ты уже купила природный мрамор, не так ли?

— … — Елена плотно сжала губы.

Халиф, воспринявший молчание как подтверждение, продолжил:

— Ух ты! Я знал, что это произойдет. Ты действительно купила это? Когда? Ты никогда не говорила мне этого.

— Может, сменим тему? (п/п: ну это читерство чистой воды, могу заметить)

— Ничего себе, предательство. Ты не собиралась рассказывать мне до конца, если бы я тебя не спросил, не так ли? Разве это не так?

Щеки Халифа дрогнули. Он и представить себе не мог, что она уже предприняла шаги по покупке природного мрамора. Парень чувствовал, что он взрослеет и становится ближе к Елене, которая была кем-то вроде его учителем, однако девушка всё увеличивала между ними пропасть.

— Мне жаль, что я не сказала вам, но я не скрывала этого нарочно. Я просто хотела, чтобы вы сосредоточились на работе арт-брокера вместо того, чтобы обращать свой взор на бизнес. — сказала честно Елена.

В первоначальной истории Халиф приобрел репутацию арт-брокера, поэтому она надеялась, что он вырастет, не растрачивая свой талант на бизнес. До сих пор это было невозможно, потому что Елена делала все так, как ей хотелось. Проблема заключалась в том, что поскольку его взгляд на рынок расширялся, у него открылись глаза торговца, что было неожиданным для Елены.

— Хорошо, допустим, что ты так обо мне заботилась. Тогда просто скажи мне вот что. Когда ты его купила?

— Вместе с покупкой трущоб.

Халиф обратился к своей памяти.

— Подожди минутку. Ты имеешь в виду… Это всё было написано в письме, которое я передал Эмилио? Ты сказала, что я могу взглянуть на письмо, но я этого не сделал?

— Да.

— … — Глаза парня округлились от шока.

Если бы он присоединился к Елене, когда она сказала, что собирается купить землю в трущобах для благого дела и заняться благотворительностью, он бы тоже сильно выиграл.

— Ах… Вот почему люди должны быть двоедушны*. (п/п: синоним – лицемерны)

— Вот почему я так счастлива.

— Ты становишься злее, не так ли?

Елена усмехнулась. Она всегда чувствовала это, но ей было весело дразнить Халифа.

— В этом смысле я хотела бы поделиться некоторыми знаниями.

— В самом деле? У тебя есть опыт? — Халиф открыл глаза и посмотрел на Елену.

Улыбнувшись уголком рта, девушка вручила ему копию своего личного заявления*. (п/п: как я поняла, документ, по которому Мэй искала необходимых людей)

Это был один из великих мастеров того времени, которого спонсировала L.

— Диас?

— Гениальный архитектор после Рэндола.

— Что? — Халиф не мог поверить в сказанное.

Он был поражен гениальностью Рэндола, поэтому парень сильно удивился, услышав, что есть кто-то сравнимый с ним.

— Если архитектурный стиль Рэндола подходит для соборов, дворцов и салонов, то у Диаса - для строительства базилики [1]. (п/п: Тип строения прямоугольного плана. В развитой форме христианская базилика обычно состоит из нечётного числа различных по высоте нефов.)

— Ты имеешь в виду… многоцелевое гигантское здание для коммерческих целей?

— Вы изучали архитектуру, не так ли? Да, верно. Это как театр, конференц-зал или переполненный торговый центр. (п/п: я не изучала архитектуру, так что если я где-то неправильно перевела, скажите – исправлю)

Елена кивнула. В первоначальной истории Диас в основном строил светские здания. Тогда на слуху был один известный анекдот о том, что Лайбрик, впечатленная величием аристократического особняка, который ей было поручено построить, доверила Диасу проект главной улицы Ноблесс.

«Это было великолепное и величественное здание, сравнимое с Императорским дворцом.»

Здания Диаса было поистине инновацией. Столь огромные строения были редкостью, за исключением соборов, императорских дворцов и дворянских резиденций, поскольку строительство требовало сложных конструкций и занимало довольно продолжительное время.

Но Диас разрушил это предубеждение. Вдоль главной улицы Ноблесс-стрит от края до края было построено длинное, прямоугольное, многоцелевое гигантское здание. Используя архитектурный стиль Палладио[2], специализирующийся на больших окнах, колоннах и бесчисленном количестве арок, чтобы сохранить величие, сравнимое с императорским дворцом. Когда она впервые попала туда, то была поражена его размерами и не могла закрыть рот.

Елена осмелилась поспорить. Успех улицы Ноблесс был возможен только благодаря колоссальной работе Диаса, которая сочетала в себе достоинство и величие, столь ценимые знатью. Девушка собиралась привезти Диаса, архитектора века прежде, чем Лайбрик спохватится.

— Гений, равный Рэндолу… Я хочу поскорее с ним встретиться. — в глазах Халифа загорелись желание и зависть.

Елена помнила этот взгляд. Он был такой же, когда Халиф находил выдающегося художника, работая арт-брокером.

— В таланте нет никаких сомнений. Однако его личная жизнь довольно хаотична…

— Здесь так и написано: «Эксцентричность некоторых его женщин - немного причудлива».

— Именно мне придется разбираться с его личной жизнью…

Елена коротко вздохнула. Это было как ложка дегтя в бочке меда. Единственный человек, на которого Мэй жаловалась, что у нее не получается завербовать, был этот самый Диас.

Если люди искусства с трудом зарабатывали на жизнь, она могла бы помочь им, а если у них плохое здоровье, она могла бы вызвать врача, чтобы тот их вылечил. Однако было нелегко вмешаться в беспорядки, вызванные отношениями с различными женщинами. Хорошо, что Мэй вмешалась, успокоив какую-то девушку, которая страдала от ревности и предательства, иначе нож уже покоился в теле Диаса.

— Ха, дела, связанные с женщинами довольно расплывчаты. У меня сильное предчувствие, что с этим другом будет слишком трудно справиться.

— Значит, я должна связать его, чтобы он больше ничего не мог делать.

— Как? У тебя есть идея?

— Вы помните, как просили моего отца купить большой участок земли вокруг салона?

Сначала покупка земли в трущобах, а затем ее перепродажа была только началом. План Елены состоял в том, чтобы превратить территорию вокруг салонов в культурный центр, который вытянется вдоль улицы Ноблесс. Культурный центр новой эры, что превзойдет проект Лайбрик. Если строительство салона было прелюдией к этому, то присутсвие Диаса стало полномасштабным началом невидимой войны.

Это был лучший способ сразу превратить район салона в центр столицы, при этом ухудшив состояние улицы Ноблесс.

— Ты уверена...

— Разве мужчине не нужно на чем-то сосредоточиться, чтобы он не смотрел в другую сторону? Я заставлю его построить базилику на этом месте, чтобы слово «женщина» стерлось из его головы примерно через 1-2 года воздержания.

— Ты действительно стала похожа на злодейку.

Халиф, который на мгновение посочувствовал Диасу, поспешил прочь. Независимо от того, что он делал, независимо от того, насколько грязной была его история с женщинами, он был полон предвкушения при мысли о встрече с Диасом, архитектором с врожденными качествами арт-брокера.

Елена вышла из библиотеки и направилась в студию Рафаэля в западной пристройке. Чтобы завершить один из исторических шедевров, потребовалось бы по меньшей мере несколько месяцев, а самое большее - несколько лет. Поскольку он писал маслом, то наносил краску поверх другой, при этом всё высыхало естественным путем, поэтому ему требовалось много времени, чтобы картина приняла окончательный вид.

Почему-то Елены пришлось отложить обучение живописи у Рафаэля, но она не слишком возражала. Она начала это в надежде, что мужчина выйдет из своего кризиса.

Хотя это все еще было притворством, Елена надеялась, что Рафаэль так и сделает. Огромная концентрация и страсть к живописи, которые он проявил, когда писал портрет Елены, даже его способность наблюдать и не пропустить ни одной морщинки вокруг ее глаз. Она смогла мельком увидеть истинный образ Рафаэля, мастера времен, которого она знала в своей прошлой жизни.

Девушка с волнением переступила порог студии.

— Я здесь, старший.

И ощутила чувство несовместимости, когда вошла внутрь, здороваясь.

— Добро пожаловать. Я так долго ждал тебя.

— Старший Рен.

В данный момент выражение лица Елены непроизвольно исказилась, она не могла преодолеть неприятные чувства. Девушка думала, что последняя ситуация полностью развеяла сомнения Рена, но почему он появился снова? Кроме того, студия была единственным местом, где Елена могла расслабиться.

— Почему ты там стоишь? О! Ты так рада видеть меня?

— Почему вы здесь, старший? — спросила раздражающе девушка красноволосого, стоящего с мерзкой ухмылкой.

— Почему я здесь? А куда я не могу прийти?

— …

— Не стоить на меня обращать внимания. Хоть по мне и не видно, но я довольно культурный человек, интересующийся искусством.

Рен встал со своего стула и принялся расхаживать по студии, заложив руки за спину. На такие вещи ей было очень неприятно смотреть.

— Когда он сюда пришел?

— Не так уж давно. Сначала он пришел и сел на стул, сказав, что устал, а сейчас он делает вот это.

Выражение лица Рафаэля было мрачным, как будто он страдал, не зная, что происходит, пока Елены не было. Он был в том же положении, что и самый буйный человек в академии, но солгал бы, если бы ему было все равно.

Перевод: Nipple

___

И снова всем здравствуйте!

Глава 65

ГЛАВА 65

— Это из-за меня. Мне жаль, что я привела его сюда.

— Ничего страшного, я больше беспокоюсь о вас, Люция.

— Мы не близки. Если вы будете игнорировать его, этого вполне достаточно.

Рафаэль больше всего волновался о безопасности Елены. Дурная слава Рена была настолько хорошо всем известна, что он переживал, что девушка может пострадать.

— Вообще-то я здесь. Не слишком ли открыто ты говоришь обо мне?

— Пожалуйста, притворитесь, что вы этого не слышали.

Рен многозначительно рассмеялся, когда Елена нанесла ответный удар, пропитанный неприязнью.

— Хоть ты обращаешься ко мне с почтением, но на самом деле его вовсе нет. Не слишком ли ты стала дерзкой? Или так было всегда?

— Вы ошиблись Я очень вежлива.

— Ошибся? — рассмеялся Рен. — Это самая смешная вещь, которую я слышал в этом году. Но что я могу сделать? Стоит оно того или нет?

— Что?

— Если я претворюсь, что ничего не слышал, это получится, что я обманул тебя. — пожал плечами парень, оставив неприятный осадок после своего ответа, и перевел взгляд на картину.

«Что? Обманул меня?»

Елене было не по себе от этого, когда Рену было все равно, и он ходил по комнате, сложив руки на груди, пытаясь затеять ссору.

— Какой ужас, все картины такие мрачные.

— …

— Эх, и это анатомия человека? Можно мне выколоть глаза?

Глядя на Рена, она поняла, что способы действовать человеку на нервы могут быть довольно изобретательными. Елена, ничего не знавшая в искусстве, попыталась сказать хоть слово в гневе, однако Рафаэль остановил ее.

— Все в порядке, не надо тратить на это свои силы. Давайте займемся нашими делами.

— Но…

— Когда я концентрируюсь, мне все равно, что происходит вокруг. — улыбнувшись, заговорил Рафаэль, и Елене пришлось смириться.

Она сидела лицом к мужчине и мольберту, примерно в трех шагах.

Рафаэль взял масляную краску с палитры кистью и перенес ее на холст. Он мгновенно проявил пугающую сосредоточенность и без колебаний провел по полотну. Когда в последний девушка видела такую концентрацию?

Однако Рен сзади намеренно сбил стальную подставку на столе.

Бамс!

Резкий звук вызвал громкое эхо в студии. Не осознавая, она вздрогнула от шума. Звук прошелся по всем ее нервам, вызывая табун мурашек.

Но Рафаэль был исключением. Он продолжал деловито двигать кистью, перемещая взгляд с холста на Елену. Какая удивительная концентрация.

— Ой.

Рен подошел к Рафаэлю сзади. Он скрестил руки на груди и многозначительно уставился на портрет Елены затуманенными глазами.

— Разве эта картина не абстрактна? Она совсем не похожа на себя.

Рафаэль все еще не реагировал. Он был занят тем, что двигал кистью, полностью сосредоточившись только на рисовании.

— У нее такие яркие глаза. Когда она снимает очки, то выглядит такой проницательной, не так ли?

— Правда? — спокойно переспросил Рафаэль и повернулся.

Однако в следующую секунду палитра внезапно перевернулась, обрызгав стоящего парня. Хоть Рен резко развернулся, стараясь избежать масляные краски, однако не смог. Теперь различные цвета стекали у него по одежде, пачкая пол.

— Что за… — Рен с отвращением посмотрел на свою испорченную форму.

— Что такое?

— Ты хоть знаешь, сколько стоит эта форма?

— Не школьная форма, а краски. — спокойно ответил Рафаэль на угрозу.

— Что?

— Если бы эта краска оказалась на холсте, то получилось произведение искусства, отражающее красоту. Жаль, что теперь это всего лишь пятна на вашей одежде.

Бам!

Рен угрожающе хлопнул по столу. Пораженная, Елена вздрогнула. Он ударил по нему так сильно, что она услышала, как внутри затрещало дерево.

— Как ты думаешь, ты сможешь справиться со мной?

— Это просто художественная интерпретация. Я не хотел совершить ошибку.

Несмотря на угрозу, Рафаэль спокойно извинился, не проявляя никаких признаков слабости. Рен, который был довольно зол на эту беспечность, чувствовал себя отвратительно.

— О, что это, черт возьми, такое?

— …

— Ты так хочешь вывести меня из себя?

Рен продолжал свой концерт, задаваясь вопросом, может ли он смеяться. Даже в такой ситуации он наслаждался этим.

— Ха, действительно. — Елена, наблюдавшая за происходящим со стороны, поняла, что оставлять это таким образом более нельзя, поэтому она встала.

— Что ты пытаешься сделать? Я уже начинаю злиться.

— Старший.

— Ты боишься смотреть на меня. Эх, злодеям так трудно живется. На сегодня достаточно. — Рен медленно вышел из студии, предварительно махнул рукой, — Увидимся позже.

Вскоре в коридоре раздалось насвистывание.

— Старший, это было слишком опасно. Чем больше вы имеете с ним дело, тем больше вы теряете. Просто игнорируйте его. — с тревогой сказала Елена, когда звук затих.

— А почему он так обращается с мисс Люцией?

— Я сама не знаю. Думаю, я ему просто не нравлюсь. Он всегда такой.

— Что ж, пониманию.

Рафаэль и Рен были одного возраста, поэтому в этом годи они вместе заканчивали академию. Хоть бакалавриат, на котором учился художник отличался от других направлений, во время своей студенческой жизни, до него доходило множество слухов о Рене. Это продолжалось до тех пор, пока у него не заболели уши. Он также был свидетелем его издевательств над студентами.

— Вы уверены, что можно оставить его вот так? Не знаю почему, но я беспокоюсь, что чувство враждебности может навредить мисс Люции.

Поскольку было много студентов, которые подверглись издевательствам со стороны Рена и отказались от Академии, Рафаэль очень волновался.

— Что я могу сделать? Почему бы нам не дать отпор?

В ответ Елена лишь беззаботно рассмеялась. Ей было жаль, что Рафаэль беспокоился из-за нее.

· · • • • ︎ • • • · ·

Концентрация Рафаэля была нарушена Реном, из-за чего работа продвигалась медленнее, чем ожидалось.

«Ты, сукин сын, я недооценила тебя. Я никогда не думала, что ты осмелишься прийти в студию и сделать такое.»

Эффективность работы Рафаэля снизилась из-за влияния Рена

Рафаэль переживал самое важное время в своей жизни художника. Это был переходный период, когда он мог преодолеть свой кризис и стать мастером своего времени. Недавно он начал проявлять признаки оживления, но потом появился Рен и все испортил. Елена очень сожалела, что такое произошло.

«Что мне делать дальше? Мне нужно как-то от него избавиться…»

Когда Елена, вышедшая из библиотеки, дошла до боковой пристройки и собиралась войти в здание, кто-то преградил ей путь. Это были те же самые девушки, принадлежавшие к фракции Авеллы.

— Мы снова встретились.

— Мне было интересно, не захочет ли она поздороваться сегодня. Я думаю, мы должны научить ее манерам.

*Вздох*

Елена раздраженно вздохнула, чувствуя себя втянутой в неприятное дело.

«Опять?»

В прошлой жизни она жила только как Вероника, поэтому не было ни коллег, ни старших, которые поднимали бы такой шум. Однако сейчас она – Люция.

Когда Елена не ответила, стоявшая впереди, самая крупная девушка бросилась вперед, очевидно, чувствуя, что ее игнорируют.

— Не хочешь ли ты поклониться?

— …

— Ты снова игнорируешь меня. Ха! Разве ты не понимаешь, что мы говорим?

Елена неохотно опустила голову. Это была лишь формальная любезность. Ей приходилось держаться в тени, чтобы не испортить им настроение.

— Добрый день. Я сейчас занята, так что не могли бы вы, пожалуйста, поторопиться?

— Эй, что она говорит?

— Ты, вероятно плохо понимаешь, не так ли? Ты бегаешь повсюду, веря, что старший Рен станет твоим черным рыцарем?

Елена не слышала ничего более нелепого, поэтому не могла сдержать свой хохот.

«О, знаю я, какой этот ублюдок - черный рыцарь.»

Может быть, на первый взгляд так кажется, потому что в прошлом он спас Елену от издевательств. Однако последствия этого действия, и того, что девушке пришлось пережить, никто не знал.

— Если вы так хотите черного рыцаря, то я могу отдать его вам. Я могу пойти на уступки.

— Что? Что?

— О чем она говорит?

Она действительно хотела избавиться от Рена, если бы могла.

— Тебе действительно нужно преподать пару уроков. Ты знаешь своего старшего так же хорошо, как собака свое дерьмо.

— Какое вульгарное выражение, необразованная.

— Н-необразованная? Ха! Ты действительно никуда не годишься. Давай, следуй за мной.

— Почему я должна вас слушать? — сразу же ответила Елена.

На самом деле, она на мгновение подумала, что было бы лучше сделать то, что они сказали ей, умолять, чтобы они этого не делали, а потом получить один или два удара и покончить с этим.

«Однако это никогда не закончится.»

Именно Елена безраздельно властвовала над многочисленными правителями из светского круга. Она прекрасно знала психологию таких людей. Елена с уверенностью могла сказать, что в последствие издевательства будут настолько серьезными, что выйдут за рамки дозволенного, чуть ли не гранича с жестоким обращением. Потому что, как только вы заклеймите себя слабым человеком, у них войдет в привычку доставать вас любым возможным способом.

— Даже если тебе это не нравится, ты должна . Потому что она хочет тебя видеть.

Крупная девушка, которая раннее первая набросилась на нее, махнула рукой, и пять или шесть студенток вышли из пристройки и окружили Елену. Перекрыв вход в здание, они схватили Елену и потащили за собой.

Перевод: Nipple

Глава 66

ГЛАВА 66

Сначала она подумала о том, чтобы взбунтоваться, но потом оставила эти мысли. Это пустая трата времени — сопротивляться дамам такого уровня, которые, как собачки, делали то, что им говорили. К тому же, сейчас их было слишком много, чтобы избавиться от них с помощью силы.

«Я бы предпочла увидеть финал этой ситуации с Авеллой вместо того, чтобы терять свою энергию.»

При мысли об этой леди Елена только рассмеялась. Хоть власть окутала Авеллу, как прекрасную героиню, однако ее было недостаточно по сравнению с принцессой Вероникой, которая являлась преемницей Великого Герцога Фридриха и за которую выдавала себя Елена.

«...Если бы это была Вероника, я бы вообще не ввязывалась в такой спор.»

Тем не менее, у Елены не было причин чувствовать себя неловко. Статус Люции был неопределенным, однако они все еще находились в учебном учреждение. Академические правила будут иметь приоритет, что лишит Авеллу возможности использовать свою власть для давления на нее.

— Я привела ее, миледи.

Рядом с пристройкой, на поляне за разросшимися деревьями, Елена увидела девушку. Она смеялась, грациозно скрестив руки на груди, и Митчелл, которая раннее мучила Елену, находилась рядом с ней. Студентки, приволокшие сюда Елену, толкнули ее и, скрестив руки на груди, бросили перед своей госпожой. Елена уставилась вперед, поглаживая свою растрепанную униформу.

— Так это ты? — задала вопрос Авелла.

— Я слышала, вы хотели меня видеть, леди Авелла?

— Она такая дерзкая. Она знает, кто я, но все равно отвечает подобным образом.

Авелла бросила косой взгляд, скрестив руки на груди, на Елену, затем внимательно осмотрела ее сверху вниз. Ее высокомерный взгляд сочился насмешкой.

— Вблизи она такая уродливая. Даже если я промою глаза и посмотрю еще раз, она не станет привлекательной. Такими просто рождаются.

Услышав вопиющие речи Авеллы, студентки прикрыли рты и захихикали над тем, что, по их мнению, было хорошо сказано. Однако, в отличие от этих девиц, Елена почти не отреагировала. Она не была особенно удивлена или шокирована, ведь прекрасно знала о вульгарной лексике и стандартах Авеллы.

«Жаль, что ты хорошо выкручиваешься, иначе у тебя были бы большие проблемы с твоим языком.»

Из-за своей благородной родословной по рождению Авелла относилась к людям более высокого ранга или статуса, чем Елена. Единственное, что было ясно, так это то, что существовала явная разница в отношении между тем, как она называла Елену, которая притворялась Вероникой, «сестрой» и говорила с ней вежливо, и тем, как она относилась к Елене, которая теперь была замаскирована под Люцию.

Такие стандарты не так уж сильно отличались, когда дело доходило до общения с девушками внутри фракции. Даже Митчелл, которая являлась ее собственными руками и ногами, была холодно отвергнута.

Обладая таким коварным характером, Авелла яростно соперничала с Еленой в социальных кругах, руководя схемами, которые унаследовала от своего отца, герцога Крома. Они до такой степени не переносили друг друга, что даже на финальных слушаниях церемонии избрания королевы, не обошлось без борьбы.

— Я слышала, ты ужинала с Его Высочеством? У него очень хороший характер. Ты, должно быть, выглядела такой несчастной, что он почувствовал к тебе жалость.

Когда Авелла отпускала оскорбительные замечания, девушки, наблюдавшие за происходящим сзади, сочувственно смеялись. Именно такой способ использовался, чтобы убирать людей в обществе. Но Елена не из тех, кого обескуражил бы такой метод.

— Да, так и есть. Ты знаешь, какой жалкой я была, когда он официально пригласил меня на ужин. У него, должно быть, большое сердце.

— Вы только посмотрите на нее. Жалкая?

— Что с вами не так? Вы ведете себя так, словно Его Высочество никогда официально не приглашал вас на обед. (п/п: хаха да, так ее!)

— …!

На мгновение лицо Авеллы уродливо исказилось от сарказма Елены. Если бы это произошло в присутствии Вероники, она смогла бы с этим смириться, но поскольку другой стороной была Люция, дочь одинокого торговца, это прозвучало довольно оскорбительно.

— Ты доверяешь старшему Рену и ничего перед собой не видишь, не так ли?

— Нет, я все хорошо вижу.

— Что?

— И, как вы знаете, старший - не совсем надежный человек.

Лицо Авеллы покраснело. В то же время рты девушек, наблюдавших за происходящим сзади, были широко открыты от изумления.

Кто такая Авелла? Она была старшей дочерью герцога Рейнхарда, четвертой Великой Семьи Империи. И Елена - первый человек в ее жизни, которая так с ней обращалась.

—Ты, ты! Как ты смеешь, низкородная простолюдинка, сука, так разговаривать!

Авелла, разгневанная репликой Елены, высоко подняла руку в воздух. Уже парализованная гневом, она, недолго думая, влепила пощечину.

Послышался глухой удар. Ладонь Авеллы не коснулась щеки девушки. Елена протянула руку и схватила ту за запястье, они столкнулись в воздухе.

— Ты что делаешь? — сжав ее руку, Авелла задрожала от ярости.

Но Елена была не настолько напугана.

— А что бы вы сделали, зная, что вас ударят?

— Ха, ты и правда такая.

— Почему бы вам не вести себя прилично?

— Как ты смеешь учить меня? Когда это не твое дело? — вскрикнула Авелла и попыталась убрать руку.

Но Елена, стиснув зубы, не отпускала. Затем студентки, которые за такими зверствами, решили вмешаться, как будто они больше не могли это терпеть.

— В-вот и всё!

— Как ты смеешь так грубо обращаться с леди!

Это случилось тогда, когда несколько девушек, которые поклонялись Авелле, засуетились, учуяв, что это было их шансом набрать очки.

— Разве вы не видите, что мы разговариваем? — Елена повернула голову и свирепо посмотрела на них.

Пауза.

Увидев столь безразличные глаза, девушки не могли подойти ближе и колебались. Елена снова перевела взгляд на Авеллу.

— Вот почему Его Высочество не смотрит на вас, старшая.

— Что?

— Для начала посмотрите вокруг. Почему Его Высочество никогда не обращает внимания на старших?

Лицо Авеллы вспыхнуло. Ее руки дрожали от стыда и оскорбления, которых она никогда раньше не испытывала.

— Если Его Высочество по-прежнему не проявляет интереса, вините семью, в которой вы были благословлены и в которой родились, старшая.

Елена давала искренние советы, как будто разговаривала сама с собой в прошлом, которая жаждала привязанности Сиана. Потому что она знала, что любовь Авеллы к принцу была такой же искренней, как и она сама. Девушка хотела сказать это, хотя и понимала, что та ничего не будет слушать.

— Э-эта сука действительно хочет умереть! — гневно закричала Авелла.

Затем она повернулась всем телом к Елене и освободила свое запястья из захвата.

— На что вы смотрите?! Я хочу, чтобы вы раздавили ее. Я беру всю ответственность за это на себя, так что уничтожьте этот высокомерный рот!

Когда Авелла, которая была на грани срыва, пригрозила, и колебавшиеся под влиянием духа Елены студентки, пришли в себя и начали приближаться. Вместо того чтобы испугаться, Елена посмотрела на девочек ледяным взглядом.

— Вы знаете, что это исключение?

— Что?

— Вы не задумывались, почему леди Авелла просит именно вас это сделать?

Вопросы, которые задавала Елена, приводили девушек в замешательство.

— Как прискорбно. Вы думаете, леди Авелла возьмет на себя ответственность, если вы нарушите школьные правила лишь для того, чтобы доказать вою верность??

— …

— Я уверена, вы видели, как она себя вела. Как вы думаете, защитит ли она вас, если вас исключат за такое? Нет, она повернется к ним спиной. Я не думаю, что она вообще собирается брать на себя какую-либо ответственность.

Елена разжигала страх и недоверие к Авелле, которые сидели в уголке сознания девушек. Большинство собравшихся здесь людей часто следовали за Авеллой из-за ее происхождения. Однако сама Елена не была высокомерной и пренебрежительной к окружающим.

В своей прошлой жизни она преуспела в выявлении слабостей Авеллы и создании раскола в ее фракции, а также примирила своих последователей. Разница заключалась в том, что тогда она все делала по тщательному плану, но сейчас эта ситуация не оставляла другого выбора, кроме как применить искусство речи.

— Если вы подумаете об этом, то вам станет все ясно. Однажды был студент, который следовал за ней, исправил все ее ошибки, но в итоге его все равно выгнали из академии.

— …!

Когда Елена подбросила угольков, девочки заколебались, не подходя ближе. Она чувствовала волнение в том, как они обменялись дрожащими взглядами. Авелла, должно быть, тоже почувствовала такой необычный знак, поэтому она подтолкнула их в более устрашающей и принудительной манере

— Что вы делаете? Меня зовут Авелла. За моей спиной герцог Рейнхард, если я захочу, то ваши семьи возвысятся.

— Не верь этому. Вы ведь уже испытали какой она может быть. — спокойно говорила Елена.

Она прекрасно понимала, что сохранение бесстрастия в подобные моменты делают ее более заслуживающей доверия.

— Бросить академию? Не получить диплом? Мне все равно. Я здесь главная. Ты знаешь, что мое доверие гораздо ценнее. Разве наша миледи сказала что-то не так?

Все это время крупная девочка, которая не одобряла Елену, сочувствовала своей госпоже. Она поощряла других студенток поддаваться влиянию, будто бы доверие Авеллы было более полезным для нее и ее семьи, чем для ее диплома.

Елена слегка нахмурила брови при этом зрелище. Если вы невежественны, значит, вы храбры. На последней встрече Митчелл заметно дрожала, но все же слепо следовала за Авеллой, как будто ее не волновало, что ее бросят.

— Я верю в нее.

— Я тоже.

К ней присоединились несколько студенток и стали угрожать Елене, постепенно ее окружая.

— Глупая девка, тебя надо проучить.

Елена яростно сопротивлялась, но это было бесполезно. Крупная девушка скрутила ей руки и завела за спину.

— На колени.

Авелла, почувствовавшая, что полностью завладела ситуацией, победоносно улыбнулась. Когда колени Елены коснулись земли, леди Рейнхард продолжила:

— Снимите с нее очки.

Когда они сделали это, улыбка Авеллы стала еще шире. Она подошла, скрестив руки на груди, и сжала подбородок Елены.

— До конца своей жизни ты не забудешь, чего стоит - оскорблять меня.

Авелла снова подняла свою белую руку. Хоть раннее Елене удалось остановить удар, однако сейчас она находилась в ловушке, поэтому ничего не могла сделать.

(п/п: вопрос на миллион!! Кто спасет нашу булочку? ххех если спасет, конечно)

Перевод: Nipple

Глава 67

ГЛАВА 67

— Я не собираюсь ограничиваться одним ударом. Ты не сможешь больше так высокомерно держаться. Как насчет того, чтобы оставить тебе шрам на память?

Авелла, которая была настроена очень решительно, резко махнула рукой, словно ей не нужно было больше тянуть время. Елена и глазом не моргнула. Ее довели до того, что она была близка к наихудшей из возможных ситуаций, но она смотрела на Авеллу широко открытыми глазами, как будто та была еще более ядовитой.

«Ха, я ведь не хотела использовать свое тело.»

Несмотря на свой маленький рост, она была крепкой по сравнению с другими девушками. В отличие от них, которые росли как благородные, Елена, будучи простолюдинкой, прошла через множество работ. Это случилось, когда Елена собиралась вырваться из захвата.

— Что, черт возьми, вы делаете?

Голос был негромким, но ладонь Авеллы остановилась как раз перед тем, как коснуться щеки Елены перед лицом непреодолимой силы.

— Кто...

Авелла повернула голову в направлении голоса, раздосадованная тем, что не смогла нанести удар. Не в силах обернуться, Елена подняла подбородок, чтобы увидеть выражение лица леди Рейнхард. Она стала похожа на золотую рыбку с закатанными глазами и надутыми губами, как будто увидела что-то, чего не могла видеть.

— В-Ваше Высочество.

«…!»

Когда эти слова слетели с губ Авеллы, лицо Елены посуровело. У нее не хватало времени, чтобы все обдумать, поэтому по одному только голосу не смогла определить, кто был этот мужчина. И все же…

«Его Высочество здесь? Здесь?»

Если бы это был Рен, она бы оставила все как есть. Поскольку он немного потерял контроль, то возможно, просто следил за Еленой. Но Сиан стал неожиданностью. Было трудно решить, как отреагировать на мужчину, появившегося в это время.

Авелла, похоже, была не единственной, кто запаниковал, девочки тоже склонили головы. Обстановка, в одно мгновение ставшая тихой, резко контрастировала с ситуацией ранее, когда они были разочарованы своей неспособностью мучить Елену.

Она слышала его шаги. Ей показалось, что они звучали особенно громко несмотря на то, что Сиан не отличался крупным телосложением.

— Приветствую ваше высочество. — Авелла слегка приподняла подол своей юбки.

Поскольку она не могла повернуть голову, увидеть Сиана сейчас не представлялось возможным. Вместо этого она наблюдала за побелевшим лицом Авеллы. Девушка видела, что мужчина, которого она обожала, был обеспокоен видом той части ее жизни, которую она никогда не хотела выставлять напоказ.

— Леди Авелла, что вы делаете?

— Ваше Высочество, это...

— Я спрошу вас еще раз. Объясните мне, что вы делаете.

— Э…

Леденящий душу голос Сиана тронул сердце Елены. Тем не менее, она могла догадаться, что сейчас он сердится, потому что когда-то они жили как муж и жена. Авелла от смущения даже не могла поднять голову и стала оправдываться.

— ...Я наказывала первокурсницу за то, что она пренебрегла уважением к старшим и начала сопротивляться. Я прошу Ваше Высочество отойти в сторону, поскольку это касается дам. — ловко проговорила девушка.

Она проклинала Елену за отсутствие у нее приличий и почитания, в то же время втягивая ее в дела молодых леди, связанных с общественной жизнью академии, не забыв указать, что это не касается Сиана.

— …

Взгляд мужчины попеременно переходил от Авеллы к Елене и обратно. В отличие от Елены, которая не могла лицезреть Сиана, из-за того, что ее обзор был закрыт предплечьем крупной студентки, принц мог прекрасно видеть девушку.

— Даже в такой ситуации, как эта, вы все равно можете лаконично говорить.

— Я вам сказала правду, так что, надеюсь, вы не поймете меня неправильно.

— Неправильно понять… — повторил Сиан слова Авеллы. — Ты ожидаешь, что я в это поверю? (п/п: мне кажется в такой ситуации лучше употребить местоимение «ты», чтобы лучше передать его ярость)

— В-Ваше Высочество. — из-за паники голос Авеллы надломился.

Студентки, которые притесняли Елену, были сбиты с толку такой реакцией Сиана.

— Леди Люция, которую я знаю, не такая. Она обладает глубоким пониманием этикета и настолько аристократична, что иногда ее можно назвать примером для подражания для аристократии. Она честная, всегда говорит прямо и без обиняков.

— Ах..

В тот момент, когда она услышала это от Сиана, Елена почти расчувствовалась. У нее было смутное ожидание, что он может быть таким. Однако всякий раз, когда это случалось, она решительно отворачивалась. Шрам от ее прошлой жизни был настолько глубок, что девушка притворилась, что ничего не замечает. Однако Сиан искренне относился к Елене и уважала ее.

— В-ваше высочество, вы хотите сказать, что не верите мне?

— Леди Рейнхард. — В этот раз Сиан позвал ее по фамилии. Такое расстояние стало еще более болезненным для Авеллы.

— Вы действительно так думаете, Ваше Высочество?

Девушка с тоской надеялась, что Сиан отступит. Перед фракцией, которая следовала за ней, слова принца могли уничтожить ее лицо и гордость. И еще, помимо этого, у нее было слабое желание, чтобы он дорожил ею больше, чем Еленой.

— Я думал, что уже сказал то, что имел в виду. Мне нужно повторить?

— И вправду…

— Уходите. И не прикасайтесь больше к леди Люции.

Губы Авеллы дрогнули от предупреждения. Впервые в своей жизни девушка не смогла совладать со своими эмоциями или выражением лица из-за оскорбления и смущения, которые она испытывала.

Авелла молча поклонилась и, развернувшись, пошла прочь. Студентки, которые остались одни, увидели, что она в беде, и бросились бежать.

— Остановись.

— Я-я?

Среди них лицо студентки, на которую указал Сиан, потемнело. Для нее, аристократки из низшего класса, которая хотела что-то получить от Авеллы, было обременительно разговаривать с наследным принцем Сианом.

— Эта штука у тебя в руке. Думаю, это не твое, не так ли?

Испуганная девушка быстро передала очки в роговой оправе.

— В-вот держите…

Отдав предмет, студентка согнулась в талии, приветствуя принца, а затем убежала, не оборачиваясь. После того, как вся ситуация была улажена, взгляд Сиана, наконец, обратился к Елене. Когда она почувствовала смущение от слишком откровенных глаз, мужчина наконец заговорил:

— С вами все в порядке?

Как обычно, Сиан был бесстрастен. Но Елена смогла прочесть в его голосе нотки тревоги.

— Благодаря Вашему Высочеству. Спасибо вам.

— Я рад. Это ваше.

— …!

Сиан одел очки, которые держал в руке, на глаза Елены. Это было нежное прикосновение, которого она никогда раньше не чувствовала. Столь незнакомое зрелище так сильно взволновало ее, поэтому ей пришлось отвернуться, не зная, как понять эту чуждую эмоцию.

— ...Спасибо вам за то, что спасли меня. — вежливо склонив голову, Елена поблагодарила принца.

Если бы Сиан не помог, она была бы очень смущена и встревожена.

— У меня есть к вам вопрос.

— Да?

— Вы слышали весь разговор в студии в тот день?

У Елены не было времени разбираться с этим, поэтому она была озадачена этим вопросом.

«Что… что я должна сказать?»

Немного поколебавшись, она решила быть честной. Елена призналась, что подслушала все с самого начала. Девушка не хотела лгать человеку, который спас ее и так сильно заботился о ней.

— Хорошо. Но почему вы ни о чем меня не спросили?

— Как это «ни о чем не спросили»? — не понимая смысла этого разговора, Елена осторожно переспросила.

— Неважно.

Какой бы ни была реакция, Сиан быстро смягчился.

«Да что с ним не так?»

Такая странная реакция очень удивила Елену, которая никогда раньше не видела его в плохом настроении. У мужчины было странное выражение лица, как будто что-то шло не так, и он колебался.

— Я хотел пойти в студию, но не смог. Из-за вас.

— Из-за меня?

Елена не понимала, о чем говорит Сиан. Ведь именно она была той грубой девицей, которая подслушала разговор без разрешения. И девушка признавала свою ошибку. Однако сейчас Елена была очень озадачена этими действиями и словами Сиана.

— Все это время я думал о вас.

— Я не знаю, о чем говорит Ваше Высочество и почему это происходит…

— …

Вместо ответа он встретился взглядом с Еленой. Вблизи его глаза скрывали сложные эмоции.

— Я чувствую одновременно грусть и облегчение от того, что вы не знаете.

— Ваше высочество.

— Хоть я много размышлял об этом, но так и не смог что-то придумать.

Была ли это ошибка Елены? Что она почувствовала, так это то, что уголки рта Сайан очень слегка приподнялись.

— Мне нравится смотреть на такое ваше лицо. На котором нет напряжения.

— …!

Сердце Елены пропустило удар.

· · • • • ︎ • • • · ·

В студии воцарилась тишина.

Слышался лишь звук дыхания и движение кисти. В принципе, это была естественная сцена в студии.

Елена сидела очень осторожно, чтобы ее модельная поза не рухнула. Рафаэль старался запечатлеть на холсте каждую мелочь. Это было настолько идеалистично, что хотелось, чтобы время остановилось. Эта прекрасная атмосфера была разрушена незваным гостем, который ворвался в студию на начал ссору.

— Привет, друг-художник. Куда смотришь? Это совсем на нее не похоже. Она не слишком красива.

«Сукин ты сын.»

Елена выдохнула носом, злясь на саму себя. Если посмотреть на Рена, то можно было заметить настолько он изобретателен, что, возможно, мог научиться, как выворачивать человеку живот.

— Основа портретной живописи - отражение действительности, не поэтому ты хочешь зарабатывать на жизнь как художник?

— …

— Ты видишь свое лицо? Выглядишь так, словно собираешься вздохнуть.

Рен провоцировал девушку. Он спорил так, как будто что-то знал, и это заставило кровь Елены вскипеть.

— Я думаю, что она красивая такая, какая она есть.

— У моего друга-художника плохое зрение?

— Скажем, да.

Что было удивительно, так это концентрация Рафаэля. По мере того, как Рен все чаще и чаще прерывал работу в студии, он научился концентрироваться на картине, полностью игнорируя этого человека. В последнее время он смог сохранять высокую концентрацию и не реагировать на ссору Рена.

— Человеческий потенциал - это так страшно. Мой друг-художник, ты должен поблагодарить меня. Я разрешил тебе рисовать картинки во время разговора. Ты так не думаешь?

Перевод: Nipple

Глава 68

ГЛАВА 68

— Мисс Люция, не хотели бы вы подойти и посмотреть сами? — Рафаэль проигнорировал слова Рена, обращаясь к девушке.

— Прямо сейчас?

— Да, вышло намного лучше, чем я ожидал, поэтому хотел бы показать вам.

До недавнего времени Елена никогда не видела этого портрета. Она боялась, что Рафаэль почувствует себя подавленным, если она попросит показать его. Несмотря на то, что ей было любопытно, она все же сдерживалась, желая, чтобы Рафаэль предложил это первым. Девушка подумала, что он, возможно, чувствует себя по-своему обремененным, и поэтому была готова подойти и посмотреть на свой портрет.

— Тогда хорошо. Я с нетерпением ждала этого.

Елена обошла мольберт и встала позади Рафаэля. Посмотрев через плечо мужчину на картину, покрывающую холст, она издала восклицание.

— Он еще не закончен, поэтому, пожалуйста, не судите строго.

Елена подняла очки в оправе и медленно посмотрела на портрет. Он был настолько качественно написан, что мало чем отличалась от тех дней, когда Рафаэль был в расцвете сил.

«Интересно, была ли я когда-нибудь столь вдохновляющей?»

Внешность Елены на портрете выглядела женственной и полной жизни. Улыбка, нежно расцветавшая на ее лице, естественным образом, заставляла зрителя чувствовать себя ближе к ней и дарила ощущение комфорта. Что было очевидно, так это то, что портрет производил впечатление, которого она никогда не показывала, когда притворялась Вероникой.

— Ну так что?

— Я удивлена. Это так на меня не похоже.

— Ну, разве это не мошенничество?

Откровенное заявление Елены было прервано Реном, стоявшим у нее за спиной. Однако Рафаэль, который даже не счел нужным отвечать, продолжал говорить.

— Вот тогда-то я и сказал, что увидел свет. Мне показалось, что это было странное чувство. Тихое, но умиротворенное, грациозное, но чистое. Я попытался выразить всю тайну этого.

— Прекратите так говорить. Мое лицо горит. Я этого не слышу.

Когда Елена помахала рукой, Рафаэль повернулся к холсту с нежной улыбкой.

— Довольно искренне, не так ли?

— Да, я это чувствую. Слишком прекрасно.

Лицо Елены расплылось в улыбке. Картина все еще не закончена, но она была уверена. Рафаэль преодолел свой кризис. Это произошло потому, что трогательное дружелюбие и таинственная теплота, которые она почувствовала, увидев знаменитые произведения Рафаэля в своей прошлой жизни, были переданы через этот портрет.

— Поздравляю, старший. Вы пережили свой спад.

— Спасибо мисс Люции. Благодаря вам, я думаю, что смогу сдержать свое обещание.

— Обещание?

— Фестиваль искусств. Я думаю, что запишусь на него, когда закончу с последними штрихами.

Выражение лица Елены прояснилось. Она надеялась на это, но ее сердце уже билось при мысли о том, что она может представить работу Рафаэля на фестиваль искусств.

Девушка могла поспорить, что это будет новшество. Мир искусства окунется в пучину смятения. В том, что кажется простым портретом, Рафаэль преодолел ограничения репрезентации, используя старомодные рамки и стандартизированные техники. Он преодолел ограничения портретной живописи, которая была направлена на то, чтобы запечатлеть лишь внешность в одной картине. И сейчас художник попытался изобразить жизнь и времена модели.

«В этом году. Он войдет в свет на два года раньше первоначальной истории.»

Мастера эпохи под патронажем L присоединятся к Рафаэлю, который будет в качестве предводителя. В тот момент, когда салон, построенный Рэндолом, наконец-то завершится, архитектурный мир погрузится в напряжение. Но как насчет базилики Диаса или одежды революционного дизайнера Кристины? Когда прозвучит музыка гениального композитора Центонио, а появление оратора и мыслителя Лил Пуччини, прозванного «тайфуном новой эры», заставит затаивших дыхание людей подняться. Скоро мир перевернется. (п/п: Божечки, это так красиво звучит…)

— Вау, ты и правда так сказал. Свет. У меня побежали мурашки по коже? Это убийство. Ты пытался убить меня, испачкав мои уши.

— …

Даже в такой эмоциональный момент Рен действовал единообразно и нанес второй удар. Когда-то слово «ублюдок» всегда звучало вместе с прилагательным «вечный», и сейчас это словосочетание вертелось у Елены на языке.

Это случилось именно тогда. Деревянная дверь, которая до этого была плотно закрыта, внезапно открылась, и на пороге появилось неожиданное лицо. Это был Сиан.

— Приветствую Ваше Высочество.

Елена и Рафаэль встали и вежливо поздоровались с ним. Визит был внезапным и без предупреждения, но поскольку принц часто посещал художественную комнату, они не были смущены. Однако существовала еще одна проблема.

— Почему вы здесь?

Увидев Рена, сидящего на стуле в углу студии, выражение лица Сиана стало холодным.

— Я пришел сюда, потому что хотел кое-кого увидеть. Ваше Высочество, разве это не недостойное место для вашего здесь пребывания?

— Похоже, вы что-то напутали.

Сиан открыто давил на Рена.

— Воу-воу. Успокойтесь. Раньше мы ведь хорошо ладили. Ты так не думаешь, младшая?

— …

— Если ты будешь игнорировать меня в этой ситуации, я не стану больше терпеть.

Несмотря на отсутствие ответов у Елены, Рена, казалось, это мало волновало. Затем Сиан повернул голову и спросил:

— С вами все в порядке?

— Я? Да. Думаю, что со мной все в порядке. — смущенно ответила девушка на неожиданный вопрос Сиана.

— Понял.

Разговор был коротким, но в студии не было никого настолько бесчувственного, чтобы не заметить, что Сиан заботится о Елене.

— Что, неужели я единственный, кто сейчас плохо себя чувствует? (п/п: я его все еще обожаю)

— …

Испытывая странное чувство дисгармонии, Рен открыто заговорил, а Рафаэль держал рот на замке и берег свои слова. Хоть реакция была спокойной, однако глаза не могли скрыть его растерянности.

Больше всего переживала Елена, оказавшаяся в эпицентре событий. С искренним отношением Сиана, которого никогда не получала, она была одновременно благодарна, но в то же время удивлена и сбита с толку. Елена уставилась на Сиана, стоявшего перед ней, не сводя с него глаз. Даже когда она впервые встретила его в академии после своего перерождения, она могла видеть, как Сиан из ее прошлой жизни и нынешний накладываются друг на друга. Каждый раз, когда девушка сталкивалась с ним, шрамы ее прошлого покалывали.

Но Елене было уже все равно. С определенного момента она могла спокойно встретиться лицом к лицу с мужчиной и перекинуться с ним парой фраз. Такое случалось и раньше. Например, когда он появился как бы случайно и спас ее от Авеллы, она была так благодарна.

Пока Елена углублялась в свои мысли, приоткрытая деревянная дверь распахнулась, и Сесилия решительно вошла. (п/п: ну, все в сборе теперь)

— Я пришла. Я приготовила для тебя кучу сэндвичей… А? О! В-Ваше Высочество здесь?

Сесилия, которая поздоровалась с Сианом, обнаружила Рена, скрючившегося в углу студии, и распахнув свои глаза, стала похожа на олененка.

— Старший Рен, факультет фехтования?

— Да. Для меня большая честь видеть вас, Сесилия.

Рен улыбнулся и притворился, что уже с ней знаком. Сесилия стояла с озадаченным выражением лица. Мало того, что тут находился Сиан, с которым было неловко пересекаться из-за недавнего инцидента, так еще и присутствие самого язвительного в академии студента – Рена, делало эту ситуацию еще более сложной.

— Эй, почему в этом подвали собрались такие разношерстные люди? — Рен, взволнованный появлением нового лица, указывал пальцем на каждого по очереди.

— Наше Высочество, которое в будущем возглавит империю. Он очень хороший человек.

Рен громко зааплодировал, представляя будущего правителя, однако Сиан проигнорировал его, считая, что этот парень не стоит его времени.

— Сесилия, единственное дитя благородного графа Виллема*. Ах! Мне даже пришлось бы добавить слова «следующая могущественная наследная принцесса», не так ли? (п/п: Граф Виллем Линдон)

Девушка попыталась что-то сказать, но сразу же закрыла рот, поняв, что Рен еще не закончил.

— Мой друг-художник, которого в академии считают гением.

Взгляд красноволосого перекинулся на Елену.

— Люция, студентка-загадка, которая сбила меня с толку и околдовала Его Высочество.

Выражение лица Елены стало хмурым из-за этого вульгарного выражения. «Околдовала». Вводящий в заблуждение выбор слов Реном раздражал.

— И наконец, Рен Басташе. Разве это не жутко? Вы можете делать с этими участниками все, что угодно. Давайте похлопаем.

Парень, который был сам по себе очень взволнован, зааплодировал. Он даже посмотрел на них так, словно ждал ответной реакции, однако все посмотрели на него с неодобрением. (п/п: нет, этот персонаж хорошо разбавляет эту атмосферу, полную интриг и политики)

— Вы не умеете получать удовольствие от происходящего. Похоже, я тут единственный, кто выглядит как злодей. — Хоть замечание прозвучало очень уныло, Рен не выглядел расстроенным.

«Ха, как это произошло? Он ведь буквально недавно тихонько сидел и никого не трогал.»

Голова Елены раскалывалась от пронзительной боли. За исключением Рафаэля, это были все люди, с которыми она не хотела встречаться во время учебы в академии. Плохие связи из ее прошлой жизни были настолько сильны, что она предпочла бы, чтобы они не виделись ради них же самих. Однако, когда девушка раскрыла глаза, то обнаружила, что все они смотрят друг на друга в этом тесном подвале, связанные судьбой или ее злобой, и переплетаются гораздо теснее, нежели в прошлой жизни.

— …

Когда Рен замолчал, в подвале воцарилась тишина. Ситуация стала настолько запутанной, что кому-либо было трудно растопить этот лед первым.

Сиан и Рен не ладили, а Сесилия чувствовала себя неловко с Сианом, сама того не осознавая, из-за вопроса, связанного с назначением наследной принцессы. Статус Рафаэля мешал ему достойно обращаться к другим. А Рен был вообще ублюдком. Тем не менее, отношения Елены сложились наиболее естественно, если не считать их прошлых судеб. Ну, кроме Рена. (п/п: АХАЩЗ)

В своей первоначальной истории между ними не было никаких контактов.

«Это из-за меня. Все пошло наперекосяк из-за меня.»

Елена вынуждена была признать, что причина, по которой эти люди, которые никогда не контактировали друг с другом, собрались в тесном подвале, заключалась в вмешательстве Люции, которой никогда не существовало.

Девушка тихо вздохнула. Если не из чувства ответственности, то, по крайней мере, она хотела избавиться от этой неловкости.

— Старшая, разве вы ранее не сказали, что принесли бутерброды?

— Хм? Ух. Я принесла это, потому что подумала, что вы снова умираете с голоду.

— Хорошо. Мы очень голодны.

Елена улыбнулась, взяла корзинку, которую держала Сесилия, и поставила ее на стол. Количество упакованных сэндвичей было в самый раз.

— На что вы смотрите?

— …

— Старшей пришлось потрудиться, чтобы привезти это сюда. Давайте съедим по бутерброду вместо того, чтобы пялиться друг на друга.

Рафаэль, который чувствовал себя неловко, по предложению Елены схватил бутерброд. Сесилия, смущенная тем, что хранила молчание, достала приготовленный ею чай и разлила в пустые чашки.

— Они ведь не отравлены, не так ли?

Рен подошел и взглянул на бутерброды.

— Тогда не ешь.

— Спасибо за еду.

Рен тоже взял бутерброд и начал жевать. Только последний, кто остался стоять, был Сиан, который не смог втиснуть сэндвич внутрь, и находился в неловкой позе.

(п/п: эта глава просто отдушина, если честно. Предшествующие были смесью стекла, интриг и научных терминов фух..)

Перевод: Nipple

Глава 69

ГЛАВА 69

— И Вашему Высочеству тоже.

— Спасибо.

В ответ на предложение Елены Сиан неохотно подошел и взял протянутый ему бутерброд.

— Поблагодарим Богиню Геи за еду. — Все взгляды устремились на девушку. — Пожалуйста, постарайтесь не ссориться друг с другом. Прошу.

Не было никакого способа распутать запутанные нити этих отношений. Но в данный момент Елена была уверена только в одном – в своем желании покончить с этим окончательно.

· · • • • ︎ • • • · ·

Елена, выйдя из студии,  шла по центральной площади академии. Обычно она пользовалась старой заброшенной дорогой, чтобы добраться до библиотеки, но сегодня не могла. А все из-за двух нежеланных мужчин, идущих рядом.

— Вы уже проводили меня, так как насчет того, чтобы заняться своими делами? — Елена, остановившаяся недалеко от центральной площади, вежливо намекнула, что им следует уходить.

— С тех пор, как я поступил в академию, мне заняться особо нечем. — рассеяно ответил Рен. (п/п: мне бы так…)

— Мне неудобно отправлять вас одну. — сразу подхватил Сиан.

Она знала, что он беспокоился, поскольку красноволосый тусовался рядом, но для Елены это была обременительная услуга.

«Это все равно что об стенку горох».

У девушки раскалывалась голова, когда она наблюдала за двумя мужчинами, которые следовали за ней из студии под предлогом сопровождения. Академию посещали сыновья и дочери лучших времен, и благодаря их острому зрению и сплетням слухи распространялись быстро. Всякий раз, когда что-то давало трещину, через нее просачивались сплетни.

Посмотрите на них сейчас. Посмотрите на всех студентов, которые перешептывались друг с другом, наблюдая за Еленой. Банальная история могла бы разлететься на тысячу миль, например, ее встреча с Авеллой. Однако сейчас о Елене должен был говорить весь город, потому что ее сопровождали лучший маньяк академии Рен и наследный принц Сиан.

«Ха…мне действительно стоит забыть о тишине».

Теперь, куда бы ни пошла девушка, ее лицо будет везде узнаваемо.

И это было самое худшее для Елены. Она пыталась замаскироваться под Люцию и тайно подготовить свою месть, не выдавая себя. Однако, как только она привлекла к себе такое внимание, у нее не было другого выбора, кроме как положить конец своим планам на будущее. И роль Рена и Сиана была решающей в этой ситуации.

— Наше Высочество так добры. Даже провожают первокурсницу.

— Вам не кажется, что это из-за вас? — ответил быстро Сиан на саркастичное замечание Рена.

Елена слегка вздохнула, глядя на двух спорящих мужчин.

— Пожалуйста, я умоляю вас. У меня и так большие неприятности из-за вас двоих. Могу я пойти одна?

— Ты терпишь это, даже если это неудобно.

— Вот почему я не могу отпустить вас одну.

Эта ситуация была настолько трудна, что никакие уговоры не работали. Кроме того, это стало еще более неприятно, потому что не было никакой возможности отвадить их от момента, когда ей придется зайти в архив и снять свою маскировку.

— Почему Ваше Высочество так заботится о ней?

— …

— Вы что, без ума от нее? — улыбнулся Рен, смотря на принца.

Шаги Елены на мгновение остановились. Она попыталась проигнорировать этот вопрос, но ответ Сиана был слишком волнительным, поэтому девушка не могла сосредоточиться.

— Вы продолжаете лезть в чужие дела.

— Ого, ни согласия, ни отрицания.

— …

— Если Ваше Высочество ответит подобным образом, не поймет ли она неправильно?

Рен нагло подставил на Елену. Когда девушка притворилась, что не услышала его, и двинулась дальше, он ухмыльнулся и встретился взглядом с Сианом.

— Я знаю ее секрет.

— К вашим словам нет никакого доверия. — Сиан подвел черту и ясно дал понять, что не намерен ничего слушать.

— Ваша Светлость, она мне не нравится. (п/п: сколько раз я уже говорила, что обожаю его?)

— …

— Ваше Высочество, вы не можете защитить ее. Нет, вы не сможете с ней справиться.

Елена была единственной, кто отреагировал на многозначительные замечания Рена пожатием плеч. В какой-то степени об этом можно было судить по оттенку слов, но в словах Рена была доля правды. Если подумать, начиная с его прихода в студию, вся бессмысленная болтовня смешивалась с саркастическими замечаниями в отношении настоящей личности Елены. В то время она думала, что это несущественно, но, оглядываясь сейчас назад, можно понять, что было множество слов, вызывающие у нее подозрения.

«Ты же не хочешь сказать, что знаешь, что я Вероника, не так ли?»

Неожиданная тревога накрыла Елену, однако девушка сразу же это опровергла.

«Если бы он знал, что я Вероника, то не стал бы это игнорировать».

Хоть она и сделала свой собственный вывод, но не могла перестать переживать. Отчаяние удвоилось из-за того, что она не могла напрямую переговорить с Реном.

— …

Почему-то Сиан не мог опровергнуть то, что сказал Рен.

— О, вы не можете ответить. Я выиграл. А сейчас мне нужно идти. — чувствуя победу, Рен засунул руки в карманы брюк и, пошатываясь, побрел в другую сторону. — Выражение лица Нашего Высочества пугает. Ты должна утешить его. Ну, я пойду.

Окончательно разозлив Сиана и испортив ему настроение, Рен махнул рукой и ушел. Красноволосый отпал, как и надеялась Елена, но все же смог испортить атмосферу. Оглянувшись, Елена неосознанно еще больше занервничала, увидев лицо принца. Сиан скорчил страшную гримасу, которой она не видела даже во время их супружеской жизни.

— В-ваше Высочество…

— Я зол. Я не смог опровергнуть его слова. — сказал мужчина голосом, в котором слышался подавленный гнев и ушел.

Оставшись одна, Елена долго не могла оторваться от сцены удаляющейся спины Сиана.

· · • • • ︎ • • • · · (п/п: начался 11 том – «Белладонна»)

— Мне нравится смысл, заложенный в этой картине. Колорит немного уступает, но интерпретация художника хороша и дает нам возможность оценить ее по достоинству. Хорошо. Я покупаю.

В данный момент Елена, наслаждаясь чаем, оценивала картины, которые принес Халиф. Поскольку ей приходилось притворяться Вероникой, а не Люцией, она не забывала использовать обороты, соответствующие ее словарному запасу.

Халиф, которому удалось продать шесть картин и статуэтку, привезенные сегодня, радостно ответил:

— У вас отличный вкус, Ваше Высочество.

— Каждый благородный человек обладает такой проницательностью и сметливостью. — открыто улыбнулась Елена, слегка наклонившись вперед.

Отвлекшись на красивую улыбку, Халиф быстро кашлянул и отвернулся.

«Вау. Смотря на нее, у меня возникает чувство, словно я задыхаюсь».

Леди Вероника, стоявшая перед ним, была красавицей, которая не нуждалась ни в каких других определениях. Даже в академии, где учится большинство аристократических дам, он никогда не видел леди с такой опрятной и убийственно прекрасной внешностью, как у нее. Но, кроме этого, от Вероники исходила грация, которую невозможно было скрыть.

«Почему я становлюсь таким благоговейным, когда стою перед Ее Высочеством?»

Халифу посчастливилось быть приглашенным на ужин с наследным принцем Сианом, во время которого появились незапланированные дебаты. Но несмотря на это, он впервые смог ощутить достоинство королевской семьи. Так было и с принцессой Вероникой. Ее утонченность была доведена до неуважения. Парень думал, что она была кем-то, кем он мог только восхищаться и боготворить.

— О, а вы знали, что в последнее время в мире искусства много говорят о Вашем Высочестве?

— Обо мне? Как любопытно. — Елена проявила интерес, поставив чашку на подставку.

Ей было занимательно узнать о слухах, которые не слышала, даже будучи Люцией.

— К сожалению, несколько месяцев назад было много людей, которые были недовольны произведениями искусства, приобретенными Вашим Высочеством. Дело в том, что вы купили их по слишком смехотворной цене.

— Как глупо. Не могу поверить, что они пытаются судить об искусстве, ничего в нем не понимая.

— Но что интересно, так это то, что недавно работы автора, которого вы купили, начали пересматриваться.

— Переоценка?

— Совершенно верно, эксперты пришли к выводу, что вы обнаружили то, что раньше никто не мог оценить по достоинству.

Елена протянула руку и снова поднесла чашку ко рту.

«Все идет так, как я хотела».

С самого начала покупки произведений искусства она ожидала такого рода оценки. Однако, видя, что случилось позднее, чем думала Елена, она могла догадаться, насколько консервативен был мир искусства.

— Итак, в последнее время было много разговоров о глазах Ее Высочества. Меня попросили рассказать им, что купило Ваше Высочество и кто был художником.

— Вы сообщили?

— Нет. Но и без меня они нашли источник информации.

Елена прикрыла рот руками и открыто улыбнулась.

— На самом деле, это позор. Если вы понимаете и принимаете произведение искусства как само произведение, а не как инвестицию, оно, естественно, должно стоить вам денег.

— Но люди не могут сделать это самостоятельно, разве не из-за этого они ориентируются на Принцессу?

— У меня даже глазомер плохой. Я просто восхищаюсь художниками, которые вкладывают в свои картины душу.

Халиф был поражен Еленой, которая никогда не теряла своего достоинства и сохраняла веру. Он думал, что она зрелый человек, действительно знавший, как относиться к искусству и получать от него удовольствие.

— В этом смысле, почему бы вам не сходить на художественный фестиваль Академии и не познакомиться с несколькими многообещающими художниками?

— Да. Мне не терпится увидеть, какие работы будут представлены на фестивале, который считается сокровищницей художников.

Фестиваль искусств - один из трех крупных мероприятий, в которые входят: Академический фестиваль, завершившийся еще на прошлой неделе, Фестиваль искусств, что состоится позже на этой неделе, и Фестиваль фехтования, который пройдет в преддверии окончания академии. Среди них Фестиваль искусств являлся последним шансом для неизвестных выпускников Академии эффектно появиться в центре внимания мира искусства.

Поскольку современный мир искусства часто определяет положение ученика, основываясь на известности и связях мастера, выпускникам художественного факультета не уделялось особого внимания, и их часто отсеивали. В конце концов, именно арт-дилеры и оценщики определяли стоимость произведений искусства, но они были тесно связаны и держали в узде славу художников, находящихся вне их влияния.

«Это все прогнило насквозь».

Такова была реальность нынешнего мира искусства.

Перевод: Nipple

Глава 70

ГЛАВА 70

— Благодарю вас за сегодняшнюю оказанную возможность представить вам эти хорошие работы.

— Это явно должна говорить я. Я очень довольна тем, что вы всегда представляете высококачественное искусство.

— Что ж, за сим откланяюсь.

«Увидимся позже, старший», — безмолвно улыбнулась Елена.

Халиф был ошеломлен дружелюбной улыбкой, которая, по его мнению, отличалась от того, с чем он имел дело до сих пор.

«О? Мне кажется или я уже где-то видел эту улыбку?»

Эта мысль внезапно озарила его, но, решив, что это лишь выдумки, Халиф покинул гостиную общежития. Елена, приказавшая Мэй и Анне отправить картину великому герцогу, также вышла из комнаты.

Заглянув в архив библиотеки и переодевшись в Люцию, девушка направилась к главным воротам академии.

— Эй, посмотри туда. Видишь?

— Ее? Это та, что увела любовь леди Авеллы?

— Ага, Его Высочество. Но я не понимаю, она же такая невзрачная.

— Вижу. Ходят слухи, что старший Рен тоже помогал ей. Я завидую.

Елена, продавшая свое лицо ради Авеллы, не могла не чувствовать пристальных взглядов, устремленных на нее по всей центральной улице, где собрались студенты.

«Мои беспокойства стали реальностью».

В конце концов, о Елене теперь говорила вся академия.

«Что же, нужно сходить в библиотеку и студию».

К счастью, Академия была местом, где сплетни никогда не прекращались. Сейчас она находилась в центре обсуждений, но, когда возникнет еще более интересный слух, все сразу переключатся на него. Конечно, большинство вещей не уляжется, поскольку это был редкий любовный треугольник между наследным принцем Сианом и Уродливым Реном.

Когда она приблизилась ко входу в Академию, игнорируя обжигающие взгляды, устремленные ей в затылок, рыцарь, контролировавший внешний вход, перекрыл его.

— Вы собираетесь выйти?

— Да.

— Запишите свое имя здесь, в гостевой книге, и получите пропускной билет вон там.

Елена покинула академию с пропуском на выход, выданным ей после всей этой процедуры. Лишь во второй раз она покидала территорию академии, переодевшись Люцией, однако улицы, расположенные возле ее учебного корпуса, были такими же чистыми, как и в его дворе.

Елена направилась в ресторан. Это заведение было хорошо известно своими вкусными стейками, потому в обычное время его посещали многие студенты-аристократы. Но почему-то сегодня у входа наблюдалось затишье. Причина легко выяснилась после взгляда на табличку, висящую у шикарного входа.

[Закрыто]

Очевидно, это означало, что они не работают. В принципе, было бы правильно развернуться и уйти, но Елена проигнорировала слово, написанное на табличке, и вошла в ресторан.

— Извините, но сегодня мы закрыты.

— Я Люция. Я здесь, чтобы увидеть своего отца, — представилась Елена сотруднице, которая вежливо порекомендовала покинуть заведение. После сказанного отношение к гостю резко изменилось, словно ничего до этого и не было.

— Извините, мисс, я вас не признала. Ваш отец ожидает наверху.

Сотрудница вежливо поклонилась и сопроводил Елену. Сэр, мисс… Как можно догадаться из простой формулировки, ресторан принадлежал торговой палате Кастол. Это был конспиративный дом, созданный на случай, если Халиф и Елена, которые ездили туда-сюда между академиями, окажутся в чрезвычайной ситуации.

— Вот вы где!

Когда они подошли к комнате в конце коридора на втором этаже, служащая открыла дверь.

— Ты пришла? — радостно поприветствовал ее Халиф.

— Давно не виделись, старший.

Елена повернула голову, здороваясь в ответ. Ветер, проникающий через окна, трепал занавеску с внутренней стороны. Эмилио сидел перед ним.

— Как у вас дела?

— Если у L все прекрасно, значит и у меня тоже.

Елена и Эмилио непринужденно обменялись приветствиями и вели себя как отец и дочь. У девушки, не способной пока раскрыть свою личность, не было другого выбора, кроме как обманывать Халифа.

— Почему ты там стоишь? Проходи же, присаживайся. Нам есть о чем поговорить.

Елена кивнула и села на стул. За круглым столом восседали три человека, своей рассадкой визуально напоминающих треугольник.

— Полагаю, мы впервые собрались вместе втроем.

— Ой, да ладно. Пока ты была сосредоточена на учебе, мы с Эмилио были заняты строительством, — пожаловался Халиф.

Елена притворилась, что не расслышала, и посмотрела на мужчину. (п/п: а его все продолжают игнорировать хехе)

— Какова реакция великого герцога? — спросила девушка.

— Думаю, у них всё еще сильно желание снести трущобы, но, боюсь, что точно всё узнать получится лишь через несколько дней.

Елена кивнула.

— Началась бы полное безумие, узнай они, что у нас эксклюзивный контракт на поставку мрамора.

Во время покупки земли в трущобах Елена заставила Эмилио подписать контракт с шахтами по всей империи, занимающимися добычей натурального мрамора. Обычное здание можно было бы построить и без данного материала, но Ноблесс, символ роскоши, не могла бы обойтись без такового. Поскольку эта улица сама по себе была изысканной, подчеркивавшей аристократическую элегантность и достоинство, использование натурального мрамора было обязательным.

— Для Великого Герцога это как гром среди ясного неба. Они понесут огромные убытки, поскольку им придется заплатить в три раза больше первоначальной стоимости.

— Всего в три? И это когда вы потратили кучу денег, пытаясь получить эксклюзивное право? Вам нужно повысить стоимость четырехкратно, чтобы получить хоть какую-то прибыль.

Елена говорила небрежно, но, если бы Лайбрик услышала это, она, возможно, почувствовала бы непосильное желание прикончить эту девушку прямо сейчас.

— Да с удовольствием бы, но нужно соблюдать осторожность, потому что мой клиент может дорого поплатиться.

Эмилио пережил ряд тяжелых кризисов, прежде чем вывел корпорацию Кастол на первое место в десятке крупнейших компаний континента. Если бы ему пришлось выбрать самый критический момент, это был бы момент, когда аристократы были оскорблены во время сделки.

— Как ты знаешь, Великий Герцог не обычный дворянин. Если они нападут на нас с ножом, торговой компании «Кастол», возможно, придется выйти из состава империи.

— И то верно. Она из того типа людей, которые подавшись своим негативным эмоциям, могли стереть все, что стоит у них не пути.

Елена с гордостью могла сказать, что она знала о безжалостности, хладнокровности и разврате Лайбрик больше, чем кто-либо другой. Если цена на мрамор была в целых четыре раза выше себестоимости, она не могла исключить возможности использования своей власти для оказания давления на Торговую палату или подавления ее деятельности. Халиф был удивлен.

— Разве это не важно? Мы уже подписали эксклюзивный контракт по двойной цене.

— Здесь не о чем беспокоиться. У них не будет другого выбора, кроме как купить его в четыре раза дороже.

— И тут есть хитрость, не так ли?

У Халифа было предчувствие, что Елена скрывает какой-то подвох. Иначе у нее не было бы на это времени.

— У меня есть для вас небольшое задание.

— Говори.

— Я бы хотела пустить слух.

— Слух?

Елена многозначительно улыбнулась.

— Штаб-квартира Церкви Гайя, Ватикан, пытается построить собор, что в будущем войдет в историю.

— …!

Зрачки Эмилио расширились. Новость, которую мужчина только что услышал, была настолько беспрецедентной, что он не мог скрыть своих эмоций. Причина монополии на мраморные рудники была изменена – она предназначалась для предварительной закупки материалов для доставки в Ватикан, а не для Великого Герцога. Халиф запнулся, услышав эту потрясающую историю.

—Т-ты сумасшедшая. Ты что, правда с ума сошла? Я не знаю ни о чем другом, но если ты по ошибке тронешь Ватикан, то не сможешь избежать последствий. Что ты собираешься делать с подобными ложными слухами?

— Кто сказал, что это ложный слух?

— Что?

— Ватикан уже завершил покупку участка на окраине столицы, недалеко от главного комплекса, в позапрошлом году. Они просто не объявили об этом внешнему миру, чтобы улучшить содержание собора, поскольку это будущая штаб-квартира ордена Гейи и новый центр Ордена.

Все это было не смутным предположением, а реальной историей, которая вот-вот должна была произойти. За последние сто лет или около того скопление Гайя пережило освящение, не имеющее аналогов в истории. Аристократы жертвовали огромные суммы денег кафедрам, чтобы им было гарантировано счастье после смерти, а простолюдины, чья жизнь была осложнена лишениями из-за дворян, полагались на религию. В таком святом духе Ватикан накопил огромное состояние и разработал грандиозный план строительства собора, который стал бы штаб-квартирой и ядром церкви.

В оригинальной истории архитектор Верн участвовал в строительстве собора Санта-Мария в качестве одного из первых архитекторов, выбранных Ватиканом. Однако его здоровье ухудшилось, и он рано умер - через три года после начала строительства.

«Архитектором во втором поколении после него – Рэндол».

Елена, случайно посетившая Ватикан, встретилась там с арт-брокером Халифом. Поэтому она знала в общих чертах, как Рэндол возглавил проект собора Санта-Мария и стал архитектором во втором поколении.

— Ни за что! Допустим, они пойдут на сотню уступок и построят собор. Откуда ты это знаешь?

— Вам это интересно?

— О, мне безумно любопытно!

— Это секрет, — сказала Елена, надевая очки.

— Эмилио, вы действительно собираетесь поверить на слово? Это слишком рискованно. Если вы где-то ошибетесь, то исчезнете с лица земли. Тогда все будет кончено!

— Старший, я уверена, что такого не произойдет, — несмотря на беспокойство Халифа, Елена не изменила выражения лица. В ее глазах сияла твердость, которая никогда не дрогнет.

— Привлекая Ватикан, мы получаем два преимущества. Во-первых, обоснование. Ведь тогда монополия появилась не на зло Герцогу, а для помощи строительства великого собора.

— В этом есть смысл, — согласился Эмилио.

— Во-вторых, наше предложение о четырехкратной закупочной цене мрамора и вовсе будет логичным. Скоро мы подпишем эксклюзивный контракт и возьмем на себя расходы по покупке мрамора в два раза дороже, но как только мы начнем строить собор, ущерба будет достаточно, чтобы заполнить пустоту.

Елена не пренебрегала изучением коммерции и принципов рынка, переходя из одной библиотеки в другую. Она знала, что для того, чтобы использовать свои будущие воспоминания так, как они должны были быть использованы, ей нужно будет обладать соответствующими знаниями.

Ее усилия не подвели ее. Елена извлекла множество вариантов из одного воспоминания и смогла повлиять на планы Великого Герцога, используя свои знания против него и получив большое богатство.

Эмилио искренне изумился.

— Чем больше слышу, тем больше меня всё удивляет. Как далеко в будущее ты заглядываешь? Это потрясающе.

— Это не так уж удивительно. Я просто продумала еще некоторые возможные варианты.

Хоть Елена говорила смиренно, но Эмилио знал. Даже если бы он объединил весь свой опыт и годы, прожитые за всю свою жизнь, то и близко бы не приблизился к этой девушке.

Перевод: Kapibara

Редакт: Wyanet

-------

Переводчик: Ох, прошу прощения, что давно не было обновлений,  полный завал на учёбе. Поменяла аккаунт, так что...

Глава 71

ГЛАВА 71

Халиф покачал головой, словно ему что-то надоело.

— Думаю, что я уже устал от сюрпризов... Ха… Вокруг столько гениев. Такому парню, как я, за ними не угнаться.

— Я не гений.

— Это одно и то же! Почему гении не признают, что они гении? Это какая-то инфекционная болезнь? — Возможно, чувство неполноценности заставило его взорваться, Халиф в ярости повысил голос.

Но это было правдой, поскольку художники, которыми он занимался в полную силу, называя себя арт-брокером, были в равной степени мастерами своего времени. Их природный талант слишком хорош, чтобы быть желанным для обычных людей. Неизбежно было почувствовать себя неполноценным перед лицом таких гениальных мастеров.

«Но знаешь что? Чувство нехватки заставляет тебя расти быстрее». — Елена с удовольствием наблюдала за ростом Халифа.

Мужчина начал общаться с великими мастерами раньше, чем предусмотрено историей. Это влияние заставило его рано осознать свою неполноценность и проявить упорство. Помимо общения с Эмилио и обретения деловой хватки, Халиф становился большим человеком гораздо быстрее, чем это было в оригинальной истории.

— И у вас есть что-то, в чем вы хороши.

— Ничего страшного. Это все равно не утешает.

Даже такая реакция казалась девушке милой.

— Это решило проблему натурального мрамора, верно? Остальное я попрошу у отца.

— Не волнуйся. — прозвучал довольно надежный ответ.

Работа Эмилио была безупречной. Этот мужчина был таким сокровищем, что она хотела сказать Рену спасибо за то, что он сделал их отношения возможными.

— Я не из-за этого попросила вас встретиться с моим отцом. Есть кое-что действительно важное.

— Что именно? — Глаза Халифа непроизвольно засветились.

— Когда салон будет построен, а базилика завершена, окрестности будут выглядеть совершенно иначе, чем сейчас. Это станет новым культурным центром.

— Это мне известно. И что с того?

— То же самое касается улицы Ноблесс. Цель - отдалить высший класс от аристократического чувства привилегии. Наш Салон и Ноблесс кажутся разными, но они похожи.

— Твоя цель - конкурировать с улицей Ноблесс, верно?

— Да.

— Боюсь, что шансы против нас. Из-за влияния Великого Герцога в Империи, а также потому, что деньги, вливающиеся в Ноблесс, астрономические. Сколько бы салонов мы ни подняли, это...

Сколько бы он ни думал об этом, он не мог понять смету*, которая позволила бы ему конкурировать. Даже если бы они скупили землю в трущобах по низкой цене и продали ее в сто раз дороже, или заключили контракт на монополию на натуральный мрамор и реинвестировали в него с немалой выгодой, масштаб их первоначального капитала был иным, чем у Великого Герцога, в первую очередь. (*Смета — документ, в котором рассчитывают затраты на проект исходя из расходов: на работы, стройматериалы, хозяйственные нужды, приобретение комплектующих и прочее)

А это столица Империи. Их влияние абсолютно, так как это родная территория Великого Дома. Невозможно было оказать давление на верховную власть, обратившись за помощью к различным постановлениям и репрессиям. Выражение лица Елены, однако, не показывало никакого беспокойства.

— Похоже, ты что-то задумала.

— Вы так считаете?

— Я это вижу.

— Вы быстро соображаете. — высказался Эмилио, редко принимавший участие в утверждении Елены.

— Это человек.

— ...

Елена была весьма удивлена гениальностью Эмилио. Этот мужчина молча помог ей, когда она сказала ему сделать это, даже не спрашивая почему. Это было больше похоже на чувство помощника, чем партнера.

«Я знаю, что ты даешь мне все».

Если бы Эмилио не понимал плана Елены, он бы не показал такие совершенные навыки против Великого Дома.

— В конце концов, жизнь одна. Борьба за власть, война, победа и поражение делятся между людьми.

Елена тихо засмеялась.

— Нет, ну и что за «человек»? Не держите это между вами двумя, пожалуйста, скажите мне что-нибудь, что я смогу понять. — Халиф был расстроен так, что едва мог это почувствовать.

— Я пытаюсь кое-что изменить. Что-то не на улице Ноблесс, а в Базилике.

— Значит, это какой-то человек. И это все, что я знаю. Кто это? Я сейчас расплачусь.

— Старший.

— Я? — громко откликнулся Халиф.

Это был явный признак смущения. Эмилио без слов кивнул в знак согласия. Но парень все еще был в недоумении, словно ничего не понимал.

— Ты хочешь сказать, что теперь главная деталь я?

— Да.

— Я думаю, ты ошибаешься. У меня нет таких способностей.

Елена открыто рассмеялась, гордясь Халифом, который спокойно оглядывал себя.

— Вы гораздо лучше, чем думаете.

— Что это с тобой вдруг случилось? Я не способен на что-то особенное.

— Это не касается улицы Ноблесс, это то, что у нас есть. И что старший делал до сих пор. — Елена на мгновение передохнула и продолжила.

— Боги времени с нами.

— Ты не...

Взгляд Халифа, запоздало пойманный, изменился. Это было совсем не то, что он говорил раньше, о том, что они не могут соперничать с Великим Герцогом.

— Художники, открывшие новую эру, гениальные архитекторы, революционные дизайнеры, гениальные маэстро, ученые, опередившие свое время, дьявольские ремесленники... и бесчисленное множество других мастеров выросли в руках моего старшего, посредника искусства.

— ...!

Халиф был в восторге. Он решил стать арт-брокером и хотел помочь ей в ее трудовой деятельности. Но по какой-то причине Елена уже смотрела вперед и планировала работу арт-брокера, от чего у него мурашки бежали по коже.

— Салон будет местом, где они будут показывать свои труды, а базилика – местом для продажи своих работ. Неважно, насколько хорошо они сделают Ноблесс-Стрит, что будет страшного, если мастера того времени будут с нами?

— Ты действительно...

— Теперь вы понимаете, верно? Насколько важна ваша роль.

Халиф, вовлеченный в грандиозный план Елены, кивнул. Она могла прочитать, какую ответственность он чувствовал, по его более тяжелым, чем обычно, кивкам.

— Я чувствую сильное давление.

— Не стоит.

Несмотря на блеф, глаза Халифа сияли энтузиазмом, как никогда раньше.

— Это большое давление, но знаешь... Мое сердце так бьется? Я чувствую себя сумасшедшим.

· · • • • ︎ • • • · ·

Рен прислонился к окну здания на другой стороне ресторана, где Елена, Халиф и Эмилио проводили свою тайную встречу. Когда они начали расходиться, взгляд Рена уловил, как девушка вышла из ресторана и вернулась в академию. Она не знала, что кто-то наблюдает за ней.

После ухода Елены, Халиф через некоторое время также покинул ресторан. Эмилио был последним, кто вышел из заведения.

В этот момент Рен был очень заинтересован. Все бы ничего, но было ясно, что Вероника что-то замышляет. Иначе ей незачем было избегать его глаз, маскироваться под Люцию и встречаться с лордом торговой компании «Кастол», входящей в десятку крупнейших на континенте. Она также, похоже, имела глубокую связь с брокером, который появился в мире искусства.

— Мэл, этот Халиф - любимый арт-дилер Вероники?

Элегантный Мел, стоявший позади него, поднял глаза на вопрос, который задал Рен, глядя в окно. Мужчина, которому в этом году исполнилось тридцать лет, является лидером Маджести, специальной организации семьи Басташе. Маджести - это группа, которая в основном собирает и анализирует информацию, а иногда даже прибегает к убийствам. Несколько десятилетий назад она была одной из высших сил Великого Герцогства. Семья Басташе объявила о своей независимости и отделилась от них. Это произошло потому, что «Маджести» уходили своими корнями в семью Басташе.

В принципе, у этой группе было железное правило, что они должны выполнять прямые приказы отца Рена и нынешнего владельца семьи Басташе, виконта Спенсера.

Однако Рен нарушил это правило. Без ведома своего отца он попытался связаться с лидером «Маджести» Мэлом и заставить его подчиниться ему. И теперь красноволосый лично использует мозг Маджести.

— Согласно исследованиям, это правда. Говорят, что он стал арт-дилером, сразу привлекшим внимание, заключая эксклюзивные сделки с новичками или принцессой Вероникой, которая только что вошла в мир искусства.

— Это удивительно, не так ли? Как он захапал такого магната, как Вероника, когда у него нет никакой большой семьи и способностей?

— Для меня это тоже загадка.

— Двуликость?

— Что?

Рен невразумительно улыбнулся. Информационные навыки Маджести были высоко оценены, но они не были так хороши, как у этого парня. В частности, тот факт, что Люция и Вероника были одним и тем же человеком, являлся секретом, который знал только Рен.

— Вы когда-нибудь слышали о двуличии? Один мужчина - это два человека... разных. Поэтому разве я не должен рассматривать это как двух женщин, встречающихся с одним мужчиной?

— Я понятия не имею, о чем вы говорите.

Рен громко рассмеялся. Это было действительно захватывающе - знать чей-то позор в одиночку.

— Вы узнали о корпорации Кастол?

— Да, он сделал кое-что очень дерзкое.

— Да? Я жду с нетерпением. Что он сделал?

Когда Рен сверкнул глазами, Мэл ответил:

— Они неплохо заработали, вмешавшись в проект перестройки Большого Дома.

— Вау. Разве это не удивительно? Лайбрик не из тех женщин, которые будут сидеть и безучастно наблюдать за происходящим.

— Они уже скупили некоторые земли в трущобах до того, как Великий Герцог начал делать это. Также, согласно исследованиям, они подписали эксклюзивный контракт с шахтой по добыче мрамора, который, предположительно, также направлен на Великого Герцога.

*Хлоп, хлоп*

Рен энергично хлопал с довольным лицом.

Перевод: Капибара

Глава 72

ГЛАВА 72

— Вау, это потрясающе. Они ведь уже много лет так не переворачивали Большой Дом внутри, не так ли? Жаль, что мы не можем лично увидеть дерьмовое лицо Лайбрик.

— По поводу другого дела. Я отследил процесс отмывания доходов от продажи у Великого Герцога, и за всем этим стоял человек по имени L.

— L?

— Он, конечно, существует на бумаге, но большая часть работ никогда не была представлена представителем. Это лишь предположение, но этот L, похоже, испытывает антипатию к Великому Дому.

— L. Ты хочешь сказать, что в Великом Доме есть еще один сумасшедший, который направляет на них нож? Вау, это так интересно.

Рен выглядел счастливым, как ребенок в свой день рождения. Говорят, что «враг моего врага, мой друг». Пока у них есть общий враг, Великий Князь, L мог быть союзником, в зависимости от того, как они хотели играть.

— Почему я не могу чувствовать L, как все остальные? (п/п: будем считать, что он экстрасенс)

Взгляд Рена, бормочущего про себя после вспышки смеха, остановился на улице, которую Елена покинула, а пешеходы шли и шли. Это было лишь мимолетное ощущение, но он продолжал привыкать к нему, не испытывая никакого дискомфорта.

— У вас есть какие-нибудь предложения?

— Мэл, если ты родился дочерью герцога Рейнхарда. Да, единственной дочерью. Ты - наследница.

— Вы имеете в виду меня? — мужчина не мог найти смысл вопроса и сделал кислое лицо.

— Но тебе что-то не нравится. Тебе не нравится семья, не нравится твой отец, ты все ненавидишь.

— Я не уверен...

Кому может не нравиться быть рожденным в знатном дворянском роду.

— Просто представь и не жалуйся.

— ...

— В любом случае, ты занимаешься манипуляциями, сам того не зная. У тебя есть бизнес, а ты притворяешься кем-то другим... что бы это значило?

— Должен ли я отвечать на этот вопрос?

— Да расслабься. Мне просто любопытно. Не стесняйся отвечать на все, что придет тебе в голову. — Он хотел услышать ответ.

Мэл ответил с невозмутимым лицом, прикидывая, как это будет соответствовать данной ситуации:

— Осмелюсь предположить, что это из-за любви. Потому что иногда юные леди этого возраста настолько ослеплены любовью, что бросают свои семьи. Это романтика. Как насчет этого? (п/п: АХПХАХ)

Рен, проигнорировавший тяжелые мысли Мэла, сказал то, что думал:

— На самом деле она не биологическая дочь герцога.

— Это романтическое стереотипное развитие событий.

— Но над ней жестоко издевались. Поэтому она пытается отомстить. Своему приемному отцу! Как тебе это? Разве это не хорошо?

Мэл закрыл рот. Он даже не знал, что Рен имел в виду, задавая этот вопрос. Однако красноволосый лишь ухмыльнулся, глядя на вялый ответ Мэла.

— Я просто сказал это, потому что подумал, что это может быть так. Не принимай это близко к сердцу. Вернемся к делу, как поживает мой дядя?

— Думаю, он проводит больше времени в своем убежище, нежели в особняке. После возвращении Вероники должна быть какая-то причина для этого, но мне трудно ее понять.

— Были ли какие-либо изменения в цикле поиска убежищ до и после возвращения Вероники?

— Никаких.

— Странно.

Рен погладил подбородок и задумался. Только после того, как Вероника отравилась, великий герцог Фридрих стал часто посещать убежище. Теперь, когда яд был удален и она вернулась в академию, у него не должно быть причин часто посещать дом, но он все равно регулярно заглядывает туда.

Что-то пахнет рыбой*. Он был уверен, что ему чего-то не хватает, но не знал, чего именно. (* подозрительно)

— О, чтобы это могло быть, дядя, L и Вероника. Я думаю, мы сможем нарисовать картину, если хорошо ее сплетем.

Информации по-прежнему не хватало. Не хватало связи, чтобы сплести роман без контекста, о котором говорил Рен.

— Мэл.

— Да.

— Давай направим разведданные Маджести на поиски убежища. Выясним, что мой дядя там делает и с кем встречается. Вне зависимости он цены жертв.

Несмотря на то, что Маджести специализировались на сборе разведданных, слежке и убийствах, копать вглубь Великого герцога Фридриха было слишком опасно. Тем не менее, слово «жертва» вырвалось из уст Рена, что заставило их почувствовать необходимость понять действия великого герцога Фридриха при этой возможности.

— Я буду подчиняться вашим приказам.

Мэл ни капли не жаловался на то, что посылает своих людей, являющихся для него семьей, на смерть. В отличие от виконта Спенсера, который был более аристократичен, чем кто-либо другой, у Рена не было типа. Два года назад он имел наглость отравить Веронику в банкетном зале, полном знати.

Как только он поступил на факультет фехтования, у него были непревзойденные навыки владения мечом, и он никогда не упускал первое место. Рен с гордостью говорил, что если продолжит расти, то в Империи не найдется никого, кто мог бы побороться с ним на мечах и победить.

Мэл раньше всех разглядел гениальность Рена и принял решение стать его слугой, а не виконта Спенсера. Он считал, что Рен - именно тот человек, который сможет разорвать плохие отношения, опутавшие его с великим герцогом Фридрихом, и ни разу не задумался о том, что его выбор ошибочен.

· · • • • ︎ • • • · ·

— Что?

Лайбрик перестала обращать внимание на документы и подняла глаза. Люминус, надев очки, с обеспокоенным видом докладывал:

— Ходят слухи, что Ватикан скоро начнет строительство собора, который станет штаб-квартирой и эпицентром церкви. Некоторые из замеченных ведущих компаний подписали эксклюзивные соглашения о поставках с шахтами по добыче природного мрамора.

— Просто скажи мне итог. Какова текущая рыночная цена?

— Они хотят в четыре раза больше закупочной цены.

*Бах!*

Лайбрик, редко показывавшая свои чувства, не удержалась и ударила по столу в своем кабинете. Перьевая ручка, которую она держала в руках, сломалась, а подставка перевернулась.

— С каких пор Великий Герцог выглядит простаком? Или они больше не хотят вести дела в Империи?

— Все запутано, но нет четкой причины для введения санкций.

— Найди причину. Это твоя работа.

В империи слово Великого Герцога - закон и правило. Купцы не были исключением. Их нужно было тщательно проинформировать о цене, которую им придется заплатить, если великий герцог обратит на них свой взор. Артиль подключился к разговору:

— Пожалуйста, пересмотрите свое мнение... Говорят, что строительство собора - правда, как я узнал через высокопоставленного священника.

— Что?

— Говорят, что верхушка приняла много решений. Я не знаю, как просочилось секретное дело, но я слышал, что они уже установили контакт с престижным архитектором и продвигаются вперед. Говорят, что собор будет беспрецедентным в истории.

Лайбрик сильно закусила губы. Если решение уже было принято в Ватикане, то строительство собора следовало считать свершившимся фактом. Если речь шла о великом сооружении, которое останется в истории, то даже камень и натуральный мрамор, которые будут использованы, будут огромными. В силу принципа рынка цены должны были безоговорочно подскочить, если спрос превысит предложение.

— Запасы Ватикана астрономические. Поскольку Ватикан возлагает большие надежды на строительство собора, вполне вероятно, что он не пожалеет денег на покупку натурального мрамора.

— Ха. — Лайбрик положила руку на голову, нахмурившись от пульсирующей головной боли.

L уже заранее выкупил землю трущоб и продал ее по цене, более чем в сто раз превышающей рыночную. Ущерб, нанесенный в то время, был немалым, и вполне логично было вчетверо повысит цену на мрамор.

— Кроме этого я нашел хвост L.

— Правда? — Взгляд Лайбрик немного смягчился.

Если бы только удалось установить личность L, можно было бы возместить ущерб, понесенный от продажи трущоб, независимо от средств и методов.

— У нас нет полной картины, но мы подтвердили, что они купили землю недалеко от южной части столицы.

— Они купили землю на эти деньги?

Лайбрик была ошеломлена, услышав, что L купил землю в столице на деньги, которые они взяли, как будто они вымогали их от продажи земли в трущобах.

— У них много земли. Мы еще не выяснили назначение здания, но оно такое же огромное, как большинство соборов. На остальной части земли уже давно ведутся строительные работы.

Ощущая какую-то дисгармонию, Лайбрик произнесла:

— Мне кажется, что они нацелились на улицу Ноблесс. Я одна так чувствую?

— Мы тоже с вами согласны.

— Великий Герцог выглядит простофилей... Такие мысли могут привести к пагубным последствиям.

Лайбрик восприняла дело L как объявление войны Великому Герцогу. Они осмеливаются лезть на рожон, даже не зная темы.

— Если судить по масштабу, то это, скорее всего, роскошное здание.

— Камень и натуральный мрамор - незаменимые элементы для архитектуры. Если текущую рыночную цену на мрамор не удастся снизить, это будет большой удар, если мы сначала обеспечим объем сделки и не позволим ему поставлять натуральный мрамор в L.

Даже для Великого Герцога покупка мрамора по цене, более чем в четыре раза превышающей его рыночную стоимость, является огромной потерей. Однако, если посмотреть на это беспристрастно, сумма ущерба не была настолько фатальной, чтобы немедленно поставить под угрозу Великое Герцогство. Кроме того, после завершения строительства улицы Ноблесс прибыль превысила бы сумму ущерба в сотни раз.

Но L - другой. Даже если бы у него был талант выходить из-под контроля, вероятность того, что у них будет больше денег, чем у Великого герцога, который существует уже более ста лет, была невелика. Даже если Фридрих понес бы убытки от покупки мрамора, и если бы это привело к истощению руды и дальнейшему росту цен на нее, ущерб пришлось бы полностью нести L.

Другими словами, даже если они также потратят деньги и понесут убытки, Великий Герцог не падет, однако это не относится к L.

— Крайне важно отметить, что L ведет бизнес с фатальными факторами беспокойства.

— Факторы беспокойства?

— Молодой архитектор по имени Рэндол, который почти неизвестен, отвечает за проектирование и строительство здания. У него нет никакого опыта.

Артиль также добавил:

— Другие объекты, как говорят, были спроектированы и построены архитектором по имени Диас, которому дворяне поручали строительство лишь небольших вилл.

— L дал работу тем, у кого нет опыта и навыков?

Артиль и Люминус кивнули.

— Да, даже среди полевых работников существует большое беспокойство по поводу того, что Рэндол работает над архитектурой непроверенным методом. Я уверен, что возникнут проблемы.

— Виконтесса, покупайте натуральный мрамор на шаг впереди L. Даже если финансовое давление будет большим бременем.

— Мы подождем и посмотрим...

Перевод: Капибара

Глава 73

ГЛАВА 73

Лайбрик медленно переваривала это в голове. L доверил крупный строительный проект непроверенному архитектору. При этом они применили уникальный метод для выполнения строительных работ, что вызвало большое беспокойство на объекте. Хотя покупка натурального мрамора была бы неизбежным убытком, стоит учитывать, что ущерб, понесенный L, был гораздо больше, нежели у Великого Герцога. Это объясняется тем, что их капитал ни коем образом не сравнится с капиталом Фридриха.

Кроме того, как сообщили Артиль и Люминус, масштабное здание было не простым сооружением, которое мог построить неизвестный архитектор. Шанс возникновения проблем на месте строительства был слишком высок.

«Лучше позволить этому разрушиться самому по себе».

Она чувствовала, что хочет рискнуть каждым бизнесом, которым занимается L, и разрушить его, но сейчас нужно сосредоточить все свои возможности на улице Ноблесс. Пока это время благоприятно для Великого Герцога, не так уж плохо видеть, как L роет себе могилу и барахтается в пропасти.

— Достать натуральный мрамор.

· · • • • ︎ • • • · ·

— Готово. — Взгляд Рафаэля не отрывался от портрета, пока он макал кисть. Мужчина был глубоко тронут, поскольку время, когда он впал в уныние и потерял уверенность в своей способности рисовать, наконец, закончилось. — Не хотите ли вы подойти и посмотреть?

Елена кивнула, поднялась с кресла и встала позади Рафаэля.

Ощущение от созерцания собственного портрета было необычным.

— Это странно.

— Что? С ним что-то не так?

— ... Хм. Это отличается от того чувства, когда я смотрю в зеркало. Я здесь выгляжу так... Я так улыбаюсь. Вы хотели передать именно такую атмосферу?

Елена некоторое время не могла оторвать глаз от портрета. Он был настолько превосходен, что не хватало слова «совершенство».

«Я могу вас заверить, что родилась знаменитая картина, представляющая время».

Девушка почувствовала гордость, когда увидела готовый портрет. Она не только помогла Рафаэлю преодолеть кризис, но и была потрясена тем, что стала моделью знаменитой картины, которая украсит страницу истории.

— Я пытался запечатлеть таинственность мисс Люции, у меня получилось?

— Если я скажу «да», это будет бесстыдно, верно?

В ответ на столь тактичный ответ Рафаэль лишь рассмеялся без лишних слов.

— Что за дешевка? Это же мошенничество. Это не она на фотографии.

— ...

Рен, который сидел, скрестив ноги, и дремал, бесцеремонно облил их холодной водой*. Елена подняла на него глаза, недовольная тем, что он прервал историческое событие. (*нарушил атмосферу и т.п.)

— Разве я спрашивала старшего?

— Что это за искусство. Такое неискреннее. Друг-художник, она тебе нравится? Даже если ты врешь, то делаешь это слишком открыто.

— Ах, в самом деле… — С горечью в глазах Елене вновь пришлось взглянуть на красноволосого.

— Знаете, что такое искусство? Вы видите, сопереживаете и понимаете лишь в той мере, которую можете осилить.

— Вы читаете мне лекцию? — неопределенно ответил Рафаэль, дослушав Рена. — Чтобы понять эту картину, вам нужно еще подрасти.

— Что?

После столь неожиданного удара Рен выглядел нелепо. А Елена, находившаяся рядом с ним, разразилась смехом. Как она поняла, Рафаэль высмеивал красноволосого с умным видом. С точки зрения девушки, это было освежающе.

— Ой! Старший, вы подали заявку на участие в фестивале искусств?

— Я должен это сделать? — переспросил Рафаэль с пристальным взглядом, как будто слышал это впервые в жизни.

— Я знала, что так и будет. Сегодня последний день регистрации!

— Ну, мне это не так интересно...

Елена вскинула голову и посмотрела на Рена.

— Сколько сейчас времени?

— Почему ты меня об этом спрашиваешь?

— Потому что я знаю, что у вас есть часы?

— Да, есть. У меня есть. Не могла бы ты спросить меня по-доброму? — возмутился Рен.

— Который час, старший? Вот так? — Елена нехотя сгладила свой акцент.

— Давайте посмотрим, а? Уже почти время закрытия академии, не так ли? Осталось около 15 минут?

— Ч-что?

— Ух ты! Я думаю, что эта выставка пройдет мииимо~ — Рен, казалось, наслаждался собой больше, чем обычно.

Елена теряла терпение, поскольку она столкнулась с опасностью краха своего плана сделать Рафаэля объектом внимания художественного мира сразу через фестиваль.

— Я пойду, старший. Если я побегу сейчас, то успею вовремя.

— Это я виноват, что был самодовольным. Так что пойду я. — Как будто сожалея, что Елена должна бежать, словно это была ее работа, Рафаэль попытался встать, разматывая фартук.

— Нет! Вы должны остаться здесь, несмотря ни на что. А я пойду в академию.

— В этом нет необходимости...

— Вы не можете из-за некоторых. Кто знает, не испортят ли они шедевр, который будет достоянием новой эпохи? — Елена бессознательно уставилась на Рена и огрызнулась. По одному лишь нюансу и взгляду можно было догадаться, что этим человеком был Рен.

— Я не могу в это поверить. Это я виноват? Ты с ума сошла?

Оставив парня, который искренне потерял дар речи, Елена попрощалась с Рафаэлем.

— Вы меня поняли? Я подам заявку на участие, а старший оставит картину у себя.

— Обязательно.

Рафаэль повернулся и с неудовольствием посмотрел на Рена. Возможно, это из-за чувства вины перед Еленой, у которой не было другого выбора, кроме как расхлебывать эту кашу. Его взгляд на Рена был более обиженным, чем обычно.

— Надо же, я впервые чувствую себя уязвленным из-за чего-то подобного?

— Я ухожу, старший. Это не просто мой портрет, это лучшая картина, которую я когда-либо видела.

Когда Елена подняла большие пальцы обеих рук, Рафаэль широко улыбнулся.

— Спасибо.

После того, как девушка, не оглядываясь, выбежала их студии, Рен пробормотал, словно ошарашенный:

— Слушай, ты не сказал мне спасибо за то, что я помог тебе.

— Ты не идешь? — спокойно спросил Рафаэль.

— Почему ты меня выгоняешь?

— Тебе придется уйти, чтобы я мог без колебаний следовать за мисс Люцией.

Рафаэль хотел пойти за Еленой даже сейчас, потому что ему было жаль оставлять свою работу ей. В этом случае следующий шаг состоял в том, чтобы сначала отправить человека, которого невозможно было контролировать.

— Я уйду, но не потому, что ты сказал, а потому что я сам так захотел.

— …

— Она обращалась со мной как со злодеем, думаешь, мне нужно было ее предупредить?

— Что?

Рен весело ухмылялся:

— Ей не нужно было так бежать. У нас еще есть час до закрытия академии.

— Хах. Насколько далеко может пасть такой человек, как ты?

Когда Рафаэль поднял глаза, задаваясь вопросом, есть ли такие люди, Рен улыбнулся и встал, словно наслаждаясь этим взглядом.

— Поэтому ты должен быть милым. Постарайся. — Махнув рукой, парень покинул студию.

Оставшись один, Рафаэль погрузился в пучину тревоги.

«Как Люция могла связаться с таким человеком...»

Он беспокоился, что Елена когда-нибудь пострадает от шипа, который выпустит Рен.

«Если бы я был дворянином, если бы у меня была репутация, мне бы не пришлось смотреть, как мисс Люция не бережет себя».

Так было не только с Реном. Хоть Рафаэль постоянно торчал в студии, но у него все равно были уши, чтобы знать, что происходит в пределах академии. Леди Авелла герцога Рейнхарда публично мучила Елену, а наследный принц Сиан отверг ее, и это был знаменитый эпизод, о котором знали все.

«Я ненавижу то, что я единственный, кто остался позади».

Оглядываясь назад, он только получал помощь с самого начала и до настоящего времени, но для Елены он ничего не сделал. Мужчина ненавидел себя, потому что чувствовал себя таким жалким.

— Я хочу добиться успеха.

Сначала, причиной участия в фестивале искусств была поддержка Елены, однако сейчас основой всего этого было желание самого Рафаэля стать знаменитым. Он хотел сделать себе имя, стать мастером мира искусства, которого не могли игнорировать аристократы, и быть полезным Елене. И он хотел быть квалифицированным. Он хотел бы иметь возможность подойти к ней как мужчина, а не как старший к младшей.

Взгляд Рафаэля на портрет Люции был как никогда ласковым. Она уже занимала так много места в его жизни, словно была ее частью.

Дверь, из которой вышел Рен, открылась. В помещение зашел Сиан. Рафаэль поднялся со своего кресла и молча отдал честь:

— Приветствую Ваше Высочество.

— Здесь только вы? — спросил мужчина, оглядывая студию.

— ... Мисс Люция только что ушла.

— Понятно.

Рафаэль не упустил разочарования, прозвучавшего в серьезном ответе Сиана.

— Картина закончена?

— Да.

После долгого восхищения портретом, Сиан заговорил:

— Вот как вы видите леди Люцию. Чем больше я смотрю на нее, тем более загадочной она кажется.

— Похоже, что Ваше Высочество видит ее по-другому.

— Леди Люция, которую я видел, очень странная девушка. Мне хочется узнать о ней как можно больше.

Рафаэль посмотрел на портрет и вгляделся в лицо Сиана, говорящего о Елене. Художник рассмотрел в глубоком взгляде Принца спокойствие и необъяснимую нежность.

«Его Высочество и госпожа Люция?» — Рафаэль прикусил губу.

— Ваше Высочество, вы имеете в виду мисс Люцию?

— ...

Когда Сиан замолчал, Рафаэль почувствовал, что его сердце опустело.

— Она мне нравится. Если моя работа будет признана публикой, я хочу признаться в своих чувствах мисс Люции.

— Почему вы говорите мне это?

Это было сердце и выбор Рафаэля - нравиться Елене и признаться ей. Строго говоря, не было необходимости говорить об этом Сиану.

Перевод: Капибара

-------

В группе вк переведено 83 главы ^^ Приятного чтения

Глава 74

ГЛАВА 74

— Ваше Высочество возглавит Империю в будущем. Вот почему вы предложили Сесилии политический брак.

— Что вы хотите этим сказать.

— Что касается меня, то я тот, кто поставил процветание империи и императорской семьи превыше всего. Ć Рафаэль поднял голову и уставился на Сиана. Хотя он знал, что было невежливо смотреть на него, он хотел сказать следующее, — С эмоциями приходит ответственность. Ваше Высочество - человек долга в первую очередь и никогда - ответственности.

— Вот как.

Сиан воспринял слова Рафаэля с характерным для него пустым выражением лица.

— Вы говорите мне то же самое.

«То же самое? Кто еще говорил такое Сиану?» — Рафаэль инстинктивно вспомнил одного человека.

Рен.

Чувства, которые Рен испытывал к Елене и которые Рафаэль наблюдал до сих пор, были такого рода, что их нельзя было выразить одним словом. Он издевался над девушкой со злобой и враждебностью, но никогда не переходил черту. Как будто правота и ложность, а также преследование, вызванное злобой и враждебностью, были проявлением интереса.

Сиан молчал. Когда он поднял подбородок и взглянул на потолок, то долго смотрел на портрет Елены и, наконец, заговорил:

— Мне нечего возразить на ваш вопрос. Это жалко.

· · • • • ︎ • • • · ·

Наконец, настал праздник. Четырехдневный фестиваль искусств был настолько грандиозным, что его можно было назвать одним из трех главных фестивалей Академии.

В частности, Центральная библиотека была превращена в выставочный зал для демонстрации работ нынешних студентов факультета искусств, которых насчитывалось более нескольких сотен. Хотя читальный зал был недоступен в течение четырех дней, никто из студентов не выразил своего неудобства, поскольку только что закончились выпускные экзамены второго семестра и это был типичный фестиваль академии.

Из трех основных фестивалей именно фестиваль искусств привлекал больше всего посторонних. В то время как фестиваль фехтования, запланированный на конец этой недели, был ориентирован на нынешних студентов, знакомых и членов семей, которые пришли посмотреть на захватывающее противостояние, фестиваль искусств с большим интересом посещали коллекционеры, ценители, торговцы произведениями искусства, инвесторы и другие посторонние люди, связанные с этой областью.

Для нынешних студентов факультета изобразительных искусств участие в фестивале стало бесценной возможностью. Благодаря этому они смогли продать свои работы коллекционерам, которые выразили заинтересованность в их приобретении, а также получили высокие оценки от оценщиков. (п/п: прошу прощения за многочисленное употребление слова «фестиваль», я не смогла найти альтернативу)

Кроме того, можно было познакомиться с состоятельными меценатами и инвесторами и получить поддержку, которая позволила бы сделать стабильную творческую карьеру после окончания учебы. С другой стороны, если подойти с противоположной стороны, это была возможность обнаружить жемчуг в грязи не только для нынешних студентов факультета искусств, но и для тех, кто занят в мире искусства.

— Как дела?

— Вы невероятно красивы, миледи. — похвалила ее Анна с сияющими глазами. Хотя преувеличение было неоднозначным, она искренне восхищалась красотой Елены.

— Приятно слышать пустые слова.

Елена погладила свою беспорядочную челку, глядя в зеркало, ее волосы были убраны в аккуратный пучок. В отражении напротив нее сидел величественный цветок.

Поскольку на фестивале искусств разрешалось носить простую одежду, а не униформу, Елена купила безделушки в тон к своему платью. Девушка была до невозможности соблазнительна. Несмотря на то, что платье было элегантным и сдержанным, а простые серьги и ожерелье - это все, что на ней надето, она была похожа на смертельно соблазнительный цветок.

Елена была мудра и сохраняла грацию и достоинство, но даже ее удручающий вид проступал сквозь намеренно обнаженные запястья, ключицы и декольте.

— Что вы подразумеваете под пустыми словами? Если бы я была мужчиной, у меня бы перехватило дыхание в тот момент, когда я встретила вас.

— Мэй, ты тоже так думаешь?

Мэй, которая приводила в порядок волосы сзади, кивнула.

— Да, я никогда не видела более красивой леди, чем вы.

— Спасибо.

Елена с удовлетворением поднялась со стула. Переобувшись в специально заказанные на сегодня туфли, Анна приказала расправить помятое платье.

Идеально подготовленная, Елена спустилась по лестнице и вышла из дортуара. Уже прибывший Хурелбард ждал у кареты. Он поклонился и поприветствовал ее, но не мог не заметить прекрасного лица Елены. Девушка спросила, дразня своего рыцаря:

— Как я сегодня выгляжу?

— ... У меня плохое зрение.

— О, Божечки. Слепым быть тяжело, но постарайся немного потерпеть.

Елена красиво улыбнулась и забралась в ожидающую ее карету. Отсюда было не так далеко до центральной библиотеки, но она решила, что будет лучше ехать в экипаже, как бы она не наряжалась. Мэй и Анна ушли в дортуар, а Елена в сопровождении Хурелбарда поехала в карете в библиотеку.

— Сегодня первый день фестиваля искусств, и здесь будет самое большое количество людей в мире искусства.

У Елены была веская причина приукрасить себя сверх меры - привлечь внимание и добиться внимания.

В мире искусства уже широко распространились слухи о том, что у принцессы Вероники хороший глаз на работы. В таких обстоятельствах вопрос о том, на какие работы Елена обратит внимание, естественно, должен был обсуждаться.

Работа Рафаэля вызвала бы большой переполох даже без появления Елены. Она была новаторской только с технической точки зрения, но в ней также присутствовала мистика, выходящая за рамки живописи, что делало ее шедевром, не похожим ни на одно другое произведение искусства на сегодняшний день.

Девушка собиралась подлить масла в полыхающее пламя. Сама работа была достойна восхищения, но нельзя недооценивать эффект от внимания леди Вероники и добавления нескольких слов.

Пока она упорядочивала свои мысли, карета подъехала к центральной библиотеке. По гулу возле кареты она уже догадалась, сколько людей собралось здесь.

Хурелбард вежливо постучал в дверь кареты. Он просигнализировал, можно ли открыть. Елена таким же образом ответила, постучав тыльной стороной ладони.

Когда дверь кареты открылась, девушка вышла наружу. Это библиотека, в которую она ходила туда-сюда каждый день, но она была очень тронута тем, что приехала сюда в карете, так красиво наряженной.

— Разве это не принцесса Вероника?

— Точно. Ух ты, посмотрите на ее красоту. Разве это человек? Она красивее куклы.

— Ходят слухи, что у нее хороший художественный вкус, интересно, какие работы ее заинтересуют?

— Разве в этой ситуации имеют ли какое-то значение эти работы? Я вижу только ходячего ангела.

Елена сразу привлекла их взгляды. В отличие от того времени, когда девушка жила скромно, нося только униформу, сегодня она нарядилась и приложила много усилий, и они не могли не быть очарованы ее красотой.

— Пойдемте.

— Да, Ваше Высочество.

Елена зашагала походкой, которая была одновременно надменной и грациозной. Хурелбард последовал за ней, не расслабляя нервы, ведь здесь было много посторонних, не считая нынешних студентов академии.

Войдя в центральную библиотеку, Елена увидела, что стены заполнены картинами нынешних студентов факультета изящных искусств, включая скульптурную статую, установленную в центре. Девушка медленно начала любоваться работами из тех, до которых могла дотянуться. После этого бесчисленное множество людей пришло посмотреть на красоту Елены, люди из мира искусства, которые интересовались тем, над чем она работала, и даже дамы, которых интересовали платье и аксессуары, что были на ней надеты.

Они приходили не для того, чтобы оценить искусство, а чтобы увидеть Принцессу, поэтому не могли пропустить ни взгляда Елены, ни слова, которым она поделилась с Хурелбардом.

Девушка неспеша любовалась произведениями искусства, когда ее ноги остановились перед одним из них. Это была картина, изображавшая воду из текущей реки, но бурный поток был выражен уникальным образом.

— Я чувствую тяготы жизни в этом потоке.

— Тяготы жизни? — уточнил Хурелбард.

— Если присмотреться, то можно увидеть, что вода здесь бурная, но становится все тише и тише. Разве не такова их жизнь? Люди желают отправиться к морю, разбивающемуся так же сильно, как эти волны.

— Море. Я только слышал о нем и никогда не видел. Для чего они хотят туда поехать?

— Чтобы расслабиться.

Последнее слово Елены вызвало восхищенные возгласы сзади. Они были удивлены знаниями Принцессы и глубиной интерпретации картины текущей реки людьми искусства как метафоры человеческой жизни.

— Замысел работы хорош, но техника немного хромает. Было бы лучше, если бы художник использовал высокие и низкие частоты каждого потока и контраст разной глубины воды.

После просмотра, перед картиной собралась группа людей из мира искусства, которые следили за Еленой. Они обратили внимание на имя художника в нижней части картины, «Flowing River», и намеревались встретиться с ним, чтобы приобрести работу или оказать спонсорскую поддержку.

Из огромного количества работ, представленных на выставке, Елена не нашла и десяти, которые ее заинтересовали, и она оставила отзыв. Это были только лучшие из выставленных работ, и ничего достойного внимания Елена не нашла.

«Меня уже тошнит от этого. Где работа старшего?»

Когда она уже устала от некачественных работ, она увидела толпу, собравшуюся перед чем-то. Выражения их лиц было достаточно, чтобы сразу определить, что за работу они видят.

«Вот оно!»

Елена скрыла свою радость, когда шла к цели, сохраняя ту же походку, что и раньше. Люди оживленно обсуждали работу, но, когда они увидели Принцессу, они естественно отступили. Властность и грация Елены заставляли их восхищаться ею, хотя в этом не было необходимости. Пришло время Елене принять их отступление как должное и подойти к картине.

— ...!

Когда картина была уже близко, Елена не могла двигаться дальше. Это было потому, что перед портретом стоял мужчина, о котором она даже не подумала.

— ... Приветствую Ваше Высочество.

Елена была вежлива, скрывая свое смущение. Сиан, который смотрел на портрет, повернул голову.

— ...

Взгляд мужчины, когда он встретился с ней взглядом, сильно отличался от того, как он смотрел на Люцию в прошлом. Его леденяще-холодный взгляд был таким же, каким он смотрел на Елену в прошлом. Однако прошло совсем немного времени, прежде чем этот взгляд превратился в растерянность.

— Вы... принцесса Вероника? — глаза Сиана сильно задрожали.

«Что с ним не так?»

Елена удивленно посмотрела на Сиана, которого она никогда раньше не видела. В отличие от того, как Принц всегда игнорировал ее, когда она притворялась Вероникой, он, казалось, заговорил с ней первым, и даже то, как он выглядел смущенным, потеряв свою характерную бесстрастность, было далеко от того, что она помнила из прошлого.

— Давно не виделись, Ваше Высочество.

Это действительно странно. Встретившись в образе Вероники, она почувствовала эмоции, похожие на отголоски из прошлого.

— Ваш голос... Нет. Кажется, я ошибся.

Сиан издал непонятный звук и отвернулся. Это был акт открытого игнорирования Елены, но она не чувствовала себя плохо. Девушка уже привыкла к такому.

Елена склонила голову и попрощалась с Сианом, когда он отошел. В прошлом ее охватило бы сожаление, но сейчас оно было ни к чему, потому что могла понять, почему этот мужчина исключает Великого Герцога и ненавидит Веронику. Подняв опущенную голову, Елена была поражена.

Стоявший вдалеке Сиан, так и не ушел, а стоял и смотрел на девушку.

Перевод:

Глава 75

ГЛАВА 75

Елена была весьма смущена ненормальным поведением Сиана, ведь у него не было причин для этого. Мужчина, стоявший долгое время, повернулся и пошел прочь. Выражение лица этого человека, который до последней минуты не мог отвести взгляд от Елены, выглядело очень растерянным. Словно он не встречал ее раньше.

«Ты ведь не узнал меня, да?»

На мгновение так и показалось, но Елена быстро проигнорировала это. Разница между красотой Люции, замаскированной в парик и очки, и Еленой, одетой по высшему разряду, была настолько велика, что ее можно было принять за совершенно другого человека. Кроме того, голос был изменен определенным образом, так что возможность исследовать его была крайне мала. В любом случае, первая встреча с Сианом, которую она провела в облике Вероники, оставила у нее лишь странное чувство. Елена вернулась к основной теме и посмотрела на название работы, написанное под портретом Рафаэля.

— «Белладонна»... старший считает меня очень красивой.

На императорском языке «Белладонна» означало «красота. Рафаэль был обеспокоен тем, что если поместить в название имя натурщицы Люции, то оно будет на слуху у всех. Учитывая это, похоже, что он назвал свою работу подобным образом, вкладывая в это определенное значение.

— …Рафаэль? Почему этот художник столь безызвестен? — Елена, некоторое время не отрывавшая взгляд от портрета, выразила свои переполнявшие ее чувства. Было смешно хвалить портрет, но это было необходимо. — Сэр, этот портрет сам по себе загадка. Художник оставил то, что должно быть у леди - целомудрие и зрелость - и вписал внутреннюю красоту. — похвалила принцесса.

— Сама картина безупречна, но он использовал технику, которая является уникальной в истории искусства. О, как это возможно? Он сломал рамки живописи, которые существовали до сих пор. Техника перспективы и контраста действительно...

Деятели искусства, которые слушали отзыв Елены, кивали. Они не могли отрицать, что это был новаторский шедевр, который оставит след в истории искусства. Девушка оставила похвалу, чтобы дать роскошь подарить крылья такой Белладонне.

— Я возьму это на себя. Если бы я была художником, я бы не смогла больше рисовать, увидев эту картину. Интерпретация произведений? Это бессмысленно. Само существование этого портрета целительно.

· · • • • ︎ • • • · ·

Стоящего в отдалении Рафаэля впустила леди Вероника, которая стояла перед Белладонной и продолжала восхвалять. Опьяненный ее смертоносной красотой? Нет, потому что он был ближе к чему-то более значимому, чем казалось.

— ... Мисс Люция? — Это имя выскочило изо рта Рафаэля, когда он смотрел на Веронику.

Найти общий язык было сложнее, потому что эти две женщины совершенно не походили друг на друга ни внешне, ни по атмосфере, но в глазах мужчины они казались одним и тем же человеком.

— Почему мисс Люция притворяется принцессой Вероникой… — Рафаэль недоверчиво заикался.

Никто больше не знал, но его глаза нельзя было обмануть. Он смотрел только на Люцию по несколько часов в день, чтобы написать ее портрет. Если смотреть достаточно внимательно, то привыкаешь видеть даже самые тривиальные внешние особенности, которые другие вынуждены не замечать.

Неважно, делала ли она густой макияж, носила ли очки или имела другой цвет волос. Морщинки вокруг глаз, линия челюсти, глаза, форма ушей, толщина губ и т.д... были образами ее уникальных черт, которые знал только Рафаэль благодаря долгому наблюдению.

— О-она не может быть? Это не может быть правдой. Не может быть. П-почему...

Рафаэль отрицал это, говоря, что видел все неправильно. Но чем больше он это делал, тем больше Люция и Вероника появлялись в его глазах.

Принцесса продолжала свои благожелательные комментарии о Белладонне. У нее был высокий голос, который звучал так, словно она восхищалась картиной. С другой стороны, она никогда не теряла своей элегантности и сохраняла спокойный и аккуратный тон. Эта манера говорить сильно отличалась от манеры Люции, которая говорила в дружеской манере, но сейчас приобрела важный тембр голоса и привычку к правильному произношению. Дальнейшая несправедливость казалась бессмысленной.

Люция - это Вероника. Вероника - это Люция.

Не имело значения, кто из них настоящая. Эти двое были одними и теми же людьми. Потрясенный, Рафаэль был не в состоянии принять это и впал в панику.

Он развернулся и покинул библиотеку. Художник, который вернулся в мастерскую, словно убегая, опустился перед мольбертом. Настоящая реальность все еще была невероятной и ошеломляющей.

— Лишь едва…

Он собирался набраться храбрости.

Рафаэль даже потерял решимость. Леди Вероника была слишком далекой. Она была женщиной в таком месте, что даже если бы он стал хозяином своего времени, то никогда не протянул бы руку и не притронулся к ней. Внезапно в памяти всплыли слова, которые он сказал Сиан.

«С эмоциями приходит ответственность».

Эти слова вернулись бумерангом и вонзились в сердце Рафаэля. Это были не просто слова, сказанные Сиан. Эмоциональная ответственность также требовала готовности к самоанализу. Если бы он был кем-то, кто осмелился даже взглянуть, он должен был бы подумать о том, как другой человек может отнестись к его эмоциональной силе.

— Я...

Рафаэль склонил голову с горечью в голосе. Он даже не шелохнулся, пока солнечный свет, просачивающийся через окно подземного коридора, не исчез, и студия наполнилась кромешной тьмой, в которой трудно было различить его лицо.

Сколько же времени прошло..?

Рафаэль встал и зажег все фонари в студии. Затем он решительно надел рабочий фартук, который повесил на стену. Мужчина, сидевший перед мольбертом с палитрой в одной руке, уставился на белый холст.

— ...

Вскоре после этого Рафаэль, держа в одной руке кисть, начал писать, смачивая масляные краски на холсте. Все, что он чувствовал сейчас.

· · • • • ︎ • • • · ·

Волна, поднятая в мире искусства фестивалем искусства, была действительно близка к революции. Потрясение, полученное коллекционерами, знатными любителями искусства и художниками, было более чем сильным. Невиданные до сих пор приемы перспективы и контраста были настолько велики, что можно было сказать, что они на несколько ступеней превзошли уровень картин, которыми занимались в мире искусства.

Напротив, некоторые деятели искусства говорили, что такие работы не должны быть представлены. В мире искусства, где доминировали картины, основанные на реализме, в которых вещи изображались такими, какими их видели, появление «Белладонны» вызвало опасения, что она снизит ценность более ранних работ и приведет к их резкому падению. Мир искусства стал коррумпированным, и те, кто в нем работал, были готовы на все, чтобы защитить свои корыстные интересы.

Проблема в том, что «Белладонна» - это шедевр, который разрушит и выведет из строя экосистему мира искусства, которая поддерживалась до сих пор. В результате несколько арт-дилеров, оценщиков и коллекционеров, имеющих влияние в мире искусства, согласились с тем, что работу следует приобрести как можно скорее, чтобы предотвратить публикацию.

Это было связано с тем, что если появление «Белладонны» снизит стоимость существующих работ и коллекционеры не захотят их продавать, то большой удар сам по себе неизбежен. Однако их планам не суждено было сбыться. Причиной тому стала принцесса Вероника.

Она посещала библиотеку четыре дня подряд и продолжала расхваливать работу Рафаэля «Белладонна».

— Это мистическая картина, которая исцеляет раны, даже когда вы смотрите на нее, — сказала она, величественно заявив, что это будет шедевр, который навсегда останется в истории.

Влияние и статус имени Вероники в мире искусства были достаточны, чтобы заставить даже аристократов, не интересовавшихся живописью, усомниться в этом. Не выдержав вопроса о том, что это за работа, которую так высоко оценила принцесса Вероника, они поспешили в Академию.

Планы магнатов мира искусства, тайно связавшихся с Академией, поспешно приобрести «Белладонну» и отложить ее официальное представление миру искусства, сошли на нет. На второй день пришло больше людей, чем на первый, а на четвертый день посмотреть сие творение пришло больше дворян, чем посетило Академию в предыдущие три дня. Каждый, кто жил в столице, независимо от своего статуса, оказывался в центре разговора.

— Как и планировалось.

Елена была очень довольна тем, как все складывалось. Из простого студента малоизвестной художественной школы Рафаэль превратился в личность, изменившую мир искусства в одночасье. Нетрудно было понять, почему бесчисленные арт-дилеры и меценаты пытались связаться с восходящим мастером, который возглавил революцию.

— Вы не можете подписать контракт с кем-то другим.

Хотя она была слегка обеспокоена, она верила, что Рафаэль обязательно обсудит с ней и примет решение.

— Ха, прошло уже пять дней после фестиваля искусств, а он все не утихает.

Выражение лица Елены, сидящей у окна общежития, было удушающим. Говорили, что Люция, модель Белладонны, за одну ночь стала известной фигурой в мире искусства за стенами академии.

Опыт с Авеллой, Сиан и Реном переплелся и стал темой для обсуждения, но слава Белладонны вызвала у все большего числа людей желание лично увидеть загадочную школьницу Люцию, что беспокоило Елену. Даже Анна, единственная подружка невесты, была подвержена слухам.

— Мисс, вы слышали слухи?

— Слухи?

— О модели Белладонны. Говорят, что она призрак в академии.

Когда Елена посмотрела на нее, словно ошарашенная, Анна быстро продолжила.

— Она в академии, но никогда не ходила на лекции. И никогда не спала в общежитии. Таинственность картины - это энергия призраков. Разве это не страшно?

Елене это показалось настолько абсурдным, что она напрасно рассмеялась. Это может быть подозрительно, но она не думала, что до нее дойдут слухи о том, что она вводит в заблуждение таким образом.

«Вряд ли я смогу притворяться Люцией»

В то время, когда интерес к ней был на пике, притворяться Люцией означало бы рисковать тем, что ее истинная личность будет раскрыта. Елена была вынуждена наполовину скрываться и ждать, пока слухи утихнут.

По ее просьбе Эмилио посетил здание школы в карете, расписанной узорами торговой компании Кастола. Он объяснил, почему Люция не могла посещать уроки и жить в общежитии по состоянию здоровья. Этот факт стал известен, и слухи о том, что Люция является призраком, утихли. По мере того, как таинственность угасала, угасал и интерес. Тем не менее, Елена не жалела себя. Тот факт, что больше людей узнают ее, сам по себе был тяжелым бременем.

Перевод: Капибара

______________________

В группе вк - https://vk.com/teamgossamer Доступно до 86 главы включительно ^^

Глава 76

ГЛАВА 76

Дожди шли непрерывно на протяжении полумесяца. Сезон дождей. Черные тучи и проливные ливни, пришедшие со сменой времен года, не собирались прекращаться.

— Сегодня!

Выйдя из общежития и добравшись до архива, Елена в мгновение ока замаскировалась под Люцию. Она вышла из библиотеки в плаще, который она велела Мэй принести заранее. Из-за сильного дождя улицы были пустынны. Елена вошла в западную пристройку и благополучно добралась до комнаты искусств, ни с кем не столкнувшись.

— Старший, я здесь!

Елена распахнула деревянную дверь. Запах сырости исчез в воздухе, оставив после себя аромат свежих цветов. Венки, присланные аристократами, арт-дилерами, меценатами, коллекционерами и т.д., покрывали картинную комнату, не оставляя места для прохода.

— Госпожа Люция?

Для Рафаэля за мольбертом настало время притвориться, что он ничего не знает.

— Ого, старший. Что все это?

Елена с удивлением обнаружила письма, сваленные в кучу на деревянном столе у стены. Высокосортные конверты были полны слов, ласки и любовных посланий.

«Я не знала, что старший был так популярен».

Елена была довольно взволнована. Не было ничего странного в том, что все дворяне подходили к нему с интересом. И не было никого, кто бы уже не знал о влиянии имени Рафаэля в мире искусства и о ценности Белладонны. Однако она не ожидала такого взрыва интереса и спасения от дам и остальных. И это было не от простолюдинов. Большинство писем было отправлено от аристократических дам.

«Некоторые из них были присланы леди из знакомых мне столичных семей. Их тоже довольно много».

Удивление было более ярким, поскольку Елена запомнила все схемы большинства семей в империи. Тот факт, что дворянка написала бы такую грамоту простолюдину, означал, что у них в голове уже был расчет.

«Он считается человеком, которому можно дать титул. Мужчина, занимающийся искусством, тоже привлекателен».

Пусть Рафаэль не очень хорошо одевается, но он не выглядит так, будто бы появился из ниоткуда. Даже в то время, когда он был придворным художником, дамы часто симпатизировали Рафаэлю и строили ему глазки.

— Я почитал одно, но оно такое драматичное, что браться за другое письмо я не решился.

Рафаэль озадаченно почесал щеку. Елена улыбнулась и встала рядом с ним.

— Что рисуете?

— Это новая работа. Хотите посмотреть?

Услышав предложение мужчины, Елена кивнула и отошла в сторону. Она не смогла замаскироваться под Люцию из-за своей известности как модели для портрета Белладонны. Тем временем Рафаэль был настолько поглощен живописью, что картина была почти завершена.

— Она вызывает во мне какое-то благоговение.

Это была мифическая картина о богах и людях. Мудрая и сострадательная богиня стояла вдалеке, оглядываясь назад, за ней следовали три или четыре человека, отчаянно тянувшиеся к ней, но неспособные до нее дотянуться. Елена внимательно посмотрела на работу и поделилась своими мыслями.

— Такое ощущение, что в ней заключена безнадежность людей, которые любят Бога..... Эту картину трудно определить одним словом. Кажется, она также выражает человеческое желание.

— Правда?

— Это лишь моя интерпретация, так что не обращайте внимания. Это нечто большее. Как вы думаете, персонажи живые? Выглядит хорошо. Как называется работа?

На этот вопрос Рафаэль ответил с горькой улыбкой:

— Тоска.

«Это значит, что вы очень скучаете по чему-то и думаете только об этом».

— Вы нарисовали ее с точки зрения человека, смотрящего на богиню.

— Разве не этим богиня является для человека? Они не могут протянуть руки, и им остается только смотреть.

Из четырех мужчин, преследующих богиню на картине, взгляд Рафаэля остановился на мужчине, который неотрывно следил за Божеством. Хотя он выглядел немного иначе, он был оратором, на который спроецировался Рафаэль. У этого человека была милостивая богиня. У Рафаэля - Люция.

Нет, как было бы хорошо, если бы ее настоящее имя было Люция. По крайней мере, если бы он не знал ее настоящую, то попытался быть храбрым. Теперь, Рафаэль все понял, что это было безответственно даже осмеливаться на это, он мог только смотреть на нее, как человек на картине. Мужчина заставил себя улыбнуться, подумав, что даже такое одиночество было бы для Елены тягостным.

Девушка, не подозревая о его чувствах, смотрела на него со счастливой улыбкой.

— Чем больше я смотрю на нее, тем больше влюбляюсь. Великий шедевр останавливается на одной сцене, но он может породить сотни или тысячи интерпретаций в зависимости от того, кто его оценит, верно?

— В последнее время я получаю много комплиментов, но комплименты мисс Люции - самые лучшие.

— Правда? Тогда я должна быть жадной.

Рафаэль рассмеялся над туманными словами Елены.

— Жадной? О! Я дам вам ее.

— Что? Что?

— Картину. Я отдам ее вам, как только она будет закончена. Я дам вам «Белладонну». Я давно собирался отдать ее мисс Люции.

Елена смутилась, когда Рафаэль, неправильно поняв намерения слов, произнёс такие слова.

— С-старший, я не это имела в виду. Почему я должна получить картину, над которой вы так усердно работали?

— Потому что это мисс Люция.

Рафаэль посмотрел ей в глаза. Увидев смущенную Елену, он спокойно продолжил:

— Без мисс Люции не было бы ни меня, ни этой картины.

— Это не то, что я... но я не могу ничего вас сказать. — Девушка усмехнулась.

Только тогда Рафаэль снова спросил, как будто ему стало жаль.

— Я ошибся?

— Нет, это я виновата в том, что это прозвучало двусмысленно. Более того, старший…

Елена посмотрела на Рафаэля теплым взглядом. Когда она улыбнулась, сердце мужчины заколотилось так, словно его разбили. Он постоянно пытался контролировать его, но чем больше он это делал, тем быстрее билось его сердце.

— Вам не кажется, что мы неплохо смотримся вместе?

— ...!

Глаза Рафаэля затряслись как безумные. Она ему очень подходит. Даже если он пытался не слушать ее, это все равно было тщетно, так как интерпретация продолжала склоняться в сторону собственной выгоды.

— Ч-что вы говорите. — Рафаэль потерял дар речи из-за своего трепещущего сердца.

— Не хотите ли вы присоединиться ко мне?

— Присоединиться к вам? — Сердце Рафаэля колотилось, пока не разорвалось.

— Руки.

В голове мужчины помутилось. Он не знал, что делать с этой ситуацией. Когда Елена поняла, что Рафаэль не сможет принять легкое решение, она раскрыла грандиозный план, который держала в голове.

— Я планирую в скором времени открыть салон в столице. Я бы хотела пригласить туда старшего. Первого.

— .... Меня в салон?

— Салон - это культурный центр, где мы обсуждаем идеи, обучение и искусство, а также представляем и демонстрируем новые шедевры.

— Мисс Люция создает такое место?

— Я уже строю его.

Рафаэль потерял слова, словно не знал, что ответить. Было шокирующе обнаружить, что она принцесса Вероника, но еще удивительнее - что она планирует что-то столь грандиозное, как салон.

— Я думаю, что ваша картина - это сигнал. Начало новой эры.

— Новая эра?

— Это начало изменения мира. Это также коснётся стереотипов и рамок искусства.

Честно говоря, Рафаэль не понимал и половины того, что говорила девушка. Как может одна картина изменить мир? Если бы это сказал кто-то другой, кроме Елены, он бы проигнорировал это как абсурд. Но поскольку Елена была единственной, кто это сказал, у него не было другого выбора, кроме как слушать.

Рафаэль почувствовал себя таким маленьким, когда увидел ее такой. Сначала он думал, что ее статус принцессы Вероники был самым большим барьером, который мешал ему выразить свои чувства. Но это было не так. Она была гигантом, на которого он мог только ровняться.

— Я хочу, чтобы вы пришли в мой салон. Если вы будете со мной, я могу пообещать вам неограниченную поддержку в работе. И... Хах, я слишком много о себе рассказала, верно?

Елена на мгновение оглянулась, потому что ей показалось, что она была агрессивна в своих речах.

— Вы не обязаны отвечать мне прямо сейчас. Я не заставляю вас, так что не чувствуйте давления. Хорошо?

— Знаете…

— Что?

— Вы сказали, что я буду первым, так? Среди мастеров, приглашенных в салон.

Елена кивнула.

— Да, вы первый. И будете последним художником, которого я приглашу сама.

— Последним?

— В салоне есть профессиональный арт-брокер. О! Арт-брокеров можно рассматривать как помощников, которые помогают художникам сосредоточиться на своей работе.

Чем больше они говорили, тем больше у него складывалось впечатление, что Елена долгое время систематически готовилась к салону.

— Я буду там.

— Что?

Елена удивленно посмотрела на него. Рафаэль улыбнулся, скрывая свои сокровенные чувства.

— Я не собирался идти, если я буду вторым, но вы сказала, что я первый.

— С-старший? — Глаза девушки стали еще больше, потому что она не знала, что он ответит так быстро.

— Я пойду в салон мисс Люции.

— Вы уверены, что с вами все в порядке? Не пытаетесь вы ты заставить себя принять решение?

Рафаэль покачал головой и твердо ответил на беспокойство Елены:

— Вы знаете мой характер, не так ли? К такому выводу я пришел после долгих размышлений. Я хотел бы увидеть новую эру, в которой я буду тем, кто открыл дверь.

— Старший...

Рафаэлю стало горько от взгляда Елены, в котором отражалась вся та благодарность, что она не могла выразить. Мужчина не хотел этого взгляда, но он заставил себя улыбнуться, потому что осознал, что эта была его жадность, которая хотела больше эмоций, чем простой взгляд.

— Рад видеть вас, Муза.

Перевод: Капибара

_______

До 87 главы включительно можно прочитать в группе вк)

Глава 77

ГЛАВА 77

Часть 12. Искусство владения мечом

— Что вы сказали? Скажите мне еще раз. Его Высочество вышел в полуфинал турнира по бою на мечах? Не в предварительный тур, а в финальный?

Елена, которая была ограничена в своих действиях в качестве Люции, наконец-то смогла встретиться с Халифом. Девушка, узнав за это время о сложившейся ситуации, была удивлена случайно пришедшей новостью о Сиане.

— Неужели тебя обманули? Сколько раз тебе говорить, что он вышел в полуфинал.

— Ложь.

— Если ты мне не веришь, выйди на улицу и спроси любого прохожего. Прав я или нет.

Халиф решительно запротестовал, как будто она была несправедлива, но младшая его не слышала.

«Что случилось?»

Елена не могла понять. За всю историю существования академии Сиан никогда не занимала высоких мест и не проявлял особых способностей к бою на мечах. За время учебы в академии она постоянно находилась рядом с Принцем, поэтому знала его лучше, чем кто-либо другой.

«В полуфинале он не уступает другим рыцарям, так что... что происходит? Почему?»

Елена была озадачена результатами, которые сильно отличались от того, что она помнила. Она знала, что нынешние ученики Школы фехтования не были слабаками, когда дело касалось владения мечом. Девушка четко понимала это, но все равно не могла удержаться от подозрений.

— Вы прямо видели, как он победил? Может быть, это была случайность...

— Эй, Его Высочество был бы разочарован, если бы услышал тебя.

— Я не это имела в виду.

Халиф пожал плечами.

— Я не знаю. Я слышал только результаты.

— Вот именно. Как можно такое утверждать, зная лишь маленькие кусочки…

Не обращая внимания на Елену, опустившую глаза, Халиф перевел разговор на первоисточник этой информации.

— Я не об этом. Я сказал, что случайно встретил Его Высочество перед самым полуфиналом.

— И вы прям уверены в этом?

— Не ерничай, Его Высочество просил передать тебе послание.

— Мне?

Когда Елена ответила, Халиф прищурил глаза и принял тоскливый вид.

— Ты умрешь, гадая, что это такое, не так ли?

— Вы больше не хотите меня видеть?

Лицо Елены на мгновение стало серьезным, когда парень заговорил о Сиане. Это был суровый взгляд, которого он никогда раньше не видел, и это заставило Халифа взволноваться.

— Не надо так шутить.

— Продолжайте.

— «Пожалуйста, приходите ко мне на финал». Он просил передать это тебе.

— ... Он действительно это сказал? — переспросила Елена, словно не могла в это поверить.

— Правда. Я говорю тебе, я с ним разговаривал. Так что сомнений нет.

— …

В голов Елены стало пусто. «Пожалуйста, приходите ко мне». Она не знала, как к этому отнестись. Фестиваль фехтования - это соревнование, на котором определяются итоговые оценки факультета. Давно сложилась традиция, что участники приглашают своих родных и близких. Но Елена не была ни семьей, ни возлюбленной. Она – его младшая. Тем не менее, Сиан сказала ей, чтобы она обязательно пришла.

«Я не знаю, что это значит».

В голове Елены пронеслось одно предположение, которое она постаралась проигнорировать.

«Желание сблизиться... Нет. Этого не может быть».

Понаблюдав за замешательством Елены, Халиф начал дразнить ее.

— Зачем Его Высочество пригласил тебя? Кажется, я знаю.

— …

— Только не говори мне, что ты не знаешь того, что знаю я и что знают все остальные? Или ты просто притворяешься?

— Может, хватит надо мной издеваться?

Несмотря на то, что Елена пристально смотрела на него, Халиф заговорил так, словно лопнула пружина.

— Иногда ты бываешь строга только с Его Высочеством.

— Что вы имеете в виду?

— То и имею. Такое ощущение, что ты подводишь черту. Его Высочество совершил по отношению к тебе какое-нибудь серьезное преступление?

— Э..это.. — Елена в этот момент потеряла дар речи. Она не могла найти правильный ответ, словно ее застали врасплох. Ведь Халиф был прав в каждом слове.

Парень щелкнул языком и сказал:

— Я догадываюсь, что с тобой не так. Это из-за разницы в социальном статусе, верно?

— …

— Знаешь что. Почему бы тебе не быть честной хотя бы раз?

«Быть честной?»

Если подумать, Елена никогда не сталкивалась со своими чувствами к Сиану. Она вырвалась из тени прошлого и поняла, что нынешний он совсем другой, но и только.

«... Я не ненавижу его».

Верно. Сиан больше не вызывал у нее ненависти и страха. Было приятно сталкиваться, разговаривать с ним, а также время от времени вспоминать о нем. Ясно было только то, что Сиан больше не был объектом ненависти Елены.

— Старший, вы знаете, когда полуфинал?

— Посмотри на свою внезапную агрессию. Послезавтра.

Елена кивнула и мысленно вспомнила дату и время. Надо будет проверить, был ли выход Сиан в полуфинал случайностью или настоящим мастерством. Иначе она не смогла бы вынести постоянных изменений оригинальной истории.

— Старший, возьми.

— Ой, не надо мне это давать. Все, что ты мне даешь, вызывает у меня беспокойство. — Халиф с широкой улыбкой взял в руки документ, который передала ему Елена.

С верхней страницы, один за другим, шли личные данные будущих мастеров, которых спонсировала и опекала L до мая.

— О, я не должен был это видеть. Эй! Мне все еще не хватает по крайней мере трех тел*. (имеется в виду, что одному ему не справиться с объемом работы)

Общее число исполнителей, перечисленных в личном заявлении, которое она только что дала ему, и тех, кого она уже упомянула, достигало почти тридцати. Каким бы талантливым ни был Халиф в тяжелой работе, ему было невозможно общаться с каждым из мастеров в других областях, четко понимать и помогать им в той работе, в которую они вложили столько сил на всю оставшуюся жизнь.

— Умный человек сам справляется со своей работой, но мудрый - ставит под себя компетентных людей. Старшему еще многому предстоит научиться, но у вас должен быть хороший багаж знаний, и с помощью моего отца вы сможете подготовить подходящих маклеров.

— Я твой преемник что-ли…? Мне хочется плакать. Ты не представляешь, сколько я пережил… То ты на меня наедешь, то Эмилио начнет изводить. А чего стоил запой Рэндола и несчастный случай с Диасом?!

Елене стало немного жаль Халифа.

— Успокойтесь. Теперь, когда у есть преемник, я уверена, что скоро у нас появятся отличные дети, и нет ли среди них того, кто мог бы стать старшим?

— Тебе не нравится, когда я отдыхаю, не так ли?

Елена лишь рассмеялась под взглядом Халифа, который смотрел на нее словно на дьявола.

— Вот насколько я вам доверяю. Нетокорых нет в списке, но есть кое-кто, с кем я хотела бы вас познакомить.

— Кто это?

— Вы удивитесь, услышав это? Тема, которая в последнее время перевернула мир искусства... — Как только Елена собралась создать атмосферу загадочности, Халиф плеснул холодной воды.

— Ты говоришь о Рафаэле?

— Откуда вы знаете? — Глаза девушки округлились.

— А что тут удивительного? Ходят слухи, что ты - модель для «Белладонны». Я видел картину своими глазами. Так что ты не можешь не знать об этом.

— Верно.

— Я хотел поговорить об этом, но ты не дала мне шанса. Ты хочешь, чтобы я встретился с Рафаэлем? Я встречусь с ним позже.

— … — Елена уставилась на парня, довольная его успехами и в то же время чувствуя себя неловко и непривычно, хотя он не сказала ничего неправильного.

— Что это за взгляд? Странно, но мне не по себе...

— Я пытаюсь понять мысли птицы-матери.

Вскоре после этого на лбу Халифа образовалась нервная жилка.

· · • • • ︎ • • • · ·

В день полуфинала Фестиваля Елена вышла из общежития под именем Вероники. Несмотря на то, что ситуация немного успокоилась, посещать многолюдный турнирный зал Фестиваля фехтования со личиной Люции было все равно рискованно. В этом контексте статус Вероники был гораздо свободнее.

— Сэр, давайте пойдем вместе. — предложила Елена.

— Я тоже?

— Это фехтование. Вы были разочарованы тем, что остались в академии. Разве это не будет хорошим стимулом?

Елена прочитала настроение Хурелбарда, которое он не смог бы скрыть, даже если бы попытался. Это был своего рода «рыцарский инстинкт», искреннее желание понаблюдать за противостоянием сильнейших людей, вышедших в полуфинал.

— Хорошо.

— Поехали. — Елена села в ожидавшую ее карету. И она тронулась сразу же, как Хурелбард занял место рядом со всадником.

Девушка задумалась, глядя на панорамный вид за окном кареты.

«Только когда приедет рыцарь, я смогу понять твои способности».

Елена мало что знала о фехтовании. Ей нужно было, чтобы кто-то определил, случайно ли вышел в полуфинал Сиан, или это был действительно показатель его мастерства.

«Если ты выйдешь в финал, твоим противником будет Рен».

В оригинальной истории победил Рен. Неудивительно, что он был монстром, который ни разу не проиграл в чемпионате с тех пор, как поступил в академию. Такого человека называли одним из трех мечей Империи или Волком имперской власти. Именно поэтому Елена решила посетить полуфинал. Сиан, который был осторожен во всем, пригласил ее на финал, как бы говоря, что уверен в своей победе.

Перевод: Капибара

Глава 78

Перевод: Gossamer Team

ГЛАВА 78

«Его Высочество никогда не блефовал».

Сиан, которого помнила Елена, никогда не был человеком, опережающим слова. Поэтому она хотела проверить все своими глазами.

Что-то было не так с тем будущим, которое она знала, или же она не понимала истинного характера Сиана. В любом случае, ей придется найти четкий ответ, чтобы решить эту проблему.

— Давай, давай!

Когда всадник натянул поводья, колеса катящейся повозки остановились.

Первым из кареты вышел Хурелбард, дисциплинированно постучал и открыл дверцу.

Елена, слегка приподняв подол юбки, вышла из кареты с сопровождающим.

Девушка была достаточно миниатюрной, чтобы не носить форму во время официального фестиваля фехтования, но окружающие не могли оторвать глаз от Елены, которая была одета в освежающее платье.

Если на фестивале искусств она выглядела элегантно, то здесь она позволила себе оживить атмосферу, подобающую фестивалю фехтования на открытом воздухе.

— Почему принцесса здесь?

— Она присутствовала на фестивали искусств, поскольку ей нравились картины. А сейчас она пришла повидаться с Его Высочеством?

— Думаю, да.

— Ходят слухи, что леди Авелла получила выговор от Его Высочества. Посмотрите на эту походку. Я не хочу этого признавать, но думаю, что не она заслуживает наследного принца.

Елена смотрела на собравшихся людей и одним ухом слушала то, что говорили.

В прошлом она бы получила удовольствие от разговоров о ней и наследном принце. Но не теперь. Она понимала, что это положение не для нее.

Стадион, на котором проходил полуфинал фестиваля, был уставлен круглыми трибунами, а в центре располагалось прямоугольное поле для поединков. Масштаб был весьма велик.

Елену усадили на специальные места, которые предназначались только для членов королевской семьи, высокопоставленных аристократов и потомков заслуженных основателей.

То же самое было и в общежитии, да и в академии она могла пользоваться огромными льготами только потому, что была дочерью великого герцога. Елена, расположившись на специальном месте в виде террасы, смотрела на стадион.

Рен, вышедший в полуфинал, боролся за право выйти в финал.

В считанные секунды яростные выпады меча Рена привели к тому, что противник потерял свое деревянное оружие. Меч красноволосого остановился около шеи своего оппонента.

— Победитель Рен Басташе. Он выходит в финал!

Рен с деревянным мечом на плече усмехнулся на возглас профессора фехтования. Соперник закрыл глаза и сглотнул обиду от поражения.

— Ты это видел?

Елена попросила Хурелбарда, который стоял позади и наблюдал за поединком, прокомментировать ситуацию.

— Да, сэр Рен обманул его, сделав вид, что наносит удар, быстро прицелился в шею и сломал меч. Смущенный противник выхватил свое оружие и блокировал его, но его равновесие уже было нарушено. Воспользовавшись случаем, Рен размахнулся, атакуя попеременно то слева, то справа, и нанес решающий косой удар мечом.

— Все, что ты сейчас сказал, произошло в один и тот же миг?

— Именно так.

— …

Елена потеряла дар речи. Несмотря на то, что она видела тот же самый момент, она заметила только то, что Рен, взмахнув один раз деревянным мечом, выбил оружие у соперника.

— Насколько хорошо Рен владеет мечом?

— Он силен.

— А как его можно сравнить с сэром Джеймсом, командиром 2-го рыцарского отряда?

— Мастерство Рена будет сильнее.

Несмотря на сложные вопросы, Хурелбард сказал правду о том, что он чувствовал. Елена молча кивнула. Она подумала, что именно поэтому он был выбран одним из трех мечей для защиты империи.

Нельзя не признать силу Рена.

— А что, если тебе придется соревноваться с сэром Реном? Можешь не говорить мне, если трудно ответить.

Причина, по которой она задала этот вопрос, заключалась в том, что она не знала, кто выйдет победителем в этой схватке. Сейчас девушка не имела представления об этом, но пыталась подготовиться на случай, если столкнется с Реном позже.

Хурелбарду было нелегко ответить.

— ... Я думаю, мы на одном уровне.

— На одном уровне... Это удивительно.

Елена удовлетворенно рассмеялась. То же самое можно было сказать и о первоначальной истории.

Официально у них был только один шанс сразиться друг с другом, но Рен и Хурелбард сражались полдня и так и не смогли выявить победителя.

Если бы Хурелбард сказал, что он сильнее Рена из-за своей гордости, она бы подождала, пока он повзрослеет.

Напротив, если бы он сказал, что у него мало шансов на победу, она бы мотивировала его, потому что ему нужно больше тренироваться. Но ей не пришлось этого делать.

«Оставайся таким же, сэр Хурелбард».

Елена разрешила своему рыцарю проводить персональные тренировки, когда ее не было в общежитии. Она хотела помочь ему в его расцвете сил, чтобы он тренировался и становился сильнее.

В это же время.

Рен, продолжая осыпать смехом откровенно поверженного противника, обнаружил Елену, сидящую на вип-ложе.

Несмотря на то, что расстояние было довольно большим, ее нетрудно было отличить по уникальным светлым волосам и мощной атмосфере от сопровождающего ее рыцаря.

— Вы пришли не ко мне, а к Его Высочеству?

Рен поморщился. Вместо радости от победы в полуфинале, он воспылал счастьем от мысли, как бросить вызов Веронике, а не Люции.

— Рен, спускайся.

Несмотря на то, что его соперник уже покинул поле, профессор, судивший поединок, окликнул красноволосого, поскольку тот не уходил.

— Я забылся, потому что отвлекся на что-то более интересное, чем соревнование.

— Что?

Мужчина пытался что-то ответить по поводу вопиющих замечаний Рена. А его соперник, который первым вышел на поле, был в ярости и уставился на него так, словно собирался убить.

Но Рен рассмеялся и со свистом покинул стадион.

— Кто это? Ох, неужели это сам Его Высочество?

Перед ним стоял Сиан, идущий на второй полуфинальный матч.

Сиан прошел мимо Рена, словно никого не замечая. Несмотря на то, что его проигнорировали, красноволосый лишь рассмеялся.

— Вы должны победить, Ваше Высочество. Вы же не думаете, что проигрыш мне – будет хорошей картиной?

Сиан проигнорировал сарказм Рена и ушел на матч.

Парень, смотревший принцу в спину, повернулся и вышел с поля.

Поскольку сюда могли входить только участники и их знакомые, народу было немного, и Рен прислонился к стене с другой стороны.

— Мэл. — негромко позвал он через стену, и ему ответили.

— Я ждал.

В ушах Рена зазвучал, хоть не громкий, но отчетливы голос. Такая техника связи была только у Маджести, организации, специализирующейся на убийствах и слежке.

— Выяснил?

— Не все. — доложил Мэл, чувствуя над собой власть столь короткой и жесткой речи.

— Говори.

— Пока следил за убежищем, я узнал, что из сада вышел врач, который в прошлом лечил принцессу Веронику.

— Он все еще там?

Глаза Рена опустились. Его острый ум, которым он обычно не пользовался, быстро сложил схему на основе информации, которую принес Мэл.

— Да. Странно то, что лекарственные травы, используемые для детоксикации яда, все еще находятся в убежище. И их количество увеличилось почти вдвое по сравнению с прошлым.

— Что?

В этот момент глаза Рена были полны удивления. Вскоре оно переросло в невыносимую радость.

— Что, правда?

Мэл сообщил не всю информацию, но этого было достаточно.

Потому что это было подтверждение, которое могло вселить уверенность в сомнения, которые все это время были у Рена.

Чувствуя любопытство, вызванное столь быстрым изменением настроения Рена, Мэл осторожно спросил:

— У вас есть какие-нибудь идеи?

— Нет. Абсолютно никаких.

Рен слабо улыбнулся, словно не мог сдержать смех.

— Следить за убежищем дальше бессмысленно, так что уходи оттуда.

— Хорошо. — Мэлу показалось, что его господин что-то понял, но не сказал ему об этом. Скорее всего, на это была веская причина.

— Есть еще что сказать?

— Уже поздно, но я поздравляю вас с выходом в финал.

— Все в порядке. Я всего лишь выиграл детскую игру.

— Сэр может так думать, но Господин очень доволен. Он сказал, что лично приедет на финал.

— Отец?

Мэл кивнул.

— Он очень хочет видеть вашу победу.

— Хорошо. — прежде чем прозвучал сухой ответ, Мэл уже отключился.

Поняв, что тот ушел, Рен крепко сжал кулак и всем телом выразил радость. Он даже схватился за стену и захохотал как сумасшедший.

— Действительно... что это такое? Ты самозванка и обвела меня вокруг пальца? Как дурака? — Улыбка не сходила с губ Рена.

Каждый миг, вспоминая об этом, он не мог сдержать смеха.

Как дурак. Рен поражался сам себе.

Ему и в голову не приходило, что Елена воспользуется тем, что она фальшивая Вероника, и пойдет против Великого Герцога. Это было просто великолепно.

Что Люция - не Вероника. Вероника - подделка. Значит... они больше не кузены.

— О, я схожу с ума. Она фальшивая, она больше похожа на Веронику, чем Вероника на нее.

Во что она верила, что была так уверена в себе в присутствии Рена? Его губы дернулись, когда он подумал о своей ненависти к ней за то, что она так нагло вела себя с ним.

— Ты - фальшивая Люция, и так беззаботно притворяешься его дочерью?

Рен усмехнулся, вспомнив Эмилио, главу торговой палаты Кастол, и Елену, что играли роль добрых отца и дочери.

Перевод: Капибара

_______

В группе вк https://vk.com/teamgossamer есть перевод до 94 главы ВКЛЮЧИТЕЛЬНО! Приятного чтения

Глава 79

Тень императрицы. Глава 79

ГЛАВА 79

Люция была моделью Белладонны, которую прославили как шедевр того времени. Даже Рафаэль, художник, написавший эту картину, полностью доверяет и полагается на нее. Мало того, он догадывался, что L, безумец, нацеливший меч на Великий Дом, — это она.

Вот почему это все так нравилось Рену.

— Вот так она украла сердце нашего высочества.

Никто больше не мог обманывать себя. Когда Сиан, на которого давили чувства чести и долга, стоял перед Люцией, было видно, что он потрясен ей. Приблизить к себе человека, намеренно или ненамеренно, с таким количеством фальшивых личностей... Она была чувственной, роковой женщиной.

— О, моя ошибка. Не только сердце Его Высочества было украдено?

Рен усмехнулся.

· · • • • ︎ • • • · ·

— Ух ты!

Стадион зашелся радостными криками. Сиан победил после ожесточенной борьбы за место в финале. Его противником оказался Нео. На протяжении всего обучения на факультете фехтования Сиан никогда не побеждал его. Даже на нижних чинах он был не лучше худших. Проиграв этому Сиану, парень не мог оправиться от шока.

— Сэр, как ты на это смотришь?

Елена не сводила с него глаз на протяжении всего матча. Его соперник, также вышедший в полуфинал турнира по фехтованию, был выдающимся фехтовальщиком. Сиану пришлось пройти через множество препятствий, прежде чем он смог выиграть поединок, так как кончик его меча достиг сердца противника первым.

«Кажется, это гонка в одну сторону, но...»

Честно говоря, деревянный меч, бьющий по воздуху, был слишком быстр, чтобы за ним можно было угнаться глазами. Однако она изо всех сил старалась не упустить оружие, и ей удалось увидеть момент, когда игра подошла к концу. Независимо от того, кто победил, это был ожесточенный поединок.

— По-моему, Его Высочество выиграл в самый последний момент. Так ли это?

Когда Елена снова спросила, Хурелбард сделал паузу и заговорил:

— Я помню, вы спрашивали меня раньше. Был ли я уверен в победе над сэром Реном.

— Помню.

— Я изменю вопрос и дам вам ответ, исходя из того, что сейчас передо мной стоит наследный принц.

— Ты не обязан...

Елена была спокойна. Хурелбард был не простым рыцарем, а гением, которого прозвали Мечом Империи. То, что Сиан вышел в финал, было, конечно, удивительным подвигом и заслуживало аплодисментов, но это не могло стереть впечатления, что он бился отчаянно. В отличие от него, Рен, находившийся на одном уровне с Хурелбардом, подавляюще переиграл своего соперника и вышел в финал. Разница в талантах была огромной.

— 40%. Может быть, даже ниже.

— То есть, ты хочешь сказать, что шансы на победу Его Высочества над тобой настолько малы?

— Нет, я хочу сказать, что вероятность того, что я выиграю у Его Высочества, составляет 40%, а может быть, и меньше.

Елена не могла поверить своим ушам. Даже в оригинальной истории Сиан всегда был в низших рядах факультета, и даже в соревнованиях по фехтованию он не смог добиться успехов. Однако оценки Хурелбарда было достаточно, чтобы разрушить мысли Елены.

— Этого не может быть. Я не могу поверить, что сэр проиграет...

— ... Принцесса очень странная. Вы так легко признали процент победы с сэром Реном, но не хотите признать это с Его Высочеством.

Елене стало не по себе, когда Хурелбард попал в самую точку. Это также можно рассматривать как зло слепой веры в воспоминания о прошлом. Сиан мог стать сильнее благодаря каким-то возможностям, но она не могла избавиться от склонности смотреть на это сквозь цветные очки.

— Ты прав. Но разве не правда, что навыки Его Высочества выглядят довольно слабыми по сравнению Реном, который одержал подавляющую победу над своим противником?

— Потому что Его Высочество сделал так, чтобы соответствовать уровню своего противника.

— Что ты имеешь в виду?

Хурелбард осторожно заговорил:

— Я думаю, что Его Высочество скрывает свои навыки.

— Не может быть.

— Его Высочество сильнее меня и Рена.

— ...!

Елена в мгновение ока поняла, что она что-то упустила. В оригинальной истории Сиан пытался возродить императорскую семью, утратившую свой авторитет. Однако, чем более выдающимися качествами обладал Сиан, тем больше ему приходилось сталкиваться с пристальным вниманием четырех основных семей, включая Великого Герцога.

«Его Высочество отступил. Он ждал возможности дать отпор».

Страшно было подумать, что Сиан, которого она знала, был лишь оболочкой. По какой-то причине Принц принял иное решение, чем в прошлом. Иначе не было бы причин раскрывать перед всем миром свое искусство владения мечом. Елена смотрела вслед Сиану, когда он под аплодисменты покидал арену.

«Я все еще ничего не знаю о тебе».

Она долго не могла оторвать взгляд от Сиана, покидавшего стадион.

· · • • • ︎ • • • · ·

Из трех основных праздников академии фестиваль фехтования был самым популярным, поскольку представлял собой ожесточенные бои на мечах и, естественно, мог предложить много интересного. Финальный поединок фестиваля был открыт для публики, поэтому посмотреть на него приходило много людей. Кроме того, ожидания были велики, ведь в этом году в финале должны были сразиться кронпринц Сиан, наследник престола Империи, и Рен, наследник семьи Басташе, глава новой аристократии.

В частности, появление Сиана в финале произвело фурор среди экстравагантной публики. Парню, который на протяжении всей академии болтался в самом низу, аплодировали, говоря, что его следует похвалить за то, что он вышел в финал в ожесточенной битве.

Кроме того, его соперником в финале был «гений» Рен, который с момента поступления ни разу не занимал что-то ниже первого места на факультете фехтования. Финальный поединок между ними выглядел как противостояние трудолюбия и таланта. Аристократы, конечно же, болели за необычного Рена. Они эмоционально переживали за него и хотели насладиться зрелищем поражения и отчаяния слабого наследного принца.

Напротив, Сиан получил подавляющую поддержку со стороны простолюдинов. Это был результат того, что он прислушался к Елене и постарался в первую очередь сблизиться с народом. Позже выяснилось, что Сиан часто участвовал в дискуссиях простолюдинов, когда учился в академии. Поначалу это происходило неохотно, но нынешним студентам из обычных семей импонировало то, как он старался подойти к ним без всякого чувства авторитета. Кроме того, Сиан не был связан статусом Наследного Принца и посещал магазины и рестораны вблизи академии, пытаясь понять их жизнь.

В разгар всего этого парень, находившийся в младшей группе, провел яростный поединок предварительного раунда соревнований и попал в финал. Независимо от своего статуса простолюдина, они видели, как Сиан с помощью усилий меняет результаты, и у них появлялась надежда, что они смогут пережить свою несчастливую жизнь.

— ...Я не имела ни малейшего представления. Я не думала, что народ будет так болеть за Его Высочество.

Елена, переодетая не в Веронику, а в Люцию, сейчас находилась на стадионе. Возможно, никто бы и не догадался, но она была в широкополой шляпе с открытыми глазами и в открытом платье, которое было не в ее вкусе, однако девушка старалась стереть образ Белладонны.

Елена с удивлением смотрела на простолюдинов, заполнивших арену. На предыдущем академическом и художественном фестивале было нечто подобное, но простолюдинов было заметно меньше, чем дворян. Однако количество людей из низших слоев, заполнивших поле финального поединка, было слишком велико, чтобы их можно было сосчитать. Елена в прошлой жизни уже посещала такой же фестиваль, поэтому не могла не почувствовать разницу.

— Его Высочество ведь победит?

— Во что бы то ни стало, я надеюсь на это. Утрем дворянам нос.

— Но говорят, что его противник гений? И что за все время учебы в школе он ни разу не занял второго места.

— Талант? Усилия – вот что самое лучшее. Посмотри внимательно. Его Высочество разжует его и выбросит. Это так освежает.

Простые люди, конечно, определяли Рена из знати как своего врага и болели за Сиана. К аристократам была антипатия, однако к Принцу это не относилось.

«Народ на твоей стороне, независимо от победы или поражения».

Глаза Елены загорелись. Можно было бы сказать, что она слишком интерпретирует реакцию простолюдинов, пришедших поддержать его на простом празднике меча, но Елена так не считала. Ведь все перемены начинаются с мелочей.

— Эй!

Халиф заметил Елену вдалеке и подошел к ней, радостно махая рукой; за ним шли Рафаэль и Сесилия.

— А? Что вы тут делаете с Рафаэлем и Сесилией?

Всего несколько дней назад она познакомила Халифа с Рафаэлем. Девушка не могла поверить, что за эти несколько дней они стали настолько близки, что могли вместе смотреть финал.

— Это значит, что «мы друзья»!

Когда Халиф с триумфом ответил, Елена посмотрела попеременно на Рафаэля и Сесилию, как будто это было правдой.

— Это произошло как-то само собой. Он сказал мне, что если я пропущу финальный матч, то буду жалеть об этом вечно.

— И меня зачем-то взял с собой. — девушка вздохнула в недоумении.

Несмотря на то, что это был Рафаэль, Сесилия стояла между Сианом и назначением наследной принцессы. Это не могло не смущать, но можно было лишь сказать, что Халиф, не знавший ситуации до и после, насильно привел ее. Елена, чувствовавшая моральную ответственность с момента представления Халифа, вместо этого извинилась.

— Старший немного тверд*, поэтому прошу понять. (* - глупый)

— О? Нет. Все в порядке.

Как и Императрица, Сесилия всегда светло улыбалась и размахивала руками. Елена всегда считала, она была добродушной девушкой, которая думает и заботится сначала о других и лишь потом о своих собственных чувствах.

— Эй, мне удалось привести тебя сюда. Почему ты пытаешься отправить меня обратно?

— Если ты действительно не знаете, не говорите.

— Чего я не знаю? Эй, поговори со мной. Ты должна мне сказать!

Когда Елена проигнорировала слова Халифа и направилась к арене вместе с Рафаэлем и Сесилией, парень побежал за ними. Партия уже собиралась войти на стадион, но тут к ним подошел один рыцарь.

— Простите, вы леди Люция с археологического факультета?

Перевод: Капибара

______

❗️в группе вк уже есть перевод 100й главы!❗️

Глава 80

ГЛАВА 80

Елена нервничала.

— Да?

— Я волновался, что не узнаю вас, но благо, этого не произошло. Заявление Его Высочества о том, что вы похожи на портрет Белладонны, оказалось правдой.

Рыцарь, проверяющий личность, был хорошо воспитан.

— Его Высочество попросил меня отвести леди Люцию на специальное место.

— Меня?

— Да, я думаю, что люди, сидящие за вами, ваши знакомые. Было также приказано взять их с собой. Пожалуйста, следуйте за мной.

— ...

Елена и ее спутники последовали за рыцарем с озадаченным видом. Комната находилась рядом с той, где несколько дней назад Вероника смотрела полуфинал в качестве принцессы. Поскольку это место предназначалось исключительно для королевской семьи, его размеры были, безусловно, больше стандартных.

— Когда матч закончится, Его Высочество сказал мне, что хотел бы увидеть Люцию лично. Я буду ждать снаружи.

Рыцарь наклонил голову, как будто проявлял уважение VIP-персоне. Только тогда напряжение, казалось, ослабло, и Халиф открыл рот и заговорил:

— Его Высочество тоже в восторге. Спасибо, Люция. Когда еще в своей жизни я попаду в такое место? Ты так не думаешь, Рафаэль?

— Да...

В отличие от взволнованного Халифа, Рафаэль лишь горько улыбался. В отличие от Сиана, который, будучи наследным принцем, что мог многое, сам он чувствовал себя неловко оттого, что не мог ничего сделать для нее.

— Благодаря тебе я могу болеть за него в хорошем месте.

Сесилия с жаром улыбнулась. Казалось, что ее улыбка была свободна от какого-либо дискомфорта по отношению к Сиану. Политический дух был сломлен, но они не испытывали друг к другу никаких чувств. Она скорее заметила чувства Сиана к Люции и захотела поддержать.

— ...

Самой растерянной в этот момент была Елена. Она не могла понять, как ей воспринимать слова Сиан, которые были слишком уж неудобными.

— Эй, я повторяю в третий раз: я дружу с теми людьми.

Мысли путались, за дверью специальной комнаты было шумно, как будто там происходила потасовка. Прошло совсем немного времени, и она услышала голос Рена, играющего в правду.

— Привет, друзья! Это я, Рен. Давайте смотреть вместе!

Елена глубоко вздохнула и нехотя вышла. Рыцарь изо всех сил пытался удержать Рена от попыток насильно пробраться внутрь.

— У тебя хорошее настроение. Пришел сюда перед игрой и вздумал хулиганить.

— Ты можешь быть подобрее ко мне? Мы же друзья.

В ответ на гротескную реакцию Елены Рен оттащил от себя запутавшегося рыцаря и рассмеялся.

— Не смейся так противно, зачем ты пришёл?

— Если я сегодня выиграю, не хочешь со мной поужинать?

Елена выглядела смешно, потому что это был не те слова, ради которых тот, кто собирался выйти в финал, проделал бы такой долгий путь.

— Почему я должна с тобой ужинать?

— Потому что я хочу?

— Я ненавижу это.

— Ты не можешь ненавидеть. Ведь я прилагаю все усилия, чтобы пообедать с тобой.

Несмотря на то, что Рен был отвергнут одним ударом, он лукаво улыбнулся.

— Скоро матч, так что у меня нет времени? Думаю, ты уже согласилась.

Рен сказал то, что должен был сказать, и убежал, потому что мог потерять время. Елена смущенно вскрикнула.

— Минуточку! Кто сказал «да»!?

— Ты выбираешь ресторан. Я за него заплачу.

Рен, смеявшийся над тем, что так хорошо, свернул за угол и исчез из виду.

— Вот сукин сын... — вздохнула Елена, как сквозь землю проваливаясь. Внезапное предположение Рена было встречено с беспокойством.

— А не случилось ли чего-нибудь такого же, как в прошлый раз?

Рен, которого Елена знает, именно такой человек. Он подобен гиене, которая до смерти растерзает слабые места противника. Он даже устроил встречу втроем с Эмилио, чтобы намеренно поставить Елену в затруднительное положение. Поэтому она не захотела связываться с Реном. Когда девушка вошла с лицом, полным уныния, Рафаэль обеспокоенно спросил:

— С вами все в порядке? Кажется, вы снова ссорились.

— Он становится все более изобретательным. Если он сегодня выиграет, то хочет, чтобы я пообедала с ним.

—Только вы вдвоем?

— Думаю, да. И он хочет, чтобы я заказала столик? Не могу поверить.

В отличие от Елены, которая рассматривает это как продолжение злобных домогательств, Рафаэль подошел к этому более эмоционально. Предложение Рена пообедать под предлогом выигрыша показалось ему не совсем обычным.

«Не может быть, верно?»

Рафаэль остановился на этой мысли. Глядя на злобное поведение Рена до сих пор, он решил, что это домыслы.

— О, это же Его Высочество! Ваше Высочество! Вы должны победить! — радостно воскликнул Халиф, наблюдая за появлением Сиана на стадионе, как будто это было очень волнительно.

Елена пыталась сосредоточиться на матче, отодвинув на второй план свои сложные мысли о Рене. Пока не появился этот красноволосый, махнул рукой в сторону специального места, где находилась Елена, и сделал вид, что знаком с ней. Халиф был смущен неожиданным поведением Рена.

— Мы здесь, чтобы поддержать Его Высочество, не так ли? Мне кажется, он ошибся местом.

— Ничего. Не обращайте на него внимания.

Елена проигнорировала его, как будто он не стоил внимания, и перевела взгляд на Сиана. Это произошло в одно мгновение, но глаза принца и Елены столкнулись в воздухе.

— ...!

Несмотря на большое расстояние, Елена чувствовала, что Сиан смотрит на нее. Вскоре мужчина повернул голову так, чтобы оказаться лицом к лицу с Реном, и поправил деревянный меч. Крсноволосый тоже отреагировал, опустив позу. Профессор, стоявший между ними, опустил руку, поднятую высоко над головой.

— Финальный раунд начинается!

Между Сианом и Реном на площади воцарилась тишина. Они не двигались с места, словно время остановилось, и только молча смотрели друг на друга. Это была не просто война нервов, а поиск слабых мест.

Первым зашевелился Рен. Его деревянный меч , мгновенно разрезавший воздух, пронзил тело противника насквозь. Даже опытный рыцарь не смог бы так просто среагировать, а ведь это был тактический и совершенный удар. Однако и реакция Сиана на это движение была грозной. Он пригнулся и повернул верхнюю часть тела, опустив немного вниз. Затем он со всей силы ударил по деревянному мечу Рена, в который был воткнут упор, и нанес ему удар.

Чанг. Деревянный меч Рена потерял равновесие и упал на пол. В то же время тело Рена оказалось беззащитным. Сиан быстро повернул шею и замахнулся на плечо Рена. Несмотря на то, что на Рене была легкая броня, если не обращать на нее внимания, он мог одолеть его одним ударом.

Принц не мог орудовать мечом по своему усмотрению, руководствуясь сигналами инстинкта. Скорее, он использовал меч по прямой линии, чтобы защитить свое тело.

Рен поднял деревянный меч и снова бросился на противника.

*Бах!*

Деревянный меч столкнулся с деревянным мечом, и раздался звук рассекаемого воздуха. Даже в ситуации, когда равновесие Рена нарушилось, он вывернул поясницу и под углом замахнулся на Сиана. Если бы тот не успел инстинктивно заблокировать удар, а счел это возможностью и прицелился в плечо Рена, то раньше получил бы удар в бедро без защиты. Хотя удар был едва блокирован, сила деревянного меча была настолько велика, что тело Сиана отбросило назад. В этот нерешительный момент Рен снова остановился на обеих ногах, вращаясь в воздухе и упираясь руками в землю. Зрители, затаившие дыхание от близости поединка, громко закричали.

— Ух ты!

Будь то дворянин, живущий в столице, или простолюдин, увидеть бой, от которого потеют ладони, было мало шансов, так как это было далеко не война. Вполне естественно, что они были в восторге от напряжения, которое заставляло все волоски на их теле вставать дыбом при одном только наблюдении. Однако когда пришло время скрестить мечи, Рен не почувствовал никакого напряжения.

— Я удивлен. Боюсь, что это не тот Его Высочество, которое я знаю?

— ...

— Ты скрывал свои способности? Тогда продолжай это делать. Почему же сейчас ты раскрываешь их и создаешь трудности для многих людей?

Рен говорил шепотом. Он был поражен мастерством Сиана в фехтовании, которое не шло ни в какое сравнение с его собственным, но от него не осталось и следа. Он был уверен, что в конце концов одержит победу.

— Потому что я должен измениться.

— Ты хочешь измениться? Для чего? Но это не изменит положения Вашего Высочества.

Рен цинично усомнился в воле Сиана, глядя ему в лицо. Императорская семья уже давно потеряла свой авторитет. Даже если Сиан и поражала воображение, авторитет императорской семьи было нелегко восстановить среди сдержек и противовесов четырех основных семей, включая великого герцога.

— Я был таким же, как ты. Я знал, что должен что-то изменить.

— О чем ты говоришь. Я прилежный ученик, поэтому прошу понять.

Сиан посмотрел на Елену, которая сидела в специальном кресле.

— Она сказала мне. Времена изменились. Это не моя работа - менять мир.

— ...

— С тех пор я изменил свое мнение. Я просто собираюсь проложить путь к тому, чтобы времена пошли в лучшую сторону.

Рен не понимал и половины того, что говорил Сиан. Однако он догадался, кто был вдохновителем скрытой техники меча Принца и начал изменения. Это была Елена.

— Я уже предупреждал Ваше Высочество. Не любите ее. Вы не сможете ее удержать.

Рен подбородком указал на Елену, которая наблюдала за матчем на специальных местах.

— Это тебя не касается.

— Почему это, Я заинтересован в ней.

— ...!

Когда Рен сделал публичное заявление, глаза Сиана стали еще больше. Он не знал, что этот парень сможет так спокойно признаться в этом.

—О, это было слишком долго. Я должен был пообедать с ней, если выиграю. Ты же не хочешь проиграть?

— Я сделаю все возможное, чтобы выиграть.

— Переговоры сорвались.

Даже спокойные глаза Сиана были полны ярости. Он никогда не хотел проигрывать, особенно, когда пригласил Елену в финал. Тем более теперь, когда он знал, что чувствует Рен.

То же самое относилось и к красноволосому. Что бы ни случилось, он хотел победить Сиан на ее глазах. Это обещание, которое он непокорно дал Елене, было тем, что заставляло его цепляться за победу.

Перевод: Капибара

Глава 81

ГЛАВА 81

*Вшух*

Рен двинулся первым. Это был стремительный и быстрый бросок, который даже невозможно было заметить. Сиан спокойно поднял свой деревянный меч, как будто ожидал такого нападения. С минимальным усилием он изменил направление оружия и угрожающе взмахнул им.

*Хвэк!*

Раздался звук рассечения воздуха. Рен успел развернуться до того, как деревянный меч коснулся его, и уклонился от удара Сиана. Воспользовавшись моментом, красноволосый начал набирать обороты. Молниеносные выпады грозили поразить жизненно важные точки. Однако Сиан тоже был грозен. Грамотные уклонения и контратаки блокировали все выпады.

Битва на равных. Завязалась ожесточенная схватка, в которой никто не решался сказать о своем превосходстве. Ни одна из сторон не отступала, несмотря на постоянный обмен угрожающими выпадами, которые могли лишить жизни другую. Толпа не могла оторвать глаз от такого противостояния, затаив дыхание. Нет, они не могли ничего сказать. Они были подавлены напором Сиана и Рена.

— Хаа, хаа...

Рен и Сиан, которые то нападали, то защищались, не переводя дыхания, замедлялись. По звуку их неровного дыхания и стекающему по подбородкам поту было понятно, насколько ожесточенным было их противостояние.

— Эй, Ваше Высочество, как вы терпели поражение и насмешки с моей стороны?

— Это была всего лишь бессмысленная битва.

До сих пор Сиан тщательно скрывал свое мастерство фехтования. Несмотря на то, что он одиннадцать раз проигрывал Рену в официальных поединках, он не показывал своих способностей. Это был выбор, который он не мог не сделать. Если бы он не использовал свою маску некомпетентности, чтобы заставить великого князя и четыре крупные семьи ослабить бдительность, у него не было бы даже шанса попасть на соревнования. Однако эта мысль изменилась, когда он встретил Елену.

— Император - это не тот, кто правит, а тот, кто заботится о людях. Я понял это только сейчас.

На губах Сиана невольно появилась кривая улыбка. Он пытался приложить всю свою страсть к изгнанию дворян, чтобы добиться власти и славы императорской семьи в прошлом. Потом он встретил Елену и снова задумался.

Что такое император.

Каким должен быть император.

Жизнь народа была истощена коррупцией и грабежами знати. На небольшом расстоянии от столицы умирали от голода бесчисленные простолюдины.

Елена сказала: «Наступит новая эра. Изменения начнутся снизу, а не с вершины пирамиды.»

Сиан, запоздало осознавший истинный смысл этих слов, стремился измениться сам. Он также пересмотрел планы, которые вынашивались в тайне. Началом этого плана было раскрытие врожденных способностей Сиана к фехтованию, которые до сих пор тщательно скрывались.

Проверки аристократов? Его это не волновало. Скорее, Сиан хотел создать впечатление, что он отвернулся от аристократии и встал в точку симметрии. Наследный принц, стоящий на стороне людей, которые станут главными действующими лицами новой эпохи. Это был грубый набросок общей картины, которую рисовал Сиан.

— Что ты имеешь в виду. Что с императором, а что с народом?

— Я не думал, что ты поймешь.

Рен почесал голову, угрожающе взмахнул деревянным мечом в воздухе и положил его на плечо.

— Давай дойдем до конца. У меня назначена встреча за обедом, и я не хочу заставлять ее долго ждать.

— Твои удары превосходны.

Сиан также медленно принял позу. Его неровное дыхание стало таким же спокойным, как и до того, как они сцепились на мечах.

— К мечу также нет никаких требований.

— Меня оценивает низший уровень факультета. Наверное, я смешон?

— Я не хочу игнорировать тебя. Ведь ты силен вне всяких сомнений. Но я видел твой меч, а ты не видел мой. Вот и все.

К тому времени, как слова Сиана закончились, Рен взял инициативу в свои руки. С самого начала и до сих пор он думал, не слишком ли он настаивает на одном и том же методе атаки, но, даже зная это, он не мог этому помешать.

В голове у Сиана был способ подавить страшную атаку Рена. Искусство меча, подобное природе зверя. Это было искусство меча, с которым нужно было родиться, чтобы его использовать. В отличие от нынешнего уровня, в котором все сводилось к контролируемым движениям и практичности. Это, конечно, затрудняет работу с ним, но в то же время означает, что в нем много ненужных действий.

«Пришло время прервать поток».

Как только Рен начал наступать, руководствуясь звериным инстинктом, он начал наращивать темп. Сиан намеренно прервал порыв противника примерно в тот момент, когда тот подумал, что занял более высокую позицию. После нескольких обменов ударов он увеличивал дистанцию, чтобы перевести дух, затем снова сцеплял деревянные мечи для яростной схватки и снова отступал. Ритм Рена сбился, когда он несколько раз прервал поток.

«Сейчас».

Взгляд Сиана изменился.

Он согнул колени и опустился в позу. Фирменный прием Рена идеально подходил для усмирения противника одним ударом, но его недостаток заключался в том, что в случае неудачи он оставлял большую брешь.

*Чанг!*

Сиан с силой ударил Рена спереди. На мгновение тот растерялся. Его равновесие было нарушено. Рен быстро принял защитную позу.

Вот это да!

Рен, почувствовавший опасность, когда меч Сиана целился в сердце, с животными инстинктами скрутил верхнюю часть тела. Глаза Рена на мгновение устали, и он почувствовал облегчение от того, что ему удалось избежать этого. Деревянный меч Сиана, который должен был войти глубже, изменил свой курс.

«Здесь!»

Принц вовсе не собирался целиться сердце. Он просто обманул Рена, заставив его среагировать слишком резко. Сиан обрушил на обмякшего Рена целую волну ударов. Ловкие движения, резкие атаки, направленные в жизненно важные точки. Все движения и фехтование Сиана были настолько совершенны, что могли служить примером для рыцарей.

В итоге Рен, не сумевший вернуть себе прежний темп, не выдержал наступления и позволил деревянному мечу Сиана достать до своего горла.

— Конец состязания! Побеждает четверокурсник Его Высочество Кладиос де Сиан!

Как только профессор объявил об окончании поединка, зрители, наблюдавшие за дуэлью, затаив дыхание, зааплодировали в унисон. Сиан опустил свой деревянный меч и молча поклонился своему противнику.

— Это был хороший поединок.

Рен обернулся, бросив деревянный меч с нервным выражением лица, как будто он провинился перед собакой по поводу вежливости.

— Эй, эй!

Профессор попытался что-то сказать по поводу грубости Рена, но тот уже спустился со стадиона.

— Ух ты!

Пришедшие на стадион простолюдины болели за Сиана. Мужчина ответил на их возгласы взмахом руки, а его взгляд устремился к вип-местам.

— ....

Пока рев не утих, Сиан не сводил глаз с Елены.

· · • • • ︎ • • • · ·

«Его Высочество победил. Он победил Рена.»

Елена не могла поверить в то, что видит. Кто такой Рен? Он был Волком Диких Земель, одним из трех мечей, защищавших Империю. Он был сверхсильным человеком на вершине империи, где никто, кроме Хурелбарда, Ледяного Рыцаря, не мог соперничать с ним в одиночку. Но потом появился Сиан. Во время учебы в академии он занимал последние места на факультете фехтования, однако теперь он показал чудо.

«Сэр Хурелбард был прав. Его Высочество скрывал свои способности». — не могла не признать Елена. Кроме того, Сиан выглядел иначе.

— Его Высочество смотрит сюда. Давай помашем руками!

Халиф прижался к террасе и помахал рукой. Рафаэль и Сесилия, стоявшие сзади, вышли вперед и зааплодировали в честь его победы.

— Люция, что ты делаешь? Подойди сюда.

— Иду.

Елена, которую тащил за собой Халиф, стояла возле террасы и аплодировала. Она ни на секунду не могла избавиться от шока и искренне праздновала победу с улыбкой на губах.

*Тук-тук*

Охранник, ожидавший у вип-комнаты, открыл дверь и вошел.

— Его Высочество желает вас видеть. Следуйте за мной.

Как уже говорилось, рыцарь повел группу к зданию за стадионом. В принципе, в это здание допускались только участники, но с разрешения Сиана можно было получить специальный доступ.

Взгляд Елены, только что шагнувшей в здание, случайно наткнулся на дверь в противоположной стороне.

*Стоп!*

Глаза Елены задрожали, словно она не могла поверить в то, что видела.

— Что же вы не идете?

— ... Я сейчас подойду. Поднимайтесь первым. Я вернусь после того, как сделаю кое-какие срочные дела.

Услышав, что дело срочное, он не стал больше задавать вопросов и кивнул головой. Елена, отправившая группу наверх первой, подошла к стене напротив.

*Шлеп!*

Между щелью в двери показалась голова Рена.

Перевод: Капибара

_____________________________

Прочитать больше глав можно:

1. Вк - https://vk.com/teamgossamer

2. Бусти - https://boosty.to/gossamer_team

Глава 82

ГЛАВА 82

Удивленная, Елена прижалась к стене, стараясь быть незамеченной.

«Я не ошиблась».

Пройдя за охранником, Елена случайно обнаружила Рена в дверях. Не задумываясь, она собиралась проигнорировать его и пройти мимо, но вдруг увидела, как толстая, как у медведя, рука сильно ударила по щеке парня. Елена так испугалась, что невольно повернулась лицом к стене, притаившись, как бродячая кошка, чтобы подслушать диалог.

— Я проделал весь этот путь и вижу, как ты проигрываешь? Ты жалкий ублюдок.

Голос, доносившийся из-за стены, был глубоким. По оценкам, это был мужчина средних лет, около 40.

— Мой отец как всегда зрл. Я могу проиграть. Всегда ли я выигрываю?

— Ты мне это говоришь?

*Хлыщ*

Елена вздрогнула. Звук был настолько безжалостным, что ее тело сжалось.

«Виконт Спенсер, это уже слишком».

Как бы она ни пыталась , её отношения с Реном отношения не были дружескими. Однако, помимо этого, поведение виконта Спенсера, жестоко ударившего Рена по щеке из-за того, что он проиграл финальный матч, также не было зрелым поведением для взрослого человека.

— Наследный принц уже четыре года находится на дне. Ты никогда не упускал первого места в школе. Но ты проиграл. Потому что ты был бездельником и лентяем.

— Да, я был бездельником и лентяем.

Рен был как всегда саркастичен.

— Ты тупой придурок. Я никогда не учил тебя проигрывать. Я учил тебя только выигрывать.

— Ты не пробиваем. Поэтому ты был так строг с моей матерью?

«Что это было?»

Елена затаила дыхание.

«Мать?»

Если подумать, у нее были плохие отношения с Реном из прошлой жизни, но она понятия не имела о его семье и личной жизни. Она не любила и боялась Рена и старалась избегать его.

— Почему вы притворяетесь, что ничего не знаете? Вы поместили мою искалеченную мать в специальное учреждение и прокляли ее за бесполезность, потому что она не может построить приличные связи!

— Твоя мать - чужой человек для семьи Басташе. Она должна была сделать то, что должна была сделать!

— Я же сказал, что сделаю это! Я сломаю шею человеку, которого ненавидит мой отец. Так что оставьте мою мать в покое. Но вы....

Эмоции зашкаливали, и Рен не мог остановиться. Уже одно это дало Елене представление о том, как закончилась жизнь его матери. Девушка теперь немного лучше понимала, почему Рен так ненавидел принцессу Веронику и так плохо относился к Великому Герцогу. Рен был убит семейной ситуацией. Его собственные раны были так тяжелы, что он мучился и причинял боль другим, и пока он это делал, его собственные раны засохли, а он и не подозревал об этом.

— Глупый ублюдок. Ты застрял в прошлом! Я неправильно тебя воспитал. Я должен был вырастить тебя сильнее и выносливее.

— Значит, надо было. Я сейчас еще больше расстроюсь и сойду с ума.

— Ты идиот.

Виконт Спенсер, неодобрительно смотревший на Рена, холодно отвернулся и ушел. До последней минуты он был строг к своему ребенку.

— Не хочешь, наконец, показать себя?

— Я?

Елена была ошеломлена. Разговор между Реном и виконтом Спенсером был слишком острым, чтобы она могла спокойно покинуть свое место. Но то, как он обратился к ней сейчас, как будто все это время он знал, что Елена прячется здесь, подслушивая.

— Ты не выйдешь?

«Меня поймали».

Подтверждающие слова Рена заставили Елену понять, что она попалась. Когда девушка появилась в центре прохода между стенами, Рен улыбнулся с характерной ухмылкой.

— Ох, кто же это. Что ты подслушиваешь? Знаешь, как я нервничал, что отец заметит?

— ... Ты в порядке? — спросила девушка, немного колеблясь.

— Что? А, это?

Рен усмехнулся, переспрашивая, как будто это было незначительно.

— Я уже привык к тому, что меня бьют.

— ....

— А что? Если мне будет больно, ты подойдешь и обнимешь меня?

Рен ответил игриво и притворился невинным. При этом лицо у него было совсем не доброе. Елена грустно посмотрела на Рена и, даже не осознавая этого, потянулась к нему.

— ...!

Елена прикрыла рукой красную, распухшую щеку парня, надеясь, что его раненое сердце не так сильно болит, как постепенно опухающее лицо. Извращенная личность Рена была также результатом принуждения и давления со стороны Спенсера, поэтому Рену было очень тяжело жить с такой болью.

Парень был смущен неожиданным поведением Елены. Это вызвало у него теплые чувства в глубине души. Так как он так и не научился принимать непривычные "ощущения", он схватил Елену за запястье и резко потянул на себя.

— Что это? Симпатия?

— Да, я сочувствую.

— ...!

— Почему тебя бьют как грушу? У тебя крепкие мышцы, а ты даже не можешь нормально говорить, когда тебя бьют?

— Ты меня сейчас утешаешь?

Глаза Рена неумолимо дрожали, когда он спрашивал в ответ. Утешение. Он вырос под гнетом ответственности и долга. Слово «утешение» было для него роскошью. Елена затронула самую слабую часть Рена.

— Может, отпустишь? Мне больно.

— Ах!

Рен быстро отпустил руку, когда понял, что, сам того не осознавая, сжал запястье Елены. Это была ошибка. Но когда он увидел распухшие запястья Елены, покрасневшие из-за этой ошибки, его сердце сжалось от боли. Он больше не мог так поступать. Рен отвернулся, потому что ему показалось странным встретиться взглядом с Еленой.

— Я не сдержал обещание, так что давай поедим в следующий раз.

— Старший.

Низкий голос Елены тронул его сердце. Рен повернулся и сделал пару шагов, после чего остановился

— Я предупреждаю тебя, не утешай меня.

Ему было невыносимо видеть Елену, поэтому он не оглянулся и спрятал свои мысли как можно глубже.

— Я могу перейти черту.

— ...!

После того, как Елена удивилась, Рен сунул руку в карман брюк и ушел. Это был очень хороший выход.

· · • • • ︎ • • • · ·

— Простите, я опоздала, не так ли?

Елена с опозданием пришла в кабинет Сиана.

— Ты здесь? Я как раз говорил о тебе.

С первого взгляда она почувствовала, что Халиф - создатель настроения. Он играл роль лакрицы даже в тех ситуациях, которые могли быть неловкими, потому что у него хорошая привязанность и гибкий характер. Благодаря ему атмосфера не была неловкой, даже если Елена пришла с опозданием.

— Почему вы говорите обо мне? Нам нужно праздновать.

— У меня уже язык болит.

Когда Халиф указал на него, Елена встретилась взглядом с Сианом, сидящим в кресле. Озорной тон, которым она говорила раньше, бесследно исчез, и она превратилась в элегантную молодую леди, скорее аристократку, чем дворянку.

— Поздравляю, Ваше Высочество.

— Спасибо.

Сиан принял это как само собой разумеющееся, поскольку привык к такой Елене. Настало время, когда девушка с поднятой головой села в пустое кресло рядом с Халифом

— Мне нужно кое-что сказать леди Люции, не могли бы вы оставить нас на минутку?

— Да? О, я понял, Ваша Светлость.

Это была Сиан, проявивший искренность, чтобы пригласить Елену на финал. Халиф покинул зал ожидания, напрямую согласовав свои действия с Рафаэлем и Сесилией, чтобы создать атмосферу, в которой могли разговаривать только два человека. В личном пространстве воцарилась неловкая тишина. Первым заговорил Сиан.

— Я подумал, что мне делать, если вы не придёте.

— Что?

— Когда я был на стадионе и увидел вас... Мне стало легче, и нервы ушли.

— ...!

Сердце Елены учащенно забилось.

— ...

Она не знала, что сказать. От приглашения на финал до слов о том, что его напряжение ушло благодаря ее присутствию, ей было приятно, но это нагнетало обстановку.

— Вы выглядите так, будто вам есть что сказать.

— Я немного удивлена.

— Вы имеете в виду мои слова? Или то, что я победил Рена и выиграл чемпионат?

— И то, и другое.

Когда Елена ответила честно, Сиан взял ее за подбородок и с тоскливым видом сказал:

— Из-за тебя.

— ...!

Зрачки Елены задрожали, не в силах сфокусироваться, как будто произошло землетрясение. Взгляд Сиана был как никогда серьезен и глубок, и она не знала, куда девать глаза.

— Разве не ты это сказала? Воспользуйся преимуществами новой эры.

— Ах...

Сиан не напрасно прислушивался к словам Елены в общежитии. Решение было принято, прислушиваясь к каждому слову и вынося собственное суждение

«Это все из-за меня. Первоначальная история изменилась...»

Она смутно догадывалась об этом, но теперь могла полностью признать это. Слова и действия Елены сильно повлияли на Сиана. Будущее, скорее всего, будет сильно отличаться от первоначальной истории. Как и победа Сиана на чемпионате по бою на мечах, Сесилия не была выбрана в качестве наследной принцессы. Она не представляла, насколько далеко «эффект бабочки», как его называют, заведет изменения

«Что бы ни было, я не жалею об этом».

Елена была полна решимости терпеть и переносить любые изменения. Она гордилась Сианом, который повзрослел, получив совет от Елены.

— Принимая твою волю, я решил встать на точку симметрии знати. Я принял решение, выдержав до конца все сдержки и противовесы знати. Только так...

— Народ будет на вашей стороне.

Когда Елена перешла к делу, на губах Сиана застыла слегка удивленная улыбка.

— Это прозвучало живо. Восторженные возгласы народа в мою поддержку.

— Ваше Высочество.

— Народ не на моей стороне. Я буду на их стороне.

Сиан стал зрелым, совершенно другим человеком. Вместо того чтобы вернуть себе императорскую власть, отнятую вельможами, он встал на сторону народа, который был основой империи.

— Это была демонстрация этой решимости.

— Ваше Высочество наконец-то доказали это. Вы одолели Рена и победили.

Победа в турнире по фехтованию привлекла внимание знати, что относилась к Сиану как к некомпетентному наследному принцу. А теперь он победил Рена, который, несмотря на свой юный возраст, не мог сравниться со многими рыцарями. Отныне они будут проверять и притеснять Сиана, невзирая ни на какие средства и методы. Напротив, разговоры о мече Сиана распространялись среди людей, и они были уверены, что наследный принц сможет вытеснить коррумпированных дворян.

— У меня к тебе вопрос.

— Говорите.

— Рен сказал, что ты обещала поесть с ним, если он побелит. Это правда?

Щеки Елены порозовели.

—Я не обещала.

— Наверное, это было одностороннее принуждение.

Была ли это ее ошибка? Ей показалось, что уголки рта Сиан поднялись вверх.

— Я не знал, что происходило до и после, но я разозлился, когда услышал это.

— ... Ваше Высочество?

— Я не хочу, чтобы ты с ним встречалась. Ни сейчас, ни когда либо ещё.

— ...!

Сердце Елены учащенно забилось.

П/п: моё сердце не выдерживает такие эмоциональные качели.

Перевод: Капибара

Глава 83

ГЛАВА 83

Часть 13. Выпускной

Семестр подошел к концу. Были выставлены оценки за выпускные экзамены второго семестра, и студенты, проявившие талант на Академическом фестивале, Фестивале искусств и Фестивале мечей, были отобраны для работы в различных областях. Кроме того, студенты четвертого курса покидали академию после церемонии вручения дипломов. В отличие от академий империи Ройер, где выпускные церемонии проводились после каникул, в академиях империи выпускные церемонии проходили сразу после окончания занятий. Однако, несмотря на то, что это ежегодное мероприятие, в этом году выпускная церемония ожидается более масштабной, чем обычно.

Наследный принц Сиан, со своей чудесной победой на Фестивале фехтования. Рафаэль, художник «Белладонны», чьи работы распространялись по всей империи. Даже рыцарю Рену Басташе, что был побежден Сианом на Фестивале фехтования, присужден титут Меч Империи. Выпускная церемония академии, длившаяся сотни лет вместе взятых, редко выдавала сразу столько выдающихся личностей, как в этом году.

За день до выпуска Елена, переодевшись, отправилась в мастерскую Рафаэля. Мужчина бережно упаковывал работы, а Сесилия помогала ему. Елена почувствовала глубокое сожаление, когда увидела, как они наводят порядок.

— Как же быстро летит время...

— Да.

— Тут так пусто. Думаю, мне будет очень одиноко.

Она почувствовала ощущение пустоты в студии.

— А как насчет моего младшего, когда мы все уедем? Как насчет того, чтобы завести друга?

— Я не в настроении.

— Правда? Странно. Похоже, у вас много забот.

Сесилия, сказавшая что-то многозначительное, улыбнулась глазами и поддразнила Елену.

«... Никогда не знаешь, что может произойти. Я не ожидала, что у нее будут такие отношения со мной».

По сравнению с прошлой жизнью все было новым и незнакомым. Отношения, которые укоренились в ее сознании, равномерно искажались и перерастали в нечто совершенно иное. Сесилия была одной из них.

— Что мне делать с этим, мисс Люция?

Портрет находился перед Рафалом. Раньше при одной только мысли о Йене у Елены защемило бы сердце, но сейчас ее глаза были наполнены теплом. Как бы ей ни хотелось забрать его с собой, сейчас она не могла этого сделать.

— Вы можете оставить его у себя на некоторое время?

— Да, скажите мне, когда сможете ее забрать.

Рафаэль кивнул и завернул картину в несколько слоев бумаги. К тому времени, когда все вещи в мастерской были убраны, подоспели носильщики, присланные Халифом. Они аккуратно перенесли багаж в повозку, стоявшую у входа в пристройку. Рафаэль, отправивший свой багаж первым, тоже почувствовал себя по-новому, увидев пустую студию:

— Я пойду в общежитие и закончу собирать вещи.

— Вы ведь придете завтра на выпускной?

Елена кивнула.

— Обязательно. Поздравлю вас и попрощаюсь.

— Прощание - это как будто мы расстаемся навсегда. Просто поздравьте меня.

После шутливых слов Сесилии Рафаэль и Елена расстались. Елена двинулась к следующему месту встречи. У входа в академию она получила карточку на выезд и посетила ресторан, который приобрел Эмилио.

— Добро пожаловать, мисс.

Как и в прошлый раз, служащий встретил ее с яркой улыбкой. В ресторане было тихо, так как сегодня он был закрыт.

— Сюда.

Когда Елена вошла в зал с террасой на втором этаже, Халиф тепло приветствовал ее. .

— Поздравляю, выпускник. С благополучным получением диплома. Честно говоря, я не ожидал, что закончу университет... но мне повезло. Преподаватели меня терпели. — Халиф выглядел искренне счастливым. — Ты придешь завтра на мою церемонию вручения дипломов?

— А мне нужно?

— Конечно. Я буду огорчен, если ты не придешь.

Елена молча улыбнулась и посмотрела на Халифа. Первая встреча началась со сделки, но теперь между ними возникла прочная связь, которую можно было назвать доверием. Он чувствовал себя сильным деловым партнером.

— Почему ты так на меня смотришь? В плохом смысле.

Елена улыбнулась и повернула голову, чтобы встретиться взглядом с Эмилио. В глазах Елены исчезло эмоции железной игры в отношения «отец-дочь», и на этом месте осталось спокойствие.

— Я получила отчет об успеваемости. Без Эмилио я бы не смогла получить столько поддержки, чтобы избежать проверок Великого Герцога. Спасибо.

— Это ничто по сравнению с милостью, полученной от благодетеля.

Эмилио был вежлив и почтителен. Халиф моргнул от внезапной смены титула.

— Что это за неудобный титул? И Эмилио, почему ты ее уважаешь? Что за благодетель?

— Старший.

Халиф напустил на себя странное выражение. Как он ни старался, он не мог понять, о чем сейчас идет разговор.

— Знаешь что? Я не понимаю этой ситуации. Не могла бы ты объяснить ее так, чтобы я понял?

— Я бы предпочла это сделать. Думаю, что пришло время быть честной.

— Что ты хочешь сказать? Я волнуюсь.

Елена сняла черные очки в роговой оправе. Несмотря на то, что это был макияж, контролирующий изображение, первоначальная линия лица Елены была видна, даже если были сняты только очки.

— Зачем ты снимаешь очки... Э? Ой!

Оставив растерянного Халифа, Елена запустила руку внутрь головы и развязала заколку парика. Когда Елена убрала руку с затылка, у нее был короткий коричневый парик. Одновременно с этим Елена тряхнула головой, и длинные светлые волосы, сбившиеся в кучу, хлынули, как водопад. В этот момент Халиф произнес шокирующее замечание.

— П-принцесса Вероника?

— ...!

Эмилио, стоявший рядом с ней, тоже выглядел удивленным. В глубине души он догадывался, что Елена на самом деле дворянка или член королевской семьи, но он и представить себе не мог, что она - принцесса Вероника из Великого герцогства.

— Мы часто виделись, старший.

Елена откинула длинные волосы за плечи и игриво улыбнулась. Забавно было наблюдать за реакцией Халифа, который был настолько удивлен, что не смог промолчать.

— Ты... О, нет. Ваше Высочество, тогда почему... Что с Люцией?

— Может, Эмилио тебе объяснит? Где настоящая Люция?

Мужчина, которого спросила Елена, ответил вместо нее.

— Моя дочь, Люция, сейчас находится в столице королевства Белкан, члена Трехстороннего союза.

— Если это Белкан, то он находится на севере! Значит, до сих пор Ее Высочество выдавала себя за Люцию? Двойная роль, о которой я так много слышал?

— Так оно и есть.

– Это сон. Не может быть. Не может быть!

Халиф не мог поверить в это, даже видя текущую ситуацию. Он не мог принять тот факт, что девушка, которую он считал Люцией, на самом деле была принцессой Вероникой. Елена стерла улыбку с губ, наблюдая за Халифом, который не переставал в ней сомневаться. Она заговорила на благородном языке с благородным видом.

— Я не торгуюсь из-за этого произведения искусства. Это оскорбление искусства.

— Это значит...

Елена перефразировала сказанное в первой сделке точно так же, не упустив ни одной частицы. Халиф схватился за голову и чуть не оторвал ее. Ему ничего не оставалось, как признать, что Елена - это Люция и принцесса Вероника.

— Мне жаль, что я солгала тебе. Но я ничего не могла поделать. От имени Люции у меня захватывало дух. Я не могла свободно уйти из-за слежки Великого Герцога.

— Подожди. Я не понимаю, почему за тобой... Нет, за вашим высочеством следит великий Герцог?

Как только Елена призналась, что она Вероника, он вспомнил о своем вопросе. Если вспомнить, что Елена делала до сих пор, то многие ее планы были направлены на великого герцога. И покупка за дополнительную цену произведений искусства, привезенных Халифом, и приобретение земли в трущобах, и монопольный контракт на добычу природного мрамора - все это, строго говоря, было захватом концессий разворачивающегося бизнеса великого князя. Он не мог понять, почему Вероника, которая была не хуже наследницы Великого князя, будет скрести и есть свою плоть против Великого герцога.

Елена коротко вздохнула и попеременно посмотрела то на Халифа, то на Эмилио. Несмотря на то, что она пришла сюда, собрав вещи, она все еще колебалась.

«Нужно много мужества, чтобы открыть правду, но это важно».

Эти двое были единственными людьми, которым можно было доверять и на которых могла положиться Елена, устроившая одинокую месть Великому дому. Тем не менее, для этого требовалось решиться на многое - раскрыть тайны, которые никогда не раскрывались ни в ее прошлой, ни в нынешней жизни.

— Я не принцесса Вероника.

– Ты шутишь, да? Если ты не принцесса Вероника, то кто же тогда?

Посмотрев на растерявшегося Халифа, Елена призналась в правде.

— Меня зовут Елена. Я заменяю принцессу Веронику.

— ...!

Не только Халиф, но и Эмилио, который никогда не терял самообладания, был озадачен.

«Должна я была сказать тебе об этом раньше?»

На мгновение мелькнуло сожаление, но Елена покачала головой и отогнала свои мысли.

«Нет, сначала я должна показать свою искренность, чтобы завоевать сердца других. Мне очень нужны эти два человека».

С этими двумя людьми Елена сделала многое. Без Халифа и Эмилио она и мечтать не могла о таком успехе в борьбе с Лайбрик. Понимая это, она решила сказать правду, что является заменой Вероники.

Наступила тишина. Елена не торопилась и спокойно ждала, пока они поймут и убедятся. Халиф был единственным, кто обнаружил затянувшееся молчание.

— Я сейчас в таком замешательстве, что вы сказали..... Что ты сказала, что это подмена. Тогда где же настоящая принцесса Вероника?

— Я не знаю. Но я знаю, что пройдет совсем немного времени, и она вернется на прежнее место. И тогда им не нужна будет замена. Меня выбросят.

— Выбросят?

Елена кивнула. Жалкая смерть от того, что ее обманули, прошла как вспышка.

— Для великого герцога я просто кукла. Кукла, от которой избавляются, когда она выходит из употребления.

— ...

Халиф потерял дар речи и замолчал. Он не мог ничего сказать, видя выражение лица Елены, словно она знала о своем плачевном исходе.

— Благодетельница.

Елена повернула голову и уставилась на Эмилио.

— Все, что вы подготовили до сих пор, это для возвращения принцессы Вероники?

— Это похоже, но технически это не запасной вариант. Все, чего я хочу, это падения Великого Дома.

— Понятно, падение. Это совсем не просто.

Выражение лица Эмилио стало сложным. Противник - великий герцог Фридрих, которого называют опорой империи. До сих пор сделка наносила большой ущерб Великому дому, но до такой степени он был невелик.

— Это нелегко, но я верю, что справлюсь. У нас все получается.

Елена, переведя дыхание, торжественно продолжила.

— Но я не собираюсь больше стоять в стороне. Помощница великого князя Лайбрик - жестокая женщина. Вы двое можете подвергнуться опасности.

Елена склонила голову в более вежливой манере, чем когда-либо.

— Тем не менее, мне стыдно за это, но прошу вас. Можете ли вы помочь мне, как вы это делали?

— Благодетельница.

— ...Люция.

Елена была в отчаянии, как никогда. Она знала, что без помощи этих двоих не смогла бы зайти так далеко. И хотя она знала, что отдавать свою жизнь достаточно опасно, у нее не было другого выбора, кроме как взяться за руки и умолять. Халиф первым откликнулся на искреннее признание Елены.

— Не может быть, чтобы я тебе не помог.

Елена подняла глаза и увидела, что Халиф громко говорит.

– Ты сказала «стыдно»? У меня нет такой штуки, как стыд. Если бы не ты, знаешь ли ты, что я пытался бы соблазнить несговорчивую девушку и попасть в положение зятя? Ты сделала из меня такую никчемную скотину.

— Старший.

— И ты просила меня помочь тебе. Ты умрешь, если я оставлю тебя одну. Как я могу делать вид, что не знаю?

Халиф постучал себя по груди, тем самым показывая, что верит в себя. Это было не очень надежно, но достаточно, чтобы Елена улыбнулась.

Перевод: Капибара

Глава 84

ГЛАВА 84

— Разве я не могу говорить неформально? Я же на год старше тебя. Не так ли? Или ты старше, чем на самом деле?

— Нет, младше.

Елена рассмеялась, глядя на Халифа, который не терял своей жизнерадостности.

— Благодетель.

— Говорите.

— Помните? Когда я впервые увидел свою благодетельницу, я сказал Люции, что хочу я быть отцом, которому не стыдно.

— Как я могу забыть?

Елена до сих пор очень отчетливо помнила тот день. Эмилио сказал ей, что отдаст все, что накопил за всю свою жизнь, чтобы отплатить ей за спасение дочери. Он говорил серьезно, и именно это стало причиной ее доверия к нему.

— Если я сейчас сделаю шаг назад, то не смогу увидеть свою дочь.

— Сэр Эмилио.

Елена почувствовала переполняющие ее эмоции. Халиф и Эмилио, которые стояли рядом с ней, Еленой, а не Люцией или Вероникой, были ей так благодарны.

— Впервые. Я чувствую, что я не одна.

Анна и Лоренц, которым Елена верила в прошлой жизни, предали ее. Лайбрик приказала им присматривать за Еленой и никогда не относилась к ней искренне. Но теперь все изменилось. У нее появились сильные союзники, которым она могла открыто доверять.

— Хорошо! Давайте уничтожим все. Что мы будем делать теперь? С чего начнем?

Елена улыбнулась, услышав Халифа.

— Вы просто должны быть хороши в том, что делаете. Нужно действовать последовательно.

· · • • • ︎ • • • · ·

Церемония вручения дипломов в академии была как никогда грандиозной. Как представитель выпускников, Сиан прочитал произнес речь и завершил академическую жизнь трогательной последней фразой. На празднование выпуска собралась большая толпа. Среди них была и Елена, замаскированная под Люцию.

— Поздравляю с окончанием Академии, выпускник.

Рафаэль кивнул в ответ на поздравления Елены. Он выглядел озадаченным, как будто выпускной был ненастоящим.

— Жаль, что позавчера в академии было тесно, как в птичьей клетке, а теперь вы уходите.

— Я уверен, что старший Халиф позаботится о вас. Я буду навещать вас время от времени.

Она как раз прощалась с ним, когда кто-то внезапно шагнул к ней сзади. Это был Халиф.

— Что? Кажется, ты только что говорил обо мне.

— У вас такие большие уши.

Рафаэль усмехнулся милому сарказму Елены.

— Старшая Сесилия, поздравляю и вас с окончанием школы.

— Спасибо, младшая.

Сесилия поблагодарила Рафаэля и Халифа яркой улыбкой и завязала приятную беседу. Затем Елена почувствовала чей-то взгляд сзади и обернулась. Она увидела Сиана, стоящего рядом.

— Поздравляю с окончанием школы, Ваше Высочество.

— Спасибо.

После этого Сиан некоторое время ничего не говорил. В те времена, когда молчание было неловким, она переносила его с трудом.

— Боюсь, я на некоторое время выйду из себя.

— Что?

— Я приду к вам, когда у меня будет время.

— ...!

Сиан попрощался и отвернулся. Это было сделано для того, чтобы Люция не привлекала к себе внимания.

— Подождите!

Поняв смысл сказанных слов, Елена, пребывавшая в оцепенении, поспешила позвать Сиана. Но мужчина,быстро ушедший, исчез в толпе.

— ... Ваше Высочество не сможет меня увидеть, даже если придет.

Со вчерашнего дня Елена подала заявление об уходе из академии. Это было связано с тем, что Белладонне было трудно изображать Люцию, потому что ее лицо было так хорошо известно.

Рафаэль закончил обучение и покинул академию. Даже если бы она не переодевалась в Люцию, было много способов связаться с ней через Халифа. Больше не было причин изображать Люцию.

Поэтому, даже если Сиан придет к ней, Люции в академии не будет. То же самое можно сказать и о Веронике, за которую выдает себя Елена. Рано или поздно Либрик наймет профессоров, чтобы она досрочно окончила академию. Тогда связь Елены с Сианом полностью исчезнет. Так она собиралась ему сказать.

«Не ищи меня, меня здесь не будет».

Она должна была сказать это, но не могла. Елена не могла избавиться от горечи, потому что не могла увидеть Сиана, даже если бы он пришел.

— Я даже не смогла попрощаться с Его Высочеством, а он уже ушел.

— Он торопится.

Елена отвела взгляд, потому что догнать Сиана, который уже ушел, не было никакой возможности. Тем не менее, она продолжала искать. Рафаэль подошел к Елене и сказал:

— Итак, Рен, он не пришел.

— Наверное, ему было обидно, что он не выиграл.

Рен не пришел на церемонию вручения дипломов. Может быть, это был способ отказаться от второго места на фестивале фехтования? Елена, небрежно отвечавшая на этот вопрос, повернула голову и недоверчиво посмотрела на Рафаэля.

— Но ведь вы говорили о нем, не так ли? Вы не очень-то ладили.

— Не ладили. Я считаю его отвратительным. Он меня раздражает.

Елена кивнула головой, видя, что Рафаэль горько улыбается.

— Меня тоже.

· · • • • ︎ • • • · ·

После церемонии вручения дипломов Елена была занята тем, что пыталась сдать зачеты во время каникул. В свободное время она покупала работы, привезенные Халифом в качестве арт-брокера, а остальное время проводила в библиотеке, накапливая недостающие знания и проницательность. Он же занимался делами, связанными с салоном, так хорошо, что Елена не смела вмешиваться.

Эмилио прекрасно осуществил продажу натурального мрамора в соответствии со своей репутацией объекта. Был заключен контракт на поставку этого материала в Великое герцогство за пятикратную стоимость. Это позволило им покрыть расходы на строительство новых салонов и базилик.

По мере того как число мастеров в управлении росло, Халиф подбирал себе преемника, который мог бы специализироваться в области архитектуры и искусства, как советовала Елена. Он взял их с собой, запечатлел и обучил роли посредника в искусстве, а сам служил старшим.

Самым интересным было известие о Рафаэле. Халиф создал для него наилучшие условия, чтобы он мог сосредоточиться на работе. Он уделил внимание тому, чтобы предоставить ему рабочий кабинет с хорошим видом, который отличался от причудливой подземной студии в годы учебы, чтобы он мог сосредоточиться на живописи.

Но не прошло и 15 дней, как Рафаэль заявил, что хочет перенести студию. В подвале, как в академии. Когда Халиф спросил, серьезно ли это, тот ответил, что не может привыкнуть к яркому солнечному свету и не хочет чихать из-за пыльцы, проникающей через оконные рамы. Халиф был ошарашен, но, как и просил Рафаэль, стал искать рядом с салоном подвал с сыростью и затхлым запахом. Говорят, что в это время Рафаэль начал работать с прогрессом.

Она также могла слышать новости, связанные с Реном. Говорили, что потрясение, полученное после фестиваля фехтования, было сильным, и что он застрял в военном учебном центре при семье и посвятил себя тренировкам. Однажды, говорят, под видом борьбы с рыцарями своей семьи он устроил бойню.

Сиан, вернувшийся в императорский дворец, остался там. Предполагалось, что он не проявлял никакой политической активности, возможно, из-за проверок аристократии, но для Елены это было не совсем понятно.

«Ты, должно быть, занят, как будто тебя что-то преследует. Не может быть, чтобы такой человек до сих пор находился в императорском дворце...»

Сиан сильно изменился по сравнению с первоначальной историей. Он также осознал изменения в новой эпохе. Скорее всего, теперь он будет действовать иначе, чем раньше. Очень скрытно, очень опасно.

«Ты справишься и без моего беспокойства. Ты очень умный».

Не только Елена, но и каждый человек жил своей жизнью. Как будто время, проведенное в академическом институте, было ложью.

Тем временем закончились каникулы. Как и просил Либрик, Елена сдала целевые зачеты в сезонном семестре. Закончился учебный год, начался новый семестр, начались лекции профессоров. Это была череда академической жизни без особых изменений. Однако Елене некогда было скучать. Ведь она знала, что пора уезжать. Как ни странно, девушку вызвали в академию незадолго до промежуточного экзамена. Там собрались президент, вице-президент и несколько профессоров академии.

— Диссертация, представленная принцессой, была превосходной. Она прекрасно читает потоки мира искусства.

Поток мира искусства? Диссертация? Елена плотно сомкнула губы, пытаясь сдержать улыбку. Ведь это было смешно - видеть высокую оценку работы, которая так и не была представлена.

— Я тоже была удивлена. Меня также впечатлило, что она смогла так точно указать на правду и ложь в мире искусства.

— У нее есть репутация в мире искусства. У нее хороший глаз творения.

Елена хотела потребовать показать ей работу. Что там может быть написано такого, что вызвало такую реакцию? Если подумать, она слышала, что в своей прошлой жизни она представила работу о культуре одежды империи.

— Я беспокоилась об этой работе. Правильно ли привязывать такую особу, как принцесса, к академическому учреждению?

— Если вспомнить историю прошлых учебных заведений, то было несколько человек, которые досрочно окончили их, заменив зачеты бумагами.

«Вы так славно лепечете».

Количество выпускников, окончивших академию досрочно, можно пересчитать на десяти пальцах. Если посмотреть на них, то это либо герои войны, что зачет за работу на факультете фехтования, либо гении. Елена не была даже на шаг выше этого стандарта. Несмотря на это, ее похвалили за невиданную доселе диссертацию и поспособствовали досрочному выпуску. Все они - от президента академии до вице-президента и профессоров - пользовались поддержкой или влиянием Великого герцога.

«В этом и заключается истинный ужас Великого герцога. Нет такого места, куда бы он не добрался во всей Империи».

«Посмотрите. Они пошли на то, чтобы она досрочно получила диплом, как будто их не волновала подлинность ее диссертации».

— Итак, после долгих раздумий и многочисленных совещаний мы решили разрешить принцессе досрочный выпуск.

Профессора кивали на замечания, которые были равносильны уведомлению президента. Он сказал, что это было мудрое решение и что она - слишком большой сосуд для Академии.

— Я, Вероника фон Фридрих, уважаю ваше решение.

Елена склонила голову и согласилась с решением. Именно в этот день имя Вероники появилось в списке досрочного выпуска, не имеющего аналогов в истории Академии.

Перевод: Капибара

Глава 85

ГЛАВА 85

Четырехколесная карета, в которой ехала Елена, покончившая с жизнью в академии, пересекла въезд в великое герцогство. Проезжая сад, настолько обширный, что его можно было назвать лесом, вдали можно было увидеть главное здание особняка.

*Хииииинг*

Послышалось ржание лошадей, и вибрация, сотрясавшая карету, прекратилась. Закрытая дверца кареты открылась, и Елена, приподняв юбку, ступила на землю.

— Молодец!

Великий герцог Фридрих вышел из кареты и приветствовал ее милостивой улыбкой, видимо, заранее узнав о ее приезде.

— Я вернулась, отец.

Когда Елена вежливо поприветствовала его, великий Герцог Фридрих подошел и слегка обнял ее. Это было сделано для того, чтобы выглядеть как любящие отец и дочь. Девушка подавила неприятное ощущение, поднявшееся к горлу, и улыбнулась. Как они и хотели.

— Лив, как давно это было?

Елена притворилась, что рада видеть Лайбрик, стоящую за спиной великого герцога Фридриха.

— Ты через многое прошла.

— Лив пришлось нелегко. Благодаря вашей заботе моя жизнь в академии была легкой. Спасибо вам.

Как и положено встрече выпускников через год или около того, дружеские приветствия то появлялись, то исчезали. Это было банально, но этот разговор тоже был частью жизни благородных, поэтому она не могла его пропустить.

— Не стойте здесь. Пойдемте в дом. Выпьем по чашке чая и поговорим о том, о чем еще не говорили.

— Да, отец.

Елена откликнулась на приглашение великого герцога Фридриха и перешла в гостиную в особняке. Разумеется, Лайбрик была с ними. Когда служанки спустились с изысканными угощениями, все трое начали беседу.

— В академии у тебя было много проблем с получением кредитов, не так ли?

— Нет, это было несложно, потому что я думала, что это возможность узнать что-то, чего я не знала.

Елена проявила больше зрелости, чем когда-либо, когда она только приехала в Великое Герцогство. Это делало девушку более ценной для них, вселяло в них уверенность и побуждало их ослабить бдительность.

— Твоя речь вполне правдоподобна. Значит, ты проявила мастерство в искусстве?

Великий герцог Фридрих уже подготовил сцену для диалога, как будто его проинструктировали через Лабрик.

— Это не настолько великое искусство, чтобы говорить о мастерстве. Когда я вижу эзотерическое произведение искусства, у меня возникают мысли о том-то и том-то. При этом у меня, похоже, развился глаз на детали.

— Разве стоимость купленных тобой работ не возросла? — вместо этого ответила Лайбрик.

— В перспективе еще много работ, но некоторые из них почти вдвое превысили цену, купленную принцессой.

— Правда? Так сильно подорожали?

— Так говорили оценщики, которых я видела в последнее время. Репутация художника выросла, и стоимость его работ значительно увеличилась.

Елена прикрыла рот руками и сделала изумленный жест, как будто не думала, что это настолько ценно.

«В два раза? Думаю, да. Это самое дорогое, что было до катастрофы».

Хотя это было скрыто, мир искусства переживал потрясения с момента выхода «Белладонны» Рафаэля. После ста лет стагнации, а не развития, стало трудно различать картины, схожие по технике и стилю. В итоге абсолютным критерием для определения стоимости произведения искусства стала репутация художника. Именно арт-дилеры и знатоки помогали создавать такую славу и повышать стоимость.

Но теперь это стало затруднительным. После объявления о продаже «Белладонны» некоторые коллекционеры, заплатившие большие деньги за покупку картин, подняли вопрос о том, стоило ли оно того.

Мир искусства охватил пожар. Мало того, что сговор затруднял корректировку цен на произведения искусства, это был прямой удар по выживанию. Одной из причин этого стало то, что начинающие художники, увидевшие «Белладонну», стали создавать уникальные картины под влиянием стиля и техники Рафаэля.

Эта тенденция заставила людей в мире искусства почувствовать угрозу, ведь если картины нового стиля заполонят рынок, то полотна, простоявшие 100 лет, потеряют свою редкость. Если это произойдет, стоимость картин, которые были куплены по высоким ценам, обманутые словами арт-дилеров и оценщиков, упадет, и коллекционеры будут в ярости. Зная это, профессионалы мира искусства отчаянно сговаривались о ценах и стабилизировали коллекционеров ложными эмоциями. Пытаясь убежать от настоящего, они отвернулись от того, что однажды станет гораздо большей волной.

— О, это хорошо. Я боялась, не нанесла ли я ущерб, но стоимость выросла.

— У принцессы хороший глаз.

По какой-то причине Лайбрик не жалела похвал. Глаз Елены был высоко оценен за ее способности.

«Я хочу посмотреть, как бы ты выглядела, если бы цена на купленные мной произведения искусства упала?»

Елена убрала подальше эти мысли. Она подумала, что лучше причинить больше ущерба, основываясь на доверии.

— Я так рада, что отец и Лив признали меня. Я хотела бы быть более агрессивной в покупке произведений искусства, можно?

— Принцесса, вы хотите действовать более агрессивно?

Когда ее снова спросили, Елена опустила глаза в пол и сказала:

— Я обращала внимание на некоторые работы, но цена покупки слишком высока, чтобы даже думать об этом.

— Принцесса, я уже трачу значительную сумму денег на ваши покупки.

Лайбрик сделала серьезное лицо.

— Я знаю. Я знаю... и очевидно, что стоимость будет расти, но я схожу с ума, потому что не могу ее купить. Одна из работ, на которую я смотрела, за год была продана на аукционах в два раза дороже, чем цена покупки.

— Даже если так, вы не можете. Это большой риск.

— Лив, ты действительно не можешь?

Елена умоляюще посмотрела на Лайбрик и перевела взгляд на великого герцога Фридриха. Когда их было только двое, женщина была арбитром, но если возникнет разногласие с великим герцогом Фридрихом, все изменится. Получив всю полноту власти, Лайбрик всего лишь одно лицо. Если великий герцог Фридрих примет решение, ей ничего не останется, как последовать за ним.

— Что ж, это агрессивная покупка... — Великий герцог Фридрих разгладил бороду.

Елена говорила уверенно, когда он проявлял признаки размышления.

— Я могу это сделать. Я всегда была в долгу перед вами, и я хочу быть вам полезной.

— Ты уверена?

— Да, вы же видели, как выросла стоимость картин, которые я купила ранее. Если бы я не была уверена, я бы не стала об этом говорить.

До сих пор Елена занимала пассивную позицию, но сегодня все было иначе. Она активно взывала к своей воле и пыталась получить разрешение великого герцога Фридриха.

«Если у меня все получится, я смогу повлиять на финансы великого герцога».

Елена хотела купить суперэлитное произведение искусства. Поскольку большинство коллекционеров не собираются их продавать, им часто приходится платить за них почти в десять раз больше. Елена планировала купить в основном менее значительные из таких работ. И именно эти картины заслуживали того, чтобы резко упасть в цене в течение следующего года. Это могло стать ударом по позициям Великого герцогства, которое уже собрало астрономические средства на проект застройки улицы Ноблесс. Елена с нетерпением смотрела на великого герцога Фридриха и ждала ответа.

— Я дам тебе разрешение.

— Ваше Высочество! — повысила голос Лайбрик. Она никогда не издавала громких звуков в присутствии великого герцога Фридриха, поэтому могла предположить, что почувствует сейчас. — Пожалуйста, подумайте еще раз. Сейчас не время. Даже если возникнут непредвиденные дополнительные расходы на проект...

— Это будет твоя вина.

Лайбрик кусала губы при обвинении великого герцога Фридриха. Елена, наблюдавшая за сценой со стороны, пыталась сдержать смех. Он говорил туманно, чтобы избежать сути, но она прекрасно знала, почему с Лайбрик так обращаются.

Покупка земли в трущобах, контракт на добычу природного мрамора - Елена связывала все эти неожиданные события с саботажем проекта. Ущерб был настолько велик, что даже великий герцог не говорил о нем, но по нему было видно, что он не в восторге от этого.

«Я официально принцесса Вероника, пусть и в качестве замены. Даже если цена на купленное произведение искусства упадет, вы не сможете так просто от меня отказаться».

Елена необходима великому герцогу до возвращения Вероники.

— Спасибо, отец. Я оправдаю ваши ожидания.

Елена улыбнулась в этот момент, искренне благодаря его.

— Есть ли еще что-нибудь, о чем вы хотите поговорить?"

Глядя на Лайбрик, которая не могла скрыть своего смущения, ее губы, которые были плотно сомкнуты, раскрылись, когда великий герцог Фридрих вновь заговорил.

— Я пригласил учителя, который будет заниматься с принцессой с завтрашнего дня.

— Учителя?

— Мадам де Фланрозе.

Елена была удивлена. Оглядываясь назад, можно сказать, что мадам де Фланрозе никогда не была ее учительницей. Нет, с ней вообще не было никаких контактов. Значит, участие и поведение Елены каким-то образом повлияли на нее. Елена пришла в себя и ответила как можно более естественно.

— Я знаю, что недостаточно хороша. Я буду смиренно учиться у мадам.

— Придется. Если принцесса не справится, трон наследной принцессы будет передан леди Авелле герцога Рейнхардта.

— ...!

Глаза Елены стали огромными, как полная луна.

«Вы готовитесь к назначению наследной принцессы? Уже?»

В оригинальной истории, вскоре после окончания академии, Сесилия стала наследной принцессой в результате неожиданного объявления о браке. Это была настолько быстрая мера, что даже Великий Герцог и Четыре Великие Семьи не смогли уловить ее. В итоге Великий герцог, которому не удалось осуществить свой план сделать Елену наследной принцессой, заставил провести церемонию без выбора, мотивируя это тем, что это отсрочит престолонаследие. В результате Елена становится королевой.

«Опять все слишком переменилось».

Маленькое изменение, которое Елена не заметила, стало большой волной и перевернуло многое.

Перевод: Капибара

Глава 86

ГЛАВА 86

«Давай не будем переживать об этом. Сейчас я только наблюдаю. И я должна доверять Его Высочеству».

Это небольшое изменение положительно повлияло на Сиана и его ход был доказательством. Явных достижений не было, но Елена не сомневалась, что он движется в лучшем направлении, чем первоначальная история.

«Пока я здесь, дождя не будет».

· · • • • ︎ • • • · ·

На следующий день Мадам де Фланроз прибыла в особняк раньше назначенного времени, как аристократка, которая дорожит назначенными встречами. Поскольку она была приглашена как учительница, Елена из вежливости встала у входа в особняк и поприветствовала ее.

— Добро пожаловать, мадам. Я рада видеть вас снова.

— Давно не виделись, Ваше Высочество. Вы стали более воспитанной с нашей прошлой встречи.

Елена выразила свою благодарность элегантным жестом руки, поздоровавшись с мадам де Фланрозе. Когда они перешли в гостиную, к ним вышла Лайбрик.

— Добро пожаловать, мадам.

— Рада вас видеть, Виконтесса.

Открыв дверь в беседу черным чаем и легкими приветствиями, все трое перешли к основной теме. Когда Лайбрик и мадам де Фланроуз говорили, Елена слушала.

— Его Высочество хочет, чтобы принцесса Вероника стала наследной принцессой.

— Я тоже думаю, что принцесса - единственная возлюбленная, которая подходит Его Высочеству наследному принцу. Церемония назначения кронпринцессы уже решена?

— Пока нет, но она не может быть вакантной вечно.

— Значит, еще есть время.

С несколькими словами приветствия Лайбрик покинула комнату. Наступила тяжелая тишина. Неторопливо пригубив чай, Елена заговорила:

— Честно говоря, я была удивлена. Я не знала, что вы примете это предложение, мадам.

Елену познакомили с горничной Мэй под предлогом безнравственности мадам де Фланрозе. По приказу Елены Мэй заботилась о мастерах эпохи, путешествуя туда и обратно из Академии. Если бы не Мэй, основа салона не была бы создана.

— Я не понимаю, о чем говорит ваше высочество.

Мадам де Фланрозе неизменно делала вид, что не понимает. Поскольку она не смогла бы выглядеть хорошо, если бы ей пришлось говорить об этом, она хотела иметь формальные отношения в качестве учителя.

Елена захихикала. Мадам де Фланроз была женщиной, чья репутация была настолько безупречной, что ее считали образцом для подражания для аристократии, даже если втайне она вела беспорядочную личную жизнь. Причина, по которой она приняла приглашение преподавать, зная, что ей будет неудобно столкнуться с Еленой, которая знала о ее позоре, заключалась, вероятно, в том, что Елена была самой близким кандидатом на трон. В будущем, когда она поднимется в ранге наследной принцессы и станет императрицей, Мадам будет иметь репутацию и славу женщины, которая учила мать Империи. Если это произойдет, то велика вероятность того, что ее запомнит весь мир как госпожу, которая оставит в истории не одну строчку. Противостоять Елене не хотелось, но именно ради таких желаний она и согласилась.

— Я здесь, чтобы учить вас по просьбе великого герцога Фридриха. Я бы хотела, чтобы вы оставили здесь мои личные истории и учились с уважением.

— Вы так смелы. Это потому, что вы стерли все следы?

Причина, по которой она могла быть такой уверенной, несмотря на свой позор, заключалась в том, что она сделала свой собственный шаг.

— Что значит «следы»? Я не понимаю, о чем вы говорите.

Мадам де Фланрозе смотрела на Елену так, словно ничего не понимала. Это было настолько спокойное выражение лица, что незнакомый человек, увидев его, был бы одурачен.

Интересно, вы действительно не знаете или притворяетесь, что не знаете? Но в мире не бывает совершенства. Неужели вы думаете, что стерли их все?

Елена улыбнулась и посмотрела ей прямо в глаза. И тут взгляд мадам де Фланрозе неудержимо задрожал. Она была уверена, что стерла все следы, но задавалась вопросом, не упустила ли она что-то.

«Почему же вы пытаетесь использовать меня, чтобы заработать себе славу и репутацию?»

Если бы мадам де Фланроз бесстыдно не появилась перед ней, Елена не стала бы задаваться этим вопросом.

—Почему вы молчите, мадам?

— Это... это...

Елена улыбнулась ей, все еще смущенной и растерянной улыбкой.

— Глядя на обеспокоенное лицо мадам, я думаю, что мне не следовало поднимать эту тему. Разве это не так?

— ...

— Ну что, теперь поговорим о занятиях?

Елена загнала ее в угол, а затем отступила с подобающей обороной. Идея заключалась в том, что лучше оставить место и позволить ей дрожать от волнения, чем подтолкнуть ее к краю пропасти.

— Вы хотите что-то конкретное?

— ... Я хочу начать с основ этикета и права и постичь их заново. Я избавлю вас от вредных привычек и заново выработаю движения, чтобы они соответствовали статусу принцессы.

— Правда? Неплохая идея, но...

Елена не собиралась снова учить надоедливый и громоздкий этикет.

— Расскажите мне об этикете, которому пытается научить мадам. Я сразу же попробую. Это не должно быть невозможно, но если чего-то не хватает, вы укажете на это.

— Что, что?

— Если я покажу нужные вам движения, вам не придется ничего указывать, верно? Тогда, пожалуйста, сотрудничайте, чтобы я могла использовать это время с пользой.

Она была уверена, что никто в нынешней Империи не использовал более благородных манер, чем Елена. Мадам де Фланроз, «дама среди дам», не была исключением. Однако у неё было другое мнение. Она сказала, что указывать на это можно, поэтому собиралась выдвинуть соответствующее обвинение и использовать урок как повод для придирок.

Но в тот день мадам де Фланроз, покинувшая особняк, была бледной и потускневшей. Она вернулась с оскорбленной гордостью, потому что не смогла указать ни на один недостаток в движениях Елены.

· · • • • ︎ • • • · ·

— Сильнее.

— Да, мисс.

Энн затянула корсет так сильно, как только могла, и крепко завязала его. Елена, одетая в недавно сшитое платье цвета синего сапфира, добавила изящества, надев специально сделанное на заказ жемчужное ожерелье.

— Вы такая красивая.

Энн льстила, пуская сухую слюну, глядя на Елену в зеркало. Лунарин неприязненно смотрела на Анну, поправляя подол платья. Глаза Джейн, закрывавшей шкатулку с драгоценностями, были не слишком приятными. То же самое можно сказать и о Мисе, которая собирала свои туфли. За исключением Мэй, которая перебирала платья в гардеробе, все горничные недолюбливали Энн. Она была слишком молода и слишком близка к Елене, чтобы вести себя снисходительно.

— В гостях недостатка нет.

— Конечно! Вы же сказали, что приедет торговец картинами? Ему очень повезло. Он может каждый раз видеть ваше прекрасное лицо.

Энн прижалась к Елене и улыбнулась. Лунарин, Джейн и Миса нахмурились, увидев эту улыбку. Им было неприятно, что она смотрит на этих троих людей как на подчиненных, у которых меньше всего возраста и опыта.

Елена пренебрегла ее высокомерием и снисходительностью.

— Ты права, Энн. Ты ослабишь бдительность, если будешь считать, что к тебе относятся благосклонно.

Чем больше она будет чувствовать свое превосходство, тем меньше сможет следить за миссией Елены.

— Пойдемте в гостиную.

— Да, мисс.

Елена вместе со своими служанками направилась в приемную на втором этаже главного здания. Когда Энн быстро выскочила и открыла дверь, Елена шагнула в комнату.

— Ваше Высочество принцесса.

Почему-то, увидев Халифа, который приветствовал ее очень нервным взглядом, она почувствовала себя скорее нелепо, чем счастливо, поэтому на ее лице появилась тщеславная улыбка.

«Расслабься и веди себя как обычно».

Елена посмотрела на его лицо и тихо произнесла про себя. В глазах Халифа появилось недоумение. Девушка пыталась успокоить его, но он вдруг начал икать, как будто очень волновался. Он предпочел бы, чтобы это место было академическим общежитием, иначе, не зная личности Елены, он бы не догадался, что Великий дом - это довольно обременительно.

Елена сразу перешла к делу.

— Давно не виделись. Не посмотреть ли мне на картины, которые я купила?

— Что? Да, тогда... *ик*

Елена сидела на диване, а три картины лежали рядом на мольберте. Учитывая, что в каждый свой визит он привозил более десяти полотен, это количество было совсем небольшим.

— Все это стоит знать. Это «Лавр», средняя - «Тысячелетняя слава». Последняя... Боже мой. Это «Песня поэта». Я не думала, что ты принесешь это. — Елена прикрыла рот руками и изобразила удивление. Однако она была очень довольна картинами, которые принес Халиф.

«Я должна признать способности моего старшего. Как ему удалось заполучить Песню поэта?»

Картина, которую Елена считала самой яркой и признанной, была «Песня поэта». Это был особый случай произведения полувековой давности, без особого стиля или техники, но она стала шедевром из-за несчастной смерти поэта, который был ее образцом. Была ли это именно та картина, о которой мечтала Елена? Это была работа, стоимость которой в настоящее время высока, но если бы мир искусства перевернул ее, песня поэта стала бы первой картиной, которая упала бы в цене.

— О, я так счастлива, что не могу говорить. Я не могу поверить, что могу обнять эти знаменитые картины. Неважно, за сколько. Я куплю все три.

— Мудро... *иик*! Это ваш выбор. *Ик!*

Елена вздохнула, наблюдая за икающим Халифом, потому что он никак не мог успокоиться.

— Ты в порядке?

— Да, теперь я в порядке... Иик.

— Я хочу купить кое-что особенное, могу я поговорить с тобой об этом? Это трудно найти.

Халиф сдержал икоту и кивнул. Елена огляделась по сторонам и сказала:

— Думаю, мне нужно поговорить о чем-то важном, поэтому, пожалуйста, отойдите на минутку.

Горничные вежливо поклонились и вышли из гостиной. Как только дверь закрылась, Елена вскочила с кресла и протянула Халифу руку с водой в стакане.

— Я была так потрясена. Что за икота у вас в такой ситуации? Сначала выпейте воды.

Халиф взял стакан и выпил воду. Елена испугалась и забрала стакан.

— Нет, надо пить медленно. Я действительно не могу. Сделайте глубокий вдох. Вдох и выдох.

— Ха... Ха.

Усилия Елены дали о себе знать, и количество икот значительно уменьшилось.

Перевод: Капибара

Глава 87

ГЛАВА 87

— Тебе получше?

— Д-думаю, что жить буду...*ик*

Елена жалобно посмотрела на него, и Халиф повернул голову и поправил прическу.

— Хэй, не смотри на меня.

— Ты считаешь меня страшной?

— Нет... Я просто не могу к этому привыкнуть. Почему ты усложняешь жизнь людям, хотя твоя оригинальная версия бесполезно красива?

Елена подняла брови, увидев Халифа, который был весьма зол на нее за то, что та взяла его с поличным.

— Так ты винишь меня за это?

— Я не виню тебя во всем... но я нервничаю, потому что нахожусь в Великом доме.

Халиф замолчал, придумывая неубедительные оправдания. А все потому, что сказать больше здесь было невозможно.

— Ладно, садись и поговорим.

Елена немного отодвинулась, предлагая место. Лицо Халифа выглядело гораздо более спокойным, чем раньше, как будто икота полностью прошла.

— Прости.

— О чем ты? Просто дай мне знать о прогрессе. Я не могу долго говорить. Лайбрик может что-то заподозрить.

Пройдя обучение у Елены, Халиф смог понять, какой страшной женщиной была Либрик, и пришел в себя.

— Думаю, главный зал салона будет закончен на следующей неделе.

— Уже?

— Знаешь, это благодаря уникальному методу строительства Рэндола. Теперь это не является чем-то запредельным. Мало того, что срок строительства значительно сократился, так он еще и реализовал купол, что является самой большой проблемой в строительной технологии.

Лицо Елены залилось краской.

«Это именно то, что я хотела».

Это было предсказано с того момента, когда строительство салона поручили Рэндолу. Его стиль архитектуры, представленный пикообразной аркой, методом строительства императорского дворца и двустенной структурой, был достаточно революционным методом, чтобы переписать историю.

— Какова реакция окружающих?

— Думаю, просто безумная. Остались работы по пристройке, но люди, которые пришли посмотреть на строительство, постоянно мешают. Им интересно, что это за здание.

Елена удовлетворенно кивнула. Салон будет возрожден как культурный центр, представляющий новую эпоху. Как она могла убедиться, результат был успешным, поскольку она попросила архитектора Рэндола заняться строительством, чтобы он стал неким символом.

— Остался только официальный салон.

Это было время сбора урожая. Настал момент явить миру то, что сеялось и поливалось без передышки.

— Как ты и сказал, я уже с нетерпением жду, когда следующая работа Рафаэля «Тоска», будет создана к открытию салона.

— Должно быть, мир искусства перевернулся с ног на голову.

— Даже если бы этого не было, все арт-брокеры и оценщики уже исчезли бы. Они говорят, что стоимость искусства никогда не изменится, и что никакого краха не будет, поэтому они льют воду в бездонную яму.

Именно этого Елена и ожидала. Теперь главная задача заключалась как реализовать построенный центр.

— Точно, салон. Ты уже думала над названием?

— СикретСэлон. (либо просто «Секретный салон»)

— О, это хорошо. Сейчас все гадают, кто такой Л. Это секрет, поэтому хорошо, когда есть ощущение некой таинственности.

Елена кивнула. Однако «СикретСэлон» был назван так не просто для того, чтобы сохранить ощущение тайны. «Сикрет», что означает «тайный», соответствовало сути салона.

— Старший, мне нужно кое-что объявить в день открытия салона.

— Что, скажи мне.

— В СикретСэлон можно попасть, только скрыв свою личность. Так что каждый гость должен надеть маску прежде, чем войти.

— Это что-то типа маскарада? Тебе действительно нужно это делать? Не думаю, что это необходимо. — Халиф не мог найти причину для таких сложностей.

— Я собираюсь разрушить ограничения статуса внутри салона.

— Что?

— Мы проведем дискуссию после того, как будет объявлено о работе Рафаэля.

Что она имела в виду, говоря о внезапном обсуждении? Халиф не мог уследить за планом Елены, о котором она говорит.

— Я не понимаю, о чем ты…

— Я уже говорила тебе, не так ли? Я собираюсь разрушить стены социального статуса. Я думаю, что каждый, кто примет участие в дискуссии в салоне, получит право отстаивать свое мнение с равных позиций.

— Даже если ты наденешь маску, не будет ли это слишком рискованно?

— Есть еще одна вещь. Я сниму все ограничения на вход и позволю людям свободно посещать дискуссии, независимо от их статуса.

Елена планировала использовать культуру дебатов в салоне как водораздел новой эры. До сих пор простолюдины подвергались издевательствам и страданиям со стороны знати, но не могли громко заявить о себе. Невозможно было представить, что в империи, где создана прочная система статусов, люди из низших сословий могли выступить против аристократов. Елена намеревалась поставить этот вопрос.

«В мире нет ничего естественного. Ты же можешь и лишиться своего статуса, верно?»

Если аристократ теряет свой аристократизм, он теряет и право на то, чтобы с ним обращались как с благородным. Елена хотела сказать им об этом. Кроме того, девушка хотела донести, что они не являются существами, которых нужно преследовать и эксплуатировать лишь из-за того, что кто-то простолюдин.

«Я должна помочь людям осознать это самим».

С этой целью она будет открыта для дебатов, проводимых салоном, чтобы все желающие могли наблюдать за ними. Конечно, Елена понимала, что простолюдинам, которые держаться ниточками за жизнь, будет трудно прийти на дебаты и понять все слова. Однако если небольшое количество простых людей - просветителей, ораторов и писателей, - обретут знание, которое будут распространять по-своему.

— Конечно не все, но я начал понимать, о чем ты говоришь. Так что насчет участников дебатов?

— Всего десять. Пятеро с нашей стороны. Поощряйте к участию мастеров вроде Лил Пуччини.

— Я буду на связи.

— Выбери и пригласи известных интеллектуалов со стороны. Думаю, четыре человека будет в самый раз, поэтому, пожалуйста, объясни правила и возьми на себя обязательство о неразглашении.

Халиф, который всегда помнил, о чем говорит Елена, обнаружил нечто странное.

— Минуточку. Разве в дебатах участвуют не десять человек? Одно место пустое.

— Оно не пустое. Я иду.

— Ты? — услышав эти, Халиф не мог сдержать своего шока, отчего его глаза приняли форму больших блюдец.

Елена многозначительно улыбнулась, словно наслаждаясь реакцией, и провела рукой по волосам, уложенных набок.

— Жду с нетерпением, день, когда таинственная владелица салона L впервые появится в этом мире.

· · • • • ︎ • • • · ·

— Вы пойдете? — спросила Елена, пришедшая в кабинет Лайбрика без предупреждения, и сейчас наслаждающая чаем.

— Да, говорят, что в столице откроется салон. Я хочу туда пойти.

Выражение лица Лайбрика ожесточилось. Вопрос Елены о посещении того места наверняка прозвучали неприятно, ведь ее отношения с владелицей салона, Л., были не очень хорошими.

— А есть ли причина идти? Думаю, первоочередная задача - подготовиться к церемонии приема наследной принцессы.

— Я собиралась сделать то же самое, но услышала, что в салоне будет выставлена следующая работа художника Рафаэля «Тоска». Я бы хотела купить ее, если это возможно, но если нет, то хотя бы просто увидеть.

Елена выразила готовность посетить салон как повод для покупки произведений искусства.

«Сколько еще ты будешь медлить? Не могу поверить, что ты идешь в салон, который создал Л.».

Салон был популярен в столице еще до своего открытия. Люди были очарованы внешним видом здания, которое было построено в новом архитектурном стиле, подчеркивающем гибкие изгибы и гармонию огромной купольной формы.

Кроме того, в салоне был запланирован анонс следующей работы Рафаэля – «Тоска», которая перевернула мир искусства и мгновенно вознесла его в ранг великих мастеров того времени. Даже местные аристократы, хорошо разбирающиеся в искусстве, переезжали в столицу, услышав слухи, а коллекционеры демонстрировали готовность покупать картины за свои деньги.

С точки зрения Лайбрика, существование Л и салона было бельмом на глазу. Все они промышляли отмыванием денег из Великого дома за счет продажи трущоб, благодаря чему салон был создан, но, приняв его как бы за предвкушение славы, которой в первую очередь должна пользоваться улица Ноблесс, Лайбрик разразилась муками.

Однако Елена попросила разрешения посетить это заведение в день его открытия. Посещение салона в статусе принцессы Вероники было равносильно добавлению крыльев к их славе.

— Давай.

— Спасибо за разрешение, Лив.

Елена спокойно поставила чашку с чаем. При этом она не забыла улыбнуться и спровоцировать неловкую речь и выражение лица Лайбрика.

— Если у тебя будет время позже, сходи со мной в салон, Лив.

— ... У меня много работы. Ты можешь идти.

Елена, легкомысленно попрощавшись с ней поклоном, развернулась и вышла из кабинета. Глядя на то, как улыбка не сходит с губ Елены на протяжении всего пути в комнату, поинтересовалась:

— Случилось что-то хорошее?

— Да.

Елена, как никто другой, собиралась сопровождать открытие салона, но насколько душевнее было бы оказаться на месте Лайбрика? Если бы великий герцог Фридрих не предоставил ей право приобретать предметы искусства, она бы использовала любой предлог, чтобы помешать ей в этом.

Вернувшись в комнату, Елена велела служанкам готовиться к визиту в салон.

— Энн, я уезжаю послезавтра, так что займись приготовлениями. Скажи портнихе, чтобы принесла новое платье без заминок.

Когда Елена произнесла это, у Энн перехватило горло. Ей хотелось похвастаться перед другими служанками, насколько ей доверяют. Но это уныние было разрушено последующими репликами Елены.

— Мэй будешь сопровождать меня, так что тоже готовься.

— Да, мисс. — вежливо ответила служанка, опустив голову.

Тогда Энн, смущенная тем, что Мэй, а не она, поедет с Госпожой, осведомилась:

— Мисс, разве я не поеду с вами? Я могу вам во многом помочь.

— Ты останешься здесь. Мэй будет достаточно.

Когда Елена подвела черту, лицо Энн побледнело. Это было связано с тем, что служанка, сопровождающая ее во время прогулок, считалась фавориткой. Елена должна была знать этот факт. В прежней жизни она носила Энн на руках, как в доме, так и на улице. Но теперь все изменилось. Сейчас Елена пыталась приручить Анну, применяя другую дискриминацию.

Два дня спустя.

Девушка, закончившая все приготовления к посещению салона, вставила ноги в туфли. Платье с изящной формой декольте, длиной рукавов в виде колокола гармонично сочетались с ростом Елене, придавая ей атмосферу легкости.

— Ох, вы так прекрасны!

— Мисс, я беспокоюсь, что церемония открытия салона померкнет на фоне вашей красоты.

Сегодня Миса и Джейн особенно хвалили Елену. Изначально эту роль должна была играть Энн, но ее сильно обескуражил тот факт, что она не сопровождала ее на прогулке.

— Это все для украшения. Мне нужно поговорить с Энн наедине, так что все на выход.

— А? Да, мисс.

Когда Елена указала на Энн, остальные горничные почувствовали, что что-то не так, и поспешили выйти из комнаты.

— М-мисс, почему я...?

Служанка очень боялась, что Елена может отчитать ее за то, что она два дня назад сделала неосознанно угрюмый вид.

Перевод: Капибара

Глава 88

ГЛАВА 88

— Ты была очень расстроена вчера, не так ли? — Елена осторожно заправила прядь волос Энн за ухо, когда та не могла поднять голову.

— Нет, расстраиваться не из-за чего.

— А мне показалось, что ты расстроена.

— Это...

Энн не могла удержаться от того, чтобы не произнести слова. Она не могла открыто скрыть свое разочарование, поэтому сказала «нет», но выглядела обеспокоенной тем, что ее будут ругать.

— Энн, ты же знаешь, что я доверяю тебе и завишу от тебя больше всех горничных в мире?

— Да? Да, конечно.

Вопреки опасениям, служанка спокойно подняла глаза на дружелюбный тон.

— Знаешь, когда я стану наследной принцессой и войду в императорский дворец, не знаю, как другие служанки, но Энн я точно возьму с собой.

— Правда?

Елена с улыбкой кивнула.

— Тогда, если я останусь в императорском дворце, то когда-нибудь стану императрицей. Тогда, Энн, я хочу назначить тебя придворной дамой императорского дворца.

— Придворной дамой?! — Глаза Энн стали такими большими, словно могли выскочить наружу. Она была так удивлена, что ее сердце заколотилось.

— Да. Не знаю, почему, дамы из падшей семьи должны быть императорскими придворными дамами. Посмотри на себя. Независимо от статуса, насколько ты способна быть придворной дамой?

— Придворная дама, я... — Энн ошеломила мысль о том, что она может стать придворной дамой императорского дворца.

— Энн, посмотри в будущее. Я не беру тебя с собой на встречу не потому, что ты некомпетентна.

— А что тогда?

— Если ты хочешь стать придворной дамой, разве ты не должна знать, как управлять своими подчиненными?

— ..! — глаза Энн распахнулись, когда она поняла Елену.

— Значит... когда госпожи нет дома, я должна заботиться обо всех служанках...

— Только тогда ты сможешь должным образом опекать тех, кто стоит ниже меня, когда станешь главной горничной.

Елена улыбнулась, открыла шкатулку с драгоценностями, которую организовала Мэй, и достала яркое кольцо с рубином. Елена протянула его Энн.

— Возьми его.

— Ох, мисс.

Глаза Энн загорелись жадностью. Елена не упустила из виду это и еще больше подогрела ее.

— Ты сама решишь, как использовать это кольцо. Ты можешь носить его с собой, и я надеюсь, что ты будешь использовать его с умом, независимо от того, будет ли оно использоваться для управления дном.

— Спасибо, мисс! Я больше никогда вас не подведу.

Елена удовлетворенно улыбнулась Энн, которая была так счастлива, что не знала, что делать. Тщеславие Энн давало повод разлучать ее каждый раз, когда она выходила на улицу. Более совершенного обращения, чем это, быть не может.

Елена и Мэй покинули Большой дом. В сопровождении Хурелбарда они погрузились в ожидавшую их карету. Карета тронулась, быстро миновала ворота и понеслась по улицам столицы.

— Мэй.

— Да, мисс. — вежливо ответила девушка, непринужденно смотревшая в окно.

— Тебя ждет много сюрпризов, когда прибудешь в салон.

— Сюрпризов?

Мэй поддерживала выдающийся талант в имени L. Однако Халиф зарекомендовал себя как арт-брокер, передав управление и поддержку художникам.

— Сейчас ты все узнаешь. Почему я ненавижу своего отца.

— ...!

Карета выехала на дорогу через столицу по прямой, в Императорский Дворец. Елена, смотревшая на панораму за окном, не могла скрыть своего волнения. Ее сердце переполняло предвкушение того, что она сможет встретиться с воплощением своих усилий. Центральный перекресток был переполнен людьми. Как сказал Халиф, люди собрались, чтобы посмотреть на внешний вид «секретного салона», ставшего достопримечательностью. Они уже должны были прибыть по расписанию, но карета двигалась медленно. К тому времени, когда ей показалось, что времени прошло много, за окном показалось огромное куполообразное здание.

«Вот и все. Плоды моих усилий».

По мере продвижения кареты строения, закрывавшие обзор, исчезали одно за другим. В конце концов впереди предстало главное здание величественного салона. Стены были украшены колоннами и окнами в стиле древней Священной Феликийской империи, а огромный куполообразный экстерьер, казалось, вписывался в небо.

К главным воротам салона постоянно сновали туда-сюда кареты с аристократами. Люди, закрывавшие лица масками, входили внутрь, словно наслаждаясь маскарадом. В ответ на просьбу салона тщательно скрыть их личности было видно, что фамильный узор на карете прикрыт тканью. Дворяне добросовестно выполняли требования.

Аристократы любили маскарад. Это было уникальное развлечение - скрывать свою личность, встречаться, знакомиться и рассуждать о том, кто же это такой. Дворяне не могли отказаться от возможности насладиться этими удовольствиями.

— Должно быть, у них появилась новая игровая площадка.

Елена ехала в роскошной карете, которой пользовались низшие дворяне. Перед самым отъездом она не забыла поручить Хурелбарду спрятать выгравированный на карете узор.

—Дай мне маску.

Мэй открыла коробку и достала предмет в виде бабочки. Маска, напоминающая трепещущие крылья бабочки, хорошо сочеталась с зеленым платьем Елены, выполненным в форме цветка. Мэй тоже надела приготовленную ею маску. Елена заботливо одела ее в соответствующее платье, придав ей вид если не богатой, то бедной дворянки.

*Кийик*

Дверь остановившейся кареты открылась. Хурелбард в маске проводил Елену и отступил назад. В принципе, он должен был охранять ее в качестве эскорта, но она велела ему подождать у салона, сказав, что сегодня в этом нет необходимости.

Когда Елена ступила на порог салона, глаза людей разбежались. С первого взгляда любопытство к загадочной женщине в необычном дорогом платье и аксессуарах возросло.

— Кто она? Она не обычная аристократка.

— Она выглядит знакомой. Кто она?

—Это она.

Елена поднималась по лестнице в салон походкой, не утратившей благородной грации. Некоторые дворяне, увидев девушку, постоянно пытались выяснить, кто она такая. Среди них были и те, кто обладал зорким глазом, и быстро все понял.

«Выясняйте сколько угодно. Вот почему я так красиво оделась».

Елена с самого начала не собиралась скрывать, что пришла в салон. Ведь даже не красоту можно было скрыть маской, а то, что принцесса Вероника посетила салон, было возможностью показать присутствие салона среди роскоши. Войдя в салон, Елена получила гида и вошла в холл главного здания.

«Вау!»

Елена была ошеломлена высокими потолками и огромной люстрой. Большое пространство под огромным куполом придавало помещению ощущение большей открытости, чем снаружи, несмотря на то что оно находилось в помещении. Узор на стенах, простой, как непостоянство, был вершиной гармонии.

«Вы справились с работой лучше, чем я ожидала. И Халиф, и Рэндол».

Елена с довольной улыбкой оглядела зал. Она нарочно показывала посетителям, что в салон пришла принцесса Вероника.

«Уверена, все понимают. Может, мне уйти отсюда?»

Елена поднялась по лестнице в холле на второй этаж. В коридоре, из которого открывался вид на зал, посетители ждали объявления о работе Рафаэля в зале. Когда она проходила мимо них, перед ней выстроились десятки комнат, написанных как залы ожидания. Это была гостиная, которой можно было свободно пользоваться. Елена, войдя в пустую комнату, закрыла дверь изнутри.

— Вам что-то не нравится? Может быть, я посмотрю?

В какой бы банкетный зал они ни отправились, в нем должно было быть место, где дамы смогут подготовиться и отдохнуть. Мэй внутренне догадалась, что ее ноги, должно быть, болят от туфель, которые она сегодня впервые надела.

— Все в порядке, так что подойди.

Елена, стоявшая у книжной полки рядом с окном, жестом указала ей на место. Когда Мэй подошла, Елена ступила на мраморный пол под книжной полкой.

Пол задрожал, книжная полка была отодвинута, и между ней и стеной, отгораживающей комнату, обнаружилась лестница, ведущая вниз.

— Миледи, это...

— Давай спустимся.

Вместе с растерянной Мэй Елена спустилась по лестнице. Пройдя по тайному ходу, опираясь на плавающие свечи на стене, они столкнулись с тупиком.

*Топ, топ, топ, топ*

Елена постучала по стене тыльной стороной ладони определенное количество раз, и та перед ней рухнула, и свет полился наружу.

— Добро пожаловать!

Мужчина, который притворился, что знает ее, был Халифом, одетым в костюм цветка лотоса.

— На тебе маска, но ты не можешь скрыть свою красоту... Знаешь это? Возьми меня за руку и входи.

— Что? Я?

Как торговец произведениями искусства, он ходил туда-сюда между общежитием и Великим герцогством, и Мэй чувствовала себя неловко из-за пошлых слов и действий Халифа, который стоял лицом к лицу с ней.

— Мэй, никогда не берись за эту руку. Эта рука делает женщин несчастными.

— Как ты можешь говорить такие гадости?

Не обращая внимания на обвинения Халифа, Елена вышла на середину роскошной комнаты.

— Давно не виделись, благодетель.

Это был Эмилио.

— Я хотела увидеть тебя, но не смог. Прости, что оставил тебе столько работы.

— Нет, благодаря моему благодетелю я живу полной жизнью, вспоминая свою страсть в молодости.

Глаза Эмилио были полны жизни. В столице он готовил проект, который мог бы помочь Елене. Поскольку он никогда раньше не занимался этим делом, ему было очень интересно и весело.

— Давайте поздороваемся позже. У вас нет времени поздороваться как владелец салона до объявления о работе. Поторопись. Пойдемте.

Елена кивнула и повела Мэй в соседнюю комнату. Там уже лежали не только средства маскировки, использованные для переодевания в Люцию, но и платье, выделяющееся кружевами, и спокойная маска, подходящая к наряду.

— Мэй, ты можешь мне помочь?

Служанка помогла Елене замаскироваться, кивнув головой с пустым лицом. На Елене, которая надела парик и сменила платье, была надета маска, поэтому никто не мог сказать, кто вошел в салон. В частности, ее атмосфера была совершенно другой, поэтому даже тем, кто знал Люцию, было трудно поверить, что это один и тот же человек.

— Ты ведь еще не знаешь, что это такое?

— Да. — Мэй честно кивнула.

— Иногда лучше увидеть своими глазами, чем получить сотню объяснений. Скоро ты все поймешь.

Халиф с многозначительной улыбкой посоветовал Елене:

— Прошло слишком много времени. Мы должны спуститься.

— Идите, старший.

Елена вышла из комнаты с волнением, которое испытывала впервые в жизни. Когда она шла по коридору, ведущему в главный зал, Елена чувствовала радость.

«Мы проделали весь этот путь. Наконец-то!»

В своей прошлой жизни, да и сейчас, Елена была лишь заменой, а не настоящей принцессой Вероникой. Люция тоже являлась необходимостью.

L.

Аббревиатура L была единственной жизнью и именем Елены.

— Когда вы откроете эту дверь, это будет главный зал. Вот и все.

Халиф со всей силы распахнул мраморную дверь. Не прошло и нескольких минут, как аплодисменты встретили закутанную в вуаль хозяйку Тайного салона, спускавшуюся по изогнутой лестнице, ведущей в главный зал. Елена спускалась по лестнице, глядя на эффектные огни люстры, висящие высоко в глазах.

«Я больше не собираюсь жить чужой жизнью. Во имя L, я верну свою потерянную жизнь».

Перевод: Капибара

Глава 89

ЧАСТЬ 13. «СИКРЕТСЭЛОН»

ГЛАВА 89

Личность владельца салона L была совершенно секретна. Кроме имени, не были известны ни пол, ни натура, и в народе ходили разные догадки. Учитывая, что у него было огромное состояние, достаточное для того, чтобы построить огромный салон в самом центре столицы, и то, что он доверил строительство неизвестному архитектору Рэндолу, предполагали, что это богач или знатный человек, смелый и решительный. Однако и это было всего лишь предположением, информация о котором была слишком ограниченной, чтобы быть достоверной.

Зазвучали аплодисменты.

Люди не могли скрыть своего смущения, хотя аплодировали и приветствовали появление Елены. Дело в том, что владельцем салона, L была женщиной. Обладая таким хрупким телом, они были шокированы тем, что она сделала решительные инвестиции с большим размахом, чем большинство мужчин-аристократов или богачей. В то же время интерес и любопытство к L усилились. Что за женщина была L, хозяйка салона? Они пристально смотрели на нее и ждали, когда она заговорит.

— Я хотела бы поблагодарить гостей за то, что они посетили сегодня салон «Сикрет». Я - владелица салона, L.

И снова в помещении раздались аплодисменты в ответ на блестящее и четкое представление Елены.

— «СикретСэлон» - место для дискуссий, разрушающих гендерные и статусные барьеры, а также комплексное культурное пространство, в котором есть место для общения, место рождения интеллекта, брокерский центр и выставки.

Он стал отправной точкой новой эпохи и началом салонной культуры. Хотя его роль еще не определена, он должен был возродиться как международный светский зал и место культурного обмена, приглашая интеллектуалов и выдающихся деятелей независимо от их статуса и национальности.

— Порог входа салона низок. Любой может его переступить. Всегда помните. Я - его хозяйка.

Елена покорила собравшихся в зале своим красноречием. В частности, когда речь зашла о направлении будущего салона, они были поражены ее глубокими мыслями, знаниями, взглядом, всем. L была не только решительной, но и умной.

— Сейчас я покину вас, представив новую работу Рафаэля «Тоска», гордость салона и нестареющего художника. Увидимся на публичных дебатах.

Елена, изящно придерживая юбку, поклонилась толпе и поднялась по лестнице.

*Хлоп-хлоп-хлоп!*

За углом аплодисменты продолжались еще долго, пока Елена не скрылась из виду. Первое впечатление L было очень сильным. Образ женщины, которую они никогда раньше не видели, глубоко засел в сознании людей и не мог исчезнуть.

— Люция?

Девушка, стоявшая в центре зала, не могла не произнести ее имя. Это была Сесилия, старшая дочь графа Линдона, с жизненной силой и рыжими волосами, которые не скрывала маска.

— Не может быть... Вы ведь не L, правда?

На протяжении всей своей академической карьеры Люция была младшекурсницей, которую трудно было как-то охарактеризовать. Она не знала почему, но стоило ей увидеть L, как Люция тут же всплывала в памяти.

— Я слишком глупая. Это не может быть она.

Сесилия попыталась отмахнуться от своих мыслей, посмеявшись над их нелепостью. Согласно недавно услышанным новостям, Люция была не в лучшем состоянии, поэтому взяла отпуск в академии и вернулась в свой родной город, в Трехсторонний союз. Зная об этом, было смешно ставить L и Люцию в один ряд.

Но даже если она знала, что это не так, чем больше она смотрела на это, тем больше L и Люция пересекались. В частности, ее смущало то, что она была так похожа на тот высокопарный тон, который демонстрировала в присутствии Сиан.

— Но, если настоящая L - это Люция... — Сесилия сглотнула слюну.

В это же время Елена вернулась в потайной ход и в комнату, где она сидела раннее на диване. В зале, по поручению Елены, Халиф уже должен был представлять новую работу Рафаэля «Тоска». Она верила, что он преуспеет и в этой области, и в искусстве.

— Вы молодец. У нас есть немного времени до начала дебатов, так что, пожалуйста, отдохните.

— Обязательно.

Елена улыбнулась и выпила теплый чай, который приготовил Эмилио. Когда ее нервная психика и тело успокоились, она позвала озадаченную Мэй сесть напротив нее.

— Ты услышала это от Эмилио?

Мэй кивнула головой. Она выглядела полусонной, чтобы ответить.

— Ты больше удивлена тем, что я не Вероника, чем тем, что я L, верно?

— Вы действительно не принцесса Вероника?

Хотя Мэй уже слышала правду от Эмилио, она не могла в это поверить и хотела получить подтверждение.

— Я не Вероника. Я - замена.

— …

Когда Елена подтвердила это, Мэй закрыла рот. Она видела, что та изо всех сил пытается понять и принять это головой.

— Так вот почему вы мне это сказали? Потому что вы не его настоящий ребенок?

— Да.

— Почему вы помешали мне убить великого герцога?

— Потому что у тебя ничего не получилось бы. Ты бы потерпела неудачу, а я этого не хотела. Если ты желала просто убить, то я – воздать ему за все его деяния.

Голос Мэй слегка дрогнул от спокойных слов Елены:

— Мисс, нет, как вы это делали до сих пор?

— Настоящая идеальная месть - это уничтожение Великого герцогства.

Все тайны, которые не могли быть раскрыты, стали известны. Ряд поступков Елены, которые не поддавались здравому смыслу, были собраны в одну коробку. Мэй почувствовала мурашки по всему телу от точности Елены, тайно готовящей салон, чтобы стеснить дыхание великого герцога.

— …L - очень страшная женщина.

— Ну что, Мэй?

Сама девушка тоже была жесткой. В оригинальной истории она почти десять лет притворялась служанкой, чтобы убить великого герцога Фридриха. Мэй на мгновение задумалась и, словно решившись, сказала:

— Я тоже хочу быть с вами. Можно мне это сделать?

— Конечно.

Елена не смогла скрыть своей радости и схватила Мэй за руку. Сегодня был очень счастливый день. Салон открылся и гордо дебютировал в империи под именем L, она смогла сделать Мэй полностью своим человеком.

— Благодетельница, скоро будут дебаты.

— Уже пора?

Елена не успела насладиться своей радостью, ее ждало следующее.

— Что за дебаты, мисс?

Хотя Мэй знала, кто она, она не изменила титул «мисс».

— Можешь звать меня L, когда будешь со мной.

— Нет, так будет удобнее. Если я отпущу свою нервозность, то могу совершить ошибку, даже не осознавая этого.

Несмотря на уговоры Елены, Мэй была непреклонна. Возможно, она смогла дойти до точки успешного убийства, потому что она человек, который не гнется, даже если его сломают.

— И вы выглядите более аристократично, чем любой другой дворянин, которого я когда-либо видела. Мадам не была так хороша, как вы.

— Мэй.

Елена была искренне благодарна ей за то, что та поверила и последовала за ней. Она не хотела разочаровать Мэй из-за давления ожиданий.

— Ты ведь спрашивала о дебатах?

— Да.

— Каждый день в салоне проходят прения. Участники скрывают себя масками и обсуждают, чтобы быть независимыми от своего статуса и положения. Сегодня я буду участвовать в этих дебатах.

— М-мисс тоже участвует?

Мэй выглядела удивленной.

— Почему? Разве это странно, что я участвую?

— Дело не в том... благородные дамы, которых я видела, очень не нравятся дебаты и тому подобное. Они также держатся подальше от книг, любят украшать себя и наслаждаться роскошью. Собирательство и шумная болтовня также были очевидны. О том, как быть любимой своим мужем...

Хотя в Империи права женщин были выше, чем в других странах, их пределы были четко определены. Когда приходило время выходить замуж, дочери знатных семей обычно вступали в политические браки, и считалось добродетельным участвовать в общественной деятельности и помогать своим мужьям.

«Ты не можешь знать. Я тоже так жила».

Выдавая себя за принцессу Веронику, она была экстравагантна и тщеславна. Став наследной принцессой, она держалась за привязанность Сиана.

— Я не хочу так жить.

Елена хотела вести жизнь лидера. Она хотела прожить свою жизнь так, чтобы ее никто не опекал.

— Благодетельница, вам пора идти.

— Я опаздываю. Пошли.

Елена вновь надела маску, и вышла из комнаты. Эмилио повел ее по коридору в противоположном от зала направлении. Дойдя до конца, они увидели дискуссионный зал с диванами и мебелью, похожий на приемную. Примечательно, что вокруг такого открытого форума предусмотрена круглая трибуна.

— Все сделано так, как я и хотела.

Елена была очень довольна. Это было одно из немногих сооружений, которые потребовал Рэндол в процессе проектирования, и она надеялась, что любой желающий сможет свободно расположиться на зрительских местах, послушать дискуссию и иногда высказать свое мнение. Когда Елена вошла в комнату ожидания, соединенную с форумом, участники уже были здесь.

Послышался звук открывающейся двери в зал, и в аудитории стало шумно. Люди стекались посмотреть на публичные дебаты. В назначенное время Елена первой покинула зал ожидания. Участники, которые колебались и переглядывались между собой, последовали за ней.

Глаза разбегались. При достаточной смелости они даже не могли высказать свое мнение из-за взглядов зрителей.

По мнению Елены, некоторые участники были напряжены. Они впервые участвовали в публичных дебатах, поэтому им казалось обременительным заявлять о себе перед таким количеством людей. В любом случае, Елена хотела успешно завершить эти публичные дебаты, что равносильно первому впечатлению от салона.

Девушка села на диван и нажала на настольный колокольчик, чтобы сконцентрировать толпу.

— Я объявлю тему первой публичной дискуссии, которую открывает салон.

Взоры зрителей были устремлены на Елену. Участники дебатов получают темы заранее, но так как это были первые дебаты, зрители не знали, о чем пойдет речь.

— Сегодняшняя тема - гуманизм, от людей... для людей.

— ...!

Те, кто сидел на трибуне, были удивлены. Потому что тема, о которой сейчас говорит Елена, очень сложная и нетрадиционная.

— Что ж, позвольте мне сначала высказать свое мнение. Я думаю, что гуманизм связан с человеческим счастьем. Так что...

Чем дальше продолжалась речь Елены, тем больше удивлялись участники дебатов. Сама по себе тема, аргументы, основания и контраргументы были тщательно подготовлены. Однако подход Елены к гуманизму превзошел все их ожидания. Процесс и обоснования, ведущие к гуманизму, направленному на защиту человеческой природы, были достаточно прогрессивными, чтобы превзойти известное им слово «гуманизм».

В тот день мужчина, присутствовавший на публичных дебатах, глядя на Елену, пробормотал:

— Современная женщина.

Несмотря на то, что бесчисленное множество женщин с интеллектом до сих пор прилагали неустанные усилия, их встречали холодной критикой, дискриминацией и предрассудками. Только Елена осмелилась сделать это возможным.

Перевод: Капибара

Глава 90

ГЛАВА 90

— Я устала.

Елена, покинувшая салон, возвращалась в Великое Герцогство в карете. Ей потребовалось немало мужества, чтобы впервые предстать перед людьми в качестве владелицы здания, а поскольку она вела ожесточенные публичные дебаты перед таким количеством людей, то была слишком измотана.

— Но это был приятный день.

Она чувствовала, что живет не ради Вероники, а для себя.

— Хорошая работа, мисс.

— Мэй, ты тоже устала. Можешь не делать мне массаж.

Служанка растирала усталые ступни и ноги Елены, которая весь день ходила в туфлях. После того как она объявила, что заменяет Веронику, она стала заботиться о Елене еще серьезнее.

— Я ничего не делала. Моя госпожа очень устала.

— Спасибо.

Елена не могла игнорировать сердце и приняла ее заботу. Благодаря этому ее нервное тело стало немного сонливым, и она вдруг подумала о родителях.

«Как вы, мама и папа?»

Согласно плану Елены, они уже должны были обосноваться в Трехстороннем союзе. Однако, не имея ни малейшего представления о человеческих делах, невозможно было понять, насколько хорошо у них идут дела в чужой стране.

«Мы обещали встретиться снова. Пожалуйста, подождите еще немного. Я заберу вас, когда моя месть закончится».

Возможно, из-за того, что у нее был удачный день в роли хозяйки салона L, Елена почувствовала, что сегодня она стала слишком эмоциональной.

*Ба-бах!*

Внезапно скорость кареты значительно снизилась и остановилась. Елена выглянула в окно, недоумевая, что происходит: перед главным входом в помещение великого герцога стоял человек, угрожающе размахивающий кинжалом. Хурелбард, который был со всадником, вышел из кареты и постучал в окно. Елена приподняла шторку и спросила:

— Сэр, что происходит?

— Кажется, кто-то буянит. Заприте дверь и не выходите из кареты.

Елена кивнула и заперла дверь, как велел ей Хурелбард. Она учитывала риск того, что кто-то будет, но, честно говоря, это не пугало. Волноваться было не о чем, ведь рядом с ней находился Хурелбард, который был великим человеком и назывался мечом Империи.

— Он пьян?

Елена сузила глаза и внимательно посмотрела на мужчину, который вел себя неадекватно. Несмотря на то, что на нем одежда была довольно потрепана, все же она была одежда из высококачественных материалов. Предполагалось, что обувь тоже была довольно дорогой, и он казался аристократом.

— Хаааа! — закричал мужчина и безумно замахал кинжалом в воздухе. — Уходи, чудовище! Убирайся с глаз моих! — Он пускал слюни и размахивал кинжалом как сумасшедший. Она боялась, что его безжалостность может привести к несчастному случаю.

*Тук*

Он бросил кинжал, которым беспорядочно размахивал, и человек согнул спину, как креветка, и упал на пол. Затем он вдруг расхохотался как безумный.

— Да, я не слишком хочу этого. Хе-хе. Это потому, что у меня нет денег. А? Хех. Отдай его мне! Я убью тебя! Ты не дашь мне их? Ты не отдашь его мне? Я все время знал, понимаешь? Вы, люди... Кхк!

Последний вздох мужчины не мог быть продолжен. Меч Лоренца появился в какой-то момент и рассек спину мужчины по диагонали.

— ...!

Сердце Елены заколотилось от брызнувшей крови. Ее прошиб холодный пот от воспоминаний о том, как Лоренц убил ее в прошлой жизни.

— Вы неважно выглядите, мисс.

— О? Я в порядке.

Елена взялась за ручку внутри кареты и тяжело вздохнула. К счастью, Лоренц держал меч за спиной мужчины, и девушка не могла видеть рану. Если бы она увидела ее, то могла бы потерять сознание от шока.

— Все чисто, идемте.

Хурелбард объявил, что ситуация исчерпана, и сел рядом со всадником. Елена, у которой не хватило духу увидеть на земле тело, пропитанное кровью, задернула внутреннюю штору.

— Мисс, вы действительно в порядке?

— Я немного удивлена. Я буду в порядке, если отдохну.

Елена закрыла глаза, заверив Мэй, что не волнуется. Когда она сосредоточилась на дыхании и успокоении своего удивленного сердца, она вспомнила, что сказал этот человек перед смертью.

Странно. Он говорил на тарабарском языке, как будто под наркотиками... О!

Что-то пришло в голову Елене, когда она открыла глаза.

— Опиумный наркоман.

Елена видела опиумных наркоманов в прошлом. Он был вторым сыном знаменитого графа и пользовался популярностью в светском мире благодаря своей веселой внешности и прекрасным ораторским способностям. Однако по какой-то причине он прикоснулся к опиуму, и его зависимость усилилась, поэтому тайно продал имущество графа, чтобы купить еще доз, и был выгнан из дома. Сожалея о том, что его выгнали, молодой человек явился на банкет, устроенный четырьмя великими семьями, и был увезен рыцарями, совершив насильственный поступок. Галлюцинации и симптомы биполярного расстройства, которые проявились у юноши в тот момент, были очень похожи на симптомы человека, убитого некоторое время назад.

— Опиумный наркоман появился перед Большим домом.

Глаза Елены сузились. Она почувствовала вибрацию изменений. Пока она не могла с уверенностью сказать, что это такое, но у нее было сильное чувство, что в этом замешан великий герцог.

«Он о чем-то просил. Определенно».

Елена нашла ключ к разгадке того, что сказал мужчина перед смертью. Пока было слишком рано говорить об этом, но она надеялась, что если проведет расследование, то сможет найти нечто большее, чем ожидала.

Пока она собиралась с мыслями, к особняку подъехала карета. Елена, которая вышла из кареты, получив эскорт от Хурелбарда, выглядела лучше, чем вначале, но все равно неважно. Ее нелегко было забыть, ведь она была травмирована смертью.

— Я хочу отдохнуть.

Девушка направлялась в спальню, когда вдалеке показалась бегущая Энн.

— Хаа, хаа, миледи.

— Что с тобой?

— Сэр Рен в гостиной! — ответила Энн с тяжелым вздохом.

— Что?

— Он ждет вас с самого утра и говорит, что должен увидеться с вами сегодня.

Елена вздохнула. Она до смерти устала, а голова раскалывалась от одной мысли о том, что придется иметь дело с Реном.

— А как же Лив?

— Виконтессы нет в городе с самого утра...

Она никогда не думала, что Лайбрик может покинуть поместье. Поскольку даже великий герцог Фридрих отсутствовал, некому выпроводить Рена.

«Я думала, ты спокойно проводишь время, а теперь ты вернулся, чтобы попытаться выдвинуть какое-то обвинение».

С ним было бы легче иметь дело, если бы она притворялась Люцией. В ней было много ненависти. Но теперь, когда она играла роль леди Вероники, они были естественными врагами.

«Это раздражает, потому что мы не можем сражаться друг с другом».

Ненависть Рена к Веронике была более глубокой и основательной. Его чувство виктимизации* из-за того, что он вынужден приносить односторонние жертвы, будучи побочным помощником, также было велико. Поэтому, когда она столкнулась с Реном в статусе Вероники, между ними произошел резкий диалог. (п/п: Виктимность — склонность становиться жертвой преступления.)

— Мне придется принять его. Проводи меня.

— Да, мисс.

Елена последовала за Энн. Если бы они ждали до сих пор, характер Рена не позволил бы ей уйти вот так. Как бы ей ни хотелось отдохнуть, для этого нужно было предпринять какие-то действия.

*Тук-тук*

Елена, постучав, открыла дверь и вошла в гостиную. Тогда Рен, сидевший со скрещенными ногами на диване, поднял руку и сделал вид, что знает ее.

— Привет, как давно это было? Я скоро забуду лицо своей кузины.

— Почему бы тебе просто не забыть его? Мы не выглядим слишком счастливыми, чтобы видеть друг друга.

Рен усмехнулся, когда Елена резко ударила его.

— Что? Мне нравится видеть твое лицо.

— Тогда смотри, сколько хочешь.

Елена опустилась на диван, потому что у нее не было сил с ним возиться. Подняв голову, она встретилась с его глазами. Рен, сидящий с кривой улыбкой, действительно смотрел на лицо Елены.

«Что с ним не так? Неужели он изменился, когда издевался надо мной?»

Рен не отличался терпением. Он уже должен был позвонить Елене, чтобы поссориться с ней. Но он молчал. Несколько минут он смотрел на лицо Елены.

«О, это еще более тревожно и неудобно».

Именно тогда Елена открывала рот, потому что считала, что так удобнее ругаться.

— Разве ты не выглядишь бледной?

— …

— Ты больна?

Глаза Елены исказились от внезапного вопроса Рена. На него было трудно ответить, потому что он казался интеллектуальным спором.

— Зачем ты пришел? Поскорее говори и уходи.

— Я ведь тебе уже говорила?

— Я не помню?

Рен недовольно поморщился.

— Подумай об этом.

— …

Ах. Она думала, что с Реном, который был более откровенно враждебен, будет легче иметь дело. Таким образом, ему было сложнее домогаться ее, словно он высушивал кровь.

— О, это освежает. Теперь, когда я увидел достаточно, я ухожу.

— Что?

Елена потянулась и посмотрела на Рена, который стоял молча.

— Эй, я не собираюсь разговаривать с человеком, который все утро ждал, чтобы поесть и уйти.

— Разве я не проявляю заботу, потому что у тебя может быть расстройство желудка?

— Спасибо за внимание.

Елена не могла избавиться от странного чувства. Рен был острым, как хорошо отточенный меч, настолько, что даже прикосновение кончиков его пальцев заставляло ее истекать кровью. Но сейчас его руки казались такими толстыми, что ее рука не была порезана.

— Я буду внимателен к тебе.

— …

— Съешь что-нибудь перед сном. Бледность тебе не идет.

Наконец Рен, спотыкаясь, направился к двери, оглянулся, махнул рукой и вышел из гостиной.

*Бах!*

Елена, долго не признававшаяся, что Рен ушел после выхода из гостиной, поверила только тогда, когда Энн сказала ей, что Рен покинул особняк на лошади.

— Он действительно уехал? Правда?

— Да, мисс. Я убедилась, как он заходил на конюшню.

Елена была в растерянности, как понять и принять сегодняшнее поведение Рена. Он бесконечно приходил к ней и ждал заката, но встал и ушел меньше, чем через десять минут после их встречи. Он оставил странный комментарий, сказав, что все в порядке, потому что он видел достаточно.

Вернувшись в спальню, Елена намокла в теплой воде, которую ей принесли, и легла на кровать. В ее голове все еще крутились вопросы о ненормальном поведении Рена.

«Ты ведь не знаешь, что я Люция?»

К такому выводу Елена пришла, развивая одну историю за другой. Трудно было принять поведение Рена, которое изменилось в лучшую сторону. Он чувствовал себя дешевкой, но его это не беспокоило так сильно, как тогда, когда она училась в академическом институте. А все потому, что, раз нет работы, на которой нужно быть активной, как Люция, то и подозрений больше не возникает. Елена решила внимательно следить за Реном. В конце концов, он был человеком, которого следовало опасаться.

(П/п: на правах переводчика, я забираю эту красную булочку! Аааа)

Перевод: Капибара

Глава 91

ГЛАВА 91

— Черт!

На окраине столицы мужчина бежал как сумасшедший, избегая лунного света, падавшего между переулками. По следам крови на его одежде, испачканной страхом, можно было догадаться, как отчаянно он пытается выжить.

— Я должен дать им знать. У них крыса.

К счастью, он был достаточно хорошо знаком с этими закоулками, чтобы найти дорогу, даже если закроет глаза. Сколько бы они ни выслеживали, они не могли знать географию этого места лучше, чем он, который родился и вырос в этом городе, воруя, чтобы свести концы с концами.

— Хкг.

Однако не прошло и нескольких секунд, как эта внутренняя уверенность рухнула. Перед ним стоял человек, который одолел стражников с самым ошеломляющим мастерством владения мечом среди тех смертоносных рук, что напали на темный аукционный дом рабов.

— Империя запрещает рабство. Вы хотите растоптать жизни сотен невинных людей?

Взгляд его глаз сквозь черную маску был самым холодным из всех, что он когда-либо видел.

— Черт!

Человек, который уже наблюдал за танцем черноволосого перед собой, отказался от попыток бороться. Он должен был бежать и заявить о себе, даже если ему придется отдать свое самоуважение и другие вещи на растерзание собакам.

Он уже собирался повернуться и бежать со всех ног.

— Сдавайся!

— ...!

Двое мужчин, возглавлявших неизвестных в черной одежде, которые напали на аукцион рабов, преградили ему путь к бегству. Он не мог сравниться с теми, кто дрался на улицах.

— Проклятье. Какой неудачный день. Я наступил в дерьмо. Тьфу.

Мужчина был готов умереть. Если бы его, главу столичного аукционного дома рабов, поймали, его ждали бы еще большие пытки.

— Если бы я знал, что так случится, я бы потратил все свои деньги.

Как только речь была закончена, он повертел кинжал в руке и крепко сжал кинжал обеими руками и со всей силы ударил в свой живот.

Глаза мужчины выпучились. За мгновение до того, как кинжал вошел в брюшную полость, его тело остановилось от сильной боли, ударившей в затылок.

— Я не дам тебе покоя даже в смерти.

Мужчина получил удар по жизненно важным органам от человека в черном одеянии, стоявшего позади него в глуши. Он изо всех сил пытался прийти в себя, но уже потерял сознание.

— Мы достигли большего, чем думали.

Человек, возглавлявший людей в черных одеждах, опустил маску, закрывавшую его нос. Мужчина с элегантными усами обладал величием.

— Вы нашли какие-нибудь улики?

— Мы собрали все доказательства того, что герцог Рейнхардт вознесся на вершину и торговал людьми.

Черноволосый мужчина, который сбил человека с ног, кивнул и снял маску. Это был наследный принц Сиан.

— Я бы не узнал, если бы не заглянул туда. Даже четыре великие семьи, называемые столпами империи, сгнили и раскололись.

— Я не верил, пока ваше высочество не пришли ко мне первыми и не сказали, что все подозрительно.

— Граф упрям.

— Вы делаете мне замечание?

Мужчина средних лет был графом Линдоном, нейтральным дворянином из престижной семьи. Он, не поднявший руку ни на императорскую семью, ни на аристократию, встал на сторону Сиана.

— То время, когда вы сохраняли нейтралитет и отворачивался от меня, было жестоким.

— ... Я благодарен Сесилии. Она большая девочка. Уверен, она не смогла бы выдержать удушающую жизнь в императорском дворце.

— Она не хотела этого. Вот и все. Вместо этого я получил графа.

Чтобы избежать политических браков между великим герцогом и четырьмя великими домами, Сиан хотел короновать Сесилию, дочь графа Линдона, нейтрального дворянина, в качестве наследной принцессы. Однако тот не согласился и не возразил против предложения Сиана. Хотя он и потерял свою власть, но считал, что долг императорской знати - следовать воле императорской семьи. Но однажды Сиан внезапно отказался от своего политического предложения. Потому что Сесилия не хотела этого.

— Вы сильно изменились.

— Так и есть.

Граф Линдон уставился на Сиана, который говорил спокойно. Нетерпение исчезло из его глаз. Раньше он был занят тем, что скрывал себя от дворян, но теперь этого не было видно.

— Это из-за леди Люции?

— ….

— Молодая леди, которая изменила Его Высочество.

Сиан промолчал. Граф Линдон знал, что это положительный ответ, даже если он этого не говорил.

— Я бы хотел встретиться с ней, если бы у меня был шанс.

— Вы тоже влюбитесь. Она именно такая девушка…

Сиан поднял голову и посмотрел на луну, взошедшую между зданиями. Давно забытое лицо Люции наложилось на луну.

— Надеюсь, с вами все хорошо…

Выражение лица Сиана резко потемнело. Принц, который покинул дворец, чтобы избежать слежки знати, работал с графом Линдоном, чтобы найти корни прогнившей и коррумпированной знати. Императорская семья, которая относительно уступала аристократии, хотела создать самый необходимый повод для борьбы с ними. Тогда, месяц назад, он не смог побороть желание увидеть Люцию и приказал графу Линдону прислать кого-нибудь в Академию.

Однако по какой-то причине ее хроническая болезнь обострилась, и она уехала в королевство Белкан, входящее в Союз трех королевств, где находилась торговая компания «Кастол», которой управлял ее отец Эмилио.

Сиан был убит горем, услышав эту историю. Когда он учился с ней в академии, она совсем не выглядела больной, но, когда ему сказали, что ее здоровье недостаточно для того, чтобы взять отпуск в академии, он забеспокоился. Он не мог спать, потому что не видел, как сильно она страдает и как хорошо питается, и от этого волновался еще больше. Еще большее беспокойство вызывал тот факт, что Принц застрял в императорском дворце и не мог поспешить в союз трех стран, расположенный далеко на севере.

— Постарайтесь быть терпеливым. Бен, который вскоре отправился в Трехсторонний союз, принесет новости.

— Мне следовало послать более способного человека верхом на лошади. Я сожалею об этом.

— ... Кажется, я уже несколько раз говорил вам, что Бен из степного племени, и он лучший наездник в нашей семье.

Граф Линдон повторял одно и то же, как попугай, но не испытывающий энтузиазма Сиан слышал это в одно ухо. Принц, что всегда открыто слушал других, становился очень упрямым, когда дело касалось Люции.

— Ситуация улажена. Давайте выйдем.

— Да.

Скоро должен был наступить рассвет. До этого Сиану нужно вернуться во дворец и вести себя так, будто ничего не произошло, поэтому медлить было нельзя. Настало время двух людей, которые снова натянули маски, чтобы скрыть свои лица. Спереди выбежал человек в черном с ястребом на предплечье и почтительно произнес.

— Это послание от Бена.

Граф Линдон снова опустил маску и посмотрел на Принца.

— Видите? Бен знал о вашем нетерпении и послал вам сообщение. Посмотрите сами.

Он передал Сиану письмо, полученное от своего подчиненного. Приняв его, принц прочитал со смесью беспокойства за здоровье Люции и предвкушения того, что наконец-то узнает новости.

— …

Увидев, что глаза Сиан дрожат, граф Линдон обеспокоенно спросил:

— У нее не все в порядке со здоровьем?

Сиан промолчал. Перечитав письмо несколько раз, он замер и спросил у человека в черном, который принес его:

— Вы уверены, что это письмо от Бена, не так ли?

— Да, ваша светлость.

Сиан промолчал. Его так интересовали новости, но сейчас радости не было видно.

— Что, черт возьми, там написано?

— Граф, я вернусь первым.

— Ваша светлость?

Сиан сложил письмо, положил его в нагрудный карман и оставил графа в переулке, куда не проникал даже лунный свет. Глаза Сиана, вернувшегося в императорский дворец, яростно задрожали.

— Леди Люция, которую я знаю, - подделка?

Содержание письма само по себе шокировало. Люция, дочь Эмилио, главы Торговой палаты Кастол, заболела северной лихорадкой и вернулась в родной город лечиться сразу после поступления в академию. И вот теперь она чудесным образом выздоровела и чувствует себя хорошо.

Если это правда, то кто была та женщина, которая стояла перед Сиан и разговаривала с ней? Была ли она действительно больна? Или даже это было ложью? Он не знал. Что, черт возьми, происходит? Он чувствовал себя так, словно в него вселился призрак.

Сиан остановился, возвращаясь во дворец. В письме говорилось, что Эмилио, отец Люции и глава корпорации «Кастол», уже больше года находится в имперской столице. Сиан тоже смутно помнил, что он приезжал в академию в карете с узором, символизирующим торговую компанию «Кастол», и объяснил, что Люция часто прогуливает лекции по состоянию здоровья и не может проводить время в общежитии.

— Если это он...

Разве Эмилио не знал о личности Люции? Внезапно взгляд Сиана, который так размышлял, опустился. Если подумать, Сиан ничего не знал о Люции. Несмотря на ее растущее присутствие в его сознании, ничего.

— Мне все равно, кто ты.

Впрочем, не имело значения, была ли Люция фальшивой или настоящей, насколько Сиан знал на данный момент. Он собирался навестить Эмилио, чтобы убедиться в этом.

— ... Я скучаю по тебе.

· · • • • ︎ • • • · ·

Столица была в восторге от «секретного салона». В частности, L, его хозяйка, была центром самой темы. Знания и интеллект, которые она продемонстрировала в открытом споре, удивили известных ученых академического мира. Они оценили гуманизм Елены, ориентированный на человека, как идею, опережающую время.

Любопытство к L., хозяйке «СикретСэлон», еще больше усилилось, когда выяснилось, что она - настоящая владелица большого здания, называемого базиликой, строящегося неподалеку от этого места.

Интеллект. Инвестор. Это не было подтверждено, но даже по силуэту можно было догадаться о ее красоте. Как женщину, которую никогда не видели в истории империи, люди называли L. современной женщиной. Многие молодые люди каждый день приходили в салон, чтобы увидеть ее. Помимо красоты, L, демонстрировавшая свой интеллект и решительность, была загадочной личностью, которая очаровывала людей.

Однако консервативным аристократам среднего возраста не нравилось существование такой L. Они считали, что она грозит изменить взгляды женщин, укоренившиеся в империи, и пошатнуть их патриархальные устои. Некоторые молодые женщины в обществе также критиковали L. Наученные за сотни лет верой в то, что добродетель женщины - помогать мужу и успокаивать семью, они были склонны скорее отвергнуть существование хозяйку, чем принять его. Они говорили, что L носит маску, на самом деле прикрывающую страшный шрам, и даже распускали эти беспочвенные сплетни.

Но не все так считали. Пробуждающиеся молодые женщины с энтузиазмом относились к L, которую считали современной Леди, предметом зависти. Несмотря на усилия по преодолению женской ограниченности, эта ограниченность была очевидна из-за предрассудков и внешнего давления. Однако L сломала рамки давно устоявшихся в империи практик. Уже одно это было отличным предложением. Женщины надеялись пойти по стопам L., стать независимыми игроками в своих областях и добиться признания.

Перевод: Капибара

______________

На данный момент (13.08.24) - переведено 117 глав^^

Глава 92

ГЛАВА 92

— Его Высочество был там?

Елена пришла в салон на презентацию симфонии «Небесная ария» Чентонио, вундеркинда, известного как отец симфонической музыки. Когда она подошла к приемной, куда через потайной ход могли попасть только несколько определенных людей в салоне, Эмилио рассказал ей шокирующую историю.

— Да, моя благодетельница. Он пришел ко мне поздно вечером.

— Его Высочество, которого я знаю, никогда бы не совершил такого грубого поступка...

Сиан, которого знала Елена, был самым дружелюбным и вежливым человеком, которого она когда-либо встречала. Трудно было представить, чтобы он без необходимости навещал кого-то глубокой ночью.

— Я помню, потому что видела небесное лицо Его Высочества даже на расстоянии. Это действительно был Его Высочество.

— Почему Его Высочество был там?

— Он искал благодетельницу.

— ...!

Глаза Елены стали огромными, как полная луна. Она была очень удивлена. И девушке было неприятно видеть, как он делает то, что на него не похоже.

— Должно быть, он послал кого-то в Тройной союз, чтобы выяснить это. Ему также было известно, что моя дочь живет там, целая и невредимая. Он также преследовал меня, чтобы узнать, действительно ли вы больны и где вы находитесь.

— К этому моменту...

У Елены защемило сердце. Ей было неприятно, что она побеспокоила Сиана, взяв отпуск в школе под предлогом болезни.

— Я прожила всю свою жизнь, не зная страха, даже в этом возрасте... Впервые в жизни я почувствовала страх.

— Мне очень жаль. Из-за меня...

В силе Сиана никто не сомневался. Ее хватило, чтобы покорить Рена, «Меч империи» на Фестивале фехтования, и даже Ледяной рыцарь Хурелбард сделал шаг назад. Если бы такой Сиан был внушительным и смертоносным, даже Эмилио не смог бы удержаться

— Его Высочество сказал, что даст нам десять дней. Он сказал мне, что, если я не сообщу ему новости о благодетельнице, то меня ждут последствия.

— Не могу поверить, что Его Высочество ведет себя так эмоционально. Это невероятно.

Эмилио говорил негромко, глядя на Елену, которая была озадачена.

— Благодетельница, Его Высочество ни разу не спросил меня, кто мой благодетельница. Я уверен, что он знает, что вы не моя биологическая дочь.

— …

— Его Высочество был настолько искренен, что рассердился. Я очень волнуюсь.

Голос Елены захлебнулся, и она не могла ничего сказать. Она сожалела о том, что заставила Сиана волноваться. И она была благодарна ему за то, что он искал ту самую Елену, которую помнил Сиан, независимо от ее имени или личности.

— Благодетельница, почему бы вам не быть более честной с самой собой.

— ..

— Его Высочество не похож на человека, которого можно просто избежать, избегая его.

Елена, обдумывавшая речь Эмилио, мысленно переспросила.

— Это шутка?

— Разве это не смешно?

Елена разразилась хохотом над наглостью Эмилио.

— Нет, вы меня рассмешили. Эмилио прав. Я не могу избежать Его Высочества, избегая его.

Сиан из ее прошлой жизни был человеком, к которому она не могла подойти, даже если пыталась. Елена знала это о Сиане больше, чем кто-либо другой, поэтому ей было любопытно и непонятно, как изменились их отношения.

— Отправьте письмо графу Виллему. Пусть он приходит в салон. Я увижу его высочество в тот же день.

— Хорошо придумано, благодетельница.

Выражение лица Елены было как никогда взволнованным. В отличие от прошлого, она была счастлива, что сможет предстать в своем истинном облике, без фальшивой личности и имени. Даже мысль о том, чтобы показать свою внешность, которую она никогда не демонстрировала ни в прошлой, ни в нынешней жизни, была бесконечно волнующей.

— А теперь, моя благодетельница, дизайнер Кристина Маринус в салоне ждет встречи с вами.

— Госпожа Кристина хочет меня видеть?

Революционный дизайнер Кристина Маринус. Она была настолько исторически яркой личностью, что сложилась репутация, будто уровень одежды в Империи перевернулся после ее появления. Халиф тоже был одним из тех, кто обратил внимание на ее качества и помогал ей особым образом.

— На церемонии открытия салона она неоднократно просила об одолжении, когда видела благодетельницу. Халиф занят презентацией «Небесной Арии», поэтому я передаю ее вам.

Теперь за пределами гостиной звучала нежная симфония. Небесная Ария. Согласно оригинальной истории, песня, которая должна была принадлежать перу Центонио, родившегося с гениальным музыкальным талантом, но рано покончившего с собой из-за глухоты, выходила в салоне под руководством Халифа.

— Это несложно. Давайте познакомимся.

Елена надела маску и вышла вслед за Эмилио из гостиной. В конце коридора мужчина вошел в комнату. Тут же с дивана вскочила женщина, которая была почти на фут выше Елены, с волнистыми рыжими волосами, которые ей очень шли.

— L? Это ведь действительно L, не так ли?

— Приятно познакомиться, Кристина. — Кристина опустила юбку и схватила Елену за руку.

Девушка была удивлена таким неожиданным поступком, но оставила все как есть, потому что знала, что в этом нет никакого злого умысла.

— Я просто хотела сказать спасибо. Если бы не L, меня бы здесь не было.

Кристина, сжимавшая руку Елены, искренне поблагодарила ее. Она была настолько уверена в своих платьях, что заняла денег на создание бутика. Однако она настолько опередила свое время, что аристократы отвернулись от нее. В итоге бутик закрылся и был отдан на милость света. Именно Елена взяла на себя долги Кристины и помогла ей сосредоточиться исключительно на дизайне нарядом. Благодаря ей Кристина закончила работу над новым фасоном платья, способным потрясти империю, и готовилась представить его в салоне в ближайшее время.

— Не говорите так. Я просто не хотела, чтобы талант Кристины потерял свой потенциал из-за общества.

— Как вы можете так говорить. L, если богиня существует, то вы можете быть ее воплощением.

— Не говорите так. Какая я богиня…

Елена тактично ответила на неловкий разговор и предложила ей сесть на диван. Когда она села на диван, то почувствовала себя немного менее взволнованной, поэтому спокойно обменялась словами.

— Вы хотите, чтобы я стала моделью для платья, которое запускает салон? Я?

Елена, к которой обратились с неожиданной просьбой, смутилась.

«Хотя старший Рафаэль сделал то же самое, Кристина хочет, чтобы я также была моделью и для нее?»

В прошлой жизни она притворялась принцессой Вероникой, вырисовывая светскую и элегантную фигуру, но предложение все равно было неловким, потому что ей никогда не делали предложений художники.

— Я влюбилась в дискуссию L в день открытия. Если L наденет мое платье, я не думаю, что смогу просить о чем-то большем.

— …

— Пожалуйста, L. Будьте моей музой.

Елена на мгновение задумалась над внезапным предложением. Поскольку оно не представляло особой сложности, она была склонна принять его. Кристина поднялась с дивана, чтобы узнать, не беспокоится ли Елена о своем внешнем виде.

— Сначала я покажу вам платье, которое собираюсь представить. Может быть, L передумает.

— Хей, как я могу…

— Нет, я хочу показать вам. Подождите.

Кристина подбежала к дивану и осторожно перетащила манекен, накрытый тканью, на одну сторону гостиной. Так что Елена не могла ничего сказать о работе.

— Это платье, вдохновленное легендарной русалкой.

Елена уже знала, какую линию платья она собирается представить.

— Я отошла от классического платья-колокола и сосредоточилась на том, чтобы подчеркнуть линии русалки. Это платье русалки! Это мой шедевр...

— Вау! Я с нетерпением жду этого.

— Я покажу вам. Вам будет легче, если вы увидите это один раз.

Кристина сняла ткань, покрывавшую манекен. Открылась тонкая юбка, напоминающая хвост и плавники русалки. Она не могла удержаться от восхищенного визга при виде сочетания роскошного шелка и драгоценностей, выставленных напоказ.

— Что скажете, L?

— Я никогда раньше не видела такой линии платья. Оно настолько изящно, что если бы русалка из легенды взялась за обе ноги и пошла, то выглядела бы именно так.

На лице Кристины, которая воспринимала только похвалу Елены, появилась улыбка.

— Я уверена в себе. Я считаю, что в будущем половина молодых женщин общества, а то и больше, будут носить платья русалок.

— Так и будет.

— Поэтому я хочу, чтобы L надела это платье!

Кристина пришла к безапелляционному выводу.

— Я тоже это знаю. Я знаю, что платье-русалка может показаться аристократке, привыкшей к линиям колокола, несколько мелким и вульгарным. Поэтому они отвернулись и закрыли дверь моего бутика, в который проникает только свет.

— Нет, Кристина. Причина, по которой они считают это сексуальным, в том, что у зрителя возникает такое представление. Я считаю, что это элегантное и прекрасное платье.

Елена успокаивала Кристину добрыми словами. На самом деле, когда платье-русалка только появилось и стало горячей темой, его часто критиковали за то, что оно слишком сильно обтягивает тело. Однако оно распространилось как причуда среди дам, которым нравилось выражать свою индивидуальность, и со временем его приняли так естественно, что можно было удивляться, когда вообще возникали подобные споры.

— Как и ожидалось, у L другое мнение. Поэтому я очень хочу, чтобы L надела это платье русалки.

— При чем тут это...

Она тоже хотела без обиняков заявить, что должна стать моделью, но на этот раз все было немного иначе. Кристина раскрыла истинную причину, по которой она хочет, чтобы Елена стала моделью.

— Одежда выглядит по-разному в зависимости от того, кто ее носит. L считается символом интеллекта и называется современной женщиной, верно? Если L наденет это платье, никто не подумает, что оно грязное. Оно будет чувственным, элегантным и красивым.

Только тогда она поняла, почему Кристина умоляла ее стать моделью. Она уже опередила свое время и потеряла все под натиском критики, поэтому боялась, что снова потерпит неудачу. По этой причине Елена хотела быть более полезной Кристине. Считалось, что это роль L, хозяйки салона.

— Я не могу отказать Кристине, когда она просит меня о чем-то подобном. Я бы с удовольствием поработала моделью для тебя.

— L! — Кристина обняла Елену, не в силах сдержать свою радость.

— Спасибо! Я не забуду эту услугу и позже отплачу вам красивым платьем!

— Это лучший подарок. — Елена улыбнулась и похлопала ее по спине.

Перевод: Капибара

——————

❗ В группе Вк доступно до 95 ГЛАВЫ ВКЛЮЧИТЕЛЬНО (ссылка под главой)

Переведено - до 117 главы

Глава 93

ГЛАВА 93

— Есть ли новости?

Сиан и граф Линдон прогуливались с беседой в садах Императорского дворца. Только члены королевской семьи и уполномоченные ими лица могли входить и выходить, и это была единственная безопасная зона в Императорском дворце, где они могли избежать наблюдения со стороны знати.

— Что за несчастный случай вы устроили?

— Несчастный случай? Я не понимаю, о чем вы говорите.

Сиан прикинулся дураком. То, как он отвечал с характерным пустым выражением лица, выглядело обманчиво непринужденно. Но граф Линдон не был простым человеком.

— Тогда откуда глава торговой палаты «Кастол» Эмилио узнал, что мы с Его Высочеством родственники?

— Я просто сказал ему пару слов.

Граф Линдон сурово нахмурился.

— Ваше высочество, разве я не говорил столько раз, что вам следует быть осторожным?

— Я к этому и прислушаюсь.

Граф Линдон испустил небольшой вздох. Сиан, которого видел он, был «кнутом» императора. Не только потому, что он был наследным принцем, но и потому, что он обладал теми качествами и достоинствами, которыми должен обладать император. За время обучения в академии он развил свое внутреннее «я» и свое видение мира и даже продемонстрировал способность поколебать структуру власти аристократов, имевших свои корыстные интересы.

«Тот, кто всегда четко и решительно решает все вопросы, теряет спокойствие, когда речь заходит об этой женщине».

С ее появлением Сиан несравненно вырос по сравнению с тем, что было всего год назад. Однако из-за этого он потерял самообладание и стал проявлять волнение, когда дело касалось ее.

— Что было написано в письме?

— В нем говорилось, что вы приглашены в «СикретСэлон».

— Это место, которое в последнее время заставляет столицу трепетать.

— Да, этот салон построен молодой женщиной по имени L в столице. Он называется «СикретСэлон», потому что вам придется надеть маску и скрыть свою личность.

Сиан молча кивнул. Он пытался успокоиться и оценить цветы, но они не лезли ему в глаза. В его голове крутились мысли о том, как он может встретиться с Еленой, если пойдет туда.

«Надеюсь, она не больна?»

Он расспрашивал Эмилио, но не услышал никаких ответов о Елене. Как лидер десяти крупнейших бизнес-групп на материке, он был честным человеком. Он должен был почувствовать облегчение, услышав, что она не больна, но тот не ответил ему до конца.

— Рад за вас. Пока вы там будете, пожалуйста, присмотритесь к L, хозяйкой Салона.

— L?

— Говорят, что она рассуждала о гуманизме, проявляя незаурядный ум и красноречие на публичных дебатах, а также не делая различий между мужчинами и женщинами и статусом в салоне и вне его. Она может быть полезна для реформы снизу, которую затеяло ваше высочество.

Нейтральный аристократ, граф Линдон, несмотря на свою аристократичность, выступал за реформу Сиана. Это объясняется тем, что он на себе испытал побочные эффекты централизации империи и негативные последствия того, что аристократия забывает о своих обязанностях и видит, как страдает народ. Согласно собранной им информации, требования и идеи хозяйки Тайного салона L, казалось, совпадали с реформами, проводимыми Сианом.

— Я понимаю, что вы имеете в виду.

Граф Линдон также сообщил дату визита салона, которую Эмилио написал в письме.

«Может, мы наконец встретимся?»

Сиан попытался скрыть свое лицо и придал ему силы. Он скучал по ней еще больше, потому что не мог встретить ее даже после поисков по всей империи. Он не мог дождаться встречи с ней.

— Ваше Высочество.

— В чем дело?

— Пожалуйста, пообещайте мне. Никогда не делайте ничего такого, что заставит вас выделяться. Это Секретный салон, так что даже если вы наденете маску, то не сможете полностью скрыть себя.

— Обязательно. — кивнул Сиан.

Ответ был надежным, но граф Линдон сглотнул беспокойство, потому что у него не было другого выбора, кроме как поверить в него.

· · • • • ︎ • • • · ·

— L не в курсе.

Кристина была под впечатлением все время, пока видела Елену, стоящую перед зеркалом в своем с таким трудом приобретенном платье русалки.

— Мне кажется, что у меня в руках весь мир.

Елена была потрясающе красива в своем русалочьем платье. Изогнутые линии наряда были скорее чувственными, чем вульгарными, и гармонировали с уникальной атмосферой спокойствия и интеллекта Елены, создавая мистическую гармонию. Даже безделушки, туфли и маска, сочетавшиеся с платьем русалки, были идеальны. Усилия Кристины окупились, и Елена была довольна результатом.

«Как и ожидалось от Кристины. Здесь не к чему придраться».

Елена в своей прошлой жизни пережила эпоху, когда платья-русалки были гораздо более развиты, а сложные аксессуары и прически - популярнее, чем сейчас. Она уже была в этом по уши, поэтому даже если бы залетный дизайнер принес ей платье, оно выглядело бы как устаревшее, несовременное. Но, возможно, существует такая вещь, как врожденная чувствительность: платье-русалка Кристины было изысканным, несмотря на то что оно было ранним.

Вскоре, когда приближалось время презентации, в салон пришел Халиф и сопровождал Кристину. Это было сделано для того, чтобы представить ее посетителям салона и успеть рассказать тайную историю рождения платья-русалки и процесс раскроя. Елена, глубоко вздохнув, тоже вышла из салона. На углу лестницы, ведущей в холл салона, Елена ждала, когда закончится представление платья-русалки.

— Дамы и господа, пожалуйста, торжествуйте. Моя муза решила предстать здесь в качестве модели в платье русалки. Кто моя муза, спросите вы? Это L, владелица «СикретСэлон» женщина, пользующаяся вниманием Империи. Пожалуйста, выйдите, L.

Мелодия оркестра, в которой, казалось, было все синее море, наполнила салон, когда Кристина произнесла свое выдержанное вступление. Посетители салона восторженно аплодировали, ожидая появления музы Кристины - L. Когда ожидание и исполнение достигли своего апогея, появилась Елена, спрятавшаяся в углу коридора.

— Ах!

Восклицания раздавались то тут, то там. Благодаря уникальным линиям русалочьего платья не возникало ощущения вульгарности или эротизма несмотря на то, что ее тело было показано таким, какое оно есть. Оно было чувственным, но изящным, элегантным, но смертельно соблазнительным.

Маска? В этот момент никого не беспокоила ее маска и никто не жалел, что не видит ее лица. Сама L, спускающаяся сейчас по лестнице, была очаровательным цветком.

Те, кто наблюдал за Еленой, казалось, забыли о своих аплодисментах. Кто-то шептал. Им казалось, что они видят самую прекрасную вещь на свете. Они хотели видеть ее глазами, помнить ее головой, лелеять сердцем и хранить вечно.

· · • • • ︎ • • • · ·

— Люция?

Сиан не мог оторвать глаз от L, когда она спускалась по полулунной лестнице в центре зала. Она обладала смертельной красотой, которая могла бы быть благочестивой, но ее походка, взгляд и настроение странным образом напоминали ту Люцию, которую он помнил. Однако Сиан мог только догадываться, что L - это Люция, но не мог быть уверен. Несмотря на то, что его зрение было лучше, чем у большинства людей, расстояние оставалось большим. Кроме того, поскольку на ней была маска, не было возможности проверить глаза и нос, разве что губы. Тем не менее, Сиан почувствовала знакомое ощущение от L.

— Ваше Высочество.

— ...!

Небольшой, но четкий титул «Ваше Высочество» был произнесен, и нервы Сиан напряглись. Ведь никто не должен знать, что он здесь, так как он вышел тайно, чтобы избежать слежки внутри дворца.

— Следуйте за мной.

Девушка, окликнувшая Сиана, взяла инициативу в свои руки и двинулась вперед. Пока она скрывалась от глаз тех, кто был очарован внешностью L, не оставалось никаких сомнений в том, кто она такая. Ее звали Мэй. Мэй, которая поддерживала и заботилась о мастерах, часто выходила в академию, поэтому она и запомнила Сиана. Кроме того, она могла отличить его всего по нескольким чертам, поскольку у нее хорошее зрение.

Сиан поднялся на два этажа по лестнице в задней части салона. Несмотря на то, что в здание находилось не так много людей, на верхних этажах было мрачно, потому что все они обращали внимание на L.

— Вы можете подождать в этой комнате.

В этот момент Сиан взялся за ручку двери и вошел комнату.

— Как только Его Высочество войдет, я закрою дверь снаружи. Это сделано из соображений безопасности, и я прошу прощения за возможные неудобства.

Мэй вежливо поклонилась. В этом было что-то сомнительное, но Сиан кивнул, потому что был способен защитить свою собственную жизнь.

Как только дверь закрылась, он услышал, как она запирается. Сиан оглядел комнату и беззаботно уселся на диван. Она сказала ему ждать, и он стал ждать. Поскольку он пытался найти Люцию, ожидание показалось ему забавным.

Время шло. Время, которое должно было быть игрой в ожидание, замедлялось от одного мгновения к другому. Сиан встал с дивана и подошел к окну, чтобы посмотреть на улицу. Несмотря на то, что салон находился на этом этаже, потолок был высоким, таким же высоким, как и само здание.

— Неужели этот салон принадлежит женщине по имени L?

Он подумал, что это очень здорово. Судя по всему, она была настолько умна, что ее называли современной девушкой, а еще у нее, похоже, был нюх на деньги и архитектуру. У главных ворот салона в самом разгаре было строительство большого здания, называемого базиликой, и оно тоже принадлежало L.

Сиан также стал по-человечески любопытным. Он также выражал много человеколюбивых мыслей и любовь к жизни людей на открытом форуме, поэтому он подумал, что хорошие отношения помогут реформировать империю, как сказал граф Линдон.

*Вунг*

Выражение лица Сиана ожесточилось, когда он услышал звук из кабинета на стене.

«Ловушка?»

Мужчина осмотрел комнату и подобрал со стены декоративную рапиру. Он решил покинуть комнату в таком виде, но подумал, что если это ловушка, то он не сможет открыть ее изнутри, как только дверь будет заперта. Сиан посмотрел на рапиру. Хотя в наши дни их не было, он был уверен, что сможет сразить ею немало врагов, поэтому не стал медлить.

*Ккийик*

Звук в кабинете усилился, и книжная полка была отодвинута. Сиану пора было готовиться к неожиданностям.

Из коридора кабинета донесся стук каблуков туфель, и в кабинет вошла женщина в маске. Хотя он не мог разглядеть ее лица, имя рефлекторно выскочило, как только он увидел русалочье платье, в которое она была одета.

— L?

Перевод: Капибара

__________________

В группе вк можно прочитать до 100 главе включительно!

Глава 94

ГЛАВА 94

Глаза Сиана дрогнули от изумления. Чувство знакомства с L, что он ощутил в зале усилилось, когда увидел ее прямо перед собой.

— Ваше Высочество.

— ...!

Столь знакомый голос раннее, сейчас прозвучал из-под маски, которую носила L. Это был тот самый приятный голос, который звучал, словно у жаворонока, и вызывал улыбку на его губах.

— Как вы себя чувствуете? — спросила L Сиана, словно знала его очень давно, и протянула белую руку, коснувшись своего затылка.

Затем она расстегнула булавки, удерживавшие маску на месте. Теперь прекрасное светлое лицо Елены было полностью открыто. Не было ни грима, которым она подправила линии лица, чтобы замаскироваться под Люцию, ни очков, которые она носила, чтобы скрыть черты лица. Все эти незначительные отличия вместе взятые делали ее похожей на совершенно другую женщину. Если бы не короткий каштановый парик, найти образ Люции было бы еще сложнее.

— Вы действительно та леди Люция, которую я знал?

— Если вы ищете младшую Люцию, которая когда-то общалась с вами в академии, то это так.

— …

Сиан потерял дар речи. Перед этой девушкой, похожей на Люцию, но обладающей роковой красотой, ловко уживались утонченное лицо и фамильярность.

— L. Это ваше настоящее имя? Или это тоже вымысел?

— L - это древняя буква моего настоящего имени.

Елена сказала правду. Не было причин приходить сюда и скрывать это, и она больше не хотела скрывать это от Сиана.

— Это и не твое настоящее имя.

Несмотря на то, что она зашла так далеко, Елена не могла рассказать ему все. Сиан был разочарован, но он не стал задавать вопросов. Вместо этого девушка спросила:

— У вас есть еще вопросы?

— А мне обязательно спрашивать?

— Я заранее подготовила ответ.

— Это хорошо.

Сиан улыбнулся лихорадочной улыбкой и подошел к Елене. С глазами, полными восхищения, он встретился с ней взглядом и заставил ее сосредоточиться, а затем подошел на своих длинных ногах. Елена сглотнула, почувствовав, как ее голова, слегка наклонившись, коснулась груди Сиана. В этот момент она собиралась посмотреть наверх, как будто ничего не произошло. Без предупреждения Сиан обнял Елену. В своих широких и спокойных объятиях он крепко сжимал леди, словно обвиняя ее в исчезновении, но в этом не было ничего зловещего. Елена не могла пошевелиться, словно все мышцы ее тела были парализованы.

— Я волновался.

— Ваше Высочество.

— И я скучал по тебе.

— ...!

От одной фразы «я скучал по тебе» у Елены помутилось в голове. Сердце забилось против ее воли. Она не могла поднять взгляд, и теперь смотрела лишь на пол, затаив дыхание. Сиан расслабил руки и отпустил Елену. Когда время, показавшееся вечностью, подошло к концу, девушка почувствовала невыносимую неловкость.

«Что же мне делать?»

В отличие от Сиана, который стоял непринужденно, Елена была вынуждена сделать что-то, чтобы снять неловкость. Тогда она обнаружила в руке мужчины декоративную рапиру.

— Ваше Высочество, я хотела спросить... почему вы держите это?

— О чем ты..?

Сиан посмотрел вниз, чтобы проверить, что он держит. Затем он ответил с пустым выражением лица, глядя на рапиру.

— Я вынул ее, потому что было слишком плохо, чтобы оставить ее для украшения. Что ж. Она выглядит хорошо сбалансированной и прочной.

— …

— Ты знаешь кузнеца, который изготовил ее?

Елена в панике подняла голову, чтобы убедиться, что он говорит серьезно. Однако Сиан не изменил своего выражения, как будто действительно так думал. Ей стало стыдно.

— ... Я узнаю и сообщу вам.

Это было немного странно, но неловкость, которую Елена испытывала во время этого разговора, значительно уменьшилась. Наоборот, она чувствовала себя комфортно, потому что расстояние между ними было меньше, чем при их первой встрече.

— У меня есть вопрос.

— Говорите.

— Если ты L, то мне было интересно, зачем тебе понадобилось брать имя Люции и поступать в академию. Можешь ответить?

— ...!

Сиан попал в точку. Она подготовила много ответов, но не на этот вопрос. Ответить на него было практически невозможно, если только она не скажет, что является заменой Вероники.

«Что мне делать? Рассказать ему все?»

Это казалось такой хорошей идеей, но Елена быстро отогнала ее. Когда Сиан узнал, что Люция взяла академ по болезни, он не только забеспокоился, но даже проявил спонтанность, навестив Эмилио посреди ночи. Если бы он знал, что Елена выдает себя за принцессу Веронику и занимается тысячей опасных дел в L без ведома великого герцога, он бы сделал все возможное, чтобы остановить ее.

— На этот вопрос трудно ответить. Я не могу сказать вам прямо сейчас, но, пожалуйста, доверьтесь мне и подождите немного. Я расскажу вам позже.

Сердце щемило от мысли, что она не может быть верна Сиану, который пришел передать свою искренность.

— Я буду ждать.

— Ваше Высочество...

Сиан сказал это спокойно, не выражая своего недовольства. Вместо того чтобы настаивать, он хотел, чтобы Елена отцепилась первой и подошла к ней совсем близко.

— Я буду ждать, только пообещай мне одну вещь.

— Пообещать?

— Не исчезай, не предупредив меня. Если ты куда-то уезжаешь надолго, обязательно скажи мне. Ты сможешь это сделать для меня?

Елена больше всего на свете любила, когда он заботился о ней.

— Обещаю.

— Этого достаточно. — Сиан тоже кивнул головой, как будто ответ его вполне удовлетворил. — Если я захочу тебя увидеть, могу я прийти в салон?

— Нет. — Елена горько рассмеялась. — Я не часто прихожу сюда.

— Ты... Нет. Я чуть не задал еще один ненужный вопрос. — Сиан, почувствовав, что сболтнул лишнее, быстро осекся. — Тогда, когда я смогу увидеть тебя снова?

— Я сообщу графу Виллему, когда определится день моего визита в салон. Вас устроит?

— Граф Виллем... — пролепетал Сиан. Он понимал, что граф Линдон, которого вдруг стали рассматривать как связующее звено между Еленой и Сианом, будет в ярости. — Обязательно. Мне жаль, что я не могу видеть тебя чаще... но я смирюсь с этим.

Пока он был зарегистрирован в Великом герцогстве, ей было нелегко приходить и уходить из салона. Лайбрик это не нравилось. Важно было иметь вескую причину, чтобы свободно выходить из дома, даже если это требовало времени. Она ценила сердце Сиан, но у Елены не было иного выбора, кроме как обезопасить себя.

«К счастью, салон прекрасно управляется и без меня».

Поэтому Елена чувствовала облегчение, хотя и не часто посещала салон. Халиф, возмужавший как арт-брокер, сблизился с мастерами своего времени, управлял ими и способствовал их расцвету. Рэндол, Центонио, Кристина - все они, прикоснувшись к Халифу, засияли быстрее, чем в оригинальной истории, благодаря его прикосновению и искренности.

Эмилио также был надежен. Он прилагал больше усилий к укреплению внутренних дел салона, чем к делам Торговой палаты Кастола. Елена отговаривала его, говоря: «Ты не должен этого делать», но он отвечал: «Работать - это весело». Елена и Сиан сели на диван и уставились друг на друга, обещая встретиться снова.

— …

Наступило молчание, но оба не нарушили его, словно обещали с самого начала. Ведь они знали, что иногда молчание может сказать больше слов, чем любые разговоры.

· · • • • ︎ • • • ·

Четырехколесная повозка бешеным галопом неслась по нечищеной дороге в пригороде столицы. Всадник ругал лошадь, у которой даже язык отсох, за то, что она бежит без отдыха. Каждый раз, когда колесо наступало на камень или впадину, повозка с силой дергалась, но не сбавляла скорости. В какой-то момент карета оставила позади отрезанную дорогу и понеслась через лес, остановившись в глубине леса, где было малолюдно.

Убежище, расположенное в самом лучшем природном укрытии, это место не существовало ни на одной карте и было самым секретным из десятков убежищ, которыми владели Великие Князья.

*Ккийик*

Ворота, сделанные из железных прутьев, высотой выше деревьев, которые, казалось, доставали до небес, открылись. Сквозь решетку внутрь въехала карета, перед ее взором открылся большой особняк. Как бы природа ни помогала скрываться, было сомнительно, что он послужит убежищем, когда его обнаружат, ведь здесь было гораздо меньше стражи.

Однако то, что вы видите, - это еще не все. Это убежище представляло собой непроницаемую территорию, куда не проникала даже тайная разведывательная организация семьи Басташе - Маджести. Причина заключалась в том, что поблизости находились самые элитные рыцари Первого ордена, который считался последней боевой силой Великого герцогства Фридрих, чтобы избавляться от любых нарушителей.

— Бррр!

Всадник натянул поводья, чтобы остановить карету. Затем Лоренц, сидевший рядом со всадником, слез с него и открыл карету.

— Спускайтесь, пожалуйста.

Из кареты вышла не кто иная, как Лайбрик. У нее была репутация человека, который не спешит, несмотря ни на что, но сегодня она, похоже, торопилась. Она уже несколько раз посещала убежище, поэтому не стеснялась своих шагов.

*Топ*

Войдя в дом, она осторожно подняла юбку и пошла по лестнице на второй этаж. Повернув за угол, она увидела трех человек, слоняющихся перед комнатой в конце коридора. Это были личный лекарь великого герцога, травник, приглашенный со стороны, и немая служанка. Когда Лайбрик приблизилась, все трое повернули головы и поприветствовали ее.

— Она там?

— Да, проходите.

Послушавшись врача, Лайбрик кивнула и постучала в дверь. Ответа не последовало, поэтому, когда она увидела доктора, они кивнули, как будто все в порядке.

*Ккийик*

Как только женщина открыла дверь в комнату, ее взгляд остановился на кровати. На ней лежало лишь грязное одеяло. Она оглядела комнату, с удивлением заметив, что человека, который должен был там находиться, там нет.

— ...!

За занавесками, что шелестели от дуновения ветерка, доносившегося из-за окна, она увидела силуэт девушки, сидевшей на подоконнике. Она смотрела в окно, одетая в чистое белое платье, и отворачивала лицо. Леди, все еще бледная от своего физического состояния, приоткрыла бледные губы.

— Добро пожаловать, Лив.

Ее голос был негромким, но четким. Словно в подтверждение того, что она жива.

— Наверное, я слишком долго спала. Лив выглядит старше меня.

— Ваше высочество принцесса.

Из уст Лайбрика прозвучали слова, по которым ее можно было опознать.

Принцесса Вероника.

Она очнулась от долгого сна.

(П/П: ууууу пошла жарааа…)

Перевод: Капибара

Глава 95

ГЛАВА 95

— Это потрясающе. Такое ощущение, что я только что проснулась от короткого сна, а прошло уже три года. Это восхитительно!

— Это было долгое время.

В словах Лайбрик было много смысла. Пока Вероника оставалась без сознания, против нее ходили всевозможные мерзкие слухи, неправда и ложные обвинения, и состав наследников Великого герцогства пошатнулся. Великий герцог Фридрих и Лайбрик должны были найти способ растопить лед. Они были готовы пройти через трудности путешествия в герцогство, расположенное на другом конце континента, и привезли Елену, чтобы та заняла ее место, и вот они здесь.

— Мне приснился сон. — Вероника продолжила, откинув волосы набок и перекинув их через плечо. — Я стояла в цветочном поле и смотрела на все эти великолепные цветы, как вдруг ко мне подлетела бабочка и села на тыльную сторону моей руки.

— Бабочка?

— У нее были сверкающие изумрудные крылья, но она была очень загадочной. Я затерялась в ее изящном хлопанье крыльев и последовала за ней. Потом, когда я выходила из цветника, бабочка села мне на руку.

— Бабочки - это символы надежды.

В принципе, Лайбрик не верила в суеверия. Она мыслила рационально и разумно, и именно так она и жила. Однако культуру империи, использующую Церковь Гейи в качестве государственной религии, нельзя было рассматривать отдельно от веры и суеверий. Ей пришло в голову, что, когда бессознательная принцесса Вероника проснется, вклад бабочки может быть очень велик.

— Но бабочка... укусила меня за руку.

— Укусила? Бабочка?

— Это было больно, словно я укололось шипом. Но она была так красива… — Вероника, должно быть, подумала о боли в тот момент, поэтому рассмеялась. — И я крепко схватила бабочку. Я посмотрела на нее, взяла за одно крыло и потянула за другое. (п/п: по ней больничка плачет, походу)

— …

Вероника продемонстрировала, что делала во сне, как будто рвала рукой лист бумаги. В жестокой манере.

— После того как я наступила на оборванные крылья бабочки, на меня внезапно обрушилась тьма. Я открыла глаза и увидела потолок.

В Библии Церкви Гейи бабочка также была выражена как посланник оракула. Порвать и убить такую бабочку было очень плохо с точки зрения веры.

«Это просто сон». — Лайбрик отбросила суеверия.

— Сон есть сон. Ночной ветерок холоднее, чем этот. Как вы смотрите на то, чтобы вновь прилечь?

— Нет, даже холодный ветер - это приятно. Он заставляет меня чувствовать себя живой. — Вероника глубоко вздохнула. Ночной ветерок обдувал кончики ее светлых волос и занавески.

Лайбрик сдержала волнение, думая, как бы отговорить ее еще раз. Вероника, отравленная таинственным ядом, уже десятки раз проходила критическую точку жизни и смерти. И хотя ходячие врачи, собрав воедино все свои мысли, так и не смогли создать противоядие. Лучше было не дышать.

В итоге Лайбрик была вынуждена рискнуть жизнью Вероники. Бороться с огнем с помощью огня. Ей ничего не оставалось, как сделать смелый, но безрассудный выбор - избавиться от яда с помощью яда, и благодаря удаче ей удалось спасти жизнь Вероники.

— Мой отец сказал мне, что у меня есть подделка, это довольно полезная кукла.

Кукла. Для Вероники даже называть ее по имени было пустой тратой времени.

— Да, гораздо лучше, чем я думала. Потому что она похожа на принцессу, даже аристократы не сомневаются в ней.

— Лив. — понизив тон, произнесла Вероника. — Ты можешь не говорить, что она похожа на меня? Это очень оскорбительно для меня, потому что я чувствую, что нахожусь на одной линии с этой ничтожной.

— ... Я просто сболтнула лишнего.

Это была их первая встреча за три года, поэтому Лайбрик забыла… Сколько власти и привилегий было у Вероники перед ней. Манера ее речи менялась, как только она расстраивалась.

— Я уже это слышала. Хотя прошло уже три года, убийцу так и не нашли.

Лицо Лайбрик напряглось. Это была первая ошибка и неудача в ее жизни. Зверь не оставил следов. Три года спустя она так и не выяснила, как была отравлена Вероника.

— Это потому, что я недостаточно хороша. Мне очень жаль.

— Мне всегда нравилось смотреть вперед, Лив.

Вероника, которая разговаривала с ветром, дующим из окна, повернула голову. Лунные глаза девушки были холодными.

— Но это небольшая проблема. Прошло уже три года, а ничего так и не раскрыто.

— …

— Не так ли, Лайбрик?

Вероника холодно обвинила ее, назвав настоящее имя, а не прозвище. Работа Лайбрик, благодаря которой она чудом выжила, не имела значения. Все, что женщина делала до сих пор, было само собой разумеющимся для вассала. Вероника, чье время остановилось в тот момент, когда она подсела на яд и потеряла сознание, не понимала, что до сих пор не нашла того, кто ее отравил.

— Это моя вина. Мне очень жаль.

Лайбрик склонила голову. Вероника долго смотрела на нее с ужасным, ничего не выражающим лицом.

— Одного разочарования достаточно. Всегда помни, что дни моего отца сочтены. — четко предупредила Вероника.

Сейчас, пользуясь доверием великого герцога Фридриха, Лайбрик обладает всей полнотой власти, но однажды Вероника унаследует всё. Во времена Вероники, которые скоро наступят, положение Лайбрик не было гарантировано. Ведь в Великом герцогстве было множество гениев, способных заменить ее.

— Я буду иметь это в виду.

— Я хочу отдохнуть.

Вероника, казалось, была полна сил, несмотря на то что она долго говорила на холодном ветру. Упав на кровать, она быстро заснула.

Лайбрик закрыла на ночь окно и тихо вышла из комнаты.

— В каком состоянии принцесса?

— Яд не полностью нейтрализован и все еще находится в теле, поэтому нужно подождать еще немного и посмотреть, что будет дальше. Еще слишком рано успокаиваться.

Лайбрик кивнула и отвернулась, услышав доклад врача. Женщина, что шла по коридору вместе с Лоренцем, негромко проговорила:

— Возможно, нам придется уничтожить куклу быстрее, чем мы думали.

— А что с ней?

Лоренц сверкнул глазами, а Лайбрик холодно произнесла:

— Не обязательно оставлять куклу у себя, когда спектакль окончен, не так ли?

Часть 15. Черная дыра.

— Общественная деятельность?

Лайбрик разговаривала с мадам де Фланроуз и Еленой в ее кабинете.

— Да, Ее Высочество принцесса полностью усвоила этикет и манеры, моральные качества, которыми должна обладать юная леди, и добилась немалых успехов. Отныне мы должны учиться в процессе полноценной общественной деятельности.

Мадам де Фланроуз постоянно обращалась к Лайбрик в рамках процесса взросления леди, говоря о важности общественной деятельности. Елена, сидевшая рядом с ней, потихоньку подбадривала мадам де Фланроуз, потягивая черный чай.

«Вы молодец, мадам».

Елена чувствовала себя ограниченной в частых выходах в свет в качестве предлога для покупки произведений искусства. Считалось, что дело лишь в разнице во времени, и сомнений Лайбрика было не избежать. Поэтому она придумала способ - полноценная социальная активность. Согласно первоначальной истории, как только Сиан окончил академию, Сесилия была избрана наследной принцессой, и план великого герцога был изменен. В результате Елене было разрешено всерьез заняться общественной деятельностью.

Однако история изменилась, и место жены наследного принца по-прежнему оставалось вакантным. Лайбрик решила, что чем отправлять Елену на светские слои, лучше тихонько дать ей образование и сделать наследной принцессой.

Поэтому Елена воспользовалась услугами мадам де Фланроуз. Она решила заключить пари с ней, чья гордость манерами пронзала небо, и приняла благосклонность победителя. Хоть и по-детски, но в результате Елена выиграла пари и попросила мадам де Фланроуз. Попросить консервативную Лайбрик разрешить ей светское общение.

— Интересно, есть ли в этом необходимость? Принцесса скоро станет кронпринцессой. По-моему, лучше держать себя в форме и воздерживаться от разговоров.

Мадам де Фланроуз ответила на слова Лайбрика без обиняков.

— Это просто узкий взгляд. Оглядываясь на прошлое, можно сказать, что было много случаев, когда принцессы и императрицы, которые не пользовались поддержкой общества, были устранены. Я уверен, что Лайбрик знает об этом.

— Это правда, но...

— Вот несколько молодых леди, которые примерно того же возраста, что и Ее Высочество принцесса, и ценят женские добродетели. Я уверена, что ей будет полезно пообщаться с ними.

Несмотря на уговоры мадам де Фланроуз, Лайбрик продолжала беспокоиться. Теперь, когда Вероника очнулась, она не решалась отпускать Елену на светские мероприятия.

«Что с ней не так? По-моему, это не повод для беспокойства?»

Елена почувствовала что-то странное. Лайбрик была женщиной, которая четко различала выгоду и потерю. Для назначения наследной принцессы было очень важно заручиться поддержкой общества через различные мероприятия. Почему же Лайбрик, которая не могла не знать об этом, так сильно колебалась?

— ... Понятно. Ее Высочеству все еще многого не хватает, поэтому, пожалуйста, помогите ей.

— Хорошо. Птицы в клетке не могут улететь далеко.

Мадам де Фланроуз, которой удалось исполнить свою волю, бросила взгляд на Елену. Как будто все было сделано. Елена ответила улыбкой, и они вместе покинули кабинет Лайбрика.

Выйдя из особняка, Елена увидела, как мадам де Фланроуз возвращается в карету.

— Я спрошу вас еще раз. Ваше Высочество, вы действительно хотите устроить свой первый светский раут* с молодыми женщинами, о которых вы упоминали ранее? (*Званый вечер, вечернее собрание, как бал, но без, танцев, большею частью у высших сановников)

— Да.

Мадам де Фланроуз произвела сильное впечатление. В отличие от встречи с Лайбрик, Елена попросила напрямую выбрать молодых леди и светские рауты.

— Повторяю, они не отличаются хорошим поведением.

Елена сдержала смех, который едва не вырвался наружу.

— Чтобы найти чистый ручей, нужно пройти через мутную воду. Не беспокойтесь об этом и договоритесь. Таков был уговор, не так ли?

— Я больше не буду этого говорить, потому что вы так сказали.

Когда прозвучало слово «уговор», мадам де Фланроуз с неприятным лицом забралась в карету. В конце концов лошади заржали, и Елена поклонилась, когда карета отъехала. Она думала о том, как найти с ними общий язык, чтобы покопаться в закоулках.

Перевод: Капибара

Глава 96

ГЛАВА 96

Дата светского раута была определена раньше, чем предполагалось. Поскольку речь шла о светском приеме у мадам де Фланроуз, приглашенные дворянки активно выражали свое намерение присутствовать на нем. Нехорошо было то, что выбранные Еленой леди, которых она хотела пригласить на мероприятие, имели не очень хорошую светскую репутацию. Некоторые из них были распутными, другие - невежественными, а третьи - экстравагантными.

Мадам де Фланроуз умирала. Ей было обидно, что приходится приглашать в свой особняк на светские приемы таких знатных особ, не имеющих никакого фундамента. Но сейчас она не могла ничего исправить, поэтому хотела поскорее покончить с этим.

— Спасибо за приглашение, мадам.

— Не могу поверить, что мадам пригласила меня. Думаю, я не буду ни о чем жалеть, когда умру.

—Разве не в этом заключается слава семьи? Я привезла вам лисий шарф из северного региона, чтобы вы подарили его мадам.

Трех дам звали Стелла, Ария и Лия. Они приветствовали друг друга, приподняв юбки. Брови мадам вздрогнули от небрежных и плохих манер.

«Если бы не сделка, эти паршивки не переступили бы порог моих ворот».

Мадам де Фланроуз с улыбкой спрятала свои чувства внутри.

— Вообще-то, вместо вас троих я пригласила еще одну особую гостью. Если вы не возражаете, я бы хотела пригласить ее за этот стол, вы не против?

— Не против.

— Поскольку это приглашение госпожи, то, конечно, ее следует поприветствовать.

— Тогда я приглашу ее.

Вскоре дверь открылась.

Когда мадам де Фланроуз поднялась с дивана, три дамы, благоразумно следовавшие за ней, испугались, увидев в гостиной гостью.

— Ваше высочество принцесса? — непроизвольно повысила голос Стелла.

Поскольку она присутствовала на банкете по случаю дня рождения, то отчетливо помнила внешность Елены. При этих словах глаза двух других дам тоже закатились.

— Проходите. Садитесь сюда.

— Спасибо, мадам.

Елена села на самый верх дивана под руководством мадам де Фланроуз. Три дамы, которые и представить себе не могли, что принцесса Вероника придет сюда, были озадачены.

— Думаю, некоторые леди уже знают меня, но я считаю, что будет вежливо представиться. Я Вероника фон Фридрих.

Три девушки, на время ошарашенные авторитетом фамилии Фридрих, пришли в себя и быстро представились.

— Я Стелла Медичи.

— Я Ария Луиза.

— Я Лия Баден.

— Приятно познакомиться. Я пришла к мадам случайно, и меня представили этим дамам. Думаю, сегодня очень значимый день.

Разочарованная преувеличенной ложью Елены, мадам де Фланроуз поджала губы. Заставив себя из вежливости выпить чашку чая, женщина поднялась со своего места.

— У меня есть кое-какие дела, поэтому, боюсь, я должна покинуть свое место. Пожалуйста, останьтесь и поболтайте.

— Да, мадам.

— Увидимся позже!

Когда мадам де Фланроуз ушла, в комнате воцарилась неловкая тишина. Принцесса Вероника оказалась трудным собеседником для трех юных леди из скромных семей.

— Вы хотите чай или десерт? Я принесла его для мадам, но подумала, что смогу насладиться им с вами, дамы.

— С удовольствием!

— Я тоже не откажусь.

Елена кивнула и попросила Мэй занести новые угощения. Вскоре служанка появилась с пятиярусным десертным подносом с печеньем, пирожными и макарунами.

— Вау, я никогда не видела ничего подобного.

Три юные леди были удивлены размером десертного подноса. И они были удивлены еще больше - глубокой сладостью, которая разлилась по их ртам. Говорят, что если рот счастлив, то и сердце счастливо. По мере того, как они обсуждали общую тему десерта, неловкость исчезала, а дружеская атмосфера продолжалась.

Вместо того чтобы вести разговор, Елена сосредоточилась на построении близости, спрашивая и выслушивая интересы, которые были бы интересны трем дамам. Распутной Стелле она сделала акцент на необходимости свободной любви, экстравагантной Лии - на информации о недавно открывшемся ювелирном магазине, быстро обучаемой Арии - на ее внешности..... Умелое использование Еленой ораторского искусства завоевало расположение трех дам.

— Девчонки, вы видели платье русалки? Когда я увидела его в первый раз, у меня перехватило дыхание. Как будто там стояла настоящая легенда из мифов…

— Я видела. Мне показалось, что оно слишком откровенное, но в то же время очень привлекательное.

— Я собиралась сделать заказ, но всё и так забито. Я не знаю, что делать, ведь я смогу получить его не раньше следующего года.

Елена счастливо улыбнулась и отпила черного чая. Кристина должна это выслушать.

Хотя мнения трех дам не могли представлять абсолютное большинство, было ясно, что среди молодых леди платье-русалка было в центре внимания как платье, подчеркивающее красоту женщины с утонченностью, а не вульгарность и эротику.

— Вы слышали слухи о L?

— Слухи?

— Да, я слышала от сотрудников салона, что L носит маску, потому что у нее ожоги на лице. Это очень уродливый шрам.

— О боже!

Лия и Стелла широко раскрыли глаза на слова Арии, которой нравилось сплетничать. Затем, одна за другой, они присоединились к ним и согласились.

— Не знаю, как насчет этого, но джентльмены говорили, что L была из тех красавиц, которые могли покорить целую империю.

— Я считаю, что это очень позорно - называться «современной женщиной», потому что L - умный человек, чего бы это ни стоило.

— Верно. Достоинства леди превыше всего.

Елена с удовольствием наблюдала за тремя дамами, сплетничающими о L. Просто глядя на необоснованные слухи и критику, она могла сказать, какой у них уровень образования и характера. Именно поэтому она пригласила их. Эти три леди были знакомы с тайными сборищами и встречами аристократии, которые не появлялись на публике, как, например, фраза «игра с друзьями».

Елена скрыла свою насмешку и улыбнулась.

— Если посмотреть на это, разве Ее Высочество принцесса не более благородна, чем L?

— Именно так. Современная женщина? Думаю, она идеально подходит Ее Высочеству. Ее Высочество полна достоинства.

Поскольку Елена постоянно чувствовала себя отстраненной от разговора, Стелла намеренно втянула ее в разговор.

— Спасибо. Я думаю, что вы, трое, полны жизни. Вы хорошо знаете столицу. В последнее время я много размышляла кое о чем, и думаю, что вы мне можете помочь.

— Размышляли?

Как только Елена оказалась в строю, глаза трех дам загорелись. В светских кругах общение начинается с обмена мнениями. Обращение за советом само по себе казалось признаком доверия к собеседнику. Более того, это была проблема принцессы Вероники. Они не хотели упускать возможность навести дисциплину, замаскированную под совет, для принцессы Вероники, которая была слишком высокородной, чтобы смотреть на что-то неинтересное.

— Вы не должны больше нигде говорить об этом. Вы можете мне это пообещать?

— Конечно. Я клянусь богиней Гейей.

Только тогда Елена с облегчением подняла голову.

— Я не хочу жить в эти дни. У меня нет мотивации. Это одна и та же жизнь, один и тот же день снова и снова. Мне просто скучно и душно.

Лицо Елены потемнело. Ее лицо, когда она смотрела на землю, было усталым и обеспокоенным, со вздыхающим выражением.

— Похоже, вашему высочеству нелегко приходится в эти дни.

Елена кивнула в сторону Лии, которая сочувствовала ей.

— Я чувствую себя подавленной и удрученной. Моя жизнь скучна. Иногда я задаюсь вопросом, зачем я вообще живу.

Стелла вскочила.

— Почему бы вам не найти новый стимул?

— Стимул?

Елена откликнулась на ее слова, как будто ждала этого. Затем она сделала вид, будто действительно расстроена.

— Что именно? Все что угодно, дай мне знать.

— Это ночной маскарад.

Глаза Елены на мгновение приняли другой вид. Так и надо. Она проводила время с невежественными и тщеславными дамами, пытаясь раскрыть предысторию светской жизни, с которой она в своей прежней жизни не была знакома.

— Что это?

Елена широко раскрыла глаза и переспросила. Как невинная девушка, которая ничего не знает.

— Это бал, который начинается только с заходом солнца. Это очень закрытое мероприятие.

— Как вы храните его в секрете? Расскажи мне об этом побольше.

Ария потупилась и прошептала:

— Это немного интимно.

— Что? Что это значит?

Когда Ария, известная своей пустоголовостью, совсем ничего не поняла, леди Стелла немного огляделась, прежде чем объяснить.

— Это как бал, на котором разрешено кое-что запретное. Неписаное правило гласит, что личность и имя человека, носящего маску, не спрашивают. Как только вы спросите, вас выгонят.

— Что? Что ты делаешь, когда не можешь даже говорить?

— Вы знаете, что они говорят. Говорить телом? О, мне так стыдно. Не могу поверить, что говорю это своими собственными устами.

— О, Боже!

Когда Стелла обхватила обе щеки руками, обе девушки растерялись. Елена с нечеловеческим терпением подавила желание потереть свои уши. Ее тошнило от того уровня, до которого эта девушка опускалась в своей похоти и удовольствии.

— Все подойдите поближе. Позвольте мне рассказать вам еще одну увлекательную историю.

Когда две юные леди подошли вплотную, Елена скрыла свое недовольство и склонилась, как и они.

— Вы случайно не знаете про «небесный порошок»?

— Что это такое?

— Его так называют, потому что, когда вдыхаешь его, он становится словно волшебной пыльцой из другого мира. Чем больше вдыхаешь, тем больше расслабляешься... но о, экстаз от него невообразим.

Взгляд Елены был холодным и мрачным. Она вспомнила человека, погибшего перед Великим домом. Когда она собиралась что-то вяло сказать, образ человека, убитого Лоренцем, все еще стоял у нее в голове.

«Небесный порошок, должно быть, это опиум».

Было ясно, что ночной маскарад справится с этим.

Надо проверить. Она решила использовать Стеллу, чтобы получить четкую подсказку.

— Леди Стелла.

— Да? — она посмотрела на Елену, убирая свое мечтательное выражение лица.

— Я хочу поехать. Как я могу туда попасть?

— Для этого нужно приглашение...

Несмотря на то, что она затронула эту тему, Стелла не могла говорить спокойно. Потому что пригласить кого-то было не так-то просто, ведь это делалось тайно.

— Прошу, достань его для меня. Пожалуйста.

Когда Елена попросила об одолжении, близком к мольбе, Стелла отвела дрожащие глаза и кивнула.

— Я принесу приглашение.

— Спасибо!

Губы Стеллы дрогнули, когда Елена взяла ее за руку. Просить о приглашении стоило только ради того, чтобы иметь возможность отдать долг и сблизиться с принцессой Вероникой, а не с кем-то еще.

Через десять дней пришло приглашение на поздний маскарад.

П/п: я очень надеюсь, что она таким образом подпортит имидж принцессы хехех)

Перевод: Капибара

Глава 97

ГЛАВА 97

В карете.

Стелла разговаривала с Еленой, смотревшей в темное окно.

— Нервничаете?

— Немного.

— Я тоже была такой поначалу. В первый раз - сложно, во второй - легко. Вы даже надели парик. Говорю вам, никто вас не узнает. Отбросьте все и наслаждайтесь. Пусть разочарование улетучится.

Было очень забавно видеть, как она успокаивает ее, как будто все в порядке, но Елена этого не показала.

— Спасибо, что организовала приглашения. Должно быть, это было нелегко, их же два.

Елена вложила много сил в слово «два». Первое приглашение, которое Стелла сохранила, оправдала тем, что оно было утеряно в силу обстоятельств. В конце концов ей удалось раздобыть еще одно и передать его Елене.

— Мы друзья. Я очень старалась и хотела подарить его вам.

Стелла снисходительно сказала, что они друзья. Елена ответила улыбкой и повернула голову, чтобы посмотреть в окно. На ее лице была улыбка, но, честно говоря, она чувствовала, что не хочет разговаривать со Стеллой, которая вела себя вульгарно.

«Если бы не приглашение...»

Через гильдию Елена получила информацию о том, что наркотики тайно распространялись среди дворян. Однако установить вещество было невозможно. Поскольку опиум был в основном связан с высокопоставленными дворянами, гильдия подвела черту, не желая вмешиваться дальше. Даже гильдия, готовая на все ради денег, боялась обидеть аристократ в империи, где глубоко укоренилось сословное общество.

Кроме того, закупки опиума были подпольными и состояли из точечных организаций, что поймать и отрубить хвост было маловероятно. В итоге Елена приняла смелое решение... Поехать на бал одной.

«Я приняла риск и надеюсь, что он окупится».

Елена пошла на риск и отправилась на бал-маскарад в одиночку. Это было всего лишь предположение, но она твердо знала, что великий герцог каким-то образом причастен к распространению опиума.

Девушка составила стратегию. Она решила вывести на первый план мадам де Фланроуз и устроить светский раут с ночевкой в ее особняке. Лайбрик не понравилась эта идея, но при поддержке мадам де Фланроуз она была легко разрешена. Итак, Елена и Стелла тайком выехали из особняка мадам де Фланроуз в карете и прибыли на бал-маскарад в полночь.

Когда карета остановилась, Елена и Стелла надели маски. Выйдя из кареты, Елена с удивлением увидела бальный зал.

— З-здесь?

Когда она показала признаки смущения, Стелла сказала, словно наслаждаясь реакцией.

— Ваше Высочество верно предположило. Это пристройка за императорским дворцом.

— Здесь... проводится маскарад?

— Да, во всех смыслах. А что, вы знаете поговорку, что под фонарем всегда темнее?

Это шокировало и Елену. Она жила в королевском дворце все время, пока была королевой, но никогда не думала, что в пристройке периодически устраивают такой грязный маскарад.

«Я никогда не думала, что императорская власть окажется настолько низкой».

Поэтому Сиан изо всех сил старался хоть как-то восстановить королевскую мощь.

— Может, пойдем?

Стелла взяла инициативу в свои руки. Елена повернулась и многозначительным взглядом указала на Хурелбарда, стоявшего у кареты. Рыцарь, одетый скорее в чистый костюм, нежели в рыцарское одеяние, ответ легким молчаливым поклоном. Оставив Хурелбарда позади, Елена приблизилась к Стелле, которая шла впереди нее.

— Пойдем.

Елена и Стелла, сложив руки в позе близких подруг, вошли в бальный зал в масках. Хурелбард, стоявший в отдалении и наблюдавший за ними, тоже медленно двинулся вперед.

Он незаметно вклинился между молодыми дамами, которые были одеты в платья с густым парфюмом и смело обнажали грудь, и молодыми мужчинами, которые смотрели на этих дам полуприкрытыми глазами.

Как только они подошли к входу в танцевальный зал, дорогу им преградили крепкие мужчины в львиных масках.

— Могу я увидеть ваше приглашение?

— Вот, пожалуйста.

Мужчины тщательно проверили, подделка это или нет.

— Надеюсь, вы прекрасно проведете время.

Елена и Стелла вошли в бальный зал. По крайней мере сто человек уже наслаждались балом внутри бального зала.

Это ненормально. Как аристократы...

Помимо слухов, то, что она увидела своими глазами на маскараде, шокировало. Это были не дворяне и даже не люди, а звери, ослепленные наслаждением и похотью. Для них было нормальным обмениваться липкими взглядами, и они то и дело совершали беспорядочные действия по всему банкетному залу, не обращая внимания на чужие взгляды. Елене они были отвратительны.

— Миледи, вы сказали, что вам нужен небесный порошок, не так ли?

— Да. Я хочу знать, что миледи говорила об экстази.

Поскольку их беспокоило обнародование своего статуса, они не называли своих имен и титулов, обращаясь друг к другу «миледи».

— Тогда, пожалуйста, подождите здесь.

Стелла куда-то исчезла. Елена, оставшись одна, отошла в угол, потому что не хотела быть частью скандальной аристократии. Но и это не было безопасным местом. То тут, то там раздавались звуки поцелуев, мужчины и женщины обнимались и прикасались друг к другу. Елена отвернулась, стараясь не выказать отвращения.

«Это хуже всего».

Если бы не опиум, она хотела бы уехать подальше.

В это время Стелла разговаривала с человеком в разноцветной маске павлина.

— Я сделала, как вы просили, и привела ее сюда.

Женщина с бокалом вина улыбалась во весь рот.

Глаза женщины с рыжеватым цветом волос, таким же, как красное вино в бокале, не сходили с лица Елены.

— Молодец.

— Значит, теперь все в порядке?

Стелла в страхе посмотрела на другую женщину. Она знала, какой ужас испытывает та перед ней.

Леди Авелла. Когда она узнала, что принцесса Вероника интересуется маскарадом, она задумала развратный план. Уничтожить ее. Она подошла к Стелле, которая изо всех сил пыталась получить приглашение, и пригрозила разрушить бизнес, начатый ее отцом, если та не сделает то, что ей велено.

Авелла усмехнулась.

— Не волнуйтесь, миледи. Разве я на вас сержусь?

— Тогда?

— Ну же, это подарок.

Авелла осторожно подошла к ней и вложила в руку Стеллы шелковый мешочек. Прикосновение к этому предмету убедило Стеллу в том, что это небесный порошок. Девушка растворилась в воздухе, наслаждаясь опиумом.

— Что за договоренность?

Пока Авелла разговаривала сама с собой, мимо проходил человек в маске кролика.

— Он нетерпелив, поэтому придет прямо сейчас.

Как только разговор закончился, Авелла увидела человека в маске медведя, который фыркал. Он заметил стоявшую там Елену и бросился наутек. Авелла радостно ухмыльнулась, глядя ему вслед, и с наслаждением отхлебнула вина.

— Хаха, миледи.

Елена, что как раз смотрела в окно, повернула голову. Несмотря на расстояние, от молодого человека в маске медведя исходил неприятный запах. Девушка невольно нахмурилась.

«Это глаза, которые употребляли опиум».

Это явно отличалось от пьянства. От удовольствия веяло пресыщенностью.

— Вы искали меня? Хуху.

— Искала вас?

Елена не сразу поняла, что человек в медвежьей маске - продавец опиума.

— Это вы? Человек, который продает небесный порошок.

— А? А, это?

Человек в медвежьей маске вяло достал шелковый мешочек и открыл его. Выражение лица Елены напряглось, когда она увидела, что находится внутри.

«Опиум!»

Увидев эту леди, человек в маске медведя захихикал. Затем он выдвинул свое внушительное тело вперед.

— Хуху. Почему бы нам не подняться наверх и не повеселиться? А?

— Повеселиться?

Елена почувствовала что-то странное и отступила назад. В то же время он поднялся.

— Кто вы? Вы уверены, что имеете дело с небесным порошком?

— Да. Вот он.

Человек в медвежьей маске потряс шелковым карманом и рассмеялся.

«Это не продавец».

Само по себе было странно заключать тайную сделку в таком нездоровом состоянии. Глаза Елены стали холодными, когда больше не было причин поддерживать разговор.

— Держись подальше.

— Да, давай уйдем с дороги вместе. В тот угол, ха-ха.

Мужчина фыркнул, окунаясь в свои фантазии. Елена, осознав, что разговаривает с непонятным человеком, попыталась проигнорировать его и пройти мимо. Тогда мужчина преградил ей путь.

— Куда ты идешь? Почему ты сейчас жалуешься. Хуху.

— Ха. — Елена издала короткий вздох отчаяния и многозначительно предупредила. — Ты не пожалеешь об этом?

— Ты сказала, что я тебе нравлюсь. Никаких сожалений. Хуху. Ты мне тоже нравишься.

Мало того, что он был опьянен опиумом, так еще и потерял терпение. По тому, как он выдыхал, казалось, что вот-вот что-то произойдет. И тут ее опасения сбылись.

— Хуху. Пойдем. Я заберу тебя на небеса.

Человек в маске медведя издал странный звук и потянулся, чтобы схватить Елену за руку. Ситуация могла бы быть угрожающей, но девушка даже не отвела глаз.

— Я же сказала тебе.

В этот момент рука человека в маске медведя вот-вот должна была коснуться тела Елены.

*Хвик*

Кто-то мелькнул перед глазами девушки. Проворным движением он встал перед человеком в маске медведя и сильно толкнул его.

*Кха-кха*

— Ты пожалеешь об этом.

Несмотря на свой огромный рост и вес, человек в маске медведя упал.

— Ты, ублюдок, кто, по-твоему, я... Умммм!

Человек в маске орла засунул носовой платок в рот человеку в маске медведя. Затем, когда тот попытался уйти, схватил его за шею и прижал к себе.

— ...!

Было слишком больно, он попытался закричать, но не смог даже застонать, поскольку во рту был платок. Как будто орлиной маске не хватало того, что осталось, он схватил человека в медвежьей и вбил его в стену. Когда человек ударился, его лоб разбился, и кровь потекла по стене. Все произошло так быстро, что человек в маске медведя не успел опомниться, был ли это сон или его родной дом. Елена же, напротив, была спокойна, словно заранее знала о вмешательстве человека в маске орла.

— Господин!

Перевод: Капибара

Глава 98

Человек в маске орла был Хурелбардом. Елена заранее подготовилась к такой ситуации, получив два приглашения на этот бал. Одно предназначалось для неё, а второе — для Хурелбарда, чтобы иметь возможность справиться с непредвиденными обстоятельствами.

— У-уууп! — раздался приглушённый вопль.

Здоровяк в медвежьей маске дёргался, но Хурелбард крепко удерживал его в своих руках, не давая даже пошевелиться. Сила его хватки была столь велика, что даже мощное тело противника не могло вырваться.

— Если ответишь на мои вопросы, я ослаблю хватку, — спокойно заявил Хурелбард.

Агрессия, с которой этот человек пытался напасть на Елену, исчезла бесследно перед лицом неоспоримой силы. Только что он выглядел угрожающим, а теперь превратился в покорного медведя, послушно утирающего испуг и остатки храбрости.

— Небесный порошок… Где ты его достал? — спросила Елена, холодно глядя на пленника.

— В-вверх… По коридору… В конце… Комната… — пробормотал тот.

Одна половина его лица была вдавлена в стену, что делало речь смазанной, но и этих слов хватило, чтобы получить нужную информацию.

— Сэр, — коротко произнесла Елена.

Поняв её намёк, Хурелбард разжал пальцы.

— Хух… Хюк… — задыхаясь, здоровяк тяжело повалился на пол.

Хурелбард даже не удостоил его взглядом, лишь слегка повернул голову, позволяя своей опасной ауре свободно раствориться в воздухе.

— А-а-а! — Мужчина задрожал от страха, отшатнулся, а затем рванул прочь, даже не глядя назад. Он даже не заметил, как по его лицу стекала кровь.

— Пойдём наверх? — с лёгкой улыбкой спросила Елена.

Она первой направилась вперёд, а Хурелбард молча последовал за ней.

В это время, неподалёку, за сценой их столкновения наблюдал мужчина в волчьей маске с глазами цвета выдержанного вина.

— Почему она здесь? — пробормотал он.

Этим мужчиной был Рен. После поражения в финале Фестиваля фехтования он заперся в казарме, посвятив всё время тренировкам, чтобы отточить своё мастерство. В последние месяцы он заметно продвинулся, а недавно начал действовать как законный наследник семьи Басташе. Всё это он делал тайно, так что внешне его активность оставалась незамеченной.

— Что-то не так? — спросил человек в маске гиены — Мел, глава разведывательной организации «Маджести».

Он обратил внимание на то, что Рен не сводит глаз с одной из гостей.

— Думаю о разном… И это явно не о тебе. Что она тут делает? Стоит ли мне подойти и сделать вид, что узнал её, или нет?

— Я не понимаю, о чём вы… Она здесь?

Мел знал о предыдущем расследовании, которое они проводили по приказу Рена в отношении некой Люсии. Он также знал, что любое упоминание этой девушки заставляло Рена реагировать определённым образом.

— Это не Люсия. Она похожа, но сегодня что-то в ней другое.

Рен продолжал смотреть, как Елена скрывается за поворотом лестницы. Само по себе было удачей, что он её заметил. Даже его зоркость ястреба не помогла бы узнать её за маской.

Сначала он был сбит с толку, но походка, явно не соответствующая статусу простолюдинки, светлые волосы, выбивающиеся из-под маски, и глубокие морские глаза не оставили сомнений. Он также видел, как к ней приблизился человек в медвежьей маске, но прежде чем Рен успел вмешаться, это сделал Хурелбард — тот самый рыцарь, которого он уже встречал. Всё произошло так быстро, что у него не осталось шанса проявить себя.

— Чрезвычайно раздражает, — недовольно подумал он.

— Ты говоришь загадками, — нахмурился Мел. — Объяснись яснее.

— Не хочу, — резко ответил Рен.

Мел только скептически покачал головой.

— Ты пытаешься скрыть что-то настолько важное?

— Обожаю, когда обладаю знанием, которым больше никто не владеет, — ухмыльнулся Рен.

— … — Мел только вздохнул, осознав, что спорить бесполезно.

— Сегодняшняя встреча отменяется.

— Что? Почему? — нахмурился Мел.

Рен всегда действовал непредсказуемо, но сейчас он явно что-то знал.

— Значит, не только мы уловили этот запах. Если начнём двигаться, они тоже могут насторожиться.

Мел быстро сообразил, что Рен имеет в виду. Иногда тот высказывал бессвязные мысли, но за его словами всегда крылась определённая логика.

— Подожди… — Мел задумался. — Ты имеешь в виду…

— Ш-ш-ш, — Рен приложил палец к губам. — Не додумывай за меня.

— Прости.

Люди, работающие с информацией, не могли позволить себе делать выводы без фактов.

— Наведи «Маджести» на Веронику.

— Леди Веронику? — переспросил Мел, нахмурившись.

Он еще не знал, что Люсия и принцесса Вероника — одно и то же лицо, а потому этот приказ показался ему странным.

— И на Л. Хозяйку «Тайного салона».

— Ещё и на Л?

— Да.

— Понял.

Мел не увидел связи между этими тремя женщинами, но без колебаний подчинился. Раз Рен что-то замышлял, на то была причина.

Рен кивнул.

— Всё, иди. А я пойду развлекаться.

Мел молча склонил голову и растворился в толпе гостей.

— Малявка, ты не умеешь сидеть на месте, — тихо усмехнулся Рен, глядя на винный бокал, в котором отражалось лицо Елены.

Он смутно догадывался, почему она так себя ведёт. Сейчас Елена пользовалась привилегиями «заместительницы» леди Вероники, но как долго это могло продлиться? В конце концов, она лишь подмена. Если настоящая Вероника вернётся, для Елены всё закончится катастрофой.

— Ты действуешь слишком агрессивно, — пробормотал он. — Куда тебя несёт?

Рен был уверен, что Елена и есть та самая Л. Она уже не раз рушила планы герцога. Но сейчас её поступки казались ему слишком опасными. Хурелбард, конечно, надёжный рыцарь, но даже он не всесилен.

— Ты заставляешь меня вмешаться, мелкая, — ухмыльнулся Рен.

В этот момент его внимание привлекла сцена на террасе. Девушка в павлиньей маске спорила с кем-то в маске кролика.

Рен одним глотком осушил бокал, поставил его на стол и направился к ним.

— Эй, Авелла.

— …! — девушка замерла, а в зале повисла напряжённая тишина.

Все знали леди Авеллу из семьи Рейнхардт. Если бы всплыло, что она посещает подобные заведения, её репутация рухнула бы.

— Не трогай то, что принадлежит мне, — тихо, но с угрозой произнёс Рен.

Авелла задрожала, понимая, что этот безумец держит её в руках.

— Давай жить дружно, — усмехнулся он и развернулся, оставляя её в панике.

— Здесь, — прошептала Елена, останавливаясь у мраморной двери в конце коридора на втором этаже, следуя указаниям человека в маске медведя. В отличие от остальных помещений, мраморная дверь явно предназначалась для чего-то особенного, её массивность и роскошная отделка выдавали скрытый смысл. Эта комната сильно отличалась от остальных.

Она сделала шаг вперёд.

Время узнать правду.

— Что вам нужно?

Перед ней предстал мужчина с квадратным лицом, скрытым под странной меховой маской.

— Я хочу купить небесный порошок.

Стражник внимательно оглядел Елену и Хурельбарда, оценивая их. Затем он постучал костяшками пальцев по мраморной двери. Спустя мгновение массивная створка приоткрылась ровно настолько, чтобы можно было увидеть скользнувшее наружу женское лицо.

— Кто там? Покупатели?

— Да, покупатели.

Женщина, появившаяся в проёме, была одета вызывающе. Почти всё её тело было на виду — открыты бёдра, плоский живот, ключицы и глубокое декольте, оставлявшее мало простора для воображения. Её взгляд лениво скользнул по Елене, а затем остановился на Хурельбарде, в котором она, видимо, разглядела нечто более интересное. Облизнув губы, женщина откровенно уставилась на мужчину с хищным интересом.

— О, да у нас тут красавчик. Проходите, гости.

Она отступила в сторону, призывно махнув рукой.

Как только Елена и Хурельбард вошли, их взору предстало мрачное и зловещее убранство. Стены комнаты украшали чучела животных, чьи стеклянные глаза отражали тусклый свет ламп. Шкуры, натянутые на декоративные панели, казались одновременно дорогими и отвратительными, намекая на вкусы владельца этого места.

— У нас клиенты?

Из-за полупрозрачной занавеси, делившей помещение на зоны, вышел мужчина в маске с рогами. Его движения были расслабленными, словно он находился в состоянии лёгкого опьянения. Сонные глаза пробежались по Елене и Хурельбарду, после чего он небрежно опустился на широкий диван, раскинувшись, будто хозяин этого места.

Елена прищурилась, её взгляд стал холодным.

«Центральный дистрибьютор, занимающийся опиумом»

Глава 99

Елена внимательно смотрела на человека, сидящего в центре, сквозь прорези своей маски. Под странной маской скрывался мужчина, чья внешность выдавала небрежную, но вызывающую самоуверенность и дерзость. Даже сейчас, когда он находился в помещении, его грудь оставалась обнаженной, а на нем были только свободные брюки. Это выглядело дико, почти варварски.

— Миледи, Вы не похожи на наркоманку, но пришели за небесным порошком?

Елена спокойно кивнула в ответ на вопрос мужчины в рогатой маске.

— Именно поэтому я здесь.

— И зачем тебе это?

— А Какая разница?

Ее бесстрастный ответ , как замечание, заставил мужчину с рогами тихо рассмеяться, но уже через секунду он убрал улыбку с лица и посмотрел на нее жестким, испытующим взглядом.

— Это важно. Вы с ним — первые мужчина и женщина, которые пришли сюда вместе. Те, кто приходит не одни, обычно стоят за чьими-то спинами или действуют из тени и что-то замышляют.

— Это предрассудки.

— Тогда отвечай. Зачем тебе этот порошок?

Этот человек был далеко не глуп и довольно проницательным. Его проницательность объясняла, почему именно он занимал место посредника в опиумной организации, связующей разные торговые точки. Но Елена была готова к этому вопросу заранее.

— Хорошо. Будем говорить прямо. У меня заказ от аристократа.

— Аристократ? — мужчина скривился. — Тогда сделка отменяется. Мы не торгуем с теми, у кого могут быть конфликты с нашими клиентами.

— Не беспокойся. Я не имперская знать.

Мужчина положил руку на подбородок, обдумывая сказанное. Тем временем Женщина, открывшая дверь, с соблазнительной улыбкой положила в рот кусочек фрукта, медленно прожевала его и проглотила.

— Ладно. Сколько вам нужно? Учитывая, что вы знатные особы, я предполагаю, что не одну-две унции.

— Десять килограммов.

— …!

Когда Елена назвала объём сделки, Глаза мужчины под маской заметно расширились. Десять килограммов "небесного порошка" — это огромный объем, которого хватило бы на тысячу человек. За все время своей работы посредником он не встречал никого, кто закупал бы такое количество.

— Вы серьезно?

— А какой смысл мне врать?

Мужчина сузил глаза.

— У вас есть деньги, чтобы заплатить?

— Если бы их не было, меня бы здесь не оказалось.

Елена ответила жестко с лёгкой насмешкой, давая понять, что она пришла на равных, а не с протянутой рукой и не намерена унижаться. Некоторое время в помещении царила тишина. Затем настроение мужчины резко изменилось.

— Ох, ну что же я… Не сразу распознал серьезного покупателя! Прошу, устраивайтесь удобнее.

— Мне удобно стоять.

От ее отказа женщина у двери слегка удивилась и, склонив голову набок, повернулась к Хурельбарду.

— Такой высокий и красивый мужчина… Что же ты стоишь? Садись, а то ноги устанут.

Она медленно двинулась к нему, но Хурельбард шагнул назад.

— Не приближайся.

В голосе рыцаря прозвучало предостережение. Однако женщина лишь кокетливо улыбнулась, скользнув по нему оценивающим взглядом.

— О, да ты застенчивый? Тогда я помогу тебе расслабиться…

Не успела она приблизиться, как все ее тело дернулось от неожиданного страха.

— Я не стану предупреждать дважды.

Мороз пробежал по ее коже, и теперь она даже не пыталась скрыть страх. Сильнейшее убийственное намерение, исходящее от Хурельбарда, сковало ее движения. Любопытство кольнуло Елену — настолько ли эта женщина раздражала его, или дело было в чем-то другом? Хурельбард спокойно произнёс, не отводя взгляда от женщины:

— Эта женщина — опытный убийца.

— …!

Елена удивилась, взглянула на женщину, уже не видя в ней простую прислужницу. Она думала, что это просто продажная женщина, но Она и представить не могла, что та скрывает кинжал.

— И не только она, — продолжил Хурельбард. — За шторой прячутся еще двое.

Елена перевела взгляд на человека в маске с рогами.

— Это правда?

— …

Мужчина молчал, будто он немой. Молчание было ответом.

— Забавно, — тихо проговорила Елена, ее голос стал острым, как лезвие. — Вот как ты встречаешь клиентов?

— Эй, да вы что, это недоразумение! — поспешил оправдаться он. — Здесь полно безумных наркоманов, разве я не должен иметь хоть какую-то защиту?

Словно у него были другие планы, человек в маске с рогами огляделся. Хотя его наглость была смешной, Елена не поддалась на провокацию. Он отвел взгляд, но Елена не собиралась на этом останавливаться. Однако важнее было завершить сделку.

— Вернемся к делу. Я не так терпелива, как могу казаться.

Она сделала предупредительный жест, давая понять, что разговор о другом завершен.

— Вы сказали десять килограммов?

— Да. Это возможно?

Мужчина покачал головой.

— Говоря начистоту, у нас нет такого объема прямо сейчас.

— Нет?

— Думаешь, тут так легко найти покупателей на столь крупные партии? Придется подождать. Почему бы нам не назначить сделку на определенный день? К тому же у тебя вряд ли при себе такая сумма, верно? Ты принесешь деньги — мы принесем товар.

Елена сделала вид, что обдумывает его предложение, а затем кивнула.

— Хорошо. Через десять дней, здесь же, в это же время.

— Договорились.

Сделка была заключена. Разворачиваться к выходу, не задерживаясь в этом грязном логове ни секундой дольше, было естественным желанием. Однако прежде чем она успела уйти, мужчина в рогатой маске окликнул ее.

— Ах, чуть не забыл…

В его голосе появилось нечто неприятное.

— Если ты попытаешься меня обмануть… Это плохо кончится. Ты ведь понимаешь?

Елена обернулась и ответила тем же тоном:

— То же касается и тебя. Кстати, из добрых побуждений советую — не вздумай за мной следить. У человека, стоящего рядом со мной, не так много терпения.

После этих слов она без оглядки покинула помещение. Пройдя по коридору и спустившись на первый этаж, Елена ускорила шаг, испытывая неприязнь ко всему этому месту.

Возле экипажа кучер дремал, уронив голову на грудь. Хурельбард его разбудил и велел готовиться к отъезду, а затем распахнул перед Еленой дверцу кареты.

— Садитесь.

Елена взглянула на него.

— Сэр, садитесь тоже.

— Я?

— А кто еще здесь есть?

Она улыбнулась под маской и жестом указала на свободное место.

— Простите, но… — Хурельбард замялся, отрицательно качая головой.

Он знал неписаное правило: рыцари не должны ехать в одной карете с дамами, если не являются их любовниками. Даже сам факт нахождения вдвоем в замкнутом пространстве мог вызвать сплетни.

— Почему? Никто ведь не смотрит.

— Это неправильно. Это может вызвать подозрения.

Елена хмыкнула.

— Ты забыл, что на тебе маска? Да и некому здесь подозревать.

Хурельбард широко распахнул глаза от ее слов.

— Садись, — повторила она спокойно. — Или я никуда не поеду.

— …

— Ну же.

Хурелбард, подавленный решительностью Елены, наконец сел в карету.

Стук, стук.

Лошади фыркнули, и возница хлестнул по поводьям. Колеса экипажа, скрипнув, пришли в движение, катясь по пустынным улицам столицы, погруженной в предрассветную тишину. Город словно застыл между ночью и утром, когда даже ветер казался ленивым и неспешным.

Хурелбард сидел напротив Елены, выпрямившись, будто у него в спине был вставлен стальной стержень. Из-за его внушительного роста голова едва не упиралась в потолок кареты. Каждый раз, когда экипаж натыкался на неровность дороги, макушка мужчины глухо ударялась о потолок, но на его лице не дрогнуло ни единой мышцы. Он оставался безмятежным, будто удары вовсе не причиняли боли.

Елена, наблюдая за этим, не сдержала легкой улыбки.

— Сэр, расслабьтесь. Смотреть на вас так даже мне не по себе.

— Мне так удобно.

— Но выглядит это иначе.

Несмотря на ее беспокойство, Хурелбард не сдвинулся ни на сантиметр. Он явно не собирался менять своей осанки. Елена попробовала еще несколько раз, но, когда поняла, что его не пробить, вздохнула и покачала головой.

— Бывают моменты, когда вы слишком упрямы, сэр.

— Прошу прощения.

— Не за что просить прощения.

Она улыбнулась и потянулась рукой к завязкам маски. Развязав узел, сняла ее и положила рядом. Затем развязала волосы, встряхнув их, чтобы они легли свободно.

Хурелбард, заметив это, слегка приподнял бровь.

— Что вы делаете?

Елена, аккуратно приглаживая волосы, подняла на него взгляд. Елена, которая привела себя в порядок, села перед ним и посмотрела на Хурельбарда, который попытался снять свою маску.

— Вам неудобно снять маску?

— Немного…

— Давайте, я помогу.

Она с лёгкой улыбкой подалась вперед и протянула руки к завязкам его маски орла, плотно закреплённую на затылке. Хурелбард на мгновение замер, но не отстранился.

— …!

Когда маска была снята, лицо мужчины вспыхнуло румянцем, словно багровый закат опустился на его кожу. Он не мог поднять голову, глубоко опустив её, словно понимая, что его лицо пылает.

Елена положила маску орла рядом со своей и сказала мягко:

— Разговор всегда начинается с того, что люди смотрят друг другу в глаза. Поднимите голову.

— …

— Мне будет трудно, если вы продолжите так. Сегодня я хочу поговорить на серьёзную тему.

Хурелбард колебался, но в конце концов нехотя поднял взгляд. Теперь, когда его глаза встретились с ее, он медленно взял себя в руки.

Елена, убедившись, что он пришел в себя, продолжила:

— Сэр, вам не любопытно? Почему я посещаю маскарад, зачем мне покупать опиум?

— Нет.

— Почему? Разве вам не интересно? Разве вы не умираете от любопытства?

Хурелбард ответил твердым голосом:

— Рыцарь должен лишь следовать приказам своего господина. Я считаю добродетелью отсутствие сомнений и вопросов.

— Я не ожидала учебного ответа. Но я хотела услышать нечто более искреннее. Именно поэтому я посадила вас в карету.

Он ненадолго замолчал, словно обдумывая, что сказать. Затем, подбирая слова, наконец заговорил:

— Я не спрашиваю, потому что не могу полностью понять вашу волю, Ваше Высочество.

— Не можете понять?

— Принцесса, которую я знаю, всегда на несколько шагов впереди. Даже если я задам вопрос сейчас, он все равно не будет иметь смысла.

Хурелбард помнил все до мельчайших деталей. Тот день, когда она выбрала его в качестве телохранителя, сказав, что он привлекателен. Тогда он не понял ее мотивов, но позже осознал: это было лишь прикрытием. Она увидела в нем не внешность, а боевой талант, хотя никто, даже сам он, не придавал ему особого значения.

То же самое происходило и сейчас. Связь с подпольным торговцем опиумом была крайне рискованным шагом. Несмотря на все его предостережения, она отбросила их всего одной фразой:

"Сэр, я знаю."

Она доверяла ему безоговорочно, будто видела в нем что-то, чего не замечали даже его соратники по рыцарскому ордену. Как она узнала об этом? Он задавался вопросом, но так же Хурельбарду было всё равно. Для рыцаря не было большей чести, чем человечность и доверие его господина.

Елена почувствовала легкое волнение от его слов.

— Сэр, вы слишком меня переоцениваете.

— Нет, Ваше Высочество просто скромны. Для меня служить вам — величайшая честь и благословение.

Благословение...

Елена на мгновение потеряла дар речи. Она не ожидала, что Хурелбард настолько искренне предан ей. В уголке груди разлилось тепло, тронувшее ее сильнее, чем она могла предположить.

Но…

"Последуешь ли ты за мной, даже если узнаешь, что я не настоящая принцесса Вероника?"

Она не была уверена. Для рыцаря, превыше всего ставящего честь, правда могла стать величайшим предательством.

"Но если это он…"

Елена поняла, что, возможно, сейчас единственный шанс сказать ему правду. Она глубоко вдохнула и, наконец, заговорила:

— Сэр, мне нужно кое в чем признаться.

Хурелбард напрягся.

— Признаться в чем?

Она кивнула, собираясь с духом.

Прошло несколько секунд молчания, прежде чем она, наконец, решилась.

— Я не принцесса Вероника.

Глава 100

— Прошу прощения? О чём вы говорите…

Хюрельбард, обычно сдержанный, был ошеломлен. Не принцесса Вероника? Признание Елены оказалось для него слишком неожиданным, чтобы сразу осознать его смысл.

— Всё так, как я сказала. Та, кого вы видите перед собой, — не принцесса Вероника.

— Если это шутка, то она слишком жестокая.

— Нет, это правда.

Её голос, более серьёзный, чем когда-либо, заставил Хюрельбарда замолчать.

— Я — замена.

— Замена леди Вероники?

Елена кивнула на его потрясённый ответ.

— Я родом из обедневшего дворянского рода с окраин континента. Лиабрик привела меня в великий герцогский дом. С разрешения великого герцога Фридриха она сделала меня двойником Вероники.

— …!

Лицо Хюрельбарда исказилось от такой степени замешательства, что его привычное прозвище «ледяной рыцарь» потеряло смысл. Это было настолько абсурдно, что он бы проигнорировал слова любого другого человека, но не Елены.

— Я не могу в это поверить.

— Сэр.

— Принцесса, которую я видел и знал, была благороднее и аристократичнее, чем кто-либо. Такой человек…

— Я много трудилась. Упорно.

Горько улыбнувшись, Елена вспомнила свою прошлую жизнь. Хюрельбард не мог найти слов. Он просто смотрел, ошеломлённый тем, как спокойно она рассказывала всё это.

Елена одиноко произнесла, откидывая волосы, упавшие на лоб:

— Настоящая принцесса Вероника жива. Она может вернуться через год, а может появиться завтра, чтобы занять своё место.

— Что…

— И Что будет со мной к тому времени?

Хюрельбард не смог ответить. В племени луговых кочевников говорили: «Охотничьей собаке нет места у очага, когда охота окончена.» Марионетка, завершившая своё представление, становится всего лишь бесполезной ношей.

— Вы, наверное, уже догадались, но мой конец предопределён.

— …

Хюрельбард не сразу нашёл, что сказать. Гораздо сильнее, чем осознание её подмены, его потрясала её холодная готовность принять свою судьбу.

В карете воцарилась долгая тишина. Елена дала ему время всё осмыслить, не торопя с ответом.

Какое бы решение он ни принял, я не разочаруюсь. Я приму его выбор.

Рыцари дорожат честью. Она не могла гарантировать, что Хюрельбард примет позор служения ей — марионетке, девушке из обедневшего рода с неясным происхождением. Она доверяла ему, но теперь, когда правда была раскрыта, не могла избавиться от тревоги.

— Ваше Высочество так жестоки…

После долгого молчания Хюрельбард поднял глаза и посмотрел прямо на неё. Его взгляд был глубже, чем когда-либо, и Елена смутилась.

— Почему вы не сказали мне честно? Что хотите, чтобы я остался рядом?

Она растерялась на мгновение. Никогда бы не подумала, что Хюрельбард скажет что-то подобное, да ещё и с таким пылом.

— Чтобы уважать ваш выбор…

— Эгоистично. Это всё, что у вас есть?

— Я… я всего лишь подделка.

— И что с того? Какое это имеет значение?

Елена не могла отвести взгляд от мужчины, который смотрел на неё с возмущением. Её сердце сжалось от его слов, наполненных неподдельной горячностью. Был ли этот человек перед ней тем самым ледяным рыцарем?

— Честь рыцаря? Пусть её пожирают псы.

— …

— Даже если меня будут презирать и проклинать, я всё вынесу.

Сердце Елены болезненно сжалось, словно от удара. Она не ненавидела его страсть. Она была благодарна за то, что он злится ради неё.

— Пусть хоть грязь зальёт мне глаза и я ослепну, мой господин — тот, кто сейчас передо мной.

— Сэр…

Его единственный господин. Елена почувствовала, как глаза щиплет от слёз, но сдержала эмоции. Она протянула руку и взяла ладонь Хюрельбарда. Тот вздрогнул от неожиданного прикосновения, но она, не обращая внимания, легко похлопала его по перчатке.

— Вы помните букву, которую я вышила здесь?

Хюрельбард кивнул.

L. Он никогда не забывал. Когда-то она вышила древнюю букву на внутренней стороне его перчатки и велела всегда помнить её.

— Помните, что я тогда сказала?

— Как я могу забыть? С первой нашей встречи и до сих пор вы всегда были честны со мной… Неужели…

Его глаза расширились, словно он только сейчас понял нечто важное. Всю жизнь эта буква была на его руке, но она никогда не объясняла её значение. И только теперь, вспомнив её слова, он осознал возможную связь.

— Это то, о чём вы думаете.

— L… Хозяйка салона…

— Да, это я.

— …!

Елена улыбнулась. Хюрельбард был ошеломлён. Он никогда бы не подумал, что L — хозяйка того самого салона, потрясшего столицу, — и Елена были одним и тем же человеком.

Имя L весило слишком много. Она была владелицей салона, той самой «современной женщиной», которую все боготворили и завидовали ей.

— Сэр, я осмелюсь дать вам обещание.

— …

— Я защищу честь, которую вы готовы были потерять ради меня. А все упрёки и насмешки, что вы вынесете, я превращу… в уважение.

Хюрельбард замер, проникаясь глубоким благоговением к её словам.

Теперь не имело значения, кто она на самом деле. Это была та самая Елена, которая первой увидела его, выбрала его. Она была благороднее любого дворянина, кого он знал, и никогда не показывала ни капли разочарования.

Он восхищался ею. Ни на мгновение не сомневался в том, что служить ей — высшая честь.

— Поэтому, прошу вас, продолжайте следить за мной.

Хюрельбард медленно склонил голову перед её улыбкой.

— Именно этого я и хотел.

— Кхх… —

Худощавый мужчина умер, так и не сумев даже закричать. Его последняя попытка сопротивления оказалась тщетной — подземное помещение не оставляло ему шансов на побег.

— Обезврежен, — раздался отчет графа Линдона, облаченного в черный плащ.

Сиан кивнул, его взгляд скользнул по неподвижному телу.

— Я потрясен. Создать и беспрепятственно управлять производством опиума в самой столице… Какая наглость.

Выявить подпольную лабораторию удалось по чистой случайности. Во время налета на аукционный дом рабов, за которым стоял герцог Рейнхардт, они сумели взять живым одного из поставщиков, сбывавшего крупные партии опиума.

Сиан позволил ему скрыться, намеренно дав возможность действовать дальше, чтобы проследить за его перемещениями. Так он выяснил, что этот человек был не просто очередным звеном, а главой организации, занимавшейся распространением наркотика. Их дальнейший анализ связей привел к обнаружению целой сети подпольных лабораторий, спрятанных в недрах столицы.

— На колени.

По знаку графа Линдона подчиненные насильно опустили на пол мужчину средних лет — владельца этой лаборатории. Осознав, что сопротивление бесполезно, тот безропотно подчинился.

Сиан, не сводя глаз с распустившихся цветов в котле, лениво провел пальцами по их тонким лепесткам и обратился к пленнику:

— Это все опиум?

Мужчина промолчал.

— Кто стоит за этим?

Снова тишина.

Граф Линдон нахмурился, а затем, не выдержав, кивнул своим людям. Несколько ударов, рывок за волосы — но даже под пытками пленник не произнес ни слова.

— Тьфу!

Резкий всплеск крови запятнал пол.

— Он… он откусил себе язык!

— Чего застынете?! Остановите кровотечение!

Но было поздно. Мужчина захлебнулся собственной кровью, его тело обмякло.

Граф Линдон выругался, глядя на мертвого пленника.

— Чертов фанатик. Даже под страхом смерти не сдал заказчиков.

Сиан молча сжал кулак. Этот человек был ключевой фигурой в производстве. Большинство из оставшихся работников были лишь низшими исполнителями, которые вряд ли обладали полезной информацией.

— Паниковать не стоит. Они еще не знают, что мы разгромили это место. Кто-то обязательно придет за товаром, — произнес Сиан, внимательно разглядывая котел с недоваренным опиумом. Суммарно здесь было не меньше пяти килограммов наркотика. А раз есть такое количество, значит, есть и покупатели.

"Нужно найти голову, а не хвост."

Сиан думал не столько о самих подпольных лабораториях, сколько о тех, кто позволял им работать. Распространение столь большого объема опиума в столице невозможно без серьезной поддержки. Вероятно, за этим стоит кто-то из знатных семей, возможно, даже равный по влиянию герцогу Рейнхардту.

— Дворянство, похоже, совсем совесть потеряло. Работорговля им уже не по вкусу, так они за наркотики взялись, — скривился Сиан.

— Иногда мне кажется… — Граф Линдон поколебался, но затем все же договорил: — Нужны ли вообще империи дворяне?

Сиан взглянул на него с любопытством.

— Ты не можешь поставить всех в один ряд. Среди знати есть те, кто чтит свой долг, кто живет по принципу noblesse oblige (благородное происхождение обязывает).

— Ты в это веришь?

— …

— Я не знаю, сколько еще таких лабораторий разбросано по столице. Но очевидно одно: если есть спрос, будет и предложение. А кто основной потребитель опиума?

Линдон молчал. Ответ был очевиден.

— Дворяне.

Он стиснул зубы. Опиум был не по карману простолюдинам. Доступ к нему имели лишь аристократы и богатые купцы.

— Чем больше я размышляю, тем сильнее поражаюсь. Как далеко вперед ты смотришь…

Сиан вспомнил Елену.

Она всегда говорила, что перемены начинаются с основ. Ее идеи касались не только освобождения народа, но и полного реформирования системы. Она говорила о том, что власть не должна принадлежать только дворянам и императору.

Император. Дворянство. Представители народа.

Елена предлагала новую модель управления — разделение власти и создание республиканской системы. Это был единственный путь для «разрушенной империи». Именно благодаря ей Сиан начал смотреть на мир иначе.

— Скоро рассвет. Уходим.

Граф Линдон кивнул.

— Согласен.

Они направились к выходу, когда Сиан внезапно спросил:

— Новости были?

— О чем ты?.. А, ты об этом… Нет, ничего.

— …

Сиан впился в него взглядом.

— Думаешь, я что-то скрываю?

— Просто смотрю.

— Я действительно ничего не слышал.

Он повторил это твердо, и Сиан заставил себя отвести взгляд.

"Я подожду. Я смогу терпеть… Мы уже договорились, что я выдержу…"

Но сердце, казалось, не разделяло этих убеждений.

Глава 101

— Что?

Лиабрик, подписывая документы, внезапно замерла, прервав движение пера. Она подняла голову, заметив, как в глазах Люминуса промелькнуло замешательство, пока он делал доклад.

— Повтори. Снова !

Люминус, поправив очки, невозмутимо повторил свой доклад, не обращая внимания на нетипичную резкость в голосе Лиабрик.

— Говорят, что производственные фабрики опиума подверглись нападению. Все четыре.

Хруст!

Перо, которое сжимала в руке Лиабрик, треснуло и разломилось пополам.

— Это что, сейчас был доклад?

— Прошу прощения.

Артиль и Люминус не смели поднять головы. Опийный бизнес был краеугольным камнем финансов Великого герцога. Доход от незаконного распространения опиума составлял почти 30% от общего дохода дома, и даже сложно было описать, каких размеров достигало его состояние благодаря этим операциям.

Опийные фабрики были сердцем этого бизнеса. Процесс производства проходил через несколько стадий: культивацию, очистку, дистилляцию, сушку и концентрирование, что в несколько раз усиливало галлюциногенный эффект вещества.

Именно поэтому даже те аристократы, что не проявляли интереса к опиуму, быстро становились зависимыми, стоит им лишь однажды попробовать. Потеря сразу четырех крупных фабрик нанесла сокрушительный удар, и было вполне естественно, что Лиабрик пришла в ярость.

— Кто это сделал?

— По предварительным данным, это те же люди, что атаковали работорговцев, связанных с Рейнхардтом.

Лицо Лиабрик исказилось.

— «По предварительным данным»? Ты даже не уверен?

— Прошу прощения. Информация, полученная мной, слишком скудна.

— И это ты называешь докладом?

От ее ледяного тона Артиль и Люминус еще сильнее склонили головы. Они отвечали за всю сеть производства и сбыта опиума, будучи руками и ногами Лиабрик. Любая ошибка ложилась на их плечи.

— Я повторяла вам это бесчисленное количество раз! Как только почувствуете малейшую угрозу — сворачивайтесь и исчезайте! Разве вы даже этого не в состоянии сделать? Ваши головы — просто украшение?

— Мы пытаемся разобраться в происходящем…

— Разобраться? И что дальше? Прикажете рыцарям стереть всех в порошок? Или, может, распустим слухи, что мы связаны с опиумным бизнесом?

— …

Артиль и Люминус предпочли промолчать. Они сами не предвидели подобного поворота событий, и их обычно острый ум оказался бессилен перед яростью Лиабрик.

Она стиснула зубы и разломанное перо в пальцах.

— Что насчет «хвоста»?

— Мы его отрезали.

В этот момент голос Люминуса наполнился уверенностью. Опий проходил через цепочку как минимум из пяти посредников, прежде чем попадал к конечному покупателю. За исключением немногих поставщиков, выйти на их след было практически невозможно.

— Восстановите все четыре фабрики за две недели.

— Но… техники…

Артиль запнулся. Оборудование для переработки опиума у них было, но найти и обучить специалистов, которые разбирались бы в тонкостях процесса, было крайне сложно.

— Мне напоминать вам обо всем?

— Н-нет.

Лиабрик сжала губы. Урон, нанесенный этим инцидентом, не давал ей покоя.

«И именно сейчас, когда финансы и так на пределе…»

В данный момент финансовая ситуация Великого герцога оставляла желать лучшего. Колоссальные вложения в проект Ноблесс-стрит практически исчерпали свободные средства. Именно поэтому удар по опиумному бизнесу, который обеспечивал стабильный и высокий доход, оказался таким болезненным.

«Может, стоит взять передышку?»

Она задумалась о временной заморозке проекта Ноблесс-стрит, но тут же отбросила эту мысль. Плантации работали, сеть распространения оставалась цела. Не было необходимости делать поспешные шаги, ведь у нее все еще оставались ресурсы для восстановления бизнеса.

Главной проблемой было покрытие внезапного дефицита ликвидности. Но у нее уже был выход.

«Придется продать часть картин.»

В одном только хранилище Великого герцога находилось более двухсот произведений искусства. Если добавить к этому недавно купленные Еленой работы, их число превышало двести пятьдесят. Если выставить их на продажу, то проблему с финансами можно будет решить в кратчайшие сроки.

— Что насчет виновников? Оставить их безнаказанными — значит готовиться к новым атакам…

— Нам не придется вмешиваться.

— Что?

Лиабрик бросила взгляд на Артиля, не понимающего, к чему она ведет.

— Мы просто оставим следы и направим расследование на Рейнхардта. Пусть кровь прольется там.

Спустя десять дней, ровно в полночь, Елена вновь появилась на закрытом балу-маскараде. Сегодня она должна была провести сделку по продаже опиума с человеком в маске с рогами. Приглашение ей удалось получить через леди Стеллу, хотя та, сама того не понимая, нервничала и старалась не привлекать к себе внимания. Чтобы оправдать своё отсутствие перед Лиабрик, Елена сослалась на необходимость обучения светским манерам и попросила разрешения провести два дня в особняке мадам де Фланроз.

— Могу я увидеть ваше приглашение?

— Конечно.

Войдя в бальный зал, Елена огляделась. Хурельбард, её неизменный спутник, следовал за ней, сохраняв бдительность. Елена была уверена, что за организацией подпольной торговли опиумом стоит великий герцог Фридрих. Однако у неё не было неопровержимых доказательств, и именно для этого она действовала так осторожно. Используя торговлю как предлог, она намеревалась выяснить, кто стоит за этим делом.

Первая сделка предполагала продажу 10 килограммов опиума. Вторая — уже 20 килограммов. Постепенно увеличивая объёмы, она хотела заслужить доверие, а затем довести ситуацию до точки, когда человек в маске с рогами уже не сможет контролировать происходящее. Именно тогда в игру вступят те, кто стоят выше, и раскроют своё истинное лицо.

— Хм?

Оказавшись на втором этаже, Елена заметила необычное скопление аристократов у комнаты человека в маске с рогами. Они яростно стучали в дверь, выкрикивая ругательства и мольбы. Некоторые в отчаянии даже рыдали.

Что происходит?

Прислушавшись, она смогла разобрать их слова.

— У меня есть деньги! Вдвое больше? Я заплачу втрое! Просто продайте мне его!

— Я не могу без него ни дня прожить!

— Ты меня слышишь? Открой эту чёртову дверь, пока я тебя не прикончил!

Елену поразило это зрелище. Аристократы, некогда утончённые и гордые, потеряли всякую гордость, ведя себя, как самые жалкие наркоманы.

И эти люди правят страной?

Внезапно она почувствовала на себе чей-то взгляд. Резко повернув голову, она встретилась глазами с мужчиной в маске льва, который стоял в отдалении от всей этой толпы. Он явно отличался от остальных. Его осанка, одежда — всё в нём выглядело опрятным и благородным, не было ни капли той лихорадочной одержимости, что терзала остальных.

Он смотрит на меня?

Сначала ей показалось, что это случайность, но мужчина не отводил взгляда. Елена насторожилась. Через мгновение он направился к ней.

Хурельбард, заметив это, бесшумно шагнул вперёд, готовый защитить госпожу в любой момент. Когда мужчина оказался совсем рядом, Елена смогла рассмотреть его глаза сквозь прорези маски.

Этот цвет… Не может быть!

Сердце её сжалось. Смуглая кожа, высокая фигура, твёрдый подбородок и этот низкий голос…

— Ты…

Елена широко раскрыла глаза.

— Почему ты здесь?

Теперь не оставалось сомнений. Этот человек в маске льва — принц Сиан.

Она оторопела. Он узнаёт её даже под гримом и в парике?

Почему Его Высочество оказался здесь?

Едва она об этом подумала, Сиан резко взял её за руку.

— Нам нужно поговорить.

— Что?

Не давая ей опомниться, он открыл ближайшую дверь и втянул её внутрь.

Хурельбард машинально шагнул за ними, но замер. На лице его госпожи не было испуга — лишь сдержанное спокойствие.

Если это действительно кронпринц, он не причинит вреда госпоже.

Хурельбард остался у двери, решив, что его долг — охранять её снаружи.

Дверь закрылась.

В комнате остались только двое.

Елена развернулась к принцу, собираясь почтительно поприветствовать его, но он опередил её.

— Почему ты здесь?

Его голос был строг, но в нём не было осуждения.

Елена на мгновение замешкалась. Как ей ответить?

— Если это сложный вопрос, можешь не отвечать.

— …

— И не беспокойся, я не стану делать поспешных выводов. Уверен, у тебя была причина.

Она невольно улыбнулась. Как странно… Вместо того чтобы осуждать, Сиан сразу поверил в неё. Закрытый бал-маскарад — место, где аристократы позволяют себе всё. Для женщины появление здесь само по себе повод для скандала. Но он даже не задал ни одного лишнего вопроса.

Почему он так заботится обо мне?..

Елена глубоко вздохнула.

— Вы не спрашиваете, но я всё равно объясню.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Я преследую опиум.

Глава 102

Зрачки Елены расширились, словно полная луна, от неожиданного признания Сиана. Опиум.

Его слова были настолько ошеломляющими, что превзошли все её ожидания.

— Ты сама говорила это мне, — Сиан пристально смотрел на неё. — Ты сказала, что мне стоит быть с народом, идти вместе с ним. Я запомнил эти слова и опустил свой взгляд. Я хочу видеть империю не с позиции наследного принца, а с позиции простых людей.

— …Это было нелегко, — тихо сказала Елена.

Как бы то ни было, Сиан был наследным принцем, прямым преемником трона.

Отказаться от привилегий и власти, чтобы взглянуть на мир глазами обычных граждан, — для человека его положения это было поистине неимоверно сложной задачей.

Но он всё же сделал это.

— Потому что это были твои слова, — добавил он, как ни в чём не бывало.

— Ваше Высочество…

Елена не могла подобрать слов. Она не понимала, на что он опирался, чтобы так слепо ей доверять.

Что он увидел в ней? Что он почувствовал?

— Когда я посмотрел на империю глазами простого человека, я осознал, насколько прогнило и развратилось дворянство, — продолжал Сиан. — Высшая знать бессовестно торгует рабами.

— Рабовладельческий рынок в Империи…

— Ты слышала о знати, стоящей выше закона? О том, что закон на них не распространяется?

Сиан пытался подавить эмоции, но не мог скрыть ярости, прорывающейся в его голосе.

— Я больше не мог терпеть беззаконие аристократии. Но императорская власть была слишком слаба, чтобы призвать их к ответу. Даже если бы началось расследование, они бы всё равно выкрутились.

Елена не могла ни согласиться, ни опровергнуть его слова. Это была суровая правда.

— Поняв реальное положение дел, я изменил своё мнение, — сказал он, понизив голос. — Если закон не может их наказать, то я сам стану законом.

— …!

Елена замерла, поражённая его словами.

Сиан, заключив союз с графом Линдоном, принялся за искоренение несправедливости и незаконных действий знати.

Если государственная власть, потерявшая влияние, не могла их осудить, он решил сделать это сам.

Он собрал доказательства их преступлений. Действовал в тени, незаметно, но методично.

«Я никогда не думала, что Его Высочество способен на такое…»

Она внимательно посмотрела на него.

Он сильно изменился.

— Опиум — это зло, которое не должно существовать. Выращивание и распространение этого проклятого зелья — грех, которому нет прощения. Они губят империю ради своей наживы… Я этого не прощу.

«Они»?

Судя по тому, как Сиан произнёс это слово, он точно знал, кто стоит за этим.

— Ваше Высочество… Вы знаете, кто за этим стоит?

— Да.

— Это… случайно, не великий герцог?

Елена задала этот вопрос, хотя сама не до конца верила в свою догадку.

Она тут же заметила, как дрогнули глаза Сиана за маской льва.

— Как ты…

«Моя догадка верна».

Её подозрения строились на логике и косвенных доказательствах.

Опиум с такой масштабной сетью поставок невозможно распространять без поддержки сильной власти.

— Я тоже занимаюсь расследованием опиума, — призналась она. — Именно поэтому я пришла сегодня на маскарад.

— Ты расследуешь опиум? Зачем? С какой целью? — Сиан покачал головой, будто не веря. — Нет, даже не так. Я не представляю, что ты за человек.

Он смотрел на неё в задумчивости.

С самого первого дня их встречи Елена никогда не была предсказуемой.

Каждый раз она удивляла его всё больше.

«Может быть… именно поэтому я всё больше попадаю под её влияние?»

— Ваше Высочество, позвольте задать вопрос.

— Спрашивай.

— Как вы узнали, что за этим стоит великий герцог? Это ведь было непросто доказать.

— Мы отслеживали золотые монеты, которые использовались для закупки опиума, — спокойно ответил Сиан.

«Так же, как и я…»

Именно поэтому Елена пыталась войти в доверие к торговцу опиумом в маске с рогами.

Она знала, что, отследив деньги, можно выйти на тех, кто стоит за этим бизнесом.

— Было непросто. Деньги проходили через множество схем отмывания, прежде чем попадали к конечному адресату.

Разумеется.

Опиумный бизнес приносил колоссальную прибыль, но если его раскрывали, это означало позор и смертный приговор.

Лиабрик и великий герцог не могли допустить ни малейшей ошибки.

— Но вам всё-таки удалось это выяснить, — произнесла Елена.

— Это была либо ошибка, либо потеря бдительности… В конечном счёте мы выяснили, что деньги оседали в проекте по развитию улицы Ноблесс.

На губах Елены мелькнула лёгкая улыбка.

Пускай именно Сиан обнаружил связь с герцогом, но это она вынудила великого герцога испытывать финансовые трудности и заниматься сложной схемой отмывания денег.

По сути, их действия шли в одном направлении.

— Как вы догадались, что великий герцог связан с опиумом?

Елена задумалась, прежде чем ответить.

Их цели различались, но в конечном счёте они оба стремились к падению великого герцога.

Как говорится, «враг моего врага — мой друг», а учитывая власть великого герцога, бороться с ним в одиночку было сложно.

Куда проще было объединить силы.

Её губы дрогнули, затем она заговорила:

— Потому что я сама его преследую.

— Ты?

Она подняла голову и встретилась взглядом с Сианом.

— Я преследую опиум. И великого герцога.

— У тебя есть личный мотив?

— Да, — её голос был полон холодной решимости. — Я никогда их не прощу.

В глазах Елены застыла испепеляющая ненависть, порожденная горькими воспоминаниями.

Вероника, смотрящая на её умирающее тело с холодной насмешкой, обещая, что однажды убьёт Иана.

Герцог Фридрих, чей взгляд, полный презрения, смотрел на неё, словно на ничтожество, хотя именно он первым протянул ей руку, предлагая стать его дочерью.

Даже Либрик, расчетливо спланировавшая её гибель.

Они все обманули её. Они уничтожили её, вычеркнули из жизни, лишили даже надежды на спасение.

Иан был для неё всем. Они забрали его у неё так жестоко, так безжалостно. Она обязательно заставит их испытать на себе ту самую бездну отчаяния.

Сиан, внимательно наблюдавший за ней, понял, что ненависть, затаившаяся в её душе, была глубже, чем он мог себе представить.

— Раз у тебя такая сильная ненависть, значит, для неё есть веская причина.

Елена приподняла взгляд.

— Ваше Высочество…

— Я помогу тебе свести счёты.

Он даже не спросил почему. Он просто принял её сторону.

Этот неожиданный жест верности породил в груди Елены странное, едва уловимое волнение.

Она молча кивнула.

Не сказав слов благодарности, Елена выразила признательность утончённым, изысканным движением. Для неё это был лучший способ показать свою искреннюю благодарность.

— Значит, Ваше Высочество пришли на маскарад, чтобы выяснить пути распространения опиума?

— Да. Как только я найду каналы сбыта, смогу выйти на плантации финареи — основного ингредиента.

Елена кивнула. Сиан уже разрушил производство опиума, и теперь собирался уничтожить сам источник.

— Значит, причина, по которой наркоманы устроили такой переполох, в нехватке опиума?

— Именно.

Елена задумчиво провела пальцами по подбородку.

Крах фабрики, острая нехватка наркотика, тайные плантации финареи…

Без встречи с Сианом она не смогла бы собрать эти кусочки мозаики.

"Мне нужно пересмотреть весь план с нуля."

Елена мысленно перечеркнула свою первоначальную стратегию. Теперь, когда она узнала от Сиана, что за всем стоит герцог, не было смысла придерживаться старых решений.

Наоборот, информация, полученная от Сиана, открывала перед ней новые, более эффективные возможности.

Её глаза сверкнули, когда в голове родился новый план.

— Если всё сделать правильно, мы сможем найти плантации.

— Ты уверена?

— Да. Это будет нелегко, но с вашей поддержкой — возможно.

Она быстро изложила ему план, только что созревший в её уме.

Его успех целиком зависел от Сиана — его согласия, его решительности, его способностей.

— Как вам?

— Ты всегда меня поражаешь.

Сиан смотрел на неё с восхищением.

Она смогла за столь короткое время соединить все разрозненные нити и создать чёткую, продуманную схему действий.

Он знал, что в маске Л она снискала репутацию "гениального стратега", но даже представить не мог, насколько быстро её разум схватывает суть.

— Попробуем.

— Вы сможете это сделать, Ваше Высочество.

Их взгляды встретились. Они оба улыбнулись.

Елена — ум, создающий стратегию.

Сиан — сила, воплощающая её в жизнь.

Они не ожидали, что так идеально дополнят друг друга.

Сиан вышел первым, а Елена, выждав немного времени, покинула комнату следом. Хурельбард, охранявший дверь, молча пошёл за ней, не удосужившись даже поклониться.

В конце коридора у одной из дверей царил хаос. Благородные наркоманы, страдающие от ломки, не могли сдерживать свою агонию. Их состояние ухудшалось, все больше из них проявляли агрессию, некоторые ползали по полу, жалобно умоляя о дозе.

Елена остановилась и спокойно ждала, когда дверь распахнётся.

Пришло время долгожданного контакта.

"Десять килограммов опиума… От такого клиента никто просто так не откажется. Он обязательно выйдет на связь, любой ценой."

Она была на порядок выше всех этих жалких людишек, пытаясь вести торговлю в масштабах, недосягаемых для большинства.

Елена терпеливо ждала, не выказывая ни малейшего нетерпения.

Среди страдающих наркоманов некоторые доходили до крайностей — хватали мебель, будто собираясь прорубить себе путь к заветному наркотику. Их отчаяние, их безумие лишь подтверждали, как опиум разлагает человеческий разум, подавляя волю и выпуская наружу самую низменную природу.

В этот момент Хурельбард, стоявший позади, незаметно шагнул вперёд, заслоняя её.

Елена, почувствовав движение, слегка повернула голову и встретилась взглядом с незнакомкой. Перед ней стояла женщина в платье с глубоким вырезом, скрывающая лицо под изящной маской бабочки.

— Ты меня помнишь?

Голос был тихим, но в нём звучала явная уверенность.

— Ты… неужели…

Елена сразу узнала её. Это была убийца, сопровождавшая таинственного человека в маске с рогами.

— Тсс… — Женщина приложила палец к губам, подавая знак не говорить лишнего.

Они обе поняли, кто есть кто. Слова были излишни.

— Следуй за мной.

Глава 103

Женщина в маске-бабочке без лишних слов повела Елену за собой. Они свернули за угол в противоположную сторону от зала, и вскоре впереди показались лестницы. Поднявшись на второй этаж, проводница остановилась перед дверью в конце коридора, где не было ни души.

— Тук-тук.

После её стука запертая дверь приоткрылась, и в щель выглянул мужчина в странной меховой маске. Елена сразу его узнала — это был тот самый человек, который охранял вход во время её первого визита.

— Я привела их.

Охранник окинул взглядом женщину в маске-бабочке, затем задержался на Елене и Хурельбарде. После короткой паузы он распахнул дверь, впуская их внутрь.

В центре комнаты, небрежно раскинувшись на диване, восседал мужчина. Он по-прежнему был без пиджака, выставляя напоказ обнажённый торс, и пил прямо из бутылки крепкий, обжигающий виски.

— Проходите. Как насчёт того, чтобы пропустить по стаканчику?

— Нет, спасибо.

Елена отказалась без малейших колебаний.

— Упрямая, однако. Хе-хе.

— У нас нет времени, — она говорила ровным, но твёрдым голосом. — Перейдём сразу к делу. У тебя есть 10 килограммов порошка?

— Сначала покажи деньги. Здесь всё строится на доверии.

Елена перевела взгляд на Хурельбарда. Тот шагнул вперёд и открыл металлический кейс, внутри которого поблескивали золотые монеты. Глаза мужчины в маске с рогами алчно сверкнули. В его голове промелькнула мысль о том, чтобы силой завладеть этим богатством, но здравый смысл взял верх. Человек, стоящий рядом с Еленой, выглядел слишком опасным, чтобы рисковать.

— Теперь давай посмотрим, что у тебя.

— Принеси.

По его знаку женщина в маске-бабочке подошла и протянула небольшой кожаный мешочек. Елена сразу сузила глаза.

"Слишком мало для десяти килограммов. Как и ожидалось, Его Высочество уничтожил производство, и теперь у них нехватка товара."

Всё шло по плану. Оставалось лишь посмотреть, удастся ли ей выжать из этого человека нужную информацию.

— Кажется, ты не сдержал своё слово?

— Обстоятельства изменились. Я собрал только три килограмма.

— Три? — Елена хмыкнула, полная показного недоумения, затем испытующе посмотрела на мужчину.

Тот начал нервничать. Иногда молчаливое давление действует сильнее слов.

— Эй, давай по-хорошему. Через месяц я смогу встретиться с тобой снова. Мы облажались, но можем скорректировать цену…

— Скорректировать? — её голос стал ледяным.

Елена молча кивнула Хурельбарду, и тот с демонстративной небрежностью уронил на пол ещё один металлический кейс, раскрыв его.

— …!

Глаза мужчины в маске с рогами расширились от потрясения. Внутри лежали золотые слитки, блестящие и массивные. Их стоимость значительно превосходила горсть золотых монет.

— Ты думаешь, я пытаюсь сэкономить пару монет?

— Как я уже сказал, у нас…

— Почему я должна заботиться о твоих проблемах?

— Да нет же…

Под напором её вопросов мужчина начал заметно нервничать. Он знал, что перед ним серьёзный клиент, но даже не подозревал, что эта женщина — человек, который может вот так легко достать золото в таких количествах. Оставалось одно — смириться с ситуацией.

— Ладно, признаю. Мы не сдержали слово. Но у нас действительно проблемы. Чёртовы неизвестные ублюдки разгромили производство!

"Отлично, именно сюда я и хотела подвести разговор."

Елена едва заметно прищурилась, но не выдала своих истинных мыслей.

— Мне не нужны оправдания. Мы покидаем Империю на рассвете.

— Постой! Ты же видишь, у нас нет товара!

— Найди решение. Ты потеряешь немного денег, а нам придётся менять весь план.

Мужчина стиснул зубы. У него не было вариантов. Даже если взять за основу главное сырьё, «листья финацеи», без специальной обработки их эффект будет значительно слабее.

"А что, если продать им просто листья?"

Эта мысль пришла внезапно, но чем больше он её обдумывал, тем менее абсурдной она казалась.

"Они всё равно сегодня уезжают. Увижу я их снова или нет — неизвестно. Почему бы не продать сырьё?"

Он принял решение.

— Есть один вариант…

— Какой?

— Мы не можем поставить тебе чистый продукт. Но у нас есть растение, которое используется для его изготовления. Оно неочищенное, но действует не хуже.

"Попался."

Пальцы Елены едва заметно сжались на подоле платья.

— Насколько оно эффективно?

— Примерно наполовину. Но мы дадим больше. Что скажешь?

На самом деле эффект был в пять раз слабее, но мужчина солгал без малейшего колебания.

Елена сделала вид, что раздумывает, а затем заговорила с прежней решимостью:

— Как я уже сказала, мы уезжаем на рассвете. Ты сможешь доставить товар к окончанию маскарада?

— Конечно.

Елена кивнула.

"До конца маскарада осталось всего несколько часов. А значит, у них есть склад или плантация в столице."

Это был последний штрих. Теперь всё зависело от Сиана.

— Хорошо. Доставьте столько, сколько сможете.

Пристройка позади дворца. Пока маскарад, длившийся всю ночь, достигал своего пика, вход на нижнем уровне оставался пустынным.

В этот момент чёрная тень выскользнула из задних ворот пристройки. Она двигалась, выбирая только те участки, куда не падал лунный свет, и скользила с ловкостью вороватого кота, бесшумно растворяясь в темноте.

— Как и говорил Его Высочество. Я не ожидал, что они действительно начнут действовать, — тихо пробормотал граф Линдон, наблюдая за теневой фигурой с крыши напротив.

Граф, скрытый за маской, оценил, как искусно этот человек использовал мрак в своих интересах.

— Подождём ещё немного, прежде чем двигаться, — спокойно сказал Сиан.

— Думаю, так будет лучше, — согласился граф Линдон.

До этого момента им приходилось сталкиваться с исключительной осторожностью подпольных торговцев опиумом. Они были слишком искусны в заметании следов и устранении свидетелей. Основываясь на предыдущем опыте, на этот раз было решено действовать предельно осмотрительно, чтобы не упустить шанс.

И точно — спустя мгновение ещё одна тёмная фигура выскользнула из пристройки, внимательно осмотрелась по сторонам, будто проверяя, не следит ли за ней кто-то ещё, и только после этого двинулась следом за первой тенью.

— Они работают парами, подстраховывая друг друга, — заметил Линдон. — Если бы мы поспешили и сразу бросились за первым, мы бы угодили в ловушку.

— Начинаем, — негромко скомандовал Сиан.

— Да, Ваше Высочество.

Сиан плавно, почти беззвучно скользнул вперёд, словно тень. Он ни за что не мог допустить провала, ведь это был не чей-то чужой план — это был замысел Елены. Она доверилась ему, а значит, он должен оправдать это доверие.

На безопасной дистанции, скрываясь во мраке, Сиан и граф Линдон не спускали глаз с двух маскированных людей.

— Они не используют лошадей, — отметил Сиан.

— Значит, либо склад, либо плантация находятся в пределах столицы, — подытожил Линдон.

— Ха! Они либо слишком самоуверенны, либо безрассудны, — фыркнул он с презрением.

— Они выше закона, выше Императорского суда. Им нечего бояться.

Это была горькая правда. Влияние великого герцога Фридриха распространялось на всю империю, словно тень гигантского крыла. Императорский двор не только закрывал глаза на его деяния, но и порой служил ему, как верный пёс. Закон не мог контролировать его.

Но Сиан не собирался мириться с этим. Если закон бессилен, значит, он сам должен его вершить. Первый шаг — уничтожить подпольный опиумный бизнес великого герцога.

‘И есть ещё одна причина стереть с лица земли всё, что связано с Фридрихом...’

Сиан вспомнил тот холодный огонь ненависти в глазах Елены. Он не знал, что именно между ними произошло, но видел её боль. И этого было достаточно, чтобы он захотел разрушить всё, что причиняет ей страдания.

Тем временем двое маскированных людей пересекли западную часть столицы и направились на восток. Это был элитный район, где проживало большинство знатных семей империи.

— Как говорится, под фонарём темнее всего. Идеальная маскировка, — Линдон ухмыльнулся.

— Если они настолько уверены в своей безнаказанности, что устроили перерабатывающий завод прямо в столице, то удивляться нечему, — холодно заметил Сиан.

Однако в следующий миг оба замерли, уловив в воздухе что-то… смертельно опасное.

‘…!’

Из абсолютной темноты, словно призраки, возникло около десятка человек в красных масках. Они молча заблокировали дорогу, но их позы и напряжённая атмосфера ясно указывали — они здесь не просто так.

— Нас засекли? — прошептал Линдон.

Но что-то было не так. Двое, за которыми они следили, даже не обернулись. Они продолжали путь, словно ничего не произошло.

‘Значит, это не засада на нас. Это их охрана.’

— Если сейчас ввяжемся в бой, упустим их, — тихо сказал Линдон, сжав зубы от нетерпения.

Но Сиан уже принял решение.

— Разделимся. Мы разберёмся с ними, а Бен пусть продолжит преследование.

— Понял, Ваше Высочество.

Линдон быстро подал знак, и один из рыцарей мгновенно растворился в тени, скрываясь в направлении двух маскированных фигур.

Тем временем из переулка слева выступили ещё пятеро в красных масках, блокируя им путь.

— Попались, вы, крысы, — раздался гулкий голос. — Мы наконец-то поймали вас. Уверен, вы метались вокруг.

Из темноты вышел массивный человек, вдвое больше обычного взрослого мужчины. Он вытащил меч, его движения были уверенными, полными зловещей силы.

Сиан узнал его сразу.

«Рыцарь Вулфорд!»

Главнокомандующий рыцарей семьи Рейнхардт. Известный своей жестокостью, он был одним из тех, кто считал, что в этом мире правит только сила.

Глава 104

Родом из племени, живущего в степях, он был наёмником, но благодаря своей выдающейся силе стал командиром рыцарей дома Рейнхардт.

Возможно, именно поэтому он был далёк от идеалов рыцарства. Жестокий, неграмотный, не ведающий пощады, он славился своей безжалостностью.

Несмотря на все эти недостатки, он оставался верным мечом герцога Рейнхардта.

Это было возможно лишь благодаря тому, что в своей мощи он не знал себе равных.

— Сегодня ваши забавы заканчиваются. Половина из вас умрёт здесь, а остальных я заберу с собой и убью, ломая по кускам, — прорычал Вулфорд.

Он использовал своё огромное тело как оружие, внушая ужас одной лишь аурой. Его звериная жестокость, словно хищника перед охотой, захлестнула всех присутствующих.

«Не думал, что столкнусь с ним здесь…»

Выражение Сиана стало мрачным. Он чувствовал, как маскированные люди, покинувшие бал-маскарад, постепенно уходят всё дальше. Если он замешкается, их след будет потерян.

«Если я потерплю неудачу, как я смогу смотреть ей в глаза?»

Это был не просто приказ — это был её план. План Елены.

— Я разберусь с ним. Остальных оставляю тебе.

— Н-но…

Граф Линдон замешкался.

— Это приказ, — твёрдо сказал Сиан и, не теряя ни секунды, повернулся к другому рыцарю. — Бен.

Рыцарь Бен был лучшим следопытом в отряде графа Линдона. Он уже однажды отправлялся в северные земли, чтобы разыскать Люсию после её ухода из академии.

— Как только начнётся бой, следуй за ними.

— Понял.

Бен тут же отступил, готовясь к рывку.

В это время Вулфорд медленно сокращал расстояние. Чем ближе он подходил, тем больше его охватывал азарт.

— О чём это вы там шепчетесь? Решаете, в каком порядке отправитесь на тот свет?

Сиан резко согнул колени и оттолкнулся от земли. Его тело, словно сжатая пружина, взметнулось вверх, а меч, спрятанный у пояса, молниеносно сверкнул в воздухе.

Чааанг!

Вулфорд, реагируя на инстинктах, вскинул свой клинок, чтобы отразить удар. Лишь мгновение промедления — и его рука была бы отсечена.

— Ты не так прост, как кажешься…

Его глаза вспыхнули яростью. Теперь он понял, что перед ним не обычный воин. Он больше не мог позволить себе сражаться в полсилы.

В то время как граф Линдон и его люди вступили в бой с рыцарями в красных масках дома Рейнхардт, Бен внимательно следил за происходящим, выжидая момент для побега.

— Ха-а-а!

Вулфорд с размаху обрушил меч. Его стиль боя не отличался изяществом, но грубая, варварская сила вкупе с его массивным телом придавала его ударам невероятную сокрушительность.

«Один шанс…»

Сиан снова рванул вперёд, намереваясь превзойти его в скорости.

— Думаешь, ты первый проворный крысёнок, с которым я сражаюсь? — Вулфорд усмехнулся и опустил меч.

Он прекрасно знал, что даже самый быстрый противник неизбежно замедляется в момент атаки. Если он сможет предугадать этот момент — битва будет решена.

Сиан исчез из его поля зрения. Вулфорд, полагаясь на инстинкты, резко развернулся и вскинул меч.

Дзииииинн!

Лезвия скрестились.

— Вот и всё, крысёныш!

Вулфорд ухмыльнулся, обнажая жёлтые зубы. Сила против скорости — победа будет решена мгновенно. Он сдержал атаку Сиана, а затем резко рванул меч вперёд, желая сбить противника с равновесия.

Хр-рк…

Но… что-то пошло не так.

Глаза Вулфорда расширились.

Его меч… Он треснул.

— Н-не может быть…

Этот клинок, выкованный лучшим кузнецом, был даром самого герцога Рейнхардта. Оружие, которое считалось непробиваемым.

Но сейчас… оно разлеталось на куски.

«Что… это?»

На долю секунды ему показалось, что лезвие меча Сиана окутал лёгкий дымок…

Трещина!

Меч Вулфорда раскололся надвое.

Следующее, что он почувствовал, — резкая боль в руке.

— А-а-а-а-а!

Кровь брызнула, стекая по его предплечью. Сиан не дал ему опомниться — развернувшись, он врезал ему в шею ребром ладони.

— Грх…

Громадное тело Вулфорда рухнуло наземь. Он потерял сознание.

Красномасочные рыцари, до этого яростно сражавшиеся с людьми графа Линдона, замешкались.

Сиан поднял голову и встретился взглядом с Линдоном.

Тот сразу всё понял без слов.

Граф и его люди немедленно отступили, обойдя распростёртого на земле Вулфорда.

Когда Вулфорда взяли живым, красномасочные рыцари заметно занервничали. Некоторые из них, потрясённые невероятным мастерством мечника, казались охваченными страхом.

— Оставляю остальных на тебя.

— Да.

Сиан перевёл взгляд на Бена, когда граф Линдон утвердительно кивнул. Однако ему не удалось так легко уйти — дорога для преследования оказалась заблокированной.

— В каком направлении они ушли?

— Последний раз я видел их у часовой башни. Они двигались на юго-восток... Но с тех пор прошло немало времени.

Не теряя ни секунды, Сиан устремился в указанном направлении. Теперь, когда Вулфорд был схвачен, он был уверен, что граф Линдон сможет справиться с оставшимися врагами.

«Я должен торопиться.»

Добравшись до района, который упомянул Бен, Сиан осмотрелся с остротой хищной птицы, выслеживающей добычу.

Юго-восточная часть столицы была местом обитания самых влиятельных аристократических семей. Здесь стояли роскошные особняки, окружённые обширными садами и тщательно ухоженными парками.

— Там?

Вдалеке мелькала едва заметная тёмная тень. Не раздумывая, Сиан бросился за ней. Хорошо, что сегодня была полная луна. Без её света заметить быстро перемещающихся в темноте маскированных людей было бы почти невозможно.

Однако, несмотря на то, что он сумел зацепиться за их след, расслабляться было рано. Он находился слишком далеко и мог потерять их из виду в любой момент.

Сиан увеличил скорость, пытаясь сократить расстояние. Но его преследуемые явно знали город как свои пять пальцев. Их передвижения были точными и продуманными, они выбирали наиболее тёмные и укромные пути.

И вот в какой-то момент они просто исчезли.

— Здесь…

Он остановился там, где видел последнего маскированного. Это был один из самых дорогих районов столицы, окружённый высокими стенами и роскошными особняками.

— Значит, они скрылись где-то здесь…

Перед ним находилось шесть поместий, каждое окружённое парком и огороженное высоким забором. Вероятность того, что одно из них служило убежищем, была очень велика.

«Не стоит действовать опрометчиво. Нужно выждать момент.»

Если план Елены верен, маскированные должны вернуться во дворец. Они собирали листья, чтобы заменить опиум, а Елена дала понять, что покинет империю на рассвете.

Но в этом был и риск. Что если они воспользуются другим маршрутом? Или же у них уже есть достаточно сырья, и возвращаться незачем?

В этот момент Сиан ощутил что-то странное.

«Что это…?»

Его слух уловил нечто неожиданное. Это был не птичий крик, не шорох листвы — это был чей-то свист.

Он резко повернул голову. Из тени вышел человек, который совершенно не вписывался в эту напряжённую атмосферу.

Одетый в слегка расстёгнутую рубашку, с руками в карманах, он небрежно шагал, словно прогуливался по парку. На его лице красовалась волчья маска, один из тех дешёвых аксессуаров, что можно найти на маскараде.

— Ты…

Сиан сразу же узнал его.

— Почему ты здесь?

— Проходил мимо.

Незнакомец улыбнулся. Его голос звучал насмешливо, но не нес в себе явной угрозы.

Сиан недовольно прищурился. Он не был в настроении для игр.

— Я спросил, почему ты здесь.

— Хм. Если в двух словах — помогаю.

Мужчина в волчьей маске улыбнулся ещё шире и лениво кивнул в сторону.

Сиан проследил за его движением и заметил массивные чугунные ворота, ведущие во внутренний двор одного из особняков.

— Граф Тантос. Разве не туда нырнули те двое, чёрные, как вороны?

— …!

Сиан широко раскрыл глаза.

Заметив его удивление, мужчина лишь усмехнулся.

— Жизнь, знаешь ли, забавная штука. Надо помогать друг другу.

Он уже собирался уйти, но на секунду замер.

— Ах да, не пойми меня неправильно. Я вовсе не помогаю тебе.

— …

— Просто мне хочется, чтобы кто-то улыбнулся в конце этой истории.

С этими словами он махнул рукой и растворился в ночи, исчезнув так же внезапно, как и появился.

Сиан долго смотрел ему вслед, а затем негромко пробормотал:

— Ты тоже всё знал, Рен?

Глава 105

— Должно быть, тебе скучно. Почему бы не выпить? Вино отличное.

Человек в рогатой маске, сидевший по другую сторону дивана, с явным удовольствием потягивал виски и жестом предложил выпивку.

— Нет, спасибо.

— Почему? Думаешь, оно отравлено?

Елена даже не сочла нужным отвечать. Этот человек не стоил того, чтобы тратить на него слова. Вместо этого она повернула голову к окну, её взгляд устремился в ночную даль.

«Как там Его Высочество?»

Все её мысли были сосредоточены на Сиане. План был разработан в спешке, но при этом продуман до мелочей.

Если Сиан смог когда-то одолеть Рена, одного из трёх лучших мечников Империи, значит, ему можно было доверять погоню.

«Если нам удастся найти места их производства… это может стать сокрушительным ударом по Великому Герцогу»

По её подсчётам, доходы от распространения опиума составляли около 30% от всей прибыли Великого Герцога. Эти данные были получены как благодаря информации, собранной гильдией, так и сведениям от Сиана, поэтому Елена была уверена, что расчёты близки к истине.

«Какой удачный момент. Если мы остановим торговлю опиумом сейчас, для них это станет настоящей катастрофой.»

В дополнение к этому она уже давно оказывала финансовое давление на Великого Герцога. В прошлой жизни он вложил огромное количество средств в проект Ноблесс-стрит, что едва не обрушило его экономику.

И это было без её вмешательства. А теперь, когда их казна уже истощена постоянным давлением, удар по основному источнику дохода может стать последним гвоздём в крышку гроба.

Елена была уверена: даже обладая астрономическими капиталами, Великий Герцог не выдержит такого удара.

Время тянулось мучительно медленно. Будучи отрезанной от внешнего мира, она испытывала то же чувство, что и тогда, когда находилась на приёме в маскарадном зале.

Внезапно тишину разорвал шум снаружи.

Она услышала звуки лошадиных копыт, скрип колёс карет, приглушённые голоса — всё это означало только одно: маскарад закончился, и аристократы разъезжались по домам.

— Сделаем вид, что никакой сделки не было.

Елена поднялась с дивана, но мужчина в рогатой маске тут же остановил её жестом.

— Подожди, не спеши. До рассвета ещё есть время. Они скоро прибудут.

— Я же ясно сказала. Я уеду вовремя.

— Знаю, знаю. Но подожди ещё немного. Если ты уйдёшь с пустыми руками, будет плохо не только для меня, но и для тебя, верно?

Елена нехотя села обратно, показывая, что уступает, хотя в душе готовилась к худшему.

«Нужно предусмотреть все возможные варианты.»

Она не сомневалась в успехе Сиана, но в любой тщательно продуманной схеме всегда есть место непредвиденным обстоятельствам. Если что-то пойдёт не так, она не могла позволить себе оборвать контакт с этим человеком.

Сколько времени прошло с тех пор?

Даже последние экипажи покинули пристройку, и ночь постепенно начала уступать место рассвету.

Елена уже собиралась встать, понимая, что дальнейшее ожидание бессмысленно, как вдруг услышала:

— Не вставай, сиди. Я принёс кое-что горячее.

Мужчина в рогатой маске махнул рукой, и из тени вышла прекрасная женщина, неся в руках небольшую сумку.

Он вальяжно поднялся с дивана, развязал крепко затянутый шнур и достал оттуда горсть сухих листьев.

— Это финозеа, основное сырьё для производства опиума. Понюхай.

Хурельбард взял один лист и протянул его Елене.

Она положила его на ладонь, поднесла ближе к лицу и осторожно вдохнула аромат.

«Плохо…»

Елена нахмурилась. Запах растения был просто отвратительным, вызывая неприятное жжение в носу.

— Одна из причин его очистки — это именно запах, — лениво пояснил мужчина. — Но, как видишь, ни в галлюциногенных свойствах, ни в способности вызывать зависимость сомнений нет.

— Оно громоздкое, — отметила Елена, скользнув взглядом по рассыпанным сухим листьям.

Мужчина пожал плечами, будто оправдываясь.

— Это неизбежно. Оно ещё не прошло процесс очистки.

— Объём большой, а эффект слабый… Поэтому его перерабатывают в опиум. Иначе с таким сырьём не выйдет прибыльного бизнеса.

— Верно. Ты выглядишь занятой, так что, может, сразу обсудим оплату?

Мужчина в рогатой маске ухмыльнулся, обнажив жёлтые зубы, и с жадным блеском в глазах уставился на мешок с золотыми слитками.

— Думаю, у нас разное понимание того, какой должна быть сделка, — спокойно заметила Елена.

Её слова прозвучали двусмысленно, и мужчина мгновенно насторожился.

— Что ты имеешь в виду? — Взгляд его стал ледяным.

— Полагаю, у нас тут недоразумение. Ведь это ты не смог поставить нужное количество очищенного опиума.

— Разве мы не договорились заменить его листьями?

— Нам пришлось заменить, но с таким объёмом контрабанда становится проблемой. Таможенный контроль королевства довольно строгий.

Мужчина зло сверкнул глазами, всем видом давая понять, что сдерживает желание схватиться за оружие.

— Хватит ходить вокруг да около. Говори прямо. В итоге, сколько ты собираешься купить?

— Три килограмма опиума, а остальное — листья. И только за эту цену.

Елена жестом указала на мешок с золотыми монетами, лежащий на столе. Слитки изначально не входили в её планы.

«Кто в здравом уме станет отдавать золотые слитки за мешки с листьями?»

Теперь, когда схема сбыта опиума была раскрыта, не было сомнений, что эти деньги, заплаченные за листья, в итоге попадут в казну Великого Герцога.

Елена не могла этого позволить. Только золотые монеты. Учитывая возможные риски, она понимала: ей важно сохранить возможность контакта с этим человеком, но не более.

— Ты издеваешься?! Ты обещала купить всё! — взревел мужчина, его лицо исказилось от гнева.

В ярости он схватил стеклянную бутылку со стола и со всей силы швырнул в стену. Стекло разлетелось осколками, а остатки жидкости брызнули по полу.

Несмотря на явную угрозу, Елена даже не дрогнула.

— Просто я не ожидала, что объём окажется таким большим. Так же, как у вас есть свои обстоятельства, у нас есть свои.

— Ты же говорила, что не сможешь вернуться за второй партией! Я сам всё сожму и запечатаю. Будет выглядеть, как настоящий товар.

Мужчина в рогатой маске явно пытался убедить её забрать товар целиком.

— Я ясно выразилась. Я возьму столько, сколько мне нужно. Насильно мне навязывать лишнее — это не в моих интересах.

— Чёрт возьми…

Его раздражение переросло в ярость. Он стиснул зубы, осознавая, что спорить бессмысленно.

На самом деле сумма, предложенная Еленой, полностью покрывала изначально оговорённые десять килограммов опиума. Если учитывать, что поставщик не смог выполнить свою часть сделки, эта сделка и так была весьма успешной.

Но алчность застилала мужчине глаза. Он хотел заполучить золото любой ценой. Ради этого он был даже готов потратить силы на то, чтобы провезти через границу бесполезные листья.

Желание получить дополнительные выгоды от сделки и, возможно, присвоить часть золота себе подогревало его жадность.

— Твоё решение, — Елена безразлично посмотрела на него. — Ты либо соглашаешься, либо я ухожу. Ты ведь знаешь, у меня нет времени.

— Тьфу… — Мужчина скривился, задыхаясь от злости.

Он колебался. Мысли о том, чтобы просто убить двух людей перед ним и забрать золото, явно проносились у него в голове.

Он бросил быстрый взгляд на женщину в маске бабочки, но та лишь едва заметно покачала головой.

«Не вздумай. Мы оба не выйдем отсюда живыми.»

Она не была трусихой. В любой другой ситуации она бы рискнула, но не сейчас.

Каждый раз, когда её взгляд встречался с холодным, беспощадным взором Хурельбарда, у неё подкашивались ноги, словно перед хищником, готовым разорвать добычу.

Даже если бы она попыталась напасть, даже если бы скрытые за стенами убийцы пришли ей на помощь, шансы были слишком малы.

Поняв это, мужчина в рогатой маске наконец сдался.

— Ладно… Пусть будет так. Заключим сделку.

— Благодарю за понимание. — Елена слегка улыбнулась, как будто ничего не случилось.

Елена передала квадратную сумку с золотыми монетами. Мужчина в рогатой маске, взвесив мешочек в руке, довольно усмехнулся и передал ей три килограмма опиума, а затем, в отдельной холщовой сумке, листья, эквивалентные оставшимся семи килограммам наркотика. Даже в таком виде груз был весьма объемным.

— Не грустите так, — лениво протянул мужчина, наблюдая за тем, как она проверяет содержимое. — Сегодняшняя сделка оставляет место для следующей.

Елена, не поднимая глаз, небрежно заметила:

— Вы думаете, что мы снова заключим сделку?

Мужчина в рогатой маске приподнял голову, мгновенно насторожившись, но на ее лице не дрогнул ни один мускул.

— Увидимся в следующий раз, — бросила она, поднимаясь с дивана.

Хурельбард, не теряя времени, подхватил мешки и направился к выходу, следуя за своей госпожой. Тяжелый груз натянул его мышцы, но он не подавал виду.

Когда они покинули бальный зал, кареты аристократов, стоявшие перед входом, практически исчезли. Был уже рассвет, и большинство гостей давно разъехались по своим поместьям.

Как только они сели в карету, Елена отдала четкий приказ:

— На окраину, туда, где людей почти нет.

Возница кивнул и направил лошадей к дальнему, безлюдному району столицы. Спустя некоторое время карета остановилась в месте, где можно было встретить разве что бродяг и нищих, да и то нечасто.

— Сэр, откройте крышку люка.

Хурельбард, не сразу понимая смысл ее слов, переспросил:

— Люка?

— Да.

Он, не задавая лишних вопросов, подошел и снял массивную крышку, открывая вход в подземную канализационную систему. Несмотря на то, что водостоки в столице содержались в относительно хорошем состоянии, зловонный запах был неизбежен. Потоки сточных вод лениво текли в глубине.

Но Елена, казалось, даже не моргнула.

— Высыпьте все туда.

Только сейчас до Хурельбарда дошел истинный смысл ее действий. Она ни на секунду не намеревалась использовать купленный опиум.

Он беспрекословно поднял мешки и начал опустошать их в канализацию. Сначала три килограмма чистого опиума, затем — листья, равные по весу оставшимся семи. Густая масса погружалась в мутную воду, а порывы зловонного воздуха поднимались вверх.

— …

Елена наблюдала за процессом с бесстрастным выражением лица. Она не ощущала ни малейшего сожаления или колебания. Эти золотые монеты были ценой за возможность нанести куда более мощный удар.

— Возвращаемся.

— Да, миледи.

Она без тени сомнений села в карету.

— Везите меня в «Тайный салон».

Прошло уже пять дней с тех пор, как Елена покинула особняк. В последнее время она часто оставалась в доме мадам де Фланроз, избегая лишнего внимания со стороны Лиабрик.

Но сегодня все было иначе. Сегодня ей пришлось открыто попросить разрешение у Лиабрик на выход. В конце концов, вечно ждать и угадывать момент было бессмысленно — у нее была запланирована особая встреча.

— Чем больше я думаю, тем страннее это кажется, — тихо произнесла она, глядя в окно кареты. — В этот момент времени она должна была дать мне больше свободы…

Что-то было не так. Согласно прежней истории, Лиабрик в это время не ограничивала ее передвижения. Более того, когда Сесилия была выбрана в качестве будущей кронпринцессы, Лиабрик сама активно поощряла ее участие в светских кругах, чтобы укрепить статус.

— Я не могу терять бдительность. Здесь что-то не так…

Это было всего лишь предчувствие, но Елена не собиралась его игнорировать. Любое отклонение от прежнего хода событий могло стать опасным. Если не следить за малейшими изменениями, можно было угодить в ловушку, из которой не выбраться.

По прибытии в салон она, в сопровождении Мэй и Хурельбарда, прошла в одну из приватных гостиных. Все трое были в масках.

Елена встала на потайную подставку у стены и легким движением руки активировала механизм, открывая секретный проход.

Шшух…

Дверь, скрытая в стене, беззвучно сдвинулась в сторону.

— …!

Глава 106

Сам факт существования тайного прохода внутри салона был уже достаточно удивительным, но обнаружить его в столь неожиданном месте — это превышало все ожидания.

— Сэр, удивляться еще рано, — с легкой улыбкой произнесла Елена, уверенно шагая в темный проход.

Мэй, которая уже испытывала подобное замешательство, видя реакцию Хурельбарда, слабо усмехнулась и последовала за ней. Рыцарь, все еще не до конца оправившись от удивления, вошел вслед за ними и оказался в главной гостиной Тайного Салона.

— О, ты пришла?

Калиф, уютно расположившийся на диване, приветственно махнул рукой, явно обрадовавшись. За письменным столом, сосредоточенно просматривая бумаги, сидел Эмилио. Заметив гостью, он тут же поднялся и молча склонил голову в знак приветствия.

— Хм? Этот человек? — нахмурившись, спросил Калиф.

— Думаю, вы уже встречались, сеньор. Это мой рыцарь-хранитель, сэр Хурельбард, — спокойно ответила Елена.

Калиф, давно знакомый с Еленой по сделкам, связанным с искусством, радушно кивнул рыцарю.

— Как же мне не знать? Мы уже пересекались. Позволь представиться. Я Калиф, торговец произведениями искусства. Официально и неофициально — правая рука хозяйки салона, известной как Л.

— Правая рука? — повторил Хурельбард, приподняв брови.

Он не подал виду, но что-то в этом словосочетании его задело.

— А это Эмилио, глава Торгового дома Кастоль, одного из десяти крупнейших на континенте. Вся организация и управление салоном находятся в его руках.

Эмилио снова слегка наклонил голову, молчаливый и невозмутимый, не чувствуя необходимости в лишних словах после того, как его представили.

— Эти трое, включая Мэй, помогают мне. Без них Л просто не существовало бы, — сказала Елена, ее взгляд потеплел, когда она посмотрела на своих соратников.

Она испытывала искреннюю благодарность и облегчение, зная, что рядом есть люди, которые действительно верят в нее и готовы следовать за ней.

— …

Хурельбард внимательно наблюдал за ними, но в глубине души ощущал странное чувство. Он осознал, что рядом с Еленой было гораздо больше людей, чем он знал, людей, которые поддерживали ее и работали на нее. И ему вдруг стало немного грустно. Он понимал, что не мог знать всего, что это было неизбежно, но все же сожалел, что Елена не доверилась ему раньше.

Как будто читая его мысли, она посмотрела на него.

— А теперь и ты среди нас, — мягко сказала Елена.

— Ваше Высочество…

— Я рада. Я рада, что ты выбрал меня. Теперь мне больше не нужно притворяться перед тобой. Теперь я могу быть собой.

Ее слова прозвучали с такой искренностью, что в груди Хурельбарда внезапно растаяли все его тревоги. Вся печаль, внезапно нахлынувшая на него, исчезла, словно снег под лучами солнца. Вместо этого он ощутил сильное желание быть полезным ей, помочь, даже если до сих пор он лишь защищал ее, но не участвовал в ее планах так, как хотелось бы.

В этот момент Калиф хлопнул себя по лбу, словно вспомнив что-то важное.

— Ах, точно! Его Высочество уже давно тебя ждет.

— Нужно спуститься вниз, — задумчиво произнесла Елена.

Она знала, что след ее расследования уже нащупан, но теперь хотелось узнать, насколько далеко зашел сам принц.

— Сэр, подождите здесь.

— Как пожелаете.

Хурельбард без возражений кивнул. Салон давно стал вторым домом для Елены, а если встреча была с кронпринцем Сианом, то его присутствие вовсе не требовалось.

— Мэй, Калиф, расскажите сэру Хурельбарду обо всем, что случилось.

— Разумеется, я все объясню в лучшем виде, — ухмыльнулся Калиф.

— Не беспокойтесь, мисс, — добавила Мэй.

Елена даже не села на диван, прежде чем выйти из гостиной. Она знала, куда идти. Тайные ходы салона соединяли все его комнаты, но среди них была одна особенная — приемная комната №217. Именно там кронпринц Сиан впервые узнал, кто она на самом деле.

Шшух…

Книжный шкаф плавно отъехал в сторону, открывая вход в скрытую комнату.

Внутри, сложив руки за спиной, Сиан стоял у окна и задумчиво смотрел на улицу. Услышав звук открывающегося прохода, он медленно повернул голову. Их взгляды встретились.

Елена опустила голову в изящном реверансе.

— Приветствую Ваше Высочество.

— Я ждал тебя.

Голос Сиана звучал мягче, чем обычно. Это было странно. Он не мог понять, как один лишь ее взгляд заставлял его чувствовать себя… безоружным.

— У меня к тебе одна просьба, — внезапно произнес он.

— Просьба?

— Можешь снять маску, пока ты со мной?

Елена колебалась лишь мгновение, затем, приняв решение, кивнула и сняла маску. Исключая каштановый парик, который она носила еще со времен, когда называла себя Люсией, ее истинный облик оставался неизменным.

"Я не могу вечно это скрывать."

Она показала Сиану свое настоящее лицо — точную копию Вероники.

— Теперь ты готова? — спросил он, его голос был на удивление мягким.

— Да, — тихо ответила Елена.

Сиан смотрел на нее с выражением неподдельной искренности. Даже осознавая, как его это тревожит, она делала вид, что не замечает. Сейчас главным было не это — важнее всего был сегодняшний результат.

— Что произошло? — наконец спросила она.

— Я нашел место культивации. Это граф Танатос.

— …!

Глаза Елены вспыхнули от удивления, а затем в них зажегся радостный огонь. Обнаружение участка культивации финареи было настоящим прорывом — ведь это составляло основу всего опиумного бизнеса. Теперь, когда они нашли источник, можно было нанести серьезный удар по финансовому положению Великого герцогства.

— Вы проделали невероятную работу, — сказала она с восхищением.

— Это благодаря тебе, — спокойно ответил Сиан.

Они оба понимали, что добиться такого результата силами лишь одной из сторон было бы невозможно.

"Рано радоваться."

Елена еще крепче сжала узел напряжения. Найти место культивации — это успех, но недостаточный для того, чтобы окончательно подорвать могущество Великого герцога. Теперь главное — действовать правильно.

— Теперь, когда плантация найдена, что ваше высочество собирается делать дальше?

— Прежде всего, мне нужно добыть доказательства, подтверждающие причастность Великого герцога.

Это был разумный подход. Опиумный бизнес, как и торговля людьми, был вне закона в Империи. Если удастся доказать, что за ним действительно стоит Великий герцог, можно будет нанести сокрушительный удар по его репутации и влиянию.

"Хотелось бы верить, что он их найдет… но он скорее всего ничего не найдет. Ведь Либрик очень умна и не настолько небрежна."

Елена прекрасно знала, насколько расчетливой и холодной была Либрик. Она выстроила всю схему таким образом, чтобы в случае обнаружения можно было безжалостно отсечь ненужные концы, не оставляя улик, которые могли бы привести к Великому герцогу.

"Граф Танатос покроет это."

Если Сиан продолжит искать доказательства, он лишь подарит врагу время на зачистку следов. Вместо этого им следовало нанести более ощутимый урон. Она колебалась, подбирая слова, но Сиан заметил это первым.

— У тебя есть другая идея?

— Небольшая, — осторожно ответила она.

— Говори, — кивнул он, давая понять, что готов выслушать.

— Нам нужно уничтожить место культивации.

Сиан нахмурился, прищурив глаза.

— Разве это не слишком поспешно? Мне кажется, что оно могло бы стать веским доказательством против Великого герцога.

— Нет, — твердо возразила Елена. — Великий герцог не настолько наивен, чтобы оставить за собой следы. Он отрежет эту часть, как ненужный хвост. Скорее всего, вам даже не удастся найти тел.

— Ты предлагаешь уничтожить его раньше, чем они успеют?

— Да. Сам факт краха опиумного бизнеса нанесет Великому герцогу катастрофический урон.

Настал момент, когда Елена поняла: ей пора раскрыть Сиану больше правды о себе. Если они собирались продолжать сотрудничество, ей нужно было показать, какие у нее есть козыри. Только так можно убедить его, что разрушение плантации — верное решение.

К тому же…

"Теперь нет смысла скрывать, что я — двойник Вероники."

Враг, с которым они боролись, был не просто силен — он был по-настоящему опасен. Даже если они действовали вместе, этого могло оказаться недостаточно. Значит, пора было раскрыться и установить доверие, необходимое для борьбы с Великим герцогством.

— Хорошо, — сказал Сиан после короткой паузы. — Я сделаю, как ты говоришь.

— Я уважаю мудрый выбор вашего высочества, — Елена присела в изящном реверансе.

Затем, медленно выпрямившись, она добавила с легкой улыбкой:

— И еще… у меня есть одно признание для вас.

— Признание?

— Прошу, не удивляйтесь.

Она произнесла эти слова с загадочной интонацией, а затем медленно подняла руки к голове и расстегнула заколку, крепившую ее парик…

Тк!

Елена встряхнула головой, и парик, который она только что расстегнула, бесшумно соскользнул с ее головы. Золотистые локоны, до этого плотно зафиксированные под накладными волосами, свободно разлились по плечам, сверкая в свете, словно поток воды, низвергающийся с вершины водопада.

Сейчас, как и всегда, когда она обнажала свою истинную внешность, Елену охватил холодный озноб. Независимо от того, перед кем она стояла, снять маску, за которой пряталась так долго, было по-настоящему смелым поступком.

— Ты знаешь, кто я? — спросила она, ее голос был ровным, но сердце билось учащенно.

— …Принцесса Вероника, — спокойно ответил Сиан.

Елена была озадачена — она ожидала совершенно иной реакции.

— Ты… ты даже не удивлен?

— Должен ли я быть удивлен? — уточнил он, чуть склонив голову.

— Я не… — Елена осеклась, не найдя, что сказать.

Сиан продолжал смотреть на нее с тем же задумчивым, чуть печальным выражением, которое она уже не раз замечала.

— У меня были догадки, — добавил он после паузы.

— …?

— Что ты можешь быть принцессой Вероникой.

Зрачки Елены расширились, словно от внезапного удара. Как бы хорошо она ни владела собой, этот ответ выбил ее из равновесия.

— С-с какого момента?

— Еще в академии. С того самого дня, когда ты представила свой проект на презентации «Белладонны».

— …

Елена не могла в это поверить.

"В тот день? Когда я столкнулась с ним и просто поздоровалась?"

Она всегда была уверена, что ее маскировка безупречна. Даже мысли не допускала, что Сиан мог распознать ее с первого взгляда.

"Я думала, это было лишь мое воображение."

Хотя именно она раскрыла правду, ее собственное удивление оказалось сильнее, чем у Сиана. Но то, что он сказал дальше, потрясло ее еще больше.

— Это было всего лишь предположение, — продолжил он, — но я не мог быть уверен.

— …

— Больше всего меня сбило с толку то, что произошло после маскарада. Ты была Вероникой, но ненавидела Великого герцога.

Елена поняла, через какие противоречия прошел Сиан. В его глазах она не соответствовала ни одной логике. Чем больше он узнавал ее, тем сильнее запутывался, словно блуждая по бесконечному лабиринту.

— Но почему ты так и не задал мне этот вопрос?

— Потому что знал, что это причинит тебе боль.

Сиан… он слепо доверял ей.

Елена столько времени обманывала его, а он просто наблюдал и ждал.

"Теперь моя очередь."

Теперь настало время отплатить ему за это ожидание. Елена глубоко вдохнула, собираясь с духом, а затем, выдохнув, произнесла:

— Я не принцесса Вероника.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Сиан, немного откинув назад подбородок.

Его взгляд был наполнен недоумением. Ведь перед ним стояла именно она — принцесса Вероника, и вдруг она заявляет, что это не так.

— Я… всего лишь подставная фигура, дублер, фальшивка, копия, называй как хочешь.

— Подставная фигура?

— Меня нашли, чтобы заменить принцессу Веронику, которая по неизвестной причине исчезла, — спокойно объяснила Елена.

— …!

Впервые за все время беседы глаза Сиана вспыхнули от шока.

Елена рассказала ему всю правду. О том, почему она считает Великого герцога своим врагом. О том, почему так яростно борется против него. О том, что всю свою жизнь жила не своей судьбой.

Она знала, что для него это звучит слишком невероятно. Поэтому не торопила Сиана с ответом, дав ему время осмыслить услышанное.

Молчание между ними затянулось.

Наконец, спустя несколько напряженных мгновений, Сиан заговорил:

— Понятно.

— …Что?

Елена ожидала чего угодно — вопросов, недоверия, даже гнева. Но услышала лишь это лаконичное «понятно».

— Это все? — не удержавшись, спросила она.

— А что еще ты хочешь услышать? — мягко ответил он.

— Я думала… ты будешь в шоке.

Сиан медленно покачал головой.

— Нет. Потому что для меня ничего не изменилось.

— …

— Единственное, что я чувствую… — его голос стал чуть тише, — это сожаление.

— Сожаление?

— Ты просто не имела выбора… И тебе пришлось прожить такую жестокую жизнь.

Глава 107

— …

Елена не могла найти слов. Она просто смотрела на Сиана, будто оцепенев. Его слова проникли прямо в ее сердце, словно давно закрытый замок вдруг сорвался, выпустив наружу тщательно спрятанные чувства.

Она была хозяйкой Тайного салона и образом «Современной женщины». В этих ролях она завоевала славу, признание и уважение. Она привыкла всегда быть безупречной, собранной, непоколебимой. Точно так же было и тогда, когда она носила маску леди Вероники.

Может быть, именно поэтому слова Сиана застали ее врасплох. Они ударили в самое уязвимое место, в ту часть души, которую она столько лет старалась не замечать.

"Что же мне теперь делать…"

Сиан, казалось, даже не догадывался, какие мысли бушуют в ее голове. Он просто смотрел на нее с искренним сочувствием, с сожалением.

— Это странно, — нарушила молчание Елена, выдавливая слабую улыбку. — Мне не нравится, когда меня жалеют.

— Это не жалость, — возразил он мягко. — Это утешение.

— Для меня это одно и то же.

Она снова улыбнулась — искренне, хоть и чуть грустно. Его забота была для нее важнее любых слов.

— Ваше Высочество, я хочу задать вам один вопрос.

— Спроси.

— Вы сказали, что давно подозревали, что я — Вероника?

— Да.

— Императорская семья и Великий герцог всегда были непримиримыми врагами. Вы думали, что я — Вероника… Почему же тогда не отвергли меня?

Елена действительно хотела знать ответ.

По всем историческим закономерностям Империя и Великий герцог были подобны двум враждующим псам, что пожирают друг друга при первой возможности. В прошлой жизни, чтобы не дать Веронике стать кронпринцессой, Сиан даже поспешно обручился с Сесилией, намеренно исключив Великого герцога из уравнения.

А когда она, уже под именем Елены, прошла отбор и стала королевой, то получила от него не любовь, а холодное презрение. Для него их свадьба была лишь вынужденным шагом, потому что она — представительница Великого герцога.

"Я не понимаю. Тот Сиан, которого я знала, предпочел бы разорвать со мной любые связи."

Но он этого не сделал. Более того, он подозревал ее происхождение, но не оттолкнул.

— Я не хотел сомневаться в тебе из-за догадок, — ответил он без колебаний.

— А если бы я действительно оказалась Вероникой?..

Елена прервала себя на полуслове, пристально вглядываясь в его лицо. Она не могла предсказать, каким был бы его следующий шаг.

— В какой-то момент мне стало все равно.

— …

— Сначала я думал, что это из-за твоего ума. Но со временем понял, что дело не в этом.

Сиан сделал короткую паузу, словно обдумывая, как лучше выразить свою мысль, а затем продолжил:

— Причины не было.

— Что?

— Просто… ты мне нравилась.

— …!

Елена почувствовала, как у нее пересохло в горле. Ее сердце вдруг застучало быстрее.

Она никогда не думала, что услышит от него подобное.

В прошлой жизни он относился к ней с холодом, сдержанностью, с расчётом. Она была уверена, что сейчас все будет так же.

Но все оказалось иначе.

Сиан не строил политических стратегий, не говорил загадками. Он просто высказал то, что чувствовал.

"Что мне с этим делать?"

Елена не знала, как реагировать.

— У меня тоже есть вопрос к тебе, — сказал он, глядя на нее внимательно.

— Задавайте.

Елена постаралась говорить ровно, чтобы скрыть легкую дрожь в голосе.

— Рен. Какие у тебя с ним отношения?

— …Рен?

Она недоуменно моргнула.

Как вообще его имя всплыло в этот момент?

Но взгляд Сиана был серьезен, тяжел, как никогда прежде.

— Я не могу точно это определить… Но мы с ним не в лучших отношениях, — ответила она после небольшой паузы. — Когда я притворялась Вероникой, он был враждебным кузеном. А в академии… Вы ведь сами видели, каким мерзавцем он был. Постоянно искал, за что бы меня уязвить.

— Это все?

— Да, — спокойно ответила Елена.

На мгновение перед глазами всплыл образ Рена — униженного, разгромленного на турнире по фехтованию, а затем еще и получившего пощечину от виконта Спенсера.

Елена не испытывала к нему ни жалости, ни злорадства.

Она просто не хотела говорить о нем больше, чем нужно.

"Сиан... он стал вести себя иначе по отношению ко мне."

В день открытия Тайного салона Елена вернулась в дом Великого герцога и замерла в нерешительности, заметив Рена, который ждал ее с самого полудня.

Она напряглась, предвкушая новый повод для его бесконечных придирок. Какую отговорку он найдет на этот раз? Что ему не понравится теперь?

Но что это?..

Вопреки ожиданиям, он не сказал ничего язвительного. Просто посмотрел на нее, будто изучая ее лицо, а затем развернулся и ушел, бросив на прощание странные слова:

"Ты плохо выглядишь. Не забывай есть нормально."

— Вот как, — тихо произнесла Елена.

На мгновение ей показалось, что в глазах Сиана промелькнуло нечто похожее на… облегчение?

— Почему ты вдруг спросил о Рене? — спросила она, чуть прищурив глаза.

— В день маскарада я столкнулся с ним, когда следил за противником.

— Рен?!

В голосе Елены прозвучало недоверие. Она тут же напряглась, нахмурив брови. Воспоминания о той ночи вспыхнули в голове, заставляя задуматься:

— …То, что он сообщил тебе местоположение плантации, не могло быть случайностью.

— Я думаю так же, — спокойно подтвердил Сиан.

— Он следил за опиумом?.. Или за мной?

Теперь Елена не могла просто проигнорировать действия Рена.

Что, если он знал ее настоящую личность?

— Он сказал одну вещь, — задумчиво произнес Сиан.

— Что именно?

— Что есть человек, которому он хочет помочь , чтобы он улыбнулся.

— …!

— Это не я, значит, это ты.

Елена застыла.

Рен знал.

Он знал слишком многое.

Если он указал Сиану путь к плантации, значит, он понимал, что тот действует заодно с Еленой. Значит, он знал про ее работу, про Л…

"С какого момента?.. Ха, надо было быть осторожнее."

Сколько всего он понял?

Знал ли он, что Л — это Елена?

А может быть, он раскрыл даже то, что она — Вероника?

"Может, даже больше…"

Елена оборвала ход мыслей. Слишком мало информации, чтобы делать выводы.

Но если он знал…

Почему он молчал?

В прошлой жизни он был демоном, не упускавшим шанса разрушить ее жизнь. Стоило ему выяснить, что Елена — лишь подставная фигура, как он тут же начал издеваться, унижать и использовать ее в своих играх.

Но сейчас он поступал иначе.

"Он хочет, чтобы я улыбалась?.. Какой же бред."

Рен не был человеком, который делает что-то без выгоды для себя.

Он не мог просто так закрывать глаза на правду.

"Нужно встретиться с ним и выяснить все напрямую."

Она не могла оставаться в неведении.

— Я встречусь с Реном, — сказала Елена решительно. — Если бы я не знала — это одно. Но теперь, когда я понимаю, что он в курсе, я не могу сидеть сложа руки.

Сиан слегка нахмурился.

— Если для тебя это слишком тяжело, я могу сделать это сам.

— Нет, — покачала головой Елена. — Это моя проблема, и я должна решить ее сама.

Она знала, что ситуация может обернуться худшим образом.

"Надо подготовиться к самому плохому."

С Реном никогда не знаешь, чего ожидать. В зависимости от того, насколько глубоко он копнул, ее планам может понадобиться серьезная корректировка.

Внезапно Сиан взглянул на карманные часы и поднялся с места.

— Мне пора идти.

Елена встала, поправляя складки на платье.

— Я провожу вас.

— Если ты покинешь салон, ты снова станешь Вероникой?

— Да.

— Разве это не слишком опасно? Если кто-то узнает, что Л — это ты…

Елена улыбнулась, стараясь его успокоить.

— Я осторожна. Не переживайте слишком сильно.

— Я знаю, что ты делаешь все правильно, но это все равно меня тревожит.

Елена почувствовала, как внутри разливается тепло.

Она вдруг осознала, что его беспокойство… приятно.

В первый раз за весь день она почувствовала, что кому-то действительно важно, что с ней будет.

— У меня еще есть дела, которые нужно завершить как Веронике.

— Если тебе понадобится помощь, ты всегда можешь написать графу Виллему.

— Я буду слать тебе сообщения до тех пор, пока это не начнет тебя раздражать.

Елена улыбнулась, но в голове уже выстраивала следующий этап своего плана. Она ясно видела, как медленно, но верно расшатывает фундамент Великого герцогства. Сначала — скрытые удары, воздействие изнутри в роли Вероники, затем — давление извне, используя влияние Л.

Но теперь, когда рядом был Сиан, ее возможности расширились. Имперская семья могла стать еще одним рычагом воздействия на Великого герцога. Конечно, не так, как она действовала в прошлом, но при правильном подходе можно было направить их силу в нужное русло. А еще у нее появился доступ к Сиану, его армии, его ресурсам. С помощью него она смогла вычислить место культивации финареи — и это было только начало.

— Я действительно хочу, чтобы ты писала мне столько, чтобы меня это начало беспокоить, — негромко произнес Сиан.

— Постараюсь, — улыбнулась Елена.

На его губах тоже мелькнула слабая улыбка. Если бы она не смотрела внимательно, то могла бы и не заметить.

— Ты сможешь остаться в салоне до полуночи?

— Сегодня ночью? А что-то случилось?

— Я хочу кое-что тебе показать.

Елена слегка наклонила голову, раздумывая, о чем может идти речь.

— Если не хочешь, я не буду настаивать. Это всего лишь мое желание.

— Я останусь.

Это решение далось ей не сразу. Из-за того, что Лиабрик начала действовать иначе, чем в прошлой жизни, у Елены появилось много новых факторов, которые нужно учитывать. Однако сегодня вечером она все равно планировала задержаться в салоне.

"Можно будет сослаться на банкет — это вполне подходящее оправдание."

Но главным было даже не это. Интуиция подсказывала ей, что если она останется, то не пожалеет.

— Спасибо, — тихо сказал Сиан.

— Мне просто нужно быть в салоне?

Он покачал головой.

— Ровно в полночь, когда солнце сменится луной, поднимись на самую высокую точку здания и посмотри на юго-восток.

— Звучит загадочно. Можно мне хоть немного предвкушать?

Сиан снова слабо улыбнулся.

— Ты не будешь разочарована.

После того как Сиан ушел, Елена вернулась в главный зал через тайный коридор.

Как только она вошла, на нее тут же устремились горящие энтузиазмом глаза Хурельбарда. Казалось, он только что услышал от Калифа нечто невероятное — что-то, что до этого читал лишь в книгах.

Елена почувствовала себя неуютно под этим взглядом.

— Что ты ему такого наговорил? — бросила она Калифу, который лениво развалился на диване.

— Я? Всего лишь рассказал, какие семена ты уже успела посадить, — невинно ответил он.

Елена вздохнула и с подозрением перевела взгляд на Мэй.

— Это правда, госпожа. Я слышала краем уха, он ничего не преувеличивал.

Елена недовольно поморщилась.

— Сэр, вы собираетесь продолжать смотреть на меня так? Мне уже становится не по себе.

— Простите.

Слова прозвучали извинительно, но в его глазах по-прежнему читалась нескрываемая гордость. Казалось, он восхищался тем, что служит такому человеку.

"Боги, ну и напасть…"

Решив сменить тему, Елена повернулась к Калифу:

— Свяжись с Кристиной. Пусть принесет мне платье и туфли.

— О? Ты собираешься пойти на банкет? — приподнял бровь Калиф. — Я слышал, ты планировала уйти пораньше.

Елена кивнула, глядя на него с легкой улыбкой.

— У меня есть веская причина вернуться домой поздно.

Глава 108

Сегодня Елена собиралась исполнить свою роль хозяйки салона.

Как Калиф и Эмилио прекрасно понимали, она была не просто организатором, но и духовным стержнем этого места. Без Л. салон не смог бы завоевать столь высокий статус. Её образ был неотъемлемой частью его славы и привлекательности.

— Так и должно быть! — воскликнул Калиф. — Здесь полно людей, которые пришли именно ради тебя. Разве можно просто взять и отослать их домой с дежурными оправданиями?

Елена моргнула, уловив в его тоне не столько упрёк, сколько легкое раздражение.

— Всё настолько плохо?

— Да еще как! — Калиф вздохнул, покачав головой. — Тебя называют загадкой, таинственной личностью. Говорят, что ты намеренно создаёшь вокруг себя ореол недоступности, не показываешься на глаза.

Елена сжала губы, задумавшись.

Больше половины гостей салона приходили сюда исключительно ради встречи с Л. Чем больше она скрывалась, тем сильнее будоражила воображение публики. Кто-то был заинтригован её внешностью под маской, другие — пленены её интеллектом, проявляющимся в спорах и дебатах.

Образ загадочной Л. приобрел почти мифическое значение, превратившись в символ салона.

— Не так уж и плохо, — сказала она, немного лукаво улыбаясь. — Это значит, что даже в моё отсутствие влияние Л. только растёт.

— Эй, а ты вообще понимаешь, как мне от этого плохо? — театрально запротестовал Калиф.

Елена промолчала, но её глаза весело блеснули. Конечно, она всё понимала.

Если бы не Эмилио, который занимался внутренними делами, и Калиф, отвечавший за внешнюю деятельность, салон не достиг бы таких высот в столь короткие сроки.

Она была им искренне благодарна. Но признаваться в этом сейчас не собиралась — ей нравилось подразнить Калифа.

— Сегодня же проходит открытый диспут?

— Да, скоро начнётся. Ты собираешься его посетить?

— Хотелось бы. Можно взглянуть на список участников?

Калиф выдвинул ящик стола и достал из него сложенный лист бумаги, передав Елене.

Как только её взгляд скользнул по именам, глаза тут же вспыхнули интересом. Среди участников значилось одно имя — Жаклин.

— А Кристина сможет скоро вернуться?

— Если она в бутике, то придёт довольно быстро…

— Уточни, когда она прибудет. Я хочу присутствовать на диспуте.

Елена снова посмотрела на список, её внимание полностью сосредоточилось на одном имени.

"Жаклин — невезучий мыслитель и философ…"

Этот человек принадлежал к числу тех выдающихся умов эпохи, кого Елена некогда поддерживала. Однако помогала ему не она сама, а Мэй — именно она снабжала его едой, чтобы тот не умер с голоду.

И тем не менее эта поддержка не привела к прочной связи. Их отношения так и не развились дальше простого благодеяния.

"Я как раз собиралась разузнать, чем он занимается, и вот он сам появился."

Жаклин был одним из ключевых идеологов нового времени, сторонником Просвещения.

Он написал «Теорию управления» — труд, в котором доказывал необходимость возвращения к традициям древней Святой Империи, утверждал суверенитет народа и предлагал систему выборных представителей.

Эти идеи оказали огромное влияние на саму Елену.

Суть его концепции заключалась в том, что народ должен учиться и осознавать свою силу.

Только тогда представители простых граждан смогут противостоять единоличным решениям аристократии и императорской власти.

"Я знаю, что Жаклин вдохновлялся работами Рафаэля… Но какова сейчас его позиция? Изменились ли его взгляды? Если да, то это не слишком хорошо."

Этот вопрос вызывал у Елены лёгкую тревогу.

Жаклин был выходцем из простонародья. Он учился в Академии, но не смог смириться с высокомерием и привилегиями аристократов, окружавших его.

Теперь же он снова оказался в центре внимания — и Елена не могла упустить возможность увидеть его своими глазами.

Когда-то он бродил по улицам, терзаемый отчаянием и потерявший всякий смысл жизни. Но одна случайная встреча изменила всё.

Совершенно неожиданно Жаклин увидел одну из работ Рафаэля, и это стало для него настоящим потрясением.

Если искусство прошлого столетиями оставалось в узких рамках, неизменных техниках и однообразных формах выражения, то творчество Рафаэля напрочь разрушило этот устаревший канон.

Этот день стал для Жаклина поворотной точкой.

Впервые он осознал, что дело не в изменении аристократического общества, а в полном выходе за его границы. Речь шла не просто о реформах, а о разрыве оков, сдерживающих развитие человечества.

Он пришёл к выводу, что ключом к этому является просвещение народа — того самого, кто находится в основании социальной пирамиды.

"Не думаю, что в его участии в публичных дебатах есть что-то подозрительное... но мне всё же стоит проверить."

Елена сама когда-то повлияла на творчество Рафаэля. Теперь ей было интересно, как оригинальная история и другие произведения художника могли повлиять на Жаклина.

Она хотела прояснить этот вопрос для себя.

Как раз в этот момент вернулся Калиф.

— Кристина уже в соседней комнате. Можешь идти.

— Уже? — удивлённо переспросила Елена. Она ведь совсем недавно отправила за ней, а Кристина уже здесь.

— Она сказала, что раз её муза зовёт, то для неё естественно бросить всё и примчаться.

Елена улыбнулась, вспомнив эту женщину. Кристина была одним из тех людей, с кем всегда приятно встретиться.

— Ладно, я пойду. О, и ещё кое-что, — обратилась она к Калифу. — После дебатов организуй для меня встречу за столом с Жаклином.

— Жаклин? Это кто?

Имя показалось Калифу незнакомым. Он быстро просмотрел список участников дебатов и нахмурился.

В краткой биографии было указано, что Жаклин пользовался поддержкой простого народа и регулярно выступал в столичной площади перед собраниями горожан.

— Ах, оратор. Ты хочешь его переманить в наши ряды?

— Нет, — покачала головой Елена. — Это не крайняя мера, а всего лишь пиар. Я хочу поговорить с ним, потому что он действительно выдающийся мыслитель.

— Хм, разумно. Пообщаемся, разберёмся в его взглядах, а там и до контракта недалеко. Я всё устрою. Но сейчас Кристина ждёт тебя. Иди к ней.

Елена кивнула и поспешила в соседнюю комнату.

Как только она вошла, её встретил громкий хлопок в ладоши.

Перед ней стояла Кристина, одетая в экстравагантную маску, украшенную узором в виде павлиньих перьев.

— Л.! Сколько лет, сколько зим! — театрально воскликнула Кристина. — Я так обрадовалась, что чуть не умерла от счастья!

— Как у тебя дела? Я даже не хотела тебя беспокоить, вдруг ты занята…

Но Кристина лишь отмахнулась.

— О чём ты говоришь? Это же Л.! Всё остальное подождёт! К тому же я слышала, что тебе срочно нужно кое-что особенное. Смотри! — она указала на манекен, на котором висело новое платье. — Это твой новый наряд! Каждая деталь создана специально для тебя.

Елена внимательно осмотрела платье, её взгляд пробежался по линиям кроя, изысканным узорам и сложной отделке.

"Какое развитие! Линии, текстуры, детали — всё совершенствуется с невероятной скоростью."

Этот наряд по качеству и утончённости почти не уступал тем, что она носила, будучи императрицей.

Похоже, её покровительство сыграло свою роль. Кристина теперь могла полностью сосредоточиться на дизайне, не отвлекаясь на выживание, и это раскрыло её талант в полной мере.

— Как красиво… — восхищённо прошептала Елена. — Даже не хочется надевать.

— Даже не думай отказываться! — всплеснула руками Кристина. — Кроме тебя, этот наряд больше никто не сможет носить!

Елена почувствовала, как у неё вспыхнули щёки.

— Кажется, ты просто мастер ставить меня в неловкое положение.

— Это не неловкость, а правда! Ну же, примерь его!

С помощью Кристины Елена сменила наряд и теперь стояла перед большим зеркалом.

Новое платье оказалось более облегающим, подчёркивая изгибы её тела и изящество фигуры. В то же время узоры и детали стали ещё богаче, создавая ощущение благородства и утончённости.

— Ох, только взгляни! Как может человек быть настолько идеален? — восторженно воскликнула Кристина. — Ни единой лишней детали! О, я не могу не восхищаться этим!

— Прошу, воздержись… — Елена смущённо отвела взгляд. — Если кто-то услышит тебя…

— Разве я выдумала это?

Елена поспешила выйти из комнаты, чтобы избежать дальнейших комплиментов, от которых у неё начинали гореть щёки.

В коридоре её уже ждал Калиф, лицо которого скрывала маска орла.

— Поторопись. Дебаты в самом разгаре.

Они быстро направились к форуму.

Внутри овального зала десять человек, скрытые под масками, ожесточённо спорили.

Елена выбрала место в тени колонны, чтобы её не сразу заметили.

— Это же Л.?

— Думаю, да. Посмотри, какой изысканный наряд. Я не могу отвести глаз.

— Сегодня после дебатов будет банкет. Может, удастся поговорить с ней о добродетелях благородных дам…

Она старалась не привлекать внимания, но некоторые присутствующие её узнали и начали перешёптываться.

К счастью, это не мешало основному обсуждению.

— Вон там, в маске летучей мыши, это Жаклин, — тихо сообщил Калиф, сверяясь со списком участников.

Елена сразу же сфокусировала на нём взгляд.

Среди множества острых аргументов и эмоциональных реплик он сохранял спокойствие. Он не позволял чувствам затмить разум, выдерживая натиск оппонентов.

— Я не считаю, что Бог должен стоять выше человека. Для меня важнее счастье и надежда, которые существуют в этом мире здесь и сейчас. Спросите человека, который не ел уже четыре дня, что для него важнее.

— Без Бога не было бы людей! Прекратите эту софистику!

— Софистика? Нет, я думаю иначе. Веру и человека нужно рассматривать отдельно.

— К-какое богохульство!

Человек в маске лебедя, который явно был старше Жаклина, недовольно поморщился.

Для него, как для глубоко верующего, сама мысль о том, что теология и создание Бога — человек — могут существовать отдельно, казалась неприемлемой.

Опасно.

Елена почувствовала тревогу.

Жаклин был не слишком разговорчив, но его мысли были остры, а аргументы — безупречно выстроены.

Но у него был один существенный недостаток: как мыслитель, опередивший своё время, и оратор, способный зажечь сердца людей, он порой заходил слишком далеко.

Именно радикальность его взглядов привела к тому, что его стали называть "неудачливым философом".

С одной стороны, он внес огромный вклад в просвещение народа, но с другой — его жёсткая критика теологии, а также пропаганда гражданских прав и суверенитета личности сделали его врагом аристократии и Церкви Гайи.

"В конце концов, его объявят еретиком и сожгут на костре."

Елена сжала кулаки.

Она не могла допустить его гибели.

Его поддержка необходима для разрушения власти Великого герцогства.

Более того, его идеи могли бы стать путеводной звездой для Сиана, который стремился изменить империю.

"Я должна его спасти."

Елена долго смотрела на Жаклина, запоминая каждую деталь его движений и интонации голоса.

Глава 109

Дебаты, достигшие своего накала, завершились неожиданно резко.

Главной причиной стало неумение некоторых участников сдерживать эмоции — особенно обладателя маски лебедя, для которого вера была непоколебимым столпом. Вместо разумных аргументов он перешёл к эмоциональным оскорблениям.

Человек, взявший на себя роль модератора, поспешил урегулировать ситуацию, предупреждая всех о возможных последствиях.

— Предостерегаю вас, следите за словами. Богохульство — это непростительный грех.

Но, даже после официального завершения обсуждения, человек в маске лебедя фыркнул с возмущением и вышел, демонстративно не скрывая своего негодования.

Он был уважаемым философом, признанным учёным, человеком глубокой эрудиции, известным в академических кругах. Однако его столь резкая реакция невольно стала наглядным примером для окружающих, открыв перед ними истинную природу Ордена Гайи.

Реакция публики не заставила себя ждать.

— Ох! Очевидно, он язычник. Как можно было сказать такое кощунство?

— Разве не стоит задать вопросы Салону? Как они могли допустить на дебаты подобного человека?

— Это просто шок! Он фактически отрицает сам факт нашего существования благодаря Богу!

Даже наблюдатели, покидавшие форум, оживлённо обсуждали услышанное, не скрывая своего возмущения. Для них вера была священной и неприкосновенной, а любое сомнение в ней — нечто выходящее за грань допустимого.

"Люди ещё не готовы к таким мыслям, но он уже озвучил их. Они не смогут простить ему этого."

Елена, наблюдая за толпой, спокойно поднялась со своего места и покинула форум.

Некоторые из присутствующих подошли к ней, желая заговорить, но она лишь тепло улыбнулась и пообещала встретиться в следующий раз, мягко, но уверенно избегая ненужных бесед.

Она направилась в приёмную, которую заранее подготовили для встречи.

На чайном столике между двумя диванами уже стояли кипящий чайник и набор свежих чайных листьев.

Тук-тук.

Когда Елена залила листья горячей водой, в дверь раздался стук.

— Входите.

Дверь приоткрылась, и Халиф, стоявший у входа, пропустил внутрь человека в чёрной маске.

Жаклин.

Несмотря на маску, закрывающую большую часть лица, Елена заметила его твёрдый взгляд, выглядывающий из-под прорезей. Жёсткая линия скул и выражение, полное внутреннего упрямства, говорили о его непоколебимом характере.

— Добро пожаловать. Присаживайтесь.

Елена указала на диван напротив, и Жаклин, ни слова не говоря, сел.

Подгадав момент, она протянула ему чашку только что заваренного чая.

— Я приготовила чёрный чай. Не знала, что вам по вкусу.

— Мне всё равно. Я живу не для того, чтобы наслаждаться чаем.

Его голос прозвучал грубовато, но он всё же пригубил напиток и затем поставил чашку на стол.

— Я — Л.

— Я — Жаклин.

В Тайном Салоне было строго запрещено раскрывать свои имена и личности.

Но Жаклин даже не задумался, прежде чем назвать своё имя. Он знал, что Л — это человек, о котором все слышали, а значит, нет смысла скрываться. К тому же он и без того знал, кто она.

— Теперь я могу выразить благодарность, — сказал он внезапно. — Благодаря вам я не умер. Даже когда я был готов умереть от голода… это оказалось невозможным, когда еда появлялась перед моим домом день за днём.

— Я именно для этого и приносила её.

Елена спокойно сделала глоток чая и поставила чашку обратно.

— Сегодняшние дебаты были очень значимыми.

— Меня также впечатлили ваши слова, Л.

Она пристально посмотрела на него.

Жаклин не отвёл взгляда.

— Кажется, у нас одна и та же мечта.

— Но дороги к ней разные.

Елена слабо улыбнулась.

Он был человеком, который не искал союзников и не желал быть частью чего-то большего.

В прошлой истории он предпочёл одиночество.

Но Елена хотела изменить это.

— Я хочу, чтобы вы жили долго.

— Я лучше сгорю, чем проживу долгую, но бесцветную жизнь.

— Но это будет пламя, которое не угаснет.

Она наклонилась вперёд, её голос стал мягким, но твёрдым.

— Я обеспечу фитиль и масло.

За чёрной маской глаза Жаклина сузились. Он никак не мог понять, почему она так одержима его жизнью.

— Чего ты добиваешься?

— Я уже сказала. Я хочу, чтобы ты жил долго.

— Я спрашиваю — зачем?

— Мир не меняется в одночасье. Разве ты не должен прожить достаточно долго, чтобы успеть его изменить?

Дух Просвещения продолжал жить даже после того, как Жаклин был сожжён в изначальной истории. Однако было правдой и то, что без личности, воплощающей эти идеи, сила движения значительно ослабевала.

— С какой стати мне менять этот мир? Я живу, чтобы оставаться верным своему имени.

Жаклин не собирался отступать от своей твёрдости, но Елена нанесла удар, способный пошатнуть его убеждения.

— Я собираюсь построить школу в столице. Бесплатное образование для простолюдинов.

— …!

Глаза Жаклина расширились от удивления.

Образование всегда было самой большой преградой на пути Просвещения. Только обладая знаниями, человек мог осознать несправедливость и бороться с ней, но создание и поддержка школы требовали огромных финансовых вложений.

И вот, она заявила, что возьмёт на себя этот груз — без платы за обучение для простых людей, которые и так едва сводят концы с концами.

Елена говорила о сужении разрыва между реальностью и идеалом.

— Я планирую открыть ещё пять школ в столице. Я обеспечу финансирование, но хочу, чтобы ты стал первым деканом.

— Почему ты это делаешь?

— Я тоже хочу, чтобы мир изменился. А раз так, мне нужно время.

Хотя Елена и происходила из разорённого дворянского рода, она выросла, по сути, как простолюдинка. Жизнь без выбора, жизнь, которую нельзя отвергнуть, жизнь, навязанная обстоятельствами — для знати такие люди ничем не отличались от скота.

— Во всём есть свой порядок. Критика веры, разрушение сословного строя — всё это правильно. Но эпоха ещё не готова принять твои взгляды, Жаклин.

Он молчал.

— Ты ведь не хочешь умереть напрасно, как мотылёк, летящий в огонь? Одной воли недостаточно, чтобы изменить мир. Живи. Живи и веди этот мир вперёд.

Жаклин не нашёлся, что сказать.

Он никогда не встречал человека, который настолько глубоко понимал его идеи.

Елена нанесла последний, решающий удар.

— Ты не умрёшь напрасно. Если ты пообещаешь мне это, я обещаю поддержку. Более того… я познакомлю тебя с тем, кто ускорит преобразование эпохи.

— Кто ускорит? Кто это?

Жаклин мгновенно отреагировал, но Елена лишь спокойно подняла тонкий, почти прозрачный палец и указала вверх.

— Он станет солнцем Империи.

Главный зал Тайного Салона был переполнен дамами и господами в масках.

Салон часто устраивал балы, концерты, выставки и театральные представления, так что люди всегда стекались сюда толпами. Но сегодня людей собралось намного больше обычного — в зале невозможно было ступить, не задев кого-то плечом.

Причиной стало одно широко распространившееся слухи: Л, появившийся на недавних публичных дебатах, может посетить сегодняшний бал.

Возможно, именно поэтому в Салоне было больше дворянской молодёжи, чем обычно.

На лестнице, ведущей вниз, Халиф остановился, осматривая заполненный зал, и с лёгкой ухмылкой обратился к Елене:

— Видишь? Они все пришли из-за тебя.

— Зачем они так собрались?

Елена невольно замерла от неожиданности.

Она не знала, что произошло, но людей явно пришло больше, чем даже на день открытия Салона.

— Им не терпится что-то увидеть. Разве ты не понимаешь, почему тебя называют загадкой?

— Забавно. Я ведь ничего не делаю, а меня всё равно не оставляют в покое.

Симфония, звучавшая в зале, изменилась.

Теперь это была мелодия, спокойная, как море, но с поднимающейся мощной волной под слоем безмятежности.

Когда заиграла эта музыка, Елена сделала шаг вперёд.

Аплодисменты заполнили зал, как только Елена появилась на лестнице под руку с Халифом.

— Л, владелица Тайного Салона, приветствует гостей.

Когда она слегка склонила голову и сделала изящный реверанс, приветствие сопровождалось ещё более громкими овациями.

— Прошу прощения за то, что так редко имею возможность лично вас поприветствовать. Но сегодня я здесь, чтобы быть ближе к вам. Надеюсь, вы насладитесь этим вечером, который объединяет музыку, искусство, общество и людей.

Завершив свою короткую приветственную речь, Елена начала спускаться по лестнице в главный зал.

Стоило каблукам коснуться ковра, как к ней тут же потянулись люди.

— Л, для меня честь встретить вас лично!

— Я мечтала увидеть вас. Вы даже не представляете, сколько девушек в Академии хотят быть похожими на вас.

— Правила Салона кажутся слишком строгими. Я даже не могу подойти к даме и представиться. Сегодня, я полагаю, исключений тоже не будет?

Елена, прошедшая бесчисленные балы и светские мероприятия в своей прошлой жизни, привыкла к подобному вниманию.

Но сегодня ей было сложнее, чем обычно.

Слишком много людей, слишком много голосов, слишком много вопросов.

Однако опыт давал ей преимущество.

Она умело балансировала между собеседниками, не выделяя никого особо, поддерживала разговоры, умела вовремя направить беседу в нужное русло и не оставляла без внимания ни одного важного гостя.

Время летело, как стрела.

Хотя вечер уже перевалил за середину, поток желающих поговорить с Еленой не уменьшался.

Слухи о её появлении привлекли сюда множество людей, и каждый хотел хотя бы пару слов обменяться с таинственной хозяйкой Салона.

— Пора уходить.

Халиф незаметно приблизился и тихо напомнил, что время вышло.

Елена мягко извинилась перед собеседниками. Поднявшись на лестницу, она молча поклонилась тем, кто с сожалением провожал её взглядом. Затем, свернув за угол, скрылась из виду.

— Я вымотана.

Она оперлась на стену, наконец расслабляя плечи.

— Я просто не успеваю говорить. Как ты это делаешь? Столько голосов одновременно, столько вопросов. Как вообще можно всех услышать и правильно ответить?

— Это не так сложно.

Елена слегка улыбнулась, переведя дух.

— Я запоминаю голоса. Темы бесед у всех похожи, лишь некоторые вопросы уникальны. Просто отвечаю в зависимости от ситуации.

Халиф покачал головой.

— Ты говоришь так, будто это ничего не стоит…

— Который час?

— Без десяти полночь.

Елена кивнула.

— Ты, наверное, тоже устал. Отдохни, а я поднимусь наверх сама.

— Точно справишься?

— Я не ребёнок, со мной всё будет в порядке. К тому же, эта зона закрыта для посторонних, а башня достаточно высокая, так что сюда никто не проберётся.

— Тогда я пойду. Последние дни были слишком изматывающими…

Когда Халиф ушёл, Елена, оставшись одна, медленно двинулась по коридору.

На куполообразной крыше Салона находилась высокая башня, служившая смотровой площадкой.

С неё открывался один из лучших видов на столицу — пожалуй, только Императорский дворец мог соперничать с этой панорамой.

— Вот оно…

Когда Елена вышла на площадку, её встретил прохладный ночной ветер.

Она на мгновение забыла обо всём, что её волновало, и просто вглядывалась в ночной город, залитый лунным светом.

‘Зачем я здесь?’

Она села на перила, глядя в направлении, которое указал Сиан.

Прошло несколько минут, но ничего не происходило.

Она уже начала думать, что ошиблась…

— Полночь уже прошла… Хм? Что?!

Вдалеке вспыхнул огонь.

Глава 110

Сиан наблюдал за огнём, который разрывал ночную тьму, озаряя окрестности, словно полуденное солнце.

Пламя бушевало на полях, где располагались тайные плантации, и Сиан осознал, что территория культивации финареи внутри владений графа была куда обширнее, чем он предполагал.

Развернуть столь крупномасштабное производство в центре столицы — само по себе дерзкое преступление, но ещё более удивительно, насколько искусно они использовали слепые зоны, скрывая плантации от посторонних глаз.

— Горит хорошо.

Сиан задумчиво пробормотал, вспоминая Елену.

Её ненависть к великому герцогу была искренней.

Она не просто желала падения Великого герцогства — её жизнь была посвящена этой цели. И этот пожар был его небольшим подарком для неё.

Пламя разрасталось с пугающей скоростью, словно само небо подлило масла в этот огонь. Языки пламени, вспыхнувшие с крохотных искр, уже пожирали постройки, достигая размеров целых домов.

— Мы подожгли все плантации.

Граф Линдон подошёл ближе, следя за исполнением приказов. В пределах владений графа вспыхнуло сразу одиннадцать зон культивации.

— Потери?

— Трое погибли, один потерял руку.

— Мы потеряли ценные жизни.

Сиан говорил ровно, но в глубине души его терзало раздражение.

Они подготовились тщательно, ударили неожиданно, но сопротивление оказалось сильнее, чем он предполагал.

Число врагов было невелико, но их мастерство поражало. Они сражались не просто от отчаяния — они были готовы умереть, не задумываясь.

Несмотря на все меры предосторожности, Сиан не смог предотвратить потери среди своих людей. Трое рыцарей графа Виллема погибли напрасно.

Четвёртый, потеряв руку, фактически лишился будущего как воин.

— Позаботься о телах. Устрой достойные похороны.

— Разумеется. Но, что важнее, огонь разгорается всё сильнее.

Граф Линдон смотрел на пламя, охватившее плантации, и в его голосе слышалось удовлетворение.

Как он и сказал, огонь пожирал поля, превращая их в пепел.

— Больше в этом Империи не увидят опиума.

Глядя на бушующее пламя, Сиан дал себе безмолвную клятву.

Он вырвет этот гнилой корень с корнем.

Больше он не допустит подобного.

— Уже поздно. Отступаем.

— Вы уверены, что огонь не перекинется дальше?

Даже уничтожая плантации, Сиан не хотел, чтобы пламя перекинулось на невинных жителей.

— Ветра нет, а всё, что могло загореться, мы очистили.

Сиан кивнул и повернулся, выходя из зоны пожара. Вслед за ним двинулись люди графа Линдона.

Прежде чем уйти окончательно, он ещё раз оглянулся на последние горящие поля.

На фоне алого пламени перед его глазами возник образ Елены.

— Это он сказал… Надеюсь, ты сможешь улыбнуться.

Сиан вспоминал загадочные слова Рена.

Теперь он думал, что понял, о чём тот говорил.

Они с Реном выражали свои чувства по-разному, но в одном были схожи — их привязанность к Елене.

— Я осмеливаюсь поклясться. Я сохраню твою улыбку. Навсегда.

Гораздо труднее было удержать чью-то улыбку, чем вызвать её.

Но Сиан был готов выдержать любые испытания.

Он хотел сделать для неё больше, чем Рен.

В последний раз оглянувшись на выжженные земли, он легко перемахнул через стену и исчез в ночи.

Позади него, в пустых владениях графа, остался лишь пылающий огонь.

— Огонь...

Елена застыла, наблюдая, как зарево пламени поднимается с юго-восточной стороны.

Ей даже не нужно было гадать, откуда этот пожар. Это были плантации финареи.

Сиан ударил туда. И он устроил там настоящий ад.

— Я даже не думала, что такое возможно...

Сняв маску, скрывавшую её лицо, Елена вдохнула полной грудью.

Она хотела увидеть это своими собственными глазами, без преград, без ограничений.

Пламя отражалось в её голубых глазах, и улыбка на её губах становилась всё шире, разгораясь с той же силой, что и огонь на плантациях.

Облегчение. Восторг.

Она не могла даже описать словами, как приятно было осознавать, что Лиабрик в этот самый момент, скорее всего, приходит в ярость, увидев этот кошмарный для неё пейзаж.

А представив, как темнеет лицо великого герцога Фридриха, Елена почувствовала ни с чем не сравнимый азарт.

— Я думала, что лучший фейерверк в моей жизни — это тот, что устраивают в День основания Империи. Но, оказывается, я ошибалась.

В день основания на улицах столицы проходили пышные празднования, а ночное небо расцвечивалось тысячами ярких огней.

Но теперь...

Даже самое прекрасное пиротехническое шоу казалось ей ничтожным по сравнению с этим зрелищем.

— Это лучший фейерверк, который я видела в жизни.

Её улыбка стала ещё ярче.

Это было самое прекрасное пламя в мире.

Её сердце билось с такой силой, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

Елена не знала, сколько времени прошло.

Но за все прожитые годы, за всю прошлую жизнь она ни разу не ощущала такого ликования, такой чистой, искренней радости.

Она не раз наносила удары по финансам великого герцога, срывая сделки, разрушая каналы поставок, но впервые она видела результат своими глазами.

И это зрелище было потрясающим.

Глядя, как некогда плодородные земли превращаются в пепел, Елена едва сдерживала смех.

Словно зачарованная, она медленно поднялась, опираясь на край скамьи.

Оправила складки платья, пригладила выбившиеся пряди волос и, выпрямившись, посмотрела на бушующее пламя.

А затем...

Елена грациозно склонилась в глубоком реверансе, не нарушая плавных линий своего наряда.

— Благодарю вас, Ваше Высочество. Я не забуду эту ночь.

Она стояла так ещё долго, будто время застыло.

Смотрела, пока огонь не начал угасать.

Пока не исчезли последние отблески.

Пока ночь не поглотила последние искры.

— Ч-что?!

В предрассветных сумерках Лиабрик ворвалась в свой кабинет, даже не удосужившись полностью одеться.

Лицо её побледнело, голос дрожал — и это было впервые с тех пор, как она заняла пост управляющей Великого герцогства.

— Повтори ещё раз. Что произошло?!

— Э-это...

— Говори чётко, пока я не вырвала у тебя язык!

Артиль вздрогнул, но всё же медлил с ответом.

Не потому, что боялся — просто он даже не мог смотреть ей в глаза.

— Плантации... сгорели дотла.

Лиабрик замерла.

Пустой, расфокусированный взгляд.

Выражение лица человека, у которого только что рухнул целый мир.

Она всегда была хладнокровной, расчётливой женщиной.

Но даже она не смогла сохранить самообладание в этот момент.

— Повтори ещё раз. Медленно. С самого начала. Я хочу знать всё. Без исключений.

— Неизвестные люди атаковали культивационные зоны...

— Они?

— ... Мы предполагаем, что это те же самые, что и в прошлый раз.

Лиабрик стиснула губы так сильно, что почувствовала на языке привкус крови.

«Ошибка… Я допустила ошибку. Надо было вмешаться ещё тогда, когда сэр Вулфорд из Рейнхарда потерпел неудачу.»

Одно неверное решение. Один просчёт — и последствия уже не исправить.

— Каков ущерб?

— Точные данные будут известны, когда удастся полностью потушить огонь, но… можно с уверенностью сказать, что дальнейшее культивирование невозможно…

Артиль не закончил фразу.

Но в этом уже не было нужды.

Фактически, сожжённая плантация означала одно — долгосрочные поставки опиума прекращены.

Лиабрик потеряла дар речи.

Вся плантация уничтожена.

Это не просто убытки. Это катастрофа.

Время — невосполнимый ресурс.

Сейчас первостепенная задача — найти выход из сложившейся ситуации.

Она знала это.

Головой понимала, что нужно срочно принимать меры.

Но тело не слушалось.

Разум будто парализовало шоком.

— Что, чёрт возьми, делали Теневые Рыцари?!

Лиабрик резко развернулась и направилась к ордену Теневых Рыцарей, которые отвечали за охрану плантаций.

В отличие от Первого и Второго рыцарских орденов, занимающихся внешними делами, Теневые Рыцари выполняли приказы Великого герцога в тени.

Существуют, но как будто не существуют.

Они не появлялись на публике, но их сила была неоспорима.

— Свидетели утверждают, что они сражались до последнего… но были недостаточно сильны, чтобы сдержать нападавших…

— Ха.

Глубокий вздох вырвался из губ Лиабрик.

Она понимала, что проблему нужно решать.

Но с чего начинать?

Потери были настолько колоссальными, что даже представить их масштаб было трудно.

«Это не просто удар. Это унижение.»

И это произошло в самый неподходящий момент.

Вмешательство «Л.» заставило Лиабрик потратить огромные средства на покупку земель в трущобах.

Она также подписала контракт на поставку натурального мрамора по цене, превышающей рыночную в пять раз.

И несла колоссальные убытки. Но это было ещё не всё. Искусство, которое покупала Елена, обходилось Лиабрик в непомерные суммы. Будто рыба, резвящаяся в воде, она с лёгкостью тратила чужие деньги. Лиабрик стиснула зубы, но ничего не могла поделать. Великий герцог Фридрих сам одобрил эти траты.

«Художественные ценности со временем только растут в цене.»

Но в последние недели новости из мира искусства стали её тревожить.

С того момента, как Рафаэль представил «Белладонну», искусство пережило тектонический сдвиг.

Стремительно распространялась новая тенденция — отказ от классического искусства в пользу стандартизированных форм.

Из-за этого многие спешили продать свои коллекции, но вот покупателей практически не было.

Цены падали с угрожающей скоростью.

«Я была слишком самоуверенна. Мне не следовало ей доверять.»

Когда Лиабрик наконец опомнилась и запретила Елене делать покупки, было уже поздно.

Ущерб оказался катастрофическим.

— Его Высочество Великий герцог прибыл!

— …!

Лиабрик вздрогнула.

Она слишком долго пыталась найти выход из ситуации и не заметила, как в кабинет вошёл сам Великий герцог Фридрих.

На нём была лёгкая одежда — видимо, он прибыл сразу же, как только получил доклад.

Лицо его было мрачным, взгляд — тяжёлым.

Он зол.

— В-Ваше Высочество…

— То, что я слышал, правда?

— Если речь о плантациях… да, это правда.

Лиабрик не смогла заставить себя поднять голову. Грудь сдавило. Каждое его слово било, как удар хлыста. Великий герцог молча поднял руку. Его пальцы сжались в кулак. Он дрожал от гнева. Его злость была такой сильной, что он даже не мог её скрыть.

— Так ты вот так ведёшь мои дела?!

— … Простите.

Лиабрик опустила глаза. Не было смысла оправдываться. Бизнес опиума находился полностью под её контролем. Она несла за него личную ответственность.

«Меня не простят.»

Великий герцог не терпел ошибок. Она знала это. Доверие его было подобно льду — холодное, безупречно гладкое… но стоит один раз оступиться, и оно расколется навсегда. Лиабрик задержала дыхание. Её сердце билось так громко, что, казалось, его могли услышать все. Может, сегодня — её последний день во дворце.

Глава 111

— Извинения? Какая жалость. Не ожидал, что услышу самую бесполезную вещь в мире.

Великий герцог Фридрих, охваченный гневом, медленно опустил поднятую руку. Его холодный взгляд, пронзительный, словно лезвие, был направлен прямо на Лиабрик. Он шагнул к дивану и сел, скрестив ноги. В его глазах пылала не ярость, а ледяное, безжалостное нетерпение. Он больше не злился. Он рассчитывал. И это было куда страшнее.

— Помнится, прошло уже десять лет?

В его голосе не было ни нотки теплоты.

— Маленькая девчонка, слепая настолько, что даже основ не знала. Но даже тогда… несмотря на всю её глупость, были надежды, что со временем она вырастет во что-то достойное.

Лиабрик вздрогнула. Опасно. Если Великий герцог Фридрих заговорил о прошлом, значит, дело приняло серьёзный оборот. Она знала его слишком хорошо, чтобы не понимать: сейчас он не просто злится. Он оценивает её. Он решает, жить ей или умереть.

— Она превзошла мои ожидания и ни разу не разочаровала меня. До вчерашнего дня.

Фридрих слегка усмехнулся, но его улыбка была мёртвой.

— Ах, но ведь это уже прошлое, не так ли?

Лиабрик почувствовала, как ледяной комок страха сдавил ей горло.

— Простите…

Она мгновенно рухнула на колени. Не раздумывая, без колебаний, ударилась лбом об пол. Глухой звук удара разнёсся по комнате. На ковре остался тёмный след крови.

— Прощение?

Голос Фридриха был таким насмешливым, что Лиабрик захотелось провалиться сквозь землю.

— Плантация, которой более десяти лет, за одну ночь превратилась в груду пепла.

Он медленно наклонился вперёд.

— Ты хочешь жить?

«Я не могу умереть. Не так.»

Лиабрик сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

— …Я всё исправлю, пока жива. Прошу, проявите милосердие.

Она не могла закончить так. Она не могла позволить себе умереть. Вся её жизнь — каждый шаг, каждое предательство, каждая интрига — всё было ради одного. Ради власти. Она должна выжить. Любой ценой.

— Какое безответственное заявление.

Фридрих криво усмехнулся.

— Ты просто повторяешь те же слова, что всегда говорят неудачники.

Лиабрик дрожала.

— Прошу… простите…

Но Великий герцог не проявил ни капли жалости.

— Мы рождаемся с определённым пределом возможностей.

Фридрих склонил голову, наблюдая за ней сверху вниз, точно как за насекомым.

— Возможно, твой предел оказался именно здесь.

«Это Смертный приговор.»

Эти слова были смертным приговором. Они ставили точку в её жизни. Фридрих больше не видел в ней ценности. А значит, вскоре её место займёт кто-то другой. Как и всегда.

«Нет… Нет!»

Лиабрик судорожно сглотнула. Она должна была найти выход. Прежде чем потеряет всё. Прежде чем падёт в грязь, как те, кем она так презирала. Она сделала выбор. Первое, что нужно отбросить — гордость.

— Я стану псом Великого герцога.

Её голос дрожал. Она снова ударилась головой о пол, крепче, чем прежде.

— Я буду делать всё, что прикажете. Буду терпеть любые удары. Буду лаять, если скажете.

Тишина. Долгая, тягучая, как яд.

«Всё… Это всё, что у меня осталось.»

Лиабрик слышала, как бешено стучит её сердце.

Она не дышала, боясь услышать приговор.

Но затем…

Фридрих рассмеялся. Негромко. Хрипло. Смех без радости, но с интересом.

— Пёс?

Фридрих прищурился.

— Это приятное слово. Никогда не надоедает.

«Он смягчился!»

Лиабрик, всё ещё не поднимая головы, с трудом сдержала облегчённый выдох. Она почувствовала, как холодный ужас немного отступил, уступая место надежде.

— Подними голову.

Она повиновалась. И сразу встретилась взглядом с Великим герцогом. Он сидел, чуть склонив голову, изучая её. Он давал шанс. Её последний шанс.

— Какой у тебя план?

— …!

Заданный Великим герцогом Фридрихом вопрос зажёг в глазах Лиабрик новый огонь.

«Он не отверг меня.»

Он давал шанс. Это означало, что он не собирался просто избавиться от неё, что он хочет услышать её план.

— Ты ведь не просила прощения, не имея плана?

Фридрих кивнул на диван напротив.

— Садись туда и расскажи, что собираешься делать.

Лиабрик быстро подчинилась. Она уселась ровно напротив него, стараясь выглядеть собранной.

— Если говорить холодно и без лишних эмоций, опиумный бизнес восстановлению не подлежит.

Она говорила ровно, подавляя страх.

— Как следствие, мы потеряли 30% постоянного дохода…

Фридрих раздражённо прервал её:

— Не анализ. Меры.

Лиабрик едва заметно сглотнула.

— Мы должны собрать.

— Собрать?

Брови Великого герцога дрогнули.

Он явно не был доволен этим ответом.

— Прежде всего, я предлагаю повысить налоговую ставку Великогерцогского Ордена и усилить сбор средств.

Великое герцогство находилось в восточной части Империи и было одним из самых густонаселённых и экономически развитых регионов.

Оно также являлось ключевым торговым узлом.

Значительная часть доходов шла за счёт пошлин на морскую торговлю, и простое повышение налогов могло существенно укрепить финансовую систему герцогства.

Фридрих усмехнулся:

— Хорошо. Кровь этих собак и свиней не высохнет, даже если их выжать досуха. Но будет ли от этого толк?

— Этого недостаточно. Поэтому я предлагаю увеличить размер выплат, поступающих от знати и дворянских домов.

— Выплаты?

Фридрих резко нахмурился.

— Это всё, что ты придумала?

Великогерцогская фракция включала в себя не менее 30 знатных семей. Если учитывать аристократов, примкнувших к четырём великим домам, то влияние герцога Фридриха охватывало около 50 аристократических семей. Эти дворяне каждые три месяца выплачивали так называемую верхушечную подать, демонстрируя свою преданность герцогу. Они платили, чтобы заручиться защитой в случае территориальных конфликтов и политических интриг. Но предложение Лиабрик означало увеличить эти выплаты. А значит, в конечном итоге, грабить станут простых людей. Но это её не заботило.

— Это самый быстрый и надёжный способ в условиях нехватки продукта.

Фридрих медленно качнул головой.

— Какая за этим кроется проблема?

Он знал:

Знать — куда опаснее змей.

Знать — жаднее крыс.

Они не станут безропотно платить больше.

Они потребуют что-то взамен.

— Когда откроется Ноблесс-стрит, я планирую продать или передать часть имущества, чтобы компенсировать убытки.

Фридрих задумчиво прищурился.

— Но разве это не будет трудно? Они не идиоты, готовые жертвовать своим богатством ради пустых обещаний.

Он был прав. Аристократия всегда выбирала стабильность, а не риск. Они не верили в долгосрочные инвестиции, предпочитая быструю выгоду. Даже если Ноблесс-стрит был перспективным проектом, его недостаточно, чтобы успокоить их тревогу.

Лиабрик признала это:

— Вы совершенно правы. Именно поэтому у меня есть просьба к Вашему Высочеству.

Фридрих с любопытством приподнял бровь:

— Говори.

Лиабрик выпрямила спину. Её голос был твёрд.

— Созовите собрание знати.

— Собрание знати…

Елена сидела на подоконнике, задумчиво наблюдая за суетящимися слугами и горничными внизу.

— Никогда прежде такого не случалось.

За два дня размышлений она не смогла вспомнить ни одного случая, когда бы в оригинальной истории происходило столь масштабное собрание аристократии.

Она пыталась вспомнить, надеясь, что просто забыла, но не находила ни одной зацепки.

— Это означает, что это собрание — очередной искажённый поворот истории…

Елена нервно сжала пальцы. Любое событие, выходящее за рамки оригинальной истории, требовало пристального внимания. Если что-то идет не по канону, это может выйти за пределы её ожиданий. А значит, надо быть осторожной.

— Тук-тук.

Раздался осторожный стук в дверь.

— Госпожа, это Энни.

— Входи.

Энни вошла в комнату и почтительно поклонилась. Елена спустилась с подоконника и плавно села на диван.

— Что случилось?

Энни немного замялась.

— Я узнала кое-что, но пока не уверена в деталях. Хотите, расскажу?

Елена кивнула. Энни понизила голос и продолжила:

— Вы помните тот день, когда вернулись поздно?

— Да.

— Кажется, в ту ночь произошло нечто странное. Говорят, на рассвете случился переполох. Я не знаю всех подробностей, но, похоже, его Высочество Великий герцог в гневе явился к виконтессе Лиабрик. Елена широко раскрыла глаза, изображая искреннее удивление.

— Отец? С чего бы это?

Она словно бы ничего не знала. Но внутри ликовала.

"Допрос из-за потери плантации? Лив, ты, должно быть, оказалась в ужасном положении."

При мысли о том, как Лиабрик получает выговор от Фридриха, на её губах заиграла улыбка.

— Я не знаю точных причин. Говорят, атмосфера была настолько напряжённой, что даже служанки не осмеливались обсуждать произошедшее.

— Правда?..

Елена изо всех сил старалась сдержать смех. Она чувствовала, как её щёки слегка дёрнулись от сдерживаемой усмешки.

"О нет, мне нужно быть осторожнее."

Она не могла позволить себе показать злорадство. Но даже если бы она сказала «мне жаль», в её голосе не было бы ни капли искренности.

"Я только надеюсь, что это поколеблет доверие Великого герцога к Лиабрик."

Даже самая крепкая скала может расколоться — если в ней появится трещина, со временем она лишь расширится.

Чем более натянутыми будут отношения между Фридрихом и Лиабрик, тем больше у Елены шансов вмешаться.

— Я задумалась ненадолго. Ещё какие-нибудь новости?

— Нет… Хотя… есть кое-что ещё…

— Говори.

Елена улыбнулась Энни и выжидательно посмотрела на неё. Энни помедлила, словно не была уверена, стоит ли говорить.

— Я пока не уверена… Можно я расскажу позже? Хочу сначала выяснить детали.

— Конечно.

Елена не торопила её. Нет ничего хуже, чем напористость в такие моменты. Если она даст Энни свободу, у той появится мотив продолжать искать для неё информацию. Когда разговор подошёл к концу, Елена поднялась с дивана и подошла к туалетному столику. Энни с надеждой посмотрела на неё, её взгляд стал чуть жадноватым. Елена открыла шкатулку с украшениями и достала кольцо. Протянула его Энни.

— Возьми. Спасибо за информацию.

— Спасибо, госпожа!

Энни с благодарностью поклонилась, бережно приняла кольцо и вышла из комнаты. Елена села обратно на диван, погружённая в размышления.

Она пришла к выводу, что это собрание аристократов — попытка исправить последствия исчезновения плантации финареи. Потеря посевных земель была катастрофой для Фридриха. После этого последовала секретная встреча между ним и Лиабрик…

И вот теперь неожиданное собрание знати. Совпадение?

Она сомневалась. Пусть это и было только догадкой, но обстоятельства указывали на верность её предположений. Она больше не колебалась.

"Мне нужно поговорить с Лив."

Оставив покои, Елена направилась прямиком в кабинет Лиабрик.

Она остановилась у двери и постучала.

— Это я, Лив.

Через мгновение изнутри раздался ровный голос:

— Входи.

Служанка Мэй быстро шагнула вперёд и открыла дверь.

Елена собралась, тщательно контролируя выражение лица, и вошла внутрь.

С лёгкой улыбкой, словно между ними ничего не произошло, она вежливо поинтересовалась:

— Как у тебя дела, Лив?

Глава 112

— Извинения? Какая жалость. Не ожидал, что услышу самую бесполезную вещь в мире.

Великий герцог Фридрих, охваченный гневом, медленно опустил поднятую руку. Его холодный взгляд, пронзительный, словно лезвие, был направлен прямо на Лиабрик. Он шагнул к дивану и сел, скрестив ноги. В его глазах пылала не ярость, а ледяное, безжалостное нетерпение. Он больше не злился. Он рассчитывал. И это было куда страшнее.

— Помнится, прошло уже десять лет?

В его голосе не было ни нотки теплоты.

— Маленькая девчонка, слепая настолько, что даже основ не знала. Но даже тогда… несмотря на всю её глупость, были надежды, что со временем она вырастет во что-то достойное.

Лиабрик вздрогнула. Опасно. Если Великий герцог Фридрих заговорил о прошлом, значит, дело приняло серьёзный оборот. Она знала его слишком хорошо, чтобы не понимать: сейчас он не просто злится. Он оценивает её. Он решает, жить ей или умереть.

— Она превзошла мои ожидания и ни разу не разочаровала меня. До вчерашнего дня.

Фридрих слегка усмехнулся, но его улыбка была мёртвой.

— Ах, но ведь это уже прошлое, не так ли?

Лиабрик почувствовала, как ледяной комок страха сдавил ей горло.

— Простите…

Она мгновенно рухнула на колени. Не раздумывая, без колебаний, ударилась лбом об пол. Глухой звук удара разнёсся по комнате. На ковре остался тёмный след крови.

— Прощение?

Голос Фридриха был таким насмешливым, что Лиабрик захотелось провалиться сквозь землю.

— Плантация, которой более десяти лет, за одну ночь превратилась в груду пепла.

Он медленно наклонился вперёд.

— Ты хочешь жить?

«Я не могу умереть. Не так.»

Лиабрик сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

— …Я всё исправлю, пока жива. Прошу, проявите милосердие.

Она не могла закончить так. Она не могла позволить себе умереть. Вся её жизнь — каждый шаг, каждое предательство, каждая интрига — всё было ради одного. Ради власти. Она должна выжить. Любой ценой.

— Какое безответственное заявление.

Фридрих криво усмехнулся.

— Ты просто повторяешь те же слова, что всегда говорят неудачники.

Лиабрик дрожала.

— Прошу… простите…

Но Великий герцог не проявил ни капли жалости.

— Мы рождаемся с определённым пределом возможностей.

Фридрих склонил голову, наблюдая за ней сверху вниз, точно как за насекомым.

— Возможно, твой предел оказался именно здесь.

«Это Смертный приговор.»

Эти слова были смертным приговором. Они ставили точку в её жизни. Фридрих больше не видел в ней ценности. А значит, вскоре её место займёт кто-то другой. Как и всегда.

«Нет… Нет!»

Лиабрик судорожно сглотнула. Она должна была найти выход. Прежде чем потеряет всё. Прежде чем падёт в грязь, как те, кем она так презирала. Она сделала выбор. Первое, что нужно отбросить — гордость.

— Я стану псом Великого герцога.

Её голос дрожал. Она снова ударилась головой о пол, крепче, чем прежде.

— Я буду делать всё, что прикажете. Буду терпеть любые удары. Буду лаять, если скажете.

Тишина. Долгая, тягучая, как яд.

«Всё… Это всё, что у меня осталось.»

Лиабрик слышала, как бешено стучит её сердце.

Она не дышала, боясь услышать приговор.

Но затем…

Фридрих рассмеялся. Негромко. Хрипло. Смех без радости, но с интересом.

— Пёс?

Фридрих прищурился.

— Это приятное слово. Никогда не надоедает.

«Он смягчился!»

Лиабрик, всё ещё не поднимая головы, с трудом сдержала облегчённый выдох. Она почувствовала, как холодный ужас немного отступил, уступая место надежде.

— Подними голову.

Она повиновалась. И сразу встретилась взглядом с Великим герцогом. Он сидел, чуть склонив голову, изучая её. Он давал шанс. Её последний шанс.

— Какой у тебя план?

— …!

Заданный Великим герцогом Фридрихом вопрос зажёг в глазах Лиабрик новый огонь.

«Он не отверг меня.»

Он давал шанс. Это означало, что он не собирался просто избавиться от неё, что он хочет услышать её план.

— Ты ведь не просила прощения, не имея плана?

Фридрих кивнул на диван напротив.

— Садись туда и расскажи, что собираешься делать.

Лиабрик быстро подчинилась. Она уселась ровно напротив него, стараясь выглядеть собранной.

— Если говорить холодно и без лишних эмоций, опиумный бизнес восстановлению не подлежит.

Она говорила ровно, подавляя страх.

— Как следствие, мы потеряли 30% постоянного дохода…

Фридрих раздражённо прервал её:

— Не анализ. Меры.

Лиабрик едва заметно сглотнула.

— Мы должны собрать.

— Собрать?

Брови Великого герцога дрогнули.

Он явно не был доволен этим ответом.

— Прежде всего, я предлагаю повысить налоговую ставку Великогерцогского Ордена и усилить сбор средств.

Великое герцогство находилось в восточной части Империи и было одним из самых густонаселённых и экономически развитых регионов.

Оно также являлось ключевым торговым узлом.

Значительная часть доходов шла за счёт пошлин на морскую торговлю, и простое повышение налогов могло существенно укрепить финансовую систему герцогства.

Фридрих усмехнулся:

— Хорошо. Кровь этих собак и свиней не высохнет, даже если их выжать досуха. Но будет ли от этого толк?

— Этого недостаточно. Поэтому я предлагаю увеличить размер выплат, поступающих от знати и дворянских домов.

— Выплаты?

Фридрих резко нахмурился.

— Это всё, что ты придумала?

Великогерцогская фракция включала в себя не менее 30 знатных семей. Если учитывать аристократов, примкнувших к четырём великим домам, то влияние герцога Фридриха охватывало около 50 аристократических семей. Эти дворяне каждые три месяца выплачивали так называемую верхушечную подать, демонстрируя свою преданность герцогу. Они платили, чтобы заручиться защитой в случае территориальных конфликтов и политических интриг. Но предложение Лиабрик означало увеличить эти выплаты. А значит, в конечном итоге, грабить станут простых людей. Но это её не заботило.

— Это самый быстрый и надёжный способ в условиях нехватки продукта.

Фридрих медленно качнул головой.

— Какая за этим кроется проблема?

Он знал:

Знать — куда опаснее змей.

Знать — жаднее крыс.

Они не станут безропотно платить больше.

Они потребуют что-то взамен.

— Когда откроется Ноблесс-стрит, я планирую продать или передать часть имущества, чтобы компенсировать убытки.

Фридрих задумчиво прищурился.

— Но разве это не будет трудно? Они не идиоты, готовые жертвовать своим богатством ради пустых обещаний.

Он был прав. Аристократия всегда выбирала стабильность, а не риск. Они не верили в долгосрочные инвестиции, предпочитая быструю выгоду. Даже если Ноблесс-стрит был перспективным проектом, его недостаточно, чтобы успокоить их тревогу.

Лиабрик признала это:

— Вы совершенно правы. Именно поэтому у меня есть просьба к Вашему Высочеству.

Фридрих с любопытством приподнял бровь:

— Говори.

Лиабрик выпрямила спину. Её голос был твёрд.

— Созовите собрание знати.

— Собрание знати…

Елена сидела на подоконнике, задумчиво наблюдая за суетящимися слугами и горничными внизу.

— Никогда прежде такого не случалось.

За два дня размышлений она не смогла вспомнить ни одного случая, когда бы в оригинальной истории происходило столь масштабное собрание аристократии.

Она пыталась вспомнить, надеясь, что просто забыла, но не находила ни одной зацепки.

— Это означает, что это собрание — очередной искажённый поворот истории…

Елена нервно сжала пальцы. Любое событие, выходящее за рамки оригинальной истории, требовало пристального внимания. Если что-то идет не по канону, это может выйти за пределы её ожиданий. А значит, надо быть осторожной.

— Тук-тук.

Раздался осторожный стук в дверь.

— Госпожа, это Энни.

— Входи.

Энни вошла в комнату и почтительно поклонилась. Елена спустилась с подоконника и плавно села на диван.

— Что случилось?

Энни немного замялась.

— Я узнала кое-что, но пока не уверена в деталях. Хотите, расскажу?

Елена кивнула. Энни понизила голос и продолжила:

— Вы помните тот день, когда вернулись поздно?

— Да.

— Кажется, в ту ночь произошло нечто странное. Говорят, на рассвете случился переполох. Я не знаю всех подробностей, но, похоже, его Высочество Великий герцог в гневе явился к виконтессе Лиабрик. Елена широко раскрыла глаза, изображая искреннее удивление.

— Отец? С чего бы это?

Она словно бы ничего не знала. Но внутри ликовала.

"Допрос из-за потери плантации? Лив, ты, должно быть, оказалась в ужасном положении."

При мысли о том, как Лиабрик получает выговор от Фридриха, на её губах заиграла улыбка.

— Я не знаю точных причин. Говорят, атмосфера была настолько напряжённой, что даже служанки не осмеливались обсуждать произошедшее.

— Правда?..

Елена изо всех сил старалась сдержать смех. Она чувствовала, как её щёки слегка дёрнулись от сдерживаемой усмешки.

"О нет, мне нужно быть осторожнее."

Она не могла позволить себе показать злорадство. Но даже если бы она сказала «мне жаль», в её голосе не было бы ни капли искренности.

"Я только надеюсь, что это поколеблет доверие Великого герцога к Лиабрик."

Даже самая крепкая скала может расколоться — если в ней появится трещина, со временем она лишь расширится.

Чем более натянутыми будут отношения между Фридрихом и Лиабрик, тем больше у Елены шансов вмешаться.

— Я задумалась ненадолго. Ещё какие-нибудь новости?

— Нет… Хотя… есть кое-что ещё…

— Говори.

Елена улыбнулась Энни и выжидательно посмотрела на неё. Энни помедлила, словно не была уверена, стоит ли говорить.

— Я пока не уверена… Можно я расскажу позже? Хочу сначала выяснить детали.

— Конечно.

Елена не торопила её. Нет ничего хуже, чем напористость в такие моменты. Если она даст Энни свободу, у той появится мотив продолжать искать для неё информацию. Когда разговор подошёл к концу, Елена поднялась с дивана и подошла к туалетному столику. Энни с надеждой посмотрела на неё, её взгляд стал чуть жадноватым. Елена открыла шкатулку с украшениями и достала кольцо. Протянула его Энни.

— Возьми. Спасибо за информацию.

— Спасибо, госпожа!

Энни с благодарностью поклонилась, бережно приняла кольцо и вышла из комнаты. Елена села обратно на диван, погружённая в размышления.

Она пришла к выводу, что это собрание аристократов — попытка исправить последствия исчезновения плантации финареи. Потеря посевных земель была катастрофой для Фридриха. После этого последовала секретная встреча между ним и Лиабрик…

И вот теперь неожиданное собрание знати. Совпадение?

Она сомневалась. Пусть это и было только догадкой, но обстоятельства указывали на верность её предположений. Она больше не колебалась.

"Мне нужно поговорить с Лив."

Оставив покои, Елена направилась прямиком в кабинет Лиабрик.

Она остановилась у двери и постучала.

— Это я, Лив.

Через мгновение изнутри раздался ровный голос:

— Входи.

Служанка Мэй быстро шагнула вперёд и открыла дверь.

Елена собралась, тщательно контролируя выражение лица, и вошла внутрь.

С лёгкой улыбкой, словно между ними ничего не произошло, она вежливо поинтересовалась:

— Как у тебя дела, Лив?

Глава 113

— Я узнала об этом от Джека, кладовщика. Мы с ним ровесники, и, по слухам, в подземном складе флигеля в последнее время накапливаются какие-то вещи неизвестного происхождения.

— Вещи неизвестного происхождения?

Елена внимательно прислушалась, сразу ощутив в этом что-то подозрительное. Подобное нельзя было оставить без внимания.

— Да, их тайком привозят глубокой ночью, поэтому он даже не знает, сколько всего их там.

— Интересно… Продолжай.

— Джек был так любопытен, что попытался заглянуть внутрь, но не смог, потому что все ящики запечатаны. Он сказал, что испугался — вдруг увидит что-то, из-за чего может сильно пострадать.

Елена не пропустила ни одного слова, внимательно следя за рассказом Энни. Запечатанные ящики, прибывающие ночью, явно указывали на то, что их не хотели выставлять напоказ.

— Может, это подарки для знатных особ, которые примут участие в собрании аристократии?

— Не думаю. Я слышала, что для них готовят подсвечники в качестве подарков.

— Правда?

Елена слегка улыбнулась, услышав этот ответ.

"Она смышлёнее, чем я думала."

Все её усилия — уговоры, привязка к себе и небольшие поощрения — начали приносить плоды.

"Но доверять ей полностью я не стану."

Энни была лишь инструментом, средством для достижения целей. Елена больше не повторит ошибки своей прошлой жизни, слепо веря в чужую преданность.

— Если бы я ничего не знала, то и вопросов бы не возникло. Но теперь, когда я в курсе, мне становится только любопытнее.

— Верно? Вот и я пыталась вытянуть из Джека что-то ещё, а он только разозлился и выдал кое-что интересное.

— Что именно?

— Он не открывал запечатанный ящик, но сказал, что под тканью угадывались очертания мебели.

— Мебели?

Елена машинально повторила, поражённая неожиданным поворотом.

— Да, мебели. Джек раньше работал в мастерской по дереву, прежде чем стал кладовщиком. По его словам, от ящиков пахло древесиной, и, судя по всему, это было сделано из самого лучшего эбенового дерева.

— Эбеновое… Ты хочешь сказать, такого же, как эти?

— О, эта мебель сделана из эбена? Я не очень разбираюсь в деревьях…

Не обращая внимания на её слова, Елена перевела взгляд на мебель в своей спальне. Вся обстановка здесь была выполнена в рококо-стиле и изготовлена мастером высочайшего уровня. Настолько дорогая, что обычному дворянину даже мечтать о подобном не приходилось.

"Кому она предназначена? Это не в вкусе Великого герцога."

Фридрих предпочитал мебель из ясеня. И вкус человека, особенно в таких вопросах, меняется не так уж легко. Не было никаких причин привозить подобное в Великое герцогство, если в нём некому этим пользоваться. Если бы это были дары для знати, их не стали бы прятать ночью.

"Но это точно не для меня. Тогда кому?"

Сразу после прибытия в Великое герцогство Елена избавилась от мебели, которой пользовалась Вероника. Среди неё тоже были дорогие предметы из эбенового дерева, но ей было безразлично.

С того момента, как она приняла на себя роль дочери, бывшая комната Вероники стала принадлежать ей. Когда же она вернулась из академии, её спальню полностью обновили, и вся мебель была изготовлена по её личному заказу.

Материал был тем же — эбеновое дерево, но стиль разительно отличался. Если в обстановке Вероники преобладала вычурность и показная роскошь, то в комнате Елены царила элегантность и сдержанная красота.

— Эм… мисс…

— Говори.

— На самом деле, Джек совершил ошибку… Он увлёкся азартными играми и, кажется, влез в серьезные долги.

Елена внимательно посмотрела на неё. Энни, замявшись, явно не всё сказала.

— Хм… Азартные игры — верный путь к разорению. Как он до такого докатился?

— Я знаю… Но когда он увидел кольцо, которое вы мне подарили, то спросил, откуда оно. Я сказала, что от вас, и он жутко позавидовал.

— Правда?

— Да! Тогда я решила воспользоваться моментом. Я хотела, чтобы он открыл ящик и заглянул внутрь. Сказала, что поговорю с вами, если он согласится. И он попался на удочку!

Уголки губ Елены дёрнулись, и ей пришлось сдерживать усмешку. Жадность — поистине ужасная вещь. Энни, будучи хорошим наблюдателем, не стала бы так стараться без серьёзного мотива. Очевидно, компенсация, которую Елена могла предложить ей, превосходила любую награду, обещанную Лиабрик.

— Ты весьма сообразительна. Ситуация, конечно, неприятная, но я помогу.

— Правда?!

Глаза Энни тут же загорелись восторгом. Было очевидно, что Елена не просто пообещала погасить долг Джека, но и предусмотрела вознаграждение для самой Энни. Ведь она была самой алчной и хитрой среди всех служанок.

Однако Елена сделала вид, что ничего не замечает. Она собиралась использовать эту слабость Энни, чтобы держать её под контролем.

— Да. Сколько он должен?

— Я точно не знаю… Но, судя по всему, сумма примерно равна цене кольца, которое вы мне подарили.

Елена кивнула, встала и достала из шкатулки браслет с сапфирами. Он стоил дороже кольца, но всё равно казался не слишком значительным подарком.

— Этого хватит?

— О, конечно! Госпожа, я сразу же пойду к Джеку!

Энни уже собиралась выбежать из комнаты, не в силах скрыть своего волнения, как вдруг…

— Мы ещё не закончили.

— Что?.. Ах, простите.

Энни тут же остановилась и склонила голову. Она прекрасно понимала, что не должна раздражать Елену своим поведением.

— Знаешь, Энни… Я тебе доверяю. Но парню по имени Джек — нет.

— Что? Но он же мой друг…

— Как ты знаешь, я человек осторожный. Если у меня нет полной уверенности, я не стану просто так отдавать браслет. Это слишком ценная вещь.

С этими словами Елена взяла Энни за запястье и надела браслет ей на руку. Сапфиры переливались в свете свечей, и Энни не могла оторвать взгляда от их блеска. Елена не упустила жадность, мелькнувшую в её глазах.

— Энни, ступай к Джеку.

— Ч-что мне ему сказать?

Энни всё ещё не сводила глаз с браслета, но всё же переспросила.

Елена улыбнулась и ласково произнесла:

— Скажи ему, что я хочу лично осмотреть товары.

Елена не собиралась доверять ни Энни, ни Джеку. В Великом герцогстве был только один человек, на которого она могла положиться.

"Мне нужно незаметно привести с собой сэра Хурельбарда."

Она уже просчитала наихудший сценарий. Одна маленькая ошибка могла стоить ей всего, поэтому осторожность была жизненно необходима.

Поздним вечером, когда все горничные и слуги Великого герцогства разошлись по своим комнатам, в спальне Елены раздался тихий стук.

— Госпожа, это я…

Как только Энни закончила говорить, дверь спальни приоткрылась, и из неё вышла Елена. Она была одета в лёгкое платье, а её движения казались особенно ловкими и уверенными.

— Веди.

Энни воспользовалась тем, что ночью в особняке не было лишних глаз, и, пока горничные и слуги были заняты своими делами, провела Елену к флигелю. Главный корпус и флигель соединял коридор, так что добраться туда было несложно — главное, избегать встреч с ночной сменой прислуги.

— Джек ждёт впереди.

Когда они вышли через заднюю дверь флигеля, навстречу им выступил худощавый юноша с коротко остриженными волосами. Это был Джек.

— В-вечер добрый, Ваше Высочество…

Джек, смотритель склада, редко сталкивался с Еленой. Поэтому сейчас он выглядел заметно напряжённым и взволнованным.

— Энни мне всё рассказала. Долги из-за азартных игр?

— К-как-то так…

Елена улыбнулась, легко угадав, что он чувствовал.

— Не волнуйся. Я позабочусь о том, чтобы ты не разочаровался после выполнения работы.

— Б-благодарю вас, миледи…

Энни слегка расправила плечи, наблюдая за тем, как Джек в панике кланяется. Она явно наслаждалась моментом, демонстрируя, как сильно Елена её ценит.

— Где склад?

— Вон там.

Джек отступил назад и указал на массивную деревянную дверь позади себя. Судя по всему, за ней находился спуск в подвал флигеля.

— Открывай.

Как только Елена произнесла эти слова, Джек поспешно начал рыться в связке ключей, висящей у него на поясе. Выбрав нужный, он вставил его в замок и с усилием повернул. Затем ухватился за ручку и резко распахнул тяжёлую дверь. Внизу показалась лестница, ведущая в подвальное помещение.

— Можете спускаться. Внизу я оставил свет.

Елена кивнула и первой ступила на лестницу. В подвале было сыро, темно, и в воздухе стоял лёгкий запах затхлости. Однако это её не смутило. Главное, что где-то неподалёку скрывался Хурельбард, внимательно следивший за ситуацией.

Но когда она вошла в складское помещение, то всё же удивилась. Запах, характерный для подвалов, был ожидаем, но вот размеры склада оказались куда больше, чем она думала.

— Вон там.

Джек повёл её к дальнему углу. Как и говорила Энни, в помещении громоздились запечатанные ящики. Рядом стояли покрытые белыми тканями предметы мебели, припавшие пылью.

— Кто-то недавно здесь был. Оставили этот чёрный ящик и велели обращаться с ним осторожно — мол, может разбиться.

— Вот как?

Елена пристально посмотрела на Джекa, а затем, слегка наклонив голову в сторону Энни, кивнула на несколько коробок.

— Открывай.

— Ч-что? В-вы хотите осмотреть всё?! Я думал, взглянете на одну-две…

Джек явно занервничал. Как хранитель склада, он понимал, что если его застанут за тем, что он без разрешения позволяет кому-то копаться в содержимом, у него будут серьёзные неприятности.

— Не волнуйся. Энни всё оставит так, как было.

— Н-но всё же…

Елена протянула Джеку сапфировый браслет, прерывая его сомнения.

Когда сапфировый браслет заискрил в мерцании свечи, Джек сглотнул. Мысль о том, что он сможет выручить за него кругленькую сумму в игорном доме, полностью затмила его разум.

Оставив Джека погружённым в жадные мечты, Елена кивком указала на ящик. Энни, поняв приказ, осторожно сорвала печать с коробки, которая прибыла сегодня. Под её крышкой обнаружилась ещё одна — изящная и дорогая на вид шкатулка.

— Ох, госпожа! Это же стеклянные туфельки!

— Я тоже вижу.

— Никогда в жизни не встречала таких прекрасных туфель!

В отличие от Энни, которая с искренним восхищением рассматривала находку, выражение лица Елены оставалось серьёзным. Стеклянная обувь не пользовалась популярностью среди знатных дам, которым приходилось проводить долгие часы на ногах на балах и приёмах.

«Была лишь одна женщина, которая упрямо носила стеклянные туфли… Но это не может быть она.»

Елена отбросила возникшую в голове догадку. Было слишком мало улик, чтобы делать столь смелые выводы.

— Открывай остальные.

— Да, госпожа.

Энни без лишних вопросов разорвала печати на следующих коробках и принялась их раскрывать.

— Кажется, это платье-русалка? Спина открыта до самой талии… Кто вообще осмелится надеть такое? Это же сплошной позор!

— …

— А это… занавеси? Узоры «ёлочкой» мне где-то встречались. Где же я их видела?..

Чем дальше шёл осмотр вещей, тем мрачнее становилось лицо Елены.

«… Этого не может быть.»

Стеклянные туфли. Платье-русалка с глубочайшим вырезом на спине. Занавеси с узором «ёлочка».

Каждая из этих вещей безошибочно совпадала с вкусами одной женщины, которая навсегда осталась в памяти Елены.

— Госпожа, а эта картина… Разве она не похожа на ту, что раньше висела в вашей спальне?

— …!

В глазах Елены промелькнуло потрясение, словно внутри неё разразилось землетрясение.

Картина с изображением умирающей синей птицы в клетке. Жуткое произведение, которое Елена приказала уничтожить сразу после своего прибытия в дом герцога, стремясь стереть любые следы Вероники.

Но это… Это был почти её двойник. Манера письма, стиль, передача эмоций — всё указывало на то, что их создал один и тот же художник.

Елена сжала руки в кулаки, силясь унять нарастающую тревогу, и вновь посмотрела на вещи, разложенные перед ней.

Сколько бы она ни пыталась отрицать очевидное, у неё была лишь одна догадка.

«Вероника фон Фридрих.»

Глава 114

Елена не могла смириться с мыслью о Веронике, даже несмотря на все очевидные улики.

«Почему вещи Вероники оказались здесь?»

Её разум застыл, словно охваченный паникой. Было слишком рано делать окончательные выводы, но всё перед её глазами говорило само за себя. В обществе редко встречались леди с таким необычным вкусом, а уж сочетание стеклянных туфель и платья-русалки стало настоящей визитной карточкой Вероники.

Даже в тот самый день, когда она пришла посмотреть на Елену, умирающую в сыром подземелье, Вероника была в облегающем платье с открытой спиной и хрустально-прозрачных туфлях.

Тот же эффект вызывала и картина с умирающей синей птицей в клетке. Кто ещё решился бы украсить спальню таким жутким произведением? Только Вероника. Ещё с детства она обожала птиц, коллекционировала связанные с ними статуэтки и полотна. Но её увлечение не ограничивалось лишь безобидным собирательством — поговаривали, что она с особым удовольствием душила своих питомцев, когда они начинали терять красоту или переставали её развлекать.

Тоже самое касалось и стоящей в углу мебели. Из-за покрывающей её ткани невозможно было разглядеть детали, но, если верить Джеку, древесина источала характерный аромат эбенового дерева.

«До возвращения Вероники остаётся ещё три года…»

Этот факт озадачивал сильнее всего. Было слишком рано. Вернувшись назад во времени, Елена точно знала дату её появления. Однако игнорировать происходящее не получалось. Даже если предположить, что мебель была заказана заранее, как можно объяснить уже готовое платье-русалку и стеклянные туфли? Если Вероника вернётся через три года, эти вещи могут просто выйти из моды.

— Джек.

— Д-да, госпожа?

Сдерживая тревогу, Елена спросила спокойным голосом:

— Когда сюда начали поступать эти вещи?

— Думаю, первая коробка прибыла около… пятнадцати дней назад.

Все эти предметы были созданы искусными мастерами, а значит, их изготовление требовало времени. Следовательно, заказ на них был сделан задолго до этого.

«Выходит, по крайней мере месяц назад… возможно, даже раньше.»

Елена погрузилась в воспоминания, тщательно перебирая в голове события прошедших недель.

Спустя мгновение её глаза прищурились.

«Да… Это совпадает. Как раз в тот период, когда я устроила светский салон под руководством Мадам.»

Она отчётливо вспомнила тот день. Тогда, прикрывая расследование опиумной торговли, она добилась свободного доступа в салон. Однако Лиабрик с самого начала не одобряла её выходы в свет. Это шло вразрез с первоначальной историей, где репутация была для Лиабрик приоритетом, а светская жизнь — обязательным условием.

«Лиабрик отчаянно пыталась удержать меня дома. Тогда я не понимала, почему, но теперь это может быть ключом.»

То же самое повторилось и утром, когда Лиабрик, казалось бы, не радовалась назначению Елены на пост кронпринцессы. Обычно социальный статус оказывал значительное влияние на выбор невесты наследника трона. Взять хотя бы Авеллу, которая, несмотря на обучение в академии, умудрялась формировать влиятельный круг общения, посещая балы и званые вечера каждую неделю. Лиабрик, которая не могла этого не понимать, наоборот, всячески старалась ограничить светские контакты Елены.

В тот момент это звучало как предостережение: «Лучше тебе не высовываться, чтобы не пошли ненужные слухи.»

Но теперь…

«Сейчас место кронпринцессы вакантно. Она должна бы как можно скорее продвинуть меня на этот пост, но вместо этого — принуждает молчать?»

Елена погрузилась в глубокие размышления. Она старалась не упустить ни одной, даже самой незначительной детали. Каждую зацепку, каждую улику, каждый подозрительный момент она связывала воедино, чтобы сложить из этого цельную картину.

После долгих раздумий у неё наконец появилось объяснение.

«Вероника проснулась.»

На три года раньше положенного срока.

Елена медленно вдохнула, осознавая, к какому выводу пришла. Внутри всё сжалось от напряжения. Если Вероника действительно вернулась, все её планы рушились в одно мгновение.

«Я не понимаю… Как она могла проснуться на три года раньше, чем в прошлой жизни?»

Хотя вывод казался логичным, это расходилось со всеми её воспоминаниями. Ошибка? Нет, это было невозможно. Но как бы сильно она ни пыталась найти другое объяснение, факт оставался фактом: Вероника вернулась.

«Но если она уже очнулась, почему не объявила о своём возвращении?»

Дойдя до этой мысли, Елена почувствовала, как холодок пробежал по спине. Если Вероника действительно готовилась к появлению, значит, Елене придётся пересмотреть каждый шаг своих действий и, возможно, полностью изменить стратегию.

Она живо вспомнила насмешливый голос Вероники, звучавший в подземелье, где Елена умирала в мучениях. Перед глазами вновь вспыхнуло воспоминание: ледяное прикосновение клинка, пронзившего её живот, и боль от огня, разрывающего тело изнутри.

Лиабрик была мастером интриг. Если она уже спланировала возвращение Вероники, то будет действовать без жалости и правил.

— Госпожа, с вами всё в порядке? Вы как будто побледнели…

— Всё хорошо. Не беспокойся.

Елена глубоко вдохнула и медленно выдохнула, заставляя себя успокоиться.

— Вам пора уходить, — напомнил Джек. — Нужно всё снова запечатать, до того как появится кто-то посторонний.

— Я так задумалась, что потеряла счёт времени.

Только сейчас она осознала, насколько глубоко ушла в раздумья. Дольше оставаться в складе не имело смысла — необходимая информация уже была получена.

— Возьми это.

— П-правда? Вы отдаёте его мне?

Глаза Джека расширились от жадности, когда он увидел браслет с сапфирами, который Елена протянула ему.

— Конечно. Теперь он твой.

— Спасибо!

Джек стиснул украшение в кулаке, и в его глазах вспыхнул азарт. Продажа этой драгоценности не только избавит его от долгов, но и даст возможность снова сделать крупную ставку в игре.

Елена наблюдала за ним с лёгкой усмешкой. Люди, ослеплённые жадностью, были самыми простыми в управлении. Как и Энни, Джек теперь был для неё полезным инструментом, особенно в условиях, когда Лиабрик продолжала её тщательно контролировать.

Покинув склад, Елена вернулась в свои покои одна. Как и договаривались, Энни осталась, чтобы вместе с Джеком снова запечатать сломанные пломбы.

Оказавшись в постели, она долго не могла заснуть.

— Я должна быть готова… Иначе меня просто уничтожат.

При одной лишь мысли о возвращении Вероники у неё по телу пробежали мурашки. Но вместе со страхом в уголках губ Елены заиграла холодная усмешка.

— Добро пожаловать, Вероника. Ты даже не представляешь, как сильно я по тебе скучала.

Она прошла слишком долгий путь, чтобы позволить кому-то снова сломать её.

— Что-то случилось? Ты выглядишь довольным.

Мэл с любопытством смотрел на Рена, который выглядел до смешного довольным, пока раскладывал перед собой документы.

— Знаешь, что это?

— Письмо?

— А теперь угадай, от кого.

Рен хитро улыбнулся, намекая, что знает нечто особенное.

Мэл внимательно осмотрел бумагу:

— Простая, но не скучная… Вполне элегантная, хотя немного вычурная для молодой леди… — Он на мгновение задумался, а затем ухмыльнулся. — Судя по твоему выражению, я думаю, что его отправила она.

— Верный ответ. Как и следовало ожидать от главы Маджести.

— Не думаю, что этот анализ заслуживает особой похвалы.

Рен усмехнулся, но тут же снова переключил всё своё внимание на письмо. Его взгляд стал по-настоящему пронзительным, словно он пытался проникнуть в самую суть написанного.

— Она позволила мне поужинать с ней.

— Вот как?

— Место встречи и время выбраны ею. Это одностороннее уведомление без моего согласия… но почему-то у меня нет ощущения, что меня принуждают.

— …

Мэл молча опустил голову, наблюдая за Реном. Тот, кто обычно был остёр, словно лезвие меча, и готов был разрезать любые хитросплетения интриг, теперь выглядел каким-то странно мягким, когда говорил о ней.

— На самом деле, я пришёл сегодня именно потому, что хотел обсудить её.

— Её? Что-то случилось?

Как только имя Елены прозвучало вслух, улыбка мгновенно исчезла с лица Рена. В его глазах запылал огонь, похожий на раскалённую лаву, готовую вот-вот вырваться наружу.

— Прежде чем я доложу тебе, хочу прямо спросить об одном.

— О чём именно?

— Леди Вероника, которая сейчас находится в Великом герцогстве… это подставная фигура?

Несмотря на то что Мэл задал вопрос прямо в лоб, выражение лица Рена не дрогнуло ни на секунду. Ни одна его бровь даже не шелохнулась. Напротив, он ответил встречным вопросом, словно испытывал собеседника.

— С чего ты так решил?

— Ты не отрицаешь. Значит, всё сходится. Молодая леди Люсия, к которой ты привязался, и есть Л. И она же — двойник принцессы Вероники.

Рен не сказал ни слова. С самого начала он понимал, что рано или поздно кто-то сложит воедино все кусочки этой головоломки. Ведь золото Маджести было связано и с принцессой Вероникой, и с Л.

«Ну, я, конечно, не ожидал, что они разгадают это так быстро…»

Он хотел сохранить этот секрет при себе и спрятать его как можно глубже, но тревога за Елену, которая носилась, словно необъезженный жеребёнок, не давала ему покоя.

— Когда появилась Л, принцесса Вероника посетила салон. Сначала мне показалось, что это совпадение. Но когда это случилось во второй раз, а затем и в третий, стало ясно — это не просто случайность.

— Когда совпадение повторяется несколько раз, оно перестаёт быть случайностью. Это основа анализа информации.

— Есть ещё один ключевой момент. Мне довелось увидеть кое-что шокирующее. Один из наших людей выслеживал герцога Фридриха, и… — Мэл на мгновение замолчал, словно проверяя реакцию собеседника, а затем добавил: — Я видел, как принцесса Вероника вышла оттуда.

Рен, который до этого спокойно слушал, внезапно усмехнулся и, к удивлению Мэла, громко захлопал в ладоши.

— Вот это да, Мэл! Ты, наконец, добрался до сути.

— Ты знал всё это с самого начала… Почему не сказал мне раньше? Если бы я…

— Потому что я хотел быть единственным, кто знает.

Мэл замер в изумлении.

— Ты серьёзно?! Это твоя причина?

Рен лишь ухмыльнулся и спокойно продолжил, не обращая внимания на его удивление:

— Ладно, хватит копаться в прошлом. Ты подтвердил свои догадки, так что расскажи мне свой анализ. Если Вероника уже в состоянии прогуливаться, сомневаюсь, что её опекуны станут бездействовать.

Рен никогда не упускал ни единой мелочи, если речь заходила о полезной информации. Но сейчас его внимание было сосредоточено ещё сильнее, чем обычно, ведь это касалось Елены.

— По нашим оценкам, у нас есть не больше трёх месяцев.

— Трёх месяцев? — переспросил Рен, нахмурившись.

Мэл кивнул.

— Примерно столько времени осталось до возвращения Леди Вероники.

Глава 115

— На чём основаны твои выводы?

Рен задал вопрос прямо, без лишних предисловий, но в его глазах читался неподдельный интерес. Он внимательно вглядывался в лицо Мэла, ожидая ответа. Ведь возвращение Вероники могло представлять собой прямую угрозу для Елены, а этого он допустить не мог.

— Её здоровье улучшилось настолько, что она уже может самостоятельно гулять. Количество лекарств, которые поставляются в укрытие, резко сократилось. Я учёл момент, когда был сделан заказ у мастера, с которым леди Вероника вела дела, и срок, к которому он должен быть выполнен. Это как раз произошло до того, как она была отравлена. Затем в особняке начали заменять прислугу, как это было, когда в Великое герцогство впервые приехала её двойник.

Рен, лениво закинув ногу на ногу и выглядя предельно расслабленным, словно происходящее его забавляло, добавил:

— Есть ещё один важный момент.

Мэл вопросительно посмотрел на него.

— Хитроумная Лиабрик и мой пёсоподобный дядя почему-то не спешат назначить Веронику кронпринцессой.

— Придётся скорректировать мои расчёты, — кивнул Мэл. — Я говорил, что у нас есть три месяца, но это максимум. Всё может случиться и раньше.

Рен лишь усмехнулся, но выражение его лица говорило о том, что он полностью согласен.

С тех пор как Сиан закончил академию, прошло уже полгода. Будучи наследным принцем, он достиг возраста, когда логично было бы начать обсуждение выбора невесты. Однако вокруг этого вопроса царила настороженная тишина. Все ждали. Но ждали не Елену. Они ждали возвращения Вероники.

Мэл не стал говорить это вслух, но, исходя из своих наблюдений, осторожно предположил, что на самом деле им оставалось не три месяца, а около месяца.

— Ладно, будем считать, что это цена за приглашение на ужин, — хмыкнул Рен, крутя пальцами прядь своих волос.

Впервые за долгое время он чувствовал лёгкое возбуждение от того, что мог бы помочь Елене по-своему. Мэл, который молча следил за ним, вдруг заговорил:

— Ты знаешь, каким становится твоё лицо, когда ты говоришь о ней?

Рен лениво повернул голову в его сторону.

— Всегда улыбаюсь?

— Почти.

В этот момент холодный ответ Мэла заставил Рена резко отвернуться к зеркалу, стоявшему в комнате. Он внимательно всмотрелся в собственное отражение. На его губах играла лёгкая, чуть заметная улыбка.

— Ну, я сам сделал это выражение, — усмехнулся он, поправляя волосы. — Разве я не Рен Басташ?

Но даже внутри он понимал, что это было нечто, что выходило за рамки его обычного поведения. Он выглядел иначе. Он… сиял.

«Я не думал, что выгляжу вот так…»

Это было почти похоже на ребёнка, который сжимает в руках долгожданную игрушку, не скрывая восторга.

— Мэл, ты удивлён?

— Поначалу это немного сбивало с толку, но теперь я привык, — пожал плечами тот.

— Хорошо. Значит, я и правда научился так улыбаться… — Рен снова взглянул в зеркало, словно не мог поверить своим глазам.

Как наследник дома Басташ, он вырос под постоянным давлением, вынужденный следовать за тенью Великого герцогства. Под гнётом ожиданий и требований виконта Спенсера он стал жёстким, агрессивным и холодным.

И вот теперь он видел в зеркале лицо, которое выглядело расслабленным, каким он и сам себя давно не помнил. Это было почти обманом, как будто его отражение принадлежало кому-то другому.

— Поэтому я тебе и говорю… Может, тебе стоит быть более честным с самим собой?

Рен с прищуром посмотрел на него.

— Ты что, даёшь мне советы?

Обычно Мэл не позволял себе подобных комментариев. Поэтому Рен был слегка удивлён его словами.

Мэл слегка откашлялся, прежде чем ответить:

— Просто ты, похоже, совсем не разбираешься в отношениях между мужчиной и женщиной.

Рен насмешливо приподнял бровь.

— Хочешь сказать, что ты сам в этом мастер?

— Нет, но знаю, что ты допустил ошибку.

Рен нахмурился.

— Ошибку?

— Ты нашёл плантацию финацеа и передал её его высочеству кронпринцу.

Рен усмехнулся и откинулся на спинку кресла.

— И что такого? Должен был утаить её, как трус?

С его точки зрения это вообще не имело значения. Однако выражение лица Мэла ясно говорило о том, что он думает иначе.

— Ты не задумывался, что благодаря тебе кронпринц может стать… особенным?

— Задумывался, — спокойно ответил Рен.

— …Ты знал? — Мэл посмотрел на него так, словно увидел призрака.

Рен лишь улыбнулся, не придавая этому ни малейшего значения.

«Что, чёрт возьми, у него на уме?» — подумал Мэл, с трудом скрывая своё замешательство.

Уверенность или высокомерие?

Мэл не мог до конца понять, что именно движет этим человеком. Рен улыбнулся, заметив его молчаливое раздумье, и, не дожидаясь ответа, заговорил снова, уже более серьёзным и сосредоточенным тоном:

— Ладно, хватит об этом. В Великом герцогстве собирается дворянский совет?

— Скорее, это экстренное собрание, на котором будут обсуждать, как восполнить ущерб, нанесённый уничтожением плантаций финацеи.

Рен кивнул. Если на встрече присутствуют все аристократы фракции, значит, обсуждаемый вопрос действительно имеет вес.

— Следи за ними, — приказал он.

— Принято.

— И передай тем, кто внедрился в Гранд-хаус: пусть не спускают глаз с Вероники.

— Они и так это делают, но я повторю распоряжение.

Мэл, как всегда, был предельно лаконичен. Он не любил тратить слова впустую. Его преданность Рену была слепой, безоговорочной, как у настоящего вассала.

Однако, услышав следующий приказ, он слегка приподнял бровь:

— Этого недостаточно. Скажи им, что они должны быть готовы отдать свои жизни, защищая её.

— Ты хочешь, чтобы они оберегали её?

Шутливое выражение исчезло с лица Рена. Теперь в его голосе звучала холодная решимость.

— Ты же понимаешь, что случится, если на ней появится хотя бы одна царапина?

Мэл задумался на мгновение, а затем задал осторожный вопрос:

— Позволь уточнить: ты делаешь это по личным мотивам или во имя высшей цели?

Для него каждый член «Маджести» был не просто подчинённым — они были семьёй. Он не собирался спорить с приказами Рена, но ему хотелось услышать его искренние мысли.

— И то, и другое. Разве это не очевидно? — ответил Рен без тени сомнения.

— Понял.

Этого объяснения было достаточно. Если Рен чего-то хотел, значит, это было и желанием самого Мэла. Рен же не стал продолжать тему. Он не был тем человеком, который объяснял свои поступки. Но он и не был тем, кто стал бы лгать о чём-то подобном.

— Не забывай: именно она — ключ к падению Великого герцога.

В карете, направлявшейся к Тайному салону, Елена сидела в задумчивости, её лицо оставалось напряжённым. Мысль о возвращении Вероники преследовала её, отравляя даже мимолётные моменты покоя. Время работало против неё. Жизнь в Великом герцогстве уже сейчас напоминала прогулку по тонкому льду, но стоило Веронике появиться вновь — лёд мог треснуть в любую секунду.

— Если бы я знала точную дату, я могла бы подготовиться, — тихо проговорила она, глядя в окно.

— Тебя беспокоит Вероника? — поинтересовалась Мэй, сидевшая напротив.

— Разумеется. У меня слишком много дел, а её появление может случиться в любой момент.

— Можно ли как-то это выяснить?

— Я сейчас об этом думаю.

Худший вариант, который Елена не могла исключить, заключался в том, что Вероника может вернуться даже завтра.

Она уже максимально использовала Энни в качестве информатора. Энни хорошо разбиралась в распорядке Великого герцога и знала о его методах. Однако в конечном счёте Энни оставалась человеком, которого поставила Лиабрик. В любой момент она могла закрыть глаза и заткнуть уши, если это было приказано.

«Мне нужно выиграть время.»

— У тебя есть какой-то план? — настороженно спросила Мэй.

— Да. Даже если Вероника жива, я могу заставить их использовать меня в качестве её двойника дольше, чем они собирались.

Елена задумалась. В её голове созрел план, который мог бы заставить Великого герцога отложить возвращение его племянницы.

— В одиночку я этого не проверну, но с его помощью — вполне.

— С его?

Елена лишь слегка улыбнулась, мысленно представляя лицо Сиана. Если он решит вмешаться, то сможет задержать возвращение Вероники на достаточно долгий срок.

«Но это возможно только в том случае, если его высочество согласится…»

Пока что всё существовало лишь в её голове. Реализация же полностью зависела от решения Сиана. Несмотря на то, что он не раз показывал свою симпатию к Елене, предсказать его реакцию было невозможно.

«Мне нужно получить одобрение графа Виллема…»

Едва она подумала, что стоит написать ему письмо, карета остановилась у Тайного салона.

Елена поправила маску, скрывающую её лицо, и, не теряя времени, вышла наружу.

Войдя в салон через потайной ход, она направилась в главную гостиную. Там, удобно устроившись на диване с книгой в руках, сидел Халиф. Он поднял голову и приветствовал её лёгкой улыбкой:

— Добро пожаловать.

— Эмилио нет?

— Он занят вопросами открытия школы, — пояснил Халиф, закрывая книгу.

После того как было принято решение о сотрудничестве с Жаклин, все вопросы, связанные с покупкой земли и зданий для школы, были переданы в руки Эмилио. Он занимался финансами и был ответственен за содержание Тайного салона, поэтому на его плечах уже лежало слишком много задач.

— Понимаю, — кивнула Елена, раздумывая. — В любом случае, старший, я напишу письмо. Ты сможешь передать его графу Виллему?

— Конечно, сделаю это немедленно.

Она быстро набросала несколько строк, назначив встречу на сегодня или, в крайнем случае, через два дня. Халиф вызвал одного из доверенных людей, чтобы доставить письмо.

Тем временем Мэй и Хурельбард, стараясь не привлекать внимания, осторожно вошли в салон. Они выбрали момент, когда их появление не вызовет подозрений.

— Старший, Мэй уже здесь, а я отправляюсь переодеваться, — сказала Елена, взглянув на Халифа. — Пожалуйста, не задерживайся, будь готов к ужину.

— Я ведь говорил тебе быть осторожной… Ты уверена, что не совершаешь ошибку? Он слишком опасен.

В голосе Халифа звучало беспокойство. Он знал, каким был Рен во времена их обучения в академии, и хорошо помнил, что тот сделал с Еленой, когда она еще была студенткой.

— Он опасен, но не безрассуден, — ответила она спокойно. — Всё будет хорошо.

— Раз ты так говоришь… Значит, так тому и быть.

Халиф вздохнул, но взгляд его оставался тревожным.

— Значит, ты снова наденешь личность Люсии? — продолжил он, сменив тему. — Давненько я её не видел…

Он задумчиво провёл пальцами по подбородку, погружаясь в воспоминания.

— Женщина из моих смутных воспоминаний… Короткие волосы, очки, которые так ей шли…

Он замолчал, вспоминая её во времена академии. Тогда она была первокурсницей, гордо ухаживающей за садом. Сейчас же перед ним стояла совсем другая Елена.

— Ха… — выдохнул он, покачав головой. — Та девушка, которую я знал, исчезла.

— Эй, но ведь та девушка — это я! — возмутилась Елена. — Ты говоришь обо мне, будто это кто-то другой.

Халиф покачал пальцем из стороны в сторону.

— Не разрушай мои воспоминания.

— Ох, ну и чушь. К тому же, старший, тебе больше нравится мой нынешний облик, верно?

— Мне? Когда это? — он вскинул брови. — Ты глубоко заблуждаешься.

Елена скрестила руки на груди и фыркнула.

— А вот и нет! Я прекрасно помню, как ты смутился, увидев меня впервые. Ты даже не мог смотреть мне в глаза!

— Чепуха! Когда это было?

— О, значит, не было? Но ты ведь сам сказал мне тогда… — она прищурилась, изобразив его голос: — «Я никогда не встречал женщину, настолько обворожительную, что невозможно дышать…»

Халиф покраснел и тут же попытался зажать ей рот ладонью.

— Тсс! Хватит! Ты нарочно это говоришь, чтобы посмеяться?

Елена засмеялась, уклоняясь от него.

— А раз тебе нечем возразить, значит, я права!

Она уже собиралась уйти вместе с Мэй в соседнюю комнату, чтобы переодеться, когда Халиф вдруг бросил ей напоследок:

— После того как закончишь с маскировкой, загляни в приёмную напротив.

Елена остановилась.

— Кто там?

— Человек, который хочет тебя видеть.

— …

Его лицо выражало смешанное чувство удовлетворения и скрытых эмоций. Он не сказал больше ни слова, несмотря на её попытки выведать подробности. В конце концов, Елена лишь пожала плечами и вышла.

В соседней комнате, при помощи Мэй, она начала преображаться в Люсию.

Сменив причёску, она надела короткий парик и круглые очки, которые носила во времена академии. Однако теперь этот образ казался ей слегка чуждым, ненатуральным.

«Давненько я не носила этот облик…»

Оценив себя в зеркале, она поправила воротник и посмотрела на часы. Они справились быстро, поэтому у неё оставалось немного свободного времени до назначенной встречи с Реном.

Елена снова надела маску и направилась в указанную Халифом приёмную.

Подойдя к двери, она постучала и затаила дыхание в ожидании.

Спустя мгновение дверь медленно приоткрылась, и на пороге появился мужчина в маске утки.

Елена узнала его сразу. Рыжеватые волосы, очки, отражавшие свет… Всё точь-в-точь, как в её памяти.

«Старший Рафаэль?»

Она не успела даже осознать до конца своё удивление, как услышала его голос:

— …Люсия?

Глава 116

Рафаэль сразу же узнал Елену. Увидев его, она не смогла сдержать улыбки — столь неожиданная встреча наполнила её радостью.

— Да, это я, старший.

Как только Елена подтвердила это, уголки губ Рафаэля дрогнули, и на его лице появилась тёплая улыбка.

— Никогда бы не подумал, что снова увижу тебя вот так… Наверное, поэтому мне так приятно встретиться с тобой.

— Мне тоже, — мягко сказала она. — А раз так, можно мне войти? Стоять и разговаривать не слишком удобно, ноги уже устали.

— Ох, я и не заметил, как был невежлив. Конечно, проходи.

Они вошли в гостиную и, устроившись на диване друг напротив друга, сбросили мешавшие им маски. Кто именно сделал это первым, уже не имело значения. Их взгляды встретились, и оба вдруг рассмеялись.

— Мне однажды сказали, — задумчиво проговорила Елена, всё ещё улыбаясь, — что есть люди, которые приносят радость уже одним своим присутствием. Кажется, ты для меня — именно такой человек.

— Думаю, для меня ты тоже, — ответил Рафаэль. — Я не могу перестать улыбаться.

В жизни Елены, полной тревог и испытаний, Рафаэль всегда был чем-то вроде успокоительного. Его присутствие наполняло её умиротворением, словно она снова оказалась в безопасной колыбели.

— Я слышала от старшего Халифа, что ты перебрался из светлой комнаты в тёмную мастерскую в подвале? — спросила она, слегка нахмурившись.

Рафаэль усмехнулся, словно ему самому было забавно осознавать это.

— Думаю, я просто привык к подвалу, даже не заметив этого. Знаешь, когда не видишь солнца, кажется, что жить становится легче. К тому же, в таких условиях моя работа продвигается куда быстрее.

— Ты, как всегда, необычный человек, — с улыбкой заметила Елена.

Она чувствовала, как в груди разливается тепло. Эти спокойные, простые разговоры, возможность спросить друг друга, как дела, — всё это было для неё драгоценным даром. В мире, где она постоянно жила в напряжении, такие моменты казались настоящим благословением.

Но внезапно её сердце сжалось.

«Я до сих пор не рассказала старшему, кто я на самом деле…»

Раньше у неё просто не было возможности признаться, а теперь она понимала, что это стало ещё сложнее. Она познакомилась с Рафаэлем в академии и с самого начала знала, что он — человек, которому можно доверять. Но время шло, и правда оставалась несказанной.

Елена глубоко вдохнула.

— Старший, мне нужно кое в чём признаться.

— …Признаться?

Рафаэль почувствовал, как сердце предательски дрогнуло. Он прекрасно понимал, что не стоит ожидать чего-то особенного, но слова Елены всё же заставили его на мгновение затаить дыхание.

— Моё настоящее имя не Люсия, — сказала она, внимательно наблюдая за его реакцией. — По личным причинам в академии мне пришлось скрывать свою личность и использовать другое имя. Прости, что я тебя обманывала.

Рафаэль смотрел на неё молча.

— Я — Л.

Елена ожидала чего угодно: гнева, разочарования, недоверия. Она боялась этого момента, но знала, что он неизбежен.

Рафаэль вдруг улыбнулся.

— Я знал.

— Что? Ты знал?

Елена удивлённо уставилась на него.

— В день открытия Тайного салона Сесилия увидела Л и потом подошла ко мне. Она сказала, что, хоть и не уверена, но у неё было странное ощущение… Что, возможно, Л — это мисс Люсия.

Елена замерла.

— После её слов я сам пришёл взглянуть на тебя, и… понял сразу.

Рафаэль улыбнулся ещё мягче. Он не испытывал ни обиды, ни разочарования из-за её лжи. Скорее, он был благодарен, что она наконец-то решила довериться ему.

— Я не ожидала, что ты догадаешься…

— Ты забыла, кто был художником Белладонны? — с легкой укоризной в голосе спросил он. — Возможно, другие могли бы не заметить, но мои глаза ты обмануть не смогла.

Елена невольно кивнула. Да, Рафаэль потратил бесчисленное количество часов, изучая её лицо, запоминая каждую черту, улавливая настроение. Он знал её лучше, чем кто-либо другой.

И тут её пронзила догадка.

«А что, если…»

Она замерла. Если он так легко разоблачил её маскировку как Л, возможно ли, что он также понял её другую тайну?

Елена осторожно спросила:

— Старший… Ты когда-нибудь встречал принцессу Веронику?

Рафаэль не ответил.

— Старший? — повторила она.

Его молчание и смущённое выражение лица стали для неё лучшим ответом.

— Ты знал? Всё знал? — её голос стал чуть громче.

Рафаэль отвёл взгляд.

— С какого момента?

Он глубоко вздохнул.

— В день художественного фестиваля. Я увидел, как ты пришла, и узнал тебя сразу.

Рафаэль усмехнулся, но в этой улыбке сквозила горечь. Если оглянуться назад, тот день оставил в его сердце глубокий след. Тогда он заставил себя проглотить чувства, столкнувшись с непреодолимой стеной, возведённой её происхождением.

Елена смотрела на него, ощущая в душе смешанные чувства. Она тоже грустно улыбнулась, поражённая тем, как сложилась ситуация.

— Я чувствую себя глупо. — Её голос был тихим, почти шёпотом. — Я даже не подозревала, что ты просто делал вид, что не знаешь, старший.

Рафаэль чуть склонил голову, его взгляд смягчился.

— Я не показывал этого, потому что боялся, что мисс Люсия попадёт в беду.

— Я знаю. — Елена кивнула, её губы дрогнули в слабой улыбке. — Я знаю, что ты добрый и заботливый человек. Но, зная теперь, что тебе всё давно было известно, я испытываю какое-то странное облегчение. Если бы я только догадалась раньше, всё могло бы быть проще…

Она вздохнула, едва слышно пробормотав последние слова. Сколько времени она мучилась, испытывая чувство вины за обман? Сколько раз хотела признаться, но не решалась? Рафаэль был не тем человеком, который бы воспользовался её тайной или причинил вред. Напротив, он был тем, кому можно было доверить всё без страха.

Рафаэль, улыбнувшись, поднялся с дивана и слегка отряхнул одежду.

— Что ты делаешь? — настороженно спросила Елена, наблюдая за ним.

— Пока я притворялся, что ничего не знаю, это не имело значения. Но теперь, когда всё раскрыто, я обязан проявить официальное уважение.

— Ты издеваешься надо мной? — Елена нахмурилась. — Не надо так.

Рафаэль весело рассмеялся, его улыбка стала ещё шире.

— Меня раскрыли?

— Ты такой хитрец! Никогда бы не подумала, что у тебя есть эта черта.

— Возможно, у меня просто оставались несказанные сожаления?

Разговор наполнился лёгкостью и непринуждённостью, их улыбки не сходили с лиц. На какое-то мгновение Елена позволила себе забыть о времени, но тут вдруг вспомнила о следующей встрече. Достав из кармана часы, она взглянула на циферблат. К сожалению, время поджимало.

— Что же делать? У нас так много тем для разговора, но мне пора…

— Тогда увидимся снова, принцесса.

Рафаэль смотрел на неё с лёгкой улыбкой, но в его голосе звучала уверенность. Он словно заранее знал, что они встретятся ещё не раз. Он всегда был таким — ставил её чувства выше своих.

— Всё хорошо, но, пожалуйста, исключи слово «принцесса» из своего прощания. Я не принцесса.

Рафаэль слегка склонил голову набок, с интересом разглядывая её.

— Неправильное наименование? Но, похоже, это тебя беспокоит.

— Нет, дело не в этом. Просто я действительно не настоящая принцесса.

Эти слова заставили его слегка нахмуриться.

«Что это значит?»

Он не знал всей правды — того, что она была лишь подменной фигурой, а не настоящей Вероникой.

«Теперь мне не нужно скрываться от него… верно?»

Ей хотелось бы уделить этому разговору больше времени, но она не могла.

— Я расскажу тебе всё в следующий раз, — пообещала она.

Рафаэль задумчиво кивнул, но тут же, сузив глаза, хитро улыбнулся.

— Я привык ждать, но мне очень любопытно. Ты не принцесса… Может, дашь хотя бы намёк?

Елена задумалась. Потом глубоко вдохнула и, колеблясь всего мгновение, произнесла:

— Я всего лишь подставное лицо, дублер. Я не настоящая принцесса Вероника.

Она произнесла это тихо, но в её голосе чувствовалась твёрдость. И, не дожидаясь реакции Рафаэля, покинула гостиную.

Лёгкая тревога поселилась в её душе.

«Зачем я это сказала? Он выглядел так растерянно…»

Но, как бы она ни пыталась переубедить себя, сожалеть о сказанном было бессмысленно. Она приняла решение, и назад дороги не было.

Когда она подошла к другой гостиной, место её следующей встречи уже ожидало её. Это была просторная комната, совмещённая с обеденной зоной и кухней, где специально принимали гостей.

«Спокойствие, только спокойствие. Что бы ни знал Рен, нельзя позволить себе растеряться.»

Сделав глубокий вдох и расправив плечи, Елена толкнула дверь и вошла.

Первое, что бросилось в глаза, — это длинный стол, уставленный изысканными блюдами, и золотые свечи, мерцавшие мягким светом. А затем — человек, сидящий в самом конце стола, чуть склонив голову и лениво опираясь подбородком на руку.

— Давно не виделись, старший.

Елена поздоровалась, её тон был лёгким, почти небрежным.

Последний раз она встречалась с Реном в день открытия Тайного салона, когда он пришёл в Великий Дом. Тогда она была в облике принцессы Вероники, но общаться с ним ей было неудобно — его отношение к ней было иным, непривычным.

Теперь же, играя роль Люсии, она чувствовала себя гораздо свободнее. И даже испытывала к нему лёгкое раздражение.

— Чересчур самоуверенно, — фыркнул Рен. — Ты всегда заставляешь гостей ждать, когда сама их приглашаешь?

Елена усмехнулась.

— Ты не изменился. Стоит мне появиться, как ты сразу затеваешь ссору.

— Это не ссора, это беседа, — заметил он с насмешкой. — И потом, прошло не так уж много времени.

В его голосе скользила скрытая насмешка, а в глазах читалась какая-то недосказанность.

«О чём он?»

Елена невольно напряглась.

Рен улыбался, потому что помнил её образ на маскараде в полночь.

«Она даже не подозревает, что я наблюдал за ней.»

Разумеется, она не могла знать. Он не сказал ей об этом.

И уж тем более она не догадывалась, что он понял её манёвр — как она разоблачила Авеллу, подставившую её.

С одной стороны, это было даже лучше.

— Почему ты всё время улыбаешься, как человек без забот? — недовольно спросила Елена.

— Разве это плохо? — с довольным видом проговорил Рен. — К тому же, ты первая меня пригласила. Это весьма значимое событие, тебе не кажется?

— Не то чтобы это имело какое-то значение, но ты слишком далеко забежал вперёд.

Елена парировала холодно и сдержанно, затем спокойно опустилась на стул. Они сидели в самом конце длинного стола, и расстояние между ними создавалось словно нарочно, будто подчеркивая дистанцию не только физическую, но и эмоциональную.

— Ты собираешься снять её? Как долго ещё будешь носить?

Только теперь она осознала, что Рен снял свою маску. Впрочем, это было вполне ожидаемо. С самого начала она не питала иллюзий, что человек, игнорирующий любые правила, станет соблюдать установленные нормы салона.

— Я всё равно собирался её снять.

Не теряя времени, Елена развязала завязки, скрывавшие её лицо. Прошло уже немало времени с тех пор, как она появлялась в облике Люсии. Теперь этот образ казался ей непривычным, чуждым, будто он больше не принадлежал ей. Когда маска оказалась на столе, она взглянула на Рена.

— Теперь тебя это устраивает?

— Нет, это по-прежнему ужасно раздражает.

Рен прищурился, внимательно разглядывая её. Парик с короткими волосами, очки, маскирующие её лицо, плотный слой грима — всё это было ему неприятно, казалось неестественным. Елена, заметив его раздражение, усмехнулась.

— Может, мне тогда просто уйти, вместо того чтобы ужинать с тобой?

— Почему ты так раздражительна? Я ведь не собираюсь ссориться. Сядь уже спокойно.

Рен рассмеялся, небрежно махнув рукой, призывая её к спокойствию. Елена, разумеется, и не собиралась уходить, но всё же демонстративно помедлила, а затем вновь расслабленно откинулась на спинку стула, словно уступая ему небольшую победу.

— Давай уже начнём ужинать. Не хотелось бы, чтобы вся еда остыла.

— О, наконец-то ты сказала что-то стоящее. Я с самого утра голодал, чтобы насладиться этим.

С этими словами Рен взял в руки столовые приборы и, не теряя времени, начал пробовать поданные блюда. Начав с закусок, он постепенно перешёл к основному блюду — запечённому гусю. Сделав пару жующих движений, он кивнул, подтверждая свои впечатления.

— Это вполне съедобно. Довольно неплохо.

— Я лично позаботилась об этом.

Рен ухмыльнулся, его губы растянулись в довольной, но слегка насмешливой улыбке.

— Вот это уже приятно слышать.

Елена на мгновение замерла, её нож завис над тарелкой. Она пристально посмотрела на Рена, пытаясь разгадать скрытый смысл его слов. Но он, напротив, лишь весело наблюдал за её реакцией, словно ожидал именно такого ответа.

— Так о чём же ты собираешься говорить? Я очень заинтригован.

— Ты слишком торопишь события.

— Ах, но ведь именно мне решать, не так ли? И потом, у меня вопросов гораздо больше, чем у тебя.

Слова Рена прозвучали слишком многозначительно, и Елена невольно задумалась. В нюансах его фраз угадывался намёк, что он уже что-то знал. Но насколько много? Вопрос становился всё более важным.

С этого момента мне нужно быть особенно осторожной. Я не могу позволить себе потерять контроль над разговором.

Елена внутренне собралась. Ей предстояло определить, что именно Рен знал, насколько далеко он продвинулся в своих догадках, и какое впечатление о ней у него сложилось. Всё, что он сказал до этого момента, и его поведение, о котором рассказывал Сиан, теперь складывалось в единую картину.

— Я слышала, ты встречался с Его Высочеством.

— Это вопрос?

— Это утверждение.

Рен рассмеялся.

— Да, мы виделись. Его Высочество, похоже, слишком разговорчив, раз рассказал тебе об этом.

— В такие моменты я бы предпочла описать его как близкого человека, а не болтуна.

— Близкого человека?

Брови Рена дрогнули. Он явно не ожидал, что именно так будет сформулирована её связь с Сианом. Гораздо больше его раздражало не само утверждение, а то, что оно прозвучало из её уст, а не от кого-то другого.

— Ты определяешь это так просто? С каких это пор вы двое стали настолько близки?

— Мы не так уж далеки друг от друга, разве нет?

— Значит, где-то посередине? Ни близки, ни далеки?

— Хватит игр слов.

Голос Елены прозвучал резко и отрывисто. Она не хотела тратить время на пустые шутки и двусмысленные фразы. В этом разговоре у неё была совершенно иная цель.

— Ты мне враг?

Глава 117

Елена не ходила вокруг да около, а сразу говорила прямо, доходчиво и даже слишком откровенно. Когда-то именно она смогла одолеть знать империи и навести порядок в высшем свете. Иногда она знала, что простые слова оказываются куда более эффективными, чем замысловатые речи.

«Важно понять, насколько хорошо он осведомлён обо мне.»

Чтобы это выяснить, ей нужно было вывести Рена на эмоции и получить от него нужный ответ.

— Эй, ты так открыто спрашиваешь? А что, если я назову себя твоим врагом?

— Если ты враг… Тогда придётся сделать выбор.

— Выбор? Для тебя или для меня?

— Для нас обоих. Единственное, что ясно — это будет наш последний ужин.

Рен изобразил испуг, театрально потряс рукой.

— Ох, я весь дрожу. Ты угрожаешь мне?

— Забавная шутка. Хотела бы я, чтобы ты испугался угроз, но ты ведь не тот, кого можно запугать, верно?

— Эй, ты сейчас всерьёз это говоришь мне в лицо? Я даже в замешательстве.

Рен улыбнулся и наигранно поёжился. Но Елена не собиралась сворачивать разговор в шутливую плоскость.

— Не уходи от темы и ответь на мой вопрос.

— Я похож на врага?

На этот вопрос Елена ответила без колебаний.

— Да.

— Ого, как обидно.

Рен тихо рассмеялся, откинув прядь волос назад. Но выглядел он не расстроенным, а, напротив, довольным, словно наслаждался этим разговором.

— Тебе смешно? А я говорю серьёзно.

— Я тоже.

— Тогда ответь мне. Враг ты или нет?

Елена не отступала, её речь звучала отрывисто, как будто сломанная, но её твёрдость не оставляла выбора. Ответ Рена должен был прояснить, насколько глубоко он осведомлён.

— Не враг.

— Тогда кто?

— Ангел-хранитель во тьме?

Елена резко прикусила губу, едва не теряя самообладание. Если бы не её сверхчеловеческое терпение, она и сама не знала бы, какие слова могли бы сорваться с её алых губ.

— Ты слишком дерзок. Такие вещи ещё и вслух говоришь.

— Правда? Ангел-хранитель во тьме… Не думаю, что можно найти более точное сравнение.

Рен самодовольно ухмыльнулся, даже похлопал себя по коленям, будто был доволен собственной находчивостью. Елена некоторое время наблюдала за ним с бесстрастным выражением, а затем спокойно произнесла:

— Я поверю тебе, когда у меня появится основание для доверия.

— Ах, ну что ты, так нельзя. Людям нужно верить друг в друга, без этого никак.

— Тогда старший доверяет мне?

Елена вела разговор осторожно, плетя его, как паутину.

— Я? Нет, не доверяю.

— И при этом хочешь, чтобы я доверяла тебе?

— Да.

Рен, скрестив руки на груди, ответил так, словно это было само собой разумеющимся. Елена смотрела на него, поражённая его наглостью.

— Мы вернулись в начало.

Елена молча поднялась со стула. Чтобы перехватить инициативу, иногда требовалось прерывать разговор.

— Куда ты? Ты же ещё не доела.

— Я не хочу тратить время на бессмысленные беседы.

Елена встала и, даже не оборачиваясь, начала надевать маску. Рен же откинулся на спинку стула и, закинув ногу на ногу, лениво наблюдал за ней.

— Ты уверена, что разговор, который мы могли бы продолжить, не оказался бы тебе полезен? Вдруг пожалеешь?

— Ты слишком торопишь события. Это я решу, полезно мне это или нет.

Она как раз завязывала ленты маски, когда услышала:

— Я проиграл!

Рен внезапно поднял руки вверх и ухмыльнулся, словно объявляя о своей капитуляции.

— Что ты проиграл?

— Всё. Странно. Я терпеть не могу проигрывать, но почему-то мне не так неприятно уступать тебе.

Елена не села обратно, лишь пристально смотрела на Рена, её взгляд был холоден и насторожен.

— Ты так и не сядешь?

— Решу после того, как услышу, стоит ли мне это делать.

Рен многозначительно улыбнулся и неторопливо опустил руки.

— Враг моего врага — мой союзник.

— …!

— Разве есть что-то более надёжное, чем это?

Рен произнёс это с присущей ему лёгкостью, но для Елены эти слова были чем-то, что нельзя воспринимать поверхностно. Он говорил об этом снова, но теперь у неё не оставалось сомнений, кого именно он подразумевал под этим врагом.

«Герцог.»

Может быть, другие не знали этого, но Елена знала. Она прекрасно понимала, насколько глубоко Рен ненавидел герцога. В прошлой жизни именно эта ненависть толкнула его на то, чтобы безжалостно преследовать и угрожать ей, когда она притворялась Вероникой. Иными словами, если они действительно были «врагами одного врага», это означало, что Рен с самого начала знал её настоящую личность.

— Судя по твоей реакции, я прав, да?

Улыбка Рена стала ещё более самодовольной и дерзкой.

— Насколько ты осведомлён?

— Вот именно. Ты пытаешься добиться подтверждения.

— Я просто люблю, когда всё предельно ясно.

Он мог и не говорить ничего прямо, но Рен уже раскрыл перед ней все свои карты. Однако Елена всё равно хотела убедиться ещё раз.

— Ничего не мешает мне говорить об этом.

— …

— С чего бы начать? С того, что настоящая Люсия живёт на севере? Или, может быть, с того, что ты — настоящая хозяйка этого салона? А если не это, то, возможно, с того, что под этим париком скрываются золотистые волосы, ниспадающие, как водопад?

— Довольно.

Голос Елены был на удивление ровным. Осознав, что её маскировка уже не имеет смысла, она сняла очки. Тот факт, что он знал о её настоящем цвете волос, означал, что он понимал и её связь с Вероникой. Более того, он ясно дал понять, что осознаёт, кто она на самом деле, раз уж заявил, что враг её врага — её союзник.

— Вот видишь, куда лучше, когда всё расставлено по местам.

— …

Рен выглядел удовлетворённым. Елена же пыталась осмыслить его поведение. Он так легко разоблачил её, словно это было неважно.

«Я не понимаю. Если он знал всё это, то зачем делал вид, что не знает? В прошлый раз он вёл себя иначе.»

В прошлой жизни Рен преследовал её безжалостно. Но в этой — ничего подобного. Напротив, он оставлял впечатление человека, который, пусть и с неохотой, но уступает.

«Возможно… не только Его Высочество изменился.»

Эта мысль закралась к ней сама собой. Иначе происходящее просто не поддавалось логическому объяснению.

— Почему молчишь? Я ведь уже всё тебе открыл.

— Думаю, как к тебе относиться.

— Не усложняй. Всё просто. Пусть всё останется таким, как было.

Рен, казалось, получал настоящее удовольствие от этого разговора. Он всё время улыбался, словно ловил момент. Однако Елена видела перед собой сразу две его тени: ту, что мучила её в прошлом, и ту, что стояла перед ней сейчас.

— Хорошо, старший.

— Отлично, мелкая.

Рен произнёс это с каким-то особым удовольствием. И только сейчас она вдруг осознала, что давненько не чувствовала от него той неприязни, которая раньше сквозила в каждом его слове.

— Думаю, нам стоит пересмотреть наши отношения.

— Ох. Значит, теперь мы по одну сторону?

Елене это не нравилось, но она не стала отрицать. Если Рен действительно поможет ей свергнуть герцога, это будет равносильно получению тысячи солдат в её распоряжение.

Но, с другой стороны, он всё равно оставался Реном. Двойственным, опасным. Он был клинком, который можно направить в сторону врага, но который так же легко мог вонзиться в её спину. Елена знала, что в битве против герцога он станет для неё бесценной поддержкой. Но при этом она понимала, что не сможет полностью контролировать его.

«Лучше уж держать его рядом, чем оставить без присмотра.»

Было бы гораздо опаснее столкнуться с ним в качестве врага или продолжать делать вид, что они ничего не знают друг о друге, идя каждый своей дорогой. В таком случае лучше уж принять его помощь, даже если это будет тяжким грузом.

— Пусть будет так. Одна сторона.

— Бинго.

Рен приподнял палец, словно отмечая победу, и рассмеялся. Елене показалось, что его радость была искренней, или это было всего лишь её воображение?

— Следи за выражением лица. Я-то рад и готов пуститься в пляс, а ты будто готова заплакать.

— Я не умею скрывать свои чувства.

— Ну, по крайней мере, это честно. Но давай сразу договоримся: даже если мы теперь союзники, я не собираюсь вмешиваться в твои дела. Ты идёшь своим путём, я — своим. Как и всегда.

— …

— Почему молчишь? Ты хочешь, чтобы я вмешался? Ну, раз хочешь, то, возможно, мне стоит…

— Мне ты не нужен.

Резкий ответ Елены вызвал у Рена лишь беззвучный смешок.

— Сегодня знаменательный день, может, отметим шампанским?

— Отказываюсь.

— Как можно так хладнокровно отказываться? Я ведь страдаю!

Несмотря на притворные жалобы, Рен улыбнулся и вернулся к своему ужину. Еда уже давно остыла, но он, не обращая на это внимания, с явным удовольствием продолжил трапезу, словно только что присоединился к столу.

— Максимум три месяца, минимум два. К этому моменту тебе нужно уйти из Великого Дома ЭрцГерцога.

— Что это значит?

Елена, которая до этого ела рассеянно, подняла взгляд. Лёгкость исчезла с лица Рена, сменившись серьёзностью, которую он редко позволял себе проявлять.

— К тому времени Вероника вернётся.

— …!

Глаза Елены расширились. Она уже предполагала, что Вероника может вернуться, учитывая сложившиеся обстоятельства, но услышать точный срок от Рена стало для неё неожиданностью.

— Если упустишь момент, тебе не сдобровать.

— Это намного быстрее, чем я ожидала.

— Что, ты уже знала, что Вероника очнулась?

Вместо ответа Елена молча кивнула. Рен цокнул языком.

— И при этом до сих пор остаёшься во Великом Доме? Не знаю, считать ли это безрассудством или самоуверенностью.

— Я не знала, когда именно она вернётся.

— Тогда поторопись и уходи. Даже с таким сильным рыцарем, как у тебя, это слишком опасно. Он не всесилен, ему не по силам защитить тебя от всего.

Елена внимательно посмотрела на Рена. Было ли это иллюзией? Или в его голосе действительно звучало беспокойство? Лицо его оставалось серьёзным, и в глазах читалась тревога.

— Спасибо.

Даже произнося это, она сама себе удивлялась. Никогда бы не подумала, что скажет «спасибо» такому негодяю, как Рен. А он лишь улыбнулся — не той дерзкой ухмылкой, а настоящей, светлой улыбкой, которую она видела у него впервые.

— Ешь давай.

В это же время в кабинете Лиабрик проходил напряжённый разговор.

— Разберитесь с людьми в масках.

Артиль и Люминус, сидевшие по обе стороны от неё, с беспокойством переглянулись.

— Сэр Вулфорд потерпел поражение. Наёмников не хватает…

— Задействуйте Второй Орден рыцарей.

— …!

Оба резко обратили взгляды на Лиабрик. Её слова прозвучали твёрдо и решительно. Второй Орден был одной из ключевых военных сил Великого Герцогства. Пусть он и уступал Первому Ордену в мощи, но его силы вполне хватало, чтобы считаться мечом герцогства.

— Что именно нам делать?

— Поддерживать порядок в столице. Собрать и замять все случаи насильственных преступлений, произошедших в последнее время.

Второй Орден состоял из рыцарей, гордившихся своим званием. Они безоговорочно выполняли приказы господина, но предпочитали использовать меч во имя чего-то благородного. Именно поэтому объявить их действия наказанием преступников было лучшим способом заставить их подчиняться.

— Будет исполнено.

— Есть ещё одно дело.

— Слушаю.

Голос Лиабрик стал холодным, как сталь.

— Найдите мужчину и женщину, которые отправились на маскарад, чтобы скупить листья Финацеи.

Глава 118

— Я тоже подозреваю их.

Артиль кивнул, соглашаясь. Его мысли во многом совпадали с доводами Лиабрик. Если место выращивания финацеи было раскрыто, значит, кто-то из их людей прокололся. Самый вероятный момент утечки информации — день, когда на маскараде появились те двое: мужчина и женщина. Несколько дней спустя плантация была уничтожена огнём.

— Найдите списки приглашённых на тот маскарад. Если как следует надавить на участников, обязательно найдётся зацепка.

— Понял.

— Если ничего не выясните, даже не думайте возвращаться.

Лиабрик не оставляла места для провала. Её голос звучал жёстко, почти беспощадно. Она не могла позволить себе ещё одну ошибку.

"Я стою на краю пропасти. Он не простит мне больше ни одной неудачи."

Великий герцог Фридрих был человеком нетерпеливым. Если он дал ей шанс исправить ситуацию, то только потому, что это была она — Лиабрик. Будь на её месте кто-то другой, он давно бы заменил этого человека на более компетентного.

— Я во всём разберусь.

Артиль прекрасно понимал: если Лиабрик падёт, за ней последует и он. Единственный способ доказать свою полезность и необходимость — задействовать все возможные средства, чтобы выяснить, кто стоит за случившимся.

— Люминус.

— Да, виконтесса.

— Раз уж поставки опиума прекращены, нет смысла больше поддерживать маскарады. Закрывай их.

До сих пор ночные маскарады проводились под покровительством Великого герцога. Они служили местом, где аристократы могли предаваться своим тайным желаниям, а заодно использовались для сбыта опиума. Но теперь, когда этот бизнес оказался под угрозой, дальнейшее их проведение стало бессмысленным.

— Как прикажете, виконтесса.

Люминус принял приказ с тяжестью на душе.

— Всё в порядке?

Когда Рен ушёл, Хюрельбард внимательно посмотрел на Елену, встретившую его в гостиной, и с беспокойством спросил:

— Да, как видишь.

— Хорошо.

Только услышав её спокойный ответ, он смог наконец расслабиться. Кивнув, он отошёл в сторону.

Елена, оставшись одна, откинулась на спинку дивана в центре гостиной, чувствуя себя сбитой с толку.

— Не могу поверить, что я теперь заодно с Реном.

Рен. Из всех людей в этом мире — именно он. Она была уверена, что даже если бы мир разломился пополам, даже если бы она родилась заново, она никогда не смогла бы пойти с ним на сближение. И вот — ужин за одним столом. Не только это: они теперь союзники, связанные общей целью.

"Одна сторона. Одна цель"

Это словосочетание казалось самым странным в мире.

"Не расслабляйся. Никогда не знаешь, что от него ожидать."

Елена не доверяла Рену. Они заключили временный союз, но было ли это правильным решением? Её неприязнь к нему укоренилась слишком глубоко, чтобы вот так просто исчезнуть. И всё же… Всё же она чувствовала облегчение оттого, что теперь ей не нужно считать его врагом.

— …Это даже странным образом успокаивает. О чём я вообще думаю? Какая нелепость.

Внезапно она рассмеялась. Её разум противился этой мысли, но на психологическом уровне присутствие Рена ощущалось слишком сильно. Когда он был её врагом, он пугал её до дрожи. Но как только он стал союзником, в нём неожиданно появилось нечто… надёжное.

Хотя, конечно, людям так просто не измениться.

В этот момент дверь приоткрылась, и в салон вернулся Халиф. Он ненадолго отлучился по делам, но, едва сняв маску, тут же посмотрел на Елену с тревогой.

— Рен не натворил ничего глупого?

— Нет, всё прошло гладко.

— Вот и хорошо. Я устроил этот ужин, потому что ты этого хотела, но, чёрт возьми, зачем тебе понадобилось встречаться с ним?

— Я всё равно собиралась рассказать тебе.

Елена спокойно поведала о том, что только что обсуждала с Реном за ужином. Она не могла скрывать от своих людей этот союз. Было необходимо чётко обозначить, что теперь у них и Рена одна цель, и в будущем они смогут сотрудничать в деле разрушения Великого герцогства.

— Вот оно что…

— …

— Старший?

Халиф, который какое-то время молчал, наконец заговорил, его лицо выражало беспокойство.

— Ты уверена, что это правильное решение? Рен — человек непредсказуемый.

Хюрельбард, который обычно воздерживался от личных оценок, не удержался и добавил:

— Согласен. Он груб и жесток. Слишком опасен, чтобы подпускать его близко.

То, что Хюрельбард высказал своё мнение, было уже само по себе показателем его тревоги. Елена чувствовала то же самое, но не подала виду, а постаралась успокоить их.

— Не переживайте. Я понимаю, насколько Рен опасен, и не собираюсь терять бдительность.

— Раз ты так решила… Ну что ж, поверю тебе.

Халиф кивнул, хотя внутри его всё ещё терзали сомнения. Однако он доверял Елене почти безоговорочно, ведь до сих пор она ни разу не ошибалась. Её решения всегда были продуманными и верными. Хюрельбард тоже не стал настаивать. В конце концов, это был её выбор. А его долг — защищать её, какой бы опасной ни оказалась эта сделка.

Когда разговор о Рене исчерпал себя, Халиф вынул письмо, которое до этого держал в руках.

— Это ответ от графа Виллема.

— Ты уже получил ответ?

— Сам удивился, что он пришёл так быстро.

Елена вскрыла конверт с печатью графа, быстро пробежала взглядом по строкам и сложила письмо обратно.

— Что он пишет?

— Он приедет в салон сегодня, хоть и с опозданием. Просил подождать.

— Его Высочество?

— Да. Я передал, что дело срочное, и, похоже, он решил приехать немедленно.

Елена чувствовала одновременно благодарность и вину за столь стремительную реакцию Сиана.

"Выбраться из дворца незаметно будет нелегко…"

Если бы королевская семья была по-прежнему сильна, у него не было бы таких ограничений. Но в нынешней ситуации за каждым шагом Сиана следили. Имперский дворец был наполнен глазами и ушами, которые докладывали в нужные кабинеты. Несмотря на это, он всё равно решился прийти.

"Сиан… ты рискуешь ради меня."

— Старший, я спущусь вниз. Нужно привести мысли в порядок.

— Хорошо. Я прослежу, чтобы на третий этаж никто не поднимался.

Елена кивнула и повернулась к Хюрельбарду.

— Сэр, вы пойдёте со мной.

— Да, миледи.

— Мэй, оставайся здесь и помоги Халифу.

— Как прикажете, моя госпожа.

Елена воспользовалась тайным проходом и направилась в гостиную на третьем этаже. Эта комната была единственной, где она встречалась с Сианом.

Опустившись на мягкий диван, она на несколько мгновений закрыла глаза, позволяя мыслям устаканиться.

"Собрание знати. Возвращение Вероники. Союз с Реном."

Слишком много всего навалилось.

Мысли путались, скапливаясь в тугой клубок. Всё происходящее необходимо было вписать в первоначальный план, который напоминал паутину – сложную, тонкую и хрупкую. Малейший неверный шаг мог разрушить всю конструкцию.

За размышлениями время пролетело незаметно. За высоким арочным окном давно сгущалась тьма, и теперь только холодный свет луны освещал комнату, отбрасывая бледные отсветы на стены и мебель.

Тук-тук.

Елена очнулась от раздумий. Дверь мягко приоткрылась, и в комнату вошёл Хюрельбард, а за ним – человек в маске дракона.

Сиан.

Она поднялась с дивана и склонила голову в знак уважения.

— Как вы себя чувствуете? Здоровье в порядке?

Первым делом, как только их взгляды встретились, Сиан поспешил убедиться, что с ней всё в порядке.

— Да, благодаря заботе Вашего Высочества. Прошу, садитесь.

Она жестом указала на кресло напротив. Одновременно с этим повернулась к Хюрельбарду.

Тот молча запер дверь, чтобы никто посторонний не мог войти, и покинул комнату через тайный проход.

Оставшись наедине, Сиан снял маску, обнажая своё лицо. Елена тоже осторожно стянула с себя покрытие, позволяя ему видеть свою истинную сущность.

— Я слышал, дело срочное. Случилось что-то плохое?

В глубине его тёмно-бирюзовых глаз вспыхнуло напряжение. Он слегка подался вперёд, всем своим видом показывая, насколько внимательно слушает.

— Думаю, Вероника очнулась.

— …!

Лицо Сиана застыло.

Он знал правду. Знал, что Елена — лишь подмена Вероники. И прекрасно понимал, какие последствия за этим последуют.

— Тебе нужно немедленно покинуть Великий Дом. Они никогда не оставят тебя в живых.

— Я это понимаю.

— Тогда нельзя терять времени. Выбирайся оттуда как можно скорее. Завтра… Нет, даже сегодня.

В его голосе звучало едва сдерживаемое беспокойство. Он был готов на всё, лишь бы обезопасить её.

— Я пока не могу уйти. У меня есть незавершённые дела.

— Дела? О чём ты говоришь? Сейчас не время думать об этом. Если ты не уйдёшь сама, я заберу тебя силой.

Сиан был настроен решительно. Слишком велика была угроза.

— Ваше Высочество, вы же знаете, я отдала свою жизнь на то, чтобы уничтожить Великого герцога.

— Именно поэтому я пытаюсь тебя остановить! Ты уже сделала то, что оказалось мне не под силу!

Она добилась того, на что никто не решался. Эта хрупкая женщина пошатнула могущество Великого герцогства, державшего Священную Землю в своих руках более двухсот лет.

— Но этого недостаточно. Если я сейчас уйду, он сможет оправиться.

Она нанесла ему серьёзный удар, но не смертельный. Финансовые потери герцогства росли, но этого было мало. Нужно было подорвать сам фундамент, лишив его возможности восстановиться.

— Ты правда собираешься оставаться там? В этом опасном месте?

— Да. Именно поэтому я и попросила встречи.

Сиан сжал губы.

Он хотел остановить её. Любой ценой. Но не мог.

Елена тоже понимала, что её просьба эгоистична.

"Я использую его ради своей цели. И он это знает."

Но другого выхода не было. Если она сейчас сбежит, всё окажется напрасным.

Собравшись с духом, она всё же произнесла:

— Пожалуйста, проведите церемонию выбора кронпринцессы.

Глава 119

— …!

Лицо Сиана напряглось, черты заострились от внутреннего напряжения.

— Я понимаю, что прошу о непозволительном и дерзком. И всё же, прошу вас исполнить мою просьбу.

— …

— Мне нужно время. Кроме того, это даст возможность создать обоснование для раскола Великого герцогства.

Елена смотрела на него пристальным, непреклонным взглядом. Она не собиралась отступать. Проведение церемонии выбора кронпринцессы было не просто важным – оно было жизненно необходимым.

— Вероника не появлялась в обществе уже более трёх лет. Это значит, что она не готова принять участие в церемонии.

Сиан слушал её молча, не перебивая.

— Помимо Вероники, сильной претенденткой станет Авелла из рода Рейнхардтов – одной из четырёх великих семей. Они не из тех, кто легко уступает, так что у меня нет выбора, кроме как вступить в борьбу.

Иными словами, Великий герцог не сможет просто так избавиться от неё. Елена слишком долго играла роль идеальной претендентки на трон кронпринцессы, и отказаться от неё без объяснений было бы крайне невыгодно. Конечно, герцогство могло бы попытаться выдвинуть Веронику, но если бы они сделали это без справедливой церемонии выбора, то неизбежно столкнулись бы с сопротивлением четырёх великих семей.

Как бы силён ни был Великий герцог, он не стал бы рисковать открытым конфликтом с ними.

Церемония позволила бы Елене не только выиграть время, оставаясь в герцогстве, но и получить свободу передвижения, ведь ей пришлось бы вести активную социальную жизнь, чтобы укрепить свою репутацию как кандидатки.

Если всё сложится правильно…

— Я собираюсь расколоть Великое герцогство.

— Расколоть? — нахмурился Сиан.

— Я использую свой статус принцессы, чтобы привлечь на свою сторону дворян.

До этого момента Елена предпочитала сохранять осторожность. Она была покорной, иногда позволяла себе глупые, тщеславные поступки, но всё это было игрой, чтобы не вызывать подозрений у Лиабрик. Однако теперь, когда возвращение Вероники стало реальностью, больше не было смысла сдерживаться.

Разделить Великое герцогство изнутри – это лучшее, что она могла сделать.

— Ты…

Сиан замолчал, задержав на ней долгий взгляд. Глубоко в душе он чувствовал горечь. Она не понимала его чувств. Нет, даже хуже – он считал её жестокой. Но он не мог её ненавидеть. Всё, на что он злился – это на собственное бессилие.

— …Ты мастерски умеешь ставить меня в затруднительное положение.

— Простите… Я попросила вас о слишком многом.

Елена опустила голову. Хотя она была готова пойти на всё ради уничтожения Великого герцогства, втягивать в это Сиана ей не хотелось.

— Кронпринцесса — моя будущая спутница. Она станет матерью нации.

— Я знаю.

Когда-то это место предназначалось ей. Пусть императрицей стала Сесилия, но в прошлом Елена, будучи королевой, ничем не уступала ей по влиянию – если бы не яд, который оборвал её жизнь вскоре после восхождения на трон.

— Честно говоря, я хочу отказать тебе.

— …

Она не возражала. Это было его право – принять её просьбу или отвергнуть.

— Ты знаешь, почему я до сих пор не выбрал кронпринцессу?

— Потому что не хотел впускать в семью постороннюю.

— Раньше это было так. Но теперь причина другая.

— Какая же?

Она посмотрела ему прямо в глаза. Его взгляд, обычно спокойный, как морская гладь, теперь напоминал бушующий океан.

— У этого места уже есть хозяйка.

Елена замерла.

— Я не хочу, чтобы её имя запятнали.

Он не назвал имени, но это было и не нужно. Всё было понятно по его глазам. Тёплым. Тревожным. Грустным. Елена прекрасно знала, что он имел в виду. Она пыталась притворяться, что не понимает. Но сердце всё равно сжалось. Она не могла не чувствовать. Не могла игнорировать. Не могла подавить нахлынувшие эмоции.

— Именно поэтому я колеблюсь перед твоей просьбой.

— Ваше Высочество…

— Разумом я всё понимаю, но сердце… оно не хочет мириться с этим.

— …

Сиан медленно закрыл глаза. На его лице не отразилось никаких эмоций, но глубокая тень беспокойства легла на его черты. Внутренний конфликт раздирал его изнутри, и Елена это прекрасно видела. Она ждала. Не торопила его с ответом, позволяя ему принять решение самостоятельно.

Прошло долгое время, прежде чем Сиан вновь открыл глаза и заговорил:

— Я проведу церемонию выбора кронпринцессы.

— Ваше Высочество…

Елена не смогла сразу подобрать слова. Несмотря на всю сложность её просьбы, он всё же согласился. В её сердце вспыхнула благодарность за его мужество и решимость.

— Однако, — продолжил он, — по итогам этой церемонии я не собираюсь назначать кронпринцессу.

— Я тоже не хочу, чтобы Вероника или Авелла заняли это место.

Церемония выбора была не более чем частью её плана. Она нужна была ей, чтобы выиграть время и расколоть среди знати тех, кто поддерживал Великого герцога. Если бы в результате Вероника или Авелла действительно получили этот титул, весь замысел терял бы смысл. В таком случае его не стоило бы реализовывать вовсе — слишком многое поставлено на карту.

Когда искренность её слов достигла его, выражение лица Сиана немного смягчилось.

— Хорошо, что ты мне это сказала.

— Я даже не знаю, как отблагодарить Вас за столь непростое решение.

Елена поднялась со своего места и изящно склонилась перед ним в глубоком поклоне.

«Если бы не Его Высочество, я бы прошла такой длинный путь лишь для того, чтобы уйти с пустыми руками…»

Возвращение Вероники стало для неё неожиданным и крайне опасным поворотом. Если бы не поддержка Сиана, ей действительно пришлось бы отступить, пусть даже со слезами на глазах. В таком случае, каким бы сильным ни было её влияние снаружи, оно бы не сравнилось с мощью Великого герцогства, если бы его структура оставалась непоколебимой.

Сиан долго размышлял, но в конечном счёте не просто согласился, а сам выразил желание помочь.

— Раз уж решение принято, пора выбрать дату. Скажи, когда тебе будет удобно.

— Через четыре месяца.

— Через четыре месяца… Как ты знаешь, выбор кронпринцессы включает в себя три испытания. Четыре месяца спустя будет заключительный этап. Ты осознаёшь это?

— Да, осознаю.

Елена уверенно кивнула.

В изначальной истории всё сложилось иначе. После окончания академии Сиан неожиданно назначил Сесилию кронпринцессой. Это вынудило Елену взять годичный перерыв, чтобы укрепить свою репутацию в высшем обществе. Позже, когда у Сиана и Сесилии так и не родился наследник, Великий герцог Фридрих и Лиабрик настояли на том, что ради процветания и стабильности империи необходимо короновать королеву. Так Елена, пройдя через жестокую борьбу за титул, стала первой королевой.

— Я объявлю об этом официально.

— Благодарю Вас, Ваше Высочество.

— Я пошёл тебе навстречу, но взамен хочу заключить с тобой соглашение.

— О чём именно?

Когда Елена почтительно склонила голову в знак внимания, Сиан произнёс:

— Не вздумай причинять себе вред.

— …

Она замерла, поражённая его словами.

В его глазах отражалась искренняя забота.

— Если почувствуешь, что тебе угрожает опасность, брось всё. Разрушение Великого герцогства… если ты не справишься, я сам доведу дело до конца. Поэтому не пытайся тянуть всё на себе. Дай слово.

— Ваше Высочество…

Сиан прекрасно понимал, что требует от неё невозможного. Но несмотря на это, он не мог перестать беспокоиться. Его искренность обжигала её сердце.

— Я обещаю.

— Этого достаточно.

Он не стал требовать от неё ничего большего. Сейчас его больше всего тревожило лишь одно — её безопасность. Елена знала, насколько он за неё переживает. Но она не собиралась отступать. Смерть не принесёт ей пользы. Месть возможна только в том случае, если она останется в живых. Она уже однажды умерла от их рук.

И теперь прекрасно понимала этот простой, но жестокий закон.

«Вероника…»

Елена помнила, как Вероника смеялась над ней, когда она умирала в мучениях. Она вспоминала этот жестокий взгляд, эту демоническую ухмылку… И то, как Вероника, держа за руку Иана, легкомысленно махала ей на прощание, словно её жизнь ничего не стоила.

«Но теперь всё будет иначе.»

Мир изменился. Теперь не Вероника решала, когда вернуться — теперь это зависело только от Елены.

«Посмотрим, что я смогу сделать с твоим именем и статусом, Вероника.»

При мысли о том, что ждёт её врага, губы Елены тронула едва заметная улыбка. Она могла почти увидеть, как изменится лицо Вероники, когда та вернётся в Великий герцогский дом и обнаружит, что всё пошло не так, как она рассчитывала.

— Что? Церемония выборов кронпринцессы?

Лиабрик, сидя в своём кабинете и просматривая бумаги, едва поверила своим ушам.

Совсем недавно знать, поддерживающая Великого герцога, в один голос требовала, чтобы императорская семья как можно скорее объявила о назначении кронпринцессы — только это могло обеспечить стабильность империи. Но теперь, когда Вероника пришла в себя и ситуация резко изменилась, Лиабрик не спешила радоваться. Проведение церемонии выборов в подобный момент казалось ей крайне неудачным.

Ведь если Вероника была жива, если её состояние позволяло ей вернуться, то не было никакой необходимости торопить с этим Елену.

«Но что это?»

В официальном документе из императорского дворца говорилось, что начиная со следующего месяца начнутся ежемесячные состязания, в результате которых через четыре месяца после третьего, последнего испытания, будет объявлено имя будущей кронпринцессы.

Лиабрик нахмурилась.

— Похоже, что это инициатива самого принца, а не немощного императора.

— В этом нет ничего плохого. Её Высочество уже долго обучается у мадам де Фланроз. В сравнении с леди Авеллой у неё есть явное преимущество.

Артиль и Люминус спокойно обсуждали ситуацию, делясь прогнозами на будущее. Особенно Люминус смотрел на происходящее весьма позитивно.

Но Лиабрик слушала их вполуха.

Они упускали из виду самое важное — Елена была лишь двойником Вероники.

«И именно в этот момент они устраивают церемонию выборов, когда леди готовится к возвращению?»

Здоровье Вероники восстановилось настолько, что она уже могла вести привычный образ жизни. Всё это время она втайне готовилась к возвращению.

Лиабрик уже распланировала, как использовать рыцарей, охранявших убежище, а также привлечь Лоренца, чтобы разом устранить угрозу в лице Елены, Хурельбарда и Мэй.

Но теперь её планы были под угрозой.

Объявление о выборах кронпринцессы разрушило тщательно выстроенную стратегию.

— Где Его Светлость?

— В кабинете.

Лиабрик без колебаний поднялась со своего места и направилась к нему.

Дойдя до кабинета Великого герцога, она увидела, как более десятка рыцарей и слуг склонили головы, выражая почтение.

— Это срочно. Немедленно доложите Его Светлости.

Личная горничная кивнула, постучала в дверь и скрылась за ней.

Прошло всего несколько мгновений, прежде чем она вышла обратно и почтительно склонилась перед Лиабрик.

— Его Светлость ждёт вас.

Лиабрик быстрым шагом вошла внутрь.

Она подошла к Великому герцогу Фридриху, который сидел за массивным столом из тёмного дерева, внимательно читая книгу.

Не тратя времени на лишние формальности, она склонилась в почтительном поклоне и заговорила:

— Это срочно.

— Говори.

Фридрих захлопнул книгу, полностью сосредоточившись на её словах.

— Императорский дворец официально объявил о начале церемонии выборов кронпринцессы.

Лиабрик изложила всё, что было написано в полученном документе.

Фридрих, осознавая серьёзность ситуации, нахмурился.

— Нам стоит отправить двойника Вероники вместо неё самой?

Лиабрик покачала головой.

— Боюсь, что это будет не так просто. Леди отсутствовала слишком долго. К тому же, семья Рейнхардта непременно поддержит леди Авеллу. Пока не наступил решающий момент, лучше оставить всё как есть.

— Тогда поступай, как сочтёшь нужным.

Великий герцог Фридрих сразу же согласился, не колеблясь. Умственное развитие Вероники было незрелым, так как она долгое время находилась без сознания, по сравнению с её физическим развитием.

Поскольку избрание наследной принцессы основывалось на принципе соперничества, ему казалось разумным выдвинуть кандидатуру Елены.

Глава 120

К этому моменту Лиабрик уже должна была узнать о церемонии выборов кронпринцессы…

Елена сидела на террасе, откуда открывался вид на сад, и наслаждалась чаепитием. Вернее, это выглядело как чаепитие, но на самом деле она наблюдала за тем, кто входит и выходит из особняка.

Сегодня был день официального объявления о начале церемонии выборов кронпринцессы, и, как и ожидалось, Императорская гвардия нанесла визит.

— Нужно подождать ещё немного.

Шахматная Доска была расставлена. Осталось лишь загнать противников в ловушку. Главное — не спешить и не терять хладнокровие до самого конца.

Раздался стук в дверь.

— Госпожа, — тихо сказала Энни, войдя в комнату. — Виконтесса Лиабрик ждёт вас у себя в кабинете.

— Правда?

Елена поставила чашку на блюдце и неспешно поднялась.

— Лив, что случилось?

Елена вошла в кабинет Лиабрик, изобразив на лице искреннее недоумение.

— Присядь.

Лиабрик кивнула в сторону дивана, предлагая ей место.

Елена вежливо кивнула и опустилась на мягкую обивку, ожидая продолжения.

— Я вызвала тебя, потому что у меня есть важные новости.

— Важные?

Елена слегка наклонила голову, изображая интерес. Она прекрасно знала, о чём пойдёт речь, но её актёрская игра была безупречна.

— Сегодня пришло официальное письмо из императорского дворца. В скором времени состоится церемония выборов кронпринцессы.

— О! Правда?!

Елена даже не пыталась скрыть своего возбуждения.

С момента отъезда из княжества она отчётливо демонстрировала своё стремление занять место кронпринцессы, и сейчас её реакция выглядела вполне естественной.

«Всё идёт по плану.»

Каждый шаг разворачивался точно так, как она предвидела. Сам факт, что Лиабрик подняла этот вопрос первой, означал, что Вероника, скорее всего, не примет участия в церемонии.

«И всё это благодаря Его Высочеству.»

Сердце Елены наполнилось искренней благодарностью к Сиану. Если бы не он, ей пришлось бы первой отступить, чтобы сохранить свою жизнь.

— Что мне нужно делать в первую очередь? Скажи, Лив.

— Первый этап состоится через два месяца. Всего будет три испытания, после которых и выберут кронпринцессу.

— Мадам уже рассказывала мне об этом. Первое испытание — это оценка знаний, умений и репутации, которые необходимы будущей кронпринцессе, верно?

— Всё так.

— Но если знания и умения можно оценить, то как они будут судить репутацию?

Елена задала вопрос с любопытством, будто не имела ни малейшего представления о системе. С точки зрения логики, проверить знания и способности можно через экзамен, но репутация — это нечто расплывчатое.

— Твоё образование и уровень знаний будут оцениваться выдающимися дамами высшего света, приглашёнными императорской семьёй. То же самое касается и репутации. Например, кто-то вроде мадам де Фланроз.

— Если мадам Фланроз войдёт в число наблюдателей, это сыграет мне на руку?

— Нет, мадам уже известна как твой наставник, поэтому она не будет участвовать в судейской коллегии.

Елена изобразила лёгкое разочарование.

— С этого момента самое важное для принцессы — это её репутация, — подчеркнула Лиабрик. — Ты не должна давать ни малейшего повода для слухов и сплетен.

— Я запомню это.

Елена склонила голову, словно усердная ученица, впитывающая каждое слово учителя.

Но внутри она думала совершенно иначе.

«А зачем мне это?»

Она не была Вероникой.

Если Елена приложит все усилия, чтобы заработать идеальную репутацию, то, когда Вероника вернётся в Великий герцогский дом, ей достанется готовая, безупречно выстроенная позиция.

Кому она должна этим угождать?

«Точно не ей.»

В прошлой жизни Вероника забрала у неё всё, словно это было само собой разумеющимся.

Даже Иана.

Но теперь всё было иначе. Когда Вероника вернётся, в светских кругах начнут перешёптываться за её спиной, поднимая пальцы в её сторону. Так, как Вероника забрала у неё всё, теперь Елена заставит её понять, как ужасно быть под именем Вероники, когда она вернётся.

— Второе испытание — чаепитие. Если ты думаешь, что это просто обыденное чаепитие для молодых дам, то ты ошибаешься. Я хочу удостовериться, что ты освоишь манеры и этикет, подходящие для императорской семьи.

Участвовав в церемонии выбора королевы в своей прошлой жизни, Елена знала, как никто другой, что значит и для чего нужно второе испытание — чаепитие. Это был момент, когда не только императрица, но и старейшины императорской семьи внимательно следили за поведением участниц, чтобы убедиться, что они одеты и ведут себя в соответствии с требованиями, подходящими для кронпринцессы.

— Я попрошу мадам не быть самодовольной и указывать на недостатки.

Лиабрик кивнула и продолжила:

— Последнее испытание, и сам выбор, состоится через месяц после второго этапа. Хотя это называется соревнованием, выбор кронпринцессы основывается на оценках, сделанных ранее.

— То есть, несмотря на то, насколько я буду хороша, меня могут не выбрать?

— Нет, такого не произойдёт.

— Что? Но ведь только что…

Елена выразила сомнение, хотя она прекрасно понимала, о чём говорит Лиабрик.

Молодые дамы, прошедшие в финал, имели одинаковый социальный статус, образование, манеры и репутацию. В конце концов, самым важным фактором для финального выбора становилась сила семьи. Естественно, на кону стояла и власть, и престиж Великого герцогства.

Лиабрик скрывала этот факт, но всё равно настоятельно давила на Елену.

— Принцессе стоит сосредоточиться только на первом и втором конкурсах. Я не знаю, что будет на первом, но разве не слишком поспешно волноваться из-за третьего?

— Извините, Лив. Я поспешила. Я не подведу вас и моего отца, стану кронпринцессой. Я хочу доказать, что могу быть полезной Великому герцогству.

— Вот это правильный настрой. Буду ждать с нетерпением.

Лиабрик поддержала Елену словами, которые не имели особого смысла. Поскольку ситуация была такой, как есть, ей не оставалось ничего другого, как надеяться, что Елена проявит себя на церемонии выбора кронпринцессы.

«Даже если ты станешь кронпринцессой, ты не будешь стоять рядом с кронпринцем.»

Елену заставят присутствовать на церемонии, но это было всё. После выборов Елена будет устранена до того, как войдёт во дворец.

— Я пойду. Думаю, мне нужно как минимум два помощника для подготовки к конкурсам и построению социальной репутации.

— Подожди минуту. Возьми это.

— Что это?

Елена прищурилась, получив письмо в конверте, который протянула Лиабрик. Она не могла даже догадаться о содержимом, поскольку отправитель не был указан.

— Ты поймёшь, когда увидишь.

Елена раскрыла конверт и вытащила письмо. Как только она прочла первую строку, её рука инстинктивно прикрыла рот. Голос, прорвавшийся через её пальцы, дрожал.

— Л-Лив. Это правда от моего отца?

Лиабрик кивнула в ответ на недоумённый вопрос Елены.

— Да, прочитай.

— Отец…

Елена начала читать письмо медленно. Почерк и манера изложения были так похожи, что не оставляли сомнений — это было письмо барона Фредерика.

«Тогда меня обманули, думая, что он отправил это письмо.»

Оглядываясь назад, Елена почувствовала, насколько она была наивна. К тому моменту в её жизни родители уже не жили. Обнимая письмо и плача, она осознавала, что была просто игрушкой в руках ненавистных манипуляций Лиабрик. Но сейчас всё было иначе.

«Ты будешь обманута, Лив. Только тогда ты доверишься мне и почувствуешь себя в безопасности.»

Елена плакала, как будто все эмоции вырвались наружу, пока она не дочитала письмо до конца.

— Он очень переживал. О том, как я себя чувствую, здорова ли я. Спасибо тебе, Лив.

— Стань кронпринцессой. Нет, ты должна ей стать.

Глаза Лиабрик стали такими холодными, что от них буквально веяло ледяным холодом.

— Это докажет ценность Принцессы, и все будут жить хорошо.

— Л-Лив.

— Или нам не стоит заботиться о твоих родителях, так ведь?

Лиабрик угрожающе посмотрела на Елену, упомянув её родителей. Как и раньше, она угрожала прекратить поддержку её семьи, если Елена не будет назначена кронпринцессой.

Смотря на Елену, которая стала, как каменная статуя, не в силах сдвигаться с места или произнести ни слова, Лиабрик вонзила клинок в её сердце.

— Докажи свою ценность, принцесса.

Безопасный дом. Лиабрик пришла в место, где восстанавливалась Вероника.

Причина, по которой она отложила все дела — от проекта на Ноблесс-стрит до выборов кронпринцессы и встреч с аристократией, и решила прийти к Веронике лично, заключалась в том, чтобы сообщить ей, что её возвращение в Великое герцогство откладывается.

Лоренц, обеспокоенно открыв рот в карете, которая въезжала в ворота дома, произнес:

— Судя по характеру её высочества, разве она будет сидеть спокойно и примет это?

— Его высочество, великий герцог, дал нам разрешение.

С учётом недавних событий Лиабрик не могла скрыть своё раздражение. Она оказалась в ситуации, когда была вынуждена сделать единственный выбор, как будто в отчаянии. Как бы она ни пыталась думать, она не могла найти другого выхода из сложившейся ситуации.

Когда карета остановилась, Лоренц первым вышел и проводил Лиабрик. Два человека, войдя в дом, прошли через холл и поднялись на второй этаж, к спальне Вероники.

— Проходите.

Слуга слегка кивнула и постучала в дверь, сообщив Веронике, что Лиабрик пришла.

— Войдите.

Лиабрик прошла мимо служанки и вошла в спальню. Присев у подоконника, Вероника внимательно следила за парой синих птичек, чирикающих в своей клетке.

— Как ты, Вероника?

— Как ты думаешь, как я себя чувствую?

Вероника ответила холодно, даже не взглянув на неё, а затем открыла клетку.

Она положила свою чисто белую руку в клетку. Пара синих птичек начала беспокойно прыгать по клетке, пытаясь избежать её руки.

Но пространство было слишком маленьким, и самец оказался пойман. Вероника осторожно коснулась его головы указательным пальцем.

— Я люблю птиц. С крыльями можно лететь куда угодно и смотреть на мир сверху.

Вероника протянула руку с безразличным выражением лица. Когда она отпустила свою руку, самец синих птичек взмыл высоко в небо без клеток.

— Я хочу вернуться как можно скорее. Если я останусь здесь дольше, я задохнусь.

Лиабрик была в замешательстве. Она видела, что акт выпуска синих птичек на свободу был не только проявлением заботы о животном, но и выражением её желания как можно быстрее покинуть этот дом.

— Я пришла обсудить возвращение принцессы.

— Говори. Когда я смогу вернуться?

Вероника снова положила руку в клетку и достала самку синих птичек. Как и самца, она принялась ласково гладить её головку кончиками пальцев.

Лиабрик, наблюдая за происходящим молча, осторожно открыла рот.

— Я думаю, что нам нужно отложить возвращение её высочества.

Пальцы Вероники сжались. Самка, которая изо всех сил пыталась вырваться, не смогла удержаться и мгновенно упала замертво.

— Я что-то не так услышала? Повтори это снова, Лив.

Вероника повернула голову и выбросила тело мёртвой самки синих птичек через окно.

Самец, плачущий на улице, был слышен, но Вероника даже не обернулась.

Как будто смерть прекрасной птицы её вовсе не интересовала, она с нетерпением ждала следующих слов Лиабрик, её взгляд стал ещё холоднее, чем когда-либо.

Глава 121

— В чём причина? Почему я должна откладывать своё возвращение?

Лиабрик осторожно открыла рот под пристальным, острым взглядом Вероники. Она старалась не выдавать своих истинных эмоций и говорить как можно сдержаннее.

— …Ситуация сложнее, чем ожидалось.

— И что? Это же произошло потому, что Лив не справилась с задачей, порученной отцу?

Вероника не сдержалась и прямо упрекнула Лиабрик. Она пробыла без сознания более двух лет, но даже сейчас не испытывала страха перед той, кто управляла всей властью великого герцогства в её отсутствие. Вероника всегда была такой — уверенной в себе, требовательной, привыкшей говорить в лицо всё, что думает. Лиабрик могла манипулировать политической силой великого герцога, но в конце концов, она оставалась всего лишь его вассалом.

— Ваше Высочество правы. Всё это случилось по моей вине.

— Тогда просто исправь это. Я вернусь в назначенный срок. Туда, где мне и положено быть.

В голосе Вероники звучала непоколебимая решимость. Она никогда не отступала перед обстоятельствами. С самого рождения её окружали роскошь и власть, и она привыкла к тому, что её желания исполняются. А этот безопасный дом… он казался ей слишком тесным, слишком душным, слишком жалким.

— Это воля его высочества великого герцога.

— Мой отец сам сказал тебе отложить моё возвращение?!

Вероника недоверчиво прищурилась, но Лиабрик молча кивнула. Девушка нахмурилась. Как бы сильно она ни хотела вернуться, ослушаться прямого приказа отца было не так просто.

— Хорошо, но только на этот раз. Раз уж мне придётся ждать, лучше позаботься о том, чтобы всё было организовано должным образом.

— Я улажу вопрос с назначением кронпринцессы.

Лиабрик не упустила мелькнувшее в глазах Вероники странное выражение. С детства девушка всегда говорила прямо: в этой империи есть только один мужчина, достойный её положения, — кронпринц. Её не интересовал сам Сиан, её интересовало только его происхождение, родословная, соответствующая её статусу. Однако сейчас её реакция была не такой, как ожидалось.

— Этот титул с самого начала принадлежал мне. Даже не верится, что ты предлагаешь его мне, словно это подарок.

Лиабрик промолчала.

— Ха, довольно.

Внутренне Лиабрик испытала облегчение. Если бы Вероника продолжила спорить, ситуация могла бы выйти из-под контроля, но, к счастью, её удалось убедить. Завершив разговор, Лиабрик уже собиралась попрощаться и уйти, когда раздался голос:

— Лив.

— Да, Ваше Высочество?

— Ты говоришь, что это воля моего отца, но я знаю, что эта идея принадлежит тебе.

Лиабрик замерла. Её зрачки дрогнули, но она тут же взяла себя в руки и спокойно ответила:

— Как я могла бы осмелиться на такое? Это просто недоразумение.

— Недоразумение?

Вероника усмехнулась и провела пальцами по волосам.

— Ладно, пусть будет недоразумение.

Лиабрик молчала.

— Но тебе стоит быть готовой. Если при моём возвращении что-то окажется не так, я этого не прощу.

В голосе Вероники прозвучал холодный предупредительный тон. Лиабрик, не подавая вида, что её это задело, кивнула и удалилась.

После её ухода Вероника перевела взгляд на пустую клетку, затем посмотрела в окно. За ним метался и горестно чирикал самец синей птички, потерявший свою пару.

— Потерпи немного. Скоро я найду тебе новую подругу, хорошо?

В её голосе звучала тихая грусть, но в глазах не было ни капли сожаления.

С объявлением церемонии избрания кронпринцессы расписание Елены стало крайне плотным.

По просьбе Лиабрик мадам де Фланроз увеличила количество занятий для Елены. Девушка не возражала. Ей нужно было создать впечатление, что она прилежно готовится к церемонии, демонстрируя свою преданность новой роли.

То же самое можно было сказать и о мадам де Фланроз. Несмотря на то что Елене больше нечему было учиться, наставница продолжала приходить на занятия. Причина была очевидна — в глазах мадам Елена являлась наиболее вероятной кандидатурой на роль кронпринцессы. А раз так, то отказываться от уроков было бы попросту неразумно. Напротив, даже если эти занятия не имели реальной пользы, сам факт того, что она обучала будущую кронпринцессу, а затем и императрицу, мог стать для неё величайшей честью и преимуществом.

Благодаря такому подходу мадам де Фланроз, Елена могла использовать часть этих занятий как свободное время.

— Что это такое?

После того как наставница покинула комнату, Елена с удобством расположилась за столом, наслаждаясь чаем, и удивлённо уставилась на тарелку с необычными печеньями. Она никогда прежде не видела таких. Полумесяц, сложенный из теста, выглядел весьма скромно и даже немного невыразительно. Запах тоже был не таким насыщенным, как у других сладостей.

— Это печенье на удачу, — пояснил Квилл, шеф-кондитер, испёкший десерт. — В северных землях верят, что оно приносит счастье. Вкус у него лёгкий, а внутри спрятана записка с добрым предсказанием.

— Предсказание? — Елена заинтересованно посмотрела на него.

Шеф-кондитер Квилл никогда прежде не приносил ей угощения лично. Его внезапная инициатива казалась подозрительной.

«Почему вдруг он решил принести это? Странно…»

С осторожностью она взяла одно из печений, зажала пальцами оба конца и осторожно сломала. Внутри, как и говорил Квилл, оказался маленький свернутый листок бумаги. Елена тут же развернула его.

«Привет, моя младшая. Хотя нет, теперь мы соратники?»

— Рен? — едва слышно пробормотала она.

Несколько коротких фраз — и у Елены не осталось сомнений в авторе записки. Рен даже не пытался скрыть свою личность, да это и не было в его стиле.

— Отличная надпись. Откуда вы её узнали?

— Мне помог один знакомый, — с улыбкой ответил Квилл. — Он был уверен, что эта фраза принесёт вам удачу.

«Он связан с Реном…»

Теперь у Елены почти не осталось сомнений: Квилл был шпионом, подосланным Реном. В противном случае зачем ему понадобилось печь эти странные печенья и передавать через них сообщения? Разобравшись с сомнениями, она спокойно отломила кусочек печенья и попробовала.

— Мне нравится, что вкус не слишком приторный. Оно такое… сытное, но не тяжёлое. Хочется съесть ещё.

— Рад, что вам по вкусу, — вежливо поклонился Квилл.

— Если будешь печь их в следующий раз, не забудь принести мне.

— Конечно, миледи.

Шеф поклонился и вышел. Энни, наблюдавшая за всей сценой, покосилась на тарелку с печеньем, явно заинтересовавшись, но Елена опередила её.

— Энни, я хочу немного побыть одна. Оставь меня и постой снаружи.

— Да, миледи.

Когда дверь за служанкой закрылась, Елена вновь потянулась к корзине с печеньем, сломала ещё одно и достала записку.

«Церемония избрания кронпринцессы — не идея Его Высочества. Это же твой план, верно?»

— Он догадался… — пробормотала Елена, кривя губы в усмешке.

Может, кто-то другой и не понял бы, но она-то знала, на что способен Рен. Его ум всегда работал под углом, словно хитро сплетённые нити паутины. Он не действовал напрямую, но если бы начал использовать свой интеллект в полную силу, то стал бы по-настоящему грозным противником.

С неким предчувствием она вскрыла ещё несколько печений. И действительно — в каждом из них была записка с новой надписью.

«Каждый день ешь стейки. Тебе не кажется, что платье скоро станет тесным?»

— Вот же… — Елена раздражённо поморщилась. — Зачем писать такую ерунду?..

Она закатила глаза, но, несмотря на внешнюю невозмутимость, уголки её губ дёрнулись.

«Он специально пишет подобное, чтобы вывести меня из себя?»

Иногда она всерьёз жалела, что они оказались на одной стороне.

Елена потянулась за одним из оставшихся двух печений. Конечно, это было преувеличением, но после нескольких записок с пустыми и нелепыми фразами она не возлагала больших надежд на новые. Однако эта оказалась исключением.

«Тебе не интересно, какая повестка дня на собрании знати? Радуйся. Я тоже приглашён.»

— Рен идёт на собрание аристократии?

Эти новости оказались весьма полезными. Елена как раз ломала голову над тем, как раздобыть сведения о предстоящем совещании среди высшей знати. Теперь же эта проблема решалась сама собой.

На её губах долго играла улыбка.

Впервые за всё время она испытала лёгкое облегчение от того, что Рен теперь на её стороне. Если раньше он казался лишь раздражающим противником, то теперь его присутствие, каким бы заносчивым оно ни было, вызывало в ней странное чувство уверенности. Он уже не казался ей столь ненадёжным.

С этой мыслью она взяла последнее печенье и разломила его пополам.

«Не вздумай пытаться съесть его просто так только потому, что мы теперь заодно. Если любопытно — загадай желание.»

— Конечно... Люди так легко меняются, да?

Елена с лёгким раздражением цокнула языком и покачала головой. Если бы не эта записка, она могла бы чуть лучше относиться к Рену. Но увидев, что он снова выставляет свои условия, тот крошечный росток доброго отношения мгновенно растаял, словно снег под солнцем.

Однако...

«Я больше не ненавижу его так, как раньше.»

Как бы странно это ни звучало, но факт оставался фактом. Возможно, дело было в том, что теперь он действительно оказывал ей поддержку, но её бдительность по отношению к Рену заметно ослабла. Она больше не реагировала так остро на его подначки и шутки.

Спокойно собрав все записки с предсказаниями, Елена сложила их в чайную чашку, а затем, достав спички, чиркнула одной из них.

Огонь вспыхнул и начал жадно пожирать клочки бумаги, превращая их в обугленную золу.

Для аристократов репутация была не менее важна, чем их собственная честь.

Ведь сама суть дворянства заключалась в том, чтобы заботиться о своей внешней оценке и том, как их воспринимают окружающие. Их статус определялся не только родословной и богатством, но и общественным мнением.

Когда-то, в прошлой жизни, Елена была королевой светского общества.

Она знала, как добиваться нужной ей репутации. Могла атаковать, словно ястреб, или замораживать, как гордая цапля.

Если ей не нравилась какая-либо особа, то благодаря тем методам, которым научила её Лиабрик, она могла загнать ту в угол, вынудив покинуть светское общество.

Даже самые высокомерные дамы знали — стоит лишь раз выпасть из поля зрения Елены, как их положение пошатнётся. Именно поэтому они так усердно ей льстили, стараясь угодить и попасть в её благосклонность.

С другой стороны, неприступность означала высокий статус, который никто не мог оспорить.

Если бы некто с псевдонимом «Л.» впервые появился в свете, он бы приобрёл репутацию, сравнимую с истинными аристократами — звёздной личности, сияющей ярче других, но остающейся недосягаемой.

Безупречная репутация, в которую никто не посмел бы усомниться.

«Что бы ни случилось, Вероника никогда не добьётся подобного признания.»

Скрывая истинные мысли за невозмутимой маской, Елена сделала глоток вина.

Сегодня был день рождения графа Нелла — первое официальное мероприятие, на которое её отправила Лиабрик, чтобы укрепить репутацию перед церемонией избрания кронпринцессы.

«Придётся оправдать ожидания Лив, верно?»

Её улыбка стала глубже, когда она вошла в зал.

Глава 122

— Добро пожаловать, леди Вероника.

Граф и графиня Нелл сияли улыбками, встречая Елену. Их радость была вполне оправданной — приезд наследницы Великого Герцогства и предполагаемой будущей кронпринцессы сам по себе означал многое.

— Поздравляю вас, граф.

— Ха-ха, благодарю вас. Мне безмерно приятно, что вы лично удостоили меня поздравления.

С милой улыбкой на лице Елена обменялась с хозяевами вечера положенными любезностями, после чего элегантно отошла в сторону. Было невежливо задерживаться слишком долго у одного человека, ведь впереди её ждали другие приглашённые, с которыми следовало обменяться приветствиями.

После формальных приветствий Елена первым делом окинула взглядом банкетный зал, стараясь уловить его атмосферу.

«Здесь собрались почти все влиятельные дамы светского общества, не так ли?»

Осматривая гостей, она пришла к выводу, что Лиабрик подготовилась к этому вечеру с особой тщательностью.

В зале присутствовало немало знатных дам, которые хоть и не имели славы мадам де Фланроз, но пользовались серьёзным влиянием в обществе. Эти женщины вполне могли бы быть приглашены на первый этап отбора претенденток в кронпринцессы.

«Стоит ли произвести впечатление так, как хочет Лив?»

Стоило Елене сделать шаг, как к ней тут же начали обращаться дворяне, наблюдавшие за ней с момента её появления.

До этого момента она держалась в стороне от светского общества, и теперь, когда её так долго не было видно, самым разумным было наладить нужные связи.

Она умело вела разговоры, отвечая на вопросы кратко, но тактично, без лишних задержек, чтобы не наскучить и не дать собеседникам повода для недовольства.

С легкостью расставив всех на свои места в мысленной иерархии, она пробежалась по памяти, восстанавливая влияние и статус каждой знатной дамы в зале. Возраст, титул, репутация, положение в обществе — всё это складывалось в чёткую картину.

Когда она окончательно определилась с тактикой, первой, к кому она подошла, оказалась леди Ребекка.

Та была самой старшей и влиятельной среди присутствующих женщин, годами удерживая прочные позиции в светских кругах.

Проявляя почтение, Елена вежливо склонила голову, а леди Ребекка прикрыла рот рукой, сдерживая довольную улыбку.

Очевидно, ей было весьма приятно, что принцесса Великого княжества удостоила её чести первой, проигнорировав остальных именитых дам.

— Я всегда восхищалась вами, мадам, и сегодня мне особенно приятно встретиться с вами лично.

Елена прекрасно знала, как обращаться с женщинами, чьё положение в обществе было непререкаемым.

«Хвалить, но не чрезмерно.»

Опытные аристократки легко отличали искреннюю лесть от пустых, наигранных комплиментов.

«Больше слушать, чем говорить.»

Чем больше слов — тем выше вероятность допустить ошибку.

Даже если тщательно подбирать выражения, участие в разговоре неизбежно приводило к моментам, когда сказанное могло быть неверно истолковано.

Именно поэтому многие юные особы, только дебютировав в обществе, со временем теряли свою репутацию.

Вначале они были осторожны, не понимая всех тонкостей светской жизни, но затем, когда привыкали к балам и раутам, начинали говорить больше, чем следовало.

А среди этих слов могли быть и необдуманные замечания, превращающиеся в слухи и сплетни, постепенно разрушающие их образ.

Елена понимала это лучше, чем кто-либо другой.

Поэтому она демонстрировала скромность, давая понять, что хочет учиться и перенимать опыт у более зрелых дам.

А учитывая её статус принцессы, такая сдержанная сдержанность только повышала её ценность в глазах общества.

И наконец, оставалась самая важная деталь.

«Я должна заставить этих знатных дам смотреть на меня и вспоминать свою молодость.»

Большинство влиятельных светских дам были уже далеко за тридцать, и почти у всех были дети — в конце концов, в Империи женщины выходили замуж ещё до двадцати.

А значит, они, сами того не осознавая, завидовали молодости и свежести юных дебютанток.

Когда-то и они сами блистали в высшем свете, словно звёзды в ночном небе.

Елена тонко сыграла на этом, принимая лёгкий вид застенчивости, словно неопытная, немного смущённая девушка.

Она выглядела юной, прекрасной, наполненной энергией — но при этом не производила впечатления легкомысленной особы.

Её трогательная улыбка и невинный взгляд, знающий, но в то же время безмятежный, делали её восхитительной в глазах тех, кто когда-то сам переживал лучшие годы своей молодости.

Пробуждение у них этих воспоминаний стало мощным инструментом привлечения их внимания.

Поймав взгляд Лиабрик, беседовавшей с аристократами на другом конце зала, Елена внимательно наблюдала за её реакцией.

«Ну что, Лив? Довольна?»

Их взгляды пересеклись, и Лиабрик едва заметно кивнула.

Это означало, что она довольна.

Елена улыбнулась в ответ — уверенно, почти насмешливо, словно желая сказать:

«Доверься мне, Лив. Только так...»

Лиабрик, повернув голову, беседовала с пожилым дворянином, а вокруг неё неизменно толпились знатные особы, ведь её влияние при Великом герцогстве было неоспоримо.

«Ты всё равно однажды повернёшься ко мне спиной, верно?»

Елена с нетерпением ждала этого дня. Дня, когда сможет столкнуть её вниз, пока та будет уверена в своей непоколебимой власти.

С другой стороны зала, Лиабрик наблюдала за ней, окружённой высокородными дамами. Эти женщины, славившиеся своей надменностью, казалось, беседовали с ней так, будто знали её долгие годы. Это было поразительно, учитывая, что ещё недавно Елена почти не участвовала в светских кругах.

«Слишком идеально…»

Её манера смотреть в глаза, грациозные движения рук, опытная, но не вычурная речь — всё было безупречно. В этом не было ни малейшей фальши.

«Я должна быть довольна. Должна чувствовать облегчение… но почему же мне так тревожно?»

Так было всегда. Стоило попытаться подловить её на чем-то, как она умело ускользала. Казалось, она лишь исполняет роль марионетки, но её искусное лавирование между ожиданиями и свободой заставляло чувствовать беспокойство. Она не разочаровывала Лиабрик, но и не подчинялась полностью.

На первый взгляд, это не имело значения. Елена соответствовала поставленным перед ней стандартам. Ещё недавно Лиабрик даже не рассматривала возможность отправить её вместо Вероники на церемонию выбора наследной принцессы.

Но что-то изменилось. Теперь, глядя на то, как Елена с лёгкостью вливается в высшее общество, выглядя даже более утончённой, чем настоящая принцесса Вероника, Лиабрик не могла избавиться от гнетущего чувства.

Она вспомнила свою первую встречу с Еленой. Тогда ей удалось загнать девушку в угол и вынудить покинуть родной дом, но даже тогда это не было полной победой.

«Я потеряла контроль над её родителями.»

И это было лишь началом.

«Она назначила личного рыцаря.»

Первоначальный план Лиабрик состоял в том, чтобы оставить Лоренца рядом с ней в качестве надзирателя, но внезапное появление Хурельбарда разрушило эти расчёты. На тот момент это казалось незначительной деталью, но, в конечном счёте, это изменило ход событий не в её пользу. Тем не менее, Лиабрик не придала этому большого значения, ведь была уверена, что Елена послушно находится у неё в руках.

Но вот теперь, задаваясь вопросом, действительно ли всё так, она почувствовала, что могла попасть в ловушку собственного заблуждения.

Она вспомнила случай с госпожой де Фланроуз. Тогда это не показалось важным, но разве не странно, что эта женщина, известная своей высокомерной замкнутостью, вдруг решила представить Елене свою горничную?

То же самое касалось и сделки с картинами. На первый взгляд, это казалось выгодным вложением для Великого герцога. Но вскоре всё изменилось, и вместо прибыли они понесли колоссальные убытки. Возможно, это лишь паранойя, но Лиабрик не могла избавиться от ощущения, что даже этот момент был частью продуманного плана.

Когда несколько таких мелочей складываются воедино, сомнения только усиливаются.

«Что, если…?»

Лиабрик прищурилась.

«Что, если всё это время она меня обманывала?»

Раньше бы она назвала это нелепым бредом.

Но теперь — нет.

Сбросив все прошлые оценки, она решила смотреть на Елену без предвзятости. Ведь именно предубеждения могли привести её к фатальной ошибке.

— …

Лиабрик продолжала наблюдать за Еленой, которая непринуждённо беседовала с дамами. Она запоминала каждую деталь, складывая в голове новую картину происходящего.

«Я надавлю на Энни.»

Лиабрик решила начать с самого начала.

— Ты осмелилась мне перечить?

Энни, скрестив руки, сверкала глазами на двух молодых горничных, что в испуге опустили взгляды. Они только что мыли пол, но по какой-то причине вызвали недовольство Энни.

— П-прошу прощения… Такого больше не повторится, госпожа Энни…

— Вы в последнее время слишком распустились. Я за вами слежу. И лучше вам вести себя прилично. Ясно?

Горничные испуганно закивали, не решаясь поднять глаз.

— Я… я буду осторожна.

Пристальный взгляд Энни заставил горничных дрожать от страха. Они даже не осмеливались поднять глаза. Всего лишь несколько капель воды попали на пол во время уборки, но Энни вела себя так, будто перед ней были преступницы. Они чувствовали себя униженными, но, сжав зубы, терпели.

Обладая доверием Елены, Энни позволяла себе обращаться с прислугой свысока. Пусть ей было немного лет, но она отличалась хитростью и умела чувствовать, куда дует ветер. Более того, она использовала деньги от продажи драгоценностей, подаренных Еленой, чтобы заручиться поддержкой некоторых служанок. В результате в особняке мало кто мог противостоять её самоуверенности, если только это не была экономка или дворецкий.

Такой вот Энни неожиданно поступил тайный вызов от Лиабрик.

— В-вы меня звали?..

Энни, ещё недавно высокомерно командовавшая горничными, сейчас выглядела так, будто вот-вот потеряет дар речи. От прежней самоуверенности не осталось и следа. Перед Лиабрик, сильной и опасной, она сжалась, словно мышь перед хищной кошкой.

— Что ты так испугалась? Просто пришло время получить доклад. Что-нибудь особенное?

— Н-ничего… Всё как обычно. Леди занимается с мадам и посещает балы…

— Ты её сопровождала?

— Р-раньше она брала меня с собой, когда училась в академии… Но в последнее время чаще берёт с собой Мэй…

Энни, опустив голову, спешно сочиняла ложь. Она ни разу не выходила с Еленой за пределы особняка, но не могла признаться в этом. Она боялась, что её обвинят в халатности и наказание окажется суровым.

— Правда?

Голос Лиабрик был холоден, а её взгляд сузился. Ещё раньше она проверила отчёты других служанок, которых тайно приставила к особняку, и знала, что Энни лжёт. После окончания академии Елена ни разу не брала её с собой.

Энни нервно закусила губу, пытаясь понять, поверила ли ей Лиабрик. В этот момент внимание Лиабрик привлёк рубиновый перстень на её пальце. Драгоценный камень, безупречно огранённый, выглядел слишком дорого для простой горничной, которая даже не была дворянкой.

— Очень красивый перстень с рубином. Откуда он у тебя?

— Э-этот?..

Энни сглотнула и замерла. От взгляда Лиабрик у неё по спине пробежал холодок. Голос её дрожал, когда она еле слышно пробормотала:

— М-мне его дала госпожа…

— Вероника?

— Да! Леди доверяет мне, п-поэтому и подарила его! Это правда!

Энни, заметив, что Лиабрик продолжает смотреть на неё с подозрением, заговорила ещё громче, стараясь убедить её.

— Вот как. Значит, принцесса тебе доверяет… Продолжай в том же духе.

— Ч-что? А-а, да! Конечно! Я никогда вас не подведу, можете на меня рассчитывать!

Энни поспешно поклонилась и вышла из кабинета, чувствуя облегчение.

Но Лиабрик, оставшись одна, задумчиво нахмурилась.

— Она купила Энни…

Холодный блеск появился в её глазах. Всё выглядело так, будто Елена доверяла Энни, даря ей дорогие украшения, но на самом деле это было тщательно продуманное отстранение.

Энни, наивная и самодовольная, ошибочно полагала, что находится в привилегированном положении, но Лиабрик не так просто было обмануть.

— Она знала, что Энни за ней следит…

Сомнения, которые до этого момента были расплывчатыми, теперь приобрели чёткую форму.

«Я допустила ошибку, недооценив её. Всё, что она показывала мне до этого, могло быть лишь маской…»

Впервые за всё время, пока она управляла властью Великого Герцога, Лиабрик почувствовала, как по её спине пробежал холодок.

Глава 123

С самого утра в герцогством дворце царила суета. Благородные господа, вызванные для участия в собрании, один за другим прибывали в Великое поместье.

Елена стояла у подоконника, наблюдая за бесконечным потоком карет, которые подъезжали и уезжали. Это собрание не существовало в изначальной истории, и впервые в жизни она видела всех дворян, следовавших за Великим герцогом, в одном месте. Было крайне важно воспользоваться этим моментом и изучить их, ведь её целью было посеять раздор среди них.

— Не могу поверить, что власть Великого герцога настолько велика…

Зная аристократическое общество империи как свои пять пальцев, Елена безошибочно определяла принадлежность дворянских семей по гербам, украшавшим кареты. Впечатляли не только их количество, но и состав. Среди них были семьи, о которых она даже не могла подумать.

Наиболее ярким примером был маркиз Верон. Сам факт, что он оставил свои владения, являясь ключевой фигурой в обороне приграничных земель, заставил Елену переосмыслить влияние Великого герцога. Это было нечто большее, чем она себе представляла.

— Хорошо, что я осталась… Если бы Вероника завладела моим телом из страха, Великий герцог быстро бы восстановил своё положение.

Да, его сила была огромна. Сколько бы ударов она ни наносила изнутри и снаружи, он неизменно оставался стойким, словно крепкое дерево с глубокими корнями.

Но Елена не испытывала разочарования. Она поставила на кон свою жизнь, чтобы уничтожить это Великое поместье, и не собиралась отступать.

Её взгляд вновь обратился к каретам, пересекающим порог поместья. Она запоминала, сортировала и выделяла наиболее влиятельных дворян, параллельно вспоминая их личные качества, связи и слабые места.

— В другое время мне пришлось бы придумывать предлог, чтобы присутствовать на собрании аристократии… Но теперь в этом нет необходимости.

На губах Елены мелькнула слабая улыбка. Если бы не Рен, ей бы пришлось ломать голову над тем, как пробраться на совет дворян. Только понимая обсуждаемые на собрании вопросы, она могла бы использовать их в своих интересах и начать раскол среди знати.

Раздался стук в дверь. К тому времени поток карет заметно уменьшился.

— Миледи, это Энни.

— Входи.

По её разрешению Энни вошла в комнату и молча склонила голову в приветствии.

— Знатные дамы и молодые леди собрались в гостиных на втором и третьем этажах. Некоторые прогуливаются в саду, но, думаю, скоро вернутся.

— Вот как?

Если кто-то полагал, что собрание аристократии касалось исключительно глав семейств, то это было ошибкой. В таких случаях дворяне часто привозили с собой жён, сыновей и дочерей, рассчитывая на удачное сватовство во время последующего ужина.

— Подготовка к чаепитию идёт без проблем?

— Да, миледи.

— Тогда пойдём. Будет невежливо не показаться перед гостями.

По традиции приём знатных дам входил в обязанности Леди герцогства, но жена Великого герцога Фридриха давно вела совершенно иную жизнь, и теперь только Елена могла занять это место.

Когда она вошла в гостиную, знатные дамы и молодые леди поднялись с диванов и сдержанно поклонились.

Особенность высшего света заключалась в том, что иерархия строилась не столько на возрасте, сколько на положении, власти, репутации и престиже мужа. В этом отношении Елена была несомненно самой высокопоставленной особой в помещении.

— Благодарю вас за то, что проделали такой долгий путь. Я позаботилась о том, чтобы организовать для вас небольшое чаепитие. Надеюсь, вы сможете насладиться этим временем, хоть я и понимаю, что мои старания могут быть недостаточны.

Она внимательно оглядела собравшихся знатных дам, предстоящий вечер она проведёт в их компании. Влияние этих женщин нельзя было недооценивать, ведь они могли сыграть важную роль в решениях своих мужей.

Проявив обходительность и осыпав некоторых наиболее влиятельных леди ненавязчивыми, но приятными комплиментами, Елена добилась того, чего хотела. Эти женщины, вернувшись в свои владения, вспомнят её доброту и, возможно, дадут своим мужьям советы в её пользу.

Завершив необходимый ритуал, она незаметно нашла повод удалиться.

— Боюсь, мне придётся вас покинуть. Нужно подготовиться к ужину.

— Леди лично заботится об этом?

— Да. У нас гости, и я не могу позволить себе отнестись к этому легкомысленно. До встречи позже.

Елена грациозно попрощалась с дамами, её манеры были безупречны — лёгкие, но без намёка на снисходительность. Развернувшись, она покинула гостиную, оставив после себя тему для обсуждения. Теперь жёны и дочери знатных господ наверняка обсуждали её. Пусть это было лишь короткое чаепитие, но оно создало о ней нужное впечатление — внимательной, но не высокомерной. Неизбежно среди них начнётся обмен положительными отзывами о ней.

Как только она вернулась в свои покои, Елена подозвала Энни.

— Они всё ещё на собрании?

— Да, полагаю, что да.

Елена кивнула, раздумывая над этим.

— Энни, подожди у дверей зала заседаний. Когда встреча закончится, обрати внимание на лица дворян и расскажи мне, какие у них выражения.

— Что? На лица?

Энни удивлённо моргнула, не понимая смысла этого задания.

— Ну, ты же понимаешь, о чём я? Атмосфера собрания многое скажет нам. Если оно прошло хорошо, всё замечательно, но если нет… Будет странно, если я появлюсь на ужине в слишком пышном наряде, верно?

— П-поняла!

Осознав замысел хозяйки, Энни кивнула и поспешно вышла. Однако она не возвращалась довольно долго — собрание затянулось дольше, чем ожидалось. Это означало, что и ужин, вероятно, задержится. Понимая, что нужно быть готовой в любой момент, Елена начала облачаться в вечерний наряд.

— Как прошло? — спросила она, когда Энни наконец вернулась.

— В-все выглядят очень мрачно… Настолько, что мне стало страшно даже смотреть на них!

— Вот как? Отлично поработала. Значит, сегодня стоит выбрать более сдержанное платье.

Получив этот отчёт, Елена мысленно усмехнулась.

«Похоже, там происходили нешуточные споры…»

Она предполагала подобное с самого начала. Если бы у Великого герцога была неоспоримая власть, ему не пришлось бы собирать своих сторонников. А раз он это сделал, значит, положение дел в его лагере далеко от идеального.

Елена подготовилась к этому моменту заранее. Её целью было, заручившись поддержкой Сиана, нанести Великому герцогу сокрушительный удар, после которого он уже не сможет восстановиться. Поэтому она тщательно следила за настроением дворян, прежде чем выйти на контакт с Реном. Только разобравшись в их реакции на результаты собрания, она могла грамотно выстроить дальнейшие шаги.

Когда Елена закончила наряжаться, ужин уже был не за горами. Она покинула свои покои и отправилась в банкетный зал.

— Леди Вероника фон Фридрих входит!

Как только она появилась в зале, раздались аплодисменты. Её рассматривали как наиболее вероятную кандидатуру на роль наследной принцессы, а значит, внимание к её персоне было огромным.

Проходя через центр зала к Великому герцогу Фридриху, Елена случайно встретилась взглядом с Реном, который стоял в толпе, сопровождая аплодисменты ленивой улыбкой.

Усмехнулся.

Рен, облачённый в элегантный фрак, приподнял уголки губ, наблюдая за ней с нескрываемым интересом.

Не обращая на него внимания, Елена прошла дальше и встала рядом с Великим герцогом. Затем, опустив голову в лёгком поклоне, она обвела взглядом собравшихся. В ответ зал снова взорвался одобрительными аплодисментами.

Музыка стихла, когда Фридрих выступил вперёд, готовясь к торжественной речи.

— Я организовал этот ужин, чтобы отметить будущее, которое мы построим вместе. Наслаждайтесь этим вечером, выпейте за успех и славу!

— За успех и славу!

Немедленно вслед за ним дворяне подняли бокалы и в унисон повторили тост. Музыка вновь наполнила зал, знаменуя начало банкета.

Елена переключила своё внимание на толпу знати, которая тут же начала её окружать. Подобные мероприятия были не просто официальным светским мероприятием — они представляли собой арену для политических манёвров. Как Леди, она не могла уклоняться от своей роли хозяйки вечера, приветствующей гостей.

«Сегодня я должна избавиться от Лив.»

Вечер был идеальной возможностью отдалить Лиабрик от аристократии. Елена не собиралась подыгрывать той, кто всю жизнь относился к ней как к марионетке.

Она позволила себе немного расслабиться, стараясь выглядеть естественно, когда оказалась в центре внимания…

Но что-то было не так.

«Странно. Когда она успела оказаться рядом? Я точно видела её в другой части зала…»

Чувство наблюдения со стороны Лиабрик сегодня было иным, чем обычно. Что-то изменилось. Казалось, что в какой-то момент она должна была бы оставить её в покое, но нет — Лиабрик продолжала находиться неподалёку, беседуя с дворянами, стоявшими вблизи.

Сначала Елена решила, что это просто случайность. Но когда это повторилось снова и снова, сомнения начали закрадываться в её душу. Лёгкий холодок пробежал по её спине. Она прищурила глаза, внимательно наблюдая за Лиабрик.

На первый взгляд казалось, что та совершенно не обращает на неё внимания. За весь разговор ни разу не посмотрела в её сторону, словно была полностью поглощена беседой. Однако именно эта показная незаинтересованность вызывала у Елены ещё большее подозрение.

— Я слышала, что скоро состоится церемония выбора наследной принцессы. Леди тоже примет участие?

— Да, думаю, что так, — с мягкой улыбкой ответила Елена.

В ответ молодые девушки, окружавшие её, закивали, выражая полное понимание.

— Ну конечно! Кто, если не Леди, мог бы стать достойной парой для наследного принца?

— Честно говоря, я вообще не понимаю, зачем проводить этот отбор. Разве не очевидно, кто лучшая кандидатка?

— Но всё должно быть справедливо. Я не против пройти через испытание.

Елена сохраняла скромность, даже несмотря на многочисленные комплименты в свой адрес. Она не поддавалась на провокации, умело демонстрируя сдержанность.

В этот момент музыка в зале изменилась. Ритм лёгкого представления сменился плавной мелодией вальса. Под огромной хрустальной люстрой, освещавшей центр зала, одна за другой начали собираться пары. Вскоре на паркет вышли знатные дамы и кавалеры, готовые отдаться танцу — изысканному и грациозному удовольствию, обязательному для высшего общества.

Но прежде чем Елена успела что-то сказать, раздался грубый голос:

— А ну-ка разойдитесь!

— Кья!

Толпа девушек, окружавших Елену, с негодованием отшатнулась. С невероятной наглостью среди них протиснулся Рен, бесцеремонно раздвигая локтями тех, кто стоял у него на пути. Девушки, которых он буквально вытеснил в стороны, посмотрели на него с изумлением и возмущением.

— Что уставились? Будете смотреть так дальше, мне захочется поспорить.

— …!

Стоило Рену хищно оскалиться, как лица девушек тут же побледнели. Все прекрасно знали — с ним лучше не связываться. Этот человек совершенно игнорировал правила светского общества и вел себя так, будто их для него просто не существовало.

«Что он делает?»

Елена нахмурилась. Он всегда появлялся вот так — резко, неожиданно, вызывая у неё чувство недоумения и тревоги. Сейчас, когда церемония выбора наследной принцессы была уже не за горами, он не мог позволить себе обращаться с ней так же бесцеремонно, как раньше.

Но он не заботился о приличиях.

— Давно не виделись, братец Рен, — холодно произнесла она.

Елена намеренно вела себя так, будто их отношения оставались напряжёнными после последней встречи. Всё это она делала под внимательным взглядом Лиабрик, которая, несомненно, анализировала каждую её реакцию.

Рен подошёл вплотную и лениво запустил пальцы в свои светлые волосы, взъерошивая чёлку.

— У меня есть одно желание.

«Желание?»

Её сердце на мгновение сжалось. Эти слова напомнили ей предсказание из печенья с предсказанием.

Прежде чем она успела что-либо сказать, Рен схватил её за запястье.

— Потанцуем. В этот раз по-настоящему.

— …!

Елена не успела и глазом моргнуть, как он потянул её к центру зала.

Всё произошло так же внезапно, как и в прошлый раз, на дне рождения. Но… всё было иначе.

«Нет, это не то же самое…»

В тот раз его хватка была настолько грубой, что её запястье болело от его рывка. Тогда он буквально тащил её за собой, не обращая внимания на её протесты.

Но сейчас…

Он держал её крепко, но без боли. Он словно нарочно регулировал силу, чтобы не причинить ей дискомфорта. Он вёл её вперёд уверенно, но в то же время так, чтобы она не споткнулась, не потеряла равновесие.

Елена взглянула на него в замешательстве. Что-то в его поведении изменилось.

Глава 124

«Неловко.»

Елена никак не могла привыкнуть к этому.

Её партнёром был Рен.

Даже если бы подобное произошло с кем-то другим, она вряд ли почувствовала бы себя так странно и неуютно, как сейчас, получая подобное отношение от него.

Только она могла уловить такие перемены в Рене.

— Ч-что за…!

— У него вообще нет манер!

— Она вот-вот станет наследной принцессой! Как он собирается разбираться с последствиями?!

Возмущённые аристократы неодобрительно качали головами, глядя на дерзкое поведение Рена. До сих пор они предпочитали игнорировать его выходки, считая его своеобразным изгнанником высшего общества, чудаком, который не подчиняется правилам. Но терпение их подходило к концу — он снова перешёл все границы дозволенного.

— Э-этот парень…

Виконт Спенсер, который невольно выругался, почувствовал, как лицо заливает краска, а затем резко бледнеет.

Перед тем как привести Рена на этот вечер, он специально несколько раз напомнил ему о необходимости держаться в тени, не привлекать к себе внимания. Но, похоже, его слова прошли мимо ушей — Рен попросту проигнорировал всё и в очередной раз устроил скандал.

— Простите… Я не смог должным образом воспитать своего сына…

Виконт низко склонил голову в извинительном жесте.

Напротив него, с бокалом шампанского в руке, стоял великий герцог Фридрих, равнодушно наблюдая за происходящим в бальной зале.

— Родители могут воспитывать детей, но у них нет полной власти над их поступками, — произнёс он холодным, ровным голосом.

— Я прослежу, чтобы это не повторилось, — твёрдо пообещал виконт Спенсер.

Однако предупреждение герцога прозвучало куда суровее, чем могло показаться:

— Я закрываю глаза на это один раз. Запомни — второго раза не будет.

— Я вас понял…

Виконт вновь склонил голову, выражая покорность. Но если бы кто-то взглянул на его лицо в этот момент, то заметил бы в его глазах скрытый вызов — тот же дерзкий, упрямый взгляд, что был у Рена. Он мог сколько угодно ненавидеть его выходки, но Рен оставался его сыном. И потому подобные слова великого герцога воспринимались им болезненно.

Однако не только они наблюдали за Реном и Еленой.

В дальнем конце зала стояла Лиабрик.

«Какие у них отношения?»

Она знала, что в академии эти двое учились в одном классе. Однако этот факт не исключал вероятности, что между ними могло быть нечто большее, о чём она не знала.

«Нужно выждать и понаблюдать.»

Как только в её голове зародилось подозрение, всё, что говорила и делала Елена, начинало казаться подозрительным.

И больше всего Лиабрик раздражало то, что она не могла точно определить природу этих отношений.

Она не делала поспешных выводов. Хотя интуиция подсказывала ей, что здесь кроется нечто важное, пока у неё не было весомых доказательств.

Она решила не торопиться и тщательнее проанализировать ситуацию.

В этот момент в зале зазвучал плавный, неторопливый вальс — музыка, символизирующая начало новой жизни.

— Давай, руку.

Как только заиграла музыка, Рен, удерживая Елену за запястье, повёл её в такт мелодии.

Она послушно следовала за ним, изображая нежелание.

— Разве нельзя было привлечь внимание более цивилизованным способом? Например, просто попросить меня потанцевать?

— Мы с тобой? — Рен усмехнулся. — Ты серьёзно?

Затем продолжил, понизив голос:

— Я должен быть последовательным. Если вдруг я начну вести себя с тобой дружелюбно, это вызовет подозрения.

— Не хочу это признавать, но в твоих словах есть смысл…

Елена вздохнула.

Рен усмехнулся, довольный тем, что она не стала спорить.

— Так что скажи спасибо. Если бы я не устроил весь этот цирк, кое-кто уже начал бы подозревать неладное.

— Кое-кто?

— Женщина, которая сейчас сверлит нас глазами, — лениво ответил он.

Елена не стала смотреть, чтобы проверить, кого он имеет в виду. Она и так знала.

Но, когда её взгляд случайно скользнул по тому месту, где только что стоял Рен, её догадки подтвердились.

Лиабрик. Она наблюдала. Не желая выдавать себя, Елена мягко развернулась и снова оказалась к ней спиной.

— Яд уже начал подниматься, — пробормотала она.

— В этом есть смысл. У неё есть подозрения, но нет доказательств. Ты, оказывается, цепляешься за людей.

Глаза Елены слегка расширились, но лишь на мгновение. Почти сразу она вернула себе привычное спокойствие, будто её слова никак её не задели.

— Значит, вот почему ты относишься ко мне немного иначе…

— Разве это не повод для большего удивления? Почему ты так спокойна?

Рен с любопытством наблюдал за Еленой, чьё выражение лица оставалось неизменным. Он не знал, почему, но ему доставляло странное удовольствие видеть, как её эмоции меняются из-за его слов и поступков. Однако сейчас он испытывал лёгкое разочарование из-за её сдержанности.

Но в отличие от её спокойных слов, в её взгляде сквозила тень тревоги.

«Я слишком самонадеянна. Если бы не Рен, я бы даже не догадалась…»

Она крепче сжала воображаемые поводья. Даже если она добьётся успеха 99 раз, одного промаха будет достаточно, чтобы рухнуть в пропасть. Лиабрик была женщиной, которая не упустит такой шанс.

Она должна быть начеку.

— Будь осторожна. А то тебя съедят и даже не подавятся.

— Благодарю.

На лице Рена отразилось замешательство, но его глаза вдруг заблестели каким-то странным светом.

Для него было непривычно, что кто-то так спокойно принимает его предупреждение. Однако её искреннее выражение благодарности отчётливо звучало у него в ушах, и это ощущение не спешило покидать его.

— Что?

— Что ты имеешь в виду?

— Последние слова. Ты знаешь.

— …«Благодарю»?

— Да, именно это.

Елена кивнула. Раз уж он попросил, почему бы не сказать ещё раз? Это было несложно, а к тому же, он действительно оказал ей услугу.

— Спасибо, что предупредил. Я говорю искренне.

Губы Рена слегка дёрнулись, будто он собирался что-то сказать, но передумал. Он выглядел… неловко?

Ему было сложно подобрать нужное выражение лица. Смущение, лёгкость, странное тепло — всё смешалось внутри него.

Ещё никогда в жизни он не испытывал такого детского восторга из-за одного простого «спасибо».

В этот момент музыка в зале сменилась.

Лёгкий весенний вальс уступил место более оживлённому — летнему. Если весенний мотив олицетворял свежесть новой жизни, то летний был наполнен энергией, движением, самыми бурными эмоциями.

— О чём говорили на сегодняшнем собрании?

— Об этом? О, это была захватывающая беседа.

— Не трать моё время впустую.

Когда Елена нетерпеливо посмотрела на него, Рен, ухмыльнувшись, всё же ответил:

— Мой дядя собирается увеличить выплаты аристократов из своей фракции.

— Значит, в итоге всё так и произошло.

На губах Елены мелькнула едва заметная усмешка.

«Как и ожидалось.»

Потеря плантаций финацеи и саботаж проекта Noblesse Street нанесли серьёзный удар по Великому герцогу.

К тому же цены на произведения искусства, служившие его теневым фондом, резко упали.

Расходы и инвестиции были фиксированными, но доходы сократились, а это означало, что они должны были срочно искать способы восполнить дефицит.

— А что с компенсацией?

— Проницательная, как всегда. Было обсуждение и этого вопроса. Но всё оказалось очередным пустым обещанием.

— Пустым?

— Они пообещали, что если проект Noblesse Street окажется успешным, то компенсируют убытки, выплатив сумму, равную текущим выплатам аристократам. Вот так.

Елена едва сдержала смех.

«Вы не сможете восполнить этот ущерб, ведь так?»

Noblesse Street был обречён.

Она позаботилась об этом заранее.

Этот проект с самого начала был заминирован изнутри, и когда он наконец будет завершён, всё тщательно скрываемое всплывёт наружу, а затем приведёт к полному краху.

— Какова реакция аристократии?

— Худшая из возможных.

Улыбка Елены стала чуть глубже.

Большинство аристократов были людьми умными, прекрасно понимавшими расстановку сил. Им не требовалось лишних объяснений, ведь они сами когда-то отвернулись от императорской семьи и наслаждались своей властью в тени Великого герцога.

Теперь же они были вынуждены мириться с повышением налогов, взимаемых с их поместий и владений, в то время как сам Великий герцог даже не подумал продать ни клочка своей земли, ни одного дома, ни одной привилегии в столице.

Какая же это наглость.

Они понимали, что не могут избежать его власти и защиты, поэтому просто убрали свою гордость в сторону.

Но Елена собиралась использовать эту едва заметную трещину в их лояльности.

— Это идеальная возможность, чтобы поколебать аристократов, — её голос звучал спокойно, но в глазах горел хищный огонь. — Повод вполне подходящий.

— Посмотри на себя. Ты просто горишь нетерпением что-то замыслить, — Рен внимательно изучал выражение её лица, а затем усмехнулся. — Мне уже интересно, что ещё ты собираешься устроить.

— Жди и увидишь.

Ответ Елены прозвучал уверенно, и Рен неожиданно посмотрел на неё по-другому.

— Мне хочется расспросить тебя подробнее… но лучше потерплю. Всё равно интереснее наблюдать за тобой в момент кризиса.

— Плохое у тебя увлечение.

— Зато так я могу тебя спасти.

Слова Рена прозвучали с лёгкой насмешкой, но у Елены было странное ощущение, будто он говорит это всерьёз.

Может, потому что они больше не были врагами, а действовали как союзники?

Впервые она поймала себя на мысли, что его дерзкая улыбка не вызывает в ней раздражения.

Пока они разговаривали, музыка продолжала сменяться.

Весёлый летний вальс подошёл к концу, уступая место осеннему, более спокойному и размеренному. Теперь оставался последний этап — зимний вальс.

В нём было намного больше страсти, он передавал суровость и холод, а потому вести беседу становилось сложнее.

Рен, осознав это, сократил расстояние между ними.

Он притянул Елену ближе, так что теперь она могла чувствовать биение его сердца и слышать его дыхание.

— Теперь исполни моё желание. По-настоящему.

Он улыбнулся, подстраиваясь под ритм музыки и ведя её в танце.

— Разве это не было частью танца?

— Ты так думаешь?

Елена молча продолжила двигаться в такт.

Когда Рен принимался за что-то всерьёз, он преображался.

Елена уже привыкла к балам и аристократическим танцам, но сейчас даже она была поражена.

Рен двигался не просто грациозно — в его движениях не было ни единого изъяна, они были чёткими, плавными и идеально соответствовали музыке.

Но самое странное — он учитывал её.

Рен, который всегда походил на одинокого волка, внезапно танцевал так, будто его учили с детства — мягко, заботливо, грациозно.

Она видела перед собой совершенно другого человека, хотя лицо оставалось тем же.

Вскоре настал кульминационный момент зимнего вальса.

Один из самых эффектных элементов — когда партнёр резко отталкивает спутницу от себя, а затем притягивает обратно в сильные объятия.

— Ах…

Елена задержала дыхание, когда почувствовала, как её выбросило в сторону.

Резкое движение не испугало её, но ощущение силы в руках Рена заставило её сердце дрогнуть.

Однако он контролировал ситуацию, не дав ей потерять равновесие.

В следующую секунду Елена, лёгкая, как фиалка, оказалась в его объятиях.

И тут она почувствовала нечто странное.

Это был просто танец, без всякого смысла.

Но тепло его тела, его дыхание, его пристальный взгляд сверху…

Почему-то ей стало неловко.

Это было так неожиданно, что даже она, привыкшая к танцам, внезапно ошиблась в следующем движении.

Как только музыка закончилась, Рен цокнул языком и посмотрел на неё с лёгкой усмешкой.

Елена подняла голову.

В отличие от его обычного насмешливого выражения, сейчас в его глазах было нечто иное.

— Несмотря на оставленный след сожаления… Даже это приятно, — он чуть наклонился, понизив голос. — Я буду ждать следующего раза.

— Ах!

Но прежде чем она успела что-либо ответить, Рен внезапно оттолкнул её от себя.

От неожиданности Елена едва не потеряла равновесие, но сумела устоять.

Она в замешательстве посмотрела на него.

Что это вообще было?

— Разве злодей не должен уходить, как подобает злодею? — ухмыльнулся он, сделав лёгкий поклон. — До встречи, моя принцесса.

— …!

Бросив эти слова, он, не соблюдая никаких формальностей, развернулся и вышел из зала.

Аристократы тут же начали перешёптываться, выражая недовольство его поведением.

Вдалеке Елена заметила, как виконт Спенсер поспешил следом за Реном. Она же молча наблюдала за его уходящей фигурой. Никто другой, возможно, не понимал, но Елена знала. Рен просто прикрывал её по-своему. Выставляя себя злодеем, он отвлекал подозрения от неё.

Глава 125

Рен, который весь вечер перемещался по залу, наконец удалился, и атмосфера вновь стала напоминать ту, что была изначально. Вернее, создавалось лишь впечатление, что всё вернулось в прежнее русло. Дворяне натянуто улыбались, звонко сталкивали бокалы, ведя беседы, но выражения их лиц выдавали скрытое напряжение. Эти улыбки выглядели неестественно, словно их заставили прийти туда, куда они вовсе не хотели.

«Они явно недовольны повышением налогов...»

Однако, находясь под покровительством великого герцога, никто из них не мог открыто выразить возмущение. Им не оставалось ничего другого, кроме как притворяться, что всё в порядке.

«Слова формируют фракции, но дворяне связаны друг с другом невидимыми узами интересов. Однако сегодня великий герцог обозначил правила игры.»

Это означало, что положение в Великом герцогстве настолько нестабильно, что даже с учётом возможного недовольства дворян пришлось поднять суммы выплат. Это играло на руку Елене — теперь ей будет легче провернуть задуманное.

Быстро пробежав взглядом по залу, она не спеша двигалась среди молодых дворянок и дворян, которые искали возможности завести с ней беседу. Её цель была предельно ясна, и найти нужного человека не составило труда — она помнила его ещё с прошлой жизни.

— «Он совершенно не изменился... Граф Борони.»

На расстоянии нескольких шагов от неё стоял мужчина, высокий, одетый в идеально сидящий фрак. Он отличался благородными чертами лица и ухоженной внешностью. Это был граф Борони — человек, обладавший огромным состоянием благодаря владению крупнейшей пшеничной фермой на западе империи. На его землях производилась значительная часть всего имперского урожая.

Когда-то, всего несколько лет назад, он был всего лишь заурядным западным аристократом. Однако, благодаря протекции великого герцога, ему удалось получить во владение обширные земли, что превратило его в одного из самых влиятельных дворян западного региона. Говоря проще, граф Борони был тем, кого великий герцог лично вывел в высший свет. И, разумеется, он всегда проявлял свою лояльность, внося в казну гораздо больше средств, чем остальные дворяне.

«Человеческая натура так коварна... Благодарность — чувство, которое очень быстро улетучивается.»

На деле граф Борони давно был недоволен тем, что ему приходится платить гораздо больше остальных. Он, конечно, понимал, что обязан своим положением великому герцогу, но был уверен, что за эти годы уже более чем отплатил за оказанную помощь. Со временем его мысли стали напоминать лягушку, что презирает собственную головастую юность.

Елена прекрасно знала об этом. В её прошлой жизни Борони пытался поднять западную знать против несправедливости выплат, но в итоге лишь навлёк на себя гнев великого герцога.

«Я лишь слегка подтолкну его в нужную сторону...»

Определив цель, она незаметно приблизилась к графу, выжидая момент для спонтанного разговора. Когда их взгляды случайно встретились, лицо графа озарилось лёгкой улыбкой.

— Рад встрече, Леди. На прошлогоднем балу я видел вас издалека, но вот поздороваться не довелось.

— Я тоже помню вас, граф. Вы были великолепны тогда и не менее прекрасны сейчас.

Елена ловко поддержала разговор, добавив в речь едва заметную нотку восхищения.

— Ха-ха, ваша похвала для меня настолько приятна, что я даже не знаю, как сдержать смущение.

— Но ведь это правда, не так ли? В свете нет человека, который бы не знал о графе Борони.

Граф довольно усмехнулся, наслаждаясь комплиментами. Елена говорила с ним так, будто он был одним из самых значимых аристократов в империи. И хотя её слова были рассчитаны на его самолюбие, в них всё же была доля истины.

— Говорят, что вы блистательно танцуете. Многие юные дамы в свете завидуют вашим партнёршам.

— Я? Ну, что ж... Сложно хвалить себя, но я действительно неплохо танцую.

Граф Борони сиял от удовольствия, явно наслаждаясь вниманием Вероники. На самом деле, Елена не имела ни малейшего понятия, насколько хорош он в танцах. Да и не хотела этого знать. Для неё сейчас было важно другое — отвлечь внимание Лиабрик, которая наверняка наблюдала за каждым её шагом.

«Лиабрик не упустит ни единой мелочи... Если она заподозрила меня, то будет следить за мной до последнего.»

Поэтому Елена выбрала в качестве предлога именно танцы. Ранее, когда она общалась с Реном, они использовали танец как прикрытие для разговора. Это был самый удобный способ вести диалог даже в людном месте, не вызывая подозрений.

— Как удивительно! Вы хотите сказать, что владеете всеми современными вальсами?

— Ну, если честно... можно сказать, что да. Ха-ха.

Елена улыбнулась, а граф с довольным видом сделал приглашающий жест рукой.

«Следующая мелодия будет посвящена женщине-соблазнительнице...»

Она знала, что этот танец считался провокационным, особенно если исполнялся с определённым подтекстом. Это была прекрасная возможность для неё.

Теперь оставалось лишь направить графа в нужную сторону.

Так же тщательно, как Лиабрик готовилась к встрече с аристократией, Елена продумывала сегодняшний ужин до мельчайших деталей. Посещение флигеля заранее и проверка списка композиций было частью этого плана.

Когда мелодия, наполнявшая зал, смолкла, зазвучала именно та песня, которой ожидала Елена — «Крысолов». Это произведение давно стало классическим для бальных танцев, и граф Борони, известный в обществе своим изысканным вкусом и утонченными манерами, без сомнения был с ним знаком.

С легкой, чуть игривой улыбкой Елена задала вопрос:

— Вам знакома эта мелодия?

Граф Борони хмыкнул, его лицо выразило довольство, как у человека, услышавшего нечто родное и привычное:

— Невозможно не знать! Это одна из тех композиций, в которых я действительно уверен.

Заметив, как граф приободрился, Елена продолжила, понижая голос, словно доверяя ему нечто особенное:

— Мне кажется, эта мелодия идеально вам подходит, милорд. Было бы любопытно увидеть вживую танец человека, чье мастерство обсуждает весь свет.

Граф Борони засмеялся и, словно поразмыслив, сказал:

— А что, если я покажу его вам прямо сейчас?

— Сегодня? — Елена удивленно моргнула, глядя на него с притворным недоумением.

Граф Борони галантно улыбнулся, протягивая ей руку:

— Потанцуете со мной?

Она слегка наклонила голову, на губах появилась таинственная полуулыбка, и, медленно протянув ладонь, позволила графу взять её за руку.

— С удовольствием.

Они плавно двинулись в центр зала, и взгляд Елены невзначай скользнул в сторону Лиабрик. Та, как и ожидалось, следила за каждым её движением.

"Танец с уважаемым аристократом — обычное дело для общества."

Для светской знати Елена была особенной фигурой — наследницей великого герцогского дома и самой вероятной кандидаткой на место кронпринцессы. Претендентов на танец с ней было бы хоть отбавляй. Единственным, кого могли заподозрить в чем-то, был Рен, но он уже позаботился о том, чтобы оставить после себя лишь образ беспечного повесы, и покинул зал прежде, чем Лиабрик успела что-то предпринять.

"Надеюсь, с ним всё будет в порядке..."

Где-то на краю зала мелькнула фигура виконта Спенсера, устремившегося следом за Реном. Воспоминания о фестивале фехтования в академии невольно всплыли в голове.

Елена мягко подстроилась под музыку, грациозно двигаясь в ритме вальса, и, подняв голову, посмотрела на графа Борони:

— Знаете, о чем я сейчас подумала?

— О чем же?

Она сделала паузу, намеренно создавая напряжение, прежде чем тихо, с лёгким оттенком сожаления произнести:

— О том, что впервые за много лет чувствую себя разочарованной из-за своего возраста.

Граф поднял брови:

— Разочарованной?

— Да, — Елена чуть склонила голову и кокетливо улыбнулась. — За всё время, что я нахожусь в обществе, мне не доводилось видеть мужчину столь же достойного, как вы.

Граф Борони довольно усмехнулся, явно польщённый таким комплиментом.

"Боже, это даже для меня слишком..."

Скрыв внутреннее отвращение за безупречной улыбкой, Елена решила, что больше не намерена подыгрывать. Она уже достаточно приблизилась к нему, а продолжать игру с человеком, который даже не понимает, когда его используют, не было необходимости.

Её голос стал тише, но тон — увереннее:

— Я слышала, что сегодня на собрании обсуждали вопрос о повышении выплат.

Лицо графа мгновенно изменилось. Он не ожидал столь резкого перехода от светской беседы к столь острой теме.

— Это… так.

— Это слишком, — голос Елены стал чуть мягче, но в нём прозвучала доля сочувствия. — Ведь вы платите больше всех остальных.

Граф сжал губы и неопределённо кивнул:

— Это правда, но в конце концов, если бы не поддержка великого герцога, я бы не добился такого положения…

Теперь в его голосе звучала осторожность. Ледяное спокойствие, с которым Елена вела этот разговор, пугало его больше, чем сама тема.

— Вы правда так думаете? — Она слегка наклонилась к нему, будто доверяя секрет. — По-моему, несправедливо увеличивать выплаты без обещания ясной компенсации.

Граф опустил взгляд, как человек, оказавшийся в ловушке неприятных размышлений.

— Ваше Высочество, что вы хотите этим сказать?..

Елена с легким лукавством посмотрела на него, её голос стал ещё мягче, почти интимным:

— Я просто хочу помочь вам, граф.

— Помочь… мне?

Её улыбка стала более выразительной. В отличие от него, всё её существо излучало спокойствие и уверенность.

— Впереди церемония официального назначения кронпринцессы. Как вы думаете, кто будет выглядеть лучше всех в этом статусе?

— Думаю, это очевидно, — торопливо ответил граф, не желая сказать ничего лишнего.

Елена чуть склонила голову и медленно произнесла:

— Я очень жадная женщина, граф. Даже став кронпринцессой, я не намерена отказываться от влияния великого герцогства.

Танец продолжался, но теперь он приобрёл совершенно иное значение.

— Разве это невозможно?

— Почему вы так считаете? Я — Вероника. Единственная наследница великого герцога Фридриха. Неужели вы думаете, что я не смогу этого сделать?

— …

Граф Борони промолчал, ошеломленный столь дерзким заявлением. Он прекрасно понимал, что в империи не существовало ничего невозможного, если Великий герцог, чья власть порой превосходила даже влияние императорской семьи, примет решение. И сейчас Елена — используя статус Вероники как оружие — била в самое слабое место.

— Именно поэтому я и говорю вам, граф, — её голос звучал мягко, но в нём ощущалась железная воля. — Разве не пора вам выбрать правильную сторону?

— Что вы имеете в виду?

— Это будет ошибкой, если вы думаете, что верёвка, за которую вы держитесь, останется прочной вечно.

— …!

— Мой отец уже стар и продолжает слепо полагаться на Лиабрик. Даже этот новый налог… Эта идея родилась в голове Лиабрик, а не моего отца.

Елена намеренно втянула Лиабрик в разговор, направляя недовольство графа в её сторону.

"Кости брошены."

Елена всегда сохраняла хладнокровие, но в этот раз впервые за долгие годы почувствовала лёгкое волнение. Она долгое время жила в тени, играя роль Вероники, но ещё ни разу столь открыто не оскаливала зубы против Великого герцога. Однако в этом был и свой плюс — её план уже близился к заключительному этапу. Если всё сложится, как она задумала, даже Великий герцог получит удар, от которого не так легко оправиться.

Граф Борони, который изначально отмахивался от её слов, теперь внимательно её слушал. Он уловил нечто необычное в её тоне, в её уверенности.

— Та "правильная сторона", о которой вы говорите… вы имеете в виду себя?

— Теперь мы говорим на одном языке.

Елена улыбнулась, излучая самоуверенность.

— Если бы Лиабрик действительно выполняла свою работу должным образом, этого бы не случилось.

— Здесь я с вами полностью согласен.

— Но ответственность никто не берёт. В итоге страдают только дворяне, которым приходится платить за чужие ошибки.

Граф Борони кивнул. Он разделял её точку зрения, хотя и старался не выдавать свои истинные мысли.

— Но это же просто налоги… Если улица Ноблесс окажется успешным проектом, разве не справедливо ожидать соответствующих выплат?

— Вот именно!

Граф Борони не выдержал и высказал своё негодование. Елена довольно улыбнулась. Беседа развивалась именно в том направлении, которое ей было нужно.

— Если бы я принимала решения, всё было бы иначе. Я бы гарантировала вам прозрачное и справедливое вознаграждение.

— Конкретное вознаграждение?

— Да. Доля от прибыли улицы Ноблесс. В равных частях.

В глазах графа промелькнул алчный огонёк. Возможность стать соучастником столь выгодного проекта не могла не заинтересовать его. Многие дворяне мечтали заполучить долю в этом начинании, видя в нём перспективу огромной прибыли. А теперь Елена предлагала ему шанс войти в этот круг.

— Разумеется, пока об этом говорить рано. Всё зависит от того, захочет ли граф помочь мне.

— А если я соглашусь?

Его голос прозвучал с новой интонацией. Теперь он не просто слушал — он начал взвешивать выгоду. Он знал, кем станет эта женщина — будущей кронпринцессой и наследницей Великого герцогства. И понимал, что это беспроигрышная сделка.

Елена улыбнулась и ненадолго замолчала. Она ждала, когда его нетерпение дойдёт до точки кипения. Затем она наконец раскрыла карты.

— Мое условие, Падение Лиабрик.

Глава 126

— Вы имеете в виду не кого-нибудь, а саму виконтессу Лиабрик?

— Почему бы и нет? Если граф окажет мне поддержку, а за мной встанет множество знатных особ, что помешает мне осуществить задуманное?

Граф Борони нервно сглотнул. В его глазах Елена была пугающей женщиной. Даже при том, что Лиабрик находилась неподалёку, она без колебаний смеялась, обсуждая её падение. Граф испытал стыд, осознав, насколько его самого запугали её льстивые речи, и насколько он заблуждался, полагая, что может предугадать её истинные намерения. Однако смущение длилось лишь мгновение — уже в следующий миг по его спине пробежал холодок.

— Кровь не обманешь.

Улыбка Елены стала глубже.

Она и Великий герцог Фридрих были чужими друг другу людьми, между ними не текла одна кровь. Однако граф Борони, не зная правды, сам невольно сплёл их судьбы воедино, и это было забавно. В его глазах у неё и герцога действительно было нечто общее — природная харизма, заставляющая людей склоняться перед ними. Это было нечто врождённое, не поддающееся обучению.

— Что я могу сделать, чтобы помочь?

— Вам нужно поднять волну недовольства среди западной знати.

— Волну недовольства? Каким образом?

Граф Борони сохранял осторожность. Его разум уже склонялся к тому, чтобы принять руку, протянутую Еленой, но он не мог позволить себе поспешных решений. Он не привык ввязываться в сомнительные сделки, не разобравшись в деталях. Было еще не поздно сначала убедиться, что за её словами стоит продуманный план, и лишь затем делать шаг вперёд.

— Давайте проясним ситуацию. Вы понимаете, почему Лиабрик повысила выплаты?

Елена улыбнулась с явным намёком, а граф Борони, зачарованный её словами, посмотрел на неё внимательнее.

— У проекта улицы Ноблесс возникли проблемы.

— Проблемы? Насколько серьёзные?

— Разве не это заставило Лиабрик поднять выплаты?

Елена выложила перед ним всё как есть. Она раскрыла перед графом Борони истинное положение дел, не упустив даже тех деталей, которые Великий герцог тщательно скрывал от посторонних глаз. Она рассказала, как при покупке земель были допущены ошибки, повлекшие утечку огромных сумм, и как натуральный мрамор был приобретён по цене, превышающей рыночную в пять раз — всё из-за халатного просчёта.

Граф Борони вспыхнул от возмущения. До этого момента он лишь догадывался, что что-то идёт не так, но теперь, когда он узнал все грязные подробности, его негодование стало по-настоящему ощутимым. Это было вопиюще несправедливо! Очевидно, что вина за эти ошибки ложилась на Лиабрик, но исправлять их заставляли дворянство.

— Разве это честно?! — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Они собирают деньги с аристократов только из-за её просчётов?!

Дыхание графа стало прерывистым от злости. Если бы он оставался в неведении, возможно, его это не коснулось бы. Но теперь, зная правду, он не мог просто закрыть на это глаза.

Именно в этот момент Елена нанесла последний, решающий удар.

— Они говорят, что налог на гильдии повысить невозможно… Но если учитывать, что одна из приближённых Великого герцога сама подорвала престиж его рода, разве не должна она понести наказание за свои поступки? Я думаю, что должна.

— Вы абсолютно правы, ваше высочество! — Граф сжал кулаки. — Эта… виконтесса… Чёрт возьми! Это неслыханно!

Гнев Борони вспыхнул с новой силой. От его прежней настороженности не осталось и следа. Теперь он полностью стоял на стороне Елены.

"Я почти у цели."

Она чувствовала, что момент истины близок, но, к сожалению, времени у неё оставалось слишком мало.

Когда музыка смолкла, а последняя нота «Крысолова» растворилась в воздухе, дальнейший разговор становился слишком рискованным. Лиабрик по-прежнему наблюдала за ней, склонив голову набок. Если бы она поторопилась и затеяла ещё один танец с графом Борони, подозрения Лиабрик только бы усилились.

"Не стоит спешить. Время у нас ещё есть."

Именно поэтому она убедила Сиана организовать церемонию избрания кронпринцессы. Это дало ей возможность расшатать дворянство и уничтожить Лиабрик.

— В следующий раз, когда мы увидимся, я надеюсь услышать от вас ответ.

— Когда именно будет этот «следующий раз»?

Граф задал этот вопрос с неожиданной горячностью. Пламя, разожжённое в его сердце Еленой, горело столь ярко, что он был готов пойти на что угодно.

— Скоро состоится день рождения графини Виолы. Вам стоит посетить его и осветить своим присутствием. До встречи.

Когда Елена развернулась, в её груди пылал ледяной восторг. Она заковала Веронику в цепи титула и статуса. И это было только начало.

Она уничтожит Веронику так же, как когда-то уничтожили её.

Методично. Без шанса на возрождение.

Как только музыка завершилась, граф Борони и Елена церемонно поклонились друг другу, словно ничего между ними не произошло. Со стороны это выглядело лишь как обычное светское знакомство.

Но едва она осталась одна, к ней тут же ринулась толпа. Молодые люди жаждали удостоиться чести танца с возможной будущей кронпринцессой, а девушки стремились завязать с ней дружеские отношения, выстраиваясь в очередь, чтобы произвести хорошее впечатление.

Елена, не раздумывая, выбрала самого привлекательного молодого человека и с улыбкой приняла его приглашение на танец.

"Я не могу позволить Лив заподозрить неладное. Придётся провести на паркете ещё несколько мелодий."

Лиабрик откровенно подозревала Елену и, возможно, уже заметила её контакт с графом Борони. Если бы Елена после этого не станцевала больше ни с кем, Лиабрик начала бы копать глубже, стараясь выяснить истинную природу их взаимоотношений. Чтобы рассеять её подозрения, необходимо было продолжить танцевать с разными аристократами, создавая иллюзию обычного светского общения.

С улыбкой, скрывающей истинные намерения, Елена обменивалась ничего не значащими фразами, которые не несли особого смысла, но в данной ситуации играли важную роль. Нужно было заставить Лиабрик поверить, что она танцует со многими без разбора, а не с кем-то конкретным.

В этот момент её взгляд зацепился за мужчину, весело улыбающегося в группе аристократов.

«Виконт Нортон.»

Молодой лорд, которому в этом году исполнилось двадцать восемь, был одним из быстро восходящих аристократов, владевшим золотым прииском на востоке империи.

«За его дружелюбной улыбкой скрывается хитрый, жестокий человек.»

Как помнила Елена, он был невероятно изворотлив. Когда в его владениях обнаружили золотую жилу, он незамедлительно явился к великому герцогу с поклоном, прося защиты от угроз со стороны соседних территорий, предлагая взамен щедрые выплаты после разработки месторождения.

Благодаря такому быстрому ходу, виконт Нортон избавился от давления со стороны соседей, разработал золотую жилу, сколотил огромное состояние и стал одной из самых влиятельных фигур на востоке.

Однако человеческой жадности нет предела. Хотя он набирал силу в тени великого князя, его начинало раздражать, что он должен платить больше остальных, не получая при этом соответствующей выгоды. Получив влияние, он уже не хотел мириться с необходимостью отчислять столь значительные суммы без адекватной отдачи.

Словно случайно, Елена приблизилась к виконту Нортону, влившись в беседу среди аристократов. Завязать разговор оказалось несложно — она начала обсуждение золота, главного богатства его владений. Выбрав удачный момент, когда виконт пригласил её на танец, Елена заговорила о главном.

— Падение Лебрик?

Реакция виконта Нортона оказалась вполне ожидаемой. Аристократы были той категорией людей, что готовы были сотрудничать даже с дьяволом, если это приносило им выгоду.

— Мне нужно, чтобы вы собрали мнение восточных дворян. Даже если отец будет против, он не сможет защитить Лиабрик, если дворянство его же фракции единогласно потребует от неё ответственности.

Виконт Нортон, как человек с быстрым умом и расчётливым взглядом на ситуацию, тут же взвесил шансы. В конце концов, будущее Вероники имело больший вес, чем сомнительная лояльность к Лиабрик.

— Тогда увидимся на балу у виконта Биллиона, — сказал он, соглашаясь.

Елена намеренно назначила встречу на другой день, чтобы её контакты с аристократами не выглядели слишком подозрительными для Лиабрик.

После расставания с виконтом Нортоном Елена ощутила усталость. Под пристальным наблюдением Лиабрик договариваться с дворянами о союзе было нелегко.

«Осталось только заполучить барона Хуана.»

Барон Хуан был бывшим купцом, разбогатевшим на строительстве крупных соляных промыслов в южной части столицы. Получив возможность купить разорившееся поместье, он получил дворянский титул барона от императорской семьи. Однако его происхождение не позволяло ему прочно закрепиться в высшем обществе. Аристократы презирали его и всячески унижали. В конце концов, не выдержав постоянного пренебрежения, он предложил великому герцогу огромную сумму денег, чтобы получить его покровительство. С тех пор он смог обрести некоторое признание среди знати.

«Если я смогу привлечь его на свою сторону, то обеспечу влияние среди дворян Запада, Востока и Юга.»

Три аристократа, которых Елена выбрала для своего плана, обладали достаточной властью в своих регионах. Если они публично выступят против Лиабрик и начнут подстрекать остальную знать, даже великий герцог не сможет проигнорировать это требование.

Она подошла к барону Хуану. Как и любой бывший купец, он был исключительно расчётлив и всегда в первую очередь оценивал выгоду. Грех алчности управлял им сильнее, чем благородное происхождение управляло другими дворянами.

К счастью для Елены, барон оказался более склонным к переговорам, чем предыдущие два аристократа. Он быстро ухватился за её идею и даже проявил столь сильный энтузиазм, что Елена задумалась, а стоит ли вообще назначать ещё одну встречу.

— Не торопитесь, — предупредила она с улыбкой. — Просто держите в голове, что барон сможет получить гораздо больше, чем он рассчитывает. Так же, как и я.

После этой фразы Елена попрощалась с Хуаном, уверенная, что он не подведёт.

Её напряжение слегка ослабло — она достигла ключевой цели вечера. Работа ещё не была завершена, но фундамент уже был заложен.

Позволив себе немного расслабиться, она приняла приглашения ещё нескольких аристократов на танец, поддерживая образ светской особы.

«На сегодня хватит.»

Елена, достигнув своей цели, больше не принимала приглашений на танец. В этом не было необходимости.

Она тихо отошла в сторону, внимательно следя за обстановкой. Никто не стал её удерживать — после стольких танцев и частных бесед с аристократами никто не мог упрекнуть её в том, что она покидает бал. Развернувшись, она бросила взгляд в сторону Лиабрик, которая издалека наблюдала за её уходом.

Елена улыбнулась — ярко, открыто, как никогда прежде.

«Осталось совсем немного. Совсем скоро я избавлюсь от тебя.»

Она вышла из бального зала, а Лиабрик ещё долго провожала её взглядом.

В узком, тёмном переулке, куда едва проникал даже слабый свет луны, быстрыми шагами двигался человек в дорожном плаще. В конце прохода он остановился, приподнял деревянную доску, казавшуюся ветхой и готовой сломаться в любую минуту, и спустился вниз. Пройдя за угол, он увидел круглую столешницу, за которой сидели Сиан и Жаклин.

— Извините за опоздание, — раздался голос, когда мужчина сбросил капюшон.

Это был граф Линдон. В последнее время он свёл свою активность к минимуму, тщательно избегая ненужного внимания. После исчезновения полей финацеи Великий герцог, разъярённый донельзя, поднял на уши весь Орден рыцарей. Открытое противостояние было слишком опасным, так как могло привести к колоссальным потерям.

— Значит, это и есть тот самый Жаклин? — прищурился Линдон. — Его Высочество мне о вас рассказывал. Говорил, что вы — человек выдающегося ума.

— Вы мне льстите, — сдержанно ответил Жаклин. — А вот о вас я слышал, что вы — человек редкой доблести и преданности императорской семье.

— Я? — усмехнулся граф и насмешливо повёл плечами. — О нет, у меня просто нож у горла.

(Т/N: Фразеологизм означает быть загнанным в угол из-за чужого влияния или шантажа.)

Лёгкость тона Линдона никого не обманула. В этом человеке скрывалась стальная решимость.

— Как обстоят дела? — спросил Сиан.

— Хуже некуда. Великий герцог рвёт и мечет, он одержим поисками нас.

— Вот как. Похоже, яд начал подниматься к поверхности, — задумчиво пробормотал Сиан.

Сидеть без дела было невыносимо. После крушения наркотического бизнеса противостоять Великому герцогу снаружи стало значительно проще. Но одно лишь желание изменить ситуацию не могло перевесить все риски.

«А в это время она…»

Как только он подумал об Елене, в груди вспыхнуло раздражение. Она боролась одна, ведя свою игру в самом логове врага. В такие моменты хотелось бросить всё и действовать, но он понимал, что опрометчивый шаг мог всё разрушить.

— Нужно немного подождать, — твёрдо произнёс он.

— Верно, — тихо согласился Линдон.

Терпение было необходимым оружием. И если он пока не мог выйти на открытую конфронтацию, то найдёт другой способ поддержать её. Взвесив всё, Сиан перевёл взгляд на Жаклина.

— Ты преподаёшь в школе?

— Да, Ваше Высочество, обучение детей — это моя радость и смысл жизни.

Жаклин, которого Сиан встретил благодаря Л., был активным участником движения за перемены в Империи. Их первое знакомство не вызвало у него особых надежд, но чем больше они разговаривали, тем больше Сиан поражался его взглядам.

Жаклин поддерживал отказ от централизованной власти Империи и возвращение к системе Святой Империи, в которой три сословия — императорская власть, дворянство и граждане — существовали бы в постоянном балансе, контролируя и уравновешивая друг друга.

Однако для того, чтобы такая система прижилась, народ должен был учиться. Граждане должны были осознать свои права, чтобы избирать представителей, способных сдерживать аристократию и императорскую власть. И школа, построенная при поддержке Л., стала первым шагом на этом пути.

Жаклин колебался, прежде чем задать следующий вопрос.

— Ваше Высочество, могу ли я спросить вас об одном?

— Говори.

После короткого одобрения Сиана Жаклин наконец выдохнул:

— Какие отношения у вас с Л.?

Глава 127

— …

Сиан задумался. Вопрос застал его врасплох. Как описать их отношения? Как найти подходящее слово?

Он криво улыбнулся. Если взглянуть на это с другой стороны, всё выглядело так, словно между ними не было никакой связи. Всё это время он один лишь тянулся к ней. Елена стояла на месте, и он верил, что стоит ему только проявить больше смелости, приблизиться ещё немного — и он наконец достигнет её. Но это была лишь иллюзия.

Она всегда была рядом, на расстоянии вытянутой руки. И всё же — он никогда не мог коснуться её по-настоящему. Она не отталкивала его, не избегала, но и не делала шагов навстречу.

— Почему ты спрашиваешь? — наконец заговорил он.

— Потому что не понимаю.

— Понимание… — Сиан прищурился. — Значит, тебе нужно объяснение.

Жаклин колебался, но затем осторожно произнёс:

— Я полагал, что Ваше Высочество и Л. — влюблённые.

Любовники…

Сиан слабо улыбнулся. Он и сам не заметил, как это слово появилось на его губах.

— Почему ты так решил?

— Ваше Высочество известны своей сдержанностью. Вас называют принцем без эмоций. Однако стоит заговорить о Л., и в ваших глазах появляется мягкость.

— Неужели? — Сиан перевёл взгляд на графа Линдона, ища подтверждения.

— Это правда, — без тени сомнения подтвердил тот. — Я пытался не обращать на это внимания, но со временем стало невозможно игнорировать.

— Понятно…

Если даже Линдон это заметил, отрицать было бессмысленно. Просто одно лишь воспоминание о ней согревало его. Наверное, это и было причиной того, что он сам неосознанно менялся, когда речь заходила о ней.

Жаклин чуть подался вперёд.

— Именно поэтому я не могу понять, почему вы так настойчиво добиваетесь проведения церемонии выбора кронпринцессы. На мой взгляд, это лишь неудачный ход, который сыграет на руку аристократам. Если уж на то пошло, было бы разумнее сделать Л. вашей супругой.

Теперь Сиан понял, почему Жаклин поднял этот вопрос. С его точки зрения, выборы кронпринцессы были стратегически проигрышным решением, которое только усиливало власть знати. Гораздо логичнее было бы предложить корону Л.

— Это не ошибка, — спокойно ответил он.

— Почему же?

Жаклин всё ещё не выглядел убеждённым. Он прекрасно разбирался в политике, и даже с разных сторон это решение выглядело скорее слабым, чем выигрышным.

— Л. готовит падение Великого герцога. Эта церемония — часть её плана.

— Падение? — Жаклин резко вскинул голову. — Но возможно ли это?

— Если речь о ней — да. А я помогу ей осуществить это.

В голосе Сиана прозвучала уверенность, которой раньше не было.

— Я согласен, что Л. — выдающаяся женщина. Но… неужели она настолько сильна, чтобы разрушить власть Великого герцога?

— Ты забываешь кое-что.

— Что именно?

Сиан посмотрел на него спокойно, без намёка на колебания.

— Кто привёл тебя ко мне.

— …!

Жаклин замер. Напоминание, казалось бы, очевидное, но он действительно упустил этот факт из виду.

— Ты знаешь, кто первым заговорил о возвращении Святой Империи?

Он медленно поднял глаза на Сиана.

Тот продолжил твёрдым, но ровным голосом:

— Это была она.

— Я… я не могу в это поверить…

— Ты сказал, что Л. финансировала создание школы, верно? Ты правда думаешь, что она сделала это без причины? Она видела гораздо дальше, чем ты можешь представить.

— …

Жаклин онемел, поражённый этим открытием.

— Она готовилась долго. Даже до того, как я её знал. Я на это рассчитываю. Она точно сведёт Великого герцога с пути.

Жаклин остался без слов от шока. Оглядываясь назад, он осознал, что не знал о Л. почти ничего. Он получал необходимое финансирование для создания школы, но не желал вникать в детали.

Она казалась ему человеком с аналогичными взглядами, просветлённой или даже святой. Однако, выслушав слова Сиана, он понял, что недооценивал её гораздо сильнее, чем думал.

Это стало очевидно с самого начала, когда она взялась спонсировать создание школы. Мог ли он просто сказать, что она была согласна с этой идеей? Нет. Как сказал Сиан, Л. могла видеть гораздо дальше Жаклина. Иначе зачем бы она молчала, вкладывая крупную сумму в создание школы?

Жаклин не сдержал восклицания, которое сорвалось с его губ. Встретив Сиана, он считал его самым просвещённым членом императорской семьи за всю историю. Он был уверен, что тот сможет вырваться из цепей зла, что преследовало империю, и править во благо народа.

Когда же он услышал, как она повлияла на Сиана и даже пытается свергнуть Великого герцога, стоя за этим, он снова почувствовал, что она великая.

— Вот какая она. Л.

Сиан подумал о Елене. Чем дольше он не видел её перед церемонией выбора кронпринцессы, тем сильнее становилось его стремление к ней.

Великое поместье герцогства. Гостевая.

Елена и мадам де Фланроуз сидели за столом, на котором была лучшая чайная посуда, наслаждаясь чаепитием.

Елена продемонстрировала замечательную церемонию чая, которая выходила за рамки просто вкуса чая. Она не только наливала чай грациозно, но даже сам процесс — как она держала чашку и осматривала чай — был безупречен и элегантен.

— Увы.. Не к чему придраться.

Мадам де Фланроуз спокойно произнесла, следя за каждым её движением. Больше полугода она переступала порог Великого герцогства, но на самом деле научила Елену немногому.

Если бы был какой-то малейший изъян, она, возможно, попыталась бы придраться, чтобы не потерять лицо, но навыки Елены были на порядок выше, и здесь не было недостатков.

— Благодарю за заботу, мадам.

Елена улыбнулась и поднесла чашку к губам.

— Если так продолжишь, то на первом туре конкурса получишь наивысший балл.

— Думаю, да.

Мадам де Фланроуз, слегка опустив взгляд, с недовольным выражением покачала головой.

— Ты только должна позаботиться о своей репутации. К счастью, общественное мнение сейчас на твоей стороне.

Для Елены же церемония была просто обременением. Как можно поставить Веронику, которая вот-вот вернётся, на пост кронпринцессы? В её глупой прошлой жизни было достаточно ошибок.

— Следующий урок будет после первого тура соревнования. Жду хорошие новости.

— Да, мадам.

После чаепития мадам де Фланроуз покинула поместье. Она хотела расслабиться и насладиться чашечкой чёрного чая, но теперь ей предстояло переодеться, чтобы отправиться на день рождения графа Виолы, который был запланирован на этот вечер.

Вернувшись в свою комнату, Елена переоделась, сделала макияж и прическу. Чаепитие с мадам де Фланроуз было сосредоточено на подготовке к первому туру конкурса, начиная с одежды и заканчивая аксессуарами, так как оно было связано с церемонией выборов кронпринцессы.

Несмотря на эту подготовку, платье всё равно казалось слишком скучным для банкета.

— Мисс.

Энни, которая укладывала Елене волосы, осторожно заговорила, глядя ей в глаза.

— Что случилось?

— Это…

— Говори свободно. Что нам скрывать друг от друга?

Елена улыбнулась и Энни спокойно спросила её.

— Можете взять меня с собой сегодня?

— Ты имеешь в виду на день рождение графа?

Энни кивнула головой.

— Да, мне приятно быть рядом с вами, но мне неуютно, потому что я не могу выполнять свои обязанности, оставаясь в поместье.

— Правда?

Елена улыбнулась, но её глаза немного сузились. Каждый раз, когда Елена выходила, Энни словно становилась королевой в поместье, как старшая горничная с полным доверием. Было очень подозрительно, что она от всего этого отказалась и решилась сопровождать Елену.

— Конечно.

— Правда? Спасибо.

Энни ярко улыбнулась и поклонилась. Елена, приводя в порядок свою одежду, продолжила.

— Оставь уборку Мэй и приготовься к выходу.

— О, да, мисс. Я скоро буду готова.

Энни, словно ребёнок, покинула спальню с волнением. И вот Елена осталась одна с Мэй.

— Похоже, влияние Лив здесь чувствуется, да?

— Да, так и есть.

— Теперь я смогу кое-что понять через Энни.

На лице Елены появилась явная усмешка.

После ужина Лиабрик не подала ни малейшего знака или намека. Нет, это было лишь снаружи, но теперь она следила за каждым шагом Елены и получала отчёты.

— Мэй, позови сэра Хурельбарда.

— Да, мисс.

Мэй позвала Хурельбарда, который стоял на страже у дверей.

— Вы меня вызывали?

— Сэр, мне нужно попросить вас об одолжении.

— Даже не думайте об этом. Просто отдай приказ.

Елена рассмеялась. Его называли ледяным рыцарем, но в её глазах Хурельбард всё равно оставался немного неловким и даже милым.

— Приказ между нами. Но это возможно будет сложно.

— … Что случилось?

Что она имела в виду под "между нами"? Зрачки Хурельбарда дрогнули. Он казался смущённым, не зная, как реагировать на насмешливые намёки Елены.

Елена, улыбаясь, перешла к сути вопроса.

— Когда мы выйдем сегодня, нас будет сопровождать слежка.

— Если нас действительно будут преследовать, то этим человеком будет…

— Как ты и мог догадаться, я думаю, что это Лиабрик.

Лицо Хурельбарда затвердело. Если за ними следят, значит, их уже подозревают. Хурельбард, который должен был обеспечивать безопасность Елены, не мог не обеспокоиться.

— Пожалуйста, выясни, кто это. Как можно более скрытно. Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Да, понимаю.

Она не знала, кто будет за ними следить, но не было никого в свите Великого герцога, кто мог бы сравниться с Хурельбардом, "ледяным рыцарем".

В тот день, когда Герцогство будет на грани краха и Хурельбард победит их своей силой, Елена намеревалась раскрыть всему миру его мастерство фехтования, которое он так долго скрывал.

Елена не хотела торопиться. Она хотела использовать Хурельбарда, одного из трёх лучших мечников Империи, как оружие, чтобы задушить Великого герцога в тот момент, когда Лиабрик этого не предскажет.

Если бы я не знала, я бы и не заметила, но теперь, когда я знаю, что за мной следят, разве не будет обидно просто оставить это так?

Улыбка на губах Елены стала ещё темнее. Вместо того чтобы обернуться и посмотреть на ситуацию дважды, Елена смотрела два шага вперёд, намереваясь использовать свою слежку против неё самой, чтобы сбить с толку дорогую Лиабрик.

Глава 128

После тщательной подготовки Елена покинула поместье. Вместо Мэй, которая обычно сопровождала её во время выходов, рядом с ней была Энни, но это не доставляло никаких неудобств.

Единственный "сторожевой пёс" находился прямо в её руках.

Карета, неспешно катившаяся по улицам столицы, вскоре прибыла к резиденции графа Виолы. Как и подтверждало величественное здание, семейство Виола было знатным и уважаемым родом, обладающим как легитимностью, так и престижем.

Подобно графу Линдону, который теперь вернулся в императорский двор, он был одним из немногих влиятельных аристократов нейтральной фракции, чьё влияние распространялось на весь аристократический круг Империи.

Елена, которая ненадолго задержалась в приёмной комнате для гостей, чтобы привести себя в порядок, вскоре встала.

— Сэр, пойдёмте вместе.

— Да, Ваше Высочество.

Хурельбард, облачённый в изысканный мундир, последовал за ней. Когда он проходил мимо, служанки исподтишка бросали на него взгляды. Его тёмно-зелёные волосы напоминали густые весенние луга, а его утончённая внешность завораживала. Однако ещё больше впечатляла его холодная, неприступная аура, делающая любые попытки подойти к нему без надобности бессмысленными.

Это первый раз, когда я пригласила Хурельбарда на приём…

До сих пор она избегала брать его с собой, предпочитая держать в тени, но сегодня было исключение. Её целью было обнаружить слежку, которую устроила Лиабрик, и для этого ей требовалась помощь Хурельбарда. Тот, кто сегодня не явится на банкет, наверняка мог оказаться шпионом.

— Энни, отдохни пока.

— Да, мисс. Если что-то понадобится, просто позовите меня.

Елена, одарив Энни тёплой, заботливой улыбкой, покинула гостиную.

Когда она вошла в главный зал, где проходил праздничный приём в честь дня рождения графа Виолы, знатные особы радушно приветствовали её появление. Елена, нацепив привычную светскую улыбку, первой подошла к имениннику.

— Поздравляю, граф. Мой отец также просил передать свои поздравления.

— Благодарю вас. Да пребудет с вами и с Его Высочеством эрцгерцогом благословение богини Гайи.

Проведя короткий, но любезный разговор с графом и графиней Виола, Елена попрощалась и отошла в сторону. Позади уже выстроилась целая очередь аристократов, желающих выразить свои поздравления, но её внимание было направлено совсем в другую сторону.

— О, неужели это Леди Вероника? Узнаёте меня? Я леди Рейн, мы виделись за ужином.

— Конечно, я вас помню.

Елена одарила собеседницу лёгкой улыбкой и учтиво поприветствовала её. На самом деле она понятия не имела, кто это такая, но знание того, как вести себя в высшем свете, подразумевало умение делать вид, что знакома с каждым встречным.

Пообщавшись с несколькими дамами, Елена начала чувствовать атмосферу зала. Однако было заметно, что леди, которые обычно старались всеми силами угодить ей, в этот раз вели себя несколько сдержаннее. Их взгляды то и дело соскальзывали на фигуру Хурельбарда, стоящего позади неё.

— Простите… но кто этот человек рядом с вами?

— О, это мой рыцарь, сэр Хурельбард.

— Рыцарь?!

Они догадывались, что он мог быть рыцарем, но услышать подтверждение от самой Елены оказалось для них неожиданностью.

Большинство рыцарей имели загорелую кожу, проводя долгие часы в тренировках на открытом воздухе. Их плечи были массивными, а телосложение — грубым и мускулистым. Однако Хурельбард выглядел иначе — благородный, элегантный, утончённый. Его можно было принять скорее за учёного или аристократа, чем за воина.

— Моё имя — Хурельбард.

Когда Хурельбард слегка поклонился, его низкий бархатный голос заставил несколько дам вздохнуть. Елена едва заметно улыбнулась, наблюдая за их реакцией. Мысль о том, что этот человек, который так пленил этих женщин, был её рыцарем, придавала ей особое чувство удовлетворения.

Но больше всего меня беспокоит отсутствие графа Борони…

Как она ни старалась, его нигде не было видно.

Неужели он не пришёл?

Это означало, что он отверг её предложение.

Внутри у Елены росло беспокойство, но она не торопилась делать выводы. Даже если граф Борони, представитель западных земель, не поддержит её, у неё ещё оставались сильные союзники среди знати Востока и Юга.

Оставив позади женщин, проявлявших слишком явный интерес к Хурельбарду, Елена продолжила вежливо вести беседу, создавая иллюзию обычного светского общения. Она понимала, что кто-то из присутствующих, вероятно, следит за её поведением, и хотела рассеять любые подозрения.

Но стоило ей немного расслабиться, как её взгляд зацепился за сцену в дальнем конце зала. Граф Борони и граф Виола стояли рядом, приветствуя друг друга.

Он здесь.

Елена улыбнулась еще шире, придавая своему выражению теплую непринужденность. Сделав вид, будто просто прогуливается по залу, она незаметно приблизилась к графу Борони и тем самым дала ему понять о своем присутствии. Увидев её, граф расплылся в самодовольной улыбке, полной удовлетворения и скрытого расчета.

— Рад вновь встретиться с вами, Леди Вероника.

— Взаимно, граф. Вы сегодня выглядите превосходно.

— Где уж мне сравниться с вашей первозданной красотой, — любезно ответил он, легко касаясь её руки.

После непродолжительной светской беседы граф, соблюдая все нормы этикета, пригласил её на танец. Елена приняла приглашение, не найдя причин отказывать. Их руки соприкоснулись, и под нежные звуки музыки пара начала плавно двигаться в такт мелодии.

— Вы всё обдумали? — прямо спросила Елена, ведя графа к главной теме их встречи.

По залу разносились тихие голоса беседующих гостей, а где-то в толпе находился тот, кого подослала Лиабрик, чтобы следить за ней. Нужно было торопиться и завершить разговор до того, как закончится мелодия.

— Да, я всё тщательно обдумал, — уклончиво ответил Борони, при этом не спеша давать окончательный ответ.

— И каков ваш ответ?

— Прежде чем я соглашусь, хотелось бы обсудить условия. В частности, распределение прибыли от торговли на Ноблесс-стрит.

Елена продолжала улыбаться, но в её глазах уже не было и следа теплоты. Как и ожидалось, граф Борони был умным, но чрезмерно жадным человеком. Даже понимая, насколько выгодной могла быть сделка, он не желал соглашаться сразу, надеясь получить для себя максимальную выгоду.

— Неужели это такой сложный вопрос? Разве не вам решать, как распределять прибыль?

— Мне? — он удивленно приподнял брови.

— Разумеется. Ведь размер доли напрямую зависит от суммы вложенных средств.

— Вложенные средства? — Борони замер на мгновение, его взгляд заметно дрогнул. Судя по всему, он и не думал о каких-либо вложениях, рассчитывая просто присвоить часть доходов.

— Вы ведь не надеялись получать долю прибыли, не вложив ни медяка?

— Конечно нет, но… прежде вы не говорили о вложениях…

— Именно поэтому мы и встретились вновь, не так ли?

Елена продолжала улыбаться, но её голос звучал всё твёрже. Она прекрасно знала, как обращаться с такими людьми. С ними нельзя было быть слишком мягкой — только твёрдое давление и уверенность могли заставить их подчиниться.

— Чтобы не возникало недоразумений, уточню: я прошу вас вложить деньги не в Великого герцога. Я прошу вас вложиться в меня.

— В вас? Разве это не одно и то же?

— Если Лиабрик падёт, кто возьмёт власть над Великим герцогством?

На её лице заиграла надменная улыбка. В глазах графа мелькнуло понимание. Он прекрасно знал, что в глазах всего общества Вероника была не просто наследницей Великого герцогства — она сама и являлась его лицом.

— Кажется, я понимаю, что вы имеете в виду. Тогда подготовьте контракт, и мы сможем оформить нотариальное заверение…

— Граф, — голос Елены стал низким и холодным, словно ледяной порыв ветра.

Борони вздрогнул, его плечи невольно напряглись.

— Меня зовут Вероника фон Фридрих.

— Я… я это знаю…

— И при этом вы осмелились говорить со мной о контрактах и нотариусах?

Она посмотрела на него в упор. Это был тот самый взгляд, которым должна была обладать настоящая Вероника — взгляд абсолютной власти.

— Моё лицо, моё имя, моё положение — это и есть залог и гарантия.

— …

— И если вы вдруг решили, что являетесь для меня незаменимым, спешу вас разочаровать. У меня есть множество вариантов вам на замену.

Елена произнесла это спокойно, но каждое её слово было подобно тяжёлому удару. Графу Борони пришлось сделать вид, что он соглашается, ведь он понимал: у него не было выбора.

‘Вероника, тебе ещё многое предстоит уладить, когда ты вернёшься.’

Елена прекрасно знала, что покинет Великое герцогство сразу после церемонии избрания наследной принцессы. Когда этот момент наступит, она разожжёт огонь, который уничтожит всех скрытых врагов внутри герцогства. Оставалось лишь сделать последний шаг — дискредитировать Лиабрик, забрать у некоторых дворян крупные инвестиции и исчезнуть, оставив после себя хаос. Это был её финальный удар.

— Если вы хотите, я могу оставить вам подписанное свидетельство.

— Свидетельство? — переспросил граф Борони, прищурив глаза.

— Да, как знак нашей договоренности.

Елена оставила ему хотя бы небольшую зацепку, документ, который мог бы служить подтверждением сделки. Впрочем, ей это было безразлично — в конечном итоге отвечать за всё предстояло Веронике, а не ей. Так что ей было нечего опасаться.

Граф Борони колебался, не торопясь с ответом. Он явно пытался понять, какой скрытый смысл таился в её словах. Его нерешительность выдавали сбившиеся движения в танце: он то запаздывал с шагом, то спотыкался, теряя равновесие.

— Песня вот-вот закончится, — мягко, но настойчиво напомнила Елена. — Вам пора принять решение.

Её слова прозвучали как последний толчок. Граф сжал губы, обдумывая свои шансы, но, в конце концов, понял, что у него нет другого выхода.

— …Я приму сторону Вашего Высочества.

— Это мудрый выбор, — с лёгкой улыбкой кивнула Елена.

Она добилась желаемого. Теперь у неё был ещё один союзник.

— Я займусь формированием общественного мнения среди западной знати. Если Лиабрик падёт, они должны быть готовы принять это.

— На вас можно положиться, граф.

Улыбка Елены стала ещё шире. Всё шло по её плану. Она стремилась к краху Великого герцогства, и теперь этот момент был уже не за горами.

— В ближайшее время я пришлю к вам человека. До тех пор не предпринимайте никаких поспешных шагов.

— …Я рассчитываю на ваше благосклонное сотрудничество, — медленно проговорил Борони, кланяясь.

— Разумеется. Теперь вы уже не посторонний.

Сделка была заключена.

После встречи с графом Борони Елена последовательно связалась с виконтом Нортоном и бароном Хуаном. Их реакция была предсказуемой: когда речь зашла о вложениях, они тоже выразили недовольство. Однако, оценивая ситуацию в долгосрочной перспективе, оба пришли к выводу, что поддержка Елены как наследницы Великого герцогства сулит им больше выгоды.

Успех проекта на Ноблесс-стрит уже был предрешён, и эти дворяне прекрасно понимали, что вложенные деньги не пропадут. Единственное, что их беспокоило, — отсутствие официального письменного договора. Но когда Елена предложила написать им личное подтверждение с подписью, они, пусть и нехотя, согласились. В конце концов, за этим решением стояла не только выгода, но и её холодное предупреждение о том, что при необходимости она легко найдёт им замену.

Всё сложилось именно так, как она хотела.

Когда она вернулась в свои владения, трое дворян немедленно приступили к работе. Они начали контактировать с представителями знати на востоке, западе и юге, аккуратно формируя общественное мнение. Сейчас на поверхности всё ещё сохранялось спокойствие, но когда подойдёт к концу второй тур состязания за титул наследной принцессы, эти настроения вспыхнут с новой силой.

В то же время Эмилио принялся за подготовку тайного сбора инвестиций. Чтобы избежать лишних подозрений, он купил небольшую торговую компанию и создал видимость активной деятельности, продавая разнообразные товары. Этот ход позволял ему в любой момент объявить о банкротстве бизнеса и избавиться от нежелательных следов.

За всё это отвечал Халиф, который выступал как официальный представитель компании. Елена не могла доверять это дело кому-то постороннему, а среди её людей оставалось слишком мало тех, кому можно было поручить столь важную задачу.

— Как я и предполагала, за мной следит молодая женщина.

Елена спокойно подняла чашку чая и посмотрела на Хурельбарда. В этот момент Энни рядом не было, и у них выдалась возможность поговорить наедине.

— Да, — кивнул Хурельбард. — Она постоянно находится поблизости от Вашего Высочества.

По его словам, девушка была совершенно неприметной. Обычная, тихая, ничем не выделяющаяся. Именно благодаря этой серости ей удавалось оставаться незаметной и не привлекать внимания.

Если бы Хурельбард не наблюдал за обстановкой особенно пристально, он бы никогда её не заметил.

— Достаточно того, что мы выяснили, кто она. Думаю, у нас ещё будет возможность встретиться.

Елена удовлетворённо улыбнулась. Теперь она знала, что за ней действительно установлена слежка. Однако её больше волновали не те, кто следит за ней на балах и приёмах, а те, кто преследует её, когда она выходит за пределы дворца.

— Сэр, вы выяснили, кто следит за мной вне приёмов?

— Да.

Елена замерла, не поднося чашку к губам.

— Кто это?

Хурельбард встретился с ней взглядом и спокойно произнёс:

— Сэр Лоренц.

Глаза Елены стали холодными, как лёд.

Глава 129

Краешек губ Елены дрогнул, искривившись в саркастической усмешке. В её голосе скользнул оттенок ядовитого цинизма.

— Он постоянно пытается вставлять мне палки в колёса.

— Сэр Лоренц? — переспросил Хурельбард, осторожно уловив её брошенные в пустоту слова.

— Да, — коротко ответила она. — Это давняя и злополучная связь.

— Он когда-то причинил вам вред?

— Вред… Я не могу назвать это случайной ошибкой, если он сделал это намеренно.

Перед её мысленным взором промелькнул болезненный образ — Лоренц, хладнокровно вонзающий клинок ей в живот. На миг Елену охватила призрачная боль, как будто её вновь пронзило холодное лезвие.

— Если бы не ты, Лоренц был бы моим личным рыцарем. Он поклялся в верности, но предал меня в самый последний момент.

Хурельбард ничего не сказал. Его молчание лишь подчёркивало вес её слов.

— Но знаешь… я думаю, что это даже к лучшему. — Елена мягко улыбнулась, глядя на него. — Если бы не ты, я бы не смогла подняться и подготовиться к этому моменту.

Тёплая, искренняя улыбка осветила её лицо. Смотря на Хурельбарда, который оставил своё прошлое позади и теперь стоял рядом с ней, она ощущала, как воспоминания о том страшном дне рассыпались в её сознании, словно пыль, уносимая ветром.

— Я никогда вас не предам, — тихо, но твёрдо сказал он.

— Я знаю, — Елена улыбнулась ещё шире.

— Пока я здесь, никто не посмеет причинить вам вред.

— Я в это верю, — кивнула она.

Это были не просто красивые слова. Хурельбард уже доказал свою преданность. Именно благодаря ему она могла сейчас вести эту одинокую борьбу внутри Великого дома. Его присутствие придавало ей уверенность и защищённость.

— Уже пора, — сказала она, взглянув на часы. — Пойдём.

— Да, Ваше Высочество.

Елена поставила чашку на стол и покинула комнату. Она вышла из особняка и села в экипаж, где её уже ждала Энни. Однако, едва поднявшись в карету, она внезапно замерла.

— Джон.

— Да, мисс?

Кучер, услыхав её голос, поспешно поклонился, ожидая дальнейших указаний.

— Объедь Елисейские поля и направляйся в выставочный зал леди Кюри.

— Что?.. Да, понял, мисс, — растерянно пробормотал Джон, но подчинился без лишних вопросов.

Ему показалось странным это распоряжение. Обычно, чтобы попасть в выставочный зал, проще всего было проехать через центральную улицу столицы. Но Елена нарочно велела ехать в обход. Впрочем, Джон знал, что лучше не спрашивать лишнего. Его многолетний опыт подсказывал: если просто следовать приказам, можно избежать множества проблем.

Карета тронулась с места, и вскоре они выехали на главную улицу — Елисейские поля.

После открытия Секретного салона эта часть города буквально преобразилась. Некогда забытая улица теперь превратилась в один из самых оживлённых районов столицы.

"Вот он… первый проблеск улицы, которую я когда-то представляла в своих мечтах."

Елена не могла отвести глаз от пейзажа за окном кареты.

Как и в истории о Рандоле, базилика, огромное здание, возведённое по проекту Диаса, прославленного архитектора, начала обретать свои очертания. На левом и правом флангах Елисейских полей уже виднелись массивные колонны и арки, составлявшие основу этого грандиозного сооружения.

Этот огромный прямоугольный комплекс включал в себя театры, залы собраний и роскошные торговые галереи. Постепенно он привлекал всё больше внимания, становясь знаковой точкой на карте города.

"Как же изменится эта улица, когда строительство будет завершено?"

Елисейские поля росли и развивались с каждым днём. Особенно оживилась торговля в районе Секретного салона. Аристократы и инвесторы наперебой скупали здания, расширяли свои владения и перестраивали фасады.

Елена задумала сделать эту улицу конкурентом Ноблесс-стрит. И её планы постепенно становились реальностью.

В центре этих перемен стоял Секретный салон. Его расширение приближалось к завершению: новое здание, по размерам значительно превосходящее основное, почти достроено. Когда откроются большой зал, театр и концертная площадка, салон вновь обретёт статус культурного центра столицы.

Кроме того, за пределами столицы, под покровительством L, была основана школа. Это учебное заведение предназначалось для простолюдинов, и его первым деканом стал Жаклин. В будущем, когда строительство базилики будет завершено, часть помещений также будет использоваться для образовательных целей. Влияние L распространялось не только на культуру, но и на воспитание будущих граждан империи.

"Осталось не так уж много времени. День, когда я сброшу эту маску и предстану перед людьми как L, уже близок."

Елена с нетерпением ждала этого момента.

Карета, сделав обход Елисейских полей, наконец, прибыла к месту назначения. Перед ней возвышалось двухэтажное здание с яркой, причудливой архитектурой, сочетающей в себе различные стили. Этот особняк, напоминающий загородную виллу аристократов, некогда был местом, где художники выставляли свои работы. Однако с момента открытия Секретного салона многие выдающиеся мастера устремились туда, оставив этот зал менее известным и талантливым живописцам. Со временем даже этот уровень упал, и теперь расходы на содержание здания покрывались за счёт экспозиции картин, написанных аристократами-любителями.

"Сегодня — один из таких случаев."

Зайдя внутрь, Елена окинула взглядом экспонаты и едва заметно поморщилась. На стенах висели посредственные работы, от которых у неё едва не свернулось в желудке.

Хозяйкой сегодняшней выставки была госпожа Кюри — жена виконта Лимонда. Женщина с необузданным творческим самолюбием, страстным желанием признания и не меньшей долей тщеславия. Несмотря на то, что она обучалась живописи в академии, её картины никогда не выделялись среди других. Беспорядочные мазки, смазанная перспектива, цветовые сочетания, режущие глаз — Елена едва сдержалась, чтобы не отвернуться.

Но всё же она пришла сюда не ради искусства. У госпожи Кюри была высокая репутация в светском обществе, и её мнение имело вес. Завоевать её расположение могло бы принести определённую пользу.

— Поздравляю вас, мадам, — изобразив приветливую улыбку, сказала Елена.

— О, боже мой! Я и представить не могла, что Ваше Высочество соизволят посетить мою выставку! — всплеснула руками госпожа Кюри, сияя от восторга.

Она поспешно схватила руку Елены, не скрывая ликования. Сам факт того, что столь известная особа, потенциальная наследная принцесса, посетила её галерею, мгновенно возвышал её в глазах аристократии.

— У мадам несомненный художественный талант, — с лёгкой насмешкой сказала Елена. — Я знала это, но не ожидала, что он настолько выдающийся.

— О, вы меня смущаете! — жеманно произнесла хозяйка, с трудом скрывая довольную улыбку.

— Но я искренне беспокоюсь, — добавила Елена, оглядывая зал с выражением искусственного сожаления. — Что же делать, если в будущем у вас не останется места для новых талантливых художников?

— Ах, Ваше Высочество, вы льстите мне… — захлопала веером госпожа Кюри, не в силах скрыть довольную улыбку.

Но Елене больше не хотелось поддерживать этот фарс. Она кивнула, пожелав приятного просмотра выставки, и, сославшись на желание внимательнее изучить работы, удалилась в дальний угол зала.

Она старалась не думать о только что разыгранном спектакле.

"Пф-ф… ну и глупость."

Но даже здесь, в уединённом углу, её встретили всё те же бездарные полотна. Елена устало вздохнула, ощущая нарастающее раздражение. Смотреть на эти «шедевры» было пыткой, но всё же лучше, чем продолжать беседу с госпожой Кюри и восхвалять её «творения».

— Не могу даже смотреть на это, — пробормотала она себе под нос, скользя взглядом по развешанным картинам.

"Я действительно трачу время на это?"

Она нахмурилась. Хотя этот угол был практически заброшен и сюда редко заглядывали посетители, не стоило высказываться вслух так откровенно.

— Эти сытые аристократы ничего не смыслят в искусстве. Художники должны творить в подвалах, среди тьмы и сырости. В этом есть настоящая глубина… Разве не так? Нужно писать портреты. Идеально подходят модели с короткими волосами…

Елена вздрогнула.

Этот голос…

Она непроизвольно обернулась.

"Не может быть… правда?"

Мужчина, стоявший спиной к ней, выглядел вполне респектабельно. Его одежда, хоть и неброская, была качественной и хорошо сидела. Очки придавали ему интеллигентный вид. Но его манера говорить…

Елена почувствовала странное предчувствие.

Мужчина, заметив её пристальный взгляд, внезапно повернулся.

— Как поживаете?

— …!

Красные глаза, которые невозможно было скрыть даже за стеклом монокля. И ухмылка, в которой сквозило вечное лукавство.

Это был Рен.

— Ты так рада меня видеть, что просто сходишь с ума от счастья, да? — с ухмылкой произнёс Рен, наблюдая, как Елена замерла в изумлении, не зная, что сказать.

Однако её реакция была далека от радости. Внезапное появление Рена не приносило ей никакого удовольствия.

— Рен, что ты здесь делаешь?

— Пришёл посмотреть на картины, — небрежно ответил он.

Елена нахмурилась от этой беспечной реплики.

— Тогда смотри.

— А ты куда?

— Раз ты пришёл полюбоваться живописью, то и наслаждайся. А я пойду. Если Лиабрик увидит меня рядом с тобой, то достанется только мне.

В отличие от настороженной Елены, Рен сохранял абсолютное спокойствие.

— Именно поэтому я и замаскировался. Всё идеально.

— Ага, рассказывай, замаскировался он! — раздражённо бросила она.

Конечно, он был переодет, но очень небрежно. Даже ей хватило одного взгляда, чтобы его узнать.

— Что тут сказать? Терпение, терпение… Это же было сложно.

— Ха! И что же такого сложного?

Вдруг Рен неожиданно наклонился вперёд, оказавшись с Еленой лицом к лицу. Он был так близко, что она слышала его дыхание.

— Ч-что ты… что ты делаешь?

Обычно сообразительная и уверенная Елена, в этот момент совершенно растерялась. Рен, словно забавляясь её реакцией, расплылся в лукавой ухмылке.

— Есть вещи, которые детям знать необязательно.

Елена выдохнула и раздражённо толкнула его в грудь. Она даже не вложила в это силы, но Рен, словно нарочно, сделал шаг назад, разыгрывая из себя жертву.

— Ах, а вдруг я разобьюсь?

— Ты никуда не уходишь? Тогда ухожу я.

Елена развернулась, больше не желая участвовать в этом фарсе.

— Как прошёл тот день?

— Какой?

— …Дворянский ужин. Когда ты уходила, за тобой последовал виконт Спенсер.

Елена замерла в ожидании ответа.

Этот вечер с самого начала её беспокоил. Виконт Спенсер, потерпевший поражение в поединке, уже проявлял вспышки насилия по отношению к Рену. Несмотря на то, что она согласилась с его планом вести себя так, как ожидает Лиабрик, в глубине души тревога не отпускала её.

— Ты волнуешься за меня? — с притворным удивлением протянул Рен, ухмыльнувшись. — Если бы я знал, что так выйдет, дал бы себя покалечить посильнее. Разукрасил бы лицо синяками и отёками.

Елена раздражённо вздохнула.

— Ты задаёшь мне не те вопросы. Всё, я пошла.

— Эй, не уходи слишком далеко, — лениво бросил Рен, засунув руки в карманы брюк.

Елена продолжила идти, даже не оборачиваясь.

— Выборы кронпринцессы… Это же подстава, да? В общих чертах. Так зачем ты так стараешься?

Елена остановилась на долю секунды.

— Ты же знаешь, что я не могу иначе.

Почему он это спросил? Он ведь прекрасно понимал, что Лиабрик не та, кого можно провести дешёрым трюком.

Рен смотрел ей вслед, разглядывая её силуэт с задумчивым выражением лица.

А из тени за этим разговором наблюдал кто-то ещё.

Глава 130

Ещё до рассвета в Великом Доме царила суета. Сегодня в Императорском дворце должно было состояться первое испытание в рамках отбора кронпринцессы. Это означало, что служанкам некогда было даже перевести дух.

Накануне они устроили Елене продолжительные купания, приложив все усилия, чтобы соответствовать строгим требованиям церемонии. Каждая деталь была выверена с точностью, ведь предстоящее событие могло изменить её судьбу. Энни, обычно собранная и спокойная, сегодня была заметно напряжена. Она с особой тщательностью разглаживала складки на платье, поправляла кружева и следила за тем, чтобы ни одна мелочь не ускользнула от её внимания.

— Энни, успокойся. Кто-нибудь может подумать, что это ты собираешься участвовать в отборе, — с лёгкой усмешкой заметила Елена.

— Это же очень важный день! Я так хочу увидеть, как вы станете кронпринцессой, — искренне воскликнула служанка, её глаза сверкнули от волнения.

Елена невольно улыбнулась, наблюдая за её рвением. Она задумалась: действительно ли это желание Энни продиктовано заботой о ней? Или же девушке просто хотелось попасть во дворец вслед за ней, наслаждаясь новым статусом?

Закончив приготовления, Елена встала перед зеркалом, внимательно рассматривая своё отражение. Её платье в стиле "беллин" подчёркивало утончённость образа, а сдержанный макияж добавлял благородной сдержанности. Затем её взгляд остановился на украшениях: простые серьги и изящное ожерелье. Никаких излишеств, чтобы не показаться легкомысленной в глазах знатных дам, которые будут её оценивать.

— Миледи, Его Высочество Великий герцог ожидает вас, — раздался голос служанки за дверью.

— Уже?

Елена провела рукой по гладко уложенным волосам, убирая выбившиеся пряди за ухо, и наконец вышла из комнаты. Она пересекла холл и направилась к выходу из особняка, где у кареты её уже ждали Великий герцог и Лиабрик. Приподняв подол платья, Елена с грацией поклонилась.

Великий герцог, окинув её взглядом, довольно улыбнулся.

— Ты действительно выглядишь как кронпринцесса.

— Вы мне льстите, — скромно ответила Елена, опустив глаза. — Мне ещё многому предстоит научиться.

Затем она повернулась к Лиабрик.

— Лив, я скоро вернусь.

— Не волнуйся и не допускай ошибок, — сухо ответила та.

Елена слегка улыбнулась, её губы изогнулись дугой, напоминающей серп луны. Другими словами, провалиться в первом туре можно было лишь при допущении серьёзной ошибки.

Под одобрительные взгляды собравшихся слуг она села в карету. В сопровождении Энни и Мэй она заняла место внутри, а снаружи ехал верхом Хурельбард, обеспечивая её безопасность. Колёса скрипнули, карета плавно тронулась с места, постепенно набирая скорость. Проехав через главные ворота Великого Дома, они выехали на ухоженные, идеально вымощенные улицы.

Вскоре вдали показался Императорский дворец. За долгие столетия он не раз перестраивался, становясь всё более величественным и внушительным. Сегодня, омытый первыми лучами солнца, он казался ещё более грандиозным — символом власти и могущества тысячелетней империи.

— Ого… — с восхищением выдохнула Энни.

Она не раз видела дворец издалека, но теперь, оказавшись вблизи, была поражена его масштабами.

"Я тоже когда-то испытывала то же самое", — с лёгкой горечью подумала Елена.

За величественными стенами этого дворца когда-то проходила её жизнь. Воспоминания о времени, проведённом здесь, пронеслись в её голове, но среди них не нашлось ни одного по-настоящему тёплого.

"Хватит. Зачем возвращаться к прошлому?"

Она решительно отогнала ненужные мысли. Сейчас важно было не то, что было тогда, а то, что происходит сейчас.

Карета въехала на территорию дворца и вскоре остановилась у Восточного крыла. Это был один из важнейших павильонов, расположенный справа от главного дворца, где проживал император. Здесь традиционно проводились государственные мероприятия и официальные церемонии.

Когда Елена вышла из кареты, к ней подошли императорские стражники. Они двигались с безупречной выправкой и, остановившись перед ней, почтительно склонили головы.

— Вы Леди Вероника? Позвольте проводить вас внутрь.

Елена, следуя за стражей, направилась в приёмный зал. Прежде чем войти, она в последний раз осмотрела себя, проверяя, всё ли в порядке.

"Первый тур — чайная церемония."

В отборе участвовало тридцать шесть кандидаток, каждая из которых должна была продемонстрировать свои манеры в формате светской беседы за чашкой чая. За процессом наблюдали три знатные дамы, имеющие безупречную репутацию в высшем свете. Именно они должны были оценить внешний вид, манеры, речь и поведение участниц, а затем, суммируя их общественное влияние, вынести свой вердикт о победительницах первого этапа.

Тук-тук.

Раздался стук в дверь.

Это был один из охранников.

— Госпожа, вам пора идти.

Когда Мэй передала слова стражника, Елена плавно поднялась на ноги.

— Я ухожу.

— Я уверена, что у вас всё получится, но всё же... возвращайтесь ещё лучше, чем сейчас!

В отличие от Энни, которая едва не впала в панику, Мэй и Хурельбард, понимая, что церемония выбора кронпринцессы — процесс долгий и кропотливый, просто спокойно склонили головы в знак прощания.

Елена вышла в коридор и тут же столкнулась с другими участницами, спешащими на первый этап отбора.

— Приветствуем вас, леди Вероника.

Юные леди останавливались и кланялись, но Елена лишь молча кивала в ответ. Эти лица всё равно будут мелькать на её пути. Из тридцати шести девушек, участвующих в церемонии выбора, лишь немногие действительно обладали необходимыми качествами, происхождением и статусом, чтобы претендовать на титул. Остальные же либо надеялись на счастливый случай, либо стремились заполучить запись об участии в своих родословных книгах — ведь это всё же была возможность засветиться при дворе.

— Сестра!

На противоположной стороне коридора, впереди небольшой группы девушек, весело улыбаясь, появилась юная леди. Её короткие, аккуратно подстриженные волосы переливались холодным серебром.

Это была Авелла, дочь семьи Рейнхардт.

— Авелла.

Елена негромко произнесла её имя и сдержанно посмотрела на девушку. Когда они встретились в середине коридора, их руки соприкоснулись в приветствии. Неважно, кто сделал первый шаг — жест выглядел естественным.

— Ты стала ещё красивее с тех пор, как мы виделись в последний раз, — проговорила Авелла, небрежно скользнув взглядом с головы до ног собеседницы. Оценив её внешний вид, девушка с лёгкой усмешкой добавила:

— Хотя, мне жаль, что твое платье не может до конца подчеркнуть твою красоту.

Это не прозвучало как комплимент. Скорее, тонкий выпад. Елена прекрасно поняла намёк — её наряд был нарочно сдержанным, без излишних украшений, соответствующий строгому этикету. В то время как за спиной Авеллы все остальные девушки блистали в роскошных платьях, расшитых дорогими тканями и драгоценностями.

Очевидная уловка.

Но Елена лишь улыбнулась и ответила столь же непринуждённо:

— Завидую тебе, сестра. Твой наряд великолепен, можешь ни о чём не волноваться.

— …

Их взгляды встретились в воздухе, словно сверкая искрами. На поверхности они выглядели как любезные сёстры, но под этой маской скрывалось куда больше — это была игра, схватка, пусть и без слов.

"Я ещё не забыла твой долг."

Авелла была для Елены весьма занятной фигурой в этой жизни. В отличие от прошлого, когда она боролась за королевский титул, сейчас церемония выбора была для неё лишь средством выиграть время. Однако это не означало, что она забыла о старых обидах. Воспоминания об их встречах в Академии всё ещё не угасли. Авелла тогда не скрывала своего раздражения тем, что "Люсия" сблизилась с Сианом, и всячески пыталась её унизить.

— Следуйте за мной.

Отпустив руки, они молча двинулись вперёд вслед за стражником. Позади них осторожно ступали остальные участницы — лица девушек выражали напряжение и ожидание.

Когда процессия достигла центрального коридора восточного дворца, стражник, шедший впереди, обернулся и начал зачитывать имена:

— Леди Басилла, леди Низ…

Названные девушки покидали строй и заходили в соседнюю гостиную. Так продолжалось несколько раз, пока в коридоре не осталось шесть леди, включая Елену и Авеллу.

"Меня и Авеллу поставили в одну группу?"

Они обе были сильнейшими кандидатками на титул кронпринцессы. Даже Елена не ожидала, что их столкнут лицом к лицу уже на первом этапе — чаепитии, где решалось так много.

— Вам сюда.

Под чётким руководством стражника шесть оставшихся девушек вошли в просторную гостиную. На мягких диванах напротив уже восседали дамы, которым предстояло оценивать их.

— Добро пожаловать, леди, — раздался ровный голос одной из судей.

Елена элегантно приподняла подол платья и с грацией поприветствовала присутствующих.

"Госпожа Кюри, госпожа Диллонс… А вот третью даму я не знаю."

С госпожой Кюри Елена была достаточно близка, чтобы даже посещать её выставки. В отличие от неё, госпожа Диллонс, как говорили, имела тесные связи с семьёй Рейнхардт. К сожалению, о третьей знатной даме Елена не помнила ничего.

— Прошу, располагайтесь поудобнее.

Претендентки разошлись по двум круглым столикам, садясь группами по трое. На расшитых дорогими узорами скатертях уже были разложены чайные принадлежности — чайные листья, фарфоровые чашки, изящные чайники с горячей водой. Всё было подготовлено для оценки чайной церемонии — искусства, считающегося важнейшей добродетелью для женщины.

— Какое же чаепитие без чая? — мягко проговорила одна из дам. — Я позабочусь о десертах, а вы, милые леди, позаботьтесь о чае.

"Началось."

Громкий звон колокольчика возвестил о начале первого испытания. Чай был его основным элементом. Считалось, что по тому, как женщина заваривает чай, можно судить о её воспитании, достоинстве и утончённости.

Елена, давно привыкшая к таким церемониям, спокойно взялась за дело. Её движения были размеренными, но в то же время удивительно естественными. Она подогрела воду, затем, выдерживая правильную температуру, засыпала чайные листья в фарфоровый чайник.

Три знатные дамы, наблюдающие за процессом, не могли отвести глаз. Сначала они были просто заинтересованы, но вскоре их взгляды наполнились неподдельным восхищением. Елена не только соблюдала все традиционные правила чайной церемонии, но и выглядела при этом безупречно грациозно. Казалось, её движения сами по себе могли стать эталоном.

Авелла тоже старалась, но, по сравнению с Еленой, её исполнение казалось слишком механическим. В её действиях не было грубых ошибок, но и поводов для похвалы тоже не находилось. Постепенно её лицо начинало напрягаться, словно она сама осознавала, что проигрывает. Однако длилось это недолго. Через мгновение на её губах появилась странная, непонятная улыбка.

"Улыбка?"

В отличие от Елены, для Авеллы эта церемония была вопросом жизни и смерти. Как и в прошлой жизни, она отчаянно стремилась стать императрицей, матерью всей нации. Поэтому проиграть даже в таком испытании для неё было неприемлемо.

Когда Авелла проявляла подобное отношение, Елена невольно начинала задумываться.

Пока молодые леди наполняли пустые чашки ароматным горячим чаем, в комнату вошли придворные слуги, неся на серебряных подносах изысканные десерты. Вскоре чаепитие вступило в свою основную фазу. В воздухе зазвучали негромкие разговоры, смех — атмосфера становилась всё более непринуждённой.

Опытные дамы, наблюдавшие за молодыми девушками, искусно поддерживали эту обстановку. Они знали: стоит только расслабиться, и кто-нибудь обязательно допустит ошибку. И действительно, несколько участниц, забывшись, обмолвились лишним словом. Эти оговорки были столь незначительны, что сами девушки даже не заметили их. Но дамы-судьи не упустили ни одной из них.

Когда разговор за столами стал особенно оживлённым, Авелла, держа в руках чашку, пристально посмотрела на леди Беллу, сидящую напротив. Та, уловив намёк, перевела взгляд на Елену и выдала неприятный, обманчиво вежливый комплимент:

— Как и следовало ожидать от Вашего Высочества. Каждый ваш жест просто совершенен.

— Не говорите так, — ответила Елена с лёгкой улыбкой. — Мне неловко слышать такие слова в присутствии истинных дам среди нас.

Она умело обратила похвалу в сторону судей. И судя по тому, как их лица оставались невозмутимыми, но в глазах мелькнуло одобрение, ей удалось задеть их слабое место — тщеславие.

— Я слышала, что Вы три года провели на восстановлении. И всё же — какое потрясающее мастерство.

— Ах, восстановление? — неожиданно подхватила другая участница, леди Дейзи. — Простите, я только недавно прибыла в столицу, поэтому не в курсе.

Глаза Елены слегка сузились.

"Значит, это было спланировано."

Тема, которую затронула леди Белла, была подхвачена точно в нужный момент, словно леди Дейзи только и ждала сигнала, чтобы вступить в разговор.

— Мы не виделись три года, — продолжала Дейзи с наигранным любопытством. — Что же с вами случилось?

Глава 131

— Да, я долгое время отдыхала, так как плохо себя чувствовала, — ответила Елена, сохраняя на лице лёгкую, непринуждённую улыбку.

Честно говоря, её забавляло, что простой ответ на такой безобидный вопрос мог сразу же вызвать обсуждение последних трёх лет её жизни.

— Ох, вам, наверное, было нелегко, Ваше Высочество. Люди так часто болтают всякую чепуху, совершенно не зная истинного положения дел. Слухи могут быть такими жестокими… Вы, должно быть, сильно переживали.

— Слухи? — с подчеркнутым любопытством переспросила другая девушка, сидевшая с ними за одним столом. — О чём вы говорите? Неужели кто-то распускал нелепые сплетни о Её Высочестве?

Леди Белла, будто только и ждала подходящего момента, тут же подхватила разговор, едва сдерживая довольную улыбку.

— Это было нечто постыдное, даже повторять неудобно… Конечно, я сразу поняла, что это гнусная ложь. Ведь всем известно, какая возвышенная и благородная особа наша принцесса. Столь утонченная, даже одним взглядом способная выражать свой аристократизм.

— Думаю, именно отсутствие фактов делает подобные слухи ещё более нелепыми и раздутыми, — с деланным сожалением добавила леди Дейзи, сидевшая рядом.

Слова были выбраны очень ловко — они лишь намекали на существование неприятных слухов, не произнося их вслух. Это позволяло бросить тень сомнения на репутацию Елены, не неся при этом никакой ответственности за клевету.

«Хм, они не так уж глупы», — подумала Елена, внимательно следя за их игрой.

Хотя разговор выглядел всего лишь мелочной болтовнёй, в действительности он нес угрозу. Выбор будущей кронпринцессы требовал идеальной репутации, ведь ей предстояло стать матерью нации. Любое, даже самое незначительное пятно на репутации могло обернуться катастрофой. А её отсутствие в высшем свете последние три года — прекрасная лазейка для злословия.

«Не похоже, что эти дамы сами придумали этот план. Это работа Авеллы».

Елена давно подозревала, что что-то здесь нечисто. Сам факт, что она и Авелла оказались в одной группе с самого первого этапа, уже был странным. По правилам, две фаворитки должны были встретиться только в третьем раунде. Организовать подобное могли лишь четыре главные семьи, обладающие достаточным влиянием в этом отборе.

Её взгляд скользнул по лицам присутствующих. Каждая из дам по-разному реагировала на ситуацию. Госпожа Кюри, известная своей поддержкой великого герцога, выглядела обеспокоенной, словно раздумывая, стоит ли вмешаться. Госпожа Диллонс, связанная с семьёй Рейнхардтов, наблюдала со стороны, с невозмутимым выражением лица, пряча улыбку за веером. А третья аристократка, кажется, вообще не проявляла никакого интереса к происходящему.

— Перестаньте, — вдруг вмешалась Авелла, искусно изображая заботу. — Вам не кажется, что подобные разговоры невежливы?

После её слов девушки тут же замолчали, как будто их прервали совершенно неожиданно. Елена едва удержалась от улыбки — насколько же отвратительной была эта игра на публику.

Но её это нисколько не задевало. В конце концов, говорили не про неё — они пытались запятнать имя Вероники. И если Авелла планировала использовать слухи против Вероники, это было даже к лучшему.

Однако сейчас был не тот момент, чтобы позволить себе проиграть. Пока Лиабрик не будет устранена, Елена должна оставаться Вероникой. И если её атакуют, она обязана дать достойный ответ.

— Спасибо, Авелла, — произнесла она с мягкой улыбкой, выражая искреннюю благодарность.

— О, не стоит, сестра… Я надеюсь, этот разговор не доставил тебе неудобств?

— Никаких, — с невозмутимым видом ответила Елена. — В конце концов, как говорится, это всего лишь слухи.

Она оставалась спокойной, её голос звучал ровно, а на лице играла добрая улыбка, словно ни одна из этих историй не имела к ней никакого отношения. Её уверенность была настолько естественной, что окружающие начинали сомневаться в достоверности любых слухов.

— Ну… Если ты так говоришь, то это, конечно, хорошо, — с трудом выдавила из себя Авелла, её губы едва заметно дрогнули.

Очевидно, она рассчитывала на совершенно иную реакцию.

Три года назад репутация Вероники была настолько ужасна, что Лиабрик в конце концов решила заменить её на двойника. В высшем свете ходили самые скандальные слухи: что она сбежала среди ночи с простолюдином, что родила бастарда от неизвестного мужчины… Эти истории были настолько нелепыми, что их невозможно было ни подтвердить, ни опровергнуть. Но именно этот период жизни Вероники оставался самым уязвимым местом. Авелла рассчитывала, что напоминание о нём заставит Елену потерять самообладание.

Но теперь, глядя на неё, Авелла была разочарована.

А Елена, напротив, усмехнулась. Она выдержала удар, а значит, пришло время нанести свой.

— Кстати, — вдруг заговорила она с лёгкостью, отпивая чай. — Вы слышали что-нибудь о недавнем ночном бале?

— …!

Воздух в комнате мгновенно стал напряжённым. Девушки напротив резко побледнели, а некоторые нервно переглянулись.

Ночной бал.

Это был тайный бал для элиты, не афишируемый, но известный всем, кто вращался в высшем свете. Закрытая вечеринка, полная разврата, незаконных азартных игр и даже употребление опиума. Никто не должен был обсуждать эти собрания вслух.

А теперь, на церемонии выбора кронпринцессы, прямо во время первого испытания, Елена позволила себе произнести это вслух.

— Я… я не… — начала путано отвечать Авелла, стараясь скрыть свой страх, но её голос дрогнул.

— Никогда не слышала об этом. Ночной бал? — с паникой в голосе подхватила Белла, не дождавшись ответа. Оба лица девушек мгновенно побледнели, и они начали изображать полное незнание о происходящем. Но Елена не обратила на это внимания. Она и не собиралась обращать внимания на таких как они. Её цель с самого начала была гораздо более серьезной.

— Я слышала, что недавно в столице состоялся ночной бал. На этом балу аристократы в масках устраивают… что-то вроде секретных встреч. Кто-то говорит, что на этом балу обсуждаются совсем не светские дела, — произнесла Елена с лёгкой усмешкой, наслаждаясь их растерянностью.

— Это… это абсурдный слух, — поспешила возразить Дейзи, явно ощущая нарастающее напряжение.

Елена подозрительно приподняла брови, её взгляд становился всё более холодным.

— Это слух? — спросила она, не отводя глаз от собеседницы. — А почему тогда так много людей об этом говорят?

— Д-да, конечно, слухи всегда преувеличены, не стоит им верить. Они не заслуживают внимания, — отвечала Дейзи, явно пытаясь выкрутиться из неловкой ситуации. Её неловкость только подтверждала, что ночной бал был ей знаком, и она точно знала, о чём шла речь.

И в этот момент Белла, которая всё это время молчала, наконец вмешалась, пытаясь перевести разговор на более безопасную тему.

— Девушки, а вы пробовали этот торт с взбитыми сливками? Он просто тает во рту. Давайте все попробуем, это вкусно! — предложила она, явно надеясь, что сладкое отвлечёт всех от неприятного разговора.

— О, правда? Я тоже попробую, — поспешила подхватить Дейзи, явно почувствовав облегчение, как только внимание переключилось на десерт. Всё было видно по её лицу, как она старалась перевести разговор на что-то не столь скандальное.

Но Елена не отводила взгляда и спокойно продолжила:

— Не хочу даже обсуждать такие вещи, — сказала она, невозмутимо разжевывая кусочек десерта. — Они оставляют неприятный привкус.

— Совершенно согласна, — добавила Белла, с облегчением кивнув, будто она не ожидала, что разговор так легко затухнет. Но Елена не собиралась уступать. Слухи о ночных балах давно попали в уши аристократии, и Елена знала, что дело не в пустых разговорах.

Она сделала паузу, прежде чем продолжить:

— Однако я не уверена, что это всего лишь слух. Одного из кандидатов на титул кронпринцессы видели на одном из таких балов, — произнесла она, скользнув взглядом по лицам девушек, наблюдая за их реакцией.

Теперь все присутствующие замерли. Внимание было сосредоточено на её словах, и в воздухе повисла тишина. Авелла побледнела, её лицо искажалось от неловкости, и она заметно растерялась.

— Вы что, подумали на себя? — продолжала Елена, не сводя глаз с Авеллы. — Или, может, вы слышали что-то от других?

Авелла выглядела так, будто её поймали на месте преступления. Она нервно сжала пальцы на чашке, пытаясь скрыть свою растерянность.

— Ч-чего вы, я ничего не слышала, — выдавила она, явно не желая продолжать этот разговор.

Елена наблюдала за ней с лёгкой улыбкой, потом тихо добавила:

— Ну, если это просто слух, то и нечего беспокоиться, — её голос стал мягким, но каждое слово было словно маленькая насмешка. — В конце концов, ведь кронпринцесса — это такая должность, которая требует безупречной репутации, не так ли? Странно было бы, если бы та, кто регулярно посещает такие мероприятия, вообще могла быть кандидатом на этот титул, не правда ли?

Елена подняла чашку с чаем, наслаждаясь её вкусом и явно удовлетворённая тем, как эффективно её слова воздействуют на собравшихся.

Авелла, чей цвет лица резко изменился, покраснела от гнева и смущения. Она явно не ожидала, что Елена так решительно начнёт атаковать.

— Что… что вы хотите этим сказать? — спросила Авелла, стараясь сохранить спокойствие, но её голос дрожал.

Елена, тем временем, лишь продолжала улыбаться, не давая Авелле возможности оправдаться.

— Я бы предпочла, чтобы всё это было на самом деле лишь слухом. Но все мы знаем, как важна репутация для будущей кронпринцессы, а тем более для женщины, которая станет матерью империи. Могу ли я полагать, что никто из тех, кто был на ночном балу, не нарушил бы правила?

Её слова были словно безжалостное обвинение, не оставляющее места для оправданий.

Она наблюдала, как выражение лица Авеллы меняется, а взгляд начинает метаться в поисках поддержки, и без усталости продолжала:

— Но вот интересно, что думаете вы, Авелла? — мягко спросила она, поднимая взгляд и переводя разговор в сторону других тем. — Как насчёт того, что необходимо для того, чтобы стать достойной кронпринцессой?

Тема внезапно сменилась на разговор о женском уходе, но даже это не смогло отвлечь её от главной цели — поставить Авеллу в неловкое положение. В конце концов, весь её разговор был всего лишь способом заставить соперницу чувствовать себя как можно более уязвимой.

Через несколько часов общения, наполненного теми или иными взглядами и намёками, настало время заканчивать чай.

— Увидимся на втором раунде, Авелла, — сказала Елена, с улыбкой уходя из комнаты, словно победитель, уже выигравший свою битву.

Её взгляд был полон яда, но сейчас Авелле оставалось только молча смотреть вслед.

— Стелла? — спросила Лиабрик, передавая документы. Она подняла взгляд и увидела, как Артиль стоит рядом.

— Говорят, она — дочь семьи Медичи, — ответил Артиль, изучая выражение лица Лиабрик.

— Это такая семья, которую я не помню? — Лиабрик нахмурила брови, явно заинтригованная. Она не припомнила ни одного важного события, связанного с этой семьёй. В конце концов, она не знала всех аристократов столицы.

— Это дворянская семья столицы, но не из самых влиятельных. По моим данным, леди Стелла из этой семьи получила множество приглашений на маскарадные балы, — продолжил Артиль, всё ещё не отрывая взгляда от Лиабрик.

Артиль был сосредоточен на расследовании исчезновения плантации финацеи, но по ходу дела выяснил, что приглашения на балы массово распространялись через Стеллу. Именно её имя всплыло в ходе расследования.

— Правда? Нужно узнать больше. Сообщи мне, как только найдешь хоть какие-то следы, — Лиабрик кивнула, чувствуя, как напряжение отпускает её. Она уже давно мучилась из-за того, что не могла найти тех, кто был связан с уничтожением участка земли. Эти люди всегда оставались на шаг впереди.

— Да, мадам. — Артиль поклонился и вышел, оставив Лиабрик в раздумьях.

Её мысли вернулись к делу. Она вздохнула с облегчением. Но это было лишь временное облегчение. Дело было не только в приглашениях на маскарад и уничтоженных плантациях, а в том, что сейчас ей нужно было срочно принимать меры.

Тук-тук.

— Это Лукас.

— Входи, — Лиабрик произнесла эти слова, не отрывая взгляда от бумаги, которая лежала перед ней.

Когда дверь открылась, в комнату вошёл рыцарь в форме. Его короткие волосы и змеиный взгляд сразу выдали, что это тот самый Лукас — кавалер, который когда-то привёз Елену из герцогства. Он был одним из немногих, кто знал, что Елена была заменой, и, как и Лоренц, вернулся из отпуска в Великое герцогство, чтобы выполнить личное задание. Первым поручением, которое Лиабрик дала Лукасу, было следить за Еленой, точно такое же, как и Лоренцу.

— Я подумал, что вам стоит узнать об этом сейчас, поэтому и пришёл. — Лукас сделал шаг вперёд и сдержанно выждал её указания. Его голос был низким и ровным, но звучал в нём оттенок важности.

— Говори. — Лебрик не стала тянуть время. Её взгляд был сосредоточен на работе.

— Похоже, Елена и молодой мастер Рен из семьи Басташ встречались и общались, — сообщил Лукас, и его голос стал ещё тише, когда он произносил фамилию «Басташ».

Эти слова сразу привлекли внимание Лиабрик. Она замерла, не зная, что подумать.

— Рен из Басташ? — её брови слегка приподнялись, как если бы она пыталась понять, стоит ли воспринимать эту информацию всерьёз.

— Да, мадам, — продолжил Лукас. — Они встречались недавно.

В ответ Лиабрик снова сосредоточилась на своих бумагах. Неопределённость в её душе постепенно уступала место тревоге.

Басташ. Семья, не столь влиятельная, но заметная на политической арене. Это была именно та семья, которая умела пользоваться возможностями, и теперь этот Рен был замешан в каких-то делах с Еленой.

Лиабрик тяжело вздохнула. Неужели Елена и Рен Басташ начали искать общую точку соприкосновения? Впрочем, это могло быть не так важно, как это казалось на первый взгляд. Рен был лишь пешкой в этой политической игре, но если его имя было связано с Еленой, то это могло сильно повлиять на дальнейшее развитие событий.

— Хорошо, продолжайте следить за ситуацией. Я не хочу, чтобы это дело затянулось, — сказала Лиабрик. — Надо действовать быстро, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля.

Лукас кивнул и снова поклонился. Лиабрик же снова погрузилась в работу, её мысли были заняты решением проблем, которые только что возникли.

Будет ли этот Рен Басташ тем, кто окончательно перевернёт ход игры? Лиабрик не могла точно сказать, но чувствовала, что этот вопрос был лишь частью более глобальной проблемы, с которой ей предстояло столкнуться в ближайшее время.

Глава 132

Лиабрик подняла голову, как будто серьёзно настроенная, и встретилась взглядом с Лукасом.

— Повтори ещё раз. — её голос был спокойным, но в нём чувствовалась некоторая напряжённость.

— Я видел их, как они разговаривали на выставке у миссис Кьюри. — Лукас доложил точно то, что видел. Он не упустил ни одного важного момента, даже того, что Рен был не в своей обычной форме. Лиабрик решила, стоит ли это считать маскировкой, или нет, было на её усмотрение.

— О чём шла речь? — Лиабрик продолжала смотреть на него, не скрывая своего интереса.

— Извините, но я не слышал разговор. — Лукас откровенно признался, что не мог разобрать слов, находясь на достаточном расстоянии.

Лиабрик не смогла скрыть свой свирепый взгляд. Её лицо стало серьёзным. Она несколько раз постучала пальцами по столу — это был её привычный жест, когда она погружалась в раздумья.

Она уже дважды становилась свидетелем контакта между Реном и Еленой. Первый раз это произошло на банкетах, организованных в честь первого Великого герцога, второй — на аристократическом собрании. Процесс был ясен: Рен заставил Елену танцевать. Несмотря на то, что между ними велось много разговоров, на тот момент ничего подозрительного в их поведении не замечалось. К тому же, вскоре после того как Елена закончила обучение, Рен посетил Великое герцогство. Лиабрик услышала об этом лишь через доклады. Говорили, что Рен вернулся после короткого разговора с Еленой.

Но теперь Лиабрик начала сомневаться. Возможно, между ними произошло что-то, что она не знала. Возможно, что-то развивалось во время, которое она не замечала.

Академия.

Это слово вдруг вырвалось у Лиабрик, когда она искала ответ в своей голове. Два года в академии — это не короткий срок. Даже если отношения между ними развивались или ухудшались, этого времени было достаточно для значительных изменений.

Вздох.

Лиабрик, продолжая свои размышления, коротко вздохнула, выражая лёгкую досаду. Лукас, который стоял в ожидании, спросил:

— Что-то не так?

— Это бесит. Я как будто иду в тумане. — Лиабрик ответила, её голос был полон лёгкой растерянности.

В последнее время Лиабрик заметно похудела. Она сильно иссушила себя, чтобы не упустить последний шанс, предоставленный ей Великим герцогом Фридрихом. Она была настроена идти до конца, даже если для этого нужно было пожертвовать собой.

Но что-то шло не так. Лиабрик гордилась своей рациональностью и острым умом. Она всегда доверяла своему аналитическому восприятию, но теперь всё казалось не таким, как раньше.

Может, это случайность? После того как я позволила ей войти в Великое герцогство, всё как-то стало выходить из-под контроля.

В более широком контексте, казалось, что всё шло по её плану, но если приглядеться внимательнее, обнаруживалось множество небольших отклонений. Возможно, именно эти неопределённости и привели к тому, что результат оказался не таким, как она ожидала.

— Следи за ней. Если будет что-то необычное, сообщи мне немедленно. — её голос снова стал твёрдым и решительным.

— Да, мадам. — Лукас поклонился и, соблюдая все манеры, вышел из кабинета.

Оставшись одна, Лиабрик тихо проговорила, не пытаясь скрыть своё беспокойство:

— Не могу довериться Энни. Нужно выяснить, что происходило в академии, что я могла не заметить.

Пять дней после первого этапа конкурса на выбор Невесты для принца.

В офис Лиабрик зашёл Императорский гвардеец. Это было важное дело, требовавшее личного доклада Великому герцогу Фридриху, но гвардеец посетил Лиабрик первым, как будто это было естественно.

— Она прошла во второй раунд конкурса. Её оценили высшими баллами, а её результаты значительно превосходят остальных. — доложил гвардеец, не скрывая удовлетворения от удачного исхода.

Несмотря на такие успехи, Лиабрик сохраняла спокойствие, выражая лёгкое удовольствие. Это был естественный результат, учитывая, что две из дам, участвовавших в отборе, были заранее завербованы, за исключением миссис Диллонс, которая имела контакты с Рейнхардтом.

— Есть ли что-то ещё из Императорского дворца? — Лиабрик продолжила допрос, не сводя взгляда с гвардейца.

— Здоровье Его Величества ухудшается с каждым днём. — ответил гвардеец. Он без лишних подробностей доложил о внутренней ситуации в Императорском дворе.

Забота Великого герцога сыграла важную роль в его карьере, даже несмотря на то, что его боевые навыки значительно ослабли с годами.

— И? — Лиабрик повторила, словно на что-то намекая.

— Не могу точно сказать, но местонахождение Наследного Принца вызывает подозрения. — Гвардеец ответил с лёгким сомнением, его слова тянули за собой новые вопросы.

— Подозрения? — Лиабрик слегка прищурила глаза, её взгляд стал более внимательным. Сиан был тем человеком, за которым она тщательно следила. Это было не просто потому, что он был Наследным Принцем. В первую очередь её настораживало, что Сиан был человеком, внутренний мир которого был окутан туманом. На его действия нельзя было смотреть однозначно, и этого Лиабрик не могла допустить.

— Несколько дней назад я слышал, как служанки во дворце обсуждали это. — Он продолжил свой рассказ, стараясь не упустить ни одного важного момента.

— Расскажи. — Лиабрик внимательно слушала, наготове.

— Каждое утро они убирают комнату Наследного Принца. Говорят, что на полу всегда много песка и грязи. — Гвардеец сообщил, его лицо не выражало сомнений в том, что это важная информация.

— Часто? — Лиабрик задала вопрос, стараясь понять, насколько это действительно странно.

— Да, похоже, песок появляется даже ночью или днём, несмотря на то, что официальных выездных мероприятий не было. — Гвардеец сделал паузу, но продолжил, будто что-то недосказанное стало очевидным.

Лиабрик задумалась. Это было мелкое замечание, но что-то в этой истории настораживало. Она чувствовала, что здесь скрывается нечто большее, чем просто случайность.

— После того как я послушал слухи, обнаружилось ещё несколько странных моментов. Служанка, которая присматривала за принцем, сказала, что она была сильно удивлена, обнаружив маленькие порезы на теле принца, которых не было вчера. — Он говорил, очевидно, не зная, насколько важными были его слова.

— Что-то здесь есть. — Лиабрик скептически приподняла брови. Это определённо было нечто большее, чем просто совпадение. Хотя она ещё не могла быть уверена в полной мере, что происходило с принцем, она ясно почувствовала, что он что-то скрывает.

— Отличная работа. Я возьму это под контроль. — Лиабрик спокойно отреагировала, как будто всё было под её управлением.

— Я оставлю вас, мадам. — Гвардеец поклонился и, соблюдая должную вежливость, ушёл из кабинета.

Оставшись одна, Лиабрик с мрачным выражением лица снова погрузилась в свои мысли. Она вызвала Артиля и Люминоса, чтобы рассказать им о произошедшем и поручить им следить за Сианом через людей, которых они внедрили в Императорскую семью.

— Я всё время сомневалась в нём после того, как он выиграл Академический Турнир Мечников. Это не может быть случайностью, что тот, кто до сих пор всегда занимал последнее место, смог победить молодого господина Рена. — Лиабрик задумчиво говорила, не скрывая своего разочарования.

— И Что-то не так с церемонией назначения на пост КронПринцессы. Еще недавно не было и намёков на спешку в Императорском Дворе. Видимо, у них есть какой-то замысел. — Лиабрик нервно провела рукой по лбу, понимая, что это была ещё одна сложная загадка, к которой ей нужно было найти ключ.

Её нервозность становилась всё более очевидной. У неё было слишком много дел, чтобы сосредоточиться только на действиях Императорской семьи и Сиане, но она прекрасно понимала, что эти вопросы нельзя оставлять без внимания.

— Имперские дела передаю Люминосу. Если заметите что-то подозрительное, сразу докладывайте. — Лиабрик наконец дала чёткие указания, стараясь держать под контролем ситуацию.

— Понял. — Ответил Артиль.

Лиабрик повернулась к нему и, глядя в его глаза, спросила:

— То о чем я просила выяснить?

— Они не ладили между собой все годы учёбы. Господин Рен часто устраивал ссоры, а её Высочество отвечала, но её часто атаковал. — Артиль доложил, но его голос был осторожен. Он понимал, что вопросы о Рене и Елене могут быть слишком сложными, чтобы сразу делать выводы.

Лиабрик изменила выражение лица. Теперь она почувствовала, что, возможно, у неё есть зацепка.

— Действительно? — Лиабрик спросила с явным интересом.

— Да, должно быть, у них есть какая-то связь… — Артиль остановился, не завершив свою мысль. Он сам не был уверен в словах, которые собирался сказать. Однако Лиабрик не разделяла его сомнений.

«Это не вопрос предположений.» — Подумала Лиабрик. Она чувствовала, что дело здесь не в догадках, а в фактах, которые она собирала.

Долгое время поглощённая размышлениями, Лиабрик вдруг встала с кресла. В её сознании чётко возникло желание сделать следующий шаг.

— Я пойду к "Веронике". — Лиабрик уверенно заявила, направляясь к двери.

Покинув кабинет, она направилась в зал для приёмов. Открыв дверь, она увидела, как Елена сидит на террасе и наслаждается чаепитием.

— Лив! — Елена, увидев Лиабрик, сделала вид, что не ожидала её увидеть. Лиабрик слегка наклонила голову в ответ.

Когда она снова подняла взгляд, Елена, сидя на стуле, испуганно спросила:

— Неужели уже есть результаты первого раунда? Кажется, кто-то из Императорского дворца приходил в Герцогство…

— Да, результаты есть. — Лиабрик ответила, не меняя выражения лица.

— Как… как прошло? — Елена выглядела взволнованной, её глаза блестели от ожидания.

Лиабрик внимательно посмотрела на неё. В её взгляде можно было прочитать всё напряжение, которое скрывалось за этим вопросом. Лиабрик уже представляла, насколько важна для неё церемония выбора КронПринцессы.

— Да, ты прошла во второй раунд. Ты заняла первое место в первом раунде.

— П — первое место? Правда? — Елена положила руку на грудь и глубоко вздохнула. Она чувствовала, как эмоции переполняют её, взгляд и выражение лица выдавали её внутреннее состояние.

— Не переживай, готовься ко второму конкурсу. — Лиабрик постаралась успокоить её, но в её голосе слышалась скрытая тревога. Её слова были поддержкой, но за ними стояло что-то большее.

— Не переживай, Лив. Я не подведу. — Елена стиснула губы, пытаясь скрыть бурю эмоций, но в её голосе всё равно прозвучала уверенность, что она сделает всё, чтобы не разочаровать.

Лиабрик сдвинула брови, внимательно наблюдая за реакцией Елены. На самом деле, такая реакция была вполне естественной, если учитывать, сколько ожиданий было связано с этим конкурсом, но Лиабрик решила, что нужно немного прощупать ситуацию.

— Тебе было трудно за ужином из-за Рена, не так ли? — Слова соскользнули с её губ, как будто случайно.

— Нет. Просто я недостаточно хороша. — Елена с горечью усмехнулась. Это была улыбка, полная горечи и недовольства собой.

— Как было в академии? Наверное, вы часто сталкивались там? — Лиабрик продолжала, её вопросы становились всё более нацеленные. Она почувствовала, что это момент, когда можно выяснить что-то важное.

— В академии? — Елена мгновенно замерла, её мысли стали холодными и логичными, словно её инстинкты посылали тревожный сигнал.

«Она сомневается в нас с Реном?» — Мысли Елены не давали покоя. Она понимала, что Лиабрик не будет задавать такие вопросы без причины.

— Можно быть честной? — Елена осторожно произнесла эти слова, чувствуя, что этот разговор может стать решающим.

— Конечно. Если не быть честной со мной, с кем ещё? — Лиабрик ответила с добродушной улыбкой. Это была улыбка, которая могла бы показаться тёплой, если бы не было в ней чего-то жуткого.

— Мы учились на одном курсе по континентальной истории. — Елена продолжала, словно невзначай подчеркивая важность этого предмета для их общения.

— Не было ли трудно терпеть? — Лебрик чуть наклонила голову, будто она не замечала, как Елена напряглась от её вопросов.

— Честно говоря, это было сложно. Немного, нет, даже очень сложно. — Елена сглотнула, её голос дрожал. В её сердце всё ещё оставалась сомнения.

— Почему ты не сказала мне? Даже если это был сэр Рен, он не должен так поступать с Леди. Если я что-то не заметила… — Лиабрик снова начала говорить, пытаясь найти объяснение случившемуся.

— Я чувствовала, что не могу всё время полагаться на Лив. Я хотела показать, что могу справиться. — Елена сцепила руки в замок и опустила голову, скрывая свои чувства. Это был косвенный способ показать, как она была измучена и расстроена всем, что происходило.

Лиабрик села рядом с Еленой, её рука аккуратно легла на её, и она крепко сжала её в своей ладони, словно пытаясь передать свою поддержку.

— Ты многое пережила, не так ли? Прости меня. Я не помогла, но только потому что не знала. — Лиабрик говорила тихо, её голос был полон сожаления.

— Это потому что я недостаточно хороша. Это не вина Лив. — Елена ответила, скрывая свои настоящие чувства, продолжая действовать, как если бы они были родными сёстрами.

Между ними продолжалась скрытая война нервов. Каждая из них пыталась выудить правду, но скрытые мотивы оставались за границами видимого. Елена понимала, что Лиабрик не ошибается, но что-то в её взгляде вызывало тревогу.

«Насколько много она знает о моих отношениях с Реном?» — Елена чувствовала, что Лиабрик пыталась узнать что-то важное.

«Вроде Она не лжёт. Но что-то меня беспокоит.» — Лиабрик анализировала её ответы. В глубине души она понимала, что Елена не раскрывает всей правды, но этого было достаточно для начала.

— Вы с сэром Реном когда-нибудь ссорились после выпуска? — Лиабрик сделала следующий шаг, как если бы затащила Елену в ловушку.

— Да, он был в нашем доме, когда Лив не было рядом. — Елена рассказала историю о том, как Рен ждал её, когда она вернулась с открытия салона.

«Это случилось в Великом доме. Лиабрик не может не знать об этом.» — Елена моментально поняла, что Лиабрик должна была знать об этом случае.

Она решила, что нет смысла скрывать правду — если она начнёт что-то утаивать, это только вызовет подозрения. Лучше открыто говорить и наблюдать за реакцией.

— Прости. Я должна была всё проверить. — Лиабрик выказывала свою вину, но её глаза говорили, что она что-то скрывает.

— Лив слишком занята. Как можно уследить за всем этим? — Елена ответила с лёгкой усмешкой, понимая, что Лиабрик скрывает больше, чем показывает.

«Что-то опять не так.»

— Он все еще продолжает доставать тебя? И делал это недавно, верно? — Лиабрик снова вернулась к главному вопросу, её голос стал холодным и настойчивым.

— Недавно? — Елена напряглась, её лицо сразу стало серьёзным. Она поняла, что этот вопрос не был случайным.

— За последние месяц-два. Я спрашиваю, пытался ли сэр Рен связаться с тобой или встречаться с тобой лично. — Лиабрик вела разговор с поразительной точностью, как если бы она знала, какой хочет получить ответ.

Елена замолчала. В её глазах мелькнуло удивление, она поняла, что этот вопрос не был брошен наобум.

«Она знает, что я встречалась с Реном.» — Елена почувствовала, что Лиабрик точно что-то знает, и теперь пытается прощупать её реакцию.

«Это было на выставке у госпожи Кюри?» — Мысли Елены закружились. Вопрос был серьёзным, и теперь её сердце сжалось. Ситуация становилась всё более напряжённой.

Глава 133

Лиабрик продолжала прощупывать Елену, всё более сужая круг, пока не сузила его до последнего события. Она давила на неё, давая понять, что подозревает её.

«Она подталкивает меня к краю…»

Противник был не кто иной, как Лиабрик — мастер интриг и заговоров. Неловкая ложь здесь не сработает. Стоило Елене сказать, что она ни разу не встречалась с Реном, подозрения Лиабрик бы только укрепились.

«Признаться?»

Сейчас, когда нечего было особо скрывать, признаться честно казалось лучше, чем придумывать оправдания. Однако у неё была встречная загадка.

«Зачем он явился в маскировке?»

Любой человек на её месте заподозрил бы неладное. Почему Рен, который привык жить вне закона, вдруг явился к ней в маскировке, скрывая свою личность? Что такого заставило его прибегнуть к подобным мерам? Это было более чем странно. Вне зависимости от того, признается ли она или нет, ситуация уже сложилась не в её пользу.

— Я задала тебе сложный вопрос? — Лиабрик посмотрела на неё, продолжая внимательно слушать. В её голосе явственно звучало растущее недоверие. Елене нужно было принять решение — прямо сейчас.

«Признаюсь.»

Елена подавила эмоции, подчиняя разум строгой логике. В данной ситуации это было наилучшее решение.

«Я не могу позволить ей вести меня за собой и подрывать мой авторитет.»

Если бы она начала оправдываться, Лиабрик продолжала бы копать глубже, выясняя детали, а Елена рано или поздно запуталась бы в собственных словах. Это было именно то, чего добивалась Лиабрик. В спешке человек допускает ошибки, и она бы их заметила. Оставался лишь один выход — сместить фокус разговора.

Елена склонила голову, позволяя тяжёлым слезам скатиться по щекам. Она плакала беззвучно, но её лицо было полно скорби.

— П-прости, Лив… — всхлипнула она. — Я так долго держала это в себе…

Дрожащими пальцами она достала носовой платок и вытерла слёзы. Лиабрик сузила глаза, наблюдая за ней. Она не поддавалась на эмоции, но её беспокоило внезапное поведение Елены.

— Что случилось?

— Пообещай мне одну вещь… — Елена подняла на неё глаза, полные влаги. В её лице читалась искренняя печаль. — Лив… пожалуйста, не оставляй меня.

Лиабрик слегка склонила голову набок.

— Оставить тебя? Леди, как ты можешь так думать? — её голос стал мягче. — Я обещаю, что этого никогда не произойдёт.

«Что она задумала?»

Лиабрик держала паузу, пытаясь понять ход мыслей Елены. Ей казалось, что здесь что-то было, но она никак не могла ухватить это за хвост.

Елена, поколебавшись, словно решаясь на откровенность, наконец, тихо произнесла:

— Есть одна вещь, о которой я не могла рассказать тебе раньше…

— Не торопись, — Лиабрик искусно играла роль понимающей покровительницы. — Ты можешь сказать мне всё.

Она терпеливо ждала. И, наконец, слова, подобные удару грома, сорвались с губ Елены:

— Он знает, что я подставная… кузен Рен.

Лицо Лиабрик исказилось. Она не смогла скрыть потрясение от услышанного.

— С какого времени?! Скажи мне точную дату!

— С… с самого первого дня в институте… О-он сразу спросил, не фальшивка ли я…

— Это было давно! И что же ты ему ответила?

— Я всё отрицала… Но он постоянно угрожал мне… Говорил, что уверен в моей фальши… Что может доказать это… Он… издевался надо мной, запугивал…

— Ха… — выдохнула Лиабрик с раздражением.

Она осуждающе посмотрела на Елену, которая всё это время молчала, скрывая такой важный факт. Теперь её взгляд был холоден, как ледяной клинок.

— Ты должна была сказать мне об этом сразу! Если бы ты рассказала, я бы разобралась с этим любыми возможными способами.

— Я боялась, что меня выгонят… — Елена всхлипнула, опуская голову.

— Вот как…

— Именно так, Лив. Ты же сама говорила: если кто-то узнает, что я подставная, я потеряю всё. У меня не было выбора… Мне оставалось только терпеть… и молчать…

Елена искусно перевела разговор, заставляя Лиабрик почувствовать себя виноватой. Она покачала головой, прикрывая лицо ладонями, словно переживая глубокие эмоции. Но, заглянув сквозь тонкие щели между пальцами, она увидела выражение лица Лиабрик — и уголки её губ едва заметно дрогнули вверх.

«Сработало.»

Всё произошло именно так, как она рассчитывала. Теперь, даже если Лиабрик и остались подозрения, их значение отошло на второй план перед более важной проблемой. Тема разговора была переформатирована ровно так, как нужно Елене.

Конечно, она поступила самовольно, не поставив Рена в известность, но перед ним извиняться не было необходимости. Лиабрик, которую она знала, скорее выберет путь наименьшего сопротивления, чем станет ввязываться в длительное противостояние с Реном.

«Они постараются избавиться от меня.»

В глазах Елены мелькнул холодный блеск. Дом Басташ был лишь одной из ветвей рода Великого герцога. Он сохранял свою ценность из-за столетнего договора, и у Лиабрик не было причин разрывать с ними отношения.

Но Елена — другое дело. Её полезность исчерпалась в тот момент, когда Вероника пришла в себя. С помощью Сиана ей удалось выиграть время, организовав церемонию выбора наследной принцессы, но и это лишь временная отсрочка. Стоило только слегка изменить обстоятельства — и её попросту устранят. Вернувшаяся Вероника аннулирует любые доводы Рена, и его попытки доказать правду не будут иметь веса.

Лиабрик не из тех, кто выберет сложный путь, если есть более простой. А потому Елена без колебаний втянула Рена в свою игру, зная, что его появление лишь укрепит её позицию.

Опустив руки, она слабо всхлипнула.

— В тот день было то же самое… Я не думала, что он придёт на выставку мадам Кюри… Но он появился… и снова начал угрожать мне… — её голос сорвался на дрожащий шёпот. — Он сказал: «Ты всего лишь подделка… но собираешься стать настоящей наследной принцессой!»

— Елена, позволь мне спросить тебя. Пожалуйста, отвечай честно, — голос Лиабрик был ровным, но в нём сквозило напряжение.

— Конечно, — прошептала Елена.

— Кроме Рена, кто-нибудь ещё знает о том, кто ты на самом деле?

— Нет.

— Ты клянешься?

— Да… Я готова поклясться в этом перед Богиней Гайей.

Елена кивнула, вкладывая в слова всю искренность, на какую была способна. Только тогда выражение лица Лиабрик чуть смягчилось, но в глубине её глаз читалось совершенно иное.

«Я больше не могу оставить её в живых.»

Она окончательно приняла решение. Как только закончится третий тур выбора наследной принцессы — через два месяца, — Елена умрёт.

Смерть всё расставит по своим местам. Даже если Рен знал, что она подставная, он ничего не сможет сделать. Пусть даже попытается заявить об этом — путь проверки будет слишком долгим. Всё, что он мог, — мешать самой Елене. Но к тому моменту, как Вероника вернётся, это уже не будет иметь значения. Тогда Рену придётся столкнуться с последствиями, которые он сам спровоцировал. Возможно, его семью и вовсе сотрут с лица земли за сомнения в чистоте крови Великого герцога.

«Если он покажет клыки первым, это станет для нас удобным предлогом…»

Она даже сможет использовать этот кризис, чтобы надёжно взять Басташ под контроль.

— Довольно. Тебе пришлось пройти через многое, верно? Но теперь можешь не волноваться. Остальное я возьму на себя.

Елена кивнула, притворяясь, что утешение Лиабрик принесло ей облегчение.

— Я… я просто хочу продолжать быть принцессой, — её голос звучал жалобно, словно голос ребёнка. — Я действительно хочу стать наследной принцессой… хочу сделать счастливыми тебя и отца…

— Конечно, дорогая. Ведь в мире есть только одна настоящая принцесса.

— Лив…

Глаза Елены наполнились искренним волнением. Она шагнула вперёд и обняла Лиабрик. Та в ответ осторожно похлопала её по плечу, ощущая, как Елена едва заметно дрожит в её объятиях.

— Сосредоточься на выборах наследной принцессы, — тихо произнесла Лиабрик. — А с сэром Реном я разберусь сама.

— Спасибо, Лив. Я не подведу тебя.

Они стояли по диагонали друг к другу, и в воздухе повисли тёплые, обнадёживающие слова. Для окружающих их сцена выглядела искренней — как будто две женщины, связанные общей судьбой, доверяли друг другу всей душой. Но стоило внимательнее присмотреться к их взглядам — и в них читался такой ледяной расчёт, что казалось, они готовы вцепиться друг другу в глотки при первой же возможности.

Лоренц, получивший приказ от Лиабрик, отправился в укрытие, где скрывалась Вероника.

— Ваше Высочество, это Лоренц.

Когда он вошёл, Вероника сидела у окна, задумчиво глядя наружу. Лоренц склонил голову в уважительном поклоне. В отличие от показной преданности, которую он демонстрировал Елене в её прошлой жизни, сейчас в его голосе слышались искреннее почтение и преданность.

— Чем обязана такому визиту? — не оборачиваясь, спросила Вероника, лениво следя за движениями птицы в клетке.

— Я пришёл с докладом, Ваше Высочество. Кукла прошла во второй тур выборов наследной принцессы.

— Правда?

— Более того, она лидирует. Лиабрик делает всё возможное, чтобы её действия не бросили тень на Ваше Высочество.

Вероника даже не удостоила Лоренца взглядом. Казалось, её это совершенно не интересует, но на самом деле известие не доставило ей удовольствия.

— Скоро начнётся второй тур, но и в этот раз у Вас нет причин для беспокойства, — продолжил он, внимательно наблюдая за её реакцией.

— Ясно.

Её голос оставался таким же равнодушным, но в глубине глаз вспыхнула тень раздражения.

— Лиабрик сообщила, что в день завершения третьего тура предпримет меры, чтобы Вы смогли вернуться. А церемония назначения наследной принцессы, само собой, пройдёт под Вашим именем.

— И что?

— Простите?

— Просто раздражает, что ты продолжаешь об этом говорить.

— П-простите, Ваше Высочество, — поспешно склонил голову Лоренц.

Вероника знала, что он искренен. Он был рядом ещё до того, как её отравили. И всё же…

— Передай Лиабрик мои слова.

— Да, слушаю.

— Скажи ей, чтобы оставила куклу в живых.

— …Оставить её в живых?

Лоренц недоумённо моргнул, но, когда его взгляд встретился с её холодными глазами, он невольно почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Эта жалкая тварь осмелилась носить моё лицо и наслаждаться жизнью, которая ей не принадлежит. Разве она не должна заплатить за это?

— Какую цену Вы имеете в виду?

— Отчаяние.

Вероника приоткрыла дверцу клетки и схватила птицу, который замахал крыльями, тщетно пытаясь вырваться.

— Смотри, — её голос стал тихим, почти ласковым. — Его самка умерла. Он был безутешен, скорбел… но стоило мне посадить в клетку другую самку, и он вновь запел.

— Вот как…

— А ведь умершую самку никто не оплакивал, кроме него.

Она сильнее сжала птицу в ладони. Птица отчаянно затрепетал крыльями, пытаясь высвободиться, но её пальцы сомкнулись крепче.

В этот же момент оставшаяся в клетке самка забилась в панике, мечась по прутьям и пронзительно вскрикивая.

— Вот что такое отчаяние, — прошептала Вероника, с отвращением наблюдая за беспомощной птицей. — Отобрать самое дорогое. Растоптать. Раздавить. Это справедливая цена за то, что тебе никогда не принадлежало.

— …

— Это я и подарю ей. Девчонке, которая смеет носить моё лицо.

С этими словами она резко разжала пальцы и бросила безжизненное тело птицы обратно в клетку.

Самка, словно не веря своим глазам, сначала застыла, а потом с протяжным, жалобным криком подлетела к нему. Она ткнулась клювом в неподвижное тело, толкнула его, словно пытаясь разбудить, а затем, издавая пронзительные звуки, снова и снова теребила крылом, не в силах принять реальность.

Глава 134

Наступил второй день соревнования за титул наследной принцессы.

Елена начала собираться ещё до рассвета. Как и в первом туре, она выбрала платье с классическим узором, избегая чрезмерно ярких украшений и вычурной обуви. Если первый этап был возможностью продемонстрировать свою социальную репутацию и умение соответствовать минимальным требованиям, предъявляемым к знатной даме, то второй представлял собой нечто гораздо более сложное.

«Во втором туре меня ждёт встреча с императорскими старейшинами.»

Это была личная аудиенция с членами императорской семьи, в ходе которой они могли воочию оценить кандидаток и глубже разобраться, обладают ли они необходимыми качествами для роли наследной принцессы: пониманием политики, знаниями, личностью, характером и дальновидностью. Проще говоря, это был своеобразный экзамен, где судьи – представители высшей власти.

— Готово.

— Отличная работа.

В отличие от Энн, которая с восторгом помогала ей наряжаться, Елена совершенно не проявляла интереса к своему отражению в зеркале. В прошлом она наверняка бы нервничала, стремясь произвести хоть какое-то впечатление на императорскую семью, но теперь у неё не было ни желания, ни необходимости в этом.

«Буду я бросаться в глаза или нет — неважно. И третий тур я всё равно пройду.»

Когда-то она верила, что титул королевы был исключительно заслугой её собственных усилий.

Но это было заблуждением. Члены императорской семьи сами выживали за счёт заигрывания с великим герцогом, забыв о своём истинном предназначении.

«Как же тяжело, должно быть, приходилось Его Высочеству, если даже королевская семья вела себя так…»

Теперь Елена лучше понимала, в каком одиночестве Сиан вёл свою борьбу. Его окружали одни враги. Несмотря на его постоянные усилия вернуть императорской власти её законное величие, рядом не было никого, кто мог бы протянуть ему руку помощи. Немощный, слабый император был бесполезен, а придворные давно отвернулись от короны в пользу аристократии. Как будто этого было мало… её назначение королевой, рождение Иана…

Елена резко прервала свои мысли. Возможно, сказывалась усталость от недосыпа, а возможно, беспокойство перед предстоящим визитом во дворец будило в ней болезненные воспоминания.

— Духота какая… Открой окно.

— Да, госпожа.

Энн решила, что её хозяйку давит волнение, поэтому поспешила распахнуть ставни настежь. В комнату ворвался прохладный утренний ветер, касаясь кожи, и Елена почувствовала, как её мысли проясняются.

— О? Какой-то незнакомый рыцарь…

Развернувшись, Энни заметила стоящего внизу мужчину в доспехах.

— Незнакомый рыцарь?

— Да. Судя по гербу и цвету униформы, он служит в другом доме. За последние несколько дней я видела, как сюда ежедневно прибывают три-четыре человека вроде него.

— Вот как? Видимо, дело срочное. Не обращай внимания.

Елена спокойно сделала вид, что её это совершенно не интересует. Однако уголки её губ едва заметно дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке.

«Похоже, потоки петиций начали накапливаться.»

Последние несколько дней вассалы и рыцари, принадлежащие к фракции великого герцога, приходили и уходили в постоянном потоке. Это были не просто прислуга или курьеры, а знатные рыцари, обладающие семейными гербами и говорящие от лица своих господ. Их визиты к великому герцогу становились всё более частыми.

«Лив, ты попала в затруднительное положение. Аристократы объединились, жаждая твоего падения.»

Даже сейчас знать с Востока, Запада и Юга отправляла своих представителей с прошениями к великому герцогу. В них содержались чёткие и недвусмысленные обвинения: чтобы компенсировать убытки от провального проекта улицы Ноблесс, Лиабрик вынудила дворян согласиться на повышение налогов, и теперь, по их мнению, она должна понести наказание.

Когда поступили первые одна-две петиции, Лиабрик, скорее всего, лишь усмехнулась, равнодушно отложив их в сторону. Возможно, она даже запомнила имена дерзких аристократов, осмелившихся бросить ей вызов, и принялась разрабатывать планы мести.

Но теперь, когда прошения приходили каждый день, она наверняка уже осознала всю серьёзность ситуации.

А ведь это ещё не конец. Дворяне, которые прежде молчали, опасаясь силы великого герцога, теперь выступили единым фронтом.

«У тебя нет законного основания просто раздавить их своей властью.»

Аристократы ясно дали понять: они готовы принять налоговое бремя, раз так решило собрание дворян. Однако их единственным требованием остаётся отстранение Лиабрик, приведшей к столь плачевному положению дел.

Лиабрик оказалась в ловушке без шанса на спасение. Она была зажата в тиски, окружена со всех сторон без выхода. Трения между Великим герцогом и четырьмя главными аристократическими домами становились все сложнее и опаснее. Если бы хоть один из знатных лордов, поддерживавших фракцию Великого герцога, остался недовольным и переметнулся к четырем основным семьям, это нанесло бы сокрушительный удар по положению Великого герцога.

Елена хладнокровно просчитала все возможные сценарии и спроектировала падение Лиабрик с точностью мастера-стратега.

"Если бы это было в прошлом, мне бы даже в голову не пришли такие мысли."

Было одно мудрое изречение: «Ты видишь лишь столько, сколько способен осознать». Это утверждение как нельзя лучше описывало ее. После трагической смерти она обрела способность видеть истину без прикрас. Кроме того, она посвятила свое время изучению книг, восполняя пробелы в знаниях и оттачивая свои навыки. Ее нынешнее положение – результат долгих лет кропотливого труда и жестоких уроков судьбы.

— Миледи, пора спускаться, — раздался голос Энни.

— Идем.

Елена покинула спальню и спустилась на первый этаж. Проходя через главный холл, она заметила Великого герцога Фридриха, вышедшего из особняка, как и в день первого испытания.

— Да пребудет с тобой богиня Гайя, — пожелал он, заключая ее в формальные, но дружеские объятия.

Елена, уже собираясь сесть в карету, задумчиво огляделась.

— Я не вижу Лив.

— Кажется, у нее срочные дела, — с легкой улыбкой ответил Фридрих.

— Вот как?

Елена, сдержав усмешку, взошла в экипаж. Она ожидала увидеть перекошенное от гнева и бессилия лицо Лиабрик, когда та захлебнется в потоке петиций, требующих ее отставки. Жаль, что ей не довелось насладиться этим зрелищем.

Лошади дернулись вперед, карета плавно покатилась по мостовой, покидая Великий герцогский дворец и направляясь прямиком в Императорский дворец. Когда экипаж достиг Восточного крыла, Елена вышла и прошла в тот же самый зал ожидания, где проводился первый тур состязания. Здесь она еще раз проверила свою готовность ко второму испытанию.

— Время пришло. Пойдемте, миледи, — раздался голос стражника.

Елена поднялась и последовала за охраной. Пока они шагали по длинному коридору, она заметила других участниц, ожидавших своей очереди. Среди них была и Авелла. Ее лицо было бледным и напряженным — вероятно, она все еще переживала из-за первого состязания.

— Как поживаешь? — спросила Елена с легким интересом.

— Хорошо. А ты, сестра?

— Прекрасно. У меня нет причин чувствовать себя иначе, верно?

От этих слов лицо Авеллы на мгновение исказилось. Она прекрасно помнила, как пыталась поставить Елену в неловкое положение на первом состязании, но та не только не растерялась, но и моментально перехватила инициативу, заставив ее уступить ведущую позицию.

— Это правда. Надеюсь, у тебя все сложится удачно.

— Взаимно.

Этим и ограничился их диалог, скрытый за натянутыми улыбками.

Из двенадцати участниц, прошедших во второй этап, троих должны были вызвать первыми. Затем, по очереди, каждая молодая леди встретится с членами королевской семьи под видом беседы, которая, по сути, была строгим отбором.

— Леди Авелла, леди Лили и леди Ария, просим вас пройти. Остальным пока следует подождать в комнате ожидания.

Елена, оставшись в просторной гостиной, заняла место на диване. Обстановка была напряженной, никто не произносил ни слова.

— Леди Вероника, леди Иднин и леди Лиа, ваша очередь.

Елена встала и последовала за охраной в приемную, где проходило собеседование. В комнате было три дивана, предназначенные для участниц, а напротив сидели двое знатных дам и один мужчина средних лет. Среди них выделялась мадам Виола — двоюродная сестра нынешнего императора и одна из самых влиятельных женщин императорской семьи.

— Садитесь, — предложила она, жестом указывая на места.

Елена последовала указанию и заняла свое место. Оставив формальности в стороне, представители королевской семьи без промедления перешли к оценке молодых женщин.

— Леди Иднин, — обратилась мадам Виола.

— Да, миледи, — ответила девушка с идеальной грацией.

— Как вы понимаете роль кронпринцессы?

— Это положение великой ответственности и бесконечной преданности делу.

— Довольно шаблонный ответ, — с легким раздражением заметила Виола.

Затем ее взгляд переместился на леди Лиа, давая понять, что следующий вопрос будет адресован ей.

Леди Лиа сжала руки, стараясь не выдать своего волнения, но холодный взгляд мадам Виолы пронзил ее насквозь. Чувствуя, как внутри сжимается страх, она на мгновение задержала дыхание. Черные волосы Виолы, являющиеся символом королевской семьи, усиливали её подавляющее влияние.

— Я задам тот же вопрос леди Лиа, — Виола не меняла интонацию, но её слова звучали, как приговор. — Какое место занимает кронпринцесса?

— Э-это… — голос девушки дрогнул. — Защита императорской семьи… и…

— Довольно. Я не хочу слышать больше, — сухо оборвала её мадам Виола.

— …!

Губы леди Лиа дрогнули, лицо побледнело, а в глазах застыло отчаяние. Очевидно, она поняла, что провалила испытание. Её руки, сжатые в кулаки, предательски дрожали.

Следующий взгляд мадам Виолы упал на Елену.

— Теперь спрошу леди Веронику. Что значит быть кронпринцессой?

Елена медленно подняла голову и, прежде чем ответить, слегка склонила голову в почтительном молчаливом приветствии.

— Это место отказа, — чётко и уверенно произнесла она.

— Отказа? — Виола чуть склонила голову. — Поясни.

— Я считаю, что стать кронпринцессой — значит отказаться от своего имени, отказаться от своей семьи, отказаться от своей жизни… и посвятить себя роли матери империи.

Этот ответ был не импровизацией. Она слышала этот же вопрос в своей прошлой жизни, когда проходила отбор на королеву, и тогда ответила точно так же. Это было заранее подготовленное утверждение.

"Но тогда я даже не осознавала, насколько тяжелы эти слова."

В прошлом она была ослеплена лишь одним — желанием занять трон. Она просто повторяла заученные фразы, не понимая их истинного смысла. Тогда она не представляла, какую цену придется заплатить за титул принцессы.

"Но теперь я знаю. И это не то, что я могу себе позволить."

Если бы ей вновь предложили стать кронпринцессой, она бы отказалась без колебаний. Она не считала себя достойной этого места. Империи нужна была женщина, действительно готовая к этой роли, а не та, кто просто желал власти.

— Интересный ответ, — мадам Виола слабо усмехнулась, но в её взгляде сквозила заинтересованность.

После этого последовал череда новых вопросов. Их тематика была обширной: от имперских законов и истории династии до обязанностей кронпринцессы и этикета при дворе. Это был не просто допрос — это была проверка их взглядов, их способности мыслить и отвечать не шаблонно, а с глубиной.

— Допустим, по империи распространились безосновательные слухи о кронпринцессе, — Виола медленно обвела присутствующих взглядом. — Как бы вы поступили в этом случае?

Леди Иднин первой попыталась ответить:

— Думаю, в первую очередь следует выяснить правду о происхождении этих слухов…

— Я-я… — запинаясь, начала Лиа. — Я бы призвала этих дам во дворец… и сурово наказала бы их…

Виола с явным разочарованием перевела взгляд на Елену.

— Леди Вероника?

— Я считаю, что это в корне неверный подход, — спокойно произнесла Елена. — Нужно не только устранять последствия, но и предотвращать саму возможность распространения лжи.

— Ваш ответ упускает главное, — Виола скрестила руки на груди. — Вы говорите, исходя из позиции рода, а не империи.

Глядя прямо в проницательные глаза мадам Виолы, Елена не дрогнула.

— Я не согласна, миледи. Кронпринцесса — это не просто часть семьи, но и символ империи. Её репутация — это репутация всей императорской власти. Если знать это, то подобное попросту не должно возникать.

— Упрямая, — коротко заметила Виола, однако больше вопросов не последовало.

Её лицо не выдавало никаких эмоций, но было ясно: этот ответ её впечатлил.

Собеседование закончилось ещё несколькими вопросами, после чего мадам Виола поднялась со своего места.

— Через десять дней мы уведомим семьи девушек о результатах, — лаконично подытожила она.

Елена сдержанно склонила голову, выражая уважение Виоле и другим представителям императорской семьи.

Как только члены королевского двора покинули приемную, напряжение, витавшее в воздухе, моментально спало. Леди Иднин буквально рухнула на диван, тяжело выдохнув, а леди Лиа не смогла сдержать слёз. Очевидно, что она осознала — она провалилась.

Елена же не осталась ни секунды дольше, чем было нужно. Она даже не посчитала нужным утешать девушек дежурными словами.

"Бессмысленно тратить на это время."

Сейчас у неё была куда более важная цель.

"Мне нужно увидеться с его высочеством."

Сегодня у неё была назначена тайная встреча с Сианом прямо внутри Императорского дворца.

Глава 135

— В восточном дворце есть покровительственная роща?

Гвардеец, охранявший приемную, моргнул в замешательстве. Роща Эдмонда при Восточном дворце была открыта для посетителей, но, как правило, использовалась для прогулок гостей, пребывающих во дворце. Однако увидеть, как леди Вероника направляется туда после второго тура состязания за титул наследной принцессы, было чем-то необычным.

— У меня слишком много мыслей. Хочу немного подышать свежим воздухом.

Вдалеке все еще слышались приглушенные рыдания леди Лии. Гвардеец не знал деталей, но мог лишь догадываться, что в ходе соревнования произошло нечто болезненное для нее.

— Вы можете пройти здесь. Хотите, чтобы я вас проводил?

— Нет, благодарю. Мне хочется побыть одной.

Отказавшись от предложенной помощи, Елена направилась в указанную сторону. Она лишь формально спросила дорогу, но на самом деле знала дворец, как свои пять пальцев. Когда она вошла в рощу Эдмонда, ее встретил каменный, усыпанный опавшими листьями путь. Каждый ее шаг сопровождался легким шорохом, а мягкое потрескивание листвы под ногами успокаивало и тело, и душу.

Здесь было так же тихо и спокойно, словно она вернулась домой.

— Как же я любила эту тропу…

Когда-то, будучи королевой, Елена жила в Западном дворце, что находился на другой стороне императорской резиденции. Там располагались внутренние покои императрицы и вдовствующей императрицы, а потому сад Западного дворца был ухожен и роскошен, наполнен множеством ярких цветов.

— Но я часто приходила сюда, потому что не любила всю эту показную искусственность.

Она выросла в самых отдаленных уголках империи, и поэтому естественная, нетронутая природа рощи Эдмонда всегда напоминала ей о доме. Только здесь, где она была почти посторонней, можно было ощутить настоящее умиротворение.

В конце каменной тропы ее взгляд остановился на лавровом дереве. Оно было таким огромным, что даже если бы три-четыре человека взялись за руки, они вряд ли смогли бы его полностью обхватить. Его листья, насыщенно-зеленые и полные жизни, мягко шуршали на ветру.

Елена тихо коснулась коры и закрыла глаза.

Всю свою жизнь она мечтала стать королевой, но в моменты боли, когда реальность не соответствовала ее мечтам, она находила утешение именно здесь, под тенью этого лавра. Это дерево, всегда молчаливое, но такое надежное, было единственной опорой, к которой она могла прижаться.

— Ты совсем не изменилась.

Сквозь шелест листвы до нее донесся голос Сиана. Елена открыла глаза и повернула голову — на широкой зеленой поляне рядом с деревом стоял Сиан.

— Приветствую ваше высочество.

Она вышла из своих воспоминаний и грациозно поклонилась, напоминая себе о тех днях, когда встречалась с ним во дворце.

— Я беспокоился.

Каждый день граф Линдон уверял его, что с ней все будет в порядке, но ни дня не проходило без тревоги. С момента, когда Вероника открыла глаза, казалось, что Елена ходит по тонкому льду, находясь в постоянной опасности. Даже состязание за титул наследной принцессы, которое он сам организовал, не могло служить гарантией ее безопасности.

Виконтесса Лиабрик, стоявшая за заговором, была женщиной, чьи замыслы невозможно было предугадать.

А кроме того, Сиан сам оказался под подозрением, и дорога к ней была для него закрыта. Любая их встреча могла бы навлечь на нее еще большую угрозу. От этого он терял терпение. Ощущение собственного бессилия сжигало его изнутри, оставляя лишь черный пепел в сердце.

— Со мной все в порядке, — с легкой улыбкой успокоила его Елена.

Она все еще не привыкла к тому, что Сиан говорит с ней так тепло. Он никогда не проявлял подобной заботы, но теперь беспокоился о ней больше всех.

Она была благодарна за это.

— Как ваши дела, ваше высочество?

— Скверно.

Сиан ответил коротко, а затем, едва заметно улыбнувшись, сменил тему:

— Ты когда-нибудь уже видела это дерево?

Елена на мгновение вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и спокойно ответила:

— Нет, я впервые его вижу. А что?

— Меня это удивляет, — сказал Сиан, пристально глядя на нее.

— Что вы имеете в виду?

— Я случайно наблюдал за тобой. Когда ты приложила руку к этому лавру… на твоем лице было выражение, которого я никогда раньше не видел. Такая тишина, такое умиротворение… будто младенец, мирно спящий в колыбели.

— Неужели у меня было такое выражение? — задумчиво переспросила Елена.

Она слегка провела пальцами по шершавой коре дерева, ее взгляд помутнел от воспоминаний, которые она не могла рассказать. Какой же это абсурд. Неужели единственное место, где она чувствовала покой, находилось именно во дворце, откуда у нее не было хороших воспоминаний?

— План идет без сбоев?

— Благодаря вашей помощи, ваше высочество, я думаю, что скоро смогу довести все до успешного завершения.

Сиан кивнул, наблюдая за ее спокойным и уверенным видом.

— Жаль слышать, что у тебя все так хорошо получается. Выходит, для меня не остается места.

— Тогда, ваше высочество, я надеюсь, что вы будете продолжать разочаровываться. Чем меньше у вас возможностей вмешиваться, тем легче будет разрушить Великий Дом.

Елена жаждала мести. Сиан стремился к падению Великого герцогства, чтобы заложить основу для новой империи. А где-то за пределами дворца, хоть он и не присутствовал здесь, Рен также лелеял свою затаенную ненависть. Их интересы совпадали, и потому эти трое — столь разные и несовместимые — действовали как единое целое.

Сиан не сводил с нее глаз. Она была так совершенна в своем деле, что он даже не знал, чем мог бы ей помочь.

— Чем больше я на тебя смотрю, тем сильнее понимаю: ты не оставляешь ни единой лазейки. Во всем безупречна.

— До совершенства мне далеко, — с легким намеком на усмешку возразила Елена. — Если бы не ваша помощь, мне было бы сложно даже выйти за пределы Великого Дома.

Как только разговор вернулся к главному вопросу, выражение Сиана стало серьезнее. Именно ради этого тайного разговора они рискнули встретиться здесь, во дворце. Елена должна была найти способ выбраться из Великого Дома, когда Лиабрик окажется в позоре.

— Скажи, что я могу сделать?

— Ваша помощь будет совершенно необходима, — сказала она и перешла к объяснению своего плана.

Ключевым днем должен был стать день третьего тура состязания за титул наследной принцессы. Вместо Великого Дома, где ее передвижения были бы ограничены, Елена собиралась использовать пространство императорского дворца, где влияние Лиабрик ослабло.

Выслушав все, Сиан выглядел потрясенным.

— Как ты узнала об этом? Это тайна, известная только мне, Его Величеству и Ее Величеству…

То, о чем сейчас говорила Елена, знали лишь члены императорской семьи. И мысль о том, что посторонний человек мог быть осведомлен об этом, ошеломила его.

"Откуда я это знаю?" — мысленно усмехнулась Елена.

"Когда-то я была твоей королевой."

После отравления Сесилии именно Елена, будучи королевой, выполняла все обязанности отсутствующей императрицы. Она была признана членом императорской семьи, когда родила Иана, будущего наследника престола. И именно тогда она услышала этот секрет — из уст нынешнего императора, ее умирающего свекра.

— Таков мой план. Теперь вы понимаете, почему мне так важно ваше участие?

Сиан кивнул, но не мог отвести от нее взгляда. Он понимал, что перед ним развернулся замысел невероятной сложности и дальновидности.

— Я не знаю, где твой предел. Нет, у тебя вообще есть предел?

Он смотрел на нее так пристально, что Елене стало немного не по себе. В этом взгляде было нечто большее, чем просто уважение. В этот момент он испытывал к ней почти благоговение.

— Встреча с тобой — это величайшее благословение в моей жизни.

— Мне льстит ваш комплимент, — ответила она с горькой улыбкой.

"Благословение?"

Ее улыбка была наполнена смыслом, который Сиан никогда не смог бы понять.

Так, так, так…

Лиабрик нервно постукивала ногтями по столу. Обычно она сохраняла самообладание, но сейчас ее лицо было мрачным, а удары по дереву становились все быстрее. Это выдавало ее беспокойство.

— Виконтесса… — неуверенно начал Артиль, закусив губу.

Перед Лиабрик громоздилась целая стопка петиций, присланных дворянами с востока, запада и юга. Все они требовали одного — ее немедленной отставки.

— Кто-то стоит за этим. Без поддержки и четкого руководства они не смогли бы действовать так слаженно, — хладнокровно заметила Лиабрик, сужая глаза.

— Я думаю так же, — кивнул Люминус, поправляя очки. — Мы обязаны любой ценой выяснить, кто это.

Артиль молча кивнул, соглашаясь с его словами. Факт оставался фактом: аристократы, словно по чьему-то сигналу, выступили единой силой, что говорило о наличии явного центра управления.

— Ты знаешь, кто за этим стоит? — резко спросила Лиабрик, с интересом и одновременно с раздражением глядя на своих подчиненных.

— Э-это… — Артиль замялся, а Люминус отвел взгляд.

— Одних предположений недостаточно, — ледяным голосом продолжила Лиабрик. — Если есть следствие, должна быть и причина. Начнем с нее, и тогда мы выйдем на тех, кто дергает за ниточки.

Несмотря на критическую ситуацию, Лиабрик не позволяла себе терять голову. Она знала: сейчас нельзя поддаваться панике. Только холодный расчет и тщательный анализ позволят ей найти выход.

— Какие дворяне за последний месяц чаще всего посещали приемы и сборы? Это могут быть балы, званые ужины, да хоть чаепития. Проверьте.

— Будет сделано, виконтесса, — кивнул Артиль и тут же развернулся к стопке отчетов, собранных шпионами, внедренными в дворянское общество.

Прошло несколько минут, пока он сверял записи, собирая воедино информацию. Вскоре он поднял голову.

— Нашел. Граф Барони с запада, виконт Нортон с востока и барон Хуан.

Люминус нахмурился, услышав эти имена.

— Все трое обязаны своим положением Великому герцогу, верно?

— Совершенно верно, — подтвердил Артиль. — И, что самое любопытное, именно благодаря этому они платят больше налогов, чем остальные. Естественно, они этим недовольны.

— Вот уж неблагодарные… — пробормотал Люминус, покачав головой.

Лиабрик сузила глаза. Она задумалась. В этой картине не хватало одного важного элемента.

— Нет, это не они, — внезапно заявила она.

— Н-но они… — попытался возразить Артиль, но Лиабрик жестом заставила его замолчать.

— Эти люди, безусловно, умеют извлекать выгоду для себя, но у них нет политического чутья. Они исполнители, не более. Они не могли бы организовать подобное движение.

— Тогда кто?..

— Есть кто-то, кто направляет их. Кто-то, кто находится совсем рядом, — тихо, но твердо произнесла Лиабрик.

Она не имела на руках прямых доказательств, но ее интуиция подсказывала ей одно имя.

Одна женщина была замечена в компании всех троих на встречах знати. Она же налаживала с ними контакты на приемах, где дворяне собирались для демонстрации своего влияния перед выборами наследной принцессы.

Разум Лиабрик вновь и вновь возвращался к этой фигуре.

— Младшая герцогиня...

Глава 136

— Что вы только что сказали? — голос Люминуса прозвучал напряженно.

— Ее Высочество Вероника… — пробормотал Артиль, однако ее слова не ускользнули от внимания.

Хотя это было лишь тихое бормотание, ни Артиль, ни Люминус не пропустили его мимо ушей. Они знали: Лиабрик никогда не говорила попусту. Если эти слова сорвались с ее губ, значит, в них скрывался смысл. Но, не зная о том, что Елена является лишь подменной фигурой, они не могли полностью понять суть ее догадки.

— Не обращайте внимания, это была просто оговорка, — быстро отрезала Лиабрик.

— …

Артиль и Люминус обменялись любопытными взглядами. Такое поведение не было в характере Лиабрик, но, несмотря на сомнения, они решили не углубляться в этот вопрос.

— Сейчас главное — не допустить, чтобы прошение было передано дальше.

— Поиск виновных важен, но сначала нужно удержать ситуацию под контролем.

Когда двое ее самых надежных людей высказались в унисон, Лиабрик кивнула.

— Я того же мнения.

Мысли в ее голове сменяли друг друга с молниеносной скоростью. Больше всего ее беспокоило то, что дворяне объединились, выступая единым фронтом. Именно это делало их угрозу столь серьезной. Однако если их единство угрожало ей, значит, его можно было разрушить.

— Разделите дворян востока, запада и юга.

— Понял.

— Это разумный шаг.

Артиль и Люминус тут же подхватили ее мысль. Среди множества возможных стратегий им предстояло выбрать ту, что гарантировала наибольшие шансы на успех.

Раздался стук в дверь.

— Это Лоренц.

— Входите, — позволила Лиабрик.

Дверь тут же распахнулась, и в кабинет вошел Лоренц. Его лицо выражало нешуточное беспокойство. Он быстро оглядел Артиля и Люминуса, после чего обратился к Лиабрик:

— Виконт Нортон сейчас находится в гостевом крыле.

— …!

Брови Лиабрик дернулись от неожиданности, но вскоре ее выражение сменилось ледяной настороженностью.

Виконт Нортон не занимал высокой позиции, но благодаря своим золотым приискам пользовался огромным влиянием среди дворян востока. Более того, у Лиабрик было предчувствие, что именно он поддерживал связь с Еленой. И вот теперь, из всех возможных людей, именно он внезапно явился в Великий дом — и без какого-либо предупреждения.

— Что он здесь делает?

— Он прибыл в столицу вчера, чтобы посетить свадьбу дочери графа Вольфганга. Однако я не ожидал, что он появится здесь…

Артиль не спускал глаз с виконта Нортона, отслеживая каждое его движение. Он предполагал, что тот вскоре вернется в свои владения, но сегодняшнее посещение Великого дома не входило ни в какие планы.

— Раз уж Великого герцога нет на месте, было бы разумно, если бы вы встретились с ним лично, — предложил Люминус.

Артиль согласился с этим предложением. Слишком уж подозрительно, что виконт Нортон приехал в столицу и «случайно» решил посетить Великий дом. Его натура исключала спонтанные визиты без весомой причины.

— Он сейчас в гостевом крыле? Тогда идем. Я должна поговорить с ним.

— В этом и проблема. Он заявил, что не хочет встречаться ни с кем, кроме Великого герцога.

— Что?

Выражение Лиабрик на мгновение исказилось.

Он отказался от встречи. Это была завуалированная демонстрация пренебрежения, негласное заявление о том, что он не желает вести дела с ней.

— Если он не хочет меня видеть, я буду ходить к нему, пока он не передумает, — холодно произнесла Лиабрик.

Ее гордость была уязвлена, но сейчас у нее не было права на капризы. Важнее всего было сохранить свое положение, а унижение можно пережить. Разобравшись с угрозой, она еще успеет отплатить ему за такую дерзость.

Лиабрик направилась к гостевому крылу.

Великий дом был просторным, но помещения, предназначенные для временного размещения аристократов, хоть и уступали по размерам основному зданию, отличались достойной обстановкой, соответствующей статусу Великого герцога.

— Передай ему: виконтесса Лиабрик прибыла, чтобы встретиться с ним.

Рыцарь, охранявший вход в гостевое крыло, напрягся, услышав ее слова.

— Но виконт четко приказал не принимать гостей. Ваши действия оскорбительны.

— Я понимаю, что это невежливо, но дело настолько срочное, что я вынуждена нарушить правила. Передайте ему, что я настоятельно прошу о встрече.

Лиабрик, аристократка с безупречными манерами, попросила учтиво, и рыцарь не мог проявить грубость. Он вошёл в отдельный корпус, а спустя мгновение снова появился, передавая сообщение:

— Прошу немного подождать.

Однако, вернувшись, он лишь покачал головой:

— Он не хочет с вами встречаться.

— Передайте ему ещё раз. Это касается налоговой ставки на добычу золота. Он не останется в проигрыше.

— Но…

— Передайте.

Голос Лиабрик похолодел, и рыцарь, вздрогнув, поспешил обратно в здание. Изнутри доносились приглушённые голоса, звучавшие с явным раздражением, а затем рыцарь снова вышел, теперь уже с недовольным выражением лица.

— Он сказал, что не хочет вас видеть. Не усложняйте мне работу и уходите.

В его тоне и манерах чувствовалась резкость. Вероятно, сам виконт Нортон дал ему строгие указания.

— Вот как? — Лиабрик отвела взгляд и посмотрела на окна второго этажа.

Разумеется, даже если бы она могла поймать взгляд виконта, это ничего бы не изменило. Факт оставался фактом: он сознательно отказывался встречаться с ней. И это означало, что он напрямую причастен к её грядущему падению.

— Тогда передайте, что я вернусь завтра.

— Не стоит. Он велел передать, что больше не примет вас.

Рыцарь даже не оставил лазейки для возможности дальнейшего разговора. Лиабрик некоторое время молча смотрела на окна особняка, затем развернулась и зашагала прочь. По пути она обратилась к Артилю, который сопровождал её:

— Проследи за передвижениями других дворян. Докладывай обо всём без промедления. Особенно за графом Барони и бароном Хуаном.

— Принято, виконтесса.

До самого возвращения в кабинет лицо Лиабрик оставалось мрачным. Никогда за все годы её блестящей карьеры не приходилось ей испытывать такой тревоги и раздражения.

«Я не могу позволить себе рухнуть. Никогда.»

Она верила, что у неё ещё есть время. Если она успеет внести раздор в ряды дворянства до того, как ситуация выйдет из-под контроля, она сможет избежать катастрофы.

Но её уверенность рухнула уже на следующий день. Без предупреждения в Великое поместье прибыли сразу два человека: граф Барони с запада и барон Хуан с юга.

На террасе второго этажа Елена неспешно наслаждалась послеобеденным чаем. Всё было идеально — от тёплых солнечных лучей до превосходного сорта чая и специально приготовленных десертов. Но было нечто, приносившее ей ещё большее удовольствие.

С террасы открывался вид на внутренний двор поместья, и оттуда Елена увидела, как к главному входу прибыл граф Барони.

— Сегодня тот самый день, Лив.

На её губах заиграла довольная улыбка. Виконт Нортон, который уже посетил поместье накануне, граф Барони, который прибыл сейчас, и барон Хуан, который должен был появиться чуть позже… Всё это было частью тщательно продуманного плана. В то время, когда общественное мнение было настроено против Лиабрик, лидеры восточного, западного и южного дворянства одновременно прибыли к великому герцогу Фридриху.

— Я ведь говорила тебе, да? — Елена поднесла чашку к губам, сделала небольшой глоток и, наслаждаясь вкусом чёрного чая, поставила её на блюдце. — Если загнать крысу в угол, она укусит даже кошку. Поэтому не давай ей времени — хватай за горло сразу.

Эти слова когда-то сказала ей сама Лиабрик. Елена запомнила этот урок и применила его в действии. Именно благодаря этой стратегии она так быстро вытеснила Авеллу и завоевала власть в светском обществе. Теперь, следуя тем же принципам, она всё плотнее сжимала петлю вокруг шеи Лиабрик.

— Сегодня вы выглядите особенно радостной, миледи. Случилось что-то хорошее?

Энни, только что вынесшая на подносе тёплые печенья, удивлённо моргнула. Она работала с Еленой достаточно долго, но никогда прежде не видела на её лице такой мягкой и расслабленной улыбки.

— Неужели так заметно?

Энни энергично закивала, не скрывая своего удивления.

— Мне приснился сон.

— Сон?

— Да, очень приятный и волнующий.

Елена улыбнулась ещё шире и снова отпила чаю. Энни внимательно посмотрела на неё, размышляя над её словами, и внезапно хлопнула себя по лбу.

— Ах, я поняла! Наверное, это знак того, что вы пройдёте в третий тур конкурса!

— Думаешь?

— Конечно! Это просто должно быть так! Ох, мне нужно заранее поздравить вас!

Энни захлопала в ладоши, искренне радуясь. Чем выше поднималась Елена в конкурсе на звание наследной принцессы, тем ближе становился момент её возможного переезда в королевский дворец. А если это случится, у Энни появится шанс стать придворной фрейлиной.

Но пока в покоях Елены звучал радостный смех, в другом конце поместья назревала буря.

— Если так говорить, то и лев явится… Похоже, кто-то прибыл из Императорского дворца.

Под террасой, где находилась Елена, с лошади спешивался рыцарь в форме, символизирующей Императорскую гвардию. Он был посланником, принесшим официальные результаты второго этапа отбора на звание наследной принцессы.

— Д-должно быть, результаты уже известны. Вам не стоит спуститься и узнать всё самой?

— Я так нервничаю, что не могу встать. Лучше ты спроси у Лиабрик. Сделаешь это ради меня?

— Я?

Энни широко распахнула глаза от неожиданности.

— Ну а кого ещё я могла бы попросить?

— Э-это правда! Я сейчас! Подождите немного!

Елена не собиралась прикладывать лишних усилий ради того, что и так было ей известно. Исход был предсказуем, и тратить свои нервы на официальные церемонии она не желала. Поэтому поручила это задание своей энергичной служанке. Как только Энни выбежала из комнаты, Мэй, всё это время остававшаяся на террасе, негромко проговорила:

— Вот мы и добрались до этого момента.

— Да, — спокойно кивнула Елена.

Каждую ночь, закрывая глаза, она представляла, как придёт день её мести Лиабрик. Но одно дело — мечты, и совсем другое — видеть, как они воплощаются в жизнь. Её одновременно переполняли радость и лёгкое изумление.

— Надеюсь, всё пройдёт без осложнений, как мы задумали.

— Не волнуйтесь. На мой взгляд, Лиабрик уже на грани. Возможно, говорить об этом пока преждевременно, но она, скорее всего, не сможет выкрутиться.

— Хотелось бы верить. Но Лив — не из тех, кто легко сдается.

Слова Мэй имели смысл, но Елена предпочитала не делать поспешных выводов. Она внимательно следила за ситуацией и не собиралась терять бдительность, пока не убедится во всём окончательно. На тот случай, если Лиабрик каким-то чудом сумеет ускользнуть из расставленной ловушки, Елена была готова к немедленному ответу.

— Если всё завершится именно так… большего мне и желать не нужно.

— Граф Барони здесь?!

Брови Лиабрик дёрнулись от удивления. Она ещё вчера поручила Артилю выяснить его местонахождение.

То, что граф Барони, посетивший поместье Павин всего два дня назад, так быстро прибыл в столицу, уже было неожиданностью. Но ещё больше поражало то, что он успел явиться в Великое поместье раньше неё.

— И это ещё не всё.

— Что ещё?

— Поступили сведения, что барон Хуан также уже на подходе.

Лицо Лиабрик заметно потемнело. Должна быть веская причина, по которой столь влиятельные дворяне внезапно покинули свои владения и одновременно прибыли в Великое поместье.

— Выяснили, зачем они здесь?

— Их цель та же, что и у виконта Нортона — аудиенция у Его Высочества. Думаю, барон Хуан пришёл с тем же намерением.

— Ха…

Лиабрик сжала зубы.

Она рассчитывала, что успеет расколоть дворянские фракции и замять петицию, но её противники оказались быстрее.

— Мне нужно поговорить с Его Высочеством. А ты пока постарайся выиграть время — задержи их столько, сколько сможешь.

В данный момент ей больше всего нужно было именно время. Если бы у неё была хоть небольшая передышка, она была уверена, что сумеет переломить ситуацию в свою пользу.

Но её надежды рухнули в одно мгновение.

— Это… Аудиенция уже разрешена.

— Что?!

Лицо Лиабрик побледнело.

Глава 137

Как только великий герцог Фридрих начинал кому-то доверять, он поддерживал этого человека безоговорочно, не жалея ни сил, ни ресурсов. Он лишь получал краткие отчёты о состоянии управления герцогством, а всю полноту власти передавал в руки Лиабрик.

«Почему же теперь тот, кто не дрогнул даже под гнётом позора и клеветы…»

По спине Лиабрик пробежал холодный пот. После того как она взяла управление в свои руки, многие завидовали её положению и строили козни, надеясь её свергнуть. Она была окружена недоброжелателями, но, несмотря на это, великий герцог Фридрих неизменно доверял ей, словно могучая скала, неподвластная бурям. Лиабрик оправдывала это безграничное доверие снова и снова, доказывая свою преданность делом. Именно благодаря этой прочной основе она смогла получить второй шанс, несмотря на провал проекта Ноблесс-стрит, который когда-то стоил ей возможности занять трон.

Но теперь Фридрих изменился.

Прежде чем принимать решения, он всегда советовался с ней, но в этот раз самостоятельно дал разрешение на аудиенцию, даже не поставив её в известность. Лиабрик остро почувствовала, что происходит что-то необычное.

— Сейчас не время раздумывать. Мне нужно немедленно увидеть Его Высочество.

Лиабрик чувствовала, как внутри всё сжимается от тревоги. Она неустанно трудилась, пытаясь исправить прежние ошибки, и, пусть пока её усилия не принесли видимых плодов, финансы герцогства восстанавливались гораздо быстрее, чем прежде.

— Я должна остановить их. Если смогу задержать обсуждение, то выиграю время, чтобы расколоть общественное мнение.

Её мучило беспокойство, и просто сидеть сложа руки она не могла.

Не в силах терпеть, Лиабрик вскочила с кресла и направилась к выходу, когда вдруг…

— Рад встрече, виконтесса Лиабрик.

Она столкнулась с рыцарем Императорской гвардии, который как раз собирался постучать в её дверь.

Этот человек был тем самым гонцом, который в прошлом приезжал объявить результаты второго тура соревнования за титул наследной принцессы.

— Я прибыл, чтобы сообщить итоги второго этапа…

— Позже.

Лиабрик равнодушно бросила ответ и, не замедляя шага, пересекла холл. Даже если бы рыцарь не видел её лица, он бы понял, насколько она напряжена, по резкому стуку её каблуков.

Люминус, стоявший рядом, взял ситуацию в свои руки, обратившись к растерянному гвардейцу:

— Прошу прощения. Она сейчас слишком торопится, надеюсь, вы отнесётесь с пониманием.

— Э-э? О, конечно, бывает…

— Пройдёмте. Я так понимаю, вы принесли новости из Императорского дворца. Надеюсь, это известие обрадует Её Светлость…

Пока Люминус сглаживал неловкость ситуации, Лиабрик уже пересекла коридоры поместья, её шаги были быстрыми и резкими, словно острые иглы, вонзающиеся в пол. Артиль поспешно следовал за ней, его лицо выражало крайнее напряжение.

Вскоре она остановилась перед самой роскошной дверью в особняке.

Там, у входа, стоял рыцарь в парадном мундире, который сразу же обратился к ней:

— Виконтесса Лиабрик, Его Высочество приказал мне, если вы явитесь, попросить вас вернуться обратно.

— …Приказал отправить меня назад?

Её худшие опасения начали сбываться. Теперь, загнанная в угол, она не могла больше отступать.

— Сообщите Его Высочеству, что я буду ждать.

— Не стоит этого делать, лучше вернитесь…

Рыцарь попытался вежливо отговорить её, но Лиабрик промолчала.

Она медленно отступила от двери и закрыла глаза.

Ей необходимо было взять себя в руки, подавить тревогу и найти способ добиться встречи с великим герцогом. Если она не сможет убедить его сегодня, её ждет неминуемое падение в бездну неизвестности.

Осознавая это, Лиабрик была готова бороться до последнего.

— Что? Лив стоит в коридоре?

Елена переспросила, услышав новость от Энни, которая отправилась выяснить результаты второго этапа конкурса на титул наследной принцессы.

— Да, герцог ещё не встретился с ней, так что она ждёт его. Атмосфера там просто жуткая… Страшно холодная.

— Хм. Что же там происходит?

Сердце Елены, которое казалось совершенно не в курсе происходящего, вдруг затрепетало, словно из тела ушла застывшая энергия. Она даже забыла о необходимости поддерживать видимость доброжелательности перед Энни, когда та сообщила ей, что Елена заняла первое место в втором раунде выбора наследной принцессы и прошла в третий.

«Что же нам теперь делать, Лив, если окажется, что герцог потерял к тебе всякое доверие?»

Как же нетерпеливо и раздражённо она должна быть чувствует себя, стоя в коридоре, сгорая от нетерпения, уронив своё достоинство. Елена едва сдерживала желание подойти к Лиабрик и спросить её, что же происходит. Она была уверена, что нет ничего более приятного, чем наблюдать за тем, как лицо Лиабрик будет дергаться от напряжения, притворяясь не обеспокоенной ситуацией. Но Елена сдерживала себя и подавляла это желание. Было ещё слишком рано открывать шампанское. Лиабрик, которую Елена видела вблизи, была змеёй, жутким человеком. Она не чувствовала себя в безопасности, пока та не потеряет свою власть и не покинет герцогство.

— Но больше всего я хочу поздравить Вас с выходом в третий тур, моя госпожа.

— Да, мы точно поедем в дворец вместе.

— Конечно! Поскольку Вы заняли первое место и в первом, и во втором турах, в третьем туре Вы обязательно станете наследной принцессой!

Елена разговаривала с Энни, но её голос был пустым, как будто она не полностью следила за происходящим. Звук подков, который ещё недавно звучал, исчез, и вскоре подъехала карета. На лице Елены появилась непонятная улыбка, когда она заметила узор, напоминающий копьё, в форме щита с одиннадцатью буквами.

— Наконец-то здесь.

Мужчина вышел, когда дверь кареты открылась, но его шепот был настолько тихим, что даже тот, кто стоял рядом, не смог его расслышать. Это был барон Хуан, «Царь соли» южной части столицы и один из самых богатых людей империи. Как и граф Борони и виконт Нортон, приехавшие раньше, он прибыл без особых новостей и был проводён в особняк своим дворецким.

Елена подняла чашку с чаем и поднесла её к губам. Её жесты и выражение лица излучали полную сдержанность.

— Борись сильнее, Лив. Только так ты станешь ещё более отчаянной.

Елена, погибшая трагической смертью в результате заговора Лиабрик, не существовала больше нигде в этом мире. Она была королевой в тени, которая расставляла фигуры на шахматной доске.

В коридоре, где стояла Лиабрик, царила тяжёлая тишина. Несмотря на то что прошло уже много часов, дверь в кабинет герцога Фридриха так и не открылась.

«Я не ожидала, что он примет меня так легко в первую очередь.»

Решимость Лиабрик укрепилась. Даже если ей придётся падать и умирать, она должна была увидеться с герцогом Фридрихом. Если не сегодня, то завтра, а если не завтра, то послезавтра… иначе ей не будет места, где она могла бы жить.

Тик-тик.

Именно тогда, когда в коридоре раздался особенно громкий звук секундной стрелки с какого-то дальнего угла, она услышала голос издалека. Из-за расстояния было неясно, о чём шла речь, но это явно были слова людей, разговаривающих между собой.

— Висконтисса Лиабрик?

Лиабрик резко подняла голову на знакомый голос. Граф Борони, виконт Нортон и барон Хуан шли рядом друг с другом. Они не скрывали своего недовольства, встретив взгляд с Лиабрик.

— Тсс, посмотри на это уродливое лицо.

— Игнорируй её.

— Давайте так и сделаем.

Три благородных господина встали перед кабинетом герцога, явно выражая презрение, как только увидели Лиабрик. Тогда рыцарь, охраняющий дверь, сказал:

— Граф Борони, виконт Нортон и барон Хуан пришли.

— Пусть войдут.

Когда герцог Фридрих дал разрешение, три дворянина бросили последний взгляд на Лиабрик, как будто это было обещано, посмеиваясь и заходя в кабинет.

Лиабрик почувствовала презрение, которое никогда ранее не испытывала. Эти три благородных были восходящими звездами, стремительно развивающимися под покровительством герцога. Но и она, потерявшая свою власть, играла не последнюю роль за кулисами.

И всё же она никогда бы не подумала, что её предадут таким образом. Она не особенно стремилась к человеческому общению, но её падение до того, чтобы быть игнорируемой и презираемой этими людьми, было трагично.

«Я не умру. Я точно вас всех раздавлю.»

Лиабрик стиснула зубы с ядовитым взглядом. Как она сюда попала, чем она пожертвовала… Если она умрёт — так умрёт, но она не останется без движения и утянет их всех за собой.

Прошло снова некоторое время. Она смотрела беспокойно, но для Лиабрик этот момент ощущался как целая вечность. Было нелегко сохранить спокойствие, зная, что разговор о её падении будет происходить за одной дверью.

Киик. Дверь в кабинет герцога, которая казалась никогда не открывающейся, вдруг распахнулась. Когда Лиабрик подняла голову, трое дворян, которые вышли из кабинета после завершения аудиенции, встретились с её взглядом.

— Глупые люди упрямы.

Граф Борони цыкнул языком, виконт Нортон и барон Хуан скривили губы и выразили согласие.

— Надеюсь Больше не увижу вас, так что просто прощаюсь. Спасибо за вашу работу, Висконтесса.

— … Если бы не Его Высочество Герцог, я бы непременно потребовала с вас ответ, ха.

Три дворянина, нагнавшие презрение на лицо Лиабрик, развернулись и ушли. Несмотря на унижение, Лиабрик плотно сжала губы. Она стиснула зубы, глядя в спины трёх благородных, удаляющихся от неё. Если она сможет удержать своё место, она всегда сможет вернуться. Сейчас её ум занимали лишь мысли о том, как убедить герцога Фридриха.

— Его Высочество, герцог, сказал, что вы можете войти.

С разрешением, полученным раньше, чем она ожидала, Лиабрик проглотила сухую слюну. Она стояла на перепутье жизни и смерти. Леабрик вошла в кабинет герцога. Стоя напротив стола, герцог Фридрих смотрел вниз, через окно.

Лиабрик ощущала его бесчувственность, что он даже не удостоил её взглядом, но не показала этого на своём лице. Она могла бы терпеть такую холодную враждебность сколько угодно. Что же она действительно не могла вынести, так это невозможность изменить его мнение.

— Приветствую Вас, Ваше Высочество, герцог.

Несмотря на приветствие Лиабрик, герцог Фридрих продолжал смотреть в окно, сложив руки за спиной, и не удостоил её ни единого взгляда. Полное игнорирование. Лиабрик задержала дыхание и ждала, когда он, наконец, заговорит. Тяжёлая тишина давила на неё долго. Герцог Фридрих оставил её, как если бы она была ничем.

— Ваше Высочество, герцог…

В конце концов, Лиабрик набралась храбрости и позвала его. Она была в отчаянной ситуации и спешила, поэтому не могла сидеть сложа руки. И вот, из-за губ герцога Фридриха, который до сих пор хранил молчание, наконец, вырвались шокирующие слова.

Глава 138

— Уходи в отставку.

— …!

Одна единственная фраза, сказанная холодным, безразличным голосом, пронзило Лиабрик словно кинжал. Вся кровь отхлынула от её лица, делая его мертвенно-бледным.

— Н-но…

— Ты дошла до этого момента и всё ещё смеешь возражать?

Герцог Фридрих так и не обернулся. Её судьба решалась, а он даже не смотрел в её сторону. Это расстояние, наполненное безразличием, заставляло её нервничать.

— Дайте мне время. Пятнадцать дней… Нет, десять.

— И если я дам тебе время?

— Я разделю аристократов, которые действуют слишком организованно. Петицию можно будет аннулировать.

Голос Лиабрик дрожал, но она изо всех сил пыталась убедить герцога. Она была прирождённым интриганом, мастером манипуляций, но всё же оставалась всего лишь вассалом, полностью зависимым от воли эрцгерцога Фридриха. Достаточно было одного его слова, чтобы она потеряла всю власть, которой обладала долгие годы.

— Время… Думаю, я уже дал тебе его предостаточно.

Наконец герцог повернулся к ней лицом. За прозрачными линзами очков скрывался взгляд, лишённый малейших эмоций. Всё было ясно: его терпение иссякло, его интерес угас, а она перестала для него существовать.

— Ваше Высочество, вы правы. Этот бунт — всего лишь временные волнения. Это естественный процесс стабилизации Дома. Прошу вас…

— Жалкое зрелище.

Холодные, пронизанные презрением слова герцога заставили её прикусить губу.

— Я допустила ошибку…

Она пыталась оправдаться, но всё было бесполезно. Герцог уже принял решение. Он дал ей шанс, и она его упустила. Теперь её имя было вычеркнуто из его планов.

— Ты разочаровала меня. Когда ты инициировала реформу выплат, ты должна была предугадать последствия.

— Я…

Лиабрик открыла было рот, но тут же осеклась. Она всё предвидела. Конечно, ожидала сопротивления. Конечно, готовилась. Она даже расставила людей, чтобы следить за аристократами и выявлять их слабые места. Но противодействие оказалось куда мощнее и организованнее, чем она предполагала. Они не просто направили коллективную петицию — они добились личной аудиенции у герцога.

— Я разочарован, Лиабрик.

Она сжала кулаки, не произнося больше ни слова. Всё было бесполезно.

— Уходи в отставку.

Это было сказано во второй раз. А если герцог Фридрих повторял свои слова, значит, решение окончательное и бесповоротное.

Всё кончено…

Сколько сил она вложила, сколько людей уничтожила, сколько врагов устранила ради власти… И теперь её вышвыривают, словно бесполезную вещь.

Её тонкие плечи дрожали, готовые сломаться под грузом осознания.

— …Я подаю в отставку.

Выбора у неё не было. В этом уголке империи никто не смел перечить герцогу Фридриху.

— Так тому и быть.

В его голосе не было ни сочувствия, ни сожаления. Он просто отдал приказ. Она просто его выполнила. На этом всё.

— В качестве преемника рекомендую Артила.

— Я подумаю.

Герцог даже не посмотрел в её сторону, когда произнёс это.

Герцог Фридрих ответил спокойно. Его безразличное отношение, когда он больше не слушал её, ранило Лиабрик бессознательно. Она почувствовала, как она превратилась в самую бесполезную личность на свете, просто потому, что герцог изменил своё отношение к ней.

— Это займет примерно четыре дня, чтобы закончить срочные дела.

— Сделай это за два.

Лиабрик кивнула на слова герцога Фридриха, который даже не дал ей малейшего шанса на ошибку. Проект по реконструкции улицы Ноблесс, повышение налогов, расследование исчезновения плантаций финации, выборы будущей крон принцессы — это лишь несколько из множества дел, которые приходили на ум. В арифметическом расчете времени оставалось очень мало, чтобы выполнить их все за два дня.

«Теперь что осталось от сожалений?»

Лиабрик изогнула губы в пустой улыбке. Это было настолько жалко, что она не смогла взять на себя ответственность за свои ошибки, когда её оставили.

— Могу ли я сказать последнее слово?

— Говори.

Она решила раскрыть свой секрет, о котором никогда не говорила никому.

— Фальшивая Вероника вызывает подозрения.

— Елена?

Герцог Фридрих, который до сих пор сохранял полное безразличие, проявил интерес.

— Образ принцессы, который мы с Вашим Высочеством видели, на самом деле ложный.

Каждое действие Елены, каждое выражение её лица, каждый её поступок — всё было безупречно. Ничего из этого не вызывало вопросов. Это было так идеально, так естественно. Так как же могло быть что-то подозрительное? Но Лиабрик, основываясь на собранной информации, изложила свои сомнения герцогу Фридриху. Сначала он слушал её с интересом, но постепенно начал верить и соглашаться с её рассуждениями.

— То есть эта кукла, которую мы подобрали на улице, на самом деле обманывает нас?

— Именно так я и думаю. Оставляю решение на Ваше Высочество.

Лиабрик сделала всё, что могла, до самого конца. Теперь всё зависело от герцога Фридриха, предпримет ли он что-то на основании её подозрений.

«Если бы я знала, что всё так закончится, нужно было действовать раньше.»

Это было её горьким сожалением: она не сумела добыть ясные доказательства и обстоятельства, чтобы окончательно сломить Елену. Если бы у неё были такие доказательства, ей было бы проще отпустить всё это сейчас. Но она не могла избавиться от ощущения неловкости.

— Спасибо, что выслушали мою длинную историю.

Лиабрик сложила руки и попрощалась. Но герцог Фридрих даже не посмотрел на неё. Для него эта ситуация была просто мелочью: один вассал заменил другого. Даже прощаться не было смысла. Разочарованная, Лиабрик покинула кабинет.

Два дня спустя герцог официально объявил об отставки Лиабрик.

— Слышали, мисс? Висконтесса Лиабрик уходит из Великого Дома сегодня.

У Елены на лице появилось мрачное выражение, когда она увидела, как Энни создает суету.

— Слышала. Мой отец слишком жесток. Увольнять Лив — это чересчур.

— …Мисс, разве нельзя его отговорить?

Энни не хотела, чтобы Лиабрик уходила. Она не скрывала, что её огорчало увольнение, тем более что Лив каждый месяц платила ей значительную сумму за слежку. Но больше этих денег она не получит.

— Как я могу что-то сделать? Это воля моего отца, и я должна её исполнить.

На лице Елены было разочарование, когда она сделала вид, что подчиняется. Но в её глазах читалась тень грусти от того, что она действительно должна была отпустить свою старую подругу. Однако её истинные чувства были совершенно иными.

«Наконец-то.»

Сегодня, от именем Дома Фридриха, было официально объявлено об отставке Лиабрик. Это было окончательно и без возможности отмены. Общественное возмущение аристократии было четко зафиксировано, и Лиабрик больше не вернется в Великое Герцогство.

Елена была так счастлива, что готова была закричать. Отстранить Лиабрик — заговорщицу, потрясшую империю… Результат был бесценен, потому что это был результат её кровавых усилий. Мэй, которая давно не была на своём месте, вернулась и сразу принесла весть о том же, что Лиабрик уходит.

— Я бы с удовольствием проводила её, но мне не до того, — сказала Елена, оправдываясь, не двигаясь с места. Она думала, что захочет насмехаться над Лиабрик, но сдержалась.

«Я ещё на полпути. Рано напиваться от сладкой победы.»

Великое Герцогство всё ещё было живо и здорово. Елена поколебала его многократно за эти годы, но его корни были глубокими и прочными. Леди Вероника и герцог Фридрих всё ещё были живы. Падение Лиабрик — всего лишь маленькая победа. До желаемого крушения Великого Герцогства, которое хотела Елена, было ещё далеко.

Проводив Энни и Мэй, Елена оперлась о перила и посмотрела вниз на особняк. Она едва видела, как Лиабрик покидает его. Она выглядела иссушенной, страдала в своём монохромном платье, загружая свои вещи в карету, которая ожидала её. Багаж из её вещей оказался неожиданно мал, учитывая колоссальную власть, которой она наслаждалась, будучи влиятельным членом Великого Герцогства. Только Артиль и Луминус были готовы проводить такую Лиабрик.

Как будто бы почувствовав взгляд Елены, Лиабрик подняла голову. Елена, стоявшая, опершись на перила четвёртого этажа, смотрела на неё.

Елена не отвела взгляда. Ей больше не нужно было притворяться, чтобы обмануть Лиабрик.

«Не могу сказать прощай, Лив.»

На её губах появилась едва заметная, но ясная улыбка. Это были её настоящие чувства, которые она никогда не показывала.

— Не думай, что это конец. Ты упадешь в ещё худшую бездну.

Её месть только начиналась. После того как её изгнали из Великого Герцогства, она сделает всё возможное, чтобы помешать Лиабрик вновь подняться. Она заставит её бороться в море отчаяния до тех пор, пока та не потеряет дыхание.

«Разумеется, при условии, что герцог Фридрих оставит тебя в живых.»

Побывав у власти и ответственной за государственные дела в течение пяти лет, Лиабрик, должно быть, знала все тёмные стороны Великого Герцогства. Она также знала секрет, что Елена была лишь заменой. Не было сомнений, что герцог Фридрих не позволит ей оставаться.

Лиабрик забралась в карету, сверкая глазами на Елену. Её карета медленно отъезжала от особняка, одинокий выезд, недостойный славы Лиабрик — заговорщицы, которая потрясла империю.

— Мы прошли через маленький перевал.

Елена не смогла скрыть свою распускающуюся улыбку. С точки зрения её конечной цели — падения Великого Герцогства, падение Лиабрик было лишь желаемым результатом, но видеть, как она на самом деле уходит, заставило её почувствовать себя особенной. Она была впечатлена тем, как далеко ей удалось зайти. Но радость не длилась долго. Неожиданный и неприглашённый гость вмешался.

— Что здесь делает сэр Лоренц? - В её прошлой жизни этот предательский рыцарь, который вонзил свой меч в живот Елены.

Когда он проводил Лиабрик, он пришёл навестить Елену.

— Его Высочество герцог дал мне приказ.

— Приказ?

Глаза Елены сузились.

— Ваше Высочество скоро станет коронованной принцессой. Вместе с сэром Хурельбардом, его Высочество назначил меня вашим личным рыцарем.

Глава 139

— …!

Глаза Елены задрожали. Она знала, что находится под подозрением, но не ожидала, что Лиабрик пойдет на такие крайности в момент своего падения.

«Это работа Лиабрик.»

Прежде чем покинуть дом, она всё еще сомневалась в Елене. Её изгнали, но она всё равно умудрилась преградить путь Елене.

— Мой отец действительно мудрый человек. Сэр Хурельбард тяжело работал на меня в одиночку, но я рада, что вы пришли, — Елена посмотрела на Лоренца с широкой улыбкой на лице. Это была улыбка, которая выражала благосклонность и добрые намерения ко всем.

— Этого недостаточно, но я буду служить вам всей своей преданностью.

— Позаботьтесь обо мне, сэр.

Елена уставилась пустым взглядом в спину Лоренца, который так вежливо стоял перед ней. Холодный, как лёд, её взгляд был полон презрения и гнева к этому рыцарю.

Елена ненавидела Лиабрик, герцога Фридриха и Веронику без всякого превосходства, но Лоренц был не менее ненавистен. Лоренц вонзил меч Елены в её живот…Убил ее... И это был тот самый меч, который Елена отдала ему собственноручно.

Как же постыдно. Рыцарь лицемерия, который ни разу не считал её настоящим хозяином, Елена в конце концов спасла и передала знаменитый меч, который был сделан с любовью и душой одним из величайших генералов империи. Елена была жалко наивной и беспомощной в своей прошлой жизни. Она не умела различать, кто был рядом с ней по-настоящему, а кто должен был быть отдален. Но теперь было всё иначе.

«Теперь у меня есть сэр Хурельбард рядом»

Елена перевела взгляд на Хурельбарда, который стоял тихо, рядом. Как он может быть таким надёжным, с зелёными волосами, напоминающими луг, и своим холодным обликом? В прошлом его способность контролировать эмоции развивалась день за днём, соответствуя его прозвищу «Ледяной рыцарь», и он стал человеком, чьи мысли невозможно было прочитать по его выражению лица.

Он был единственным, кто показывал хоть какую-то открытость в присутствии Елены, и даже это казалось надёжным. В отличие от предательского рыцаря Лоренца, Хурельбард внёс такую уверенность, что он будет защищать её, даже если империя разделится на два и весь мир обернется против неё.

Когда Лоренц отошел в сторону, Елена позвала Мэй и Энни готовиться. Она собиралась пойти на банкет, организованный мадам де Фланроз, дамой всех дам.

— Тук-тук. — Когда она завершала свой макияж, раздался стук в дверь. Каждая девушка, вероятно, чувствует это одинаково, но Елена была особенно чувствительна, когда готовилась выйти. Слуги и горничные, не могли не знать об этом, и были невероятно осторожны.

— Выйди и посмотри, кто там.

— Да, госпожа.

Энни, выйдя за дверь, удивленно подошла к Елене и доложила.

— Кто это?

— Наследник поста Лиабрик... хочет поздороваться с Вашим Высочеством.

— Правда? Скажи им, чтобы заходили.

Глаза Елены успокоились. Прошло не так много времени с момента падения Лиабрик, а уже заявляют, что будет назначен наследник.

«Кто же будет наследником Лиабрик?»

Кто-то должен был быть. Это, должно быть, был либо Артиль, либо Люминус, те, кто был руками и ногами Лиабрик и занимались делами герцога.

— Добро пожаловать, — сказала Елена, встав и поправив волосы, поворачиваясь к двери. Наследник, который стоял перед ней, был неожиданной фигурой, не соответствующей её ожиданиям.

— Приветствую вас, Леди. Я барон Ацелас, который с этого дня будет отвечать за дела герцога.

Первое, что привлекло внимание, — это его расплывшееся телосложение. Его толстое лицо и мясистый живот заставили подняться бровь. Это было впечатление, которое долго не забудешь.

«Не помню его. Никогда не видела раньше.»

Елена не позволила себе унизить соперника, взглянув на него свысока. Где это место? Великий Дом, который сбивал с ног птиц. Исключительный талант, поддерживаемый герцогом, постоянно производил новых претендентов. Наследник Лиабрик не мог быть простаком.

— Я уверена, что вам тяжело с постройкой, но надеюсь, что вы в целом наслаждаетесь процессом. Я была бы рада нанести вам визит, — сказала Елена.

— Это неприемлемо. Тот, кто выше меня по статусу, не должен меня приветствовать первым. Прошу предоставить это мне, — сдержанно ответил Барон, сохраняя улыбку на лице.

— Пожалуйста, позаботьтесь о Великом Доме.

Елена улыбалась, но её глаза оставались холодными. Они сверкали, пытаясь уловить как можно больше деталей о человеке, которым был Ацелас. Тот факт, что он заменил Артиля и Люминуса как её преемник, отвечающий за практические дела, был доказательством того, что его интерес был важнее, чем у предыдущих двоих. Иными словами, это означало, что их отношения будут неизбежно приводить к конфликтам с Еленой, которая стремилась увидеть падение Великого Герцога.

— Я не прошу вас отвечать. Я должен быть верен Дому, пока мои кости не истлеют. Но принцесса, вы собираетесь выйти?

— Да, меня пригласили на банкет, организованный мадам де Фланроз, — ответила Елена.

Мысль мелькнула в её голове. Насколько много он знает? Знает ли он, что она — заместитель? Если да, какие меры он предпримет?

Ацелас вдруг заморгал, его лицо стало беспокойным.

— Прошу прощения, но боюсь, что вам будет тяжело выйти сегодня.

— Что? — Елена насторожилась, повысив голос. У неё был статус Вероники, будь то наследник Лиабрик или кто-то ещё. Никакой власти не было, чтобы остановить её от выхода.

— Это… Его Высочество, герцог, велел вам воздержаться от выходов, пока не завершится церемония избрания кронпринцессы.

— Мой отец? — удивленно повторила Елена.

— Да. Может быть, начнут появляться беспочвенные слухи перед третьим конкурсом, так что лучше позаботиться о себе.

Елена не восприняла это всерьез. В конце концов, это был всего лишь предлог для того, чтобы контролировать её, потому что герцог сомневался в ней. От назначения Лоренца до контроля за её выходами — это не могло быть случайностью. Приказ был дан герцогом Фридрихом, но было вполне вероятно, что это была мера, продиктованная подозрением Лиабрик.

— Понимаю, что вы имеете в виду. Это слово моего отца, так что я должна следовать ему, — Елена приняла унылый вид.

Тогда Ацелас попытался утешить её добрыми словами.

— Я понимаю, что это раздражает, но потерпите немного. Всё воздастся вам, когда вас утвердят как кронпринцессу.

— Хорошо, уходите.

Ацелас, не желая терять Елену из виду сегодня, быстро попрощался и удалился. Энни, которая с трудом выходила после того, как закончила готовиться, была немного грустна.

— Вы так красивы… Должно быть, Вам грустно, что не можете выйти.

— Что мне делать? Это приказ моего отца, — ответила Елена, но её выражение лица не показывало сожалений. Это был всего лишь формальный выход, и это не было важным событием.

«Хорошо, что успела подготовиться в спешке. В противном случае мои руки и ноги были бы связаны.»

Елена не сильно беспокоилась о том, что Лоренц стал её личным рыцарем или что её выходы теперь контролируются. План был достаточно построен, чтобы она больше не была зависима от своих действий. К тому же, с началом третьего тура соревнования за избрание крон принцессы единственным шагом, который мог предпринять герцог, было бы заключение её под стражу.

«Не осталось много времени. Всё скоро изменится.»

И время шло быстрее, чем Елена думала.

— Завтра, — сказала Елена, укладываясь на кровать рано вечером, так как ей нужно было рано встать, чтобы подготовиться. Завтра был важный день для Елены, которая всегда шла по тонкому льду. Если она не справится и не выполнит план, то окажется беспомощной и может повторить те ужасные последствия своей прошлой жизни.

«Этого никогда не случится.»

Елена верила в себя. Она сделала то, что другие могли бы назвать безрассудным поступком. Она потрясла корни Великого герцогства, которое возносилось даже над императорской семьей, и унизила Лиабрик. Тем не менее, в уголке её груди царило чувство беспокойства. Одна ошибка — и всё, что она построила, может рухнуть.

Затем она услышала низкий голос за дверью. Он был не длинным, но настолько тихим, что лишь она могла его различить. Когда звук постепенно исчез, Елена встала с кровати и подошла к двери.

— Вы там, сэр? — спросила она, слегка приоткрыв дверь.

Это был низкий голос, но не такой тихий, чтобы рыцарь, обладающий более развитыми чувствами, чем обычный человек, не мог его услышать.

— Да, мисс, — ответил он.

Уголок рта Елены слегка приподнялся, когда она посмотрела через дверь. Там стоял человек, который для всех был холоден как ледник, но для неё был так же тёплым, как и она сама. Он мог растопить всю напряженность, которая накопилась в её душе.

— Сэр Хурельбард.

— Вы не спали. Всё в порядке? — его голос из-за двери вызвал у Елены вздох.

— Всё в порядке. Я просто хотела услышать ваш голос.

Как и Елена, Хурельбард сегодня намеревался исчезнуть из поля зрения герцога. Если не так, то его обвинили бы в измене Великому Дому, и за его действия последовала бы жестокая критика.

Хурельбард выбрал Елену, несмотря на все риски, которые это влекло. Она была ему благодарна и одновременно раскаивалась перед ним, потому что он решил остаться рядом с ней, даже если ему пришлось бы жить без обещаний, пока герцог не падёт.

— … Пожалуйста, закройте хотя бы глаза на время. Завтра будет долгий день, — сказал он с мягкой настойчивостью.

— Я постараюсь. Спасибо, — ответила она, ощущая облегчение от его прямых, но заботливых слов. Это успокоило её.

Возможно, это было успокоение, но как только она легла в кровать, её накрыла усталость. Спала она недолго, но сон был более глубоким, чем когда-либо.

Рано утром её разбудил стук в дверь. Это были Энни и Мэй, которые начали готовиться к её внешнему виду. Было решающее испытание перед выбором кронпринцессы, и горничные прилагали все усилия, чтобы она выглядела безупречно. После почти четырёх часов, посвящённых её подготовке, Елена покинула дом.

— Я не буду говорить много. Просто продолжайте делать то, что вы делали до сих пор. Уверен, результат будет хорошим, — сказал герцог Фридрих.

— Да, отец, — ответила она, слегка приподняв подол платья и поклонившись герцогу Фридриху.

— Я вернусь, — добавила Елена, но в её голосе звучала решимость, что она не собиралась возвращаться.

— Я пришлю тебе подарок, — сказал герцог Фридрих, который уже подготовил для неё жестокую судьбу, достойную куклы.

После прощальных слов, скрывавших её настоящие намерения, Елена села в карету. Мэй и Энни были с ней, а Хурельбард и Лоренц встали по бокам, управляя лошадьми и сопровождая её в пути. Так карета с Еленой покинула стены Великого Герцогства. Когда карета стала едва ли не точкой вдали от особняка, герцог Фридрих произнёс:

— Сделайте это.

В какой-то момент Артиль и Луминус, которых не было до того, как они проводили Елену, появились и двинулись за ней.

Глава 140

Тем временем Елена, покидая Великое Герцогство, была поглощена едва уловимыми эмоциями. Возможно, это было связано с тем, что, в отличие от того, как было до её регрессии, сейчас она сама пришла в Великое Герцогство и уходит добровольно. Ей казалось, что существует множество путей к падению этого Герцогства, которое теперь текло в том направлении, которое она задумала.

«Половина пути пройдена.»

Елена решила, что она пришла ровно на столько, насколько было нужно. Возвращаясь к статусу Л, она должна была дотянуться до детонатора и взорвать его. Ещё многое предстояло сделать, чтобы расслабиться. Но, несмотря на это, её охватывало возбуждение. Она с нетерпением ждала, как будет чувствовать себя, когда разорвёт связи с Вероникой и начнёт жить своей собственной жизнью. В её душе сливались неясные страхи и ожидания. Жизнь, которой она не жила в прошлом. Она хотела как можно скорее завершить свою месть, чтобы начать жить неизвестной ей жизнью.

Карета, покинувшая стены Великого Герцога, въехала в Императорский дворец. В отличие от первых двух туров, третий тур состязаний должен был проходить в Западном дворце.

«Если бы я пришла на третий тур, то увидела бы Императрицу.»

Западный дворец был основным дворцом для Императрицы, Королевы и императорских наложниц. Причина, по которой третий тур состязаний был назначен именно здесь, заключалась в том, что Императрица Флоренс лично собиралась оценить кандидаток, взглянув на них и общаясь с ними.

Императрица Флоренс в молодости была хитрой и амбициозной женщиной. Когда мать Сиана, предыдущая Императрица, умерла слишком рано, она стала Императрицей, представительницей одного из четырёх величайших родов — рода герцогов Гиллингемов.

Она была готова стать Императрицей, несмотря на то, что разница в возрасте между ней и нынешним Императором составляла больше двадцати лет. Императрица Флоренс имела амбиции родить сына, который унаследует её кровь и займёт трон. Благодаря её матери, герцогине Гиллингем, она была готова в любой момент заменить на посту наследного принца Сиана.

Однако её амбиции столкнулись с трудностями с самого начала. Императрица Флоренс так и не смогла родить. Когда в течение десяти лет не было ни одной новости о её беременности, даже её собственная семья, герцоги Гиллингемы, отвернулись от неё. Это было связано с тем, что, помимо того, что она была их дочерью, её политическая полезность иссякла.

Императрица Флоренс, оказавшись в полном одиночестве, стала только злее. Она издевалась над маленьким Сианом, обращалась как с крысой, и потом неустанно изводила Елену, выплёскивая на неё свой гнев. Она была свекровью, в крови которой не было ни капли сострадания, но, будучи старейшим членом императорской семьи, она не могла позволить себе относиться к Елене слишком жёстко.

«Я чувствую это каждый раз, когда прихожу сюда, но в Императорском дворце у меня не так уж много хороших воспоминаний.»

Елена улыбнулась горькой улыбкой, вспоминая о прошлом.

— Мисс, думаю, вам нужно выйти, — сказал голос.

— Да, — ответила она, поднимаясь.

Когда она вышла из кареты, её уже ждали стражи. Елена направилась в сторону дворца, а Хурельбард и Лоренц, слезшие с лошадей, последовали за ней. Мэй и Энни бежали за ней, стараясь не отстать.

Елена, следуя за стражниками, направилась в зал Западного дворца и вошла в приёмную. Как только она вошла, она взглянула на своих сопровождающих.

— Если вы подождёте здесь, вам передадут отдельные инструкции.

— Сэр, не могли бы вы немного отойти от двери? Я сегодня немного чувствительна, и это меня беспокоит, — попросила она.

По её просьбе члены Императорской гвардии молча отступили. Им был дан приказ от Сиана действовать как можно более учтиво, потому что дамы могли оказаться нервозными в преддверии выбора Кронпринцессы и быть чувствительными даже к самому незначительному поводу.

Елена вошла в приёмную и села перед зеркалом.

«Теперь всё будет решаться.»

Если она допустит ошибку, последствия будут необратимыми. Ей нужно было действовать как можно более естественно.

— Сэр Хурельбард, сэр Лоренц, — тихо сказала она.

Два рыцаря, стоявшие позади, одновременно ответили.

— Кажется, платье неудобное… Если вы, сэры, останетесь здесь, будет сложно.

— О, мы уйдем, — ответил Хурельбард.

— Если не возражаете, пожалуйста, отойдите от зала. Как я уверена, вы уже слышали, сегодня я немного чувствительна.

— Да, конечно, — ответил Лоренц.

Когда Хурельбард шагнул вперёд и сказал, что они отойдут, Лоренц без сопротивления последовал за ним. Не было ничего подозрительного в том, что Елена может быть чувствительна перед третьим туром состязаний. Как будто не требовалось больше никаких слов, Хурельбард и Лоренц покинули приёмную.

Когда оба рыцаря покинули зал, Энни , взглянув на них, спросила:

— Мисс, вам неудобно?

— Моё платье слишком тесное, — призналась Елена.

Когда Елена выразила недовольство, Энни не знала, что делать. Сегодня был важный день, и она боялась, что могла ошибиться и дать Елене слишком тугое платье.

— Я... я сейчас посмотрю, — предложила она.

— Сделаешь это?

Энни встала позади Елены и принялась развязывать ремень, который держал платье на месте. Она аккуратно двигала руку, проверяя, не раздражает ли это кожу Елены.

В этот момент рука Мэй, которая держала платье, чтобы оно не запачкалось, мгновенно нанесла удар по шее Энни . Пух! Секундный удар по жизненно важной точке, и Энни потеряла сознание, её глаза помутнели. Мэй быстро поддержала её, когда та начала терять силу в ногах.

Елена наблюдала за Мэй, которая мастерски справилась с Энни , не допустив ни одной ошибки.

— Умело сделано, — отметила она.

— Знаете же, я когда-то пыталась убить Великого Герцога, — ответила Мэй, спокойно взглянув на бессознательную Энни .

Мэй была единственным человеком, который почти смог убить Великого Герцога Фридриха — то, чего не смог сделать никто. Хотя её попытка провалилась, если бы Великий Герцог был чуть более неосторожен, он мог бы потерять жизнь от её ножа.

Мэй посмотрела на Энни , которая уже потеряла сознание, и спросила о дальнейших действиях.

— Связать её?

— Думаю, да, — ответила Елена.

Мэй достала ткань и закрыла Энни рот, чтобы она не издавала ни звука. Убедившись, что ни один звук не прорвется, она крепко связала ей руки и лодыжки. Мэй на самом деле хотела оставить её здесь, но понимала, что так поступать нельзя.

«Не оставлять следов.»

Елена надеялась, что всё исчезнет, как пар. Оставлять Энни здесь было бы ошибкой — это могло дать Великому Герцогу зацепку для поиска и оправдание, чтобы преследовать её.

— Пойдём, — сказала она.

— Да, мисс.

Мэй бесшумно подняла Энни , которая была крупнее её, и, несмотря на её тяжесть, она не колебалась. Учитывая, что та была без сознания, её вес был намного больше, чем обычно, но Мэй не сомневалась.

Елена направилась к камину в приёмной. Империя, имеющая мягкий климат в течение всех четырёх сезонов, использовала камины крайне редко. Тем не менее, спальни и приёмные в дворце были оснащены каминами.

Почему? Зачем было устанавливать камин, который использовался всего пару недель в году, в императорской резиденции? Ответ пришёл быстро. Елена схватила подсвечник, который стоял у камина. Вместо того чтобы тянуть его всей силой, она аккуратно перемещала подсвечник по определённому правилу. Это было своего рода запирающее устройство, которое было предусмотрено на случай преследования.

Щелк! Когда звук сработал идеально, стена за дровами в камине открылась под углом.

— Мисс, это секретный ход? — спросила Мей, недоуменно взглянув на открывшуюся стену.

— Именно так, — подтвердила Елена.

Она тоже слышала о нём, но видела его своими глазами впервые. Елена вмешивалась в проектирование, но только в салоне, но этот секретный проход был совершенно другим. Было примечательно, что такое место существовало в императорском дворце, который был построен более 500 лет назад.

— Нам не стоит терять время. Пойдёмте, — сказала она решительно.

— Да, мисс.

Елена зажгла факел, который она принесла, и осторожно проникла в камин. Чёрный пепел, покрывающий всё вокруг, запачкал платье, но не было времени беспокоиться об этом.

— Дай мне руку, — сказала она, помогая Мэй, которая пыталась удержать Энни на спине.

В этот момент жизни и смерти не имело значения, кто ты и какое у тебя положение. Когда Мэй, несущая Энни через секретный проход, вошла, Елена наступила на педаль внутри.

Раздался громкий звук, и секретная дверь в камине закрылась. В тот же момент подсвечник в приёмной также занял своё место. В приёмной осталась только тишина, поглотившая всё тепло и движение, которые были здесь совсем недавно.

— Сюда, — тихо сказала Елена.

Елена не теряла самообладания, даже находясь в полной темноте секретного прохода. Несмотря на то, что она полагалась только на один факел, она не теряла направление и продолжала двигаться спокойно.

У главных ворот дворца стояла карета. Это была обычная карета, такие можно было увидеть повсюду, поэтому никто на улице не обращал на неё внимания. Мужчина в мантии подошёл к карете. Прежде чем сесть в неё, он огляделся и стремительно вошёл внутрь, как стрела.

— Ты здесь? — спросила его тонкая, но пронзающая взглядом женщина.

Мужчина снял мантию по её просьбе. Его змеевидные глаза и короткие волосы выдали его — это был Лукас, рыцарь Великого Герцога.

— Извиняюсь за опоздание, — сказал он, молча взглянув наверх. Перед ним стояла Лиабрик, которая, как говорили, была изгнана из Великого Дома.

— Что с осадой? — спросила она.

— Как и было приказано, мы развернули 2-й рыцарский отряд, — ответил Лукас.

— Хорошая работа, — одобрительно кивнула Лиабрик.

Она расставила 2-й рыцарский отряд, символизировавший власть Великого Герцога, вокруг дворца, чтобы подготовиться к любому непредвиденному развитию событий.

«Сегодня я точно убью эту куклу», — мысленно подумала Лиабрик. Несмотря на официальное объявление её падения, она всё ещё управляла значительными делами Великого Герцога. Её падение было лишь показным. Лукас, который внимательно следил за её глазами, осторожно заговорил.

— Виконтесса, возможно, это дерзкое заявление, но у вас есть причина для таких действий? Разве Лоренц не находится рядом с поддельной Леди?

— Ты думаешь, что я захожу слишком далеко, сэр? — ответила она, удивительно спокойно.

— Честно говоря... да, так кажется.

Вопреки ожиданиям, Лиабрик легко признала это.

— Это именно то, что я делаю.

— Что? Но почему?

— Я нервничаю, — сказала она, делая паузу. После того как она покинула Великий Дом, Лиабрик пришла в укрытие. Она потратила некоторое время, чтобы обернуться и проанализировать всё, что было сделано. Она размышляла о том, что она упустила, где ошиблась и почему в конечном итоге потерпела неудачу. И пришла к одному выводу.

— По поводу этой подделки... Она всегда превосходила мои ожидания....

Глава 141

Лиабрик больше не смотрела на Елену свысока. Она признала её равной себе или даже превосходящей. Иначе она не смогла бы загнать Лиабрик, которая считалась лучшей заговорщицей всех времён, в угол.

«Нет выхода.»

Неосторожность — это слово, которое больше не существовало для Лиабрик. В подготовке ко всем возможным вариантам 1-й рыцарский отряд отобрал рыцарей с отличными навыками и спрятал их по всему Императорскому дворцу. Это была мера, принятая на случай самого худшего сценария. Лиабрик была повержена Еленой в чисто стилистическом плане, но сегодня это станет частью прошлого.

Реальность творят те, кто выживает. Всё закончится, когда завершится третий тур выборов кронпринцессы, и Лиабрик вернется в Великое Герцогство. Ей оставалось быть осторожной только до этого момента. Как сказал рыцарь Лукас, лучше перебдеть, чем недобдеть. Если результаты будут хорошими, всё можно будет простить.

«Но почему? Почему я так нервничаю?»

Лиабрик не показывала этого, но её сердце скакало неравномерно. Казалось, что её тело охвачено неопределённым чувством тревоги.

— О? О! Смотрите туда! — внезапно поднял голос Лукас, который до этого молчал, и указал за окно кареты. Когда Лиабрик повернула голову, она увидела, как роскошная карета с гербом Великого Герцога покидает Императорский дворец.

— Это та самая карета, на которой ехала фальшивая Вероника! — сказала Лиабрик, её выражение лица стало напряжённым. В это время дня должен был начаться третий тур выборов кронпринцессы. Если бы не было других важных причин, то карета должна была бы оставаться в Императорском дворце, ожидая своего времени.

— Отследить! Выясните, почему она выехала и кто в неё сел! — распорядилась Лиабрик, заставив Лукаса поспешно выскочить из кареты.

Лиабрик почувствовала беспокойство и закусила губу. Она приняла все возможные меры. Тем не менее, что-то было не так.

Внутри дворца, в саду Неминезии. Расположенный во дворе главного дворца, это пространство было исключительно для императора. В этом прекрасно организованном саду стояли статуи и памятники предыдущих императоров, напоминающие о славе и истории империи.

Там сидел сам Император Ричард. В начале его пятидесятилетия, его тело было худым, и вид его был далеко не императорский. На первый взгляд, из-за своей слабости, императорская величественность и дух не были видны.

— Хо-хо, не знаю, сколько лет прошло с тех пор, как я видел тебя, — голос Императора Ричарда прервался, словно он только что пробежал марафон.

Перед ним сидели мужчина и женщина, по обе стороны от круглого стола с чаем. Принц Сиан, унаследовавший чёрные волосы Императора Ричарда, и Императрица Флоренс, называемая матушкой нации. Императрица была неожиданно вызвана Императором Ричардом перед третьим туром выборов Невесты Короны. То же самое произошло и с Сианом.

— Как неожиданно. Годы прошли, ты меня не искал, а теперь, какой-то ветер принёс тебя пить чай? — с холодным настроением произнесла Императрица Флоренс.

Несмотря на её усилия дать наследника, она не смогла зачать, и все свои неудачи она связывала с болезненным и слабым Императором Ричардом, обвиняя его в плохом управлении внутренними делами. Возможно, поэтому она всё ещё испытывала к нему обиду, как никогда раньше.

— Разве это не хороший день, чтобы поприветствовать новую семью? — спросил Император Ричард.

— Семью? — Императрица Флоренс презрительно щёлкнула языком. Отношения между ними тремя не были такими, чтобы их можно было назвать семьёй. Как только Императрица Флоренс получила своё положение, она поставила молодого Сиана на место. Она не поделилась ничем, потому что он был первым наследником, которого следовало убрать, если она родит. Она холодно отвернулась от Сиана, который жаждал материнской любви, и наказывала его за пустяковые жалобы. Это было сделано для того, чтобы подавить его в будущем.

Это стало свидетельством того, через что ему пришлось пройти, и с тех пор он не поддерживал с ней отношений, только отдавая дань уважения Императрице на официальном уровне. Это были такие искажённые отношения, что было стыдно называть их семьёй. Император Ричард не мог не знать о таких отношениях, но он относился к этому с безразличным выражением лица.

— Как ты себя чувствуешь, принц? Твоя спутница вот-вот будет выбрана, — спросил Император Ричард.

— Я уверен, что Императрица выберет Невесту Короны с умом, — ответил Сиан.

Молодые дамы, прошедшие в третий тур выборов Невесты Короны, должны были пройти окончательное отборочное испытание и быть избраны Императрицей Флоренс. С самого основания империи, выбор Невесты Короны был обязанностью императрицы, которая отвечала за внутренний дворец.

— Императрица, да.

Императрица Флоренс поджала губы, когда Император Ричард взглянул на неё. После того как она неодобрительно посмотрела на Сиана, она встала с кресла.

— Принцесса не может больше ждать меня, и я думаю, что мы не можем откладывать церемонию выбора. Я ухожу, Ваше Величество, — сказала она.

— Хо-хо, не стоит ничего больше требовать от Императрицы, ведь она так любит своего сына-наследника. Идите, — ответил Ричард.

Императрица Флоренс вежливо кивнула и, не произнеся больше ни слова, развернулась и покинула сад. Между ними не было больше ничего, о чём стоило бы говорить, да и общение стало невыносимо неловким, учитывая их отношения, которые уже давно стали нечто вроде окончательной пропасти.

— Ты готов? — спросил Император Ричард, удостоверившись, что Императрица покинула сад.

— Да, отец. Благодарю вас, — ответил Сиан.

— Что ты вообще делаешь? Да, ты просил меня задержать Императрицу, но... Кхм, кхм. — Ричард продолжил говорить, но его слова прервал приступ кашля. Он плохо себя чувствовал, и кашель стал сильнее, чем обычно, с тех пор как он вышел в сад.

— Вам не лучше? — обеспокоенно спросил Сиан.

— Это просто кашель. Не обращай внимания. — Император отмахнулся, но видно было, что его состояние ухудшилось.

— Но... — лицо Сиана потемнело от грусти. Последние несколько лет здоровье Императора сильно ухудшилось.

— Какой смысл оставаться в живых, когда мне осталось совсем немного? Мне просто жаль, что я оставляю тебе такое тяжелое бремя, — произнёс Ричард с тяжким вздохом.

Сиан не нашёл, что ответить, и молчал.

— Иди. Разве у тебя нет дел? — Император дышал тяжело, его рука без сил махнула в сторону. Он был здесь, чтобы выиграть время, но мысли его были далеки, и Сиан ясно почувствовал его внутреннее состояние.

— Я приведу императорского врача. — Сиан собирался уже было уйти, но Ричард прервал его.

— Если бы был способ вылечить меня, меня бы уже вылечили. Займись своими делами вместо того, чтобы суетиться. Иди, скорее.

Император Ричард снова издал резкий вздох и с раздражением помахал рукой, как бы подталкивая Сиана к выходу. Сиан молча поклонился и поспешил покинуть сад.

Когда Сиан покинул главную палату и направился в сторону отдельного дворца, его голова была полна мыслей о Елене. Причина, по которой он попросил Ричарда назначить незапланированную встречу за чаем, заключалась в том, чтобы выиграть ей время для побега. Он намеренно отложил начало третьего раунда выбора принцессы, пока она не успеет выскользнуть из Императорского дворца через секретный ход. Так он хотел, чтобы позже все узнали о её исчезновении. Сиан успешно затянул время, назначив чаепитие с Императрицей.

Ты не знаешь...

Теперь роль Сиана заключалась в том, чтобы служить приманкой. Это было единственное, что мог сделать только он, принц-наследник, и это должно было отвлечь внимание герцога. Его собственная роль была исключительно для того, чтобы снять напряжение с окружающих.

Я сдерживаю себя, чтобы не побежать к тебе прямо сейчас...

Сейчас ему хотелось как можно скорее использовать секретный ход, чтобы убедиться, что Елена в безопасности. Если бы он только мог, он бы ринулся к ней на помощь, но был вынужден подавить это чувство отчаяния, потому что не мог этого сделать.

Когда Сиан прибыл в пристройку, расположенную позади главного дворца, Императорская гвардия была выстроена. Стража сразу приветствовали его, когда командир стражи, Жерар, первым отдал честь.

— Готовы?

— Мы готовы, но вы уверены, что поедете на охоту? Ведь скоро начнется соревнование... — спросил Жерар, капитан стражи.

Сиан кивнул на его вопрос.

— Это никак не связано с моими делами. Когда я нахожусь во дворце, мне становится душно.

Сиан произнес это так, чтобы слышали остальные рыцари, стоявшие рядом с Жераром. Это был тщательно продуманный шаг. Он хотел, чтобы стражи донесли до высшего эшелона знати его слова, что оправдает его действия по поводу неожиданного отъезда на охоту.

— Поехали, — сказал Сиан.

— Да, мы следуем за вами, Ваше Высочество! — ответил Жерар.

Сиан, взобравшись на белого коня с роскошной гривой, взял на себя руководство и отправился в отдельный дворец.

— Принцесса просила принести ей туфли?

Лукас, вернувшийся после того, как проследил за каретой против оппозиции Лиабрика, кивнул.

— Так говорит всадник. Леди споткнулась и сказала, что сломала каблук, и велела ему поторопиться и принести новую пару.

Лиабрик нахмурилась. Учитывая, что сегодня должна была состояться церемония выбора КронПринцессы, было невозможно, чтобы Энн или Мэй не захватили с собой запасные туфли. Но она велела им отправиться в Герцогский дом за обувью? Это не сходилось.

— Она что-то затеяла, — пробормотала Лиабрик, нервно грызя ногти.

Это не было чем-то значительным, и не раз она видела, как невнимание к мелочам приводило к провалу.

— Я не уверен… Но, может быть, вы слишком нетерпеливы

— Нет.

Ты не узнаешь, если не окажешься в самой гуще событий. За поверхностным поведением Елены всегда скрывался какой-то замысловатый план, о котором Лиабрик ещё не догадывалась.

— Мне нужно попасть в дворец и выяснить, в чём дело, — решительно произнесла она, словно собираясь прямо сейчас выбежать из кареты.

— Успокойтесь. Позвольте мне всё проверить.

— Отправляйся во дворец немедленно. Ничего не упускай, даже если это пустяк. Докладывай мне всё без исключений, — распорядилась Лиабрик, её глаза начали сверкать от беспокойства.

Когда Лукас, получивший новый приказ от Лиабрик, уже был готов к действию, один из рыцарей герцога постучал в дверь кареты.

— Что случилось? — спросил Лукас, открывая дверь и встречая рыцаря.

— Сейчас принц Сиан покинул дворец, — сообщил рыцарь с тревогой в голосе.

— Что за чёрт? — лицо Лукаса мгновенно побледнело от неожиданности, и он посмотрел на Лиабрик. Лиабрик тоже выглядела озадаченной. Ранее не было никаких указаний, что Сиан собирается выйти.

— Проследите за ним! Быстро! — приказала Лиабрик, её голос стал твёрдым и решительным.

— Но...

Лукас замялся, не зная, как поступить. В конце концов, противник был Императорской семьёй, и если факт слежки с участием рыцаря станет известен, это может привести к проблемам.

— Я просто хочу выяснить, нет ли предателей. Разве ты не можешь это сделать? — её голос стал резким, наполненным раздражением и тревогой. Она чувствовала, как неясные опасения начинают сбываться.

Рыцари, получившие приказ, поспешили в путь. Учитывая расстояние от этого места до пристройки, не было времени для задержек. Лукас также не скрывал своего беспокойства, и выражение его лица отражало срочность ситуации.

— Я тоже пойду. Я вернусь сразу, как только выясню, что происходит во дворце, — добавил Лукас, решительно нацелив свой путь.

— Поторопись, пожалуйста, — попросила Лиабрик, и Лукас исчез, оставив её одну в карете. Лиабрик нервно продолжала грызть ногти, размышляя о ситуации.

Тем временем, Лоренц и Хурельбард, стоявшие вдали от гостиной по приказу Елены, чтобы не вмешиваться, подошли к двери, когда им велено было забрать Елену на третий тур соревнования.

— Тур скоро начнётся, — сказал Хурельбард, постучав в дверь. Но в ответ было полное молчание. Энни или Мэй могли появиться, но их всё ещё не было слышно.

— Мисс? — несколько раз позвал Хурельбард, но не получил ответа изнутри.

Лоренц, почувствовав странное беспокойство, не выдержал и грубо повернул дверную ручку, врываясь в комнату. Его лицо сразу же застыло, когда он увидел пустую гостиную. Он обследовал помещение, как будто преследуя что-то невидимое, но не нашёл ни следа Елены.

Тихий щелчок замка. Лоренц обернулся, и его взгляд упал на Хурельбарда, который стоял, спокойно запирая дверь.

— Что ты делаешь? — настороженно спросил Лоренц, заметив, что выражение лица Хурельбарда не изменилось, несмотря на исчезновение Елены.

— Мисс велела передать вам сообщение.

Хюрельбард спокойно вытащил свой меч. Морозный взгляд струился из более холодного, чем лед, взгляда.

— Сэр Лоренц, рыцарь предательства, получит дар вечного отдыха. Это наказание, которое тебя ждёт, — произнёс Хурельбард ледяным тоном, а его слова эхом отразились в пустой комнате.

Глава 142

Лицо Лоренца искривилось от ярости. Он был ошеломлен, услышав, что его гораздо более молодой подчиненный накажет его. Это прозвучало оскорбительно.

— Рыцарь предательства? Я принял тебя, в рыцари, у которых не было никаких оснований, и ты потерял чувство рассудка. Я не могу больше это терпеть, — произнёс Лоренц, не скрывая своего возмущения.

— ...

— Слушай меня, Хурельбард! Рыцарь предательства — это не я, а ты. Ты даже не знаешь, что твоя госпожа — поддельная леди Вероника. Это акт предательства против Великого герцога — вставлять меч на меня!

Несмотря на угрозы Лоренца, лицо Хурельбарда не изменилось. Он снова поднял меч, демонстрируя свою решимость.

— Это мой рыцарский долг.

— Что? — спросил Лоренц, не веря своим ушам.

— Моя госпожа — единственная женщина, которую я признаю. Для меня будет самым унизительным позором предать её.

— Ты, подонок... Ты всё знал с самого начала!

Глаза Лоренца сузились, его лицо стало каменным. К этому моменту он уже приблизительно понял, что происходило. Это всё было спланировано с того самого момента, как их с Хурельбардом отправили в отдалённую часть дома под предлогом того, что они должны быть вдали от приёмной, чтобы не мешать третьему раунду. Вместо того чтобы удивляться исчезновению Елены, он запер дверь гостиной и сразу же повернул всё в агрессивное русло, как будто планировал это.

Лоренц стиснул зубы. Он возмущался тем, что его проигнорировал уроженец степных племен, который не имел бы возможности стать рыцарем Великого герцога без рекомендации своего предшественника.

— Вот почему нельзя принимать кого-то без рода, без имени, как тебя и эту ничтожную стерву, — прорычал Лоренц, доставая меч с пояса. Его клинок был настолько острым, что стоило только взглянуть на него, и волосы вставали дыбом. Из меча исходила страшная аура. Это был смертоносный взгляд.

— Если я буду пытать тебя, я смогу выяснить, где находится поддельная принцесса.

Дела шли хуже, чем Лиабрик предполагала, но Лоренц оставался спокойным. Он принадлежал к Первому рыцарскому ордену, который считался элитой среди рыцарей Великого дома. Его навыки владения мечом были настолько совершенны, что он мог бы занять одно из первых мест среди рыцарей Первого ордена.

— Ты знаешь, какую ошибку совершила поддельная принцесса?

— ...

— Она оставила тебя здесь со мной. Ты никогда меня не победишь.

Как только эти слова были произнесены, Лоренц сильно наступил на землю и рванул вперёд. Его меч, пронзающий пространство с молниеносной быстротой, резко двинулся к Хурельбарду.

Хвек!

Хурельбард немного наклонился в сторону и позволил атаке пройти мимо, словно невидимая сила подталкивала его. Лезвие меча прошло всего в нескольких сантиметрах от его груди, пронзая воздух. Первый удар не достиг цели, но даже несмотря на то, что позиция Хурельбарда была нарушена, Лоренц был доволен. Ведь он добился самого важного — рвался вперёд, не давая шанса на отступление. Звук разрывающего воздух клинка был слышен в комнате каждый раз, когда меч Лоренца пронзал пустое пространство.

— Как долго ты собираешься уклоняться?

— ...

— Не думаю, что ты сможешь наказать меня с таким слабым исполнением.

Лоренц, который уже одерживал верх, продолжал двигаться вперёд без остановки. Его смех звучал на фоне его яростных атак, и кто бы ни видел это, все бы сказали, что Лоренц уверенно ведёт эту схватку. Хурельбард не мог толком даже ответить на атаку Лоренца, вся его энергия уходила на уклонение.

— Ты сумеешь уклониться... даже если я отрубаю тебе ноги?

Лоренц почувствовал, как его сила возрастает. Разница в их способностях была очевидной, и он был уверен, что победа над Хурельбардом — лишь вопрос времени. Это было не высокомерие, а реальность. Все могли увидеть, как Хурельбард отступает, и Лоренц наслаждался этим моментом, ощущая, как скользит по льду, готовому треснуть в любой момент.

— Это всё, на что ты способен?

— Что?

— Тогда я разочарован.

— Ты нахальный ублюдок!

Лоренц усмехнулся. Всё, что он видел, — это мышь, попавшую в ловушку и пытающуюся придумать оправдание.

Тук.

Хурельбард, загнанный в угол шквалом ударов меча, как вечерний дождик, упёрся в стену. Лоренц вытащил меч почти безупречным движением, предвосхищая пространство настолько точно, что Хурельбард больше не мог отступить. Он целился прямо в правое бедро Хурельбарда с боковой стороны.

— …!

В этот момент спина Лоренца онемела. Пронизавший его холод словно охватил всё тело.

— Что… что это?

Он почувствовал необъяснимое беспокойство, но оно не остановило его от удара. Лоренц пытался вытолкнуть это чувство, сделав успешную атаку, как раз перед тем, как меч почти вонзился в бок Хурельбарда. Но такое решение привело к необратимой ситуации.

— Н-невозможно.

Лоренц опустил взгляд на свой живот, его глаза дрожали, он не мог сдержать трясущихся рук. Холодный клинок, казалось, торчал из-за его талии, словно оно прошло через его живот сзади, выныривая из-за пояса. Он даже не видел этого движения и не понимал, когда и куда он вонзил меч.

— Остаточное изображение?

Он был так проворен, что глаза едва могли зафиксировать его движения, и Лоренцу казалось, что Хурельбард остановился.

— Э-это абсурд… Как такое возможно у тех, кто из степных племён, без фундамента…

Лоренц вырос, его с детства называли гением. До сих пор рекорд, который он установил как самый молодой избранник, не был побит — он был выбран в 18 лет. Однако он не мог выдержать удара Хурельбарда. Это было не превосходство, а ошеломляющая разница в силах. Это была такая колоссальная способность, что даже командир первого дивизиона рыцарей Великого герцога не мог гарантировать победу.

Хурельбард холодно смотрел на Лоренца. Его спокойная уверенность в победе заставляла Лоренца ощущать ещё большую безнадёжность.

— Т-этот ублюдок… — прошептал Лоренц, его голос стал хриплым. Кровь начала возвращаться, когда ледяное лезвие, пробив его плоть, дошло до живота. Он почувствовал, как кровь наполнила его рот, и почти не мог сдержать рвоту. — Угх...

Хурельбард сунул в рот Лоренца платок. Кровь, поднимающаяся в горло, покрасила платок в красный. Это было оскорбительное действие, которое казалось даже насмехающимся над самой смертью, но Лоренц не мог больше сопротивляться. Смотря на него так, Хурельбард сказал без малейшего колебания:

— Наказание от моей госпожи — это покой.

Покой смерти.

— Но не думай, что это конец. Ты заплатишь за то, что оскорбил мою госпожу. Так, как это делают степные племена, которых ты игнорировал.

У Хурельбарда был взгляд, которого он не показывал раньше. Лоренц не знал, что тот собирался сделать, но видел, что ничего хорошего из этого не выйдет.

— В-Виконтесса, я хочу, чтобы вы узнали правду...

Несмотря на мутное сознание, мысль о том, чтобы передать правду Лиабрик, не покидала его. Но умирающее тело подводило его, предавая его волю. Хурельбард, увидев, что Лоренц теряет сознание, поддержал его падающее тело одной рукой. Затем он вынул второй платок и подложил его в то место, где меч был вонзён. Это было сделано, чтобы как можно больше предотвратить утечку крови.

Елена дала ему указание не оставлять следов. Именно поэтому Хурельбард не стал прямо противостоять Лоренцу и вместо этого атаковал его в момент, когда тот был занят. Было почти невозможно уйти, если бы стражники услышали шум мечей и столкновение оружия.

— Нам ещё предстоит долгий путь, — произнёс Хурельбард, упрекая себя за недостаток дисциплины. Было хорошо, что он сознательно избегал слишком тесного сражения, заставил Лоренца ослабить бдительность и затем перехватил его. Это не было трудным, так как разница в их силах была слишком велика. Проблемой стали его руки. Он так разгневался от того, что Лоренц оскорбил Елену, назвав её шлюхой, что, не осознавая этого, отреагировал слишком бурно. Из-за эмоционального воздействия он увидел больше крови, чем ожидал, когда расправился с Лоренцем.

— Мне всё равно, если ты оскорбляешь меня и плюёшь в лицо. Но я не прощу тебя за оскорбление моей госпожи.

Уже остывающее тело Лоренца было перемещено к камину. Кровь, которая вытекала из раны, пропитывала его форму. Он предпринял попытку использовать полотенце, но, если подождать, кровь всё равно падала бы на пол.

Хурельбард схватил канделябр и начал манипулировать им, как приказала Елена.

Клик! Раздался точный звук, и стена в камине открылась, открывая секретный проход. Хурельбард поспешно двинулся в проход, чтобы не потревожить тело Лоренца мечом. Затем он огляделся в гостиной, искал следы, которые мог бы оставить, и исчез в темноте секретного коридора.

Кунг. Каменная стена за камином закрылась и вернулась в своё исходное состояние. Гостиная была настолько спокойной, что казалось невозможным, что здесь только что произошло. Как будто ничего и не случилось.

Елена двигалась вдоль тенистого секретного коридора. Было трудно не иметь ни одного источника света, но ускориться тоже было невозможно, так как интерьер был устроен так запутанно, как лабиринт.

— Мэй, держись. Мы скоро выйдем.

Елена пыталась успокоить Мэй, которая с трудом шла позади неё. Наверное, ей было тяжело нести без сознания Энн, но и пройти узким темным коридором, где ничего не было видно, было ещё более утомительно.

— Я в порядке, не переживайте.

Елена почувствовала сожаление к Мэй, которая так храбро ответила, и снова повернулась вперёд. Тишина и темнота постепенно сжимали её грудь, вызывая удушье, но вдалеке она услышала звук бегущей воды. Лицо Елены стало спокойным, почти умиротворённым.

— Кажется, мы почти на месте.

Всего было два выхода через секретные проходы. Один из них — это подземный водоём. Елена внимательно осмотрела его и поняла, что течение не слишком сильное. Глубина воды не была большой, так что человек средних размеров мог бы пройти по ней, не утопившийся.

«Говорят, если спуститься по течению, можно сразу выбраться из столицы.»

Это было крайне редкое знание — существование такого подземного водоёма под Императорским дворцом. Даже если кто-то знал об этом, никто никогда не подумал бы использовать его для экстренного побега.

«К сожалению, это не тот путь.»

Однако Елена не решилась погрузиться в подземные воды. Говорили, что с их помощью можно было бы быстро покинуть столицу, но было невозможно точно знать, куда они приведут. Существовала приблизительная карта реки, но, учитывая, что дворец был построен много сотен лет назад, никто не мог гарантировать, что подземный водоём не был повреждён со временем. Даже если бы они смогли выбраться, было невозможно унести с собой без сознания Энн.

— Пойдём туда.

Елена выбрала второй путь. Вместо того чтобы использовать течение для побега за пределы столицы, она решила воспользоваться проходом между внешними и внутренними стенами дворца.

«Ты, должно быть, уже сходишь с ума»

Может быть, дворец уже перевернулся? Елена, горничная и рыцарь, который должен был быть в гостиной для третьего состязания, исчезли.

И это ещё не всё. Картеж Елены вернулся в Великий дом, а император Ричард назначил внеочередное чаепитие, чтобы отложить состязание. Сиан, который был не склонен выбирать наследницу, отправился на охоту. Необходимые события, замаскированные под совпадения, вызовут цепную реакцию, нарушив планы Великого герцога, который наблюдал за ней.

«Все должны преуспеть……»

Елена проглотила свою тревогу. Несмотря на все усилия, чтобы всё тщательно спланировать, ничто не бывает идеальным. Ведь это всё человеческий фактор, а значит, всегда есть переменные.

— Вот и оно.

В конце секретного прохода Елена, стоя перед тупиковой стеной, начала ощупывать каменную поверхность. Она нащупала кирпичи, которые по текстуре отличались от остальных. Постепенно стена начала открываться, и свет проник внутрь. Мэй, поставившая Энн, сделала шаг вперёд и помогла, и вскоре каменная стена открылась настолько, что в неё можно было протиснуться.

Глава 143

Елена осторожно спустилась вниз, пробираясь между отвесными каменными стенами. Несмотря на то что был полдень, высокие серые глыбы отбрасывали густую тень, создавая атмосферу мрачности и отчуждённости. У неё возникло ощущение, будто она снова оказалась зажата между одиннадцатью внешними стенами Императорского дворца, словно в узких, давящих переулках.

— Пойдём.

Елена шагала вперёд, пробираясь по проходу между стенами, который был столь узок, что напоминал скорее тайный тоннель, нежели обычную улицу. Узкое пространство не оставляло места для случайных прохожих, нищих или бродяг, которые обычно заполняли переулки столицы. Здесь царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь звуками её собственных шагов.

Она понятия не имела, сколько уже прошло времени. Как долго она шла, глядя на голубое небо сквозь высокие изгороди. Где-то впереди становился всё слышнее приглушённый гул города. Едва различимые вибрации от проезжающих экипажей, приглушённые голоса торговцев, выкрикивающих свои товары, и нескончаемый поток людской болтовни — всё это означало лишь одно: путь почти завершён.

Когда Елена свернула за угол, перед ней открылся конец узкого прохода и она наконец выбралась из переулка между внешними стенами. В этот момент она впервые увидела знакомый конец внешней стены, соединенной одиннадцатью буквами. Сделав последний шаг, она, вышла наружу — на одну из оживлённых улиц столицы. Конечно, радоваться было рано, но, по крайней мере, она сумела покинуть территорию Императорского дворца незамеченной.

— Мы почти на месте.

Однако её шаг замер на полпути. Перед ней, преграждая путь, стоял передвижной шатёр, его цветастая ткань слегка колыхалась от слабого ветерка.

— Чёрт, да у меня сердце в пятки ушло! — послышался взволнованный голос из-за шатра. — Ты хоть понимаешь, как я переволновался? Ты опоздала, я уж думал, что всё пошло наперекосяк!

Из-за ткани показалась фигура мужчины. Его волосы были взъерошены, кожа смуглая, а одежда покрыта слоем пыли, словно он провёл в дороге несколько недель.

Но вместо того чтобы насторожиться, Елена ответила ему с лёгкой улыбкой, не выражая ни малейшего удивления.

— Этот проход оказался сложнее, чем я думала.

— Главное, что ты добралась. Давай, быстрее заходи.

Мужчина откинул полог, приглашая её внутрь. Он был не кем иным, как Халифом, человеком, который теперь скрывался под личиной кочующего цыгана. Елена понимала, что её наряд, в котором она участвовала в церемонии выбора наследной принцессы, слишком бросался в глаза. Стоило ей ступить на улицу в таком виде — и она тут же привлекла бы внимание всех вокруг. Именно поэтому Халиф заранее поджидал её здесь, в тёмном переулке. Он подготовил способ для её незаметного выхода из этого места.

Шатёр оказался тесным, внутри пахло сухой травой и специями, в углу стояли кожаные сумки и небольшой сундук с медными накладками. Это был типичный кочевой фургон, в которых жили странствующие народы.

— Я ненадолго отойду, переоденься, — сказал Халиф, тщательно закручивая завязки шатра, чтобы никто не мог случайно заглянуть внутрь. — Вокруг сейчас творится настоящий кошмар.

Пока он возился с пологом, Елена быстро скинула своё дорогое платье и натянула простую, потрёпанную одежду, какую носили странствующие народы. Теперь она выглядела ничем не примечательной девушкой из кочевого табора.

— Что там случилось? — спросила она, поправляя широкий пояс.

— Вокруг дворца полно рыцарей великого герцога, — с мрачным лицом ответил Халиф. — Стоит кому-то выйти из дворца, как его тут же останавливают и допрашивают.

— Всё настолько серьёзно?

— Это ещё мягко сказано. Они хватают всех, кто кажется хоть немного подозрительным.

Елена нахмурилась, но в её глазах не мелькнуло ни капли удивления. Это было ожидаемо. После того как Лиабрик потерпела крах, Великий герцог откровенно демонстрировал своё недоверие к ней. Подтверждением тому было усиление охраны и наложенный на неё запрет на выходы из дома.

"Я предполагала, что он будет осторожен, но не настолько же..."

Количество стражи у императорского дворца говорило о том, что был выставлен плотный кордон, словно кто-то заранее знал, что Елена попытается сбежать.

"Неужели информация утекла?"

Она покачала головой, отгоняя эту мысль.

"Нет, это исключено."

Её план побега знали лишь проверенные люди. Если бы кто-то из них предал её, она бы уже давно была схвачена.

"Но тогда как он мог узнать?.."

Сомнение закралось в её сердце. Был ли Великий герцог просто чересчур подозрительным, или же кто-то действительно выдал её?..

Лиабрик была смещена с должности и покинула Великогерцогский дом. Её место занял Ацелас, который даже удосужился поприветствовать Елену. Однако по той сдержанной, почти отстранённой манере, с которой он вел разговор, можно было предположить, что ему не было известно о том, что Елена была лишь подменой. Одного короткого диалога было недостаточно, чтобы сделать окончательный вывод, но это всё же вселяло небольшую долю уверенности.

— …Не беспокойтесь о том, что происходит снаружи, — раздался спокойный голос Халифа, нарушая напряжённое молчание. — Сэр Хурельбард скоро будет здесь. Нам остаётся лишь следовать плану.

Множество мыслей вихрем проносились в голове Елены, но она насильно загоняла их в дальний угол сознания. Сейчас не время предаваться сомнениям и тревогам. Ошибки прошлого уже не исправить, и сожаления не принесут никакой пользы. Сейчас ей оставалось только одно — двигаться вперёд, придерживаясь тщательно продуманного плана. Если же вдруг возникнет неожиданная переменная, она должна будет немедленно принять меры. Менять ход событий заранее, поддавшись страху, было бы неразумно.

После этого разговора шатёр погрузился в тишину. Трое человек затаились внутри, не произнося ни слова. Время тянулось мучительно медленно, от чего напряжение только нарастало. Елена не отрывала взгляда от карманных часов, которые сжимала в руке. Разумеется, она понимала, что Хурельбард не может опоздать, но тревога всё равно не покидала её.

И вот, наконец, долгожданный голос раздался снаружи:

— Это я, мисс.

Елена мгновенно оживилась, на её лице мелькнуло облегчение.

Халиф откинул край шатра, впуская внутрь Хурельбарда. Увидев его целым и невредимым, Елена ощутила, как напряжение спало с её плеч.

— Я задержался из-за последствий… Простите.

Последствия. Елена не стала расспрашивать о деталях — ей и так было понятно, что он имел в виду. Главное, что он добрался живым и здоровым, всё остальное не имело значения.

— Не говори так, — тихо произнесла она, впервые за долгое время позволяя себе лёгкую улыбку. — Я просто рада снова тебя видеть.

Хотя расслабляться было ещё рано, всё шло строго по её плану.

— Сэр, нам пора отправляться. Нельзя терять ни минуты.

— Я только этого и ждал.

Халиф натянул завязки на задней части шатра, закрепляя его на движущейся повозке. Затем кочевой фургон плавно тронулся с места. Несмотря на то что он был нагружен пассажирами, движение оставалось на удивление быстрым. Конечно, это не значило, что они мчались, опасаясь погони. Напротив, цыганские кочевые караваны всегда передвигались неспешно, перевозя всё необходимое для жизни на колёсах. Поэтому их фургон не выглядел подозрительно, медленно удаляясь от стен Императорского дворца.

В то же самое время во дворце царил настоящий хаос.

Принцесса Вероника, которая должна была принять участие в третьем этапе церемонии выбора наследной принцессы, так и не появилась на состязании. Это было совершенно неожиданным событием. Учитывая, что принцесса Вероника уже прибыла во дворец, её исчезновение стало серьёзной причиной для беспокойства.

Когда она так и не пришла на мероприятие, императрица Флоренс немедленно приказала гвардейцам разобраться в ситуации. Стражники направились в гостиную, которая была отведена Веронике, и, не получив ответа на стук, приняли решение войти внутрь.

Однако, когда они распахнули двери, их взору предстала пустая комната.

Не только сама принцесса, но и двое сопровождавших её рыцарей, а также две горничные, пропали без следа.

Поняв, что произошло нечто неладное, гвардейцы поспешили с докладом к императрице.

Флоренс моментально насторожилась, почувствовав, что здесь кроется нечто большее, чем просто опоздание. Однако у неё не было достаточного количества людей, чтобы немедленно развернуть масштабное расследование. Всё потому, что наследный принц Сиан отправился на охоту, забрав с собой значительную часть имперской гвардии.

Позже один из стражников, проверив списки выезда и въезда экипажей, подтвердил, что карета Великого герцога исчезла. Судя по записям, она покинула территорию дворца, и это не могло быть совпадением.

Когда эта новость дошла до императрицы Флоренс, её лицо исказилось от ярости.

— Как?! Она просто уехала?! — воскликнула она, едва сдерживая негодование. — Как смеет она так унижать Императорскую семью?!

Бешено сжав кулаки, императрица приняла мгновенное решение.

Она официально отменила третий этап состязания.

Эта церемония, священный и возвышенный процесс выбора будущей матери империи, была выставлена на посмешище. Для Флоренс это стало личным оскорблением.

Все оставшиеся участницы, включая леди Авеллу, были вынуждены вернуться в свои семьи.

Поскольку выбор наследной принцессы находился в юрисдикции императрицы, как старшей женщины внутреннего дворца, никто не мог пойти против её воли.

В это же время.

Лиабрик в который раз проезжала вокруг императорского дворца в карете, пристально всматриваясь в его окрестности. Она не могла позволить себе ни на мгновение ослабить внимание. Её положение было шатким, а вероятность того, что что-то выйдет из-под контроля, слишком высокой. Чтобы быть готовой к любому развитию событий, она сама следила за обстановкой, а рыцаря Лукасса отправила во дворец, чтобы он разузнал о происходящем внутри.

— Кажется, здесь проезжала кочевая повозка…

Лиабрик нахмурилась, обдумывая увиденное.

Главная улица, проходившая у дворца, всегда была людной. Здесь сновали купцы, придворные, стражники, разносчики новостей, аристократы в сопровождении слуг. Запомнить каждого, кто пересекался на пути, было невозможно. Однако цыганская кочевая повозка, оказавшаяся в самом сердце столицы, определённо врезалась в её память.

— Неужели я становлюсь параноиком? — пробормотала она, прижимая пальцы к виску. — Дошло до того, что я обращаю внимание даже на каких-то бродяг…

Она закрыла глаза, делая глубокий вдох. Потеря статуса, внезапное падение с вершины власти — всё это сделало её невероятно чувствительной к любым, даже самым незначительным изменениям. Она ощущала себя как натянутая до предела тетива, которая может лопнуть в любой момент.

— Всё идёт слишком медленно…

Некоторые неожиданные события, конечно, произошли, но пока что они не вызвали открытых проблем. Всё, что ей оставалось — дождаться завершения церемонии выбора наследной принцессы. Тогда её беспокойство наконец развеется…

— Виконтесса, это Лукас.

— Входи.

Лиабрик отперла дверцу кареты, и в следующий миг Лукас быстро скользнул внутрь. Однако его выражение лица было совершенно иным, чем в тот момент, когда он покидал её, отправляясь на разведку. В груди Лиабрик сжалось нехорошее предчувствие.

— Что ты узнал? — спросила она, пристально вглядываясь в лицо рыцаря.

— У нас проблемы, — ответил он, тяжело дыша. — Фальшивая принцесса… пропала.

— Что?!

Глаза Лиабрик широко распахнулись, её плечи заметно вздрогнули. Секунду она не могла даже выдавить из себя слова, а затем, сжав кулаки, едва не закричала:

— Повтори. Что ты сказал? Что значит — пропала?!

— Фальшивая принцесса не появилась на финальном этапе состязания, — Лукас говорил быстро, не теряя ни секунды. — Гвардейцы сообщили, что она, вероятно, покинула дворец в той же карете, в которой прибыла…

— Чушь собачья!

Голос Лиабрик дрогнул от напряжения, она едва могла поверить в происходящее.

— Мы уже проверяли карету! Принцессы там не было!

— Тогда что насчёт сэра Лоренца? — продолжила она, стараясь найти хоть какое-то логическое объяснение. — Он ведь должен был находиться при ней, не так ли?

— Он исчез вместе с ней, — ответил Лукас. — Как и сэр Хурельбард. И обе горничные тоже.

Лиабрик застыла, не в силах сразу осмыслить услышанное.

Карета, отправленная в Великое герцогство под предлогом смены обуви…

Охота, на которую отправился принц Сиан, оставив дворец без охраны…

Исчезновение Елены и всех, кто её сопровождал…

Это не могло быть простым совпадением.

Чем больше Лиабрик анализировала ситуацию, тем сильнее у неё появлялось ощущение, что все эти события были заранее продуманы, рассчитаны и запущены в действие, словно звенья одной цепи. Она осознала, что должна рассматривать самый худший сценарий.

Что, если всё это — не случайность? Что, если это был тщательно спланированный побег?

У неё по спине побежали мурашки. Если это так…

Это означало, что всё это время она была всего лишь пешкой в игре Елены.

— Она сбежала… — её голос прозвучал еле слышно.

Всё, чего она опасалась, всё, что она пыталась предотвратить, всё, что казалось невозможным, теперь стало реальностью. Иного объяснения просто не существовало.

— Но, виконтесса… — Лукас нахмурился, всё ещё не до конца веря в происходящее. — Если фальшивая принцесса действительно планировала побег, ей следовало бы избавиться от сэра Лоренца. Его присутствие только мешало бы… Сэр Хурельбард мог бы с лёгкостью устранить его.

Лиабрик вскинула голову, её глаза полыхнули холодным огнём.

— А что, если…

— Что?

— А что, если даже это было частью её плана?

Лукас замер, осознав, о чём говорит Лиабрик. Всё её тело напряглось, сердце гулко стучало в груди. Она допустила в свой дом нечто, с чем не могла справиться. Монстра, которого сама же пригрела.

Глава 144

— Я знаю способности сэра Лоренца лучше, чем кто-либо другой. Если мы внимательно посмотрим, то обязательно найдём след.

Несмотря на всю серьёзность ситуации, Лукас сохранял хладнокровие. Всё происходящее было неожиданным, но он верил в Лоренца, зная, насколько тот силён. Однако Лиабрик была другого мнения.

«Велика вероятность, что на Лоренца напали…»

Она прикусила губу, погружаясь в размышления. Если предположить, что Елена равна ей по уму или даже превосходит её, то логика происходящего становилась куда более понятной. Без выдающихся способностей ей бы не удалось загнать Лиабрик в угол.

«Здесь есть только один возможный вариант…»

Лиабрик начала различать, что было лишь отвлекающим манёвром, а что — настоящей сутью событий. Возвращение кареты в Великое герцогство, внезапная охота кронпринца — это всего лишь приманка. Неизвестно, какой уловкой она воспользовалась, чтобы скрыться во дворце, но теперь было ясно одно: Елена сбежала намеренно.

Лиабрик вытащила карту столицы, которую недавно отложила в сторону, и развернула её перед собой.

— С какой стороны выехала карета с самозванкой?

— Через главные ворота.

— А в каком направлении отправился кронпринц?

— Он выехал с территории Восточного дворца. Говорил, что направляется в лес Прагу, императорские охотничьи угодья.

Лиабрик кивнула, затем снова перевела взгляд на карту, сосредоточившись на северных и западных воротах императорского дворца.

— Северные ворота — не вариант.

Она была в этом уверена. Северный выход вёл к отдельному дворцу, находившемуся под полным контролем Великого Герцога. Его влияние было настолько велико, что даже ночной маскарад устраивался там. И хотя говорят, что под фонарём темнее всего, Елена вряд ли бы пошла на такой риск и отправилась прямиком в логово врага. Оставался только один путь…

— Бродячая карета!

Лиабрик резко напряглась, словно её пронзила молния. Если бы она не сидела в карете, то, возможно, вскочила бы на ноги.

— Вы заметили что-то важное? — поинтересовался Лукас.

— Скоро подует холодный ветер, верно?

— Да, через месяц уже начнутся заморозки. Но какое это имеет отношение к ситуации?

Лукас недоумённо нахмурился. Он считал себя умным человеком, но не мог понять, какая связь между бродячей каретой и приближением зимы.

— Зима мягкая, но всё же остаётся зимой. Какой смысл кочевникам проводить её в столице Империи?

— Если так подумать, то это действительно странно. Насколько мне известно, кочевые народы всегда отправляются зимовать на юг.

Глаза Лиабрик сверкнули. Деталь казалась незначительной, но она не могла просто так её проигнорировать. Эти люди осмелились припарковать свою карету прямо у внешней стены императорского дворца, в зоне с высоким потоком населения. Лиабрик сделала вывод, что Елена скрывается именно там. Нет, в этом не было сомнений.

— Немедленно начинайте поиски кочевых повозок! Свяжитесь с Великим Герцогом и запросите дополнительные отряды!

— Понял.

Лукас коротко кивнул. Мысли Лиабрик редко оказывались ошибочными. Если она была так уверена, значит, Елена действительно сбежала в этой повозке.

Лукас уже собирался покинуть карету, чтобы приступить к выполнению приказа, когда услышал голос Лиабрик .

— Сэр.

Он обернулся. В её глазах вспыхнуло нечто, от чего даже у него по спине пробежал холод.

— Ты должен убить самозванку.

— …!

— Я возьму всё на себя. Я смогу уладить последствия. Поэтому убедись, что она мертва.

— Будет исполнено.

Лукас, не задавая лишних вопросов, поспешил выйти. Лиабрик , оставшись одна, сжала губы.

Изначально её план заключался в том, чтобы привезти Елену в Великий дом и убрать её там, без лишнего шума. Так должен был завершиться этот грандиозный спектакль, обманувший всю Империю. Но теперь всё изменилось. Лучше уж воспользоваться крайними мерами, чем столкнуться с худшим сценарием — потерять её.

— Сэр Лукас не совершит ошибку…

Лиабрик закрыла глаза, стараясь подавить тревогу. Лукас был выдающимся рыцарем, достойным соперником Лоренца. Он не только искусно владел мечом, но и считался кандидатом на пост командующего рыцарями. А теперь он взял с собой лучших бойцов Великого Герцога, чтобы настичь беглянку.

Даже если рыцарь Елены, Хурельбард, каким-то чудом расправился с Лоренцем, этого было недостаточно, чтобы противостоять целому отряду.

Сегодня Елена умрёт.

Западные окраины столицы.

Бродячая карета, в которой находились Елена и её спутники, плавно двигалась по горной дороге. Хурельбард, укрывшись в тени шатра внутри кареты, внимательно следил за дорогой позади. Он не ослаблял бдительности ни на мгновение.

— Пока преследователей не видно, — сообщил он, не отрывая взгляда от темнеющей вдали дороги.

— Это уже облегчение, — тихо сказала Елена, но в её голосе не было расслабленности.

Сидящий на месте кучера Халиф, управлявший лошадьми, поддержал беседу:

— Осталось совсем немного. Там мы сможем сменить повозку и отправиться в салон.

— Надеюсь, всё пройдёт гладко до этого момента, — прошептала Елена, тяжело вздохнув.

Однако тень Лиабрик , неминуемо преследующая её, не исчезала из мыслей. Она знала, что Великий Герцог действует быстро, и каждое промедление увеличивало риск быть пойманной.

Карета медленно поднималась по склону. Западнее столицы местность была гористой и малонаселённой. Кроме травников и лесорубов, здесь редко кто появлялся. Из-за этого дороги оставались в запущенном состоянии, что делало передвижение по ним трудным. Но именно по этой причине Елена выбрала этот маршрут. В этом месте было легко незаметно сменить транспорт и раствориться в неизвестности.

По её расчётам, к этому времени роскошная карета с самозваной Вероникой уже должна была завершить свой путь по западному маршруту и достичь окраин столицы. Всё было выверено до мелочей: если им удастся встретиться в нужный момент, пересесть в карету с «Л.» и затем беспрепятственно вернуться в салон, план можно было считать выполненным.

«Совсем скоро. Совсем скоро я смогу жить своей жизнью с достоинством…»

С того самого момента, как она себя помнит, её привели в Великий дом, заставив стать тенью Вероники. Пусть её цели отличались, но в итоге всё свелось к тому, что она снова оказалась в Великом доме, вновь играя роль другой женщины. Но теперь этот фарс подходил к концу. Приближалось время, когда она сможет наконец сбросить с себя эту ненавистную маску и вернуть свою настоящую жизнь.

— Госпожа, спрячьтесь, — внезапно произнёс Хурельбард, и его голос напрягся.

— Что случилось? — Елена почувствовала, как у неё похолодело в груди.

— На вершине холма поднимается облако пыли. Похоже, к нам приближаются всадники. Они явно идут по нашему следу.

— Ты уверен?

— Да, — твёрдо подтвердил он, не отрывая взгляда от горизонта.

«Чёрт… Они напали на след…»

Елена стиснула зубы, злясь на себя за недостаточную осторожность. Если за ними выслали погоню, значит, где-то она допустила ошибку, оставила след, о котором даже не подозревала. Это означало, что её план был далёк от идеального.

— Они скоро нас догонят. Оставайтесь внутри, — коротко приказал Хурельбард, проверяя своё оружие.

— Прошу тебя, будь осторожен. Я не хочу, чтобы ты пострадал, — взволнованно сказала Елена, глядя на него.

— Моё тело принадлежит вам, госпожа. Если судьба предписала мне получить раны, то я лишь попрошу у вас прощения за это, — спокойно ответил он, крепче сжимая рукоять меча.

Карета продолжала свой путь, но погоня приближалась.

Елена молча кивнула в ответ на преданную речь Хурельбарда. В его верности и стойкости было нечто воодушевляющее, но при мысли о преследователях её сердце тяжело сжималось. Похоже, Хурельбард чувствовал то же самое. Количество рыцарей, мчавшихся по их следу, было немалым — достаточно было взглянуть на поднимающееся в небо облако пыли.

— У меня есть одна просьба, госпожа, — неожиданно произнёс он.

— Просьба?

— Я надеюсь, что этого не случится… но если вдруг я не смогу остановить их в одиночку, прошу вас не оглядываться и бежать.

Глаза Хурельбарда были серьёзнее, чем когда-либо. Каким бы сильным он ни был, даже ему трудно было противостоять численному превосходству опытных рыцарей.

«Если они настроены во что бы то ни стало схватить мою госпожу… может случиться так, что я не смогу её защитить.»

Наибольшая опасность заключалась в том, что противники могли намеренно связать Хурельбарда боем, пока остальные рыцари бросались в погоню за Еленой. В таких условиях даже его выдающееся мастерство могло оказаться бессильным.

— Сэр, я понимаю, о чём вы беспокоитесь, — тихо сказала она, пристально глядя на него.

В её голубых глазах читалась твёрдая решимость. Она понимала, что он говорил это не из страха, а из осознания реальной угрозы.

— Но худшее не случится, — добавила она с лёгкой улыбкой.

— Простите?

— Глупо не быть готовым к худшему, — загадочно сказала она, развернулась и скрылась внутри кареты.

Хурельбард сдвинул брови. Слова Елены оставили у него странное чувство, но сейчас не было времени задумываться. Он быстро сообщил Халифу, что за ними началась погоня.

Лицо кучера тут же побледнело.

— Я-я сделаю всё возможное… Если бы вы только знали, какое мастерство помогло мне выжить в этом деле… — пробормотал он, нервно сжимая поводья.

— Надеюсь. Я буду готов к любому развитию событий, — коротко ответил Хурельбард, скрываясь за тканью шатра.

Затем лес наполнился ритмичным топотом копыт, заглушающим пение птиц. Земля дрожала под тяжестью скачущих лошадей, и уже через несколько мгновений всадники догнали их.

— Стоять! — громко приказал ведущий рыцарь.

Халиф послушно натянул поводья, останавливая карету. Рыцари немедленно окружили её, выставив мечи.

— Ч-что вам нужно? — затрясся кучер, изображая испуг. Или, возможно, это был вовсе не обман.

— Сейчас узнаешь. Что в шатре? — прозвучал холодный голос.

— Ч-что?.. Обычные вещи… еда, постель… — начал лепетать Халиф.

— Пимир! — не дав ему договорить, резко бросил приказ ведущий рыцарь по имени Лукас.

Вперёд вышел молодой рыцарь.

— Обыщи.

Пимир молча кивнул, соскочил с коня и уверенно направился к карете. Снаружи шатёр казался совершенно обычным, но чтобы убедиться наверняка, он потянулся к ткани, намереваясь разорвать её и заглянуть внутрь.

Шшрак!

Полоса солнечного света прорезала полумрак шатра, и тут же ослепила рыцаря, заставив его машинально прикрыть глаза рукой.

В тот же миг из-за деревянного ящика, словно молния, метнулся Хурельбард.

— Хык!

Острие меча вонзилось прямо в сердце Пимира. Он даже не успел закричать. Тело рыцаря затряслось в предсмертной судороге, и он грузно свалился на землю, уже мёртвый.

— Пимир! — раздался яростный крик.

Рыцари моментально выхватили оружие, их лица исказились от гнева. В воздухе повисла предвестница кровавой схватки.

Глава 145

«Девять.»

Хурельбард выпрямился, выходя из шатра, и быстро оценил количество противников. Девять рыцарей, объятых яростью и жаждой мести за павшего товарища. Их взгляды пылали ненавистью, но сам он оставался столь же холоден и непоколебим, как лёд.

— Хурельбард, ты мерзавец! — выкрикнул Лукас, его голос дрожал от гнева. — Ты предал своих товарищей, рубишь своих же братьев по оружию! Какой же ты рыцарь после этого?!

Он смотрел на Хурельбарда с такой злобой, будто готов был броситься на него в любую секунду. Некоторые из рыцарей, особенно те, кто был близок с убитым Пимиром, казалось, полностью утратили самообладание.

Но Хурельбард даже не дрогнул.

— У меня есть только одна честь, — спокойно произнёс он. — Защищать мою госпожу. И именно ради этого я буду сражаться.

Едва эти слова сорвались с его губ, он рванул с места.

Рыцарь Адель, стоявший ближе всех к шатру, с ужасом наблюдал за тем, как фигура Хурельбарда исчезает из поля зрения. В одно мгновение он был перед ним — и в следующее его уже не было.

— Где… Хык!

Адель почувствовал леденящий холод. Он вскинул голову, но было уже поздно.

Хурельбард, взмыв в воздух выше коня, молниеносно обрушил на него свой клинок.

Чааенг!

Только безупречная боевая интуиция спасла Аделя в этот миг. Его тело сработало быстрее, чем разум, — меч сам собой взметнулся вверх, парируя удар. Столкновение металлов отозвалось пронзительным звоном, эхом разнесшимся по лесу.

Адель задрожал. Если бы он замешкался хоть на долю секунды, он бы уже лежал на земле бездыханным.

— Чёртов ублюдок!

Контратака была неизбежна. Хурельбард совершил резкий и мощный выпад, но это привело к небольшой ошибке — его положение в воздухе на мгновение обнажило уязвимость. Если сейчас нанести удар, он не сможет увернуться!

Однако Хурельбард не был обычным рыцарем.

Прямо в воздухе он изогнул своё тело, заставляя его закрутиться в вихре центробежной силы.

Адель, ошеломлённый столь невозможной техникой, поспешно попытался развернуть корпус и проследить за его движением, но было слишком поздно.

Шухх!

Холодная сталь прочертила в воздухе тонкую серебристую дугу.

Адель вздрогнул. На его груди проявилась тонкая алая линия, которая в следующее мгновение расползлась, обагрив его форму кровью.

Он не успел даже осознать случившееся. Его тело пошатнулось, а затем тяжело рухнуло наземь.

— Адель!

Глаза Лукаса налились кровью. Он только что потерял уже второго боевого товарища за какие-то мгновения. Это была боль, которую невозможно было описать словами.

«Осталось Восемь»

Но Хурельбард не испытывал ни капли жалости. Он был таким же холодным, как морозное дыхание зимы. Ему удалось уничтожить двоих с внезапным нападением, но ситуация по-прежнему оставалась угрожающей.

Если враги сменят тактику и сосредоточатся на Елене, его манёвры окажутся сильно ограничены.

«Больше неожиданных атак не выйдет.»

Лукас не зря считался выдающимся рыцарем. В Ордене рыцарей его открыто называли будущим командиром, и сейчас он подтверждал свою репутацию. Пусть он был разъярён, но не позволял эмоциям взять верх.

— Я недооценил тебя, — медленно проговорил он.

Хурельбард молчал.

— Надо было сразу понять, насколько грязные уловки используют дикари с равнин. Ты всё это время скрывал свою силу… Верно? Ты убил Лоренца, не так ли?

Тишина.

Но именно это молчание стало для Лукаса ответом.

Его губы исказились от ярости.

— Сегодня я положу этому конец. Ты умрёшь за всех павших рыцарей.

— Попробуй, — спокойно отозвался Хурельбард.

— Что ты сказал?!

Но прежде чем Лукас успел окончательно завестись, Хурельбард рванул к нему с новой атакой.

Каждое его движение было тщательно продумано. Он знал: если удастся устранить лидера, контроль над отрядом исчезнет. Тогда остальные рыцари потеряют слаженность, и он сможет одолеть их одного за другим.

«Первым делом — убрать предводителя.»

Если ему это удастся, никто не сможет отдать приказ атаковать Елену.

— С двух сторон!

Лукас спрыгнул с коня, отдав короткий приказ. В тесном пространстве леса бой верхом был бы слишком неудобен и опасен.

Началась ожесточённая схватка. Это было столкновение, в котором никто не собирался отступать. Ошибись хоть на мгновение — и жизнь оборвётся. Сражение превратилось в хаос, где каждый удар был смертельно опасен, а каждая секунда могла стать последней.

Но по мере того, как битва затягивалась, весы постепенно начали склоняться в одну сторону. Хурельбард оказался в обороне. Восемь рыцарей слаженно двигались, словно единое целое, вынуждая его отступать под их натиском.

Чем сильнее становилась опасность, тем яростнее они нападали.

Хурельбард сделал вид, что теряет силы, умышленно допустив брешь в защите. Когда один из рыцарей заметил это и метнулся вперёд, намереваясь нанести смертельный удар, Хурельбард был уже готов.

Его меч разрезал воздух быстрее, чем противник успел осознать ошибку.

— Аааа!

— Брук!

Рыцарь Брук, получивший удар в живот, покачнулся и рухнул вперёд. Он был ещё жив, но из глубокой раны быстро хлынула кровь, окрашивая землю в багровый цвет. Судя по обильному кровотечению, шансов выжить у него почти не было.

— Хаа… - Хурельбард тяжело выдохнул.

"Осталось семеро…"

Силы постепенно покидали его, но взгляд оставался по-прежнему острым и проницательным.

— Чудовище! — прошипел Лукас, стиснув зубы.

Сила Хурельбарда была настоящей, неоспоримой. Как мог рыцарь с такими навыками оставаться в тени до сих пор?

Ответ был очевиден — Елена. Она намеренно скрывала его, сделав своим личным рыцарем. С самого начала она знала, что этот день настанет, и держала его про запас, как свой главный козырь.

— Вы говорили, что умиротворите души, но теперь вам нужно утешить еще больше душ..

— Т-ты…!

Лицо Лукаса залила ярость. Четверо лучших рыцарей Первого рыцарского отряда, мечи великого герцога, пали от руки какого-то выходца из простолюдинов. Это было не просто поражение — это было унижение.

Лукас сжал кулаки. Но внезапно, словно осенённый внезапной мыслью, его губы исказила кривая ухмылка.

— Так вот в чём дело…

Его взгляд метнулся в сторону кареты. В голове всё стало на свои места.

— Значит, эта фальшивая принцесса и есть причина, по которой ты так отчаянно отвлекал меня?

Хурельбард ничего не ответил, но его молчание лишь укрепило уверенность Лукаса. Он вспомнил слова Лиабрик перед отправлением. Теперь всё было очевидно.

— Свяжите его. Не убивайте. Просто не дайте ему ступить и шагу!

Лукас скалился, обнажая зубы в самодовольной ухмылке.

— А пока он будет беспомощен, я разберусь с фальшивкой.

Хурельбард бросился вперёд, пытаясь перехватить Лукаса, но оставшиеся шесть рыцарей перегородили ему дорогу.

— Твой противник — мы.

Они атаковали его без передышки, не давая ни секунды, чтобы собраться с силами. Хурельбард понимал, что Лукас ускользает, но каждый раз, когда он пытался прорваться, натиск становился ещё сильнее.

Где-то вдалеке раздался голос:

— Мисс, вам нужно бежать!

Хюрельбард крикнул и объявил о чрезвычайной ситуации. Халиф, сидевший на месте всадника, ударил вожжами изо всех сил и побежал.

— Думаешь, убежишь?!

Лукас двинулся быстрее, чем карета успела набрать скорость. Он подпрыгнул в мгновение ока и вскочил на верх странствующего экипажа. С силой размахнувшись, он полоснул мечом, разрывая ткань шатра, скрывавшего внутреннее пространство. Сквозь прореху в полумраке кареты он увидел беспорядочно сваленные сумки и сундуки.

Лукас усмехнулся.

— Я знаю, что ты там.

Лукас уже готовился ухмыльнуться, обнажая белоснежные зубы, но внезапно воздух прорезал свист. Между груд нагромождённого багажа мелькнула тонкая серебристая вспышка — метательный кинжал.

Однако для опытного воина, каким был Лукас, это не представляло угрозы. Лёгким движением меча он сбил летящее лезвие, и оно с глухим стуком вонзилось в деревянную стенку кареты.

— Хитрая уловка, — пробормотал он, качая головой.

Из-за груды вещей показались две фигуры — Елена и Мэй. Последняя сжимала в руке ещё один кинжал, готовая снова бросить его при необходимости.

— Чёрт, свихнуться можно! — прорычал Халиф, понимая, что продолжать ехать бессмысленно. Он резко натянул поводья, останавливая лошадей, и, рывком открыв отсек в сиденье кучера, вытащил спрятанный там меч.

Хотя он никогда в жизни не держал оружия в руках, намерения у него были самые серьёзные.

— Принцесса...

Лукас повернулся к Елене, которая стояла перед ним, прямая и величественная, словно благородный журавль.

На ней всё ещё был традиционный цыганский наряд, но скрыть врождённую аристократическую осанку было невозможно.

— Ха! Ты сильно изменилась. Когда я вёз тебя в герцогство, ты была просто дурочкой. А теперь… теперь я вижу перед собой настоящую дворянку, — Лукас усмехнулся, насмешливо осматривая её.

— Я помню тебя, — внезапно ответила Елена. Её голубые глаза сузились. — Ты тогда был кучером.

Лукас удивился, но быстро справился с собой. Он не ожидал, что она вспомнит его. Когда-то он лишь мелькнул в её жизни, и он считал, что давно стёрся из её памяти.

— Глаз у тебя наметанный, — сказал он, усмехаясь. — Я так понимаю, ты и другим пыль в глаза пускаешь? Смело, надо признать.

— Значит, это ты разгадал мой план? — голос Елены оставался ровным.

— Как бы не так.

Лукас ухмыльнулся, и выражение лица Елены чуть изменилось.

— Лиабрик.

— Как и следовало ожидать.

Она и не сомневалась в этом. Это было так очевидно, что даже не стоило удивляться.

Лукас сузил глаза, внимательно изучая её лицо. Елена находилась в смертельной опасности, но сохраняла хладнокровие, словно происходящее не имело к ней никакого отношения. Такое поведение раздражало его.

— Вот что сказала виконтесса Лиабрик, — произнёс он медленно, с нажимом. — Убить тебя любыми способами.

— Этого не случится.

Елена произнесла это спокойно, но твёрдо, как неоспоримый факт.

— Правда? — Лукас ухмыльнулся, но в его голосе проскользнуло раздражение. — Давай проверим, кто прав.

Не желая тянуть время, он молниеносно рванул вперёд.

Мэй, стоявшая рядом, мгновенно метнула второй кинжал, но Лукас с лёгкостью отбил его мечом, не сбавляя скорости.

— Госпожа, берегитесь!

— Прочь с дороги!

Мэй и Халиф бросились вперёд, заслоняя собой Елену. Но она даже не шелохнулась. Елена стояла неподвижно, словно статуя, её глаза были устремлены прямо на Лукаса. Он внезапно почувствовал тревогу. Что-то было не так. На миг ему показалось, что он… испугался. Осознание этого вызвало в нём гнев, и он двинулся ещё быстрее, намереваясь разрубить её одним ударом.

И в этот момент...

— Ха!

Слева от него вспыхнуло смертельное намерение.

Инстинкт сработал раньше, чем разум успел осознать опасность. Лукас резко остановился. Его тело скользнуло вперёд по инерции, но меч не достиг цели. В этот же момент между ним и Еленой пронеслось лезвие. Оно вонзилось в стенку кареты с такой силой, что вся конструкция содрогнулась.

Лукас замер, медленно повернув голову в сторону, откуда прилетел меч. На ближайшей ветке стояла тёмная фигура.

— Какого чёрта?..

Мужчина в чёрной маске, словно тень, спрыгнул вниз. Его движения были настолько лёгкими, что казалось, будто он парит в воздухе. Приземлившись к кареты, он спокойно выдернул меч из дерева и закинул его на плечо.

— Кто ты такой?! — выкрикнул Лукас, напряжённо сжимая рукоять своего клинка.

Незнакомец медленно поднял голову, и его голос прозвучал глухо из-под маски:

— Кто? Просто злодей, который ловит злодеев.

Глава 146

Десять дней назад, особняк Великого дома.

После падения Лиабрик в доме воцарилась напряжённая атмосфера. Всё изменилось. Теперь мало было просто ограничить свободу Елены — ей полностью запретили покидать поместье и лишили любой возможности контактировать с внешним миром.

Рыцарь Лоренц не отходил от неё ни на шаг. Всё её существование оказалось скованным, словно ей отсекли руки и ноги.

"Это уже выходит за рамки простого недоверия."

Елена осознала, что ей необходимо срочно что-то предпринять.

"Если я позволю этому продолжаться, меня просто уничтожат."

Много раз перебирая возможные варианты, она, наконец, решилась на один из них и вызвала Куила, повара-кондитера, к себе в комнату.

Куил был не просто поваром — он был человеком, которого подослал Рен. Однажды он сказал, что, если она окажется в безвыходном положении, когда нельзя будет действовать напрямую, ей следует обратиться к нему за помощью.

— Передай Рену, что мне нужна его помощь в день финального состязания, — тихо, но уверенно произнесла она.

Она подробно изложила план, шаг за шагом. Куил внимательно слушал, ни разу не перебивая. Он обладал исключительной памятью и не пропустил ни единой детали.

Когда она закончила, он слегка наклонил голову и добавил:

— Кстати, его светлость велел передать, что, если принцесса попросит помощи, у него есть для неё особые слова.

— Какие?

— В этом мире ничего не бывает бесплатно.

Произнеся это, Куил поклонился и вышел из комнаты, оставив Елену с мыслями о цене, которую ей предстоит заплатить.

— Ты не мог появиться пораньше?!

Рен спас её в самый критический момент, но первой эмоцией, охватившей её, был вовсе не страх, а раздражение.

Воспоминание о холодном лезвии, замершем у её горла, заставило её передёрнуться.

— Скучала по мне? — в голосе Рена звучала насмешка.

— Не это я имела в виду!

Елена метнула в него сердитый взгляд, но он, похоже, только развеселился. Под маской его глаза искрились весельем, словно он наслаждался её негодованием.

"Почему ему так нравится, когда я его ненавижу?"

Она не знала, что раздражало её больше: его позднее появление или его наглость.

Тем временем появление незнакомца в маске встревожило рыцарей, сражавшихся с Хурельбардом. Они разом повернули головы в сторону кареты.

— Сэр Лукас! — кто-то выкрикнул его имя, не зная, как теперь действовать.

Лукас скрипнул зубами.

— Чёрт возьми, я не ожидал, что ты снова встанешь у меня на пути!

Он не скрывал раздражения. Всё шло не по плану, и теперь ситуация только ухудшалась.

Хурельбард, наконец, смог подойти к Елене. Его одежда была разорвана, на ней виднелись пятна крови.

— С вами всё в порядке, сэр? — Елена тревожно посмотрела на него. — Вы ранены…

— Пустяки, не стоит беспокоиться. Лучше скажите… — он медленно перевёл взгляд на фигуру в маске.

Хурельбард сразу догадался, кто это. Слишком знакомая аура, подавляющая сила, взгляд, который невозможно было спутать.

Это он.

Но Рен даже не удостоил его взглядом. Он только лениво пожал плечами.

— Мы ведь не друзья, так что давай без приветствий, — равнодушно бросил он.

Затем его внимание переключилось на Лукаса и его людей.

Стоя прямо, он излучал уверенность, которая граничила с наглостью.

— Ну что ж, сегодня я великодушен. Дам вам шанс. Встаньте на колени и молите о пощаде. Может быть, оставлю вас в живых.

— Ублюдок!

Один из рыцарей едва не задохнулся от ярости.

Такое унижение — непростительно! Он с детства обучался рыцарскому искусству, шёл по элитному пути, чтобы стать частью гвардии Великого герцога. И теперь какой-то выскочка предлагает ему… молить о пощаде?!

— Тогда я буду считать. Раз, два, три… Конец!

Рен даже не потрудился закончить счёт, он неторопливо махнул мечом.

— Время вышло. Теперь вы умрёте.

— Сэр Лукас! Вы будете просто стоять?!

— Дайте мне приказ! Я прикончу его!

Лукас до боли прикусил губу. Даже без прямого столкновения с мечом он прекрасно понимал: человек в маске — далеко не простой противник. Более того, он мог оказаться даже сильнее его самого.

Он быстро оценил ситуацию. Один Хурельбард уже представлял серьёзную угрозу, а теперь появился ещё и этот неизвестный, которого нельзя было сбрасывать со счетов. Баланс сил явно изменился не в их пользу.

"Мне нужно вызвать подмогу у виконтессы."

Лукас сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя кровавые следы. Ему было горько признавать это, но другого выхода не оставалось.

Едва заметным движением он взглянул на Кайда — своего давнего друга и товарища по оружию. Тот без слов кивнул, понимая сигнал. Лукас выпрямился, крепче сжал рукоять меча. Всё, что им оставалось, — задержать противников, пока не прибудет помощь.

— Ну же, пора умирать, — голос Лукаса был хриплым, наполненным ненавистью. — Только не нам, а вам.

Он бросился в атаку, безжалостно и агрессивно. Его задача была ясна: пока он отвлекал противников, Кайд должен был незаметно уйти за подкреплением.

Рен, стоявший впереди, внезапно поднял руку и закрыл ладонью глаза Елены.

— Закрой глаза.

— Зачем?

— Это зрелище не для слабонервных. Смотреть, как пронзают людей, вредно для твоей психики.

— …

Елена нахмурилась. Он был таким всегда. Надменным, самоуверенным, дерзким — но в то же время заботливым в самые неожиданные моменты.

— В атаку! — раздался боевой клич.

— Только не смотри, — повторил Рен перед тем, как двинуться в бой.

Хурельбард, несмотря на усталость, тоже шагнул вперёд, готовясь сразиться.

— Госпожа, не смотрите… — осторожно прошептала Мэй.

— Нет. Я должна видеть.

Елена сжала кулаки.

— Они рискуют жизнью ради меня. Как я могу отвести взгляд?

Ей было страшно. Кровь, смерть, битва — всё это вызывало отвращение, но она не могла отвернуться. Напротив, она сосредоточилась, заставляя себя смотреть, сжимая веки, чтобы не моргать.

Хурельбард сражался, отсекая своих бывших соратников. Он знал, что предательство рыцарского долга — это клеймо, которое останется с ним навсегда, но он выбрал ее сторону.

"Я буду смотреть до самого конца."

Её зрачки потемнели от решимости.

"Мы начнём всё заново. Те, кто верит в меня, кто пошёл за мной."

Лукас и его люди продолжали осторожно сдерживать натиск. Их задача была ясна — дать Кайду возможность уйти и привести подкрепление. Им нельзя было поддаваться эмоциям, нужно было лишь продержаться.

По крайней мере, так они думали.

— Чёрт… не один монстр, а два… — прорычал один из рыцарей, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

Они понимали: их ждёт смерть.

Рен был слишком силён. Его мастерство, позволившее ему войти в число Трёх мечей Империи, выходило за рамки обычного.

Если Хурельбард сражался как опытный рыцарь, с точными, выверенными движениями, то Рен действовал совершенно иначе.

Он был похож на дикого зверя — его атаки были хаотичными, но пугающе смертоносными.

Это было не искусство боя, а чистая, безудержная жестокость.

— Чёрт… — выдохнул Лукас.

Он уже понял: долго им не продержаться.

В этот момент Кайд, ждавший удобного момента, резко рванул в сторону, устремившись к лошади.

Хурельбард заметил это и попытался броситься вдогонку, но его тут же окружили рыцари, не давая прорваться.

"Если так пойдёт, Кайд сбежит!"

На другом конце поля боя Рен, прижимавший Лукаса и его людей к грани выживания. Он ожидал этого. С того момента, как заметил, как Лукас и Кайд переглядываются.

— Злодей лучше всех знает, как думают другие злодеи.

Рен крепче сжал рукоять обеими руками и с силой обрушил меч. Лукас, не выдержав тяжести удара, пошатнулся, едва удерживая равновесие. Рен тут же отпружинил назад, взметнув ногой пыль прямо в глаза двум рыцарям.

— Чёрт!

Не теряя ни секунды, Рен вскочил на карету.

— Одолжу.

В тот же миг его пальцы уверенно схватили кинжал, который сжимала в руке Мэй. Девушка не успела даже отреагировать, как оружие исчезло из её ладони.

Тем временем Кайд, не оглядываясь, ударил поводьями по лошади, заставляя её рвануть вперёд. Гнедой взвился на дыбы, собираясь отбросить копытами воздух.

Свист!

Раздался резкий звук, словно воздух прорезало лезвие. Вспыхнувший в солнечном свете кинжал, брошенный Реном, точно угодил в спину Кайду.

— Кайд!

Пронзительный крик Лукаса эхом разнёсся по окровавленному полю битвы. Его друг, сидевший в седле, дёрнулся всем телом, потерял равновесие и тяжело рухнул на землю.

Рен ухмыльнулся и ловко спрыгнул обратно перед Лукасом.

— Ну что, хорошая работа, правда?

— Ублюдок!

— Не кричи так, — хмыкнул Рен, качая головой. — Там, сзади, могут испугаться.

В его голосе звучала лёгкая насмешка, но взгляд оставался ледяным. Он видел, что в этой бойне, среди трупов и крови, Лукас всё ещё пытался играть роль главного героя. Но всё уже было решено.

— Давай умри уже, а? — лениво предложил он.

Рен больше не видел смысла тянуть время. Взмах меча — и один из рыцарей, сражавшихся бок о бок с Лукасом, упал, испуская хриплый стон. Следующий — ещё один, и вскоре тела начали оседать на землю одно за другим.

Хурельбард, хоть и был истощён, всё же прорубил себе путь, убивая тех, кто преграждал ему дорогу.

— Ч-что за… Это невозможно… — прохрипел Лукас.

Он больше не мог сопротивляться. Отчаянно пытался уклониться, но натиск Рена был слишком стремительным.

Клинок рассёк его плечо, оставляя глубокий диагональный разрез. Рука онемела, безвольно повисла, заливаясь кровью.

Когда бой был окончен, Хурельбард и Рен двинулись к карете.

— Спасибо… Вы двое спасли мне жизнь, — тихо произнесла Елена.

Её платье было перепачкано кровью, но она старалась держаться. Вежливость не позволяла ей показать слабость перед теми, кто сражался ради неё.

— Я просто сделал то, что должен был, — отозвался Хурельбард. — Мы и так слишком задержались. Нужно скорее… Госпожа!

Когда Елена неожиданно пошатнулась, он инстинктивно подставил руку, поддерживая её.

— Я… Всё в порядке, просто на секунду закружилась голова.

— Вы выглядите неважно, — нахмурился рыцарь.

Рен лишь приподнял брови и усмехнулся:

— Видишь?

— Что?

— Она говорит, что всё в порядке, но вот так вот падает.

— Сэр, правда, со мной всё хорошо. Я уже могу стоять, — твёрдо ответила Елена, отстраняясь и пытаясь выпрямиться.

В глазах Хурельбарда читались тревога и сомнение.

— Нам нужно уходить. Вряд ли они так просто оставят нас в покое.

Все понимали, что Лиабрик не сдастся. А с ресурсами великого герцога преследование было лишь вопросом времени.

Халиф быстро взял поводья и направил карету вперёд, ускоряя бег лошадей. Однако один человек остался стоять на месте.

— Рен, ты что, не едешь с нами?

Он лениво улыбнулся:

— Езжайте. У меня тут ещё кое-какие дела.

— Это слишком опасно! Нам нужно держаться вместе!

Впервые в голосе Елены прозвучала искренняя тревога. Рен мог быть невероятно силён, но даже ему не устоять против целой армии.

— То есть ты хочешь сказать, чтобы я бежал первым? — ухмыльнулся он. — Не беспокойся обо мне.

Глава 147

— Старший.

Елена внимательно смотрела на Рена. Что он имел в виду, говоря: «Не беспокойся»? Это было так похоже на него. Шутливый, дерзкий, но за этой легкомысленностью всегда скрывалась тонкая забота, о которой она и не задумывалась. Он был естественным, как воздух.

— Не смотри на меня так. Я ведь буду приходить к тебе во снах.

— …Не смей умирать.

Елена казалась спокойной, но в её словах звучала искренняя тревога. Она не хотела, чтобы Рен пострадал. Может быть, это было потому, что она его больше не ненавидела.

— Ты что, меня за обычного человека считаешь которого можно убить?

— Я просто волнуюсь…

— Да жив я, жив. У тебя же передо мной должок. Если я помру, кто тогда исполнит моё желание?

Даже в такой ситуации Рен умудрялся шутить. Может быть, именно из-за его беззаботного тона Елена почувствовала себя чуть спокойнее.

— Хорошо. Я выполню твоё желание. Увидимся. Это обещание.

— Езжай уже.

Рен развернулся и махнул рукой, показывая, чтобы она не медлила.

Она не могла больше ждать. Волновалась за Рена, но если останется здесь ещё хоть немного, их снова настигнут люди Великого герцога.

Карета тронулась, и пока она отдалялась, взгляд Елены был прикован к фигуре Рена.

Человеческие отношения — странная штука. В прошлой жизни он был её врагом. И даже после возвращения их отношения нельзя было назвать хорошими. Разве она не называла его последним ублюдком?

Но Рен изменился. Он больше не стоял против неё, а был рядом. Возможно, именно поэтому она постепенно привыкла на него полагаться. Она не хотела этого признавать, игнорировала и отрицала свои чувства, но сейчас не могла больше лгать себе.

Когда карета покатилась вниз по склону, Рен окончательно исчез из виду.

Конечно, он не умрёт так просто. Он же один из Трёх мечей Империи. Она видела это своими глазами — как он с лёгкостью сокрушил элитных рыцарей Великого герцога. Но, даже понимая это разумом, она не могла избавиться от беспокойства.

— Если он умрёт… я этого не прощу.

Рен проводил карету взглядом, потом огляделся. Вокруг валялись тела поверженных рыцарей — свидетельства ожесточённой битвы.

— Ушла?

Лес снова наполнился звуками — щебетанием птиц, шелестом листьев. Это означало, что колёса кареты увезли её так далеко, что теперь её движение не было слышно.

Рен усмехнулся. Он даже не осознавал, что всё это время улыбка не сходила с его лица.

— Это так весело.

Одним из его маленьких удовольствий было думать об Елене целыми днями. С того самого момента, как они впервые встретились, он запомнил каждую деталь — атмосферу на церемонии открытия академии, её причёску, платье, взгляд, холодные слова. Всё, что касалось Елены, запечатлелось в его памяти навсегда.

Сегодня было так же. В его воспоминаниях стало ещё больше дорогих моментов. Как же он мог не радоваться?

Но пора было вернуться к делу. Рен, всё ещё ухмыляясь, перевёл взгляд на тело Лукаса.

— Жаль, конечно. Можно было бы убить его аккуратнее.

В его голосе звучала насмешка, но он не лгал. В этом бою он так и не использовал свой главный приём.

Это может показаться высокомерным, но слова Рена были правдой. В сегодняшнем бою Рен не показал себя с лучшей стороны. Фокус с мечом Рена — это удар ножом. Специальность Рена — это удар ножом, который он продемонстрировал, когда сражался с Сианом в финале отделения фехтования Академии. Дикая техника меча, которая основана на инстинкте, была всего лишь трюком с глазами, чтобы нанести удар ножом противнику, чтобы наверняка убить.

Но сейчас, сражаясь с Лукасом, он так и не воспользовался этим приёмом. Как и тогда, когда сражался с его рыцарями.

— Не оскорбляй меня так. Я бы не смог провернуть всё это, если бы задумался больше чем на три секунды. Давай скажем, что эта трагедия произошла только потому, что ты оказался слабым.

Рен ловко свалил всю вину на Лукаса. Настолько же хитро он скрыл и истинную причину, по которой не использовал свой фирменный укол — он не хотел оставлять никаких следов. В нынешней империи не существовало ни одного рыцаря, столь же искусного владения кинжалами, как Рен. Любой, кто бы увидел его почерк, мог бы заподозрить неладное.

Но была ещё одна причина.

Помимо того, что он хотел скрыть свою технику, Рен задумал кое-что ещё.

— О, получилось даже лучше, чем я ожидал. Любой скажет, что это работа сэра Вулфорда.

Рен ухмыльнулся, осматривая рану на теле Лукаса.

Сэр Вулфорд. Командир рыцарей семьи Рейнхардтов. Когда-то он был наёмником из степного племени, владеющим грубой, но разрушительной техникой, в которой использовал силу, словно исходящую от великана. В прошлом он потерпел поражение от Сиана во время погони за плантациями опиума и с тех пор исчез.

Рен имитировал стиль боя Вулфорда, передав в каждом ударе ту же дикую мощь.

— Если сломать меч, маскировка будет идеальной.

Он поднял меч, который держал в руке. Это было знаменитое оружие с гравировкой символа Рейнхардтов, которое действительно принадлежало Вулфорду. Затем он вытащил другой меч из рук мёртвого рыцаря.

— Ху-у...

Глубоко вдохнув, он закинул меч Вулфорда вверх. Лезвие закружилось в воздухе и рухнуло на землю. В тот же миг Рен со всей силы опустил другой меч на клинок Вулфорда.

Сагак.

Раздался приглушённый звук. Никто бы не поверил, что это была сталь, ударяющая о сталь — меч Вулфорда распался надвое.

— Отлично, чисто сработано.

Рен поднял один из обломков и швырнул его в дерево.

Пук.

Клинок без особых усилий вонзился в древесину и слабо задрожал. Оставшуюся рукоять Рен бросил рядом с телом Лукаса.

— Готово.

Теперь это выглядело так, будто Лукаса убил не кто иной, как Вулфорд Рейнхардт, рыцарь, чьё местонахождение было неизвестно. И физические повреждения Лукаса, и сломанный меч создавали идеальную картину для обмана.

Смахнув пыль с рук, Рен отбросил второй меч далеко в сторону.

— Его Высочество доведёт дело до конца. Пора убираться отсюда, пусть плохие парни сами выкручиваются.

Перед этим Сиан и Рен тайно встретились, чтобы обсудить ситуацию, пока Елена была в плену у Великого герцога. Их план заключался в том, чтобы подорвать отношения между домом герцога и одной из четырёх великих семей — Рейнхардтами. Это могло привести к отмене церемонии выбора наследной принцессы под предлогом скандала, ведь обе семьи, чьи дочери участвовали в отборе, теперь оказались замешаны в неприятной истории.

Рен легко взлетел на дерево, ловко перепрыгнул с ветки на ветку и вскоре исчез в густой чаще леса.

Прошло совсем немного времени, прежде чем на место прибыла карета и второй отряд рыцарей. Под колёсами вздымался песок.

— К-как это могло случиться…

Лиабрик застыла, ошеломлённо оглядывая поле боя. Полное уничтожение. Это не укладывалось в голове — результат попросту не имел смысла.

— Сэр Лукас!

— Кайд, очнись!

Рыцари в отчаянии подбежали к телам своих товарищей. Их крики немного привели Лиабрик в себя, но в её глазах читалась бездна отчаяния.

Она была уверена, что всё предусмотрела. Она выбрала лучших бойцов из Первого отряда, который называли «мечами Великого герцога». Лукаса сопровождала группа элитных рыцарей.

Она волновалась, но поражение даже не рассматривала как вариант.

Панорама, раскинувшаяся перед Лиабрик, была ужасающей. Десять элитных рыцарей превратились в холодные, безжизненные тела. Среди них — Лукас, считавшийся будущим командиром рыцарей.

— Ищите следы! Разберитесь, куда ушёл этот зверь!

Лиабрик с трудом справилась с волнением и закричала. Её голос дрожал от гнева и бессилия. Всё выглядело абсурдно: та, кто годами держала аристократов под своим сапогом, теперь беспомощно стояла позади, наблюдая за чужими действиями.

Сжатый кулак Лиабрик дрожал. Она не могла этого принять. Её уже унизила эта низкорожденная дрянь, а теперь, несмотря на тщательную подготовку, она проиграла вчистую. Можно ли придумать позорнее поражение?

Ей показалось, что где-то слышится смех Елены. Эта выскочка, возомнившая себя умной, наверняка смеётся, глядя на неё свысока.

Лиабрик закусила губу, не сводя взгляда с пустого неба. Гнев кипел в её груди. Эта ненависть, зародившаяся из чувства собственной неполноценности, теперь разрасталась, отравляя её разум. Она была готова на всё, лишь бы уничтожить Елену. Даже если для этого придётся сменить самого императора.

— Виконтесса, посмотрите на это!

Один из рыцарей поспешил к ней, держа в руках обломок сломанного меча. Он протянул его, и на осколке, несмотря на повреждения, всё ещё было различимо выгравированное знакомое гербовое клеймо.

— Герцог Рейнхардт? — прошептала она.

— Да, судя по всему, это меч исчезнувшего командующего рыцарей семьи Рейнхардт — сэра Вулфорда.

— Что?!

Лиабрик схватилась за голову — боль в висках усилилась. Почему здесь оказался этот меч? Если в происходящее замешан Рейнхардт, то всё становится гораздо сложнее.

— Да, точно! Это же меч лорда Вулфорда!

— Характер разрушительного удара… это явно его стиль!

— Чёрт…

Чем больше докладывали рыцари, тем сильнее росло её замешательство. Пропавший рыцарь Вулфорд — что он делает в этой истории? Почему его имя всплыло именно сейчас?

— Почему… Почему Рейнхардты вмешались в это дело?..

Она не могла найти логическую связь. Если за этим действительно стояли Рейнхардты, это была худшая из возможных ситуаций. Противостоять такой силе… нет, это невозможно.

— Виконтесса, осторожно!

Резкий крик рыцаря заставил её дёрнуться. Она обернулась — и тут же увидела, как со стороны горы поднимается песчаная завеса.

Кавалькада.

Из клубов пыли вырвались придворные гвардейцы. Впереди них, уверенно направляя коня, молодой человек на белом коне прорвался через строй.

Чёрные волосы, символ императорской крови. Холодный, пронзительный взгляд. На его мантии был вышит чёрный дракон, знак императорского рода.

Сиан.

Едва его узнала Лиабрик, как она и все рыцари Великого герцога низко склонили головы перед благородным принцем.

Но он даже не посмотрел на них.

Окинув взглядом место происшествия, Сиан заговорил твёрдым, властным голосом:

— Во имя наследного принца, я приказываю провести расследование на окраине столицы. Надеюсь, рыцари и вассалы Фридриха окажут содействие.

Лиабрик подняла на него взгляд, в котором читалось отчаяние.

Как ни крути, но он всё ещё был наследным принцем. Пусть его влияние упало до предела, но если она осмелится восстать против него, это нанесёт Великому герцогу непоправимый политический ущерб.

"Ты же не мог всё это предугадать?.."

Почему он оказался здесь, во время охоты? Это продумала Елена? Или она видит намного дальше, чем Лиабрик может себе представить?

Она покачала головой.

Это было впервые, когда она почувствовала настоящую беспомощность.

Поражение в интриге — одно дело. Но теперь в её сердце закралось сомнение: возможно, она никогда не сможет догнать Елену, как бы ни старалась…

Глава 148

Произошло беспрецедентное происшествие: рыцари Великого герцогства, которых называли элитой среди элиты, были жестоко убиты на окраине столицы. Наследный принц Сиан, случайно ставший свидетелем места преступления во время охоты, немедленно инициировал расследование.

Результаты расследования оказались шокирующими.

На месте побоища был найден сломанный меч сэра Вулфорда, командующего рыцарями дома Рейнхардт, который ранее бесследно исчез. Более того, раны на теле Лукаса, убитого рыцаря Великого герцогства, в точности совпадали со стилем боя Вулфорда, известного своей разрушительной техникой фехтования.

Все улики прямо указывали на причастность Рейнхардтов к убийству рыцарей Великого герцога.

Однако герцог Хром, глава семьи Рейнхардт, категорически отверг обвинения, заявив, что всё это подстава. Сам Вулфорд, пропавший несколько месяцев назад, уже давно не появлялся в родовом поместье и был снят со своего поста.

Не меньшую досаду испытал и сам Великий герцог. Из-за вмешательства Сиана он лишился контроля над расследованием. Более того, в соответствии с законами Империи, любое передвижение рыцарей на окраине столицы обязано быть согласовано с императорским двором, чтобы предотвратить возможный мятеж среди знати. Однако Великий герцог нарушил этот закон.

Планы Лиабрик тоже пошли прахом. Она намеревалась найти зацепки, следуя за Еленой, но теперь вся сцена преступления находилась не под ее контролем. Когда ей наконец удалось приступить к расследованию, все следы уже были уничтожены.

К тому же, теперь подозрения падали не только на неё, но и на Рейнхардтов, что ещё больше запутывало ситуацию.

По официальной версии, Вулфорд был виновником убийства рыцарей Великого герцогства, и это привело к резкому охлаждению отношений между двумя самыми могущественными семьями Империи.

Но на этом неприятности Лиабрик не закончились. Как оказалось, Сиан раскрыл её участие в этом деле. Когда при расследовании выяснилось, что она, ранее отстранённая от всех официальных должностей, по-прежнему командует рыцарями Великого герцога, аристократия взбунтовалась.

Возмущение возглавили три могущественных дворянина, сыгравших ключевую роль в её падении — граф Борони, виконт Нортон и барон Хуан. Они открыто выразили недоверие к Великому герцогу и потребовали объяснений.

В итоге даже сам Великий герцог Фридрих был вынужден лично выйти к собравшейся знати и успокаивать их гнев.

Официально было объявлено, что Лиабрик действовала самовольно и её поступки не имели отношения к Великому герцогу. Более того, она понесёт всю ответственность за неуправляемые действия рыцарей.

На фоне этого хаоса по столице начали распространяться новые слухи.

Говорили, что эта загадочная резня могла быть частью конфликта между семьями, претендующими на место императрицы.

А затем Елена исчезла.

В это же время принцесса Вероника тоже не возвращалась в особняк Великого герцога в течение нескольких дней после последнего этапа выбора невесты наследного принца.

Её отсутствие не могло остаться незамеченным, и вассалы Великого герцога начали задавать неудобные вопросы.

Отвечать за ситуацию пришлось Ацелас, который теперь выполнял обязанности Лиабрик.

— Принцесса нуждается в отдыхе. Её здоровье ухудшилось, и ей требуется восстановление, — хладнокровно объявил Ацелас.

Но далеко не все поверили в его слова.

Поползли сплетни, что дело не в болезни. Поговаривали, что Вероника добровольно отказалась от участия в финальном отборе из-за внутреннего конфликта.

Прошло ещё несколько дней.

На территорию Великого герцогства въехал каретный кортеж.

Роскошная карета, запряжённая шестью белоснежными лошадьми, выглядела даже пышнее, чем императорская колесница.

Когда экипаж остановился перед особняком, все рыцари Великого герцогства, облачённые в торжественные мундиры, поспешно распахнули двери.

Из кареты, сделав изящный шаг, вышла златоволосая женщина.

Она медленно подняла голову, осматривая особняк ледяным взглядом.

— Приветствуем леди Веронику!

Горничные и слуги единодушно склонили головы в глубоком поклоне.

Вероника холодно оглядела их, в её глазах не было ни капли тепла.

— Как раздражает…

— Простите?

— Передайте садовнику: пусть вырвет все тюльпаны и маргаритки.

Дворецкий замер, моргнув от удивления.

— Но, ваше высочество… Это ведь вы приказали высадить яркие тюльпаны и маргаритки…

— Я? — раздражённо вскинула бровь Вероника. — Никогда в жизни.

Дворецкий онемел. Очевидно, это принцесса Вероника приказала им убрать лилии, посаженные в саду, и посадить тюльпаны и маргаритки. Но теперь она говорила что-то другое, как будто никогда раньше этого не делала.

— …

— Дворецкий.

— Да, принцесса.

Когда лицо Вероники стало жестким, слуга вздрогнул. Глаза принцессы сверкнули холодным взглядом, пронзающим его.

— Ты можешь отвечать только «да» на мои слова. Если будешь продолжать бормотать, я не прощу этого.

— И-извините.

Когда слуга поклонился, Вероника расслабила свое выражение, как будто никогда ничего подобного не говорила.

— Я хочу, чтобы в саду снова пахли лилии. Через два дня.

— Д-двое суток? Да, мисс. Я сразу займусь этим.

Увидев, как глаза Вероники сузились, слуга поспешил исправиться, чувствуя холодный пот, выступивший на лбу. В это время рыцарь, сопровождавший ее, вынул клетку из кареты. Вероника опустила взгляд на поющего синичку в клетке и холодно улыбнулась.

— Пойдем. Туда, где мне самое место.

— Да, Ваша Светлость.

Елена проснулась от громкого дождя, возможно, потому что это была не та постель, к которой она привыкла. В главном здании Тайного Салона было место, которое она, теперь жившая как «Л», должна была занять. Это пространство было незнакомо и слегка неловким, но в то же время она чувствовала себя здесь спокойно.

— Полагаю, я чувствую облегчение. Я спала весь день.

Мало того, что Елена проспала весь день, она продолжала оставаться в кровати и иногда засыпала, что казалось странным. Даже после своего регресса, Елена не могла избавиться от привычек, которые у нее были, когда она была королевой. Вместо того чтобы спать до обеда, вставать рано и готовиться было для нее так же естественно, как дышать.

Но теперь, когда она размышляла, ей становилось любопытно, почему это исчезло. С тех пор как она попала в Салон, эти привычки как будто растворились. Халиф был очень обеспокоен тем, что Елена спала весь день напролет.

— Пора вставать.

Елена, откинув одеяло, поднялась. Кто-то постучал, вероятно, услышав шелест.

— Мисс, это Мэй.

— Входи.

Мэй была одета в платье, а не в униформу горничной. Оно было однотонным, в отличие от нарядов, которые носили молодые дамы, но это был наряд, о котором она могла только мечтать, когда была горничной.

— Ты опять ждала снаружи?

— Да.

— Ты ждешь, что я скажу тебе, когда прояснится. Перестань.

Елена слегка вздохнула и упрекнула ее. Она надеялась, что Мэй больше не будет работать горничной. Так как она уже не была Вероникой, Елена хотела подарить Мэй лучшую жизнь, чем та, что она имела до сих пор.

— Я делаю это, потому что хочу. Я хочу служить моей мисс всегда.

— Спасибо.

Елена покачала головой, как будто устала от этого. Теперь ее упрямство не сломить, но, возможно, оно немного ослабло. Елена высоко ценила способности Мэй и планировала однажды дать ей важную роль в управлении Тайным Салоном.

— Есть новости?

— … Принцесса Вероника вернулась.

— Правда?

Елена сохраняла спокойствие. Она ожидала, что она вернется. Не было причины не возвращаться, учитывая отсутствие финального конкурса на избрание коронной принцессы и ее долгое отсутствие.

Хочу посмотреть тебе в лицо....

Елена не теряла самообладания, хотя в ее мыслях снова возникла Вероника, которая была как враг. С тех пор, как она страдала и умирала в подземелье, многое изменилось.

Теперь Л, владелица Тайного Салона, новая женщина, ведущая в культуре и искусстве. Богатая женщина, контролирующая деловую жизнь столицы.

Ее социальное и культурное влияние, связи, приобретенные благодаря славе, теперь все подчинялись Елене, которая оставила свою жизнь марионетки в прошлом.

— А как там Энн?

— Она должна была уже добраться до герцогства.

Елена изгнала свою служанку Энни из империи. Она была поражена, услышав, что рыцари Великого герцогства подозревают ее в смертельном инциденте и умоляла о помощи. Эмилио сказал ей, что если она хочет остаться в живых, ей придется покинуть империю, и он убедил ее сесть на корабль.

Направление было на Марианские острова. Эти острова упоминались как земной рай в старой сказке, но на самом деле Энни была отправлена в заброшенную землю, где кишели пираты, а волны были сильными.

— Пойдем к Эмилио.

— Да, мисс.

Елена умылась и оделась в повседневное платье, сшитое Кристиной. Легко одетая, она покинула спальню. В принципе, маски следовало носить внутри Салона, но верхний этаж главного здания был исключением. Сюда был ограничен доступ, за исключением некоторых, таких как Эмилио и Халиф, которые отвечали за реальную работу Салона.

Тук-тук. Елена постучала в кабинет.

— Это я.

— Ты здесь? Пожалуйста, садись здесь.

Эмилио, который просматривал документы, приветствовал ее.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я гораздо лучше. Только вот все еще сплю.

— Это хорошо. Сон — лучший отдых на Севере. Если ты хочешь поспать, ложись.

Елена кивнула и открыла улыбку. Тем временем Мэй принесла черный чай.

— Ты узнал, что я попросила тебя сделать?

— Да, как сказал благодетель, в Кардиффе, северном городе Империи, живет благородные супруги с такими именами и фамилией.

Рука Елены немного дрогнула, когда она взяла чашку с чаем. Ее внешность оставалась спокойной, но внутри она была эмоционально потрясена.

— Как они там?

— Если ты спрашиваешь о их жизни, то они живут весьма благополучно, благодаря своему процветающему бизнесу. Люди вокруг говорят, что у пары хорошая удача, а сами они — честные люди.

— …

— Если ты не возражаешь, могу я спросить, кто они?

Глаза Елены, которые никогда прежде не показывали слез, на мгновение наполнились влагой.

— Это мои родители.

Глава 149

Елена помнила двоих очень важных людей, которых она спрятала глубоко в своем сердце. Удалось ли им выбраться живыми, живы ли они, как они поживают, здоровы ли… Слова, которые были похоронены в ее душе, как комья, скапливались и давя.

Когда она открыла салон и почувствовала, что у нее появился хоть какой-то малый круг влияния, желание найти их охватило ее мгновенно. Но она сдержалась. Она переживала, что ее родители могут разгневаться из-за ее мести. Еще немного, еще чуть-чуть, откладывала все это, и вот она оказалась здесь.

Эмилио осторожно сказал:

— Почему бы тебе не встретиться с ними сейчас?

— Нет.

Ответ Елены был неожиданным, она и не думала, что так ответит, ведь казалось, что она вот-вот отправится к ним. Но Елена успокоила свои мысли, сдерживая боль в своем сердце.

— Приятно, что они живы, и я с нетерпением хочу услышать, что у них все в порядке. Позже, немного позже, я найду их.

— Благодетель…

Елена сделала вид, что все нормально, но на самом деле она хотела бы сорваться туда прямо сейчас… но она не была настолько глупа, чтобы поддаваться импульсам и забывать о своем долге.

«Герцог все еще жив. Интересно, действительно ли Лиабрик уже вне игры, и теперь Герцог Фридрих находится на передовой. Я должна сдерживаться. Мои родители могут быть в опасности».

Елена и Герцог не могли жить под одним небом. Герцог был жив и здоров. Она не знала, что произойдет в тот день, когда ее родители будут найдены. Напротив, возможно, будет лучше отложить встречу. Еще не поздно увидеть их после того, как она завершит свою месть.

«Да, так будет лучше.»

Сейчас немного больно, будто заноза в боку, но…

— Я позабочусь об этих двоих.

— Мне стало немного легче от того, что Эмилио так сказал. Ты что-нибудь еще узнал о них?

Эмилио рассказал ей все, что слышал. Они осели на севере страны и занимались виноделием. Они добавляли бренди в вино, чтобы развивать вина с крепким алкоголем. Все начиналось с маленьких магазинов, но теперь их продукция настолько популярна, что доставляется аристократам севера.

Елена гордилась тем, что ее родители смогли преуспеть, несмотря на отсутствие связей. Метод изготовления портвейна был написан в письме, которое она когда-то дала им, но именно их способности привели к успеху. Пока они обсуждали это, вернулся Халиф.

— Я здесь. А, вы все еще тут?

Халиф упал на пустой диван. Его уставшее лицо выдавало все тяготы пережитого.

— Старший, у тебя лицо как сырое тесто. Это из-за работы того дня?

— О, возможно, потому что я был напуган. Мне до сих пор трудно заснуть, как только закрываю глаза, перед глазами снова мелькают жертвы того дня и трупы.

— Мне очень жаль. Это из-за меня…

Елена искренне сожалела. Он только что стал свидетелем того, как человек умирал прямо перед его глазами. Это само по себе было шокирующим, а пережить этот экстремальный страх — возможно, даже умереть, — было тяжело для любого, даже для такого достойного мужчины, как Халиф. Победить такие переживания было нелегко.

— Нет нет, я не хотел приставать к вам с просьбой извиниться.

Замолчав, Халиф сменил тему, почесав затылок.

— Хватит говорить о прошлом. Каков твой следующий план?

— Перевести дух.

Елена продолжала спокойно.

— Я буду работать как Л еще некоторое время, чтобы укрепить внутренние позиции салона. Мне нужно немного времени, чтобы избавить от всего гнилья, оставшееся от Герцога. А потом я начну расставлять ловушки.

— Хочешь очернить его?

— До сих пор я была пассивной, но все изменилось. Теперь я буду охотиться.

Елена долгое время была ограничена. Она пыталась избежать наблюдения Лиабрика, и ее выбор был сильно ограничен. Но теперь все изменилось. Елена получила возможность брать на себя инициативу, вырвясь из-под контроля Герцога и его постоянного давления.

— Я проверила финансовые отчеты и бизнес-отчеты, которые мне передал Эмилио. Я ожидала этого, но доходы от недвижимости превзошли мои ожидания.

— Да, я думал, что это будет дорого, но аристократы и купцы все равно выстроились в очередь, чтобы купить их за высокую цену.

— Похоже, действительно так, недвижимость не подводит, если только не случится эпидемия или сильная засуха.

На лице Елены появилась широкая улыбка. В последнее время цены на землю вокруг салона взлетели до невообразимых высот. Прилегающий корпус, который был даже более величественным и элегантным, чем главное здание, становился все более эстетически привлекательным, а когда в центре появилась Базилика, прямоугольное многофункциональное здание, земля в этом районе колебалась на грани безумия.

«Хорошая идея была купить землю и здания в округе, пока я могла.»

Елена наблюдала, как Герцог зарабатывал астрономические суммы на бизнесе на улице Ноблесс. Она осознала важность инвестиций в недвижимость, наблюдая, как земля в трущобах, купленная по смешной цене, превращается в золотую жилу.

Земля, леса и здания, приобретенные в столице на имя Л, составляли уже более 100 объектов. Кроме того, разница между ними была достаточной, чтобы построить новый салон. По всем параметрам, в том числе и в реальности, их уже можно было бы назвать величайшими финансистами Империи.

— Старший.

— Почему ты снова называешь меня так? У меня много работы. Поручите это кому-нибудь другому.

— Люди подумают, что я плохой работодатель. Пожалуйста, организуй встречу с мастерами.

Халиф, который только что валялся, как соленая капуста, на диване, подскочил от удивления.

— Почему? Ты правда собираешься меня уволить?

— Не переиначивай слова. Я пытаюсь наладить отношения.

— Отношения?

— Они уже получили мою поддержку, но так ведь нельзя на ней сидеть вечно. Это ум мастера, которого не купишь даже за миллиард золотых монет, и теперь я собираюсь держать их близко.

Именно поэтому она поддерживала мастеров своего времени и поддерживала с ними тесные связи через Халифа, арт-брокера, еще с академии.

Место отдыха для мастеров времени, город искусств, который идет в ногу со временем, и культурный центр, который возглавляет эпоху.

Когда проекты Елены будут завершены, улица Ноблесс потеряет свои позиции. Аристократия, чувствительная к моде и обладающая острым художественным вкусом, будет посещать этот город, построенный вокруг салона.

— Понял, что ты имеешь в виду. Я назначу встречу.

— Пожалуйста, добавь сообщение для графа Виллема и семьи Басташ. Надеюсь, что мы все сможем встретиться вместе.

Халиф удивленно ответил:

— Ты и Рен заодно?

— Да, мне есть что обсудить с ними.

Пока Елена бежала в салон, совместные усилия Сиана и Рена привели к тому, что незнающие Рейнхарды начали входить в один из планов. Благодаря этому им удалось отвлечь внимание от Елены, что сделало для Великого Герцога довольно сложным перемещение Ордена рыцарей без доклада Короне. Елена хотела воспользоваться этим моментом, чтобы изолировать Герцога политически. Для этого ей была необходима помощь этих двух.

— Мне грустно это слышать. Даже если ты пострадаешь, ты обсуждаешь это с Реном, а со мной ты не собираешься?

— Это…

— Посмотрим, что ты скажешь. Просто поговори со мной. То, что ты упомянула раньше… да, ловушка. Да, давай начнем с истории о ловушке.

Халиф с заложенными руками раскрыл глаза. Это был знак того, что он не собирался отступать, пока они не обсудят это. Как будто не было другого выхода, Елена сказала:

— Я разрушу амбиции Герцога.

— Хорошо, хорошо. Надо быть амбициозной. Но какие амбиции у Герцога?

Глаза Елены потемнели. Она знала истинную цель Великого Герцога Фридриха, который никогда не высказывался об этом.

— Регент.

— Что?

— Захватить контроль над Империей от имени Императора.

— Пф-ф!

Халиф, настолько удивленный, что сердце чуть не вылетело из груди, не смог сдержать икоты.

После того как Вероника ушла, дом стал пустым и одиноким. Если бы не роскошная карета, стоявшая у входа, можно было бы поверить, что его забросили. Шаги Герцога эхом раздавались в мрачных подземельях.

— П-помогите мне! Я ошибался. Теперь я могу все исправить!

— Пожалуйста, вытащите меня. Ваше Высочество! Я скажу вам все. Хорошо?

Несмотря на искренние просьбы тех, кто был заперт за решеткой, Герцог Фридрих не удостоил их ни одним взглядом. Быть здесь означало, что это те, кто боролся с Герцогом, те, кто оказался бесполезен или ослушался его. Остановившись в конце коридора, Герцог Фридрих опустил взгляд на железные прутья.

— Ты выглядишь жалко.

Либрик, которая из-за тюремного заключения стала никем, подняла голову. Ее волосы были растрепаны, а ее аккуратное платье было грязным. Не было и следа от той женщины, которая сотрясала империю соей гениальностью от имени великого герцога.

— Тс-тс, тебя победила девчонка, которая даже корней герцогства не знает.

— …

— У королевы интриг, похоже, было много дыр в репутации. Или, попробовав умеренный успех, ты стала высокомерной.

Глаза Лиабрик дрожали от оскорбительных слов Герцога Фридриха. Она могла терпеть сколько угодно, как бы он этого не хотел. Что было более жалким, так это то, что она была так сильно растоптана Еленой, что не могла возразить ни слова.

— … Убейте меня.

— Ты хочешь, чтобы я убил тебя?

Герцог Фридрих усмехнулся и рассмеялся.

— Это тяжело. Разве ты не считала меня слишком милосердным?

— …

— Они требуют с меня огромную плату за перемещение рыцарей без разрешения при Императорском дворе. И это не всё. Дворяне возмущаются, что ты командовала Рыцарями после отставки.

Либрик стала медовым немым птенцом. Это была ошибка, провал. Даже если бы было десять ртов, нечего было бы сказать. Когда Герцог Фридрих посмотрел на неё, он отвернул взгляд.

— Ты сюда заглядывала? Половина людей, которые здесь заключены — твоя работа.

— В-Ваше Высочество…

— Оставайся гнить здесь. Каждый день оглядывайся на себя и отчаивайся, ты на их месте, Лиабрик .

Когда он произнес её имя, губы Лиабрик , которые уже посинели, задрожали. Герцог Фридрих развеселился, словно наслаждаясь её реакцией.

— Ты опять не понимаешь? Интересно, может быть, со временем я изменю свое мнение. Тогда я подумаю о твоих талантах и вытащу тебя отсюда.

— Пожалуйста…

Герцог Фридрих обернулся с легким смехом, как будто не слышал её. Вскоре тишина, которая царила в мерцающем свете свечи, была нарушена воплями заключенных.

— Ты… Лиабрик ?!

— Ты заперла меня здесь, сука! Я невиновен!

— Я убью тебя! Я убью тебя, и тоже умру! Угх!

Заключенные, запертые за железными прутьями, кричали различными ругательствами и сходили с ума . Как и сказал Герцог Фридрих, половина из них либо была обманута заговором Лиабрик , либо была захвачена враждебными способами и заперта здесь.

— Прекрати!

Лиабрик подтянула ноги к себе и свернулась. Одно только заключение приносило ей ужас и отчаяние, а когда на неё обрушились ругань, оскорбления, унижения и презрение заключённых, в которых кипела злоба, у неё не было ни ментальной силы, ни умения справиться с этим.

— Пожалуйста, прекрати!

Лиабрик закрыла уши обеими руками и закричала. Однако ее крики не принесли никакой пользы, кроме как еще больше раззадорили заключенных, которых держали во зле. Наоборот, они стали еще интенсивнее, словно пытаясь сокрушить ее разум. Очень долго.

Глава 150

Атмосфера в Великом герцогстве изменилась. Внешне это можно было списать на недавние потрясения, но дело было не только в них. Причиной, превратившей жизнь обитателей дома в напряженный кошмар, были капризы переменчивой Вероники. После церемонии избрания наследной принцессы она стала совершенно другим человеком. Каждый содрогался от одного её взгляда, боясь, что ее следующая прихоть может оказаться роковой.

— Госпожа, ваш кофе.

Горничная всегда сомневалась в целесообразности подавать кофе. Вероника любила чай. Великий герцог неизменно дарил ей изысканные сорта, но в один день она внезапно отказалась от чая. С тех пор она пила исключительно кофе — настолько крепкий, что он казался горьким и терпким до невозможности.

Изменения коснулись не только привычек, но и обстановки. Из спальни и гостиной исчезли тюльпаны и маргаритки, уступив место хризантемам. В ходе этой перестановки садовник, не уложившийся в срок посадить лилии, был уволен без лишних разговоров.

Вероника удовлетворенно улыбнулась, оглядывая своё отражение в зеркале в новом платье в стиле «русалка».

— Кажется, будто оно создано специально для меня, кто бы на него ни взглянул.

— Вы правы, госпожа.

— Как же вам удается быть такой очаровательной?

Горничные осыпали её комплиментами, доведя похвалы до абсурда. Для Вероники подобное было естественным — она принимала лесть, как должное.

— Кристина была первой, кто придумал этот фасон?

— В столице её называют революционной модельершей, и многие юные леди заказывают у неё наряды.

— Передайте, чтобы пришла ко мне в Великое герцогство.

— Будет исполнено, госпожа.

Вероника была в восторге от первого платья «русалка», которое ей довелось примерить после возвращения. Ей нравился его дизайн — идеально облегающий фигуру, подчеркивающий её изгибы и открывающий тело ровно настолько, чтобы выглядеть соблазнительно, но не вульгарно. Теперь, зная, что Кристина создает самые изысканные модели, она жаждала примерить платье её авторства, а не довольствоваться второсортными подделками.

Она как раз наслаждалась густым, ароматным кофе, когда неожиданно раздался испуганный возглас:

— Ах! А-а!

Младшая горничная, чистившая клетку с птицей в углу комнаты, отпрянула, ошеломленно расширяя глаза. Голубая пташка, встревоженная её неумелыми движениями, вспорхнула и вырвалась из клетки.

Птица заметалась по гостиной, в испуге перелетая с места на место, оглашая пространство громким чириканьем, будто впервые за долгое время ощутив свободу. Пришедшая в себя горничная попыталась поймать её, но тщетно — голубка была слишком быстрой и проворной.

— П-простите, госпожа! Я поймаю её и верну на место!

Девушка в панике металась по комнате, пот заливает её бледное лицо. Она с ужасом понимала, что такой промах может обернуться наказанием.

Вероника с раздражением отставила чашку на столик.

— Все могут совершать ошибки.

— Я… Я больше не повторю подобного, прошу прощения!

— Но только не моя прислуга.

— Г-госпожа…

Лицо горничной, и без того мертвенно-бледное, теперь стало белее свежевыпавшего снега.

— Откройте шкаф.

По её команде стоявшие рядом служанки поспешно распахнули дверцы массивного шкафа, где обычно вешали верхнюю одежду приезжих гостей. Внутри было пусто.

— Встань внутрь.

— Г-госпожа! Пожалуйста, простите меня на этот раз! Я больше не допущу такой ошибки!

— Почему ты снова делаешь то, чего не должна? Заприте её.

Прежде чем несчастная успела ещё хоть что-то сказать, остальные горничные, не решаясь ослушаться, схватили её, грубо затолкали в шкаф и захлопнули дверцу.

— Заприте на замок. Пусть посидит там три-четыре дня — тогда, возможно, у неё появится немного здравого смысла.

Игнорируя глухие удары и умоляющие крики, раздававшиеся изнутри, Вероника встала и направилась к выходу.

— Поймайте голубку, — бросила она через плечо, покидая гостиную.

Пересекая длинный коридор, Вероника направилась в кабинет Ацеласа, который теперь отвечал за дела Великого герцогства вместо Лиабрик.

— Добро пожаловать, принцесса. Присаживайтесь сюда, пожалуйста.

Ацелас указал на место напротив себя, и Вероника, усевшись за стол, встретилась с ним взглядом.

— Ты слышал что-нибудь от моего отца?

— Да, Его Высочество приказал обсудить этот вопрос с вами и принять решение.

— Обсудить?

Улыбка мгновенно исчезла с её лица, сменившись холодным выражением.

— Барону достаточно высказать своё мнение. Решение принимаю я.

— Прошу прощения за оговорку. Так и будет.

Ацелас услужливо склонил голову, показывая полное смирение перед волей Вероники. Её губы снова изогнулись в довольной улыбке.

— Ты умеешь приспосабливаться к миру.

— Я просто хорошо чувствую, перед кем стоит склонить голову.

Барон усмехнулся. В его манерах сквозила хитрость, типичная для человека, привыкшего лавировать между сильными мира сего. После падения Лиабрик главным претендентом на её место считался Артиль. Он обладал таким же аналитическим складом ума, что и его предшественница, умел принимать решения и действовать решительно. Однако в конечном итоге выбрали Ацеласа. Его главным преимуществом была гибкость — он мог подстраиваться в зависимости от обстоятельств и нужного человека.

— Ты знаешь, почему мой отец доверил мне управление?

— Как мне угадать мысли Его Высочества? Я могу только верить и подчиняться.

— Потому что я — как он.

Вероника сделала вид, что задумчиво постучала пальцем по своему виску.

— Никто другой не способен на это. Я единственная, кто рожден с благородной кровью, как мой отец. Только истинный наследник Великого герцога может обладать таким мышлением. Простолюдины не в состоянии даже представить себе нечто подобное.

Её лицо озарила самодовольная улыбка. В этот момент Ацелас, уловив в её словах нечто зловещее, ощутил лёгкое беспокойство.

— Ты знаешь, почему Лиабрик потерпела поражение? Всё просто. Она играла с людьми, но не понимала, когда их следует раздавить.

Он молчал, внимательно слушая её.

— Я бы не стала играть. Я бы раздавила её так, чтобы она даже взглянуть в мою сторону не осмелилась. Безжалостно. Вот что такое настоящий страх.

Ацелас невольно сглотнул. В том, как Вероника облизнула губы, в её взгляде читалась безумная жестокость, трудно было поверить, что перед ним дочь дворянина. Однако в следующий миг она снова улыбнулась мягко и нежно, будто и не говорила только что столь страшных слов.

— А ещё я умею давать сладости. Пусть извиваются, пусть бегут за похвалой, словно щенок, виляющий хвостом перед хозяином.

Её голос звучал обманчиво ласково, но за ним скрывалась неприкрытая насмешка.

— Ты ведь понимаешь меня, да?

— Конечно, ваше высочество. Если прикажете, я отдам за вас свою жизнь.

— Вот это мне нравится.

Вероника откинулась на спинку кресла, довольная его покорностью, и перешла к обсуждению текущих дел.

— Когда завершится строительство улицы Ноблесс?

— Полное завершение ожидается через год, но частичное открытие возможно уже через полгода.

— Ускорьте работы.

— Что? Но с учётом текущего состояния…

— Я здесь решаю. Просто выполняй приказ.

Ранее сроки уже были сдвинуты ради ускорения строительства, но теперь Вероника требовала ещё большей спешки.

— Понял.

Ацелас кивнул, мысленно подсчитывая, сколько ещё придётся выжать из рабочих и подрядчиков.

— Раз мы переносим открытие, значит, надо заранее подготовиться. Я собираюсь пригласить мастеров, которые смогут подчеркнуть престиж улицы Ноблесс.

— У вас уже есть кандидатуры?

— Художник Рафаэль, модельер Кристина, музыкант Сентон.

Она перебирала имена, словно карты в колоде. Все трое были знамениты в аристократических кругах и могли стать символами роскоши и изысканности, которые должны были царить на улице Ноблесс, куда простолюдинам вход был закрыт.

— Свяжитесь с ними. Обещайте им славу, а не деньги. Художники, как водится, всегда жаждут почестей, когда их желудки сыты. Такие же попрошайки, только в другой оболочке.

— В этом есть смысл.

— Стоит только намекнуть, что их имена войдут в историю Великого герцогства, — и они сами прибегут. Нет, они отбросят свою гордость и приползут.

Ацелас кивнул, соглашаясь, но всё же спросил:

— А если они откажутся?

Глаза Вероники стали ледяными.

— Уберите их. Всегда можно найти замену.

— Старший!

Голос Елены звенел от радости. На верхнем этаже салона, в уединённой гостиной, она наконец встретилась с одним из немногих людей, рядом с которыми могла почувствовать себя спокойно.

— Давно не виделись, Люсия… Нет, Л.

Рафаэль улыбнулся неловко, будто имя «Л» всё ещё непривычно сидело у него на языке. Но дело было не только в имени. Теперь перед ним стояла не та самая Люсия, скрытая под маской простолюдинки. Теперь это была знатная особа с непоколебимой осанкой и достоинством, недосягаемым для простого человека.

— Я знаю, у тебя много вопросов. Ты хочешь спросить, и, уверена, не раз пытался найти ответы сам. Это запоздало, но сегодня я расскажу тебе всё.

Елена понимала, какой сумбур сейчас творится в голове Рафаэля. Несколько месяцев назад, когда они встретились в салоне, она лишь намекнула ему, что является двойником Вероники.

«В тот момент я просто не могла объяснить всего.»

Тогда у неё не было времени — она спешила на встречу с Реном. Но если бы она знала, что не увидит Рафаэля так долго, возможно, предпочла бы промолчать. Теперь же она собиралась рассказать всё, что раньше скрывала: как стала двойником Вероники, почему взяла имя Люсии, как организовала этот салон и шаг за шагом готовила свою месть под именем Л.

— Мне следовало сказать раньше, но я слишком затянула. Прости.

— Нет, не вини себя. Ты не могла рассказать мне тогда, значит, на то были причины. Теперь ты доверила мне эту правду — и этого достаточно. Каким бы ни было твоё настоящее имя, кем бы ты ни оказалась на самом деле — для меня это не имеет значения.

Рафаэль улыбнулся той самой беззаботной улыбкой, которая всегда казалась Елене таким спокойным убежищем.

— Ты совсем не изменился, старший. Наверное, поэтому мне так легко рядом с тобой.

Но за этой привычной лёгкостью Рафаэль прятал горькую усмешку. Эти слова звучали для него как рана.

«Говорят, время лечит… Но, кажется, это неправда.»

Он надеялся, что, отдалившись от Елены, сумеет подавить свои чувства. Но стоило ему снова увидеть её, как всё вернулось — точно так же, как в тот самый первый раз.

Тогда, в тот день, когда он узнал, что она не настоящая Вероника, он провёл ночь без сна, охваченный тревогой. Теперь, когда между ними больше не было преграды статуса, он хотел осмелиться признаться ей. Хотел сказать, что его сердце принадлежит ей, даже если она отвергнет его.

Но когда он смотрел на неё сейчас, слова застывали на губах. Он боялся. Боялся, что она отстранится. Боялся, что причинит ей неудобство. Боялся увидеть разочарование в её глазах.

В вихре этих мыслей он лишь натянул привычную улыбку и продолжил беседу, словно ничего не изменилось.

— Кстати, недавно ко мне приходили люди от Великого герцогства. Я думал, это от тебя, но, похоже, что нет

— Что? Это был не я. О чем вы говорили в Великом Герцогстве?

Как только он упомянул об этом, выражение лица Елены мгновенно изменилось.

— Они предложили мне работу на улице Ноблесс.

— …!

— Я подумал, что, возможно, это связано с тобой, поэтому не ответил сразу, а сказал, что подумаю. Но если бы я знал, что ты здесь ни при чём, я бы отказался на месте.

Глава 151

Глаза Елены сузились. До официального открытия улицы Ноблесс оставалось ещё полтора года. По первоначальному плану все работы должны были завершиться за год, но из-за затянувшихся этапов реконструкции сроки постоянно сдвигались, и в этом была немалая заслуга Елены. С учётом этого она предполагала, что мастеров начнут привлекать не раньше чем через полгода. Однако Великий герцог опередил её ожидания.

— Это странно. До завершения проекта ещё далеко, а они уже выходят на тебя?

— Если верить тому, что я услышал в тот день, они планируют частично открыть улицу раньше срока.

— Частичное открытие?

В сознании Елены сразу возникли две возможные причины, вынудившие Великий герцога пойти на этот шаг: развитие салона и улицы, а также финансовый вопрос.

На проект Ноблесс-стрит уже были вложены колоссальные суммы, превращая его в предприятие с высоким риском даже для знатных домов. К тому же Лиабрик, которая изначально лоббировала этот грандиозный проект, столкнулась с неожиданными разногласиями внутри герцогства. Возможно, они опасались, что улица потеряет своё стратегическое значение из-за активного развития района вокруг «Тайного салона».

— Да. Они предложили мне присоединиться к Ноблесс-стрит и принять участие в их бизнесе. Сказали, что моё имя войдёт в историю Великого герцогства. Это, по их словам, великая честь.

Елена рассмеялась — негромко, но с явной насмешкой. Великие дома в очередной раз пытались заманить талантливого человека пустыми словами.

Рафаэль был мастером, человеком, который возродил искусство и культуру эпохи. Говорить ему о возможности «оставить след в истории Великого герцогства» было просто нелепо.

— Какой бред. Ты не просто часть истории, Рафаэль. Ты тот, чьи работы сами по себе создают новую главу в книгах будущего.

— …

— Эти люди не гнушаются никакими словами, лишь бы привлечь к себе человека, способного двигать время. Ах, это так раздражает!

Елена так возмутилась, что даже сложила ладонь лодочкой и замахала ей, словно веером, пытаясь унять своё негодование. Уголки губ Рафаэля приподнялись — ему было приятно видеть, как она столь страстно заступается за него.

— Я не настолько хорош.

Елена окинула его строгим взглядом.

— Хорошо, тогда назовём это по-другому. Ты — выдающийся.

— …Теперь мне хочется провалиться под землю.

— Почему? Я говорю искренне. Ты действительно заслуживаешь признания. Нет, даже больше. С годами твоя слава будет только расти. Запомни мои слова.

В её глазах читалась решимость, словно она пыталась донести до него истину, в которой сама не сомневалась. Рафаэль усмехнулся — мягко, без тени насмешки.

— Правда? Я ведь всегда попадался на твои уловки. Ты скрывала от меня столько тайн.

— Ну… Ох, чувствую себя теперь самой настоящей лгуньей.

Елена виновато скривила губы, и Рафаэль лишь улыбнулся шире.

— Просто шучу. Ты была единственной, кто сразу увидел во мне мастера и поверил в меня. Так что я никуда не пойду.

Елена посмотрела на него внимательно, изучающе. Взгляд Рафаэля был предельно серьёзен.

— Скажи мне — не уходи.

Елена ненадолго задумалась, а затем тихо произнесла:

— Не уходи...

Это были не просто слова. Она не просила его остаться лишь потому, что он был хорошим наставником или художником, определяющим эпоху. Рафаэль был её связью между прошлым и настоящим. В этом мире, где её двигала лишь месть, он оставался тем редким человеком, рядом с которым можно было просто дышать.

Выражение лица Рафаэля смягчилось. Он и не собирался уходить, но теперь, зная о её истинных чувствах, даже мысль об этом казалась ему невозможной.

— Я не уйду.

— Старший…

— Я останусь здесь, пока владелец этого салона не изменится. Так что мсти сколько хочешь. И если тебе нужна помощь, просто скажи.

Он улыбнулся — спокойно, уверенно, словно хотел избавить её от любых тревог.

Елена почувствовала, как внутри растёт тёплая благодарность, такая сильная, что её невозможно было выразить словами.

— Ты же понимаешь, что назад пути не будет?

— Тем лучше.

Они переглянулись и рассмеялись.

Елена, с головой погрузившись в работу в салоне, оказалась в водовороте бесконечных дел. Ей приходилось встречаться с мастерами, обсуждать тонкости их творчества, а также готовить к открытию пристройку. Всё это отнимало массу времени и сил. Даже если бы у неё было два тела, она не была уверена, что смогла бы справиться со всем, особенно если бы пришлось участвовать в будущих презентациях или обсуждениях внутри салона.

— Мисс, вы выглядите счастливой, — заметила Мэй, внимательно наблюдая за хозяйкой.

— Я? — Елена удивлённо подняла брови.

— Да. Я никогда не видела у вас такого выражения лица в Великом доме.

Как ни странно, Мэй оказалась права. Несмотря на загруженность и усталость, Елена ощущала себя живой, наполненной энергией. Каждый день приносил ей радость и чувство удовлетворения.

Вскоре она встретилась с Кристиной, признанным революционным дизайнером. Кристина с нескрываемым раздражением рассказала, что ей поступило предложение покинуть салон и присоединиться к проекту Великого герцога.

— Почему я должна туда идти? — возмутилась она. — Моя муза, L, находится здесь. Вдохновение для всех моих работ! Они что, совсем с ума сошли?

Кристина даже не дала Великому дому шанса убедить её. Подобным образом поступили и другие мастера.

— Говорят, болезнь невозможно вылечить, если упустить момент. Я не собираюсь уходить, пока мои уши не оглохнут, — заявил Сентоньо, основатель симфонии, который благодаря поддержке Елены сумел вовремя получить необходимое лечение. Для него покинуть салон значило бы предать собственные принципы.

Елена встречалась с мастерами по отдельности и убедилась: никто, кроме Рафаэля, Кристины и Сентоньо, даже не вступал в переговоры с Великим герцогом. Это означало, что именно на этих троих делалась основная ставка.

— Должно быть, он сейчас в отчаянии. Великий герцог терпит поражение от обычных художников. Как же это ударит по его самолюбию? — хмыкнула Елена, с нескрываемым удовлетворением представляя, как высокомерие этой семьи даёт трещину.

Но останавливаться было нельзя.

— Строительство базилики завершится через месяц после открытия пристройки к салону. Нужно ускорить подготовку бутиков и лавок мастеров.

Её план заключался в том, чтобы передать самые престижные этажи базилики под магазины выдающихся мастеров. Она давно обсудила это с архитектором Диасом, когда поручала ему проект. Если признанные гении искусства откроют свои бутики именно здесь, знать неизбежно потянется в этот район. Аристократы всегда стремились к эксклюзивности и модным веяниям. Всё складывалось идеально.

И вот, наконец, в один из дней Елена получила долгожданное письмо. От Сиана и Рена.

— Завтра… — прошептала она, пробежав глазами строки.

Наконец, они снова встретятся.

Каждое утро Елена начинала с чтения газет. Это позволяло ей держать руку на пульсе событий столицы и понимать, какие настроения витали в обществе.

Сегодня её внимание привлекла статья о митингах, занявшая первую полосу. В последнее время в столичной площади активно выступали ораторы, распространявшие среди народа новые идеи.

В основном это были выходцы из академий — образованные горожане или разорившиеся аристократы. Получив идейное влияние от Жаклин, они высказывали радикальные взгляды, призывая народ к просвещению.

«Каждый человек, независимо от происхождения, должен учиться и мыслить самостоятельно! Не полагайтесь на чужую волю — делайте собственный выбор!»

Звучит просто, но на деле мало кто в Империи жил по собственной воле. Большинство простолюдинов, словно зубцы в огромном колесе, механически двигались вперёд, не задумываясь о своей жизни. Для них на первом месте всегда стоял вопрос выживания. Учёба казалась недостижимой роскошью, а сословная система — незыблемым порядком вещей. Они привыкли подчиняться воле господ, не имея возможности что-либо менять.

— Вся проблема в аристократах, — тихо сказала Елена, отложив газету. — Они не хотят, чтобы простолюдины учились.

Для знати простолюдины были всего лишь скотом, источником дешёвой рабочей силы, ресурсом, который можно использовать.

Но если простой народ начнёт учиться, всё изменится. Они осознают несправедливость своего положения, начнут задавать вопросы, требовать перемен.

Образование даёт силу мыслить. Оно порождает сомнения. Чем больше человек осознаёт, тем сложнее им управлять.

Именно поэтому аристократы опасались просвещения. Им было выгодно, чтобы простолюдины оставались невежественными.

— Можно не сомневаться, что Его Высочество помогает им, даже не афишируя это, — задумчиво произнесла Елена.

Сиан всячески поддерживал митинги, смягчал контроль за их проведением. Без него такие выступления давно были бы жестоко подавлены.

Кроме того, он воздействовал на газеты, используя влияние графа Виллема. Многие публикации, которые могли бы вызвать негодование среди аристократии, подвергались цензуре или переписывались более нейтрально.

Он знал, что газеты в основном читают дворяне. И, похоже, действовал очень осторожно.

Этого никто не знал, но Елена знала. Она слышала выступления ораторов, проезжая мимо площади в карете. Среди них было немало радикально настроенных людей. Тот факт, что о них не ходили слухи, также был заслугой Сиана, пусть он сам того и не осознавал.

— Гражданское сознание должно расти, а аристократия — меняться, — тихо пробормотала она, потягивая чай.

Елена не сомневалась, что этот легкий ветерок со временем разразится настоящим ураганом. Изменения происходили медленно, но, как и крошечная трещина, постепенно превращающаяся в пропасть, перемены в сознании людей рано или поздно приведут к краху Великого Герцога.

— Мисс! — раздался голос Мэй.

Девушка, неся поднос с дымящимся супом, ломтем свежего хлеба и легким салатом, поставила его перед Еленой.

— Что-то случилось? — спросила Елена, удивившись выражению лица горничной.

— К вам гость.

— Гость? — Елена замерла, поставив чашку на столик.

Рано утром? Неужели кто-то пришел к ней с визитом?

— Господин Рен.

— Что?

— Он сказал, что если вы его приглашали, то чтобы я передала: не заставляйте гостя слишком долго ждать.

— Этот человек… — Елена на мгновение прикусила губу, а затем тихо рассмеялась, качая головой.

Она действительно договаривалась встретиться с Сианом и Реном сегодня, чтобы обсудить дальнейшие планы. Но встреча была назначена на послеобеденное время. Почему же Рен пришел так рано? Неужели просто затем, чтобы подоставать ее?

Открыв потайной проход, Елена поспешила в гостиную. Когда книжный шкаф сдвинулся в сторону, открывая вход, она вышла в просторное помещение, слегка приподняв подол платья.

— Заходите уже

Рен, удобно развалившийся на диване, беззаботно махнул ей рукой. На его лице играла насмешливая улыбка.

— Наконец-то, — протянул он, убирая маску в карман.

Елена внимательно всмотрелась в него, и в груди стало немного легче.

«Слава богу. Он не выглядит раненым».

С того дня, когда ей пришлось спасаться от преследования Великого Герцога, она беспокоилась о Рене, который остался внутри. Когда Сиан позже сообщил, что Рена не было на месте столкновения, можно было предположить, что ему удалось скрыться, но только сейчас, увидев его воочию, она окончательно успокоилась.

— Ха… Не рановато ли для того, кто утверждает, что приходит вовремя? — она села напротив него, скрестив руки на груди.

— Просто я очень старательный. В отличие от тебя, лентяйка, — с ухмылкой парировал он.

— Разве ты не слишком торопился?

Рен лишь пожал плечами, не скрывая самодовольства.

— Желание, — неожиданно произнес он.

— …

— Ты должна исполнить мое желание, разве не так?

Елена прищурилась.

— Говори. Но, как я уже говорила, если это выходит за пределы моих возможностей, я откажусь.

— Я и не прошу ничего невозможного.

— Тогда что же ты хочешь?

Рен наклонился ближе, на его губах заиграла лукавая улыбка.

— Потрать на меня свое время.

— Ч-что? — Елена не сразу поняла смысл его слов.

Рен небрежно достал из кармана часы, глянул на циферблат и покачал головой.

— До прихода Его Высочества еще около шести часов.

— …

— Проведи это время со мной.

Глава 152

Елена смотрела на Рена широко раскрытыми глазами. Этот человек всегда был таким. Стоило воде в её душе лишь немного успокоиться, как он бросал в неё камень, вызывая новые круги на поверхности.

— …Вместе? — переспросила она, нахмурившись.

— Ага.

— И что ты предлагаешь делать? Я ведь не могу покинуть салон.

— А кто говорил о выходе? Мне и здесь нравится. Просто останемся тут.

— Здесь?

Елена слегка растерялась. Она ожидала чего-то необычного, но его просьба оказалась слишком простой.

«Это несложно, можно и согласиться».

Она понятия не имела, зачем ему это нужно, но раз уж дала обещание исполнить его желание, то лучше выполнить такую просьбу, чем столкнуться с чем-то действительно неприятным.

— Хорошо. Но не надейся, что это будет долго.

Несмотря на согласие, находиться вдвоём в замкнутом пространстве было неловко. Возможно, именно поэтому Елена первой нарушила тишину.

— Ты уже ел?

— А ты? — вместо ответа спросил Рен.

— Пока нет.

— Нельзя пропускать приёмы пищи.

— И чья это вина, по-твоему?

Она как раз собиралась позавтракать, когда ей сообщили, что пришёл Рен. В спешке пришлось переодеться и спуститься вниз, забыв о еде.

— Ладно, — хмыкнул он. — Я, конечно, могу обойтись и без завтрака, но, так и быть, поем с тобой. Такой уж у меня большой аппетит.

— О, спасибо за жертву, — фыркнула Елена.

Она протянула руку к шнурку звонка и потянула за него, вызывая Мэй. Спустя мгновение та вышла из потайного прохода.

— Вы звали, мисс?

— Приготовь завтрак. Я поем здесь, что-нибудь лёгкое.

Утром ей не хотелось ничего тяжёлого, поэтому она решила ограничиться нежным лососем.

Но прежде чем Мэй успела уйти, Рен неожиданно вмешался:

— Только не лосось. Рыба — не лучший выбор. Говядина. Шатобриан. Соус — беарнез.

Елена недоумённо посмотрела на него, словно спрашивая, откуда он вообще взял такой причудливый заказ. Но Рен только ухмыльнулся, наслаждаясь её реакцией, а Мэй молча скрылась обратно в проходе, отправившись исполнять распоряжение.

Спустя чуть больше получаса дверь тайного коридора вновь открылась. Мэй вкатала столик с подносами и аккуратно расставила блюда на столике у стены.

— Приятного аппетита.

Елена и Рен сели друг напротив друга и приступили к еде. Несмотря на свои слова о том, что он не голоден, Рен с явным удовольствием ел один кусок мяса за другим.

— Ты ведь говорил, что сыт, даже если не поешь? — приподняла бровь Елена.

— Оставлять еду — плохая примета, — беззаботно отозвался Рен, с наслаждением пережёвывая очередной кусочек.

Елена скептически поджала губы, но не стала спорить. Её немного раздражала его беспечность, но, похоже, именно это доставляло Рену особое удовольствие. На самом деле он уже успел позавтракать ранее, но был уверен: если станет есть с аппетитом, то и Елена, сама того не замечая, съест больше.

Когда трапеза подошла к концу, Мэй убрала со стола и исчезла в тайном проходе. Елена взглянула на часы — до встречи с Сианом оставалось ещё пять часов.

— Выпьешь чаю?

— Ты только сейчас решила мне его предложить?

От его наглого тона Елена не сдержала усмешки, но всё же поднялась и велела Мэй вскипятить воду. Затем она аккуратно пересыпала чайные листья в заварник и залила их кипятком.

Рен не сводил с неё глаз. Подперев подбородок рукой, он наблюдал за каждым её движением, словно стараясь запечатлеть этот момент в памяти как можно дольше. Елена, занятая чайной церемонией, не замечала его взгляда.

Но Рен видел — видел, как аккуратно она двигалась, как кончики её пальцев скользили по тонкому фарфору. И в этот момент ему показалось, что ничего более красивого он ещё не встречал.

— Вот.

Елена протянула чашку с прозрачным, насыщенным чаем Рену. Тот взял её в руки и медленно сделал глоток. Он не разбирался в сортах чёрного чая и не знал, как следует наслаждаться его вкусом, но всё равно ему понравилось.

— Хочешь добавки?

— Давай.

Елена снова наполнила его чашку янтарной жидкостью.

— И что нам теперь делать?

— Ничего.

Рен откинулся назад, развалившись на диване так, словно собирался вздремнуть. Он устроился в самой расслабленной позе и бесцеремонно уставился на Елену.

— Почему ты так на меня смотришь? — нахмурилась она.

Но Рен и не думал отводить взгляда. Чем дольше это продолжалось, тем сильнее Елена ощущала странную неловкость. Даже если бы она упрямо игнорировала его, было бы невозможно не замечать такой прямой и пристальный взгляд.

— Ты можешь перестать?

— Почему?

— Это напрягает.

Рен лениво усмехнулся.

— Не хочу.

— …

— Ты занимайся своими делами. А я буду заниматься своими.

Елена тихо вздохнула. Она согласилась исполнить его желание, но оно оказалось до странного простым.

«Разве он действительно этого хочет? Раньше он не был таким».

Она скользнула по нему взглядом, пытаясь разобраться в своих мыслях. Рен, сидящий перед ней, был тем же человеком, которого она знала в прошлом, и в то же время отличался. Его отношение к ней изменилось, и это вызывало в ней смутное чувство тревоги.

— Только потом не жалуйся. Ты сам сказал, что будешь делать, что захочешь. Так что я тоже.

— Делай.

Елена направилась к книжному шкафу и выбрала внушительный том под названием «История философии». Когда она уселась обратно в кресло и раскрыла книгу, Рен, увидев название, довольно усмехнулся.

— Философия — это хорошо.

— Хочешь, принесу тебе экземпляр?

— Нет уж, ты читай. Слишком сложно, голова заболит.

Елена лишь покачала головой и погрузилась в чтение. Книга подробно описывала развитие философской мысли в разные эпохи. Полный терминов и размышлений текст мог бы показаться скучным, но чем глубже она углублялась, тем больше её захватывало содержание. Особенно интересно было сравнивать изложенные идеи с нынешними веяниями в империи, где активно распространялись просветительские взгляды.

— Ах… — внезапно выдохнула она и закрыла книгу.

От долгого чтения в одной позе у неё онемели плечи. Потирая шею, она потянулась, слегка разминая затёкшие мышцы.

— А?

Но ответа не последовало. Елена заметила нечто другое — тишина в комнате стала особенно глубокой, и вместе с ней до её ушей донеслось ровное дыхание.

Рен уснул.

Он сидел, по-прежнему опираясь подбородком на руку, его поза казалась расслабленной, а черты лица, обычно насмешливые и дерзкие, приобрели удивительную мягкость.

Елена какое-то время молча смотрела на него. Затем осторожно поднялась с кресла, стараясь не шуметь. Лёгкими шагами, словно кошка, крадущаяся в темноте, она подошла к камину, где хранились пледы, и достала один.

Она медленно накрыла его тёплым покрывалом, с трудом сдерживая невольную улыбку.

— Ты совсем как ребёнок, — пробормотала она, склонив голову набок.

Кто бы мог подумать, что этот человек — тот самый Рен, чьё имя ассоциировалось с худшими слухами в империи? Сейчас он выглядел не иначе, как младенец, спящий в колыбели, умиротворённый и беззащитный.

— Значит, вот он какой…

Несмотря на их сложное прошлое, несмотря на годы ненависти, сегодня она впервые по-настоящему рассмотрела его лицо. Строгая линия бровей, прямой нос, мягкие волны волос, небрежно спадающие на лоб — каждую деталь. Под лёгкой тканью рубашки угадывалась стройная, но крепкая фигура, сочетающая юношескую лёгкость и силу.

Жизнь — странная вещь.

Кто бы мог предсказать, что именно с Реном у неё сложатся такие отношения? Что они не просто пересекутся, а окажутся рядом в этом тихом утреннем покое? Порой судьба сплетает узоры, которые невозможно разгадать заранее.

Если вспомнить их первую встречу… всё это казалось немыслимым.

И всё же сейчас она стояла здесь, заботливо укрывая его пледом.

— Привет.

— …Ты не спал?

— Ты слишком близко.

Хриплый голос сорвался с губ Рена. Только тогда Елена осознала, насколько мало между ними осталось пространства — настолько, что могла слышать его дыхание. Она торопливо отпрянула назад, но в спешке неудачно поставила ногу и подвернула лодыжку.

— А? Ой!

Она попыталась удержать равновесие, напрягла всё тело, но безуспешно. Её тело накренилось в сторону, и в тот же миг Рен молниеносно схватил её за запястье. Движение было быстрым, но мягким, в нём не было ни капли грубости — только тёплая, уверенная хватка. В то же время в этом жесте ощущалась сила, которой невозможно было противиться.

— Ах!

Короткий вскрик сорвался с губ Елены, но падение прекратилось. Правда, теперь она оказалась вовсе не на полу, а прямо у него на коленях, опираясь на его плечо.

Она судорожно вдохнула и тут же замерла. Нет, она вообще не могла дышать. В ушах оглушающе стучало сердце, и ей казалось, что этот звук вот-вот станет слышен и Рену. Его взгляд, его дыхание — всё было слишком близко.

С-слишком…

Наверное, поэтому она и потеряла бдительность, когда смотрела, как он спит. Этот Рен, беззаботно задремавший на диване, и тот, что сидел перед ней сейчас, — два совершенно разных человека. Елена чувствовала небывалую растерянность из-за переполнявших её эмоций.

— Осторожнее, а? — тихо проговорил он.

— …

— В очередной раз спас тебя.

Рен улыбнулся — открыто, легко, почти… обворожительно. В этом не было ни капли лжи.

Несколько мгновений Елена оставалась в оцепенении, осознавая его слова, его улыбку, его тепло… А затем, собравшись с духом, резко отстранилась и вскочила на ноги. Рен не стал её удерживать, но продолжал смотреть, уголки его губ изогнулись в едва заметной усмешке.

Она сделала вид, что ничего не произошло.

— Прости. Обычно я не такая неуклюжая.

— Разве?

— И вообще, если уж говорить о спасении… Скорее уж, это я тебя спасала. С чего бы вдруг ты меня?

Рен усмехнулся шире. Он-то прекрасно знал, сколько раз уже вытаскивал её из неприятностей. Но наблюдать, как Елена упрямо делает вид, будто этого никогда не было, было даже забавно.

Что, если я сделаю ещё одну ошибку?

Елена мысленно ругала себя за то, что так безрассудно подошла к нему. Если бы не эта импульсивность, ей не пришлось бы справляться с таким смущением. Постаравшись взять себя в руки, она вернулась на своё место.

Рен смотрел на неё с интересом, словно изучая каждую эмоцию, пробегающую по её лицу.

— Я хотел кое-что сказать.

— …Говори. А с каких это пор тебе нужно разрешение?

Голос её всё ещё выдавал остатки смятения.

— Эй, это вообще разговор? Разве не надо хотя бы посмотреть на собеседника?

Рен заметил, что она старательно избегает его взгляда, и с явной насмешкой поддел её.

Спокойствие. Нужно успокоиться.

Сделав глубокий вдох, Елена наконец справилась с бешено колотившимся сердцем и, как ни в чём не бывало, произнесла:

— Что ты хотел сказать?

— Если я скажу, ты станешь меня ненавидеть?

— Я и так тебя не особо люблю.

— Тогда начнёшь ненавидеть ещё больше?

— Зависит от того, что ты скажешь.

Обычно Рен не ходил вокруг да около, поэтому его медлительность вызывала в ней тревогу. Она не знала, чего ждать, но от этого её настороженность лишь возрастала.

— Причина, по которой ты стала подменой. Или, точнее, почему пришлось ею стать.

Елена напряглась.

— …

— Что, если я был причиной с самого начала?

Он всё так же улыбался, но в его глазах не было и намёка на веселье. За легкомысленным тоном скрывалось что-то куда более серьёзное, что-то, чего Елена ещё никогда в нём не видела.

Глава 153

"Причина, по которой я должна была стать подменой?"

Её взгляд дрогнул, встретившись с глазами Рена. Всё, что привело её в этот дом, причины, заставившие её оказаться здесь… И теперь она узнала, что в центре всего этого стоял именно Рен.

— Ты никогда не задумывалась, почему Вероника исчезла? Почему вдруг пропал здоровый ребёнок?

— Почему?

— Она была отравлена.

Глаза Елены расширились от неожиданности. Почти три года она не появлялась, и все думали, что она серьёзно больна. Но яд? Значит, кто-то сознательно её отравил?

— Не может быть…

Холод пробежал по её позвоночнику. В мыслях всё ещё было смятение, но голос уже прозвучал твёрдо, без тени сомнения. Она подняла глаза и увидела на лице Рена слабую, странную улыбку. Совсем не похожую на его обычную.

— Всё верно. Это я её отравил.

— …!

Он не стал скрывать правду. Спокойно, прямо сказал обо всём. Он мог бы соврать, исказить детали, но почему-то не хотел этого делать.

— А великий герцог решил найти замену. Ей стала ты.

"Так вот оно что… Так вот, как всё было на самом деле."

Елена наконец-то узнала истину, которую так долго пыталась понять. Но одно дело — догадываться, и совсем другое — услышать это из уст человека, который стоял у истоков.

— Эй.

Рен окликнул её, заметив, как изменилось её выражение лица.

Она подняла голову и встретилась с его взглядом.

— Ты злишься?

В его голосе и взгляде мелькнуло едва заметное напряжение. Будто впервые в жизни он чего-то боялся. Всегда невозмутимый, уверенный в себе — и вот теперь он выглядел так, словно не знал, чего ожидать.

Гнев бушевал внутри неё.

Её разлучили с семьёй.

Родителей убили.

У неё забрали Иана.

Её обрекли на жалкую смерть.

Если бы Рен не отравил Веронику, всего этого могло бы и не случиться.

— …

Когда Елена замолчала, губы Рена пересохли.

"Может, мне не стоило этого говорить?"

Он хотел быть честным. Но чем дольше длилось её молчание, тем сильнее сжималось его сердце. Он никогда раньше не сталкивался с таким, не знал, как с этим справляться. Единственное, что он мог сказать…

— Хочешь ударить меня?

— …

Её красивые брови слегка приподнялись.

Как всегда, он пытался скрыть напряжение за притворной шутливостью. Но что-то в его выражении лица было не таким, как обычно. Елена вдруг подумала: а не было ли это своеобразным извинением?

— Я, правда, злюсь.

— …

— Я ненавижу тебя. Я тебя презираю.

Её голос прозвучал твёрдо, почти безжалостно. Она не сдерживала чувств, не пыталась их смягчить.

Но она видела, что Рену больно.

Он старался скрыть это, делал вид, что ему всё равно, но его напряжённая улыбка и лёгкое оцепенение выдавали его с головой.

— Но ты ведь тоже не мог поступить иначе.

— Что?..

В глазах Рена мелькнуло потрясение. Они дрогнули, как от сильного удара.

Никто никогда не пытался понять его.

Никто не задавался вопросом, что он чувствовал.

Ему просто навешивали ярлыки — безжалостный, расчётливый, хладнокровный.

Но Елена… Она не осуждала.

— Ты злился на Веронику, ненавидел её, презирал. Разве не так?

Он даже не мог ответить.

Слова Елены задели его за самую уязвимую, самую тонкую струну.

— Так что я понимаю тебя.

"Это было ужасно больно. И остаётся больно до сих пор. Но…"

Да, её прошлая жизнь была полна страданий.

Но это был её выбор.

Ведь именно там она встретила Иана.

И это было величайшим счастьем.

Сейчас она могла сказать это с уверенностью: если бы не отравление Вероники, она бы не оказалась здесь.

Она стала хозяйкой тайного салона «L».

Она стала символом новой эпохи.

Она превратила враждебные связи в нечто новое.

Елена улыбнулась.

Её улыбка была сильной, уверенной, наполненной гордостью за путь, которым она идёт сейчас.

— Ты меня напугала.

— Ты испугался, старший?

— Да о чём ты? Думаешь, такими словами можно меня испугать?

Рен усмехнулся, но в его голосе сквозило лёгкое напряжение. Он пытался сохранять видимость уверенности, не желая показывать, что хоть на мгновение оказался уязвимым.

— Зови меня просто Рен.

— Рен.

Едва он договорил, как Елена тут же произнесла его имя, будто давно этого ждала.

— Как быстро ты привыкла.

— Честно говоря, слово «старший» никогда не ложилось мне на язык.

Теперь и в голосе Елены чувствовалось облегчение. Она и сама понимала, насколько натянуто звучало это обращение, словно у неё в горле застрял колючий шип.

— Тогда теперь твоя очередь сказать.

— Сказать что?

— Своё настоящее имя.

Елена промолчала.

— Или мне продолжать звать тебя просто «эй»?

— Называй меня Л.

— Да что за счастливый день, — фыркнул Рен. — Мы даже не знаем настоящих имён друг друга!

Ей казалось, что это просто нелепо.

— И кем мы друг другу приходимся?

— В смысле — между именами?

— Я пока ещё не согласилась.

— Вот именно поэтому и должна согласиться.

Елена покачала головой и засмеялась. Его логика была абсурдной, но почему-то больше не раздражала её так, как раньше.

"Неужели теперь это кажется мне просто шуткой?"

Такое изменение казалось ей невероятным даже самой. И, возможно, именно поэтому она приняла честность Рена — его искренность в признании, что он сыграл свою роль в отравлении Вероники.

— …Елена.

Она замерла на мгновение, прежде чем назвать своё имя. Оно казалось ей чужим.

С того момента, как она попала в империю, она ни разу не произносила его вслух. И было почти нелепо, что первым, кто услышит его от неё, станет Рен.

— Елена… Елена… Елена! — пробормотал он, словно пробуя это имя на вкус.

Он повторял его снова и снова, с каким-то детским восторгом.

— Теперь мы на одной волне.

Елена смотрела на него с лёгким недоумением.

— Елена.

— Что?

— Елена.

— Хватит меня звать.

Она вздохнула, наблюдая, как он, будто ребёнок, играет с её именем. Головная боль начинала подкрадываться, и она всерьёз пожалела, что вообще сказала ему правду.

— Как там дела в великом герцогстве?

С тех пор как она покинула его, прошло достаточно времени, чтобы внутреннее положение вещей изменилось. Получить информацию напрямую было сложно, но у Рена повсюду были свои люди, так что он знал больше, чем кто-либо.

— Кажется, Вероника начинает заниматься делами.

— Вероника?!

Голос Елены стал резче. В отличие от Рена, который говорил об этом небрежно, для неё это было важной новостью.

— В особняке участились её контакты с Ацеласом. Как думаешь, чем они там занимаются, проводя столько прекрасного времени вместе?

— Заговором.

— Они точно ломают головы над чем-то.

Елена задумчиво провела пальцем по подбородку.

"Вероника работает?"

Она была уверена, что после возвращения в великий герцогский дом та сосредоточится на обязанностях Леди. Но, похоже, ошиблась.

"Выходит, я ничего о ней не знаю."

До своей смерти она встречалась с Вероникой всего несколько раз. Тогда ей удалось разглядеть её жестокую натуру, но она так и не поняла, каким человеком та была на самом деле. А без этого предсказать её дальнейшие шаги было практически невозможно.

— Ты что-нибудь знаешь о Веронике? Вы ведь всё-таки двоюродные брат и сестра.

— Ты же понимаешь, что мы не лучшие родственники.

Рен был прав. Если бы между ним и Вероникой действительно существовали тёплые родственные чувства, он бы в первую очередь не попытался её отравить.

— Что тебе интересно?

Рен лениво откинулся на спинку дивана, небрежно постукивая ладонью по подлокотнику, словно приглашая задавать любые вопросы.

"Я не могу тебе доверять."

Но, несмотря на эти мысли, Елена понимала, что доверяет ему больше, чем хотелось бы признать. От внедрения шпионов в Великий герцогский дом до тщательно спланированного отравления Вероники — без системного сбора информации, стратегического мышления и детального планирования это было бы просто невозможно.

— Расскажи мне о Веронике.

— Она сумасшедшая стерва.

— Не шути.

— Я не шучу.

Елена сдержалась, чтобы не закатить глаза.

— Она полностью лишена рассудка.

— Ты можешь ответить серьёзно?

— Я серьёзен. Думаешь, я с тобой играю?

С улыбки Рена не осталось и следа. В его глазах не было насмешки, лишь сухая констатация факта. Елена прикусила губу. Ей не нравился этот ответ, но, глядя на выражение его лица, она поняла, что дальнейшие расспросы не изменят сути.

— Знаешь, что больше всего любит собака? — внезапно спросил он.

— Собака?

— Птиц.

— Птиц?

— Мёртвых птиц. Тех, которых она убивает сама.

— …!

Перед глазами Елены всплыл странный рисунок, висевший в комнате Вероники.

"Это слишком поверхностное понимание. Мне нужно узнать больше."

Она уже знала, что Вероника — жестокий человек. Но этого было недостаточно. Каков её характер? В каком направлении она мыслит? Елена надеялась получить хоть какую-то информацию, которая помогла бы ей разобраться, но Рен повторял одно и то же: она сумасшедшая.

— Не пытайся её понять или осмыслить. Просто прими этот факт.

— Что ты имеешь в виду?

— Как можно понять безумную стерву?

Елена нахмурилась.

— Таких, как она, нет ни в империи, ни на всём континенте. Её невозможно определить с точки зрения здравого смысла.

Раньше она воспринимала слова Рена как преувеличенные шутки. Но сейчас...

"Ты хочешь сказать, что она действительно безумна?"

Елена попыталась вспомнить ту Веронику, которую знала. Она ясно видела перед глазами ту сцену в темнице. Когда она умирала, Вероника смотрела на неё сверху вниз с хищной улыбкой, нежно качая руку Иана. Её глаза тогда были полны маниакального восторга.

— Она такая. Думает, что весь мир вращается вокруг неё.

— Самонадеянно.

— Она не признаёт ошибок. Если кто-то отказывается выполнить её просьбу или требование — убить. Для неё это естественно, и она даже не чувствует вины.

"Постой-ка."

Где-то в глубине её сознания всплыла мысль, на которую она чуть было не махнула рукой.

"Неужели не Ацелас отдал приказ о вербовке троих?"

Ранее она была уверена, что именно Ацелас попытался склонить Рафаэля, Кристину и Сентонью на свою сторону и пригласил их на Ноблесс-стрит. Это казалось ей логичным, ведь тот был официальной заменой Лиабрик. Но теперь, после разговора с Реном, она вдруг засомневалась.

— Рен, а что если… Если это всё-таки Вероника?

— Что?

— Если именно она приказала их привести?

— Допустим.

— А если они отказались? Как поступила бы Вероника?

Это было всего лишь предположение, но осторожность ещё никому не вредила. Елена слишком мало знала о оригинальной Веронике, чтобы не учитывать все варианты.

— Я же тебе уже сказал, она сумасшедшая.

— Значит…

— Она убьёт их.

Рен ответил мгновенно, без малейшего колебания. Лицо Елены стало серьезным.

Глава 154

"Я слишком расслабилась."

Елена прикусила губу. Она упустила важную деталь — не собрала достаточно информации о Веронике. Если бы не Рен, она могла бы допустить непоправимую ошибку, которая стоила бы жизни дорогим ей людям. К счастью, она поняла это сейчас, когда ещё не было поздно. Но даже осознание не облегчало ситуацию. Вероника оставалась крайне опасной фигурой — человеком, с которым невозможно справиться, опираясь на логику и здравый смысл.

"С Лиабрик, возможно, было проще..."

Она провела слишком много времени, изучая Лиабрик, как в прошлой жизни, так и в нынешней. Можно сказать, что она научилась понимать её мысли, предугадывать шаги. Именно поэтому Елене удалось обойти её и избавиться от неё. Она действовала на шаг впереди.

— Спасибо, Рен.

— За что это?

Рен пожал плечами. Улыбка не сходила с его лица, словно ему было приятно осознавать свою полезность для неё.

Елена задумалась. В то время как она погружалась в свои мысли, Рен, подперев щёку рукой, не сводил с неё взгляда. Его глаза блестели от интереса и веселья, но Елена, полностью сосредоточенная на своих размышлениях, не замечала этого.

"Я должна защитить троих."

Первоочередная задача — их безопасность. Вторая задача — их безопасность. Третья — снова их безопасность. Если кто-то из них пострадает или погибнет, она не сможет себе этого простить.

"Одному лорду Хурельбарду не справиться."

Даже если бы он обладал невероятной скоростью и ловкостью, защищать одновременно Рафаэля, Кристину и Сентонью, у каждого из которых свой распорядок дня, свои привычки и маршруты, было бы практически невозможно.

— Почему у тебя такой мрачный вид? Это раздражает.

Голос Рена выдернул её из мыслей. Она подняла на него взгляд.

— Теперь, когда Вероника вернулась, нам нужно предпринять меры, чтобы её остановить.

— Меры предосторожности?

Рен вдруг усмехнулся, но затем лицо его стало серьёзным.

— Если ты будешь думать о защите, то уже проиграла.

— Что ты имеешь в виду?

— Никто ещё не смог защититься от неё.

Елена недоверчиво усмехнулась.

— Ты хочешь сказать, что отсутствие плана — это тоже своего рода план?

— Ты что, правда её недооцениваешь? Она всегда наносит первый удар. Всегда создаёт ситуацию, которая выгодна только ей. И с тобой будет так же.

— Что ты пытаешься сказать?

— Создай свою ситуацию. Ситуацию, в которой ты будешь в выигрыше. Тогда ты победишь.

— …!

Слова Рена прозвучали как удар по голове.

"Он прав. Почему я думала только о защите? Я же не обязана играть по её правилам."

В отличие от Великого дома, за ней больше не следят, на неё не наложены никакие ограничения. Она свободна в своих действиях. Так зачем ограничивать себя, если перед ней открыт целый спектр возможностей?

— Никто не приходит в голову. Мне не нравится выражение «нанести первый удар».

Рен широко улыбнулся, довольный переменами в её настроении.

— Делай, что хочешь, я помогу. Только потом не жалуйся.

Елена молча улыбнулась, вновь погружаясь в раздумья.

"Нужно минимизировать риски. Но этого мало. Мне нужна атака на самого Великого герцога."

Раз уж она решила взять игру в свои руки, то разработать стратегию было не так уж и сложно. В её голове начали складываться очертания плана. Сначала он выглядел как грубый набросок, но с каждой новой мыслью приобретал чёткие линии, наполняясь деталями и красками.

— Нам нужно переиграть их же тактику.

— Какая ты умная. Стоит сказать тебе одно, а ты понимаешь сразу два.

Елена позвонила в колокольчик, вызывая Мэй. Понимая, что ситуация срочная, она передала распоряжение — к утру в гостиную должны прийти трое: Рафаэль, Кристина и Сентонью. Кроме того, она дала указание Эмилио позаботиться о сопровождении Кристины и Сентонью опытными наёмниками, но Рафаэля это не касалось — он ещё не дал своего ответа. Это была временная мера, но необходимая.

Время пролетело незаметно. Даже несмотря на предпринятые шаги, оставалось множество деталей, требующих доработки, и прорех, которые предстояло устранить.

Рен взглянул на часы, нарушая затянувшееся молчание:

— Уже почти пора?

Елена лишь мельком глянула на него.

— Ты не жалеешь? Думаю, ты впустую потратил своё желание.

— Тогда можно воспользоваться желанием второй раз?

— Нет.

Рен усмехнулся:

— Не переживай. Если останется сожаление, это сделает его только ценнее.

— Ты всё-таки странный человек.

Она покачала головой, глядя на него. Сколько бы времени они ни проводили вместе, порой казалось, что она знает Рена… и одновременно не знает его вовсе.

В этот момент с лёгким скрипом открылась дверь секретного прохода. Оттуда вышла Мэй, грациозно склонив голову.

— Я привела его высочество кронпринца.

Как только эти слова сорвались с губ служанки, Елена тут же поднялась. Рен, напротив, с явным недовольством неторопливо поднялся с дивана, как будто появление Сиана было для него личным раздражителем.

Позади Мэй стоял Сиан. Величественный, как всегда, он сделал несколько уверенных шагов вперёд.

— Приветствую ваше высочество, — Елена грациозно поклонилась.

В отличие от неё, Рен лишь небрежно склонил голову, демонстрируя откровенное равнодушие.

Сиан перевёл на него взгляд, и в этом взгляде сквозила едва уловимая неприязнь. Он не подал виду, но человек, оказавшийся здесь раньше него, явно вызывал у него внутреннее раздражение.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, обращаясь к Елене мягким, почти тёплым голосом.

Для того, кто привык подавлять эмоции и казаться холодным, это была необычная интонация. Любой, кто знал Сиана, был бы потрясён, услышав это.

— Благодаря вашей заботе, ваше высочество, со мной всё в порядке.

— Рад это слышать. Я хотел прийти раньше, но, увы, обстоятельства не позволили. Я разочарован.

Рен, всё это время наблюдавший за их разговором, вдруг вмешался, нарочито весело перебивая:

— Я вообще-то тоже здесь, если кто не заметил.

Сиан медленно перевёл на него взгляд. Их глаза встретились, но уже в следующую секунду Сиан снова посмотрел на Елену.

— Присядем? Нам многое нужно обсудить.

— Про меня не забудьте, — ухмыльнулся Рен. — Вот тут садитесь.

Елена жестом предложила Сиану занять почётное место на диване. Она села справа от него, а Рен — слева.

— Ты похудела, пока мы не виделись, — заметил Сиан, пристально оглядывая её.

— Правда? Я спала достаточно. Возможно, это оттого, что слишком много думаю.

В его глазах мелькнула тёплая нотка. Для него было огромным облегчением видеть её невредимой.

— А теперь, ваше высочество, примите моё официальное приветствие, — вдруг заявил Рен, явно напоминая о своём присутствии.

— Насколько я помню, ты уже поприветствовал меня.

— Правда? А я и не знал, что вы так сухи в общении.

Рен не терял шанса поддеть Сиана, и это начинало его раздражать.

— Может, на этом хватит? Взаимной радости от встречи, кажется, не наблюдается.

— А почему ты так откровенно показываешь свою неприязнь? Ты ведь даже не пытался её скрыть.

Брови Сиана дрогнули от слов Рена. Между ними вспыхнуло негласное противостояние, едва скрытая битва за территорию.

Елена вздохнула, понимая, что пора вмешаться.

— Хватит, Рен.

"Рен?"

Сиан слегка сузил глаза. Услышав, как Елена произносит это имя с таким естественным оттенком, он внезапно ощутил укол доселе неизвестного чувства… ревности?

— Если ты просишь, я, конечно, остановлюсь, — Рен улыбнулся и с лёгкостью отступил, подчинившись её просьбе.

На этом фоне Сиан, наоборот, выглядел ещё более сосредоточенным и напряжённым.

— Мы здесь не для того, чтобы зря тратить время, — вмешался Рен. — Пора обсудить будущее.

Елена едва заметно вздохнула.

— Давайте для начала выпьем чаю.

Поставив точку в разговоре, Елена аккуратно разлила чай по чашкам, которые принесла Мэй. По гостиной разлился глубокий аромат, наполняя воздух спокойствием и умиротворением. Сиан первым отпил глоток, ощутив тепло напитка, и после небольшой паузы диалог возобновился.

— Прежде всего, я хотел бы поблагодарить вас обоих, — сказала Елена, глядя на своих союзников. — Если бы не вы, мне бы не удалось безопасно покинуть Герцогство. Я искренне признательна.

— Мы помогали не ради благодарности, — коротко ответил Рен, улыбаясь своей характерной усмешкой. — Ты же знаешь, это в наших общих интересах.

— Согласен, — поддержал его Сиан. — Важнее, чтобы ты осталась невредима.

Елена улыбнулась, чувствуя себя в безопасности рядом с ними. Несмотря на разницу в характерах и подходах, они все трое были объединены общей целью — уничтожить Великого Герцога Фридриха и лишить его влияния.

Сиан, отложив чашку с чаем, заговорил:

— Мы потребовали от великого герцога крупную компенсацию за незаконное перемещение рыцарей без разрешения императорского двора.

— Это правильный ход, — одобрила Елена. — Если нельзя заставить его отступить силой, лучше воспользоваться его ошибками и получить выгоду.

Сиан мудро поступил, воспользовавшись ситуацией. Самовольное перемещение рыцарей вблизи столицы без уведомления императорского двора было серьёзным нарушением закона. Даже титул великого герцога не мог спасти Фридриха от необходимости выплатить компенсацию, которая соответствовала бы его статусу.

— Теперь, когда герцог вынужден притихнуть, мы планируем реформировать Императорскую гвардию, — продолжил Сиан.

— Это разумно, — согласилась Елена. — Императорская гвардия — символ власти и достоинства императорской семьи. Но на деле она давно превратилась в орудие дворян, и нуждается в обновлении.

В настоящее время гвардия формировалась из молодых аристократов и людей, рекомендованных знати, что превращало её в марионетку дворянства. Многие члены гвардии больше заботились о собственных привилегиях, чем о защите императора.

— В последнее время в столице всё чаще проходят собрания и митинги, — заметила Елена. — Люди начинают задумываться о переменах, и это благодаря тому, что вы уделяете внимание внутренним делам империи.

— Это благодаря твоей школе, — спокойно ответил Сиан. — Дети учатся, и со временем меняют мнение своих родителей.

Он был благодарен за то, что вновь встретился с Еленой. Если бы не она, он мог бы навсегда остаться заложником старых порядков и идей о незыблемости императорской власти.

Елена, почувствовав, что разговор подошёл к главному, посмотрела на обоих.

— Я хотела встретиться с вами, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию, — начала она. — Великое Герцогство сейчас пошатнулось, но его корни глубоки и крепки. Простым толчком его не свалишь.

— Потребуется сильный удар, чтобы разрушить его полностью, — поддержал её Рен.

— Именно. Нужен неожиданный и сокрушительный удар, — согласилась Елена.

Она бросила взгляд на обоих мужчин. Несмотря на то, что их темпераменты были словно вода и огонь, их объединение могло привести к неожиданному результату. Елена уже видела, как мощным эффектом обернулось их совместное сотрудничество в процессе побега из Герцогства.

— Рен, — обратилась она к нему, — мне нужно, чтобы ты следил за деятельностью Великого дома. Узнай, что они замышляют, чем занимаются. Не упускай даже мельчайших деталей.

Рен усмехнулся. Слежка и сбор информации были его стихией.

— Я хочу спровоцировать их на ответные действия, — продолжила Елена, твёрдо глядя в глаза своим союзникам. — Пусть они начнут нервничать. Пусть совершат ошибки.

Елена собиралась открыто бросить вызов Веронике. Она с нетерпением ждала того момента, когда та поймёт, что её презираемая марионетка, заменяющая её в светском обществе, на самом деле и есть та самая загадочная Л — хозяйка Секретного Салона.

— Ваше высочество, — обратилась Елена к Сиану, — вам нужно оказать давление на великого герцога. Сделайте это так, чтобы всё выглядело оправдано и обоснованно.

— Разумеется, — ответил Сиан с пониманием.

Елена глубоко вздохнула, её глаза блестели решимостью.

— Мы должны стереть имя великого герцога Фридриха из истории империи.

Глава 155

Обсуждение завершилось, когда на городские улицы легли сумерки, окутывая их мягким полумраком. Хотя достигнутая договоренность пока не была грандиозным свершением, общее направление действий уже было намечено. Оставалось лишь проработать детали и действовать слаженно, чтобы добиться действительно значимых результатов.

— Не зря потрудились, — с удовлетворенной улыбкой произнесла Елена.

Той же мыслью прониклись и Сиан с Реном. Трое людей, которые до сих пор действовали каждый по-своему, теперь объединили усилия ради общей цели. Это было значимое достижение.

Рен покачал головой, бросив на Елену шутливо-укоризненный взгляд:

— Не заставляй меня идти против тебя в будущем. Эта девчонка очень коварна.

— Только теперь понял? Будь начеку, иначе однажды окажешься в ситуации, из которой не найдешь выхода.

— Хм… После таких слов мне хочется внимательнее вглядеться в твои глаза.

Елена усмехнулась, наблюдая за тем, как Рен нарочито кривляется. Раньше это казалось бы невообразимым, но теперь даже такие поддразнивания воспринимались тепло.

— Ваше Высочество, вы ведь пойдете со мной? Не хочется возвращаться одному, — Рен многозначительно перевел взгляд с Елены на Сиана.

— Ах, Ваше Высочество, на некоторое время… — начала было Елена.

— Возвращайся первым, — ровным голосом сказал Сиан.

Рен замер, окинув обоих цепким взглядом.

— Что это значит?

Он поочередно посмотрел на Сиана и Елену, словно выискивая скрытый смысл в их поведении. Елена, немного смутившись, на мгновение опустила глаза, но затем, собравшись, ответила спокойно:

— У меня есть разговор с Его Высочеством.

— Только вдвоем?

— Да, только мы двое.

Рен скривился.

«Ох, мне это не нравится».

Что-то было в этом не так. Будто его одного оставляли в стороне. И он прекрасно знал, какие чувства испытывает Сиан. Но что поделать? Эти двое явно хотели поговорить наедине.

«Ладно, притворюсь, что смирился».

— Ну что ж, кажется, лишний уходит. До скорой встречи. Ваше Высочество, лучше поскорее возвращайтесь во дворец. Если вас долго не будет, это вызовет вопросы.

Рен, махнув рукой, уже собирался выйти, но вдруг резко обернулся.

— О, едва не забыл!

Он подошел к дивану и поднял одеяло, которое так заботливо накрыла на него Елена.

— Это будет сувениром. Приберегу его на случай, если мне понадобится исполнить желание.

— Желание?

Сиан едва заметно прищурился, его глаза вспыхнули интересом. Уловив это, Рен ухмыльнулся и, не сказав больше ни слова, вышел.

Елена лишь улыбнулась, глядя ему вслед. Обычное, ничем не примечательное одеяло в качестве сувенира?

Знал ли он, что на самом деле кроется за этими словами? Сиан, внимательно наблюдавший за ней, наконец нарушил затянувшуюся тишину:

— Желание. Могу я узнать, что он имел в виду?

— Ах, ничего особенного, — легко ответила Елена. — В благодарность за помощь я пообещала исполнить одно его желание. Он просто использовал эту ситуацию, но выглядит это довольно забавно, правда?

— …

Сиан наблюдал за ее лучезарной улыбкой, не в силах осознать, почему этот безобидный жест вдруг отозвался в нем неприятной тянущей болью.

— Понимаю, — тихо произнес он.

Его губы лишь слегка дрогнули, но он заставил себя не говорить больше ни слова. Конечно, ему хотелось узнать, какое именно желание загадал Рен, но расспрашивать об этом показалось бы невежливым.

— У меня есть еще один разговор…

— О чем ты хотела поговорить?..

Они заговорили одновременно. Сиан едва заметно улыбнулся, его напряженное лицо немного смягчилось.

— Ты первая, — предложил он.

Елена, недолго думая, достала из кармана конверт с изысканным тиснением и протянула его Сиану.

Тот, слегка нахмурившись, взял конверт и с любопытством взглянул на него, затем перевел взгляд на Елену, словно спрашивая, что это значит.

— Открой, — мягко сказала она.

Его пальцы легко скользнули по запечатанному краю, и он развернул содержимое. Однако, едва его глаза пробежались по строкам, в них отразились удивление, замешательство и даже легкий шок.

— Это… вексель?

— Именно.

Сиан поднял на нее изумленный взгляд.

— Почему ты передаешь его мне?

— Я хочу помочь вам в реформировании Имперской гвардии. Компенсации, полученной с герцога, недостаточно.

Елена улыбнулась, словно уже знала, что он скажет. Имперская гвардия была основой императорской власти. Без её реформы невозможно было построить новую империю. В этот период, когда Великий Дом пошатнулся, Сиану следовало нанести удар по самой сердцевине — Имперской гвардии.

«В прошлой жизни он потерпел неудачу из-за противодействия знати и финансовых проблем…»

В день провала реформы она пришла к нему, чтобы утешить. Именно тогда она увидела это — Сиана, человека, который, казалось, не проронит ни капли крови, даже если его пронзить мечом, — он плакал.

Несмотря на то что он обладал мастерством меча, сравнимым с тремя величайшими фехтовальщиками империи, выдающимся умом и актёрским талантом, позволяющим обводить аристократов вокруг пальца, он всё же не смог преодолеть этот барьер. Вспоминая тот момент, Елена чувствовала смятение. Тогда она жалела лишь об одном — что не смогла хоть немного облегчить его ношу.

— Великий герцог так просто не падёт. Чем больше он загнан в угол, тем сильнее будет стремиться перевернуть империю. Кажется, именно так раньше свергалась прежняя династия и восходил на трон нынешний император.

— …

— В таком случае вам потребуется Имперская гвардия — ваша личная опора. Прошу, используйте эти деньги как фундамент.

Сиан опустил взгляд на вексель в своих руках. Сумма была астрономической. В пять раз больше той, что Великий герцог должен выплатить в качестве компенсации.

— Ты и правда хочешь передать мне это?

— Вашему Высочеству эти средства нужнее, чем мне.

В уголках губ Сиана мелькнула горькая улыбка. Он понимал: этот вексель был свидетельством искреннего желания Елены помочь ему. И всё же почему-то это осознание приносило лишь горечь. Сама ситуация, в которой он вынужден принять её помощь, казалась ему невыносимой. А ещё больше тяготило то, что он не мог отказаться.

— Спасибо. Я не смогу выразить это словами.

Он сжал вексель в руке, словно давая себе обещание. Это будет первый и последний раз, когда он в долгу перед Еленой. Сегодня он примет эти деньги, но больше никогда не окажется в такой ситуации. Решив для себя, он перешёл к тому, ради чего остался в гостиной.

— У меня тоже есть кое-что для тебя.

Елена моргнула, удивлённо вскинув взгляд.

— Я собираюсь пожаловать тебе титул.

— В-Ваше Высочество?

— Ты сама говорила. В Северном Трёхстороннем Союзе у тебя уже есть титул от королевства Белкан.

Елена смущённо кивнула, не ожидая услышать это. В официальных документах её альтер-эго L фигурировало как подданная Белкана, откуда происходила корпорация Кастол, которой управлял Эмилио.

Сиан продолжил без особых эмоций в голосе:

— Однако для того, чтобы полностью освободиться от власти Великого герцога и начать действовать открыто, лучше иметь титул, дарованный самой Империей.

— Нет… Мне вполне хватает того, что есть.

Елена замахала руками, стараясь тактично, но твёрдо отказаться. Право даровать титулы принадлежало исключительно императорской семье, и для наследного принца это не составляло труда. Однако её случай был особенным.

«Проблема в том, что я — женщина…»

На протяжении всей истории империи титулы получали женщины, но почти всегда они передавались от отца или мужа. Те, кто получал их самостоятельно, были редкостью.

Конечно, L обладала огромной репутацией, славой и влиянием. Но этого было недостаточно. Чистокровная знать, строго следящая за соблюдением традиций, вряд ли одобрит такой шаг. Более того, те, кто цеплялся за свои привилегии, могут воспринять это как угрозу.

— Это может стать поводом для недовольства аристократии.

— Я понимаю, о чём ты беспокоишься.

— Прошу, не настаивайте. Мне достаточно того, что Ваше Высочество заботится обо мне.

Елена вежливо, но уверенно отказалась. Ей не хотелось, чтобы на Сиана обрушилась волна критики из-за неё.

— Я всё равно на это пойду.

— Ваше Высочество…

В глазах Сиана мелькнуло упрямство.

— Убийство дворянина — тяжкое преступление. Я верю, что титул, который я тебе дам, станет хоть какой-то гарантией защиты.

Даже Великий герцог не мог беспрепятственно уничтожить дворянина, получившего официальное звание. Если бы он попытался, дело попало бы в Совет аристократии, и обсуждение затянулось бы на месяцы.

Сиан хотел защитить Елену всеми возможными способами. Закон, придуманный знатью для собственной безопасности, теперь можно было использовать, чтобы не дать Великому герцогу притеснять её.

— Я больше беспокоюсь о тебе, чем ты обо мне. Я не позволю тебе отказаться.

Елена была поражена искренностью, звучащей в его голосе. Если она продолжит настаивать, Сиан, скорее всего, не примет её вексель, если она откажется от титула, проявив упрямство.

— …Я приму его, Ваше Высочество.

— Твой титул — баронетесса*. Церемония награждения пройдет в неофициальной обстановке, подальше от посторонних глаз. Мы отправим человека в салон.

— Империю ждет громкий переполох.

Раз уж она согласилась принять титул, то слух о том, что Л стала имперской дворянкой, разнесется мгновенно, вызвав бурные обсуждения. Это был ее способ отблагодарить Сиана за его благосклонность. К тому же ее репутация и влияние сделают так, что никто не осмелится возразить.

"Следующий шаг — высший свет."

Она как раз собиралась выйти в свет, чтобы спровоцировать Веронику. Теперь, когда Сиан пожаловал ей титул, их стартовые позиции сравнялись — исчезло единственное пятно, которым Вероника могла ее уязвить. Настало время расправить крылья и взлететь.

— Уже поздно, — заметил Сиан, осторожно следя за тем, чтобы не попасться на глаза шпионам, расставленным знатью. Он не мог надолго оставлять дворец без присмотра.

— Знаю. Мы слишком увлеклись беседой, Ваше Высочество.

— Сиан.

— Что?

— Зови меня просто так.

Елена от неожиданности замерла, затем поспешно замотала головой, замахав руками.

— Нет, как я могу осмелиться… Мне нравится, как есть.

— …

— Такого никогда не случится. Прошу, не настаивайте.

Елена когда-то сама была королевой, а потому особенно внимательно относилась к подобным вещам. Единственная женщина, которая могла звать наследного принца по имени, — та, с кем он проведет всю свою жизнь.

— Когда-нибудь ты все же скажешь.

— Что?..

Елена округлила глаза, глядя на него с ошеломлением. Сиан всегда отличался осторожностью во всем, что касалось слов и поступков. Если уж он заговорил об этом так прямо, значит, решение им уже принято.

— Но при одном условии. Хотя, скорее, у меня есть просьба.

— Просьба?

— Разрешишь мне узнать твое настоящее имя?

Елена замерла, растерянно глядя на Сиана.

"Он ведь не просто хочет узнать мое имя, верно? Нет, не может быть."

Она не понимала, зачем ему это, но его выражение лица, будто он носил неудобную одежду, словно подтверждало ее догадки.

— Прости.

— Это так трудно?

— Я должна была сказать раньше, но скрывала так долго…

В ее глазах мелькнула мягкость. Сиан никогда не давил на людей, позволяя им самим решать, когда раскрывать ему свои секреты. Он просто ждал — молча, терпеливо, даже не зная ее имени. Теперь настала ее очередь отплатить ему за это ожидание.

— Елена.

— Елена…

Она вздрогнула, услышав, как он произносит ее настоящее имя. Было странно говорить его вслух впервые, но еще более странным казалось слышать его в устах Сиана.

Он повторил ее имя, будто запоминая, будто высекал его в своей памяти, а затем на его губах мелькнула теплая улыбка.

— Пусть это имя останется со мной надолго, Елена.

*Баронетесса — женщина, обладающая рангом баронета самостоятельно. Этот титул ниже барона, но выше рыцаря.

- Баронесса относится к титулу, связанному с бароном.

- Баронетесса относится к титулу, связанному с баронетом.

Глава 156

Кристина — революционный дизайнер, имя которой гремело на всю империю. Она была так же занята, как и популярна.

Бутик, которым она управляла, привлекал юных леди, мечтающих о платьях, созданных ее руками. О ее таланте говорили даже за пределами страны, и дамы из других государств приезжали, надеясь заполучить ее наряды. Однако даже если кто-то записывался на пошив сегодня, получить платье он мог лишь через год.

Несмотря на невероятную загруженность, Кристина не позволяла себе останавливаться в творческом поиске. Она была той самой женщиной, которая ввела в моду силуэт «русалка», но конкуренция не дремала — новые мастера перенимали ее идеи и развивали их. Чтобы сохранить лидерство, ей приходилось постоянно двигаться вперед.

— Ох, у меня уже рябит в глазах. Это из-за недосыпа? — Кристина, сидя на втором этаже здания, где располагался ее бутик, отложила карандаш и потянулась. Ее голова словно была окутана туманом.

Она поднялась, подошла к зеркалу и нахмурилась, увидев свое отражение.

— Надо привести себя в порядок. Выгляжу просто ужасно.

Кристина раздраженно цокнула языком. График работы был настолько насыщенным, что она неделями не появлялась дома. Порой ей казалось, что она превратилась в тень самой себя.

Она наполнила ванну горячей водой и погрузилась в нее с головой, позволяя усталости раствориться в тепле. Вернувшись в студию, она вытирала волосы полотенцем, ощущая себя значительно бодрее.

— Хм?

Когда Кристина собиралась сесть на стул, она заметила записку, прикрепленную к ее альбому для эскизов. Её здесь не было, когда она уходила в ванную. Это означало лишь одно — пока она мылась, в ее студию кто-то проник.

Лицо Кристины стало серьезным, когда ее взгляд скользнул по содержанию записки.

Тук-тук.

— Думаю, вам пора выходить.

В этот момент за дверью раздался голос. Кристина быстро схватила записку и спрятала ее за лиф платья, сохраняя невозмутимый тон.

— Подождите минутку. Сейчас выйду.

Она поспешно закончила приготовления и покинула студию. Перед дверью ждал высокий мужчина с суровым лицом — наемник, которого наняла через гильдию. Он коротко поклонился.

— Давайте отправляться.

Когда она вышла из бутика, к крыльцу уже был подан экипаж. Однако, едва поставив ногу на подножку, Кристина вдруг замерла и снова опустила ее на землю.

— Мы давно не выезжали на встречи, а ты подал мне… это?

— Что?

Кучер удивленно моргнул, не понимая, что она имеет в виду.

— Отправляйся на ближайший рынок лошадей и найди мне новый экипаж.

— С-сейчас? Но вы опоздаете на встречу…

— И что с того? Вся Империя знает, насколько я занята.

— …Понял.

Кучер не стал спорить и поспешил к рынку, который, к счастью, находился неподалеку. Через некоторое время он вернулся с новой каретой, хоть и мало отличающейся от предыдущей.

— Мне это все равно не нравится… но выбора нет.

Кристина нахмурилась, но все же села в экипаж. Он плавно покатил по улицам столицы, и вскоре она прибыла на место встречи. Там она провела время за чаепитием со знакомой, наслаждаясь редкой возможностью отвлечься от работы. К счастью, встреча прошла без происшествий, и она благополучно вернулась в бутик.

Тем временем имя другого гения, но в мире музыки, снова гремело по всей империи.

Сентонио недавно приобрел известность как талантливый дирижер. В отличие от прошлого, он больше не страдал от потери слуха и теперь мог полностью передавать эмоции и атмосферу своих симфоний, управляя оркестром с завидной точностью.

Когда прозвучал финальный аккорд, зал взорвался бурными овациями. Сентонио развернулся к публике и элегантно поклонился. Он ощущал небывалый подъем. В эти моменты он чувствовал себя по-настоящему живым, впитывая в себя каждую нотку восхищения, исходящего из зала.

После концерта оркестранты пригласили его на ужин, но Сентонио, извинившись, отказался. Вместо этого он сел в карету, направлявшуюся домой.

Погрузившись в размышления, он лениво смотрел в окно. Однако его взгляд внезапно зацепился за что-то. На стекле кареты была прикреплена небольшая записка.

Когда он ее прочитал, в его глазах вспыхнуло искреннее изумление.

Карета остановилась у небольшого особняка за пределами столицы. Этот дом, приобретённый благодаря великодушному расположению Халифа, стал для Сентонио идеальным местом для творчества: здесь было уединённо, тихо, а соседей почти не было. Когда музыкант вышел из кареты, его встретила служанка, следившая за домом.

— Добро пожаловать, господин, — почтительно поклонилась она.

Особняк был небольшим, и в нём жили всего четверо: сам Сентонио, служанка, кучер и недавно нанятый наёмник, исполнявший роль телохранителя.

После утомительного концерта его силы были на исходе, и вскоре после возвращения свет в доме погас.

Когда ночь опустилась чуть глубже, в тени особняка появился кто-то, слившийся с темнотой. И спустя несколько мгновений вокруг вспыхнули огненные языки.

Огонь охватил здание одновременно с разных сторон. Дрова, сложенные в одном из углов двора, вспыхнули, словно жадное пламя неслось пожрать всё на своём пути.

Но прежде чем крыша дома рухнула под натиском огня, четверо обитателей уже успели покинуть его через чёрный ход. Самым странным было то, что, несмотря на разное расположение их комнат, все они выбежали практически одновременно, словно заранее знали о пожаре.

Собравшись на безопасном расстоянии, они молча наблюдали, как их дом превращается в пылающий костёр.

— Ха… ха… Это могло бы стать настоящей катастрофой… — прерывисто дыша, пробормотал Сентонио.

В его голове всплыли слова записки, спрятанной у него за пазухой:

«План поджога особняка. Выключите свет, ждите на первом этаже, затем бегите».

Если бы не это предупреждение, он бы сгорел заживо в ловушке, устроенной кем-то, кто желал его смерти.

— Простите… я пытался замаскировать это под несчастный случай…

Ацэлас нервно оправдывался перед Вероникой. После того как Рафаэль попросил дополнительное время на размышления, а Кристина и Сентонио отказались от предложения Великого герцога, ему было поручено устранить их. Однако операция потерпела полный провал.

"Как можно так нелепо облажаться?" — злился он на себя.

Хотя Ацэлас и уступал Лиабрик в опыте, с юных лет он считался весьма одарённым человеком. Ему было не свойственно допускать подобные ошибки.

Кристину он планировал убрать, инсценировав несчастный случай: подстроил так, чтобы колёса её кареты отвалились в дороге, но внезапное решение купить новый экипаж разрушило его планы.

С Сентонио всё сложилось ещё хуже. Хотя особняк сгорел дотла, сам музыкант уцелел, как и все, кто находился в доме.

Вероника лениво взглянула на птицу в клетке. Это был редкий западный попугай с алыми перьями.

— Ты провалился? — её голос звучал отстранённо, словно это не имело для неё никакого значения.

— Простите… я обещаю, что это больше не повторится…

ХРРРСК!

Внезапный хруст заставил Ацэласа вздрогнуть.

Тонкие пальцы Вероники сжались вокруг клетки, и всего мгновение спустя попугай, который секунду назад щебетал, безжизненно повис на жердочке.

— Ой, кажется, он умер, — спокойно произнесла она.

Ацэлас застыл, холодный пот стекал по его спине. Манера, с которой она говорила об этом, была пугающей — в её голосе не слышалось ни капли сожаления или раскаяния.

Вероника негромко щёлкнула пальцами.

Ацэлас мгновенно вскочил с дивана и подошёл к ней, стараясь держаться почтительно и склоняя голову, чтобы не встретиться с ней взглядом.

Она лукаво на него посмотрела, затем небрежно ударила его по лбу складным веером.

— Это что, украшение?

— …

— Почему ты не можешь мыслить шире?

Она толкнула его пальцем в лоб, достаточно сильно, чтобы его голова качнулась назад. Ему было унизительно, он ощущал себя жалким. Но он не смел сопротивляться.

— Мне нужен был показательный пример.

— Я… я понимаю…

Конечно, он понимал. Именно ради этого он и пытался устранить тех, кто осмелился отвергнуть предложение.

— Если понимаешь, почему же тогда всё сделал неправильно?

Вероника улыбнулась, но эта улыбка казалась ледяной.

— Ну…

— Их нужно было просто убить. Разорвать в клочья, чтобы и опознать нельзя было.

От зловещих слов Вероники плечи Ацэласа невольно вздрогнули. Мысль о безжалостной натуре этой женщины вызывала в нём холодный ужас. Но ещё страшнее было видеть улыбку на её губах, когда она говорила об этом так легко, будто обсуждала погоду.

— Вот что такое страх, — протянула она мягким, но пронзительным голосом. — Он проникает в самые глубины человеческой сущности. Когда страх овладевает тобой, ты уже не можешь ни думать, ни сопротивляться.

— Н-но… если это вызовет подозрения… — пробормотал Ацэлас, с опаской заглядывая в её глаза.

В ответ раздался резкий хлопок — Вероника с раздражением ударила его по щеке сложенным веером.

— Не понимаю, как ты смог заменить Лиабрик с такой-то головой?

Ацэлас сжал кулаки, но промолчал.

— Подозрения? — она усмехнулась, и в её лице не отразилось ни капли беспокойства. — Только слабые осмеливаются сомневаться в сильных. Думаешь, кто-то посмеет бросить вызов Великому герцогу Фридриху?

Ацэлас не мог возразить. Даже если у кого-то окажутся доказательства, противостоять самому Великому герцогу — невозможно. Кто рискнёт потребовать от него отчёта?

— Возьми себя в руки, Ацэлас. Если ты снова допустишь подобную ошибку, мне придётся поступить с тобой жёстко.

Он нервно сглотнул. Глядя на мёртвую птицу в клетке, он понимал, что для неё не составляло труда раздавить его, словно бесполезную куклу.

В дверь постучали.

— Входите. — махнула Вероника рукой.

— Я больше не допущу такого, — поклонившись, Ацэлас отошёл в сторону и сел на диван напротив неё.

В комнату вошёл человек, которого пригласила Вероника. Это был Люминус. Некогда он был приближённым Лиабрик, но после её падения получил назначение на пост помощника Ацэласа, чтобы помогать ему в делах.

— Приветствую вас, Ваше Высочество, — почтительно поклонился Люминус, а затем едва заметно склонил голову перед Ацэласом.

— В чём дело?

— Некоторое время назад "L" сделала важное заявление. Я посчитал, что вам следует знать об этом.

— Ты думаешь, что принцессе нужно докладывать о таких пустяках? Ты совсем не понимаешь, кто перед тобой? — раздражённо фыркнул Ацэлас.

Для других "L" была современной женщиной, хозяйкой успешного салона, но для него — всего лишь жалкой особой, недостойной даже внимания Вероники.

— Это касается тех художников, с которыми мы пытались установить контакт, — спокойно продолжил Люминус.

— Что?

— Это интересно. Продолжай, — с неожиданным интересом велела Вероника, лениво наклонив голову.

Ацэлас уже открыл рот, чтобы возразить, но, заметив её взгляд, осёкся и только махнул рукой, позволяя Люминусу говорить дальше.

— Художник Рафаэль объявил, что в течение десяти лет будет публиковать свои работы исключительно в "Секретном салоне", принадлежащем "L", и согласился обучать учеников только там.

— Ч-что?! — лицо Ацэласа побледнело.

Он докладывал Веронике, что переговоры с Рафаэлем идут успешно, и уверял её, что художник, скорее всего, примет их предложение. Но теперь…

— Новая коллекция платьев Кристины также будет представлена в "Секретном салоне", а "L" уже получила разрешение на открытие бутика в строящемся комплексе Базилики.

— Ч-что за…

— Кроме того, музыкант Сентонио объявил, что будет выпускать свои будущие произведения исключительно через "Секретный салон". Его концерты также будут проходить в концертном зале при салоне, который вот-вот откроется…

Ацэлас вспыхнул от злости, но замер, когда заметил выражение лица Вероники.

Она улыбалась.

Но эта улыбка была пугающей, мрачной, исполненной скрытой угрозы.

"Когда улыбка — это вовсе не улыбка…"

Ацэлас впервые понял, что эта фраза может быть столь зловещей.

Глава 157

— Это та Л, с которой у Лив были большие проблемы?

— Да. Она столкнулась с трудностями при покупке земель и поставках натурального мрамора во время реализации проекта на Ноблесс-стрит, — ответил Люминус.

Вероника недовольно сморщила нос.

— Даже Лив не оказалась достаточно жёсткой. Всё это произошло, потому что она вовремя не раздавила её как следует.

Люминус промолчал. Он едва заметно сжал губы, проглатывая слова, которые не мог позволить себе произнести вслух.

"Дело не в том, что она не захотела её раздавить. Она просто не смогла."

Финансовое положение Великого Дома было далеко не безоблачным — проект Ноблесс-стрит поглотил астрономические суммы. Кроме того, салон стал культурным центром империи, его имя звучало повсюду, а сама "L" завоевала репутацию, которую невозможно было уничтожить одним движением. Люминус подумывал объяснить это, но передумал. Любые доводы прозвучали бы как жалкое оправдание.

— Говорят, эту "L" называют современной женщиной?

— Да, так её называют, — подтвердил он.

Уголки губ Вероники изогнулись в насмешливой усмешке.

— Забавно. Насколько ничтожной должна быть эта эпоха, если её возносят, называя "современной женщиной"?

— Это несправедливо, — поддакнул Ацэлас, яростно кивая в знак солидарности с её словами.

— Вам не стоит её недооценивать.

Люминус, который до этого лишь молча наблюдал за разговором, наконец, решился прервать их. Он прекрасно понимал, что эти двое слишком легкомысленно относятся к "L", женщине, которая однажды смогла поставить в тупик даже Лиабрик.

Вероника сузила глаза, внимательно разглядывая Люминуса. Затем на её лице появилась лёгкая улыбка — кривая, презрительная.

— Я говорю это потому, что ты и Лив не дотягиваете до её уровня.

— В-вы… — Ацэлас запнулся, теряя дар речи.

Люминус прикусил губу, не в силах возразить. Как бы ему ни было неприятно это признавать, но он вместе с Лиабрик проиграл "L".

— Эта женщина окутана завесой тайны. Мы не смогли выяснить ни её настоящее имя, ни происхождение, ни даже её подлинную личность.

— Ты признаёшь свою некомпетентность?

Люминус стиснул челюсти и молчал.

— Послушай, — голос Вероники зазвучал с непоколебимой уверенностью. — Те, кто рождён с благородной кровью, не скрывают себя. Один тот факт, что она прячется за псевдонимом "L", уже доказывает, что она не достойна высокого титула.

Она говорила это так убеждённо, словно считала истиной, не требующей доказательств. В её взгляде отразилась гордыня, порождённая глубоким убеждением в своём превосходстве.

— Возможно, все забыли, но сердце империи — это Великий Дом. Империя вращается вокруг Великого Дома.

— Разумеется. Великий герцог — истинное солнце империи, — поспешно поддакнул Ацэлас.

Люминус же, напротив, лишь сухо кивнул, но ничего не ответил. Вероника бросила на него холодный, пронизывающий взгляд.

— Нет, ты не понимаешь. Если бы понимал, ты бы не потерпел поражение.

— Ч-что?

Вероника изогнула губы в странной, почти болезненной улыбке.

— Если художники отказываются работать с Ноблесс-стрит… убей их.

В комнате повисла гнетущая тишина.

— …

— Таков закон пищевой цепи. Если убрать всех лучших художников, другие займут их место. Это всего лишь насекомые. Сколько бы ты их ни убивал, всегда появятся новые, чтобы заполнить пустоту.

Ацэлас почувствовал дрожь, пробежавшую по его позвоночнику. Глядя на Веронику, он впервые осознал безумие, которое обычному человеку даже не понять.

"Теперь я понимаю, почему принцесса говорила, что она точная копия Великого герцога."

Герцог Фридрих, стоявший на вершине пищевой цепи, тоже был безумен. Он не подчинялся установленному порядку — он создавал его заново, свергая императора. Их характеры были разными, но в этой женщине явно просматривались черты Великого герцога.

— Запомни, — её голос звучал обволакивающе мягко, но в этой мягкости чувствовалась сталь. — Важно не подчиняться приказам, а диктовать их.

Её улыбка стала ещё шире.

Это была улыбка жестокости, скрытой под покровом утончённости.

Внутри "Секретного салона", в главной гостиной.

Елена, скрывая своё лицо под маской бабочки, сидела во главе стола. По обе стороны от неё расположились Халиф и Рафаэль, Кристина и Сентонио.

Впервые за долгое время Елена наслаждалась чаепитием в компании союзников, наливая чай, приготовленный собственными руками.

— Благодарю вас за то, что нашли время прийти, несмотря на свою занятость.

Елена вложила в эти слова всю искренность. Перед ней сидели мастера, чьё участие в проекте Noblesse Street было незаменимо. Великий герцог лично пытался установить с ними контакт, но они предпочли остаться в салоне. Разве можно было не чувствовать благодарность за такую преданность?

— Если ты ещё раз поблагодаришь нас, я начну грустить, — с улыбкой сказала Кристина, ставя чашку на стол. — Пока Л является хозяйкой салона, мы никуда не уйдём.

— И я тоже. Л дала мне возможность жить.

Кристина и Сентонио смотрели на неё с неподдельной теплотой. Несколько лет назад они приняли её покровительство, когда их положение было нестабильным. Тогда эти деньги казались ничтожными, но если бы не они, возможно, их бы здесь не было.

Рафаэль, молча наблюдавший за беседой, лишь слегка улыбнулся, выражая своё согласие. Он знал, что Елена — душа и сердце салона, его начало и конец.

Когда атмосфера достигла нужной точки, Елена мягко перешла к главному:

— Я рада, что с вами всё в порядке. Вы поверили мне, последовали за мной, и если бы из-за этого с вами что-то случилось, я бы себе не простила.

Кристина кивнула, вспоминая тот день:

— Когда я вернулась в свою комнату после концерта, на моём столе лежала записка. Если бы не она, я бы села в тот экипаж… Только представьте, колёса могли отвалиться в самый неподходящий момент. До сих пор страшно думать, что могло случиться.

— У меня тоже записка появилась на карете по дороге домой, — добавил Сентонио. — Если бы не она, я бы, наверное, сгорел заживо.

Они с трудом осознавали, насколько близки были к смерти. Великий герцог хотел устранить их, замаскировав убийство под несчастный случай.

— Но, Л, кто мог оставить нам эти записки?

— Да, я тоже любопытствую. Они не просто знали о заговоре, но и действовали безупречно.

Елена слегка улыбнулась:

— Я никогда не встречалась с ними лично.

— Даже ты?

— Да. Но одно ясно — в своём деле они на порядок выше нас.

Перед мысленным взором Елены всплыло лицо Рена с его загадочной ухмылкой.

‘Группа разведки Majesti…’

Когда она впервые узнала о ней, то была поражена. Даже лучшие гильдии информации не могли сравниться с их навыками. Более того, возглавлял Majesti сам Рен.

Она была уверена, что именно благодаря их способности анализировать данные её раскрыли в академии. Majesti не только добывали информацию, но и умело шантажировали. Они легко могли скрыто сопровождать Кристину и Сентонио, выяснить планы Великого герцога и действовать на опережение.

К счастью, Рен оказался на её стороне. В качестве врага он был бы ужасен, но как союзник он вызывал полное доверие.

— Ах да, когда будете выходить из дома, не забывайте брать с собой наёмников. Сейчас не время расслабляться.

Кристина кивнула:

— Верно. Среди них попадаются жёсткие парни, но люди, которых прислала Л, неразговорчивы. Иногда кажется, что у меня появился личный рыцарь.

— У меня тоже. С ними спокойно.

— Это хорошо.

Елена сдержанно улыбнулась. Эти наёмники были тщательно отобраны Хурельбардом, который сам посетил гильдию и выбрал лучших из лучших. Если уж даже он остался доволен их навыками, значит, причин для беспокойства нет.

— Возьмите это.

Она передала каждому конверт с золотым тиснением.

— Это приглашение.

— Приглашение?

— Пристройка к салону почти завершена.

— Наконец-то!

Все с воодушевлением переглянулись. Новое здание секретного салона было предметом живейшего интереса. По размерам оно превосходило основное здание в четыре раза, а его архитектурный стиль не имел аналогов в империи.

Оно должно было открыться одновременно с запуском Noblesse Street в Гранд-парке, чтобы привлечь к себе внимание и перехватить славу, которая предназначалась проекту Великого герцога.

— Кроме того, этот день важен и для меня.

— Важен?

— Его Высочество наследный принц удостаивает меня титула.

Трое собеседников замерли в изумлении. Только Халиф, который был в курсе происходящего, оставался спокойным. Это означало, что Елена официально станет дворянкой империи.

— Л получает дворянский титул… — Кристина прижала ладони к груди, смахивая набежавшие слёзы. — Почему я так счастлива, что мне хочется плакать? Я должна срочно вернуться! У меня есть платье, которое я подготовила для Л, но теперь мне кажется, что этого недостаточно.

— Вот почему Халиф попросил меня подготовить новую песню для выступления, — добавил Сентонио. — Не беспокойся, Л. Мы уже всё обсудили с оркестром, и выступление в пристройке будет грандиозным.

Елена была тронута до глубины души. Видеть, как Кристина и Сентонио искренне радуются за неё, было бесценно. Даже Рафаэль, несмотря на сдержанность, тепло поздравил её. Хотя он предпочитал не афишировать их личные отношения, его слова были совершенно искренними.

Столица кипела от волнения. До торжественного открытия пристройки салона, нового центра культурной жизни, оставались считаные дни.

— Тебе пришло приглашение от салона?

— Нет… А мне так хотелось бы туда попасть!

— Я слышала, что леди Виолетта получила одно.

— Серьёзно? Но как они отбирают гостей?

Молодые аристократы с жаром обсуждали, кто оказался в числе приглашённых. Особенно негодовали знатные дамы, не получившие заветного письма. В отличие от традиционных балов и приёмов, организованных дворянством, этот вечер обещал быть совершенно иным.

Елена стремилась превратить салон в культурный центр, который бы не только объединял аристократическую элиту, но и задавал тон обществу. Главная задумка заключалась в том, чтобы привлечь внимание знатных гостей, которые ценили искусство, но при этом скрывать истинные имена и лица под масками, создавая ореол таинственности.

Для торжества она пригласила лучших мастеров, с которыми работал Халиф. Художники, музыканты, скульпторы, поэты, модельеры, учёные — все они были лидерами в своих областях и должны были создать прецедент, собравшись в одном месте.

Кроме того, в пристройке предусматривались отдельные залы для демонстрации их работ, где гости могли увидеть экспонаты, оценить их и даже приобрести. Многие участники церемонии рассчитывали использовать её как платформу для рекламы, ведь вскоре их ателье, лавки, лаборатории и учебные заведения должны были занять своё место в новом культурном квартале столицы. По сути, это было первое представление той улицы искусства и моды, которая должна была открыться после завершения строительства.

Очевидно, слухи разлетелись быстро. Дворяне, не получившие приглашение, были в отчаянии. Попасть на церемонию стало сложнее, чем достать звезду с неба. Некоторые даже готовы были выложить внушительные суммы, чтобы раздобыть билет на мероприятие.

— Что же делать? Нужно предложить больше денег!

— Заплати любую сумму, но раздобудь приглашение!

— На открытии будут представлены новейшие коллекции платьев и обуви. Я должна попасть туда, иначе просто умру от зависти!

Елена, отлично знавшая аристократический мир, умело разжигала ажиотаж. Она использовала врождённое чувство исключительности дворян, заставляя их волноваться. Это сработало даже лучше, чем она ожидала. Те, кто прежде не проявлял никакого интереса к салону, вдруг начали осознавать, какую ошибку совершили, и стремились исправить её.

Как и задумывалось, церемония открытия пристройки стала главным событием сезона.

Культурная революция потрясла столицу, которая оставалась неизменной на протяжении тысячелетия. Влияние искусства и моды оказалось настолько сильным, что даже самые высокопоставленные дворяне оказались втянуты в этот вихрь перемен.

И в центре всего стояла загадочная хозяйка салона — Л.

На глазах у всей аристократии, во главе с самыми влиятельными семьями столицы, она должна была получить дворянский титул из рук наследного принца. Официальное признание её статуса делало картину завершённой.

Всё шло по плану.

До тех пор, пока не появился незваный гость.

Глава 158

— Наконец-то этот день настал.

Мэй, помогая Елене облачиться в наряд, была взволнована сильнее обычного. До сих пор её госпожа избегала открытых посещений салона, чтобы не привлекать внимания великого герцога. Но сегодня Л наконец-то сбросит эти оковы. Теперь она больше не будет скрываться, а напротив — возглавит культурную жизнь империи, бросая вызов самому великому герцогу.

«Она человек, с которым мне и рядом не стоять…»

Сердце Мэй трепетало от волнения. Она лучше всех знала, насколько велика Елена. Ведь именно она была ближе других к ней и видела всё, что её госпожа сделала.

— Знаете, мисс…

— Что?

— Вы единственный человек, которого я уважаю.

Елена, поправляя прядь волос, обернулась и посмотрела на неё. Встретившись с этим взглядом, Мэй внезапно смутилась, словно сама не ожидала своих слов, и тут же попыталась сменить тему.

— Сегодня вы просто ослепительны. Посмотрите в зеркало.

Елена подошла к зеркалу в полный рост, скорее из-за любопытства, чем из желания проверить слова Мэй.

— Ах…

Она невольно ахнула, увидев своё отражение. На ней было изысканное платье-русалка, сшитое Кристиной специально для этого события, а волосы, были элегантно уложены в высокую причёску. Это подчёркивало её линию шеи, а длинные серьги, рассыпаясь мерцающим каскадом, придавали образу утончённую грацию.

Дворянское величие проявляется в деталях, и в этот день Елена буквально излучала благородство. В её облике было нечто возвышенное, заставляющее окружающих невольно преклоняться перед ней.

— Это… действительно я?

— Да, мисс.

Несмотря на уверенность Мэй, Елена не могла отвести взгляда от зеркала. Никогда прежде, даже в прошлой жизни, когда она была королевой, её красота не сияла так ослепительно. На ней были лучшие драгоценности и самые роскошные наряды, какие только существовали на континенте. Но больше всего выделялось не это — а её аура. Впервые в этой жизни она стояла, свободная от обязательств, интриг и давления, той, кем должна была быть по праву.

Завершив приготовления, она надела специально изготовленную для неё маску-бабочку, идеально соответствующую дресс-коду вечера.

В этот момент раздался стук в дверь.

Тук-тук.

— К вам прибыл гость из дворца.

— Впустите.

По её спокойному разрешению в гостиную вошёл человек в имперском одеянии. Его осанка была строгой, манеры — безупречно вежливыми.

— Приятно познакомиться. Моё имя Ден, я имперский секретарь.

— Добро пожаловать, Ден.

На мгновение Ден застыл, столкнувшись с её взглядом. Сначала он не мог оторваться от её красоты, а затем его захватило нечто большее — то неосязаемое, что заставляло людей смотреть на неё с благоговением.

«Вот он, всё тот же Ден…»

Немного неуклюжий, но преданный своему делу, он был одним из самых верных людей Сиана. В прошлой жизни он нёс на себе нелёгкую обязанность передавать ей слова и приказы принца, становясь невольным свидетелем их притворства.

«Ему было так жаль меня…»

Он не был виноват в том, что родился с добрым сердцем. И искренне сожалел о судьбе, которая заставила их с Сианом жить в холоде лжи. Елене было приятно видеть его вновь — одного из немногих людей, кто не желал ей зла.

— Присаживайтесь, пожалуйста.

— Ах…

Опомнившись, Ден поспешно отвёл взгляд и сел напротив неё.

— Его Высочество много говорил о вас. Он сказал, что вы не только прекрасны, но и мудры, и обладаете глубокой душой.

— Это слишком высокая похвала. Главное, чтобы моё присутствие не тяготило Его Высочество.

Елена ответила скромно, не желая продолжать эту тему, и сразу перешла к делу.

— Вам известно, что сегодня в салоне состоится важное мероприятие?

— Конечно. Оно пройдёт в неформальной обстановке, но будет организовано с королевским размахом.

— Именно так. Надеюсь, вы окажете содействие в его проведении.

— Я… я буду рад помочь.

Ден, увидев её глубокую, чуть загадочную улыбку, вдруг почувствовал, как тепло разливается по его груди. Ему было трудно выразить словами, что именно он ощущал, но в Елене было что-то величественное. Её величие невозможно было назвать показным — оно рождало в людях благоговение.

И он, не желая проявлять неуважение, невольно опустил глаза.

«Сегодня я встречаю вас впервые, но… теперь я понимаю, почему Его Высочество страдает от боли в сердце».

Дэн невольно представил, как Елена стоит рядом с Сианом. Они казались совершенной парой. Конечно, он не имел права выносить такие суждения, но всё же был уверен, что лучшей женщины для принца просто не найти.

— Ах, Его Высочество попросил передать вам это.

— Письмо?

Елена приняла конверт, запечатанный символом императорской семьи. Развязав золотую нить, она достала аккуратно сложенный лист бумаги.

Я хотел бы быть там сам, но не могу, и это странное чувство. Ты — самый яркий и ослепительный свет Империи. Чтобы этот свет никогда не угас, я всегда буду рядом.

Хотя текст был сдержанным, в нём ощущалась искренняя забота. Уголки губ Елены невольно дрогнули в улыбке.

— Его Высочество всегда так тепло выражает свои чувства.

— Простите меня.

— Что? В чём дело, Дэн?

Она удивлённо моргнула, когда секретарь внезапно склонил голову.

— Его Высочество не умеет выражать эмоции. С детства, живя под тяжестью обязанностей, ответственности и угроз, он был вынужден подавлять себя.

— …

— Позвольте мне сказать дерзость, но искренность Его Высочества в этом письме… она во много раз глубже, чем кажется на первый взгляд.

— Я знаю, — тихо ответила Елена.

Дэн широко раскрыл глаза, не ожидая такого ответа.

— Как я могу не знать? Он так старается…

— Л…

— Возможно, другие этого не видят, но я понимаю. Именно поэтому мне одновременно больно и хочется сказать ему спасибо.

Губы Елены изогнулись в печальной улыбке. Она понимала его глубже, чем даже сам Дэн, несмотря на то, что тот долгие годы служил Сиану. Она знала, с какой тяжестью он живёт, и это вызывало у неё щемящую грусть.

— Можно сказать ещё одну дерзость, раз уж вы понимаете Его Высочество?

— Говори.

— Он однажды признался мне… Что есть нечто, что он хочет защитить больше всего на свете. И ради этого он изменит Империю.

Елена не смогла сразу ответить. Эти слова прозвучали в её сердце слишком сильно. Решимость Сиана была куда твёрже, чем она предполагала.

Неужели Его Высочество… Нет, это не может быть правдой. Не стоит даже думать об этом.

В её сознании всплыли обрывки воспоминаний. Когда она была ослеплена болью, ненавистью и жаждой мести, она, возможно, упустила что-то важное. Может быть, какие-то истины так и остались за завесой её собственной горечи?

Дэн, соблюдая вежливость, вскоре удалился. А Елена так и осталась с ощущением, что она что-то упускает. Однако времени на размышления не было — церемония вот-вот должна была начаться.

Как только она покинула гостиную, её взгляд привлек человек, идущий по коридору. Это был Халиф. Судя по его уставшему виду, он всё это время занимался приёмом гостей на первом этаже.

— Ты готова?

— Как видишь, — сдержанно ответила Елена.

— Внизу просто невообразимая атмосфера. Здесь полно молодых аристократов, с которыми мы не поддерживаем никаких связей. Похоже, кто-то раздобыл для них приглашения. О, и самое интересное — леди Авелла из рода Рейнхардт тоже здесь.

Елена слегка удивилась.

— Авелла?

— Да, — кивнул Халиф. — У меня острый глаз, не так ли?

— Это именно то, чего я и добивалась. Если даже Авелла явилась, значит, имперская знать наконец-то обратила внимание на наш салон.

— Всё верно.

Это было именно то, что она запланировала. Елена могла разослать больше приглашений, но сделала наоборот — ограничила их количество, чтобы создать дефицит. В итоге аристократы, получившие приглашение, гордились этим, а те, кто остался без него, жаждали попасть внутрь. И вот результат: даже Авелла, которая ранее не проявляла к салону никакого интереса, каким-то образом раздобыла приглашение.

— И кто же это был… А, нет, забудь.

Халиф было хотел что-то сказать, но осёкся. Он не был до конца уверен в том, что видел, пока спешил по залу, занятой организацией мероприятия. А раз дело могло оказаться щекотливым, то и тревожить Елену понапрасну он не хотел.

— О чём ты вообще? — нахмурилась она.

— Неважно. Но те, кто с трудом получает приглашение, будут приходить снова, да?

— Конечно. Стоит им ступить сюда один раз — и без салона они уже не смогут. Если они хотя бы раз выпадут из круга его посетителей, то неизбежно окажутся на обочине светского общества.

Елена часто устраивала мероприятия, требующие предъявления приглашения на входе. Она намеренно формировала вокруг салона образ места, куда приходят интеллектуалы, деятели культуры и законодатели моды. Это пространство не должно было замыкаться только на аристократах — напротив, даже простолюдины могли получить доступ, если сумеют достать приглашение. Она искусно играла на человеческой психологии — на желании выделяться, быть причастным к элите, не отставать от других. И в то же время она поднимала статус своего салона на недосягаемую высоту.

Сегодня главный зал здания был оформлен как культурно-художественное пространство. В центре экспозиции висело новое платье Кристины, ещё не представленное публике. Рядом был выставлен шедевр Рафаэля, работа в стиле эргономики, а также телескоп Камиля — учёного, которого прежде называли лжеучёным. Сегодня салон сам по себе становился очагом культуры, местом притяжения самых изысканных умов. Гости, приглашённые сюда, были уверены, что им есть чем гордиться.

Халиф тихо хмыкнул, явно довольный.

— Как и ожидалось, ты потрясающая. Как у тебя вообще рождаются такие идеи?

— …Потому что я всё это уже пережила, — тихо ответила Елена. — Достаточно показать людям, что здесь им дадут то, чего нет у других. Тогда они сами будут стремиться сюда, чувствуя себя выше остальных.

Халиф неловко почесал щёку. Иногда, слыша подобные рассуждения от Елены, он невольно ощущал лёгкую робость. Слишком много испытаний выпало на её долю, и её зрелость порой даже пугала.

— Ладно, давай оставим эти сложные разговоры. Нам уже пора спускаться, — сменил тему он.

— Пойдём.

Елена уверенно шагнула вперёд. Когда они подошли к лестнице, ведущей в главный зал, оттуда доносился оживлённый смех и беседы.

По знаку Халифа оркестр плавно сменил мелодию. Разговоры стихли, и взгляды гостей, которые только что рассматривали экспозицию, обратились к лестнице.

Елена ступала вниз медленно, но безупречно грациозно, под руку с сопровождающим.

— Ого…

— Л остаётся загадкой. Или это из-за платья?

— Не знаю… но в ней есть какая-то необъяснимая атмосфера.

Независимо от возраста или пола, присутствующие смотрели на неё с восхищением. В их взглядах не было враждебности. Те, кто знал Л до этого, понимали: она совсем не похожа на светских дам, озабоченных лишь пустой роскошью. Л стала лицом салона, символом культурного пространства, которое выходило за рамки обычных развлечений.

Когда она сошла с лестницы, её встретили громкими аплодисментами. Она приветствовала гостей с изысканной грацией.

— Я хочу поблагодарить всех, кто пришёл сегодня на открытие нового корпуса салона, — начала она, её голос был мягким, но уверенным. — А также прошу выразить особую благодарность великому архитектору Рандолу, который разработал и построил этот прекрасный зал.

Под лестницей стоял Рандол, сменивший привычную рабочую одежду на элегантный костюм. Он слегка поклонился, принимая поздравления.

— Сегодня для всех нас знаменательный день. Долгожданный корпус завершён без единой заминки, а среди гостей столько уважаемых персон. И…

Елена ненадолго замолчала, а затем с лёгкой улыбкой продолжила:

— Для меня этот день особенно важен. Императорский двор оказал мне великую честь, даровав титул, чтобы я могла ещё усерднее трудиться на благо Империи.

Глава 159

После слов Елены в зале поднялся настоящий шум.

— Она только что сказала «титул»?

— Я не ослышался? Л ведь женщина, верно?

Как бы ни ослабла власть империи, она всё же существовала уже тысячу лет. Сам факт того, что дворец направил своих людей поздравить её, был впечатляющим. Но даровать титул? Это было настолько неожиданно, что переходило границы обычного удивления.

В этот момент из толпы знатных гостей вышел Ден и направился к лестнице, где стояла Елена. Дворяне, заметив его облачение — парадные королевские одежды, — округлили глаза.

Ден, остановившись перед Еленой, почтительно склонил голову в молчаливом приветствии, а затем повернулся к присутствующим.

— Я Ден Фрост, секретарь Империи. По повелению королевской семьи мы сейчас проведём неофициальную церемонию.

Елена, придерживая юбку, слегка присела в реверансе, после чего плавно наклонила корпус вперёд, выражая готовность принять приказ императорского двора.

Ден прочистил горло, развернул пергаментный свиток, который держал в руках, и заговорил торжественным голосом:

— От имени его величества, Солнца Империи, я, Клаудиус де Сиан, воздаю L почести за великие заслуги перед культурным развитием Империи. Посему жалую вам титул Баронеты, дабы вы с честью носили его и не посрамили.

Елена положила ладонь на грудь и слегка склонила голову, выражая благодарность королевскому дому. В этот момент Халиф, наблюдавший издалека, подал знак оркестру, и дирижёр тут же сменил мелодию. По залу разнеслась величественная, благоговейная музыка, усиливая значимость момента.

Ден аккуратно свернул свиток и передал его Елене.

— Примите.

— Передайте Его Высочеству мою благодарность, — сдержанно ответила она.

Как только Елена приняла документ, Халиф первым зааплодировал. Остальные гости, всё ещё находясь в замешательстве, постепенно последовали его примеру, наполнив зал звуками приветственных оваций.

— Мне показалось, или он сказал «Его Высочество»?

— Ты тоже это слышал?

— Да. Разве это не первый случай, когда наследный принц лично дарует титул?

Знатные гости тут же обратили внимание на имя Сиана, указанное в начале документа.

— Может, Л и Его Высочество знакомы?

— Женщине присвоили дворянский титул, да ещё и по исключительному решению наследного принца… Как ни крути, но это указывает на их близкие отношения.

— Хо! Чем больше я узнаю Л, тем больше она меня поражает. Связи с принцем… Кто бы мог подумать!

Аплодисменты продолжались, но в головах многих гостей роились вопросы. Все пытались понять, каким же образом Елена могла быть связана с наследником престола. Некоторые даже начали строить догадки о возможной романтической связи, но, не имея никаких подтверждений, оставили эти мысли при себе.

Елена, держа в руках свиток с королевской печатью, с достоинством поприветствовала всех, кто собрался у подножия лестницы. В ответ знатные гости снова зааплодировали.

«Это успех», — мысленно констатировала она, наблюдая за их реакцией.

Сегодня на приём были приглашены влиятельнейшие аристократы столицы. Их присутствие здесь само по себе значило, что они уже признали Елену и её салон. А теперь, когда они видели, как её официально провозгласили дворянкой, им не оставалось ничего другого, кроме как принять этот факт и выразить одобрение.

«Теперь нужно двигаться дальше».

Елена преследовала три цели, и первой из них было объявить всему обществу, что она официально стала дворянкой, получив столь почётный титул.

Второй её целью было продемонстрировать влияние салона, представив вниманию гостей новую базилику.

А третьей — использовать этот момент, чтобы заявить о скором появлении на этой улице новых бутиков, художественных ателье и мастерских.

Размещение закрытых работ мастеров в главном зале сегодня было не случайным — это должно было пробудить интерес и любопытство гостей. Пусть ещё не пришло время раскрывать все планы, но опередить намерения Великого герцога, который стремительно продвигал открытие улицы Ноблесс и привлекал лучших мастеров, Елена решила заранее направить внимание аристократии в нужное русло.

— Как вам наш салон? — её голос звучал мягко, но уверенно. — Мы стремимся создать пространство, где культура и искусство соединяются воедино, а потому представляем вам частные работы лучших мастеров...

Внезапно по залу прокатился звон разбитого стекла.

Головы гостей синхронно повернулись на источник шума. Там, у подножия лестницы, стояла молодая девушка в платье «русалка» с глубоким вырезом на спине. Её лицо скрывала украшенная драгоценными камнями маска совы, сияющая, словно Млечный Путь.

Она небрежно наступила каблуком на осколки, даже не взглянув вниз, а затем, гордо вскинув голову, уверенной походкой пошла вперёд.

Некоторые из знатных гостей недовольно нахмурились — столь очевидное неуважение к окружающим выходило за рамки приличий, но незнакомка, казалось, нисколько не заботилась о впечатлении, которое производит.

— Она... — пробормотал Халиф, прищурив глаза.

Эта женщина… Он уже мельком видел её в зале. Из-за маски он не мог быть уверен, но очертания подбородка, форма губ, глаза, частично видневшиеся сквозь прорези, казались ему странно знакомыми. Поначалу он решил, что это лишь случайное сходство. И был не прав.

— Простите, что невольно побеспокоила Л и уважаемых гостей, — голос девушки под маской прозвучал с лёгкой насмешкой.

Елена вздрогнула.

Этот голос… Она никогда бы не смогла забыть его. Проклятый голос демона, который смеялся, когда она умирала, всё ещё звучал у неё в ушах, оставляя болезненное эхо в душе.

«Не может быть…»

Все её мысли в одно мгновение сосредоточились только на этой женщине.

— Думаю, мне следует извиниться… но раз уж тут все в масках, не будет ли честнее снять мою?

Она уже потянулась за завязками, но юноша, стоявший рядом, в маске орла, попытался её остановить.

— Госпожа, в салоне запрещено снимать маски. Это правило.

— Ты правда думаешь, что мне нужно чьё-то разрешение?

Даже через маску он почувствовал, как она усмехнулась. В её голосе скользнуло нечто, от чего у него внутри сжалось нехорошее предчувствие.

Но, проигнорировав все предупреждения, девушка развязала ленту, удерживающую маску совы. В тот же миг её золотистые волосы, собранные высоко на затылке, рассыпались по плечам, сверкая, словно водопад из расплавленного золота.

И вот перед ними предстало её лицо.

Высокие скулы, прямой нос, светлая фарфоровая кожа, огромные глаза с чуть приподнятыми уголками. В её взгляде сквозило врождённое чувство превосходства, а благородные черты и аура авторитета заставляли окружающих невольно ощущать себя ниже её.

— Л-леди Вероника?!

— Это действительно она… Настоящая Леди Вероника!

Словно не замечая реакцию окружающих, Вероника лениво отбросила волосы за спину и улыбнулась.

— Я не понимаю, зачем всем эти маски… Вам что, не хватает уверенности в себе?

Её ядовитый комментарий вызвал в зале тяжёлую тишину.

Аристократы, привыкшие к своему высокому положению, были оскорблены тем, что Вероника в открытую унизила их перед всеми. Однако никто не осмелился ей возразить.

Вероника равнодушно оглядела собравшихся и вдруг перевела взгляд на Елену.

— Или, может быть, хозяйка салона ввела это правило, потому что ей самой нечего показать? Что скажешь, Л?

В её голосе звучала насмешка, а в глазах читался вызов.

Визит Вероники в салон был для неё всего лишь игрой. Она собиралась немного развлечься, прежде чем окончательно смести Л с её пути, поскольку та начинала раздражать всё больше. Чем выше взлетит эта выскочка, тем сильнее будет её падение. Веронике хотелось увидеть, как Л окажется на краю пропасти, как её лицо исказится от отчаяния. Тогда наслаждение от победы будет вдвойне сладким.

Но, стоило ей переступить порог салона, как настроение стремительно рухнуло.

Она думала, что сможет отнестись к этому, как к незначительной досадной помехе, просто надев маску. Но сам факт того, что все эти важные гости, приглашённые на церемонию, так охотно стекались сюда, вызывал у неё отвращение.

«Пусть пока развлекаются. Когда откроется наша улица Ноблесс, они бросят этот поганый салон и переметнутся туда».

Мастера, выставлявшие свои работы в салоне, не стоили внимания. Вероника верила: если устранить лучших, их места займут посредственности, которые будут вынуждены стать новыми лидерами.

Но что действительно выводило её из себя, так это вовсе не эти «сборища третьесортных художников». Нет, причиной её раздражения было само присутствие Л.

Большинство гостей салона относились к этой женщине с симпатией, а некоторые даже проявляли откровенный восторг. Их благоговейное восхищение, полное унизительного почтения, вызывало у Вероники омерзение.

«Как же омерзительно... Как можно боготворить никчемную женщину, которая ничего собой не представляет?».

Её душило отвращение. Казалось, в ней что-то перевернулось. Веронике казалось унизительным наблюдать, как аристократы, которые должны отличаться тонкостью вкуса и проницательностью, оказывают такое внимание той, кто даже основ приличия не знает.

Она передумала.

Раньше ей казалось, что простого устранения Л будет достаточно. Но теперь хотелось не просто уничтожить её — хотелось сделать это медленно, методично, пока от неё не останется ничего. Превратить в посмешище перед теми самыми аристократами, что сейчас её поддерживают, чтобы те, наконец, увидели её истинное лицо и отвернулись.

Когда после начала церемонии Л появилась на лестнице, Вероника негромко хлопнула в ладоши. Всё это было так смешно.

Она улыбалась… даже не подозревая, что вскоре её ждёт тень безысходности.

Но её собственная улыбка исчезла, когда прозвучали слова о пожаловании титула.

— Что?.. Ей дали титул?

Губы Вероники дрогнули от раздражения.

Аристократия стояла на вершине социальной пирамиды империи. Она была высшей кастой, вершиной пищевой цепи. Но теперь туда собирались включить эту никчёмную девчонку, у которой даже корней нет?

Она не могла этого принять.

Ценность дворянства определялась происхождением. Разве можно изменить низкое происхождение, просто закрыв глаза на важность крови и раздавая титулы? Реакция окружающих злила её ещё больше.

Аристократы должны были стоять единым фронтом, гордясь своим превосходством. Но что они делают? Они принимают это? Соглашаются? Одобряют?

Это означало одно: если титул мог получить даже тот, кто не имеет благородной крови, значит, само дворянство лишается своей исключительности.

— У меня уже нет сил это терпеть…

Она раздражённо убрала волосы со лба, поправляя маску совы.

— Я, Клаудиус де Сиан, в знак признания выдающихся заслуг перед культурным развитием империи…

Глаза Вероники потемнели от ярости, едва она услышала имя, прозвучавшее из уст секретаря Дена.

Клаудиус де Сиан.

Человек, пожаловавший Л титул, был наследный принц Сиан.

— Как он смеет так унижаться?..

Она сжала кулаки, чувствуя, как ярость кипит в её груди.

Сиан был для неё особенным.

Не из-за личной привязанности, не из-за симпатии, не из-за чувств.

Нет.

Он был принцем.

Человеком, рождённым с самой благородной кровью не только в империи, но и на всём континенте. Единственным, кто был достоин быть рядом с Вероникой.

С раннего детства она знала, что мир вращается вокруг неё, и всегда считала, что её единственный возможный спутник — это Сиан. Ей никогда не приходило в голову сомневаться в этом.

Это было предначертано самой судьбой. Священный союз благородных кровей. Что могло быть важнее? Вероника родилась, чтобы сиять. Сиять так ослепительно, чтобы даже солнце меркло в её свете. А для этого ей был необходим Сиан. Только кровь императорского рода могла сделать её сияние по-настоящему неземным.

Но теперь…

Она видела, как аристократы шепчутся, обсуждая имя Сиана в связи с Л.

— Ха…

Отвращение подступило к горлу.

«Как ты смеешь быть упомянутой рядом с Сианом?»

Каждое слово, произнесённое в адрес Л, разжигало в ней нестерпимую злость. Она смотрела на эту женщину — и ей казалось, что её тошнит. Эта низкорождённая девка даже не понимает, какой стандарт унижает своим присутствием! Раздражение переполнило её.

С губ сорвался короткий смешок. В следующее мгновение её рука сжала бокал с шампанским и разжалась. Хруст стекла о мраморный пол. Когда она только пришла в салон, это было игрой.

Но теперь…

Она не могла остановиться. Желание разорвать Л на части стало нестерпимым.

Глава 160

Стоя на лестничной площадке, Елена смотрела вниз, прямо на Веронику.

«Не ожидала, что встречу тебя снова при таких обстоятельствах, но…»

Несмотря на провокационные слова и выходки, полностью выходящие за рамки приличий, Елена сохраняла абсолютное спокойствие. Даже оказавшись лицом к лицу с той, кто когда-то украла у неё Иана, она не испытывала вспышки ярости или боли. Наоборот, её охватило странное чувство – почти как радость от этой встречи.

«Ты даже не представляешь, как я скучала по тебе, Вероника».

Елена мечтала об этом дне с момента возвращения. Теперь, глядя на Веронику, которая в зеркале могла бы сойти за её отражение, она осознавала: час возмездия уже не за горами. Плод мести, к которому она стремилась, наконец созревал, и ей оставалось лишь протянуть руку. Елена ощущала это так явственно, что внутренне напряглась, готовясь к решающему шагу.

Вероника была женщиной, непредсказуемой во всём. Рэн описывал её одним ёмким выражением — «сумасшедшая сука». И это определение подходило ей идеально. Её поступки не поддавались логике, их невозможно было объяснить здравым смыслом. Взять хотя бы сегодняшнюю сцену: она явилась в салон без предупреждения, открыто сняла маску и с места в карьер начала провоцировать хозяйку. В условиях, когда салон превратился в центр культурной жизни столицы, такое поведение выглядело вызывающим и неразумным.

«Не понимаю... Даже если ты хочешь мне помешать, разве подобные выходки не повредят твоей собственной репутации?»

Елена мыслила рационально. Культура салонов давно стала важной частью светской жизни, и столь откровенно грубые поступки неизбежно вызовут волну пересудов среди аристократии. Даже статус дочери великого герцога не защитит Веронику от последствий – её могут попросту исключить из высшего общества.

«Или у неё есть другая цель?»

Мысли Елены возвращались к основным правилам салона: здесь обменивались искусством и культурой, скрывали свои имена и статус за масками. Нарушая эти правила, Вероника явно стремилась чего-то добиться.

«Но я не поддамся. Этот салон – моя территория. Я использую ситуацию в свою пользу».

Л, хозяйка салона, была никем иным, как самой Еленой. И это означало, что ей вовсе не обязательно реагировать на ситуацию пассивно. Напротив, нужно было повернуть её в свою сторону.

— Если правила моего салона стали причиной Вашего неудобства, Ваше Высочество, примите мои извинения. Как хозяйка, я прошу прощения.

Елена вежливо склонила голову, сохраняя достоинство и холодный расчет. Более половины гостей сегодняшнего вечера принадлежали к аристократии. И если правильно разыграть карту, грубые слова и действия Вероники станут инструментом, позволяющим Елене упрочить свою позицию в светском обществе.

— Кроме того, я хочу выразить благодарность, — продолжила она, даже не давая Веронике возможности перебить. — Я уже получила высочайшую честь в виде титула, но Ваш визит, Ваше Высочество, делает этот вечер по-настоящему особенным.

Голос её звучал ровно и бесстрастно, но тон был предельно искусным – комплимент Веронике был лишь завуалированным способом подчеркнуть собственную значимость. Елена давно привыкла к интригам высшего света и знала, как использовать малейшую возможность в свою пользу.

Лицо Вероники дёрнулось. Она всё ещё улыбалась, но в этой улыбке уже сквозила злость. Очевидно, что тонкая игра Елены раздражала её.

— Не знала, что Л так заботится обо мне, — медленно протянула Вероника. — В таком случае, я не могу просто уйти. Думаю, я должна произнести поздравительную речь от лица аристократии — потомков основателей Империи.

— Поздравительную речь?

Брови Елены, скрытые под маской, невольно нахмурились.

— Что, не хочешь?

— Почему же… Разумеется, я не против.

Она выдавила улыбку и кивнула, хотя внутри у неё всё сжималось от беспокойства. Вести игру с Вероникой было всё равно что держать в руках змей одновременно за хвост и за голову — невозможно предсказать, с какой стороны последует укус.

«Что ты задумала?»

Тревога нарастала, ведь Вероника была человеком, чьи поступки невозможно было контролировать. Она слишком хорошо умела разрушать чужие планы.

Вероника со значительным видом сделала несколько шагов вверх по лестнице. Поднявшись выше, она обернулась и оглядела гостей салона. В её взгляде читались презрение и насмешка. Она смотрела на маски, за которыми скрывались влиятельные аристократы, так, словно видела перед собой никчёмных подданных.

— Я должна признать, что Л действительно великая женщина, — протянула она, растягивая слова, чтобы те звучали ещё более издевательски. — Как же нужно презирать установленный порядок, чтобы организовать салон, носить эти нелепые маски и публично оскорблять саму суть аристократии — статус и происхождение?

— …!

— Так вот зачем я здесь, — с лёгкой усмешкой продолжила Вероника, не отрывая взгляда от гостей. — Чтобы я разъяснила вам, насколько вы глупы.

Глухое молчание повисло в зале. Оскорбления, брошенные в лицо столь влиятельным персонам, вызвали замешательство и возмущение. Но даже несмотря на это, никто не посмел открыто возразить Леди герцогского рода. Вероника же, словно наслаждаясь напряжённой атмосферой, её поглощавшей, только сильнее растянула губы в ехидной улыбке.

— Ты, — внезапно обратилась она, лениво указывая пальцем на человека в маске быка.

— Я?.. — раздался растерянный голос мужчины.

— Да, ты. Ты ведь аристократ, не так ли?

Мужчина на мгновение замялся, явно не ожидая такого внимания к своей персоне.

— Почему… Вы вдруг…

— Разве я позволяла тебе задавать вопросы? — ледяным голосом перебила его Вероника.

Молчание.

Глухая тишина, ставшая утвердительным ответом.

Вероника довольно усмехнулась, изучая свою жертву с высоты лестницы. Всё в этом человеке — его скромный фрак, небрежная осанка, нервные движения рук — указывало на его настоящее происхождение. Он был простолюдином, осмелившимся ступить в мир, который ему не принадлежал.

— Что же ты молчишь? — вкрадчиво спросила она, начиная спускаться вниз.

Елена, наблюдавшая за этим, вдруг испытала тревожное предчувствие.

Не может быть… — пронеслось у неё в голове.

Но всё произошло так, как она боялась.

Подойдя к одной из дам, Вероника без лишних церемоний выхватила из её рук бокал шампанского. Женщина вздрогнула, но не посмела возразить. Вероника же, не обращая на неё внимания, подошла вплотную к мужчине в маске быка… и медленно вылила напиток ему на голову.

Шипение пузырьков в зале прозвучало громче, чем любой крик.

Напиток стекал по его волосам, пропитывая ткань маски, заливая глаза, капая с подбородка. Мужчина застыл, ошеломлённый, словно не веря в происходящее.

А затем раздался низкий, жутковатый смех Вероники.

— Ч-что… что ты творишь?! — наконец выдавил он, очнувшись от шока. Его голос дрожал от унижения.

— Ах, так ты ещё и злишься? — с притворным удивлением протянула Вероника, склонив голову набок.

— …

— Ну и что? Что ты можешь сделать? — её голос был полон насмешки. — Ты же всего лишь жалкий простолюдин.

Губы мужчины задрожали. Он был настолько разгневан, что, казалось, ещё немного — и он сорвёт маску, бросившись на обидчицу. Но… нет. Он стиснул зубы, пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Потому что он знал — ничего не сможет сделать.

Потому что между ними стояла стена, невидимая, но непреодолимая.

Стена, имя которой — происхождение.

Вероника оглядела зал. Её безумные глаза сверкали торжеством.

— Видите? Стоит надеть маску, и какой-нибудь простолюдин начинает воображать, что он нам равен.

Затаённый гнев гостей, их негодование, их смятение — всё это лишь разжигало в ней азарт.

— Вы так легко отказались от своего благородного происхождения, лишь потому что вам предложили сыграть в глупую игру? Вы действительно верите, что честь дворянина можно разделить с кем угодно?

В рядах аристократов вспыхнул шёпот.

— … Если подумать, она права…

— Мы аристократы. Почему мы позволили себе участвовать в этом фарсе?

— Это унизительно.

— Да, почему мы вообще согласились?

Елена стиснула пальцы. Всё происходило так, как она опасалась.

Вероника играла на самом тонком и опасном чувстве — на гордости дворянства. Она посеяла в их сердцах сомнения, затронула болезненную точку, разожгла угли давно тлевшего недовольства.

И теперь этот огонь мог обрушиться на салон.

Слова Вероники всполошили часть аристократов. Они, привыкшие к атмосфере салона, давно перестали осознавать своё привилегированное положение, но теперь Вероника вновь разожгла в них это чувство.

Глаза Елены, наблюдавшей за триумфом Вероники с лестницы, вспыхнули холодным светом. Она видела, как та расшатывает саму основу салона — пространства, которое должно было стать местом культурного и художественного обмена, свободным от условностей происхождения. Всё, что Елена создавала, рушилось у неё на глазах.

Но оставаться в стороне и наблюдать за этим она не собиралась.

Сохраняя безупречную осанку, она начала спускаться по ступеням. При её приближении голоса аристократов, поддерживавших Веронику, заметно стихли. Это было любопытно: ещё минуту назад они рьяно негодовали и возмущались несправедливостью правил, но, встретившись взглядом с Еленой, вдруг словно сжались. Её присутствие обладало особой силой, подавлявшей их порывы.

Не удостоив Веронику даже взглядом, Елена подошла к мужчине в маске быка. Достав из рукава платок, она бережно промокнула его мокрое лицо и шею.

— Как хозяйка салона, я прошу прощения за то, что вам пришлось пережить подобное, — мягко сказала она.

— Н-нет, что вы… — мужчина поспешно замотал головой, поражённый искренностью её слов.

— Позвольте мне проводить вас в отдельное помещение, — продолжила Елена. — Там вам подготовят сухую одежду и новую маску.

Калиф, всё это время безмолвно следовавший за ней, шагнул вперёд, чтобы сопроводить пострадавшего. Мужчина с благодарностью кивнул, прежде чем покинуть зал. Елена же, как знак уважения, слегка склонила голову перед ним. Несмотря на то, что он был простолюдином, она проявляла к нему такую вежливость, будто перед ней стоял равный.

А затем она обернулась к Веронике.

Злость разгоралась внутри неё, но её лицо оставалось безмятежным. Смотреть на нее, столь похожую на неё внешне, но совершающую подобное безрассудство, было невыносимо. Вероника, напротив, выглядела совершенно довольной. Всякий раз, когда она разрушала то, что, по её мнению, принижало Сиана, её сердце наполнялось радостью.

— Ну как, вам понравилось? — усмехнулась Вероника, обводя взглядом толпу. — Разве не нелепо позволять кому попало скрываться за маской и требовать равного обращения?

Аристократы колебались, но постепенно некоторые из них начали снимать маски. Их было уже более десятка.

Вероника с торжеством посмотрела на Елену, ожидая её реакции. Однако Елена, вопреки ожиданиям, не выглядела ни обеспокоенной, ни растерянной. Напротив, её выражение стало ещё более расслабленным, как будто всё это было частью её плана.

— Ты улыбаешься? — Вероника нахмурилась.

Этот лёгкий, уверенный в себе взгляд раздражал её до глубины души.

— Это жалкое зрелище, Л, — с презрением бросила она и, развернувшись, направилась к выходу. Следом за ней двинулись аристократы, решившие поддержать её. Их было около двадцати.

— Мы ещё встретимся, — раздался за её спиной спокойный голос Елены.

Вероника замерла на месте.

Медленно повернувшись, она встретила взгляд Елена. Та всё ещё улыбалась — едва заметно, но достаточно, чтобы это подействовало ей на нервы.

— Не обольщайся, — процедила Вероника. — Это решаю я.

Последние аристократы, примкнувшие к ней, покинули зал.

Глава 161

После того как она покинула салон, Вероника обернулась, её глаза сверкали триумфом. За ней последовали два десятка аристократов, но теперь, оказавшись снаружи, они замялись, не зная, что делать дальше. Они покинули салон, соглашаясь с её позицией, но, похоже, никто из них не задумывался о следующем шаге.

Вероника оглядела их и, смягчив голос, произнесла:

— Сегодня вы защитили честь аристократии. Можете гордиться собой.

Эти слова прозвучали так, словно именно их все и ждали.

— Нет, я считаю, что поступил так, как и должен был поступить настоящий аристократ.

— Если бы не Ваше Высочество, я бы всё ещё напрасно теряла время в этом жалком месте. Какое облегчение.

— Всё это стало возможным только благодаря вам, Ваше Высочество.

Улыбка Вероники стала ещё шире. Разрушить салон Л — уже само по себе было приятно, но ещё приятнее видеть, как девушки, ранее примкнувшие к сопернице, теперь безропотно следуют за ней.

Чем больше марионеток, тем лучше.

Вероника была готова выйти на светскую арену по-настоящему. Её целью было создать собственную фракцию, способную уравновесить влияние Авеллы, которая на данный момент занимала ведущую позицию в высшем обществе. Эти люди станут частью её окружения.

— Вы, как те, кто не растерял гордость аристократии, заслуживаете моего особого приглашения.

— П-приглашения? — отозвались некоторые из присутствующих, их глаза вспыхнули любопытством и надеждой.

Сама мысль о возможности получить приглашение Вероники, наследницы великого герцога, разожгла их амбиции.

— Я дорожу связями, — продолжала Вероника. — И не забуду вас. Будьте уверены, вы получите приглашение в Великий дом.

Когда она развернулась, чтобы уйти, позади неё зашевелились аристократы, будто осознавшие значимость момента. Для них даже сама возможность приблизиться к Веронике уже казалась победой.

— Желаю вам благополучно добраться до дома, — бросила она, не оборачиваясь.

— Я с нетерпением жду вашего приглашения! Пожалуйста, не забудьте!

— Я благодарен за сегодняшний день. Примите мою признательность.

Вероника не сочла нужным отвечать. Даже не взглянув на них, она шагнула в карету. Колёса провернулись, экипаж тронулся.

Сквозь окно Вероника видела, как аристократы провожали её взглядом, делая изящные поклоны и жестами выражая почтение. В их глазах читалось отчаянное желание привлечь её внимание. Но Вероника оставалась равнодушной. Она была принцессой, а благодарность не входила в её привычки — ведь всё это было для неё само собой разумеющимся.

— Сегодняшний день был по-настоящему освежающим, — усмехнулась она, наблюдая, как здание салона остаётся позади.

Салон, который только что пережил настоящий ураган, погрузился в тяжёлое молчание. Никто не осмеливался заговорить первым, присутствующие лишь переглядывались, пытаясь оценить реакцию друг друга. Последствия выходки Вероники ещё витали в воздухе.

Но не все чувствовали подавленность.

— Это странно, — вдруг раздался голос.

Слова прозвучали неожиданно, нарушая застывшую тишину. Их произнёс молодой человек в медвежьей маске — по крайней мере, на это намекал его голос.

— Вроде бы и должно быть неприятно, но я не чувствую себя расстроенным.

Его голос был спокоен, без следов раздражения или тревоги.

— Я тоже, — отозвался кто-то.

— Не знаю, правильно ли это, но я чувствую то же самое.

Елена оглядела присутствующих с теплотой во взгляде. Эти слова прозвучали уверенно, без тени сомнения.

— Всего лишь небольшая суматоха, — продолжил молодой человек в маске медведя, — и несколько человек покинули салон.

Он сделал паузу.

— Но ведь осталось куда больше людей. Я один из них.

Он говорил правду.

Хотя Вероника увела за собой около двадцати человек, это вовсе не выглядело значительной потерей. В главном зале по-прежнему находилось почти сотня гостей, и они никуда не собирались уходить.

Когда среди публики начало складываться позитивное настроение, Елена сделала шаг вперёд.

Настало время ответить на их доверие.

— Правила салона не были нарушены.

— …!

— Скорее, мне кажется, что этот случай лишь подтвердил: многие почётные гости действительно уважают культуру салона.

Елена своими глазами наблюдала, как меняется восприятие собравшихся. Не только простолюдины, которые стремились к новым знаниям, но и сами аристократы, наделённые привилегиями, начинали видеть в салоне не просто место для развлечений, а пространство для обмена культурой, искусством и знаниями.

И вот теперь перед ней был явный результат.

Многие аристократы, которые не последовали за Вероникой, не пытались продемонстрировать своё превосходство или требовать особого отношения. Напротив, они показывали, что признают ценность салона, уважают его правила и принимают его как часть своей культуры.

— Так что прошу вас продолжать наслаждаться нашей культурой, как и прежде. В конце концов, у нас есть свобода и привилегия извлекать удовольствие даже из незначительных потрясений, не так ли?

Елена мягко сделала акцент на слове «у нас», намеренно создавая ощущение единства. Она хотела не только вселить в гостей чувство гордости, но и сплотить их вокруг идеи салона как высшего интеллектуального сообщества.

Эти люди были настоящими ценителями, способными восхищаться искусством, понимать новаторские идеи дизайнеров и наслаждаться величайшими симфониями современности.

Голос Елены звучал сдержанно, но в нём сквозила неподдельная гордость. Эта уверенность передалась собравшимся. Она пробудила в них осознание того, что они не просто аристократы, но люди просвещённые, способные воспринимать культуру глубже других.

— Л права.

— Есть старая поговорка: «Человек видит ровно столько, сколько знает». Они просто не знают культуры, вот и не умеют ею наслаждаться.

— Салон стал для меня настоящим источником радости. Даже не представляю, как я жил раньше без него.

— Чем больше слушаешь дебаты, тем шире становится твой кругозор. Аристократический титул не должен быть ограничением для познания.

Почётные гости горячо поддержали слова Елены, вкладывая в них собственные переживания. Она была довольна. Их понимание салонной культуры, их вовлечённость — всё это создавало особую атмосферу. Здесь было нечто большее, чем просто общество избранных.

Елена взяла бокал шампанского с подноса горничной и, чуть приподняв его, обвела взглядом собравшихся.

— За тех, кто умеет по-настоящему ценить Секретный салон!

Бокалы поднялись, раздался звон хрусталя.

Мгновение назад воздух был напряжён, словно после удара грома, но теперь атмосфера мгновенно потеплела, будто ничего и не случилось. Поведение Вероники стремительно исчезало из их памяти. Все снова наслаждались салонной культурой, обсуждали искусство, обменивались мыслями — вечер продолжался.

Елена провела ещё некоторое время, приветствуя гостей и участвуя в беседах. Даже один её жест, одно слово придавали салону совершенно новый вид — утончённый, интеллектуальный, неповторимый.

Но спустя некоторое время она мягко попросила прощения и покинула главный зал.

Сегодня ещё предстояло раскрыть перед почётными гостями главное событие вечера — презентацию нового крыла салона. Вдобавок в оперном театре ожидалась премьера произведения великого композитора Сэнтонио. Всё это требовало её внимания.

Когда она поднялась на верхний этаж, доступный только избранным, её встретила Мэй.

— Рэн? — удивлённо произнесла та.

Позади неё стоял мужчина в волчьей маске. Стоило только взглянуть на его слегка растрёпанную одежду и знакомые непослушные волосы, как Елена тут же узнала его.

— Ты в порядке?

— Ты беспокоишься обо мне?

Рэн кивнул, его лицо было серьёзным.

— А с чего бы мне быть не в порядке?

— Не притворяйся сильной.

Елена усмехнулась.

— Я сильная. В конце концов, чтобы приручить бешеную собаку, нужно уметь держать удар, не так ли?

— Что? Приручить?

Рэн застыл, растерявшись.

На самом деле, он собирался просто поздравить её и уйти. Но когда увидел, как Вероника устроила беспорядок, он не смог остаться в стороне и поднялся наверх, тревожась за Елену.

Однако, вопреки его ожиданиям, она выглядела совершенно невозмутимой. Нет, даже расслабленной. В её голосе и взгляде не было ни следа страха или напряжённости.

Рэн невольно улыбнулся. Всё оказалось куда проще, чем он думал.

— Тогда этого достаточно.

— Рэн.

Елена тихо произнесла его имя, пристально глядя на него. В уголках её губ играла загадочная улыбка.

— Что?

— Кажется, я слишком долго находилась рядом с тобой. Думаю, это заразно.

— Ты намекаешь, что я паразит? — Рэн нахмурился, но тут же усмехнулся. — К тому же, по моим меркам, мне явно недостаточно времени, проведённого с тобой.

Елена внимательно посмотрела на него и произнесла:

— Я хочу сначала дать, а потом забрать.

— Что именно ты собираешься дать, а потом забрать?

— Аристократов, которых сегодня увела Вероника.

Рэн тут же понял скрытый смысл её слов и, приподняв брови, медленно зааплодировал. Он не переставал поражаться её способности продумывать такие вещи в считаные секунды.

— Ого… Да она взбесится. Вероника привыкла отбирать и топтать, но её никто не учил, каково это — когда у тебя отбирают. И если забрать то, что она себе присвоила…

— Это станет для неё ударом, который окупится десятки раз, — спокойно подытожила Елена.

Она не собиралась ограничиваться мелкой местью. Сегодняшний день — удачный день. Он станет отправной точкой для того, чтобы вытащить Веронику из её безопасного мирка и уничтожить.

Ты посмела тронуть салон? Тогда я разрушу твой Великий Дом.

Этот инцидент дал Елене куда больше, чем можно было бы подумать. Она окончательно убедилась: Вероника не просто безумная женщина, а гораздо более примитивная и предсказуемая, чем казалась. Это было само по себе ценным знанием. Теперь осталось лишь понять, как подтолкнуть её к краю пропасти.

— Рэн, мне нужна твоя помощь.

— Говори. Если это что-то интересное, я даже обижусь, если ты не дашь мне поучаствовать.

— Выясни, кто из аристократов последовал за Вероникой сегодня. Особенно те, кто регулярно с ней общается.

Если хочешь уничтожить врага, сначала нужно ударить по его окружению. Елена слишком хорошо это усвоила, ещё тогда, когда вынуждена была выживать, противостоя даже Лиабрик.

— Не проблема. Что дальше?

— Разделить их.

Иногда самое простое решение — самое действенное. Чем сложнее схема, тем сложнее её воплотить. Поэтому для начала нужно создать разницу между теми, кто поддерживает Веронику, и теми, кто остаётся с салоном.

Скоро Елена устроит в салоне новое модное шоу, куда пригласит избранных. Она также позаботится о том, чтобы у этих гостей было эксклюзивное право первыми приобрести роскошные аксессуары, платья и обувь.

— Они должны почувствовать, как безвкусно и убого выглядят, когда отворачиваются от салона.

— Ты хочешь, чтобы они начали нервничать?

Елена кивнула. Как бы кто ни пытался отрицать, салон — это культурный центр столицы. Если они выбрали сторону Вероники, значит, они отказались от этой культуры. А значит, начали отставать от моды.

Нет для аристократа большего унижения, чем осознание, что ты выглядишь старомодно, даже тратя огромные деньги на гардероб.

— А когда юные девушки, поддерживающие Веронику, начнут метаться и осознают, что теряют влияние, я отправлю им приглашение… случайно на день, когда Вероника планировала чаепитие или приём.

— Оу. И какую сторону они выберут?

Рэн усмехнулся, предвкушая зрелище.

— Думаю, выражение лица Вероники в тот день будет бесценным.

Они оба знали, что рано или поздно аристократки, боясь выпасть из общества, сами вернутся в салон. А что будет с Вероникой, когда её покинут даже те, кого она считала преданными?

После разговора с Рэном Елена переоделась в новое платье и отправилась в новое крыло здания, где уже собрались почётные гости.

При ее появлении раздались восхищённые возгласы.

Роскошный оперный театр, возведённый в рамках расширения салона, поражал своими масштабами. Всё здесь было продумано до мелочей — от витражных окон до отделки из редчайших пород дерева.

— Невероятно… Теперь здесь будут проходить концерты, оперы, мюзиклы…

Глаза гостей сверкали в предвкушении.

Но настоящий восторг вызвал не сам зал, а премьера нового произведения великого композитора Сэнтонио.

Когда первые звуки «Зимней птицы» разлились под куполом театра, весь зал замер, охваченный музыкой.

А когда симфония достигла кульминации, зрители уже не могли оставаться равнодушными. Стоячие овации не смолкали более пяти минут.

Глава 162

Столица была взбудоражена. Несмотря на то, что светские мероприятия не отличались частотой, столкновение между Вероникой, чье одно лишь присутствие оказывало неоспоримое влияние, и загадочной Л, хозяйкой Секретного салона, привлекло всеобщее внимание.

— Так кто же победил?

— Если судить по формальности, то, конечно, Её Высочество принцесса Вероника. Она увела своих сторонников.

— Честно говоря, я бы поступил так же. Как вообще простолюдинка может быть равна дворянке? Я не могу этого принять.

— Но я не согласен. В салоне осталось гораздо больше ВИПов. По словам моего знакомого, концерт в оперном театре был по-настоящему впечатляющим.

Светское общество разделилось на два лагеря: одни поддерживали порядок, установленный Л, и развитие салона как культурного центра, другие сочувствовали Веронике, считая, что дворяне должны получать особое отношение. Вопрос о том, следует ли признавать салон частью аристократической культуры, вызвал острые споры.

Со временем, по мере того как слухи распространялись и искажались в устах светских сплетников, общественное мнение начало склоняться в одну сторону.

Основу общества составляли аристократы. Представители привилегированного сословия были возмущены тем, что их приравнивали к простолюдинам, и, покидая салон, лишь усиливали это недовольство. Недоброжелатели салона раздували неприязнь, а новоиспечённые сторонники Вероники с удвоенной страстью пытались оправдать свой выбор, надеясь добиться её расположения.

— Если честно, Л не заслуживает титула.

— Просто об этом не говорят вслух, но, думаю, среди дворян много недовольных.

— Вот именно. Она не принесла никаких заслуг Империи, а её хотят возвести в титулованное сословие? Это чересчур.

Последователи Вероники открыто критиковали Елену. И этого им оказалось мало — они решили выслужиться перед своей покровительницей, организовав демонстративный протест у стен салона.

Но Секретный салон оставался безмолвным. Так было с тех пор, как пристройка была открыта и закрыта для проведения работ по техническому обслуживанию. Никаких официальных заявлений не последовало, даже несмотря на стремительно распространявшиеся среди высшего общества негативные слухи.

— Эй, ты правда собираешься это просто так оставить? — обеспокоенно спросил Халиф. — Салон, да и твоя репутация, теряют позиции.

Ситуация усугублялась. В тот момент, когда салон и без того был закрыт на реконструкцию, пламя слухов разгорелось с новой силой. Однако Елена, с лёгкой улыбкой, неспешно наслаждалась черным чаем.

— Я один тут беспокоюсь?

— Похоже, что да.

— Ну вот! Ты, может, и не замечаешь, но если оставить всё как есть…

— Халиф.

Елена мягко, но твёрдо оборвала его.

— Ты говоришь нелогичные вещи. Есть ли в Империи хоть кто-то, кто разбирается в светском обществе лучше меня?

Она сама знала ответ. Таких людей не существовало.

Поставив чашку, она спокойно пояснила:

— Светское общество — это живой организм.

— Что?

Халиф заморгал, совершенно не понимая, к чему она ведёт.

— Оно живёт, защищает себя, разрастается и меняется. Просто немного подожди.

— Эм…

— Я понимаю, ты нервничаешь. Но есть моменты, когда важно терпеть и ждать. Сейчас — один из них.

Халиф нехотя кивнул, не до конца разделяя её уверенность, но решив довериться её рассудительности.

— Ты ведь на что-то рассчитываешь, да?

— Ничего особенного.

— Эй, ну хоть скажи, что да! Я так не могу.

— Тише. Просто доверься мне и сосредоточься на подготовке к открытию. В тот день работы будет больше, чем когда-либо.

Елена не предпринимала никаких действий.

Не было нужды реагировать на слухи и общественное мнение.

— Они сами придут. Самое большое количество посетителей за всю историю.

И предсказание Елены оказалось верным.

Настал день открытия.

Главный зал Секретного салона был буквально забит VIP посетителями. Несмотря на ожидания наплыва клиентов, их оказалось более чем вдвое больше обычного.

Халиф, мечущийся по залу, обливался потом, пытаясь справиться с этим наплывом. Пришлось не только открыть все залы на первом и втором этажах, но и разрешить доступ в несколько дополнительных комнат и коридоров второго этажа, откуда открывался вид на главный холл. Но даже этого было недостаточно.

— Еще идут?

Халиф радостно закричал, увидев еще VIP-персон, ожидающих в очереди у входа.

В это время Елена стояла, глядя вниз на высокопочтенных гостей, выходящих из приемной на верхнем этаже салона.

— Разве я не говорила вам? Социальный мир — это живое существо, — произнесла она, наблюдая за происходящим.

Социальный мир — это то место, где вчерашняя злая женщина становится сегодняшней леди. Каждый раз, когда ситуация становилась суровой и унылой, как только она восставала, все немедленно сбегались, как стая собак. Желая хлеба и зрелищ.

— Честно говоря, разве в Империи нет другого культурного пространства, которое могло бы заменить этот салон?

Дворяне всегда в поисках чего-то нового, что могло бы их заинтересовать. В отличие от простых людей, которые спешат сводить концы с концами, большинство из них расслаблены, поэтому у них нет выбора, кроме как размышлять о своем превосходстве и опыте, которого у них никогда не было. Именно поэтому, даже если они стараются этого не показывать, они неизбежно возвращаются к салону.

— Если носить маску, можно скрыть, откуда ты, так что переживать не о чем. Это аристократы претенциозны и лицемерны, верно?

Вы должны скрыть свое лицо маской и не раскрывать свое имя и личность, это служило способами спрятать двуличие аристократов.

Главный зал салона.

— Ах, вы действительно умны. Я впервые слышу такую историю... А? Ой!

— А? Т-ты ведь... Лил... Ой!

Леди Карин быстро закрыла рот, когда её язык чуть не выдал имя собеседницы. Молодая леди, которую чуть не назвали Лили, также показалась смущённой.

— Ты разве не говорила, что не придёшь? — спросила она, с трудом скрывая удивление.

— А ты что, а ? говорила же, что развалишься, если будешь общаться с простыми людьми? — ответила Карин, с сарказмом.

Два дня назад, на чаепитии, Карин и Лили обсуждали правила салона и обещали не посещать его больше. Но каким-то образом это обещание испарилось, и обе оказались в салоне. Забавно, что таких людей оказалось не мало. Даже те, кто ещё вчера заявлял, что салон разрушает основы сословной системы и должен поставить вопрос перед императорской семьёй о его закрытии, теперь снова оказались здесь.

Никто не указал на их противоречивое поведение. Как будто запачканную собаку нельзя обвинять в том, что она измазала себя, и все просто приняли это, будто не заметив. Аристократы, которые не могут ничего сказать без притворства.

Елена даже воспринимала это как переходный этап. Её не удивляло, что аристократы, поглощённые чувством привилегии и превосходства, испытывают определённую растерянность, столкнувшись с культурой салона. Поскольку восприятие аристократов меняется, как мокрая одежда под моросящим дождем, они будут гармонировать с простыми людьми.

Это та Империя, которую вы хотите, Ваше Высочество, — размышляла Елена.

Не было преувеличением сказать, что этот салон стал миниатюрной версией государства, поддерживаемого гражданами, а не простыми людьми.

С того дня слухи и критика, касающиеся салона, исчезли из общества, как снег. Потому что постоянные противоречия подвергаются критике, даже если их можно пройти с закрытыми глазами хотя бы один раз.

Вскоре салон вернулся в привычное русло. Нет, наоборот, как говорится, земля становится твёрже после дождя, статус салона даже возрос, в отличие от того, что было раньше. Но Елена не была довольна этим.

— Салон должен всегда быть в центре обсуждения. Его нельзя оставить без внимания, — сказала она решительно.

Герцог спешил открыть некоторые улицы Ноблесс раньше, чем было предусмотрено. Он чувствовал кризис, поскольку влияние салона росло, а успех базилики становился всё более неизбежным.

— Распространите слухи в светском обществе. Я, Л, официально дебютирую в светском обществе, — заявила Елена.

Столицу снова охватило волнение. Тот факт, что наконец-то можно будет увидеть красоту таинственной женщины Л, привлёк внимание не только светского общества, но и всех людей в целом.

Говорят, что она действительно красивая, как о ней говорят? Говорят, что она носит маску из-за шрама? Сколько ей лет? 20 или 30? Или, может, она всё ещё подросток?

Всё внимание было приковано к Л, которая до этого была покрыта вуалью тайны, и салон снова оказался на устах у людей. Всё шло как по маслу.

Елена пригласила в салон девушек из знатных семей, которые находились в ближнем кругу Вероники. Некоторые из них были просто близкими подругами её последовательниц, другие относились к ним, как к старшим сёстрам, а третьи видели в них соперниц, которым не желали уступать. Хотя отношения между ними и их окружением разнились, согласно исследованиям Рэна, именно эти девушки были самыми влиятельными и находились ближе всех к центру дворцовых интриг.

— Вы, наверное, удивлены столь неожиданному приглашению? — мягко начала разговор Елена, скрывая лицо под изящной маской в форме бабочки.

— Честно говоря, немного, — одна из девушек нервно поправила складки на платье. — Я ведь не так уж близка с Л...

— Я тоже. Никогда бы не подумала, что Л пригласит именно меня, — подхватила другая.

— Это вообще мой первый визит в салон, так что... — робко добавила третья, переминаясь с ноги на ногу.

Елена спокойно отпила глоток чая, позволяя девушкам немного расслабиться. Только после того, как она с безупречной грацией поставила чашку обратно на блюдце, она заговорила снова:

— Каждая из вас обладает безупречной репутацией.

— М-мы? — смущённо переспросила одна из девушек.

— Вы молоды, прекрасны, воспитаны в лучших традициях благородного общества. Вы — образец истинного дворянского духа. А кроме того...

Её слова были официальным комплиментом, однако в этом приглашении всё же читалась некая недосказанность. Девушки переглянулись, стараясь понять, чего же хочет от них хозяйка вечера.

— Говорят, у вас безупречный вкус и утончённое чувство стиля. Вы задаёте тон моде столицы, и ваш взгляд на тенденции всегда оказывается верным.

И вот наконец их выражения изменились. Сомнения рассеялись, уступив место лёгкому возбуждению.

— Ах, так вот в чём дело!

— Если так...

— Теперь понятно.

— Я ведь действительно уделяю своему внешнему виду больше внимания, чем другие...

Для женщин дворянского сословия украшать себя было не просто прихотью, а частью их личности, способом выделиться, утвердить свой статус. В этом мире внешний облик значил не меньше, чем происхождение или связи. Они могли не обращать внимания на чужие наряды, но своё собственное чувство стиля ценили превыше всего. Именно поэтому слова Елены нашли отклик.

— Вот почему я пригласила вас сегодня, — с лёгкой улыбкой продолжила хозяйка вечера. — Я хотела поближе пообщаться с вами, теми, кто стоит у истоков столичной моды.

— Об этом я давно мечтала!

— О, я так рада возможности поговорить с Л!

Елена не просто поддерживала беседу — она ловко направляла её в нужное русло. Через Эмилио она продемонстрировала девушкам редкие драгоценности, привезённые с севера, а затем представила новую коллекцию шарфов — вещь, которая в холодное время года была особенно актуальна. Различные оттенки, текстуры, изысканное сочетание тканей — всё это она продемонстрировала, подбирая аксессуары к разным типам нарядов.

— Это лишь небольшая деталь, но, возможно, она вам понравится. Каждый шарф — подарок.

Подарок был продуман до мелочей. Смесь шелка и кашемира придавала изделиям особую мягкость, а изысканный дизайн делал их идеальным дополнением к любому гардеробу. Девушки с восторгом приняли презент — ведь они уже предчувствовали, что именно такие шарфы станут главным трендом сезона.

«Какое платье лучше всего подойдет к этому шарфу?»

«Ах, он такой красивый! Я уже предвкушаю, как буду его носить!»

«Это точно станет модным хитом! Такой утончённый стиль!»

Наблюдая за их реакцией, Елена невозмутимо коснулась краешка своего шарфа и подняла чашку к губам. Выражения лиц этих девушек — их живой восторг, предвкушение — были для неё лучшим десертом к черному чаю.

— Кстати, у меня есть кое-что важное, о чём я хотела бы вам рассказать.

Как только она произнесла эти слова, все взгляды мгновенно сосредоточились на ней. Внимание, которое всего секунду назад было приковано к шарфам, теперь полностью принадлежало Л.

— В скором времени в салоне состоится показ мод.

— Показ мод?

— Что это такое?

Любопытство девушек вспыхнуло моментально. Они не до конца понимали, о чём идёт речь, но сам факт того, что Л организует нечто новое, уже вызывал у них нетерпеливое ожидание.

— Можно сказать, что это будет презентация новых работ дизайнера Кристины.

— Что-то вроде показа новых платьев?

— В каком-то смысле, да. Но есть одно отличие. Если раньше наряды демонстрировались на манекенах или вешалках, то теперь их будут представлять модели, надев их лично.

— Модели?

Идея была настолько необычной, что девушки не сразу осознали всю её смелость. Они знали, что Кристина славится своими революционными идеями, но показ мод, где платья будут представлены на живых людях, казался чем-то совершенно неслыханным.

— Это будет особенное событие, — продолжила Елена. — Я приглашаю на него лишь избранных.

— Значит, у нас...

Одна из девушек робко замялась, не решаясь задать прямой вопрос. Но Елена, будто предугадывая её мысли, тут же улыбнулась:

— Конечно же, вы получите приглашения в первую очередь. Ведь вы особенные.

Эти слова окончательно покорили их. Что может быть приятнее, чем услышать от самой Л признание в собственной исключительности? Тем более, если это касается такого громкого мероприятия, как показ мод.

— Так что не пропустите. Мне нужно, чтобы именно вы украсили его своим присутствием.

Улыбаясь, Елена пригубила чай, сдерживая довольную усмешку.

«Теперь остаётся только дождаться, когда об этом узнает Вероника».

Глава 163

Леди Швальц, супруга столичного дворянина виконта Билли, была в дурном настроении. Она давно не устраивала подобных встреч и с нетерпением ждала возможности поболтать со знакомыми, но разговор, похоже, шел мимо нее. Казалось, что она, хозяйка вечера и главная героиня встречи, теряет нить обсуждения и остается в стороне. Это было неприятно.

— Этот шарф просто великолепен! Где ты его достала?

— Вряд ли тебе удастся его заполучить. Это подарок от Л.

— Л подарила тебе шарф?

— Да. Попробуй потрогать. Здесь смесь шелка и кашемира, так что ткань просто роскошная.

— …

Швальц не нравилось происходящее. В день церемонии по случаю завершения строительства нового крыла салона обсуждать Л и сам салон было крайне неловко, особенно ей, стороннице Вероники.

— Давайте сменим тему. Мне кажется, мы уже слишком много говорим о шарфах, — попыталась прервать беседу она.

— Да, ты права. Давайте поговорим о чем-то другом, — поддержала ее одна из дам, заметившая недовольство хозяйки.

Швальц сама подхватила новую тему, переводя разговор на украшения, которые всегда привлекали ее внимание.

— Лиона, а этот браслет я раньше у тебя не видела.

— Правда?

— Можно посмотреть?

Оказавшись в центре внимания, Лиона слегка смутилась, но все же протянула руку, чтобы продемонстрировать украшение. Браслет был выполнен из плетеных звеньев розового золота, а в центре сверкал изысканный синий сапфир. Даже с первого взгляда он выглядел утонченно и дорого.

— О, вблизи он еще красивее!

— Должно быть, это работа настоящего мастера. Где ты его купила?

— Расскажи нам, мне тоже хочется такой!

Лиона, не выдержав напора окружающих, неловко прикрыла губы ладонью.

— Я… я его не покупала…

— Подарок? От кого?

— Это же не сэр Зергадас, да?

— Н-нет! Мы с ним вовсе не в таких отношениях!

Лиона вспыхнула и замахала руками, отчаянно отрицая подобные намеки. Сэр Зергадас был тем, о ком она часто думала, и даже простое упоминание его имени заставляло ее смущаться.

— Тогда кто же тебе его подарил?

— Ну же, неужели собираешься хранить это в секрете?

— Вот такая она, леди Лиона!

— Да что вы! — запротестовала девушка, но, почувствовав, что дальше отмалчиваться бессмысленно, наконец, призналась:

— Я… я не от кого-то его получила. Я ходила в салон и случайно выиграла в розыгрыше…

После этих слов за столом повисла тишина. Дамы переглянулись, бросая осторожные взгляды на Швальц. Обычное чаепитие, где принято делиться новостями, обсуждать интересы и увлечения, уже не первый раз сводилось к разговорам о салоне. Его влияние в столичном обществе стало настолько велико, что любые другие темы в итоге неизбежно возвращались к нему.

Швальц изо всех сил старалась сохранить улыбку, но внутри бушевала злость. Она чувствовала себя чужой на собственной встрече, отодвинутой в сторону ради разговоров о Л. Её раздражало еще и то, что теперь даже в вопросах моды и трендов она уступала этим дамам, хотя всегда гордилась своим чувством стиля.

— Ах, точно! Я слышала, тебя пригласили на чаепитие к Леди Веронике?

— О, верно! Это уже через два дня!

Лиона, почувствовав, что предыдущий разговор мог обернуться неприятностями, поспешила сменить тему. Дамы тут же оживились.

— О, как я тебе завидую! Быть приглашенной самой Вероникой…

— Говорят, что особняк Великого герцога даже роскошнее, чем императорский дворец! Обязательно расскажи нам, когда вернешься!

Швальц наконец-то почувствовала удовлетворение. На ее лице появилась искренняя улыбка.

— Кажется, на чаепитие также пригласили северного торговца…

— Правда?

Да, говорят, что он единственный торговец в Империи, имеющий дело с Великим герцогом.

— Ого, у такого купца, должно быть, огромное количество редких драгоценностей!

— Я тоже так слышала. Так что жду с нетерпением. Все-таки не каждый день представляется возможность заполучить то, чего в Империи днем с огнем не сыщешь, верно?

В центре разговора Швальц оживленно рассказывала о своей близости с Вероникой, стараясь подчеркнуть важность своих связей. Молодые дамы слушали ее, раскрыв глаза, и с нескрываемой завистью смотрели на нее.

«Разве Великий Дом не превосходит салон?»

Однако, пока она говорила, в душе закрадывались сомнения. Швальц уже не была уверена, что верность Веронике — правильный выбор. Она не могла полностью игнорировать слухи о том, что Великий герцог стоит выше самого императорского дома.

Собравшись с духом, она отогнала колебания. Теперь, когда у нее появился надежный ориентир, не было смысла больше сомневаться или чувствовать себя неуверенно. Полная новой уверенности, она оживленно вела чаепитие, наслаждаясь вниманием.

Но ее уверенность не продержалась долго.

Когда Швальц наконец оказалась на чаепитии у Вероники, реальность оказалась далека от ее ожиданий.

Конечно, величественный особняк, который, по слухам, мог сравниться с императорским дворцом, впечатлял своими размерами. Но, кроме этого, ничего по-настоящему потрясающего в нем не было. Готический стиль придавал зданию суровость, но не обладал той привлекательной эстетикой, которая завораживала с первого взгляда.

«Кажется, пристройка салона выглядит гораздо роскошнее и изысканнее…»

Она не хотела проводить сравнения, но величественный купольный зал, являющийся главным зданием салона, оставлял куда более сильное впечатление.

«А мебель в гостиной…»

Комната выглядела сдержанно и элегантно, но обстановка казалась устаревшей, словно застывшей в прошлом.

«В отличие от этого, в салоне…»

Она знала, что всю мебель там изготовили Гафф и его ученики — мастера, считавшиеся лучшими столярами в Империи. Их работы отличались благородством, тонкостью исполнения и особым антикварным великолепием.

Именно в этот момент в зал вошла Вероника. Ее облегающее платье-русалка выгодно подчеркивало фигуру, и, с улыбкой приветствуя гостей, она грациозно заняла свое место. Разговор возобновился — слуги принесли чай и кофе, а затем подали пирожные от лучших кондитеров.

Но Швальц не могла избавиться от чувства неловкости.

«Мне некомфортно.»

Ей казалось, что она носит платье, которое ей совершенно не по размеру.

И дело было в Веронике.

Швальц рассчитывала, что это чаепитие станет для нее возможностью сблизиться с дочерью Великого герцога. Ведь Вероника была единственной наследницей, а значит, дружба с ней могла стать залогом не только личной безопасности, но и выгодного брака и благополучного будущего для ее семьи.

Но, как оказалось, всё было не так просто.

«Она даже говорить толком не умеет…»

Властная манера Вероники, ее самоуверенность и чрезмерная категоричность вызывали у Швальц неприязнь. Всё в ней кричало о жесткой субординации и безоговорочном подчинении, и находиться рядом с ней было некомфортно.

И не только ей одной.

Большинство присутствующих дам были выходцами из Тайного салона, где царили свободные взгляды и живая, легкая атмосфера. Поэтому принуждённая, почти военная обстановка чаепития явно не доставляла им удовольствия.

«Здесь совсем не весело…»

«В салоне можно узнать куда больше полезной информации…»

«Невозможно даже заговорить о салоне! Я боюсь сказать что-то не то…»

«Не ради этого я сюда пришла…»

Хотя вслух никто не выражал неудовольствия, мысли большинства гостей были примерно одинаковыми.

Вероника мельком взглянула на часы, а затем, одарив дам очаровательной улыбкой, произнесла:

— Время пролетело незаметно. Сейчас к нам присоединится северный купец, который торгует с Великим герцогом уже более ста лет. Внизу выставлены его лучшие украшения и драгоценности, предлагаю посмотреть их вместе.

Только после этих слов в глазах заскучавших дам вспыхнул живой интерес.

Вот он, долгожданный момент, ради которого стоило прийти!

Они в предвкушении последовали за Вероникой в гостиную на первом этаже.

В центре зала, за стеклянными витринами, переливались драгоценные украшения и аксессуары. Дамы поспешили к ним, словно околдованные.

Но, подойдя ближе, многие внезапно замерли, разочарование отразилось на их лицах.

— Это…

— Кажется, несколько месяцев назад я видела точно такое же ожерелье в салоне…

— Сапфиры мне нравятся, но их огранка и оправа… слишком грубая…

— Я ошибаюсь, или здесь нет ничего, что действительно цепляет взгляд?..

Драгоценности из северных земель, которые продавались в салоне, поступали исключительно через Торговый дом Кастол. А значит, к покупателям попадали только лучшие экземпляры, прошедшие тщательную обработку у искуснейших ювелиров.

Те же украшения, что не соответствовали высоким стандартам, продавались за пределами салона — и, как следствие, их качество заметно уступало тем, что предлагались в привилегированном месте.

«Что же теперь делать? Она так расхваливала этого северного купца, а в итоге полный провал…»

«Пожалуй, стоит на время отказаться от чаепитий.»

Вероника, не подозревая о разочаровании молодых дам, которые изо всех сил старались сохранить невозмутимое выражение лица, продолжала улыбаться.

— Как вам? — с легкой ухмылкой спросила она.

— Э-это так… красиво. Просто потрясающе! Этот кулон с рубином… ах, невозможно не восхититься! Северные рубины действительно самые лучшие, — одна из дам с трудом выдавила комплимент.

— Если тебе нравится, покупай. Я заранее договорилась с купцом о скидке.

— Что? Ах… ну, я, пожалуй, еще немного подумаю. Здесь так много всего… глаза разбегаются.

Дамы замялись, переглянулись в смущении. Они уже видели куда более изысканные и дорогостоящие украшения в Салоне и совершенно не желали тратить деньги на изделия, которые выглядели дешево в сравнении с тем, что предлагал Л.

В конце концов, несколько девушек, не сумев уклониться от настойчивых рекомендаций Вероники и испытывая чувство неловкости, нехотя приобрели самые дешевые кольца или браслеты.

Когда чаепитие подошло к концу, Вероника объявила о предстоящем мероприятии:

— Скоро в гостевом крыле особняка состоится закрытый концерт пианиста Лувски. Конечно, я приглашу вас — ведь аристократическая культура требует внимания к таким событиям.

— Ах, сольный концерт… Принцесса так благородна!

— Я слышала о Лувски. Говорят, он потрясающий пианист.

Лица дам выражали радостное предвкушение, но за вежливыми улыбками скрывалось безразличие. Скучные, однообразные концерты фортепианной музыки были последним, что их интересовало. Это было лишь данью традиции, формальностью, не более.

— Я отправлю вам приглашения. До встречи в тот день, — с легкой улыбкой попрощалась Вероника, но в ее голосе отчетливо звучала нота приказа.

Когда она покинула гостиную, многие из присутствующих с трудом скрывали разочарование. Ее манера общения, резкость и чувство собственного превосходства оставляли неприятный осадок.

В карете, мчавшейся обратно к особняку, лицо Швальц оставалось мрачным.

Чаепитие, полное напряжения и бессмысленного времяпрепровождения, оставило у нее крайне неприятное впечатление.

— Ха-а… — выдохнула она, откинувшись на спинку сиденья.

Вдруг она почувствовала легкую зависть к дамам, которые могли свободно посещать Салон.

Прошло несколько дней. Когда ее раздумья о бесперспективности общения с Вероникой начали угасать, в особняк Швальц доставили два приглашения.

— Ну вот, наконец-то, — без особого энтузиазма пробормотала она, разворачивая первое.

Как и ожидалось, это было приглашение от Вероники. Она уже знала, что получит его, и впервые за всю свою жизнь это не вызвало у нее ни малейшего волнения.

С неохотой она перевела взгляд на второй конверт… и тут же застыла.

— Ч-что?! Это… от Тайного Салона?

Сердце забилось быстрее, когда она увидела печать с буквой «L». Несмотря на все слухи и скандалы, окружающие Л., он все же оказался достаточно великодушен, чтобы прислать ей приглашение.

— М-меня пригласили на… модный показ?

Сначала ее охватило удивление, но буквально в следующее мгновение его сменило взволнованное предвкушение.

Она вцепилась в приглашение, чувствуя, как по телу пробежала волна возбуждения. Тайный Салон… Это был первый раз, когда она получила приглашение напрямую от Л. Значит, теперь у нее есть законное основание там появиться!

«А если я надену маску, никто не узнает…»

Но внезапно ее радость сменилась тревогой.

— П-подождите…

Она с ужасом посмотрела на даты обоих приглашений.

— Даты совпадают?!

— Как думаешь, они придут? — с нескрываемым волнением спросил Халиф, нервно покусывая ноготь на большом пальце.

Он был не столько обеспокоен тем, как пройдет первый модный показ, сколько тем, решатся ли последователи Вероники посетить Салон в этот день.

— Придут, — уверенно ответила Елена.

— Почему ты так уверена? Ведь сегодня у Вероники концерт Лувски!

Несмотря на панический тон Халифа, в глазах Елены не было ни капли сомнения.

— Они придут, — повторила она. — Вероника не сможет заполнить ту пустоту, которую они ощущают.

Глава 164

— Если всё именно так, как ты говоришь, разве ты не будешь постоянно жить в напряжении, ожидая нападения?

— Старший, лучше сосредоточьтесь на модном показе, — спокойно ответила Елена. — Это станет знаковым событием, которое в будущем будет символизировать Салон. Первый шаг очень важен.

Сегодняшний модный показ Кристины был для Елены не просто очередным мероприятием — она вложила в него все свои усилия и идеи, ведь именно так Салон должен был двигаться вперед.

«Это объявление войны Веронике.»

Рано или поздно слухи об этом дне непременно дойдут до неё. И если её сторонники под надуманными предлогами пропустят фортепианный концерт, который она устроила, это станет для неё большим ударом.

— У нас целых шесть репетиций, — пробормотал Халиф, нахмурившись. — Если в последний момент случится что-то непредвиденное, это будет катастрофа.

— О чём ты говоришь? Даже если небо рухнет, Салон должен устоять.

В этот момент взгляд Халифа остановился на двери.

— Они на подходе. Пойду ещё раз всё проверю.

Он не стал спорить с настойчивостью Елены, развернулся и покинул гостиную, чтобы проследить за подготовкой. До прибытия гостей оставалось совсем немного времени.

Оставшись одна, Елена почувствовала, как её ладони покрываются потом.

«Сколько же человек придёт? Половина? Нет, думаю, больше… Возможно, около шестидесяти-семидесяти процентов.»

В день открытия дополнительного крыла у Вероники было ровно двадцать восемь преданных сторонниц. Елена считала, что успехом можно будет считать даже приход хотя бы половины из них.

Хурельбард, молчаливо стоявший позади неё, внезапно заговорил:

— Вы нервничаете.

Елена обернулась. За время, что они прошли через множество бурь, Хурельбард полностью оправдал свой титул Ледяного Рыцаря.

— Так заметно? Но я не просто нервничаю.

Она сделала небольшую паузу и продолжила:

— Я сейчас испытываю возбуждение. Очень сильное.

Волнение и напряжение смешивались в ней, создавая идеальный ритм, который придавал ей уверенности. Этот ритм передастся и тем, кто окажется сегодня в зале.

— Мне кажется, что сегодняшний показ станет самым грандиозным событием в моей жизни.

У главного входа в здание Салона Халиф был занят встречей гостей. Хотя до начала показа оставалось ещё время, снаружи уже выстроилась длинная очередь.

— Можно посмотреть ваше приглашение?

— Конечно.

Одна из дам, изящно одетая в наряд, подчеркивающий её статус, протянула ему приглашение. Халиф мельком взглянул на него… и его глаза заметно расширились.

«Леди Швальц?»

Он поднял взгляд и внимательно изучил женщину перед собой. Все приглашения имели уникальную нумерацию, что позволяло следить за количеством пришедших сторонниц Вероники.

«Ну и наглость. Ты была второй после Вероники, когда ставила Салон на посмешище, а теперь одна из первых гостей?»

Сохраняя вежливую улыбку, он сдержал ехидное замечание и сказал:

— Благодарю за визит. Наслаждайтесь вечером.

Швальц, высоко подняв подбородок, величественно прошествовала внутрь. Халиф, провожая её взглядом, едва сдержал усмешку. Это было полным контрастом с тем днём, когда она с презрением отвернулась от Салона, следуя за Вероникой.

Он перевёл взгляд на следующее приглашение… и вновь нахмурился.

«Опять? Они что, договорились прийти группой? Почему так рано?»

Хотя двери Салона только открылись, на этот момент внутрь уже вошли одиннадцать женщин, преданных Веронике. Это было почти половина её окружения.

«Они, похоже, запаниковали.»

Халиф едва сдержал смех.

«Если уже половина здесь, то можно считать, что мы победили.»

Елена была уверена, что они придут, но всё же Халиф нервничал, опасаясь, что вдруг никто не осмелится. Однако его страхи оказались напрасны.

После этого каждая десятая вошедшая женщина оказывалась из числа сторонниц Вероники. Те, кто ранее высокомерно стояли рядом с Вероникой в день открытия крыла, сегодня шли, расправив плечи, с видом людей, принимающих важное решение.

«Ух ты, только посмотрите на эту наглость. Будь моя воля, я бы раздавил их всех до последней капли. Сколько я уже насчитал?»

Халиф, чуть не упустив самое важное, поспешно пересчитал гостей.

«Двадцать четыре человека! А если добавить ту, что только что вошла, выходит двадцать пять… Подождите-ка, двадцать пять?!»

Он невольно округлил глаза от удивления. Из двадцати восьми последовательниц Вероники в салон пришли двадцать пять.

«Эт-то просто невероятно!»

Халиф мысленно воскликнул от радости. Это известие незамедлительно передали Елене через Мэй.

— Миледи, здесь уже двадцать пять человек!

— Пришло больше, чем я ожидала.

Елена старалась сохранять спокойствие, но торжествующая улыбка, заигравшая на её губах, выдавала её радость.

— Вы не рады?

— Напротив, я очень рада. Разве у меня есть причины не радоваться?

— Но вы так спокойны…

Елена лишь слегка покачала головой, всё ещё улыбаясь.

— Ты считаешь, что на этом стоит остановиться? Насладиться победой можно и позже.

Мэй с восхищением посмотрела на госпожу. Какая же она удивительная! Без передышки давила на великого герцога, не оставляя ему ни шанса.

— Пора спускаться.

— Да, миледи.

Глядя на её уверенную походку, Мэй почувствовала гордость. Спина этой хрупкой девушки казалась мощнее и величественнее любого великана.

Когда Елена появилась на лестнице, ведущей в главный зал, её встретили громкие аплодисменты.

— Позвольте поприветствовать всех гостей, пришедших на сегодняшний показ мод. Я — Л.

Она положила руку на грудь, слегка поклонилась и выпрямилась.

— Для многих из вас это первое знакомство с миром модных показов. Но ведь любое новое начинание — это процесс. С сегодняшнего дня показы станут символом нашего салона. Ну что ж, начнём?

Елена не стала затягивать с объяснениями. Зачем сто слов, если можно просто увидеть всё своими глазами?

Когда она покинула зал, свет люстр погас, оставив в полумраке лишь подиум, на котором вскоре сосредоточилось всё внимание.

С началом выступления оркестра из дальнего конца подиума вышла пара моделей — мужчина и женщина в масках. Они двигались уверенно, грациозно, будто паря над землёй. Медленно прошли мимо рядов почётных гостей, дошли до самого конца подиума, изящно повернулись и скрылись за кулисами.

Зрители ошеломлённо моргнули. Всё произошло так быстро, что они даже не успели осознать происходящее.

Но замешательство длилось недолго. Стоило выйти следующим моделям, как публика погрузилась в магию происходящего. Их шаги завораживали, заставляя следить за каждым движением. Восхищение вызывали и новые наряды Кристины, каждая деталь которых была доведена до совершенства.

К концу показа реакция гостей превзошла все ожидания Елены.

«Это успех».

Она с улыбкой аплодировала моделям и Кристине, признавая её заслуги. Ведь именно она приняла предложение о проведении показа, несмотря на все риски и авантюрность идеи.

— Я хочу поблагодарить Л за её вклад в сегодняшний вечер и за возможность находиться здесь.

Кристина указала на Елену, и гости встретили её бурными овациями. Всё происходило по заранее отрепетированному сценарию. Елена спокойно поднялась на подиум и, прежде чем произнести поздравительную речь, озвучила главную идею этого показа.

— Модные показы станут неотъемлемой частью столичного и имперского мира моды. Скажите, модели, шагавшие сегодня по подиуму, разве они не прекрасны?

Зрители дружно закивали. Восхищение вызвали не только великолепные наряды Кристины, но и модели, сумевшие придать этим нарядам ещё больше блеска.

Елена с тёплой улыбкой посмотрела на стоящих на подиуме моделей.

— Среди них есть и аристократы, и простолюдины. Каждый, кто захочет, сможет выйти на подиум, независимо от своего происхождения. Салон намерен сделать профессию модели официальной.

В зале послышались восхищённые возгласы. Елена не только ответила на вопрос о личностях моделей, но и представила новую профессию, ранее не существовавшую в империи.

«А может, и мне попробовать себя в роли модели? Думаю, все были бы в восторге!»

«Модель… Интересно, насколько это прибыльно?»

«Это непросто. Чтобы показать наряд во всей красе, нужны осанка, грация… За собой придётся следить ещё больше».

Каждый гость осмысливал услышанное по-своему, но общее впечатление от нового явления было положительным. Именно такой реакции и добивалась Елена — гармонии, стирающей границы между сословиями.

Эта идея станет фундаментом, на котором салон утвердится как культурный центр столицы. А корни этого фундамента окажутся настолько прочными, что даже великий герцог не сможет их поколебать.

«Интересно, какое выражение лица у Вероники прямо сейчас?»

С лёгкой улыбкой победительницы Елена смотрела в зал.

— Вот тут.

Вероника, стоя перед зеркалом и поправляя пряди у виска, внезапно перестала напевать. Горничные, занятые приведением её наряда в порядок, напряглись.

— Подол платья помялся, да?

— Я-я сейчас… Сейчас всё разглажу!

Охваченная паникой, служанка поспешно начала расправлять ткань. Однако заломы, которые уже появились, не разглаживались так просто.

— П-простите… Я не уследила… Нет. Это моя вина. Полностью моя вина. Больше такого не повторится, пожалуйста, простите меня!

Горничная, побелев лицом, словно уже готовая расстаться с жизнью, бросилась на колени и сложила руки в мольбе. Всего несколько дней назад она была свидетелем того, как служанку за незначительный проступок заперли в шкафу на четыре дня. Та едва выжила.

— Тебе повезло. Сегодня я не хочу портить себе настроение из-за таких мелочей.

— Б-благодарю! Я больше не допущу такой ошибки!

Вероника, проявившая неожиданное великодушие, заставила девушку в испуге склонить голову ещё ниже. Даже другие горничные с удивлением посмотрели на госпожу — они прежде не видели её столь снисходительной. Однако сама Вероника, снова прикасаясь к своим волосам, только довольно улыбнулась и продолжила напевать. Сегодня она была особенно в приподнятом настроении.

Приближающийся фортепианный вечер имел для неё огромное значение. После недавнего чаепития, когда она начала формировать свою фракцию, этот приём должен был закрепить за ней репутацию хозяйки исключительных мероприятий. Всё шло по плану, и результаты её вполне устраивали.

Закончив последние приготовления, Вероника покинула спальню. Она шла легко, её губы снова сложились в довольную улыбку, а тихий мотив не сходил с её языка. Одно только осознание того, что сегодня она будет главной фигурой вечера, наполняло её предвкушением. Она уже слышала в своём воображении восхищённые голоса дам, погружённых в чарующую музыку.

— Откройте дверь.

Когда она подошла к гостиной в флигеле, где собирались её сторонницы, слуги поспешно шагнули вперёд и распахнули перед ней массивные створки.

— Леди Вероника прибыла!

Как только горничная объявила о её появлении, мраморные двери мягко раскрылись. Вероника, сияя улыбкой, вошла в гостиную.

— Добро пожаловать. Вы проделали долгий путь…

Но её фраза оборвалась, а улыбка мгновенно исчезла с лица.

— …

Она не верила своим глазам. Просторная гостиная была практически пуста.

Она пригласила двадцать восемь дам. Однако в зале сидели всего трое.

Женщины, поспешно поднявшиеся с дивана, чтобы поприветствовать её, выглядели не менее растерянными.

— Что… здесь происходит?

Голос Вероники стал холодным, как январский мороз.

Глава 165

Горничные застыли с открытыми ртами, обеспокойно переглядываясь. Они не понимали, что происходит, и старались не привлекать к себе внимания, чтобы не спровоцировать её гнев. Никто не знал, в какой момент ярость Вероники обрушится на кого-то из них.

— Я не в ту гостиную пришла?

— …

— Я задала вопрос. Вы что, оглохли?

— Э-это правильное место, госпожа…

Под давлением сурового тона первой ответила горничная по имени Кейт. Её голос заметно дрожал.

Когда Вероника услышала подтверждение, холодное осознание ситуации пронзило её, будто острое лезвие.

— Ты ведь отправила им приглашения, так?

— Я-я проверила, дворецкий разослал их всем.

Значит, приглашения были доставлены. Другими словами, зная о вечере, эти дамы всё равно не явились.

Под ледяной оболочкой её спокойного лица вспыхнуло пламя. Внутри, в самой глубине, гнев бурлил, подобно лаве, готовой вырваться наружу.

— Как они смеют…

Если бы отсутствовали одна-две особы, это ещё можно было бы объяснить. Допустим, у них возникли неотложные дела — при огромном желании можно было бы проявить великодушие и закрыть на это глаза.

Но здесь всего три человека.

Двадцать пять женщин, получивших её приглашение, проигнорировали его.

Это было не просто отсутствие — это было унижение. Они будто насмехались над ней.

Лицо Вероники налилось яростью, а в глазах вспыхнул безумный огонь.

— Эти мерзкие суки издеваются надо мной?!

Она сжала губы до боли, не замечая даже металлического привкуса крови во рту.

"Мерзкие твари, которых даже жевать противно."

Никогда прежде она не испытывала такого стыда. Ещё можно было бы стерпеть, если бы речь шла о каких-то жалких букашках, но эти женщины осмелились предать её.

Гнев захлестнул её с такой силой, что казалось, даже их смерть не смогла бы утолить её жажду мести.

— Должно быть, произошло недоразумение.

Её холодные слова заставили трёх присутствующих дам опустить глаза, избегая её взгляда. Они выглядели подавленными.

— Вечер отменяется. Можете уходить.

— Что? Вот так?

Одна из девушек, слишком бесчувственная, чтобы оценить накал ситуации, захлопала глазами. Она надеялась, что отсутствие остальных даст ей шанс сблизиться с Вероникой. Но перспектива уйти ни с чем её разочаровала.

— Ха…

Вероника усмехнулась. Эта глупая девчонка выбрала неудачный момент, чтобы задеть её и без того натянутые нервы.

— Ты думаешь, я спрашиваю твоего разрешения?

— О-ой, я… Простите…

Только теперь девушка поняла, что допустила ошибку. Она тут же сжалась и опустила голову, но момент был уже упущен.

— Так что? Тебе жаль, и теперь ты хочешь загладить свою вину?

— Я-я… Прости-прошу прощения… Я просто… не так выразилась…

Девушка упала в глубокий поклон, её лицо почти касалось пола.

Вероника медленно приблизилась, и с каждым её шагом плечи девушки сжимались всё сильнее. Тень принцессы накрыла её, а тихий, но жуткий голос прозвучал прямо у уха:

— Не смей надо мной насмехаться.

— …

Девушка даже не осмелилась ответить. Только отчаянно закивала, словно трясущаяся от страха мышь.

Вероника выпрямилась и посмотрела на двух других женщин, которые сидели, застыв в ужасе.

— Всё, что произошло сегодня, уходит с вами в могилу. Вы понимаете, что я имею в виду?

— Ч-что? Д-да, конечно…

— Я-я не скажу ни слова! Даже под страхом смерти!

Убедившись, что они поняли её, Вероника резко развернулась и покинула гостиную.

Её лицо пылало от ярости, но выражение оставалось непроницаемым.

Пересекая флигель, она с решительным видом вошла в главное здание и направилась в кабинет Ацелас.

— Открывай.

Как только она подошла к двери, горничная тут же распахнула её перед ней. Пропустить стук было грубостью, но сейчас никто не хотел злить принцессу.

Как только дверь открылась, Ацелас, увидев вошедшую Веронику, тут же встала из-за стола.

— Без предупреждения… Ваше Высочество, как же так…

Глаза Ацеласа забегали, быстро анализируя ситуацию. Судя по выражению лица Вероники и тому, что она вернулась раньше, чем ожидалось, произошло что-то серьезное.

— Присаживайтесь.

Вероника, не обратив внимания на его смятение, опустилась на диван, словно по праву хозяина. Затем медленно разжала три пальца.

— Три часа.

— Успокойтесь и объясните, что случилось. По порядку…

— Немедленно выясни, где находятся 25 дам, которые не явились на мой музыкальный вечер, и чем они заняты.

— Но…

Ацелас выглядел растерянным. Разумеется, Великий герцог обладал разветвленной сетью осведомителей в столице, но отследить двадцать пять человек всего за три часа? Это было нелегко. Он замешкался, и этого оказалось достаточно, чтобы вызвать недовольство Вероники.

— Только не говори, что не сможешь.

— Ваше Высочество…

— Моё терпение иссякло. Ты обязан их найти. А если опоздаешь..

Её губы изогнулись в странной усмешке.

— Я не ручаюсь за свои действия.

Услышав это, Ацелас вскочил с дивана.

— Я… Я немедленно займусь этим!

Его инстинкт, который помогал выживать при дворе, сработал моментально: нельзя исчезать из поля зрения Вероники, иначе последствия могут быть необратимыми.

Ацелас задействовал всю сеть ночных воронов — тайной группы, специализирующейся на сборе информации и скрытных операциях. Сейчас требовался каждый человек, чтобы как можно быстрее разыскать всех 25 дам.

Тик-так, тик-так…

Стрелки настенных часов двигались слишком быстро. Казалось, что время, отведенное Вероникой, истекло в одно мгновение.

— Прошло три часа.

— Если подождёте ещё немного…

Ацелас вытер пот со лба, моля о снисхождении.

— У тебя есть жена и дети, верно?

— В-ваше Высочество!..

Лицо Ацеласа стало мертвенно-бледным. Она не говорила ничего напрямую, но в её голосе прозвучал тонкий намёк, от которого кровь стыла в жилах.

"Что за! Эти ублюдки так долго копаются?! Почему до сих пор нет результатов?!"

Вероника не была человеком, бросающим пустые угрозы. Никто не мог предсказать, какие ужасы могли ожидать его семью, если он не справится с задачей. Когда страх и напряжение достигли предела…

— Есть! Мы нашли их!

Через окно, скрытно, словно без их ведома, ночные вороны передали Ацеласу свиток с докладом.

— Везёт тебе.

Вероника посмотрела на него прищуренными глазами. Ацелас почувствовал, как тяжёлый камень спадает с его груди, но всё ещё не решался выдохнуть с облегчением.

— Говори. Где они? Чем занимаются? Не упусти ни единой детали.

Под пронизывающим взглядом Вероники он опустил глаза на пергамент. Информации было не так много, как он надеялся. Всего лишь передвижения двадцати пяти женщин за последние несколько часов.

"Ч-что?!"

Когда он прочитал доклад, его руки невольно задрожали. Стоило ему открыть рот, как он почувствовал страх перед последствиями.

— О-они… все в одном месте…

— Где именно?

— В… в салоне… на показе мод…

— …

Стоило Веронике замолчать, как в кабинете повисла гнетущая тишина. Даже Ацелас, заранее приготовившийся к её ярости, почувствовал, как по спине пробежал холод.

"Ч-что это за выражение лица…?"

Губы Вероники были искривлены в жуткой улыбке, но глаза оставались холодными, как лёд. Ацелас сглотнул, чувствуя, как по телу пробежала дрожь. В её взгляде плескалось настоящее безумие.

— Л.

Одно-единственное имя сорвалось с её губ, пропитанное ненавистью.

Было очевидно, что салон нарочно устроил показ мод именно в тот же вечер, что и её музыкальный вечер. Это был не просто случайный совпадение — это была открытая, продуманная атака.

— Эта низко родная сука… Она даже не понимает, с кем связывается? Да её и на куски разорвать — будет недостаточно!

Такого унижения она не испытывала с самого рождения. С тех пор как она, наследница Великого герцогства, осознала, что империя лежит у её ног, никто не осмеливался так поступать с ней. Но теперь… её унизила какая-то выскочка с неизвестным происхождением?

Гнев не утихал. Пока этот салон существует, она не успокоится. Пока эти женщины, осмелившиеся пойти против неё, живут — её ярость не угаснет. Она ввергнет их в такую бездну отчаяния, что они сами будут умолять о пощаде. Если у Л найдётся семья, она перероет весь континент, чтобы найти их и убить у неё на глазах. А затем заставит её самой умолять о смерти, отрезая кусок за куском.

— Нужно действовать. Уничтожить всех.

— Что?..

— Не только художников и ремесленников, принадлежащих к салону. Всех, кто занимает ключевые посты. Всех их ближайших союзников. Если у них есть семьи — выследить и убить.

— П-принято…

Она не собиралась ждать. Пока шла подготовка к скорому открытию Ноблес-стрит, этот салон и его мастера продолжали мешать её планам. Все они должны исчезнуть, чтобы художники Ноблес-стрит заняли их место и получили признание, которого заслуживают.

— И ты сказал… базилика?

— Да. Огромное здание, которое сейчас достраивается возле салона.

Вероника вспомнила его. Да, она видела это место, когда посещала салон. Монументальное сооружение, чьё величие может затмить Ноблес-стрит.

— Сожгите его.

— …!

— Всё вокруг. Чтобы салон невозможно было восстановить.

В её глазах вспыхнул настоящий безумный огонь.

— Вороны всегда чёрные.

— Чем темнее, тем незаметнее.

Мел молча кивнул, соглашаясь с многозначительными словами, брошенными Реном. Они сидели на крыше далёкого здания, с которого можно было наблюдать за особняком Великого герцога. В их руках были длинные, узкие предметы.

Телескопы.

— Великолепная вещь. Не могу поверить, что можно так ясно видеть людей на таком расстоянии. Теперь собирать информацию для Majesti станет ещё проще.

— Вот именно.

Рен усмехнулся. Этот телескоп был подарком от Елены — специально для него, чтобы он мог более эффективно выполнять свои обязанности.

Это была работа Камиллы, учёного, принадлежащего к салону. Загадочное устройство, использующее преломление света, позволяло видеть на огромных дистанциях, недоступных невооружённому глазу.

— Раз уж я получил такой подарок… должен же я отплатить ей?

— Л? По-моему, ты уже более чем достаточно для неё сделал.

По крайней мере, со стороны Мела, это выглядело так. Когда дело касалось Л, Рен менялся. Мужчина, ненавидящий хлопоты больше, чем смерть, неожиданно становился предельно решительным и увлечённым.

— Недостаточно. Я хочу быть для неё щедрым и надежным деревом.

— В итоге ты можешь просто всё отдать.

— О, это вполне возможно. Но что в этом плохого?

Мел посмотрел на него с недоумением.

— Ты серьёзно?

— Если я умру, отдав всё, она запомнит меня навсегда.

— …

— Это же прекрасно.

Выражение Рена не оставляло сомнений — он говорил искренне.

"Он всегда был не от мира сего… но всё же…"

Иногда его странная самоотверженность вызывала у Мела сожаление.

Рен вновь поднёс телескоп к глазам, наблюдая за движением ночных воронов, скользящих в ночи.

— Не выпускай их из виду.

— Не волнуйся. Вся информация уже стекается в Majesti.

Голос Мела был полон уверенности — они следили за каждым шагом.

— Я знаю Веронику. Эта безумная девка не успокоится, пока всё внимание не будет приковано к ней. А если она перегнёт палку… мы получим отличный повод уничтожить Великий дом.

Глава 166

Члены Ночных Воронов не имеют имен. Их называют просто — Первый, Второй, Третий… Эти скрытые в тени убийцы посвящают себя служению Великому Дому, безоговорочно преданы и готовы пожертвовать своей жизнью ради его благополучия.

Основная задача Ночных Воронов — сбор информации. Их сеть охватывает не только столицу, но и всю империю, распространяясь по континенту, следя за аристократами и отслеживая их передвижения. Именно благодаря их работе Лиабрик могла, не покидая своего кабинета, видеть всю ситуацию в империи так, словно она лежала у нее на ладони.

Но этим их деятельность не ограничивалась. Они выполняли и самую грязную работу для Великого Герцога. В первую очередь — устранение неугодных. Каждый из них был натренирован до совершенства в искусстве убийства, превращен в смертоносное оружие. Даже известные рыцари порой не могли спастись от их атак, ведь они убивали любыми доступными средствами.

Под покровом ночи три фигуры молниеносно пересекали городские улицы, скрываясь в тенях между домами. В эту ночь луна не освещала дорогу, и темнота была их лучшим союзником.

«Это здесь?»

Трое остановились перед ничем не примечательным зданием, подобных которому в столице было предостаточно. Окна на первом и втором этажах были темными — внутри, казалось, не горело ни единого огонька. Третий, не издавая ни звука, двинулся вперед, сливаясь с тенью. В одно мгновение он взлетел на крышу, его движения были быстрыми и ловкими, словно у дикого зверя. Затем, скользнув вниз, он оказался у окна.

«Запах краски…»

Проходя через чердак, Третий заметил груды холстов, беспорядочно сложенные у стены. Но ему не было до них дела. Он точно знал, куда идти, ведь изучил план здания заранее. Не теряя времени, он направился прямиком в спальню Рафаэля. Дверь была приоткрыта, словно сама судьба давала ему шанс.

Проникнув внутрь, он осторожно двинулся к кровати. Из-под одеяла виднелся силуэт человека, укрывшегося с головой. По всей видимости, в комнате было холодно.

Третий бесшумно достал кинжал — небольшой, но невероятно острый. Лезвие блеснуло в темноте. Без колебаний он всадил оружие вниз, но тут же нахмурился — ощущение под пальцами было странным. Это не была плоть, не были кости.

Приподняв одеяло, он увидел лишь подушку.

— Ночные Вороны.

Тихий голос раздался из-за плотных, скрывающих свет занавесок.

Третий резко повернул голову. Напротив, в тени, стоял мужчина, лицо которого скрывала серебряная маска, оставлявшая открытыми лишь глаза и нос. В руках он держал меч.

— Так называемый Третий. Орудие убийства, натренированное для устранения целей.

У Третьего похолодело внутри.

«Они всё знали!»

Этот человек не просто знал о существовании Ночных Воронов — он знал, кто он такой. Значит, он знал и о задании. Значит, он ждал его.

«Миссия провалена.»

Теперь оставалась только одна цель — выбраться отсюда живым.

— Я не убью тебя. Но ты пойдешь со мной.

Будто прочитав его мысли, человек в маске шагнул вперед. От него исходила пугающая аура, настолько сильная, что даже у закаленного убийцы по спине пробежал холод.

Но Третий был не так прост. В его руках мелькнуло сразу два кинжала, и, подобно стреле, они устремились в сторону противника.

Звон металла раздался в ночи — человек в маске отбил оба удара, даже не моргнув.

— Бессмысленно.

«Посмотрим…»

Третий выхватил из-за пояса маленький цилиндр. Молниеносно он распахнулся, выпуская десятки тонких игл. Это было одно из самых смертоносных оружий Ночных Воронов — так называемый "громовой жезл". Попав в противника, иглы впивались в его тело, парализуя за считанные секунды.

Он бросил его вместе с кинжалами, смешав движения, чтобы противник не смог сразу среагировать.

— Мне сказали остерегаться громового жезла.

Сердце Третьего екнуло.

Этот человек не просто отбил кинжалы — он предугадал ход атаки, изменил траекторию удара и избежал попадания игл.

«Насколько далеко простирается его информация?»

Ситуация стремительно ухудшалась. Если он знал даже о жезле, значит, он знал всё.

«Я должен выбраться. Любой ценой.»

Третий выхватил дымовую бомбу, сжал в руке и швырнул на пол. Вспышка — и густая завеса серого дыма мгновенно заполнила комнату.

Используя этот момент, он рванулся к двери. Чтобы сбить противника с толку, сделал вид, что направился к окну, но в последний момент резко изменил направление.

И вдруг—

— Кх!

В горле запершило, легкие наполнились чем-то едким, жгучим.

Третий закашлялся.

«Что…?»

Но не успел он осознать, что произошло, как его тело предательски ослабло.

Из уст Третьего вырвался глухой стон. Меч, пронзивший его левую лопатку, с неимоверной силой вдавил его тело в стену, словно нанизав на шпажку. Однако этого оказалось недостаточно — нападающий тут же прижал к стене и его вторую руку, не оставляя ни единого шанса на сопротивление.

«Это была ошибка...»

Противник был слишком силён. Более того, он знал все приёмы ночных ворон, а значит, сбежать не представлялось возможным. Третий, превозмогая боль, провёл языком по коренному зубу, нащупав железный зажим. Там, в потайном отсеке, хранилось его последнее средство — смертельный яд. В случае провала он должен был погибнуть, не оставив врагам ни единого шанса получить информацию.

— Попался!

В этот миг противник резко засунул ему меч в рот. Лезвие заполнило полость рта, не давая ни выплюнуть зажим, ни стиснуть челюсти.

— Моя госпожа не позволила тебе умереть.

«Госпожа?»

Это было последнее, что он услышал, прежде чем потерять сознание.

— Они уничтожили ночных ворон?

— Да.

— Номер два, номер три и номер шесть?

Артиль кивнул. На лице герцога Фридриха отразилась серьёзность ситуации.

Эти трое были элитой ночных ворон — профессиональные убийцы, способные соперничать с лучшими рыцарями. Если их устранили, да ещё и разом, это было тревожным знаком. Такой случай нельзя было проигнорировать.

— Что с телами?

— Полностью исчезли.

Герцог, заложив руки за спину, устремил взгляд в окно. За стеклом расстилался сад, но казалось, что мысли его были далеко отсюда.

— Какова вероятность, что кто-то выжил?

— Определить сложно. Скорее всего, все ликвидированы, но у нас нет подтверждения…

— Если так, то первым делом нужно действовать. Распустить ночных ворон.

Артиль удивлённо вскинул брови. Ночные вороны служили герцогскому роду долгие годы, выполняя всю тайную и грязную работу. И теперь Фридрих приказывал избавиться от них одним махом.

— Когда информация утекла, организация теряет свою ценность. Держать её дальше — значит только мешать себе.

— Я займусь этим.

Артиль восхищался проницательностью герцога. Разорвать связь с такой организацией — решение, на которое мало кто бы решился. Но Фридрих принял его без колебаний.

— Ты возглавишь новую структуру.

— Я?

— Ты учился у Лиабрик, так что справишься.

— Я вас Не подведу.

В глазах Артиля вспыхнул азарт. Это был шанс. Контролировать разведывательную сеть означало стать ключевой фигурой в великом доме.

— Мне не по себе.

Герцог сузил глаза, всё ещё глядя в окно.

Хотя управление делами было передано Веронике и Ацеласу, он сам не собирался полностью отходить от дел. После падения Лиабрик он получал все основные отчёты через Артиля.

— Каковы шансы на успех у Noblesse?

— Низкие. Даже если удастся открыть его раньше срока, он вряд ли поднимется выше статуса салона…

— Тем более после провала с устранением художников.

Артиль молча кивнул.

Когда это началось? Ещё недавно казавшиеся бесконечными финансы герцогского дома вдруг стали стремительно истощаться. Стоимость дорогостоящих произведений искусства резко упала, торговля опиумом оказалась парализована из-за утраты плантаций финацеи, а проект улицы Noblesse принёс больше убытков, чем ожидалось.

Перед глазами Артиля всплыли слова Лиабрик, сказанные незадолго до её отстранения:

— Следи за "Л". Она — опасная женщина.

Если задуматься, именно после появления женщины, известной как «Л.», дела Великого дома начали идти наперекосяк. Вспоминая события последних месяцев, Артиль всё больше склонялся к мысли, что сам салон был задуман как противовес улице Noblesse — стратегический ход, нацеленный на разрушение их влияния.

— Вероника действительно решила отказаться от салона?

— Да. Провал музыкального вечера сильно её разозлил.

— Слишком много шума... И салон, и эта Л. Всё это нужно уничтожить.

Улица Noblesse и салон, Вероника и Л. — эти силы были несовместимы. Терпение Великого герцога Фридриха, который обычно не торопился с решениями, было на исходе.

— Закрыть салон.

— У вас есть план?

— Завтра я встречусь с Его Величеством.

Ричард, нынешний император, обязан своим троном Великому герцогу Фридриху. За вклад в становление новой власти его титул был повышен с герцога до Эрцгерцога, а его влияние на императорский двор стало абсолютным.

«Салон скоро закроется.»

Император Ричард был не более чем марионеткой. Он не имел ни силы, ни воли противостоять требованиям Фридриха, который держал всю империю в своих руках. Именно поэтому Великий герцог планировал навязать запрет на деятельность салона, вынудив его закрыться.

— Сообщи об этом Веронике. Пусть отложит свои игры с огнём на потом.

Звук быстрых шагов Сиана эхом разносился по коридорам императорского дворца. Он спешил, едва сдерживая напряжение. Визит Великого герцога Фридриха в императорский дворец без предварительного уведомления уже сам по себе вызывал тревогу. Но когда он услышал, что тот потребовал уединённой аудиенции с императором, он не мог оставаться в стороне.

«Неужели он обо всём догадался?»

Сиан пытался сохранять спокойствие, но тревога не отпускала его. Он действовал осторожно, используя штрафные выплаты, наложенные на Великий дом, и средства, предоставленные Еленой, для тайного реформирования Императорской гвардии. Он очищал ряды от прогнивших солдат, неспособных к службе и лишённых верности короне, заменяя их на достойных воинов, которые были обделены вниманием лишь из-за своего низкого происхождения или обстоятельств.

Когда Сиан добрался до главного дворца, слуги и стражники почтительно склонили головы.

— Ваше Высочество, наследный принц.

— Где Его Величество?

— Он наедине с Его Высочеством Великим герцогом Фридрихом.

Сиан сжал кулаки. Судя по тому, сколько времени прошло с момента прибытия Фридриха, их встреча длилась уже более часа. Это означало, что разговор оказался длиннее и, вероятно, важнее, чем ожидалось.

— Раз Великий герцог впервые за долгое время соизволил явиться во дворец, полагаю, стоит поприветствовать его. Открывайте.

— Но…

Сиан метнул в стражника жёсткий взгляд, не терпящий возражений. Тот кивнул, поняв намёк.

Тяжёлые створки распахнулись. В дверях показался Фридрих — в длинном плаще, с очками, скрывающими холодный взгляд. Аудитория завершилась.

— Давно не видел вас, Ваше Высочество. Кажется, за это время вы приобрели ещё больше уверенности.

— А вы, Великий герцог, всё так же неизменны.

Взгляды двух мужчин столкнулись в воздухе. В этой безмолвной дуэли каждый пытался разгадать мысли другого, но их лица оставались непроницаемыми. Первым нарушил напряжённую тишину Фридрих.

— Вы повзрослели.

— Польщён. Вы говорили с Его Величеством? Почему не позвали меня?

— Не был уверен, что в этом есть необходимость. Его Величество оказался совершенно недоговороспособен. Это оставило неприятный осадок. Надеюсь, с вами будет иначе.

— …

Сиан оставался безмятежным, но внутри него кипело негодование. Этот человек осмелился открыто унизить императора перед ним — наследным принцем. Он смотрел на него сверху вниз, как на ничто.

Когда Сиан не ответил, выражение Фридриха приобрело более жёсткие очертания. Глубокие морщины на его лице стали ещё заметнее.

— Передайте Его Величеству: я не забуду сегодняшний день.

Глава 167

Сиан остановился и посмотрел вслед удаляющемуся Великому герцогу Фридриху. Этот человек редко позволял себе проявлять эмоции, но сейчас даже он счёл нужным оставить столь явное предостережение. Это могло означать лишь одно — император Ричард прервал их разговор жёстко и бескомпромиссно.

Зайдя внутрь, Сиан увидел, как император сидел на троне, прижимая руку ко лбу. Он выглядел измождённым, а участившийся в последнее время кашель делал его ещё более болезненным на вид.

— Кхе-кхе… Ты здесь?

— Да, Ваше Величество.

— Ты столкнулся с Великим герцогом?

Сиан кивнул и сразу задал вопрос:

— Что с ним случилось? Я никогда не видел его таким эмоциональным. Он буквально кипел от ярости, пытаясь не забыть, что произошло сегодня.

Император слабо улыбнулся.

— Я просто сыграл немного в отца.

Сиан замер, всматриваясь в лицо Ричарда. Слово «отец», которое тот никогда прежде не произносил, вызвало в нём странную, почти болезненную тоску.

— Он потребовал от меня издать имперский указ и закрыть салон.

Глаза Сиана невольно дрогнули. Закрыть салон. Сам факт, что Фридрих пошёл на это открыто и напрямую, говорил о его безоговорочном намерении уничтожить салон любой ценой.

Ричард выглядел усталым, но его голос оставался твёрдым.

— Я отказался.

— Отец...

— Разве ты не считаешь так же? Этот салон нужно защитить. Он — отправная точка той новой империи, которую ты хочешь построить.

Для Сиана салон был чем-то большим, чем просто местом встреч. Он был ориентиром, своеобразным компасом, указывающим путь в будущее.

«Маленькая империя».

Глядя на салон, он видел перед собой проекцию будущего государства, в котором перемены происходят не с помощью копья и меча, а через культуру и просвещение. Это был миниатюрный образ той новой эпохи, которую он стремился создать. И сегодня император Ричард защитил это видение от рук Фридриха.

Осознавая, сколь непросто было принять это решение, Сиан одновременно испытывал благодарность и беспокойство.

— Герцог не оставит это просто так.

— Разумеется. Это человек, который, если бы мог, сменил бы даже императора, не задумываясь.

Ричард печально усмехнулся. Он знал, что для Фридриха его существование лишь препятствие, но даже осознавая это, сохранял равнодушие.

— Сын, тебе не стоит вмешиваться.

— Я не могу просто стоять в стороне. Я должен…

— Нет. Всё должно быть именно так. Если ты сумеешь успешно завершить реформу Императорской гвардии, разве не станет это достойным ответом Великому герцогу?

Глаза Сиана дрогнули. Он понимал, что отец ведёт свою игру.

На губах императора появилась лёгкая, едва уловимая улыбка. Несмотря на его физическую слабость, в этой улыбке чувствовалась сила.

— Я занял трон императора, которого никогда не хотел. И вместе с ним возложил на тебя тяжёлое бремя и ответственность.

— Я никогда не считал свою роль бременем.

Сиан ответил твёрдо, без колебаний. С того момента, как он осознал своё положение наследного принца, он принял его как судьбу. Никогда он не винил отца за ту ношу, что тот возложил на него.

Однако, когда Ричард поднял голову и взглянул на высокий потолок дворца, в его глазах появилась неведомая доселе глубина. Он смотрел на фреску, изображавшую историю основания империи.

В его сердце боролись два чувства. Ему было горько осознавать, что его сын жил, не задавая вопросов, а просто исполняя свой долг принца. Но ещё горше было понимать собственную беспомощность, столь непохожую на истинного императора.

— Мне стыдно. Ты прилагаешь столько усилий, но я, твой отец, позволил им управлять собой, поддавшись их взглядам, — произнёс император с горечью.

Он сожалел о впустую потраченном времени, о годах, прожитых в бездействии. Однако, пусть для него самого уже поздно что-то менять, для Сиана ещё не всё потеряно. И если он мог хоть как-то помочь своему сыну…

— Даже стрела, если её правильно направить, может попасть точно в цель.

— Отец…

— Я отвернусь. Сделаю вид, что ничего не вижу. Если так я смогу хоть немного облегчить груз, что лежит на твоих плечах, значит, это будет правильно… Кхе-кхе…

Император вновь закашлялся, его хриплый голос ослабел. Сиан хотел что-то сказать, но прикусил язык. Слишком много слов прозвучало от человека, который за всю свою жизнь почти не говорил о личном.

"Я не подведу вас, отец."

В глубине души Сиан поклялся исполнить своё предназначение. Он понимал, что это единственный способ отблагодарить отца за жертву, которую тот принёс ради него.

— Ты говорил про «Л»? — едва отдышавшись, перевёл тему Ричард.

Сиан поднял голову и встретился с его взглядом.

— Мне бы хотелось увидеть её хотя бы раз.

— Отец…

— Ты всегда такой сдержанный, никогда не улыбаешься. Но когда говоришь о ней, на твоём лице появляется выражение, которого я прежде не видел. Разве это не повод для отцовского любопытства?

Сиан промолчал.

— Я не оказываю на тебя давления, — продолжил император. — Сейчас было бы слишком опасно приводить её во дворец. Она немедленно стала бы мишенью. Я не хочу этого. Это всего лишь… небольшая надежда на будущее.

Ричард понимал, в каком положении находится его сын. Он не просил невозможного, но оставлял ему путь, по которому можно было бы пройти, когда придёт время.

"Боюсь, однажды ты потеряешь её."

Он не произнёс этих слов вслух, но отчётливо ощущал их в своём сердце. Как отец, он хотел бы видеть своего сына счастливым. Как император — знал, что у счастья на троне слишком высокая цена.

"Однажды и ты поймёшь, Сиан… Вес короны неизбежен. Это место требует жертв, вынуждает отказываться от самого дорогого. Но кем бы ты ни стал, какие бы решения ни принял, я лишь надеюсь, что ты не будешь сожалеть."

— Сейчас это невозможно… но в будущем я непременно представлю её вам, — твёрдо пообещал Сиан.

Это было единственное, что он мог дать отцу в ответ.

— Этого достаточно, — тихо улыбнулся Ричард.

"Лучше не бывает."

Именно так можно было бы описать ситуацию вокруг Елены и салона.

Попытка покушения на великих мастеров, инициированная великим герцогом, провалилась. Ночной ворон — секретная организация, служившая его тёмной тенью, развалилась. Это было равносильно признанию: их деятельность раскрыта, а их влияние подорвано.

Елена не только смогла защитить мастеров, но и заняла стратегически важное положение. Теперь салон диктовал правила, оставляя «Улицу Ноблесс» далеко позади. Пока в одном месте собирались лучшие из лучших, работы второго сорта оставались в тени. Теперь, когда мастера официально вошли в состав салона Елены, прежние конкуренты больше не представляли угрозы.

Но она не собиралась останавливаться. Вскоре Елена объявила о скором открытии дополнительного павильона и завершении реконструкции грандиозной базилики. Пусть пока её фасад был скрыт под завесой, но слухи о масштабах здания, способного соперничать с самим императорским дворцом, разжигали общественное воображение.

Одновременно с этим в высший свет просочилась информация о том, что именно Елена разрушила музыкальный вечер Вероники. Салон устроил грандиозное показательное выступление в тот же день, что и Вероника организовала фортепианный концерт, и публика сделала свой выбор.

Эффект был ошеломляющим. Те, кто ещё недавно льстиво внимали словам Вероники и Авеллы, замерли в нерешительности. Следовать за ними больше не имело смысла. За исключением нескольких отчаянных аристократок, готовых принести себя в жертву ради семейного положения, большинство дам поняли: выгоднее держаться тех, кто действительно движется вперёд.

"Для этого и существует салон."

Он никогда не закрывался. 365 дней в году его двери оставались открытыми, позволяя людям самых разных сословий и взглядов пересекаться, обсуждать идеи и вдохновляться культурными достижениями. Но на этом Елена не собиралась останавливаться. В новой базилике она планировала создать первую в своём роде специализированную торговую галерею, упорядоченную и системную.

Одна из главных жемчужин этого замысла — бутик Кристины. Будучи новатором в мире моды, она готовилась к открытию своего первого официального салона. Это будет не просто выставка работ, а полноценный бренд, объединивший её собственные творения и работы её учеников.

Елена с нетерпением ждала открытия новой «Улицы Ноблесс». Всё шло идеально, план исполнялся безупречно. И всё же…

"Слишком тихо."

Она не позволяла себе расслабляться. Чем ближе был день открытия, тем больше её беспокоило молчание великого герцога.

И тогда пришло письмо от Рена.

"Выжившие из Ночного ворона покинули столицу. Активных действий не замечено. Ситуация безопасна."

Только тогда Елена позволила себе немного выдохнуть. Если Рен говорит, что можно доверять информации, значит, так оно и есть.

А это означало лишь одно: день её мести становился всё ближе.

Вероника провела весь день в раздражении. Её злило буквально всё, и свою ярость она срывала на служанках — запирала их в гардеробной или жестоко наказывала. Даже поход в свет и повышенное внимание со стороны общества не смогли её успокоить. В отличие от прошлого, дамы, которые прежде смотрели на неё снизу вверх и готовы были пройти для неё любое испытание, теперь исчезли. Когда Вероника видела, как они почтительно кланяются ей, её передёргивало от желания влепить им пощёчину.

Ацелас, истощённый постоянными вспышками гнева Вероники, с трудом выдавил:

— Послезавтра я сожгу салон.

— Если ты снова провалишься, тебе будет трудно сохранить своё положение, — холодно предупредила Вероника.

До раннего открытия Noblesse Street оставалось всего пятнадцать дней, и салон необходимо было уничтожить любой ценой. В противном случае её амбициозный проект Noblesse Street навсегда останется под клеймом неудачи.

— Не беспокойтесь. Я приложил вдвое больше усилий, — уверенно ответил Ацелас.

— Слушаю.

— Я собираюсь поджечь здание снаружи и изнутри одновременно.

Ацелас досконально изучила салон. Он понимал, что распространение огня может быть затруднено из-за камня и мрамора, использованных в строительстве, однако уверенно настаивал на успехе. Пусть пламя снаружи будет не таким разрушительным, но внутри всё иначе. В декоративных элементах и мебели использовалось множество деревянных деталей, и этого будет достаточно, чтобы разжечь пожар.

— У нас есть человек внутри салона, который действует свободно. Он устроит поджог как снаружи, так и внутри, и огонь проглотит здание в одно мгновение.

В голосе Ацеласа звучала всё большая уверенность.

— Эта самая L и её люди живут на верхнем этаже салона. Там довольно высоко, не так ли? Я уверен, если пожар начнётся с первого этажа, они не смогут спуститься вниз. Им останется только выпрыгнуть из окон или задохнуться в дыму.

— Интересно, — задумчиво протянула Вероника, её губы изогнулись в злобной усмешке. — Падение — это, конечно, больно. Но куда трагичнее будет видеть, как салон рушится, когда она уже лежит внизу, искалеченная.

— К-конечно, — замявшись, кивнул Ацелас.

Он уже привык к жестокости Вероники, но каждый раз поражался, насколько далеко простирается её безжалостность.

Вероника покинула кабинет, бросив последнее предупреждение: она не простит ни малейшей ошибки. Затем она направилась к экипажу, который ожидал её у входа, и отправилась в безопасный дом, где она восстанавливалась после отравления. Спустившись в подземелье, Вероника подошла к столу.

На массивной дубовой поверхности стояли дорогие свечи, румяные стейки и вино, выглядевшие особенно чужеродно на фоне мрачного, сырого и холодного подземелья.

— Атмосфера подходящая. Начинайте, — сказала она, опускаясь на стул и разрезая стейк на небольшие кусочки.

В этот момент мужчина вошёл за решётку камеры напротив и начал беспощадно хлестать заключённых хлыстом.

— Ааааа! Угх! — разносились по подвалу истошные крики.

— П-пощадите… — слабым голосом прохрипел один из узников.

Вероника с наслаждением откусывала кусочки мяса, размеренно пережёвывая их под аккомпанемент чужих мучений. Запив очередной кусок вином, она довольно улыбнулась.

— Великолепный ужин.

Глава 168

— Ты говоришь, мы решили сжечь салон?

— Да, Ваше Высочество. Мы планируем собрать приближённых как внутри, так и снаружи здания, чтобы устроить пожар, — почтительно отчитался Артиль перед великим князем Фридрихом.

Внешне Артиль оставался всего лишь мальчиком на побегушках у Ацелас, но с какого-то момента Фридрих стал держать его при себе, сделав своей правой рукой.

— Каковы шансы на провал?

— Они ничтожно малы… Но, думаю, стоит подготовить запасной план, если кто-то вмешается ночью.

Артиль осторожно подошёл ближе, понизив голос. Честно говоря, план поджога салона был практически безупречен. Пусть Ацелас и обладал характером оппортуниста, но он бы никогда не занял место Лиабрик, если бы его тактика была недостаточно продуманной.

«L окажется в ловушке.»

Для Артиля Лиабрик была подобна небесам. Она взрастила его интеллект, превратив никому не нужного сироту в точную копию самой себя. Лиабрик всегда предупреждала его — L не так проста, как кажется. Она так же опасна, как ночные вороны.

— Ты продумал план отступления?

— Разумеется. Остатки расформированной группы Ночных Воронов отправлены на периферию, чтобы отвлечь их внимание.

Вороны уже раскрыли своё существование, и если от них всё равно планировали избавиться, было разумно использовать их с выгодой.

— И на всякий случай я хотел бы предложить ещё один шаг.

Великий князь Фридрих, сидя за своим массивным письменным столом, поднял голову и внимательно посмотрел на него. В его взгляде читалось немое приглашение продолжать.

— Мы разместим лучника на крыше неподалёку.

— Лучника?

— В крайнем случае мы застрелим L прямо сквозь пламя.

Артиль говорил, словно рупор Лиабрик. Если один план терпит неудачу, начинается другой. Настоящая копия проявляет себя в том, умеет ли она строить двойные и даже тройные стратегии. Если хочешь добиться успеха, планировать следует на три шага вперёд.

Великий князь Фридрих усмехнулся, но Артиль, не понявший смысла его улыбки, напрягся.

— Теперь ты действительно справляешься со своей работой.

— Б-благодарю, — поспешно ответил он.

— Я приставлю к тебе Штайна.

Глаза Артиля расширились.

— Л-лорда Штайна?

— Да. Убедись, что ошибок не будет.

— Я всё понял, Ваше Высочество.

Он сжал кулак, ощущая нарастающий азарт.

«Покончим с Л.»

Кто такой Штайн? Это личный телохранитель великого князя Фридриха, выходец из кочевого племени, известный своей преданностью и исключительным мастерством во владении стрельбой из лука. До сих пор рассказывали историю о том, как он сбил флагшток, стоявший более чем в ста шагах от него, даже несмотря на порывистый ветер.

Глубокие, пронизывающие взглядом глаза великого князя были устремлены в даль. Гораздо дальше того, что мог разглядеть сам Артиль.

— Смерть L станет хорошим уроком. Для Его Величества, который не знает своего места и ведёт себя, как необъезженный жеребёнок. И для пса, который лает, не узнавая хозяина.

В глазах Фридриха вспыхнула безумная, звериная ярость, от которой Артиля охватило удушающее напряжение.

«Это не просто предупреждение императору. Он также очерчивает границы для наследного принца. Он даёт понять: не переходи черту.»

Не было ни единого человека в столице, кто не знал бы, что титул L был дарован принцем Сианом. Ходили слухи, что L и принц особенно близки, а некоторые даже поговаривали, что она может стать будущей императрицей.

Великий князь Фридрих не оставил это без внимания. Конечно, сам факт её существования уже мешал его планам, но он считал, что её положение связано с императорской семьёй куда сильнее, чем казалось на первый взгляд. Убив L, он преподаст урок как императору Ричарду, так и Сиану: «Не забывайте, кто ваш истинный господин.»

— Мы позаботимся о том, чтобы не допустить ошибок, — склонив голову в знак покорности, заверил Артиль.

Человек, который может оставаться на месте даже после смены императора… Кто осмелится ему перечить?

— Отличная работа, все молодцы.

Сняв маску, Елена с улыбкой ободряюще посмотрела на своих приближённых, собравшихся в гостиной.

— Что ты говоришь, будто это наша заслуга? Всё было сделано благодаря тебе, мой благодетель.

— Ты и правда славно потрудилась. Одно только чтение всех этих дискуссий уже утомляет, а ты ещё и организовывала поэтические вечера.

Эмилио и Халиф радостно махнули ей рукой, одаривая похвалами. Их обязанности сводились лишь к помощи в проведении мероприятий, но именно Елена была тем, кто держал всё под контролем, направлял, координировал и вёл за собой. Возможно, груз ответственности, лежащий на её плечах, был несоизмеримо тяжелее.

Отмахнувшись от усталости, Елена лучезарно улыбнулась:

— Это всё благодаря вашей поддержке. Мэй, ты тоже молодец. Если бы не ты, я бы наверняка допустила ошибку.

Мэй молча склонила голову в знак благодарности. Её тишина говорила сама за себя: она всегда была рядом с Еленой, незримо следуя за ней, как тень, и следила за каждой мелочью, позволяя хозяйке полностью сосредоточиться на своей роли.

— Сегодняшний день мы пережили. Теперь всем нужно хорошенько отдохнуть. Завтра с утра у нас визит в базилику, а после обеда подготовка к опере.

— Ох, даже двух тел не хватит, чтобы всё успеть. Ты вообще не даёшь нам передышки! Ты ведь не злодейка, правда?

— Хочешь отдохнуть? Я могу устроить тебе отличный отдых.

С улыбкой взглянув на него, Елена чуть склонила голову.

Халиф тут же отшатнулся, замахав руками:

— Она так мило улыбается, а слова словно кинжалы.

— Но что я такого сказала? Ты ведь сам просил отдых, а я просто предложила вариант. В чём проблема?

— Всё-всё, молчу!

В таких словесных перепалках Халиф всегда оказывался в проигрыше, так что ему ничего не оставалось, кроме как сдаться.

— Ты тоже не забывай беречь себя, — сказал Эмилио, перейдя на более серьёзный тон. — Сейчас самое важное время.

— Я стараюсь, но не всегда получается. Слишком много дел, слишком много целей впереди…

Несмотря на усталость, улыбка не покидала губ Елены.

"Просто видеть, как салон растёт и развивается, — уже счастье."

Она была сердцем салона, его душой. Его статус и влияние полностью зависели от того, насколько активно она брала всё в свои руки. Поэтому она не могла ослабить хватку. Ещё немного, ещё чуть-чуть… Эта жадность к достижению большего была тем, что вело её вперёд. Теперь она жила как владелица салона, как Л, и впервые по-настоящему ощущала, что живёт.

— В такие моменты нужно быть осторожнее. Когда человек слишком усердствует, тело часто даёт сбой.

— Учту твой совет, Эмилио.

Елена перевела взгляд на Хурельбарда, её глаза светились искренней признательностью.

— Вы тоже хорошо потрудились, сэр.

— Пустяки.

Хурельбард решительно покачал головой. Всё, что он делал, — это просто находился рядом, не отходя от неё ни на шаг. И всё же, глядя на эту хрупкую девушку, которая своим небольшим телом двигала культурную жизнь целой империи, он испытывал безграничное восхищение.

Елена завершила день с улыбкой и покинула гостиную.

— Ну вот, разговоры затянулись. Теперь давайте и правда отдыхать.

Вернувшись в спальню на верхнем этаже салона, она, с помощью Мэй, погрузилась в тёплую ванну, затем вышла и практически рухнула на постель, едва прикоснувшись к ней.

Она положила руку на лоб, уставившись в потолок, и тихо пробормотала:

— Кажется… я наконец-то живу своей жизнью.

Её усталые глаза медленно закрывались. Она чувствовала гордость и счастье, потому что впервые жила по-настоящему, а не оставалась в тени Вероники.

— Я защищу свою жизнь…

Для этого ей нужно уничтожить герцога. Эта мысль стала последней перед тем, как сон окончательно поглотил её сознание.

Тем временем в главном зале салона медленно погасли последние огни люстры. Это был своеобразный ритуал, означавший окончательное закрытие.

За окнами сияла луна, отбрасывая серебристый свет на пустую залу, в которой неожиданно возникла фигура мужчины.

— Прости… Прости меня… — всхлипывая, прошептал он.

Это был Шон. С самого открытия салона он отвечал за уборку и поддержание чистоты.

Каждый день сюда приходили десятки, а иногда и сотни гостей, и салон оставался в идеальном порядке только благодаря его усердию. Шон просто не мог терпеть ни единой соринки, даже пылинки на полу. Эта его патологическая тяга к чистоте, в конечном счёте, сыграла ему на руку: он стал незаменимым человеком в салоне.

Он знал, что не должен этого делать. Знал, что не имеет права. Особенно после той милости, что оказала ему Л…

Слёзы раскаяния никак не останавливались. Из-за своей патологической одержимости Шон нередко терял работу — его попросту изгоняли, как только замечали его навязчивое стремление к идеальному порядку. Он не мог избавиться от этого, не мог контролировать себя… Единственной, кто принял его таким, какой он есть, оказалась Л.

— Прости… Прости меня… — шептал он сквозь всхлипы.

Пятнадцать дней назад его жена и дочь, находившиеся на лечении за пределами столицы, внезапно перестали выходить на связь. Шон был в отчаянии. А потом появился неизвестный человек, который ясно дал понять: его семья в заложниках. Если он хочет снова увидеть жену и дочь, ему придётся сделать всё, что от него требуют. Малейший промах, любая попытка обратиться за помощью — и его близкие будут убиты.

Для Шона его семья значила всё. Он жил ради них, и мысль о том, что его маленькая дочь может умереть, была для него страшнее собственной гибели. В итоге он пошёл на сделку. Ради безопасности жены и дочери он согласился поджечь салон Л.

— …Мне жаль, что ты погибнешь… — выдавил он, с трудом сдерживая рыдания.

Ему оставалось только одно — искупить вину перед Л, пожертвовав собой. Шон отправился в приёмную на первом этаже, как было сказано заранее. Подойдя к углу, он заглянул под книжный шкаф и увидел оставленную кем-то канистру с маслом.

Он открыл крышку и начал обливáть маслом деревянные украшения у шкафа — всё так, как велел незнакомец.

— Я даже не прошу о прощении… Нет, не прощай меня, даже когда я умру, Л…

Его пальцы дрожали, когда он вытащил спички. Щёлкнуло колесо, зажёгся крошечный огонёк — всего лишь пламя размером с ноготь, но, коснувшись пропитанного маслом дерева, оно вспыхнуло с пугающей скоростью.

Шон, задыхаясь от рыданий, выскочил из приёмной. Неизвестный приказал ему устроить не менее трёх очагов пожара — только так можно было разрушить салон, возведённый из мрамора и камня, стойких к огню.

‘Этого нельзя делать… Это не по-человечески…’

Он понимал, что творит страшное зло, но не мог остановиться. Его рука, сжимавшая спички, двигалась, словно подчиняясь чужой воле. И чем выше вздымалось пламя, тем сильнее сжималась его душа.

— Ты чего-то не понимаешь? — спросила Мэл, наблюдая, как Рен вчитывается в отчёт, собранный «Маджести».

Он сразу заметил, что выражение его лица изменилось — в глазах отразилось сомнение.

— Что-то здесь не так… Разве великий герцог мог так просто допустить это?

— Как такое вообще возможно? Их семья ни разу не давала слабину.

— Вот и я так думаю, — пробормотал Рен, перебирая страницы. — Слишком просто… Вот что странно, — продолжил он, углубляясь в анализ.

— Ты на что-то конкретное намекаешь?

— Вот это.

Рен ткнул пальцем в один из пунктов. Мэл быстро нашел нужное место в отчёте и прочла вслух:

— «Личный рыцарь великого герцога, Штайн, не появился на охоте, устроенной герцогом Уитом». Ты про это?

— Да.

— Разобраться?

Он даже не стал спрашивать, почему это вызвало у него подозрение. Их работа заключалась в сборе информации, но выводы оставались за Реном. Его интуиция ещё ни разу не подводила.

— Деятельность «Ночных воронов» тоже вызывает странное беспокойство… Погоди… Это что ещё за…?!

Рен почувствовал, будто его ударили по голове. На мгновение он потерял способность мыслить.

— Ч-что там? — обеспокоенно спросил Мэл.

Он тоже выглядел встревоженным, его пальцы вцепились в край стола.

— Салон… — выдохнул Рен, его зрачки расширились. — Он горит.

Его охватил панический ужас.

— С-сэр! — вскрикнул Мэл. — Там же…!

Но Рен уже не слышал его.

Он сорвался с места, бросившись в сторону салона. Он не знал подробностей, не понимал, что именно случилось, но в его голове билась только одна мысль:

‘Елена…’

Она в безопасности? Или…

Другие мысли не находили места в его пылающем страхом сознании.

Глава 169

Елена впервые за долгое время уснула крепким, глубоким сном. Ей снился счастливый сон — в нём семья собралась вокруг праздничного торта, празднуя день рождения.

— Госпожа!

Её пробудил громкий, взволнованный голос Хурельбарда, раздавшийся за дверью. Обычно сдержанный и невозмутимый, этот рыцарь, известный как «Ледяной клинок», сейчас звучал непривычно взволнованно, даже встревоженно.

— …Сэр? — сонно отозвалась Елена, с трудом поднимая тяжёлые веки.

Но как только её сознание начало проясняться, сон мгновенно улетучился, сметённый грубым, бесцеремонным вмешательством в реальность.

— Простите за дерзость, госпожа!

Громкий стук перешёл в оглушительный треск — дверь распахнулась, и Хурельбард ворвался внутрь. Следом за ним, запыхавшись, появилась Мэй.

— Вы в порядке?!

— Что случилось?

— В салоне пожар. Нам нужно срочно уходить!

— Пожар?..

Елена повторила эти слова в оцепенении, словно не могла в них поверить. Её лицо мгновенно побледнело, а в глазах застыло осознание ужаса. Салон был для неё всем. Это был смысл её жизни, её творение, её опора… И теперь он горит?

В груди запульсировала ледяная паника.

— Нам нужно срочно покинуть здание, госпожа! — настаивал Хурельбард. — Огонь распространяется с первого этажа!

Но Елена не двинулась с места.

— Госпожа, это опасно! Вдыхание дыма может быть смертельным!

Мэй тоже умоляюще смотрела на неё. Спальня Елены находилась на самом верхнем этаже салона. Пока что огонь полыхал внизу, но чёрный дым уже поднимался вверх. Если они замешкаются, то могут не выбраться живыми — их просто задушит угарный газ.

‘Спокойно, Елена. Ты не можешь потерять салон вот так…’

Она глубоко вдохнула и, не колеблясь, со всей силы хлопнула себя по щекам.

— Госпожа!

— Мне нужно всего лишь минуту. Дайте мне время.

Елена, приведя себя в чувство, сорвалась с постели и бросилась к окну. Она резко распахнула ставни и высунулась наружу. Внизу, в основном здании, бушевало пламя.

‘Огонь пока держится только на первом этаже.’

Салон был построен из камня и мрамора, а не из дерева, что делало его куда более устойчивым к пожару. Именно это сейчас и сдерживало стремительное распространение огня.

‘У нас есть время. Мы можем потушить этот пожар!’

Елена оценила ситуацию с холодной головой. Паника и суета только усугубят положение. Нужно найти лучший способ справиться с этим и действовать. Она быстро намочила полотенце и прижала его ко рту, чтобы защититься от дыма, а затем твёрдо заявила:

— Я потушу огонь.

— Госпожа! — в голосе Хурельбарда прозвучало потрясение.

— У меня есть план.

Её голос был твёрдым, как сталь. Однако рыцарь не собирался отступать. Его долг — защищать госпожу. Ради её безопасности он был готов пожертвовать собственной жизнью.

— Хорошо. Тогда, для начала, давайте покинем салон…

— Тогда будет уже поздно.

Елена резко покачала головой. Сейчас пожар был ограничен первым этажом, но вскоре он мог охватить всё здание.

‘Если загорится главное здание, огонь перекинется и на флигель…’

Она сжала губы. Если салон падёт, всё, что она выстраивала, исчезнет, словно песчаный замок, смытый морской волной. Более того, потеря контроля над улицей Ноблесс поставит под угрозу весь её план мести против великого герцога.

— В салоне установлена система орошения.

— Система орошения?

Мэй нахмурилась.

— Это устройство, которое при пожаре автоматически разбрызгивает воду с потолка. Если открыть клапан, можно взять огонь под контроль.

— …!

— У нас действительно есть такая система?! — воскликнула Мэй, широко раскрыв глаза.

Елена не собиралась бороться с огнем, не имея плана. Гениальный архитектор Рандол с самого начала заложил в проект салона меры противопожарной безопасности. Внимание уделялось не только внешнему виду, но и основам архитектуры и интерьеру, что значительно укрепило здание. Если открыть запорный клапан внутри салона, можно остановить пожар, не дав ему распространиться.

— Эй! Кха… Ты в порядке? Нам нужно немедленно уходить! Дым поднимается! — раздался встревоженный голос.

— Благодетельница!

Как раз в этот момент к ней подбежали Халиф и Эмилио, прикрывая рты и носы платками. Оба выглядели растерянными от внезапного пожара.

Елена твердо сказала:

— Старшие, нам нужно открыть систему пожаротушения.

— Что?

— Нельзя терять ни секунды! Нужно немедленно открыть клапаны, пока мы можем остановить пламя!

Ситуация не оставляла времени на сомнения. Пока они говорили, огонь продолжал разрастаться, пожирая внутренности салона.

— Эти клапаны находятся в конце коридоров на каждом этаже, — Халиф кашлянул, едва переводя дыхание. — Хоть мы и наверху, но дым уже стелется по полу! Пламя усиливается! Если ошибемся, нас попросту сожрет огонь!

— Но я все равно должна идти.

Елена решительно зашла в ванную и окатила себя водой. Теперь она напоминала промокшую до нитки мышь, но ей было все равно. Если это позволит хоть на мгновение заглушить жар и выиграть время, чтобы добраться до клапана, — этого будет достаточно.

Однако Хурельбард преградил ей путь.

— Я не позволю вам идти. Это слишком опасно.

— Уйдите с дороги.

— Я пойду сам.

Хурельбард взглянул на нее с твердой решимостью, затем повернулся к Халифу:

— Господин Халиф, поручаю ее вам.

— Ч-что? Да… Не волнуйся. Я выведу ее в целости.

Хотя обычно Халиф не производил впечатления надежного человека, он не был настолько безответственным, чтобы легкомысленно отнестись к столь серьезной просьбе.

— Сэр… — Елена посмотрела на Хурельбарда, чувствуя тревогу.

Понимая, о чем она хочет сказать, рыцарь добавил:

— Нет в мире позора сильнее для рыцаря, чем позволить своему господину идти в огонь.

Елена молчала.

— Я открою клапан. А вы уходите. Господин Халиф, медлить нельзя. Выведите ее.

Елена колебалась до последнего, но в конце концов кивнула. Она понимала, что, оставаясь здесь и настаивая на своем, только усложнит ситуацию.

Хурельбард, смочив водой одежду, тщательно запомнил расположение клапанов и направился к выходу из спальни.

— Обещайте мне, что вернетесь живым. Поклянитесь.

— Клянусь.

Лишь после этих слов Елена с облегчением кивнула.

Как только Хурельбард исчез за дверью, Халиф поторопил ее:

— Давайте, нужно идти!

Коридор, по которому они двигались, был окутан дымом. Видимость практически отсутствовала, но, поскольку это было место, где он жил долгие годы, Халиф без труда нашел нужную точку.

— Кажется, где-то здесь… А, вот!

Нащупав стену, он снял с нее декоративную картину, за которой скрывался потайной механизм. Халиф потянул за рычаг.

Глухой скрежет.

Мраморная панель стены сдвинулась, открывая тайный эвакуационный выход в виде наклонного тоннеля-горки.

— Быстрее! Дым становится гуще, кха!

Не теряя времени, Елена, Мэй и Эмилио один за другим спустились по спиральному тоннелю, ведущему в стоковую систему между главным зданием салона и его пристройками.

Выбравшись наружу, Елена тут же подняла голову, глядя на салон с тревогой.

Пламя, вырывающееся из окон первого этажа, словно бушевало изнутри, отвечая яростью на попытки его усмирить. Хотя огонь еще не добрался до верхних этажей и крыши, было очевидно: если его не остановить, вскоре он поглотит все здание целиком.

— Госпожа, прикройте лицо!

Мэй разорвала подол своей юбки и протянула кусок ткани. В такой ситуации не было времени даже на маски. К тому же, если бы кто-то узнал Елену, это могло бы вызвать нежелательные последствия.

Не раздумывая, она обмотала лицо, скрывая лоб, подбородок и рот. Мэй последовала ее примеру. Пусть это была временная мера, но пока — единственно возможная.

— Сэр…

Глаза Елены, устремлённые на пылающий салон, наполнились отчаянием. Без преувеличения можно было сказать, что будущее её детища сейчас целиком зависело от Хурельбарда. Снаружи люди пытались тушить пожар, зачерпывая воду и выливая её на огонь, но без устранения очага внутри справиться с бедствием было невозможно.

— Ты должен быть в безопасности, — горячо молилась Елена. — Пожалуйста, защити салон.

В этот момент Хурельбард, прикрыв рот и нос мокрым полотенцем, спустился на первый этаж. Он понимал, что в первую очередь необходимо взять под контроль пламя там, где оно зародилось.

Жар, охвативший первый этаж, невозможно было сравнить с верхними уровнями. Огонь обжигал тело, было ощущение, будто сама атмосфера плавится. В глазах Хурельбарда вспыхнул хищный блеск, и он стремительно устремился туда, где бушевало пламя. Его движения были лёгкими, но точными, словно танец бабочки, пронзающей языки огня. Он бросился к гостиной в конце коридора, на правой стороне зала.

Но даже при всей ловкости избежать ожогов было невозможно. Одежда обуглилась, кожа не выдержала пекла, оставляя болезненные следы. Жгучая боль мешала дышать, лёгкие будто разрывались, но Хурельбард не позволил себе остановиться.

К счастью, участок, где находился клапан, ещё не был охвачен пламенем. Добравшись до конца коридора, он резко распахнул небольшой металлический шкаф.

— Кхе-кхе…

Ядовитый дым проникал в лёгкие, вызывая мучительный кашель. Голова кружилась, сознание мутилось, но он заставил себя двигаться. Схватившись за вентиль обеими руками, Хурельбард напряг все силы и резко повернул его.

Раздался низкий гул, прокатившийся эхом по всему зданию. Через несколько секунд с потолка полилась вода.

Ш-ш-ш-а-а-а-а!

Как ливень в разгар лета, потоки воды обрушились на огонь, гася бушующие языки пламени. По всему первому этажу — в главном холле, коридорах и гостиной — активировались встроенные разбрызгиватели. Вода распространялась дальше, добираясь до второго этажа и останавливая пожар, перекинувшийся на коридоры.

В этот момент, пробираясь сквозь пламя, Хурельбард заметил что-то в углу холла и резко остановился.

— Шон?

Он узнал его мгновенно. В ту же секунду в его взгляде промелькнуло холодное осознание. Теперь он точно знал, где начался пожар.

Подбежав, Хурельбард проверил его дыхание. К счастью, Шон был ещё жив. Не теряя времени, он перекинул его через плечо. Сейчас главное — полностью потушить огонь.

‘Госпожа, наверное, беспокоится…’

Хурельбард ускорил шаг. Он не мог позволить, чтобы Елена тревожилась ещё больше.

— Смотрите, госпожа! Пламя ослабевает!

— Да, его стало гораздо меньше!

Мэй и Халиф не могли сдержать радость, наблюдая, как огонь постепенно угасает. Даже без тщательного осмотра было видно, что пламя внутри здания значительно уменьшилось.

‘Это сделал он.’

Елена крепко сжала кулаки. Внешняя структура салона — колокольня, мраморные колонны, бронзовые статуи — были устойчивы к огню, но тушение пожара внутри оставалось критической задачей. Теперь же ситуация наконец-то начала приходить в норму.

Она сложила руки в молитве, когда внезапно заметила движение на крыше здания напротив.

Фигура спрыгнула вниз, приземлившись ловко, словно хищник, готовый к атаке.

Мэй и Халиф тут же встали перед Еленой, настороженно следя за незнакомцем. Если вдруг Хурельбард не сможет вернуться, именно они должны будут защитить её любой ценой.

Но когда мужчина поднял голову, тяжело дыша после быстрого бега, Елена узнала его и прошептала:

— Рен?

Только тогда Мэй и Халиф ослабили напряжение. Что бы ни случилось, Рен был на их стороне.

Он приблизился, не отрывая от Елены серьёзного взгляда, которого у него раньше не было. В этой атмосфере, наполненной беспокойством, даже Мэй и Халиф сделали шаг назад.

— Ты…

Он оказался настолько близко, что стоило ей качнуться — и она бы упала в его объятия.

Увидев, что с ней всё в порядке, напряжение, которое сковывало его сердце, неожиданно отпустило.

Рен, не выдержав, вдруг притянул Елену к себе и крепко обнял.

— …!

Её глаза расширились от неожиданности. Слишком внезапно. Она даже не успела среагировать — ни оттолкнуть его, ни возмутиться.

Её сердце забилось быстрее.

— Я волновался, — раздался у неё над ухом низкий голос Рена.

— Рен…

— Просто… дай мне немного времени. Мне нужно успокоиться.

— …

‘Я должна его оттолкнуть…’

Мысли в голове пульсировали, подсказывая, как она должна себя вести. Но сердце… оно билось так сильно, что заглушало разум.

Глава 170

Ч-что со мной происходит?..

Нахлынувшие странные, доселе неведомые чувства заставили Елену почувствовать себя неважно. Вне зависимости от её воли сердце бешено колотилось, как будто готовилось взорваться. Никогда прежде рядом с Реном она не испытывала ничего подобного.

Это странно… Почему?.. Ах! Нет, сейчас не время. Соберись, Елена!

Разум подсказывал, что нужно отстранить Рена, но тело даже не пыталось этого сделать. Однако это не означало, что его объятие было настолько крепким, что она не могла освободиться. Стоило лишь захотеть — и она бы легко его оттолкнула.

Раньше она возненавидела бы Рена за такую дерзость. Но сейчас всё было иначе. Она, конечно, по-прежнему испытывала к нему неприязнь, но её реакция оказалась неожиданной даже для неё самой.

— Отойди, — Елена с трудом выдавила эти слова, стараясь подавить эмоции, которым не могла найти названия.

— Можно мне побыть так ещё немного? — голос Рена прозвучал непривычно глухо.

— Рен…

— Я просто… Я был напуган. Хотя бы на секунду… Позволь мне…

В его голосе не было ни привычной шутливости, ни издёвки. Он будто не слышал упрёка в её тоне. Сейчас Рен выглядел так, будто был не в себе. Страх потерять Елену полностью парализовал его разум и мысли. Давным-давно он уже терял дорогого ему человека… И теперь её тепло стало для него единственным успокоением.

— Теперь мне стало немного легче, — наконец, он медленно отстранился, его губы тронула знакомая беспечная улыбка. Лицо, в котором несколько мгновений назад отражался конец света, вновь приняло привычное выражение. — Какое облегчение… С тобой всё в порядке, — проговорил он, встретившись с ней взглядом.

Щёки Елены мгновенно вспыхнули. В памяти всплыло недавнее объятие, и сердце забилось ещё быстрее, переполняясь смущением и неловкостью.

Но прежде чем эти чувства окончательно захлестнули её, внимание Елены привлекло происходящее в главном здании Салона.

— П-посмотрите! Они справляются с огнём! — воскликнул Халиф.

Пламя, охватившее здание как снаружи, так и изнутри, заметно утратило свою ярость. Только тогда Елена, наконец, смогла перевести дух. Пока ещё было рано расслабляться, но, судя по всему, распространение пожара удалось остановить, и теперь огонь стремительно угасал. Если всё продолжится в том же духе, вскоре удастся потушить его полностью.

— Слава богу… — с облегчением подумала она.

Благодаря Хурельбарду удалось оперативно локализовать пожар. Полный масштаб ущерба ещё предстояло оценить, но самого страшного — уничтожения главного здания и распространения пламени на пристройку — удалось избежать.

— Ох! Посмотрите, госпожа, это же сэр Хурельбард! — вскрикнула Мэй, указывая на стеклянный переход между главным зданием и пристройкой.

— Сэр! — выдохнула Елена.

За окном, ведущим в галерею, стоял Хурельбард. Судя по всему, он наконец смог перевести дух. Увидев его целым и невредимым, все испытали настоящее облегчение. Пожар удалось взять под контроль, и самое главное — он был жив.

— Мэй, отведи Л в пристройку. Эмилио, идём со мной, — решительно скомандовал Халиф.

— Старший, а ты что собираешься делать?

— Моё лицо слишком примелькалось, верно? Останусь здесь и помогу уладить ситуацию.

На его лице читалась уверенность. Он был воодушевлён самоотверженностью Хурельбарда, который, рискуя жизнью, бросился в огонь ради спасения Салона.

— Хорошо, — кивнула Елена, не споря.

К этому моменту вокруг Салона собралась целая толпа. Люди помогали тушить пожар, а любопытные зеваки наблюдали за происходящим, несмотря на поздний час. В такой ситуации оставаться здесь было слишком опасно: Великий князь по-прежнему не оставлял попыток найти её.

Перед уходом Елена украдкой взглянула на Рена. Остатки прежних чувств всё ещё витали в воздухе, из-за чего ей было слегка неловко. Однако она постаралась не подавать виду.

— Иди.

Рен покачал головой и небрежно махнул рукой.

— Ты не пойдёшь со мной?

— Я убедился, что с тобой всё в порядке, и этого достаточно. Лучше ты уходи, а я разберусь с этим по-своему.

— Ты тоже думаешь, что это был поджог?

— А разве ты не считаешь так же?

Елена кивнула в знак согласия. Пока не было ни явных улик, ни конкретных обстоятельств, но вероятность поджога казалась весьма высокой.

Задумавшись об этом, она вдруг осознала: между ней и Реном установилось удивительное взаимопонимание. Даже не обсуждая всё до мельчайших деталей, они приходили к одинаковым выводам. Их взгляды на происходящее были пугающе схожи.

— Уходи. Я подожду, пока ты скроешься из виду.

— Спасибо за заботу.

Сегодняшний Рен казался настоящим. Он искренне беспокоился о том, не пострадала ли Елена. Осознание этого вызвало в её душе странное тепло, из-за чего взгляд, которым она смотрела на него, слегка смягчился.

Она отвернулась, но перед глазами всё ещё стояла его едва заметная улыбка.

Рен, скрестив ноги, молча следил за удаляющейся Еленой. Он не звал её, не пытался догнать, просто провожал взглядом. И в этот момент…

По его телу пробежала ледяная волна напряжения.

Он не мог объяснить причину этого ощущения, но оно было слишком явным, чтобы игнорировать. Чутьё хищника подсказывало ему, что что-то не так.

Рен не был рыцарем, который использует дисциплинированное фехтование, отточенное годами тренировок. Его стиль боя был основан на инстинктах, звериной дикости и природной реакции. Он сражался, как хищник — не столько полагаясь на выучку, сколько на врождённое чутьё.

И именно это чутьё сейчас кричало ему об опасности.

«Угроза!»

Этот едва уловимый, но пугающий поток враждебной энергии был слишком явным, чтобы его не заметить. Рен быстро огляделся, пытаясь определить источник скрытой угрозы. Толпа людей, здания, крыши, переулки… Он тщательно просканировал всё вокруг, но ничего подозрительного не обнаружил.

«Его нет? Но я точно чувствую…»

В глазах Рена мелькнуло напряжение.

Эта убийственная аура была слишком явной, чтобы оказаться иллюзией. Все его чувства буквально кричали об опасности.

И вдруг…

На башне с часами, стоявшей напротив улицы, более чем в ста шагах от него, в серебристом свете луны мелькнула человеческая фигура. Человек, натягивающий лук.

«Штайн!»

Хотя расстояние было большим, Рен мгновенно узнал его.

В империи лишь один человек — рыцарь Штайн — обладал столь невероятным мастерством стрельбы. В непроглядной тьме, ориентируясь лишь на лунный свет, он всё равно мог безошибочно поразить цель.

«Почему он здесь?..»

Штайн, который никогда не покидал сторону Великого князя Фридриха, сегодня не появился на охоте, устроенной герцогом Уитом. И вот теперь он оказался здесь, будто специально поджидал. Причина этого становилась очевидной.

— Елена!

Рен закричал и бросился вперёд.

Он ясно увидел, как смертоносное острие стрелы взяло её на прицел.

Елена обернулась, нахмурившись от резкой интонации Рена.

— Это не то имя, которым ты можешь называть меня когда угодно, — её взгляд был недовольным. Она позволила ему обращаться к ней по имени, но лишь наедине.

Однако сейчас Рену было не до этого.

— Берегись!

— О чём ты…

Звук тетивы, прорезающий воздух.

Пинг!

Штайн выпустил стрелу.

Серебристый наконечник, отражая свет луны, сорвался с тетивы, оставляя за собой почти незаметный, но смертельно точный след.

Стрела разрезала воздух, направляясь прямо в сердце Елены.

Она даже не поняла, что происходит, лишь заметила яркую вспышку в темноте. В этот миг её тело, движимое инстинктом, уже осознавало: уйти от удара будет слишком поздно.

Но прежде чем стрела настигла её, перед ней внезапно возник Рен.

Двигаясь со своей дикой, нечеловеческой скоростью, он буквально заслонил её собой.

Острие, предназначенное для Елены, вонзилось в его спину.

— Угх!

Рен с глухим стоном повалился на землю, крепко прижимая к себе Елену.

— Рен!

Она тут же приподнялась, и её глаза расширились от ужаса, когда она увидела стрелу, глубоко засевшую в его спине.

— Не вставай!

Рен резко выкрикнул это и ещё крепче сжал её в объятиях.

Прежде чем звук рассекаемой стрелой тетивы успел угаснуть, в его спину вонзилась ещё одна.

Свист!

Острие задрожало, словно сожалея о том, что не смогло пробить грудь Елены. Тем временем на спине Рена начали стремительно расползаться алые пятна крови, впитываясь в ткань одежды.

— Госпожа!

— Благодетель!

Мэй и Эмилио мгновенно окружили Елену и Рена, заслоняя их собой. Сейчас они могли сделать только одно — любой ценой защитить свою госпожу.

Но Елена не думала о защите.

Она судорожно схватила Рена, который осел на землю, и, не сдерживая дрожащего голоса, закричала:

— Рен, очнись! Ты же не умер, правда?! Рен!

Но он не ответил.

— Кто позволял тебе спасать меня?! Очнись, слышишь?! Если ты умрёшь, я тебе этого не прощу!

Он бросился вперёд, чтобы защитить её. Закрыл собой, не задумываясь ни на мгновение. И теперь он лежал перед ней, умирающий…

От этого осознания у неё перехватило дыхание, и она на секунду забыла, что должна бежать.

— Хаа… Хаа…

С каждым тяжёлым выдохом кровь текла всё сильнее, пропитывая одежду. Лицо Рена стремительно бледнело, но даже сейчас он не сводил глаз с часовой башни.

«Он снова сделает это…»

Рен был уверен: стрелок не отступит, пока не добьётся своего. Если он намерен убить Елену, он не остановится.

Несмотря на резкую боль, Рен попытался подняться, чтобы защитить её.

И тут…

Вдали, на башне, силуэт Штайна резко дёрнулся. Он что-то заметил. Даже с такого расстояния было видно, как тот в панике реагирует на атаку.

Кто-то напал на него.

Рен почувствовал, как наконец-то смог отпустить напряжение. Раз кто-то вмешался, то тёмных выстрелов больше не будет.

— Ты собираешься оставить меня одну?

Рен слегка повернул голову и усмехнулся.

— Ты смеёшься? Ты правда сейчас улыбаешься?!

— Тогда ты будешь плакать? Как тебе не стыдно.

Елена не могла поверить. Он истекает кровью, ему, возможно, осталось жить считаные минуты, а он смеётся.

Но Рен и вправду не ненавидел этот момент. Боль от металла, пронзившего плоть, страх перед смертью — всё это не имело значения.

Он был в её руках.

Она смотрела на него.

Она беспокоилась о нём.

И это было… хорошо.

Только одно разочаровывало — его тело и разум уже не были в состоянии насладиться этим мгновением так, как он того хотел.

— Елена…

— Молчи! У тебя идёт кровь!

— Даже если я умру…

Голос Рена ослаб, но Елена вдруг почувствовала, как эти слова больно задевают её изнутри.

«Умереть»…

Рен, человек, который смог бы выжить даже в аду, сейчас говорит о смерти.

— Живи… — он с трудом выдохнул. — Живи красиво. Как ты умеешь.

Она сжала зубы.

Рен снова улыбнулся, представляя, как он отражается в её глазах.

«Я ведь защитил тебя. Этого достаточно…»

Его сознание окончательно помутилось.

Он больше не смог удержать его и позволил себе уйти во тьму.

Глава 171

Только по чистой случайности Сиан заметил, как Штайн, стоя на часовой башне, целится из лука.

Сиан покинул дворец после встречи с графом Линдоном и Жаклин, на которой обсуждалась реформа Императорской гвардии. Но когда он увидел, как пламя взметнулось над салоном, он, не раздумывая, бросился туда со всех ног.

Холодный рассудок никогда не изменял ему, но когда дело касалось Елены, эмоции брали верх.

«Прошу, пусть с тобой всё будет в порядке…»

Когда Сиан наконец оказался неподалёку от салона, он заметил, как Елена выходит из здания.

— Ты не ранена…

Только тогда он позволил себе выдохнуть, почувствовав, как с плеч сваливается тяжёлый груз.

Она в безопасности. Этого достаточно.

Но его взгляд невольно метнулся обратно.

Он хотел подойти, увидеть её лицо, убедиться, что с ней действительно всё хорошо. Хотел задать хоть один вопрос, услышать её голос.

Но сдержался.

Вокруг слишком много глаз. Даже несмотря на маску, он не мог рисковать. Его опрометчивый поступок мог бы навредить ей, и он не мог этого допустить.

«Это ради её блага…» — внушил себе Сиан, заставляя себя отвернуться.

И в этот момент… Что-то не так.

Ощущение, от которого по всему телу пробежали мурашки. Сиан резко повернул голову. Высокая фигура на часовой башне. Мужчина натянул тетиву. Остриё стрелы было направлено прямо в Елену.

— Там!

Сиан выхватил меч и бросился вперёд. Но даже его скорость не могла сравниться со стрелой, которая уже была выпущена. Она сорвалась с тетивы быстрее, чем крыло сокола, пикирующего за добычей. Сиан почувствовал, как сердце сжалось от ужаса.

«Я не успею…»

Беспомощность. Паника.

Будто мир рухнул, а он сам падает в бесконечную пропасть.

Свист!

Глухой удар стрелы разорвал ночную тишину.

Глаза Сиана наполнились отчаянием… и тут же вспыхнули холодной яростью.

Рен.

Он бросился вперёд и закрыл собой Елену. Рен рухнул, получив стрелу вместо неё. Сиан медленно повернул голову к часовой башне.

— Штайн.

Рыцарь с великим талантом. Меткий лучник, чьи стрелы считались чудом. И сейчас он уже готовил новую. Сиан стиснул зубы.

Его тело молнией сорвалось с места, но расстояние всё ещё было слишком велико, чтобы успеть помешать второму выстрелу.

Свист!

Вторая стрела рассекла воздух и вновь вонзилась в спину Рена. Если бы не он… Она бы попала Елене прямо в сердце.

— Как ты смеешь…

Внутри Сиана что-то оборвалось. Его разум, всегда холодный, всегда сдержанный, затопила ярость. Как наследный принц, он привык подавлять эмоции и следовать лишь логике.

Но сейчас…

В его глазах плескалась убийственная жажда, которую он никогда прежде не позволял себе показывать.

Сиан выхватил кинжал с пояса.

Сжал рукоять.

И, вложив всю свою силу, метнул его в башню, словно копьё.

Клинок полетел быстрее и яростнее, чем любая стрела.

Штайн, уже натянувший тетиву в третий раз, вдруг почувствовал необъяснимое беспокойство.

Его тело покрылось мурашками.

Раз.

Два.

Три.

За доли секунды он уловил угрозу.

Как человек, родившийся в племени степей, он обладал врождённым чутьём на опасность.

И этот инстинкт кричал, что ему нужно уходить.

Штайн резко повернулся, но не успел уйти полностью.

Свист!

— Кх!

Его тело дёрнулось, и из груди вырвался сдавленный стон.

Клинок прошёлся по его боковой стороне, угодив грудь и в плечо.

Рана была глубже, чем он ожидал.

Кость треснула.

Мышцы, соединяющие руку с корпусом, разорвались.

Рука онемела, словно больше не была его собственной.

Сиан лишил его возможности стрелять и, не теряя ни секунды, со всех ног бросился к часовой башне.

Штайн невольно затаил дыхание.

Мужчина, мчащийся к нему с лицом кровожадного зверя, сжимавшего добычу в когтях… Он словно сама смерть, неотвратимая и безжалостная.

Штайн содрогнулся.

Он попал под прицел именно от туда? На таком расстоянии?

По его предплечью побежали мурашки.

Этот человек… Он не просто кинул меч. Он метнул его с такой силой и точностью, что сумел попасть в цель без единой ошибки.

«Я должен уйти.»

Штайн не колебался.

Его задание — убить Елену. Оно провалилось.

А если задание провалено — не стоит глупо цепляться за невозможное.

Но…

Боль пронзала тело при каждом движении.

Каждый шаг, каждый вздох — и лезвие в ране двигалось, разрывая мышцы и расширяя рану.

Оно задело лёгкое.

Близко к сердцу.

Штайн понимал: если он не примет решение сейчас — он не уйдёт.

Выбор сделан.

Не медля, он вытащил меч…

И отсек себе левую руку.

Глухой стук — отсечённая конечность рухнула на пол башни, а затем мелко вздрогнула.

— Тьфу…

Стиснув зубы, Штайн порвал одежду, мгновенно затянув рану, и, не теряя времени, прыгнул на крышу соседнего здания. Бежать.

Скорость Сиана пугала. Несмотря на рану, Штайн почувствовал, как сковывает слабость, Сиан приближался слишком быстро.

— Стоять.

Кровотечение… оно сильнее, чем он рассчитывал.

Он не успел.

Сиан догнал его прямо на крыше.

Они столкнулись взглядами под лунным светом.

«Вот и всё.»

Штайн хладнокровно оценил своё состояние.

Он перевязал рану, но движения только ускоряли потерю крови. Головокружение уже накатывало волнами.

Шансов против этого человека… не было.

— Не ожидал, что умру вот так. Жалкая смерть.

— Нет. Ты не умрёшь.

…?

— Я сделаю так, что ты сам будешь мечтать о смерти.

Голос Сиана стал низким, угрожающим рычанием.

Впервые в жизни личная ярость делала его настолько беспощадным.

Но когда он узнал, что убийца — рыцарь Великого Герцога, он подавил желание убить его сверхчеловеческим усилием воли.

«Покушение на жизнь дворянина — тягчайшее преступление.»

Даже Великий князь не сможет выйти сухим из воды.

Если он возьмёт Штайна живым… это будет удар.

Герцог будет сопротивляться, но пытки сломают любого.

— Если сможешь.

Штайн усмехнулся. Медленно отступил назад…и

Один шаг.

Другой.

Край крыши.

Дальше некуда.

— Тебе некуда бежать.

— Ты меня не поймаешь.

Он усмехнулся шире… И просто открыл руку, падая спиной вниз.

Бах!

— Чёрт…

Сиан кинулся вперёд, но… Было уже поздно. Штайн лежал внизу. Его голова… Он был мёртв.

Сиан стиснул зубы так сильно, что во рту появился привкус крови.

Неужели он допустил такую ошибку?

Он должен был не дать ему даже шанса на самоубийство.

Теперь… Теперь надавить на Великого князя будет куда сложнее.

Фридрих был не из тех, кого можно сломить догадками и недосказанностями.

Ему нужны были доказательства.

А теперь единственное доказательство лежало внизу… Мёртвое.

— Не смей терять сознание! Ты слышишь? Я не позволю тебе меня оставить!

Елена, кричала во весь голос, но он не двигался. Елена судорожно обняла Рена, прижимая его к себе, но он не реагировал. Он дышал. Но только дышал.

— Миледи, вам нужно уйти!

— Мисс, сэр Рен будет здесь… Пожалуйста, идите в пристройку…

Сейчас всё было тихо, но никто не мог сказать, когда снова взовьётся стрела.

Рен был ранен. Но Елена… Елена была важнее всего. Для Мэй и Эмилио её жизнь была приоритетом.

— Рен важнее! Он идет первым и это не обсуждается, я его здесь не оставлю ! Если оставить его так, он… он… он умрёт!

В глазах Елены вспыхнула отчаянная боль граничащая с истерикой. Рен бросился защищать именно её, а не кого-то другого. Её.

И теперь, с каждой секундой, его пульс слабел, а кровь растекалась всё сильнее…

— Я перенесу его.

Резкий, незнакомый голос заставил Елену поднять голову.

Перед ней появился мужчина, двигающийся так бесшумно, что даже Мэй и Эмилио не заметили его приближения.

Они настороженно шагнули ближе к Елене.

— Нельзя терять время. Если он не получит помощь прямо сейчас, всё будет кончено.

Мэл сохранял внешнее спокойствие, но внутри его охватила тревога. Он бросился за Реном, едва тот исчез из поля зрения, но когда прибыл… Стрела уже торчала у того в спине.

Мэл…

Елена посмотрела на Рена один раз и посмотрела на Мэла. Мэл молча показал татуировку на предплечье, которая символизировала его принадлежность к Majesti.

— Нет. Я не могу этого позволить забрать его..

— Л…

Неожиданный отказ поразил его. Каждая секунда была на вес золота, но четверть всего времени они уже потратили впустую.

— Ты же думаешь о том же, что и я. Мы должны спасти Рена.

— Именно поэтому я и заберу его с собой…

— Оставь это мне. Я доверю его лучшему врачу.

Мэл замер. Лучший врач? Елена точно знала, кого позвать?

В его глазах шансов на спасение почти не было… Но Елена… Елена уже взвешивала возможные варианты. Она не могла позволить Рену умереть. Он ранен из-за неё. И она не отведёт от него глаз, пока он не очнётся.

— Значит, отправляем его в пристройку. Немедленно.

Елена говорила всё быстрее.

Пока они спорили, Рен умирал.

— Ладно.

После мгновенного внутреннего конфликта Мэл кивнул. Раз она уверена в этом врачe… Шанс, что он действительно лучший, высок.

— Перенесите его в пристройку. Быстро.

— Есть!

— Мэй, ты немедленно найдёшь мистера Невилла! Живо!

Мэй только кивнула и рванула с места. К счастью, сегодня гениальный хирург мистер Невилл находился в столице — он участвовал в дебатах. А ещё он был человеком, которого спонсировала Елена.

«Мистер Невилл спасёт Рена. Он должен… Он может…»

Она неотрывно смотрела на него, пока Мэл бережно переносил его в пристройку.

Лицо Рена было мертвенно-бледным. Что-то оборвалось в груди Елены.

— Я клянусь…

Шёпот дрожал.

— Я спасу тебя. Любой ценой. Так что молю , выживи до тех пор.

Она умоляла богиню Гайю. Молилась всем сердцем.

«Пожалуйста… Спаси его…»

Глава 172

Елена не отходила от Рена ни на шаг. После того как его перенесли в комнату для гостей на верхнем этаже пристройки салона, она не находила себе места. Она не могла ничем помочь, кроме как стирать холодный пот с его лба. Но даже прикасаться к нему было опасно. Стрела всё ещё торчала в его спине, и любое неловкое движение могло только ухудшить его состояние.

— Только попробуй умереть, Рен. Я этого тебе не прощу.

Она задолжала ему свою жизнь.

Когда начался пожар в салоне, она даже не успела осознать, какой ценой он её спас.

Но если бы не Рен…

Скорее всего, её тело уже покоилось бы в объятиях богини Гайи.

— Ты не оплатишь этот долг такой ценой. Если ты и вправду умрёшь, я не оставлю это просто так.

Голос Елены был полон гнева и отчаяния.

Она говорила и говорила, не давая ему уйти в темноту.

— У меня ещё куча претензий к тебе. Например, я так и не услышала от тебя нормальных извинений за то, что ты всё время мне мешаешь.

Рен дрогнул. Лёгкая судорога пробежала по его телу. Как будто он отреагировал на её слова.

Но на самом деле… Это была боль, вызванная вибрацией стрелы в его спине.

— Мисс.

Елена встрепенулась от голоса Эмилио. Он только что вернулся, отлучавшись ненадолго.

— Пожар в главном здании удалось потушить.

— Какой урон?

— Не такой сильный, как мы ожидали. Рандол уже на подходе, скоро всё выяснится.

Елена кивнула, не отрывая взгляда от Рена.

Салон…

Он дорог ей, но в конечном счёте — это всего лишь здание.

Его можно отстроить заново.

Но если человек умирает — он не возвращается.

И осознание того, что Рен жертвует собой, причиняло ей боль.

— Мисс, я привела мистера Невилла!

— Пусть войдёт!

Елена быстро надела маску павлина, которую оставила на прикроватном столике.

Эмилио протянул её ей заранее, понимая, что каким бы срочным ни было положение, её личность не должна раскрыться.

— Этот человек?

Невилл, низкий и плотный мужчина, оглядел лежавшего без сознания Рена.

Он быстро осмотрел его зрачки, измерил температуру тела и остановил взгляд на стреле в спине.

Затем раскрыл медицинскую сумку.

Внутри, аккуратно разложенные, блестели хирургические инструменты.

— Сначала удалим стрелы.

— Он выживет?

Елена с трудом сдерживала дрожь в голосе.

— Врачи не говорят о жизни и смерти в присутствии пациента.

Невилл холодно посмотрел на неё.

— Я просто делаю всё возможное, чтобы спасти его.

— Пожалуйста.

Её тонкие пальцы сжались в кулаки.

— Пожалуйста, спасите его.

Невилл кивнул.

— Приготовьте горячую воду. И мне нужен помощник.

— Я помогу.

— Вы сами, Л?

Невилл удивлённо взглянул на неё.

— Он защищал меня. Он балансирует на грани жизни и смерти.

Она выпрямилась, несмотря на тянущую усталость во всём теле.

— Я не могу остаться в стороне.

— Я разрежу плоть, чтобы вынуть стрелу. Вы сможете на это смотреть?

— Да.

Сквозь маску светились её тёмные, мрачные зрачки.

Невилл не привык к тому, что посторонние выдерживают операции.

Но эта женщина…

Она даже не вздрогнула.

«Кто же она, чёрт возьми?»

Любопытство полыхнуло в его голове.

Но имя пациента и его история не имели значения.

Важно только спасти его.

— Мне понадобится несколько тазов горячей воды и чистые полотенца. Ах да, и… смелость.

Елена кивнула.

— Я принесу.

Она сама отправилась за водой.

Мэй хотела помочь, но Елена не позволила.

Рен пострадал из-за неё. И она не могла передать ответственность за его спасение кому-то другому.

Когда всё было готово, в комнате остались трое:

Невилл.

Елена.

Мэл.

Операция началась.

Невилл осторожно вскрыл рану, высвобождая стрелу.

Но стрела вошла глубоко. Её острие было слишком близко к позвоночнику. Елена стиснула зубы. Она не имела права дрогнуть.

Рен…

Елена не сводила глаз с происходящего, затаив дыхание. Она внимательно следила за ходом операции и не забывала помогать Невиллу, чтобы тот мог сосредоточиться на работе. Это было единственное, что она могла сейчас сделать для Рена.

Только спустя более часа Невилл, наконец, отложил нож. В пустом контейнере лежал окровавленный наконечник стрелы.

— Как всё прошло? — напряжённо спросила Елена.

— Критическая опасность миновала, — спокойно ответил Невилл.

— Спасибо тебе, Невилл.

Он молча собрал свои инструменты и вышел из комнаты. Он сделал всё, что мог. Теперь всё зависело только от воли пациента к жизни.

Елена, сидя у изголовья кровати, осторожно промокнула холодный пот на лбу Рена своим носовым платком.

— Я не собираюсь долго ждать. Если заставишь меня ждать слишком долго, выкину тебя отсюда пинком, так что просто отдохни и скорее приходи в себя.

— Он обязательно очнётся, — уверенно добавил Мел, глядя на Рена с убеждённостью, граничащей с фанатичной верой.

Елена кивнула.

— Я тоже в это верю.

Рен был тем человеком, который, казалось, мог вернуться живым даже из самого ада. Ни она, ни Мел не могли представить, что такой человек может умереть вот так.

Раздался осторожный стук в дверь.

— Госпожа, это я, — раздался приглушённый голос Хурельбарда.

— Входите, — разрешила Елена.

Когда дверь открылась, в комнату тихо вошёл Хурельбард, всё ещё в маске. Елена повернулась к нему, стараясь говорить тише, чтобы не потревожить Рена.

— Рыцарь, вы не пострадали?

— Всего лишь слегка обгорел, — с лёгкой улыбкой ответил он.

— Простите меня. Я подвергла вас опасности…

Хотя всё закончилось хорошо, Елена не могла избавиться от чувства вины за то, что, защищая салон, поставила Хурельбарда в столь рискованное положение.

— Опасность? Это несправедливо.

— Сэр…

— Я говорю серьёзно. Я благодарен за возможность служить вам, госпожа. Так что не нужно извиняться.

Хурельбард говорил искренне. Он был готов пойти на любой риск ради неё. Независимо от официальных обязательств, все его мысли, желания и стремления были связаны лишь с Еленой.

Он бросил взгляд на лежащего без сознания Рена, и в его сердце пронзила боль.

"Это моя вина. Я должен был быть рядом с госпожой…"

Хурельбард обвинял себя за свою беспечность. Он должен был вернуться к Елене сразу после того, как активировал распылители воды. Как бы неизбежной ни была ситуация, он не должен был оставлять её одну, пусть даже на мгновение, рискуя подвергнуть смертельной угрозе. Если бы не Рен… Хурельбард, возможно, до конца жизни не смог бы простить себя за свою небрежность.

— Госпожа, у меня есть кое-что важное, — сказал он, отводя взгляд от Рена.

Он занял место на диване подальше от кровати, чтобы не мешать больному отдыхать. Заметив присутствие Мела, он на мгновение напрягся, но затем сосредоточился на Елене и продолжил:

— Шон был найден в зале.

— В тот момент? — прищурилась Елена.

Сегодня в салоне не проводилось ночных приёмов, поэтому заведение закрылось раньше обычного. Шон, каким бы трудолюбивым он ни был, не мог один заниматься уборкой в столь поздний час.

— Ты спрашивал, почему он там остался?

— Пока нет. Когда я нашёл его, он уже был в полубессознательном состоянии — судя по всему, наглотался слишком много дыма.

Елена нахмурилась.

— Это подозрительно…

Всё происходящее вызывало у неё сомнения. Хотя было ещё рано делать выводы, в этой ситуации явно что-то было не так.

— Согласен, — кивнул Хурельбард.

— Попроси Невилла оказать ему помощь.

— Он уже спрашивал, есть ли ещё пострадавшие, и ушёл заниматься ими.

Елена удовлетворённо кивнула.

"Этот пожар — не просто случайность."

Очаг возгорания находился внутри главного здания салона. Версия о самопроизвольном возгорании выглядела маловероятной, поэтому у Елены не оставалось выбора, кроме как предположить поджог.

"Это мог быть умышленный поджог."

Перед её глазами выстраивалась картина тщательно спланированного заговора. Как только она покинула пылающий салон, её тут же подстерегал снайпер, который явно ждал именно её. И в тот же момент, в главном зале находят без сознания Шона? Это означало, что он либо причастен к поджогу, либо знает что-то важное.

— Л.

Елена повернулась, когда Мел, всё это время молча слушавший разговор, наконец заговорил.

— Этот человек, Шон… Можно мне заняться его проверкой?

— Шон?

— Л, ты же знаешь, что это наша специализация.

Мел говорил о «Маджести» — организации, которая по праву считалась лучшей во всей империи, а может, и на всём континенте, в вопросах сбора информации и расследования. Елена уже слышала об этом от Рена и знала, что им можно доверять.

— Хорошо, займись этим, — согласилась она.

— Тогда я попрошу присмотреть за Реном.

— Я о нем позабочусь.

Мел удовлетворённо кивнул, но прежде чем покинуть комнату, задержался у дверного проёма, бросив последний взгляд на Рена. В его взгляде читалась тревога, но вместе с ней и непоколебимая вера.

"Нужно помочь Л. Он бы тоже этого хотел."

Рен не умрёт. Он тот, кто сумеет вернуться даже с того света. Уверенность в этом только подталкивала Мела к следующим шагам. Ему предстояло подготовиться к мести — мести, которая разорвёт виновных на части.

После того как Елена отправила и Хурельбарда, в комнате остались только она и Рен. Несмотря на бессознательное состояние, лицо Рена снова и снова искажалось от боли, а тихие стоны срывались с его губ.

— Елена.

Внезапно тишину комнаты прорезал голос, и она резко обернулась, не почувствовав приближения постороннего.

Через оконную раму в комнату бесшумно вошёл мужчина без маски.

— Ваше Высочество…

Елена тут же встала, но Сиан лишь махнул рукой, показывая, что вставать не нужно.

— Как Рен?

— Он пока без сознания…

Сиан медленно приблизился, встав перед ней. Влажный блеск на глазах Елены говорил обо всём без слов.

— Он пытался защитить меня…

— Это не твоя вина. Не вини себя, — твёрдо сказал Сиан. — Будь я на его месте, я бы поступил так же.

Он посмотрел на Рена с горечью, как человек, уже знающий всю историю произошедшего. Затем добавил:

— Он очнётся. Даже не сомневайся в этом.

Его слова были крепкой опорой, когда Елена почувствовала, что может рухнуть прямо сейчас. Она сжала губы, подавляя слёзы. Он жив. Пока он жив, плакать рано.

Видя, что она справляется с эмоциями, Сиан осторожно перешёл к главному.

— Лучник, который стрелял в тебя, — это был Штайн.

Елена замерла.

— Лорд Штайн? Тот самый рыцарь-охранник Великого герцога Фридриха?

— Ты его знаешь. Всё верно.

На несколько мгновений Елена застыла, осознавая масштаб угрозы, а затем в её глазах вспыхнуло опасное пламя. Если сложить вместе подозрение в поджоге и покушение, то виновный становился практически очевиден. Взгляд Елены застывал, словно раскалённая лава перед извержением.

— Я гнался за ним, но он ушёл. Это моя ошибка. Я недооценил его готовность к смерти.

— Нет, Ваше Высочество, благодаря вам он не успел сделать больше. Если бы не вы, последствия могли быть куда страшнее. Спасибо вам.

Она искренне была благодарна Сиану за то, что он успел предотвратить худшее. Если бы он опоздал, не только Рен, но и многие другие могли бы погибнуть от стрелы Штайна.

Но внутри неё бурлило другое чувство — холодная, осознанная ярость.

— Я была слишком беспечна. Наш противник — Великий герцог. Я должна была подготовиться к такому сценарию заранее. Это моя вина.

— Елена…

— Я не дам ему ни малейшего шанса больше.

В её голосе прозвучала сталь.

"Если я не нанесу удар первой, меня уничтожат."

Эти слова она теперь ощущала не просто разумом — всей своей кожей, до самых костей.

Глава 173

Великий герцог Фридрих, привыкший начинать утро со стейка или сочного мяса, неожиданно замер, прервав трапезу. Его лицо оставалось бесстрастным, но он без лишних движений отложил нож и вилку, затем неспешно промокнул губы салфеткой.

Артиль, стоявший перед ним, даже не осмеливался поднять голову.

— Повтори ещё раз.

Голос Великого герцога звучал холоднее, чем когда-либо. Артиль заговорил дрожащим голосом, стараясь избегать прямого взгляда.

— Лорд Штайн… погиб. Ему отрубили руку и он разбился насмерть упав с крыши.

— Хм!

Лорд Штайн… Его преданный рыцарь, оставшийся с ним даже спустя двадцать лет после войны с кочевниками. Лучший стрелок континента, человек, которому он доверял. И теперь он мёртв?

— Кто виновен?

— …Мы выясняем.

— Вина.

Одного этого слова хватило, чтобы служанка, дежурившая в дальнем углу зала, тут же поспешила к нему с бокалом красного вина.

Великий герцог Фридрих пил вино, словно воду. На фоне его привычки даже выражение «любитель вина» звучало слишком слабо.

— Продолжай.

— Поджог в салоне также провалился. В здании оказалась встроенная система пожаротушения. Как только начался пожар, с потолка хлынула вода…

Артиль сгорбился ещё сильнее, чувствуя, как по его спине стекает холодный пот. Это было первое здание в его жизни, оснащённое такой системой.

— А стрельба по Л?

— Также провалилась. В последний момент вмешался посторонний.

— Вмешался?

— Лорд Рен из рода Басташ. Он заслонил её собой и принял стрелу вместо Л.

В глазах Великого герцога мелькнуло удивление.

То, что всплыло имя Рена, было неожиданно само по себе. Но то, что он бросился защищать Л…

— Рен был с Л? Они настолько близки, чтобы он рисковал ради неё жизнью?

— Думаю, да…

Артиль сам был ошеломлён, когда впервые услышал об этом. Рен всегда был чужаком в аристократическом обществе, человеком, которого никто не принимал, одиночкой, неспособным ужиться ни с кем. И вот теперь он не просто оказался рядом с Л, но и пожертвовал собой ради неё?

Великий герцог на мгновение задумался, потом медленно произнёс:

— И не только Рен. Наследный принц тоже даровал ей титул, верно?

— Да, милорд.

— Это абсурд.

Он с силой поставил бокал на стол.

— Поджог провалился. Покушение тоже. Штайн мёртв… Это катастрофа.

— Простите…

Артиль склонил голову ещё ниже. В этот момент он не нашёл бы оправданий, даже если бы у него было десять ртов.

Великий герцог покрутил в пальцах бокал, снова наполненный вином.

— Л… Чем больше я о ней узнаю, тем больше восхищаюсь.

— …

— Она приручила волка и растопила лёд. Она унизила Веронику, и у неё есть мужчина, который сумел одолеть Штайна. Ах! Можно ли считать её причастной и к падению Лиабрик?

Он сделал несколько шагов по залу, обводя взглядом пустое пространство.

Его глаза, в которых всегда читалась скука, вдруг наполнились новым интересом.

До этого момента он был уверен, что может избавиться от неё в любой момент. Но он ошибался.

"Она станет центром всего этого хаоса, направленного против меня."

Великий герцог цокнул языком и криво усмехнулся.

— Тск, тск… Жаль, что такие таланты рождаются не в Великом доме, а приходят со стороны.

Великий герцог Фридрих без колебаний указал Артилю на его некомпетентность. Слова напрямую не касались Ацелас, но даже без упоминания было очевидно, что его недовольство распространялось и на него, ведь именно он стоял за планом поджога салона.

Артиль, до боли закусив губу, всё же осмелился заговорить:

— Если дать мне немного времени, я приму меры…

— Оставь.

Герцог произнёс это безразличным тоном, словно обсуждал чужие проблемы.

— Н-но, милорд! Улица Ноблесс вот-вот откроется досрочно. Если оставить всё как есть, ущерб будет слишком велик!

— И?

Великий герцог взглянул на него холодно.

— Что мы можем сделать сейчас? Ты думаешь, Л пойдёт на провокацию, когда все махинации раскрыты?

— Но…

— Ветер изменил направление. Жди, пока он снова подует в нашу сторону.

Несмотря на уверенность Фридриха, Артиль никак не мог согласиться с таким решением. Положение дома Великого Герцога не было таким прочным, как могло казаться со стороны. Если проект Ноблесс-стрит провалится, все накопленные проблемы взорвутся разом.

Герцог заметил его сомнения и усмехнулся:

— Ты выглядишь так, будто ничего не понимаешь. Что ж, неудивительно. Так ведут себя все, кто считает себя умными.

— …

— Предупреждаю тебя, если осмелишься действовать без моего приказа, прощения не жди.

Герцог связал ему руки и ноги. Этим он ясно дал понять: никаких самостоятельных решений, пока не будет его распоряжения.

"Что у него на уме?" — подумал Артиль.

Может быть, Фридрих не осознаёт, насколько шатко положение дома? Нет, такого быть не могло. Несмотря на кажущееся бездействие, он получал подробные доклады. Он знал всё — потому что сам играл в эту игру.

— Передай то же самое Веронике. Пусть не совершает глупостей.

— Понял.

Артиль нехотя склонил голову в знак повиновения.

— И ещё. Узнал, насколько тяжело ранен мой племянник?

— Два удара в спину… По словам его правой руки, шансов выжить у него почти нет…

Фридрих медленно отпил вина, и, будто приняв окончательное решение, тихо произнёс:

— Немногие сумели выжить после удара лука Штайна. Передай Спенсеру Басташ, что я хочу с ним встретиться.

Елена действовала быстро.

Она немедленно связалась с гильдией и по рекомендации Хурельбарда наняла надёжных наёмников. Их разместили в салоне и базилике, организовав сменный караул. Никто не знал, какие ещё уловки может использовать Великий герцог, чтобы не сорвалось досрочное открытие улицы Ноблесс.

Параллельно с этим она вложила все силы в восстановление главного здания салона, разрушенного пожаром. Хоть пристройка и была намного больше и внушительнее, значение главного здания нельзя было игнорировать.

К счастью, восстановительные работы шли быстрее, чем опасались. Основная конструкция здания была каменной, а дерево использовалось только для отделки и утепления, поэтому замена повреждённых элементов не вызывала трудностей. Конечно, предстояло устранить следы гари на мраморе, заменить статуи, искажённые пламенем, но с этим помогал Рандол.

Чтобы ускорить процесс, он работал в паре с Диасом — мастером, который строил базилику под руководством Халифа. Их методы и архитектурные идеалы были разными, но скорость работы Диаса оказалась незаменимой для быстрого восстановления сгоревшего здания.

Усилия этих двоих дали плоды — реставрация шла стремительно.

Елена стояла в своей спальне на верхнем этаже пристройки и смотрела вниз.

С одной стороны здания велись восстановительные работы, с другой — внутренняя отделка базилики подходила к финальной стадии перед открытием.

Она повернулась и подошла к кровати.

Намочив полотенце, осторожно отжала его и начала промакивать лоб Рена.

— Уже четыре дня… Разве ты не спишь слишком долго?

Её голос звучал тихо, но в нём сквозила тревога.

В глазах Елены отражались тревога и беспокойство, хотя её голос звучал с оттенком упрёка. Гениальный хирург Невилл предупреждал: чем дольше Рен остаётся без сознания, тем выше вероятность серьёзного поражения мозга. С каждым днём, что он не приходил в себя, тень в глазах Елены становилась глубже.

Она неотступно оставалась рядом с Реном. Покидала его лишь на короткие мгновения, если возникали неотложные дела, но каждую ночь проводила у его постели, задремав на диване. Это было единственное, что она могла сделать для Рена, который сейчас балансировал на грани между жизнью и смертью.

— Ты знаешь… — голос её был тихим, но наполненным теплотой. — Мы так давно знакомы.

Елена не переставала говорить с ним, даже несмотря на его бессознательное состояние. Она надеялась, что её голос сможет пробиться сквозь темноту, в которой он плутал.

— Я так сильно тебя ненавидела… Но в какой-то момент начала жалеть, а теперь… теперь я чувствую благодарность и вину.

Горькая улыбка скользнула по её губам. Как же странны человеческие отношения… Раньше она думала, что между ними с Реном нет ничего, кроме ненависти.

Её взгляд помутнел. В движении руки, аккуратно отводящей с его лба кудрявые пряди, сквозила печаль.

— Пожалуйста… не умирай.

Всё, чего она хотела, — чтобы он просто жил. Этого было бы достаточно.

Но в ответ — лишь тишина. Только размеренное дыхание.

— Я отправила приглашение Веронике.

Елена нарочно назначила открытие улицы Ноблесс на один день с открытием базилики. А ещё она открыто дразнила Веронику, прислав ей приглашение — тонкую, но язвительную месть за всё, что та сделала.

— Может, она даже явится. Как говорил Рен, она сумасшедшая.

…

— Ты бы не простил себя, пропусти ты этот момент. Лицо Вероники, перекошенное от злобы… Я покажу его тебе. Так что проснись до тех пор, хорошо?

После этого она говорила без остановки. Будто молитва, её голос стремился пробиться сквозь безмолвие, достучаться до сознания Рена.

И, возможно, её отчаяние коснулось небес…

Слабое движение. Пальцы Рена едва заметно дёрнулись.

Но Елена этого не увидела.

— Чёрт…

Вероника была на грани взрыва от раздражения и злобы.

Её тщательно спланированный пожар в салоне обернулся провалом. Конечно, нанесён ущерб, но его оказалось недостаточно — здание вполне можно было восстановить. А главное, Л не получила даже царапины! Всё пошло не так, как она хотела.

— Мне тоже это не по душе, но это воля Великого герцога, и я ничего не могу с этим поделать.

Вероника резко подняла глаза, и взгляд её буквально пронзил Ацелас. В этих глазах пылало столько ненависти, что казалось, она сейчас вгрызется ему в горло.

— Этого бы не случилось, если бы ты сделала всё, как следует.

— П-простите… Я… я не думал, что в салоне окажется спрятанная система пожаротушения…

Ацелас поспешно склонил голову в знак раскаяния. Он прекрасно понимал, что если бы не распоряжение Великого герцога, Вероника уже разорвала бы её в клочья. Или же нашла способ уничтожить её семью под предлогом неудавшегося поджога.

Злость Вероники росла с каждой секундой. С самого рождения она никогда не сталкивалась с отказами, никогда не терпела поражений. Она всегда получала всё, чего желала.

Но в последнее время всё шло не так.

И именно в этот момент перед ней положили изящный конверт с приглашением.

— Эта низкорождённая тварь решила меня унизить?!

Её рука дрожала, сжимая бумагу.

Елена специально отправила ей это приглашение, прекрасно зная, что в тот же день откроется улица Ноблесс. Это было насмешкой. Оскорблением.

Но в самом акте отправки приглашения скрывался и другой смысл: Елена, похоже, была уверена, что улица Ноблесс не будет процветать…

Глава 174

— И… игнорируйте это. Последней смеётся Леди.

Ацелас вытер пот со лба, стараясь успокоить хозяйку. Однако лицо Вероники, искажённое унижением, грозило обернуться катастрофой.

"Эта женщина пугает до дрожи…"

Лишь сейчас до него дошло, насколько дерзким был замысел Л. Он не придал значения тому, что открытие улицы Ноблесс совпадало с днём открытия базилики. Более того, в честь этого события устраивался трёхдневный банкет — такой же, как и у Великого дома. Он и представить не мог, что кто-то осмелится устроить столь масштабное событие, способное перечеркнуть грандиозный проект Великого герцога, стоящего выше самой императорской семьи.

Как будто этого было мало, Елена послала приглашение прямиком в Великий дом, бросая Веронике вызов.

— Похоже, она считает меня слабой… — голос Вероники зазвенел от злости.

Ацелас сглотнул, подавляя страх перед её пылающим взглядом.

— Она так старалась, чтобы доставить мне это приглашение. Разве у меня есть причина не пойти?

— Что?! Ваше Высочество, прошу вас, подумайте ещё раз! — воскликнул Ацелас, отчаянно пытаясь её отговорить. — Если вы явитесь, это будет только им на руку! Вам не нужно делать ничего, что сыграет им на пользу!

Он знал, какое значение имел визит Вероники. Улица Ноблесс, конечно, не могла сравниться с салонами или базиликой по влиянию, но появление принцессы там лишь подчеркнёт важность её собственного банкета.

Вероника медленно повернула голову к Ацеласу, который так рьяно пытался её остановить. В её глазах было нечто настолько ужасающее, что он едва сдержал дрожь.

— Ацелас.

— Д-да, Ваше Высочество…

Его голос едва слышно прозвучал в воздухе. В следующую секунду веер, который она держала в руках, с глухим стуком опустился ему на голову.

— У тебя мозги для красоты, что ли? Почему ты всё время ошибаешься?

— …

— Улица Ноблесс? Пусть хоть провалится, что с того. Даже если её постигнет крах, ты правда думаешь, что это погубит Великого герцога?

— Э-это… — Ацелас замялся, не зная, как ответить.

Если улица Ноблесс рухнет, Великий дом действительно понесёт серьёзные убытки. После потери плантаций финацеи опиумный бизнес был закрыт, и теперь срочно требовался новый источник дохода.

Но приведёт ли это к полному падению Великого герцога? Конечно, нет. Великий дом существовал уже тысячу лет со времён основания империи. Разве он когда-либо находился в столь шатком положении? Даже если так, Великий герцог всегда находил выход.

Вероника слегка приподняла веер и надавила им на голову Ацеласа.

— Эти деньги? Их достаточно, даже если потерять часть. Время всё компенсирует.

— …

— Моё достоинство важнее денег или провального бизнеса. Потому что в моей крови течёт благородство, и честь для меня превыше всего. Ты меня понял?

— Но… но ведь Его Высочество Великий герцог приказал не действовать опрометчиво…

Ацелас попытался остановить её, но Вероника оставалась непреклонной.

— Это всего лишь прелюдия. Просто принять приглашение. Л… Я не собираюсь просто убить эту мерзкую тварь. Я раздавлю её кости, изломаю тело, а потом убью.

Ацелас опустил голову и тяжело вздохнул. Он знал, что спорить с Вероникой бесполезно. Даже он, всего лишь управляющий дворца, не мог преодолеть её упрямство.

— В последний день Л собирается снять маску, верно?

— Да, так говорят.

Уголки губ Вероники дрогнули в зловещей усмешке.

— Тогда мне стоит пойти ещё больше. Думаю, гниющее лицо этой Л доставит мне истинное удовольствие.

Ацелас смотрел на принцессу, затаив дыхание. Что бы она ни замышляла, это не сулило ничего хорошего.

"Лишь бы это не обернулось катастрофой…"

Он молился, чтобы всё обошлось.

Поток повозок, въезжающих в столицу Империи Висилия, не прекращался. Величайший праздник империи — День основания — и рядом не стоял с тем количеством знати, что сейчас заполняла город. Среди прибывших было немало аристократов из других стран. Несмотря на строгие иммиграционные проверки, молодые дворяне месяцами готовились к поездке в столицу. Это лишь подтверждало, насколько сильно мода и культура влияют на аристократическую молодежь.

Благодаря такому наплыву гостей столица переживала настоящий бум. Найти свободную комнату было невозможно. Некоторые местные аристократы даже открыли свои особняки и гостиные, предлагая их приезжим дворянам за немалую плату.

На улицах царило оживление. Заграничные аристократы, осматривая столицу, щедро тратили деньги. Главной причиной их приезда стало предстоящее открытие двух новых улиц, к которому было приковано всеобщее внимание.

Первая — Улица Ноблессе. Великий герцог Фридрих, вложив в её создание баснословные суммы, возвел ее как символ высшей элиты Империи. Величественные здания из мрамора, возведенные в готическом стиле, подчеркивали роскошь и неприступность этого места. Вход туда был разрешен исключительно аристократам, что особенно привлекало тех, кто привык дорожить своими привилегиями и стремился к демонстрации статуса.

Вторая — Базилика. Спроектированная архитектором Диасом, она стала полной противоположностью Улицы Ноблессе. Просторное прямоугольное здание из одиннадцати корпусов, обращенных фасадами к Салону, состояло из трех этажей. По общей площади оно уступало Улице Ноблесс, но по количеству лавок, бутиков и культурных пространств значительно превосходило её.

Список магазинов впечатлял. Бутик Кристины, создавшей легендарное платье-русалку, ювелирный дом, принадлежащий трем крупнейшим корпорациям страны, обувная лавка в четырнадцатом поколении, книжный магазин переводной литературы, управляемый дипломатом, и мебельный салон, основанный десять поколений назад, — всё это делало Базилику центром притяжения для утонченных ценителей.

Открытие сразу двух таких мест в один день подогревало ажиотаж среди аристократии. Для них роскошь, внешняя атрибутика и возможность приобщиться к высоким культурным ценностям были важнейшими составляющими жизни.

— Ха… Я нервничаю… Всё должно пройти гладко, да? А что, если не получится? Нет, получится. Должно получиться… — бормотал Халиф, словно монах, попавший под дождь. Он буквально сходил с ума от волнения в преддверии открытия Базилики.

— Всё пройдет как надо, — спокойно сказала Елена.

— Хотелось бы верить, но я не могу успокоиться…

Она бы солгала, если бы сказала, что совершенно не нервничает. Конечно, она была уверена в том, что подготовилась достаточно, чтобы затмить Улицу Ноблессе. Но пока всё не начнется, никто не сможет знать наверняка.

— В первый день мы, возможно, будем в тени, — вмешался Эмилио. — Как знает мой благодетель, влияние Великого дома, укреплявшееся десятилетиями, в аристократическом обществе будет иметь огромное значение.

— Я с этим согласна, — кивнула Елена.

За Улицей Ноблессе стоял сам Великий герцог Фридрих. В Империи его род оставался непререкаемым авторитетом. Салон обладал внушительным культурным влиянием, но даже оно не могло сравниться с властью Великого герцога.

— Но это продлится лишь день. На следующий мы вырвемся вперед, а к последнему дню Базилику и Салон посетит вся столичная знать, — уверенно заявила она.

Её уверенность не была голословной.

«Кто-то мог никогда не бывать в Салоне, но тот, кто пришел однажды, всегда возвращался.»

Именно таково было влияние Салона, формировавшего культурные тенденции. Базилика же предлагала следующее логичное звено — не просто приобщение к культуре, а возможность ее покупки и потребления.

— Надеюсь, ты права… Я чувствую, что сейчас просто свалюсь замертво. Мюзиклы, модные показы, концерты… Ха… Даже десяти жизней не хватит, чтобы привести Салон в порядок, — простонал Халиф.

— Старший, я сожалею, что взвалила на тебя столько работы, и очень тебе благодарна, — сказала Елена с тенью улыбки.

— Только сейчас ты это поняла?!

Халиф уставился на нее в полном изнеможении, но тут же насторожился, когда уловил что-то в её тоне.

— Так что… у меня есть еще одна просьба.

— Что?! Да у меня уже десяти рук не хватает! Я тут помираю!

— Господин Эмилио… — произнесла она, словно ни в чем не бывало.

Когда Елена, делая вид, что не слышит жалоб Халифа, мельком взглянула на него, Эмилио молча достал конверт и передал его. Халиф, неожиданно получивший его в руки, тут же развернул, чтобы узнать, что внутри.

— Это предполагаемый финансовый отчет по Ноблесс-стрит. В нем систематически расписаны все инвестиционные расходы, будущие эксплуатационные затраты, минимальный порог окупаемости и прогноз доходности в зависимости от числа посетителей, — спокойно пояснил Эмилио.

— Как ты вообще это выяснил, если улица еще даже не открылась? — округлил глаза Халиф.

— У меня есть Эмилио, — коротко ответила Елена.

— Ах, ну тогда понятно, — протянул он, сразу осознав суть дела. Ведь для Эмилио, главы торговой палаты Кастол, признанной лучшей на континенте, составление подобных прогнозов было чем-то обыденным.

Но тут Халиф нахмурился и с недоумением спросил:

— Постой, но зачем ты даешь это мне? Я же совершенно не разбираюсь в цифрах.

— Потому что у тебя есть те, кому ты можешь это передать, — многозначительно сказала Елена.

— И кто же?

— Граф Брони, виконт Нортон и барон Хуан, — перечислила она.

Эти трое дворян были важными фигурами в аристократических кругах, представляя соответственно западные, северные и южные регионы империи. Когда-то они были обмануты Еленой, выдававшей себя за Веронику, и вложили колоссальные суммы в проект Ноблесс-стрит. Однако все эти деньги, проходя через руки Эмилио, были тайно направлены на финансирование Салона. Конечно, сами дворяне ничего об этом не знали и ожидали, что их инвестиции принесут им прибыль.

— Думаешь, им пора узнать, в каком положении находится Ноблесс-стрит? — уточнил Халиф, глядя на отчет.

— Веронике придется несладко, — со смешком заметил он. — Она ведь сама ни копейки не вложила, а теперь эти аристократы будут требовать свои деньги обратно. Хе-хе.

В его голосе слышалось откровенное веселье.

— Я собираюсь использовать этот шанс, чтобы окончательно разделить Великого герцога и дворян, — уверенно заявила Елена.

Строительство Ноблесс-стрит включало в себя небольшие выплаты для знатных семей, поддерживавших Великого герцога. Уже это само по себе было достаточно раздражающим фактором, но если три влиятельных дворянина, вложившие огромные средства, не смогут вернуть свои инвестиции, ситуация выйдет из-под контроля. В таком случае, даже при всей мощи Великого дома, финансовая нестабильность сделает его положение в обществе шатким.

— Понял тебя, — кивнул Халиф. — Я прослежу, чтобы это письмо попало к троим дворянам.

Он небрежно помахал конвертом, затем насвистывая, вышел из гостиной. Мысль о том, как будет перекошено лицо Вероники, заметно поднимала ему настроение.

— Благодетельница, — вдруг тихо окликнул Эмилио.

Елена повернула голову.

— Вероника… Ты правда уверена, что она появится?

— Да, она придет, — спокойно ответила она.

Эмилио считал себя человеком, который умеет разбираться в людях, но когда дело касалось Вероники, он не мог предугадать её действий. Он попросту не понимал, в какую сторону она двинется.

— И почему ты так уверена?

— Потому что она безумна, — коротко сказала Елена.

— Что?

Эмилио опешил, услышав столь резкие слова от той, кто всегда держался с царственным достоинством. Осознав, что выразилась слишком прямо, Елена поправилась:

— …Так сказал Рен.

— А-а, ну тогда понятно. Я уж удивился, что вы сами используете такие выражения, — с облегчением выдохнул Эмилио.

— Я знаю. Наверное, мы слишком похожи, — грустно усмехнулась она.

Рен, который до сих пор не пришел в сознание, не выходил у неё из головы.

Глава 175

Веронике, наверное, будет шоком увидеть меня. Вот почему я сниму свою маску. Пусть она прочувствует всю униженность, когда её будет топтать та самая замена, которую она считала ничтожной.

Она объявила о том, что снимет маску в последний день торжественного банкета по случаю открытия базилики. Это было необходимо не только для того, чтобы успокоить общественность после пожара в Салоне, но и для того, чтобы вновь привлечь внимание к делу Ноблесс-стрит.

«Больше нет причин прятаться.»

Теперь Елене больше не нужно было скрывать свою личность. Репутация хозяйки Салона вознеслась так высоко, что даже Великий герцог не мог обращаться с ней, как ему вздумается. Она получила официальное признание в качестве дворянки, её титул, дарованный Сианом, закрепил этот статус.

Она больше не та девушка, которая могла погибнуть по прихоти Великого герцога.

Л. — хозяйка Салона. Возможно, сам Великий герцог никогда этого не признает, но для всего общества она именно такой и является. Это не просто образ или слухи — это её настоящее положение.

Теперь у неё есть лицо, имя, статус и влияние.

Когда-то для Великого герцога она была лишь куклой, чей хрупкий хребет он мог сломать в любую минуту. Но времена изменились. Теперь он не может так просто от неё избавиться. Да, власть герцога остаётся непререкаемой, но дворянский мир живёт по своим законам.

Нельзя открыто причинить вред женщине, признанной обществом. Убийство дворянина — тяжкое преступление, запрещённое имперскими законами. Даже Великий герцог не избежит общественного осуждения, а знатные семьи, почувствовав угрозу, наверняка начнут действовать.

— Я слишком долго отсутствовала. Нужно зайти к Рену, — сказала Елена.

— Он скоро очнётся. Не переживайте так сильно, — мягко ответил Эмилио.

— Я и не переживаю. Я никогда не сомневалась, что он встанет на ноги, — с лёгкой улыбкой возразила она.

Оставив кабинет, Елена направилась в комнату Рена. Он по-прежнему лежал без движения, его лицо было спокойным, почти детским.

Она опустилась на стул рядом с кроватью и, нежно обхватив его ладонь, прошептала:

— Ты не видишь? Все говорят, что это лишь половина пути. А ведь этот день — тот самый, которого я так ждала. День, когда я встану перед Вероникой.

Тепло его руки было явным доказательством того, что он жив, но так хотелось, чтобы он ответил ей.

— Хватит спать. Тебе ведь тоже не терпится увидеть перекошенное от злости лицо Вероники, — чуть улыбнувшись, пробормотала она.

Елена сидела так, надеясь, что он откроет глаза прямо сейчас.

И вдруг…

Казалось ли ей это? Или его пальцы действительно слегка дёрнулись в её руке?

— Рен! Ты слышишь меня?!

Она резко подалась вперёд, с надеждой вглядываясь в его лицо. Сердце бешено колотилось, но, вопреки её ожиданиям, Рен оставался без движения.

На миг ей показалось, что он вот-вот моргнёт, но чуда не случилось.

Она сдержала разочарование и кротко улыбнулась.

— Опять… Ну ничего, я приму это как знак того, что ты борешься. Победи и Очнись.

Врач Невилл, который приходил накануне, говорил, что бессознательное состояние — это борьба за возвращение к жизни. И что рядом всегда должен быть кто-то, кто будет звать и ждать.

— Это я, Л., — раздался вдруг голос за её спиной.

Елена мгновенно повернулась.

Перед ней стоял Мел, глава разведывательной организации Мажести. Как всегда, он появился неожиданно, словно призрак, мастерски скрывая своё присутствие.

— Ты здесь?

— А ты всё ещё сидишь с ним.

В голосе Мела звучала тревога. Он, как и она, верил, что Рен очнётся, но с каждым днём становилось всё сложнее подавлять беспокойство.

— У меня есть важные новости для Л.

Елена кивнула, давая понять, что готова выслушать.

После того как Рен впал в бессознательное состояние, большая часть информации, собираемой Мажести, передавалась напрямую ей. Это шло вразрез с правилами организации, но Мел не сомневался, что именно так бы поступил сам Рен.

— Это касается Шона, — тихо сказал он.

Елена давно подозревала, что Шон как-то связан с поджогом салона. Именно поэтому она поручила Мелу провести расследование. Вскоре Шон признался — это он устроил пожар. Он хотел искупить свою вину, пожертвовав собственной жизнью.

— Он добровольно взял на себя вину, потому что испытывал угрызения совести. Но, думаю, за этим поджогом стояла веская причина.

— Как и предполагала L. Он действовал под угрозой.

Глаза Елены вспыхнули холодным огнём. Это подтверждало её догадки.

— Великий герцог?

— Да. Он взял в заложники его семью, и у Шона не оставалось иного выхода, кроме как поджечь салон.

— Какой ужас…

Она ожидала подобного, но не думала, что методы окажутся столь низкими. Заложники. Герцог не просто вынудил Шона взяться за оружие — он заставил его запалить огонь, готовый поглотить не только сам салон, но и всех, кто в нём находился.

— Его семья… Они в безопасности?

— Его дочь удалось спасти. Но когда мы добрались до его жены, было уже поздно…

Мел не договорил, но Елена и так всё поняла. Её лицо омрачилось. Она знала, что супруга Шона находилась за пределами столицы и страдала слабым здоровьем.

— Я должна была предвидеть это… Но моя беспечность лишила его семьи.

Она крепко зажмурила глаза. Елена и так готовилась к худшему, но даже в мыслях не допускала, что Великий герцог направит свои грязные руки к жене Шона. Она переоценила собственное влияние и недооценила жестокость врага. Теперь уже не было смысла сожалеть. Всё, что оставалось — поступить так, как подсказывала совесть.

— Организуйте для неё пышные похороны в храме Гайи. Пусть Шон знает, что его жену проводят в последний путь с достоинством. Если он захочет, я помогу ему деньгами, чтобы он мог начать новую жизнь с дочерью. Передай ему, что больше ему не придётся марать руки огнём.

Мел внимательно посмотрел на Елену. В её характере сочетались утончённость, величие и мягкость, подобная безграничному небу.

«Теперь я понимаю, почему Сэр влюбился в неё».

Любой другой аристократ на её месте прежде всего задумался бы о самом поджоге, о нанесённом ущербе. Но Елену больше волновала судьба человека, который поджёг её салон. Они просто находились на разных уровнях.

«Проснись же, Сэр. Если упустишь её, ты всю жизнь будешь жалеть об этом».

Мел перевёл взгляд на спящего Рена, затем снова посмотрел на Елену.

— Я не знаю, стоит ли мне говорить вам это…

— Что такое?

— Виконт Спенсер… Его вызвали в Великий дом. Точнее, не вызвали — его насильно туда доставили.

— Виконт Спенсер?! Зачем?

— Это и мне хотелось бы узнать. Он до сих пор находится там.

Каждое событие имеет свою причину. Виконт Спенсер, как правило, не имел причин посещать Великий дом, особенно при таких обстоятельствах.

«С чем это может быть связано?»

Елена не могла отмахнуться от этой новости.

«Может, из-за ее связи с Реном?»

В глазах Великого герцога Рен уже представлял угрозу. А если он считал, что Рен объединился с L и Сианом, то неизбежно должен был задуматься о мерах воздействия.

— Сейчас место главы семьи Басташ вакантно. Я решаю все срочные дела, но… это предел. Сэр Рен до сих пор не очнулся, и его семья может рухнуть в любой момент.

— Виконт Спенсер… Он ничего не сообщил перед уходом?

— Нет. Он лишь оставил распоряжение ждать возвращения Сэра.

Елена нахмурилась, задумчиво прикусив губу. Всё казалось слишком запутанным.

«Что-то здесь не так…»

Чувство тревоги не покидало её. Она словно стояла перед сложной головоломкой, но недоставало ключевых деталей.

«Нужно действовать…»

— Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня.

— Любое ваше поручение. Для меня слова L имеют ту же силу, что и слова Рена.

Елена мельком взглянула на спящего Рена, затем твёрдо произнесла:

— Передай столице, что Рен мёртв.

— Ч-что вы только что сказали?!

Мел застыл с потрясённым выражением лица. Эти слова были настолько неожиданными, что выходили за рамки здравого смысла.

— Мне нужно кое-что проверить. Великий герцог не просто так вызвал виконта Спенсера и держит его в заключении. Я должна выяснить, какую игру ведёт Фридрих.

— Но если станет известно, что Сэр Рен мёртв, семья окажется в хаосе.

Отсутствие виконта Спенсера и исчезновение Рена уже породили массу слухов. Если к этому добавится новость о смерти наследника, дом Басташ погрузится в смятение. Елена понимала, чем это грозит. Однако сейчас важнее всего было раскрыть замыслы Великого герцога. Только разобравшись в его намерениях, можно будет действовать дальше.

— Это не займёт много времени. Да, в семье начнётся паника, но мне нужно рискнуть, чтобы получить ответы.

— Это очень серьёзный шаг… Простите, но могу я узнать, что именно вас беспокоит?

Елена на мгновение замялась, решая, стоит ли говорить. Обдумав всё, она всё же поделилась своими догадками:

— Я думаю, что Великий герцог метит в семью Басташ.

Мел, воспитанный с детства в умении скрывать эмоции, не смог сдержать дрожи в глазах.

— В-вы серьёзно?

— Пока это лишь предположение. Но я не могу исключать такой возможности, учитывая, что Рена подстрелили, когда он пытался защитить меня.

Её взгляд потемнел, в глазах не осталось ни капли чувств.

— Статья седьмая закона о дворянстве Империи. Если все прямые наследники семьи погибли или наследника нет…

Мел нервно сглотнул, а Елена продолжила за него:

— …титул переходит к двоюродной линии, чтобы род не пресёкся.

Мел замер. После столетнего договора и независимости трудно было поверить, что Великий герцог снова попытается поглотить семью Басташ.

— Это пока только догадки. Но именно поэтому их нужно проверить.

Фридрих — страшный человек. Елена ни разу не сталкивалась с ним лицом к лицу, поскольку в последние годы он не выходил на передовую, но она знала лучше многих: этим человеком нельзя было пренебрегать.

«Самый опасный человек в мире…»

Она чувствовала нутром — возможно, он уже начал действовать.

— Распространить слух о смерти Рена…

— Я хочу понять, как Великий герцог отреагирует. Тогда я смогу подготовиться к его следующему шагу.

Закончив, Елена снова посмотрела на Рена. Лёд в её глазах на мгновение растаял, но тут же вновь застыл холодной коркой.

— Если он действительно хочет поглотить эту семью… я её защищу.

Глава 176

Подвал убежища. Темное, сырое место без малейшего проблеска солнечного света. Лиабрик, свернувшись калачиком, лежала на холодном полу, напоминая собой бродяжку. Её полуприкрытые глаза бессмысленно блуждали, отражая беспорядочные мысли.

— Где… где я допустила ошибку? С чего всё началось?..

Её пальцы медленно скользили по полу, выводя тонкие линии, похожие на бессмысленные каракули. Однако, чем больше этих линий становилось, тем яснее становился её взгляд.

— Не может быть…

Лиабрик резко села, её дыхание сбилось. Внезапное прозрение вспыхнуло в глазах, придавая им новую, жгучую остроту. Мысли начали складываться воедино, образуя пугающую картину.

— Да, теперь всё имеет смысл… Если так с самого начала…

Она с силой сглотнула пересохшим горлом, чувствуя, как внутри поднимается холодная догадка. А затем прошептала, словно не веря собственным словам:

— Подделкой была… L.

Её голос был полон уверенности. Этот вывод родился после бесконечных размышлений, сотен, если не тысяч попыток понять, что же произошло. Если предположить, что Елена и L — одно и то же лицо, тогда всё становилось на свои места. Елена исчезла, словно испарилась, вела себя в Великом доме так, будто всегда там жила.

— Но когда она смогла создать этот статус? У неё же не было никаких связей в Империи…

Её логика натолкнулась на стену. Однако это не остановило поток мыслей.

— Академия!

Единственное место, где это могло случиться. Именно тогда Лиабрик впервые ослабила контроль, занятая своими интригами.

— Ты хочешь сказать… что начала рушить систему с самого момента прихода в неё?

Лиабрик почувствовала, как у неё закружилась голова. Всё начало проясняться только сейчас, когда она отбросила последние сомнения.

— Так вот что случилось с её родителями… Это не мы их упустили. Она сама всё подстроила и избавилась от них.

Возможно, Елена всё это предвидела ещё до того, как покинула герцогство.

— Назначение Хурельбарда… Дело было не в его внешности. Он сильнее лорда Лоренца… Она знала это.

По её спине пробежал холод. Кожа на руках покрылась мурашками, а волосы на затылке встали дыбом.

— Она с самого начала была мне не по зубам…

Лиабрик всегда знала, что Елена превосходит её, но в глубине души отказывалась признавать это. Это было её последнее утешение — гордость сторонницы Империи. Но теперь ей нечем было прикрываться.

Елена оказалась пугающей, невероятной женщиной. Её улыбка, слёзы, глупость, тщеславие… Всё, что Лиабрик когда-либо видела в ней, было ложью. Она обвела её вокруг пальца с головы до ног.

Лиабрик до боли прикусила губу, ощущая во рту привкус крови.

— Ещё не поздно. Я могу её остановить. Я должна её убить… иначе…

Она с трудом сглотнула.

— Великий герцог будет уничтожен.

Она могла бы поверить, что Империя падёт, но никак не могла осознать, что рухнет и Великий дом — оплот самой Империи. Однако теперь это становилось реальностью. Вопрос был уже не о выживании Империи, а о спасении самого Великого дома. Даже Фридрих мог не устоять перед Еленой.

— Охрана! Немедленно приведите Артила! Это вопрос жизни и смерти Великого герцога!

Лиабрик вцепилась в решётку камеры, изо всех сил выкрикивая приказ. Пусть герцог отвернулся от неё, у неё ещё оставался шанс. Её цель была не в том, чтобы доказать верность, а в том, чтобы выжить. Выжить и уничтожить Елену, женщину, что сбросила её в бездну.

— Заткнись!

— Закрой пасть, пока я тебе её не порвал!

— Ты рехнулась? Ты вообще понимаешь, где находишься? Тебя уже списали! Думаешь, герцог даст тебе ещё один шанс?

Заключённые издевались над ней, хохотали, шептались. Но Лиабрик не обращала внимания. Она знала, что главный надзиратель подземной тюрьмы был человеком Артила. Значит, её крик уже должен был дойти до него.

Артил всё ещё был ей верен. Он отбросит всё ради её приказа.

«Ты должен прийти… Быстро… Если ты задержишься… может быть слишком поздно…»

Она не знала, что происходит наверху. Но одно было ясно: если Великий герцог падёт, у неё не останется ни единого шанса вернуться в игру.

Сегодня улица Ноблесс открылась раньше обычного. Как только ворота были открыты, взгляды людей тут же устремились на улицы, усеянные мраморными зданиями. Архитектура, сочетавшая в себе элементы готики и барокко, не была подавляюще величественной, но в ней ощущалась изысканность и благородство. Эта улица с первого взгляда внушала уважение.

Вскоре на Ноблесс-стрит собрались сотни аристократов, прибывших к открытию. Толпа была столь плотной, что трудно было ступить и шага. Лишь некоторые из лавок уже начали свою работу, но это не останавливало поток посетителей.

— Посмотрите, сколько аристократов! Ваше Высочество, это даже больше, чем мы ожидали!

На площади у центрального фонтана, ставшего своеобразным форумом для знати, Вероника и Ацелас наблюдали за стекающимися дворянами. Несмотря на тревогу, что роскошь базилики, скрытой под шатром, затмит собой улицу, их опасения оказались напрасными. Почему? Когда завесу приоткрыли, выяснилось, что не только столичная знать, но и дворяне из других земель первым делом направились именно на Ноблесс-стрит.

— Не устраивай шума, — холодно ответила Вероника. — Это закономерный результат.

— В-вы так считаете? — слабо улыбнулся Ацелас, почесав затылок.

— Я разослала приглашения с печатью Великого герцога. Это несравнимо с каким-то жалким салоном, построенным выскочкой без рода и племени — этой L.

В каждом слове, каждом взгляде и нотке голоса Вероники читалась безграничная гордость за Великое Герцогство.

— Вы совершенно правы, Ваше Высочество, — поспешил поддакнуть Ацелас, стараясь угодить ей.

Однако его мысли были далеки от этой бравады. Хотя открытие выглядело успешным, тревога не оставляла его. Сейчас дворяне, получившие приглашения с печатью Великого Герцога, вынуждены были проявлять почтение и подчиняться авторитету, но никто не мог гарантировать, что это продлится долго.

И хотя Вероника этого не замечала, Ацелас видел скрытую проблему.

"Аристократы второго класса не тратят деньги."

Ни в одной из их рук не было покупок. Они часами ходили по бутикам, лавкам, мастерским, но не решались купить ничего. Это означало лишь одно — выставленные товары не вызывали желания приобрести их. Иными словами, им не хватало того, что могло бы привлечь истинную знать.

"Они не будут тратить деньги здесь… Я подозревал это, но все оказалось еще хуже."

Ведь лучшие мастера, талантливейшие художники и искусные ремесленники открыли свои лавки в базилике, возведенной L. В сравнении с этими мастерами магазины на Ноблесс-стрит выглядели на порядок слабее, а это неизбежно вело к падению продаж. Следовательно, это напрямую сказывалось и на прибыли, часть которой должна была поступать в распоряжение Великого дома.

— Где же мой отец? — раздраженно бросила Вероника. — В такой день ему следовало бы хотя бы показаться.

— Если бы Его Светлость приехал и произнес поздравительную речь, эффект был бы куда лучше, — осторожно заметил Ацелас.

Несмотря на то, что она была дочерью Великого Герцога Фридриха, в последнее время она никак не могла понять его истинные намерения. С тех пор как попытка поджечь салон провалилась, ее свобода оказалась значительно ограничена. А вскоре и вовсе стало невозможно увидеть Великого Герцога в резиденции.

Вероника сжала кулаки, с трудом подавляя злость. Она просто не могла оставаться в стороне! Желание растерзать L на куски, разорвать ее голыми руками, росло в ней с каждым днем. Но не только L — ее душила ненависть и к Великому Герцогу, который даже не удосужился явиться сюда.

— Меня всё раздражает, — процедила она сквозь зубы.

Даже звуки предсмертных криков заключенных, мучимых в темницах безопасного дома, больше не доставляли ей удовольствия. Даже изуродованные тела, покрытые кровавыми ранами, не пробуждали в ней прежнего азарта.

— L… — прорычала она, прищурившись.

Вероника с презрением произнесла имя Елены, словно смакуя. Всё это было из-за неё. Что бы Вероника ни делала, как бы ни пыталась отвлечься, облегчения не наступало.

— Как насчёт того, что я велела подготовить? — спросила она, её голос был напряжённым.

— Оно готово… но… — Ацелас замялся, не решаясь продолжить. — Для чего… вы собираетесь это использовать?

Он выполнил приказ, но не мог избавиться от тревожного предчувствия. То, что задумала Вероника, было слишком странным, даже по её меркам.

— Я хочу преподнести это в качестве подарка.

— В-вы имеете в виду… это? Но кому? Неужели…

Ацелас почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он с трудом верил в то, что только что услышал.

— А кому же ещё? Конечно же, L. Надо же поздравить её как следует — я ведь человек с чувством достоинства.

Вероника улыбнулась, и Ацелас невольно сглотнул. Все знали о её непредсказуемом характере и жестоких выходках, но раньше это ограничивалось только Великим домом. А теперь она явно собиралась перейти черту.

Император Ричард и Сиан сидели в саду резиденции, ведя неспешную беседу.

— Как ты себя чувствуешь?

— Думаешь, я так просто сдамся? — с улыбкой ответил Ричард. — Достаточно сил, чтобы держаться.

Он говорил уверенно, но в глазах Сиана всё равно читалась тревога. Усиливающийся кашель и ухудшение здоровья отца беспокоили его всё сильнее.

— Реформа Императорской гвардии почти завершена, верно?

— Да, я провожу последние корректировки.

Сиан говорил с уверенностью. Оставалось лишь полностью распустить прежнюю гвардию, погрязшую в коррупции, и окончательно заменить её новой, тщательно отобранной.

— Время пришло. Пора действовать.

— Отец?

Сиан удивлённо расширил глаза, глядя на императора.

— Четыре великих дома и Великий Герцог не останутся в стороне. Нас ждёт долгая борьба. Стоит ли так явно делать их своими врагами?

— Сын мой, — Ричард посмотрел на него с лёгкой улыбкой. — Реформа гвардии была проведена "мной". Я передаю тебе право возглавить её, но последствия возьму на себя.

Император не хотел, чтобы на репутации его наследника осталось хоть одно пятно. Потому все жалобы знати, вызванные реформами, он намеревался выдержать сам.

"Они не оставят это просто так."

Императорская гвардия — это не просто военное подразделение, а символ власти династии. Для аристократии, не желающей усиления императорской власти, этот шаг был сродни объявлению войны.

"Игнорировать недовольство дворян можно. Но Великий Герцог Фридрих — совсем другое дело."

Единственным, кого Ричард по-настоящему опасался, был Фридрих. Главы четырёх великих домов обладали немалым влиянием, но даже они не могли сравниться с этим человеком.

Ричард знал истинную сущность Фридриха лучше, чем кто-либо, ведь именно он помог ему взойти на трон.

— Нет, я разберусь с этим сам.

Лицо Сиана оставалось непроницаемым, но его поза была напряжённой.

— Не делай этого, — с улыбкой сказал Ричард. — Император останется в истории, и, согласись, следует оставить за собой достойную строку.

— Отец…

Сиан смотрел на него пристально. Император казался необычно оживлённым. В его глазах появилось странное сияние — такое бывает лишь у тех, кто уже принял своё неизбежное будущее.

Глава 177

— Девушка по имени L… Кхе-кхе… —Император Ричард едва успел сменить тему, как его сотряс приступ кашля. Хриплый, надрывный — он никак не мог утихнуть. Лишь спустя мгновение, тяжело дыша, Ричард немного пришёл в себя. Однако лицо его казалось бледнее обычного, а взгляд — уставшим.

— Я собираюсь наградить её медалью. Как тебе такая идея? Думаю, будет уместно вручить ей медаль за значительный вклад Культуру и в развитие Империи.

Медаль культуры…

Эту награду вручала сама императорская семья за выдающиеся заслуги в культурном развитии страны. В прошлом подобные почести удостаивались лишь немногие: архитектор Феликс, спроектировавший дворец, или музыкант Кром, создавший имперский гимн. Все они — люди, чьи таланты оставили след в становлении Империи.

— Я не против… — медленно проговорил Сиан, раздумывая. — Но меня беспокоит, как на это отреагирует знать.

Он прекрасно понимал, что такая награда вызовет недовольство аристократии. Елена и так недавно получила титул, а теперь ещё и медаль? Это могло усугубить её положение.

— Разумеется. Они не из тех, кто оставит это без внимания, — усмехнулся Ричард, соглашаясь. Однако его лицо оставалось усталым.

Сиан внимательно посмотрел на отца, прежде чем задать вопрос:

— Ты не собираешься использовать эту награду просто как предлог, чтобы увидеть её, верно?

Ричард слегка приподнял бровь и, улыбнувшись, покачал головой:

— Ты мой сын, но, похоже, я не могу тебя провести.

В его взгляде читалось одобрение, но одновременно с этим и что-то ещё — что-то, что не давало покоя.

— У меня есть кое-что, о чём я хочу поговорить с ней.

— Без моего участия?

— Да.

Сиан нахмурился. До этого момента Ричард никогда не стремился обсуждать что-либо с Еленой напрямую.

— Ты не можешь сказать это мне?

— Могу… но ты не согласишься. Поэтому я хочу сказать это ей.

— О чём вообще идёт речь? — Сиан пристально смотрел на императора, но не мог понять его намерений. Он начинал беспокоиться, не станет ли этот разговор для Елены лишней обузой.

— Не переживай, — успокоил его Ричард. — Я лишь собираюсь попросить её кое о чём.

— Тогда скажи мне сразу, о чём именно.

Император выдержал его пристальный взгляд. В глубине зелёных глаз Сиана читалось беспокойство — беспокойство только об одном человеке.

— Вопрос простой, — продолжил Сиан. — Это может причинить ей вред? Может ли L заболеть или пострадать из-за твоей просьбы?

В его голосе звучала непреклонная серьёзность. Это был не просто вопрос — это было заявление, предупреждение.

"Вот оно что…"

Ричард смотрел на сына с лёгкой грустью. Он всегда испытывал сожаление к Сиану. Слишком многое было возложено на него с самого детства — наследник, единственный сын, тот, кто вынужден быть сильным рядом с отцом, который сам был недостаточно хорош… Сиан вырос в условиях, где не оставалось места для радости.

Но теперь он изменился. Когда он говорил об Елене, в нём появлялась жизнь. Иногда — пусть редко — даже промелькала улыбка.

— Такое возможно, — признал Ричард.

— …

— Но это ради всех. И она не откажется.

В этом мире, если хочешь что-то получить, приходится чем-то жертвовать. Ричард знал это давно. Иногда в жизни неизбежны жертвы.

В день открытия базилики на улице Салон собралась огромная толпа. Людей здесь было не меньше, чем во время празднования Дня основания Империи. И это неудивительно — улица была открыта для всех, независимо от происхождения и социального статуса.

— П-почему это здание такое огромное? Это что, Императорский дворец?

— Салон сам по себе впечатляет, но это… это даже больше! И красивее… Как настоящий собор!

Посетители не могли сдержать изумления. Они поражённо разглядывали величественное здание, заворожённые его грандиозностью. Это было не просто огромное строение — в нём сочетались архитектурная гармония, величественные колонны, изысканные витражи и статуи, искусно встроенные в фасад.

— Боже мой… Здесь есть буквально всё! Бутики, лавки лучших ремесленников…

— Гляди, там старинный книжный магазин! А ещё, говорят, в сотрудничестве с салонами здесь будут регулярно проходить лекции выдающихся мастеров!

— Это словно другой мир… Посмотри на эти изысканные фасоны платьев, на туфли! Если рай и существует, то он здесь… У меня дух захватывает!

Первое, что поражало посетителей базилики, — это её огромные внутренние залы. А когда перед ними открывался вид на бесчисленные магазины, расположенные на каждом этаже, они испытывали настоящий восторг. Здесь было абсолютно всё: бутики, лавки ремесленников, книжные магазины, рестораны, кондитерские… В центре внимания, конечно же, оставался сам салон, но и вокруг него нашлось место для множества заведений. Первый корпус слева был отдан под роскошные магазины для знати, а второй корпус справа предлагал более доступные товары для обычных посетителей. Такой баланс позволял каждому найти здесь что-то для себя.

— Это сон? Я точно жив? Ты только посмотри на эту очередь!

— Да я сам глазам не верю…

На верхнем этаже главного здания собралась группа Елены. Они наблюдали за происходящим с высоты, разглядывая поток людей, входящих в базилику и выходящих из неё. Среди всех присутствующих самым возбуждённым был Халиф.

— Они все выстроились, чтобы попасть в магазины, да?! Это просто невероятно! Мне хочется ущипнуть себя… Ой! Больно! И это так приятно!

Он рассмеялся, не обращая внимания на боль в щеке. Но не он один испытывал гордость. Эмилио хоть и молчал, но его улыбка говорила сама за себя. Мэй тоже была довольна успешным открытием. Единственным, кто сохранял непроницаемое выражение лица, был Хурельбард.

— Похоже, среди посетителей больше мелких дворян, студентов Академии и простолюдинов, чем представителей высшей знати, — спокойно заметила Елена.

В её голосе не было ни капли восторга — только холодный расчёт.

— Ты даже сейчас анализируешь происходящее? — Халиф недоверчиво уставился на неё.

— Это необходимо. Только так можно подготовиться к завтрашнему дню.

Елена изначально предвидела, что в день открытия базилики представителей высшей аристократии будет немного. Причина проста: эта дата совпадала с ранним открытием улицы Ноблесс.

"Мы не можем недооценивать тысячелетнюю цитадель, стоявшую у истоков Империи."

При всём своём презрении к великому Герцогу Елена не могла не признать очевидного: улица Ноблесс — это проект, который он лично курировал. Этого было достаточно, чтобы знать проявила интерес. Более того, приглашения, отправленные дворянам, были запечатаны символом Великого дома, а значит, их появление там было почти обязательным. Эта улица создавалась специально для аристократии — логично, что она стала их первым выбором.

"Я знала, что так и будет. Не о чем беспокоиться."

Елена оставалась невозмутимой. Она прекрасно понимала, что невозможно уничтожить устоявшуюся систему за одну ночь.

"Но только до сегодняшнего дня. Завтра всё изменится."

В её глазах вспыхнула уверенность.

— Эй, знаете, что сейчас в центре внимания? Аннекс! Там столпотворение! Ты не поверишь, но театральные постановки просто сметают! Концертный зал забит до отказа, и люди даже готовы смотреть стоя!

— Настолько популярно? Значит, твои усилия не прошли даром, — заметила Елена.

В первый день открытия базилики она сделала ставку на простолюдинов, студентов и мелких дворян, предложив им спектакли, которые были проще и понятнее, чем оперы, мюзиклы или модные показы, требующие высокой культуры потребления. В её расчётах было то, что короткие представления легче воспринимаются и кажутся более привычными, ведь уличные выступления всегда были частью городской жизни.

— Вот почему я абсолютно уверена в успехе.

— Ты говоришь о культурном потреблении? — неожиданно подал голос Эмилио.

Он говорил редко, но когда открывал рот, то всегда попадал в суть.

— Да, именно так.

— Культурное потребление? Это ещё что такое? — переспросил Халиф.

Эмилио, вместо Елены, терпеливо пояснил:

— Это интеллектуальное, творческое, эмоциональное и духовное насыщение, которое не является необходимым для выживания, но доставляет людям удовольствие. Посещение концертов, мюзиклов, выставок — всё это примеры культурного потребления.

— То есть это же самое, что и наш салон, да?

— Верно, — подтвердила Елена.

— Подожди-ка… Ты не хочешь сказать, что всё это ты просчитала ещё тогда, когда только открывала салон?..

— Старший, в этом мире не бывает случайностей.

— О боже… — прошептал он, ошеломлённый.

Халиф был настолько поражён, что даже приложил палец ко лбу, пытаясь осознать происходящее. В его памяти всплыл образ той самой первокурсницы, полной страсти и амбиций, которая когда-то предложила ему партнерство в академии. Тогда её план казался чем-то несбыточным, но со временем он обрёл реальные очертания. Теперь же салон превратился в культурный центр империи, а стоящая перед ним девушка стала не просто вдохновителем, но и стратегом, который, обладая миниатюрным телосложением, управлял целыми слоями общества.

— В этом и заключается наше ключевое отличие от Ноблесс-стрит, — спокойно объяснила Елена. — Мы формируем культуру, а вместе с ней и потребность в ней. Люди приходят в салон, следуя за искусством и знаниями, и уже через это вовлекаются в материальное потребление, которое предоставляет базилика.

— Вот уж действительно… — Халиф качнул головой, едва сдерживая восхищение. — Я просто не могу подобрать слов. Почему ты мне об этом не рассказывала раньше? Если бы я знал заранее, я был бы хотя бы чуть менее шокирован!

— Я не видела в этом необходимости. Да и ты даже не проявлял любопытства.

Халиф недовольно дёрнул щёкой.

— Ну, в этом есть доля правды… но, чёрт возьми, как же раздражает, что ты во всём так хороша!

— Буду считать это комплиментом, — спокойно ответила Елена.

Халиф устало закатил глаза. Это было нечестно. Вот просто нечестно.

— Знаешь что?

— Что?

— Ты просто идеальна во всём, но, на удивление, совершенно неразбираешься в одном вопросе.

— В каком?

— В отношениях между мужчиной и женщиной, — ухмыльнулся он.

Елена подняла на него взгляд, удивлённая столь неожиданным заявлением. Услыхав от Халифа наставления на такую тему, она невольно усмехнулась.

— Ты собрался меня учить?

— Эй, я же крупный потребитель, в конце концов…

— Хорошо, я приму это как совет. Но ты слишком внимательно за мной наблюдаешь.

— Да нет же, просто… да ладно, может, ты хоть раз будешь честной?

Елена широко раскрыла глаза, не понимая, к чему он клонит. Халиф всегда болтал всякую чепуху, но порой его слова могли поставить её в тупик.

— Что?

Она сделала вид, что не понимает. Эта тема была для неё слишком сложной, слишком неприятной. Слишком неуместной в её жизни, полностью отданной мести.

— Ты действительно не знаешь? Или просто не хочешь знать?

Она молчала.

— Скажу так: если человек не боится услышать от тебя «нет», значит, он не настолько и боится тебя потерять. А если боится… тут уже стоит задуматься. Ладно, я побежал!

Халиф, будто бросив камень в спокойную гладь её мыслей, исчез за дверью, оставив Елену в полном смятении. Как ураган, промчавшийся мимо, он нарушил её привычное течение рассуждений, заставив задуматься о том, что она старалась избегать.

— Не придавай этому значения, — спокойно произнёс Эмилио, заметив её задумчивый вид. — Он всегда такой, ты же знаешь.

— Да, но он не тот человек, который несёт откровенную ерунду… даже если говорит в шутку.

В её взгляде появилось нечто сложное, трудноразличимое.

«Неужели я этого действительно не понимаю?»

Нет, она прекрасно понимала. Просто предпочитала не видеть. Она намеренно отворачивалась от этой истины, потому что месть всегда была для неё важнее. Однако случайно брошенные слова Халифа больше не позволяли ей оставаться в неведении.

— Человек, которому не так уж страшно услышать «нет»…

Перед её мысленным взором возник чей-то силуэт. Почему именно этот человек первым пришёл ей на ум?

Но одно было ясно наверняка. Он тот, о ком она думает чаще чем о других.

Глава 178

Ситуация резко изменилась, когда настал последний день. На Ноблесс-стрит, которая ещё недавно была настолько переполнена, что невозможно было даже ступить, людей заметно поубавилось. В отличие от предыдущих дней, улица теперь казалась почти пустынной. В то же время салон и базилика переживали невиданный наплыв гостей — за весь период работы здесь ещё не бывало таких толп. Особенно выделялись аристократы, которые днём ранее посещали Ноблесс-стрит.

— Здесь совсем другая атмосфера, — заметил один из посетителей, оглядываясь вокруг. — Там было мило и даже немного легкомысленно, а здесь… величественно, даже подавляюще.

— Зато всё устроено очень практично. Кажется, пространство идеально приспособлено для покупок.

— Ой, вы же знаете, что показ мод вот-вот начнётся? Нам надо поспешить! Если опоздаем, нас просто не пустят.

— Правда? Я сюда именно ради него пришла, ни за что не пропущу! Давайте быстрее!

Среди множества мероприятий, организованных салоном, именно показ мод стал его визитной карточкой. Он превратился в знаковое событие, которое не пропускали ни столичная знать, ни те аристократы, что приезжали из дальних провинций. Для многих, кто редко бывал в столице, посещение показа стало обязательным пунктом программы.

— Посмотрите, какой эффектный шарф на модели! С первого взгляда кажется, что это шелк, но у ткани совершенно особенная текстура… Интересно, его можно купить в базилике?

— А что нужно, чтобы стать моделью? Я бы тоже хотела пройтись по подиуму…

— Ого, не ожидала! Этот аксессуар совсем не выделяется отдельно, но зато идеально сочетается с платьем!

Аристократы, с увлечением наблюдавшие за новыми трендами, после показа направлялись в базилику. Модели, которые только что дефилировали по подиуму, не раздумывая расставались с деньгами, скупая наряды, аксессуары и обувь, в которых они только что выступали. Желание соответствовать последним модным тенденциям и видеть в зеркале отражение идеального образа вздымало волну потребления.

И именно этого и добивалась Елена.

Её план заключался не просто в продаже товаров — она создавала среду, в которой человек сначала прикасался к культуре, затем проникался ею и в итоге естественным образом приходил к покупке.

Но этим дело не ограничивалось. В пристройке салона продолжался ещё один грандиозный проект. Музыкальный спектакль «Песня любви», поставленный знаменитым, но редким драматургом и режиссёром Обермансом, должен был стать кульминацией всей программы. Сюжет, рассказывающий о любви юноши и девушки, столкнувшихся с непримиримым сопротивлением родителей, вызывал сильнейший эмоциональный отклик. Великолепная сценография, продуманный сценарий, проникновенная музыка и талантливая игра актёров — всё это доводило публику до глубочайшего эмоционального насыщения.

Именно такие впечатления и формировали правильный образ салона в глазах аристократии.

— Я обязательно вернусь сюда ещё!

— Завтра концерт, жду с нетерпением!

— Почему я раньше здесь не бывал? Это место потрясающее!

— Когда прихожу в салон, чувствую себя счастливым… Это как глоток свежего воздуха для души!

Культура пробуждала в аристократах чувственность и утончённость, а эти качества естественным образом подталкивали их к расходам. Резкий рост продаж служил прямым тому доказательством. По сравнению с первым днём работы базилики, прибыль выросла в 17 раз. Конечно, основной поток покупателей всё ещё составляли купцы, мелкопоместные дворяне и зажиточные горожане, но даже среди высшей знати базилика постепенно приобретала популярность.

В то же время Ноблесс-стрит, переживающая резкое падение посещаемости, столкнулась с настоящей катастрофой. Даже в лучшие дни её продажи были ниже ожидаемых, а теперь, когда число гостей сократилось в разы, убытки стали просто катастрофическими.

Однако, несмотря на столь очевидную разницу в результатах, Елена не расслаблялась.

Да, пока что всё складывалось в её пользу, но решающий день ещё впереди. Аристократы, успевшие побывать и на Ноблесс-стрит, и в салоне, в последний день должны были выбрать только одно место. Их выбор зависел от их предпочтений, вкуса и уровня удовлетворённости.

Но даже не заглядывая в будущее, Елена знала, каким будет итог.

Она была уверена в своём подходе: там, где есть культура, там есть и потребление. Огромные продажи и наваливающиеся заказы показывали, что многие клиенты планировали вернуться.

Более того, у посетителей был ещё один веский повод снова прийти в салон.

Завтра…

Наступит день великого откровения.

День, когда загадочная хозяйка салона наконец снимет маску и предстанет перед публикой.

День, когда вся империя увидит лицо «Л» — женщины, чьё имя уже стало легендой.

— Уже завтра, наконец-то.

— Говорят, это правда? Что Л снимет маску?

— Правда. Я специально уточнил у организаторов, и они подтвердили.

— Вот это да… Наконец-то мы увидим её лицо. Ходит столько слухов — одни говорят, что она святая, другие, что ведьма. Интересно, какой она окажется на самом деле.

— Мне обязательно нужно прийти. Вдруг Л влюбится в меня? Ха-ха.

— Разве ты не слышал, что Л — любовница его высочества кронпринца?

— Это правда?

Любопытство к Л разгоралось с каждым днём, подогреваемое ореолом таинственности. Её личность стала главной темой для обсуждений в светском обществе. Слухи множились: одни утверждали, что за маской скрывается уродливый шрам или ожоги, на которые невозможно смотреть без содрогания, другие — что её красота настолько ослепительна, что её пришлось спрятать. Теперь, когда сама Л объявила, что снимет маску и покажет своё лицо, пропустить это событие стало немыслимо.

Возможно, именно поэтому шансы герцога Фридриха на победу в негласном соревновании таяли с каждым днём. За исключением факта, что за Ноблесс-стрит стоял сам герцог, у него не было ни одного преимущества — ни в плане конкурентоспособности, ни культурного влияния, ни общественного резонанса.

Особенно показательным был тот факт, что даже время проведения закрывающего банкета подстроили так, чтобы оно не пересекалось с мероприятиями салона. Если это была попытка контратаки, то скорее выглядело так, будто он просто хочет избежать полного разгрома, который стал бы очевидным при прямом сравнении.

Однако Елене было непонятно столь пассивное поведение герцога. Она загнала его в ловушку и прижала к стенке, а Ноблесс-стрит, в который были вложены астрономические суммы, с самого открытия терпел неудачи. Но даже несмотря на это, Фридрих почти не предпринимал никаких активных действий. Хотя делать окончательные выводы было рано, создавалось впечатление, будто он уже смирился и бросил свою затею.

— Только что поступило подтверждение: Вероника покинула великогерцогский дворец, — сообщил Мел, когда Елена зашла к Рену перед тем, как отправиться на банкет.

— Всё идёт по плану, — спокойно ответила она.

— Нужно быть начеку. Раз уж Вероника здесь, она не оставит всё просто так.

— Я готова. Она обязательно попытается устроить мне ловушку.

Елена знала: визит Вероники не сулит ничего хорошего. Эта женщина была способна на всё — отравленный бокал, покушение на убийство. Раз уж она пришла на чужой праздник, значит, у неё был на это веский повод.

— Но это салон, моя территория. Что бы ни задумала Вероника, я не позволю повторения прошлого, — уверенно произнесла она.

В прошлый раз внезапное появление Вероники застало её врасплох, но это длилось недолго. Елена не была из тех, кто дважды наступает на одни и те же грабли.

Кризис — это возможность.

Она предвидела, что Вероника перегнёт палку на сегодняшнем банкете. И если разыграть ситуацию правильно, это станет прекрасным шансом, чтобы окончательно загнать её в угол. Более того, если всё пойдёт как надо, можно будет получить официальное основание для нанесения удара по самому герцогу.

— Рен.

Она окликнула его, но тот не отреагировал.

— Ты слышишь меня?

Её голос стал мягче, взгляд — задумчивее.

— Очнись. Разве ты не хочешь увидеть выражение лица Вероники, когда её планы рухнут?

Елена протянула руку и осторожно убрала волосы с его лица. Рен выглядел осунувшимся, слишком истощённым. Глядя на него, Елена испытывала невыносимую боль.

— Хотя бы немного… Проснись. Так нельзя.

— …

— Я должна тебе кое в чём признаться. Я сама пустила слух в столице, что ты мёртв.

— Л…

Мел посмотрел на неё с грустью. Он знал, что это было необходимо, чтобы ударить по амбициям герцога Фридриха. Но в словах Елены звучала не только холодная расчётливость — она действительно хотела, чтобы Рен очнулся.

— Ты жив, но для всех ты мёртв. Я плохая. Поэтому открой глаза скорее. Я уже готовлюсь возненавидеть их за всё, что они сделали.

Елена подтянула одеяло к его груди и медленно поднялась. Она хотела остаться с ним ещё немного, но, к сожалению, не могла себе этого позволить.

— Присмотри за ним, Мел.

— Хорошо.

Несмотря на его спокойный ответ, Елена ещё несколько раз обернулась, бросая полный сожаления взгляд на Рена, прежде чем окончательно покинуть спальню.

Теперь она испытывает меньше жалости к нему…

Размышляя над этими словами, она глубоко вдохнула, отодвинув в сторону свои противоречивые чувства, и направилась к флигелю. Мэй шла за ней молча.

Проходя по коридору, Елена бросила взгляд в окно, откуда открывался вид на гостей. Глядя, как сотни людей приходят в её салон и базилику, она ощущала разительный контраст с тем, кем была до возвращения. Некогда лишь замена, теперь она стояла на вершине, о которой даже не мечтала. Её статус изменился настолько кардинально, что иногда это всё ещё казалось нереальным.

— Вероника…

Её имя слетело с губ Елены холодным, словно лезвие, голосом.

Она помнила всё слишком ясно. Отвращение в глазах Вероники, когда та смотрела на неё, как на ничтожное насекомое. Дьявольскую ухмылку женщины, которая забрала ее сына Иана, пока Елена, обезумевшая от боли, не могла даже дотянуться до неё.

Эти ужасные воспоминания всплывали всякий раз, стоило ей закрыть глаза. Глубокие раны, которые казались незаживающими…

Но теперь, после стольких лет подготовки, она могла в любой момент схватить Веронику за горло. Настало время развеять призраки прошлого и уничтожить остатки этой боли.

Закрывающий банкет салона был организован не в главном здании, а в флигеле, поскольку количество посетителей с момента открытия превысило все ожидания. Одна лишь бальная зала не могла вместить всех, поэтому в качестве площадок использовались театр и концертные залы.

Несмотря на огромные пространства, в три раза превышающие размеры основного здания, зал и коридоры были переполнены — сюда стеклось почти пятьсот гостей.

Елена остановилась перед массивными мраморными дверями, ведущими в главный зал. Оттуда доносились приглушённые голоса гостей.

Среди них находилась и Вероника. Ощущение того, что они вот-вот встретятся лицом к лицу, наполняло Елену странной смесью волнения и напряжения.

— Не нервничай, хорошо?

— Ты отлично справляешься, не сделай ошибку.

— Держи осанку. Спокойно иди вперёд. Открывайте двери.

К-и-и-ик.

Маскированный Халиф с силой распахнул двери, и зал озарился светом сверкающих люстр. Сотни гостей, скрытые под изысканными масками, разом обернулись в её сторону.

Единственным звуком, нарушающим тишину, были её шаги — звон каблуков, эхом разносившийся по залу, пока не раздались аплодисменты.

Гром оваций был куда сильнее, чем в день открытия основного здания. Сердце Елены забилось быстрее.

Она элегантно положила руку на грудь, приветствуя гостей. Этот новый жест, вдохновлённый популярностью платьев с силуэтами русалки, быстро прижился среди дам высшего света.

Когда шум постепенно стих, она подняла голову.

— Добрый вечер, уважаемые гости. Я — Л.

Её голос звучал мягко, но властно. А улыбка, соблазнительная и одновременно благородная, завораживала каждого, кто смотрел на неё.

Но взгляд Елены уже был прикован к одной-единственной женщине среди сотен гостей. Единственной, кто был без маски.

Вероника Фридрих.

Она выделялась даже среди роскошно одетых дам. Её тело сковывало узкое платье с силуэтом русалки, макияж был слишком тёмным, вызывающим, а аура властности граничила с вульгарностью.

И всё же, несмотря на свою надменность, Вероника не осмеливалась встретиться с Еленой взглядом.

Глава 179

— Посмотрите, Леди Вероника.

— О, боже…

— Она снова здесь, устраивает сцены. Интересно, что у неё на уме?

— Да уж, зачем она опять пришла? Надеюсь, на этот раз не испортит всё, как в прошлый раз.

Взгляды гостей, осознающих присутствие Вероники, были далеки от дружелюбных. После того как в прошлый раз она нарушила атмосферу своим неприятным появлением, отношение к ней лишь ухудшилось. Сегодня всё повторялось. Она демонстративно игнорировала правила салона, требующие ношения масок, и своим вызывающим поведением вызывала у всех лишь раздражение.

Елена уверенно двинулась вперёд, поднимаясь по лестнице с гордой, но грациозной осанкой. Когда она появлялась перед публикой как Л., то носила короткий парик каштанового цвета — тот самый, что использовала ещё в студенческие годы. Это позволяло ей скрываться от преследования, связанного с её двойной жизнью, и уходить от внимания великого герцога.

Но теперь в этом больше не было необходимости. Она больше не собиралась прятаться. Л. уже обрела такую силу, влияние и авторитет, что даже великий герцог, поглотивший империю, не мог позволить себе игнорировать её власть.

— Благодарю вас за то, что пришли разделить со мной радость открытия базилики, — её голос звучал мягко, но уверенно. — Недавний инцидент в главном здании заставил меня переживать, но ваше присутствие вселяет в меня уверенность.

Её приветственные слова и тёплая улыбка постепенно расслабили гостей, но холодный взгляд Елены неотрывно был прикован к Веронике.

Я знаю, что это ты устроила тот пожар. Будь осторожна. Теперь моя цель — ты.

Но, будь то наглость или полное отсутствие совести, Вероника лишь снова улыбнулась, словно ей было всё равно.

"Ты смеешь улыбаться мне в лицо?"

Чем дольше Елена об этом думала, тем шире становилась её собственная улыбка — улыбка хищницы, предвкушающей момент мести. Она с нетерпением ждала той минуты, когда Вероника наконец осознает, кого же всё это время считала никчёмной подменой.

— Сегодня среди нас есть человек, который сделал меня особенно счастливой. Счастливой настолько, что я готова назвать её избранницей своей судьбы, — Елена на мгновение замолчала, растягивая эффектную паузу, а затем продолжила, с улыбкой глядя прямо на Веронику. — Самая благородная и прекрасная женщина империи пришла сюда, чтобы поздравить нас с открытием базилики. Давайте поприветствуем Леди Веронику.

По залу прокатились аплодисменты, но их сдержанность и неохотность не оставляли сомнений — большинство гостей совершенно не обрадовались её присутствию.

Елена нарочно сделала такое представление, чтобы тонко уколоть Веронику за её пренебрежение правилами салона. К тому же это был способ подчеркнуть статус самого салона: если даже принцесса приходит сюда, значит, он действительно имеет значение.

Вероника, словно не замечая скрытого сарказма, лишь выпрямила спину и, подняв подбородок, гордо направилась вверх по лестнице.

Она остановилась напротив Елены, даже не дождавшись разрешения заговорить, и с улыбкой прошептала:

— Ты нервничаешь, не так ли?

Елена усмехнулась в ответ.

— Нисколько. Напротив, я предвкушаю.

— Предвкушаешь?

— Мне интересно, какие мысли будут у тебя после того, как ты увидит, что я приготовила. Удастся ли тебе сохранить свою улыбку?

Две женщины, стоявшие друг против друга на лестнице, обменялись улыбками. Обе улыбки были полны скрытых угроз, словно два клинка, готовые вонзиться друг другу в спину в любой момент.

— Раз уж я приглашена, то как вежливая гостья, позволю себе сказать несколько слов, — спокойно объявила Вероника.

Елена сделала шаг назад, демонстрируя, что позволяет ей говорить. Это её раздражало, но она не волновалась. Она была уверена, что справится с любой неожиданностью.

Вероника обвела взглядом зал и медленно заговорила:

— Чтобы избежать возможных недоразумений, я хочу прояснить один момент. Я пришла сюда по приглашению Л. — её голос звучал чётко и уверенно. — Это был жест примирения, на который я решила ответить. Между нами больше нет прежней вражды.

Её заявление вызвало в зале оживление.

Вероника и Л. были заклятыми врагами. Их соперничество стало общеизвестным, и для всех было очевидно, что между ними не может быть мира. Конфликт между улицей Ноблесс, салоном и базиликой был слишком острым, чтобы внезапно исчезнуть.

Тем не менее Вероника, как ни в чём не бывало, улыбалась, делая вид, что всё это — лишь пустяки.

— Я надеюсь, что Л. и её салон обрели почёт и признание, которых они заслуживают, — сладко добавила она.

Гости обменялись переглядами, недоверчиво оценивая ситуацию.

Но Елена лишь слегка приподняла уголки губ.

"Интересно, как долго ты сможешь поддерживать эту маску, Вероника?"

После идеальной с виду поздравительной речи Вероника развернулась и, гордо ступая, начала спускаться по лестнице. Однако, спустившись вниз, она вдруг замедлила шаг, обернулась и с многозначительной улыбкой посмотрела вверх, прямо на Елену, которая всё ещё стояла на лестничной площадке. Это была улыбка, от которой внутри всё сжималось. Она словно насмехалась, дразня её.

Елена почувствовала раздражение, но позволить Веронике затянуть себя в ненужные эмоции было бы непростительной слабостью. Она не могла тратить на неё своё внимание. Поэтому, сохраняя достоинство, она тут же перешла к следующему пункту программы.

— Я глубоко признательна Её Высочеству принцессе Веронике за этот важный визит… Дорогие гости, давайте отпразднуем этот знаменательный день!

Слуги, заранее подготовленные к началу празднества, разнесли бокалы, наполняя их игристым шампанским. Прозрачные бокалы-флюты сверкали в свете люстр, а золотистая жидкость переливалась, источая изысканный аромат. Елена приняла свой бокал из рук Халифа и слегка качнула запястьем, любуясь насыщенным цветом напитка.

— За славу салона и всех уважаемых гостей, которые озаряют этот вечер своим присутствием!

— За!

Гости дружно поддержали тост, поднеся бокалы к губам. В зале раздалось лёгкое звяканье стекла, сопровождаемое плавным приглушённым шумом глотков.

— Ах…

На лице Вероники промелькнуло выражение неописуемого удовольствия, её тело буквально вибрировало от восторга. Лёгкая дрожь пробежала по позвоночнику, пробуждая приятный холодок в предвкушении предстоящего.

— Ах, даже немного волнуюсь…

Её глаза вспыхнули радостным ожиданием. Совсем скоро. Ещё чуть-чуть — и всё начнётся.

Яд, который она раздобыла у племён степи, действовал мгновенно после попадания в организм. Даже малейшая доза вызывала адскую боль, жгучий огонь, разъедающий внутренности, невыносимый спазм в желудке. Затем начиналось головокружение, переходящее в конвульсии. И, в конечном итоге, медленная, мучительная смерть.

— Мне кажется, этот день станет лучшим в моей жизни.

Её взгляд был прикован к Елене. Она не могла отвести от неё глаз, нетерпеливо ожидая момента, когда увидит, как это хладнокровное лицо исказится от боли, как в её глазах отразится паника.

А гости? Они — лишь приятное дополнение. Пиршество должно быть полным, если к основному блюду подать несколько закусок. Эти люди давно утратили благородство, став жалкими приспособленцами, потакающими дешёвым забавам салона. Как же забавно будет наблюдать за их агонией…

— Просто стадо. Нищие.

Она мысленно уже предвкушала их гибель. А уж если кто-то выживет, вина за происшедшее ляжет на хозяйку приёма, на саму Елену и её салон.

Время текло мучительно медленно. От нетерпения ей казалось, что секунды растягиваются до минут. Её пульс постепенно замедлился, выражение ликования сменилось настороженностью.

«Яд уже должен был распространиться по телу…»

Но почему никто не корчится в муках? Где крики о помощи, где охваченные паникой люди? Почему не началось?

Вероника нахмурилась, не понимая, в чём дело.

— Представленное сегодня шампанское — особенный напиток, доставленный из императорских погребов.

— Что?..

Глаза Вероники широко распахнулись. Как такое возможно? Шампанское для этого банкета должно было поставляться другой компанией!

— В знак признания моих заслуг в развитии культуры я получила эту честь от самой Императорской семьи.

В зале раздались аплодисменты.

Елена, выдержав паузу, изящно склонила голову в знак благодарности.

— Спасибо. Кристальное шампанское — редкий напиток, который невозможно купить ни за какие деньги. Я хотела разделить эту радость с вами, ведь без вас я бы не смогла достичь всего этого.

Слова были полны искренности, но в них читался и подтекст.

Лицо Вероники исказилось в гневной гримасе, в глазах заплясали злые огоньки. Казалось, она с трудом сдерживалась, чтобы не закричать прямо сейчас. Те, кто находился рядом, почувствовали исходящую от неё волну ярости и поспешили отодвинуться.

— Ч-что?..

Она едва не задохнулась от нахлынувшей ярости. Всё, к чему она так долго готовилась, всё, что она так тщательно планировала, оказалось прахом. Её план, такой безупречный и выверенный, разрушился в один миг.

Но больше всего её выводило из себя выражение лица Елены.

Тот самый взгляд, спокойный, насмешливый, как будто она всё знала с самого начала. Как будто она забавлялась её жалкими попытками.

Этот взгляд вонзался в сознание Вероники, словно острый клинок, не оставляя в её душе ничего, кроме лютой ненависти.

— Ты зашла слишком далеко.

Голова Вероники резко дернулась в сторону, и её взгляд тут же наткнулся на того, кто произнёс эти слова. Человек, облачённый в безупречно белый костюм, словно лотос, с золотой маской орла, тёмными волосами и величественной осанкой, которую невозможно было скрыть даже под столь сдержанным обликом. Вероника сразу же узнала этого мужчину, чей вид бросался в глаза.

— Ты… Сиан?

— Не припоминаю, чтобы позволял тебе называть моё имя.

В голосе Сиана сквозило откровенное недовольство.

— Это всё из-за тебя, — процедила Вероника, её взгляд сверкнул яростью.

В её глазах бушевала такая злоба, что, казалось, она готова разорвать даже самого наследного принца Империи.

— Всего один вопрос. Великий герцог Фридрих действительно одобрил этот безрассудный и абсурдный план?

— Ха! Не понимаю, с чего бы тебе этим интересоваться. Ты всего лишь жалкий субъект, утративший свою честь и ослеплённый этой… Л.

— Отвечай.

Голос Сиана звучал глухо, но от него веяло такой угрозой, что Вероника вздрогнула.

— Тебе лучше сказать правду.

Она ощутила, как неведомая сила сковала её движения. Словно кто-то невидимый обхватил её горло, лишая возможности дышать. Её плечи невольно поникли.

"Он… это и правда Сиан?"

Образ мужчины, стоящего перед ней, никак не сочетался с тем, что хранила её память. Он всегда был хладнокровен, но, хотя и не проявлял особой привязанности, казался вежливым джентльменом. Однако сейчас его взгляд был наполнен убийственным намерением. Его аура, насыщенная скрытой угрозой, пугала даже её — человека, привыкшего к интригам и жестокости.

— Потому что я едва сдерживаюсь, чтобы не убить тебя прямо сейчас.

Сиан не мог позволить себе расслабиться ни на секунду после того, как Рен потерял сознание. Конечно, рядом с Еленой всегда находился Хурельбад, выдающийся мечник, однако даже его мастерства могло оказаться недостаточно, чтобы предотвратить нечто неизбежное. Поэтому Сиан не выпускал из поля зрения ни саму Елену, ни салон, ни Великого герцога. Он надеялся, что ничего страшного не случится, но действовал на случай, если всё же произойдёт худшее.

Два дня назад его слежка принесла первые плоды. В сети наблюдения были зафиксированы подозрительные движения: люди Великого герцога проникали и выходили из винного хранилища, где хранилось шампанское, предназначенное для банкета. Сиан не стал действовать сгоряча, решив сначала выяснить их истинные намерения.

Проведя расследование, он обнаружил нечто ужасающие. В пробку бутылок было тончайшей иглой введено смертельное вещество. Яд, настолько сильный, что даже микроскопическая доза могла привести к мучительной смерти.

Это было не просто покушение — это была настоящая массовая казнь. Вероника и её сообщники хотели не только убить Елену, но и уничтожить всех гостей, присутствующих на банкете.

Осознав всю серьёзность ситуации, Сиан отбросил все остальные дела и немедленно связался с Еленой. Выслушав его, она лишь твёрдо кивнула и сказала, что срочно сменит поставщика. Но Сиан остановил её.

— Ты сама говорила, что важно уметь превращать кризисы в возможности, — напомнил он. — Следуй моему плану.

Он предложил сохранить всё в тайне до конца банкета, заменив отравленное шампанское на то, что будет подано от имени Императорской семьи. Это дало им время на расследование.

Елена согласилась, а её приближённые — Хурельбад, Мэй, Эмилио, Халиф и Мел — строго следовали плану, оставаясь в неведении относительно деталей.

В результате, благодаря сотрудничеству с Еленой, Сиан сумел собрать доказательства, что за отравлением стоял Великий герцог.

Глава 180

— Это был ты?

Вероника вперилась в Сиана яростным взглядом. Несмотря на то, что его убийственная аура сковывала её тело, она не позволяла себе сломаться. Гордыня и затаённая ненависть придавали ей силы сопротивляться.

— Отвечай, это действительно был ты, Ваше Высочество?

Глаза Сиана потемнели.

— Кажется, я уже предупреждал тебя. Так что спрашивать буду я.

Взгляд, сверкающий сквозь прорези золотой орлиной маски, походил на взгляд хищника, заставляющего свою жертву содрогаться в ужасе. Вероника непроизвольно сглотнула. Её тело мелко дрожало, зубы лязгали друг о друга, а по коже пробежал ледяной холод. Она даже не могла нормально дышать, потому что страх поднимался от самых кончиков пальцев до макушки, захватывая каждую её клетку.

— Думаешь, сможешь меня запугать? — выплюнула она, несмотря на мертвенную бледность лица. — Если уверен в себе, убей меня. Давай, убей!

С каждым мгновением её глаза становились всё яростнее, напоминая ядовитую змею, готовую нанести смертельный укус.

— Мы знаем друг друга с детства, — процедила она, пытаясь взять себя в руки. — И я достаточно уверена, что знаю тебя, Ваше Высочество. Ты никогда не сможешь меня убить.

— Похоже, мои слова не доходят до тебя.

Сиан холодно произнёс это и сделал шаг вперёд. Его движения были медленными, но наполненными угрозой.

Вероника, несмотря на дрожь в теле, сжала трясущиеся пальцы в кулак и заставила себя выпрямиться. Образ Сиана в её воспоминаниях не соответствовал тому, что она видела сейчас. Он никогда не был настолько эмоциональным, чтобы решиться на убийство прямо в таком публичном месте.

"Я — Вероника фон Фридрих. Единственная наследница Великого герцога. Даже наследный принц не может меня тронуть."

Она пыталась убедить себя, что Сиан всего лишь блефует. Ведь если бы он осмелился хоть пальцем её задеть, он бы нажил себе врага в лице её отца.

Но… Почему же тогда внутри росло это странное чувство?

Разум подсказывал ей, что Сиан не сможет ничего сделать. Но где-то в глубине души поднималась тревога, холодная и липкая, словно предчувствие неминуемой катастрофы.

— Знаешь, есть одна вещь, о которой я раньше не догадывался, — заговорил Сиан, и его голос был холоднее зимней стужи.

— …Что?

— Оказывается, есть человек, который способен растопить моё сердце… сердце, которое я считал ледяным. Она может сделать его горячее, чем расплавленная лава.

Глаза Вероники расширились.

— Ты пыталась коснуться её.

Сиан шагнул ещё ближе, и Вероника, сама того не осознавая, попятилась назад. Его голос был ровным, бесстрастным, но от него веяло такой угрозой, что по её спине пробежали мурашки.

До сегодняшнего дня она воспринимала Сиана лишь как хорошего по происхождению супруга. Мужа, который должен был стать её украшением, дополнением к её власти.

Но теперь… Она видела перед собой не просто человека, а что-то гораздо более опасное.

Вероника продолжала отступать, пока внезапно не наткнулась на кого-то стоящего позади. Её тело накренилось, каблуки предательски скользнули по полу, но чьи-то руки подхватили её, не дав упасть.

— Вы в порядке, Леди?

Вероника инстинктивно обернулась.

— Л…

Перед ней стояла Елена.

— Вы выглядите неважно, — произнесла она с лёгкой усмешкой.

Вероника затаила дыхание. Даже несмотря на маску, уголки губ Елены были приподняты в явной насмешке.

— Наверное, это очень раздражает, — продолжила она тихим, но ядовитым голосом. — Видеть, как та, кто уже давно должна была умереть, жива и прекрасно себя чувствует.

— Ты!

Вероника вспыхнула от ярости. В её взгляде не осталось ничего, кроме чистой ненависти.

Она мечтала разорвать эту женщину на куски. Эта её улыбка… Этот самодовольный, холодный тон! Всё в Елене доводило её до исступления.

— Ты правда думала, что я попаду в такую дешёвую ловушку? — Елена прищурилась. — Это даже не угроза. По сравнению с Лив…

— …!

Имя, которое сорвалось с её губ, заставило Веронику вздрогнуть.

"Лив?"

Это было прозвище Лиабрик. В её памяти не было никого, кроме неё самой, кто мог бы называть Лиабрик таким образом.

— Ах… привычка, — Елена лукаво улыбнулась. — Я так долго называла её так, что имя само слетело с языка.

Вероника сжала кулаки.

— Кто ты такая?

Вероника задала вопрос холодным голосом. Но спрашивала она вовсе не потому, что не знала, кто стоит перед ней. Она и так понимала, что эта женщина — Л. Просто в её словах прозвучала некая загадка, намёк на что-то неизвестное.

— Ты действительно хочешь знать? — с лёгкой усмешкой уточнила Елена.

— Не играй словами, иначе я сама тебе рот заткну, — прошипела Вероника, с трудом сдерживая ярость.

Несмотря на угрозу, Елена лишь безмолвно улыбалась. И именно эта улыбка сделала ситуацию для Вероники особенно невыносимой. В этот момент ей больше всего хотелось вырвать у неё глаза, которые смотрели на неё сверху вниз, словно на нечто низшее.

— Не надо так злиться. Всё равно я собиралась сказать. Посмотри хорошенько, кто я такая.

Елена протянула руку к узлу, закреплявшему её маску. Как долго она ждала этого момента? Столько лет жила с чувством обречённости, зная, что в любой момент может умереть, использованная и выброшенная, словно ненужная вещь. Но теперь этот день настал. День, когда она получит расплату за всё.

Когда завязка ослабла, маска упала, и наконец было видно лицо, скрывавшееся за ней.

— Т-ты…!

Вероника задохнулась от изумления. У неё даже голос задрожал, когда она наконец увидела лицо, столь знакомое, словно она смотрит в зеркало. Шок был настолько сильным, что казалось, будто по голове ударили тяжёлым молотом.

— Ты понимаешь, кто я? Кем я была для тебя? И что именно ты сейчас видишь перед собой?

На лице Елены застыла улыбка, в которой отражалась вся та боль, что она копила долгие годы. Ей больше не нужно было прятаться в тени, униженно умолять или быть бесполезным заменителем. Теперь она могла смотреть на Веронику на равных. Нет, даже выше. Теперь она сама могла поставить её себе под ноги.

Гости были потрясены не меньше.

— О-боже…

— Мне это кажется, или Л и Её Высочество Принцесса похожи друг на друга, как две капли воды?

— Они что, близнецы?

— Никогда о таком не слышал. Разве люди могут быть так похожи?

Толпа, окружившая Елену и Веронику, в замешательстве переводила взгляд с одной на другую.

Многие пришли в салон только для того, чтобы увидеть красоту таинственной Л. Их ожидания были высоки. Однако никто не ожидал, что, когда она снимет маску, окажется, что её лицо почти полностью повторяет облик Вероники. Теперь, когда они стояли лицом к лицу, их поразительное сходство стало главным предметом обсуждения.

— Но всё же… в их ауре есть что-то разное.

— По-моему, Л выглядит более утончённой и благородной.

— Это не слишком дерзко, но… мне кажется, что Л больше похожа на настоящую принцессу. Как будто они поменялись местами. Надеюсь, она не услышала…

— Да кто её знает. Но если делать вид, что ничего не было, всё будет в порядке. Хотя, если честно, в её манерах действительно есть нечто особенное.

Люди старались перешёптываться потише, но часть их разговоров всё же долетала до ушей Вероники.

— Э-это…

Её рука мелко дрожала, словно осиновый лист. Даже под взглядом Сиана, наполненным убийственным намерением, её тело не так тряслось.

Не было для неё оскорбления сильнее, чем сравнение с этой выскочкой, с этой подменной копией, с этим существом, чьи корни были неведомы.

Но самое ужасное — Вероника понимала, что сравнение было не в её пользу.

Если рассматривать только внешность, её глаза, приподнятые к вискам, придавали ей более хищный вид. В то время как глаза Елены, чуть удлинённые и мягко опущенные, создавали впечатление глубины и благородства.

Этого было достаточно, чтобы люди начали склоняться в сторону последней.

Но решающим фактором стала не внешность, а то, какой образ каждая из них запечатлела в обществе.

Вероника всегда вела себя высокомерно, опираясь на титул принцессы и поддержку Великого герцога. Особенно сильно она подмочила свою репутацию после того, как, появившись в салоне, устроила скандал, нарушивший весь порядок.

А ещё — её исчезновение перед финальным туром конкурса на звание кронпринцессы.

Никто не мог осуждать Великого герцога открыто, но даже его авторитет не мог защитить её от негодования аристократии.

В итоге её общественная репутация стремительно рушилась.

В отличие от Вероники, общественное мнение о Л было совершенно иным. Её ум, сдержанность и изысканное достоинство создавали образ настолько благородный, что в истории империи едва ли можно было найти нечто подобное. Она была принята обществом с восторгом, и даже удостоилась титула от самого кронпринца Сиана.

Если учесть, что за всю историю империи подобной чести удостаивались женщины менее чем пять раз, можно было понять, какой уровень доверия и уважения Л завоевала. Более того, сегодня стало очевидно, насколько она близка к кронпринцу — достаточно было того, что он публично преподнёс ей поздравительное шампанское и уделил ей особое внимание.

За исключением происхождения, связанного с Великим герцогом, в чём-либо быть выше Елены у Вероники не было даже малейшего шанса.

Осознание этого сводило Веронику с ума. Её самооценка, её врождённое чувство превосходства рушились на глазах. Как она, рождённая в благородной крови, могла оказаться в таком положении? Как позволила, чтобы её ставили наравне с этой… заменой?

— С сегодняшнего дня люди запомнят только одно, — с победной улыбкой произнесла Елена. Затем, вкрадчиво, но уверенно добавила: — Это не я похожа на тебя. Это ты похожа на меня.

— Что?!

Глаза Вероники распахнулись в бешенстве. Её мысли на мгновение парализовало от столь наглого заявления. Каждое слово Елены било точно в цель, разрушая её последние опоры.

— Как ты смеешь?! Ты всего лишь подделка! — голос её дрожал от гнева.

В голове у Вероники звучал безжалостный голос:

Ты всего лишь копия! Ты никто! Тварь без рода и племени!

Никогда прежде она не испытывала столь унизительных эмоций.

— Подделка? — Елена чуть склонила голову, словно раздумывая над её словами. — А что вообще в этом мире можно считать настоящим, а что — фальшивым? Даже если различие существует, разве это ваше высочество вправе решать, кто есть кто?

Её слова были вежливы, но в каждой фразе скрывался укол. Со стороны, для гостей, не знающих всей подоплёки их отношений, это выглядело как обычный спор — будто Вероника злилась лишь потому, что Л слишком сильно напоминала её саму.

— Эту маску… — голос Вероники дрогнул от ярости, — ты должна была носить до самой смерти.

— Если в этом нет смысла, зачем мне её носить? — Елена улыбнулась, словно не замечая опасности.

Вероника стиснула зубы. Впервые в жизни она испытывала такое нестерпимое желание растоптать кого-то.

На мгновение перед глазами вспыхнула картина: она размахивает и выплёскивает шампанское прямо в лицо этой мерзавке. Затем сжимает бокал в кулаке, разбивая стекло, и пускает его осколки в ход, чтобы разодрать её лицо.

Но остатки разума всё же удержали её от этого шага.

"Ты думаешь, отец оставит тебя в живых, если узнает, что ты всего лишь подменная кукла жива?"

Эта мысль принесла ей мрачное удовлетворение. Да, так будет лучше.

Елена — это та женщина, которая должна была исчезнуть ещё давно. Эти четыре месяца она оставалась в живых лишь потому, что Лиабрик не довела дело до конца. Но теперь терпеть её присутствие больше нельзя.

— Посмотрим, как долго ты сможешь носить это лицо, — прошипела она, облизнув пересохшие губы.

Она резко развернулась и зашагала прочь, изо всех сил стараясь держаться достойно. Если она скажет что-то ещё, то только сильнее унизит себя.

Но конец всё равно будет за ней.

Я разорву её на части, разотру её кости в прах, растопчу, сожгу…

Я всё равно стану последней, кто будет смеяться!

Но даже её ярость не могла сломить Елену.

Она лишь проводила Веронику взглядом и едва заметно улыбнулась.

"Ах..."

По телу пробежала лёгкая дрожь. Чувство удовлетворения заполнило её до краёв. Всё, что столько времени спало в ней, наконец нашло выход.

— Не уверена, что у меня найдётся время, чтобы беспокоиться о ней, — пробормотала она с многозначительной улыбкой.

Теперь Вероника ничего не будет видеть, кроме своей ненависти. Она будет думать, что с поддержкой Великого герцога сможет раздавить Елену в любой момент.

Но вскоре ей предстоит понять, что сделать это окажется куда сложнее, чем она предполагала.

И от осознания этой беспомощности её ненависть будет только разъедать её изнутри.

Глава 181

— Мне нужно признаться перед отцом. Мне есть что сказать.

Как только взошло солнце, Вероника отправилась в кабинет герцога Фридриха. Ее глаза, налитые кровью, выдавали бессонную ночь, проведенную в лихорадочном возбуждении. Мысль о том, что она не смогла растоптать Елену, как того требовала ее натура, переполняла ее гневом, готовым вот-вот прорваться наружу.

— Простите, но его высочество приказал никого не впускать, — с поклоном ответила личная горничная герцога.

Эти слова только сильнее взбесили Веронику, чье восприятие мира в этот момент было искажено яростью. Горничная напомнила ей Елену — ту, что не сломалась, не испугалась и даже осмелилась дерзить в ответ.

Не колеблясь ни секунды, Вероника с размаху ударила девушку по щеке. Удар оказался настолько сильным, что голова горничной резко мотнулась в сторону, а потеряв равновесие, она упала на пол. Вероника схватила ее за волосы, грубо дернув вверх.

— Ты осмеливаешься перечить мне?

— Я всего лишь…

Но Вероника уже с силой отшвырнула ее в сторону, даже не дослушав. Поджав губы, она стремительно вошла в кабинет, совершенно не заботясь о приличиях. Однако никто из слуг не посмел ее остановить — все лишь затаили дыхание.

— Отец, это я. Мне нужно с тобой поговорить… Что ты делаешь?

Ее глаза расширились от удивления.

Герцог Фридрих, расстегнувший верхние пуговицы рубашки, небрежно облокотился на массивный дубовый стол. Перед ним стояла большая кожаная сумка, а рядом — рыцарь Холланд, держащий в руках железную дубинку вместо привычного меча.

— Разве я не приказывал никого не впускать?

— Но я твоя дочь, так что это не имеет значения, — без тени стеснения ответила Вероника, затем кивнула на кожаную сумку. — И кто это?

В нос ударил резкий запах крови. Капли багряной жидкости уже проступали на коже сумки, а в воздухе повисла напряженная, давящая тишина.

Герцог, скрестив руки на груди, ответил с равнодушием:

— Это Ацелас.

Глаза Вероники дрогнули. Она не ожидала, что Ацелас, один из ключевых людей, занимающихся внутренними делами дома, окажется избитым до полусмерти и загнанным в эту кожаную ловушку.

— В-высочество…

— …!

Изнутри донесся жалобный, едва различимый голос Ацеласа.

— Салон… Работа… Я просто выполнял приказ ее высочества… Угх! Пожалуйста… Спасите… Кхол!

Но его мольбы были безжалостно прерваны. Холланд взмахнул железной дубинкой, не оставляя жертве шанса договорить. Через мгновение удары стихли — не потому, что рыцарь сжалился, а потому, что Ацелас уже не мог кричать. Он лишь дергался в агонии, прежде чем совсем затих.

— Я просто наказал пса за дерзость, — спокойно пояснил герцог.

— За дерзость?

— Да. Он осмелился попытаться отравить знать в салоне.

Герцог медленно перевел взгляд на Веронику, сдержанно, но многозначительно.

— Ты знала об этом?

— Нет, я не знала, — без единого изменения в выражении лица ответила она.

Герцог коротко кивнул, принимая ответ, но больше не стал задавать вопросов. Таков был их стиль общения. Он, конечно, понимал, что приказ исходил от самой Вероники, но не собирался призывать ее к ответу. В этом не было необходимости.

Великий дом жил по своим законам. Даже если кто-то совершал преступление, за которое в любой другой семье последовало бы наказание, это не касалось их. Они были благородными, выше законов и морали. Всегда есть те, кто готов пожертвовать собой ради служения великому дому, стремясь к власти и величию.

— Я же говорил тебе, будь осторожнее. Нет нужды держать при себе людей, которые не подчиняются безоговорочно, — напомнил герцог.

— Я полностью согласна, — кивнула Вероника. — Он не обладал выдающимися способностями, чтобы занимать такую высокую должность.

Ацелас дернулся, словно хотел что-то возразить. Ему было что сказать, но он проглотил это, потому что боялся боли от дубинки.

— Так что ты хотела сказать?

— Ты знаешь, кто такая Л?

Герцог Фридрих ответил после короткой паузы, с загадочным выражением лица:

— Это твоя кукла.

— Значит, ты уже слышал.

Герцог всегда казался безразличным ко всему, но в действительности был прекрасно осведомлен о том, что происходит как внутри, так и за пределами Империи. Просто он предпочитал не вмешиваться в мелочи, поручая их своим приближенным. Это был его стиль управления великим домом.

— Это твоя замена. Те враждебные действия, что L предпринимала против нас до сих пор… Уже нет никаких сомнений.

— Вот это я понимаю — быстрый разговор. И что ты собираешься с этим делать?

Глаза Вероники вспыхнули ненавистью. Вчерашние события оставили неизгладимое пятно на её гордости, превратив унижение в нестерпимую ярость. Она кипела так сильно, что даже если бы растерзала Елену в клочья, злость не утихла бы.

— А ты как думаешь?

— Мы должны избавиться от неё.

Вероника даже не пыталась скрывать свою враждебность.

— Сейчас неподходящее время. Её поддержка слишком сильна.

— Отец!

Великий герцог Фридрих посмотрел на дочь безразличным взглядом. Но за этим ледяным равнодушием скрывалось глубокое сочувствие к ней — той, кто три года пролежала без сознания, балансируя между жизнью и смертью, и чей разум, казалось, так и не повзрослел.

— Не трать силы на бессмысленные разговоры. Тебе стоит сосредоточиться только на улице Ноблесс.

— Я не понимаю! Разве не достаточно подстроить ситуацию так, чтобы у нас появился веский повод смести этот салон с лица земли?

— Нет для этого оправдания.

Голос великого герцога прозвучал чётко и безапелляционно.

— L находится под покровительством императорской семьи. Даже если от неё останется лишь оболочка, сам её статус делает её опасной фигурой. Кроме того, репутация и поддержка, что она успела завоевать в обществе, — далеко не пустой звук.

— Репутация? Я растопчу её! Если я пущу слухи, если найду в ней изъян, я смогу сбросить её в пропасть!

— Вероника.

Девушка вздрогнула, столкнувшись с тяжёлым, холодным взглядом Фридриха. В этих льдистых глазах было нечто жуткое — нечто, чего она никогда прежде не видела.

— L больше не в твоих руках.

— Н-но...!

Вероника сильно прикусила губу. Она хотела возразить, но не посмела. Она боялась, что, если продолжит настаивать, разозлит отца. Великий герцог был человеком, который прощал многое и позволял своим детям многое, но если он проводил черту — пересекать её было нельзя.

В этот момент в дверь раздался настойчивый стук.

— Ваше Высочество, это Артиль!

— В последнее время, кажется, каждый день что-то случается, — с досадой заметил Фридрих.

По его кивку рыцарь Холланд распахнул дверь. В комнату ворвался запыхавшийся Артиль, так спешивший, что даже не удосужился учтиво поприветствовать хозяина.

— В-Ваше Высочество, у нас серьёзные неприятности!

Фридрих откинулся назад в кресле, прищурившись.

— Мне кажется, в последнее время неприятности случаются каждый день. Говори.

— Императорская гвардия… её распустили!

— Что?

Великий герцог слегка наклонился вперёд, а в его глазах промелькнуло едва заметное потрясение.

— Прошлой ночью наследный принц внезапно захватил штаб гвардии и отстранил всех стражей от службы под предлогом инспекционной проверки.

— Продолжай.

— Новые гвардейцы, лично отобранные Его Величеством, уже заняли их место. Церемония назначения прошла быстро, и их новым командиром официально стал сам Его Высочество наследный принц.

Великий герцог Фридрих на мгновение замолчал.

Императорская гвардия была символом силы императорской семьи. Именно с неё Фридрих начал своё скрытое наступление на трон. Он наполнил ряды гвардии бездарными аристократами, превратив её из боевой силы в декоративную структуру, чистую формальность. Но теперь...

Роспуск гвардии и её полное обновление означали одно: император не просто решил вернуть себе власть — он объявил войну Великому дому, который всё это время правил из тени. А назначение Сиана, наследного принца, верховным командующим было отчётливым знаком того, что они намерены укрепить императорскую власть любой ценой.

— Я ошибся в нём, — пробормотал Фридрих с усмешкой и поправил монокль.

Император Ричард… Каким слабым всегда был этот представитель императорской семьи. Ни особого ума, ни решительности, ни крепкого здоровья — идеальная марионетка, которую можно было выставить вперёд. И это предсказание оказалось верным. Десятилетиями он оставался покорным, позволяя Великому герцогу Фридриху править через него. Казалось, каждое его слово несло в себе лишь предчувствие смерти.

Однако в последнее время он стал проявлять признаки неповиновения. Сначала незначительные, почти незаметные. Но постепенно это непослушание росло, пока, наконец, он не обнажил клыки, которые так долго прятал.

— Нужно действовать немедленно! — выпалил Артиль. — Мы можем надавить на королевскую семью, собрать поддержку среди дворянских домов, заявить о несправедливости…

— Довольно.

Великий герцог Фридрих резко оборвал его, проигнорировав предложение.

— Сейчас уже ничего не изменить, даже если я выдвинусь.

— Но… Нам нужно хотя бы подготовиться!

Даже Вероника, несмотря на свою вспыльчивость, теперь выглядела обеспокоенной. Однако Фридрих сохранял полное равнодушие, словно все происходящее его совершенно не касалось.

— Поток воды не изменишь. Позволь ему течь.

— …

— Отец!

Артиль сжал кулаки, но промолчал, а вот Вероника не сдержалась и повысила голос, выражая протест.

— Я хочу побыть один. Вон.

Не оборачиваясь, Фридрих сделал несколько шагов к окну и остановился, глядя сквозь стекло. Это был явный знак: разговор окончен. Артиль с Вероникой неохотно покинули кабинет. Вслед за ними, не издав ни звука, ушёл и рыцарь Холланд, неся на плече кожаный портфель.

Оставшись один, Великий герцог Фридрих посмотрел на своё отражение в оконном стекле.

— Долгое время… — пробормотал он. — Пожалуй, этого времени хватило, чтобы люди изменились, Ваше Величество.

Раньше его светлые волосы сияли золотом, но теперь, под тяжестью лет, они поседели. Прошло достаточно времени, чтобы Ричард, некогда забитый и робкий, подобный мыши перед котом, наконец осмелился восстать.

— Однако, Ваше Величество…

На губах Фридриха появилась тонкая улыбка.

— Разве вы не могли бы потерпеть ещё немного перед тем, как уйти?

Вызов, брошенный Ричардом, пробудил в нём инстинкты хищника, заставившие его шевелиться после долгих лет скуки.

Великий герцог Фридрих — самый страшный человек в истории империи.

И этот опасный человек вновь начал двигаться.

— Ха…

Сидя в карете, пересекающей улицу Ноблесс, Вероника раздражённо скривила лицо. После вчерашнего происшествия ситуация была на грани взрыва. Едва завершилась церемония открытия, как поток посетителей резко сократился. Дамы почти не появлялись, лишь редкие фигуры мелькали на улице, и даже они не спешили тратить деньги.

Когда карета остановилась у здания форума, Вероника, спустившись вниз, направилась в кабинет управляющего. Там её уже ждали.

— Леди.

Ей навстречу шагнул мужчина — баронет Олден, генеральный управляющий улицы Ноблесс.

— Граф Борони, виконт Нортон и барон Хуан с самого утра дожидаются встречи с вами.

— Все трое?

Вероника приподняла бровь. Ей было любопытно, что могло заставить этих дворян явиться к ней одновременно.

«Хм… А это удачно. Если отец не хочет двигаться, то я смогу уничтожить L их руками».

Внезапно её раздражение сменилось зловещей улыбкой.

— Впусти их.

Глава 182

Как только Вероника дала разрешение, трое дворян, ожидавшие за дверью, вошли в кабинет.

— Добро пожаловать.

На лице Вероники появилась мягкость, которой раньше никто не видел. Эти трое были её золотой нитью. Если она сможет правильно воспользоваться ими и склонить их на свою сторону, то получит мощный рычаг давления на L и Салон, не прибегая к помощи Великого герцога Фридриха.

Оставался лишь один вопрос — согласятся ли они ей помочь?

«Если у них есть хоть капля ума, отказ просто невозможен, не так ли?»

Вероника была уверена в себе. Её фамилия, её родство с Фридрихом и статус единственной наследницы — всё это было достаточным, чтобы заставить их двигаться в нужном направлении. Да, сейчас Великий герцог Фридрих ещё жив, но время безжалостно ко всем. Эти трое не настолько глупы, чтобы упустить возможность укрепить связи с будущей правительницей.

— Присаживайтесь.

С улыбкой, исполненной дружелюбия, которое она не проявляла раньше, Вероника указала им на диваны. Дворяне почтительно склонили головы и расселись напротив.

— Я помню вас ещё с детства. Хотя мы давно не виделись, ваши лица мне всё так же знакомы.

— …Вы говорите, что мы давно не виделись?

Граф Борони усмехнулся с лёгким удивлением. Он виделся с Вероникой всего несколько месяцев назад, но она говорила так, будто прошло множество лет.

Вероника не уловила их тонкой реакции и продолжила говорить, сосредоточившись на главном.

— Вы осматривали улицу Ноблесс?

— Да, собственно, мы и хотели обсудить это с Принцессой…

Виконт Нортон осторожно начал говорить, но Вероника тут же его перебила.

— Конечно, сейчас улица ещё не завершена, и мне жаль это слышать. Но поверьте, вскоре всё изменится к лучшему. Я очень рада, что вы трое пришли ко мне.

— Что? Ну… Разумеется…

— У вас хороший взгляд на перспективы. Возможно, поэтому мне хотелось бы сблизиться с вами.

Вероника неуместно улыбнулась и осыпала дворян комплиментами. Однако её поведение лишь вызвало у них замешательство — они переглянулись, не понимая, к чему клонит принцесса.

— Простите, Ваше Высочество…

— Говорите свободно, барон Хуан.

— Когда мы осматривали улицу Ноблесс, нас удивило, что некоторые её участки оказались гораздо меньше, чем мы ожидали. Очевидно, не хватило финансирования. Почему работа продвигается так медленно?

Лицо Вероники моментально напряглось. Он не только намекнул на нехватку средств, но и поставил вопрос о её ответственности. Как будто этого ждали, граф Борони и виконт Нортон тут же подхватили тему.

— Если не возражаете, можете рассказать о динамике продаж?

— Когда планируется полное открытие? И если оно задерживается, есть ли у вас стратегия исправить ситуацию?

— Довольно!

Лёгкая дрожь пробежала по телу Вероники. Откинув прядь волос назад, она посмотрела на них с нескрываемым раздражением.

— Разве вы не считаете, что ваши вопросы чересчур дерзки?

Но, несмотря на её явное недовольство, дворяне остались невозмутимыми.

— Простите, если это прозвучало некорректно, но, думаю, мы имеем право знать.

— Ваше Высочество, поставьте себя на наше место. Вы бы остались в стороне?

— Мы не обвиняем вас. Мы пытаемся предложить решение. Разве стоит воспринимать нас так враждебно?

Выражение лица Вероники стало жёстким. Никогда прежде дворяне не осмеливались так с ней обращаться. Что же дало этим людям такую уверенность?

— Вам стоит быть осторожнее в словах.

— Простите, но в чём проблема, принцесса?

— Когда вам помогли, а теперь вы сменили тон?

— Вы не можете так поступать.

«Эти люди сошли с ума?»

Лицо Вероники перекосилось. Если бы они просто выразили беспокойство — это было бы понятно, но их уверенность в себе выходила за всякие границы. Пора было расставить все точки над «i».

Тогда в её голове всплыли слова виконта Нортона.

— Подождите… Какая помощь? О чём это вы?

— Хо! Неужели вы не понимаете?

— Вы слишком далеко зашли, Ваше Высочество. Неужели уже забыли, что именно по вашей просьбе мы поспособствовали падению Лиабрик?

Глаза Вероники дернулись от ярости. Слова, которые она и представить себе не могла, вырвались из уст барона Хуана.

— Что за бред? Объясните так, чтобы я поняла.

Если Вероника закипала от гнева, то трое дворян испытывали совсем иное бешенство.

— Мы не понимаем, что с вами происходит. Разве не ваше высочество обратилось к нам с просьбой собрать общественное мнение против Лиабрик, чтобы ее сместили?

— Я? — ее голос дрогнул. — Я никогда…

Лицо Вероники на мгновение стало мрачным. Однако ее колебания лишь подлили масла в огонь. Граф Борони, разгоряченный, продолжил с напором:

— И это еще не все! Разве не вы приняли наши инвестиции, пообещав разделить прибыль от Ноблес-стрит? Или теперь собираетесь сделать вид, что ничего не знаете?!

Вероника остолбенела. Слова дворян звучали настолько серьезно, что даже она не могла их просто так проигнорировать.

— Я так и знал, что вы будете отрицать, поэтому принес с собой письменное подтверждение. Посмотрите сами.

Барон Хуан залез в карман сюртука, достал конверт, вынул оттуда лист первоклассного пергамента и протянул его Веронике так, чтобы текст был хорошо виден.

— Дайте сюда!

Вероника резко выхватила документ и начала читать. В нем говорилось, что она обязуется делить доходы от Ноблес-стрит и предоставляет коммерческие права в обмен на баснословные инвестиции.

— Э-та дрянь… как она смеет…

Ее руки задрожали от злости, а в глазах заплясали темные искры.

"Как она посмела подделать мою подпись? Как осмелилась провернуть такое за моей спиной?!"

Глядя на текст, Вероника испытала легкое головокружение. Почерк был настолько похож, что у нее на мгновение возникло сомнение — а не подписывала ли она этот документ сама? Особенно подпись в конце… Она была идентична ее собственной.

Любой, кто взглянул бы на этот документ, ни на секунду бы не усомнился в его подлинности. И самое страшное — Вероника не знала, как теперь выкрутиться. Доказательства были слишком вескими, чтобы просто заявить, что это подделка.

Впервые в жизни она ощутила настоящий жар унижения.

— Довольно! — прорычала она.

Но трое дворян, разъяренные не меньше нее, даже не думали останавливаться.

— Вы и дальше будете притворяться, что не в курсе?

— Мы вложили огромные деньги, имеем право знать, куда они ушли.

— Куда подевались все эти инвестиции?

— Вы… вы…

Вероника буквально кипела от негодования. Она никогда не терпела подобного обращения, особенно от тех, кто держался на плаву исключительно благодаря великому герцогу.

— Вон! — рявкнула она.

— Вон?! Мы пришли, чтобы обсудить ситуацию!

— Разве так можно с нами обращаться?

Вероника повторила еще громче:

— ВОН, Я СКАЗАЛА! Немедленно!

— Ваше высочество!

Лица трех дворян исказились от гнева. Они понимали, что не могут идти против нее напрямую, но чувство обиды разъедало их изнутри.

— Это возмутительно! Мы были с вами заодно, а теперь вы так легко от нас избавляетесь?!

— Мы не требуем невозможного! Мы просто хотим знать, в каком положении находятся наши вложения!

— Ответственность? — глаза Вероники вспыхнули.

Она встала и смерила их ледяным взглядом, в котором читалась смертельная угроза.

— За что, по-вашему, я должна нести ответственность?!

Граф Борони, самый влиятельный из троих, сощурился.

— Вы уверены, что хотите оставить все как есть, ваше высочество?

Но у Вероники не было ни малейшего желания продолжать этот разговор.

— Я не ясно выразилась? — ее голос прозвучал холоднее ледяного ветра. — Убирайтесь.

— Вы пожалеете об этом, — приглушенно сказал барон Хуан.

— Пожалею? — Вероника усмехнулась, хотя в ее смехе не было ни капли веселья.

Вероника рассмеялась, будто переполненная эмоциями. Ее приводило в ярость, что какие-то люди, не стоящие с ней и рядом, осмеливаются давить на нее, угрожая сожалением.

— Вы мне угрожаете?

— Ваше Высочество, мы лишь требуем к себе большего уважения, — учтиво произнес граф Борони.

Однако в ушах Вероники его слова звучали крайне неприятно.

— А кто, по-вашему, дал вам ту жизнь, которой вы живете?

Трое дворян молчали.

— Единственное уважение, на которое вы можете рассчитывать, — это возможность уйти отсюда, пока у вас еще есть такая возможность.

Она указала пальцем на дверь, недвусмысленно давая понять, что разговор окончен.

— Больше нечего обсуждать. Завтра мы вернемся.

— Посмотрим… Буду ли я свободна завтра?

Брови графа Борони дрогнули. В ее словах явно читалось нежелание встречаться с ними вновь.

— Ясно… Если таково решение принцессы, мы это запомним. Уходим.

Граф Борони, соблюдая приличия, отвесил поклон и повернулся к выходу. Вискон Нортон и барон Хуан бросили на Веронику взгляды, полные негодования, и, холодно развернувшись, покинули кабинет.

Как только за ними захлопнулась дверь, Вероника, не сумев сдержать гнев, смахнула со стола все, что на нем было. Предметы с грохотом разлетелись в разные стороны.

— Л! Как ты посмела притворяться мной?!

Схватив ножницы, она резко развернула их лезвием вниз, словно уже не в силах сдерживаться.

Она обрушила ножницы на диван, яростно вонзая их в мягкую обивку, как будто перед ней была не мебель, а Л.

— Л! Умри! Умри! Умри! Умри!

Лезвия разрезали кожу дивана, из которого клочьями полез набивочный материал. В глазах Вероники это было не что иное, как кровь и плоть предательницы.

В это время трое дворян, добравшись до поместья графа Борони, вели напряженный разговор о произошедшем.

— Граф, вы правда собираетесь оставить это просто так? — прорычал Вискон Нортон.

— Вы же видели, какое отношение продемонстрировала принцесса. Разве можно было предположить, что нас вот так просто используют и выбросят?

Граф Борони тяжело вздохнул, с мрачным выражением лица вглядываясь в огонь камина.

— Торговая гильдия, в которую мы вложили деньги, исчезла.

— Что?!

— Вы уверены?

Граф Борони мрачно кивнул.

— Думаете, я стал бы шутить с такими вещами? Я навел справки. Они пропали без следа вскоре после того, как получили деньги.

— То есть она с самого начала собиралась нас обмануть…

Барон Хуан скрипнул зубами. Вискон Нортон тоже выглядел так, будто вот-вот потеряет самообладание. Чем больше они анализировали ситуацию, тем яснее понимали, что их попросту использовали и выкинули.

— А самое худшее — доказать факт вложений теперь практически невозможно. У нас есть только этот рукописный документ, но раз торговая гильдия исчезла, принцесса просто заявит, что это подделка.

— Черт возьми…

Барон Хуан ударил кулаком по столу. Они все прекрасно понимали, что без официальной печати принцессы их доказательства ничего не стоят. Конечно, они могли бы провести почерковедческую экспертизу, но в этом мире подобные анализы зачастую зависели от политических выгод, а не от истины.

— Никогда не думал, что принцесса способна на такое.

Граф Борони молча кивнул. Он хотел бы обрушиться на Веронику со всей яростью, но понимал, что противостоять наследнице герцогского рода — самоубийство.

Внезапно Вискон Нортон, известный своим коварным умом, заговорил:

— Но знаете что? Я не собираюсь так просто это оставлять. Это наш шанс.

— Ты что-то придумал? — настороженно спросил граф Борони.

— Есть одна идея.

— Давай говори уже! — поторопил его барон Хуан.

Вискон Нортон выждал паузу, внимательно оглядев обоих соратников, и наконец, с ледяной решимостью в голосе, произнес:

— Мы больше не будем платить герцогу ни единого гроша.

Глава 183

— Выплаты?

— Ты думаешь, что великий герцог просто так закроет на это глаза?

Предложение звучало заманчиво, но вызывало у собеседников немалые сомнения. Это выглядело как открытая конфронтация с великим герцогом, и последствия могли оказаться катастрофическими.

— Если действовать без подготовки — да. Но у нас есть веское основание.

— Ты имеешь в виду рукописную расписку? Я же говорил, что от неё не будет толку.

Граф Борони скептически покачал головой.

— Для прямого судебного разбирательства — нет. Но для создания предлога — более чем достаточно.

— Предлог...

— Я не совсем понимаю, к чему ты ведёшь, виконт Нортон. Объясни подробнее.

Барон Хуан нахмурился, не уловив сути.

— Мы используем эту расписку, чтобы разжечь общественное мнение среди дворянских земель. Давайте будем честными: мы же не единственные недовольные этими выплатами?

— Ты прав.

— Тогда надо воспользоваться случаем и поставить точку. Платежи слишком завышены. Нам нужно показать, что дворянами так просто манипулировать нельзя.

— А если это обернётся против нас? Великий герцог Фридрих не оставит это без последствий…

Барон Хуан осёкся. В прошлом он был всего лишь купцом, но сумел стать влиятельным дворянином южной части столицы благодаря соляным промыслам, которыми владел под покровительством великого герцога. Он знал цену своим богатствам и не хотел их потерять, вступая в открытую конфронтацию.

— Хе-хе, да я бы не стал поднимать этот вопрос, не имея запасного плана.

— И какой у тебя план?

Граф Борони, привыкший ко всему подходить с осторожностью, внимательно посмотрел на виконта.

— Финансовое положение великого герцога весьма шаткое.

— Я слышал об этом.

— Не знаю, насколько далеко доходили твои слухи, но всё куда хуже, чем кажется. Гораздо хуже.

— Неужели настолько?

Граф Борони не был глупцом. Сам факт того, что выплаты аристократам пришлось повышать ценой урезания других расходов, уже намекал на финансовые проблемы. Кроме того, открытие улицы Ноблесс, на которую были потрачены огромные суммы, не имело ожидаемого успеха. Ходили слухи, что она уступает по престижности и доходности салону и базилике.

— Я уверяю вас: если мы не будем платить три месяца, великий герцог столкнётся с серьёзнейшими финансовыми трудностями.

— Хо-хо.

Граф Борони усмехнулся. Виконт Нортон, хоть и казался человеком с непростым характером, был далеко не пустословом. Если он давал такие гарантии, значит, был в этом уверен.

— Мы собираем недовольство среди дворян и затем публично обнародуем все имеющиеся у нас расписки. А после объявим…

— Объявим что?

— Мы готовы отказаться от наших астрономических инвестиций. Но вместо этого требуем пересмотра налогов и взносов, которые должны платить дворяне.

Глаза графа Борони и барона Хуана вспыхнули.

— Если мы используем инвестиции как рычаг давления, мы сможем заручиться поддержкой остальных дворян. А это создаст для герцога колоссальную проблему.

— Ты собираешься одним ударом убить сразу двух зайцев!

Виконт Нортон ухмыльнулся самодовольно.

— Скоро фонды великого герцога начнут иссякать. А кто нуждается в деньгах, тот первым протянет руку.

На лицах всех троих появилась довольная улыбка. То, что вначале казалось безрассудной затеей, теперь обретало реальную возможность успеха.

— Похоже, нас ждёт игра без проигрыша.

— Ты просто гений. В таком случае великий герцог не сможет отвертеться.

Раздался громкий смех — заговорщики уже представляли, как именно они одержат победу.

Столицу охватила волна слухов. Говорили, что Рен, самый влиятельный среди новой аристократии, бесследно исчез. По одной из версий, его убила случайная стрела, выпущенная неизвестным. Нашлись даже очевидцы, которые клялись, что видели этот трагический момент, ещё больше подогревая беспочвенные домыслы.

Ходили и другие истории. Рассказывали, что некая девушка, глубоко влюблённая в Рена, во сне увидела его смерть и рыдала, будто всё происходило наяву. Это было всего лишь сновидение, но его восприняли как зловещее подтверждение гибели Рена — ведь обстоятельства странным образом совпадали.

Тем временем, отсутствие виконта Спенсера, которого увели в Великий Дом и который так и не вернулся, вызвало потрясение в семье Басташ. Их влияние резко ослабло, ведь сразу два человека, считавшиеся главами семьи, исчезли.

— Как и следовало ожидать. Они давно за ним охотились.

Лицо Елены было мрачным. Тревожное предчувствие, не дававшее ей покоя, оказалось верным.

— Похоже, Великий Дом сумел переманить на свою сторону всех ключевых людей семьи, начиная с дворецкого. Некоторые из них даже не осознали, что их уже заменили.

Мэл не мог скрыть своей мрачности. До тех пор, пока Елена сама не указала ему на странности, он не был до конца уверен, но теперь сомнений не осталось.

— Удалось выяснить, где сейчас виконт Спенсер?

— Нет, его следы теряются.

Мэл сжал губы. За более чем десятилетие работы главой разведывательной организации он никогда не чувствовал себя настолько беспомощным. Виконт исчез, словно испарился, сразу после официального визита в Великий Дом.

— Продолжай поиски. Его безопасность сейчас — приоритет.

— Я понял.

— Не стоит так волноваться. Пока Рен не очнётся, я не позволю семье Басташ пасть.

Стараясь успокоить Мэла, Елена перевела взгляд на лежащего без сознания Рена. Он выглядел значительно лучше, чем раньше, но всё ещё не приходил в себя.

Гениальный врач Невилл предупреждал: если кома затянется, последствия могут стать необратимыми. Единственная причина, по которой Рен до сих пор держался, заключалась в его необычном теле, но даже его пределы уже были на исходе. С каждым днём увеличивался риск серьёзных психических повреждений.

В дверь раздался негромкий стук, после чего вошёл Халиф.

— Пора выходить. Если задержимся дольше, опоздаем.

Елена кивнула и осторожно провела ладонью по щеке Рена. Её нежное прикосновение было наполнено бесконечной печалью.

— Я скоро вернусь. Мэл, не оставляй его ни на минуту.

Дав последние указания, она развернулась и вышла из комнаты.

Когда Елена, заранее подготовившаяся к выходу, покинула флигель, перед входом уже ждала карета, присланная императорской семьёй. Рядом стояли стражники, выжидающе замершие в строгой стойке.

— Приветствую Л. Я Хвигин, заместитель командующего императорской гвардией. Мне поручено доставить вас во дворец.

— Надеюсь на вашу помощь.

Когда Елена с улыбкой посмотрела на него, Хвигин на мгновение растерялся, затем поспешно прокашлялся, скрывая замешательство.

— Смотрите! Это же Л!

Толпа аристократов, находившихся неподалёку у базилики, заметила Елену, стоящую перед каретой, украшенной символикой императорского двора.

Сегодня был её первый выход в свет с тех пор, как она раскрыла своё истинное лицо.

— Почему она вообще скрывалась? С такой красотой…

— Говорят, что ей приходилось носить маску из-за сходства с Вероникой.

— Может, в этом есть доля правды. Но взгляни, какая в ней грация. Такое величие не купишь ни за какие деньги.

— Говорят, она с рождения наделена даром. И, похоже, это правда. Сначала мне казалось, что она похожа на принцессу Веронику, но чем дольше смотришь, тем больше замечаешь, насколько она другая.

— Но почему императорская семья прислала за ней карету?

— Ты не слышал? Его Величество сегодня публично похвалил Л за её вклад в культурное развитие империи и наградил её почётной грамотой.

Елена села в карету, присланную императорским двором. Колёса мягко покатились по вымощенной дороге, а рядом на белых конях выстроилась конная охрана. Карета двигалась ровно, не спеша, словно подчёркивая величие момента.

Погружённая в размышления, Елена смотрела в окно, вспоминая прошлое.

— Вы продолжаете за мной наблюдать?

В её памяти император Ричард всегда оставался человеком, который находился рядом с Рафаэлем в Императорском дворце и относился к ней с тёплыми чувствами. Несмотря на враждебность между её отцом, великим герцогом, и императорской семьёй, он всегда встречал её с доброжелательной улыбкой, проявляя мягкость и такт.

— Надеюсь, вы всё ещё здоровы...

Наступал тот самый период, когда болезнь императора начинала стремительно прогрессировать. Его врождённые хронические недуги, обострённые возрастом, вскоре окончательно приковали бы его к ложу, и он уже не смог бы подняться.

Карета пересекла центральную площадь и подъехала к главному входу императорского дворца. Когда она остановилась, заместитель командира императорской гвардии, Хвигин, распахнул дверцу.

Но вместо ожидаемых чиновников или слуг Елену встречал человек, которого она никак не ожидала здесь увидеть.

— Ваше Высочество?

Елена удивлённо распахнула глаза, увидев перед собой кронпринца. Сиан протянул ей руку, приглашая выйти.

— Я ждал тебя.

Не отводя взгляда, Елена осторожно положила свою ладонь в его и выбралась из кареты, следуя за его движением.

— Не думала, что вы встретите меня лично.

Вся эта ситуация была для неё странной. Императорский дворец был местом, наполненным болью и воспоминаниями, но здесь, перед ней, стоял Сиан, проявляя неожиданную заботу.

— Я хотел сказать тебе… — его голос был ровным, но в нём чувствовалась искренность. — Насколько сильно я, кронпринц Сиан, императорская семья и вся империя ценим тебя.

Вдоль красной дорожки, ведущей в тронный зал, выстроилась императорская гвардия. Одновременно гвардейцы вынули мечи из ножен и подняли их высоко над головами, затем плавно опустили, создавая величественный свод из перекрещенных клинков.

— Пойдём.

Под руку с Сианом Елена прошла под этим сверкающим тоннелем. Это торжественное приветствие, это подчёркнутое внимание… заслуживала ли она всего этого?

Войдя во дворец, Елена не стала останавливаться и направилась прямо в тронный зал. Когда они подошли к массивным дверям, которые тянулись вверх до самого высокого свода, придворная служанка молча потянула за золотые ручки, открывая проход внутрь.

Опустив голову, Елена последовала за Сианом к трону. Согласно дворцовому этикету, она не могла поднять взгляд, пока император сам не разрешит.

Достигнув основания ступеней, ведущих к трону, Сиан шагнул в сторону и торжественно представил её.

— Ваше Величество, я привёл Л.

Елена грациозно склонилась в глубоком поклоне, её движения были выверены до совершенства.

— Приветствую Императора, великое солнце Империи.

— Подними голову.

Мягкий, но повелительный голос раздался с возвышения.

Елена медленно подняла взгляд. Двигаясь ровно, без лишней спешки, она сохраняла безупречную осанку и грацию, подчёркивая свою природную утончённость.

Император Ричард не сводил с неё глаз.

Его поражало её благородство, её манеры, её спокойствие — даже среди всех представителей аристократии он не встречал столь совершенного исполнения этикета.

И когда она, наконец, полностью выпрямилась и их взгляды встретились, он на мгновение задержал дыхание.

С годами взгляд становится острее. Конечно, он не был всевидящим, но накопленный жизненный опыт иногда открывал истину там, где другие её не замечали.

«Этот ребёнок…»

Глава 184

Много десятилетий назад император Ричард пережил момент, который был одновременно и восхитителен, и полон отчаяния. Тогда он встретил человека, изменившего ход истории. Этим человеком был великий герцог Фридрих.

Ричард всё ещё ясно помнил тот день. В то время он был лишь одним из представителей императорской семьи, без особых амбиций и стремлений, но неожиданно занял трон. Однако даже став императором, он чувствовал себя лишь тенью на фоне могущества Фридриха.

Великий герцог не просто появился в этом мире — он покорил его. Его непререкаемый авторитет, его безграничное высокомерие были столь велики, что разрушили даже слабые попытки Ричарда укрепить свою власть. Это ощущение собственной ничтожности перед его величием было невыносимым.

И теперь, глядя на Елену, он вдруг вспомнил того юного Фридриха, каким тот был когда-то.

«Невероятно… Она так похожа на него, но в то же время настолько от него отличается…»

Их можно было бы назвать похожими, но на самом деле они были абсолютно разными. В глазах Елены горел свет разума, способный озарить даже самую густую тьму. Но помимо этого в ней чувствовалось тепло, мягкость, внутренняя сила, способная не просто управлять миром, но и окутывать его заботой.

Тем не менее, их объединяло нечто большее, чем внешние черты или сходство в манерах. Они оба обладали той величественной аурой, которая заставляет эпохи склоняться перед ними.

«Неужели это знак? Признак того, что грядут перемены?»

Ричард не сомневался в этом. Эта девушка — та, кто зажжёт угасающий свет Империи. Она разрушила неприступную стену, что веками защищала великого герцога, и вонзила клинок в самую суть его власти. Доказательства этого были не просто впечатляющими, они были почти абсурдными в своей грандиозности.

Император Ричард слегка приподнял уголки губ в невидимой улыбке. Всю свою жизнь он провёл в тени Фридриха. Он воспринимал его как нерушимую крепость, вершину, на которую даже не стоило пытаться взобраться. Но эта девушка… Она была другой. Глядя на неё, он вспомнил свои юные, слабые, беспомощные годы.

— Говорят, наш кронпринц многим тебе обязан.

— О какой же обязанности идёт речь? Это не так. Скорее, наоборот, это я всегда получаю помощь от Его Высочества кронпринца.

— Ха-ха, какая скромность.

Взгляд императора, направленный на Елену, смягчился. Даже одно её слово было проникнуто особой теплотой и простотой, которую редко можно было встретить среди аристократов.

— Я слышал о салоне. Говорят, даже дворяне из других стран проявляют к нему интерес.

— Да, Ваше Величество, в последнее время число гостей увеличилось, особенно в рамках культурных обменов.

Сиан подхватил тему, продолжая рассказывать:

— Экономика столицы впервые за десятилетия переживает настоящий подъём. С момента открытия салона и базилики потребительская активность, которая долгое время находилась в упадке, оживилась.

— Неужели?

— Кроме того, Л играет ведущую роль в образовательной сфере. В одной только столице она открыла три школы, предоставляя бесплатное обучение простолюдинам. А ещё…

Сиан продолжал перечислять достижения Елены без остановки, не давая ей даже шанса вставить слово.

Она не знала, куда деваться от смущения.

«Что с ним такое? Можно уже прекратить…»

Слушая его, Елена чувствовала себя ещё более неловко. Она никогда прежде не видела его таким.

— Хо-хо, я прекрасно понял, что ты хочешь сказать, кронпринц. Впрочем, разве не для этого мы все здесь собрались?

Только когда император прервал разговор, Сиан осознал, что, возможно, немного перегнул палку. Он прикусил язык, но, глядя на Елену, испытал разочарование — ему хотелось сказать ещё больше.

— Ты внесла огромный вклад в развитие Империи, и я не могу оставить это без внимания. Есть ли что-то, чего ты хочешь? Не стесняйся, говори свободно.

— Нет, Ваше Величество. Дарованный вами титул и почётная грамота — уже великая честь.

Елена мягко, но твёрдо отказалась. Она не хотела показаться неблагодарной, но и не желала принимать лишнее. Достаточно было тех любезностей и внимания, которые она получила в прошлой жизни.

— Дитя без жадности… — задумчиво произнёс император. — Но я всё же хочу выразить тебе свою искреннюю признательность. Прими это.

— Ваше Величество… Это знак вашей искренности?

— Именно.

— Благодарю вас.

Отказаться от дара императора было бы невежливо. Поэтому Елена склонила голову, принимая его с достоинством.

— Кронпринц.

— Да, Ваше Величество.

Сиан склонил голову, откликаясь на зов императора Ричарда.

— Я лично отдал распоряжение подготовить дар из императорской казны, и ты должен доставить его.

— Вы имеете в виду, лично?

В голосе Сиана прозвучало лёгкое удивление. Обычно такие поручения отдавались слугам или доверенным советникам, а не наследному принцу. Сам факт того, что он должен передать дар лично, казался необычным.

— Этот подарок является ценным достоянием императорской семьи, и потому именно кронпринц должен его доставить сюда.

— …Понял.

Сиан на мгновение задержал взгляд на Елене. Для него император был отцом, пусть и связанным с ним лишь кровными узами, но для Елены он был чужим и, возможно, даже внушал ей беспокойство. Именно поэтому он колебался, стоит ли оставлять её одну.

Елена улыбнулась, словно читая его мысли. Её выражение ясно говорило: «Всё в порядке, иди.»

Только после этого Сиан, успокоившись, покинул зал.

Когда в просторном зале остались только двое, голос императора изменился.

— У меня есть разговор, и я хочу, чтобы ты осталась.

Елена чуть прищурила глаза. Этот переменившийся тон говорил о том, что император намеренно создал эту ситуацию.

— Великий герцог — опасный человек.

— …Я знаю.

— Он нацелился на семью Басташ.

Елена на мгновение замерла, скрывая удивление за маской спокойствия.

«Раз это стало известно Его Величеству, значит, даже императорский двор испытывает политическое давление.»

Другими словами, планы по уничтожению семьи Басташ давно приведены в действие, и теперь ситуация достигла критической точки.

— Хо-хо, значит, ты осведомлена. Да, Сиан рассказал мне о сэре Рене. Он всё ещё без сознания, верно?

— На данный момент да. Но раны полностью зажили, и я уверена, что он скоро очнётся.

Елена верила, что в скором времени Рен, как ни в чём не бывало, проснётся и начнёт привычно ворчать на неё.

— Ему придётся сделать это как можно скорее…

— Что вы имеете в виду?

— Виконт Спенсер не проживёт долго.

— …!

Глаза Елены дрогнули от неожиданного заявления императора. Даже могущественная разведывательная организация Majesti, несмотря на все усилия, не смогла выяснить местонахождение виконта. И теперь это известие застало её врасплох.

— Вы знаете, где он?

— Нет. Но я знаю, как действует великий герцог Фридрих, лучше, чем кто-либо.

— Вот как…

— Виконт Спенсер обречён. Это неизбежно.

Император Ричард наблюдал за Фридрихом не год и не два. Он слишком хорошо изучил его методы, его мышление, его подход к устранению врагов.

— Этого не может быть… Я его спасу.

— Ты уже опоздала.

Елена сжала губы, осознавая тяжесть слов императора. Если виконт Спенсер погибнет, как она сможет встретиться с Реном, не чувствуя вины?

— Ты умна, и потому должна понимать, насколько глупо цепляться за то, что уже нельзя изменить.

— …

— У меня есть способ поймать великого герцога. Хочешь его услышать?

Глаза Елены расширились. С самого начала этот разговор казался ей странным, но она не ожидала, что император Ричард сам предложит план уничтожения великого герцога Фридриха.

— Я выслушаю. Однако прежде позвольте мне сказать кое-что.

— Говори.

— Я всего лишь владелица салона, простая баронетесса. У меня нет рыцарей, способных противостоять великому герцогу. Поэтому мне хотелось бы знать, каков ваш истинный замысел, раз вы заговорили об этом именно со мной. Тем более что кронпринца сейчас здесь нет.

Единственной силой, способной противостоять рыцарям великого герцога, был императорский гвардейский батальон, командиром которого служил Сиан. Если речь действительно шла о плане свержения Фридриха, то его, безусловно, следовало обсуждать с Сианом. Однако император Ричард сознательно исключил его из этого разговора. Казалось, он намеренно создал ситуацию, в которой мог говорить только с ней, не желая, чтобы Сиан что-либо слышал.

— Я объясню тебе всё.

Император Ричард заговорил, словно принял окончательное решение.

Слова, которые он произнёс, потрясли Елену до глубины души. Её глаза расширились, словно полная луна. Это был не просто неожиданный поворот — это был настоящий удар. Смелый, дерзкий, выходящий за рамки всех возможных предположений. План, который мог осуществиться только с её согласия.

— Вот и всё.

— …

— Теперь ты понимаешь? Почему я исключил Сиана, почему рассказал это именно тебе и почему только ты можешь осуществить задуманное.

Елена не могла сразу найти слов. Её разум словно оцепенел, мысли путались, не в силах осмыслить всё сразу.

«Ваше Величество… всё это время вы скрывали меч в ножнах.»

Все те, кто называли его марионеточным императором, были не правы. Он просто ждал подходящего момента, затаив дыхание.

«Но если это так… значит, сам император должен…»

Этот замысел неизбежно требовал жертвы. И прежде всего, жертвой должен был стать сам император Ричард.

Сиан будет больше всех страдать от этой потери.

Елена не хотела видеть его в горе.

Император, заметив её колебания, напомнил:

— Как отец, я ничего не сделал для своего сына. Я хочу исполнить свой долг. Поможешь ли ты мне?

Глаза Елены, которые до этого дрожали от сомнений, внезапно стали твёрдыми. В её голове промелькнула мысль — способ избежать жертвы.

— Я приму вашу волю. Но взамен… давайте заключим соглашение.

— Соглашение?

Дальнейшие слова Елены по-настоящему удивили императора Ричарда. Она знала тайну, которую должны были знать лишь члены императорской семьи.

— Хорошо.

Когда император дал окончательный ответ, лицо Елены просветлело.

«Этого достаточно.»

Как только они пришли к компромиссу, во дворец вернулся Сиан. В руках он нёс небольшой ларец, который держал с особой осторожностью.

— Ваше Величество, я принёс его.

— Передай Л.

Елена слегка склонила голову в знак уважения и приняла ларец.

— Кронпринц, открой его.

Сиан протянул руку и раскрыл крышку.

Внутри лежала брошь в форме звезды с поразительно искусной гравировкой. В её центре сверкала чёрная жемчужина, сияющая зловещим блеском.

«Э-то…»

Елена мгновенно узнала эту брошь.

Это был предмет, который вручался исключительно членам императорской семьи. Она не раз видела его на женщине, с которой была хорошо знакома.

Женщине, которой она когда-то завидовала.

«Это брошь императрицы Сесилии.»

Этот символ был признанием императорской власти, принадлежавшей лишь истинной императрице.

Елена мечтала заполучить её.

Но никогда не думала, что однажды действительно сможет это сделать.

Глава 185

— Эта брошь передаётся в императорской семье из поколения в поколение. Мы признаём твои заслуги и даруем её тебе в надежде, что ты и впредь будешь светом императорского дома.

Император Ричард говорил сдержанно, но в его словах скрывался истинный смысл.

«Светом императорского дома…»

Можно было подумать, что он просто просит её усердно трудиться на благо империи, но, зная значение этой броши, Елена понимала: речь идёт о другом.

«Он хочет, чтобы я стала частью императорской семьи.»

Если вспомнить примеры из прошлого, то среди знати существовала традиция — когда император или аристократ находил человека, которого желал видеть в своей семье, он дарил ему брошь как знак приглашения.

«Но я не имею на это права.»

Когда-то она приняла бы этот дар с радостью.

Но теперь…

Елена уже не испытывала желания обладать этой брошей.

Наоборот, теперь она осознавала её тяжесть. Знала, какую ответственность несёт за собой этот подарок.

— Благодарю вас, Ваше Величество, но я вынуждена отказаться. Эта брошь слишком ценна, и я не смею её принять.

— Разве её ценность может сравниться с тем, насколько ты дорога мне? Возьми её.

Когда император повторил своё предложение, Елена замешкалась.

Если она снова откажется, это будет выглядеть так, будто она игнорирует чувства Императора.

Она не могла этого позволить.

— Раз ваше Величество считает меня дорогой… я приму. Буду хранить её ради вас.

— Хо-хо.

Император Ричард тихо рассмеялся, но в его голосе слышалась лёгкая горечь.

Елена согласилась принять брошь, но не надеть её.

Её слова ясно давали понять: она не собирается становиться частью императорской семьи.

Для кого-то это могло бы прозвучать слишком резко, но это был единственный компромисс, на который она могла пойти.

Она взглянула на Сиана, пытаясь понять, как он воспринял её ответ.

Но его лицо оставалось непроницаемым.

Ни единого намёка на эмоции.

Однако, словно почувствовав её взгляд, Сиан повернулся к ней и…

Улыбнулся.

Тёплая, спокойная улыбка.

— Ах…

Когда он стал таким… добрым?

Сжавшееся сердце Елены вдруг наполнилось теплом, и все тревоги, что тяготили её, растаяли, словно снег под весенним солнцем.

— Ну что ж, этого достаточно. Я рад, что провёл с вами такое значимое время. Будь моя воля, я бы предложил выпить вместе, но… отложим это на потом. Кх-кх…

Лицо императора вдруг резко побледнело.

Очевидно, силы покидали его.

Даже без того слабый, он провёл слишком много времени в тронном зале, говоря о столь сложных вещах.

— Рада была вас видеть, это для меня большая честь Ваше Величество. Позвольте откланяться.

«Я надеюсь, что вы проживёте долгую жизнь.»

С этими словами Елена покинула тронный зал, держа в руках брошь и почётную грамоту.

Сиан также поспешил уйти, чтобы позволить императору отдохнуть.

Когда они вышли, Сиан неожиданно предложил:

— Это твой первый официальный визит в императорский дворец. Может, выпьем чаю?

— Первый визит?

Елена удивлённо моргнула.

Разве она не бывала здесь несколько раз, участвуя в церемонии выбора кронпринцессы под именем Вероники?

— Это твой первый официальный визит во дворец как Л.

— Ах…

— Так что мне хотелось бы, чтобы наша первая совместная чайная церемония прошла именно здесь, в императорском дворце.

Елена тихо рассмеялась.

— Я и не знала, что Ваше Высочество умеет так говорить.

— Только когда говорю с тобой. Боюсь, что ты мне откажешь.

— И я ведь не могу отказать вам, верно?

От её доброжелательного ответа выражение Сиана смягчилось.

Он выглядел так… иначе.

Неужели он всегда был таким?

— Отдай мне её.

— Что?

Сиан протянул руку и, не говоря ни слова, взял у неё коробочку, в которой лежала брошь и почётная грамота.

Даже этот небольшой предмет казался слишком тяжёлым для хрупких рук Елены.

Когда они покинули тронный зал, их путь пролегал через сад, расположенный за главным дворцом.

Этот сад был искусственно создан отдельно от западного и восточного дворцов.

Небольшой, уютный, словно укрытый в колыбели, он источал особое умиротворение.

Здесь не было излишней помпезности, характерной для императорской резиденции, но именно в этой простоте крылась его очаровательная прелесть.

Сиан молча наблюдал за Еленой, которая, пригубив глоток чёрного чая, медленно опустила чашку.

— Ты выглядишь напряжённой из-за броши. Если это так, я хочу извиниться перед тобой от имени Его Величества.

— Извиниться? Что ты, ни в коем случае. Это выражение искренности Его Величества. Просто…

Елена задумчиво провела пальцем по изящному ободку фарфоровой чашки.

— Я осторожна, потому что не уверена, что она принадлежит мне.

— Вот как.

Сиан замолчал, обдумывая её слова.

Не потому, что ему было неинтересно.

Он просто не хотел давить на неё, вынуждая давать ответ.

Как и прежде, он выбрал путь терпеливого ожидания.

Пока они вели неспешный разговор на обычные темы, Елена осторожно произнесла:

— Ты даже не спросил меня, о чём мы говорили с Его Величеством.

— Ты чувствовала себя неловко?

— Нет. Не знаю, как это прозвучит, но мне не было трудно с Его Величеством. Он… хороший человек.

Сиан поднёс чашку к губам, не сказав ни слова.

На его губах мелькнула лёгкая, едва уловимая улыбка, скрытая за фарфоровым краем.

Он был человеком, который правил целой империей. Люди с трудом могли сказать ему даже слово, боясь нарушить субординацию.

А вот Елена…

Она с лёгкостью назвала императора хорошим человеком.

Как же он мог её не восхищаться?

— Вот и хорошо.

— Ваше Высочество…

— Я не стану задавать тебе вопросов. Я не хочу ставить тебя в затруднительное положение. Если будет что-то важное, я сам тебе об этом скажу.

Елена до сих пор не могла привыкнуть к этому.

Она видела, какой он был всё это время, но это всё равно казалось ей непривычным.

Её поражало не прошлое, а то, что он так верил в неё и ждал.

— Елена.

— Да, Ваше Высочество?

— Я позвал тебя на чай вовсе не для того, чтобы говорить о сложностях. Я хотел, чтобы ты немного отдохнула.

Она всегда это чувствовала…

Сиан думал о ней прежде, чем о себе.

И его искренность была столь глубокой, что невидимой волной пробежала по её сердцу, заставляя тревоги отступить.

Звук высоких каблуков, цокающих по мраморным плитам коридора, разносился по особняку.

Казалось, его сопровождала вспышка ярости, раскалённой, словно лава.

Множество слуг и горничных затаили дыхание, поспешно отводя взгляды и молясь, чтобы эта буря пронеслась мимо.

— Открывайте дверь.

Достигнув кабинета великого герцога Фридриха, Вероника уже не могла сдерживать накал эмоций.

— Его Высочество приказал никого не впускать…

Служанка попыталась преградить ей путь, но тщетно.

Вероника без колебаний оттолкнула её и распахнула тяжёлые двери, ворвавшись внутрь.

— Что здесь происходит? Почему я ничего не знаю?!

Фридрих, увидев её, тяжело вздохнул.

Рядом с ним стоял Артиль — человек, который теперь вёл все дела великого герцога после падения Ацеласа.

— Я же предупреждал тебя быть осторожнее.

— Осторожнее?! Это касается меня!

Глаза Вероники пылали гневом.

— Как ты можешь молчать, когда эта дрянь посмела использовать моё имя и статус для своих грязных дел?!

— Вероника…

Великий герцог Фридрих произнёс её имя так, словно бросал вызов, но Вероника была слишком разгневана, чтобы обратить на это внимание.

Напротив, его слова лишь подлили масла в огонь.

— Ты хоть понимаешь, как теперь меня называют в высшем обществе?! — её голос дрожал от ярости. — Я — бессовестная выскочка, паразитирующая на аристократах.

Она стиснула кулаки, чувствуя, как гнев захлёстывает её с новой силой.

— Л! Из-за этой сумасшедшей мне теперь приходится терпеть подобное унижение?!

Вероника была в таком отчаянии, что не могла себя контролировать.

Она, гордившаяся своим происхождением и авторитетом, теперь вынуждена была выслушивать упрёки за поступки Л.

Это вызывало у неё не только негодование, но и жгучую ненависть.

— Речь идёт не только о тебе, — хмуро ответил Фридрих. — То, что сделала эта девчонка, вызвало мощное сопротивление среди знати.

— Да, Ваше Высочество, — с мрачным выражением лица подтвердил Артиль.

— Наше положение крайне нестабильно.

Граф Борони, граф Нортон и барон Хуан, получив доказательства фальшивого документа, якобы подписанного Вероникой, выразили протест.

Они заявили, что проведут опрос среди провинциальной аристократии и временно откажутся от выплат.

Более того, среди знати начались открытые обсуждения растущих налогов и поборов, что привело к волне недовольства.

Даже несмотря на то, что не было прямых доказательств того, что Вероника действительно подделала документ или инвестировала баснословные суммы, это уже не имело значения.

Доверие к великому герцогу было подорвано, и многие дворяне перестали верить его словам.

Когда выплаты прекратились, финансовое положение Фридриха резко ухудшилось.

После краха опиумного бизнеса из-за потери плантаций финацеи единственным спасением оставалась улица Ноблесс, но даже там дела шли неважно.

Ценность картин и предметов искусства, которые хранились как теневой капитал, тоже упала до неузнаваемости.

Конечно, в коллекции оставались действительно ценные произведения, бережно хранимые более ста лет, но на фоне расцвета салонной культуры спрос на старые полотна сократился.

Всё больше аристократов стремились приобретать не антиквариат, а нечто свежее и модное.

Это означало, что в ближайшие десятилетия продать шедевры по достойной цене будет практически невозможно.

С момента основания рода Фридрихов первой герцогиней Розеттой семья сталкивалась с разными кризисами, но никогда ещё не оказывалась в таком отчаянном положении.

— В такой момент тебе стоит принять твёрдое решение! — резко заявила Вероника. — Как долго ты собираешься просто сидеть сложа руки и наблюдать?! Если ты не способен действовать, то я возьму всё в свои руки!

— Подожди.

— До каких пор?!

Она не выдержала и в гневе шагнула вперёд, но Фридрих лишь равнодушно посмотрел на неё.

— До тех пор, пока Дом Басташ не окажется в моих руках.

Её глаза расширились от изумления.

Дом Басташе?

Эта семья принадлежала к новой знати и возглавлялась виконтом Спенсером, выходцем из Великого Дома.

Несмотря на то, что их история была относительно короткой, они обладали прочными политическими позициями, внушительным состоянием и даже собственной армией.

Виконт Спенсер был одним из ключевых фигур среди представителей новой аристократии, что делало его дом невероятно влиятельным.

— Правда ли, что Рен мёртв?

— Наши сведения подтверждают это.

Артиль кивнул.

— Никто ещё не выживал после выстрела лорда Штайна.

Лицо Вероники просветлело.

Хотя Рен приходился ей кузеном, их отношения никогда не были тёплыми.

Будучи представителем боковой ветви, он всегда испытывал неприязнь к ней, прямой наследнице рода Фридрихов.

Они враждовали с детства, и Веронике было неприятно, что кто-то из побочной линии осмеливался бросать ей вызов.

Когда эмоции Вероники наконец улеглись, Фридрих перешёл к следующему вопросу:

— Что с императором?

— Я пытался надавить разными способами… но не уверен, что он изменит своё решение.

Фридрих презрительно усмехнулся.

— Я — великий герцог Фридрих. Мне не нужно ничьё разрешение.

В его голосе звучало бесконечное высокомерие.

Он говорил так, будто даже император был для него не более чем пешкой.

— Не стоит больше его держать.

Фридрих резко откинулся на спинку кресла.

— Виконт Спенсер…

Он задумчиво провёл пальцами по подлокотнику.

— Отправьте его обратно к семье.

Глава 186

— Ты сказала — наёмники?

Глаза Хурельбарда широко распахнулись от удивления. Рядом с ним стоял Эмилио, который обычно не выражал эмоций, но и его реакция выдавала удивление.

Елена же оставалась спокойной.

— Да, главное — не их навыки. Было бы хорошо, если бы среди них были бывшие солдаты. Главное, чтобы у них был подвешенный язык и дисциплина. Сэр, прошу вас заняться отбором.

Хурельбард кивнул, обдумывая её слова.

— Сколько человек нужно?

— Примерно пятьдесят.

— Целых пятьдесят? — вмешался в разговор Эмилио

Обычные войска, которыми располагают виконты, обычно состоят из двадцати рыцарей. А тут — в два с лишним раза больше. Такой отряд мог бы конкурировать даже с хорошо организованной рыцарской гвардией.

— Могу ли я спросить, для чего вам столько наёмников, покровительница?

— Я использую их как приманку.

Эмилио замолчал, осмысливая её слова. Его мысли сразу же начали складываться в единое целое, выстраивая возможные сценарии. На кого же она собиралась охотиться, если ей понадобилась столь крупная приманка?

— Это не просто так… Что же за зверя ты собираешься поймать?

Елена лишь многозначительно улыбнулась.

— Большую рыбу.

— …

— Эрцгерцога Фридриха.

— Хо!

Эмилио не смог скрыть потрясения, а в глазах Хурельбарда мелькнуло беспокойство.

— Эрцгерцог уже изолирован. Он загнан в угол, а значит, у него остаётся только один вариант. Я собираюсь завершить эту долгую игру.

Основную структуру плана заложил император Ричард. Однако именно Елена адаптировала его, доводя до конкретных действий, учитывая меняющуюся обстановку. Без идеи императора осуществление задуманного было бы невозможно.

— Я понял вашу мысль. Я не до конца понимаю весь замысел, но постараюсь уделить особое внимание найму наёмников.

Эмилио был человеком умным. Даже без лишних объяснений он бы организовал тайный набор пятидесяти бойцов через гильдию, позаботившись о том, чтобы слухи об этом не распространились.

Хурельбард тоже молча склонил голову. Один его жест говорил больше, чем десять слов.

— Сэр, будьте особенно осторожны. Вам стоит остерегаться чужих глаз. Велика вероятность, что эрцгерцог выберет вас своей целью.

В отличие от неё самой, скрывающейся под личностью Л., Хурельбард был известен как один из рыцарей, покинувших Орден Великого Герцога. Более того, Фридрих уже объявил его опальным рыцарем и отдал приказ о его устранении.

— Это неважно, — спокойно ответил Хурельбард. — Меня куда больше беспокоит, что мне придётся часто оставлять вас одну.

— Не волнуйтесь об этом. Его Высочество сказал, что отправит сэра Белла.

Только после этих слов Хурельбард наконец кивнул, принимая ситуацию. Он не знал рыцаря Белла лично, но раз его выбрал Сиан, значит, у того была достаточная квалификация для защиты.

— На сегодня можно закончить.

Совещание было завершено, и Елена покинула кабинет. Идя по коридору к гостиной, она ощутила накатывающую усталость.

Придумать план, способный выманить Фридриха, было непросто, но ещё сложнее было ежедневно участвовать в собраниях салона и раздавать приказы с самого утра.

— В такие моменты Рен бы точно подбодрил меня…

Она слабо улыбнулась, чувствуя, как с каждым днём её силы иссякают.

— Л…

Когда Елена уже собиралась войти в комнату к Рену, её остановил Мел.

— Что-то случилось?

Её голос выдал напряжённость. Он редко показывался на глаза, а если уж выходил на связь, значит, новости были важными. Елена сжала кулаки, опасаясь худшего.

— Говорят, виконт Спенсер вернулся в особняк.

— Что?!

Елена широко распахнула глаза, не веря услышанному. Виконт Спенсер, которого вызвали в Большой Дом, бесследно исчез. Даже когда Мел задействовал всю разведывательную сеть «Маджести», разузнать что-либо не удалось. А теперь он вдруг вернулся? Нет, правильнее сказать, что его отправил обратно сам эрцгерцог Фридрих.

— Конечно, можно было бы порадоваться, что он жив, но… у меня сомнения.

— У меня тоже, — задумчиво произнесла Елена.

— Будьте осторожны. Это может быть ловушка.

Почти половина вассалов дома Басташе оказалась в плену у эрцгерцога. Даже среди рыцарей и их заместителей возникли разногласия и раскол. Говорить тут особо не о чем — всё и так очевидно. В этих условиях пребывание Мела в особняке могло стать слишком опасным.

Разведывательные организации, работающие в тени, сложно выследить, но, возможно, эрцгерцог хочет использовать этот шанс, чтобы уничтожить их следы.

— Я собираюсь тайно встретиться с виконтом ночью. Не беспокойтесь, у меня в особняке есть активный статус.

— Хорошо… Господи, пусть только ничего плохого не случилось…

Беспокойство Елены росло. Она знала, насколько жесток Фридрих, и не верила, что он просто так отпустил виконта Спенсера.

— Я доложу вам завтра. Не переживайте раньше времени.

— Буду ждать. Я останусь с Реном, а ты береги себя.

Мел, молча кивнув, развернулся и исчез за поворотом коридора.

Елена глубоко вздохнула, подавляя тревогу, и направилась в комнату на верхнем этаже.

Внутри стояла тишина. Рен спал на кровати, неподвижный, как будто растворённый во времени. Его состояние улучшилось по сравнению с тем, что было вначале, но он почти не ел и не двигался, становясь всё более измождённым.

— Хватит спать… Сколько можно? Хочешь, чтобы я умерла от жалости?

Елена села рядом, слабо усмехнувшись. Её уставший взгляд был полон тоски.

— Ну хоть бы от моих нотаций ты бы очнулся. Ты ведь не выносишь, когда я говорю без остановки. Я тут целыми днями болтаю, так что у тебя, наверное, уже мозоли в ушах.

Она грустно улыбнулась, но Рен, как и прежде, оставался безмолвным. Всегда только она говорила.

Елена перевела взгляд на его руку. Узкая, хрупкая, совсем не похожая на руку мечника. Она осторожно взяла её в свою, сжав потеплее, надеясь, что тепло её ладоней дойдёт до него.

— Пожалуйста… Открой глаза. Хватит. Если ты решил подшутить надо мной, то отдохни и продолжай, но только проснись…

Её голос был полон отчаяния. И в этот момент…

Рука Рена, до этого безжизненно лежавшая, вдруг слегка напряглась.

Елена ахнула и резко подняла голову.

Рен… улыбался, хоть и очень слабо.

— …Можешь… ещё немного поговорить ?

— Рен!

Она не выдержала. Эмоции захлестнули её, и, сорвавшись с места, она бросилась к нему, крепко обнимая, словно боялась, что это лишь сон, который исчезнет в следующий миг.

— Почему ты так долго спал?! Я уже чуть с ума не сошла! Ты… ты хоть представляешь, как долго я ждала, чтобы ты открыл глаза?! Это просто невозможно!

Её голос дрожал. Глаза наполнились слезами, но она не пыталась сдерживаться.

— Ты скучала по мне?

— Глупая шутка…

Елена так скучала по этой улыбке. Она мысленно возблагодарила богиню Гайю за возможность снова увидеть его таким. Обняв его крепче, она быстро смахнула выступившие слёзы и, стараясь скрыть эмоции, ответила:

— Кто это сказал?

— У тебя это на лице написано.

— Не говори чепуху. Это ты заставил меня так переживать.

Рен тихо рассмеялся. Его улыбка была слабой, будто у него не осталось сил даже на неё.

— Почему это из-за меня? Я просто хотел защитить тебя.

— Да уж, не надо меня защищать! Просто оставь всё как есть. Зачем ты снова бросаешься вперёд?

— Так не пойдёт. Я не смогу смотреть, как ты страдаешь, даже если ради этого придётся умереть. Лучше пусть ранят меня, чем тебя.

Елена почувствовала, как сердце болезненно сжалось.

Он снова сказал это. Если бы та ситуация повторилась, он вновь пожертвовал бы собой ради неё. И в его словах не было ни капли притворства.

Вот почему она больше не могла его ненавидеть.

Она так долго пыталась сохранить в душе гнев и обиду за прошлую жизнь. Точно так же, как и на Сиана. Но теперь… Теперь она была благодарна за то, что судьба позволила Рену остаться рядом.

— Не говори так… А что, если ты действительно умрёшь?

— Значит, я умру.

— Вот ещё… — Елена резко отвернулась, чувствуя, как глаза предательски щиплет от слёз. Она не могла выносить мысль о том, что он снова пострадает.

— Разве это не хороший конец?

— Что ты несёшь… Довольно. Перестань говорить ерунду и лучше пройди обследование.

Но даже этот короткий разговор утомил его. Дыхание Рена стало прерывистым, неровным. Это не удивительно — столько дней без еды и движения ослабили его тело.

— Я не хочу спать, но так сонлив…

— Засыпай. Так ты быстрее поправишься.

Елена поднялась, чтобы получше укрыть его одеялом. Но в тот момент, когда она собиралась натянуть его повыше, Рен, прикрыв веки, вдруг тихо позвал её:

— …Елена.

— Не говори, просто отдыхай.

— Прости…

Елена замерла. Его внезапные слова прозвучали так искренне, что она растерялась.

— За что ты извиняешься?

— За то, что причинял тебе боль.

— …

Она не сразу нашла, что сказать. Но прежде чем смогла ответить, Рен уже уснул. Его дыхание стало размеренным, а губы больше не дрожали.

Елена долго сидела у кровати, глядя на него с запутанными мыслями.

Рен не помнил своей прошлой жизни. И всё же… Он извинился.

Этот короткий, но значимый жест словно стер последние остатки горечи, застрявшие в её душе. Всё плохое, что было между ними, наконец-то растворилось, уступая место чему-то новому, чему-то, чему можно было доверять.

Так же, как и с Сианом, теперь она могла видеть перед собой не того Рена, которого помнила, а того, которого знала в этой жизни.

— Спасибо за извинения…

Она тихо протянула руку и убрала его длинную чёлку с лица.

Её прикосновение было мягче, чем когда-либо.

— Но, Рен… — шёпотом добавила она. — Я уже давно тебя простила.

Страница книги Тень императрицы в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

Глава 101

Глава 102

Глава 103

Глава 104

Глава 105

Глава 106

Глава 107

Глава 108

Глава 109

Глава 110

Глава 111

Глава 112

Глава 113

Глава 114

Глава 115

Глава 116

Глава 117

Глава 118

Глава 119

Глава 120

Глава 121

Глава 122

Глава 123

Глава 124

Глава 125

Глава 126

Глава 127

Глава 128

Глава 129

Глава 130

Глава 131

Глава 132

Глава 133

Глава 134

Глава 135

Глава 136

Глава 137

Глава 138

Глава 139

Глава 140

Глава 141

Глава 142

Глава 143

Глава 144

Глава 145

Глава 146

Глава 147

Глава 148

Глава 149

Глава 150

Глава 151

Глава 152

Глава 153

Глава 154

Глава 155

Глава 156

Глава 157

Глава 158

Глава 159

Глава 160

Глава 161

Глава 162

Глава 163

Глава 164

Глава 165

Глава 166

Глава 167

Глава 168

Глава 169

Глава 170

Глава 171

Глава 172

Глава 173

Глава 174

Глава 175

Глава 176

Глава 177

Глава 178

Глава 179

Глава 180

Глава 181

Глава 182

Глава 183

Глава 184

Глава 185

Глава 186

О книге