Глава 1

Благородный клан Моён был одним из самых влиятельных кланов страны, но он не был совершенной сектой.

У них была великая мечта, что они вскоре восстановят разрушенную династию Ён как потомки ученых.

Но помимо их давнего желания, власть их семьи со временем ослабла.

Чэгаль, Намгун, Дан из Сачхона, и, наконец, Пэн из Хабока.

Поколения за поколением пять великих благородных кланов производили молодых мастеров, день за днем ворча над тем, кто станет следующим главой Альянса Мурима, но Моён не был одним из них.

Поэтому в последнее время велись постоянные разговоры о том, следует ли включить Еон из Чинджу в Пять великих благородных кланов, а не клан Моён.

Однако, поскольку главная опора и глава секты Моён, Моён Данли, все еще держался за свое  место, это были просто слухи, что передавались лишь устами.

Моён Данли, неустанно работавший в течение 80 лет, чтобы найти нужного ему человека, что возглавил бы Благородный клан Моён в положении главы, но все его усилия были бесплодны.

По сравнению с другими семьями, их боевые искусства, передаваемые внутри клана, были настолько сложными и загадочными, что их было трудно понять маленьким детям. Таким образом, им приходилось тренироваться в течение длительного периода, чтобы получить представление о силе своих сверстников.

Из-за этого, когда люди из других кланов изучали основные приемы боевых искусств и уходили, Благородный клан Моён вздыхал из-за своих детей, у которых особо не на что было смотреть.

Между тем, Моён До, родившийся в Благородном клане, был следующим талантом, что мог сменить Моён Данли.

А я была камнем преткновения и препятствием, притуплявшим его талант.

Так что мою судьбу уже определили люди, разговаривающие передо мной.

— Пожалуйста, прошу вас пересмотреть свое решение относительно моей дочери, Моён Соволь, старейшина!

— Решение уже принято. О чем еще тут думать?

У старейшин, сидевших вдоль обеих сторон от старейшины, были довольно решительные выражения лиц. Они холодно глядели на моих родителей, пытающихся защитить меня. Среди них у старика с седыми волосами и длинной до пояса бородой было самое бессердечное лицо.

— Но если я так сдамся, мое дитя...!

— Ей в любом случае суждена короткая жизнь. Разве не достаточно было заботиться и вырастить ребенка без таланта или способностей только потому, что она родилась с кровью Моён?

Он не ошибался. Я была здесь мутантом с самого начала.

В этом мире, где черные волосы – все, а мои белые волосы и кожа – проклятие.

Поэтому клан Моён и желал скрыть мое существование. Потому что они боялись, что влияние клана Моён постепенно ослабнет из-за моего существования.

Примерно пять лет назад я вспомнила свою прошлую жизнь.

Когда мне было 13 лет, меня, бывало, заставляли изучать боевые искусства, и однажды у меня сильно поднялась температура. Я пролежала три дня и поняла, что существовало место, полностью отличавшееся от того мира, в котором я жила, и так я смогла вспомнить себя из своей предыдущей жизни.

Это была простая прихоть – взять роман, прочитанный мальчиком того же возраста, который лежал со мной в одной больничной палате.

Поскольку я жаждала чего-то нового, этот голод заставлял меня забыть о боли.

И что самое главное, я чувствовала, что Моён Соволь была похожа на меня.

Больна и любима, но в конце концов оставила все позади.

Я хотела узнать, как грустно будет моим близким после того, как я уйду.

Так я смогла немного больше сконцентрироваться на чтении.

Но я все еще была больна и никак не могла поправиться.

Даже в прошлой жизни мне приходилось жить с лекарствами, которыми меня пичкали в больнице. Мне было так плохо, что приходилось ежедневно принимать обезболивающие. Затем у меня ухудшилась функция почек, и когда я не принимала лекарства, мой желудок повредился, у меня часто были энтериты и гастриты.

Из-за этого я уже была невосприимчива к боли. Я все лучше и лучше могла перетерпеть ее.

Но я терпеть не могла, когда родители бросали все из-за меня.

Зимой того года, когда я думала, что смогу жить как нормальный человек из-за заявления врача о том, что у меня появились признаки улучшения, я снова ужасно заболела.

Надежды и ожидания на будущее, которые доктор возлагал на меня, рухнули менее чем за две недели.

В конце концов, моя последняя зима оказалась ужасно холодной, а небо заливалось снегом, как бы утешая меня.

Мне всегда было больно и  тяжело.

Так что не имело значения, что теперь этот мир находился в романе.

Был лишь тот факт, что я была второстепенным персонажем, что вот-вот умрет.

Мои родители были добрыми, но я всегда была для них больным пальцем. Они обычно выглядели опечаленными, когда я использовала эликсиры, которые мне приходилось выпивать, предназначенные для Моён До, просто чтобы немного продлить свою жизнь.

Но скоро меня здесь даже не будет.

Я все равно это знала.

Эта зима будет для меня последней.

В романе Моён Соволь покинула свой клан, проданная Демонической секте.

Благородный клан Моён разработал схему, чтобы заработать недостающих денег, в секретных сделках с Демонической сектеой и отправил Моён Соволь, которой все равно было суждено умереть, в качестве заложницы.

В конце концов, Моён Соволь столкнулась с холодной смертью, а Моён До в гневе покинул свой Благородный клан.

Это и было началом романа.

Так что мне придется умереть, прежде история возьмет свое начало.

— Но она все еще ребенок! Она не может жить одна в этом мире, не говоря уже о мире боевых искусств. Если вы отрешитесь от этого ребенка...!

— Она все равно что мертвец. Вы ведь знаете, что даже девочка бесполезна, если родилась в семье боевых искусств и не может изучать боевые искусства? Конечно, вы это знаете.

Поднявшись со своего места, Моён Данли медленно зашагал ко мне и согнул колени, чтобы встретиться взглядом.

Он посмотрел на меня и холодным голосом сказал.

— Моён До развивается медленней, потому что этот ребенок жив.

— Это...

— Если бы мы вложили средства в Моён До, лечебные травы и эликсиры, бесполезно расходуемые на этого ребенка, который скоро умрет, мы уже могли бы достичь первых достижений Ду Чон Сона.

— Старейшина.

— Я бы хотел спросить об обратном, — он встал и перевел взгляд с меня на моих родителей, которые стояли на коленях, и произнес ледяным голосом. — Достаточно ли ценен этот ребенок, чтобы препятствовать совершенствованию Моён До? Естественно и хорошо говорить, что родители одинаково любят своих детей. Однако Моён До – ребенок, что считается самым выдающимся среди юных мастеров этого клана. Особенно который мог бы стать следующим главой Благородного клана Моён.

Взгляд, которым он смотрел на моих родителей, обратился вновь ко мне.

Я подняла лицо вверх. Его лоб намурился, а брови, которые были такими же белыми, как мои волосы, задрожали и вскоре он отвернулся.

— Есть ли причина спасать этого ребенка, препятствуя достижениям такого таланта?

Мои родители не могли выбрать ни однин из ответов.

Но я знала. Ответ на этот вопрос.

В приходящем в упадок Благородном клане, Моён До был достаточно талантлив, чтобы сменить Моён Данли и подняться до положения главы этого клана, а я была препятствием, мешающим ему.

Мои родители всегда утешали меня, расчесывая мои волосы, словно шелк, но в романе эти двое втайне думали, что мое существование мешало Моён До.

Я не думала, что это было неправильно. Родители не могли любить своих детей одинаково.

И если посмотреть на талант Моён До, в этом не было ничего странного.

Так что я не винила их. Мне было все равно, если бы вы ответили, что бросите меня.

— Она все равно умрет. Не лучше ли использовать этого ребенка, чтобы помочь Моён До? Она была паразитом для него всю свою жизнь. Так что пора ей отплатить за услугу, — он вернулся на свое место, сел и холодно продолжил: — Как я сказал на днях, я намерен ответить на письмо Демонической секты.

— Старейшина...!

Я закрыла глаза, спокойно слушая восклицания своих родителей.

У Благородного клана Моён не было достаточно финансов, чтобы воспитывать детей, а Демоническая секта, продвигавшаяся из Гуанси в Хонам и в провинцию Северная Чолла, хотела избежать столкновения с Альянсом Мурима.

Для этого Демоническая секта предложила клану Моён политический брак.

Поначалу благородный клан был недоволен тем, что их могли связывать какие-либо узы брака, но все изменилось, когда они также пообещали огромную финансовую поддержку.

Он решил избавиться от меня, карты, которая должна была быть выброшена в процессе.

В любом случае он не хотел здесь иметь жену из Демонической секты.

Отец выдохнул. Долгий порыв ветра пронесся через его забитый нос. Он поднял голову и отвел взгляд, который все это время был рассеянным.

Когда я посмотрела на родителей, Моён Данли привлек мое внимание.

Я медленно заговорила, глядя в холодные, ожесточенные глаза Моён Данли.

— Старейшина Моён Данли.

— ...Говори.

Я встала со своего места. Затем я спокойно приняла беспокойные взгляды родителей, подошла к нему, согнула колени и спокойно поклонилась.

Я услышала вокруг себя шум, но это не имело значения.

— Что…

— Спасибо, старейшина.

Я подняла голову. У Моён Данли было выражение, словно он не мог понять, что происходило перед его глазами. Я встретилась с ним взглядом.

Я знала, что это за человек. Холодный и суровый. Он был человеком, который в первую очередь думал о своем клане больше, чем о человеке.

Я не думала, что и это было неправильно.

Он был главой Благородного клана Моён и был тем человеком, что должен был выбрать преемника, который потом поведет будущее.

Так что мне нечего было ему сказать, так как я могла понять его холодность по отношению ко мне.

Как его семья, я не могла смириться с тем, почему меня ненавидят и за что на меня злятся, но я могла принять это даже немного, учитывая, что это жизнь ограниченного по времени второстепенного персонажа.

— Я сделаю, как вы велите.

— Соволь!

Я развернулась и поклонилась перед родителями.

— За все, спасибо вам.

Спасибо, что не показывали никаких признаков боли, даже если у вас болели пальцы.

В конце концов, я не смогла устоять перед своей судьбой.

* * *

Было необходимо около трех месяцев, чтобы добраться из Ляонина в Гуанси, где раскинулись Сто Тысяч Гор Дэсан. Однако не было никакой гарантии, что я смогу добраться туда благополучно.

Я была слаба с самого начала. Я могла быстрее умереть в повозке.

Поэтому в нашем благородном клане мы пропустили сложную свадебную церемонию, которая требовала, чтобы мы приходили и уходили несколько раз, и только я и несколько человек решили отправиться в Сто Тысяч Гор Дэсан.

Мой брат, Моён До, поднял шум из-за того, как Моён Данли мог так поступить, но он все еще был бессилен перед старейшинами и главой нашего дома.

— Соволь...

Моён До обнимал меня, когда я садилась в повозку, и долго плакал.

Он был очень добрым братом. Он всегда меня жалел.

Скорее, он был добрым человеком, и даже винил себя в моей болезни.

— Не плачь, брат. Я не умру.

На самом деле, вполне вероятно, что я умру. Они знали, как несправедливо с невестой из Праведной секты, являющейся их противоположностью, будут обращаться в Демонической.

И я была бесполезна для всех, потому что не могла использовать искусства в Демонической секте, где сила – закон.

— Так что не волнуйся. Увидимся в следующий раз.

— Не уходи. Этот брат станет сильнее и защитит тебя. Так что не уходи…

— Нашим родителям будет тяжело, если я не пойду.

Когда я спокойно заговорила, оборвав его слова, губы Моён До плотно сомкнулись. Он был добрым человеком, который заботился о своих родителях так же сильно, как любил свою младшую сестру.

Я сухо улыбнулась, накрыв его щеку ладонью.

— Пожалуйста, улыбнись. Как ты всегда улыбаешься.

Как увядающая гортензия, Моён До беспомощно улыбнулся по моей просьбе. Я села в повозку под его улыбку и тихо попрощалась:

— Береги себя, брат.

Глава 2

Повозка, отправившаяся из Ляонина, двигалась медленно, со скоростью менее половины от средней.

Мы выехали весной, но каждый раз, когда я открывала глаза, обстановка сменялась, а также менялась толщина моей одежды.

Пройдя через горы под аромат весенних цветов, я смогла минуть Хонам, когда наступил поздний весенний дождь.

Однако до Гуанси оставалось еще полпути, и в процессе люди тоже один раз поменялись. Всадник, служанка, охраняющие меня воины переменились, но я все еще сидела в повозке. Как багаж, ожидающий своего хозяина, я просто сидела и бесконечно ждала, когда доберусь до места назначения.

Вскоре, когда прошла весна и запах лета стал резать мне нос, мы прибыли в Хонам, а когда пошел дождь, мы сумели прибыть в Гуанси.

Это заняло около полугода. Настолько медленным было это путешествие.

Только подождав еще немного, я добралась до того места, где я буду похоронена.

— Подождите меня. Старейшина законоисполнитель сказал, что выйдет лично.

После того, как завязался спор о том, кто нас встретит, мужчина исчез.

Через некоторое время вошел бородатый старик, спокойно сел и заговорил.

— Левая рука закона, меня зовут До Хюль.

— Меня зовут Моён Соволь.

Старый мужчина, назвавший себя До Хюль, погладил свою бороду и склонил голову, глядя на меня.

— Ты иностранка?

До Хюль поднял ряд вопросов, которых я и ожидала.

Я покачала головой.

— Когда я была маленькой, мои волосы уже были белыми из-за болезни.

— Хо-хо, белые волосы из-за болезни... Ты похожа на старика.

Если быть точной, мои волосы были слишком белыми даже как для старика. Если бы мои волосы не были прикреплены ко мне, и если сказать, что они принадлежали трупу, они неизбежно этому поверили бы.

До Хюль что-то пробормотал про себя, кивнул и устремил свой взгляд мне за спину.

— С этого момента главная школа возьмет на себя все, что связано с юной леди Соволь, так что вы все можете возвращаться.

Когда я оглянулась, охранники и слуги внимательно посмотрели на него и кивнули.

Человек, ответственный за поездку, сделал шаг вперед и склонил голову.

— Старейшина Моён Данли сказал мне принести документ о том, что юная леди Моён Своль доставлена к вам. Вы случайно не…

— Я отдам инструкции.

— Понял.

Когда До Хюль снова заговорил, капитан стражи отослал всех охранников и слуг, в последний раз попрощался со мной и вышел.

Теперь, оставшись в комнате одна, я снова повернула голову к До Хюлю, сделала долгий и глубокий вдох и встала со своего места.

— А пока я покажу вам вашу резиденцию.

Я тихонько последовала за Старейшиной, ушедшим первым.

Я ощущала, как люди смотрят на меня. Даже здесь я чувствовала себя не более чем редким животным.

Я шла спокойно по снегу. Я не знала, какое отношение к себе я здесь получу или через какое будущее мне придется пройти. Однако это была ограниченная по времени судьба: у меня оставалось всего полгода. Мне нечего было бояться.

— Мы прибыли.

Он открыл дверь, и я прошла за ним в комнату.

Однако, когда До Хюль вошел, он застыл, словно удивившись, затем поспешно согнул колени и склонил голову.

Я удивлась внезапной ситуации и услышала впереди голос.

— Ты опоздал, До Хюль.

Он поднял свою голову к пронзительному голосу. В поле моего зрения появился опрятно одетый мужчина, сидящий на стуле.

— Я не знал, что вы здесь. Мне очень жаль, младший лидер секты.

Младший лидер секты?

Пока До Хюль поспешно говорил, меня разбудил его титул.

Мне пришла в голову сцена встречи Хёк Доджина с Моён Соволь в романе.

Расслабленно сидя на стуле, он медленно поднялся.

Белая кожа привлекла мое внимание сквозь его зияющую одежду.

Но он шел медленно, будто ему было все равно, затем посмотрел на меня и усмехнулся. Улыбка была такой же чистой и белой, как и его внешний вид.

Он прошел мимо До Хюля и подошел ко мне.

Внезапно я вспомнила, что было первым, что младший лидер Демонической секты сказал в романе, встретив Моён Соволь.

Глядя на его медленно открывающийся рот, я заговорила первой.

[Как снежная леди.]

— Как снежная леди…

Его открытый рот остановился, а глаза уставились на меня. Я спокойно улыбнулась, глядя на него в ответ.

— ...Вы ведь это пытались сказать?

Это были первые слова, которые я произнесла, встретив его.

Хёк Доджин остановился и посмотрел на меня, как на укоренившееся в земле дерево, и осторожно приподнял уголки рта.

Он был очень спокойным и тихим человеком, как начинающий ученый, в котором трудно было углядеть младшего лидера секты Небесных Демонов, о которой ходили злобные слухи.

— Я – младший лидер секты Хёк Доджин.

Я тоже спокойно ответила на его приветствие.

— Меня зовут Моён Соволь.

Это имя, которое я уже много раз болезненно слышала в романе.

После смерти Моён Соволь разъяренный Моён До покинул благородную семью, и первым местом, куда направился его гнев, стала Демоническая секта. Но Моён До, только начавший свой рост, не мог пересечь высокие ворота Демонической секты.

А когда глава Хёк Мухюль ушел со своей должности лидера секты из-за длительной болезни, Хёк Доджин занял эту должность.

Тем временем Моён До, окончив ругаться с благородной семьей, снова оказал давление на демоническую секту, и в процессе возникло противостояние между Моён До и Хёк Доджином.

Другими словами, моя смерть, Моён Соволь, стала причиной того, что двое мужчин направили друг на друга свои мечи.

— Что-то на моем лице?

Мне пришло в голову, что глаза этого улыбающегося человека были полны чувств и эмоций.

Когда я слегка покачала головой, Хёк Доджин отступил на шаг, отвел взгляд от меня и посмотрел на До Хюля.

— Вставай, До Хюль. Как долго ты собрался преклоняться?

После слов Хёк Доджина До Хюль встал и отступил в сторону.

Когда он отошел, Хёк Доджин потер подбородок и подошел к столу, сев на него, и скрестил руки.

Когда Хёк Доджин отступил, Старейшина До Хюль подошел к нему небольшими шагами и заговорил.

— Но что привело вас во внешний дом? Разве у вас сегодня не важное собрание?

— Было, но я отменил.

Его глаза, смотревшие на До Хюля, обернулись на меня и снова упали на До Хюля.

— Потому что есть кое-кто, потративший полгода на путь сюда из Ляонина, чтобы встретиться со мной. Так не должен ли я показать свою искренность?

— Но…

— Как странно, Старейшина законоисполнитель.

Хёк Доджин перебил До Хюля, который сделал озадаченное выражение лица, закрыв губы.

Хёк Доджин прищурил свои белые глаза и посмотрел на него. Плечи Старейшины напряглись, словно у мыши перед орлом.

— Разве я не сказал тебе ясно. Она будет моей невестой, так что направь ее в покои госпожи, а не во внешний дом.

До Хюль вздрогнул от его голоса и опустил глаза.

— Не говори мне… Ты проигнорировал мои приказы?

— Нет, никак нет. Как я могу…

— Тогда, неужели память Старейшины ухудшилась из-за преклонного возраста? Достаточно, чтобы забыть, что я сказал?

— Это…

— Что бы это ни было, ты забыл, что я попросил тебя сделать.

Хёк Доджин постукивал пальцами со скрещенными руками. Его бровь вопросительно изогнулась вверх.

Я стояла между ними и не могла ничего поделать.

Не в моих силах было выступить и начать их отговаривать, да и встать на чью-либо сторону было сомнительным решением.

После этого Хёк Доджин тихо заговорил, наблюдая за ситуацией.

— Мы поговорим об этом позже. А пока я покажу тебе комнату, юная леди Моён Соволь, а потом мы вернемся к этой части.

— ...Я понимаю.

Хёк Доджин, смотревший на Старейшину с мрачным выражением, встал и подошел ко мне.

Он оглядел комнату и прищелкнул языком.

— Эта комната не так уж и плоха, но тесновата и обветшала для юной леди. Я отведу тебя в покои госпожи.

Насколько я могла судить, это была не плохая комната. Скорее, комната была больше и красивее, чем та, что я использовала в благородном доме, к которому принадлежала, и в ней было достаточно вещей.

Но мое  мнение здесь не имело никакого значения.

Я была заложницей и долгосрочным партнером под видом политического брака. Но Хёк Доджин был тем, кто произнес эти слова.

Я посмотрела на него, закрыла глаза и кивнула.

Хёк Доджин улыбался, когда вновь я открыла глаза, услышав слабый ветер снаружи.

Я не знала, почему он улыбался, поэтому глядела на него, но он указал подбородком в сторону двери.

— Пойдем. Я покажу тебе все вокруг.

Ты собираешься мне лично провести экскурсию? Я была удивлена его словами и неосознанно приоткрыла рот.

Хёк Доджин открыл дверь и повернулся ко мне. Он взглянул на До Хюля, будто хотел, чтобы тот побыстрее вышел, и Старейшина задвигался по его указанию.

Когда он вышел за дверь, Хёк Доджин спокойно начал двигаться. Так как он сказал, что поведет меня, я наклонила голову, глядя ему в спину, так как он шел первым.

Хёк Доджин и Моён Соволь.

Отношения между этими двумя людьми особо не рассматривались в оригинальной работе. Они ненадолго появлялись во время повествования, поэтому было очень мало информации, связанной с Хёк Доджином и Моён Соволь.

В романе Хёк Доджин был бессердечным и мало обращал внимания на Моён Соволь. Он не хотел этого брака, и женщина с белыми волосами его не интересовала.

Но и Моён Соволь не была женщиной, умоляющей людей узнать ее или полюбить.

Так что отношения у них были хуже, чем у кого-либо.

Однако Хёк Доджин казался более заботливым и вежливым, чем я ожидала. Он был столь аккуратным, что его нельзя было назвать младшим лидером Демонической секты.

— Слышал, ты не взяла с собой много вещей.

— Все, что мне нужно, это чтобы было во что переодеться, — заговорила я, услышав голос идущего передо мной мужчины.

— У тебя есть какие-нибудь другие принесенные с собой вещи? Дорогие для тебя, или предметы первой необходимости.

— Ничего такого, — я твердо покачала головой.

Голова Хёка Доджина, шедшего впереди, повернулась, и он посмотрел на меня, я конечно же тоже подняла на него свой взгляд.

— Говоришь, ничего?

— Да, ничего.

Нет такой вещи, как что-то ценное или необходимое. Это была привилегия, которую могли получить только те, у кого уже были самые важные вещи в их жизни.

У меня не было драгоценных для меня вещей, поэтому я не могла вложить во что-то смысл.

— Украшения, безделушки или подарок, который родители подарили тебе на свадьбу…

— Такого нет.

Я ответила спокойно и сухо улыбнулась.

— У меня есть только мое тело.

— ......

— Вы разочарованы?

Глава 3

Мне показалось, что Хёк Доджин покосился на меня. Затем я закрыла глаза и слегка покачала головой.

— Я просто удивился. Слышал, что все леди из пяти великих благородных кланов обладают немаленькой роскошью.

— Кто это сказал?

— Так говорили все, кого я знаю.

Я подумала, что скорость ходьбы Хёк Доджина немного замедлилась. Сама я шла все в таком же темпе, но мое расстояние от него, будучи несколько немаленьким, сузилось.

Теперь он шел рядом со мной.

— Слышал, что леди из пяти великих благородных кланов и десяти великих сект изучают боевые искусства и собирают всевозможные украшения и побрякушки. Например, одежду, сделанную из западного шелка, и аксессуары, изготовленные из слоновой кости. И потому что их переполняет богатство, они пользуются им, как хотят.

— Если подумать, я тоже кое-что слышала.

Я почувствовала, как взгляд Хёк Доджина, смотрящего вперед, направился на меня. Я подняла глаза, встретилась с ним взглядом и заговорила:

— Все мужчины Демонической секты злые и коварные, поэтому размахивают кулаками независимо от пола. Более того, когда они злятся, они не могут контролировать свой гнев. Также слышала, что они даже безрассудно избивают свою семью, жен и детей, чтобы выпустить свой гнев.

— Кто это сказал?

— Это то, что все вокруг меня говорят.

— Хо-о.

Он выглядел заинтересованным.

Хёк Доджин потер подбородок и наклонил голову, словно на мгновение задумавшись. Вскоре он ярко улыбнулся.

— Может быть, люди, рассказавшие тебе такое, не знают всех обстоятельств Демонической секты, поэтому придумали такую превратную историю.

— Может быть, люди, которых знал младший лидер секты, не были знакомы с обстоятельствами Праведной секты, поэтому придумали такую бессмысленную историю?

Когда я повторила его слова, он улыбнулся.

— Полагаю, это верно.

Во время разговора с ним я прибыла в покои госпожи. Хёк Доджин сам отвел меня в комнату после того, как его задержали по пути приветствовавшие его люди.

Это был пятиэтажный павильон. Проведя меня в комнату на втором этаже, он открыл дверь и вошел. Когда я последовала за ним внутрь, оглядываясь назад на то, что он сказал во внешнем доме, я немного поняла смысл его слов, что тот дом был маленьким и убогим.

Конечно, моя комната в покоях госпожи отличалась по размеру.

К тому же повсюду висящие картины и керамический селадон на полке, на первый взгляд, представляли исключительную ценность.

Хёк Доджин открыл окно комнаты, проветрил его и заговорил, оглядывая комнату:

— Полагаю, можешь временно остаться здесь.

Временно? Пробормотала я, склонив голову. Если это моя комната, то это моя комната. Что значит временно?

Хёк Доджин кивнул, прощупывая пальцем пыль на столе.

— Да. Я хотел бы показать тебе другую комнату, но пока она единственная, которую можно использовать в этом павильоне. Так что, даже если тебе она не нравится, прошу отнестись с пониманием.

Он вообще думал не в том направлении. Хёк Доджин говорил о том, что мне не понравится эта комната? Но я не это имела в виду.

— Я не понимаю... Что значит, что я временно займу эту комнату?

— Буквально и значит, что временно.

— Если нет свободных комнат, не могу ли я просто использовать эту постоянно?

При моих словах голова Хёк Доджина склонилась. Он расширил глаза, будто не мог понять моего вопроса, посмотрел на меня и медленно заговорил:

— Зачем тебе всегда ее использовать?

— Что?

Мне был интересен его ответ. Зачем мне пользоваться этой комнатой? Когда он посмотрел на ситуацию, о которой даже не имеет ни малейшего представления, он продолжил спокойным тоном:

— После свадебной церемонии мы будем жить в одной комнате, поэтому должны ли мы использовать постоянно эту комнату?

И того, что вырвалось с его губ, было достаточно, чтобы меня смутить.

— Что...?

Мы будем делить комнату?

Это было то, о чем я даже не думала. Нет, если мне придется это обдумать, то правильно будет сказать, что мы даже не можем позволить себе рассматривать что-то такое.

Это был брак, заключенный не из-за нашей любви друг ко другу, и в ситуации, когда я просто хотела спокойно провести свое оставшееся время, пристройка казалась далеким  иподходящим местом.

По этой причине для меня было естественным удивиться словам Хёк Доджина.

С другой стороны, потому что я так удивилась, Хёк Доджин тоже выглядел подозрительно.

На самом деле, в том, что он сказал, не было ничего ошибочного. Пара остается вместе после первой ночи в одной комнате. Хотя другие используемые комнаты могли быть разными, у них была только одна спальня. Таким образом, было неплохо поднять вопрос о том, чтобы жить в одной комнате.

Но...

— Все нормально, так как тебе не нужно заставлять себя делить со мной комнату.

Он спокойно продолжил говорить со мной, наклоняясь боком.

— Это означает, что тебе не нужно слишком много работать.

— Слишком много работать?

Даже в моей прошлой жизни взгляд на людей, страдающих альбинизмом, был запятнан предрассудками. Конечно, альбинизм был редкостью даже в те дни, но это была известная болезнь, и люди не указывали на то, что они были не такими, как все.

Однако белые морозные волосы и бледная кожа здесь казались людям просто безобразностью.

К счастью, мои глаза были черными, но если бы у меня были пурпурные или красные глаза, люди бы подняли шум, что будут прокляты, просто взглянув в них.

— Принято устраивать свадьбу и жить вместе в одной комнате, но вам не нужно заставлять себя следовать этому. Я знаю, как меня видят другие. Так что вам не нужно так стараться.

Я отвела взгляд от пола и посмотрела на Хёк Доджина. Он сидел у окна. Солнце, стекавшее по его плечам и спине, ярко светилось.

Он смотрел на меня, все еще сомкнув губы, словно пытаясь понять, о чем я думаю. Его непоколебимая поза и глаза смотрели прямо. Он сидел на месте, рассматривая меня и будто пытаясь проникнуть в мою голову.

Я не хотела избегать его взгляда. Однако люди с альбинизмом были уязвимы к солнечному свету. Когда я отступила и опустила взгляд, слегка нахмурившись, его рот открылся.

— Тебя беспокоит солнечный свет.

Вскоре окно с грохотом закрылось, и плотная ткань накрыла его. Однако в комнате не было темно. Тонкого света было достаточно, чтобы осветить ее.

— Юная леди и впрямь похожа на снежную леди.

Хёк Доджин подошел со спокойным лицом.

— Слегка приглушенные белые волосы, чистая белая кожа и...

Его рука медленно поднялась, схватила кончик моих волос, струящихся на моих плечах, и осторожно подняла его. Я ощутила, как мое тело напряглось от его действий, но Хёк Доджин не остановился.

— Даже противится солнечному свету.

Хёк Доджин посмотрел на мои волосы и поднял глаза ко мне.

Я закусила губу. Каким-то образом после того, как он закончил свои слова, атмосфера стала странно некомфортной. Хотя я знала, что мужчина передо мной скоро станет моим мужем, но это случится позже.

Я вздохнула и разогрела свое окоченевшее тело. Словно успокоившись, я сделала шаг назад и увеличила расстояние с Хёк Доджином.

Он поднял глаза, глядя на мои белые волосы, которые исчезли, будто вырывалась шелковая нить, из его рук.

Хёк Доджин нежно посмотрел на меня, отступил на шаг и медленно заговорил:

— Я был груб.

Это даже не было грубостью. Это было просто неловко. Он спокойно приподнял мои белые волосы кончиками пальцев, к которым никто, кроме моей семьи, не хотел прикасаться. Другие поднимали шум, говоря, что будут прокляты, просто прикоснувшись к ним, но Хёк Доджин, похоже, не особо беспокоился по этому поводу.

— Я думаю, есть несколько вещей, над которыми нам нужно помедитировать.

— Меди... тировать?

Хёк Доджин кивнул.

— Так же, как есть правила, которым люди следуют в Праведной секте, здесь есть свои правила, в клане Небесного Демона. Люди, которые не являются верующими, часто принижают Демоническую секту как группу идиотов, которые просто поклоняются силе, но это место с более строгими законами, чем где-либо еще. И...

Он медленно проливал свои слова, собрал рассеянный взгляд и медленно переместил его на меня. И последовал его голос:

— Я ненавижу Праведную секту так же сильно, как и эти правила.

— ...

— Вот почему я сам буду наставлять юную леди. До Хюль — это руки и ноги моего отца, который является религиозным лидером и по имени, и на самом деле, но он демон от корней. Так что, естественно, у них есть недоверие к Праведной секте. Поэтому он проигнорировал мои приказы и не хотел вовлекать юную леди во внутренний двор.

Я вспомнила лицо кисло на меня смотрящего старика.

Я не думала, что он интересовался мной, но он был более строгим, чем я предполагала.

— Тем не менее, До Хюль — дворянин. Даже помимо него есть много недовольных моим браком с юной леди. В частности, многие люди уже затачивают зубы, чтобы я женился на ком-то не из нашей секты.

— Потому что я человек из Праведной секты или потому что я отобрала у них возможность.

Я взяла то, что он сказал, и закончила мысль. Хёк Доджин закрыл свой открытый рот и улыбнулся, глядя на меня.

— И то и другое. С их точки зрения, это все равно что вытащить вкатившийся в дом камень. Так что на данный момент юной леди будет чему поучиться.

— По дороге сюда я кое-чему обучилась.

— Я знаю. Однако письменное обучение отличается от личного учения, поэтому было бы лучше учить все шаг за шагом под моим наблюдением. И...

Хёк Доджин прищурился, размывая слова.

Что случилось? Когда я наклонила голову, Хёк Доджин нахмурил лоб и медленно произнес:

— Ты можешь подумать, что это чересчур, но я считаю нам нужно изменить то, как мы друг к другу обращаемся.

— И какой от этого будет прок?

— Это для безопасности юной леди.

— Для моей безопасности?

Я не поняла смысла. Изменение того, как ко мне будут обращаться, не означало, что это повлияет на мою безопасность...

Пытаясь узнать больше о значении, я закрыла глаза, потому что почувствовала головокружитение от анемии.

Я слишком долго двигалась? Если подумать, мои колени болели, и я так долго держала свою спину. Очень хотелось сейчас же прилечь.

Однако я не могла оборвать слова Хёк Доджина. Было неоднозначно холодно проводить черту между нами, когда он был младшим лидером секты клана, и уйти, потому что я устала.

Тем временем моя голова кружилась, а тело становилось все тяжелее. С голосом Хёк Доджина, говорящего передо мной, раздался гудящий шум в ушах. Было такое ощущение, что у меня скрутило живот. В тот момент, когда я почувствовала, как что-то горячее обжигает мое горло...

— ...носовое кровотечение?

Кровь потекла из моего носа. Когда я дотронулась до кожи кончиками пальцев, на них виднелась темно-красная кровь.

— Соволь?

Я подняла голову. Хёк Доджин, который всегда был аккуратным и спокойным с тех пор, как встретил меня, запнулся.

Он смотрел на меня с озадаченным лицом и настойчиво подошел ко мне. Он поспешно протянул руку и обнял меня за талию, и тогда я поняла, что мое тело обессиленно начало падать.

Хёк Доджин поспешно схватил меня за талию и притянул. При этом умело наклонил мое лицо слегка вперед.

Он закрыл своим рукавом мой нос. Я поспешно толкнула его плечо руками, так как его одежда так заливалась моей кровью, но он не двинулся с места. Я не знала, была ли я такой слабой или это было из-за его твердых мышц, которые я чувствовала под своими руками. Однако его одежда промокала.

— Достаточно...

— Просто стой.

Я повернула голову и попыталась оторваться от его одежды, но он настойчиво следовал за мной и вытирал мою текущую кровь. Я сильно закусила губу.

Это была моя ошибка. Это было хуже, чем обычно.

Я вымоталась за почти полгода постоянного пути. Я не видела солнечного света. Прошло очень много времени с тех пор, как режим моего тела сбился во многих аспектах.

В такой ситуации я ожидала прибытия, двигалась и училась весь день, поэтому, конечно, я могла в любой момент рухнуть.

Я посмотрела на Хёк Доджина, который глядел на меня, закатывая глаза, которых я избегала. Он просто перекрывал мне кровь из носа, не говоря ни слова. Это было неловко и неприятно, но мне пришлось открыть рот. Я медленно заговорила после того, как вдохнула через него несколько раз.

— Я извиняюсь.

— Все в порядке. Ты больна? Так внезапно началось кровотечение и потеря сознания.

Я на мгновение подумала о вопросе Хёк Доджина о состоянии моего здоровья. Какой ответ он даст, если я скажу этому человеку, что у меня осталось только полгода?

Я даже не могла этого представить.

— Просто я устала.

В конце концов я сменила тему. Я не знала, сработала моя ложь или нет, но Хёк Доджин медленно поднял руку после краткого молчания от моего ответа. Тем временем кровотечение из носа прекратилось. Голове, кружащейся от анемии, стало немного лучше.

— Я в порядке. Теперь можете отпустить меня...!

В тот момент, когда я заговорила, Хёк Доджин приложил руки за мою спину и под колени.

— Что вы...!

— Не двигайся, пожалуйста. От тебя совсем неубедительно звучит, что с тобой все в порядке с лицом, словно ты сейчас же потеряешь сознание.

Хёк Доджин медленно направился к кровати, уложил меня, развернул одеяло и аккуратно укрыл меня.

Однако будто его рукава, пропитанного моей кровью, было недостаточно, я не могла так улечься в разгар важного разговора. Я попыталась встать, отодвигая одеяло, но он не позволил.

— Я не хочу причинять больше неприятностей...

— Ничего страшного, так что можешь отдохнуть. Напротив, ты, наверное, устала от утомительной долгой поездки, но это моя вина, что я заставил тебя ходить, не понимая твоего положения.

Я покачала головой. Я хотела ответить, что это не его вина.

Однако моя голова и глаза быстро стали тяжелыми. Мое тело устало, веки опустились. Я не могла противиться желанию, чувствуя себя сонной, будто я приняла снотворное.

— Простите...

Я больше не могла удерживать свое сознание.

Сейчас я хотела немного отдохнуть.

Глава 4

Хёк Доджин, сидя на стуле и глядя на Соволь, которая спала как мертвая, тихо позвал:

— Ын До.

[Вы звали меня.]

Хотя в комнате никого не было, до его слуха донесся звук.

— Была ли передана какая-то информация от Благородного клана Моён относительно болезни Моён Соволь?

[Она часто болеет с раннего детства.]

— Часто болеет...

Хёк Доджин пробормотал, протянул руку и немного провел ею по краю одеяла. Моён Соволь заснула настолько быстро, что ему было неловко назвать это даже «забыться сном в одно мгновение».

Он взглянул на ее запястье. В темноте оно выделялось чистым белым цветом.

Хёк Доджин заколебался, затем медленно протянул руку и поднял запястье Моён Соволь. Его полностью можно было обернуть половиной его ладони.

— ...не больно?

Когда он обнял ее, Хёк Доджин почувствовал, что держит перышко. Она была слишком легкой. И тонко дрожала, как будто у нее были конвульсии.

Возможно, она не знала, но даже когда Хёк Доджин обнял Моён Соволь, все ее тело дрожало.

Хёк Доджин посмотрел на ее запястье и медленно закатил глаза. Он открыл рот, глядя в лицо Моён Соволь, спящей словно мертвым сном.

— Кажется, Благородный клан Моён что-то скрывает. Пожалуйста, проведи расследование еще раз.

[Слушаюсь!]

После ответа его присутствие исчезло. Хёк Доджин снова посмотрел на запястье Моён Соволь, которое все еще было в его ладони.

— Не могу поверить, что ты уже врешь, как только я встретил тебя...

Губы Хёк Доджина медленно поджались.

— Не думаю, что ты будешь хорошей женой.

Хотя, к счастью.

Раньше я ни с того ни с сего начала так думать. Я ничего не знала о болезни, от которой страдала.

Если я получаю слишком много солнечного света, мои шансы заболеть раком кожи увеличиваются. В романе болезнь, от которой страдала Моён Соволь, подробно не описывалась, поэтому я мало что о ней знала.

Когда я действительно занималась тренировками на свежем воздухе, я быстро уставала, и у меня болела голова. Из-за этого смотреть в окно было почти всегда моей повседневностью, а работать на улице было практически невозможно.

К счастью, когда мой брат Моён До гладил меня и вручал пришедшие к нему эликсиры и лекарственные травы, он не был таким скупым.

Однако лекарства, которые Благородный клан дал мне в поездку, закончились, и сама поездка заняла много времени. Из-за этого состояние моего тела ухудшилось еще сильнее.

Как больно мне будет позже? Я хотела умереть перед тем, как боль будет невыносимой. И с удобством.

* * *

Я медленно открыла глаза. Тьма рассеялась, мой взгляд был размытым.

Как долго я спала? Окна были закрыты, ткань заслоняла небо. Из-за этого я не могла проверить время, поэтому медленно повернула голову.

Взглядом я наткнулась на пустой стул.

«Хёк Доджин...»

Я подумала, что еще с самой нашей встречи я демонстрировала только безобразность. Я не собиралась оставлять хорошее впечатление. Однако я не хотела строить негативные отношения. Я просто хотела молча пожить здесь и тихо уйти. Поэтому я не возлагала больших надежд на свои отношения с Хёк Доджином.

Я полагала Хёк Доджин думал о том же, что и я.

В романе Хёк Доджин, похоже, совершенно не интересовался смертью Моён Соволь. Когда Моён До давил на Хёк Доджина, Хёк Доджин провел черту, что она не имела к нему никакого отношения.

Следовательно, Хёк Доджин не полюбил Моён Соволь и на короткое время, даже всего на мгновение.

Это было само собой разумеющимся. Моён Соволь была молодой девушкой из пяти великих благородных кланов, вышедшей из Праведной секты, а Хёк Доджин был следующим преемником Демонической секты.

Рядом с ним должен был стоять кто-то, находящийся с ним на одной стороне. Не я, а кто-то другой.

Приводя в порядок свои мысли, уголки моего рта слегка приподнялись.

Я думала, что мое состояние, в котором мне осталось полгода, и место рядом с Хек Доджином, с которого я скоро сойду, были одним и тем же временным ограничением.

Это была такая жалкая жизнь.

— Ты проснулась.

Когда дверь открылась, раздался голос. Я слегка приподнялась и повернулась к двери. Хёк Доджин подошел ко мне с обеспокоенным выражением лица.

Как только он уселся на пустой стул, он протянул руку и схватил меня за запястье. Я удивилась его внезапному действию и вздрогнула, но Хёк Доджин перевернул мое запястье без особой реакции.

— Ты так и не просыпалась, проведя в кровати целый день.

Он проверял мой пульс. Хёк Доджин слегка прижал мое запястье большим пальцем и медленно закрыл глаза.

Я удивилась тому, что заснула на день, и хотела переспросить. Его поведение было осторожным, поэтому у меня не было выбора, кроме как нерешительно поднять этот вопрос.

Измерение моего пульса, которое, казалось, скоро закончится, заняло довольно много времени. Похоже, я не могла двинуться с места. Я ничего не могла с этим поделать, поэтому прислонилась спиной к стене и посмотрела на свое запястье в чужой руке, затем подняла глаза и взглянула на лицо Хёка Доджина.

Я почувствовала это, когда впервые его увидела, но Хёк Доджин был человеком с впечатляющей, аккуратной и властной атмосферой, а не просто с хорошей внешностью.

И его высокая переносица, красные и толстые губы, белая кожа, которую трудно увидеть здесь, в муриме, и длинные ресницы, которые были достаточно спокойными и красивыми, чтобы производить впечатление женщины.

Даже если бы он был высоким и с широкими плечами, я бы поверила, если бы он действительно был женщиной.

Я и подумать не могла, что такой человек, как он, является младшим лидером секты клана Небесного Бога Демонов. Как другие отреагируют, когда увидят Хёк Доджина?

— С тобой такое случается часто?

Я медленно подняла взгляд, и его глаза, которые словно съедали меня, повернулись ко мне. Я уставилась на него и удивленно переспросила:

— Что... часто?

Возможно, из-за того, что я впервые заговорила после пробуждения, мой голос не хотел нормально выходить. Когда я закончила говорить, проглотив слюну один раз, Хёк Доджин кивнул.

— Да. Когда ты внезапно падаешь в обморок из-за носового кровотечения или просто можешь проспать целый день.

Нет. Тогда я принимала лекарства, поэтому мое здоровье было лучше, чем сейчас. Хотя лекарства стали менее эффективными.

— Такое произошло впервые.

— Я понимаю.

Хек Доджин слегка приоткрыл глаза. Его рука убралась с моего запястья. Некоторое время он молчал, как будто мучился из-за чего-то, и медленно заговорил:

— Я думаю, что лучше отменить обучение Соволь.

— Что?

— Поскольку ты уже прошла долгий путь, важно сделать перерыв и стабилизировать твое тело.

Я буду больна, даже если вернусь в свое нормальное состояние.

Хек Доджин перевел взгляд, который был устремлен вниз, на меня. Он мягко улыбнулся.

— Сейчас я понял, что надавил на тебя со столькими вещами. Соволь тоже нуждается в отдыхе, но, кажется, я упустил это из виду.

Но этот парень... С каких это пор он называл меня по имени?

Когда я внезапно об этом подумала, мне показалось, что он звал меня по имени держа за талию, когда я падала в обморок. Но я не была уверена.

— Но разве мы должны отложить обучение? Младший лидер секты сказал, что это важно...

— Я не хочу ловить людей во время обучения. Более того, если это кто-то будет моей невестой, я хочу безоговорочно избежать таких случаев.

— Но...

Я гвоорила из беспокойства, но Хёк Доджин добавил смех к своему спокойному выражению лица.

— Моя будущая жена очень упряма.

— Что?

— Полагаю, мне нужно о многом помнить. Она упряма и умеет хорошо лгать.

— ...извините, что вы имеете в виду, когда говорите, что я хорошо лгу?

Когда это я солгала... Я плотно сжала губы, думая, что скрыла свое состояние. Он заметил, что это ложь? Когда я спросила в ответ, Хёк Доджин покачал головой.

— В любом случае, я собираюсь отменить все твое обучение, а Соволь просто нужно отдохнуть. О, и вот.

Он испустил легкий вздох и протянул мне маленькую бутылку, которую держал в руке.

Что это? Поскольку он протягивал ее мне, я взяла ее и слегка встряхнула. Я почувствовала, как внутри взболтнулась жидкость. Это была вода?

Я повернула голову, глядя на бутылку. Когда я спросила, что это, Хёк Доджин спокойно ответил:

— Хочешь попробовать?

— Что это?

— Это полезно для тела.

Полезно для тела... Это лекарство?

Я взяла бутылку и поднесла к кончику носа, но никакого странного запаха не почувствовала.

Тогда что это? Я подняла глаза и снова посмотрела на Хёка Доджина. Он осторожно поднял руку, как будто хотел, чтобы я попробовала ее, с очень безобидным видом.

Это было полезно для моего здоровья, поэтому я не умру.

Я прислонилась к открытому отверстию, высоко подняла бутылку и жидкость полилась в рот.

— ...?

Безвкусно. Я не почувствовала вкуса. Но жидкость была очень прохладной.

Кроме того, казалось, что я скорее положила что-то вроде холодного камня в рот?

Я перекатила жидкость во рту и медленно проглотила. Затем, как будто исчезнув, она растворилась в моем теле. Как сахарная вата.

Я слегка приоткрыла рот после того, как почувствовала легкое покалывание. Я моргнула и уставилась в потолок, а когда перевела взгляд на Хёка Доджина, он улыбнулся.

— Что это?

— Это минеральная вода.

— Минеральная вода?

— Да. Я часто хожу в горы, и каждый раз беру оттуда воду. Я принес ее, подумав, что она не будет лишней и для Соволь.

Минеральная вода... Вот почему мне показалось, что я кладу камень в рот. Я никогда не пробовала минеральную воду. Минеральная вода обычно такая? Чувствуя, что во рту осталась прохлада, я слегка нахмурилась.

Тем временем Хёк Доджин поднялся со своего места после того, как взял протянутую мной бутылку.

— Вы уже уходите?

Я закрыла рот, потому что было неловко задать такой вопрос по привычке, но было уже поздно. Когда я находилась в Благородном клане Моён, Моён До часто навещал меня и заботился обо мне.

Однако он был настолько увлечен своим обучением, что у него было мало времени, чтобы побыть со мной, и после недолгих разговоров со мной ему уже было пора уходить.

Из-за этого у меня была привычка задавать этот вопрос. Но я не могла поверить, что и здесь привычка дала о себе знать.

Хёк Доджин, поднявшийся со своего места, по-прежнему смотрел на меня, не отвечая.

Я мысленно вздохнула. Что мне делать? Здесь не было никого, кто мог бы слушать мои глупости. Я повернула голову, чтобы избежать его взгляда. Если бы он просто проигнорировал меня и ушел. Но, к сожалению, этого не произошло.

— Мне нужно кое о чем позаботиться, так что мне придется ненадолго уйти. Я вернусь вечером.

— ...Да.

Я как будто просила его вернуться. Как бы комфортно ни было мне с Хёк Доджином, он был младшим лидером секты клана, и у него не было времени обращать на меня внимание.

Как только я от смущения подумала, что хочу спрятаться в крысиной норе, его рука незаметно оказалась на моей голове.

— Мне будет скучно в одиночестве. Так что не расстраивайся, пока меня не будет.

Ух... В конце концов, Хёк Доджин тоже подумал, что я прошу его побыстрее вернуться. Я закрыла глаза и низко склонила голову.

— Я понимаю...

Я словно услышала звук ветра, нависающего сверху. Уверена, что он улыбнулся.

Ноги Хёк Доджина зашевелились. Я подняла голову и посмотрела в том направлении, куда он двинулся.

Хёк Доджин открыл дверь, посмотрел на меня и тихо заговорил:

— Конечно, я надеюсь, что ты хорошо отдохнешь.

Мне понравились его легкие шаги, когда он уходил, и я улыбнулась. Мой рот медленно открылся, когда он исчез. Но я не могла произнести ни слова, и только облизнула губы.

В конце концов, только после того, как он исчез, у меня не было выбора, кроме как тихо со вздохом пробормотать.

— ...Идите и возвращайтесь.

Это были слова, которые уже не могли достичь его ушей.

Глава 5

Пока я лежала в постели и отдыхала, кто-то постучал в дверь.

Тук-тук. Когда я тихо ответила, дверь открылась и появилась маленькая служанка с милым личиком. Она вошла внутрь, спокойно поклонилась и заговорила.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, мисс Моён Соволь. Меня зовут Джу Хварин.

Сколько ей лет? Если я правильно поняла, ей было от 14 до 15 лет. Она выглядела мило с ее маленьким лицом и большими круглыми глазами.

— Я Моён Соволь, — медленно произнесла я, лежа в постели и глядя на нее.

В ответ на мой ответ Джу Хварин посмотрела на меня, согнувшись в пояснице, и спокойно заговорила.

— Я сделаю все возможное, чтобы облегчить ваши неудобства в будущем.

Я, естественно, посмеялась над ее милой внешностью. Я приподнялась, прислонилась к стене и тяжело задышала. Было тяжело. Мое тело определенно было в состоянии похуже, чем раньше.

Я осторожно опустила глаза, посмотрела на свои дрожащие ладони и повернула голову.

Джу Хварин, стоявшая поодаль и глядящая на меня, появилась в моем поле зрения. Она огляделась, как будто думала о том, что делать, и когда мой взгляд коснулся ее, она поспешно зашевелилась.

Она была незнакома с моей внешностью, поэтому я улыбнулась и сказала:

— Полагаю, ты совсем недавно стала служанкой.

— Я только слышала, что вы сказали вчера, так что мне все еще неловко... Но не волнуйтесь! Я сделаю все возможное, чтобы быть вам полезной.

Ее сжатый кулак и поджатые губы выглядели весьма решительно. Я не могла удержать смешка от ее страстной и милой внешности.

Ха-ха, когда я тихо посмеялась, Джу Хварин покраснела, словно смущенная. Я указала подбородком на пустой стул.

— Присаживайся. В любом случае эта комната была чиста, поэтому убирать нечего.

— Но как я могу...

— Разве ты не знаешь, как сесть? Согни ноги в коленях и слегка отодвинь назад спину, чтобы вытянуть бедра и сесть на стул. Это легко, правда?

— ...Я знаю как сесть.

Колебавшаяся Джу Хварин все еще выглядела мило, когда я ее слегка поддразнивала. Она подошла, надувая губы. Она медленно села на стул, посмотрела мне в глаза, а потом резко отвела от меня взгляд. Я приподняла уголки губ и заговорила с легкой улыбкой.

— Сколько тебе лет?

— Мне четырнадцать.

Как и ожидалось. Она еще так юна. Но разве она была не слишком уж молодой? Я думала, что большинство служанок были взрослыми, но 14...

— Разве ты еще не молода, чтобы быть служанкой?

— Молода, но дома есть проблемы...

Все из-за проблем в ее семье?

Мне стало горько. Жалко, что такой юной девушке приходится становиться за главу семьи и зарабатывать деньги. И еще более душераздирающе ее воспринимать спокойно и так же спокойно говорить.

Я посмотрела на нее с жалостью и сомкнула губы. Когда я заколебалась, потому что было трудно вновь начать разговаривать, наступила тишина.

Тем временем Джу Хварин закатила глаза, будто находясь в сложной ситуации, и огляделась. Когда я взглянула на нее, кое-что внезапно пришло мне в голову.

Семья Джу... Если подумать, точно так же, как в Праведной секте были пять великих благородных кланов, в Демонической секте тоже определенно были влиятельные семьи. Кажется, одной из таких была семья Джу... Неужели я ошиблась? Не думаю, что ребенок из той семьи Джу стал бы моей служанкой...

Я посмотрела на Джу Хварин. Она была слишком молода, чтобы называть ее служанкой, а ее кожа была слишком тонкой и яркой.

Как будто она никогда не делала ничего подобного домашней работе, у нее была очень ухоженная внешность. Кроме того, ее одежда не походила на одежду служанки, а тонкая ткань, которая на ней была, казалась дорогой.

Я прищурилась, изучая тело Джу Хварин и, наконец, посмотрела ей в глаза.

Как только Джу Хварин, которая колебалась или смущалась, попыталась открыть рот с неловким выражением лица, мой голос прозвучал первым.

— Может ли быть, Джу Хварин, что ты молодая леди из клана Кровавой Вражды Джу?

— Что? Ах да. Верно, мисс.

— ...Верно?

— Да, я самый молодой член клана Кровавой Вражды Джу.

Мой лоб нахмурился от ее спокойного ответа. Джу Хварин подняла голову, будто спрашивая, что с этим не так, но я не могла ответить.

Я прислонилась головой к стене и закрыла глаза.

Это было единственный клан среди главенствующих семей Демонической секты, который использовал боевые искусства без меча и ножа.

Когда другие резали кожу врага острым железом, они ломали кости и разрушали плоть. Из-за этого их руки были пропитаны кровью, и это называлось Кровавой Враждой.

Конечно, это была не вся причина.

Это была семья, демонстрирующая такие жестокие и подрывные боевые искусства, и все мастера могущественных семей были людьми довольно высокого ранга, занимавшими свое место в Демонической секте. И Джу Хварин была самой младшей из клана Кровавой Вражды Джу.

Я смутилась. Я думала о девушке, которой нужно было заботиться о своей очень бедной и нуждающейся семье, поскольку стала главой, но это оказалось не так? Почему мне прислуживала самая младшая из клана Кровавой Вражды?

Когда я открыла свои глаза и взглянула на Джу Хварин, она говорила осторожно, как будто ждала.

— ...Мисс, случайно, я вам не нравлюсь?

— Дело не в этом. Просто девушке из клана Кровавой Вражды Джу неловко находиться на моей стороне.

В семье она все еще была ребенком и жила со служанкой. Не могу поверить, что со мной стоит такой ребенок...

Я подумала, что что-то здесь было не так. И, возможно, она прочитала мои мысли, но Джу Хварин сразу же заговорила:

— Вам не нужно об этом беспокоиться, мисс. Для меня честь служить кому-то, кто будет женой младшего лидера секты, и это также честь для моей семьи. Так что вам тоже не нужно обращать на это внимания.

Как я могу не обращать на это внимания, даже если она говорит, что мне не о чем волноваться? Поразмыслив некоторое время в тишине, я медленно кивнула.

Только тогда жесткое выражение лица Джу Хварин ослабло и она улыбнулась. Это потому, что она еще юна? Ее белое лицо и розовые щеки были словно спелые персики.

Не могу поверить, что этот ребенок будет крутиться вокруг меня. Неудивительно, что я чувствовала себя виноватой. Слегка вздохнув, я медленно обратилась к ней:

— Джу Хварин что-нибудь знает? О будущем расписании.

— Из того, что я слышала, все, что мисс должна делать, это оставаться здесь и отдыхать.

— А что-то еще? Например, какая-то встреча, церемония или что-то в этом роде.

Джу Хварин покачала головой.

— Младший лидер секты все отменил.

— ...Отменил?

— Да. На самом деле, с сегодняшнего дня расписание мисс было заполнено встречами с главами каждой семьи и старейшинами Демонической секты. Однако младший лидер секты сказал, что эти встречи бесполезны, и отменил их все. Так что вы можете пока расслабиться.

Я немного жестко отнеслась к тому, что она сказала. И поспешно спросила.

— Могу ли я так поступить?

Когда я спросила, Джу Хварин огляделась и ответила спокойно, немного подумав.

— Ответная реакция будет серьезной. Большинство мастеров и старейшин обладают эксцентричным характером, поэтому велика вероятность того, что они отнесутся к этому требовательно. Конечно, они ничего не скажут открыто, потому что это приказ младшего лидера секты, но я думаю, что они обязательно появятся позже.

— Ха-а...

Это бесполезное тело. Почему оно должно было упасть и ухудшить ситуацию?

Я не хотела нравиться людям, но я не хотела проводить остаток полгода в боли.

Джу Хварин снова заговорила, двигая губами.

— Но вам не о чем беспокоиться.

— ...?

Когда я повернула голову, она невинно улыбнулась.

— Есть младший лидер секты Хёк Доджин.

— Но…

— Я не знаю, что думает мисс, но люди боятся младшего лидера секты Хёк Доджина не только потому, что он сын лидера секты. Несмотря на то, что он еще молод, он достиг уровня, который невозможно встретить даже в Демонической секте, и считается, что он сможет сломать зловещую непреодолимую стену, которую клан Небесного Бога Демонов не пересекал долгое время. Так что никто не посмеет безрассудно открывать рты, даже если у них найдутся жалобы по поводу его решений.

Джу Хварин неторопливо улыбнулась.

— Это правда. В клане Небесного Бога Демонов, где сила — это закон и правило, единственный, кто может ослушаться младшего лидера секты — лишь сам лидер секты.

* * *

Хёк Доджин нахмурил лоб, потирая подбородок и глядя на человека, сидящего перед ним. Мужчина тихо улыбнулся выражению лица Хёк Доджина.

Хёк Доджин прищелкнул языком, как будто ему не нравилась его улыбка.

— Итак, ты ничего не нашел... Это все, Чжу Чонхак?

Джу Чонхак, глава клана Кровавой Вражды Джу.

У Чжу Чонхака, обладающего мягким характером, всегда была легкая улыбка на губах. Из-за этого люди прозвали его «маленькая ракушка», но Хёк Доджин всегда считал это смешным.

Что они подразумевали под маленькой ракушкой, когда мужчина мог очистить человека голыми руками, как луковицу?

Хёк Доджин утверждал, что люди несли чушь, потому что не видели истинного «я» Джу Чонхака, но, похоже, самого Джу Чонхака это не интересовало.

— Верно, младший лидер секты. Разве младший лидер секты не звал вчера Хва Ви? Непревзойденный Хва Ви также осмотрел Моён Соволь на возможное отравление или на наличие у нее других внутренних повреждений, и подтвердил, что ничего из этого нет. Разве младший лидер секты не удостоверился в этом тоже?

Прошлой ночью и сегодня утром Хёк Доджин проверял физическое состояние Моён Соволь, выпустив свою внутреннюю ци. Тело Моён Соволь было чистым. Спорить было не с чем.

Однако Моён Соволь потерял сознание и истекала кровью. В чем тогда была причина?

— Вероятно, будет сложно узнать, если благородный клан Моён не даст ответа. В противном случае… Вам нужно будет услышать это от самой юной леди Моён Соволь.

Джу Чонхак улыбнулся, пока говорил, будто это было интересно, и повозился пальцем по подлокотнику. Он сел под углом, опустил взгляд, прищурился и тихо заговорил.

— Кстати, это интересно. Что вы имеете в виду под белыми волосами? Я никогда не видел таких белых волос, хотя она и не стара. До сих пор я встречал много людей с цветными глазами, но ни у одного из них не было таких волос. Более того, у нее более белая кожа, чем у этих цветных. Ха-ха. Это интересно.

— Ты сейчас смеешься?

Хёк Доджин отреагировал на смех Джу Чонхака. Когда Хёк Доджин низко зарычал, Джу Чонхак улыбнулся, закрыл рот и склонил голову.

Словно недовольный, Хёк Доджин прищелкнул языком и откинулся назад.

— Я назначил Джу Хварин ее служанкой, Джу Чонхак.

— Она сообразительный ребенок. Я думаю, она сможет полностью ей служить. Вдобавок к этому…

— Она также умная девушка с точки зрения ядов.

При законченном предложении Хёка Доджина Джу Чонхак снова улыбнулся.

Другие не знали, но Джу Хварин была особенной. Она родилась с невосприимчивостью к ядам, и никакой яд не работал на Джу Хварин.

— Думаю, Джу Хварин будет хорошим щитом для юной леди Моён Соволь.

Хёк Доджин молча перевел взгляд. Он сказал, что для Соволь это не будет проблемой, но на самом деле внутри Демонической секты прямо сейчас было шумно.

Многие люди были в гневе по поводу того, что положение жены непревзойденного младшего лидера секты заняла простая девчонка Праведной секты. Независимо от того, насколько сильно он был вовлечен, даже младший лидер секты не мог контролировать их всех.

Это была женщина, отсыпавшаяся целый день после кровотечения из носа, сказав, что просто устала. Даже небольшого отравления нельзя было допустить до конца ее жизни.

Для Моён Соволь везде были одни враги. Она была лишь бабочкой, повисшей в паутине ядовитых пауков.

Джу Чонхак заговорил, глядя на Хёк Доджина, который собирался со своими мыслями.

— Но это немного неожиданно.

Хёк Доджин поднял голову и посмотрел на Чжу Чонхака.

— Похоже, вас это не интересовало. А теперь заинтересовало?

Моён Соволь.

Жизнь Моён Соволь уже была решена человеком, который уже провел черту, сказав, что она была не чем иным, как инструментом, который он будет использовать какое-то время.

Однако, как только Моён Соволь пришла, Хёк Доджин начал очень срочно собирать о ней информацию. Это было незнакомо Джу Чонхаку, который всегда видел Хёка Доджина тихо отсиживающимся.

Хёк Доджин уставился на Джу Чонхака, глядящего на него тонким взглядом, затем медленно заговорил:

— И что.

Уголки его рта слегка приподнялись.

— Разве мне нельзя?

Глава 6

Я думала, что проведу свободное время в одиночестве, но мне не было скучно благодаря Джу Хварин.

Я волновалась, что она сурово заявит, что она леди из влиятельной семьи, клана Кровавая Вражда Джу, но Джу Хварин была более чем вежлива, в отличии от моих предубеждений.

Скорее, она относилась ко мне с уважением, пусть и была моложе меня. В то же время она рассказывала мне информацию, касающуюся Демонической секты.

— И... Ах! Вы когда-нибудь встречали дедушку До Хюля, который является представителем закона? Слышала, что клан Южной Маньчжурии, к которому принадлежал дедуля, изначально не был правящей группой округа. Триста лет назад люди из клана Южной Маньчжурии сформировал группу, доверив себя клану Небесного Бога Демона. В результате в первые дни было много заявлений о том, что люди, не принадлежащие к Демонической секте, заняли свои должности, но теперь они являются семьей тех, кто возглавляет Демоническую секту. В частности, старейшина До Сокхви, старейшина клана Южной Маньчжурии, чрезмерно к этому чувствителен.

Джу Хварин долго хмурила брови и рычала с этими словами. Когда я улыбнулась, потому что она была милой, Джу Хварин тоже улыбнулась и продолжила:

— Даже если он будет хоть немного недоволен, он сразу гневается, поэтому будьте с ним в будущем осторожны, когда увидите его. Меня тоже много ругали.

— Он такой страшный?

— Конечно. К тому же еще и очень высокий. Говорят, почти семь футов ростом? Даже если я полностью сгибаю шею, мне трудно увидеть его глаза.

Если он был около семи футов, насколько он был большим? Примерно два метра? Он гигантский. (7 ~ 213см)

— Большинство людей теряют свои мысли, когда встречаются со старейшиной До Сокхви, но... в Демонической секте всего три человека, перед кем он кланяется.

Тогда, это должны быть Хёк Доджин и лидер секты, но кем был еще один?

Когда я наклонила голову, Джу Хварин улыбнулась и сказала.

— Заместитель лидера секты, старейшина Ман То.

— Ман То?

Впервые слышу его имя. Если он являлся заместителем лидера секты, значит, он довольно высокопоставленный человек... Но не помню, чтобы читала про него в романе.

— Обычно он не живет в секте, а снаружи, и он приходит сюда, только когда лидер секты вызывает его. Так что очень мало людей с ним встречались. Из-за этого ходит много слухов о заместителе лидера секты, но один факт признают все.

Он сильный.

Глаза Джу Хварин ярко засияли.

— Несмотря на то, что люди не видели этого собственными глазами, все судачат, что он не оступит, даже если будет сражаться с младшим лидером секты. Разве он не великолепен?

Она засияла и воскликнула, какой он великий, хваля заместителя лидера секты Ман То.

Однако я считала, что Хёк Доджин, младший лидер секты, был более удивительным, чем заместитель лидера секты.

На первый взгляд, Хёк Доджин, казалось, только что принял условия и свое положение.

Разве именно поэтому не более удивительно, что Хёк Доджин находился на одном уровне с заместителем лидера секты?

Люди в Демонической секте склонны думать, что он сильнее, потому что Хёк Доджин — крови главного мастера. Они думают, что Хёк Доджин силен только потому, что он потомок лидера их секты, потому и ценят Ман То больше.

Даже Моён До, будучи на три года его старше, был не так силен, как Хёк Доджин.

— Я думаю, что мисс скоро сможет увидеть его на свадьбе. С ним трудно встретиться, но он всегда принимает участие в крупных мероприятиях. Более того, поскольку это будет свадьбой младшего лидера секты, я уверена, что он будет присутствовать.

Если задуматься, когда состоится свадьба? Хотелось поскорее завершить такое сложное мероприятие, спрятаться где-нибудь и тихо сидеть.

Я хотела спокойно дожить свое время и так же спокойно уйти в землю.

Внезапно я посмотрела на свое запястье. День за днем оно становилось все тоньше. Прошлый год ничем не отличался от позапрошлого, но между прошлым и этим годом разница была значительной.

Мне прекратили давать лекарства, и мое тело ослабло из-за долгого и утомительного пути. Как и в прошлом месяце, я похудела еще больше.

Я не хотела мучиться, иссыхая от боли.

Если я знала, что все равно умру, я хотела бы умереть немного более комфортно. Комфортно и без боли.

Я протянула сжатую руку, взглянув на свою ладонь. Это была маленькая рука, которой я раньше даже не держала меча.

Могу ли я рисовать этой рукой? Это тонкое запястье, но я не думала, что у меня хватит сил рисовать руками.

— Мисс?

Когда я обратила внимание на голос, проникающий в мои уши, Джу Хварин встала, словно оказавшись в трудной ситуации.

Она посмотрела на дверь, и я повернула голову вдоль взгляда Джу Хварин.

Я не получила от нее ответа, но дверь была открыта, и там стоял Хёк Доджин.

Он стоял и смотрел на меня со спокойным лицом. Он медленно подошел, затем осторожно взял мое запястье, на которое я смотрела, и тихо заговорил.

— Соволь думает, что оно слишком тонкое?

— Что?

— Ты даже не заметила, что я пришел, и смотрела на свое запястье.

Хёк Доджин улыбнулся, приоткрыв губы.

— С этого момента мне придется много кормить тебя. Если ты здесь похудеешь, думаю, меня будут критиковать как ужасного мужчину, который морит голодом свою жену.

К концу его глупых слов в комнату вошел еще один человек.

Это был впечатляющий старик с длинной бородой и такими мелкими морщинами, что трудно было угадать его возраст.

Он закрыл дверь и подошел, встав рядом с Хёк Доджином, похлопал его по запястью и нахмурил брови.

Можно ли так поступать с младшим лидером секты?

Когда я глядела на него удивленными глазами, старик закатил глаза, взглянул на меня и улыбнулся.

— Что? Думаете, что старик, которому скоро на покой, не думает о потере своей жизни и осмеливается быть грубым с младшим лидером секты?

— Что?..

— Не волнуйтесь. Я не веду себя так, потому что я старик, не ценящий своей жизни. Итак... Как долго вы собираетесь держать ее? Ее запястье не сломается, если вы его на время отпустите, так что отойдите уже!

Старик, махавший рукой Хёку Доджину, во время разговора повысил голос.

Затем, пока я нервничала, действие старика, толкнувшего Хёк Доджина в сторону, сбило меня с толку, и я посмотрела на Джу Хварин.

«Это нормально?» — спросила я глазами, но Джу Хварин просто улыбнулась, словно происходящее было ей знакомо.

Тем временем Хёк Доджин убрал руку с моего запястья и отступил в сторону. Я почувствовала себя смущенно и неловко. На этот раз старик взял меня за запястье, которое я опускала.

Его с легкостью перемещали и крутили со стороны в сторону.

— Не двигайтесь. Если будете продолжать двигаться, мне будет трудно уловить пульс.

В конце своих слов старик замолчал и осторожно закрыл глаза.

Пока я была смущена происходящим, послышался тихий голос Хёк Доджина:

— Он врач, ухаживавший за Соволь, когда она вчера упал в обморок. Пусть он и похож на шарлатана с грубым ртом, но не стоит слишком волноваться.

Если он врач, тебе следовало сказать мне, что он врач. Потому что я не могла не смутиться, когда он внезапно схватил меня за запястье и стал искать мой пульс.

В отличие от его внешности, по которой он казался столетним, его осанка была прямой, а хватка — мощной.

Старик держал руку напротив меня, нащупал мой пульс и его морщины на лбу стали глубже. Затем он негромко застонал и вздохнул.

Его рука медленно отпустила мое запястье, и в то же время рот старика открылся.

— Вы часто болели в детстве? Хотя вы все еще живы, у вас было кровотечение и упадок сил. Да?

— Нет. Когда я перенапрягаюсь, у меня появляется анемия. Кроме этого…

Это было нормально. Потому что я всегда была больна. Более болезненными были дни, когда я делала что-то особенное. Как, например, прогулка.

Когда я произнесла эти слова, спустив с губ, старик застонал и посмотрел сквозь белые брови.

— А что насчет ваших волос? Они у вас такие с самого рождения? Или они медленно менялись, пока вы болели?

— Я слышала, что они такие с самого рождения.

— Вы с этим родились...

— Ты что-то понял, Хва Ви?

Старика звали Хва Ви?

Услышав голос Хёк Доджина, Хва Ви поднял голову и тихо произнес, глядя на него:

— Младший лидер секты тоже смотрели на пульс этой мисс?

Хёк Доджин слегка кивнул.

— Тогда вы поймете. Проблем нет.

Хва Ви отвернулся от Хёк Доджина и сказал, глядя на меня.

— Случайно, вы не разборчивы в еде?

— Немного…

— Это потому, что вы намеренно немного едите, или потому, что вы чувствуете себя изнуренной?

— Ближе ко второму.

— Какая ваша любимая еда?

— Нет, у меня нет подобной.

Когда я покачала головой, Хва Ви посмотрел на меня и приподнял брови. Он снова взял меня за запястье, проверил пульс и осторожно открыл рот.

— Это необычно, довольно необычно, — пробормотал Хва Ви и наклонил голову. Словно не понимая, он нахмурил брови и вздохнул. Затем снова посмотрел на Хёк Доджина. — Вы тоже это почувствовали? Что-то необычное.

— Что ты имеешь в виду?

— Кровеносные сосуды.

Когда он поднял глаза от моего запястья и посмотрел на Хёк Доджина, последний взглянул на него и кивнул.

Мои кровеносные сосуды какие-то необычные?

Когда я снова посмотрела на Хва Ви, он еще раз поднял мое запястье.

— Ваши кровеносные сосуды настолько тонкие и слабые, что в них нет силы, как будто они могут сломаться в любой момент. Обычно в этом случае боевым искусствам не научишься. Чтобы накапливать внутреннюю энергию в даньтяне, вы должны накапливать ци и заставить ее работать в своем теле. Для этого необходимы крепкие кровеносные сосуды.

Если подумать, когда я была младше, я серьезно заболела, когда тренировала свою технику дыхания для изучения боевых искусств.

Разве это было не просто потому, что я больна?

— А кровеносные сосуды тех, кто не изучает боевые искусства, накапливают мутную энергию (такги), и кровеносные сосуды ею забиваются. Но я не знаю почему, но ваши кровеносные вены чистые. Даже самые трудные для прочистки, сосуд зачатия и управляющий сосуд не забиты. (п/п: небольшие уточнения терминов в конце главы)

Сосуд зачатия? Управляющий сосуд? Хва Ви, который бормотал непонятные слова, настойчиво продолжал говорить.

— Вы принимали много таблеток или пилюль с юных лет?

Ну, да. Моён До часто давал мне все виды эликсиров, которые получал.

Но я подумала, что не стоило этого говорить, поэтому сказала это косвенно.

— Я много болела, поэтому принимала много лекарственных трав.

— Вы, наверное, использовали драгоценные лечебные травы… Да, даже в этом случае, это просто потрясающе. Вам так не кажется, младший лидер секты?

Когда я снова перевела взгляд на Хёк Доджина, который повернулся ко мне, он посмотрел на меня и повернулся к Хва Ви.

— И что ты думаешь?

— Если я рискую всей своей жизнью, это не имеет смысла. В принципе, если кровеносные сосуды тонкие, нет ничего странного, если они лопаются и умирают. Разве младший лидер секты не знает, как трудно прочищать засоренные кровеносные сосуды? Это не та боль, которую может вынести человек. Это настолько ужасная боль, что лучше просто сломать кости и заставить свою плоть отвалиться от тела. Но эти тонкие кровеносные сосуды откинули эту боль?

Он покачал головой, как будто это было немыслимо.

— Я бы скорее поверил, что новорожденный ребенок танцует с ножом.

. . . . . .

П/п: Если есть «ки/ги» (внутренняя энергия, которую часто можно сравнить с ци), то такги — что-то вроде плохой ки.

Сосуд Зачатия (жэнь-май), это одна из самых важных «рек» в организме, несущая все потоки Инь и образуют круговую петлю с Управляющим сосудом (ду-май). Вдоль этой петли есть точки пересечения, которые являются притоками или меньшими реками меридианного потока. Управляющий сосуд является главным среди восьми дополнительных меридианов, является местом слияния всех Ян-каналов и включает в себя 27 акупунктурных точек.

Управляющий сосуд и сосуд Зачатия (плюс еще один сосуд) играют главную роль в защите живота, груди и спины.

Глава 7

Я не могла понять всего, что только что произнес Хва Ви. Что там было насчет сосуда зачатия и управляющего сосуда? Вероятно, это было связано с боевыми искусствами.

Тем не менее, я смогла до некоторой степени понять танец с мечом, о чем он сказал в самом конце.

Скорее всего, это означало небылицу.

Хва Ви снова и снова поглаживал бороду. Из его рта вырвался вздох. Если бы он был монахом, он бы хлопнул по деревянному столу и быстро поправил бороду, чтобы вызвать Амитабху*. (п/п: Амитабха, также известный как Амида или Амитайус, согласно священным писаниям буддизма Махаяны, является небесным буддой.)

Он медленно заговорил после долгого упорядочивания своих мыслей.

— Вы когда-нибудь изучали боевые искусства?

— Я лишь немного тренировалась, будучи младше, но…

— Судя по вашей реакции, это был нехороший опыт. Ну, невозможно изучать боевые искусства с таким телом и кровеносными сосудами. Но... Какая трата, такая трата. Вам так не кажется, младший лидер секты?

Его слова согласия были адресованы Хёк Доджину. Он посмотрел на меня, сел на кровать и спокойно взял меня за запястье.

Тем временем Хва Ви, вздыхавший сзади, прищелкнул языком и покачал головой.

— Если бы вы были немного здорове вы бы точно стали великим мастером, как жаль.

— ... Сейчас не это имеет значение, Хва Ви. Важнее того, каким талантом обладает Соволь и сможет ли она спасти его или нет, причина, почему она вчера потеряла сознание.

— Тц ...

Хёк Доджин, который смотрел на мое запястье, поднял глаза и тихо сказал, глядя мне в глаза.

— Ты не голодна?

— Голодна?

Я не чувствовала себя голодной. Слова Хёк Доджина последовали после того, как я наклонила голову.

— Ты не ела вчера днем после обморока. Так что, даже если ты не проголодалась, я думаю, лучше будет немного поесть.

Когда он махнул рукой, Джу Хварин поклонилась и вышла из комнаты. Хёк Доджин отпустил мое запястье, повернулся спиной и сказал, глядя на Хва Ви:

— Есть какое-нибудь лекарство, которое можно дать Соволь?

— Дать ей травы, восстанавливающие энергию, может быть эффективно. Если эта мисс действительно устала и слаба, этого будет достаточно.

— Прошу тебя помочь в этом...

— Вы просите меня по-мужески... Полагаю, мне придется сделать свой гроб в этом году*. Есть еще много вещей, которых я не видел, поэтому уверен, что в следующем году произойдет много чего интересного. (п/п: он имеет в виду, что раз он видит много вещей, которых не видел раньше, это может быть признаком того, что он скоро умрет.)

Хва Ви мотнул головой, будто был груб, повернулся и вышел из комнаты. Когда двое людей вышли из переполненной комнаты, шум утих.

Было ли так важно, что я вчера упала в обморок?

На самом деле, я думала, что Хёк Доджин не будет особо беспокоиться о таком. С самого начала он заявил, что будет заботиться только о наименьших из своих обязанностей и больше не будет заботиться обо мне. (п/п: Соволь, скорее всего, имеет в виду то, что случилось в оригинальном романе.)

Однако Хёк Доджин, похоже, глубоко обдумывал ситуацию, в которой я потеряла сознание. Это было неплохо. Лучше, чтобы люди обращали на меня внимание, чем чтобы они были резкими по отношению ко мне и донимали.

Но мне было совестно. Со вчерашнего дня я много лгала, хотя прошел всего день.

Я была благодарна и опечалена его добротой, когда он позвал Хва Ви, чтобы он измерил мой пульс и принес мне лекарство. Несмотря на его усилия, негативные слова задержались у меня во рту.

«Это тщетные усилия».

Сколько бы я ни принимала лекарств, чтобы успокоить себя, я не смогу пережить эту зиму.

Фактически, причина того, что Благородный клан перестал давать мне лекарства и эликсиры, заключалась в том, что мое состояние ухудшилось.

В меня вливали деньги и кормили лекарственными травами и эликсирами. Даже Моён До сдался.

Однако, когда мне даже увеличили дозу лекарств, мое состояние не улучшилось, а, скорее, продолжало ухудшаться. Из-за этого Благородный клан, вероятно, решил, что бессмысленно тратить на меня какие-либо лекарства.

Поэтому как бы сильно Хёк Доджин ни старался, мне было дано лишь полгода. И все.

Я смотрела на Хёк Доджина, молчавшего со сжатыми губами, словно он что-то обдумывал. В романе он был очень холодным человеком.

Он вел себя так, словно не понимал Моён До, обозлённого смертью своей младшей сестры.

[Разве это не ты бросил свою младшую сестру? Почему ты возлагаешь вину на меня после того, как выдающаяся Праведная секта использовала своих детей и семью как средство отказа от нее? Разве не это истинный образ Праведной секты, разглагольствующей своими устами о справедливости?]

У него всегда было такое отношение. Он не имел никакого отношения к смерти Моён Соволь.

Моён До тоже знал это. Его младшая сестра болела с детства, и в ее смерти не была виновата Демоническая секта.

Но его гневу некуда было излиться, и ему ничего не оставалось, как направить его в такое место.

Однако, в отличие от оригинала, Хёк Доджин с первой встречи проявил спокойствие и заботу. Я не могла представить, что Хёк Доджин холодно проведет черту и подтолкнет Моён До.

Сколько бы вы ни держались и не тянулись, время протекало, как бегущая вода. Так и время, отведенное мне, тоже закончится.

Думаю, по прошествии ровно пол года? Учитывая это, все казалось бесполезным.

— Соволь.

Хёк Доджин смотрел на меня, когда я оторвалась от мысли на голос, зовущий меня по имени.

— Вчера, когда Соволь потеряла сознание с кровотечением из носа, и я спросил, в порядке ли она, Соволь ответила, что ничего страшного, что она всего лишь устала.

— ...Верно.

— И когда Хва Ви проверил твой пульс и здоровье, он сказал, что с Соволь все в порядке. Скорее, он пришел к выводу, что ты даже здоровее других людей, потому что у тебя чистые кровеносные сосуды. Понимаешь?

Вместо ответа я кивнула головой. Хёк Доджин смотрел на меня прямо, не колеблясь.

— Итак, могу ли я верить, что вчерашний случай возник лишь из-за усталости, и что ты проспала весь день только чтобы снять эту усталость?

— Вы можете мне поверить. Я не лгу.

Я ответила спокойно, не избегая его прямого взгляда. Но он просто смотрел на меня с плотно закрытым ртом, будто прося другого ответа.

Этот человек знал, что это ложь? Он знал, что я ему лгала?

Я чувствовала себя виноватой, когда он слушал меня, не меняя выражения лица.

Почему я лгала?

Разве не лучше было бы просто попросить его обращать на меня внимание, потому что у меня осталось всего полгода?

В любом случае это был не тот брак, который мне нравился. Мне нужны были только оправдания пребывания в Демонической секте. Поэтому я подумала, не лучше ли им знать, что у меня какой-то ограниченный срок?

Но когда он сказал мне, что я могу ему доверять, глядя на меня такими серьезными глазами, у меня не было выбора, кроме как снова солгать.

При этом мне пришлось улыбнуться. Фальшивая улыбка, которой он мог бы довериться.

Хёк Доджин посмотрел на меня и глубоко выдохнул. Он встал со своего места и потянулся ко мне.

Глядя на мою руку, он поднял ее и положил ее себе на ладонь. Слегка приложив сил, он вытащил меня из постели.

— Надеюсь, ты не упадешь в обморок, как вчера, пока мы сходим покушать.

Когда Хёк Доджин пошутил над напряженной атмосферой, чувство серьезности исчезло, и я смогла слегка усмехнуться.

Хёк Доджин взял небольшую накидку, висящую на стене, накрыл ею мои плечи и потянул меня. Я глянула на его руку, затем снова посмотрела на Хёк Доджина, и он немного улыбнулся.

— Я думаю, тебе лучше на меня опереться.

— Все в порядке. Я могу ходить.

— Я знаю. Ты можешь ходить, — он со спокойным лицом постучал пальцем по своему плечу, — вот почему я тебя не несу.

— ...

— Если бы я думал, что ты не можешь ходить, я бы сразу понес тебя.

Внезапно я вспомнила, что он говорил обо мне вчера, поэтому слегка опустила голову в смущении.

Был ли момент за всю мою жизнь, когда я так обнимала другого мужчину, кроме Моён До? Кроме того, у меня пошла кровь из носа...

Кровь?

Я поспешно посмотрела на рукав Хёк Доджина. И побродила глазами, присмотревшись к своему лицу в зеркале на стене.

Очевидно, я потеряла сознание сразу после носового кровотечения. Так что на моем лице должны были остаться следы крови.

Если подумать, одежда на мне тоже была другой. Совсем не той, которую я купила. В Ляонине, недалеко от Цзилиня, большая часть моей одежды была толстой, сделанная из меха и кожи.

Но одежда на мне была из тонкого шелка. Наверное, это был наряд этого региона.

Когда я уставилась в зеркало, я услышала позади себя тихий голос.

— Я этого не делал.

— ?..

Когда я повернула голову, на лице Хёк Доджина появилось безобидное выражение. Он посмотрел на меня и снова заговорил:

— Я приказал служанке. Это не я.

И, словно подчеркивая, он опять настоял на том, что ничего не делал.

Чего он не делал?

Я склонила голову, все еще размышляя.

— Что?

— Она…

Он взглянул на меня и потер ладонью губы. Затем вздохнул, словно сдавшись.

— Я не переодевал тебя. Твоя одежда промокла от крови, поэтому я приказал служанке переодеть тебя. Более того, твоя кровь просочилась сквозь одежду и на тело.

О, так вот о чем он говорил.

Я даже не думала о том, кто меня переодевал, но усмехнулась над реакцией Хёк Доджина на добровольное заявление о своей невиновности.

Сказать это было не так уж и сложно.

— Я лишь попросил слугу, но сам я даже не прикасался к тебе.

— Я понимаю. Я вам верю.

— И я не видел, как тебя переодевали.

— Я верю вам.

Невозможно, чтобы человек, ставший младшим лидером Демонической секты, подсматривал, как переодевалась его жена. Когда я думала о его отношении, которое я видела вчера, это не имело смысла.

Как только я собралась отойти с легкой улыбкой, его рот снова открылся.

— Я никогда за тобой не подглядывал.

Он снова повернулся ко мне, чтобы заявить о своей невиновности. Я прищурилась, глядя в глаза Хёк Доджина, который придавал своим глазам силы, будто желая, чтобы я ему поверила. Я слегка приподняла брови, словно спрашивая, почему.

— ...Вы слышали о таком?

— О чем?

— Чрезмерное отрицание похоже на утверждение.

Сказанное мной заставило его глаза расшириться и в то же время он по-глупому приоткрыл рот.

— Если вы будете продолжать так отрицать, у меня возникнет недоверие-

— Это недоразумение. Я просто!..

Он открыл рот и поспешно закрыл его, пытаясь еще раз заявить о своей невиновности.

— ...Просто?

Какие слова он хотел добавить дальше? Я не знала подробностей, но, возможно, он сейчас это произнесет.

— Я просто пытался немного подсмотреть, и у меня ничего не вышло... что-то вроде того?

Его лицо покраснело от смущения. Но я была взволнована.

Было приятно видеть, как он так чутко реагировал.

Я просто шутила. Как он мог так отреагировать… Было ли это правдой?

Пока я глядела на него, он убрал руку с моего плеча. Посмотрев ему в глаза, когда он пришел в себя, я тихо произнесла:

— ...Давайте не будем держаться за руки.

Я не могла поверить, что младший лидер секты был таким извращенцем. Каким-то образом я вспомнила, что что-то было странным, когда он заявил, что мы собираемся жить в одной комнате.

Не могу поверить, что все это было запланировано. Он был страшным человеком.

Глава 8

Хёк Доджин изо всех сил пытался доказать свою невиновность, объясняя свою историю.

Это была простая история, что он не хотел за ней подсматривать — он лишь пытался помочь, но случайно увидел мое плечо.

На самом деле все было в порядке, видел ли он мои плечи или ниже. ДА и это даже не было близко к подглядыванию. Кроме того, человек, который его увидел, был моим будущим мужем, а не каким-либо другим мужчиной.

Даже если наш брак был чисто политическим ходом.

Однако его беспокойная реакция была забавной, поэтому я проявила умеренную бдительность.

Чем больше я продолжала, тем больше вздрагивал и вздыхал Хёк Доджин. Тем не менее, все было весело только тогда, когда это было уместно и в меру.

— Пожалуйста, будьте осторожны в следующий раз.

Не имело значения, сколько раз я смотрела на свои плечи, но Хёк Доджин дважды кивнул, будто был уверен, что сдержит свои слова в соответствии с моей просьбой.

— Я буду осторожен.

В чем ты попытаешься осторожничать? Ты даже не подумал о времени, когда мы будем жить в одной комнате?

Он тихонько улыбнулся и сел за стол.

Когда Хёк Доджин сел на стул и закончил подготовку, еда появилась на круглой тарелке, будто ожидая нас.

Служанки одну за другой поставили на стол шесть видов блюд. Это было не так уж и много, как раз нужное количество еды.

Но даже этого было для меня очень много.

Сколько я смогу съесть?

— Надеюсь, тебе придется по вкусу.

— Спасибо за еду, — я улыбнулась и взяла ложку.

Что бы мне съесть? Я поводила по столу взглядом. Хёк Доджин тянул лапшу палочками для еды и накладывал ее на свою тарелку.

Что было бы лучше? Обычно, находясь в своей комнате, мне приносили еду служанки. Так что я никогда раньше не выбирала что съесть сама...

Более того, поскольку расстояние между местами было таким огромным, была разница между едой, которую я ела в Ляонине, и едой в Гуанси.

В результате было невозможно понять, что это было за блюдо, просто глядя на него.

«Тут уж ничего поделать».

К счастью, самая знакомая мне еда, гёдза, была на соле и я подобрала их ложкой.

Однако в Ляонине их варили в пароварке и немного сушили, но гёдза здесь были в бульоне, словно в супе.

Я посмотрела на прозрачный суп и влажные гёдза на ложке и медленно поднесла их ко рту.

Мне было интересно, каков он будет на вкус, потому что это была очень незнакомая форма, но все-таки вкус оказался довольно знаком. На первый взгляд еда походила на суп, который я часто ела в прошлой жизни. Было такое ощущение, что здесь приготовили суп из говяжьих ножек*. (п/п: корейцы считают, что из говяжьей ножки, если ее отварить, делается бульон, который, как традиционно считается, бодрит тело).

В то время мама часто готовила его для меня, потому что я часто болела. По сравнению с другими продуктами он легко переваривался и был очень вкусный, поэтому я ела его часто.

Почему-то мне показалось, что я соскучилась по нему.

Взяв ложку, я поднесла еще один гёдза и сунула его в рот, и уголки моих губ медленно приподнялись, ощутив знакомый вкус.

Вкусно…

— Тебе нравятся гёдза?

Пережевывая еду, я повернула голову на голос.

Очевидно, Хёк Доджин, который до сих пор был занят едой, смотрел на меня. Вдобавок очень довольным выглядел и очень высокий мужчина со служанкой, несшей за ним еду.

Нет, зачем вы вообще смотрите на меня, когда я ем...

— Тебе, видимо, они правда нравятся. Никогда не думал, что ты так улыбнешься гёдза.

— У... улыбнусь?

Мягкая улыбка озарила лицо Хёк Доджина. Когда он махнул пальцем, к нему подошел крепкий мужчина и склонил голову.

— Я Гым Пэкчхон, шеф-повар в покоях госпожи. Я очень рад, что вам понравилась моя еда, мисс Моён Соволь.

Мужчина с меланхоличной улыбкой и холодным голосом представился.

— Я буду продолжать делать все возможное, чтобы готовить блюда, которые вам понравятся.

Я только что съела два гёдза… Я слегка отвела глаза. Но я не говорила ничего плохого, поэтому я заговорила с улыбкой:

— Гёдза очень вкусные.

— Правда? Тогда я принесу вам еще…

— О, все в порядке. Теперь я наелась.

— Что?

Гым Пэкчхон расширил глаза в удивлении.

Увидев его пораженного, я широко открыла глаза.

Кым Пэкчхон поглядел на меня и повернулся. На конце его взгляда был Хёк Доджин.

Он смотрел на меня с жестким выражением, возможно, шокированный тем, что я сказала.

Как только я попыталась осторожно заговорить, думая, что совершила ошибку, Хёк Доджин заговорил первым.

— Ты обычно ешь так мало?

— Это не так уж и мало… Но если я съем много, я не смогу нормально переварить пищу и получу несварение. Поэтому я обычно ем только до того момента, как уйдет голод.

— Но два гёдза слишком мало.

— Это правда, но у меня привычка есть ровно столько...

Я блуждала глазами, гадая, не слишком ли мало я взяла еды. Служанки, стоявшие вне поля моего зрения, тоже зашептались, словно были шокированы.

Тем временем Гым Пэкчхон посмотрел на меня и тихонько согнул колени, глядя мне прямо в глаза.

— Какая часть у вас обычно болит?

— Что?

— Какая часть?

Пока я удивлялась его страшными словами, его руки двигались естественно.

Когда он дотронулся пальцем до моей ключицы, его глаза сузились.

— Центральная точка… — тихо пробормотал он и продолжил, после того как задумался на мгновение: — Когда вам трудно переваривать пищу, появляется ли у вас дискомфорт в спине?

Глядя на Кым Пэкчхона, я повернула глаза и посмотрела на Хёк Доджина. Почему он внезапно консультирует меня по поводу здоровья  во время еды?

Я спросила глазами, все ли в порядке, но Хёк Доджин все еще смотрел на меня с твердым лицом.

Это имело значение?

Я снова повернулась к Кым Пэкчхону и ответила:

— Да.

— У вас появляется дискомфорт на этой стороне, верно?

— Верно.

— Тогда все сходится с точкой шу-фу.

Он встал, бормоча название какой-то точки акупрессуры.

— Вам обычно очень холодно?

— Да. Мне всегда очень холодно.

— ...Я понял. Для следующего приема пищи мы будем готовить из легкоусваиваемых продуктов. Думаю, тогда можно будет съесть еще немного. Тогда, сейчас на этом можете прекратить есть, а чуть позже мы приготовим что-нибудь и принесем вам.

Я собиралась сказать, что все в порядке, но кивнула, подумав, что мне не стоило здесь отказываться.

Кым Бэкчхон поспешно ушел, сказав, что ему есть что приготовить, и Хёк Доджин, сидевший с застывшим лицом, медленно заговорил.

— Когда я услышал, что ты мало ешь, я подумал, что ты ешь, как и другие едоки…

Приоткрыв губы, он хмыкнул.

— У Соволь есть умение смущать меня. Невозможно, чтобы всего лишь двумя гёдза… — тихо пробормотал Хёк Доджин и кивнул, будто что-то понял. — Помнишь, что я сказал раньше? Что с этого момента я должен тебя кормить больше. Наполовину это была шутка, но я не ожидал, что это по-настоящему станет моей целью.

Он улыбнулся и опустил палочки для еды.

— Кажется, это будет самая трудная цель, которую я когда-либо ставил.

С многозначительным выражением лица Хёк Доджин медленно улыбнулся.

* * *

Хёк Доджин, вернувшийся в свою комнату после того, как провел Соволь к ее покоям, сразу же позвал:

— Ын До.

[Вы звали меня.]

Как и раньше, весь звук разносился из темноты. Хёк Доджин сел в кресло и прижал веки пальцами.

— Что ты узнал?

Прошел день с момента выдачи приказа.

Однако Хёк Доджин торопил Ын До.

Он мог быть взволнован своим поведением, но голос в темноте ответил спокойно.

[Точная информация еще не появилась. Однако, согласно расследованиям, Благородный клан Моён не распространял никакой информации, касающейся Моён Соволь. Причина-]

— Вероятно, все из-за ее белых волос.

По словам Хёк Доджина, Ын До заменил свой ответ тишиной.

Хёк Доджин убрал палец, потирая веки, и уставился в потолок.

— ...Она съела всего два гёдза.

Казалось, что даже ребенок, еще ползающий на четвереньках, ел больше. Среди людей, которых он встречал, Моён Соволь была наименьшим едоком.

Если честно, он не собирался ничего говорить о чужомпитании. Если она поест и этим уже наестся, какое ему было до того дело? Люди не могут быть одинаковыми.

Но Моён Соволь была слишком худой. Он не чувствовал ее веса, держа ее за руку.

Это означало, что количество съедаемой Моён Соволь еды было не нормальным, но слишком маленьким.

Он думал, что она уже преподнесла множество сюрпризов, как только они встретились, но то, сколько она съела, стало еще одним шоком.

Он не ожидал, что по-настоящему удивится, узнав об аппетите других людей.

Хёк Доджин усмехнулся, приподняв уголки рта.

— Ын До.

[Прошу, что угодно.]

— Какая твоя самая большая цель?

[Продвижение в правящий район и последовательное раскрытие корней Демонической секты.]

Правильно, он так и предполагал.

Если это была самая большая цель, естественно, из этого должно было выйти что-то грандиозное. Хёк Доджин тщетно улыбнулся своей цели, которую только что поставил.

— Если бы моей целью было увеличить количество употребляемой еды человеком, который будет моей женой, как бы ты отреагировал?

[...]

Ответа не последовало. Это было настолько удивительно? Хёк Доджин не торопил давать ответ Ын До, который и без того молчал. Он просто небрежно потер подбородок.

— Что я должен делать?

Медленно его губы открылись. Палец его другой руки регулярно постукивал по столу.

Тук-тук. Лоб Хёк Доджина хмурился в соответствии со звуком.

Глаза Хёк Доджина сузились.

— Что мне делать с женой?

Жена, которая не много ела и болела. И она была плохой женой, имеющей привычку небрежно лгать.

Его губы украсились глубокой улыбкой.

— Поверьте мне.

Когда он сказал, что она может ему доверять, он вспомнил, как Моён Соволь солгала, что ей можно верить.

Она подумала, что обманула его?

Если уж она собиралась солгать, она должна была быть уверена, что сможет обмануть, и было трудно повестись на ложь из-за того, как откровенно она лгала.

— Как долго ты собираешься лгать?

Ему стало очень интересно, когда же он услышит правду о том, что Моён Соволь скрывает, лично из ее уст.

Глава 9

После того, как вчера во время еды я шокировала Хёк Доджина двумя гёдза, я подумала, что должна как можно меньше болтать.

Даже если я говорила бесполезные вещи, я думала, что не смогу пройти и половину пути. Более того, Хёк Доджин, смотревший вчера на меня с таким удивленным лицом, застрял в моей голове.

Его лицо было жестким, когда он проводил меня в мою комнату после еды. Казалось, он серьезно о чем-то раздумывал с очень озабоченным лицом.

Он был разочарован. Потому что я съела всего лишь два гёдза.

— ...

Должна ли я была съесть еще немного? Я могла бы проглотить еще одну или две.

На самом деле, однако, размер гёдза был небольшим, поэтому реакция Хёк Доджина вряд ли изменилась бы, даже если бы я взяла еще несколько. Но я не хотела заставлять себя что-то есть.

Если ты разочаровался, пусть так и будет. В конце концов, наше знакомство продлится очень недолго. Не имело значения, заботился ли ты обо мне. Поэтому я попыталась забыть о гёдза.

Однако Хёк Доджин, который появился, как только я утром открыла глаза и умылась, был таким же аккуратным, как и обычно.

Теперь тебе было все равно на вчерашний день? Как только он улыбнулся и пожелал доброго утра, я увидела как он поднял руку.

Как и вчера, в руке у него была маленькая бутылочка. Это минеральная вода или что-то подобное? Она не имела особого эффекта на меня.

Я получила бутылочку, которую он мне протянул, спокойно вылила содержимое себе в рот и вернула. Хёк Доджин взял ее в руки и сел в кресло.

В открытое окно дул прохладный ветерок. Мои очень тонкие волосы развевались и щекотали щеки. Откинув растрепанные волосы назад, я заговорила:

— Сегодня свежо. Думаю, оттого что сезон дождей уже закончился.

— Лето в нашем главном зале не очень жаркое. Поскольку он построен между горами, ветер довольно холодный. Так много людей летом простужаются, когда спят с открытой дверью.

— Действительно?

— Когда Соволь будет спать, сначала закрывай окно, а потом уже ложить. Ветер — одно дело, но ночью также появляются горные комары, не дающие спать всю ночь.

Это было беспокойство и совет, который каждый мог бы упомянуть хотя бы раз в своей повседневной жизни, но забавно, что об этом сказал сам Хёк Доджин.

Комары. Я улыбнулась и кивнула.

Хотя после моего ответа разговор на некоторое время прервался, я посмотрела, во что он был одет. Вчера он был в удобной одежде, но я твердо чувствовала, что сегодня он был одет во всеоружии.

Казалось, одежда подходила к его телу, и это была не просто свободная одежда из простой белой ткани. Из-за этого его плечи казались шире, чем обычно, а длинные волосы у шеи выделялись еще лучше.

Когда я смотрела на него и на его тело, как будто почувствовав мой взгляд, Хёк Доджин открыто улыбнулся.

— О чем думаешь? Что мне идет?

— Идет. Но мне кажется, или вы куда-то собираетесь. Ваша одежда слишком торжественна.

Хёк Доджин ответил спокойным голосом.

— Мне нужно кое-куда пойти. Думаю, вернусь вечером, так что давай поужинаем вместе, Соволь.

Ужин... Два гёдза всплыли в моей голове.

Когда я спокойно кивнула, Хёк Доджин встал со своего места. Он расстегнул помятую одежду, оглядел комнату и медленно заговорил.

— Между прочим, я чувствовал это раньше, но комната очень просторная. Я не особо придал этому значения, услышаа, что у тебя мало багажа, но это несерьезно.

— Это тоже шокирующе?

Удивили ли его мои покои рядом с двумя гёдза? Услышав мои легкомысленные слова, Хёк Доджин покачал головой.

— Вероятно, не будет большего шока, чем полученный вчера. Но это даже кажется облегчением, поскольку не думаю, что впредь будет чему удивляться столь сильно.

Это был такой большой шок?

На самом деле, я не думала, что это было особенно шокирующе. Потому что это не имело никакого отношения к тому, чтобы съесть один или два гёдза.

Однако Хёк Доджин, похоже, искренне удивился тому, что произошло вчера. Я не считала себя особенной, я лишь сохраняла свою мораль, ведь мы собирались жить в политическом браке. Я не могла его понять.

Мое состояние все равно ухудшалось одновременно с тем, как текло время. Что бы он ни делал, мою смерть не остановить.

Даже в моем прежнем мире, где была развита медицина, альбинизм был известен, как неизлечимая болезнь. А здесь и подавно невозможно было вылечить его, находясь на тысячу лет назад в развитии.

Поэтому я подумала, что будет лучше сдаться, но, глядя на его лицо, слова задержались у меня в горле и вскоре исчезли.

Ты все равно поймешь это со временем. Я не хотела это говорить, чтобы наши отношения стали малоприятными.

Я хотела, чтобы меня похоронили, после наших с ним разговоров с улыбкой. Тогда я смогу попрощаться со страшной болезнью, унесшей меня что в моей прошлой жизни, что в этой.

Но сейчас мне очень хотелось отдохнуть.

— Есть что-нибудь, чего бы ты хотела?

— Чего бы я хотела?

— Да. Меня не волнует, будь это украшения, аксессуары, мебель, трудно доставаемый селадон или известные картины. Мне нужны вещи, которыми я мог бы заполнить твою комнату, поэтому скажи мне, если тебе чего-нибудь захочется. И я принесу это тебе.

Я покачала головой, немного подумав, когда он сказал мне говорить все, что я хочу.

Я ничего не хотела. Мне осталось полгода, так что моя жадность давно испарилась. Мне не хватало самого главного, так что ничто другое больше не могло зацепить мое внимание.

— Все в порядке. У меня нет подобных желаний.

— Правда?

Я думала, он разочаруется, но Хёк Доджин оказался неожиданно спокоен. Он кивнул, еще раз огляделся и тихо заговорил.

— Тогда я заполню ее на свое усмотрение.

— Хорошо.

Когда я широко улыбнулась, Хёк Доджин улыбнулся мне в ответ и отступил на шаг.

— Тогда, я вернусь, Соволь.

— До скорого.

Я улыбнулась и ответила на его приветствие, махнула рукой и замерла.

«Я вернусь?»

Наши прощания, которыми мы спокойно обменялись, были вполне естественными. Спина Хёк Доджина, исчезнувшая за закрытой дверью, все еще была перед моими глазами.

Не ожидала, что здесь кто-то обменивался такими словами.

Казалось, я слишком легко приспособилась к незнакомому месту. Благодаря Хёк Доджину я поняла, что Демоническая секта, которую я считала холодным местом, не такая.

Благодаря его вниманию, я смогла хорошо отдохнуть без каких-либо напряженных графиков.

Хёк Доджин был очень странным. Он был самым бесхитростным человеком, будучи при этом младшим лидером Демонической секты.

Возможно, если бы мы встретились на улице, я бы подумала, что кисть в его руках будет смотреться лучше, чем меч.

— Мисс. Шеф-повар Гым Пэкчхон сказал, что принесет вашу сегодняшнюю еду. Он скоро приедет, мне приготовить для вас место?

Джу Хварин, аккуратно стоявшая неподалеку, подошла ко мне с вопросом.

Гым Пэкчхон... Он сказал, что принесет мне немного еды вчера вечером, но он так и не появился.

Что-то случилось?

Я кивнула Джу Хварин. Она пошла и своим маленьким телом, принесла стол, вымыла его и положила на него салфетку. После этого она застелила постель, на которой я лежала.

Я села в кресло и приподняла ноги, потому что хотела помочь, наблюдая, как Джу Хварин деловито двигалась. Но я не могла встать, потому что мне сказали ничего не делать и спокойно сидеть.

Тем временем Гым Пэкчхон, появившийся с тарелкой, вошел внутрь с яркой улыбкой.

— Доброе утро, мисс Моён Соволь.

— Доброе утро, Гым Пэкчхон.

Он выглядел весьма извиняющимся, когда поставил круглую миску на стол.

— Я сказал, что принесу вам немного еды вчера вечером, но я не смог, потому что слишком медленно готовился. Вы, должно быть, были голодны. Мне очень жаль.

— Все в порядке. Я не была голодна.

Гым Пэкчхон кивнул, будто его поразил мой ответ.

…Не могу в это поверить. Неужели и его шок с двумя гёдза был настолько велик?

Глядя на меня разочарованным взглядом, Гым Пэкчхон отступил на шаг и поднял крышку миски.

— Я приготовил их отдельно, потому что вчера вам понравились гёдза.

На тарелке было длинное круглое блюдо, которого я никогда раньше не видела.

Что это? Когда я наклонила голову, Гым Пэкчхон добавил объяснение.

— Это гёдза, просто приготовленные на другой лад.

— ...на другой?

— Да. Можно рассматривать как другой вид гёдза. Однако их жарят на масле, а не варят или готовят на пару с мясом и различными овощами. Так гёдза будут очень хрустящими.

Я подняла палочки для еды, глядя на гёдза.

— Первоначально мясо и огурцы часто кладут в начинку, но большинство этих продуктов холодные и не способствуют пищеварению. Поэтому легкоперевариваемые порошок сои и периллы сохраняют свою консистенцию, а мягкая грудинка и молочко вместе создают сладкий вкус, подобный мягкому солнечному свету.

Просто слушая это, я подумала, что это не та еда, которую я обычно ела. Глядя на гёдза в другом стиле, я взяла свои палочки для еды, ткнула ими один гёдза, медленно подняла и откусила на пробу.

Наряду с хрустом я почувствовала сладость и мягкий вкус одновременно через хрустящую корочку.

— Это…

— Вам понравилось?

Дожевав и проглотив оставшуюся жареную гёдза, я кивнула.

— Они правда вкусные.

На мои слова Гым Пэкчхон ярко улыбнулся с очень гордым видом.

— К счастью, каждый из гёдза богат питательными веществами и содержит много калорий, поэтому для вас будет достаточно съесть два или три. Однако они не отягощают пищеварение, так что не беспокойтесь об этом.

Я откусила еще кусочек хрустящих гёдза и кивнула. Впервые в жизни я узнала, что есть такая вкусная еда. В прошлой жизни я тоже болела, поэтому не могла есть даже мясо или что-то жареное. Но всегда видела такую еду издалека.

Вспоминая свое прошлое, где я всегда питалась кашей или другой мягкой пищей, эта была похожа на деликатес.

Медленно пережевав гёдза, я отложила палочки для еды только после того, как проглотила еще один.

Я думала, что смогу съесть больше, но сдержалась, боясь переусердствовать.

— Это было действительно вкусно. Настолько, что я впервые в жизни узнала, что существует что-то настолько вкусное.

— Я польщен.

— Нет, ты лучший. Гым Пэкчхон.

Это были не пустые слова. Это была лучшая еда, которую я когда-либо ела. Была ли причина жить мучительной жизнью? Это было достаточно восхитительно, чтобы я на мгновение забыла о всех своих мыслях.

Хорошо было прожить достаточно долго, так как мне захотелось есть такую готовку каждый день.

— Если возможно, сделаешь их на ужин?

— Если желаете, я буду делать их для вас каждый день.

— Разве это не занимает много усилий?

— Вот почему я работаю здесь и получаю свою плату, верно?

Увидев его улыбку, я тоже изобразила яркую улыбку. Закрыв крышку тарелки, Гым Пэкчхон налил золотую жидкость в чайник, расположенный за ней, и протянул мне.

Запах походил на чай с корицей.

— Это осадочная в чаше вода.

— Осадочная? (п/п: 하오 수 - это что-то вроде… Самая грязная вода (в переводе), но так как она не совсем грязная, она скорее… Если вы варите мясо, его частицы оседают на дно и эта часть будет вкуснее всего)

— Это лекарство, которое помогает пищеварению и снимает холод в вашем теле, пополняя энергию. Его трудно есть, потому что оно очень горькое, поэтому я добавил немного меда. Хотите попробовать?

Слушая его объяснение, я медленно наклонила чашу. Один глоток вызвал у меня на языке горечь.

Однако, поскольку я обычно принимала достаточно много горьких лекарств, не сказать, что его было невозможно съесть. А послевкусие оставалось сладким благодаря меду.

— Оно тоже хорошее.

— Какое облегчение. Если будете после каждого приема пищи выпивать еще и этот чай, он поможет вам переваривать ее. Я приготовил его на основе ваших ответов вчера.

Я подумала, что было странно, когда он спрашивал меня о том или о другом, но вот какова была причина.

Если честно, я была тронута. На самом деле, не было причин, по которым Гым Пэкчон мог бы хотеть хорошо выглядеть в моих глазах. Он был выходцем из Демонической секты, а я была невестой, проданной из Праведной секты.

Но искренность, которую он мне показывал, была необычной. Он старался изо всех сил до такой степени, что было трудно сказать, что у нас был всего лишь один короткий разговор прошлым вечером.

Глядя на теплый золотой чай, я подняла глаза. Гым Пэкчхон смотрел на меня с вежливой улыбкой.

— Спасибо.

— Нет, я всего-то что сделал то, чего вы заслуживаете.

— И все же…

Я медленно говорила, наклоняя чашку.

— Спасибо, Гым Пэкчхон.

Прошло много времени с тех пор, как я радовалась утренней тишине.

— Правда спасибо.

* * *

После завтрака, когда я разговаривала с Джу Хварин и узнавала об основных правилах Демонической секты и о том, что необходимо знать, я услышала стук в дверь.

Когда я посмотрела на вход, служанка, только что стоявшая возле меня, двинулась. Джу Хварин приоткрыла дверь посмотреть, кто в нее стучится, и оглянулась на меня с озадаченным выражением лица.

Что не так?

Когда я наклонила голову, Джу Хварин заговорила с неловким выражением лица:

— У нас гость, мисс.

— Кто это?

Джу Хварин прикусила губу и немного подумала, прежде чем медленно ответить:

— Это старейшина До Сокхви, глава клана Южной Маньчжурии.

…Тот гигантский старейшина?

Глава 10

Глава клана Южной Маньчжурии и великан ростом семь локтей (210см). И старший брат левой руки закона До Хюля, До Сокхви.

Было, конечно, удивительно, что он пришел ко мне ни с того ни с сего. Я кивнула, что все в порядке, глядя на Джу Хварин, словно спрашивающую меня взглядом, что ей делать.

Когда стоявшая у двери Джу Хварин отошла с его пути, мужчина, прошедший согнувшись в спине через дверь, был таким же огромным, как и рассказывала Джу Хварин.

Говорилось, что он был около семи футов, и это было правдой. Когда он вошел и выпрямил спину, моя голова, естественно, задралась, чтобы я смогла на него посмотреть.

Как только он вошел, он взглянул на меня. Затем медленно подошел и тихо заговорил.

— То, что сказал До Хюль, было правдой.

— ?..

— Он сказал, что у нее белые волосы, как у тех цветных, и не ошибся, — До Сокхви посмотрел на мою голову и продолжил, глядя мне в глаза. — Я До Сокхви, глава клана Южной Маньчжурии. Глядя на твою голову, ты ли та дочь благородного клана Моён, которую эти ублюдки Праведной секты прислали нам на этот раз?

Эти ублюдки Праведной секты…

— Старейшина До Сокхви. Вы должны быть аккуратней со словами. Этот человек…

— Джу Хварин, взрослые разговаривают, а вы, дети, только болтаете и тявкаете. Джу Чонхак не учил тебя, что нельзя вмешиваться в дела взрослых?

Джу Хварин смутилась от низкого, хриплого голоса, но, наоборот, придала силы своим глазам. Разница в размерах между ними была достаточно очевидной, чтобы для их уравнения над ней могла быть еще одна Джу Хварин, но она яростно заговорила, будто ей на это было все равно:

— Это дворец младшего лидера секты. И после свадьбы мисс Моён Соволь скоро станет женой младшего лидера секты…

— Да, скоро. Скоро. Что значит, пока еще не стала, — До Сокхви улыбнулся и слегка толкнул возмущавшуюся перед ним Джу Хварин.

Джу Хварин выразила гнев от реакции До Сокхви.

— Вы должны быть вежливы. Сколько бы вы ни говорили, что вы глава клана Южной Маньчжурии и старейшина Демонической секты, здесь существуют правила, которым нужно следовать!

— Пуаваахахаха! Ты интересная, Джу Хварин, — Услышав ее смелые слова, До Сокхви расхохотался, глядя на нее. — Я должен быть вежливым? Я должен следовать правилам? Какую же чушь я сейчас выслушиваю от молодняка.

Его рука медленно поднялась и коснулась головы Джу Хварин. Голова Джу Хварин была меньше, чем ладонь До Сокхви, который был огромным и выглядел очень непредсказуемым.

— Ты смеешь не показывать передо мной хороших манер, быть высокомерной и говорить нечто подобное своим ртом? Ты думала, что я не сверну тебе шею только потому, что ты дочь Джу Чонхака, да?

— Сохраняйте… свои манеры…

— Даже до самого конца.

Это правда, что он был вспыльчив. Несмотря на то, что они, казалось, почти не разговаривали, он сверкал глазами так, как будто был зол.

В отличие от До Хюля, который улыбался как дедушка, очень грубый вид До Сокхви был ошеломляющим.

Казалось, что он собирался раздавить Джу Хварин своей рукой в любой момент. Насилие До Сокхви в отношении явного ребенка было ужасным.

Но если подумать об этом с другой стороны, возможно, лицо, которое он показывал, являлось истинным лицом Демонической секты. До Сокхви демонстрировал энергию, о которой я слышала и знала до сих пор, как если бы он рисовал их общую картину.

Бессовестные, безжалостные негодяи, которые не прочь протянуть руку даже к детям. Это были безрассудные люди.

— Прекратите, — заговорила я, вздохнув.

До Сокхви, долгое время державшийся за Джу Хварин и демонстрировавший свою силу, повернулся на мой голос. Он поджал морщинистые губы и поднял брови.

— Что ты только что сказала?..

— Я сказала вам остановиться.

Когда я снова открыла рот, глядя на До Сокхви, выражение его лица медленно стало жестким.

— Ми... сс!

— Ха, ха-ха.

Он выпустил Джу Хварин из рук и встал. И медленно подошел, глядя на меня сверху вниз.

По мере того, как До Сокхви приближался, мне становилось все труднее сгибать шею и смотреть вверх. До Сокхви открыл рот, глядя на меня еще более суровым взглядом, чем на Джу Хварин.

— Теперь этот старик получает приказы от девки, пришедшей из Праведной секты… Вот как это называется?

— Я не стану отрицать, если это прозвучало так. Честно говоря, мне не очень понравилось, как старейшина хвастается своей силой над этим маленьким ребенком. Поэтому мне пришлось его остановить.

Я медленно встала со своего места. Пока я продолжала подниматься, мне казалось, что у меня сводило шею.

Я отступила назад, глядя на До Сокхви, увеличивая расстояние от него. Он смотрел, как я двигаюсь, и вскоре заговорил.

— Знаешь, что я ненавижу больше всего?

— Нет. Но я думаю, что могу догадаться.

— Тогда скажи.

Глядя на него, высокомерно вздернувшего подбородок, я спокойно заговорила.

— Праведную секту.

Возможно, он был удовлетворен моим ответом, но на его губах заиграла глубокая улыбка. Он закатил глаза, посмотрел на стул, на котором я только что сидела, сел и посмотрел на меня.

Было абсурдно, что я, наконец, встретилась с этим человеком на уровне глаз. До Сокхви, скрючившись, потер подбородок.

— И?

— Что-то еще?

— Есть еще. Таких вещей много. Например, маленького комара, раздражающего и трещащего позади меня, и когда лают, будто являются владельцем этого места.

Это он говорил обо мне?

— Я думал, ты улыбнешься, но ты удивительно деликатна.

— Чем старше, тем упрямее становишься.

Глядя на улыбающегося До Сокхви, я отвела глаза от него и посмотрела на Джу Хварин. До сих пор на ее подбородке, за который ее схватил До Сокхви, была красная отметина. Не думаю, что он приложил для этого много сил. Но ее красная кожа сразу же покрылась синяками.

— Куда ты смотришь?

Возможно, недовольный моим косым взглядом, До Сокхви раздраженно повысил голос. Он перевел мой взгляд, отвлеченный на Джу Хварин, обратно на себя.

Он смотрел на меня суровыми глазами, как зверь. Мышцы его щек надулись, когда он прикусил зубы, думая, что его игнорировали.

Бровь До Сокхви дернулась.

— Ты мне не нравишься.

— Вот как?

Впрочем, это не имело значения. В любом случае, его неудовлетворенность имела фиксированный срок, как и вся остальная моя жизнь.

Так что как бы он меня не ненавидел и не заходил дальше, мне это неинтересно. Мне было все равно, нравилась я тебе или нет.

— Это плохо.

Он уставился на меня и потянулся верхней частью тела вперед. Я отступила на шаг, чтобы уйти от До Сокхви.

Потом я почувствовала, как моя спина становится горячей. Когда я повернула голову и посмотрела назад, солнечный свет проникал в окно, которое я оставила открытым, когда солнце сменило свое положение.

…Немного жарко.

Однако, как только я ступила назад, я не могла пройти обратно вперед из-за До Сокхви, последовавшим за мной.

— Но, пожалуйста, поймите. Я тоже пришла сюда не по своей воле, — закусив губу, я спокойно заговорила.

Мне хотелось побыстрее закончить этот разговор. Солнечные лучи жгли мне в спину и шею. Температура не была высокой, но моя кожа будто находилась в огне.

Однако, вопреки моим мыслям, До Сокхви сказал с очень недовольным лицом.

— Из того, что я слышал, ты ведешь себя так, как будто ты что-то из себя представляешь. Ты знаешь, что это ошибка, верно? Ты здесь всего три дня, ты девка из Праведной секты, и твой сукин статус здесь ничего не значит в ситуации, когда ты еще не вышла замуж за младшего лидера секты. Как думаешь, если я тебя убью, скажет ли мне кто-то хоть что-нибудь?

До Сокхви выпучил свои глаза. Его смятое лицо расслабилось и он улыбнулся, будто ему нравилось мое выражение.

— Если я убью тебя, сучку, Праведная секта пришлет тебе на замену другую девчонку. Все эти тупые сопляки и прочие ублюдки ведут себя так, будто делают что-то только потому, что пытаются быть с тобой вежливыми… К сожалению, ты здесь пока ничто. Ничто.

Его рука поднялась и медленно приблизилась ко моему лбу. Закусив губу, я отступила еще на шаг.

Солнечный свет поднялся к моей голове от спины и покрыл все мое тело. Я хотела немедленно отойти отсюда, но До Сокхви подошел немного ближе, будто знал, что мне тяжело.

— Поэтому, когда встретишь этого старика в будущем, не ходи с поднятыми ветками своих жестких волос и кланяйся к самому полу. Не смей распространять запах этой грязной Праведной секты во внутреннем зале Демонической секты, — До Сокхви встал со своего места, прикрывая нос.  — Мне прям кажется, что я могу чувствовать ее вонь.

Я хотела что-то сказать. В ситуации, когда мне и так нечего было бояться, его угрозы не были мне страшны.

Однако солнце на моей спине было таким горячим, что это желание, казалось, испарилось.

До Сокхви улыбнулся мне, потому что я ничего не ответила.

— Да, кажется, ты хорошо понимаешь. И очень приятно видеть, что выражение твоего лица белое, как и у трусов Праведной секты. Надеюсь, ты будешь делать такое выражение лица всякий раз при встрече со мной. Да? Всякий раз, когда ублюдки Праведной секты строят такое выражение, я чувствую себя счастливым.

С открытым ртом и обнаженными зубами он обернулся с широкой улыбкой.

Закончив то, что он хотел сказать, он повернулся спиной. Мои глаза следили за ним, выходящим из комнаты, и как только он исчез за дверью, я рухнула вниз, словно мое тело расплылось ручьем.

— М-мисс!

Я переключила свое внимание на Джу Хварин, кинувшуюся ко мне с растерянным голосом. Я думала, что моя выносливость вернулась после нескольких дней отдыха, но снова потеряла сознание.

Тишина и покой утра были подобны сну. Во время этого короткого мира я подумала, что, может быть, оставшиеся полгода здесь будут хорошим местом, чтобы испытать то, чем я раньше не могла насладиться.

Но было ли это лишь моей иллюзией?

До Сокхви разорвал мой сон на части, словно это было напоминанием. Он был кошмаром, напомнившим мне, что это за место.

Я тихо пробормотала в своем отдаленном сознании.

А чего ты ожидала? Моён Соволь.

Это место было раем для короля, но должно было стать адом для женщины, не владеющей никакими боевыми искусствами.

Как бы хорошо люди ни говорили, что они хорошие, это была Демоническая секта.

И моя могила.

* * *

— ...

Хёк Доджин плотно закрыл рот и обнял Моён Соволь, лежащую на кровати, словно безжизненное тело.

Его тело, источающее мучительно холодную ауру, обвивало Джу Хварин и Гым Пэкчхона. Однако даже в этой ситуации даже малейшая часть этого холода не достигала Моён Соволь.

— Вы хотите сказать, что только смотрели?

— ...Я прошу прощения.

При его холодных словах Гым Пэкчхон низко склонил голову. Хёк Доджин оскалил зубы и оглянулся на него.

Когда его взгляд достиг его, Гым Пэкчхон немедленно согнул колени и ударился головой о землю. Бам, глядя на него, Хёк Доджин открыл рот и снова крепко его сжал.

Его взгляд опять был прикован к Моён Соволь.

Прошло всего полдня. Моён Соволь снова потеряла сознание через полдня, так приветствуя его, вернувшегося после плотного расписания.

Он уже знал, что произошло, и кто создал эту ситуацию.

Но сейчас это не имело значения. Было важнее, почему никто не заступился, пока Моён Соволь не потеряла сознание.

— Ын До.

[У вас-]

— Почему ты не вмешался? Я тебе ясно сказал избавляться от всех угроз для Соволь.

[Старейшина не угрожал ей напрямую, поэтому я наблюдал за ситуацией. Это был просто разговор, поэтому я не думаю, что это было особенно опасно…]

— Полагаю, ты не видишь лежащую прямо сейчас на кровати Соволь.

[...]

Весь тон, доносившийся из темноты, остался безмолвным.

Рука Хёк Доджина медленно двинулась и обвила запястье Моён Соволь.

С тех пор, как она пришла сюда, она так и не смогла встать с этой кровати. Как будто попала в паутину.

Хёк Доджин глубоко вздохнул и медленно заговорил.

— В будущем останавливай всех людей, приближающихся к Соволь. И блокируй не только прямые и косвенные риски, но и ситуации, которые, как считается, наносят вред Соволь.

[Я приму ваши слова.]

— Я также должен возложить на него ответственность за создание этой ситуации.

Джу Хварин и Гым Пэкчхон, слушавшие голос, стоя за спиной Хёк Доджина, исказили удивленно лица на его слова. Не только они, но и Ын До срочно заговорил, ожесточив лицо.

[Младший лидер секты. При всем уважении, старейшина До Сокхви — один из старейшин Демонической секты. Как он и сказал, даже если он ранит юную леди Моён Соволь, которая еще не вышла замуж, в учении Демонической секты нет-]

— Интересно, Ын До.

[...]

— Как я уже сказал, я возложу на него ответственность. В чем проблема? — Хёк Доджин бросил взгляд в темноту и холодно приказал: — Приведи его.

Его холодный голос был таким же острым, как меч, вонзившись в шею Ын До, прятавшегося в темноте.

— Я здесь закон, Ын До.

Глава 11

В то время, может быть, я искала надежду.

Я надеялась, что если изучу боевые искусства, мое тело станет здоровее.

Когда мне было 13 лет, был случай, когда я сильно заболела, пытаясь изучать боевые искусства. Несмотря на то, что я не могла находиться на солнечном свету, у нас еще были наши тренировочные площадки, где я и начала развивать свои силы и практиковать метод культивирования внутренней энергии клана Моён.

Сначала казалось, что проблем нет.

Технику дыхания, которой учил меня Моён До, было легко понять и усвоить. Благодаря этому я смогла понять концепцию даньтян и концепции тэджучхон* и Сочучхон*. (п/п: Тэджучхон относится к процессу, при котором пламя тела, накопившееся внутри, проникает в ядро и извергается, как вулкан. Чтобы испытать тэджучхон, распределение меридианов должно выполняться более тщательно, чем когда-либо прежде. Сочучхон относится к вращению ки вокруг сосуда зачатия и управляющего сосуда.)

Мои родители и Моён До беспокоились за меня, все время лежащую в постели, что я начала ходить на ногах и тренироваться, но все же были очень довольны тем, что мое тело стало здоровее.

Но это было моим пределом.

Я почувствовала, что мое тело улучшается. В то время Моён До, который жил со всевозможными лекарствами во рту, порекомендовал сладкое лекарство, которое могло помочь улучшить мою внутреннюю силу.

Моён До, которому тогда было 16 лет, и я, которой также было 13, думали, что если я просто приму это лекарство, моя внутренняя сила увеличится, и тогда я стану здоровее.

Я его съела и правда почувствовала очень небольшое увеличение внутренней силы в моем теле. Однако в тот момент я также почувствовала и пульсацию, как будто мои кровеносные сосуды во всем моем теле лопаются.

Очень небольшое количество ки, которое было неловко назвать накопленным в моем теле, начало колебаться, и я потеряла сознание, истекая кровью через нос и уши.

Когда я открыла глаза, то обнаружила моих родителей, смотрящих на меня обеспокоенными глазами, их плачущие лица и свой пустой даньтянь.

Моя надежда на то, чтобы стать здоровой в течение трех месяцев, рухнула, и с тех пор мое здоровье стремительно стало ухудшаться.

Надежда всегда была тщетной. Голос моей матери в моей прошлой жизни, которая обнимала меня и извинилясь в день моей смерти, все еще ясно звенел в моей голове.

Так что я ничего не буду ожидать. Мне не нужно было ничего ожидать.

Если есть Бог, я хочу сказать ему об этом.

Я даже не хочу никакого чуда.

* * *

Я медленно подняла свои тяжелые веки. Из-за моего размытого обзора я видела расплывчатый потолок. Чей-то ропот звенел в моих ушах, но я не могла точно расслышать слов.

Когда я медленно повернула голову, я увидела, как маленькая девочка суетится, глядя на меня. Ее внешний вид внезапно напомнил мне, что я потеряла сознание.

Почему-то мне казалось, что я теряла сознание здесь больше, чем спала.

Так я могла умереть молодой еще до наступления зимы.

Глядя на этих занятых людей, я медленно подняла свою тяжелую голову, а также немного приподняла верхнюю часть тела, приложив силу к руке.

Затем, словно удивленная, Джу Хварин поддержала меня. Опираясь на ребенка, который был меньше меня, я выдохнула, пытаясь подняться и прислониться к стене.

Все мое тело казалось тяжелым, как мокрый хлопок. Мне было слишком трудно двигаться. Я чувствовала себя задеревенелой, как будто собиралась сразу погрузиться в воду. Сделав несколько выдохов, я открыла глаза.

Прямо передо мной Джу Хварин и несколько служанок смотрели на меня с обеспокоенным выражением лица. Я оглядела.

Некоторые из служанок вынимали мои вещи, которые я положила в ящик и шкаф, и перемещали их куда-то. Остальная часть комнаты была организована так, будто здесь пронесся тайфун.

Когда я взглянула вниз, на моем белом предплечье были красные точки.

Хва Ви приходил проверять мой пульс?

И что не так с моей комнатой?

Я повернула голову и посмотрела на Джу Хварин. Она глядела на меня со слезами на глазах.

— Мисс…

Когда я улыбнулась в ответ на тихий голосок, сказав, что со мной все в порядке, она уткнулась головой мне в ногу.

Удивленная поведением Джу Хварин, моя рука дрогнула. Я почувствовала взгляды служанок.

…Ничего не поделать.

Я медленно опустила руку и погладила Джу Хварин по спине. Это была очень тонкая и мягкая спинка. Было настолько удивительно, что она внезапно пыталась заблокировать гигантского До Сокхви своим маленьким телом.

При этом, с одной стороны, я не могла ее понять. Почему она это сделала? Прошло совсем немного времени с тех пор, как мы с ней познакомились, и особых отношений у нас тоже не было.

Кроме того, я ничего не могла делать, и мне часто приходилось на нее полагаться.

Тем не менее, Джу Хварин заслоняла меня от старейшины До Сокхви и глядела так, будто никогда не сойдет с пути, даже когда он ее схватил.

Если бы она получила приказ от Хёк Доджина, я бы поняла. Но это было нечто большее, чем приказ, когда она смотрела на меня и плакала после того, как я упала в обморок и проснулась.

Кто я для Джу Хварин?

Прошло всего два дня после нашей встречи. Максимум три дня со встречи с Хёк Доджином. И половина из них проходила, когда я спала.

Люди в этом павильоне были исключительно приветливы и ласковы. Почему? Зачем им это? Я задалась этим вопросом, не в силах получить на него ответ.

Если бы в оригинале было много сказано о Моён Соволь, я бы что-то знала, но я совершенно ничего не понимала из-за того, что информации было крайне мало.

Я гладила Джу Хварин, которая тихонько плакала, сомкнув губы.

— Успокойся. Я не мертва.

— Мисс…

Ее глаза были красными. Красный кончик ее носа был таким милым, что я подняла руку с широкой улыбкой и вытерла щеки и глаза Джу Хварин рукавом.

Я не понимала, потому что с первой встречи увидела только ее зрелую сторону, но, увидев ее такой, я почувствовала, что она все еще молодая девушка.

Я мягко гладила шмыгающую ее по волосам. В этот момент Джу Хварин со своим немного искренним лицом отошла от кровати и села на стул, по-прежнему мягко улыбаясь своими красными щеками.

— Ты уже в порядке? — я слегка наклонила голову и спросила, глядя в лицо Джу Хварин.

— Да… в порядке...

Джу Хварин отозвалась на мой вопрос, перестала отвечать и широко открыла глаза.

Что-то не так?

Удивленная, она быстро потерла лицо рукавом, чтобы стереть всю оставшуюся влагу, и осторожно заговорила с раскаленным красным лицом.

— Я должна была сначала спросить вас, в порядке ли вы, но заставила вас меня успокаивать… Мне стыдно.

— Нечего стыдиться. Я волнуюсь, и каждый чувствовал бы то же.

Я снова прислонилась спиной к стене и выдохнула.

Тем временем Джу Хварин, взявшая под контроль свои эмоции, взглянула на меня и посмотрела на мое состояние. Я открыла рот, наклонив голову.

— Я в порядке. У меня на мгновение закружилась голова от солнечного света.

По моим словам, Чжу Хварин покачала головой, как будто не могла понять. Ну, я подумала, что это было бы трудно понять, будь и я на ее месте.

Это было нечто такое, что она задавалась вопросом, имеет ли смысл то, что получив немного солнечного света, проникающего через окно, я затем рухну и потеряю сознание. Но, что удивительно, это не было шуткой или ложью.

Раньше все было не так плохо, но с каждым днем становилось все хуже. Теперь мне было так больно, будто мое тело горело от одного прикосновения солнечного света к моему телу.

Неужели я действительно могла только сойти в могилу?

Когда Джу Хварин с озадаченным лицом колебалась, словно не знала что ответить, читая мое выражение лица, я услышала шорохи.

Из-за двери раздался громкий голос, и через некоторое время она открылась. На пороге появился Хва Ви.

Как только он увидел, что я встала, он кивнул подбородком.

— Видите? Она проснулась, да?

Хёк Доджин появился за дверью, словно отвечая на слова Хва Ви. Как только он увидел меня, его глаза сначала расширились, но затем он медленно подошел ко мне со своим спокойным и расслабленным выражением лица и слегка присел на кровать.

Лично мне было немного жаль Хёк Доджина. Мы пребывали в так называемом политическом браке, но женщина, которую привели к нему, была похожа на ветку, которая ломается, когда ее слегка ударяют.

Если бы я была женщиной, которая хорошо ест и живет, даже если бы он оставил меня в покое, ему было бы не пришлось ни о чем заботиться.

Мне казалось, что я усугубляла его усталость, безо всякой причины создавая причины беспокойства.

— Младший-

— Как ты себя чувствуешь? Тебе некомфортно или где-то больно?

Я открыла рот и заговорила, но моц голос исчез под давлением вопроса Хёк Доджина. Он осмотрел меня глазами и остановился на лице. Я посмотрела ему в глаза и спокойно покачала головой.

Затем Хва Ви, стоявший за Хёк Доджином, заговорил прямо, как будто хотел его убедить:

— Разве я не говорил вам, младший лидер секты? Просто она упала в обморок, потому что у нее поднялась температура. Вы суетитесь, потому что не верите мне... Тц. В этой комнате беспорядок, беспорядок!

— ...

Я посмотрела на Хва Ви, который пронзительным голосом приставал к Хёк Доджину. Независимо от того, что говорил Хва Ви, Хёк Доджин принимал его слова со спокойным лицом, будто совсем не интересовался им, смягчил свое выражение и сказал тихо.

— Вчера-

— Вам не нужно об этом беспокоиться.

— Что?

Я слегка покачала головой.

— Вам не нужно обращать внимание на старейшину До Сокхви. Это был простой разговор, и я просто потеряла сознание от истощения. Так что вам не о чем беспокоиться.

— ...

Если бы я этого не сказал, Хёк Доджин мог бы попытаться взять на себя ответственность. Когда я думала о том, что он показал мне за последние несколько дней, он был человеком, который именно это бы и сделал. Так что мне было необходимо провести черту.

Я человек, который скоро умрёт, но Хёк Доджин должен был подняться до положения лидера секты, и в процессе его отношения с До Сокхви, главой клана Южной Маньчжурии, не должны ухудшиться.

Кроме того, До Сокхви на самом деле не причинил мне прямого вреда. Я просто была напугана.

Отношения, которое Хёк Доджин показывал мне сейчас, было достаточно. Так что я не хотела его обременять еще больше.

Слушавший меня Хёк Доджин склонил голову, не отвечая, словно о чем-то задумавшись. Затем, когда он снова поднял глаза, он повернул голову и оглядел комнату.

Я удивилась его внезапным действием и уставилась на него, затем глаза Хёк Доджина прошлись по комнате и встретились с моими.

Его рот медленно открылся.

— В твоей комнате беспорядок.

Я наклонила голову, услышав, как он ни с того ни с сего поднял тему с моей комнатой.

— В покоях хозяйки была доступна только одна комната, — снова посмотрел на меня и сказал Хёк Доджин.

— ?..

— И теперь она в беспорядке.

— Они убираются-

— Если они ее уберут, пыль полетит и появится мусор. Более того, было бы сложнее поставить мебель. Это не лучшее место для отдыха.

Я не могла понять намерений Хёк Доджина и склонила голову.

Из-за того, что эта тема так внезапно возникла не в том месте, я не могла догадаться, что он пытался сказать.

Хёк Доджин слегка улыбнулся моей реакции.

— Так что, нам нужно немного поднять вопрос о том, чтобы жить в одной комнате.

— Что?

Его рука нежно обняла мое запястье, подняв ее над одеялом.

— С сегодняшнего дня ты можешь жить в моей комнате, Соволь.

Глава 12

В просторном зале стоял круглый стол примерно на 10 человек. Всего на круглом столе было восемь стульев, и у каждого был свой хозяин.

И восемь персонажей, сидящих сейчас там, были главами и лидерами влиятельных семей, представляющих Демоническую секту.

В результате было много случаев, когда направление Демонической секты колебалось из-за единственного дыхания, дующего здесь.

Каждый из них обладал огромной силой, сдерживая друг друга и в то же время подавляя лидера секты, что являлся абсолютным правителем.

Джу Чонхак, глава клана Кровавой Вражды Джу, тоже занимал один из этих восьми стульев. Он откинулся на спинку стула с кислым лицом и молча смотрел на головы других.

Каждый из них хранил молчание с лицами, не знавшими, что думать.

Джу Чонхак приподнял брови, глядя на До Сокхви, сидящего по другую сторону.

«Черт. Если вы зовешь занятого человека, не следует ли сразу сказать, по какой причине ты нас созываешь? Как следует из его имени*, этот старик с камнем вместо головы держит рот на замке, потому что ему есть о чем подумать. И как обычно он будет ругаться». (п/п «Сокхви» близок к слову «сокхва», что означает кремневые камни)

Джу Чонхак, который обычно не ладил с До Сокхви, внутренне проклинал его, чтобы разрешить свое недовольство.

Однако рот До Сокхви, который не знал мыслей Джу Чонхака, держался закрытым и не думал открываться.

Показывая разочарование всем своим внешним видом, Джу Чонхак, наконец, заговорил первым, когда услышал голос с другой стороны.

— Старейшина До.

Глаза людей собрались при хриплом низком голосе. Старейшина клана национальных трав, с туго завязанными волосами, как у мужчины средних лет, снова заговорил с серьезным лицом.

— Как долго мы должны ждать?

Меч падающего снежного дракона, Ли Сонхак.

Он был человеком, который был старейшиной Демонической секты в течение долгого времени, и в то же время был человеком, известным своей жестокостью. Его личность была настолько дикой, что даже жестокий

До Сокхви с ним не сравнился бы.

Однако обычно он был тих и спокоен, поэтому старейшины отказывались пытать свою удачу. Он был ужасным человеком, который резал все, что было перед ним, когда его взгляды переворачивались.

До Сокхви блуждал глазами, оглядывая других старейшин, и вскоре заговорил:

— Сегодня я встретил ее.

— Кого ее?

На вопрос Ли Сонхака До Сокхви тихо ответил.

— Женщину из Праведной секты.

Джу Чонхак нахмурился, услышав ответ, который прозвучал прямо из его уст. Такой была реакция не только Джу Чонхака. Другие старейшины либо проявили любопытство, либо просто вздохнули.

Однако он выглядел весьма удивленным тем, что сказал До Сокхви.

Ли Сонхак уставился на До Сокхви. До Сокхви снова открыл рот, глядя на его взгляд, который побуждал его продолжить.

— Чтобы проверить, что сказал До Хюль, мне было интересно, как она на самом деле выглядит, поэтому я

пошел к ней лично...

С его губ сорвался смешок.

— Она не имела большого значения. Как и обычная женщина из Праведной секты, она выглядела так, будто бы сломалась от единого удара, а ее волосы были белыми, как у старика. Она была девушкой из дома боевых искусств, поэтому я ожидал, что у нее будет довольно много внутренней энергии, но в ее теле не было ни крохи внутренней энергии.

Других его слова не заинтересовали. Даже в этом случае невозможно, чтобы информация, связанная с Моён Соволь, не попала к главам Демонической секты.

Они уже знали больше, чем сказал До Сокхви.

Их больше интересовало, что сделал с ней До Сокхви, личность которого была грязной, поскольку он даже небрежно скалился зубами перед людьми Праведной секты и даже не стал бы относиться к слабым людям, не занимающимся боевыми искусствами, как к людям вообще.

Даже между старейшинами и главами оценка Моён Соволь была разделена. Некоторые думали, что даже если бы девушка из Праведной секты заняла положение жены младшего лидера секты, некоторые думали, что младший лидер секты Хёк Доджин не будет обращать на нее особого внимания, поэтому было необходимо убрать ее позже.

С другой стороны, некоторые люди неодобрительно относились к женщине из Праведной секты, сидящей рядом с младшим лидером секты даже недолго. Такие люди утверждали, что Моён Соволь нужно убрать как можно скорее.

Каким бы ни было их мнение, у них было одно общее: устранение Моён Соволь.

Однако они не знали, о чем он думал, и просто наблюдали за ситуацией, потому что не могли двигаться после сообщения о том, что Хёк Доджин заботится о Моён Соволь.

Между тем, было бы неплохо, если бы До Сокхви вышел первым и вызвал инцидент. Как бы то ни было, смерть Моён Соволь принесет им пользу, а не потерю.

— Честно говоря, я был разочарован. Даже если она девушка из Праведной секты, мы должны некоторое время понаблюдать за ней, чтобы узнать, подходит ли она как жена младшего лидера секты. Но она девушка с запястьем тоньше ветви, без внутренней энергии, и которая не может даже открыть рот, боясь чьего-то голоса.

До Сокхви с недовольным видом прищелкнул языком.

— Это позор, такой позор, чтобы такая ничтожная девушка сдела в качестве жены нашего младшего лидера секты.

— Итак, что ты хочешь сказать? — спокойно спросил Ли Сонхак. Он говорил медленно, глядя в глаза До Сокхви. — Я не могу принять эту женщину, это то, что ты имеешь в виду под своими словами? Если это так, тебе больше не нужно открывать рот. Те же мысли ты делишь и со Старейшиной, со мной и со всеми, кто здесь сидит.

— Значит прямо сейчас мы…

— Но, к сожалению, даже если старейшина До так думает, на данный момент нам нужна эта женщина. Как думаешь, мы привели ее, потому что нам нужна была жена для младшего лидера секты?

— Но, старейшина Ли Сонхак, если эта девушка станет женой младшего лидера секты, престиж Демонической секты в тот момент будет…

Ли Сонхак прищелкнул языком и оборвал слова До Сокхви. Обычно последний рассердился бы, но у него не было другого выбора, кроме как стерпеть, потому что он был перед Ли Сонхаком.

— Если хочешь убить ее, убей позже. Позже ее ценность упадет, и она нам не понадобится.

— Старейшина Ли Сонхак!

— Я не люблю слишком много говорить. Так что я надеюсь, что ты прислушаешься ко мне, старейшина До.

Если ты сделаешь ход и откажешься от благоразумного плана, я не смогу вынести этого, независимо от того, насколько я человек. …Пожалуйста, действуй только один раз.

Джу Чонхак подумал, что это было неожиданно. Прошло много времени с тех пор, как Ли Сонхак, обычно молчавший и не выражавший своего мнения, занял твердую позицию.

Благодаря этому До Сокхви тоже ничего не ответил, но жаловался внутри себя.

Это произошло потому, что его оправдание и навыки не оправдывали его. Как только Ли Сонхак медленно открыл рот, глядя на До Сокхви, его шея повернулась в сторону двери.

В этот момент они услышали голос.

— Это Ын До.

Это был голос, разговаривающий только с Хёк Доджином в темноте.

— Что происходит? — сказал Ли Сонхак суровым голосом другому голосу, который доносился из-за двери.

— Мне приказали привести старейшину До Сокхви.

— Кто быЛи Сонхак попытался спросить, кто это, но вскоре отказался.

Ли Сонхак закрыл рот и повернулся к До Сокхви. До Сокхви выглядел озадаченным.

— Он ждет тебя. Поторопись и иди.

Они услышали голос, подстегивающий его. До Сокхви уставился на дверь, сморщившись.

Почему он его зовет? Может быть, девушка рассказала младшему лидеру секты, что случилось?

Он не нарушил ни одного правила и не нарушил закон, поэтому не был виновен. Но часть его сердца отчего-то тяготила. Даже такой огромный человек, как он, становился бесконечно маленьким перед кем-то по имени Хёк Доджин.

Другие смотрели на это как на интересное событие. Они просто смотрели со стороны наблюдателя, как если

бы решали свое отношение в соответствии с тем, что с ним произойдет.

— Становится поздно, старейшина До.

До Сокхви встал со своего места, подавляя мысль о том, что он хочет отбросить торопящие его замечания Ын До.

Вслед за ним встал и Ли Сонхак. Когда До Сокхви посмотрел на его поведение со странным лицом, Ли Сонхак мягко проговорил:

— У меня тоже есть дела с младшим лидером секты. Пойдем вместе.

Он заложил руки за спину и медленно открыл дверь. Ын До, обладателя голоса за дверью, там не было.

Однако, как будто это не имело значения, Ли Сонхак сначала вышел, а затем повернулся.

— Пойдем. Мы опоздаем, — тихо сказал он, глядя на До Сокхви, стоящего вдали.

* * *

Один, нет, два.

Голова Хёк Доджина медленно повернулась к двери. Затем он услышал стук в дверь, уже ожидая его.

Когда Хёк Доджин коротко ответил, дверь открылась, и появились Ли Сонхак и До Сокхви.

Эти двое согнули колени, когда Хёк Доджин посмотрел на них, и склонили головы. Взгляд Хёк Доджина медленно блуждал сверху вниз за их движениями.

В темной комнате Хёк Доджин ничего не произнес.

Ли Сонхак почувствовал себя странно. Будь это его обычная аура, младший лидер секты сейчас бы посмеялся над ними, говоря, что они не должны этого делать, так как это неудобно, и что они должны встать. Однако это выглядело так, как если бы он был другим человеком, лишь похожим на ягненка Хёк Доджина, при этом ничего не говоря. И атмосфера, смешанная с тишиной, только становилась неудобной.

В конце концов, именно Ли Сонхак первым заговорил в незнакомой атмосфере.

— Младший-

— Вижу, ты открыл рот. Я не говорил, что ты можешь говорить, Ли Сонхак.

Хёк Доджин, поймав взгляд Ли Сонхака, смотрел на него сверху вниз с холодным жестким лицом.

— И я никогда не позволял тебе поднимать голову.

Ли Сонхак поспешно склонил голову. Хёк Доджин был зол, если только он не обознался. После потери матери он впервые проявлял гнев, который никогда не показывал.

Ли Сонхак закусил губы. Его взгляд, чувствуя, что что-то пошло не так и решительно неправильно, достиг До Сокхви.

Совершил ли он какие-нибудь ошибки? Однако До Сокхви сказал, что он лишь напугал ее собственным ртом и не причинил никакого вреда.

Они думали, что поэтому он зол?

В этот момент их мысли были прерваны. Бред какой-то. Младший лидер секты сказал, что такая девушка будет только...

— Ли Сонхак.

— Да, младший лидер секты.

— Разве не забавно?

Ли Сонхак медленно оторвал взгляд от пола. Он увидел холодное, нахмуренное лицо Хёк Доджина. Прислонившись к лунному свету, он повысил холодный голос.

— Ты вошел в эту комнату, даже когда я не звал тебя, и ты преклонил колени передо мной. И ты высмеивал меня, когда я был молод, с этой же нахальной ухмылкой.

— ...

— Ты помнишь?

Ли Сонхак закрыл глаза и склонил голову. Прошло уже более 10 лет. Однако сейчас Хёк Доджин поднял этот вопрос.

— Помню.

— Я все еще не могу этого забыть.

Хёк Доджин подошел к нему с тонким смешком. Ли Сонхак посмотрел на приближающиеся ноги Хёк Доджина. Колени Хёк Доджина согнулись с шорохом.

— Подними голову, Ли Сонхак.

По его команде Ли Сонхак медленно поднял голову. На его морщинистом лице явно были следы времени.

Одна тонкая морщинка содержала годы, которые он потратил, чтобы стать сильным, а другая была выгравирована годами, когда он боролся, чтобы защитить свое положение как старейшины.

Ли Сонхак был живым свидетелем развития Демонической секты и в то же время человеком, которого Демоническая секта уважала.

Однако Хёк Доджин лишь усмехнулся, глядя на уважение и восхищение, которые он на него изливал.

Ли Сонхак поднял голову и встретился глазами с Хёком Доджином. Горло Ли Сонхака задрожало, когда он сглотнул слюну, пока Хёк Доджин смотрел на него сверху вниз.

Глава 13

Хёк Доджин посмотрел на него и тихо заговорил.

— В то время вы извергали чушь о том, что моя мать, которая была больна, должна была умереть, чтобы я жил. Вы начали говорить чушь о том, что мне будет угрожать опасность, если я буду защищать свою мать, которую бросил мой отец. Вы унижали мою бедную мать, которая не могла каждый день вставать с постели, как будто она уличная проститутка.

Глаза Хёк Доджина медленно открылись.

— Да, это незабываемо. День, когда мою мать обманули твои трюки.

Рука Хёк Доджина, казалось, двинулась и в одно мгновение схватила До Сокхви за шею.

— Кх.......!

До Сокхви не смог устоять перед внезапным действием, а Ли Сонхак даже не смог читать его движения. Холодный пот пробежал по спине Ли Сонхака.

'Ты стал сильнее...'

Взгляд Хёк Доджина упал по диагонали. Его рот открылся, когда он посмотрел на До Сокхви, который покраснел.

— Итак, ты хочешь украсть женщину рядом со мной?

— Лорд Согё.......

— Какую чушь ты собираешься сказать на этот раз? Собираешься ли ты унизить её, назвав её сукой из политической фракции вроде До Сокхви, который умирает рядом с тобой? Или ты собираешься сказать, что тот, кто даже не умеет владеть боевыми искусствами, не может быть признан женой лидера?

Прежде чем он это осознал, комната наполнилась жизнью. Ли Сонхак уже несколько раз преодолел опасность смерти и достиг своего нынешнего положения, но жить под давлением сейчас было нелегко.

Глаза Хёк Доджина, излучающие злобный свет, пронзительно смотрели в глаза Ли Сонхака.

— Скажи это и посмотри.

Это был момент, когда жизнь превратилась в убийственное намерение. Кровь отлила от лица Ли Сонхака, как будто он стал свидетелем смерти. И на губах Хёк Доджина появилась глубокая улыбка.

— Попробуй снова посмеяться над тем гордым языком, который убил мою мать.

Улыбка исчезла. Его рука оторвалась от шеи До Сокхви. Его рука медленно двинулась и схватила Ли Сонхака за шею.

— Я вырву тебе язык живьем.

Ли Сонхак почувствовал, как по его спине пробежала дрожь. Он был генералом-ветераном, прошедшим через многочисленные суры. Он растаптывал всех, кто пытался его убить, и даровал смерть тем, кто поднимал на него меч.

Улицы, по которым он проходил, были забрызганы кровью и покрыты плотью. Он был ужасным человеком, который разрушил все своими жестокими руками.

Однако в Демоническом Культе было только два человека, которые искренне поклялись подчиняться даже такому жестокому человеку.

Один — Мандо, помощник лидера, а другой — лидер.

Достижения этих двух людей были недосягаемы для других членов Демонического Культа. Их сила была настолько велика, что они могли легко уничтожить вооруженную группу Демонического Культа в одиночку.

Однако Хёк Доджин, руководитель маленькой школы, был твердо убежден, что он не на должном уровне.

После смерти его матери, Кым Сосо, старейшины думали, что он тайно сдался им, потому что он всегда мягко улыбался и обращался с почтением даже к своим подчиненным.

Конечно, его достижения были незначительными по сравнению с достижениями более поздних представителей его эпохи. Ли Сонхак думал, что Хёк Доджин еще не смог сломать стену.

Потому что пройти путь к тому, чтобы стать Абсолютным Демоном в юном возрасте, было практически невозможно.

Однако в тот момент, когда Ли Сонхак столкнулся с Хёк Доджином, который излучал зловещую энергию прямо перед ним, он с болью осознал, что все это время думал неправильно.

Хёк Доджин, который одной рукой играл с До Сокхви, который держал себя за шею и стонал рядом с ним, а теперь схватил его, не осмеливался прикоснуться к нему.

Несмотря на странный характер, До Сокхви был человеком, достаточно сильным, чтобы выделиться среди старейшин. Он никогда не был слабым только потому, что разочаровался в себе. Кроме того, даже Ли Сонхаку было невозможно играть с ним одной рукой.

'...Ты сломал стену?'

Он почувствовал огромную силу, с которой ему было трудно справиться в хватке, сжимавшей его шею. Ему казалось, что если бы он схватил его за шею прямо сейчас, она бы разорвалась на части.

— Почему ты держишь рот на замке? Ты собираешься открыть рот, если мне придется засунуть палец тебе в горло и самому издать звук?

Ли Сонхак сглотнул слюну, услышав холодный голос. Одним словом, если ты допустишь ошибку, ты умрешь. На ум пришли пути, которые он прошел до сих пор.

Я не могу умереть здесь.

Сколько работы было проделано для сохранения этого положения.

— Лорд Согё. Вам нужно это исправить. Если вы не можете контролировать свои эмоции, ваш гнев съест вас.

— Не будь претенциозным, Ли Сонхак. Ты думал, я не узнаю о твоей грязной натуре?

— Я старейшина Демонического Культа. Все, о чем я думаю, это будущее Демонического Культа, будущее Культа и будущее Малого Культа. Итак, я говорю...

— Это противно.

Хёк Доджин прервал самооправдание Ли Сонхака посередине. Рот Ли Сонхака остался открытым. Хёк Доджин внимательно посмотрел на него и снова открыл рот.

— То же самое ты сказал, дразня меня больше десяти лет назад.  Для вас Хёк Доджин десять лет назад и я сейчас выглядим одинаково? Настолько, что ты подумал, что сможешь обмануть меня теми же словами.

— Как я мог, господин Согё....

— Думаю, тебе больше нечего сказать. Тогда стоит ли мне спрашивать этого человека?

Рука Хёк Доджина, обхватившая шею Ли Сонхака, набрала силу.

— Кха......!

— Ответь мне, До Сокхви.

Ли Сонхак резко вздохнул, когда рука Хёк Доджина сжалась вокруг его шеи.

Лицо Ли Сонхака мгновенно покраснело, но его взгляд остановился на До Сокхви, который переводил дыхание на полу.

— Это он насмехался надо мной своим длинным языком. И даже сейчас он все еще смотрит на меня свысока. Пожалуйста, ответьте, как мне, как маленькому религиозному лидеру, следует поступать с такими нечистыми религиозными лидерами.

Сила в хватке Хёк Доджина стала сильнее.

— Ккеаааак......!!

— В зависимости от вашего ответа будет решено, отвалится ли голова Ли Сонхака или нет. Ответь мне, До Сокхви.

До Сокхви казалось, что он катается обнаженным по холодному льду.

До Сокхви чувствовал себя в опасности, как будто не было никакой возможности защититься от холода, хотя морозный ветер прорезал его тело, как острое лезвие.

До Сокхви широко открыл глаза. Ему нужно было понять сложившуюся ситуацию. Каким бы бестактным и безмозглым он ни был, он мог сказать, что нет ничего хорошего в том, чтобы действовать здесь на нервы Хёк Доджину.

Он поспешно поправил позу. Он согнул колени, склонил голову перед Хёк Доджином и быстро открыл рот.

— Это, пожалуйста, прости меня.  Я... я был глуп и совершил эту ошибку...

— Это не будет ответом.

— Ухх!!

Звук, с которым Ли Сонхак задыхался, стал еще громче. До Сокхви громко отреагировал на этот звук и сильно ударился головой об пол.

— Пожалуйста, прости меня! Я никогда больше не войду во дворец Согёдзу! Пожалуйста, пожалуйста, помилуйте...!

— .....

Хёк Доджин, равнодушно смотрящий на гиганта, изо всех сил пытающегося выжить, медленно закатил глаза. Его рот мягко открылся, когда он равнодушно посмотрел на Ли Сонхака, который теперь бледнел.

— Несмотря на то, что время идет, вы, ребята, не меняетесь.

Сила в руках Хёк Доджина ослабла. Тело Ли Сонхака соскользнуло и упало на землю.

Он держался за шею и тяжело дышал.

Хёк Доджин посмотрел на До Сокхви и медленно открыл рот.

— До Сокхви. Вы будете приговорены к пятнадцати дням тюремного заключения за то, что устроили беспорядки в моем дворце. Если что-то подобное произойдет еще раз, то вас приговорят к серьезному преступлению, а не к пенсии.

— Все в порядке......

— И Ли Сон Хак.

По его зову упавший Ли Сон Хак, шатаясь, встал. Дрожащими руками он поднял верхнюю часть тела и встретился взглядом с Хёк Доджином.

— Какое совпадение. Хотя ситуация была такая же, как и десять лет назад, я никогда бы не подумал, что ваша позиция и моя позиция будут настолько отличаться. Как вы себя чувствуете сейчас?

Лунный свет разлился позади него, когда он встал. Зловещие глаза, светившиеся в темноте, сузились.

— Не стесняйтесь сходить с ума, если хотите. Точно так же, как ты забрал у меня мою мать, забери у меня Моён Соволь. Потом ты это болезненно осознаешь.

Узнайте, с кем вы связались.

***

У До Сокхви и Ли Сонхака, вышедших из кабинета Хёк Доджина, на шеях были красные синяки, как будто у них была одна и та же татуировка. Они оба шли с потерянными лицами и просто молча смотрели в землю, чувствуя, что только что вернулись к жизни.

Он склонил голову и умолял сохранить ему жизнь, что не подобало его имени старейшины, но его гордость не имела значения.  Хёк Доджин, с которым они столкнулись сегодня, не был тем нежным Согёджу, которого они знали.

Прежде чем он это осознал, он стал существом, преодолевшим стену, до которой они не могли добраться.

— Прошло много времени... Старейшина До.

Тишину в темноте, где были слышны только шаги, нарушил Ли Сонхак. Голова До Сокхви медленно повернулась.

— Прошло много времени с тех пор, как я чувствовал страх, который чувствовал только от лидера.

— ...Я вообще не мог устоять.

Эти два человека были людьми, которым, если бы кто-то другой их задушил, по крайней мере, пришлось бы бороться за выживание, кем бы ни был этот человек.

Однако это можно сделать только в том случае, если уровень правильный, но разрыв в навыках был настолько велик, что справиться с ним было вообще невозможно, поэтому он даже не мог бороться, а просто умолял о помощи.

— Может быть, мы были неправы.

Ли Сонхак признал свою ошибку. Он никогда бы не подумал, что Моён Соволь будет напоминать ему его мать Кым Сосо.

Для Хёк Доджина это было своего рода смущением. Он никогда не думал, что Моён Соволь прикоснется к пороку Хёк Доджина.

Ли Сонхак нахмурился.

'Что должен делать лидер, если он действительно любит эту девушку и хочет ее защитить?'

Он медленно повернулся и пристально посмотрел на далекий павильон. Все идет так, как должно. Он думал об этом, но это была всего лишь иллюзия.

Он был небольшим религиозным лидером, который зарабатывал на жизнь только тем, что делал. Даже если бы он показал зубы, он думал, что сможет подчинить его, поскольку он был еще молод.

Но все изменилось. Хёк Доджин, который, как они думали, находился в их руках, уже превратился в монстра.

Ли Сонхак глубоко вздохнул.

— Думаю, мне скоро придется встретиться с лидером.

Гнев Хёк Доджина был в первую очередь направлен на него самого, но, в конце концов, ему суждено было закончиться где-то еще.

Раньше он был настолько легким, что даже не мог быть иголкой*, но теперь все по-другому.

*(Возможно здесь имеется ввиду, что раньше он был мал и слаб.)

— Я не могу умереть вот так…

_______________

Здесь есть части, которые не очень понятны, но я честно пыталась сделать их немного понятнее. Можете написать, если у вас есть варианты, как написать это по-другому.

소교주님/소교주 — Лорд Согё/Согёджу/Согёдзу. Это как и в прошлых главах обращение к Хёк Доджину "младший лидер секты".

Глава 14

Предупредив Ли Сонхака и До Сокхви, Хёк Доджин отправился обратно в свою комнату. Он заметил Джу Хварин, слоняющуюся перед дверью.

Как только она увидела Хёк Доджина, она глубоко поклонилась и открыла рот.

— Дама спит.

Хёк Доджин кивнул головой, глядя на Джу Хварин, которая, не спрашивая, говорила о Моён Соволь. Он махнул рукой Джу Хварин, дав знак, что она может идти, открыл дверь и вошел внутрь.

Комната Хёк Доджина была намного больше, чем комната, где жила Моён Соволь, и создавалось ощущение, что там немного более тесно. Хёк Доджин снял одежду, которая была на нем, повесил её и подошел к огромной кровати, стоящей у стены.

Лунный свет мягко падал в окно и падал на кровать. Яркий свет рассеивался над одеялом, как будто рассыпалось битое стекло.

Пока Хёк Доджин медленно смотрел на эту сцену, в конце его взгляда появилось лицо Моён Соволь.

Её тихо осунувшееся лицо и бледная кожа создавали ощущение трупа.

При этом дыхание у неё было поверхностное, а движения грудной клетки очень легкие. Из-за этого посторонние могли заподозрить, что она мертва.

Хёк Доджин принес стул и сел, спокойно глядя на Моён Соволь.

На ум пришел образ Моён Соволь, которая закатила глаза, как будто удивившись слову «вместе»*, а затем глубоко о чем-то задумалась и тихо согласилась. Тонкая улыбка растеклась по губам Хёк Доджина в лунном свете.

*(Когда он сказал, что они будут жить вместе.)

Её белоснежные волосы были такими тонкими, что прилипали к щекам, словно были сделаны из шелковой нити.

Рука Хёк Доджина медленно поднялась. Когда он медленно потянулся, чтобы убрать волосы с её щеки, он остановился в воздухе.

— .....

Хёк Доджин спокойно посмотрел на свою руку, а затем снова подвинул её. Его рука медленно откинула волосы Моён Соволь назад.  Воспоминания о прошлом снова всплыли при виде спящей Моён Соволь.

— ...Согёджу, вы пришли навестить эту мать?'

Его губы скривились внутрь.  Короткий, глубокий вздох вырвался из его рта, как будто он выдохнул задержку дыхания.

— Не волнуйся. Сегодня состояние было достаточно хорошим, чтобы идти по дорожке, проложенной каменной стеной. Так что вам не придется слишком беспокоиться. Я просто устала от внезапной тренировки'.

— ...Почему ты так хорошо умеешь так спокойно лгать?

Его голос был тихим и тихим эхом разносился по темной комнате.  Черные глаза, отражающие лунный свет, сверкали.

Его взгляд опустился, когда он посмотрел на спящую Моён Соволь. Горячее дыхание вырвалось изо рта Хёк Доджина, который оперся локтями на колени и закрыл лицо ладонями.

— Чему вы научились сегодня? Если тренировки слишком тяжелые и утомительные, обязательно сделайте перерыв. Нет ничего хорошего в том, чтобы переусердствовать'.

Обрывки воспоминаний один за другим падали на низкое, плавное дыхание. Это был кусок, который был похоронен за пределами его сознания более десяти лет назад.

— Я думала, что никогда больше не подниму эту тему...'

— Мне жаль, что я не смогла сдержать свое обещание. Согёджу. Мама всегда говорила, что будет готовить, но вдруг я устала и не смогла готовить. Вместо этого Согёджу посоветовал приготовить любимую еду, поэтому, пожалуйста, ешьте её'.

Его глаза медленно закатились.  Его внимание привлекло все еще тонкое запястье Моён Соволь. Рука Хёк Доджина нежно обвила запястье Моён Соволь. Тонкое запястье, умещающееся в половину его руки.

Он знал. Вот такое запястье. Даже когда он был молод, он не мог справиться с тонкими запястьями, потому что думал, что они сломаются, если их держать.

В его глазах мелькнули следы прошлого.

— Благодаря Согёджу эта мать, кажется, становится здоровее с каждым днем. Так что, пожалуйста, вырастай быстрее и стань великим человеком, который возглавит Культ Демонов. Это желание этой матери'.

— Почему ты так глубоко заложила в меня свое желание, хотя ты даже не исполнил мое желание...

Хёк Доджин, тихо бормотавший, медленно рухнул. Он наклонился рядом со спящей Моён Соволь и прижался головой к мягкой кровати.

— Не волнуйся и иди. Куда бы пошла твоя мать? Я никуда не пойду, оставив Согёджу одного, так что не волнуйся слишком сильно'.

Его глаза тихо закрылись. Почему я так легкомысленно поверил этим словам? Почему я думал, что в будущем у меня все еще будет мать?

Хёк Доджин медленно открыл глаза, вспоминая воспоминания о прошлом, которые все еще были яркими.

Моён Соволь была видна за пределами его взгляда.

'Что ты для меня?'

Для Хёк Доджина вид Моён Соволь, падающей истекающей кровью, был подобен виду стрелы. Именно её там поймали, а застрелили Хёк Доджина из прошлого.

Его рот тихо открылся, собирая воспоминания, разбросанные по фрагментам.

— Вы так похожи, Соволь.

Хёк Доджин тихонько потерся лицом о её тонкую руку. Я не хотел отпускать. Я не хотел её терять. Не имело значения, был ли я призраком. Не имело значения, даже если то, что я видел, было ложью.

Я хотел иметь это, даже если это была всего лишь мечта в середине лета. Поэтому.......

— Никогда нельзя сдаваться.

Эти тонкие, теплые руки и эта сладкая ложь. Я не мог отказаться от всего. Даже если это была ложная одержимость, это не имело значения. Даже если мной овладел призрак, это было нормально.

Просто оставайся рядом со мной... Тогда...

Глаза Хёк Доджина тихо закрылись. Это было уютно. Даже если это была всего лишь рука, прижимающая щеку, это было его драгоценное сокровище, как никакое другое.

— Колени у матери такие хорошие? Я думала, что ты уже взрослый, но ты все еще ребенок'.

Он тихо уснул в ее руках.

***

Я медленно открыла глаза. Вчера вечером я была измотана и уснула, ожидая Хёк Доджина, который показал мне свою комнату, а затем исчез, сказав, что уйдет на некоторое время, потому что у него есть дела.

Вопреки моим опасениям по поводу того, смогу ли я комфортно спать в чужой комнате без хозяина, мне на удивление удалось спать очень комфортно.

Возможно, потому, что комната напоминала своего владельца, в ней чувствовалось спокойствие и тишина Хёк Доджина.

Вскоре после того, как я проснулась, я тихо и ошеломленно посмотрела на потолок. Затем я хотела выпрямить свои спутанные волосы.

Моя рука не поднималась, зацепилась за что-то и остановилась. Я смогла узнать это в тот момент, когда опустила голову, чтобы проверить, что было поймано.

Тот факт, что Хёк Доджин спит рядом со мной.

— .....

В тот момент, когда я увидела лицо крепко спящего Хёк Доджина, я почувствовала, как мое тело напряглось.

Почему этот человек здесь...?

Но вскоре я вспомнила, что эта комната с самого начала была комнатой Хёк Доджина. Так что не было никаких проблем с тем, что Хёк Доджин спал рядом со мной.

Я расслабила свое окоченевшее тело и посмотрела на него. Было одновременно странно и неловко видеть, как он тихо спит рядом со мной.

Я ни разу не делила постель с кем-то еще.

Мой брат Моён До рассердился и сказал, что хочет поспать со мной, но родители посоветовали мне не беспокоить его.

Но я знала правду. Дело было не в том, что мои родители беспокоились обо мне, а в том, что они боялись, что я могу заразиться неизвестной болезнью.

Сначала я чувствовала себя несправедливой, злой и разочарованной, но в конце концов поняла, что все в порядке. У моих родителей не было никакого злого умысла, и у меня не было никаких ожиданий, потому что они не поверили бы мне, даже если бы я сказала им, что я не заражена.

Так что это было скорее чудо, а не удивление или страх, увидев кого-то спящего рядом со мной.

Хёк Доджин был таким же тихим, как обычно, когда спал. Но он слегка нахмурился.

Я тонко улыбнулась и протянула руку к Хёк Доджину. Мне хотелось выпрямить его суженные брови, как будто ему приснился дурной сон.

Я медленно вытянула пальцы и надавила на область между его глазами. Затем брови медленно выпрямились, и в то же время закрытые веки Хёк Доджина медленно поднялись.

Черные глаза медленно открылись, рассматривая меня и медленно обретая свой свет. В конце концов он пришел в себя и узнал меня.

Я слегка рассмеялась.

— Хорошо ли спалось?

В ответ на мой вопрос Хёк Доджин посмотрел на меня с пустым выражением лица и несколько раз моргнул. Затем он медленно поднялся, потер глаза и спокойно посмотрел на меня.

Выражение его лица, которое строго смотрело на меня сверху вниз, как будто он увидел что-то удивительное, медленно расслабилось. И на его губах появилась легкая улыбка.

— Доброе утро, Соволь.

Он встал со своего места, наклонился и посмотрел на меня.  Когда я тоже поддержала себя руками, чтобы встать со своего места, Хёк Доджин протянул руку, схватил меня за плечо и слегка помог мне сесть.

— Спасибо.

Вместо того чтобы ответить на мое спасибо, Хёк Доджин просто улыбнулся. Волосы его были так ухожены, что трудно было сказать, что он только что проснулся, и в них не было ничего особенно растрепанного.

Неужели этот человек настолько удивителен? Я думала, что это персонаж, который появится в мультфильме или фильме.

Теперь, когда я думаю об этом, одежда Хёк Доджина была такой же, как и вчера. Он не переоделся?  Неужели он настолько перегружен работой, что не может даже переодеться?

Пока я смотрела на него, Хёк Доджин принял мой взгляд и спокойно открыл рот.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Что?

Я моргнула, услышав его вопрос.  Хёк Доджин мягко улыбнулись.

— Удивительно ли, что я проснулся ото сна?

Услышав шутливый голос Хёк Доджина, я на мгновение остановилась и медленно кивнула.  Услышав мое подтверждение, Хёк Доджин открыл глаза и тихо посмотрел на меня, затем мягко улыбнулся и медленно подошел ко мне.

Мы лежали на кроватях друг друга, так что это было не так уж и далеко. В результате, хотя он лишь слегка наклонил верхнюю часть тела, лицо Хёк Доджина приблизилось.

Звук его рук и ног, задевающих одеяло, щекотал мои уши.  Расстояние от него становилось ближе.

Если бы это был кто-то другой, я бы напряглась и удивилась, но, может быть, это потому, что противником был Хёк Доджин? Он был достаточно близко, чтобы я могла сразу же дотронуться до него, если протяну руку, но я не думала, что мне нужно отталкивать Хёк Доджина или отступать назад.

Я посмотрела в его глаза, которые смотрели прямо на меня. Рука Хёк Доджина коснулась моей щеки, когда он приблизился ко мне. И его лицо заполнило пространство, где прошла его рука.

Его дыхание коснулось моей кожи.  У него был теплый, приятный аромат. Это был прохладный, освежающий аромат.

Подол его одежды щекотал мне кожу. Одежда колыхалась в нежно сияющем солнечном свете, сквозь нее едва виднелись выступающие ключицы, под ними даже растягивались грудные мышцы.

Эту сцену было легко понять, даже не закатывая глаза. Вот каким беззащитным был Хёк Доджин.

Как бы я отреагировала, если бы это был кто-то другой? Буду ли я удивлена или смущена? Или мне стоит крепко закрыть глаза?

Пока я думала, как реагировать, вспоминая увиденные сцены из видеоматериалов, сзади послышался грохочущий звук.

— Затемняющей ткани было немного недостаточно. Свет начал проникать.

Свет, озарявший Хёк Доджина, угасал, но он все еще сиял.

Хёк Доджин отошел от меня.  Слабый запах также медленно исчез. Он отодвинулся от меня и мягко улыбнулся. Он умел так красиво улыбаться.

Как будто он хотел подарить кому-нибудь эту улыбку.

— Вы удивлены?

Итак, я подумала, что причина, по которой мое сердце, которое всегда было спокойно, билось быстрее, заключалась в том, что солнечный свет падал мне в спину.

— Нет.

Конечно. Так и есть.

Глава 15

В последнее время я постепенно открываю для себя радость еды. Не было разногласий по поводу того, что краткий прием пищи приносит удовлетворение, даже если человек не может съесть много.

Из-за этого шеф-повару Гым Пэкхчону каждый день приходилось нелегко. Он приготовил и принес мне еду, которую я могла съесть, но приготовление всего потребовало больших усилий.

Я сказала ему, что мне очень жаль, и что все в порядке, и что что-то вроде гедзы или лапши, которую легко приготовить, неплохо, но Гым Пекхчхон покачал головой и твердо сказал, что это то, что он должен сделать.

Конечно, это было неплохо, потому что еда была великолепной на вкус, потому что он приложил усилия, но проблема была в том, что я не могла съесть ее всю.

Когда я отложила ложку, не успев доесть принесенную небольшую порцию, мне стало неловко и жаль.

Я хотела отплатить ему за доброту и усилия, но это была всего лишь мысль.

Тем не менее, серьезных проблем не возникло. Войдя в комнату Хёк Доджина, никто внезапно в комнату не вошел.

В результате время прошло тихо и спокойно.

Прошло уже десять дней с тех пор, как мы прибыли в Магьо. Когда я, как обычно, ела с Хёк Доджином, его рот спокойно открылся.

— Как твое тело сегодня, Соволь?

Тело? Я поднесла ко рту бланшированную в горячей воде бок-чой[1] и наклонила голову.

Даже когда меня спрашивали, что это было, ничего не менялось, потому что это всегда было одно и то же. Пожевав и проглотив бок-чой, я легкомысленно сказала.

— Все в порядке.

Хёк Доджин тихо улыбнулся в ответ на мой ответ и положил чайную чашку, которую держал в руке. Чайная чашка ударила по столу, издавая тихий звук, и за ней скрылся голос Хёк Доджина.

— Итак, не могла бы ты уделить мне немного времени?

— Время... сколько?

Мое физическое состояние не ухудшилось, но и не было хорошим, поэтому я не хотела слишком сильно напрягать себя. Поскольку я не рассказала Хёк Доджину подробностей ситуации, я осторожно на всякий случай спросила, и он говорил медленно.

— Это займёт мало времени.

Значит, это не займёт полдня.

Когда он попросил меня подождать некоторое время, не рассказывая мне, что происходит, я на мгновение задумалась и кивнула.  Выражение лица Хёк Доджина прояснилось, как будто он был рад.

Я закатила глаза и взглянула на Джу Хварин, но она слегка покачала головой, как будто тоже не знала.

Это важно?

— Это срочно?

— Если ты торопишься, это срочно.

— Можете ли вы сказать мне, что происходит?

— Это не имеет большого значения. Просто есть кое-что, о чем Соволь нужно позаботиться, так что просто удели мне минутку.

Когда я наклонила голову, чтобы услышать, что мне нужно что-то увидеть, Хёк Доджин закатил глаза и посмотрел на чашу передо мной.  Это был небольшой обед, но сегодня я все равно не смогла его съесть.

Я осторожно опустила ложку в руке, глядя на остатки, которые все еще остались. Я все равно больше не могла есть.

Глаза Хёк Доджин мягко закатились и встретились с моим взглядом.

— Ты закончила есть?

— Да.

— Тогда пойдем прямо сейчас. Я думаю, что лучше показать это, чем сказать.

Он встал со своего места, подошел ко мне и протянул руку. Я положила руку на ладонь и встала, опираясь на него.

Сначала я шла позади Хёк Доджина, который шел впереди.  Идя по коридору, Хёк Доджин посмотрел на меня краем глаза и заговорил.

— Погода становится очень жаркой. В нашей школе, расположенной на горе Хибмандаесан, даже летом прохладно, но бывают случаи, когда в течение месяца или двух летом бывает очень жарко. Кажется, сейчас идеальное время.

— Теперь, когда я думаю об этом, кажется, стало немного теплее.

Поскольку окна весь день были закрыты, чтобы не пропустить солнечный свет, из-за отсутствия вентиляции в комнате было очень жарко. Из-за этого даже мое обычно прохладное тело вспотело.

Хёк Доджин слегка улыбнулся моим словам и мягко приподнял брови. Его черные глаза смотрели на меня.

Легкая улыбка появилась на губах Хёк Доджина, когда он посмотрел на меня, как будто спрашивая, почему я смотрю на него.

— Все-таки лето лучше зимы. Вот почему зимы на горе Хибмандаесан славятся своей суровостью. Холод настолько морозит кожу, что некоторые люди мерзнут дома.  Более того, поскольку зима такая длинная, ощущение здесь почти как замерзшая снежная гора.

— Верно.

Теперь, когда я думаю об этом, в оригинальном произведении была похожая история. Это была сцена, где Моён До бродил по замерзшей заснеженной горе, чтобы найти тело Моён Соволь. Под сильным снегопадом он бродил по заснеженной горе, бесконечно выкрикивая имя своей младшей сестры, которая не отвечала даже на его зов.

...Кстати, а почему вы вдруг заговорили о сезоне? Это как-то связано с просьбой о времени?

Пройдя некоторое время, Хёк Доджин открыл дверь комнаты, расположенной в главном зале, и вошел внутрь. Когда я последовала за ним внутрь, мне показалось довольно просторное пространство.

На первый взгляд это было похоже на склад. Но это не значит, что там накопилось много вещей. Просто пустая комната. Это было как раз на таком уровне.

— Почему я здесь...?

Когда я собиралась спросить его, задаваясь вопросом, почему он привел меня сюда, я услышала шум снаружи.

Когда я обернулась и оглянулась, слуги медленно вошли в открытую дверь. И несли всякую одежду.

Это был не один или два. Там было по меньшей мере десять мужчин и женщин, у каждого было по два или три комплекта одежды.

— Когда я посмотрел на одежду, привезенную из Ляонина, большая ее часть была сделана из меха и кожи. Я не знаю, приготовили ли они эту одежду специально или потому, что сезон в Ляонине прохладнее, чем здесь, но носить ее здесь казалось немного неуместным.

Пока я стояла неподвижно и рассматривала одежду, ко мне подошел Хёк Доджин и сказал это. Когда я повернула к нему голову, Хёк Доджин многозначительно указал на одежду.

— Это одежда из ткани и западного шелка. Одежда, которую ты носишь сейчас, достаточно хороша, но она немного толстая, чтобы носить ее летом. Поэтому я попросил издать его отдельно.

— Это.....так?

— Возможно, будет немного сложно примерить все, поэтому я думаю, тебе следует примерить одну или две вещи.

Когда Хёк Доджин махнул рукой, служанка, находившаяся рядом, подошла и поклонилась. Она разложила одежду в руках и ждала, словно просила ее выбрать.

— Выбери одежду, которую ты хочешь. В любом случае, это все одежда Соволь, а разве тебе не следует выбирать то, что тебе нравится носить?

Это все мое....

Осмотрев одежду, я повернула голову и сосредоточилась на Хёк Доджине. Он улыбался.

Думаю, именно поэтому он попросил время. Как рассказал Хёк Доджин, одежда, привезенная из Ляонина, была слишком толстой, чтобы ее можно было носить летом, поэтому ее хранили отдельно.

Но это не значит, что мне нужна была одежда...

Я снова перевела взгляд и указала на самый привлекательный кусок черной ткани. Женщина, которая держала одежду, передала остальную одежду другой женщине, а затем провела меня в небольшую комнату рядом со мной.

В комнате на стене висело большое зеркало в полный рост. Как только я вошла, я вздрогнула, увидев себя.  Тонкое и стройное тело. И даже чисто-белые распущенные волосы.

Я выглядела совсем не так, как люди, которых я обычно видела вокруг себя.

— Позвольте мне помочь вам, леди.

Я кивнула на слова служанки. Я медленно переоделась под ее присмотром. Когда я носила одежду из черной ткани, мне было немного прохладнее и комфортнее.

Ощущение одежды на коже тоже было неплохим. Несмотря на то, что одежда, которую подарила Джу Хварин, была неплохой, разница была явной. Вероятно, обычно это не так уж и дорого.

Я повернула голову и посмотрела на свое отражение в зеркале.

Был контраст между белым и черным. Это не было неудобно, потому что оно не прилипло плотно. А золотая вышивка по всему одеянию стирала общую невзрачность.

— Как вы себя чувствуете? Вам неудобно?

Я слегка покачала головой в ответ на вопрос служанки.

Нет, это удобно. Не знаю, откуда они узнали мой размер, но мне показалось, что он удобно сидит на моем теле.

Но чем больше я об этом думала, тем больше понимала, что эта одежда мне не нужна.

Я посмотрела на свое отражение в зеркале и закусила губу. Внимания, которое Хёк Доджин оказывал мне на данный момент, было достаточно.

Десятки вещей, которые он мне подарил, были настолько многочисленными, что я не могла носить их все до этого лета. А после этого лета этой одежды уже не будет.

Итак, вся эта одежда была для меня бессмысленной.

День за днем мне нравился нынешний мир, и я надеялась, что он не будет нарушен. Каждый день я наслаждалась едой, приготовленной Гым Пекчхоном, вставала с постели и проводила время в тишине.

А с Хёк Доджином я разговаривала перед сном, и когда засыпала, меня это удовлетворяло.

— Леди?

Когда я повернула голову, служанка смотрела на меня с озадаченным выражением лица. Ты говоришь мне поскорее выйти и показать это?

У меня было стойкое ощущение, что я не знаю, как реагировать. Я чувствовала, что должна быть благодарна, но мой голос застрял во рту.

'Я обманываю тебя, Хёк Доджин'.

Я была эгоистична. Я обманула его, основываясь на своем собственном суждении, и, несмотря на то, что он оказал мне внимание и благосклонность, я не сказала правду.

Я думала, что со временем я смогу сказать это в любой момент.

Эта зима для меня последняя. Так что больше нет необходимости проявлять глубокую благосклонность.

— С твоей одеждой все в порядке?

Из раздумий меня отвлек голос, проникший в ухо, и я обернулась.  Когда я открыла дверь, Хёк Доджин, прислонившийся к стене, посмотрел на меня и широко открыл глаза.

Я спокойно поправила одежду и подошла к нему. Хёк Доджин уставился на меня и медленно открыл рот, когда я остановилась в трех шагах впереди.

— Я думал, что снежная леди* спустилась с горы.

*(Снегурочка)

— Не фея, а снежная леди?*

*(Он в первых главах при первой встрече хотел назвать её снежной феей(духом), но она сказала это за него)

Он улыбнулся и кивнул в ответ на мой ответ. Уголки моего рта медленно поднялись при виде его улыбки.

Я должна была это сказать. Опоздать было бы сложно.

— Ты прекраснее снежной леди, Соволь.

Но я не могла сказать ни слова, поскольку он улыбался красивее, чем кто-либо другой.

'Совсем немного... Совсем немного'.

Поскольку оставалось всего полгода, мне хотелось побыть немного эгоисткой. Только немного.

У меня не было другого выбора, кроме как прожить всю свою жизнь, затаив дыхание, и если я чего-то и хотела в жизни без всякой жадности, так это еще немного насладиться этим временем.

Я обманывала Хёк Доджина. Не имело значения, назвал ли ты это плохим. Не имело значения, думал ли ты, что я злая девушка.

Не знаю, о чем он думал, но мне просто понравился внешний вид Хёк Доджина прямо сейчас. Я хотела увидеть это еще немного.

— Спасибо за одежду.

Даже если это снежная леди, неуверенно стоящая на замерзшем озере, мне хотелось побыть с ним еще немного.

_______________

[1] Бок-чо́й, также пак-чо́й или кита́йская черешко́вая капу́ста(кит. 白菜) — сортогруппа листовых овощей, которые ботанически относятся к виду Репа огородная, но в быту чаще называются листовой капустой. Растения не завязывают кочанов, но формируют плотную розетку гладких, тёмно-зелёных листьев с широкими мясистыми черешками. Бок-чой популярен в южном Китае и в странах Юго-Восточной Азии. В последнее время его активно выращивают и продают в Европе и Северной Америке. Это разновидность китайской капусты, родиной которой является регион Хуачжун в Китае. Название происходит от синего цвета листьев и стеблей. В буквальн ом переводе с китайских иероглифов это озна чает «зеленый стебельный овощ».

Овощ, который довольно часто используют в китайской кухне, а не едят сырым. Используйте метод приготовления, который добавляет немного тепла, например, жарку или бланширование в воде, чтобы улучшить цвет и сохранить хрустящую текстуру стебля. Он отдаленно напоминает арахис или зеленую фасоль, но имеет странный ореховый вкус. Кроме того, он обладает свойством впитывать бульон, поэтому при контакте с приправами он выплевывает впитавшийся бульон вместе с хрустящей, жевательной текстурой, что делает его основным продуктом тушеных блюд, тушеных блюд и блюд для жарки.

Глава 16

В коридоре, на обратном пути в комнату, Хёк Доджин позвал мне и сказал, что ему есть что сказать.

Когда Хёк Доджин поднял голову, он на мгновение остановился, чтобы подумать, а затем открыл рот, как будто принял решение.

— Я попытался подождать еще немного и продолжить, но, учитывая столько разговоров, откладывать это дальше было бы трудно.

— Что?

Он коротко сказал:

— Свадьба.

—......

.....Я забыла.

Не было ни слова, ни суеты, поэтому я забыла, что такая процедура еще существует.

Более того, поскольку я уже жила в одной комнате с Хёк Доджином, у меня не было другого выбора, кроме как еще больше отдалиться от своих мыслей.

— На самом деле, тело Соволь было не в хорошем состоянии, поэтому я попытался дать ее душе еще немного отдохнуть, но я не мог игнорировать это, потому что за мной наблюдали глаза всего мира.

— Лидер......

— Мой отец мало что говорил, но Альянс Мурим прислал письмо, в котором говорилось, что будет трудно, если сроки будут и дальше откладываться. Я могу подавить позиции Демонического Культа, но не могу силой подавить дело Альянса Мурим. Поэтому, хотя это может быть трудно, я думаю, нам следует сыграть свадьбу.

Пока он говорил, Хёк Доджин следил за моей реакцией.

— Мы планируем сделать это как можно более кратким. Будем готовиться в соответствии с обстоятельствами Соволь...

— Вам не о чем слишком беспокоиться.

— Что?

Глядя на него, который колебался и не мог нормально говорить, я нарисовала дугу, сдвинув уголки рта.

— В любом случае это было то, что я должна была сделать. Так что не обязательно корчить такое лицо. И вы правда думаете, что я упаду в обморок после одной свадьбы?  Сейчас я не в плохой форме, так что со мной все будет в порядке.

Может быть.

На самом деле никаких видимих цыфр не было, и однажды мое состояние могло внезапно ухудшиться, и я могла потерять сознание.

Однако в моем нынешнем физическом состоянии я чувствовала, что смогу выдержать короткую свадьбу.

Глядя на реакцию Хёк Доджина, можно было увидеть, что он, вероятно, очень старался отложить свадьбу.

Я не могла критиковать его доброту, которая была очевидна в каждом маленьком поступке. И у него не было причин меня жалеть.

Я посмотрела на его плотно сомкнутые губы и снова открыла рот.

— Тогда, думаю, какое-то время я буду немного занята. Я ничего не слышала о методе демонической свадьбы, а вы что думаете? Разве это не сильно отличается от политической фракции?

—......

Я попыталась сменить тему, чтобы разрядить напряженную атмосферу, но Хёк Доджин не открыл рта.

Он просто спокойно посмотрел на меня, как будто о чем-то глубоко задумался.

Я наклонила голову.

— Согё…..

— Зови меня по имени, Соволь.

— Что?

Мои глаза слегка расширились от его внезапных слов.

Хёк Доджин собрал все внимание, которое было рассеяно вокруг него, направил его обратно на меня и сказал:

— Лучше называть меня по имени.  Это будет первый шаг в подготовке.

— Почему вдруг имя...

— Я собирался упомянуть об этом раньше, но упустил время и не смог упомянуть об этом. Отныне лучше называть меня по имени Хёк Доджин, а не Согёджу. Это также поможет безопасности Соволь.

Есть ли какая-то связь между обращением к нему по имени и моей безопасностью? Пока я молча моргала, Хёк Доджин тихо говорил:

— В Демоническом Культе есть только один человек, который называет меня по имени.

Лидер культа Хёк Мухёль.

— Кроме этого, все называют меня Согёджу. Так что, если ты назовешь меня по имени, это заставит других пересмотреть свои отношения с Соволь.

— Итак, если я назову Согёджу по его имени, другие люди подумают обо мне иначе... Так ли это?

— Правильно.

Хёк Доджин кивнул и снова пошевелил ногами. Я внезапно остановилась, а затем снова пошла ровным шагом, следуя за ним, пока он двигался медленно.

Хёк Доджин посмотрел вперед и снова заговорил.

— И тебе не нужно слишком беспокоиться о свадьбе. Когда я говорил с Моён Се с самого начала, мы решили свести свадьбу к минимуму. Он сказал, что в официальной церемонии нет необходимости.

Я легко согласилась.

Поскольку семья Моён далеко, и я плохо себя чувствую, я хотела, чтобы свадьба была короткой и простой, а не устраивать сложную свадьбу.

Но это было не потому, что он беспокоился обо мне, а из-за сложных интересов.

Семья Моён не хотела терпеть позор быть семьей, связанной с Демоническим культом, из-за их брака с Демоническим культом.

Напротив, то же самое было и с демонами.

Члены Демонического культа, высмеивающие его как претенциозную и грязную политическую секту, жаловались, что крайне позорно назначать женщину из праведной секты женой младшего религиозного лидера.

Поэтому обе стороны придавали значение самой свадьбе и не очень интересовались церемонией.

Они были единственными, кто интересовался свадебной церемонией. Альянс Мурим с самого начала не хотел позволять Демоническому культу продвигаться за пределы Гуанси на центральные равнины.

Как и ожидалось, Демонический культ тайно распространял свою власть и оказывал влияние на большинство городов, расположенных вблизи реки Янцзы, включая Хонам, Гуйчжоу, Шэньси и Хэнань.

Поэтому Альянсу Мурим требовалось средство их угнетения. И именно поэтому я существовала и поэтому была необходима свадебная церемония.

Альянс Мурим, вероятно, хочет моей смерти.

Не только они, но и демоны. Большинство из них не были рады видеть меня живой.

Альянс Мурим может надеяться, что моя смерть даст Культу Демона повод уйти, и с точки зрения Культа Демона это было бы естественно, поскольку им не нравилась идея, что над ними стоит член политической фракции.

— Так что тебе не придется слишком беспокоиться. Мы пригласим только минимальное количество людей, чтобы все было максимально несложно.

В любом случае, важным было сообщить Альянсу Мурим, что у нас официально состоялась свадьба.

Я отчасти согласилась со словами Хёк Доджина.

— Сначала я подготовлю одежду и другие необходимые вещи. Я думаю, что приоритетом Соволь должно быть еще немного отдохнуть и восстановить свою выносливость.

— Сейчас все еще довольно хорошо.

Хёк Доджин медленно приподнял уголки рта и сразу же отреагировал на мои слова.

— Это так?

Он слегка приподнял подбородок, как будто не веря этому, и сузил брови.

— Вы мне не верите?

— Это возможно? Если я не доверяю человеку, который станет моей женой, кому я буду доверять?

— Тогда это выражение только что....

— Мое выражение лица?

Я наблюдала за ним, который раскинул ладони, с очень безобидным выражением лица.

— Есть какие-либо проблемы?

Теперь я поджала рот, увидев, что его голова наклонена в сторону.

Я думаю, это потому, что прошло много времени.

Мы с Хёк Доджином тоже уже достигли того момента, когда могли отпускать такие легкие шутки.

В такие моменты мне казалось удивительным, что я смогла так быстро адаптироваться в незнакомом месте.

Хёк Доджин посмотрел на меня, улыбнулся и вручил мне из рук небольшую бутылочку.

Это была лечебная вода, которую он давал один раз в день.

Я взяла бутылку с лечебной водой, которую он мне предложил, спокойно посмотрела на нее, а затем поднял голову.

— Но эффективно ли это? Я действительно не знаю...

— Изначально лекарства нужно принимать последовательно в течение длительного времени, чтобы они были эффективными.

В том случае уже было доказано, что прием лекарств неэффективен.

Это потому, что я за всю свою жизнь ни разу не вынимала лекарство изо рта.

Я вылила в рот лекарство, которое употребляла каждый день.

Тем не менее, это все равно не сработало.

Я посмотрела на бутылку с лечебной водой и медленно поднесла ее ко рту.

Как всегда, жидкость закружилась вокруг моего языка и в мгновение ока исчезла, словно тающий холодный камень.

Я вынула бутылку изо рта и передала ее Хёк Доджину.

Он взял бутылку, взял ее в руки и медленно открыл рот.

— Если подумать, я слышал, что ты также получаешь лекарства от Хва Ви.

— Ах, это?

Это было лекарство, которое Хва Ви дал мне, сказав, что если я приму его, мои силы вернутся.

Когда я его съела, я почувствовала, что моя усталость легко снимается, хотя мое физическое состояние существенно не улучшилось.

— Я просто съем это сейчас.

— Как это? Ничего, если ты примешь лекарство с лечебной водой, которую я даю тебе?

Честно говоря, ответ был: Я не знаю.

По сравнению с тем, когда я покинула семью Моён полгода назад и сейчас, ситуация определенно стала хуже.

И даже если бы я приняла лекарство сейчас, у меня не было бы шанса вернуться в то время, когда я была в семье Моён.

Однако мое состояние было лучше, чем когда я только что прибыла в Демонический культ.

— Это очень хорошо...

—......

Я собиралась ответить с улыбкой, но когда увидела, что Хёк Доджин остановился на своем месте с суровым выражением лица, я последовала его примеру.

Хёк Доджин сурово смотрел вперед.

Что ты видел......

Я повернула голову, чтобы проследить за его взглядом. Хёк Доджин смотрел на молодого человека, стоявшего спиной к спине улыбаясь.

На первый взгляд он выглядел примерно того же возраста, что и Хёк Доджин, но было в нем что-то странное.

— Прошло много времени, Согёджу.

Рот мужчины открылся, и его голос лился наружу.

Однако Хёк Доджин просто молча смотрел на него, не реагируя на зовущий его голос.

— Прошло десять лет?

Его рот снова открылся, но Хёк Доджин остался замороженным.

Я тихо позвала его, чтобы узнать, что происходит.

— Хёк Доджин...?

— Вы называете его по имени. Думаю, вам понравилось, Лорд Согё.

Мужчина медленно приближался. Его длинные черные волосы были связаны вместе и струились по плечам вперед.

Он был мягким, но в какой-то степени опасным человеком.

Мужчина подошел с тонкой улыбкой и нежным лицом.

Внезапно на его лице появилось изображение Хёк Доджина.

Роты двух людей напоминали друг друга, как будто улыбка Хёк Доджина была взята и наклеена на его.

Прямо как близнецы.

Глава 17

Мужчина открыл рот с расслабленным выражением лица.

— Прошло много времени с тех пор, как я тебя видел, но ты больше не можешь даже обнять меня. Это разочаровывает.

Ха-ха, я снова посмотрела на Хёк Доджина, когда услышала голос мужчины, смеющегося от души. Он тихо посмотрел на мужчину и медленно, очень медленно открыл рот.

Но прежде чем его голос смог зазвучать, рот мужчины открылся первым.

— Она похожа с ней.

При его словах глаза Хёк Доджина ярко открылись. Его жесткое выражение лица расслабилось. Мужчина слегка улыбнулся, увидев изменение выражения лица Хёк Доджина, и перевел взгляд на меня.

Мое тело, естественно, съежилось от взгляда, который был сосредоточен на мне.

Со времен До Сокхви, хозяина семьи Наммандо, все люди из-за пределов страны находились в пределах моей границы. Итак, я подумала, что если этот человек был членом Демонического культа, то он определенно опасный человек.

В ответ на мою реакцию Хёк Доджин протянул руку и слегка потянул меня за плечо.

— Угх…

— Все нормально.

Хёк Доджин, который остановился, сделал шаг вперед, словно пытаясь защитить меня. Затем он посмотрел на мужчину перед ним и сказал:

— Он не опасный человек.

Я тихо посмотрела на Хёк Доджина, а затем переключила свое внимание на мужчину. Хёк Доджин тоже повернул голову, проследив за движением моего взгляда, и сказал легкомысленно.

— Когда вы пришли, Сасук?

Сасук?*

*(Можно перевести как "дядя")

— Я только сегодня вернулся после вызова от религиозного лидера. Сколько раз вы сокрушались по поводу того, что происходит так много всего? В час дня меня поймали.

— Если бы вы связались со мной, я бы отвез вас туда, но без всякого сообщения…

— Разве это не твое хобби — всегда оставлять дверь открытой? И мне нужно появиться внезапно, чтобы удивить вас.

Мужчина по имени Сасук мило улыбнулся, аккуратно откинул назад распущенные волосы и закатил глаза. Его взгляд слегка коснулся меня.

— Вы, кажется, удивлены внезапным появлением.

Услышав его слова, Хёк Доджин перевел взгляд на меня. Он повернул тело по диагонали, чтобы открыть линию прямой видимости с мужчиной, и тихо заговорил.

— Соволь, он — мой Сасук, и он для меня как учитель.

— Поскольку я Сасук и учитель, я зову тебя просто потому, что хочу, чтобы ты звал меня, поэтому, пожалуйста, не возражай. Когда ты зовешь меня, пожалуйста, не стесняйся называть меня Мандо, Моён Соджо*.

*(Содж(е)о — молодая леди)

—......

Я ничего не могла сказать человеку, представившемуся Мандо. В конце концов, я знала только одного человека по имени Мандо.

— Вице-лидер Мандо…?

Он был единственным доцентом Культа Демонов и стариком старше 100 лет, фигурирующим в романе.

Мужчина по имени Мандо мягко улыбнулся и покачал головой, как будто его смутило мое бормотание.

— Это просто хорошая позиция. Я всего лишь оболочка заместителя, которая ничего не делает, так что с этого момента мне придется извлекать выгоду из Моён Соджо.

Я не знала, как реагировать на его шутливые слова, поэтому срочно посмотрела на Хёк Доджина.

Почему старик старше 100 лет выглядит так же молодо, как Хёк Доджин? Почему?

Когда Хёк Доджин посмотрел на меня, просящую объяснений, он тихо вздохнул и сказал.

— Я понимаю, что это сбивает с толку. Мне было трудно к этому привыкнуть, когда я впервые увидел это.

Он снова посмотрел на Мандо. Мандо улыбнулся взгляду Хёк Доджина и дал объяснение.

— Именно благодаря моей удаче я получил просветление в молодом возрасте и достиг уровня чрезвычайной силы демона. В процессе я прошел через Банрохвандон*.

*(Банрохвандон — переходный период)

— ...Можно ли стать таким молодым только благодаря Банрохвандону?

Я знала, что Банрохвандон, состояние, в котором ты снова становишься молодым и одновременно достигаешь крайности, великолепно.

Однако я никогда не думала, что можно будет сделать совершеннолетним старика старше 100 лет...

На мой взгляд, пока я смотрела на него, ответил Хёк Доджин.

— Он человек, который давно хорошо разбирается в искусстве магии. На самом деле, он был человеком, который часто ходил с таким видом еще до своего превращения.

— Хе-хе, это все результат совпадения.

Теперь, когда я думаю об этом, я чувствую его возраст даже в звуке его смеха. Ха-ха, в возрасте, когда смех уместен, улыбка, словно он играл в шахматы, поглаживая бороду, была очень естественной.

Мандо добродушно улыбнулся и обернулся.

— Кстати, давно я тебя не видел, так почему бы тебе не угостить меня чашечкой чая?

— Ха… Ты не изменился с тех пор.

— Как долго я буду меняться, если буду жить здесь?

— Я слышал это 10 лет назад.

Было в новинку видеть, как Хёк Доджин поднимает редкий шум. Пока я спокойно смотрела на его профиль, передо мной раздался голос.

— Моён Соджо, пожалуйста, пойдем с нами. Надеюсь, ты сможешь стать компаньоном Нобу.*

*(Нобу — пожилой человек)

— Что?

— Когда я спускаюсь с одиноких гор, мне иногда не хватает общения с людьми. Итак, я надеюсь, что ты будешь моим другом.

— Ах… что…

Я поджала губы и закатила глаза. Разговоры о друзьях... С самого начала я была не очень общительной и не из тех, кто разговаривает с людьми.

Быть другом было для меня бременем, так как мне часто говорили, что это невесело. Я повернула глаза и тонко взглянула на Хёк Доджина, прося его о помощи.

Поймав мой взгляд, он слегка вздохнул, кивнул и медленно открыл рот.

— Друг Сасука...

— Если вы поговорите с Нобу, я расскажу вам историю о Согёджу, когда он был молодым. Как вам?

— ...Что ты только что сказал, Сасук!

— Хе-хе, что ты думаешь? Поскольку вы скоро поженитесь, не будет ли плохой идеей рассказать пару историй из прошлого?

— Я не знаю, почему что-то из моего прошлого должно стать проблемой.

— Не волнуйся об этом слишком сильно. А теперь пойдём.

Я тупо посмотрела в спину молодого человека, нет, 100-летнего мужчины, который с усмешкой обернулся, а затем закатила глаза.

Хёк Доджин, который смотрел на Мандо со смущенным лицом, повернул голову и встретился со мной взглядом.

— Извини. Оказывается, дела идут странно. Если ты устала, ты можешь сначала вернуться и отдохнуть. Я могу позаботиться о Сасуке, так что тебе не придется чувствовать себя обремененной.

То, как он говорил и был послушным, казалось, что он был внимателен ко мне, но когда я посмотрела в его глаза, я поняла, что это не обязательно так. Вопреки тому, что он сказал, его глаза были полны серьезности, и он хотел вернуться и немного отдохнуть.

Что такого было в его юности, что заставило его стать таким? Я наклонила голову, чтобы посмотреть на него, и улыбнулась.

— Я в порядке.

— Да?

— Я говорила тебе раньше. Я сегодня не в плохой форме. Если не переусердствовать, возможно, удастся коротко поговорить с заместителем лидера.

— Соволь...?

Хёк Доджин, который что-то бормотал с пустыми глазами в ответ на мой ответ, вероятно, думал, что я вернусь в свою комнату и отдохну, внезапно широко открыл глаза.

— Не нужно переусердствовать. Я позабочусь об этом.....

— Пойдем быстрее, Согёджу.

Голос Мандо был услышан, когда он ушел первым. Благодаря этому слова Хёк Доджина, который пытался меня уговорить, оборвались на полуслове. Пока его брови слегка сузились, я двинулась вперед и слегка улыбнулась.

— Пойдем, Хёк Доджин.

***

Мандо, сидевший за столом и попивший чай, удовлетворенно улыбнулся.

— Ммм, чай вкусный. Думаю, вкусы Согёджу такие же, как и мои.

— Перестань говорить такие ужасные вещи, пей чай, а потом возвращайся, Сасук.

С другой стороны, Хёк Доджин, смотревший на него с неодобрением, ответил прямо, но Мандо был непростым человеком. Он поставил чашку и заговорил тихо, его глаза расслабились, как будто ему было грустно.

— Хе-хе, раньше он подбегал ко мне и суетился, чтобы обнять меня, даже когда я ему говорил не делать этого, но теперь он обращается со мной как со стариком в задней комнате и быстро исчезает... Ты слышала это, Моён Соджо? Вот как я живу.

— Ха.... Ха-ха.

Если бы меня спросил старик с длинной бородой, я бы кивнула, но не смогла сдержать улыбку, поскольку он подражал старику и на первый взгляд выглядел немного старше Хёк Доджина.

Мандо покачал головой и нервно отвел взгляд.

— Несмотря на то, что сейчас он такой грубый, раньше он был довольно милым. Происходит много несчастных случаев.

— Несчастный случай...?

— Сасук... ты придумываешь несуществующие истории?

— Несуществующая история? Я говорю это потому, что все это есть, Согёджу. Если бы мне пришлось рассказывать истории, связанные с Согёджу, даже месяца не хватило бы. Сколько неприятностей у тебя было…

— Сасук!

Хёк Доджин, который всегда сохранял спокойствие, заскулил с нервным выражением лица. С тех пор, как появился Мандо, я, казалось, видела его по-разному, поэтому с интересом посмотрела на Хёк Доджина, он взглянул на меня и вздохнул со смущенным выражением лица.

Он поправил позу и погладил волосы. Мандо, с другой стороны, просто неторопливо опрокидывал свой стакан, что бы он ни говорил.

Я посмотрела на двоих по очереди и слегка наклонила голову.

Какова связь между ними? Когда я слышу о Сасуке, мне кажется, что он получил какое-то обучение... Он учитель боевых искусств? Но поскольку ранее он сказал, что он подобен учителю, я не думаю, что он учитель.

Я потерла чашку в руке пальцами и тихо заговорила.

— Вице-лидер.

— Не стесняйтесь называть меня Мандо.

Кивнув, я снова открыла рот.

— Мандо. Если вы не возражаете, могу я спросить, какие у вас отношения с Хёк Доджином?

— Хм.......

— Соволь, с чего это вдруг...

Хёк Доджин поспешно открыл рот с озадаченным выражением лица, но голос Мандо зазвучал быстрее, когда он организовал свои мысли.

— Как сказал Согёджу, меня можно считать Сасуком. С юных лет я отвечал за обучение базовым знаниям, исключая боевые искусства. В Демоническом культе нельзя стать учителем, кроме как для обучения боевым искусствам, поэтому их называют Сасук.

— Хм... Понятно.

Я покосилась на Хёк Доджина, который сурово смотрел на Мандо. В тот момент, когда я была озадачена тем, как он кусал губу, как будто он о чем-то беспокоился, передо мной раздался голос.

— А еще я был крестным отцом Сосо.

— Сосо?

Я наклонила голову при имени, которое услышала впервые. Услышав мою реакцию, Мандо поднял брови. Он медленно посмотрел на Хёк Доджина.

Мой взгляд медленно вернулся к взгляду Мандо. Хёк Доджин посмотрел на Мандо, затем вздохнул и закрыл глаза. Он посмотрел на меня и тихо заговорил.

— Кым Сосо — это имя моей матери.

Рот Хёк Доджина равнодушно вытянулся в прямую линию.

— ...Это имя того, кого больше нет в мире.

_______________

Эта глава далась мне тяжело.

Может кто-то знает как нормально перевести эту фразу "사숙이니 스승이니 그저 소교주가 부르고 싶어 부르는 것뿐이니 괘념 치 마시길."(Поскольку я Сасук и учитель, я зову тебя просто потому, что хочу, чтобы ты звал меня, поэтому, пожалуйста, не возражай.)? Потому что я не уверена, что правильно её перевела.

Глава 18

Я не смогла ничего сказать в ответ на ответ Хёк Доджина и быстро перевела взгляд на Мандо. Я думала, что Мандо добавил бесполезное объяснение.

Было бы лучше просто сказать, что это Сасук, и закончить на этом, я подумала, что нет необходимости вспоминать историю покойной матери Хёк Доджина.

Я была единственной, кто чувствовал беспокойство из-за того, что спрашивала без причины, поэтому поджала губы. Я чувствовала, что должна что-то сказать, но не могла легко открыть рот, поэтому немного подумала и медленно попыталась выговориться.

Но перед этим послышался голос Хёк Доджина.

— Все нормально. Это произошло более десяти лет назад, а теперь я забыл об этом, так что не надо корчить такое лицо, Соволь.

— …Думаю, я спросила что-то бессмысленное.

— Это была история, которую я все равно рассказал бы тебе позже. Сасук десятилетиями жил один в горах, поэтому он часто говорит такие вещи, потому что у него нет такта, но мне просто было неловко, потому что я не знал, как поднять эту тему здесь.

Я тихо кивнула в ответ на его слова. Мне ничего не оставалось, как согласиться. Хёк Доджин мягко улыбнулся и посмотрел на меня, прежде чем отвести взгляд.

— Как он уже сказал, Сасук был крестным отцом моей матери. Поэтому я многому научился у Сасука с самого детства.

— Хе-хе, разве ты не рад, что не узнал о моих недостатках?

— Вы этим гордитесь?

Хёк Доджин глубоко вздохнул, глядя на Мандо, который неторопливо улыбался. Хёк Доджин посмотрел на него, скрестив руки, и тихо сказал:

— Как долго ты планируешь остаться на этот раз?

— Прошло 10 лет с тех пор, как мы виделись в последний раз, но ты уже думаешь, что пора расстаться? Вы бессердечны, Согёджу.

— Боюсь, ты уйдешь, ничего больше не сказав. Точно так же, как тогда.

Рот Мандо, который раньше улыбался, слегка опустился. Он посмотрел на Хёк Доджина спокойными глазами и сказал:

— Я никогда не уйду, не сказав ни слова, как тогда.

Когда это случилось? Это история десятилетней давности, о которой продолжают упоминать?

Я не могла понять общего знаменателя между ними, поэтому спокойно выслушала историю. Затем, когда оба человека одновременно закрыли рты, естественно, наступила тишина.

Я потерла чашку в руке и тихо наклонил голову. Неловкая атмосфера продолжалась, и я не могла открыть рот. Не нужно было этого говорить.

Пока я наклоняла голову, ожидая, пока кто-нибудь заговорит первым, я почувствовал на себе взгляды. Когда я оторвалась от чая, Мандо смотрел на меня.

На его ровном рту играла тонкая улыбка. Когда мы встретились глазами, Мандо выпрямил спину и откинулся на спинку стула.

— Я сожалею об этом. Я попросил Моён Соджо поговорить со мной, но она просто сидела тихо и не разговаривала со мной... Пожалуйста, прости меня.

— Нет, не волнуйся. Все в порядке.

Я слегка покачала головой, и Мандо продолжил тихо говорить.

— Ты добрая, Моён Соджо.

— Это так?

Точнее было бы сказать, что мне это не особо интересно. Я оторвала губы от чашки и наклонила голову. Мандо ответил тихо.

— Ты очень похожа на человека, которого я когда-то знал. А еще он был добрым и аккуратным. Он был человеком, который всегда приносил утешение окружающим.

Из его уст вырвался небольшой смешок. Мандо, откинувшись на стуле, слегка приподняв подбородок и чуть приподняв глаза, словно о чем-то думая, медленно открыл рот.

— Вот почему его все любили.

— Думаю, он был великим человеком.

— Он был прекрасным человеком. Он был красивым человеком. Но в то же время мне было жаль человека, который молился.

— Почему?

Я спросила с озадаченным видом. Мандо посмотрел на меня, на мгновение поколебался, а затем тихо заговорил.

— Потому что его любили все, а не один человек. То есть.....

— Сасук.

Слова Хёк Доджина проникли в голос Мандо, который лился спокойным потоком. Глаза были сосредоточены на нем. Хёк Доджин посмотрел на Мандо и тихо покачал головой. Словно говоря ему остановиться.

С этими словами Хёк Доджин встал.

— Было приятно встретиться с тобой сегодня, Сасук. Я хотел бы поговорить еще, но время кажется неподходящим. Как насчет того, чтобы встретиться позже отдельно и поговорить?

Мандо спокойно посмотрел на Хёк Доджина, и его слова ясно провели черту. Вокруг царила опасная атмосфера, как будто могла произойти какая-то авария.

Мандо посмотрел на него с неопределенным выражением лица, затем мягко улыбнулся и кивнул.

— Это было бы чудесно.

Ответив кратко, он повернул голову, чтобы посмотреть на меня, и сделал извиняющееся лицо.

— Я хотел поговорить о том и о сем, но, думаю, нам придется найти время позже. Спасибо за ваше драгоценное время сегодня, Моён Соджо. Надеюсь, мы сможем поговорить еще немного, когда увидимся в следующий раз.

Спокойно кивнув головой в ответ на его слова, я тоже встала. Мандо последовал моему примеру, встал, отступил и слегка склонил голову.

— Тогда увидимся позже. Согёджу.

Было приятно видеть его спину, когда он обернулся после этих слов. Я закатила глаза, наблюдая, как он выпрямляет спину и выходит из комнаты. Хёк Доджин, который все еще строго смотрел на Мандо, повернул голову, как будто почувствовав мой взгляд.

Я подумала, что его глаза, совсем запавшие, могли слегка дрогнуть, но тут на его губах появилась тонкая улыбка.

— Вернёмся назад, Соволь.

На слова Хёк Доджина я просто тихо кивнула головой, не задавая никаких вопросов.

Даже на обратном пути в комнату Хёк Доджин молчал. Он выглядел так, будто глубоко о чем-то думал или злился.

Обычного спокойного, собранного и улыбающегося вида Хёк Доджина нигде не было видно. Просто молчи.

Вернувшись в комнату, он ушел, сказав, что ему нужно немного поработать.

Отправив его, я села в кресло и вспомнила слова Мандо и Хёк Доджина. Тем временем Джу Хварин принесла цветочный чай и поставила его на стол.

Джу Хварин, принесшая чай, посмотрела на следы исчезнувшего Хёк Доджина, а затем повернула голову ко мне.

— Что случилось сегодня? Согёджу выглядит не очень счастливым.

Я подняла чашку чая и поджала губы. Если что-то произошло, то произошло, а если не произошло, то не произошло... но мне показалось немного неуместным говорить это собственными устами.

Джу Хварин озадаченно посмотрела на меня, а я промолчала.

Я наклонила чашку, сделала глоток чая, на мгновение задумалась и на всякий случай медленно открыл рот.

— Вы знаете кого-нибудь по имени Сосо?

— Сосо? Я не знаю. Само имя Сосо настолько распространено, что его не узнаешь по одному имени.

— Это так.

— Но почему вы его ищете?

— Нет. Я не ищу, просто интересно.

Я улыбнулась и снова наклонила чашку чая. Я избегала взгляда Джу Хварин, наклонила голову и опустила взгляд.

Мать Хёк Доджина, Кым Сосо. Она была персонажем, которого не было в оригинальном произведении.

Если подумать, Хёк Доджин не был очень важным персонажем в оригинальном произведении. С самого начала главным героем истории был Моён До, а Хёк Доджин был просто человеком, пережившим первый гнев Моён До. И если задуматься, он еще и злодей.

Однако вся эта точка зрения была точкой зрения Моён До.

По сюжету не раскрывается, какими мыслями живет Хёк Доджин, и ничего не раскрывается на поверхности о его отношениях с Моён Соволь.

Хёк Доджин просто сказал Моён До, что Моён Соволь умерла, и в процессе отношения между ними испортились, вот и всё.

Однако, судя по тому, что я испытала сейчас, отношения между Хёк Доджином и Моён Соволь не казались простыми.

Хотя я не проявляла никакого особенного поведения, Хёк Доджин проявлял немало внимания. Будь то разумный интерес, простая симпатия или человеческая мораль.

И мне смутно пришло в голову, что, возможно, Кым Сосо... мать Хёк Доджина могла иметь к этому какое-то отношение.

Я хотела спросить. Что означал разговор между ними? Но я не могла сказать ни единого слова. У меня не было намерения копаться в его болезненных ранах.

На его лице было опасное выражение, как будто он вот-вот рухнет, поэтому я просто тихо держала рот на замке.

— Леди Моён Соволь. Хва Ви пришел к нам в гости.

Услышав голос Джу Хварин, я отвлеклась от своих мыслей и подняла голову. Когда Джу Хварин открыла дверь, Хва Ви вошел с добрым лицом, посмотрел на мое состояние и отряхнул бороду.

— Как обстоят дела сегодня?

Я ответила на его вопрос спокойным голосом:

— То же, что и раньше. Ни хорошо, ни плохо, просто правильное состояние.

— Хм, я думал, что вы почувствуете себя лучше после приема лекарства… но, похоже, оно не такое уж и хорошее.

Хва Ви подошел ко мне, небрежно сел на стул напротив меня и разжал мою ладонь. Я подняла запястье, чтобы соответствовать его действиям. Хва Ви слегка схватил меня за запястье и притянул к себе, а затем осторожно закрыл глаза.

Хва Ви погладил бороду и глубоко вздохнул. Его голова наклонилась по диагонали, чтобы соответствовать звуку его вздоха.

— Думаю, это не очень хорошо.

— Ничего подобного. Тебе лучше, чем тогда, когда я впервые измерил твой пульс. Это точно.

— Так разве это не хорошо?

— Если посмотреть на это с такой стороны, это хорошо. Но проблема в том, что после этого состояние не улучшается.

Это была проблема моего хронического заболевания, а не чего-то другого. Независимо от того, какое лекарство вы используете, кардинальных изменений вы, вероятно, не ожидаете.

Я посмотрела на страдающее лицо Хва Ви и на мгновение задумалась, что делать. Можно ли раскрыть это сейчас? Мне больше не нужны лекарства. Просто дай мне умереть вот так.

Но вес этих слов был настолько тяжелым, что я не могла легко выговорить их.

На каждом не сказанном слове висит маятник. Теперь я даже не могла предположить, сколько усилий потребуется, чтобы произнести эти тяжелые слова.

Вероятно, со временем он станет тяжелее. Хоть я и знала это, я ничего не могла сказать.

Хва Ви застонал и продолжил поглаживать свою бороду. Когда я подумала о том, что Хва Ви и Хёк Доджин беспокоятся за меня, мне показалось, что скрывать все было неэтично.

Подумав некоторое время, я медленно открыла губы.

— Ну, вам не стоит слишком беспокоиться…..

— Теперь, когда я думаю об этом, давным-давно жил человек, похожий на Моён Соджо. Конечно, его волосы и кожа не были чисто белыми, как у тебя, но его тело все еще было холодным, а солнечный свет был смертельным.

Я открыла рот, услышав слова Хва Ви, но остановилась. Он повернулся ко мне и тихо заговорил.

— Почему это пришло на ум только сейчас?

— Хва Ви?

Он погладил бороду и свел брови. Затем он махнул рукой и отправил Джу Хварин из комнаты. Я вдруг посмотрела на него с озадаченным лицом, не понимая, почему он это делает, и глаза Хва Ви повернулись и посмотрели на меня.

— Пожалуйста, будьте честны.

Наклонив голову, Хва Ви медленно открыл рот.

— Моён Соджо, сколько еще ты сможешь прожить?

—.....

Мне казалось, что вся кровь вытекла из моего тела.

_______________

В начале главы они, вероятно, говорят о матери Хёк Доджина (Кым Сосо), но, потому, что там написано "человек" я использовала обращение мужского рода "он". Ещё я не знаю, кто к кому как обращается. Точнее как лучше обращаться "Ты" или "Вы".

Глава 19

Было такое ощущение, будто холодная энергия окутала все мое тело.

Глаза, смотрящие на меня, и тихий голос передо мной, казалось, действовали мне на нервы и раскрывали секреты, которые я хотела скрыть.

Я запыхалась, как будто мне на сердце положили огромный камень.

— Ах.......

Я медленно открыла рот, намереваясь что-то сказать, но мой голос не звучал естественно. Как будто мое горло было заблокировано.

Тот факт, что Хва Ви сказал что-то подобное, вероятно, означает, что у него есть какие-то догадки.

Я продолжала облизывать губы и закатывать глаза. У меня не было намерения оправдываться, и у меня не хватило смелости сказать «да».

Я резко выдохнула, а затем, когда я собиралась медленно открыть рот, рука Хва Ви медленно опустилась на тыльную сторону моей руки.

— Не принимайте близко к сердцу. Я не хочу на вас давить. Разве мне не нужно просто знать подробности, чтобы я мог вам помочь?

Ты мне помогаешь?

Когда я подняла голову, Хва Ви смотрел на меня с серьезным выражением лица. Он постучал по моей ладони.

— Сначала я думал, что это просто твое плохое здоровье. Но я ошибался. Я был слеп. Даже после десятилетий понимания пульса людей, я не знал, что ты скрываешь.

Он не злился на меня и не ругал меня. Это даже не было разочарованное лицо. Он просто спокойно сказал, что это его вина.

Хва Ви посмотрел на меня, не открывая рта, и продолжил говорить:

— Я не буду спрашивать тебя, почему ты не сказала. Как может бремя, которое человек сталкивается со смертью, и то, как он смотрит на жизнь, быть таким же, как у обычных людей? Хотя мне тоже осталось жить гораздо меньше дней, чем я прожил, я не могу понять твои глубокие мысли.

Хва Ви поджал губы и погладил меня по голове. Мои глаза расширились от его естественного поведения.

Нежная и добрая рука. Хва Ви действительно беспокоился за меня.

— Как это, должно быть, было трудно. Кто станет принижать усилия, направленные на то, чтобы скрыть тот факт, что человек проделал такой долгий путь, чтобы жить в чужой стране, и не показать этого, хотя конец приближается? Это потрясающе, и я уважаю это.

— Хва Ви.....

Мои губы дрожали. Звук дыхания стал резким, как будто плотно забитое дыхательное горло лопнуло.

Я закусила губу и посмотрела вниз, чувствуя, что если бы я сейчас открыла рот, то разрыдалась бы. Тем временем Хва Ви нежно гладил мои волосы.

Я не могла совладать со своими эмоциями, словно превратилась в ребенка под нежным прикосновением старика с морщинами и глубокими мозолями.

— Я ничего не буду спрашивать. Я не буду спрашивать вас, почему вам пришлось принять такое решение или почему вы взяли на себя это бремя. Но, скажите мне.

Он продолжал тихим голосом.

— Сколько еще вы сможете прожить?

Я вздохнула, собирая свои взволнованные эмоции. Рука Хва Ви, гладившая меня по голове, упала.

Я подняла склоненную голову и посмотрела на него. Он наблюдал изо дня в день честными глазами.

Я думала, что монотонная тишина и покой оставшегося утра закончилась. Но вопреки моим мыслям, гармония меня только утешала.

Я посмотрела ему в глаза и тихо открыла рот.

— ......Максимум полгода.

— Ха, полгода.

Голоса примирения, смешанные со вздохами, наполнили комнату.

Он продолжал поглаживать бороду и вздыхать. Затем он посмотрел на меня и снова заговорил.

— Значит, ты знала с самого начала? Прием лекарств не поможет.

Я прикусила губу от слов Хва Ви.

— Извини. Я не собиралась это скрывать. Я просто боюсь говорить...

— Нет, это не так. Я не виню тебя.  Скорее, я был глуп. Я должен был заподозрить неладное, если бы не было никаких улучшений даже после того, как я сам прописал и ввел лекарства, но я не сразу это осознал, и это было все равно что втыкать иглу напрасно.

— Это не вина Хва Ви. Почему ты расстраиваешься из-за этого?....

Мне было стыдно и жаль. Его беспокойство обо мне было настолько отчаянным, что все, что я могла сказать, это «нет».

Хва Ви молча посмотрел на меня и медленно выпрямил согнутую спину.

Казалось, он о чем-то думал, снова поглаживая бороду, а затем кивнул.

— Должно быть что-то, что может помочь Моён Соджео. Я пока не знаю точного названия болезни или метода лечения, но если я проведу дополнительные исследования, возможно, я это узнаю. Так что не сдавайтесь.

Я чувствовала, что слова «не сдавайтесь» впились мне в сердце.

Слова «не делай этого, несмотря ни на что, у меня нет другого выбора, кроме как умереть» задержались у меня во рту, но я не могла ничего сказать из-за его выражения лица и энтузиазма.

Моя смерть была судьбой и предопределённым процессом. Если бы можно было поправиться после приема эликсира, это, вероятно, было бы эффективно при приеме эликсира Моён До в семье Моён.

Однако, несмотря на прием всевозможных эликсиров, мое физическое состояние продолжало ухудшаться.

Поэтому я подумала, что больше выхода нет. Но......

'Не сдавайтесь.'

Слова Хва Ви звучали в моих ушах. На тропе, где мы с семьей сдались, стоял еще один человек и протягивал руку.

Просто человек, с которым у меня мимолетные отношения.

Я осторожно поджала нижнюю губу. Я говорила тихо, стараясь подавить звук своего голоса, звенящий в ушах.

— ...Он жив?

Хва Ви склонил голову набок при звуке моего тихого голоса. Я посмотрела ему в глаза и открыла рот.

— Жив ли еще тот человек, у которого давным-давно были те же симптомы, что и у меня?

Я продолжила говорить, глядя на суровое лицо Хва Ви.

— Хва Ви, пожалуйста, скажи мне. Могу ли я действительно поправиться?

— Что.......

— У меня было много надежд и я мечтала о будущем. Когда я думаю о себе в будущем, мне интересно, смогу ли я тогда стоять в здоровом теле, не болея, рядом со своей семьей и людьми вокруг меня. Однако будущая я, которую я представляла себе десятки и сотни раз, лежа в постели, всегда лежала в постели и страдала от боли.

Выражение лица Хва Ви исказилось. Я глубоко вздохнула, когда увидела, что он смотрит на меня так, как будто ему меня жаль. Истинные чувства, которые я пыталась скрыть, разорвали занавес и вырвались наружу.

— Не сдавайтесь... Я думаю, это определенно хорошие слова и слова, которые могут подарить кому-то надежду. Но Хва Ви.

Я спокойно назвала его имя и подавила накопившиеся эмоции.

Мне было неловко вымещать на нем свою злость. Я знала, что когда он сказал мне не сдаваться, это определенно было утешением и поддержкой.

Но... это были такие жестокие слова по отношению ко мне.

— Я чувствовала себя разорванной, разочарованной и грустной десятки раз. Так что теперь... я хочу остановиться.

Это было так тяжело и утомительно. 20 лет, потом снова 18 лет.

Моя прошлая жизнь, в которой не было момента, чтобы я не болела, была для меня адом.

На этот раз все будет по-другому, на этот раз все будет хорошо.

Десятилетия утешения, утешения и вселения надежды в конечном итоге оказались для меня ничем.

Это был автопортрет будущего, который можно было легко порвать, как корейскую бумагу, наполненную чернилами.

Поэтому я не хотела больше питать надежд. Если я возлагала большие надежды и все равно разочаровывалась, я просто хотела тихо умереть. Я хотела умереть и освободиться от этой боли.

— Моён Со....

— Я определенно благодарна Хва Ви за усилия и слова, которые он сказал обо мне, и это правда, что на мгновение я была взволнована. Но... Я не хочу возлагать такие большие надежды и в итоге разочаровываться.

Я повернула голову и посмотрела в окно. Спокойно заходящий закат создал невероятно красивые пейзажи, в которые нельзя было поверить, что они были созданы в Культе Демонов.

— Мне это нравится сейчас. Здесь тихо и спокойно, и благодаря доброте, проявленной Хёк Доджином, я наслаждаюсь роскошью, которой никогда не могла наслаждаться. Даже если это конец, даже если это сон, который когда-нибудь закончится, я хочу насладиться им еще немного.

Время беспомощно сжимается. Понемногу, медленно, каждые полгода. И очень быстро.

— Я хочу наслаждаться этим миром немного больше, чем бороться за выживание в то малое время, которое у меня осталось. Так что вам не о чем беспокоиться. Потому что смерть моя произойдет так, как будто ее и не было, как проходящий летний ливень или лисий дождь поздней осенью.

Это был последний сезон, которым я могла насладиться.

***

К счастью, когда вечером Хёк Доджин вернулся, выражение его лица не было таким, как после разговора с Мандо.

Ты чувствуешь небольшое облегчение? Когда я встала со стула и поприветствовала его, когда он приблизился, Хёк Доджин ответил небольшой коробкой.

— Что это?

Поскольку он дал мне это, я взяла это. Что это такое? Я даже не могла предположить. Угадав на мгновение, что это за шкатулка, я подняла глаза. Хёк Доджин слегка рассмеялся и постучал по крышке коробки.

Означает ли это открыть её?

Следуя жесту Хёк Доджина, я медленно открыла крышку коробки. В то же время изнутри исходил яркий свет.

— Это.....

Я прищурилась, глядя на то, что было внутри коробки. Если то, что я знаю, ничем не отличается, то это определенно...

— Это Ямёнджу*. Не знаю, понравится ли он тебе, но я принес его, потому что подумал, что он подойдет Соволь.

*(Бусина, светящаяся в темноте.)

Хёк Доджин говорил очень спокойно, но мне просто стало неловко, когда я это услышала.

Ямёнджу был не просто жемчужиной. Это был загадочный драгоценный камень, излучавший собственный свет, и в то же время предмет роскоши, который нелегко было достать, сколько бы у вас ни было денег.

Из-за этого он был настолько дорогим, что его нельзя было сравнивать с другими драгоценными камнями. Именно Ямёнджу было трудно получить, даже если предложить целый ящик золота.

Конечно, он был маленьким и не стоил той же цены, что золотой сундук, но купить большую гравюру такого размера было достаточно легко.

— Почему ты даешь это мне?

Хёк Доджин отвел взгляд от Ямёнджу и улыбнулся, медленно поднимая уголки рта.

— Тебе не нравится мой подарок?

— Нет... дело не в этом. Мне просто неловко, что мне вдруг подарили что-то подобное...

— Не нужно смущаться. В будущем я смогу дать тебе больше.

— Что?

Хёк Доджин сделал шаг ко мне и слегка схватил меня за руку снизу.

Когда я посмотрела на свою руку и медленно подняла ее, его рот открылся.

— Чего бы ты ни пожелала, я принесу это тебе, если Соволь так скажет.

Поэтому. Руки Хёк Доджина тихо вытянулись и обняли меня. Мои глаза расширились от его внезапного действия. Но прежде чем я удивилась, я услышала его мягкий голос.

— Тебе не нужно беспокоиться о том, что кто-то смотрит или говорит. Единственное, что имеет значение, это я и Соволь, только мы двое. Поэтому, пожалуйста, никуда не уходи и оставайся рядом со мной.

—......

— Это сложно?

Услышав его слова, я расслабила свое окоченевшее тело. Я не знала, почему он вдруг стал таким.

Я задавалась вопросом, сказал ли Хва Ви что-нибудь, но он сказал, что сохранит это в секрете, который знает только он.

Я была сбита с толку его внезапным поступком, когда он меня обнял, и у меня закружилась голова.

Но я перестала думать, когда тепло тела потекло по моим плечам, и медленно подняла неловко парящие руки и обвила ими его руки и спину. Затем я слегка постучала и закрыла глаза.

Он хотел от меня чего-то очень простого и тривиального для других людей. Дышать, есть и находиться рядом с собой — это то, что может сделать каждый.

Но для меня это было как сон.

Хёк Доджин говорит, что хотел бы, чтобы я осталась рядом с ним, но со временем, когда я уйду, он снова вернётся к роли Хёк Доджина в романе.

Грустно ему или нет, нынешняя история в конечном итоге превращается в ничто. Я могла сказать это, потому что знала это.

— Не волнуйся.

Правда, а не ложь.

— Все будет хорошо.

Это была ложь, которую я могла сказать, потому что знала, что мое исчезновение никак не повлияет на его будущее.

Глава 20

Небольшой павильон, расположенный в центре Мадьо, не был местом, куда мог войти каждый. Это было место, куда могли войти только старейшины, главы семей и члены самого высокого ранга Демонического Культа.

В результате люди, которые приходили и уходили туда, сыграли очень важную роль в решении важных событий Демонического Культа.

Поначалу это была нейтральная группа, но в последнее время ее роль несколько ослабла.

Это произошло потому, что десять лет назад религиозный лидер Хёк Мухёль внезапно ушёл в затворничество и начал проявлять вялое отношение, передавая личные дела старейшинам и своим близким соратникам и вмешиваясь только в важные дела.

Никто не мог понять, почему он ушел в затворничество. Члены Демонического Культа выразили сомнения по поводу его отставки, но и не стали его отговаривать.

Это потому, что существовал некоторый уровень недовольства семьей Хёк, которая долгое время управляла Культом Демонов.

Были те, кто критиковал это как наследственную преемственность и были недовольны тем, что на посту лидера сидел некомпетентный человек, но по иронии судьбы, религиозные лидеры прошлого всегда были самыми сильными в Демоническом Культе, и это продолжается по сей день.

— Прошло много времени, вице-лидер.

Мандо медленно обернулся, когда услышал голос позади себя. Он проверил, кто с ним разговаривает, и поднял брови, как будто был удивлён.

— Кто это? Разве это не старейшина Ли Сонхак?

Ли Сонхак сделал неловкое выражение лица, когда Мандо тепло поприветствовал его, широко открыв глаза, как будто никогда об этом не думал.

Естественно, Мандо отреагировал удивлением, сказав, что он неожиданный человек, но Ли Сонхак знал его навыки.

Благодаря способностям Мандо он смог угадать, кто был противником, услышав звук, доносившийся на расстоянии 30 метров.

В Демоническом Культе Мандо был выбран следующим человеком, исключая лидера культа Хёк Мухёля. Хотя у него была более сильная нейтральная тенденция, чем у старейшины, он был фигурой, достойной уважения в Культе Демонов, где сила была всем.

— Услышав, что ты вернулся в Демонический Культ, я пошел к тебе домой, но тебя там не было.

— Я был немного занят выбором лидера и второстепенного лидера.

Ли Сонхак слегка пожал плечами, когда услышал имя Согёджу. Это была очень тонкая реакция, которую нельзя было заметить с первого взгляда, но она была ясно видна Мандо.

Мандо, ухмылявшийся, прищурился на реакцию Ли Сонхака. Однако вскоре он снова открыл рот с ярким выражением лица.

— Прошло много времени с тех пор, как я тебя видел.

— Да, ты вернулся через десять лет, так разве это не естественно?

— Хе-хе, я вижу. Уединившись в горах и забыв о реальном мире, я даже забыл, что прошло десять лет.

— Но ты все равно это исправляешь.

Есть лишь несколько человек, уважающих Ли Сонхака, который известен своим жестоким характером. Одним из них был Мандо.

Ли Сонхак, который выглядел необычайно вежливым, изо всех сил старался спрятаться перед Мандо.

'....Ты стал сильнее.'

В прошлом он был человеком, о глубине силы которого невозможно было догадаться, но теперь он вообще не мог даже чувствовать энергию. Это была не просто разница в уровне навыков.

То же самое касается Мандо и Хёк Доджина. Ли Сонхак покрылся холодным потом, поскольку монстры не только старели, но и становились все более чудовищными.

Хотя он не смог преодолеть стену и застопорился, Мандо и Хёк Доджин, которые были моложе, уже превзошли его уровень.

У него не было группы, которую он возглавлял, как До Сокхви, владелец семьи Наммандо, и Джу Чонхак, владелец семьи Хёлсу. Ли Сонхак чувствовал, что его положение становится все более узким, потому что у него не было никакой семьи.

Так что нервничать было естественно. Мандо от души рассмеялся и покачал головой в ответ на слова Ли Сонхака.

— Все выглядят обманутыми. Даже этот старейшина знает.

— Я думаю, вы внесли достаточно исправлений, чтобы сохранить этот внешний вид.

— Мне повезло.

Мандо посмотрел на него с мягкой улыбкой и открыл рот.

— Но что этот старец делает до сих пор? Есть ли у этого старика какие-нибудь дела?

Внешне это была странная сцена, где бледный молодой человек унижал старика, но разница в возрасте между ними на самом деле составляла 20 лет.

Ли Сонхак покачал головой с приятной улыбкой.

— Есть что-нибудь особенное? Я просто пришел поздороваться, узнав, что вице-лидер вернулся.

— Понятно. Хе-хе, я не могу поверить, что есть так много людей, которые приветствуют меня, даже когда я становлюсь старше. Это не значит, что я потратил свою жизнь впустую.

— Разве ты не живая история Демонического Культа? Конечно, тебя следует приветствовать.

— Верно.

Мандо кивнул и подошел к нему. Ли Сонхак спокойно выпрямил спину и посмотрел на него.

Ли Сонхак почувствовал себя некомфортно, увидев его лицо, которое на первый взгляд напомнило ему Хёк Доджина.

В тот день он получил угрозу своей жизни от Хёк Доджина и находился в сильном душевном расстройстве. Ли Сонхак также был оппортунистом и жадным человеком. Он хотел стать сильнее и преодолеть стену, стоящую перед ним.

— Прошло много времени с тех пор, как я вас видел, но могу ли я попросить вас об одолжении, вице-лидер?

— Я только что вернулся из долгого путешествия. Отложи на позже.

Однако он не был очень талантлив и не обладал упорством. Поэтому Ли Сонхак выбрал совершенно другой путь, а не долгие тренировки.

— Тогда как насчет того, чтобы поговорить немного?

— Беседа?

Мандо, наклонивший голову, увидел серьезное лицо Ли Сонхака и закрыл рот. Ли Сонхак, которого знал Мандо, был человеком, который выходил вперед только тогда, когда чувствовал, что что-то вызывает сожаление. Если такой человек разговаривает с вами, значит, у него есть что-то, чего он хочет.

Мандо потер подбородок и на мгновение задумался, прежде чем кивнуть.

Когда разрешение было дано, Ли Сонхак был доволен и попытался идти впереди, но Мандо остановил его. Мандо говорил тихо, глядя на Ли Сонхака, который смотрел на него с озадаченным выражением лица.

— Сделайте это здесь. Кому нужно слушать нас двоих?

—......

Ли Сонхак обернулся и остановился на словах Мандо. Ли Сонхак снова повернулся к Мандо и внимательно посмотрел ему в глаза.

— Если это длинная история, давай сделаем это позже.

Услышав следующие слова Мандо, Ли Сонхак про себя вздохнул и выглядел спокойным.

— Нет, вице-лидер. Это будет сделано в кратчайшие сроки.

— Тогда скажи мне.

Мандо серьезно посмотрел на Ли Сонхака и слегка приподнял подбородок. Ли Сонхак подумал, что каждое его действие действует ему на нервы. Процесс судейства был неудобным из-за странно похожего лица Согёджу. Ли Сонхак выдохнул и открыл рот.

— Что ты думаешь о человеке, который станет женой Согёджу?

— Хм? В каком смысле?

Увидев, как он наклонил голову, Ли Сонхак заговорил.

— Вопрос в том, имеет ли женщина — член политической фракции право стать главой демонического культа.

Мандо уставился на него, потирая подбородок. Видя, что он молчит, словно прося его сказать больше, Ли Сонхак продолжал открывать рот.

— Как вы знаете, сила и законы Демонического Культа — это сила, и даже если вы жена небольшого религиозного лидера, у вас должен быть определенный уровень способностей. Однако дочь семьи Моён, которая теперь станет женой лорда Согё, — не более чем пугало без какой-либо внутренней силы.

— Итак?

Мандо поднял подбородок.

— Итак, вы хотите сказать, что принятие Моён Соволь Соджео — это позор для Демонического Культа?

Честно говоря, на то, что он сказал, есть длинный ответ, но, поскольку сразу сказать его невозможно, Ли Сонхак избегает окольных слов.

— Это не позор. Это просто повод для беспокойства. Я думаю, что женщина, которая не может расположить к себе даже сильного молодого человека, проходящего мимо на улице, может быть слабостью Лорда Согё.

— Хм......

Глаза Ли Сонхака загорелись от реакции Мандо, который вздыхал и глубоко задумался.

На первый взгляд он может показаться настоящим старейшиной, беспокоящимся о будущем Демонического Культа, но на самом деле он открывал рот ради самого себя.

Пока лидер секты скрывался, человеком, обладающим наибольшей властью, за исключением маленького лидера секты, был заместитель лидера секты Мандо. Если бы ему удалось убедить его, он смог бы оказать давление на Хёк Доджина и в то же время сделать еще один шаг ближе к своей цели.

Ли Сонхак быстро открыл рот, глядя на Мандо, который молчал.

— Будучи старейшиной Культа Демона, ненужная слабость очень опасна для лидера Культа Согё, который станет преемником лидера и возглавит Культ Демона...

— Ты не изменился с тех пор.

— Что?

Но Ли Сонхак не мог продолжать свои слова до конца. Глаза Ли Сонхака расширились при звуке голоса Мандо, прервавшего его предложение.

Он слегка улыбался со сдержанным выражением лица, но атмосфера отличалась от прежней. Это выглядело немного острее и опаснее.

— ...Вице-лидер?

— Ты всегда думаешь об этой школе и более предан ей, чем кто-либо другой... Это действительно потрясающе. Несмотря ни на что, такие люди, как ты, будут служить образцом для подражания для нашей школы.

Однако, вопреки чувству опасности Ли Сонхака, Мандо похвалил его. Ли Сонхак посмотрел на Мандо, который мягко улыбался, и снова открыл рот, думая, что ошибся.

— Это просто то, что нужно делать как член культа…..

— Но ты слишком жадный.

Ноги Мандо, стоявшие на земле, как будто вкопанные, упали. Когда он сделал один шаг, воздух вокруг него задрожал.

— Ты слишком жаден и лишен такта. Как жаль. Интересно, что было бы, если бы ты действительно использовал свою преданность и хорошее мышление для школы... но жаль, что человеческое сердце не является чем-то легко движимым.

— Что ты имеешь в виду...

Ли Сонхак тихо спросил еще раз. Мандо спокойно убрал улыбку на его вопрос. Ли Сонхак, который по его жесткому выражению лица почувствовал, что что-то не так, попытался сделать шаг назад, но было уже слишком поздно.

— Разве одного раза недостаточно?

Мощный голос наполнил воздух. Ли Сонхак почувствовал, как его энергия, спавшая в Данджоне*, колеблется вместе с внутренней силой Мандо.

*(Низ живота(?))

Истинная энергия, которую нужно было сдерживать, вышла из-под контроля и начала как сумасшедшая течь по его венам. Он пытался заставить свою энергию, вышедшую из-под контроля, контролировать ее, но все было тщетно.

— Уф...!

В конце концов, черная кровь хлынула изо рта Ли Сонхака, который получил серьезные внутренние повреждения из-за сильной тряски, как бешеная собака. Ли Сонхак наклонился, кашлянул кровью и тяжело выдохнул.

— Слушай внимательно. Я не знаю, почему ты заговорил об этом со мной, но к сожалению, ты не очень хорош.

Ли Сонхак лишь с трудом поднял голову, когда голос упал над его головой. Ли Сонхак, с перепачканным кровью ртом и куском крови в руке, поднял голову и увидел холодное, застывшее лицо Мандо.

Он посмотрел на Ли Сонхака, который кашлял кровью, и холодно произнес:

— Ты довел до смерти мою племянницу своим предательским языком, а теперь пытаешься убить еще и жену Согёджу.

— Это... недоразумение...

— Разве ты не знаешь, почему я вернулся сюда спустя 10 лет?

Рука Мандо медленно двинулась и подняла подбородок Ли Сонхака. Ли Сонхак, чувствуя себя плохо, закусил губу и открыл глаза.

— Я ушел, потому что чувствовал, что, если бы я остался там в то время, я бы перервал вам глотки. Это не значит, что я сбежал.

Дико растрепанное дыхание Ли Сонхака на мгновение остановилось.

— Так что не имей напрасных мыслей и просто оставайся на месте.

Его рука упала. Рот Мандо мягко открылся, когда он посмотрел на Ли Сонхака, который падал на пол.

— Прежде чем я вырву твои кости и брошу их на корм диким собакам.

Глава 21

После разговора с Хва Ви он так и не стал меня искать. Прошло три дня, но вареное лекарство держали в чужой руке*, а Хва Ви не показывал своего лица.

*(Передавали другие)

Даже когда я спросила Джу Хварин и других сиби* о Хва Ви, они лишь сказали, что не знают. Поскольку он был таким нерешительным стариком, казалось, никто не знал, что делает Хва Ви.

*(Слуги)

Пока я задавалась вопросом, злится ли он на меня, и задавалась вопросом, должна ли я извиниться, появился Гым Пэкчхон, как всегда, с блюдом в руках.

В какой-то момент обед с Хёк Доджином в комнате стал обычным делом. Это было тихое утро. Я смотрела на него и думала, что сегодня приготовили. Гым Пэкчхон улыбнулся и открыл крышку чаши.

Внутри была потрясающая еда пяти ярких цветов.

На первый взгляд это выглядело как гёдза или клецка. Я наклонила голову, увидев его странный вид, и посмотрела на Гым Пекчхона. В такие моменты он всегда давал объяснения.

— Это Сугак.

— Сугак?

— Это метод приправы и приготовления различных видов мяса с последующим обваливанием его в муке и приготовлением на пару. Когда вы слышите это до этого момента, оно не сильно отличается от других гёдза, но в этом сугаке есть что-то особенное.

Гым Пэкчхон неторопливо поднял палочки для еды и разрезал сугак. Потом сморщенный огурец внутри выпал.*

*(...Можно я не буду это комментировать?)

— Деликатес этого сугака – это старый огурец. Эти огурцы, называемые ногаками*, не очень приятны на вкус и при бланшировании в горячем виде издают странный запах. По этой причине блюда с использованием ногака обычно не имеют хорошей репутации.

*(Ногак (老-) — плод старого корейского огурца. Его еще называют Хвангва (黃瓜), что означает желтоватый огурец.)

Он отложил палочки для еды и слегка приподнял все еще дымящийся сугак голыми руками. Хотя казалось, что будет очень горячо, Гым Пэкчхон неторопливо взял в руку сугак и спокойно открыл рот:

— Однако, хотя тесто сугака горячее, начинка внутри холодная. Вот почему этого сугака называют деликатесом.

Может ли тесто быть горячим, а начинка внутри холодной? Я не знаю, но если Гым Пекчхон сказал так, то так оно и должно быть. Хоть я этого не знаю, но в кулинарии он был человеком, с которым никто не мог сравниться.

Я медленно двигала блюдо, которое, казалось, требовало много работы, просто слушая его, и слегка пожевала его.

Затем, как он и сказал, в отличие от теста сугака, которое было слегка горячим, начинка внутри была очень холодной. Как только мои зубы стали горячими, начинка забрала тепло, отчего у меня похолодел рот.

И все же, каждый раз, когда вы жуете, вас продолжает окружать теплая оболочка...

— У него потрясающий вкус.

— Этот тонкий вкус и есть Ногак. Обычно его едят маринованным в соевом соусе, но иногда неплохо сочетать его с таким мясом.

Я пожевала сугак во рту и кивнула. Я привыкла к странному вкусу, который ощущала каждый раз, когда жевала его.

На вкус это было похоже на то, что я ела где-то еще. Я положила в рот полуоткушенный кусочек сугака, прожевала его, проглотила и подтолкнула тарелку к Хёк Доджину.

Хёк Доджин, который ел легкую лапшу, оторвал взгляд от тарелки, которую я протянула. Я встретила его взгляд и сказала с легкой улыбкой:

— Попробуй это. Это вкусно.

— Это еда для Соволь, так что Соволь...

— Все равно я не смогу съесть все это. Так что давай поедим вместе.

Это было небольшое количество, всего 7 штук, но для меня это было слишком много.

Нужно ли мне есть много, чтобы съесть три или четыре? По крайней мере, ситуация была намного лучше, чем когда я съела две гёдза, но это все.

Хёк Доджин посмотрел на миску, надув губы, затем медленно переместил палочки для еды, чтобы взять одну, и поднес ее прямо ко рту.

— Как это?

— Это очень хорошее блюдо. Я не был знаком с шеф-поваром, потому что он не готовил для меня такое блюдо, но, кажется, он на удивление хорош в этом.

— Это так?

Поскольку ты Согёдзю, я думала, он приготовит и принесет более изысканные и вкусные блюда, чем мне... Разве это не так?

Когда я наклонила голову, дело взял на себя Гым Пэкчхон, который многозначительно улыбался.

— Он очень придирчивый человек, поэтому, что бы я ему ни давал, он расстраивается.

— Это так?

Для такого рода вещей это выглядит просто. Сомэн*, которую он сейчас ел, похоже, была приготовлен не по особому рецепту.

*(Сомэн (素麵) — это лапша, которую готовят путем растягивания теста из пшеничной муки и наматывания его на палочку, чтобы оно стало тоньше. Сомэн как блюдо представляет собой лапшу без приправ или лапшу с простыми овощами и без мясной приправы )

— Эту еду Согёдзю любил с детства, поэтому он часто ее ест.

— Сомэн?

Я отвела взгляд от Гым Пэкчхона и сосредоточила его на Хёк Доджине. Ев суп ложкой, он сузил брови от льющихся на него взглядов и застенчиво заговорил.

— …Разве странно, что мне это нравится?

Было мило видеть, как он говорит с невинным лицом, поэтому я слегка улыбнулась:

— Нет, оно тебе хорошо подходят.

— Разве это комплимент — сказать, что они хорошо сочетаются с сомэном?

— Конечно. Что не так с сомэном?

Хёк Доджин медленно опустил взгляд, бросил быстрый взгляд на свою миску, а затем спокойно кивнул:

— Это лучшая еда.

Похоже, ему это очень нравится. В отличие от его внешности, где он, казалось, всегда ел только качественную еду, его простые привычки в еде удивляли.

Когда я снова взяла палочки для еды, чтобы доесть остальную еду, я снова услышала голос Хёк Доджина:

— Соволь.

Я подняла опущенную голову, чтобы положить сугак в рот. Хёк Доджин улыбнулся и слегка поднял руку, как бы говоря, чтобы я закончила есть.

По его жесту я положила сугак в рот и снова посмотрела на него. Его рот медленно открылся:

— Скоро свадьба, да?

Я слегка кивнула головой. Потом я поняла, что забыла. Когда на днях стало известно, что у нас будет свадьба, я думала, что все будет происходить очень быстро и все будут заняты, но все было тихо.

Ничего не менялось изо дня в день, настолько, что я почти забыла, что была свадьба.

Обычно, когда дело доходит до свадьбы, не приходится ли готовиться к множеству хлопот для участвующих сторон? Казалось, что предстоит выполнить множество формальностей и обременительных процессов, включая подготовку формального наряда.

Но каждый день настолько умиротворен, что я даже забыла, что она существует, поэтому не могу не задаться вопросом.

Я проглотила сугак, который положила в рот, а затем заговорила:

— Что со свадьбой? Есть проблема?

— Нет. Нет проблем. Мы посылаем кого-то в Альянс Мурим для координации графика. Я думаю, это произойдет самое позднее через пять дней.

Пять дней?

Пока он не обращал внимания, мои брови нахмурились от удивления, услышав расписание, которое было не за горами. Я думала, что во дворце воцарится тишина ещё на несколько недель, но пройдет всего пять дней.

Я непонимающе посмотрела на Хёк Доджина и настойчиво заговорила:

— Неужели времени осталось мало?

— Осталось не так уж и много.

Мне было неловко видеть, как он ответил спокойно, как смеющийся старик, говоря: «Завтра будет дождь».

*(Завтра будет дождь — уверенность. Завтра будет дождь — предположение, основанное на какой-то причине)

Это нормально — быть таким расслабленным? Это ведь свадьба.

Когда я в замешательстве посмотрела на него, Хёк Доджин неторопливо открыл рот:

— Как я сказал в прошлый раз, я не собираюсь делать церемонию настолько масштабной, чтобы Соволь пришлось об этом беспокоиться. Мы просто планируем упростить формальности и пригласить только ключевых персон.

— И все же подготовка…

— Подготовка уже завершена. Официальная одежда будет выпущена сегодня позже, так что ты сможешь ее примерить. И......

В то время как я была удивлена тем фактом, что все прошло гладко без моего ведома, Хёк Доджин выпалил свои слова, закатил глаза, а затем посмотрел на меня.

— Единственное, что меня беспокоит, это то, что сроки очень сжаты, и из-за этого у семьи Моён нет времени послать кого-то сюда.

Хёк Доджин отложил палочки для еды и продолжил спокойно говорить:

— Я уверен, что Соволь будет скучать по своей семье, но меня беспокоит, что они слишком торопятся.*

*(Торопится их клан)

Семья Моён. Возможно, кроме Моён До, другие люди могли бы подумать, что я уже мертва. Потому что они знают мое состояние лучше, чем кто-либо другой.

Мои родители тоже пережили тот факт, что я умру здесь. Так что звать кого-то бессмысленно.

— Я в порядке.

Я слегка покачала головой. Я говорила спокойно, глядя на трясущееся лицо Хёк Доджина:

— Прежде всего, на первом месте стоит срочность. Так что вам не о чем беспокоиться.

— Но......

— Я достаточно взрослая, чтобы не плакать из-за того, что не могу увидеться с родителями, и это то, что я уже пережила. Так что вам не о чем беспокоиться.

Так или иначе, в тот момент, когда я попрощалась в последний раз и села в карету, моя судьба была решена.

Все, что я оставила в доме Моён, теперь было бессмысленным, а улыбка Моён До была такая же, как увядающая гортензия.

Даже старая расческа, которая станет не более чем памятью, и выцветшие туфли с цветами, которые Моён До подарил мне. Я оставила все позади.

Несмотря на мой ответ, что все в порядке, Хёк Доджин продолжал смотреть на меня, как будто обеспокоенный, а затем кивнул.

— Если позже ты передумаешь, пожалуйста, дай мне знать. Я приведу семью Соволь, даже если мне придется делать это самому.

Я улыбнулась и кивнула в ответ на его восторженные слова. Только тогда Хёк Доджин расслабился и принял чай, налитый Гым Пэкчхоном. 'Ах!' Он издал короткое восклицание.

— Если подумать, мне нужно кое-что проверить, прежде чем прибудет парадная одежда.

— Что именно?

— Это обряд посвящения.

Обряд посвящения?

— На самом деле Демонический Культ не особо уделяет родовым обрядам внимания. Начнем с того, что это место далеко от области обучения с самого начала. Однако, поскольку Альянс Мурима находится под влиянием императорской семьи, похоже, у них нет другого выбора, кроме как обратить внимание на родовой обряд. Поэтому, хотя это и формально, мы должны послать подарок.

— ...Подарок?

Это было настолько неожиданно, что я тихо пробормотала, а Хёк Доджин кивнул и протянул руку. Затем стопка бумаг на тумбочке естественным образом взлетела в воздух и была взята в руку Хёк Доджина.

Я посмотрела на него широко раскрытыми глазами на странную, сверхъестественную способность, но Хёк Доджин спокойно пролистал бумагу, как будто в этом не было ничего страшного, и открыл рот:

— Не знаю, правильно ли это, так как впервые слышу о свадебных обрядах и обрядовых церемониях, но слышал, что подарки очень важны, поэтому на них стоит обратить внимание. Я составил список, хочешь взглянуть?

Я взяла бумагу, поданную Хёк Доджином, посмотрела на обложку и закатила глаза. Хёк Доджин наклонил чашку, словно читая, и слегка кивнул.

Интересно, действительно ли подарок так необходим, но поскольку это формальность, остается только быть вежливым...

Размах подарка, написанного на бумаге, словно насмехаясь надо мной, превосходил мое воображение.

— Пятьсот золотых, тридцать тысяч серебряных монет, сто кусков шелка, экземпляр книги по боевым искусствам, применявшейся в семье Моён, заветный меч... Что все это?

Это была смешная сумма. Количество серебряных монет и золота было ошеломляющим, и в нем было даже Ямёнджу¹.

Более того, книга по боевым искусствам, которая была применена на практике, была одним из основных методов внутреннего гунсим² семьи Моён, о котором Моён До рассказывал мне давным-давно.

Старшие в семье всегда молчали и говорили, что было бы неплохо иметь ее, но они получили копию. Да и что такое заветный меч и эти эликсиры...

Когда я быстро закрыла бумагу и спросила, Хёк Доджин сказал со спокойным лицом:

— Это подарок.

Затем, когда я в шоке открыла рот, увидев, как он неторопливо опрокидывает свой стакан, Хёк Доджин заговорил прямо с озадаченным выражением лица:

— Разве этого недостаточно?

— ......

Я потеряла дар речи.

______________

¹

1. Ночное вино.

2. Бусина, которая загорается сама по себе ночью, как рассказывается в китайских романах о боевых искусствах и классических романах.

²

1. Сила и энергия развивались благодаря овладению боевыми искусствами в течение длительного периода времени.

2. Способности, накопленные за длительный период опыта.

3. В китайских боевых искусствах слово «сила» или «энергия» используется как слово «сила гун» (功力), которое делится на внешнюю силу гун, исходящую от костей и мышц, и внутреннюю силу гун, возникающую в результате усиления (даньтянь) внутренней энергии.

Глава 22

Я внимательно посмотрела на Хёк Доджина, который спокойно спросил, недостаточно ли этого, и отложила газету в сторону.

— Соволь?

— Это слишком много.

Я постучала по бумаге пальцами и покачала головой.

— Это слишком много. Я никогда не слышала, чтобы присылали так много подарков. Несмотря на то, что родовой обряд является важной добродетелью, так много подарков можно получить только на императорской свадьбе.

И я вообще этого не стоила. Я была всего лишь расходной дочерью семьи Моён, которая была неизлечимо больна и не имела никакой ценности. Даже если бы он отправил такой огромный подарок, я бы ничего не смогла сделать для Хёк Доджина.

Я говорила так, как будто подбадривала Хёк Доджина, который спокойно слушал меня, но на самом деле голос был направлен не на Хёк Доджина. Это было для меня.

Это произошло потому, что я не сказала ему правду. Мое сердце колотилось при мысли, что нечто подобное произошло из-за того, что я держала рот на замке.

Кроме того, у меня не было намерения принести пользу семье, которая пыталась получить прибыль, продав меня.

— Это вопрос, к которому нужно подходить формально, поэтому не нужно слишком много готовиться.

Я снова открыла рот, указывая на настоящую книгу по боевым искусствам.

— Только этого достаточно. Это то, что искала и хотела семья Моён. Поэтому...

— Нет. Я отправлю всё.

— Доджин...!

Я с строго выкрикнула его имя. Хёк Доджин тихо покачал головой, не обращая внимания на то, что я сказала.

Я не могла понять, почему он так упрям в этом вопросе, поэтому прикусила губу и посмотрела на него, и его рот медленно открылся.

— Я просто не понимаю. Почему я не могу просто отправить предметы из этого списка?

— Что...

— Если вы послушаете истории других политических фракций, вы услышите, что они весьма разочарованы, когда мужчина присылает меньше подарков, потому что они думают, что мужчина думает о женщине столько же, сколько о подарке, который он посылает. Какой бы показной и претенциозной она ни была, эту свадьбу стоит увидеть. Поэтому я думаю, что лучше быть максимально вежливым... Почему Соволь это отвергает?

Я не могла ответить ни на что, что он сказал, и просто закусила губу. Это не было ошибкой. Если он подумал обо мне и прислал мне огромный подарок, то было правильно, что он мне понравится.

Потому что таковы были правила, культура и этикет этого мира.

Но это было не что иное, как мошенничество. Я не раскрыла оставшуюся продолжительность жизни и даже семья Моён промолчала. Хотя у нас были разные намерения, результаты были одинаковыми.

Я обманывала Хёк Доджина. Это было правдой.

Я отвела взгляд от Хёк Доджина, который пристально смотрел на меня. Я должна была это сказать. Я должна была что-то сказать сейчас. Мне осталось жить недолго, поэтому, пожалуйста, не присылай мне эти вещи, а просто имей разнообразие.

Я должна была это сказать. Но я съежилась, когда подумала о том, как он отреагирует, если я скажу ему правду.

Я получала столько незаслуженной любви, заботы и внимания. Я подвела черту, думая, что такие вещи меня не устраивают, но на самом деле я привыкла к теплу Хёк Доджина и окружающих меня людей.

Они будут шокированы, узнав, что я их обманула. Они будут злиться. И они могли бы держаться от меня подальше.

Мой рот был тяжелым, поскольку я думала, что у меня больше не будет теплого завтрака, прохладного ветерка, который меня разбудит, и мягкой постели.

В конце концов, слова, задержавшиеся у меня во рту, разошлись, как вода изо рта, как будто их сковали.

Когда я промолчала, Хёк Доджин наклонил голову, чтобы изучить выражение моего лица. В тишине рот Хёк Доджина медленно открылся.

— Чувствуешь ли ты бремя?

Это было не обременительно. Мне просто жаль. И я просто чувствую себя виноватой.

— Тогда я уменьшу их. Я не собираюсь отправлять подарки, которые противоречат желанию Соволь.

Его спокойный, нежный голос был дружелюбным. Тёплый человек, заботливый человек.

Он был человеком, который был для меня слишком большим. Человек, у которого даже не хватает смелости сказать правду тому, кто заботится обо мне. Это была я.

Я считала, что Хёк Доджин, который так ярко сиял, был человеком, который впустую тратил время на меня. Вот почему я не хотела нарушать этот мир, хотя и знала, что не должна оставлять места Хёк Доджину.

Но я больше не могла быть жадной, если бы он пострадал из-за моего эгоизма.

Если у вас нет смелости, просто заставьте себя сказать это. Скованные губы открылись. А затем я открыла рот Хёк Доджину, который пристально смотрел на меня.

— Хёк...

— Не нужно заставлять себя говорить это.

В этот момент голос Хёк Доджина заглушил мой голос.

— Я думаю, что есть еще вещи, о которых мы с Соволь не можем рассказать друг другу. Все потому, что прошло совсем немного времени, меньше месяца, как мы встретились. Так что, если Соволь не хочет говорить, тебе не обязательно говорить.

— ......

Он взял передо мной стопку бумаг, посмотрел на них и кивнул.

— Думаю, мне следует уменьшить подарки. Я продолжу присылать серебряные монеты, но украшения и вино уберу. И, не считая заветного меча и различных эликсиров, я отправлю настоящие навыки боевых искусств, как сказала Соволь. Как это?

Я посмотрела на Хёк Доджина, который спрашивал мое мнение, и спокойно кивнула головой. Мне казалось, что он пошел на многие уступки.

Он, который только что был упрям, как будто не мог отступить, сделал шаг назад, так что я тоже не могла упрямиться.

Хотя подарок по-прежнему казался чрезмерным, мнение Хёк Доджина нельзя было игнорировать. Я уважала его так же, как он уважал меня.

Увидев, что я согласна, Хёк Доджин мягко улыбнулся, собрал бумагу, убрал её и открыл рот.

— Кажется, атмосфера внезапно стала тяжелее... Ну, разве это не всегда так? Говорят, что больше всего люди ругаются перед свадьбой, так не стоит ли и нам подумать об этом так же?

Я также приняла это замечание с улыбкой, когда он сказал это легко, чтобы облегчить атмосферу. Кивнув головой, я попыталась отбросить сложные мысли. Даже если это было эгоистично, я хотела еще немного защитить эту ложную повседневную жизнь.

Хёк Доджин поставил чашку чая, которую пил, и повернул голову. Гым Пэкчхон, который ждал окончания еды рядом с нами, подошел, как только поймал взгляд Хёк Доджина, и убрал еду, которую мы ели.

Пока с помощью слуг убирали со стола, Хёк Доджин встал.

— Мне сказали, что официальная одежда прибудет во второй половине дня, так что мне пока нужно кое-что проверить.

— Проверить?

Хёк Доджин кивнул, сменяя верхнюю одежду.

— На самом деле, это не то, что действительно нужно Соволь, но мне показалось, что это хорошо из-за его значения, поэтому я сказал подготовить это.

— Что это такое?

— Хёнчхоль...

Тук-тук.

Пока Хёк Доджин говорил, он повернул голову, когда услышал стук в дверь. — Похоже, они здесь. — Хёк Доджин тихо пробормотал и поднял подбородок.

Джу Хварин, стоявшая рядом с дверью, открыла дверь в ответ на его жест, и из нее появился крепкий мужчина.

Как только он вошел внутрь, он упал лицом вниз на пол. Хёк Доджин посмотрел на него и открыл рот.

— Где это?

— Гвардейцы, охранявшие дворец, сказали, что нам нельзя носить оружие...

Хёк Доджин вздохнул, услышав, как слова мужчины затихли, как будто он был смущен. Наконец, вздохнув, Хёк Доджин открыл рот, дав указание Джу Хварин пойти и вернуться.

— Вы сделали то, что я сказал?

— Я сделал это, как сказал молодой лидер Культа, но...

— Есть какие-то проблемы?

Мужчина заколебался на вопросе Хёк Доджина, на мгновение закатил глаза, посмотрел на меня, а затем медленно открыл рот.

— Молодой лидер культа. При всем уважении, я сделал это, как сказал молодой лидер Культа, но оно слишком длинное и не кажется подходящим для использования молодой леди.

Я? Внезапно меня упомянули, и я озадаченно посмотрела на Хёк Доджина. Он взглянул на меня и снова открыл рот.

— Тебе не нужно об этом беспокоиться. Ей не придется использовать его самой.

Как только он закончил говорить, исчезнувшая Джу Хварин вернулась. В голой руке она держала длинный меч. Джу Хварин вошла внутрь и передала меч Хёк Доджину.

Как только Хёк Доджин получил меч, он умело вынул его. Из черных ножен, залитых светом, появилось серебряное лезвие. Хёк Доджин посмотрел на меч сверху вниз и улыбнулся уголками рта.

— Он хорошо выкован.

— Поскольку это был меч из Хёнчхоль[1], у меня не было другого выбора, кроме как долго его ковать.

Хёк Доджин оторвал взгляд от меча и перевёл его на меня. Пока я спокойно смотрела на него, Хёк Доджин медленно подошел ко мне, положил меч и ножны на стол, сел с другой стороны и открыл рот.

— Это подарок, Соволь.

— Это... для меня?

Я на мгновение потеряла дар речи, когда увидела, что он улыбается и кивает. Потирая пальцами чашку в руке, я на мгновение задумалась и медленно открыла рот.

— Спасибо за подарок, но не думаю, что когда-нибудь воспользуюсь этим мечом.

— Я знаю.

— Но почему...

Вместо ответа он тихо улыбнулся. С дрожащим лицом я посмотрела на него и посмотрела на меч. Я подняла руку и слегка коснулась лезвия меча. Прохладное ощущение холода пробежало по кончикам моих пальцев.

Сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз прикасалась к мечу?

— Неплохо иметь такой, правда?

— Но...

— Может произойти что-то хорошее, если ты повесишь его для украшения.

Хёк Доджин, которого я знаю, был не из тех людей, кто дарил подобные подарки по столь туманным причинам. Тебе дают меч, который ты даже для украшения использовать можешь? Меч из Хёнчхоля?

Хотя я мало что об этом знала, я знала, что Хёнчхоль намного тверже и прочнее обычной стали, что делает его ценным.

Если собираешься подарить меч, то можешь подарить мне меч из обычной стали вместо хёнчхоля, так почему...

Когда я посмотрела на него, Хёк Доджин со спокойным выражением лица открыл рот.

— Ну, разве ты не сможешь когда-нибудь воспользоваться этим мечом, когда выздоровеешь?

К сожалению, такого дня не будет.

— Можешь заранее подумать об этом как о подарке к такому случаю, Соволь.

Он закончил говорить и встал. Видя, что он до самого конца уклоняется от ответа, я поспешно открыла рот, но голос Хёк Доджина струился передо мной.

— Мне нужно кое-что проверить, поэтому я уйду первым. Соволь просто нужно проверить формальную одежду, которая придет позже, чтобы она могла отдохнуть.

Как только он закончил говорить, Хёк Доджин поспешно обернулся. Мужчина, лежавший лицом вниз на полу, тоже закатил глаза, как будто блуждал, а затем быстро исчез, попрощавшись.

Я сузила брови, осматривая пустое пространство глазами, как будто мимо пронесся порыв ветра.

Что только что произошло...?

Когда я застыла в недоумении, Джу Хварин подошла ко мне и с улыбкой открыла рот.

— Думаю, молодой лидер Культа стеснялся это говорить.

— Что ты имеешь в виду?

Я повернула голову на слова Джу Хварин. Она слегка улыбнулась и указала на меч.

— Подарить перед свадьбой меч из Хёнчхоля имеет особое значение.

— Особое значение?

— Да. Хёнчхоль — драгоценный материал, легкий и прочный. Превращение его в меч означает, что вы заботитесь о другом человеке, и, более того, это означает, что вы не позволите ему уйти с вашей стороны. Другими словами, вы будете вместе до конца вашей жизни... Ну, это имеет большое значение.

Она посмотрела на меч из Хёнчхоля и приняла смущенное выражение.

— Поскольку наш Культ уважает силу, стало более распространенным дарить мечи, а не цветы или другие подарки. Возможно, поэтому вы не понимаете, но... Молодой лидер Культа дал его вам не с плохими намерениями, так что не паникуйте.

Слушая слова Джу Хварин, я снова посмотрела на меч. Лезвие меча в едва уловимом предвкушении сверкнуло.

— Конечно, даже если это не так, это может означать, что вы быстро поправитесь и станете достаточно здоровыми, чтобы поднять меч... так что я думаю, что лучше не думать об этом слишком много.

— ......

Хотя мне сказали не думать глубоко, я не могла не думать глубоко.

Ха, я испустила долгий вздох.

— ...Что я должна дать?

Часть моего сердца чувствовала беспокойство, потому что я чувствовала, что получаю слишком много.

__________________

[1]

Хёнчхоль (чёрный метал)

Обработанный металл, появляющийся в романах о боевых искусствах.

Эта концепция была впервые представлена в романе Ким Ёна о боевых искусствах. Здесь это неизвестный металл, извлеченный из упавшего с неба метеорита, а температура его плавления настолько высока, что, как говорят, его очень трудно обрабатывать. Конечно, это чрезвычайно дорого, но даже небольшое смешивание чрезвычайно увеличивает прочность оружия и делает невозможным уничтожение обычным оружием из железа.

Глава 23

Когда чуть перевалило за полдень, как и говорил Хёк Доджин, к дверям подошла группа людей, нёсших свадебный наряд. Их оказалось удивительно много — толпа быстро заполнила комнату, и вскоре наряд, накинутый на деревянный манекен, был бережно внесён внутрь. Взору предстал роскошный белый ханбок — традиционный свадебный наряд, расшитый сложными узорами.

Это... тот самый свадебный наряд, что я должна надеть?

Он был великолепен, но совсем не такой, каким я его себе представляла. На свадьбах в клане Моён наряды шили из алых тканей. Здесь же преобладал белоснежный цвет.

Пока я разглядывала одежду, ко мне подошла молодая женщина и с лёгким поклоном представилась:

— Меня зовут Чхо Хын. Я отвечаю за пошив свадебного наряда для вас, госпожа.

Её аккуратно уложенные волосы, живое, притягательное лицо и выразительные черты вызывали невольное восхищение. Красное платье, что она носила, подчёркивало её красоту и делало её похожей на розу в полном цвету.

— Моён Соволь, — кратко ответила я.

На мои слова Чхо Хын изящно поклонилась, а затем легонько взмахнула рукой. Мужчины, державшие наряд, приблизились и аккуратно разложили его передо мной.

Чхо Хын мягко заговорила:

— Молодой господин сказал не терять времени и поторопиться, так что мы пришли как можно скорее, — сказала Чхо Хын, указывая на одежду. — Но точных мерок у нас не было, поэтому остались последние штрихи. Не желаете примерить?

Нахмурившись, я взглянула на наряд. В это вообще возможно влезть? Казалось, на то, чтобы его надеть, уйдёт уйма времени. Я прикусила губу, и Чхо Хын рассмеялась.

— Все невесты поначалу теряются, как и вы, госпожа Моён Соволь. Но стоит вам его примерить — и вы влюбитесь в этот ханбок. Его не захочется снимать. Так что, позвольте помочь вам.

Она обернулась и мягко, но решительно попросила посторонних выйти из комнаты. Несмотря на хрупкий внешний вид, в обращении с людьми она явно была искусна.

Когда помещение немного освободилось, Чхо Хын приказала служанкам снять наряд с манекена. Затем вновь повернулась ко мне:

— Прежде всего, разденьтесь, пожалуйста.

…

Конечно, чтобы надеть свадебный наряд, нужно снять то, что на мне. Но прозвучало это как-то... странно. Возможно, из-за особой атмосферы, что создавала Чхо Хын. В её манере и движениях было нечто иное, чем у обычных служанок.

Я медленно поднялась, приняв её протянутую руку. На губах Чхо Хын появилась еле заметная улыбка. Затем она подняла руки и неспешно стянула с моих плеч верхнее одеяние.

…?

Обычно одежда снимается с трудом, но под её руками ткань будто сама соскользнула вниз, как промокшая бумага.

Я инстинктивно отпрянула, но Чхо Хын шагнула вперёд, обхватила мою талию и притянула к себе. В ушах прозвучал её тихий смешок.

«Ты уже моя» — словно говорили её действия. Она неспешно сняла с меня остальную одежду, оставив лишь тонкое нижнее бельё.

Потом отступила на шаг и, улыбаясь, окинула меня взглядом. Но вдруг её лицо изменилось. В отличие от недавней беззаботной улыбки, теперь она хранила молчание.

Я последовала за её взглядом вниз, осмотрела свои худые руки и плечи, виднеющиеся из-под белья, и горько усмехнулась.

Я знала, почему она сделала такое лицо.

Даже Джу Хварин была потрясена, впервые увидев моё тело. Для меня это была привычная реакция, не вызывавшая особых эмоций. Но, кажется, Чхо Хын, не сумев скрыть своего выражения, подумала, что лучше будет опустить голову:

— Простите… Я слышала об этом, но…

Видя её смущение, я слабо рассмеялась.

— Даже если это неуместно... Вы выглядите такой беззащитной, что сердце сжимается...

— Простите… Не стоило…

— Всё в порядке. Не переживайте.

Она крепко сжала губы. Я, изо всех сил сохранив улыбку, заговорила мягко:

— Не вините себя, Чхо Хын. Вы же не со зла. И плохого ничего не подумали. Если вы продолжите так переживать, то мне будет неловко. Так что поднимите голову.

Мой тихий голос заставил её с трудом поднять взгляд. Её взгляд дрожал, но она смотрела прямо на меня. Потом отошла на шаг.

Восстановив самообладание, Чхо Хын снова обратилась ко мне с прежней светлой улыбкой:

— Благодарю вас.

Я ответила ей улыбкой.

Чхо Хын взглянула на служанок, и те тут же подошли с одеждой.

— Простите за неудобства, но вам нужно будет оставаться неподвижной. Швы ещё не закреплены, и ткань может разойтись.

Чхо Хын, словно и не было недавнего смущения, теперь следила за всем с сосредоточенным, почти острым взглядом. Она раздавала чёткие указания, тщательно проверяя каждую деталь.

Служанки оказались на удивление искусны — вопреки ожиданиям, процесс не занял много времени. Когда всё было надето, Чхо Хын отступила, чтобы оценить результат, и удовлетворённо кивнула:

— Как вам? Нигде не жмёт? Нет ощущения стянутости?

— Не знаю… В целом немного тяжело, но терпимо.

— Такое бывает, так как наряд состоит из множества слоёв. Если терпимо, возьмите мои руки, попробуем походить.

Я подняла руки и легонько сжала её ладони. Она медленно пошла назад, ведя меня за собой. Я осторожно шагала, боясь повредить наряд.

Сделав круг по комнате, мы вернулись на прежнее место. Чхо Хын выглядела вполне довольной.

— Прекрасно. А как вам самой? Понравилось?

Чхо Хын подала знак, после чего ей принесли зеркало. Затем она подняла его, ловко нацелив на меня.

В зеркале отразилась женщина с длинными белыми волосами, спадающими до талии, в роскошном свадебном наряде. Мой взгляд медленно скользнул по ткани, по белым узорам, до самого подола.

— Как вам?

На вопрос Чхо Хын я обернулась — она смотрела на меня тёплым, сияющим взглядом, и я ответила ей лёгкой улыбкой.

— Кажется, теперь я понимаю, о чём вы говорили.

Теперь я знала, почему однажды надев этот наряд, не хочется его снимать. Когда-то я представляла, как буду в свадебном платье. Хоть и понимала, что это мечта, которой не суждено сбыться.

Даже став Моён Соволь, и будучи проданной в чужую семью, я не надеялась на настоящую свадьбу. Всё это — политический союз, просто представление.

Но то, что я ношу сейчас, было так прекрасно. Настолько, что я готова была терпеть неудобства и носить его каждый день. Если бы было возможно, я бы хотела быть похороненной в этом наряде.

Я снова посмотрела на своё отражение. Раньше я всегда смотрела на других безжизненным взглядом. Но теперь могла улыбаться — и всё благодаря этим людям.

— Спасибо.

Спасибо за то, что подарили мне воспоминание, способное затмить все мои страдания.

***

Время текло быстро. В отличие от суетливо снующих вокруг людей, мои дни проходили тихо, без особых перемен.

Если не считать редких визитов тех, кто приходил по делам, связанным со свадьбой, ничего примечательного не происходило.

Когда я спрашивала у Хёк Доджина, всё ли идёт как надо, он отвечал, что всё в порядке, а Джу Хварин делилась новостями извне.

Так проходил день за днём, и с наступлением ночи я всё больше осознавала, что до свадьбы осталось не так много времени, и испытывала лёгкое чувство тревоги.

Смотря на лицо засыпающего Хёк Доджина, я невольно вздыхала.

Я корила себя за то, что до сих пор не рассказала ему ту правду, которая скрыта в моём сердце, и за то, что так и не находила в себе мужества сделать это. «Завтра, — мысленно умоляла я себя. — Завтра я наконец решусь».

Однако день сменялся днём, свадьба приближалась, а я по-прежнему молчала. Если так продолжится, у меня просто не останется времени сказать ему.

Поэтому я приняла решение.

Я распахнула окно, и лунный свет, преломляясь, хлынул в комнату. Прохладный горный ветер растрепал мои волосы. За окном расстилался пейзаж, окутанный лунным сиянием. Я созерцала его, тихо ожидая.

Через некоторое время дверь открылась, и на пороге появился Доджин, которого в последнее время редко можно было встретить. Он, увидев меня, сидящую на стуле у окна, сильно удивился и широко открыл глаза.

Порыв ветра снова взметнул мои волосы, я спокойно пригладила их и слегка улыбнулась.

— Вы хорошо потрудились сегодня, — сказала я ему тихим, спокойным голосом.

Его лицо расплылось в улыбке, и, подойдя ко мне, он кивнул, садясь напротив.

— Соволь, вы тоже сегодня хорошо потрудились.

— Что я сделала? Я всего лишь сидела.

— Я так говорю, потому что знаю, насколько это тяжело.

— …

Я не смогла выдержать его тёплого взгляда и отвернулась. Он был слишком добр. Этот человек принимал меня такой, какая я есть, без тени сомнения. Именно поэтому я не могла смотреть ему в глаза.

Я чувствовала его взгляд, который внимательно следил за мной. Затем он перевёл взгляд и тоже стал смотреть в окно.

То, что я увидела за окном, было невероятно красивым: горы, уносящиеся в небеса, окружённые лунным светом. И я поняла, что пейзаж вокруг этого места был действительно прекрасен. Высокие стены зданий позволяли увидеть всю картину сразу. Именно здесь, смотря в окно, я находила покой и удовольствие, и это стало моим единственным увлечением.

Тишина длилась несколько минут. В этом молчании я ждала момента, когда наконец смогу заговорить. Я всё ещё сомневалась и боролась с собой.

Мой эгоистичный инстинкт подсказывал мне, что я могу продолжать скрывать правду, ведь я скрывала её так долго. Но я знала, что больше не могу так продолжать.

Даже если это спокойствие будет нарушено, я не хотела причинять ему вред. Каким бы несмышлёным и глупым ни был человек, по поступкам Хёк Доджина всё становилось ясно. Это была не просто ответственность, продиктованная долгом. Его чувства ко мне были глубже.

Я была благодарна. Благодарна за то, что кто-то испытывает ко мне такие чувства. Это казалось невероятным и слишком щедрым даром судьбы — быть обожаемой мужчиной, которого я даже не смела коснуться.

Но именно поэтому я должна была всё закончить. Окончательно.

— Доджин.

Я коротко позвала его. Мой голос прозвучал твёрдо, и взгляд Хёк Дожина моментально устремился на меня. Его улыбающееся лицо, озарённое лунным светом, разрывало мне сердце, но отступать было уже поздно. Я встретила его взгляд и, собрав все силы, спросила:

— Если бы у вас осталось только полгода жизни, что бы вы сделали?

— Полгода? — удивился он.

— Да, полгода. Ни больше ни меньше.

Я слегка прикусила губу и продолжила:

— Если бы эта зима стала для вас последней… как бы вы поступили?

— Почему вы спрашиваете об этом?

Его голос заставил меня замереть. Я чувствовала, как моё сердце учащённо бьётся. Сдерживая эмоции, я постаралась выглядеть спокойной.

— Ответьте, пожалуйста. Если бы у вас оставалось всего полгода, что бы вы сделали?

Его лицо, обычно спокойное и безмятежное, изменилось. В его взгляде читалось недоумение, будто он не понимал, почему я задаю такой вопрос.

— Если я не смогу быть рядом с вами даже эти полгода… — я взглянула ему прямо в глаза и наконец выдохнула последние слова, — …вы покинете меня?

Даже если бы он оставил меня, как это сделали моя семья, мне было бы всё равно. Конечно, это ранило бы, но я бы смогла пережить. Вероятно, я бы уткнулась лицом в подушку и разрыдалась. Возможно, после завтрашней свадьбы я больше никогда не увидела бы Хёк Дожина.

Но я могла бы пережить это.

А потому дрожь на моих губах — всего лишь иллюзия.

Все изображения сгенерированы ИИ и добавлены переводчиком для визуального сопровождения. Они могут отличаться от описаний и не отражают видение самого автора. ИИ-генерация иногда допускает неточности, поэтому иллюстрации стоит воспринимать как примерную передачу задуманного.

Соволь

Глава 24

Хёк Доджин молчал. Он смотрел на меня взглядом, в котором читалась только немая боль.

Он не спрашивал, почему я сказала такие слова. Не пытался понять, что я на самом деле имела в виду. Он просто молча смотрел на меня.

Именно я начала этот разговор. И всё же я совсем не хотела слышать ответ. Потому что знала. Прекрасно знала, что он скажет.

У Доджина не было причин тащить на себе такую обузу, как я. Даже собственная семья отвернулась от меня. Почему он должен поступить иначе?

Наша встреча с самого начала была обречена. Я не могла просить его пройти этот короткий путь рядом со мной. Достаточно, если страдать буду только я.

Тишина становилась невыносимой. Я одновременно желала любой реакции от него и в то же время боялась услышать не тот ответ.

Мои беспокойные глаза бесцельно блуждали по комнате, пока не остановились на вазе с цветами.

Казалось, это молчание будет длиться вечно. Но всему приходит конец, и Хёк Доджин медленно заговорил:

— Завтра, когда церемония завершится… с того момента я стану называть Соволь своей супругой.

Я оторвала взгляд от вазы и посмотрела на него. Его лицо, до этого напряжённое, теперь слегка расслабилось.

Я чуть наклонила голову, будто не сразу поверила в услышанное. Доджин продолжил:

— Как и всегда… каждое утро мы будем завтракать вместе. Днём — беседовать, а по вечерам гулять по саду, куда не проникает солнечный свет.

— …

— А ночью я буду держать Соволь за руку, любоваться лунным светом и засыпать вместе с ней.

— …Доджин, но это... не ответ на мой вопрос...

— И ещё…

Он перебил меня.

— Однажды, когда Соволь поправится, мы отправимся в Сычуань. И там, наслаждаясь тёплым майским днём, мы выпьем вина на вершине горы в самом сердце Ста Тысяч Гор Дэсан. В дождливый день — просто полежим, слушая, как капли барабанят по крыше. А зимой вместе будем идти по свежевыпавшему, хрустящему снегу.

С каждым его словом моё сердце болезненно сжималось.

Всё, что он говорил, — было невозможно. Я не могла даже выйти за пределы покоев, не то что пройтись по снегу или отправиться в дальнюю дорогу. Я была словно в кандалах, прикованная к этому месту. И потому всё, о чём он говорил, было лишь прекрасной иллюзией.

— Поэтому даже полгода — это слишком мало для меня.

— …

— Даже если бы мне дали десять лет… нет, сто лет — я не знаю, хватило бы мне. Но я хочу провести с Соволь как можно больше времени.

Хёк Доджин медленно поднялся с места. Я подняла голову, следя за его движениями.

Лицо, чуть ранее смягчившееся, вновь стало холодным и твёрдым. Его голос прозвучал низко, с внутренним надрывом:

— Ты правда думаешь, что я смогу тебя отпустить? Нет. Ни за что. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы удержать тебя. Даже если придётся отдать за это свою жизнь. Пусть меня называют одержимым. Пусть проклинают. Мне плевать.

Он смотрел мне прямо в глаза. Его голос дрожал от чувств, но в нём звучала твёрдость:

— С того дня, как ты упала передо мной, в крови, я понял: ты должна быть со мной. Ты моя. Ты — моя первая и последняя. Это место — твой дом. Так что не вздумай уходить. Не оставляй своё желание здесь, как однажды оставила она, и не уходи одна, вонзив его в моё сердце.

Я впервые видела его таким. Его обычное спокойствие исчезло, уступив место безумной одержимости. Даже его обычная вежливая речь сменилась грубой.

Если бы кто-то другой говорил мне подобное — это, наверное, испугало бы меня. Но, услышав их от Хёк Доджина, я почувствовала лишь щемящую боль в груди.

Когда он договорил, его губы сомкнулись, и он опустил голову.

Его волосы, падая вниз, словно отражали его состояние — бессилие, разочарование.

— Давай сделаем вид, что сегодня ты ничего не говорила.

— Доджин…

Он равнодушно повернулся. Я попыталась подняться, чтобы остановить его, но тело не слушалось.

Хёк Доджин уже стоял у двери, глядя на меня. Его чёрные глаза были спокойны. Ни тени волнения.

— Мне нужно ненадолго отлучиться. Вернусь поздно, так что ложись спать без меня.

С этими словами он вышел. Дверь закрылась, и в комнате воцарилась тишина.

***

Это было настолько тихое место, что даже дыхания не было слышно. Хва И медленно открыл глаза, услышав шаги.

Он ждал. Каждую ночь ждал, зная, что Доджин придёт.

Вскоре дверь открылась, и появился Хёк Доджин — внешне спокойный, но его дыхание было неустойчивым, что было для него нехарактерно.

Хва И, подняв на него взгляд, спокойно произнёс:

— Присядешь? Или предпочитаешь немного пройтись?

Хёк Доджин молча сел напротив. Хва И медленно налил чай в синюю чашку.

— Похоже, ты уже все слышал.

— Вы знали, не так ли?

— Как я мог не знать? Ведь это мои пальцы проверяли её пульс.

— Тогда вы, вероятно, догадываетесь, что я собираюсь спросить.

Хва И ничего не ответил, лишь молча опустил взгляд на чайник. С лёгким стуком он поставил его на стол, и, устремив глаза на Хёк Доджина, заговорил:

— Конфуций сильно горевал, когда рано потерял своего любимого ученика Янь Хуэя. Он горевал, что небеса отвернулись от него. И ещё...

— Но вы ведь знаете, что я пришёл не за этими словами, Хва И.

Хёк Доджин отодвинул нетронутую чашку в сторону и сжал губы.

— Неужели вы хотите сказать, что надежды нет? Что мне стоит сдаться?

Хва И тяжело вздохнул. Он прекрасно знал, как Доджин смотрит на Моён Соволь.

Хотя он и не был последователем демонического культа, использующим магическую энергию, он провёл здесь десятки лет. Он встречал многих — от нынешнего лидера до предыдущего, оставаясь нейтральным и наблюдая историю культа своими глазами.

Поэтому он знал, через что пришлось пройти Хёк Доджину, и понимал, что Моён Соволь задевает его больное место.

Он снова вздохнул. Сможет ли он сказать ему всю правду? Он знал кого-то, кто страдал тем же недугом. И тот человек умер. Не было надёжного способа лечения, и даже если бы он был, оставалось неизвестным, хватит ли времени.

Он не мог ничего обещать.

— Хва И, вы спасли множество жизней. В пределах Центральных равнин нет лекаря искуснее и надёжнее вас.

Доджин глубоко вдохнул:

— Есть ли… способ?

Лунный свет проник сквозь окно и осветил его лицо, сделав черты мягче. Хва И долго смотрел на него, прежде чем тихо ответить:

— Если сказать, что он есть, то он есть. Если сказать, что его нет, то его нет.

— Что это значит?

— Если искать способ, то, конечно, можно найти. Нет болезни, которую нельзя было бы вылечить. Но если к тому времени госпожа Моён не будет жива, то найденное уже не будет иметь значения.

Хва И отпил из чашки и продолжил тихо:

— Всё упирается во время.

После этих слов Хёк Доджин не произнёс ни звука.

Хва И тоже молчал, словно давая ему время подумать. В тишине слышалось лишь лёгкое потягивание чая. Хёк Доджин с невозмутимым лицом, не выдававшим его мыслей, молча смотрел на стол. Молчание тянулось, как нескончаемая река.

Допив чай, Хва И заговорил:

— Знаешь ли ты о синдроме абсолютной блокировки инь?

— Состояние, когда энергия инь переполняет тело и нарушает его баланс, из-за чего энергия ян крайне ослаблена.

— Да. Но оно поддаётся лечению. Исцеление возможно либо через передачу колоссальной энергии ян, либо с помощью редких трав, изначально насыщенных мощной энергией ян, таких как десятитысячелетний хасуо [1] или снежный женьшень. У госпожи Моён симптомы полностью совпадают с этим синдромом.

В глазах Хёк Доджина, поднявшего голову, мелькнула надежда. Но слова Хва И на этом не закончились.

— Но врождённая слабость госпожи Моён не ограничивается лишь этим синдромом.

— Вы хотите сказать, есть и другая причина?

— Хм…

Хва И, кивнув, начал массировать виски, продолжая:

— Когда я проверял её пульс, я почувствовал внутри огромную внутреннюю силу и её чистоту. Такую чистоту невозможно обрести просто так. Должно быть, клан Моён потратил множество редких снадобий, чтобы вылечить её. Даже если не говорить о количестве энергии, такая чистота возможна лишь при использовании редчайших природных эликсиров.

Он посмотрел на Хёк Доджина, который уставился на него с раскрытым ртом, и продолжил:

— Ты хочешь знать, можно ли её спасти? Да. Можно. Если вылечить синдром абсолютной блокировки инь, можно выиграть немного времени. Но, чтобы справиться с этим, одного-двух эликсиров будет недостаточно. Либо же потребуется огромное количество энергии ян…

Он медленно окинул взглядом Хёк Доджина. Гармония Инь и Ян — тонкое искусство.

В природе мужчины рождаются с преобладанием ян, а женщины — инь, что связано с рождением жизни. Если Хёк Доджин мог бы отдать ей свою энергию Ян, возможно, это решило бы всё.

Но синдром абсолютной блокировки инь — не тот случай, который можно вылечить обычными средствами. Даже если обычный мужчина попытается восполнить энергию ян, это не поможет. Заполнить огромное озеро может лишь река или море с ещё большей глубиной.

Более того, Хёк Доджин всё же был младшим лидером Демонического культа. Его боевые искусства основаны на энергии инь, что не позволяло ожидать от него достаточного количества энергии ян.

Иначе говоря, нужны были лекарства.

— Время можно выиграть, если давать ей лекарства с сильной энергией ян.

— Значит…

— Но нужны не простые эликсиры. А те, что обладают чистой и мощной энергией. Десятитысячелетний хасуо, снежный женьшень… пусть и послабее, но подойдёт и эклипта белая. Её я ещё могу дать, но остальные ингредиенты крайне редки. Даже в культе таких вещей — одна-две. И даже если ты, как младший лидер, попросишь их, вряд ли их просто так отдадут.

— Я смогу убедить.

Он не уточнил, кого именно. Но в культе был лишь один человек, которого нужно было убеждать. И отношения между этим человеком и Хёк Доджином испортились более десяти лет назад.

Хва И знал это, но ничего не сказал. Лишь тихо вздохнул:

— Хорошо… возможно, ты их достанешь. Но ты и сам знаешь, что редкие эликсиры не только трудно найти, но и трудно усвоить. Сможет ли хрупкое тело госпожи Моён выдержать их — большой вопрос.

Он откинулся на спинку, устало глядя в потолок. В мерцающем свете свечи его тень дрожала, будто могла рассыпаться в любую секунду.

Он закрыл глаза. И тут его размышления прервал голос Доджина:

— Я сделаю так, чтобы она смогла.

Его голос звучал уверенно. Хва И медленно кивнул.

— Я не могу… просто сдаться.

Примечание:

1. Хасуо — Цинанхума Вильфорди — это корень, широко применяющийся в традиционной китайской и корейской медицине. Ему приписывают омолаживающие, восстанавливающие и тонизирующие свойства. А вот десятитысячелетний хасуо — это уже вымышленное растение.

Глава 25

Это была тёмная комната. Закрытое пространство без окон, не озарённое ни единой искрой света. Повсюду царил густой, непроглядный мрак.

— Ху-у… мм…

Из глубин темноты, где невозможно было разглядеть даже вытянутую руку, послышался тяжёлый выдох. За ним — шелест ткани и звук волочащихся по земле одежд.

Следом за ними — шаги. Спустя мгновение появилась вспышка света, прорезавшая тьму и озарившая помещение.

В комнату вошёл мужчина и окинул её взглядом.

— Младший лидер, вам нельзя туда!

Позади раздались тревожные голоса стражников, но Хёк Доджин, казалось, не обратил на них никакого внимания. Он лишь тихо прикрыл за собой дверь и негромко произнёс:

— Трудно смотреть вам в лицо, отец.

Его слова были обращены к человеку, сидевшему в полумраке, слегка ссутулившись. Это был сам лидер секты — Хёк Мухёк.

— Неожиданный визит… испугались?

— Хм…

В ответ на слова сына Хёк Мухёк тяжело вздохнул и провёл рукой по подбородку. Доджин молча смотрел на отца, а затем сделал шаг вперёд. Глаза Хёк Мухёка, до этого устремлённые в пол, поднялись и встретились с глазами сына.

Их взгляды скрестились в воздухе.

Атмосфера между ними была настолько напряжённой, что трудно было поверить, что они отец и сын. Для постороннего наблюдателя они скорее напоминали заклятых врагов.

Несмотря на то, что Хёк Мухёк был не только отцом, но и лидером культа, Хёк Доджин не опустил голову. Напротив — он выпрямился и с гордо поднятым подбородком смотрел ему в глаза.

Хёк Мухёк встретил этот взгляд и, наконец, заговорил:

— Что привело тебя сюда в такой поздний час?

— Разве сыну нужен повод, чтобы повидать отца?

— По крайней мере, в твоём случае — да.

На холодный и отчуждённый тон отца Хёк Доджин лишь криво усмехнулся. В его лице не осталось ни тени прежней мягкости или кротости. Он смотрел на отца холодными, отстранёнными глазами, словно на постороннего.

Промолчав, Хёк Доджин отвёл взгляд и заговорил:

— Я пришёл спросить кое о чём.

— Вот уж действительно… Неожиданно. Значит, у тебя есть вопрос ко мне?

Хёк Мухёк, устроившись поудобнее, положил локоть на подлокотник и лениво продолжил:

— Что же ты хочешь спросить?

Он с интересом разглядывал сына, которого не видел долгое время. Он лучше всех в этом мире знал, каким человеком был Хёк Доджин.

Многие считали его кротким, уравновешенным, почти не подходящим на роль будущего лидера Демонической секты. Ведь главе нужно быть хладнокровным, безжалостным, способным вершить насилие. На этом фоне Хёк Доджин казался слишком мягким.

Но Хёк Мухёк, наблюдавший за ним годами, знал: Доджин не был ни спокойным, ни мягким. Он просто давно научился сдерживать бурлящую в нём ярость.

Смотря отцу прямо в глаза, Хёк Доджин коротко сказал:

— Много лет назад, после смерти матери, вы сказали мне, что её болезнь можно было вылечить.

— …

— Но вы позволили ей умереть, и в итоге она сама выбрала смерть.

Мухёк слегка поёжился, словно слова сына причиняли ему боль. Имя Кым Сосо вызывало боль у обоих. Это было нечто, о чём не говорили без необходимости.

— И что? — короткий, ледяной вопрос повис в воздухе. — Хочешь наконец уличить меня в содеянном? Обвинить меня в лицо?

Аура, исходившая от него, была спокойной, но в то же время полна скрытой угрозы. Хватило бы малейшего повода — и он мог бы вмиг разрубить всё, что попадётся под руку. Но на Хёк Доджина это не произвело ни малейшего впечатления.

— Нет, не ради этого.

— Тогда зачем?

На вопрос отца Доджин на миг задумался, а затем спокойно заговорил:

— Я хочу узнать способ.

— Способ?

— Да. Метод, которым можно было вылечить мать. Мне интересно, что это было.

Хёк Мухёк пристально посмотрел на сына.

С тех пор как умерла Кым Сосо, Доджин подавил свои эмоции и никогда не проявлял истинной натуры. Для него Кым Сосо была одновременно его слабым местом и символом жертвы, которая спасла его положение.

— И что вдруг? Почему тебе это стало интересно именно сейчас? Всё уже кончено. Зачем ворошить прошлое?

Он замолчал, но потом хмыкнул и с кривой усмешкой сказал:

— Это из-за той девчонки из ортодоксального клана, верно?

— …

— Я слышал, её состояние не из лучших…

Он поднял подбородок и прищурился.

— Значит, ты пришёл повидать ненавистного тебе отца, лишь бы спасти её?

Хоть они и были отцом и сыном, их отношения были хуже, чем между посторонними людьми. Доджин винил отца в смерти матери. Он знал, что тот мог её спасти — но не сделал этого.

С тех пор как всё случилось, они практически не разговаривали.

И всё же сегодня Доджин сам пришёл. Он преодолел свою гордость ради неё.

— Ты вёл себя так, будто она тебе безразлична, но, видимо, проникся. Как её зовут… Соволь, кажется? Возможно…

Его голос растянулся. Мухёк поднялся с места и медленно подошёл к сыну. Остановившись в трёх шагах, он закончил фразу:

— …Ты увидел в ней свою мать?

В тот момент из тела Хёк Доджина вырвался шквал убийственной ауры. Из темноты возникли десятки воинов, обнаживших мечи и направивших их прямо на его горло.

Но Доджин даже не взглянул на них. Он лишь пристально смотрел на отца, стоявшего перед ним с невозмутимым лицом.

— Вам лучше следить за языком.

Хёк Мухёк спокойно глядел на сына. Все прочие в комнате побледнели от страха, но он — как будто и не чувствовал этой страшной ауры.

Доджин вспомнил свой недавний разговор с Моён Соволь, и ярость вновь поднялась в его груди.

— Я пока не хочу быть изгнанным за убийство лидера секты. Так что… вам лучше следить за языком.

Хёк Мухёк, наблюдая за сыном, понял: это была его истинная, неподдельная злость.

Да, он был силён от природы. Но именно злость и воля позволили ему достичь таких высот. И пусть Хёк Доджин это отрицал, но смерть Кым Сосо стала главным толчком для его становления.

Ни один из предыдущих глав секты, включая самого Мухёка, не смог в его возрасте достичь таких высот.

Он был величайшим талантом за всю историю Демонического культа. И в то же время — куклой, которую никто не мог контролировать.

Культ веками мечтал о покорении Центральных равнин. Но, несмотря на все попытки, объединённые силы ортодоксальных школ всегда останавливали их.

Казалось, эта стена будет вечной… пока не появился Доджин.

Он стал надеждой, но не все были рады этому. Ведь сектой должен был управлять тот, кого можно контролировать.

Вздохнув, Хёк Мухёк поднял руку. Стражи отступили. Он опустил взгляд, затем вновь поднял его и сказал:

— Ты всё ещё живёшь прошлым, сын мой.

— А вы слишком легко его отбросили.

На резкий упрёк Доджина Хёк Мухёк лишь слабо улыбнулся и отвернулся. Он вернулся на своё место и, неспешно усевшись, кивнул:

— Ты хочешь знать способ? Хорошо. Я расскажу.

Кулаки Доджина сжались.

Он не верил, что отец согласится просто так. И, конечно, не зря — Хёк Мухёк не был человеком, который даёт что-то просто так.

— Но есть условие.

— …Условие?

На недовольный ропот сына он легко кивнул:

— Приведи её ко мне. Тогда я тебе всё расскажу.

Увидев, как Доджин нахмурился, он добавил:

— Не говорю, что сразу после свадьбы. Придёшь, когда сам решишь. Тогда и получишь ответ.

— Вы что, издеваетесь…

— Хёк Доджин.

С этими словами на сына обрушилась сила Хёк Мухёка. Даже став сильнее, Доджин не мог сравниться с отцом, который десятилетия назад преодолел предел и занял вершину Демонического учения.

Сила, мастерство, глубина — всё было несравнимо.

Доджин, стиснув зубы, вызволил всю свою внутреннюю энергию, чтобы выдержать давление. Но всё равно не мог справиться полностью — из уголка губ потекла кровь.

И всё же — он не издал ни звука. Он лишь усилил внутренний поток энергии, и между ними поднялся вихрь энергии.

В отличие от сына, Мухёк выглядел совершенно спокойным.

Он восхищался его упорством.

Наконец, Мухёк медленно ослабил давление и сказал:

— Если хочешь спасти её — приведи ко мне. Иначе ты не услышишь от меня ни слова.

— Тц…

Смахнув кровь с губ, Хёк Доджин нахмурился, затем отвернулся. Он понял: дальнейшие споры бесполезны. И ушёл без сожалений.

Дойдя до своих покоев, он успокоил энергию, бурлящую внутри, и смахнул с губ кровь. Он задумался, глядя на красные пятна. Затем тихо открыл дверь.

Из темноты доносилось ровное дыхание. Доджин, стараясь не разбудить Моён Соволь, бесшумно подошёл и опустился перед ней на колени.

Она спала, её лицо было безмятежным, словно у небесной феи.

Полгода…

Он знал, что она больна. Знал, что скрывает нечто важное. Но не знал, что ей осталось всего полгода.

Хёк Доджин горько усмехнулся:

— Скрыть от меня такое… Неужели вы действительно считаете себя хорошей женой?

Он знал цену потерь. И на этот раз — не собирался уступать.

Глядя на спящую девушку, он прошептал:

— Я не из тех, кто сдаётся. Даже если придётся вырвать вас у самой смерти.

«Даже если ценой станет моя жизнь — я всё равно спасу вас».

Спокойно он закрыл глаза.

Глава 26

Вопреки спокойной и неторопливой подготовке к свадьбе, само утро церемонии выдалось невероятно суетливым. Едва я открыла глаза и позавтракала, как Чхо Хын и остальные служанки буквально набросились на меня.

— Свадебный наряд нужно надевать с самого утра? — растерянно спросила я.

Чхо Хын невозмутимо покачала головой.

— Наряд можно надеть и позже, а вот подготовку к макияжу нужно начинать сейчас.

— К макияжу?

Она улыбнулась и указала на огромный ларец, стоявший рядом. В нём, словно в шкатулке для письменных принадлежностей, находилось множество выдвижных ящичков. Наклонив голову, я попыталась разглядеть содержимое, но Чхо Хын тут же достала один из них и протянула мне.

— …

Внутри были аккуратно разложены всевозможные косметические средства. Что к чему — я не знала, но Чхо Хын с твёрдостью в голосе заявила:

— Сегодня мы используем всё, что здесь есть.

— Всё… это?

Даже если наносить понемногу, на это уйдёт целая вечность… Я бросила на неё испуганный взгляд, а затем мельком заметила Хёк Доджина, сидящего в кресле и потягивающего чай.

После вчерашнего вечера я думала, что он будет избегать меня, но он вернулся и, как ни в чём не бывало, был рядом, сохраняя своё обычное спокойное и безмятежное выражение лица.

Похоже, только я одна переживала. Но теперь, перед лицом предстоящего испытания, у меня не было времени думать о произошедшем между нами.

Хёк Доджин, почувствовав мой взгляд, отставил чашку и повернулся ко мне. Наши глаза встретились, и я отчаянно расширила глаза, словно умоляя о помощи. Его голова слегка наклонилась в недоумении.

Чхо Хын стояла прямо передо мной, поэтому я не могла говорить и лишь отчаянно указывала глазами на ларец в её руках.

«Помогите…!»

Меня охватил ужас при мысли, что я вот-вот рухну в обморок. Хотя, сидя в кресле, я вряд ли могла упасть.

Я раньше никогда не красилась, и от одной мысли об этом меня охватила паника. Я умоляюще смотрела на Хёк Доджина, надеясь, что он остановит Чхо Хын.

Он перевёл взгляд на неё, прищурился, а затем поднялся с места.

«Вот он, проницательный мужчина! Он сейчас спасёт меня!», — подумала я, глядя на него с надеждой.

Но впервые за всё время он разрушил мои ожидания.

Хёк Доджин мягко улыбнулся и сказал:

— Похоже, моё присутствие здесь излишне. Чхо Хын, позаботься о Соволь.

— Да, молодой господин.

— А…

В последний раз он встретился со мной взглядом, улыбнулся, слегка помахал рукой и вышел, закрыв за собой дверь.

«Что это только что было?»

Я застыла в шоке от его поступка, но Чхо Хын уже подошла и усадила меня перед зеркалом. Она с решительным видом сжала кулаки и объявила:

— Сегодня я, Чхо Хын, сделаю вас, госпожа Моён Соволь, прекраснее самой Нюйвы [1]!

— Это… надолго?

Она уставилась на меня, затем улыбнулась.

Что это значит? Ненадолго?

— Любая красота требует жертв, — сказала она, словно закрывая тему, и тут же принялась за работу. — Мы закончим до полудня!

— …

Напомню, с завтрака прошло меньше четверти часа. [2]

***

До недавнего времени я думала, что нет на свете более утомительного, скучного и мучительного занятия, чем макияж. Готова была поклясться, что это самое тяжёлое испытание в мире.

Но в тот момент, когда Чхо Хын нанесла последний штрих и отступила, мои мысли были полностью перечёркнуты шоком от увиденного.

Я медленно подняла руку и прикоснулась к своему отражению.

— Чхо Хын…

— Ну как?

Как? Это можно было описать только одним словом — идеально.

Бледное, лишённое жизни лицо теперь сияло персиковым румянцем, а худые щёки казались полнее и здоровее. Слишком белая кожа обрела естественный, живой оттенок.

Я смотрела в зеркало с изумлением, а когда подняла голову, Чхо Хын сияла улыбкой.

— Вы довольны?

Не в силах выразить словами, я энергично закивала. Она рассмеялась и взяла в руки гребень.

— Сегодня вы, госпожа Моён Соволь, будете прекраснее Нюйвы, мудрее Фу Си [3] и самой драгоценной женщиной Центральных равнин.

Слова, произнесённые так нежно и с ласковым движением руки по волосам — как когда-то делала мама — прозвучали для меня особенно сладко. Она искусно укладывала мои волосы, не переставая улыбаться.

Белоснежные пряди, ниспадающие волнами, обрамляли лицо, наполненное жизнью, и сегодня даже мои недостатки казались мне достоинствами.

— Поэтому улыбайтесь, — мягко сказала она.

Едва её слова прозвучали, как открылась дверь. Войти без стука мог только один человек. Я повернулась и улыбнулась тому, кто только что вернулся.

Хёк Доджин замер, увидев меня, а я подняла уголки губ.

Я не знала, как правильно улыбаться. Среди всех людей, которых я встречала, он улыбался красивее всех, и мне хотелось быть хоть немного похожей на него.

— Как я выгляжу?

Поэтому я улыбнулась так же широко, как и он когда-то улыбался мне. Потому что хотела быть хоть капельку похожей на Хёк Доджина.

***

В просторном зале, где собрались высшие чины культа, стоял гул: все переговаривались группами. Но тема у всех была одна — свадьба.

Не обычная свадьба, а брак самого преемника лидера культа, молодого господина, будущего властителя небес.

Ожидалось нечто грандиозное, способное потрясти даже Сто Тысяч Гор Дэсан, но церемония оказалась до неприличия скромной.

В зале присутствовали около сотни высокопоставленных членов клана, а также специально приглашённые гости. Более того, многие даже не знали, что сегодня свадьба младшего лидера — настолько это событие держалось в тайне.

— Разве это нормально? Старейшина До Холь, вы ничего не слышали?

— Хм…

Левый Апостол До Холь пренебрежительно фыркнул, слушая болтовню назойливых подчинённых.

Были они сторонниками Хёк Доджина или нет, всех здесь не устраивала скромность свадьбы.

И До Холь не был исключением. Он кое-что знал.

О стычке между До Сок Хви и Моён Соволь. О том, как Ли Сонхака и До Сок Хви вызвали к младшему лидеру и он жёстко поставил их на место.

А ведь До Холь — Левый Апостол, родной брат До Сок Хви, главы клана Нам Мандо, и один из немногих, кто может стоять рядом с лидером.

Мало кто осмеливался перечить ему. Но даже так были люди, которых он опасался — Хёк Доджин и Хёк Мухёк.

До Холь считал, что Хёк Доджин покровительствует Моён Соволь. Поэтому, несмотря на уговоры и протесты окружающих, свадьба состоялась.

До тех пор, пока Хёк Доджин защищает её, навредить Моён Соволь невозможно. Оставалось лишь выжидать.

Но… то, что сейчас происходило, сбивало с толку.

Свадьба с женщиной, которая, как говорили, запала в душу Хёк Доджину, и при этом настолько бедная обстановка?

Когда весь мир должен был склониться перед их роскошью, почему церемония была такой невзрачной? Не только До Холь, но и другие приходили к тому же выводу.

«Неужели слухи о его интересе к дочери Моён — ложь?»

Подобные мысли возникали сами собой. Если, конечно, не знать о произошедшем с Ли Сонхаком и До Сок Хви.

После событий, произошедших несколько лет назад, Хёк Доджин, по сути, утратил все чувства. Его не просто нельзя было назвать неэмоциональным — казалось, он был вовсе лишён эмоций. Он улыбался, но глаза оставались холодными. Он никогда не гневался.

Но именно Моён Соволь сумела вызвать в нём чувства.

«Он действительно интересуется ею… Но это не любовь, не привязанность… Просто жалость?»

До него дошли слухи, что Моён Соволь была больна. При их первой встрече у неё были лихорадочные симптомы — и это, скорее всего, было правдой.

Возможно, её образ напоминает ему о его матери, Кым Сосо?

Если смотреть с этой стороны — всё становилось понятно. Кым Сосо была его единственным утешением, а после её смерти Хёк Доджин изменился.

Если он видит в Моён Соволь отголоски Кым Сосо, тогда и такое отношение становится объяснимым.

Приведя в порядок мысли, До Холь открыл глаза и медленно заговорил:

— Разве я не говорил вам не лезть не в своё дело?

— Но старейшина…

— У младшего лидера наверняка есть свои причины. Не пытайтесь понять слишком много. Или, может, вы находитесь в таком положении, что должны знать все его намерения?

Мужчина, бурно высказывавший недовольство, тут же замолчал. До Холь пристально посмотрел на него, а затем отвернулся. Похоже, пора провести чистку.

«Этот человек стал слишком болтливым».

Болтливые, как правило, долго не живут. Он был полезен, но, если оставить его рядом, проблем не избежать. Чтобы прожить подольше, нужно вовремя устранять тех, кто может втянуть тебя в беду.

До Холь медленно повернул голову и взглянул на Джу Джонхака, стоявшего в другом конце зала.

Тот как раз беседовал с людьми из дома Хёльсу Джу. Почувствовав взгляд, Джу Джонхак повернулся, прищурился, а затем с лёгкой улыбкой кивнул.

До Холь тоже кивнул в ответ и отвернулся.

— Кстати, старейшина До Сок Хви снова не придёт?

— Старший брат занят, потому не смог присутствовать.

— Вот как… Жаль, всё-таки свадьба младшего лидера…

До Холь скользнул взглядом по тем, кто выражал подобные мысли, и внутренне усмехнулся. Его слова о том, что брат слишком занят, тоже были ложью.

Какими бы ни были дела, свадьба наследника секты всегда будет приоритетом. До Сок Хви не пришёл не потому, что был занят, а потому, что его не пригласили.

Хёк Доджин решил, что присутствие До Сок Хви, прямо или косвенно давившего на Моён Соволь, может её расстроить. Такова была официальная версия.

Но До Холь в это не верил.

«Он говорит, что это ради неё, но разве можно не пригласить главу клана Нам Мандо из-за такой мелочи?»

Нет, причина была глубже.

Он считал, что Хёк Доджин целенаправленно стремился ослабить влияние клана Нам Мандо. В конце концов, страх Моён Соволь был лишь предлогом.

«Как бы то ни было…»

Раз До Сок Хви впал в немилость Хёк Доджина, клан Нам Мандо мог лишиться власти, когда тот станет лидером.

А они, так долго державшие власть, не могли себе этого позволить.

«Следовательно…»

Глаза До Холя прищурились.

— Демонический культ должен оставаться Демоническим культом. Даже если не жестоким и буйным, то разрушительным — так будет правильно.

— …?

— Мок Бён.

На зов До Холя вперёд вышел мужчина, всё это время молча стоявший позади.

До Холь обернулся к нему и тихо спросил:

— Остался ли тот яд, что мы использовали ранее?

— Немного. Он вам нужен?

— Да…

Бросив на Мок Бёна короткий взгляд, До Холь посмотрел на вход, где должна была начаться церемония.

Внезапно зал погрузился в тишину. И в этот момент распахнулись двери, пропуская двух человек.

— Ах…

Из уст собравшихся вырвался вздох. Но не скорби, не усталости — а изумления и восхищения.

Женщина с белоснежными волосами, словно спустившись с небес, сияла неземной красотой. Её наряд переливался такими цветами, что казался не от мира сего.

Её красота была настолько прекрасна, что рядом стоящий Доджин, казалось, исчезал из виду. Некоторые даже прошептали: «Неужели это небожительница?»

Хёк Доджин крепко держал её за руку. Хотя по правилам телесные прикосновения до окончания церемонии были запрещены, их пальцы были переплетены.

На его всегда спокойном лице сияла улыбка. Улыбка, полная счастья.

— Да… — тихо сказал До Холь.

Мок Бён перевёл взгляд с двери на него. До Холь медленно открыл рот:

— Он понадобится.

Его лицо выражало решимость.

Примечания:

1. Нюйва — центральная фигура китайской мифологии, богиня-созидательница, создавшая человечество и починившая небо.

2. Обычно в традиционной корейской (и вообще восточной) культуре завтрак может быть довольно ранним — между 6:00 и 8:00 утра.

3. Фу Си — мифический император-первопредок, научивший людей рыболовству, гаданию и письменности.

Глава 27

На мой взгляд, свадебная церемония была одновременно яркой и красивой, но в то же время довольно простой. Вместо утомительных древних традиций — лишь краткая клятва, обмен подарками и несколько необходимых ритуалов.

Всё завершилось настолько быстро, что кто-то из окружающих тихо прошептал:

— Это всё?

Я тоже ожидала, что всё займёт целый день, но церемония завершилась быстрее, чем я могла представить, и мне стало немного неуютно.

Тем не менее я знала, что это тоже было проявлением заботы со стороны Хёк Доджина. Он думал только обо мне, о моих чувствах и старался облегчить мне это событие.

Это была не обычная свадьба, а церемония супружества младшего лидера, и она должна была быть особенно торжественной и красивой. Конечно, церемония была богатой, и обрядов было в изобилии. Но когда всё закончилось, я немного растерялась.

Солнце ещё не успело склониться к закату, вися высоко в небе. Церемония началась после полудня и длилась всего час. Не слишком ли быстро?

— Позвольте мне помочь вам, госпожа. Ах, теперь, наверное, следует называть вас главной госпожой? — сказала Джу Хварин, аккуратно проводя руками по моим волосам.

«Главная госпожа…» — это звучало так странно, что я слегка покачала головой.

— Называйте меня как раньше, пока я не привыкла…

С этими словами Джу Хварин улыбнулась.

— Поняла. Ах! Но с этого момента вы должны обращаться ко мне только на «ты». Я — младший член клана Хёльсу Джу, а вы теперь законная жена младшего лидера Хёк Доджина. Если вы будете обращаться ко мне на «вы», это запутает окружающих, так что не стесняйтесь.

Распуская волосы и вынимая шпильки, я повернулась к зеркалу. Глядя на юное, но серьёзное лицо Джу Хварин, я невольно улыбнулась.

— Да... так и должно быть.

Времени у меня не так много. Но за этот короткий срок я успела понять, как ценно и чудесно встретить хороших людей. Поэтому мне было легко говорить с ней на ты.

— Вот, готово…

— Вы закончили?

Голос Джу Хварин перекрыл другой — низкий, но мягкий. Я взглянула через зеркало на дверь.

Вошедший Хёк Доджин улыбался. Он посмотрел на Джу Хварин, занятую украшениями в моих волосах, усмехнулся, закрыл дверь и подошёл ближе.

— Отойди немного, — сказал он Джу Хварин, затем протянул руку к моей голове.

Я вздрогнула и попыталась встать, но его крепкая ладонь мягко прижала моё плечо.

— П-погодите…!

— Я сам всё сделаю.

Мой растерянный голос, кажется, его не смутил. Хёк Доджин лишь улыбнулся. Луч закатного солнца, пробиваясь сквозь шторы, озарил его лицо. В зеркале отразился будто бы окутанный золотым сиянием образ. Я перестала дёргаться, и его рука снова двинулась к моим волосам.

В комнате стало тихо, только слышались тихие звуки, когда он аккуратно продолжал свою работу.

Мои ощущения были совсем другими, чем когда это делала Джу Хварин. Это было странно и одновременно приятно, и невольно хотелось закрыть глаза.

Покосившись на отражение Хёк Доджина, я заметила, что он смотрит на меня. Наши взгляды встретились, и уголки его губ плавно приподнялись.

Меня охватило чувство смущения, и я наклонила голову. Мои руки, лежащие на коленях, вдруг начали нервно теребить одежду.

Тёплый ветер из окна и чистый воздух — я поняла, насколько они могут быть прекрасными и как они дарят покой и умиротворение. Всё это я познавала благодаря Хёк Доджину.

***

Шурх... Несколько прядей, собранных в причёску, рассыпались. Ветер, как будто ждавший этого момента, слабо подул. Сквозь приоткрытое окно он колыхнул мои волосы, щекоча шею.

В этой тихой и умиротворённой атмосфере Хёк Доджин негромко заговорил:

— Как вы себя чувствуете?

— Всё хорошо.

— Если что-то болит или беспокоит — не скрывайте. Только так я смогу помочь.

— …

Я крепко сжала губы.

После нашего разговора вчера вечером Хёк Доджин вскоре ушёл. Я ждала его возвращения, но он так и не пришёл. В какой-то момент я действительно подумала — может, он решил бросить меня.

Но когда я проснулась, он был рядом — с уставшим лицом, держал меня за руку. Я спросила, спал ли он хоть немного, но вместо ответа он лишь поинтересовался, не голодна ли я.

Лоб и щёки, слегка похолодевшие от ночного воздуха, согрелись после прикосновения Хёк Доджина. Я, сама того не осознавая, крепче сжала его руку. Из-за этого завтрак задержался, да и собираться пришлось в спешке. Но этот миг покоя был так приятен…

Хёк Доджин больше ни о чём не спрашивал.

Он не интересовался, где именно у меня болит, правда ли то, что я вчера сказала, не обманываю ли я, какая у меня болезнь... Гору таких вопросов он даже не попытался затронуть. Не спросил, почему я пришла сюда, зная всё это. Он не обвинял, не осуждал — просто был со мной, как обычно, без всяких прикрас.

Я подняла глаза и посмотрела на него. Он, почувствовав мой взгляд, улыбнулся.

— Почему вы так смотрите? С моим лицом что-то не так?

— Нет. Просто…

Зачем я на него смотрела? Не знаю. Просто так. Стоило отвлечься хоть на секунду, и взгляд снова невольно возвращался к нему. Даже не глядя прямо, я всё равно как будто смотрела.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но, не найдя нужных слов, вновь плотно сжала губы.

Хёк Доджин не стал торопить и молча продолжил приводить меня в порядок. Я смотрела на него и вдруг заговорила:

— Вам… ничего не хочется спросить?

Его рука на мгновение замерла, но тут же продолжила движение. Он ответил, не теряя улыбки:

— Есть что-то, что вы хотели бы съесть на ужин? Сегодня особенный день, я постараюсь особенно тщательно подготовиться.

— …Имчжасутхан [1].

— Я скажу, чтобы приготовили.

Я тихо вздохнула, поймав его взгляд. Но ведь я не об этом спрашивала...

Не знаю, намеренно ли он избегает темы или просто не хочет тревожить меня. Я молча смотрела на его губы, изогнутые в загадочной, непроницаемой улыбке. О чём же он думает?

— Почему вы так пристально смотрите на мои губы?

Его голос раздался совсем рядом — я вздрогнула. Наши отражения в зеркале были пугающе близки. Стоило чуть повернуть голову — и наши губы почти соприкоснулись бы.

— Что?..

Он мягко улыбнулся и проговорил:

— Испугались?

— Н-нет...

Я не смогла скрыть смущения, вызванного внезапной близостью, и поспешно заговорила. Хёк Доджин, всё так же глядя на моё отражение в зеркале, слегка приподнял уголки губ и сказал:

— Кажется, всё наоборот.

— Простите?

— Я про ваши слова.

— Мои... слова?

Я посмотрела на него с недоумением. Он кивнул и пожал плечами.

«Вам ничего не хочется спросить?»

Я некоторое время смотрела на него, потом всё же заговорила:

— Как я сегодня выглядела?

— Прекрасно. Как настоящая фея.

— …Спасибо. Но я не об этом.

Я наблюдала, как он в зеркале поправляет мои волосы, затем резко развернулась. Он убрал руки и посмотрел на меня.

Я встретилась с ним взглядом и спросила:

— Я не сделала ничего странного? Не ошиблась?

Да, многое сократили, упростили, но даже упрощённый ритуал требовал действий. Пришлось учиться тому, что время от времени показывала Джу Хварин — как правильно произносить клятву, как отвечать, как подавать и принимать кольцо...

Это было непросто, но она сказала, что нужно знать хотя бы эти базовые вещи. Я старалась выучить их и применить сегодня. Но всё прошло немного иначе, чем я представляла, и, наверное, я допустила ошибки. Именно об этом я и хотела спросить.

То, что я выглядела красиво, — хорошо, но сейчас мне важнее было знать, не подвела ли я его.

— Я… не опозорила вас? — неуверенно спросила я.

Хёк Доджин несколько раз моргнул, потом просто молча посмотрел на меня и опустил руки.

Он мягко взял меня за плечи, развернул к зеркалу и усадил обратно так, чтобы я видела себя в отражении.

— Что вы там видите?

— Простите?

От неожиданности я слегка расширила глаза. Хёк Доджин слабо улыбнулся.

— Каким вам кажется отражение Соволь?

Я опустила подбородок и взглянула в зеркало.

Его руки, поправляющие мои волосы, и под ними — я с широко раскрытыми глазами.

Макияж ещё не смыт, и моё лицо кажется… чужим, но красивым.

Кожа, вернувшая румянец, алые губы… В зеркале была девушка, в которой снова чувствовалась жизнь.

Я молча смотрела в отражение. И тогда, прямо над моей головой, раздался его голос:

— Вы не сделали ничего постыдного.

— Правда…?

— Да. А даже если бы и сделали — думаю, все были слишком очарованы вашей красотой, чтобы это заметить.

Я слабо улыбнулась. Пусть это просто слова, они всё равно согревали. Гораздо приятнее, чем упрёки или сухие нравоучения.

Хёк Доджин снова продолжил вынимать оставшиеся украшения из моих волос.

На секунду повисла тишина, но он вновь заговорил:

— Сегодня я хотел многое у вас спросить.

Я промолчала.

— За день до свадьбы услышать такое… Правда ли это? Действительно ли у вас меньше полугода? Есть ли способ вылечиться?.. Хотелось узнать так много. Глядя на спящую Соволь, я поклялся — как только она откроет глаза утром, я сразу спрошу.

Но он так и не спросил. Ничего.

Руки Хёк Доджина двигались без остановки, ловко и спокойно.

— Однако, увидев вас утром, я забыл обо всём. Как естественно закрыть глаза перед сном, так же естественно проснуться и увидеть вас. И этот, казалось бы, обыденный момент вдруг показался мне таким счастливым. Поэтому я и не стал спрашивать.

Его пальцы мягко спустились к моей шее, слегка массируя её. Тёплое прикосновение на обычно холодной коже.

— И дальше я тоже не стану спрашивать.

Послышался лёгкий шелест, а затем стул скрипнул от движения. Хёк Доджин мягко наклонился ко мне и заключил в объятия.

Было тепло. Отчасти из-за него, но ещё и потому, что солнечное тепло, согревавшее его, теперь передавалось мне. Я чуть приоткрыла губы.

Я ведь совсем забыла. Как тепло солнце.

Живя в тени, я считала солнечный свет угрозой — обжигающим, мучительным. Но то тепло, которое передал мне Хёк Доджин, заставило вспомнить, что я всё ещё человек. Что я ещё жива.

— Пока вы живы… я не буду ничего спрашивать.

Благодаря Хёк Доджину я поняла всё это.

Примечание:

1. Имчжасутхан — суп, который готовится на основе куриного бульона и измельчённого обжаренного кунжутного семени с добавлением куриного филе и овощей.

Глава 28

Когда наступило время ужина, в комнату влетел стол чуть больше обычного. Я моргнула, решив, что мне показалось, но тут слуги толпой ввалились внутрь, неся подносы, полные еды. Они расставили блюда на столе, и в конце появился сам Гым Бэкчхон.

Он нёс блюдо крупнее обычного и торжественно поставил его в центр стола.

— Это ещё что…?

Я застыла, поражённая количеством еды. Обычно он подавал ровно столько, сколько можно съесть, но сегодня порции были огромными. Я же всё это не съем…

Пока я колебалась, Джу Хварин, стоявшая сзади, наклонилась и прошептала мне на ухо:

— Это традиция.

— Традиция?

— После свадьбы готовят много еды, чтобы все могли поесть вместе. Конечно, мы не можем сидеть за столом с младшим лидером и главной госпожой, но после трапезы оставшуюся еду разделят между всеми, кто живёт во внутренних покоях. Так что не стесняйтесь — ешьте столько, сколько хотите, а остальное просто оставьте.

Прислушавшись к её словам, я осмотрела более тридцати блюд. Каждое из них — настоящий деликатес.

Гым Бэкчхон, улыбаясь, поднял крышку с принесённого блюда.

— Мне передали, что вы хотели имчжасутхан.

— Да, но…

Огромное блюдо в центре стола было заполнено супом, которого хватило бы на нескольких человек.

— …

— Вам сейчас полезнее есть мягкую, лёгкую пищу, поэтому я специально приготовил суп тёплым. Использовал молодого цыплёнка — сначала остудил бульон, потом снова разогрел, чтобы мясо стало нежнее. Вкусно и хорошо усваивается.

Он аккуратно оторвал ножку курицы, положил её на тарелку передо мной и снова тепло улыбнулся.

— Попробуйте.

Я замерла, глядя на огромную порцию, а затем на предложенную ножку.

— А… Доджин?

— Если вы ищете меня, то я здесь, — дверь отворилась, и Хёк Доджин, словно только этого и ждал, вошёл в зал. — Я ненадолго отлучился, чтобы кое-кого найти.

Рядом с ним стоял тот самый мужчина, которого я недавно видела…

— Опять опоздал. Благодарю за приглашение на праздничный ужин, — с улыбкой на лице произнёс Ман То, заместитель лидера Демонического культа.

Я удивлённо приподнялась, но Ман То, качнув головой, лёгким жестом попросил оставаться на месте:

— Не поднимайтесь, пожалуйста. Я пришёл без предупреждения, так что не вправе ожидать тёплого приёма. Напротив, мне следует извиниться.

— Всё в порядке, — покачала я головой.

Ман То, скользнув взглядом по Доджину, улыбнулся и заговорил:

— Я сам попросил, чтобы меня проводили. Хотел лично поздравить вас в такой радостный день. Но, конечно, надо было предупредить заранее… Признаю, это моя оплошность.

— Что вы… Я, наоборот, очень признательна за поздравления.

— Ха-ха, вот и отлично.

Его смех был заразительным, и я тоже улыбнулась. Но Доджин стоял рядом с недовольным лицом.

— Соволь, не стоит быть с ним слишком вежливой. Снаружи он выглядит молодым, но внутри — древний лис, которому сто лет в обед. Думаешь, он просто так добр? Он специально ведёт себя так, чтобы ты расслабилась. Так что можешь быть с ним строже.

Быть строже… Я покосилась на Хёк Доджина. Ман То лишь улыбался, будто не обращал внимания, и сел на предложенное место.

— Разве стоит слушать слова скупого человека, который за всё это время ни разу не угостил старшего товарища обедом, не так ли?

— Ха-ха…

Я неловко засмеялась, глядя то на одного, то на другого. Доджин скрипнул зубами, бросил на Ман То сердитый взгляд, затем подошёл ко мне и сел рядом. Обычно он садился напротив.

Когда-то в детстве я слышала кое-что интересное: сидеть напротив во время еды — значит сохранять дистанцию. В мире боевых искусств, где опасность может настигнуть в любую минуту, это способ защититься.

А место рядом — наоборот. Оно уязвимо и не даёт возможности быстро среагировать. Отдавая его кому-то, человек демонстрирует полное доверие… Настолько сильное, что даже жене не всегда позволяют сесть рядом.

— Соволь?

Голос Доджина вырвал меня из раздумий. Я покачала головой, прогоняя лишние мысли, и села на стул.

Ман То, дождавшись, пока я устроюсь, ещё раз поздравил нас и подозвал служанку.

Он огляделся и тихо сказал:

— Вы не могли бы принести бутылочку макколи [1]?

— Вы… о спиртном?

Юная служанка моргнула, переведя взгляд с Доджина на меня. Ман То кивнул в ответ.

Доджин коротко бросил:

— Принеси.

— Да, господин.

Служанка вышла и вскоре вернулась с небольшой бамбуковой ёмкостью, которую передала Ман То.

Тот, словно ребёнок, получивший подарок, радостно открыл крышку и вдохнул аромат.

Доджин, наблюдая за ним, сухо произнёс:

— Вы до сих пор его любите?

— Конечно, молодой господин. Когда я покинул Демонический культ и удалился от дел, труднее всего мне было отказаться именно от этого вина. Только тот, кто знает его вкус и аромат, может по-настоящему оценить его.

Ман То медленно налил вино в чашу. Золотистая жидкость переливалась в свете. Он неспешно поднёс её ко рту, выпил залпом и удовлетворённо вздохнул.

— Я поклялся провести в затворничестве десять лет, но из-за этого вина чуть не сорвался. Говорят, даже монахи в маленьких храмах пьют по чашке, чтобы освободить мысли от суеты… А я ведь вовсе не человек, ищущий путь просветления — как же мне жить без вина? Это всё равно что встретить смерть.

Он усмехнулся, затем взглянул на меня и слегка встряхнул бутыль.

— Хотите попробовать?

— …Я?

Я округлила глаза. Я ведь ни разу в жизни не пила… Ни в этой, ни в прошлой.

Из-за слабого здоровья мне давали только лекарства и целебные отвары. Алкоголь казался чем-то запретным и вредным, и я даже не думала о нём.

Я уставилась на золотистую жидкость в чаше Ман То.

…Правда вкусно?

— Не предлагайте ей странные вещи, учитель. Человеку с плохим здоровьем — вино? Это же абсурд.

Доджин нахмурился, но Ман То лишь пожал плечами и снова налил себе.

— Вино — не всегда зло. Ли Бо из династии Тан сочинил множество стихов именно в состоянии опьянения. Он говорил: «Вино — это игла, вышивающая стихи». [2]

Его мягкий голос и мерцание вина создавали почти гипнотическую атмосферу.

— Вино — не просто напиток для веселья. Оно может быть лекарством. В трактатах по яншэну сказано, что вино исцеляет тело и душу. А в «Книге Песен», в стихотворении «Седьмой месяц», с помощью вина желают долголетия и крепкого здоровья. [3]

— Опять начали. Вы всегда так. Как только выпьете, начинаете восхвалять вино. Вы же можете разлагать алкоголь внутренней энергией и не пьянеть, но специально напиваетесь и несёте эту чушь. Не слушайте его.

Доджин бросил мне успокаивающий взгляд, но почему-то слова Ман То звучали убедительнее.

— Яд в малых дозах становится лекарством. Важно лишь то, как его использовать.

Ман То допил и поставил чашу. Я опустила палочки, наблюдая, как вино исчезает в его глотке.

— Соволь?

Вместо ответа Доджину я вдруг сказала:

— Ман То.

— Да?

Он поднял взгляд, когда я назвала его имя.

— Я тоже хочу.

— Соволь?!

— Хо-хо. Так вы хотите составить мне компанию?

Ман То расплылся в широкой улыбке и налил вино в синюю чашу, стоящую передо мной. Себе он тоже налил и поднял чашу:

— Не нужно выпивать сразу. Пейте понемногу, наслаждаясь вкусом.

Я уставилась на напиток в руке. Доджин пытался отговорить меня, словно ребёнка от вредной еды, но было поздно.

Я поднесла чашу к губам и сделала маленький глоток. Прохладная жидкость наполнила рот, обволакивая язык. Сначала напиток показался горьковатым, но послевкусие оказалось сладким. Я медленно проглотила.

Так вот каково оно?

А ведь мне всегда твердили, что нельзя. Что это страшно, вредно… А оказалось — ничего страшного.

— Ну как?

Ман То улыбался, ожидая моего ответа. Я перевела взгляд на Доджина: он смотрел на меня с беспокойством. Я улыбнулась.

— Всё в порядке. Оно вкусное.

— А вы знаете толк в хорошем вине.

Ман То рассмеялся и осушил свою чашу. Я тоже медленно опустошила свою. Доджин по-прежнему смотрел на меня с тревогой, но…

Но я проигнорировала это.

У меня оставалось так мало времени. Если смерть уже ждала меня, то хотя бы теперь я хотела попробовать то, чего никогда не делала.

Алкоголь — одна из таких вещей. Неизведанное, запретное — и потому желанное. И сегодня, в день, когда меня поздравляют — разве не подходящий момент?

— Доджин, давай выпьем вместе, — сказала я с улыбкой, покачивая чашей.

***

— Ха-а…

Когда Доджин, держа меня в своих объятиях, опустил меня на постель, за окном уже давно стемнело. Я ведь выпила не так уж много, но голова была лёгкой, а тело — тёплым.

Доджин сидел рядом, глядя на меня, и тяжело вздохнул. Я молча уставилась в потолок, а когда повернула голову, увидела, что его взгляд устремлён на мои ноги.

— Вы в порядке?

— …Ты злишься?

Его слегка напряжённое выражение лица заставило меня забеспокоиться. Я протянула руку и легонько толкнула его по тыльной стороне ладони. Хёк Доджин взглянул на мою руку, лежащую на его руке, и перевёл взгляд на меня. Его глаза блеснули, отражая свет в тёмной комнате.

— Я не послушалась… и выпила. Ты сердишься?

Хёк Доджин молча выдохнул. Он накрыл мою руку своей и спокойно ответил:

— Нет, я не злюсь.

— …Правда?

— Просто…

Хёк Доджин попытался что-то сказать, но, заметив, что он закрыл рот с замысловатым выражением на лице, я замерла, глядя на его губы.

Я ждала, что он вот-вот заговорит, но тишина становилась всё тяжелее.

Наконец, его губы разомкнулись.

— Может быть…

Едва он начал говорить, как я потянула его за плечо. Его прямая осанка нарушилась, и он наклонился в мою сторону. В тот же момент он подставил свою руку, чтобы не придавить меня полностью.

Но его лицо оказалось совсем близко, почти вплотную с моим. Так близко, что я чувствовала его дыхание. Доджин растерянно смотрел на меня.

Ветер, проникавший через закрытое окно, развевал волосы, заполняя пространство между нами.

— Со…

— Доджин.

Я перебила его, улыбаясь.

— Ты… обнимешь меня?

Примечания:

1. Макколи — корейское рисовое вино.

2. Ли Бо — китайский поэт времён династии Тан. Известный как «бессмертный в поэзии», Ли Бо принадлежит к числу самых почитаемых поэтов в истории китайской литературы и считается одним из крупнейших мировых поэтов. Он оставил после себя около 1100 произведений.

3. Яншэн — в религиозном даосизме и традиционной китайской медицине это ряд практик самосовершенствования, направленных на укрепление здоровья и продление жизни. «Книга Песен», или «ШИ ЦЗИН», — самое раннее поэтическое собрание китайской древности.

Глава 29

Взгляд Хёк Доджина, до этого бесцельно скользивший по сторонам, внезапно остановился — резко, будто споткнулся. И в его глазах оказалась я, словно всегда там и была.

Он молча смотрел на меня, не в состоянии вымолвить и слова. Я тоже ничего не говорила, лишь смотрела в ответ. Он, вероятно, не понимал, почему я сказала такие слова. Я тоже не понимала.

Все знали, что первая брачная ночь — это особенное время. Время, когда двое становятся ближе, когда можно выразить самые сокровенные чувства, какие только возможны между мужем и женой.

Я с детства привыкла отказываться от многого: от еды, от сна, от красивой одежды, от учёбы… Даже от самой жизни.

Я давно смирилась с тем, чего у меня никогда не будет, и оставила мечты о несбыточном. Брак был одной из таких вещей. Для меня, обречённой на раннюю смерть, даже представить было невозможно, что кто-то полюбит меня по-настоящему.

Даже если бы кто-то и полюбил меня — я не смогла бы принять эти чувства. Ведь я знала: мне суждено оставить его одного.

Но чудесным образом в моей жизни появился Хёк Доджин. И то, что казалось невозможным, — замужество, муж — стало реальностью. А значит, и желания мои стали смелее.

Возможно, это было слишком эгоистично. Возможно, кого-то это даже оскорбило бы.

Я знала своё тело лучше, чем кто-либо другой: исхудавшее от болезней, лишённое женской привлекательности... Нет, даже человеческой привлекательности. Разве не эгоистично просить его обнять такое тело?

Но мне хотелось быть эгоисткой. Хотя бы перед смертью. Хотя бы оставить след — доказательство, что меня любили.

— Доджин...

Я тихо произнесла его имя. Его горячее дыхание коснулось моих губ, и он немного отстранился. Наконец, он заговорил:

— Почему вы смотрите на меня таким виноватым взглядом?

— Потому что...

Потому что я знала, что поступаю эгоистично. Я стиснула зубы, не давая словам вырваться наружу.

Хёк Доджин, глядя на меня, медленно сказал:

— Вам стыдно говорить мне такие слова? Или вы чувствуете вину?

— …

Его рука медленно поднялась, и он нежно провёл ею по моим волосам. Он мягко улыбнулся:

— Этот день наступит. День, когда я смогу обнять вас, слушать ваше дыхание, чувствовать вас рядом. Но сейчас — не время.

— Почему? Это потому, что я уродливая?

— Нет. Соволь ни в коем случае не уродлива. Вы настолько прекрасны и чисты, что я не достоин вас. Так что, прошу, не позволяйте себе таких мыслей.

— Тогда почему...

Я хотела спросить, но слова застряли в горле. Голова закружилась. Навалившееся опьянение принесло усталость. Я чувствовала, как силы покидают меня, и просто молча смотрела на него.

Хёк Доджин улыбнулся:

— Я не хочу, чтобы вы отдавали мне всё, будто у вас нет будущего.

— ...

— Я хочу всё. Вашу любовь, ваше сердце… и ваше тело. Но не сейчас. Когда придёт время, когда я смогу быть уверен, что, обняв вас, не причиню вреда, — тогда я сделаю это. Даже если весь мир будет против.

Я улыбнулась в ответ на его улыбку. Хёк Доджин, мягко рассмеявшись, приблизил лицо.

В тот миг, когда я почувствовала его дыхание, наши губы встретились. Это было мягко, нежно. Новое ощущение заполнило меня, и голова стала пустой. Я крепко обняла его за плечи.

Хёк Доджин медленно обнял меня, словно пытаясь расслабить моё напряжённое тело. Поцелуй длился, пока дыхание не стало сбиваться, и лишь тогда он медленно отстранился.

Глядя на его улыбку, я тоже улыбнулась.

— …Вы обняли меня.

— На этот раз — только так.

Я кивнула на его мягкие слова, уткнулась лицом в его грудь и закрыла глаза. В этом тепле я почувствовала, как все заботы исчезли, и смогла спокойно уснуть.

***

— …

Хёк Доджин молча смотрел на спящую Соволь. Несколько прядей её растрёпанных волос, едва касаясь, повисли у её губ.

Осторожно, с предельной деликатностью, он откинул их назад.

Боясь разбудить её, он двигался так бережно, как только мог. Когда волосы коснулись её кожи, Соволь слегка сморщилась, будто ей стало щекотно. Это выражение показалось Доджину таким милым, что он не удержался и тихо улыбнулся. Мягко коснувшись её сморщенного лба, он нежно разгладил морщинку.

Он долго смотрел на её лицо, осветлённое лунным светом — чистое, как у небесной феи. Улыбка медленно сошла с его губ, когда он вспомнил её слова.

«Ты… обнимешь меня?»

В её глазах тогда отразилось так много чувств. А эти слова были лишь малой частью того, что она чувствовала.

Он понимал: прежде чем произнести это, она, должно быть, долго сомневалась, терзалась. Но для него всё было ясно — он прочитал в её глазах всё. И от этого у него сжалось сердце.

Она просила обнять её не потому, что верила в счастье, а потому, что думала, будто будущего у неё нет.

Вот почему он не мог её обнять.

Даже если бы она была здорова — он всё равно не смог бы. Его грубая сила, подчинённая эмоциям, могла причинить ей вред. Она была хрупкой, словно могла сломаться от одного неверного движения. Её нужно было беречь. Хотя бы до тех пор, пока она не станет немного сильнее.

Он молча смотрел на неё, потом коснулся своими пальцами её губ, затем — своих. Мгновение… Короткий, но в то же время бесконечно долгий поцелуй.

Этот миг лишь укрепил его уверенность.

«Я не хочу её отпускать».

Он не мог отказаться от этого мгновения. Глядя на её лицо, он мысленно послал приказ.

[Ындо.]

[Да, господин.]

Голос отозвался в его сознании. Не отводя глаз от Соволь, он продолжил:

[Здесь слишком много крыс.]

[Простите. Я разберусь.]

[…Нет.]

[Простите?]

Он поднял руку, осторожно обняв Соволь за спину. Она чуть сильнее прижалась к нему и тихо вздохнула. Он замер, наблюдая, как её дыхание вновь выравнивается, а на лице появляется спокойное выражение.

Хёк Доджин долго смотрел на неё, потом медленно улыбнулся и вновь крепко прижал к себе.

[Я сказал, что не нужно разбираться.]

[Но…]

[В такой чудесный день нет смысла проливать кровь. Они ведь пришли не воевать, а всего лишь удостовериться. Так что обойдись без крайностей.]

[Понял.]

[И ещё.]

Ындо уже собирался исчезнуть, но Хёк Доджин остановил его.

[Отныне твоя задача — охранять Соволь. Поставь на кон свою жизнь. Если кто-либо, кто бы это ни был, посмеет навредить ей — пусть ответит сполна.]

Даже…

[Даже если это сам лидер.]

***

В Ляонине, в родовом поместье Моён, в просторном зале для боевых тренировок находился лишь один человек.

Мужчина с распущенными длинными волосами, обнажённый по пояс, словно не чувствовал пронизывающего холода. Он сидел совершенно спокойно, несмотря на студёный воздух, что стремительно врывался в помещение.

Услышав приближающиеся шаги, он медленно приоткрыл глаза. Во тьме сверкнул острый взгляд, устремлённый на дверь.

Через некоторое время дверь отворилась, и в зал вошла женщина средних лет.

— До.

Она обратилась к нему сокращённо — это был Моён До, ближайший кандидат на пост главы рода Моён, а женщина — его мать, Пёк Чихи.

Моён До безмолвно посмотрел на неё, поднялся с места и медленно подошёл. Одна из служанок, следовавшая за Пёк Чихи, сняла с вешалки верхнюю одежду и поспешила подать её молодому господину.

Он привычным движением надел халат, затем вежливо поклонился матери.

Пёк Чихи внимательно разглядывала сына.

Хотя он был её ребёнком, после ухода Моён Соволь ей стало трудно общаться с ним. Когда-то он был живым, открытым, даже ласковым. Но с тех пор, как Соволь покинула дом, весь его мир сузился до одного — до бесконечных тренировок.

Тренировки и только тренировки.

Прошло не так уж много времени — чуть больше полугода — но за это, казалось бы, короткое время Моён До добился ошеломительных успехов.

Он начал с невероятной скоростью осваивать две основные техники клана Моён, считающиеся его величайшим наследием. Среди ровесников ему уже не было равных, а в некоторых аспектах он даже превзошёл старейшин.

Эти достижения радовали как старейшин, так и нынешнего главу рода, Моён Данли, но вместе с тем вызывали и тревогу.

Они опасались, что, продолжая расти с такой скоростью, он в конечном итоге станет тем, кого уже невозможно будет контролировать.

Как бы ни был силён меч — если его невозможно направить, он становится опасным даже для владельца. Если Моён До взбунтуется, последствия будут ужасными. Именно поэтому все как могли старались сохранить его в равновесии.

Пёк Чихи была одной из тех, кто особенно старался. Пусть ей и было больно говорить о дочери, но терять и сына она не собиралась. Она прилагала все усилия, чтобы оставаться ему близкой.

— Что привело вас, мама? — произнёс он хриплым, низким голосом.

Пёк Чихи молча сжала губы, а потом медленно заговорила:

— Я пришла, чтобы сообщить тебе нечто важное.

— Что именно?

Она бросила на него внимательный взгляд, словно проверяя, как он воспримет сказанное, а затем продолжила:

— Это связано с Соволь.

Едва прозвучали эти слова, в потухшем взгляде Моён До вспыхнула жизнь. Пёк Чихи с болью наблюдала за ним.

«Он так её любил…»

Зная, что Моён До любил и лелеял Моён Соволь больше, чем кто-либо другой, Пёк Чихи почувствовала, как её сердце сжимается от боли. Но, не смея показать этого, она спокойно продолжила:

— Несколько дней назад пришло письмо.

— Что в нём?

Голос сына впервые за долгое время обрёл интонации. Эмоции проступали сквозь каждое слово.

— В нём сообщается, что Соволь недавно вышла замуж за младшего лидера Демонического культа.

— Замуж… — лицо Моён До окаменело.

— Всё прошло без происшествий. Говорят, она хорошо устроилась и привыкает к жизни там.

— Вот как… — губы его дрогнули и сжались. Пёк Чихи, не сводя с него взгляда, продолжила:

— В честь свадьбы из культа было прислано приданое.

— Приданое?

— Да. Я слышала, что они прислали значительную сумму денег и сокровищ…

— Где оно сейчас?

Его резкий тон удивил её. Пёк Чихи растерялась — обычно он был безразличен к вещам, а потому она не придавала значения этой части письма. Но реакция сына была неожиданно острой.

Смущённо она ответила:

— У уважаемого Моён Данли…

— Я сам схожу.

— Куда же ты собрался?..

Моён До криво усмехнулся, мельком взглянул на мать и тихо произнёс:

— Разве я не должен пойти и охранять?

— Охранять?.. Что именно?

— Приданое, присланное культом.

— От кого же ты собрался его охранять?..

— От кого же ещё? Конечно, от алчных старейшин и самого клана.

— До…

Лицо Пэк Чихи побледнело, когда она с тревогой позвала сына. Но он, казалось, не обратил на её переживания никакого внимания и невозмутимо продолжил:

— Эти деньги — выкуп за Соволь. Цена её жизни. Они не должны быть потрачены на нужды семьи — они должны быть использованы, чтобы спасти её. Я заберу их, куплю целебные лекарства и передам их Соволь.

Он прищурился:

— Если она ещё жива — мы сможем вернуть её. А если нет — всё равно заберём обратно. Ей… ей не место в этом далёком логове Демонического культа…

Он резко остановился, уставился на дверь, затем повернул голову к матери. Его глаза вспыхнули.

— Её место — рядом с семьёй. И со мной.

Глава 30

Существовало множество мнений относительно того, почему влияние рода Моён ослабло. Большинство сходилось во мнении, что с самого начала его существование было куда менее жизнеспособным, чем у прочих кланов и школ. И действительно — даже старейшины и прежние главы клана стремились не к восстановлению царства Янь, а лишь к возрождению рода. Но не это стало главной причиной упадка.

Решающими факторами оказались замкнутость клана и его расположение. Семья Моён обосновалась в Ляонине, далеко от центральных регионов Хэнань и Хэбэй, сердца Центральной равнины. Хоть Моён и считался одним из пяти великих кланов, он по-прежнему оставался вассалом императорской семьи Сон. Однако влияние Сон, едва достигнув Ляонина, резко ослабевало, а вторжения варваров с севера лишь усиливались, и всё больше людей покидало северные земли.

Поэтому набирать учеников в клан стало крайне трудно. С оттоком населения ослабла и торговля, а вслед за ней — и финансовое положение. Так что, хоть они и считались знатным родом, в последнее время даже клан Хванбо начал их превосходить.

В таких обстоятельствах решение выдать Моён Соволь за наследника Демонического культа оказалось довольно хитрым ходом. Они прислали неожиданно огромную сумму, и семья Моён не имела ни малейшего намерения от неё отказываться.

Моён Данли молча смотрел на лежащую перед ним Пилюлю Восстановления. Считалось, что одно её употребление дарует внутреннюю силу, равную десяти годам усердных тренировок — одно из величайших лекарств, известных в сектах. Да, дар был от Демонического культа, но запах… тот самый лёгкий аромат — всё указывало на то, что перед ним действительно настоящий артефакт. И это было ещё не всё. Приданое, переведённое в золото, оценивалось в тысячи монет.

Просматривая список, Моён Данли скользнул взглядом по старейшинам, оживлённо обсуждавшим, во что бы вложить эти средства.

— Предприятие по вооружённой охране грузов страдает от убытков. Что скажете на счёт расширения в Хэнане? Если расширить предприятие, которое уже работает в Хэбэе, и привлечь к делу клан Хванбо и школу боевых искусств Сорипса, думаю, они помогут.

— Неплохая идея, но лично я предлагаю вложиться в набор новых учеников. Как вы знаете, численность клана критически мала. Лучше подготовить достойных последователей — это вложение в будущее.

— Я согласен со словами старейшины Ким.

— …

— …

Все наперебой предлагали планы на будущее. Моён Данли слушал их с тяжёлым сердцем. Он сжал губы, чувствуя горечь.

«Никто даже не вспоминает о ней».

Никому не было дела, откуда пришли эти дары и какой ценой они были получены. И эти люди называли себя старейшинами праведного пути, лидерами клана Моён? Они так легко говорят о «жертвах ради великого». Моён Данли вздохнул.

Он провёл рукой по бороде и закрыл глаза.

«Как она там…? Всё ли хорошо?..»

Уходя, она даже не упрекнула его, не попыталась остаться. Она никогда не капризничала, вела себя не по годам зрело. Безропотно пила горькие лекарства, усердно тренировалась. Но из-за таинственной болезни ей пришлось отказаться от всего. Её судьба вызывала в нём жалость.

Пусть он и выгнал Моён Соволь с холодным сердцем, в глубине души он всё же сочувствовал ей. Как глава клана, он обязан был заботиться о роде — пусть даже ценой чужих страданий. Поэтому он был беспощаден. Но…

«Этот взгляд… я не могу его забыть…»

Время шло, а вопрос, правильно ли он поступил, всё чаще мелькал в мыслях. Он не мог уверенно сказать, что сделал верный выбор.

«Возможно, если однажды меня спросят, о чём я больше всего сожалею в жизни… я отвечу: о том, что не протянул руку той девочке в тот день».

Он закрыл глаза и вздохнул.

— Глава Данли, о чём вы задумались?

Моён Данли очнулся и посмотрел на старейшин. Они прервали обсуждение и уставились на него. А один из них — полный седой старик — посмотрел прямо на него и спросил:

— Вы себя плохо чувствуете?

Моён Данли перестал тереть бороду и уставился на него, затем усмехнулся.

— А ты, я смотрю, выглядишь очень довольным.

— Я?

— Что скажешь? Доволен? Ведь столько сокровищ почти даром досталось.

Лысый старик моргнул и, будто ничего странного не услышал, спокойно ответил:

— А разве вы не рады? Эти средства восполнят нехватку в клане. Так что, конечно…

— Хм. Вот как, значит…

— …Глава?

Старейшины, видя его недовольство, насторожились. Моён Данли с кислым выражением лица просматривал список.

— Золото, драгоценности, ямёнчжу, редкие эликсиры, мечи… Ценность всего этого даже невозможно оценить.

С этими словами он с глухим звуком закрыл список и перевёл взгляд на собравшихся:

— Вас, похоже, совсем не интересует, откуда это всё. Нет, вы все знаете. И всё же вы так равнодушно говорите о том, как это использовать…

— …

При этих словах старейшины замерли, а Данли тихо продолжил:

— Прискорбно…

Он встал. Несмотря на возраст, его движения были твёрдыми. Старейшины избегали зрительного контакта или опускали головы, но лысеющий старик, заговоривший первым, этого не сделал. Вместо этого он уверенно спросил:

— Эта девочка всё равно скоро бы умерла. Разве не стоит радоваться, что она принесла нам такие дары?

— Ха! То есть ты доволен, что семья Моён приняла помощь от девчушки, которой жить осталось всего ничего? Ты хочешь сказать, что у тебя нет гордости или самоуважения?

Старик нахмурился и повысил голос:

— Это уже слишком. Всю жизнь я усердно тренировался и служил клану. Да, у меня есть гордость. Но я также знаю — гордость клан не спасёт. Поэтому, даже зная, что я продал ребёнка, который скоро умрёт, я не могу не радоваться.

— Ха…!

— Кто может сказать, будет ли семья Моён существовать спустя полвека? Мы делаем, что можем. Поэтому…

Он потряс бумагами:

— Я приму всё это. Даже если вы назовёте меня мелочным человеком или стариком без чувства собственного достоинства — мне всё равно, если это поможет клану, господин!

Моён Данли не ответил. Где-то в душе он понимал, что тот прав. Потому и не мог упрекнуть его.

Лысый старик вздохнул и продолжил:

— И ещё… Хотя я не знаю, какие мысли у главы, но именно он... именно глава изгнал Моён Соволь. Это он безжалостно заставил её покинуть эти места, это он убедил присутствующих здесь старейшин, что так будет лучше.

— …

— Этот ребёнок… жалок, правда. Судьба, которая не позволила ей умереть рядом со своей семьёй... Конечно, это горько и печально. Но даже если все остальные так говорят, вам не подобает сожалеть. Разве это не ваше решение?! Если вы покажете слабость — это всё равно что опозорить её, ту самую девочку, которая без единого крика, без единой слезы приняла свою судьбу и ушла отсюда.

Закончив, старик тяжело и прерывисто дышал.

Данли не возразил. Потому что всё было правдой. Он сам её прогнал. Его сожаления уже ничего не изменят.

Он провёл рукой по лицу и тяжело вздохнул, посмотрел на стол, не произнеся ни слова. В комнате повисла тишина. Данли закрыл глаза, погрузившись в мысли.

И вдруг… он поднял голову — снаружи кто-то приближался. Раздался голос, дверь отворилась, и вошёл Моён До. За ним следовали стражи, но тот двигался уверенно, будто никто не мог его остановить.

Старейшины опешили. После обсуждения Соволь его появление было совсем некстати.

Моён Данли встретился с ним взглядом, а потом закрыл глаза.

— Это моё решение, и я должен нести ответственность. Но… старейшина Хён.

Все взгляды устремились к нему.

— А ты сам никогда не сожалел о содеянном? Мне жаль ту девочку. Жаль, что я, будучи главой, не защитил её. Но, как ты и сказал… даже если бы мне дали всё переиграть — я бы поступил так же. Поэтому…

Он взял бумаги из рук старика и передал их Моён До. Тот молча их принял.

— Наставник.

Моён Данли кивнул.

— Я не могу использовать всё это. По крайней мере, не сейчас. Давайте обсудим позже.

Он остановился у двери, оглянулся и тихо добавил:

— Когда я стану достаточно бесчестным, чтобы не чувствовать этой вины.

Глава 31

— Наставник.

Моён До, последовавший за Моён Данли, окликнул его. После того как Моён Соволь покинула дом, Моён Данли нарушил установленные обычаи и принял неожиданное решение: без соблюдения всех положенных ступеней он сделал Моён До своим учеником.

Обычно учениками главы клана становились его прямые потомки или кровные родственники. Однако Моён Данли не принял в ученики ни своих детей, ни внуков, и это место недавно занял Моён До. Благодаря этому его положение в роде Моён значительно возросло.

Хотя Моён Данли ощущал за собой шаги, он не спешил отвечать. Моён До снова позвал его:

— Наставник! Наставник!

Несмотря на настойчивые призывы, Моён Данли не останавливался. Он молчал, пока не дошёл до своих покоев, и лишь когда Моён До вошёл следом, наконец разомкнул губы, будто сбросив железные оковы:

— И ты тоже... обвиняешь этого старика?

Тихий вопрос заставил Моён До вздрогнуть. Видя его реакцию, Моён Данли горько усмехнулся.

— Да, конечно, обвиняешь. Ведь перед тобой стоит человек, который обрёк твою дорогую младшую сестру на смерть.

— Наставник…

— И всё же... такой человек теперь смеет испытывать сожаление. Пожалуй, это даже смешно.

Он тяжело вздохнул и опустился на стул. Его глаза, устремлённые в потолок, были полны глубокой печали. Моён До замер. Никогда прежде он не видел этого человека, всегда полного жизненных сил и смеха, в таком состоянии.

— Люди живут, совершая большие и малые грехи. Они просят прощения и прощают сами. Но если мерить тяжесть вины, то перед тобой и перед тем ребёнком я бы был виновен в неискупимом... непростительном преступлении.

Моён До молча смотрел на него, а затем медленно подошёл ближе. Моён Данли опустил глаза и встретил его взгляд. Увидев в руках ученика свёрток, он продолжил:

— …Выкуп.

Моён Данли зажмурил глаза, пробормотал что-то про себя и выпрямился. Наклонив голову, он произнёс:

— Мой отец, будучи моим наставником, всегда твердил мне: «Не путай семью и клан». Прожив более ста лет, я всё ещё забываю эти слова и вновь и вновь ошибаюсь в своих суждениях.

— …

— Моён До, — он позвал его мягким голосом.

В Моён До он видел черты Соволь. Его спокойный взгляд был таким же, как и у его сестры полгода назад.

— Я доверяю тебе управление средствами, которые прислал Демонический культ.

— …Что?

— Это не просто деньги — их получили, продав твою сестру. Я не имею права распоряжаться ими, словно это моя собственность. Поэтому решай сам, как их использовать.

— …

Моён До не знал, что сказать. Ведь именно за этим он и пришёл. Не из жадности к деньгам, а потому, что не желал, чтобы кровь сестры пролилась ради «блага» клана.

Он был готов пойти наперекор наставнику, даже если бы это грозило изгнанием. Однако Моён Данли опередил его, остановив этот порыв.

Моён До озадаченно смотрел на него, не понимая его намерений.

Моён Данли повернулся к окну. Осенний ветер колыхал горные склоны за окном. Это означало, что жизнь Моён Соволь близится к концу.

Глядя на кружащиеся в воздухе листья, Моён Данли медленно прошептал:

— Мне очень жаль.

— …

— Я тяжко провинился перед вашей семьёй. Но даже если бы можно было всё вернуть, я снова сделал бы тот же выбор. Таков мой путь. И в будущем я тоже не всегда буду принимать решения, которые тебе понравятся. Быть может, я причиню тебе боль. Поэтому за Моён Соволь... за твою сестру... бороться должен не я. А ты.

Моён Данли достал из кармана маленький ларец и открыл его. Внутри лежали две Пилюли Восстановления из монастыря Шаолинь, на которые он смотрел раньше.

Глаза Моён До широко раскрылись.

Моён Данли протянул ему ларец и тихо сказал:

— Твоя сестра... она жива. Она не умерла. Если будет шанс — ты сможешь спасти её.

— Это…

— С другой стороны, если их примешь ты, они дадут тебе великое прозрение — силу сокрушить преграды на твоём пути. Выбор за тобой.

Моён До молча принял ларец из рук наставника.

В его душе бушевали противоречивые чувства. Пока он смотрел на ларец, Моён Данли добавил:

— В жизни часто приходится выбирать между собственной жадностью и самопожертвованием ради других. Я учил тебя боевым искусствам, но этот урок — не мой. Он зависит только от тебя.

Моён Данли закрыл глаза, откинулся в кресле и произнёс последние слова:

— Оказывается, мне ещё столькому нужно учиться.

«Прожил жизнь зря».

***

После ухода Моён До и Моён Данли старейшины так и остались в зале.

Ещё мгновение назад они шумно обсуждали, как распорядиться деньгами, но теперь повисло тягостное молчание.

Перемена в настроении главы клана смутила их, а появление Моён До и вовсе вызвало раздражение.

У каждого из старейшин были свои дети, которых они растили и тренировали. Но Моён До, с его талантом, превосходил их всех в разы.

Приняв Моён До в свои ученики, на место, которое он так долго оставлял вакантным, Моён Данли официально назвал его своим преемником и его статус стал неоспоримым.

Хотя большинство в клане Моён радовались такому одарённому наследнику, были и те, кого это смущало.

— …Неловкая ситуация.

— Старейшина То.

— Что, если Моён До слышал наш разговор?

Старейшина Хён, лысый старик, медленно перевёл взгляд и равнодушно ответил:

— И что? Даже если этот жалкий цветочек что-то слышал, он ведь пока ещё никто. И потом, мы же не говорили ничего неправильного. Бояться нечего, верно?

— Но всё же…

Другие старейшины беспокойно переглянулись. Хён понимал их тревогу. Моён До был одним из талантливейших бойцов за всю историю клана.

В столь юном возрасте он уже освоил технику «Двойных Клинков», а недавно достиг пятого уровня мастерства. Без преувеличения, это талант, способный в скором времени войти в состояние Просветления.

Да и никто не ожидал, что Моён До, выросший внутри клана, останется предан ему. Как он мог простить род, который пожертвовал его сестрой ради выгоды?

Когда этот мальчик был слаб, никто не обращал на него внимания. Но теперь, когда его сила росла, а Моён Данли открыто поддерживал его, всё изменилось.

Если Моён До станет главой клана, все понимали, с чего он начнёт.

Чистка.

Он уничтожит всех, кто был причастен к смерти сестры. И первым делом начнёт со старейшин.

Поэтому они испытывали смешанные чувства: они не хотели видеть, как укрепляется меч, который может быть направлен на них, но в то же время радовались его свершениям.

— Что будем делать?

— О чём речь?

— О выкупе. Неужели вы и вправду пока не будете его использовать, как и сказал глава?

— …

Старейшина Хён стиснул зубы.

Невозможно. Эти деньги могли покрыть долги клана и принести ещё больше. Как можно от них отказаться?

Он потирал лысину, обдумывая, затем огляделся. Старейшины вопросительно смотрели на него.

Один из них тихо произнёс:

— Моён Данли сожалеет о решении, которое он принял в прошлом, отправив Соволь.

— Ну… мы знаем. И что?

— Тогда почему бы просто не устранить причину этого сожаления?

Остальные нахмурились, не понимая, о чём он.

Старейшина То быстро спросил:

— Что значит «устранить причину»? Предложить ему читать сутры, как монахи Шаолиня, чтобы успокоить душу? Или, что ещё нелепее, вернуться в прошлое и изменить решение?

Старейшина Хён покачал головой.

Он ещё раз осмотрелся и осторожно продолжил:

— Не нужно ни возвращаться, ни читать сутры. Сожаление можно устранить и сейчас.

— Как?

Старейшина Хён, тяжело вздохнув, опустил руку и вяло постучал по столу, чтобы собраться с мыслями.

Остальные замерли, ожидая продолжения.

И вот, когда нетерпеливый старейшина уже собирался что-то сказать, он заговорил:

— Нужно убрать того, кто вызывает сожаления.

— Вы что… предлагаете…?

— Да. Именно это я имею в виду.

— Старейшина Хён… Это слишком…

Старейшина То смотрел на него в ужасе.

— У вас есть предложение лучше? Или вы хотите сидеть сложа руки? Глава ослеплён прошлым и не может мыслить здраво. Разве не для этого мы, старейшины, здесь?

— Но…

— Никто не обязан пачкать руки. Просто молчите. Я разберусь сам.

— …

Остальные старейшины поняли смысл его слов, но ничего не сказали. Хён усмехнулся про себя.

«Какие же вы все лицемеры».

Уголки его рта медленно двинулись вверх.

— Иногда приходится жертвовать малым ради большого — это естественный закон. То, что приносит страдания, лучше уничтожить. А если руки должны быть в крови — пусть будут только мои.

Он скрестил руки и закрыл глаза.

— Моён Соволь… Если проблема в ней…

Когда он снова открыл их, в них читалась лишь холодная, жестокая решимость.

— То мы убьём её.

Глава 32

По лицу скользнул лёгкий ветерок. При каждом движении руки чувствовалось приятное прикосновение прохладного одеяла. А в уши проникал звук тихого дыхания. Утренняя тишина была прекрасна.

Я снова шевельнула рукой, и она, медленно скользнув вверх по одеялу, ощутила что-то мягкое и тёплое. Упругое, нежное... Да, это...

— Вы уже проснулись?

Услышав вопрос, я медленно открыла глаза. Мягкий солнечный свет, пробивавшийся сквозь занавески, мягко освещал комнату. Рядом со мной лежал Хёк Доджин — человек, с которым мы вчера поженились.

А моя рука лежала на его щеке. Пошевелив пальцами, я то слегка щипала его щёку, то слегка сжимала её. Хёк Доджин спокойно позволил мне это и лишь слегка усмехнулся.

— Вам нравится?

— ...Она такая мягкая.

— Соволь тоже мягкая.

Его ладонь медленно поднялась и начала водить по моей щеке. От этого тёплого, чуть щекочущего прикосновения я невольно хихикнула. Хёк Доджин, как будто удивившись, чуть расширил глаза, а затем ласково улыбнулся.

— Оказывается, вы умеете так смеяться.

— Что?

Я посмотрела на него, улыбаясь, и он тоже тихо рассмеялся, словно это было забавно.

— Впервые вижу, чтобы вы смеялись в соответствии со своим возрастом.

— Неужели?

Впрочем, и правда, поводов для смеха у меня было мало. Да и не было особого желания. Но с тех пор, как я оказалась здесь... Я вдруг поняла, что начала чаще улыбаться.

Наверное, я выглядела немного уставшей. Я медленно склонила голову, и она мягко утонула в подушке.

— Ммм...

— Вы хорошо себя чувствуете?

— Кажется... моё состояние улучшилось.

На мои слова Хёк Доджин тихо рассмеялся и кивнул.

— Неудивительно. После такого долгого сна тело просто не может не чувствовать себя лучше.

— Я что, проспала?

— Время завтрака уже давно прошло. Гым Бэкчхон так переживал, что вас нужно покормить, что мне пришлось буквально выталкивать его.

— Вот как...

— Со стороны может показаться, что он ваш отец. Такой здоровяк, а суетится, будто нужно накормить птенца. Мне даже неловко было смотреть.

Я тихо вздохнула. С тех пор, как я оказалась здесь, многие проявляли ко мне доброту. Но особенно выделялся повар, Гым Бэкчхон.

И неудивительно — всё, что он готовил, легко усваивалось. Благодаря этому я постепенно начала есть больше.

Если раньше съесть два пельменя было уже подвигом, то теперь я могла осилить целую тарелку, даже если приходилось заставлять себя.

Конечно, для полноценного приёма пищи этого всё равно было мало, но для меня это был значительный прогресс.

— Позже нужно будет извиниться перед Гым Бэкчхоном.

— Всё в порядке. Он сказал, что раз вы пропустили завтрак, то он приготовит вам что-нибудь лёгкое. Я прикажу принести.

Закончив говорить, Хёк Доджин медленно поднялся с постели. Кровать слегка прогнулась под его весом, и я невольно улыбнулась. Он тоже усмехнулся и слегка потянул шею.

— Кстати, похоже, у Соволь довольно крепкий сон.

— …Да?

Я приподнялась, и Хёк Доджин, протянув руку, помог мне сесть. Устроившись на кровати, я прислонилась к стене и лениво огляделась вокруг.

Мягкий свет, наполняющий комнату, придавал всему вокруг тёплую, умиротворённую атмосферу. Хотя это не был мой дом, мне было уютно, словно я прожила здесь долгие годы. Взгляд остановился на Хёк Доджине.

Наверное, всё благодаря этому мужчине.

Он улыбался. И я ответила ему тем же.

— Я несколько раз вставал, выходил, потом возвращался, а вы всё спали, даже не шелохнулись. Никогда бы не подумал, что у моей супруги такой крепкий сон.

Я провела ладонью по щеке и наклонила голову.

Разве я действительно так много сплю? Если подумать, вроде бы нет. Скорее наоборот — сна всегда не хватало.

Прищурившись, я задумалась, затем подняла взгляд. Хёк Доджин, словно наблюдая за моими размышлениями, смотрел на меня с весёлой улыбкой.

И только тогда я осознала, как он только что меня назвал.

Супруга.

У меня были слова, которые, как я думала, мне никогда не доведётся услышать в свой адрес. Например, «мама», «любимая» или… «супруга».

И вот теперь, когда это слово стало реальностью, почему-то стало неловко.

«Завтра, когда церемония завершится… с того момента я стану называть Соволь своей супругой».

Он действительно сдержал обещание. Какое... щекотливое слово. Супруга. А как тогда мне называть его? Супруг? Или, может... дорогой?

Пока я мучительно перебирала в голове слова, Хёк Доджин поднялся с места. Я встряхнула головой, прогоняя навязчивые мысли.

Он спокойно произнёс:

— Я принесу что-нибудь поесть. А пока, супруга, не хотите ли вы умыться?

Он стоял немного наискосок, глядя на меня. Я медленно кивнула. Он понял и вышел из комнаты.

Оставив сумбурные мысли, вызванные этим обращением, я тихо вздохнула и встала.

Как только я встала с кровати, дверь тут же распахнулась, словно кто-то выжидал момент, и в комнату вошла Джу Хварин. С сияющей улыбкой она поклонилась.

— Вы встали, госпожа? Я уже приготовила ванну.

— Всё в порядке, я сама...

— Нет! Сегодня я обязательно должна вам помочь.

Я удивлённо посмотрела на неё. Обычно она так сильно не настаивала. Но сегодня она и не думала отступать. Так что пришлось согласиться. Я кивнула, и она радостно улыбнулась.

Я пошла за ней в купальню. Раздевшись и зайдя в тёплую воду, я почувствовала, как она оказалась рядом. Обычно я обходилась без помощи…

— Госпожа.

— М-м?

— Вы не сердитесь?

Я приоткрыла глаза и посмотрела на неё. Она, встретив мой взгляд, продолжала мягко намыливать мою руку.

— Я просто… подумала, что вы могли рассердиться, потому что я настаивала на своей помощи.

— Нет, не злюсь. Просто удивилась с чего вдруг.

Она перешла на другую сторону и начала мыть другую руку.

— Это традиция.

— Традиция?

— Да. После свадьбы и первой брачной ночи невеста может чувствовать себя нехорошо, поэтому ей помогают. Если новобрачная стесняется сказать, что ей больно или тяжело, окружающие должны сами понять и помочь.

— А…

У нас такой традиции точно не было. Сколько тут разных обычаев… Мне было одновременно интересно и неловко. Особенно от того, что Джу Хварин, на несколько лет младше меня, говорила со мной о «брачной ночи»…

— Даже если можете всё сделать сами, лучше принять помощь. Если не принять, люди могут подумать, что брачной ночи не было... или что всё прошло неудачно. Так что, простите, но я настаиваю.

Она поклонилась, виновато улыбаясь. Я покачала головой. Извиняться ей не за что. У неё не было злого умысла, да и даже если бы это не было традицией, я бы не стала злиться из-за такого пустяка.

— Кстати, госпожа, хоть вы такая хрупкая, у вас крепкие руки. Мышцы хорошо развиты. Вы раньше занимались боевыми искусствами?

— Да. Сейчас со здоровьем не очень, но раньше я была совсем не такая. Брат брал меня с собой, и я училась вместе с ним.

— Вот как. Знаете, говорят, если человек занимался с детства, это навсегда накладывает свой отпечаток. Будто кости запоминают. Наверное, у вас именно такой случай.

Я взглянула на её руки, намыливавшие моё предплечье, и тихонько усмехнулась:

— Может быть.

Мы быстро закончили купание, и, когда я вышла из купальни, Хёк Доджин как раз вошёл в комнату с блюдом в руках.

Он поставил его на столик и окинул меня тёплым взглядом.

— Сегодня прекрасная погода.

— Правда?

— Если вы себя хорошо чувствуете, может, прогуляемся по каменной дорожке в тени? Погода тёплая и ветер свежий. Вы всё время в комнате, это меня беспокоит. Что скажете?

Он открыл крышку блюда. Там лежали красиво нарезанные фрукты. Я, вытирая влажные волосы, подошла и взяла зелёную виноградину.

— Думаю, это отличная идея.

Если подумать, с тех пор как я здесь, я ни разу не выходила на улицу. Либо сидела в комнате, либо бродила по коридорам, но не более. Мне это уже немного наскучило, так что предложение Хёк Доджина меня обрадовало.

— Всё же, несмотря на тепло, это ещё не лето. Так что лучше одеться потеплее.

— Я всё подготовлю! — Джу Хварин тут же убежала за одеждой.

Я проводила взглядом её маленькую спину, а потом посмотрела на Хёк Доджина.

Он молча наблюдал, как я ем фрукты. Я положила ещё одну виноградину в рот и, чуть склонив голову, спросила:

— Почему вы так смотрите?

Он улыбнулся:

— Потому что вы хорошо едите.

— Что?

Я моргнула, а он только пожал плечами. Его мягкое выражение лица было таким тёплым, что я поспешно съела ещё одну виноградину, лишь бы скрыть своё смущение.

— Мм... на обед я бы хотела имчжасутхан, что мы ели вчера. После вина хочется чего-то такого...

— Я передам, чтобы приготовили.

Он, будто дворецкий, изящно склонился в поклоне, а я хихикнула и повернулась.

Тем временем Джу Хварин вернулась с одеждой. Я взглянула на неё, затем на Хёк Доджина. Он, не отрываясь, молча наблюдал за мной.

Я вновь посмотрела на одежду, потом снова на него.

Он наклонил голову, следуя за моим взглядом. Я взяла одежду из рук Джу Хварин и спросила:

— Я буду переодеваться. Вы хотите посмотреть?

Я усмехнулась, и уголки губ Хёк Доджина тоже дрогнули в лёгкой улыбке.

— А что, нельзя?

— ...

Неужели этот мужчина всегда был таким наглым? Говорят, в браке узнаёшь человека по-настоящему. Видимо, это действительно так.

Глава 33

Наконец, после того как Хёк Доджина, изворотливого как лиса, удалось выпроводить, я смогла переодеться и закончить скромные приготовления.

Джу Хварин аккуратно заплела прядь моих волос у виска и, напевая себе под нос, провела пальцами по украшениям, перебирая их. Я безмолвно наблюдала за её отражением в зеркале.

Она казалась в очень хорошем настроении. Взяв заколку в форме бабочки, она примерила её в разных местах, водрузила её на боковой пряди моих волос и улыбнулась.

— Хварин.

— Да?

— У тебя сегодня случилось что-то хорошее?

— Хорошее? Нет, ничего такого, — она округлила глаза, глядя на меня с недоумением. — Почему вдруг спрашиваете?

— Просто ты выглядишь такой радостной. Даже песенку напеваешь, чего обычно не делаешь. Подумала, может, случилось что-то приятное.

— О нет, ничего подобного! Я всегда такая. Может, госпожа, это у вас изменилось настроение?

Закончив с последним украшением, Хварин одобрительно кивнула, глядя в зеркало.

— Думаю, дело в вас. Когда вы так улыбаетесь, и у меня на лице появляется улыбка. Я, Джу Хварин, желаю только одного — чтобы вы, госпожа, были здоровы и всегда счастливы.

Она положила руку мне на плечо и, глядя на моё отражение в зеркале, засияла.

Счастье…

Слово, которое когда-то казалось таким далёким. Но в последнее время оно уже не ощущалось чужим. С тех пор как я оказалась здесь, то, что раньше казалось недостижимым, стало постепенно проявляться, словно сон наяву.

— Вы готовы?

Когда я закончила собираться и вышла, заметила Хёк Доджина, прислонившегося к стене. Он скользнул взглядом по мне, приподнял бровь, а затем, встретившись со мной глазами, слегка улыбнулся и спокойно заговорил:

— Вам очень идёт. Надо сказать Чхо Хын, чтобы сшила ещё несколько нарядов для Соволь.

— Разве в этом есть необходимость? Мне кажется, у меня и так уже много вещей.

— Это необходимо.

Я подошла к нему. Он оттолкнулся от стены и зашагал рядом со мной в том же направлении.

— Если у вас будет много красивых нарядов, вам захочется выходить чаще, верно? Так что нужно сшить ещё.

Он легко открыл дверь. Это был не главный вход, через который я впервые попала сюда. Когда он распахнул её, сразу повеял прохладный ветерок.

За дверью открывался вид на каменную дорожку под навесом, о которой он говорил. Маленький, уютный дворик с небольшим прудом посередине, куда падали солнечные лучи. Всё это составляло удивительно красивый пейзаж.

Я замерла, впервые увидев это место, но Доджин мягко взял меня за руку.

— Ну как вам? По такой дорожке и Соволь сможет прогуляться, не так ли?

— …

Я медленно кивнула. Да, по такой тропинке идти было несложно. Даже если моя выносливость оставляла желать лучшего, я не была настолько слабой, чтобы упасть после пары шагов.

Сделав шаг, я наступила на первый камень. Ощущение твёрдой поверхности под ногами было неожиданно приятным, и я слегка улыбнулась.

Тем временем Доджин взял что-то у стоящего рядом слуги и протянул мне.

Это была маленькая чаша с фиолетовой жидкостью. Я уставилась на неё, не понимая, что это, пока он не заговорил:

— Хотите попробовать?

Я покосилась на него, затем снова взглянула на напиток. От него исходил сладковатый аромат, похожий на сок. Вряд ли же он собирается напоить меня чем-то странным?

Немного подождав, я поднесла чашу к губам и сделала маленький глоток. Сладкий, до боли знакомый вкус заполнил рот.

— О… Это…

— Сок из перетёртого винограда. Кажется, вам понравился этот напиток на завтрак, так что я велел приготовить его. Как вам? Вкусно?

Я снова сделала глоток, чувствуя, как вкус винограда заполняет рот, и кивнула. Улыбнувшись, я посмотрела на Доджина. Он облегчённо вздохнул, увидев мою реакцию, и поднял руку.

Его палец коснулся моей нижней губы, а затем он провёл по нему языком и усмехнулся.

Что это сейчас было…

— Для меня слишком сладко.

— …

— Супруга, как ни странно, вы, оказывается, любите сладкое и хорошо его едите. Приму к сведению.

Нет, не «приму к сведению», а что это вообще было?!

— Пойдёмте, — он неторопливо сложил руки за спиной и пошёл вперёд. Я смотрела ему вслед, чувствуя странное смятение. Нахмурившись, я покачала головой и последовала за ним.

Медленно шагая, он неожиданно заговорил:

— Супруга.

— …Да?

Слово всё ещё звучало непривычно, потому я немного замялась. Доджин, не обращая внимания на мою медлительность, спокойно продолжил:

— Я слышал, вы раньше изучали боевые искусства.

— Да… Всё-таки я была рождена в одном из пяти великих кланов, так что основам должна была научиться.

— Могу я спросить, чему именно вы обучались?

Вообще, спрашивать о чужом мастерстве в боевых искусствах считалось верхом бестактности и дерзости. А уж интересоваться конкретными техниками и вовсе равносильно просьбе ударить мечом.

В мире, где правил закон силы, раскрывать свои умения — всё равно что раздеться догола и уснуть на улице.

Тем более Доджин был младшим лидером Демонического культа. Даже если мы и связаны браком, стена между ортодоксальными школами и Демоническим культом не рухнет так просто.

Но, по правде говоря, скрывать мне было нечего — мои навыки и так были посредственны. Да и вряд ли он не знал об этом.

— Основой была внутренняя энергия Девяти Небесных Рек, а среди техник меча — Меч Преследования, Кровавый Меч и продвинулась до Трёх Небесных Ударов. Правда, потом я бросила.

— Вы прекратили тренировки из-за того, что почувствовали предел? Или из-за здоровья?

— Во время тренировок моё состояние ухудшилось, но я проигнорировала это. В итоге энергия вышла из-под контроля, и я серьёзно заболела. После этого управлять внутренней силой стало сложно, да и выносливость упала, так что я больше не бралась за меч.

Прошло уже больше пяти лет. Тогда я ещё верила, что смогу поправиться. Я тренировалась с братом Моён До и думала, что, когда вырастем, мы отправимся путешествовать по Центральным равнинам.

Теперь это осталось лишь далёкой мечтой.

— Но зачем вы спрашиваете?

После моего вопроса он на мгновение замолчал, затем усмехнулся и покачал головой.

— Просто так.

Я посмотрела на него с любопытством — выражение лица у него было какое-то странное.

Что он скрывает?

Я хотела спросить снова, но сзади раздались шаги. Обернувшись, я увидела приближающегося мужчину средних лет в опрятной одежде. Он вежливо поклонился мне, затем подошёл к Доджину и тихо сказал:

— Младший лидер, прошу прощения, но вы срочно нужны.

— …

Хёк Доджин взглянул на мужчину, склонившегося перед ним. На его лице читалось недовольство.

Верно, он не бездельник, как я. Он — младший лидер Демонической секты. У него наверняка куча обязанностей. Мне почему-то казалось само собой разумеющимся, что он всегда рядом, но на самом деле он был очень занят. Порой настолько, что даже не успевал переодеться или поспать.

Доджин колебался, не решаясь заговорить. Я заметила, как его взгляд скользнул в мою сторону. Он тихо вздохнул. Поняв причину его нерешительности, я улыбнулась:

— Идите.

— …Супруга.

— Всё в порядке. Я немного прогуляюсь и вернусь. Хварин здесь, да и другие люди рядом, так что ничего страшного.

— …

Он прикусил губу, а затем вздохнул.

— Хорошо. Я скоро вернусь, так что не переутомляйтесь.

Я кивнула с улыбкой. Доджин прошёл мимо слуги, бросил на меня последний взгляд и удалился. Я провожала его взглядом, тихо выдохнув.

Что поделаешь… Нельзя же удерживать занятого человека.

Повернувшись, я окинула взглядом каменную дорожку. Странно, но теперь она казалась такой пустынной. Раньше она не выглядела такой большой.

Я медленно направилась к пруду. Лучи пробивались через отверстие в потолке, мягко освещая водоём.

Подойдя ближе, я разглядела карпов. Из-за солнечного света рыбы переливались разными цветами, что создавало завораживающую картину. Я стояла, наблюдая, как их хвосты свободно колышутся в воде, словно маня меня присоединиться к ним и забыть обо всём.

Их рты, открывающиеся и закрывающиеся, выглядели такими милыми, что я невольно повторила движение губами.

— Если бросить это, они подплывут.

Рядом раздался голос, и передо мной появилась ладонь с кормом.

Я повернула голову. Рядом стоял Ман То. Я даже не заметила, когда он подошёл. Удивлённо распахнув глаза, я наблюдала, как он, улыбаясь, берёт щепотку порошкообразного корма и рассыпает его по воде.

Порошок лёгкими волнами разошёлся по поверхности пруда, и карпы тут же устремились к еде.

— Хотите попробовать? — Ман То снова предложил.

Я взяла немного корма и повторила его действия. Рыбы тут же подплыли. Это было забавно и удивительно, и я невольно улыбнулась.

— Сегодня вы вышли на прогулку.

— Доджин предложил, да и в помещении стало душно. К счастью, здесь есть такая чудесная дорожка. По утрам слишком жарко, гулять сложно...

— Раньше здесь не было навеса.

— Правда?

Теперь, когда он сказал об этом, я заметила, что потолок здесь был чище и новее, в отличие от остальных мест. Я думала, его просто хорошо содержали, но, видимо, дело в другом.

— И эта дорожка раньше была просто грубой тропинкой с разбросанными камнями и пылью.

— Правда?

— Всего десять лет назад. Но теперь здесь есть и навес, и пруд, и даже трава, защищающая от песка. Это прекрасный сад, за которым тщательно ухаживают.

Ман То неспешно огляделся вокруг, затем, бросив на меня взгляд, мягко улыбнулся.

— Это место создано для одного-единственного человека, и возделано его собственными руками.

Он стряхнул оставшийся на ладони корм в воду. Я проследила взглядом за его движением. Пока я пристально наблюдала за рыбами, жадно поглощающими корм, Ман То продолжил:

— Даже потеряв хозяина, они по-прежнему так здоровы… Наверное, потому что были любимы.

Я подняла голову. Ман То смотрел на меня потухшим взглядом и тихо произнёс:

— Это место было создано для Кым Сосо — моей племянницы и матери младшего лидера.

Глава 34

«Кым Сосо…»

Это имя всё ещё звучало для меня необычно.

Мать Хёк Доджина, племянница Ман То. Иначе говоря, женщина, что когда-то была женой лидера культа.

Безусловно, она занимала важное положение. Но из-за того, что мы никогда не встречались лично и теперь её не было в живых, имя Кым Сосо действительно казалось мне чужим.

Пока я колебалась, не зная, как реагировать, раздался голос Ман То:

— Госпожа Моён, находясь здесь, вам предстоит многое увидеть и испытать. И вы наверняка услышите немало разговоров о Кым Сосо… о моей племяннице.

Ман То пристально смотрел на карпов, а затем медленно улыбнулся.

— Если бы всё зависело от меня, я бы предпочёл не показывать вам ни дела, связанные с ней, ни тёмные стороны нашего Учения. Но теперь, став супругой младшего лидера, вы заняли положение, при котором даже старшие члены культа больше не смогут относиться к вам легкомысленно. Поэтому я вынужден об этом рассказать.

Он заложил руки за спину и медленно поднял голову к небу. Облака, плывущие по голубому небу, были невероятно чистыми и ясными.

— Здесь, каким бы высоким ни было твоё положение, если твоя сила ослабевает или ты становишься бесполезен, от тебя без колебаний избавляются. Кым Сосо была именно такой. Она… с рождения была слаба здоровьем, а её боевые навыки оставляли желать лучшего. Да и род у неё был ничем не примечательный. Единственной причиной, по которой она смогла стать женой лидера, была его преданность и любовь.

Глядя на небо, Ман То молча закрыл глаза. А затем медленно, как плывущие по небу облака, заговорил:

— Однако лидер не смог защитить Кым Сосо и в конце концов был вынужден отречься от своей жены. Это не было просто капризом или переменой чувств — это был способ выжить.

Он открыл глаза и опустил голову. Его взгляд устремился на меня, и голос прозвучал тихо, но чётко:

— Госпожа Моён… в каком-то смысле вы похожи на Кым Сосо. Думаю, именно поэтому младший лидер так вам предан. Я и сам это чувствую.

— Это…

— Однако я не считаю это чем-то плохим. Молодой господин мудр и умён. Он никогда не совершит глупости, ставя вас двух наравне. Так что не беспокойтесь.

Впрочем, мне было всё равно. Даже если я напоминаю ему кого-то, какая разница? Всё равно наши отношения продлятся не больше полугода. Если Хёк Доджин найдёт во мне утешение, я буду счастлива.

— Но не только я или младший лидер видим в вас Кым Сосо.

Ман То стёр улыбку с лица и тихо добавил:

— Возможно, даже сам лидер видит в вас её.

— …Лидер?

— Да. Даже если он отрёкся от Кым Сосо, от своей жены, в глубине души она осталась для него любимой женщиной. Хотя, конечно, с того дня между лидером и молодым господином пролегла глубокая трещина, которую уже не зарастить…

Он бросил взгляд в сторону.

Хёк Доджин, пообещавший вернуться как можно скорее, уже приближался. Позади снова раздался голос Ман То.

— Я верю, что только вы, госпожа Моён, сможете заполнить пропасть, зияющую между ними десять лет.

— Почему? Потому что я похожа на Кым Сосо?

— Если бы дело было только в сходстве, я бы не питал таких надежд.

Я повернула голову и посмотрела на него. Он медленно улыбнулся. Его улыбка была загадочной, и я прищурилась, пытаясь понять её смысл.

Ман То отступил на пару шагов, поклонился и удалился в противоположном направлении.

Я молча смотрела ему вслед. Вскоре ко мне подошёл Хёк Доджин, встал рядом и перевёл взгляд на Ман То.

— О чём вы говорили?

Стоило ли сказать, что речь шла о Кым Сосо?

Я задумалась на миг, но покачала головой.

— Ни о чём особенном. Вы уже закончили? Мне казалось, что дело серьёзное, но вы вернулись довольно быстро.

— Я тоже так думал, но оказалось пустяком. Перепоручил и сразу вернулся.

— Разве так можно?

— Можно. Мы поженились меньше дня назад, и мне не хочется оставлять супругу одну и заниматься делами. Кстати, как ваше самочувствие? Если вы устали или нехорошо себя чувствуете, скажите, и мы вернёмся.

Его забота вызвала у меня лёгкую улыбку. Я покачала головой.

— Всё хорошо. Может, прогуляемся?

На моё предложение Хёк Доджин кивнул и пошёл вперёд.

Я шла рядом, подстраиваясь под его шаг, медленно ступая по каменной дорожке.

Было тихо. Лишь звук шагов и шелест одежды нарушали покой сада.

Мне нравилось это чувство — спокойствие от того, что рядом есть кто-то. Я украдкой посмотрела на него. Взгляд Хёк Доджина, осматривающего сад, был необычно задумчивым. Вспомнились слова Ман То.

— Вы часто сюда приходите?

Тишину нарушил мой голос. Хёк Доджин обвёл сад взглядом и повернулся ко мне.

Я подняла глаза на него.

На мгновение он задумался, а затем слегка покачал головой.

— Обычно я слишком занят.

— Но всё же, думаю, это хорошее место, чтобы иногда приходить сюда и отдыхать, когда у вас есть свободное время.

— …Отдыхать.

Он пробормотал мои слова себе под нос, ещё раз оглядел сад и тихо заговорил:

— Моя мать очень любила это место. Из-за слабого здоровья она не могла уезжать далеко, поэтому превратила задний двор резиденции в сад. Все эти цветы, деревья, трава и даже эти каменные дорожки — всё это она сама выбирала и выращивала. Здесь осталось много её следов.

— Кажется, она была прекрасным человеком.

— Доброй. Всегда ставила меня выше себя. Я очень любил её, но… после её смерти я старался не приходить сюда. Воспоминания о ней навевали тоску и боль, и я избегал этого места. Сейчас уже легче, но, думаю, те чувства всё ещё где-то во мне, поэтому подсознательно продолжаю сторониться.

Лёгкий ветерок растрепал его собранные в хвост волосы.

Он улыбнулся, огляделся и снова посмотрел на меня.

— Если вы заставили себя прийти из-за меня…

— Нет, я не заставлял себя. Я хотел показать Соволь это место. И было бы грустно, если бы в такой красиво ухоженный сад никто не заглядывал. Так что, если подумать, это скорее я настоял.

— Нет, всё хорошо. Мне было немного душно проводить всё время в помещении, я рада прогуляться. Я просто… сказала это потому, что Доджин, кажется, не очень хотел сюда приходить, и мне не хотелось, чтобы он напрягался из-за меня.

Хёк Доджин улыбнулся и повернулся к пруду. Его рука медленно поднялась, указывая вдаль.

Я проследила за его движением. Рядом с прудом цвели красивые цветы и деревья, но в том направлении, куда он указывал, не было ничего.

— Видите?

— Пустой участок?

— Да. Там ничего не посажено. Ни цветов, ни деревьев — ничего.

Он опустил руку и улыбнулся.

— Это подарок вам.

— Подарок? Это место?

Не понимая, я наклонила голову, и он объяснил:

— Вы можете посадить там всё, что захотите, будь то цветок, дерево или что-то ещё. Сажайте там всё, что пожелаете.

— Цветы…

Я никогда раньше об этом не задумывалась, так что я колебалась.

Цветы? Дерево? Что бы посадить? Я уже собиралась покачать головой и сказать, что ничего не хочу, но вдруг вспомнила кое-что и замерла.

— …

— Соволь?

Он позвал меня, заметив, как я застыла. Я медленно прищурилась.

— Что-то не…

— Гортензии.

— …А?

— Я хочу посадить гортензии.

Я перевела взгляд на Доджина. Он озадаченно смотрел на меня, и я повторила:

— Я хочу посадить здесь гортензии. Цвет неважен. Мне нравятся красные, но белые, жёлтые или синие тоже подойдут. Главное, чтобы были гортензии.

— Гортензии…

Хёк Доджин почесал подбородок, задумался, затем медленно продолжил:

— Но они цветут летом, разве нет?

— Да. Летом.

И совсем недолго. Они распускаются в самом начале лета и осыпаются под дождём. В отличие от других цветов, они не вянут, а падают пьяняще, красиво — словно дождь сам бережно срывает их.

Их даже назвали «цветами, красивыми под дождём», потому что, промокнув, они падали, сохраняя свою красоту.

— Это возможно?

— Да. Но… вы уверены? Скоро зима, и чтобы увидеть их цветение, придётся ждать целый год.

Его слова напомнили о том, сколько времени у меня осталось. Слегка опешив, я приоткрыла рот, а он, внимательно глядя на меня, тихо рассмеялся.

— Пожалуй, стоит посадить гортензии разных цветов. Раз уж Соволь выбрала именно их, наверняка расцветут прекрасные цветы. А значит, Соволь непременно должна увидеть это своими глазами.

Он резко оборвал себя и добавил:

— Летом мы будем есть у пруда, гулять, а когда гортензии зацветут — любоваться ими. А затем наблюдать, как они опадают под дождём.

Но у меня не было столько времени. Для меня следующего лета не существовало.

Я молча сжала губы, а Хёк Доджин, мягко улыбаясь, вновь заговорил:

— Не волнуйтесь слишком сильно.

Его рука опустилась и мягко сжала мою, что нерешительно теребила край одежды.

— Я уже говорил: я не позволю вам уйти. То, что эта зима — последняя, ещё не решено. Я сделаю всё, чтобы в следующем году вы увидели эти гортензии. Так что…

Он поднёс мою руку к губам, слегка поцеловал её и улыбнулся.

— Соволь, вы тоже не сдавайтесь.

Глава 35

«Соволь, вы тоже не сдавайтесь».

В моей голове неожиданно прозвучали эти слова. В ситуации, когда я сама уже ни на что не надеялась, слышать подобное от человека, который мне даже не родственник, было странно и даже немного неловко.

С одной стороны, это делало меня счастливой, а с другой — разбивало сердце.

Не было никого, кто бы точно знал, что со мной на самом деле, не говоря уже о том, чтобы найти способ меня вылечить. Все лишь смутно предполагали, что это альбинизм.

К тому же, я ведь уже знала. Какое будущее меня ждёт. Эта история начинается с моей смерти.

Так что мой исход был уже предрешён. Не столь важно, хорошее у меня состояние или плохое. Главное, что этой зимой мне суждено умереть.

— Как она, Хва И?

— Простуда.

— Простуда, говорите?

— Да.

Сквозь дремоту до меня донеслись голоса, и я слабо приоткрыла глаза. В тусклом свете мелькнуло знакомое лицо.

— Хва И…?

Мой голос звучал глухо и хрипло, будто не мой собственный. Он был настолько тихим, что я даже подумала, что, может, меня не услышали. Но, к счастью, и Хёк Доджин, и Хва И быстро отреагировали.

— Соволь! Ты в порядке…?!

— Тише. Разве можно так шуметь перед больной? Понимаю, что ты взволнован, но сперва успокойся.

— …

В ответ на слова Хва И Хёк Доджин крепко сжал губы. Я переводила взгляд с одного на другого, слушая их разговор, но даже это простое движение глаз причиняло боль. Состояние было явно не из лучших. Прикрыв глаза, я выдохнула и расслабилась.

После вчерашней прогулки с Хёк Доджином по саду к вечеру у меня внезапно поднялась температура. Я решила, что это обычное переутомление, так что просто приняла лёгкое лекарство и легла спать, а проснулась вот в таком состоянии.

— Эм… А сколько я проспала?

— Ты лежишь в постели с прошлого вечера. Прошёл почти целый день.

Хва И протянул руку, взял моё запястье и нащупал пульс. Пока он сосредоточенно проверял его, я повернула голову к Хёк Доджину.

Он смотрел на меня со странной смесью тревоги и боли в глазах. Когда наши взгляды встретились, он тут же заговорил:

— Соволь…

Я хотела сказать, что со мной всё в порядке. Приоткрыла губы… Но прежде, чем я успела заговорить, меня опередил Хва И.

— К счастью, состояние не такое уж и плохое. Ты и так не отличалась крепким здоровьем, а вчера резко переохладилась — вот тело и дало сбой. Но силы постепенно возвращаются, пульс и давление стабилизируются, так что ничего страшного.

— Но разве можно проспать целый день из-за обычной простуды? — Хёк Доджин спросил настороженно.

— Болезнь — дело относительное. Если бы это был один из мастеров боевых искусств, кто всю жизнь закалял тело, вроде младшего лидера, он бы отделался лёгким недомоганием. А вот те, у кого слабое здоровье, как у госпожи Моён, могут и от простуды слечь. Разве так не бывает и у пожилых людей?

Несмотря на подробные объяснения Хва И, Хёк Доджин продолжал настойчиво расспрашивать. Казалось, он не хотел упустить ни одной детали. Но лекарь не сердился на его дотошность — напротив, терпеливо отвечал на все вопросы.

— Сейчас главное восстановить силы, а не пить какие-то особые лекарства. Отвар и питательная еда быстро поставят её на ноги, так что не переживай…

Хва И посмотрел на Хёк Доджина и повернулся ко мне. Я встретилась с ним затуманенным взглядом, после чего он продолжил:

— И ещё, госпожа Моён, когда вам станет лучше, даже если погода покажется свежей и приятной, — не находитесь на ветру слишком долго. То, что тело ощущает, и то, как оно на самом деле воспринимает нагрузку — вещи разные. Если всё же решите подышать воздухом, одевайтесь немного теплее, чем обычно, и избегайте долгих прогулок. Поняли?

— …Поняла.

На мой короткий ответ лекарь сжал губы и нахмурился. Его седые усы дрогнули. Он пристально посмотрел на меня, несколько раз открыл и закрыл рот, словно подбирая слова, и наконец медленно произнёс:

— Если позволите спросить, раньше вы часто простужались? Или, может, у вас поднималась температура после пребывания на ветру?

— Нет. Бывало, что уставала, но такого… никогда не случалось.

— Вот как… Понятно.

Хва И кивнул, поджал губы, затем собрал свои инструменты и поднялся. Сказав напоследок, чтобы я хорошо отдыхала, лекарь ушёл. Я провожала его взглядом, пока он прощался с Хёк Доджином и с сопровождающей его Джу Хварин, и покинул покои.

Когда он вышел, я снова посмотрела на Хёк Доджина. Он занял место, где до этого сидел Хва И, и смотрел на меня тревожным, беспокойным взглядом. Он медленно закрыл глаза и стиснул зубы.

Его руки, сжатые в кулаки, лежали на коленях, а лицо выглядело настолько мрачным, что смотреть на это было невыносимо.

Я с трудом пошевелила тяжёлой рукой, медленно вытащила её из-под одеяла и осторожно накрыла его ладонь своей.

Хёк Доджин вздрогнул от моего прикосновения, затем резко поднял голову. Его глаза устремились на меня. Я улыбнулась ему и тихо сказала:

— Это случилось не из-за вас.

Почему этот мужчина испытывает такую вину? Он ведь совсем ни при чём. Это я переоценила свои силы, почувствовав себя лучше обычного.

Но он выглядел ещё более несчастным, чем я. Это было трогательно… и в то же время ранило.

— Ничего страшного. Это же просто простуда. У всех бывает. Так что не нужно винить себя.

— Это из-за меня… Если бы я был внимательнее, я бы раньше понял, что Соволь плохо…

— Не думайте об этом так. Мне грустно из-за ваших переживаний. Всего лишь простуда, не придавайте ей такого значения.

Мой голос снова охрип, а в горле запершило. Я скривилась от неприятного ощущения.

Хёк Доджин налил воды в чашку и протянул мне. Я медленно приподнялась, оперлась о стену и сделала небольшой глоток.

Тёплая жидкость смягчила боль в горле. Я облегчённо вздохнула и опустила взгляд на чашку. В отражении воды я увидела своё лицо. Истощённое. Как у человека, стоящего на пороге смерти.

Приближалась зима, а значит, близился мой конец. Из-за лёгкого осеннего ветерка я слегла с простудой на целый день. Что будет дальше? Умру ли я из-за того, что организм не справится даже с простой пищей?

Я покачала чашку, наблюдая, как колышется вода, затем допила и протянула её Хёк Доджину.

— Спасибо.

— Вам немного лучше?

— Небольшая тяжесть в голове, но ничего серьёзного.

— Хорошо.

Хёк Доджин с облегчением выдохнул, и уголки его губ расслабились. Я молча наблюдала, как он уставился в пол.

Внезапно я вспомнила все улыбки, которыми он одаривал меня. Он умел делать это по-настоящему красиво. Сколько ещё раз он сможет так мне улыбнуться, пока мы вместе?

Думаю, сейчас на его лице будет больше печали, чувства вины и разочарования, чем улыбки. Его поза с ладонью, прижатой ко лбу и прикрывающей глаза, была мне слишком знакома.

Сейчас он напоминал мне Моён До. Перед тем как я покинула клан Моён, он рыдал, обнимая меня. Всегда такой сильный, он впервые не сдержал эмоций.

Эта ситуация причинила мне неимоверную боль и принесла поглощающее чувство вины.

Если бы я не была больна… Если бы была чуть здоровее… По крайней мере у него не было бы такого выражения лица.

Я ничем не отличалась от других. Я тоже хотела, чтобы люди улыбались из-за меня. Я не хотела быть причиной чьих-то слёз.

— Соволь, есть ли что-то, чего вы желаете?

— …Что?

Его вопрос застал меня врасплох. Я замерла, не зная, что сказать.

— У всех же есть что-то, чего они хотят, верно? Когда я был маленьким и уставал от тренировок, подарок, о котором мечтал, всегда придавал мне сил. Так что, если у вас есть такое желание — скажите. Я исполню его.

— Хмм…

Желание? Я никогда не была жадной до вещей, да и раз уж самое важное в жизни мне уже недоступно, то какая разница?

Я долго думала, но ничего не приходило в голову.

Драгоценности, украшения, шёлковые платья… Мне не нужны были ни мечи, ни целебные эликсиры. Если бы передо мной сейчас появился бог, я бы попросила здоровья. Но раз его не было — то и желать было нечего.

Разве что… не страдать. Если уж смерть неизбежна, то хотелось бы умереть без боли. Прошлая смерть была мучительной. Я знала, что и в этой жизни она будет такой же. И не была уверена, смогу ли выдержать это снова.

Я посмотрела на потолок и перевела взгляд на Хёк Доджина.

Что бы он сказал, если бы я попросила убить меня без боли? Я на секунду представила это, но тут же отогнала подобные мысли.

Человек, который просит меня не сдаваться, не должен слышать таких просьб. Это было бы слишком жестоко.

— Пожалуй… — я коротко усмехнулась и встретила его ожидающий взгляд. — Ничего.

— …Что?

— Ничего. Ничего не хочу. Ничего не надо.

Я откинула голову на стену и прикрыла глаза.

— Просто хочу, чтобы всё оставалось так же спокойно, как сейчас.

— Но…

Хёк Доджин приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но лишь со вздохом кивнул.

Я улыбнулась его выражению лица.

— Не думайте об этом. Сегодня я отдохну, а завтра всё вернётся на круги своя. Буду есть суп от Гым Бэкхчона, пить отвары и поправляться. Так что не вините себя.

Хёк Доджин молча кивнул. Его лицо по-прежнему оставалось мрачным. Я поняла, что никакие слова его не утешат, и тихо закрыла глаза.

Как предвестник конца осени, трель цикад медленно стихала.

Оставшееся мне время… подходило к концу.

Глава 36

С утра Хёк Доджин, сославшись на срочные дела, ушёл, не притронувшись к еде, и не вернулся даже к полудню.

Как бы занят он ни был, он всегда находил время поесть вместе со мной. Беспокойство медленно закрадывалось в сердце: насколько же он загружен, раз не смог выкроить несколько минут на обед?

Я остановила Джу Хварин, занятую подготовкой еды, и спросила о нём, но она лишь недоуменно заморгала, показывая, что ничего не знает. Гым Бэкхчон и остальные слуги тоже лишь пожимали плечами, выражая полное неведение.

Неужели что-то случилось?

Я ковырялась в еде, размышляя о Доджине, когда вдруг раздался стук в дверь. В покои, куда гости обычно не приходят.

Джу Хварин взглянула на меня. Я едва заметно кивнула, после чего она подошла к двери и осторожно приоткрыла её. В следующее мгновение она резко склонила голову в поклоне. И не только она — все служанки у двери тут же последовали её примеру.

Кто это мог быть?

Я поднялась с места, чтобы разглядеть гостя. В комнату вошёл опрятно одетый молодой человек. Он выглядел лет на двадцать с небольшим, высокий, с широкими плечами — с первого взгляда было ясно, что он воин.

Увидев меня, он улыбнулся и поклонился — точно так же, как кланялись ему самому. Пока я удивлённо смотрела на него, мужчина заговорил:

— Для меня большая честь встретиться с вами, госпожа Моён. Ах, или мне следует называть вас главной госпожой? Но я подумал, что «госпожа Моён» вам пока привычнее, и потому позволил себе так обратиться.

Он болтал без остановки, даже не дожидаясь вопросов. Я молча уставилась на него, не скрывая растерянности.

В этот момент ко мне подбежала Джу Хварин и шепнула на ухо:

— Это господин Ю Доха, глава отряда Небесных Волков Кровавого Потока — элитного боевого подразделения нашего клана. По статусу он уступает только лидеру, его заместителю и младшему лидеру.

— …Ю Доха?

Имя показалось знакомым. Где-то я его уже слышала. Пока я, погрузившись в свои мысли, пыталась вспомнить, он снова заговорил:

— Меня зовут Ю Доха, я командир отряда Небесных Волков Кровавого Потока.

Его дружелюбная улыбка заставила меня неловко кивнуть. И когда я уже собиралась ответить, в памяти вдруг всплыли обрывки воспоминаний.

Ах, так это тот самый мужчина?

Я читала об этом достаточно давно, поэтому помнила смутно, но, если не ошибаюсь, рядом с Хёк Доджином всегда находился один человек, его правая рука, настоящий соратник.

Мощь, умение командовать боевыми отрядами и безграничная преданность Хёк Доджину. Этот человек был ему не только другом, но и тем, кому он мог доверить свою жизнь.

Хоть он и не принадлежал к знатным кланам Демонического культа, он превосходил по силе глав родов и всегда помогал Доджину.

Он выглядел довольно молодым и слишком благородным, так что с первого взгляда сложно было принять его за человека из Демонического культа... Так вот он каков?

— Меня зовут Моён Соволь.

— Ха-ха, я знаю. Пожалуйста, не стоит так церемониться. Как я могу позволить, чтобы супруга младшего лидера обращалась ко мне так почтительно?

— Мы прежде никогда не встречались. Будет правильно, если я буду обращаться к вам уважительно.

Я всё ещё не была уверена, и потому говорила с долей осторожности. Не знаю, зачем он пришёл, но ясно, что он занимает довольно высокое положение. Было бы невежливо сразу его выпроваживать.

Немного подумав, я окинула взглядом стол, уставленный разными блюдами, и спокойно произнесла:

— Если вы ещё не обедали, может, присоединитесь? Разговаривать за трапезой куда приятнее, чем стоя.

— Правда? В таком случае, с радостью приму ваше предложение.

Он улыбнулся и сел напротив. Я тоже заняла своё место, украдкой посматривая на него.

Гым Бэкчхон поставил передо мной блюда, приготовленные специально для меня. Тем временем Ю Доха наложил себе в тарелку еды, неспешно попробовал и одобрительно кивнул.

— Как всегда, мастерство Гым Бэкчхона на высоте. Кажется, ты стал ещё искуснее.

— Вы слишком добры, — Гым Бэкчхон улыбнулся и поклонился.

— С таким мастерством так и хочется тебя похитить.

— Ха-ха, не знаю, зачем вам похищать такого здоровяка, как я, но, если будет возможность, я приготовлю отдельное блюдо специально для вас, господин Ю Доха.

— Было бы замечательно.

Я наблюдала, как они попеременно улыбаются друг другу. Раз уж Гым Бэкхчон так легко с ним общается, значит, опасаться нечего?

Если бы он был врагом, Джу Хварин или Гым Бэкхчон уже бы отреагировали. Но раз они спокойны, то и мне можно немного расслабиться.

Я взяла круглый пельмень, разрезала его пополам, обмакнула в соевый соус и откусила. Подняв голову, я столкнулась с внимательным взглядом Ю Доха.

Отложив палочки, я слегка нахмурилась. Он тут же заговорил:

— Ах, простите. Я слишком пристально на вас смотрел.

— …Всё в порядке. Вам так любопытно, как я ем?

— Не совсем. Просто мне было любопытно, кто же эта женщина, которую молодой господин, обычно равнодушный к окружающим, не просто оберегает, а буквально и дня без неё провести не может.

«… и дня без неё провести не может»… Эти слова всё ещё звучали для меня странно, и я лишь неловко улыбнулась.

— Поняла. Но когда же вы намерены рассказать причину вашего внезапного визита? — я положила палочки и напрямую задала вопрос.

В ответ на мой вопрос Ю Доха широко улыбнулся. Его улыбка была настолько заразительной, что я невольно ответила тем же. Он откинулся на спинку стула и не спеша начал:

— Я слышал, у вас слабое здоровье.

— …

Это не было тайной. Многие уже знали, и с течением времени всё больше людей замечали, что я нездорова.

Но никто не приходил и не говорил мне об этом в лицо. Поэтому его прямота удивила меня. Я склонила голову, и он мягко продолжил:

— Говорят, вы не можете находиться на солнце и легко простужаетесь на ветру. Поэтому… я здесь по просьбе младшего лидера.

— По просьбе?..

— Да.

Он встал, обошёл стол и сел на стул рядом со мной. Я вздрогнула и попыталась отстраниться, но, возможно, благодаря спокойствию, исходящему от Ю Дохи, я не почувствовала ни грубости, ни угрозы от его действий.

Ю Доха посмотрел мне в глаза и произнёс:

— Прошу прощения, я на минутку, — и мягко сжал моё запястье.

Только я успела подумать: «А?..» — как в тот же миг Ю Доха резко покачал головой и продолжил смотреть прямо в глаза.

Его дружелюбные глаза теперь были полны сосредоточенности. Я замерла, наблюдая за ним. Продолжая держать мою руку, он опустил глаза.

В комнате воцарилась тишина. Джу Хварин, Гым Бэкхчон, служанки — все лишь молча наблюдали за происходящим.

Спустя какое-то время Ю Доха схватил моё второе запястье и, как прежде, надавил на него большим пальцем.

Не знаю, сколько это длилось, но как раз в тот момент, когда мне уже стало трудно неподвижно сидеть, он наконец заговорил:

— Я слышал, вы когда-то изучали Девять Небесных Рек.

— Это было очень давно, но… да.

Ю Доха на мгновение задумался, потёр подбородок и продолжил:

— В вашем теле всё ещё есть следы той внутренней энергии. Чтобы начать новую культивацию, сначала нужно полностью очиститься от остатков этой, иначе новую ци накопить не получится.

— Очиститься?

— Проще говоря, стереть. Основы ци — это техника дыхания, которая со временем становится частью жизни. Но если следы Девяти Небесных Рек останутся, они будут мешать новой технике. Поэтому их нужно стереть.

От его слов у меня голова пошла кругом. Столько всего неожиданного: то внутренняя сила, то какие-то следы, то новая техника… Я уставилась на него в растерянности.

Ю Доха наклонил голову, глядя на моё растерянное лицо.

— Вам… не говорили об этом?

— О чём?

— О том, что молодой господин собирается научить госпожу Моён новой технике внутренней энергии.

— Доджин? Нет, он ничего не говорил.

— Вот как? Тогда хорошо, что теперь вы знаете об этом.

Он мягко отпустил мою руку и отодвинулся. Я растерянно смотрела на него, а он спокойно произнёс:

— Молодой господин поручил мне обучить вас новой технике ци.

— Но почему… вдруг?

— Потому что метод Чистой Гармонии упорядочивает тело и восстанавливает баланс.

Баланс? Я вопросительно наклонила голову, и он продолжил:

— Как у жизни есть свои ритмы, как в каждом времени года — свои ароматы, так и у техник ци — у каждой свои особенности. Девять Небесных Рек — безусловно, выдающийся метод, но он поверхностен, требует много времени и в нём не хватает… чистоты.

Он ненадолго замолчал, огляделся и махнул рукой. По этому жесту все присутствующие, кроме Джу Хварин, покинули помещение.

Когда комната опустела, Ю Доха понизил голос:

— Вы когда-нибудь слышали о трёх силах?

— Небо, Земля, Человек… Вы об этом?

— Верно. Давным-давно в восточных землях, в стране Балхэ, возникло боевое искусство, техника, объединяющая эти три силы в одну. Из неё и развилось учение, принимающее в себя только чистую энергию природы. Это внутреннее искусство, построенное на абсолютной чистоте.

Он слегка смутился, потёр щёку и продолжил:

— Изначально оно называлось Методом Трёх Начал, но я немного изменил его и назвал Великим Единством. Оба названия громкие, но второе показалось мне чуть благозвучнее. Хотя… как его ни назови, суть не в имени.

Ю Доха улыбнулся и посмотрел мне прямо в глаза.

— Главное то, что я научу этому госпожу Моён.

— Меня?..

— Да. Молодой господин уже освоил все техники Демонического культа, поэтому не может изучать «чистые» методы. Я же, напротив, с них начал, а уже потом добавлял техники культа. Чистота зависит от того, что на неё наложено — тогда и её свойства меняются. Даже если это учение не приведёт вас к вершинам боевого мастерства, оно поможет обрести баланс.

Он откинулся на спинку кресла с лёгкой улыбкой.

— Более того, эта техника может восстановить нарушенную гармонию Инь и Ян. А значит, вернёт здоровье госпоже Моён.

— …Здоровье.

— Именно. Поэтому я хочу научить вас. Однако тренировки ци — дело крайне утомительное и монотонное. В отличие от внешних практик, где результат виден сразу, здесь прогресс почти незаметен, так как всё обучение построено на медитациях. А поскольку вы уже обучались другим техникам, это может занять ещё больше времени. И всё же — если вы овладеете этим, то сможете восстановить баланс в теле.

Баланс. Здоровье.

Каждый раз, когда я готова опустить руки, появляется тот, кто не даёт мне этого сделать. Хёк Доджин не сдавался и упорно искал способ мне помочь. И его настойчивость вытаскивала меня из болота собственного бессилия.

Я вздохнула, глядя в серьёзные глаза Ю Доха.

— Так…

— Я научусь, — я коротко ответила и слегка потёрла шею. — Доджин заботится обо мне. Зная, с какими намерениями он это сделал… как я могу так сразу отказаться?

— Прекрасное решение.

Он улыбнулся, достал из складок одежды книгу и протянул мне. Я приняла её и начала быстро просматривать страницы. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять — материал обширный, и на изучение уйдёт время.

— Основа внутренних практик — понимание. Конечно, я буду подсказывать и помогать, но, как бы я ни указывал путь, если вы не поймёте его сами — всё бесполезно. Поэтому…

Он ткнул пальцем в книгу и усмехнулся.

— Вам нужно выучить всё это наизусть.

— …

Внезапная волна сожаления захлестнула меня.

Глава 37

Вселенная — это источник и начало всего сущего. Жизненная энергия природы — лишь часть Вселенной. Принять её — значит наполнить своё тело самой Вселенной.

А потому, чтобы вместить Вселенную, нужен сосуд. И создать этот сосуд в собственном теле — чрезвычайно трудное дело.

Так что то, что я сейчас делаю — сижу в позе лотоса по 6 часов в день, сосредоточившись лишь на дыхании — вовсе не чрезмерно.

Ю Доха подчёркивал, что принять направляемую энергию природы крайне сложно. И хотя дыхание — это основа, куда важнее создать внутри себя сосуд, способный принять эту энергию.

— Понимаете? Дыхание — это фундамент. Если вы сможете полностью овладеть даже этим базовым навыком, всё остальное станет лишь делом времени.

— Но у меня совсем не получается...

— А вы должны сделать так, чтобы получилось. Вспомните путь, что я вам начертил.

Когда он прокладывал путь по моему телу, всё шло удивительно легко и гладко. Ни малейшего сопротивления. Но как только он отозвал свою внутреннюю энергию, и мне пришлось направлять принятую через дыхание ци самостоятельно, что-то словно мешало и пробиваться становилось всё труднее.

С помощью Ю Дохи один цикл занимал около 15 минут, в то время как в одиночку мне требовалось не меньше часа.

И после каждой такой попытки тело будто выжимали досуха. Пот лил градом, сил не оставалось совсем. Никогда бы не подумала, что просто сидеть и дышать может быть настолько изнурительно.

Когда я изучала Девять Небесных Рек, такого не было. То ли дело в моём нынешнем состоянии, то ли метод, что я осваиваю сейчас, действительно за гранью…

И всё же, именно Хёк Доджин помогал мне держаться.

Каждый раз, когда я, обессилев, возвращалась и ложилась в постель, он подходил, давал простое лекарство, мягко массировал руки и ноги. Это был незамысловатый массаж, но благодаря ему на следующий день усталость полностью исчезала. И хотя он видел, как мне тяжело, он ни разу не предложил всё бросить или сделать перерыв.

Видимо, он чувствовал, что этот метод был достаточно эффективен.

Мой путь к исцелению непрост. В романе ничего не говорилось о связи между Моён Соволь и Хёк Доджином. Если их отношения закончились смертью Моён Соволь, то, возможно, всё происходящее сейчас — лишь события, которые не были описаны в оригинале.

Такие мысли порой выматывали, но каждый раз Хёк Доджин подбадривал меня:

— Как сегодня? Всё в порядке?

Это было за ужином, когда день уже подошёл к концу. Он улыбнулся, а я неспешно положила в рот кусочек краба, сдобренного кисло-острым соусом, отвела взгляд и тихо пробормотала:

— Тяжело…

Хотелось всё бросить — и эти практики, и внутренние техники. После 6 часов концентрации на дыхании голова становилась совершенно пустой. А в таком состоянии управлять принятой энергией — задача не из лёгких.

— По словам Ю Дохи, на очистку от остатков Девяти Небесных Рек уйдёт не менее двух недель. До тех пор всё будет именно так — трудно, до изнеможения.

Как только количество новой внутренней энергии превысит количество старой — путь откроется сам собой.

Когда Ю Доха помогал мне, всё шло легко, потому что его ци превышала остатки моей.

— Но скоро станет лучше. Если Ю Доха так сказал, через неделю вам будет уже гораздо легче.

— ...

Я поднесла кусочек краба ко рту и молча уставилась в сторону. Ещё целую неделю... Меня охватило отчаяние.

Услышав мой вздох, Хёк Доджин с лёгкой улыбкой начал рассказывать о мелочах, что случились за день: скучные, забавные, утомительные. Так мы завершили очередной день.

И, как всегда, после ужина и купания он уложил меня на кровать и слегка помассировал ноги, руки и плечи.

Меня охватила приятная расслабленность, и я медленно погрузилась в сон.

* * *

— Супруга, утро настало.

— Мммм…

Сквозь сладкую и тёплую дрёму прозвучал будивший меня голос.

Я попыталась отвернуться, избегая лёгких объятий и шёпота, призывавшего вставать, но большая рука настойчиво тянула меня обратно к себе. Укутанная в мягкое одеяло и прижатая к тёплому телу, я была готова обратно провалиться в сон.

Но голос снова проник в моё сознание:

— Пора вставать, супруга.

— …Ещё немного…

Наверное, из-за тренировок я стала особенно сонной. И с каждым днём просыпаться было всё труднее.

Не давая мне убежать, он крепко обнимал меня и шептал на ухо. Мне пришлось нехотя открыть глаза и поднять голову.

Первое, что я увидела перед собой — лицо Хёк Доджина, смотрящего на меня с теплом и мягкой улыбкой. Глядя на него, я тоже не смогла сдержать улыбку.

— Пора вставать, супруга. Нужно умыться и позавтракать, а то заставите Ю Доха ждать.

— …Пусть подождёт. Он плохой человек.

— Ха-ха, с чего вы так решили?

— Говорю, что тяжело, а он всё настаивает — продолжай, продолжай…

Я надулась и прижалась к нему ещё сильнее.

Неужели действительно стало холоднее? Моя рука, слегка торчащая из-под одеяла, замёрзла. И Хёк Доджин, будто чувствуя это, натянул на меня одеяло до самых плеч.

— И всё же он неплохой друг.

— …

Я приоткрыла глаза и вновь посмотрела на Хёк Доджина. Он доброжелательно улыбался, словно спрашивая, в чём дело, но мой ответ прозвучал капризно:

— Доджин тоже плохой.

— …Что?

— Если разобраться, это ведь вы «продали» меня Ю Дохе. Так что вы тоже плохой.

— Нет, когда это я продавал Соволь…

— Тихо. Я ещё посплю.

Я ещё не до конца проснулась, поэтому слова лились сами собой, а глаза снова закрылись. Больше никто не беспокоил меня, и в комнате воцарилась тишина.

Я смогла снова уснуть.

Покраснев от смущения, я прикрыла лицо ладонью.

Что я вообще наговорила…?

Хорошо бы забыть слова, сказанные в полудрёме, но мой полусонный разум услужливо воспроизвёл каждое из них.

Хёк Доджин, сидевший напротив, молча следил за моей реакцией, а потом с невозмутимым видом взял чашку чая. Перед тем как сделать глоток, он не спеша произнёс:

— Сегодня я узнал нечто новое. Оказывается, когда Соволь хочет спать, она очень откровенна в своих чувствах.

— Доджин…

— Кажется, я впервые слышу от Соволь такие прямые высказывания. Похоже, с этого дня мне следует задавать вопросы только по утрам.

Я почувствовала, как пылает лицо. Прилив стыда заставил меня открыть рот, чтобы сказать хоть что-то, но губы не слушались. Вместо этого я просто сжала их и сердито уставилась на Хёк Доджина.

Собираясь сделать глоток, он краем глаза заметил мой взгляд и поспешно изменил выражение лица.

— Кхм-кхм… Ну что такого в том, чтобы поспать подольше? Говорят ведь, что сон — лучшее лекарство… Если хорошо выспаться, то…

— Довольно. Лучше просыпаться пораньше, чем выслушивать такое. С этого момента буду вставать вовремя.

Когда я резко буркнула в ответ, Хёк Доджин опустил чашку и, будто оценивая обстановку, бегло осмотрел комнату,. Его взгляд скользнул к Джу Хварин.

— Почему вы смотрите на Хварин? Неужели ждёте помощи от ребёнка?

— …Как вы могли такое подумать. Соволь, кажется, я был чересчур груб. Если вы обиделись, то…

— Ах, что вы. С чего бы мне обижаться? Это ведь я проспала, так ещё и назвала плохим человеком мужа, который пришёл меня разбудить — вот такая я, плохая жена. Так что впредь, чтобы не повторять подобных ошибок, я просто буду избегать дневного сна.

Я улыбнулась и зачерпнула ложку супа, приготовленного Гым Бэкчхоном. Краем глаза я наблюдала, как меняется выражение лица Хёк Доджина под звуки звенящей посуды. Слегка нахмурив брови, он осторожно заговорил:

— Я... пожалуй, был неправ...

— Хварин, пожалуйста, передай Гым Бэкчхону, чтобы он приготовил это же и на обед. Очень вкусно.

— Д-да?! Хорошо!

Джу Хварин энергично кивнула в ответ на мои слова, прервавшие речь Хёк Доджина. Она суетливо поглядывала то на меня, то на него. Хёк Доджин тоже метался взглядом между нами и поспешно заговорил:

— Соволь, вы сердитесь?

— Я же уже сказала, что не злюсь.

Просто немножко ненавижу.

Хёк Доджин шумно втянул воздух, а затем торопливо заговорил.

— Я... это я виноват?

— Да. Подумайте сами. Какой муж будет дразнить свою новоиспечённую супругу за то, что та не выспалась? Разве я не права?

— …

— Не собираетесь отвечать?

— Н-нет. Вы правы. Я был невнимателен. Просто я…

Хёк Доджин заёрзал. Мужчина, привыкший смотреть на всех свысока, теперь терялся от одного моего косого взгляда. Это было так забавно, что я просто наблюдала. Конечно, я не была всерьёз зла или обижена. Просто если бы я не перевела тему, он бы продолжил смущать меня своими словами. Пока я молча смотрела на него, он бормотал извинения, оправдания и обещания впредь так не поступать.

Как только я решила, что пора это заканчивать, дверь, оставленная приоткрытой для утреннего проветривания, полностью распахнулась, и на пороге появился мужчина.

— …

…Ю Доха.

Болтавший без умолку Хёк Доджин застыл, будто увидел привидение. Ю Доха посмотрел на него с выражением «что за чушь ты несёшь», а затем перевёл взгляд на меня. Он кивнул и заговорил:

— Как и ожидалось, чтобы находиться рядом с госпожой, нужно соответствовать этому уровню. Я усвоил урок.

— Т-ты сейчас…!

— А, подслушивал? Нет. Я вовсе не подслушивал. Я всегда прихожу к госпоже Моён в это время. Просто дверь была открыта. Я услышал голос госпожи, вот и подождал немного. Даже нарочно подал знак, чтобы вы знали о моём присутствии… Разве не заметили?

— …

Хёк Доджин с видом, полным растерянности, открыл рот. В ответ на его реакцию Ю Доха приподнял уголки губ, мягко улыбаясь.

— Что ж, как жаль… Хотя, признаться, зрелище редкое. Кто бы мог подумать, что младшего лидера Демонического культа — того, что стоит выше всех, кроме одного-единственного человека, сможет загнать в угол… такая хрупкая девушка. Да ещё и без всякого боевого искусства… Старые мудрецы ведь говорили: «Истинно сильный не тот, кто обнажает меч, а тот, кто подавляет противника словами и присутствием». Сегодня я получил ценный урок от госпожи Моён Соволь, — сказал Ю Доха, сложил руки в приветственном жесте и слегка поклонился.

Меня накрыла волна неловкости. Он выпрямился, расправил руки, слегка улыбнулся и взялся за дверную ручку.

— Ну что ж, продолжайте ваш разговор. Ах, я отложу время тренировки на полчаса, так что, пожалуйста, спокойно завершите ваше обсуждение. Вы ведь всё-таки новобрачные — уверен, скоро всё уладится. Ну, тогда...

— П-подожди, Ю Доха!

Хёк Доджин вскочил с места в попытке остановить его, но тот уже закрыл за собой дверь и исчез.

Хёк Доджин уставился на дверь с удручённым выражением лица, а я... хотела просто подразнить, но устроила невесть что.

Он снова опустился на своё место. Я положила руки на стол и закрыла лицо ладонями. Воцарилось молчание. Вот так, из-за ерунды, я превратилась в капризную невесту, которая мучает бедного жениха.

— …

— …

Мы молча смотрели на стол. Тишина затянулась.

— Х-ха-ха-ха! Да не переживайте вы так! — вдруг затараторила Джу Хварин, пытаясь разрядить обстановку. — Мой отец до сих пор под контролем у моей матери! Говорит, так и должно быть — мужья всегда подчиняются жёнам! Да и вообще, есть же поговорка: «Супружеская ссора — что резать воду мечом» (быстро забывается)! Так что не надо смущаться! Разве бывают пары, которые не ругаются? Правда ведь?

Её слова не принесли никакого утешения.

В конце концов, всё обернулось так, что я — новоиспечённая жена, помыкающая мужем, а Хёк Доджин превратился в мужа, который живёт под контролем жены.

И всё это — меньше чем через две недели после свадьбы.

Глава 38

С тех пор как Ю Доха начал обучать меня духовной практике, основанной на методе Великого Единства, прошло уже более недели.

Сначала было трудно, я не могла нормально дышать и постоянно чувствовала усталость, но со временем тело явно вошло в стабильное состояние. Каждый вдох давался всё легче, а циркуляция внутренней силы становилась более плавной.

Хотя объём накапливаемой ци был ничтожным и существенных изменений не наблюдалось, сам процесс управления давался легче, так что я не переживала.

Однако, как и предупреждал Ю Доха, для того, чтобы накопить внутреннюю силу через Великое Единство, требовалось очень много времени. По сравнению с тем, как я осваивала Девять Небесных Рек, разница в скорости была разительной. Если тогда это напоминало зачерпывание воды из колодца, то сейчас — словно собираешь по капле утренней росы. Поэтому даже несмотря на то, что я занималась по шесть часов в день, количество накопленной энергии казалось ничтожно малым, и прогресс ощущался крайне медленным.

В такие моменты Ю Доха всегда с улыбкой успокаивал меня, говоря, что так и должно быть, и не стоит слишком переживать.

Тем не менее, темп моего роста был слишком медленным. Время, которое мне было отведено, было ограничено, и если всё и дальше будет так продвигаться, оставшегося попросту не хватит, чтобы увидеть хоть какой-то результат.

Иногда я задумывалась, правильно ли поступаю, тратя драгоценное время таким образом, но тут же отгоняла эти мысли. Я изначально не возлагала больших надежд. Если получится — хорошо, если нет — тоже нормально. Так что и цепляться изо всех сил смысла не было.

Так прошло около месяца. Но за это время моё состояние почти не изменилось. Энергия по-прежнему накапливалась очень медленно, и я не замечала значительных улучшений. Хотя меня не мучили боли и обмороки больше не случались, я чувствовала, как с каждым днём устаю всё больше из-за нехватки сил.

Как говорят старики: «Прошлый год не похож на нынешний», — так и я ощущала разницу между собой нынешней и той, кем я была месяц назад.

Мои привычки и увлечения начали казаться слишком выматывающими, и я стала значительно больше спать.

Когда Хёк Доджин, шутя, сказал мне, что не знал, что я так много сплю, я подумала, что дело в усталости. Но теперь понимаю — это нечто большее. Сонливость становилась сильнее, и это было заметно.

Перед завтраком ко мне пришёл Хва И и, как всегда, стал проверять пульс. Он внимательно смотрел на меня с непонятным выражением лица.

— Какая-то проблема? — спросил Хёк Доджин.

Однако Хва И, полный седых волос, молчал, не открывая рта. Он продолжал смотреть на меня, а затем приказал слугам, что находились в комнате, удалиться. Комната быстро опустела и остались только мы втроём.

Лекарь нахмурился и тихо заговорил:

— Сколько времени прошло с тех пор, как вы стали больше спать?

— Я почувствовал, что что-то не так, совсем недавно, — ответил Хёк Доджин. — Но, кажется, Соволь начала много спать около месяца назад. Возможно, и раньше.

— Месяц, говорите… — Хва И посмотрел в потолок, пробормотал что-то себе под нос, затем вновь повернулся ко мне. — Сколько времени прошло с тех пор, как госпожа прибыла сюда?

— Думаю, не больше двух месяцев.

Выслушав ответ Хёк Доджина, Хва И коротко кивнул и медленно продолжил:

— Значит, из шести месяцев, о которых говорила госпожа, осталось всего четыре.

— ...

Тяжёлые слова, от которых хотелось бежать, заставили нас с Хёк Доджином слегка напрячься. Но Хва И, казалось, считал своим долгом говорить прямо, его лицо оставалось невозмутимым. Он повернулся к Хёк Доджину:

— Младший лидер, как вы считаете, на сколько лет выглядит госпожа?

— К чему этот вопрос?

— Просто ответьте.

Хёк Доджин бросил на меня беглый взгляд и спокойно произнёс:

— Чуть меньше двадцати.

— Верно. И на мой взгляд, госпожа Моён всё ещё словно дитя. Возраст, в котором больше будущего, чем прошлого. Но… у неё осталось всего четыре месяца. Иными словами, она проживает жизнь не восемнадцатилетней девушки, а дряхлого старика, который ожидает смерти.

— Что… это значит?

— Это значит, что тело госпожи Моён постепенно умирает.

— Хва И!

Как только он договорил, лицо Хёк Доджина резко напряглось. Несмотря на это, Хва И сохранял неизменное спокойствие.

— Не стоит так хмуриться, младший лидер. Разве вы настолько слабы, что готовы отвернуться от реальности?

— ...

Он медленно посмотрел на Хёк Доджина, сжавшего губы, а потом снова повернулся ко мне:

— Тело госпожи Моён слабеет. Прогулки по комнатам и коридорам становятся утомительными, а энергии на весь день уже не хватает. Со временем даже тренировки станут непосильными. В конце концов тело ослабнет и начнёт разрушаться. И тогда, не в силах покинуть эту кровать, она начнёт угасать… И в один день всё закончится.

— Хва И…

— Её уход будет коротким, как гортензия, опадающая под летним ливнем. Очнёшься, а место, где была госпожа Моён, окажется пустым. Следы сотрутся. И жизнь… просто продолжится.

Я перевела взгляд с Хва И на Хёк Доджина. Тот смотрел на меня взглядом, полным сложных эмоций.

— Разве нельзя выиграть хоть немного времени?

Губы Хёк Доджина дрогнули, пока его взгляд оставался прикованным ко мне.

Хва И едва заметно покачал головой.

— Этого никто не знает. Даже если бы сам Хва Та [1] вернулся с того света, он бы не дал определённого ответа. Не то чтобы способов нет вовсе… Но главная проблема в том, что никто не знает, какой из них верный. Простуду лечат простым снадобьем, сломанную ногу — совмещением костей и шиной. Для каждой болезни — свой метод. Но чтобы спасти госпожу Моён, заглянувшую в глаза смерти… может потребоваться нечто большее. И куда более опасное.

Хва И спокойно накрыл тыльную сторону моей ладони своей рукой.

— И всё же… Я не хочу видеть, как госпожа Моён вынуждена терпеть подобную боль.

— Но…

— Даже в неподвижном состоянии это будет мучением. Не для кого-то другого, а для самой госпожи. Здоровье уходит, тело слабеет, возможности исчезают одна за другой… И остаётся лишь ожидание смерти. Даже мне, старику, у которого всё уже позади, трудно представить, что она чувствует. А если она ещё решит усугубить свои страдания… — на лице Хва И появилась горькая улыбка. — Я не вправе настаивать на этом.

Мрачное, тяжёлое лицо Хёк Доджина пронзило меня, как удар в грудь, но внутри я склонялась к словам Хва И.

Боль всё равно придёт. Пусть она будет короткой, мгновенной. Но если ради избавления от неё придётся вытерпеть ещё большую боль, боюсь, я не выдержу.

Бессилие, которое въелось в кости. Даже если кто-то рядом, оно никуда не исчезает — ведь за ним стоят сорок лет воспоминаний.

Я мягко убрала руку Хва И и кивнула.

— Спасибо, Хва И. Я знаю, как трудно вам было говорить так откровенно.

— … Мне жаль. Жаль, что я ничем не могу помочь..

— Вам не о чем сожалеть.

Разговор закончился, и Хва И молча ушёл. Мы с Хёк Доджином остались вдвоём. Он смотрел на меня с грустью и смятением, а я медленно улыбнулась. Его губы тоже дрогнули в слабой улыбке, но это почему-то ранило меня ещё сильнее.

— …Вам тяжело? — спросил он тихо.

— Всё в порядке. Я всё ещё держусь.

Я поднялась, вытянула руку и осторожно провела пальцами по его волосам. Именно так он часто успокаивал меня. Это было прикосновение утешения.

С лёгкой улыбкой я встретила его растерянный взгляд, в котором мелькнула тень сомнения.

— Всё будет хорошо. Найдётся другой способ.

Я опустила руку, шагнула назад и медленно повернулась.

— Куда вы?

— Скоро придёт Ю Доха. Надо продолжать тренировку.

— Если вам тяжело, не нужно этого делать. Лучше остановиться, чем снова мучиться…

— Я продержалась целый месяц, так что постараюсь ещё.

— Но…

— Не волнуйтесь так.

Накинув верхнюю одежду, я повернулась и постаралась как можно ярче улыбнуться Хёк Доджину.

— Всё будет хорошо.

Я развернулась и вышла, не позволяя ему остановить меня. За спиной бесшумно захлопнулась дверь, и всё погрузилось в тишину. Обычно полный людей коридор был совершенно пуст. Я огляделась и, убедившись, что никого нет, прислонилась к стене.

«…Моё тело умирает».

И снова — та самая судьба. Я говорила, что справлюсь. Что найдётся другой путь. Но… на самом деле… мне страшно. Очень страшно. Сама мысль, что придётся снова пройти через ту боль, что была в прошлой жизни, пугает до онемения.

Я улыбалась, потому что Хёк Доджин страдал больше меня. Но моё сердце плакало.

— …Ха-а.

Я опустила голову, прижавшись к стене. Слёзы, которые нельзя было показывать, скатились по щекам. Одна капля, затем другая. Чем больше их становилось, тем сильнее я сжимала губы, лишь бы не издать ни звука. Я зажала рот ладонью, но и этого оказалось недостаточно — пришлось прижать вторую руку сверху. И только тогда я смогла заплакать по-настоящему. Тихо. Беззвучно.

* * *

[Господин.]

— …

Ындо, который никогда не обращался первым, передал безмолвное сообщение. Хёк Доджин всё так же сидел с закрытыми глазами, молча прислонившись к стене.

Не дожидаясь ответа, Ындо продолжил:

[…Она плачет.]

Но даже эти слова не заставили Хёк Доджина прервать молчание. Ни движения, ни звука.

Его восприятие было в разы острее, чем у других. Эта стена не могла помешать ему.

[Вы не пойдёте к ней?]

Наконец Хёк Доджин медленно открыл глаза.

— Просто охраняй её, Ындо. Не подпускай никого к Соволь.

[Но…]

— Бывают моменты, когда человек хочет поплакать в одиночестве. Когда горе настолько велико, что никакие утешения не помогут. Когда хочется лишь зажать рот рукой и выплакаться в тишине. Поэтому я просто... остаюсь рядом с Соволь, охраняя её в такие мгновения.

Он снова закрыл глаза, погружаясь в воспоминания о дне, когда умерла его мать. В тот момент никто не оставил его одного. Ни на миг.

«Молодой господин. Если вам тяжело, вы можете плакать. В этом нет ничего постыдного. Внешние раны можно залечить мазью, но раны души так не исцелить. Иногда лекарством для души становятся слёзы. Не плакать — не значит быть сильным. Это значит копить боль внутри. Поэтому… когда станет совсем тяжело — плачьте. Сколько потребуется».

Голос Кым Сосо звучал в его воспоминаниях мягко и нежно.

Примечание:

1. Хва Та (화타, Хуатха) — знаменитый китайский врач эпохи Троецарствия, почти легендарная фигура. Часто упоминается в восточной литературе как символ абсолютного врачебного мастерства.

Глава 39

Глава клана Нам Мандо — До Сок Хви.

В последнее время у него было весьма скверное настроение. Отчасти это объяснялось тем, что его старший сын и наследник, До Хён Мин, несмотря на вложенные в него средства, показывал посредственные успехи в боевых искусствах. Однако то была не главная причина.

Его также задело то, что ему прямо в лицо заявили: дом Нам Мандо уступает дому Хёльсу Джу. Но даже это не стало решающим фактором.

Единственное, что по-настоящему выводило его из себя, — Хёк Доджин. Младший лидер культа.

Примерно через две недели после свадьбы Хёк Доджина До Сок Хви вместе с Ли Сонхаком, Син Хо Хёлем — главой клана Бёк Хасин, и Бэк Гоном, владыкой Сончхонджана, решили выразить официальный протест.

Брак двух молодых людей был согласован заранее, поэтому они не могли его оспорить. Вместо этого они решили зацепиться за старинный обычай.

Молодой господин — будущий лидер Демонического культа. Другими словами, его избранница станет матерью следующего лидера. Женщина, стоящая на вершине культа, что ведёт сотни тысяч демонических путей и правит миллионом запретных сект.

Поэтому, согласно обычаю, после свадьбы она должна была продемонстрировать свою силу в поединке с представителями знатных семей и заслужить их признание.

Демонический культ — группа, превозносящая силу. И пусть она супруга следующего главы, владение боевыми искусствами на должном уровне было обязательным условием. Если же она окажется обычной женщиной, не способной за себя постоять, то в будущем может стать слабым звеном, которое враг сможет использовать против лидера.

Такова была позиция Демонической секты, и она неукоснительно соблюдалась уже более трёхсот лет.

Но разве можно напрямую потребовать от жены лидера доказать свою силу? Нет.

Поэтому всё сводилось к формальному поединку: необходимо показать приемлемый уровень мастерства, и этого уже было достаточно. Никто из великих кланов или их представителей не оспаривал итоги, ведь самый сильный в культе — лидер, и его слово — закон.

Это был вопрос уважения традиций.

Но даже спустя две недели после свадьбы не было никаких признаков того, что младший собирается следовать обычаю. Остальные были готовы подождать — если ждать, всё само уладится. Но До Сок Хви и Ли Сонхак, до сих пор таившие обиду за прошлое, не могли молчать.

Сильнее всех негодовали кланы Нам Мандо и Бёк Хасин — они свято верили в силу как абсолютную истину. К ним присоединился и Сончхонджан — объединение мастеров культа, не принадлежащих ни к одному клану.

Для них отказ младшего лидера от поединка был равносилен оскорблению. Пусть даже Хёк Доджин и был второй по значимости фигурой в секте, они считали, что заслуживают уважения от него. Особенно учитывая то, что многие из них были не просто старейшинами, а главами боевых подразделений культа.

Хотя после того случая с Хёк Доджином До Сок Хви и Ли Сонхак поклялись больше ему не перечить, сейчас же, под давлением Бэк Кона и Син Хо Хёля, их прежняя покорность начала ослабевать.

Тем более, у них был веский повод: традиции культа важны и требуют соблюдения. Если их нарушают, должна быть веская причина. Поэтому они ожидали, что Хёк Доджин проявит уважение и объяснит своё решение.

Но вместо этого он пригрозил сурово наказать любого, кто осмелится поднять этот вопрос ещё раз. До Сок Хви счёл, что такие слова и поступки Хёк Доджина свидетельствуют о полном пренебрежении — будто они для него не более чем уличная шваль. И потому его настроение в последнее время было очень скверным.

— В этом вообще есть смысл? Как младший лидер мог так отреагировать?

— Вот именно!

— Молодой господин должен лично показывать пример и укреплять авторитет культа, соблюдать традиции, вести за собой последователей. Но вместо этого он пренебрегает нами, преданными слугами культа, и попирает древние обычаи! Разве это допустимо?!

Син Хо Хёль, старик лет восьмидесяти, вспыхнул, как порох. Он был человеком принципов. Чем глубже его преданность культу, тем яростнее он выступал против любого, кто шёл против сложившихся устоев, даже если это был сам лидер.

Из-за этого он вечно конфликтовал со своевольным До Сок Хви. Но теперь они были на одной стороне, и До Сок Хви чувствовал за спиной сильного союзника.

— Мы знаем, что младший лидер оберегает ту женщину. Говорят, она больна. Но где же уважение к традициям?! Я не понимаю его решения!

— Я тоже. Но что мы можем поделать? Такова его воля, — До Сок Хви язвительно усмехнулся про себя, но внешне сохранял понимающее выражение лица.

Син Хо Хёль взорвался:

— Даже если это воля молодого господина — она не может стоять выше воли культа!

— Хмм… — До Сок Хви перевёл взгляд на Ли Сонхака.

Ходили слухи, что в последнее время все его действия терпели крах из-за Хёк Доджина. Ли Сонхак посмотрел в ответ, кивнул и подхватил речь Син Хо Хёля:

— Ха… как бы вы ни злились, стоит следить за словами. Что бы ни случилось, он всё же младший лидер. Разве можно так говорить о нём? Осторожнее.

— Старейшина Ли Сонхак, неужели вы защищаете его в этой ситуации?!

— Не защищаю, просто необходимо вести себя осторожнее.

— Значит, вас устраивают его решения?

Ли Сонхак провёл рукой по подбородку, приглаживая выступающую бороду, и спокойно ответил:

— Да где уж… Я, как никто другой, предан культу. И мне так же, как и вам, претит нынешняя ситуация. Но я боюсь, что если вы будете продолжать так горячиться, мы столкнёмся с бедой ещё до того, как что-то предпримем.

После этих слов Син Хо Хёль сжал зубы и замолчал. В этот момент Бэк Кон, который до этого внимательно слушал, наконец заговорил:

— Старейшина Ли Сонхак, я сообщил лидеру то, о чём вы говорили мне в прошлый раз.

— И что он ответил?

— Он не проявил интереса. Более того, он даже не видел девушку из рода Моён — ни до свадьбы, ни после.

— Ха… — только и выдохнул Син Хо Хёль, качая головой.

Ли Сонхак вздохнул и вновь спросил:

— И что лидер намерен делать?

— Ничего не сказал. Просто… улыбнулся и сказал, что они сами найдут путь к нему, и добавил, что будет ждать.

— ...

Ли Сонхак, надеявшийся на реакцию лидера культа, недовольно поморщился. Это ведь не кто иной, как сам лидер. Если даже он до сих пор не видел невестку, то что уж говорить о них? А раз он сказал, что будет ждать, то и возразить было нечего.

Он не имел ни полномочий, ни веской причины, чтобы вмешиваться и возмущаться. Ли Сонхак тяжело вздохнул. Если бы лидер разгневался, они могли бы использовать это как повод, чтобы надавить на Хёк Доджина. Но теперь, когда реакция Хёк Мухёка оказалась вялой, он не знал, как действовать дальше.

Тем более даже Ман То поддержал Хёк Доджина, а семья Хёльсу Джу всегда ставила абсолютную силу выше традиций. Если лидер безразличен, они точно встанут на сторону будущего главы. В таком случае, даже при поддержке Сончхонджана, конфликта между кланами было не избежать.

—…Нет ли другого способа? — осторожно, в несвойственной ему манере, спросил До Сок Хви.

Син Хо Хёль и Ли Сонхак угрюмо промолчали. Бэк Кон посмотрел сначала на первого, потом на второго, и перевёл взгляд на До Сок Хви. Тот нахмурился:

— Старейшина Бэк Кон, у вас есть какой-то план?

— Нет.

До Сок Хви скривился.

«Если нет, то чего уставился?» — он уже собирался выразить это взглядом, как вдруг Бэк Кон снова заговорил:

— Если младший лидер отказывается соблюдать традиции, мы не можем заставить его. Конечно, если бы кланы и старейшины объединились, мы могли бы попытаться, но в нынешнем раздробленном состоянии — это невозможно.

— Это и так всем ясно. Зачем повторять очевидное? — буркнул До Сок Хви и откинулся назад.

Бэк Кон тихо усмехнулся и мягко сказал:

— Но ведь даже без соблюдения обычая мы всё равно можем встретиться с младшим лидером и его супругой.

Мужчины повернулись к нему. Бэк Кон погладил подбородок, будто обдумывая что-то, затем медленно заговорил:

— Зачем устраивать дуэль с больной женщиной?

— То есть?..

— Всё просто. Нужно устроить пир.

— Пир? — от удивления трое мужчин одновременно нахмурились.

Пир в мрачном и суровом Демоническом культе? Идея была настолько неуместной, что они лишь недоумённо смотрели на него, не понимая, что он имеет в виду.

Бэк Кон улыбнулся:

— Жена младшего лидера — человек из праведной секты. Более того, она дочь одного из Пяти Великих Кланов. А что мы о них знаем? Избалованные глупцы, живущие в роскоши и праздности! Они устраивают пиры по десять раз в году! А у нас в культе разве что по особым случаям…

— Верно…

— Так что если мы устроим грандиозный пир под предлогом празднования свадьбы, им будет трудно отказаться — ведь это праздник в их честь.

Все трое сочли этот план вполне разумным. Это был неплохой способ выманить затворницу-невесту, которую прятали за семью печатями. Но оставалась одна проблема.

— Но даже если мы позовём их, что это даст? Мы ведь не обиженные родственники, которым хочется увидеть лицо невесты. Так ли необходимо делать это только для того, чтобы просто взглянуть на неё?

Бэк Кон тихо кивнул.

— Конечно, смысла в этом мало. Но что, если мы не будем просто смотреть?

— Что вы имеете в виду?

— Разве все пиры одинаковы? Пир Демонического культа и пир праведников — совершенно разные вещи. Надо показать ей разницу, — Бэк Кон сложил руки и широко улыбнулся. — Если она хочет стоять над нами, пусть докажет свою ценность, — в его глазах блеснул холод. — Им стоит понять: человеку из мира праведных, не владеющему боевыми искусствами, здесь выжить будет нелегко.

Глава 40

Я бесшумно вошла в пустой тренировочный зал и, усевшись в позу лотоса, погрузилась в атмосферу тишины и безмолвия.

Обычно во время занятий рядом со мной всегда находился Ю Доха, болтая обо всём на свете и корректируя мою технику дыхания. Но сегодня он сказал, что у него срочные дела, и ушёл, оставив меня одну.

Хотя он предлагал отдохнуть, я решила не пропускать тренировку. Дыхательные практики уже стали для меня привычными и ощущались практически как отдых. Поэтому я просто пришла и села на место.

Посидев некоторое время, размеренно дыша и направляя внутреннюю энергию по малому небесному кругу, я медленно открыла глаза.

— …

Может, потому что рядом не было Ю Дохи, который обычно строго контролировал моё дыхание и не давал отвлекаться, в голову так и лезли посторонние мысли.

И большая их часть касалась Хёк Доджина. Стоило лишь прикрыть веки, как перед глазами сразу возникал его образ. Его улыбка расцветала на фоне мрачного пейзажа.

Когда я проснулась, он смотрел на меня и широко улыбался. Он знал как улыбаться по-настоящему красиво, и потому вызывал в душе странное волнение.

Я всё ещё смутно ощущала его слегка наклонённое тело, прогиб кровати под весом, шорох, коснувшийся моего уха, и запах, что проникал в меня с каждым вдохом.

С самой первой встречи и до сегодняшнего дня Хёк Доджин был человеком, который, словно недостижимое для меня солнце, щедро освещал и согревал меня. Он был тёплым мужчиной, что совсем не сочеталось с его положением младшего лидера Демонического культа.

Но в последнее время свет исчезал с его лица. Тепло угасало, уступая место пустоте. Тревоги множились, а вздохи становились всё тяжелее.

Хотя он всегда улыбался передо мной, я понимала, что его улыбка уже не та, что прежде. И знала, что причина этому — я.

Меня забавляло то, как разительно изменились мои чувства, ощущение полного отчаяния, с которым я приехала сюда. Всё это произошло после встречи с ним. Я обрела желание не сдаваться и мужество держаться за призрачную надежду. Он был мужчиной, у которого стоило многому поучиться.

Но, может, именно поэтому было особенно горько осознавать, что его усилия не приносят желаемого результата. Если бы я была чуть здоровее… Если бы у нас было чуть больше времени…

Если бы мы встретились чуть раньше… Может быть, тогда перед нами открылся бы другой путь.

— Вы здесь, верно? — я тихо заговорила и медленно открыла глаза.

Тихий голос разнёсся по тренировочному залу. Ответа не последовало. Я знала уровень его мастерства, он должен был услышать даже такой шёпот — и всё же он молчал.

Я снова заговорила:

— Не могли бы вы выйти ненадолго?

И вновь лишь мой голос, одиноко прозвучавший в пустоте. Я безучастно смотрела в воздух, не получая ни ответа, ни реакции, и тихо вздохнула. Похоже, по-другому не получится.

— Я… не могу дышать. Помогите, пожалуйста.

— Вы в порядке?

Стоило мне немного схитрить и слегка приукрасить, как из пустоты появился человек. Я знала. Знала, что Хёк Доджин приставил ко мне кого-то. Не для слежки, а для охраны.

И я также понимала, что этот человек весьма искусен. Я чувствовала это, несмотря на то что даже не знала его имени. Он был тем, кто не позволял посторонним людям приближаться ко мне, и тем, благодаря кому Хёк Доджин мог спокойно оставлять меня одну.

Появившийся в чёрной маске человек обладал очень низким голосом. Он быстро подошёл ко мне и опустился на колено.

Изображая страдание, я держала кулак в области солнечного сплетения, но как только он появился, сразу опустила руку.

Увидев моё спокойное лицо, мужчина заметно дёрнулся. Я улыбнулась ему и сказала:

— Простите. Вы не отвечали, пришлось схитрить.

— …Всё в порядке.

Я пристально смотрела на него, пока он, стоя с закрытыми глазами, тихо отвечал, а затем спросила:

— Как вас зовут? Кажется, вы всегда рядом, но я даже этого не знаю.

— Пожалуйста, зовите меня Ындо.

Ындо? Это что, значит «скрываться и воровать»? Я удивлённо вскинула бровь. Не самое подходящее имя для человека.

— Раньше я был элитным убийцей в отряде наёмников. Имя мне дали за то, что я, скрываясь во тьме, «ворую» жизни людей.

— …

— Детское имя, да? Но имена убийц должны быть банальными и ничем не примечательными. Так, даже услышав его, никто не догадается, кто ты на самом деле.

Как он узнал, что я сочла это имя глупым? Слишком явно отреагировала? Я неловко покашляла. Ындо пристально смотрел на меня, словно спрашивал: «Зачем звали?»

Я вернула своё спокойное выражение лица и заговорила:

— Вы каждый день рядом со мной?

— Да.

— Ни дня отдыха?

— Всё верно.

— И даже смены нет?

— Нет.

— Когда же вы отдыхаете?

На мой вопрос он, показывая одни лишь глаза, совершенно спокойно ответил:

— Не отдыхаю.

— Как такое вообще…

— Всё в порядке. Охранять госпожу Моён Соволь, супругу младшего лидера, — моя прямая обязанность. И в ней не должно быть ни малейших оплошностей.

— Но разве это не слишком? Если всё время находиться рядом, без единого перерыва, вы же должны уставать…

Маска, скрывающая его лицо, чуть дрогнула. Он что, улыбается? Послышался лёгкий звук выдоха, и затем прозвучал его голос:

— Напротив, сейчас мне проще. Раньше, охраняя младшего лидера, приходилось часто покидать главную резиденцию, много двигаться, и я уставал. Но защищать госпожу Моён Соволь намного легче, так как вы не покидаете пределы секты.

— Тем не менее…

— Всё в порядке. Но позвольте спросить: по какой причине вы меня позвали? Если вас что-то беспокоит или вы плохо себя чувствуете, скажите, и я немедленно вызову лекаря.

Я покачала головой.

— Нет, ничего такого. Просто хотела спросить кое о чём.

— О чём именно?

Этот мужчина наверняка знает. Он давно с Хёк Доджином. Я пристально смотрела ему в глаза и медленно заговорила:

— О матери Хёк Доджина, госпоже Кым Соcо.

— …

Его лицо, обычно не выражающее эмоций, немного помрачнело. Хотя сквозь маску видны были только глаза, это чувствовалось. Наблюдая за его реакцией, я продолжила:

— Я знаю, что раз это касается его матери, то и спрашивать стоит у него. Но это болезненная для него тема, и я хочу быть осторожнее. Поэтому и обратилась к вам. Я слишком невежлива?

— Нет…

Он покачал головой, сохраняя спокойствие. Я улыбнулась и продолжила:

— Я слышала, что госпожа Кым Сосо умерла, когда Доджин был ещё ребёнком. Это правда?

— Если точно — одиннадцать лет назад.

— …В то время вы тоже были рядом с Доджином?

— …

Он посмотрел на меня и медленно заговорил:

— Госпожа Кым Сосо часто болела, поэтому в то время почти всегда лежала в постели. Молодой господин постоянно её навещал.

Ындо, словно что-то вспоминая, прищурился и уставился в пустоту. Я тоже посмотрела туда, куда был обращён его взгляд.

— Оглядываясь назад, я понимаю, что именно тогда он смеялся искреннее всего. Он был очень весёлым, даже ласковым. А когда он, обнимая госпожу Кым Сосо, смеялся, то выглядел настолько невинным, что забывалось о его положении младшего лидера.

Но…

Ындо сделал паузу, словно колеблясь, затем продолжил:

— Когда молодому господину исполнилось двенадцать, болезнь госпожи Кым Сосо обострилась, и она не пережила зиму. Говорили, что она могла бы прожить дольше, но как-то раз, в начале зимы, чтобы проветрить её покои, оставили открытое окно. Она простудилась. Болезнь переросла в пневмонию, и она скончалась.

Ындо горько усмехнулся.

— Я до сих пор помню. Младший лидер, подавленный своим положением, не смог проронить ни слезинки, даже когда госпожа Кым Сосо умерла. И скромные похороны, на которые почти никто не пришёл, несмотря на её статус жены лидера.

— Скромные?

— …

Тихо пробормотав, Ындо закатил глаза в ответ на мой вопрос и посмотрел на меня, и, вместо ответа, лишь поправил маску.

— В смерти госпожи Кым Сосо замешано много интересов. Я их не понимаю — да и не хочу понимать.

Он медленно отошёл от меня.

— Всё, что я знаю — что эта смерть ранила человека, которого я ценю больше собственной жизни. И этот человек — младший лидер.

— Ындо, подождите…

— Кто-то идёт. Продолжим позже.

Он слегка поклонился и в мгновение исчез.

Пока я ошеломлённо смотрела на место, где он стоял, кто-то постучал в дверь зала и осторожно её приоткрыл.

— Госпожа Соволь.

Вошедшая Джу Хварин слегка поклонилась.

— Простите, что прервала тренировку. Вам пришло письмо, и я поспешила его доставить.

— Письмо?

Мне? Письмо? Я медленно поднялась и подошла к ней. Она бережно держала в руках свиток. Я приняла его и посмотрела на печать.

— …

На нём была печать Моён. Увидев её, я тут же развернула письмо. Знакомый почерк, тёплые слова — это было письмо от моего брата, Моён До, преодолевшее тысячи ли, чтобы дойти до меня.

Едва увидев его почерк, я почувствовала, как во мне поднимается волна эмоций, и крепко сжала губы. Веки защипало, словно я была готова заплакать в любой момент. Я судорожно свернула письмо и спрятала его за пазуху.

Наблюдавшая за мной Джу Хварин молча протянула платок.

Я промокнула глаза и тепло ей улыбнулась.

— Спасибо, Хварин.

— Не за что. Ах, и... есть ещё одна новость.

— Какая? — я спросила и, наклонив голову, опустила носовой платок.

Какие ещё новости?

С тревогой в глазах Джу Хварин продолжила:

— Говорят, скоро будет устроен банкет.

— Банкет?

— Да. Большой банкет в главной резиденции в честь вашего бракосочетания.

— Свадьба ведь была не так давно, зачем банкет?

На лице Джу Хварин промелькнуло сложное выражение, и она тяжело вздохнула.

— Что? Есть проблемы? — я спросила, заметив её замешательство.

— …Нет. То есть… да, — пробормотала она, но тут же покачала головой, словно передумав.

— Проблема? Какая?

Я вопросительно посмотрела на Джу Хварин, и она, нахмурившись, тревожно сказала:

— Проблема в том, кто его устраивает.

— Кто же?

Джу Хварин снова шумно выдохнула и, наконец, с видимым усилием произнесла:

— Старейшина До Сок Хви, глава клана Нам Мандо.

Глава 41

Теперь я поняла, почему Джу Хварин с таким трудом произнесла эти слова.

Нам Мандо. До Сок Хви.

Это имя не то, что не вызывало у меня приятных воспоминаний, оно было мне в тягость. Я плотно сжала губы в ответ на её слова, и Джу Хварин смущённо, а может, с тревогой, украдкой наблюдала за моей реакцией. Но разве в чём-то есть её вина?

Я ласково улыбнулась ей, показывая, что всё в порядке, и развернулась. Оглядев пустующий тренировочный зал, я вновь посмотрела на неё.

— Доджин тоже знает?

— Говорят, младший лидер получил доклад сегодня утром.

Сегодня утром? Но ведь это банкет в честь нас двоих. Разве это нормально, что сами виновники торжества узнают о нём только сегодня утром? Тем более, если это приём в честь наследника лидера культа.

Если только это не сюрприз — а на сюрприз совсем не похоже — то новость должна была дойти до него куда раньше. Однако то, что Хёк Доджин узнал об этом сегодня, вызывало неприятные эмоции.

Я снова взглянула на Джу Хварин. Она смотрела на меня с широко раскрытыми глазами, словно пытаясь понять, о чём я думаю.

Может, я слишком остро реагирую? Всё-таки Демонический культ сильно отличается от праведных школ. Может, у них это не считается чем-то важным.

Я вздохнула и кивнула, отгоняя тревожные мысли.

— Ах да! Госпожа Чхо Хын ждёт вас.

— Чхо Хын?

— Да! Она сказала, что до банкета осталось мало времени, и нужно срочно подготовить наряд.

Зачем новый наряд? Мне казалось, особой надобности в этом не было — можно было бы выбрать что-нибудь из того, что я уже надевала. Я провела пальцами по щеке и, опустив взгляд, шагнула вперёд.

Проскользнув мимо Джу Хварин, я вышла с тренировочного зала. Пройдя по коридору и вернувшись в покои, я увидела Чхо Хын, которая топталась у двери, не решаясь войти.

Как и прежде, за ней стояло с десяток служанок, но теперь это уже не казалось странным.

Заметив меня, Чхо Хын широко распахнула глаза и радостно поспешила навстречу.

— Госп… простите… приветствую достопочтенную супругу молодого господина.

«Достопочтенная»… да ещё и «супруга». Звучало непривычно, даже неловко. Другие называли меня просто госпожой или главной госпожой.

Смутившись от нового титула, я на мгновение застыла, затем натянуто улыбнулась и поприветствовала её:

— Давно не виделись, Чхо Хын. Сколько времени прошло.

— Хо-хо, после свадьбы всегда наступает самое хлопотное время. Я, Чхо Хын, это понимаю.

Чхо Хын по-прежнему сияла своей яркой, почти ослепительной аурой. Казалось, ничто не могло затмить её блеск.

Я пристально посмотрела на Чхо Хын, мельком глянула на плотно закрытую дверь и развернулась. Джу Хварин, опередив меня, торопливо открыла дверь. Я вошла первой, а Чхо Хын последовала за мной.

Будучи здесь уже не в первый раз, Чхо Хын и её служанки ловко приступили к подготовке. Они повесили дополнительную плотную ткань, чтобы закрыть окна, и заделали все возможные щели.

Чхо Хын порылась в сумке, принесённой служанкой, достала свои инструменты, разложила их на туалетном столике и повернулась ко мне.

Своим проницательным взглядом она осмотрела меня с ног до головы и с улыбкой сказала:

— Посмотрите-ка, будто чуть-чуть округлились с прошлой встречи?

Если бы это сказал кто-то другой, это звучало бы как упрёк, но с Чхо Хын всё наоборот. Она всегда говорила, что мне нужно прибавить в весе. По её словам, с округлыми формами одежда будет выглядеть намного красивее.

Когда она впервые меня увидела, её больше всего возмутила одежда Демонического культа.

«Кажется, у людей здесь совсем нет вкуса. Как можно носить такие мешковатые вещи? Даже самое изысканное платье будет выглядеть ужасно. Если кроме такой одежды ничего нет, то неудивительно, что желание красиво одеваться просто пропадёт!»

С тех пор Чхо Хын начала шить для меня одежду исключительно по своему вкусу.

Подойдя ко мне, она, как обычно, пробормотала «извините» и начала снимать мерки, надавливая на плечи и предплечья, а затем отступила, задумчиво потирая подбородок.

— Вы в последнее время занимаетесь какими-то упражнениями?

Я медленно покачала головой. Единственное «упражнение», которое я делаю, — дыхательная медитация. Хотя, если точнее, это была техника внутренней энергии. Но почему она спрашивает? Я удивлённо посмотрела на неё.

Чхо Хын нахмурилась и почесала голову. Её волосы колыхались в такт движениям пальцев. Она пристально взглянула на меня и спокойно заговорила:

— Сначала мне показалось, будто вы слегка поправились. Но нет. Это ваши мышцы стали более выраженными.

— Мышцы?

— Да. У всех людей есть мышцы, независимо от того, занимаются они или нет. Если раньше казалось, что они не в тонусе и будто не на своём месте, то сейчас они выглядят более чёткими.

Разве такое возможно? Я же только дышу…

Я уже хотела отмахнуться от её слов, решив, что она ошиблась, как вдруг в голове раздался голос:

[Техника внутренней энергии помогает сбалансировать тело. Иногда это естественным образом укрепляет ослабленные мышцы.]

Это был голос Ындо. Его краткое объяснение было понятным, но я всё равно нахмурилась.

— Госпожа?

Объяснение, конечно, приятно, но… Я слабо улыбнулась Чхо Хын и, приподняв голову, посмотрела вверх. Не зная, где он находится, я просто уставилась в случайную точку, едва шевеля губами:

— Вы планируете наблюдать, как я переодеваюсь?

[…Нет. Я просто ответил, потому что услышал ваш разговор издалека.]

Я помнила, что Ындо обычно не начинает разговор, если к нему не обращаются. Не сводя подозрительного взгляда с потолка, я спросила:

— Вы уверены? Клянётесь именем Доджина?

[Разве я настолько подлый, чтобы позволить себе подобное? Не волнуйтесь. Я наблюдаю издалека.]

— Госпожа?

Услышав, как меня снова зовут, я отвлеклась от «тихой передачи» Ындо и посмотрела на Чхо Хын. Она наблюдала за мной с озадаченным выражением лица, и я, улыбнувшись, покачала головой.

Она также улыбнулась и, немного подумав, продолжила:

— Наряды, которые я делала в прошлый раз, слишком лёгкие для банкета. И хотя вы будете внутри здания, лучше всё же одеться потеплее. Поэтому я собираюсь сшить новый.

— Говорят, до празднования осталось мало времени. Разве этого достаточно?

— Двух дней должно хватить. Это же одежда для госпожи, а не для кого-то другого, поэтому нужно действовать быстро.

Чхо Хын улыбнулась и позвала служанок, чтобы те сняли точные мерки. Пока они диктовали цифры, Чхо Хын записывала их и вдруг заговорила:

— А вы знали, что рядом с лидером культа нет ни одной женщины?

— Да, я слышала. С тех пор как умерла его супруга, госпожа Кым Сосо, он никого к себе не подпускал.

— Именно. Разве это не любопытно? Лидер культа — сильнейший человек в секте, и он же — закон. Он мог бы взять любую женщину, даже чужую жену, и никто бы не посмел возразить. Ах, только это между нами, — она усмехнулась, водя кистью по бумаге.

Я кивнула, и она продолжила:

— И всё же он взял в жёны только одну, и даже после её смерти у него не было других женщин. Если посмотреть на предыдущих глав, то у них обычно были десятки жён, а у него — нет. Удивительно, правда?

Я просто молча смотрела на неё. Когда я не ответила, Чхо Хын подняла голову и посмотрела на меня. Изучив моё лицо, её глаза расширились, и она быстро заговорила:

— Ах, нет! Я вовсе не говорю, что молодой господин такой же! Просто упомянула, что предыдущие лидеры поступали иначе. Ни в коем случае не хотела…

— Всё в порядке. Я не подумала ничего подобного.

Какая разница? Сдерживая ноющую боль в груди, я насильно улыбнулась. Это всего лишь скоротечный сон. Эту боль я смогу стерпеть.

Я замолчала, уставившись куда-то вдаль. Чхо Хын неловко замялась, прикусив губу, затем заговорила снова:

— На самом деле я хотела сказать другое. После смерти Кым Сосо в культе не было благородной дамы.

— Благородной дамы…

Служанки, словно заранее подготовившись к её жесту, подали ярко-розовый наряд и накинули его мне на плечи. Чхо Хын кивнула:

— После смерти Кым Сосо рядом с лидером и молодым господином никого не было. Многие старейшины и главы семей пытались заполучить это место, но потерпели неудачу. В результате оно пустовало более десяти лет. И теперь оно наконец занято.

Чхо Хын подтянула ткань одежды, завязала её и посмотрела на меня.

— Теперь его занимаете вы, госпожа.

— …

— Вы и сами знаете, что быть женой младшего лидера культа значит стоять выше всех глав семей. В мире, где всё решает сила, стать женой человека, обладающего ею, значит самой обладать этой силой. Так что будьте увереннее.

Чхо Хын улыбнулась и встала. Она обошла вокруг меня, осматривая со всех сторон, затем снова остановилась передо мной и кивнула:

— Если кто-то осмелится вести себя с вами грубо или высокомерно, строго скажите им: «Как ты смеешь так обращаться ко мне?» Госпожа, вы — единственная женщина, что стоит выше всех, кроме лидера и его сына. Вы — самая благородная дама этого мира.

Интересно, знала ли Чхо Хын, что я не хочу идти на приём, организованный До Сок Хви, и обо всём, что произошло до этого?

За то короткое время, что мы знакомы, я поняла, что Чхо Хын очень наблюдательная. Она с одного взгляда могла понять, как я себя чувствую, — удивительный дар.

И если она понимала, что я держусь подальше от До Сок Хви — то, возможно, всё, что она говорила сейчас, было попыткой меня поддержать. Наверное... она просто хотела меня утешить.

— Спасибо...

Я улыбнулась Чхо Хын, женщине, которая так заботилась обо мне, и спокойно закрыла глаза.

Глава 42

Казалось, что уже начиналась ранняя зима — холодный осенний воздух, стремительно окутывая землю, быстро сменял день ночью. Когда пронизывающий горный ветер, от которого бросало в озноб, гнал людей обратно в жилища, посреди открытого со всех сторон тренировочного двора, сняв верхнюю одежду, в позе лотоса с закрытыми глазами сидел Хёк Доджин.

Даже будучи в неподвижном состоянии над ним клубился тёплый, словно исходящий от раскалённого предмета, воздух. По рельефным, выточенным изгибам тела капли пота скатывались, задерживались и снова стекали в непрерывном цикле.

В каждом коротком, едва заметном выдохе всё его внимание было направлено наружу, словно он пытался охватить весь этот мир. Над его головой возникали и исчезали пять разноцветных кругов. Пять первостихий [1]. Редкое явление, которое можно было увидеть лишь у мастеров, достигших определённого уровня.

Погружённый в медитацию и тренировку, Хёк Доджин почувствовал чьё-то присутствие и медленно открыл глаза. Как только его веки приоткрылись, он увидел вдали идущего человека. Не реагируя на пронизывающий холод, Доджин не пошевелился и спокойно встретил взглядом направляющегося к нему мужчину.

— Вы приближаетесь к вершине мастерства, молодой господин, — сказал подошедший Ман То, заместитель лидера культа. Он с удовлетворением и с одобрением смотрел на Доджина. Тот кивнул и встал со своего места. Ман То передал ему принесённую одежду и продолжил:

— Ваш прогресс поразителен. Вы уже совсем не тот, кем были десять лет назад.

— Этого всё ещё недостаточно, учитель.

— Хм, недостаточно? — Ман То сжал губы, не отрывая взгляда от надевающего одежду Доджина.

Сейчас Доджин уже преодолел барьер Абсолютной Тьмы, с которым не смог справиться даже нынешний лидер культа в его возрасте. Хотя до полного перерождения оставалось ещё несколько этапов, уже было ясно, что он станет сильнейшим главой в истории. Если бы Ман То сейчас скрестил мечи с Доджином, он не был бы уверен даже в том, что сможет просто устоять, не говоря уже о победе. Таков был уровень Хёк Доджина — достижения, немыслимые для его возраста.

— Чтобы бросить вызов тому человеку, этого всё ещё недостаточно.

— …

Противником, которого ему предстояло превзойти, был его отец, лидер культа Хёк Мухёк. Даже для Доджина это была почти непреодолимая преграда. Возможно, со временем всё решится, но будет ли это десять, двадцать, тридцать, а может и пятьдесят лет — никто не знал. К тому же время для всех течёт одинаково. Десять лет Доджина не станут одним годом для Хёк Мухёка. За этот период тот лишь станет сильнее, но никак не слабее.

— Не будьте так поспешны, молодой господин. Нетерпение — это яд.

— Я знаю.

Горькая улыбка Доджина заставила Ман То расслабиться. Он медленно подошёл к своему учителю, и они зашагали рядом.

— Говорят, готовится банкет.

— Сегодня услышал об этом.

— Я тоже, учитель. Они устраивают пир в мою честь, но узнаю я об этом меньше чем за неделю до события. Забавно, не правда ли?

— Что ж, их намерения очевидны.

Доджин бросил взгляд на Ман То и усмехнулся. Порыв ветра развеял его распущенные волосы.

— Вы планируете присутствовать?

— Конечно. Раз они сами хотят показать, кого мне стоит остерегаться, с какой стати я стану отказываться?

Доджин поднял глаза на загоревшиеся в небе звёзды. Его плотно сжатые губы медленно разомкнулись:

— Люди, кажется, не меняются. Время идёт, а они снова и снова совершают одни и те же ошибки, — Доджин едва заметно усмехнулся. — Я помню, и с матерью всё было точно так же. Под предлогом празднования дня рождения устроили пир, хотя ей было плохо. Под видом поздравлений они заставили её простоять три часа, не дав даже присесть. И знаете, кто смеялся тогда?

Хёк Доджин посмотрел на Ман То, который не мог вымолвить ни звука, и продолжил:

— Так называемая верхушка Демонического культа. Те, кто твердил, что сила — это всё. Среди них были и Нам Мандо, и Бёк Хасин, и почти все старейшины, не говоря уже о Сончхонджане. И что забавно — сейчас за этим стоят те же люди.

В голосе так и слышалась едва сдерживаемая ярость, а его распахнутая одежда развевалась на ветру. Холодный осенний ветер, казалось, не вызывал у него никаких эмоций.

— Трудно поверить, что те, кто провозглашает силу единственной ценностью, ведут себя настолько грязно и низко. Я до сих пор отчётливо помню, как они смеялись, глядя на страдания моей матери.

— …Я тоже помню, молодой господин.

— Я не верю в их слова о том, что они делают это для блага культа. Меня тошнит от их лицемерия. Они готовы отвернуться в тот же миг, как только их личные интересы окажутся под угрозой. Так что, учитель, я не стану терпеть их или пытаться понять.

— …

— В день, когда я потерял мать, я усвоил один урок, — на его губах появилась горькая улыбка. — Никто, кроме меня самого, не защитит то, что мне дорого.

За разговором они незаметно подошли к резиденции. Доджин завязал одежду и пригладил растрепавшиеся на ветру волосы. До самых покоев они не произнесли больше ни слова.

Подойдя к двери, он на мгновение остановился. Звуки шагов и шорохи, доносившиеся изнутри, вызвали на его лице лёгкую улыбку. Хёк Доджин мягко изогнул уголки губ и взялся за ручку.

— Я не намерен повторять ошибку, которую допустил с матерью. Никто не отнимет у меня Соволь.

Когда он открыл дверь, изнутри раздался радостный голос. Взглянув на лицо Соволь, он прошептал:

— …Даже если за ней придёт посланник ада.

***

Подготовка к банкету шла полным ходом. Чхо Хын, верная своему слову, принесла одежду на третий день после того, как сняла с меня мерки. В отличие от воздушного свадебного наряда, на этот раз она подготовила длинное платье из плотной тёмной ткани. Вышивка золотыми и серебряными нитями по тускло-чёрному цвету придавала изделию роскошный, торжественный вид.

Когда я примерила наряд с помощью Чхо Хын, мне вдруг показалось, что он чем-то напоминает одежду Доджина. От способа кроя, подчёркивающего линию шеи, до тканевого пояса на талии — всё напоминало его одеяния. Я спросила Чхо Хын, и она подтвердила мои догадки. Услышав, что она намеренно подобрала наряд, похожий на тот, что будет на Доджине, я невольно ахнула.

— Вам не нравится? — спросила она с беспокойством.

Я покачала головой. Наоборот, мне очень понравилось. Мне больше по душе аккуратный покрой, чем лёгкие, струящиеся платья. Этот банкет и так не был для меня желанным событием, так зачем ещё и неудобно одеваться? К тому же, мысль о том, что моя одежда будет перекликаться с одеждой Доджина, мне очень нравилась.

Проводя рукой по ткани, я представила, как стою рядом с ним в этом наряде.

— ...

Будем ли мы выглядеть как супружеская пара?

Я не собиралась жадничать и мечтать провести с ним больше, чем мне отпущено. Но пока я жива и могу ходить, мне хотелось бы стоять рядом с ним, как его жена.

Моё маленькое желание — чтобы, когда я надену эту одежду, люди видели во мне его супругу.

Пока я думала об этом, в комнату вошёл Хёк Доджин. Он уставился на меня с округлившимися глазами и вдруг улыбнулся.

— Молодой господин, как вам наша госпожа? Нравится?

Он некоторое время молча смотрел, затем его губы изогнулись в усмешке и он резко сказал:

— Мне не нравится.

— Что?.. — рядом прозвучал растерянный голос Чхо Хын.

Я была не менее удивлена его ответом. Неужели ему неприятно, что на мне похожая одежда? Он думает, что я копирую его стиль? И поэтому…

— Моя супруга настолько красивая, что мне просто не хочется, чтобы все на банкете глазели на неё. Это эгоистично, но я хочу, чтобы это было только для меня, — он обнял меня за талию, притянул к себе и мягко улыбнулся. — Моя жена удивительная. Вы всегда остаётесь собой — но каждый день я вижу в вас новые стороны. Вы обладаете обаянием, которое невозможно повторить.

Пока я замерла, поражённая внезапным проявлением чувств, Чхо Хын рассмеялась и быстро удалилась вместе с остальными служанками. Оставшись наедине, я неловко посмотрела на Доджина, который всё ещё держал меня в своих объятиях. Он мягко улыбался.

— Что-то случилось?

— Ничего.

— Но тогда почему вы вдруг…

— Разве нельзя — вот так, вдруг?

— Нет, но…

Я отвела взгляд от его губ и подняла глаза выше. Он смеялся. Неужели произошло что-то хорошее?

Пока я размышляла над его необычным поведением, он достал из кармана маленькую шкатулку. Немного отстранившись, он повернул её ко мне и осторожно открыл. Внутри лежало серебряное ожерелье. Пока я моргала, недоумевая, что происходит, Хёк Доджин достал из коробки украшение и поднял его. На конце я заметила красный драгоценный камень.

— Ожерелье из серебра с рубином.

— Зачем…

Пока я колебалась, он вынул украшение, отложил шкатулку и обвил руки вокруг моей шеи. Я почувствовала прикосновение холодного металла к коже и опустила голову, стараясь игнорировать его близость.

С тихим щелчком застёжки он произнёс:

— Как вам?

Его руки опустились на мои плечи, развернув меня к зеркалу. Доджин стоял сзади, улыбаясь. В отражении я увидела рубин, сверкающий на моей шее.

— Очень идёт, — мягко сказал он.

— …

— Я решил, что он будет идеально сочетаться с вашими белыми волосами, поэтому заказал его. Мастер говорил, что работа займёт много времени, но, к счастью, успел к банкету. Хорошо, что прибыл вовремя.

— Вы лично его заказали? — спросила я.

Он молча кивнул.

— Почему?

— Потому что подумал, что оно вам очень подходит.

— Но у меня и так уже много украшений. Одних только подарков от Доджина — уже десятки. Зачем вам было...

— Потому что, — мягко сказал он, обхватывая меня за плечи, — мне показалось, что именно это подойдёт Соволь больше всех остальных.

— …

— Я могу дать вам всё что угодно. Если вы пожелаете драгоценностей — я заполню ими весь дом. Если пожелаете весь мир — отдам вам весь мир. Можете быть жадной, можете капризничать. Если есть хоть одно желание — говорите. Просите что угодно.

Его рука медленно скользнула вниз и, дотронувшись до моей, лежащей на коленях, осторожно приподняла её. Он едва ощутимо коснулся губами моих пальцев и прошептал:

— Желания… иногда становятся той самой пищей, что помогает человеку жить.

Я молча смотрела на сверкающий в ожерелье рубин. Его ослепительное сияние было пугающе прекрасным — настолько, что мне показалось, будто оно слишком отчётливо отражает моё истинное лицо. Но в отражении я не улыбалась. Напротив — я злилась на себя.

Надежда…

Я знала, что не должна давать повода для надежды. Но стоит ему оказаться рядом — и слова застревают в горле. От этого собственного молчания, глядя на отражение в драгоценности, я злилась на себя.

Какая же я эгоистка…

Чего я на самом деле хочу?

Я не понимала себя — ни слова не говоря, я лишь безмолвно принимала его доброту.

Примечание:

1. Пять первостихий — это пять первоэлементов или стихий, которые, по представлениям даосизма, формируют мир. Они включают: металл, дерево, воду, огонь и землю.

Глава 43

Время пролетело в одно мгновение.

Поскольку особых приготовлений не требовалось, я вела свой обычный образ жизни, и так незаметно наступил день празднования.

Подготовка к вечернему банкету началась ещё накануне и продолжалась вплоть до самого утра, создавая невероятную суматоху. Рук не хватало настолько, что даже другим служанкам, которых ко мне приставил Хёк Доджин, пришлось оставить свои дела и помогать с подготовкой.

К счастью, Джу Хварин была не служанкой, а дочерью главы клана Хёльсу Джу, так что у неё не было причин участвовать в этом хаосе, но и оставаться со мной всё время она тоже не могла — ей самой предстояла подготовка к мероприятию.

Рано утром, получив моё разрешение, Джу Хварин ушла, и её место рядом со мной заняла Чхо Хын. Сама Чхо Хын, чуть улыбнувшись, сказала, что нет необходимости метаться с самого утра, как в день свадьбы — подготовку можно начать ближе к вечеру, не спеша.

Будучи рядом с Чхо Хын я узнавала множество откровенных историй о внутренних делах Демонического культа, о которых Джу Хварин мне не рассказывала.

Наливая чай, заваренный своими руками, Чхо Хын делилась со мной историями из прошлого:

— С юных лет молодой господин, как единственный ребёнок лидера Хёк Мухёка, был объектом пристального внимания. Многие семьи, мечтавшие породниться с семьёй Хёк, шли на всё, чтобы хоть раз показать ему своих дочерей.

— Неужели?

— Трудно сказать, было ли это искренней симпатией к нему или просто интересом к его положению, но несколько человек открыто признавались ему в своих чувствах.

Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Речь шла не о простом человеке, а о будущем владыке небес. То, что именно я сейчас занимаю место рядом с ним, считалось позором в глазах сторонников праведного пути. Даже если влияние клана Моён ослабло, он всё ещё оставался одним из Пяти Великих Домов.

Сам факт, что дочь такого рода выходит замуж за младшего лидера Демонического культа, вызывал возмущение.

С другой стороны, для самого культа ситуация была зеркальной, но также неприемлемой. Взгляды, полные недоверия, и до сих пор яркие воспоминания о До Сок Хви только подтверждали это.

— У главы клана Хёльсу Джу, Джу Джонхака, трое сыновей и две дочери. Его вторую дочь зовут Джу Хварён, ей лишь чуть больше двадцати, словно роза в самом расцвете. Её боевые навыки превосходны, а внешность ослепительна. Учитывая близкие отношения между кланом и младшим лидером, все были уверены, что именно она станет его супругой. Но всё вышло иначе.

Слова Чхо Хын вызвали у меня вопрос. Род Хёльсу Джу, без сомнения, был ближайшим союзником Хёк Доджина. Начиная с того, что рядом со мной находилась Джу Хварин, до редких визитов Джу Джонхака — всё говорило об этом.

Должно быть, они получили какую-то компенсацию, но в то же время вряд ли их желания ограничивались лишь золотом и серебром. Как и сказала Чхо Хын, Хёльсу Джу хотел занять место рядом с Хёк Доджином, что вполне естественно — странно, если бы они к этому не стремились.

Чхо Хын поставила чашку и тихо продолжила:

— Сейчас уже многие об этом знают, но ирония в том, что именно Сончхонджан, который сейчас демонстрирует наибольшее недовольство, предложил кандидатуру Соволь на роль супруги младшего лидера. Люди вроде меня, не разбирающиеся в боевых искусствах, могут многого не понимать, но, возможно, старейшины Сончхонджана считали, что посадив дочь из Пяти Великих Домов рядом с молодым господином, они смогут запятнать его репутацию.

— Почему? Им не нравится Доджин?

— Всё немного сложнее. Безусловно, младший лидер достиг впечатляющих результатов — он один из самых выдающихся среди всех предшественников. Если всё будет идти так же, он сможет преодолеть Демонический Рубеж, который за всю историю культа смогли переступить лишь дважды. Но, как я слышала, не все кланы рады его успехам.

Почему? Мне это было непонятно. В мире, где сила превыше всего, естественно следовать за тем, кто сильнее. Тем более, Хёк Доджин — младший лидер, выше него только сам лидер культа. И вряд ли тот станет отрекаться от своего единственного наследника.

Следовательно, все кланы должны были склониться перед Хёк Доджином. А если они этого не делали, значит, предавали свои же убеждения.

Чхо Хын огляделась, словно проверяя, нет ли поблизости чужих ушей, и осторожно продолжила:

— Младший лидер крайне настороженно относится к тем, кто был замешан в деле десятилетней давности, особенно к Сончхонджану.

— Десятилетней?

— Это связано с Кым Сосо.

Моя рука, тянувшаяся к чашке, замерла. Я подняла взгляд и встретилась с её глазами. Чхо Хын, словно взвешивая, стоит ли говорить дальше, закусила губу и неловко улыбнулась.

— Младший лидер — поистине будущий Верховный Владыка. Все в Демоническом культе должны склоняться перед ним. Но те, кто в детстве отнял у него Кым Сосо и пытался сделать его своей марионеткой, — это как раз Сончхонджан и кланы, которые сейчас в немилости. Именно поэтому они оказались в положении, когда не могут ни преклонить колени, ни открыто противостоять.

Глядя на остывший чай, Чхо Хын на миг закрыла глаза:

— Пусть внешне Демонический культ и превозносит силу… на самом же деле он слишком долго стоит на одном месте. Ценности, которые когда-то почитались, уже не те. Те, у кого недостаточно сил, но много алчности, собираются вместе и жаждут того, что им не принадлежит, — её губы искривились. — Например, сами небеса.

— …

— Так или иначе, они думали, что присутствие госпожи пойдёт им на пользу, но реальность оказалась иной. Сейчас, вероятно, они кусают локти. Если так и дальше пойдёт, клан Хёльсу Джу, всегда отстававший в боевых искусствах, возвысится и мгновенно станет первой семьёй под покровительством младшего лидера.

Проведя рукой по упавшим прядям и прищурив глаза, я продолжала внимательно слушать Чхо Хын:

— Госпожа, я говорю всё это не потому, что люблю сплетни. Просто, я знаю, что раз вы находитесь на этом месте, вам придётся столкнуться с правдой. И если вы её не узнаете, однажды она может затянуть петлю на вашей шее.

Чхо Хын скользнула взглядом по висящему на стене парадному наряду и тихо добавила:

— Младший лидер, конечно, уже принял меры, но сегодняшний банкет — не просто праздник. Это может быть испытанием для вас. Так что… — её рука осторожно легла на мою. — Будьте осторожны, госпожа. Особенно со старейшинами Сончхонджана и теми, кто с ними связан. А больше всего — с самыми жадными из них, Соль Рюгёмом и Ли Сонхаком.

С её словами моё лицо понемногу каменело.

***

Ночь наступила быстро.

Хёк Доджин, который уходил, чтобы закончить дела, вернулся. Если утром он носил свои обычные одеяния, то к этому времени уже облачился в парадный наряд.

Увидев меня, он улыбнулся и заговорил:

— Каждый раз убеждаюсь: госпоже Соволь к лицу любая одежда.

— Притворяетесь?

— Как такое может быть?

Доджин подошёл ко мне, сидящей у зеркала, пока Чхо Хын заканчивала последние штрихи. Он положил руку на моё плечо и мягко заговорил:

— Всё, что я говорю, правда. Не так ли, Чхо Хын?

— Разумеется, младший лидер. Не знаю, как для других, но в моих глазах госпожа — самая прекрасная. Светлая и нежная кожа и белоснежные, словно появившиеся из мифов, волосы… Разве сможет хоть кто-нибудь сравниться с этим очарованием?

Её голос и манера держаться стали настолько изысканными, что трудно было поверить, что ещё недавно, до прихода Доджина, она расслабленно хихикала и смеялась. Я взглянула на неё, и Чхо Хын ответила лёгкой улыбкой.

Слегка прищурившись, я хотела что-то сказать, но она покачала головой, разгладила морщинку моих между бровей и слегка подправила макияж.

— Сегодня день, когда нужно только улыбаться, госпожа. Ведь это праздник в вашу честь.

— …

Вздохнув про себя, я кивнула. Тем временем Доджин поднял со стола шкатулку с ожерельем. Он слегка приподнял мои волосы и аккуратно надел украшение на мою шею. Алый рубин, мягко сияя, излучал свет.

Положив руку на моё плечо, он опустил голову до моего уровня, посмотрел в зеркало и задержал взгляд на моей шее. Его губы изогнулись в улыбке, и я невольно ответила тем же.

Чхо Хын, проверив мой образ в последний раз, удовлетворённо кивнула. Всё было готово.

Как раз в этот момент дверь открылась, и в комнату вошли Ман То, Джу Джонхак и Джу Хварин. Ман То, стоявший впереди, слегка поклонился мне, а затем посмотрел на Хёк Доджина.

— Пора идти, молодой господин.

— Хорошо, — Доджин кивнул, затем сделал шаг назад и протянул мне руку. Я взглянула на его ладонь, подняла голову и посмотрела ему в глаза. Он широко улыбнулся, словно предлагая взяться за неё. Немного поколебавшись, я всё же положила свою руку на его. Встав со стула, я остановилась рядом с ним.

Дорога до банкетного зала была не такой уж и далёкой. Идя по тихому коридору, я оглянулась. Джу Хварин, идущая позади в роскошном наряде, улыбнулась мне. Я слегка кивнула ей и снова посмотрела вперёд.

В этот момент рядом раздался тихий голос Доджина:

— Вы беспокоитесь?

— Нет, не особо, — ответила я шёпотом.

Сверху донёсся лёгкий выдох, и я подняла глаза. Уголки его губ были приподняты в улыбке. Он взглянул на меня и спокойно сказал:

— Если подумать, я почти никогда не видел, чтобы Соволь нервничала. Вы по натуре всегда такая спокойная?

— Скорее…

Правильнее было бы сказать, что просто не было причин для волнения. В конце концов, уже во второй раз мне предстоит столкнуться с тем, чего все боялись и страшились, так что это чувство казалось ничтожным по сравнению с тем.

Я слегка приоткрыла рот, чтобы заговорить:

— …Просто… не дрожу, вот и всё.

— Понятно.

Хёк Доджин больше не стал расспрашивать. Он спокойно кивнул и посмотрел вперёд, откуда уже доносились шумные голоса. Спустя какое-то время он снова заговорил:

— Отец сказал, что не сможет прийти.

— Лидер?

— Да. Я отправил приглашение, но, как выяснилось, сегодня возникло неотложное дело, и он срочно покинул территорию культа.

— Вот как… — я спокойно ответила и слегка наклонила голову.

Но зачем он мне это говорит? Разве отсутствие лидера — это нечто из ряда вон? Мне ещё многое было непонятно, и я недоумённо посмотрела на него. Хёк Доджин мельком глянул на меня и чуть улыбнулся.

— Это значит, что если банкет станет слишком утомительным, вы можете покинуть его без лишних слов. Не стоит заставлять себя оставаться и ухудшать своё состояние. Просто скажите мне и возвращайтесь.

— Но это же праздник в нашу честь.

Он покачал головой.

— Здоровье Соволь важнее любых поздравлений. Оно ни с чем не сравнится. Поэтому ни о чём не беспокойтесь. И, в конце концов, разве поздравления так уж важны?

Стоявший впереди стражник, заметив Хёк Доджина, почтительно поклонился. Доджин слегка кивнул подбородком, и мужчина быстро выровнялся, ухватился за ручку массивной двери и изо всех сил потянул на себя. Поток света хлынул вовнутрь, становясь всё ярче. Хёк Доджин тихо взял меня за руку.

— Если бы я всегда мог просто вот так держать тебя за руку — этого было бы достаточно.

Глава 44

Мужчина, держащий в обеих руках гору тончайшего шёлка, шумно втянул нос и сверкнул глазами.

— Увидев вас сегодня, я, кажется, наконец понял, что значит «услада для глаз». И, глядя на вашу неземную красоту, подумал, что этот шёлк, привезённый с Запада, будет вам очень к лицу. Прошу, примите его.

Он держал в руках целую охапку аккуратно свёрнутых шёлковых отрезов. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что ткань дорогая и качественная.

— Это западный шёлк. Его оттенки будто сотканы из расплавленных драгоценных камней и цветов. Как видите, фактура невероятно изысканная. Это ткань высочайшего качества, настолько ценная, что её поставляют даже ко двору императора. Хотите потрогать?

Глаза мужчины сверкнули, и он протянул мне шёлк. Я инстинктивно отшатнулась от внезапного жеста, и в этот же момент Хёк Доджин заслонил меня своей рукой.

Мужчина вздрогнул, увидев перед собой преграду, и повернул голову. Хёк Доджин спокойно посмотрел на него и слегка кивнул.

— Достаточно.

Мужчина, глаза которого ещё секунду назад оживлённо блестели, замешкался, услышав эти слова, бросил на меня быстрый взгляд, низко поклонился и поспешно удалился вместе со своим помощником. Когда он ушёл, я наконец смогла выдохнуть.

— Госпожа, — Джу Хварин, словно ждала этого момента, протянула мне прохладительный напиток.

Я сделала глоток и откинулась на спинку кресла. Сидевший рядом со мной Хёк Доджин спокойно улыбнулся. Я мельком посмотрела на него, затем окинула взглядом гостей и тихо произнесла:

— Голова кругом идёт.

С момента начала банкета я, по сути, только и делала, что сидела на одном месте и принимала поздравления. Но если поначалу это ещё можно было стерпеть, то после десятого, двадцатого раза уже было трудно понять, то ли тебя поздравляют, то ли подвергают пытке под названием «поздравление».

И самое главное, что утомляло меня — это то, что все они были последователями Демонического культа.

Хёк Доджин, Ман То и прочие, с кем я сталкивалась прежде, в основном были либо теми, кто достиг высот в практике демонических искусств, либо теми, кто почти не владел силой. Поэтому, даже находясь рядом с ними, можно было забыть, что они принадлежат к секте.

Но люди передо мной были совершенно другими. Пока они были на расстоянии, я не замечала, но стоило им подойти ближе — от каждого чувствовалось мощное, удушающее давление. Даже когда они просто стояли, от них исходил холод, оставляя едва уловимое, но пронизывающее ощущение на коже.

Постоянное воздействие энергии людей, не умеющих её контролировать, становилось невыносимым.

Хёк Доджин, изучив моё лицо, отогнал людей и тихо спросил:

— Если вам тяжело, может, вернёмся?

— ...

Я покачала головой. Это было не смертельно изматывающим. Просто от постоянного воздействия демонической энергии быстро накапливалась усталость.

— Всё в порядке. Немного отдохну, и пройдёт.

— Но если вы снова потеряете сознание...

— Я ведь усердно тренируюсь. Всё нормально, это мелочи. Ничего серьёзного.

Я улыбнулась ему, но Хёк Доджин по-прежнему смотрел с беспокойством. Отвечая на его взгляд улыбкой, я вновь перевела взгляд вперёд. Это не было глупым упрямством. Я просто исполняла свой долг.

Я не считаю, что моя жизнь должна сводиться только к еде, отдыху и развлечениям. Откинувшись на спинку кресла, я немного отдохнула и ещё раз осмотрела гостей. Все они выпивали, беседовали друг с другом, но я ясно ощущала, куда на самом деле направлены их взгляды.

Для них я была чужой. Независимо от того, кто рядом со мной и какое у меня положение — я была человеком из праведного пути, и в то же время — нездешним существом.

Их взгляды были устремлены не на меня, а на того, кто стоял рядом. Меня принимали только благодаря Хёк Доджину.

И наоборот, если бы Хёк Доджин обращался со мной жестоко, с самого моего появления здесь мне бы пришлось пережить ужасный опыт.

Он был для меня как благодетель. Мужчина, который вместо того, чтобы сделать мой конец жалким и мучительным, наполнил последние моменты моей жизни хорошими воспоминаниями. Так что я не собиралась сдаваться из-за какой-то усталости.

Благодаря тому, что Хёк Доджин отогнал людей, усталость понемногу начала отпускать. Я почувствовала, как энергия возвращается в тело, и открыла глаза.

Подняться, пойти туда, где они общаются, танцуют, играют на инструментах — всё это было для меня слишком. Поэтому я решила делать хотя бы минимум. Самый минимум.

Попросив Джу Хварин позвать следующего гостя, я выпрямилась. Горло, не привыкшее много говорить, слегка саднило. Пока я пыталась восстановить голос, заметила, как на лестнице показалось знакомое лицо.

— Ман То!

— Ха-ха, добраться сюда было непросто. Пришлось довольно долго подождать внизу.

— Почему… вы не сказали? Не стоило себя утруждать...

— Все ждут — мне тоже стоит подождать, не так ли? К тому же, чем важнее дело, тем медленнее его следует вкушать.

Ман То с мягкой улыбкой подошёл ближе. В отличие от других, он не привёл с собой толпу слуг и не стал хвастаться несметными сокровищами. Вместо этого он достал маленькую клетку.

Внутри сидела птица с чёрным оперением на голове и круглыми глазами, смотрящими на меня.

— Это...

— Сорока.

— Что?

Моё удивление заставило Ман То широко улыбнуться. Это сорока? Я замешкалась от того, насколько она отличалась от знакомых мне сорок. Ман То спокойно объяснил:

— Когда-то давно я встретил друга, занимающегося морской торговлей. Он торговал, путешествуя между островами, и однажды сказал, что приобрёл очень редкую птицу, которую хочет подарить мне. Это та самая птица.

Может, в других местах сорока считается редкостью? Вроде бы ничего особенного — просто чёрная голова, ничего странного. Я пристально смотрела на птицу и уже потянулась рукой к клетке, но Ман То остановил меня.

— Эта птица только для созерцания. Её нельзя трогать.

— Почему? Она умрёт от прикосновения?

— Нет. Всё наоборот.

— Наоборот?

Ман То кивнул.

Вопреки тому, что он только что сказал мне об опасности, он спокойно засунул руку в клетку и позволил птице взобраться на пальцы. Затем неспешно вынул её, погладил по маленькой спинке и улыбнулся.

— Эта птица ядовита.

— Ядовита?..

От его слов люди вокруг вздрогнули. Даже Хёк Доджин, похоже, насторожился и уже двинулся вперёд, чтобы заслонить меня. Но я жестом остановила его, так как знала — Ман То не причинит мне вреда.

— Где именно у неё яд?

— В перьях. Известно, что он весьма сильный. Из-за этого поначалу птицу считали бесполезной, даже несъедобной, и отвергали, охотились на неё. Говорили, что она угрожает людям. Но, возможно, изначально яда и не было. Просто из-за того, что цвет головы отличался, её сочли опасной и убивали, в результате чего она изменилась.

Он спокойно передал птицу мне. Когда сорока, неподвижно сидевшая на его руке, оказалась передо мной, Хёк Доджин вздрогнул. Но я опередила его, протянув руку Ман То. Птица внимательно посмотрела на мою ладонь, а затем медленно перебралась на неё и, глядя на меня, открыла клюв.

— Мне можно её трогать?

— Соволь...

— Всё в порядке. К счастью, сейчас у неё нет яда. Говорят, он вырабатывается, если она ест определённых насекомых, которые водятся там, где она живёт. Сейчас же она питается другой пищей.

Слушая Ман То, я медленно подвинула руку. Птица, сидевшая на моей ладони, смотрела на меня, затем склонила голову набок. Я подняла руку и осторожно погладила её. Она была мягкой и тёплой. Птица, словно говоря, что жива, приоткрыла клюв.

Передо мной раздался голос Ман То:

— Кто-то, как эта птица, может быть отвергнут из-за малейшего отличия. Для дискриминирующих это всего лишь пустяк. Но для того, кого отвергают, это может стать большой болью.

Он протянул клетку Джу Хварин и улыбнулся.

— Вы примете яд, госпожа? Или всю жизнь будете нести его бремя? — Ман То слегка поклонился. — Это ваш выбор.

После ухода Ман То следующие гости, словно следуя его примеру, не стали приводить с собой слуг. Если сам заместитель лидера лично встал в очередь, чтобы вручить подарок, те, кто ниже рангом, не посмели устраивать показуху.

Было ли это намеренно со стороны Ман То или нет, но благодаря этому время, затрачиваемое на поздравления, значительно сократилось. А вместе с ним — и моя усталость.

Надо будет потом поблагодарить его. Может, пригласить на обед. Интересно, что он любит?

Пока я искала взглядом Хёк Доджина, чтобы задать ему этот вопрос, моё внимание привлек человек, поднимающийся по лестнице. Пожилой мужчина с обритой, как у монаха, головой. Однако острый взгляд, полное отсутствие магической ауры и холодная улыбка, обращённая ко мне, вызвали дрожь.

Он подошёл ближе, низко поклонился и медленно произнёс:

— Я старейшина Соль Рюгём Ли Сонхак [1].

Старейшина? До сих пор ни один старейшина, кроме Ман То, не подходил лично. Значит, этот мужчина тоже один из высших чинов Демонического культа?

Тут я вдруг осознала, что его имя мне знакомо. Пока я размышляла, где же его слышала, снова раздался его голос:

— Я пришёл поприветствовать вас от имени Сончхонджана.

— …

Сончхонджан. В тот момент я поняла, где слышала это имя.

«…Особенно со старейшинами Сончхонджана и теми, кто с ними связан. А больше всего — с самым жадным из них, «Мечом Струящегося Льда» Ли Сонхаком».

Слова Чхо Хын ожили в моей памяти.

«Он… тот, кто глубже всех вовлечён в смерть госпожи Кым Сосо и кто загнал её в могилу».

Ли Сонхак улыбнулся.

— Думаю, мы будем часто видеться, потому я и пришёл представиться.

От него исходил густой запах. Даже я, кто не часто сталкивается с подобным, сразу поняла — это был насыщенный, въевшийся аромат крови.

Примечание:

1. Соль Рюгём — возможно, это титул, прозвище или боевое имя. По смыслу состоит из трёх слов: снег, течение/поток, меч.

Глава 45

Я молча смотрела на него. Ли Сонхак уставился в мои глаза с улыбкой на лице, словно в ожидании моего ответа. Хотя выражение его лица было спокойным, атмосфера, витающая вокруг, отнюдь не казалась доброжелательной.

Не отрывая взгляда от его глаз, в которых не было и тени улыбки, я на мгновение прикрыла веки, а затем, открыв их, спокойно заговорила:

— Приятно познакомиться. Я много слышала о старейшине Ли Сонхаке. Говорят, что и этот приём проходит в Сончхонджане благодаря вам. Хотела выразить благодарность.

— Пустяки. Я лишь выполнил свой долг как старейшина Демонического культа. Не стоит обращать на это внимание. Однако я хотел бы поздравить и младшего лидера… — он перевёл взгляд на пустой стул.

Я уже собиралась ответить, но прежде чем я успела открыть рот, Джу Хварин, стоявшая рядом, шагнула вперёд.

— Младший лидер скоро вернётся. Если вы подождёте, то сможете поздравить его лично, старейшина.

Услышав эти слова, наши с Ли Сонхаком взгляды невольно обратились к ней. Хварин, как бы защищая меня, сделала шаг вперёд и чуть наклонилась, заслоняя меня от его взгляда. Ли Сонхак скривился, явно раздражённый её действиями, но поскольку Джу Джонхак, стоявший сзади, не вмешался, да и я оставалась неподвижной, он не мог открыто выразить своё недовольство.

Я заметила, как краснеет его лицо, хотя внешне он всё ещё казался спокойным.

— Вот как? Что ж, ладно. Но всё же не могла бы ты отойти? Мне нужно поговорить с госпожой, а как я это сделаю, если ты преграждаешь путь?

— Госпожа неважно себя чувствует, поэтому мне сказали не допускать долгих личных бесед, — ответила Джу Хварин.

— Кто это сказал? — лицо Ли Сонхака исказилось, как только раздался голос Хварин.

— Младший лидер.

— ...

— Краткие поздравления допустимы, но личные беседы следует отложить и провести в другое время в уединённой обстановке. Так что, старейшина, вы последуете воле молодого господина?

Ли Сонхак молча уставился на Джу Хварин, а затем перевёл взгляд на меня. Он смотрел испытующе, словно призывая меня принять решение. Однако это длилось недолго: Хварин, словно воздвигнув стену, вновь оказалась между нами.

Стиснув зубы, он переводил взгляд с меня на Хварин, затем, казалось, взял себя в руки, вздохнул и кивнул.

— ...Хорошо. Тогда я навещу вас позже, а сейчас позвольте откланяться.

Отступая, Ли Сонхак всё ещё злобно взирал на Джу Хварин. Следом его глаза скользнули к Джу Джонхаку, стоявшему позади со сложенными за спиной руками, после чего он цокнул языком и развернулся.

Будто ураган пронёсся и вдруг утих. Джу Хварин проводила его взглядом, затем резко повернулась ко мне.

— Госпожа, вы в порядке?

— Всё хорошо. Ничего же не случилось, — ответила я спокойно.

Она быстро осмотрела меня с головы до ног, проверяя моё состояние, и твёрдо сказала:

— Госпожа, здесь не место для подобных разговоров, но, по возможности, вам лучше избегать людей из Нам Мандо, Бёк Хасина и Сончхонджана. Особенно из Бёк Хасина — их нужно сторониться любой ценой.

Почему именно Бёк Хасин, а не Нам Мандо или Сончхонджан?

Я слегка нахмурила брови, и Джу Хварин, оглядевшись по сторонам, осторожно открыла рот. Вернее, собиралась открыть, но прежде чем она успела заговорить, раздался голос Джу Джонхака:

— Хварин права.

Этот мужчина никогда прежде не обращался ко мне первым. Всегда лишь слегка кланялся, стоя позади Хёк Доджина. Я знала только то, что он отец Хварин и верный подчинённый Хёк Доджина. Он подошёл ближе, слегка поклонился и продолжил:

— С другими кланами ещё можно иметь дело, но Бёк Хасина следует избегать.

— Почему?

— Потому что именно он больше всех возмущён нынешней ситуацией. Глава Бёк Хасина, Син Хо Хёль, человек строгих принципов, фанатично преданный чистоте Демонического учения. Иногда он может быть союзником, но в нынешних обстоятельствах он — словно занесённый меч, который никогда не опустится.

Под «нынешними обстоятельствами» он, видимо, подразумевал моё происхождение. Я промолчала, и Джу Джонхак продолжил:

— Более того, Бёк Хасин, хоть и не афиширует этого, обладает наибольшей силой среди знатных семей внутри культа. Многие мастера и старейшины родом из этого клана, и треть боевой силы учения также состоит из их людей.

Он огляделся и указал на старца, беседовавшего вдалеке:

— Видите того старика? Это Син Хо Хёль, глава Бёк Хасина. До Сок Хви, Ли Сонхак и Бэк Гон из Сончхонджана тоже опасные люди, но именно его следует остерегаться больше всего. Он крайне не любит праведный путь — нет, ненавидит его до такой степени, что даже этого слова мало. Так что, пожалуйста, избегайте встреч с ним наедине.

— В чём причина?

— ...Что?

— Должна же быть причина, по которой он настолько ненавидит людей праведного пути. Я могу понять неприязнь из-за разницы в происхождении, но такая степень ненависти, должно быть, имеет какое-то основание...

Я отвела взгляд от Син Хо Хёля и посмотрела в глаза Джу Джонхаку.

— Разве я не права?

— ...

Мужчина крепко сжал губы. Казалось, он размышлял, что сказать, но в тот момент, когда он уже собирался заговорить, вернулся Хёк Доджин.

— О чём вы беседовали?

Он смотрел то на Джу Джонхака, то на меня, и затем улыбнулся. Джонхак коротко поклонился и, сказав, что ничего особенного, отошёл.

Он так и не ответил.

— Соволь?

Я подняла глаза на Хёк Доджина, услышав, как он произнёс моё имя. На мгновение мне пришло в голову спросить его, но я передумала. Не стоит создавать лишних поводов для беспокойства. Я натянуто улыбнулась и покачала головой.

После этого количество желающих поздравить меня людей значительно сократилось. А те немногие, кто всё ещё приходил, быстро вручали подарки, произносили несколько слов и сразу удалялись.

Убедившись, что никого больше нет, Хёк Доджин снова подошёл ко мне, улыбнулся и спросил:

— Вы не голодны? Уже как час здесь сидите, пропустив ужин. Хотите, я прикажу что-нибудь принести?

От его слов я вспомнила, что действительно голодна. Я посмотрела в небо, пытаясь понять, насколько сильно хочу есть, и затем улыбнулась.

— Всё в порядке. Вон же еда прямо перед нами, можно пойти и поесть там. Сидеть здесь, ждать и есть — это ещё неудобнее. К тому же, я уже засиделась, спина болит.

Хотя я так сказала, сама мысль о том, чтобы приказывать другим принести мне сюда еду, казалась неприятной.

Едва я поднялась и направилась к лестнице, сразу почувствовала, как на меня устремились взгляды окружающих. Наверное, им казалось странным, что кукла наконец-то двинулась с места.

Хёк Доджин хотел последовать за мной, но его остановил подошедший человек. Я посмотрела на него, давая понять, что всё в порядке, и направилась вниз.

Люди расступались, когда я проходила мимо, словно видели что-то необычное. Чем ближе я подходила к еде, тем громче становился шёпот вокруг. Джу Хварин, следовавшая за мной, тревожно прошептала:

— Госпожа...

— Всё хорошо, — я улыбнулась ей и продолжила идти.

Не обращать внимание. Я же была готова к этому. Я здесь чужая. И одновременно — объект пристального внимания. Так что... мне не стоит обращать внимание на…

— ...Это правда седые волосы? Не парик?

— Разве не похожи на настоящие? Хех, и правда белые. Прямо как у снежной бабы.

Но даже если я и не хотела слушать, это не значило, что я не слышу. При моём не самом остром слухе слова всё равно долетали до меня и проникали в сознание с пугающей ясностью. Я уже привыкла к подобным разговорам и шёпоту, поэтому старалась игнорировать их, как вдруг...

— Эта девка — дочь одной из пяти великих семей праведного пути?

— Говорят, из клана Моён. По слухам, она такая хилая, что даже не владеет боевыми искусствами.

— ...Девка, не владеющая боевыми искусствами? Разве такое возможно? Как такая стала госпожой?

— Молодой господин тоже странный. Что он нашёл в этой слабой девке, что так её опекает? Может, напоминает ему мать?

Я сжала кулаки. Почему они говорят такое? Оскорбления в мой адрес были ожидаемыми. Это не моя родина, и здесь мало кто испытывает ко мне симпатию. Если говорить честно, то врагов здесь больше. Так что не имело значения, нравлюсь я им или нет.

Но я не могла понять, почему из-за меня Хёк Доджин должен терпеть оскорбления. Он ни в чём не виноват. Улыбка, подаренная мне, была так прекрасна и светла, что я тоже хотела хоть чем-то быть ему полезной. Пока я жива, хоть немного...

— Кто бы мог подумать, что будущий лидер Демонического культа поведётся на такие низменные чувства. Вместо того чтобы залить Центральные равнины кровью, возится с девкой из праведного пути. Демоническое учение кончено.

— У лидера Хёк Мухёка, наверное, много забот. Единственный наследник обнимает ту, кого следовало бы убить.

— Должно быть, у него на то есть причины, но... вздох так и просится.

— Следи за тем, что говоришь. Слишком громко.

— Хм-хм...

Но они и не думали понижать голос. И не только эти двое — многие говорили достаточно громко, чтобы я слышала.

— Кстати, по слухам, её волосы побелели из-за болезни... Вы что-нибудь знаете об этом?

— А! Слышал об этом. Говорят, у неё какая-то болезнь, и она долго не проживёт.

— Правда? Тогда почему бы ей не умереть поскорее?

— Хе-хе, вот именно. Выглядит симпатично, но тошно от одной мысли, что эта мерзкая девка из праведного пути смотрит на нас сверху вниз. Если всё равно помрёт, то лучше бы побыстрее.

Я остановилась. Голоса в моих ушах заставили меня задержать дыхание и уставиться в пол. Казалось, голова вот-вот взорвётся. Я подняла глаза и посмотрела на людей.

Они болтали, не стесняясь в выражениях, ни один не осмелился встретиться со мной взглядом. Должна ли я подойти и закатить скандал? Или потребовать объяснений, почему они говорят такие вещи? В голове роились мысли, но я могла лишь стоять как вкопанная. Гнетущее чувство беспомощности.

Сорок лет...

Сорок лет бессилия, разом навалившегося на плечи.

— Госпожа...

Услышав голос Джу Хварин, я слегка повернулась. Её тревожный взгляд заставил меня расслабить застывшее лицо и натянуть улыбку.

— Всё в порядке.

Да. Всё в порядке. Просто… нужно привыкнуть. Боль — она ведь временная.

Я улыбнулась, взяла еду и вернулась на своё место. К тому моменту Хёк Доджин уже закончил разговор и, заметив меня, тепло улыбнулся:

— Еда вам по вкусу?

— Да, очень вкусно.

Я улыбнулась ему и отвела взгляд. Хёк Доджин изучающе смотрел на меня, его взгляд скользнул снизу вверх, будто что-то высматривая. Он сделал озадаченное выражение лица, словно спрашивая, что случилось.

Я слегка улыбнулась ему, покачала головой, прикрыла лоб ладонью, осматриваясь по сторонам, и несколько раз моргнула.

— Вы сильно устали?

— Нет. Просто...

Мне хотелось улыбнуться ему. Сделать вид, что ничего не произошло. Но голоса и колкие взгляды, которые только что резали мне слух… Чистая, ничем не прикрытая враждебность множества людей всплыла в памяти. Я сжала губы, моргнула и покачала головой. Встретившись взглядом с Хёк Доджином, осторожно сказала:

— Доджин, извините, но можно я пойду первая?

— Пойдёмте вместе. Я вас провожу...

— Нет. Я пойду одна.

С этими словами я подняла ладонь. Он замер, собираясь встать. Мне так хотелось улыбнуться ему, но губы не слушались.

— ...Всё в порядке.

Мне не хотелось уходить, но это было бы эгоистично. Если я останусь, он точно начнёт беспокоиться, а другие будут осуждать не меня, а его.

Выдохнув, я тихо улыбнулась.

— Я пойду. А вы оставайтесь, развлекайтесь, — я медленно зашагала прочь, чувствуя его взгляд у себя за спиной.

***

Хёк Доджин, смотревший вслед уходящей Соволь, нахмурился. Она сказала, что всё в порядке. Но, по его мнению, в этом мире не нашлось бы никого, кто поверил бы этим словам.

Он проводил её взглядом, затем чуть повернул голову и осмотрел место, куда она ушла. Там по-прежнему толпились люди и о чём-то оживлённо болтали.

Доджин уставился на них, нахмурив брови.

[Ындо.]

[Да, господин.]

[Тебе наверняка есть что мне сказать.]

[...]

В ответ на его слова на мгновение повисла тишина.

[Как бы я ни предупреждал их быть осторожнее со словами, слишком многие развязали языки. Возможно, именно их слова ранили её...]

[Что именно они сказали?]

[...]

[Ындо.]

Даже на прямой вопрос Доджина Ындо не спешил с ответом. И неудивительно — услышав эти слова, он едва сдержался, чтобы не выхватить меч и не отрезать язык говорящему. А если это услышит Хёк Доджин...

Ындо не хотел, чтобы мирный банкет превратился в кровавую бойню. Не из-за жалости к этим людям. Он знал, что подумает Моён Соволь, услышав об этом.

[...Я думаю, госпоже это не понравится. Зная её характер, она не захочет, чтобы младший лидер из-за неё...]

[Не тебе решать.]

Хёк Доджин медленно поднялся. Все, кто до этого наблюдали за ним украдкой, теперь не скрывали своего внимания. Он встретился с их взглядами и холодно ответил Ындо:

[Твоя задача — рассказать. А уж решать, сердиться мне, мстить или нет — моя прерогатива. И если кто-то осмелился огорчить мою жену, я сам заставлю его узнать, что такое настоящие страдания и отчаяние.]

Он сделал шаг вперёд.

[Печаль и боль моей супруги — это моя ноша. Так что говори. Немедленно.]

Его губы изогнулись в зловещей усмешке.

[Кто опечалил мою женщину?]

Глава 46

Выйдя из комнаты, я медленно зашагала по тихому коридору. Я думала, что, покинув банкетный зал, смогу избавиться от грохота множества шагов, гулко отдававшегося в голове, но ненужный шум продолжал назойливо звенеть в ушах.

Сжимая виски в попытках заглушить пульсирующую боль, я еле переставляла ноги. Я просто шла в направлении своих покоев, едва замечая следующую за мной Джу Хварин.

В тускло освещённом коридоре, казалось, эхом раздавались лишь мои шаги. Словно предвестие конца, как знак завершения жизни, взгляд застилало пеленой, и от этого дыхание становилось прерывистым.

— Госпожа, вы в порядке?!

Когда я пошатнулась, Джу Хварин бросилась ко мне и попыталась помочь, но я слегка оттолкнула её и покачала головой. Я не хотела ни на кого опираться. Не хотела, чтобы меня поддерживали. Улыбнувшись ей через силу, я отвернулась.

— Всё в порядке.

И снова пошла, бесцельно бредя по коридору. Я не чувствовала ни малейшего дуновения ветра. А голоса людей всё так же, без остановки, звучали у меня в голове.

«Она уже мертва… Пусть даже девочка, но если рождена воином и не овладела боевыми искусствами — она бесполезна».

Мне всё равно. Меня это не волнует.

«Если я убью тебя, ортодоксы просто пришлют другую. Неужели думаешь, раз с тобой церемонятся, ты тут что-то значишь? Увы, пока ты — ничто. Абсолютное ничто».

Просто игнорируй. Как всегда. Забудь. Забудь об этом.

«Тогда почему бы ей не умереть поскорее?»

«Хе-хе, вот именно. Выглядит симпатично, но тошно от одной мысли, что эта мерзкая девка из праведного пути смотрит на нас сверху вниз. Если всё равно помрёт, то лучше бы побыстрее».

Да... Не нужно больше печалиться. Я всё равно уйду. Так что... Так что...

Я с трудом сдерживала рвущиеся наружу слёзы. Порыв холодного ветра пронёсся мимо меня.

Я подняла голову. Совсем рядом была открыта дверь. Там был сад Кым Сосо, который когда-то мне показал Хёк Доджин. Я тупо уставилась на него, а затем медленно переступила порог.

Будто заворожённая, я вошла внутрь. Наступила на каменную дорожку. Шорох и твёрдая поверхность под ногами словно вели меня. Я шла, будто в тумане, пока передо мной не оказалась пустая поляна.

Шум, заполнявший сознание, начал постепенно стихать. А над неприятными голосами и злобными словами возвысился один-единственный голос.

«Это подарок вам».

Даже одно воспоминание об этом голосе приносило умиротворение и унимало рыдания. Но слёзы всё равно тихо текли. Я опустилась на колени и раскрытой ладонью медленно погладила пустую землю. Холодное прикосновение вызвало слабую, но тёплую улыбку.

«Вы можете посадить там всё, что захотите, будь то цветок, дерево или что-то ещё. Сажайте там всё, что пожелаете».

Он всегда был мужчиной, который показывал мне всё — и прекрасную улыбку, и свои истинные чувства. Добрый мужчина, который раскрывал передо мной свою душу. Жаль, что я не улыбалась ему чаще.

«Я хочу посадить здесь гортензии. Цвет неважен».

Услышав это, он улыбнулся и закрыл глаза, словно представляя, как они будут цвести.

«Пожалуй, стоит посадить гортензии разных цветов. Раз уж Соволь выбрала именно их, наверняка расцветут прекрасные цветы. А значит, Соволь непременно должна увидеть это своими глазами».

Я хотела сказать, что это невозможно, но слова застряли в горле. Хотя я знала, что не смогу остаться рядом с ним, во мне всё равно расцветала надежда. Глупая, бесполезная надежда.

Такая надежда убивает. Для кого-то она — движущая сила жизни, но для тех, кто знает своё будущее, она становится пыткой.

Но перед его страстными словами, заботливым голосом, прекрасной улыбкой... Я не могла не улыбаться. Пусть и не всегда искренне.

«Я уже говорил: я не позволю вам уйти. То, что эта зима — последняя, ещё не решено. Я сделаю всё, чтобы в следующем году вы увидели эти гортензии. Так что…»

Почему ты не отказываешься от меня?

«Соволь, вы тоже не сдавайтесь».

Хёк Доджин…

— Ночной ветер холодный.

Услышав голос сзади и звук шагов по каменной дорожке, я разогнула колени. Но не обернулась. Просто смотрела на небо, усеянное звёздами Млечного Пути.

— Вы можете снова простудиться. Давайте вернёмся, Соволь.

— …

Я молчала. Вытирая рукавом льющиеся слёзы, я наконец-то развернулась к нему. И в этот момент внезапный порыв ветра растрепал мои волосы, затмевая обзор. Но даже сквозь пряди я ясно видела лицо Хёк Доджина.

Он казался спокойным, но в его глазах отчётливо читались поглощающая боль и злость.

Удивительно, что такого эмоционального человека называют холодным и сухим. Какие же они невежды, совсем его не знают.

Хёк Доджин молча смотрел на меня, кусая губу. Холодный ветер кружил между нами, несколько раз исчезая и снова появляясь.

В тишине он просто ждал — то ли пока я заговорю, то ли пока он сам сможет найти слова.

И вот, наконец, он выдохнул:

— Почему... почему вы ничего у меня не просите?

Ответ был прост.

— Потому что мне ничего не нужно.

Он уже подарил мне так много. Деньги, драгоценности, слоновую кость, шёлк… и даже любовь, о которой я не смела мечтать. Этого уже было достаточно.

Моя маленькая чаша давно переполнилась. Мне было жаль и стыдно, что я не смогла удержать в руках всю эту любовь.

Если бы моя способность принимать была чуть больше, шире, глубже… смогла бы я тогда позволить себе быть капризной и опереться на него?

Хёк Доджин, глядя на меня, тихо произнёс:

— Почему вы всегда лжёте?

— …

Он подошёл ближе. Его движения были такими медленными, словно ему потребуется целая жизнь, чтобы дойти до меня. Но когда я опомнилась, его рука уже сжимала моё запястье.

Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. Хёк Доджин, с безвольным выражением лица, тихо сказал:

— Почему вы не говорите мне? Зная, что у вас есть самое заветное желание, почему вы ни разу не сказали мне о нём?

Моё желание… оно…

Он, словно вот-вот рухнет, опустил лоб на моё плечо, и его голос задрожал:

— ...Соволь ни разу не попросила меня спасти её. Почему так сложно услышать хотя бы одно слово о помощи из уст умирающей жены?

— Это…

— Я недостаточно надёжен? Не смог завоевать ваше сердце? Я старался раскрыть себя полностью, чтобы вы доверились, но этого всё ещё недостаточно? У нас нет времени!

Всегда такой спокойный мужчина, опершись на моё плечо, взорвался, выплеснув свои эмоции. Даже его дыхание дрожало, когда он кусал губы и выдыхал.

Его слова, словно стрелы, пробивали железные решётки, скрывавшие мои самые сокровенные мысли.

Хёк Доджин поднял голову. Его взгляд, устремлённый на моё молчаливое лицо, был полон тревоги, досады и печали.

Он повысил голос, будто в гневе, но это был упрёк самому себе, ненависть и отчаяние от собственного бессилия.

Я открыла рот. Хотела что-то сказать. Что угодно. Но даже голос не слушался. Моя некомпетентность, моя глупость, моя ненависть к себе за то, что я не могу изменить десятилетия беспомощности!

В конце концов, Хёк Доджин развернулся, чтобы уйти.

Его рука отпустила моё запястье, тепло уходило. Я кусала губу, глядя на его удаляющуюся спину.

Да, так… так будет лучше. Пора оставить эти мысли. Не нужно желать слишком многого — это только приносит боль. Так что сдайся. Сдайся, сдайся…

Но даже несмотря на это, его смех продолжал проникать в самые глубины моего сердца. Честно говоря, мне нравилось проводить с ним время.

Мне хотелось ещё раз увидеть его беспокойство после свадьбы и брачной ночи. Чувствовать его заботливые объятия чуть дольше.

Если завтра съем на один пельмень больше, это, наверное, заставит его улыбнуться. Теперь, когда я могу ходить, мы могли бы вместе гулять по саду. Я представляла, как мы идём, держась за руки, кормим резвящихся карпов, наслаждаясь счастливым днём.

Летняя зелень наполнит воздух ароматом трав, а ветер, играя в ветвях, растреплет мои волосы. И тогда я улыбнусь, проводя рукой по голове Хёк Доджина, уснувшего у меня на коленях.

И… и… и…

Я прикусила губу.

— Я…

Мой голос, с трудом пробивающийся сквозь сомкнутые губы, заставил Хёк Доджина остановиться.

Я смотрела на него, словно вросшая в землю, а затем сделала шаг вперёд.

Ещё шаг.

Медленно приблизившись, я прислонилась лбом к его спине и прошептала:

— Если я... буду жадной... если я чего-то пожелаю... вы сможете это исполнить?

Он отстранился и повернулся ко мне. Встретившись с его глазами, все сдерживаемые до сих пор эмоции вырвались наружу, словно горная река, разбивающаяся о скалы.

— Почему вы... почему вы так добры ко мне? Почему так заботитесь обо мне? Разве вы не ненавидите меня за то, что я прячусь за вашей спиной? Разве я не отвратительна из-за того, что обманула вас? Почему вы такой добрый? Почему вы говорите со мной таким тёплым голосом? Почему?!

Дыхание стало прерывистым от нахлынувших чувств. Тёплая рука, словно успокаивая меня, ласково коснулась щеки. В ту же секунду в голове с оглушительной ясностью прозвучали слова, которые я сама себе бросила, глядя на отражение в рубине.

— …Почему вы так красиво улыбаетесь? Именно поэтому... именно из-за вашей прекрасной улыбки… я ещё сильнее не хочу умирать.

Я мечтала. Желала. Хотела схватить и крикнуть, что он — мой. Но для этого требовались смелость и эгоизм.

Смогу ли я? Не буду ли жалеть? Ведь в итоге, когда придёт зима и меня похоронят в холодной земле, он останется один. Зная, какую боль приносит утрата, могу ли я быть эгоисткой? Вот почему, принимая все его надежды, я не могла ничего сказать.

Я вспоминаю то утро, когда проснулась в солнечных лучах и увидела перед собой спящего мужчину. Он посмотрел на меня затуманенным взглядом, заметил неплотно задёрнутые занавески и, закрыв их, мягко мне улыбнулся.

Возможно, тогда. Именно в тот момент я полюбила этого мужчину. А может быть и раньше. Но с того момента моё сердце забилось быстрее.

Я много раз кричала, что хочу жить для себя. Но никогда не говорила, что хочу умереть ради другого.

Хёк Доджин знал, что значит искренне улыбаться ради чьего-то счастья. Он умел так улыбаться. И эта улыбка была так прекрасна, что я не могла просить большего.

Зная, какую боль принесёт ему моя смерть, зная, что смерть — это конец, а не обещание будущего… Я не могла заставить его идти по этому пути.

— Вы действительно плохой человек. Даже когда я пытаюсь сдаться, отвернуться, отпустить... Вы снова и снова догоняете меня, снова берёте за руку, ведёте за собой, обнимаете… и даёте надежду. Рядом с вами, даже зная, что всё это закончится, я ненавижу себя за свою эгоистичность. И поэтому… ненавижу вас. Вы разрушаете мою решимость, мою готовность ко всему.

Его другая рука легла на мою шею.

Это тепло… заставляет меня жить.

— Поэтому… вы так дороги мне.

— Соволь…

— Лучше бы вы обращались со мной жестоко. Лучше бы мучили, пытали, заперли в безлюдном месте и медленно убивали. Тогда, по крайней мере, мне не было так больно оставлять вас! Почему вы делаете меня слабой?!

Я в отчаянии била его по груди. Я знала. Знала, что он ни в чём не виноват. Он просто обнимал меня.

Хотя я понимала, что поступаю подло, сердясь на такого мужчину, я впервые позволила себе каприз, позволила себе злость.

Я не знала, как выразить все эти чувства.

— Это вы… плохой…

Он бережно поднял моё лицо, с которого катились слёзы. А затем его губы мягко, медленно коснулись моих. Тепло. Нежно. В этом поцелуе я чувствовала его любовь, которая всегда давала мне силу жить.

Я ухватилась за его воротник.

Не хочу отпускать. Хочу быть с ним дольше. Хочу жить.

Ещё… ещё больше…

Наши дыхания слились. Я с трудом открыла рот, глядя на Хёк Доджина, который не сводил с меня глаз.

— Можно… мне быть жадной? Могу я кричать о своих желаниях? Могу быть эгоистичной? Могу злиться и требовать так много, что вы не выдержите? И всё же оставаться в ваших объятиях?

Он медленно кивнул, подавив тихий смешок, рвущийся наружу.

Даже услышав такое — он всё равно… улыбается.

Да, таким ты и был. Таким мужчиной… И именно поэтому я смогла это сказать.

Где-то раздался звук чего-то ломающегося. Я не знала, что это было, но в тот момент из моих губ сорвались слова, которые я никогда раньше не произносила.

— Я… хочу жить…

Потекли слёзы.

— Я не хочу умирать…

Я… Я всё ещё хочу жить.

Глава 47

Джу Хварин беспокойно переминалась с ноги на ногу перед тёмной комнатой. Она не могла усидеть на месте от мыслей о Моён Соволь, что, вероятно, стоит сейчас где-то снаружи на холоде.

Даже после того, как пришёл Хёк Доджин и сказал, что сам обо всём позаботится, приказав за это время подготовить и нагреть покои, тревога всё равно не отпускала её.

Джу Хварин продолжала кусать губы, волнуясь, как бы ледяной ветер не навредил хрупкому здоровью госпожи. Она уже приготовила тёплую купальню, согревающий чай, лекарства от простуды, разложила мягкое одеяло, но ей всё равно казалось, что этого недостаточно.

Переминаясь с ноги на ногу, она раз за разом спрашивала себя: «Что же делать? Как мне поступить?»

Джу Хварин уже сама была на грани из-за переживаний о Моён Соволь. И в какой-то момент, не выдержав, она решительно сделала шаг.

«Пойду и приведу её сама».

Но едва она приняла это решение, как из темноты появилась фигура. Джу Хварин вздрогнула от неожиданности, но затем широко раскрыла глаза, увидев Соволь, безмятежно спящую в объятиях этого человека.

— Госпожа!

Она бросилась вперёд, проявляя куда больше заботы о девушке, чем о её молодом господине, Хёк Доджине. В иной ситуации за такое поведение её могли бы наказать, но Доджин оставался спокоен.

Джу Хварин поспешно развернула державшееся в руках одеяло и накрыла им Соволь, всё ещё находящуюся в объятиях Доджина.

— Что произошло? Она переохладилась?.. Упала в обморок?..

Хёк Доджин покачал головой, поднеся палец к своим губам и тихо прошипел:

— Шшш…

Хварин замолчала и вопросительно посмотрела на него, словно спрашивая, что случилось. Он лишь мягко улыбнулся и, скользнув мимо неё, прошёл в комнату. Она последовала за ним, откинув заранее приготовленное одеяло на кровати.

Хёк Доджин, будто и ждал этого, бережно уложил Соволь на постель и мягко улыбнулся. Забрав одеяло у Джу Хварин, он укрыл свою жену до самых плеч, сел на стул, а затем просунул руку под одеяло и бережно взял её за руку.

Его ладонь сжимала её замёрзшую кисть. Только когда холодная кожа немного потеплела, он поднял взгляд на Хварин.

— Намочи полотенце в тёплой воде и осторожно оботри её тело, чтобы согреть.

— Хорошо.

Пока Джу Хварин отошла, чтобы смочить полотенце, Хёк Доджин медленно отпустил руку Соволь и провёл ладонью по своему лицу. Затем, откинувшись на спинку стула, он с отсутствующим взглядом уставился в потолок.

Его взгляд, блуждавший по потолочным балкам, наконец остановился, веки опустились, а безвольно висевшая рука поднялась. Кончики пальцев коснулись влаги на его груди — слёз, которые ещё не успели высохнуть.

Это были слёзы Моён Соволь, и в то же время — первые искренние эмоции, которые она ему показала. Её голос, кричащий о жизни, о том, что она не хочет умирать, был полон боли и отчаяния…

Спустя столько времени он увидел её неподдельную, эмоциональную сторону — не ту, всегда сдержанную и невозмутимую Соволь, а ту, что была по-настоящему живой. И потому теперь он мог быть искренним с ней в ответ.

Он и сам был погружён в свои мысли. Слова Хва И заставили его о многом задуматься.

Он боялся, что всё, что он делал, чтобы удержать Соволь рядом, чтобы уберечь её от боли — всё это, наоборот, причиняет ей страдания. Если это не то, чего она хочет… имеет ли он право продолжать? Или, даже зная это, всё равно должен держаться за неё?

Он вспоминал своё прошлое. Не пытается ли он удержать Соволь только из чувства вины и тоски по матери, которую не смог защитить в прошлом?

И потому он застыл в бездействии. Даже зная, что может ей помочь, он не решался сделать ни шага. Вдруг его вмешательство принесёт ей ещё больше страданий? Вдруг он, как и тогда, окажется бессилен? Он мог только беспомощно наблюдать.

Но теперь она показала своё истинное желание. Значит, его молчаливое присутствие рядом было не бесполезным. Он не мог спасти её — но, возможно, помог дождаться того момента, когда она сама захотела жить.

— Мама…

Самый дорогой, самый важный для него человек. Когда-то. Но сейчас…

Хёк Доджин медленно наклонился вперёд и, почти обессиленный, опустился на кровать, где спала Соволь. Накрыв своей рукой её ладонь, лежащую на одеяле, он медленно закрыл глаза.

— Теперь у меня есть причина… ради которой стоит отдать жизнь.

Человек, ради которого я готов всё отдать.

***

Глава семьи Бёк Хасина, Син Хо Хёль, сидел с крайне недовольным выражением лица.

Перед ним с безмятежным видом сидела молодая женщина — вторая дочь Бёк Хасина, Син Ю Бин, которая, казалось, совершенно не замечала настроения деда, перелистывая страницы книги.

Он пристально посмотрел на внучку, а затем перевёл взгляд на мужчину рядом с ней: тот стоял на коленях, склонив голову в поклоне.

Когда взгляд Син Хо Хёля коснулся его, мужчина, уже прижавший лоб к полу, вздрогнул, сглотнул в ожидании неминуемого наказания, и, как только глава открыл рот, резко поднял голову:

— П-пощадите... Аааах! — но не успел он договорить, как нога Син Хо Хёля резко двинулась, ударив его в подбородок. Хотя произошедшее было неожиданным, Син Ю Бин даже не моргнула, сидя так же спокойно. Мужчина, едва придя в себя, быстро выпрямился.

— А-а... А-ах... — невнятно прошептал он, не понимая, вывихнута ли у него челюсть или выбиты зубы.

Казалось бы, зрелище достойное сочувствия, но старейшина и не собирался останавливаться. Он резко наступил на тыльную сторону руки мужчины и сверкнул глазами.

— Аааааа!

— Скотина! Я столько раз твердил тебе быть осторожным и доводить дело до конца, а ты раззявил свою пасть и осмелился опозорить меня?

— П-прошу… простите…

— Из-за одного твоего слова вчера всё пошло наперекосяк. Не только рухнул первоначальный план, но и твой болтливый язык, которым ты так гордился, окончательно всё загубил.

Мужчина дрожал, не в силах контролировать своё тело. Син Хо Хёль молча посмотрел на него и нахмурился.

Вчера вечером, после того как Моён Соволь внезапно покинула банкет, атмосфера вокруг Хёк Доджина изменилась. Огромный зал был подавлен его убийственной аурой — настолько мощной, что даже моргнуть было трудно.

Хотя Син Хо Хёль слышал, что Хёк Доджин достиг вершины демонических искусств, он и подумать не мог, что тот стал настолько силён.

Даже он, глава клана, был вынужден использовать внутреннюю энергию, чтобы противостоять давлению молодого господина, что уж говорить об остальных.

Они воочию увидели, что собой представляет будущий лидер Демонического культа.

— Чёрт бы тебя побрал! — Син Хо Хёль, вспоминая вчерашнее, вновь сорвался и в ярости пнул мужчину в живот.

— Кха!

Старик с холодным взглядом стиснул зубы, наблюдая, как мужчина корчится на полу.

Хёк Доджин не просто запугал присутствующих своей силой, он подошёл к месту, где до этого была Моён Соволь. И, очевидно, услышав сказанное, тут же схватил членов клана Бёк Хасин и начал наказывать их одного за другим.

В конце концов, стрела полетела и в сторону Син Хо Хёля.

«Некогда великий и могущественный Бёк Хасин действительно стал труслив. Клан, где прежде всё решалось силой, теперь прячется за чужими спинами и лишь болтает языком».

Хотя его слова были явным оскорблением на глазах у всех, никто не посмел ему возразить.

«Я разберусь с этим позже. А пока — сиди тихо, Син Хо Хёль».

Домашний арест обычно применяли за мелкие проступки — это считалось «мягкой» мерой. Но в данном случае это был и самый простой, и самый унизительный вид наказания.

Хёк Доджин холодно посмотрел на старейшину и, даже не планируя дожидаться ответа, резко развернулся и ушёл.

Чувствуя, как кровь кипит в жилах, Син Хо Хёль стиснул зубы и в ярости снова пнул лежащего перед ним мужчину. Испустив предсмертный вздох, он упал на пол и вскоре скончался.

Син Хо Хёль лишь равнодушно посмотрел на тело, велел убрать его и сел в кресло. Ю Бин, видя, как ярость главы клана достигает предела, наконец, закрыла книгу.

— Дедушка.

Услышав её мягкий, учтивый голос, мужчина повернулся. Син Ю Бин улыбнулась ему.

— Пожалуйста, успокойтесь.

— А ты смогла бы, будь на моём месте?

Он сверкнул глазами, но Син Ю Бин лишь спокойно покачала головой, продолжая улыбаться. Если другие пугались его пронзительного взгляда, то его внучка, казалось, оставалась совершенно равнодушной.

Вместо ответа она достала из складок одежды небольшое письмо и протянула ему. Син Хо Хёль уставился на него, а затем поднял глаза.

— Что это?

— Это может помочь вам, дедушка.

Глава клана пристально посмотрел на внучку, затем развернул письмо и просмотрел его содержимое. Его искаженное злобой лицо постепенно успокоилось, а на лбу появилась лёгкая складка.

— Это...?

— Ну как? Поможет? — мягко улыбаясь, Син Ю Бин встала и взяла письмо обратно. Её глаза изогнулись полумесяцем. Содержание письма было шокирующим и, вместе с тем, весьма значимым лично для Син Хо Хёля.

Вскоре его вздох сменился лёгкой усмешкой, а напряжённое лицо расслабилось.

— Да, именно так, верно?

Он прикрыл рот ладонью, с трудом сдерживая растянувшуюся улыбку. Ситуация развивалась интереснее, чем он ожидал.

— Доживёшь до ста лет — всякое увидишь. Никогда не думал, что настанет тот день, когда я соглашусь с этими лицемерами из праведного пути.

Он всегда утверждал, что именно люди, притворяющиеся праведниками с их высокопарными речами и говорящие о справедливости — самые порочные и подлые из всех. И, взглянув на письмо, он убедился в этом окончательно.

Настоящие подонки — именно они, праведники.

— Кто бы мог подумать… Сначала они продали девушку из собственного рода, а теперь, видите ли, решили убить её. Это, право, забавно.

— Что вы намерены делать?

— Что делать? — Син Хо Хёль потёр подбородок и закрыл глаза. — Раз уж они предлагают облегчить нам работу — грех отказываться. Помочь не смогут, так хоть не мешали бы.

Если кто-то избавит его от надоедливой девки из праведного пути — отказываться глупо. Не было причин колебаться.

— Небеса мне благоволят.

— Всё будет так, как вы хотите, дедушка, — сказала внучка, и на губах Син Хо Хёля появилась ухмылка.

— Да… Всё будет именно так.

В его глазах вспыхнул опасный блеск.

Сможет ли он на этот раз защитить то, что дорого?

Десять лет назад он не смог спасти свою мать — тогда он был всего лишь юным наследником секты. Но теперь… этот маленький мальчик превратился в чудовище.

«Однако… Ничего не изменится».

Отказавшись от идеи объединения Центральных равнин и господства демонического пути, нынешний Демонический культ лишился своей цели.

Они десятилетиями готовились к осуществлению своих амбиций — и не могли просто так отречься от них сейчас.

Безумие Син Хо Хёля было по-прежнему угрожающе направлено на двух людей — Хёк Доджина и Моён Соволь.

Глава 48

Хва И медленно опустил руку, которой проверял мой пульс, и, пристально посмотрев мне в лицо, повернул голову к Хёк Доджину.

Затем снова перевёл взгляд на меня и с предельно серьёзным лицом спросил:

— Почему поссорились?

— Что?

— И младший лидер, и ты… Почему ваши лица выглядят, как высохшая хурма, только глаза бегают туда-сюда? Что случилось? Супружеская ссора, что ли?

Я вздрогнула от его слов и удивлённо повернула голову.

Хёк Доджин тоже, казалось, смутился и поспешно окликнул его по имени, но проницательность старика, прожившего долгую жизнь, позволила ему уловить ответ даже в тоне голоса.

— Ну, если не это… видимо, говорили о чём-то постыдном.

— …

Говорят, чем спелее колосья риса, тем ниже они склоняются. Хоть я и не рис, но и моя голова глубоко склонилась к земле. Хва И, увидев это, усмехнулся и отпустил моё запястье.

— Всё так и бывает. Не в этом ли смысл брака? Ссориться, злиться, потом говорить смущающие слова, раскрывать свои недостатки и так становиться ближе. Разве не так? Говорят, даже еда, застрявшая между зубами, может казаться милой, когда влюблён. Что в этом плохого?

— Хва И… прекрати…

— Хех, понял. С возрастом забываешь, что такое стыд.

— Вы точно забыли? Только что проверяли пульс.

Хва И усмехнулся в ответ на слова Хёк Доджина.

— Ладно, не будем о личном.

— …

Неважно, скрипел ли Хёк Доджин зубами от злости или нет, Хва И продолжал излучать буддийское спокойствие. Он снова перевёл взгляд на меня, слегка наклонился и внимательно рассмотрел моё лицо.

— Цвет лица неплох.

— Правда?

— По сравнению с тем, что было раньше, определённо лучше. Даже румянец появился. Ты всё ещё принимаешь лекарство, которое я дал?

Этот вопрос был адресован Джу Хварин, на что она согласно кивнула в ответ.

Хва И, тихо вздохнув, продолжал наблюдать за мной, а затем спокойно заговорил:

— Я слышал, ты передумала.

Я спокойно кивнула.

Он пристально посмотрел на меня, закрыл глаза и ненадолго замолчал. Его лицо выглядело крайне задумчивым.

Пока я безмолвно наблюдала за лекарем, сзади раздался голос Хёк Доджина:

— Разве нет способа?

— Способ есть. Как я уже говорил, даже если сейчас мы не знаем идеального метода лечения, если у нас будет время, мы обязательно его найдём. Но проблема не во времени, а в том, сможет ли госпожа вынести эту боль.

Он опустил руку и тяжело вздохнул, заглядывая мне в глаза:

— Одной эклипты белой недостаточно. Конечно, слабая энергия ян, содержащаяся в нёй, действительно немного поддерживает силы госпожи Моён, но этого катастрофически мало. Чтобы выиграть время, нужно больше энергии ян. Лучше всего подошло бы чистое лекарственное растение, вроде десятитысячелетнего хасуо, но ты и сам знаешь, насколько оно редкое и драгоценное.

— Есть ли ещё какие-то варианты?

— Если говорить о чём-то немного лучше эклипты белой, то подойдут корни павлонии войлочной или отвар столетнего горного амаранта. Но это всё временные меры. Они лишь немного подкрепят энергию, не более.

Хва И то и дело вздыхал, будто о чём-то размышляя, затем нахмурился и широко открыл глаза.

— Слышал, что в Пилюлю Восстановления добавляют лекарственные травы, насыщенные энергией ян… но я не уверен.

— Пилюля Восстановления… это пилюля из монастыря Шаолинь?

— Верно. Рецепт, как и количество тех, кто её принял, неизвестны, но говорят, что в ней содержатся различные ингредиенты, наполненные энергией ян. Если бы мы могли её достать, то эффект будет очевиден. Считается, что одно её употребление дарует внутреннюю силу, равную десяти годам усердных тренировок. Это бы очень помогло госпоже Моён.

— Пилюля Восстановления…

Хва И бросил взгляд на бормочущего Хёк Доджина и снова посмотрел на меня. Он взял мою худую руку, ещё раз проверил пульс и тихо сказал:

— Это будет довольно сложно. Даже обычным мастерам требуется несколько дней, чтобы усвоить всю энергию эликсира. А для больного человека, как госпожа Моён, Пилюля Восстановления может стать как лекарством, так и ядом.

— Я справлюсь.

— …Честно говоря, я не знаю. Правильно ли то, что я говорю? Не причиню ли я госпоже ещё больше ненужной боли?

— Хва И, вам не за что чувствовать вину. Это мой выбор. Так что вам не нужно переживать.

— Хм… — Хва И потёр подбородок и медленно закрыл глаза.

В наступившей тишине я прокручивала в голове всё, что он сказал. Я ведь с самого начала не надеялась на полное выздоровление. Если бы это было легко, мы бы не зашли так далеко.

Вспоминая прошлые годы, я понимала, что болезни, которыми я страдала, не лечились просто. Так что я решила двигаться медленно, шаг за шагом.

Глубокая тишина затянулась, пока её не нарушил Хва И:

— Помнишь, что я говорил раньше?

— Что?

— Я рассказывал, что был человек с похожей болезнью.

Я кивнула. Как я могла забыть? Пусть смутно, но я помнила.

Хва И взглянул на нас с Хёк Доджином и осторожно продолжил:

— Если говорить точнее, то этот человек мёртв. Он умер, не дожив и до двадцати лет.

— …

После этих слов наши с Доджином лица на мгновение застыли. Я ожидала этого, но всё равно…

Однако Хва И на этом не закончил:

— Но он умер не из-за болезни.

— Тогда…?

— Причиной смерти стало падение. Другими словами, это было самоубийство.

— Самоубийство?

— Я слышал, что он всегда был пессимистично настроен из-за своего недуга. А когда его семья, которая о нём заботилась, погибла в результате несчастного случая, он считал, что это его вина… и вскоре ушёл сам. Но суть сейчас не в этом. Главное то, что его болезнь была похожа на твою.

Человек с болезнью, похожей на мою… Я выпрямилась.

— У него тоже были белые волосы?

— Нет. Сходство между вами не во внешности. Главное… вы оба не можете находиться на солнце.

Хва И кивнул, потирая подбородок. Его глаза были полны уверенности.

— В результате этого и возникает дисбаланс инь и ян. Вот в чём корень проблемы.

— Значит…

— Тогда болезнь пытался вылечить мой старый знакомый. Он оставил мне записи о своих наблюдениях и процессе лечения, но я пока не нашёл их. Похоже, оставил в родном доме, так что я съезжу, как будет время. Думаю, там должны быть более подробные методы.

Он улыбнулся, протянул руку и мягко накрыл мою ладонь:

— Не сдавайся. Человеческое сердце хрупкое, но в то же время очень сильное. Если разбитое сердце снова склеилось, значит, оно стало крепче. Если не сдаваться и продолжать идти вперёд — путь обязательно найдётся.

***

— Сегодня мы начнём изучать технику обращения с мечом.

После недельного перерыва я вновь начала тренироваться у Ю Дохи. До этого я лишь изучала методы циркуляции ци, поэтому его резкий переход удивил меня.

Ю Доха вложил мне в руку деревянный меч, больше подходящий для маленького ребёнка, и спокойно продолжил:

— Поскольку вы сказали, что у вас уже есть опыт обращения с мечом, перейдём сразу к делу. Сначала я покажу.

Он взял такой же деревянный меч, отступил на некоторое расстояние и принял стойку. Затем его лицо озарилось улыбкой, и меч двинулся. Он рассекал воздух — движения были плавными, но чёткими и тяжёлыми.

Мой опыт владения мечом был невелик, поэтому я не могла точно оценить глубину его мастерства, но и так было понятно, что Ю Доха — не обычный боец.

Впрочем, в романе он был надёжным соратником Хёк Доджина, которому тот мог доверить свою спину. Хотя в итоге он и проиграл Моён До.

Несмотря на то, что меч был деревянным, можно было услышать звук рассекаемого воздуха. Даже такая сила, созданная лишь лёгким потоком внутренней энергии, была впечатляющей.

Ю Доха идеально выполнил 128 приёмов и, улыбаясь, вернулся ко мне, не сбившись с дыхания ни разу.

— Знаете ли вы, какой стиль меча я только что показал?

— Нет.

— Это техника меча Хвасан.

— Хвасан?

Техника меча ортодоксальной школы в Демоническом культе?

Когда я удивлённо переспросила, он кивнул:

— Боевые искусства праведных школ, если сравнить с едой, немного пресные. Им не хватает разрушительности, не хватает остроты. Более того, хоть они и основаны на праведном методе внутренней энергии, им не хватает чистоты. А для Моён Соволь, чья внутренняя энергия строится на Великом Единстве, нечистые техники становятся ядом.

— Тогда та техника, что вы только что показали?..

Ю Доха улыбнулся и легко взмахнул мечом.

— Техника цветущей сливы в двадцать четыре приёма — стиль, которым владеют только мастера Хвасана. Двадцать четыре основных приёма, каждый с восемью вариациями, итого 192 приёма.

— Но разве сейчас не было меньше?

— Верно. Я показал свою адаптацию Техники цветущей сливы.

Он невозмутимо достал из-за пазухи книгу. Увидев её, я сразу почувствовала тревогу. И, как и ожидалось, Ю Доха широко улыбнулся и протянул её мне.

— Вы же понимаете?

— …

— Придётся выучить всё наизусть.

Глава 49

Повседневная жизнь не сильно изменилась по сравнению с прошлым.

Утром я вставала, завтракала, отдыхала, затем вместе с Ю Доха практиковала метод Чистой Гармонии и изучала технику владения мечом. Днём я отдыхала, принимала лекарства, внимательно читала книги, которые Ю Доха велел выучить, а потом засыпала вместе с Хёк Доджином. Вот и всё.

Хотя жизнь и была лишена каких-то особых событий, она определённо была не такой, как раньше. Если прежде я делала что-то с неохотой, с мыслями «пусть будет, а если нет — то и ладно», то теперь у меня появилась чёткая цель.

До этого, принимая горькие лекарственные травы, я всегда задавалась вопросом, есть ли в этом смысл. Теперь же без лишних слов проглатывала их. Даже если приносили ещё более горькие снадобья, я, зажав нос, жевала и глотала. Если это лекарство могло меня исцелить, я была готова проглотить что угодно.

Со временем лёгкое беспокойство лишь усиливалось, но страха, как раньше, уже не было. Даже если всё пойдёт наперекосяк, я не собиралась опускать руки. По крайней мере, я не хотела разочаровывать тех, кто рядом со мной.

— Госпожа.

В тихий послеобеденный час, читая книгу, я услышала голос Джу Хварин и подняла голову. Она улыбнулась мне и поставила чашку с чаем на стол.

— Как у вас дела?

— Хм… Вроде что-то получается, но нужно запомнить так много, что даже не знаю.

Книги, что дал Ю Доха, были отнюдь не лёгкими — толщиной с приличный словарь. Выучить и запомнить всё это было почти невозможно. Смогу ли я вообще всё это осилить?

Джу Хварин скользнула взглядом по книге, которую я читала.

— Но господин Ю Доха говорил, что вы невероятно сообразительны.

— Он меня хвалил?

— Да. Я случайно услышала, когда он разговаривал с моим отцом. Говорил, что вы быстро схватываете и запоминаете, поэтому на вас можно возлагать надежды.

Если речь об отце, значит, это Джу Джонхак.

При этих словах мой взгляд едва заметно скользнул в сторону.

Быстро? Не уверена. Мне казалось, что слишком много всего нужно сделать, и я совсем не чувствовала, что всё получается быстро. Разве можно мой темп назвать быстрым?

— Мне, например, потребовалось больше полугода, чтобы выучить книгу куда тоньше этой. Говорят, настоящие гении запоминают всё с первого раза, но я, похоже, не из их числа — мне пришлось перечитывать раз десять, прежде чем у меня получилось. А вы ведь только во второй раз её читаете, верно?

— Да.

— Тем не менее, вы уже запомнили больше половины — это доказывает, что у вас ум, отличный от обычных людей. Так что не сдавайтесь!

Я молча посмотрела на Джу Хварин: её глаза сияли, и она улыбалась, крепко сжимая руки в кулаки. Кивнув, я взяла чашку. Когда я уже приблизила её к носу и почувствовала аромат чая, Джу Хварин тихо вздохнула.

Я перевела на неё взгляд, и она, будто что-то вспомнив, быстро заговорила:

— Ах, да! Недавно я слышала ещё кое-что…

— М-м?

Я наклонила голову, пока она подбирала слова. Наконец, с неоднозначным выражением лица, она наклонилась ко мне и осторожно продолжила:

— Говорят, что скоро приедут гости из праведных сект. Хотя мой отец и назвал их не так, но гости есть гости.

— Зачем сюда направляются представители ортодоксальных школ?

— Насколько я знаю, их послал Альянс Мурим. Как вы знаете, так же как Демонический культ был недоволен браком с праведниками, Мурим тоже не испытывал восторга по этому поводу. Хотя подобные союзы случались и раньше, они были редкостью и не афишировались. Но сейчас дело официальное, и ещё более деликатное, потому что это брак с младшим лидером секты.

— Хм...

Отпивая чай, я прикрыла глаза. То, что сказала Джу Хварин — правда. На самом деле, ещё до моего отъезда сюда царил настоящий переполох. Люди из альянса постоянно приходили и уходили, а между старейшинами и представителями семьи разгорелись споры.

Союз Мурим... Их внезапный визит не казался мне слишком радостным событием. Я не могла избавиться от ощущения, что они приходят не ради меня, а ради собственной выгоды или чтобы найти повод для претензий.

Я прищурилась, собираясь с мыслями, после чего подняла голову и встретилась взглядом с Джу Хварин.

— Ты знаешь, кто именно приедет?

— Нет. Но господин Ю Доха наверняка в курсе. Может, спросите у него? Или я могу попробовать узнать у отца?

— Нет, не стоит, — я улыбнулась и поставила чашку.

В любом случае, тот, кто знает об этом больше всех, — совсем другой человек.

Вечером, вернувшись после всех дел, Хёк Доджин снял верхнюю одежду и сразу заговорил:

— Мне сообщили, что Альянс Мурим отправляет сюда своих людей.

Словно прочитав мои мысли, он начал говорить без лишних расспросов. Я подошла к нему, взяла его одежду и переспросила:

— Кто именно приедет?

— Говорят, во главе будет генерал Альянса Мурим — Ан Хвихак, известный как «Девятикратный Кровавый Клинок», а также представители от девяти школ боевых искусств и пяти великих семей.

— ...От пяти великих семей тоже?

Хёк Доджин кивнул, забрал из моих рук свою накидку и повесил её. Его взгляд скользнул по моему застывшему лицу. Я собралась с силами, заставила ноги двигаться и, вернувшись к кровати, села на край.

Он расстегнул плотную одежду и продолжил:

— Да. Конечно, в их число входит и клан Моён. И, зная, что Соволь будет любопытно, я специально разузнал, кто именно приедет. Сегодня получил эту информацию.

— Кто?

Я надеялась… Но в романе встреча Моён До и Хёк Доджина произошла уже после смерти Моён Соволь. Хотя гнев Моён До был направлен на Демонический культ, он был ещё слишком слаб для встречи с младшим лидером, так что это событие случилось лишь в середине сюжета.

Поэтому я знала, что это не мой брат. Но крошечная надежда всё же теплилась, и я осторожно спросила.

Хёк Доджин взглянул на мою реакцию и медленно ответил:

— Старейшина клана Моён — Моён Гым. Вы его знаете?

Конечно.

Я знала. И всё равно надеялась. Даже несмотря на мои попытки ничего не ожидать, всё равно накатило разочарование. Я расслабила лицо и спокойно ответила:

— Он ученик главы рода Моён, Моён Данли. За исключением старейшины Хёна, обладающего наивысшими полномочиями, он считается самым уважаемым среди старейшин. Человек, который ради семьи Моён пойдёт на всё.

— Пойдёт на всё…

Тихо повторив мои слова, Хёк Доджин переоделся, затем придвинул стул и сел напротив. Он с сонным, усталым видом посмотрел на меня и спросил:

— Его можно считать надёжным?

— Что? Что вы имеете в виду…? — удивилась я.

Он развязал шнурок, стягивавший его волосы, и они свободно рассыпались по плечам.

— Говорят, в последнее время в Альянсе Мурим царит тревожная атмосфера. Лидер Альянса, Намгун Бэк, который всегда избегал конфликтов, внезапно изменил свою позицию и усилил меры против Демонического культа. Внутри Мурим критикуют решение семьи Моён, считая его поспешным и идущим вразрез с общими интересами. Похоже, из-за этого в клане сейчас неспокойно.

— Что это значит?

— Ходят слухи, что глава рода, Моён Данли, возможно, вступил в сговор с Демоническим культом. Более того, его обвиняют в том, что тот продал больного члена семьи. А недавно он перестал появляться на официальных мероприятиях и ушёл в затворничество. В данный момент обязанности главы выполняет старейшина Моён Хён.

Хёк Доджин нахмурился. Да и мне эти слова тоже не понравились. Это правда, что Моён Данли отказался от меня. Он усадил меня и объяснил, почему я должна уйти. В конце концов, именно он стал главной причиной моего отъезда.

Я не испытывала особой привязанности к нему как к родственнику. Но я помнила его взгляд, полный сложных эмоций, когда он принимал это решение. Моён Данли сделал выбор ради семьи. И на этом пути ему пришлось отречься от меня.

Тем не менее, осуждать его за это могла только я, но не другие. По крайней мере потому, что все они совершили передо мной одинаковый грех.

Но всё же... глава удалился в затворничество. Что бы это могло значить? Я вспомнила его характер и характер старейшин, что всегда были рядом с ним.

Моён Данли был человеком принципов... даже, пожалуй, педантичным. Он относился ко всем членам семьи одинаково и всегда действовал исключительно ради блага клана.

Но Моён Хён, Моён Гым и остальные старейшины... они были совсем не такие. Если уж говорить откровенно — это были люди, не скрывающие своей жадности. Те, кто открыто преследовал собственные интересы. В романе их даже называли «продажными».

В книге практически ничего не говорилось о Моён Соволь и Хёк Доджине, поэтому я не могла предсказать, что меня ждёт дальше. Хотелось бы знать больше, но, увы, мне было известно лишь то, что случилось после моей смерти.

— Когда на Моён Данли обрушилась критика, Альянс Мурим тоже резко осудил семью Моён, — продолжил Хёк Доджин. — Но как только место главы занял Моён Хён, Мурим резко изменил свою позицию. А теперь ещё и этот визит... Думаю, велика вероятность, что между альянсом и кланом Моён было заключено какое-то соглашение.

Хёк Доджин потёр подбородок и прищурился.

— Честно говоря, я хотел бы отказаться от этого визита. Но не могу. Придётся их принять.

Его объяснение было ясным и понятным. Я посмотрела на него и, после короткого раздумья, слегка кивнула.

— Хорошо.

— ...Что?

— Я не буду контактировать с представителями праведных сект. А если и придётся, буду избегать ненужных разговоров и всегда буду с охраной.

Я улыбнулась его ошарашенному выражению лица. Хёк Доджин некоторое время молча смотрел на меня, а потом усмехнулся и покачал головой.

— Вы и правда стали членом Демонического культа. Я не думал, что вы всё поймёте, даже не дослушав, что я собирался сказать.

— Прошло уже больше трёх месяцев с тех пор, как я здесь. Да и... не могло быть иначе. Всё же мой муж — младший лидер культа. Поэтому и я теперь его часть.

Я пожала плечами, и уголки его губ дрогнули в улыбке. Он легко поднялся с места, наклонился и коротко поцеловал меня. После этого он отступил назад и, уже направляясь в сторону купальни, вдруг остановился с тихим восклицанием и начал копаться в одежде.

Достав небольшую коробочку, он поставил её передо мной.

— Что это?

— Хотите открыть?

Я с интересом наклонила голову и приоткрыла крышку. Внутри находилось что-то круглое и...

— Какаш..?

— Это лекарство…

— Ах, — я тут же прикрыла лицо рукой от стыда.

Глава 50

Хёк Доджин тихо вздохнул, открыл коробочку и, вынув оттуда завёрнутое в ткань лекарство, развернул его на ладони.

— Это Пилюля Восстановления.

— Пилюля Восстановления?

— Да. Я приберёг её, когда готовил свадебные дары для клана Моён.

Хёк Доджин посмотрел на лекарство и с сожалением цокнул языком:

— Если бы я знал, что Пилюля Восстановления может помочь Соволь, не отдал бы ни одной. Жаль. Очень жаль. Но хоть что-то осталось — это должно помочь.

Я молча смотрела на эликсир, который он протягивал. Ради одной такой пилюли многие мастера приносили в Шаолинь золото, серебро и драгоценности, а в самом монастыре даже самым выдающимся ученикам её давали лишь в исключительных случаях.

Раньше я бы подумала: «Как я могу принять нечто подобное?»

Но теперь в моих мыслях не было ни капли сомнения. Я взяла эликсир из его рук и сразу же положила в рот.

Резкий, терпкий аромат и вязкий, горьковатый вкус — но они быстро рассеялись, словно растаявший снег, и лекарство скользнуло в горло. Удивительно, но я отчётливо чувствовала, как энергия пилюли прошла по горлу, достигла желудка и распространилась по всему телу.

— Как вы себя чувствуете?

— …Не знаю. Кажется, будто какая-то энергия течёт через моё тело, но чего-то определённого пока… нет.

— Обычно мастера, принимая это лекарство, используют дыхательные техники, чтобы преобразовать его энергию в свою внутреннюю силу. Хотите попробовать? Я помогу.

Хёк Доджин подошёл к кровати, встал позади меня и приложил ладонь к моей спине. Я села в позу лотоса и, как обычно, неторопливо направила энергию Великого Единства по малому небесному кругу.

Сначала она текла медленно, но вскоре, соприкоснувшись с инородной энергией лекарства, начала ускоряться — гораздо быстрее, чем я ожидала. Я ощутила, как температура тела начала подниматься. Сосредоточившись на посторонней энергии, моя собственная вышла из-под контроля и продолжала мчаться всё стремительнее.

В тот момент, когда я подумала, что если так пойдёт и дальше, моё тело не выдержит, ещё одна чуждая энергия хлынула по меридианам и остудила жар.

По телу распространилась приятная прохлада. Выходящая из-под контроля энергия стала успокаиваться, а сила пилюли, взаимодействуя с моей собственной, начала постепенно обретать цвет. И, сделав ещё один круг, наконец вернулась в даньтянь.

— Фух…

Я медленно открыла глаза. Только теперь почувствовала холодный воздух, коснувшийся моей кожи. Повернув голову, я встретилась взглядом с Хёк Доджином — он всё ещё держал ладонь на спине и поддерживал меня.

Я слабо улыбнулась, и он ответил тем же. По моим щекам струился холодный пот. Доджин нежно вытер его и мягко сказал:

— Вы сильно вспотели. Только помылись, теперь снова придётся.

— Да, но в теле нет сил...

Услышав мои слова, он странно посмотрел и небрежно провёл рукой по бровям. Затем, медленно открыв рот, заговорил:

— Хотите, я вас помою?

— …

Пока я размышляла над услышанным, Хёк Доджин начал неторопливо стягивать с меня одежду, позволяя ей соскользнуть вниз. Я едва успела поймать ткань до того, как обнажились плечи, а он тихо, с заметным сожалением, цокнул языком.

Этот человек… Что он сейчас делает?!

Смущённая его неожиданными словами и поступками, я в растерянности замотала головой. Хёк Доджин, будто поняв всё без слов, спокойно развёл ладони и поднял их в знак отступления. Я схватила одежду и встала с места.

Я быстро умылась и, выйдя из купальни, стала вытирать мокрые волосы. В этот момент Хёк Доджин, сидевший на стуле и погружённый в размышления, повернулся и встретился со мной взглядом.

— Как вы себя чувствуете?

— Если не считать слабости, то даже лучше, чем обычно.

Услышав мои слова, он слегка наклонил голову и протянул руку. Я подошла ближе и протянула свою руку ему навстречу. Он взял её, мягко обхватил запястье и начал прощупывать пульс.

— Я и раньше это замечал, но… всё же странно.

— Что именно?

— Когда Хва И впервые осматривал Соволь, он сказал, что открытие Жэнь-май при таких тонких меридианах просто невозможно, так как это должно было разорвать все сосуды. Однако, если посмотреть сейчас, по всему телу течёт внутренняя энергия, каналы чисты. Это признаки прохождения энергии по Жэнь-май.

Я вспомнила, что действительно слышала об этом раньше. В то время я не придала этому особого значения… Но, выходит, это важно?

Я наклонила голову, и Хёк Доджин продолжил объяснение:

— Жэнь-май — один из Восьми Чудесных Меридианов, ведущий к точке Бай-хуэй [1]. Он регулирует энергию инь и поддерживает баланс тела. Открытие Жэнь-май означает открытие пути к Бай-хуэй. А это, в свою очередь, — путь к высшей ступени мастерства: состоянию «Три цветка достигают вершины» и Пяти первостихиям.

Он убрал руку и, глядя мне в глаза, серьёзно сказал:

— Многие мастера, так и не открыв Жэнь-май, в итоге умирают. Некоторые, не выдержав боли от этого процесса, сами лишают себя жизни. Но у Соволь… этот меридиан уже открыт.

Его объяснение было сложным и запутанным. Раньше я бы и слова не поняла, но теперь… Я припоминала, что подобное описывалось в книгах, которые дал Ю Доха, и это также было одной из главных тем, интересовавших моего брата, Моён До.

— Значит… это хорошо?

— В обычной ситуации — даже не просто хорошо. Это значит, что вы уже стоите на пути, который ведёт к мастерам уровня Хвагён [2], которых во всех Центральных равнинах едва ли наберётся десяток. Так что… речь идёт о поистине невероятном таланте. Вот только…

Хёк Доджин наклонил голову, ненадолго задумался, а затем медленно продолжил:

— Судя по скорости циркуляции энергии после приёма Пилюли Восстановления, всё может быть не так однозначно.

— Что вы имеете в виду?

— Сейчас, когда у вас открыт меридиан Жэнь-май и энергии ничто не мешает, она движется очень быстро. А вот приспособиться к этому с нуля — задача не из лёгких.

Он подошёл к кровати, сел ближе к середине и поманил меня рукой. Я нерешительно подошла и устроилась на противоположном краю. Хёк Доджин снова положил ладонь мне на спину и тихо спросил:

— Какие были ощущения, когда вы изучали Великое Единство у Ю Доха? Малый небесный круг тоже давался тяжело?

— Нет… Всё происходило очень медленно…

— Значит, нынешняя внутренняя энергия в теле не принадлежит Соволь.

Доджин медленно убрал руку. Я повернулась к нему, и наши взгляды встретились. Он серьёзно посмотрел на меня и тихо сказал:

— Сейчас в теле Соволь накоплено много чужой внутренней энергии. Если она вновь начнёт реагировать, как это произошло после приёма Пилюли Восстановления, вы опять потеряете контроль над своим телом. Поэтому… вам всегда нужен будет рядом кто-то, кто сможет вас защитить.

Я кивнула с задумчивым выражением лица — сказанное казалось непростым для понимания. Хёк Доджин вдруг усмехнулся и, не сводя с меня взгляда, чуть наклонился вперёд и коснулся губами моей щеки. Я распахнула глаза от удивления, а он весело улыбнулся:

— Когда вы делаете такое лицо, мне так и хочется вас подразнить.

— …

— Вам не стоит так сильно волноваться. Вскоре вы полностью впитаете эту энергию. И тогда у вас будет столько внутренней силы, что никто больше не сможет и приблизиться. Как это произойдёт и сколько времени потребуется — сказать трудно. Но ведь я рядом, верно?

Хёк Доджин обнял меня своими сильными руками и легонько поцеловал в ухо.

— Всё будет хорошо.

Я молча кивнула, сжимая его предплечье.

***

Время летело, как стрела.

Словно позабыв, что ещё недавно стояла поздняя осень, внезапно пришла зима. Едва переступив порог нового сезона, небо тут же разразилось снегопадом.

Проснувшись утром и наблюдая, как белые хлопья падают за окном, я услышала сонный голос Хёк Доджина:

— Похоже, зима в этом году будет суровой. Снег пошёл так рано. Это необычно.

— Правда?

— А как в Ляонине? Говорят, на севере куда холоднее.

— Хм… — я наклонила голову. — Ну, вероятнее всего. Север всё-таки… Но я так редко выходила на улицу, что даже и не знаю.

Хёк Доджин вяло натянул одеяло выше и укрылся почти с головой. Его необычное поведение заставило меня улыбнуться, и я придвинулась поближе.

— Вы плохо себя чувствуете?

Он покачал головой и, глядя в потолок, неторопливо ответил:

— Сегодня мне просто хочется полениться.

Он прищурился, посмотрел на меня и тут же обхватил за талию, притянув ближе.

Прежде чем я успела что-то сказать, он уже затащил меня под одеяло. Его губы прижались к моему подбородку, и я ощутила лёгкий поцелуй. С тихим чмоком странное, щекочущее чувство прокатилось по телу.

— Подожди... Доджин!

— Давай поспим ещё немного.

Горячее дыхание в области шеи обжигало. В отличие от своего обычного, сдержанного поведения, сейчас он был очень… настойчив, и от этого утро стало чересчур волнующим.

— Эй… ну хватит же!

— А если мы просто поваляемся здесь весь день? Может, позовём музыкантов, чтобы сыграли что-нибудь? Или рассказчиков — послушаем интересные истории?

Честно говоря, я бы солгала, если бы сказала, что его слова меня не привлекали.

Ситуация, в которой он не отпускал мою талию, оставляя поцелуи там, где они вызывали дрожь, была… не так уж плоха.

Если подумать… после свадьбы мы так и не провели настоящую брачную ночь. Хоть мы и муж и жена, и это было бы естественным делом, я об этом не задумывалась.

Я думала, Хёк Доджин разделяет мои мысли. Но… возможно, ошибалась?

И вот, когда от его прикосновений стало особенно жарко и казалось, что я вот-вот поддамся…

— У меня нет на это времени! — я резко оттолкнула его сильные руки и вскочила с постели.

Фух… Ещё немного, и меня бы засосало в трясину по имени Хёк Доджин.

Он с небольшим разочарованием провёл взглядом по пустому месту рядом с собой и поднял на меня глаза.

— У вас сегодня что-то запланировано?

Я глубоко выдохнула, привела в порядок растрепавшиеся волосы и спокойно ответила:

— Мне нужно тренироваться.

— Можно пропустить один день.

Я уставилась на него, не веря своим ушам. Это точно Хёк Доджин? Обычно, когда я ленилась, именно он толкал меня на тренировки. А теперь, стоило пойти снегу — и он уже валяется в постели? Интересно увидеть в нём такую неожиданную сторону.

Но это не отменяет того, о чём мы говорили.

— Нет. Вы же сами говорили, что нельзя пропускать ни дня.

— Я так говорил?

— А кто же ещё? — я мотнула головой в его сторону.

Он скорчил недовольную гримасу, отвёл взгляд и тяжело вздохнул. Всё же, раз сам сказал — не может теперь отпираться.

Усмехнувшись, я слезла с кровати и отправилась в купальню. Когда я вернулась, Хёк Доджин уже сидел на краю постели. Пока я сушила волосы, размышляя, сколько он ещё проваляется, он вдруг встал, быстро помылся и переоделся.

Собрался работать? Однако, вместо привычных лёгких накидок, сегодня он выбрал простое тренировочное одеяние.

— Куда вы идёте?

— Собираюсь пойти с вами.

Куда?

Я пристально посмотрела на него. Хёк Доджин усмехнулся и поднял подбородок:

— Сегодня я намерен провести весь день, следуя за Соволь по пятам.

***

Я уже привыкла к весу деревянного меча и медленно двигала его так, как учил Ю Доха. Сначала, поскольку я давно не брала его в руки, всё казалось непривычным, и мышцы слегка подёргивало от напряжения, но чем дольше я занималась, тем устойчивее становились движения.

Как только я начинала ощущать усталость или моё дыхание сбивалось, Ю Доха делал перерыв и давал мне отдохнуть. Благодаря его внимательности я могла продолжать тренировки без вреда для тела.

Вновь повторяя первую форму из двадцати четырёх приёмов техники цветущей сливы, я старалась уловить направление движения меча и прислушаться к тому, куда ведёт тело. Этот стиль, в котором особенно важны мягкость и плавность, не допускает резких остановок или обрывов в движении, и я изо всех сил старалась воспроизвести его как можно точнее.

Но в этот день, несмотря на все усилия, техника, которая обычно получалась без проблем, постоянно прерывалась на середине.

— Ммм…

Ю Доха, наблюдавший за мной издалека, тихо вздохнул и подошёл ближе. В то время как меч, нарушив течение, бессильно опустился к земле, он заговорил:

— Похоже, сегодня вы рассеяны. Вы постоянно теряете концентрацию в ключевые моменты.

— Ха-а, ничего не могу поделать.

Я провела рукой по растрепавшимся волосам и посмотрела на Хёк Доджина, прислонившегося к стене. Ю Доха проследил за моим взглядом и натянуто улыбнулся. Выражение лица Доджина явно говорило о сильном недовольстве.

Ю Доха осторожно поинтересовался:

— …Что-то случилось?

Случилось — сказала бы, а так вроде и не случилось, но и не скажешь, что ничего нет. Чем он вообще руководствовался, следуя сюда за мной?

Пока я продолжала смотреть на него, Хёк Доджин оттолкнулся от стены и подошёл к нам. Он взял у меня деревянный меч и стал крутить рукоять в руках.

Ю Доха, молча наблюдавший за ним, удивлённо приподнял брови. Он отступил на шаг и с осторожностью обратился к нему:

— Младший лидер...

— М?

Резкий, немного грубый ответ. Ю Доха почувствовал неладное и, быстро оценив ситуацию, продолжил:

— Вы… чем-то недовольны?

— Нет.

Как бы не так. Мы с Ю Дохой переглянулись. Что вдруг на него нашло? Неужели и правда злится из-за того, что я не осталась с ним утром? Если это так, то... даже немного обидно.

Я вновь уставилась на Хёк Доджина. Он ещё какое-то время молча перебирал пальцами рукоять моего меча, а затем медленно открыл рот:

— Доха.

— Да.

— Повтори мне формулы Великого Единства и первую форму меча, которую сейчас изучаете.

Вопрос был неожиданным, но Ю Доха не растерялся и тут же начал говорить. Хёк Доджин слушал молча, не перебивая, и лишь кивнул в самом конце, когда всё было произнесено. Затем он вернул мне мой деревянный меч и, взяв меч Ю Дохи, отступил от меня на пять шагов.

— Соволь, когда вы размахиваете мечом или выполняете приёмы, бывают ли моменты, когда вы вдруг на мгновение прилагаете слишком много усилий или дыхание становится прерывистым?

Подумав немного над его словами, я кивнула. Хёк Доджин, будто ожидая именно этого ответа, коротко кивнул и встал в позицию, отведя одну руку за спину, а другую, с мечом, вытянув вперёд под углом.

— Покажите мне первую форму.

— Простите?

Я немного растерялась, не зная, как это понимать. Но раз уж он просит, значит, в этом есть смысл. Я быстро приняла стойку и начала двигаться.

Шесть взмахов, включая вариацию первого приёма. Хёк Доджин мягко принял все удары, после чего поймал мой меч своей рукой и улыбнулся.

— Хорошо получилось.

— С рукой всё в порядке?

Он лишь пожал плечами, словно говоря, что всё нормально, и повернулся к Ю Дохе:

— Ты знал?

— …Я увидел это только сейчас. Такого я ещё не встречал.

— Вот именно.

Хёк Доджин широко улыбнулся и снова посмотрел на меня. Я немного склонила голову, не понимая смысла, и тогда он, будто показывая наглядно, отступил назад и в точности воспроизвёл приём, который я только что продемонстрировала.

Хотя это был приём, о котором он впервые услышал от Ю Дохи, он исполнил его куда лучше меня, совсем другой уровень. Причём сделал это быстро и разрушительно.

Он вновь взглянул на меня и заговорил:

— Соволь, вы заметили разницу между тем, как я исполнил этот приём, и как исполнили его вы?

— Вы хотите сказать… что сделали это гораздо лучше меня?

— Нет. Я говорю не о мастерстве владения мечом, а о различии в энергии, которую мы используем. Я применил лишь крошечную долю внутренней силы. Приём был не только быстрым и разрушительным — он был исполнен гладко, ровно в той мере, в какой этого требует формула. Но когда я наблюдал со стороны, движения Соволь казались резкими и прерывистыми.

— Может, я просто ещё не привыкла обращаться с мечом?

Хёк Доджин покачал головой.

— Вы ведь говорили, что есть моменты, когда движения даются с трудом и дыхание вдруг перехватывает. Дело не в физической подготовке. Честно говоря, я и сам впервые сталкиваюсь с таким случаем… Если кратко, то… вы переусердствуете.

Переусердствую? В смысле — прилагаю слишком много усилий? Или, может, движения слишком резкие? А может, я просто вливаю слишком много внутренней энергии?

Я слегка наклонила голову, и он продолжил объяснение.

По его словам, бойцы, изучая боевые искусства, неправильно распределяют внутреннюю энергию при выполнении приёмов. Из-за этого им не хватает силы, техника теряет разрушительность, либо нарушается правильная последовательность движений.

Но у меня всё было наоборот. Я без труда следовала структуре приёма, но, напротив, из-за избытка внутренней энергии техника цветущей сливы, символизирующая мягкость и плавность, становилась резкой, словно я применяю агрессивное боевое искусство.

— Соволь изучает Великое Единство всего лишь около месяца. За такой короткий срок невозможно овладеть подобным объёмом внутренней силы и управлять ею с такой мягкостью. Я предполагаю, что причина в энергетических каналах и переполняющей их энергии. Поэтому даже лёгкие движения вызывают у вас одышку и переутомление.

Что же мне тогда делать? Я безмолвно уставилась на него в ожидании ответа. Хёк Доджин вернул меч Ю Дохе, немного поразмышлял и затем спокойно сказал:

— Поглотить всю эту энергию разом и сделать её своей невозможно. Но что, если… постепенно вытягивать её? По моим предположениям, она будет медленно стекаться в даньтянь. Тогда чистая энергия начнёт собираться там естественно, благодаря практике Великого Единства.

Это звучало разумно. Но тогда возникал другой вопрос: как вытянуть эту силу? Как вытащить наружу энергию, о существовании которой я даже не знала?

Ответ на мой вопрос раздался со стороны Ю Доха:

— Чтобы наполнить переполненное озеро чистой водой, нужно сначала слить ту, что уже есть.

Я повернула голову в его сторону, и он продолжил, глядя мне в глаза:

— Каждый день вы должны полностью опустошать даньтянь от энергии Великого Единства, а затем заново его наполнять.

— Вот именно. А это значит, что вам придётся расходовать ещё больше внутренней силы, чем сейчас.

— Что вы имеете в виду?

На мой вопрос Хёк Доджин с сочувствием посмотрел на меня:

— С этого момента я возьму ваше обучение на себя.

— …?

***

Это было беспрецедентным событием.

Все, кто узнавал об этом, приходили в неподдельное изумление.

Когда новость о том, что младший лидер культа и глава отряда Небесных Волков Кровавого Потока лично обучают госпожу, разлетелась по культу, многие не поверили своим ушам. Тут и там раздавались возгласы о том, что это невозможно.

Что такое Демоническая секта?

Место, где сила — всё, сила — закон. Место, где было полно людей, желающих попасть к хорошему мастеру, чтобы изучить мощные техники и обрести силу.

И вот, всех потрясло шокирующее известие: дочь клана Моён, пришедшая извне, получает наставления от главы Небесных Волков, а теперь ещё и сам младший лидер становится учителем своей жены.

Семья Хёк поколениями правила Демоническим культом по праву силы. Они никогда не принимали учеников и рожали лишь одного наследника, чтобы не допустить раздоров и раскола.

В мире, где люди были готовы хоть голову лидера Мурим принести, лишь бы получить наставление от самого главы культа, я — Моён Соволь — получила возможность учиться у двух сильнейших людей. Считалось, что мне выпала возможность, ниспосланная с небес.

Но всё это лишь чужие оценки. На деле же я переживала не лучшие времена.

Раньше Хёк Доджин всегда был добрым и мягким человеком, который, казалось, был готов всё для меня сделать. Но он изменился. Этот «готовый на всё» мужчина превратился в демона, вбивающего в меня известные ему боевые искусства.

Не разрушительные, не изнуряющие тело, но позволяющие полностью защитить себя.

Проще говоря, он обучал меня защитной ци. Защитная ци — это своего рода щит, оболочка, которую воины обычно осваивают лишь после определённого уровня подготовки.

Причина была проста. Она требует чудовищного расхода внутренней энергии.

Даже простая активация такой техники могла истощить человека с низкой выносливостью за считанные минуты. Она расходует силы в разы больше, чем обычные приёмы.

Но поскольку она не требует грубых, резких движений тела, она идеально подходила для меня, чьей задачей было «сливать» энергию Великого Единства.

Утром я практиковала духовные практики и владение мечом с Ю Доха, а днём изучала защитную ци с Хёк Доджином.

К вечеру вся внутренняя энергия в теле иссякала до последней капли, и мне казалось, что я вот-вот рухну. Но когда я почти засыпала, Доджин безжалостно сажал меня и заставлял медитировать, выравнивая дыхание.

Сначала я удивлялась, почему он так со мной поступает. Неужели теперь, после свадьбы, может обращаться, как хочет? Но спустя две недели всё это стало частью повседневности, и я даже заметила, что внутреннее истощение стало переноситься легче.

— Мои предположения подтвердились. Скорость накопления энергии в даньтяне действительно возросла, — с удовлетворённой улыбкой сказал Хёк Доджин, наблюдая за мной, сидящей на кровати в позе лотоса.

Но я пока не ощущала заметной разницы и недоумённо склонила голову.

Он, заметив мою реакцию, улыбнулся и спокойно объяснил:

— Количество энергии, которой обладает Соволь, настолько велико, что она не может почувствовать разницу. Судя по текущему уровню, если вы продолжите тренироваться с такой же скоростью, думаю… примерно через год сможете полностью впитать всю энергию.

— И сколько ци у меня будет, если выражать в годах?

— Точно сказать можно будет со временем, но… думаю, это, вероятно, превысит один цикл.

— …Один цикл?

Я попыталась вспомнить, сколько это, и вдруг осознала: 60 лет. Глаза распахнулись.

В моём теле накопится сила шестидесяти лет? Это вообще возможно?

Моён До хвастался, что к 20 годам накопил половину цикла — и все считали это невероятным достижением.

А у меня будет… вдвое больше?

Я с ошарашенным видом уставилась на Хёк Доджина. Он широко улыбнулся.

— Точно сказать можно будет лишь со временем, но пока всё выглядит именно так. Думаю, если Соволь сумеет полностью сделать всё это своим, — этого будет вполне достаточно.

— Достаточно для чего?

— А как вы думаете? — он встретился со мной взглядом. — Для полного перерождения.

— …

— Конечно, не каждый, у кого открыты меридианы и есть внутренняя сила, достигает полного перерождения. Но случай Соволь особенный. Вы не идёте путём обычного формирования тела и накопления внутренней силы, чтобы затем открыть Жэнь-май. Наоборот, вы словно уже открыли все пути и теперь ищете дорогу назад к точке под названием «Перерождение».

Хёк Доджин поднялся с места, снял верхнюю одежду, аккуратно повесил её и продолжил:

— И именно поэтому это может быть ещё сложнее. Ломать стены, чтобы идти вперёд, — одно, но возвращаться — совсем другое. Придётся много думать, много размышлять. А значит потребуется ещё больше времени…

Он достал из складки одежды коробочку и протянул мне. Внутри снова лежало круглое нечто, похожее на фекалии — Пилюля Восстановления.

— Вам нужно крепкое здоровье.

Я медленно взяла пилюлю с его ладони и поднесла ко рту. Это была уже вторая.

Действительно ли я выздоравливаю? Или просто тяну время?

— Хва И придёт завтра утром. Сказал, что принесёт лекарства и хочет осмотреть Соволь. Так что мы пропустим утреннюю тренировку. Можете как следует выспаться.

Я посмотрела на его спокойно улыбающееся лицо и кивнула. А затем проглотила пилюлю.

Примечания:

1. Бай-хуэй — важная акупунктурная точка, связанная с внутренней энергией и духовным просветлением. В боевых искусствах и даосских практиках герои часто концентрируют энергию в Бай-хуэй, чтобы усилить свою мощь или прорвать ограничения в культивации. Ключевая точка на макушке головы (на меридиане Ду-май, отвечающем за энергию ян), считающаяся местом соединения Неба и Земли в теле.

2. Хвагён — одна из высоких ступеней культивации или боевого мастерства. Обычно это очень высокий уровень, доступный лишь избранным.

Глава 51

Хва И, который, как говорили, должен был прийти с самого утра, появился лишь ближе к полудню. Я с недоумением ждала, размышляя, почему он вдруг опаздывает — раньше всегда был точен как часы. Наконец, когда он появился, то вошёл в комнату не один, а в сопровождении других людей.

— Давно не виделись, — с улыбкой первым поприветствовал Ман То.

Я широко раскрыла глаза, увидев его.

— Ман То! Сколько времени прошло! Где вы были?

— По просьбе Хва И ненадолго покидал главную резиденцию.

— По просьбе?

— Он попросил найти одного человека, так что я был занят, обыскивая всё вокруг. Как здоровье, госпожа Моён? Ваш цвет лица значительно улучшился, вы выглядите более энергичной. Рад видеть вас в добром здравии.

Я с лёгкой улыбкой кивнула ему в ответ.

Хва И, стоявший рядом, подошёл ближе и, сев напротив, протянул руку. Теперь для меня стало естественным молча протягивать ему руку. Пока он держал моё запястье, я обернулась, чтобы взглянуть на незнакомого старика.

Я наклонила голову в недоумении, и Хва И заговорил:

— Помнишь, о чём я говорил раньше?

— О чём именно?

— О человеке, который страдал болезнью, похожей на ту, что у госпожи Моён, — он кивнул подбородком в сторону мужчины. — Вот этот старик и пытался вылечить эту болезнь.

— Этот человек?

Разве он не умер? Я слышала, что осталась только книга, поэтому была уверена, что это было давно, и он уже покинул этот мир. Я удивлённо посмотрела на старика, и он, нахмурившись, вошёл внутрь.

— Только что ведь подумала, что я умер, да? Угадал?

— Ах… Это… — его слова попали в точку, и я не смогла солгать, запинаясь.

Мужчина внимательно посмотрел на меня и на его лице появилась широкая морщинистая улыбка. Шевеля белоснежной бородой, он заговорил:

— Что ж, это вполне логично. Я ведь уже прожил сто лет, так что неудивительно, если кто-то решит, что я уже мёртв. Так ведь, Хва И?

— Вот старик… Между нами больше десяти лет разницы, так что не приравнивай к себе. Иди-ка лучше подожди в сторонке.

— В конце концов, это ведь борьба, кто первым уйдёт на тот свет. Так какая разница — десятью годами больше, десятью меньше? Кто первым свалится — тот и старший, ха. Разве не так, уважаемый Ман То?

Было странно слышать, как старик, который выглядел так, будто вот-вот отправится в гроб, называет молодо выглядящего Ман То «уважаемым».

Конечно, я знала, что ему на самом деле уже далеко за сто лет, но увидеть это воочию — совсем другое дело.

Ман То слегка пожал плечами и подошёл поприветствовать Хёк Доджина. Тот, приняв приветствие, отвёл взгляд от Ман То и сосредоточился на Хва И.

— Ну как, Хва И?

— Хмм… — Хва И, проверив пульс, лишь тяжело вздохнул, не зная, что ответить.

Старик, наблюдавший за происходящим, ещё глубже нахмурил и без того морщинистый лоб и толкнул его в бок.

— Дай-ка я. Твои старческие руки уже не чувствуют пульс как прежде. Лучше я сам посмотрю.

— Да замолчи ты! Я думаю!

— Какое там «думаю»! Подвинься!

Старик, видимо, не довольствуясь локтями, стал плечом оттеснять Хва И, забрав у него место — поразительное упорство для человека его возраста. Он уселся и взял мою руку.

Его морщинистые, тёмные пальцы сжали моё запястье и невероятно точно нащупали пульс. Он долго рассматривал мою кисть, затем его взгляд поднялся и встретился с моим. Он скользнул глазами по моим волосам, затем по лицу и шее, после чего пробурчал:

— Кожа холодная. Ноги и другие части тела тоже? Всё тело?

— Да, уже давно...

— А как насчёт волос? Это врождённое? Или после болезни? Или от неправильных лекарств?

— Родители говорили, что врождённое.

— Так… — он покачал головой, задумался и снова нащупал пульс.

Долго думая о чём-то, мужчина наконец отпустил мою руку. Хва И, словно только этого и ждал, спросил:

— Ну, что скажешь? Понял хоть что-нибудь?

— Ну ты и торопишься. Я же только её отпустил!

— Кхм… — Хва И смущённо погладил бороду и кашлянул.

Старик хмуро глянул на него, а затем снова посмотрел на меня. После недолгого молчания он сдержанно произнёс:

— Старый болтливый дед, видимо, уже наговорил лишнего, так что учти это, когда будешь слушать. Да, это правда, что я лечил человека с похожими симптомами. Вернее, пытался вылечить, но в итоге не смог. Но это ты и так знаешь, потому перейду сразу к сути.

Он обвёл взглядом всех присутствующих и твёрдо произнёс:

— Это неизлечимо.

Что-то с грохотом осело внутри. Вот каково это — чувствовать, как сердце падает вниз. Надежда, которую я так бережно лелеяла, вдруг рассыпалась в пыль.

Хёк Доджин, сидевший рядом, вздрогнул, а Хва И был так взволнован, что поспешно открыл рот. Но старик был полон решимости.

— Нельзя давать ложные надежды, так что я скажу как есть. Я тоже не смог вылечить эту болезнь. Так что я не могу гарантировать полное выздоровление...

— Что? То есть ты хочешь сказать, что госпожа Моён обречена?! Что она должна просто так умереть?! — возмущённо воскликнул Хва И.

Он схватил старика за рукав, но тот раздражённо стряхнул его руку:

— Эй, перестань меня торопить! Словно влюблённый дурак мечешься. Я ещё не договорил!

Старик строго посмотрел на Хва И, затем снова собрался и уже спокойно продолжил:

— Что-то меня постоянно перебивают, так что я скажу только главное. Как я уже сказал, лечение невозможно. Но это не значит, что ты умрёшь прямо сейчас.

— То есть…

— Время. Мы можем выиграть время. Сколько — неизвестно. Может, год, может — десять лет или даже двадцать. Но вот то, что неминуемую опасность на какой-то срок можно отвести — в этом я уверен.

Мужчина почесал подбородок, затем провёл рукой по морщинистому лбу, словно обдумывая что-то, и наконец заговорил:

— Осмелюсь предположить… возможно, то, что ты знаешь, немного отличается от правды.

— Что вы имеете в виду?

— Что я имею в виду?.. Я говорю о твоих волосах — ты ведь считаешь, что они от природы белые? Так вот, это может быть ложью.

Все взгляды устремились на меня. Его неожиданные слова заставили меня растерянно моргнуть, а затем отрицательно покачать головой.

— Нет. Я не лгала…

— Нет. Я не говорю, что ты лгала. Я имею в виду, что, возможно, солгали твои родители. Не могу сказать наверняка, но, судя по моему диагнозу, так оно и есть.

Измеряя пульс на моей другой руке, он тихо продолжил:

— Дисбаланс инь и ян… Это можно исцелить. На это уйдёт время, но всё же возможно. А вот сосуд… сосуд, что должен содержать жизненную энергию, треснул.

— Жизненная энергия…

— Те, кто не изучал боевые искусства, могут не знать, но мастера знают, насколько важен истинный источник ци. Это та жизненная сила, с которой рождается каждый человек. Но у госпожи этот сосуд повреждён. Вот почему у тебя постоянно расстройства после еды, кожа бледна, и волосы — наиболее чувствительная к жизненной силе часть — стали белыми.

Старик отпустил моё запястье, сцепил пальцы и аккуратно положил их на стол.

— Это не болезнь, с которой рождаются. Если бы сосуд был повреждён с самого начала, ты бы не дожила и до этого года. Сколько бы ни вливали лекарств — всё было бы напрасно. Но раз ты до сих пор здесь… единственное объяснение — сосуд был повреждён в какой-то момент жизни. Удар, травма, сильный шок. Ты ничего не знаешь об этом?

— Нет... Мои родители говорили, что это врождённое... Поэтому я тоже всегда так думала…

В романе об этом не было ни слова. Моя героиня появилась в самом начале и быстро исчезла, так что её прошлое не раскрывалось подробно.

— Вот как… Возможно, твои родители скрыли правду. Конечно, это всего лишь моё предположение.

Старик отодвинул стул и поднялся. Всё внимание было приковано к его движениям. Он на мгновение огляделся, а затем снова посмотрел на меня.

— Думаю, ты всё равно спросишь, так что скажу сразу: я не знаю, как исцелить сосуд. То есть… я знаю, но не могу это сделать. Это выходит за пределы моих возможностей.

— Что это за способ? — торопливо спросил Хёк Доджин.

Старик окинул его оценивающим взглядом и кивнул подбородком:

— Ты ведь и сам прекрасно знаешь.

— Что…

— Разрушить то, что дано при рождении, и возродиться заново — это касается не только внешней оболочки.

С этими словами он развернулся и направился к выходу. Хва И тут же бросился за ним. Я провожала взглядом удаляющуюся фигуру старика, затем откинулась на спинку стула и уставилась в пол.

Мои родители... солгали?

— Ман То... Что он имел в виду...?

— Если его предположение верно, тогда речь идёт именно об этом.

Хёк Доджин обессиленно опустился на стул и провёл рукой по затылку. Некоторое время он сидел неподвижно, а затем положил руку мне на плечо. Я посмотрела на его лицо сквозь затуманенный взгляд.

— Вы в порядке?

— Просто… в голове немного сумбурно… — тихо ответила я, прикрывая ладонью лоб.

Хёк Доджин улыбнулся и сжал мою руку, будто говоря, что всё будет хорошо.

Ман То, стоявший рядом, переводил взгляд с меня на Хёк Доджина и медленно заговорил:

— Возможно, это самый простой… и в то же время самый трудный путь.

— Что вы имеете в виду?

— То, что только что сказал старец Чон Ун. Это значит только одно.

— Когда объединяются три энергии — Небо, Земля и Человек — с пятью стихиями: металлом, деревом, водой, огнём и землёй… только тогда начинается путь, выходящий за пределы человеческой природы… к божественному. Первый шаг к познанию гармонии с природой.

Хёк Доджин медленно выдохнул:

— В конце концов… нравится Соволь это или нет, она должна через перерождение достичь состояния Хвагён.

Глава 52

Рассеянно размахивая мечом, я выслушала замечание от Ю Дохи, после чего села на место и тяжело вздохнула. Когда он протянул мне чашу с тёплой водой, я поблагодарила его и сделала глоток. В этот момент он заговорил:

— Многое вас тревожит?

— Тревожит…

Я уставилась на своё отражение в воде и, когда подняла голову, увидела перед собой встревоженное лицо Ю Дохи. Молча посмотрев на него, я подняла глаза к потолку.

Ю Доха ждал, когда я заговорю, не проронив ни звука. Немного поразмыслив в этой тишине, я, наконец, собралась с мыслями и медленно начала:

— Вы достигли Хвагёна?

— В Демоническом культе это называют не Хвагёном, а барьером Абсолютной Тьмы [1]. Цели и суть различны, поэтому и названия не совпадают. Раз вы спросили, отвечу: я пока не смог его преодолеть. На сегодняшний день в секте, насколько известно, лишь троим удалось это сделать — самому лидеру, младшему лидеру и заместителю.

— Вот как… — тихо пробормотала я, делая ещё один глоток. Ю Доха наклонил голову, изучая мою реакцию. Я задержала тёплую воду во рту, обдумывая его слова, и снова заговорила:

— Вы ведь… действительно выдающийся человек, верно?

— Не сказал бы, что выдающийся…

— Но я слышала другое. Говорят, не считая их троих, вы один из сильнейших в культе. Именно поэтому, даже не будучи старейшиной, вы командуете отрядом Небесных Волков Кровавого Потока. Это ведь совсем не просто.

— Может, и так… но называть это выдающимся — слишком. Вы сами знаете, младший лидер в гораздо более юном возрасте преодолел барьер Абсолютной Тьмы. Если уж и говорить подобные слова, то о нём. Мне же до него ещё далеко.

Его скромность заставила меня вздохнуть. Если уж он не выдающийся, то кто же я тогда?

— Но… почему вы вдруг об этом спросили? У вас что-то случилось?

— Просто… Если даже такой человек, как вы, не смог преодолеть барьер Абсолютной Тьмы, то стоит ли мне пытаться? Смогу ли я вообще когда-нибудь это сделать?

— Понимаю… Знаете, говорят, что при желании можно достичь всего. Звучит вдохновляюще, но это не совсем правда. Среди десятков тысяч воинов лишь единицы достигают Хвагёна или преодолевают барьер Абсолютной Тьмы. Их можно пересчитать по пальцам одной руки. Даже в Центральных равнинах тех, кто достиг этого уровня, едва ли наберётся больше восьми. Это путь, доступный лишь избранным.

Я чуть склонила голову. Высшая, недосягаемая ступень, которую за всю жизнь смогли постичь лишь восемь человек… Смогу ли я действительно добраться туда?

После визита старца Чон Уна, Ман То и Доджин сказали, что путь к Хвагёну хоть и труден, но не невозможен. Если в моём теле открыты меридианы и я смогу полностью поглотить мощную энергию — шанс есть.

Хёк Доджин также сказал, что если для других путь к Хвагёну — это стена, то передо мной её нет — есть лишь дверь. Остальные должны разрушить стену, а мне нужно лишь открыть дверь. И если я это сделаю, всё придёт в гармонию… Но всё это по-прежнему казалось несбыточной мечтой.

— Хаа…

— Не переживайте так. Кстати… слышал, недавно к вам приходил лекарь… Как всё прошло? Есть хорошие новости?

Я медленно кивнула в ответ на его слова. Если подумать, это действительно хорошая новость — он ведь сказал, что мы сможем выиграть время.

После того разговора старец Чон Ун исчез на три дня, а затем внезапно вернулся с лекарственными травами и иглами для акупунктуры и начал лечение.

Благодаря его методам, восстанавливающим баланс инь и ян, я действительно начала ощущать, как состояние тела улучшается. Время сна нормализовалось, в моём постоянно холодном теле появилось тепло, щёки порозовели, и солнце уже не казалось таким обжигающим, как прежде.

Моё состояние явно стало лучше, чем раньше, но старец Чон Ун продолжал постоянно подчёркивать, что всё равно нельзя перенапрягаться, и необходимы более качественные лекарства.

Хотя Пилюля Восстановления, конечно, совсем не пустяковое снадобье, он говорил, что для восстановления разрушенного баланса инь и ян этого недостаточно. Нужно либо совершить набег на монастырь Шаолинь и добыть три-четыре Великих Пилюли, либо сварить десяток корней тысячелетнего женьшеня — только тогда эффект будет гарантирован.

Но... Великая Пилюля или тысячелетний женьшень — даже если и есть деньги, их просто так не найдёшь.

Старец Чон Ун с сожалением снова и снова просил продолжать поиски необходимых ингредиентов.

Но…

— Хорошие новости есть, но вместе с ними и поводов для беспокойства прибавилось.

— Что вас беспокоит? — осторожно спросил Ю Доха.

Я мельком глянула на его лицо и медленно ответила:

— Хочу преодолеть гору, что раскинулась передо мной… Но чтобы преодолеть её, мне не хватает ни сил, ни выносливости. А времени, чтобы эти силы нарастить, почти нет. Вот и думаю, как найти выход.

— …Что вы имеете в виду?

А что тут непонятного? Это значит, что мне тяжело на душе. Я допила воду и встала с места. Голова была тяжёлой, и мысли путались. Повесив деревянный меч на стену, я накинула плотный халат.

— Ю Доха. Давайте на сегодня закончим. Извините. Надо бы продолжить, но мысли разбегаются, и я совсем не могу сосредоточиться.

— А?.. Да, ничего страшного… — он растерянно кивнул.

Я слабо улыбнулась ему, вежливо поклонилась и открыла дверь. Тренировка закончилась рано, и Джу Хварин тоже куда-то исчезла, поэтому стояла непривычная тишина.

Я вышла в пустой коридор и, направляясь к своей комнате, вдруг заметила в самом конце дверь. Неотрывно глядя на неё, я медленно приблизилась.

За дверью виднелся дворик, что находился за павильоном. Местами ещё лежал нерастаявший снег.

Холодно? Я приоткрыла дверь, и в лицо хлынул поток ледяного воздуха. Раньше от такого пробирало до дрожи, но почему-то сегодня эта стужа показалась приятной.

Постояв немного в дверях, я наконец решилась и вышла наружу. Меня сразу окутал морозный воздух. Я медленно выдохнула и огляделась.

Пустая дорожка, выложенная камнями, и вокруг ни души. Сделав несколько шагов, я заметила пруд, покрытый льдом. Я подошла ближе, внимательно посмотрела и, надавив ногой на поверхность, услышала лёгкий треск. Лёд раскололся, обнажив воду.

Из глубины стали подниматься пузырьки воздуха, а под прозрачной водой виднелись рыбки, переживающие холодную зиму.

Я слегка улыбнулась, но тут рядом послышался голос:

— Похоже, эта зима будет суровой.

Я вздрогнула от неожиданности и обернулась. Позади стоял мужчина средних лет с выбритыми висками и аккуратно уложенными в пучок волосами. Через плечо у него была перекинута сумка. Его лицо озаряла мягкая, тёплая улыбка, пока он молча смотрел на пруд.

Когда он успел подойти? Я не услышала ни звука…

Я попыталась отступить, настороженно глядя на незнакомца, но прежде чем я успела это сделать, его взгляд уже переключился с воды на меня.

— Ветер сегодня холодный.

— …

Он некоторое время безмолвно смотрел на меня, взглядом зацепившись за мои развевающиеся на ветру волосы, и слабо улыбнулся:

— Словно снег выпал только на твою голову.

— Кто вы?..

Я осторожно спросила, но мужчина не ответил — лишь снова тихо улыбнулся.

Эта улыбка странным образом напоминала мне кого-то… Я нахмурилась.

— Знаешь ли ты, что защищает от лютого зимнего холода? Не тёплое солнце и не жаркий огонь, а толстый слой снега. Даже в лютый мороз, если зарыться в снег, его тепло сохранит тело. Забавно, не так ли? Самый холодный элемент — снег — спасает людей от холода.

Его философские рассуждения были совсем не тем, что я хотела услышать. Но мужчина вновь повернулся к пруду и медленно продолжил:

— В любом случае, одно качество не может стать сущностью чего-либо. Со временем даже то, что мы считали единственной истиной, разрушается и заменяется другой истиной.

— …

Этот человек не ждал от меня ответа. Я тоже повернулась к пруду. Если ответ не требуется, то и говорить необязательно.

— Я тоже когда-то верил в одну истину. Думал, что если буду верить в себя — смогу справиться с чем угодно. Но со временем понял, что я — всего лишь крошечная точка в этой вселенной, — из его уст вырвался долгий выдох. На морозном воздухе дыхание быстро превращалось в белый пар и рассеивалось.

— Цена этого урока была высока. Я потерял многое, прежде чем осознал свою глупость. А когда осознал — самое дорогое уже ушло.

— Вы всё ещё сожалеете об этом?

— Сожалею. Всегда. Иногда думаю — стоило бы хоть своего единственного ребёнка воспитать как следует…

Он негромко усмехнулся и провёл ладонью по щеке.

— Снова пойдёт снег. Этот год будет тяжёлым.

С этими словами он повернулся и начал уходить. Я смотрела ему вслед, а затем медленно спросила:

— Как… как вы переживаете зимний холод?

Мужчина остановился на полпути и поднял взгляд к небу. Там, куда он смотрел, нависли тяжёлые серые тучи, и казалось, что скоро пойдёт сильный снег.

Я услышала тихий звук, будто из него вырвался вздох.

— …Холод, да.

Мужчина что-то тихо пробормотал, затем повернулся и посмотрел на меня — его глаза улыбались.

— Если терпишь и ждёшь, то в какой-то момент это просто проходит… Оказывается, я ни разу даже не задумывался об этом. Столько десятилетий просто принимал всё как должное, и такие простые вещи упускал из виду.

— А когда вашей семье было холодно… что вы для них делали?

— Ничего, — он ответил коротко. На его губах застыла горькая улыбка. — Совсем ничего. Я думал, раз я могу выдержать, то и они смогут. Но, похоже, только я один был способен терпеть ту стужу.

С его губ сорвался тихий вздох. Он не имел ни формы, ни веса, но был бесконечно тяжёлым.

— Наверное, потому они и ушли.

— Вы об этом тоже сожалеете?

Сначала он посмотрел на землю, потом перевёл взгляд на меня. Его непоколебимые глаза едва заметно дрогнули… и тут же на губах появилась лёгкая улыбка.

— Забавно. Теперь я понимаю, почему так много людей тобой интересуется.

Он слегка склонил голову и, кивнув, развернулся. Его голос донёсся уже издалека:

— Надеюсь, в следующий раз у нас получится встретиться официально, а не просто украдкой, как сейчас.

— Хорошо.

— Только не заставляй меня ждать слишком долго. Я уже достаточно натерпелся.

Закончив говорить, он продолжил свой путь, а я просто смотрела ему вслед.

Подойдя к двери, он вдруг воскликнул «Ах!», и, достав из-за пазухи маленькую коробочку, легко бросил её мне.

Я рефлекторно протянула руку, но дистанция была слишком велика. Однако коробочка странным образом плавно подплыла и мягко опустилась мне на ладонь.

— Это?..

Я оторвала взгляд от мужчины и посмотрела на коробку. Когда я открыла крышку, в нос ударил резкий аромат. Внутри, укрытый алой тканью, лежал корень толщиной с запястье.

— Что это…?

Но когда я попыталась спросить, мужчины уже не было. Он исчез так же бесшумно, как и появился, не оставив ни единого следа. Я посмотрела на каменную дорожку, где он стоял, и закрыла коробку.

— Они очень похожи…

Улыбки отца и сына были удивительно похожими.

Примечание:

1. Барьер Абсолютной Тьмы упоминался в 42-й главе: «Сейчас Доджин уже преодолел барьер Абсолютной Тьмы, с которым не смог справиться даже нынешний лидер культа в его возрасте. Хотя до полного перерождения оставалось ещё несколько этапов, уже было ясно, что он станет сильнейшим главой в истории».

Глава 53

Старец Чон Ун молча смотрел на коробку, лежащую на столе, а затем неспешно закрыл крышку. Его взгляд стал резким и устремился на меня. Я невозмутимо выдержала этот взгляд, и он тут же заговорил:

— Кто дал тебе это?

В ответ на его вопрос я лишь улыбнулась, не сказав ни слова. Тот мужчина сам о себе ничего не рассказал — ни имени, ни возраста. Так что вполне естественно, что я до сих пор не знаю, как его зовут. Да и какая разница, кто это дал? Куда важнее то, что сейчас перед нами.

Чон Ун слегка нахмурился в ответ на мою улыбку и повернул голову к Ман То. Он стоял рядом и молча наблюдал за происходящим, но, поймав взгляд Чон Уна, кивнул и тихо произнёс:

— Да, это корень десятитысячелетнего хасуо.

— Хм…

— Если это действительно кто-то передал, то из всех, кого я знаю, только один человек мог это сделать.

Ман То огляделся по сторонам, а затем тихо сказал в пустоту:

— Ындо.

— Да, заместитель главы.

В ответ на зов из пустоты появился Ындо и почтительно поклонился. От его внезапного появления Чон Ун невольно вздрогнул. Ман То посмотрел на склонённую голову Ындо и прищурился:

— С этого момента следи, чтобы всё, что будет здесь сказано, не дошло до ушей младшего лидера.

— Но…

— Позже я сам всё ему объясню. Ради него же лучше сейчас промолчать.

— …Понял.

С этими словами Ындо опустил голову ещё ниже и снова растворился во тьме. Окинув взглядом пустое пространство, я подняла голову и посмотрела на Ман То.

Он смотрел на меня с несколько тяжёлым выражением лица, затем снова открыл коробку, мельком заглянул внутрь и тихо вздохнул.

— Старец Чон Ун, если использовать это лекарство, состояние госпожи Моён улучшится?

— Безусловно. Станет гораздо лучше, чем сейчас. Десятитысячелетний хасуо — это эликсир, наполненный чистой энергией ян. Даже если это всего лишь корень, его употребление поможет восстановить баланс инь и ян в теле госпожи Моён.

— Понятно, — Ман То цокнул языком, закрыл крышку и перевёл взгляд на меня. Его спокойные глаза на миг задержались на моём лице, и он едва заметно улыбнулся. — Используй это лекарство. Это действительно корень десятитысячелетнего хасуо. Внутри нет яда, так что можешь не волноваться.

— Хорошо, — Чон Ун завернул коробку в ткань, осторожно взял её и поднялся. Я проводила его взглядом, когда он выходил из комнаты, и снова посмотрела на Ман То.

Он молча тёр подбородок, приводя мысли в порядок. Я отвела взгляд от его лица и уставилась на пустой стол. Молчание затянулось, и наконец его нарушил голос Ман То:

— Знаете ли вы, почему я попросил скрыть этот факт от младшего лидера?

Я тихо покачала головой. Он, как будто и ожидал такого ответа, спокойно продолжил:

— Сейчас между лидером культа и его сыном весьма напряжённые отношения. Казалось бы, они последние кровные родственники друг другу, отец и сын, могли бы быть ближе. Но между ними стоит Кым Сосо. И пока она между ними, эта пропасть не исчезнет. С тех пор, как всё случилось, молодой господин ни разу не склонил голову перед отцом.

— Значит, если Доджин подумает, что я получила это лекарство от лидера секты, он любой ценой попытается помешать мне использовать его… Вы поэтому и скрыли это?

— Всё как раз наоборот.

Ман То поднял глаза к потолку, сузив их, словно вспоминая что-то из далёкого прошлого. Мысли, пришедшие ему на ум во время раздумий, тихо стекали с его уст:

— Поскольку он ушёл, ничего не сказав, мне следует воздержаться от необдуманных высказываний. Но если говорить в пределах того, что мне известно, — глава культа не тот человек, который дарит такие ценные вещи кому попало. Он холодный и безжалостный. Не даст ни монеты тому, кто не приносит ему пользы. Так что если он действительно отдал этот корень… это не было простой прихотью.

— Что вы хотите этим сказать?

Ман То горько усмехнулся, он несколько раз потёр щёку, губы и подбородок, словно не знал, куда деть руки, и медленно покачал головой.

— Если бы Соволь кого-то ненавидела, если бы у неё был враг… смогла бы она преклонить колени перед этим человеком?

— Не знаю. Зависит от ситуации… Но, наверное, не стала бы…

— Верно. Большинство людей поступили бы так же. Но отказаться от своих убеждений и преклонить колени было бы нелегко.

Я наклонила голову, пытаясь понять, к чему он клонит, и нахмурилась от внезапно пришедшей мне в голову мысли. Ман То уловил перемену в моём лице и горько улыбнулся. Я разжала сложенные на столе руки, провела ладонью по лицу и тихо прошептала:

— Доджин…

— Младший лидер принял решение. Если ради достижения цели нужно склонить колени даже перед тем, кого он ненавидит — он готов на это.

Я невольно тяжело вздохнула. Слова, сказанные когда-то в порыве эмоций, эхом отозвались в груди.

— Зачем ему идти на такое...

— Это того стоит.

— Стоит?

Ман То едва заметно улыбнулся.

— Это значит, что он заполучил нечто, ради чего можно всем пожертвовать… Нечто настолько стоящее, что оправдывает такую цену.

— …

— Не стоит так переживать. Все люди так живут, и так они взрослеют. И, наконец-то, младший лидер нашёл это, — Ман То медленно повернул голову и посмотрел в приоткрытое окно. — Нечто настолько драгоценное, чтобы отпустить прошлое, тянущееся из детства, и переродиться взрослым.

***

Отвар из десятитысячелетнего хасуо, который приготовил и передал мне старец Чон Ун, определённо был эффективным. Раньше я тоже чувствовала, как тело наполняется энергией, но спустя неделю регулярного приёма утром и вечером, неприятные ощущения, мучившие меня прежде, почти полностью исчезли.

В частности, особенно заметным было то, что солнечный свет больше не был таким обжигающим. Раньше один взгляд на солнце причинял боль, и даже лёгкое прикосновение лучей к спине казалось мне невыносимо болезненным. Теперь… умеренное солнце заставляло меня чувствовать себя хорошо. А утром я спокойно открывала плотные занавеси и не ощущала никакого дискомфорта.

На удивление, больше всех моему состоянию радовался Гым Бэкчхон.

Вместе с восстановлением баланса в теле улучшилось и пищеварение, которое раньше доставляло немало хлопот. Учитывая, что раньше я могла есть только благодаря стараниям Гым Бэкчхона, нынешний прогресс был просто поразительным. Он страдал едва ли не больше меня, видя, как я мучаюсь от невозможности нормально питаться.

Так что теперь, когда я могла без проблем съесть целую тарелку пельменей, он с удовлетворением кивал, словно был глубоко тронут.

— Благодаря госпоже я снова чувствую вдохновение к готовке. Когда учился у наставника, думал, зачем учитывать тип телосложения и баланс в пище. Но теперь я понимаю, что он имел в виду. Поздравляю вас от всей души.

После этих слов три дня подряд на столе появлялись настоящие кулинарные шедевры. И в количестве, и в качестве — блюда, которые нигде не встретишь.

Самое удивительное — как он готовил сашими здесь, в Гуанси, так далеко от моря? Причём из свежайшей рыбы. Я не знала, как ему это удалось, но его мастерство не вызывало сомнений.

Новые блюда, восхитительные ароматы — всё это делало каждый приём пищи настоящим удовольствием. Даже Хёк Доджин ворчал, что сам никогда не пробовал ничего подобного.

Так или иначе, с каждым днём моё физическое состояние заметно улучшалось. Спустя десять дней после начала приёма отвара я уже могла без проблем тренироваться с мечом под солнцем. Однако Чон Ун, наблюдая за мной, только неодобрительно цокал языком.

— Я понимаю, что тебе хорошо, но не хочешь быть поосторожнее? То, что я готовлю тебе отвар, не значит, что ты полностью излечилась. Это всего лишь временное улучшение благодаря лекарству. Оно не действует вечно — так что не делай глупостей и будь осторожна!

Я понимала, что он беспокоится обо мне. Но радость от того, что освободилась от боли, преследовавшей меня десятки лет, невозможно было сдержать. Мы гуляли по саду с Хёк Доджином и наслаждались дневным теплом. Видеть друг друга под солнечным светом было настоящим счастьем. Для кого-то это пустяк, но для меня — целая жизнь страданий. И теперь она, наконец, подходила к концу.

— Попробуйте остановить.

Я сосредоточилась на словах Хёк Доджина. В его руке мелькнул маленький кинжал — он резко взмахнул рукой, и лезвие со свистом понеслось ко мне. Казалось, оно вот-вот пронзит плечо, но этого не случилось.

Кинжал с грохотом отскочил, словно ударившись о невидимую стену, и упал на землю. Я проследила за ним взглядом, затем посмотрела на приближающегося Хёк Доджина. Тот поднял оружие и улыбнулся.

— Отлично. Вы уже можете стабильно использовать технику защитной ци.

— Правда? — я с облегчением выдохнула, слегка улыбнулась и расслабилась. Доджин вытер рукавом пот с моей щеки и кивнул.

— Ваша внутренняя энергия растёт с невероятной скоростью. И, по словам Ю Дохи, вы также наращиваете своё мастерство в искусстве владения меча. Он говорил, что вы уже достигли уровня Пяти звёзд.

Я смущённо улыбнулась. Не знаю, действительно ли это из-за того, что, как он сказал, в последнее время моё физическое состояние улучшилось, но тело ощущалось немного легче.

Как говорил Ман То, даже один корень десятитысячелетнего хасуо даёт прирост энергии, сравнимый с приёмом четырёх-пяти Пилюль Восстановления.

А ведь я не только принимаю лекарство, но и изучаю одновременно духовные практики, технику меча, защитную ци и технику передвижения. Так что и вправду чувствовались существенные изменения в теле.

— В таком состоянии вы сможете легко победить многих бойцов. Внешние слабости компенсируются внутренней энергией, так что проблем с силой у вас не будет, — сказал Доджин, разминая ладони и качая головой.

Действительно ли я стала сильнее? Я чувствовала, что мне всё проще и легче заниматься боевыми искусствами, но вот насколько я выросла? Трудно сказать, когда вокруг сильнейшие из сильнейших. Заместитель лидера, младший лидер, Ю Доха, другие мастера Демонического культа... Так что даже если я и стала сильнее — это трудно было осознать на фоне таких фигур.

— Не беспокойтесь. Прямо сейчас Соволь… Хм… — Хёк Доджин на секунду задумался, а затем ухмыльнулся. — Ындо.

На его зов пространство перед нами словно разорвалось, и появился Ындо.

— Приказывайте.

Его низкий поклон и напряжённый тон контрастировали с легкомысленным выражением Хёк Доджина.

— Сразись с Соволь.

— …Что? — глаза Ындо, несмотря на всю его внешнюю серьёзность, задрожали, словно у испуганного щенка.

Глава 54

Он долго смотрел на Хёк Доджина растерянным взглядом, не понимая, что только что услышал, а затем, выдохнув, снова заговорил:

— Младший лидер…?

— Проведи с Соволь короткий поединок, буквально на тридцать секунд. Ты ведь помнишь все техники меча ортодоксальных школ и кланов?

— Я учил их лишь как прикрытие, чтобы можно было подставлять другие секты при убийствах. Я не углублялся в них.

— Это неважно. Сейчас Соволь нужно просто увидеть, как применяются стили праведников. Большая часть того, что я узнал и освоил, — это разрушительные боевые искусства Демонического культа. Я бы мог сразиться с ней лично, но это было бы основано только на моём опыте и силе. Соволь сейчас гораздо важнее увидеть, как кто-то, действительно изучавший эти техники, применяет их в бою.

Взглянув на дрожащего Ындо, Хёк Доджин усмехнулся и повернул голову ко мне:

— Соволь, меч, который я подарил, у вас?

— А, он в комнате. Но… мы правда будем спарринговаться? Это как-то внезапно…

— Не всё в жизни происходит по предварительной договорённости.

— Но…

— Не стоит так волноваться. Ындо не причинит Соволь вреда.

Хёк Доджин легко протянул руку, и меч, висевший на стене, слегка дрогнул и медленно полетел к нему. Искусство перемещения предметов без касания — техника высшего предела мастерства, далеко не каждый может ею овладеть.

Я уставилась на меч, парящий передо мной, и медленно схватила его.

— Ну что, Ындо? Вставай.

— …Понял.

С лицом, словно он вот-вот умрёт, Ындо сжал рукоять деревянного меча, и, когда Хёк Доджин отошёл, встал напротив.

Он мельком взглянул на своего господина, после чего слегка поклонился мне и тихо сказал:

— Я должен защищать вас, а вместо этого поднимаю меч. Извините.

— Не беспокойтесь.

Я перевела взгляд на Хёк Доджина. Он в ответ поднял ладонь и чуть кивнул, давая понять, что всё в порядке. Я тихо выдохнула и кивнула. Ындо, пристально глядя на меня, принял стойку.

— Так как вы изучаете сейчас двадцать четыре приёма техники цветущей сливы, я тоже её использую. Но сразу предупреждаю — я лишь поверхностно постиг её. Будучи убийцей, я не могу применять техники нашей секты, поэтому старался освоить как можно больше ортодоксальных стилей. Потому они лишены глубины и веса. Пожалуйста, учитывайте это.

— Хорошо.

— Тогда… — он тихо выдохнул и кивнул мне. — Первая атака за вами.

После его слов я встала в основную стойку, которую практиковала бесчисленное количество раз. Раньше я отрабатывала её перед стеной, а теперь — перед человеком, и потому чувствовала себя неловко. Но серьёзный взгляд Ындо успокоил меня.

Я шагнула вперёд правой ногой, перенеся вес тела, и быстро к нему приблизилась. И когда я замахнулась… вдруг осознала, что держу в руках пусть и тренировочный, но всё же меч.

От таких ударов тоже может быть больно… Но это волнение длилось недолго.

— Бейте с намерением сбить меня с ног. Если будете колебаться или отвлекаться, направление меча изменится. Вспомните, чему вас учили, и атакуйте точно. Иначе…

В тот миг, когда его слова вдруг замедлились, пространство перед глазами взорвалось ослепительной вспышкой.

— …Вы умрёте.

Он не задел меня. Его кулак остановился прямо перед моим лицом. Однако ударная волна всё же врезалась в кожу, будто хлыст. Нос онемел. Я широко распахнула глаза от потрясения. И только теперь действительно увидела настоящего Ындо, стоящего передо мной. Впервые я ощутила его истинную силу — ту, что оставалась скрытой до этого мгновения.

О чём я волновалась? Как бы я ни старалась, как бы ни прыгала и ни махала мечом, не смогла бы зацепить даже край его одежды. Мне вдруг захотелось смеяться. Интересно, какое у меня сейчас выражение лица?

— Приготовьтесь.

Я вложила в удар всё, что у меня было, и по-настоящему замахнулась.

***

— Как вам здесь?

— Вполне комфортно.

Звук трения тела о тело был отчётливо слышен. В комнате, где больше никого не было, звуки доносились только с кровати: лёгкие стоны, дыхание, наполненное жаром, и глухие всхлипы боли заполняли пространство.

Если бы кто-то услышал, подумал бы, что здесь живут молодожёны, которые сейчас предаются супружеским делам. Но, увы, за всё время в этих покоях таких звуков ни разу не раздавалось.

Так что всё, что звучало сейчас, только казалось таким на слух.

— Когда я нажимаю здесь, вы сразу реагируете.

— Ну… потому что… приятно.

Я ответила сонным голосом, и надо мной раздался тихий смех. Я слегка повернула голову и взглянула на Хёк Доджина, который разминал мою шею, плечи, ноги и руки.

После долгих тренировок мышцы неизбежно забиваются, вызывая боль. Это естественно. Но после каждой тренировки Доджин всегда разминал их, снимая напряжение. Благодаря его стараниям, несмотря на постоянную нагрузку, я ни разу не жаловалась на мышечную боль.

Он положил мою голень к себе на бедро и продолжил массаж. Я тихо посмотрела на него и медленно заговорила:

— Доджин.

— Да?

Его голос был чарующе сладким. Он повернулся ко мне и мягко улыбнулся. Я прижалась лицом к руке и прошептала:

— Как было… раньше?

— Вы о спарринге с Ындо?

— Да. Разве это не было странным? Я ведь ни разу не смогла его не ударить. Роняла меч больше десяти раз, не могла правильно применить изученные техники. Да что там — я даже нормально шагу ступить не могла, всё время просто пыталась угнаться за ним, но лишь постоянно запиналась и падала.

Я уткнулась лицом в руку и прошептала:

— Наверное… я просто бездарность?

— …

На мой тихий вопрос рука Хёк Доджина, казалось, на миг замерла, но в следующую секунду моя вторая нога оказалась на его бедре.

— Хочется сказать, что все так начинают... но, к сожалению, мастера, которые достигают определённого уровня, всё же рождаются с талантом с самого детства. Даже такие, как Ындо — это не просто результат упорных тренировок. Некоторые наивные люди думают, что, если изучить редкое боевое искусство и принять сильные эликсиры, можно стать абсолютным мастером... Но это не так. Даже если тебе повезло, ты поглотил чудодейственный эликсир и нашёл хорошего учителя — разница в уровне всё равно будет очевидна.

Голос Хёк Доджина был лениво-тягучим. С закрытыми глазами я внимательно слушала его слова.

— Большинство сначала неумелы, но их недостатки компенсирует талант. Разве вы не встречали людей, которые выделяются с самых малых лет? Говорят, брат Соволь именно такой.

Моён До? Я приоткрыла глаза и на секунду задумалась.

Да, пожалуй, так и было. Если уж быть до конца честной, все травы и эликсиры в детстве доставались мне… И всё же Моён До продолжал стремительно расти. Среди других учеников того же уровня у него не было равных, а кое-где он даже превосходил учеников рангом выше.

«Талант виден с первых листьев», — гласит поговорка. Но почему тогда мои способности в боевых искусствах и владении мечом словно зарыты в землю? У меня их действительно нет?

— Я тоже был таким, — продолжил Хёк Доджин. — То, что другим давалось с трудом, я воспринимал как должное и шёл дальше. Быстрее других. А потом, с течением времени, воспоминания об этом стали смутными.

— Значит, Доджин был силён с самого детства?

— Если говорить о «силе», то это понятие слишком расплывчатое. Скорее, я просто всё время ощущал давление, заставляющее меня расти каждый день.

Он слегка усмехнулся, словно вспомнив что-то, а затем покачал головой.

— Но вернёмся к теме. Есть у Соволь талант или нет — не так уж важно. Главное, чтобы она поправилась и достигла уровня Хвагён.

— Но вы ведь сказали, что без таланта это практически невозможно.

На мой вопрос Хёк Доджин обернулся и посмотрел на меня. Наклонив голову, он вдруг улыбнулся.

— Когда это я говорил, что у Соволь нет таланта? Если уж на то пошло, его тут даже с избытком.

— У меня?.. Не знаю…

Он рассмеялся и покачал головой.

Талант? У меня? Я прекрасно знала, что сегодняшнее «сражение» больше напоминало возню ребёнка, чем настоящий поединок. Как только вспомнила, как каталась по полу, лицо вновь предательски залилось краской. Но голос Доджина вернул меня к реальности:

— Огромная энергия, скрытая в теле Соволь, и чистейшие меридианы — разве это не талант? Просто раньше вы не держали меч в руках, не сражались, не использовали тело в бою. Потому сегодня падали и терпели поражение.

Так ли это? Я несколько раз сжала и разжала ладони, закрыв глаза.

Хотя я и выигрывала время, сама ситуация с необходимостью срочно стать сильнее — пусть даже это не полноценное лечение — всё равно давила.

Наверное, я слишком переживаю.

— Не стоит так волноваться, — мягко сказал он.

— ...Хорошо.

Мой тихий ответ слился с его негромким смехом.

Наступила короткая пауза. Я перебирала в голове события дня, думая о том, как мне стоило поступить. В этот момент над головой раздался голос Хёк Доджина:

— Соволь.

— Да?

— Похоже, вам придётся какое-то время спать одной.

— ...Что? Что вы имеете в виду?

Я распахнула глаза и приподнялась. Что он только что сказал?

Взглянув на него, я увидела, что он спокойно сидит, опустив руки. Его лицо было сосредоточенным. Я нахмурилась, и тогда он медленно заговорил:

— Мне нужно ненадолго уехать.

— Куда?..

— Я заключил сделку с одним человеком. Я получил то, что хотел, взамен пообещав решить за него одну проблему. Думал, всё будет быстро, но ситуация оказалась сложнее, и мне потребуется несколько дней.

Его пальцы медленно погладили мою щёку. Это был первый его отъезд с тех пор, как я здесь.

— Надолго не задержусь. Максимум — неделя. А если повезёт, вернусь через три дня.

— …

Наверное, потому что я всегда думала, что он будет рядом… Я опустила глаза, наблюдая за своей реакцией. Это действительно сделка с кем-то?

Я тихо вздохнула:

— Это опасно?

— Для меня — совершенно нет.

— То есть всё-таки опасно…

Хёк Доджин отвёл взгляд и, уклоняясь от прямого ответа, рассмеялся. Я прищурилась, посмотрела на него и твёрдо сказала:

— У вас есть ровно неделя. Если опоздаете хотя бы на день… будьте готовы к последствиям.

— Придётся поторопиться. Не хочу, чтобы супруга сердилась на меня.

Он усмехнулся, а я ещё раз зыркнула на него и уже было отвернулась, как вдруг вспомнила кое-что и резко развернулась обратно.

Доджин наклонил голову, словно спрашивая «что такое?», и я поспешно заговорила:

— Разве не через четыре дня должны прийти гости из ортодоксальных школ?

— Да, верно. Но не беспокойтесь. Я уже принял меры и предупредил, чтобы они даже не смели к вам приближаться. Они и шагу не сделают к павильону, где мы остановились. Так что за это можете не переживать.

— …

Мысли мешались в голове. Наверное, потому, что вся эта история не предвещала ничего хорошего. Мысль о том, что он покинет меня — пусть даже ненадолго — вызывала странное беспокойство.

В тишине рука Хёк Доджина легла мне на голову. Он прилёг рядом и заключил меня в объятия. Его губы коснулись моего лба, и он тихо прошептал:

— Я скоро вернусь. Не волнуйтесь.

Я медленно закрыла глаза, вдыхая его запах.

Да, всё будет хорошо. Он ведь просто ненадолго отлучается. Всего лишь на некоторое время.

Глава 55

Через два дня Хёк Доджин, как и предупреждал, покинул секту на рассвете, не успев и позавтракать.

Даже в ситуации, когда ему самому предстояло отправиться в опасное место, он до последнего держал меня за руку и беспокоился обо мне.

— Не волнуйтесь слишком сильно. Рядом с вами Ындо, и учитель тоже остаётся. Со мной идёт только Ю Доха, так что не переживайте. Если случится что-то срочное, скажите Джу Джонхаку. Он обо всём позаботится.

Он уезжал, а беспокоился обо мне больше, чем о себе. В итоге мне пришлось успокаивать его, как ребёнка, и лишь после этого отпустить.

Боясь, что он передумает и решит остаться, я насильно проводила его, а потом, глубоко выдохнув, услышала, как Джу Хварин прыснула от смеха.

— Кажется, молодой господин стал намного мягче. Раньше он и так не был особенно суровым или пугающим, но теперь от него и вовсе веет спокойствием. Другие тоже говорят, что младший лидер изменился.

— Правда?

Изменился ли Хёк Доджин? Я вспомнила, каким он был в первый день, когда мы встретились в здании культа. Он спокойно сидел на месте, словно кого-то ждал. Несмотря на своё звание младшего лидера Демонического культа, он был поразительно тихим, спокойным и собранным.

Если бы существовал учёный, проживший всю жизнь лишь за книгами, то он, наверное, выглядел бы именно так.

Он был человеком, удивительно хорошо умевшим скрывать себя и контролировать свою ауру. Даже Левому Апостолу До Холю, едва сдерживавшему дрожь, было непонятно: как такой тихий и спокойный человек, как Хёк Доджин, может вызывать такой страх.

Но поскольку он всегда был рядом и относился ко мне с заботой, я не задумывалась о том, изменился ли он.

Наклонив голову, я слегка улыбнулась и развернулась. Вернувшись в комнату, я позавтракала, переоделась и, как обычно, направилась на тренировочную площадку. По утрам я всегда тренировалась с Ю Дохой, но сегодня была одна.

Оглядев пустую площадку, я устремилась в центр. Я привыкла, что все мои занятия проходят под руководством Ю Дохи или Хёк Доджина, поэтому теперь, когда предстояло всё делать одной, возникало странное ощущение.

Немного неловко приняв стойку, я вдруг невольно усмехнулась. Что я вообще делаю здесь одна? Я тихо выдохнула, села, скрестив ноги, и медленно начала практиковать Великое Единство.

Я отбросила лишние мысли и очистила разум. Чувствуя энергию природы, я повторяла теперь уже такие свободные и естественные дыхательные циклы.

Время словно застыло. Я вновь вспоминала всё, что ощущала за последние дни во время поединков. Время текло медленно. А может, и слишком быстро. Собрав циркулирующую внутреннюю энергию в даньтяне, я открыла глаза.

В ярком свете в моё поле зрения попал Ман То, прислонившийся к противоположной стене. Он встретился со мной взглядом и слегка улыбнулся.

— Теперь вы стали ещё искуснее.

— Пока ещё многого не хватает.

— Правда? А по мне, так вы выглядите как опытный мастер, тренировавшийся лет десять. Вы и сильнее меня скоро станете, не так ли?

На его подшучивание я расправила плечи и слегка приподняла подбородок.

— Продолжайте усердно тренироваться. Не ленитесь, а то, глядишь, я вас обгоню.

В ответ на мои слова Ман То громко и заразительно рассмеялся, так, что смех отозвался эхом на всей площадке. Я тоже тихо улыбнулась и потянулась к висящему на стене тренировочному мечу.

Ман То молча наблюдал за моими движениями и слегка повёл бровью.

— Вы теперь даже учебным мечом владеете. Похоже, ваша сила возросла.

— Сила?

Я уставилась на запястье, в котором держала меч. По сравнению с прошлым, я немного поправилась, мышцы стали крепче, но мне всё равно казалось, что я пока слаба.

— Верно… Говорят, что по весу учебный меч почти как настоящий, а мне и тяжело не было.

— Это хороший знак. Значит, вы усердно тренировались. Сколько бы внутренней силы ни было, если тело не развито, её невозможно использовать в полной мере.

Я пожала плечами, принимая похвалу. Ман То мягко улыбнулся, тоже взял меч и, пару раз взмахнув им, встал напротив меня.

Я посмотрела на него и приняла стойку. Он тоже не спеша принял позицию, словно подстраиваясь под мой ритм.

Глядя на него, я представила те образы, что пришли во время медитации, и быстро двинулась вперёд. Я приложила все силы и выполнила Путь цветущей сливы. В отличие от Ындо, Ман То не стал уклоняться или отражать удар — он просто поднял меч и принял мою атаку.

Оказавшись рядом, я встретилась с ним взглядом и спросила:

— Это Доджин вас попросил?

— Ю Доха попросил. А младший лидер, наоборот, сказал, что вы можете отдохнуть. Он заметил, что в последнее время вы перенапрягаетесь, и велел дать вам передышку.

— После таких слов Ю Доха кажется злым учителем, не так ли?

— На самом деле, у ученика должно быть два учителя — строгий и мягкий. С этой точки зрения Ю Доха — отличный наставник, который добросовестно выполняет свою роль.

Путь цветущей сливы, Падающие лепестки сливы, Взрыв цветущей сливы. Я провела смену приёмов, и, когда дошла до Танца цветущей сливы и Пламенеющей сливы, дыхание уже стало учащаться.

Сжав губы, я отвела меч и резко выполнила выпад, используя Полное цветение сливы.

Это была самая мощная атака, которую я могла выполнить на текущем уровне, но Ман То, как ни в чём не бывало, отбил её и спокойно улыбнулся.

— Вы стали сильнее. Вы уже умело наполняете меч внутренней энергией.

Он легко отбил мой меч, опустил свой на землю и слегка поклонился. Хотя мы обменялись ударами в общей сложности всего за пятьдесят секунд, запыхалась только я. Вытерев пот рукавом, я тяжело выдохнула.

— Вы все просто монстры. Доджин, Ю Доха, Ындо… и даже заместитель лидера — все как один просто монстры, — я выпрямилась, глубоко вздохнув.

Тем временем Ман То протянул мне флягу с водой. Я сделала небольшой глоток и, восстановив дыхание, украдкой посмотрела на него. Он выглядел как мужчина лет двадцати пяти, но внутри он был словно древний монстр, проживший уже больше ста лет.

Он достиг вершины демонических искусств и пережил возвращение молодости. Один из сильнейших мастеров Демонического культа.

— Ман То, можно я кое-что спрошу?

— Конечно.

Я передала ему флягу. Он неспешно принял её и поставил на стол, а я, не отрывая от него взгляда, заговорила:

— Вершина демонических искусств и Хвагён — это разные ступени?

— Если говорить точно, то да. Хвагён — это высшая ступень, которую можно достичь, приняв законы природы и объединив три силы (Небо, Земля, Человек) и пять стихий. А вершина демонических искусств — это ступень, которую достигают, когда демоническая энергия внутри тела достигает своего предела.

— Так они одинаковые?

— Строго говоря, нет. Преодолеваемые преграды и осознания совершенно разные. Но если достичь вершины демонических искусств, то можно даже свести человека с ума одной лишь демонической энергией или убить его звуком.

Сложно… Кажется, что разница между ними не так уж велика, но если их так чётко разделяют, то, наверное, это из-за природы изучаемых боевых искусств?

— Ну что ж, если отдохнули, берите меч.

— А?

Я уставилась на него с округлившимися глазами, а Ман То лишь усмехнулся.

— Утром буду обращаться с вами строго, как Ю Доха, а после полудня — мягко, как младший лидер.

***

Прошло около трёх дней после отъезда Доджина. Это был обычный спокойный день, наполненный лечением и тренировками. Однако павильон, всегда погружённый в тишину, сегодня был необычайно суетливым.

— Что случилось?

— В Чачхондан прибыли люди из Альянса Мурим, всё вверх дном.

— Чачхондан?

— Это место, где для них подготовили ночлег… Но приехало больше людей, чем ожидалось, и теперь не хватает прислуги. Поэтому решили задействовать и слуг из этого павильона, отсюда и вся эта суматоха.

— Разве они не привезли с собой слуг?

Джу Хварин покачала головой, словно сама была не в курсе. Я тяжело вздохнула и закрыла дверь. Подойдя к Ман То, я пересказала услышанное, и он усмехнулся.

— Дешевый трюк. Если они увеличили число людей, но не взяли слуг, значит, все они — бойцы. Это указывает на то, что, возможно, у них есть план побега на крайний случай. Предусмотрительность — это хорошо, но всё же глупо. Они, похоже, не понимают, что с того момента, как переступили порог культа, даже глава союза не сможет их отсюда вызволить.

Он повесил деревянный тренировочный меч на стену и взял свою накидку. Я следила за его движениями и спросила:

— Вы уходите?

Ман То слегка пожал плечами:

— Лидер не вмешивается напрямую, а молодой господин сейчас отсутствует. Левый Апостол, как и большинство прочих членов культа, ненавидит представителей ортодоксальных школ. Так что мне придётся пойти самому.

С мягкой улыбкой он оделся и открыл дверь:

— Тогда продолжайте тренировки.

Я проводила его взглядом, пока за ним не закрылась дверь, и провела рукой по волосам.

Прибытие Альянса Мурим…

Праведные мастера впервые за всю историю культа оказались здесь. И причиной тому были клан Моён… и я.

Не знаю почему, но вдруг почувствовала, что моё положение стало крайне неопределённым. Я не принадлежу полностью ни праведному миру, ни культу. Где же тогда моё место?

Цокнув языком, я покачала головой. Не стоит думать об этом. Через два дня они уедут. Как сказал Доджин, лучше просто не пересекаться с ними и спокойно переждать.

Но к вечеру и на следующее утро в павильоне по-прежнему было шумно. Я не выдержала и спросила Джу Хварин, в чём дело. Та тяжело вздохнула и ответила:

— Вчера сам заместитель лидера вышел встретить представителя Альянса Мурим. Мы подумали, что это достаточно уважительно, раз сам глава союза не приехал. Но, похоже, они так не считают.

— Что ты имеешь в виду?

Джу Хварин нахмурилась, затем тихо сказала:

— …Видимо, они считают, что встречать их должен только член семьи Хёк. Говорят, их представитель — старший брат и наставник лидера Альянса, Намгун Бэка, нынешний глава клана Намгун — Намгун Дахви. Он выразил недовольство, что его встречал заместитель мастера, а не кто-то из рода Хёк.

— …

Я на миг онемела от услышанного. Я действительно плохо знала, кто сейчас возглавляет те или иные семьи, особенно после болезни. Но Намгун Дахви я видела однажды.

Когда-то он приезжал в клан Моён для переговоров, так как отношения между нашими семьями были натянутыми. Он тогда смотрел на меня так, будто видел диковинное животное. Как человек из клана Намгун, выросший на принципах буддизма, он был резким и проницательным.

Но зачем отправлять именно его? И почему, когда его встречает сам Ман То, он выражает недовольство?

В настоящее время в культе есть лишь двое людей из рода Хёк, которые могли заставить его склонить голову. И перед лицом Ман То он осмелился выдвигать такие нелепые требования?

Он не понимает законов культа? Или просто намеренно провоцирует? Всё это явно не закончится мирно…

Тук-тук.

Я подняла голову на звук. Когда я посмотрела на дверь, Джу Хварин уже подошла к ней, выглянула наружу — и отшатнулась. Не понимая, что происходит, я поднялась. В тот момент дверь отворилась, и внутрь вошёл мужчина.

Старик с длинными белыми волосами. Мы встречались на одном из недавних приёмов. Это был Син Хо Хёль, глава клана Бёк Хасин.

Увидев меня, он быстро подошёл. От его давящего присутствия я инстинктивно отступила назад, но в тот же миг пространство передо мной будто разорвалось — появился Ындо, загораживая меня собой.

Син Хо Хёль нахмурился, увидев его внезапное появление, но Ындо спокойно встретил его взгляд и заговорил:

— Это покои молодого господина и его супруги. Женщина перед вами — госпожа. Проявите уважение и держите дистанцию. Если осмелитесь подойти ближе, я буду вынужден применить силу.

Между ними повисло напряжённое молчание.

Глава 56

— Применить силу? Ты осмелился…?

— Это приказ младшего лидера. Если кто-либо — прямо или косвенно — причинит вред или будет представлять угрозу госпоже — обезвредить. Потому, старейшина Син Хо Хёль, прошу вас сохранять дистанцию.

— Как ты посмел… — Син Хо Хёль яростно вытаращил глаза.

Казалось, вот-вот на его шее и лице вздуются вены, но в следующий миг его взгляд скользнул мимо Ындо и остановился на мне. Губы, которые до этого были открыты, словно он рычал, медленно сомкнулись.

Син Хо Хёль нахмуренно посмотрел на Ындо, затем неспешно смягчил выражение лица.

Он тяжело выдохнул и тихим голосом произнёс:

— Я пришёл не угрожать и не причинять вред. Я просто подошёл, чтобы поздороваться.

Он слегка кивнул подбородком, давая знак отойти, и, посмотрев на меня, учтиво сложил руки в приветственном жесте и поклонился:

— После банкета мы впервые встречаемся официально. Я Син Хо Хёль, глава семьи Бёк Хасин. Приветствую госпожу.

Несмотря на его устрашающий вид, обращение ко мне было весьма почтительным.

Я молча смотрела на него, а затем перевела взгляд на Ындо. Тот, почувствовав мой взгляд, повернул голову и едва заметно покачал головой.

«Не верьте», — словно говорил он, не ослабляя бдительности. И я тоже — этот внезапно появившийся человек совсем не казался мне желанным гостем.

Я глубоко вздохнула. Пока рядом был Хёк Доджин, сюда никто не заходил. Но стоило остаться одной, как это место стало проходным двором. В очередной раз я ощутила, что без него здесь небезопасно.

— Что привело вас без предупреждения?

На мой вопрос он мельком взглянул на Ындо и выпрямился. А затем начал пересказывать в подробностях недавний разговор между мной и Джу Хварин — слова, поведение Намгун Дахви, даже его требования.

Вот только... я никак не могла понять, зачем он всё это мне рассказывает. Если Джу Хварин делала это по моей просьбе, то с чего бы вдруг самому главе семьи Бёк Хасин приходить сюда, чтобы завести этот разговор?

Пока я размышляла об этом, его речь прервалась. Он смотрел на меня пристальным, серьёзным взглядом.

Молчание между нами длилось всё дольше. Я мысленно перебирала его слова, и наконец поняла причину его визита.

— Я вам… нужна?

Син Хо Хёль кивнул.

— Сейчас единственный, кто может удовлетворить требования представителей праведных сект — это вы, госпожа. Старейшина Ман То их сдерживает, но они упрямы, и это создаёт трудности.

Так вот почему его не было видно последние дни.

Действительно, как он и сказал, кроме Хёк Доджина и Хёк Мухёка, я — единственная, кто остался из семьи Хёк.

Хоть у меня и нет официального статуса, но формально этого достаточно. К тому же, я — член семьи Моён, так что встречать их — логично.

Однако…

— Младший лидер сказал, что мне не следует контактировать с праведными сектами. Они пришли сюда, используя меня как предлог, и этот предлог может перерасти в более крупные требования. Так что я не буду их встречать, старейшина Син Хо Хёль.

Его взгляд, направленный сверху вниз, встретился с моим, и он слегка нахмурился, словно недоумевая, о чём я говорю.

— Но я не понимаю… Неужели Альянс Мурим так уж важен? Я ведь тоже раньше принадлежала к ним, и помнится, когда требования союза становились чрезмерными, старейшины семей нередко их игнорировали. Даже клан Моён, будучи частью праведного пути, неоднократно пренебрегал их мнением. А теперь… Демонический культ, что управляет десятками тысяч последователей, вдруг так остро реагирует на слова не главы союза, а всего лишь представителя их делегации?..

Я медленно склонила голову набок.

— Старейшина, вы что, боитесь союза ортодоксальных сект?

— Да я этих ублюдков…!

Не успела я закончить фразу, как глаза Син Хо Хёля налились кровью, и его голос взорвался яростью. Это было настолько громко, что я непроизвольно вздрогнула, но не отвела взгляда.

Однако, не договорив, он сжал зубы и замолчал. Ындо уже вытащил меч.

Старейшина бросил на него яростный взгляд, затем снова посмотрел на меня и приглушённо произнёс:

— …Если таково решение госпожи, хорошо. Но имейте в виду. Если Демонический культ понесёт ненужные потери, пока вы, госпожа, остаётесь здесь, смеётесь и болтаете, всё, что случится, будет непосредственным последствием вашего отказа. И пострадает в итоге сама госпожа.

Сказав это, он развернулся. Я смотрела на его напряжённые плечи, чуть прищурив глаза.

Вот так просто всё высказал и собрался уйти?

— Это ваше личное мнение?

Син Хо Хёль остановился и обернулся ко мне. Я медленно улыбнулась ему.

— Не знаю, с какими мыслями вы пришли ко мне, но если вы действительно заботитесь о культе, вам следовало хотя бы сохранять хладнокровие. Скалить передо мной зубы и распространять убийственную ауру… — я поднялась с места с лёгкой улыбкой и шагнула к нему. — Это значит, что вы никогда не считали меня частью клана Хёк.

— Как ты смеешь говорить мне это?..

— Мне известно, что старейшина Син Хо Хёль крайне ненавидит ортодоксальные секты. Интересно… вхожу ли я в их число?

Я остановилась на почтительном расстоянии и чуть приподняла уголки губ.

— Любопытно.

— …

Син Хо Хёль злобно уставился на меня, словно собирался меня сжечь, затем повернулся к Ындо и оскалился:

— Ты совершаешь бесполезную глупость, мерзавец.

Ындо молчал. Син Хо Хёль перевёл взгляд обратно на меня. Его глаза пылали гневом, который он уже не мог скрыть. Он пошевелил губами, словно собирался что-то сказать, но в итоге молча развернулся и вышел из комнаты.

Я смотрела на удаляющуюся спину и, только когда он окончательно скрылся, глубоко выдохнула.

— Действительно допустимо так поступать?..

Ындо слегка кивнул.

Во время разговора с Син Хо Хёлем именно он, передавая мне мысли через внутреннюю передачу звука, подсказывал, как лучше себя вести.

Он знал об их отношениях с Хёк Доджином, о том, чего тот от меня хочет, и показывал мне направление.

— Всё в порядке. Как бы мы себя ни вели, этот человек в любом случае никогда не изменится. Нет смысла под него подстраиваться. Лучше сразу провести чёткую границу.

Его уверенность не успокоила меня, и я ещё раз глубоко вздохнула.

Правда ли всё нормально?.. Голова шла кругом.

Прошло всего два дня с отъезда Хёк Доджина. Оставалось ещё как минимум четыре, и я надеялась, что за это время не случится никаких проблем.

Но вопреки моим надеждам Демонический культ уже начинал страдать из-за проблем с праведными сектами.

Требования Намгун Дахви ещё можно было проигнорировать, но настоящая проблема крылась в другом.

— Кажется, они настроены серьёзно.

— О чём вы?

Ман То, неторопливо размешивая лапшу, спокойно ответил на мой вопрос:

— Ортодоксы полны решимости «здорового переосмысления» отношений с Демоническим культом. И само по себе это не проблема. Нам тоже выгодно избежать прямого конфликта и постепенно расширять влияние на окраинах. Так что мы стараемся относиться к ним максимально учтиво, но…

На его обычно улыбчивом лице впервые появилось выражение раздражения. Зная, что он почти никогда не показывает таких эмоций, я была удивлена этой переменой.

— Их поведение вызывает откровенное отвращение. К тому же они начинают вскрывать историю, как страдали на протяжении столетий, и теперь, мол, пришло время возместить понесённый ущерб. Они требуют вернуть все утраченные боевые искусства, что хранятся в нашем архиве, в том числе и те, что больше нигде не сохранились.

Требовали вернуть всё. До последней техники.

Я наблюдала, как Ман То вздыхает, медленно перебирая палочками.

Действительно, в Демоническом культе собрано почти столько же техник праведных сект, сколько и собственных.

Причина проста. Как говорил Ман То, в своё время почти каждая ортодоксальная школа была разгромлена, когда культ под предлогом «объединения Центральных равнин» наносил удары. И в то же время сам культ, благодаря географическому преимуществу и единству, никогда не подвергался вторжению.

И хоть те постоянно требовали возврата утраченных боевых искусств, на практике этого почти никогда не происходило.

— Разве эти техники не являются инструментом для переговоров?

— Вы правы, госпожа Моён. Когда происходили крупные или мелкие столкновения, мы нередко разрешали дела, передавая часть утраченных техник. Это важный рычаг влияния.

— Но с точки зрения праведных сект это их собственные техники, и они считают, что имеют полное право их получить?

— Вот почему у меня болит голова, — Ман То отложил палочки и провёл рукой по волосам.

На его уставшем лице читалось внутреннее напряжение.

— Они думают, что если мы не варвары, то должны вернуть похищенное законным владельцам. Они называют это грабежом. Хотя и сами не прочь присвоить техники других школ во время внутренних конфликтов. Это не только проблема Демонического культа. Но их риторика о «справедливости» сводит с ума.

Если подумать, я ведь и сама видела в библиотеке не только техники клана Моён, но и Хуашань, Намгун, Удан…

Боевые искусства, которые не купишь за деньги. Они явно были получены в результате конфликтов.

— Тогда почему бы нам просто не проигнорировать это? Не стоит ведь так переживать. Даже если мы якобы восстановим с ними хорошие отношения — вряд ли они продлятся сто или десять тысяч лет.

Сотни лет мы открыто сражались и проливали кровь. И вдруг, из-за меня, всё забыли и стали друзьями? Чудо из чудес.

Стоит ли волноваться? Дружбы и союзов навечно не существует, можно просто их проигнорировать. Так зачем ломать голову над их требованиями?..

Ман То тихо посмотрел на меня и, выдохнув, покачал головой.

— Было бы так просто… Но ситуация сейчас очень… неоднозначная.

— Почему?

Я наклонила голову с удивлением. Ман То нахмурился и приподнял подбородок.

— Те, кто должны были бы встать на передовую и выступить против требований праведников, вдруг оказывают им поддержку.

— Кто?

Кто это мог быть? Ман То недовольно уставился на стол и медленно ответил:

— Старейшины Сончхонджана и глава Бёк Хасин, Син Хо Хёль.

Глава 57

Сончхончжан и Син Хо Хёль.

Они… поддерживают всё это?

Неужели я ослышалась? На мгновение я усомнилась в собственном слухе. Ведь речь шла не о ком попало, а о тех, кто, как я считала, последними могли бы объединиться с ортодоксальными кланами.

Да они же только из-за того, что я вышла замуж за Хёк Доджина, скрежетали зубами от ярости и открыто выражали враждебность. А теперь вдруг встают на сторону Альянса Мурим, главного оплота праведных сект?

Это казалось невозможным.

Но если вспомнить, что говорил мне сегодня утром Син Хо Хёль, повысив голос… может, это и не столь уж невероятно.

Он ведь говорил об «ответственности».

Если он имел в виду это, то, безусловно, такое решение действительно могло нанести удар по моей репутации. Они тоже понесли бы потери, но, похоже, были уверены, что смогут выкрутиться, прикрывшись «благими намерениями».

Я оперлась подбородком на ладонь и, немного поразмыслив, бросила взгляд на Ман То и тихо спросила:

— А что сказал по этому поводу сам лидер культа?

— Ни слова. Поскольку глава Альянса Мурим лично сюда не прибыл, у лидера тоже нет веской причины вмешиваться. Так что рассчитывать на его действия не приходится.

Ман То медленно выдохнул. Внезапно тень, упавшая на его лицо, казалось, несла в себе тяжесть столетий. Даже для него, заместителя лидера Демонического культа, похоже, нынешняя ситуация — настоящая головная боль.

То, что я знала о Демоническом культе, сводилось к простому правилу: сила — это закон, и обладание силой даёт полную власть.

Но, пожив здесь немного, я поняла — не всё так просто. Ман То, несмотря на своё положение, не был всесилен. Здесь, как и везде, всё было опутано паутиной интересов, власти и влияния.

Да, у него был титул заместителя лидера, но в нынешней ситуации его позиции были не столь уж прочны.

Я посмотрела на Ман То, который закрыл глаза, пытаясь побороть усталость, и вдруг подумала: «А как бы в этой ситуации поступил Хёк Доджин?»

Если бы это был он… что бы он сделал?

— Все они, должно быть, выжили из ума, раз продолжают мешать переговорам и задерживают процесс. Всё встало. Лично я бы хотел всё бросить и уехать, но если уйду, вдруг они действительно заключат какой-нибудь нелепый контракт с праведными сектами. Поэтому и не могу этого сделать.

— А если просто тянуть время? Это не поможет?

Ман То медленно покачал головой:

— У нас тоже есть свои цели, так что это ещё одна проблема. Но ради этого идти на их условия… невозможно. Если так пойдёт дальше, пострадает только младший лидер. И я ничего не могу с этим поделать.

— А? Почему Доджин? Он ведь даже не здесь. Какие у него могут быть проблемы?

— Когда всё это только начиналось, именно молодой господин стоял у истоков. Он координировал действия, связанные с праведными сектами. Благодаря этому представители праведной стороны впервые в истории переступили порог Демонического культа. Если теперь принять их абсурдные условия — все последствия лягут именно на него.

— Какая-то натянутая логика. Разве Доджин в чём-то виноват?..

Я усмехнулась с недоверием, но в глубине души уже понимала — от этих людей не стоит ждать логики. Их поступки и слова давно вышли за пределы здравого смысла.

Так значит, они решили сначала разобраться со своими, а не бороться с внешним врагом?

Я поняла, насколько сильно я им мешаю. То, что они готовы на такую бессмыслицу, лишь бы навредить Хёк До Джину, впечатляло. Но в то же время мне было непонятно:

Почему они хотят навредить не мне, а именно ему?

Они же не ненавидели Хёк Доджина. Они ненавидели меня. Если бы хотели избавиться от меня — следовало бы причинить вред мне или создать ситуацию, в которой мне придётся уйти.

Но почему тогда бьют по нему?

Всё это казалось слишком запутанным.

***

Намгун Дахви был жадным человеком. Даже когда он стал главой семьи, его очень злило, что он — не глава Альянса Мурим.

Хотя он прекрасно знал, что его младший брат превосходит его в мастерстве, он требовал титул лидера, основываясь лишь на своём старшинстве.

Зная его характер и амбиции, его дед считал его неподходящим кандидатом на пост главы семьи, но из-за внешнего давления ему пришлось уступить.

Хотя Намгун Бэк, глава Альянса, был одним из восьми известных в современном мире Центральных равнин мастеров Хвагён и носил титул одного из Трёх властителей, Дахви тоже нельзя было считать слабым.

Именно поэтому Намгун Бэк и выбрал его представителем делегации. Хотя это и было не главной причиной.

— Пришёл?

Ранним утром, закончив завтрак, Намгун Дахви бросил хмурый взгляд на вошедшего в его комнату ученика лидера Альянса — Намгун Сольбёка. Он безразлично окинул его взглядом. Ему всегда не нравилось, что тот выглядел слишком мягким.

Испокон веков семья Намгун славилась как владением мечом, так и искусством формаций.

Хотя много веков назад оба направления развивались на равных, со временем формации отошли на второй план, и приоритет отдали развитию меча.

Глава семьи Намгун Намгун Дахви и глава Альянса Мурим Намгун Бэк — оба были выдающимися мечниками, как, впрочем, и все остальные молодые таланты семьи.

Однако Сольбёк, хоть и был принят учеником, оказался более способным в стратегическом мышлении, чем в фехтовании. И постепенно стал возрождать почти забытое искусство формаций.

Бэк, напротив, сожалел, что тот отходит от меча. В своё время, когда он только принял его в ученики, Сольбёк превосходил других молодых мечников и подавал большие надежды.

Но в какой-то момент он увлёкся формациями и пренебрёг мечом. Дахви не раз настаивал, чтобы Бэк изгнал ученика, но тот лишь смеялся, говоря, что однажды он поймёт его сердце.

Намгун Дахви тихо взглянул на Сольбёка и спросил:

— Когда начнётся собрание?

— Говорят, что планируют начать в ближайший час — с 11 утра до 1 дня.

— Как же это надоело… — он тяжело вздохнул и лениво откинулся на спинку кресла.

Прошло уже три дня с тех пор, как они впервые переступили порог Демонического культа. И всё, чем они занимались, — это выдвигали нелепые требования на бесконечных переговорах.

Сколько это ещё продлится?

С недовольным лицом он бросил косой взгляд на Сольбёка и холодно произнёс:

— Лидер всё ещё не ответил?

— Он лишь сказал ждать...

— Опять это «ждать»! — он гневно сверкнул глазами.

Сольбёк же, несмотря на резкий окрик, спокойно склонил голову, не моргнув и глазом.

Дахви уставился на ученика, выплёскивая накопленное раздражение.

— Сколько ещё я должен слушать это бессмысленное «ждать»?! Неужели твой наставник отправил меня сюда лишь для того, чтобы я выдвигал идиотские требования, тянул время и наслаждался прогулками?!

— …

— Хочешь, чтобы я говорил откровенно? Мы пришли сюда не ради каких-то утраченных трактатов по боевым искусствам. Разве мы здесь не для того, чтобы убить эту девку из рода Моён, которая до сих пор даже не соизволила показаться нам? А? Я ошибаюсь?!

— Успокойтесь. Говорить такие слова сейчас очень опасно.

— Ха. Ты и вправду осмелился сказать нечто столь абсурдное.

Намгун Дахви поднялся с места и шагнул к нему. Хоть он и не был при власти достаточно долго, чтобы волосы его поседели, он был человеком, выросшим под руководством предыдущих глав клана, человеком, воспитанным ради рода. И теперь, когда его просто вели на поводу у слов Намгун Бэка, это бесило его до глубины души.

Намгун Сольбёк поднял взгляд на приближающегося Дахви. Это был огромный мужчина, выше его на полголовы. Намгун Дахви нахмурился и заговорил тихим голосом:

— Как ты думаешь, много ли здесь тех, кто на самом деле не желает смерти этой девчонки?

— …

— Клан Моён хочет её смерти, чтобы без угрызений совести тратить полученные деньги. Демонический Культ ненавидит саму мысль о том, что над ними может стоять дочь ортодоксов. А что насчёт Альянса Мурим?

Он усмехнулся, и в его улыбке не было ничего доброго:

— Разве не по этой причине союз, даже узнав о сделке между Моён и культом, не только не стал ей препятствовать, но и наоборот — торопил свадьбу?

— …Они считали, что госпожа Моён Соволь скоро умрёт. Хотели использовать это, чтобы оказать давление на Демоническую секту.

Намгун Сольбёк продолжил уже спокойным голосом:

— Именно поэтому они так настаивали на браке. Но время шло, а Моён Соволь, вопреки их ожиданиям, не только выжила, но и, судя по слухам, культ прилагает все усилия, чтобы её вылечить. Тогда союз решил избавиться от неё собственноручно.

— Да, это верно.

Намгун Дахви довольно усмехнулся и отошёл назад. Он снял с вешалки на стене верхнюю одежду, накинул её на плечи и, не переставая говорить, направился к выходу:

— Какими бы «праведными» ни были ортодоксы, их методы ничем не отличаются от методов Культа. Нет здесь ни добра, ни зла. Так почему же мы топчемся на месте, боясь сделать шаг, когда добыча прямо перед нами? Даже культ готов сотрудничать!

— Как я уже говорил, заместитель лидера Ман То всё ещё здесь. Если мы начнём действовать, и правда всплывёт наружу, это не только даст им козырь против нас, но и вызовет гнев общественности.

— Иными словами, мы просто трусы, которые боятся чужих взглядов и не решаются взять то, что хотят.

Намгун Дахви резко развернулся. Намгун Сольбёк, следуя за ним, снова заговорил:

— Мы до сих пор не до конца выяснили истинные намерения Демонического культа. Вдруг они убьют госпожу Моён Соволь, а вину свалят на нас? Учитывая все возможные последствия…

— Знаешь что? — спокойно, но резко перебил его Намгун Дахви. Уголки его губ изогнулись в презрительной усмешке, а голос стал ледяным.

— Подобными расчётами занимаются только такие тупые болваны, как ты.

— …

— Жалкий недоумок. Ступай к главе союза и передай: отныне этим делом займусь я.

— Господин…

Намгун Дахви резко развернулся. Сольбёк поспешил за ним, но тот уже вышел в коридор.

Что, чёрт возьми, он собирается делать? Намгун Сольбёк молился, чтобы вспыльчивый Дахви не натворил глупостей. Но, увы, даже если бы он и попытался помешать — это был не тот человек, которого можно было удержать.

Глава клана распахнул дверь зала собраний. Внутри уже сидели представители делегации и лиц из Демонического культа.

Два места во главе стола оставались пустыми — для него самого и для заместителя лидера, Ман То.

Когда Дахви вошёл, мастера из праведных сект встали и почтительно поклонились.

— Вы пришли.

Он нехотя кивнул и направился к своему месту. Уставившись на Син Хо Хёля, он язвительно заметил:

— Заместитель лидера сегодня опаздывает.

— Он скоро придёт.

Едва эти слова были произнесены, дверь снова открылась, и в зал вошёл Ман То. На этот раз встали и глубоко поклонились уже представители культа. Ман То с улыбкой принял их приветствие и медленно подошёл к главе стола.

Намгун Дахви кивнул ему. Ман То ответил тем же, но, в отличие от вчерашнего дня, не сел. Дахви, озадаченный, взглянул на него и спросил:

— Вы не сядете?

— Сегодня сюда придёт кто-то выше меня. Разве не стоит оставить место для него?

— Кто-то выше?

Пока Дахви хмурился от его слов, дверь снова распахнулась, и в зал хлынули десятки воинов, заполнив помещение. При их появлении встали как представители праведных сект, так и культа, переговариваясь между собой.

А затем, в окружении свиты, в зал вошла та, кого они так отчаянно искали — член рода Хёк.

— Я немного опоздала? — это была Моён Соволь.

Глава 58

Когда Моён Соволь открыла дверь и вошла в зал, внутри на мгновение наступило волнение.

Её появление само по себе было неожиданным, но и воины, сопровождавшие её, с нашитыми иероглифами «Кровь» на своих одеждах, также были не теми, кого можно было воспринимать легкомысленно.

Из четырёх вооружённых организаций Демонической секты открыто действовали только три.

Но была ещё одна, скрытая в тени и безоговорочно преданная клану Хёк — иными словами, исполняющая только приказы лидера — отряд Небесных Волков Кровавого Потока.

В него входят всего лишь двести человек, но каждый из них — мастер высочайшего уровня, элита Демонического учения. Даже в одиночку они могли разгромить целую секту.

Следом за Моён Соволь появился и глава клана Хёльсу Джу — Джу Джонхак. С его появлением шум в зале мгновенно стих.

Джу Джонхак окинул взглядом присутствующих, затем склонился к уху Моён Соволь и что-то шепнул ей. Она, слегка опустив глаза, выслушала его и кивнула, после чего спокойно проследовала вперёд, в сторону почётного места, отведённого для Демонического культа.

Легко улыбнувшись Ман То, который почтительно склонился перед ней, она заняла своё место. С её приходом напряжённая атмосфера в зале начала постепенно рассеиваться.

Шум утих, и Моён Соволь медленно осмотрела окружающих.

Её взгляд остановился на Син Хо Хёле, и она слегка улыбнулась:

— Вы удивлены?

На её губах играла загадочная улыбка, словно она наслаждалась его реакцией.

Члены праведных школ, ещё не до конца осознавшие, что происходит, с удивлением переглядывались и перешёптывались, пытаясь понять, что всё это значит.

Тем временем Моён Соволь повернула голову и взглянула на Моён Гыма [1], сидящего в рядах праведной стороны:

— Давно не виделись. Вы хорошо поживали, старейшина Гым?

— А, конечно… — он, как обычно, начал говорить свысока, обращаясь к ней, но его речь внезапно оборвалась. Взоры окружающих устремились в его сторону.

Моён Гым осознал: женщина, сидящая перед ним, уже не была дочерью семьи Моён, какой он её знал. Теперь она была законной супругой младшего главы Демонического культа.

С трудом расслабив лицо, он выдавил:

— Конечно, госпожа.

Моён Соволь мягко улыбнулась:

— Можете говорить свободно. Всё-таки вы старейшина моего рода.

— Ха-ха, как я могу? Теперь вы — госпожа Демонической секты, и подобает оказывать вам должное уважение. Разве не так, господа?

Он оглядел окружающих, словно ожидая поддержки. И старейшины праведных школ, хоть и неохотно, но согласно закивали.

Моён Соволь наблюдала за их реакцией, а затем повернулась к Намгун Дахви. Он встретил её взгляд.

Она пристально посмотрела на него и медленно заговорила:

— Теперь, когда я здесь, вы готовы к переговорам?

— Что?.. Нет… То есть… да?

Моён Соволь слегка провела ладонью по щеке и продолжила:

— Говорят, вы просили прислать кого-то, кто будет более уместен для этого диалога. Однако лидер не вмешивается в это дело, а у младшего лидера слишком много дел. Так что, выходит, осталась только я… Что скажете, устраиваю?

— …

Вместо ответа Намгун Дахви метал глазами по сторонам, лихорадочно озираясь. Увидев это, губы Моён Соволь расплылись в тонкой усмешке:

— Рада, что вы довольны.

Будто вовсе не нуждаясь в ответе, она сразу подвела разговор к концу.

От её слов лицо Намгун Дахви на мгновение исказилось от недовольства, но он быстро это подавил. Как бы ни сложились обстоятельства, если Моён Соволь здесь — это уже не такой уж и плохой итог.

Син Хо Хёль также чувствовал себя неловко. Первоочерёдная цель была в том, чтобы выманить Моён Соволь сюда. Пусть он и не знал, какой ветер подул и заставил её изменить своё решение, он был удовлетворён тем, что она всё же пришла.

Заметив недовольство старейшин из-за того, что почётное место во главе стола заняла Моён Соволь, не владеющая боевыми искусствами, он улыбнулся и поспешил всех успокоить:

— Какое счастье, что вы всё же пришли. Вчера ведь говорили, что не придёте… Ха-ха! Хотели меня удивить? Вы меня провели.

Его голос был мягким, но наполненным скрытой силой. Соволь посмотрела на него, как на дурака, и сухо ответила:

— Нет.

— Что?

— С чего вы решили, что я стала бы лгать, чтобы удивить вас, старейшина Син Хо Хёль?

— Это…

Моён Соволь хладнокровно парировала, и Син Хо Хёль, застигнутый врасплох, почувствовал, как в груди закипает ярость:

«Эта проклятая женщина! Смеет дразнить меня? Порвать бы её к чёртовой матери!»

Он едва сдержался от желания вскочить и свернуть её хрупкую шею, он был не настолько глуп, чтобы выдать подобные чувства.

С трудом растянув губы в улыбке, он сказал:

— Ха-ха, видимо, старость даёт о себе знать, и я начинаю думать, что всё вращается вокруг меня. Если мои слова показались вам неприятными — прошу прощения.

Кто бы мог подумать, что сам хозяин великого Бёк Хасина — и извиняется первым… Члены культа изумлённо распахнули глаза.

Моён Соволь некоторое время пристально смотрела на него, а затем отвернулась.

«Чёртова сука! Что, даже не сочла нужным ответить?»

Глаза Син Хо Хёля блеснули гневом, но Соволь оставалась безмятежной.

Оглядев зал, она, не поворачиваясь, протянула руку к стоявшему за спиной Ман То. Он тут же вложил в неё свиток — будто она обращалась с заместителем лидера как со слугой.

Всё больше присутствующих приходило к мысли о том, что сегодняшний день преподнесёт им ещё немало сюрпризов.

Развернув свиток, Моён Соволь, не поднимая голоса, произнесла:

— Насколько я слышала, Демонической секте предъявили требование вернуть все утерянные боевые техники праведной стороны. Это правда?

Когда её взгляд упал на Намгун Дахви, тот рефлекторно раскрыл рот.

Получив утвердительный ответ, Моён Соволь кивнула, свернула свиток и положила его на стол, сцепив пальцы.

Она на мгновение замолчала, словно приводя мысли в порядок, а затем медленно заговорила:

— Вы ведь понимаете, что это неразумное и необоснованное требование?

— Госпожа. Их требования действительно чрезмерны, — но если мы хотим укрепить отношения с Альянсом Мурим в будущем, стоит хотя бы рассмотреть их, — вместо Намгун Дахви ответил Син Хо Хёль.

Соволь медленно повернулась к нему и спокойно произнесла:

— Укрепить отношения?

— Да. Мы не можем вечно враждовать и сражаться. Так что, возможно, стоит пойти на некоторые уступки — не всё, но кое-что можно отдать, — проговорил Син Хо Хёль. Он был уверен, что сможет её убедить. У него были и аргументы, и цель.

К тому же, даже если сейчас она стала супругой младшего лидера, в прошлом она была человеком праведного пути. А кровь не вода. И, кроме того, ответственность всегда можно было свалить на неё.

— Красиво сказано. Прекратим вражду и помиримся... — тихо пробормотала Моён Соволь, слегка поднимая бровь. Глаза Син Хо Хёля блеснули.

— А что тогда получит Демоническое учение?

— Что? — не понял он.

— Мы ведь не дети. Это не драка, где один ударил, другой ответил, потом пожали руки и забыли. Всё не так просто и не настолько легко. Если вы, старейшина Син Хо Хёль, предлагаете вернуть все утерянные боевые трактаты, то, по логике, и культ должен получить что-то взамен.

Она немного наклонилась в сторону, приняв расслабленную позу. Её губы изогнулись в загадочной улыбке.

— Неужели старейшина Син Хо Хёль думал только о том, чтобы отдавать? Кто бы мог подумать, что глава дома Бёк Хасин — такой миролюбивый и великодушный человек?

Лицо Син Хо Хёля исказилось. Понимая, что она насмехается над ним, он поспешно возразил:

— Конечно, нет. Взамен мы потребуем золото, шёлк и различные драгоценные мечи.

— Золото, шёлк… и мечи, — она повторила его слова, затем глубоко вдохнула и медленно выдохнула. — Старейшина Син Хо Хёль, как вы сами оцениваете стоимость боевых искусств? Точнее — утерянных боевых искусств?

— Это…

— Странно. Вы ведь, несомненно, посвятили боевым искусствам намного больше лет, чем я. И всё же считаете, что несколько золотых слитков и парочка мечей стоят утерянной библиотеки? Мне это непонятно.

Син Хо Хёль в который раз сегодня терял лицо. Он чувствовал, как его гордость разбивается вдребезги, и с холодным выражением лица заговорил:

— Тогда что вы предлагаете, госпожа? Думаете, нам следует отклонить предложение альянса?

— Да.

— Что?

Увидев её лёгкую улыбку, словно она и не собиралась ссориться, но всё же уверенно стояла на своём, ярость в душе Син Хо Хёля угасла, как пыль, смытая водой.

Соволь протянула свиток Намгун Дахви. Как только он поймал его, её голос прозвучал вновь:

— Демонический культ не намерен возвращать оригиналы утерянных мануалов. Но если вам очень нужно — мы можем предоставить копии. Однако… если вы их хотите, придётся вернуть и то, что требует наша секта.

— …И что именно?

— Вещь, украденная из повозки Демонического учения триста лет назад. Сокровище, которое мы искали пятьсот лет.

В тот момент, когда Намгун Дахви развернул свиток и увидел его содержимое, его лицо исказилось.

— Пожалуйста, верните нефритовую печать Небесного Владыки [2].

Как только он прочитал эти слова, со стороны праведников раздался возмущённый крик:

— Это безумие! Нефритовая печать Небесного Владыки по праву принадлежит школе Куньлунь и праведному пути! И вы хотите выдать её за свою?! Это оскорбление! Настоящее оскорбление!

Банкетный зал моментально погрузился в хаос, но Моён Соволь оставалась невозмутимой. Она спокойно откинулась назад и наблюдала за ними, затем слегка подняла голову и взглянула на Ман То.

Он молча кивнул.

Тогда она снова повернулась к людям и заговорила:

— Отказываетесь?

— Конечно! Это даже не обсуждается! С самого начала мы не собирались идти на это! — рявкнул старый монах из Куньлуня, представлявший праведную сторону.

Услышав его ответ, Соволь равнодушно пожала плечами и кивнула, словно этого и ожидала.

Затем, предельно спокойно, произнесла:

— Тогда и мы отказываемся.

Примечания:

1. Моён Гым упоминался в 49 главе: «Он ученик главы рода Моён, Моён Данли. За исключением старейшины Хёна, обладающего наивысшими полномочиями, он считается самым уважаемым среди старейшин. Человек, который ради семьи Моён пойдёт на всё…»

2. Нефритовая печать — символ сакральной власти, аналог императорской печати в китайской традиции.

Глава 59

С самого начала я и не думала, что они согласятся с моими словами.

Нефритовая печать Небесного Владыки принадлежала нынешнему главе союза Мурим. Ортодоксы без тени сомнения верили, что сыном небес является император, и только они, находящиеся под его правлением, обладают правом управлять Центральными равнинами.

Иначе говоря, печать Небесного Владыки была символом легитимности Альянса. И требование её вернуть приравнивалось к требованию полностью отдать власть.

— Что... что вы сейчас сказали?!

— Я сказала «нет». Мы требуем лишь одного — печать Небесного Владыки. И у нас нет ни малейшего повода отступать. Так что, если вы не намерены соглашаться, на этом скучное собрание можно считать завершённым.

Откинувшись на спинку кресла, я проговорила это ленивым голосом. Взгляды присутствующих прожигали, но я могла это выдержать. К тому же были и те, кто поддерживал меня.

Я не могла точно понять, почему представители праведного пути выдвигают нелепые требования, а Демонический культ действовал так, будто пытался их принять.

Однако, нравилось мне это или нет, растягивать это собрание не имело смысла. У меня была лишь одна цель — больше не допустить подобных встреч. Остальное решим потом.

Когда я встала и уже собиралась покинуть зал, меня, как и ожидалось, остановил Син Хо Хёль.

— Госпожа, вы слишком эмоциональны. Немного серьёзн...

— Старейшина Син Хо Хёль, чьи интересы вы сейчас представляете? — я склонила голову, глядя на него. — Не могу понять: человек, который должен прежде всего заботиться о выгоде Демонического культа, почему-то больше переживает за интересы праведного пути. Скажите, вы старейшина культа или Альянса Мурим? Зачем вы здесь сидите и чего хотите — мне неизвестно. Однако...

— …

— …всё же будьте добры определиться. А то со стороны может показаться, будто в ваших жилах течёт кровь ортодоксов.

С этими словами я полностью отвернулась. Вслед за этим движением Ман То, Джу Джонхак и бойцы из отряда Небесных Волков Кровавого Потока одновременно поднялись и последовали за мной.

Перед тем как выйти через распахнутые двери, я на мгновение остановилась и оглянулась. Внимательно осмотрев застывших в оцепенении представителей праведного пути, я прищурилась и, ничего не сказав, развернулась и окончательно покинула зал.

***

Рассвет.

Время, когда свет конца ночи встречается с утренними лучами, было темнее и мрачнее, чем глубокая тьма полночи.

По тёмному коридору, в котором не горел ни один огонёк, бесшумно двигалась группа людей. Казалось, они прекрасно ориентировались в местности — мрак не вызывал у них ни малейших затруднений.

Мужчина во главе группы быстро огляделся и слегка щёлкнул пальцами. Часть группы мгновенно отреагировала на его жест и молча двинулась вперёд. Они остановились у закрытой двери, осмотрелись, после чего их предводитель подошёл, взялся за ручку и медленно открыл дверь.

Комната оказалась просторной и такой же тёмной. Несколько человек вошли внутрь и подошли к большой кровати посреди помещения. Они окружили её и разом обнажили мечи.

Переглянувшись и кивнув друг другу, они с силой вонзили клинки в выпуклость посреди постели.

Однако чувствовалось лишь то, как рвётся ткань — не было ощущения, что они пронзили человека. В тот же миг нападавшие поняли, что что-то пошло не так.

— Схватите их всех.

Тихий голос разнёсся по комнате, и в следующее мгновение комната озарилась светом.

Из ниоткуда появились люди в одинаковых одеждах и, не дав атакующим даже опомниться, мгновенно их обездвижили.

— Ааах!

Раздался ужасающий звук ломающихся костей — им повреждали голени, чтобы лишить возможности бежать.

В комнату внесли ещё больше факелов, окончательно разгоняя тьму.

— Грх…!

Лидер нападавших злобно сверкнул глазами, глядя на мужчину перед собой. Тот молча посмотрел на него, затем обернулся и чуть склонил голову.

— Все схвачены.

— Спасибо за вашу тяжёлую работу.

На тихий, чистый и приятный голос один из лежавших на полу приподнял голову. Перед ним стояла Моён Соволь и равнодушно смотрела на них.

— …

Она коротко кивнула, после чего один из воинов подошёл к кровати и откинул одеяло. Из-под порванной ткани вылетели клочья набивки — никакого человека там не было.

Мужчина скрипнул зубами.

Моён Соволь вновь взглянула на него и тихо сказала:

— Всё-таки, как я и думала.

Она присела на корточки, сохраняя дистанцию, и негромко произнесла:

— Снимите её.

В этот же момент воин сорвал с пленника маску, открыв лицо опрятного мужчины средних лет.

Уголки её губ дрогнули в усмешке.

— Давненько не виделись. Мы ведь знакомы… помнишь?

Он тоже усмехнулся, будто подражая её улыбке.

— Давно не видел тебя. Ты похорошела. Видать, вода Демонического культа идёт тебе на пользу, раз ты, девка из рода Моён, так зажила.

— Верно. Я и сама не ожидала, но, как видишь, вышло именно так.

— Хорошо говоришь.

Моён Соволь слегка пожала плечами, молча посмотрела на него и продолжила:

— Но всё же, что вы здесь делаете, старший Моён Бонгым? И при этом — в такой подозрительной одежде и с острым мечом… Ах!

На полуслове она коротко ахнула и усмехнулась.

— Ты, кажется, уже не имеешь права использовать фамилию Моён?

— Заткнись! Не хочу слышать это от тебя, с*ка! Тебя и твоего ублюдочного брата давно пора было разорвать в клочья!

На его яростный рёв Моён Соволь лишь хладнокровно посмотрела и встала. В тот же миг воин, словно дожидавшийся этого момента, заткнул его рот тряпкой.

Окинув взглядом помещение, Моён Соволь тихо обратилась к Джу Джонхаку:

— Пожалуйста, разберитесь с этим.

***

Я тихо сидела на пустом тренировочном дворе, закрыв глаза.

Медитация и духовные практики. С каждым глубоким вдохом и выдохом я снова и снова прокручивала в голове всё, чему училась и что практиковала. Снова и снова. Даже если тело оставалось неподвижным, в сознании я воспроизводила каждое движение.

Противники, с которыми мне доводилось скрещивать меч, были выдающимися мастерами. Просто повторяя их техники и сравнивая их со своими, я уже росла.

Мне нужно было стать сильнее. Более крепкой. Привыкнуть ко всему.

Теперь, когда я своими глазами увидела, что мир, в котором я живу, — это не просто цветущий, мирный и тёплый уголок, я не могла больше позволять себе расслабляться.

Раньше я думала, что всегда буду в безопасности. Я знала, что люди Демонического культа меня не любят, но, пока рядом был Хёк Доджин, я думала, всё будет в порядке.

Однако стоило ему уйти — и не прошло и нескольких дней, как моей жизни начала угрожать опасность. Причём не со стороны секты, а от своих же — от ортодоксов.

Казалось, весь мир желает моей смерти.

И Демонический культ, и праведная сторона... и даже семья.

Хотя вид изрезанной мечом кровати немного шокировал, теперь мне предстояло к этому привыкнуть.

Этот мир не позволит выжить, прячась за чужой спиной и надеясь лишь на острый язык. Если все хотят моей смерти — я должна стать достаточно сильной, чтобы убить тех, кто попытается убить меня.

Хвагён… Смогу ли я открыть эту дверь?

Закончив практику, я медленно открыла глаза и тут же встретилась взглядом с Джу Джонхаком, стоявшим прямо передо мной.

Он заговорил:

— Медитация окончена?

Я кивнула, вставая со своего места:

— Да. А то, о чём я просила... вы всё уладили?

— Всё сделано, как вы и велели. Я приказал строго соблюдать молчание. Все пленники под замком, в отдельных комнатах в пределах здания. Что касается их лидера — мы тщательно проверили, чтобы он не мог покончить с собой, и попытались допросить, но он упрямо молчит. Похоже, потребуется время, чтобы вытянуть из него информацию о тех, кто за ним стоит.

— Спасибо, старейшина Джу Джонхак. Я обдумаю, как быть дальше.

— Вы хотите сказать, что лично… госпожа?..

Я слегка улыбнулась, глядя, как он качает головой, и накинула на плечи верхнюю одежду. Затем развязала волосы, ранее собранные в узел, позволив им свободно упасть на плечи, открыла дверь и вышла наружу.

Когда я велела Джу Джонхаку проводить меня к месту, где держат Моён Бонгыма, он, будто только этого и ждал, сразу пошёл вперёд.

Когда я шла за ним, он вдруг заговорил:

— Но как вы узнали? — он повернулся, взглянув на меня. — Что он нападёт именно сегодня?

— Предчувствие.

Вчера, когда я выходила с собрания, в поле моего зрения попал человек, стоявший рядом с Моён Гымом. Я видела это лицо больше десяти лет назад, и хоть память уже стёрла детали, забыть его было невозможно.

Моён Бонгым — изгнанный ученик из семьи Моён, лишённый даже права носить фамилию.

— У меня было предчувствие, что если они и собираются напасть, то только сегодня. Я не была уверена, но подготовиться — никогда не лишнее.

— Понятно.

На лице Джу Джонхака мелькнуло недовольство, но он кивнул:

— И всё же я удивился. Когда вы внезапно позвали нас и сказали готовиться к нападению — если честно, я сомневался.

— Но ведь вы последовали моим словам, старейшина.

— Разве я мог поступить иначе? Приказ госпожи равнозначен приказу младшего лидера культа.

В ответ на его слова я медленно улыбнулась.

Джу Джонхак, идущий впереди, взялся за дверную ручку и повернулся, чтобы посмотреть на меня. Я кивнула, и он, открыв дверь, вошёл внутрь.

В комнате был тот самый человек, что десять лет назад пытался убить Моён До, а теперь пытался убить меня — его младшую сестру.

Когда я вошла, глаза Моён Бонгыма сверкнули.

Глава 60

Я закрыла дверь и стала наблюдать, как Джу Джонхак двинулся первым. Он подтащил стул и поставил его перед Моён Бонгымом.

Даже в такой ситуации Моён Бонгым продолжал смотреть не на Джу Джонхака, а на меня. Я тоже не отводила глаза, спокойно глядя на него.

До рождения Моён До считалось, что будущим главой клана Моён станет именно он. Его выдающиеся способности не имели равных среди четырёх великих учеников.

Но из-за своей высокомерной натуры и чрезмерной уверенности в своём таланте он пренебрегал упорным трудом и расслабился.

А когда ему исполнилось двадцать, родился Моён До, и всё внимание, ранее обращённое на Моён Бонгыма, перешло к нему.

Так многообещающего ученика в один миг забыли. Это была не вина Моён До, а результат лени самого Моён Бонгыма. Тем не менее, он возненавидел Моён До, попытался убить его, но потерпел неудачу. За это преступление его и изгнали из клана.

Джу Джонхак проследил за его взглядом, мельком посмотрел на меня, а затем похлопал его по щеке. Только тогда взгляд Моён Бонгыма обратился к старейшине.

— Куда уставился? Разве ты должен смотреть на меня?

Джу Джонхак кивнул подбородком. Воин, уловив этот жест, снял кляп с Моён Бонгыма и надел другое приспособление.

Теперь тот мог говорить, хотя и невнятно. Он вновь посмотрел на меня:

— Хе… Повезло тебе. Мутант, который был почти трупом, теперь командует верхушкой Демонического культа, — его глаза сверкнули, и он обнажил зубы. — А кто-то стал изгоем, вышвырнутым из своего клана из-за каких-то ничтожеств.

— …

Джу Джонхак тяжело вздохнул и схватил его за щёку. Тогда взгляд Моён Бонгыма, вновь устремлённый на Джу Джонхака, стал резким.

— Доволен? Стать псом, который пресмыкается перед девчонкой-мутантом? Великий старейшина Демонического культа прислуживает дочери праведников.

Плюх!

Плюнув Джу Джонхаку в лицо, Моён Бонгым захохотал:

— Демонический культ совсем сгнил.

Джу Джонхак вытер щёку тканью, которую подал воин, и спокойно заговорил:

— Если ты думаешь, что сможешь избежать допроса такими насмешками и провокациями, то ошибаешься. Ты можешь сопротивляться сколько угодно, но это ничего не изменит. Так что говори. Кто за тобой стоит? Если назовёшь — я убью тебя без мучений.

— Убей меня, — ухмыльнулся Моён Бонгым.

Джу Джонхак нахмурился, но прежде чем он что-то сказал, Бонгым продолжил:

— Ты говоришь человеку, который вошёл сюда, готовый умереть, что если он не хочет смерти, то должен ответить? Смешно. Ладно, скажу. Заказчик? Такого нет. Я пришёл убить просто из-за личной ненависти. Ни больше, ни меньше. Удовлетворён?

— И ты хочешь, чтобы я в это поверил?

— Не веришь — пытай, — его плечи затряслись, и он расхохотался — громко, словно ненормальный.

Джу Джонхак молча смотрел на него, затем встал и подошёл ко мне.

— Госпожа, словами с ним не справиться. Дальше придётся действовать жёстко… Так что вам лучше покинуть помещение…

Я покачала головой в ответ на его беспокойство. Он озадаченно посмотрел на меня, но я скользнула мимо него и направилась к Моён Бонгыму.

— Госпожа…!

Воины вздрогнули, пытаясь меня остановить, но я уже села на стул напротив.

Когда я приблизилась, Моён Бонгым резко взглянул на меня и усмехнулся. Из-за странного прибора на его лице эта усмешка выглядела уродливо и пугающе.

Я наблюдала, как слюна капает на пол, затем подняла глаза и встретила его взгляд, полный ненависти.

— Встретились впервые за десять лет, а вы смотрите так, будто хотите меня убить.

— …

— Честно говоря, я сомневалась. Но память меня не подвела. Разве не так?

Я смотрела, как у него залегли морщины между бровей и на переносице, и тихо сказала:

— Десять лет назад вы пытались убить моего брата, а теперь — меня. Вы, оказывается, действительно ненавидите нас обоих.

Он уже не напоминал того, кто пару минут назад дразнил Джу Джонхака.

Я спокойно продолжила, не отводя взгляда:

— Слышала, что с вами пропала связь… Приятно видеть вас живым. И в то же время — жаль.

— …

— Честно, у меня есть много вопросов, которые я хочу задать, но думаю, вы не ответите. Однако я не из тех, кто склонен к пыткам… К тому же, судя по тому, как вы спокойно просите убить или пытать вас — либо кто-то велел вам молчать, либо у вас есть на то причина.

Я усмехнулась и продолжила:

— В таком случае и пытки, и допросы теряют смысл.

— Что ж, хорошо, что ты это понимаешь. Так что, убьёшь меня?

— Нет. А зачем? Я же не такая жестокая, как вы. Предпочитаю добиваться результата с минимальными усилиями.

Я улыбнулась, видя, как он приподнял бровь. Я откинула свои волосы назад и спокойно добавила:

— Просто спрошу у других.

Он нахмурился. Я кивнула в сторону соседней комнаты и тихо сказала:

— Там, в отдельных комнатах, держат десять наёмников, которых вы привели убить меня. И каждому сообщат, что первого, кто назовёт заказчика, пощадят. Остальные умрут. Хотите пари?

Я встретилась с его беспокойным взглядом и медленно продолжила:

— Сколько из них скажут имя? Я ставлю на то, что все девять, кроме вас, расколются, — я наклонила голову и с улыбнулась. — А вы?

***

Пытки, избиения, допросы — всё это было не в моём вкусе.

Даже если не брать в расчёт варварство и жестокость, всё это отнимало слишком много времени. А я хотела докопаться до истины до возвращения Хёк Доджина.

Он и так утомлён поездкой в далёкие края, и мне не хотелось нагружать его лишними заботами. Именно поэтому я выбрала переговоры. Точнее говоря — угрозы под видом переговоров.

А инструментом для угроз стала простая игра.

Когда мне было больно и плохо, когда я не могла даже встать с постели, единственное, что мне оставалось — читать. Романы о любви, о справедливости тоже были по-своему интересны, но больше всего меня увлекали труды, наполненные сложной теорией — по переговорам, экономике, стратегии.

Книги, испещрённые английскими терминами, с массой непонятных слов. Чтение давалось с трудом — приходилось держать под рукой словарь, чтобы разобрать хотя бы одну страницу.

Но мне это нравилось. Потому что, погружаясь в текст, я на время забывала о боли.

— Уже есть результат.

Джу Джонхак пришёл ко мне с докладом сразу после завтрака. В руках у него был аккуратно составленный отчёт. Он положил его на стол и продолжил:

— Как вы и велели, я сделал всем одинаковое предложение, ограничив срок до сегодняшнего утра. И в итоге — каждый из них назвал имя заказчика.

Я взяла протянутый им отчёт, неторопливо просмотрела содержимое и, положив его обратно, подняла голову.

Джу Джонхак кивнул, подтверждая свои слова, и сказал:

— Как и ожидалось, все указали на одного и того же человека.

В отчёте фигурировало всего одно имя:

[Намгун Сольбёк].

— По нашим данным, это ученик Намгун Бэка, главы Мурим, которого привёл Намгун Дахви. На собраниях он всегда сидел тихо, никогда не высказывался, поэтому многие даже забывали о его присутствии. А теперь вдруг — такой поступок. Признаться, это неожиданно.

— Вряд ли он действовал в одиночку. За ним кто-то стоит, а сам он — всего лишь козёл отпущения, которого подставят в случае провала.

Я прищурилась, медленно выдохнула и направила взгляд к потолку.

— Схватить его?

— Нет, пока нет.

Опустив глаза, я встала со своего места и велела Джу Хварин подготовить мне одежду, а затем повернулась к Джу Джонхаку:

— Пока что держите всё это в секрете. Проследите, чтобы информация не просочилась.

— Понял.

Он не стал ни спорить, ни задавать лишних вопросов — и я поняла, почему Хёк Доджин держит его рядом.

После того, как Джу Джонхак удалился, я переоделась и вышла наружу. Поднявшись на этаж выше, я открыла дверь и вошла.

В комнате сидел аккуратно одетый мужчина и смотрел в окно.

Я некоторое время молча наблюдала за ним, затем приказала Джу Хварин ждать снаружи и закрыла за собой дверь.

Тук.

Звук двери заставил его обернуться.

На вид он казался хрупким. В отличие от Хёк Доджина, в нём не было резких черт, скорее наоборот — тонкие линии придавали облику почти женственную грацию.

Он был похож на утончённого конфуцианского учёного. Если как следует его нарядить, кто-то мог бы принять его за женщину.

«В точности как в описании…»

Я медленно шагнула вперёд, глядя в его тёмные, мрачные глаза. Он наблюдал за мной, следя за каждым движением.

Остановившись в десяти шагах от него, я заговорила:

— Вы — Намгун Сольбёк, верно?

— …

Он не ответил, плотно сжав губы. Можно было подумать, что он боится или остерегается меня.

Но если это и правда тот самый Намгун Сольбёк, то он никогда ничего не боялся и никого не остерегался.

Он просто изучал меня.

Наконец, после долгого молчания, его губы дрогнули:

— Моён Соволь.

Я медленно улыбнулась и кивнула. Не ожидала встретить его здесь.

Хотя он казался спокойным и чрезвычайно застенчивым, на деле он был мастером искусства формаций и боевых построений, а также человеком, который унаследовал пост главы Мурим после Намгун Бэка.

— Рада познакомиться.

И он был тем, кто вонзил меч в сердце Хёк Доджина.

Глава 61

Я не дочитала роман до конца.

С самого начала жанр «уся» казался мне чужим и трудным. Читая, я прониклась чувствами к персонажу по имени Моён Соволь, которой суждено было умереть. Я продолжила его читать лишь из-за того, что меня интересовало, как менялись люди после её смерти.

После гибели Соволь я часто задумывалась о том, какие слова могли бы утешить моих родителей после моей смерти. Эти воспоминания остались со мной.

Так что, хотя я и не помню сюжет в точности, я всё же запомнила противостояние Моён До и Хёк Доджина, а также новые силы за пределами основного конфликта, появившиеся ближе к середине.

И среди того, что осталось в памяти — человек, который в самом конце загнал Хёк Доджина в угол и вонзил меч ему в сердце, был не несгибаемый Моён До и не кто-то другой, а именно Намгун Сольбёк.

Мужчина, казавшийся таким хрупким, что не решился бы и муху убить, в будущем убьёт Хёк Доджина.

Я склонила голову, глядя в его спокойные, непоколебимые глаза.

— Вы не рассердились, что я вас внезапно позвала?

— …

Он молчал. Ни слов, ни реакции — лицо бесстрастное, как маска. Я медленно приблизилась, глядя на его сомкнутые губы.

Шаг за шагом.

Когда между нами осталось всего три шага, наконец раздался голос:

— Снежная фея...

Я распахнула глаза от неожиданности.

Намгун Сольбёк тихо заговорил:

— Мне часто говорили, что я похож на вас. Белая кожа, светлые волосы и красота, будто не от мира сего… Те, кто видел вас, говорили, что вы как снежная фея — такая же хрупкая, как снег, что вот-вот растает.

Он едва уловимо улыбнулся — так, словно эта улыбка могла разбиться, как хрупкое стекло от малейшего прикосновения.

— Вчера на собрании я не разглядел, но сейчас, вблизи, понимаю, почему они так говорили.

Глубокий, низкий голос. Но в его интонации не было ни капли грубости.

Более того, когда на его лице проступила эта лёгкая улыбка, стало ясно, почему столько женщин в романе не могли устоять перед ним. Говорят, его красота могла покорить даже мужчин. Теперь я понимала, что это не преувеличение.

Я отступила на шаг, встретившись с его пристальным взглядом, и спокойно заговорила:

— Извините, если вам было неприятно, что я позвала вас без предупреждения. Однако есть то, что я хотела бы услышать от вас. Поэтому и решилась.

— Земля, на которой я стою, является территорией Демонического культа. Куда бы вы меня ни позвали — я обязан прийти. Не стоит извиняться.

Он медленно повернул голову к окну. Его кожа, залитая солнечным светом, сияла белизной. По сравнению с чуть загоревшим от тренировок Хёк Доджином, этот мужчина выглядел как представитель другой расы.

Глубокая тишина окутала комнату. Мы словно соревновались, кто первым нарушит молчание.

Наконец, он тихо заговорил:

— Они всё рассказали?

Я закрыла глаза и спокойно ответила:

— Значит, вы знали?

— Нет другой причины, по которой вы бы так внезапно вызвали меня, так что я догадался.

Его взгляд снова обратился ко мне. Чистые, непоколебимые глаза встретились с моими.

— Что вы собираетесь делать? Привлечёте меня к ответственности, сорвёте переговоры с альянсом и развяжете войну? Или… убьёте не только меня, но и всех представителей Мурим, участвовавших в переговорах?

Он наклонил голову, словно спрашивая: «Куда склоняется чаша весов?»

На его слова я лишь медленно покачала головой. И тогда в его глазах мелькнуло недоумение.

Намгун Сольбёк был особенным. Все герои в романе были по-своему уникальны, но именно он запомнился мне больше всего.

Он был одарённым мечником, который мог бы соперничать с Моён До и Хёк Доджином. К тому же — представитель знаменитого клана Намгун, семьи, прославленной искусством меча.

Он казался искусственно созданным человеком — не проявлял эмоций, в нём не было ни жажды власти, ни особой воли к жизни. Если бы кто-то попытался его убить, он, наверное, просто подставил бы шею и сказал сделать это быстрее.

Причина, по которой он был таким, в романе не упоминалась. Но, возможно, такое его поведение усыпило бдительность Хёк Доджина и в итоге позволило ему вонзить в него меч.

Может, потому, что я знала сюжет, мне было трудно воспринимать этого мужчину с симпатией.

Я посмотрела на Намгун Сольбёка и медленно произнесла:

— К сожалению, ни то ни другое.

Его брови удивлённо приподнялись. Взгляд спрашивал: «Тогда что же?»

— Возможно, вы хотите, чтобы кто-то избавил вас от мук, но этим человеком буду не я. И я не собираюсь вас убивать в ответ на произошедшую ситуацию. Если бы я хотела привлечь вас к ответственности и казнить, то вызвала бы не на частную встречу, а официально выступила бы с протестом и арестовала всех, кто прибыл на переговоры со стороны альянса. Но посмотрите… — я развела руки и пожала плечами. — Я ведь стою здесь одна.

— Вы жалеете меня, потому что мы с вами с одной стороны?

— Нет. Я не жалею. Как можно жалеть тех, кто покушается на мою жизнь? И потом — в ваших словах есть неточность.

— Неточность?

Я мягко улыбнулась, глядя, как он нахмурился:

— Я больше не принадлежу к ортодоксальным кланам. Я — член Демонического культа.

— …

— Не вижу смысла в лишних словах. Давайте перейдём к сути, — я встретила его взгляд и тихо продолжила. — Пожалуйста, распространите ложную информацию.

— Ложную… информацию?

— Да. Сомневаюсь, что именно вы и правда стояли за всем этим. У вас нет причин убивать меня. Да и желания такого, судя по всему, тоже нет. Если вы хотите умереть — значит, у вас нет стремления к жизни. А если жить вы не хотите, то и убивать тоже не стремитесь.

Он молча смотрел на меня. Я наклонила голову, словно спрашивая: «Что скажете?»

И тогда его губы медленно разомкнулись:

— А если я откажусь? Убьёте меня?

— Нет. Даже если вы откажетесь, я не причиню вам вреда. Я не стану предавать это дело огласке, и никаких претензий к альянсу предъявлять не стану. Просто замну это дело.

— Не понимаю. Почему? Я ведь пытался убить вас. Разве можно просто так это забыть?

Я пожала плечами в ответ на его недоумённый взгляд, затем перевела глаза на окно и медленно произнесла:

— У желающих умереть всегда очень простые причины. Люди пытаются найти сложные объяснения. Но понять это невозможно. Иногда это просто потому, что ветер вдруг показался слишком прохладным, а иногда — из-за горечи, с которой цикада замирает в своей последней песне. И такие тривиальные вещи становятся поводом для смерти.

Я перевела взгляд на Намгун Сольбёка. Его тусклые глаза едва заметно дрожали.

— Если вы согласитесь на моё предложение, я дам вам то, чего вы хотите.

— То, чего я хочу...

Да, то, чего ты хочешь, — это не золото и не сокровища. Как и у меня когда-то, у тебя есть лишь одно желание.

— Я убью вас своими руками.

***

Переговоры больше не проводились.

Альянс Мурим пытался продолжить диалог, последователи Демонического культа также стремились оперативно отреагировать на их предложение, но из-за внутренних разногласий встреча так и не состоялась.

В итоге представители альянса провели в резиденции Демонической секты все пять дней, которые планировали здесь находиться. За всё это время они лишь переливали из пустого в порожнее, оттягивая время бессмысленными разговорами.

Не добившись ни единой договорённости, даже устного соглашения, альянс был вынужден собираться в обратный путь.

Когда, спустя череду непростых дней, делегация Мурим покинула территорию культа, Намгун Сольбёк оставил мне письмо, в котором сообщил, что согласен следовать моим указаниям.

Хёк Доджин вернулся через два дня после их отъезда — ровно по прошествии недели.

Увидев меня, он сначала обрадовался, а потом разозлился. Доджин был недоволен тем, что я не сообщила ему о случившемся, и заявил, что с этого момента увеличит количество стражи рядом со мной. Мне пришлось отговорить его от этой идеи.

Взамен я попросила, чтобы он научил меня большему.

Я хотела стать сильнее. Хотела уметь защищать себя и тех, кто мне дорог — даже в его отсутствие. Не просто прятаться за его спиной.

Тренировки, оттачивание навыков, медитации… Так проходили мои однообразные дни.

После завтрака Хёк Доджин переодевался перед тем, как отправиться по делам. Я молча за ним наблюдала, а потом подошла ближе.

Он удивлённо посмотрел на меня, не понимая, зачем я это сделала.

— Супруга?

— Постойте спокойно.

Я отпустила слуг и начала поправлять на нём одежду. Каждый раз, когда мои пальцы слегка касались его кожи, я чувствовала, как он вздрагивал.

Когда я немного подняла голову, то встретила его пристальный взгляд.

Я слегка улыбнулась, и…

— Супруга.

Он обнял меня за талию и поцеловал. После короткого поцелуя он с довольной улыбкой протянул:

— Сегодня вы отдыхаете?

Я тихо хихикнула и покачала головой — в последнее время он стал лениться всё чаще.

— Нет. Вам нужно работать, а мне — тренироваться.

Я пожала плечами и снова стала поправлять на нём одежду. Над головой пронёсся вздох, полный лёгкого разочарования.

Когда я молча закончила приводить его в порядок и обвязала пояс вокруг его талии, снаружи раздался звук плача.

— …Уааааа!

Детский плач? Хоть он и доносился издалека, но его нельзя было не услышать.

Когда Хёк Доджин поднял голову, слуги испуганно склонили головы. Это покои младшего лидера. Единственный ребёнок, чей плач мог раздаваться здесь, — это ребёнок, рождённый в браке младшего лидера и его супруги. Но откуда тогда здесь чужой младенец?

Хёк Доджин сказал: «Минутку» — и, обойдя меня, распахнул дверь. Он вышел и сразу же поспешно остановил слуг, которые пытались скрыться.

Они поспешно обернулись на его голос и опустились на колени, но одна из служанок по-прежнему стояла к нему спиной. Другие дёрнули её за подол, и только тогда она медленно развернулась и также опустилась на колени.

— …Ребёнок?

В её руках был младенец, завёрнутый в одеяло. Я молча смотрела на него, затем перевела взгляд на Хёк Доджина. Он тоже оторвал взгляд от ребёнка и посмотрел на меня.

Я вгляделась в него и негромко спросила:

— …Ты стал отцом?

В тишине раздался слышный вздох слуг, а лицо Хёк Доджина стремительно побледнело.

Шутка же.

Глава 62

Окаменевшее лицо Хёк Доджина наконец немного расслабилось, и он, словно пытаясь сохранить максимальное спокойствие, глубоко вдохнул. Он молча посмотрел на младенца, которого держала на руках служанка, и медленно произнёс:

— Для человека, который ни разу в жизни даже за руку женщину не держал, это слишком жестоко.

Я усмехнулась его словам и, кивнув, подошла к ребёнку. На самом деле, с первого взгляда было понятно, что это не дитя Хёк Доджина.

Да и как иначе — в мире, где все поголовно черноволосые, у ребёнка вдруг такие светло-каштановые волосы. Служанка, заметив моё приближение, слегка съёжилась и крепче прижала младенца к себе.

— Это твой ребёнок?

— Н-нет, госпожа.

— Тогда чей?

— Это… — служанка замялась, огляделась по сторонам и осторожно продолжила. — Я не знаю, госпожа.

— Не знаешь? — я нахмурилась.

Ребёнок, который, судя по всему, только учится ползать, — и она не знает, чей он? Это казалось абсурдным. Я молча посмотрела на служанку, и та поспешно заговорила:

— Э-э, некоторое время назад мы нашли ребёнка у главных ворот павильона. Он плакал, и мы не знали, чей он, но было холодно, и мы боялись, что с ним что-то случится, поэтому служанки по очереди за ним приглядывали…

— Ребёнок без родителей…

Я повернула голову и посмотрела на Хёк Доджина. Он встретил мой взгляд, слегка запрокинул голову к потолку, а затем снова опустил и покачал ею.

Значит, никто не видел, кто его оставил? И наглости же хватило… Бросить младенца прямо перед павильоном младшего лидера и его супруги. Если бы его поймали, он бы лишился головы.

Я потёрла подбородок и задумчиво уставилась на ребёнка. Только что он плакал, но теперь, почувствовав мой взгляд, посмотрел на меня. Лишь сейчас я заметила, что у него золотистые глаза.

…В романе не было никакого ребёнка. Я поджала губы и, не отрываясь, смотрела на малыша, потом снова заговорила:

— Это ребёнок чужеземца? [1]

— В нашей школе нет чужеземцев, — сказал Хёк Доджин, подходя ближе.

Малыш, который до этого внимательно смотрел на меня, теперь посмотрел на Доджина и резко нахмурился — настолько сильно, насколько только могли его красивые бровки. Увидев, как сменилось выражение лица у младенца, Хёк Доджин, будто не веря глазам, усмехнулся:

— Даже не осознавая, что его жизнь у меня в руках, уже такой грозный.

— Что ты собираешься делать?

Хёк Доджин пожал плечами:

— Убивать детей — не в моём вкусе. Но если оставить его на улице в такой мороз, он точно погибнет. Думаю, пока стоит оставить его под присмотром служанок, а когда потеплеет — найти ему место, где он сможет жить.

Лица служанок в тот же миг просветлели от облегчения. Видимо, уже успели привязаться к ребёнку. Я посмотрела на его пухленькие щёчки и подняла руку.

Когда я медленно поднесла ладонь к его лицу, ребёнок, будто ждал этого, замахал крошечной ручкой и схватил мой палец, тут же потянув его в рот.

Это было немного щекотно… Тёплый, влажный и чуть шероховатый язык. Ребёнок с воодушевлением сосал мой палец.

Служанки с перепуганным видом потянулись, чтобы оттащить его, но я покачала головой, давая понять, что всё в порядке, и снова посмотрела на малыша. Он поймал мой взгляд и радостно улыбнулся. Я тоже невольно улыбнулась в ответ.

— Понравился?

Я медленно кивнула. Хёк Доджин, до этого стоявший на шаг позади, подошёл ко мне и прошептал на ухо:

— Если тебе нравятся дети, то мы могли бы…

— Позаботься о нём как следует, — перебила я и вытащила палец.

И младенец, и Хёк Доджин одновременно скривились, словно разочарованные.

Странно… но они даже чем-то похожи. Я кивнула служанкам, давая понять, что они могут уйти, затем повернулась к Хёк Дожину и прищурилась.

Я молча всматривалась в его неуверенно улыбающееся лицо и вдруг вспомнила — ведь между нами до сих пор ничего не было. Раньше, когда я болела, менструация была нерегулярной, но в последнее время цикл нормализовался. Смогу ли я родить ребёнка?

— Супруга… если вы сердитесь…

Я медленно покачала головой и медленно прошла мимо него. Всё это время Хёк Доджин действительно многое терпел. Я полагалась на его доброту, опиралась на его заботу.

А что дала ему я? Я не могла найти ответ.

***

Пространство, погружённое во тьму.

В этом мраке, заняв своё место, Хёк Мухёк ждал того, кто вскоре должен был его навестить.

Прошло некоторое время, и плотно закрытая дверь распахнулась. Перед ним стоял его единственный сын и преемник — Хёк Доджин.

Увидев его — столь сильно похожего на себя в молодости, — Хёк Мухёк усмехнулся. Он чуть кивнул подбородком, приглашая сесть.

Хёк Доджин подошёл ближе и только собирался сесть напротив, как Хёк Мухёк заговорил первым:

— Всё уладил?

— Если не считать того, что мы вдвоём уничтожили с полтысячи воинов на поле боя Пэкто, то никаких проблем не возникло.

— Пять сотен таких ничтожных болванов не представляют для тебя ни малейшей угрозы, — он склонил голову набок и пристально посмотрел на Доджина. Сына, похожего на него, но в корне другого.

Хёк Мухёк когда-то отказался от Кым Сосо ради сохранения Демонического культа и своего положения.

Но Хёк Доджин поступил иначе. Он склонил голову и встал на колени — то, чего никогда не делал прежде — лишь для того, чтобы защитить девушку из мира праведников. Всего лишь девушку из праведного пути. Ту, которая кроме своей болезни больше ничем не напоминала Кым Сосо.

И всё же Хёк Доджин всеми силами боролся, чтобы защитить её.

Хёк Мухёк отвёл взгляд от сына и уставился в угол стола, медленно заговорив:

— Невестка в последнее время пошла на поправку. Лекарство оказалось действенным?

Хёк Доджин медленно кивнул. Видя это, Хёк Мухёк тоже позволил себе слабую улыбку.

То, что он когда-то спросил у него — способ спасти Кым Сосо… Это был десятитысячелетний хасуо.

Кым Сосо не страдала неизлечимой болезнью. Просто даже после лечения не было никаких гарантий, что она проживёт долго. И отказ Хёк Мухёка спасти её был не из-за жадности потратить редкое лекарство.

Это был её собственный выбор.

Тишина в комнате повисла густой пеленой. Он закрыл глаза. И даже сквозь видимую тьму ему казалось, что перед ним всё ещё мерцал образ Кым Сосо.

«…Дорогой».

«…Пожалуйста, спасите Доджина. Его нельзя отдавать им».

Он медленно выдохнул. Тишину нарушил Хёк Доджин, отреагировавший на его дыхание:

— Но зачем вы меня позва…

Однако прежде чем он успел договорить, Хёк Мухёк достал что-то из-за пазухи и положил на стол.

Он подвинул к нему шкатулку. Хёк Доджин мельком взглянул на отца, затем снова на шкатулку и приоткрыл крышку.

Внутри лежал точно такой же корень десятитысячелетнего хасуо, какой когда-то принесла Моён Соволь.

Его лоб нахмурился.

— Зачем… это?

— Одного корня, вероятно, будет недостаточно. Возьми его.

Хёк Доджин с недоверием посмотрел на корень, затем перевёл взгляд на отца.

— В этот раз… что вы хотите, чтобы я сделал?

— Ничего.

— …Что?

Хёк Мухёк откинулся на спинку стула и продолжил:

— Я ничего не хочу. Так что не сомневайся и просто бери.

Хёк Доджин колебался, прокручивая всё в голове.

«Что на уме у этого человека? Если я возьму это, как он будет использовать меня потом…»

Пока он об этом думал, откуда-то послышался тихий смешок. Увидев озадаченное выражение сына, Хёк Мухёк слегка покачал головой с улыбкой на на лице:

— Просто невозможно не смеяться, глядя на глупое лицо моего сына.

— …Вы издеваетесь надо мной?

— Разве?

Хёк Мухёк встал со своего места и отошёл назад. Он опустился на край постели в своей комнате и лениво махнул рукой.

Хёк Доджин молча посмотрел на отца, закрыл крышку шкатулки и поднялся. Он открыл дверь, бросил последний взгляд на Хёк Мухёка — и резко отвернулся.

Сухие, холодные отношения между отцом и сыном.

Хёк Мухёк долго смотрел на место, где только что сидел сын, и испустил долгий вздох.

Вдруг уголки его губ задрожали, и тонкая струйка крови потекла изо рта. Капли падали на пол, одна за другой.

— Времени… осталось совсем мало…

Он мог только надеяться, что его тело продержится до тех пор, пока он не исполнит обещание, данное Кым Сосо.

***

Вернувшись в свою комнату, Хёк Доджин спрятал шкатулку в укромном месте, переоделся и сразу же лёг на кровать.

Убедившись, что Моён Соволь всё ещё спит, как и в момент его ухода, он слабо улыбнулся и лёг рядом. Медленно повернувшись к ней, он нежно поцеловал её в лоб.

Он тихо разглядывал её профиль.

Мысли о странном поведении отца всё ещё витали в его голове, но стоило ему лишь взглянуть на Соволь — и все отвлекающие размышления рассеялись.

Если завтра он передаст лекарство старцу Чон Уну, и из него приготовят снадобье, она станет ещё здоровее. Этого было достаточно.

Под мягким лунным светом её белая, чистая кожа казалась ещё более сияющей. Почти неосознанно рука Хёк Доджина потянулась к ней.

Он медленно провёл пальцами по щеке Моён Соволь — ощущение было нежным, тёплым, но в то же время немного прохладным. В этот момент её глаза медленно распахнулись.

— …Ты вернулся?

— Я тебя разбудил?

Моён Соволь слегка повернулась и встретилась с ним взглядом. Её волосы, переливающиеся в лунном свете, рассыпались, словно серебряные нити.

Хёк Доджин хотел убрать упавшую на её щёку шелковистую прядь, но в этот миг её ладонь мягко накрыла тыльную сторону его руки.

В отличие от прохладной щеки, ладонь была полна живого тепла.

Он улыбнулся и, будто ждал этого, наклонился вперёд, легко коснувшись губами её губ.

Один раз, потом ещё.

Короткие, нежные поцелуи. Моён Соволь улыбнулась. Зрелище было таким прекрасным, что Хёк Доджин крепко прижал её к себе и углубил поцелуй, позволив языку проникнуть в её рот.

Её руки обхватили его спину. Это был знак.

В тот момент, когда расстояние между ними стало настолько близким, что не осталось ни малейшего зазора, Хёк Доджин перевернулся, оказавшись сверху.

Их губы разомкнулись, и между ними повисла тонкая, словно связывающая их, нить слюны.

Это зрелище напоминало ему ту ночь, когда она была пьяна. В ту ночь он увидел Соволь, ожидавшую своей смерти.

Но сейчас — в её поцелуе, в её дыхании — не было и следа той обречённости. Её взгляд теперь был не взглядом, устремлённым в конец, а взглядом, направленным в будущее.

Когда нить между ними прервалась, Моён Соволь заговорила:

— На этот раз тебе не нужно меня защищать, — на её губах расцвела лёгкая улыбка.

Она вновь позволила себе достать осколки былых, ещё не зрелых чувств, которые когда-то выплеснула.

— В тот день, когда я попросила Доджина обнять меня, — возможно, я хотела оставить на тебе свой след.

Её голос звучал тихо и медленно. Хёк Доджин внимательно смотрел на неё.

Соволь продолжила, чуть понизив голос:

— Мне казалось, что если я вот так умру и исчезну, никто не вспомнит, что я вообще жила… Наверное, поэтому я и захотела, чтобы хоть что-то от меня осталось. Это было эгоистично.

Но теперь всё иначе. Её голос резко оборвался.

Уголки глаз Хёк Доджина дрогнули. Слова, что срывались с её губ, остро проникали ему в сердце.

— Теперь я могу отличить, чего хочу, чего желаю, что мне нужно… и что я хочу дать.

— Соволь…

Соволь медленно улыбнулась на зов Доджина.

— Вот почему… сейчас я говорю, что хочу стать твоей женщиной… и хочу, чтобы ты стал моим мужчиной.

Это было уже не детское упрямство, не отчаянная прихоть в ожидании смерти.

Её пальцы, скользя по его шее, заставили его содрогнуться, и она снова заговорила:

— Поэтому… обними меня.

Это был поворотный момент, говорящий, что её жизнь уже совсем не та, что прежде.

Примечание:

1. Здесь используется термин 색목인 — сэкмокин. Это исторический термин, который использовался в Китае во времена династии Юань (монгольское правление, XIII–XIV века). Буквально: «люди с цветными глазами» или «люди иного цвета глаз». Так называли не-монголов и не-китайцев, в основном выходцев из Центральной Азии, Ближнего Востока и Европы.

Глава 63

Это не было каким-то импульсом. Это не было внезапным решением или давлением, словно я обязана для него что-то сделать.

Это не было сложным или утомительным действием.

Это было всего лишь выражением. Выражением того, что я доверяю тебе, люблю тебя и хочу узнать тебя глубже. Выражением того, что хочу соединить те части тебя и себя, что до сих пор оставались мне незнакомыми.

Так что это значило: я разрешаю тебе всё.

Едва моя колеблющаяся рука дрогнула, как наши губы снова слились. Поцелуй был таким же, как прежде, но язык, мягко скользивший между губами, стал теплее и влажнее.

Руки, прежде немного неуверенные, теперь держали крепко.

Хёк Доджин вздрогнул, ощущая мою ответную реакцию на свои движения. И так, без слов, мы учились понимать, как обращаться друг с другом.

Его язык и губы оторвались от моих, скользнули вниз по линии подбородка, оставив поцелуй на его краю, а рука между тем развязала завязки на моей одежде.

Он откинул воротник, провёл языком по плечу и, опускаясь ниже, добрался до ключиц, а затем ещё глубже — к груди.

Он жаждал меня так, как младенец желает материнского молока.

— М-м… — я стиснула зубы, пытаясь сдержать стон, вырывающийся сквозь губы, но это не помогло.

Я была смущена, голова кружилась.

Чувства и ощущения, которые прежде я никогда не испытывала. Но если это Хёк Доджин, я могла позволить ему всё.

Поэтому мне не нужно было сдерживать учащённое дыхание, пришедшее вместе с прелюдией.

— А-а…! — я схватила его запястье, когда его ладонь легла на моё бедро. И тогда, словно ждал этого, он переплёл наши пальцы и медленно поднял мою руку вверх.

Его глаза пристально смотрели прямо мне в лицо. В темноте его зрачки отражали лишь меня.

Какое у меня сейчас выражение? Как я выгляжу, глядя на него? Мне хотелось увидеть, но не осмелилась посмотреть и отвернула голову.

Едва я услышала его слегка учащённое дыхание, как тихий голос коснулся моего уха:

— Возможно, я ждал этого дня.

— …

— С того самого дня, как впервые увидел тебя, как поймал тебя, падающую в обморок. Это было отправной точкой.

Его дыхание щекотало ухо. Я попыталась отвернуться, но он упрямо следовал за мной.

— Как высохшая, потрескавшаяся земля, я окаменел. Но с того момента, как ты появилась в моей жизни — пошли трещины. И тогда я понял, что жив. После смерти матери я не позволял себе никаких чувств. А ты, Соволь, десятки раз в день вытаскивала их наружу.

Я повернула голову на звук его лёгкого смеха, и он нежно поцеловал меня.

— Даже когда пытался отвернуться — в конце моего взгляда всё равно была ты. Даже когда пытался спрятать чувства в глубине сознания, ты, как колодец, вытягивала всё наружу. И, в конце концов, разбудила во мне то, чего я никогда прежде не чувствовал.

Его рука мягко двинулась.

— А-а…!

Ладонь, скользившая по моей груди, медленно переплелась с моей.

— Ты — первая и последняя женщина, которую я захотел обнять. Поэтому…

Его слова оборвались, и рука, поддерживавшая его вес, ослабла. Доджин опустился на меня всем телом.

И в тот миг, когда мы стали единым целым, я прикусила губу.

Хёк Доджин, глядя мне в глаза, тихо сказал:

— Даже не думай о том, чтобы сбежать.

***

Я медленно открыла глаза на звук шороха. В расплывчатом зрении постепенно проявлялась светлая комната.

Я рассеянно уставилась в одну точку, затем повернула голову, огляделась и медленно приподнялась. Одеяло, что накрывало меня, соскользнуло с лёгким шелестом.

В ту же секунду холодный зимний воздух проник под него, и я осознала, что на мне совершенно нет одежды.

Я поспешно натянула одеяло обратно, когда сбоку раздался тихий смешок.

Повернув голову, я увидела Хёк Доджина, который, лёжа на боку, смотрел на меня снизу вверх. Он встретился со мной взглядом и ярко улыбнулся.

— Доброе утро.

— …

Я чуть приоткрыла рот от его невозмутимого приветствия.

На нём не было ни нитки.

Из-за того, что я дёрнула одеяло, оно лишь слегка прикрывало его талию, а вытянутые сильные ноги и рельефное тело будто приветствовали меня.

Он пристально наблюдал за моими бегающими глазами, а потом приподнялся и приблизился.

Мягко обняв меня за плечи, он снова уложил меня на постель и оказался сверху.

В отличие от ночи, комната, залитая дневным светом, была ослепительно яркой — и этот свет слишком явно освещал Хёк Доджина.

Я с трудом удерживала взгляд, который сам норовил соскользнуть ниже. Стоило чуть потерять концентрацию, и он устремился бы вниз.

Не знаю, понял ли Доджин мои мысли, но он уставился на меня, слегка усмехнулся и сказал:

— Хочешь посмотреть — смотри. Разве ты вчера всё не видела?

— Это…!

— Да и разве только смотрела? Не трогала и не лизала тоже?

Я почувствовала, как моё лицо вспыхнуло от его слов. Внезапно нахлынули воспоминания о прошлой ночи.

Моя первая ночь… В начале было больно. Но по сравнению с тем, что пришло позже, то ощущение было лишь мгновением.

Тело быстро привыкло, и в густой темноте стыд оказался слишком слаб, чтобы сдержать удовольствие.

Всю ночь я цеплялась за него, издавая стоны, больше похожие на всхлипы.

Обычно он бы растерялся и отступил. Но этой ночью — нет. Он лишь делал короткие паузы, если мне было тяжело, а затем снова продолжал. Он не останавливался, пока я не доходила до самого края. И когда я шептала, что, похоже, больше не могу, Хёк Доджин всё равно перешагивал этот предел.

И даже сейчас, вспоминая ночь, я чувствовала покалывание по всему телу. Незнакомое прежде удовольствие оставило после себя чувство, от которого невозможно избавиться.

Рука Хёк Доджина медленно поднялась и снова коснулась моего плеча. Его глаза стали хищными.

— Я сказал, чтобы сегодня утром никто не входил. Рядом с комнатой никого не будет.

— Ты хочешь сказать…

Он усмехнулся.

— Вчерашнего вечера было недостаточно. Я ждал.

— П-погоди…!

Я попыталась остановить его, когда он ринулся ко мне с глазами, будто у дикого зверя.

Однако моё тело, которое стало чувствительным из-за телесного диалога, продолжавшегося до самого рассвета, отзывалось дрожью на малейшее прикосновение, и в его глазах уже мелькали коварные огоньки.

В конце концов, мои попытки сопротивляться ослабли, и я снова оказалась в его власти.

— Ах… н-нет…

Мой протест длился всего мгновение.

Когда утреннее продолжение страстной ночи подошло к концу и я, измождённая, вышла из купальни, Хёк Доджин, сияя от радости, снова и снова улыбался.

В отличие от меня, совершенно выбившейся из сил, он, кто больше всех вкладывался физически, выглядел не просто бодрым, казалось, энергии у него через край.

Пока я мылась, уже успели накрыть на стол. Я села на стул и, взяв палочки, бросила на него сердитый взгляд. Он как раз раскладывал еду, и, встретившись со мной взглядом, довольно усмехнулся.

Увидев это выражение, я поспешно уставилась в тарелку. Стоило мне замешкаться, он точно бы снова утащил меня в постель.

— Супру…

— К-кстати, ты сегодня не идёшь работать? Разве ты не занят?

— Всё в порядке. Сегодня я хочу провести день с женой. Так что не волнуйся.

Я волнуюсь не за тебя, а за себя — казалось, если мы продолжим, я просто иссякну.

Когда он всё ещё пытался навязать странную, двусмысленную атмосферу, которую я изо всех сил старалась избегать, вдруг раздался стук в дверь.

— Войдите! — я почти выкрикнула это, оборачиваясь.

Это был отличный повод убежать от Хёк Доджина и его сверкающих глаз.

Дверь медленно открылась, и внутрь осторожно заглянула служанка. Та самая, что вчера держала младенца.

Поскольку она не была приставлена к нам лично, я удивлённо уставилась на неё.

Девушка глубоко поклонилась. Она выглядела смущённой, будто колебалась, стоит ли говорить. Я терпеливо ждала, пока она, наконец, медленно заговорила:

— Э-э… Младший лидер… Прошу прощения за дерзость, но мне нужно сообщить вам кое-что важное…

Хёк Доджин, недовольный тем, что служанка нарушила его планы, слегка повёл подбородком, чтобы она быстрее рассказывала.

Служанка на миг замялась, но всё же осторожно продолжила:

— П-простите, но произошло нечто странное…

Нечто странное?

Хёк Доджин, который всё ещё косился на меня, прищурился и сосредоточенно посмотрел на служанку.

— Странное?

Неужели произошло что-то действительно серьёзное? Может, Сончхонджан или Ли Сонхак вновь что-то замышляют? Или что-то подобное?

— Кто-то подсыпал яд в еду? Или вы заметили, что кто-то пытается подкупить моих людей? Или...

— Н-нет! Ничего подобного! Это не что-то настолько опасное… вернее, возможно, это может быть опасно…

Пока она бормотала с явной неуверенностью, Хёк Доджин нахмурился и встал.

Что же могло произойти, раз ей так трудно выразить это словами?

Я тоже с нетерпением ждала, когда она наконец скажет. И как только служанка глубоко вздохнула и открыла рот, плотно закрытая дверь вдруг распахнулась, и раздался звонкий, весёлый смех.

— Кха-ха-ха-ха!

Смеясь, в комнату вбежал ребёнок. На вид ему было не больше пяти-шести лет, с каштановыми волосами и…

— Золотые глаза?..

Служанка поспешно схватила ребёнка, бежавшего ко мне, и торопливо заговорила:

— Вот, вот этот ребёнок! Ещё вчера он был младенцем, а за ночь вдруг стал таким…

— Этот ребёнок… тот самый, вчерашний младенец?

— Да! Именно он!

Хёк Доджин молча наблюдал, как ребёнок извивается в руках служанки, затем подошёл ближе. Тот, завидев приближающегося Хёк Доджина, как и вчера, угрожающе зарычал и оскалился.

Доджин остановился и тяжело вздохнул.

— Ещё вчера вечером это был завёрнутый в пелёнки младенец, а теперь… Неужели кто-то подменил его ночью?.. Ах!

Служанка пыталась объясниться, но в это время ребёнок, всё это время извивавшийся, в конце концов вырвался из её рук и в одно мгновение побежал ко мне.

Хёк Доджин потянулся, чтобы поймать его, но тот ловко увернулся, перекатился по полу и…

— Кьяха!

…запрыгнул мне на колени.

Мальчик продолжал тереться своими каштановыми волосами о мою голову и смеялся, как будто ему было очень весело.

Я растерянно посмотрела на Хёк Доджина, не зная, что делать.

Он оглядел меня и ребёнка и с предельно серьёзным выражением лица произнёс:

— Ты — его мать?

— …

Он что, сейчас мстит? Я прищурилась и злобно уставилась на него.

Глава 64

Вчера немного подшутила, а он так сразу отреагировал. Не ожидала, что примет это всерьёз. При виде моего холодного взгляда Хёк Доджин медленно повернул голову.

Я тоже посмотрела на ребёнка, который всё ещё уютно сидел у меня на коленях. Как только мой взгляд скользнул вниз, малыш поднял голову и посмотрел на меня. Его глаза сияли, как прекрасный драгоценный янтарь.

За всю свою жизнь… видела ли я вообще когда-нибудь такие глаза? Даже в прошлой жизни не встречала ни одного иностранца с такими золотистыми глазами.

— Кьяха! Кьяхахаха!

Чему он так радуется? Смех малыша звучал звонко и искренне. С того самого момента, как он повис у меня на шее, лицо служанки стало мертвенно-бледным, и, кажется, она была в шаге от обморока.

Хёк Доджин протянул руку, чтобы оттащить от меня ребёнка. Но стоило ему подойти ближе, как малыш тут же повернул голову и зарычал.

Хёк Доджин посмотрел на меня с полным недоумением, не понимая, что вообще происходит. Я тоже только покачала головой.

— Кто ты такой? — спросила я.

Золотые глаза быстро повернулись и остановились на мне. Малыш тут же расплылся в солнечной улыбке, будто и не рычал совсем недавно.

— Кья!

— …Ты не умеешь говорить?

Обычно к трём годам дети уже могут общаться на базовом уровне, а к пяти — полноценно разговаривать. Но этот ребёнок...

— Хм…

— Что-то не так? — спросил Хёк Доджин.

Мне показалось, или… Я осторожно взяла пухлую щёчку малыша и, слегка отодвинув её, заглянула в рот. Ребёнок уставился на меня, а затем сам широко открыл рот. И тогда я увидела внутри острые клыки.

Застыв, я уставилась на его зубы и медленно сунула палец ему в рот. Как и вчера, малыш тут же крепко схватил мой палец и принялся его посасывать.

— Э-это... это...! — голос служанки едва не срывался от волнения.

Я подняла голову, посмотрела на Хёк Доджина, который внимательно наблюдал за мной, и тихо сказала:

— Позови, пожалуйста, Ман То.

По моей просьбе вскоре в комнату вошёл Ман То. Он внимательно осмотрел ребёнка, который не желал от меня отлипать, и кивнул.

— …Это волк.

— Волк? Этот? — Хёк Доджин нахмурился, явно не веря.

Ман То коротко кивнул и потёр подбородок.

— Да. Причём довольно могущественный. Восемь острых клыков и шершавый язык, не похожий на человеческий. Это не человеческие характеристики. И вдобавок, он за одну ночь вырос до трёх-четырёх лет. Такое с людьми не происходит.

Ман То тяжело вздохнул и посмотрел на ребёнка. Затем, попросив нас подождать, вышел и вскоре вернулся с книгой в руках.

Быстро пролистав страницы, он нашёл нужный отрывок и показал Хёк Доджину.

— Есть такие предания. Говорят, волки, бродящие по пустыне Гоби за пределами Центральных равнин, настолько велики и свирепы, что могут убить даже тигра, и, являясь священными существами, они живут сотни лет и владеют магией.

— Но это же ещё не доказательство, что этот ребёнок — волк. Просто из-за зубов и языка… — Хёк Доджин замялся.

— Конечно, это всего лишь легенды, так что наверняка утверждать нельзя. Но по преданиям, если волк рождает дитя в человеческом обличии, то оставляет его на попечение людей. Ведь потомок волка, прожившего сотни лет, сам по себе — ценнейший эликсир, поэтому, чтобы уберечь его от многочисленных чудовищ, волк отдаёт его в руки людей. Разве не это случилось сейчас? Ещё вчера это был младенец, а сегодня — уже мальчик.

— …

Хёк Доджин тихо простонал и почесал голову. Он всё ещё хмурился, глядя на ребёнка у меня на руках. Было видно, что он не знает, верить ли этому и как вообще воспринимать ситуацию. Честно говоря, я чувствовала то же самое.

— Но почему он так слепо ко мне привязался?

— Волки — создания природы. Естественно, их притягивает чистая энергия. Чистая энергия, что течёт в теле госпожи, является превосходной пищей для ребёнка. Поэтому он насторожился, когда к нему подошёл молодой господин.

— Значит, он реагирует на нечистую энергию.

Ман То медленно кивнул и протянул руку к ребёнку. Тот уставился на приближающуюся ладонь и тут же зарычал, будто собирался её укусить.

Ман То горько усмехнулся и закрыл книгу.

— Согласно легендам, волки — существа, которые помнят добро. Если его вырастить и хорошо воспитать, он обязательно отплатит. Так что присматривать за ним не такая уж плохая идея.

— Учитель… Если сказать, что у новобрачной пары вдруг появился пятилетний ребёнок, что подумают люди?

— Кхм… — Ман То неловко откашлялся и отвернулся.

Хёк Доджин тяжело вздохнул и посмотрел на малыша. Было видно, что он раздумывал, что с ним делать.

Но ребёнку было всё равно: он, словно не замечая взгляда Доджина, прижался ко мне и тёрся головой о мою грудь, полностью поглощённый этим занятием.

Обняв его, я тоже вздохнула. Ну что ж, деваться некуда.

— Давай для начала выберем ему имя.

— …Ты хочешь его оставить? Даже не зная, кто он?

— Мы ведь не можем просто его выбросить. Так что…

Ребёнок встретил мой взгляд и широко улыбнулся. Я невольно рассмеялась и кивнула.

— Думаю, Харан [1] будет хорошим именем.

Я дотронулась до его рта, и он тут же цапнул мой палец своими зубками.

— С сегодняшнего дня тебя зовут Харан.

***

Харан оказался удивительно смышлёным. Хотя он не умел говорить, прекрасно понимал все мои слова. Он больше не рос так быстро, как до этого. Он всё так же бегал рядом, заливисто смеясь, а потом куда-то исчезал.

По словам служанок, даже когда ему предлагали еду, ел он неохотно и в целом не придавал этому большого значения. Ман То говорил, что пищей для Харана является моя чистая энергия… Я подумала, не поглотит ли он всё ещё до того, как я успею что-либо усвоить, но удивительным образом каждый раз после того, как Харан немного впитывал мою жизненную энергию, внутренняя сила, что прежде накапливалась медленно, начинала расти быстрее.

Сначала я думала, может, это случайность, но раз за разом происходило одно и то же, и в конце концов мне пришлось это признать — каждый раз, когда Харан поглощал мою энергию, мой уровень внутренней силы возрастал.

Однажды утром, едва открыв глаза, я приступила к тренировке, которую не успела завершить накануне. В наступившей тишине послышались лёгкие шаги.

В последнее время я всё чаще замечала, что мои чувства обострились. То, что раньше я не могла ни услышать, ни почувствовать — теперь ощущалось всем телом.

Я завершила дыхательные практики, открыла глаза и тут же заметила, как кто-то осторожно приоткрыл дверь, словно выжидал момента. Это была незнакомая служанка. Увидев меня, она испуганно ахнула и поспешно опустила голову.

— П-прошу прощения! Нас учили, что во время медитации следует входить максимально тихо, вот я и… — начала она суетливо оправдываться.

Я молча смотрела на неё и встала с места. Тогда служанка, словно наконец опомнившись, умолкла. Я подошла к ней и протянула руку. Она молча вложила в мою ладонь письмо и отступила назад. Я несколько мгновений смотрела на неё, потом развернула свиток.

Развернув его, я удивилась: отправителем был совсем не тот человек, кого я ожидала. Я оторвала взгляд от письма и вновь посмотрела на служанку. Тогда она заговорила:

— Госпожа Син Ю Бин просила передать, что хочет поговорить с вами о празднике Хонгнёндже [2].

Син Ю Бин… кажется, она из клана Бёк Хасин? Я на мгновение задумалась, вспоминая, что однажды мы разговаривали на приёме, и свернула письмо.

— После свадьбы вы не подавали вестей, и госпожа Син Юбин обеспокоена. Она волнуется, что, быть может, у вас проблемы со здоровьем, которые помешают вам участвовать в празднике...

— И это стало причиной для такого письма?

— Простите?

Служанка удивлённо округлила глаза. Я протянула ей письмо обратно.

— Я слышала о Хонгнёндже. Насколько я знаю, это ритуал, в котором чествуют женщину, вышедшую замуж за представителя рода Хёк, и одновременно признают её в качестве полноправного члена правящей семьи. Но разве мне действительно нужно об этом беспокоиться?

Служанка растерянно заморгала и я вздохнула. Бесполезно что-то объяснять человеку, который просто передаёт чужие слова. Я жестом велела ей удалиться и отвернулась.

— Всё было так тихо в последнее время — и вот опять...

Хёк Доджин, услышав мои слова, задумчиво почесал подбородок и слегка склонил голову набок. Он, вытирая мокрые волосы, заговорил о письме, которое я сегодня получила:

— Хонгнёндже, как ты и сказала, — это обычай. Проще говоря, это способ установить иерархию среди женщин Демонического учения.

Праздник Хонгнёндже — это боевой турнир, исключительно для женщин, где семь сильнейших бойцов сражались с новой женой клана Хёк.

Проводить его могла только представительница рода Хёк. Однако, поскольку после смерти Кым Сосо в доме Хёк не осталось женщин, в последние годы праздник проходил под надзором Сончхонджана.

Теперь же, после моей свадьбы с Хёк Доджином, я стала частью семьи Хёк, и эта обязанность легла на меня. А значит… мне предстояло не только всё организовать, но и участвовать.

— Хонгнёндже — это важный турнир, — вмешалась Джу Хварин, слушавшая наш разговор. — Победительница получает титул сильнейшей женщины культа и право сразиться с победителем турнира Хваннёндже [3]. Хваннёндже — это турнир для мужчин Демонического учения. Победитель, независимо от происхождения или статуса, получает возможность занять место в высшем руководстве культа. Старейшины Хон Хви и Кым Сольяк — оба в своё время стали победителями. Это не просто турнир — это настоящая возможность для каждого последователя.

Другими словами, это был не внутренний праздник элиты, а событие, волнующее всех членов культа. А я… я всё откладывала участие, ссылаясь на болезнь, и теперь у них был формальный повод на меня надавить.

Пока я молча стояла, скрестив руки, Хёк Доджин, внимательно наблюдая за мной, осторожно заговорил:

— Ты можешь просто организовать его и не участвовать. Раньше многие женщины из семьи Хёк ограничивались только формальным присутствием…

— Нет, — я медленно покачала головой.

Услышав мой низкий голос, Хёк Доджин поднял глаза и встретился со мной взглядом.

— В этом нет необходимости.

— Супруга?

Я больше не могла позволить себе прятаться. Раньше, когда я уже решила умереть, всё было безразлично — что так, что эдак. Но теперь всё изменилось.

Раз я решила остаться здесь навсегда, то прятаться, поджав хвост, было бессмысленно — снаружи всё равно будут лаять только громче.

— Установление иерархии, говоришь… — тихо повторила я.

Почему-то именно эти слова внезапно заставили сердце биться чаще.

Примечание:

1. Харан — буквально можно перевести как речной волк/волк реки.

2. Хонгнёндже — буквально можно перевести как «Фестиваль/праздник алых лотосов».

3. Хваннёнчже — дословно: «Праздник Жёлтого Дракона».

Глава 65

— Кьяха!

— …Это список семи лучших, кто показал выдающиеся результаты на упомянутом вами фестивале Хонгнёндже.

Ю Доха, скользнув взглядом по Харану, что вновь повис у меня на руках и сосал пальцы, неловко усмехнулся.

Получив от него список, я аккуратно опустила Харана на пол. Тот, привычно облизнувшись, резко развернулся и быстро исчез.

Он правда приходит ко мне только за пищей?..

Проследив взглядом за удаляющимся Хараном, я перевела внимание на список. Бегло пробежавшись глазами по именам, я нахмурилась.

— Cин Ю Бин здесь нет?

— Госпожа Син Ю Бин не отличается выдающимися боевыми навыками. Зато в умственных способностях она заметно выделяется, и потому действует как стратег при Син Хо Хёле. Вместо этого участвует её правая рука — Кым Накчжу.

— Кым Накчжу?

— Да, она старшая дочь главы клана Кым Нак, Кым Накбёна. Говорят, раньше в их роду было немало могущественных мастеров, но теперь это уже в прошлом. Поэтому, чтобы сохранить род, они почти полностью зависят от Бёк Хасин.

Ю Доха подробно рассказал и об остальных участницах.

— Что касается бойцов, не принадлежащих к известным родам, оценить их силу сложно. Особенно опасна Бён Ян, владеющая двумя кинжалами.

— Почему?

— У неё жестокие методы. Из восьми боёв, которые она прошла, чтобы дойти до этого уровня, не было ни одной противницы, у которой бы остались целыми руки и ноги. Она перерезает мышцы, а в тяжёлых случаях и вовсе отрубает конечности. Конечно, турниры Демонической секты по определению жестоки, так что никто особенно не жалуется… Но вам, госпожа, нужно быть осторожной — вы слишком ценны.

Я потёрла щеку и кивнула. Женщина, отрезающая конечности…

— Ю Доха.

— Да?

— Если я выйду на поединок с ними… смогу ли я выдержать?

— Вполне возможно. Это не бой насмерть, у него есть рамки, так что сражаться можно. И, госпожа, вы вовсе не слабы. Если мои глаза меня не обманывают — вы куда сильнее, чем сами о себе думаете, — он улыбнулся. — Поверьте. То, что младший лидер согласился на ваше участие, не было легкомысленным решением.

***

Cин Ю Бин, вторая дочь семьи Бёк Хасин.

Хотя в боевых искусствах она не преуспела, за умственные способности её ценили так высоко, что считали её преемницей главного стратега культа.

Потому, куда бы ни отправлялся Син Хо Хёля, он всегда брал с собой именно её, а не сына или ученика.

Высокомерный характер и выдающаяся красота. Когда она протягивала свою изящную, будто выточенную из нефрита руку, каждый, кто брал её, неизбежно попадал под её обаяние.

Боевые навыки можно приобрести упорным трудом, но обаяние — это дар.

Син Хо Хёль высоко ценил её талант.

Тук, тук, тук.

Утренний солнечный свет тихо заливал комнату. В тишине, за столом напротив друг друга, сидели Син Хо Хёль и Cин Ю Бин. Раздавался лишь стук деревянных фигур.

С самого утра звуки игры в чанги заполняли пустоту между ними [1].

Наконец, когда Cин Ю Бин положила последнюю фигуру, Син Хо Хёль тяжело вздохнул. Девушка тихо рассмеялась, и он, облизнув губы, откинулся назад.

— Даже сто раз сыграй — всё проигрываю. Неинтересно.

— В следующий раз мне поддаться на пять ходов?

— Не надо. Лучше уж не играть. Ты что, считаешь меня старым дураком?

Ворчание Син Хо Хёля наполнило комнату.

Пока Cин Ю Бин собирала фигуры чанги, раскладывая их по местам, он бросил на неё взгляд и тихо произнёс:

— Опрометчиво поступила.

— Вы слышали?

— Думаешь, я мог не услышать? — брови Син Хо Хёля приподнялись.

Он был в ярости узнав, что недавний план убить главную госпожу во время встречи с праведниками провалился, а сами заговорщики были схвачены.

Не смогли убить — это ещё ладно, но как они допустили, чтобы их всех взяли в плен?!

Син Хо Хёль сдерживался как мог, опасаясь, что они всё раскроют. И старался избегать лишних столкновений с кланом Хёк.

И вдруг он узнаёт, что Cин Ю Бин втянула Моён Соволь в дела, связанные с фестивалем Хонгнёндже… Это вызывало тревогу.

Он молча наблюдал за внучкой, которая продолжала сосредоточенно упаковывать фигуры.

Будь на её месте кто-то другой, он бы уже кричал и требовал объяснений. Но с Син Ю Бин всё было иначе. Она была умна, поэтому он надеялся, что у неё был другой замысел.

— О чём ты думала?

На этот вопрос Cин Ю Бин промолчала. Ситуация была такова, что крик был бы вполне ожидаем. Но и она, и Син Хо Хёль сохраняли терпение.

Наконец, она заговорила:

— Вы беспокоитесь? Боитесь, что мои действия навлекут беду на род Бёк Хасин?

— …

Син Хо Хёль не стал отрицать. Он лишь смотрел на внучку, не произнося ни слова. Зная его характер, Син Ю Бин улыбнулась.

— Во время встречи с праведниками вы знали об их планах, но закрыли на это глаза. Сейчас вы храните молчание, потому что боитесь, что откроется факт предоставления им информации о покоях младшего лидера?

— Если ты всё знаешь, зачем тогда действовала так поспешно, не посоветовавшись со мной?

— Потому что было бы уже поздно.

— Поздно?

Cин Ю Бин, закрыв коробку с фигурами, кивнула.

— Я не знаю, о чём говорят на самом верху. Всё, что мне известно, — это болтовня в маленьких кружках любителей посплетничать. Но эти болтуны — дети знатных родов. И хотя их сила сомнительна, их слова бывают полезны.

— Ты слишком много болтаешь.

Син Хо Хёль дал понять, чтобы она говорила короче. Cин Ю Бин чуть улыбнулась и продолжила:

— Всё просто. Наследники семей, которые будут возглавлять культ в будущем, сейчас оценивают, на чьей стороне стоит быть. До сих пор семья Хёк была бесспорным лидером Демонического культа. Но после встречи с праведными сектами их авторитет пошатнулся. Почему бы этим не воспользоваться?

Cин Ю Бин встала и слегка поклонилась.

— Если удастся склонить на нашу сторону тех, кто сейчас колеблется, то мы сможем подавить как болтливых старейшин Сончхонджана, так и дикарей клана Нам Мандо. А, возможно, даже свергнуть семью Хёк.

— Ты чересчур алчна. Ещё многого не знаешь. Излишние амбиции могут навредить.

Cин Ю Бин мягко улыбнулась в ответ на его слова, вежливо поклонилась и развернулась, чтобы уйти.

Син Хо Хёль посмотрел ей вслед и тихо выдохнул. Внезапно ему показалось, что союз с Сончхонджаном был ошибкой.

Возвращаясь в свои покои, Син Ю Бин заметила приближающуюся служанку, которую видела впервые, и остановилась. Та быстро подошла, остановилась немного в стороне и поклонилась.

— Чья ты?

— Я служанка внутренних покоев.

— Внутренних?...

Внутренние покои — место, где живёт младший лидер. Зачем служанка оттуда пришла сюда?

Cин Ю Бин с недоумением посмотрела на неё, и та тихо сказала:

— Вас хочет видеть один человек.

— Кто?

— Позвольте проводить вас.

Даже не называет имени, она сразу предлагает проводить?.. Значит, этот кто-то — выше неё по положению.

Подавив неприятное чувство, Cин Ю Бин пошла за служанкой.

— Сюда, пожалуйста.

Служанка указала на дверь и отступила в сторону.

Cин Ю Бин скользнула по ней взглядом, затем осторожно взялась за ручку и открыла дверь.

В комнате для приёма гостей сидели двое. Одна из них — хорошо знакомая младшая дочь семьи Джу, Джу Хварин.

И…

— Вы опоздали.

Девушка с белоснежными волосами, струившимися, как у снежной феи.

— Разве вы не получили моё сообщение?

Это была Моён Соволь.

***

Я встала со своего места и встретилась взглядом с Cин Ю Бин. Похоже, она никак не ожидала моего визита — на миг словно окаменела, а когда я чуть склонила голову набок, наконец пришла в себя и поспешно поклонилась.

— Приветствую главную госпожу.

— Рада вас видеть. Кажется, мы не встречались с самого банкета?

Она кивнула, и я мягко улыбнулась. Cин Ю Бин, казалось, всё ещё не могла прийти в себя от моего появления — она даже не села, а продолжала стоять у двери, уставившись на меня.

Я жестом пригласила её сесть, после чего сама устроилась в кресле. Cин Ю Бин медленно подошла и села напротив, мельком взглянув на Джу Хварин, а затем снова обратила взор ко мне.

— Вы не получили моё сообщение?

— С утра играла с дедушкой в чанги, поэтому ничего не слышала.

— Понятно. Всё в порядке. Мне следовало связаться с вами немного раньше. Да? — я спросила, поворачиваясь к Джу Хварин, и та, улыбаясь, кивнула.

Я снова посмотрела на Cин Ю Бин и мягко заговорила:

— После банкета всё собиралась встретиться с вами, но никак не находила времени… А теперь пришла вот так, неожиданно. Тогда вы рассказывали мне о разных делах Демонического культа и давали советы… Помните?

— Помню.

— Это очень помогло. Благодаря вам я смогла лучше понять внутренние правила культа.

Когда я улыбнулась, уголки губ Cин Ю Бин тоже слегка приподнялись. В такие моменты её лицо выглядело по-настоящему чистым и невинным. Хотя я слышала, что ей уже слегка за двадцать, она казалась младше своего возраста. Белая кожа, большие выразительные глаза… Её мягкая улыбка не вязалась с образом дочери клана боевых искусств.

Я неторопливо окинула её взглядом и снова усмехнулась.

— Знаете, Cин Ю Бин, вы, похоже, и правда очень дорожите культом. На банкете, и сейчас, на Хонгнёндже.

Мельком глянув на её вздрогнувшие руки, я быстро продолжила:

— Вы указали на то, о чём я даже не подумала. И при этом переживали за меня — это тронуло. Если бы могла, я бы с радостью оставила вас рядом. Но, увы, вы ведь советница старейшины Син Хо Хёля. Так что пришлось отказаться от этой мысли.

— …Вы слишком добры.

— Вот потому я и хочу задать вопрос такой умной женщине, как вы. Вы не возражаете?

— Не знаю, смогу ли быть полезной… Но если вы озвучите, я сделаю всё возможное, чтобы быть полезной главной госпоже.

— Благодарю, — я мягко улыбнулась и ненадолго замолчала.

Встретившись с ней взглядом, я внимательно наблюдала за её реакцией. Её глаза искрились — будто она пыталась угадать, о чём я думаю. Я встретила этот взгляд и с лёгкой улыбкой заговорила:

— Насколько мне известно, Хонгнёндже — это почти что традиция, закрепившаяся как способ признания женщины, вышедшей замуж за кого-то из семьи Хёк, верно?

— Верно. Даже если не занять высокое место, принять в нём участие и скрестить мечи с мастерами — это способ заявить о себе.

— А ещё это церемония признания этой женщины в качестве их главы, не так ли?

Cин Ю Бин спокойно кивнула. Я следила за её реакцией и медленно продолжила:

— Тогда разрешите спросить…

Я откинулась на спинку кресла, сохраняя лёгкую улыбку — такую же, как у неё. Мягко, почти шёпотом, произнесла:

— В Демоническом культе ведь много тех, кто говорит, что, даже если небо и земля перевернутся, они никогда не признают праведников. Верно?

— Да… То есть…

— А я — дочь праведников. Для них я тот человек, которого они никогда не смогут принять, и всё же я стою выше них. Разве не так?

Cин Ю Бин нахмурилась, не понимая, к чему я веду. Я сложила пальцы вместе и продолжила:

— Иными словами, почему я должна участвовать в Хонгнёндже? Это ведь место, где я должна заявить о себе, добиться признания. Но какое признание я могу получить от людей, которые ни при каких обстоятельствах не признают представителей праведного пути?

— Это…

— Cин Ю Бин, а вы подчинитесь?

— Простите?

Она глядела на меня растерянно, но я не дала ей времени на раздумья:

— Если я добьюсь выдающихся результатов на Хонгнёндже…

Я чуть приподняла подбородок и тихо спросила:

— Вы, младшая дочь Бёк Хасина, которая не признаёт праведников, преклоните передо мной колени?

Примечание:

1. Чанги — настольная игра шахматного типа, распространённая в Корее.

Глава 66

Я не знала о событиях той зимы, когда Моён Соволь была ещё жива. Это была часть, скрытая тайной, о которой не говорилось даже в романе.

Я не знала, как она умерла и какой жизнью жила. Однако это не значит, что я не знала других персонажей. И хотя я не помнила подробностей, в памяти всё же остались те, кто часто появлялся.

Среди них была и Cин Ю Бин — вторая дочь клана Бёк Хасин и женщина, чья гордость не имела себе равных. Унаследовав характер Син Хо Хёля, она с отвращением относилась ко всему, что было связано с праведными сектами.

Даже когда Моён До, взяв её в плен, попытался сохранить ей жизнь из-за её таланта, она всё равно не склонила голову.

В конце концов, она сама выбрала смерть. Женщина, которая считала, что лучше умереть, чем склонить голову перед праведными кланами — это и была Cин Ю Бин.

— Э… Что вы сказали?

И вот теперь я спрашивала у такой женщины, подчинится ли она мне. Разумеется, нет. И даже не подумает об этом. С самого начала Син Ю Бин вовсе не воспринимала меня как свою госпожу.

Я кивнула, встречаясь с её жёстким, непреклонным взглядом.

— Cин Ю Бин ведь искренне беспокоится о Демоническом культе, секте, которую она безмерно любит. Как вдруг я — дочь из праведного клана — пришла сюда. С вашей точки зрения я как закатившийся в святыню камень, чужак, пришедший ниоткуда. Неудивительно, что у вас столько тревог. Наверное, потому вы и о Хонгнёндже беспокоитесь, пытаетесь помочь мне в разных делах? Разве не так?

Наклонив голову с улыбкой, я увидела, как между бровей Cин Ю Бин пролегла глубокая складка. Похоже, она и представить не могла, что услышит от меня подобное.

Она долго перебирала мысли, пытаясь найти, что сказать. Я ослабила напор и дала ей немного времени, чтобы прийти в себя.

Но и по прошествии времени Cин Ю Бин молчала. Она оказалась в безвыходном положении.

Она пыталась управлять мной, опираясь на легитимность, справедливость и традиции Демонического культа.

Но если я, в свою очередь, противопоставляю ей ту же легитимность и справедливость — ей нечего возразить. Отрицать мою логику значило отрицать свои же доводы. А это, в свою очередь, означало, что я могу и не участвовать в Хонгнёндже.

С самого начала у меня не было поводов делать это.

Сейчас моё здоровье куда важнее, и незачем шагать навстречу опасности. Но мне нужна была причина, ради которой я готова была рискнуть.

И если такой причиной станет Cин Ю Бин из клана Бёк Хасин, которая всё это время давила на меня — это была довольно заманчивая награда.

Её взгляд, скользнув в сторону, в конце концов вернулся ко мне с выражением поражения.

Её губы медленно раскрылись:

— Хороший результат… Если победите на фестивале Хонгнёндже — женщины Демонического культа преклонят колени перед вами, госпожа.

— Включая и вас, Cин Ю Бин?

— Да. И меня в том числе.

В её твёрдом ответе читалась уверенность, она приняла решение и больше не собиралась ничего обдумывать. Поскольку возразить моим словам она не могла, то просто закрепила их словом «победа».

Победа на фестивале Хонгнёндже.

Cин Ю Бин была уверена, что я не смогу этого достичь.

— Хорошо.

Но это была вещь, о которой нельзя было судить заранее — всё становилось ясно только на деле. Мой меч… никто никогда не видел его в деле. Острый он или тупой — покажет только результат.

Я поднялась с места и, кивнув в ответ на вопрос Джу Хварин, возвращаюсь ли я, направилась к двери.

Когда служанки уже открыли передо мной дверь, за спиной раздался голос:

— Госпожа.

Я остановилась и обернулась. Cин Ю Бин встала со своего места и смотрела прямо на меня.

Её губы дрогнули, прежде чем она медленно заговорила:

— Вам следует быть осторожнее.

— …

Почему мне захотелось рассмеяться?

Сдержав рвущийся наружу смех, я лишь приподняла уголки губ и слегка кивнула:

— Спасибо за заботу.

Но вряд ли это забота обо мне.

***

Праздник Хонгнёндже готовился шаг за шагом под руководством внутренних покоев и Cин Ю Бин.

Узнав, что Моён Соволь примет участие в давно не проводившемся фестивале, многие члены Демонического культа насторожились.

Женщина, окутанная тайной, чьё лицо практически никто не видел.

Лишь некоторые представители высшего руководства видели её мельком, а в остальном она воспринималась в секте как мифическая снежная фея. А её участие, да ещё и как представительницы праведной стороны, вызвало особый ажиотаж.

Члены культа обсуждали её участие, строили догадки о возможных исходах и даже начали разбиваться на фракции.

— Всё-таки она член семьи лидера… Вряд ли она вылетит в первом же туре, верно?..

— Что за чушь ты несешь?! Ты хочешь, чтобы баба с праведной стороны избила всех бойцов секты, так ещё и победила?.. Это ты серьёзно?!

— Ты пьян? Ты хоть понимаешь, кого только что обозвал бабой с праведной стороны?

— Ха! И что тут такого? Разве плохо назвать ублюдков с праведной стороны ублюдками? Они только и делают, что прикрываются словами о чести и справедливости, а на деле предаются грязным желаниям и унижают слабых. Зная об их лицемерии, ты всё ещё защищаешь эту девку?!

Были и те, кто, несмотря на прошлое, желал ей успехов как жене младшего лидера, но большинство отчаянно надеялись на её поражение. Особенно ярко это проявлялось у воинов, затаивших злобу на людей из праведной стороны.

Пока Моён Соволь жила под защитой Хёк Доджина, заместителя лидера и клана Хёльсу Джу, в Демоническом учении зрели недоверие к ней и недовольство руководством.

— Ещё каких-то сто лет назад в мире, где сила значила всё, нищие и слабые даже не смели бы открыть рот.

Лысый старик Ли Сонхак неторопливо шёл по улице, заложив руки за спину, и громко рассмеялся.

— Мне это всегда не нравилось. Хоть небо и меняется, сила остаётся прежней. А теперь всякие слабаки ещё и голос подают… Отвратительно. Но теперь, по прошествии времени, я даже думаю — может, это и не так уж плохо. Не так ли?

Он обернулся к молодому человеку, что шёл за ним. Тот опустил голову.

Ли Сонхак усмехнулся:

— Нам даже не нужно открывать рта, народ уже сам поднимает голову и выражает недовольство небом (п/п: здесь под небом подразумевается клан Хёк). Разве это не прекрасно? Раньше за такое сразу бы череп проломили. Но, видно, времена и правда изменились.

Засмеявшись, он открыл плотно закрытую дверь. Она с грохотом распахнулась, открывая взору внутренний зал.

Собравшиеся — около двадцати человек — настороженно уставились на Ли Сонхака.

— Что…

— Всех, кроме него, — убей.

Не успели слова старика стихнуть, как юноша, что шёл за ним, ринулся вперёд.

Голыми руками он бил по головам вооружённых мечами мужчин — по одному удару на человека. С каждым взмахом крепкие мужчины падали замертво, не успев даже вскрикнуть.

Вскоре остался лишь один — тот, кто первым заговорил. Только тогда Ли Сонхак шагнул внутрь.

— По… пощадите…!

Мужчина упал на пол и подполз к ногам Ли Сонхака, умоляя сохранить ему жизнь. Но старик сразу же пнул его ногой в живот.

Стон.

Старейшина кивнул в сторону согнувшегося от боли человека, после чего юноша сразу поднял того, чтобы их взгляды сравнялись.

— Гх… кхе!

— Слышал, у тебя много Лёгочного яда.

— Э-э-это…

— Не буду тянуть. Если отдашь всё, что у тебя есть, не станешь похож на тех, чьи черепа я только что видел.

Мужчина закивал так быстро, как только мог.

По кивку Ли Сонхака его отпустили. Он тут же пополз к углу и достал из ящика глиняный сосуд.

— Во-вот, господин!

Ли Сонхак открыл его, понюхал содержимое несколько раз и посмотрел на мужчину сверху вниз.

— Это всё?

— Д-да! Его и так почти не добыть. После того, как десять лет назад секта скупила крупную партию, всё, что накопилось до сих пор, — перед вами.

Ли Сонхак нахмурился. Мужчина, подумав, что спасён, с облегчением и робкой надеждой спросил:

— Но ведь, насколько мне известно, Лёгочный яд хоть и силен, но оставляет слишком много следов, поэтому не в почёте. Есть яды и незаметнее, и сильнее… Зачем вам именно…

Прежде чем он договорил, Ли Сонхак медленно присел на корточки и встретился с ним взглядом. Он открыл сосуд, зачерпнул порошок рукой и, разжав мужчине рот, высыпал ему в глотку, не дав и пикнуть.

— М-мм!!

Захлопнув ему челюсть и ударив по горлу, он заставил проглотить порошок.

И в тот же момент…

Глаза мужчины закатились, и тело забилось в невероятной агонии. Он кричал от жгучей боли, изо рта пошла кровавая пена.

Ли Сонхак, чтобы не запачкаться, оттолкнул его ногой и усмехнулся.

— Почему именно Лёгочный яд, спрашиваешь? Всё просто. Без цвета, без запаха. Единственный способ распознать его — только попробовать. Но и это ещё не всё.

— Кха… кх-кхааа!!

— Насколько я знаю, это один из самых мучительных ядов, убивающих медленно.

Для страдающего — это ад. Но ещё хуже тем, кто наблюдает за этим. Он убивает не только тело, но и душу.

Старик отвёл взгляд от умирающего в муках мужчины и вышел на улицу. Небо было чистым.

Следовавший за ним юноша тихо произнёс:

— Старейшина… Старейшина Бэк Гон велел поторопиться. Скоро начнётся Хонгнёндже.

— Что за спешка. Торопиться-то зачем? Кто бы ни победил — какая разница? — он приподнял сосуд, что держал в руке. — Всё равно результат уже предрешён.

С окончанием фестиваля Хонгнёндже Моён Соволь умрёт.

Самой мучительной, отвратительной смертью.

И Хёк Доджин, на которого направлен его гнев, будет страдать, наблюдая за этим, пока его сердце не разорвётся.

Второй раз.

Каково это — потерять жену от того же яда, что убил его мать?

От одной только мысли всё его тело сжималось от восторга.

— Кхе-кхе… С самого начала глупо было рассчитывать на трусливого болвана из клана Бёк Хасин и на невежественных ублюдков из Нам Мандо. Тогда, и сейчас — одно и то же. В конце концов, вести за собой новый мир будет не род Хёк.

Он вдохнул свежий воздух, глядя в ясное небо.

— Над небом всегда есть другое небо.

Вспоминая того юного монстра, что однажды унизил его и сломал гордость, Ли Сонхак сверкнул глазами.

Убийство Моён Соволь — это лучшая месть и предупреждение, которое он может ему послать.

— Пора, чтобы над родом Хёк взошёл Сончхончжан.

Глава 67

На огромной арене, где вскоре должен был состояться турнир, собиралась бесчисленная толпа людей.

В отличие от фестиваля Хваннёнчже, который проводился время от времени, Хонгнёндже не праздновали уже очень давно, и потому интерес к происходящему был невероятен.

Подтверждением тому служило появление не только высокомерных старейшин, но даже тех почтенных старцев, что редко покидали свои места.

Но дело было не только в самом турнире Хонгнёндже. Они хотели увидеть. Увидеть ту девушку из праведного пути, что связалась с домом Хёк — с теми, кто восседает над их головами, словно небеса.

— За всё это время множество женщин выходили замуж за представителей дома Хёк. И каждый раз никого не волновало, сильны они или слабы — лишь бы они были из Демонического культа.

Старец с седыми до самых бровей волосами медленно оглядел толпу. Затем он повернулся к стоящей рядом внучке и произнёс:

— Но если она из праведного клана, это уже совсем другой разговор. Таких и бить-то мало, а теперь они будут над нашими головами? Ха-ха!

Его брови дёрнулись.

— Дожить до такого — вот уж поистине, жизнь длинна и полна удивительного. Не так ли, Дана?

Женщина с лёгкими локонами, закрывавшими плечи, мягко улыбнулась. Налив воды в чашку на стоящем рядом столике, она передала её старику:

— Не принимайте близко к сердцу, дедушка. Здоровье важнее.

— Цц. Здоровье здоровьем, но тревожит меня судьба нашей секты. Где теперь тот закон силы, что поддерживал нас все эти годы? Как могли эти грязные праведники ступить на нашу святую землю… Кто знает, что станет с Демоническим культом.

Дана лишь мягко улыбнулась и, скользнув взглядом по сторонам, отступила назад. Глаза старика медленно повернулись вбок.

— Что ты здесь делаешь, Бэк Гон?

Бэк Гон, хозяин Сончхонджана, с длинными, аккуратно собранными белыми волосами, вежливо поклонился. Однако старик недовольно поморщился и цокнул языком, будто даже он ему был неприятен.

— Великий господин Бён Ук почтил нас своим присутствием. Давно не виделись.

— Великий... Что ты мелешь. Какой из меня великий? Один шаг — и в гробу окажусь. Нет смысла обращаться со мной, как с кем-то важным.

— И всё же… разве мы не должны проявлять уважение к человеку, который вёл Демонический культ до нас?

— Хм!

Старик фыркнул и усмехнулся ему в лицо. Сколько людей осмелилось бы вести себя так надменно перед самим хозяином Сончхонджана?

Пристально посмотрев на Бэк Гона, он грубовато спросил:

— Говорят, вы устроили брак между младшим лидером и девушкой из ортодоксальных кланов. Что у тебя на уме?

— Как вам известно, каждый раз, когда Демонический культ пытался расширить своё влияние за пределы Центральных равнин, мы терпели неудачу. Причина не в недостатке силы, а в отсутствии опорных пунктов и снабжения для долгой войны. На этот раз мы решили эту проблему, заключив союз с влиятельной семьёй Центральных равнин, чтобы...

— Довольно!

Старик, слушавший его с недовольным видом, внезапно вспыхнул. Несмотря на возраст, в нём чувствовалась глубокая внутренняя сила и угрожающая демоническая энергия.

— Ты что, издеваешься надо мной? Думаешь, я спросил это, чтобы услышать такую чепуху?

Ударив тростью об пол, он продолжил:

— Я провёл в культе восемьдесят лет, дослужившись до заместителя лидера. Думаешь, я дожил до этих лет просто благодаря удаче?

— ...Я сказал лишнее, — Бэк Гон с трудом сдержал вздох и тихо ответил.

Старик с недовольным лицом снова посмотрел на арену.

Тем временем первый поединок уже готовился начаться. Две женщины из культа обменялись поклонами и ждали сигнала. Глаза старика сузились.

— Ты всё ещё лелеешь тщетные мечты? Думаешь, заслонив ладонью небо и встав на неё, ты станешь небом?

— …

— Глупец. Когда я тебя учил, я ведь предупреждал: тщеславие — это яд. Так как ты можешь быть таким глупым?

— Уважаемый господин Бён Ук, шесть раз культ Небесного демона пытался расшириться — и шесть раз терпел поражение. Императорский двор лишь укрепился, а Мурим объединился с ним, наслаждаясь огромной властью в Центральных землях. Какая бы сила у нас ни была — этого уже недостаточно. Но посмотрите.

Бэк Гон нахмурился, ускорив речь:

— Культ, что веками держался на абсолютной силе, ослаб из-за долгого правления семьи Хёк. Отказ от идеи объединения Срединных земель, начатой предыдущим лидером, убил дух секты. Я не могу это принять.

— Так ты хочешь расколоть небо и сам стать Небесным Владыкой?

— Если смогу — сделаю всё, что потребуется.

На решительные слова Бэк Гона Бён Ук лишь цокнул языком и покачал головой:

— Запутался в собственных сетях, не видишь, где жадность... Ослеп. Совсем ослеп.

— Привлечение праведников было ошибкой. Младший лидер хотел оттолкнуть эту девушку и убрать её при случае… но мы не ожидали, что он к ней привяжется.

— Благодаря своей глупости ты лишь усилил позиции Мурим.

— Сегодня это закончится.

— Закончится? — Бён Ук взглянул на него.

Бэк Гон уверенно кивнул, в глазах загорелся фанатичный блеск.

— Это семя, которое я посеял. Пришло время собрать плоды. Пока что я не трону молодого господина, но если мы позволим ему расти дальше, не сможем создать то небо, которое желаем. Потому действовать надо сейчас.

— ...Ты думаешь, молодой господин, наследник крови Хёк, станет плясать под твою дудку?

— Он станет.

В его глазах сверкнула тьма, полная жажды убийства.

— Он обязательно станет тем Небом, что подчинится моим словам.

***

С закрытыми глазами я вновь и вновь прокручивала в голове множество мыслей. Бесчисленные тренировки, спарринги, образы самой себя, что рисовало воображение, и бесценные знания, которыми щедро делился Моён До.

Я смогла преодолеть болезненное прошлое и выиграть время, чтобы пережить эту зиму. А ещё я нашла тех, кто дал мне почувствовать, что у меня есть место в этом мире и что я жива. Они окружили меня заботой, и теперь пришло время идти своим путём.

В этом мире, где враги окружают со всех сторон, нельзя выжить, просто прячась за спиной Хёк Доджина. Каждая минута без него могла стать смертельно опасной. Значит, чтобы жить, мне нужно было стать сильнее и научиться защищать себя.

— Госпожа.

Голос Ю Дохи заставил меня открыть глаза. Он распахнул дверь, давая понять, что пора. Глубоко вдохнув, я поднялась и вышла наружу.

Снаружи меня уже ждал Хёк Доджин.

— Нервничаешь?

— Немного.

— Хорошо. Волнение рождает хорошие результаты.

Он протянул мне меч из хёнчхоля — особого чёрного металла. Я получила его в подарок перед свадьбой — символ того, что он всегда будет рядом.

Меч был тяжелее обычного тренировочного оружия, но вполне управляемый. Более того, его вес придавал мне уверенности.

— Не поддавайся волнению. Первая схватка на настоящих мечах способна взбудоражить кровь. В тот миг, когда плоть будет рассечена и боль пронзит тело, перед тобой встанет выбор: жажда убить противника или страх перед ним. Но тебе нужно избавиться и от того, и от другого. Лишь тогда ты увидишь путь, по которому ведёт меч.

— Молодой господин, это слишком сложно. Даже я ещё не постиг смысл «единства духа и меча»… — начал было Ю Доха, но Хёк Доджин лишь усмехнулся и покачал головой.

Он крепко сжал мои плечи и с искрой в глазах произнёс:

— Я всегда говорил — ты сильная. Так покажи им это.

Он отошёл в сторону, и передо мной открылся путь, залитый светом.

— Покажи, что ты не слабая.

Я медленно двинулась вперёд. С каждым шагом шум толпы становился всё громче.

Сердце бешено колотилось. Все те мучительные годы, полные боли и бессилия, рассыпались чёрными осколками и отпечатывались в следах, что я оставляла за собой.

Но это ещё не конец. Впереди — долгий путь. Возможно, это только начало.

Может быть, я всегда мечтала об этом.

О детях, которые играли за окном. О том, как они обучались боевым искусствам. Как состязались. Как проводили поединки.

Я завидовала им. Завидовала тому, что их жизнь была не просто борьбой за выживание. А теперь я стою на этой арене.

Я глубоко выдохнула, крепко затянула волосы лентой и сделала шаг вперёд.

Свет рассеялся, и передо мной открылся вид на тысячи людей, собравшихся посмотреть на меня.

— Когда я слышал об этом, думал, что это шутка. А теперь смотрю — и вправду снежная фея!

— Она точно человек? Посмотрите на эту белоснежную кожу! Будто труп!

— Грязная кровь праведников оскверняет священную арену поединка Хонгнёндже. Тьфу.

— Даже если эти слабаки из праведной секты и тренируются — что с того? Счастлива будет, если выдержит хоть один удар.

Шёпот и насмешки впивались в уши. Раньше я бы не услышала такого, но теперь мои чувства стали настолько обострены, что каждый звук отзывался эхом.

«Негодяи…».

Праведник среди демонов — поистине редчайшее зрелище.

По указанию судьи я поднялась на арену. Она была вдвое больше обычной тренировочной площадки. Осмотревшись, я встретилась взглядом с женщиной перед собой.

— Старшая дочь семьи Джин Мукнам — Нам Со Джон.

Со спокойным лицом она сложила руки в знак приветствия и склонила голову.

То, что первым противником стала дочь семьи, благосклонной к младшему лидеру, было даже к лучшему.

— Для меня честь сразиться с госпожой.

Я тоже вежливо кивнула в ответ и посмотрела на судью. Поймав мой взгляд, он нахмурился, будто не понимая, в чём дело. Я едва заметно кивнула назад. И только тогда до него дошло, что он упустил. Лицо его тут же перекосилось от досады.

Но он уже не мог остановить меня. Судья подозвал помощника и отдал тихое распоряжение, после чего поднял руку, призывая к тишине. Когда гул толпы стих, он резко взмахнул ладонью снизу вверх:

— Все встать!

Пронеслись возгласы удивления. Почти никто не шевельнулся — все думали: «Неужели?..»

Когда судья вновь крикнул, с другой стороны арены раздался голос:

— Что вы медлите?! Начинайте бой немедленно!

Это был старейшина из Сончхонджана. Судья вздрогнул и посмотрел на меня. Но отступать я не собиралась.

«Это момент, когда восходит новое небо Демонического культа. Сила здесь не важна — важно, что ты часть семьи Хёк. Пусть все отдадут тебе должное».

Вспомнив слова Ман То, я медленно покачала головой. Судья вздохнул и вновь громко крикнул.

Но люди по-прежнему оставались на местах. Кто-то насмешливо фыркнул.

— Начинайте поедин...

Голос старейшины оборвался. Он проследил взглядом в направлении, на которое указывал тот, кто его прервал, — и в тот же миг стремительно поднялся с места. Он увидел, что Бён Ук и Ман То уже поднялись со своих мест.

Когда старейшины поднялись, следом встали жёны членов Демонического культа. Судья, осмотревшись, подошёл ко мне, опустился на колени и, склоняя голову, громко воскликнул:

— Приветствую главную госпожу культа Небесного Демона!

И тут же тысячи голосов грянули в ответ:

— Приветствуем главную госпожу!

Я улыбнулась, чувствуя, как дрожит земля от этого крика. Этот гул, отзывавшийся эхом в груди, напоминал мне — я жива.

Глава 68

В отличие от того, что было раньше, теперь не было слышно ни единого звука. Всё, что я могла видеть, — это люди, склонившие свои головы передо мной.

Я оглядела их всех и приняла посыпавшиеся в мой адрес приветствия, после чего мои ноги немного подкосились.

Прежде всех выпрямился Ман То, и вслед за ним начали подниматься остальные.

Они украдкой наблюдали друг за другом, постепенно возвращаясь на свои места.

Когда обстановка немного успокоилась, судья обратился к Нам Со Джон, а затем подошёл ко мне.

— Госпожа, можем ли мы начать поединок?

Я слегка кивнула, и судья отошёл назад.

Ни слова, ни сигнала к началу не последовало. Но стоило ему отступить, вокруг воцарилась тишина.

Нам Со Джон медленно извлекла меч.

Знаменитый клан мечников — Джин Мукнам.

Это был род потомков Кровавого Демонического Мечника, который когда-то одним лишь клинком наводил страх как на сторонников праведного пути, так и на последователей Демонического учения.

Хотя сейчас они и скрывались в тени Демонического культа, они были потомками рода, некогда угрожавшего самому роду Хёк.

— Говорят, вы обучались боевым искусствам у младшего лидера и у главы Небесных Волков?

На её слова я молча кивнула и вытащила меч, сделанный из хёнчхоля. Глаза Нам Со Джон на миг задержались на моём оружии, затем вновь вернулись ко мне. Она слегка улыбнулась.

— Разрешите ли вы мне лично убедиться в мастерстве, которое вы постигли у двоих, кто, как известно, никогда не брал учеников?

— Отдаю вам первый ход.

Она чуть моргнула, тихо выдохнула и бросилась в атаку.

Её клинок, вместо того чтобы опуститься сверху вниз, пошёл в горизонтальный разрез. Прыжок по прямой с переносом центра тяжести вбок был рискован, но в то же время нестандартен и, при должном контроле, — разрушителен.

Только по этому движению уже было ясно, что Нам Со Джон владеет техникой на довольно высоком уровне.

Я резко отступила, уклоняясь от её удара, окинула взглядом окрестности и, не теряя времени, ринулась вперёд, встречая её клинок своим.

Канг! — раздался звон, и по руке прошла дрожь. От этого толчка я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

Это не была смертельная схватка. Но если оступиться, можно было легко что-то сломать или потерять часть тела. Раньше меня бы это испугало. Но не сейчас.

Наоборот — вес клинка в руке, воздух, скользящий по коже, — всё это приносило удовольствие. Я широко раскрыла глаза, глядя на удивлённое лицо Нам Со Джон.

— Разминка на этом заканчивается.

Я резко усилила поток циркулирующей в теле энергии. Когда внутренняя сила наполнила меч и на его рукояти заплясал лёгкий свет сливового цвета, я отбила её клинок и стремительно нанесла удар.

Нам Со Джон отступила, отбивая мою атаку, и взметнула свой меч снизу вверх.

Проследив за траекторией её меча, я развернулась и вышла из досягаемости её удара, сместившись вбок.

Суть техники цветущей сливы — мягкость и гибкость, в которой скрыта сила. Она позволяет действовать ловко и точно в любых обстоятельствах. Все 144 приёма техники были пропитаны этим принципом.

Я могу победить.

Я не знала точно, насколько сильна Нам Со Джон. Но каждое её движение, шаг, взмах меча — всё чётко ловилось взглядом.

Мои чувства были обострены до предела, я различала даже её дыхание. И теперь я по-настоящему поняла — те слова, что я вовсе не слаба, — были правдой.

— Кх!

Нам Со Джон уклонилась от моего диагонального удара, но кончик меча всё же задел её плечо — выступила кровь.

Стиснув зубы, она бросилась в ещё более яростную атаку, но меня это не пугало.

Я видела вещи и пострашнее, чем это. Людей, которые были опасны и пугающи даже без такой скорости. На их фоне — всё, что происходило сейчас, казалось ничем.

Она бросилась на меня, будто собираясь пронзить своим клинком, но слишком уж это было резко. Я насторожилась, и вдруг раздался звон. Нам Со Джон отбросила свой меч и, распахнув руки, потянулась ко мне, словно желая обхватить за талию.

— А?!

— Она бросила меч?!

Голоса раздались со всех сторон.

Чтобы представитель рода Джин Мукнам отбросил своё оружие и кинулся врукопашную? Немыслимо. Скорее всего, именно такие приёмы и позволили ей пройти так далеко.

Но, к несчастью для неё, на мне это не сработало.

В тот момент, когда она попыталась схватить меня и опрокинуть, я шагнула назад, быстро увеличив дистанцию, и провела мечом снизу вверх по диагонали.

Нам Со Джон замерла.

Она посмотрела на кончик моего меча, остановившийся у её горла, и перевела взгляд на меня.

Я взглянула на неё и спокойно улыбнулась.

— Всё кончено.

— …

Нам Со Джон некоторое время просто смотрела на меня, а затем медленно выпрямилась. Убедившись, что она отступила, я опустила меч.

Воцарилась тишина. Она сделала несколько шагов назад, сложила руки в знак почтения и склонила голову.

— Я проиграла.

На эти слова, казалось, весь зал взорвался: сначала лёгкое волнение, а затем раздались аплодисменты и радостные возгласы, заполнившие пространство.

Только тогда я почувствовала, как у меня сбилось дыхание.

— Хаа…

Я глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь восстановить ритм, и огляделась. Взгляды некоторых людей, ещё недавно смотревших на меня с неодобрением, изменились. Я не могла разглядеть каждого, но ликование вокруг было искренним.

Опустив взгляд, я подошла к Нам Со Джон. Подняв её брошенный меч, я протянула его ей.

— Вы — Нам Со Джон, верно?

— Да, госпожа.

— Вы стали моим первым соперником в поединке. Человеком, которого я запомню на всю жизнь.

Я тихо улыбнулась, глядя на её удивлённое, застывшее лицо.

— Спасибо, что сделали это воспоминание хорошим. Вы хорошо сражались.

Оставив её в лёгком оцепенении, я развернулась и сошла с арены.

Навстречу мне сразу подбежал Хёк Доджин с полотенцем. Взяв его, я вытерла пот и улыбнулась.

— Ну как? Всё было хорошо?

Он ответил мне улыбкой:

— Великолепно. Ни единой ошибки. Идеально.

— Какое облегчение.

Я тоже улыбнулась ему и отвернулась. Бросив последний взгляд на всё ещё стоявшую на арене Нам Со Джон, я села на своё место.

Приняв из рук Джу Хварин чашу с водой, я сделала несколько глотков и, увлажнив пересохшее горло, устремила взгляд в потолок. Ощущения от схватки и каждое моё движение всё ещё отчётливо стояли перед глазами.

Я тихо закрыла глаза.

В опустившейся тьме я воссоздала образы Нам Со Джон и самой себя. Могла ли я сражаться лучше? Были ли другие варианты? А если бы противник оказался сильнее — что тогда?

В тишине я вновь и вновь прокручивала в голове каждый момент поединка.

***

После первого раунда, в котором сражались восемь человек, второй тоже прошёл без особых сложностей.

Наблюдавшие за происходящим сверху Бён Ук и Ман То вновь не сводили глаз с Моён Соволь, одержавшей очередную победу.

Бён Ук лениво склонил голову набок, следя за движениями Моён Соволь, и заговорил:

— Для девицы из праведного клана она довольно ничего. Я слышал, что девушки из благородных семей все как одна одержимы драгоценностями и шелками, тонут в роскоши и распутстве… Разве это не так?

— Это говорят только болваны, которые ничего не понимают, — хмуро отозвался Ман То. — По-твоему, она похожа на ту, что утонула в роскоши и развлечениях?

Бён Ук неодобрительно цокнул языком и отвернулся.

Он по-прежнему смотрел на Ман То, как на мальчишку, которому не пристало всерьёз что-либо утверждать. Наконец он неспешно открыл рот:

— А что за взгляд у тебя, словно на внучку смотришь? Неужели правда, что ты так уж души не чаешь в этой девчонке из праведного клана?

— Ну а почему бы и нет? Тебе можно проявлять подобные чувства, а мне — нет? Тем более, я прожил сто лет без детей — разве есть причина отказывать себе в таком?

— Ха! Я-то думал, после омоложения у тебя и разум посвежел… А ты всё тот же сморщенный старик. Называть эту девчонку из праведного клана своей внучкой. Какие времена настали.

— Эй, не смей называть мою внучку «девчонкой». Слушать противно, — проворчал Ман То, нахмурив брови.

Бён Ук, ошеломлённый его словами, распахнул рот, затем прищурился. Он бросил короткий взгляд на Моён Соволь, спускавшуюся с арены, и вновь повернулся к Ман То:

— Ты серьёзно?

— Разве я когда-нибудь шутил?

— …

Бён Ук посмотрел на друга с выражением непонимания. Они вместе делили пост заместителя лидера секты. Если Бён Ук так и не смог достичь вершины демонических искусств, то Ман То не только преодолел этот рубеж, но и, пройдя через перерождение, омолодился и стал ещё сильнее.

Бён Ук, уже ослабев, отошёл от дел, тогда как Ман То по-прежнему оставался на своём посту.

Даже когда сам лидер секты предложил ему уйти на покой, сказав, что тот достаточно потрудился, Ман То ответил, что останется, даже если придётся снова быть простым бойцом.

И Бён Ук не мог этого понять. Он ведь уже сделал всё, что мог, имел полное право уйти… Зачем же упорно держаться за это место?

— …Ты всё ещё не можешь забыть племянницу?

— …

Ман То крепко сжал губы и не ответил. Бён Ук тяжело вздохнул.

— Как же человек может так измениться…

Ман То — человек, которого, пожалуй, можно было назвать самым жестоким и могущественным в секте после самого лидера.

Он был безжалостен и резок, и говорили, что на пройденных им путях не растёт ни травинки — настолько тёмной аурой был он окутан. Потому и прозвали его Тысячекратным Дьяволом.

Говорили даже, что больше, чем появления самого главы, боялись, когда на поле выходил Ман То.

Кто бы мог подумать, что такой человек станет настолько одержимым своей племянницей.

— …Это не твоя вина, — наконец тихо сказал Бён Ук. — Она погибла не потому, что ты был слаб.

Смерть Кым Сосо была связана со множеством интриг.

Сончхонджан, влиятельные семьи Демонического культа, ослабевающий род Хёк, скрытые силы. Всё это было частью великого заговора, ведущего к новой эре.

Сончхонджан возглавил его. Лидер секты молчал. Кым Сосо погибла. А младший лидер остался без матери.

— Я знаю, — отозвался Ман То.

— Тогда…

— Но разве это не слишком жестоко?

Ман То отвёл взгляд в сторону, туда, где ещё недавно стояла Моён Соволь, и слабо улыбнулся.

— Мы, те, кто изучал боевые искусства десятки лет и жил века, в итоге не понесли никакой ответственности, отвернулись от происходящего и убеждали себя, что это не наша вина. А в итоге всё бремя взвалила на себя моя племянница, едва распустившаяся, совсем ещё юная. Мы сбежали, пожертвовав этим ребёнком, той, что ещё не успела ни овладеть боевыми искусствами, ни прожить достаточно.

— …

— И ты ведь тоже покинул пост заместителя главы не потому, что испугался Сончхонджана или Бёк Хасина… Нет, ты ушёл потому, что почувствовал свою беспомощность перед теми, кто стоял у них за спиной.

Ман То закрыл глаза. Во тьме перед ним вновь возник улыбающийся образ племянницы. Его губы задрожали, но он сжал их.

— Я не хочу вновь испытать это бессилие. Я остаюсь на своём посту, потому что у меня ещё есть кого защищать.

Хёк Доджин и Моён Соволь.

— Я не хочу повторять прошлое.

Они были его последним оставшимся светом.

Глава 69

Хрясь! Грубый звук удара раздался в воздухе, и голова женщины, чьё тело было покрыто ранами, резко дёрнулась.

Cин Ю Бин, хоть только что и видела, как та вернулась после жестокой битвы, не подумала ни обнять, ни пожалеть стоящую перед ней женщину — Кым Накчжу [1].

Наоборот, она смотрела на неё с презрением.

— Глупая тварь! Не смогла справиться всего лишь с двумя кинжалами и в итоге всё испортила?! Ты хоть представляешь, какой грех совершила?!

Её голос был острым, как лезвие, и полным ярости. Окружающие, знавшие об отношениях этих двух, старались не смотреть в их сторону. Никто не хотел вмешиваться и рисковать оказаться между ними.

Кым Накчжу стояла с заложенными за спину руками и опущенной головой. Она не могла даже попытаться сопротивляться Cин Ю Бин — хрупкой и изящной, меньше ростом и телом, но при этом способной пробить внутренности с одного удара.

Между ними стояла стена, которую невозможно было преодолеть одной лишь силой.

— Простите меня…

— «Простите»? Думаешь, этим всё закончится? Я даже дала тебе редчайший эликсир, чтобы ты победила, а ты всё равно меня подвела!

Кым Накчжу зажмурилась. Она была уверена в победе. Её противница сражалась лишь парой коротких мечей, а она владела огромным клинком. Она думала, что, как бы та ни была быстра, одного удара будет достаточно.

Но противница оказалась не только быстрой, но и сильной. Ни разу не подпустив тяжёлый меч, она нанесла раны по всему телу и в конце концов остановила меч двумя кинжалами. Это было наглядной демонстрацией разницы в силе.

Гордость Кым Накчжу была разбита. В одно мгновение она потеряла достоинство как воин.

Но больнее, чем упрёки Cин Ю Бин, было унижение, которое она испытала, проиграв женщине, сражающейся кинжалами — Бён Ян.

— Ничтожество! Если главная госпожа победит, я заставлю тебя и твоего отца встать на колени передо мной и ответить за всё! — процедила Cин Ю Бин, разворачиваясь.

Кым Накчжу, пошатываясь, отступила.

Син Ю Бин вернулась на своё место и нахмурилась. Такого она не ожидала. Она не могла и представить, что Моён Соволь сумеет одолеть обеих и дойти до финала.

На случай непредвиденного исхода она даже дала Кым Накчжу запретный эликсир, чтобы усилить её силу. Да, были побочные эффекты, но это не имело значения — главное, победа.

Пусть даже в случае разоблачения её ждало наказание, она всё равно могла выбраться сухой из воды, а значит, и дело с Хонгнёндже удалось бы замять — так что, в сущности, ей было всё равно.

Но Моён Соволь оказалась сильнее, чем ожидалось, и Кым Накчжу вылетела слишком рано. Син Ю Бин нервно кусала ногти.

Если Моён Соволь победит — она действительно будет вынуждена преклонить перед ней колени.

Преклониться перед представителем праведного пути? Да лучше умереть!

Ситуация развивалась крайне неудачно, и она лихорадочно пыталась найти выход. Но, оказавшись здесь, пути назад не было.

— Даже снаружи слышно, как ты злишься. Видимо, недовольств у тебя предостаточно.

Её глаза резко метнулись в сторону. Мужской взгляд скользнул по ней с головы до ног. Это был Ли Сонхак.

Cин Ю Бин почувствовала отвращение от этого взгляда старого лысого мерзавца. Будто по телу прошёлся слизняк. Но она не могла это показать.

Собрав остатки самообладания, она спокойно спросила:

— Что вы здесь делаете?

— Что я делаю? Пришёл помочь. Ты выглядишь слишком обеспокоенной.

Он подошёл ближе и встал рядом. Его раздувающиеся ноздри казались ещё больше, чем обычно. Син Ю Бин отстранилась и покачала головой.

Ли Сонхак лишь хмыкнул и посмотрел на арену.

— Беспокоишься? Что та девчонка победит?

— Нет…

— Если она выиграет, все женщины Демонического культа будут вынуждены склониться перед ней. Включая тебя.

— …

— Унизительно стоять на коленях перед представителем праведного пути, который ты ненавидишь до отвращения. Лучше умереть, да?

Син Ю Бин почувствовала, как внутри всё закипает. Он пришёл только чтобы дразнить её? Её глаза сузились.

Она хотела выгнать его вон и пожаловаться своему деду, Син Хо Хёлю, но не могла.

Ли Сонхак был старейшиной Сончхонджана и занимал высокое положение в Демоническом культе. Сделать его врагом себе дороже.

Пока она обдумывала, как лучше ответить, он снова заговорил:

— Да, ничего хорошего в этом нет. Неизвестно откуда взявшаяся женщина вдруг решила встать над нами? Она должна была тихо сгнить в углу, но вместо этого полезла сюда. Разве не так?

Эти слова показались Син Ю Бин нелепыми. Она знала, что этот план — дело рук самого Сончхонджана. И теперь они вдруг жалеют о содеянном?

Когда она нахмурилась, Ли Сонхак положил руку ей на плечо.

Она дёрнулась, будто на неё село насекомое, а его следующие слова шокировали её.

— Те, кто не знают своего места, долго не живут.

— …Что? — она подняла на него взгляд.

Ли Сонхак широко ухмыльнулся.

— Не беспокойся. Победит она или проиграет — она всё равно не будет стоять над нами.

Его смех был до отвращения низким и зловещим.

***

Я стояла перед ступенями, ведущими на арену, и молча смотрела вверх. К этому моменту я уже дважды сражалась и оба раза победила.

Первый бой был трудным, но второй дался легче.

А каков будет третий? Я подумала о последней противнице, с которой мне предстояло сразиться.

Женщина, сражающаяся двумя кинжалами. Её скорость была непостижимой, она выматывала противника, а затем наносила решающий удар.

Короткие волосы, едва прикрывающие шею, и холодный, пронизывающий взгляд. Стиль её боя был чужд, нов и сбивал с толку.

— Что думаешь?

Я обернулась. Хёк Доджин посмотрел на арену, а затем перевёл взгляд на меня. Уголки его губ были тронуты лёгкой улыбкой.

— Думаешь, победишь?

— А как тебе кажется, Доджин? По-твоему, я выиграю?

— Хороший вопрос, — уклончиво ответил он, едва заметно кивнув. — Сложно сказать. Мне не кажется, что у той женщины выдающийся уровень. Но она обладает прекрасным чутьём и умением использовать всё, что у неё есть. Это тоже редкий талант.

— То есть я проиграю?

— Скорее наоборот. Судя по тому, что я видел, ты сильнее, Соволь. И глубина твоей внутренней силы, и понимание боевых искусств — во всём этом ты превосходишь её. Но её стиль — это идеально отточенная практика реальных схваток. Если ты привыкнешь к её манере, ты непременно победишь.

Он медленно вытащил меч из ножен, что я держала в руке, сделал несколько широких взмахов, оценивающе кивнул и протянул мне обратно.

— Ты хорошо справилась в первых двух поединках. Но теперь тебе придётся превзойти саму себя. Кинжалы ранят иначе, будет очень болезненно. Поэтому тебе нужно быть ещё хладнокровнее. Сосредоточься. Я не думаю, что ты медленнее её.

С улыбкой он протянул мне меч. Я приняла его и убрала в ножны. Хёк Доджин с серьёзным лицом сжал мою руку.

— Не пытайся разрушить её сильные стороны. Иногда лучше подстроиться под них.

— Подстроиться…

Доджин мягко обнял меня и провёл рукой по волосам. Я закрыла глаза, ощущая тепло его объятий.

Его голос прозвучал сдержанно, почти шёпотом:

— Странное чувство. Видеть, как ты выздоравливаешь, крепнешь… и теперь можешь сражаться наравне с другими. Это радует и в то же время немного грустно. Как будто я тебе больше не нужен. Может, я слишком давил…

— Мне ещё очень многого не хватает. Ты мне очень нужен.

Я медленно провела рукой по его спине. Хотя он обнимал меня, почему-то казалось, будто это я его утешаю.

Его голос звучал почти как ворчание. Я рассмеялась и слегка оттолкнула его.

Хёк Доджин широко улыбнулся в ответ.

— Иди и разнеси её в пух и прах. А потом… давай поднимем кубок победы — вот там, наверху.

Он указал на пьедестал, предназначенный для победителя. Я взглянула в ту сторону и тихо усмехнулась.

Затем повернулась и шагнула на арену. Тут же раздались громкие крики и одобрительные возгласы.

— Главная госпожа! Дойдите до конца и завоюйте титул на фестивале Хонгнёндже!

— Раз уже дошли до сюда — разбейте всё к чёртовой матери!

Я улыбнулась, слыша эти голоса.

Ещё в первом и втором раундах многие желали мне поражения. Но теперь… теперь большинство желало моей победы. Будь то из-за азарта или искренней симпатии — неважно.

Я подошла к центру арены и встала перед женщиной с короткими волосами. Издали она казалась ниже ростом, но вблизи я заметила, что она чуть выше меня. Взгляд скользнул к двум кинжалам, висящим у неё на поясе.

— Моён Соволь.

— …?

Когда я подняла голову, она уже смотрела на меня.

— Дочь рода Моён, супруга младшего главы Демонического культа. Благородный цветок, распустившийся на краю обрыва, которому все поклоняются [2].

— …Что?

— А ты сама кто? Тоже росла, как драгоценный цветок в саду? Или выживала, изнывая в аду, полном крови и страдания? Наверняка жила в шелках и драгоценностях, лечилась редкими эликсирами и осваивала высшие боевые техники с лёгкостью. Разве не так?

Я нахмурилась от неожиданного вопроса.

— Неприятно слышать такие вещи ни с того ни с сего. А уж тем более от человека, с которым только что познакомилась.

Она качнула подбородком, будто требуя ответа. От этого высокомерного жеста я немного нахмурилась и медленно ответила:

— Ни то и ни другое.

— Тогда кто ты?

Судья отошёл. Толпа затихла.

Я вытащила меч, глядя на Бён Ян. Та тоже достала кинжалы, готовясь к бою.

Тихо, но чётко я ответила:

— Я была наблюдателем. Той, кто в ожидании смерти стоял на её пороге.

— Наблюдателем?

— А теперь я та, кто восстал против неё. Та, кто борется, чтобы эту смерть оттолкнуть.

Я подняла внутреннюю энергию. Лёгкий ветер развевал мои волосы и одежду.

— Раз ты задала вопрос, теперь моя очередь.

Наступила гробовая тишина.

Я встретилась с ней взглядом. В одно мгновение собрала силу, сорвалась с места и взмахнула мечом.

Бён Ян широко раскрыла глаза от неожиданности и едва успела парировать удар своими кинжалами. Глядя на её растерянное лицо, я улыбнулась.

— А ты когда-нибудь чувствовала, как коса смерти касается твоего горла?

Примечания:

1. Кым Накчжу — правая рука Син Ю Бин.

2. Цветок на краю обрыва — метафора благородной, недосягаемой, почти священной женщины, которой восхищаются издалека, но до которой нельзя дотянуться.

Глава 70

Я всегда допускала, что люди, которые меня не знают, могли бы сказать такое. В самом-то деле, если подумать, моя жизнь и не казалась особенно тяжёлой.

Я родилась в знатной семье Моён, была младшей сестрой Моён До — прославленного гения, а теперь ещё и жена младшего лидера культа Небесного Демона.

Даже если со стороны казалось, что я иду по пути, вымощенному красивыми, яркими цветами — мне нечего было бы возразить.

Но то, что мне пришлось пережить внутри, было далеко не простым.

Жизнь, в которой смерть стоит у порога, а ты лишь ждёшь, когда коса жнеца коснётся твоего плеча, не может быть спокойной.

Знать, что смерть близка — значит вдвое сильнее ощущать отчаяние и боль.

Называть это всё «цветами»… Разве это не больше похоже на увядшие гортензии, потерявшие всю свою красоту за одну ночь?

— Кх...!

Я бросилась за убегающей Бён Ян. Да, она была быстрее своих предшественников. Но не настолько, чтобы я не могла догнать.

Если бы атака обрушилась на меня — отразить её было бы трудно, но вот погоня — дело вполне посильное.

Бён Ян, пытаясь вырваться из безвыходной ситуации, метнула кинжал мне в щёку. Я остановилась, удивлённая её внезапным действием, отразила кинжал и уставилась на неё. Она тяжело дышала, вытирая пот.

Я опустила меч, выпрямилась и медленно двинулась к ней.

— Честно говоря, предыдущие слова были… крайне неприятными. Те, кто меня не знает, могут сколько угодно судачить за спиной. Но услышать такое в лицо — я не ожидала. Со стороны чужая жизнь может казаться прекрасной и беззаботной, но разве ты не понимаешь, что за этим может скрываться своя борьба? — я наклонила голову вбок.

Бён Ян сверкнула глазами, убрала кинжал в ножны, достала боевые наручи и надела их на руки. Затем она улыбнулась.

— Всё-таки держать меч так утомительно.

— Ты… кулачный боец?

— Разрубать мечом — скука смертная. Лучше всего ломать и крушить кулаками.

Я не слышала, что Бён Ян была мастером кулачного боя. Но её лёгкие движения и низкая стойка говорили сами за себя.

Она взглянула мне прямо в глаза, а затем стремительно ринулась в атаку.

На сей раз стойка была ещё ниже. Из-за этого её движения стали ещё быстрее и агрессивнее.

Я едва успела увернуться, но она моментально догнала меня и замахнулась кулаком прямо в лицо. Удар, наполненный внутренней энергией, сам по себе представлял угрозу. И при неудачном попадании легко мог раздробить челюсть.

Я попыталась отразить удар мечом, но её вторая рука вонзилась мне точно в бок. Я успела повернуть корпус, чтобы смягчить удар, но всё равно отлетела назад, не удержав равновесие.

Пошатываясь, я взглянула на Бён Ян. Она с грохотом стукнула кулаками друг о друга.

— Только что так бойко болтала, а теперь вдруг замолчала. Что, боишься? Хочешь, чтобы твой муженёк прижал тебя к груди и утешил? Или, может, готова расплакаться от боли?

Её лицо расплылось в широкой усмешке.

— Тупая кукла, выросшая в тепле, не сможет меня победить.

Бён Ян снова приняла боевую стойку — низкую и устойчивую.

— Так что если ты проиграешь — значит, ты именно такая.

— ...

Я стиснула губы. Это была явная провокация. Я чувствовала, как бешено бьётся сердце. Во мне закипело желание разрубить её.

Я крепче сжала меч.

— Я заткну твой дерзкий рот.

— Давай, попробуй, — Бён Ян, качнув головой, снова кинулась в бой.

Теперь она была ещё быстрее, чем с кинжалом. Но я не отставала.

Наполнив меч внутренней энергией, я провела им снизу вверх. Четырнадцатая форма техники цветущей сливы — Буйство цветущей сливы — ослепляла противника, словно лепестки, разлетающиеся на ветру. С этого момента техника меча менялась.

Нежные алые всполохи меча заставили Бён Ян на миг замешкаться, и я тотчас же рванула вперёд.

Я не собиралась отступать. Её силу нужно было сломить её же оружием.

Бён Ян, отразив мой клинок наручами, прошипела:

— Мелкие трюки…!

— Я просто сломаю эти надоедливые перчатки.

Я преследовала её, обрушивая одну форму за другой: Падение сливы, Девять превращений сливы, Костоломный аромат сливы.

Каждая из них требовала огромного расхода внутренней энергии, но это не имело значения.

У меня было достаточно сил, и только так можно было пробить её защиту.

Поначалу она отражала удары одной руками, иногда двумя, но после двадцатого приёма стало ясно, что ей всё труднее.

Я тоже тратила огромное количество энергии. Когда дело дошло до пятидесятой формы, моя внутренняя сила, некогда полная, как озеро, почти иссякла.

Губы пересохли, из-за усталости во рту появился горький привкус. Я продолжала атаковать, не давая ей и секунды передышки.

Я стиснула зубы. Я не хотела проиграть. Если я проиграю — тем самым признаю, будто действительно шла по лёгкому пути, как она и сказала.

Но моя жизнь никогда не была мирной и цветущей. Это был тернистый путь, болезненный и одинокий.

И вытащил меня оттуда никто иной, как Хёк Доджин.

Это была не какая-то "удобная" тропа, а путь, вымощенный его усилиями и заботой, его нежной любовью к такой ничтожной мне. Он вдохнул в меня жизнь после 40 лет бессилия. Это нельзя было недооценивать.

Именно поэтому… я не могла проиграть.

Я держалась из последних сил. Видя, что Бён Ян тоже на пределе, я собрала остатки энергии.

— …Звёздный поток цветущей сливы.

Аромат цветущей сливы слился в единый поток.

— Аромат сливы, уносящийся на десять тысяч ли.

Он достигал даже самых далёких земель.

Осколки энергии обрушились на Бён Ян. Пол боевой арены треснул, поднялось облако пыли, скрывшее Бён Ян из виду.

— Ха-а… ха-а…

Я тяжело дышала и, опустившись на колени, вонзила меч в землю. Внутренняя сила была на исходе, во рту пересохло.

Это было совсем не то чувство, когда Хёк Доджин «учил» меня защите, высасывая мою энергию.

Даже если бы я прямо сейчас рухнула на колени и потеряла сознание — это не было бы чем-то странным. Но я не позволяла себе этого, потому что мне нужно было убедиться.

Когда пыль рассеялась, я увидела: Бён Ян всё ещё стояла в хорошей форме. Она смотрела прямо на меня, замерев в той же позе, в которой отбила мою мечевую энергию.

В конце концов…

Мне не хватило тренировок? Надо было стараться ещё усерднее… Меня охватило сожаление. Вместо того, чтобы ныть, что мне тяжело, следовало трудиться более упорно.

Я так и не смогла преодолеть эту стену?

Я крепко прикусила губу.

Когда пыль окончательно рассеялась, Бён Ян выпрямилась и медленно пошла ко мне. Её тело тоже было изранено.

Она тяжело дышала, и, приблизившись, молча сняла перчатку и показала мне свою ладонь — вся рука была залита кровью.

Бён Ян вздохнула, сняла боевые наручи и отбросила их в сторону. Затем спокойно сказала:

— Почему ты в конце сдержала свою силу?

Я слегка нахмурилась и резко ответила:

— Это ведь всего лишь турнир. Я не собиралась убивать.

Финальные формы Цветущей сливы отличались крайне мощным разрушительным эффектом. Они были куда разрушительнее, чем оригинальная техника Хвасан.

Если бы я высвободила всю силу как есть, Бён Ян могла бы оказаться в опасности. Я хотела уничтожить её убеждения и броню, а не лишить жизни.

Услышав мой ответ, Бён Ян молча кивнула и отступила.

Он показал судье свою израненную руку, давая понять, что у неё больше не осталось сил атаковать, и развернулась.

— А…? — судья удивленно распахнул глаза, посмотрел на Бён Ян, после чего резко поднял руку.

Толпа взорвалась аплодисментами.

— Ваааа! — громкие крики наполнили арену.

Я встала со своего места, опираясь на меч, и огляделась. Они кричали мне.

— …

Глядя на ликующую толпу, я увидела Хёк Доджина, ожидающего меня у края арены. Я улыбнулась и медленно пошла к нему. Мне хотелось поскорее оказаться в его объятиях.

***

— Хо-о… — протянул Бён Ук с восхищением, почесывая подбородок и наблюдая за поединком издалека.

Он долго смотрел вслед медленно удаляющейся после боя Моён Соволь. Честно говоря, это оказалось для него неожиданностью.

Дуэль Моён Соволь, несмотря на её слабое здоровье... Что до мастерства — она уже доказала его в первом и втором поединках. Но лично для него это всё равно было неудовлетворительно.

Ей не хватало напористой агрессии, присущей последователям культа. Всё это больше походило на технику праведных школ, и оттого вызывало неприятный осадок.

Её техника была слишком мягкой и плавной, из-за чего терялась зрелищность — казалось, ей не хватает разрушительной силы.

Но в конце…

То, что она показала, превзошло все ожидания. Не считаясь с собственными силами и внутренней энергией, она шла до конца — как воин, сражающийся насмерть.

Откуда в этой хрупкой девушке с белыми волосами и бледной кожей столько силы?

Её приёмы, один за другим, были полны ярости и отчаянной напористости, словно её кто-то гнал.

Бён Ук с усмешкой откинулся назад.

— Доволен? — спросил Ман То.

На его вопрос Бён Ук лишь тихо усмехнулся, не удостоив ответом. Ман То, глядя на удаляющуюся Соволь, лениво продолжил:

— Что скажешь? Достаточно для твоих стандартов?

— Ну… кое-что в ней, пожалуй, есть.

Ман То недовольно проворчал, слыша столь скупую оценку от старого друга. Затем нахмурился и цокнул языком:

— Так ты ради этой скупой оценки и выпустил на арену свою внучку? Этого монстра?

— Монстра, говоришь? Не перегибаешь с оценкой обычной девушки?

— Девушка, которая голыми руками способна крушить камни, вряд ли тянет на «обычную».

Бён Ук усмехнулся и слегка покачал головой. Он и представить не мог, что Бён Ян наденет боевые наручи.

Они ведь договорились, что она будет использовать только кинжал. И когда он увидел, как она нарушает условие и надевает наручи, то был уверен, что Моён Соволь проиграет. Но результат оказался прямо противоположным.

Бён Ук слегка наклонился вбок, не сводя взгляда с Моён Соволь, которую сейчас обнимал Хёк Доджин.

— Я думал, что она ничем не выделяется… — на губах появилась едва заметная насмешливая улыбка. — Но, похоже, она гораздо полезнее, чем казалась.

Глава 71

Прислонившись к спинке сиденья, я приняла воду, которую протянул Хёк Доджин. Сердце всё ещё бешено колотилось, а волнение не утихало.

Я никогда прежде не позволяла себе выражать чувства столь бурно. Я наносила удар за ударом Бён Ян без всякой пощады. Каждый раз, размахивая мечом, казалось, что мышцы разрываются, но даже эта боль постепенно сменялась упоением.

Сама возможность действовать так неистово по-прежнему будоражила меня. Я посмотрела на плещущуюся в чаше воду и медленно поднесла её к губам.

То, что я приняла за воду, едва попав в рот, стало словно холодным камнем и тут же бесследно растворилось. Это была та самая вода, которую Хёк Доджин время от времени мне давал.

— Это ведь не обычная вода, правда? — спросила я.

Хёк Доджин усмехнулся и пожал плечами.

Как только жидкость прошла по горлу, обжигающая жажда исчезла, и я ощутила, как пустующие меридианы наполняются внутренней энергией. Такого ощущения у меня прежде не было.

— Это слегка разбавленный экстракт эликсира горных глубин. Случайно нашёл это снадобье в пещере на горе, куда часто наведывается учитель… — он сделал паузу, — …для последователей Демонического культа особой пользы он не несёт, так что просто хранился.

Эликсир горных глубин… Тот самый, о котором говорили, что даже капля способна воскресить умирающего и значительно увеличить внутреннюю силу? Говорят, он очень ценный. Неужели всё это время я пила именно его?

Вдруг вспомнилось: каждый раз после воды, которую давал Хёк Доджин, мне действительно становилось легче.

— В чистом виде он принесёт больше вреда, чем пользы, поэтому я разбавлял его до мизерной концентрации.

Он всегда был добр и заботлив. Мне было жаль, что я даже не догадывалась, как щедро он с самого начала ко мне относился.

Я кивнула, ощущая прохладу, остававшуюся во рту.

— Спасибо.

— Не стоит благодарности.

Он подтянул стул и сел рядом, глядя на опустевшую арену. Я тихо прислонилась головой к его плечу. Как обычно, он чуть наклонился, чтобы мне было удобнее.

Лёгкий ветер приятно обдувал лицо. Пейзаж вокруг плыл медленно, и было трудно поверить, что ещё совсем недавно я была вся в поту.

Я окинула взглядом суетящихся людей и устало прикрыла глаза.

Прошло некоторое время, и вскоре арену, ещё недавно погружённую в хаос, застелили красными тканями.

После завершения поединков участники фестиваля Хонгнёндже должны собраться вместе, чтобы воздать должное приложенным усилиям, и по традиции каждому предстояло лично наливать вино другим.

Переодевшись в свежую одежду и аккуратно распустив волосы, я встала перед ареной. Улыбнувшись и сказав, что подождёт, Хёк Доджин исчез.

Один за другим люди начали подниматься на арену, укрытую алыми полотнами. Судья называл имена каждого, кто поднимался, вызывая аплодисменты.

Зрители, заполнившие зал в честь давно не проводившегося фестиваля, всё ещё оставались на своих местах.

— А теперь представляем финалиста турнира! Неизвестный последователь Демонического культа, не принадлежащий ни к одному клану, но дошедший до самого финала! — судья обернулся и широко взмахнул рукой. — Встречайте — Бён Ян!

Оглушительные аплодисменты раздались в адрес участницы, занявшей второе место. Но… никто не появился. Бён Ян, которая должна была выйти, так и не показалась.

Вместо неё поднялся другой человек и что-то тихо прошептал судье. Тот, нахмурившись, поспешно заговорил:

— Э-э… финалист турнира тяжело пострадал в последнем бою и сейчас получает лечение, поэтому не сможет присутствовать. Просим проявить понимание.

Среди зрителей поднялся ропот. Она же ушла с арены на своих ногах. Почему теперь скрывается?

— Она что, в обиде, что проиграла, и не хочет появляться? Позорно!

— Это неуважение к Демонической секте! Настоящий путь демона — завершать начатое!

— Лишите её звания финалиста!

Под градом обвинений судья поспешно заговорил:

— Л-ладно! Теперь… победительница турнира! Та, кто победила Бён Ян сокрушительным ударом! Хозяйка пустовавшего до сих пор Алого трона, супруга будущего главы Демонического культа, которая безупречно продемонстрировала своё мастерство!

Он протянул руку в мою сторону.

— Поднимитесь!

С этими словами я медленно направилась по лестнице, ведущей к арене. Солнечный свет коснулся сначала моих ног, затем поднялся выше.

Когда я вышла в центр, окружённая взглядами, судья воскликнул:

— Все! Отдайте дань уважения победительнице и госпоже!

Закончив, он опустился на колени и склонил голову. На этот раз не было громких криков. Но в этой тишине вид склоняющихся людей был ещё величественнее и внушительнее.

Путь демона.

Я никогда не думала, что окажусь на его вершине. И вот теперь, когда это стало явью, я наконец осознала происходящее.

Оглядевшись, я направилась к центру арены. В её конце одиноко стоял Хёк Доджин и с лёгкой улыбкой смотрел на меня.

Когда я подошла, люди за моей спиной наконец поднялись и сели.

Хёк Доджин взглянул на меня с многозначительным взглядом. Судья вновь заговорил, но вдруг в моей голове раздался шёпот:

[Ты выглядишь счастливой.]

Я вздрогнула от его мысленного послания и прищурилась. Он усмехнулся и снова передал мне мысль:

[Ты ведь ещё не знаешь, как правильно пользоваться внутренней передачей звука…]

[Я научилась у Ындо.]

[…]

Хёк Доджин удивлённо распахнул глаза и тихонько хмыкнул. Уголки его губ тронула лёгкая улыбка.

[Неужели ты думал, что я всё ещё не знаю?]

[Учат одному, а ты осваиваешь три…. Теперь понятно, почему все так хотят тебя чему-то научить.]

Он слегка пожал плечами, затем бросил взгляд на всё ещё говорящего судью и спокойно добавил:

[Сначала тебе было неловко от внимания, а теперь кажется, ты вполне освоилась. Как ощущения? Смотреть в лицо своему новому положению?]

Я перевела взгляд на людей. На их лицах читалось нечто сложное, но в то же время радостное.

Они пребывали в смятении — между недовольством от того, что над ними теперь стоит представитель праведного пути, и потрясением от демонстрации моей силы.

Вряд ли эти сомнения исчезнут быстро.

Всё же это была Секта Небесного Демона, что просуществовала 600 лет. Нельзя за день изменить её устои.

Но по крайней мере… Открытая враждебность и отчуждение, с которыми меня встречали из-за принадлежности к праведному пути, исчезли.

[Неплохо.]

Этого было достаточно. Я улыбнулась и посмотрела на Хёк Доджина.

[Стать небом Демонического культа.]

Хёк Доджин поднял руку и начал разливать алкоголь по чашам, стоявшим перед участниками Хонгнёндже. Всё больше людей с уважением принимали наливаемое им вино, и вскоре его рука остановилась передо мной. Я тихо взглянула на него, затем тоже подняла чашу и молча приняла его угощение.

Прозрачный напиток тонкой струйкой стекал в сосуд, казалось, он лился очень медленно.

[Впереди будет ещё много событий. Сколько бы ты ни готовилась — всё равно будет недостаточно. А когда покажется, что времени много, окажется, что его не хватает. Бывают моменты, когда преграды впереди кажутся слишком высокими, и ты думаешь, что не сможешь их преодолеть.]

Он протянул мне кувшин с вином. Я опустила стакан и, приняв его, молча налила напиток в его чашу.

[Но в такие моменты вспоминай сегодняшний день. Та Соволь, что болела и с трудом ходила, сегодня победила выдающихся бойцов и заняла это место. Это вовсе не случайность.]

Он высоко поднял чашу. Я и остальные женщины сделали то же. Хёк Доджин, обведя всех взглядом, кивнул и широко улыбнулся.

[Ты имеешь полное право улыбаться. Потому что Соволь этого заслуживает.]

В ответ на его улыбку я тоже мягко улыбнулась и сделала глоток. Всего было восемь поднятых чаш. Некрепкое вино мягко стекало по горлу, оставляя приятную прохладу. С лёгкой улыбкой я опустила стакан. Одна за другой, опустевшие чаши касались стола.

Хёк Доджин посмотрел на мою пустую чашу, затем повернул голову: на его лице отразилось лёгкое беспокойство.

Я обернулась, следуя его взгляду. Там стояла Кым Накчжу. Она дрожала, не успев допить свой напиток.

Хёк Доджин спокойно обратился к ней:

— Если вам нехорошо и вы не можете пить — просто поставьте...

— К… кхрррк!

Но он не успел договорить. Кым Накчжу выронила чашу.

Дзынь!

Стекло разбилось, а алкоголь пролился на красную ткань. Она схватилась за горло, тяжело задыхаясь.

— Кх... кхаа... ааах...!

Поняв, что происходит что-то неладное, Хёк Доджин оттолкнул стол и бросился к ней.

Лицо и губы Кым Накчжу начали синеть, в глазах полопались капилляры, кровавые слёзы стекали по щекам. Изо рта, вместе с пеной, хлынула кровь.

Хёк Доджин схватил её за запястье, проверяя пульс.

— Лекаря! Немедленно!

Увидев его действия, я тоже закричала, обращаясь к лекарю, наблюдавшему с трибуны. Он, словно очнувшись, рванулся вперёд, схватил её за другую руку, проверил пульс и сильно надавил ей на живот.

Из её рта с новой силой хлынула кровь. Она текла и из глаз, и из носа, заливая алую ткань.

Казалось, будто эта ткань и была изначально такого цвета — кровь ничуть не изменяла её оттенка. Кым Накчжу в агонии пыталась дышать, царапая горло, извиваясь от боли.

В этот момент я заметила лицо Хёк Доджина, бледное, как мел.

Почему Хёк Доджин…?

— Похоже на яд.

— …Лёгочный яд, — сквозь зубы прошипел Хёк Доджин и быстро начал нажимать на несколько акупунктурных точек.

Кым Накчжу, корчившаяся от боли, после закупорки меридианов начала только изредка выпускать кровь изо рта, уже без звука.

Её глаза, медленно вращаясь, устремились ко мне. Покрытые кровью, они смотрели прямо на меня.

— П-поче...му...

Голос ослаб, каждый звук давался ей с трудом, затем она попыталась поднять руку — но тут же уронила её. Тело содрогнулось в последней конвульсии… и затихло.

— …

Ужас от произошедшего моментально поверг всех в гробовую тишину.

И тут я вспомнила — когда подавали чаши, из-за отсутствия Бён Ян порядок слегка сместился. А Кым Накчжу сидела рядом со мной.

Холод пробежал по спине. Это было не для неё…

Хёк Доджин повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза.

Я прикусила губу.

Это была попытка отравить меня.

Глава 72

Бах!

— Чёрт побери!

Тяжёлый деревянный стол не просто раскололся — он разлетелся в щепки, не оставив и намёка на прежнюю форму.

Кулак, ударивший по столу, дрожал, а борода Бэк Гона тряслась вдвое сильнее. Он стиснул зубы и резко повернул голову.

Его взгляд был направлен на тяжело вздыхающего Ли Сонхака. Глаза Бэк Гона вспыхнули.

— Ли Сонхак!

На резкий окрик Ли Сонхак зажмурил глаза.

Хотя формально он стоял выше по рангу и был старше на 20 лет, Бэк Гон не обращал на это никакого внимания. В Демоническом культе положение человека определялось лишь его силой и властью.

— Что, возраст берёт своё, и ты начал терять здравый смысл? Или думаешь покинуть Сончхонджан и подлизаться к младшему лидеру?

— Как бы я мог...

— Если это не так, то как ты мог ТАК справиться с делом, которое я тебе доверил?!

Бэк Гон швырнул чернильницу в Ли Сонхака — тяжёлый, массивный предмет попал прямо в лоб, оставив глубокую рану. Но Ли Сонхак не издал ни звука.

Кровь струилась по его щеке, но он даже не попытался вытереться, стоял, как окаменевший.

Бэк Гон скрежетал зубами, глядя на него.

— Из-за одной твоей ошибки вчера всё всплыло на поверхность. Теперь всем известно, что в культе есть те, кто желает отравить жену младшего лидера, ведь она им не по нраву.

— …

— Знаешь, что сегодня вывесили на стенах? Пишут, что повсюду кишат предатели, дерзнувшие бросить вызов самому небу Демонического культа.

Бэк Гон сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить учащённое дыхание. Ли Сонхак закрыл глаза, ожидая, когда тот успокоится.

Вчера всё шло идеально. Чтобы яд медленно растворился в вине, он был нанесён на край чаши, которую должна была получить супруга молодого господина.

До момента, когда чашу выставили на арену, всё шло по плану.

Но Бён Ян вдруг не явилась. Из-за этого стаканы стали передвигать. И в итоге та самая чаша досталась дочери клана Кым Нак, в результате чего она умерла.

— Ли Сонхак, эта неудача слишком болезненна. После недавнего провала покушения на ту девчонку из праведных младший лидер стал особенно насторожен. Теперь он точно не оставит это без последствий. К тому же, попытка отравления произошла на глазах у всех. У него теперь все основания действовать. И настроение внутри культа явно склоняется в его сторону. Но это ещё не всё…

Бэк Гон с шумом опустился на стул и провёл ладонью по лицу.

— Теперь они будут охранять её ещё строже. Убить её станет всё труднее. А если затянуть… она окончательно закрепится в своей позиции — ты ведь знаешь, что тогда будет?

Он провёл пальцем по шее, будто перерезая себе горло.

— Нам обоим конец.

— …

— В тот день, когда молодой господин станет лидером культа... Он перебьёт всех, кто был замешан в смерти своей матери — и Сончхонджан, и всех, кто нас поддержал. Ты же не думаешь, что тебя это не коснётся?

— Конечно, нет.

Ведь именно Ли Сонхак громче всех кричал, что Кым Сосо должна умереть. Если кто и умрёт первым — это будет именно он, его разорвут на части.

Понимая ситуацию, он цеплялся за это дело изо всех сил.

Бэк Гон схватился за голову и снова тяжело вздохнул. Тишина затянулась, прежде чем он заговорил снова:

— Я не могу позволить этому закончиться вот так. Умереть, не сумев справиться даже с жалкой девчонкой из праведных сект? Нет, так я не уйду.

В его глазах застыл убийственный взгляд.

***

Когда я прикладывала горячее полотенце к икрам, успокаивая переутомлённые мышцы, в комнату вошёл Джу Джонхак и доложил обстановку:

— Как и предполагал младший лидер, на осколках разбитой чаши был обнаружен порошок, предположительно являющийся лёгочным ядом. Появление такого вещества невозможно при естественных обстоятельствах, поэтому мы начали всестороннее расследование всех, кто прикасался к чаше или мог это сделать. Также мы попытались выяснить, не продавал ли кто-либо недавно это вещество из тех, кто занимается его выращиванием...

Он запнулся, словно колебался, прежде чем тихо продолжить.

— Все они были мертвы. Судя по степени разложения, прошло уже несколько дней.

— Кто-нибудь видел, что произошло?

— Нет. Ни одного свидетеля.

На жёсткий ответ Хёк Доджин цокнул языком и, взъерошив волосы, нахмурился. Он молчал, задумавшись, а потом кивнул и отпустил Джу Джонхака.

Я продолжала растирать ногу, не сводя с него глаз.

Бывало, он выглядел серьёзным — когда дела шли плохо или ситуация выходила из-под контроля. Но впервые я видела его таким… подавленным и загнанным.

Мне хотелось спросить, что происходит. Но каждый раз, когда он прикусывал губу, казалось, что мой вопрос будет чем-то недопустимым, и я вынужденно сдерживалась.

Я смотрела на профиль Доджина — молчащего, с головой, опущенной на ладонь, и в этот момент краем глаза заметила, что только что вышедший Джу Джонхак жестом звал меня через слегка приоткрытую дверь.

Осторожно глянув на Хёк Доджина, я поднялась и подошла к двери. Он был так погружён в мысли, что даже не заметил, как я вышла.

Я тихо открыла дверь и вышла наружу.

Оглядевшись, Джу Джонхак отвёл меня в другую, удалённую комнату, и только там глубоко вздохнул.

— Что случилось?

— Простите.

— Не за что извиняться… Но почему вы позвали именно меня? — осторожно спросила я.

Чуть понизив голос, он заговорил:

— Не знаю, смею ли я говорить такое, но… думаю, госпоже всё же следует это знать, потому и решился сказать.

— Что именно?

Он приложил палец к губам, жестом призывая к молчанию.

— Вы знаете о лёгочном яде, о котором я докладывал ранее? Хотя… скорее всего, нет. Это вещество получают, высушивая в течение трёх дней и ночей особую смесь из пяти видов трав, растущих в Сто Тысячах Горах Дэсан. После сушки остаётся мелкий порошок. Он без цвета и запаха, но, попав в дыхательные пути, разрывает все лёгочные сосуды, заполняя их кровью. Ужасный яд.

Я чуть не выпила его. До сих пор в памяти ярко стоит образ Кым Накчжу.

— Не вдаваясь в детали… главное — что молодой господин сильно ненавидит этот яд.

— Потому что это яд?

— Не только, — запнулся Джу Джонхак, слегка шевеля губами. С тяжёлым выражением лица он медленно закрыл глаза и тихо продолжил:

— В момент смерти госпожи Кым Соcо этот яд был обнаружен в её лекарстве.

— …Что?

Мать Хёк Доджина была отравлена этим ядом?

— Ужас лёгочного яда в том, что если его давать понемногу, смешивая с пищей, лёгкие начинают медленно гнить. Становится тяжело дышать, в кашле появляется кровь… Потом человек теряет способность ходить, с трудом дышит… и в конце концов — медленно умирает от истощения. На сегодняшний день противоядия не существует.

— …

— …Так что, причина, по которой младший лидер так напряжен — именно в этом. Дело не только в попытке отравления с использованием яда, а в том, что кто-то намеренно решил использовать именно его…

— То есть… кто-то хотел послать предупреждение Доджину или бросить ему вызов?

Джу Джонхак кивнул. Сказав ещё пару слов, он приоткрыл дверь. Перед уходом он обернулся и тихо сказал:

— С этого момента, что бы вы ни ели — пусть сначала пробует Хварин. Даже простые блюда… Мы не можем быть уверены. Остатки яда не найдены, и мы не знаем, у кого он ещё может быть. В такой ситуации, учитывая, что у госпожи Соволь ещё слабое здоровье, даже небольшое вдыхание этого вещества может нанести серьёзный ущерб. Будьте осторожны.

С этими словами он вышел из комнаты.

Я проводила его взглядом и вернулась в покои. Хёк Доджин всё ещё сидел в той же позе, не шелохнувшись.

Его лицо, полное глубоких раздумий, напомнило мне о Кым Сосо.

— …

Я прикусила губу, тихо подошла и села напротив. Только тогда Доджин наконец заметил меня и поднял взгляд.

Его глаза, обычно такие ясные и блестящие, казались потухшими. От этого вида внутри у меня что-то сжалось.

— Доджин… ты в порядке?

От этих слов Хек Дожин чуть приоткрыл рот, нахмурился, затем кивнул.

— В порядке. А как Соволь? Вчерашнее...

Он попытался сказать что-то ещё, но запнулся.

Я мягко улыбнулась и перебила его:

— Я тоже. У меня всё хорошо.

Напряжение на лице Хёк Доджина постепенно смягчилось. Его губы дрогнули, словно он хотел сказать «Слава богу», но в конце концов снова крепко сомкнулись, как будто он держал внутри всё, что его мучило.

Ман То когда-то говорил мне, что Хёк Доджин видит во мне тень своей матери. Он не путал нас, но в моей фигуре он видел её образ.

Наверное, мысль о том, что я могла пострадать от лёгочного яда — яда, от которого умерла его мать, — стала для него настоящим шоком.

Как его утешить? Что сказать?

Долго размышляя, я вдруг вспомнила, как Моён До часто утешал меня, и встала.

Когда я убрала свою ладонь с его руки, Доджин снова поднял взгляд. Я подошла к нему. Его глаза следили за каждым моим движением.

— Сово…?

Но прежде чем он успел договорить, я обняла его голову и осторожно прижала к своей груди. Его тело резко вздрогнуло от неожиданности и застыло, мышцы напряглись.

Я обняла его за плечи и начала поглаживать ладонью по его волосам и спине. Иногда мягко, иногда лёгкими похлопываниями.

Коснувшись губами его макушки, я прошептала:

— Всё в порядке. Со мной всё хорошо.

Я никогда его не оставлю.

В тот день, когда я пообещала быть рядом с ним, когда он стал для меня светом, я уже решила — моё начало и конец будут рядом с этим человеком.

— Так что можешь опереться на меня. Всё в порядке.

На мои тихие слова, его застывшие руки медленно пришли в движение. Он обнял меня в ответ, не меняя положения — его руки обвили мою спину и талию, и я ощутила, как всё его тело едва заметно дрожит.

Я крепче прижала его к себе.

Слушая его дыхание, я закрыла глаза.

— Я буду рядом с тобой.

Причина, по которой мне стоит жить. Да, отчасти я просто следовала зову сердца. Но не только.

Мужчина, который был частью меня, тихой, но неотъемлемой.

— Всё хорошо…

Мы были зеркалами друг для друга. И друг для друга — исцеляющим лекарством.

Глава 73

Высвободившись из объятий, Хёк Доджин неловко потёр щёку и тут же выдавил смущённую улыбку.

— Это мне следовало бы утешать тебя, а в итоге ты утешала меня… Стыдно, показал себя с слабой стороны.

Но в его словах и поведении не было ничего плохого. Наоборот, мне нравилось, что он показывает мне ту часть себя, которую скрывает от других. Даже хотелось увидеть больше таких сторон.

Хёк Доджин всегда выглядел спокойным и собранным. Хотя он иногда терял самообладание или злился, я никогда не видела его таким смущенным.

Поэтому мне и хотелось увидеть больше. Такие стороны моего мужчины, которые он может показывать только мне. Те детские части души, которые мы раскрываем лишь друг для друга.

Я улыбнулась и села. Решив, что к разговору о Кым Сосо вернусь позже, я сменила тему:

— Кстати, что будем делать с оставшимся Лёгочным ядом? Изъять его невозможно.

— Изъять — нет. Но я догадываюсь, у кого он может быть.

— У кого?

Хёк Доджин переплёл пальцы и тихо произнёс:

— У Левого Апостола — До Холя.

Это было неожиданно. Я думала, он назовет Ли Сонхака, Сончхонджан или, может быть, Син Хохёля, но не До Холя.

Я слегка нахмурилась, и Доджин, помедлив, почесал подбородок и тихо добавил:

— Когда отравили мою мать, именно До Холь имел дело с ядом, а Ли Сонхак был соучастником. Мужчина по имени Мок Бён, что всегда находится рядом с Левым Апостолом — человек, подосланный группой, создавшей Лёгочный яд.

Хёк Доджин, опершись подбородком на руку, провёл по лицу ладонью и медленно продолжил:

— Как бы ни пошло дело, в процессе расследования круг подозреваемых сузится. И тогда те, кто не хочет навлечь на себя подозрения, начнут отрезать хвосты. [1] Ындо.

По зову Доджина появился Ындо. Он опустился на колени, и голос Хёк Доджина зазвучал особенно холодно:

— Немедленно найди мужчину по имени Мок Бён и доставь его. Сделай это тайно.

— Понял.

— И передай Ю Дохе, чтобы вместе с отрядом Небесных Волков обыскал резиденцию клана Нам Мандо. Нам Мандо, а именно До Холь, несёт ответственность за то, что произошло десять лет назад. Если будет сопротивляться — арестовать на месте и доставить сюда.

— Принял!

Я смотрела на пустое место, где только что стоял Ындо. Не приведет ли обыск Нам Мандо к проблемам? Пока нет никаких улик, не разворошим ли мы осиное гнездо?

Но Доджин, словно прочитав мои мысли, улыбнулся:

— Всё будет хорошо. Никаких проблем не возникнет.

Его глаза сверкали, как у ядовитой змеи.

***

— Вы что себе позволяе… ААА!!

Члены отряда Небесных Волков ворвались внутрь, распахнув дверь. Они действовали беспощадно. Тех, кто пытался их остановить, они обезоруживали, нанося удары, не смертельные, но достаточно опасные для жизни.

Известные как самая могущественная боевая группа Демонического культа, Небесные Волки были по-настоящему сильны. Даже великий клан Нам Мандо не мог противостоять их натиску.

— Что за безумие! Что вы себе позволяете?!

Старейшины клана бросились преградить им путь. Бойцы отряда Небесных Волков Кровавого Потока, прежде чем схватиться за мечи, попытались вежливо уговорить их отступить, но в ответ услышали лишь резкий окрик:

— Знаете ли вы, где вы находитесь?! Убирайтесь прочь немедленно!

Увидев возмущённых старейшин, командиры Небесных Волков лично выступили им навстречу. Каждый из них был мастером высокого уровня, способным занять важное место в учении.

Даже старейшинам было бы трудно их остановить. В конце концов, когда и те начали отступать под натиском, появился До Сок Хви, только узнавший о происходящем. Увидев разгром, он был вне себя от ярости и схватил огромный меч.

— Вы, ублюдки!! Я вас всех собственноручно перебью!

Он тут же бросился вперёд и метнул гневный взгляд в сторону Волков. В отличие от того, как они расправлялись с остальными, теперь бойцы лишь напряженно смотрели на До Сок Хви.

Он был главой Нам Мандо и старейшиной Демонического культа. Пусть его нрав и был вспыльчив, а глубина внутренней силы — невелика, но его физическую мощь и давящее присутствие нельзя было игнорировать. Чтобы одолеть его, даже Небесные Волки потеряли бы как минимум десять человек.

— Считайте, что сегодня день вашей гибели!

— Достаточно.

Но взмахнуть своим мечом ему так и не удалось. Прежде чем он успел опомниться, у его горла оказался клинок. До Сок Хви вздрогнул от голоса, раздавшегося сбоку, и, восстановив равновесие, повернул голову. Перед ним стоял улыбающийся Ю Доха.

— Достаточно, старейшина До.

— …Ю Доха.

Со Югом [2] Ю Доха, глава отряда Небесных Волков Кровавого Потока. Даже в Демоническом культе, где собраны величайшие мастера, он был одним из тех редких монстров, кого можно пересчитать по пальцам одной руки — не считая самого лидера.

Даже Соль Рюгём Ли Сонхак признавал его мастерство.

С лёгкой улыбкой Ю Доха кивнул. Члены отряда продолжили обыск, следуя его указаниям.

До Сок Хви скрежетал зубами, глядя на разгром, но ничего не мог поделать. Он даже не заметил, как Ю Доха подошёл к нему и приставил меч — настолько тот превосходил его.

— Что всё это значит? Кто дал вам право обыскивать мой дом?!

— А чьи приказы я вообще могу выполнять?

Лицо До Сок Хви помрачнело.

Небесные Волки подчинялись лично Хёк Доджину. Они ставили приказы младшего лидера даже выше приказов лидера секты.

До Сок Хви оскалился и зарычал:

— Даже если младший лидер отдал тебе такой приказ, как ты смеешь вторгаться в Нам Мандо, если мы ни в чём не виновны?!

— Виновны или нет — это мы и выясним. Разве не так?

Ю Доха медленно повернулся — туда, где как раз стоял только что вошедший До Холь.

— До Холь!

— …Что тут происходит, брат?

— Это у него и спроси.

До Холь, глядя на меч, направленный на брата, быстро подошёл. Ю Доха улыбнулся, забрал меч и слегка поклонился.

— Что тут творится?!

— Господин Левый Апостол.

— Я спрашиваю, что происходит?!

— А вы как думаете?

Ю Доха пожал плечами, как бы говоря: «Посмотри сам». От этого жеста До Холь вспыхнул от ярости. Ю Доха оглядел До Холя и До Сок Хви и медленно произнес:

— Кстати, а где тот человек, что обычно следует за вами?

— …Что?

— Я говорю о мужчине по имени Мок Бён.

Лицо До Холя на мгновение застыло, но быстро изменилось. Мимолётная перемена, но Ю Доха её не упустил.

Прежде чем До Холь успел что-либо ответить, Ю Доха подозвал командира отряда и приказал им отступить, а затем снова повернулся к двум братьям.

— Извините за внезапное вторжение. Но не сердитесь слишком сильно. Мне пришлось подчиниться приказу и провести обыск в резиденции Нам Мандо. Так что прошу понять. Ах да! За всё повреждённое можете подать прошение во внутренние покои.

Ю Доха убрал меч и с лёгкой усмешкой добавил:

— Младший лидер всё возместит. Ну, тогда всего доброго.

Он закончил говорить и ушёл, выглядя при этом до неприличия спокойно.

До Сок Хви почувствовал сильное желание догнать Ю Доха и свернуть ему шею. Но он понимал, что разница в силах и отсутствие уважительной причины вынуждают его сдержаться.

Поэтому он лишь злобно посмотрел ему вслед, а затем обернулся к своему младшему брату.

До Холь молча оглядывал разрушенную обстановку в доме, сжав зубы так, что аж скрипнуло.

— Они начали действовать быстрее, чем я думал.

— Что собираешься делать?

— …Мне придётся отправиться туда.

До Холь тяжело выдохнул и повернулся, чтобы уйти. До Сок Хви проводил его взглядом, почесал затылок и, обернувшись, крикнул слугам, чтобы те срочно начали приводить резиденцию в порядок.

***

Серп луны нависал над горизонтом утренней зари. Густая тьма перед самым восходом солнца окутала всё вокруг — настолько плотная, что даже человек, проходящий в шаге, оставался невидимым.

Именно в такой темноте несколько теней быстро двигались вперёд. Они шли стремительно, будто за ними гнались, но при этом не издавали ни звука — даже дыхание было бесшумным. Лишь изредка раздавался шелест листьев под ногами. Это были не обычные люди, а опытные бойцы.

Каждый из них был полон решимости пересечь гору до рассвета. Даже когда их тела были насквозь пропитаны потом, они не прекращали движение.

Но в какой-то момент один из них споткнулся о корень и рухнул на землю. Группа остановилась. Человек, шедший впереди, обернулся, осмотрелся и жестом приказал остальным быть настороже. Три тени рассредоточились по сторонам.

— Ху…

Лидер снял маску и тяжело вздохнул. В полумраке показалось его лицо — это был Соль Рюгём Ли Сонхак.

Он подошёл к упавшему мужчине и помог ему подняться, затем сорвал с него маску. Это был Мок Бён — тот самый, что раньше сопровождал его в поездке за Лёгочным ядом.

Ли Сонхак посмотрел на него с явным презрением, приоткрыл было губы, чтобы что-то сказать, но тут же передумал. Вместо этого он подождал, пока Мок Бён отдышится.

Когда тот пришёл в себя, Ли Сонхак позвал разведчиков, которых отправил ранее. Но никто не отозвался.

Он нахмурился и повторил зов. Ответа не последовало и на этот раз.

Вместо него воздух пронзил резкий звук, словно что-то рассекло небо. Он в последний момент успел выхватить меч и отбить стрелу.

— Стрела…! Засада!

Едва Ли Сонхак успел выкрикнуть предупреждение, как в тот же миг со всех сторон на них набросились тени.

— Ааааах!

Всё произошло в считанные секунды. Никто, кроме Ли Сонхака, не успел даже среагировать.

Мок Бён, обессиленный, даже не попытался сопротивляться — его тут же схватили. Когда он пришёл в себя и поднял голову, ситуация уже была под контролем врагов.

Ли Сонхак стиснул зубы и рванул к Мок Бёну. Те, кто пытался его связать, отпрянули под натиском мастера меча.

— С-старейшина…! — воскликнул Мок Бён.

Старик хотел перерезать ему горло, но у него не было на это времени. Вместо этого он сорвал с его пояса свёрток и сунул себе за пазуху.

Соответствуя своему титулу Меча Струящегося Льда, он атаковал, словно снежная буря, разя нападавших, прорвал окружение и скрылся.

Преследователи кричали ему вдогонку, но никто не смог догнать бегущего изо всех сил Ли Сонхака.

После безуспешной погони они вернулись к командиру отряда Небесных Волков и склонили перед ним головы. Тот недовольно цокнул языком, оглядел местность и кивнул подбородком:

— Возвращаемся.

В последний раз бросив взгляд на тропу, где исчез Ли Сонхак, капитан развернулся.

Примечания:

1. Отрезать хвосты — это идиома в корейском языке. Аналоги в русском языке, например, «замести следы». Избавиться от улик, устранить исполнителей или свидетелей, чтобы прекратить расследование.

2. Со Югом — прозвище/титул Ю Дохи, можно перевести как Меч Малой Реки.

Глава 74

Впервые за долгое время я снова занималась утренней медитацией с Хёк Доджином.

Мы наслаждались прохладным воздухом тихого тренировочного зала, молча направляя циркулирующую энергию по телу.

После Хонгнёндже я чувствовала, что внутри меня многое изменилось.

Теперь энергия внутри тела текла быстрее, чем раньше. Я начала немного ощущать природную силу, наполнявшую меня.

К тому же, в нижнем даньтяне скопилось гораздо больше внутренней энергии, чем прежде. Если вспомнить, как медленно она росла, нынешний прогресс был просто экспоненциальным [1].

Но самое главное — я ощутила, каково это по-настоящему сражаться с мечом в руках.

До сих пор все, кто меня обучал, были значительно сильнее, и наши тренировки в основном были направлены на то, чтобы показать мне разнообразие боевых стилей и мои слабости.

Но на Хонгнёндже поединки были настоящей схваткой, где малейшая ошибка могла стоить жизни. Эти пугающие и напряжённые чувства, что я тогда испытывала, со временем стали для меня ценным опытом.

Мне снова хотелось сразиться. Снова скрестить мечи. Неважно с кем, я просто хотела снова ощутить то состояние. Я даже начала задумываться, не слишком ли я воинственна.

Я перебирала в голове воспоминания о поединках, размышляя, не было ли способа победить ещё эффективнее. В этот момент Хёк Доджин, сидевший рядом, встал.

Я тоже завершила дыхательную практику и подняла на него взгляд.

Он посмотрел на меня, будто говоря, что всё в порядке, а затем перевёл взгляд на дверь. В тот же миг, словно по сигналу, та открылась, и внутрь вошёл Ю Доха.

Обычно на его лице была лёгкая улыбка, но сегодня он выглядел серьёзнее. Тихо подойдя к Хёк Доджину, он сказал:

— К сожалению, он ускользнул.

Хёк Доджин тихо цокнул языком и потёр шею:

— Что поделать… Если он решил сбежать, догнать его будет сложно. А вещь?

— Ли Сонхак сбежал с ней.

— …Значит, улик у нас нет.

Хёк Доджин тяжело вздохнул, а Ю Доха опустил голову. Я впервые видела их такими, поэтому встала и подошла ближе.

Ю Доха поприветствовал меня, и только тогда на его лице появилась мягкая улыбка.

— Доброе утро, госпожа. Хорошо спали?

— Доброе утро, Ю Доха. Что-то случилось? — я слегка наклонила голову.

Он бросил взгляд на Хёк Доджина, затем снова повернулся ко мне и тихо сказал:

— Вы, наверное, знаете о недавнем обыске в Нам Мандо?

— Это довольно громко обсуждалось, так что я знаю. К тому же, я лично слышала указание провести обыск.

— Верно. На самом деле, цель обыска была не столько найти что-то, сколько показать, что мы ищем. Мы рассчитывали, что преступник, почувствовав опасность, совершит необдуманный шаг.

Хёк Доджин, проводя рукой по волосам, продолжил объяснение:

— Мы разделили Небесных Волков на две группы и приставили их к Ли Сонхаку и До Холю. Во время слежки мы увидели, как Ли Сонхак сбегает с мужчиной по имени Мок Бён. Мы попытались незаметно преследовать их и задержать, но Ли Сонхак ловко прорвался через окружение и скрылся, прихватив с собой вещественное доказательство — лёгочный яд.

— Это всё усложняет, не так ли?

— Очень. Чтобы быстро завершить расследование и выявить всех причастных, нам нужно было это доказательство. Но теперь оно исчезло. Нет ни улик, ни свидетелей. К счастью, мы хотя бы схватили Мок Бёна и остальных. Но насколько они будут сговорчивы пока неясно.

Ю Доха, заметив, как Хёк Доджин молча нахмурился, снова обратился ко мне:

— Тем не менее, хоть что-то из них получится вытянуть. Допрос идёт, но потребуется время.

Он вдруг вспомнил что-то и, воскликнув «А!», вынул из-за пазухи письмо и протянул его Хёк Доджину.

Тот взял письмо, развернул его и замер. Затем посмотрел на Ю Доха, который с улыбкой пожал плечами.

— Старец Чон Ун сказал, что отправляется искать лекарственные травы. Он оставил достаточно снадобий, так что недостатка не будет. Он также передал, что, хотя госпожа выглядела здоровой на фестивале, это ещё не полное выздоровление. Если забросить лечение или ослабить контроль, болезнь может вернуться.

Хёк Доджин убрал письмо за пазуху и слегка кивнул. Ю Доха поклонился и тихо удалился.

Как только он ушёл, Хёк Доджин тяжело вздохнул. Я молча наблюдала за его профилем, затем осторожно взяла его за руку.

Он перевёл взгляд на меня.

— Всё будет хорошо, — мягко улыбнулась я.

Хёк Доджин пристально посмотрел на меня, потом неожиданно стал серьёзен и отвернулся.

— Супруга, у тебя есть планы на вечер?

— Нет.

Мои «планы» обычно сводились к тренировкам или приёмам пищи, так что вряд ли они у меня были.

Услышав мой ответ, он медленно повернулся ко мне:

— Тогда не уделишь ли ты мне немного времени вечером?

Я склонила голову в недоумении.

***

Я присела рядом с Хёк Доджином, который копал землю маленькой садовой лопаткой. Лопатка, значительно меньше его ладони, неутомимо вычерпывала землю.

Когда он попросил выделить время вечером, я подумала, что произошло что-то срочное. Но все мои тревоги рассеялись, стоило увидеть, куда он меня привёл — в сад внутренних покоев.

— Я собираюсь посадить те самые семена цветов, о которых говорил ранее, — он улыбнулся, указывая на пустой участок, который он мне подарил.

Хёк Доджин продолжал копать, а я сажала семена, которые он тут же засыпал землёй.

Сначала я недоумевала, зачем заниматься этим посреди зимы, но, увидев его радостное лицо, я решила, что всё нормально.

— Знаешь, гортензии удивительны: они бывают разного цвета, и, как говорят, их цвет зависит от состава почвы. Посадишь в одну землю — будут белыми, в другую — станут голубыми. Разве это не чудесно?

Его детская улыбка заставила меня улыбнуться в ответ. Если быть точной, цвет лепестков зависит от кислотности почвы, но это сейчас не имело значения.

— Ты всегда так много знал о цветах?

Хёк Доджин слегка пожал плечами. Мужчина, всю жизнь посвятивший мечу и боевым искусствам, вряд ли интересовался бы цветами…

Я понимала, что он изучал это ради меня. Даже без слов было ясно, сколько всего он сделал ради меня.

Он молча засыпал очередную лунку, когда я тихо произнесла:

— Интересно, какого цвета вырастут цветы в этой земле?

— Если белого, как Соволь, было бы прекрасно. Или голубого, как ясное небо. Красного тоже было бы красиво.

— То есть, тебе нравятся все?

— Да. Они все хороши. Какая разница, какого они будут цвета?

Он слегка склонил голову и посмотрел на меня. Улыбка на его лице была нежной.

— Ведь мы сажаем эти цветы вместе.

— …

…«Мы». Это слово, так естественно слетевшее с его губ, заставило моё сердце трепетать.

В жизни с ограниченным сроком слово «мы» почти не существовало. Есть только я, которая уйду, и ты, который останешься. Между ними не было «мы».

Я тихо наблюдала за его профилем, прижав щёку к колену.

Но Хёк Доджин всегда считал нас единым целым. Знает ли он, как много для меня значит это простое «мы»?

— Доджин.

— …?

Когда он повернулся ко мне, я наклонилась вперёд и поцеловала его. На фоне пронизывающего вечернего ветра его губы были удивительно тёплыми и мягкими.

Некоторое время я наслаждалась его застывшими от неожиданности губами, а потом, отстранившись, широко улыбнулась:

— Спасибо тебе.

— …Соволь?

Глядя на его ошеломлённое лицо и на то, как он растерянно произносит моё имя, я поднялась. Хёк Доджин медленно поднял голову, следя за мной. Я протянула ему руку.

— На самом деле, я тоже хотела сегодня представить Доджину кое-кого.

— …Представить?

Я кивнула.

Хёк Доджин взял мою руку и поднялся, мгновенно возвышаясь надо мной. Я подняла взгляд:

— Давным-давно хотела это сделать, но всё не получалось. А ведь этот человек очень помог мне. Я пригласила его сюда. Ты не против?

Он слегка наклонил голову, и его выражение сразу стало светлее.

— Конечно. Тот, кто помог Соволь, благодетель и для меня. Буду рад познакомиться.

После его лёгкого и уверенного ответа я немного напряглась и развернулась.

Плотно закрытая дверь медленно отворилась, и вошёл человек, с которым я заранее договорилась.

Как и я, Хёк Доджин уставился на дверь, но, увидев гостя, мгновенно окаменел. Я украдкой взглянула на его лицо и сжала его руку.

Он вздрогнул, его взгляд медленно опустился на меня. Я кивнула, глядя ему в глаза.

Между его бровей пролегла глубокая складка. Он с трудом разжал губы:

— Этот человек…

— Ты же его знаешь, да?

— Это…

Он не смог договорить и отступил на шаг. Я крепче сжала его руку и тихо сказала:

— Не убегай. Бегство ничего не решает. Просто отворачиваясь, нельзя сделать вид, будто ничего нет.

Уголки его губ задрожали. Он стиснул зубы, перевёл дыхание, затем повернулся ко мне и прошептал:

— …Ты действительно обманула меня.

— Но ты ведь уже знал. Кто ещё, если не ты, мог бы дать мне тот корень? — я слегка склонила голову.

Хёк Доджин тяжело выдохнул. Только тогда его рука чуть расслабилась. Он повернулся к приближающемуся мужчине.

Тот остановился у тропинки, освещённой факелами.

— Какой прекрасный вечер.

— Да… прекрасный вечер, — угрюмо произнёс Хёк Доджин.

Услышав короткий ответ, мужчина вышел из темноты и усмехнулся. Такая знакомая улыбка…

Хёк Доджин приподнял уголки губ, изображая улыбку, и тихо проговорил:

— Отец.

Это был лидер Демонического культа — Хёк Мухёк.

Примечание:

1. Экспоненциальный рост — возрастание величины, когда скорость роста пропорциональна значению самой величины.

Глава 75

В последнее время у меня появилось новое хобби после завершения тренировок. Вместо того чтобы сразу возвращаться в комнату, я стала гулять по саду во внутреннем дворе.

Когда заканчивались вечерние занятия, солнце постепенно клонилось к закату. К этому времени почти все расходились по своим местам.

Несмотря на внушительные размеры внутренних покоев, здесь работало совсем немного людей. Поэтому, стоило лишь нескольким уйти, как всё место становилось тихим, словно в нём никто не жил.

Прогулки по такому тихому саду внутреннего двора успокаивали и помогали привести мысли в порядок.

Кормя рыб и прогуливаясь, я дожидалась, пока солнце полностью скроется, и на небе начнут появляться первые звёзды. И тогда появлялся один человек.

Как обычно, сзади раздался голос:

— И сегодня рыб кормишь?

— Им ведь тоже нужно есть. Думаю, я как никто другой понимаю, каково это — не иметь возможности поесть.

Привычно ответив, я услышала лёгкий смех. Обернувшись, я увидела того самого мужчину, с которым уже встречалась ранее. Он улыбался.

Я пристально посмотрела на него. Он приподнял бровь, будто спрашивая, почему я так на него смотрю.

— Похоже, сегодня вы снова много работали. Выглядите уставшим.

— Разве не в этом проявляется истинное достоинство главы рода, когда он полностью отдаётся работе? Это доказательство того, что я сегодня усердно старался ради своей семьи.

На его слова я чуть склонила голову набок:

— Значит, вы нашли ответ на мой вопрос, который я задала тогда?

— На вопрос о том, сожалею ли я об уходе?

Он слегка улыбнулся, задумался на мгновение, а затем медленно покачал головой:

— Всё ещё не уверен. Не знаю, сожалею или нет.

Я молча смотрела на него. В темноте его лицо напоминало мне кое-кого… Поэтому я не могла проигнорировать его слова.

Я повернула голову и, следя за его задумчивым взглядом куда-то в сторону, заговорила:

— Может быть, вы просто боитесь сожалеть?

— Боюсь?

— Да. Ведь сожаление — это признание собственной ошибки. А признание ошибки — это необходимость что-то менять.

Я стряхнула оставшийся на ладони корм в пруд и подняла руку, ловя его взгляд. Его глаза проследили за моим движением.

— Знаете, бесплодные земли не возникают просто так. Раньше и там цвели красивые цветы, и всё было покрыто зеленью. Но из-за одной-единственной ошибки земля стала непригодной для жизни.

Наши взгляды устремились к тому самому пустому участку, который когда-то подарил мне Хёк Доджин.

Я спокойно продолжила:

— Но даже на такой бесплодной земле жизнь всё равно существует. Хвощ — это растение, которое умеет выживать в самых суровых условиях. И когда такие хвощи начинают расти, бесплодная земля снова превращается в луга.

Он снова посмотрел на меня. Я мягко улыбнулась, встречаясь с его взглядом.

— С человеческим сердцем то же самое. Поэтому... позвольте мне стать вашим хвощом.

— ...Тебе?

— Даже в самом сухом сердце обязательно есть плодородная почва, на которой могут расцвести прекрасные цветы. Так что... доверитесь мне?

— …

Он крепко сжал губы. Я молча наблюдала за ним, пока он обдумывал мои слова, глядя в сторону. Не было нужды торопить его или уговаривать. Времени было достаточно.

Наконец, он заговорил:

— Было бы хорошо, если бы на той пустоши расцвели красивые цветы.

— Я собираюсь посадить гортензии. Разноцветные гортензии.

Он повернулся ко мне и широко улыбнулся:

— Когда они зацветут, позови меня.

***

Хёк Доджин медленно отпустил мою руку и устало провёл ладонями по лицу. Его полный противоречивых эмоций взгляд был направлен то на меня, то на Хёк Мухёка.

Хотя разговор начался, атмосфера всё ещё оставалась напряжённой.

Когда я просила Ман То устроить эту встречу, он сомневался, стоит ли вообще вмешиваться, и говорил, что это бесполезное дело.

Он даже добавил, что, по его мнению, когда эти двое оказываются в одном месте, воздух становится суше, чем в пустыне.

И это ещё не всё. Он дошёл до того, что сказал: «Я бы лучше прыгнул с вязанкой соломы в огонь, чем сидел рядом с ними вдвоём».

Сначала мне казалось, что он преувеличивает, но когда я увидела это своими глазами, поняла — он был абсолютно прав.

Тем не менее, рано или поздно эту проблему нужно было решить.

Может, моё вмешательство покажется излишним, даже глупым, но я считала это своим долгом.

Хёк Доджин и Хёк Мухёк.

Отец и сын, последние наследники клана Хёк. Говорят, их отношения хуже, чем у чужих людей.

Но по моему мнению, всё было совсем не так.

По крайней мере, Хёк Мухёк заботился о своём сыне куда больше, чем Доджин мог предположить. Однако их отношения были разрушены из-за одной женщиной — Кым Сосо.

Это действительно была непростая история. Но я не верила, что их отношения необратимо испорчены.

Хёк Доджин считал, что отец предал Кым Сосо, в то время как Хёк Мухёк сожалел о случившемся. Он говорил, что не смог защитить свою семью, когда им было холодно, и горько сожалел о своей глупости [1].

Он не мог вернуть ушедших, но и причин для того, чтобы они с сыном и дальше отворачивались друг от друга, я не видела.

Хёк Мухёк молча посмотрел на Доджина, затем скользнул взглядом на меня и наконец заговорил:

— Вижу, ты взял в жёны довольно ласковую девушку. Слишком хороша для такого угрюмого сына.

— С каких пор вы интересуетесь такими вещами? Не ожидал услышать из ваших уст такие нежные и трогательные слова.

— Значит, я всё-таки старею. С возрастом милые невестки кажутся привлекательнее, чем угрюмые сыновья.

— Можете даже не говорить. Независимо от ваших слов или оценок, всем и так понятно, что Соволь очаровательна.

— Хо-хо. И зная это, ты даже не представил её мне?

— А с чего бы мне это делать? Вы что, правда думали, что если я не представил вам милую невестку, то вы сможете тайком встречаться с ней, и я ничего не замечу?

— Просто завидно, что ты спрятал такое сокровище у себя под боком, как святыню, и никому не показываешь. Я тоже хотел бы хоть раз перекинуться словом с невесткой. А ты мне не дал такой возможности, тебе совсем не стыдно?

— Я и не знал, что вы настолько чувствительны, что такие вещи могут вывести вас из равновесия.

...Что я вообще сейчас слушаю?

Я обрадовалась, что они наконец-то разговаривают, и решила подождать… но весь их разговор крутился вокруг меня.

И при этом они с такими каменными лицами бросались словами вроде «милая», «чудесная», «заботливая», что я чувствовала себя крайне неловко. Словно люди, способные убить одним взглядом, обсуждали меня как милого зверька, и это было... жутко.

Я поспешно открыла рот:

— П-подождите минутку.

Едва я заговорила, оба резко повернулись ко мне, словно только и ждали этого. В их взглядах читалась смесь ожидания и упрёка, и я, испугавшись, замолчала и чуть отступила назад.

А может, я зря их свела? Слишком поторопилась? Но отступать уже было поздно.

Оглядывая обоих, я собрала волю в кулак и осторожно заговорила:

— Эм... Лидер...

— Не стоит называть меня так официально. Говори просто — отец...

— Похоже, старость даёт о себе знать. «Отец», говорите? Не припоминаете, как всего три месяца назад, когда я пришёл к вам задать вопрос, вы внезапно напали на меня, и я ушёл, отплёвываясь кровью? [2] А теперь говорите своей невестке называть вас отцом? Ну и наглость.

Кровь?! Я в панике посмотрела на Хёк Мухёка. Он выглядел растерянным, приоткрыл рот, затем посмотрел на меня и покачал головой:

— Это не совсем так. Он явился ко мне, излучая убийственную ауру, и заявил, что если я не отвечу сразу, он омоет свои руки в крови. Как я мог оставить такое без внимания? Это был акт воспитания.

Я перевела взгляд на Доджина. «Убийственная аура»? «Омоет руки в крови»? Это действительно тот Доджин, которого я знаю?..

Хёк Доджин тоже открыл рот, растерянно глядя на меня.

— …Тогда у меня не было выбора. Когда я услышал, что Соволь осталось всего полгода… о каком хладнокровии могла идти речь? Конечно, я тут же бросился к нему требовать решение.

— Ха, ты послушай, какой дерзкий. Значит, если что — ради спасения жены ты был готов оторвать голову родному отцу?

— А почему бы и нет?

— Ты, негодник!..

Изначально напряжённая атмосфера немного разрядилась, но теперь это стало похоже на детскую перебранку.

Более того, разговор перешёл в разоблачение прошлого. Например, всплыли такие истории, как Доджин описался накануне зимнего солнцестояния или как он потерялся во внутреннем дворце и расплакался.

Неожиданные откровения сыпались одно за другим, и я не могла скрыть удивления.

Хёк Доджин отчаянно пытался прервать отца, но ситуация складывалась явно не в его пользу.

В конце концов он не выдержал и, сжав зубы, крикнул:

— А вы-то сами что сделали хорошего?!

Хёк Мухёк, уже раскрывший рот для очередной тирады, резко замолчал и уставился на сына. Хёк Доджин с раздражением сморщился и щёлкнул языком, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, будто что-то сдавливало ему горло.

— Даже если мы сейчас мирно беседуем, это не стирает того, что произошло в тот день. Я до сих пор всё помню. В тот день, когда умерла мать… Меня не выпустили ни на шаг из комнаты во внутренних покоях. Я умолял вас помочь, обращался к вам, но вы ничего не сделали. Как всегда, вы просто холодно и грубо отвернулись от меня.

— …

— Я даже не успел попрощаться с матерью. Она звала меня, беспокоилась за меня до последнего… И умерла, даже не увидев моего лица. Вас тоже не было рядом. Разве время даёт вам право говорить всё это сейчас и ожидать прощения?

Хёк Доджин крепко схватил меня за руку и потянул за собой. Я не успела и глазом моргнуть, как он уже проходил мимо Хёк Мухёка, крепко сжав мою ладонь.

Неужели вот так всё и закончится? Я в панике потянула его за руку, но он шёл вперёд с каменным лицом.

Хёк Мухёк никак не отреагировал. Он даже не посмотрел в нашу сторону, но и не рассердился.

И всё же это не был конец.

— Я и не надеюсь на прощение.

— …

Слова, сказанные вслед, заставили Доджина остановиться на полпути к двери.

Хёк Мухёк спокойно обернулся и посмотрел на сына:

— Я понимаю, что сколько бы времени ни прошло, последствия моих поступков не исчезнут. И я знаю, что эти последствия коснулись и тебя… и…

Хёк Доджин медленно разжал пальцы, отпуская мою руку. Как только его рука освободилась, он повернулся к Хёк Мухёку, глядя на него холодным, тяжёлым взглядом. Их взгляды снова пересеклись.

— …И ранили Сосо.

— …

— Да. Я не стану оправдываться. Не буду искать отговорки. Но… если это был единственный путь, который я мог выбрать, и если он соответствовал воле Сосо… Сможешь ли ты понять меня?

Хёк Мухёк быстро приблизился к застывшему Хёк Доджину.

— Сосо пожертвовала собой, чтобы спасти глупого мужчину. А я мог лишь стоять в стороне и смотреть.

Горькая улыбка медленно появилась на его губах.

— Я был идиотом, который потерял такую мудрую и добрую женщину из-за своей глупости. Что толку быть лидером Демонической секты? Что толку быть Небом Культа Небесного Демона?.. Жалкий дурак, не сумевший защитить даже свою женщину.

— …

— Интересно, встретится ли мне ещё такая женщина? Та, что, даже когда ты сломлен, просто подставит плечо и молча будет рядом. Я до сих пор всё помню… тот воздух, тот голос… всё до мельчайших деталей.

Я молча смотрела на Хёк Мухёка, который говорил это почти шёпотом. Хёк Доджин тоже, похоже, был ошеломлён, услышав от отца такие слова. Он не знал, что сказать.

Хёк Мухёк медленно закрыл глаза, будто о чём-то вспоминая. Затем открыл их, посмотрел на Хёк Доджина и достал из-за пазухи свиток, который тут же бросил ему.

Рефлекторно поймав летящий свиток, Доджин вопросительно посмотрел на отца. Тот лишь слегка кивнул. По его кивку Хёк Доджин медленно развернул пергамент.

Внутри было написано предложение от Альянса Мурим о совместном проведении ежегодного турнира боевых искусств вместе с Демоническим культом.

— Культ по-прежнему силён, но это вовсе не значит, что вся сила сосредоточена в руках лидера, — сказал Хёк Мухёк, отведя взгляд от сына и посмотрев на меня, затем снова возвращая взгляд к Доджину.

— Я собираюсь дать положительный ответ на это письмо. И хочу отправить на турнир нескольких молодых мастеров культа... включая тебя.

— Что вы задумали?

— А ты сам... насколько хорошо ты знаешь культ, да и вообще Центральные земли?

Хёк Доджин с непониманием нахмурился.

Хёк Мухёк едва заметно улыбнулся и посмотрел на меня. Он медленно подошёл ближе.

— Альянс Мурим скрывает куда больше, чем ты думаешь, а Намгун Бэк прячется за этими тайнами и ложью. И не только Мурим — девять Великих сект, пять Великих семей, даже секта Крови и Демонический культ… Ты должен увидеть больше. Понять больше.

Он остановился прямо перед Хёк Доджином.

Я наблюдала за ними, и, глядя друг на друга, они словно вспоминали прошлое и настоящее.

Хёк Мухёк какое-то время смотрел в непоколебимые глаза сына, затем заговорил:

— Раньше я тоже думал, что смогу защитить всё своими силами. Но это была ошибка. Если ты хочешь защитить того, кто рядом с тобой, тебе придётся видеть больше и стать сильнее.

— …

Он отвёл взгляд от Хёк Доджина и посмотрел на меня. На его лице появилась мягкая улыбка.

— Я слышал, твоё здоровье заметно улучшилось. Говорят, недавно твоё выступление на турнире было впечатляющим.

— Вы слишком любезны.

— Рад, что лекарства, что я дал, оказались полезны. Я пришлю тебе ещё.

Я вежливо склонила голову. Хёк Мухёк улыбнулся и снова посмотрел на сына. Плотно сжатые губы Хёк Доджина наконец разомкнулись:

— Что именно вы хотите, чтобы я сделал? Принял участие в турнире?

— Если младший лидер Культа Небесного Демона будет сражаться с жалкими ничтожествами, которых можно одолеть за три удара, — это ведь будет просто посмешище.

— Тогда что?

— Ничего.

— Что?

— Буквально. Просто появись там. Не нужно насильно что-то предпринимать. Просто наблюдай. И ты сам всё поймёшь…

В этот момент Хёк Мухёк чуть нахмурился, будто его что-то кольнуло. Я с беспокойством посмотрела на него, но он, будто ничего не случилось, чуть улыбнулся и покачал головой.

— С тех пор как невестка приехала сюда, кажется, ни разу не покидала внутренние покои. Может, стоит немного попутешествовать? Одной лишь тренировки в замкнутом пространстве недостаточно. Поехать вместе — это ведь тоже неплохой вариант.

— Как можно брать с собой больного человека…

— И, к слову, прошёл уже почти год… Наверняка ты хочешь увидеть свою семью.

— …

Смотря на застывшее лицо Хёк Доджина, он неспеша продолжил:

— Говорят, что на турнире будет и семья Моён. У них не лучшая репутация, так что они, скорее всего, будут стараться изо всех сил ради результата. Вполне возможно, что там окажется и твой брат.

Я слегка приоткрыла рот от неожиданности.

Хёк Мухёк на мгновение замер, затем ласково потрепал меня по голове, после чего повернулся и ушёл.

Мне показалось, что за этот короткий разговор прозвучало слишком много всего.

Я посмотрела на Хёк Доджина. Он всё ещё глядел на развёрнутый свиток, но, почувствовав мой взгляд, посмотрел на меня.

Может, я зря всё это устроила?

Я слегка потянула его за край одежды, но он покачал головой, будто говоря: «Всё в порядке».

— …Пожалуй, придётся подготовиться.

— Подготовиться?

Он молча свернул свиток и тихо ответил:

— Даже верхом до провинции Хэнань, где находится Альянс Мурим, ехать не меньше месяца. Зима будет холодной, так что нужно запастись всем необходимым: тёплой одеждой и лекарствами.

Его взгляд медленно переместился на цветник, где мы недавно посадили семена.

— Когда мы вернёмся… гортензии, наверное, уже зацветут.

Голос Хёк Доджина прозвучал тихо и задумчиво.

Примечания:

1. Упоминается разговор из 52 главы между Соволь и Хёк Мухёком:

— А когда вашей семье было холодно… что вы для них делали?

— Ничего, — он ответил коротко. На его губах застыла горькая улыбка. — Совсем ничего. Я думал, раз я могу выдержать, то и они смогут. Но, похоже, только я один был способен терпеть ту стужу.

2. Вспоминается 25 глава, когда Хёк Доджин пришёл к Хёк Мухёку, чтобы узнать, как спасти Соволь:

С этими словами на сына обрушилась сила Хёк Мухёка. Даже став сильнее, Доджин не мог сравниться с отцом, который десятилетия назад преодолел предел и занял вершину Демонического учения. Сила, мастерство, глубина — всё было несравнимо. Доджин, стиснув зубы, вызволил всю свою внутреннюю энергию, чтобы выдержать давление. Но всё равно не мог справиться полностью — из уголка губ потекла кровь.

Глава 76

В провинции Хунань находилась башня Юэян, с которой открывался вид на озеро Дунтин. С древних времен это место славилось своей живописностью настолько, что говорили: если ты поэт, ты обязан остановиться здесь и выпить вина, прежде чем продолжить путь.

Озеро придавало окрестностям прохладу, но снег здесь выпадал крайне редко. Однако нынешняя зима была суровой: уже в самом её начале выпал первый снег, словно желая напомнить, что она пришла, и озеро Дунтин полностью замёрзло.

Неожиданная метель и холод оборвали не только торговлю местных купцов, но и лишили городок посетителей, приезжавших насладиться зимней атмосферой. Обстановка в Юэяне стала унылой и заброшенной.

И в постоялых дворах, и в трактирах почти не было посетителей, поэтому хозяевам оставалось лишь мирно сидеть, убивая время. Владелец большого постоялого двора по имени Чхве Докпхаль, едва увидев снегопад, понял, что в эту зиму торговли не будет.

Осознав, что на сегодня с делами покончено, он цокнул языком:

— Санбок!

Мальчишка-слуга, присматривавший за заведением, лишь высунул голову, осматривая кухню. Чхве Докпхаль выпустил клуб дыма и буркнул:

— Сворачиваемся на сегодня. Всё.

Он махнул рукой, давая понять, что пора заканчивать, и довольный Санбок начал убирать стулья. Но вдруг дверь открылась.

Услышав этот долгожданный звук, Чхве Докпхаль поспешно выскочил наружу:

— Добро пожаловать!

В отличие от радостного приветствия хозяина, Санбок выглядел так, будто сейчас расплачется. Он уже предвкушал конец рабочего дня…

Бормоча себе под нос, он подошёл к двум фигурам, скрытым под соломенными шляпами. Судя по заметной разнице в росте, это была пара — мужчина и женщина.

— Есть ли у вас свободные комнаты?

Голос был спокойным и низким. Из-под шляпы виднелось лицо красивого мужчины приятной наружности, напоминающее учёного. Вместо Санбока ответил сам Чхве Докпхаль:

— Конечно, конечно! На сколько дней вы планируете остаться?

— На одну ночь. Кстати, разве в Юэяне всегда так много снега? Говорят, тут обычно тепло, но, видимо, слухи обманчивы.

— А, обычно так и есть. В прошлом году снег здесь был редкостью, но в этом году странно много, да и мороз просто лютый. Хотя...

Он бросил взгляд на спутницу мужчины. Женщина была укутана в светло-коричневый плащ и всё ещё не сняла шляпу. Чхве Докпхаль осторожно поинтересовался:

— Как насчет комнаты…?

— Одной хватит. Мы с женой будем жить вместе.

— А-а, так вы супруги! Ну конечно, ха-ха! Понял. Сначала показать вам комнату или, может, подать еду…?

Мужчина оглянулся и спокойно сказал:

— И то, и другое.

— Конечно. Санбок, иди приготовь комнату! А вы, господа, присаживайтесь поудобнее!

Отправив слугу наверх, чтобы тот подготовил комнату, Чхве Докпхаль пошёл на кухню, но, обернувшись, невольно задержал взгляд. Женщина, сев за стол, развязала ленты под подбородком и сняла шляпу. Чхве Докпхаль невольно раскрыл рот от удивления.

Её кожа была белой и прозрачной, словно фарфор. А длинные белоснежные волосы мягко струились по её спине. Она была подобна цветку лотоса, излучающему чистоту и изящество.

Даже знаменитая Ча Ёнхва с горы Хвасан, прозванная первой красавицей, уступила бы ей место.

Он невольно почувствовал зависть и жалость к мужчине, которому удалось связать свою судьбу с такой женщиной. Если он, похожий на поэта или ученого, путешествует по беспокойным землям Центральных равнин с такой красавицей, проблемы неизбежны. Да и белые волосы большая редкость в этих краях.

«Тц-тц…» — цокнул языком Чхве Докпхаль, качая головой, и вернулся на кухню приготовить что-нибудь согревающее.

Прошло немного времени, и когда он вышел с едой, Санбок уже спустился, теперь он бегал туда-сюда, принимая внезапно нагрянувших гостей.

— …Что происходит?

Кто бы мог подумать, что в такую погоду, да еще и глубокой ночью, будут посетители? Чхве Докпхаль, нахмурившись, отложил блюда и подозвал слугу:

— Что случилось?

— Говорят, на горной дороге в сторону Хубэя случилась лавина, и люди застряли. Ищут, где переночевать, но везде закрыто, вот и пришли сюда.

— Вот как?

Глаза Чхве Докпхаля засветились. В конце концов, не зря говорят, что небеса действительно помогают тем, кто старается!

Пока все вокруг уже давно закрылись и отдыхают, он один держал заведение открытым — и теперь стал победителем этой зимы.

Он отдал еду Санбоку, чтобы тот отнёс её супругам, а сам пошёл встречать новых гостей:

— Ай, сколько же вы натерпелись в такую стужу!

Потирая руки и улыбаясь, он оглядел собравшихся. Почти все вошедшие были воинами, каждый из которых был вооружён мечом или другим оружием. В конце концов, кто ещё, как не мастера боевых искусств, решился бы отправиться в поход в такую холодную погоду?

Один мужчина средних лет в зелёной одежде кивнул на слова Чхве Докпхаля и, устало потирая шею, сказал:

— Думали, дойдём от горы Хэншань без проблем, а тут вдруг снег повалил, и мы застряли. Снегопад в Юэяне? Когда такое в последний раз было?

Из слов мужчины стало ясно, что шестеро собравшихся были представителями школы Хэншань — не простой секты, а одной из девяти школ боевых искусств.

Чхве Докпхаль тут же занял максимально уважительную и скромную позу.

— И не говорите. Я уже тридцать лет тут торгую, но такого снега ещё не видел. Куда же вы направляетесь в такую погоду, уважаемые?

— Куда же ещё? В Хэнань.

— В Хэнань?

На его вопрос мужчина усмехнулся:

— Разве не знаешь? Каждый год в начале весны Альянс Мурим проводит турнир.

— А, да, знаю. Обычно в это время многие проезжают мимо, направляясь туда, но в этом году из-за снега я как-то и забыл об этом.

— В любом случае, хорошо, что вы открыты. Все остальные закрылись, мы уже отчаялись найти ночлег. А тут хоть тепло и крыша над головой. Разве не счастье?

Он обернулся к молодым спутникам и улыбнулся, а затем снова повернулся к Чхве Докпхалю:

— Но можно кое-что спросить?

— Конечно, о чём речь?

— Не видел ли ты здесь в последнее время подозрительных людей?

— Подозрительных?..

Чхве Докпхаль нахмурился. По его меркам, все, кто лезет в горы в такую погоду — уже подозрительные.

Но он, видимо, имел в виду не это. Немного помедлив, Чхве Докпхаль всё же спросил, что именно имеется в виду, и мужчина средних лет тихо ответил:

— Ну, ты знаешь… мерзавцы из Демонического культа.

— …Что?

— Говорят, нынешний лидер Альянса Мурим зачем-то пригласил их на турнир. А чтобы добраться из Гуанси в Хунань, им либо нужно пересечь озеро, либо идти через горы. Но, как видишь, озеро замёрзло. Значит, пойдут через горы, не так ли?

Слушая его, Чхве Докпхаль понял, что услышал ценные сведения. Разговоры воинов часто приносили выгоду: с точки зрения торговли это было сокровище, которое не купишь ни за какие деньги.

— Нет, не видел. Они ведь не ходят с надписью на лбу «Я из Демонического культа», верно?

— Ха-ха, точно. В любом случае, если увидишь — держись подальше. Ты ведь знаешь, мерзавцы из культа прославились своей жестокостью и невежеством. Скажешь им не то слово — и голову снесут. Так что, если увидишь их, избегай любой ценой. Твари они, не иначе.

Чхве Докпхаль натянуто улыбнулся, отвечая на смех собеседника. Честно говоря, ему, не имеющему отношения к боевому миру, вся эта вражда — Демонический культ, Альянс Мурим, праведники — казалась чужой. С его точки зрения, любой, кто молча поест и спокойно уедет, был хорошим клиентом — хоть последователь культа, хоть кто.

Когда он уже собирался отойти, дверь снова распахнулась. В зал вошли трое грубоватых мужчин, отряхивая снег. Выглядели они зловеще.

Чха Джинмок из школы Хэншань, с которым разговаривал Чхве Докпхаль, мельком глянул на руку одного из вошедших и усмехнулся. Отвернувшись от них, он громко обратился к своим ученикам так, чтобы все слышали:

— Раз уж последователи культа в этот раз участвуют, запомните. Обычно они начинают с самой базовой техники — чёрного водяного кулака. У таких ребят от тренировок пальцы темнеют. Вот такие — самые слабые, так что если попадутся — проучите как следует.

Ученики осторожно переглянулись. Трое новоприбывших, уже было усевшиеся, медленно встали. Один из них шагнул вперёд и злобно сказал:

— Эй, повтори-ка, что сказал.

Вместо ответа Чха Джинмок неторопливо поднялся, окинул их взглядом и усмехнулся:

— Хозяин, видишь? Вот они, те, кто ходят с надписью «Я из Демонического культа» на лбу.

— Эм… Господа, пожалуйста, только без драк…

— Что?! На лбу, говоришь? Ты, вонючий «праведник», ищешь смерти, болтая такое?

— Тц… Тц… Тупые, как пробка. Кроме как пасть разевать, ничего не умеете, да?

Чха Джинмок ухмыльнулся, легонько толкнул мужчину в плечо и кивнул:

— Вам не повезло, что вы на меня наткнулись. Но, может, это даже к лучшему — лучше я вам ноги переломаю здесь, чем вы опозоритесь на турнире.

— Ты сейчас сдохнешь!!

Мужчина выхватил меч и замахнулся. Чха Джинмок, заблокировав удар стулом, выхватил своё оружие и бросился в бой.

В одно мгновение трактир превратился в поле боя.

***

На фоне грохота и звука ломающейся мебели Хёк Доджин спокойно доедал лапшу. Я уставилась на него. Уже в который раз? Сначала всё это шокировало, но теперь только утомляло и вызывало досаду.

Куда бы мы ни пошли, последователи культа и праведники тут же затевали драку, круша все вокруг, пока кто-нибудь не погибал.

И здесь было то же самое. Казалось бы, снег, зима, никого нет, в трактире будет тихо… Но они словно сговорились устроить побоище и здесь.

— Не обращай внимания. У них просто горячая кровь. Давай поедим и пойдём наверх, — спокойно сказал Хёк Доджин.

— Это всегда так? Они обязательно дерутся при встрече?

— Раньше было не столь серьёзно. Предполагаю, это реакция на то, что Альянс Мурим стал дружелюбнее к Демоническому учению после нашей женитьбы, и это вызывает недовольство. Думаю, они просто протестуют таким образом.

— Хм…

— А-а-а-а!!!

Пока мы разговаривали, один из бойцов перелетел через весь зал и свалился нам на стол. Я успела схватить свою чашу с лапшой, спасая еду, но вот сам стол разлетелся вдребезги.

Окинув взглядом стонущего на полу мужчину, я снова посмотрела на Хёк Доджина.

Он переставил миску на соседний стол, огляделся и, подозвав слугу, вручил ему деньги.

— Ты не собираешься вмешиваться сегодня?

— Я устал. Да и зачем? Пусть себе дерутся, устанут и сами разойдутся.

— Тогда пойдём наверх?

Хёк Доджин кивнул и пошёл к лестнице. Я последовала за ним. Но не успела сделать и двух шагов, как один мужчина стремительно полетел в мою сторону. Я вытянула ладонь, отражая удар, и его огромное тело отлетело обратно, с грохотом рухнув на пол.

Мужчины в похожей одежде с яростью уставились в ту же сторону.

— Ты посмела свалить Сок Гве?! Мы тебе этого не простим!

— …

Что я сделала-то?

Я бросила взгляд на Хёк Доджина. Он пожал плечами, спустился и подошёл к двум мужчинам:

— Ну-ну, господа, спокойно…

— А ты кто такой?! Вали отсюда!!

Хотя Хёк Доджин хотел уладить всё словами, когда тот мужчина замахнулся кулаком, он рефлекторно уклонился и нанес точный удар в живот.

Огромный мужчина рухнул, не успев даже вдохнуть. Все в трактире уставились на него.

— …

— …

Ну всё, понеслось.

— Убить и его тоже!

В итоге, пытаясь избежать дерьма — вляпались в него по полной. Хотя, впрочем, и нападавшие не знали, кого именно тронули — а зря: ведь перед ними стоял не кто-нибудь, а младший лидер Демонического культа.

Глава 77

«А-а-а!»

«Кха!»

«Кх…»

Из всех сторон раздавались крики, и один за другим люди вокруг Хёк Доджина падали на землю. Затянувшийся хаос моментально прекратился благодаря его вмешательству.

Он вздохнул, оглядывая разруху, в которой не осталось ни одного целого стола или стула.

Наверняка не слишком приятное занятие бить членов своего культа.

Мужчина из школы Хэншань собрал побеждённых последователей Демонического культа и вышвырнул их за дверь, после чего отряхнул руки. Затем, подойдя к задумавшемуся Хёк Доджину, рассмеялся во весь голос:

— Ха-ха-ха! Великолепно, дружище! Я и представить не мог, что ты, казалось, не обученный боевым искусствам, сможешь одолеть этих здоровяков! Благодаря тебе справедливость восторжествовала!

— А... да. — натянуто отозвался Хёк Доджин, неловко проведя рукой по бровям. Видя его реакцию, мужчина усмехнулся.

Разве это справедливо — вырубить своих же и вышвырнуть на мороз?

Но, несмотря на реакцию Хёк Доджина, мужчина из Хэншаня продолжал болтать:

— А! Давай уж познакомимся. Я — Чха Джинмок, второй по старшинству ученик школы Хэншань!

— Второй по старшинству?

— Да! Я ученик мастера Сонхак, главы школы. А вон там сзади — мои ученики и младшие братья по школе. Мы направляемся в Хунань, чтобы принять участие в турнире боевых искусств, который проводит Альянс Мурим.

— Понятно.

— А ты? Судя по навыкам, ты не простой странствующий воин... Хорошо владеешь кулачным боем. Ты, случайно, не ученик школы Куньлунь?

— Нет, я не принадлежу ни к одной школе. Просто странник. Сейчас путешествую по миру с женой.

Взгляд Чха Джинмока скользнул в мою сторону. Он пристально уставился на моё лицо, скрытое под широкополой шляпой, потом снова повернулся к Хёк Доджину. Видимо, он с трудом верил в услышанное, но цепляться не стал.

— Кулачный бой странника без школы... Ха! Ха-ха, мир велик, и в нём много удивительных людей. Никогда бы не подумал, что такой молодой человек может быть столь искусным бойцом. Надеюсь, ребята позади меня смогут чему-то у тебя научиться.

— Вы меня перехваливаете, — покачал головой Хёк Доджин. Я тихо подошла к нему, разглядывая болтливого мужчину. Казалось, он мог легко трепаться час без остановки.

Когда я приблизилась, его взгляд вновь вернулся ко мне. Я вежливо кивнула ему и потянула Хёк Доджина за край одежды:

— Я устала.

— Ах, прости, — Хёк Доджин мягко обнял меня, затем повернулся к Чха Джинмоку. Осмотрел разрушенную таверну и тихо произнёс:

— Я пойду наверх. Остальное на вас.

— Угу, ладно.

Убедившись, что Чха Джинмок кивнул, Хёк Доджин развернулся и пошёл со мной. Бросив быстрый взгляд на зевак, до сих пор не отводивших глаз, он тяжело вздохнул.

Вернувшись в комнату, я сняла шляпу и села на кровать:

— Пока мы добирались сюда из Гуанси, у нас уже было более двадцати стычек! Разве это нормально? Если так пойдёт и дальше, до Хэнаня их наберётся уже сотня!

— После Хэнаня проблем станет меньше, — сказал он усталым голосом, снимая плащ.

Я уставилась на него и потянулась.

Прошёл уже месяц.

Сначала мне предлагали ехать в повозке, но я сразу отказалась. После выздоровления первым делом мне хотелось отправиться в путешествие по рекам и озёрам.

Мне хотелось своими глазами увидеть живописные места, о красоте которых ходили легенды. Поэтому мы ехали верхом, иногда шли пешком, не спеша двигаясь к турниру боевых искусств, который должен был состояться весной.

Но Центральные земли оказались не столь прекрасны, как я представляла.

Из-за моей необычной внешности я становилась предметом бесчисленных ссор. Даже за едой стоило лишь сказать, что я из Гуанси, нас тут же принимали за последователей Демонического культа и лезли в драку.

В Ляонине [1], что в десяти тысячах ли от Гуанси, к Демоническому культу относились спокойно, но в Гуйчжоу, Хунане и Хэбэе стоило лишь заикнуться о культе, как тут же обнажали мечи.

Когда я спросила, почему так, мне объяснили: каждый раз, когда секта расширяла своё влияние, в первую очередь страдала школа Хэншань, а затем Хэбэй. В этом была определённая логика.

— Хэбэй ведь в зоне влияния Мурим. Там и клан Джегаль, и школа Удан с горы Уданшань.… Не слишком ли опасно?

— Всё нормально. Наоборот, в местах под влиянием Мурим таких проблем будет меньше. В Хунане поднимают волнения из-за протеста против решений Мурим, но чем ближе к центру их власти, тем больше стараются не провоцировать его сторонников.

— Ха-а… Ну, может, ты и прав.

Но даже с его словами тревога не проходила. Я уставилась в потолок, потом посмотрела на Хёк Доджина, который сел в кресло:

— Кстати, кто был тот мужчина? Ты его знаешь?

— Нет, впервые вижу.

— Но ты отреагировал, когда он упомянул, что второй по старшинству ученик…

Он тихо хмыкнул и усмехнулся:

— Не на него, а на имя наставника Сонхака. Хэншань давно враждует с последователями культа, но этот мастер, глава школы, довольно благожелательно относится к нам. Говорят, он даже выпивал с Ман То…

Хм…

— Я не знаю подробностей, но учитель как-то сказал, если я когда-нибудь встречу учеников Хэншаня, простить их.

Собутыльник Ман То…

Заместитель лидера Демонического культа и глава крупной ортодоксальной школы друзья? Сложно поверить. Но если вспомнить лицо вечно беззаботного Ман То, почему бы и нет.

Я повернулась к окну. Всё ещё шёл снег. Интересно, будет ли и завтра перекрыта горная тропа?

Я вздохнула и, обернувшись, обнаружила лицо Хёк Доджина буквально перед носом. Я пристально посмотрела на него и склонила голову:

— Что такое?

— Ты не собираешься мыться?

— Собираюсь.

Услышав мой ответ, он довольно кивнул, затем просунул руки под мои спину и ноги и легко поднял.

Я в испуге схватилась за его одежду и подняла глаза. Он спокойно произнёс:

— Ты же устала. Я помогу тебе умыться.

— Нет, подожди...

В прошлый раз я однажды поддалась моменту, и с тех пор он время от времени предлагает «помочь».

И вот уже дважды я попадалась.

Я поспешно замотала головой и судорожно схватила его за одежду.

— Это… это немного…

— Нельзя?

Хёк Доджин медленно опустил уголки губ, делая разочарованное лицо.

Вот же…!

Раньше он так себя не вёл. Похоже, понял, что каждый раз, когда он делает такое выражение лица, это мгновенно смягчает моё сердце и я начинаю сдаваться, и теперь специально прикидывается бедняжкой!

Я злобно уставилась на него.

Нет! Я не поддамся!

Но когда не только губы, но и взгляд Хёк Доджина стал по-щенячьи печальным, я не выдержала. Я отпустила его одежду и вздохнула:

— Ладно… Делай, как хочешь.

Как только эти слова сорвались с губ, его лицо тут же вновь стало спокойным, будто ничего и не было.

— Сегодня тоже хорошенько тебя умою.

— Ты не будешь делать ничего... странного?

— Странного?

— Ну…

Разве есть что-то ещё, кроме того самого, что можно назвать «странным» в купальне? Неужели я должна произнести это вслух?

Когда я укоризненно посмотрела на него, он тихо хмыкнул, покачал головой и с невозмутимым видом заявил:

— Странностей не будет.

— Точно?

— Разве я когда-нибудь тебя обманывал?

— Ну, нет… не врал, — я покачала головой.

Хёк Доджин с довольным выражением лица открыл дверь купальни и быстро опустил меня в деревянную купель, наполненную тёплой водой.

…Даже не сняв с меня одежду.

Я повернула голову и увидела, как Хёк Доджин начал медленно раздеваться. Его аккуратная одежда соскользнула вниз, обнажая ключицы, крепкую грудь и рельефный пресс. Взгляд упал ниже...

— Куда это ты смотришь?

— …

Когда я подняла голову, то увидела, что он уже полностью раздет, подошёл вплотную и протянул ко мне руку. Его пальцы начали медленно стягивать с меня мокрую одежду. Я резко воскликнула:

— Ты же сказал, что не будешь делать странного!

— Но разве можно мыться, не сняв одежду?

— Ну, это…

Пока я мямлила, он уверенно и ловко снял с меня всё, даже последнюю рубашку, прикрывавшую грудь. Затем, опустившись в воду, он обнял меня сзади и поцеловал в шею.

— Ты же… точно не собираешься делать ничего странного?..

— Нет. Совсем ничего.

Я повернула голову и увидела его коварную ухмылку.

— Я просто хочу исполнить супружеский долг.

— П-подожди...!

Как будто только этого и ждал, он начал действовать.

— А-а-а…!

— Так что это не странности.

— Эй! Это игра словами!..

— А разве тебе не нравится? Разве не поэтому спросила, точно ли я не буду?

— Когда это я…?!

Я с возмущением повернулась, и в тот же миг его губы прижались к моим.

В горячей воде его поцелуй оказался ещё горячее: его язык медленно и томно скользил вглубь.

Когда поцелуй наконец закончился, Хёк Доджин с лёгкой улыбкой склонил голову:

— Если тебе не нравится делать это здесь, можешь отказаться.

Он обхватил моё бедро большой ладонью и слегка приподнял, притягивая к себе. Плотно прижавшись, он лениво прошептал:

— Тогда в следующий раз я не стану.

Но в его голосе и взгляде было столько уверенности, будто он прекрасно знал — отказаться я не смогу.

Я опустила глаза и пробормотала:

— …Просто молчи.

Он тихо рассмеялся и мягко прижал меня к себе.

***

Это было больше похоже не на мытьё, а на изнурительную тренировку.

Когда я, уставшая, растянулась на кровати, он лёг рядом и подложил мне под голову руку. Я прижалась к нему и, глядя в стену, тихо заговорила:

— Так вот почему ты настаивал, чтобы поехали только вдвоём, без других?

В последнее время я всё больше осознавала, насколько ненасытен Хёк Доджин.

Когда мы были в Демоническом культе, он не был таким активным. Но стоило нам выбраться за его пределы, и он, словно сорвавшийся с цепи щенок, стал всё больше проявлять свои желания.

Он слегка пожал плечами и совершенно спокойно ответил:

— Мы только начали наслаждаться нашим медовым месяцем, а теперь мне придётся терпеть целых четыре месяца? Я же не монах из Шаолиня. Мне ни к чему терпеть такие муки и страдания.

Он поцеловал меня в лоб, искренне улыбаясь:

— Когда мы вдвоём, можно делать всё, что захочется. Смотреть, есть, наслаждаться… И в том числе… заниматься всем этим.

Он снова начал медленно стягивать с меня одежду. Я нахмурилась и ущипнула его за запястье.

Хёк Доджин с досадой цокнул языком и убрал руку:

— Ну даже если не ради этого… я просто хотел провести время с Соволь наедине. Ведь рядом с нами всегда было столько людей вокруг. Я тот, кто хочет быть с тобой всегда, но, кажется, другие получали эту возможность чаще.

Он тихо обнял меня и прижался губами к моей шее. От этого лёгкого, щекочущего прикосновения я прикрыла глаза.

Его приглушённый голос прозвучал тихо:

— Сейчас, когда я так близок к Соволь, которую люблю, мне больше ничего не нужно.

— Если кто-нибудь услышит, подумает, будто мы живём далеко друг от друга и давно не виделись.

— А что мне делать, если я скучаю по тебе даже после недолгой разлуки?

— Тогда… — я закрыла глаза, слушая его томный голос, и тихо ответила:

— Придётся видеться каждый день.

Под мягким светом красного фонаря я медленно сомкнула веки.

Примечание:

1. Моён Соволь родом из Ляонина.

Глава 78

Провинция Хэнань, Лоян.

Говорят, если хочешь понять взлеты и падения китайской истории — посмотри на Лоян. Этот город на протяжении веков служил столицей многих государств и широко известен своим историческим значением.

Хотя с приходом императорской династии Сон центр развития сместился к Ханчжоу (через провинции Чжэцзян и Аньхой), и влияние Лояна ослабло, всё же именно здесь обосновался Альянс Мурим, добившись большого процветания.

Благодаря мягкому климату даже зимой, Лоян считался одним из лучших мест для жизни.

В павильоне, построенном на крутом утесе, сидел пожилой человек в лёгкой одежде, одиноко потягивающий вино.

Крепость Сверкающих Небесных Мечей. Глава Альянса Мурим — Намгун Бэк.

Спокойно, словно под крышей неба, он выпивал, наслаждаясь видом скал, словно закуской к своему напитку. Внезапно его рука замерла. Он опустил чашу и, повернув голову, заметил мужчину, осторожно пробирающегося по узкой тропе вдоль обрыва.

Намгун Бэк слабо улыбнулся. Это был Намгун Сольбёк, который тут же склонился на колени перед ним.

— Пришёл составить компанию пьющему в одиночестве учителю?

— Было бы хорошо, но нет.

— Цц… Жаль. Такой прекрасный вид, а никто не приходит. Люди даже не догадываются, что истоки мира скрыты в бескрайнем небе и этих грозных скалах…

Намгун Сольбёк внимательно осмотрел павильон, в котором сидел его учитель. Казалось, будто он вот-вот рухнет в пропасть. Кто вообще решится пить в таком месте?

Он вновь посмотрел на своего учителя и заговорил:

— Участники турнира боевых искусств определены.

— Вот как.

Намгун Сольбёк слабо улыбнулся, услышав равнодушный голос. Для главы союза подобные ежегодные турниры были делом привычным. Да и в его жизни было немало куда более важных событий.

— Интересно, появятся ли на этот раз достойные бойцы?

Его голос, полный ожидания, что на этот раз Демонический культ выставит сильных участников, тихо прозвучал в ушах Намгун Сольбёка.

— Думаю, вы можете рассчитывать на это.

— Хм?

Рука, наливавшая вино, снова замерла.

— Все «Четыре Дракона и Четыре Цветка» подтвердили своё участие.

— Хо-хо… Драконы и цветы собираются вместе… — Намгун Бэк поднял взгляд к небу и медленно осушил бокал.

Четыре Дракона и Четыре Цветка — так называли лучших молодых мастеров Центральных равнин. Если даже они, уже прошедшие все испытания, решили появиться на турнире, значит, участие Демонического культа действительно их задело.

Медленно опуская чашу, Намгун Бэк вдруг вспомнил что-то и повернулся:

— Кстати, разве в Четыре Дракона не входит Моён До из клана Моён?

— Да. Более того, он считается сильнейшим из Драконов. А еще… он старший брат Моён Соволь, жены Хёк Доджина, младшего лидера Демонической секты.

— Ха-ха, вот это интересно. Брат и сестра, когда-то жившие под одной крышей, теперь встретятся как надежда праведных путей и небеса демонического мира. Жизнь действительно полна неожиданностей.

Он потянулся за бутылкой, но она давно опустела. Намгун Бэк с досадой потряс пустой сосуд, а потом снова обернулся:

— А младший лидер тоже участвует?

— Пока известий об этом не было.

— Понятно…

Он встал, подошёл к самому краю павильона и резко остановился. Один шаг вперёд — и можно сорваться в пропасть.

Сложив руки за спиной, он посмотрел в небо и медленно сказал:

— Говорят, младший лидер Демонического культа уже достиг вершины демонических искусств. Что ты об этом думаешь?

— Как бы ни развивалось демоническое искусство, в столь юном возрасте сделать это невозможно. Даже вы, кого называли гением, достигли предела лишь после сорока лет. Думаю, это просто преувеличение.

Намгун Бэк усмехнулся.

Предел, что он смог преодолеть только после сорока, был его гордостью.

Но эту гордость в своё время безжалостно разрушил прежний младший лидер культа — Хёк Мухёк, сумевший достичь вершины в возрасте 30 лет. Он сокрушил его самолюбие абсолютной силой.

А теперь его сын...

— Хотел бы я сразиться с ним… Насколько же чудовищен наследник того монстра?

На губах Намгун Бэка снова появилась лёгкая улыбка.

***

К счастью, снег, который казалось, вот-вот накроет Юэян, прекратился, и на небе, ещё недавно затянутом тучами, засияло яркое солнце.

Погода была такой приятной, что ноги сами несли вперёд, но на душе всё равно было неспокойно.

— Ха-ха! Вот так совпадение, мы направляемся в одно и то же место! Это ведь тоже своего рода судьба, не так ли? Я уж начал скучать без собеседников, путешествуя с учениками, а теперь встретил кого-то, с кем можно поговорить. Какое счастье!

Если бы не Чха Джинмок, который сегодня болтал ещё громче, чем вчера, всё было бы просто идеально.

Когда мы с Хёк Доджином после завтрака собирались поскорее покинуть Юэян, он увязался следом за нами, болтая о вчерашнем дне.

Всё равно дорога через горы в сторону Хубэя была одна, так что хотели мы того или нет, идти пришлось вместе.

Хёк Доджин, устав от его болтовни, ответил ему с равнодушным видом, а потом украдкой взглянул на меня.

Из-за этих людей я до сих пор не могла снять шляпу и всё так же шла за Хёк Доджином.

[Может, оглушить его и сбежать?]

[...Мы ведь всё равно идём в одно и то же место, так что можем встретиться снова где-нибудь ещё. Лучше пересечь горы, а потом как-нибудь отвязаться.]

Я ответила Хёк Доджину и отвернулась. Ученики школы Хэншань, шедшие за мной, перешёптывались между собой, бросая на меня взгляды.

Ситуация была, мягко говоря, безвыходной и удручающей. Я тяжело вздохнула, и тут снова раздался громкий голос Чха Джинмока:

— Кстати, твоя супруга тоже изучала боевые искусства? Гляжу, и в горах не отстаёт, видно, что выносливая.

Вот и началось, теперь его внимание переключилось на меня. Избегая его навязчивого взгляда, я тихо ответила:

— Немного занималась, чтобы поправить здоровье.

— Хо, странствующая пара... Как необычно! А! Кстати, вчера, когда мы знакомились, я не расслышал ваших имён. Как тебя зовут? Раз уж идём вместе, хоть познакомимся как следует.

— ...Доджин.

— Хм, Доджин. А супругу как?

— Соволь.

Чха Джинмок почесал подбородок, кивнул, после чего так широко улыбнулся, словно был чему-то очень рад. Он продолжал разговаривать с Хёк Доджином, а тому оставалось лишь играть роль собеседника.

В какой-то момент я почувствовала странное ощущение — будто у меня украли мужа, и я стала вдовой. Пока я думала об этом, горный путь закончился, и перед нами появилась небольшая деревенька.

Как только мы её увидели, лицо Хёк Доджина просияло. Он выглядел даже счастливее, чем при встрече со мной. По этой реакции было понятно, как тяжело ему далось это путешествие.

Я поспешно подошла к нему, схватила за руку и быстро заговорила:

— Нам здесь нужно решить кое-что, так что мы пойдем вперёд.

— А? Уже уходите?

— Да, нам нужно подготовиться перед тем, как пересечь реку, и... у меня тут тётя живёт, надо навестить.

— Вот как? Жаль. Я был рад, что мы так хорошо поговорили… Но что поделаешь. Ну что ж, удачи вам. Надеюсь, ещё увидимся!

Чха Джинмок облизнул губы с выражением глубокого сожаления. Помахав нам на прощание, он неторопливо удалился вместе с учениками.

Я долго смотрела им вслед и тяжело вздохнула.

— Впервые вижу такого болтливого человека. Надо впредь избегать людей из Хэншань, а то иначе высосут все соки.

Я думала о том же. Он говорил без передышки целых четыре часа, а умение так лихо перескакивать с темы на тему даже вызывало восхищение.

Это, конечно, тоже своего рода талант...

— Сил нет, может, пообедаем перед уходом?

Я кивнула в ответ на предложение Хёк Доджина.

Деревушка была маленькая, так что выбор заведений был скромным. Мы нашли более-менее приличное место, заказали еду и неспешно прогулялись по округе.

Народу почти не было, и атмосфера была тихая и уютная.

Думая, что здесь не возникнет никаких ссор, я спокойно ела, как вдруг вошли двое мужчин с поклажей и заняли столик.

Едва усевшись, они заказали еду и тут же начали громко болтать.

Сначала утомительная болтовня Чха Джинмока, а теперь торговцы…

От их голосов мои нервы натянулись, как струны. Палочки в моих пальцах застыли в воздухе, а спокойное выражение лица дало трещину.

И я была не одна такая. Хёк Доджину, вероятно, было даже хуже, ведь именно ему весь путь приходилось общаться с Чха Джинмоком.

В конце концов его терпение лопнуло, он отложил палочки и уже собирался сказать что-то, как вдруг один из торговцев воскликнул:

— А! Кстати, слышали, на реке Хёнган была кровавая бойня?

— Кровавая бойня?

— Да. Говорят, Демонический культ внезапно напал на мастеров праведных школ, которые направлялись на турнир Альянса Мурим. Десятки убитых и раненых!

— Я знаю, что члены Демонического культа грязные и невежественные. Но с чего вдруг такое внезапное нападение?

— Кто ж их знает! Но сейчас в тех краях творится ад. Говорят, ищут виновных. Если будет хоть малейшее подозрение на связь с культом, схватят и тут же начнут пытать.

Услышав это, Хёк Доджин, уже было открыв рот, снова молча закрыл его. Его взгляд скользнул по торговцам за моей спиной, а затем вернулся ко мне.

[Ты что-нибудь слышал об этом?]

[Нет. Более того, я приказал двигаться малыми группами и ни в коем случае не провоцировать конфликты. Если бы мы атаковали первыми, хоть что-то да дошло бы до моих ушей. Но ничего такого не было.]

[Значит, эта история — ложь?]

[…]

Вместо ответа Хёк Доджин лишь покачал головой. Тем временем торговцы закончили с едой и ушли.

Хёк Доджин нахмурился и тихо произнёс:

— Я прикажу провести отдельное расследование. Не беспокойся. Но вот у нас проблемы. Мы слишком часто попадаем в странные истории. Пока не переправимся через Хёнган, лучше держаться как можно тише.

Я согласилась. Мне и самой уже надоели ненужные стычки.

После ужина мы вышли из трактира и направились в противоположную сторону от той, куда ушёл Чха Джинмок.

До пристани с судами, переправляющими через Хёнган, было недалеко.

К полудню следующего дня мы добрались до деревни у переправы.

Она была гораздо крупнее предыдущей, с высокими постройками. В другой ситуации мы бы наверняка осмотрели окрестности, поели местной еды, но теперь главной заботой было не попасть в новую передрягу, поэтому мы сразу направились искать судно.

Кораблей, способных пересечь Хёнган, было не так уж много. Зимой река замерзала, и слабые суда не могли по ней ходить, поэтому у причала стояло всего два-три крупных корабля.

— Сколько стоит переправа? — спросил Хёк Доджин у мужчины.

Тот осмотрел нас обоих, а потом грубовато ответил:

— Пять лян серебра.

Что?! Пять лян? Вот же жулик! Один лян серебра — это целый мешок риса, а он просит пять?!

Я онемела от возмущения, но Хёк Доджин спокойно достал серебро и передал мужчине, после чего тот кивком указал на корабль позади него.

Я тут же подбежала к Хёк Доджину и зашептала:

— Это же грабёж!

— Знаю. Но если бы я стал торговаться, это привлекло бы внимание. Проще заплатить.

— Но...

Я украдкой оглянулась. Пока мы шли, у причала уже начался спор из-за цены, и вскоре собралась толпа зевак. В итоге какого-то мужчину, похожего на мастера боевых искусств, куда-то увели.

Я быстро отвела взгляд и крепко сжала губы.

Да, это было мудро… Но в тот же момент мне вдруг стало жаль, что человек с таким умом, способный просчитать ситуацию на шаг вперёд, не умеет заглядывать на два шага вперёд...

— О? И вы здесь?! Ха-ха-ха! Вот уж действительно судьба!

Небеса не милосердны.

Человек, которого мы так старались избежать, — Чха Джинмок — радостно махал рукой и громко кричал, шагая нам на встречу.

— Чёрт…

Это был первый раз, когда я услышала, как Хёк Доджин ругается.

Глава 79

Неужели небеса решили меня наказать? Я никогда не думала, что совершала дурные поступки.

Подходящий с радостным выражением лица Чха Джинмок показался мне прямо-таки лицом самого Йомны [1], владыки преисподней, пришедшего нас приветствовать.

Он с энтузиазмом пожал руку застывшего Хёк Доджина и громко рассмеялся:

— Ха-ха! Я так и знал! С первой встречи я подумал, что это не та связь, что ограничится одним лишь знакомством. И гляди-ка! Только вчера мы попрощались, а теперь оказались на одном корабле. Разве это не судьба, посланная небом? Не так ли?

Его голос и выражения, которые обычно используют только влюблённые, случайно встретившиеся после долгой разлуки, гулко разнеслись по палубе. Из-за этого окружающие начали смотреть на них с подозрением.

Эй, что это он делает с моим мужчиной?!

Я поспешно подошла, разъединила их руки и, окинув взглядом людей вокруг, быстро сказала:

— Здесь слишком много любопытных глаз. Думаю, вам стоит выражаться сдержаннее.

— Хм? Ах, правда? Ха-ха! Просто, когда кто-то мне нравится, я не жалею выражений. Пожалуй, переборщил, да?

Переборщил он, мягко говоря, сильно.

Чха Джинмок, ни капли не смутившись от моих слов, спокойно продолжил:

— Кстати, раз уж вы тоже пересекаете Хёнган, выходит, направляетесь в Хэнань?.. Хотите посмотреть турнир?

В его сдержанном тоне чувствовалась попытка осторожно выведать наши намерения. Мы с Хёк Доджином переглянулись, после чего я покачала головой.

Чха Джинмок удивлённо распахнул глаза:

— Вот как? В такую зиму большинство пересекающих Хёнган — это бойцы, направляющиеся на турнир, поэтому я решил, что и вы тоже. Хм-м, значит, я ошибся.

Он почесал подбородок, а я отвела взгляд и огляделась.

Действительно, большинство пассажиров выглядели воинами. Даже без оружия их аура выдавала в них не обычных людей. Похоже, турнир Альянса Мурим привлекает немало внимания.

— Ладно, корабль скоро отплывёт. Не хотите зайти внутрь и выпить?

— Благодарю, но мы откажемся.

— Да бросьте! У меня отличное вино. Давайте…

— Всё в порядке. Выпьем позже, а сейчас мы бы хотели отдохнуть. Моя супруга немного устала.

Неожиданно прилетевшая в мою сторону «стрела» заставила меня удивлённо распахнуть глаза.

С чего это он взял, что я устала?

Встретившись с глазами Хёк Доджина, в которых смешалась целая смесь эмоций, я быстро сообразила.

Чуть наклонившись, я медленно прислонилась к нему и тихо сказала:

— …Дорогой, мне холодно и я устала.

— Пойдём внутрь.

Кивнув, Хёк Доджин легко подхватил меня на руки и резко развернулся. Сзади донёсся голос, зовущий нас, но он сделал вид, что не слышит, и направился к лестнице.

Пока мы шли, я посмотрела на него и тихо сказала:

— У тебя грозное выражение лица.

— Давно никто так не испытывал моё терпение, потому трудно сдержаться.

Я нажала пальцем на его нахмуренный лоб, разглаживая морщины. Затем слегка приподняла уголки его губ.

— Всё равно улыбайся. С таким лицом ты выглядишь злым. Вот так, улыбнись.

Когда я одарила его тёплой улыбкой, Хёк Доджин пристально посмотрел на меня, затем слегка пожал плечами и тихо усмехнулся.

Он, словно показывая, что понял, поцеловал меня в лоб, а затем повёл меня в пустую каюту.

Корабль был довольно большим, и люди всё продолжали подниматься на борт. Лишь спустя полчаса после нашей посадки судно, наконец, было готово к отплытию и медленно двинулось вперёд.

Корабль медленно рассекал настолько широкую реку, что было невозможно отличить её от моря.

Я выглянула в маленькое окошко и наблюдала за пейзажем.

Это был уже второй раз. Первый — когда мы с Хёк Доджином направлялись в культ на свадьбу.

Тогда у меня была сильная морская болезнь. Было начало лета, и из-за дождя корабль сильно качало. Меня рвало так, что я думала, умру прямо на борту.

Интересно, в этот раз обойдётся? Я наклонила голову, потирая живот.

— Ты голодна?

— А?

Он скользнул взглядом к моей руке.

— А, нет. Я не голодна. Просто… переживаю. Дело в том, что меня укачивает. В прошлый раз, когда мы плыли, мне было довольно тяжело, вот я и волнуюсь.

Я снова погладила живот, молясь, чтобы в этот раз всё обошлось.

Хёк Доджин молча посмотрел на меня, а затем легко поднял на руки.

Раньше я вздрагивала от удивления, когда он поднимал меня вот так. Но теперь я уже привыкла к этому и спокойно расслабилась в его объятиях.

Он уложил меня на длинную скамью, сел рядом и позволил устроиться, положив голову ему на колени.

Я подняла глаза и посмотрела на него. Хёк Доджин встретил мой взгляд и слегка улыбнулся.

— Переправа через реку займёт всего два часа. Так что, если немного поспишь, время пройдёт быстрее.

Его ладонь мягко скользнула по моей спине и он закрыл глаза.

В тишине каюты его чёлка слегка колыхалась. Когда я прикрыла глаза, слышалось только его дыхание, а где-то вдали доносился плеск холодной воды, рассекаемой кораблём. Окутанная теплом тела Доджина, я постепенно погрузилась в сон.

Ку-гу-гун…

От резкого скрежещущего звука я медленно открыла глаза.

Проснувшись, я села и рассеянно посмотрела в окно. Там, где ещё недавно была река, теперь всё укрывал белый лёд.

— Проснулась? — раздался за спиной голос Хёк Доджина.

Я коротко кивнула. Он подошёл ко мне, взглянул в окно и тихо сказал:

— Говорят, Хёнган редко замерзает так сильно. Похоже, зима в этом году особенно суровая. Впервые вижу, чтобы она замёрзла полностью.

— С кораблём всё будет в порядке? Не опасно пробиваться сквозь лёд?

В этой эпохе ведь нет ледоколов. Если просто толкаться вперёд силой, наверняка есть предел.

Я обеспокоенно посмотрела на него, но Хёк Доджин тоже выглядел озадаченным. Ну да, он же не может знать всего.

Весь корпус корабля продолжал дрожать от ударов о лёд.

Я снова улеглась, гадая, когда же закончится этот замёрзший участок. Прошло около получаса, и вибрация наконец прекратилась.

Закончилось?

Но, выглянув в окно, я увидела, что вокруг по-прежнему был только лёд.

Что происходит?

Я посмотрела на Хёк Доджина, он медленно покачал головой, затем открыл дверь и выглянул наружу. Другие пассажиры тоже высовывались из своих кают, чтобы понять, что случилось.

…А вдруг мы правда тонем?

В голове мелькнули кадры из фильмов-катастроф, и я мгновенно прильнула к спине Хёк Доджина. Он мельком взглянул на меня, накинул мне на голову свой плащ и направился к лестнице.

Я, прикрывая свои волосы, двинулась следом. На палубе собралось ещё больше людей, чем раньше. Похоже, сначала они вышли просто посмотреть, как корабль пробивается сквозь лёд, но когда он остановился, все начали шумно обсуждать, что происходит.

Хёк Доджин осмотрелся и подошёл к ближайшему человеку:

— Что случилось?

— Там люди.

— Люди?

Мужчина указал на лёд.

Я проследила за его жестом и увидела, что на поверхности стояла целая группа людей, преграждая путь кораблю. Было слишком далеко, чтобы что-то разглядеть, но их явно было больше сотни.

— Кто они?

На вопрос Хёк Доджина мужчина ответил спокойно:

— Речные пираты.

— Пираты?

— Обычно они нападают на корабли в этих водах, но в этом году из-за сильных морозов суда не ходят, и грабить нечего. Видимо, теперь у них нет ни зерна, ни денег, вот и собрались, чтобы ограбить хотя бы этот корабль…

Он презрительно фыркнул:

— Только вот они сильно просчитались. Чтобы захватить его, разбойникам нужно было привести не сто человек, а хотя бы пятьсот, не так л…

Его слова оборвались.

Внезапно прилетевшая стрела точно вонзилась ему в переносицу. Глаза мужчины медленно закатились вверх, он успел увидеть торчащее древко, а затем рухнул на палубу, истекая кровью.

— Нападение!

С этой секунды стрелы полетели со всех сторон.

Среди стоявших на палубе воинов те, кто был слабее, падали, пронзённые стрелами, а более искусные бойцы их отбивали.

Хёк Доджин встал передо мной, отбивая все стрелы защитной энергией, и быстро осмотрелся.

— Кажется, это ловушка. Разбойников здесь больше, чем кажется.

Я осторожно выглянула из-за его плеча — только с нашей стороны на льду стояло человек двести.

Судя по тому, сколько стрел летит сзади, там, скорее всего, не меньше.

— Что будем делать?

Хёк Доджин нахмурился, продолжая окидывать взглядом обстановку. С каждым залпом падало ещё по нескольку воинов, и вскоре на палубе остались только самые умелые.

— Сами по себе они не так уж опасны, так как их боевые навыки слабы, но их слишком много. И раз не пытаются подняться на борт, а только стреляют, значит, собираются тянуть время. Лучше укрыться и переждать. У стрел запас не бесконечный, так что скоро закончатся.

Другие бойцы, видимо, думали так же. Они прятались за укрытиями, уклоняясь от обстрела.

В тишине слышались лишь свист летящих стрел и глухие удары, с которыми они вонзались в дерево.

Так прошло немного времени, и, казалось, град стрел начал понемногу стихать. Но в следующий миг кто-то закричал:

— Огненные стрелы!

Пылающие наконечники полетели на палубу, и пламя стало быстро пожирать корабль.

Деревянное судно было уязвимо к огню. Воины, которые до этого просто выжидали за укрытиями, растерянно вскочили, отбивая летящие огненные стрелы.

И тут, словно ждали этого момента, пираты начали подниматься на борт.

— Чёрт возьми!

— Не дайте им подняться на корабль!

Мастера боевых искусств выхватили мечи и бросились в бой, преграждая путь нападавшим.

Но сверху продолжали сыпаться огненные стрелы, а спереди и сзади на корабль карабкались толпы пиратов. Положение становилось критическим.

Лишь такие опытные бойцы, как Чха Джинмок, справлялись с противниками без особых трудностей. Остальные дрожали от страха.

— Среди участников турнира в основном молодые воины с начальной стадией внутреннего развития, — вздохнул Хёк Доджин. — У них мало реального боевого опыта, так что пользы от них в этой ситуации почти нет.

— Ты собираешься помочь?

— Если не вмешаться, корабль сгорит, так что выбора нет.

— Но ведь без использования внутренней энергии тяжело справиться с таким количеством разбойников?

— Ничего не поделаешь.

— Но эти люди, даже если ты спасёшь их своей силой, будут считать это не помощью, а позором, — напомнила я, удерживая его за руку.

Он посмотрел на меня, словно спрашивая: «И что же тогда делать?»

Сквозь свист стрел и крики раненых я тихо вздохнула:

— …Думала, на этот раз обойдётся без проблем. Но нет, как всегда.

Похоже, у меня и правда несчастливая судьба. Наверное, всю удачу я потратила на встречу с Хёк Доджином, а теперь куда ни пойду, везде попадаю в неприятности.

Скинув с головы накинутый им плащ, я шагнула вперёд.

— Ты слева, я справа, — сказала я, вынимая свой меч из хёнчхоля.

Хёк Доджин усмехнулся и кивнул в ответ.

— Сможешь убивать?

— Ты сейчас это у меня спрашиваешь? — я бросила на него косой взгляд.

Он пожал плечами и, внимательно глядя на пиратов, что безжалостно пронзали людей, тихо произнёс:

— Горные и речные разбойники — не люди. Они звери, видящие в других лишь скот.

Я прищурилась, вспоминая бандитов, которые похищали детей для тяжёлых работ в горах, и держали в плену женщин, словно рабынь.

— Нет причин колебаться, убивая таких зверей.

Примечание:

1. Йомна — корейское божество смерти, которое играет важную роль в корейской мифологии. Йомна считается верховным правителем подземного мира и отвечает за суд над душами умерших на основе их грехов и добродетелей.

Глава 80

Впервые я скрестила клинки в поединке на мечах на Хонгнёндже. А по-настоящему убила человека — месяц назад.

Я понимала, что не могу заставить Хёк Доджина или кого-то рядом со мной пачкать руки кровью вместо меня. И что, находясь на этой позиции, не могу стоять в стороне и оставаться чистой.

Я догадывалась, что однажды и мне придётся пролить чью-то кровь.

Первые, кто погиб от моей руки, были никчёмные бандиты, изгнанные из Зелёного Леса [1].

Они грабили близлежащие деревни, похищали людей, обращали их в рабство, а женщин запирали в клетках и насиловали.

Случайно наткнувшись на это зрелище, я почувствовала, как у меня стынет кровь. Ребёнок, которому не было и десяти, умер у меня на руках.

Разбойник, преследовавший беглецов из лагеря, выпустил в него стрелу. Мальчик даже не успел попросить о помощи — просто замер, глядя на меня, и испустил последний вздох.

В тот день я впервые почувствовала жажду убийства и лишила человека жизни.

Убить кого-то — дело совсем не простое. Но я понимала, что если оставить их в живых, они просто переберутся в другое место и продолжат творить то же самое, а значит, пострадают новые люди.

Поэтому выбора не было.

Несмотря на предложение Хёк Доджина разобраться с ними вместо меня, я взяла меч.

Я не хотела, чтобы он марал руки, убивая этих тварей. Для этого хватило и меня одной.

— Ты, дрянь, я тебе…!!

Мерзкий бандит, который до этого облизывал губы перед дрожащей от страха женщиной с мечом в руках, рухнул замертво, когда моё лезвие пронзило его сердце.

Кровь, хлынувшая из пробитой груди, забрызгала лицо женщины. Она попыталась стереть её дрожащими, как осиновый лист, руками, затем вскрикнула и бросилась бежать.

Я молча посмотрела ей вслед, после чего огляделась вокруг.

Разбойники продолжали взбираться на корабль, а тех, кто ещё мог сражаться, оставалось меньше пятидесяти.

— Хо-хо, а тут что-то интересное! — донёсся голос сзади.

Я обернулась и увидела, как бандиты сверкали глазами, уставившись на меня, а потом широко ухмыльнулись.

— Интересно, сколько за такую выручим, если продадим? Одной её хватит, чтобы всю зиму жить в достатке.

— Ага, но перед продажей можно и самим развлечься, верно?

— Хе-хе, точно. Я ведь любитель таких деликатесов. Так что давай её... Э-э?

Разбойник, который только что отпускал похабные шутки в мой адрес, вдруг нахмурился и замер.

— Что случилось?

— Что-то не так... х…

Напарник, что стоял рядом, почувствовал неладное и поспешно заговорил, но услышать ответ он уже не успел — голова собеседника медленно скатилась с его шеи и упала на землю.

— А-а-а!!

— Слишком много грязных слов — уши гниют. С животными разговаривать бесполезно, — сказала я и ударила ещё до того, как они успели среагировать.

Большинство из них были просто грубые мужланы, умевшие кое-как владеть оружием.

Если бы не страх, даже новички смогли бы с ними справиться, но при таком числе нападающих даже опытный боец мог растеряться.

Тень мелькнула сбоку. Я повернула голову и увидела, как в мою сторону безжалостно опускается копьё.

Перенеся вес тела назад, я блокировала древко запястьем и вонзила клинок в шею бандита, который был на голову выше меня. Кровь хлынула на меня, но было не до этого.

Разбойников, поднимающихся на борт, становилось больше, чем тех, кого я успевала убивать. А из-за паникующих новичков, которые ползали по палубе и кричали, ситуация только ухудшалась. Разбираться с разбойниками было сложно и без того, а тут ещё и приходилось следить за ними.

Я обернулась — Хёк Доджин, максимально подавляя свою энергию, голыми руками расправлялся с нападавшими.

Он справлялся, но летящие со всех сторон горящие стрелы раздражали.

— Сдохни!! — крикнул кто-то сбоку.

Я уклонилась от удара меча, снесла противнику голову и подошла к Чха Джинмоку, сражавшемуся неподалёку.

— Эй, — сказала я.

Чха Джинмок, зарубив очередного разбойника, повернулся ко мне. Увидев меня, он нахмурился.

— Ты кто?

— Если так и будем сражаться в изматывающей схватке, корабль пойдёт ко дну.

Я огляделась и кивнула на палубу. Чха Джинмок осмотрел судно и недовольно застонал.

Пока он отвлёкся, я убила ещё одного нападавшего и продолжила:

— Оставь это мне. А ты займись ползающими по палубе учениками и пожаром. Если корабль сгорит, мы все станем призраками реки Хёнган. Если, конечно, ты не мастер, способный бегать по воде, разве не лучше сначала спасти судно?

— …

Он молча посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на своих учеников.

Ученики Хэншаня, хоть и держались из последних сил, чтобы не опозорить имя своей школы, уже заметно устали от натиска врагов.

Стиснув зубы, Чха Джинмок снова посмотрел на меня:

— ...Справишься одна?

— Не трать время на пустые вопросы. Иди быстрее, если не хочешь купаться в ледяной воде посреди зимы.

Я подтолкнула его в спину. Он неуверенно сделал шаг, растерянно посмотрел на меня, но всё же кивнул и скрылся в противоположном направлении.

Убедившись, что он ушёл, я взмахнула мечом, отбросив нападавших, а затем опустила клинок.

На корабле не развернёшься в полную силу, слишком тесно.

Я выровняла дыхание и начала собирать ци. На кончике клинка сконцентрировался сгусток энергии, и до моего носа донёсся лёгкий, сладковатый аромат.

Пламя сливовых лепестков — каждый цветок рождает клинок.

Аромат, коснувшийся кончика носа, быстро превратился в острое, колкое лезвие энергии и обрушился на разбойников, карабкающихся на борт.

Резко бросившись вперёд, я одного за другим рассекала ошеломлённых разбойников, а затем оттолкнулась от мачты и легко прыгнула вверх.

Быстрая вспышка лепестков сливы.

Сливовый цветок, заслонив солнце, отбросил тень, и сотни лепестков, словно мечи, посыпались сверху.

Падающие лепестки сливы.

Едва мои ступни коснулись палубы, я согнула колени и вонзила меч в толстый лёд. Накопленная энергия взорвалась, пробив толщу и с грохотом вырвавшись наружу!

— Кваааанг!

Клинок пронзил лёд, и тот разлетелся на куски. Из-под толстого пласта, хранившего холод, с ревом вырвался столб воды.

Прежде чем лёд окончательно раскололся, я успела оттолкнуться от него и оказаться на палубе, осматривая происходящее сверху.

Трещины от места, где проломился лёд, мгновенно пошли паутиной по поверхности. Ледяной покров, ещё недавно способный выдержать сотни людей, теперь не мог противостоять их весу.

Лёд вокруг корабля начал разрушаться, а значит, у разбойников больше не было опоры.

— А-а-а-а! Спасите!

— Бежим! Лёд рушится! Быстрее!

— Подождите! Возьмите меня… а-а-а!!!

Ледяная плита под ногами врагов ломалась, и они один за другим проваливались под обломки.

Они отчаянно цеплялись за скользкую поверхность, но холодная вода парализовала их тела, а тяжёлые глыбы тянули их на дно.

— Ху-у-уф…

Услышав хриплый вздох, я опустил глаза. Оставшиеся разбойники, цепляясь за крюки с верёвками, замерли в ужасе.

Тот, что был выше всех, попытался вскарабкаться на борт. Его глаза, полные страха, уставились на меня.

— С-Снежная фея…

Я приподняла бровь и одним движением меча перерубила верёвку. Лишенные всякой опоры, канаты потеряли натяжение, и вскоре разбойники рухнули в воду, поглощённые той же пучиной, что и их товарищи.

Переведя дух, я оглядела палубу. Хёк Доджин уже расправился с остальными.

Подул ветер. Он принёс с собой густой запах крови. Я убрала с лица выбившиеся волосы и спустилась вниз.

На меня уставились молчаливые, выжидающие взгляды.

Диагональным движением я смахнула с клинка густые капли крови, вытерла его об уже испачканную одежду и вложила в ножны, после чего подошла к Хёк Доджину.

Наблюдавшие за мной люди тихо зашептались:

— Снежная фея… Это Снежная фея.

— Л-Ледяной Дворец… Ведьма из Ледяного Дворца!

Я проигнорировала их голоса.

Хёк Доджин посмотрел на меня, чуть улыбнулся и, стерев рукавом кровь с моей щеки, спокойно сказал:

— Тебе нужно переодеться.

— Я хочу помыться, как только сойдём на берег.

— Хорошо.

Без лишних слов я последовала за ним.

***

Хэбэй, Аньпин.

— «Цветок сливы среди снега»? — переспросил мужчина, прикрывший лицо книгой, уловив конец разговора.

Он опустил книгу и поднялся. Это был Моён До, отдыхавший в усадьбе Чинджу.

С момента, как Моён Соволь покинула их дом, прошёл уже год, и было трудно поверить, что за такой короткий срок он так изменился.

Его черты, некогда ещё немного мягкие, теперь стали чёткими и придавали лицу более мужественный и решительный вид.

Моён До нахмурился, глядя на младшего товарища по школе, Моён Чхэ:

— О чём ты?

— Недавно банда речных разбойников напала на корабль, пересекавший реку Хёнган в Хубэе. Говорят, там появилась женщина по прозвищу «Цветок сливы среди снега» и в одиночку разгромила больше тысячи бандитов.

— Тысячу? Это явно преувеличение. В это время Хёнган обычно пересекают воины, собирающиеся участвовать в турнире. Одному человеку не справиться с тысячей… А что ещё важнее, «Цветок сливы»... Она из школы Хуашань [2]?

Почесав подбородок, Моён До задумался и чуть наклонил голову:

— Постой, а почему ты мне это рассказываешь? Какая мне разница до ученика Хуашань? Она собирается участвовать в турнире?

— Нет… Говорят, она жена какого-то странствующего воина… Подробностей не знаю. Но…

— Но что?

Моён До недовольно посмотрел на Моён Чхэ, когда тот поёжился, явно не решаясь продолжить.

Терпение Моён До уже было на исходе, когда он, наконец, заговорил:

— Просто… слухи… немного странные.

— И что за слухи?

— Речь идёт о внешности женщины по прозвищу «Цветок сливы среди снега». Говорят… она странно похожа.

— На кого?

Моён Чхэ продолжал мямлить, и Моён До, окончательно потеряв терпение, нахмурился.

Тот поспешно выпалил:

— С-судя по описанию… она внешне напоминает Со… Соволь.

— …Что?

— По слухам, «Цветок сливы среди снега» — женщина с белыми, словно снег, волосами и такой бледной, чистой, почти прозрачной кожей. Красивая, как снежная фея не из этого мира. И говорят, что она в самом расцвете сил… Разве это не странно?

От этих слов Моён До слегка приоткрыл рот.

Белые волосы, безупречная кожа, юный возраст…

Сколько людей в Центральных землях подходят под это описание? До сих пор, кроме стариков, не было ни одной женщины с белыми волосами.

Он почувствовал, как учащённо забилось сердце. Но тут же взял себя в руки.

— …Что тут странного? Если она показала настолько высокое мастерство, значит, это мастер, овладевший высшей ступенью боевых искусств и достигший возвращения молодости.

— Но разве у тех, кто прошёл возвращение молодости, волосы не становятся чёрными?

— Если она достигла этого уровня совсем недавно, такое возможно. Волосы ведь не выпадают и не вырастают заново в одно мгновение.

— Вот как?.. — пробормотал Моён Чхэ и почесал затылок, явно сомневаясь.

Моён До недовольно одёрнул его и велел убираться, а сам повернулся.

Белые волосы, юный возраст… Всё это совпадало с внешностью Моён Соволь.

Но в отличие от него самого, его младшая сестра была хрупкой и нежной, словно увядающий цветок гортензии.

Не могла же она за год освоить такие техники!

Моён До раскрыл ладонь и уставился на неё. Он всё ещё помнил холодную руку, которой Соволь тихо коснулась его в тот день, когда уходила.

Он стиснул зубы и закрыл глаза.

Этого не может быть. Просто не может.

Примечания:

1. Зелёный Лес — вероятно, это отсылка к Войскам горы Люйлинь — крестьянской повстанческой группировке.

2. Школа Хуашань известна тем, что техники связаны с цветами сливы.

Глава 81

Пронизывающий холод, что пробирался за ворот и леденил тело, постепенно исчез с приходом мягкого весеннего ветерка.

Хотя на севере мороз по-прежнему был острым, словно лезвие ножа, которое режет даже при малейшем прикосновении, в Хэнане уже разносился аромат весенних цветов.

Это означало, что скоро начнётся турнир по боевым искусствам, организуемый Альянсом Мурим, и прозвучат новые имена.

Особый интерес вызывало то, что на этот раз в турнире участвует Демонический культ.

Более того, из-за того, что все Четыре Дракона и Четыре Цветка из праведных школ также заявили об участии, Лоян буквально превратился в праздничную арену.

Однако, в отличие от оживлённого Лояна, в Шаолине на горе Суншань царила мрачная обстановка, словно в доме покойника.

Хотя восемь великих школ и пять великих кланов выразили желание участвовать в турнире, Шаолинь оставался единственным, кто так и не сделал официального заявления.

Многие школы, услышав о том, что в состязании примет участие Демонический культ, сначала решили бойкотировать турнир, осудив решение Намгун Бэка. Но затем Удан, Эмэй, Цинчэн и Куньлунь заявили о своём участии, а Чжуннань, Цзяньчан и Контон тихо последовали их примеру.

Шаолинь и Хуашань громко возмущались: как можно проводить священный турнир вместе с заклятым врагом — Демонической сектой? Особенно Хуашань, считающийся главой объединения «Пять горных мечевых школ». Он даже уговорил школу Суншань, расположенную у подножия горы, поддержать Шаолинь в его решении.

Но время шло, и Хуашань резко изменил свою позицию — неожиданно заявил, что отправит на турнир своего сильнейшего ученика Чха Ёнхва, которого раньше никому не показывал.

Из-за этого школа Суншань, ранее поддержавшая Шаолинь, оказалась в неловком положении и стала объектом недовольства Шаолиня. А вскоре и остальные горные школы одна за другой объявили о своём участии.

Для Шаолиня это стало настоящим безумием.

Шаолинь — сердце буддизма, где вера в Будду и стремление к Нирване были главной целью. Чтобы достичь этого, нужно было отбросить мирские страсти и злые деяния, и потому здесь свято чтили данное слово, как нерушимую клятву.

И теперь, если они внезапно заявят: «А, тогда и мы участвуем», — весь мир лишь посмеётся над ним.

Но и открыто противостоять Альянсу Мурим, отказываясь от участия, они не решались.

В итоге Шаолинь оказался в положении, когда не мог ни согласиться, ни отказаться, лишь монотонно отбивая ритм на моктаке [1].

Каждое утро монахи собирались в храме, чтобы слушать слова Будды, но последние дни зал был полон лишь тяжких вздохов.

Особенно страдал глава Шаолиня, настоятель Но Юльсон, который должен был отрешиться от мирских забот и достичь просветления, а вместо этого всё больше погружался в тревоги.

— Настоятель, вы и дальше собираетесь бездействовать? Чем дольше ждём, тем смешнее выглядим. Может, хотя бы сейчас заявим о своём участии?

— Что вы говорите, старейшина Гу? Хотите, чтобы глава Шаолиня, подобно каким-то проходимцам, изменил уже объявленное решение?

— А что же нам остаётся?! Если мы просто будем сидеть и ждать, кто нас всерьёз воспримет? Одними молитвами делу не помочь! Старейшина Чо, неужели вам нравится, что Шаолинь вечно на самом дне среди девяти великих школ?!

— Кх-хм…

Старейшина Гу, пронзительно глядя, цокнул языком.

— В настоящее время среди Четырёх Драконов и Четырёх Цветков нет ни одного выходца из Шаолиня. Люди считают, что нас оставили в девятке великих школ лишь из уважения к тысячелетней истории. Даже поговаривают, что истинный хозяин горы Суншань — не Шаолинь, а школа Суншань. Что такого страшного в том, чтобы один раз взять свои слова обратно?

Он поспешно подошёл к настоятелю Но Юльсону, который с закрытыми глазами пребывал в медитации, и сел перед ним.

— Настоятель… Нам срочно нужно кого-то отправить.

Вздохнув, Но Юльсон открыл глаза. Он долго смотрел на статую Будды, затем тяжело вздохнул.

«Видимо, такова воля Будды…»

Повернувшись к старейшинам, он сказал:

— Позовите Джи Сока.

Перед ними появился огромный мужчина, ростом почти в два метра, одетый в монашеское одеяние с красной тканью через плечо.

— Вы звали меня?

— Да, Джи Сок. Я хочу отправить тебя на турнир Альянса Мурима. Что думаешь?

— Меня?

— Да. Мир посмеётся над нами за перемену решения, но что поделать? Одним молчанием проблему не решить. Это тяжёлая ноша, но я могу доверить её только тебе.

Джи Сок закрыл глаза и поклонился.

— Я следую воле настоятеля..

Без лишних слов он принял решение, и настоятель Но Юльсон в глубине души тяжело вздохнул.

Так Шаолинь, в конце концов, подчинился воле Мурим, и все девять великих школ согласились участвовать в турнире.

Мысли о лидере союза, стоящем за всеми этими событиями, тяжелым грузом легли на сердце Но Юльсона.

***

Зима подошла к концу, и одежда стала заметно тоньше и легче.

Лоян, словно желая вознаградить себя за месяцы лютого холода, наполнился толпами людей, вышедших на улицы.

Это был тёплый регион, и весна здесь ощущалась даже ярче, чем в соседней провинции Хубэй, что находилась южнее.

А ещё для меня это стало естественным сигналом о том, что моё первое путешествие подошло к концу.

Едва я переступила порог Золотого Цветочного павильона, расположенного в Лояне, навстречу мне, будто давно ждал, вышел Ю Доха.

— Вы, должно быть, устали с дороги, господин младший лидер. И вам, госпожа, должно быть, было непросто — ведь это было ваше первое путешествие. Прошу простить, что не смог сопровождать вас лично.

— Не стоит. Я скорее сам должен извиняться за то, что сбросил все дела на вас.

Было похоже, что они арендовали весь павильон — повсюду мелькали знакомые лица.

— Госпожа!

— Вот это да!

Я улыбнулась приветствующей меня Джу Хварин и крепко обняла налетевшего на меня Харана.

Он ловко прильнул и, ухватив мой палец, начал его сосать, словно подпитываясь чистой энергией, что всё ещё оставалась в моём теле. Я посмотрела на него, и, заметив, что с тех пор он ничуть не изменился, невольно взъерошила бровь.

Когда же ты вырастешь?

Оглядевшись, я заметила в зале немало людей из Демонического культа, участвующих в турнире.

В основном это были женщины, выступавшие на Хонгнёндже, и мужчины, участвовавшие в Хваннёнчже.

Кроме них, здесь были и младшие главы кланов, и дети глав семейств. Многие с любопытством разглядывали меня, когда видели, как я держу Харана на руках, но, встретившись со мной взглядом, поспешно отводили глаза.

— Кстати, а где Ындо?

[Я здесь.]

В голове прозвучал голос Ындо, с которым мы не виделись три месяца.

[Давно не виделись, госпожа. Рад, что вы выглядите здоровой.]

[А ты как? Судя по голосу, отпуск пошёл тебе на пользу.]

Я до сих пор не могла забыть его реакцию, когда предложила ему отправиться в отпуск, а он в недоумении спросил что это.

Оказалось, с тех пор как он вступил в Демонический культ, у него не было ни одного выходного. Мне стало его жаль, и я отправила его в отпуск, чтобы он восполнил недостаток отдыха.

[Благодаря вам я хорошо отдохнул.]

[Вот и славно.]

Я лучезарно улыбнулась и посмотрела на Харана, всё ещё прижимавшегося ко мне.

Он, впитав всю оставшуюся во мне чистую энергию, уставился на меня большими глазами и улыбнулся.

— Кьяха!

Харан весело рассмеялся, поцеловал меня в щёку и тут же, словно его миссия окончена, соскочил и умчался прочь.

— Ах, куда ты опять?

Джу Хварин поспешила за ним, а я, тихо улыбнувшись, перевела взгляд на Хёк Доджина. Он разговаривал с Ю Дохой, но, заметив меня, обернулся. Я подошла ближе, и он спокойно сказал:

— Похоже, мне нужно сразу отправиться в Альянс Мурим. У нас уже был согласованный график, но погода на севере его нарушила.

— Тогда я тоже…

— Останься здесь и отдохни, Соволь. Лоян красивый город, здесь есть на что посмотреть. К тому же, даже если ты и пойдёшь, хоть это и союз Мурим, вряд ли нас там встретят приветливо. Я быстро всё улажу и вернусь.

Мне хотелось настоять на своём, но я не стала упорствовать.

Во-первых, он действительно беспокоился за меня. Во-вторых, как он и сказал, моё появление там лишь привлекло бы ненужное внимание.

— Ладно. Тогда будь осторожен.

Я нежно поцеловала его в щёку и улыбнулась. Он тоже улыбнулся и кивнул, а затем исчез вместе с Ю Дохой.

Я смотрела им вслед, когда вдруг за спиной раздался голос:

— Теперь вы, похоже, и при посторонних ведёте себя как настоящая супружеская пара.

Я узнала этот голос и обернулась с улыбкой.

— Правда? А раньше, по-вашему, было иначе?

— Раньше это было заметно только когда вы были вдвоём. Но теперь вам, кажется, всё равно, кто на вас смотрит. Может, совместное путешествие помогло?

Я вспомнила три месяца странствий с Хёк Доджином.

Случалось всякое, но в памяти больше всего отпечатались не прекрасные пейзажи и изысканные блюда…

— …

— Хм?

— ...Наверное.

В памяти всплыли лишь наши почти ежедневные, страстные ночи любви. Щёки вспыхнули, и я торопливо провела по ним рукой и покачала головой.

Ман То непонимающе посмотрел на меня. Я постаралась стереть из памяти смущающие воспоминания и как ни в чём не бывало сказала:

— Как насчёт небольшой прогулки по Лояну?

— О! В таком случае, я покажу окрестности.

— Сам Ман То?

Он улыбнулся и уверенно шагнул вперёд. Я посмотрел на его решительную спину и с тихой улыбкой последовала за ним.

— Знаете, что такое Водный банкет?

— Водный банкет?

— Это двадцать четыре блюда, созданные в честь двадцати четырёх лет мирного правления единственной в истории императрицы — У Цзэтянь. А в этом месте их готовят лучше всего.

Ман То с улыбкой вошёл в роскошное заведение с ярко-красными дверями.

— Добро пожаловать!

Под радостное приветствие слуги Ман То уселся за самый большой стол. Он сделал заказ, и вскоре, прежде чем принесли еду, на стол уже поставили бутылку вина.

— Ах да, Здесь подают отличное «Улянъе» [2]. Госпожа, хотите попробовать?

— …

Так вот почему он так хорошо знал это место. Оказалось, тут подают хороший алкоголь. Я уставилась на его невинную улыбку, затем усмехнулась и кивнула.

Я уже собиралась пригубить чашу, но почувствовала, как мне мешает моя шляпа. Я не хотела привлекать внимания и потому старалась не снимать её, но подумала — а стоит ли и здесь прятаться? Рано или поздно всё равно все увидят.

Я мельком глянула на Ман То, и он, словно поняв мои мысли, одобрительно улыбнулся. Я подняла руку, развязала ленты и сняла шляпу, положив её рядом. Тут же почувствовала, как на меня разом устремились взгляды со всех сторон.

Взгляды людей, увидевших что-то необычное, были мне уже знакомы. Что ж, ничего не поделаешь.

Я старалась игнорировать окружающих и уже подносила чашу к губам, когда за круглым столом напротив нас разместилась группа людей.

Среди них особенно выделялась женщина с длинными красными волосами и обворожительной улыбкой. Она слегка подалась вперёд и кивнула подбородком:

— Мест не хватает. Не возражаете, если мы к вам присоединимся?

Она достала из складок одежды круглый жетон и положила его на стол.

«Змея».

Эта женщина… Она явно не из праведных школ. От неё исходила густая, ядовитая аура. А в области солнечного сплетения, где у праведников всегда сиял светлый энергетический центр, тянулась кроваво-красная жилка.

[Школа Змеиной Крови.]

— Я Чок Биволь [3]. А ты, должно быть, Моён Соволь?

Её глаза изогнулись, как полумесяцы.

— Жена младшего лидера Хёк Доджина.

Примечания:

1. Моктак (также известен как «деревянная рыба» или мокугё) — деревянный щелевой барабан в виде рыбы, который используют в буддийских монастырях для удержания ритма во время церемоний и молитв.

2. «Улянъе» — традиционная китайская водка, один из известных сортов китайского алкогольного напитка байцзю. Название сорта в дословном переводе означает «сок пяти злаков»: пшеницы, риса, кукурузы, гаоляна и клейкого риса номи. Байцзю — продукт перегонки, прозрачная жидкость со специфическим запахом, содержание этилового спирта в которой варьируется от 40 до 60%.

3. Имя Чок Биволь переводится как Красная Луна.

Глава 82

Школа Змеиной Крови.

Её начало связано с тем, что 200 лет назад заместителем лидера Демонической секты был Чок Мунхо.

В Демонической секте сила была законом, а всё остальное — яды или боевые формации — считалось ересью, противоречащей учению.

Чок Мунхо был мастером, познавшим десять тысяч ядов и невосприимчивым к тысячам из них, за что его прозвали «Неуязвимым к ядам». Он владел этим искусством даже лучше, чем клан Тан из Сычуаня.

Но для заместителя лидера Демонического культа было немыслимо использовать яды вместо меча.

В конце концов между Чок Мунхо и сектой возник серьёзный конфликт, и так родилась Школа Змеиной Крови.

***

Я молча разглядывала женщину, представившуюся как Чок Биволь.

Красноватый оттенок её волос выдавал след тайной техники Школы Змеиной Крови — «Ядовитые Алые Волосы».

Если клан Тан умел готовить и применять яды, то Школа Змеиной Крови и кровь рода Чок сами по себе были смертельным ядом.

Это было ужасающее искусство, достойное имени «Кровавая Смерть».

Чок Биволь слегка кивнула, отгоняя стоявших позади людей и, повернувшись ко мне и Ман То, мягко произнесла:

— Не волнуйся так. Я просто хочу поговорить с супругой младшей лидера Демонического культа. Разве я посмею причинить тебе вред прямо перед заместителем лидера?

— Откуда ты меня знаешь?

В глазах Чок Биволь блеснул интерес. Она усмехнулась, слегка наклонила голову и подперла подбородок.

— Слышала, ты кроткая, добрая и мягкая… Но, похоже, это не совсем так. Не ожидала, что ты посмотришь на меня таким грозным взглядом.

— Ты не самый желанный гость. И я тебя не приглашала.

— Ах, какая же я несчастная… Куда ни пойду, везде меня встречают без радости.

— Если ты пришла поболтать о ерунде, лучше уходи, — ответила я ровным голосом.

Мой ледяной тон заставил ее прищуриться. В тишине между нами завязалась немая дуэль. Её пристальный взгляд вдруг чуть смягчился, и она промолвила:

— У тебя не такой уж покладистый характер.

— Можешь считать, что я такая только с тобой.

— Не будь так насторожена. Я пришла лишь поговорить. Не собираюсь устраивать беспорядки, находясь в Лояне, главной резиденции Альянса Мурим.

Она тихо усмехнулась, взяла бутылку «Улянъе», наполнила чашу и подняла её.

— Ты, знаешь ли, довольно известна. Дочь рода Моён, рожденная в праведных землях, и при этом жена наследника лидера Демонической секты. Многие думали, что ты всего лишь разменная монета, обречённая на медленную смерть в Демоническом культе, но ты не только выжила, но и заняла свое место. Как женщина, я восхищаюсь тобой.

— …

Я нахмурилась и огляделась. Люди Чок Биволь оттеснили всех вокруг, чтобы отгородить нас, но всё же не полностью, поэтому следовало быть осторожной в словах.

Не дожидаясь моего ответа, она продолжила:

— Женщина, которую все хотели видеть мёртвой, но которая выжила. Дочь праведников, чью жизнь Альянс стремится оборвать, а Демонический культ, наоборот, изо всех сил пытается сохранить.

— Слишком много лишних слов. Что ты хочешь сказать?

Она залпом осушила чашу, усмехнулась и сказала:

— Не знаю, о чём ты думала, когда пришла в Альянс. Слышала, перед этим они уже совершали покушение на тебя… Так зачем ты пришла сюда? Разве для того, чтобы отдать свою жизнь?

— И откуда у тебя такие слухи? Да и не думаю, что это твоё дело.

— Неужели? Моён Соволь, возможно, ты и не знаешь, но вокруг твоей жизни переплелось слишком много интересов. Глава Альянса хочет твоей смерти, чтобы использовать её как повод для давления на культ. А культ не желает, чтобы в крови потомков лидера текла кровь праведников. Единственная причина, по которой ты до сих пор жива, в том, что ты нравишься младшему лидеру.

Я молча смотрела на неё. Она замолчала и наклонила голову с выражением, словно спрашивая: «Ты понимаешь?»

— Слушая тебя, кажется, ты тоже хочешь, чтобы я умерла.

— Не ошибаешься. Если Моён Соволь умрёт, и Альянс с культом вступят в открытое противостояние, нам это только на руку.

Как много у меня врагов…

Что я такого сделала, сидя в доме рода Моён в ожидании смерти, чтобы нажить столько врагов?

Не самое приятное ощущение — впервые видеть человека и слышать, как он прямо говорит, что хочет твоей гибели.

Чок Биволь снова наполнила чашу и залпом осушила её.

— Но знаешь, я немного передумала.

— …?

— Если бы ты оказалась никчёмной, я бы просто убила тебя ради выгоды. Но ты мне понравилась. Кроткая, но с характером, и самое главное…

Её взгляд медленно скользнул по мне сверху вниз, и она с улыбкой сказала:

— Ты сильная. И красивая.

— …Что?

Вторая часть явно прозвучала странно.

Чок Биволь пожала плечами:

— На самом деле, это даже важнее. Мне куда больше по вкусу прекрасные женщины, вроде тебя, чем грязные и похотливые мужчины. Ах, кстати! Если ты вдруг умрёшь, можно я заберу твоё тело? Хорошо сохраню, чтобы не разлагалось, и буду иногда навещать.

— …

У меня даже фальшивой улыбки не нашлось. Она сейчас серьёзно говорит?

Я молча смотрела на неё, не веря своим ушам. Чок Биволь надула губы:

— Ну ладно, если не хочешь, как знаешь. В любом случае, как я и сказала, Школа Змеиной Крови не собирается причинять тебе вред или угрожать. Верить или нет — твоё дело, но, как мне кажется, твоя жизнь нам пока выгоднее, чем твоя смерть.

— И по какой причине?

— Моён До.

Имя, которое я никак не ожидала услышать. Почему вдруг она заговорила о моём брате…?

Чок Биволь пристально посмотрела на меня и равнодушно бросила:

— Говорят, что Моён До — сильнейший среди Четырёх Драконов, но на самом деле он даже лучше, чем о нём думают. Если наши оценки верны, он достигнет состояния Просветления до тридцати лет. А потом и предела морального совершенства, которого за тысячи лет истории боевых искусств достиг всего один человек.

— И что?..

— Школа Змеиной Крови возьмёт его себе.

— Что?!

— Мы примем Моён До в семью как зятя. А поскольку в роду Чок сейчас только одна дочь… — она ухмыльнулась, словно говоря: «Ты ведь понимаешь, о чем я?»

Я почувствовала, как голова опустела, и резко встала, уставившись на эту женщину с её лукавой, ядовитой улыбкой.

Сколько бы я ни думала об этом, женщина, умеющая так ехидно улыбаться, совершенно не подходила Моён До. К тому же, одного члена семьи, связанного с Демоническим путем, более чем достаточно.

— Получается, если я выйду за Моён До, я стану твоей невесткой?

— Что?..

— Впредь рассчитываю на твою заботу, золовка.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу, а волосы встали дыбом.

— Какая я тебе золовка? Даже не смей пальцем тронуть моего брата.

— Почему? В чём проблема?

— С кем бы он ни решил связать жизнь — это его дело. Но, вспоминая всё, что я пережила и услышала, став женой наследника Демонического культа, увы, я не смогу поддержать твои попытки заполучить его.

Тем более…

— Я не потерплю, чтобы ты подходила к моему брату с грязными намерениями. Так что не смей приближаться к нему, как приближаешься ко мне, и вытворять что-то странное.

Я нахмурилась и тихо добавила:

— Иначе я не останусь в стороне.

***

— О, ты верну… лась? — Хёк Доджин в изумлении уставился на Моён Соволь, которая, не отвечая на приветствие, поднялась в свою комнату.

Она сняла привычную широкополую шляпу, и на её лице явно читалось раздражение.

Следом за ней вошёл Ман То. Он взглянул на второй этаж, куда ушла Соволь, и подошёл к Хёк Доджину.

— Дела улажены?

— Да, всё прошло без проблем. Но, похоже, у Соволь при прогулке по Лояну возникли неприятности. Что случилось, учитель?

— Хм… — Ман То, потерев подбородок, на мгновение задумался и кратко рассказал о событиях в трактире.

При упоминании о том, что к ней подошла Чок Биволь из Школы Змеиной Крови, Хёк Доджин поморщился, а на словах о Моён До и вовсе застонал, делая страдальческое лицо.

Даже по тем историям, что Соволь иногда рассказывала, было ясно, как сильно она любит и ценит своего старшего брата.

И вот теперь на него положила глаз Школа Змеиной Крови. Неудивительно, что она в бешенстве.

— …И чем всё закончилось?

— Чем-чем… Я увёл госпожу, пока она не прикончила Чок Биволь прямо на месте. Вот и всё.

— Ха… — Хёк Доджин тяжело вздохнул и провел рукой по волосам.

Как её теперь успокоить? Пока он размышлял об этом, дверь, за которой скрылась Моён Соволь, снова открылась.

Она спустилась по лестнице и подошла к нему. Её вид был настолько суровым, что Хёк Доджин напрягся.

С сердитым выражением лица она быстро заговорила:

— Можешь помочь мне принять участие в турнире Мурим?

— …Что? — настолько неожиданный вопрос выбил его из колеи.

Он бросил быстрый взгляд на Ман То.

[…Чок Биволь сказала, что тоже будет участвовать. Видимо, дело в этом.]

[…]

Выслушав пояснение Ман То, Хёк Доджин натянуто улыбнулся и постарался говорить как можно мягче:

— Эм… Соволь, зачем тебе вдруг турнир?..

— Там будет кое-кто, с кем нужно поговорить… лично.

— Но даже если так, участие супруги младшего лидера…

— Раз внучка главы Альянса может участвовать, почему мне нельзя?

— …

— А когда ты успела это проверить?

Хёк Доджин решительно покачал головой.

— Нет.

— Почему?! — Моён Соволь, явно не ожидавшая отказа, воскликнула с удивлением.

Хёк Доджин пристально посмотрел на нее — ее круглые, широко раскрытые глаза, раскрасневшиеся щеки, слегка дрожащие от гнева губы… Почему-то это странно возбуждало его.

Он резко встряхнул головой.

«О чем я вообще думаю, стоя перед разъяренной женой?»

Собравшись, он тихо произнёс:

— Приём заявок на турнир уже завершён. И даже если бы это было возможно, участие в нём, потеряв из-за личных причин хладнокровие, является огромным риском. Так что нет.

— Я смогу не поддаваться эмоциям.

Хёк Доджин спокойно посмотрел на неё:

— Сможешь ли ты сохранить спокойствие, когда перед тобой будет Чок Биволь?

— Это…

Он слишком хорошо знал, что Соволь не умеет лгать, и его вопрос попал в самое слабое место. Видя ее замешательство, он лишь тяжело вздохнул:

— Вот поэтому нет.

— Вот как?

— Это ради твоей безопасности.

— Ты правда мне не поможешь?

— Дело не в том, что я не хочу помочь. Просто есть причины, по которым я не могу. Даже если я выполняю все твои просьбы, эта — исключение. Я не дам согласие на то, что заведомо опасно. Так что…

Хотя его голос звучал спокойно, он не смог закончить фразу. Впервые за всё время он увидел в её глазах… обиду. И направлена она была… на него самого.

— Соволь?.. — он шагнул к ней и протянул руку.

Но коснуться так и не успел. Она отступила, избегая его прикосновения.

В воздухе повисла его протянутая рука и пустой, глухой голос, зовущий её по имени.

Сжав губы, Соволь какое-то время молча смотрела на мужа, а затем медленно произнесла:

— ...Поняла.

— …

Сказав это, она развернулась и ушла.

В том месте, где она только что стояла, остался окаменевший Хёк Доджин, впервые за полгода брака поссорившийся с женой.

Глава 83

В прочитанном мной романе Школа Змеиной Крови не играла значительной роли.

С самого начала основной сюжет был сосредоточен на мести Моён До, а в процессе появлялись Демонический культ, Альянс Мурим, а также прочие скрытые силы.

Моён До поочерёдно уничтожал их, постепенно превращаясь в олицетворение мести. Но я нигде не встречала упоминаний о том, что Школа Змеиной Крови хоть как-то интересовалась им.

А это означало, что из-за того, что я жива, известные мне события начали понемногу меняться.

Хорошо бы помнить оригинальный сюжет романа во всех деталях, но в памяти всплывали лишь основные моменты, и я не могла легко определить, на чём именно нужно сосредоточиться.

И вот неожиданно появляется Чок Биволь и проявляет интерес к Моён До. Её имя было мне неприятно и вызывало раздражение.

А Хёк Доджин, даже не пытаясь мне помочь, вызывал у меня лишь обиду.

Я знала, что он беспокоится обо мне. Но ведь это касалось Моён До — моего брата, которого я так любила и за которым следовала. И всё же он холодно провёл черту…

Я почувствовала, что он и правда безжалостный человек.

— Глава Альянса скоро придёт, — сказал мужчина, которого называли главным военачальником Чи, и отошёл назад.

Вчера глава Альянса Мурим, Намгун Бэк, согласовал время и официально пригласил меня. Я тоже решила, что будет неплохо увидеться перед началом турнира, и приняла приглашение.

Я знала, что он был одним из тех, кто хотел меня убить. И пусть он и не оставил приятного впечатления, но в мире боевых искусств убийства и смерть были обычным делом. Так же, как и спокойно вести беседы, затаив обиды.

Поэтому отбросив былое, я решила просто исполнить свой долг.

Дверь, что была закрыта, отворилась, и появился старик в синем одеянии. Он оглядел нас с Хёк Доджином и мягко улыбнулся. Я поднялась с места и поклонилась.

— Приветствую главу Альянса Мурим.

— Хо-хо, не стоит таких формальностей. С младшим лидером культа мы виделись вчера… А вы, должно быть, и есть Моён Соволь? Драгоценная жемчужина клана Моён.

«Драгоценная жемчужина»?.. Но разве можно так называть того, кого продали?

— Очень рад, что вы оба участвуете в этом турнире. Когда Демонический культ сказал, что пришлёт почётных гостей, я всё гадал, кто же это будет. И вот присылают пару, словно Бииняо [1] — легендарные птицы, у которых самец и самка делят крылья и глаза. Я могу лишь быть признателен за такую честь.

Бииняо… Раньше мне бы понравилось такое сравнение, но после вчерашнего оно вызвало лишь неловкость.

Я перевела взгляд на Хёк Доджина. Он с тревогой посмотрел на меня и неловко улыбнулся.

Хмф. Фыркнув, я отвернулась и снова обратилась к Намгун Бэку:

— Я очень рада впервые побывать в Альянсе Мурим. Тем более, встретиться с самим «Мастером Меча, покорившим Небеса» — для младшего поколения это огромная честь.

— Всего лишь пустые титулы. Проживите так долго, как я, и вам тоже нацепят громкие прозвища, а то и место среди Трёх Властителей предложат. Но теперь, когда я уже стар, пора уступить дорогу… эх, да вот беда — достойной замены пока нет, поэтому не могу сбросить с себя это тяжкое бремя.

Я слышала, что Намгун Бэку уже за сто лет. Он был великой звездой боевого мира и центром Альянса Мурим почти полвека.

— Вы ещё полны сил, вам рано уходить.

— Это только снаружи так кажется, но тело уже старое и больное. Пора уже оставить дела. Кстати… — Его взгляд медленно скользнул по мне.

— Слышал, здоровье у вас неважное. Как самочувствие? Есть улучшения?

— Благодаря вашей заботе, с каждым днём всё лучше.

— Какая уж забота… Сижу тут без дела, лишь время коротаю. Ладно, опустим любезности…

Намгун Бэк замолчал, пристально глядя на меня. Я тоже молча смотрела на него в ответ.

Говорят, по внешности человека не узнаешь. Случайный прохожий мог бы принять Намгун Бэка за обычного старика. Но мне казалось, что в нём таилась бездонная глубина, словно море, чьих пределов не измерить.

Один лишь его взгляд, обращённый на меня, давал понять, что он с лёгкостью мог бы расправиться со мной. Даже находясь рядом с такими монстрами, как Ман То или Хёк Доджин, я не ощущала такой тяжести.

Намгун Бэк медленно улыбнулся:

— Слышал, что во время переговоров на вас напали. Говорят, было весьма опасно.

— …

Я слегка приоткрыла рот, но тут же крепко сжала губы.

Значит, всё-таки знал… Мы пытались скрыть это, даже распустили ложные слухи, но, видимо, у Альянса Мурим уши повсюду.

Я внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, зачем он завёл этот разговор. Но на его лице не было ни тени эмоций.

Закрыв глаза, я кивнула:

— Это был старший ученик, затаивший злобу на моего брата. Он пробрался тайком… Напал, но, к счастью, мы смогли справиться и остались невредимы.

— Хм, кровная вражда между родственниками… Печально.

Я слегка улыбнулась, и Намгун Бэк тоже медленно улыбнулся в ответ. Затем он перевёл взгляд на Хёк Доджина.

— А что с младшим лидером культа сегодня? Ещё вчера он был разговорчив, а сегодня будто и слова не вытянешь. Что-то случилось?

Слова Намгун Бэка, обращённые к Хёк Доджину, словно стрела пронзили его прямо в лоб. Он медленно повернулся ко мне. Намгун Бэк, переводя взгляд то на меня, то на него, вдруг широко раскрыл глаза:

— Поссорились, да? Разве нет?

— …Нет.

— Да ладно, я же вижу. В молодости мы с женой часто ссорились. Эта хрупкая женщина так сверкала глазами, что казалось, готова была убить меня. За всю жизнь я сражался со многими, но по-настоящему смертельная опасность была всего дважды — и один из этих случаев был с моей супругой.

Намгун Бэк подпер подбородок, будто вспоминая те дни, и неспешно продолжил:

— Тогда её ворчание казалось мне невыносимым, но после её ухода оно стало для меня ужасно дорогим. Так что не упрямься ты зря, а уступи. Что толку от гордости и победы в споре над такой прекрасной женщиной? Мужчина должен уметь склонить голову перед самым дорогим для себя человеком. Разве не так, юная леди?

Я бросила взгляд на Хёк Доджина, фыркнула и кивнула:

— На мой скромный взгляд, мой муж пока ещё не развил в себе добродетели, чтобы считаться благородным мужем. Когда он вчера так холодно отверг мою просьбу, я в полной мере осознала, что ошиблась в человеке.

— Ц-ц-ц… Так нельзя. Даже если отказываешь, стоит сказать мягче или хотя бы попытаться найти решение.

Верно, верно. Я снова кивнула.

Намгун Бэк посмотрел на Хёк Доджина и с лёгкой жалостью покачал головой:

— Впрочем, как может мужчина, всю жизнь учившийся лишь боевым искусствам и владению мечом, понять тысячеликий путь женского сердца? Но и вы, юная госпожа, не судите его слишком строго. Неужели думаете, что он отказал вам из нелюбви? Наверняка это было из-за беспокойства о вас.

— …

Я крепко сжал губы, слушая, как Намгун Бэк мудро поддерживает обе стороны, никому не отдавая предпочтения. Бросив взгляд на Хёк Доджина, который смущённо смотрел на меня, я кивнула.

Намгун Бэк слегка улыбнулся:

— Ну что ж, на этом разговор пока закончим. Перейдём к более скучным делам… Ах да! Кое-кто хочет познакомиться с госпожой Моён. Я совсем забыл об этом. Старость — она такая, память уже не та.

— Со… мной?

— Да. О делах я поговорю с младшим лидером культа, а вы, госпожа Моён, можете идти.

— Но…

Меня беспокоило, что я даже не знала, с кем мне предстоит встретиться, и к тому же не хотела оставлять Хёк Доджина с Намгун Бэком наедине.

Я перевела взгляд с одного на другого. Намгун Бэк мягко улыбнулся:

— Всё в порядке. Уверен, младший лидер тоже не хочет, чтобы его жена мучилась, слушая скучные разговоры о делах. Не так ли?

— Верно. Всё в порядке, супруга. Отдохните, я потом найду вас.

Я немного поколебалась, но всё же кивнула. По их взглядам и тону было ясно, что сейчас пойдёт разговор, в который мне лучше не вмешиваться. Поняв это, я быстро поднялась.

— Хорошо. Что ж, спасибо за заботу. Я пойду первой.

— Ещё увидимся.

Поклонившись улыбающемуся Намгуну Бэку, я бросила короткий взгляд на Хёк Доджина и, надув губы, тихо сказала:

— …Буду ждать.

***

Выйдя из комнаты, я тихо пошла по коридору.

О союзе Мурим я слышала только из рассказов, а вот видеть его своими глазами и тем более заходить сюда — впервые, так что всё вокруг казалось необычным.

Здание, пропитанное древней историей, не имело ни следа ветхости или ржавчины.

Я шла по красному ковру, расшитому золотыми нитями, как вдруг вспомнила слова Намгун Бэка: он говорил, что есть кто-то, кто хочет со мной встретиться… Кто бы это мог быть? Разве в Альянсе есть кто-то, кого я знаю?

Перебирая в памяти всех, кого встречала до этого, я вышла из зала главы Союза, как вдруг прямо передо мной появился мужчина.

— Давно не виделись.

Спокойный, ровный голос. Лицо, настолько прекрасное, что его невозможно забыть после одной встречи.

Даже удивительно, как я могла запамятовать, что уже встречала его. А ведь и правда… Совсем вылетело из головы.

Намгун Сольбёк, ученик Намгун Бэка.

Он стоял передо мной, такой же опрятный и собранный, как при нашей первой встрече.

На миг это напомнило мне о том, как я впервые увидела Хёк Доджина. Он тоже выглядел сдержанным и собранным.

Однако он был выше ростом, с широкими плечами и грубоватой линией подбородка — в нём чувствовалась настоящая мужская сила.

Но Намгун Сольбёк, соответствуя своему имени [2], был полной противоположностью.

— Вы меня не помните?

Я молча смотрела на него, и он слегка опустил уголки глаз, делая вид, что расстроен. Откинув прядь волос, упавшую на лицо, я покачала головой.

— Нет… Я просто сетовала на свою плохую память.

— Значит, и правда меня не помнили.

Он улыбнулся и отступил в сторону, давая мне пройти. Я подошла ближе, и он первым направился по дорожке в сторону небольшого сада с прудом.

Идя рядом, я заговорила:

— Дело не в том, что я не помнила… Просто и мысли не было, что вы можете быть в Альянсе. Впрочем, неудивительно — прошло много времени, да и мы не поддерживали связь.

— Вот как?

— Именно, — коротко ответила я.

Он улыбнулся и, глядя на сад, сказал:

— На самом деле я писал вам не раз. Вы же сами велели мне распространять ложную информацию.

— Да… наверное, так и было.

— Наверное?

Я бросила на него косой взгляд и немного резковато ответила:

— Я надеялась, что вы сделаете это как следует, но, похоже, все всё знают. И Школа Змеиной Крови, и лидер Альянса.

— Что касается наставника… Он не настолько простой человек, чтобы легко повестись на ложную весть. Но вот то, что Школа Змеиной Крови тоже в курсе — это неожиданно. Надо будет проверить, не завёлся ли среди нас предатель.

Он вдруг остановился и посмотрел на меня. Я приподняла голову, косясь на него.

Намгун Сольбёк молча смотрел на меня, затем тихо произнёс:

— Госпожа Моён, вы ведь сказали, что забыли меня, верно?

— Простите… Просто было столько всего…

— Не извиняйтесь. Наверное, кто-то перехватывал мои письма, вот вы и забыли о моём существовании.

Ветер донёс лёгкий цветочный аромат. Он поправил развевающиеся на ветру волосы и вдруг взглянул мне за спину.

Я слегка развернулась и увидела там Хёк Доджина. Неизвестно, когда он подошёл, но он стоял, глядя на нас с каменным лицом.

— Но знаете что? — снова донёсся голос спереди.

Я обернулась. Намгун Сольбёк смотрел прямо на меня и мягко улыбался.

— Обещание, которое вы дали мне в тот день, уже глубоко запечатлено в моём сердце.

— Это…

— С тех пор, как получил его, я ни на миг не забывал о вас.

Его тёплая улыбка резко контрастировала с выражением лица Хёка Доджина.

Примечания:

1. Бииняо («птицы, соединившие крылья») — в древнекитайской мифологии чудесные птицы, водившиеся на юге. Представлялись в виде дикой утки с красно-зелёным оперением. У каждой птицы было по одному крылу, одной ноге и одному глазу. Они могли летать, лишь соединившись по двое. По некоторым источникам, одна из птиц была зелёная, другая — красная. Из-за неразлучности считались символом счастливого супружества.

2. Имя Сольбёк можно разложить на две части: 설 (Соль) — может означать «снег», 벽 (Бёк) — чаще всего переводится как «стена» или «нефритовый». Возможные варианты перевода: Снежная Стена, Нефритовый Снег, Снежный Нефрит.

Глава 84

После того как Хёк Доджин вышел из комнаты, к одиноко сидевшему Намгун Бэку подошёл главный военачальник Чи и поставил перед ним чай.

Намгун Бэк поднёс чашку к губам, пробуя тёплый напиток. Через приоткрытое окно он смотрел на красивые бутоны цветов, готовые вот-вот раскрыться.

Военачальник Чи посмотрел на Намгун Бэка и осторожно заговорил:

— …Можно спросить, почему?

— Хм?

Намгун Бэк медленно перевёл взгляд, встречаясь глазами с Чи. Он опустил чашку на стол и чуть приподнял подбородок.

— О чём речь?

— Почему вы лично позвали госпожу? У главы Альянса нет особой причины тратить своё время на жену младшего лидера. Мне просто любопытно, была ли для этого какая-то причина.

— Начальник Чи, с возрастом ты стал любопытствовать о таких мелочах… Я просто захотел её увидеть. Вот и всё. А ещё…

Он снова поднёс чашку с чаем к губам и медленно продолжил:

— Заодно и помочь тому ребёнку справиться с его любовной тоской.

— Вы о Сольи?

— Да. Действительно одарённый ребёнок. Быстро схватывает почти утраченные знания о формациях и тактиках, а его остроумие не уступает даже клану Джегаль. Да и с мечом обращается на высшем уровне. Не знаю, откуда взялся такой человек, но поистине удивительный парень. Однако…

Глаза Намгун Бэка сузились.

— …У него нет стремления.

— Когда смотришь на Сольи, кажется, будто смотришь на старика, жизнь которого угасает.

— Порой кажется, что смерть ближе к нему, чем ко мне. Как бы я ни подталкивал и ни обучал его, в этих мутных глазах ничего не меняется. Но ты ведь тоже заметил? После возвращения из Демонического культа в его глазах появился огонёк. И причина этого — Моён Соволь. В этом нет нужды копаться слишком глубоко.

— В этом-то и проблема. Моён Соволь — жена младшего лидера. Что, если у него появятся неподобающие мысли?

Другие могли не знать, но начальник Чи видел, что привязанность, которую Намгун Сольбёк проявлял в детстве, была в разы сильнее, чем у других. Поэтому он не мог не выразить беспокойство.

— Такого не будет. Этот ребёнок хорошо понимает, что можно, а что нет. Он никогда не стремился ни к чему, что могло бы навредить клану или союзу.

Начальник Чи внимательно посмотрел на бормочущего Намгун Бэка и отвернулся.

— А если… то, что мы с вами видели, — не вся сущность Сольи?

Выражение лица Намгун Бэка смягчилось, когда он поставил чашку. Он поднял взгляд к синему небу, в котором ему нарисовался образ Моён Соволь, подобной белому облаку.

— Разве не говорят: «Великие герои владеют сотнями красавиц, но прекраснейшие красавицы владеют сотнями героев»?

— …

— Если та женщина вернёт Сольбёку, утратившему волю, желание снова взять меч — этого будет достаточно. О том, что будет дальше, подумаем потом.

На его губах мелькнула лёгкая улыбка.

***

Едва аромат цветов, принесённый ветром, коснулся носа, как слова, прозвучавшие из уст Намгун Сольбёка, заставили меня застыть.

Как ни слушай, это были искренние слова мужчины, признающегося в чувствах.

Я не могла не удивиться. Сколько времени мы знакомы? Сколько мы вообще разговаривали, чтобы он говорил такое?

И он вообще понимает, кто сейчас стоит за моей спиной?

Я поспешно открыла рот:

— Это… что…

Но не успела договорить, как подошёл Хёк Доджин, схватил меня за запястье и оттянул за себя.

Я чуть не потеряла равновесие, но его рука обхватила мои плечи, после чего он шагнул вперёд.

Намгун Сольбёк при виде Хёк Доджина закрыл глаза и слегка склонил голову. Хёк Доджин бросил на него такой свирепый взгляд, какой я раньше за ним не видела.

— Можно узнать, что значат эти слова? — в его низком голосе звучала сдержанная злость.

Намгун Сольбёк спокойно встретил взгляд Хёк Доджина и так же размеренно ответил:

— Именно то, что вы услышали.

— То, что я услышал?

Хёк Доджин усмехнулся, будто это было полнейшим абсурдом. Он смотрел на Намгун Сольбёка так, словно готов был разорвать его на месте.

— Ты понимаешь, что только что при мне сказал моей жене, что никогда о ней не забывал?

— Понимаю.

— И ты также понимаешь, что это звучит как признание в любви?

— Не буду отрицать.

Что он вообще несёт? Мы ведь едва знакомы! Я уже открыла рот, чтобы поскорее разобраться в ситуации, однако Сольбёк опередил меня.

— Но в этом нет вины госпожи Моён. Это только мои чувства, которые я держу в себе.

— И это ты называешь оправданием?

— Когда смотришь на вид пяти гор [1], укрытых снегом, дух захватывает от этого величия, и невольно заключаешь это зрелище в своём сердце. Когда мать рожает дитя, она прижимает к груди этот комочек, храня в сердце даже крошечные ноготки ребёнка, ещё не успевшего стать ни на кого похожим. Я такой же.

Он бросил на меня короткий взгляд и слегка склонил голову. Я посмотрела на него с напряжённым выражением лица.

— Встретив человека, с которым до этого никогда не пересекался, я почувствовал, как его красота и таинственность очаровали меня, и незаметно для себя я заключил его в своём сердце. Оказалось, что даже скучная и бесцельная жизнь может наполниться смыслом лишь оттого, что начинаешь тосковать по кому-то. Для меня госпожа Моён — именно такая женщина.

— …Говоришь красиво. Но тебе не хватает такта. Ты понимаешь, что говоришь это мужчине женщины, которую «заключил в своём сердце»?

— Я знаю. Младший лидер Демонического культа, Хёк Доджин. И знаю, что госпожа Моён ваша жена по договорному браку.

— И, зная это, всё равно сказал… Вот как?

Намгун Сольбёк спокойно посмотрел на застывшего Хёк Доджина и тихо произнёс:

— Тогда мне стоило солгать? Стоило ли мне скрыть эти чувства, обманывать вас и находиться рядом с госпожой Моён во время турнира?

— …

Он снова повернул голову и посмотрел на меня. Хёк Доджин с явным раздражением сделал шаг, полностью заслонив меня от его взгляда.

Из-за его спины донёсся голос Намгун Сольбёка:

— Я ничего не хочу. Не собираюсь разрушать ваши отношения. Если есть что-то, о чём жалею, так это о том, что из-за меня госпожа Моён оказалась в неловком положении. Мне следовало сразу подумать, что моя неумелая манера выражать чувства и общаться могла доставить ей дискомфорт. За это прошу прощения.

— А передо мной извиниться не хочешь?

— Вам тоже было неприятно, младший лидер? Если так, прошу прощения и у вас.

— Этот парень сейчас что, людей по-разному оценивает…

В конце концов, Хёк Доджин, не сдержавшись, поднял руку. Я не видела, что он собирался сделать, но догадалась. В панике я поспешно схватила его за руку.

— Н-нет!

Его взгляд медленно опустился на меня. Я посмотрела на него и отчаянно покачала головой. Если он ударит ученика главы Альянса прямо в их резиденции, это создаст ему проблемы.

— Не делай этого…

— …Жена, ты серьёзно говоришь это после того, что он сказал?

— Я понимаю, что это неприятно. Понимаю, что тебя это злит и расстраивает. Мне и самой не нравится это слушать. Но между нами ничего нет. Так что…

— Ничего нет, а тогда что за обещание? Что за «тот день»?

— Я всё расскажу. Всё объясню, только отпусти его.

Хёк Доджин, с выражением, полным противоречивых чувств, посмотрел то на меня, то на Намгун Сольбёка, и сжал губы. Я мягко положила ладонь ему на щёку и тихо прошептала:

— Ты мне не доверяешь? Думаешь, что, пока тебя не было, между нами что-то произошло? Ты же знаешь, что этого не могло быть. Знаешь, что ты для меня — единственный. Так что… успокойся. Здесь, при всех, это нам обоим только навредит. Так что…

Я посмотрела на него с мольбой. Его глаза дрогнули. Он, словно ребёнок, который не знает, что делать, просто смотрел на меня, а затем разжал пальцы, вцепившиеся в одежду Намгун Сольбёка.

Я вздохнула с облегчением, увидев, как его рука опускается.

— Вот и хорошо… правда. И ещё… — я повернулась и холодно посмотрела на по-прежнему безэмоционального Намгун Сольбёка. — Прошу, какое-то время не появляйтесь там, где нахожусь я. Не пишите и не ищите встречи. Я понимаю, что признаться в таких чувствах сложно и мучительно. Но и ситуация, и способ были неправильными. Если вы этого не понимаете, то даже как знакомые мы общаться не сможем.

Как только я закончила, его каменное лицо медленно дрогнуло, будто треснувшая от засухи земля.

Я ещё раз взглянула на него, потом взяла Хёк Доджина за руку и развернулась. Выйдя из здания, я тяжело вздохнула.

Что это вообще было? У меня разболелась голова.

— Вы… вернулись?

Ман То, надеявшийся, что супруги помирились после визита к главе союза, начал было говорить, но запнулся, встретив холодные, застывшие лица.

Ещё утром, когда они уходили, Моён Соволь была резковата, но лицо Хёк Доджина выглядело вполне неплохо.

Сейчас же всё стало гораздо хуже. Пока Ман То наблюдал, как супруги поднимаются в комнату и закрывают за собой дверь, Ю Доха осторожно прошептал:

— …У них проблемы?

— Хм, не переживай так сильно, — Ман То провёл рукой по подбородку и криво усмехнулся, покачав головой.

Ю Доха с беспокойством посмотрел на двери, за которыми скрылись двое, и тихо кивнул.

***

Как только дверь с грохотом закрылась, Моён Соволь прикусила губу.

Она была встревожена, не зная, с чего начать объяснение. После короткого раздумья, с тяжёлым взглядом она обернулась.

— До… джин…

Но прежде чем слова успели сорваться с её губ, Хёк Доджин резко притянул её к себе.

Едва её тело прижалось к закрытой двери, она подняла голову.

Бах!

Рука Доджина грубо опустилась рядом с её головой. От неожиданности Моён Соволь широко раскрыла глаза, встретившись с его взглядом.

Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть его глаза, пристально смотрящие на неё сверху вниз. Они были устремлёны прямо на неё. Это был взгляд, которого она ещё никогда не видела — не злость и не разочарование. Это было… непонимание.

— Я… никогда не сомневался в тебе.

— …

— Просто… — его голова медленно опустилась, и, уткнувшись лбом в её плечо, он тихо, почти со всхлипом, продолжил:

— В тот момент, когда я услышал эти слова, я не смог сдержать ярость. Я знал, что вины Соволь в этом нет, но всё равно не мог подавить раздражение.

Рука Хёк Доджина соскользнула с двери и обхватила её запястье. Оно стало чуть крепче от мышц и плотнее от набранного веса, но всё ещё казалось слишком хрупким в его ладони.

Он злился на самого себя за то, что дёрнул её слишком грубо, за то, что дал волю своей нахлынувшей ярости. Злился за то, что оставил на её запястье красный след.

Моён Соволь ещё не до конца поправилась. Она всё так же ежедневно принимала лекарства, и стоило ей прекратить курс, как она могла вернуться в прежнее состояние.

Они всё ещё ходили по тонкому льду. Но Моён Соволь всегда шла за ним, улыбаясь, и он… забывал. Забывал, что даже став сильнее, она оставалась женщиной, которую он должен беречь и защищать.

Забыл, что она — человек, который может рассыпаться, словно цветок при первом же порыве ветра.

И мысль о том, что из-за его беспечности она могла бы привязаться к кому-то другому, пугала и злила его одновременно.

— …Я не хотел ставить тебя в неловкое положение и причинять боль.

Он осторожно поднял её запястье и прикоснулся к нему губами.

Моён Соволь молча смотрела на его склонённую спину, а потом тихо выдохнула и другой рукой мягко провела по его волосам.

— Прости… что дала повод для недопонимания. Я должна была рассказать всё сразу.

— …

— Я не хотела, чтобы ты меня неправильно понял. И если я тебя чем-то задела — ты можешь злиться, это нормально. Кто, как не я, примет такие твои чувства?

Хёк Доджин чуть вздрогнул, выпрямился и посмотрел на неё. Она едва заметно улыбнулась.

Он ещё какое-то время молча всматривался в её лицо, затем поднял руку, обхватил её подбородок и медленно прижался губами к её губам.

В тишине комнаты это был их личный, только для двоих, разговор о примирении, прощении и понимании друг друга.

Примечание:

1. Согласно китайской мифологии, пять гор — это пять частей тела Паньгу (盘古) — первого земного существа и создателя мира. Центральная гора Суншань — туловище Паньгу, гора Хэншань в Хунани — правая рука, Хэншань в Шаньси — левая, Хуашань — ноги, а гора Тайшань — голова.

Глава 85

Ощутив, как солнечные лучи щекочут глаза, я медленно приоткрыла веки. В ушах, до этого будто заложенных ватой, зазвучало щебетание птиц.

Тёплый ветерок, проникающий в комнату через приоткрытую дверь, ласково коснулся плеча, укрытого одеялом, и исчез.

Повернув голову, я увидела лицо Хёк Доджина, всё ещё погружённого в глубокий сон.

Его безмятежное и невинное выражение во сне показалось таким милым, что я невольно улыбнулась.

Вчера, пропустив ужин, мы занимались любовью до самого рассвета и смогли уснуть лишь под утро.

Тело, до сих пор ничем не прикрытое, уже не вызывало ни неловкости, ни стеснения.

Я провела рукой по щеке Доджина и он, будто во сне почувствовав приятное прикосновение, улыбнулся и придвинулся ближе, положив на меня руку. Его ладонь естественным образом заскользила к животу и талии.

…

Я задумалась, не убрать ли эту непослушную руку, которая даже во сне подчинялась лишь его желаниям, но в итоге оставилa всё как есть. Наверное, он скоро проснётся сам.

Однако, вопреки моим ожиданиям, его пальцы настойчиво искали самые уязвимые места. Первоначальное безразличие постепенно сменилось нарастающим возбуждением.

Я уставилась на него, задаваясь вопросом, действительно ли он спит, если так спокойно меня трогает? Раньше я бы осторожно убрала его руку и убежала, но теперь таких мыслей даже не возникало.

Наоборот, мне хотелось продлить эти ощущения. Но едва эта мысль мелькнула, в голове будто ударила молния, и я ясно представила себя в этот момент.

…Когда я так развратилась?

До начала нашего путешествия такого ведь не было… Я прикусила губу и покачала головой.

Держись. Это же ерунда. Просто потерпи.

Пытаясь успокоиться, я собралась убрать его руку, но она опустилась ещё ниже. В тот момент что-то во мне оборвалось, и я сама забралась сверху на Хёк Доджина.

— М-м…?

Только теперь он, кажется, проснулся, низко застонал и потёр глаза.

— Со… воль?

Его взгляд затуманенно скользнул по мне, сидящей на нём.

Негодяй. Довёл меня до такого состояния, а теперь смотрит с такой детской невинностью, будто только что проснулся. Это непростительно.

Именно он довёл меня до этого, а сам мирно спал!

— Это ты во всём виноват. Ты сам это понимаешь?

— Что ты… — начал он растерянно, но я тут же накрыла его губы своими.

Хёк Доджин на мгновение замер, не зная, как реагировать, а потом медленно обнял меня, заключив свои руки за спиной в области талии.

Тихий поцелуй затянулся. Когда дыхание сбилось, я медленно отстранилась и прошептала всё ещё сонному Хёк Доджину:

— Так что готовься.

Кажется, сегодня нам снова придётся пропустить завтрак.

***

Эмоции, готовые обрушиться, словно волна, постепенно утихли.

После того, как умылась и оделась, я вернулась в комнату, села и задумалась.

Чем, чёрт возьми, я занималась этим утром?..

Вздохнув, я стала стряхивать капли воды с волос, когда подошёл уже переодетый Хёк Доджин. Он лёгко поцеловал меня и отступил.

— Я ещё раз подумал над твоими словами.

— О чём именно?

— Ты сказала, что хочешь участвовать в турнире.

Ах да. Я напрочь забыла из-за чего мы тогда поссорились. С улыбкой я покачала головой.

— Теперь это не важно. Ты был прав: я не могла контролировать свои эмоции. К тому же, даже если я одолею ту женщину на турнире — что это изменит?

— Вот как? Но раз уж ты заговорила об этом, я разузнал кое-что.

Я повернула голову. Он как раз завязывал чёрный пояс. Я подошла, взяла его и стала помогать. Хёк Доджин поднял руки, чтобы мне было удобнее, и продолжил:

— Как я говорил, регистрация уже завершена и проведена жеребьёвка, поэтому твоё участие невозможно. Теоретически, можно было бы настоять, но это вызвало бы пересуды, поэтому я не стал.

— И что тогда?

— Поэтому… возможно, получится организовать другой способ.

— Какой? — я туго завязала пояс за спиной и отступила.

— Всё просто. После основного турнира планировался показательный поединок между представителями Демонического культа и Альянса. Мы можем изменить формат на трёхсторонний бой, включив Школу Змеиной Крови, и ты выступишь от имени культа. Что скажешь?

— …Я буду представителем?

— Да. Изначально планировалось, что с нашей стороны выступлю я, а от Альянса — его глава. Лёгкий спарринг на обмен сотней приёмов. Но если слегка изменить условия, всё получится. Правда, я ещё не обсуждал это со Школой Змеиной Крови и не спрашивал согласия у главы союза, так что это не окончательно. Просто имей в виду.

Хёк Доджин улыбнулся и нежно погладил меня по голове. От этого движения я почувствовала себя счастливее всего на свете.

Тихо улыбнувшись под его рукой, я кивнула.

— Спасибо.

— Не за что. А теперь… тебе пора готовиться, не так ли? Сегодня первый день турнира. Впереди ещё месяц поединков, не все из них нужно посещать, но в первый день всё же стоит появится.

Он коснулся губами моего лба.

— Я пойду вниз первым. Отправлю к тебе Хварин, так что не торопись и спокойно собирайся.

— Хорошо.

Я улыбнулась и помахала ему рукой. Дверь закрылась, и в комнате воцарилась тишина. Некоторое время я просто смотрела на дверь, а потом медленно повернула голову.

Турнир боевых искусств.

Интересно, он уже здесь?..

Почему-то в груди появилось лёгкое волнение.

***

Огромное пространство, оборудованное 64 аренами для боёв, уже было переполнено людьми.

Турнир всегда привлекал внимание, но в этом году, из-за участия Демонического культа и Школы Змеиной Крови, интерес просто взорвался.

Раньше большинство зрителей просто гадало, кто одержит победу, но теперь же чётко обозначились противоборствующие стороны.

Праведные школы против демонических. Или праведные школы против Демонического культа.

Каждый выбирал свою сторону, разделял людей на «своих» и «чужих». Более того, если кто-то из лагеря праведников допускал мысль о победе культа, на него смотрели так, будто его самого стоило убить.

И неудивительно. За всю историю Демоническая секта неоднократно сеяла хаос на Центральных равнинах, но праведники ни разу не выступили открыто, чтобы искоренить её.

Ярость тех, кто всегда только терпел удары, теперь была безмерной. Дошло до того, что сам глава Альянса был вынужден издать суровый указ:

«На время турнира всяческие оскорбления, нападения и убийства — независимо от стороны и принадлежности — будут строго караться».

Если бы не этот приказ Намгун Бэка, то уже одно лишь присутствие последователей демонического учения на одной земле и под одним небом с праведниками было бы поводом выхватить мечи.

Я спустилась по ступеням и подошла к заранее условленному месту.

Навстречу нам с Доджином с радостным выражением лица вышел Намгун Бэк.

— Добро пожаловать.

— Немного задержались.

— Не волнуйтесь. Всё равно до начала поединков ещё есть время.

Его мягкий взгляд скользнул по мне и Хёк Доджину, и уголки его губ дрогнули.

— Вижу, вчера всё благополучно разрешилось? Судя по вашим сияющим улыбкам, всё в порядке.

На эти слова Хёк Доджин лишь слегка пожал плечами. А вот я, услышав это, моментально покраснела, вспомнив прошедшую ночь.

Намун Бэк заметил это и улыбнулся ещё шире.

— Женщина, которая любит и любима, всегда излучает особый свет. Когда я смотрю на госпожу Моён, ясно вижу, что её окружает глубокая любовь.

Я украдкой взглянула на Хёк Доджина и чуть кивнула.

Намун Бэк всё с той же спокойной улыбкой посмотрел на арену. Я тоже перевела взгляд на боевые помосты и задумалась.

Слышала, что наследники девяти великих школ и пяти великих кланов начнут участвовать не с самого начала, а только после того, как из множества бойцов отберут двести сильнейших.

Значит, и клан Моён ещё не прибыл…

— Клан Моён пока не приехал.

Я повернула голову на голос Намгун Бэка. Он задумчиво почесал подбородок, продолжая глядеть на арену.

— Кажется, в Чинджу у них возникли дела, которые нужно уладить. Поэтому они прибудут только через пару дней. Жаль, что не сможете увидеть семью сразу.

— Всё в порядке.

Всё равно мы пробудем здесь месяц, так что увидимся.

И всё же лёгкое беспокойство поселилось в груди. На прошлых переговорах с праведными кланами я ясно почувствовала, что клан Моён смотрит на меня с холодом.

Более того, глядя на Моён Джина, который сопровождал меня, у меня начало закрадываться подозрение: не пытается ли и род Моён тоже меня убить?

Мой брат, который плакал, провожая меня… Теперь увидит меня в роли госпожи Демонического культа. Как он отреагирует?

«Предательница. Позор праведников. Марионетка Демонического культа».

Слова, которые я не хотела слышать, снова и снова долетали до меня. Фразы, которые я старалась игнорировать. За время нашего путешествия сюда их было бесчисленное множество. Именно так праведники видели меня.

Неужели и брат думает так же?

Я опустила глаза, вспоминая Моён До — брата, что всегда был рядом, всегда обнимал и улыбался нежно и ласково.

В этот момент я ощутила тёплое прикосновение к руке. Я повернула голову и увидела Хёк Доджина. Он улыбался, словно говоря: «Всё хорошо».

Я встретила его взгляд, затем тоже слабо улыбнулась и снова посмотрела на арену. Не стоит слишком переживать. Всё уже произошло. И всё, что суждено, произойдёт.

Даже если Моён До будет ненавидеть и презирать меня, я смогу это принять.

Если другие члены семьи станут бросать в меня камни, я брошу камень в ответ. Но если это сделает Моён До… тогда я просто смирюсь. Потому что он был для меня человеком, ценным не меньше самой жизни.

— Ну что ж, начнём.

Он был драгоценным членом семьи, готовым всем пожертвовать, лишь бы спасти меня.

Когда Намун Бэк поднялся со своего места, весь зал мгновенно затих. Его взгляд скользнул по мне и Хёк Доджину.

Мы тоже поднялись после его лёгкого кивка.

На нас устремились сотни взглядов. И, конечно же, большинство из них — на меня.

Лидер Альянса Мурим — глава праведников. Хёк Доджин — младший лидер Демонического культа.

А я… когда-то принадлежала к праведникам, а теперь являлась госпожой Демонического культа.

Да ещё и с такими бросающимися в глаза волосами… Даже если бы я старалась не привлекать внимания, этого было бы достаточно, чтобы оказаться в центре всеобщего интереса.

— С этого момента в течение четырёх дней будут проходить поединки для отбора 200 бойцов, которые выйдут в основную часть турнира. Запрещается приближаться к аренам ближе, чем на тридцать метров, если вы не участник или судья. Кроме того, учитывая присутствие особых гостей на этом турнире, в дополнение к прежним правилам, в случае умышленного убийства противника, а также открытого унижения или провокации соперника, поединок будет считаться проигранным.

Голос Намгун Бэка, усиленный внутренней энергией, раскатился по всей арене и наполнил пространство.

Затем он замолчал и перевёл взгляд на Хёк Доджина. Тот кивнул и спокойно произнёс:

— Поддерживая слова лидера Альянса, заявляю от лица Демонического культа: любой из наших участников, независимо от положения и ранга, будет наказан за использование скрытого оружия, запрещённых приёмов или нечестных методов, не соответствующих духу турнира. Более того, если кто-то в ходе турнира, затаив обиду, нападёт на праведников, он также ответит за это ценой собственной жизни.

После этих слов взгляд Хёк Доджина вернулся к Намгун Бэку.

Тот медленно окинул зал взглядом и тихо произнёс:

— Тогда… начинаем.

Глава 86

В отличие от внешних стен Альянса Мурим, где вовсю кипели бои, внутри царила тишина.

Поскольку сегодня предстояло контролировать тысячи воинов, почти все силы были брошены туда, и потому внутри оставили лишь минимальное число людей.

В результате тишина была настолько глубокой, что никто не мог понять, что происходит внутри.

В такой гнетущей обстановке быстрые, размеренные шаги служанки, идущей по коридору, выглядели крайне тревожно.

То, что простая служанка оказалась в месте, куда так легко войти нельзя, ещё можно было бы проигнорировать. Но выраженный страх в её глазах выглядел слишком неестественно.

В месте, где никто не мог ей навредить, её взгляд, полный ужаса, будто она от чего-то бежала, метался по сторонам. Она то и дело ускоряла шаг, словно желала поскорее оттуда уйти.

И вдруг прямо перед ней возникла фигура мужчины.

— Хх!..

Раздался прерывистый, полный страха, вздох.

Мужчина тут же закрыл ей рот ладонью и приложил палец к своим губам, призывая к тишине. Служанка молча кивнула.

Он прищурился и мельком оглянулся назад. Через мгновение оттуда послышались многочисленные шаги. Выражение лица мужчины стало мрачным.

Прошло время, и звуки шагов наконец стихли. Лишь тогда мужчина убрал руку с её рта.

— С-спасибо!

Мужчина, спасший служанку, — Джегаль Чхон из клана Джегаль — с недоумением посмотрел на неё.

— …Что вы здесь делаете?

— Э-это…

Служанка уже собиралась что-то сказать, но Джегаль Чхон снова закрыл ей рот. Затихшие было шаги вновь послышались.

Он нахмурился и оглянулся. Лишь когда звуки окончательно стихли, он убрал ладонь.

Служанка достала из-за пазухи маленькую шкатулку.

— Э… Старейшина приказал мне это сделать...

— Старейшина? Кто именно?

— С-старейшина Чхоль Муги…

Услышав это имя, Джегаль Чхон почувствовал, как настроение ухудшается.

Он был одним из тех подозрительных людей, что недавно присоединились к Альянсу Мурим. Ни о их происхождении, ни о их прошлом ничего не было известно.

Однако они владели боевыми искусствами, основанными на принципах ортодоксальных школ — кулаками, мечом и копьём — на уровне, способном соперничать с любым мастером.

Тем не менее, одного мастерства было мало, чтобы занять пост старейшины в Альянсе. Это ведь не Демонический культ, а Альянс Мурим. Здесь были куда более важные вещи, чем сила.

Однако они всё же получили ключевые должности. И лишь благодаря поддержке главы союза.

Джегаль Чхон нахмурился и, не дожидаясь объяснений, выхватил шкатулку из её рук и открыл.

— Ах…!

— …

Служанка вскрикнула от неожиданности, а его лицо окаменело.

Внутри лежала серебристая пилюля, Самгон [1].

Для обычных людей это была безвредная таблетка, но для воинов она была худшим из ядов.

Стоило её принять, и вся внутренняя энергия, накопленная годами тренировок, испарялась в мгновение ока, и тело пронзала адская боль.

Эта мука походила на страдания, которые люди, освоившие демонические техники, испытывают в последние несколько лет своей жизни.

Потому те, кто принял Самгон, зачастую сами умоляли учеников или родных убить их, не в силах вынести страданий.

— …Зачем это?

В Альянсе имелось лишь несколько таких редких и опасных ядов. Зачем же Чхоль Муги понадобилось это?..

Джегаль Чхон хотел спросить у служанки, но тут же передумал. Что она могла знать?

Он закрыл шкатулку, спрятал её за пазуху и тихо сказал:

— Ты сейчас проникла в зал внутренних покоев, куда посторонним вход запрещён. Более того, попыталась украсть отсюда редчайшее лекарство. Разве не так?

— Г-господин…!

Служанка задрожала и рухнула на колени.

— По правилам я должен бы наказать тебя, вырвать язык и выколоть глаза, дабы ты никогда не смогла рассказать или написать то, что видела. Но… поскольку ты действовала не по своей воле, я не стану привлекать тебя к ответственности. Однако если подобное повторится, немедленно приди и расскажи мне. В этом случае я сохраню это в тайне.

— Д-да! Я непременно сообщу вам!

Она вновь и вновь билась лбом об пол, выражая благодарность. От этого зрелища у Джегаль Чхона стало тяжело на душе.

— Даже если старейшина Чхоль Муги узнает, что ты не справилась, он не станет сильно ругать тебя. В конце концов, он вряд ли питал большие надежды на то, что ты сможешь проникнуть в запретное место. Просто скажи, что потерпела неудачу, и веди себя так, будто ничего не произошло.

— Да, всё так и сделаю!

— Ступай.

Джегаль Чхон кивнул, отпуская служанку, и тяжело вздохнул. Он снова достал шкатулку, проверил содержимое и нахмурился.

С того момента, как лидер Альянса привёл пятерых новых и поставил их на ключевые посты, в Мурим стало слишком много подозрительных личностей.

А теперь они ещё и пытаются украсть Самгон — яд, который нельзя использовать просто так.

— …Что же вы задумали?

— О ком вы?

В ответ на его тихий шёпот вдруг раздался чужой голос. Джегаль Чхон резко обернулся.

— Намгун Сольбёк…?

— Что вы здесь делаете?

Спокойный голос сопровождался взглядом, опустившимся на шкатулку в его руках. Джегаль Чхон поспешил спрятать её, но было поздно. Он наверняка всё видел.

Джегаль Чхон стиснул зубы.

Намгун Сольбёк был учеником Намгун Бэка. Если он расскажет наставнику об этом, значит и Чхоль Муги, которого глава привёл, всё узнает. Тогда…

«Нужно заткнуть ему рот».

В глазах Джегаль Чхона мелькнула решимость. Нужно было остановить его прежде, чем тот что-либо сообщит.

Он уже начал собирать внутреннюю энергию, готовясь нейтрализовать Намгун Сольбёка. Тот, то ли поняв его мысли, то ли нет, смотрел на него нечитаемым взглядом, а затем, прежде чем Джегаль Чхон успел что-то предпринять, развернулся.

— Не попадитесь.

С этими словами он ушёл.

Джегаль Чхон, нахмурившись, смотрел ему вслед.

Что… это значит?..

Непостижимые слова Намгун Сольбёка лишь усилили его беспокойство.

***

Турнир, начавшийся ранним днём, шёл без остановки.

На шестидесяти четырёх аренах схватки сменяли друг друга одна за другой, и участники выбывали с поразительной скоростью.

Ход поединков был разным. Где-то бой завершался, едва начавшись — соперники не успевали обменяться и парой ударов, как один уже падал с арены. А где-то противники слишком осторожничали, затягивая схватку до бесконечности. В целом уровень оставлял желать лучшего.

— Скучно? — раздался рядом голос Намгун Бэка.

Я подняла голову. Он оторвал взгляд от арены и посмотрел прямо на меня.

— От младшего лидера это ожидаемо, но и госпожа Моён обладает по-настоящему выдающимся мастерством, не так ли? Для вас обоих такие схватки, должно быть, невыносимо скучны. Что скажете?

Как бы я ни пыталась скрыть свои мысли от Мастера Меча, покорившего Небеса, это было нелегко. Я чуть улыбнулась и снова перевела взгляд на арену.

— Теперь понятно, почему ученики девяти школ и великих кланов участвуют сразу в основном этапе.

— Ха-ха, это знание, накопленное за долгие годы. Некоторые упрекают Альянс в том, что мы якобы потакаем великим кланам и влиятельным школам, но это не совсем так.

Он откинулся на спинку кресла, подперев подбородок, и неторопливо продолжил:

— В отборочном этапе всегда собирается всякая мелочь. Среди них лишь немногие действительно искусны. Но такие, в любом случае, сами пробиваются в основной этап.

Намгун Бэк скосил взгляд на Хёк Доджина. Тот пристально смотрел на одну из арен. Почувствовав на себе взгляд, он обернулся.

— Кто-то заинтересовал тебя?

— Не то чтобы заинтересовал… скорее показался странным.

Его палец указал на мужчину в чёрном, покидавшего арену.

Намгун Бэк проследил за его жестом и и тихо воскликнул:

— Клан Тьмы…

— Впервые слышу о них.

— И неудивительно. Почти никто о них не знает.

Хёк Доджин задумчиво потёр подбородок и посмотрел на Намгун Бэка:

— А вы, господин, похоже, хорошо осведомлены.

— Знает ли младший лидер, кто основатель клана Тьмы?

«Откуда мне знать, если я впервые о нём слышу?»

Хёк Доджин покачал головой.

Тогда Намгун Бэк, улыбаясь сквозь морщины, тихо произнес:

— Уверен, ты слышал это имя. Сто лет назад оно гремело на весь мир. Гом Маль [2] — Небесный Демон с Копьём!

Хёк Доджин резко вздрогнул всем телом и тут же уставился на мужчину в чёрном.

Смех Намгун Бэка прозвучал глухо и сдержанно.

Я склонила голову набок: кто же такой этот Гом Маль, что заставил Хёк Доджина так отреагировать?

Намгун Бэк мельком взглянул на меня и сказал:

— Похоже, госпожа Моён слышит о нём впервые. Это неудивительно. Он жил давно и не имел к тебе отношения. Но для младшего лидера это очень значимая фигура.

Он бросил взгляд на окаменевшего Хёк Доджина и продолжил:

— Гом Маль был чудовищем, наслаждавшимся резнёй без разбора — будь то праведники или последователи демонического учения. Среди убитых им оказался и сам лидер Демонического культа.

— …Даже лидер культа?

— Немыслимая мощь! Зверство и жестокость, от которых кровь стынет в жилах! Он не щадил никого, атаковал даже своих, из-за чего лидер лично вышел расправиться с ним. Но потерпел сокрушительное поражение. Гом Маль собственноручно убил тогдашнего главу… человека, который был прапрадедом нынешнего младшего лидера.

Вот почему Хёк Доджин так резко отреагировал. Ведь случаев, когда глав культа убивали, почти не было.

До того, как власть в Демонической секте перешла к клану Хёк, из-за заговоров и войн смена лидеров случалась часто. Но после их прихода к власти лидеры редко погибали раньше своего ухода в отставку.

— Демонический культ до сих пор лелеет ненависть к нему. Для них Гом Маль — заклятый враг. Его следы искали десятилетиями. И вот теперь его наследие, клан Тьмы, появился прямо перед младшим лидером.

Я повернулась к Хёк Доджину. Тот хмуро смотрел на арену.

Он вряд ли начнёт конфликт прямо сейчас, но на всякий случай я слегка коснулась его плеча. Через ладонь ощущалась лёгкая дрожь.

Хёк Доджин медленно повернулся ко мне и встретился со мной взглядом. Я едва заметно покачала головой, и он, словно говоря «понял», кивнул, откинулся на спинку кресла, и тихо заговорил:

— Честно говоря, я даже не думал, что Гом Маль основал клан… и что его потомки примут участие в турнире…

— Разве не говорится, что враги встречаются на узкой тропе? — усмехнулся Намгун Бэк, не отрывая глаз от мужчины в чёрном, готовящегося к следующему бою.

— Как думаешь, как далеко он зайдет? — спросил он у Хёк Доджина.

— …

Хёк Доджин стиснул зубы и уставился на незнакомца. Я тоже посмотрела туда. И в тот же миг мужчина вскинул голову и перевёл взгляд прямо на нас.

По спине пробежали мурашки и волосы встали дыбом.

— …Если мои глаза меня не обманывают, он один из сильнейших бойцов, которых я когда-либо видел, — произнёс Хёк Доджин.

— Сумеешь ли ты победить его?

— Разумеется. Но это будет непросто. Кто он?

— А как думаешь?

Намгун Бэк усмехнулся и тихо добавил:

— Потомок Небесного Демона с Копьём — Ли Чжэхак.

Услышав это имя, я поняла, почему мне стало не по себе.

Это имя я уже слышала раньше. Если моя память меня не подводит…

— Тысячекратный убийца духов… — прошептала я.

Тот самый монстр, что в романе загнал Моён До, величайшего мастера, до самого порога смерти.

Примечания:

1. Самгон можно перевести как «пилюля рассеивания силы».

2. Гом Маль переводится как чёрный демон.

Глава 87

Поскольку я читала этот роман довольно давно, я не помню точных подробностей. Однако в памяти осталось то, что было всего два человека, которые довели Моён До до самой смерти.

Один из них — Хёк Доджин, с которым он столкнулся ещё до своего пробуждения. И второй — мужчина, что стоял сейчас перед нами, — Ли Чжэхак.

Однако разница между этими двумя схватками заключалась в том, что первую Моён До вёл до пробуждения, а вторую — после.

В романе он был настолько силён, что его без колебаний называли сильнейшим.

После полного поражения в первой битве с Хёк Доджином, позже он часто сражался с ним на равных.

Но после того как Хёк Доджин трагически погиб и гнев Моён До обратился против Альянса Мурим, появился Ли Чжэхак. Своей подавляющей мощью он буквально прижал к земле Моён До, которому уступил даже лидер союза.

Однако было совершенно непонятно, как это было возможно и кто же на самом деле этот Ли Чжэхак.

Он появился здесь?..

Несмотря на явное расстояние, я не могла никак отреагировать на его взгляд, направленный в нашу сторону. Я лишь бессмысленно смотрела, словно меня затягивала в себя эта непостижимая глубина тьмы.

В тот момент ладонь Хёк Доджина тихо опустилась на мою руку. И тогда леденящее душу чувство, что было мгновение назад, исчезло, и сердце вновь обрело спокойный ритм.

— Всё в порядке?

— Хёк… Доджин?

Хёк Доджин бросил взгляд на Ли Чжэхака и медленно произнёс:

— Всё в порядке. Можешь расслабиться. Он не причинит вреда Соволь, так что не волнуйся.

Под его заботливым взглядом я лишь слегка покачала головой. С того мгновения, как его рука коснулась меня, зловещее чувство полностью исчезло.

Я снова посмотрела на Ли Чжэхака. Он уже снова поднялся на арену и готовился к следующему поединку.

Я поджала губы. Хёк Доджин, заметив это, что-то сказал Намгун Бэку, а затем поднялся и помог мне встать.

— Давай вернёмся. Нет нужды здесь оставаться.

— Но…

— Ты должна в первую очередь думать о своём здоровье. Старец Чон Ун говорил, что состояние может меняться, и если станет хуже, нужно сразу отдыхать. Так что вернёмся.

Я посмотрела на его руку, потом вновь подняла взгляд на его лицо, а затем обернулась к Намгун Бэку. Тот кивнул, показывая, что всё в порядке.

Я прикусила губу, тихо вздохнула и посмотрела на Доджина.

— Хорошо. Так и сделаем.

Встав, я повернулась к Намгун Бэку.

— Прошу прощения, мне нехорошо, я пойду отдохну.

— Конечно. Идите и хорошенько отдохните. Если понадобится моя помощь, говорите без стеснения. Вы мои гости, и я предоставлю всё, что вам нужно.

— Благодарю вас за ваши слова. Тогда…

Я развернулась и поднялась по ступеням. Краем глаза я заметила, что Хёк Доджин идёт следом за мной, и снова оглянулась. Мой взгляд упал на Ли Чжэхака, который сражался на арене.

Это недоброе предзнаменование…

Мне казалось, что его появление не сулит ничего хорошего ни для меня, ни для Хёк Доджина. А может даже и для Моён До.

Вернувшись с Хёк Доджином, я приняла лекарство и легла отдохнуть. Впервые за долгое время я почувствовала, как поднимается температура.

Благодаря десятитысячелетнему хасуо моё состояние действительно улучшилось, и это радовало. Но старец Чон Ун говорил, что каким бы божественным лекарством ни был этот эликсир, исцелить полностью он не способен.

Мне сказали, что я должна внимательно наблюдать за своим состоянием, пока не достигну уровня Хвагён и не восстановлю баланс и даньтянь.

Но после приёма лекарства в течение полугода моё самочувствие было превосходным, словно все предыдущие годы страданий были ложью.

Я и подумать не могла, что снова заболею…

— Это обычная простуда. Похоже, тело сильно устало от долгого путешествия из Гуанси сюда. Пару дней хорошего отдыха — и всё пройдёт.

В полудрёме я услышала голос и открыла глаза. Лекарь, проверяющий мой пульс, сказал ещё несколько напутствий и поднялся.

Хёк Доджин пошёл проводить его, чтобы спросить о чём-то ещё, а в это время Джу Хварин подошла ко мне и, увидев, что я очнулась, широко раскрыла глаза.

— О, вы проснулись?

На её слова Хёк Доджин быстро подбежал и сел рядом. Увидев его, я слабо улыбнулась и приподнялась.

На его просьбу ещё полежать я медленно покачала головой и, приняв его помощь, облокотилась на стену, тяжело выдохнув.

Я давно не чувствовала такой тяжести в теле и голове.

Только вновь заболев, я смогла осознать, насколько драгоценным было всё то, чем я обладала последние месяцы.

— Ты в порядке? — спросил Хёк Доджин с тревогой.

Я спокойно посмотрела на него и кивнула.

— Я долго была без сознания?

— Прошёл всего один день. Ночью у тебя резко поднялась температура, и ты не открывала глаза, я очень беспокоился… Но, к счастью, всё обошлось. Говорят, это просто простуда и усталость наложились друг на друга. Нужно лишь хорошенько отдохнуть.

— Вот как… — пробормотала я тихо.

Хёк Доджин пристально посмотрел на меня, затем велел Джу Хварин принести воды и лёгкой каши, чтобы я могла поесть. Когда она ушла, он устроился удобнее и взял меня за руку. Я подняла голову и встретилась с ним взглядом.

— Почему ты ничего не сказала? Если путешествие было утомительным, если тебе было тяжело, хотя бы упомянула об этом. Мы могли бы подумать о другом пути…

— Мне не было трудно. И я не была уставшей. Моё состояние было лучше, чем когда-либо.

Мои слова были чистой правдой. Ни разу я не почувствовала усталости. И никогда не думала, что перегружаю себя.

Я откинула голову на стену и прикрыла глаза. Я чувствовала на себе взгляд Хёк Доджина. Во тьме под опущенными веками снова возник образ Ли Чжэхака.

— …Какие результаты были вчера?

— Отборочные бои закончились сегодня вечером. Все участники основного турнира отобраны.

— И тот мужчина среди них?

— …Ты имеешь в виду Ли Чжэхака?

Я открыла глаза, посмотрела на него и кивнула.

Хёк Доджин тяжело выдохнул. Значит, он прошёл. Впрочем, неудивительно — воину такого уровня не проиграть в отборе.

Я вздохнула, а он молча посмотрел на меня и мягко провёл рукой по упавшим на лицо волосам. Кончики его пальцев нежно коснулись моей щеки. Я накрыла его руку своей и снова закрыла глаза.

Его ладонь, лежавшая на моей щеке, была прохладной. Я слегка улыбнулась и открыла глаза, а он в ответ тоже улыбнулся. Отпустив его руку, я заговорила:

— Вчера, когда тот мужчина, Ли Чжэхак, посмотрел в нашу сторону, я почувствовала странное ощущение. Это не была убийственная аура, но все волосы на теле встали дыбом, и по спине пробежали мурашки. Что это было?

— Вероятно, боевое искусство клана Тьмы.

— Боевое искусство?..

— Клан Тьмы… То есть, хотя пугающая боевая мощь Гом Маля и впечатляет, говорят, что те, кто его боялся, боялись тьмы, которой он управляет. Она проникала в глубины человеческой души и вытаскивала наружу их собственные страхи. Думаю, именно поэтому Соволь так остро на это отреагировала.

— Страх…

— Не переживай. Что бы он ни задумал, я защищу тебя. К тому же и Альянс Мурим, и Демонический культ пристально наблюдают, он не сможет просто так что-то предпринять.

С точки зрения Доджина, моя болезнь, наверное, страшнее, чем появление того мужчины. Понимая его чувства, я могла лишь ответить ему яркой улыбкой.

— Завтра уже начнётся основная часть, верно?

— Весь Лоян только об этом и шумит. Людям даже не так интересно, кто победит, как то, какая сторона возьмёт верх. Я уже и не знаю, чего хотел отец, отправляя нас сюда.

— Всё выяснится со временем. Но ты в порядке, Доджин? Я ведь заболела, не мешаю твоим делам?

— Всё в порядке. Даже глава союза сказал, что мне стоит отдохнуть сегодня, так что не волнуйся. Но завтра придётся хотя бы показаться на турнире, ведь начинается основной этап.

Услышав это, я тихо вздохнула. Чтобы пойти завтра вместе с ним, нужно быстрее поправиться от простуды.

Видимо, уловив мои мысли, Хёк Доджин обнял меня и успокаивающе погладил по спине.

Позже, пока мы с Хёк Доджином немного болтали и я ела кашу и принимала лекарство, которые принесла Джу Хварин, в дверь постучали.

— Это Нам Со Джон [1].

Я давно не слышала её голос. Разрешив войти, я увидела, как дверь открылась. Вошла Нам Со Джон, и следом за ней Бён Ян, моя противница в финале Хонгнёндже.

Нам Со Джон ткнула Бён Ян, которая стояла вразвалку, локтем в бок, а затем преклонила передо мной и Хёк Доджином одно колено.

— Я услышала, что вы нездоровы, и, беспокоясь, пришла к вам. Я планировала навестить вас завтра, но, подумав, что вы, возможно, не сможете прийти, решила проведать вас сейчас.

Нам Со Джон слегка склонила голову, а затем метнула недовольный взгляд на Бён Ян. После того поединка она уже приносила мне извинения за свои слова, и с тех пор наши отношения были ровными.

Бён Ян же, заметив её взгляд, недовольно поджала губы, но вскоре нехотя последовала её примеру.

— …Женщина, что одолела меня, свалилась от простуды… Ай!

Нам Со Джон ткнула её в бок и сверкнула на неё глазами.

Они уставились друг на друга, тихо ворча. Они выглядели как близкие подруги, и я тихо рассмеялась. Нам Со Джон тут же залилась краской и снова склонила голову.

— Простите за недостойное поведение.

— Всё в порядке. Кстати, вы двое всегда были подругами?

— Ни за что! Просто она всё время липнет с просьбами о спаррингах и поединках... Я пару раз согласилась, и она вдруг… Ай! Перестань меня бить!

— Это ты замолчи, пока у меня живот не лопнул от злости! Разве не ты сказала, что мы должны прийти, потому что беспокоишься о госпоже?

— К-когда я такое говорила?!

— Ха! Вчера вечером ты схватила меня и сказала: «А что, если ей очень плохо? Может, купить лекарств…»

— Эй!!

Когда Нам Со Джон начала передразнивать голос Бён Ян, та, вся красная, резко кинулась к ней, зажимая ей рот ладонью.

Я засмеялась, глядя на их перебранку. Хёк Доджин, наоборот, нахмурился, собираясь остановить их.

Я мягко положила руку ему на плечо. Он повернулся ко мне, и я слегка покачала головой. Он кивнул и не стал вмешиваться.

Я снова посмотрела на них двоих.

— Завтра ведь начинаются основные бои. Вы тоже участвуете?

— А? Ах, да! Конечно! — Нам Со Джон поспешно выпрямилась.

Я тепло улыбнулась.

— Вы ведь двое были моими соперницами на первом турнире, в котором я участвовала. Вы были сильнее любого другого противника, с которым я сталкивалась. Так что я уверена, вы добьётесь хорошего результата.

— Мы непременно одержим победу и прославим Демонический культ!

Бён Ян что-то тихо проворчала на слова Нам Со Джон, но и это выглядело мило.

Я бы хотела встать и проводить их, но сил уже не оставалось. Поэтому лишь поблагодарила их за принесённые дары и попросила их извинить меня, сказав, что дальше мне нужен покой, после чего снова легла на кровать.

Силы окончательно иссякли, веки сомкнулись.

— Пожалуйста, позаботься о себе, пока я отсутствую.

В этот момент я почувствовала, как чья-то крепкая ладонь сомкнулась на моей. Я в ответ слабо сжала её. И в этой тишине сон снова овладел мной.

На следующий день я проснулась только к полудню. Хёк Доджин уже ушёл по делам.

С помощью Джу Хварин я умылась, приняла лекарство и слегка позанималась циркуляцией энергии. Уже близился вечер, когда мы играли с Хараном.

— Интересно, Доджин задерживается?

Я смотрела на удлиняющиеся тени и размышляла, когда же он вернётся, как вдруг дверь в резиденцию открылась.

И то самое недоброе предчувствие, которое я испытывала раньше, вновь холодной змейкой скользнуло по рукам.

Вошедший мужчина что-то тихо прошептал Джу Хварин. Она, до этого игравшая с Хараном, побледнела, обернулась ко мне и быстро подошла.

Я нахмурилась от необъяснимого предчувствия беды.

Джу Хварин остановилась передо мной и с каменным лицом тихо произнесла:

— …Госпожа Нам Со Джон без сознания.

И в тот миг зловещее предчувствие обернулось реальностью.

Примечания:

1. Нам Со Джон — первая противница Соволь в турнире Хонгнёндже.

2. Гом Маль переводится как чёрный демон.

Глава 88

Я уже собиралась в спешке выбежать к Нам Со Джон, как дверь снова открылась, и в комнату с озабоченными лицами вошли Хёк Доджин и Ю Доха.

Хёк Доджин, заметив меня на первом этаже, слегка удивился.

Когда я пристально посмотрела на него, он медленно подошёл. Осмотрев моё окаменевшее лицо, он тихо вздохнул и медленно разжал губы:

— Как ты себя чувствуешь, супруга?

— Со мной всё в порядке. Что случилось? Нам Со Джон без сознания? Она серьёзно ранена?

На мои торопливые вопросы Хёк Доджин ответил не сразу. Он оглянулся, отпустил собравшихся людей и, усадив меня напротив, спокойно сказал:

— Внешних повреждений нет.

— Тогда почему?..

— Во время поединка она внезапно рухнула, всё тело начало дрожать, и она потеряла сознание. Вот и всё.

— И это всё?..

— Да. Я даже проверил, не использовал ли соперник яд или скрытое оружие, но это тоже исключено. К тому же сам поединок уже почти завершился благодаря подавляющему преимуществу Нам Со Джон. Противник уже был измотан и собирался сдаться, как вдруг это произошло.

— Как та…

Я хотела спросить, как такое возможно, но дверь снова открылась, и на носилках внесли Нам Со Джон.

Я вскочила и посмотрела в ту сторону. Нам Со Джон отнесли в комнату в глубине первого этажа, и я пошла следом.

Приехавший с нами из культа лекарь уже держал её за запястье и проверял пульс.

В коридоре перед дверью толпились люди, мешая пройти. Но Хёк Доджин подошёл, легко разогнал их и расчистил мне путь. Я вошла сразу за ним.

Лекарь, заметив нас, хотел было подняться, но Хёк Доджин жестом остановил его. Тот кивнул и снова принялся за пульс, а я тем временем приблизилась к постели.

Как и сказал Хёк Доджин, Нам Со Джон выглядела так, словно просто спала. Ни ран, ни стонов от боли не было.

— Как она? — спросила я.

— …Хм… — мужчина отпустил её руку и, потирая переносицу, лишь тихо вздыхал, не давая ответа.

Лишь когда я настойчиво потребовала объяснений, он наконец заговорил:

— …Я не знаю.

— Не знаете?..

С озабоченным выражением лица лекарь пояснил:

— Внешне никаких проблем нет. Вы ведь тоже проверяли на яд — ничего не обнаружилось. Точно так же и пульс в полном порядке.

— Но тогда почему же она не приходит в себя?

Он сделал ещё несколько неуверенных предположений, но ничего определённого сказать не смог. В конце концов, так и не дав ясного ответа, он удалился.

Я пристально смотрела на спящую Нам Со Джон. Она выглядела так, будто стоит слегка потрясти, и она тут же откроет глаза.

— …Кто был её противником?

— Ученик из одной небольшой школы. Ни к Альянсу Мурим, ни к Школе Змеиной Крови он отношения не имеет.

— А к клану Тьмы?

На мой вопрос лицо Хёк Доджина на миг окаменело, но вскоре он расслабился и медленно ответил:

— Тоже нет, никакой связи не было. К тому же глава Альянса говорил, что все уверены, что Гом Маль давно мёртв, а о существовании клана Тьмы почти никто не знает.

— То есть если бы контакт с кланом Тьмы и был, мы могли бы об этом не знать?

Я посмотрела на него исподлобья. Хёк Доджин нахмурился, задумчиво потёр подбородок и ответил:

— Такая вероятность есть. Если личность скрыта, распознать крайне сложно. Но даже если предположить, что это дело рук клана Тьмы, нынешнее состояние Нам Со Джон этим не объяснить.

Действительно. Причина её обморока явно была в другом. Я сжала губы и взяла её за руку.

Я влила в неё немного внутренней энергии, чтобы проверить состояние.

Я медленно провела её по всему телу и уже собиралась завершить, как вдруг внутри неё вспыхнула сила, она стремительно рванулась ко мне, словно пытаясь поглотить мою энергию.

Я резко открыла глаза и быстро отдёрнула руку. Тело Нам Со Джон вздрогнуло, выгнувшись дугой.

Хёк Доджин схватил меня за плечо и оттащил назад. Прикусив губу, я едва удержала разбушевавшуюся энергию внутри себя.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я кивнула и подняла на него глаза. В последнее время, похоже, я только и делаю, что заставляю его волноваться. Тот факт, что мне часто задают вопрос в порядке ли я, значит, что со мной часто случаются вещи, вызывающие беспокойство.

Меня одолели посторонние мысли, но я усилием воли отогнала их и снова посмотрела на Нам Со Джон. Взгляд Хёк Доджина тоже был прикован к ней.

— Что это сейчас было?

Вместо ответа Хёк Доджин убрал руку с моего плеча и подошёл к постели.

Он медленно взял её за руку. Я беспокоилась, не произойдёт ли с ним то же самое, что и со мной, и приблизилась. Но, к счастью, ни её тело не содрогнулось, ни его не отбросило.

Хёк Доджин медленно выдохнул и покачал головой:

— Никакой реакции. Что тебя так удивило?

— Разве ты не почувствовал, Доджин? Яростную силу, преследующую тебя, словно собирающуюся поглотить твою внутреннюю энергию.

— Нет. По крайней мере я ничего такого не ощутил.

— Не может быть… Не может быть! Я точно знаю: когда влила энергию в её тело, что-то мощное поднялось и пыталось её поглотить. Не может быть, чтобы это была всего лишь иллюзия!

— Накбунсан, — прозвучал низкий, спокойный голос, заглушив мои вспышки гнева.

В комнату вошёл Ман То.

— …Накбунсан?

— Яд, который готовит клан Тан из Сычуаня. Проникая в тело, он устремляется к даньтяню и насильственно рассеивает всю внутреннюю энергию, уничтожая плоды многолетних тренировок. В Центральных землях его называют Самгон, пилюля рассеивания силы.

Ман То подошёл к Нам Со Джон, взял её за запястье и закрыл глаза.

Проведя своей энергией по её телу, он медленно произнёс:

— Накбунсан закрепляется внутри и ищет пищу, пока действие яда не закончится. Пищей для него является чистая внутренняя энергия. Для воина внутренние силы, накопленные в даньтяне, и боевое искусство зачастую дороже самой жизни. Поэтому воины страшатся этого яда сильнее любого другого.

— Но когда я проверяла тело Нам Со Джон, её внутренняя энергия оставалась нетронутой.

— Это естественно. Накбунсан питается именно чистой энергией, то есть внутренними силами, накопленными методами праведных школ. Но последователи Демонического учения обычно практикуют демонические искусства, и этот процесс отличается от праведного. Вот почему Накбунсан, не сумев поглотить её энергию, просто дремлет внутри.

Чистая энергия, и только… Значит, то, что чуть не поглотило мою силу и был Накбунсан? Эта мысль идеально объясняла происходящее.

— Нет ли способа нейтрализовать яд?

— Способ есть только у клана Тан из Сычуаня. Но они держат противоядие в куда большем секрете, чем сам рецепт яда. Скажут ли они его вам — большой вопрос. К тому же у них с культом давняя вражда.

— А если обратиться за помощью к Альянсу Мурим?

— Даже если союз согласится помочь, клан Тан может отказать, и заставить их будет невозможно.

Ситуация казалась безвыходной. Я вздохнула, откинула с лица упавшие пряди и посмотрела на Нам Со Джон. Перед глазами всплыло её сияющее лицо, каким оно было вчера, когда она улыбалась мне.

Мы не были особенно близки. Но, видя её лежащей здесь, отравленной, я не могла просто отвернуться и пройти мимо.

По крайней мере, если есть хоть что-то, что я могу сделать, я обязана попробовать.

***

У входа в ветхий постоялый двор, совсем не к месту, стояли два воина. Я посмотрела на них и медленно подошла. Увидев меня, бойцы сразу же попытались преградить путь, но я сняла шляпу и открыла лицо. Они узнали меня и молча расступились. Я открыла дверь и вошла внутрь.

Внутри постоялый двор был столь же ветхим, как и снаружи.

Однако в центре, словно совершенно чуждая этому месту, сидела женщина в роскошном алом шёлковом наряде. Зрелище было крайне неуместным, но мне было всё равно.

— Говорят, ты хотела меня видеть?

— Чок Биволь.

Не та, с кем я особенно хотела видеться. Женщина, осмелившаяся положить глаз на моего брата… дерзкая и коварная.

Человека, чья жизнь посвящена семье и боевым искусствам, я не могла отдать такой ведьме.

Я молча уставилась на Чок Биволь. Она кивнула подбородком на стул, приглашая сесть. Я вздохнула, села, и тут же раздался её голос с оттенком насмешки:

— Слышала, вчера у Демонического культа произошло несчастье? Та женщина из рода Джин Мукнам, представлявшая его на Хонгнёндже, внезапно потеряла сознание и впала в кому… Как жаль.

Она цокнула языком, будто сочувствовала, но на её лице играла лёгкая улыбка.

Её голос, манеры, каждое движение — всё внутри меня переворачивалось от раздражения. Казалось, прежде никто в жизни не вызывал у меня такого отвращения.

Я нахмурилась, но Чок Биволь лишь развела руки ладонями вверх:

— Ну так? Зачем ты позвала меня?

— Честно говоря, ты мне не особо приятна.

— Что, ты вызываешь меня на бой? — хмыкнула она. — Я-то думала, что это за ветер подул, что ты захотела встретиться... Какое разочарование.

Я глубоко выдохнула, стараясь успокоиться. Мне не нравилась её насмешливая ухмылка, но я вынуждена была сдержаться. Сейчас именно я в ней нуждалась.

Подавив подступающий гнев, я с усилием произнесла:

— Ты знаешь о Накбунсане?

— Конечно. У нас его называют Самгон. Но почему ты спрашиваешь?

— Я хочу, чтобы ты сказала мне, как его нейтрализовать.

— Противоядие? — она распахнула глаза, а потом тихо фыркнула. — Хм-хм…

Скрестив ноги и опершись локтем о колено, она положила подбородок на ладонь и сверкнула глазами:

— Неужели та самая женщина, что упала вчера, отравлена Накбунсаном?

В её глазах сверкал интерес, и это меня только злило. Превращать чужое несчастье в свою возможность?

Я пристально посмотрела на неё, но скрывать уже не имело смысла.

— Да. Она отравлена Накбунсаном. К счастью, поскольку она практикует демонические искусства, её энергия не рассеялась. Но именно из-за этого она и не приходит в себя. Я думаю обратиться за помощью к клану Тан, но у них с нами вечная вражда: «Если враги из клана Тан — либо они умрут, либо мы, и под одним небом места нам нет». Ты же знаешь это?

— Ну да. Если это клан Тан, то скорее язык себе прикусят и умрут, чем выдадут противоядие. Так что ради этого тебе и нужна я?

— Верно. Я подумала: если кто и знает противоядие от Накбунсана, так это Школа Змеиной Крови, ведь вы сами сродни яду.

Она, словно это было само собой разумеющимся, пожала плечами, выпрямилась и откинулась на спинку стула.

Чок Биволь некоторое время спокойно смотрела на меня и слегка склонила голову.

— Забавно. Сама ты не собираешься исполнять мою просьбу, но зато требуешь, чтобы я выдала противоядие от Накбунсана… Как думаешь, это нормально?

— Если не хочешь, можешь не говорить. Я не собираюсь цепляться за твою юбку и умолять.

— Значит, она для тебя не настолько дорога?

— Дорога.

— Тогда с таким тоном ты не боишься потерять её?

— По крайней мере, унижаться перед тобой и попирать свою гордость я точно не намерена.

Если придётся — я найду другой путь. Хотя честно сказать, прибегать к нему не хотелось: он мог стоить мне моего здоровья.

Чок Биволь внимательно посмотрела на меня, затем подала знак пальцами мужчине позади себя и снова обратила взгляд на меня.

— Высокомерно и абсурдно… Но ладно, я скажу. Ведь метод противоядия не такой уж и сложный.

— …Правда?

— Женское слово дороже тысячи речей. Если сказала, то сделаю. Болтать попусту и врать направо и налево — это удел жалких мелких людишек и грязных мужиков.

Я настороженно вгляделась в неё, не доверяя такой покладистости. Она же усмехнулась и легко добавила:

— К тому же, помогу я тебе, а потом уж и мне кое-что перепадёт. Даже собака на улице помнит доброту, так уж неужели супруга младшего лидера Демонического культа окажется хуже пса и забудет про мою услугу?

— …

— Всё просто. Чтобы избавиться от Накбунсана, нужно лишь насытить его. Если в теле уже есть яд, дай ему достаточное количество пищи, и он исчезнет сам. Для других школ это трудно, но у вашего культа целебных эликсиров предостаточно. Дай ей их, и всё.

— …Неужели всё так просто?

— Всё сложное становится простым, когда знаешь. Не знаешь — тогда кажется невозможным.

Чок Биволь усмехнулась и наклонилась вперёд.

— Но вот что странно. Накбунсан бесполезен против тех, кто практикует демонические искусства. Если бы клан Тан хотел отомстить Демоническому культу, они бы использовали что-то куда сильнее. Однако они использовали Накбунсан, который даже им сложно достать… Разве это не странно?

— Что ты имеешь в виду?

— Я к тому… — её длинный тонкий палец медленно вытянулся ко мне, словно нога чёрной вдовы.

И его конец указывал прямо на меня.

— Скажи-ка, разве так много людей в Демоническом культе, на которых подействует Накбунсан?.. Вот что я имею в виду.

В тот миг её улыбка впилась в сердце, как острый клинок.

Глава 89

Золотой Цветочный Павильон был погружён в тишину.

Из-за вчерашних событий большинство людей отправились на турнир, и резиденция казалась пустой и безжизненной.

Когда я проходила по первому этажу, кто-то дёрнул меня за одежду. Опустив голову, я увидела Харана, который слегка склонил голову и смотрел на меня снизу вверх.

Я пристально посмотрела в его сияющие золотые глаза, затем наклонилась и подняла его на руки.

Поднеся палец к его губам, я испытала лёгкое удивление: раньше Харан всегда тянулся, чтобы его укусить, но сегодня он лишь мотнул головой и уткнулся лицом в мою грудь.

Ощущение его волос, мягких, как шёлк, принесло мне утешение.

Я нежно погладила его по голове и вошла в комнату, где спала Нам Со Джон.

«Чем чище внутренняя энергия, тем мучительнее боль от Накбунсана. Полнейшая глупость использовать столь драгоценный яд просто ради того, чтобы устранить мастера Демонического культа. Семья, сведущая в ядах, никогда бы так не поступила».

Харан посмотрел на Нам Со Джон, а потом поднял взгляд на меня. Я слегка улыбнулась ему и снова перевела взгляд на спящую девушку.

«А значит, этот яд предназначался вовсе не ей. В Демоническом культе есть лишь один человек, что совершенствовал внутренние силы, опираясь на чистую энергию... Моён Соволь. Целью были вы».

Сердце болезненно сжалось. Значит, виной всему я.

Сладости, что я дала Нам Со Джон и Бён Ян… Наверное, в них была проблема.

Обычно Джу Хварин всегда проверяет мою еду, но именно те сладости им достались ещё до проверки.

«Неужели ты не знаешь, что слишком многие желают твоей смерти?»

Голос Чок Биволь гулко отозвался в голове.

Я с силой отвела взгляд от Нам Со Джон, повернув голову в сторону.

Кусая губы, я погрузилась в клубок противоречивых эмоций. В этот момент пришло сообщение по внутренней связи от Ындо.

[Госпожа.]

[Что случилось?]

[Бён Ян не съела сладости, поэтому мы успели их изъять.]

[Проверьте, есть ли там Накбунсан. Если да, выясните, кто их принёс, и как этот человек сюда попал.]

[Понял. Но вы просили не докладывать об этом младшему лидеру… Вы планируете скрывать это?]

[Когда придёт время, я сама скажу. Пожалуйста, до тех пор храните это в тайне.]

[Понял.]

Закончив беззвучный разговор с Ындо, я тихо выдохнула.

Жизнь, которую все желают оборвать… Было ли ошибкой моё стремление уйти от предначертанной смерти? Если есть судьба и естественный порядок вещей, значит ли это, что я нарушила его? Из-за этого все и желают моей смерти?

Я почувствовала тёплое прикосновение к руке и опустила взгляд. Харан смотрел на меня с беспокойным выражением лица.

— Ууу…?

Я накрыла его крошечную ладонь своей рукой и мягко улыбнулась.

— Ты переживаешь за меня?

Словно понимая мои слова, малыш кивнул. Затем другой рукой осторожно коснулся моей второй щеки.

Маленькая ладонь источала мягкое тепло, словно излечивая меня изнутри.

Я коснулась губами его щёчки, и лишь тогда его лицо наконец просияло и расплылось в широкой улыбке.

— Кха-хи!

Когда же ты, наконец, станешь взрослым?..

Я гладила Харана по голове и представляла его повзрослевшим, когда заметила Джу Хварин, спускающуюся по лестнице.

— Вы пришли?

— Да. Сегодня в павильоне непривычно тихо.

— Наверное, это потому, что заместитель лидера и глава отряда Небесных Волков Кровавого Потока оба на турнире. После вчерашних событий атмосфера, так или иначе, напряжённая.

Ну, оно и понятно. Не кто-нибудь, а дочь из рода Джин Мукнам пала жертвой яда, так что подобная обстановка была неизбежна.

Харан, уютно устроившийся у меня на руках, вскоре перекочевал к Джу Хварин, и она бережно прижала его к груди.

Может, и мне ненадолго сходить?..

— Вы собираетесь на турнир?

— Думаю об этом. Здесь всё равно заняться нечем, а всё перекладывать на плечи Хёк Доджина тоже как-то нехорошо.

— Младший лидер просил, чтобы вы не приходили на состязания, даже если почувствуете себя лучше. Говорил, что нужно быть осторожной, даже если жар спал.

— Я всего лишь быстро взгляну и сразу вернусь.

Мне не хотелось лишний раз тревожить Хёк Доджина. Натянув шляпу на голову, я поднялась и погладила Харана по голове.

Я улыбнулась в ответ на его сияющую улыбку и направилась к двери.

Огромная арена, раскинувшаяся у стен Альянса Мурим, всё ещё была переполнена людьми.

Я осторожно пробиралась через суматошную улицу, где люди, сталкиваясь, сновали туда-сюда, и села на место в центральной зоне, откуда открывался вид на все арены.

Из 64 помостов сегодня использовались лишь шесть. Видимо, людей оказалось не так много.

— О-о! Это ж истинная техника Восьми путей сердца школы Чипчхан!? Невероятно!

— Одним ударом, окутанным внутренней энергией, он разрубил меч пополам. Потрясающая мощь.

— Говорят, это Ман Ильдо, Истинный Меч Солнца. Давно же Чипчхан не выставлял мастеров подобного уровня!

Я повернула голову в ту сторону, куда указывали люди. На одной из арен с величественным видом стоял мужчина с огромным мечом. Внизу, перед ним, в растерянности смотрел на своё переломленное пополам оружие поверженный противник.

— Как и ожидалось! Демоническим последователям не тягаться с праведными кланами!

— Ха! Разве это не очевидно? Насколько сильными могут быть те, кто твердит, что сила — это правда? Их головы забиты лишь кровью и жаждой резни. Как можно таким варварам соперничать с праведными школами?!

Я невольно усмехнулась.

Сначала и я думала так же… но это было ожидаемо. Здесь, в Альянсе, оплоте праведных кланов, Демонический культ был злом по определению.

Я подпёрла подбородок рукой и продолжила наблюдать за поединками. Бой завершился, и на арену вышли новые участники. В тот же миг раздался оглушительный крик толпы.

— Первая вершина Хвасан!

Я проследила за взглядами зрителей. На арену вышла девушка в бледно-персиковых одеждах.

Волосы были собраны и завязаны сзади. Белая кожа и большие, яркие глаза, видимые даже издалека, приковывали взгляд.

Первая вершина Хвасан, Ча Ёнхва [1].

Её называли сильнейшей среди молодых мастеров, но на самом деле она была не просто лучшей из сверстников.

Ча Ёнхва, известная как Первая красавица Центральных земель, была не только невероятно красива, но и её мастерство в юном возрасте превосходило всех её современников.

Высокая и недосягаемая, как благородный феникс. Так люди говорили о ней.

…Сильна.

Несмотря на утончённую, почти хрупкую внешность, внутри неё бушевала огромная внутренняя энергия. С таким уровнем она превосходила всех молодых мастеров, которых я встречала прежде.

Мужчина, что вышел против неё, тоже был не слаб, но, к сожалению, достойным противником он ей стать не мог.

Он лишь криво усмехнулся и жестом уступил первый ход Ча Ёнхве.

Она не стала отказываться от предоставленной инициативы и молниеносно пошла в атаку. Всего несколько обменов ударами и соперник уже признал поражение, не выдержав её натиска.

— Ха-а… Вы видели? Какая поразительная скорость! Несомненно, она довела Четырнадцать Приёмов Цветущей Сливы до совершенства.

— Недаром её называют величественным фениксом. Всё верно. Говорят, что скоро она войдёт в число великих мастеров меча… Хвасан вовремя распознал свой драгоценный камень.

Я молча наблюдала, как Ча Ёнхва с изяществом покинула арену после финального поклона, и затем отвела взгляд.

…А брат так и не вышел?

Честно говоря, одна из главных причин, по которой я пришла сюда, — это надежда увидеть Моён До.

Я думала, что он уже здесь, так как основной этап турнира начался вчера.

Но из-за простуды я сама не могла искать его, а он… он тоже не искал меня. Или же просто не смог найти меня.

Губы тронула слабая, горькая улыбка. Я досмотрела оставшиеся поединки до конца и поднялась, когда объявили о завершении боёв на сегодня.

Зрители с неохотой начали расходиться, и я тоже направилась к выходу.

Однако вскоре поток людей застопорился. Казалось, впереди кто-то перегородил дорогу.

Что там такое?

Пока я размышляла, спереди донёсся шум.

— Паршивые ублюдки из Демонического культа! Вы действительно думаете, что победили ученика школы Чжуннань честно? Вы явно использовали грязные трюки!

— Грязные трюки, говоришь? Смешно! Разве тот, кто проиграл нам, вообще был настоящим учеником Чжуннань? По-моему, вам подсунули какого-то бродягу-самозванца. Обычный бездарь, даже меч толком держать не умел.

— Ах ты, сволочь! Ты хоть представляешь, сколько денег я из-за вас потерял? Вместо того, чтобы ползать на коленях и молить о пощаде, ещё смеешь ухмыляться?! Ха! Сейчас я закрою твою пасть!

— Много болтаешь, слабак. Закроешь пасть? Я скорее вспорю твой живот и вытащу твои кишки наружу!

Я тяжело вздохнула, слушая этот шум.

Я знала, что были споры из-за результатов поединков, на которые ставились деньги. И ведь речь шла не об одной-двух монетах. Теперь вот, проиграв деньги, срывают злость.

Я с отвращением покачала головой, как вдруг спереди раздался громкий голос, подхваченный толпой.

— Сброд из Демонического культа! Мусор, ничтожества!

— Грязные отродья!

Последователи праведных сект наперебой выкрикивали оскорбления. Сотни голосов слились в единый гул. Это напоминало безумие толпы, жаждущей крови.

К счастью, всё закончилось вмешательством стражей Альянса, и инцидент был исчерпан. Но когда я увидела тех троих бойцов Демонического культа, что стояли в окружении озлобленных людей, получая плевки и ругательства, я не смогла вымолвить ни слова.

…Всего лишь трое.

Трое против сотен. Их лица, искажённые страхом и горечью, запомнились мне, когда они покидали арену. Я проводила их взглядом и тяжело вздохнула.

Сейчас лишь начало основного этапа, но… если даже после предупреждений главы союза и младшего лидера культа такое происходит, что же будет дальше?

В голове всё ещё звучали их ругательства.

***

Основной этап шёл уже около недели.

К счастью, способ лечения, который подсказала Чок Биволь, сработал: на четвёртый день Нам Со Джон пришла в себя.

Она даже не осознавала, что пострадала от яда Накбунсан. Едва открыв глаза и увидев меня, она поспешила сказать:

— Прошу прощения, госпожа Соволь. Вы поддерживали меня, а я не смогла показать достойного результата. Пожалуйста, простите, что подвела вас.

Она молила меня о прощении. Но ведь именно я втянула её в эту опасную ситуацию. Зная это, я принимала её извинения и не могла ничего сказать. На душе было горько.

Время шло. После недели боёв в турнире осталось всего 32 участника.

Среди них были и Бён Ян, и, разумеется, Моён До. Как бы мне это не нравилось, но Чок Биволь также сумела пробиться в их число.

Поединки были запланированы после недельного отдыха.

Я как раз размышляла, чем заняться в эти свободные дни, когда вдруг услышала голос:

— Соволь.

Я слегка повернулась. Сзади подошёл Хёк Доджин, обнял меня за плечи и мягко произнёс:

— У тебя есть планы на сегодня?

— Нет. Хотела немного поиграть с Хараном, а потом потренироваться. А что?

— Отлично. Я был так занят в последнее время, что мы почти не ужинали вместе. Давай сегодня сходим прогуляться по Лояну, а потом поужинаем? Я знаю одно хорошее место.

Я подняла голову и встретила его взгляд.

Я молча посмотрела на его губы, изогнувшиеся в лёгкой улыбке… и сама медленно улыбнулась в ответ.

— Хорошо.

Лицо Хёк Доджина просветлело от моего ответа, и он отступил с видом безмерной радости. Я не удержалась и тихо рассмеялась, увидев, как он убегает, покачиваясь, словно ребёнок, получивший подарок.

Так ли это приятно?

Я наклонила голову, размышляя об этом. Затем накинула верхнюю одежду и спустилась по лестнице.

Тут же, будто дожидаясь, ко мне бросился Харан.

— Ай!

Джу Хварин, которая присматривала за ним, вздохнула, видя, как он ловко уворачивается и убегает от неё, а теперь виснет у меня на руках.

— Кха! — радостно воскликнул Харан.

Я ущипнула его за нос и слегка прищурилась.

Он тут же зажал свой нос обеими ладонями, потом схватил мой палец и сунул его себе в рот. Я почувствовала, как вместе с этим ушло немного накопившейся в теле энергии.

— Ты всё ещё много ешь.

Харан важно кивнул, будто так и должно быть. Это было так мило, что я невольно рассмеялась.

Пока я кормила его энергией, к нам спустился Хёк Доджин. Он остановился, наблюдая, как я держу Харана на руках, а затем неспешно подошёл ближе.

Харан, сосавший мой палец, вдруг широко раскрыл глаза и, увидев его, оскалился.

— Ка-а-а!!

— Опять. Эта малявка всегда злится, стоит ему меня увидеть.

— Говорят, что духовные звери чувствуют отторжение к тем, у кого сильная демоническая энергия. Тут ничего не поделаешь.

— Но ведь к остальным он так не относится. Что же, он кого-то выделяет?

Хёк Доджин с лукавым выражением лица протянул ему свой палец. Тот тут же насторожился, ощетинился и зашипел.

Доджин насмешливо качнул пальцем у него перед лицом, словно дразня. Харан сощурился, на лбу пролегла морщинка, и он зло уставился на него. Наконец…

— Ааауу!!

— Ох?!

Он действительно вцепился зубами в палец Хёк Доджина.

Примечание:

1. Ча Ёнхва упоминалась в 76 главе, когда Чхве Докпхаль, владелец трактира, увидел внешность Соволь:

Даже знаменитая Ча Ёнхва с горы Хвасан, прозванная первой красавицей, уступила бы ей место.

Глава 90

Хёк Доджин, потирая свой палец, широко распахнул глаза. Он продолжал смотреть на Харана, сидевшего у меня на руках. Но затем его взгляд поднялся и встретился с моим.

Он натянуто улыбнулся и снова сверкнул глазами на Харана. Тот тоже не остался в долгу и злобно посмотрел на Хёк Доджина.

— Этот мелкий наглец осмелился прикоснуться ко мне…

Хёк Доджин, продолжая тереть палец, на котором чётко виднелись следы двух зубов, сверкнул глазами.

— Кьяаак! — Харан тоже оскалился и зарычал на Хёк Доджина.

Он с раздражением выдохнул и протянул руку к голове Харана, но тот, угрожающе щёлкая зубами, казалось, был готов укусить и эту руку.

Глаза Хёк Доджина блеснули. Когда его рука почти дотянулась до головы Харана, я слегка развернулась и быстро убрала его из-под руки Доджина.

Его рука лишь рассекла воздух. Он пристально посмотрел на меня.

— Супруга?

— Что ты делаешь с ребёнком?

Харан, сидя у меня на руках, то и дело скалил зубы на Хёк Доджина. Будто хвастаясь, он весело захихикал и показал ему пальцем.

Хёк Доджин вытаращил глаза на этот дерзкий жест и даже оскалился, словно собирался укусить в ответ.

— Доджин!

Он тут же вздрогнул от моего голоса и повернулся ко мне. Я пристально посмотрела на его лицо и тяжело вздохнула.

Я взяла пальчик Харана и сама слегка прикусила. Глаза мальчика округлились, и он удивлённо уставился на меня.

Глядя на его пухлые щёки и подбородок, я нахмурилась. Харан крепко зажмурился и втянул голову в плечи, словно черепашка.

Не удержавшись, я усмехнулась, и он спрятался ещё сильнее.

Я улыбнулась и сказала:

— Перестань дразнить моего мужчину. Если продолжишь в том же духе, больше не получишь пальчик.

— Кхи-иинг… — Харан сник и опустил голову.

Я ласково погладила его по макушке, улыбнулась, после чего повернулась к Хёк Доджину. Он растерянно смотрел на меня. Я слегка склонила голову.

— Что такое?

— …Ничего, — он медленно покачал головой и посмотрел вперёд.

Как бы то ни было, Лоян буквально переполнен людьми. Даже на горной тропе поток не прекращался.

Я шла рядом с Хёк Доджином под лучами ясного полуденного солнца, и вскоре перед нами предстали огромные каменные пещеры.

— Гроты Лунмэнь [1], — сказал он.

— Я слышала о них. Говорят, там больше тысячи пещер?

— Да. Им присвоены номера с севера на юг, и чтобы обойти все, потребуется не один день. Мы всё равно не сможем осмотреть всё целиком, поэтому давай хотя бы ненадолго зайдём.

Я медленно последовала за ним внутрь. Мы миновали прохладный зал пещеры храма Цяньсисы, прошли Биньяндун и, когда вышли обратно, прошло уже довольно много времени.

Хёк Доджин, заметив, что солнце уже клонится к закату, двинулся вниз по тропе.

— Масштаб потрясающий. Я впечатлён.

Я слегка улыбнулась в ответ на его слова.

Демонический культ носит в своём названии иероглиф «гё» (учение) потому, что его истоки восходят к зороастризму, пришедшему из древней Персии. С течением времени следы почти исчезли, и теперь трудно определить исток, но, строго говоря, Демонический культ был религиозным сообществом.

И вот младший лидер Демонического культа впечатлился статуями Будды. Это показалось мне забавным.

— Почему ты улыбаешься?

— Кхм-кхм, да так. Просто подумала, что Доджин и правда очень любит искусство. Похоже, я многого о тебе ещё не знаю

— Кхм-кхм… — смутившись, он сделал вид, что кашляет, и отвёл взгляд.

В закатном небе, где ещё не опустилась ночь, мерцала вечерняя звезда, приветствуя её приближение.

Харан уже давно спал у меня на руках, тихо посапывая и слегка подрагивая плечами.

— Соволь.

Услышав тихий голос, зовущий меня по имени, я повернула голову.

Хёк Доджин смотрел на меня сверху вниз. Сияние заходящего солнца освещало его лицо, заливая его, словно румянец.

Его лёгкая улыбка была такой красивой, что я невольно замерла. В этот момент его рука протянулась ко мне.

Он поднял ветку дерева, преграждавшую мне путь, чтобы я могла беспрепятственно пройти.

— Крепко спит.

Он скользнул взглядом по Харану, что мирно лежал у меня на руках. Я медленно улыбнулась и кивнула.

Стоило Доджину взять Харана на руки, тот тут же начинал яростно вырываться. Стоило поставить на землю, мгновенно убегал. Поэтому волей-неволей приходилось носить его самой.

Раньше это было бы тяжело, но сейчас я без проблем могла бы носить на руках хоть пятерых таких, и ничего.

— Я не знал, что Соволь любит детей.

— Я их не люблю, — я просто ответила на его слова.

Хёк Доджин удивлённо приподнял брови. Я спокойно выдержала его взгляд, затем посмотрела на тропу, уходящую вниз.

— Они плачут, капризничают, не слушаются, всё ломают, а главное… никогда не знаешь, что от них ожидать. Это опасно.

Однажды пухлый мальчишка, бегая по обочине, врезался в меня. Я упала и сломала лодыжку.

Дети непредсказуемы и их невозможно контролировать. Поэтому я их избегала.

— К тому же ради ребёнка необходимо отказаться от части собственной жизни. Возможно, что-то и приобретаешь, но для меня это равноценно утрате всего. Когда я болела, не могла ни родить ребёнка, ни любить кого-то, ни быть с кем-то рядом. Заставить себя любить и родить насильно было бы эгоистично.

Для кого-то отказ — это лишь потраченное время, деньги или пара сладких мгновений с возлюбленным. Но для меня это было всем. Это было равноценно отказу от жизни. Поэтому я даже не думала об этом.

— Кьяв... — Харан тихонько замурлыкал и заёрзал во сне. Я осторожно поправила его, крепче прижала к себе и взглянула на Хёк Доджина.

— Окружающие давят на тебя? Говорят, что пора завести ребёнка?

Ведь в роду Хёк остро не хватало наследника.

Если бы с Доджином что-то случилось, Хёк Мухёк должен был бы снова искать преемника. Но времени оставалось слишком мало.

Поэтому мне не раз доводилось слышать разговоры, в которых строили догадки, когда же у нас появится ребёнок.

Особенно часто это происходило в те времена, когда у нас и близости-то не было.

Я прекрасно знала положение Доджина. Понимала и принимала.

Если я хотела оставаться с ним и не видеть, как он приводит наложницу и делит с ней ложе, значит, ребёнка должна была родить именно я. Это был мой долг.

На мой вопрос он не ответил, лишь спокойно отвернулся.

— Иногда я размышляю о том, как было бы замечательно стать отцом. Я представляю ребёнка, который будет похож на человека, которого я люблю.

— …

— Когда я увидел, как Соволь держит Харана на руках и счастливо улыбается… я вспомнил детство. Моя мать прижимала меня к груди и всегда говорила: «Когда вырастешь, женись на красивой невесте и роди таких же милых детей». А я в ответ каждый раз обнимал её и просил оставаться здоровой, чтобы увидеть своих внуков.

Тёплый ветерок медленно колыхал листья, нарушая спокойствие горных птиц.

На губах Хёк Доджина играла лёгкая улыбка. Он смотрел на небо со спокойным выражением лица, словно звук ветра был голосом его матери, словно он мог его слышать.

Его безмолвный вид, словно он вёл тихий разговор с ветром, заставил меня медленно опустить взгляд.

Затем я перевела глаза на спящего в моих руках Харана и тихо заговорила:

— Если честно, я сама не знаю. Рожать ребёнка… почему я должна жертвовать собой?

Он снова посмотрел на меня. Я встретила его абсолютно спокойные глаза и медленно улыбнулась.

— Но я тоже иногда ловлю себя на такой мысли. Если ребёнок будет похож на Доджина, то, пожалуй, я могла бы его родить. Странно, да? Когда я смотрю на детей других людей, я не нахожу их особенно милыми или очаровательными, но когда я смутно представляю, что ребёнок, похожий на тебя, вот так же сидит у меня на руках, одно это уже улучшает мне настроение.

Не знаю, как описать это чувство, какими словами выразить. Сомневаюсь, что другие могут понять, насколько это невероятно — быть готовым отдать всё ради одной этой мысли.

Хёк Доджин молча посмотрел на меня, а затем на его лице появилась лёгкая улыбка.

— Я чувствую то же самое.

— Правда?

Я рассмеялась, а он решительно кивнул.

— На самом деле, меня подталкивают к этому, но я не придаю особого значения. Ребёнка ведь можно завести в любое время. Думаю, стоит подождать, пока тело Соволь полностью восстановится. Я не хочу, чтобы ребёнок родился ценой угасания света своей матери. Даже если годы пройдут и у нас появится ребёнок, для меня самым дорогим человеком всё равно останется Соволь. Ты дороже моей жизни, — ветер донёс его слова до моих ушей, будто шёпот. — Я люблю тебя гораздо сильнее и глубже, чем ты можешь представить.

***

На обратном пути мы зашли в тихую лавку и перекусили лёгким ужином. Но стоило выйти обратно на улицу, как нас вновь встретила толчея.

Ночные улицы Лояна были полны огней, и трудно было поверить, что всего мгновение назад мы гуляли по тихим переулкам и горным тропам, слушая птиц.

Я надела соломенную шляпу, скрывая волосы, и мы пошли вперёд, как вдруг заметили переполох поблизости.

Несколько мастеров боевых искусств обнажили мечи и сцепились прямо посреди улицы.

— В последнее время такое случается всё чаще.

— На нынешнем турнире боевых искусств многие надеялись добиться успеха и вырваться вперёд. Но были и те, кто вылетел и потерял лицо. Вот они и ищут обидчиков, чтобы отомстить. Клинки достают при малейшем поводе. А ещё из-за того, что в состязании участвует и наша школа, мнений и столкновений стало ещё больше. Ну и есть такие, кто, завидев людей Демонического культа, сразу затевают ссоры.

Я кивнула, вспомнив, как всего неделю назад сотни людей окружили членов культа, осыпая их безумными оскорблениями, граничащими с угрозами их жизни.

— Хорошо хоть, до серьёзных проблем с праведными школами не доходит.

— Мы и сами закрываем глаза на мелкие стычки. Если начнём жёстко подавлять и это, тогда вольнолюбивые бойцы точно натворят куда больше.

Он усмехнулся, и я невольно улыбнулась в ответ.

Мы миновали шумные улицы и добрались до окраины, где находился Золотой Цветочный Павильон. Сняв шляпу, я вошла внутрь.

Харан как раз проснулся, и я погладила его по голове.

— Ты проснул…

— Младший лидер! — громкий возглас прокатился по залу, словно эхо.

Я вздрогнула и быстро бросила взгляд внутрь.

Несмотря на поздний час, в зале Золотого Цветочного Павильона собрались почти все люди Демонического культа. Многие были ранены.

Я закрыла за собой дверь и встала рядом с Хёк Доджином. Пока мы оглядывали помещение, к нам подошёл Ман То, раздражённо цокая языком.

— Вы вернулись.

— Учитель, что случилось? Что с этими ранеными?

— А что ещё может быть? — Ман То глянул назад и нахмурился с явным неодобрением. — Результат того, что молодые горячие головы не смогли сдержать свои эмоции.

Примечание:

1. Гроты Лунмэнь — комплекс буддийских пещерных храмов, высеченных в известняковых скалах по берегам реки Ихэ. Находится в 12 км к югу от Лояна. Это одно из крупнейших культовых сооружений в мире, включающее около 1350 пещер и 40 пагод, в которых можно увидеть больше ста тысяч изображений и статуй Будды различной величины.

Глава 91

Большинство пострадавших, разместившихся на первом этаже, были участниками нынешнего турнира.

Среди тех, кто получил раны и ушибы, которые лечили целебной мазью и перевязывали бинтами, я заметила и Бён Ян.

Испугавшись, я быстро передала Харана Джу Хварин и поспешила к ней.

Бён Ян, которая сама перевязывала себе плечо, широко распахнула глаза от неожиданности, когда я приблизилась.

— Бён Ян! Что, чёрт побери, произошло?!

Она огляделась по сторонам, поняла, что пути к бегству нет, тяжело вздохнула и опустила голову.

— Госпожа…

— Если это не было массовое сражение, то почему столько людей ранено? Что случилось? — я резко перебила её приветствие.

Бён Ян в замешательстве смотрела на меня и молчала, не в силах открыть рот.

Она продолжала молчать, нервно оглядываясь по сторонам. Я уже собралась настоять на своём, но тут подошёл Ю Доха и остановил меня.

— Успокойтесь. К счастью, серьёзно пострадавших или погибших нет.

— Это хорошо. Тогда объясните, что именно произошло?

Ю Доха украдкой взглянул на Бён Ян, тяжело вздохнул и медленно заговорил усталым голосом:

— Говорят, что за трапезой Бён Ян подверглась публичному оскорблению и, не выдержав, первой напала. Есть свидетели и показания. От её внезапной атаки пострадало несколько учеников школы Цинчэн, среди них оказались и ученики школы Хэншань. Но на этом всё не закончилось. Услышав шум, в схватку вмешались и другие праведные воины, узнавшие Бён Ян, а затем присоединились и последователи культа, словно выплёскивая накопленную злобу. Завязалась масштабная потасовка.

Я невольно раскрыла рот.

Она первой атаковала? Я была поражена, узнав, что она не оборонялась, а сама напала.

И это была Бён Ян?! Да ещё в период отдыха перед турниром, в котором ей предстояло участвовать… Если это дойдёт до скандала, её могут лишить права выступать.

— Зачем ты сделала это? Их нападки продолжаются уже не первый день. Нужно было ещё немного потерпеть…

— Я не могла терпеть.

— Бён Ян…!

Она смотрела прямо на меня широко распахнутыми глазами, полными решимости. Это был взгляд человека, уверенного в своей правоте.

— Ладно, когда ругают меня или сам Демонический культ. Это тянется ещё с древних времён, и я могла бы смириться. Но… — Бён Ян нахмурилась и замолчала. Видя её заминку, я сдержала нетерпение и терпеливо ждала.

Наконец, она заговорила:

— Знаете ли вы, как в мире называют Демонический культ? «Бесхребетные идиоты, которые даже разозлиться не могут, слабые болваны с одной большой башкой». Но это ещё не всё.

— …

— Они называют госпожу предательницей праведных школ, унижают и оскорбляют её так мерзко, что словами не передать. А ещё указывают на Нам Со Джон, которая пала от яда, и заявляют, что «такая дрянь заслужила смерть» и «лучше бы она не просыпалась». Этого я вынести не могла.

В тот миг, когда я услышала эти слова, у меня зазвенело в голове.

Я знала, что обо мне говорят. Мне было известно, почему я здесь и какие договорённости были достигнуты, но любые разговоры об этом были бы лишь оправданиями, поэтому я пыталась не обращать на них внимания.

Я пыталась убедить себя, что слышу их голоса только потому, что ещё жива. Старалась не обращать внимания.

Но говорить такое о Нам Со Джон… о человеке, который оказался в большой опасности из-за меня… это было за пределами допустимого.

— Кто осмелился сказать такое?

Я слегка повернулась, услышав голос позади меня. Хёк Доджин подошёл ко мне с ледяным, угрюмым выражением лица.

— Доджин…

— Кто посмел сказать такое о моей жене и оскорбить отравленную Нам Со Джон?

Бён Ян отвела глаза от меня и посмотрела на Доджина. Под холодным, тяжёлым взглядом она едва заметно вздрогнула, но всё же медленно заговорила:

— Разве можно указать на кого-то одного? Так думает большинство последователей праведных школ. От послушников на побегушках до уличных пьяниц на базаре — каждый день сотни раз госпожа подвергается грязным оскорблениям. В первый же день последователи культа слушали эти слова, отворачиваясь. Они делали это из уважения к строгому приказу младшего лидера.

— …

— Но почему именно мы должны всё терпеть?! Когда нас оскорбляют за гранью дозволенного, когда позорят госпожу и выливают мерзости на подругу, которая балансировала на грани жизни и смерти! С каких это пор Демоническая секта стала оглядываться на мнение праведных?!

Бён Ян воскликнула, скрипя зубами. В её голосе не чувствовалось страха передо мной как госпожой. Мы с Доджином не произнесли ни слова.

Она снова посмотрела прямо на меня.

— Разве вас это не злит? Разве вы не чувствуете унижения от их слов? Каждый раз, когда я слышу, как они называют признанную мной госпожу продажной женщиной, у меня внутри закипает ярость, хотя это даже не обо мне! Вот почему я сражалась!

Я стиснула губы, глядя на её раскрасневшееся лицо.

Её слова были и горько приятны, и тяжки. Я чувствовала её преданность, но одновременно осознала, какое влияние на окружающих оказывала моя манера утешать себя, говоря, что «всё в порядке».

Я поняла только сейчас: «мне всё равно» значило лишь, что всё равно мне, а другим нет.

— Если бы всё вернулось назад и повторилась та же ситуация, я бы снова бросилась в драку. Я не сожалею. Ну и пусть меня отстранят от турнира! Есть вещи куда важнее.

Я слабо улыбнулась её словам. Я спокойно взглянула на её плечо с большой раной. Достала бинт и начала перевязывать, не говоря ни слова.

Она дёрнулась, но я сказала ей не двигаться и туго закрепила повязку. Потом тихо добавила:

— Спасибо тебе. За то, что не стала терпеть. За то, что разозлилась за меня.

— Нет, госпожа…

Я выпрямилась и оглянулась.

Хёк Доджин стоял с крайне сложным выражением лица. Должно быть, он почувствовал мой взгляд, потому что повернулся ко мне.

Я слегка покачала головой.

Он ответил мне спокойным кивком, а затем уставился на Бён Ян.

— …На этот раз я не стану тебя наказывать. Я сам объясню всё Альянсу Мурим, объясню обстоятельства инцидента и позабочусь о том, чтобы тебя не лишили права участвовать в турнире. А насчёт чрезмерных оскорблений — я потребую строгого наказания для виновных.Так что отдохни эту неделю и готовься к следующему бою как следует.

— Слушаюсь.

Я вздохнула и обвела взглядом помещение.

В Демонической секте меня ругают как «праведную девку», но им не нравится, когда праведники оскорбляют меня? Забавное место, в самом деле. Я хмыкнула.

Хорошо хоть никто не погиб и серьёзных последствий не будет. Но настоящая проблема возникла совсем в другом месте.

Спустя два дня после инцидента с Бён Ян в штаб Демонической секты пришло официальное письмо, отправленное непосредственно самим главой союза.

Это произошло на следующий же день после того, как Хёк Доджин отправил письмо, где просил закрыть глаза на случившееся и не возлагать ответственности на обе стороны.

Мы с Доджином были уверены, что союз Мурим займёт такую же позицию. Но содержание письма оказалось совершенно иным.

— «…Учитывая произошедшее, мы считаем, что этот инцидент был спровоцирован членами Демонической секты против праведных, и потому лишаем права участия всех вовлечённых членов культа…» Что это, чёрт возьми, такое?!

Хёк Доджин захлопнул свиток с ошарашенным лицом.

Выслушав его, я тоже была в полном недоумении. Я торопливо выхватила свиток из его рук и пробежалась глазами по тексту.

Разумеется, внутри было именно то, что он зачитал.

— Значит, Альянс Мурим решил возложить всю ответственность на нас?

— Более того, они хотят в одностороннем порядке обвинить нас. Участники с их стороны сохраняют право участия, а все из нашей отстраняются! — Хёк Доджин сжал зубы, лицо его перекосилось от злости.

Я молча наблюдала за его гневом и подпёрла подбородок рукой.

Намгун Бэк… каким он был в романе?

Из-за множества персонажей и того, что сюжет в основном вёлся от лица Моён До, подробностей о нём я толком не помнила.

«Мастер Меча, покоривший Небеса», Намгун Бэк.

Глава Альянса Мурим, один из Трёх властителей, обладающий наибольшим весом среди них. И одновременно тот, на кого обрушился весь гнев Моён До.

Я ломала голову, пытаясь вспомнить о нём хоть что-то полезное, но так ничего и не нашла. Пришлось сдаться.

Тем временем, услышав о письме, к нам пришли Ман То и Ю Доха, и между ними и Хёк Доджином завязался разговор.

— Что собираетесь делать? Нам необходимо официально протестовать! Очевидно же, что они используют этот случай как предлог, чтобы подавить Демонический культ хотя бы формально. И к тому же, поскольку вы не сам лидер секты, их пренебрежение стало ещё сильнее. Если мы оставим всё как есть, пострадает лишь наша честь!

— Хм… Я тоже того же мнения, что и Ю Доха. Даже если забыть о гордости, если это дойдёт до культа, то старейшины Сончхонджана и Бёк Хасина наверняка найдут повод обвинить нас. Сейчас они тихи из-за недавних событий, но стоит появиться зацепке — и они тут же вцепятся мёртвой хваткой, как стая гиен.

Хёк Доджин нахмурился, выслушивая их слова.

— Я, конечно, направлю официальный протест главе союза. Но, учитывая, что ранее он не проявлял негативной реакции на мои предложения, скорее всего, упрямые праведники просто вынудили его занять такую позицию.

— Я немедленно кого-нибудь пришлю, — сказал Ю Доха, поклонившись, поспешно развернулся и вышел.

Хёк Доджин вызвал людей и начал готовить письмо, а Ман То с обеспокоенным лицом попытался меня подбодрить:

— Всё будет в порядке.

Но на следующий день стало ясно, что ничего не улажено.

В ответ на письмо Демонической секты Альянс Мурим жёстко заявил, что никакого компромисса быть не может.

Мы настаивали, что именно праведники постоянно провоцировали последователей культа, и что нынешний конфликт вспыхнул лишь из-за их непрекращающихся оскорблений.

Но праведники в ответ нагло заявляли, что подобного никогда не было, и обвиняли нас в клевете.

«Как воины, следующие пути добродетели и справедливости, могли бы мы произносить столь грязные слова?» — так звучал их ответ.

В итоге стороны обменялись письмами четыре раза, и ни к чему это не привело. Вплоть до самого дня возобновления турнира проблема оставалась нерешённой.

Участники, включая Бён Ян, не знали, как поступить. Они говорили, что им всё равно — участвовать или нет, но ясно было одно: это касалось авторитета Демонической секты.

Поэтому Хёк Доджин, взяв с собой Ю Доху и Ман То, лично отправился прямо на арену турнира.

Однако воины, охранявшие главные ворота, преградили им путь.

— Участники из Демонической секты лишены права выступать в этом турнире. Поэтому вам нельзя входить через эти ворота. Если хотите смотреть поединки, просим воспользоваться зрительскими трибунами.

— Ха, зрительские трибуны? Да вы хоть понимаете, кого осмелились остановить? Простые стражи ворот, и смеете преграждать путь младшему лидеру Демонического культа? Видимо, жизнь вам не дорога! — резко бросил Ю Доха и, не сдержавшись, грубо оттолкнул стражников, открывая проход.

В шуме и суматохе Хёк Доджин спокойно шагнул вперёд и вошёл внутрь.

Тёмный коридор вывел его в ярко освещённое пространство. Здесь уже ждали десятки праведников. Они словно ожидали шумихи и готовились перекрыть путь.

— Отсюда и далее членам Демонического культа проход воспрещён. Возвращайтесь.

— …Мастер меча из школы Удан.

Он был высокопоставленным и уважаемым человеком, обладавшим высоким положением среди праведников.

Хёк Доджин спокойно посмотрел на него, а затем обвёл взглядом толпу. В большинстве своём это были представители пяти великих семей и девяти школ. Ни последователей школы Змеиной Крови, ни людей клана Тьмы среди них не было.

— Нас лишили права участия в турнире в одностороннем порядке… Но наша секта не намерена соглашаться с этим несправедливым решением. Так что расступитесь. Мы всё ещё имеем право участвовать.

— Это территория Альянса Мурим, и именно здесь проводится турнир. Все участники обязаны следовать указаниям союза. Проявите уважение и возвращайтесь.

— …Уважение? — Хёк Доджин тихо усмехнулся.

Уважение, говорите? Он оглядел собравшихся и вдруг негромко рассмеялся. Неожиданный смех привлёк недоумённые взгляды.

И в тот же миг из его тела хлынула колоссальная убийственная аура.

— Угх…!

— Ха-а-ах!

Она стремительно обрушилась на праведников. Даже стоя рядом, можно было ощутить жгучее покалывание кожи от её мощи.

Большинство праведников, попавших под прямое воздействие, начали отступать назад. Некоторые задрожали всем телом, а иные побледнели и прикрыли рот, с трудом сдерживая подступающую тошноту.

— Вы называете себя защитниками добродетели и справедливости, но при этом оскорбляете мою супругу грязными словами и унижаете верных последователей моей секты? Как вы можете говорить об уважении?

Мастера праведников шагнули вперёд, обнажая мечи.

Позади нас проход уже успели перекрыть другие воины, не оставив пути к отступлению.

Я обернулась и увидела, что большинство из стоящих впереди были высокопоставленные мастера.

Но среди них я заметила одно до боли знакомое лицо.

Пронзительный взгляд, устремлённый на меня.

— …Брат.

Так, спустя год, произошла моя первая встреча с Моён До, и случилась она в самый разгар наихудшего противостояния праведного и демонического путей.

Глава 92

«…Демонический культ лишили права участия?»

От слов младшего брата Моён Чхэ брови Моён До плотно сошлись.

Будто обдумывая услышанное, он беззвучно шевелил губами, а потом резко взглянул на него и торопливо спросил:

— Что это значит?

— Буквально. Недавно в трактире произошла драка между людьми Демонического культа и праведных школ. Тогда большинство раненых со стороны праведных оказались учениками или детьми знатных кланов и сект. Похоже, из-за этого они устроили масштабный протест лидеру Альянса.

Выслушав ответ Моён Чхэ, Моён До скривил лицо, после чего с разочарованием тяжело вздохнул.

Он откинулся спиной к стене, приподнял подбородок и задумчиво уставился в потолок, прищурив глаза.

Раньше Демонический культ казался лишь далёким и ненужным врагом. Но после того, как Соволь ушла туда, каждый раз, когда он слышал, что она живет вполне здоровой жизнью, а также то, что младший лидер Демонического культа заботится о его младшей сестре, в сердце возникало смешанное чувство любви и ненависти.

Конечно, он должен был ненавидеть врага, который «отнял» у него сестру, но…

Видя, как Моён До стиснул зубы, Моён Чхэ осторожно сказал:

— Но атмосфера немного странная, старший брат.

— Почему? Что не так?

— На самом деле большинство считают, что в этом инциденте виноваты обе стороны. Всё потому, что праведные школы в Лояне долгое время слишком осуждали Демонический культ. Их всего двести человек, а ругали их больше десяти тысяч представителей праведников. Даже когда они шли в трактир поесть, всё, что они слышали, были чрезмерные оскорбления в их адрес.

— Опять слишком много слов. Скажи по делу.

От упрёка Моён До Моён Чхэ смущённо почесал затылок.

— В общем, проступок совершили обе стороны, но наказали лишь одну. Явно видно, что союз Мурим защищает праведные кланы. Конечно, это обычное дело, ведь союз — их центр, но… если Демонический культ решит воспротивиться из-за этого… что тогда?

— …

Слова были справедливы. Демонический культ наверняка не оставит дело просто так.

Значит, есть вероятность, что младший лидер может лично выступить и применить силу.

Конечно, Альянс вряд ли падёт: здесь собрались большинство мастеров праведных школ, и кроме того, в этих землях пребывает сам Мастер Меча, покоривший Небеса, один из Трёх Властителей [1].

Однако большинство представителей школ были лишь слабыми потомками, не достигшими высокого мастерства. Младший лидер, которого Моён До мельком видел, уже достиг наивысшего уровня демонической силы — уровня, до которого им пока было не дотянуться.

К тому же вместе с ним заместитель лидера культа и таинственный глава отряда Небесных Волков Кровавого Потока, который ещё ни разу не показывался. Всё это могло обернуться рекой крови ещё до того, как вмешается Намгун Бэк.

— Завтра турнир, — пробормотал Моён До и только надеялся, что Демонический культ не совершит никаких насильственных действий.

Когда на следующий день они прибыли на арену турнира, лица большинства людей из праведных школ выражали облегчение и удовлетворение. Это были те, кто говорил, что им плохо от одного нахождения в одном пространстве с Демоническим культом.

Теперь, когда культ лишили права участия, счастливее всех были, несомненно, те, кто прошёл в основной этап соревнований.

— О чём вы так глубоко задумались? — раздался нежный, чарующий, словно переливающийся жемчуг, голос. Моён До повернул голову.

Белая кожа, большие глаза, пухлые губы, будто питавшиеся лишь лучшими плодами.

— Госпожа Пэн У Рён.

Одна из женщин, входящих в состав Четырех Цветков [2]. Улыбнувшись в ответ на его приветствие, она скользнула взглядом по толпе.

— Все так взволнованы, — заметила она.

— Похоже, все радуются тому, что Демонический культ лишили участия.

— …А вы, господин До, не особо рады? Разве вы не ненавидели Демонический культ больше, чем кто-либо другой?

Моён До не ответил. Это было правдой: когда забрали Моён Соволь, он не смог сдержать ярость и выплеснул её на Демонический культ.

Когда он продолжал хранить молчание, улыбка медленно сползла с лица Пэн У Рён. Между ними повисла тишина. Пока они ждали, когда кто-то заговорит, сзади раздался чей-то голос.

— Не похоже, что ты особенно счастлив.

Голос был низким и хриплым. Мужчина, прервавший молчание, подошёл вместе с двумя сопровождающими его мужчинами и женщиной и слегка поклонился.

Моён До в ответ тоже поклонился и посмотрел на говорившего.

Это был Со Гван Хо из секты Дяньцан. Один из самых сильных мастеров меча, гордость своей школы, вошедший в Четвёрку Драконов.

— Раз уж ты принадлежишь к праведным школам, разве не естественно радоваться тому, что Демонический культ исключили? Так почему у тебя такое озабоченное лицо? Или, может быть, потому что ты породнился с ними, тебя заботит их судьба, а?

Моён До лишь слегка склонил голову в ответ на откровенную насмешку. Трое сопровождающих, стоявшие рядом с ним, все мастера из Четвёрки Драконов и Четвёрки Цветов, попытались остановить его, но тот не умолкал, продолжая язвить.

Однако даже выслушивая прямые оскорбления, Моён До не изменил выражения лица и спокойно смотрел на него.

— А почему бы тебе прямо сейчас не побежать, не схватить главу Союза за штанину и не умолять простить Демонический культ, а?

— Господин!..

Кто-то рядом попытался остановить его, но Со Гван Хо только пожал плечами, будто это ничего не значило. Он самодовольно уставился на Моён До, но внезапно заметил, что на губах второго появилась лёгкая улыбка.

В этот миг Со Гван Хо понял, что Моён До даже не считает его достойным внимания.

— Вот ублюдок, опять…! — взревел он, сжимая кулак и занося его.

Но удар так и не был нанесён.

У входа поднялся шум. Моён До и остальные, прервав разговор, повернули головы.

— Похоже, пришёл Демонический культ.

Услышав слова Пэн У Рён, Моён До кивнул.

Со Гван Хо, стиснув зубы и бросив холодный взгляд то на неё, то на Моён До, вдруг ухмыльнулся:

— Ну что ж. Пусть уважаемый герой Моён До, столь близкий к Демоническому культу, постоит и посмотрит издалека. Сейчас я покажу, как надо вышвыривать таких прочь.

Он, полный самоуверенности, зашагал к входу.

Моён До молча смотрел ему вслед, а потом медленно двинулся следом. Рядом шагала и Пэн У Рён.

И вот, когда они почти достигли входа, впереди внезапно разлилась мощная, удушающая аура убийства.

Даже находясь на расстоянии, Моён До почувствовал, как ци, собранная в теле, закипела от этого ощущения.

Он легонько похлопал по плечу дрожащую от страха Пэн У Рён и, велев ей отойти в сторону, двинулся вперёд.

Проталкиваясь сквозь тех, кого буквально впечатало в стены этой смертоносной энергией, он наконец увидел её источник.

«…Как я и думал».

Младший лидер Демонического культа — Хёк Доджин.

Кто ещё, кроме него, мог источать такую убийственную ауру?

Моён До слегка усмехнулся и медленно повёл головой, окидывая взглядом фигуры членов культа одну за другой… пока, наконец, не остановился на лице, которое больше всего жаждал увидеть.

«…Соволь».

Его младшая сестра. Она поправилась и выглядела более живой, чем раньше… И теперь она могла стоять под солнечными лучами.

***

Взгляд Моён До был устремлён на меня, и я, в свою очередь, тоже смотрела прямо на него.

Раньше, когда ему было чуть больше двадцати, в его облике всё ещё чувствовалась юношеская неокреплость. Но теперь передо мной стоял по-настоящему зрелый мужчина.

Линии лица стали резче, и, кажется, он немного подрос, возвышаясь над окружающими.

Кроме того, теперь я могла примерно оценить уровень его мастерства. Даже рядом со старейшинами он нисколько не уступал им по силе.

Теперь я понимала, почему его считали главным среди Четвёрки Драконов и Четвёрки Цветков.

— Утихомирьте свою убийственную ауру! Вы что, хотите развязать войну!? — с тревогой воскликнул мастер Чжэнь.

Хёк Доджин ответил низким голосом:

— А разве не вы сами начинаете войну, когда позволяете себе столь предвзятое и оскорбительное обращение?

— Следи за словами! Это решение Альянса Мурим. Как ты смеешь говорить, что Альянс предвзят…!

— «Теперь я понимаю, почему младшему лидеру Демонического культа приглянулась беловолосая тварь из клана Моён. Наверное, забавно играть с ней в постели. Должно быть, настоящее лакомство!», «Эй, а не хочешь обнять меня, как обнимала младшего лидера? Я мог бы сделать твои ночи куда приятнее, чем этот хилый ублюдок», «Слыхал, Нам Со Джон, та девка из Демонического культа, очнулась от комы… Жаль, что не подохла. Было бы грустно такую красоту зарыть в землю. Я бы охотно согревал её тело даже мёртвое»… Хотите, продолжу читать?

Ровный голос, раздавшийся сзади, принадлежал Бён Ян. Она отвела взгляд от свитка в руках и посмотрела прямо вперёд.

Лица праведных, включая мастера Чжэнь, исказились от смущения.

— Ч-что это за…

— Это лишь малая часть тех слов, что я слышала в трактире, когда напала на людей праведных школ. Свидетели и доказательства у меня есть.

— Такие разговоры ведут только уличные подонки…

— Бу Хён Мин из Цинчэна, На До Уль из Удана, Кым Мукчхоль из Хэншаня — они тоже уличные подонки?

Хёк Доджин протянул руку, взял у Бён Ян свиток, просмотрел содержимое и швырнул его праведным кланам.

Свиток несколько раз подпрыгнул на земле, покатился и остановился у их ног. Внутри было ещё больше подобных слов и имён.

Мастер Чжэнь поднял свиток и изучил содержимое.

— Хм…

Тяжёлый стон сорвался с его уст. Он закрыл свиток, крепко зажмурился, а затем медленно открыл глаза.

— Понятно. Я доложу об этом главе Альянса. Так что прошу тебя, спрячь убийственную ауру и отступи…

— Отступить? Ха… ха-ха-ха!

Хёк Доджин рассмеялся, словно услышав нечто нелепое.

В гробовой тишине звучал только его смех и ощущалась давящая аура. Смех длился долго, но внезапно резко оборвался.

— Забавно, мастер Чжэнь. Ты что, меня за дурака держишь? Думаешь, что под защитой Альянса Мурим можешь смотреть на Демонический культ свысока? По-твоему, я должен уйти, если ты скажешь, и ждать, если прикажешь, как какая-то собака? Так ли я выгляжу?

— Что за безумие! Как ты смеешь так обращаться к мастеру Чжэню… кххх!

Но стоявший рядом с ним мужчина не успел договорить. Он схватился за живот и рухнул на землю.

— Осмелился перебить младшего лидера… безрассудный, — раздался низкий голос.

Это был Ман То.

Из-под тела упавшего мужчины выкатился крошечный камешек. Всего лишь камешек размером с ноготь, но этого было достаточно, чтобы Ман То заставил того заткнуться.

— Ч-что за…

— Не смей делать ни шагу. Младший лидер ещё не закончил говорить.

— Тысячекратный Дьявол… [3] — выдохнул кто-то.

— Хе-хе, — Ман То тихо усмехнулся и провёл рукой по подбородку.

Хёк Доджин скользнул по нему взглядом, а затем снова обратился к праведным:

— Моя жена — женщина, драгоценная для меня как самая редкая жемчужина, и я проявил некоторую доброжелательность к праведным кланам за то, что она досталась мне благодаря вам. Видимо, это была напрасная любезность. Похоже, они почувствовали, что, раз я проявил к ним снисхождение, они могут позволить себе всякие вольности…

Он холодно оглядел всех вокруг.

— Однажды вы были частью одного мира, но теперь только из-за того, что она стала моей женой, вы позволяете себе такое низкое словоблудие. Какие вы всё-таки праведные и благородные. Отлично. Раз хотите, я научу вас паре трюков, словно собак.

Затем Хёк Доджин поднял руку и указал пальцем на них всех.

— Только платой будут не кости, а ваши головы.

Примечания:

1. Мастер Меча, покоривший Небеса, один из Трёх Властителей — речь идёт о Намгун Бэке, главе Мурим.

2. Четыре Дракона и Четыре Цветка — лучшие молодые мастера Центральных равнин.

3. Тысячекратный Дьявол — прозвище/титул Ман То.

Глава 93

Все мастера праведных школ, стоявшие перед глазами, были старейшинами известных кланов и девяти великих школ. Если бы в мире боевых искусств выбирали пятьсот лучших мастеров, большинство из них непременно вошли бы в этот список. Один только мастер меча Чжэнь был вторым по силе после главы Удана и считался одним из ста величайших воинов.

И Хёк Доджин говорил таким людям, чтобы они шли на верную смерть.

Будь это кто-то другой, его слова сочли бы шуткой. Но ведь это был не кто-нибудь, а наследник Демонической секты.

К тому же, убийственная аура, исходящая от него, была подлинной. Если бы он захотел, то в одиночку сумел бы перерезать всех стоявших перед ним.

Разница между уровнями Хвагён и Кыкма [1] была слишком велика.

К примеру, разрыв между человеком, который с трудом карабкается к вершине стены Хвагён, и тем, кто только что её преодолел, был как между младенцем и взрослым.

Это была не просто разница в один уровень. Это был первый шаг к тому, чтобы стать богом — именно этим являлись Хвагён и Кыкма.

— Что, слов больше нет? Посмотрим-ка... Вон ты там, Кым Мукчхоль с Хэншаня. Мы ведь уже встречались, не так ли?

Это был один из учеников Чха Джинмока, с которым мы столкнулись по пути в Альянс Мурим.

Услышав слова Хёк Доджина, он заметно вздрогнул и в панике огляделся по сторонам. Но в такой ситуации ему никто не мог помочь.

— Давай, повтори моей жене те же слова, что в тот раз говорил в трактире.

Его губы словно склеились, он не мог вымолвить ни слова. Кым Мукчхоль дрожал так, что казалось, вот-вот рухнет на землю.

— Не можешь? Жаль. Тогда, может, кто-нибудь другой? Ты? Или ты? Нет? Тогда, мастер Чжэнь, может, вы? Если не осмелитесь, то хотя бы прочтите вслух, что написано на этом свитке. Ну же, читайте.

— …

— Почему молчите? Вы же столь уверенные в себе праведные благородные мужи! Или как?

На лице Хёк Доджина появилась явная усмешка.

— И это ваши пресловутые праведность и благородство — болтать за спиной то, что не смеете сказать в лицо...

Его голос, полный презрения, затих. Он слегка пожал плечами.

— Вы ещё хуже, чем свора псов, поджавших хвосты и бегущих прочь.

— Этот мерзавец…!!

Резкий голос раздался в ответ на провокацию Хёк Доджина.

Вперёд выступил огромный мужчина, стоявший позади. Он вытащил меч и двинулся к Доджину, сверля его взглядом.

— Смеешь своим грязным демоническим ртом рассуждать о праведности и унижать? Сам просишь смерти!..

— Раз уж меч достал, то перестань нести чушь и дерись.

— Хорошо! Я, Со Гван Хо с Дяньцана, сегодня повергну наследника Демонической секты и заберу его энерг...!!

— Слишком много слов.

Хёк Доджин перебил его. В тот же миг... его силуэт будто исчез, и его рука оказалась на шее Со Гван Хо, который секунду назад стоял в нескольких метрах.

— Кха!..

— Я же сказал тебе меньше болтать и атаковать. Я уступил тебе первый ход, а ты только языком чесал. Ты такой идиот.

Даже держа огромного мужчину одной рукой, он не дрожал и не колебался.

Хёк Доджин поднял взгляд и снова посмотрел на мастеров из праведных сект.

— Что, следующего нет? Ученик школы Дяньцан умирает у меня в руках, и никто не хочет его спасти? Самое время проявить вашу хваленую доблесть и благородство... Или признать, что я был прав.

Услышав слова Хёк Доджина, большинство праведных мастеров отвели глаза.

Кто решился бы выступить после того, что они только что увидели?

Даже я не смогла уследить за движением Хёк Доджина. Что уж говорить о других? Увидел ли это хоть кто-то?

В то время как все застыли, дыхание Со Гван Хо стало хриплым и прерывистым. Мастера праведных сект скрежетали зубами, но так и не вышли вперёд.

И только когда Хёк Доджин с недовольным лицом начал медленно ослаблять хватку, раздался спокойный голос:

— Давайте оставим всё как есть.

Вперёд вышел Моён До.

Хёк Доджин прищурился, глядя на него.

— Вы перегибаете. Теперь мы вполне понимаем недовольство и гнев Демонической секты. Так что, может, на этом и остановитесь?

Хёк Доджин пристально посмотрел на него, а затем скользнул взглядом в мою сторону.

Когда Моён До вышел, со стороны праведных поднялся сдержанный гул.

Я кивнула Хёк Доджину.

Получив мой ответ, он повернул голову, после чего бросил Со Гван Хо.

— Угх!..

Ученики Дяньцана подбежали и подхватили его.

Моён До мельком оглянулся на поверженного, затем снова посмотрел на Хёк Доджина. Их взгляды скрестились в воздухе.

Моён До и Хёк Доджин.

В романе, с самой первой встречи и до конца, между ними были лишь месть и ярость.

Гнев Моён До, которому некуда было обратиться, был направлен на Хёк Доджина. А тот без возражений принимал его ненависть.

Я знала, что они встретятся. Но не хотела, чтобы это произошло именно при таких обстоятельствах.

Для меня оба — и Моён До, и Хёк Доджин — были слишком дороги, чтобы выбрать одного и отказаться от другого.

Я закусила губу, переводя взгляд между ними.

Моён До медленно повернулся ко мне.

— Ты окрепла, Соволь.

— ...Брат.

— Та девочка, что казалась хрупкой и беззащитной в моих руках, теперь стала настоящей женщиной. Я и представить себе не мог, что увижу тебя здоровой и сильной...

Он мягко улыбнулся мне, а затем повернулся к Хёк Доджину и поклонился ему.

— Должно быть, это заслуга наследника культа.

— Моён До!

— Что он...

— Ха! Так вот оно что — породнились с Демонической сектой?

Сзади раздались перешёптывания. Но Моён До лишь смотрел на Хёк Доджина.

Взгляд Доджина скользнул мимо брата, немного задержался на праведниках, а затем снова вернулся к Моён До, после чего он рассеял свою убийственную энергию.

Зловещая аура, наполнявшая пространство, исчезла, и со всех сторон послышались глубокие вздохи облегчения.

— Значит, ты и есть Моён До из клана Моён? Кажется, прозвище «первый среди Четырёх Драконов» было не просто пустой хвальбой.

— Вы слишком льстите. Перед младшим лидером я ничтожен.

— …

Его крайне почтительная манера вызвала вздохи среди праведных.

Они были недовольны. Как может наследник одного из Пяти великих кланов и величайший из Четырёх Драконов склонять голову?

И всё же то, что он смог отвернуться от своих корней и склонить голову, свидетельствовало о величии духа Моён До.

Но в то же время, если подумать об осуждении, что обрушится на него со стороны рода Моён и всего сообщества праведных, это нельзя было назвать приятным зрелищем.

[...Неловкая ситуация. Я не ожидал, что брат Соволь вмешается.]

Услышав голос Хёк Доджина по внутренней передаче, я тоже тяжело вздохнула про себя.

[Что будем делать?]

[О чем ты?]

[Если Соволь захочет, можно всё закончить прямо сейчас. Не обязательно участвовать в турнире, достаточно показать недовольство и сохранить гордость. Но я беспокоюсь. Если всё завершится так, брат Соволь потеряет лицо в глазах праведных.]

Он спас Со Гван Хо и разрешил ситуацию, но сделал это, поклонившись Демонической секте.

Праведники не простят ему такого. Будут насмехаться, называть его трусом, или говорить, что он связан с культом.

Я пристально посмотрела на Моён До, затем покачала головой и шагнула вперёд. Все взгляды обратились ко мне.

Взгляд Моён До дрогнул.

Расстояние, которое я сокращала, приближаясь к нему, казалось, символизировало те годы, что мы провели вместе.

Всего лишь год. Но за этот короткий срок я изменилась, и между нами, казалось, образовалась пропасть, которую уже не преодолеть.

Я остановилась перед ним.

— Соволь...

Его рука медленно поднялась. Как всегда, он хотел с заботой коснуться моей щеки. Но я лишь смотрела на его пальцы и покачала головой.

Взгляд Моён До вновь дрогнул. Он, кажется, осознал, что хотел сделать, и крепко прикусил губу, отворачивая глаза.

Он стал сильнее, мужественнее, его воля окрепла — он вырос прекрасным воином. Но для меня он всё равно оставался тем же добрым и заботливым старшим братом.

— Давно не виделись, старший брат.

— …Прошел целый год.

— Ты стал сильнее. Пока меня не было, ты, должно быть, много тренировался.

Моён До медленно улыбнулся. Я знала эту улыбку.

Когда он чуть опускал взгляд и уголки губ мягко поднимались, это значило, что он действительно рад.

— Я старался вернуть тебя. Но этого недостаточно…

— Для меня этого более чем достаточно.

Наверняка он станет ещё сильнее. Настолько, чтобы противостоять даже Хёк Доджину и никому не уступать.

Я повернулась и посмотрела на Доджина. Он спокойно смотрел на меня. Молчал, будто доверяя всё в мои руки.

Я встретила его взгляд, а затем снова посмотрела на Моён До.

— Мне многое хочется сказать и многое услышать… Но обстановка не самая подходящая. И наши позиции тоже.

— …

— Пожалуй, для начала нужно разрешить эту ситуацию.

Я отвела взгляд от брата и обвела глазами собравшихся мастеров праведных сект.

Медленно встречаясь взглядом с каждым, я начала говорить:

— Небесный Демонический Культ глубоко сожалеет о произошедшем. Мы приняли приглашение на турнир от союза Мурим и не ожидали, что нас встретят с таким оскорблением и презрением. Как сказал мастер Чжэнь, если такова воля союза, то мы должны следовать ей. Но мы не подчинённые союза, поэтому не будем этого делать.

Я сделала паузу, выдержала момент и продолжила:

— Итак…

— Предательница. Позор праведных. Опозоренная женщина. Отброс. Игрушка наследника демонов.

Как только я заговорила, тихие, едва слышные слова прорезали тишину и ударили прямо в уши, прервав мою речь.

От одного только их звучания хотелось провалиться сквозь землю.

Моён До резко обернулся:

— Что вы сейчас сказали?!

— Эти ничтожные ублюдки!.. Я вырву ваши языки вместе с глоткой!

Гнев Моён До и Хёк Доджина вспыхнул одновременно.

Бессмысленный трёп и жалкие действия — они были хуже подлых шавок.

Я схватила за руки Хёк Доджина и Моён До, рвавшихся вперед. Их взгляды устремились на меня.

— Соволь…

— Жена!

— …Подождите. Я ещё не закончила.

Я с трудом усмирила своё бешено колотящееся сердце и натянуто улыбнулась обоим.

Хёк Доджин покачал головой с видом несогласия. Но, встретившись со мной глазами, он прикусил губу и сдержался.

Он окинул взглядом Моён До и праведных мастеров, а затем кивнул и встал возле меня.

Я посмотрела на всё ещё напряжённое лицо Хёк Доджина и снова повернулась к праведникам.

— Итак… мы признаём лишение людей из Демонической секты права на участие в турнире. Неправота есть неправота. Но за унизительные оскорбления, что нам нанесли, которые даже слышать стыдно, я требую извинений и компенсации.

Я протянула руку в сторону. Из пустого пространства появился Ындо и передал мне меч. Я вытащила его из ножен и воткнула в землю.

Клинок, прорезав воздух, вонзился глубоко. Я посмотрела на него, а затем подняла голову.

— Сразитесь со мной. Если победите — Демоническая секта без возражений примет решение и вернётся домой. Однако, если я одержу верх — все праведные бойцы будут лишены права участвовать в турнире. И ещё — старейшины, позволившие себе унизить меня, должны будут преклонить передо мной колени, склонить головы и молить о прощении.

Реакция последовала мгновенно.

— Что за чушь!..

— С какой стати?!

— Ха! Вот уж наглость! Воспитание в роде Моён было настолько плохим?!

— Стыд и позор. Великий Моён Данли, видно, зря прожил жизнь.

— Девка из клана Моён осмелилась говорить подобное! Где твоё приличие?

Большинство реагировало именно так. Они возмущались: почему должны склонять голову передо мной, ребёнком из праведных?

Я улыбнулась.

— Что, неприятно? Слишком тяжело согнуть гордые колени перед «праведной девкой»?

— Разумеется!…

— Позор. Выходит, вы, воспевая свою пресловутую праведность, благородство и рыцарство, позволяли себе в адрес дочери своего же стана столь грубые насмешки, что их даже стыдно повторить?

— …

— Потрясающее рыцарство и благородство, признаю. Если таково ваше чувство справедливости и рыцарства по отношению к Демоническому культу, то я понимаю. Но не искажайте слова.

Я скрестила руки на груди и медленно обвела их взглядом.

— Человек, стоящий перед вами сейчас, — не просто «девчонка из Праведных», а госпожа Демонической секты. Вы посмели оскорбить меня, значит, вы должны заплатить соответствующую цену. Выбирайте.

Я поднесла кончики пальцев к подбородку и медленно улыбнулась:

— Либо уйдёте, гордо подчеркивая свою трусость, оскорбив женщину и прикрывшись доблестью и справедливостью. Либо выйдете против меня на бой, и, если проиграете, — станете на колени и попросите прощения.

Моя улыбка исчезла. Я сказала тихо, но твёрдо:

— Итак, выбирайте.

Примечание:

1. Хвагён – один из высших уровней мастерства праведников. Кыкма – вершина демонических искусств.

Глава 94

Дело не в том, что я была уверена в своих силах. И не в том, что я сошла с ума по поединкам или горела желанием скрестить меч с людьми из праведных сект.

Просто, если я не выйду вперёд, в конце концов сам Хёк Доджин будет вынужден действовать. А воля Хёк Доджина — это воля Демонического учения.

Я окинула взглядом людей, затаивших дыхание, и прищурилась. Скольких из них я вообще смогла бы победить?

Если это воин уровня мастера Чжэня, то даже без боя ясно, что я проиграю. Но, за исключением некоторых, среди них не было никого, кто бы значительно превосходил меня.

Люди из праведных школ переглядывались, перешёптывались и вскоре, похоже, пришли к какому-то выводу, и их взгляды обратились на меня.

— Ты ручаешься за свои слова? А если после поединка не сможешь смириться с исходом…

— Такого не случится. Я отвечаю за свои слова. И думаю, что и вы, почтенные старейшины, поступите так же.

— Хорошо. Тогда от нашей стороны выступит…

— Ах, позвольте мне сказать вам заранее: вы будете иметь дело только со мной. Не думаю, что выйдет кто-то вроде мастера Чжэня или достопочтенных старейшин. В конце концов, я всего лишь юная девушка из праведного пути.

Я слегка усмехнулась, и лица старейшин исказились. Попала в точку? Как же низко. Сама-то я никогда не считала, что смогу одолеть кого-то их уровня.

В них сконцентрированы десятки лет тренировок и боевого опыта. Даже если мой уровень силы был выше их, разница опыта в реальном бою была достаточно огромной, чтобы заполнить эту брешь.

Поэтому черту нужно было провести заранее.

Мастер Чжэнь потёр свою бороду и, помедлив, посмотрел на Моён До.

— Господин Моён, может, вы выйдете?

— …

Стрела метнулась в сторону Моён До.

Слова мастера Чжэня показались мне нелепыми. Назвать «господином» Моён До, который был куда моложе его, и спихнуть на него эту ношу?

Неужели этот человек и вправду тот самый мастер Чжэнь, которого уважает столько последователей праведного пути?

Если победишь — само собой разумеется. Если проиграешь — станешь предателем.

Он не смог выбрать, кто понесёт эту ношу, и переложил её на Моён До. У меня вырвался горький смешок.

Моён До бросил на меня беглый взгляд, а потом обернулся. Его лицо, когда он встретился взглядом с мастером Чжэнем, оставалось спокойным.

— Я не хочу направлять меч на младшую сестру, которую только что встретил. Если я, не желая причинять ей вред, буду сдерживать свои силы, я проиграю. Она не выглядит настолько слабой.

— …Возможно, ты прав. Тогда…

Взгляд мастера Чжэня медленно скользнул по собравшимся. Те, кто только что так уверенно высказывался, каждый раз отворачивали глаза, как только встречали его взгляд.

Старейшина тихо цокнул языком. В какой-то мере я могла понять его затруднение. Это была тяжелая ноша.

В случае поражения в поединке каждая из сторон многое теряла.

Речь шла не только о гордости праведных и Демонического учения. Для праведников, в отличие от культа, этот турнир вовсе не был пустой формальностью.

Кроме того, в случае поражения всё это покажется мелочью по сравнению с падением собственной репутации и огромной критикой, которую придется вынести. Кто же согласится взвалить на себя этот груз?

— Хм, неужели никого не найдется?

Мастер Чжэнь вздохнул, но никто не поднял руки. Минуты тянулись, а ситуация оставалась неизменной. В конце концов, он прищурился, а затем закрыл глаза.

— Похоже, никого и правда нет. В таком случае поединок…

— Я выйду.

Прозвучал низкий, уверенный голос. Все взгляды устремились в ту сторону, откуда он раздался.

Это был Со Гван Хо, который, похоже, только что пришёл в себя и потирал рукой ушибленную шею. Он шагнул вперёд, нахмурившись.

— Я сделаю это.

— Ты уверен? Только что…

— Всего лишь потерял бдительность. Беспокоиться не стоит. К тому же, пусть я, может, и уступаю младшему лидеру культа, но я не проиграю кому-то настолько слабому. Предоставьте это мне.

Он уверенно заговорил и повернулся ко мне. Его глаза, смотрящие на меня с грубой ухмылкой, были полны гнева.

Это был гнев из-за того, что он потерпел унижение от Хёк Доджина, и одновременно намерение выместить этот гнев на мне.

Он подошёл к Моён До и остановился рядом, возвышаясь надо мной.

Мне пришлось запрокинуть голову. Хёк Доджин и Моён До и без того были выше меня, но этот мужчина смотрел на меня с ещё большей высоты.

Губы Со Гван Хо медленно разомкнулись.

— Тощая как тростинка, от лёгкого толчка сломается. Что скажешь, Моён До? Не против, если я убью твою младшую сестру?

Глаза Моён До стали острыми, как лезвие, и устремились на Со Гван Хо.

Со Гван Хо, будто наслаждаясь этим, громко рассмеялся.

— Почему так смотришь? Хочешь, чтобы старейшины стыдились того, что я проиграл твоей сестре?

— …

— Ха, посмотри на него. Серьёзно? Как бы сильно ты ни любил свою сестру… Очнись! Прямо перед тобой не твоя сестра, а госпожа Демонического культа с длинными седыми волосами. Раз твоя сестра стала госпожой секты, ты не сможешь отрицать, что теперь и ты связан с ними!

— Говори что хочешь. Но если и дальше продолжишь болтать и вести себя подобным образом, в результате пострадаешь лишь ты сам.

Бросив на меня быстрый взгляд, Моён До повернулся и стал уходить. Со Гван Хо громко крикнул ему вслед, но тот никак не отреагировал.

Со Гван Хо цокнул языком и начал ругать моего брата:

— Клан Моён уже превратился в прислужников Демонического культа. Если такой парень займет место главы рода, клан Моён будет изгнан из пяти великих семей и войдёт в Демонический культ. Хозяин Ляонина скоро сменится.

Его легкомысленная болтовня действовала мне на нервы. Я начала понимать, почему Моён До не хотел с ним связываться — шумный, противный, наглый и самовлюбленный человек, лишённый всякого такта и стыда.

— Ты всегда так много говоришь? — спросила я.

— …Что? — его взгляд, обращённый ко мне, исказился.

— Что ты только что сказала…

Я вырвала меч, вонзённый в землю, приставила лезвие к его шее и нахмурилась:

— Я спросила: ты всегда так много говоришь?

— Эта стерва сейчас направляет меч на старшего…

— Разница в возрасте вроде и небольшая, а всё равно называешь себя старшим.

Я непроизвольно усмехнулась. Его лицо вспыхнуло красным, и в следующую секунду, с хриплым криком, его кулак взмыл вверх.

— Ты что, с ума сошла, хочешь умереть?!

— …

Его кулак стремительно обрушился вниз. Но коснуться меня он так и не успел. Прямо перед моим лбом его удар спокойно перехватила ладонь Хёк Доджина.

Со Гван Хо, увидев его внезапное появление, отшатнулся назад в изумлении.

Хёк Доджин, опуская ладонь, тихо сказал:

— Хватит нести грязный бред. Давайте начинать.

— Кх…!

Со Гван Хо, схватившись за запястье, стиснул зубы и, развернувшись, отступил.

Мастер Чжэнь, оглядывая место, где будто бы пронёсся ураган, тяжело вздохнул. Когда он повернулся, путь на арену, который до этого был заблокирован, открылся.

Я убрала меч в ножны и повернула голову.

Хёк Доджин тоже посмотрел в сторону арены, а затем опустил на меня взгляд. Его глаза были спокойными. В них не было ни тревоги, ни сомнений, лишь уверенность.

— Похоже, я поставил супругу в невыгодное положение.

— Я сделала это по собственному желанию. Скорее наоборот, я переусердствовала… Всё в порядке?

Если я проиграю и придётся отступить, репутация культа рухнет в грязь. Весть о том, что мы уступили Альянсу Мурим, разлетится по всем Центральным землям.

Тогда положение Хёк Доджина в секте неизбежно пошатнётся. И моё вместе с ним.

Я спросила с беспокойством, но Хёк Доджин лишь медленно улыбнулся.

— Ну и что? По своей природе азартная игра всегда предполагает риск. И даже если проиграем, кто нас осудит?

— Но всё же…

— А разве есть повод волноваться?

Он улыбнулся и мягко провёл рукой по моей голове.

Я подняла глаза. Сквозь слегка прикрытый его рукой обзор мне была видна его улыбка.

— Ведь Соволь всё равно победит.

— …

При этих словах я ощутила, как напряжение спадает. Я кивнула, пытаясь сдержать свои эмоции.

Хёк Доджин убрал руку, посмотрел на меня, а затем развернулся.

— Ну что ж, пойдём.

***

На трибунах все гадали, что происходит у входа, откуда внезапно поднялся шум.

Большинство последователей праведного пути столпились там, поднялась суматоха, словно от драки, потом кто-то кричал от гнева. Все поняли, что случилось что-то неладное.

Но поскольку происходящее было скрыто от глаз, толком разобрать, что именно происходит, было невозможно.

Люди переговаривались, галдели, пытались понять, что случилось, — и в этот момент воины праведных у входа разошлись в стороны, и вскоре на центральную арену для поединков вышел широкоплечий мужчина.

— Со Гван Хо!

— Один из Четырёх Драконов! Громовой клинок Со Гван Хо!

Он вынул из-за спины огромный меч и с грохотом воткнул его в землю. От этого звука толпа оживилась ещё сильнее.

Все ждали этого поединка целую неделю.

«Наконец-то начинается!» — думали люди, с нетерпением гадая, кто же станет соперником Со Гван Хо. Но время шло, а противник так и не выходил.

— Что это? В чём дело?

— Выражение лица у Со Гван Хо какое-то странное. Наверное, у входа недаром шумели. Что-то там случилось?

— Что за… О, выходит кто-то!

Взгляды зрителей устремились ко входу.

Кто же появится, чтобы встретить этот огромный меч и показать достойный бой?

Толпа с ожиданием следила за каждым шагом. Но показалась не суровая фигура воина, а хрупкая, словно фарфоровая, беловолосая женщина.

Снаружи её облик, безусловно, был пленительным, а стройное тело было невероятно красивым, способным ослепить любого. Но важным было вовсе не это.

— …Кто эта молодая леди? Вы её знаете? Белые волосы… Что за чудо…

— Я слышал, что у госпожи Демонического культа белые волосы… Но разве она участвовала в турнире?

— Верно, она не должна была. Тогда кто же эта женщина?..

Пока люди в толпе гадали о личности Моён Соволь, с дальних рядов докатился шум:

— Цветок сливы среди снега! Это цветок сливы среди снега!

— Цветок сливы среди снега? Та самая, что разгромила больше тысячи разбойников Хёнгана?!

— Эй, не может быть, что это она? Про неё известно, что она выдающийся мастер. Говорят, её сила настолько велика, что её сравнивают с ведьмой из Ледяного Дворца. Как же такая хрупкая девушка может быть ею?..

— Пока не увидишь — не узнаешь! К тому же, разве в Центральных землях найдётся много девушек с такими белыми волосами?

— Кхм…

Шум и пересуды полностью заполнили арену.

Тем временем Моён Соволь поднялась по ступеням и направилась в центр арены, которая казалась как минимум вдвое больше остальных.

Даже под насмешливым взглядом Со Гван Хо лицо Моён Соволь оставалось бесстрастным.

Он, небрежно закинув на плечо огромный меч, ещё более массивный, чем она сама, произнёс:

— Знаешь ли ты, почему «Красный дракон» из восемнадцати стилей меча Дяньцана называется именно так?

— …

— Потому что каждый раз, когда меч двигается, он образует реку из крови. Ну как? Мне бы хотелось оставить алый след на твоих белоснежных волосах и коже.

На его провокацию Моён Соволь лишь тихо вздохнула.

Её спокойствие перед гигантской фигурой, что возвышалась над ней вдвое, казалось окружающим удивительно достойным.

— Цветок сливы среди снега… Так госпожа Демонического культа и есть та самая… — тихо пробормотала Чха Ёнхва, наблюдавшая за происходящим издалека.

Хладнокровная осанка, изящество и красота внешности. Её глаза прищурились.

— Как думаешь, кто победит? — тихо спросила она.

Стоявший на некотором расстоянии Моён До лишь смотрел в сторону арены.

Чха Ёнхва с бесстрастным лицом косо взглянула на него.

— Значит, отвечать на это вы не намерены?

— …

Ёнхва пристально посмотрела на молчаливого Моён До, а затем вновь перевела взгляд на Моён Соволь.

Её губы медленно разомкнулись:

— Когда-то я слышала любопытный слух. Будто в семье Моён есть дочь с волосами, белыми как у старика, и настолько слабая, что ей не суждено дожить до совершеннолетия. Говорили, что она рухнула после попытки изучать боевые искусства и с тех пор настолько хрупка, что даже солнечный свет для неё непосилен.

— С какой целью вы это говорите? — резко спросил Моён До.

Чха Ёнхва медленно улыбнулась.

— Просто… она слишком похожа, вот и всё.

Глава 95

Под пристальными взглядами бесчисленных зрителей казалось, будто воспоминания о том времени вновь ожили.

Впервые ступив на арену поединков, я запомнила всё до мельчайших деталей. Тогда я скрестила мечи с Нам Со Джон [1] и познала свой предел в бою с Бён Ян.

Не будет преувеличением сказать, что тот момент стал переломным в моей жизни.

Наверное, люди вряд ли смогут понять, как я была потрясена, встретив Хёк Доджина и получив лекарство, которое позволило мне не только находиться на солнце, но и держать в руках меч.

С тех пор мне доводилось сражаться с дикарями, недостойными зваться людьми, и участвовать в дуэлях и настоящих боях. Эти воспоминания никак нельзя назвать незначительными.

— Слишком много думаешь. Или у тебя ноги дрожат от страха? Настолько боишься, что и слова не вымолвишь, да? А?

Я подняла взгляд на Со Гван Хо, пристально смотрела на этого болтливого человека, оценивая его уровень мастерства.

Он определённо был силён, что и следовало ожидать от того, кто являлся одним из Четырёх Драконов и Четырёх Цветков. Раньше мне бы и в голову не пришло соперничать с ним.

— Ну же, обнажи меч! Я, твой старший, проявлю к тебе милосердие и дам тебе три секунды. Ну что, как тебе?

Мне показалось забавным, что он называет себя старшим, и уголки моего рта дрогнули. Увидев усмешку на моём лице, Со Гван Хо нахмурился. Его рот искривился.

— Опять так улыбаешься. Твой брат тоже всегда так ухмылялся. Каждый раз, как видел его, меня тошнило. Он как будто смотрит на всех свысока, считает их грязью. Это что, ваша семейная черта?

— Мой брат не из тех, кто презирает или унижает других… Похоже, вы ошиблись.

— Да ты, похоже, совсем не знаешь Моён До. Опьянённый своей силой, он и взглядом не удостаивает тех, кто слабее. Гордый ублюдок, который лишь кивком отвечает, если к нему обращаются! Вот кто такой Моён До!

Глупости… Я спокойно посмотрела на него, а потом перевела взгляд на Моён До.

Он тоже смотрел на меня. Встретив мой взгляд, он слегка улыбнулся.

Я вновь повернулась к Со Гван Хо и медленно заговорила:

— Если человек мало говорит, это называется сдержанностью. И я не питаю никакой неприязни к сдержанным мужчинам.

— Что?

— По крайней мере, это лучше, чем мужчина, который болтает всякий вздор и захлёбывается в своей гордыне, как вы.

Со Гван Хо фыркнул и приоткрыл рот.

— Сейчас ты умрёшь, и…

— К тому же, разве это не вы ведёте себя заносчиво и презрительно? Ведь тот, кто сильнее всех меня унижает и смотрит свысока, — это вы.

Со Гван Хо вздрогнул и с силой стиснул зубы.

Я слегка склонила голову, и он, плотно сжав губы, медленно скривил их в усмешке.

— …Копия этого мерзкого Моён До.

— Приму это как комплимент. И, пожалуйста, не живите с таким чувством неполноценности. Человек, уважающий тех, кто сильнее его, — это достойный человек. А вот мужчина, пропитанный комплексами, отвратителен. Честно говоря…

С улыбкой я посмотрела на его искажённое от ярости лицо.

— Мой брат и внешне куда лучше вас. Так что…

— Остальное будешь болтать перед лицом Ёмры! [2]

Не дав мне договорить, он ринулся в атаку, размахивая своим огромным клинком. Несмотря на массивность оружия, его движения были удивительно резкими и быстрыми.

Он стремительно сокращал дистанцию, и вид того, как он заносит клинок, был по-настоящему подавляющим. Сила его удара вполне могла разрубить меня надвое.

— Красный Дракон, Восемнадцать Ударов!

Под крики толпы я отступила назад и выхватила меч.

Пытаться встретить этот удар в лоб — чистое самоубийство. Разница и в силе, и в весе была слишком велика.

Да, мой меч из Хёнчхоля не сломается и не треснет, но моё тело этого просто не выдержит. Я отскочила назад быстрее, чем он успел приблизиться, и приготовилась к следующему удару.

— Вы даже сигнала к началу не дали. Это невежливо.

— От культистки слышу про вежливость! Всё продолжаешь трепаться!

Со Гван Хо вновь сократил расстояние между нами.

Для такого громилы чересчур быстр.

Нахмурив брови, я отступила, уклоняясь от его громадного клинка.

На лице Со Гван Хо заиграла довольная ухмылка. Из его рта вырвался грубый хохот.

— Ха-ха-ха! Почему ты только уворачиваешься?! Так ведь битвы не получится!

— …

Я попробовала отступить ещё дальше, но позади уже была граница широкой арены. Глаза Со Гван Хо сверкнули.

— Конец тебе!

Взглянув на огромный меч, что с яростью взмывал снизу вверх, я нахмурилась. Порыв ветра мгновенно обрушился на меня.

***

Земля раскололась, подняв огромное облако пыли.

Пол, по которому прошёлся клинок, был глубоко взрыт, а клубы пыли, взметнувшиеся над ним, скрыли обзор зрителям.

— Госпожа! — истерично закричала Бён Ян.

Атака настигла её у самого края арены, и Моён Соволь просто не могла отразить подобную сокрушительную силу своим мечом.

Это было не то боевое искусство, что применяется в обычных дуэлях, где сохраняли дистанцию и обменивались контролируемыми ударами.

Со Гван Хо нанёс удар с явным намерением убить. Если противник не обладал силой, чтобы остановить его в этот миг, результат был один — смерть.

Бён Ян вскочила, оцепенев, но Хёк Доджин и Ман То оставались спокойными. Более того, Ман То даже тихо рассмеялся.

— Вы и это ей показали?

— Конечно, нет. Подобному нельзя научить просто так.

— Тогда это впечатляет. Всего лишь чуть более чем за полгода она овладела этим настолько искусно…

— Её тело лёгкое, поэтому она может это сделать. Мне самому такое не под силу.

Их спокойный разговор ещё больше смутил Бён Ян.

Ю Доха подошёл, мягко надавил ей на плечо, усаживая обратно, и спокойно сказал:

— Тебе незачем волноваться. Если бы госпоже действительно грозила опасность, эти двое уже давно бы вмешались. Поэтому нет нужды так реагировать.

— Но… — с тревогой Бён Ян снова посмотрела на арену.

И не только она. Многие воины и зрители, наблюдавшие за поединком, а также сам Моён До — все выглядели явно потрясёнными.

Чха Ёнхва смотрела на всё ещё густую завесу пыли и медленно произнесла:

— Даже я бы погибла, получив удар такой силы прямо в лоб.

— …

Она перевела взгляд на Моён До. Он всегда был спокойным человеком, но сейчас явно показывал эмоции.

Глаза Чха Ёнхвы сузились. Моён До всматривался в пыль, подняв внутреннюю энергию к глазам, но разглядеть что-либо было невозможно.

Он с силой сжал губы.

«Соволь…»

Если с ней что-то случилось…

Он резко провёл рукой по лбу, пытаясь отогнать терзавшие его мысли. Его лицо исказилось.

То же самое происходило с наблюдавшими издалека мастерами праведных сект и даже с самим мастером Чжэнем.

— Похоже, всё кончено.

— Как и ожидалось. С её маленьким телом сражаться с человеком, размахивающим таким клинком, было безнадёжно.

— …Но разве у нас был выбор? Иначе нам пришлось бы склонить колени перед этой зелёной девчонкой. Разве вы, мастер Чжэнь, желали бы такого?

— …

Мастер Чжэнь молчал, поглаживая свою бороду и пристально вглядываясь в облако пыли. Подул ветер, и под его воздействием оно начало медленно оседать.

Внутри постепенно проявлялись силуэты. Со Гван Хо стоял с мечом в руках, который также казался неповреждённым.

Но нигде не было видно Моён Соволь.

Когда пыль полностью улеглась, со всех сторон раздались вздохи и возгласы изумления.

— Ох!

— Как это возможно…?

Не только мастера, но и Моён До сжали кулаки.

Перед их взглядам предстала Моён Соволь, спокойно стоящая на лезвии поднятого ввысь меча Со Гван Хо.

Она опиралась на него без малейшего колебания, держа свой меч направленным вниз. На её теле не было ни ран, ни даже царапин. Она выглядела точно так же, как в момент выхода на арену.

Подул ветер, окончательно разогнав пыль, и его порыв тронул белые волосы Моён Соволь, заставив их свободно развеваться.

Вид её растрёпанных волос и колышущихся одеяний, которые она даже не попыталась привести в порядок, невольно вызывал у людей вздохи восхищения.

Со Гван Хо, нахмурившись, сначала уставился в землю, а затем поднял глаза к небу. Там, в солнечных отблесках, на конце его клинка стояла Моён Соволь, её лицо скрывалось в тени, и она холодно взирала на него сверху вниз.

— Мелкие трюки… — пробормотал он.

В ответ Моён Соволь легко усмехнулась, оттолкнулась от меча, взмыла вверх, сделала в воздухе пару вращений и мягко приземлилась на некотором расстоянии от него.

Она посмотрела прямо на соперника и небрежно бросила:

— Было опасно. Если бы я приняла удар прямо, то либо отлетела бы, либо погибла. Одно из двух.

— …

Лицо Со Гван Хо исказилось. На мгновение он и вовсе потерял её из виду.

Её движения были слишком быстрыми, выходящими за пределы его восприятия. Казалось, будто она применила технику Мгновенного перемещения.

«Не может быть. Этого не может быть. Эта зелёная девчонка не могла освоить подобную технику…»

Он резко тряхнул головой, решив, что просто потерял концентрацию. Но как бы он это ни объяснял себе, факт оставался фактом — движения Моён Соволь выходили за пределы его восприятия.

Со Гван Хо мрачно перехватил меч, бегая глазами.

С какой стороны атаковать? Как? Давить снова? Но ведь он уже пробовал и провалился. Сработает ли это ещё раз?

Когда его мысли запутались, раздался голос Моён Соволь:

— Слишком много посторонних мыслей.

— …Что?

— Вам страшно? Боитесь проиграть? Ну да, есть чего бояться. Ведь если вы проиграете мне, это будет не просто поражение. Кто знает, какой ярлык вам может навесить праведный путь.

— …

Со Гван Хо стиснул зубы.

Моён Соволь усмехнулась и расправила смятые одежды.

— Примите стойку. Я дам вам три секунды. Как вам?

— …Ты издеваешься надо мной.

Её слова, зеркально повторившие его собственные, взбесили его. Осознание того, что над ним насмехаются, заставило его ярость вспыхнуть с новой силой.

Со Гван Хо ухватился за меч обеими руками, и его глаза сверкнули.

— Ну что ж, спасибо за три секунды.

— Пожалуйста.

Улыбка Моён Соволь оборвала остатки его рассудка.

— Сдохни, беловолосая ведьма!!!

С рёвом он ринулся вперёд, высоко подняв меч. Казалось, будто громадная глыба камня катится с горы.

Не одной рукой, а обеими. Удар сверху вниз мог расколоть арену пополам.

И вот, когда он почти достиг её, его глаза широко распахнулись.

— Хаааа… кх!

Его голос, громко эхом разносившийся по площадке, внезапно прервался, словно что-то его блокировало.

Со Гван Хо опустил взгляд на своё солнечное сплетение, откуда исходила тяжёлая, ужасающая боль, и увидел, что в него упиралось не лезвие, а тупой конец её ножен.

— Что… за…

Его лицо исказилось. Меч выскользнул из его рук и с грохотом упал на землю. Следом начал заваливаться и сам Со Гван Хо.

— Три… секунды…

Моён Соволь легко отступила в сторону, чтобы он не упал на неё, и тихо сказала:

— Я вспомнила, как вы обещали мне три секунды… но так и не сдержали слово. Так что я тоже решила не давать. Ничего страшного, правда?

— Это… подло…

— Ах, вот как.

Бац! Тело Со Гван Хо с грохотом ударилось о землю. Его глаза закатились, уставившись на Моён Соволь. Уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке.

— А разве не вы говорили, что люди из Демонической секты всегда подлые?

С этими словами и лёгкой улыбкой на губах Моён Соволь его сознание окончательно оборвалось.

Примечания:

1. Нам Со Джон — первая соперница Соволь, сражались на Хонгнёндже.

2. Ёмра — верховный правитель и пятый из десяти владык подземного мира. Он судит грехи умерших и решает, что с ними делать. Ёмра — первый человек, столкнувшийся со смертью.

Глава 96

Слишком уж это было скучно.

Его движения были настолько простыми, без применения приёмов или техник меча, и потому так легко читались.

Тот Со Гван Хо, которого я знала, не был человеком, который так легко сдастся.

Эта дуэль была настолько незрелищной, что даже зрители уже перешёптывались: неужели всё закончилось?

Окинув взглядом арену, я посмотрела вниз, на Со Гван Хо, лежащего без сознания, с закатившимися глазами. Он был слишком перевозбуждён, охвачен жаждой мести. Не сумел погасить ненависть к Хёк Доджину, который унизил его, и всё это пламя обрушил на меня.

Кроме того, как человек мира боевых искусств, он совершил непростительную ошибку: с пренебрежением отнёсся к женщине, а также к противнику, который казался слабее его. Именно такое поведение привело его к нынешней ситуации.

Если бы он сохранял самообладание и сражался хладнокровно, мне бы пришлось куда сложнее. Но итог всё равно остался бы неизменным — победа была бы за мной.

Приведя в порядок волосы, развевающиеся на ветру, я убрала меч в ножны.

По арене, погрузившейся в тишину, словно волнами прокатилась рябь людского шёпота, и вдруг раздался грубый крик:

— Это чушь!

Из толпы выступила женщина, это была старейшина На Юль из школы Дяньцан. Рядом с ней стоял Чха Джинмок с Хэншаня.

— Как мог Гван Хо так легко проиграть?! Если мои глаза меня не обманули, мастерство этой девчонки ничтожно!

— …

— Это точно было колдовство, колдовство! Иначе как объяснить, что звезда Дяньцана потерпела такое постыдное поражение, если только не было использовано чародейство или подлый яд?!

Колдовство? Я спокойно встретила взгляд На Юль, когда она подошла ко мне, затем скользнула глазами по Со Гван Хо и тихо сказала:

— Никакого колдовства здесь не было. И яда тоже. Никакого скрытого оружия. Этот мужчина просто оказался слабее меня. Вот и всё…

— Если это так, докажи свою силу мне!

— Старейшина На Юль!! — раздался возглас мастера Чжэня, пытавшегося её остановить. Но На Юль проигнорировала голос и ринулась вперёд.

Она использовала ту же походку школы Дяньцан, что и Со Гван Хо, но скорость сближения и сила её натиска были воистину сокрушительными.

В мгновение ока золотой клинок На Юль устремился к моей шее. Попади он и я была бы мертва.

Отскочив назад на то же расстояние, что она преодолела, я выхватила меч. Будто предугадывая это, На Юль оттолкнулась от земли, подпрыгнула и обрушила клинок сверху вниз.

Сильно. Это была не та атака, которую можно было бы легко парировать. Стиснув зубы, я направила в меч ци и подняла его навстречу. По траектории клинка распустились сливовые цветы. Произнеся формулу и применив приём, я услышала взрыв удивления в толпе.

— Слива?!

— Это же меч Хэншань!

Но у меня не было возможности прислушиваться к этим голосам. Её атака была настолько мощной, что мне пришлось использовать боевое искусство, которое я старалась сдерживать.

На Юль, чей меч был отбит моим, на мгновение окаменела от изумления, затем нахмурилась и снова применила боевое искусство.

Её клинок окутали одновременно синее и красное сияние.

— Меч Вихревого Танца!

Это была уникальная техника Дяньцана, высшее боевое искусство, благодаря которому школа уже тысячу лет сохраняла место среди девяти великих школ.

На Юль, скрипнув зубами, высвободила энергию. Противостоять ей было нелегко.

Я уворачивалась от обрушившихся осколков мечевой энергии, но её клинок точно читал мои движения и преследовал меня. Она была самым сильным и смертельно опасным противником из всех, с кем я сталкивалась.

Я скользнула взглядом в сторону. В поле моего зрения попал Хёк Доджин, который поднялся со своего места и пристально наблюдал.

Её вмешательство было совершенно непредсказуемым поворотом событий. То, что Хёк Доджин, хотя и мог вмешаться, если бы захотел, не делал этого, означало, что…

Он считает, что я могу победить.

Я снова повернулась к обезумевшей На Юль. Комок сильной энергии, подобный синему облаку, обрушился на землю, а красное сияние клинка рвалось к моей шее.

Сражаясь с этим, я чувствовала себя так, словно столкнулась со стихийным бедствием.

— Как ты победила моего ученика, попробуй победить и меня! — закричала На Юль, не скрывая волнения, и обрушила меч сверху.

Я тоже окутала меч потоком энергии и, отразив её атаку, встретилась с её яростным взглядом и коротко сказала:

— Никакого колдовства не было. Ваш ученик проиграл мне. И проиграл сокрушительно.

— Заткнись!

— Признайте это.

— Наглая девчонка! С тех пор как ты примкнула к Демоническому культу, ты уже не дочь праведного пути и клана Моён! В моих глазах ты лишь порочная женщина, бесстыдно пытающаяся насмехаться над праведным путём, не знающая долга и благодарности!

— …

— Ха-ха, разве это не злит тебя? Эти слова кажутся тебе несправедливыми? Ну так держала бы себя в руках! Если уж попала в Демонический культ, тебе следовало бы либо умереть, либо тихо жить, затаившись в комнатёнке! Как ты смеешь так выставляться напоказ!? Неблагодарная дура!

Чжиинг!

Я отвела её меч по диагонали, лёгким движением оттолкнула и шагнула назад.

На Юль смотрела на меня, её глаза сверкали.

«Неблагодарная дура».

Я живу не так уж долго, но уже успела услышать всякое. И испытать на себе многое. Сам факт, что какая-то старейшина школы Дяньцан, которая раньше никак со мной не пересекалась, называет меня неблагодарной и требует моей смерти, был просто абсурдным.

Я спокойно посмотрела на неё и опустила меч.

Шум в толпе усилился. Глядя в её полные недоумения глаза, я тихо сказала:

— Я должна была умереть?

— Ты это серьёзно? Родившись в одной из Пяти Великих Семей, пусть даже не сумев сохранить преданность и честь, с того момента, как ты стала частью Демонического культа, ты стала воплощением позора. На твоём месте я бы перекусила себе язык и покончила с собой.

— Почему? Я ведь попала туда не по своей воле.

— Разве это важно? Важно то, что…

— Важно то, что я родилась с кровью Моён и стала госпожой Демонического культа. Одного этого достаточно, чтобы быть виновной, верно?

Ответ На Юль не последовал. Но выражение её лица говорило: «Ты же сама всё понимаешь».

Рука, сжимающая меч, напряглась. Я глубоко вдохнула, выдохнула и тихо усмехнулась.

— Забавно. Мне кажется, что я многому научилась, приехав на турнир в этом году. Я узнала, что праведные школы, которые я считала самыми справедливыми и чтящими честь, на самом деле были более подлыми и пустословными, чем кто-либо другой. Независимо от того, правильны или неправильны их действия, они называют себя правосудием просто потому, что считаются праведным путём.

— Как ты смеешь языком молоть в таком месте…!

— Меня от этого тошнит, — я перебила её, и улыбка сползла с её лица.

Слегка наклонив голову, я посмотрела на её смятение.

— Что же я такого ужасного сделала?

Каждый хочет жить. Я тоже не желала умирать и изо всех сил старалась выжить. Разве это было ошибкой? Если да, то ошибочен этот мир, а не я.

Я хотела жить. Хотела отплатить тем, кто так много ради меня трудился. Больше всего хотела быть рядом с Хёк Доджином, который любил меня и называл не простой женщиной, а особенной. Поэтому я была жадной.

Если же это преступление…

— Если нужно, я отрекусь от фамилии Моён. Если это то, чего вы хотите.

— Что? — её глаза расширились от изумления.

Отказаться от своих корней. Это значило отказаться от самой себя.

— Если из-за меня мой брат подвергается оскорблениям, а семья — порицанию... Если и мне предстоит слышать, что я неблагодарная... Ради того, чтобы я могла жить, я готова отказаться от этого имени.

Я закончила эту фразу, выпрямилась и подняла глаза.

— И вам тоже придётся нести ответственность за сказанное мне.

С этими словами, не нуждаясь в ответе, я сразу же перешла в стремительную атаку.

Основой техники Меча Сливы является изменчивый клинок. Высокая скорость и свободное исполнение приёмов, а к тому, что я выучила, добавлялась ещё и разрушительная сила.

Реакция На Юль запаздывала. Я взмахнула мечом, подняв энергию меча снизу вверх.

Тут же вращаясь всем телом, я нанесла диагональный удар и выпустила поток энергии из клинка. Он взлетел, словно стая бабочек, и обрушился на На Юль.

Танец цветущей сливы, словно рой порхающих мотыльков, затуманил её зрение. Но На Юль прожила слишком долгую жизнь и немало лет провела в мире боевых искусств, потому прекрасно знала этот приём.

Растерянность длилась лишь миг, она быстро собралась и отразила клинки энергии, готовясь встретить следующий приём — Пламя сливовых лепестков. Но следующим моим приёмом был вовсе не он.

Я силой придала своему телу нужное положение, собрала внутреннюю энергию и сконцентрировала на клинке защитную ци [1].

Я ещё не была достаточно искусна, чтобы свободно управлять этой энергией, но это было лучшее, что я могла сделать.

Словно бабочки, вспорхнувшие из-за удара меча На Юль, осколки моей силы завертелись вокруг неё.

— Что за…?! — выдохнула она, пытаясь отступить.

Но одурманивающие бабочки приёма «Бабочка, увлекаемая ароматом сливы» догнали её и вонзились в плечо.

— Аааааа!

В то же мгновение, как осколок твёрдой энергии пронзил плечо, кончик моего клинка, который она едва успела отклонить, рассёк плоть на её бедре. Хлынула кровь.

На Юль, лицо которой было искажено от боли, уставилась на меня, полная жажды убить.

— Сука!

Из её рта вырвался грубый крик ярости, и на её мече начала скапливаться энергия уникального приёма — Меч синего облака и красной молнии.

Если попадёт — смерть. Но я не собиралась уклоняться.

В моём состоянии использовать Звёздный поток цветущей сливы или Аромат сливы, уносящийся на десять тысяч ли было невозможно. Даже просто поддерживать защитную ци в клинке было невероятно трудно, выжигало даньтянь, словно кто-то черпал силы ковшами.

Её меч устремился ко мне, и следом ринулись густые облака осколков энергии меча.

Я взмахнула клинком, сталкиваясь с ними, и они взорвались.

Пар закрыл нам обзор, но я прекрасно ощущала, где она: убийственное намерение било в кожу, заставляя подниматься волоски.

Наконец дымка рассеялась, и как только я увидела фигуру На Юль, я нанесла последний удар.

Острые, как иглы, клинки в форме танцующих бабочек преградили ей путь и взорвались. На Юль вздрогнула и остановилась, а я, переводя дыхание, сказала низким голосом:

— Вы когда-нибудь вдыхали аромат сливы? Такой густой, что, даже едва коснувшись, он остаётся на теле весь день.

— Что за чушь ты несё… Кхх…!

Она закашлялась кровью, закрыла рот рукой и рухнула на землю. Я вложила меч в ножны, наблюдая за ней.

— Костоломный аромат сливы. Аромат сливы, настолько пронзительный, что способен проникнуть в кости.

— Ты… ты тварь…Где ты научилась этому колдовству…?

— Если Хэншань применяет его — это правильное искусство. Если я — значит, презренное колдовство. Удобно, правда? Выбирать на вкус, как захотите.

Я пристально смотрела на На Юль, которая в конце концов рухнула, ударившись головой о землю, и тяжело вздохнула. Сзади раздался громкий звук.

Обернувшись, я увидела Чха Джинмока, стоявшего настолько близко, что было непонятно, когда он успел подойти.

Вечно приветливая улыбка исчезла, теперь он смотрел на меня, как на заклятого врага, его глаза потемнели от гнева.

Но у меня уже не было сил реагировать. Моё тело окаменело. Всё, до последней капли, я потратила на этот удар.

Его меч летел прямо в моё горло. Я прищурилась и спокойно наблюдала за клинком, готовым пронзить меня.

— Достаточно.

Но он не достиг цели.

Хёк Доджин, появившийся словно из воздуха, обнял меня за плечи и голыми руками остановил летящий меч.

Тут же со всех сторон подскочили пятеро воинов и наставили мечи на Чха Джинмока.

— Чёрт… — прорычал он.

— Третий раз — это уже слишком, — тихо произнёс Хёк Доджин.

Я подняла глаза на него, а затем снова посмотрела на Чха Джинмока.

— Вы ведь не собираетесь утверждать, что если это сделал «праведный путь», то значит — справедливо?

Его взгляд был острым, как нож, словно он был готов разорвать меня на части. Это была ненависть к Демоническому культу.

Я пристально посмотрела на него и тихо сказала:

— Жаль, что старейшина На Юль этого не увидела.

Моё тело ослабло и накренилось, но Хёк Доджин подхватил меня, удерживая удобнее. Глядя на Чха Джинмока из его объятий, я закончила:

— Вот это и есть настоящая неблагодарность.

Примечание:

1. Защитная ци упоминалась в 50 главе. Хёк Доджин обучал защитной ци Соволь:

Защитная ци — это своего рода щит, оболочка, которую воины обычно осваивают лишь после определённого уровня подготовки. Причина была проста. Она требует чудовищного расхода внутренней энергии. Даже простая активация такой техники могла истощить человека с низкой выносливостью за считанные минуты. Она расходует силы в разы больше, чем обычные приёмы.

Глава 97

Моён До пристально смотрел на Моён Соволь, которая оказалась в объятиях Хёк Доджина.

Он был в замешательстве. Та Моён Соволь, которую он знал, была слишком хрупкой, словно в любую секунду могла испустить последний вздох.

Теперь же, щёки её порозовели, лицо засияло здоровым румянцем, что говорило о значительном прогрессе. Но результат был куда более впечатляющим.

Она одолела Со Гван Хо, а затем сразу же и его наставницу, старейшину Дяньцана, На Юль.

На Юль была мастером высочайшего уровня, овладевшим искусством Меча Вихревого Танца. Трудно было поверить, что Моён Соволь победила одну из десяти лучших мечников клана Дяньцан.

— Техника цветущей сливы…

Моён До обернулся на голос Чха Ёнхвы, стоявшей на расстоянии. Она тоже внимательно смотрела на Моён Соволь.

— Это определённо была техника цветущей сливы. И не четырнадцать форм, а двадцать четыре. Не ошиблись ли мои глаза?

— …Разве такое возможно?

Он и сам это видел и мог подтвердить.

Более того, до сих пор улавливаемый у кончика носа аромат сливы служил доказательством того, что Моён Соволь действительно владела именно этим искусством, причём на весьма высоком уровне.

— Двадцать четыре формы меча техники цветущей сливы передаются только тем ученикам Хэншаня, которые станут мечниками цветущей сливы. Это высшая техника, за исключением Искусства Фиолетового Сердца. А тут госпожа Демонической секты показала её на восьмом уровне.

Чха Ёнхва раз за разом повторяла, что это невозможно, но на её губах всё же играла лёгкая улыбка.

Моён До хорошо знал её характер.

Первая вершина Хуашаня.

Женщина, чья красота, как распустившийся бутон, и таинственная аура пленяли всех. Она была цветком среди цветов, фениксом, которого жаждал каждый мужчина.

Но она не обращала на них никакого внимания, целиком погрузившись в боевые искусства, вызывая тем самым немало вздохов и сожалений.

Та Чха Ёнхва, которую он встречал прежде, была сильной и сухой, равнодушной ко всему, что её не интересовало. Но если что-то хоть раз пробуждало её интерес, она обязательно должна была это получить.

Глаза Моён До сузились.

— Забавно. Госпожа Демонической секты исполнила двадцать четыре формы меча техники цветущей сливы на восьмом уровне, в то время как для меня они пока остаются лишь на пятом…

Глаза Чха Ёнхвы медленно скользнули в сторону.

— Ваша сестра, мастер Моён До, и в самом деле удивительная женщина. Вы с ней похожи.

— …

Моён До спокойно повернул голову.

Он увидел пошатывающуюся Моён Соволь. Он действительно почувствовал исходящую из тела сестры глубокую силу.

Он предполагал, что её тренировки были направлены лишь на укрепление здоровья. Но оказалось, что Моён Соволь уже владела техникой меча, которую он освоил меньше года назад. И он не мог дать никакой гарантии, что непременно победит в поединке с ней.

Взгляд Моён До скользнул к Хёк Доджину, который стоял с мечом в руках.

«Неужели это из-за того мужчины?»

Это он тренировал Моён Соволь? Мысль о том, что его сестра, которой было тяжело даже ходить, находясь у него в руках, теперь улыбается в объятиях другого мужчины и становится гораздо здоровее, вызывала в нём сложную гамму чувств.

Если думать, что она встретила хорошего спутника, на сердце становилось спокойнее. Но с другой стороны, это противоречило его глубокому чувству ненависти к Демонической секте, которую он считал врагом.

— Впрочем, старейшинам теперь придётся несладко. Они не смогли должным образом контролировать своих людей, и теперь им придётся преклонить колени и склонить головы перед госпожой из ненавистного им Демонического культа… Забавно.

— А заодно мы лишены права участвовать в турнире.

— Ничего страшного. Я всё равно не хотела участвовать в этом турнире, так что, если можно будет уехать пораньше, я только за. Разве вы не согласны, мастер Моён До?

— Мне всё равно.

Он просто переживал, что у него не будет времени поговорить с младшей сестрой.

Чха Ёнхва усмехнулась. В конце концов, школа Хуашань не была замешана в этой истории. Там заранее предусмотрели всё и велели ученикам держать язык за зубами. Благодаря этому имя Хуашань не оказалось на свитке, брошенном Хёк Доджином.

То же самое касалось и клана Моён.

— Похоже, падёт голубая звезда. Дяньцан, существовавший тысячу лет, может быть изгнан из девяти великих школ.

— Мне нет дела до этого.

На резкий ответ Моён До Чха Ёнхва лишь пожала плечами.

Она вынула шпильку, удерживавшую её волосы во время поединка. Распущенные длинные пряди спадали ниже пояса. Чёрные, как шёлк, волосы колыхались, словно водопад. И каждый мужчина устремил свой взор на этот образ.

Моён До, впрочем, оставался совершенно равнодушен к этому зрелищу.

— Иногда я задаюсь вопросом. Обычно мужчины, увидев меня, очарованы и хотя бы пытаются заговорить. А вы, мастер Моён До, никогда не проявляли интереса. Я задумалась, делаете ли вы это нарочно, чтобы привлечь моё внимание, или вы… евнух?

— …Евнух?

Моён До нахмурился. Из этих маленьких, изящных губ вырвалось неожиданное слово.

Он нахмурился ещё сильнее, и Чха Ёнхва тихо рассмеялась. Она снова посмотрела на Моён Соволь, широко раскрыв глаза.

— Но теперь я понимаю причину. Рядом с такой прекрасной сестрой и я, вероятно, выгляжу обыкновенной.

— Разве такое возможно?

Чха Ёнхва с удивлением посмотрела на Моён До. Но он по-прежнему продолжал пристально глядеть на Моён Соволь.

— Увидев первую вершину Хуашаня, вряд ли кто-то решится сказать, что она не прекрасна. Я думаю так же.

— …

Это были первые искренние слова, которые она услышала от него, и глаза Чха Ёнхвы широко распахнулись. Она никогда не ожидала услышать подобное из уст Моён До, поэтому замерла, а он тихо продолжил:

— Но у меня было нечто куда более важное. И ради этого у меня не оставалось времени смотреть на женщин. Всё лишь поэтому. Другой причины нет.

Спокойный тон и слова Моён До заставили Чха Ёнхву растерянно замолчать. Но затем она торопливо заговорила:

— Моён…

— Думаю, на этом разговор стоит закончить. Если я останусь дольше, то только доставлю вам неудобства, так что уйду первым.

Но едва он договорил, как за его спиной раздался голос:

— Мастер Моён До!

Это была Пэн У Рён. Она вошла внутрь, окинула взглядом Моён До и Чха Ёнхву, и её лицо помрачнело.

Чха Ёнхва, заметив её, вновь приняла спокойный вид и мягко улыбнулась. Затем слегка склонила голову перед Пэн У Рён и негромко сказала:

— Тогда увидимся позже.

***

После того как удалось отразить атаку Чха Джинмока и ситуация более-менее утихла, по приказу главы союза, Намгун Бэка, получившего доклад о случившемся, турнир временно приостановили.

Пока шумная публика расходилась, появился Намгун Бэк, успокоил толпу и встал перед Хёк Доджином.

Вопреки ожиданиям, что он будет расстроен поражением праведного пути, он выглядел совершенно спокойным.

Поглаживая подбородок и смеясь «ха-ха-ха», он взглянул на меня и спокойно сказал:

— Хотя поединок и был неожиданным, я слышал, что вы блестяще с ним справились, госпожа Моён. Говорят, вы подряд одолели и Со Гван Хо, и даже старейшину На Юль… Не знаю, назвать ли это величием Демонической секты или силой рода Моён.

На тихий смех Мастера Меча, покорившего Небеса, никто не осмелился возразить, ни мастер Чжэнь, ни другие старейшины.

Намгун Бэк пристально посмотрел на меня, а затем перевёл взгляд на Хёк Доджина.

— Я слышал, вы были сильно недовольны решением Альянса Мурим. Приношу свои извинения.

— Глава!

Услышав слова Намгун Бэка, праведники, стоявшие позади него, закричали.

Не дав им себя остановить, он слегка склонил голову. И сделал это не кто иной, как Мастер Меча, покоривший Небеса.

Высший авторитет в мире праведного пути, личность, пользующаяся огромным уважением, склонил голову перед младшим лидером Демонического культа.

Такой поступок ещё долго будут обсуждать.

Все были потрясены, но Намгун Бэк оставался невозмутимым. Казалось, его выражение лица говорило о том, что простой поклон не такое уж большое дело.

— Так какие были договорённости? Кажется, лишение всех представителей праведных школ права участия в турнире и извинения от старейшин?

— Да. Их слова были слишком унизительными и оскорбительными, чтобы оставить это без ответа, поэтому я приняла такое решение единолично.

— Понимаю. Впрочем, если бы моя внучка услышала подобное, я бы тоже вышел из себя. Ясно. Приношу свои глубочайшие извинения и вам, и младшему лидеру.

Хёк Доджин лишь покачал головой, говоря, что всё в порядке.

Намгун Бэк мягко улыбнулся, затем оглянулся назад и снова посмотрел на меня.

— Но можно ли попросить об одолжении?

— Конечно.

— Благодарю. Ничего особенного. Пожалуйста, позволь воинам из праведных школ, которых лишили права участвовать в турнире, восстановить свои места. Я тоже признаю вину Альянса Мурим в этом вопросе, поэтому восстановлю право участия и для мастеров Демонического культа. Если согласишься, я отдельно вознагражу тебя.

Я мельком посмотрела на Хёк Доджина. Он слегка кивнул, чтобы я решала сама. Я снова перевела взгляд на Намгун Бэка.

— Согласна.

Услышав мой ответ, он медленно улыбнулся. На самом деле, это не было для меня трудным выбором.

Когда речь зашла о лишении права участия всех представителей праведных школ, меня это беспокоило. Мне было всё равно на остальных, но мысль о том, что в их число входил и Моён До, не давала мне покоя.

Поэтому ради Моён До я без колебаний пошла на такую уступку.

— Ну что ж, остались только извинения, — сказал Намгун Бэк, проводя рукой по бороде, и обернулся к старейшинам.

Те невольно вздрогнули под его взглядом.

— Чего стоите? Разве не должны извиниться?

— Но глава… — пробормотал один из них.

— Ха! Вы, старейшины праведных школ, что клялись хранить справедливость и честь, теперь хотите нарушить собственное слово? В тот миг, когда старейшина На Юль бросилась на госпожу Моён, которая только победила Со Гван Хо, честь праведного пути рухнула в грязь. Вы должны благодарить, что Демоническая секта промолчала, а не позориться дальше.

Под строгим выговором Намгун Бэка глаза старейшин забегали.

Некоторые злобно уставились на членов школы Дяньцан и стиснули зубы. В итоге они вышли вперёд и что-то пробормотали себе под нос, настолько тихо, что едва ли и муравей услышал бы.

Я нахмурилась.

— Было условие: если праведники проиграют, вы должны преклонить колени и склонить головы, прося прощения. Разве это похоже на преклонение колен и извинение?

— В самом деле? — спокойно произнёс Намгун Бэк. — Тогда преклоните колени и ударьте лбом оземь.

— Глава!..

Старейшины с ужасом обернулись к нему. Их возмущённые голоса говорили: разве это возможно?!

Но Намгун Бэк лишь нахмурился, глядя на них.

— Я сам только что склонил голову и попросил прощения у госпожи Демонического культа. Неужели вы хотите сказать, что ваши головы и колени ценнее моей головы и извинений?

— Это…

— Если из-за болтовни ваших учеников и последователей мне пришлось склонить голову, то вы обязаны заплатить ещё большую цену.

От тела Намгун Бэка распространилась мягкая, чистая энергия. Но, коснувшись её, каждый ощутил, как тело оцепенело.

Будто прямо перед тобой высилась гора Тайшань. Такая высокая, что её вершины не видно, и приблизиться к ней не осмелишься.

Вот он — Мастер Меча, покоривший Небеса. Тот, о ком говорят, что он способен расколоть само небо. Мастер Хвагён, способный убить человека одной лишь исходящей от него энергией. И на этом уровне он стоит на самой вершине.

— Получите наказание за содеянное.

Так я впервые, пусть на краткий миг, увидела истинное лицо Намгун Бэка.

— Мы приносим извинения за слова и поступки праведных школ.

— Просим прощения!

Во главе с мастером Чжэнем старейшины встали передо мной на колени и коснулись лбами земли.

Я медленно перевела взгляд и увидела, что Намгун Бэк смотрит на меня с удовлетворённым выражением лица. Затем отвернулась.

Для праведников это был унизительный день. Впервые за тысячи лет истории боевого мира они склонили головы перед Демоническим культом.

Глава 98

Сразу после инцидента с праведными сектами турнир снова продолжился по плану. Однако воины Демонического культа больше в нём не сражались.

Будучи однажды оскорблёнными лишением права участия, они не собирались униженно заявляться туда лишь потому, что им вернули эту возможность. Им было важно не участие в турнире, а сам факт восстановления утраченного статуса, чтобы сохранить достоинство.

Раз уж цель достигнута, не было нужды задерживаться дольше. Однако была договорённость остаться в Лояне, чтобы вместе присутствовать на официальном закрытии турнира.

Поэтому последователям Демонической секты, прибывшим сюда, позволили немного расслабиться и отдохнуть.

— Кьяха!

Как обычно, день выдался неспешным: я играла с Хараном, который висел у меня на руках и покусывал мой палец.

Хёк Доджин сказал, что ему нужно ненадолго отлучиться, и в Золотом Цветочном Павильоне осталось чуть больше десяти человек для охраны.

Я сидела на первом этаже, держа Харана на руках, беседуя с Джу Хварин и перекусывая сладостями с чаем, когда вдруг распахнулась дверь павильона и внутрь вошла группа людей.

Стражник, стоявший у входа, повернулся и преградил путь входящим.

До того как Демоническая секта полностью выкупила это здание для своего использования в Лояне, сюда часто заходили ради еды или ночлега.

Я решила, что это такие же обычные посетители, и не обратила внимания, продолжая играть, но голос стражника не стихал.

Подняв голову, я посмотрела в сторону двери.

Шестеро человек стояли у входа, что-то объясняя стражнику. Среди них одна фигура показалась мне знакомой.

Кто же это?.. Маленькое лицо, чёткие черты. Настоящая красавица. Моргнув, я вдруг вспомнила и тихо вздохнула.

Это была та самая женщина, что совсем недавно постоянно держалась рядом с Моён До в день поединков.

Я передала Харана Джу Хварин и поднялась с места.

— ...Как бы ни были влиятельны Пять Великих Семей... — начал было стражник.

— Всё в порядке.

Я остановила его и взглянула на женщину. Вблизи её красота была ещё более поразительной. Увидев, что я вышла, она удивлённо распахнула глаза, посмотрела на меня, а потом собралась и приняла серьёзный вид.

— Прошу прощения за внезапный визит. Я — Пэн У Рён из клана Пэн в Хэбэе.

— Вы младшая сестра госпожи Пэн Рён Рён?

— Вы знаете мою сестру?

— Как я могу не знать? Она известная героиня в мире праведных сект. Пожалуйста, проходите внутрь.

Провожая нас в гостевую комнату, Джу Хварин тихо двигалась, наблюдая за ситуацией. Я устроилась и предложила Пэн У Рён место. Она слегка поклонилась и села, велев пятерым спутникам оставаться позади.

В это время Джу Хварин подала ароматный чай.

— Пожалуйста, угощайтесь. Поскольку у нас здесь нет налаженной связи, я не знала о вашем визите и не смогла подготовить должный приём.

— Это моя вина, что я явилась без предупреждения. Ах, примите это, пожалуйста.

— Что это?

Я взглянула на красную шкатулку, которую она протянула. Пэн У Рён мягко улыбнулась.

— Это и в качестве извинения за столь внезапный визит, и в качестве подарка для госпожи.

Внутри лежали шесть корней.

— Это корни небесного дикого женьшеня с горы Тайшань.

— Такой драгоценный подарок... Могу ли я принять его?

Я серьёзно посмотрела на неё, закрывая крышку.

Пэн У Рён мягко кивнула с лёгкой улыбкой, как бы говоря, что тут нет никакой скрытой цели. Но я не могла принять это за чистую монету. Это ведь бесценный небесный дикий женьшень.

Тот факт, что она дарит целых шесть корешков, наверняка означает нечто большее, чем простое желание подружиться.

С улыбкой я попыталась понять её намерения.

Я слышала краем уха, что Пэн У Рён чувствует себя в тени своей старшей сестры, Пэн Рён Рён.

И это неудивительно. Пэн Рён Рён была единственной женщиной в клане Пэн из Хэбэя, которая почти в совершенстве овладела их семейным боевым искусством «Пять тигров, разрубающих врата» и стала мастером непревзойдённого уровня.

Хотя разница в возрасте между ними составляла почти двадцать лет, и сравнивали их крайне редко, но даже малейшие сопоставления задевали самолюбие У Рён.

Однако и она была весьма выдающейся — в совершенстве постигла Непрерывный Белый Меч Неба и Земли и считалась настоящим гением.

А если добавить ещё и её красоту и поддержку влиятельной семьи, то вполне естественно, что она являлась одной из Четырёх Драконов и Четырёх Цветков.

Что же привело ко мне Пэн У Рён, у которой, казалось бы, всё есть?

Я ненадолго задумалась и решила осторожно прощупать почву:

— Скажите… у вас ведь есть какая-то просьба ко мне?

— Нет. Как я могу просить вас об одолжении, госпожа? Я просто хочу извиниться и наладить отношения.

Слишком уж смиренно. Но я ведь госпожа Демонического культа, а не праведных сект. Ей вовсе не нужно было вести себя так скромно передо мной.

— Понятно. Спасибо.

Я улыбнулась и намеренно оборвала разговор. Воцарилась тишина.

В неловкости, вызванной прекращением беседы, Пэн У Рён бегло скользила глазами по мне, изучая мою реакцию.

Я спокойно отпила из чашки, ожидая, когда же она заговорит первой.

— Я…

Вскоре, как я и ожидала, Пэн У Рён наконец прервала молчание.

Я отставила чашку и подняла взгляд. На её лице мелькнуло смущение.

— Та история на днях… Очень жаль, что так получилось. Всё произошло из-за недоразумения между сторонами, но в итоге привело к вражде. На сердце тяжело.

— Не думаю, что это было просто недоразумение. Слишком много всего произошло, чтобы назвать это «недоразумением».

Услышав мои слова, Пэн У Рён со смущённым видом торопливо кивнула.

— Д-да, вы правы. Слишком серьёзно, чтобы списывать на простую ошибку. Это было скорее… как бы точнее выразиться… — она забормотала. Её слова теряли тему и направление, беспорядочно сталкиваясь друг с другом.

Что же она всё-таки хочет сказать? У неё ведь наверняка есть какая-то цель, но это бесконечное хождение вокруг да около только раздражало.

Наверное, это было последствием перенесённой боли. Мне никогда особо не нравились пустые разговоры.

Если болит — надо сказать, что болит. Если вылечить нельзя — значит, нельзя. Лучше сразу провести чёткую линию, чтобы не строить пустых надежд.

Вот почему поведение Пэн У Рён мне совсем не нравилось.

— …Так что мой старший тоже…

— Ха-а…

Я громко вздохнула, перебивая её.

Плечи Пэн У Рён вздрогнули. Я поставила чашку на стол и пристально посмотрела на неё. Её взгляд беспокойно скользнул по мне.

Я ритмично постукивала пальцами по тыльной стороне ладони, потом откинулась на спинку стула и тихо сказала:

— Давайте сразу к делу. Чего вы хотите? От меня или от Демонической секты. Иначе зачем бы вы сюда пришли?

— …

Прямой вопрос заставил Пэн У Рён закусить губу, размышляя. Я ждала, пока она наконец заговорит.

— …Мне нужна помощь.

А ведь только что говорила, что ничего не нужно. Я усмехнулась про себя и спокойно спросила:

— Какая именно помощь?

— Вы знаете Чха Ёнхву?

Пэн У Рён быстро ответила на мой вопрос. Чха Ёнхва? Чха Ёнхва…

— Чха Ёнхва? Вы имеете в виду Первую вершину Хуашаня? Самую драгоценную ученицу, гордость секты?

— Да, верно.

— Конечно, знаю. Она очень известна. Но при чём тут она?

— Тогда, может, вы знаете и о том, что герой Моён До питает к ней нежные чувства?

Слова, сорвавшиеся с её губ, оказались довольно шокирующими.

Я думала, зачем она завела речь о Чха Ёнхве, так теперь ещё и упомянула Моён До, и этим дело явно не ограничивалось.

Я нахмурилась, а Пэн У Рён, будто готовая к такой реакции, быстро продолжила:

— Чха Ёнхва – первая красавица и наследница Хуашаня. Но Хуашань – это секта даосов, и если девушка становится мечником цветущей сливы, заключить брак будет чрезвычайно трудно. Разве что муж придёт в её дом, но тогда он не должен быть мастером боевых искусств, а если и является мастером, то не должен быть наследником знатного клана или известной школы. Но ваш брат – будущий глава клана Моён, один из сильнейших мастеров, владеющий техникой Двух Полюсов. Поэтому…

— Погодите-погодите.

Я быстро прервала беглую речь Пэн У Рён. Она замолчала и посмотрела на мою поднятую ладонь, слегка склонив голову. В её глазах мелькнуло недоумение. Я внимательно посмотрела на неё, собрала мысли и спросила:

— То есть вы хотите сказать, что мой брат влюблён в первую вершину Хуашаня, но их отношения обречены, так?

— Я не всё сказала, но да, вы правы.

— …И к чему вы это?

— К чему… простите?

Я пристально посмотрела на Пэн У Рён, которая ответила вопросом на мой вопрос. Она не понимала меня.

— Зачем вы рассказываете мне о том, что мой брат влюблён в первую вершину Хуашаня и что они не будут вместе? Это проблема для вас?

— А?..

— Как вы и сказали, их союз невозможен. Хоть он и влюблён, хоть будет тосковать — он не откажется от своего клана ради Хуашаня. А Хуашань тоже не захочет ссориться с кланом Моён. Поэтому, естественно, они не будут вместе. Но это проблема для вас?

— Это…

Её нерешительность заставила меня почувствовать неладное. Я внимательно следила за её словами и действиями, строя предположения. Мои глаза сузились.

Может, всё наоборот? С этой точки зрения всё обретало смысл.

— Клан Моён — не даосская семья, так что даже если она станет мечником цветущей сливы, это не будет препятствием для брака. Нет, скорее наоборот: если столь знаменитая первая вершина Хуашаня, их Феникс, станет госпожой семьи Моён, они будут только рады этому союзу.

Лицо Пэн У Рён исказилось. Её реакция подтвердила мою догадку.

Я чуть расслабилась, откинулась на спинку кресла и, глядя на неё, тихо произнесла на выдохе:

— Госпожа Пэн У Рён.

— Да?..

— Я не люблю, когда мне врут. А ещё больше — когда увиливают.

— …

— Говорите честно. То, что вы сказали, верно с точностью до наоборот, не так ли? Это Чха Ёнхва влюблена в моего брата. И если она откажется от звания мечника цветущей сливы, их брак не встретит никаких препятствий… Так ведь?

Она прикусила губу и замолчала. Я поняла, что попала в точку, и медленно усмехнулась:

— А вы этим недовольны, потому что сами любите моего брата… Верно?

— …

Её губы сжались в тонкую линию.

Я окончательно убедилась и тяжело вздохнула.

И та, и эта…

Всего несколько недель назад поднялся большой переполох из-за того, что Чок Биволь из Школы Змеиной Крови возжелала моего брата, а теперь вот ещё и Пэн У Рён заявляется с признанием.

Вот оно, горе младшей сестры, у которой такой популярный брат.

Лучше бы она пошла и призналась самому Моён До, зачем приходить ко мне и устраивать это?

Я протянула руку к чашке и слегка приподняла её, но она была уже пуста. Цокнув языком, я поставила её обратно и посмотрела на всё ещё молчавшую Пэн У Рён.

В отличие от Чок Биволь, Пэн У Рён была внучкой главы клана Пэн, Пэн Ак Чхоля. Причём внучкой по прямой линии. Со временем она унаследует семейное боевое искусство Пять тигров, разрубающих врата. К тому же клан Пэн славился выдающейся физической мощью.

Если бы у брата и Пэн У Рён родился ребёнок, он унаследовал бы всё лучшее. Не был бы таким слабым, как я.

Если так смотреть, Пэн У Рён — не худший вариант. Во всяком случае, лучше, чем Чок Биволь.

Но если сравнивать её с Чха Ёнхвой… честно говоря, Феникс из Хуашаня выигрывала. И мастерством, и репутацией. Да и сама секта Хуашань явно была лучше, чем замкнутый клан Пэн из Хэбэя.

С этими мыслями мне стало понятно, зачем Пэн У Рён явилась ко мне.

Пока я собирала всё воедино, она, похоже, тоже разобралась в себе и, глядя на меня, с решительным видом заговорила:

— У меня есть просьба.

— Говорите.

Максимум, о чём я могла подумать — это попросит свести её с братом. Я приготовилась выслушать.

Пэн У Рён сжала губы, а потом решительно открыла их:

— Расскажите, как вы соблазнили младшего лидера Демонического культа?

— …Что?

Что я сейчас услышала?..

Глава 99

Я пристально посмотрела на Пэн У Рён, которая невозмутимо произносила такие дерзкие слова. Её внезапный вопрос о том, как мне удалось обольстить младшего лидера, застал меня врасплох.

Я подумала, что она, возможно, попросит меня стать посредником между ней и Моён До, но, в действительности, она выбрала не такой лёгкий путь.

Это что же, прямое наступление?

Но всё же я не могла понять, зачем ей нужна именно моя история. Хёк Доджин и Моён До были совершенно разными по характеру.

Моён До был восходящей звездой поколения молодых праведных мастеров, тогда как Хёк Доджин — младший лидер Демонической секты.

У них были разные способности и разные характеры.

Я перевела взгляд на неё: она постукивала пальцами по тыльной стороне ладони и смотрела на меня с решительным выражением лица.

Велев Джу Хварин подлить ей ещё чаю, я снова посмотрела на Пэн У Рён.

— Честно говоря, я в замешательстве. И то, что вы вдруг просите меня рассказать о себе, и то, что спрашиваете об этом именно вы, госпожа Пэн. Разве вы не хотели, чтобы у вас всё получилось с моим старшим братом? Я думала, вы будете расспрашивать о нём… Неожиданно. Разве вам не нужна моя непосредственная помощь?

На мой вопрос Пэн У Рён молча опустила голову.

На несколько мгновений воцарилась тишина, в течение которой Джу Хварин успела наполнить пустые чашки. Пар от горячего чая поднимался в воздух. Пока Хварин не удалилась, Пэн У Рён сидела, не открывая рта.

Я не подгоняла её и не торопила. Я понимала, насколько трудно женщине довериться другому человеку и раскрыть своё сердце.

Наконец, словно в благодарность за моё терпение, Пэн У Рён заговорила:

— Я знаю. Знаю, что я недостойна.

Её глаза, до этого направленные на свои руки, устремились на меня.

— Мир меня оценивает далеко не благосклонно. Знаю, что во многом я уступаю Первой вершине Хуашаня. Если бы великому мечнику Моён До одновременно признались в чувствах я и Чха Ёнхва, все, без сомнения, выбрали бы её, а не меня. Это вполне естественно.

— …

— Но даже если это естественно, даже если я это понимаю, есть то, от чего я не могу отказаться. Разве и у вас, госпожа, нет такого? Человека, рядом с которым хочется остаться, даже понимая, что вы ему не ровня? Для меня великий мечник Моён До именно такой человек.

Она говорила спокойно и твёрдо, и её искренность заставила мои широко раскрытые глаза постепенно смягчиться.

В её словах чувствовалась настоящая влюблённость, и предвзятое мнение о Пэн У Рён, которое у меня было изначально, начало постепенно рассеиваться.

Я думала, что за тенью старшей сестры Пэн Рён Рён она лишь тонет в комплексе неполноценности, но оказалось, что она ясно видела саму себя.

Я знала, как тяжело и больно это может быть, и оттого её слова показались мне особенно горькими. Мне было её жаль. Я чувствовала то же самое.

В окружении чрезмерной, почти незаслуженной любви и заботы Хёк Доджина мне было неловко даже думать о том, имею ли я право сказать, что хочу быть рядом или хочу жить.

— Честно говоря, я не знаю, какие чувства Чха Ёнхва и великий герой Моён До испытывают друг к другу. Я лишь думала в том направлении, в каком сама хотела, и болтала лишнее. Просто иначе я не могла совладать с тревогой, мне было невыносимо. Если бы я не оправдывала себя подобными мыслями, я бы совсем не выдержала. Простите, что своими ложными словами внесла смятение в ваше сердце, госпожа.

Она слегка опустила взгляд, и я заметила, как её маленькие руки крепко сжимают край одежды.

— Но то, что Чха Ёнхва испытывает к великому мечнику Моён До – это нечто большее, чем простая любезность. Даже я это вижу. Поэтому… мне нужна помощь.

— И как это связано с тем, что я понравилась младшему лидеру?

— Если я, уступающая Чха Ёнхве и в происхождении, и в славе, хочу завоевать Моён До, у меня нет иного пути, кроме как запасть ему в сердце.

Её прямой взгляд был кристально ясен. Она не просила за неё что-то сделать, не полагалась на других — и в этом она показалась мне невероятно сильной.

Не зря она стала одной из Четырёх Цветков.

Мне показалось, что мир слишком сурово и несправедливо её недооценивает. По сравнению со старшей сестрой Пэн Рён Рён её считали куда слабее по характеру и мастерству. Но я видела перед собой смелую и решительную женщину.

— Вы, госпожа, — дочь праведной школы, а Демонический культ для праведников — место ненавистное и опасное. И всё же вы одна, без всякого статуса, сумели войти туда и завоевать сердце младшего лидера. Это, без сомнения, невероятно. Поэтому мне и любопытно как вам, госпожа, удалось покорить его?

Я задержала на ней взгляд, потом медленно подняла чашку чая и сделала глоток. Её слова не были ошибочными.

По правде говоря, я и сама не думала, что сумею так долго продержаться в Демонической секте.

Но ведь это было вовсе не моей личной заслугой. Я смогла остаться здесь только благодаря Хёк Доджину и тем, кто был рядом с ним.

Слегка наклонив чашку с чаем, я задумалась.

Как же я сумела завоевать сердце Хёк Доджина? Хотя… можно ли вообще сказать, что я его завоевала? Скорее, это он с первой нашей встречи проявил заботу, а со временем наши сердца естественно соединились… вот и всё.

Теперь, когда думаю об этом… действительно так.

Я не знала наверняка, что именно он увидел во мне тогда, что пленило его.

Может быть, на него повлияло то, что его мать, Кым Сосо, умерла молодой от болезни, и во мне он увидел что-то родственное. Но такие чувства могли бы остаться лишь жалостью.

Однако его отношение не ограничилось жалостью, он проявил ко мне гораздо больше внимания и безмерную любовь. И было бы слишком натянуто объяснять это только схожестью с его матерью.

Её слова заставили меня осознать, что я, к собственному удивлению, никогда об этом не задумывалась. Мой взгляд медленно скользнул в сторону.

Что же мне ответить? Я украдкой посмотрела на Пэн У Рён. Её лицо было полным ожидания, словно она надеялась услышать от меня секрет. Будто я как Дяо Чань, похитившая сердце Люй Бу [1], или как Дацзи, пленившая самого Чжоу Синя [2]. Её глаза сияли надеждой. Но… у меня ведь и нет такого секрета.

После короткого раздумья я решила, что не могу солгать. Нужно сказать правду. Я спокойно заговорила:

— Ну, это…

— Я слышала, что вас ценят не только за загадочную ауру и красоту, но и за многие другие достоинства. Именно поэтому вы смогли очаровать младшего лидера, который обычно безразличен к окружающим.

Это не так! Я торопливо открыла рот, чтобы поправить её, но она не дала мне возможности сказать и слово, продолжая говорить. Она была настойчива и без колебаний заявила, что готова даже называть меня наставницей, если я того пожелаю.

— …

Под её полным надежды взглядом я не смогла сказать «ничего такого не было».

Я тихо вздохнула и заговорила:

— Хорошо. Тогда, прежде всего…

В итоге мне пришлось вытащить всё, что только можно, и немного приукрасить историю, чтобы она выглядела внушительно.

Но ведь если она захочет, то сможет обольстить моего брата… стоило ли мне вообще это рассказывать?

***

— Благодарю вас за такие ценные слова! Госпожа, вы моя благодетельница!

Пэн У Рён, стоя у двери, кланялась так низко, что почти складывалась пополам. Я лишь натянуто улыбнулась и помахала рукой.

Она сделала шаг и снова поклонилась, ещё два шага — снова, и даже выходя за дверь, всё равно продолжала кланяться.

Вид её взгляда, исполненного искреннего почтения ко мне, заставил меня тяжело вздохнуть про себя.

Но едва она вышла за дверь и обернулась, как вдруг вздрогнула и резко отступила в сторону.

В проёме появился Хёк Доджин.

Он скользнул равнодушным взглядом по Пэн У Рён и отвернулся. Но стоило ему заметить меня, как лицо, до этого сухое и холодное, засияло, словно земля после долгожданного дождя. Он быстро подошёл.

— Что ты здесь делаешь, супруга? — он взял мои руки и улыбнулся так по-детски искренне, что мне стало тепло.

Я легонько улыбнулась, положив ладонь на его щеку.

— У меня была гостья.

— Гостья?

Он неторопливо перевёл взгляд на Пэн У Рён, слегка приподняв бровь.

Она всё ещё стояла у двери и с каким-то удивлением смотрела на нас. Но встретившись с его взглядом, она вздрогнула и тут же торопливо ушла.

Хёк Доджин снова повернулся ко мне:

— Кто это был?

Разумеется, он не знал. И вправду, зачем младшему лидеру Демонической секты знать в лицо всех Четырёх Драконов и Четырёх Цветков?

Я покачала головой и прижала к себе Харана, который подбежал ко мне. В его взгляде мелькнуло лёгкое недоумение. Я склонила голову набок и спросила:

— Почему ты смотришь на меня таким взглядом?

— …Да так, просто любопытно.

— Что именно? — я внимательно посмотрела на его невинное лицо и улыбнулась.

Между его бровей пролегла лёгкая складка. Я развернулась и пошла в комнату.

Хёк Доджин снял верхнюю одежду и последовал за мной.

— Кяааа! — Харан зарычал, недовольно сверкая глазами на Хёк Доджина.

Я легонько похлопала Харана по спине, успокаивая его, затем позвала Джу Хварин и передала его ей, после чего вернулась в комнату.

Стоило двери закрыться с глухим стуком, как Хёк Доджин тут же взволнованно позвал меня. Когда я обернулась, в его глазах мелькала тревога.

— …Кто-то опять что-то сказал? Или моё поведение тебе не понравилось? Или, может, есть какая-то другая причина для недовольства… А! Та самая гостья, что была здесь ранее, доставила Соволь неудобства? Если так, то я…

Я ещё не сказала ни слова, но он уже сам перечислил всё, что могло бы меня побеспокоить.

Этот мужчина всегда был одинаков. Прежде чем я успевала заговорить, он уже отгонял от меня всё, что могло причинить вред. Он всё время боялся, что я могу пораниться, заболеть или получить травму.

Временами мне казалось, что он слишком уж в этом усерден, но в бою он был безжалостно строг.

Таким был Хёк Доджин.

Мужчина, который не только защищал меня, но и помогал мне расти. Не тот, что просто держал бы в объятиях и оберегал от всего мира. Нет, он был другим.

— Ты… случаем не больна…?

— Всё в порядке. Просто немного задумалась.

— …Правда? — осторожно переспросил он, глядя с заботой и беспокойством.

Я улыбнулась, и его лицо медленно расслабилось.

Он подошёл к кровати, на которой я сидела, и присел рядом. Я пристально посмотрела на его лицо. Легко прикрыв его улыбающиеся губы ладонью, я тихо заговорила:

— Доджин.

— Да, супруга.

Он накрыл мою руку своей ладонью, и я не смогла сдержать лёгкую улыбку. Он терпеливо ждал, когда я продолжу.

Я встретилась с его глазами и после короткой паузы произнесла:

— Ты любишь меня?

— Что тут ещё говорить? Ты единственный человек, ради которого мне не жаль отдать свою жизнь.

Он поднёс мою руку к губам и поцеловал её.

— Но почему?

— Что?

— Если разобраться, я ведь плохая женщина. Скрывала болезнь, лгала, приносила одни хлопоты, да и из-за меня тебе не раз приходилось тяжело. И всё же, почему ты полюбил меня? В тот день, когда мы встретились, я опозорилась, упав в обморок с кровотечением из носа… Неужели это потому, что я напомнила тебе матушку?

— …

Я и без слов знала, что Хёк Доджин любит меня.

Не нужно было спрашивать, зачем или почему. Его любовь всегда оставалась одинаково прочной, и не требовалось в ней убеждаться.

Но как же низко человеческое сердце… Даже зная это, я всё равно хотела спросить.

— Почему ты меня любишь?

Хёк Доджин, услышав неожиданный вопрос, лишь мягко посмотрел на меня и слегка улыбнулся.

С лёгким вздохом он снова взял мою руку, лежавшую на моих коленях, и поцеловал её, а затем тихо произнёс:

— В тот день, когда ты упала без сознания… да, тогда я действительно увидел в тебе образ матери.

Его губы мягко скользнули по моей руке.

— Но я не путал тебя с ней. Это разные чувства. Соволь — это Соволь, а моя покойная мать — это моя мать. В тот самый миг, когда я впервые увидел Соволь… возможно, это было чем-то сродни инстинкту. Инстинкту: надо защитить её. Но это никогда не было лишь простым инстинктом защитника.

Его взгляд мягко поднялся на меня. В его глазах отражалась только я.

— Хотеть видеть тебя ещё и ещё, говорить с тобой, встречаться снова. Возможно, это чувство, начавшееся с любопытства. Но однажды, проснувшись и увидев вашу улыбку, мне показалось, что это словно запустило остановившиеся колёса моих чувств. Хотя… можно ли это назвать любовью? Я не уверен.

Он медленно улыбнулся.

— Если честно, я сам не знаю. Возможно, вы разочаруетесь, но мне кажется лучше сказать правду, чем лгать. Почему я люблю Соволь… с какого момента это чувство появилось — не знаю. Ты всегда была рядом, поэтому это чувство возникло естественно. Но однажды мне пришлось уехать на несколько дней, оставив тебя, и я почувствовал такую жажду, что чуть не умер. Мне хотелось видеть тебя, прикасаться к тебе, держать твою руку

— Значит, с того времени?

— Нет. Раньше. Но с какого именно момента и почему я не знаю. Возможно, это вопрос, над которым нужно больше поразмышлять. Но только ли у меня так?

Он мягко прищурился, пристально глядя на меня. И я подумала, что это так в его духе.

Кто-то другой наверняка наговорил бы сладких речей, но Хёк Доджин, как и при нашей первой встрече, объяснял всё просто, сдержанно и честно.

И именно это мне нравилось.

— У меня тоже самое. Я никогда об этом не задумывалась. Мне просто было хорошо с тобой. Но я подумаю об этом. Почему мне хорошо с тобой, почему я открыла тебе своё сердце.

— Я тоже подумаю над этим, — он приблизился, слегка приподнял мой подбородок и поцеловал, после чего тепло улыбнулся.

— Если честно, я с самого начала знал, что ты врёшь. С самого первого раза. Знал, что моя супруга — обманщица.

— …Правда?

— Правда.

Он снова поцеловал меня с игривой улыбкой и тихо добавил:

— Я всегда видел твою ложь насквозь. Поэтому я и решил, что мы отлично подходим друг другу.

— Значит, Доджин тоже обманщик?

— Разумеется. Поэтому… — Его рука медленно скользнула, стягивая с меня одежду, а голос звучал лениво и низко.

— Ты сказал, что будешь думать, а сам уже раздеваешь меня?

Его тихий смешок мягко коснулся моего уха.

Примечания:

1. Дяо Чань была красавицей, превосходной певицей и танцовщицей. Люй Бу — выдающийся воин Китая. История любви Дяо Чань и Люй Бу связана с интригой, в которой Дяо Чань использовали, чтобы поссорить Люй Бу с его покровителем Дун Джо, который приходился приёмным отцом Люй Бу. Люй Бу пригласили в дом к отцу Дяо Чань, где девушка покорила его сердце танцем.

2. Чжоу Синь — последний правитель династии Шан в древнем Китае. Чжоу Синь был очарован Дацзи и практически забросил государственные дела, чтобы ей угождать. Для развлечения супруги он приказал соорудить рядом со своим дворцом леса из мяса и винные озёра, куда загонялись слуги.

Глава 100

Сквозь слегка приоткрытую щель окна проникал лёгкий ветерок. Рука Хёк Доджина шевельнулась, натягивая слегка приспущенное одеяло на плечи Соволь.

На губах Доджина мелькнула лёгкая улыбка, пока он смотрел на погрузившуюся в сон женщину после страстной близости.

Лунный свет струился в комнату. Хёк Доджин, опасаясь, что он может разбудить его спящую супругу, слегка пошевелил пальцем. Слабый ветерок качнул плотную штору, и луна, дразнящая лицо Соволь, скрылась за её складками.

Хёк Доджин, долго и пристально всматривающийся в Соволь в тихой, погрузившейся во мрак комнате, медленно поднялся. Его обнажённое ничем не прикрытое тело сияло, словно изваяние искусного мастера.

Он сделал несколько глотков воды, стоявшей на столе, повернулся и сел в кресло. Как только он закончил эти нехитрые действия, по мысленной передаче раздался его голос.

[Вы нашли источник Накбунсана?]

[Два дня назад в Альянсе Мурим говорили, что Самгон [1] пропал. После проверки выяснилось, что старейшина Чхоль Муги хотел его заполучить.]

[Значит, преступник — он?]

[Это… неоднозначно. Верно, что старейшина Чхоль Муги желал Самгон, но никаких записей о том, что он его забрал, нет.]

[И что тогда?]

[На самом деле, старейшина Чхоль Муги выразил желание заполучить Самгон ещё до начала турнира. Эту информацию мы подтвердили два дня назад. Однако, Самгон, похоже, исчез из Мурим, а вскоре после этого Нам Со Джон пала, отравленная ядом. Полагаю, что, возможно, вмешался кто-то другой.]

Глаза Хёк Доджина сузились.

Тук-тук. Прозвучал размеренный звук его пальцев, постукивающих по подлокотнику.

Пристально вглядываясь в гладкую пустую стену, он продолжил:

[Есть какие-нибудь движения со стороны Школы Змеиной Крови или клана Тан из Сычуаня?]

[Нет. Они, кажется, совершенно ни при чём.]

[…А клан Тьмы?]

[Та же ситуация. Однако, что странно: большинство учеников их секты, участвовавших в турнире, снялись ещё до попадания в 32 сильнейших. Исключение составил лишь Ли Чжэхак.]

При имени Ли Чжэхака брови Хёк Доджина сдвинулись. Это имя продолжало действовать ему на нервы.

Если бы не клан Тьмы и имя Гом Маль [2], Ли Чжэхак был бы всего лишь одним из многих искусных бойцов.

Но раз он был назван потомком чёрного демона, относиться к нему просто как к мастеру было невозможно.

[Есть ещё кое-что странное.]

[Что именно?]

[Один из старейшин, недавно присоединившихся к Альянсу Мурим, является членом клана Тьмы. Точнее, ранее он числился учеником клана Тьмы, но при вступлении в Мурим указал в качестве своего клана Южную секту Золотого Бессмертного, о которой никто никогда не слышал. Внутри Мурим стараются об этом молчать… Мы пытались выяснить подробности, но никаких записей не существует.]

Что? Ученик клана Тьмы стал старейшиной Мурим? Это невозможно. Просто нелепо.

Клан Тьмы боялись. Они были потомками чёрного демона, некогда погрузившего мир в ужас. Они всегда считались ближе к тёмному пути. Разве Альянс Мурим, защищающий праведность и доблесть, возьмёт в старейшины ученика тёмного клана?

Глаза Хёк Доджина сузились ещё сильнее.

[Значит, глава Альянса Мурим что-то скрывает.]

Он вспомнил слова своего отца, Хёк Мухёка. Тот сказал, что, приехав сюда, Хёк Доджин поймет, зачем он его послал. Неужели он имел в виду нечто подобное?

Обстановка оказалась куда более запутанной, чем он ожидал.

Хёк Доджин вспомнил лицо Намгун Бэка и тяжело вздохнул.

[Пока просто следи за ситуацией. Если что-то произойдет, немедленно докладывай. И еще...]

Его взгляд вернулся к Моён Соволь. Глядя на свою единственную отраду в этом мире, спящую безмятежным сном, его губы тронула улыбка.

[Соволь… Ындо, охраняй её даже ценой собственной жизни. Мы окружены врагами, так что не спускай с неё глаз ни на миг.]

[Слушаюсь!]

Мысленный разговор затих, и Хёк Доджин запрокинул голову к потолку. Его веки медленно сомкнулись, а дыхание стало размеренным.

***

Турнир шёл своим чередом.

Хотя представители Демонического культа участия не принимали, а сам турнир проводился под предлогом союза с ними, представители праведной стороны были, похоже, только рады такому раскладу.

Время шло, и турнир постепенно подходил к завершению.

— Похоже, к концу людей становится только больше.

С усилием усаживаясь обратно на стул, я оглядела арену.

С высоты, где мы всегда сидели, было видно, как взгляды окружающих устремились в нашу сторону.

В их глазах читался вопрос зачем сюда приползли наследник культа с женой. Я изо всех сил старалась игнорировать эти колкие взгляды, требовавшие, чтобы мы немедленно убрались.

Разве мы сами хотели здесь находиться?

Просто если бы мы не пришли, это дало бы Альянсу Мурим лишний повод для сплетен, и потому пришлось явиться.

— После сегодняшних боёв будет трёхдневный перерыв, а затем состоится финал. Четверо, дошедших до сегодняшнего этапа, это...

Мой взгляд скользнул по арене. На помосте стояли Ли Чжэхак, Чок Биволь, Моён До и Чха Ёнхва.

Все они, кроме Ли Чжэхака, уже имели громкую славу, и толпа была в предвкушении. Особенно многие интересовались Чха Ёнхвой и Моён До.

Ходили слухи, будто между ними есть какая-то связь, и сплетни об этом вечно витали на рынках. Учитывая их известность, в это легко было поверить, но…

Я чуть склонила голову набок, подперев ладонью подбородок, и пристально посмотрела на Моён До.

Спокойное, безразличное лицо. Что-то изменилось, он казался немного отдаленным. Когда-то он с нежной улыбкой обнимал меня, но сейчас будто стал совсем другим человеком, его нынешний облик казался чужим.

Воспоминания о том, как он смотрел на меня перед уходом, его горькие слёзы… Неужели скучала только я одна?

— Соволь?

Я обернулась на голос Хёк Доджина. Он смотрел на меня с беспокойством.

Я тихонько улыбнулась, покачала головой и вновь вернулась к наблюдению за турниром.

Слишком много мыслей… Может это жадность? Разве не чрезмерно с моей стороны ожидать, что он будет по-прежнему видеть во мне неизменную младшую сестру, даже после того, как я вышла замуж и стала частью Демонического культа… Я тихо вздохнула.

Пока я утопала в мыслях, поединки продолжались.

Первым боем стало столкновение Чха Ёнхвы и Ли Чжэхака.

Большинство предсказывали победу Чха Ёнхвы и подбадривали её. Она и правда была достойна своего прозвища первой вершины Хуашаня. Сильная, по-настоящему заслуживающая победы.

Но её противник, Ли Чжэхак, несмотря на насмешки и недовольство толпы, спокойно продемонстрировал своё истинное мастерство и в итоге одолел её.

— Не может быть! Как первая вершина Хуашаня могла проиграть какому-то безвестному мечнику?!

— Это колдовство! Иначе никак! Разве этот жалкий парень способен одолеть первую вершину Хуашаня честно?!

— Требуем повторного поединка!

Как только Чха Ёнхва проиграла, арена взорвалась гулом недовольства и обвинений.

Традиция турнира — чествовать победителя и утешать проигравшего — будто исчезла. Толпа, слепо поддерживающая Чха Ёнхву, наполнилась яростью. Несмотря на попытки судей утихомирить зрителей, недовольство не прекращалось.

— Жалкое зрелище, — негромко пробормотал Хёк Доджин мне в ухо. — Словно это не турнир, а спектакль в честь одной женщины. Победа и поражение их не интересуют. Им лишь важно, чтобы именно она победила. Отвратительно.

Было странно видеть, как он изливает такие язвительные слова, это было ему совершенно несвойственно.

Я пристально посмотрела на Хёк Доджина, и он повернулся, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Раньше ты так не говорил. Но, похоже, в последнее время ты очень недоволен праведной стороной.

— Не самой праведной стороной, а людьми, собравшимися здесь. Помнишь, как они себя вели в прошлый раз? Более того, это те самые люди, что оскорбляли Соволь… Разве у меня есть причина смотреть на них благосклонно? Честно говоря, я бы с радостью им ответил, но пока сдерживаюсь.

Его губы недовольно поджались. Я не сдержала смешка. Похоже, Альянс Мурим действительно разозлил Хёк Доджина.

Я снова посмотрела вниз на арену.

Когда на помост поднялся Моён До, крики недовольства сменились ликующими возгласами. Толпа, полная надежд, кричала его имя.

Я тоже была довольна тем, что увижу его поединок. Но когда с противоположной стороны вышла Чок Биволь, моё лицо невольно нахмурилось.

Она посмотрела на Моён До с очаровательной улыбкой.

— …Вот же стерва.

— Соволь?

Сжимая кулаки, я не заметила, как у меня само собой вырвалось ругательство. Рядом сразу раздался изумлённый голос.

Я резко обернулась и увидела Хёк Доджина, который смотрел на меня с раскрытым ртом, поражённый даже больше меня самой.

— Ты и такое можешь сказать?!

— Э-э…

Я почувствовала, как лицо наливается жаром от стыда. Сорвавшееся с языка ругательство эхом билось в голове.

Неужели это сказала я? Настолько грубое слово, что самой не верилось.

Я прикрыла глаза ладонью, глядя на застывшее лицо Хёк Доджина.

... Все пошло не так.

Моя неприязнь к Чок Биволь только усиливалась. Не знаю почему, но всякий раз, когда я вижу именно ее, мой характер становится колючим, а выражения грубыми. Если существуют врождённые заклятые враги, то для меня Чок Биволь была именно такой.

Я отвернулась от Хёк Доджина, пытаясь скрыть свое желание провалиться сквозь землю, как вдруг услышала тихий смех.

— Кх… кх-хе…

Я осторожно опустила ладонь и, повернувшись, увидела, как Хёк Доджин смеётся, прикрывая рот.

…Что это ещё такое?

Я нахмурилась и уставилась на него, и он, словно не в силах сдержаться, расхохотался.

— Чему ты так удивляешься? — сказал он сквозь смех. — Это мило. Соволь ведь тоже человек. Разумеется, ты можешь ругаться и сердиться. Даже монахи Шаолиня иногда бранятся, так что нелогично, если Соволь проживет жизнь, не сказав ни одного плохого слова. Это вполне естественно.

— То есть… тогда почему ты смеёшься?!

— Просто ты очаровательна. Сама ругнулась и сама же испугалась. А потом, смутившись, покраснела до ушей. И даже сердишься теперь от неловкости. Всё это так мило. Разве мне нельзя смеяться?

Он произнёс это с таким спокойствием, что я, стиснув зубы, только и могла злобно на него смотреть. Но как тут сердиться или ненавидеть, когда он говорит подобное…

Хёк Доджин слегка наклонил голову, будто спрашивая: «Ну что, ударишь меня?», и по-детски невинно улыбнулся.

Глядя на него, я сама не заметила, как моё недовольство испарилось и уголки губ дрогнули в улыбке.

— ... Нет. Смейся сколько хочешь.

Если моему мужу так нравится даже мой гнев, то запрещать ему смеяться я не стану.

Смущённая, но всё же довольная его тихим смехом, я перевела взгляд на арену.

К этому моменту Моён До уже легко вынудил Чок Биволь признать поражение. Даже самая известная женщина из Школы Змеиной Крови не смогла противостоять ему…

— Сегодняшние бои окончены.

Если вспомнить, сколько времени тянулись предыдущие поединки, этот прошёл удивительно быстро. Означало ли это, что разница в мастерстве между четверкой была очевидной?

Я посмотрела на Моён До, спокойно убирающего меч в ножны, после чего повернулась к поднимающемуся с места Хёк Доджину.

Он протянул мне руку, мягко касаясь пальцами.

— Пойдём домой, супруга.

— ... Насмеялся вдоволь, а теперь зовёшь меня так официально?

— Ты сердишься?

В ответ на его мягкий голос и выражение лица я вздохнула и покачала головой. Я вложила ладонь в его руку и поднялась с места. Прежде чем уйти, я невольно посмотрела вниз и увидела Моён До, который уже шёл по ступеням, покидая арену.

Я уже отвернулась, как вдруг поднялся шум и среди людей началась суматоха. Я снова взглянула на арену и увидела, как Моён До рухнул на ступенях.

— Что…?!

Толпа заволновалась ещё сильнее. Врачи поспешили к нему, чтобы осмотреть.

Я в оцепенении смотрела на его неподвижное тело, а затем подняла взгляд. На противоположной стороне Чок Биволь, спускающаяся вниз, пристально смотрела на Моён До.

Примечания:

1. Самгон — другое название Накбунсана, пилюля рассеивания силы.

2. Гом Маль — чёрный демон, основатель клана Тьмы.

Глава 101

Оставив позади гул толпы, я сразу же двинулась с места.

Игнорируя зов Хёк Доджина, ожидавшего меня впереди, я быстро спустилась вниз и вошла туда, где исчезла Чок Биволь.

Пройдя по длинному коридору, я увидела её. Она прислонилась к стене и смотрела в мою сторону.

Заметив меня, она фыркнула и усмехнулась.

— Пришла?

— Чок Биволь…!

— Почему у тебя такое злое лицо? Неужели думаешь, что я тронула твоего брата?

Мои шаги невольно сбились. Когда мои колени слегка подогнулись и я остановилась, Чок Биволь снова усмехнулась.

Стоило мне нахмуриться, как она безразлично пожала плечами.

— Верно. В общем-то, ты недалека от истины. Я действительно его тронула.

Вид маленькой иглы в её руке вывел меня из себя.

Я рванулась вперёд и схватила Чок Биволь за горло. Она то ли и правда ослабла после битвы, то ли нарочно позволила себя схватить, но открыла своё уязвимое место без сопротивления.

Однако даже с моей рукой на горле Чок Биволь оставалась невозмутимой.

— Говорят, характер человека меняется в зависимости от обстоятельств. Смотрю, Моён Соволь, которая была такой робкой и тихой, теперь, освоив боевые искусства, совершает и такие грубые поступки?

— С чего ты взяла, будто всё обо мне знаешь?

— Многое можно понять, даже не глядя. Тем более что относительно слабая школа Змеиной Крови — это организация, для которой сбор информации является основной деятельностью. Другие думают, что всё наше оружие — только яды, но истинная сила секты скрыта в сведениях.

Я пристально посмотрела на её расслабленное лицо и медленно ослабила хватку.

Чок Биволь, потирая шею, которую я сжимала, усмехнулась. Я нахмурилась, глядя на её улыбку, и тихо произнесла:

— Судя по твоему виду, ты ничего не делала моему брату… Тогда говори. Что это за игла и что ты знаешь?

— Информация школы Змеиной Крови дорогого стоит. В прошлый раз я и так бесплатно рассказала способ нейтрализации Накбунсана. Думаешь, и это получишь даром?

— Если чего-то хочешь — говори. Что угодно, что я могу дать...

— Моён До.

— Хочешь умереть?

Хихикнув, Чок Биволь слегка разжала ладонь. Под моим мрачным взглядом она снова пожала плечами и отступила на шаг.

Она посмотрела на моё лицо, затем отвела взгляд и косо взглянула за мою спину. Слегка развернувшись, я увидела, что Хёк Доджин уже подошёл и ждал позади меня.

В тот миг во мне смешалось раздражение и вина за то, что бросила его. Но он лишь улыбнулся, будто говоря, что всё в порядке.

Кивнув ему, я вновь повернулась к Чок Биволь.

Она, сохраняя невозмутимый вид, заговорила:

— На игле, которой я уколола Моён До, был намазан сок из корня и плодов дерева Сандон.

— Сандон…?

— В нём содержатся вещества, нейтрализующие множество ядов. Большинство ядов можно им обезвредить. А, это довольно ценная информация… Не слишком ли легко я её выдаю?

Она распахнула глаза, будто спохватившись, и кокетливо прикрыла рот рукой. Я нахмурилась, сейчас было не до шуток.

Чок Биволь уловила это и, сменив выражение лица на серьёзное, продолжила:

— Ещё до выхода на арену Моён До выглядел неважно: губы посинели, цвет лица стал тусклым. Я решила, что его отравили, и после обмена телепатическими сообщениями уколола его иглами в точку Кахёльдо. Вот доказательство.

Она достала из-за пазухи футляр с иглами. Открыв крышку, я увидела внутри несколько десятков игл с почерневшими кончиками. Подняв взгляд, я уставилась на неё.

— Но я не знаю, какой именно яд был использован, и хотя иглы с противоядием из Сандон очень эффективны, они не всесильны. Поэтому нейтрализация яда прошла не полностью, и в итоге он рухнул.

— Отравление…

Как и в случае с Нам Со Джон, так и теперь… Кто-то вновь использует яд для своих тёмных замыслов.

Я сжала губы, а её глаза прищурились.

— На самом деле, хоть я только что и шутила, настроение у меня тоже дрянное. Ты ведь знаешь, что Моён До мне симпатичен. Мне нравится его талант, и то, что он не болтлив. И внешность у него выдающаяся, что только в плюс. Но то, что кто-то испортил мне поединок с Моён До, которого я так долго ждала...

Её губы искривились в жёсткой усмешке.

— Мне прямо сейчас хочется найти виновника и разорвать его в клочья.

Я видела, как в её теле бурлила ярость и сила. Я пристально смотрела на нее, наблюдая, как она сдерживает свой гнев.

Чок Биволь скользнула по мне взглядом, затем собрала разбушевавшуюся ци и глубоко выдохнула.

Наблюдая, как она снова обрела обычное спокойствие, я тихо спросила:

— Ты знаешь виновника?

— Нет. Но есть догадка.

— Клан Тьмы.

От этих слов я невольно вздрогнула. Обернувшись, я увидела, что Хёк Доджин оторвался от стены и шагнул вперёд.

Чок Биволь хмыкнула.

— Значит, ты догадывался. Ну, в общем, неудивительно. Ведь впервые в истории Демонической секты глава культа был убит посторонним, так ещё и основателем клана Тьмы. Ты не мог не знать.

— …Ты уверена, что это именно клан Тьмы?

— Как я уже сказала, это лишь догадка. Но перед тем, как Моён До вышел на арену для поединка со мной, я видела, как он обменялся парой слов с учеником клана Тьмы, который снялся с турнира. Кажется, они даже пожали руки. Если его отравили, то это был подходящий момент.

Если её слова правдивы, это нельзя было оставить без внимания.

Тронуть Моён До — сына одной из пяти великих семей, ученика Моён Данли, предводителя Четырёх драконов — это означало вызвать ярость всего праведного пути.

Но почему клан Тьмы совершил такое против Моён До?

Просто ради победы на турнире? Нет, слишком странно. Это не объясняло массовый отказ учеников их секты ещё на этапе отбора 32-х сильнейших.

Если бы они хотели помочь Ли Чжэхаку попасть в финал, можно было бы пройти дальше и там проиграть нарочно.

Не в силах распутать клубок мыслей, я хмурилась, пока до меня не донёсся спокойный голос Чок Биволь:

— Точно яд можно установить лишь исследовав его. Но судя по внешним симптомам, этот не такой уж сильный. Тем более, мастер уровня Моён До мог бы какое-то время продержаться за счёт внутренней энергии. Однако о финале можно забыть. Лечение возьмёт на себя семья Тан из Сычуаня, но… кто знает. Если сам глава семьи не подключится, вылечить яд и восстановить его за три дня — невозможно.

— А ты?

— Я? Хо-хо-хо! Не ожидала, что ты так высоко меня оценишь. Даже не знала, что возлагаешь на меня такие надежды. Что ж, к сожалению, нет. Я не обладаю мастерством выше Манридокчу [1].

— Тогда мы можем попросить главу союза Мурим отложить турнир.

Чок Биволь усмехнулась.

Я нахмурилась, и она, словно извиняясь, развела ладони. Я пристально посмотрела на неё и тяжело вздохнула.

Я понимала, что проблема не только в турнире. Важнее было и здоровье Моён До, и то, почему клан Тьмы решился его отравить.

В последний раз пристально посмотрев на Чок Биволь, я развернулась. Стоило мне шагнуть прочь, как её голос вновь прозвучал:

— Хочешь, расскажу кое-что интересное?

Я остановилась и оглянулась. Чок Биволь медленно улыбнулась, и её глаза заблестели. Я нахмурилась, глядя на её лукавый вид.

Она тихо произнесла:

— Чёрный демон ещё жив.

— …

— И он жаждет отомстить тем, кто загнал его в угол. Ни Демонический культ, ни праведные, ни зловещие секты не застрахованы от этого.

По сути, мы имеем одного и того же врага.

***

Стоило мне открыть дверь здания, как все взгляды тут же обратились ко мне.

Стражники у входа положили руки на рукояти мечей, некоторые уже успели их выхватить.

Воздух был полон враждебности.

Пока я встречалась взглядом с каждым из них, ко мне подошёл Хёк Доджин — от него исходила сдержанная, но тяжёлая аура.

Она была не яростной, но столь властной, что обычные воины или люди не могли легко её выдержать, и начали отводить глаза.

Я схватила Хёк Доджина за руку и слегка покачала головой, останавливая его. Он цокнул языком и отозвал свою энергию, по залу тут же прошёл вздох облегчения.

— Мы пришли не сражаться. Всё в порядке.

— …Понял.

Я улыбнулась Хёк Доджину и прошла мимо воинов внутрь. Открыв ещё одну дверь, я оказалась в просторном помещении и увидела знакомое лицо.

— Младшая сестра…! [2]

Это был Моён Чхэ.

Увидев меня, он широко раскрыл глаза и хотел подойти ближе, но, заметив стоящего рядом Хёк Доджина, тут же съёжился.

Зная, что он относился ко мне наиболее благосклонно, я медленно подошла, склонила голову в приветствии и тихо сказала:

— …Как брат? — спросила я.

В глазах Моён Чхэ дрогнула тревога. Он скользнул взглядом по Хёк Доджину, затем оглянулся назад и тихо ответил:

— Он всё ещё не пришёл в себя…

Он начал говорить неформально, но, видимо, вспомнив о моём статусе, стал подбирать более почтительные слова. Я едва заметно улыбнулась. Сказав, что можно говорить со мной проще, я заметила, как Моён Чхэ колебался и осторожно смотрел по сторонам. Потом он повернулся и повёл меня вглубь, продолжая:

— Подробное заключение можно будет дать только после обследования семьей Тан из Сычуаня, но мы предполагаем, что это яд. Скорее всего, виновница — та таинственная женщина из школы Змеиной Крови…

— Это не она.

— А?

— Чок Биволь не виновата. Я ручаюсь.

Моё твёрдое заявление смутило Моён Чхэ, он беспокойно заморгал.

Да, выглядело странно, что Демоническая секта оправдывает школу Змеиной Крови. Демонический культ возглавлял всю тьму, и в глазах праведных это выглядело нелепо.

Рука всегда тянется к своему [3]. Для праведных мои слова выглядели лишь как предвзятая защита, но им было нечего сказать. Моён Чхэ пристально посмотрел на меня и медленно кивнул.

— Речь идёт о нашем старшем брате, и сестра не стала бы лгать. Тогда выходит, яд был использован где-то ещё… Пока неизвестно, предстоит расследование. Сейчас же главное — его здоровье…

Сказав это, он медленно открыл дверь. Мы вошли внутрь, и люди, находившиеся в комнате, встали.

Я увидела знакомое лицо — лысый старик с морщинистым лицом.

— …Старейшина Хён.

Я слегка склонила голову, и тут же раздался гневный крик.

— Как смеете вы, грязные демоны, ступать сюда!

Это был старейшина Моён Хён — человек с наибольшими полномочиями в доме Моён после самого главы семьи, Моён Данли.

Когда-то мать обмолвилась, что он известен своей чрезмерной жадностью.

Я спокойно выдержала его злобный взгляд, а затем повернулась к лежащему на постели Моён До.

Всё его тело было утыкано иглами, и виднелись следы от прижигания [4]. Ситуация выглядела не очень хорошо. Я прищурилась, и в этот момент снова раздался грубый окрик:

— Как смеешь игнорировать мои слова…!

— Вам стоит сдерживаться, старейшина Моён Хён.

Я оборвала его и повернулась. Моён Хён задыхался от возмущения, сверля меня взглядом.

— Ты что, сейчас со мной заговорила?!

— Да, я сказала это вам, старейшина Моён Хён. Раз мой брат в тяжёлом состоянии, не лучше ли сохранять тишину, а не поднимать шум?

— Эта… эта подлая девка!..

— Именно вы, старейшина Хён, были тем, кто первым настаивал на том, чтобы продать жизнь этой подлой девки. Так что клан Моён — последний, кто может оскорблять меня. И как бы вы ни делили праведный путь и Демонический культ, брат для меня — семья. Родная кровь. И я не могу безучастно смотреть, как он лежит при смерти.

— Ха… ха… ха…!

Я посмотрела на Моён Хёна, пока он хватался за воротник, задыхаясь от ярости, и подошла к постели Моён До.

Лекарь, ставивший иглы, бросил на меня осторожный взгляд.

— Каково его состояние?

— …Критический момент миновал, но положение всё ещё серьёзное. Пока мы не узнаем от семьи Тан, какой именно яд использован, лечение будет идти медленнее.

Я прищурилась и молча посмотрела на Моён До, словно уснувшего мёртвым сном. Потом подняла голову и встретила взгляд Моён Хёна.

— Что вы намерены делать с турниром?

— Это не твоё дело!

— Это турнир моего брата. Если его младшая сестра не будет о нем беспокоиться, то кто будет?

— Этим займётся главный дом! Демонического культа это касаться не должно!

Я нахмурилась. В такой ситуации он думает лишь о разделении сторон? Я стиснула зубы.

— Это должно касаться.

Голос Хёк Доджина прозвучал твёрдо.

Я обернулась. Он стоял, глядя на Моён До, затем перевёл взгляд на нас с Моён Хёном. Его лицо было суровым, он спокойно продолжил:

— Раз он брат моей жены, значит, и для меня он старший брат. Как же мне может быть всё равно?

Он слегка улыбнулся.

— Ведь мы семья.

Примечания:

1. Манридокчу — прозвище/титул, может переводиться как «Несущий яд на пути в десять тысяч ли», «Странник Десяти Тысяч Ли».

2. Младшая сестра здесь используется в смысле сестры по школе, а не кровного родства. Младшая ученица.

3. Рука всегда тянется к своему — корейская пословица, по смыслу каждый тянет к своему, поддерживает родных и близких, даже если они неправы. Аналог на русском — своя рубашка ближе к телу.

4. Прижигание — это вид терапии в традиционной китайской медицине. Сушеная трава мокса (полынь) сжигается, как правило, над, но иногда и прямо на коже в точках акупунктуры.

Глава 102

От слов Хёк Доджина лицо Моён Хёна перекосилось.

Родственные узы с Демоническим культом. Семейные связи. Таково было общественное мнение о семье Моён.

Сделка, проводившаяся в тайне, уже давно стала известна всем, и в её ходе проклятия и обвинения обрушились и на культ, и на клан Моён.

Многие знали, что именно Альянс Мурим стал мостом между этими двумя сторонами, но предпочитали не говорить об этом вслух.

Когда-то Мурим был всего лишь объединением праведных сект, но со временем его сила возросла настолько, что многие семьи и секты не могли не считаться с его мнением.

На слова Хёк Доджина Моён Хён открыл рот, пытаясь что-то сказать, но невозможно было разобрать его слов.

Вновь прозвучал голос Хёк Доджина:

— Супруга очень переживает из-за случившегося. Уже само по себе печально, что её брат пал от яда, но если он ещё и проиграет без боя на турнире, опечалится не только она, но и я, его шурин.

— …Младший лидер.

— Не знаю, как клан Моён относится к Демоническому культу, но, в конце концов, разве мы не в одной лодке? Поэтому…

— Кто это сказал, что мы в одной лодке?!

— Разве нет?

Глаза Хёк Доджина сузились. Он молча смотрел на Моён Хёна.

Воцарилась тишина, и когда молчание стало почти невыносимым, от Моён Хёна последовала реакция.

Он заметно вздрогнул плечами, явно показывая замешательство. Он смотрел на Хёк Доджина тревожным взглядом, а затем опустил глаза, сжал губы и отвернулся.

Из уст Хёк Доджина вырвался насмешливый смешок. Моён Хён метнул на него взгляд, потом на меня, и стиснул зубы.

— …Спас умирающего человека, дал шанс отплатить за оказанную милость, а теперь он даже свою семью не признаёт и ведёт себя так надменно, что слов нет.

— Вы, должно быть, забыли, что я уже говорила. Даже если все будут так говорить, семья Моён не должна опускаться до этого. Вам, почтенный старейшина, живётся удобно: когда выгодно — вы обращаетесь ко мне как к потомку семьи Моён, а когда нет — просто называете меня женой младшего лидера Демонического культа. Не так ли?

Я слегка улыбнулась. Моён Хён, стиснув зубы, резко развернулся и покинул комнату.

Я пристально смотрела ему в спину, пока он выходил из комнаты, а затем перевела взгляд вперёд.

Передо мной стояли ученики, с которыми я когда-то тренировалась в доме Моён. Я молча смотрела на знакомые лица, встретив их неловкие приветствия.

Они поспешно вышли вслед за Моён Хёном.

Я тихо выдохнула. Хёк Доджин подошёл с противоположной стороны и посмотрел на лежавшего Моён До.

Я скользнула по нему взглядом и спросила:

— Что ты ему сказал? Угрожал?

— Угрожал? Что ты, я просто мягко его вразумил.

— Вразумил? Я впервые вижу гордого старейшину Моён Хёна в таком растерянном виде. Что же ты ему такого сказал?

Хёк Доджин лениво улыбнулся и пожал плечами:

— Да ничего особенного. Просто попросил больше не пытаться отобрать у меня моё сокровище.

— …Сокровище?

— И в прошлый раз, и сейчас одно и то же. Стоит мне на мгновение отвлечься, как он уже тянет руки. Вот я и сделал ему строгое предупреждение. Ты ведь не думаешь, что я действительно стал бы угрожать ему чем-то страшным?

Конечно, я так не думала, но, вспоминая выражение лица Моён Хёна, это казалось вполне возможным.

Я пристально посмотрела на него, а затем снова перевела взгляд на Моён До и прищурилась.

[Как ты думаешь, зачем клан Тьмы использовали яд против моего брата?]

[Как знать. Их истинные намерения известны только им. Но сперва нужно заняться лечением. Пока клан Тан из Сычуаня не приступил к делу, мы попытаемся убедить лидера Мурим вмешаться. Ведь будет обидно, если Моён До, проделав такой путь, проиграет в финале из-за отравления.]

[Да, ты прав…]

На самом деле, мне было всё равно на турнир. Для меня важнее было, чтобы брат пришёл в себя и выздоровел.

Но просто сидение рядом не решало ничего.

Я глубоко вздохнула и осторожно коснулась его щеки.

— Я не хотела, чтобы наш разговор был таким... Поскорее поправляйтесь, брат. Я ещё приду.

Я слегка улыбнулась ему и развернулась.

Покинув здание, используемое кланом Моён, мы направились прямиком в Альянс Мурим.

Намгун Бэк, уже получивший доклад о случившемся, едва увидев нас с Хёк Доджином сразу же выразил сожаление по поводу случившегося. Он сказал, что глубоко огорчён происшествием с Моён До и приносит свои извинения за всё, что произошло.

Однако в ответ на предложение Хёк Доджина отложить финал турнира он занял непреклонную позицию.

Он погладил бороду и медленно покачал головой.

— Это не тот вопрос, который я могу решить в одиночку.

— …Что?

Ответ Намгун Бэка был просто ошеломляющим. Мы всего лишь просили отсрочить финал турнира на несколько дней. И он, лидер Альянса Мурим, не может этого решить? Даже ребёнок знал, какой вес и авторитет имеет нынешний глава союза. Если бы кто-то услышал эти слова, он бы просто рассмеялся.

Хёк Доджин тоже не смог скрыть замешательства и поспешно спросил надломленным голосом:

— Что вы имеете в виду, господин Намгун? Разве есть вопросы, которые не может решить лидер Альянса?

— Хмм… Я понимаю ваше удивление. Но, как вы знаете, нынешний турнир проводится не только союзом Мурим. В нём участвуют также школа Змеиной крови и клан Тьмы. Демонический культ, само собой, тоже.

— И вы хотите сказать, что именно поэтому нельзя? В таком случае Демонический культ согласен на перенос финала.

Услышав слова Хёк Доджина, Намгун Бэк с сожалением покачал головой.

— К сожалению, мнение Демонического культа сейчас не имеет значения. Культ официально отказался от участия в турнире. Следовательно, решение должно приниматься союзом Мурим и кланом Тьмы — теми, кто выходит на финальный бой. Альянс, конечно, был бы не против отсрочить поединок, учитывая положение семьи Моён. Но без учёта позиции клана Тьмы мы не можем принимать какие-либо решения.

Его спокойное объяснение причин, по которым перенос невозможен, на первый взгляд казалось безупречным. Слушая, можно было и правда поверить, что всё логично и честно.

Но на деле это была лишь игра словами.

Если мнение Демонического культа «не имеет значения», выходит, решающее слово остаётся за союзом. А если союз действительно хотел бы помочь, он вполне мог бы обратиться к клану Тьмы с просьбой перенести бой.

Речь шла ведь о финале турнира. Даже самый гордый воин посчитал бы позором победу, полученную без боя.

Если клан Тьмы и считался тёмной сектой, стоило обратиться к ним с уважением — и они бы, вероятно, согласились на отсрочку.

Но Намгун Бэк предпочёл переложить ответственность на них, прикрывшись формальностями.

Смотря с какой стороны трактовать, его слова означали, что союз либо занимает нейтральную позицию, либо же он на стороне клана Тьмы.

Я на мгновение задержала взгляд на Намгун Бэке, прежде чем отвернуться. Хёк Доджин, казалось, думал так же, как и я, и выражение его лица было не особенно благосклонным.

— И всё же, господин Намгун, вы лично поддерживаете перенос финала?

— У меня нет причин возражать, если клан Тьмы будет согласен.

Даже в последней фразе он вновь переложил всю ответственность на клан Тьмы. После этого сомнений не оставалось — Намгун Бэк вовсе не был благожелателен к Демоническому культу.

Как бы дружелюбно он ни выглядел внешне, помогать врагам союза он не собирался.

Раз уж он переложил решение на клан Тьмы, дальнейшие уговоры теряли смысл.

Мы коротко попрощались и сразу покинули резиденцию союза Мурим.

Естественно, следующим местом, куда мы направились, стало пристанище клана Тьмы.

Перед тем как отправиться, Хёк Доджин сказал, что это может быть опасно, и предложил пойти одному, но я не согласилась.

Дело касалось не кого-то другого, а Моён До. Я не могла просто стоять в стороне и ждать.

Когда мы подошли к их жилищу, мне снова стало не по себе. То же ощущение, что я испытала, впервые увидев Ли Чжэхака — ледяной холод, будто пронизывающий кожу.

Аура убийства… Нет, что-то глубже, первобытнее. Давление, от которого сжималось сердце.

Когда я замешкалась у двери покоев, Хёк Доджин положил руку мне на плечо и тихо сказал:

— Используй внутреннюю энергию, чтобы оттолкнуть эту зловещую силу. Для мастерства Соволь такое воздействие не должно стать проблемой, — его спокойный голос проникал прямо внутрь.

Истинная ци, собранная в нижнем даньтяне, словно откликнулась на его слова и начала медленно двигаться.

Моё тело, которое казалось окоченевшим, постепенно расслабилось, и холод, который я чувствовала, медленно рассеивался.

— Хаа… — я выдохнула.

Хёк Доджин убрал руку с моего плеча. Когда я подняла голову, он смотрел на меня с лёгкой улыбкой. Его губы едва заметно шевельнулись:

— Всё в порядке?

— …Да. Всё хорошо. Но что это только что было?

Это чувство отличалось от любого другого давления. Это была давящая аура, сжимающая горло. Даже сейчас казалось, что в воздухе остался её след, и я невольно потёрла руку.

Хёк Доджин, глядя на здание, тихо произнёс:

— Это зловещая аура — сяги. В отличие от демонической энергии, она затрагивает самые глубинные основы человеческого существа, обостряя негативные эмоции. Человек, не знающий, что это такое, просто ощущает необъяснимый страх, холод и жуткое беспокойство.

— … Я чувствовала её раньше, от Ли Чжэхака.

— Вероятно, потому что внутренняя техника клана Тьмы основана именно на сяги, — кивнул Хёк Доджин, продолжая смотреть на дверь.

Он поднял руку и медленно толкнул плотно закрытую створку.

Дверь отворилась, открывая вид на помещение.

Внутри было на удивление тихо. Даже слишком. Людей тоже было мало. С учётом того, что союз Мурим предоставил им огромное здание, количество присутствующих казалось подозрительно малым.

Когда Хёк Доджин вошёл внутрь, к нам подошёл мужчина, стоявший ближе всех. Он почтительно поклонился.

— Приветствую младшего лидера Демонического культа. Чем мы обязаны вашему визиту?

В отличие от Альянса Мурим, его приветствие было вежливым.

Хёк Доджин пристально посмотрел на мужчину, а потом перевёл взгляд в сторону.

— Хочу встретиться с Ли Чжэхаком, вышедшим в финал.

— Как раз вас он ожидал. Прошу сюда.

Он развернулся и повёл нас вперёд.

Его реакция показалась странной. Он ждал нас? Если это действительно так, значит, они знали, что мы придём?

Мы поднялись по лестнице, чувствуя взгляды немногочисленных последователей клана Тьмы, следящих за каждым нашим шагом.

Мужчина, который нас сопровождал, попросил подождать минутку перед дверью, постучал и медленно открыл её.

— Можете входить.

Он вежливо уступил нам дорогу. Войдя в комнату, я увидела Ли Чжэхака со спокойной улыбкой на лице. Опрятная внешность, чуть приподнятые уголки губ. По энергии, исходящей от него, можно было сразу понять, насколько он искусный мастер.

Он поднялся с места и, сложив руки в знак приветствия, почтительно произнёс:

— Приветствую младшего лидера и госпожу Демонического культа.

Вежливо, без тени высокомерия. Хёк Доджин, окинув его взглядом, спокойно заговорил:

— Говорят, вы нас ждали… Значит, знали, что я приду?

— Слышал, что господин Моён До пал от яда. Также мне сообщили, что он, вероятно, не сможет участвовать в финале через три дня. Поэтому я предположил, что вы придёте просить об отсрочке. Только и всего.

Ответ был более рациональным, чем я ожидала. Обменявшись взглядами с Хёк Доджином, я осторожно обратилась к нему:

— Если вы понимаете, зачем мы пришли, то, возможно, вы были бы соглас…

— Ах, прошу прощения, что перебиваю. Знаю, это очень грубо с моей стороны, но позвольте сначала сказать то, что должен.

Он спокойно опустился обратно на своё место, сложил руки на столе и широко улыбнулся.

— Я не намерен переносить дату финального боя.

— …Что? — вырвалось у меня.

— Всё именно так, как вы услышали. Через три дня я выйду на финальный поединок. И даже если великий мечник Моён До не сможет принять участие, мне всё равно. Меня не интересует честь или удовлетворение от схватки с достойным противником. Мне нужно только одно — победа.

Глаза Ли Чжэхака засверкали, как у дикого зверя.

— Моя цель — стать абсолютным победителем турнира.

Глава 103

От его слов я просто застыла с ошеломлённым лицом и не смогла никак отреагировать.

Хотя речь Ли Чжэхака звучала мягко, а лицо его оставалось доброжелательным, смысл сказанного вовсе этому не соответствовал.

Пока я стояла, оцепенев, Ли Чжэхак слегка улыбнулся и продолжил:

— Похоже, вы удивлены. Понимаю. В самом деле, для мастера боевых искусств заявить, что он хочет выиграть финал турнира без боя, победив формально… неудивительно, что это вызывает шок. Но это лишь с точки зрения праведных сект, а не с позиции сект демонических.

От его слов будто молния ударила в голову, и я вдруг ясно осознала то, чему я не придавала значения раньше.

Клан Тьмы был неортодоксальной школой. Конечно, принято говорить, что для настоящего воина, ставящего честь во главу угла, не существует различий между праведными и неправедными школами, но если снять покров приличий, разница всё же была.

Ли Чжэхак, наблюдая за моей реакцией, медленно заговорил вновь:

— Клан Тьмы обязан победить в этом турнире. Праведные, конечно, выберут путь чести, но есть ли у неортодоксальных школ причины так поступать? Когда дело доходит до результата, разглагольствовать о методах — путь, выбираемый слабыми или глупыми. Методы не важнее результата, а результат — то, чем могут наслаждаться лишь победители. Так что клан Тьмы не намерен откладывать финальный бой.

В его голосе не было ни малейших колебаний. От этого казалось, будто он говорил с уверенностью человека, стоящего на стороне истины.

Я пристально посмотрела на него, и он, встретив мой взгляд, мягко улыбнулся.

— Не знаю, как другие, но, думаю, младший лидер Демонического культа и его жена должны понимать мою точку зрения, — произнёс он спокойно. — В конце концов, для праведных сект нет разницы между Демоническими сектами и сектами тёмного пути — всё одно и то же. Что бы мы ни сделали, нас всё равно будут критиковать. Победим — нас обвинят, что добились успеха грязными уловками. А если уж нас в любом случае осудят… стоит ли сожалеть, если можно выиграть, просто выслушав пару оскорблений?

Я вынуждена была замолчать.

Он слишком твёрдо обозначил свою позицию — любые уговоры были бесполезны.

В груди вспыхнула злость, мне захотелось выругаться, обвинив их в отравлении брата и в том, что довели ситуацию до такого, но я заставила себя сдержаться.

Пока ничего не было доказано, любая поспешность могла поставить в трудное положение и клан Моён, и Демонический культ.

Поэтому мне пришлось проглотить слова, вертящиеся на языке.

Хёк Доджин, не сдаваясь, произнёс ещё несколько слов, но Ли Чжэхак оставался непреклонен.

Видя, что тот лишь качает головой, я похлопала Доджина по плечу и поднялась с места.

Когда я встала, Ли Чжэхак поднял взгляд, и я, сложив руки в традиционном приветствии, тихо произнесла:

— Кажется, какие бы слова я ни говорила, вы не отступите.

— Простите, что разочаровал вас.

Я медленно покачала головой. Подойдя к Хёк Доджину, который поднялся с места, я сказала, что пора возвращаться, развернулась и направилась к двери. Стоило мне к ней подойти, как она распахнулась, и мужчина, что нас сопровождал, уже ждал снаружи. Я бросила на него короткий взгляд и, уже переступая порог, вдруг остановилась и обернулась.

Ли Чжэхак с улыбкой склонил голову.

— Можно задать один вопрос?

— Конечно, спрашивайте.

Я посмотрела ему прямо в глаза и медленно произнесла:

— Есть ли у клана Тьмы особая причина обязательно выигрывать турнир, проводимый союзом Мурим? Ведь вам не нужна слава, и приз там не такой уж огромный.

Его нежно улыбающиеся глаза, похожие на полумесяцы, резко сверкнули.

Это длилось всего мгновение, но даже так ощутилась убийственная аура.

Ли Чжэхак медленно разомкнул плотно сжатые губы:

— …Почему вы спрашиваете?

— Просто так. Раз уж мы отступаем, хотелось бы знать причину.

— Просто так, говорите…

Я внимательно следила за ним, пока он тихо водил взглядом.

Солнечный свет, проникающий в комнату через раскрытое окно, падал ему за спину, отчего его лицо оказалось в тени и стало совсем мрачным.

Теперь в его взгляде не осталось ни мягкости, ни улыбки — только ледяная холодность.

…Тысячекратный убийца духов.

Если говорить откровенно, разумнее было бы покончить с ним сейчас, пока он не стал угрозой для Моён До и Хёк Доджина.

Но, как и я когда-то выжила, как Моён До и Хёк Доджин не сражаются насмерть, несмотря на былую враждебность, я всё же надеялась, что, может быть, и этот человек способен измениться.

Однако в его глазах сверкала непокорность дикого зверя, которого невозможно приручить.

— Я передумал, — сказал он вдруг.

— Что?

Ли Чжэхак выпрямился и, глядя прямо на меня, приподнял уголки губ.

— Я дам вам шанс. Дату турнира, как я уже сказал, мы менять не будем. Однако я не возражаю, если клан Моён выставит в финал другого участника.

— То есть… вы хотите сказать, что не имеет значения, кто выйдет на арену?

— Верно. Всё равно, кто это будет. Хоть младший ученик, хоть старейшина, хоть сам глава клана Моён. Мне всё равно, кто будет участвовать. Но есть одно условие.

— Условие?

Его глаза ослепительно сверкнули в темноте.

— Даже если великий мечник Моён До восстановится в течение трёх дней, он не должен выйти против меня. То есть…

По мере того как его голос затихал, слова Ли Чжэхака лились медленнее.

— Великий герой Моён До должен будет сдаться.

***

С тех пор как состоялся разговор с Ли Чжэхаком, прошло два дня. Он передал свои условия клану Моён и Альянсу Мурим, и союз принял предложение.

Но клан Моён не мог дать ответ так поспешно.

Положение было двусмысленным.

Дело было не в отсутствии замены.

Поскольку Ли Чжэхак разрешил участвовать старейшинам, не было бы проблем, если бы, при необходимости, выступил Моён Хён.

Но… на это смотрели бы тысячи глаз, и вопрос касался не только решения, но и гордости клана Моён.

Чтобы на турнире молодых воинов вышел сражаться пожилой наставник? Даже в случае победы это выглядело бы жалко. А проигрыш и вовсе стал бы позором.

Так что нужно было выставить кого-то из молодых мастеров.

Но среди них не нашлось никого, кто мог бы стоять наравне с Моён До.

Другой проблемой было поражение в виде отказа от участия в соревновании.

А что, если в самый день турнира, Моён До хоть на мгновение откроет глаза и сможет выйти на арену? Всегда остаётся это «если».

Даже несмотря на отравление, клан возлагал на него особые надежды — больше, чем просто на молодого мастера.

Моён До рассматривали как будущего наследника. Именно поэтому решение всё откладывали, цепляясь за возможность, что он, может быть, встанет.

Но время неумолимо шло, и на третий день клан Моён был вынужден объявить об отказе Моён До от участия.

— Добро пожаловать, — обратился к нам Намгун Бэк, когда мы с Хёк Доджином прибыли на арену, где должен был состояться финал.

Мне не нравилась притворная улыбка главы союза Мурим — улыбка человека, поступившего подло, но притворяющегося благодетелем. Однако личные чувства нельзя было смешивать с делом, и я заставила себя ответить вежливой улыбкой.

— Последний день. Чувствую себя так, будто побывал на долгожданном празднике.

— Лоян в период проведения турнира шумен и оживлён больше, чем любое другое место в Центральных равнинах. Сегодня последний день, так что и немного грустно, и радостно одновременно.

Я сидела рядом, слушая разговор двух мужчин, когда взгляд Намгун Бэка вдруг снова обратился ко мне.

— К слову, мне искренне жаль из-за вашего брата, госпожа Соволь. Должно быть, неприятно, что другая сторона не проявила великодушия.

— Всё в порядке, — коротко ответила я, качнув головой и переведя взгляд на арену.

Поскольку я уже была разочарована поведением Намгуна Бэка, у меня не было настроения беседовать с ним так же непринуждённо, как раньше.

Я почувствовала, что Хёк Доджин бросил на меня короткий взгляд, но сделала вид, что не заметила. Они с Намгуном Бэком обменялись ещё несколькими репликами.

Когда зал почти заполнился, а время начала боя приближалось, Намгун Бэк поднялся с места.

Шумная толпа зрителей в мгновение ока погрузилась в тишину.

Намгун Бэк огляделся и медленно заговорил. Даже говоря негромко, он наполнил голос внутренней силой, и слова эхом разнеслись по всему залу.

После того как он закончил и снова сел, все взгляды устремились на арену. По сигналу судьи на ней появился Ли Чжэхак из клана Тьмы.

Едва он вышел, на него тут же с трибун обрушились свист и оскорбления от приверженцев праведных школ. Шум стоял такой, будто сам воздух дрожал, но выражение лица Ли Чжэхака оставалось невозмутимым.

Судья повернулся к противоположной стороне арены и громко возгласил:

— …А его соперником станет величайший мечник Четырёх Драконов, будущий глава клана Моён, лучший из молодых мастеров праведных школ — господин Моён До!

В ответ на его слова толпа взорвалась восторженным рёвом. Они кричали его имя, ожидая, когда он появится на арене.

Однако Моён До не мог даже подняться с постели, о его появлении на арене не могло быть и речи.

Когда стало ясно, что он не выйдет, судья растерянно запнулся, пытаясь что-то сказать.

— Похоже, клану Моён крайне трудно найти замену господину Моён До…

Слова Намгун Бэка эхом отозвались в ушах.

Я прикусила губу и перевела взгляд в сторону секции клана Моён.

Неужели… они и правда собираются просто сдаться?

Тревога подступала к горлу, когда вдруг с их стороны началось движение. Из-за занавеса вышел мужчина и поднялся по ступеням.

Это был Моён Чхэ.

Его появление вызвало громкий ропот со всех сторон. И неудивительно, ведь Моён Чхэ уже вылетел ещё на этапе тридцати двух участников.

И теперь именно он выходит в финал вместо Моён До?

Моён Чхэ подошёл к судье и что-то тихо сказал ему. Вскоре судья громко заговорил, обращаясь к окружающим:

— Господин Моён До не сможет выйти на арену из-за внезапного недуга! Поэтому клан Моён объявил об отказе господина Моён До и выставил вместо него молодого мастера Моён Чхэ!

— Да как это возможно! Приведите Моён До сюда!

— Это же финал, а не детская игра! Что за чепуха?! Клан Моён что, насмехается над Альянсом Мурим?!

Возмущённые крики раздались со всех сторон.

Я невольно вздохнула, глядя на съёжившегося Моён Чхэ.

Он, конечно, не был слабаком, но рядом с Моён До его слава и сила меркли.

Когда шум начал перерастать в хаос, Намгун Бэк поднял руку, успокаивая собравшихся.

— Это решение принято с моего разрешения. Пусть даже он проиграет, клан Моён сохраняет честь, и я надеюсь, все поймут это.

После этих слов волнение утихло, словно ничего не произошло. Недовольство ещё витало в воздухе, но никто не осмелился возразить прямо перед главой союза.

Судья, воспользовавшись паузой, поспешил немедленно объявить о начале соревнований.

Моён Чхэ и Ли Чжэхак обменялись короткими поклонами и, как положено, сделали по три базовых хода — ритуал уважения в поединке.

Первым атаковал Моён Чхэ, затем ответил Ли Чжэхак.

На первый взгляд казалось, что может получиться достойный бой, но стоило пройти трём обменам ударами, как стало ясно: этот поединок был односторонним.

Ли Чжэхак стремительно бросился вперёд, выбил меч противника и тут же подавил его мощным напором.

Разница в силе была настолько огромной, что происходящее трудно было назвать поединком мечников, глубина его внутренней энергии была поистине устрашающей.

Моён Чхэ стиснул зубы, из последних сил пытаясь держаться, но после двадцати ударов отступил назад и рухнул на колени.

При виде этого зрелища раздался вздох разочарования.

Все надеялись, что победит представитель праведных школ, тем более один из Пяти Великих Кланов, а не тёмная секта вроде клана Тьмы.

Для всех них Ли Чжэхак был воплощением зла. Но Моён Чхэ был полностью сокрушён. Понимая, что дальнейшее противостояние бессмысленно, он медленно опустил меч.

Это означало, что он добровольно сдался.

В толпе пронёсся тяжёлый вздох. Я тоже невольно выдохнула, чувствуя, как разочарование смешивается с горечью.

Вот как всё в итоге обернулось. Но в тот миг, когда я уже подумала, что всё закончено, Ли Чжэхак вдруг двинулся.

— А-а-а-а-а!

Он метнулся вперёд и обрушил меч на Моён Чхэ, который уже опускал оружие.

Его удар был ещё более резким, разрушительным и опасным, чем прежде. И тело Моён Чхэ окрасилось кровью.

Глава 104

Если мгновение назад это был поединок, то теперь это было не так.

Он начал кромсать Моён Чхэ, словно издеваясь над ним, разрезая мечом плечи, руки, бёдра, голени, талию… — без разбора, по всем частям тела.

Кровь брызнула на пол арены, а прежде опрятная одежда Моён Чхэ превратилась в лохмотья. Это было ужасающе. Жестоко.

Ли Чжэхак атаковал без пощады, словно собирался перерезать ему горло, как только тот перестанет сопротивляться.

Пока состояние Моён Чхэ становилось всё более плачевным, зрители не издавали ни звука. Вернее, не могли. Никто и представить себе не мог, что во время поединка увидит такое.

Публика оцепенела, пока представители клана Моён не приказали судье немедленно остановить бой.

Судья, испугавшись громкого оклика, поспешно попытался остановить его, но Ли Чжэхак невозмутимо проигнорировал его указание.

Увидев это, я с беспокойством взглянула на Намгун Бэка.

Тот, будто ожидая, что я на него посмотрю, спокойно махнул рукой, давая понять, что всё в порядке и можно продолжать.

— Глава альянса!..

— Он ещё не заявил о желании сдаться.

— Это не имеет смысла! Разве он выглядит как человек, способный сражаться?!

Взгляд Намгун Бэка медленно вернулся ко мне. В его глазах не было ни капли эмоций.

— Некоторые воины сражаются до конца, даже если им отрубили руку, а другие, стиснув зубы, сражаются, даже когда их внутренности вываливаются из живота. Но чтобы остановить поединок из-за нескольких порезов от меча… Я не могу этого понять.

— Но он ведь явно не соперник ему! Это неравный бой!

— Знаю. Но воин должен уметь сражаться, не теряя боевого духа, даже с теми, кто сильнее. А тот юноша — достойный воин.

Услышав его слова, я с силой стиснула зубы. Этот человек изначально не собирался нам помогать.

В романе Намгун Бэк казался достаточно доброжелательным по отношению к Моён До, но то была точка зрения самого Моён До.

Он был одной из опор праведных сил, и симпатия союза к нему была закономерна. Но что же происходит сейчас?

Как можно спокойно наблюдать, как род Моён терпит унижение и крах?

— Похоже, клан Моён всё же предпринимает какие-то действия, — произнёс кто-то.

Повернув голову, я увидела, как один из старейшин и ученик вышли вперёд и подошли к судье. Они что-то сказали ему, и тот тут же повернулся и обратился к Ли Чжэхаку.

Из-за расстояния слов не было слышно, но Ли Чжэхак с хищной ухмылкой кивнул и опустил меч. Его поведение вызвало оживление вокруг, но ненадолго.

Старейшина увёл с арены поверженного Моён Чхэ, а на смену ему вышел другой участник — его наставник.

В глазах этого довольно сильного мужчины пылала ярость. Выражение его лица говорило, что он не простит того, кто довёл дело до такого.

— Похоже, клан Моён пытается спасти свою честь.

Я нахмурилась, услышав тихий усмехающийся голос Намгуна Бэка.

Как он и сказал, клану Моён нужно было сохранить лицо. Перед тысячами зрителей они показали, как их представитель был растерзан и унижен.

Пал Моён Чхэ, но сломлена была гордость всего рода.

Для одной из пяти великих семей, клана Моён, было немыслимо позволить мелкой секте тёмного пути унизить их. Такого позора нельзя было допустить.

Их положение и без того пошатнулось. Этот турнир должен был вернуть им авторитет, а вместо этого грозил разрушить остатки репутации.

Поэтому наставник Моён Чхэ сам вышел на арену.

Раз уж в любом случае будут осуждать, лучше пусть осуждают победителей. Таково было решение клана.

За всю историю турнира ещё никогда не случалось, чтобы во время финального поединка заменяли бойца, но Намгун Бэку, похоже, было всё равно.

Он смотрел на всё с лёгкой улыбкой, словно наблюдая за забавным зрелищем или сражением бойцовых псов.

Раз лидер Альянса не вмешался, поединок естественным образом продолжился.

Наставник Моён Чхэ бросился на Ли Чжэхака, и они обменялись несколькими ударами мечей.

И действительно, его техника была заметно выше, чем у Моён Чхэ, и дух праведных сил будто воспрянул. Толпа надеялась, что клан Моён победит Ли Чжэхака.

Но после нескольких обменов ударами наставник стал медленно сдавать, и вскоре на его теле начали появляться порезы. Один, второй — и вскоре раны посыпались, будто прорвало плотину.

— Кх-а-а-ах!!

Он кричал и терпел боль, пытаясь хоть как-то отразить атаки, но тщетно.

Ли Чжэхак не упустил захваченный перевес и продолжал теснить противника, пока наставник Моён Чхэ не оказался в таком же плачевном состоянии, как и его ученик.

Когда шум вокруг постепенно стих, слышны были лишь стоны и крики боли. Некоторые зрители отворачивались, не в силах смотреть на ужасное зрелище.

Хёк Доджин, наблюдавший за происходящим рядом со мной, тихо пробормотал:

— …Жестоко. Он умышленно избегает жизненно важных точек, поражая лишь те места, где это допустимо. Такое невозможно без огромной разницы в уровне мастерства.

Я медленно повернула голову.

Взгляд Намгун Бэка был прищурен. Он, казалось, наслаждался происходящим, словно смаковал, как падает достоинство рода Моён.

Тем временем представители клана Моён снова подошли к судье, умоляя вмешаться, но тот лишь бросил взгляд на Намгун Бэка и отрицательно покачал головой.

Один из старейшин клана не выдержал и взорвался от ярости.

Вслед за этим клан выставил на арену ещё одного бойца, заменив наставника новым участником, как и прежде.

Две замены подряд — неслыханный случай. Толпа взорвалась возмущением. Большинство насмешек лились со стороны последователей зловещих сект.

— Вот таковы все эти праведные! — кричали они. — Любят рассуждать о морали и долге, а на деле в финале выставляют замену, меняются, лишь бы избежать поражения!

— Да сдохните уже! Хватит позориться, признайте поражение!

— Вот до чего пал авторитет пяти великих семей! Наступает эра господства тёмных сект! Ха-ха-ха-ха!

Эти насмешки вызвали бурю ответных выкриков со стороны праведных школ.

Между двумя группами вспыхнул конфликт.

Но что ещё хуже, в сторону Моён теперь летели не только оскорбления от зловещих сект, но и гневные обвинения от их же союзников.

— Позор для праведного пути! Клан Моён должен отказаться от звания одного из пяти великих!

— Как может великий клан так унижаться перед зловещей сектой? Признайте поражение, пока хоть капля чести осталась!

Стоявший на арене мужчина крепко стиснул губы и оглядел зал.

Всё вокруг казалось враждебным. Союзников не осталось, только враги.

Теперь стало ясно: клан Моён угодил прямо в ловушку Ли Чжэхака. И к этому добавлялось безразличное отношение Намгун Бэка.

Следовало догадаться.

Почему Ли Чжэхак сделал такое предложение? Почему Намгун Бэк реагировал так вяло? Надо было заподозрить неладное.

Я сжала кулаки. Почему во мне закипает злость?

Клан Моён предал и продал меня.

Я не могу быть уверена, но ходили слухи, что они даже нанимали убийц, чтобы избавиться от меня.

И старейшина Моён Хён, который, стоило ему увидеть меня, не преминул оскорбить, называя «грязным демоном» и «подлой девкой»…

Я думала, что давно оборвала с ними все семейные узы. Но наблюдать, как клан Моён падает в грязь, всё равно было неприятно.

Если бы я сама вынесла им приговор — это одно. Но видеть, как их публично унижают, было мучительно.

Тем более я понимала: этот позор ляжет тенью не только на род Моён, но и на Моён До, моего брата. Эта мысль тяжёлым камнем легла на сердце.

Тем временем поединок возобновился.

Казалось, теперь всё должно быть иначе, но итог оказался тем же. Даже с третьим противником подряд Ли Чжэхак оставался невообразимо сильным и быстрым.

Я нахмурилась, наблюдая, как он стремительно теснит ученика Моён и уже начинает наносить тому повреждения.

Третье поражение.

Тяжёлая тень нависла над кланом. Я ясно видела, как их честь и слава рушатся на глазах.

Глядя на истекающего кровью бойца, я тяжело вздохнула. Разум твердил мне успокоиться, но сердце бешено колотилось.

Стиснув зубы, я поднялась со своего места.

— Соволь, — окликнул Хёк Доджин.

Я выдохнула и тихо ответила:

— Я ненадолго.

Он схватил меня за запястье, когда я собиралась уйти. Я обернулась и встретила его спокойный взгляд.

— Ты хочешь меня остановить?

— Нет. Я не буду останавливать. Но…

— Но?

— …Если станет опасно, я немедленно вмешаюсь. Так что, пожалуйста, не получи ран.

Я некоторое время смотрела на него, потом кивнула.

Он улыбнулся, и я тоже слабо улыбнулась в ответ, после чего развернулась и направилась по коридору вниз.

На мне сосредотачивались взгляды со всех сторон, но я их игнорировала. Не останавливаясь, вошла в помещение, отведённое клану Моён.

Стоило мне открыть дверь, как в уши ударили стоны, полные боли.

Я скользнула взглядом по людям из клана Моён, чьи глаза тут же устремились ко мне, и, не обращая внимания, прошла вперёд.

В конце коридора, ведущего к арене, стоял один из старейшин, внимательно следивший за происходящим.

Увидев меня, он резко распахнул глаза.

— …Как ты здесь оказалась?

Я вежливо поклонилась и тихо сказала:

— Старейшины Хёна здесь нет.

— Он не пришёл, сказав, что должен оберегать Моён До на случай непредвиденного. Но как ты здесь оказалась? Разве не должна наблюдать сверху?

Я покачала головой и перевела взгляд на арену.

Глаза старейшины дрогнули. Казалось, он был уже на пределе.

— Почему вы не сдаётесь? Не стоило выставлять третьего человека.

— …Как же я могу сдаться? Гордость клана уже растоптана. Если мы не победим этого человека, весь наш род станет посмешищем среди всех праведных школ. Если мы вернёмся с таким результатом, и положение главы, и будущее клана окажутся под угрозой.

— Значит, вы собираетесь и дальше выставлять себя на посмешище?

Мои слова вызвали возмущённые возгласы, но старейшина поднял руку, успокаивая остальных.

После этого он, глядя прямо на меня, тихо произнёс:

— Следующим выйду я. Тогда, по крайней мере, мы сможем сохранить своё достоинство.

— …Вы уверены, что сможете победить?

— …

— Если вдруг вы проиграете, это станет концом для всего клана. Именно поэтому вы и продолжаете выставлять учеников, верно?

Он не ответил. Старейшина плотно сжал губы, и его глаза закрылись.

Доносившиеся крики заполнили пространство, полное тишины. Я пристально посмотрела на старейшину и с усилием произнесла:

— С того момента, как вы отправили второго наставника, этот поединок превратился в бойню, где лишь смерть одной из сторон может его окончить. Поэтому вы не должны туда выходить.

— Кого же тогда отправить?

В ответ на его слова я промолчала. Вместо этого я посмотрела на него с решительным выражением лица. Старейшина вздрогнул и широко раскрыл глаза.

— Как…?!

— Во мне тоже течёт кровь Моён. Пусть теперь я жена младшего лидера Демонического культа, но человек с кровью Моён всё ещё может выйти на арену.

— Нет! Это невозможно! Как ты можешь…!

История о Моён Соволь была известна всем в клане.

Девочка, которой предрекали короткую жизнь. Но каким-то образом выжившая и теперь владеющая боевыми искусствами. Для них это было невообразимо.

Я посмотрела на старейшину и покачала головой. Шёлковистые волосы мягко скользнули по щеке.

Взгляд мужчины наполнился растерянностью.

Я слабо улыбнулась ему и развернулась. Его рука, не в силах больше меня удержать, бессильно опустилась.

Я пересекла оставшуюся часть коридора, и выйдя на свет, ощутила, как солнце обжигает кожу.

«Не перенапрягайся. Ты ещё не до конца восстановилась. Помни, стоит чуть переборщить, и всё вернётся обратно…»

В голове прозвучали слова старца Чон Уна.

Если я сейчас отступлю и отвернусь, со мной всё будет в порядке. Я останусь в безопасности, не буду рисковать и перенапрягаться.

Но если я уйду, оставив всё как есть, чувствую, что в будущем обязательно буду сожалеть об этом.

Я крепко сжала рукоять меча и медленно выдохнула.

Шаг за шагом поднялась по лестнице и ступила на арену.

Мгновенно весь шум стих.

Взгляд Ли Чжэхака обратился ко мне.

Его губы растянулись в улыбке. Он улыбался, как зверь, заметивший добычу.

Словно говоря: «Наконец-то ты вышла».

Он ждал именно меня.

Глава 105

Хёк Доджин с нахмуренным взглядом смотрел на Моён Соволь, поднимающуюся на арену для поединков.

На его лице застыло недовольство, а неукрощённая внутренняя энергия кружилась у его ног, то рассеиваясь, то появляясь вновь.

Хёк Доджин тяжело вздохнул и несколько раз провёл ладонями по лицу.

«Не зря ли я это сделал?»

Может, стоило остановить её. Он вспомнил запястье Соволь, которое недавно держал в своей руке. Всё ещё тонкое, пусть и не такое хрупкое, как прежде.

Было ли ошибкой вложить в эту руку меч?

Он вовсе не хотел, чтобы Соволь становилась сильнее. Но единственный способ «починить» сосуд, в котором течёт истинная энергия, — достичь состояния Хвагён.

Поэтому, когда Соволь приходилось сражаться, он не удерживал её. А если встречался достойный противник, позволял ей разбираться самой.

Он провожал её с улыбкой, но всякий раз, когда она поднимала меч, сердце у него болезненно сжималось, а ладони покрывались потом.

Что, если лезвие хоть краем заденет её, и она получит серьёзную травму?

Вспоминая, как она, несмотря на освоенные боевые искусства, порой валялась в жару, словно от простуды, он переживал, не слишком ли он её подгоняет.

Но времени оставалось мало.

Десятитысячелетний хасуо, который когда-то дал ему Хёк Мухёк, заканчивался. Его хватило бы от силы до конца осени.

Если бы удалось раздобыть пилюлю восстановления из Шаолиня, это помогло бы лучше, но разве Шаолинь поделится таким сокровищем с Демоническим культом? Даже за несметные богатства это было невозможно.

Потому Хёк Доджин и выбрал этот путь, по которому Моён Соволь должна была стать сильной, пусть даже насильно.

Это уже второй бой за время турнира Мурим.

С учеником секты Дяньцан он не волновался, тогда сила Соволь явно превосходила соперника.

Но сейчас всё было иначе. Равные силы, а может, и перевес не в её пользу.

Не было никакой гарантии, что она выйдет из поединка с Ли Чжэхаком без единой раны.

Стоило ему закрыть глаза, как он видел перед собой образ Моён Соволь, истекающей кровью и падающей на землю.

Хёк Доджин хотел остановить её, но во взгляде жены было столько боли, что слова застряли в горле.

Ещё до того, как стать её мужем, он был воином. А ни один воин не сможет спокойно смотреть, как его род топчут в грязь.

Понимая это, он отпустил её.

Но всё же…

— Похоже, у тебя много забот, младший лидер.

Голос Намгуна Бэка заставил Хёк Доджина повернуть голову.

В отличие от него самого, Намгун Бэк выглядел спокойным и расслабленным. Он улыбался, словно наблюдая за увлекательным представлением, и от этого Хёк Доджин ещё сильнее нахмурился.

Если вдуматься, всего этого можно было бы избежать, если бы этот человек просто вмешался.

— …Когда твоя жена выходит на арену, где её может ждать опасность, и ты не беспокоишься — это уже проблема.

— Хо-хо… верно сказано. Но иногда нужно научиться и самому сталкивать с обрыва. Не так ли?

— Своего ребёнка я, может, так и воспитаю, но с Соволь я так поступать не хочу.

— Значит, хочешь жить, держа её всё время в объятиях?

Хёк Доджин нахмурился.

— А разве нельзя?

— …

Намгун Бэк плотно сжал губы, улыбка спала.

Хёк Доджин скользнул по нему взглядом и снова заговорил:

— Она была женщиной, всю жизнь метающейся в муках и в конце концов отказавшейся от жизни. Сколько боли она вынесла — этого я, возможно, никогда не пойму. Но я хочу не понять, а исцелить.

— Заботливый ты человек, младший лидер.

Глаза Намгун Бэка медленно скользнули и остановились на Хёк Доджине. Их взгляды встретились — острые, словно мечи.

Намгун Бэк видел в Хёк Доджине Хёк Мухёка, того самого человека, который некогда одолел его.

Сын того мужчины…

Он даже подумал: неплохо бы скрестить с ним клинки, хотя бы в дружеском поединке.

— Когда смотрю на тебя, вспоминаю твоего отца, — произнёс он вдруг.

— …Что вы хотите этим сказать?

— И твой отец, и тогдашний глава культа изо всех сил пытались защитить своих жён, но в итоге потерпели неудачу. Никто не ожидал, что жена лидера, которую называли небом Демонического культа, уйдёт так трагически.

Лицо Хёк Доджина застыло. Он не ожидал, что Намгун Бэк вдруг заговорит о его матери, Кым Сосо.

Его глаза сузились.

Намгун Бэк, будто наслаждаясь каждым изменением в его лице, медленно продолжил:

— Ты слишком молод. И слишком глуп. Ты — один из тех, кто верит лишь в то, что видит перед собой.

От внезапной критики внутренняя сила Хёк Доджина забурлила. Чувствуя волну энергии, идущей из даньтяня, Хёк Доджин сжал кулаки.

— …Что вы сейчас сказали?

— Я сказал то, что сказал. Пожалуй, я начинаю понимать, почему Хёк Мухёк послал тебя сюда. Но, младший лидер, если ты не начнёшь осознавать происходящее и будешь сохранять свою нынешнюю позицию, то уйдёшь, так ничего и не поняв.

— Вы хотите сказать… что знаете, каковы были намерения моего отца?

Глаза Хёк Доджина метнулись к арене. Поединок вот-вот должен был начаться.

Намгун Бэк, пристально глядя на Моён Соволь, тихо произнёс:

— Отложим этот ответ на потом.

Хёк Доджин метнул в него недовольный взгляд, но всё же отвернулся.

Его терзало любопытство, что же хотел сказать лидер Альянса, но прямо сейчас важнее был предстоящий бой Соволь.

Глубоко вдохнув, он подавил колебания внутренней энергии и сосредоточил взгляд на арене.

***

На тихой боевой площадке эхом разносились лишь тяжёлое дыхание и стоны.

Ли Чжэхак мельком взглянул на поверженного противника перед собой и толчком ладони откинул его в сторону.

Я мягко поймала мужчину, летящего в мою сторону. Повалившийся на мою руку мужчина с трудом поднял на меня взгляд.

— Го… Госпо…жа…

— Всё хорошо. Теперь можете отдохнуть.

Внутренних повреждений, кажется, не было, только внешние раны. Кости не сломаны, конечности целы, но на теле виднелось больше пятидесяти порезов.

Кровь струилась по всему телу. Если оставить всё так, смерть от кровопотери была неминуема.

Я легко ударила по нескольким его точкам, чтобы остановить кровотечение, и передала его старшему, подоспевшему с края арены.

Тот бросил тревожный взгляд на своего ученика, после чего поднял голову. Его взгляд, полный беспокойства, скользнул по мне.

— Вы уверены?

— …Спускайтесь. Дальше я сама разберусь.

Старейшина помедлил, но затем развернулся и ушёл.

Я проводила его взглядом, выдохнула и медленно повернула голову. Арена передо мной была залита кровью, пролитой тремя людьми.

Медленно осмотрев пол, я подняла глаза на зрителей. На их лицах читалось замешательство, они явно не понимали, зачем я вышла.

Я снова посмотрела на Ли Чжэхака. Он тканью вытирал кровь с лезвия меча.

Я подошла к нему, держась на расстоянии. Ли Чжэхак усмехнулся и сказал:

— Я уж начинал гадать, когда же вы выйдете.

— Похоже, вы уже предвидели, что я появлюсь.

На его губах медленно заиграла улыбка. Лицо мягкое, голос вежливый, но за этой мягкостью пряталась сталь. Мне казалось, что коснись я его и непременно порежусь.

— Я бы не стал называть это «предвидением». Это было просто предположение. Я подумал, что вместо великого мечника Моён До на арену выйдет госпожа Соволь, но этого не произошло. Поэтому пришлось быть немного погрубее. Приношу извинения за ранения, нанесённые членам клана Моён.

Я нахмурилась, увидев его вежливый поклон.

— То есть… вы хотите сказать, что устроили это побоище только ради того, чтобы вызвать меня?

— Не хотел, чтобы это выглядело как побоище. Ха-ха… но, наверное, так уж вышло.

От его наглой, шутливой улыбки у меня внутри всё оборвалось. В итоге я просто играла на руку этому человеку. Цокнув языком, я молча уставилась на него.

Он медленно стёр с лица улыбку и неторопливо заговорил:

— Как ваше самочувствие?

— Моё… самочувствие?

— Говорят, ваше здоровье не в лучшем состоянии.

Его взгляд медленно скользнул по мне сверху вниз, до самых ног. В этом откровенном, почти бесстыдном разглядывании было столько наглости, что я сделала шаг вперёд.

Его глаза, опустившиеся было вниз, тут же поднялись и встретились с моими.

Я нахмурилась и холодно сказала:

— Это грубо и неприлично.

На мои резкие слова Ли Чжэхак тихо рассмеялся. Меня раздражало его поведение: он не извинился, не объяснился, просто улыбался.

— Вы что, сейчас надо мной издеваетесь...

— Синдром абсолютной блокировки инь.

От этих слов, слетевших с его губ, я замерла.

Он прищурился и продолжил:

— Белая кожа и волосы, словно у снежной феи. И при этом чёрные, глубокие глаза и исходящая изнутри неукротимая энергия инь. Разве это не легендарный синдром абсолютной блокировки инь? За тысячи лет истории он проявлялся всего несколько раз, и о нём почти забыли, так что большинство и не знает о его существовании… Но мои глаза не обмануть.

— ... У меня нет причин отвечать вам.

Я сжала меч и нахмурилась.

Ли Чжэхак прищурил глаза и устремил на меня взгляд.

Какова цель у этого мужчины?

— Говорят, синдром абсолютной блокировки инь тяжело поддаётся лечению. Энергия инь настолько сильна, что обычной энергией ян не справиться. Даже если пить целебные эликсиры, это лишь временное решение. Пока не будет восстановлено равновесие инь и ян, человек обречён на пожизненные страдания.

— ...

Он медленно двинулся. Обходя меня по кругу, словно рассматривая экспонат, он не умолкал.

— Другие называют это проклятием. Но так говорят лишь невежды. Синдром абсолютной блокировки инь — это не проклятие, а благословение. Обладание предельной энергией инь означает обладание невероятной внутренней энергией. Тот, кто сумеет её поглотить и направить, сможет стать мастером, который войдёт в историю. Однако... к сожалению, Демонический культ практикует демонические искусства, а они несут в себе иньскую природу, так что, вероятно, ни исцеления, ни роста внутренней силы вы от них не получили. Не так ли?

Как только я поняла смысл его слов, сразу же обнажила меч. Не медля ни секунды, я ринулась в атаку.

Ли Чжэхак, мгновенно обнажив свой меч, с улыбкой встретил мой удар.

Со звоном наши лезвия столкнулись, и он, продолжая улыбаться, вновь заговорил:

— Вам неприятны мои слова? В таком случае прошу прощения…!

— ...

Я старалась не отвечать на его явную провокацию. В этом не было нужды. Оттолкнув его клинок, я снова ринулась вперёд, сокращая дистанцию.

Я видела, как Ли Чжэхак хмурится от моих быстрых атак. Он сжал губы, парировал несколько моих ударов и, оттолкнув меня ногой, создал дистанцию.

Отдалившись, он перевёл дух.

Он провёл рукой по подбородку, вытер пот и медленно продолжил:

— Другие не понимают вашей истинной ценности. Но клан Тьмы знает её. Особенно для меня, культивирующего предельную энергию ян, вы — ходячее драгоценное снадобье.

— Не самое лучшее сравнение. Я не рождалась с таким телом для того, чтобы быть для кого-то эликсиром.

— Правда? Но я сказал это не со злым умыслом.

Его взгляд, сфокусированный на мне, медленно скользнул вверх. Повернув голову, я увидела смотрящего на меня Хёк Доджина.

— Меня печалит, что кто-то, не понимающий вашей ценности, обладает вами.

— Обладает... мной? — я опустила глаза, обдумывая его слова.

Ли Чжэхак, всё ещё улыбаясь, снова заговорил:

— У меня есть предложение. Придите ко мне.

Я думала, что он говорил странные вещи до этого, но это стало кульминацией. Не видя смысла отвечать, я молча смотрела на него, а он всё не умолкал:

— Станьте моей супругой, и я подарю вам весь мир. Если пожелаете, я свергну империю на этой земле, создам новое государство и возведу вас в ранг императрицы. Я отомщу тем, кто высмеивал и оскорблял вас. Я полностью исцелю ваше больное тело. Если вы придёте ко мне, я сделаю вас истинной владычицей этой земли.

Он говорил так искренне, что я даже не могла рассмеяться.

Я сомневалась, отдаёт ли он себе отчёт в сказанном. Уже само использование слова «владеть» ясно давало понять: для него я — не человек, а средство. Буквально эликсир, ни больше, ни меньше.

Не имело значения, что я замужем, что я чья-то жена. Казалось, его волновала лишь возможность заполучить драгоценное снадобье, добыть ценнейший синдром абсолютной блокировки инь, а окружающие не имели значения.

Я глубоко выдохнула. Ли Чжэхак кивнул.

— Ну как?

— Прежде чем отвечать, могу я тебя кое о чём спросить? — тихо спросила я, встречая его алчность, скрытую за его сияющей улыбкой.

— Конечно.

— Ты что, с ума сошёл?

— ...

— Говорить о «владении» человеком, уговаривать женщину выйти замуж, когда у неё есть муж… даже для тёмного пути это чрезмерно.

Я взмахнула мечом, разминая напряжённые мышцы. Глядя на его искажённое лицо, я продолжила:

— Я не эликсир и не чья-то собственность. Я сама выбираю, где мне быть. И даже если мне суждено всю жизнь болеть и зависеть от лекарств, а потом умереть, я никогда не приду к тому, кто обращается со мной, как с вещью.

И потому...

Я приняла боевую стойку и подняла меч.

— Хватит болтать. Нападайте.

Глава 106

Не было нужды слишком много думать. Это всего лишь поединок.

Не имело значения, что передо мной наследник чёрного демона и что он пытается меня спровоцировать своими словами. Когда бой закончится, мы больше не встретимся.

Я вернусь в Демонический культ и продолжу жить с Хёк Доджином, чёрный демон продолжит свой путь, а Моён До — свой.

Пока я жива, равновесие между этими тремя силами не нарушится. Значит, думать о лишнем незачем.

Я медленно повела мечом, прикидывая расстояние, и, встретившись взглядом с Ли Чжэхаком, применила лёгкую поступь. Расстояние в десять чжанов (около 33 метров) мгновенно сократилось.

В тот миг, когда я оказалась в пределах досягаемости и замахнулась, чтобы ударить, Ли Чжэхак отступил ровно на то расстояние, которое я только что преодолела.

Я несколько раз пыталась снова сблизиться, но он лишь уклонялся, не то не желая сражаться, не то следуя какой-то тактике.

При погоне силы истощаются быстрее, чем при бегстве, поэтому я не стала бездумно преследовать его. Провела мечом по диагонали и, наблюдая, как он снова отдаляется, подняла внутреннюю энергию.

— Кровавый дождь цветущей сливы.

Энергия меча, сосредоточенная на кончике моего клинка, рассыпалась на осколки, следуя траектории моего удара. Если изменить направление приёма, обычно направленного сверху вниз, его можно контролировать как угодно. Да, расход внутренней энергии возрастает, но это не имело значения. У меня было больше ци, чем физической выносливости, а значит, экономить следовало именно силы тела.

— Техника меча сливы!

Вокруг снова раздались вздохи.

Многие уже видели, что я владею этим стилем, поэтому Хуашань, доказывая свою невиновность, объяснил, что никогда официально не обучал меня ему, а мои формулы, приёмы и их вариации отличаются.

Ли Чжэхак, отступая, мрачно взглянул на град осколков энергии меча, летящих в него.

Он остановился и, крепко уперевшись ногами в землю, опустился в нижнюю стойку. Его меч взметнулся, чтобы отбить приближающиеся фрагменты.

Они были тонкими и мелкими, словно лепестки сливы, но при соприкосновении с его клинком раздавался звон, будто сталь ударялась о сталь.

Пока он отбивал их, мой меч устремился к его горлу.

Когда я почувствовала, что поймала его, на меня обрушилась волна убийственной ауры, настолько мощной, что тело невольно напряглось.

Звуки вокруг словно исчезли, и я остановилась, максимально усилив защитную энергию.

В тот же миг тело осыпали сотни тончайших, как иглы, фрагментов энергии меча.

К счастью, их разрушительная сила была мала, и они отскакивали, словно капли дождя от зонта. Но если бы удар пришёлся точно, моё тело было бы изрешечено тысячью мелких отверстий.

Сквозь этот дождь энергетических капель я посмотрела на Ли Чжэхака. Он тоже смотрел на меня и негромко произнёс:

— У вас отличная реакция. Большинство даже не успевают понять, что произошло.

— Я уже заметила, что вы слишком болтливы. Это поединок, а не словесная перепалка. Хватит говорить, покажите свою настоящую силу.

— Как же я могу? Разве допустимо заносить меч над моей женщиной, которую нужно бережно носить на руках... Это совершенно неприемлемо.

Я нахмурилась. Даже сейчас, в такой ситуации, он способен сохранять невозмутимость и говорить подобные вещи.

Восхищает и раздражает одновременно.

Откинув прядь, упавшую на глаза, я тяжело вздохнула.

Что нужно сделать, чтобы этот мужчина наконец показал свою истинную сущность?

После минутного раздумья я поняла, что другого выхода нет, и схватила меч.

— Тогда продолжайте в том же духе, — я подалась вперёд, смещая центр тяжести. — Посмотрим, как долго вы продержитесь.

С этими словами я снова ринулась в атаку. Он, как и прежде, отступил.

Чтобы догнать Ли Чжэхака, мне не хватало ни более высокого уровня лёгкой поступи, ни мастерства.

Однако это не означало, что я не могу атаковать.

Большинство базовых приёмов и формул техники меча сливы выполняются при непосредственном соприкосновении клинков. Использовать их сейчас означало лишь напрасно тратить силы и энергию.

Сущность стиля раскрывается с четырнадцатого приёма — буйства цветущей сливы.

Использование продвинутых приёмов с самого начала было расточительно и безрассудно, но другого выхода не было. Это был единственный способ догнать убегающего мужчину.

Когда расстояние между нами сократилось достаточно, я резко остановилась, вдавив правую ногу в землю, и, сжав меч обеими руками, быстро закрутила внутреннюю энергию.

Буйство цветущей сливы, падение лепестков сливы, дождь падающих лепестков сливы.

Из меча вырвалась новая форма энергии, отличная от кровавого дождя цветущей сливы.

Вихрь ауры меча поднялся вверх, словно поток света, разделяясь на десятки, сотни ответвлений. Эти ветви снова дробились, и ещё, и ещё.

Сотни, тысячи лучей рассекали воздух, отражая свет и рассыпаясь бликами, словно лепестки цветущей сливы, заполняя всё небо над ареной.

Фрагменты розовой ауры, ослепительно сияя, обрушились вниз — это был дождь падающих лепестков сливы, техника, покрывающая всё пространство боевой площадки.

Понимая, что убежать от неё невозможно, Ли Чжэхак остановился, усилил внутреннюю защиту и поднял меч, чтобы встретить атаку.

Наблюдая за его реакцией, я нанесла следующий удар.

Слива, переносящая холод снега.

Слива выдерживает зимнюю стужу, и лишь преодолев холод, она источает аромат.

— Поток, рождённый ароматом сливы.

Перескочив все промежуточные формы, я сразу перешла к сложному приёму. Из-за этого техника была неполной и уровень не столь высокий.

Всего за год невозможно было в совершенстве освоить высшие формы техники меча сливы, но сейчас этого было достаточно.

Фрагменты энергии меча обрушились на Ли Чжэхака, пронзая его защитную ауру и минуя меч. Осколки, не сумевшие пробить защитную энергию, взрывались на месте, превращаясь в лёгкий дым, и вскоре этот дым, испуская аромат гуще тумана, окутал противника.

Я почувствовала, как внутренняя энергия быстро покидает тело, и, достигнув предела, остановила приём, упорядочила оставшуюся энергию и крепко сжала меч, глядя вперёд.

В медленно рассеивающемся тумане виднелась человеческая фигура. Я и не рассчитывала, что этим ударом повалю его.

Поток, рождённый ароматом сливы, не предназначен для убийства, он вводит противника в замешательство, обманывает зрение, дурманит ароматом, заставляя сознание блуждать.

Однако предыдущие техники требовали огромного количества энергии, и мне пришлось намеренно ослабить их мощь, чтобы не истощиться полностью.

Когда туман рассеялся, всё оказалось именно так, как я ожидала: Ли Чжэхак стоял цел — покрытый ранами, но жив. С учётом шквала мечевых осколков это было почти невероятно.

Он пристально посмотрел на меня, отряхнул одежду и произнёс:

— Хоть и не предельная, но поистине впечатляющая мощь. Она кажется сильнее, чем оригинальные двадцать четыре формы техники меча сливы. Чьё это творение?

— …

— Нет причин отвечать... Так, верно? — он слегка усмехнулся, уголки его губ дрогнули.

Затем, словно что-то поняв, он кивнул и сделал шаг вперёд, останавливаясь на почтительном расстоянии.

— Признаюсь, вы меня удивили. Я ожидал, что у вас есть некие способности, но не ожидал такого уровня. Думал, достаточно будет вымотать вас бегством, но не предполагал, что вы сразу примените продвинутые приёмы техники меча сливы. Хорошо, — Ли Чжэхак выдохнул, крепко сжимая меч.

Его взгляд стал холодным, а лёгкая улыбка исчезла с его губ.

Неужели он собрался показать свою настоящую силу? Наконец-то сейчас между нами произойдёт настоящий поединок.

Ш-ш-ш — раздался звук, и меч исчез в ножнах.

Я распахнула глаза от неожиданности. А Ли Чжэхак, чьё лицо только что было суровым, вдруг расслабился и с улыбкой развёл руки в стороны.

Его поступок ошеломил всех вокруг. Он перевёл взгляд на судью и спокойно произнёс:

— Я сдаюсь.

Пока все ещё были в ступоре от его слов, судья, спохватившись, быстро осмотрел арену и, поднявшись, громко объявил:

— Победа за кланом Моён!

Если бы это был обычный финальный поединок, объявление результата судьёй вызвало бы громовые возгласы, но сейчас реакции не было.

Зрители лишь переглядывались, не веря в услышанное.

Судья, немного замявшись, подошёл ко мне:

— Г-госпожа Моён, вы победили… Так что, пожалуйста, успокойте энергию.

Я ничего не ответила. Лишь смотрела вслед уходящему противнику, не в силах сомкнуть приоткрытые от удивления губы.

Я обошла судью и поспешила за Ли Чжэхаком, который уже успел отойти от арены. Догнав его, я схватила его за плечо и резко развернула к себе.

Он без сопротивления повернулся, встретил мой взгляд и безмятежно улыбнулся, словно спрашивая, в чём дело.

Я, нахмурившись, посмотрела на него и быстро произнесла:

— Что это было?

— Я проиграл. Поэтому и сдался.

— Что за…?!

— На трёх предыдущих поединках я израсходовал большую часть силы и внутренней энергии. А во время битвы с вами потратил всё, чтобы выдержать ваш последний удар. Вложил остатки в защиту и мечевой щит. Мой даньтянь полностью опустел. Потому я и отказался от продолжения боя.

Он чуть наклонил голову и лениво улыбнулся:

— Что-то не так?

— Это… — я собиралась сказать, что это не имеет смысла, но, почувствовав пустой и слабый поток энергии, исходящий от него, невольно нахмурилась.

Он говорил правду. Внутри него действительно не ощущалось и следа энергии, способной поддерживать бой.

Я стиснула зубы. Ли Чжэхак же, заметив это, тихо усмехнулся, снял мою руку со своего плеча и сказал:

— Вы сильны.

— ...

— Не зря вас называют супругой младшего лидера. Вы достойны этого звания. Но, знаете… именно поэтому вы ещё более желанны.

Он вытянул руку и медленно указал пальцем на область моего сердца.

Голос его стал ниже:

— Когда все те неукрощённые силы внутри вас наконец сольются с энергией ян… кто знает, насколько сильной вы станете?

— До самого конца…

— Жаль. Одна мысль о том, что вы просто останетесь женой младшего лидера, умрёте, так и не раскрыв свой талант, вызывает у меня раздражение.

Он отступил назад и тихо усмехнулся.

— Клан Тьмы не отпускает добычу, на которую положил глаз. Мы ещё встретимся. Непременно.

Я прищурилась, следя за его спиной, исчезающей в темноте. Даже уходя, он оставил за собой слова, от которых по спине пробежал холод.

Эти последние фразы эхом отозвались в голове, нависая как предчувствие беды.

Я ещё раз посмотрела в ту сторону, где он исчез, в темноту, полную дурного знамения, и лишь оклик судьи заставил меня обернуться.

Когда я повернулась, представители клана Моён встретили меня с облегчением, радостно улыбаясь.

Я лишь бросила на них спокойный взгляд и шагнула вперёд. Старейшины и воины рода кинулись ко мне, кто-то попытался заговорить:

— Вы отлично сражались…

— Я сделала то, что должна была, — я их тихо перебила и прошла мимо.

Не обращая внимания на провожавшие меня взгляды, я продолжила идти вперёд.

Глава 107

Поединок с Ли Чжэхаком, от которого ожидали чего-то крупного, закончился на удивление пресно.

Победа досталась Моён Соволь… то есть мне, но, поскольку я изначально даже не собиралась участвовать, и Альянс Мурим, и я сама решили считать это победой клана Моён.

Однако, когда турнир закончился и началась церемония награждения, ни представители праведных сект, ни победившая семья Моён не выглядели радостными.

И неудивительно, они потерпели сокрушительное поражение в финале, что нанесло серьёзный удар по их гордости. Им удалось лишь с трудом сохранить крошечные остатки достоинства.

В обществе уже ходили разговоры, что из-за моего вмешательства семья Моён якобы сотрудничает с Демоническим культом и потому должна быть лишена статуса одной из пяти великих семей.

Но если бы я не вмешалась, всё могло обернуться для них куда большим позором. Понимая это, клан Моён не стал возлагать на меня ответственность. Впрочем, благодарности от них я тоже не дождалась.

Странные, ироничные отношения. Когда-то они были мне семьёй… а теперь это те, кто желает моей смерти.

Я ничего и не ждала, но всё равно было горько.

После завершения церемонии награждения и официального закрытия турнира последовали небольшие празднества и пир, но я не пошла ни туда, ни туда.

Я уже была готова вернуться, но не могла. Отчасти потому, что хотела повидать Моён До, который только очнулся и пришёл в себя, а отчасти потому, что…

— С таким жаром ты собираешься отправляться в путь? Нужно отдохнуть, пока он не спадёт.

От перенапряжения и чрезмерного использования внутренней силы у меня поднялась температура, и я слегла.

Услышав обеспокоенное ворчание Хёк Доджина, я молча улыбнулась и уставилась в потолок.

Старец Чон Ун предупреждал, что пока сосуд, в котором хранится истинная ци, не восстановлен, одно лишь выравнивание энергий инь и ян не излечит тело полностью.

В отличие от прошлого, теперь я могла видеть солнечный свет и двигаться относительно свободно, что создавало ощущение полного выздоровления.

Но стоило вспомнить, что мастера моего уровня не болеют даже простудой, как становилось ясно: я всё ещё больна.

— С этого момента мне придётся следить, чтобы Соволь не перенапрягалась. Стоит тебе использовать силу, и ты снова лежишь с жаром. Смотрю на это и у меня сердце замирает.

Он осторожно разгладил складку между моими бровями. Его прохладные пальцы приятно коснулись кожи, и я невольно улыбнулась.

— Тогда почему ты не остановил меня?

— Разве моя супруга из тех, кто послушает, если я её остановлю?

— Разве я ребёнок? Я умею слушаться.

— Неужели?

Хёк Доджин усмехнулся, потёр мою щеку и убрал руку. Затем укрыл меня одеялом повыше и спокойно добавил:

— Тогда сегодня отдыхай как следует, моя послушная жена.

Я надула губы, а он рассмеялся. Я наблюдала за его смеющимся лицом, и выражение моего лица смягчилось.

В этой тёплой, тихой атмосфере, наполненной смехом и нежными улыбками, повисла короткая пауза.

Я посмотрела на Доджина и тихо спросила:

— Что случилось с кланом Тьмы?

— Ушли. Даже на церемонию награждения не пришли, сразу уехали.

Хёк Доджин, откинувшись на спинку стула, скрестил руки на груди.

— До сих пор не понимаю, зачем они вообще участвовали в турнире. Не думаю, что хотели занять место в Альянсе Мурим. И им не нужна добрая слава среди праведных сект… да и в деньгах они явно не нуждаются.

Услышав его слова, я медленно перевела взгляд. Он заметил это и тут же продолжил:

— Если они хотели заполучить Соволь, то какой смысл было стремиться к победе в таком турнире?

— …

Я тихо выдохнула.

Я не хотела лгать ему или скрывать правду, поэтому сразу после боя всё рассказала: о том, что говорил Ли Чжэхак, о его словах, что он… желает меня.

Тогда Хёк Доджин был в ярости от его слов.

Мне хотелось подтолкнуть его, когда он заговорил о том, чтобы немедленно погнаться за Ли Чжэхаком и прикончить его, но пришлось удержать его, иначе в неприятности попал бы он сам.

К счастью, вскоре он успокоился.

Я крепко зажмурила уставшие глаза.

— Сколько бы я ни думала об этом, всё равно неприятно. Когда сражалась с Ли Чжэхаком… у меня было чувство, что он мог продолжать. Та подавляющая аура, что я ощутила в тот миг, определённо не могла исходить от человека, истощившего внутреннюю энергию. Но он просто заявил, что его силы иссякли, и сдался.

Я открыла глаза и нахмурилась, глядя в потолок.

Каковы бы ни были истинные намерения Ли Чжэхака, когда он сдался и покинул арену, ощущение, что он попросту сыграл со мной, не исчезало.

Предположение, что клан Тьмы и Альянс Мурим состоят в неких отношениях, не исчезало.

Я тихо выдохнула, пытаясь немного успокоиться, когда Хёк Доджин вдруг посмотрел в сторону двери.

— Что такое?

— …Похоже, к нам гости.

— Гости?

Он кивнул и поднялся с места. Подойдя к двери, он открыл её, и я увидела знакомые лица.

Пэн У Рён, Чха Ёнхва и…

— Брат?

Это был Моён До. Пэн У Рён неуверенно посмотрела на стоявшего перед ней Хёк Доджина. Казалось, она не знала, стоит ли его приветствовать, и если да, то как правильно это сделать.

Зато Чха Ёнхва и Хёк Доджин тем временем обменялись поклонами и вежливо поприветствовали друг друга.

— Эм… — Пэн У Рён, немного замешкавшись, последовала их примеру.

Хёк Доджин спокойно осмотрел троих гостей, и взгляд его остановился на Моён До.

— Говорят, вы совсем недавно пришли в себя. Вам уже можно гулять?

— Всё в порядке. Наоборот, чувствую себя необычайно легко, словно я хорошо отдохнул.

— И всё же, вы были отравлены, так что берегите себя. Если вы вдруг снова рухнете, моя и без того больная хрупкая жена свалится от беспокойства.

Услышав слова Хёк Доджина, я приподнялась и бросила на него недовольный взгляд. Он лишь пожал плечами.

— Входите.

Гости вошли и встали передо мной.

Первой заговорила Чха Ёнхва:

— Мы слышали, вы плохо себя чувствуете. Пришли, потому что волновались.

— Всё хорошо. Мне уже гораздо лучше. Вчера даже встать не могла, а сегодня уже могу так разговаривать, так что беспокоиться не о чём.

В ответ на мои слова Чха Ёнхва мягко улыбнулась.

Покосившись на Моён До, она с лёгкой насмешкой добавила:

— Тогда я рада. Вчера я едва удержала Моён До от попыток сорваться на ваши поиски. Он волновался и всё твердил, что должен навестить младшую сестру, которая упала в обморок, переживал, что она из-за него перенапряглась и рухнула.

— …Когда это я волновался?

— Что, нет? — подразнила Ёнхва. — А кто на пиру сидел с беспокойным выражением лица и постоянно тяжело вздыхал? Я ведь не одна это видела. Разве не так, госпожа Пэн?

Пэн У Рён, которая до этого просто слушала разговор и искала способ вклиниться, вздрогнула от удивления. Казалось, она была смущена тем, что разговор внезапно перекинулся на неё.

Мне стало смешно от её милой реакции, и я тихо рассмеялась.

Пэн У Рён, покраснев до самых ушей, осмотрела всех и взглянула на Моён До.

Тот мельком посмотрел на неё, и она тут же опустила голову, заливаясь ещё большим румянцем.

— Д-да… верно.

Её запинающийся ответ выдавал, насколько она смущена. Переведя взгляд, Пэн У Рён наконец осмелилась добавить:

— Вчера на банкете он говорил, что ему не нужно всё это, только бы поскорее навестить сестру. Казалось, вот-вот вскочит и убежит прямо оттуда.

На её слова Чха Ёнхва улыбнулась, словно говоря «видите?», и кивнула.

При всей своей утончённой, изящной внешности она действовала живо и открыто — это впечатляло.

Моён До взглянул на неё, потом перевёл взгляд на Пэн У Рён и тихо цокнул языком:

— Если вы так говорите, то, пожалуй, так и было.

— Что значит «пожалуй, так и было»? — хмыкнула Ёнхва. — Вы так нервничали, прежде чем прийти сюда...

Затем, лукаво улыбнувшись, добавила:

— Видимо, великий герой Моён До смущён.

Она тихо рассмеялась, как девчонка. Её беззаботный вид заставил улыбнуться и меня.

Благодаря Ёнхве напряжение, которого я так опасалась, словно растворилось.

Я была уверена, что встреча с Моён До будет неловкой и тяжёлой, но она превратилась в лёгкий, почти домашний разговор.

Сознательно или нет, но Ёнхва сняла остроту момента, и я была ей за это благодарна.

Спокойно встретившись с Моён До взглядом, я заметила, что в его глазах нет той холодности, что раньше.

Нет, наоборот — это был тот самый знакомый взгляд, каким он смотрел на меня прежде.

— Ты и правда стала гораздо здоровее.

— Вы тоже стали сильнее. Стали ещё внушительнее и красивее.

— Я дал обещание, и я его сдержал.

Обещание? Я склонила голову набок, и Моён До улыбнулся. Его улыбка напомнила мне слова, которые он сказал в тот день, когда я покидала клан Моён.

«Не уходи. Я вырасту и буду тебя защищать. Поэтому не уходи…»

Это было обещание? Пока я на мгновение задумалась, Моён До продолжил:

— Когда мы встречались раньше, вокруг было слишком много глаз, и нельзя было поговорить спокойно. Но теперь, по крайней мере, мы можем поговорить вот так…

Он присел на колени, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Его пальцы обхватили моё тонкое запястье, он прикоснулся губами к моей коже и тихо прошептал:

— Будто сон.

Я молча смотрела на это проявление тихой, сдержанной нежности. За спиной послышалось лёгкое шуршание — Хёк Доджин тихо окликнул Чха Ёнхву и Пэн У Рён, открыл дверь и, не произнеся ни слова, вышел.

[Поговорите спокойно.]

[…Спасибо.]

Благодаря его тактичности мы остались наедине.

Когда посторонние взгляды исчезли, голос Моён До стал ещё мягче, а выражение лица спокойнее и теплее.

— Не верится, — тихо сказал он. — Та малышка, которая не отходила от брата ни на шаг, выросла… стала взрослой женщиной, любимой кем-то другим. Я открывал глаза и всё думал, что ты где-то рядом, но сколько ни смотрел, нигде не мог тебя найти.

Из его уст вырвался вздох сожаления и печали.

Его ладонь коснулась моего лица — такая же тёплая и бережная, как в тот день, когда он, едва сдерживая слёзы, пытался удержать меня, не дать уйти. Моён До, как и тогда, оставался неизменно добрым.

— Я думал, больше никогда тебя не увижу. А теперь ты снова передо мной…

— Брат…

— Я готов поклониться младшему лидеру Демонического культа, который сделал то, что я не смог. Если захочешь, я без сожалений отдам за это и свою жизнь.

На его слова я не смогла ничего ответить, лишь сжала губы.

Где-то глубоко внутри меня всё это время жило беспокойство. Я боялась, как изменилось его отношение ко мне после всего, что случилось. Как изменилась семья Моён. И он, ставший наследником главы такого клана…

Я думала, он тоже изменился, так же, как всё вокруг.

Поэтому, когда впервые увидела его вновь, холодного и сдержанного, меня охватило разочарование, и сердце тяжело заныло.

Я думала, что больше никогда не испытаю подобного чувства.

Любовь и тепло, которые я получала от Хёк Доджина, исцеляли меня, но то, что можно было получить от семьи, связанной кровными узами, было совершенно иным.

Давно забытая нежность прорвалась сквозь пелену тревоги и беспокойства, изливаясь ярким сиянием.

Я положила ладонь на его щёку, погладила и тихо улыбнулась:

— Я скучала.

Впервые за долгое время я по-настоящему почувствовала, что снова встретилась с семьёй.

Глава 108

Джегаль Чхон [1], крепко сжимая зубы, торопливо шагал по широкому коридору внутри Альянса Мурим. Он только что услышал от Намгун Сольбёка, ученика лидера союза, слова, заставившие его крепко задуматься.

«Вы разве не знаете, почему клан Тьмы участвует в этом турнире? Почему лидер Альянса сам привлёк тёмные секты и Демонический культ?»

«Что вы имеете в виду?»

«Сделка между Демоническим культом и кланом Моён была строжайшей тайной, известной только Альянсу и самому клану Моён. Клан Моён отдал Моён Соволь из-за опасений, что их влияние ослабеет, но Альянс Мурим изначально был против этого. И вы думаете, что причина, по которой они позже изменили свою позицию, просто каприз?»

Джегаль Чхон был выдающимся человеком. Хотя Намгун Сольбёк считался лучшим умом своего клана, Джегаль Чхон тоже был стратегом, чьи таланты и выдающийся ум признали в молодом возрасте.

Он не раз выражал сомнение в том, как Альянс Мурим обращается с Демонической сектой. И это неудивительно, ведь тысячелетняя история противостояния и вражды не могла просто исчезнуть за один день.

«Альянс Мурим давно утратил свою ценность. Те, кто когда-то действовал во имя чести, справедливости и долга, давно исчезли из истории. Нынешний союз — лишь инструмент, с помощью которого императорский двор удерживает власть над народом».

«Что вы хотите этим сказать? Почему вдруг начали этот разговор?»

Джегаль Чхон покачал головой, вспоминая последующие слова Намгун Сольбёка:

«Нынешний Альянс Мурим ничем не отличается от Демонического культа. Они называют «справедливостью» любое средство, если оно ведёт к господству над Центральными равнинами. Демоническую школу считали злом только потому, что власть находилась в руках Альянса и так называемых праведных сект».

Он распахнул дверь и быстрым шагом направился во внешний двор. Слуги и воины удивлённо провожали его взглядами, но ему было не до этого.

Джегаль Чхон должен был как можно скорее донести эти сведения до своего клана и найти способ разобраться с этим.

Однако его шаги остановил чей-то голос:

— Куда вы направляетесь?

Голос был низким и хриплым.

Джегаль Чхон замер на месте и обернулся. Перед ним стоял мужчина ростом более шести чхоков (примерно два метра), с широко расставленными, крепкими плечами.

Он пристально посмотрел на мужчину с пронзительным взглядом, который смотрел на него сверху вниз.

«Если всё пойдёт так и дальше, существование Альянса окажется под угрозой. Альянс Мурим готовился к этому больше ста лет, и теперь всё почти завершено. Осталось только одно…»

— О чём это ты задумался, что не отвечаешь, когда зовут?

Услышав снова низкий голос, Джегаль Чхон развернулся и почтительно сложил руки, слегка поклонившись.

«Это оправдание».

— Старейшина Чхоль Муги.

Чхоль Муги, потирая подбородок, пристально посмотрел на него. Джегаль Чхон выдержал этот взгляд и поднял глаза, чтобы встретиться с ним снова.

—Куда это ты так спешишь? Выглядишь очень занятым.

— Меня вызвал военачальник, я только что от него.

— Значит, теперь свободен? — спросил тот неожиданно.

Джегаль Чхон непонимающе посмотрел на него.

Он не мог точно определить глубину его внутренней силы, но даже его опыт подсказывал — этот человек невероятно силён. Та сила, что исходила от Чхоль Муги, напоминала ему о Гым Хюле — командире элитного боевого отряда, военного подразделения Альянса.

Джегаль Чхон сглотнул слюну и покачал головой.

— У меня поручение от военачальника, нужно срочно завершить одно дело.

— Поручение от военачальника?

— Да. После всех событий, что произошли во время турнира, нужно многое уладить с разными кланами и школами.

— Верно, — усмехнулся Чхоль Муги. — Говорят, в этот раз случилось немало интересного.

Он лениво повёл взглядом куда-то вдаль, потом снова опустил голову и с усмешкой спросил:

— А ты когда-нибудь видел младшего лидера Демонического культа?

— …Я лично не встречался с ним. Внешними делами занимаются военачальник и другие, а я сосредоточен на внутренних вопросах.

— Вот как? Жаль. Слышал, что он невероятный мастер. И не только сам младший лидер, но и Тысячекратный убийца духов (Ли Чжэхак), и человек по имени Ю Доха. Если бы у меня было больше свободного времени, я бы с удовольствием скрестил с ними мечи.

— Возможно, позже представится такая возможн…

— Говорят, и жена младшего лидера тоже весьма сильна, — вдруг добавил Чхоль Муги.

— …

Плечи Джегаль Чхона едва заметно дрогнули.

От Чхоль Муги это не ускользнуло, он пристально следил за каждым его движением.

Джегаль Чхон быстро вернул лицу спокойствие, но скрыть что-то от такого мастера, как Чхоль Муги, было невозможно. Он вздохнул и всё-таки ответил:

— Слышал, что о госпоже ходят разговоры… Говорят, она в финале одержала сокрушительную победу над Ли Чжэхаком.

— Сокрушительную победу, значит… — глаза Чхоль Муги блеснули.

Джегаль Чхон, заметив это, слегка нахмурился и продолжил:

— Впрочем, речь идёт всего лишь о месте в рейтинге среди молодых бойцов. Слышал, она обошла учеников среднего уровня из клана Моён… Но, откровенно говоря, кроме старейшины Моён Данли, там почти нет по-настоящему выдающихся мастеров. Поэтому, полагаю, успех госпожи просто преувеличили, будто она победила великого воина.

На самом деле сам Джегаль Чхон знал всё это только по пересказам. Он понял, что Моён Соволь сильна, ещё когда узнал, что она победила одного из Четырёх драконов — Со Гван Хо.

Со Гван Хо был любимым учеником школы Дяньцан. Если бы не существовало Моён До, его вполне могли бы считать главным среди Четырёх драконов.

То, что Моён Соволь сумела победить такого противника, уже позволяло примерно оценить её уровень.

Но всё же этого было недостаточно, чтобы ставить её в один ряд с Ман То или Хёк Доджином и вызвать интерес у Чхоль Муги.

— Вот как, — протянул тот. — Жаль, что не смог увидеть всё собственными глазами. Дел у Альянса сейчас слишком много, не оторваться.

— Когда-нибудь ещё представится случай.

На этом Джегаль Чхон сделал шаг назад. Это был знак, что он собирается уходить.

Чхоль Муги неторопливо повёл глазами, следя за его движениями. Чем больше увеличивалась дистанция, тем пристальнее становился его взгляд.

Джегаль Чхон уже собирался сложить руки в прощальном поклоне, как вдруг раздался голос:

— Через три дня, возможно, мне придётся ненадолго отлучиться.

— ...Простите? — удивлённо поднял брови Джегаль Чхон.

Неожиданная фраза заставила его нахмуриться.

Чхоль Муги усмехнулся и, развернувшись, добавил:

— Похоже, будет немного дел.

Он ушёл, не оглянувшись.

Джегаль Чхон провожал его взглядом, чувствуя растерянность и тревогу. Что он имел в виду?..

И в тот момент в его памяти снова прозвучал голос Намгун Сольбёка:

«Альянс Мурим изменил своё отрицательное отношение к этому браку сразу после того, как узнал, что Моён Соволь больна неизлечимой болезнью и долго не проживёт».

Глаза Джегаль Чхона сузились.

«Они используют Моён Соволь как предлог. Моён Соволь, которая умрёт молодой после замужества».

***

Со временем неловкость, повисшая между нами, рассеялась, будто её и не было. Мы с Моён До снова стали такими, какими были прежде.

Моён До улыбался и без конца смеялся, весело реагируя на мои простые замечания.

Когда он рассказывал, что происходило в клане Моён после моего исчезновения, в его голосе звучала лёгкая грусть. А когда речь заходила о родителях, моё сердце сжималось.

Хотя родителям и пришлось отпустить меня, до самого конца они не сдавались, преклонив колени перед Моён Данли.

Однако им пришлось принимать решение, учитывая ухудшающееся с каждым днём состояние моего здоровья и достижения Моён До.

Зная это, я не испытывала особой обиды. Хотя это был предрешённый ход событий, тот факт, что они всё же отдали редчайшие лекарства ради моего спасения, был для меня доказательством их любви, которую они не могли выразить словами.

— Кстати, Соволь, я и не подозревал, что ты настолько умеешь адаптироваться и располагать к себе людей. Какая же сила притяжения у тебя, раз младший лидер Демонического культа так сильно влюбился в тебя! Значит, ты кажешься очаровательной не только старшему брату, другим тоже.

— Что вы такое говорите…

— Разве это неправда? Все говорят, что младший лидер так обожает свою супругу, что не отпускает её из объятий.

Не было такого, чтобы он держал в объятиях и не отпускал. Всегда соблюдал дистанцию, когда выходили на улицу… Так почему слухи так раздули?

— Но всё же, какое счастье, что ты жива и здорова. Я думал, что в тот день, когда пришлось отпустить тебя, был наш последний разговор. И до сих пор не могу поверить, что мы сидим здесь лицом к лицу и общаемся.

— …Я тоже, — тихо ответила я. — Думала, что умру, и до сих пор мне очень удивительно, что я могу держать меч, смеяться и разговаривать.

От моих слов на губах Моён До появилась улыбка. Видя, как меняется его выражение лица, я тоже улыбнулась. Наши взгляды спокойно пересеклись.

Моён До ненадолго замер, посмотрел на меня, и, издав тихий вздох, достал что-то из-за пазухи.

Это была маленькая шкатулка. Он протянул её мне. Когда я с удивлением взяла коробочку, он мягко улыбнулся и кивнул, словно приглашая открыть.

Я наклонила голову и медленно открыла крышку. Острый аромат мгновенно ударил мне в нос. Знакомый запах.

— …Это… какашки?

— …Нет, это пилюли восстановления из Шаолиня.

Ах, точно. Вопреки этому острому аромату, на вид они были коричневыми и свёрнутыми, как какашки, отчего сразу вспомнилось именно это.

Меня охватила неловкость, но, поскольку это происходило не в первый раз, я сделала максимально невозмутимое лицо.

— Я просто пошутила, — смело сказала я.

Моён До легко фыркнул и кивнул, словно говоря: «Ладно, поверю тебе на этот раз».

Я пристально посмотрела на него, и он слегка пожал плечами, закрывая крышку шкатулки.

— Это один из подарков, который Демоническая секта прислала в качестве приданого на свадьбу. Даже один такой экземпляр настолько ценен, что трудно выразить его стоимость. Все радовались, что смогут использовать его для обучения учеников, но я просто взял его с собой.

— Зачем? Почему бы самому не принять?

Если бы Моён До принял этот эликсир, он бы развивался гораздо быстрее. Одной такой пилюли хватало для увеличения внутренней силы, равной десяти годам тренировок, а здесь их четыре — примерно сорок лет. Конечно, точный эффект нельзя гарантировать, но ориентировочная цифра была такой.

Моён До медленно покачал головой.

— Для меня эликсир, полученный за мою сестру, не эликсир, а яд. Я не достоин его принимать. Так что ты должна принять его и стать здоровой. Для меня это и есть лучший эликсир.

Я посмотрела на его лицо и медленно опустила взгляд на шкатулку с закрытой крышкой.

Я чувствовала, как искренни его переживания. Медленно поглаживая крышку шкатулки, я кивнула.

— Хорошо. Спасибо.

На лице Моён До заиграла улыбка.

Через некоторое время, когда разговор, казалось, подходил к концу, появился Хёк Доджин.

За ним следовали Чха Ёнхва и Пэн У Рён.

Моён До поднялся с места, взглянул на Хёк Доджина, на мгновение обменялся с ним взглядами, а затем посмотрел на меня.

— Тогда отдыхай. Я вернусь, когда будет время.

Я кивнула ему. Хёк Доджин сказал, что проводит его, и пошёл вперёд.

Меня удивила необычная активность Хёк Доджина сегодня, но ненадолго — моё внимание привлекли Пэн У Рён, которая с недоумением следила глазами за происходящим, и Чха Ёнхва, занимающая место напротив меня.

Мы несколько раз обменивались взглядами, но это был первый раз, когда сидели друг напротив друга и общались.

Я ожидала неловкости, но её улыбка и отношение оказались мягче, чем я ожидала, и моё напряжение тоже улеглось.

Она села на стул, где до этого сидел Моён До, и медленно заговорила:

— Госпожа Пэн, не могли бы вы закрыть дверь?

— Что…?

— Пожалуйста.

Пэн У Рён хотела было возразить, мол, зачем это нужно, но под спокойным, ровным взглядом Чха Ёнхвы она неохотно, ворча, направилась к двери.

Когда та, наконец, была закрыта, Чха Ёнхва мягко начала:

— Мы едва знакомы, и мне жаль, что я внезапно пришла к вам. На самом деле, у меня есть просьба к вам, и ради этого я вынуждена была обратиться к Моён До.

В её спокойном голосе чувствовалась сила.

Я слегка нахмурилась, и Чха Ёнхва, медленно меняя выражение лица, тихо добавила:

— Если это не будет слишком обременительно, не могли бы вы выступить в качестве представителя Хуашань?

Примечание:

1. Джегаль Чхон и Чхоль Муги упоминались в главе 86. Джегаль Чхон поймал служанку, которая пыталась украсть пилюлю рассеивания силы, а Чхоль Муги был тем, кто приказал ей это сделать.

Глава 109

Закончив разговор с Соволь, Моён До вышел наружу и, едва свернув за угол, остановился. Он замер на месте и медленно открыл рот:

— Что вы хотите?

Когда он повернулся, ему навстречу вышел Хёк Доджин.

Моён До посмотрел на него с лёгким недоумением. Ещё находясь внутри, он уловил выражение в его глазах — почувствовал, что тот хочет что-то сказать. И действительно, едва они вышли, Хёк Доджин не стал скрывать своего присутствия и последовал за ним.

Моён До удивился, что Хёк Доджин хочет поговорить наедине, без Соволь. Он и сам хотел поблагодарить его, но повода для отдельного разговора вроде не было.

Хёк Доджин, заметив замешательство на лице Моён До, слегка прикрыл глаза, а потом вновь открыл и медленно заговорил:

— Похоже, Соволь вам об этом не рассказывала. Думаю, у неё были причины, она очень проницательна и у неё есть свои соображения. Но всё же… я посчитал нужным сказать вам лично.

— Что именно… она не сказала?

Хёк Доджин окинул взглядом окрестности и заговорил спокойным голосом:

— Можно ли считать вас для Соволь безопасным человеком?

— Что вы имеете в виду, говоря это?

— Похоже, вас задело.

— Если откровенно, то да. Когда меня, родного брата, спрашивают, безопасен ли я для своей сестры — это звучит так, будто в глазах младшего лидера я представляю для неё угрозу.

Хёк Доджин улыбнулся и покачал головой.

Моён До, несмотря на раздражение, продолжал смотреть на совершенно невозмутимого Хёк Доджина.

Идеально контролируемые энергия и аура этого человека никак не вязалась с образом демонического мастера, достигшего барьера абсолютной тьмы.

Под внешностью учёного скрывалась мрачная сила, которая наводила ужас на всех представителей праведного пути.

Хотя Моён До и пытался держаться хладнокровно, он помнил, как по коже бегали мурашки от исходящего от Хёк Доджина убийственного намерения.

— Речь не об этом, — сказал тот. — Просто есть вещи, в которых я сам не уверен, и хотел прояснить.

— Не понимаю, к чему вы ведёте. Что вы хотите сказать?

Хёк Доджин выпрямился и слегка облокотился на стену.

Его аккуратная осанка чуть изменилась, и вместе с этим изменилась и атмосфера: от него повеяло чем-то опасным.

Моён До прищурился.

— Недавно, — начал Хёк Доджин, — во время переговоров с Альянсом Мурим, говорят, некий старейшина Гым привёл с собой человека по имени Моён Бонгым [1].

— Моён… Бонгым? — повторил Моён До, и глаза его расширились. — Не может быть…

— Говорят, это тот самый человек, который когда-то пытался убить вас, но потерпел неудачу и был изгнан из клана. А теперь старейшина Гым привёл его на важные переговоры. Разве это не удивительно?

Лицо Моён До окаменело.

Он знал этого человека не хуже Соволь, возможно, даже лучше.

Тот был олицетворением упрямства, зависти и презрения к другим. И в конце концов совершил то, чего не должен был, оставив Моён До ужасные воспоминания.

Хёк Доджин внимательно наблюдал за изменением его выражения и медленно произнёс:

— Судя по вашей реакции, вы и правда не знали.

— Нет… не знал… — ответил Моён До, и его лицо исказилось от чувства вины.

В его взгляде смешались извинение, ярость и боль. Он провёл рукой по волосам и нахмурился.

— Вот почему вы задали тот вопрос, — сказал он тихо.

— Я не могу читать мысли Соволь. Поэтому, ради её безопасности, мне остаётся лишь быть настороже по отношению к клану Моён. Тем более после того, как однажды этот самый Моён Бонгым пробрался к нам ночью и попытался убить Соволь прямо в спальне. Теперь вы понимаете, почему я так возмущён и насторожен?

— …Да. Я тоже в шоке. Я и подумать не мог, что клан так поступит, — глухо ответил Моён До.

Он знал, что среди старейшин в последнее время начались разногласия. Так как глава клана и его наставник, Моён Данли, практически удалился от дел, власть постепенно перешла к старейшине То и стоящему под ним старейшине Хёну.

Они были людьми двуличными — считали, что, хотя благодаря Соволь клан Моён получил огромную выгоду, он понёс и не меньше убытков.

Они думали, что именно из-за того, что она жива, репутация клана падает.

Но даже так, он и подумать не мог, что они осмелятся послать Моён Бонгыма, который когда-то пытался убить его самого, для убийства Соволь…

— Она добрая женщина, — тихо произнёс Хёк Доджин.

Моён До поднял взгляд.

Хёк Доджин, стоявший, слегка опершись на стену, смотрел вниз, голос его звучал глухо.

— Даже зная, что клан желал ей смерти, она не поддалась гневу. Напротив, она рискнула собой, чтобы выйти на решающий поединок и тем самым защитить честь клана. Когда услышала, что вы отравлены, выслушала от семьи жёсткие оскорбления, но всё равно помчалась в то страшное и мрачное место, только чтобы увидеть брата.

Голос его был низким и тяжёлым.

Он поднял притуплённый взгляд, и тот пронзил Моён До.

— В этом я вижу невероятную силу духа и широту сердца, которую мне не постичь. Сможете ли вы это понять? Что чувствует человек, когда родной клан, который уже продал её ради выгоды, теперь ещё и пытается убить?

Моён До молчал. Его взгляд мягко опустился к полу.

Поверх этой тишины вновь прозвучал голос Хёк Доджина:

— Она была женщиной, познавшей боль. Настолько глубокую, что даже попытка понять её страдания кажется оскорблением. Сейчас она только-только начала искать путь, чтобы освободиться от всего этого, а семья хочет лишить её даже этого времени.

В голосе Хёк Доджина слышался приглушённый, но явственный гнев.

Когда Моён До поднял глаза, он встретился с его взглядом — за спокойной маской Хёк Доджина чувствовалась убийственная аура.

— На этот раз я закрою глаза. Но если хоть ещё раз жизнь моей жены окажется в опасности, несмотря на родственные связи, я сотру ваш клан с лица земли.

— …Вы угрожаете мне?

— Это зависит от того, какую позицию вы займёте, господин Моён До, — ответил тот с короткой усмешкой.

Моён До был поражён тем, как мгновенно исчезла исходящая от него угроза. Его способность так искусно контролировать свои эмоции и управлять атмосферой была поистине недосягаемой.

Моён До ясно понял: истинное мастерство этого человека куда выше, чем он показывает внешне.

На его губах появилась лёгкая, почти невольная улыбка. Хёк Доджин, заметив это, чуть склонил голову.

Голос Моён До прозвучал негромко:

— …Понимаю. Я запомню ваши слова.

— Разговор…

— Но! — перебил его Моён До. — Это касается и вас.

— Меня? — Хёк Доджин чуть нахмурился.

Моён До посмотрел прямо на него, и голос его стал твёрже:

— Если вы не сможете защитить мою сестру, тогда я не оставлю вас в покое.

Он тихо склонил голову:

— Моя сестра… прошу, позаботьтесь о ней.

Глаза Хёк Доджина, оставаясь спокойными, слегка сузились.

***

— Если это не слишком обременительно, — мягко сказала Чха Ёнхва, — не могли бы вы выступить представителем Хуашань?

При этих словах Пэн У Рён слегка удивилась, словно что-то поняв.

Я мельком взглянула на неё, потом снова на Чха Ёнхву. Та выглядела предельно осторожной и сдержанной.

Я не стала перебивать, просто ждала объяснений, и она тяжело вздохнула.

— Понимаю, это звучит неожиданно, — начала она. — Просить вас выступить от лица Хуашань — дело серьёзное.

— Дело не в серьёзности. Я просто не понимаю… какое я имею отношение к Хуашань?..

Как раз когда я собиралась спросить, не случилось ли чего, в голове промелькнуло мимолётное воспоминание, и я прищурилась.

Неужели…

Чха Ёнхва, внимательно наблюдая за мной, тихо кивнула, словно подтверждая догадку.

— Я боялась, что это станет проблемой… и, похоже, не зря. После поединков — и с Со Гван Хо из Дяньцана, и с Ли Чжэхаком из клана Тьмы — вокруг Хуашаня возникло недопонимание. Люди думают, не заключил ли Хуашань, как и Моён, тайную сделку с Демоническим культом.

В её словах не было ни преувеличения, ни лжи, всё звучало логично. Ведь известие о тайной сделке между кланом Моён и Демонической сектой стало для всех настоящим потрясением.

Хотя я сама не слышала тех разговоров напрямую, когда покидала Сто Тысяч Гор Дэсан и направлялась сюда, слухи и напряжённая атмосфера всё ещё витали повсюду.

— Хуашань — один из хозяев Пяти Великих Гор, — заговорила Чха Ёнхва. — В отличие от других школ, школы Пяти Великих Гор закрытые и потому весьма консервативные. Есть несколько принципов, от которых эти секты никогда не отступят, и один из них — это вражда с тёмными школами. Особенно после последних событий с Демоническим учением. А уж теперь, когда на нынешнем турнире приняли участие и представители Демонической секты, и приверженцы тёмных путей, подобные предубеждения только усилились.

— И в такой ситуации я использовала 24 приёма техники цветущей сливы, которые, как известно, используют только мастера меча цветущей сливы из Хуашаня.

Чха Ёнхва медленно кивнула.

Она скользнула взглядом в сторону Пэн У Рён.

Поймав на себе наши взгляды, Пэн У Рён вспыхнула и уставилась на нас, словно спрашивая, почему мы так на неё смотрим.

— Клан Пэн из Хэбэя не имеет к этому отношения. Формальную жалобу на Хуашань подала школа Хэншань, южная вершина пяти священных гор. Они и раньше питали сильную неприязнь к Демонической секте, а теперь, как и школа Дяньцан, оказались в неловком положении из-за самовольного вмешательства в поединок.

— Из-за вмешательства старшего мастера Чха Джинмока, Дяньцан, Хэншань, а также Со Гван Хо и его учитель На Юль теперь в щекотливом положении. В тот день, на глазах у множества людей, старейшины праведного пути склонили колени перед Демонической сектой. Чтобы восстановить честь, они начали искать виноватого и предъявили претензии Хуашань.

Это было абсурдно.

Тот поединок был делом не только Дяньцана и Хэншань — за него должен был отвечать весь союз Мурим.

Со Гван Хо просто взял на себя всю ответственность и сражался со мной — вот и всё.

Да, то, что случилось после, нельзя было назвать правильным, но даже так праведные школы не имели права обвинять других.

И теперь, когда Дяньцан и Хэншань сваливали вину на Хуашань — это было уже за гранью. Так не могут поступать те, кто называет себя хранителями справедливости.

Я слегка нахмурилась, и Чха Ёнхва устало выдохнула.

— Конечно, это нелепо, — сказала она. — За тысячи лет истории боевого мира Сто Тысяч Гор Дэсан ни разу не были покорены праведным путём. В то время как наши школы и кланы хотя бы однажды подвергались нападениям и бывали побеждены. В результате наши боевые техники — кроме высших, как Искусство Фиолетового Сердца школы Хуашань или секретных техник глав кланов — хотя бы раз попадали в руки демонических школ.

И действительно, слова Чха Ёнхвы напомнили мне одно замечание Ю Дохи, когда тот учил меня 24 формам техники цветущей сливы.

— Так что в том, что госпожа использовала технику меча Хуашань, нет ничего невозможного, — продолжила она. — Но проблема нынешнего праведного пути в том, что он не способен на такое логическое мышление. Способ, которым Дяньцан и Хэншань перекладывают ответственность, нелеп, но, как ни странно, эффективен.

— И вы хотите, чтобы я выступила представителем Хуашань?

— …Честно говоря, и с этим есть некоторые трудности. В Хуашане не хотят обращаться за помощью к Демонической секте, но и другого выхода, по сути, нет.

Чха Ёнхва тяжело вздохнула.

Говорят, настоящая красота не имеет ни возраста, ни пола. Сейчас я поняла, почему Чха Ёнхву называют Первой вершиной Хуашаня. Даже рядом с Пэн У Рён её присутствие затмевало всё вокруг.

Я спокойно посмотрела на неё и произнесла:

— К сожалению, я не смогу принять участие.

Лицо Чха Ёнхвы застыло.

Примечание:

1. Встречался в 59 главе, когда пытался убить Моён Соволь.

Глава 110

Я понимала, что она хочет сказать, и понимала, в каком она положении. Я тоже ощущала на себе определённую ответственность за то, что всё обернулось именно так.

Я также понимала, с какой решимостью пришла Чха Ёнхва.

Но, несмотря на это, если бы я сама выступила в качестве представителя, доказывающего невиновность Хуашань, это подорвало бы авторитет Демонического культа.

За всю тысячелетнюю историю он ни разу не вставал на сторону праведных кланов, чтобы защитить их. Более того, последователи культа даже никогда не вели с ними диалог на равных.

Разговоры бесполезны. Меч всегда предшествовал слову.

Даже если кто-то был убит, секта обычно обвиняла других, а не признавала свою вину.

А теперь я, госпожа Демонического культа, должна предстать от имени Хуашань лишь потому, что использовала видоизменённую форму техники цветущей сливы?

Такое выступление могло бы стать доказательством того, что между Хуашань и нами существует некая связь.

А даже если нет, то само создание подобного прецедента могло бы повлечь последствия: любой будущий конфликт между Демоническим культом и праведными школами мог бы ударить по нам.

— Почему?.. — Чха Ёнхва, чьё лицо посуровело, широко раскрыла рот, глубоко вздохнула и медленно заговорила.

— Если я сама выйду и выступлю от имени Хуашань, это вызовет подозрения — начнут обсуждать возможные связи между Хуашань и Демоническим культом. Вы ведь это учитываете?

— Ах, ну… — начала она, смотря на меня с выражением лёгкой паники, и я покачала головой.

— И потом, такие решения я не могу принимать единолично.

Я слегка нахмурилась, видя, как она крепко сомкнула губы.

В её лице было что-то печальное. Поскольку я не была настолько холодной, чтобы безжалостно отвергнуть её, я украдкой взглянула на её лицо и тихо вздохнула. Затем беззвучно позвала Ындо.

[Ындо.]

[Да, госпожа.]

[Не могли бы вы узнать, есть ли у Ю Доха отдельный свиток с техникой цветущей сливы.]

[Понял.]

После короткого мысленного разговора я тихо произнесла:

— Но поскольку я тоже несу часть ответственности, было бы жестоко провести черту и полностью отказаться от помощи.

— ?..

Я встретила взгляд Чха Ёнхвы и твёрдо добавила:

— Я не смогу представлять Хуашань в качестве защитника, но я хотя бы проверю, есть ли в Демоническом культе соответствующие манускрипты по этой технике, и передам вам сведения. Этого будет достаточно?

Её лицо, словно белая магнолия, дрожавшая под весенним дождём, просияло, как будто на неё упал солнечный луч.

Она слегка улыбнулась и кивнула.

— Спасибо. Я понимаю, что эта просьба могла быть бестактной, ведь мы едва знакомы, но я благодарна за помощь.

— Если вы друг моего старшего брата, значит, и мой друг.

Она облегчённо выдохнула, и я тоже слабо улыбнулась.

Мы обменялись спокойными взглядами, после чего я перевела взгляд на Пэн У Рён, стоявшую в стороне, как мешок с зерном.

— А у вас, госпожа Пэн, есть что сказать мне?

Она медленно покачала головой.

Похоже, просто пришла за Моён До.

Когда вдруг внимание обратилось на неё, Пэн У Рён растерялась и поспешно стёрла с лица ошеломлённое выражение.

Её глаза забегали, словно она не знала, что бы сказать. Но вдруг её глаза загорелись, и она открыла рот:

— Я слышала, что Демонический культ возвращается через три дня.

— Да. Моё состояние не позволяет преодолевать большие расстояния, поэтому возвращение откладывается. А когда возвращается ваш клан Пэн из Хэбэя?

— Мы, наверное, задержимся ненадолго, посмотрим на ситуацию и тогда решим. Лоян и столица провинции Хэбэя находятся недалеко, и, поскольку среди нас много тех, кто никогда тут не был, думаю, мы осмотрим окрестности, прежде чем уехать.

— Вот как… завидую.

— А? — удивилась она.

Я перевела взгляд к окну.

Уже стояло лето. Прошёл ровно год, как я вступила в Демонический культ, и полтора года с тех пор, как покинула дом.

Пейзажи, что я видела тогда, были последними для меня: буйно цветущие поля, весенний дождь, барабанящий по крыше повозки, мягкий солнечный свет…

Тогда я не замечала, насколько это красиво. А теперь понимаю — куда ни посмотри, везде были чудеса.

Если бы могла, я бы хотела задержаться с возвращением.

Проплыв вверх по Хуанхэ, можно увидеть Шэньси, а чуть дальше на юг — Сычуань. Земля, вобравшая всю красоту Центральных земель. Я хотела увидеть её своими глазами.

Столько мест я ещё не видела… но даже если мне станет лучше, вряд ли смогу добраться туда.

— Я тоже впервые здесь, — тихо сказала я. — Обидно уезжать, не успев ничего увидеть.

— Может, если спросите младшего лидера, он разрешит вам задержаться?

Я улыбнулась и покачала головой.

— Хотела бы, но обстоятельства не позволяют.

— Внутренние дела? — вырвалось у неё.

Осознав, что сказала лишнее, она прикрыла рот рукой. Ведь даже если сейчас мы говорим спокойно, Демонический культ всё равно остаётся врагом праведных школ.

Для многих культ — заклятый враг, и для младшего лидера и его жены устраивать экскурсию по землям Мурим было равносильно тому, чтобы вытягивать шеи и требовать своей смерти.

Кроме того, даже если внешне Хёк Доджина узнать трудно, цвет моих волос был уникальным для Центральных равнин.

И даже без этого у нас заканчивались лекарства. Пусть я взяла их с запасом, но до возвращения их могло не хватить.

Времени оставалось мало.

Если бы со мной поехал старец Чон Ун, можно было бы собрать лекарственные травы… но его здесь нет.

Пэн У Рён, осознав, что сказала лишнее, смутилась. Я мягко улыбнулась ей, говоря, что всё в порядке, и повернула голову.

— Значит, через три дня будет наша последняя встреча. Потом, думаю, мы уже не сможем вот так спокойно разговаривать — каждый из нас займёт высокое положение в своём клане или школе.

— Возможно. Тем не менее, госпожа Соволь, для меня вы — благодетель. Даже если Демонический культ и совершает злодеяния, даже если мы враги… пока вы не причастны к этому, я буду вам доверять.

— Э-э… да, я тоже! — спохватилась Пэн У Рён. — Независимо от того, что решит мой клан, я не забуду, что вы — человек, с которым у меня были хорошие отношения.

Слова обеих вызвали у меня неловкость, но и благодарность. На моём лице естественно расцвела улыбка, и я мягко произнесла:

— Спасибо. Я тоже запомню вас как хороших друзей.

***

— Говорят, ты больна?

Утром — добрые друзья, вечером — нежеланные благодетели.

Я сузила глаза и злобно посмотрела на Чок Биволь, стоявшую передо мной с притворно-обольстительным выражением, сложив руки на груди.

Стоящий за ней Хёк Доджин внимательно следил за происходящим, явно тревожась из-за её появления передо мной.

Чок Биволь скользнула взглядом по нему, а затем вновь посмотрела на меня и медленно произнесла:

— Женщины иногда должны поговорить о своих секретах. Или великий герой, младший лидер Демонического культа, планирует подслушивать, прячась сзади?

— …Что?

— Чем больше у женщины тайн, тем она привлекательнее. И чем больше она скрывает, тем прекраснее становится.

Она слегка вскинула подбородок и усмехнулась. Хёк Доджин нахмурился и мельком посмотрел на меня. В ответ на его взгляд я вздохнула и кивнула головой.

Он всё ещё выглядел тревожным, глядя то на меня, то на Чок Биволь, но, в конце концов, вышел из комнаты.

Как только он ушёл, Чок Биволь резко произнесла:

— Наследник Демонического культа, тот самый, что одним лишь своим присутствием вселяет ужас в сотни мастеров праведных школ, оказывается… такой любящий муж. Если бы люди узнали об этом, все бы посмеялись.

— В этом нет ничего смешного.

— Да ну, я завидую. Такой мужчина, и вся его любовь досталась тебе. Ах, я тоже хочу поскорее завоевать любовь Моён До…

— Если ты пришла, чтобы нести чушь, уходи. Головная боль, которой у меня не было, появляется, как только я вижу тебя.

Чок Биволь театрально приложила ладонь ко лбу и тяжело вздохнула, а затем усмехнулась и пожала плечами. Она уставилась на меня, не отводя взгляда.

Я нахмурилась, ощущая, как её пронзительный взгляд буквально прожигает кожу.

Наконец, она медленно открыла рот:

— А правда, что тебе так уж не нравится?

— Внезапный вопрос. Что именно?

— Отдать своё тело мне после смерти. Мне лично очень нравится твоя внешность. Что-то в тебе есть от Моён До, но при этом твоя белая, сияющая кожа и волосы прекрасно сочетаются. Красиво, знаешь? Так что… я и правда заинтересована.

Её наглость сперва вызвала у меня ошеломление, потом гнев, а под конец просто бессильную усталость.

Я пристально посмотрела на её улыбающееся лицо и сказала:

— ... Если ты не планируешь ещё сильнее разозлить меня и усугубить мою боль, перестань нести чепуху и перейди к сути своего визита.

— Чепуху? Я ведь всерьёз. Но ладно, вижу, тебе неприятно.

Чок Биволь выпрямилась, достала из-за пазухи свёрток, перевязанный шнуром, и развернула его. Внутри оказался небольшой бамбуковый футляр.

Она сняла крышку, достала оттуда длинную иглу и, осмотрев её, протянула ладонь.

— Что это?

— Ты сказала, что больно? Дай мне руку, я поставлю иглу.

— Иглу?..

Я взглянула на тонкую серебристую иглу в её руке. Чок Биволь кивнула с полнейшей невозмутимостью.

Я прищурилась.

— И с чего мне доверять потомку рода Чок из школы Змеиной Крови, которая сама по себе является ядом? Откуда мне знать, что игла ничем не смазана? Или что ты не ткнёшь не туда и не повредишь моё тело?

— Там нет яда. И колоть я буду правильно, — нахмурилась она, явно недовольная моими словами. — Сколько раз я тебе помогала и всё равно не заслужила доверия?

— Если бы ты была на моём месте, ты бы доверилась себе?

Чок Биволь отвела взгляд, потом вдруг расцвела улыбкой, словно распустившийся бутон.

— Нет.

— Вот видишь.

— Понимаю, что ты мне не доверяешь, но всё же попробуй. Я кое-что смыслю в медицине. Сделаю так, что и простуда, и усталость к утру исчезнут.

Надёжно звучит… как если бы вооружённый убийца уверял, что можно спокойно повернуться к нему спиной.

Я с сомнением посмотрела на неё, но она только тяжело выдохнула, закатала рукав и продемонстрировала:

— Смотри.

Она нащупала пульс на руке и без колебаний воткнула себе иглу.

— Рука — это ключевая линия меридиана тройного обогревателя Шао-Ян. Это канал, по которому истинная ци поступает к пяти плотным и шести полым органам [1]. Если здесь правильно стимулировать акупунктурные точки, можно быстро восстановить жизненные силы, и энергия будет плавно течь по всему телу. Так что, если я проработаю это место, усталость и простуда быстро пройдут. Для мастера боевых искусств, у которого поток энергии плавный, лёгкие болезни не существуют.

Её поведение, сопровождавшееся мягкими объяснениями, казалось незнакомым. Разве она всегда была такой?

Она вынула иглу, убрала её в другой футляр и достала новую.

Я пристально посмотрела на неё, а затем медленно протянула руку.

Чок Биволь спокойно взяла меня за запястье и поставила иглу. Она делала это с сосредоточенным выражением лица.

В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь её тихими движениями. Я рассеянно наблюдала за этим, и меня охватила сонливость.

Сквозь угасающее сознание я услышала её голос:

— Клан Тьмы начал действовать.

— …Что? — я чуть приподняла голову.

Она посмотрела на меня поверх иглы и шепнула:

— Похоже, они нашли кое-что… очень заманчивое.

Её губы медленно изогнулись в улыбке.

Примечание:

1. К пяти плотным органам относятся печень, сердце, лёгкие, селезёнка с поджелудочной железой и почки. К шести полым органам китайские медики относят желудок, кишечник, тонкую кишку, желчный пузырь, мочевой пузырь и тройной обогреватель.

Глава 111

Сознание постепенно прояснилось. Шум в ушах стих, слух вернулся, зрение стало чётким. Я слегка нахмурилась, и Чок Биволь усмехнулась.

— Очнулась?

— …Что ты со мной сделала?

— Когда нарушается баланс тела и прорываются заблокированные меридианы, застоявшаяся энергия начинает циркулировать, и из-за этого возникают такие симптомы. Похоже, ты впервые это чувствуешь? Среди воинов это обычное дело.

Как она и сказала, для меня это был новый опыт. Все, кто когда-либо проверял мой пульс, утверждали, что каналы открыты и поток внутренней силы свободный.

Так что я никогда не испытывала ни блокировки, ни её прорыва.

Я чуть нахмурилась, и Чок Биволь снова усмехнулась, медленно воткнув ещё одну длинную иглу мне в запястье.

— Что ты об этом думаешь?

Клан Тьмы.

Её взгляд был прикован к моей руке, но вопрос был адресован мне. Я прищурилась, вспоминая её слова.

Что значит, что клан Тьмы нашёл что-то очень заманчивое?

«Драгоценное снадобье».

Вспомнились слова Ли Чжэхака. Вот как он обо мне сказал. Словно я эликсир, способный сделать его сильнее.

Это было неприятно и тревожно, но я думала, что, вернувшись в Демонический культ, больше его не увижу.

Но если теперь клан Тьмы начал действовать… и если они планируют напасть на меня по пути назад?

Пока я обдумывала это, мне в руку вонзилась ещё одна игла. Резкая боль заставила меня взглянуть на Чок Биволь.

Она оторвала взгляд от моего запястья и внимательно посмотрела мне в глаза. В её прямом, спокойном взгляде явно читалось: «Отвечай». Я слегка нахмурилась и тихо сказала:

— Что я должна думать? Я не знаю. Откуда мне знать, что замышляет клан Тьмы?

— Но ты ведь говорила с тем мужчиной во время финального поединка. И довольно долго, если не ошибаюсь... разве нет?

— Я просто упрекнула его за жестокость в формальном бою. Между мной и кланом Тьмы нет ничего общего.

— Хм…… Правда?

Чок Биволь с сомнением пристально посмотрела на меня и усилила хватку на моей руке. Я ощутила давление, и один глаз невольно дёрнулся.

— Знаешь, школа Змеиной Крови использует яды, но мы также весьма искусны во лжи и обмане. Если нужно подлить яд в чай, разве кто-то станет его пить, если спокойно сказать, что там яд? Поэтому мы учимся лгать с детства.

Она, насвистывая себе под нос, вытащила новую иглу и легко воткнула.

— Школа Змеиной Крови — мастера обмана. Так что если уж лжёшь, делай это идеально, чтобы и сама поверила. Или будь готова, что тебя раскроют.

Я никак не отреагировала и просто молча уставилась на неё. Она воткнула последнюю иглу и убрала футляр. Её рука медленно опустилась на бедро, и она вновь посмотрела на меня.

— Наша молодая наивная госпожа совсем не умеет лгать. Если бы она играла в азартные игры, то проиграла бы всё состояние. Поэтому спрошу ещё раз.

Скрестив руки и глядя на меня с искривленной ухмылкой, она произнесла:

— Я же говорила, что у нас общий враг. Так что будь честна.

Чок Биволь нахмурилась, что было ей не свойственно.

— О чём ты говорила с Ли Чжэхаком?

Под её давлением я немного помедлила, но потом решила, что скрывать нечего, и спокойно всё рассказала.

Выслушав, Чок Биволь только фыркнула и с удручённым лицом произнесла:

— И это всё?

Она устало потёрла переносицу, затем закатила глаза и уставилась на иглы в моей руке.

— Невыгодная сделка. Моё искусство врачевания дорого стоит.

— Так это было не бесплатно?

— А ты думала, я благотворительностью занимаюсь? Я рассчитывала получить ценную информацию, но оказалось, что мы просто обменялись тем, что я уже знала. Это убыточно.

— …Ты всё это уже знала?

Она коротко кивнула.

— Я же говорила. Школа Змеиной Крови торгует и информацией. Мы узнали по секретным каналам, что клан Тьмы охотится за Моён Соволь, у которой, как подозревают, синдром абсолютной блокировки инь. В частности, я слышала, что Ли Чжэхак, которого прочат их будущим главой, проявляет к ней особый интерес.

— Впервые слышу.

— Я же сказала — это совершенно секретно. Какая бы ни была секта, недооценивать наши возможности нельзя. Мы не уступаем даже Кэбану [1].

Самодовольная улыбка скользнула по её лицу и тут же исчезла. Она нахмурилась и вздохнула:

— Эх, а я думала, узнаю что-то стоящее, но попытка оказалась тщетной…

— То есть я поделилась тем, что старалась сохранить в тайне, а ты называешь это пустышкой? Ты что, хочешь со мной подраться?

Я прищурилась, а Чок Биволь лишь пожала плечами. Она облизнула губы, вытащила иглу из руки и убрала её в другой бамбуковый футляр, после чего заговорила:

— Ни в коем случае. Как я уже сказала, у нас один враг. Так что драться смысла нет.

Я следила за тем, как она вытаскивает иглы одну за другой, и тихо спросила:

— Мне давно хотелось узнать, почему у школы Змеиной Крови и Демонического культа один враг?

— Чёрный Демон когда-то убил не только лидера Демонического культа, но и главу школы Змеиной Крови. Мой прадед пал от руки Чёрного Демона, и вместе с ним — слава школы. Чтобы вернуть прежнюю силу, понадобилось тридцать лет. Так что наша ненависть к клану Тьмы вполне объяснима.

Чок Биволь тихо усмехнулась и убрала футляр с иглами за пазуху. Я посмотрела ей в глаза и медленно произнесла:

— Если разобраться, ведь школа Змеиной Крови тоже враг Демонического культа.

— Ну, в общем, да, но давай считать это «У и Юэ в одной лодке» [2]. Нам обоим есть за что мстить клану Тьмы, так что лучше объединиться, чем убивать друг друга.

Она кивнула, закончив говорить.

Я проверила своё состояние: тело стало намного легче, поток внутренней силы тёк плавнее.

Подняв взгляд, я увидела, как Чок Биволь самодовольно фыркнула и встала. Я тоже подняла голову, следя за ней.

— Так вот, — сказала она с надменной уверенностью, — клан Тьмы правда действует. Неясно, чего они хотят: приз за победу в турнире или… женщину с синдромом абсолютной блокировки инь. Но в любом случае, это не шутки.

— Приз за победу? — пробормотала я.

Чок Биволь кивнула.

— Победитель турнира, помимо объявленных наград, может потребовать от союза Мурим одну любую вещь по своему желанию. Клан Тьмы, видимо, собирался через победу забрать то, что принадлежит Альянсу.

— Что это?

— Конечно же…

Чок Биволь начала говорить мягко, но вдруг осеклась, нахмурилась и на секунду замолчала. Она бросила на меня короткий взгляд и плотно сжала губы. Затем тихо произнесла:

— …Это секрет. Думаешь, я просто так выложу тебе информацию школы Змеиной крови?

Она рассмеялась и отступила назад.

Я вопросительно посмотрела на неё, но, судя по её лицу, отвечать она не собиралась.

Чок Биволь уже почти дошла до двери, когда остановилась, слегка повернула корпус и бросила на меня взгляд через плечо. Её голос прозвучал негромко:

— Позволь мне дать тебе совет. В своё время Чёрного Демона считали врагом и Демонический культ, и тёмные секты, и праведные школы. И в тот момент, когда его наконец загнали в угол, рядом с ним присутствовали двое — тогдашний глава союза Мурим Намгун Гём и отец нынешнего главы Демонического культа, Хёк Мухёка, — внук убитого главы Демонической секты. Намгун Гём сумел во время схватки похитить кое-что у Чёрного Демона и спрятал это в Альянсе.

— И что же это было?

Чок Биволь широко усмехнулась.

— Хочешь узнать? Тогда спроси у заместителя лидера культа, Тысячекратного Дьявола [3]. В конце концов, он тоже был там в последние мгновения Чёрного Демона.

***

Каким бы ни был уровень доверия к Чок Биволь, её врачебное искусство было несомненным. После двух дней недомогания один сеанс её иглоукалывания полностью излечил меня, что свидетельствовало о её неоспоримом мастерстве.

Хёк Доджин, переживавший, смогу ли я отправляться через три дня, тоже с облегчением вздохнул.

На следующий день, после того как я как следует отдохнула и поела, к нам неожиданно заглянул Моён До.

Он замешкался у двери, по-видимому, застигнутый врасплох Джу Хварин.

— Вы пришли?

Я, удивлённая его визитом во время завтрака, вскочила из-за стола. Что он здесь делает с самого утра?

Моён До бросил взгляд на меня и Хёк Доджина, сидящего напротив, и неловко улыбнулся.

— Если бы знал, что вы завтракаете, пришёл бы позже… Похоже, я помешал.

— Что вы, что вы. А вы сами уже позавтракали? Если нет — присоединяйтесь. Наш повар Гым Бэкчхон готовит просто великолепно.

— …Поесть? — Моён До удивлённо распахнул глаза. Его взгляд упал на блюда передо мной.

Его застывшее лицо выглядело почти растерянным. Ах да, для него это, наверное, непривычное зрелище.

Даже дома, в родовом клане, я редко нормально ела. Привыкший к тому, что я могла съесть лишь пару пельменей, Моён До теперь явно чувствовал себя неловко.

Я мягко улыбнулась, подошла и, взяв его за руку, усадила за стол.

— Мы можем поесть вместе, верно?

— Если супруга желает, конечно.

Хёк Доджин тепло улыбнулся и кивнул.

Едва усевшись, Моён До сразу повернулся к нему и почтительно произнёс:

— Прошу прощения за столь ранний визит. Похоже, помешал вам насладиться трапезой.

— Ничего страшного. Брат моей супруги для меня тоже член семьи. Есть вместе только в радость. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома.

Несмотря на внезапное появление Моён До и мои действия, Хёк Доджин сохранял невозмутимость.

Я поблагодарила его взглядом и снова села. Тут же взяла пельмень и, не задумываясь, отправила его в рот, жуя с удовольствием. Потом ещё один, и ещё.

Моён До некоторое время с изумлением наблюдал, а потом тихо рассмеялся.

— Похоже, ты действительно выздоровела.

— Теперь могу осилить три порции пельменей подряд. Впечатляет, правда?

Он медленно кивнул.

Он взял палочки, аккуратно помешал лапшу, которую подал Гым Бэкчхон, и попробовал. Глаза его тут же округлились.

— …Это вкусно.

— Раз вы цените вкус лапши, вы человек со вкусом, — сказал Хёк Доджин с добродушной улыбкой, наблюдая за ним.

Наверное, в его глазах Моён До теперь получил одобрение, ведь тот, несмотря на другие блюда, оценил именно лапшу.

Моён До утвердительно кивнул, и Хёк Доджин довольно улыбнулся.

— Но всё же, — заговорил он, — что привело вас с утра? Что-то случилось?

Хёк Доджин посмотрел на брата с лёгким удивлением.

Моён До поставил миску с лапшой, взглянул то на меня, то на него и осторожно произнёс:

— Я услышал, что вы завтра уезжаете. Хотел лично попрощаться… и кое-что передать.

— Передать?

Закончив говорить, Моён До достал из-за пазухи небольшую книгу.

Без надписей, без пояснений — простая обложка без единого иероглифа.

Он протянул её мне. Я взяла и медленно раскрыла.

[Движение звёзд]

Как только я прочла эти слова, тут же захлопнула книгу и ошеломлённо посмотрела на него. Моён До лишь мягко улыбнулся.

Это был трактат о боевой технике «Движение звёзд», которую, согласно традиции, могли постигать только главы рода Моён.

Примечания:

1. Кэбан — организация с широкой сетью информаторов.

2. «У и Юэ в одной лодке» — идиома, описывающая ситуацию, когда заклятые враги вынуждены сотрудничать перед лицом общей опасности или ради общей выгоды. Отсылает к древним царствам У и Юэ, которые постоянно враждовали, но их лодки иногда попадали в одну бурю, вынуждая временно объединять усилия.

3. Тысячекратный Дьявол — прозвище Ман То.

Глава 112

На мгновение я растерялась, держа книгу, но быстро вернула её Моён До.

— В чём проблема? — спросил он.

— Это не проблема... Просто я не могу принять её. Даже если бы не вы, а сам старейшина Моён Данли пришёл и передал мне это лично, я всё равно не могла бы взять. Это ведь не просто техника, а основа рода Моён… как я могу…

— Но мне кажется, что именно тебе, Соволь, она нужнее всего.

Я хотела что-то возразить, но лишь крепко сжала губы.

Движение звёзд — это была не просто техника или искусство меча.

В конце концов, семья Моён была уважаемым родом с тысячелетней историей. У них было множество выдающихся стилей меча, от широко известных Трёх мечей небесной удачи и Пятнадцати мечей вихря до почти легендарных Одиннадцати мечей девяти рек.

Подобно тому, как школа Удан отдавала приоритет фехтованию, называя себя мечевой школой, семья Моён также гордилась своим непревзойдённым мастерством фехтования.

И всё же, несмотря на множество техник и учений, именно Движение звёзд стало тем, что укрепило их позиции.

Её суть заключалась в свойстве возвращать атаки. В отличие от обычной защитной техники, просто отражающей удар, она возвращала нанесённый урон противнику целиком.

Некоторые говорили, что это похоже на Искусство отражения, но в действительности они сильно отличались.

Искусство отражения возвращало лишь часть полученного урона, а Движение звёзд — весь.

Поговаривали, что если овладеть им в совершенстве, то можно, просто идя по полю боя, уничтожить тысячи солдат.

Эта техника была создана родом Моён во время войны в годы, когда они стремились восстановить царство Янь. Но она была настолько сложной, а затраты внутренней энергии столь велики, что немногие осмеливались даже попытаться её изучить.

Сам Моён Данли смог достичь лишь девятого уровня Движения звёзд. Тот факт, что Моён До изучал её, означал, что его уже признали следующим главой рода.

— Освоить её трудно, — сказал он, — но даже на первом уровне она способна отразить любую атаку.

— Я знаю… знаю, что это за техника. Но я не могу. Это… — я сжала зубы и покачала головой.

Я ясно представляла, какие неприятности ждут Моён До, если в клане узнают, что он передал мне секретное наследие главы.

— Я понимаю ваши намерения, брат, но если я приму это и начну изучать, непременно возникнут проблемы.

В нынешней ситуации, когда один лишь факт владения техниками Хуашань вызывает подозрения в связях с Демоническим культом, использование Движения звёзд могло бы привести к тому, что род Моён исключили бы из рядов праведных школ.

— Более того, если старейшина Моён Данли узнает об этом, то и вы, брат…

— Это было личное распоряжение наставника.

— …Что?

Я удивлённо распахнула глаза, таких слов я точно не ожидала услышать.

Моён До медленно улыбнулся и поднял книгу.

— На ней ничего не написано не только ради сокрытия её сути, это ещё и копия. И это лишь первый том из трёх.

— Копия…

— После того дня наставник, похоже, много размышлял, — продолжил Моён До. — О вине, о сожалении, о тебе, Соволь. И в итоге велел мне передать тебе эту книгу. Он знал, что это не искупит вину за то, что тогда обрёк тебя на смерть, но хотел хотя бы помочь.

Я молча смотрела на книгу, которую он снова протянул мне. Медленно подняла руку и пролистала страницы, прищурив глаза.

В тот день, когда Моён Данли вынес решение обо мне, я уже всё приняла. Я не злилась и не обижалась, ведь знала, что всё закончится именно так. Я пыталась понять, почему он был вынужден сделать этот выбор.

И, глядя на опечаленные лица родителей и Моён До, я осознавала, что моё единственное правильное действие — уйти тихо, не плача.

И потому я смогла уйти. Никого не обвиняя, не ненавидя.

— Вопреки тому, что я думал, что ты будешь там в одиночестве, то, что теперь рядом с тобой есть люди, которые защищают и поддерживают тебя, это хорошо и радостно. Но, если говорить откровенно, в мире гораздо больше людей, которые настроены к тебе негативно, чем тех, кто тебя защищает. Потому ты должна уметь защищать себя сама.

Моён До медленно поднял руку и провёл ладонью по моей голове. Я подняла взгляд и посмотрела на его лицо, слегка скрытое его рукавом. Он нежно улыбался мне.

— Не знаю, когда мы снова увидимся после твоего ухода, но думаю, что, сделав что-то подобное, я обрету душевное спокойствие как твой брат.

— Брат…

Улыбка на его губах чуть поблекла, взгляд стал грустным и немного печальным.

— После долгой разлуки я наконец-то встретил сестру, а поговорить толком и не успел, как уже пора прощаться. Жаль… Но хотя бы на этот раз мы расстаёмся без слёз.

Его голос звучал тихо и ровно.

— Тогда это было прощание без надежды на встречу, а теперь, сколько бы времени ни прошло, я знаю, что снова увижу свою дорогую сестрёнку.

Моён До поднялся.

Он повернулся к Хёк Доджину и, сложив руки, поклонился.

— Клану Моён предстоит долгий путь, поэтому сегодня мы покидаем Лоян. Хотел бы ещё немного поговорить с Соволь и провести больше времени, но дела в семье не позволяют мне оставаться.

— Жаль, — ответил Хёк Доджин. — Было приятно видеть, как жена лучезарно улыбалась при каждом вашем появлении.

Моён До спокойно покачал головой в ответ на заботливые слова Хёк Доджина.

— Благодарю за то, что позволили встретиться с младшим лидером и молодой госпожой в пристанище Демонического культа, в месте, куда посторонним попасть не так легко.

— Что вы, — ответил Хёк Доджин. — Если великий герой Моён До постучит в ворота Ста Тысяч Гор Дэсан, Демонический культ всегда откроет их. Приходите, когда пожелаете.

Моён До молча низко поклонился.

Мне было обидно, что он уже собирается уходить, едва мы встретились, но я понимала, что не могу его удержать, ведь долг рода звал его.

Поэтому я просто поднялась и проводила его до выхода из Золотого павильона. У ворот он остановился и обернулся. Прохожие на улице бросали на нас с ним любопытные взгляды, но это было неважно.

Моён До долго смотрел на меня, стоящую под солнечным светом, в его глазах отражались новые, трепетные чувства.

Он раскрыл руки для объятия.

В детстве брат часто делал так. Это был его способ заботиться обо мне, слабой и хрупкой, той, которая часто спотыкалась и падала.

Я взглянула на него, потом обернулась к Хёк Доджину. Тот пожал плечами, как бы говоря: «Ну и что такого?»

Я мягко улыбнулась и вновь посмотрела на брата. Подняла руки и шагнула в его объятия.

Моён До прижал меня к себе, крепко обнимая за голову и спину.

— Ещё увидимся, Соволь.

— Будь здоров… не получай ран.

— Конечно. Ты тоже береги себя.

Его голос зазвучал тихо и мягко:

— Я люблю тебя, моя драгоценная младшая сестра.

***

После отъезда Моён До мы провели в Лояне ещё около дня, и вскоре Демонический культ тоже закончил приготовления к отъезду.

Время, проведённое здесь, составило один месяц и пять дней.

Казалось, за этот период я уже привыкла к этому месту, хотя и Лоян не был моим домом.

Смотря на обычную жизнь людей вокруг, я ощутила лёгкую грусть от мысли, что всё-таки пора уходить.

Провожающие улыбались, махали руками, говоря возвращаться снова.

Наблюдая за ними, я вдруг тоже захотела просто вот так уйти куда-нибудь вместе.

В детстве я мечтала о путешествиях по Центральным равнинам, так что неудивительно…

Отгоняя эти мысли, я покачала головой.

Какие там странствия… надо радоваться хотя бы тому, что сейчас могу стоять под солнцем.

Говорят же, что человеческим желаниям нет конца. Я с горькой улыбкой согласилась с этой мыслью и обернулась.

— Хм?

Прямо передо мной оказалась стена.

Я подняла взгляд, Хёк Доджин спокойно наблюдал за мной, а потом встретился со мной глазами и заговорил:

— Помнишь, что я говорил раньше?

— Что именно?

— Накануне свадьбы.

— Накануне… Ах! —

«Однажды, когда Соволь поправится, мы отправимся в Сычуань. И там, наслаждаясь тёплым майским днём, мы выпьем вина на вершине горы в самом сердце Ста Тысяч Гор Дэсан. В дождливый день — просто полежим, слушая, как капли барабанят по крыше. А зимой вместе будем идти по свежевыпавшему, хрустящему снегу» [1].

Я вспомнила его слова, сказанные почти год назад. Время пролетело совсем незаметно.

Хёк Доджин улыбнулся, глядя на меня с теплом:

— Когда-нибудь, когда Соволь больше не придётся пить лекарства, мы тоже отправимся в путь, как другие люди. Будем путешествовать по рекам и озёрам, наслаждаясь беззаботной жизнью. Тогда никто не будет болеть или грустить, и мы просто будем рядом, выпивая по чаше вина.

Он нежно улыбнулся и мягко погладил меня по голове.

— Ты обязательно должна выздороветь, супруга.

Я улыбнулась и кивнула.

Пока мы говорили и вспоминали всё, что произошло в Лояне, к нам подошёл Ю Доха.

— Всё готово, — доложил он.

— Тогда выдвигаемся. Мы уже попрощались с главой Альянса, так что можем уехать без дополнительных формальностей.

— Понял.

Ю Доха отошёл, и Хёк Доджин, глядя на меня, заговорил с лёгким сожалением:

— Было бы неплохо, если бы и обратно мы поехали вдвоём…

Я прищурилась. В его интонации не чувствовалось ничего благочестивого. Он лишь невинно пожал плечами:

— Что? Просто… тогда ведь было хорошо, разве нет?

— Потому что ночью были только мы двое?

Он отвёл взгляд, словно не знал, что ответить.

Невыносимый. Я тихо рассмеялась и взяла его под руку.

— Пойдём. Мы ведь не собираемся здесь задерживаться.

Он посмотрел на меня, потом широко улыбнулся и кивнул:

— Да, пойдём.

***

Демонический культ быстро покинул Лоян, оставив лишь небольшую группу стражей в Золотом павильоне.

Чтобы не привлекать внимания, всех разделили на несколько отрядов, и каждый покидал город в своё время.

Мы с Хёк Доджином двигались в одной группе из десяти человек.

Сидя верхом, в широкополых шляпах, мы ехали впереди. За нами следовали Ю Доха, Джу Хварин и несколько воинов, замыкающих группу.

Наш путь лежал из Лояна, огибая гору Суншань, в сторону Хубэя, вдоль горы Фулуншань [2].

Это был безопасный маршрут, где не должно было быть разбойников, поэтому засад ожидать не приходилось.

Маршрут выбрал Хёк Доджин, следуя совету Чок Биволь.

Как только мы покинули Лоян и людные места, вперёд выдвинули дозорных. Всё делалось с максимальной осторожностью.

Хотя тревога внутри оставалась, рядом были Ю Доха, Ындо и опытные воины из отряда Небесных Волков Кровавого Потока — все мастера высокого уровня.

Да и кто осмелится напасть, когда рядом со мной сам Хёк Доджин?

Я мельком посмотрела на него. Он, почувствовав мой взгляд, повернулся и, озарённый закатом, мягко улыбнулся. Я тоже улыбнулась и вновь посмотрела вперёд.

Верно, о чём тут беспокоиться? Скорее нападавшим не поздоровится.

Время шло, и вскоре наступила ночь. Дозорные прибыли первыми и успели подготовить место для ночлега.

Мы поужинали простой пищей и стали готовиться ко сну.

Но вдруг Харан, спавший у меня на коленях, вдруг насторожился и зарычал в сторону леса.

Я взглянула на него, недоумевая, что происходит, и тут же из зарослей донёсся шорох. Я вздрогнула и, прижав Харана к себе, быстро отступила назад.

Воины мгновенно выдвинулись вперёд и обнажили мечи.

Кусты ещё несколько раз зашевелились и вскоре из них вышел крепкий мужчина, громко засмеявшись.

— Ах! Слава небесам, вы не разбойники! Я уж думал, всё, конец мне! Заблудился в горах, а потом увидел ваш костёр, думал, может, это бандиты.

Он говорил с открытой, добродушной улыбкой, а с его спины свисал огромный тюк.

Воины настороженно переглянулись и посмотрели на Хёк Доджина. Тот едва заметно кивнул, и мечи убрали.

К мужчине подошёл Ю Доха:

— Кто вы такой?

— А! Я просто торговец, курсирующий между Хэнанем и Хубэем, — он снова громко рассмеялся и, сложив руки, поклонился в приветствии. — Зовут меня Тэбок [3].

Примечания:

1. Фрагмент из 24 главы.

2. Фулуншань может переводится как Гора Скрытого (или Спящего) дракона.

3. Тэбок может переводиться как большая удача.

Глава 113

Торговец…?

Взоры, устремлённые на мужчину средних лет, разнились. И неудивительно, ведь человек, назвавшийся торговцем, обладал внушительным телосложением и крепкой фигурой.

Мускулистые руки, проступающие из-под одежды, и широкие плечи — глядя на него, скорее поверишь, что перед тобой генерал, а не торговец.

Но, если вспомнить о громадном тюке за его спиной, всё становилось понятнее.

Более того, если он передвигается с таким грузом не по одному городу, а между Хэнанем и Хубэем, то без подобного телосложения это было бы попросту невозможно.

Я скосила взгляд на Хёк Доджина. Он, прищурив глаза, казалось, тоже сомневался в словах мужчины. Какова вообще вероятность встретить торговца в горах посреди ночи?

Пока мы настороженно следили за ним, мужчина оставался совершенно спокойным. Он неторопливо подошёл, снял с плеч тюк и громко рассмеялся:

— Ха-ха! Какое счастье! Уж думал, заблужусь в горах и пропаду без вести, а тут встретил людей. Должно быть, мне улыбнулась удача!

Представившись Тэбоком, мужчина, почесывая затылок, начал говорить, но, украдкой взглянув на нас, осёкся.

Сохраняя улыбку, он чуть покосился в сторону. Поняв, что обстановка напряжённая, Тэбок кашлянул и начал копаться в своём тюке.

— Раз уж судьба свела нас здесь… — сказал он серьёзным голосом. — Вот, примите это в качестве подарка.

Он протянул ладонь, на которой лежала детская игрушка. Присев на корточки, Тэбок протянул её Харану.

— Дети обожают такие штуки. В отличие от других мячиков, этот подпрыгивает особенно высоко, стоит только бросить на землю. Смотрите.

Однотонный мячик подпрыгнул. Взгляд Харана следил за ним, но мой был прикован к Хёк Доджину.

Он пристально смотрел на Тэбока, затем, вздохнув, расслабил позу. Когда он вышел вперёд, остальные воины опустили мечи.

— Куда направляетесь? — спросил он.

— В сторону Хубэя. Возвращаюсь из Хэнаня, там как раз завершилось грандиозное состязание по боевым искусствам. Ах да, — оживлённым голосом добавил Тэбок, — вы ведь тоже, похоже, воины. Неужели участвовали?

Но Хёк Доджин, не ответив, лишь спросил в ответ:

— Даже если эта дорога короче, вы выбрали слишком опасный путь. Есть ведь безопасные дороги, по которым ходят торговцы. Почему же выбрали горную тропу?

— Знаете, та дорога хоть и безопасна, но слишком длинная. К тому же по ней удобно ездить лишь с повозками, а я на своих двоих, то телега заденет, то повозка. Голова кругом!

— Но в горах можно наткнуться на разбойников.

Тэбок только усмехнулся и пожал плечами:

— Зато это короткий путь, не так ли? А если хочешь хорошо зарабатывать, нужно быть готовым мириться с подобным риском.

Его беспечность и лёгкость в ответах заставили Хёк Доджина нахмуриться. Он пристально посмотрел на Тэбока, потом закрыл глаза и кивнул.

— Понимаю. Ладно, сегодня уже поздно. Оставайтесь здесь на ночь. Но с наступлением утра вам придётся немедленно уйти. Не спрашивайте почему и никому не говорите, что видели нас.

— Не волнуйтесь. Торговец живёт дольше, если умеет держать язык за зубами. Если вы разрешите мне переночевать здесь, я уйду, запомнив вашу доброту.

Он поднялся с места и почтительно поклонился.

Хёк Доджин пристально посмотрел на него и отвернулся.

После разговора он приказал следить за незнакомцем, а сам разбил лагерь поодаль.

Пока все суетились, я почувствовала на себе его взгляд и подняла голову.

— Прости, — тихо сказал он. — Тебе, наверное, неудобно в этой шляпе, но из-за того мужчины ты не можешь её снять…

— Всё в порядке. Это всего лишь одна ночь. Не беспокойся об этом.

Он выдохнул, а я, улыбнувшись, оглянулась назад.

Тэбок как раз достал из тюка спальный мешок, отряхнул его и медленно расстелил на земле.

Я пристально смотрела на него и тихо спросила:

— Но разве торговцы обычно путешествуют в такое время?

— Почти никогда, — ответил Хёк Доджин. — Разве что крупные торговые караваны, которые наняли охранников. Разбойники ведь не сидят на одном месте, а торговцы носят при себе деньги. Поэтому они стараются держаться открытых дорог.

Я кивнула, но в голове крутилась мысль, почему же он здесь? Хёк Доджин, видимо, думал о том же.

— Не понимаю, почему этот человек тут, — произнёс он негромко. — Я не чувствую в нём следов боевого искусства. Нет внутренней силы, нет подвижности энергии. Я проверил, нет ли поблизости других, но никого не нашёл.

Он прищурился, пристально посмотрел на Тэбока, а затем перевёл взгляд на меня.

— Возможно, он действительно просто шёл мимо и случайно наткнулся на нас. Не стоит слишком беспокоиться.

— …

Я молча кивнула.

Время тянулось. Ночь становилась всё глубже, и путники засыпали один за другим.

Поболтав с Хёк Доджином, я дождалась, пока он уснул, повернулась и посмотрела на небо.

С тех пор, как я покинула Демоническую секту, прошло около семи месяцев. За это время произошло столько всего. Я сражалась с праведными школами, орудовала мечом, вмешивалась в дела клана, снова встретила Моён До.

Пусть это было нежеланно, но я также познакомилась с Чок Биволь из школы Змеиной Крови, а потом и с Пэн У Рён, Чха Ёнхвой…

Даже встреча с неприятным кланом Тьмы — всего лишь эпизод, который забудется, стоит мне вернуться обратно.

Я тихо смотрела в небо, а потом закрыла глаза.

В памяти проносились события одно за другим, и вдруг, среди них, всплыл голос:

«Клан Тьмы начал действовать. Похоже, они нашли кое-что… очень заманчивое…»

Почему именно сейчас вспомнились слова Чок Биволь? Что именно задумал клан Тьмы? Неужели они собираются напасть на союз Мурим, чтобы что-то украсть?

Но ведь там лучшие силы праведных школ, элитный боевой отряд, сам Мастер Меча Намгун Бэк. Даже Демонический культ не смог бы пробить такую оборону.

Так что остаётся только одно…

Тр-р-р-р-р.

До ушей донёсся тихий звук.

Я чуть приподнялась и увидела, что Тэбок, который вроде бы уже лёг, выбрался из спального мешка.

Я внимательно посмотрела на него, затем встала, надела шляпу и подошла ближе.

Стоило мне выйти на полосу света, как Тэбок поднял голову. Увидев меня, он удивлённо распахнул глаза:

— А… вы не спите? Что привело вас сюда?

— Не могу уснуть, — тихо ответила я.

Тэбок некоторое время молча смотрел на меня, потом широко улыбнулся и кивнул. Он жестом предложил мне сесть напротив. Обмотавшись покрывалом, которое было наброшено на плечи, я спокойно опустилась на землю.

Тэбок, как и многие другие, казалось, заинтересовался моей внешностью под шляпой и наклонил голову. Я слегка приподняла её край, чтобы встретиться с ним взглядом, и он, смущённо покашляв, произнёс:

— Ха-ха, прошу прощения. Торговцы народ любопытный… Если вы участвовали в этом турнире, мне стало любопытно, не знакомо ли мне лицо. Простите.

— …Ничего страшного.

Я тихо ответила мужчине, который низко склонил голову. Взяв длинную ветку, я пошевелила угли в костре, чтобы разжечь огонь сильнее, и не спеша спросила:

— Тэбок, откуда вы родом?

— Из Цинхая, город Синин, — ответил он.

— Из Цинхая?

— Ха-ха, да. Все обычно так реагируют, — рассмеялся он.

И немудрено. Цинхай — самая обширная территория после Тибета и Синьцзяна. Но несмотря на огромные пространства, земля там сурова, и многое о землях за их пределами остаётся неизвестным.

Учитывая, что, за исключением людей из школы Куньлунь, найти уроженца Цинхая чрезвычайно сложно, происхождение Тэбока удивляло.

— От Цинхая до Хэнаня тысячи ли пути. С тех пор как я пришёл в эту далёкую чужбину, прошло уже двадцать лет. Я оставил семью, чтобы заработать хоть немного денег, но до сих пор не могу избавиться от жизни с этим тюком за плечами, — он произнёс с горькой улыбкой.

Огонь отбрасывал красный свет на его лицо.

— Когда покидал родные края, думал, что через десять лет вернусь на родину с триумфом, сколотив большой караван... Но жизнь оказалась не так проста. Бывало, попадал к разбойникам и терял всё имущество, бывало, и жизнь висела на волоске. Меня и обманывали мошенники, а однажды на меня повесили чужую вину и схватили имперские войска.

— Вам пришлось нелегко.

— А разве не у всех так? Каждый выживает как может, подавляя эмоции и глотая обиды.

Он усмехнулся. Тэбок потёр уставшую шею и огляделся вокруг, а затем улыбнулся мне:

— Ох, я слишком много болтаю. Простите. Кстати, разве вам не пора спать? Тратить время на пустого торговца, пожалуй, жалко.

— Нет-нет. Это была приятная беседа.

— Вот как.

Тэбок улыбнулся и резко встал. Я невольно подняла глаза, следя за его движением. Он стряхнул пыль с бёдер и ещё раз огляделся вокруг.

Послышался шорох, я обернулась и увидела, что Хёк Доджин, мирно спавший, уже поднялся с места.

— Надеялся, что всё пройдёт тихо, но, как и следовало ожидать, не вышло.

— Что?

Я вновь посмотрела на Тэбока. Он только улыбнулся. Тот самый добрый, улыбчивый взгляд. В этот момент Хёк Доджин подошёл ко мне и спокойно произнёс:

— Где меч?

Я взяла меч, лежавший на земле, и Хёк Доджин кивнул. Как только он сделал знак, все, кто спал, тут же встали и собрались у костра. Он осмотрелся и остановил взгляд на Тэбоке.

Тот лишь пожал плечами.

В этот момент через горы подул холодный ветер. Издалека донёсся запах крови.

Насекомые смолкли, и даже звуки ворковавших горных голубей исчезли. Холодная, гнетущая атмосфера опустилась на лагерь, и тишина стала такой, что было слышно, как люди сглатывают.

Эту тишину внезапно нарушил звук рассекаемого воздуха. С лёгким звоном метательные снаряды вонзились в землю. За ними последовали ещё несколько. Воины впереди легко отбили летящие предметы.

Похоже, они изначально не были направлены на кого-то конкретно. Это было подобно приветствию.

Послышался отчётливый звук шагов по траве. Зашуршали кусты, и вскоре, рассекая тьму, появилось несколько человек. Все они были в чёрном.

Хёк Доджин не стал задавать вопросов, а сразу вытащил меч. От его тела исходила до сих пор сдерживаемая убийственная аура.

Люди в чёрном в ответ тоже обнажили клинки.

И сверху, откуда-то выше, послышались шаги, и вскоре появился ещё один человек. Лицо его скрывала маска, но сила, исходящая от него, была колоссальной. Давление, которое он оказывал, было почти таким же, как от Доджина.

Лицо Хёк Доджин помрачнело, как только мужчина в маске заговорил:

— Убить всех. Женщину взять живой.

Едва эти слова прозвучали, как в ту же секунду со всех сторон и даже с ветвей деревьев хлынули люди. И вскоре началась кровавая схватка.

Глава 114

Их было не один и не два. По меньшей мере несколько десятков, если не сотня. Неизвестно, откуда они все взялись, но враги напали со всех сторон, окружая нас.

Даже элитные воины отряда Небесных Волков Кровавого Потока — вовсе не простые бойцы — на мгновение растерялись от внезапного нападения и потеряли инициативу.

Мы ответили на их первый удар, но стоило немного уступить, и численное превосходство противника стало очевидным.

К тому же среди нас были и те, кто, как Харан и Джу Хварин, не обладали достаточными боевыми навыками. Нам не хватало сил даже для боя, а необходимость защищать их лишь ещё больше ослабляла наши ряды.

Лишь благодаря Ю Дохе, который в одиночку сражался сразу с более чем пятью противниками, баланс ещё как-то держался, но ненадолго. Постоянный натиск не прекращался, и даже он уже не мог восполнить нехватку наших воинов.

— Кха-а-а!

Хёк Доджину пришлось самому вступить в бой. Как только он, стоявший до этого рядом со мной, двинулся, враги вокруг него падали наземь. Даже те, кто не уступал элите отряда Небесных Волков в силе, не могли устоять перед его ударами.

Противники валились один за другим, а иногда и по троё и четверо сразу, тела их рассекались надвое. Его подавляющая боевая мощь была таковой, что ни у кого не получалось приблизиться.

Однако вскоре тот, кто, видимо, был лидером противников, выхватил меч и бросился на Хёк Доджина.

На первый взгляд это казалось безрассудным, но вскоре я поняла, что ошибалась.

Он был не слабее Хёк Доджина, а его движения были столь стремительны, что я едва могла уследить за ними.

Если где-то вдали слышался лязг сталкивающихся мечей, то между ними гремели взрывообразные удары.

Это была энергия меча.

Чтобы управлять ею так же свободно, как потоками внутренней энергии, нужно было быть на несколько уровней выше меня.

Я однажды сталкивалась мечами со старейшиной На Юль, наставницей Со Гван Хо из Дяньцана, и тогда в слабой форме использовала эту силу.

Да и то, несмотря на то, что аура меча была неполной, даже нескольких взмахов хватило, чтобы казалось, будто мою внутреннюю энергию высасывают из тела.

Хёк Доджин достиг вершины демонических искусств, поэтому ему это под силу. Но кто тогда этот человек? Кто способен владеть аурой меча и сражаться с ним на равных?

На мгновение меня охватило беспокойство, и в тот же миг за спиной раздался шум.

Я резко обернулась и увидела, как один из врагов, которого не успели остановить, бросился к Джу Хварин и Харану.

Я ринулась вперёд, выхватывая меч, чтобы преградить ему путь, и оглянулась назад.

— Б...Беги…!

Я хотела крикнуть «бегите», но бежать было некуда. Враги были повсюду. Нигде не безопасно.

Тем временем один из бойцов отряда Небесных Волков Кровавого Потока с криком рухнул на землю. Пустоту в строю попытался закрыть другой воин, но брешь была слишком велика.

Ындо пришлось выйти вперёд и занять его место, но это был лишь вопрос времени, как долго мы сможем продержаться.

Их было слишком много. И это были не случайные бойцы, каждый из них был мастером высшего уровня.

Разве может существовать организация, способная собрать столько сильнейших воинов одновременно?

Пока я размышляла, бреши расширялись, и в образовавшиеся пустоты ворвались новые враги. Одного-двух я могла сдержать, но больше уже нет.

Их число росло с каждой секундой, и я, поражённая этим, отступила.

Пятеро противников наносили удары одновременно, поэтому расстояние пришлось увеличить, чтобы не попасть под их мечи.

Но за моей спиной были те, кого нужно было защищать, поэтому я не могла уклоняться. Пришлось блокировать удары.

И в этот момент за спиной раздался голос Хёк Доджина.

— Соволь!!

Он резко повернулся, собираясь броситься ко мне, но противник не упустил этот миг и нанес удар.

Враг сдерживал Хёк Доджина, который до этого не терял хладнокровия ни при каких обстоятельствах. Доджину пришлось отказаться от попытки прийти ко мне и, развернувшись, он еще яростнее надавил на своего оппонента.

Я скользнула взглядом в ту сторону и увидела, что противник, понимая, что победить Хёк Доджина не сможет, действовал осторожно. Он нападал и отступал, лишь мешая ему вмешаться в бой.

Такая же ситуация складывалась и в других местах.

С каждой минутой число мелких ран росло, а энергия заканчивалась. Я сжимала зубы и сражалась изо всех сил, но, стоя на одном месте, у меня были ограничены возможные способы противостояния.

Когда во рту появился металлический привкус, один из мечей, выскользнувший из поля зрения, полетел прямо в сторону Джу Хварин.

Это произошло в мгновение ока. Я в отчаянии протянула руку, но он уже пронёсся мимо меня.

Джу Хварин зажмурилась и попыталась пригнуться, но было поздно уворачиваться.

Я уже приготовилась увидеть ужасную картину, как вдруг мощная рука перехватила летящий меч.

— Хм…

Потрясённая, я подняла голову и увидела Тэбока, который стоял, сжимая клинок рукой, и хмурился.

Он был так спокоен, что трудно было поверить, что он поймал меч голыми руками. Из его руки должна была течь кровь, но этого не произошло. Напротив, он чуть сильнее сжал пальцы, и меч с треском раскололся на части.

— …

Тэбок отбросил обломки на землю, развернулся и встал рядом со мной, медленно сложив ладони вместе.

— Будда Амитабха [1].

— Амитабха…? — повторила я растерянно.

Он улыбнулся и кивнул. Опустив руки, он сказал спокойным, ровным голосом:

— Я планировал представиться позже, но вижу, что просто наблюдать больше нельзя.

Я моргнула, не понимая, о чём он говорит. Он мягко продолжил:

— Меня зовут Джи Сок из Шаолиня. Прошу прощения, что скрывал это.

— Шаолинь…

— Я пробрался к вам кое-что спросить, но всё обернулось вот так…

Он огляделся, опустил взгляд и тихо добавил:

— Видимо, и это воля Будды.

— Кто ты такой вообще? — крикнул один из врагов. — Судя по длинным волосам, ты падший монах? Если не хочешь умереть, убирайся!

— Падший монах? Ха-ха, вы ошибаетесь. Это меховая шапка. Из-за формы её иногда принимают за волосы. В Лояне чего только не продаётся, вот и я купил, показалась полезной вещью.

— Мне плевать, что ты купил, — рявкнул противник. — Хватит нести чушь и исчезни, пока цел!

— Хм… Похоже, вам не хватает беседы с Буддой.

Он мягко сложил ладони, а затем резко вытянул руку.

В тот же миг мужчина, стоявший перед ним, вдруг захрипел и отлетел назад с хлынувшей изо рта кровью.

Я ошеломлённо распахнула глаза, и Джи Сок улыбнулся.

— Моё ничтожное тело ещё не полностью овладело каноном Изменения сухожилий, и я пока не могу полностью использовать Божественный кулак ста шагов, но с тремя шагами мне вполне по силам справиться.

Один из врагов, глядя на поверженного товарища, дёрнулся и закричал:

— Убить его!

— Убивать…? Но ведь Будда запрещает лишать жизни, как же можно… — спокойно произнёс Джи Сок и двинулся вперёд.

Он не прилагал больших усилий, даже не чувствовалось, что в его ударах была мощная внутренняя энергия, но каждый, кто приближался, отлетал с разбитым лицом.

— Как вам? Даже простейший приём Шести гармоний может быть глубок, если знать, как использовать…

— Да заткнись ты уже и сдохни!

— Цц, — Джи Сок тихо цокнул языком и бросился вперёд.

С каждым ударом его руки и ноги мелькали, словно лапы медведя, круша врагов в клочья.

Я на мгновение застыла, глядя на него, но затем вновь повернулась к противнику, бросившемуся на меня.

Благодаря вмешательству Джи Сока нам удалось немного выровнять силы. Однако время шло, и постепенно нас снова начали теснить.

Бой затянулся. Воздух наполнился тяжёлым запахом крови, земля под ногами стала липкой и скользкой.

Мы махали мечами до последнего, но число врагов не уменьшалось, казалось, мы сражаемся с тенями.

— Кх…!

В конце концов, со временем мы все начали истекать кровью.

Даже стена, которая держалась благодаря Джи Соку, стала рушиться. Он пытался закрыть брешь, но это оказалось ему не под силу.

— Ах, го... госпожа...

— Всё в порядке, — я выдавила улыбку, обернувшись к Джу Хварин и погладила Харана по голове.

Он удивлённо склонил её набок, а я улыбнулась его золотистым глазам.

— Госпожа Соволь! — донёсся чей-то крик.

Я повернула голову и увидела, как трое противников уже прорвались сквозь оборону и мчались ко мне.

Я резко подняла внутреннюю энергию, чтобы отразить их атаки, но это было не так легко, как раньше. Уровень врагов, казалось, был тот же, но их мечи стали непомерно тяжёлыми.

Силы и внутренняя энергия были на исходе.

Отшвырнув одного ногой, я окинула взглядом окружение. В отчаянии я стиснула зубы.

Может, стоит бежать…?

Если пожертвовать несколькими людьми, можно было бы спастись. Но чтобы оторваться от преследователей, придётся оставить Ю Доху или Ындо.

Хёк Доджин не мог помочь, так как его противник не отпускал его ни на шаг.

— Госпожа!

Услышав крик Джу Хварин, я подняла голову и увидела, как с ветвей дерева, сверху вниз летит меч. Я отшатнулась, широко раскрыв глаза.

Но тело было измотано долгим боем. Поднятая мной энергия, словно наткнувшись на преграду, перестала циркулировать, и кровь хлынула изо рта.

— Кх…!

Я не могла так умереть, поэтому изо всех сил отпрянула, падая назад, и в то место, где я стояла секунду назад, вонзился меч.

Лёжа на земле, я взглянула вверх и увидела, как противник раздражённо цокнул языком, вытащил клинок и двинулся ко мне. Следом за ним пошли и другие.

— Соволь!

— Госпожа Соволь!!

Я слышала голоса, но они звучали далеко, будто сквозь толщу воды. Я пыталась подняться, опираясь на руки, но даже это давалось с трудом.

Нахмурившись, я подняла взгляд.

Противник, глаза которого ярко сверкали из-под маски, играл пальцами по рукояти меча.

Его меч взметнулся высоко вверх, готовый провести последнюю черту.

Неужели вот так я и умру?

С ощущением, будто перед глазами проносится вся жизнь, я крепко зажмурилась. Но боль не последовала.

— Аааааааа!!!

Раздался крик.

Я приоткрыла глаза и увидела Харана, который, неведомо как оказавшись впереди, вцепился зубами в руку ближайшего врага и, рыча, повис на ней.

— Ха… Харан!

— Арррр!!

Противник резко взмахнул рукой, пытаясь оторвать от себя мальчика. Но даже получив удар по голове, он не отпустил.

Лишь когда враг с силой взмахнул мечом, чтобы сбросить его, Харан, наконец, отлетел и рухнул передо мной.

— Ах ты, паршивец!!

На руке врага чётко остался яркий красный след от укуса. Трудно было поверить, что его оставил ребёнок, выглядящий на пять лет.

Обезумевший от боли и ярости, мужчина вновь взмахнул мечом, нацелив его на Харана. Но меч так его и не коснулся.

Наоборот, он перехватил клинок зубами. Со звоном металла раздался поражённый возглас.

Харан, не отводя взгляда от оппонента, медленно поднялся на ноги, и в тот момент началось превращение.

Его волосы, прежде доходящие лишь до шеи, начали удлиняться, а тело засияло мягким золотистым светом.

Маленькое тело пятилетнего ребёнка вытянулось, становясь всё больше, и вскоре он превзошёл по размерам взрослого мужчины.

Но на этом всё не закончилось. Тело Харана продолжало раздуваться и увеличиваться.

Я вспомнила слова, которые когда-то сказал Ман То:

«Говорят, волки, бродящие по пустыне Гоби за пределами Центральных равнин, настолько велики и свирепы, что могут убить даже тигра, и, являясь священными существами, они живут сотни лет и владеют магией» [2].

Из-за превращения Харана окружающий шум стих. Золотое сияние рассеялось, и передо мной предстал волк с густой тёмно-синей шерстью. Под светом полной луны она переливалась глубже и ярче, чем всё вокруг.

Он был вдвое выше взрослого мужчины. Меч, который раньше казался огромным, теперь выглядел в его пасти тонкой иглой. Харан сжал челюсти, и клинок с треском рассыпался на куски.

Он повернул голову ко мне. Золотые глаза смотрели прямо в мои.

Харан встал так, чтобы заслонить меня собой, и распушил гриву. Его грудь тяжело вздымалась. А затем он поднял голову к небу.

Тёмная ночь. Полная луна.

— Ауууууууу!!

Протяжный вой хранителя северных земель прокатился эхом по горам.

Примечания:

1. Будда Амитабха (иногда Амида) — один из самых почитаемых будд в буддизме Махаяны, символизирующий «безграничный свет». Он является главным Буддой в школе «Чистой земли», которая верит в возможность перерождения в его райском мире, Сукхавати. Его образ часто ассоциируется с западным направлением и закатным солнцем.

2. Фрагмент из 64 главы.

Глава 115

Появление тёмно-синего волка принесло тишину на охваченное хаосом поле боя. Его вой разносился, исходя из самых глубин груди.

Харан повернул голову к врагам и зарычал.

В тот миг, когда противники вздрогнули, он ринулся вперёд.

Хотя мне и не доводилось видеть других волков, понять, что его движения отличались от всех остальных, было несложно.

Он был быстр и силён. Прежде чем мастера, достигшие высокого уровня боевых искусств, успевали среагировать, Харан уже кусал, бил и раздирал их когтями.

Его огромные передние лапы рассекали спины врагов, а тех, кто попадал в пасть, острые клыки перемалывали в клочья.

Но на этом всё не закончилось. Харан отчётливо различал врага и союзника. Ворвавшись в ряды противников, он сокрушал их одного за другим.

Напуганные его телосложением, в несколько раз превосходящим человеческое, враги дрогнули и начали пятиться.

Некоторые попытались атаковать волка мечами, но их лезвия лишь оставляли царапины на плотной шкуре.

— Б-бежим! Это чудовище!!

Лишённые боевого духа, нападавшие в панике бросились с поля боя.

Харан погнался за ними, не давая уйти. За ним устремились воины Демонического культа и Ю Доха.

Ындо подошёл ко мне, устало потёр щёку и спросил:

— Что только что произошло?

— Хороший вопрос…

Я и сама хотела спросить то же самое. Я знала, что Харан — волк, но ведь он ещё детёныш, да и большую часть времени сохранял человеческий облик, поэтому я часто забывала, кто он на самом деле.

Я догадывалась, что когда-нибудь он вырастет и отделится от меня, но не думала, что он сможет так быстро превратиться в волка.

Подавляющая сила, огромные размеры и скорость, сравнимая с молнией.

Харан, сокрушающий десятки мастеров высочайшего уровня, уже не был тем милым Хараном, которого я знала.

Я не видела, как далеко он гнался за врагами, но крики и вой, доносившиеся издалека, говорили, что битва ещё не закончилась.

— Кх…!

Услышав звук за спиной, я обернулась. Противник, который до сих пор только тянул время, наконец начал отступать под напором неистовой силы Хёк Доджина.

Он тяжело дышал, исчерпав внутреннюю энергию из-за постоянного использования усиленной ци и возвышенных техник.

— Проклятье!

В конце концов, бросив своих людей на растерзание, он распылил дымовую завесу и поспешно отступил.

Хёк Доджин хотел было броситься за ним, но верные воины удержали его, схватив за ноги.

В итоге противнику удалось легко скрыться.

Спустя некоторое время обстановка на поле боя стала проясняться. Ю Доха и другие бойцы, гнавшиеся за врагом, возвращались.

Хёк Доджин, разобравшись со своим противником, поспешил ко мне и опустился на колено.

— Ты в порядке?!

— Я в порядке.

Я слабо улыбнулась, и Хёк Доджин нахмурился. Затем он протянул руку и провёл по уголку моих губ. На его большом пальце осталась тёмно-алая полоса крови.

Он пристально посмотрел на неё, затем достал из сумки лекарство от внутренних повреждений и протянул мне.

— Выпей. Это поможет восстановить внутреннюю энергию.

Я взяла переданное им лекарство, проглотила и огляделась вокруг.

Земля была пропитана кровью десятков тел, трупы, разбросанные повсюду, создавали жуткую картину. Без жертв не обошлось, но то, что мы вообще выжили, можно было назвать лишь чудом.

— Вы целы, госпожа? — Ю Доха подошёл ближе, обеспокоенно оценивая моё состояние.

Я кивнула и посмотрела на него. Он тоже был не в лучшем состоянии. На его теле были десятки ран, а когда-то чистое лицо было всё в порезах, которые наверняка оставят шрамы.

Он весь был в крови и едва дышал. Такого измождённого Ю Доху я ещё никогда не видела, а значит, нападавшие были настоящими монстрами.

Пока я рассматривала его, за спиной послышался шорох. Воины насторожились, вытащили мечи и закрыли меня собой.

Но из-за кустов вышел не враг, а Харан, чья синяя шерсть всё ещё стояла дыбом. Его пасть была в крови, а в глазах сверкал хищный блеск.

Даже тигр, царь гор, опустил бы голову перед его устрашающей аурой.

При его появлении воины вздрогнули. Пока были враги, он оставался надёжным союзником, но теперь, когда вокруг были только наши воины, страх перед зверем заставлял их держать мечи наготове.

Харан пристально посмотрел на меня своими золотыми глазами и медленно приблизился.

— Всё хорошо, — сказала я. Когда воины попытались преградить ему путь, я остановила их и продолжила наблюдать.

Харан подошёл и остановился прямо передо мной.

Я спокойно встретилась с ним взглядом. Его золотые глаза мягко блеснули, и он наклонил голову. Находясь на близком расстоянии, он подёргал мордой, распахнул глаза, после чего широко раскрыл пасть…

— Г-госпожа!

Раздались встревоженные крики воинов.

Но вопреки их страхам, Харан не укусил, он ткнулся носом мне в щёку, тёрся и даже издал довольный звук, прежде чем начать облизывать меня.

Длинный язык, соответствующий его огромной пасти, раз за разом скользил по моей щеке, оставляя влажные следы.

— А-ах…! —

Я слегка отвернулась, чтобы избежать этого, и заметила его хвост, весело виляющий из стороны в сторону.

Один из уставших воинов, стоявший сзади, не успел отскочить и, получив этим хвостом по боку, нелепо отлетел. Я не удержалась и усмехнулась, протягивая руку к Харану, чтобы погладить его морду.

Когда наши взгляды снова встретились, золотые глаза Харанга дрогнули. Я тихо сказала:

— Сможешь вернуться обратно?

Харан, словно поняв мои слова, кивнул и свернулся клубком.

Как и при превращении, золотое сияние медленно окутало его тело, и вскоре передо мной вновь стоял знакомый мальчик. Когда свет исчез, он распахнул глаза и радостно улыбнулся.

— Кья-ха!

Я с трудом поймала Харана, который, радостно смеясь, бросился ко мне в объятия.

Воины вокруг онемели, не в силах поверить в происходящее.

Я погладила его по голове и тихо прошептала:

— Ты хорошо поработал. И... спасибо тебе.

Харан глубже уткнулся в мои объятия и медленно закрыл глаза.

***

Владелец Сончхонджана, Бэк Гон, нетерпеливо барабанил по столу, ожидая кого-то.

Он явно велел прийти вовремя, а собеседника всё ещё не было видно. В глазах чётко отражалось недовольство.

Интервалы между ударами по столу становились всё короче. В конце концов, не выдержав ожидания, Бэк Гон хлопнул по столу ладонью и резко встал с места. В этот момент снаружи раздался голос.

— Старейшина, прибыли.

Бэк Гон нахмурился. Не то чтобы этот человек насмехался над ним, но как получалось, что он всегда появлялся именно в тот момент, когда тот уже собирался уходить?

Но поскольку Бэк Гон нуждался в нём, он медленно произнёс:

— Впустите.

Как только он снова сел, дверь открылась. На пороге появилась Син Ю Бин — внучка Син Хо Хёля из клана Бёк Хасин. Она спокойно поклонилась.

— Простите за опоздание.

Совсем не выглядело, что она сожалеет. Бэк Гон это ощутил и хотел было что-то возразить, но сдержался. Ведь именно он нуждался в помощи.

Полгода назад попытка убить госпожу Соволь провалилась, и в ходе тех событий Сончхонджан и Нам Мандо оказались под давлением со стороны младшего лидера.

К тому же один из старейшин Сончхонджана, Ли Сонхак, был замечен при попытке бегства, и ему едва удалось унести ноги.

Что касается Нам Мандо, то До Холь, Левый Апостол Демонической секты, был указан как зачинщик инцидента и уже давно смещён с поста.

Поэтому Нам Мандо пришлось отказаться от власти, которой клан долгое время пользовался, и смиренно уйти в тень.

Таким образом, единственным местом, не пострадавшим от последствий, оказался Бёк Хасин.

Именно этот род отвечал за связь с Ли Сонхаком и за все текущие дела. В частности, всё это было в руках Син Ю Бин, этой юной женщины, сидящей напротив него.

— Что случилось с Ли Сонхаком? — спросил он.

— В настоящий момент он прячется в Чжэцзяне. К счастью, его здоровье почти восстановилось, и он действует в связке с теми, о ком я говорила.

Бэк Гон с облегчением вздохнул.

Ли Сонхак был важной фигурой. Пусть у него и скверный характер, но влияние, которое он способен оказать на культ, остаётся огромным. Потерять его было бы страшнее, чем лишиться сотни мастеров.

Син Ю Бин внимательно посмотрела на задумавшегося Бэк Гона, затем отвела взгляд и медленно продолжила:

— Месяц назад мы срочно отправили тридцать избранных мастеров в Альянс Мурим.

— В Альянс Мурим?

— Да. Говорят, союз намерен воспользоваться этой возможностью, чтобы расправиться с госпожой Соволь. Они обещали предоставить семьдесят мастеров и, собрав вместе сотню, устроить засаду на дороге, по которой она будет возвращаться.

Услышав это, Бэк Гон сначала сделал ошеломлённое выражение лица, а затем широко раскрыл глаза.

— Если уж затевать такое важное дело, вы должны были сказать и мне...!!

— Важно было максимально сократить количество тех, кто знает об этом.

— Что…!?

— То, чем мы сейчас занимаемся, вовсе не детская шалость. Это не та ситуация, когда можно отрезать хвост и убежать, если нас выследят. Это серьёзный удар, способный вырвать с корнем ядро культа. Если об этом узнают посторонние, информация непременно утечёт. Потому мы скрывали это.

Слова Син Ю Бин не были лишены смысла. Но с точки зрения Бэк Гона, это было нелепо.

«Посторонние»? Он был в ярости от того, что его, хозяина Сончхонджана и одну из центральных фигур Демонического культа, приравнивать к посторонним?

Он мог бы протянуть руку и в одно движение свернуть этой хрупкой девушке шею.

Бэк Гон, дрожа, уставился на Син Ю Бин. Тем временем она, совершенно не заботясь о его взгляде, с абсолютно безразличным лицом продолжила:

— Поскольку Альянс Мурим тоже отправляет многих сильных мастеров, если всё пройдёт по плану, госпожу Соволь точно убьют.

— …Это вряд ли так просто. Рядом с госпожой стоят не один и не два монстра. Сам младший лидер — великий мастер, по силам равный целому войску, а рядом с ним ещё и глава отряда Небесных Волков Кровавого Потока и Ындо, похожий на чудовище. Пока они с ней, атаковать будет трудно.

— Вы так думаете?

Син Ю Бин лениво улыбнулась. Бэк Гону эта улыбка не понравилась, и он нахмурился ещё сильнее.

Она, будто смакуя, осмотрела его лицо и тихо сказала:

— Если всё сложится удачно, то не только госпожа Соволь, но и младший лидер, который нас недолюбливает, не вернутся сюда.

Глава 116

После сказанного Син Ю Бин, Бэк Гон некоторое время ошарашенно смотрел на неё, а затем торопливо спросил:

— Что ты имеешь в виду?

— Говорят, что в нападении, устроенном Альянсом Мурим, участвуют и мастера уровня хвагён.

— Мастера уровня... хвагён?

Бэк Гон почувствовал, как кипевшая в нём ярость резко остыла, уступив место недоумению.

Если говорить о мастерах уровня хвагён, состоявших в союзе Мурим, то это были сам лидер альянса, Намгун Бэк, и главы крупных школ. Но даже так их было только четверо.

Всего было известно восемь мастеров хвагён.

Помимо четырёх, принадлежавших к праведным школам, ещё четверо действовали независимо, не подчиняясь Альянсу и не принадлежа ни к одной секте. Их трудно было заставить повиноваться приказам главы союза.

— Маловероятно, что сам глава союза или главы школ пошли на это... Значит, они привлекли кого-то другого из мастеров хвагён?

— Подробностей я не знаю. Но они сказали, что нападение совершат сто мастеров во главе с мастером хвагён. Кроме того, они приняли меры, чтобы младший лидер и заместитель лидера не возвращались вместе.

Бэк Гон пристально взглянул на Cин Ю Бин, коварную девушку, которая плела такие интриги за его спиной.

Внучка Син Хо Хёля, которой он безгранично доверял. Теперь Бэк Гон понимал, почему тот так оберегал её.

«Она его точная копия».

Его охватило отвращение, будто он видел молодого Син Хо Хёля.

Слегка нахмурившись, Бэк Гон медленно произнёс:

— Значит, обратно вернётся уже труп госпожи Соволь?

— Нет. Не думаю, что всё будет так просто.

— Что ты хочешь сказать?

Cин Ю Бин медленно провела пальцем по пустой чаше, стоящей перед ней. На месте прикосновения остался след.

Она спокойно посмотрела вниз, а затем подняла глаза.

— Думаю, её так легко не одолеть.

Бэк Гон с удивлением посмотрел на неё, фыркнул и усмехнулся:

— Ещё недавно ты утверждала, что младший лидер тоже может не вернуться, а теперь говоришь, что это не так. Ты что, издеваешься над стариком? К тому же речь идёт не о ком-то, а о мастере хвагён! Тебе, с твоей поверхностной боевой подготовкой, этого не понять, но хвагён — это высшая ступень, равная самому барьеру абсолютной тьмы. Даже младший лидер не справится с сотней мастеров высшего уровня во главе с таким противником.

— Я это понимаю. Но если бы всё в мире шло так просто, как на словах, зачем были бы нужны планы и стратегии?

Бэк Гон замолчал. Cин Ю Бин мягко улыбнулась, убрала руку и выпрямилась.

— Как говорится, лучше заранее приготовиться к худшему, чем потом жалеть. Если всё пройдёт удачно, можно будет устранить и младшего лидера. Но разве мы не должны подготовиться на случай, если этот план провалится?

— И что же ты подготовила?

Cин Ю Бин взглянула ему прямо в глаза, уголки её губ приподнялись.

— Это секрет.

— …Что?

Лицо Бэк Гона перекосилось. Он вскочил со стула.

— Да ты издеваешься…!

— Как я уже говорила, чем меньше ртов — тем лучше. А когда ушей ещё меньше — ещё лучше. Так что... Пожалуйста, просто дождитесь результата.

Cин Ю Бин с лёгкой улыбкой встала и, не прощаясь, направилась к выходу. Бэк Гон смотрел ей вслед, чувствуя, как тревога, беспокойство и злость заполняют его взгляд.

***

Руки людей суетливо перетряхивали трупы, выискивая улики, чтобы определить, кто напал.

Тела решили не сжигать и не хоронить, всё равно станут добычей диких зверей. Выживших собрали отдельно для допроса.

Хотя уже рассвело, спать никто не собирался, и я тоже наблюдала за происходящим.

Тех, кто хоть немного дышал, волокли на допрос, даже если им отрубили ноги или руки. Зрелище было не из приятных, но я не вмешивалась. Вместо этого бросила взгляд на стоявшего рядом Джи Сока.

Мастер из Шаолиня, скрывавшийся под видом торговца и овладевший каноном Изменения сухожилий в совершенстве. Его помощь принесла нам много пользы. Но всё же…

— Вы в порядке? — спросила я.

— Что вы имеете в виду? — он слегка повернул голову.

Я кивнула в сторону, откуда не стихали крики. Джи Сок мельком посмотрел туда и, будто ничего не замечая, тихо спросил:

— А в чём проблема?

— Просто… Шаолинь, насколько я знаю, чтит жизнь. Мне показалось, вам может быть неприятно, что раненых подвергают таким пыткам.

— Как сказала госпожа, для монахов принципиально важно воздерживаться от убийства. Но в такие времена одних молитв и добрых дел недостаточно. Поэтому даже в Шаолине есть те, кому дозволено убивать. Это — сто восемь архатов.

— Я слышала о них. Самая элитная группа Шаолиня, способная выстроить Формацию ста восьми архатов.

Джи Сок слегка улыбнулся. Он произнёс короткую мантру, глядя на допрашиваемых, и продолжил:

— Среди этих архатов лишь немногие становятся старшими монахами. Мне как раз предстояло занять одно из этих мест. После турнира я должен был вернуться и принять титул.

— Странно, на турнире я вас не видела… — удивилась я.

Такого высокого мужчину трудно было не запомнить. Когда я сделала озадаченное выражение лица, он смущённо улыбнулся:

— Я давно перешагнул возраст, допустимый для участия. Меня просто не допустили по правилам.

— Из-за возраста, значит… жаль, — тихо сказала я, с сожалением посмотрев на него.

Джи Сок лишь слегка покачал головой, давая понять, что всё в порядке. Мы перекинулись ещё парой фраз, и тут подошёл один из воинов:

— Нашли.

Кивнув ему, я направилась к Хёк Доджину, который медитировал неподалёку, восстанавливая дыхание.

Он получил внутренние повреждения, спасая меня, и теперь лечился дыхательной техникой. Я не звала его, но, услышав мои шаги, он открыл глаза и поднялся. Его лицо выглядело свежим, и я улыбнулась.

— Всё в порядке?

— Теперь всё хорошо.

Он улыбнулся и нежно обнял меня.

Похоже, недавние события сильно встревожили его, ведь всякий раз, видя меня, он обнимает и спрашивает, всё ли со мной хорошо. Я изо всех сил старалась ответить ему яркой улыбкой.

Хёк Доджин пристально посмотрел на моё лицо и медленно встал. Прежде чем я успела сделать шаг, он сам подошёл к воину, который обратился ко мне. Воин подвел нас к телу, лежавшему с отрубленной рукой.

— Это тот самый человек? Кажется, мертв.

— Он умер совсем недавно. Он ничего не сказал, но, может, взглянете на это?

Воин опустил руку и разорвал одежду в области плеча. На нём не было каких-то особых меток, остались лишь следы крови.

Глаза Хёк Доджина сузились. Он долго смотрел на плечо, потом медленно произнёс:

— Отряд Серебряных убийц.

— Отряд Серебряных убийц?

Хёк Доджин выпрямился и кивнул:

— Это один из самых элитных отрядов убийц Демонического культа. Все пятьдесят человек в отряде — мастера высочайшего уровня [1].

Отряд убийц Демонического культа... Значит, все они из отряда Серебряных убийц? Я огляделась вокруг, и воин, который нас позвал, покачал головой и продолжил:

— Не все из этого отряда. Мы проверили, не принадлежат ли они другой организации Демонического культа, но это не так. Предполагаю, их могли прислать люди от Альянса Мурим. Если осмотреть выживших, то видно, что у них выпуклые точки Тайян. Значит, они последователи праведного пути.

— …Значит, Демонический культ и праведный путь объединились, чтобы отправить столько людей?

— На данный момент это наше предположение. Более того, человек, что остановил младшего лидера, похоже, был мастером уровня хвагён. Разница между тем, кто преодолел этот барьер, и тем, кто не смог, как между небом и землёй. Чтобы противостоять младшему лидеру в одиночку и суметь задержать его, нужен как минимум мастер такого уровня.

Я быстро повернулась к Хёк Доджину, и он, помедлив, кивнул. Я с усталой печалью вздохнула. Внезапно в памяти возникли слова Чок Биволь.

— Клан Тьмы.

Я тихо прошептала это, и Хёк Доджин посмотрел на меня. Глядя ему в глаза, я быстро спросила:

— Может, клан Тьмы тоже вмешался?

— Если информация, переданная Чок Биволь, правдива, то нам придётся признать: Альянс Мурим, Демонический культ и клан Тьмы объединились и собрали такую силу. Собрать сто мастеров высочайшего уровня для большой организация не так уж сложно, но мастера уровня хвагён совсем другое дело.

— Но как эти три стороны могли сговориться?

Хёк Доджин провёл рукой по подбородку, собрался с мыслями и медленно проговорил:

— Чтобы объединить три стороны, нужна общая для них фигура.

Намгун Бэк. Я вздрогнула от этой мысли.

Хёк Доджин повернулся ко мне и тихо сказал:

— Если лидер Альянса лично вмешался и мобилизовал людей, в этом нет ничего странного.

Это была реальность, которую я старалась игнорировать, ведь за более чем месяц он ни разу не показал и тени враждебности. Я нахмурила брови, и Хёк Доджин тяжело вздохнул.

— Но мне непонятно. Если их план состоял в том, чтобы разобраться с нами наверняка, приведя даже мастера уровня хвагён, почему они не собрали всю сотню из мастеров высочайшего уровня и не действовали осторожно. Не могу понять, почему же они всё сделали как-то наполовину.

— …

Вопрос Хёк Доджина заставил меня задуматься. Ничего не приходило на ум, и я устало отвернула голову. В этот момент я увидела, как Джу Хварин, которая направлялась в лагерь, чтобы уложить Харана спать, поспешно бежала в нашу сторону.

— А-а, госпожа!

Я быстро подошла к ней, опасаясь худшего. Джу Хварин, задыхаясь и пытаясь перевести дух, торопливо выпалила:

— Б- большая беда!

— Что случилось?

— Всё сожгли!

Сожгли? Что? Я с недоумением смотрела на неё. Вдруг до меня дошло, и я широко раскрыла глаза. Я быстро прошла мимо Хварин и направилась к лагерю.

Мы сложили наши сумки вперемешку, но одна из них оказалась почерневшей и обгоревшей. Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

Позади раздался вздох Хёк Доджина, который последовал за мной. Мы подошли, и я дрожащими руками подняла сумку, края которой обсыпались. Я быстро раскрыла её и заглянула внутрь.

Во мне теплилась надежда на чудо, но она разбилась вдребезги в тот миг, когда я увидела всё своими глазами.

— Всё… сгорело.

В сумке остались лишь остатки коробок, превратившихся в пепел. Я вынула наполовину разрушенную коробку и открыла крышку. То, что должно было быть внутри, исчезло без следа. Голова стала тяжёлой.

— …Похоже, теперь я понимаю, зачем была эта атака. Они не рассчитывали убить нас всех с помощью одного нападения.

Я в оцепенении смотрела, как чёрный пепел сыплется из рук.

Идеальный план, чтобы убить меня. Самый простой и в то же время изощрённый. Даже проще, чем воткнуть нож в горло.

— Они собирались сжечь все мои лекарства с самого начала.

Достаточно было просто уничтожить все снадобья, которые я принимаю.

Примечание:

1. В 73 главе упоминалось, что все члены отряда Небесных Волков Кровавого Потока мастера высочайшего уровня. И в 98 главе упоминалось, что Пэн Рён Рён, сестра Пэн У Рён, тоже мастер высочайшего уровня.

Глава 117

— Ха… хх…!

Тяжёлое дыхание эхом разносилось со всех сторон.

Как бы они ни старались сдерживаться, бушующая внутренняя сила и разрывающиеся от боли мышцы не позволяли дышать ровно.

Когда они только начали атаку, никто не сомневался в успехе, ведь собрались мастера высочайшего уровня.

Пусть противником и был младший лидер культа, но раз их возглавлял мастер уровня хвагён, значит, проблем быть не должно.

Однако из сотни бойцов живыми вернулись едва ли тридцать.

Из-за внезапного появления синего волка многие их товарищи были разорваны в клочья. Они проклинали тех, кто, не предупредив, послал их в то место, но было уже поздно.

Мужчина, бежавший впереди, обернулся и, оглядев тела, разбросанные по земле, цокнул языком.

Ему хотелось тут же рявкнуть, приказать подняться на ноги, но, зная, что эти люди едва вернулись с грани смерти, пришлось сдержать гнев.

Он с раздражением схватил маску на голове и грубо сорвал её. Волосы рассыпались, и в лунном свете показалось лицо.

— Проклятье… — прошипел он.

Это был старейшина Альянса Мурим — Чхоль Муги [1].

Прошло уже три дня с тех пор, как он, получив приказ убить Хёк Доджина и его спутников, а Моён Соволь схватить живой, скрывался в горах.

В его отряде было немало опытных воинов, пусть они и уступали ему в мастерстве. Тем не менее, в себе он был уверен.

Чхоль Муги считал, что задание почти выполнено. Поэтому он с нетерпением ждал схватки с младшим лидером Демонического культа, о котором ходила слава как о сильнейшем бойце.

Но, сколь бы грозным тот ни был, в его глазах Хёк Доджин был всего лишь молокососом.

Чхоль Муги прожил втрое дольше, чем Хёк Доджин, и его боевой опыт и пройденные битвы были не напрасны. Он был уверен, что сможет справиться с ним без труда.

Пусть он и не достиг уровня Трёх властителей, но вполне мог сразиться с любым из Пяти владык.

Однако Хёк Доджин оказался куда сильнее, чем он предполагал.

Вначале Чхоль Муги попытался атаковать и сбить его с ног, но вскоре начал уступать под давлением мощной внутренней силы противника и разрушительных приёмов.

В конце он уже молил, чтобы тот просто не отводил взгляд в другую сторону. Это было унизительно, но выхода не было.

Если бы он, поддавшись глупому соперничеству, провалил задание, ярость руководства по возвращении была бы страшнее смерти. Поэтому он сдержался.

К счастью, Хёк Доджин слишком суетился, пытаясь защитить Моён Соволь, иначе сам Чхоль Муги давно лежал бы трупом.

Он стиснул зубы и обвёл взглядом окрестности.

Пока он разглядывал лица лежащих, его брови медленно поползли вверх.

«Неужели все мертвы?»

В тот момент, когда в его голове промелькнула эта мысль, послышался шорох, и из кустов вышел мужчина с усталым лицом.

Заметив того, кого искал, Чхоль Муги облегчённо выдохнул. Мужчина подошёл и опустился перед ним на колени.

— Как всё прошло? — низко спросил старейшина.

— Всё сожгли, как планировали.

— Хорошо. По крайней мере, запасной план сработал, и мы сможем вернуться без стыда.

— Но… мы сожгли не всё.

Чхоль Муги нахмурился. Мужчина отвёл глаза, будто оправдываясь:

— Мы сожгли все коробки, что были в мешках, но другие места не проверяли. Есть вероятность, что ещё что-то осталось. Сомневаюсь, что они сложили всё ценное в одно место.

— Если всё, что было в мешках, уничтожено, значит, у них не осталось запасов, чтобы вернуться в Демонический культ. Этого достаточно.

Чхоль Муги потёр подбородок и уставился на горы, где садилась луна. В его взгляде мелькнул холодный блеск.

— В любом случае, теперь это не моя забота.

***

Когда все оставшиеся лекарства были собраны в одном месте, я невольно вздохнула.

С припасами, что я заранее спрятала в разных местах, если что-то пойдёт не так, всё равно было недостаточно, чтобы вернуться в Демонический культ.

Даже если бы мы неслись на лошадях изо всех сил, путь до Гуанси занял бы не меньше месяца.

К тому же впереди лежала река Янцзы, что только замедляло путь.

Даже если экономить, лекарств хватит самое большее на неделю. Да и если прибавить пилюли, что дал Моён До, получится лишь несколько дополнительных дней.

— Как твоё состояние? — спросил Хёк Доджин.

Я ненадолго задумалась и медленно ответила:

— Внутренние раны почти зажили. Но в последнее время я часто перенапрягалась, поэтому тело тяжелее, чем обычно.

— Если только это, то всё не так плохо. Но… — он не договорил, но я и так поняла.

Ни он, ни я не могли точно определить моё состояние.

Поскольку это не выражалось в числовых показателях, было трудно понять, улучшится ли моё состояние или ухудшится. Тем более неизвестно, ухудшение наступит резко или постепенно.

Так или иначе, было сложно решить, как действовать дальше.

— Можно связаться с основной резиденцией и попросить доставить лекарства сюда.

— Если убийцы из культа всё ещё рядом, доставка лекарств может быть слишком опасной. Они могут их перехватить.

— …

Хёк Доджин провёл рукой по волосам, нахмурившись.

Я молча посмотрела на него, затем перевела взгляд на оставшиеся снадобья. С тех пор, как начала приём, я не пропустила ни одного дня.

Может, если я уже в некоторой степени восстановилась, можно обойтись без них пару дней?

Но я тут же отогнала эту мысль, это было слишком рискованно. На кону была моя жизнь. Я не могла рисковать ею ради такой ничтожной возможности.

Прикусив губу, я отвернулась.

После ночного боя все были измотаны, раненых было много. Мы уже отправили сигнал о помощи, но даже так, двигаться пока невозможно.

Нужно было отдохнуть здесь хотя бы полдня.

— …Если я понесу Соволь на руках, то до Гуанси доберёмся за две недели, — сказал Хёк Доджин.

— Как бы ты ни был силён, если будешь бежать с человеком на руках весь день, ты выдохнешься, — возразила я.

— Но мы не можем просто сдаться.

— И я не собираюсь сдаваться.

Я не собиралась безрассудно рисковать своей жизнью и опускать руки, как раньше. Ради себя самой и ради Хёк Доджина, который старался для меня.

Но, не найдя подходящего варианта, я погрузилась в молчание, глядя вдаль.

Тишину прервало лёгкое шуршание, и из-за спины появился крупный мужчина.

— Джи Сок?

— Так вы здесь.

Он подошёл с лёгкой улыбкой. Хёк Доджин посмотрел на него, и затем шагнул вперёд, заслоняя меня собой.

— Благодарю за помощь ранее, но я был бы очень признателен, если бы вы не подходили слишком близко к Соволь. Как видите, её жизнь постоянно под угрозой, и сейчас будет безопаснее оставить её в покое.

Такая чрезмерная опека могла показаться излишней, но я не стала его останавливать. Он ведь тоже был напуган не меньше меня. Если так ему будет спокойнее, пусть делает так.

Джи Сок пристально посмотрел на Хёк Доджина, затем молча кивнул и сделал шаг назад, сохраняя мягкое выражение лица.

— Что-то случилось? А… вы, возможно, собираетесь уйти? — тихо спросила я ослабевшим голосом.

Джи Сок взглянул на меня через плечо Доджина.

— Если позволите, я хотел бы ненадолго задержаться. Как я уже говорил, у меня была причина тайно следовать за вами.

Ах да… Из-за суматохи я совсем забыла о его словах. Как только он это сказал, Хёк Доджин снова напрягся и насторожился.

Заметив перемену в его взгляде, Джи Сок поднял ладони вверх, показывая, что не представляет угрозы.

— Вам не стоит так настораживаться. Если бы я хотел причинить вред, то напал бы на госпожу ещё тогда, — сказал он спокойно.

Я вопросительно посмотрела на него.

Джи Сок слегка смутился и поспешил сменить тему:

— Впрочем… слышал издалека, что у вас возникли какие-то проблемы. Не расскажете ли, в чём дело?

Хёк Доджин перевёл взгляд на меня. Я посмотрела на него, затем снова на Джи Сока и тихо спросила:

— Почему вас это интересует?

— Краем уха слышал, что в сгоревших коробках были лекарства… У вас сейчас трудности из-за его отсутствия?

Похоже, он подслушал больше, чем «краем уха». Слишком уж точно он всё знал. Его слова и манера поведения настораживали, но скрывать тут было нечего. Я выдохнула и кивнула.

— Я больна и нуждаюсь в этих лекарствах, — объяснила я. — Но почти всё, что у нас было, сгорело. Путь до Гуанси далёкий, а оставшихся средств явно не хватит.

— Могу ли взглянуть на одно из снадобий? — спросил он.

— …Вы? — переспросила я, удивлённо посмотрев на него.

Он лишь спокойно ждал. Я, поколебавшись, достала из-за пазухи одно из лекарств и протянула.

Джи Сок осторожно взял его и осмотрел содержимое. Непонятно, знал ли он что-то или просто был любопытен, но его взгляд был очень внимательным.

Спустя некоторое время он вернул лекарство и сказал негромко:

— Это средство... изготовил старец Чон Ун?

— ... Как вы узнали?

Каждое его слово и действие были всё более подозрительными. Он не объяснил, зачем тайно следовал за нами, и более того, как он мог определить, кто изготовил лекарство, просто взглянув на него? По мере того, как недоверие к нему усиливалось, его действия стали раздражать.

Увидев, как мы с Хёк Доджином переглянулись, Джи Сок замотал головой, будто отрицая возможное недоразумение, и торопливо заговорил:

— Резкий аромат, поднимающийся с поверхности, скорее всего, принадлежит хасуо. А то, что, несмотря на использование в лекарстве, оно всё ещё сохраняет тепло, означает, что в нём содержится значительная доля энергии ян. Это десятитысячелетний хасуо, не так ли?

— …

— Среди тех, кого я знаю, есть лишь один человек, который обладает мастерством обращаться с таким невероятным ингредиентом и при этом сохранять его энергию ян.

— Вы имеете в виду старца Чон Уна?

— Да. Именно, — он кивнул, серьёзно отвечая.

Я внимательно наблюдала за ним, пока он говорил с большой осторожностью. Хёк Доджин, должно быть, думал так же, как и я, потому что тоже пристально смотрел на мужчину.

Я перевела взгляд обратно на Джи Сока и тихо спросила:

— Прежде чем отвечать дальше… объясните, как вы смогли так точно определить состав и свойства лекарства? И какая у вас связь со старцем Чон Уном?

— Это несложно, — ответил он спокойно. — На самом деле, причина, по которой я тайно следовал за вами, тоже связана с этим лекарством.

Он достал из-за пазухи небольшую шкатулку и приоткрыл крышку. Внутри лежало средство, по форме похожее на моё.

— Это…

— Окнёнсан, — сказал он.

— Окнёнсан? Разве это не средство, которое делают в Шаолине для лечения внутренних повреждений?

Он медленно кивнул и протянул мне коробочку.

Форма и структура лекарства были похожи, хотя аромат и температура отличались.

Я подняла взгляд, и он заговорил с неожиданной решимостью:

— Если не возражаете, не могли бы вы помочь мне встретиться со старцем Чон Уном? Взамен я приготовлю для вас лекарство, которое позволит добраться до самого Демонического культа.

— …Кто вы?

Его познания выходили далеко за пределы обычной медицины. Для монаха из Шаолиня, пусть даже освоившего канон Изменения сухожилий и готовящегося стать старшим монахом, он знал слишком много.

В ответ на мой вопрос он сложил руки не в традиционном монашеском приветствии, которое используют в Шаолине, а в поклоне, принятом среди воинов мира боевых искусств.

— Я — единственный ученик старца Чон Уна, наследника утраченного лекарского искусства Шаолиня.

Примечание:

1. Чхоль Муги впервые упоминается в 86 главе, именно он приказал служанке украсть пилюлю рассеивания силы.

Он был одним из тех подозрительных людей, что недавно присоединились к Альянсу Мурим. Ни о их происхождении, ни о их прошлом ничего не было известно.

В 108 главе, уже после окончания турнира, во время разговора с Джегаль Чхоном он сказал следующее:

Через три дня, возможно, мне придётся ненадолго отлучиться… Похоже, будет немного дел.

Глава 118

Я ошарашенно уставилась на мужчину, который представился учеником старца Чон Уна.

Ученики у того упрямого старика? Нет, погодите… что он сказал кроме этого?

— …Наследник утраченного лекарского искусства Шаолиня?

— Да. Хотя это и неизвестно широкой публике, примерно сто лет назад, после битвы с чёрным демоном, лекарское искусство Шаолиня оборвалось. В частности, были утрачены методы изготовления Пилюли Восстановления, которую называют чудодейственным эликсиром Шаолиня, и лучшего целительного средства — Окнёнсана.

Я впервые слышала об этом. В Шаолине каждый год изготавливали Пилюлю Восстановления и Великую Пилюлю [1] и воспитывали учеников, используя эти лекарства.

Метод приготовления был тайной, и за несколько тысяч лет истории Шаолиня ни разу не просочился наружу.

То, что это искусство оборвалось, уже само по себе удивительно. Но то, что старец Чон Ун сумел его унаследовать — удивительно вдвойне. Я знала, что он не обычный старик, но никогда не думала, что он может быть связан с Шаолинем.

— Теперь, когда думаю об этом, даже странно, что я не обратил внимание на его титул. Если бы он был лишь обычным лекарем, к нему не прикрепилось бы обращение «старец».

Я кивнула на слова Хёк Доджина.

Я тоже никогда не задумывалась, почему он так называл себя. Теперь это обретало смысл.

Джи Сок продолжил:

— Старец Чон Ун — благодетель Шаолиня. Он полностью расшифровал даже те тайные техники, которые считались необъяснимыми, записал их и передал дальше. Лекарское искусство, которое едва не исчезло из Шаолиня навсегда, было спасено именно им.

— Тогда… вы хотите сказать, что вы его ученик?

— В детстве он спас мне жизнь, излечив от болезни, и я стал его учеником. Несмотря на моё слабое тело, я десятилетия изучал эти техники, но до уровня учителя мне ещё очень далеко. А десять лет назад он внезапно покинул гору и исчез.

Он разжал пальцы и указал на лекарство в своей руке.

— Но на турнире я случайно увидел, как госпожа Соволь принимает лекарство, и сразу понял, что оно принадлежит именно ему. Поэтому, никому ничего не говоря в Шаолине, я тайно последовал за вами.

— Подождите минутку.

Я взглянула на Джи Сока, который тут же наклонил голову, будто спрашивая, что случилось. Я пристально посмотрела ему в глаза и тихо спросила:

— Мне показалось, или вы только что сказали, что тайно последовали за нами… Это правда?

— Правда. В Шаолине мне сказали просто участвовать в турнире. Поскольку это не удалось, мне следовало вернуться. Но я под предлогом того, что мне нужно немного потренироваться, направился к вам в надежде узнать о следах учителя.

Он огляделся вокруг и с горечью скривился.

— Я, конечно, не ожидал, что всё обернётся вот так.

— …

Я молча смотрела на него, затем передала Хёк Доджину мысленное сообщение:

[Не похоже, что он лжёт. А ты как думаешь?]

[Согласен. Трудно представить, что монах станет лгать. И если он говорит правду, то мы сможем восполнить нехватку лекарства, так что нам это только на руку.]

Я бросила короткий взгляд на Хёк Доджина, потом кивнула. Джи Сок, наблюдая за нами, вопросительно наклонил голову.

Я заговорила:

— То, что вы сказали ранее о возможности изготовить лекарство — это правда?

— Я не могу приготовить лекарство на таком же высоком уровне, что и старец Чон Ун, но могу попытаться повторить. Однако, для этого нужны ингредиенты. Пусть и не такие, как десятитысячелетний хасуо, но нужны другие лекарственные растения, наполненные энергией ян.

Я задумалась, где добыть такие редкие травы, и вспомнила кое-что. Порывшись в другой сумке, я достала Пилюлю Восстановления. Глаза Джи Сока засияли.

— Это Пилюля Восстановления из Шаолиня. В записях говорится, что Демонический культ когда-то украл большое количество… Похоже, это правда.

— Вам неприятно?

— Нет. Сейчас это не так важно. В первую очередь, Пилюля Восстановления тоже содержит много энергии ян, так что можно её использовать. Такие травы, как эклипта белая, можно без труда достать. Если дойти до деревни, я куплю и изготовлю лекарство. Но этого мало. Из Пилюли Восстановления получится сделать всего пять пилюль.

Всего пять? Мне нужно было ещё около двадцати.

Размышляя, что ещё у меня есть, я вытянула дикий женьшень, который получила на днях, а затем другие мелкие вещи, но ничего особо полезного больше не было. Значит, нужны новые ингредиенты.

Но редкие травы на дороге не валяются. И купить их почти нереально, ведь они ценились дороже любого золота или драгоценностей.

Более того, даже среди праведных кланов торговля ими была непростой. Кто же согласится уступить их, чтобы спасти госпожу из Демонического культа? Пожалуй, в лучшем случае скажут, чтобы я умерла.

Не знаю, понял ли Джи Сок мои мысли, но он молча крепко сжал губы. Пока я размышляла, нет ли какого-то хорошего плана, из его уст вырлся тихий возглас.

Когда я подняла голову, он, будто вспомнив что-то, нахмурил брови и произнёс:

— Если так подумать… возможно, мы сможем достать ингредиенты.

— Где?

Услышав мой вопрос, он помолчал, а затем неторопливо продолжил:

— В провинции Аньхой, в месте под названием Вуьян, протекает Хуайхэ.

— Хуайхэ?

— Длинная река, которая пересекает Хэнань и Хубэй. Ходят слухи, что там растёт священная трава.

Он осторожно продолжил:

— На ней растут всего пять листьев. Один делает тело невосприимчивым ко всем ядам, а если съесть все пять, вы становитесь неуязвимым для десяти тысяч огней. В Шаолине её называют пятилистной огненной травой.

Я слушала… и вдруг в моей голове всплыла одна мысль.

Пять листьев. Невосприимчивость к ядам. Невосприимчивость к огню…

Пока я пыталась вспомнить, раздался голос Хёк Доджина:

— Если о ней ходят только слухи, и никто её не видел, разве это не может быть выдумкой?. И Аньхой слишком далеко, нам придётся делать крюк. Там же находится Хэфэй, а чуть южнее — Хуашань. Разве вы не знаете, кто там гнездится?

— Знаю.

Я подняла голову и встретила серьёзный взгляд Хёк Доджина.

— Не знаю, как насчёт других мест, но Аньхой полностью находится в сфере влияния семьи Намгун. Первый клан Центральных земель. Если они захотят, они могут легко напасть на нас. Лезть туда — самоубийство.

Сфера влияния семьи Намгун… Вуьян. Хуайхэ.

— Более того, отправляться туда ради лекарства, местонахождение которого неизвестно, нет, ради ингредиента, в существовании которого есть сомнения… Лучше пойти к горе Фулуншань и попросить помощи у семьи Джегаль, это гораздо быстрее.

— Ха-ха… Да, звучит как полное сумасшествие. Понимаю.

Джи Сок кивнул. Я быстро повернулась к нему и заговорила:

— Можно кое-что спросить?

Он наклонил голову и кивнул.

— Вы случайно не знаете, как выглядит пятилистная огненная трава?

— Точного описания нет. У неё пять листьев, на первый взгляд похоже на подорожник, поэтому часто упускают из виду. Различить можно только если…

— …если под пятью листьями распустился красный цветок.

— …Как вы это узнали?

Джи Сок широко распахнул глаза. Наблюдая за его реакцией, я повернула голову и посмотрела на Хёк Доджина. Тот тоже казался удивлённым.

— Госпожа?

— …Кажется, я знаю.

Пять листьев. Яды. Невосприимчивость к огню.

Если мне не изменяет память, это же… то самое растение, которое ел Моён До, чтобы пройти через огненную стену Демонического культа.

— Я знаю, где растёт эта трава.

***

На самом краю обрыва, в павильоне, шатко расположенном на краю обрыва, сидел Намгун Бэк и неспешно потягивал вино.

Его взгляд, скользивший по отвесным скалам, переместился в сторону тропы, по которой поднимался Намгун Сольбёк.

Тёплый взгляд мастера, смотрящего на своего ученика, стал ещё мягче.

Сольбёк склонил голову и наставник встретил его лёгкой улыбкой.

— Ты пришёл.

Сольбёк кивнул.

Намгун Бэк долго смотрел на него с невозмутимым лицом. Несмотря на бесчисленные попытки понять его, Намгун Бэк не мог прочесть истинные мысли своего ученика.

Раньше их было легко понять, словно они на ладони, но теперь они казались сложными. Все это началось сразу после его встречи с Моён Соволь.

— Старейшина Чхоль Муги вернулся.

— Запоздал. Задержался на четыре дня. На него не похоже.

— Он серьёзно ранен и сейчас проходит лечение.

— Хм.

Намгун Бэк пригубил вино и медленно закрыл глаза.

Сольбёк молча смотрел.

Как Намгун Бэк не мог понять своего ученика, так и Намгун Сольбёк не мог понять своего наставника. В его глазах он был непревзойдённым существом, которому нечему было завидовать.

Родившись в семье Намгун, прославившейся как величайшая из Пяти великих семей, он стал лидером Альянса, заслужил титул Мастера Меча, покорившего Небеса и стал главным из Трёх властителей.

Он был сильнейшим в мире боевых искусств.

Почему такой человек был так зациклен на младшем лидере? Неужели ему так хочется преодолеть стену Демонического Культа?

То, что Демоническая секта рвётся из суровых Ста Тысяч Гор Дэсан, чтобы покорить праведные кланы, отчасти связано с волей к объединению под их властью, но главная причина в том, что суровый климат делает те земли непригодными для жизни. Поэтому, чтобы выжить, они хотели завладеть Центральными равнинами с их мягким климатом.

Но у праведного пути не было острой необходимости уничтожать культ. Зачем им нападать, когда у них и так были Центральные равнины, где в изобилии росли зерно и еда, и стекались все богатства?

Великая цель по установлению справедливости, праведности и доблести путем преодоления Ста Тысяч Гор Дэсан давно исчезла. Однако Намгун Бэк по-прежнему был одержим Демоническим культом.

— А ты что думаешь?

Услышав вопрос, Сольбёк поднял голову. Намгун Бэк равнодушно смотрел на него.

— Разве ты не один из тех, кто желает смерти младшего лидера? Только тогда Моён Соволь сможет стать твоей.

— …

Кулаки Намгун Сольбёка сжались.

В уголках губ наставника, увидевшего смятение в глазах ученика, застыла улыбка.

— Героев всегда губили женщины необычайной красоты. С этой точки зрения, Моён Соволь — именно такая. Помимо своей красоты, её загадочная аура обладает такой магической силой, что ни один мужчина в мире не может ей сопротивляться.

— …

Глаза наставника, смотревшего на молчащего ученика, ласково изогнулись.

— Бёка.

Тёплый голос… но его интонация была резкой.

Услышав своё имя, Намгун Сольбёк расслабил напряженное тело и ответил:

— …Они направляются в Аньхой.

— Хм.

— Мы думали, что они пойдут в Хубэй, но отклонение небольшое. Я уже передал сведения главе клана Намгун Намгуну Дахви.

Даже говоря это, лицо Сольбёка выглядело крайне измученным.

— Аньхой... Хэфэй... нет, река Хуайхэ…

Бормотание Намгун Бэка стихло, а взгляд устремился в небо. Когда он снова посмотрел прямо, его губы разомкнулись и он продолжил:

— …Вуьян.

— Я передам старейшине Чхоль Муги, чтобы он немедленно выдвигался.

— Не нужно. Уже отправили другого человека. Он со всем разберётся.

Намгун Бэк продолжил потягивать вино с безмятежной улыбкой.

— Мне становится интересно посмотреть на лицо младшего лидера.

Примечание:

1. Великая Пилюля упоминалась старцем Чон Уном в 52 главе: «Хотя Пилюля Восстановления, конечно, совсем не пустяковое снадобье, он говорил, что для восстановления разрушенного баланса инь и ян этого недостаточно. Нужно либо совершить набег на монастырь Шаолинь и добыть три-четыре Великих Пилюли, либо сварить десяток корней тысячелетнего женьшеня — только тогда эффект будет гарантирован. Но... Великая Пилюля или тысячелетний женьшень — даже если и есть деньги, их просто так не найдёшь.»

Глава 119

Лоян в Хэнане, Хэфэй в Аньхое, Сучжоу и Шанхай в Цзянсу, а также столица, простирающаяся ниже них, — Ханчжоу.

Путь от Лояна, хранящего тысячелетнюю историю Китая, до Ханчжоу всегда был самым оживлённым. И нынешняя столица Ханчжоу, и древняя столица Лоян в полной мере воплощали в себе течение тысячелетий. Поэтому расположенный между ними Хэфэй в Аньхое естественным образом унаследовал достоинства обоих городов.

Из-за того, что на западе находилось семейство Джегаль из Хубэя, на севере — Лоян, где обосновался Альянс Мурим, а на востоке — императорский дворец, получилось, что Аньхой, находящийся между ними, был настоящей безопасной зоной.

Клан Намгун, естественно обосновавшийся в этих местах, за счёт огромного количества стекавшихся туда людей и ресурсов уже четыреста лет удерживал позицию одного из величайших родов.

Земля, где трудно было найти даже следы Демонического культа или тёмных сект. А поскольку народ съезжался туда в больших количествах, цены были пугающе высоки.

Но так как состоятельных и богатых людей тоже было достаточно, товарооборот в какой-то степени осуществлялся.

— Доброе утро!

Люди, спускавшиеся с верхнего этажа, кивали в ответ на оживлённое приветствие юного слуги.

С первого взгляда было видно, что на полу лежали дорогие ковры, на стенах висели картины, выполненные тушью, а вдалеке стояла изящная фарфоровая ваза, привезённая из Корё.

На одном только этаже, используемом как столовая, стояло более пятидесяти столов с соответствующим количеством стульев.

Тут останавливались либо высокопоставленные купцы из крупных торговых домов, либо дети именитых кланов и школ, либо высокомерные чиновники.

Нельзя было войти сюда только потому, что у тебя есть деньги. Поэтому даже когда в Хэфэе искали спрятавшихся членов Демонической секты, это место не трогали. Зная это, здесь часто происходили тайные незаконные сделки.

— Ах! Хорошо ли вы отдохнули вечером? Вы, должно быть, устали, приехав вчера так поздно. Удовлетворила ли вас кровать?

Услышав оживлённые слова слуги, мужчина, похожий на учёного, стоявший рядом с женщиной в бамбуковой шляпе, улыбнулся и кивнул.

Юношу, конечно, смущало, что женщина носит шляпу в помещении, но в этом месте такое даже странностью не считалось.

Были и те, кто носил причудливые маски, и те, кто закрывал лицо одеждой.

Когда люди, которым нельзя было появляться вместе на публике, скрывали лица, это никого не удивляло. В других местах это сочли бы подозрительным и начали обыск, но здесь на подобное обычно закрывали глаза.

Слуга пошёл впереди, чтобы провести гостей к столу для завтрака.

Когда он вёл их к свободным местам, в открытую дверь вошли несколько мужчин, похожих на воинов, и направились к хозяину заведения.

Слуга забыл о своих обязанностях и повернул голову. Двое гостей тоже остановились и посмотрели назад.

Воин, пройдя мимо них к хозяину, стал о чём-то настойчиво расспрашивать.

Юноша, уставившийся на эту сцену, вдруг осознал, что отвлёкся, и поспешно заговорил:

— Ой, прошу прощения!

— Всё в порядке, — мужчина, похожий на учёного, тоже наблюдающий за ситуацией, улыбнулся и покачал головой.

Как только они сели за стол, он продолжил:

— Кстати, похоже, что-то случилось. Не часто увидишь, чтобы воины приходили с утра.

— А, недавно начались поиски. Я точно не знаю подробностей, но, как слышал, ходят слухи, что младший лидер Демонического культа проник в Аньхой и скрывается в Хэфэе. Подозрения держатся уже несколько дней. Но, честно говоря, все считают это шуткой. Всё-таки, не какой-то оборванец. Разве есть причина у молодого господина культа прятаться тут?.. Сомнительно.

— В самом деле?

— Да-да. Я не был в других местах, но здесь, в Аньхое, влияние клана Намгун, который породил нынешнего лидера Альянса Мурим, очень сильно. Демонический культ и прочие тёмные секты крайне избегают ступать на эти земли.

Слуга слегка кивнул в сторону уходящих воинов.

— Они тоже из клана Намгун. Уже четыре дня подряд приходят и спрашивают, нет ли тут подозрительных людей.

Учёный с благородным лицом, Хёк Доджин, спокойно наблюдал за ними, а затем тихо усмехнулся.

— Они как-то быстро уходят, если подозревают, что сюда проник молодой мастер Демонического культа.

— Ну, это потому, что большинство тех, кто может сюда войти, имеют подтверждённую личность. Они лишь заходят сюда ненадолго, выполняя приказ, и формально спрашивают. Ах! Как насчет лёгкого завтрака?

— Отлично.

Когда Хёк Доджин кивнул, юноша улыбнулся и отошёл.

Хёк Доджин, глядя на его удаляющуюся спину, перевёл взгляд на женщину под широкополой шляпой — Моён Соволь.

Она слушала разговор, скрытая тенью шляпы, и, поймав его взгляд, передала мысленную речь:

[Здесь то же самое. Я верила поговорке, что под фонарём темнее, но клан Намгун всё же остаётся кланом Намгун. Похоже, они никогда не действуют опрометчиво.]

[Мы всё равно здесь ненадолго. Нам нужно добыть те лекарства, которые не смогли найти в Вуьяне, и мы сразу вернёмся. Нужно лишь продержаться до того времени.]

Их губы были плотно сомкнуты, так что со стороны могло показаться, что они общаются глазами.

Хёк Доджин, пристально глядя на Моён Соволь, вынул из-за пазухи маленькую табличку, положив её на стол. Это была табличка Шаолиня.

Она подтверждала личность её владельца и давала право на защиту Шаолиня где бы то ни было. Это был пропуск, который дал им Джи Сок, сказав, что он поможет их передвижению.

Безусловно, он был полезен, но проблема заключалась в том, что все, кроме Хёк Доджина и Моён Соволь, излучали слишком сильную демоническую энергию.

В других местах это не было бы проблемой, но в Аньхое за подобное могли зарезать на месте.

Поэтому даже с табличкой войти в город могли только Хёк Доджин, умеющий скрывать энергию, и Моён Соволь, которая не обучалась демоническим техникам.

Остальные, включая Ю Доху, прятались в горах у реки Хуайхэ. Джи Сок остановился в местном отделении Шаолиня и собирал лекарственные растения.

Пока они пристально смотрели друг на друга, общаясь беззвучной речью, слуга снова подошёл и поставил еду.

Хёк Доджин, как всегда, взялся за лапшу с бульоном. Моён Соволь молча наблюдала, как он ест.

Он, двигая палочками, склонил голову, заметив её взгляд:

— Что-то не так?

— Да нет… Просто любопытно.

Она улыбнулась и помешала палочками лапшу перед собой.

— Куда бы мы ни пошли, кажется, ты всегда ешь лапшу. Она правда тебе так нравится?

Он скользнул взглядом вниз на тарелку. Обычная лапша в бульоне, сверху яйцо — и всё. Если спросить, вкусно ли это… большинство ответило бы, что едят её просто чтобы утолить голод и наполнить желудок.

— Хм…

Моён Соволь тихонько засмеялась, увидев, как серьёзно Хёк Доджин задумался над её простым вопросом.

Закончив размышлять, он перестал вздыхать и кивнул.

— Да, она вкусная.

— Насколько?

— Настолько, что даже если бы передо мной был императорский стол, я бы сначала взял лапшу.

— Правда?

Хёк Доджин пожал плечами. Моён Соволь с любопытством посмотрела на него, затем слегка отвела взгляд в сторону, ненадолго задумалась и спокойно сказала:

— Когда вернёмся, я приготовлю тебе лапшу.

— …Что?

— Похоже, это не такое уж трудное блюдо. Я приготовлю его для тебя. Конечно, приятно есть блюда, приготовленные поваром, но разве плохо самой приготовить то, что больше всего любит твой мужчина? Не так ли?

Хёк Доджин растерянно уставился на неё.

Моён Соволь внимательно посмотрела на его застывшее лицо. Его реакция была настолько скованной, что в её глазах мелькнула тревога. Она слегка приподняла шляпу, чтобы вывести глаза из тени, и тихо спросила:

—…Тебе не нравится эта идея?

На её голос глаза Хёк Доджина, до этого мутные, вновь обрели живость. Он пару раз моргнул. Встретив полный беспокойства взгляд Моён Соволь, он опустил глаза на миску с лапшой. В прозрачном бульоне расходящиеся круги отражения скрывали его лицо.

— Доджин?

— …Нравится.

Он поднял взгляд. Мягкая улыбка появилась на его лице. Увидев её, Моён Соволь облегчённо выдохнула и тоже улыбнулась.

— А я уж подумала, что тебе неприятно. Даже чуть было не решила, что ты не хочешь, чтобы я готовила, потому что будет невкусно.

— Разве может такое быть? Если это блюдо, приготовленное тобой, я съем его, даже если в нём будет яд.

— То есть ты хочешь сказать, что блюдо, которое я приготовлю, будет словно яд, даже если я не буду подмешивать его?

Хёк Доджин торопливо замахал руками.

Моён Соволь прищурила глаза. Слишком бурное отрицание тоже признак согласия.

Когда её взгляд продолжал прожигать его, Хёк Доджин тихо вздохнул и продолжил:

— На самом деле… я просто немного удивился.

— Чему? Тому, что я хочу готовить?

Хёк Доджин неловко улыбнулся и покачал головой. Он спокойно посмотрел на миску в руках и тихо сказал:

— Когда-то один человек уже говорил мне такие же слова. Совсем не ожидал услышать их вновь.

— ...В самом деле?

Услышав слова Хёк Доджина, Моён Соволь вновь стала спокойной. В его выражении было что-то одновременно тоскливое и нежное. Она внимательно смотрела на него.

Хёк Доджин провёл палочками по белым нитям лапши и усмехнулся:

— Та женщина тоже не умела готовить. Но она уверяла, что именно это блюдо она приготовит превосходно. В конце концов, она приготовила его. Но как и следовало ожидать… получилось ужасно. Лапша разварилась, бульон был просто безвкусной водой. Вкус муки был таким сильным, что есть было невозможно.

Моён Соволь внимательно наблюдала за ним.

Иногда у него бывало такое настроение, и чаще всего это происходило, когда он вспоминал о своём детстве. И эти детские воспоминания Хёк Доджина всегда были связаны с его матерью. Зная это, она мягко спросила:

— Но ты ведь всё равно доел?

— Нет. Зачем бы я стал это есть?

— …

Моён Соволь, ожидавшая трогательную историю, была озадачена его резким ответом. Когда её рот слегка приоткрылся от удивления, Хёк Доджин усмехнулся.

— Я сразу сказал, что это невкусно. Одно дело, если бы было чуть-чуть невкусно, но это было все равно, что жевать сырую муку, так что я даже половины не осилил.

— Ха… ха-ха…

Соволь неловко рассмеялась. Хёк Доджин перемешал лапшу и закинул её в рот, тщательно пережёвывая, затем довольно улыбнулся.

— По сравнению с той лапшой эта — настоящий деликатес. Поэтому есть её легко.

— … Как же ты ужасен…

Хёк Доджин спокойно пожал плечами и вновь взялся за палочки. Он доел лапшу, опустил пустую миску и некоторое время задумчиво смотрел на прозрачный бульон.

— Но всё же… я по ней скучаю.

— …

Невозможно сердиться. Моён Соволь, наблюдая за реакцией Хёк Доджина, тяжело выдохнула и снова взялась за еду.

Но в этот момент выражение её лица исказилось. Она поспешно достала из-за пазухи чёрный лоскут ткани и прикрыла им рот.

— Кхе-кхе!

Раздался тихий кашель. Со стороны могло показаться, что она просто прикрылась, чтобы не задеть еду, но это было не так.

Хёк Доджин резко вскочил. Она покачала головой и жестом велела ему сесть.

Моён Соволь аккуратно убрала ткань от лица и протёрла губы. На чёрной ткани, казалось, не было ни пятнышка. Но это вовсе не означало, что так было на самом деле.

Соволь приняла поданную Хёк Доджином чашку с водой, прополоскала рот и выплюнула воду в пустую миску. Вода во рту была прозрачной, но в чаше уже оказалась густая тёмно-красная жидкость.

— Соволь.

— Всё в порядке.

Она опустила ткань и, изображая спокойствие, мягко улыбнулась:

— Никаких проблем.

Шёл уже третий день, как она не принимала лекарство.

Глава 120

После того как все лекарства сгорели, мы, экономя каждую крупицу, мчались до самого Аньхоя. Но имеющегося количества всё равно катастрофически не хватало.

То, что я принимала раз в день, теперь приходилось пить раз в двое суток, а порой и раз в трое.

Поскольку у меня не было никаких видимых показателей, связанных со здоровьем, мне оставалось только чувствовать перемены в теле интуитивно. Я гибко регулировала дозировку, время от времени восполняя силы едой под присмотром Джи Сока, но без лекарств это почти не имело смысла.

Состояние постепенно ухудшалось, и хотя прошло всего три дня, циркулирование энергии и кровообращение легко приходили в беспорядок.

Как только равновесие тела стало рушиться, первыми отреагировали мои кровеносные сосуды.

Тихо выдохнув, я прополоскала рот и сплюнула остатки крови, после чего медленно произнесла:

— Вчера вечером Джи Сок прислал сообщение. Говорит, раздобыл некоторое количество хороших трав и уже готовит лекарство. Просил встретиться в Вуьяне через четыре дня.

— Я тоже получил, — Хёк Доджин медленно кивнул, продолжая говорить, но при этом внимательно всматриваясь в моё лицо.

Я попыталась улыбнуться, заметив тревогу в его взгляде, но он так и не отводил глаза. Моя натянутая и хрупка улыбка медленно сошла.

Хёк Доджин слегка нахмурился, увидев это.

— Супруга.

Он положил руку на стол и медленно заговорил:

— …Ты действительно знаешь, где находится та самая священная трава?

— Точно не знаю, но примерно представляю.

Он с тревогой смотрел на меня.

По большому счёту, с самого начала приезд сюда был не чем иным, как авантюрой, в которой я поставила на кон собственную жизнь.

Конечно, я не свалюсь в обморок прямо сейчас и не возвращусь в прежнее состояние мгновенно. Но моё тело однажды уже дошло до предела. И если ухудшение пойдёт дальше, вероятность скатиться назад чрезвычайно высока.

А я приехала сюда в поисках священной травы, которую никто никогда не находил… неудивительно, что его беспокоит вся эта неопределённость.

— Если осмотреть те места, о которых я говорила раньше, мы должны что-то найти.

Я не могла с уверенностью сказать, что она точно там. Не могла, потому что сама никогда её не видела, ни лично, ни в рисунках. Было лишь текстовое описание.

Хёк Доджин тяжело вздохнул.

— Я вовсе не сомневаюсь в тебе, супруга. Но… я беспокоюсь, потому что не представляю, насколько много на самом деле у реки Хуайхэ мест, подходящих под твоё описание.

Берег реки, заросший густой травой, желтоватый рыхлый грунт. Река Хуайхэ, протекающая внизу, и обрывистые скалы.

Учитывая, что Хуайхэ — река, текущая тысячи лет, то трава, желтая земля и утёсы — не такое уж редкое явление. А искать среди всех этих растений единственную священную траву невероятно сложно.

— Но всё же это лучше, чем вообще ничего не знать. Не так уж много мест, которые соответствуют всем условиям.

— Да, вероятно, их будет не так много. Но если мы потратим время, обследуя их всех, я боюсь… за твоё состояние.

Он пристально смотрел на меня. Пару мгновений он молчал, затем тихо сказал:

— Супруга… позволь мне самому…

— Нет. Я уже говорила, я не хочу этого.

— Но всегда есть шанс. Если поставить всё на одну карту, а она не сыграет, это будет буквально конец.

Он мягко накрыл мою руку своей. Через тёплое прикосновение ладони я ощутила его тревогу и заботу.

— Если я буду действовать один, то управлюсь за десять дней. Да, ты будешь в опасности, но перед отъездом я отправил письмо учителю, он скоро прибудет. Если останешься с Хараном, а не с Ю Дохой и Ындо, опасность будет минимальной. Так что…

— А ты?

— …

Я перебила Хёк Доджина. Его быстрый поток речи прервался.

В наступившей тишине я снова тихо заговорила:

— Доджин, кто позаботится о твоей безопасности?

— …Кто же станет нападать на меня…

— Ты сам говорил, что среди нападавших тогда был мастер уровня хвагён. А это значит, что за ними стоит кто-то, кто способен командовать мастером такого уровня.

— Я справлюсь с таким противником.

Я знаю. Справишься.

Хёк Доджин нахмурился от короткой паузы.

— Я понимаю, что мало кто способен победить тебя в прямом противостоянии, если только не сам лидер Альянса. Но чтобы добраться до Гуанси [1] и обратно за десять дней, тебе придётся тратить всю внутреннюю силу на технику передвижения и выносливость. Придётся преодолевать Янцзы не на лодке, а либо техникой бега по воде, либо иным методом.

Это требовало чудовищной растраты внутренней энергии.

Каким бы искусным мастером Демонического культа ни был Хёк Доджин, и каким бы мощным запасом внутренней энергии он ни обладал, невозможно десять дней подряд бежать на полной скорости.

— И если в таком состоянии тебя атакует мастер Хвагён, ты уверен, что победишь? А если их будет двое? Или, возможно, сотня мастеров высочайшего уровня? Ты и тогда сможешь одолеть их всех?

Ответа не последовало.

Доджин понимал, что слова, сказанные им минутой раньше, были глупостью, порождённой тревогой и беспокойством.

А если он действительно побежит в Гуанси и по дороге назад его убьют… Я не уверена, что смогла бы выдержать это, не возненавидев себя.

Он хотел как лучше, и я была ему благодарна. Но принять такое я не могла.

Я накрыла его руку, лежащую на моей ладоне, своей и тихо сказала:

— Я отправила письмо в Демонический культ. Даже если не найдём здесь священную траву, помощь всё равно будет.

— …Понимаю. Я… немного погорячился. Просто переживаю за жену…

Он слабо улыбнулся, провёл ладонью по лицу, пригладил волосы. Я тоже ему улыбнулась.

— Всё хорошо. В любом случае, раз ты закончил есть, может, будем уже вставать? Завершим здесь дела и будем потихоньку выдвигаться.

Я поднялась со стула, Доджин тоже улыбнулся и кивнул.

Когда он поднял сумку и начал собираться, я краем глаза заметила за его спиной смутно знакомое лицо.

Этот человек…

— Доджин…

Я резко надавила на его плечо, останавливая.

— Супруга?

Он посмотрел на меня, затем оглянулся. Его взгляд зацепился за мужчину. Доджин медленно повернул голову обратно и нахмурился.

— …Кто это?

Точно, Доджина ведь тогда не было в резиденции Демонического культа.

Мельком окинув взглядом мужчину средних лет, одетого в одежды из высококачественного шелка, я передала сообщение через мысленную речь:

[Глава клана Намгун, Намгун Дахви.]

На мои слова Хёк Доджин удивлённо покосился назад. Это был тот самый мужчина, с которым во время прошлой встречи мы долго препирались.

Намгун Дахви подошёл к стойке, обменялся с работником парой фраз, после чего развернулся и медленно направился в нашу сторону.

Взгляд Хёк Доджина вновь оторвался от мужчины и вернулся ко мне. Я тоже сильнее натянула шляпу, скрывая лицо, и следила за приближающимся Намгуном Дахви.

Он неторопливо прошёл мимо и сел примерно за пять столиков от нас. Сделав заказ подошедшему слуге, он расслабленно оглядывал улицу через открытую створку двери.

Я посмотрела на Хёк Доджина, и, встретившись с ним взглядом, слегка кивнула и снова поднялась с места. Первой встала я, Хёк Доджин последовал за мной.

Мы поднялись наверх, собрали вещи и, спустившись, как раз собирались вернуть ключ и выйти наружу, как вдруг рука Доджина легла мне на плечо и мягко потянула назад.

[Подожди.]

Едва прозвучало это сообщение, как почти сразу дверь заведения распахнулась и внутрь шумно вошла группа людей.

У каждого на поясе висел меч, на рукояти которого была прикреплена тесёмка с вышитым иероглифом «Нам».

[Это воины клана Намгун.]

Мы отступили в сторону, чтобы дать им пройти. Воины Намгун расселись за разными столами и начали заказывать еду.

Появление их было настолько внушительным, что остальные посетители испуганно отодвинулись к стенам. В результате почти всё пространство в центре зала оказалось занято лишь людьми из семьи Намгун.

Я наблюдала за ними, когда Хёк Доджин снова мягко коснулся моего плеча.

[Пойдём.]

Дверь была открыта, и мы уже направились к выходу, как вдруг прямо перед дверью появился человек, загородив проход.

Мы были так сосредоточены на Намгун Дахви и его людях, что даже не заметили, как кто-то подошёл снаружи.

От неожиданности я вздрогнула и отступила назад, но Хёк Доджин вовремя поддержал меня. Шляпа слегка сдвинулась, что позволило мне увидеть лицо вошедшего человека.

…

Увидев меня, он широко раскрыл глаза. Я тоже была удивлена и смущена, увидев его лицо спустя долгое время, и приоткрыла рот.

— Намгун Сольбёк…

Почему он здесь? Разве он не должен быть рядом с Намгун Бэком?

Я перевела взгляд на Хёк Доджина, опираясь на него, затем опомнилась и торопливо натянула шляпу.

Хёк Доджин, похоже, тоже узнал Намгун Сольбёка, поскольку рука, лежащая на моём плече, на мгновение сжалась.

Глаза Намгун Сольбёка, широко раскрытые, дрогнули. Он оглядел помещение, потом снова посмотрел на меня.

В итоге нас раскрыли. И хуже всего то, что он был учеником Намгун Бэка.

Внутри полно людей клана Намгун, включая самого главу. Если учесть, что я не могла сейчас активно использовать внутреннюю силу, то в случае боя Хёк Доджин вынужден был бы сражаться, защищая меня.

Доджин, словно готовый зарубить Сольбёка и сбежать в любой момент, передал мне тайное сообщение:

[Держись за меня.]

Его рука опустилась, казалось, он был готов атаковать в любой момент.

Но, несмотря на то что Намгун Сольбёк увидел нас, он не напал, не побежал докладывать Намгуну Дахви.

Он лишь широко раскрытыми глазами смотрел то на меня, то на Доджина.

Его взгляд снова скользнул по моим теперь скрытым шляпой глазам. Потом он оглянулся на зал, после чего осторожно сделал шаг назад.

— Вы… в порядке? — тихо, мягко спросил он.

Я растерянно смотрела на него и едва заметно кивнула.

Намгун Сольбёк слегка улыбнулся.

— Это хорошо.

Он коротко наклонил голову и, отступив в сторону, прошёл мимо нас. В этот момент я услышала его едва слышный шёпот:

— …Уходите отсюда немедленно.

Его голос, тихий, как порыв ветра, на мгновение задержался в воздухе, а затем мгновенно исчез.

Я повернула голову, непонимающе глядя ему в спину. Он шёл в сторону Намгуна Дахви.

Хёк Доджин, должно быть, тоже услышал его, поскольку он просто смотрел ему в спину со сложным выражением лица.

Примечание:

1. Гуанси — территория Демонического культа.

Глава 121

Его внезапное появление ошеломило меня лишь на миг. Но Хёк Доджин пришёл в себя быстрее и тут же потянул меня за собой. Стоило выбраться из места, до отказа забитого воинами клана Намгун, как он сразу же ускорил шаг, и лишь отойдя на достаточное расстояние, тихо выдохнул.

Хёк Доджин оглянулся через плечо и неторопливо сказал:

— …Не могу понять, что у него на уме. Ученик главы Альянса Мурим, который собирался напасть на нас, отпустил нас прямо у них перед глазами…

Конец его тихой фразы медленно растворился в воздухе. Хёк Доджин бросил на меня взгляд. Я думала о том же. Неужели у него всё ещё остались ко мне чувства?

Хёк Доджин резко мотнул головой, будто прогоняя навязчивые мысли.

— Возможно, у него есть какой-то другой скрытый мотив. Может, он отпустил нас, чтобы проследить за нами и потом уничтожить.

— Зачем ему это нужно? Альянсу достаточно поймать только нас двоих, и всё закончится.

Союзу Мурим была нужна моя жизнь и жизнь Хёк Доджина. Ему не нужны были остальные. Если схватить нас двоих, не нужно будет обыскивать все эти необъятные Центральные равнины.

Однако я не могла понять, почему Намгун Сольбёк, ученик главы Альянса и потомок клана Намгун, отпустил нас с Хёк Доджином.

Доджин с тревожным выражением лица посмотрел назад. Мои чувства были столь же запутанными.

После дня, как я пресекла недоразумение между мной и Намгун Сольбёком, я больше его не видела, он тщательно скрывался. Не знаю, по собственной воле или нет, но он ни разу не появился на турнире.

— …Пойдём.

Хёк Доджин, молча смотревший назад, повернулся. Он слегка покачал головой и взял меня за руку. Какими бы ни были мысли Сольбёка, мы были благодарны, что он притворился, что не узнал нас.

В последний раз взглянув на то место, где он стоял, я тоже развернулась.

***

— Неважно выглядишь, что-то случилось?

На вопрос Намгун Дахви Намгун Сольбёк поднял глаза. С того момента, как он сел, и до сих пор, Сольбёк не произнёс ни слова, уставившись в стол.

— Хм?

Не получив ответа, Намгун Дахви долго и пристально смотрел на Сольбёка.

«Вот же парень! Теперь даже мои вопросы игнорирует?»

Намгун Дахви нахмурился и отложил палочки.

— Намгун Сольбёк!

Глухой, тяжёлый голос прозвучал низко. Только тогда взгляд Сольбёка, до этого устремлённый в стол, поднялся. Намгун Дахви, глядя на его лицо, заговорил:

— Я с тобой разговариваю, а ты не только не отвечаешь, но даже не смотришь! Ты что, решил старика игнорировать?

В его голосе сквозила приглушённая убийственная аура. Окружавшие их воины с любопытством забегали глазами, гадая, не случилось ли чего.

За последние дни стычки между ними стали настолько частыми, что стоило им сесть вместе за стол, все уже ждали, когда же они снова начнут ругаться.

Не ведая о мыслях тех, кто наблюдал, Намгун Дахви взорвался гневом, глядя на упрямо молчащего Сольбёка.

— Ах ты… даже после таких слов молчишь!?

— …

— Хаа…

Лицо Намгун Дахви перекосилось. Лишь тогда Сольбёк тихо выдохнул, отложил палочки и медленно ответил:

— Почтенный старейшина, вы действительно не намерены следовать словам наставника?

Намгун Дахви едва заметно усмехнулся, услышав, что, открыв рот, тот произнёс всего лишь слова, полные беспокойства.

Он смотрел на Сольбёка, сохраняя тонкую насмешку на губах.

— Почему? Волнуешься? Что старик не станет слушаться твоего небесного наставника?

— Дело не в этом. Главное, чтобы это привело к хорошему результату. Разве не говорили: «Следуй установленному и не преступай границ»? Если это решения, принятые вами, почтенный старейшина, я уверен, что итог непременно будет благим.

— Ну и хорошо. Тогда чего переживаешь?

Сольбёк коротко усмехнулся и, молча глядя на Намгун Дахви, который с важным видом поглаживал свою бороду, медленно проговорил:

— Клан Тьмы.

— …

— Разве вы не питаете к ним неприязни? Не потому ли вы, вопреки словам наставника, действуете самостоятельно? По первоначальному плану мы должны были ожидать в Вуьянe. Но…

Лицо Намгун Дахви исказилось. Будто услышав нечто запретное, он резко скривился и посмотрел на Сольбёка.

— Я же говорил! Не смей произносить их имя в моём присутствии!

— Я помню. Но на этот раз это не самостоятельные действия Альянса Мурим. Вы прекрасно понимаете это.

— Тц-тц. Жалкое зрелище. Не понимаю, с каких это пор союз Мурим стал склонять голову перед этими ничтожествами? Намгун Бэк, похоже, тоже совсем сдал! Репутация Мастера Меча, покорившего Небеса упала в грязь!

— Старейшина… Как бы то ни было, вам следует быть осмотрительнее в словах...

— Почему? Я сказал хоть слово неправды? И за языком следить должен не старик, а ты, сопляк, который смеет так говорить со мной!

Сольбёк лишь молча смотрел на него, не моргнув и глазом.

Он всегда был таким. Намгун Дахви никогда не мог понять, что скрывается за этим безэмоциональным взглядом. Он прожил в три раза больше, чем этот юнец, но не мог прочесть ни одной его мысли.

Всякий раз, глядя на Сольбёка, он вспоминал Намгун Бэка. Тот тоже был непостижим. Как бы ни старался Дахви, он всегда лишь гнался за ним, а вся слава доставалась Намгун Бэку.

Если бы Бэк не стал лидером Альянса Мурим, то и главой клана оказался бы не Дахви, а именно он.

Вот почему внутри клана влияние Бэка всегда было сильнее позиции Дахви. Большинство не говорило об этом вслух, но все считали Дахви просто удачливым человеком, которому место главы досталось по счастливой случайности.

Для Дахви, более полувека стоявшего в тени Намгун Бэка, то, что Сольбёк похож на своего учителя, было невыносимо.

— Наставник говорил, что мы не должны действовать самостоятельно, а следовать приказам. Но вы…

— Только и слышу «наставник, наставник»… Уже раздражает.

Дахви оборвал его и недовольно цокнул языком. Сольбёк крепко сжал губы, и Дахви усмехнулся краешком рта.

— Ты ученик Намгун Бэка или его марионетка? Скажут идти туда — идёшь туда, скажут идти сюда — идёшь сюда. Собственной-то воли у тебя нет, только и знаешь, что повторять слова Намгун Бэка, как попугай.

— …

— Да, наставник подобен отцу и небесам, и следовать его словам — хорошее дело. Но если учитель ошибается, ученик должен уметь предложить иной путь. Разве ты этого не понимаешь?

— …Понимаю. Но, почтенный старейшина, в этот раз…

— Довольно!.

Когда Намгун Сольбёк, не сдаваясь, хотел продолжить говорить, Намгун Дахви резко оборвал его слова.

— Если ты и дальше собираешься передавать мне не свои мысли, а слова Намгун Бэка, то не смей открывать рот передо мной. Только портишь мне настроение и вкус отлично шедшего вина.

— …Понял.

— Тц. Бестолковый.

Намгун Дахви громко цокнул языком, недовольно глядя на своего племянника. Когда Намгун Сольбёк снова плотно сжал губы, Намгун Дахви потянулся за кувшином, налил себе вина и одним глотком опрокинул напиток. За столом, где ещё недавно раздавались голоса, теперь были слышны лишь его движения.

Намгун Сольбёк вновь уставился в стол. Перед его глазами всплыло лицо Моён Соволь.

Оно было ещё бледнее, чем когда он видел её в союзе Мурим. Нездоровый вид мог означать лишь одно — её самочувствие ухудшилось.

Причина, по которой Моён Соволь не вернулась в Демонический культ и оказалась здесь.

Он предположил, что она пришла за цветком пятилистной огненной травы. И то, что она, несмотря на свою болезнь, находится тут, означает, что нападение в тот день действительно оказалось успешным.

«А, те лекарства? Я всё сжёг. Кое-что осталось, но всё равно мало. Этого точно не хватит, чтобы добраться отсюда до Гуанси. Но зачем?»

Слова Чхоль Муги крутились в голове. Приказ напасть на Хёк Доджина и Моён Соволь отдал не он, а глава Альянса, Намгун Бэк, совместно с кланом Тьмы.

К тому моменту, как он узнал, что Чхоль Муги атаковал их, всё уже закончилось.

«Это моя вина».

«Это моя вина за то, что я бездействовал и не предпринял никаких действий. Моя вина за то, что я поддался на её слова, на её взгляд, и отпустил её».

Он осознал, что если бы не его нерешительность, он мог предотвратить беду, и Моён Соволь не пострадала бы.

Поэтому он сотрудничал со своим наставником Намгуном Бэком, чтобы отслеживать её перемещения, и на этот раз вмешаться самому.

Даже если не увидеться с ней лицом к лицу, он хотя бы хотел ей помочь. Но он не ожидал, что столкнется с ней вот так.

«…Она выглядела больной».

Когда он увидел её побледневшее лицо, он снова ощутил ненависть к себе. Он не хотел причинять ей боль. Не хотел причинять ей страдания.

— Если доел, пошли. На время останемся здесь, понаблюдаем за ситуацией, а затем медленно двинемся в Вуьян. Как можно быстро найти крошечное растение в таких необъятных просторах реки Хуайхэ? Вот когда они устанут и выдохнутся, тогда и нападём.

Глупцы сами обрекли себя на тяготы. Намгун Дахви встал и, развернувшись, пошёл прочь. Намгун Сольбёк сузил глаза, наблюдая за его уходом.

Он проводил его взглядом, затем тоже поднялся.

«…Это всё, чем я могу вам помочь».

Намгун Дахви считал себя умным и проницательным, но на деле плясал на ладони Намгун Сольбёка.

Было не так уж сложно использовать его неприязнь к клану Тьмы и чувство неполноценности перед Намгун Бэком, чтобы заставить ослушаться приказа лидера Альянса.

Стоило лишь слегка нажать на болезненную точку, и путь, который должен был вести в Вуян, неожиданно изменился и теперь вёл в Аньхой.

Благодаря этому клан Намгун доберётся до Хэфэя как минимум на неделю позже.

Поскольку помочь Моён Соволь напрямую он не мог, всё, что оставалось — выиграть для неё время.

Выйдя наружу, Намгун Сольбёк посмотрел в ту сторону, где она исчезла, но вскоре отвернулся.

«Обязательно найдите… Пожалуйста, не болейте».

Его тихое пожелание унеслось вместе с прохладным весенним ветром.

Глава 122

Из Аньхоя мы помчались на лошадях к горам у реки Хуайхэ. После двух суток езды без остановки мы смогли миновать Вуьян. Хотелось отдохнуть, но, опасаясь, что люди из клана Намгун настигнут нас, мы проигнорировали город и направились прямо к Хуайхэ.

Когда мы поднялись верхом в горы, известные своей суровой, крутой местностью, воздух вдруг изменился. Мы вошли в область защитного массива, преграждавшего путь чужакам.

Мы с Хёк Доджином встали и, немного подождав, увидели, как пространство разорвалось. В тот же миг появился Ю Доха, встречая нас.

— Вы прибыли?

— Джи Сок вернулся?

Прошло уже больше пяти дней с тех пор, как я в последний раз принимала лекарство.

Хёк Доджин, понимая, что моё состояние ухудшается, в спешке разыскивал Джи Сока. Он медленно снял свой плащ и тяжело вздохнул. Ю Доха, внимательно глядя на меня, сделал обеспокоенное выражение лица. Его голова медленно качнулась.

— Он только прибыл и сейчас отдыхает.

— Проводи нас.

Ю Доха кивнул и развернулся. Несмотря на то, что защитный массив был очень сложным, стоило Ю Дохе пойти вперёд, как петлявшая кругами дорога тут же вернулась в нормальное состояние.

Мы последовали за ним, и вскоре воздух вновь полностью сменился.

И тут, как по волшебству, деревья, которые ещё мгновение назад росли сплошной стеной, начали медленно исчезать, открывая перед нами просторную поляну, на которой, скучившись группой, сидели люди.

Заметив нас, они резко вскочили.

— Вы прибыли, младший лидер, молодая госпожа.

Хёк Доджин кивнул в ответ на их приветствие и стал искать Джи Сока. Тот, похоже, отдыхал, лёжа в стороне ото всех. Встретившись с нами взглядом, он поднялся.

Не проронив ни слова, он порылся в своей сумке и достал свёрток, аккуратно упакованный в ткань, и протянул его. Пока Хёк Доджин брал у него лекарство, Джи Сок перевёл взгляд на меня.

— Как ваше состояние? Хотя... можно и не спрашивать, по вам всё видно.

— …

— Прошу прощения, — сказал он коротко и взял меня за запястье. Я наблюдала, как он, закрыв глаза, нащупал пульс, а затем отвернулась.

Хёк Доджин развернул ткань и осмотрел содержимое. Затем он снова посмотрел на Джи Сока, и тот мягко заговорил:

— Ваша циркуляция энергии нестабильна. В таком состоянии через несколько дней вы не только не сможете использовать боевые искусства, но и простые движения будут тяжело даваться.

— Если выпью это лекарство, станет полегче?

— Хоть это лекарство изготовлено из трав, содержащих энергию ян… Честно говоря, я не могу сказать насколько оно эффективно. Однако оно хотя бы немного стабилизирует бушующую энергию в меридианах.

Хёк Доджин протянул мне круглую чёрную пилюлю. Я взяла её и взглянула на Джи Сока. Тот утвердительно кивнул.

Я положила её в рот, и горький вкус, накативший до самой макушки, заставил меня сильно нахмуриться.

— Ха-ха, она немного горькая.

— ...Это не «немного».

Горечь была такой, что хотелось немедленно её выплюнуть. Противный запах и вкус, заполнившие рот, заставили мурашки пробежать по всему телу. Казалось, уж лучше съесть дерьмо.

— Разве хорошее лекарство не должно быть горьким?

— …

Лекарство из десятитысячелетнего хасуо было безвкусным и легко принималось… Я нахмурилась, глядя на более чем десять пилюль в руке Хёк Доджина.

— Нужно принимать по три штуки в день.

— Три?!

Я потрясённо переспросила. Принимать эти мерзкие штуки по три в день?!

— Это лекарство куда слабее прежнего, так что придётся брать количеством. По одной утром, днём и вечером. Это хоть немного восстановит нарушенный баланс инь и ян.

— …

Три раза… как будто трижды есть дерьмо, а не снадобье. Будущее показалось мрачным, а злость на тех, кто сжёг прежние лекарства, поднялась вновь.

— …Ладно.

Я кивнула, глядя на пилюли, на которые при иных обстоятельствах и смотреть бы не стала, и тихо вздохнула.

Хёк Доджин изучающе посмотрел на меня и тихо сказал:

— Настолько невкусно?

— Хочешь попробовать?

— Как же я могу принять их, зная, сколь они дороги для моей супруги?

— …

Я покосилась на него, а он ухмыльнулся. Вместо того чтобы попробовать, он наклонился и понюхал пилюли. Затем его лицо тут же сморщилось.

Он посмотрел на них с выражением человека, понюхавшего то, что лучше не нюхать, и быстро повернулся к Джи Соку.

— Вы что, подмешали туда дерьма, что ли?

— Вы догадались?

Лицо Хёк Доджина застыло.

Дерьмо? Настоящее?! Я ведь почувствовала странный запах… Неужели правда? В этот момент я ощутила, как что-то внутри меня подступает к горлу. Я закрыла рот ладонью, а Джи Сок, убрав серьёзное выражение, тихонько усмехнулся.

— Шучу.

— …?

Я нахмурилась. Джи Сок, лениво улыбаясь, продолжил:

— Вы выглядели слишком напряжёнными, вот я и решил разрядить обстановку. Понимаю, что вы переживаете, но если будете ходить с такими мрачными лицами, лекарственное растение, что ищете, само от страха спрячется.

Он сложил руки и кивнул.

— Будда говорил, что там, где есть намерение, есть воля, а где есть воля, там есть результат. А у вас обоих есть самое сильное намерение — желание выжить. Значит, лекарство обязательно найдётся.

Но всё равно — шутить про то, что он добавил дерьмо… Мы с Хёк Доджином переглянулись с измученными лицами и усмехнулись. Сил злиться уже не осталось.

Я взглянула на лекарство и тихо пробормотала:

— Но почему же у него такой отвратительный запах и вкус? Будто правда дерьмо добавили.

— Ах, это естественно. Среди ингредиентов есть трупный цветок [1].

— …Трупный цветок?

— Это растение ужасно воняет. Говорят, если запах впитается, он может держаться даже три дня. Само по себе лечебного эффекта почти не даёт, но когда какой-то ингредиент обладает слишком сильным действием, оно становится токсичным, поэтому этот цветок используют, чтобы эту токсичность подавить.

Джи Сок мягко улыбнулся.

— Запах этого цветка в точности как от разлагающегося тела, поэтому его редко используют... Однако замены ему нет, так что пришлось использовать.

— …Значит, тот отвратительный запах от только что принятого лекарства — это запах трупа?

Я пристально посмотрела на Джи Сока, и он невозмутимо кивнул. В тот же миг меня чуть не вывернуло, и я поспешно зажала рот ладонью.

***

— Ты в порядке?

Я кивнула, не выпуская изо рта конфету, которую дал мне Хёк Доджин. Желудок всё ещё выворачивало, но от сладкого стало хоть немного легче.

Хёк Доджин молча смотрел на меня, затем перевёл взгляд на Джи Сока. Он, кажется, собирался что-то сказать ему, но я подняла руку, останавливая его. Проглотив леденец, я медленно произнесла:

— Всё в порядке.

Хёк Доджин недовольно нахмурился, но, раз я утверждала, что мне легче, возразить ему было нечего. Он лишь сухо кивнул, с шумом втягивая воздух. Потом снова посмотрел на меня, и неожиданно его глаза немного расширились.

— Похоже, лекарство всё-таки действует.

— Почему?

— На лице появился румянец. По сравнению с тем, как было раньше, выглядит куда лучше.

— ... Может, это кровь прилила к лицу от ярости от того, насколько невкусное и вонючее это лекарство?

— Кхм-кхм.

Хёк Доджин смущённо откашлялся. Я хмуро посмотрела на него, потом слегка опустила взгляд, чтобы проверить состояние тела. Легко продвигая внутреннюю энергию по меридианам, я почувствовала, что стало определённо лучше, чем раньше.

Если прежде поток внутренней силы будто норовил прорвать узкие каналы и вырваться наружу в любую секунду, теперь же он тёк ровно и спокойно.

— Действительно, стало лучше.

— Правда? — спросил он, просияв, хотя до этого отводил взгляд и избегал смотреть прямо.

Я кивнула, положив в рот ещё один леденец.

— Лучше, чем было.

— Это такое облегчение...

— Правда, побочный эффект в том, что придётся попрощаться с носом и языком, — пробормотала я.

Хёк Доджин снова умолк. Я пристально посмотрела на него, затем тихо рассмеялась и покачала головой.

Встретив его недоумённый взгляд, я пожала плечами.

— Шучу. Как сказал Джи Сок, мы в последнее время совсем не смеялись. Вот я и решила немного разрядить обстановку.

— Жена…!

— Не волнуйся ты так. Думаешь, я перестану пить лекарство только потому, что оно невкусное?

Хотя пить это по три раза в день… чистое мучение. Но лучше так, чем снова кашлять кровью. Проглотив эти слова, я мягко улыбнулась.

Хёк Доджин долго смотрел на меня, а потом выдохнул с облегчением.

Все те пять дней, что я не принимала лекарства, он почти не улыбался. Как бы я ни пыталась поднять ему настроение, видя, как я страдаю и кашляю кровью, он не мог заставить себя смеяться.

— Так что… улыбнёшься для меня? Как обычно? Вот так.

Я подняла руку и нажала пальцами на уголки его губ, пытаясь растянуть их в улыбке. Получилось странно и криво, и я невольно усмехнулась.

Он посмотрел на меня с этим перекошенным выражением, потом медленно поднял брови, и вдруг искренне улыбнулся.

— Хорошо. Если ты не будешь болеть, я хоть сто раз в день буду улыбаться. Только не болей.

— Не переживай. Всё будет хорошо. Достаточно найти пятилистную огненную траву, и всё закончится.

Я чуть наклонила голову, и он кивнул в знак согласия. Пока мы разговаривали и отдыхали, один из воинов отряда Небесных Волков Кровавого Потока, отправленных на поиски, вернулся и что-то доложил Ю Дохе.

Тот выслушал его и подошёл к нам.

— Младший лидер, кажется, у нас проблема.

— Проблема? — Хёк Доджин медленно повернул голову.

Ю Доха выдержал его взгляд и спокойно продолжил:

— Похоже, Альянс Мурим взял Хуайхэ под контроль.

— Под контроль? Что ты имеешь в виду?

— По словам дозорного, который только что вернулся, с сегодняшнего утра элитное боевое подразделение Альянса, Левый Авангард, перекрыло все пути, ведущие к Хуайхэ. И это ещё не всё. Порядка пяти сотен мастеров прочёсывают всю округу.

— …Левый Авангард? Тогда…

— Говорят, их предводитель Кым Холь тоже прибыл.

При этих словах из уст Хёк Доджина вырвался вздох.

Пока они вдвоём переговаривались, я передала сообщение с помощью мысленной речи.

[Ындо.]

[Да.]

Поглядывая на Хёк Доджина и Ю Доху, я спросила:

[Кто такой Кым Холь?]

[Как только что сказал лидер Небесных Волков, это мастер, возглавляющий элитный отряд Альянса, Левый Авангард. Говорят, это мастер уровня хвагён, не имеющий себе равных в союзе Мурим, за исключением Мастера Меча, покорившего Небеса.]

[…Хвагён.]

[И ещё… говорят, что когда младший лидер покидал секту, чтобы исполнить приказ главы, он однажды столкнулся с этим Кым Холем.]

[Столкнулся… то есть сражался?]

[Да. Разве вы не знали?]

Я нахмурилась, так как слышала об этом впервые. В моём сознании вновь прозвучал голос Ындо:

[Говорят, он и бойцы Левого Авангарда довели младшего лидера почти до смерти. Это чудовище в человеческом обличьи.]

Примечание:

1. Трупный цветок, или раффлезия (в том числе называемая «трупной лилией»), — паразитическое растение с одними из крупнейших в мире цветков, полностью лишённое листьев, стебля и корней. Свое прозвище оно получило из-за резкого запаха разлагающегося мяса, который издают цветки. Такой аромат привлекает мух-опылителей, принимающих растение за падаль и переносящих пыльцу.

Глава 123

Человек, который довёл Хёк Доджина почти до смерти?

Я приоткрыла рот от удивления. Из всех людей, что нам встречались до сих пор, лишь немногие доставляли Хёк Доджину трудности.

Если не считать главу Альянса и лидера культа, которые по определению были выше его уровнем, не существовало никого, кто бы мог оказать на него прямое давление.

Даже в тот день, когда на нас напали, мастер уровня хвагён едва мог его сдержать. Поэтому услышать, что нашёлся человек, который вогнал его в такое состояние… было по-настоящему шокирующе.

[…Я не слышала об этом.]

[Наверное, он не хотел вам рассказывать, чтобы не тревожить.]

Я слегка перевела взгляд и внимательно посмотрела на лицо Хёк Доджина. Он сохранял то же уставшее выражение, но в глубине глаз проступала тень беспокойства. Пока я вглядывалась в него, Ындо продолжил:

[К тому же, Левый Авангард — это элитное подразделение, состоящее из выдающихся мастеров. Они стоят в одном ряду с Небесными Волками Кровавого Потока. Но у Небесных Волков сейчас мало людей, в то время как Левый Авангард прибыл в полном составе из сотни бойцов. Это точно создаст проблемы.]

Пока Ындо продолжал объяснять, Хёк Доджин успел перекинуться ещё парой фраз с Ю Дохой. Я уставилась ему в спину и снова передала мысленное сообщение:

[Тогда, если никто не будет вмешиваться, кто победит в бою между этим Кым Холем и Доджином?]

[Сражение мастера уровня хвагён и мастера уровня кыкма [1] — это не то, что я могу оценивать. Но судя по боевому уровню, который младший лидер демонстрировал до сих пор, даже глава Авангарда, пожалуй, не сможет победить.]

Когда голос Ындо начал стихать, я едва слышно вздохнула. Хёк Доджин, заканчивая разговор, обернулся ко мне и слабо улыбнулся.

— Всё в порядке. Никаких проблем не будет.

— …

Он всегда улыбался, говоря, что всё хорошо, и я думала, что на самом деле всё так и есть. Из-за той надёжности, которую он демонстрировал, я верила, что он способен справиться с чем угодно.

Но это было заблуждение. Он просто не хотел меня тревожить и многое недоговаривал. Он точно знал, что нужно говорить, а о чём лучше умолчать.

Хёк Доджин тоже человек. И есть множество вещей, которые он не в силах сделать. Только он не показывал этого, а просто старался ещё больше. Вероятно, и на этот раз, ради меня, он не станет уклоняться от боя с мастерами Альянса. Даже если это будет стоить ему жизни.

Неожиданно в памяти всплыло лицо Намгун Сольбёка, которое я видела в постоялом дворе. Мужчины, вонзившего меч в сердце Хёк Доджина.

Если всё происходящее в итоге приведёт к той самой тропе…

— Не беспокойся.

Смогу ли я улыбнуться ему в ответ, сказав «хорошо»?

Нет. Если он рискует собой из-за меня, я не смогу улыбаться, делая вид, будто ничего не происходит.

***

— И что, чтобы найти какой-то пучок травы на этой пустынной равнине, нужно привлекать такое количество бойцов?

Мужчина с чёрной лентой на рукаве недовольно бурчал.

Они обыскивали окрестности Хуайхэ уже почти полдня. Он огляделся вокруг и с раздражением нахмурил брови.

— Сам подумай, Хуайхэ — это не прудик перед домом. Чтобы прочесать всё, нужно хотя бы десять тысяч человек, а нас каких-то пять сотен. Это что, шутка такая?

— Хватит трещать без умолку, лучше шевелись быстрее. Разве ты не видишь, как я занят, пока ты бездельничаешь?

— Ага! Развалился на земле и называешь это занятостью?

— Это заслуженный отдых после тяжёлой работы. Если всё равно ничего не ищешь, не шуми и ложись рядом. Здесь прохладно, потому что дует речной бриз.

Мужчина с чёрной повязкой посмотрел на напарника, который беззаботно лежал, глядя на небо, усмехнулся и подошёл к нему, а затем рухнул рядом. Он растянулся на спине и, полежав минуту, снова заворчал:

— И что мы вообще ищем? Вроде бы сказали найти какую-то пятилистную огненную траву. Даже не сказали, как она выглядит, какие у нее особенности... Как мы должны её найти?

— Значит, не надо находить.

— Тогда в чём смысл этих поисков?

Мужчина, лежавший звёздочкой, перевернулся на бок и лениво глянул на собеседника. Поглаживая бороду с видом великого мудреца, он протянул:

— Моё гениальное мнение такое: смысл поисков вовсе не в том, чтобы что-то найти, а в том, чтобы обеспечить охрану или слежение!

— Охрану?

— Ну да. Говорят, последователи Демонического культа проникли в район реки Хуайхэ. Разве мы не поспешили сюда, чтобы охранять это место после сообщения о том, что они собираются украсть эту чудодейственную траву и сбежать? Если культ заберёт такое ценное растение, это будет большой потерей, вот и пытаются изо всех сил им помешать.

— Хм, похоже, что так…

Мужчина согласно кивнул и снова задрал голову к небу.

Безоблачное чистое небо, да еще и ветер такой прохладный... Райский денёк. Чувствуя, как закружилась голова, он тихо закрыл глаза.

— Идеальная погода, чтобы умереть.

— Тогда умри.

— Чт…?!

Едва слова сорвались с его губ, как сзади донёсся голос, и следом метнулся кинжал.

Прежде чем мужчина успел среагировать, нож вонзился ему прямо в макушку, моментально оборвав его жизнь. В одно мгновение двое лишились жизни.

Место, где минуту назад раздавались голоса, наполнилось лишь ветром и тишиной. Спустя несколько секунд из ниоткуда появились Хёк Доджин и Ю Доха.

Хёк Доджин молча посмотрел на тела и кивнул Ю Дохе. Тот снял верхнюю одежду с бойца с чёрной лентой. Хёк Доджин тоже снял одежду со второго трупа, накинул на себя, после чего привязал камень к ногам мёртвых мужчин и столкнул их в реку.

Благодаря тому, что они точно попали кинжалами, одежда не пропиталась кровью и осталась чистой.

Хёк Доджин перекинул через плечо чёрную ленту, полностью приняв вид воина из Мурим, и посмотрел на Ю Доху. Тот был одет в такую же форму.

Проверив одежду, Ю Доха кивнул. Хёк Доджин ответил тем же, и они двинулись с места.

Они быстро перемещались по пустынным равнинам, но как только впереди появлялись люди, переходили на спокойный шаг.

Сначала казалось, что кто-нибудь может заподозрить их и напасть, но благодаря их исключительной способности скрывать свою энергию и демоническую ауру, распознать их было невозможно.

Наоборот, человек с черной повязкой, похоже, будучи старшим в группе, сам заговорил с Ю Дохой.

— Сообщают, что обыск в верхней части реки завершён, мы спускаемся вниз. Больше ничего необычного.

Благодаря тому, что сами же бойцы им всё рассказывали, Хёк Доджин и Ю Доха могли идти по самым безлюдным маршрутам, избегая столкновений. Особенно им помогло то, что они смогли раздобыть сведения о местонахождении бойцов Левого Авангарда и самого Кым Холя.

— Что вы здесь делаете? Поиски здесь уже завершены, все ушли ниже.

Воин, преграждавший путь вверх по течению, остановил Хёк Доджина. Доджин посмотрел на едва заметные следы жёлтой земли позади него и медленно произнёс:

— Я оставил кое-какие важные вещи и как раз вернулся, чтобы забрать их.

— …Важные вещи, говорите?

Мужчина слегка наклонил голову и уставился на него с подозрением. Видимо, ему показался странным вид Хёк Доджина, чьи подбородок и нос были закрыты маской, и он внимательно осматривал его, бегая глазами.

— О каких вещах идёт речь?

Похоже, он что-то почувствовал и тихо спросил, задействовав внутреннюю силу. Этот страж, перекрывший путь, в отличие от других, держался предельно настороженно. Возможно, у него был приказ, так как его взгляд был острым, словно лезвие.

Хёк Доджин безмолвно смотрел на него и едва заметно пошевелил пальцами.

«Убить его, что ли…»

Он изо всех сил старался избегать убийств, опасаясь, что исчезновение воина на посту могло вызвать лишние подозрения. Но если этот человек продолжит приставать и тянуть время, выбора может не остаться.

Ю Доха, словно прочитав его мысли, бросил короткий взгляд и шагнул вперёд, давая понять, что разберется сам.

— И что ты сделаешь, если я скажу тебе?

— Что…?

— Мы оставили приказ о проведении поисков и вернулись забрать его. И что, мне теперь докладывать тебе каждую мелочь?

Приказ? Хёк Доджин, удивлённый столь неожиданными словами, искоса взглянул на Ю Доху. Тот встретился с ним взглядом и продолжил:

— И что это за демонстрация внутренней силы и угрожающий взгляд? Ты и с вышестоящими так разговариваешь?

— А, нет, я… это…

— Хватит. Кто твой командир? Мне нужно встретиться с ним лично и обсудить сегодняшний инцидент.

Лицо стража побелело. Он торопливо успокоил внутреннюю силу и раскрыл рот:

— Пр-простите! Нам приказали контролировать всех, кто направляется внутрь этой зоны… поэтому…

— Оправдания не нужны. Хоть твоё повиновение долгу и приказу и заслуживает уважения, иногда нужна гибкость. Если бы сюда решил войти сам глава Кым Холь, ты бы его тоже остановил?

—Ну… нет…

—Вот видишь.

Ю Доха фыркнул, выставив напоказ чёрный пояс, перекинутый через плечо, и, проходя мимо, пару раз похлопал стража по плечу:

— Я забуду о сегодняшнем происшествии. Но в следующий раз действуй более гибко.

— Понял! Благодарю!

— Удачи.

Хёк Доджин, рассеянно наблюдавший, как Ю Доха машет рукой и уходит, издал пустой смешок. Покачав головой, он поспешил за ним.

[Где ты этому научился?]

[Члены Альянса Мурим всегда придают большое значение иерархии и опыту, чтобы чётко обозначить своё превосходство. Подумал, что может сработать, если надавить. Получилось даже лучше, чем я ожидал. Так, мы пришли. Это как раз та самая часть верхнего течения, где, по нашим данным, находится жёлтая глинистая равнина.]

Хёк Доджин посмотрел на Ю Доху, который продемонстрировал талант в странных вещах, а затем, услышав его мысленное сообщение, посмотрел вперёд.

Перед ними раскинулась широкая глинистая равнина, сплошь заросшая травой. Сбоку протекала река Хуанхэ, а возле неё находился слегка подточенный обрыв, под которым протекала Хуайхэ.

[Совпадает с местом, которое описывала госпожа.]

[Действительно…]

Хёк Доджин огляделся и вздохнул.

[Трава… одна трава.]

Куда ни глянь, всё покрыто густыми зарослями. И нужно обыскать это место, чтобы найти один-единственный пятилистный цветок.

Хёк Доджин вздохнул, чувствуя тяжесть на душе. Более того, при таком обилии мастеров Альянса поиск казался практически невыполнимым.

Но, как говорится, даже в самой безвыходной ситуации всегда есть лазейка [2]. По правде говоря, благодаря действиям союза Мурим их задача даже немного упростилась.

Хёк Доджин подошёл к краю обрыва и взглянул вниз на крутой склон. Трава росла даже там.

Ю Доха, заглянув следом, медленно сказал:

— Вы и правда хотите спуститься?

— Конечно. Раз они обыскали всю эту равнину и ничего не нашли, значит, единственное непроверенное место — здесь.

— Но это опасно.

— Знаю.

Хёк Доджин коротко кивнул и посмотрел на Ю Доху. Тот наклонил голову, будто не понимая, чего от него хотят.

Но Хёк Доджин продолжал внимательно на него смотреть. Слишком внимательно.

Ю Доха почувствовал дурное предчувствие и чуть нахмурился:

—Только не говорите…

— Что стоишь? — Хёк Доджин кивнул на край обрыва. —Ты спускаешься.

Лицо Ю Дохи перекосилось, словно он вот-вот расплачется.

Примечания:

1. Кыкма — это вершина демонических искусств.

2. Здесь используется корейская идиома, буквальный перевод: «Даже если небо рухнет, найдётся отверстие, куда можно выскользнуть».

Глава 124

Ю Доха бросил быстрый взгляд наверх, цепляясь за тонкую верёвку и с трудом спускаясь вниз.

Хёк Доджин держал её сверху, так что риск падения отсутствовал, но верёвка, поддерживающая его, казалась чрезвычайно хлипкой, и это вызывало беспокойство.

Даже будучи мастером Демонического культа, он оставался человеком.

Если сорвётся с обрыва, его утянет грохочущий внизу огромный поток реки.

При падении на ровную поверхность он бы ещё смог выжить, но под обрывом обычно было много камней. Если он случайно ударится головой, это будет конец.

Ю Доха сглотнул. Он осторожно карабкался вниз, цепляясь за скалу и разглядывая редкие пучки травы, пробивающиеся на отвесе. Именно в этот момент в голове прозвучало сообщение от Хёк Доджина.

[Ну как? Что-нибудь видно?]

[Пока ничего.]

Да и что вообще можно было увидеть? Травы почти нет. И никаких приметных мест тоже.

Ю Доха долго ощупывал скалу, спускаясь и двигаясь вдоль обрыва. Обошёл последнюю видимую точку и, ничего не найдя, с трудом полез обратно.

Хёк Доджин сидел на земле, удерживая верёвку. Завидев Ю Доху, он сразу спросил:

— Что-нибудь было?

— Ничего не было.

Контраст между измазанным землёй, взмокшим Ю Дохой и абсолютно безмятежным Хёк Доджином был разительным.

Ю Доха пристально посмотрел на него. Хёк Доджин безразлично встретил его взгляд, а потом резко отвернулся:

— Пойдём.

— …

«Зря я пошёл? Мне не следовало останавливать Ындо, когда он сказал, что пойдёт».

Сожаление лишь на миг мелькнуло в голове Ю Дохи и исчезло.

***

Принимая лекарство и выполняя циркуляцию ци в горах, я пыталась стабилизировать нарушенные потоки энергии и кровеносные сосуды. Я старалась вернуть тело в нормальное состояние, не перенапрягая его.

Кровохарканье случалось ещё пару раз, но кровь была уже не тёмно-красной, как раньше, а более яркой. Джи Сок сказал, что это хороший знак, и я иду на поправку.

Я тоже так думала, но это всё равно не означало, что моё текущее состояние было хорошим, поэтому тяжесть на сердце оставалась неизменной.

Ю Доха и Хёк Доджин, ушедшие утром, не возвращались до позднего вечера.

Когда солнце уже полностью скрылось, и большинство людей легли спать, они наконец прошли сквозь защитную формацию.

— Хёк…!

…Что это? Хёк Доджин был совершенно цел, а вот Ю Доха выглядел так, словно его целый день волокли по песку. Я посмотрела на него, достала платок, подошла к нему и протянула его.

— …Что случилось?

— Ничего. Ничего не произошло.

— Но почему вы в таком виде?

Ю Доха лишь бросил на Хёк Доджина косой взгляд и натянуто улыбнулся, ничего не объясняя.

Что такое…? Я удивлённо посмотрела на Хёк Доджина, но он только слегка пожал плечами.

— Не беспокойся об этом. Как твоё состояние сегодня?

— А? А… Неплохо.

Он взял меня за плечи, развернул и сменил тему. Я нахмурилась.

Я мельком взглянула на Ю Доху. Он улыбался, словно всё в порядке, но на лице лежала длинная, тяжёлая тень.

…Что-то всё же случилось?

— Рад слышать. Раз лекарство действует, ты сможешь продержаться, пока мы не найдём пятилистную огненную траву. Но…

Его взгляд медленно скользнул в сторону и он посмотрел на огромного синего волка, который, свернувшись, спал рядом. Брови Хёк Доджина поднялись.

— …Почему Харан в таком состоянии?

— Понятия не имею. С вечера беспокоился, метался, а потом внезапно принял этот облик и начал так себя вести.

— Что-то произошло?

— Нет. Ничего.

Я покачала головой и посмотрела на Харана.

Без единого предупреждения он вдруг превратился в огромного волка и заснул… и не просыпался до сих пор.

Он что, болен? Я подошла ближе и, волнуясь, погладила его по лбу, но он не реагировал. Обычно, стоило Хёк Доджину приблизиться, он тут же рычал. А сейчас никакой реакции.

— Харан.

Я тихо позвала. Плотно сомкнутые веки дрогнули, медленно открывая золотые глаза. Он посмотрел сначала меня, потом на Хёк Доджина.

— Тебе плохо?

На мой вопрос Харан никак не ответил, только повёл глазами и чуть дёрнулся. Потом перевернулся на другую сторону и, вяло обмякнув, рухнул, как больная курица.

Неужели с ним действительно что-то не так?

Меня тревожило то, что он даже не сопротивлялся, когда его трогал Хёк Доджин. Пока я рассматривала Харана, Джи Сок, находившийся поодаль, приблизился.

— Что-то случилось?

— Кажется, Харан немного болен.

Джи Сок слегка наклонил голову, внимательно посмотрел на волка и протянул руку.

Харан даже не дрогнул. Джи Сок какое-то время наблюдал за ним, потом убрал ладонь и осторожно сказал:

— Не похоже, что он болен.

— Тогда что с ним?

— Точно не могу сказать… но вид усталый, уши опущены. Похоже на то, что он голоден или истощён… Эм… А вы… кормите волка?

Едой?

Если подумать… Харан же никогда не ел отдельно. Он питался чистой энергией, что спала во мне, и ни разу не требовал обычной еды.

— Нет. Я ничего ему не давала.

— Тогда, похоже, он просто голоден.

Харан… голоден?

Я медленно посмотрела на него. И словно подтверждая слова Джи Сока, Харан открыл глаза, посмотрел на меня, глубоко вздохнул и отвернулся.

…То есть правда?

Я отдёрнула руку от его шерсти и осторожно спросила:

— Но ведь до сих пор Харан прекрасно обходился без еды. Даже когда мы с Доджином покинули Гуанси, с Хараном не было никаких проблем. Тогда почему сейчас…

— Наверное, потому что он вырос.

Джи Сок тёр подбородок и тихо вздохнул. Осматривая состояние Харана, он сузил глаза и слегка дёрнул подбородком.

— Для волка такого размера потребности, несомненно, значительны. Тем более если это духовное существо, которое называют хранителем северных земель. Будь он обычным волком, который охотится и ест мясо, всё решилось бы легко. Но раз это не так, ему, вероятно, нужно что-то другое... Чем вы кормили его до сих пор?

На его вопрос я отвела взгляд в сторону и подняла указательный палец.

— Вот этим.

— …Что?

Джи Сок в замешательстве переспросил.

Рядом стоявший Хёк Доджин тихо вздохнул и уточнил вместо меня:

— Она хочет сказать, что Харан питался чистой энергией, что находится в теле Соволь.

— Понятно. В таком случае, вероятно, сейчас ему тоже нужна эта энергия.

— Тогда почему он просто не… ест?

— Он, скорее всего, инстинктивно чувствует, что состояние госпожи Соволь не очень хорошее. И что если он будет сейчас поглощать её энергию, это не пойдет на пользу.

Услышав его слова, Харан открыл глаза, уставился на меня, а затем поднялся. Огромный, почти закрывающий небо, он посмотрел на меня сверху вниз, немного сжался, и с яркой вспышкой света снова превратился в маленького Харана.

— Кья…

Харан осмотрел меня, а потом, пошатываясь, побрёл к углу, где дремала Джу Хварин, и прыгнул ей на колени.

— Мама!

От неожиданности Джу Хварин резко подняла голову. Харан тут же устроился у неё в руках и мгновенно уснул. Я, недолго глядя на них, отвернулась.

— Если вы не можете сейчас кормить его, стоит поискать другие источники. Обычные травы, содержащие чистую энергию помогут, хоть их и будет недостаточно. Но чтобы удерживать такое огромное тело, требуются колоссальные запасы энергии, так что это лишь временное решение.

— …Значит, всё в итоге упирается в то, что я должна съесть цветок пятилистной огненной травы?

Мысли путались. В моей судьбе переплелось столько всего.

Хёк Доджин и Демоническая секта, праведные школы и клан Тьмы, школа Змеиной Крови… а теперь ещё и здоровье Харана зависело от меня.

Я тяжело вздохнула и провела рукой по волосам. Тягучие мысли тихо осели среди ночных горных ветвей.

Как только ночь прошла и наступило утро, Хёк Доджин и Ю Доха снова погрязли в делах.

Ю Доха хотел отдать Ындо вчерашнюю одежду, но Хёк Доджин остановил его, сказав, что раз уж кто-то видел лицо Ю Дохи в той одежде, если её наденет другой человек, возникнут проблемы.

В итоге Ю Доха, едва не плача, был вынужден последовать за Хёк Доджином, спускавшимся с горы. Я проводила обоих взглядом, после чего развернулась и сразу же направилась вверх по горе.

Дорога была настолько каменистой и корневой, что идти было трудно, но я поднялась до вершины, вышла из защитного барьера и спокойно оглядела окрестности внизу. С горы река Хуайхэ была как на ладони.

Устроившись на краю обрыва, я закрыла глаза и начала циркуляцию энергии. Прохладный ветер мягко обдувал и развевал мои волосы. Через какое-то время я почувствовала солнечное тепло на лице и открыла глаза.

Когда я поднялась на ноги, за спиной раздался голос:

— Я думал, вы не придёте.

Повернувшись, я увидела Намгун Сольбёка. Он смотрел на меня спокойным взглядом и подошёл ближе, остановившись на некотором расстоянии.

Вчера, пока Хёк Доджин и Ю Доха отсутствовали, пока я смотрела на Хуайхэ с этой самой скалы, пришло письмо от Намгун Сольбёка. В нём он предложил встретиться и поговорить.

По правде, мне хотелось сразу же разорвать послание, но я не могла.

Раз он послал письмо, значит, знал о нашем местонахождении и наличии защитного барьера. При желании мог бы привести сюда воинов Альянса и клана Намгуна, чтобы атаковать.

Но раз он не сделал этого, а сначала прислал письмо, значит, хочет сказать что-то важное.

Именно поэтому я, никому не сказав, снова пришла сюда и встретилась с ним.

— А если бы я не пришла…

Намгун Сольбёк слегка склонил голову.

— …вы ведь собирались напасть, не так ли?

На мой вопрос он слегка усмехнулся и покачал головой. Пристально глядя на него, я продолжила:

— Как вы нашли меня?

— Если ваша цель — пятилистная огненная трава в Хуайхэ, логично предположить, что вы скрываетесь в горах поблизости. Найти было несложно.

…Значит ли это, что и другие могут так же легко найти это место? Я нахмурилась, и он добавил:

— Остальные отправили поисковые отряды на другие склоны. Так что о том, что вы здесь, знаю только я.

— …

И снова то же самое. Этот человек держал в руках мою судьбу, но не пользовался этой силой. Как в постоялом дворе тогда, так и сейчас.

— В любом случае, клан Намгун пока спокойно отдыхает в Хэфэе. Поэтому можете не беспокоиться.

— Что вы задумали?

— Никаких хитростей. Просто…

Его слова тихо скользнули по ветру.

— Я всего лишь хотел хоть раз поговорить с вами лицом к лицу.

Глава 125

На его спокойные слова я не могла ничего ответить. Точнее, не хотела. Понимая, что чувства, которые Намгун Сольбёк питает ко мне, далеко не пустой звук, я не могла легко начать разговор. Пока я упрямо держала рот на замке, он сделал шаг ко мне.

Я слегка нахмурилась. И он, словно прочитав мой взгляд, прежде чем полностью сделать шаг, остановился и пристально посмотрел на меня. Его взгляд, направленный точно на меня, дрогнул.

Подул ветер, заполняя пространство между нами.

Он, будто смакуя эту тишину, некоторое время молчал, крепко сжав губы, а затем медленно произнёс:

— Вы ослабли.

— …

— Я заметил это ещё в постоялом дворе, но при дневном свете это ощущается гораздо отчётливее.

— Это не ваша забота.

— Нет. Это моя забота.

— С чего бы это?

На мой вопрос Намгун Сольбёк без единого слова слегка опустил взгляд и только потом медленно промолвил:

— Если бы я был чуть внимательнее, то раньше бы заметил движение Альянса и предупредил вас. Тогда всего этого можно было бы избежать. Но я был слишком беспечен и не смог оказать никакой помощи.

— …Я никогда не ждала вашей помощи. И к тому же, я сама провела черту. Сказала, что не хочу больше встречаться. Так что это не ваша ответственность и не ваша забота.

И более всего… каждый раз, когда я смотрю на Намгун Сольбёка, передо мной появляется лицо Хёк Доджина.

Мысль, что Сольбёк — тот самый человек, который убил Доджина, не выходила из моей головы.

Каким бы ни было будущее, если в итоге именно он вонзит меч в сердце Хёк Доджина, я хотела бы, пусть даже насильно, оттащить его подальше от мужа.

Я пристально посмотрела на Намгун Сольбёка, сжавшего губы в прямую линию, и медленно произнесла:

— Неужели вы хотели встретиться со мной, чтобы сказать это?

Он чуть заметно покачал головой. Затем сунул руку в рукав, достал свёрнутый свиток и бросил мне. Я поймала его на лету, быстро осмотрела и подняла взгляд.

Он слегка кивнул, словно предлагая открыть его. С сомнением взглянув на него, я развернула свиток.

Свиток был плотно исписан иероглифами. Это были подробные маршруты поисков и перемещений Альянса Мурим.

— Зачем… это? — я спросила, ошеломлённо подняв голову.

— Альянс Мурим ещё не обнаружил пятилистную огненную траву. А клан Намгун, из-за распрей между господином Намгун Дахви и моим наставником, не станет добросовестно выполнять приказы Альянса. Так что время у вас ещё есть.

— Подождите… Что вы вообще говорите? Что это за информация и… что вы пытаетесь сказать?

Невозможно было сразу принять это. Я поспешно спросила снова. Намгун Сольбёк наклонил голову, словно удивляясь, чего мне ещё не хватает, и снова посмотрел на свиток в моей руке.

— Вам нужно что-то ещё?

— …Нет. Я не это имела в виду.

Сворачивая свиток, я покачала головой. Он, словно спрашивая, в чём же проблема, с мягким выражением лица смотрел на меня.

Я задержала взгляд на нём, потом на свитке, и твёрдо сказала:

— Во-первых, я не понимаю, почему вы вдруг даёте мне это. И кроме того… хотя я понимаю, почему вы так со мной обращаетесь, всё это слишком странно. Но ладно, опустим это.

Я слегка потрясла свиток в руке.

— Эта информация… всё, что здесь написано, — правда?

— Правда. И это правда, и всё, что я сказал вам минутой раньше — тоже.

— Как вы это докажете?

— …Что?

Он с опозданием отреагировал на столь прямой вопрос. Я снова потрясла свитком.

— Чем вы докажете, что всё сказанное вами — истина? Кто это гарантирует?

— Это…

— Я благодарна, что вы передали мне такую ценную вещь. Но я — человек, которого несколько дней назад едва не убили во время нападения отряда Альянса Мурим. Мне тяжело просто так верить. Тем более, учитывая тот факт, что даёт это не кто иной, как ученик самого главы союза.

Я развернула свиток и бегло просмотрела содержание. Безусловно, это была невероятно полезная вещь. Маршруты, методы будущих поисков… всё.

Если основываться на полученной информации и отправлять группы так, чтобы районы поиска не пересекались, то можно было бы полностью избежать столкновений. Но поверить этому безоговорочно было слишком опасно.

— Простите, что подозреваю вас. Но сейчас я будто сама вошла в пасть хищника. А люди внизу рискуют жизнью только ради того, чтобы защитить и вылечить меня. Я не могу подвергать их опасности из-за слепого доверия. Более того, первым, кто разрушил это доверие, был не кто иной, как Альянс Мурим, что делает этот свиток ещё более ненадёжным.

Намгун Сольбёк был не просто умён, его называли гением. Даже клан Джегаль приходил в ужас от того, как быстро он мыслит. Такой человек не стал бы отдавать мне подобную информацию без какой-либо цели.

…Точнее, цель была. И тот факт, что этой целью, возможно, была я, непросто принять.

— Так что моё недоверие естественно. Если я поверю этому и по собственной воле спущусь с горы прямо в ловушку? Или, может, вас послал глава союза, чтобы выманить меня? У меня слишком много причин сомневаться.

Я коротко качнула подбородком.

— И как я должна поверить, что это не ловушка, а информация, собранная исключительно ради меня? От этого зависит моя жизнь.

— …

Я пристально смотрела на него. Он спокойно посмотрел на свиток в моей руке, а затем перевёл взгляд. Я ждала, пока он скажет хоть что-то.

Лёгкий ветер прошелестел, несколько раз взмахнув краями нашей одежды. И наконец он заговорил:

— Вы не должны умереть.

— По какой причине? Я ваша заложница?

— Это не совсем неверно.

Не совсем неверно? Я нахмурилась, а Намгун Сольбёк медленно улыбнулся.

— Моён Соволь. Не вы заложница. Я заложник.

— Что вы…

— Разве вы не помните? Слова, которые вы сказали мне в Демоническом культе. То обещание.

Обещание, которое я дала ему в Демоническом культе… Когда-то я поклялась однажды оборвать его жизнь. Из-за множества событий я почти забыла об этом, но он насильно вытащил его из глубин моей памяти.

— Жизнь у меня скучная. Ничего не хочу, ни к чему не стремлюсь. Просто живу, потому что родился, учусь, потому что нужно учиться. Единственное, что хоть как-то вызывало у меня интерес — искусство формаций, но семья отвергла это, и я больше не мог их изучать.

Глядя на то, как Намгун Сольбёк тяжело выдыхает, словно с сожалением, я вспомнила кое-что. Очень смутно. Но всякий раз, когда речь заходила о Намгун Сольбёке, за ним неизменно тянулось описание, будто бы он человек, лишённый «пяти желаний».

Желания богатства, плоти, еды, славы, сна.

Говорили, что пять самых фундаментальных желаний, проистекающих из пяти чувств человека, для него были не просто пустыми, а бессмысленными. Он ничего не хотел. Поэтому спал он не потому, что желал, а когда тело валилось от усталости. Ел, потому что так было нужно.

У человека, лишённого пяти желаний, не было даже стремления покончить с собой. Поэтому он не мог попросить никого убить его и не мог убить себя сам. Из-за этого я когда-то и пообещала, что убью его.

— Я наполовину пустой. Я дышу, но я бракованный товар, лишённый даже самых базовых человеческих желаний. Потому я и не мог умереть. Но те слова… то, что вы сказали, что когда-нибудь убьёте меня… Эти слова дали мне путь. И моя ничтожная жизнь теперь принадлежит вам.

Намгун Сольбёк вынул меч, висевший у него на поясе, и подбросил его вверх. Меч, описав дугу, упал прямо передо мной. Я мельком взглянула на него и подняла голову. Сольбёк смотрел мне прямо в глаза и тихо сказал:

— Вы не должны умереть. Так что возьмите этот меч и отрубите мне ноги, руки, а затем свяжите. Если информация окажется ложной, используйте моё обездвиженное тело для переговоров. Ради спасения моей едва теплящейся жизни клан Намгун и Альянс Мурим хотя бы вас и Хёк Доджина точно пощадят.

Когда я услышала его тихий голос, произносивший слова о том, чтобы отрезать ему конечности, словно речь шла о ком-то другом, я подумала, что ослышалась.

Когда он бросил меч, я думала, что он скажет что-то вроде: «Если не верите — поставлю на кон свою жизнь», и хотела посмеяться над этим. Но Намгун Сольбёк оказался куда более… крайним человеком, чем я думала.

Я посмотрела на меч, лежащий на земле, наклонилась и медленно подняла его. Когда я подошла к Сольбёку, он спокойно протянул руку, будто предлагая рубить.

Сдержав нервный смешок, я тихо сказала:

— Я давно подозревала, что сделать вас своим врагом было бы очень утомительно. Вы постоянно говорите что-то, чего вообще нельзя предугадать.

— Правда?

Я кивнула и протянула ему меч. Сольбёк ещё мгновение смотрел на рукоять, затем облизнул губы и взял его.

…Почему он выглядит таким разочарованным?

— Вы что, правда хотели, чтобы я отрубила вам руку?

— Разве это может быть правдой?

Тогда что это был за взгляд?

Отведя от него пристальный взгляд, я снова раскрыла свиток.

Внутри действительно была ценнейшая информация, которая значительно облегчила бы поиски. Я просмотрела содержимое, записанное до мельчайших деталей, что выдавало характер Намгун Сольбёка, и подняла голову.

Он тем временем убрал меч в ножны и спокойно произнёс:

— Там не указано, но сейчас половина отряда Левого Авангарда и Кым Холь вышли за пределы Хуайхэ.

— Почему?

— Говорят, школа Змеиной Крови устроила беспорядки на севере, их отправили разобраться с этим… Подробностей не знаю. Мельком слышал, что обычно спокойная Чок Биволь подняла шум.

— …Чок Биволь?

Она? Несмотря на нашу неудачную первую встречу, Чок Биволь была холодной и разумной женщиной. Она точно понимала, что сейчас любое противостояние Альянсу Мурим ударит по школе Змеиной Крови, и не стала бы реагировать на провокации.

И вдруг она устроила переполох?

— Говорят, из-за какой-то ерунды она отравила мастера Альянса Мурим… Подробности пока не подтверждены, так как информации не поступало. Когда всё проверят, я сообщу.

— Нет…

Я хотела сказать, что не нужно, но мысль, сделав петлю, снова вернулась к Чок Биволь, и я замолчала. Немного подумав, я кивнула и закрыла свиток.

Сольбёк посмотрел на меня и тихо сказал:

— Не умирайте. Повторяю, вы не должны умереть.

— Знаю. Я и не собираюсь.

Я ведь ещё даже гортензии не увидела. Я сглотнула невысказанные слова и пожала плечами. Намгун Сольбёк пристально посмотрел на меня, затем добавил последнюю фразу:

— Вы — первая и последняя, кто пробудил во мне желание, когда у меня не было никаких стремлений. Поэтому не смейте умереть, оставив меня. Если умрёте, я достану вас даже из глубин ада и заставлю убить меня.

— …Это немного пугающе.

Настоящая одержимость. Когда я сказала это с неловким выражением лица, Намгун Сольбёк, впервые за долгое время, медленно улыбнулся и повернулся спиной.

Глава 126

Хёк Доджин и Ю Доха вернулись только поздно вечером. В отличие от Ю Дохи, который выглядел ещё более измотанным, чем вчера, Хёк Доджин лишь тяжело опустил уголки губ, выражая сожаление. Стоило мне подойти, как он, словно ждал этого, заговорил:

— Мы искали два дня, но безрезультатно.

Я слабо улыбнулась, подумав, что он, кажется, опустил невысказанные слова о том, что времени почти не осталось.

Я слегка покачала головой. Нельзя же упрекать человека, который ради меня рискует жизнью и старается, как может. Когда я улыбнулась ему, Хёк Доджин тихо вздохнул.

Опустив взгляд, я увидела, как Ю Доха шатающейся походкой уходит к огню. Мастера его уровня редко можно увидеть настолько уставшим.

— Что случилось?

— Случилось… да особо ничего. Просто пришлось обыскивать довольно труднодоступные места, вот и вымотался.

— Труднодоступные места?

— Обрывы, донья рек, и так далее.

— …

Неужели он заставил Ю Доху лезть в такие места? Я отвела взгляд от Хёк Доджина и уставилась на него.

Он, почувствовав мой взгляд, посмотрел на меня, слегка улыбнулся и глубоко склонил голову. От этого у меня снова шевельнулось чувство вины, и я лишь неловко кивнула в ответ.

— Если бы мог, я пошёл бы туда сам. Но если вдруг пришлось бы отступать или применять силу, лучше, чтобы этим занимался я, — сказал Хёк Доджин, будто оправдываясь, уловив мой взгляд.

Я спокойно кивнула и отступила назад.

Хёк Доджин наклонил голову, озадаченный моими действиями, а затем медленно последовал за мной. Мы отошли в безлюдное место, я прислонилась спиной к большому дереву и повернулась к нему.

— Что-то произошло?

— Нет. Просто… кое-что хочу тебе дать.

Я достала из-за пазухи свиток и протянула ему. Хёк Доджин с лёгким недоумением принял его и развернул.

Его взгляд быстро пробежал сверху вниз, потом по диагонали. Убедившись в содержании, он тут же спросил:

— Где ты это взяла?

Разозлится ли он, если я скажу, что получила это от Намгун Сольбёка? Из-за меня они оказались в конфликте.

Вспомнив, как он в прошлый раз отреагировал на одно лишь упоминание Сольбёка, я подумала, что лучше не говорить. Поскольку Хёк Доджин знал, что тот испытывает ко мне странные чувства, начать разговор об этом было невероятно сложно.

Более того, я знала, что Доджин болезненно отреагирует, если узнает, что мы виделись наедине.

Но и соврать я не могла, всё равно правда быстро обнаружится.

— Получила.

— …От кого?

Глаза Хёк Доджина чуть сузились. Он явно уже догадывался.

Глядя прямо ему в глаза, я глубоко вздохнула и произнесла:

— Намгун Сольбёк.

— Он приходил? Сюда?

— Точнее… вот туда.

Я пальцем указала на утёс на горе, окутанной темнотой.

Хёк Доджин проследил за моим жестом, нахмурился, снова посмотрел на меня. В его взгляде смешались тревога и раздражение.

Он хотел спросить о многом, но я опередила:

— Не беспокойся. Всё, о чём ты переживаешь, я уже выяснила сама, и убедилась, что угрозы нет.

— …Вот как.

Хёк Доджин снова пробежался взглядом по свитку и тихо выдохнул. Он, как и я, понимал, что эта информация крайне ценная и важная.

Но он также знал, что это опасно. Не кто иной, как ученик Намгун Бэка, знает наше местонахождение, поэтому его беспокойство было вполне естественным.

Хёк Доджин чуть поморщился и после паузы осторожно спросил:

— Можно я тебя кое о чём спрошу?

— Что именно?

— О чём вы говорили с этим человеком?

Я внимательно посмотрела на его лицо. Было ясно, что его интересует не сам свиток, а наша личная беседа.

Чувства Намгун Сольбёка ко мне были отнюдь не простыми, и, вероятно, именно это его и беспокоило. Я пристально посмотрела в глаза Хёк Доджина, устремлённые на меня, и смутно смогла прочесть его мысли.

Он говорил очень осторожно:

— Я ни в чём тебя не подозреваю. Просто… если вдруг он использовал твои слабости или ты вынужденно пошла на какую-то ненужную сделку, чтобы получить это…

Проще говоря, он боялся, что между мной и Сольбёком что-то было или могло быть. Но в его голосе не было ревности, только вина. Будто он сам себя укорял за то, что мне пришлось чем-то жертвовать из-за его недостаточных способностей.

Я выдохнула и покачала головой:

— Ничего такого. Он просто отдал.

— Просто… отдал?

— Да. Сказал, что мне это может понадобиться. Без каких-либо условий. Даже сообщил, что препятствует людям из клана Намгун, чтобы они не добрались сюда слишком быстро. Те самые, которых мы видели в Хэфэе тогда.

Хёк Доджин нахмурился, он явно не понимал. И я полностью разделяла его мысли, это действительно странно.

После того, как я однажды отвергла чувства Сольбёка и вышла замуж за Хёк Доджина, у меня не было с ним никакой связи. Конечно, он питал ко мне различные чувства, но они были не так просты, чтобы их можно было назвать любовью.

Это было что-то более тёмное. Навязчивое. Почти болезненное. Но не похожее на простое желание обладать. Одержимость.

— Хотя… условия кое-какие всё же есть.

— Какие? — спросил Хёк Доджин с серьёзным выражением лица.

Я взглянула на него и, понимая, что скрывать бессмысленно, рассказала всё: произошедшие ранее события, нашу встречу, данное обещание.

Лицо Хёк Доджина несколько раз менялось, и в конце он устало провёл рукой по волосам и выдохнул.

— Ну, вот так всё и получилось.

— Иногда мне кажется, что в некоторых вопросах жена куда решительнее и смелее меня, — Хёк Доджин с кривой улыбкой покачал головой. — Вряд ли в этом мире найдётся много людей, которые предложили бы самолично убить в качестве условия для замятия дела.

Я слегка усмехнулась. Хёк Доджин пристально посмотрел на меня, затем снова тяжело вздохнул и пробормотал:

— …Значит, вот почему он проявляет такую одержимость.

Хёк Доджин, словно что-то поняв, кивнул и поднял взгляд.

— Хорошо. Раз супруга так говорит, значит этим сведениям можно доверять и опасности в них нет. Но… если Намгун Сольбёк попробует выйти на связь снова, обязательно скажи мне. Даже если сейчас он надёжен и безопасен, никто не знает, как он может измениться позже.

— Ты говоришь о нём как о мужчине? Или как об ученике Намгун Бэка?

На мой вопрос Хёк Доджин вскинул брови и резко ответил:

— Разумеется, как о мужчине!

Он усмехнулся с выражением лица, в котором смешались разные эмоции.

***

Как только наступило утро, лагерь пришёл в оживление. Казалось, они хотели ещё раз перепроверить информацию, которую я передала, на случай, если там есть хоть малейшая ошибка.

Хёк Доджин и Ю Доха собирались работать в паре, остальные пятнадцать человек разбились на группы по трое, готовясь к поискам.

Хёк Доджин подробно объяснял бойцам, какие зоны обыскивать, как действовать при обнаружении следов и что делать, если их заметят. Это были не обычные солдаты, а мастера высшего уровня, поэтому большинство из них, казалось, быстро всё поняли.

Однако среди этих людей Ю Доха выглядел особенно уставшим.

Вспомнилось, как он вчера едва держался на ногах. Если сегодня снова пойдёт в паре с Доджином, опять вымотается.

И в то же время меня поразило насколько же Хёк Доджин давит на него, если даже мастер уровня Ю Дохи оказался в таком состоянии.

Пока я наблюдала за ними, Ю Доха уловил мой взгляд. Он повернул голову, посмотрел на меня и тут же, словно ничего и не было, тепло улыбнулся. Поклонился, после чего оглядел бойцов уверенным взглядом.

…

От этого у меня внутри всё сжалось. Все эти люди искали редкое растение ради меня. А я… просто сидела в тени, избегая солнца, и ждала, когда они вернутся с находкой.

Учитывая моё нынешнее состояние, это было правильно, но чувство неловкости от этого не исчезало.

Пока я вглядывалась в них, Хёк Доджин закончил отдавать указания и подошёл ко мне.

— Сегодня утром я перестроил охранный барьер. Он стал сильнее и сложнее. Никто не проникнет.

Он мягко улыбнулся и поцеловал меня в лоб.

— Отдыхай.

Сказав это, Хёк Доджин развернулся. Я молча смотрела на его удаляющиеся плечи и спину, и на всех, кто двигался вместе с ним.

С тяжёлым сердцем я наблюдала за их движением и слегка прикусила губу. Я понимала, что так нельзя, что мне нужно просто сидеть и ждать. Но я не могла.

— Подождите.

— …?

Хёк Доджин остановился и слегка повернулся ко мне. В его взгляде застыл немой вопрос.

Я на мгновение поколебалась и сказала:

— Сегодня я пойду с вами.

— …Что?

— Пойду вместе с вами. Мне уже гораздо лучше. И я ведь говорила, что помню примерное местоположение. Сейчас вспоминается не всё, но если увижу всё своими глазами, наверняка что-то ещё придёт в голову. К тому же, это не опасная зона поиска, так что разве я не смогу узнать больше, если пойду и посмотрю?

Хёк Доджин внимательно посмотрел на меня, затем, чуть повернув голову, окинул взглядом бойцов позади. Потом снова перевёл взгляд на меня.

Его губы медленно разомкнулись.

Страница книги Неизлечимо больной второстепенный персонаж в романе о боевых искусствах в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

Глава 101

Глава 102

Глава 103

Глава 104

Глава 105

Глава 106

Глава 107

Глава 108

Глава 109

Глава 110

Глава 111

Глава 112

Глава 113

Глава 114

Глава 115

Глава 116

Глава 117

Глава 118

Глава 119

Глава 120

Глава 121

Глава 122

Глава 123

Глава 124

Глава 125

Глава 126

О книге