Если мне суждено было когда-нибудь возродиться, я хотела бы быть злодейкой.

Я была уверена, что под этим ядовитым языком и личностью злодейки скрывается сердце сильной и решительной молодой женщины.

Хотя это могло быть только моим личным заблуждением, поскольку буквально все мои друзья предпочли бы стать героиней.

По-видимому, большинство из них страстно желали быть запертыми в гареме или ещё где-нибудь, чтобы жить в окружении красивых мужчин.

Но такие вещи никогда не соблазняли меня; я никогда не хотела быть героиней. Если уж быть до конца честной, то я всегда недолюбливала героинь. Или, по крайней мере, они всегда заставляли меня чувствовать себя очень неуютно.

Конечно, героиня обычно появляется с какой-то особой силой, которая чудесным образом помогает ей поступить в Магическую Академию, которую обычно посещают только дворяне... что может звучать довольно хорошо на бумаге... но на самом деле! Что может нравиться в девушке, которая просто ангельски улыбается, мило болтает по школе и в конечном итоге играет с сердцем Принца?...

Но хватит о моих личных сомнениях по поводу героинь.

Возвращаясь к сути дела, я всегда хотела стать злодейкой. Мне казалось, что я действительно могу понять чувства злодеев, которые столкнутся лицом к лицу с этими ужасными героинями и в конечном итоге будут жестоко ругать их.

Так что для меня не было ничего необычного в том, чтобы фантазировать о смерти и перевоплощении в это. И вот однажды, когда я шла и рассеянно представляла себе такое, меня сбил грузовик. Я умерла.

И что ещё важнее, я перевоплотилась! Когда только я проснулась, то вдруг вспомнила всё это. Теперь у меня есть воспоминания из моей прошлой жизни!

Я - старшая дочь семьи Уильямс, Алисия...

— Да. Я стала злодейкой из моей любимой отомэ-игры!

Алисия из игры была злодейкой с красотой, которая могла увлечь любого, независимо от их возраста или пола.

Она была просто великолепна, с чёрными как смоль волосами и сияющими золотистыми глазами.

Но почему-то все взгляды всегда были устремлены на героиню, а не на неё.

И из-за этой ненормальности Алисия в конце концов бросилась сломя голову вниз по пути превращения в злодейку...

Я бессознательно позволила своей челюсти отвиснуть на мгновение, когда до меня наконец дошла реальность моей нынешней ситуации.

Моя давняя мечта стать злодейкой осуществилась! Слава Богу, я не сделала ничего плохого в своей прошлой жизни... это должно быть моя справедливая награда за то, что я жила добродетельно!

И раз уж всё так сложилось, я постараюсь исполнить свою роль и буду играть роль злодейки до самого конца.

В течение этой жизни я войду в историю как самая подкованная злодейка в мире!

Алисия — Возраст: 7 лет.

Моя нынешняя личность - это 7-летняя Алисия, старшая дочь семьи Уильямс.

Теперь я живу в фантастическом мире, где магия реальна и где большая часть знати владеет этой силой.

Хотя теоретически только представители аристократии должны быть способны использовать магию, благодаря воспоминаниям из моей прошлой жизни, я уже знаю, что простолюдин с такими способностями появится в ближайшем будущем. А именно, героиня…

Но давайте пока не будем говорить об этом.

Важно то, что я, как гордый представитель аристократии, тоже способна владеть магической силой.

Моя семья, семья Уильямс, является престижным благородным домом, известным своим опытом в использовании силы магии тьмы, одной из пяти основных элементов, которые поддерживают этот мир, а остальные элементы - это свет, вода, ветер и огонь.

И кстати, Королевство, в котором я сейчас живу, известно своей магией воды.

Но даже если это так, это не означает, что каждый пользователь магии в этом месте преуспевает в магии воды. Всё зависит от усилий и талантов каждого отдельного заклинателя, чтобы определить, насколько хорошо они смогут использовать магию и к какой магии они имеют расположение.

Например, я планирую показать миру, насколько хорошо я могу овладеть магией тьмы.

В конце концов, если я хочу стать лучшей злодейкой в этом мире, то иметь первоклассные магические навыки просто необходимо!

Начиная с завтрашнего дня, я должна быть уверена, что проснусь рано утром, чтобы спрятаться в библиотеке и начать учиться использовать свои магические способности.

— Доброе утро, Роза! - говорю я своей личной горничной Розетте, пролетая мимо неё к двери своей комнаты. Её глаза широко распахиваются, когда она видит, что я встала, прежде чем она успела войти и разбудить меня. Её лицо выглядит так, словно она увидела привидение, настолько она сейчас ошарашена.

Конечно, такое событие было немыслимо для старого "я". В конце концов, я ни разу не здоровалась с ней по утрам и даже не могла проснуться рано самостоятельно.

Я была эгоистичной и гордой, я не потрудилась бы открыть рот, если бы не хотела на что-то пожаловаться. Так что даже этого, вероятно, достаточно, чтобы шокировать всю мою семью, не говоря уже о моей горничной.

Но это была не совсем моя вина, что я оказалась такой. Я понимаю, что все так сильно любили меня, что вполне естественно, что я превратилась в такого избалованного ребёнка.

Но теперь всё это в прошлом.

С сегодняшнего дня я собираюсь быть более строгой к самой себе.

Пробегая по залам, я вижу, что мои братья упражняются в фехтовании в саду.

Интересно, они так же тренируются каждое утро? Мне нужно учиться на их примере.

Моему старшему брату Альберту исполнилось 12 лет. А близнецам, Алану и Генри, в этом году исполняется 10 лет.

Три моих старших брата - полная противоположность моему старому "я". Они чрезвычайно талантливы и трудолюбивы.

Хотя, учитывая специальное образование, которое отец давал им с самого детства, конечно, они будут такими.

И поскольку три моих брата были мишенями кое-каких девушек, все они чрезвычайно красивы.

Причина, по которой Алисия начала издеваться над героиней, заключалась в том, что она думала, что её братья будут украдены у неё. К сожалению, это обернулось против неё, это заставило её братьев ненавидеть её, в результате чего они в конце концов бросили Алисию.

"Ах ~ ~ Чудесные горести злодейки ~"

Когда я вспоминаю об этом... Как  именно Алисия издевалась над героиней? Как бы я ни старалась, никак не могу вспомнить...

Ну, если я не могу вспомнить, как Алисия делала это, я придумаю свои собственные дьявольские планы, чтобы запугать её.

Как истинная злодейка, я покажу всем, что могу разыграть роль самой лучшей злодейки на свете!

Услышав лязг, я снова обращаю своё внимание на тренировку моих братьев в бою на мечах. Когда я вижу, как они усердно работают, мне тоже хочется это попробовать.

Вообще-то в прошлой жизни у меня были довольно хорошие рефлексы. Я любила играть во все виды спорта! Хотя у меня никогда не было возможности попробовать фехтование... но это заставляет меня хотеть попробовать его сейчас ещё больше.

А если я хочу стать великой злодейкой, то быть физически здоровой - это просто необходимо.

— Братья! Пожалуйста, научите меня также пользоваться мечом!

Услышав, как я внезапно окликнула их, мои братья перестали упражняться и повернулись в мою сторону.

Хм? Они все смотрят на меня с глупыми выражениями на лицах.

Не смотрите на меня таким взглядом. Вы выглядите так, будто я сказала что-то сумасшедшее.

"…Интересно, есть ли табу на то, чтобы женщины учились владеть мечом в этом мире?"

Мои воспоминания из этой жизни и моей прошлой жизни смешиваются. Я не могу понять, какая информация пришла из какой жизни.

— Алисия? Ты больная?

Их глаза широко раскрыты в недоверии, и Альберт внимательно смотрит мне в лицо.

— Я чувствую себя просто великолепно! Прекрасно.

— Почему ты вдруг захотела научиться владеть мечом?.. - спрашивает он, одаривая меня доброй улыбкой. И эта улыбка на его почти невыносимо красивом лице... даже если мы родственники, эффект всё равно мощный.

Пожалуйста, будь осторожен. Иначе ты доведёшь молодых женщин до слёз.

И пока Альберт сверкает своими ослепительными жемчужно-белыми глазами, Алан и Генри всё ещё стоят, ошеломлённые.

— Потому что я хочу стать сильнее.

— Не получится. - одновременно произносят Алан и Генри. Как и следовало ожидать от близнецов, они прекрасно синхронизированы.

Интересно, удивился ли Альберт моему доводу, его лицо словно окаменело, когда он услышал мой ответ.

"Я хочу стать сильнее, чтобы запугать героиню, когда придёт время!... Это совершенно естественная причина, разве нет?"

Ещё мгновение Альберт пристально всматривался в моё лицо, а потом протянул руку и пощупал мой лоб.

"Как это грубо! Я не больна, я уже сказала, что чувствую себя прекрасно. Я была совершенно серьёзна, когда сказала, что хочу учиться".

Алан и Генри подходят и встают рядом с Альбертом, который всё ещё щупает мой лоб.

Их лица, выстроенные в ряд так близко от моего, даже если я их сестра, когда на меня так серьёзно смотрят три красивых мальчика, всё равно как-то неловко...

— Ал, что же нам делать? - спрашивает Генри Альберта, который на мгновение закрывает глаза и задумчиво хмурит брови.

Он что-то тихо шепчет близнецам, а потом снова поворачивается ко мне.

— Хорошо. - говорит Альберт, снова ласково улыбаясь мне.

"Но Альберт, ты меня не обманешь. Я всё слышала".

"Возможно, она сдастся через несколько дней". - прошептал он.

Но уверяю тебя, как только я решу что-то сделать, я буду придерживаться этого до самого конца.

Чтобы стать лучшей злодейкой в этом мире, я преодолею все препятствия, которые встанут на моём пути.

— Спасибо. - говорю я, позволяя огромной улыбке появиться на моём лице, излучая уверенность. Тем не менее, ни один из моих братьев не выглядит убеждённым.

— Тогда для начала тебе нужно сначала нарастить немного мускулов, Алисия.

У меня были большие надежды, когда Альберт согласился учить меня, но, похоже, я не сразу научусь владеть мечом.

Но он прав. Сначала нужно построить прочное основание - это здравая мысль.

— Так что пока начни с 100 приседаний и 50 отжиманий каждый день. - сказал мне Альберт, широко улыбаясь.

Хотя сейчас его добрая улыбка старшего брата начинает казаться мне немного зловещей.

Но… 100 приседаний и 50 отжиманий в день на самом деле кажутся вполне выполнимыми.

В прошлой жизни я немного занималась гимнастикой. Тогда сальто назад было для меня мелочью.

Но в этой жизни сейчас у меня нет мышц, о которых можно было бы говорить, поэтому я не уверена, смогу ли я быстро нарастить их, но дело в том, что в тот период времени, когда я занималась гимнастикой, я должна была делать по крайней мере 300 приседаний, 100 отжиманий и 100 приседаний каждый день. Так что режим Альберта кажется мне пустяком.

— Ух ты, Ал, ты такой безжалостный!...

— Я прошу слишком многого, Алисия никак не может этого сделать. - я слышу, как Алан и Генри тихо разговаривают друг с другом.

"Слишком много просит?..."

Я думаю, что для предыдущей Алисии это было бы невозможно, но для нынешней, т.е меня это будет пусть и не легко, но и не так уж сложно.

Думаю, мне не следует их шокировать, поскольку мои братья ещё не поняли, что я восстановила свои воспоминания из прошлой жизни.

"У меня такое чувство, что они надо мной смеются..."

Но я собираюсь стать злодейкой. Я ни за что не признаю своё поражение и не отступлю только потому, что кто-то пытается выставить меня дурой.

— Ладно, братец. Когда я наращу мускулы, я хочу, чтобы ты научил меня искусству боя на мечах.

— Конечно. Но сначала посмотрим, сможешь ли ты пережить эту неделю.

"Одну неделю?!

Он думает, что я не смогу продержаться даже неделю?"

— Ты не должен смеяться надо мной. - заявляю я, прежде чем уверенно направиться обратно к дому.

"О, мой тон и манера говорить, которые я только что продемонстрировала, разве это не делает меня похожей на настоящую злодейку?"

И это был первый раз в моей жизни, когда я так пристально смотрела на своего брата.

"Ах, лица Алана и Генри, когда я сказала, это было бесценно! У них обоих от шока отвисли челюсти".

У старой Алисии был братский комплекс, и она так не смогла бы. Я же буду смотреть на них столько, сколько захочу. Я уже превращаюсь в великолепную злодейку. Мне нужно поддерживать этот темп, чтобы я могла быстро отшлифовать свои навыки злодейства!

Весело подпрыгивая, я направилась в библиотеку.

Я слышала, что, не считая библиотеки в Королевском Дворце, среди всех благородных домов библиотека семьи Уильямс самая большая и обширная.

И они не врали. Это место просто огромное! Мне кажется, что я могу здесь потеряться... Хотя, возможно, это потому, что я впервые в жизни потрудилась прийти сюда.

В комнате так много рядов книжных полок, что мне кажется, будто они тянутся вверх вечность. Каждая из них по меньшей мере вдвое выше меня, и есть целый второй этаж!

Я могла бы ходить по этому месту весь день и ночь, но всё равно не смогла бы найти книги, которые ищу.

"Что же делать..."

Для начала я быстро обхожу всю библиотеку, но безрезультатно. Я не увидела никаких книг, связанных с магией тьмы.

"Книги о сказках... книги о растениях, животных, медицине... их названия говорят сами за себя! Но нет ни одной книги о магии".

Я уверена, что если бы я попросила у кого-нибудь о помощи, то смогла бы найти их сразу же, но если люди узнают, что я так старательно ищу что-то, связанное с магией тьмы, это может повредить моей репутации злодейки в будущем.

Я должна овладеть своими магическими способностями в тайне, что будет гораздо более впечатляюще, когда придёт моё время.

Хотя, если я не найду ни одной подходящей книги, я вообще не смогу изучать магию, не говоря уже о том, чтобы овладеть ею.

Я думаю, что мне придётся провести весь день, медленно обыскивая всю библиотеку... Хотя мне кажется, что это пустая трата времени.

Если я собираюсь стать кем-то, кто может превзойти героиню, то я не могу тратить всё это время впустую и ничего не найти. Мне нужно хотя бы что-то узнать, пока я здесь.

"Может быть, мне стоит поискать их ещё 30 минут, и если я не смогу найти никаких книг по магии, мне придётся довольствоваться изучением чего-то другого".

...

"Ну, прошло уже 30 минут, а я ничего не нашла. Пожалуй, я остановлюсь здесь".

(П.п = далее мысли будут просто выделены курсивом, их слишком много, и часто не очень понятно где мысли, а где - нет.)

Я бросаю взгляд на книжную полку, у которой остановилась, и замечаю книгу о растениях. Заинтригованная, я беру её и провожу следующий час, перелистывая страницы, пока не дочитываю всю книгу целиком. На самом деле это было довольно занимательное чтиво.

В ней подробно описано множество различных видов флоры, встречающихся в этом мире. На самом деле, тонны растений внутри принадлежат к экзотическим видам, которые не существовали в моей предыдущей жизни.

Там говорилось о растениях, которые летают в небе, о растениях, которые испускают свет, и о куче другой фантастической флоры.

Я настолько очарована ими всеми, что решаю провести день, читая о различных растениях.

Примерно в то же время, когда я только начала читать книгу, рассказывающую о целебных эффектах различных видов растений, когда…

— Алисия-сама. - я услышала, как Розетта зовёт меня.

Услышав её голос, я наконец-то вырываюсь из своей мании о растениях и понимаю, что прошло уже 10 часов с тех пор, как я взяла в руки ту первую книгу.

Похоже, я была так поглощена чтением, что забыла поесть, пропустив обед.

Взглянув на настенные часы, я поняла, что уже шесть вечера. О, уже пора ужинать.

— Алисия-сама. - снова зовёт меня Розетта.

Мне нужно поторопиться и убраться отсюда. Я быстро отложила книгу, которую держала в руках, и с удивлением обнаружила, что уже прочитала довольно большую стопку.

Интересно, сколько же книг я сегодня прочла?...

1, 2, 3… 23 книги.

Всего за 10 часов я полностью прочитала 23 книги... Несмотря на то, что я потратила целый час на первую?...

Значит ли это, что моя скорость чтения увеличилась на столько же?

Это имеет смысл, учитывая, насколько сосредоточенной я была, пока читала.

Внезапно у меня заурчало в животе, и этот шум эхом разносится по всей библиотеке.

Я сейчас до смешного голодна!

У меня ещё будет время придумать какие-то оправдания своему внезапному желанию читать книги, но что сейчас мне нужно, так это - еда!

С этой единственной мыслью в голове я выбегаю из библиотеки и направляюсь прямо в столовую.

Мать, отец и все мои братья были очень удивлены тем, как много я съела еды за обедом.

Я с лёгкостью съела в три раза больше, чем обычно съедаю!

И, возможно, именно поэтому, когда я вернулась в свою комнату, огромная волна усталости захлестнула меня.

У меня был тяжёлый день и много еды, и теперь я  хочу просто лечь спать... но сначала я должна выполнить свою тренировку.

Я начинаю с приседаний, и, честно говоря... мне довольно тяжело. Без особой физической силы, даже 50 было бы довольно трудно сделать, не говоря уже о том, чтобы сделать вдвое больше.

Но я не могу сдаться. Целеустремлённость и сила духа - это то, без чего злодейка не может обойтись.

Поэтому я продолжаю тяжело дышать и бороться, и в конце концов мне удаётся сделать все 100.

Поскольку я плотно поела прямо перед тренировками, я начинаю чувствовать себя не очень хорошо, но так как мне осталось всего несколько отжиманий, я думаю, что смогу закончить всё, что сказал мне брат.

Не желая терять времени, я опускаюсь в правильное положение и начинаю.

Ха! Ха-ха! Ах! …К 10-му отжиманию мои руки начали дрожать.

"Интересно, у меня всегда были такие слабые руки? Или это потому, что сила 7-летнего ребёнка почти ничего не стоит?"

К 23-му моя поза рушится, и я падаю плашмя на живот. Мои руки больше не хотят меня держать.

Но пока я лежала, тяжёло дыша и дрожа, я думала о будущем. Это лишь одно из многих испытаний, которые мне нужно преодолеть, чтобы стать великолепной злодейкой. Я должна дойти до конца.

Я мотивирую себя, представляя своё будущее злодейство, и хотя всё происходит довольно болезненно и медленно, мне каким-то образом удаётся закончить все 50 отжиманий.

Я успешно выполнила все назначенные мне на сегодня приседания и отжимания.

"Я никогда бы не подумала, что это может быть так тяжело! Но я сделала это... Я закончила сегодняшнюю тренировку!"

После тренировки я больше не чувствую усталости, поэтому решаю попрактиковаться в некоторых упражнениях на спине перед сном. Так как моё тело сейчас очень лёгкое, мне кажется, что я смогу сделать это довольно легко.

Сначала я делаю несколько лёгких растяжек, а потом начинаю делать упражнения. Я бросаюсь назад, чувствуя, как мои руки легко касаются земли, а затем в одно мгновение я снова на ногах... идеальное сальто! Я даже задела лестничную площадку.

Окрылённая своим успехом, я оглядываю комнату. Так как она довольно большая, после быстрого подсчёта, я оцениваю, что я должна быть в состоянии сделать 3 последовательных сальто, не натыкаясь ни на что.

При этой мысли вся моя усталость смывается, и я снова полна энергии. Я стою на краю комнаты, и когда готовлюсь, я словно чувствую, что вижу гимнастический коврик перед собой. Прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз чувствовала себя так, и я чувствую себя прекрасно! Без колебаний я поворачиваюсь, слегка сгибаю колени и отталкиваюсь от земли.

"Одно сальто, два сальто... три сальто!... Я это сделала!"

Последнее, возможно, и не было идеальным, но даже если я и слаба, я всё равно смогла это сделать!

"Это просто потрясающе!" Похоже, что я могу использовать навыки, которые я вбила в своё тело в течение моей предыдущей жизни без особых усилий.

"Хм, а что ещё я могу сделать прямо сейчас, чтобы помочь проложить себе путь к тому, чтобы стать злодейкой?... О, точно! Как насчёт того, чтобы поработать над моим поведением и дикцией? Я должна начать придумывать какие-то резкие замечания! И попрактиковаться произносить их со злым выражением лица!

…Но какое же выражение лица у меня должно быть?"

Я подхожу к зеркалу и пробую разные выражения лица, но все они кажутся мне комичными, чем свирепыми.

Я хмурю брови, выпучиваю глаза и пытаюсь заставить свой рот нахмуриться, но... В итоге я выгляжу ещё более нелепо.

Это даже близко не похоже на то злобное выражение, которое я представляла себе в своей голове.

"Хм, а разве злодейки из моих игр обычно не улыбались, когда издевались над кем-то?"

"Так и есть!" Я должна выглядеть так, будто получаю удовольствие, издеваясь над другими. Это значит, что я должна практиковаться, улыбаясь.

Оглядываясь на своё отражение в зеркале, я слегка приподнимаю уголки губ. Эффект, конечно, элегантный, но... Я не выгляжу так, будто мне весело.

Я стараюсь улыбаться изо всех сил, пока мои щёки не начинают болеть.

"...Это потому, что мне всё ещё 7 лет? Я выгляжу очень глупо.

Выражение лица злодейки должно выглядеть по-другому...

Я никогда бы не подумала, что улыбаться будет так тяжело! Интересно, если я буду продолжать практиковатья, смогу ли я стать лучше в этом?"

Но я думаю, что на сегодня это всё. Я начинаю уставать. Я поворачиваюсь к кровати, собираясь заснуть, но не успеваю сделать и шагу, как понимаю, что забыла нечто очень важное.

Я не практиковалась в резких замечаниях!

Это было близко!... Я почти забыла один из самых важных аспектов того, что должно быть у злодейки.

Я снова поворачиваюсь к зеркалу и начинаю размышлять о том, что бы сказала типичная злодейка.

— Ты даже этого не можешь сделать?

— Ты просто бельмо на глазу.

— А ты знаешь, как ужасно ты выглядишь?

"Неужели всё должно быть именно так?

Я должна обращать внимание на поток разговора и обязательно вставлять какой-нибудь злой комментарий всякий раз, когда появляется такая возможность?"

"…Это должно быть достаточно просто. Я так долго мечтала стать настоящей злодейкой!"

Удовлетворённая, естественная улыбка расцветает на моём лице.

"Я могу стать злодейкой, которая войдёт в историю!"

Ладно, пора спать. Сегодня у меня был очень продуктивный день.

"Мне придётся рано вставать и продолжать делать всё возможное, чтобы стать ещё лучше!"

Сегодня я тоже проснулась очень рано.

Но недостаточно рано.

Взглянув на часы, я подтверждаю, что у меня осталось 30 минут до того, как Розетта придёт будить меня.

Я уверена, что мои братья давно проснулись и уже начали свою утреннюю тренировку.

Я не могу позволить себе проиграть им!

Я вскакиваю с кровати, планируя приступить к своим ежедневным тренировкам, но... мне больно.

Я вчера неожиданно начала тренироваться, и мои мышцы сегодня очень сильно болят.

Мой живот чувствует себя хорошо, но каждый раз, когда я пытаюсь пошевелить руками, мне кажется, что по ним болезненно пробегают электрические разряды.

Похоже, отжимания моё тело пока  не в состоянии выдержать.

----------------

…А? Всё было точно так же, как и вчера. Сегодня я смогла сделать все 100 приседаний за один присест. Это было довольно трудно, но я справилась довольно быстро.

Неужели моё тело уже привыкло делать сотню приседаний после всего лишь одного дня тренировок? Обычно это было бы невозможно.

Но именно так всё и выглядит... Я сделала их точно так же, как и вчера. Значит ли это, что я могу отжаться и сегодня 50 раз?...

…И я смогла. Мои руки сильно болели, пока я их делала, но я сделала все 50. Только вчера я закончила тем, что упала, не успев сделать и половины...

Разве это не слишком большое продвижение??

Неужели Алисия действительно настолько невероятна?... Приложив лишь немного усилий, она способна на многое…

Так почему же она казалась такой некомпетентной в этой игре?

Это было лишь потому, что она была так избалована в детстве?

Какой ужасный потенциал… пока я правильно буду оттачивать свои навыки, я смогу стать ещё лучшей злодейкой, чем та Алисия из игры.

Уф-уф-уф. Я не могу перестать ухмыляться.

Прошло всего 10 минут... у меня есть достаточно времени, чтобы сделать ещё два подхода!

С удвоенной энергией я продолжаю свою тренировку.

Но, как и следовало ожидать, выполнение трёх полных комплектов моего тренировочного режима было довольно жестко.

В конце концов, я так устала, что боялась, что даже не смогу нормально стоять... Но я сделала это! Я закончила. Неплохо, да?

Тук-тук!

Я слышу стук в мою дверь.

— Алисия-сама.

Похоже, Розетта пришла сюда, чтобы разбудить меня.

Это нехорошо. Я очень потная и всё ещё не выровняла своё дыхание...

Настоящая злодейка никогда бы не позволила кому-нибудь увидеть её такой неприглядной.

Обо мне будут ходить плохие слухи, если она войдёт прямо сейчас.

— Я уже проснулась, так что можешь не заходить и не будить меня. - торопливо окликаю я её.

Розетта стоит у моей комнаты около 30 секунд, а затем уходит.

Интересно, почему она так долго стояла и ждала? Неужели она так удивилась, что я уже проснулась? Ну, я уверена, что она скоро привыкнет к этому.

Как только моё дыхание приходит в норму, я переодеваюсь и направляюсь в библиотеку.

Проходя мимо сада, я снова вижу своих братьев, усердно упражняющихся в мастерстве боя на мечах.

Чем больше я смотрю на них, тем больше мне хочется попробовать! Но сначала мне нужно нарастить немного мускулов...

Когда я смотрю на них, в моём сердце вспыхивает внутренняя борьба, но в конце концов моё терпение побеждает.

Я остаюсь на месте и просто продолжаю наблюдать за ними. Я замечаю, как солнце так красиво блестит в фиалковых глазах моего брата.

Как и у нашего отца, у них такие красивые фиалковые глаза, а у меня такие же золотистые, как и у нашей матери.

Я чувствую, что фиолетовые глаза больше подходят для злодейки, они излучают больше зла, чем золотые. Это заставляет меня немного завидовать моим братьям.

Но внешность - это не единственное, что имеет значение! Важно то, что внутри! Цвет моих глаз не имеет никакого отношения к тому, насколько хорошей злодейкой я могу стать.

Убедив себя в этом, я снова направляюсь в библиотеку.

Сегодня я иду в другую часть библиотеки и провожу там добрых полчаса, продолжая свои поиски.

Но, к сожалению, я не нахожу там никаких книг по магии тьмы.

Я не думала, что их будет легко найти, но и представить себе не могла, что это будет так трудно. Я никак не могу понять, как организована эта бибилиотека.

Наверное, я не смогу найти их без должной решимости и силы воли.

Сегодня я решаю успокоиться, прочитав несколько книг о животных.

И в мгновение ока прошла целая неделя.

За это время по поместью распространился слух, что я рано просыпаюсь и потом пропадаю на несколько часов. Люди были шокированы, услышав о моём якобы странном поведении, и многие предлагали моей семье вызвать врача, чтобы он осмотрел меня.

Это довольно грубо! Я совершенно здорова!

Хотя, конечно, никому и в голову не придёт догадаться, что я всё это время отсиживалась в библиотеке…

Отец всегда спрашивал меня, чем я занималась весь день во время ужина, но я никак не могла сказать им, чем занималась, поэтому просто мило улыбалась и выдавливала какую-нибудь ложь.

Почти как настоящая злобная злодейка, да?

Если я уже проявляю такие восхитительно злые наклонности в возрасте 7 лет, только подумайте о том, каким чудесно отвратительным злодеем я буду после того, как вырасту!

Я думаю, что сильно выросла за последнюю неделю. Нет, я, конечно, не стала выше ростом.

Но теперь я могу прочитать 10 целых книг примерно за час. И я трачу около 10 часов на чтение каждый день, так что это означает, что я читаю 100 книг в день.

Честно говоря, даже мне немного страшно. Но именно так быстро я и читаю.

Может быть, мой мозг способен обрабатывать информацию очень быстро или что-то в этом роде?

За последнюю неделю я стала намного сильнее. Хотя я всё ещё выгляжу так, как будто у меня нет мышц, я уже достаточно сильна, чтобы делать 500 приседаний и 300 отжиманий в один присест каждый день.

Довольно загадочно, как мне удалось так быстро стать сильнее. Даже я понятия не имею, как мне это удалось.

Кроме того, теперь я могу справиться со всеми видами сальто назад и поворотами в воздухе...

Разве мои физические способности сейчас не являются чуть ли не сверхчеловеческими?

Хотя, возможно, это норма для мира, в котором существует магия.

Рассеянно размышляя обо всем этом, я вскакиваю с постели, переодеваюсь и иду в сад.

Когда я добралась до сада, то увидела, что кроме моих братьев здесь ещё несколько человек.

Так или иначе, мне кажется, что мои братья и те другие мальчики окружены ослепительной аурой.

Интересно, кто они такие... погодите, разве это не цели главной героини? Я никогда бы не подумала, что встречу их здесь, в саду.

Хм, но если подумать... Похоже, мои братья тесно дружат с ними.

Прежде чем кто-нибудь из них заметил меня, я спряталась за кустом.

Их лица так красивы, что мне кажется, если я буду продолжать смотреть на них, то могу ослепнуть.

Но мне очень повезло, что я смогла встретиться с ними так скоро. Я должна воспользоваться этим шансом, чтобы показать им своё злое "я" раньше срока.

Продолжая вглядываться в их лица, я отчаянно пытаюсь вспомнить всё, что знаю о них из своей прошлой жизни.

Тот что с рыжими волосами - Эрик Хардсон, сейчас ему 10 лет. Его специальность - магия огня, и даже среди всех этих красивых парней он самый высокий.

А тот, с блестящими золотыми волосами, должно быть, Финн Смит, ему тоже 10 лет. Он специализируется на светлой магии и является самым спокойным из группы, производя на других милое, детское впечатление.

Парень с таинственными серебристыми волосами, вероятно, Гейл Эванс. Ему 12 лет, и его специальность - магия ветра. Он носит очки и, он ведёт себя как взрослый.

И Кертис Кенвуд. Ему 12 лет, и у него тёмно-зелёные волосы, которые подходят его личности. Он специализируется на магии зелени и, вероятно, имеет самую сексуальную привлекательность из всей группы.

Магия зелени, кстати, не входит в число пяти главных элементов. Помимо основных элементов тьмы, света, воды, ветра и огня, в этом мире существует множество других видов магии.

И даже внутри основных элементов существует иерархия, в которой тьма - самая сильная, а огонь - самый слабый.

Осматривая мальчиков, я заметила, что остался ещё один неопознанный мальчик... это скорее всего сын Короля, Герцог Искатель. Ему тоже 12 лет, и его специальность - магия воды. Его волосы голубые, как океан, а кожа - слегка загорелая, он - настоящий красавец. А ещё он довольно высокий... как раз в моём вкусе.

Несмотря на то, что он стоит в группе красивых мальчиков, с первого взгляда ясно, что его аура чем-то отличается от их аур.

Несчастье в том, что в нормальном, счастливом финале он и главная героиня в конечном итоге становятся довольно близки...

Ну, ничего не поделаешь. Я должна буду позволить главной героине забрать его себе.

"Ладно, пока у меня достаточно информации. Пришло время и мне представиться".

Я делаю глубокий вдох, а затем встаю и указываю пальцем в направлении этой группы красавчиков.

— Доброе утро. - произнесла я, слегка приподнимая губы.

Услышав меня, красивые мальчики одновременно оборачиваются и смотрят на меня. Общий уровень их внешности настолько высок, что я могу в любой момент упасть в обморок. И что ещё хуже, они идут ко мне. Все. Вместе.

— Значит, эта девочка - младшая сестра?

— Она такая милая!

— Такая маленькая~

Они начинают говорить наперебой, глядя на меня блестящими глазами. И, честно говоря, я не уверена, что они делают мне комплименты.

Интересно, как должна вести себя злодейка в подобной ситуации?

Каков бы ни был ответ, я не думаю, что сейчас самое время вести себя скромно. Хм... один из них назвал меня милой, так что, может быть, было бы неплохо согласиться с ним в этом вопросе?

...Нет, прежде чем я это сделаю, я должна представиться. Я не хочу, чтобы они подумали, что я - девушка, которой не хватает хороших манер или правильного понимания светского этикета.

— Меня зовут Алисия. Приятно познакомиться. - говорю я, легонько хватая своё платье и делая им свой лучший реверанс.

— Алан, Генри... Это та самая младшая сестра, о которой вы нам рассказывали? Она совсем не похожа на то, как ты её описывал!

Я слышу, как кто-то из них шепчет это моим братьям.

Хм? А что именно мои дорогие братья говорили обо мне всё это время?

Хотя, наверное, я могу себе это представить. Держу пари, они жаловались им на то, какая я эгоистичная и избалованная младшая сестра.

— Алисия, что случилось? Что ты здесь делаешь?

Что я здесь делаю? Альберт, братец... Ты ведь не мог уже забыть, да?

Сегодня именно тот день, в который ты обещал научить меня владеть мечом. Это причина, по которой я тренируюсь каждый Божий день, пытаясь набраться хоть какой-то физической силы.

...Вот что я хочу сказать, но мне каким-то образом удаётся сдержать язык за зубами и немного успокоиться.

— Пожалуйста, научи меня владеть мечом. -  говорю я вместо этого, но меня встречает точно такая же реакция, как и в первый раз.

И на этот раз это не только мои братья, но и все остальные мальчики реагируют точно так же.

Эрик-сама, у тебя рот широко открыт.

Неужели я сказала что-то настолько странное, что они так реагируют?

Я знаю, что у всех вас очень красивые глаза, но уверяю вас, что я могу оценить их, даже если они открыты только в нормальной степени.

— Алисия, я бы согласился на это, если бы ты делала приседания и отжимания каждый день... - произнёс Альберт, ласково улыбаясь.

"Но я делала это!.." Более того, я делала втрое больше того, что ты мне велел делать.

Он смотрит на меня сверху вниз.

Я разочаровываюсь в них до такой степени, что чувствую, как мои щёки начинают надуваться в неприличной гримасе.

"Ах, это не тот способ, которым настоящая злодейка могла бы выразить свою ярость!"

Не может быть, чтобы такая подлая и гордая леди была застигнута врасплох с надутыми щёками. Наверное, я и правда ещё совсем ребёнок... даже если моё настоящее "Я" не ребёнок, это тело - тело ребёнка... Похоже, я ещё не до конца усвоила, что значит быть злодейкой. Но я ничего не могу с этим поделать. Мои чувства одолели меня даже вопреки здравому смыслу.

— Ой, даже её маленькое надутое личико выглядит очаровательно.

Кертис-сама, будь так добр, закрой свой рот.

Мне и без того нелегко приходится, когда ты подливаешь масла в огонь.

— Алисия, меч - это опасное оружие. Тебе не нужно это. - говорит Альберт, ласково гладя меня по голове.

"И что же именно мне показалось милым в том, когда кто-то вот так гладил девушку по голове, в моей прошлой жизни!?

Это жутко бесит!"

Я легонько отмахиваюсь от руки брата, и одним этим движением беззаботная атмосфера нашей маленькой встречи мгновенно разрушается.

Выражение его лица застывает. И это не только он, все остальные тоже застыли.

"Что же будет делать злодейка в подобной ситуации?

Почему ничего не приходит в голову, когда это очень надо?!"

Я думаю, сейчас мне нужно доверять лишь своим инстинктам.

Не раздумывая, я тянусь к маленькому мечу, который был спрятан на поясе брата, и вытаскиваю его.

"Он тяжёлый! Неужели мечи всегда такие тяжёлые??"

Я думаю, что тренировка мышц действительно была необходима, прежде чем начать учиться фехтованию. Но моя последняя неделя напряжённой работы не пропала даром.

До того как я вообще начала тренироваться, я, вероятно, вообще не смогла бы поднять этот меч.

Но всё же, размахивать мечом... пока ещё у меня на это не хватает сил.

Я беру своё дыхание под контроль, и направляю своё тело к дереву, которое стоит прямо рядом с нами. Я сосредотачиваю всю свою концентрацию на обуздании силы в моих ногах, чтобы я могла правильно ударить, не повредив ногу.

Я смотрю поверх ветвей дерева и нахожу яблоко, которое выглядит так, будто вот-вот упадёт, а потом изо всех сил пинаю ногой по стволу.

Дерево трясётся от моего удара, и яблоко сильно раскачивается.

"Пожалуйста, падай. Если ты не упадёшь, мне будет очень неловко. Так что, пожалуйста, пожалуйста, падай!"

В течение невыносимо долгого момента я наблюдаю, как яблоко продолжает качаться... Но потом стебель поворачивается, и я понимаю, что оно вот-вот упадёт.

Я быстро вычисляю его траекторию, как было написано в учебнике физики. Слава Богу, за последние несколько дней мне удалось прочитать много книг.

"Интересно, смогу ли я сделать это? Я должна всё рассчитать... Но я в первый раз использую меч...

Нет! Сейчас я не могу позволить себе быть пессимистом. Если я смогу сделать это, то сделаю ещё один важный шаг вперёд на пути к тому, чтобы стать великолепной злодейкой".

Сделав ещё один вдох, успокаивающий нервы, я взмахиваю мечом по горизонтальной дуге со всей силой, на которую способна.

Посмотрев на землю, я увидела две аккуратные маленькие половинки яблока.

"Неужели... Я правда сделала это?"

Я оглядываюсь на своих братьев и их друзей, они выглядят потрясёнными. Их прекрасные глаза выглядят так, словно вот-вот выскочат из орбит, и они стоят неподвижно, словно манекены.

"Пожалуйста, успокойтесь, ладно? И что мне теперь делать? Как я могу исправить эту неловкую атмосферу? Нет, подождите... Может быть, это хороший шанс посеять семя моего злодейства в их умах?"

Я делаю глубокий вдох, выпрямляю спину так, чтобы быть как можно выше, а затем прямо на них.

— Брат, кажется, я уже просила тебя не относиться ко мне легкомысленно. Я хочу стать сильнее. У меня есть чёткая цель. Я покажу тебе, что преодолею любые трудности, которые встанут на моём пути.

О, эти слова прозвучали именно так, как сказала бы злодейка. Я молодец! Но эти слова - правда. Ради цели, я готова сделать всё, что потребуется.

В сказке, которую я недавно прочитала, была соблазнительно привлекательная злодейка, у которой десятки тысяч мужчин со всего мира выстроились в очередь, чтобы привлечь её внимание. Но из всех этих полных надежд парней она позволила лишь горстке остаться рядом с собой. Она лично встречалась с каждым из них по очереди, чтобы решить, кому будет позволено остаться с ней.

Я даже не могу себе представить, сколько дней у неё на это ушло. Я уверена, что это была чрезвычайно трудная задача. Но она смогла сделать это, в конце концов. Это просто показывает, насколько действительно удивительными злодеями могут быть люди, когда они вкладывают это свой ум.

— Удивительно. - говорит Герцог, слегка приподняв уголки рта и пристально глядя на меня.

Он был первым, кто сумел что-то сказать после того, как увидел моё несколько шокирующее зрелище.

Хотя лучше бы он на меня так не пялился. Если бы только он мог понять силу, которую его красота может оказывать на людей... "Как-то неловко, что за мной так пристально наблюдают!.... Но мне нужно привыкнуть к таким вещам. Сейчас не время вести себя застенчиво. Я собираюсь стать злодейкой! И злодейки не чураются таких ситуаций".

Альберт подходит ко мне и поднимает две половинки упавшего на землю яблока. Его обычная улыбка исчезла с его лица и сменилась задумчивым выражением, он пристально смотрит на две половинки яблока. Через мгновение он медленно поворачивается и смотрит на меня.

— Ты правда хочешь научиться владеть мечом?

Я тебе говорила об этом уже десяток раз! Но, похоже, мне так и не удалось донести до него свою искренность.

Я быстро киваю головой.

Альберт с минуту серьёзно обдумывает мою просьбу, а затем, наконец, бормочет своё согласие.

"А? Только что… Неужели он сказал, что согласен??

Значит ли это, что я наконец-то могу начать учиться владеть мечом??"

— Правда~!?

Упс... я была слишком взволнована и в конце концов выпалила именно то, о чём думала.

"Чёрт возьми! До этого момента я прекрасно играла роль злодейки!" Я не могу поверить, что сама разрушила этот образ в самую последнюю секунду.

Эх. Хотя это понятно. Я чувствовала себя на седьмом небе от счастья... Если бы мне сказали, что я наконец-то могу научиться фехтованию после того, как меня так недооценивали, я думаю, в этой ситуации любой бы оступился.

Ну, раз до этого момента моя злодейская игра была такой потрясающей, я думаю, никто этого не заметил.

Альберт широко улыбается мне.

— Правда. - ласково говорит он, снова поглаживая меня по голове.

Хотя в прошлый раз, когда он дотронулся до моей головы, это меня раздражало, на этот раз я почему-то почувствовала себя очень счастливой.

Такое чувство, что он наконец-то признал мою тяжёлую работу и решимость, что удивительно приятно. Вне себя от радости, я обнимаю его.

— Благодарю!! Братец Альберт, ты самый лучший!!

Почему-то моё поведение похоже на то, как я вела себя до того, как ко мне вернулись воспоминания из моей прошлой жизни.

Ну, может быть, сейчас всё немного по-другому. Я чувствую себя гораздо более свободной, чем тогда.

— Ты выглядишь счастливым, Альберт~

— Стесняешься, да?

— Счастливчик~

— А? Альберт сейчас выглядит счастливым? Я тоже хочу посмотреть~!

Но когда я поднимаю голову, чтобы посмотреть на его лицо, его обычное доброе выражение лица твёрдо возвращается на своё место.. У-у-у. Это нечестно.

"О! Я забыла! Мне скоро нужно идти в библиотеку!"

— Ладно, увидимся позже! - говорю я, разворачиваюсь и спешу обратно к дому.

Алисия — Возраст: 8 лет.

Прошёл год, и мне уже восемь лет.

Я тренировалась под спартанским руководством братика Альберта в течение последнего года и научилась легко размахивать своим мечом.

В буквальном смысле.

Он сказал мне, что я должна посвятить себя многочасовым упражнениям с мечом в течение года, чтобы натренировать свои мышцы, и я это сделала.

Похоже, что в очередной раз никто из моих братьев не верил, что я смогу продержаться целый год, но, честно говоря, на этот раз даже я почувствовала, что хочу всё бросить где-то в середине этого года.

Я буквально размахивала мечом и ничего больше в течение нескольких часов изо дня в день...

Мне потребовалась последняя унция душевной силы, чтобы продолжать эти скучные тренировки в течение целого года.

Так как моя цель - стать лучшей злодейкой в этом мире, я смогла заставить себя продолжать... но если бы не это, я уверена, что сдалась бы в считанные дни. 1*

Когда я только начинала, я могла практиковатья около 15 минут, прежде чем начинала чувствовать себя полностью истощённой. После того как прошло около полугода, я значительно увеличила свою выносливость, и тренировалась усердно в течение нескольких часов. А теперь я дошла до того, что могу практиковаться в течение целого дня, не нуждаясь в перерывах.

Я хочу похвалить себя за всю мою тяжёлую работу. Я потрясающая~ Хорошая работа!

Я была полна решимости добиться успеха, что, когда я слишком долго не практиковалась, мне казалось, что я зря трачу своё время, поэтому каждую ночь я ускользала из своей спальни и возвращалась в сад для тайной, независимой тренировки.

Я очень, очень сильно ненавижу проигрывать. Моя железная сила воли помогала мне на протяжении года.

Но я уверена, что предыдущие злодейки, которые смогли войти в историю, прилагали ещё больше усилий, чем я.

Мне ещё предстоит пройти долгий путь, прежде чем я смогу сравняться с ними.

Тем не менее, я делала всё возможное в течение последнего года. Теперь я явно намного сильнее, но этого нельзя сказать, если просто взглянуть на меня... что весьма прискорбно. Не то чтобы я хотела выглядеть как мачо или бодибилдер, но я бы не возражала, если бы другие могли увидеть результаты целого года усилий.

Помимо мускулов, мне также удалось прочитать около 4000 книг за последний год.

Я не совсем уверена, сколько книг человек обычно сможет прочитать за год, но я думаю, что это число немного завышенно.

Но даже при том, что мне удалось прочитать так много, ни одна из этих книг не была о магии тьмы. Как я ни старалась, мне не удалось найти ни одной книги на эту тему. Я начинаю сомневаться, есть ли вообще книги в этой библиотеке о магии тьмы.

Как бы то ни было, я горжусь тем, что прочитала столько книг всего за год, но поскольку я всё это время тайно пряталась в библиотеке, у меня нет никого, кому я могла бы похвастаться этим подвигом. Кроме того, истинная злодейка не опустилась бы так низко...

Сейчас уже все знают, что я начала учиться фехтованию, а также о том, что я исчезаю на 10 часов каждый день, похоже, вокруг меня ходят какие-то сумасшедшие слухи, хотя я не знаю, что именно они обо мне думают.

Услышав о них, мама была удивлена, но отец был чрезвычайно обеспокоен моим благополучием, поэтому он часто говорил о желании вызвать мне врача... Но, конечно, я сделала всё, что могла, чтобы помешать ему сделать это.

Что же касается моих братьев, то все они в конце концов привыкли к моему новому поведению.

И их прекрасные друзья стали приезжать в гости всё чаще и чаще за последний год.

Когда я спросила Генри, почему, он ответил, что они приходят посмотреть, как у меня дела.

…Хотя я и не хотела этого. Я хочу, чтобы они не пытались развлечь себя, наблюдая за мной, когда я серьёзно тренируюсь.

Я постоянно чувствовала на себе их взгляды. Честно говоря, я понимаю, что я просто тренируюсь, но я склонна нервничать, если кто-то наблюдает за мной.

Хотя, чтобы быть достойной называться злодейкой, я знаю, что мне нужно уметь сохранять спокойствие при любых обстоятельствах, поэтому я приняла это как особый вид обучения и сделала всё возможное, чтобы забыть о них и сосредоточиться на практике…

Герцог специально ничего не говорил другим мальчикам, а просто молча наблюдал за мной всё время, пока я тренировалась..

Хотя мне бы очень хотелось, чтобы он этого не делал. То, что он всё время так смотрит на меня, на самом деле не очень хорошо для моего сердца. Честно говоря, было бы лучше, если бы он хотя бы общался в это время с другими парнями...

И всякий раз, когда мне случалось встретиться с ним взглядом, у него всегда было такое нежное выражение лица.

Если бы на вас смотрел человек с таким лицом и таким выражением, вы бы в одно мгновение влюбились в него.

Кроме меня, конечно. Я не влюблюсь в него, так как знаю, что однажды он влюбится в героиню.

---------------

1. Термин, используемый здесь,  三日ーーかかーーmikka bouzu, что означает слово, к которому прилагается история о мальчике, который не мог устоять ни перед чем. Он пытался стать монахом (помимо всего прочего), но каждый раз он сдавался через три дня. Насколько мне известно, в английском языке нет подходящего эквивалента этому слову, поэтому я сказал, что она сдалась бы в считанные дни, но мне очень нравится это слово, поэтому я хотел бы оставить хотя бы сноску об этом.

Альберт — Возраст: 13 лет.

Моё имя Альберт. Я - старший сын семьи Уильямс. Сейчас мне 13 лет, и я... я беспокоюсь о своей младшей сестре.

Она растёт чрезвычайно эгоистичной и высокомерной, и я не знаю, что с ней делать.

Похоже, за последние несколько лет мы избаловали её слишком сильно.

Просто моя младшая сестра Алисия, с красивыми золотыми глазами, слишком очаровательна.

Мои младшие братья-близнецы и я не можем не любить её каждый раз, когда мы её видим.

Но это плохо... Потому что теперь Алисия думает, что весь мир вращается вокруг неё.

Однажды она подошла к нам во время утренней тренировки и внезапно проявила интерес к изучению фехтования.

Честно говоря, это меня здорово разозлило.

Мы серьёзно практиковались каждый день, а она хочет попробовать это чисто из любопытства?... Или, что ещё хуже, она могла вообще не интересоваться этим, но настаивала на учебе, потому что просто хотела пообщаться со мной, Аланом и Генри.

Я почувствовал, что она принижает все наши усилия.

Я думаю, Алан и Генри, вероятно, чувствовали то же самое.

Поэтому я решил дать моей эгоистичной младшей сестре невыполнимое задание, чтобы заставить её отказаться от этой идеи.

Я сказал ей, что ей нужно делать 100 приседаний и 50 отжиманий, что было невозможно для 7-летней девочки.

Кроме того, я зашёл так далеко, что сказал ей, что она должна делать их каждый день в течение целой недели.

Когда я сказал ей об этом, Алисия, конечно, рассердилась.

Но не её типичным, дерзким поведением. На этот раз она посмотрела на меня с праведным негодованием.

Я не верил своим глазам. Я никогда раньше не видел у неё такого величественного выражения лица.

И с тем, как солнце отражалось от её золотых глаз, я был очарован ею.

В этот момент я понял, что она, по крайней мере, всерьёз хотела научиться фехтованию, но я предполагал, что она сдастся до конца недели, так как ей никогда не удавалось проявить настойчивость в чём-либо.

Будь то фортепиано, вокал, верховая езда и т.д. она проявляла к ним интерес лишь на мгновение, прежде чем сдаться и перейти к чему-то другому, что привлекло её внимание.

Такие вещи, как манеры и танцы, которые необходимы для того, чтобы уметь вращаться в высшем обществе, её учителя заставляли её изучать хотя бы основы, и то это получалось у них с трудом.

Поскольку я знал, какая Алисия на самом деле, я решил, что она не сможет провести неделю, занимаясь приседаниями и отжиманиями, поэтому я выбросил это обещание из головы. Через пару дней я даже забыл об этом.

Поэтому, когда Алисия пришла к нами неделю спустя, я не вспоминал нашего разговора, пока она не заговорила об этом.

С такой крошечной фигуркой и сердито надутым лицом, она не выглядела так, как будто провела неделю, тренируя свои мышцы.

Гораздо более вероятно, что она лгала мне, просто чтобы привлечь внимание.

Я решил, что она говорила это лишь потому, что хотела поиграть вместе с ними...

Но в следующую секунду Алисия вынула мой меч из ножен, висевших у меня на поясе, и я почувствовал, как моя спина напряглась от шока.

Я понятия не имел, что только что произошло.

Мой меч - это не то, что может поднять маленькая девочка.

Но Алисия каким-то образом легко вытащила его из ножен.

Она продолжала удивлять меня всё больше и больше.

Она ударила ногой по дереву, заставив упасть яблоко, и, когда оно падало, она идеально разрезала его пополам.

Честно говоря, даже не знаю, смог бы я сделать что-то подобное.

Было бы достаточно трудно попытаться оценить траекторию движения яблока, но это ещё не всё. Чтобы разрезать его на две равные половинки, потребуется немалая скорость и сила.

И чтобы сделать всё это сразу.... Размахнуться таким тяжёлым мечом по горизонтальной дуге, идеально рассекая падающее яблоко пополам острой стороной лезвия... это не случайность.

Я сомневался в своих собственных глазах.

И после того, как Алисия совершила такой невозможный подвиг, она смотрела прямо в мою сторону с таким внушительным видом, что я не мог отвести от неё глаз.

После этого, когда я наконец согласился научить её владеть мечом, её лицо мгновенно просветлело и она обняла меня.

Когда она обняла меня, я почти почувствовал облегчение, потому что она снова вела себя как 7-летняя девочка и больше не излучала такой величественной ауры.

С этого дня она стала посещать наши утренние тренировки с мечом каждый день, но как только они заканчивались, она всегда исчезала до обеда.

Вкупе с чрезвычайно загадочным поведением Алисии никто не мог понять, что она делала в это время и что происходило у неё голове.

Было совершенно непонятно, что заставило её вдруг начать вести себя так. Ни наши родители, ни её слуги не имели ни малейшего представления о том, что могло послужить причиной... но я отвлёкся.

Чтобы научиться владеть мечом, самое первое, чему нужно научиться, - это держать  меч и размахивать им.

Нужно быть в состоянии делать это в течение нескольких часов подряд, не уставая. Когда Алисия только начинала, у неё не было достаточно выносливости, чтобы сделать это.

Честно говоря, я думал, что этого факта будет достаточно, чтобы она ушла. Для того чтобы 7-летняя девочка могла владеть мечом в течение целого дня, потребовалось бы по меньшей мере пять полных лет упорных тренировок.

А такого рода тренировки не интересны и не веселы... Это всего лишь боль, чистая и простая.

Но Алисия по-прежнему приходила к нам каждый день и делала это без единой жалобы.

Когда я рассказал об этом своим друзьям, они все были очень любопытны, поэтому я пригласил их к себе домой. Но когда они увидели её, у каждого из них глаза расширились от благоговения.

Они были так поражены, что стали приходить каждый день, наблюдая за её успехами.

Я был очень удивлён, что они захотели это сделать, но ещё больше меня потрясло то, что даже Герцог начал приходить к нам каждый день.

Он производит такое сильное впечатление, и он обычно не заинтересован в наших играх, поэтому тот факт, что он проявлял интерес к кому-то другому, был очень редким.

Более того, всё то время, пока Алисия тренировалась, Герцог не разговаривал с нами. Он наблюдал за ней с таким нежным выражением на лице, какого я ни разу не видел ни у кого из нас. "Он же не может..." Я часто ловил себя на сранных мыслях, но всегда обрывал себя прежде, чем успевал закончить их.

И вот однажды, чтобы выяснить, чем занимается Алисия после тренировки, мы решили тайком понаблюдать за ней до конца дня.

Герцог, похоже, не очень-то стремился тайно следить за ней, но в конце концов согласился.

Я и сам понимал, что тайно наблюдать за ней было бы неправильно, но моё любопытство к тому, куда она ходит и что делает по 10 часов в день, победило мой рассудок.

Но место, куда Алисия отправилась, неожиданно оказалось библиотекой. У Алана и Генри от удивления отвисла челюсть, когда они это поняли.

Мы все знали, как сильно Алисия ненавидела учёбу, поэтому мы никогда не могли себе представить, что она будет тратить так много времени на чтение каждый день.

Войдя в библиотеку, она провела около 30 минут, бесцельно бродя вокруг, а затем слегка вздохнула.

"Неужели она не могла найти книгу, которую искала?"

В этот момент я подумал, не позвать ли её и не предложить ли помочь найти её, но потом понял, что это выдаст тот факт, что мы следили за ней. И я решил отказаться от этого варианта.

После этого Алисия перестала бродить, схватила ближайшую книгу и начала читать.

А затем мы увидели нечто сумашедшее. Сначала мы были немного смущены, так как она просто переворачивала страницы в очень быстром темпе.

Но как только она закрыла книгу, мы все посмотрели на часы. Мы не могли поверить в то, что только что произошло.

Не прошло и десяти минут с тех пор, как она взяла эту книгу, но она уже закончила с ней.

Мы все были потрясены. Даже глаза Герцога расширились в удивлении.

Не обращая внимания на его слова, кто-то из нас прошептал, что она просто пролистала книгу.

И прежде чем наше потрясение улеглось, Алисия уже схватила другую книгу и начала читать.

Сначала я подумал, что, может быть, она читает её наугад, перелистывая страницы,  не читая каждое слово... но, наблюдая за ней, я заметил, насколько серьёзным было её выражение и что её глаза двигались необычно быстро...; она читала и понимала всё.

Алисия не двигалась в течение следующих 10 часов. Она оставалась на месте и читала всё это время как в тумане, и только когда часы пробили шесть вечера, она наконец встала и вышла из библиотеки.

Как только мы убедились, что она скрылась из виду, мы все собрались в библиотеке, чтобы сосчитать, сколько книг она прочитала, и потеряли дар речи. Мы все уставились на книги, не веря своим глазам.

"Неужели Алисия действительно прочитала всё это за такое короткое время? "Хотя мы и видели, как она читала их собственными глазами, мы всё ещё не могли в это поверить.

— Она гений. - ошеломлённо пробормотал Гейл, и мы все кивнули в знак согласия. Хотя сама Алисия, похоже, этого не понимает, она, без сомнения, гений.

После этого открытия мы были поглощены обсуждением поведения Алисии.

Пока мы разговаривали, солнце уже зашло, и вдруг мы услышали звук меча.

Мы вышли на веранду второго этажа, чтобы посмотреть, и все замерли в шоке... ещё раз.

Внизу, в саду, виднелась маленькая фигурка девушки, блестевшей от пота и постоянно упражнявшейся в размахивании мечом.

С волосами чернее окружающей её тьмы, струящимися после каждого взмаха её меча, и с лунным светом, освещающим её золотые глаза, она была…

— Прекрасна. - услышал я шёпот Герцога рядом со мной, как раз когда я подумал об этом.

На мгновение я засомневался в собственных ушах. Впервые я слышал, чтобы Герцог называл кого-то прекрасным.

Но в тот момент Алисия действительно была очаровательна.

В тот день было много вещей, которые меня удивили, и я даже решил сначала, что это всё мне приснилось.

И, возможно, благодаря этим вечерним упражнениям Алисия каким-то образом научилась махать мечом весь день, лишь после года тренировок.

В этот момент я уже не удивлялся.

Это было невозможно.

Сам по себе факт, что 7-летняя девочка может поднять такой меч, удивителен, поэтому её подвиг... невообразим.

"Что заставило Алисию так сильно измениться?

Интересно, чего она добивается, делая всё это?"

-------------

Анлейт: Возможно, я устал, поэтому эту главу немного странно читать, а возможно, стиль автора поменялся, я незнаю... э.э

Алисия — Возраст: 8 лет.

— Алисия, я сейчас поеду к Смитам, ты не хочешь со мной? Генри и Альберт тоже поедут. - говорит брат Алан, подходя ко мне после перерыва в тренировках с мечом.

Семья Смит… Это дом Финна, да? Я хочу его увидеть! В последнее время мне стало немного скучно, так как я вообще никуда не выхожу.

— Я с вами! Я пойду соберусь и вернусь через несколько минут.

Я спешу в свою комнату и переодеваюсь в подходящее платье.

Хотя большая часть моего гардероба состоит из ярких и эффектных платьев, так как это то, что я предпочитала, прежде чем я восстановила воспоминания о своей прошлой жизни, теперь мне больше нравятся всё более простое, поэтому я роюсь в куче платьев, чтобы найти что-то хоть немного скромнее.

8-летний ребёнок, решивший надеть простое платье, разве это не показывает всем, что у меня довольно хороший вкус?

Я в прошлой жизни училась в средней школе, которая имела связи с индустрией моды, так что моё чувство моды должно быть довольно хорошим.

Я выбираю чуть более яркое шифоновое платье. У него прекрасный янтарный цвет, и я надела янтарные серёжки, под стать платью.

Поскольку у Алисии очень красивая внешность, ей всё идёт.

Мои волосы всё ещё недостаточно длинные, чтобы откидывать их назад, и мне почти ничего не надо с ними делать.

Алисия из игры часто хвасталась своими прямыми, шелковистыми чёрными волосами.

И это не значит, что я не могу понять, почему. Они невероятно шелковистые и гладкие!

В качестве последнего штриха я заправляю пряди волос с правой стороны лица за ухо и бросаю последний взгляд в зеркало.

Почему-то я совсем не похожа на 8-летнюю девочку. Вообще-то я выгляжу довольно взрослой для своего возраста.

Как бы это сказать... Я словно смотрю на вылитую злодейку.

Смотря на себя в зеркало, я не могу не восхищаться своим собственным отражением. Если выбрать подобающий наряд, я становлюсь намного взрослее внешне.

Мне нужно начать вкладывать немного больше мыслей и усилий в мой выбор моды...

— Алисия~

Я слышу, как братик Алан зовёт меня, и спешу обратно в прихожую.

Затем мы садимся в экипаж и едем в дом семьи Смитов.

Честно говоря, мне немного тяжело ездить в экипаже. После долгой езды в нём моя задница начинает сильно болеть.

Как бы мне хотелось вместо этого научиться ездить верхом!

Кстати говоря, некоторое время назад я пыталась научиться верховой езде... но, похоже, мне это надоело почти сразу, и я сдалась... Но навыки от верховой езды, ещё осталось со мной, верно?

Если бы я сейчас попробовала снова сесть на лошадь, то, наверное, так или иначе смогла бы с ней справиться. Когда мы вернёмся домой, мне придётся попрактиковаться в верховой езде.

Но эта страна... прекрасна. Мне кажется, что независимо от того, куда я смотрю, пейзаж так же красив, как на картинах. Ах, если бы только у них были камеры в этом мире...

— Алисия? Что-то случилось? - озабоченно спрашивает меня Альберт, увидев выражение моего лица.

Хм? Я, должно быть, позволила какой-то части моей тоски просочиться в моё лицо.

Я уверена, настоящая злодейка смогла бы придумать целую кучу неприятных замечаний, которыми она могла бы ответить.

Интересно, могу ли я сказать что-нибудь эдакое в этой ситуации?

Я не могу придумать, что сказать. Я думаю, что мне ещё предстоит пройти долгий путь на моём пути к злодейству.

Поэтому я соглашаюсь с улыбкой и говорю вместо правды какую-нибудь подходящую ложь. Сила двусмысленности и неопределённой улыбки, несомненно, удобна.

— Ты сильно изменилась, Алисия. - говорит Алан, пристально глядя в мою сторону.

— Я изменилась?

— Да. - Алан и Генри отвечают на удивление синхронно.

Неужели я действительно так сильно изменилась? Хотя, наверное, до того, как ко мне вернулись воспоминания о прошлой жизни, Алисия вела себя довольно ужасно.

Несмотря на то, что она злодейка, она не прилагала никаких усилий, чтобы подготовиться к своей злодейской жизни.

Неужели она действительно способна стать настоящей злодейкой? Что было бы, если бы воспоминания о моей прошлой жизни не вернулись? Страшно даже подумать об этом.

Альберт пристально смотрит на меня с довольно серьёзным выражением лица.

— Может быть, немного поздно спрашивать об этом, но... почему ты вдруг стала такой... прилежной... в последнее время?

— Прилежной? - говорю я, удивлённо склонив голову набок.

Я прилежная? Он думает, что я прилежная!?

О нет, что же мне делать?... Конечно, злодейки всегда прилежны и старательны, но это к делу не относится. Важно убедиться, что никто вокруг не знает, сколько сил ты прилагаешь.

— Я вовсе не прилежна. Я делаю минимум из того, что могу. - говорю я и одариваю его сладкой, расслабленной улыбкой в надежде убрать всю эту глупость из их голов.

Альберт на мгновение кажется удивлённым моими словами, но затем он бормочет: — Понятно... - и улыбается мне в ответ нежной и доброй улыбкой.

При выходе из экипажа меня встречает ослепительный свет.

Значит, это и есть дом Финна?!

Как и следовало ожидать от пользователей светлой магии, я никогда раньше не видела такого сверкающего поместья.

От одного взгляда на него у меня заболели глаза.

Мне бы очень хотелось надеть солнцезащитные очки, но ведь их не существует в этом мире, да?

— Ал, Генри, Алан! Добро пожаловать!!! - произносит улыбающийся мальчик, подбегая к нам.

— И Алисия, спасибо, что пришла! Я хотел найти возможность поговорить с тобой, поэтому спросил Алана, не возьмёт ли он тебя с собой, когда приедет в гости. - продолжил Финн, и улыбка озарила его лицо.

Ах, эта улыбка, вероятно, способна увлечь каждого шотакона 1* в стране. Как может улыбка сиять так ярко?

— Спасибо, что пригласили меня. - говорю я и делаю небольшой реверанс.

Финн говорит мне, что нет необходимости в формальностях и что я должна позволить себе расслабиться, но я лишь улыбаюсь в ответ. В конце концов, злодейка всегда должна быть начеку; она не может ослабить бдительность только потому, что ей оказали гостеприимство.

Финн повёл нас в гостевую комнату, и пока мы идём, у меня возникает ощущение, что мои братья уже не в первый раз посещают дом Финна.

— После вас. - говорит Финн, останавливаясь перед большой дверью и открывая её для нас. Может быть, он и выглядит как мальчишка, но обладает всеми манерами джентльмена.

Я благодарно киваю ему, и захожу внутрь.

Внутри я вижу, что Кертис, Эрик, Гейл и Герцог уже внутри. Они сидят на больших диванах, которые окружают письменный стол в задней части комнаты.

Может быть, они планируют ввести меня сегодня в свою группу?

Как неприятно. Настоящие злодеи не склонны объединяться в группы. Они собирают последователей, но никогда не становятся членами уже сложившихся кругов.

Размышляя об этом, я замечаю, что на столе лежит открытая карта.

Но зачем им нужна карта? Может быть, они уже планируют изгнать меня из страны?

Сделала ли я что-нибудь достаточно злое, чтобы заслужить такое обращение? Если я совершила какое-то злодейство, о котором даже не помню, то я, должно быть, великолепная злодейка.

Это всё  очень неожиданно.

— Устраивайтесь поудобнее! - говорит Финн, одаривая нас ещё одной искрящейся улыбкой, но я никак не могу позволить себе расслабиться в этой ситуации.

Но прежде чем кто-то пошевелился, мы слышим, как кто-то стучит, а затем огромная дверь в комнату медленно открывается.

Я чувствую, как напрягается моя спина, и замираю на месте.

Я начинаю сомневаться в своих собственных глазах... но без сомнения, это он вошёл в комнату.

Что здесь забыл Король этой страны? Я не думаю, что это самозванец.

Он настоящий. Я имею в виду то, что ауру достоинства нелегко подделать.

Мои братья и их друзья склоняют головы, и я следую их примеру, кланяясь чуть позади них.

Погодите, неужели мои преступления были так серьёзны, что сам Король должен был приехать сюда, чтобы изгнать меня из страны??

— Поднимите головы. - говорит он, и его полный достоинства голос разносится по всей комнате. При этих словах мы все поднимаем головы.

Хотя он уже не так молод, он всё ещё довольно красив.

Его глаза чуть темнее, чем у Герцога, и почему-то производят впечатление великой мудрости и ума.

— Значит, ты Алисия. - говорит Король. Он пристально смотрел на меня, и внезапно его лицо расплылось в доброй улыбке.

Выражение его лица излучает уверенность и спокойствие, которые приходят только с возрастом, в результате чего он становится довольно элегантным.

— Добрый день, Ваше Величество. - отвечаю я и кланяюсь, точно так же, как Финн приветствовал Его Величество ранее.

— Я много слышал о тебе. - говорит он мне.

Поражённая его словами, я отвечаю скрипучим голосом:

— Обо мне?..

— Ты не возражаешь, если я задам тебе несколько вопросов?

Не зная, о чём он хочет спросить меня, я говорю:

— Нет...

Король подходит и садится на один из диванов, а мои братья и их друзья садятся на оставшиеся места.

А? Неужели я единственная, кто ничего не понимает?

Я стою, молча наблюдая за ситуацией.

Король бросает быстрый взгляд на карту, а затем поднимает голову и смотрит в мою сторону.

Он пристально смотрит на меня своими умными глазами, словно пытается увидеть меня насквозь, понять, о чём я думаю.

— Алисия, по-твоему, какое положение занимает наша страна в мире?

---------------

1* Шотакон, для тех, кто не знаком с этим словом, - это тот, у кого есть предпочтение маленьким мальчикам или мальчикам, которые выглядят моложе, чем есть. У меня есть рисунок Финна из манги, и, как вы можете видеть, у него милый, невинный взгляд, который, как предполагается, нравится шотаконам.

На мгновение меня ошеломил неожиданный вопрос Его Величества, и я зависла, в замешательстве.

А, что он только что сказал? О чём он спросил? Какое положение занимает наша страна в мире?

Почему он спрашивает меня об этом? Я бы ни за что не смогла ответить на такой вопрос, разве нет?

Я всего лишь 8-летняя девочка, понимаешь? По крайней мере, внешне...

Может быть, это вопрос, ниспосланный мне Богом, чтобы проверить, действительно ли я могу называть себя злодейкой?

Должно быть, так оно и есть. Иначе Король ни за что не стал бы сидеть передо мной и задавать подобные вопросы.

Я бросаю взгляд на открытую карту, лежащую на столе.

Эта страна, положение Королевства Дуэлкис в мире... Да, мы большая страна, но это не делает нас хорошей страной.

Это то, что я поняла из книг, которые я читала в последнее время. Похоже, всё то, что я читала последнее время, в конце концов стоило того.

Будет ли ему достаточно, если я скажу что-то подобное?

Мой ответ похож на то, что сказала бы злодейка.

Это означало бы, что я буду говорить Королю в лицо, что его страна не настолько хороша! Это и есть идеальный образ злодейки!

Интересно, что я буду делать, если он выгонит меня из Королевства за такие слова... Ну, если это случится, я уверена, что что-нибудь придумаю.

Я переродилась в этот мир, чтобы стать злодейкой.

— Может быть, эта страна и велика, но, при всём моём уважении, я не могу назвать её хорошей страной, - говорю я, не сводя глаз с Короля и стараясь держаться как можно прямее.

При этих словах лицо Его Величества мрачнеет. Чего и следовало ожидать, учитывая, что его страну только что опустил восьмилетний ребёнок.

Но, Дюк, с другой стороны... почему он выглядит так, будто ему понравился мой ответ? Разве ты не сын Короля??

Я, наверное, не имею права судить, так как именно я сказала это и всё такое, но разве ты не должен быть разгневан моими словами?

— А что в ней плохого?

Я знала, что он задаст мне этот вопрос.

Но ничего. Меня окружает кучка гениев, все они старше меня, и меня допрашивает Король... что это за пытка такая?

Но выносить подобные испытания - тоже важный аспект злодейства.

Поэтому, не переставая жалеть себя, я начинаю формулировать свой ответ. С безумной скоростью я пытаюсь собрать все свои знания о текущем положении дел и объединить их с моими собственными мыслями о стране, чтобы прийти к верному  ответу.

— На первый взгляд кажется, что наша страна имеет бурно развивающуюся экономику, но при ближайшем рассмотрении становится ясно, что существует большое экономическое неравенство между высшим классом и простым народом. До такой степени, что бедные районы и деревни настолько несчастны, что никто не может без слёз взглянуть на них. И люди, живущие в таких условиях, рискуют взбунтоваться, а это значит, что мы должны пересмотреть фискальную политику.

Глаза Короля широко раскрываются.

— Хм, - бормочет он, поглаживая усы.

— Тогда что ты можешь предложить, чтобы решить эту проблему?

Ты продолжишь расспрашивать меня об этом?!

Какого чёрта ты пытаешься заставить восьмилетнюю девочку ответить на такой вопрос?

Нормальная маленькая девочка не может ответить на что-то подобное!

Может быть, они проверяют меня? Пытаются понять, какими злодейскими качествами я обладаю?

Ну, я думаю, настоящая злодейка должна иметь бессердечное решение для такого рода проблем, например…

— А если мы поддержим желание Калверры отделиться от Королевства Раваал?

Лица всех присутствующих в комнате застыли.

Чёрт побери. Я видела это выражение лиц слишком много раз. Я уже устала от этого, так что не могли бы вы, ребята, попробовать сделать что-нибудь новое в следующий раз, когда будете удивлены?

— Даже если мы поддержим желание Калверры о независимости, это не значит, что мы можем поставить их под нашу собственную юрисдикцию, - говорит мне Гейл, его глаза круглые, как блюдца.

Спасибо, Гейл. Я ждала, что кто-нибудь скажет это.

— Это правда. Мы не сможем взять их под своё крыло.

— Тогда что ты предлагаешь?

Его Величество спрашивает меня чуть громче, чем нужно.

Хорошо! Не показать ли мне теперь, что такое - настоящая злодейка?

Я выпрямляюсь, поворачиваюсь, и смотрю Королю прямо в глаза.

— Мы должны потребовать от них признательности за наши действия.

— Потребовать их признательности?..

Эрик спокойно повторил мои слова, делая вид, что не понимает, что я имею в виду.

Братик Альберт, Гейл, Дюк и Король, однако, выглядят задумчиво, как будто они точно знают, что я пытаюсь им донести.

Как я и думала, умные люди схватывают всё на лету.

— Главный источник налогов Калверры - золото. Так что, если Калверра в долгу перед нами, это означает, что мы сможем заключить выгодное соглашение относительно их прибыльной торговли золотом. И с этим притоком золота мы сможем стимулировать нашу экономику и помочь уменьшить экономический разрыв между верхним и низшим классами.

Просто, но эффективно!

Кроме того, ты никогда не увидишь "Святого", предлагающего решение, которое использует других ради политической или денежной выгоды.

А так как героиня тоже Святая, то если я и дальше буду выражать подобные политические взгляды и стратагемы*, то в будущем, несомненно, окажусь в противоречии с ней.

*Стратаге́ма, или стратеге́ма — просчитанная последовательность действий, направленная на решение конкретной задачи или достижение неявной цели.

Сейчас я на пути к тому, чтобы стать лучшей злодейкой, чем когда-либо~!

— Понятно.

Король почему-то смотрит на меня так, словно я превзошла все его ожидания. Но почему он так на меня смотрит?

— Значит, твоё предложение поддержать стремление Калверры к независимости было сделано не из сострадания... или благожелательности...

— Вовсе нет, - поспешно заверяю я Его Величество.

Я широко улыбаюсь, когда говорю это, радуясь, что мне удалось подчеркнуть этот момент.

Злодейке не нужны сострадание, милосердие... Она делает что-то только тогда, когда это приносит ей какую-то пользу.

— Мне было очень приятно поговорить с тобой, - говорит Король, одаривая меня доброй улыбкой и вставая с дивана.

— Мне тоже было приятно побеседовать с вами, Ваше Величество, - отвечаю я, отвешивая ему лёгкий поклон.

Кстати, я очень горжусь своими способностями кланяться. До недавнего времени мне был привит лишь самый минимум этикета, но я подумала, что такой недостаток приведёт к неподобающему поведению для злодейки, поэтому я отчаянно изучала и практиковала свои манеры.

Я прикинула, что если я не сумею красиво и грациозно кланяться, то люди наверняка будут смотреть на меня свысока. В конце концов, каждое движение и жест злодейки неизбежно отражается на её характере и репутации.

И я не выношу, когда на злодейку смотрят сверху вниз.

Как только Уороль вышел из комнаты, я вздохнула с облегчением.

Фуф-ф, это было тяжело.

Но, я думаю, включая то, как всё прошло, я достигла своей цели?

— Ты нервничала?

Дюк, который наблюдал за мной с нежным выражением на лице, спросил у меня это, увидев, как я вздыхаю.

Они действительно отец и сын; теперь, когда я смотрю на него более пристально, то вижу многие черты Короля, отражённые в красивом лице Дюка.

Какая у них красивая семья.

Но теперь, когда я задумалась об этом, разве Дюк из игры на самом деле не ненавидел Алисию довольно сильно?..

Насколько я помню, каждое его доброе слово, каждое нежное выражение лица были направлены на героиню...

Интересно, будет ли какое-то развитие событий в будущем, которое в конечном итоге заставит его нынешнее отношение ко мне измениться?..

— Да, - отвечаю я с лёгкой кривой улыбкой, но тут же жалею, что дала ему такой ответ.

Истинная злодейка никогда не позволит себе волноваться, не говоря уже о том, чтобы признаться в подобных чувствах. А это значит, что я не должена была испытывать что-то вроде нервозности.

Кроме того, я не должна была криво улыбаться ему. Когда злодейка улыбается, она делает это от всего сердца, без всякой полуулыбки.

Похоже, я снова ошиблась.

Почему я всё время теряю бдительность в самый последний момент? Я продолжаю разрушать свой имидж.

Я думаю, это означает, что сегодняшний день также не может считаться полным успехом. И снова всего того замечательного, что я сделала, оказалось достаточно, чтобы компенсировать мои ошибки. Я думаю, что путь к тому, чтобы стать злодейкой,будет долгим.

Тем не менее, похоже, что Король действительно пришёл сюда только для того, чтобы задать мне пару вопросов.

Но почему он был в доме Финна? Ну, я думаю, это не имеет значения.

— Ты не устала? Пойдём, выпьем чаю в саду за домом! - говорит Финн-сама, бросая в мою сторону ещё одну ослепительную улыбку, хватает меня за руку, и вытаскивает из комнаты.

Он ведёт меня таким образом до самого сада, где...

Боже. Он расставил на столе тарелки с моими любимыми сладостями.

Смотря на них, я уже начинаю пускать слюни.

Ах, их сладкий аромат так соблазнителен.

Это всё ради меня? Я могу их сьесть?

Финн одаривает меня понимающей улыбкой, как будто точно знает, о чём я думаю.

— Можешь есть всё, что захочешь, - говорит он мне.

Как только он даёт мне добро, я с радостью начинаю действовать.

Я беру тарелку и продолжаю наполнять её разнообразным печеньем и маленькими пирожными...

Как ещё я могу исправить тот факт, что мой уровень сахара в крови упал из-за работы моего мозга, которую я была вынуждена использовать?

Кроме того, всё, что лежит передо мной, потрясающе вкусно.

Я прекрасно понимаю, что сейчас представляю собой совершенно ужасное зрелище, но я не могу сравниться с очарованием всех этих десертов.

Поэтому я продолжаю с удовольствием есть, не обращая внимания на остальных.

Ах, это блаженство. Так это и было главным событием на сегодня, да? Этот разговор с Королём был просто дополнительным бонусом?

Кроме того, если я съем все эти сладости, то если кто-нибудь будет следить за мной, они могут начать думать, что я жадная, жаждущая женщина... как злодейка! Злодейки должны быть жадными и брать то, что они хотят, просто так.

Ах, это чаепитие - самое лучшее. Так вот что значит убить двух зайцев одним выстрелом.

По мере того как я наслаждаюсь собой, даже не осознавая этого, моё выражение лица начинает расплываться в довольную, расслабленную улыбку.

Я уже говорила об этом Королю... но мне интересно, какова же на самом деле ситуация в бедных деревнях?

Наверное, не стоило говорить о них так уверенно, не видя их своими глазами, да?

И... если я увижу их, то всё пойму, так что... я, наверное, должна попробовать сходить туда сама, да?

Но отец ни за что не отпустит меня...

К тому же, как бы ни была добра ко мне мама или как бы ни обожали меня братья, я уверена, что они будут против этого.

Так как же мне это провернуть?

Ведь бедные деревни, это места, которые обычно дворяне не посещают.

И всякий раз, когда я выхожу из дома, я всегда либо иду куда-то с моими братьями, либо меня сопровождают...

Если я захочу уйти, у меня не будет другого выбора, кроме как улизнуть из дома.

Мне нужно хорошенько всё обдумать, если я не хочу, чтобы меня поймали.

Единственное время, когда это может сработать, - это если я уйду посреди ночи. Но даже тогда мне всё равно придётся беспокоиться о том, что меня поймают охранники.

Было бы так здорово, если бы я могла просто сделать себя невидимой.

Подождите-ка. Всё, что мне нужно сделать, это стать невидимой..

В этом мире существует магия! То, что я не человек-невидимка, ещё не значит, что я не могу стать такой!

Но я до сих пор не поняла, как использовать магию...

И я до сих пор не нашла ни одной книги, где бы упоминалась магия.

И даже если бы мне удалось улизнуть, я должна была бы сначала дойти до соседнего города, а затем оттуда я должна была бы дойти до леса, а затем пройти через этот лес, чтобы добраться до деревни...

Она слишком далеко, я не успею быстро вернуться домой.

Я расстелила на столе карту.

Похоже, что леса, которые находятся сразу за нашим поместьем, на самом деле соединяются с лесами, где находится бедная деревня! Если я пройду прямо через него, то на самом деле она совсем не так далеко.

И хотя в лесу нет тропинок, ведущих в деревню, это не значит, что я не смогу добраться туда.

Но проблема в том, что они, вероятно, установили магический барьер вокруг деревни, который мешает людям войти в неё из леса...

Но раз я обладаю собственной магической силой, интересно, смогу ли я пройти через барьер?

Я не знаю. И я не могу спросить кого-то об этом... или найти книгу, чтобы проконсультироваться об этом... Это будет нелегко!

Должна ли я просто пойти туда? Ведь кто не рискует, тот не пьёт шампанского. И даже если я не смогу пройти через барьер, это будет означать, что мне нужно найти другой вход.

Ну, попробовать стоит...

Ладно! Я решила! Я пройду через лес и попаду прямиком в бедную деревню!

Но даже если так, путешествие займёт довольно много времени... И я всё ещё не могу нормально ездить на лошади...

Не то чтобы езда на лошади сильно помогла бы делу, так как там всё равно нет троп.

Я думаю, что единственный способ всё успеть - отправиться как можно раньше.

Если я буду вести себя так, как будто собираюсь лечь спать около 9:00 вечера, а затем улизну, то это может сработать.

Отсюда до деревни около 10 километров, так что с моими нынешними физическими возможностями я смогу добраться туда примерно за час...

Если я уйду в 9:00, у меня будет достаточно времени на то, чтобы осмотреть деревню?

Да и 10-километровый забег будет отличным упражнением!

Но, 10 километров в час... Разве это не слишком для 8-летнего ребёнка? Должно быть, я в хорошей форме для своего возраста.

Но это же здорово! Злодейка должна быть в состоянии делать то, что другим не под силу!

Если я стану ещё сильнее, то без проблем смогу победить героиню и выставлю её дурой!

Распределив свои планы на вечер, я отправилась в бибилиотеку, чтобы провести оставшееся время с пользой.

Поужинав, я возвращалась в свою комнату.

Я планировала подготовить всё, что мне нужно, до моего грандиозного ухода, но...

Я не смогла придумать ничего, что мне нужно было бы подготовить для этого.

Поскольку я побегу в деревню только для того, чтобы своими глазами увидеть её состояние, мне не нужно ничего с собой брать.

— Алисия~! Дюк пришёл повидаться с тобой!

Что? Он здесь? В такое время?

Какой в этом смысл? Должно быть, я ослышалась, и он хочет увидеть что брата Альберта…

— Алисия~!

Или нет?..

Я вышла из своей комнаты и иду в гостиную, где мы обычно принимаем гостей.

Дюк пришёл навестить меня... зачем? Ведь мы не настолько близки...

Конечно, в игре Алисия была по уши влюблена в Дюка, но я то нет. Я не могу предугадать, что будет дальше...

Так что я совершенно не понимаю, почему он проделал весь этот путь только для того, чтобы увидеть меня.

Войдя в гостиную, я увидела брата Альберта и Дюка, которые уже ждали меня.

Я приветствую их обоих, слегка кланяясь.

— Дюк сказал, что у него есть что-то, что он хотел бы подарить тебе, - говорит мой братец Альберт, прежде чем я успеваю спросить, какое у них ко мне дело.

На его слова я ничего не отвечаю. Я просто тупо смотрю на них в изумлении, даже когда Дюк мягко улыбается и идёт ко мне.

Тьфу, этот парень и вправду опасен. С таким лицом, с таким нежным выражением, когда идёшь вот так... такое ощущение, что моё сердце вот-вот выскочит из груди.

Мой пульс учащается с каждым его шагом.

— Я немного опоздал, но... с днём рождения, - говорит Дюк, протягивая мне маленькую коробочку.

Его слова настолько неожиданны, что я застываю от удивления. Я никогда бы не подумала, что Дюк когда-нибудь подарит мне подарок на день рождения.

Я имею в виду, что за всю игру он ни разу не сделал Алисии ни одного подарка.

На какое-то мгновение я задаюсь вопросом, может ли Дюк на самом деле испытывать ко мне чувства, но, поразмыслив ещё немного, я сомневаюсь, что это правда. У меня с Дюком разница в пять лет, так что, возможно, он просто думает обо мне как о младшей сестре.

Честно говоря, мы ещё недостаточно близки, чтобы я могла догадаться, почему он делает мне подарок.

— Спасибо, - говорю я, забирая у него коробку.

— Можно мне открыть её?

— Конечно.

Получив разрешение, я снимаю крышку с коробки, но в тот момент, когда я вижу, что внутри, я так потрясена, что мгновенно закрываю её, мои глаза расширяются.

Эт-то… Неужели я только что всё неправильно поняла?

— Тебе не нравится?

— Н-нет. Всё совсем не так... Эм, это...

Я сразу же заверяю его, что мне нравится его подарок. Но я формулирую своё удивление как вопрос, надеясь, что он подтвердит то, что я только что увидела.

— Это ожерелье?.. Н-нет, гм, а что за драгоценный камень на ожерелье?..

— О, это бриллиант.

Я не ошиблась.

Даже если он и сын Короля, не слишком ли экстравагантно дарить такой подарок восьмилетней девочке?

— Алисия, если ты не испытываешь неприязни к Дюку, то должна с благодарностью принять этот подарок, - говорит брат Альберт, угадав мои мысли, и увидев выражение моего лица.

Не то чтобы он мне не нравился...

На самом деле всё как раз наоборот, поэтому я отвешиваю ему глубокий поклон и ещё раз от всего сердца благодарю его.

Злодейка не должна волноваться только потому, что получила дорогую драгоценность, но я ничего не могу с этим поделать. Я не могу принять то, что только что произошло, как реальность.

— Поскольку то, что я хотел сделать, сделал, я пойду, - говорит Дюк, поворачиваясь и выходя из комнаты.

Неужели он проделал весь этот путь только для того, чтобы сделать мне подарок?..

Он даже не хочет хотя бы поговорить с братом Альбертом перед уходом?

Я так удивлена всем этим поворотом событий, что даже забыла его проводить.

Я стою ещё около минуты, совершенно ошеломлённая, а затем смотрю на коробку в моей руке. Я снимаю крышку ещё раз и заново утверждаю её содержимое.

Это настоящий бриллиант.

Стоимость бриллиантов в моём прошлом мире даже не может сравниться с тем, как они дороги в этой стране, понимаете? Они здесь безумно дороги.

И получить его в подарок... восьмилетней девочке...

Это уму непостижимо. Несмотря на то, что всё это произошло прямо у меня на глазах, мой мозг не может переварить то, что только что произошло.

Продолжая стоять на том же самом месте, я пристально смотрю на бриллиант. Он блестит, и пока я смотрю на него, мне кажется, что из его глубин пробивается слабый голубой свет.

В конце концов, я решила не посещать сегодня деревню.

Вместо этого я вернулась в свою комнату, легла в постель и продолжала смотреть на ожерелье с бриллиантом, который подарил мне Дюк.

Оно так прекрасно, что я не могу перестать им восхищаться.

Дюк, конечно, не обращается со мной как с младшей сестрой... Его поведение по отношению ко мне выглядит так, будто он обращается со мной как с леди.

Но, может быть, именно так он и относится ко всем женщинам?

Но ведь ему суждено влюбиться в героиню... а мне суждено запугать героиню... Так что ему нет смысла так обращаться лишь со мной, да?

Интересно, что мне делать, если он потребует, чтобы я вернула этот подарок немногим позже?..

Настоящая злодейка откажется делать это... она никогда не вернёт то, что получила.

Она оставила бы себе даже менее ценные безделушки, так что я уверена, что злодейка ни за что не вернёт подарок такого масштаба, который легко может способствовать её высокому социальному положению…

Я спрыгиваю с кровати и подхожу к зеркалу.

Я осторожно расстегиваю ожерелье и пытаюсь надеть его.

Камень ложиться в ложбинку прямо у основания моего горла.

Раз оно такое короткое, то оно не будет мешать во время тренировок с мечом, и я смогу носить его весь день!

И оно великолепно. Бриллиант, всё ещё сверкающий почти голубым светом... почему-то создаётся впечатление, что Дюк рядом со мной.

Что я такое думаю? Я веду себя глупо.

Дюк старше меня, сын Короля, и он в будущем влюбиться в героиню.

Чтобы не переусердствовать в дальнейших размышлениях, я делаю приседания в виде ночной тренировки

На следующий день Розетта приходит ко мне в комнату рано утром и первым делом спрашивает про ожерелье.

— Это то самое ожерелье, которое вы вчера получили от Дюка? Такое красивое!

Она плачет, её глаза сверкают, когда она смотрит на драгоценный камень, висящий на моей шее.

— Это что, бриллиант?

Её глаза широко раскрыты от удивления.

— Да...

Глаза Розетты расширяются ещё больше.

Вот именно. Это естественно - удивляться. Бриллианты настолько редки...

Может быть, было бы лучше мне не носить его... Подождите, нет. Я злодейка!

Мне следует постоянно носить такие дорогие и ценные вещи.

Позже в тот же день настала очередь братьев Алана и Генри задавать мне вопросы.

Хотя я и предвидела, что это может случиться, поэтому не удивилась.

— Так это тебе подарил Дюк?!

— Это же бриллиант, да?

— Да, точно бриллиант.

— Чёрт возьми, жаль, что меня не было рядом, когда он отдавал его тебе.

Их разговор протекает гладко, несмотря на то, что они не дают мне вставить ни слова. Они сами отвечают на свои вопросы.

И даже после этого все, мимо кого я проходила в коридорах, не могли не восхищаться моим ожерельем.

Когда я увидела маму, она только улыбнулась и сказала мне, что это оно прекрасно, но глаза отца расширились, и он немного напрягся, когда увидел его.

В конце концов, то, что сын Короля подарил его дочери ожерелье с бриллиантом, - это довольно удивительное событие.

Но даже если так, неужели это действительно так важно? Все, кто видел его, были в таком смятении...

Моё ожерелье было темой номер один весь день напролёт.

Похоже, что брилланты ещё более драгоценны и редки, чем я первоначально считала.

С этой мыслью, вертящейся у меня в голове, я рассеянно отправилась в библиотеку.

После посещения библиотеки, наконец, пришло время посетить деревню.

В задней части особняка на удивление слабая охрана, так что я смогла легко пройти мимо охранников, и меня никто не заметил.

Честно говоря, я ожидала немного более захватывающей эскапады, так что возможность пройти мимо всех так легко была разачаровывающей.

И вот я стою перед лесом.

А ночью здесь... так тихо... и от этого становится ещё более жутко.

Я не верю в такие ненаучные вещи, как призраки, но... мне кажется что приведение может появиться в любой момент... Это немного пугает.

Но злодейка не испугалась бы. Она бы даже не подумала, что это что-то страшное. Такие мысли лишили бы её права быть злодейкой.

Злодейки сильны. Храбры. Пугаться деревьев - недопустимое поведение.

Я заставляю себя перестать дрожать и уверенно шагаю в лес.

Там кромешная тьма, но, к счастью, я взяла с собой фонарь.

Честно говоря, так как здесь нет никакой тропинки, я не могу знать, иду ли я в правильном направлении или нет.

Я должна доверять своей интуиции. Может, это займёт больше времени, но я уверена, что доберусь до деревни.

Свет фонаря отбрасывает слабый свет вокруг меня, освещая мой путь, но тени, которые он отбрасывает на деревья, выглядят как огромные, гротескные монстры.

Но я не могу позволить себе бояться. Я не сдамся так легко. Сегодня я точно попаду в бедную деревню.

И лишь потому, что они выглядят как монстры, это не значит, что они нападут на меня. Ведь это всего лишь деревья.

По мере привыкания к окружающей среде, я двигаюсь всё быстрее, пока не начинаю бежать.

Благодаря всем упражнениям с мечом и физическим упражнениям, которые я делала ежедневно, я сейчас в довольно хорошей форме. Даже после того, как я пробежала довольно большое расстояние, я даже не запыхалась.

Не зная, иду я в правильную сторону или нет, я сосредотачиваюсь на попытке бежать как можно прямее.

К счастью, пока я бегу, зловещее чувство, которое давал мне лес, отступает на задний план, и я со временем совсем перестаю его замечать.

И примерно через час я начинаю видеть впереди себя туман.

Но почему там туман? И он очень странной формы... Может быть, это и есть магический барьер?

Значит ли это, что я уже у деревни?

Потрясающе. Хорошая работа!.. Вокруг нет никого, кто мог бы похвалить меня, так что мне остаётся только хвалить саму себя.

Важно отметить, что только тот, что обладает магической силой, может пройти через этот барьер.

И хотя я ещё не могу использовать магию, я обладаю магической силой, так что теоретически я должна быть в состоянии пройти через него.

Ну, а пока я просто подойду к нему поближе.

Вау, я не вижу, что находится внутри барьера. Бедная деревня находится по другую сторону этого тумана, верно?

Ночью общественный порядок в таком месте, вероятно, довольно плох…

Фу, не, не то. Я пришла сюда, лишь чтобы понаблюдать за ситуацией. Я не могу позволить себе быть предубеждённой до того, как войду внутрь.

Я должна воздержаться от каких-либо суждений, пока не увижу что там.

Я слышу, как колотится моё сердце.

Чтобы хоть немного успокоиться, я делаю глубокий вдох, а затем захожу в туман.

Как только я выхожу из тумана, меня охватывает ужасный запах.

Что… что это такое?..

Воздух полностью пропитан им, отчего он кажется тяжёлым и отвратительным, когда достигает моего носа. Мне так трудно дышать, что я начинаю чувствовать слабость.

Сквозь слезящиеся глаза я пытаюсь рассмотреть хоть что-то перед собой.

Но у меня нет слов... Впервые в жизни я столкнулась с такими ужасными условиями.

Вокруг меня люди, рухнувшие на землю, стонущие, одетые лишь в рваные лохмотья, и их кожа грязная от грязи и пота.

Надеясь не привлекать к себе внимания, я плотнее натягиваю капюшон на лицо и быстро гашу свет фонаря.

Если кто-нибудь догадается, что я дворянка, на меня наверняка нападут. При этой мысли я невольно начинаю дрожать от ужаса.

Прочитав множество книг, я смогла понять условия, в которых живут эти люди, но я никогда бы не подумала, что это может быть так ужасно…

Условия, которые я вижу, гораздо хуже, чем те, о которых писали в книгах.

Что главная героиня из игры сумела здесь сделать?..

Фу, вонь такая сильная, что я даже думать толком не могу.

Честно говоря, я не хочу оставаться в таком месте надолго. Злодейка не будет действовать из чувства сострадания или милосердия. Поэтому я не могу начать думать, что хочу помочь им или улучшить их ужасные условия жизни.

Пока я живу хорошо, это всё, что имеет значение. Вот так и живёт злодейка.

Но… ноги сами толкают меня вперёд.

Когда я иду, я вижу детей, растянувшихся на земле, их крошечные тела истощены, только кожа и кости.

А потом я добираюсь до того, что похоже на площадь. В центре его стоит фонтан, но вода из него не течёт.

Вместо этого внутри него находится лужа стоячей мутной воды. А вокруг этого фонтана на земле спят десятки людей.

Неужели в этой деревне так много бездомных? Я бросаю взгляд на здания вокруг площади. Многие из них выглядят как дома, но большинство выглядит так, как будто они могут рухнуть в любой момент. Трещины покрывают их фасад, и у многих огромные дыры в стенах.

Продолжая осматриваться, я замечаю, что единственный свет во всём этом месте исходит от нескольких свечей. Уличных фонарей не видно, и даже лунный свет сюда не проникает, так как небо затянуто непроницаемым слоем облаков. Воздух в деревне кажется застоявшимся и густым.

— Юная леди. - внезапно раздаётся голос, и всё моё тело напрягается, замирая на месте.

Он что, со мной разговаривает? Неужели они поняли, что я чужак? Что мне здесь не место?

Что же мне делать? Я вполне уверена в своих навыках владения мечом, но я не захватила с собой меч...

Если я побегу так быстро, как только смогу, интересно, смогу ли я убежать? Я не хочу умирать в таком месте!

Я же ещё не успела запугать главную героиню!!!

— Юная леди, - снова произносит голос, и на этот раз я чувствую, как чья-то рука опускается мне на плечо.

Злодейка никогда не должна плакать, но в такой ситуации я не думаю, что это может помочь.

С глазами, полными слёз, я смотрю вниз на руку; она большая и слегка морщинистая... А потом медленно поворачиваюсь лицом к владельцу руки.

У него седые волосы, и хотя он выглядит старым, я подозреваю, что это может быть  из-за его цвета волос. Я думаю, что он, вероятно, моложе, чем предполагает его внешний вид.. Почему-то мне кажется, что он нарочно пытается выглядеть как пожилой человек.

У него пара тонких губ и высокий нос; его лицо на самом деле имеет очень приятные черты... Но мне интересно, почему у него закрыты глаза.

Погодите, неужели он слепой?

Ужас, который я испытывала всего мгновение назад, мгновенно исчезает.

Но это не потому, что он слепой старик, а скорее из инстинкта. Интуиция подсказывает мне, что он хороший человек.

Атмосфера, которую он излучает, тёплая и нежная.

И несмотря на его возраст, когда я смотрю на него дольше, я вижу, насколько он красив на самом деле.

Все ли люди в этой стране хороши собой?

— Ты ведь не из этой деревни, - говорит он добрым голосом.

Даже если он ничего не видит, интересно, как он смог это определить?

— Нет, - тихо признаюсь я.

— Здесь опасно, так что тебе лучше поторопиться домой.

— Нет, но... я…

— Тогда пойдём со мной, - говорит он, а затем медленно начинает уходить.

Отец сказал мне никогда никуда не ходить с незнакомцами, но я чувствую, что всё будет в порядке, если я пойду за этим человеком.

Хотя именно такое впечатление может быть самым опасным из всех. Потому что самые страшные люди - это часто те, которые способны казаться милыми поначалу.

Но даже так, я знаю, что ничего не случится. В конце концов, я хорошо разбираюсь в людях.

Как бы это назвать... Обладаю проницательным взглядом? Я думаю, что это у меня есть. Даже если я и говорю такое о себе... Я просто чувствую, что мои глаза способны на большее, чем у большинства.

Как в примере со скоростью чтения... или, например, когда я упражняюсь с мечом со своими братьями, мне кажется, как будто это происходит в замедленном режиме.

И даже когда я разрезала яблоко в воздухе, оно выглядело так, как будто падало в замедленной съёмке, и именно так я смогла идеально разделить его пополам.

Поняв, что я погрузилась в свои мысли, я снова поднимаю глаза и вижу, что старик уже отошёл довольно далеко от меня. И несмотря на то, что он слеп, он быстро и легко пробирается через различных людей, которые растянулись на земле. Может быть, он на самом деле не слепой?

Хотя я всё ещё немного сомневаюсь в том, чтобы пойти за ним, в конце концов я решаю пойти с ним, поэтому начинаю пробираться через людей, пытаясь догнать его.

Если он ничего не видет, как он может так легко идти, ни на что не натыкаясь? Он идёт без всяких проблем.

Такой персонаж не появлялся в игре, да? Вроде, эта бедная деревушка была упомянута лишь пару раз.

Подождите-ка секундочку... Точно! Теперь я вспомнила!

В игре эта деревня была описана как очень опасная! Там было написано, что как только сюда войдёшь, уже не сможешь уйти, поэтому героиня не пришла сюда.

И, сама того не осознавая, я оказалась здесь... Смогу ли я прожить достаточно долго, чтобы вернуться домой? А так меня, наверное, съедят или ещё что-нибудь похуже.

Но этот старик посоветовал мне поспешить домой... Значит ли это, что со мной всё будет в порядке?

Но серьёзно, подумать только, что такое жалкое место действительно существует... До такой степени жалкое, что стоны бедных людей, разбросанных по земле, никогда не прекращаются.

Я не могу сдержать дрожь. В этих ужасных условиях живут десятки тысяч людей. В этом месте, где даже лунный свет не сияет из-за магически наведённого тумана. Люди умирают, так и не узнав, как выглядит Луна.

А что, если даже солнечные лучи не могут достичь этого места?..

Всё будет в порядке. Я уверена, что у героини был какой-то план, чтобы исправить это...

Угх, это нехорошо. Вонь стоит невыносимая. Я не помню, что вообще она делала в игре.

— Вот, - сказал старик, останавливаясь перед маленькой хижиной, которая в таком же плачевном состоянии, как и все другие дома, которые я видела до сих пор.

Не обращая внимания на то, что она может рухнуть в любой момент, он входит внутрь, не дожидаясь моего ответа. Секунду я колеблюсь, но иду за ним.

Интерьер внутри гораздо более адекватный, чем я ожидала. Под нормальным я имею в виду, что у него есть обычная мебель, которая должна быть в каждом доме... кровать, хотя старая и потрёпанная, деревянный письменный стол и два стула. Кроме того, в углу есть небольшой очаг, хотя я и не уверена, что он всё ещё работает.

— Тут немного тесновато, но... добро пожаловать, - говорит старик, легко отодвигая стул, чтобы я могла сесть. Все его движения до сих пор были подобны движениям джентльмена.

Отодвинув для меня стул, он подходит и садится в кресло напротив, так что и я тоже решаюсь сесть.

— Простите. Боюсь, я не могу вам предложить выпить чаю.

— Ох! Ничего. Пожалуйста, не беспокойтесь об этом.

— И? Что привело вас в такое опасное место, юная леди? Вы выглядите как ребёнок из благородной семьи, а не типичные гости, которых мы часто видим в этих краях.

Моё сердце замерло от его слов. Как он понял, что я из благородной семьи?

Кроме того, я всё ещё ношу на себе плащ с капюшоном, даже если бы он мог видеть, он не должен был...

Хотя мне следовало снять капюшон, как только я вошла в его дом.

Это грубо с моей стороны.

Я быстро откидываю капюшон, пытаясь исправить свою невежливость.

Подождите-ка... Он с самого начала называл меня "юная леди". Знал ли он с самого начала, что я - дворянка?

— Дедушка, ты видишь?

Прежде чем ответить на его вопрос, я сама задала ему вопрос...

Моё поведение ужасно. А я ещё даже не представилась!

Но старик, по-видимому, не замечая моего ужасного поведения, улыбался мне и сказал:

— Нет, я не вижу.

— Хм, тогда как же?..

— Даже не видя, я всё ещё могу чувствовать. Хоть я и потерял зрение, мои другие чувства всё ещё работают.

Тем не менее, количество информации, которую он собирает через свои другие чувства, немалое.

Через слух и обоняние нельзя понять что я - дворянка...

— Даже если я ничего не вижу, есть множество вещей, которые я могу понять, просто находясь рядом с человеком. Их манера дышать, их походка, звук их шагов, то, как звучит их одежда, когда они двигаются, их запах... всё это отличает вас от остальных людей здесь, - продолжил он, как будто он точно знал, о чём я подумала.

— Ты был слеп с самого рождения? - спросила я, но при моём вопросе его лицо вытягивается.

— Нет, в двадцать лет у меня украли способность видеть.

У него украли способность видеть?.. Что это значит?..

— Когда-то я работал в Королевском Дворце, - сказал он мне.

И хотя он слегка улыбается, когда говорит это, выражение его лица почему-то выглядит одиноким и отчуждённым.

— Королевском Дворце?..

Как мог человек, который раньше работал во Дворце, оказаться в таком месте...

— Я не был согласен мнениями с несколькими влиятельными людьми, и когда я высказал свои возражения, всё, что я сделал, это вызвал их гнев. Они ослепили меня, а потом бросили сюда.

— Какого род… какие у вас были возражения? - спрашиваю я, заметив, что мой голос немного дрожит.

— Как тебя зовут?

— Алисия.

— Ясно. Алисия... Какое милое имя. Я Уилл... просто Уилл, - говорит он, слегка взъерошивая мне волосы.

Интересно, догадывается ли он, какое у меня сейчас лицо - очень спокойное, серьёзное.

— Алисия, ты, возможно, ещё не поняла, но то, что мы всегда делали что-то определённым образом и до сих пор это срабатывало, не означает, что мы должны ограничиваться только этим методом. Знаешь ли ты, что значит размышлять о прошлом?

Хотя он и ждёт моего ответа, слова застревают у меня в горле.

— Размышлять о прошлом - вместо того чтобы перенимать древние стратегии, которые работали давным-давно, мы должны учиться у них, совершенствовать их. Это значит развиваться и расти, извлекая уроки из ошибок, совершённых на протяжении всей истории.

Сама того не сознавая, слушая его объяснения, я почувствовала, как из моих глаз потекли слёзы.

Дедушка Уилл аккуратно вытер их с моих щёк.

— Ты умное дитя. Для того, чтобы сделать мудрый выбор, жизненно важно собрать знания по широкому кругу вопросов, но никогда не забывай, что знание без мудрости не имеет никакого значения.

— Дедушка Уилл, из-за того случая... Ты теперь ненавидишь дворян?

Его лицо напряглось.

— Даже сейчас я чувствую, как остатки моего прежнего "я" взывают ко мне в моих снах, дразня меня красочным миром из моих воспоминаний. Но в тот момент, когда я наконец-то ухватил этот мир, чернота снова нахлынула на меня, и я снова остался в полной темноте. Эти моменты до сих пор мучают меня время от времени. Но я не жалею об этом, и я могу смотреть сквозь чувства. Я не думаю, что то, что я сделал, было неправильно. И я верю, что придёт время, когда и другие это поймут. Благодаря этому я могу продолжать жить с гордостью.

Мне стыдно за себя. Потому что впервые за 8 лет своей жизни я наконец-то поняла, насколько я по-настоящему счастлива.

Мои слёзы начинают падать всё быстрее. Я плачу в полную силу, рыдая. Я знаю, что стыдно - так плакать, но я не могу остановиться.

У этого человека были выколоты глаза только потому, что он разозлил кого-то с таким же благородным статусом, как и у меня, и в отличие от этого я просто жила, и для чего? Пытаться стать злодейкой? Выслушав его историю, я не могу не почувствовать себя маленькой и невежественной. У меня так много чувств, беспомощно кружащихся во мне, что я не могу их сдержать, и поэтому слёзы продолжают падать из моих глаз.

Не говоря ни слова, дедушка Уилл обнимает меня и успокаивающе похлопывает по спине. Клянусь, я никогда не забуду эту теплоту, которую он проявляет ко мне.

Я не хочу скрывать своего стремления стать злодейкой, поэтому рассказываю ему всё.

В процессе я объясняю причину, по которой я пришла сегодня сюда...

Дедушка Уилл спокойно слушает меня.

А когда я наконец-то всё ему объяснила, он лишь ласково улыбнулся и погладил меня по голове.

— Какой же ты умный ребёнок, - говорит он мне, и по моим щекам снова катятся слёзы.

Я уверена, что сейчас ужасно выгляжу. Интересно, смогу ли я вообще открыть глаза завтра утром после всех этих слёз?

— Значит, ты училась владеть мечом и каждый день читала бесчисленное количество книг, чтобы стать злодейкой...

Я быстро киваю ему.

Дедушка Уилл широко улыбается, морщинки вокруг его глаз сморщиваются.

— Не теряй своих амбиций.

Удивительно, но он не против того, что я хочу стать злодейкой... он даже одобряет это? Интересно, почему...

Злодейка - это плохой человек. Она из тех, кому всё равно, что будет с другими, лишь бы у неё самой всё было хорошо...

— Тебе пора домой.

— Я приду ещё.

Выражение лица дедушки Уилла становится обеспокоенным.

— Будет лучше, если ты больше не придёшь сюда.

— Нет. Я хочу ещё поговорить с тобой, дедушка Уилл.

Хотя он всё ещё выглядит немного обеспокоенным, он не может не улыбнуться моим словам. И вместо того, чтобы сказать мне, чтобы я больше не приходила, он говорит:

— Спасибо.

Интересно, он уже понял, насколько я упряма, и что, как только я решу что-то сделать, я обязательно доведу это до конца?

Я покидаю дом дедушки Уилла и возвращаюсь в туман.

Как только я выхожу на улицу, меня снова преследует этот ужасный запах. Я прикрываю нос ладонью, стараясь по возможности избежать зловония во время ходьбы.

Через несколько минут я уже иду сквозь туман и снова оказываюсь в лесу. Я несу погасший фонарь и бегу обратно к дому.

К этому моменту мои глаза уже привыкли к темноте, и, возвращаясь назад, я замечаю, что ужас, который я испытывала, когда бежала сюда, исчез. И пока я бегу домой, я всё больше думаю о том, что произошло в деревне.

В нескольких словах, эта бедная деревня - бездна упадка и отчаяния.

Я бы предпочла не приходить туда в будущем, но я хочу ещё поговорить с дедушкой Уиллом. Из всех моих знакомых я считаю его самым мудрым человеком, которого когда-либо встречала.

Алисия — Возраст: 10 лет.

В мгновение ока прошло ещё два года.

Каждый день одно и то же:

Я просыпаюсь, упражняюсь в фехтовании, потом читаю, а вечером иду навестить дедушку Уилла.

Это всё, чем я занимаюсь. Я не видела Короля с тех пор, как он задал мне эти вопросы в тот день, и никаких других неожиданных событий больше не произошло.

Единственное, что действительно изменилось за последние два года, так это то, что я отточила свои навыки владения мечом, хотя мои братья никогда бы в этом не признались. Никто из них не хвалил мои способности с тех пор, как я начала этим заниматься.

На самом деле я не нуждаюсь в их словесном подтверждении, так как есть тест на навыки владения мечом, который я могла бы довольно легко пройти, но они и отец запретили мне делать это.

Я хочу проверить, насколько я хороша, но лишь моим братьям разрешено это делать. Разве это справедливо?

Так что, конечно, я немного выплеснула свой гнев, как это сделала бы злодейка. Как я могу терпеть эту несправедливость?!

Кроме того, эгоцентричная злодейка, которая изучает искусство меча, должна знать свой собственный уровень мастерства, верно?

Но, несмотря на все мои уговоры, отец всё равно не разрешил мне пройти тест.

Хотя сейчас я, возможно, даже сильнее своих братьев... Ну... я думаю, что всё ещё немного слабее их.

Кроме упражнений с мечом, я многому научилась у дедушки Уилла.

Всякий раз, когда я сталкивалась с проблемой, он всегда помогал мне найти подходящее решение, и если я сталкивалась с чем-то, что я не смогла понять во время чтения, он легко мог объяснить мне это.

Он умнее и полезнее учителей, которые отвечают за моё общее образование.

В какой-то момент я пригласила его погостить у нас в особняке, но он сказал мне, что не может уехать из деревни.

Я думаю, что этот магический барьер действительно способен помешать людям свободно входить и выходить из неё. Подумать только, что такой удивительно умелый человек будет заперт в подобном месте...

И вполне возможно, что есть ещё много более способных людей, которые чахнут там.

Это не совсем неожиданный поворот событий, происходящий из страны, которая имеет тенденцию хорошо относиться только к своей знати...

Мы, аристократы, способны использовать магические способности, но это не значит, что у нас есть мудрость и интеллект, необходимые для управления страной. В каком отсталом мире я живу.

Ах да, ещё кое-что, что изменилось с тех пор, как мне исполнилось десять, - это то, что братик Альберт теперь начал посещать Магическую Академию.

Вместе с Гейлом, Кертисом и Дюком, конечно.

Как только тебе исполняется пятнадцать, ты сможешь начать посещать Магическую Академию. Конечно, только если ты способен использовать магию.

Это означало бы, что Академия ограничена лишь дворянами, но так как я знаю, что происходит там во время отомэ-игры, я знаю, что есть по крайней мере один простолюдин, который обладает магической силой и который тоже будет поступать в Магическую Академию примерно в это время…

Точно, сейчас должна появится главная героиня! А сейчас я должна попрощаться с Дюком.

В пятнадцать лет он стал таким сексуальным и зрелым...

Я уверена, что сердечко героини будет захвачено. Даже если Дюк будет добр к ней хотя бы на мгновение, она сразу же влюбится в него.

Я абсолютно другая. Хотя он был ужасно мил со мной последние два года, я не влюбилась в него.

Я не хочу испытывать эту сердечную боль. Так как я знаю, что Дюк связан с героиней, было бы крайне глупо с моей стороны позволить себе испытывать к нему чувства.

Как только появится главная героиня, произойдёт мой дебют издевательства, и в процессе Дюк начнёт ненавидеть меня...

И не только Дюк... Мои братья, Эрик, Финн, Гейл, Кертис, в конечном итоге все будут ненавидеть меня.

…Нужно перестать думать об этом. Если я ещё немного подумаю об этом, мне станет грустно.

Но раз уж я затронула эту тему... Если героиня вот-вот появится, разве это не значит, что она на пять лет старше меня?

Быть такой грубой в поведении по отношению к старшим... как это подло!

Ах-х, разве героиня не может потороится, я уже устала её ждать!

Как обычно, я тренируюсь утром с мечом в саду, и замечаю, что Эрик идёт в мою сторону.

Интересно, что он здесь делает?

Я перестаю размахивать мечом, когда он подходит ближе, и поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него.

— Алисия, раз тебе уже десять лет, не хочешь прогуляться в город?

Несмотря на то, что я каждый день хожу в бедную деревню, я ещё ни разу не посетила близлежащий город.

— С радостью! - восклицаю я, и лицо Эрика светлеет от моего ответа.

Интересно, мы будем там вдвоём?

— Эрик, что ты себе позволяешь? - спрашивает брат Генри, подойдя к нам.

Хм? Неужели брат Генри не знал, что Эрик здесь?

Генри обвивает рукой шею Эрика.

— Мы с Эриком как раз собирались вместе съездить в город, - говорю я ему.

Генри поворачивает голову в ответ на мои слова. Бросив на меня косой взгляд, он хмуро взглянул на Эрика.

Интересно, он злится, потому что чувствует себя обделённым? Наверное, Генри тоже очень хотел побывать в городе.

— Я тоже пойду с вами, - говорит он, ухмыляясь, хотя почему-то выражение его лица выглядит несколько зловещим.

Это похоже на улыбку, которую часто носит на своём лице брат Альберт.

— А что насчёт Алана?

— Алан учится с репетитором.

Ох? Несмотря на то, что они близнецы, похоже, что их репетиторские занятия проходят не в одно и то же время.

— Давайте пока сядем в карету, - говорит Эрик, и выражение его лица выглядит немного вымученно.

Но вместо кареты я предпочла бы ехать верхом... в конце концов, я уже хорошо научилась ездить верхом.

— Может, лучше поедем верхом?

Они оба напрягаются от моего предложения.

— Ты хочешь сказать... что хочешь поехать вместе с одним из нас?

— Нет, брат, я имела в виду, что хочу сама покататься на лошади.

— Но, Алисия, ты же девушка, понимаешь?

— Разве девушкам нельзя ездить на лошадях в одиночку?

— Нет, я не это имел ввиду, но обычно...

— Мне всё равно. Я поеду одна. Генри, Эрик, вы двое можете смело поехать на карете!

Пренебрегать мнением других в угоду своим собственным желаниям... как по-злодейски! Плоды этих трёх лет труда не пропали даром~!

Теперь я могу произносить такие эгоистичные реплики так естественно. Я уже превратилась в великолепную злодейку, да?

Генри и Эрик выглядят шокированно.

И тут Генри тяжело вздохнул.

Ох. Разве он не знает, что такой вздох лишит его счастья(?)?

— Ладно. Тогда мы тоже поедем верхом.

Ура! Такое чувство, что я победила - думаю, я действительно могу победить, когда Генри один.

— Да. Было бы странно, если бы мы ехали в карете, а Алисия верхом на лошади, - произнёс Эрик, улыбаясь.

Агх, его лицо с таким выражением, какое разрушительное сочетание! Красивые люди так опасны для глаз... Но я ничего не могу с собой поделать.

Я открыто посмотрела на него.

Заметив мой пристальный взгляд, Эрик закрывает мне глаза рукой.

— Не смотри на меня так, - говорит он, всё ещё закрывая мне глаза рукой.

Интересно, он стесняется?

Нет, кто будет стесняться лишь потому, что на него смотрит маленькая девочка?..

Я уверена, что он просто раздражён тем, что я имела наглость смотреть на него своими острыми глазами. Должно быть, не очень приятно, когда на тебя смотрят такие тонкие и острые глаза... но я так счастлива, что родилась с таким злодейским лицом!

— Ладно. Пойдём, - говорит Генри, и только тогда Эрик убирает руку с моего лица.

Хм? Эрик, твоё лицо немного покраснело, ты знаешь?

Неужели я правда так его разозлила?..

Удивительно. Я могу разозлить кого-то до такой степени лишь своими глазами?! Прекрасно!

Дорога до города верхом не заняла много времени.

Но это удивительно. Неужели в таких маленьких городках всегда так людно и оживлённо?

Улицы выглядят именно так, как я представляла себе средневековую Европу из моей прошлой жизни!

Цветочные магазины, пекарни, винные магазины, галантерейные магазины и т. д. все выстроились перед нами, а вокруг суетились люди.

Я слышу, как где-то играет музыка, и на улицах танцуют люди...

Светит Солнце и все улыбаются, какой счастливый маленький городок.

Я не могу поверить, что нищая деревня находится как раз по другую сторону от него.

По словам дедушки Уилла, там даже солнце не светит.

…Это означает, что люди, родившиеся там, в конечном итоге умирают, так и не увидев солнца.

Но если оба места принадлежат одной и той же стране, почему между ними такая огромная разница?

Мы слезаем с лошадей и начинаем осматриваться.

— Ты хотела бы куда-нибудь сходить? - спрашивает меня Эрик.

Хм-м... Я осматриваю все магазины вокруг нас... Я хочу посетить эту пекарню, и я хотела бы заглянуть в ту кондитерскую лавку...

Оглядываясь, я чувствую, что на самом деле есть слишком много мест, куда я хочу пойти. Мне трудно выбирать.

Я всё время оглядываюсь, надеясь увидеть что-нибудь, что поможет мне принять решение.

— Погодите, разве на этой вывеске не написано «Питомник растений»?

— Э-э, Эрик, а что это за магазин?

Эрик смотрит в ту сторону, куда смотрю я.

— Ох, это магазин, который торгует редкими видами растений.

Редкие виды растений?! Значит ли это, что я смогу увидеть некоторые растения, о которых читала в той самой первой книге, которую нашла в библиотеке?

— Я хочу пойти туда~! - говорю я, хватая руки Эрика и Генри и притягивая их к себе.

— Ой! Эрик! Сотри эту ухмылку со своего лица, - слышу я голос Генри позади меня.

А? Неужели Эрик тоже хотел посетить этот магазин?

Как только мы подходим к магазину, я опускаю их руки и заглядываю в окно. Они вообще открыты?

Я нерешительно открываю дверь и захожу внутрь.

Что это за место?..

Здесь так странно.

Воздух здесь кажется совершенно другим, чем снаружи. Он такой свежий. И общая атмосфера этого места кажется такой умиротворяющей, как будто она очищает моё сердце от любого негатива.

Подумать только, что я смогу найти такое приятное место в этом городе... Это заставляет меня чувствовать себя непринуждённо.

И здесь действительно множество разновидностей растений. Они так полны жизни, что кажется, будто они танцуют от счастья.

Ого! Растение, которое летает в небе! То самое, о котором я читала... Подумать только, что я действительно смогу увидеть его своими глазами!..

Кажется, его название «Крыло».

— Добро пожаловать, - приветствует нас мужчина средних лет, идущий к нам из задней части магазина. У него каштановые волосы и круглые очки.

Фартук, надетый на нём, ему тоже очень идёт.

Ой, вах... В тот момент, когда он вышел вперёд, все растения отреагировали так, как будто они чувствовали себя ещё более счастливыми.

Может быть, он пользуется магией растений?..

— Эрик, Генри! Давно не виделись! - говорит он, улыбаясь Эрику и Генри, и пожимает им руки.

Может быть, он их знакомый?

— Паул! Да, давно. Как ты поживаешь? - отвечает ему Генри, улыбаясь.

Пока я стою в оцепенении, мужчина подходит ко мне и садится на корточки, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Приятно познакомиться. Я Паул, управляющий этим магазином. А вы, должно быть, Алисия? - говорит он, приветствуя меня улыбкой.

— Приятно познакомиться. Да, я Алисия. Откуда вы знаете моё имя?

— О, это потому, что ваш брат часто говорит о вас.

Хм? Мне очень любопытно узнать, что именно он говорил обо мне. Надеюсь, он не ругал меня.

— Гм, вы друг моего брата?

— Мы давно знаем друг друга. В конце концов, я всё ещё считаюсь дворянином, даже если и работаю здесь, - говорит Паул с оттенком горькой улыбки, играющей на его лице.

Дворянин?! Тогда он действительно использует магию растений... О! Он появился один раз во время игры! Паул, управляющий растениями...

Мне почему-то показалось, что его голос показался мне знакомым. Верно, героиня посетила этот магазин во время игры, потому что ей понадобились ингредиенты для какого-то лекарства.

Подождите, разве это не значит, что... Мне удалось прийти сюда раньше главной героини?

Так как она должна была посетить этот магазин с Кертисом, я сомневаюсь, что она уже была здесь. У неё не было достаточно времени, чтобы подобраться к нему так близко, я уверена! О, я чувствую себя победителем.

— Да, что за аристократ будет работать в таком маленьком магазинчике?

Эрик шутливо спросил об этом у Паула.

— Что заставило вас открыть этот магазин? - решила я спросить его.

— Ну, растения обладают способностью лечить болезни, а также исцелять сердца людей. И поскольку я всегда хотел работать в области, которая могла бы помочь людям, это казалось мне подходящим вариантом. Я всего лишь дворянин низкого ранга, так что... - говорит Паул, тепло улыбаясь. Когда он говорит о своих устремлениях, кажется, что он сияет успокаивающим светом.

— Ну что ж, вы прекрасно справляетесь, - говорю я, случайно давая волю своим истинным чувствам.

Хотя похвалить кого-то - это непростительно для злодейки!

Будучи окружённой такими прекрасными растениями, я в конечном итоге ослабила свою бдительность, потому что чувствовала себя слишком непринуждённо.

Его первым впечатлением будет то, что я - хороший человек! Чёрт возьми! Что же мне теперь делать?

...Нет, погодите ка, давай подумаем позитивно, хорошо? Это была всего лишь оговорка. У меня будет ещё много шансов ухудшить его впечатление обо мне.

— Спасибо, - сказал Паул, улыбаясь мне.

Даже если он и старше меня, у него такая приятная улыбка, что я уже влюбляюсь в него.

— Мы выращиваем здесь множество чрезвычайно редких видов растений. Например, это...

Паул берёт бутылку, в которой находится очень маленькое растение.

— Чад, - произносим мы одновременно.

Паул широко раскрывает глаза. Сколько уже раз люди смотрели на меня вот так?

Хотя, в данном случае, я думаю, это не так уж удивительно, учитывая, насколько редок Чад.

— Вы слышали о нём? - спрашивает Паул, всё ещё удивлённо глядя на меня.

— Вы слышали о нём? - спрашивает Паул, всё ещё удивлённо глядя на меня.

Я не могу сказать ему, что узнала об этом из книги...

В конце концов, мои братья до сих пор не знают, что я каждый день хожу в библиотеку.

— Да, - неуверенно отвечаю я, решив ответить утвердительно, вместо того чтобы выдавать лишние подробности.

— Вы знаете, какими свойствами и эффектами обладает Чад?

— Чад стимулирует выработку организмом гормона счастья, серотонина. Это означает, что его часто назначают людям, переживающим эмоциональную травму или какие-то психические трудности.

После моего краткого объяснения глаза Паула стали такими же круглыми, как и его очки.

Если ты откроешь глаза ещё шире, то они выпадут из глазных яблок.

И Эрик, я была бы признательна, если бы ты не оставлял свой рот открытым в не-джентльменской манере... Такой глупый взгляд не подходит к такому хорошему лицу.

Генри, должно быть, наконец-то начинает привыкать ко мне, поскольку не выглядит особенно удивлённым моими знаниями.

Хотя, наверное, я зашла слишком далеко. Знать, что растение называется Чад - это одно, но знать, какое воздействие оно может оказывать на людей, довольно необычно для любого, кто не является энтузиастом по исследованию растений.

Хотя я знаю это только потому, что запомнила информацию из той книги.

Библиотека нашего поместья битком набита подобными книгами с безумным количеством подробностей по самым мелким темам.

И, честно говоря, это неплохо... Но учитывая, что в ней нет ни одной книги, которую я на самом деле искала, она, безусловно, не лишена изрядной доли недостатков.

— Алисия, напомните, сколько вам лет? - спрашивает Паул, улыбаясь мне.

— Мне 10 лет.

Выражение лица Паула становится немного сложным, когда он слышит мой ответ, и он тихо повторяет мой возраст себе под нос.

Неужели я сказала что-то настолько странное? Это не должно быть настолько нелепо, разве нет?

— Вы любите растения?

— Не особенно.

— Тогда откуда вы так много о них знаете?

Ах, если ты спрашиваешь меня об этом, то я буду обеспокоена. Как я уже сказала, я не могу просто сказать, что читала о них в книге, разве нет?

И если я скажу, что слышала об этом от кого-то, я уверена, что Паул - тот тип людей, который спросит меня, от кого я это услышала.

Мне нужно придумать ответ, достойный злодейки... В конце концов, именно этому я и училась последние три года. Я должна что-нибудь придумать!

Я быстро начинаю думать...

…Но ничего не могу придумать...

Наверное, мне придётся позаимствовать одну из реплик, которые Алисия любила повторять во время игры.

Я думаю, что довольно дешёво прибегнуть к простой переработке её слов, но на этот раз ничего не поделаешь.

— Это общеизвестно. Если вы даже этого не знаете, то я думаю, что вы, должно быть, бездельничали, исследуя растения.

Одна из реплик, которые злодейка любила бросать в героиню!

Я смогла сказать это.

Интересно, было ли этого достаточно, чтобы разрушить первоначальное хорошее впечатление, которое Паул имел обо мне...

Ясно? Беспокоиться было не о чем. Очень просто произвести на кого-то плохое впечатление.

Паул, Эрик и даже Генри застыли от моих слов.

Но этого следовало ожидать, я полагаю, так как на них только что посмотрела сверху вниз 10-летняя девочка.

Уфу-фу! Как приятно! Мне хочется хихикать, глядя на их застывшие лица... Но я не могу, мне нужно сдержаться, иначе это только испортит мой триумф.

Будь спокойна. Сохраняй спокойствие.

Но едва я успеваю взять себя в руки, как Паул разражается смехом.

— Это верно. Общеизвестно, говоришь? Полагаю, это означает, что мне нужно больше учиться, - говорит Паул, выразительно смеясь, без тени раздражения или сарказма в его тоне.

Какой непредубеждённый парень. Он заставляет меня чувствовать некоторый стыд за мои собственные узколобые мысли.

И, по-видимому, следуя за заразительным добродушием Паула, Эрик и Генри не могут не начать снова улыбаться.

Даже растения вокруг нас начинают оживляться. Я уверена, что смех Паула, должно быть, привёл их в восторг.

Счастливая и тёплая атмосфера окутывает всё вокруг.

Когда мы вернулись домой, Финн, Гейл, Кертис и Дюк уже ждали нас.

— Где вы были? - спрашивает нас братик Алан, как только мы заходим в дом.

Прости, братик Алан... Мы вовсе не собирались оставлять тебя здесь, просто так вышло...

Так что, пожалуйста, не надо так дуться.

— Мы ненадолго съездили в город.

— Верхом, - произносят одновременно Генри и Эрик, прежде чем я успеваю хоть что-то сказать.

Интересно, почему Дюк так смотрит на Эрика и Генри?.. (п.п = Напомню, Генри - тоже её брат)

— Только не говори мне... что ты делил лошадь с Алей?

Аля?! Я впервые слышу, чтобы меня так называли.

Как и следовало ожидать от Кертиса, он - убийца женских сердец.

— Не-е-е, Алисия ехала сама по себе, - произносит, смеясь, братец Генри.

Услышав это, выражение лица Дюка слегка смягчается.

— Я тоже хотел пойти на свидание с Алисией, - говорит Финн, и на его лице появляется улыбка.

Говорю всем сётаконщикам, живущим в этой стране, пожалуйста, посмотрите хорошенько. У него лицо, из-за котороого, я уверена, вы все упадёте в обморок.

Но, во-первых, это было не свидание. Как они могут считать это свиданием?

— Аля, есть ещё какие-нибудь места, которые ты хотела бы посетить? - спрашивает Кертис, глядя на меня.

Просто от этого небольшого взаимодействия у меня почему-то возникает ощущение, что он уже довольно хорошо знаком с тем, как обращаться с женщинами.

Хм-м, куда-то, куда я давно хотела сходить...

— Я давно хотела пройти тест на владение мечом...

Но прежде чем Кертис успевает ответить на мои слова, вмешивается брат Альберт.

— Это невозможно.

Мгновенный отказ?! Это немного оскорбительно.

— Но ты, Алан и Генри смогли это сделать, так почему же я не могу?

Услышав мой неожиданный вопрос, Альберт на мгновение задумался, прежде чем ответить.

— Потому что ты девушка, Аля.

Какое жалкое оправдание!!! Это так несправедливо!

— Это глупо, я не могу пройти тест лишь из-за того что я девушка?!

— Тем не менее, "нет" означает "нет".

— Это глупо! Если ты меня не отпускаешь, то, по крайней мере, ты должен объяснить мне, почему!

Альберт, похоже, не находит слов.

И в этот момент дружеское настроение, которое было раньше, почти исчезло, так как все погружаются в неловкое молчание.

Наверное, это то, что называют напряжённой атмосферой.

Мой голос разносится по всей этой мёртвенно-тихой комнате.

— Я учусь владеть мечом, потому что хочу стать сильнее. И чтобы продолжать это делать, мне необходимо знать, на каком уровне сейчас находятся мои навыки!

— Как бы то ни было, я не могу этого допустить.

— Но почему?!

— Алисия!!! Хватит! - кричит Альбер.

Он впервые накричал на меня.

Наверное, это первый раз, когда он на меня разозлился. С тех пор как я была маленькой, независимо от того, насколько своенравной или эгоистичной я себя вела, он всегда улыбался и смеялся... Но не в этот раз.

Естественно, в этот момент я чувствую, как мои глаза заливаются слезами.

Я ничего не могу с этим поделать. В конце концов, я всё ещё всего лишь десятилетняя девочка. Конечно, мне захотелось плакать после того, как на меня накричали.

Но не потому, что мне грустно. Это слёзы гнева и разочарования.

Почему я единственная, кому не разрешили пройти тест?

Я сомневаюсь, что где-то в правилах написано, что женщинам не разрешается делать этого...

Это потому, что я дворянка?

Я не понимаю.

— Алисия, прости, что накричал, - извиняется Альберт, протягивая руку, чтобы погладить меня по голове.

Но прежде чем он успевает прикоснуться ко мне, я отбрасываю его руку.

Альберт, я злодейка, ты же знаешь...

От моего бессердечного поступка его глаза широко раскрываются, а всё тело напрягается.

— Извинения не принимаются, - говорю я, глядя прямо в глаза Альберту.

Воздух в комнате замерзает от моих холодных слов.

После того, как на меня накричали, я была серьёзно взбешена, но с каждой секундой мой гнев успокаивается.

Я не могу долго злиться.

Я могла бы упрямо сомневаться в несправедливости того, что мне не разрешили, но, честно говоря, я уже знала, что не смогу ничего сказать, чтобы заставить его передумать. И даже если бы я сделала это, отец всё равно не дал бы своего разрешения.

Но что же мне теперь делать?... Я не могу выносить эту неуютную атмосферу.

Наверное, мне лишь остаётся делать вид, что я всё ещё злюсь.

Поэтому я молча выхожу из комнаты.

Как только за мной закрывается дверь, я делаю глубокий вдох и позволяю своим напряжённым мышцам немного расслабиться.

Сегодня был утомительный день... Мне нужно просто лечь спать.

Мне немного неловко, что я оставила Альберта и остальных в такой неловкой ситуации, но сейчас я чувствую себя такой довольной собой.

Я вела себя так подло, что едва сдерживала волнение! Мои манеры и черты лица были настолько потрясающими, что я была практически образцовой злодейкой!

Слегка подпрыгнув, я счастливо иду в свою комнату.

Ах. Уже утро.

Интересно, какое у меня будет выражение лица, когда я увижу брата Альберта?

Может быть, мне стоит просто пропустить тренировку?.. Нет. Уклонение от тренировок нанесёт вред лишь мне.

Я выхожу из комнаты и тащусь в сад, но, идя по коридору, случайно слышу чьи-то голоса.

Это разговаривают Альберт и отец?

Насколько же мне везёт, что я столкнулась с братом ещё в доме?

— В конце концов я вывел Алисию из себя.

— Может, всё-таки стоило сказать ей настоящую причину?

Настоящая причина? Какая? Я хочу знать!

— Нет, я думаю, мы поступили правильно, умолчав об этом.

Ау, хэй! Как ты мог сказать такое сразу после того, как вызвал у меня такое любопытство?!

— Расскажите мне.

Не знаю, потому ли, что я действительно захотела узнать настоящую причину, или, может быть, это сделала моя нечистая совесть из-за того что я подслушивала, но, даже не думая об этом, я вышла из своего укрытия и уверенно зашагала к ним.

— Алисия...

При виде меня выражение лица Альберта становится неловким.

Пожалуйста, не обращай внимания, братец. Меня больше не беспокоит другое.

Хотя, может быть, мне и не стоит говорить ему об этом. Я хотела бы продолжать дразнить его ещё некоторое время. Как истинная злодейка, конечно.

— Так ты была здесь, Алисия?

— Да, отец. Пожалуйста, назовите мне настоящую причину!

Отец закрывает рот, слегка стискивая зубы.

Интересно, почему он не может сказать мне об этом? Это что-то такое, что нужно держать в секрете? Но учитывая, что я пострадала от этого, я думаю, что по крайней мере должна иметь право знать об этом.

— Отец?

— Алисия, я обязательно расскажу тебе об этом, прежде чем ты поступишь в Магическую Академию, хорошо?

Но до поступления в Академию ещё целых пять лет!

Он не может мне сказать, потому что я ещё ребёнок?

Как бы это ни было неприятно, я сомневаюсь, что смогу сказать что-то, что заставит его передумать... Думаю, у меня нет другого выбора, кроме как согласиться.

— Хорошо, отец.

— Хорошая девочка, - ласково произносит отец, взъерошивая мне волосы.

Я хочу, чтобы он перестал обращаться со мной как с ребёнком, но я думаю, что 10-летний ребёнок всё ещё считается ребёнком.

А вчера я, возможно, зашла слишком далеко. Интересно, стоит ли мне извиниться перед ним?

…Но опять же... На самом деле я не сказала ему ничего плохого, поэтому не думаю, что мне нужно извиняться, верно?

Кроме того, злодейка - не тот человек, который должен так легко извиняться.

Несмотря на то, что Альберт смотрит на меня с таким жалким выражением в глазах, мне нужно оставаться сильной.

Я - гордая злодейка! Я не сдамся!

…Угх, я и не подозревала, что быть злодейкой - такая тяжёлая работа. Я имею в виду, насколько же легко было бы сказать брату, чтобы он не беспокоился об этом?

Агх! Что это за душное чувство?

Может быть, я и хочу стать настоящей злодейкой, но я ненавижу это горькое, неразрешённое ощущение.

Но, с другой стороны, если я скажу ему, чтобы он не беспокоился об этом, может ли это прозвучать как саркастическое замечание?

— Альберт-сама, уже почти пора, - кричит горничная Альберту, а я всё ещё теряюсь в раздумьях, мучительно соображая, что же делать.

Вот именно, чуть не забыла! Альберт должен ходить в школу. И вот я стою одна в коридоре. В конце концов я так и не смогла ничего ему сказать.

Что же я должна делать? Я не знаю, как избавиться от этой неприятной атмосферы, которая возникла между нами.

…Может, мне посоветоваться с дедушкой Уиллом?

Это будет мой первый визит в бедную деревню при свете дня.

Примечание Оокидо Идзуми (Автора):

В этой главе есть сцены насилия.

Кроме того, большое спасибо всем людям, которые добавили в закладки мою работу! Я так счастлива, что вы все читаете мою работу.

===

Днём в лесу совсем не страшно.

Интересно, почему ночью этот лес такой зловещий?

Надёжно натянув капюшон на голову, я уверенно иду сквозь туман.

Выйдя на другую сторону, я посмотрела на затянутое дымкой небо. Ни одному лучу солнца не удается пробиться сквозь эти густые облака, хотя сейчас, по крайней мере, светит немного ярче, чем ночью.

Из-за того, что даже солнце здесь не светит, это место кажется отрезанным от остального мира... огромная разница между этой деревней и городом, который я посетила вчера.

И, как обычно, в тот момент, когда я пересекла барьер, ужасная вонь этого места достигает моего носа, но в этот момент я уже не замечаю её. Когда я только начала ходить сюда, то никогда бы не подумала, что через два года привыкну к такому.

Я медленно иду вперёд, шаг за шагом, но по мере того, как я иду, сцена, которая разворачивается передо мной, невообразима. Я не верю собственным глазам.

Люди дерутся по всей улице, как будто это обычное дело, и почему-то стоны, которые я так часто слышала ночью, днём становятся ещё громче.

У многих людей, которых я вижу, отсутствуют руки или ноги. А у тех, кому удалось каким-то образом сохранить своё тело в целостности, кожа покрыта всевозможными уродливыми порезами и ранами.

Я не осознавала этого, когда была здесь ночью, но вся земля здесь окрашена в красный цвет, забрызгана кровью.

Я продолжаю наблюдать, но чем больше я вижу, тем сильнее меня охватывает непреодолимый страх, и вскоре моё тело начинает неудержимо трястись.

Одежда, которую носят люди вокруг меня, - это лохмотья. И волосы у них на голове грязные и нечёсаные... Теперь я могу быть уверена, что душ и ванна считаются здесь недостижимой роскошью.

Хотя это должно быть неудивительно, ведь здесь очень мало воды. Я не думаю, что видела что-то ещё, кроме той мутной воды, которая есть в фонтане посреди площади.

Вдруг я услышала пронзительный детский визг.

Посмотрев в сторону звука, я увидела маленького мальчика в крови, по его лицу стекали струйки крови, он лежал без сознания на земле.

Рядом с ним я увидела огромного мужчину, размахивающего железным прутом. Его поверхность выглядит скользкой и тёмной от цвета засохшей крови.

Кровь мальчика? Я не могу удержаться от изумления, когда вижу, как лицо мужчины расплывается в мерзкой улыбке. Почему он улыбается?

В этот момент губы огромного мужчины широко раскрываются, и он воет от смеха, и я вижу что у него во рту остался только один передний зуб.

Волоча за собой по земле кончик железного прута, он неторопливо идёт к мальчику. Дрожь, начавшаяся ранее, отказывается прекращаться, когда я смотрю на них полными ужаса глазами.

— Алисия, почему ты пришла сюда днём?

Я услышала за спиной голос дедушки Уилла.

Но прежде чем я успеваю что-то сказать, или обернуться, дедушка Уилл выталкивает меня обратно в туман.

— Уходи. И постарайся никогда больше не возвращаться сюда в это время.

Я киваю и пробираюсь сквозь туман в лес. Не останавливаясь и не оглядываясь, я иду домой.

Я иду и иду, и даже когда мой дом появляется в поле моего зрения, я всё ещё не могу понять, что я видела.

Что происходило в этой... бедной деревне.

— Алисия-сама! Куда вы уходили? - спрашивает Розетта, идя ко мне.

Но я просто стою в оцепенении, не смотря в её сторону.

— Алисия-сама? Что-то случилось? - спрашивает Розетта, внимательно вглядываясь в моё лицо.

Интересно, что случилось с этим маленьким мальчиком...

Я ничего не могла поделать.

Я просто стояла и смотрела. Я была так напугана, что не даже могла пошевелиться.

— Алисия-сама?

Я даже не смогла протянуть ему руку…

Это первый раз, когда я чувствую себя так. Это неописуемое чувство тоски, вины... и сожаления. Я так слаба. Я слаба.

Сколько раз я уверенно заявляла, что хочу стать злодейкой?

При воспоминании о моём невежестве, о моей глупой самонадеянности, ярость и ненависть к себе поднимаются из глубины моего сердца.

— Вы в порядке? - спрашивает Розетта, мягко кладя руку мне на плечо.

Она смотрит на меня с озабоченным выражением лица.

— Я... я пойду в библиотеку...

Я отворачиваюсь от неё и нетвёрдой походкой иду к дому.

Мне нужно стать сильнее…

И мне нужно знать, с какой целью была создана эта деревня.

Добравшись до библиотеки, я осматриваю полки в поисках книги, которая могла бы объяснить те зверства, которые я только что видела.

Но сколько я ни искала, так ничего и не находила. Сколько же часов я провела здесь?

Я перерыла всю библиотеку сверху до низу, но так и не смогла найти даже намёка на то, что искала. Я беспомощно вздыхаю и бессознательно беру книгу с полки, перед которой сейчас стою. Я смотрю на её название и на мгновение замираю.

Эта книга... о магии?..

Я взяла её наугад с полки, не найдя того, что искала, но, похоже, эта книга о разных видах магии.

Почему? После стольких дней поисков я не смогла найти ни одной книги, связанной с магией, но теперь, когда я ищу что-то другое, я наконец-то нашла её?!

Я снова смотрю на полку, с которой взяла эту книгу, внимательно просматриваю остальные тома, но ни один из них, похоже, не имеет никакого отношения к магии.

Интересно, может быть, кто-то случайно положил эту книгу не в то место?

Я быстро открываю её и открываю страницу с оглавлением.

Магия воды, магия света... Да! Вот оно! Магия тьмы!!!

Я торопливо пролистываю книгу до нужной мне страницы.

Даже в стихии тьмы существуют различные уровни магической силы. Он начинается с первого уровня, но мне интересен самый высокий уровень...

Из любопытства я переворачиваю последнюю страницу в разделе "Магия тьмы".

[Самый высокий уровень неизвестен.]

Неизвестен?!

…Точно. Я вспомнила!

У основных элементов - тьмы, света, воды, ветра и огня - никто не знает, какой у них максимальный уровень.

А записи в этой книге доходят лишь до сотого уровня.

Что же касается игры, то сотый уровень считался вершиной магической силы, поскольку, кроме только двух человек, а именно Дюка и главной героини, никто другой, как известно, не превзошёл его...

Погодите, разве это не значит, что, как бы я ни старалась, Алисия не сможет превзойти сотый уровень?

…Невозможно. Значит, что бы я ни делала, всё бессмысленно?

Что это за отомэ-игра такая?! Это нечестно! Я хочу подать жалобу на создателей этой игры.

Но, погодите... Алисия из тех, кто сможет сделать всё, что захочет... Так что, может быть, если я буду усердно тренироваться с этого момента, то смогу преодолеть барьер сотого уровня?

Ну, а для начала я должна научиться использовать заклинания первого уровня.

Но даже при том, что я смогла найти книгу, описывающую различные типы магии и заклинаний, я до сих пор не нашла ни одной книги о том, как вообще использовать магию.

Ну, наверное, я и её найду когда-нибудь. А пока надо сосредоточится на изучении того, какая магия существует в этом мире.

Я перелистываю страницы книги, начиная с описания заклинаний первого уровня.

Увидев такое разнообразие заклинаний, я начинаю чувствовать себя немного взволнованной. Существует множество различных видов магии... например, интересно, наступит ли когда-нибудь день, когда я действительно смогу использовать вот это заклинание, чтобы закрывать дверь?

Хотя она и называется магией тьмы, эффекты этих заклинаний не кажутся особенно тёмными или зловещими.

Например, на десятом уровне, есть заклинание очищения вещей!

Это очень удобно. Я всё время проливаю что-то на свои платья, так что мне бы очень хотелось использовать это заклинание!

А на странице обозначающей пятидесятый уровень есть заметка:

[Магию пятидесятого уровня может использовать только высшая знать.]

Ох, тогда это означает, что у меня не должно быть проблем с использованием этой магии, верно? Конечно, если я буду очень усердно тренироваться.

Пятидесятый уровень... у меня такое чувство, что Алисия из игры не добралась до этого уровня...

На пятидесятом уровне можно научится создавать магические барьеры!.. Это значит, что тот, кто создал тот барьер вокруг деревни, должен был быть аристократом высшего класса!..

Я продолжаю читать книгу, совершенно очарованная ею, и не успеваю оглянуться, как понимаю, что я уже на восьмидесятом уровне. Именно там я прочла нечто такое, что заставило меня остановиться.

...Магия, обменивающая что-то чужое на что-то своё? 1*

[На восьмидесятом уровне вы можете обмениваться частями себя с соответствующими частями кого-то другого.

Например, ваши внутренние органы, кожа, волосы или глаза, являются примерами взаимозаменяемых предметов.

Это заклинание уникально для магии тьмы.]

Глаза?..

Обменяться своими собственными глазами с чьими-то ещё?!

А это значит, что я могу обменяться глазами дедушки Уилла со своими?

Но если это заклинание находится на восьмидесятом уровне, сколько времени мне понадобится, чтобы я могла использовать его?..

Я переворачиваю пару страниц и снова смотрю на заметку, написанную для восьмидесятого уровня.

[Заклинания восьмидесятого уровня могут быть использованы только высшей знатью, и на обучение уйдёт не менее трёх лет.]

Не менее трёх лет…

Я снова быстро пролистываю страницы.

[Заклинания девяностого уровня могут быть использованы только высшей знатью, и на обучение уйдёт не менее пяти лет.]

Итак, если восьмидесятый уровень занимает три года, а девяностый уровень занимает не менее пяти лет, то не означает ли это, что для достижения восемьдесят седьмого уровня должно пройти около четырёх лет?

Это довольно долго. Похоже, что это будет довольно сложно. Но даже в этом случае я не сдамся.

Я продолжаю листать страницы.

[Заклинания сотого уровня могут быть использованы только высшей знатью. Очень немногие люди в мире когда-либо достигали этого уровня.]

Ого, очень немного людей во всём мире?!

Тогда не означает ли это, что Дюк и главная героиня, которая превзошла сотый уровень, являются абсолютными монстрами?

А героиня ещё и простолюдинка в придачу!

Имеет возможность не только достичь, но и фактически превзойти сотый уровень, простолюдинка... Иногда жизнь просто несправедлива. Но, опять же, мы говорим о главной героине.

Какую магию она сможет использовать?

Подождите... Эта девушка была буквально способна использовать каждый элемент.

Угх, героиня! Именно поэтому я её терпеть не могу. Я прекрасно понимаю, почему Алисия испытывала желание запугать эту девушку.

— Алисия-сама! Все собрались в гостиной, - кричит Розетта, входя в библиотеку.

Интересно, как она узнала, что я здесь?..

Ах-х-х-х-х-х!

Точно! Когда я только вернулась из деревни, то неосторожно проговорилась, что иду в библиотеку.

В то время мой мозг не функционировал должным образом.

Ах, это ужасно. Хотя я так старательно держала это в секрете в течение последних трёх лет…

Но у меня почему-то возникло ощущение, что Розетта не очень удивилась, когда я сказала, что пойду сюда…

Интересно, почему? С тех пор как я начала рано вставать и жадно изучать искусство владения мечом, может быть, она просто привыкла к моему необычному поведению?

Если бы я сказала ей, что иду в библиотеку три года назад, я уверена, что у неё было бы довольно сомнительное выражение лица. Человеческая приспособляемость пугает.

Я кладу книгу обратно на полку и иду в гостиную.

1. Это было написано очень расплывчато и таким образом, что сначала я подумал, что можно обменять предметы, находящиеся в чьём-то владении, на что-то своё, но в следующем описании примеры, которые он даёт, - это части тела... Так что вполне возможно, что это заклинание ограничено только для использования на частях тел заклинателя и цели, но я не совсем уверен в этом. Я перевёл слова книги как сосредоточение на обмене частями тела, потому что так звучит лучше, но ещё раз мне, возможно, придётся изменить это, как только я узнаю больше.

Войдя в гостиную, я вижу, что там сидят мои братья - Гейл, Кертис и Дюк.

Интересно, они пришли сюда все вместе после школы?

— Добрый вечер, - приветствую я их.

Как только Альберт увидел, что я вошла в комнату, он встал и теперь идёт в мою сторону.

Он держит в руках пакет, по-видимому, наполненный чем-то до краёв, и после того, как он, наконец, сократил расстояние между нами, он протягивает руки, предлагая его мне.

Посмотрев внутрь, я вижу, что он полон Макарон! Которые являются моими абсолютными фаворитами среди вкусняшек!

*Макаро́н (фр. macaron, /makaʁɔ̃/) — французское кондитерское изделие из яичных белков, сахара и молотого миндаля. Обычно делается в форме печенья; между двумя слоями кладут крем или варенье.

— Аля, прости меня за вчерашнее, - произносит Альберт с искренним извиняющимся видом.

— Это... Это мне?

— Да, - говорит Альберт, неуверенно улыбаясь.

Я беру у него пакет и некоторое время смотрю на его содержимое. Макароны выглядят так хорошо! Почти как драгоценности. Они так красочны и прекрасны, что моё сердце трепещет в предвкушении их вкуса.

— Большое спасибо, брат Альберт, - говорю я, удовлетворённо улыбаясь.

В ответ на мою реакцию, лицо Альберта засветилось.

Мои чувства немного изменились, когда я вижу его таким счастливым, так как Альберт из игры не хотел иметь ничего общего со своей младшей сестрой... С одной стороны, его улыбка согревает меня, но с другой стороны...

Разве это не означает, что моё злодейское поведение всё ещё не стабильно?

— Альберт-сама, прибыл Его Величество Король.

Что?!

Король пришёл к нам? Интересно, зачем он здесь?

И почему никто больше не выглядит удивлённым? Это же Король! Только не говорите мне, что, может быть, они уже знали, что он придёт?!

Раздаётся два стука, и дверь в комнату медленно открывается.

У Короля поразительная аура.

Когда он входит в комнату, я отвешиваю ему глубокий поклон.

Украдкой взглянув на него, я замечаю, что за ним идёт довольно много людей.

Может быть, это другие влиятельные люди этого общества?… Кажется, и отец тоже среди них.

— Вы можете встать, - говорит Король, и его глубокий и полный достоинства голос разносится по всей комнате.

Я вижу, как четверо мужчин выстраиваются в очередь, вставая рядом с Королём.

И я ещё раз напоминаю, что это мир отомэ-игры, и все в ней очень красивые... Было бы здорово, если бы все в моём прошлом мире были такими же красивыми.

Отец и другие мужчины должны быть... Хм, это слово вертится у меня на кончике языка... Я уверена, что видела, как эта группа людей стояла вместе и в игре, но я не могу точно вспомнить это.

— Добрый вечер. Я - Йохан Эванс, - произносит человек с тонкими серебристыми волосами, стоящий ближе всех к Королю.

Эванс? Значит, он - отец Гейла, да?

— Я Невилл Смит, - произносит следующий мужчина, и только взглянув на его светлые волосы, я сразу могу сказать, что это, должно быть, отец Финна.

— Дерек Хардсон.

Высокий. Самым крупным мужчиной в этой компании, конечно же, оказался отец Эрика. Они как две капли воды.

Последним стоял мой отец, но он не потрудился представиться.

Разве это не означает, что все пять могущественных личностей этой страны собрались вместе в одном месте?

Интересно, случилось что-то серьёзное?

— Алисия, я хочу спросить тебя кое о чём, - произносит Король, глядя на меня.

…Спросить меня? Значит ли это, что меня сейчас будут допрашивать?

— Тебе нравится эта страна?

Этот вопрос настолько выходит за рамки моих ожиданий, что я застываю в замешательстве и удивлении.

Может быть, он пытается оценить мою преданность этой стране?

В тот момент, когда я собираюсь сказать: "Нравится", в моём сознании возникает образ бедной деревни.

Но если бы я честно высказала своё мнение, то мне пришлось бы раскрыть тот факт, что я была там.

Увидев, что я молчу, Король снова открывает рот.

— Тогда позволь мне перефразировать вопрос. Каково твоё мнение о том, как сейчас управляется эта страна?

Я не могу себе представить, что Король пытается понять, задавая мне эти вопросы.

Я всего лишь десятилетняя девочка, понимаешь?

Но сейчас я выброшу эту мысль из головы.

— Мне не нравятся льготы, которые эта страна отдаёт своим дворянам.

— Тебе не нравятся привилегированное отношение?

— Да. Я ненавижу это.

При моих словах у всех на лицах появляется сомнение.

— И… А почему? - спрашивает меня Йохан, испытующе смотря на меня.

— Потому что именно это позволило слабоумным, неразумным людям занимать власть в стране, - заявляю я, но не успеваю я договорить, как лица всех присутствующих в зале становятся мрачными и недовольными.

Однако вместо того, чтобы пугаться их выражений, я чувствую, что моя уверенность растёт, поскольку тот факт, что я смогла вызвать такую реакцию, является одним из самых приятных свидетельств моего мастерства злодейки.

— Так ты хочешь сказать, что презираешь нас всех? - говорит Йохан, свирепо глядя на меня.

Конечно, говорить что-то подобное десятилетнему ребёнку было бы довольно оскорбительно, но я всё равно была бы признательна, если бы он не смотрел на меня так. Если бы я была нормальным десятилетним ребёнком, то, несомненно, разрыдалась бы от такого взгляда.

— Нет. Я не хочу сказать, что все люди при власти такие. Я имею ввиду только то, что те, кто находится наверху и управляет этой страной, не обязательно являются самыми мудрыми или наиболее подходящими людьми для этой должности.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Причина, по которой аристократия сейчас находится у власти, по всей вероятности, заключается в том, что они могут использовать магию.

— Значит, ты нас оскорбляешь?

— Нет, это не так, - начинаю спорить я, но мои нервы сдают под пугающим взглядом Йохана, и я замолкаю.

Как и следовало ожидать от одного из самых влиятельных людей в стране. Какое беспрецедентное, принудительное давление.

— Продолжай, - приказывает Король. Услышав, что Король разрешил мне продолжать, Йохан заметно удивляется.

Честно говоря, даже я немного удивлена. Подумать только, он приказал бы мне продолжать, когда всё, что я говорила до сих пор, было оскорблением для присутствующих.

Я делаю небольшой вдох, выпрямляю спину и встаю в самую лучшую, самую красивую позу, какую только могу принять.

— Есть много людей, которые более умны, чем дворяне, которые сейчас тоже занимают влиятельные позиции в нашем обществе. Я хотела сказать, что способность использовать магию и способность принимать мудрые и разумные решения - это две совершенно разные вещи. Другими словами, так как мы наделяем дворянство полномочиями лишь на том основании, что они способны использовать магию, а не благодаря своим интеллектуальным способностям, я говорю, что эта страна не действует на основе меритократии.

— Тогда, должен ли я предположить, что ты не будешь возражать против того, чтобы тебя лишили твоего нынешнего титула и статуса? - спрашивает Король, глядя на меня так, словно пытается прочесть мои мысли.

Мой пульс учащается от его серьёзного взгляда.

— То, что я родилась старшей дочерью семьи Уильямс, было просто удачей. Не по своей воле мне удалось получить этот титул. Поэтому, даже если бы я была лишена его, я была бы не в том положении, чтобы возражать.

Услышав мои слова, Король начинает смотреть на меня с удивлением. Йохан тоже начинает пристально смотреть на меня, хотя и не таким пристальным взглядом, как раньше, а скорее внимательно наблюдающим, оценивающим.

— Алисия, ты можешь вернуться в свою комнату, - произносит отец, улыбаясь.

Что это был за перекрёстный допрос?

Я хочу спросить их об этом, но нынешняя атмосфера в комнате не из тех, когда можно задавать такие вопросы, поэтому я отказываюсь от этой мысли.

Ещё раз низко поклонившись, я прощаюсь с ними и выхожу из комнаты.

В тот вечер я пошла к дедушке Уиллу в деревню.

А так как когда я была рядом, уже была ночь, я без проблем добралась до дома дедушки Уилла.

— Добрый вечер, - говорю я, входя в его дом, но потом замечаю, что кроме дедушки Уилла здесь ещё один человек.

В постели лежит мальчик, которого я видела утром.

Значит, он в безопасности...

Ну, я на это надеюсь. Вокруг его головы обёрнута рваная тряпка, окрашенная кровью в красный цвет.

Похоже, что здесь не только трудно найти воду, но и нет подходящих повязок. И теперь, когда я вижу его вблизи, я замечаю, что мальчик, кроме раны на голове, покрыт синяками…

Они выглядят такими тёмными и ужасными…

— У него жар, - сказал мне дедушка Уилл.

Я подхожу к кровати и кладу руку на лоб мальчика...

Это не просто лихорадка, он горит!

Я отрываю полоски ткани от подола.

И быстро сняв пропитанные кровью тряпки, которыми сейчас обёрнута голова мальчика, я аккуратно перевязываю его раны.

Хорошо, что они перестали кровоточить, но с такой скоростью его раны будут гноиться и, скорее всего, он заразится чем-нибудь.

Но больше я ничего не могу для него сделать.

— Алисия, иди сюда, сядь, - говорит дедушка Уилл ласковым голосом.

Я подхожу и сажусь на своё обычное место прямо напротив него.

— Ты спас этого мальчика, дедушка Уилл?

След одиночества пересекает его лицо, и он слегка качает головой.

— Я принёс его сюда после того, как этот неуклюжий дегенерат ушёл.

— Значит, никто не пытался ему помочь?

— Люди в этой деревне живут своей жизнью изо дня в день. Ты настолько одержим желанием выжить, что не можешь позволить себе роскошь думать о завтрашнем дне, в твоей голове нет места даже для того, чтобы беспокоиться о ком-то ещё.

Ты настолько одержим желанием выжить, что не можешь позволить себе роскошь думать о завтрашнем дне...

— Мы цепляемся за наш самый верный путь к выживанию, - произносит дедушка Уилл, грустно улыбаясь.

— Я... никогда не думала о том, чтобы сделать что-то для улучшения общества или спасти кого-то, но я бы хотела, чтобы ты дожил до завтра, дедушка Уилл, - говорю я, пытаясь утешить его единственным способом, который я только могу придумать.

Большой, доброй рукой дедушка нежно гладит меня по голове.

Его рука успокаивает меня.

— Алисия, я хочу сказать тебе ещё раз, просто чтобы ты запомнила: никогда больше не приходи сюда, пока не наступит ночь.

— То, что случилось сегодня... здесь это нормально?

Дедушка Уилл кивает.

Неужели здесь нет людей, способных использовать магию?

Кто-то с магической силой просто мог бы взять на себя ответственность и остановить подобные ужасы.

— Когда-то здесь жил разорившийся дворянин, но он давно умер.

— Я... Я поняла...

Я услышала шум и увидела, что мальчик начал метаться, как будто увидел кошмар в бреду.

— Этот молодой человек чрезвычайно умён. Гениален, - говорит дедушка Уилл, смотря на него.

Если дедушка Уилл говорит мне об этом, то он, должно быть, очень умён.

Жаль, что я не могу поговорить с ним...

…Наверное, мне придётся его спасти...

Это не какой-то причудливый акт милосердия или что-то такое. Я помогу ему, потому что хочу иметь возможность поговорить с ним. Исключительно ради собственной выгоды.

Я же не какая-нибудь святая. Я злодейка до мозга костей!

Я выхожу из дома дедушки Уилла и бегу к себе.

Так, что мне нужно...

Я запихиваю бинты, мазь, бутылку с чистой водой и еду, которую подарил мне Альберт, в маленький мешочек.

Всё, что осталось - это лекарство от лихорадки. Но для этого мне придётся съездить в город...

Я бросаю взгляд на настенные часы и вижу, что уже два часа ночи.

Так поздно?.. Похоже, сейчас мне просто нужно поспать.

Я ложусь на кровать, всё ещё полностью одетая и почти мгновенно засыпаю.

— Алисия-сама~

Я слышу, как Розетта зовёт меня.

Она такая шумная по утрам.

— Алисия-сама!~

Ах, ну почему она здесь? Обычно она не приходит меня будить...

Я приоткрываю один глаз и смотрю на часы.

Что? Десять часов?..

Мои глаза широко распахиваются от удивления, и следы усталости исчезают почти мнгновенно.

Как такое могло случиться? За последние три года я ни разу не ложилась спать...

Даже тренировки с мечом давно закончились. Разве не было бы хорошо, если бы она пришла разбудить меня немного раньше?

Хотя, я не могу винить Розетту... Просыпаться вовремя - это моя собственная ответственность.

Я переодеваюсь так быстро, как только могу, хватаю немного денег и выхожу из дома в рекордное время.

Как только я выхожу на улицу, я бросаюсь к конюшне, осёдлываю лошадь, беру поводья и скачу в город.

Как только я приехала в город, я сразу же пошла прямо к «Питомнику растений» и медленно открыла дверь.

Ах-х, это место излучает такую уютную атмосферу. Воздух здесь такой свежий и чистый... Я бы даже не возражала, если бы мне предложили остаться здесь на всю оставшуюся жизнь.

— Добро пожаловать, - говорит Паул, идя ко входу в магазин. В тот момент, когда он выходит, атмосфера вокруг становится ещё более нежной и ласковой, как будто растения вне себя от радости при его присутствии.

— Алисия! Что привело тебя сюда? - спрашивает он меня, несколько удивлённый тем, что на этот раз я пришла сюда одна.

— Я бы хотела купить немного «Джосайи».

— «Джосайи»? Кто-то заболел?

Разве Паул не довольно близок с моими братьями?

Если я совру, он сразу же поймёт это.

Видя, что я не решаюсь ему ответить, Паул ласково улыбается мне.

— Вот, - говорит он, протягивая мне траву «Джосайи». — Я не буду спрашивать, зачем она тебе.

При этих словах я рефлекторно напрягаюсь. Но я быстро прихожу в себя от удивления и с благодарностью беру траву из его рук.

Паул - взрослый человек. Какой он хороший.

И несмотря на то, что он - дворянин, он решил открыть этот прекрасный «Питомник растений»!

— Ум, сколько...

— Это за мой счёт. Просто думай об этом как о награде за то, что так много рассказала мне о том растении, - произносит Паул, улыбаясь мне.

В этой жизни я, может быть, и хочу стать злодейкой, но думаю, что в следующей жизни я хотела бы переродиться кем-то вроде Паула.

— Большое вам спасибо.

Я отвешиваю ему глубокий поклон и выхожу из магазина.

Вернувшись домой, я иду в библиотеку.

Я решила, что сегодня всерьёз займусь поисками книг по магии... пока не наступит ночь.

Я проверяю каждую книжную полку, каждый уголок и щёлочку, но всё равно ничего не нахожу.

Я в отчаянии вскидываю голову к потолку, и вдруг в поле моего зрения попадают книги на втором этаже.

Точно, я и забыла! На втором этаже тоже есть книги...

Сначала я планировала прочитать все книги на первом этаже, прежде чем перейти ко второму, но сколько лет это займёт?

Я поднимаюсь по ступенькам и оглядываюсь, подходя к ближайшей от лестницы книжной полке.

Серьёзно? Разве все эти книги не о магии? Подумать только, что это было так просто...

Если бы мне только пришло в голову заглянуть на второй этаж с самого начала...

Какое всепоглощающее чувство сожаления...

Мне даже не нужно думать о том, что делать дальше.

Моя рука тянется к книге, которая содержит методы использования магии тьмы первого уровня.

Я открываю первую страницу и бегло просматриваю содержимое.

[Уровень первый. Любой, кто обладает магической силой, сможет использовать эти заклинания.]

Разве это не означает, что я должна быть в состоянии использовать их?

Интересно... если я смогу изучить всю магию до сотого уровня, прежде чем пойти в Академию, мне нужно будет посещать её?

Хотя, в моём случае, если я хочу запугать героиню, я всё равно пойду туда, в любом случае.

Так как Академия существует уже пять лет, к тому времени, когда я смогу её посещать, разве это не означает, что героиня уже будет на последнем курсе?

Алисия - довольно дерзкий ребёнок, раз на первом курсе смогла запугать девушку с последнего курса.

Я взволнованно переворачиваю страницу книги.

Магия, заставляющая вещи летать. Угх. Почему-то я немного нервничаю.

Это мой первый раз в моей жизни, когда я использую магию...

Нужно попробовать...

[Представьте себе, что предмет парит в воздухе, а затем потрите большим и средним пальцами друг о друга достаточно быстро, чтобы он мог издать звук.]

Какое небрежное описание. Значит, мне нужно щёлкнуть пальцами, верно? Я так думаю...

Я кладу книгу на полку и делаю глубокий вдох.

Что же мне делать, если у меня ничего не получится? Я не хочу потерпеть неудачу с самого начала...

Но я все равно крепко зажмуриваюсь и представляю, как книга начинает парить в воздухе.

Одновременно с этим я щёлкаю пальцами.

Хм-м? Это был удивительно чёткий щелчок.

Я очень медленно открываю глаза и вижу книгу, плавающую в воздухе прямо передо мной!..

...Это успех?

Да! Я сделала это! Я использую магию!

Это не иллюзия. Это настоящая магия!

Я уже могу использовать заклинания первого уровня! Я думала, что ими будет труднее пользоваться.

Хотя, ведь это магия - первого уровня.

С молниеносной скоростью я прочитала все страницы, относящиеся к магическим уровням от первого до пятого. Мне кажется, что магия - это просто комбинация воображения и желания...

Хорошо! Теперь, когда я запомнила все эти заклинания, мне нужно опробовать их и получить некоторый практический опыт.

Я буду тренироваться, как сумасшедшая. От заклинаний, которые кажутся мне лёгкими, до невозможных, я опробую их всё.

Магия для резки бумаги, магия для укладки волос, магия для отбеливания зубов, магия для стрижки ногтей, магия для перемещения предметов... Всё.

Я потеряла счёт времени, пробуя заклинания.

Я прохожу через все заклинания от перого до пятого уровней из книги, и после всего лишь дня практики я уже стала довольно опытной в использовании каждого из них.

Я считаю, это неплохой прогресс...

Это то, что я хотела бы сказать, но магию до пятого уровня может легко использовать любой.

Так что такой "большой" прогресс - это всё равно что сказать, что я ещё даже не начала.

Но даже если это так, у Алисии большой потенциал. Я думаю, что если бы она только попыталась, то легко достигла бы ещё больших высот в злодействе…

Что я и собираюсь сделать. Её отсутствие усилий только укрепляет мою решимость стать злодейкой, которая не проиграет Алисии из игры.

— Алисия-сама, - слышу я голос Розетты издалека.

Ох! Пора ужинать! Отлично. Я умираю с голоду.

— Иду~

Почти бегом я иду кушать.

После ухода Алисии лёгкий ветерок врывается в библиотеку из открытого окна, переворачивая страницы волшебной книги.

Лунный свет освещает слова, написанные на странице.

[Использование магии возможно только по достижению тринадцатилетнего возраста.]

Как только наступила ночь, я схватила сумку с припасами и пошла к дому дедушки Уилла.

Когда я добралась до дома, ещё не успев войти, я слышу болезненные стоны мальчика. Похоже, сегодня он чувствует себя гораздо хуже, чем вчера.

Когда я захожу, то вижу, что дедушка Уилл вытирает пот с мальчика и делает всё возможное, чтобы облегчить его страдания.

Я быстро подхожу к кровати, достаю из сумки бутылку и протягиваю ему.

— Что это?

— Чистая вода.

— Спасибо, - бормочет он.

— Возьми ещё это, - говорю я, протягивая ему «Джосайю».

Взяв траву, дедушка Уилл легонько проводит пальцами по травинкам.

— Ах-х, это «Джосайя»?..

Обалдеть. Он может сказать, что это за растение, просто пощупав его?

Я даже и близко не могу описать дедушку Уилла. Его поступки всегда превосходят все мои ожидания.

Дедушка Уилл бросает «Джосайю» в бутылку, позволяя листьям раствориться в жидкости, пока вода не станет светло-зелёного цвета.

Затем он прижимается к бьющемуся мальчику и открывает его рот. Он осторожно выливает несколько капель смеси на его язык.

Мальчик закрывает рот, и вскоре его судороги немного утихают, он начинает успокаиваться.

Похоже, что как только «Джосайя» попадает в чей-то рот, не проходит и минуты, прежде чем начинает проявляться её эффективность.

Я разматываю грязные полоски своего платья, которыми вчера обмотала голову мальчика, и прикладываю немного мази, которую принесла в сумке, к его гноящимся ранам. Как только я заканчиваю, я снова перевязываю раны, на этот раз используя нормальные бинты.

Я думаю, что такого рода ужасные раны, вероятно, обычное дело в этой деревне.

— Алисия, спасибо, - снова произносит дедушка Уилл.

— Я... делаю это только потому, что это приносит мне пользу, поэтому твоя благодарность мне не нужна.

Именно. Я - та, кто делает личную выгоду своим приоритетом в жизни.

Спасение этого мальчика - просто каприз, потому что я захотела поговорить с маленьким, умным ребёнком.

Плечи дедушки Уилла напрягаются от моих слов. Я не хочу, чтобы он смотрел на меня с презрением, но и лгать ему не хочу.

— Независимо от твоих мотивов, спасибо, - тепло говорит мне дедушка Уилл, снова расслабляясь.

— Как его зовут?

— Гиллес.

— Гиллес... А сколько ему лет?

— Шесть.

— И где его родители?..

— Их убили другие местные жители.

Убили?

Они не умерли от какой-то болезни, а были убиты?

— Алисия, ты знаешь, что это за место, - деловито заявляет дедушка Уилл, но в его голосе слышится намёк на честолюбие.

— Но чем он провинился?

— Ничем.

Почему? В шесть лет Гиллес стал сиротой без всякой причины? Здесь это считается нормальным?

— Это неправильно.

— Да. Я тоже так думаю. Но как бы это ни было несправедливо, ничего не поделаешь

Что вообще делает главная героиня? Ей нужно поторопиться и что-то сделать с этими нечеловеческими условиями!

Воу. Я теперь полагаюсь на главную героиню?..

Но что я могу сделать? Мне ничего не будет, если я улучшу условия жизни в этой деревне!

Ах, нужно забыть об этом! Я - бессердечная злодейка. Такие вещи не должны меня беспокоить!

Я полна решимости стать лучшей злодейкой, которую когда-либо видел этот мир!

Но если это так, то почему моё сердце так сильно болит? Откуда взялся этот душный дискомфорт?..

— Спасибо тебе большое за сегодня, - говорит дедушка Уилл, гладя меня по голове.

— Вот… Пожалуйста, поделись с ним, - говорю я вместо ответа, передавая дедушке Уиллу пакет с вкусняшками.

Возможно, почувствовав, что мой тон утратил часть прежней амбициозной бравады, дедушка ещё раз погладил меня по голове и прошептал, что всё будет хорошо.

Угх, как же плохо...

Надеюсь, я не подхватила заразу от Гиллеса...

Моё горло горит огнём, желудок крутит, и я безостановочно потею. Я точно заболела.

Но могла ли я заразиться чем-то серьёзным?

Нет, подождите, может быть... Моя иммунная система, вероятно, не привыкла к вирусам и бактериям из той деревни, поэтому понятно, почему я себя так чувствую.

— Алисия, пришли гости, - услышала я голос брата Алана из-за двери моей спальни.

Интересно, у меня галлюцинации или он и вправду за дверью стоит?

— Алисия?

Я хочу ответить, но не могу из-за больного горла.

Я... Неужели я вот так и умру?..

— Алисия, ты здесь?

Я услышала слабый скрип открывающейся двери. Услышав этот звук, я взглянула  полузакрытыми глазами в сторону Алана, чувствуя слабость.

— Алисия! Ты в порядке?!

Нет. Конечно, нет. И, пожалуйста, не кричи. Моя голова сейчас прикончит меня от твоих криков.

Я стону и умоляюще смотрю на Алана, прося его быть тише.

— Кто-нибдуь!

Алан заплакал и прокричал, зовя на помощь, из-за чего моя голова заболела ещё сильнее.

Пожалуйста, хватит орать. Мне больно!

Вибрация шагов слегка сотрясает мою кровать, и несколько человек вбегают в комнату. Может быть, это и не громко, но от этого мне становится ещё хуже, понимаете?..

Я услышала как Альберт задал вопрос.

— Что случилось?

Угх, я больше не могу держать глаза открытыми. Они закрываются, и я в полном изнеможении падаю обратно на кровать.

— У Алисии очень сильный жар.

— У Алисии? У неё же здоровье как у десятка накаченных мужчин?!

Поздравляю, Кертис. Ты умеешь провоцировать злодейку... и это было очень эффективно.

— Давайте пока измерим ей температуру, - спокойно произносит Альберт, кладя руку мне на лоб.

— 102,2 градуса... (39 градусов).

Ха-а? Как он измерил мне температуру? С помощью магии?

А, точно, я помню такое заклинание.

Когда я впервые узнала о нём, мне было интересно, для чего оно может быть использовано, но я думаю, что это один из таких случаев, когда оно может пригодится.

— У неё довольно высокая температура, - слышу я замечание Дюка.

— Если я правильно помню, у нас в кладовке вроде лежала «Джосайя»?..

Альберт произносит эти слова вслух, и я не верю своим ушам.

Серьёзно?.. У нас лежала «Джосайя» в доме? Тогда зачем мне было ехать за ней в город?!

По мере того, как моё напряжение растет, мне становится трудно дышать. Каждый мой вдох вызывает пронзительную боль, пронизывающую всё моё тело.

— Алисия, ты в порядке?

— Алан, принеси немного «Джосайи» из кладовой.

— Я думаю, нам всем следует выйти из комнаты.

— Согласен. Хотя мы всё равно не заболеем, но всё же...

Ах-х, я больше не могу понять, кто что говорит.

Но я была бы очень признательна, если бы они все просто ушли. Я не понимаю, как они не могут понять, что от их разговоров у меня отдаёт болью в голову.

Кстати, не сказал ли кто-нибудь из них чего-нибудь интересного?

Они не заболеют? Но почему? Почему я единственная, кто страдает от этого недуга?

...Бесполезно. Я даже думать толком не могу.

Это ужасно для злодейки - показывать другим свою слабость, но я думаю, что в такой ситуации ничего не поделаешь!

Я чувствую себя так плохо, что вот-вот умру!

Я никогда не чувствовала себя так плохо с тех пор, как родилась.

Последствия спартанских упражнений Альберта с мечом даже не могут сравниться с тем, как я себя сейчас чувствую.

Думая об этом, я, сама того не замечая, заснула.

Я просыпаюсь оттого, что дверь с грохотом распахивается.

Теперь моя головная боль в тысячу раз сильнее. Такое чувство, что кто-то колотит по ней молотком... как будто они пытаются разбить её вдребезги.

Я... Неужели я сейчас умру?..

Я недолго прожила в своей прошлой жизни, а теперь я умру всего в 10 лет? Это жестоко.

Нет. Стоп! Нельзя сдаваться!!!

Ты станешь самой лучшей злодейкой, которую когда-либо видел этот мир! Злодейкой, которая войдёт в историю!

А ещё ты даже не познакомилась с героиней!

…Но даже при всём этом боль никуда не делась. Как мне выдержать всё это?

Интересно, кто вошёл в комнату?

Я еле-еле открываю один глаз.

Дюк?..

Несмотря на слабость, я едва могу различить цвет его волос.

Почему Дюк в моей комнате?

Он - последний человек, с которым я хотела бы встретиться в таком состоянии...

Я уже некоторое время стону от боли... Наверное, он ничего не слышал, да? Почему-то мне кажется, что он будет смеяться над моей слабостью.

Наверное, я сейчас ужасно выгляжу. Я была уверена, что смогу стать удивительной злодейкой! Но взгляните на меня сейчас...

Мое горло всё ещё невыносимо болит. И мне так тяжело дышать, что я уверена, что любой в той же комнате, что и я, заметил бы это.

К тому же моё тело болит так сильно, что я не могу сдвинуться ни на дюйм.

— Алисия, это я. Выпей вот это, - произносит Дюк, протягивая мне кружку.

Или, по крайней мере, он пытается передать её мне, но у меня нет сил поднять руку и взять её.

Как же мне пить? Я даже не могу сесть.

Дюк убирает кружку в сторону, когда я не делаю никаких движений.

Прости, Дюк. Надеюсь, ты понимаешь, что мне сейчас очень больно двигаться.

Я не слышу шагов, поэтому знаю, что он не ушёл, но он ничего не говорит... Интересно, он злится?

Единственные звуки, которые я слышу, - это моё затрудненное дыхание и стоны от боли.

Я понятия не имею, что делает Дюк.

Но как только я подумала об этом, я почувствовала, как рука Дюка скользит по моей шее.

И прежде чем я успеваю удивиться его внезапному прикосновению, его лицо появляется прямо передо мной.

Несмотря на то, что мои глаза едва открыты, смотря на его лицо с такого близкого расстояния, я замечаю, насколько он невероятно привлекателен... М-м-м, и пахнет он великолепно.

Затем его лицо становится ещё ближе, и его губы прижимаются к моим.

Хм?.. Я чувствую, как прохладная жидкость втекает в мой рот.

Я пытаюсь понять, что происходит, но я настолько потрясена, что мой мозг отказывается работать.

Что происходит?

Я глотаю жидкость, и постепенно моё тело начинает чувствовать себя более комфортно. Даже дышать становиться легче.

«Джосайя» начинает действовать. Теперь, когда я ощутила её эффективность воочию, я могу оценить, насколько она удивительна.

…А теперь, когда я чувствую себя немного лучше, мне нужно подумать о том, что только что произошло.

Он прижался своими мягкими губами к моим... а потом поил меня изо рта в рот?

Это считается моим первым поцелуем?

…Нет, это было тоже самое, что и искусственное дыхание... Просто спасательная процедура, верно? Я имею в виду, что только что была практически на грани смерти!

А если учесть мой возраст, то мне всё ещё лишь десять лет. А Дюку пятнцадцать.

Разница в возрасте - пять лет! Так что у Дюка не могло быть никаких подобных мыслей, пока он поил меня лекарством.

Он вёл себя довольно мило. Он просто пытался помочь маленькой девочке, которая была слишком слаба, чтобы двигаться, принять лекарство...

Но... что, если я ошибаюсь? Мне нужно обдумать это спокойно и рационально. Нет ничего более раздражающего, чем тупоголовые девушки, поэтому я не могу позволить себе стать жертвой этой склонности. В конце концов, я не какая-то там главная героиня. Надо подумать.

Я не думаю, что он спас бы меня с помощью такого способа, если бы я была кем-то, кого он ненавидел.

К тому же, если бы он меня ненавидел, он мог бы послать слугу, чтобы тот принёс мне лекарство, а не пришёл сюда сам, верно?

Значит ли это, что Дюк любит меня?

Но, вероятно, не в романтическом смысле, да?

…Но если он любит меня в романтическом смысле, это катастрофа.

Дюк должен влюбиться в главную героиню! Это его будущее!

Так что, если он любит меня как друга и всё ещё хорошо будет относится ко мне даже после того, как я начну издеваться над ней, то это будет просто издевательство над слабым!

И как бы ни нравилось злодейке издеваться над людьми, она никогда не поднимет руку на слабого и беззащитного человека без всякой причины!

Кстати говоря, героиня сейчас должна посещать Магическую Академию, да?

К этому моменту Дюк уже должен был встретиться с ней!

Интересно, он уже влюбился в неё?

Хотя, если бы это было так, он, вероятно, не стал бы поить меня лекарством таким образом?

Мой разум продолжал ходить по кругу, вопросы возникали один за другим. Так как никто из ребят никогда не говорит о том, что происходит в Академии, я не могу знать, до какого этапа из игры всё продвинулось.

— Тебе уже лучше? - прошептал Дюк, нежно поглаживая меня по голове.

А-ах! Теперь я чувствую, что умираю совсем по другой причине. Если он и дальше будет так себя вести, то моё сердце вот-вот выскочит из груди. Но на этот раз мне каким-то образом удалось "выжить".

…И моя полностью функционирующая, уже не лихорадочная обезумевшая голова наконец-то что-то вспомнила.

Благородные мальчики намеренно подвергаются воздействию низкоуровневых ядов и бактерий ещё в молодости, чтобы они могли выработать антитела к более слабым вирусам и таким, с которыми они, вероятно, столкнутся в будущем.

Поэтому неудивительно, что они не беспокоились о болезни, которую я подцепила...

Пережив немного страданий в дестстве, в более зрелом возрасте им будет гораздо легче.

Пока я думаю об этом, моё внимание снова привлекает Дюк. Он так близко, совсем рядом со мной.

Когда же он уйдёт?..

И пусть сейчас я не сплю, но глаза у меня всё ещё закрыты.

Я делаю сонное выражение лица!

Я очень, очень сильно не хочу, чтобы он смотрел на моё спящее лицо.

И побочный эффект от «Джосайи» медленно наступает, заставляя меня почувствовать сонливость. Похоже, что быстродействующее лекарство имеет и быстродействующие побочные эффекты.

Думая об этом, я снова проваливаюсь в сон.

Через день жар спал, и я снова хорошо себя чувствовала.

Когда ты снова становишься здоровым, то понимаешь, что нет ничего лучше, чем не болеть.

На ясную голову я вспоминаю, что то, что произошло вчера с Дюком... этот момент "рот в рот"... Наверное, мне не стоит слишком сильно об этом задумываться.

Более того, мне нужно сосредоточиться на том факте, что главная героиня уже посещает Магическую Академию.

Хотя эта новость должна была быть самой важной, она почему-то совершенно вылетела у меня из головы.

Я сожалею о потерянном времени, но уже ничего не могу с этим поделать. С этого момента мне придётся очень много об этом думать. Начнём с текущего положения дел. Интересно, что сейчас происходит?

К этому времени героиня должна была уже точно приблизиться ко всем своим целям, верно? Но самое странное, что я до сих пор ни разу не слышала, чтобы брат Альберт упоминал о ней. Я начинаю сомневаться, поступила ли она в Академию или нет.

Слухи о простолюдинке, которая способна владеть всеми видами магии, уже должны были распространиться. Что происходит? Только не говорите мне, что она внезапно потеряла все свои деньги и поэтому не смогла попасть в Академию.

...Нет, погодите, героиня всё равно была студенткой-стипендиаткой, так что это не должно иметь никакого отношения к делу.

Ах-х, мне так любопытно!..

Я хочу спросить о ней у брата Альберта, но если он спросит меня о том, зачем я хочу это знать, мне будет сложно придумать что-то правдаподобное. Я не могу честно сказать ему, что это потому, что я взволнована началом своих издевательств над ней.

Если нет другого способа выяснить это, то мне придётся проникнуть в Академию!..

И, я думаю, это к лучшему. В конце концов, сбор информации должен осуществляться мной лично. Так как злодейка должна быть независимой, она не может полагаться на других в подобных случаях.

К тому же, если я сделаю это сама, то наконец-то увижу героиню во плоти, а так как проникновение на чужую территорию считается преступлением... это всё равно что убить двух зайцев одним выстрелом!

Ах, наконец-то я увижу главную героиню! Я так долго этого ждала. Моё сердце бьётся быстрее от одной лишь мысли об этом!

Не теряя ни секунды, я побежала в сторону конюшни.

Я в благоговейном страхе. Я знаю, что мой рот широко открыт, но ничего не могу с собой поделать. Сколько сюда вложили денег на постройку ЭТОГО?!..

Конечно, я видела, как выглядит Академия во время игры, но эти изображения даже не могут сравниться с тем, насколько впечатляюще она выглядит вживую.

Совершенно очевидно, что она была построена с учётом интересов аристократии.

Все окна сделаны из витражного стекла.... Витражного! В Академии! Что они будут делать, если кто-то будет играть поблизости и случайно попадёт в окно?

Я спешиваюсь и иду к главным воротам.

…Интересно, можно ли мне зайти через главные ворота? Они ведь не будут меня задерживать, арестовывать или что-то в этом роде, да?

Но я не хочу пробираться через чёрный ход. Злодейка всегда должна действовать величественно и внушительно!

Кроме того, я никогда не слышала, чтобы Академия была закрыта для посторонних студентов или сотрудников. Так что я уверена, что всё будет хорошо. Я уверенно войду через главный вход.

Я выпрямляю спину и продолжаю идти к воротам.

— Эй, ты!

Я слышу, как меня окликает кто-то.

— Да? Что такое?

Я заставляю себя улыбнуться и поворачиваюсь, чтобы взглянуть на вероятного охранника.

Он – обычный человек? Сомневаюсь, что он дворянин…

— Ты ведь здесь не учишься, верно?

— Нет.

— Тогда тебе нельзя сюда заходить.

А-а? Значит, помещения Академии имеют ограниченный доступ для всего не связанного с ними персонала?

Если это так, то я хотела бы, чтобы в игре было сказано об этом.

Думаю, мне придётся прибегнуть к плану "Б". Я не хотела этого, но...

— Я Алисия, из семьи Уильямс. Я пришла, чтобы принести брату кое-что, что он забыл дома. Ты хочешь остановить меня? – спрашиваю я, самодовольно глядя на мужчину.

Хотя, конечно, это ложь.

Его лицо мгновенно бледнеет.

Подумать только, что он будет так напуган из-за того что на него посмотрела улыбающаяся маленькая девочка...

Я на седьмом небе от счастья. Большое тебе спасибо за то, что ты показал мне такое испуганное выражение лица. Это подтверждение того, что я действительно стала злодейкой.

— Семья Уильямс... – шепчет охранник, пятясь назад.

Хах? Может быть, он испугался только потому, что я из семьи Уильямс?

Я забираю назад свою предыдущую благодарность. Почему-то осознание того, что это не я заставила его дрожать от ужаса, оставляет неприятный привкус во рту.

В конце концов, для него имеет значение лишь то, из какой я семьи.

— Пожалуйста, проходите.

Всё ещё в плохом настроении, я прохожу через ворота и иду к зданию Академии.

Я смогла довольно быстро пройти в Академию, но... почему она такая огромная?

Разве она не была бы прекрасна, если бы была поменьше? О чём они только думали? Им пришлось делать её такой огромной, потому что в этом месте учатся аристократы?

Неважно, с какой стороны на это смотреть, это место просто бесполезно большое. Я уверена, что шла прямо в направлении одного из зданий, но каким-то образом я заблудилась в лесу! И вообще, почему на территории Академии лес?

Ах-х, это тоже может закончиться погоней за дикими гусями*. Потому что, даже если мне каким-то образом удастся столкнуться с главной героиней, узнаю ли я её? Игра всегда изображалась с точки зрения главной героини, так что, честно говоря, я даже не знаю, как она выглядит.

*Это английское выражение означает «сумасбродная затея, погоня за не достижимым, за несбыточным».

И я даже не придумала, что скажу ей, если мне удастся встретиться с ней! Что мне сказать ей? Моё приветствие должно иметь, по крайней мере, злой подтекст...

Хотя, разве это не будет слишком странно – проявлять такую враждебность прямо с нашей первой встречи? В конце концов, я сама захотела увидеть её, но у меня нет на это важных причин... Может быть, это была плохая идея?

— Ты заблудилась?

Да, верно, я заблудилась...

Я повернулась и посмотрела в сторону человека, который меня окликнул.

— Ты в порядке? – продолжила девушка своим сладким сопрано, подходя ко мне.

…Боже, какая у неё впечатляющая "героическая" аура.

У неё прекрасные, огромные, изумрудно-зелёные глаза и тёмно-чёрные волосы, такие же, как у меня...

Подумать только, что у нас будет один и тот же цвет волос. О чём только думали эти создатели игр?! Дать главной героине и злодейке одинаковый цвет волос!

…Хотя я ещё не знаю, что она на самом деле героиня.

— Хэй, как тебя зовут?

Обращается со мной как с ребёнком... Хотя, наверное, этого и следовало ожидать, ведь мне всего десять лет. Но ей всего пятнадцать лет! Она и сама ещё ребёнок.

— Прежде чем спрашивать чьё-то имя, не следует ли сначала назвать своё? – язвительно замечаю я, отчего глаза девушки расширяются.

Она спросила это из-за беспокойства, так что, вероятно, не ожидала от меня таких дерзких слов.

— Ах, да. Прости. Меня зовут Лиз. Лиз Кэтер. Приятно познакомиться.

Она всегда такаяя щедрая и мягкосердечная? Не выказывая никакого неудовольствия, она любезно назвала мне своё имя.

…Прекрасно. На фоне такой девушки моя злоба будет выделяться ещё больше.

— Меня зовут Алисия Уильямс. Я никогда раньше не слышала о Кэтер...

— Ах, это потому, что я не дворянка.

Всё верно. Без сомнения, эта Лиз Кэтер – главная героиня!

Наконец-то мы встретились. Ты хоть понимаешь, как долго я ждала этого дня?

— Куда ты идёшь, Аля?

Аля?

Чересчур фамильярно. Я была бы признательна, если бы ты подумала о своём социальном статусе, прежде чем говорить подобное.

...Это то, что я хотела бы сказать, но, к сожалению, я и сама стала дворянкой из-за того что родилась в семье дворян.

Так что я не могу сказать что-то подобное Лиз, которая смогла поступить в Академию Магии в качестве стипендиата лишь благодаря своим собственным способностям, несмотря на то, что она простолюдинка.

— Я...

Куда я иду? Я уже достигла своей цели на сегодня... Я смогла встретиться с Лиз. Я думаю, что единственное, что мне остаётся сделать, это чтобы меня поймали как нарушительницу... Что, я полагаю, было бы проще всего сделать из здания Академии.

Надеюсь, охранник не связался с братом Альбертом, сообщив ему о прибытии его младшей сестры. Это разрушило бы мой злой план проникновения.

— Я бы хотела пойти в здание Академии.

— Ох, тогда пошли сюда! – произнесла Лиз, улыбаясь, как ангел.

Большинство людей были бы очарованы этой улыбкой, но не я. Её улыбка мне не по вкусу.

...Она слишком чиста и невинна.

— Сюда, – говорит Лиз, ведя меня прямо к двери одного из зданий.

Подумать только, что я окажусь в таком долгу перед главной героиней...

— Ты пришла сюда, чтобы с кем-то встретиться? – спрашивает она, смотря на меня сверху вниз своими изумрудно-зелёными глазами.

Какой поразительный цвет. Как у живого человека могут быть такие красивые глаза... Они такие большие и глубокие, что мне кажется, будто я тону в них.

— Аля?

— Ха-а? Ох, у-м-м... Я благодарна тебе за то, что ты провела меня. Всего хорошего, – говорю я, прежде чем развернуться на каблуках и забежать в здание.

Не могу же я сказать Лиз, что пришла сюда ради неё. Разве это не будет выглядеть так, будто я её фанатка или что-то в этом роде?

Поэтому я пошла в случайном направлении от неё, целеустремленно шагая, как будто ищу кого-то.

Когда я отошла от неё на приличное расстояние, я позволяю себе почаще смотреть по сторонам и снова испытываю благоговейный трепет от того, насколько красива эта Академия. И не просто красива, а безукоризненно чиста. Тут даже пыли не видно.

Интересно, они используют магию для уборки помещений?

Я немного удивлена, потому что за всё то время, что я была здесь, я не увидела ни одного человека. Может быть, сейчас у них уроки идут?

Должно быть, я упустила подходящий момент...

…Но так как сейчас поблизости никого нет, мне не помешает совершить небольшую экскурсию, верно? В конце концов, через пять лет я поступлю сюда... так что надо бы осмотреться.

Я продолжаю идти по чересчур просторному коридору.

Все эти комнаты ведут в лекционные залы, да? Я слышу голоса учителей. И всё так интересно. Я хочу поприсутствовать хотя бы на одной из лекций, но... Мне нужно сдерживаться. Мне просто нужно набраться терпения...

В конце коридора я натыкаюсь на маленькую деревянную дверь. Она выглядит так, словно попала сюда прямиком из сказки. Интересно, что там на другой стороне?

Ах-х, мне так любопытно... Я хочу знать! Может, мне просто зайти туда?

Если эта комната окажется закрытой для студентов... Тем лучше! Я смогу показать всем, какая я злодейка!

Какая восхитительная возможность~

Я с энтузиазмом поворачиваю ручку и распахиваю дверь.

По крайней мере, пытаюсь сделать это, но дверь не поддаётся. Может быть, она заперта?

...Нет, я не хочу чтобы всё так закончилось!

Изо всех сил я пытаюсь толкать и тянуть... пока вдруг в коридоре не раздаётся громкий хлопок, заставивший меня вздрогнуть. В то же время, я отшатываюсь назад, растянувшись на полу.

...Она открыта. Похоже, я открывала её не в ту сторону.

Я встаю, отряхивая грязь с платья, и замечаю слабый запах книг, доносящийся до меня... Эта дверь в библиотеку?

Я вхожу, как зачарованная, и в тот момент, когда моя нога ступает в комнату, меня переполняет запах бумаги, пергамента и кожи; уникальные ароматы книг.

Какое чудесное место!

Это место больше похоже на комнату, созданную для отдыха. Солнечный свет струится сквозь огромные окна, освещая красивые деревянные столы и кресла. Книги беспорядочно разбросаны по комнате, придавая ей уютную, обжитую атмосферу.

Я делаю глубокий вдох и чувствую, что мгновенно расслабляюсь. Я могла бы провести в таком месте целую жизнь.

Я неторопливо прохожу в дальний конец комнаты, впитывая это ощущение покоя. В самом конце я замечаю тёмную пустую стену.

…Классная доска?

Я подхожу к ней.

С близкого расстояния она выглядит довольно впечатляюще. Она почти в два раза выше меня! Как её вообще сделали? Она огромная! Эти плиты никогда бы не пролезли в дверь.

Я смотрю на неё с минуту, прежде чем понимаю, что на ней что-то написано наверху. Я щурюсь и запрокидываю голову, чтобы лучше разглядеть надпись.

«Методы захвата Королевства Раваал», и чуть ниже: «Не стесняйтесь предлагать свои предложения независимо от вашего статуса или положения».

Королевство Раваал... Захват... Мой мозг начинает работать на предельной мощности.

Я подтаскиваю стул к доске и запрыгиваю на него. Я рассеянно беру кусок мела, а затем позволяю своим рукам заполнять чёрную доску белым.

Старший сын семьи Кенвудов, Кертис — возраст: 15 лет.

Я дворянин, хотя и не из тех, кто владеет одним из пяти главных аристократических элементов, составляющих столпы этой страны. Я специализируюсь на магии зелени.

И всё же, несмотря на то, что все мои друзья принадлежали к этой выдающейся группе, я никогда не чувствовал себя ниже их. И это не благодаря моей собственной умственной стойкости, я уверен, а как свидетельство их инклюзивной и непринуждённой личности.

Именно поэтому в последнее время в нашей группе всё больший интерес вызывает новая тема. Альберт, Алан и Генри всё чаще и чаще заводили разговор о их младшей сестре.

Вначале мы слышали рассказы о том, какая она эгоцентричная, эгоистичная и надменная. И так как ни один из трёх братьев не обладал ни одной из этих характеристик, мы всегда удивлялись, когда слышали истории о проступках Алисии.

И каждый раз, когда мы говорили о ней, мой интерес к встрече с ней рос. Я хотел посмотреть, насколько ужасной может быть эта маленькая загадка.

Но когда я наконец встретился с ней, она была совсем не похожа на то, что я слышал. Даже Альберт был удивлён ею, сказав, что она стала совершенно другим человеком.

Я не знаю, случилось ли с ней что-то или нет, но в тот момент, когда она вытащила меч, висевший в ножнах на поясе Альберта, и разрезала яблоко пополам, моё сердце словно ударило током.

Такая техника должна была быть невозможна для 7-летней девочки, которая раньше даже не прикасалась к мечу, но она так легко сделала это.

И на этом сюрпризы не закончились.

Каждый день Алисия подвергалась строгим тренировкам с мечом, а затем проводила следующие десять часов, читая более сотни книг в библиотеке. И на этом она не останавливалась. По ночам она тайком выбиралась из своей комнаты, чтобы ещё раз потренироваться.

Я не мог поверить, что это делала маленькая девочка.

Кроме того, в том её первом разговоре с Королём я понял, что у неё ум, как стальной капкан, и она мудра не по годам.

Я был там, когда она говорила с Королём во второй раз, она стояла перед Его Величеством и свободно и решительно излагала своё мнение.

Хотя я был удивлён, что она способна понимать слова Короля и сразу же выдавать идеи и решения, что было действительно удивительно, так это именно её идеи.

Я думаю точно так же, как прошептал Гейл в тот день, она – гений.

Я был шокирован, когда семилетняя девочка выступила с предложением поддержать Королевство Кальверра на независимость от Раваала.

Идея обогащения нашей собственной экономики путём извлечения выгод из такой сделки... это гениально.

Это логичная идея, улучшить нынешнее положение дел в нашей стране. Единственная проблема заключалась в том, что Королевство Раваал чрезвычайно велико и влиятельно.

Нет никаких сомнений, что мы проиграем, если затеем с ними войну.

Второе, что потрясло меня в Алисии, – это то, как сильно Дюк проявлял к ней интерес. И это явно было не мимолётное любопытство, он явно благоволил ей с самого начала.

Если считать прислугу, работающую во Дворце, то недостатка в девушках, которым он нравится, нет, но Дюк ни разу не проявил ни к кому интереса. На самом деле всё было как раз наоборот; их заискивание обычно раздражало его больше, чем что-либо другое. И тем не менее, он испытывал привязанность к девушке, которая была на пять лет моложе его.

Если она так очаровательна в детстве, я уверен, что она вырастет в женщину, которая сможет очаровать любого, когда станет немного старше. С роскошными чёрными волосами и ясными, глубокими золотыми глазами, её черты уже лучшие из лучших. Я не могу дождаться, чтобы увидеть, какой красивой она станет в будущем.

С тех пор, как я поступил в Академию Магии, ко мне подходило бесчисленное количество симпатичных девушек, и всё же я не проявляю к ним никакого интереса.

Больше всего выделялась простолюдинка, которой удалось попасть в Академию. У неё волосы того же цвета, что и у Алисии, изумрудно-зелёные глаза, и она стала предметом многочисленных слухов, циркулирующих по всей Академии. Что является неизбежным результатом того, что до сих пор не было прецедента поступления простолюдина в Академию Магии.

Кроме того, она – редкий человек, который способен владеть всеми видами магии. Так что нет ничего странного в том, что я, по крайней мере, помню её. Все о ней знают.

Она от природы умелая и умная, и вдобавок ко всему, она трудолюбивая. И всё же она почему-то бледнеет в сравнении с Алисией.

Но всё же эта простолюдинка, Лиз Кэтер, достаточно умна, чтобы стоять лицом к лицу с Дюком и вести с ним проницательную беседу.

Все уже признали, что её способности и интеллект намного выше среднего; даже Дюк был удивлён способностями Лиз.

И из-за их схожих способностей они часто разговаривают. Как следствие, чем больше они проводят времени вместе, тем больше люди говорят, сплетничают, что они влюблены друг в друга.

Поначалу Лиз была объектом издевательств, но вскоре люди поняли, насколько она невинна и добра, и были очарованы ею. Издевательства вскоре прекратились.

До этого, однако, был один раз, когда я увидел Лиз в разгар драки, и Дюк бросился, чтобы спасти её. Очевидно, кто-то спрятал учебник Лиз, и Дюк молча помог ей его найти.

Для Дюка это был просто дружеский жест. В его действиях не было особого чувства уважения или любви. Но для Лиз всё было по-другому. В каждом взгляде, который она бросала на Дюка, было ясно, что её глаза наполнены нежной любовью медленно расцветающих чувств.

И с тех пор Лиз проводит с Дюком столько времени, сколько может. Но почему-то он никогда не замечает, что она постоянно краснеет, когда находится рядом с ним.

Она много раз приходила ко мне за советом. Она спросит меня, как заставить его обратить на неё внимание. Что она может сделать, чтобы он повернулся в её сторону? И я бы бессознательно сказал ей правду, хотя даже я чувствую, что был бы бессердечным, по крайней мере, не пытаясь ничего приукрасить.

— Ты ничего не сможешь сделать. Потому что никто не сможет превзойти её.

И это неудивительно. Алисия всегда выходит далеко за рамки наших ожиданий. Как вот сейчас. Она стоит на стуле в старой, малоиспользуемой библиотеке и строчит что-то на огромной доске, в то время как мы все с благоговением смотрим на её спину.

— Вы слышали о девочке в старой библиотеке?

— По-видимому, она потрясающая!

После того, как началась перемена, внезапно в Академии стало шумно. Студенты были так возбуждены, что я мог чувствовать вибрацию их стучащих ног, когда они бежали по коридору. И их крики раздаются по всему коридору.

Что происходит?

Я замечаю, что лицо Гейла исказилось в гримасе, открыто демонстрирующее его раздражение.

— Что это за девочка?

— Маленькая черноволосая девочка!

Мой взгляд мгновенно устремился на Альберта.

Его глаза слегка расширились и он прошептал:

— Этого не может быть...

Услышав описание этой девочки, Дюк выскочил из комнаты и вместе с остальными студентами побежал по коридору в библиотеку. И чуть позади, остальные тоже последовали его примеру и заспешили в направлении библиотеки.

Когда мы туда добрались, ужне не осталось свободного места. Библиотека заполнена до отказа, даже в коридоре стоят студенты.

— Пожалуйста, отойдите в сторону, – просим мы, медленно пробираясь сквозь толпу.

Когда каждый ученик оборачивается и замечает нас, они быстро отпрыгивают в сторону, открывая нам дорогу. Мы продолжаем медленно идти вперёд таким образом, пока не доходим до конца старой бибилиотеки.

А там, прямо перед нами, стоит на стуле крошечная девочка и старательно пишет строчку за строчкой на доске. Не проявляя никакого интереса к толпе студентов, толпящихся позади неё, она сосредоточена на своей задаче с беспрецедентной концентрацией.

Алисия...

Мы наблюдаем за доской. Никто не издаёт ни звука, все стоят в тишине и смотрят.

О чём она пишет?

Мы замечаем слова, написанные в самом верху доски. У Профессоров всегда есть какая-то тема, которую студенты должны обдумать. И хотя там всегда говорится, что каждый может свободно выражать свои мысли, почти никто никогда ничего не пишет.

«Методы захвата Королевства Раваал»

«Не стесняйтесь предлагать свои предложения независимо от вашего статуса или положения».

Довольная важная тема...

Начав сверху, я прочитал то, что она уже написала.

Цель: захватить Королевство Раваал.

Королевство Раваал → могущественная страна, деспотическое правительство, которого боятся окружающие страны.

Окружающие её страны → Дюран, Кальверра, Мелвин, Койре.

Покорённые страны под властью Раваала → Кальверра, Мелвин, Койре.

1) Выкупить Дюран, оказать помощь оставшимся странам → Скрытый манёвр.

2) Использовать ненависть стран к Раваалу → Изоляция.

3) Королевство Дуэлькис предложит обеспечить защиту Раваалу (Уловка)

× Без антагонизма с другими странами.

→ Заискивать перед Дуэлькисом с другими странами и требовать взаимности.

Пример → Дюран, скорее всего, испытает экономический кризис через несколько лет, погасив свои долги.

4) Утопающий будет хвататься даже за соломинку → Раваал будет вынужден принять помощь Дуэлькиса.

5) Отправить войска под видом защиты, а затем использовать своё военное превосходство, чтобы захватить контроль над Раваалом.

Закончив писать последний шаг, Алисия удовлетворённо вздыхает. Она осматривает свою работу, а затем, наконец, оборачивается.

— А?

Она бормочет что-то невнятное, её глаза становятся круглыми и пустыми.

Неужели она... нас не слышала?

— Какой замечательный план, – замечает Гейл, протирая очки.

Я ещё раз окидываю взглядом её план, написанный на доске.

...Неужели это план, который может придумать 10-летний ребёнок?

Я не могу поверить своим собственным глазам. Мы все проходим немного вперёд, образуя полукруг вокруг маленькой девочки.

Резюмируя свой план в простых терминах, она предложила нам использовать ненависть соседних стран, чтобы изолировать Раваал, затем мы выступаем в качестве их защитника, притворяясь, что обеспечиваем защиту и поддержку, и, наконец, мы используем эту благоприятную позицию для достижения контроля над страной.

Но почему она думает, что у Королевства Дюрана будет экономический кризис? Сейчас нет никаких свидетельств того, что их экономика испытывает какие-либо признаки надвигающихся проблем.

Алисия бросает взгляд в сторону Альберта.

Так как она тайком пробралась в Академию, она, должно быть, думает, что он рассердится. Однако вместо гнева он выглядит более потрясённым, чем все остальное.

Ещё одно долгое мгновение мы молчим, переводя взгляд с Алисии на доску и обратно.

Алисия — возраст: 10 лет.

Я не думала, что меня поймают, когда я проберусь в Академию, мой брат и его друзья.

На самом деле я намеренно старалась избегать их. И не без причины. Эта ужасная улыбка и строгие нотации, которые я получила от Альберта, были ужасны. И длились они долго.

Теперь, когда я наконец-то снова дома, я чувствую, что могу проспать целую вечность. Может быть, мне стоит лечь поспать...

…Хотя нет. Мне нужно немного потренировать мышцы перед сном. Как только я начну пропускать дни, я обязательно стану ленивой и слабой.

Делая приседания, я ещё раз обдумываю сегодняшние события. Так как я наконец-то смогла встретиться с главной героиней, это был идеальный день. Я удовлетворена.

Она симпатичная, умная... У меня такое чувство, что она очень скоро станет популярной, если уже не стала.

…Нет. Прекрати, Алисия! Она твой враг. Ты не должна восхвалять своего врага. Её судьба – быть безжалостно запуганной тобой.

Продолжая фантазировать о судьбе главной героини, я заканчиваю дневную тренировку. Зевая, я забираюсь в постель и крепко засыпаю.

===

Сегодня нужно потренироваться в магии!

Утром я первым делом иду в библиотеку. И так как все уже знают, что я часто бываю в библиотеке, я больше не пытаюсь это скрывать.

Я случайно проговорилась об этом Розетте всего один раз, а потом вдруг это стало общеизвестно.

Когда я открываю дверь в библиотеку, то слышу внутри чей-то разговор.

Хм? Кто-то пришёл сюда раньше меня?

Я стараюсь идти как можно тише, подходя туда, откуда доносятся голоса.

— Она страшный ребёнок.

— Но сейчас она живёт нормальной жизнью.

— Это не меняет того факта, что она представляет угрозу безопасности. Она – оружие, гуляющее на свободе.

— Не смей так о ней говорить!..

Интересно, о ком они говорят...

Страшный ребёнок... они говорят о Лиз? Её считают угрозой безопасности?

И вообще, кто это там говорит? Один из голосов похож на голос отца... Но кто этот другой человек?.. Мне кажется, что я уже слышала этот голос раньше, но я не могу точно вспомнить, где.

Лиз попала на глаза отца и ещё одного чиновника, да? Она быстро работает.

— Ох, прости. Тогда позволь мне перефразировать. У неё необыкновенный характер и умственные способности.

— Это так.

— Но её преданность этой стране слаба по сравнению с тобой или мной.

— Ты хочешь сказать, что будет плохо, если она станет нашим врагом?

Если они говорят о Лиз, то почему отец так сердится?

Наверное, мне больше не стоит подслушивать их.

Я поворачиваюсь и пытаюсь тихонько выскользнуть из комнаты. Но не успеваю я пройти и двух шагов, как по библиотеке разносится громкий звук.

Оуч!

...В конце концов я ударяюсь локтём о книжную полку.

— Кто там?! – прогремел глубокий, скрипучий голос.

Конечно, они услышали это. Ах, я так хочу убежать.

Но если я сейчас убегу с поджатым хвостом, то откажусь от всех следов злодейского достоинства, которые накопила до сих пор. Моя гордость не простит такого промаха.

Я осторожно выбираюсь из-за книжной полки, чтобы гордо предстать перед двумя мужчинами: моим отцом... и отцом Гейла, Йоханом?

Они смотрят на меня широко раскрытыми глазами.

Конечно, с моей стороны было невежливо подслушивать их разговор, но если они не хотели, чтобы их подслушивали, то не должны были вести такие разговоры в таком общественном месте.

Проходит несколько мгновений, мы молча смотрим друг на друга.

Пожалуйста, скажите что-нибудь. Сделайте хоть что-нибудь!

…Или, может быть, мне нужно заговорить первой?

— Привет. Я Алисия.

Так как мне нечего было сказать, я поздоровалась.

— Алисия… Ты не подслушивала ли случайно наш разговор?

Нерешительно спрашивает меня отец.

Наверное, лучше сказать правду, да?

— Да.

— Забудь всё, что ты слышала.

— Что?

Я не могу поверить своим ушам.

Что он только что сказал? Как будто я могу так легко забыть... хотя я думаю, что это возможно с помощью магии.

Я уверена, что видела заклинание с таким эффектом в одной из книг, которые я читала. Кажется, это был 68-й уровень? Если я овладею своими магическими навыками до этого уровня, то смогу стереть свои собственные воспоминания.

Но не кажется ли тебе, что такая просьба несколько неразумна?

Я бросаю взгляд на отца, спрашивая глазами, действительно ли он считает это необходимым…

Погоди, а почему у тебя так нахмурены брови? Только не говори мне, что ты с ним согласен?!

Я не хочу стирать свою память. Особенно из-за чего-то подобного.

— Я ни при каких обстоятельствах не стану разглашать то, что услышала сегодня здесь.

— Ты не станешь разглашать...

— Я никому не скажу, что простолюдинка Лиз Кэтер представляет угрозу безопасности.

Нет никого, кому я должна была бы рассказать эту информацию, но я всё равно обещаю. Я не могу допустить, чтобы они подумали, что я какая-то болтливая сплетница.

И отец, и Йохан делают сложные, слегка озадаченные выражения лиц.

— Лиз Кэтер...

Ха-а? Что это за реакция?

Может быть, они говорили не о Лиз?

— Хорошо. Тогда ты можешь оставить свою память нетронутой.

— Премного благодарна.

Они согласились на это неожиданно легко.

Я не могу жаловаться, так как это то, что я хотела, но я не думаю, что вы должны верить словам маленького ребёнка так легко...

Хотя, к счастью, мне больше не нужно беспокоиться о том, чтобы стереть свою память.

Я вздыхаю с облегчением.

— Алисия, ты... – начинает Йохан, но тут же резко закрывает рот.

Господи, если ты замолчишь на полуслове, то только возбудишь моё любопытство.

— Мне пора уходить. Хорошего дня, Арнольд. Алисия, – произносит Йохан, прежде чем выйти из библиотеки.

Отец легонько гладит меня по голове и уходит вслед за ним.

Интересно, что Йохан хотел мне сказать? На сердце у меня неспокойно... Я хочу знать!

Я продолжаю размышлять, поднимаясь по лестнице на второй этаж.

Я достаю с полки книги с подробным описанием заклинаний шестого - десятого уровней и начинаю практиковаться.

Честно говоря, они настолько просты в использовании, что я почти не чувствую удовлетворения, когда успешно выполняю их. До девятого уровня.

Заклинания с перового по девятый уровни мне даже не нужно думать о том, чтобы выполнять их идеально, но как только я достигаю десятого уровня, я немного замедляюсь.

Независимо от того, сколько я практикую использование заклинания десятого уровня, я не могу заставить его работать.

Я даже взяла на себя труд принести с собой стакан грязной воды, чтобы попрактиковаться, но что бы я ни делала, я не могу очистить её.

Я снова закрываю глаза и произношу заклинание, чтобы очистить воду.

…Но всё бесполезно.

Хотя у меня такое чувство, что вода становится очищенной... когда я открываю глаза, то вижу, что всё так же, как и раньше. Интересно, не изменила ли я процесс каста заклинания?

Я снова перечитала инструкции в книге, подробно описывающей магию десятого уровня. Но, как я и думала, я делаю всё, что там написано.

Я просматриваю книгу, в которой перечислены все типы заклинаний, на всякий случай. Я листаю, не тратя больше пары секунд на каждую страницу, пока что-то под магическим разделом двадцать пятого уровня не бросается мне в глаза.

[Магия двадцать пятого уровня для очистки воды. Примечание — магия воды обладает более сильными очистительными способностями.]

Невозможно.

Заклинание для очищения воды и заклинание для очищения чего-то другого, кроме воды, – это две разные вещи?!

Это обман. Жульничество! Верни мне всё моё потраченное впустую время и усилия!!!

Внезапная волна усталости захлёстывает меня.

Эх...

Тогда, я полагаю, это означает, что я должна иметь возможность почистить например... свои ботинки?..

Я снова использовала заклинание, но на этот раз на свои ботинки.

В одно мгновение они превращаются из слегка потрёпанных и пыльных в сверкающе чистые. Как новенькие.

Острый укол сожаления пронзает моё сердце, из-за того что я не осознала свою ошибку пораньше.

Нет, Алисия. Остановись. Не смей так думать! Ты не станешь злодейкой с таким пессимистическим взглядом на вещи. Тебе нужно учиться на своих ошибках, чтобы в следующий раз ты могла сделать ещё лучше.

Не думай только, что это будет легко. Ты должна внимательно прочитать инструкции и найти время, чтобы должным образом изучить каждое заклинание, прежде чем попробовать его.

Ещё одна ободряющая речь самой себе и самодовольная улыбка возвращается на моё лицо. Чувствуя себя отдохнувшей, я киваю и обещаю себе, что больше не повторю ту же ошибку.

Добираясь до дома дедушки Уилла, я увидела Гиллеса, стоящего в углу комнаты.

Я испытываю облегчение, когда замечаю, что он, кажется, больше не испытывает боли.

— Что ты делаешь? – спросила я, и Гиллес медленно повернулся, взглянув в мою сторону.

У него растрёпанные тёмно-каштановые волосы и серые глаза. Даже при том, что серый цвет его глаз глубок и прекрасен, их красота притупляется пустым взглядом. Он похож на человека, погружающегося в пучину отчаяния.

— Я Алисия, – говорю я, хотя он никак не реагирует. Он тупо смотрит на меня.

Интересно, что происходит? Он что, в подростковом возрасте?

У шестилетних детей вообще есть бунтарский дух?

— Он закрыл своё сердце.

— Даже для тебя, дедушка Уилл?

— Нет, когда рядом лишь я, он ведёт себя по-другому...

Ну ладно. Чего бы это ни стоило, я заставлю его открыться мне. В конце концов, злодейка не может позволить себе сдаться.

— Гиллес боится людей, – объясняет мне дедушка Уилл.

Что ж, в этом есть смысл. Напротив, было бы странно, если бы после того что произошло, он не испытывал страха.

Несмотря на то, что вокруг было так много людей, когда его избивали, они все делали вид, что не замечают этого... Потому что они сами были слабы и напуганы.

И только люди, которым не хватает уверенности в себе, запугивают слабых.

Истинная злодейка не опустится до такой низости.

— Алисия, ты должна быть в состоянии заставить его открыть тебе своё сердце.

Даже при том, что нет никаких фактических оснований для того, что дедушка только что сказал, его слова дают мне уверенность.

Однако я не какая-нибудь святая. Я не знаю, как проповедовать о надежде и благости человечества, и вообще я ненавижу такие лицемерные слова. Поэтому я нахожу всю эту ситуацию довольно тревожной.

Если бы на моём месте была Лиз, я уверена, что Гиллес с удовольствием поболтал бы с ней уже через несколько минут.

…Подождите, если это то, что может сделать Лиз, то я тоже должна быть в состоянии сделать это! Чтобы иметь возможность запугивать Лиз, я не могу позволить себе быть хуже неё!

Я хлопаю себя по щекам, нагнетая саму себя и сосредотачиваясь.

Я брошу все свои злодейские амбиции на решение этой задачи.

— Послушай, Гиллес. Ты думаешь, люди страшные? Не смеши меня. Тогда почему ты не умер?

Гиллес продолжает тупо смотреть на меня.

— Значит, люди страшные. Ты не хочешь иметь с ними ничего общего. Тогда не лучше ли было бы умереть? Мир, в котором ты живёшь, кишит людьми. Но что ты собираешься с этим делать? Прожить остаток жизни в этой комнате, забившись в крошечный уголок?

Давай. Разозлись на меня. Не смотри на меня своими мёртвыми рыбьими глазами.

— Ты уже бы мог умереть. Ты уже умирал. У тебя была высокая температура, и кровь текла из головы... Ты бы не выжил, если бы не хотел. Ты должен был хотеть этого. Конечно, я принесла некоторые лекарства. Но я просто пыталась достичь некоторого самоудовлетворения. Ты был тем, кто решил проглотить то лекарство. Ты был тем, кто изо всех сил пытался выжить.

Немного эмоций закрадывается в его глаза, но мне и этого достаточно.

Я могу стать гением в том, чтобы приводить людей в ярость.

— Ты боролся за свою жизнь, пока не вернулся в мир живых, но теперь ты собираешься убежать от всего? Даже если ты сам решил выжить?

— Нет… – тихо пробормотал Гиллес.

Я сделала это! Он заговорил! Жаль, что здесь нет Лиз. Я бы ткнула ей в лицо своей победой.

— Нет? Ты меня не одурачишь.

— Да что ты знаешь? Ты благородная... – выплёвывает Гиллес, сверкая глазами от всей силы своих эмоций и желания жить.

— Ничего. Ничего, потому что миры, в которых мы живём, совершенно разные.~

Я произношу эти слова нараспев, намеренно преуменьшая его боль.

Похоже, я достаточно его разозлила, чтобы он желал убить меня.

— Но я спасла тебе жизнь. Это значит, что я тоже отвечаю за тебя.

— Что?

— Хотя, возможно, я ошиблась. Может быть, ты хотел умереть... Если это так и я спасла тебя против твоей воли, тогда просто скажи мне об этом. Я с радостью убью тебя прямо сейчас, если захочешь, – заявляю я, смотря на Гиллеса широко раскрытыми, угрожающими глазами.

Несмотря на гнев Гиллеса, на его лице появляется лёгкая тень страха.

Неужели никто не снял этот момент на видео?.. Если бы этот момент был записан, я уверена, что это видео стало бы вирусным в мгновение ока, показав всему миру, какой злодейкой я могу быть.

Я делаю небольшой вдох.

— Но на тот случай, если ты захочешь жить, я сделаю всё возможное, чтобы сохранить тебе жизнь. Если тебе понадобится помощь, я приду. И до тех пор, пока ты не перестанешь жить, я буду продолжать поддерживать тебя в меру своих возможностей. Однако это не значит, что ты можешь позволить себе быть избалованным. Взаимодействие с другими людьми – это факт жизни, от которого ты не сможешь уйти до тех пор, пока живёшь. И я не та, кто может сражаться за тебя. Ты должен встать и бороться за себя, Гиллес.

— Ты никогда не сможешь понять, что я чувствую! – кричит он, и его глаза слегка краснеют.

— Я уже сказала, что понятия не имею, что ты чувствуешь. Я живу благословенной жизнью.

— Тогда не пытайся рассказать мне то, о чём ты ничего не знаешь!

То ли от злости, то ли от горечи – не знаю, но на глаза Гиллеса навернулись слёзы.

— Хэй, разве ты не должен был быть умным?

— Что?

— Я думала, что талантливые люди – это те, кто обычно оказывается на вершине.

— Разве это место не предназначено для таких аристократов, как ты? Я никак не могу туда попасть.

Услышал ли он хоть слово из того, что я сказала? Я начинаю немного злиться.

— Так, в конце концов, что ты хочешь, Гиллес? Ты хочешь жить? Или умереть?

После моих вопросов Гиллес замолкает.

— Отвечай мне.

Я пристально смотрю на него, требуя ответа.

Я ежедневно практиковала этот взгляд в зеркале, готовясь стать злодейкой. Похоже, моя тяжёлая работа наконец-то окупается.

— Кто ж захочет умереть?! Но кого это волнует? Как мне отсюда выбраться? Какой смысл в том, чтобы быть лучше, чем любой другой бастард в этой грёбаной яме?!

В отчаянии, слёзы, которые он сдерживал до сих пор, наконец, переполняют его.

— У тебя есть огромная пара крыльев, готовых доставитьтебя куда угодно. Просто сделай прыжок! Ты можешь полетать в любое время! Из-за чего ты вообще злишься?

— Если я прыгну, то наверняка упаду, – парирует Гиллес, презрительно смотря на меня.

— Разве я уже не сказала, что буду так любезна помочь тебе? Если ты хочешь увидеть свет, тогда иди! Я позволю тебе выжить, даже если для этого мне придётся рисковать своей жизнью! Я сделаю так, что никто не посмеет растоптать твои крылья!

Сама того не осознавая, я в конце концов повысила голос. Не по-злодейски, к сожалению. Это очень плохо. Я проделала большую работу, сохраняя спокойствие и нужный тон вплоть до этого момента...

Гиллес смотрит на меня огромными, широко раскрытыми глазами. И его глаз текут огромные, размером с дождевые капли, слёзы.

— Почему… ты зайдёшь так далеко ради меня?

— Я уже говорила тебе. Я сохранила тебе жизнь, так что теперь я отвечаю за тебя.

И тут Гиллес впервые мне улыбнулся.

Ай. Когда он улыбается, он очень милый. Интересно, значит ли это, что он уже открыл мне своё сердце?

Похоже, я выиграла битву.

И я точно не спасла его из сострадания или жалости. Злодейка не станет действовать, руководствуясь такими слабыми чувствами.

Гиллес, должно быть, сильно устал от нашего разговора, потому что вскоре крепко заснул.

— Алисия. Спасибо, – произносит дедушка Уилл и, как всегда, нежно гладит меня по голове.

Это довольно мило, но... Я не сделала ничего, что заслуживало бы благодарности?

— Но я говорила ему только жестокие вещи.

— Но это была чистая правда.

— Сомневаюсь, что ты когда-нибудь увидишь, чтобы Святая говорила что-то подобное.

Дедушка Уилл смеётся, в уголках его глаз появляются весёлые морщинки.

— И я сомневаюсь, что слова Святой могли бы дойти до Гиллеса.

Значит ли это, что я победила Лиз?

...Подождите, стоп. Это просто глупо, воображать, что это было какое-то соревнование между нами.

Я опускаю глаза на грязную землю, чувствуя себя немного смущённой из-за своего ребячества.

— ...Ох! Точно! Теперь я могу использовать магию очищения и уборки.

Дедушка Уилл напрягается.

Несмотря на то, что его глаза остаются спокойными, я могу сказать, что он удивлён по его плечам.

Ох… Интересно, считается ли невежливым говорить о магии в присутствии того, кто не умеет ею пользоваться?

Но опять же, я не ожидала, что дедушка Уилл будет кем-то, кто обидится из-за чего-то подобного…

— Алисия, сколько, ты говоришь, тебе сейчас лет?

— Десять.

Почему он вдруг спросил о моём возрасте?

Дедушка Уилл подпирает подбородок руками, выражение его лица становится сложным. О чём он думает?

— Дедушка Уилл? Что-то случилось?

— Ах. Ничего. Точно! Алисия, ты не могла бы сейчас сотворить для меня эту магию?

— Конечно. На что мне её наложить?

— Например… не могла бы ты убрать всю эту комнату?

— Я попробую.

Я представляю, как каждый дюйм комнаты становится безукоризненно чистым.

Обычно я закрываю глаза, когда делаю это, но на самом деле нет никакой причины, по которой я не могу оставить их открытыми, верно?

Честно говоря, мне нравится закрывать их, потому что я боюсь, что заклинание не сработает и ничего не произойдёт. Но на самом деле мне очень любопытно, как это выглядит, когда я накладываю заклинание. Так что на этот раз я держу глаза открытыми, щёлкая пальцами, и представляю, как все следы пыли и грязи удаляются из комнаты.

В тот момент, когда мои пальцы издают щелчок, комната мгновенно окутывается какой-то сверкающей аурой.

Как прекрасно. Вся комната так чудесно сверкает…

Аура охватывает всю комнату, включая стулья, письменный стол и даже кровать в своём сверкающем сиянии. И так же быстро, как оно появилось, оно исчезает.

Я способна на подобное... Это мои собственные способности, но даже я чувствую оттенок удивления. Но я сейчас с трудом узнаю это место. Как будто комната, которую я посещала все эти годы, была ложью.

От запятнанного и пожелтевшего окна до толстого слоя пыли, покрывающего потолок и поверхности невыносимо грязной кровати, всё теперь выглядит блестяще чистым.

И подумать только, что, просто убрав комнату, даже воздух кажется здесь совершенно другим. Вместо гнилостной, застоявшейся вони, к которой я привыкла, теперь он удивительно свежий и приятный.

— Воздух очистился. И даже тёмная атмосфера теперь стала светлее и ярче. Как невероятно, – похвалил меня дедушка Уилл, и я просияла от его комплиментов.

Похоже, сегодня ночью мне приснится хороший сон.

— Алисия-сама. Все собрались в гостиной, – услышала я голос Розетты, доносящийся от входа в библиотеку.

Как раз в тот момент, когда я добралась до самой интересной части...

Я положила в книгу, которую читала, закладку.

— Иду~

— Сегодня к нам пришла одна леди.

— Леди?

У меня не сложилось впечатления, что мои братья в последнее время были близки с каким-либо девушками.

Единственное, что мне приходит на ум – это... Лиз Кэтер! Лиз пришла ко мне домой?

Подумать только, что я смогу увидеть её, даже не посещая Академии. Я думаю, что сегодня самый лучший день в моей жизни!

У меня появился прекрасный шанс запугать Лиз. И я могу сделать это прямо перед моими братьями. Ах, я в нетерпении! Это будет так весело~!

Я по-настоящему дебютирую в роли злодейки. Я наконец-то буду признана злой злодейкой, которой я давно стремлюсь стать!

Счастливо подпрыгивая я иду в гостиную.

— Привет, – говорит Лиз, подходя ко мне, как только я захожу в комнату.

Похоже, она наконец-то научилась хорошим манерам.

— Значит, Аля, ты младшая сестра Альберта? – замечает она, встречаясь со мной взглядом и весело улыбаясь.

Ослепительно сияющая улыбка, как и всегда, ясненько...

— Именно, – говорю я, отвечая на её улыбку своей собственной самодовольной ухмылкой.

Однако, в отличие от Лиз, моё лицо не сияет. Напротив, оно больше предвещает недоброжелательность и злобу, чем хорошее настроение.

— Аля, сегодня ты выглядишь так же мило, как и всегда.

— И Кертис, ты сегодня тоже классно выглядишь.

Кертис удивлён, что она может говорить такие легкомысленные слова так небрежно. С таким лицом, говорящим такие сладкие слова... или, может быть, не такие сладкие? Ну, в любом случае, разрушительная сила её слов невероятна.

— Что привело вас сюда сегодня?

— Ах, мы делаем брошюры для школьного фестиваля Академии, – говорит мне братец Альберт, широко улыбаясь.

Точно. Мой брат и его друзья входят в студенческий совет. И я могу понять, почему они пригласили Финна, Эрика, Алана и Генри, но... Почему они позвали меня? Они же не хотят заставить меня помочь им, верно?

Я хмурюсь и подозрительно смотрю на него.

— Не делай такое лицо. Мы просто хотели узнать твоё мнение о некоторых вещах, – добавляет Альберт, его улыбка слегка дрожит, когда он протягивает мне листок бумаги.

[Фестиваль Академии Магии – постановка студенческого совета.]

Это... событие из игры. Оно предназначено для того, чтобы дать Дюку и Лиз шанс стать близкими друг к другу одним махом… И они хотят услышать мой совет по этому поводу?

Я довольно часто это говорю, но мне всего десять лет, понимаете?..

...Конечно, возраст ничего не значит для злодейки, но всё же. Учитывая моё положение злодейки, я ни за что не позволю этим двоим вести себя как влюблённые на фестивале, не говоря уже о том, чтобы оказать им свою помощь в этом! Нет, моя роль состоит в том, чтобы оскорблять Лиз после того, как она поведёт себя так ужасно... на публике.

Я буду издеваться над ней за её жалкий низкий социальный статус… Нет, подождите, это нехорошо. Стыдно и трусливо ругать её за это. Кроме того, она смогла поступить в Академию Магии, основываясь исключительно на своём исключительном природном таланте, несмотря на этот недостаток. Я бы выглядела нелепо, пытаясь насмехаться над ней из-за этого.

Хотя я не могу оставить её в покое после её фантастически романтического свидания... Но что я могу сказать? Похоже, я не могу найти подходящих слов, чтобы оскорбить её...

— Алисия? Почему у тебя такое сложное выражение лица?

— Всякий раз, когда она так смотрит, ты же знаешь, что она не слушает нас, да?

— Она полностью погрузилась в свои мысли. Когда она так концентрируется, то не слышит ни слова из того, что мы говорим.

— В некотором смысле, это довольно удивительный талант.

Я смутно понимаю, что мои братья и остальные ещё рядом, они всё ещё разговаривают о чём-то, но я не вслушиваюсь в их слова, так как я так сосредоточена на своём текущем ходе мыслей.

Как соперница Лиз, что я могу сказать, чтобы осудить её отвратительное проявление любви?

...Подождите-ка, да! Я могу заявить, что я – та, кто должна быть с Дюком. Что я, очевидно, подхожу ему лучше, чем она.

Это идеально!

Единственная проблема заключается в том, смогу ли я на самом деле сказать это... В их глазах это прозвучит так, будто я исповедуюсь Дюку или что-то в этом роде...

Мне нужно иметь мужество и быть смелой. Но этого и следовало ожидать. Я не смогу стать великолепной злодейкой без храбрости и мужества.

В любом случае, Дюк обречён бросить меня, независимо от того, что я делаю, так что я могу пойти на всё что угодно.

Я готова на всё, чтобы стать самой настоящей злодейкой!

— Какую постановку вы, ребята, планируете поставить?

Выражение лица Альберта становится слегка раздражённым.

— Мы ещё не думали об этом.

— Тогда какой помощи вы от меня ждали?

— Мы хотели узнать, есть ли у тебя какие-нибудь идеи насчёт того, что может подойти, Аля, – вмешивается Лиз в наш разговор.

Я думаю, что должна изящно принять эту возможность, чтобы показать им свою злодейскую сторону.

— Я не с тобой говорила, Лиз, – весело говорю я ей, и на моих губах играет изысканная улыбка.

И в этот момент все в комнате замолкают.

Именно. Именно к такой атмосфере я и стремлюсь. Я была рождена для того чтобы портить всем настроение!

— Алисия? Что-то не так? – спрашивает Альберт, с беспокойством смотря на меня.

Мой дорогой брат, всё в порядке. Я просто выполняю свои подлые обязанности.

— Подожди секунду, Аля... Ты уже встречалась с Лиз? – спрашивает Кертис, пытаясь снять напряжение.

— Да. Мы уже встречались в Академии.

— Ох! Всего один раз! – возбуждённо восклицает он, эффективно размораживая ледяную атмосферу, которую я так старательно создавала.

Если бы только так продолжалось ещё немного... В таком случае, я была бы уверена, что смогу спровоцировать Лиз на яростный поединок. И среди этой враждебности жаркий спор наверняка не остался бы далеко позади!

— Так у тебя есть какие-нибудь идеи, Алисия~? – весело спрашивает меня Финн, возвращая нас к теме разговора.

Любые идеи... До тех пор, пока Дюк и Лиз будут вести себя как влюблённые голубки, честно говоря, не имеет значения, какую постановку ставить. Я думаю, это означает, что нет никакой необходимости даже рассматривать этот момент. Я могу спокойно сосредоточить всё своё внимание на том, чтобы запугать её.

— Лиз, разве ты не умеешь использовать все виды магии?

— Верно, – нерешительно признаёт Лиз, её лицо становится немного настороженным.

Уфу-фу, вот и всё. Это лицо, которое я так жаждала увидеть. Иметь возможность поставить эту цветистую героиню на место... Нет большей радости! Я не могу дождаться всех наших будущих совместных событий!

— А что, если ты воспользуешься этим? Разве это не было бы крайне расточительно, если бы ты не демонстрировала свои редкие умения? – говорю я, ухмыляясь ей.

Ах, моё лицо! Жаль, что никто не мог меня сфотографировать. Это фирменная сардоническая улыбка злодейки в лучшем виде.

— Спасибо тебе!

...Подождите, что? Почему она благодарит меня?

— Твоё уважение к моим способностям много значит для меня!

Я была саркастична! Ах! Какая же ты непробиваемая?! Именно поэтому я терпеть не могу главную героиню!

Чего ты ждёшь от меня, а что если я тебе действительно понравлюсь?! Разве ты не должна быть главной героиней? Выглядишь не печально... Не недовольно… И не больно... Что-то другое, кроме этого ужасного яркого лица, которое ты сейчас мне показываешь, у тебя есть! Разве ты не хочешь использовать это как возможность выслужиться перед Дюком? Разве ты не хочешь, чтобы он спас тебя от страданий?

Это так хитро – благодарить меня таким способом.

— Это звучит как хорошая идея, – говорит Гейл, задумчиво кивая головой.

Подожди-подожди-подожди-подожди... Не надо соглашаться со всем, что я говорю!

Что вообще происходит?! Это что, новая форма издевательств? Только не говорите мне, что они на самом деле пытаются запугать меня, злодейку?

Я едва слышу, как кто-то хихикает у меня за спиной. Слегка озадаченная, я оглядываюсь через плечо, и широкая, ласковая улыбка появляется в моих глазах.

Только что он смеялся надо мной?

…Надо мной просто смеются.

Дюк смеётся надо мной.

Интересно, заметил ли он, что мне доставляет удовольствие издеваться над ней? Но выражение его лица странно тёплое и милое для человека, который наслаждается тем, что мучает других…

Как я должна истолковать этот взгляд и его смех?

— Аля, как ты думаешь, какая постановка выстрелила бы, если бы Лиз была во главе этой постановки?

Даже если ты спросишь меня об этом, ты думаешь, у меня есть на это ответ? Кертис, пожалуйста, пойми, я считаю Лиз своим смертельным врагом. И вообще, почему она вообще здесь? Как эта простолюдинка умудрилась стать членом студенческого совета?

…Ох. Точно, это потому, что она невероятно талантлива…

Ах, неважно. В любом случае, в одиночку сделать Лиз звездой шоу – это не то, что должна делать злодейка.

Но, я же и была той, кто предложил эту идею… Так что это означает, что я, по крайней мере, должна взять на себя некоторую ответственность за свои слова.

Почему-то мне кажется, что дорога к злодейству ускользает от меня…

— Лиз, какой у тебя любимый вид магии?

От моего вопроса щёки Лиз слегка порозовели.

— Магия воды.

…Конечно.

Мне кажется, я знаю, почему фраза «счастливые люди умирают раньше» стала популярной в моей прошлой жизни. Ужасно неприятно видеть, как кто-то ведёт себя так однобоко и счастливо прямо перед тобой. Хотя, может быть, это вижу только я.

— Тогда что если сделать постановку, сфокусированную на магии воды?

Лицо Лиз становится ярко-красным.

Ух ты, прям как яблоко. Мальчики просто обязаны беспомощно влюбляться в подобную реакцию. Выражение её лица такое невинное и прекрасное… Она выглядит совершенно очаровательно!..

…Подождите, нет! Я похвалила её… Даже если я только подумала об этом, это никуда не годится!

Я её соперница. Я должна издеваться над ней! Мне нужно сосредоточиться, иначе я снова сделаю ей комплимент.

— Может быть, ты с Дюком будете партнёрами?

Дюк бросает в мою сторону быстрый взгляд.

Я изо всех сил стараюсь играть для тебя в купидона, и вот как ты реагируешь? Почему ты так на меня смотришь? Разве ты обычно не был бы счастливы, узнав что кто-то предлагает тебе взаимную любовь на серебряном блюде? Конечно, я знаю, что ты питаешь ко мне нежные чувства, но ведь ты не влюблён в меня, да? Так почему же ты вдруг стал таким недовольным?

…Может быть… Ему неприятно даже слышать, как я произношу его имя?!

Должно быть, так оно и есть!

Если он взглянул на меня только за то, что я произнесла его имя, значит, он осознал, насколько я злая.

— Дюк, как ты относишься к тому, чтобы побыть вместе с Лиз ради постановки?

Я была права. Я испортила ему настроение, просто назвав его имя. Разве это не значит, что я уже стала великолепной злодейкой?

Мой рот непроизвольно изгибается в лёгкой улыбке.

— Что конкретно ты предлагаешь нам сделать? – спрашивает меня Эрик.

Конкретно? Я не думала об этом так далеко. Детали не имеют значения, пока план вызывает «любовное» состояние между ними двумя, верно?

Кстати, о любви.…

— А что, если мы просто заставим их обнять друг друга? – выпаливаю я, не подумав.

Все застыли и уставились на меня.

…Ах, это, наверное, было слишком. Но так ли уж это удивительно? Даже выражение их лиц выглядит немного напряжённым. Но я не думаю, что это такая уж плохая идея.

С этим единственным предложением атмосфера вокруг снова похолодела. Атмосфера, в создание которой я вложила все свои силы, вернулась. Но на этот раз это не из-за меня…

Из-за Дюка?

Может быть, он так сильно хотел увидеть разборки между мной и Лиз, что специально воссоздал эту напряжённую атмосферу?

Тогда я с радостью воспользуюсь этой возможностью! Я покажу тебе, насколько хитрой я могу быть!

— Алисия, это уже чересчур… Ха-ха-ха… – говорит брат Алан, заставляя себя рассмеяться, чтобы снять напряжение.

Все остальные тоже смеются, следуя его примеру. Хотя, выражения их лиц всё ещё выглядят немного странно…

Эта драгоценная напряжённая атмосфера… В ней почти не осталось искры.

— Аля! Давай подумаем о чём-то, что имеет немного большее отношение к её реальным навыкам! – предлагает Кертис, полностью разрушая то, что осталось от напряжения.

Хотя его беззаботные слова и тон на самом деле не соответствуют его странно жесткой улыбке…

Мы продолжаем дискуссию ещё некоторое время, но эта остаточная неловкость не ослабевает. И в конце концов мы так и не можем придумать никаких конкретных планов по постановке.

— Алисия! Ты принесла их? – спрашивает Гиллес, подбегая ко мне, как только я вхожу в дом дедушки Уилла.

Я молча передаю ему свою сумку. Она до краёв заполнена книгами.

Я бежала всю дорогу до сюда, неся на себе эту сумку. Там лежит десять толстых томов!

Слава Богу, я не отлыниваю от своих ежедневных физических тренировок. Иначе завтра утром я вообще не смогла бы поднять руки.

— Спасибо! – говорит Гиллес, обнимая меня.

Ох? Кажется, теперь ты полностью открыл мне своё сердце. Твоя старшая сестра очень счастлива! Я думаю, как только ты заставляешь маленького ребёнка открыться себе, он быстро привязывается.

Без остановок, Гиллес подтаскивает книги к стулу и плюхается на него, чтобы начать читать.

Как и говорил мне дедушка Уилл, Гиллес, безусловно, очень умён. Его всесторонние способности и воображение поистине поразительны.

...Принесла ему книги, хвалю его... Так или иначе, разве это не заставляет меня выглядеть так, что я на самом деле хороший человек?

— Добрый вечер, Алисия, – приветствует меня дедушка Уилл, прежде чем налить в кружку горячего шоколада.

Некоторое время назад я принесла ему из дома какао-порошок. Так как у нас его, конечно же, полно, я решила, что никто ничего не заметит.

И хотя дедушка Уилл уже был знаком с этим напитком, Гиллес, похоже, никогда раньше о нём не слышал. Поначалу он даже не решался попробовать его, но как только поднёс кружку к губам, лицо его просветлело, и он осушил её одним глотком.

Его реакция была такой милой!

Хотя всё, что он делает, довольно мило, так как лицо Гиллеса очаровательно...

Это из-за того что я в мире игры? Я ещё не встречала ни одного урода.

Я сажусь рядом с Гиллесом, который всё ещё счастливо поглощён чтением книг, и болтаю с дедушкой Уиллом, потягивая горячий шоколад.

Я деловито пересказываю ему события прошедшего дня. Я рассказываю ему о том, как было решено, что Лиз и Дюк будут главными ведущими в постановке от студенческого совета, и что больше ничего решено не было.

— Какие представления обычно ставят на фестивалях?

Я напряглась.

Я не думала об этом, но существует множество различных постановок. В моей голове я представляла себе постановки всё это время, но это может быть не так просто…

Это и есть настоящая причина, по которой Дюк выглядел таким раздражённым? Должно быть, он решил, что я недостаточно серъёзно отношусь к этому вопросу.

Слово "постановка" слишком расплывчато. Эта двусмысленность виновата не меньше меня.

— То ли это какой-то спектакль, то ли ещё что-то, я и сама то толком не знаю.

Дедушка Уилл слегка усмехнулся.

— Тогда, я думаю, тебе нужно узнать подробности.

— Точно.

Я нетерпеливо вскакиваю со своего места.

Стул слегка откидывается назад, стол сотрясается от моего резкого движения, и брызги горячего шоколада падают на пол.

— Ты планируешь прийти завтра?

Дедушка Уилл спрашивает меня об этом, пока я иду к двери.

— Конечно, – говорю я, улыбаясь ему через плечо.

Я планировала попросить у Альберта разъяснений, поэтому побежала домой, но когда я вернулась и пошла к его комнате, я поняла, что сейчас середина ночи. Все уже должны спать в это время.

Поэтому, опустив плечи, я иду по коридору в свою комнату.

— Братик Альберт!

Первым делом утром я бросаюсь на поиски своего старшего брата. Конечно, не бегом. Злодейка должна всегда оставаться спокойной, хладнокровной и собранной. Но немного быстрой ходьбы не повредит, да?

— Алисия? Что случилось? – с любопытством спрашивает меня Альберт.

— Насчёт постановки для Академии Магии, это что, должно быть какое-то сценическое представление?

— Ах, ну да. Это должна быть демонстрация способностей или что-то подобное.

Так это сценическое представление*! Значит, я не ошиблась. Я думаю, это означает, что у Дюка испортилось настроение, потому что он хотел увидеть, как Лиз и я сражаемся...

*Сценическое представление - изображение некоторого действия в формах сценического искусства, рассчитанное на многочисленных зрителей.

— А почему ты спрашиваешь?

— Ну, просто так.

— Ты придёшь на фестиваль?

— Конечно!

Брат Альберт почему-то улыбается мне. Он выглядит очень удивлённым. Но почему? Почему у тебя такой вид, будто ты отчаянно пытаешься удержаться от смеха?..

— Ал, к тебе репетитор пришёл, – говорит ему Алан из дальнего конца коридора.

— Увидимся позже, Аля, – говорит Альберт, поворачиваясь, чтобы уйти.

...Он посещает занятия в Академии, но продолжает учиться и у репетитора? Довольно прилежный ученик.

Я не могу позволить себе отстать от него!

Без дальнейших церемоний я иду в библиотеку.

Хорошо! Время тренировок в магии.

Я просматриваю книги с подробным описанием заклинаний с одиннадцатого до пятнадцатого уровней.

...Магия для очищения кожи? Какого?..

Значит ли это, что она должна очищать от прыщей, сужать поры и всё такое? Если бы я могла использовать эту магию в своей прошлой жизни, я, вероятно, разбогатела бы в мгновение ока.

Только не говорите мне, что магия тьмы – самый тривиальный вид магии... Несмотря на то, что она является одним из пяти основных элементов?!

Такого рода вещи никогда не упоминались в книге, которая сравнивает все виды магии, но... Но, может быть, об этом будет написано в исчёрпывающей магической энциклопедии?..

Я думаю, что это факт, который не очень хорошо известен. Но для того, чтобы заклинание по уходу за кожей считалось магией двенадцатого уровня... Может быть, магия тьмы на самом деле сосредоточена вокруг эстетики и украшений?

Независимо от её полезности, я всё равно хотела бы практиковать её. Но я уже вполне довольна своей кожей.... Мне придётся отложить эту магию до тех пор, пока не представится подходящая возможность. Хотя я чувствую, что могу прожить всю свою жизнь, так и не получив шанса воспользоваться этим заклинанием.

Я продолжаю читать книгу. На этот раз мой взгляд падает на заклинание разрушения кожи.

...Подождите секунду, сначала было заклинание для очищения кожи, а теперь заклинание, которое буквально уничтожает кожу?! Это же... эта книга пытается направить меня по правильному пути к злодейству!

Я чувствую внезапный всплеск мотивации. И это заклинание пятнадцатого уровня! Если я выучу его, то сегодняшний день будет вполне успешным. Но где я найду кого-нибудь, на ком можно было бы попрактиковаться?

И хотя это заклинание полезно для меня... Я до сих пор не нашла ни одного заклинания тёмной магии, которое имело бы большое влияние. Их использование... в мирной жизни только полезно.

Хм-м, а нет ли каких-нибудь заклинаний, которые я могла бы хотя бы попробовать прямо сейчас? Я бы сочла это дополнительным бонусом, если бы это было действительно несколько полезно.

[Четырнадцатый уровень. Обьект собирает магию даже без использования другой магии для перемещения вещей, все обозначенные объекты собираются вместе в одну кучу или стопку.]

Я не уверена, где именно это может быть полезно, но, по крайней мере, я могу легко применить это на практике.

Я разбрасываю около десяти книг вокруг себя на полу.

А потом я просто представляю... Я щёлкаю пальцами.

Книги окутывает сверкающая аура.

Неважно, сколько раз я это вижу, я всё равно нахожу это завораживающим. Эта тёмная аура так прекрасна

Все книги быстро скользят навстречу друг другу, аккуратно укладываясь одна на другую. И в мгновение ока передо мной возникает небольшая башня из книг.

Полный успех!

Я думаю, что это нормально, остановиться на четырнадцатом уровне на сегодня. И так как я смогла использовать заклинание четырнадцатого уровня, я уверена, что пятнадцатый уровень не должен представлять больших проблем. Кроме того, для злодейки важно время от времени наслаждаться праздностью.

Успешно рационализировав своё внезапное желание полениться сегодня, я закрываю книгу и объявляю окончание моей магической практики.

Пожалуй, я пойду поищу ещё какие-нибудь книги для Гиллеса!

— Эй, Алисия. Что ты думаешь о том, чтобы появиться в нашей постановке в качестве приглашённого исполнителя(гастролёра, актирсы по приглашению)?

Что ты только что сказал? Ты хочешь, чтобы я выступала в качестве приглашённого исполнителя? Братец Альберт, чем ты вообще думаешь?!

— О да! Это отличная идея!

Гейл? Пожалуйста, не соглашайся с этим нелепым предложением! Я не член студенческого совета!

— Я не хочу, – говорю я, чётко выговаривая каждый слог.

— Почему нет? – спрашивает Альберт, пристально смотря на моё лицо.

— Во-первых, я не студентка Академии Магии.

— Мы решим этот вопрос.

Нет, не надо. В этом нет необходимости...

— Это прекрасная возможность! Тебе обязательно надо поучаствовать! – произносит Лиз, ослепительно улыбаясь мне.

— Я сказала нет.

Напряжение в комнате. Оно поднимается. Но Лиз и глазом не моргнула. Её улыбка остаётся на лице и она не высказывает никаких признаков неудовольствия.

С ней так трудно иметь дело. Наверное, это потому, что мы работаем на совершенно разных "длинах волн".

— Но это же будет весело~?.. Я уверена, что у тебя останутся прекрасные воспоминания.

— Лиз, не могла бы ты воздержаться от произвольного навязывания мне твоих собственных ценностей?

Сказав это, её настроение полностью меняется. На лице Лиз появляется выражение смущения.

Отлично! Наконец-то она поняла! Это то выражение, к которому я так стремилась!

Мне это не удалось во время нашей последней встречи, но я наконец-то преуспела! Это моя месть за то, что она всё время была такой тупоголовой.

— Прости. Это не входило в мои намерения, – поправляется Лиз, немедленно извиняясь передо мной.

Ха-а? Я ожидала, что разыграется гораздо более напряжённая словесная битва. Она так легко сдалась.

— Алисия, твои слова тоже были довольно резкими, – выговаривает Альберт, глядя на меня немного сердито.

…Я сделала это!!! Мне наконец удалось разозлить брата Альберта.

— Я высказала своё честное мнение.

— Говоря так, ты задеваешь чувства другого человека.

Да. Я не могу этого отрицать. Но что плохого в том, чтобы говорить правду?

— Давайте продолжим, хорошо? Аля, вероятно, просто почувствовала себя неловко, потому что мы поставили её на место, – слегка вмешивается Кертис, его голос звучит довольно странно в этой неловкой тишине...

Его разумный тон и слова начинают немного успокаивать неспокойную атмосферу. Но они не успокаивают моё сердце. Так или иначе, я всё ещё чувствую себя немного встревоженно.

Их реакция отличается от той, когда мне было семь лет. Когда ты молод, эгоистичные и своевольные слова легко прощаются. Но когда ты вырастаешь, я думаю, что такого рода потворство своим желаниям больше не будет терпимым.

То же самое было и в моей прошлой жизни. Я часто наблюдала подобные реакции, когда вела себя эгоистично, став взрослой. Но подумать только, что я буду испытывать это сейчас, когда мне ещё только десять… Я думаю, что представители знати действительно придерживаются гораздо более высокого набора стандартов и ожиданий.

Но Алисия из игры, должно быть, так и не усвоила этот урок. Несмотря на то, что она стала выше и старше, её личность и темперамент так и не повзрослели, и поэтому на неё смотрели как на злодейку.

Так разве это не значит, что я совершенна такой, какая я есть? Мне нужно вырасти и продолжать действовать так, как и сейчас, и я должна благополучно преуспеть в своей роли злодейки.

Тогда, наверное, беспокоиться не о чем! Я буду в порядке до тех пор, пока я просто продолжу жить так, как жила до сих пор!

— Аля, поезжай с Лиз в город. Познакомьтесь друг с другом поближе, чтобы вы могли научиться ладить, – наставляет меня брат Альберт.

Что?! О чём только думает брат Альберт? У меня нет ни малейшего желания поладить с Лиз. Если мы станем хорошими друзьями, это автоматически лишит меня права быть злодейкой.

— Прекрасно! Я хочу стать подругой Алисии! – восклицает Лиз, улыбаясь мне, как ангел.

Как я и думала, я не очень хорошо справляюсь против такого выражения лица. Пожалуйста, не думай, что ты мне понравишься только потому, что ты ласково улыбаешься мне.

— Но у меня нет никакого желания дружить с тобой, Лиз.

При этих словах её прекрасная улыбка застывает, и она непонимающе моргает своими огромными изумрудными глазами, смотря в мою сторону.

— Аля, я сделала что-то не так?

Нет, вовсе нет. Но ты – главная героиня, а я – злодейка. Нам обоим нужно всегда быть в ссоре друг с другом, готовыми к драке или, по крайней мере, к ссоре.

— Мы не можем стать друзьями.

Вопросительные знаки появляются во взглядах всех смотрящих на меня.

Хм-м? Неужели я сказала что-то настолько неожиданное?

— Аля, у вас даже не было возможности поговорить друг с другом. Так что ты не можешь знать, сможете ли вы стать друзьями или нет, – говорит брат Альберт, ободряюще улыбаясь мне. — Так почему бы тебе не поговорить с ней? Не узнать друг друга получше?

Это будут тщентные усилия. Я сомневаюсь, что мы найдём что-то общее, даже если будем говорить часами.

Однако, если у меня есть выбор – поговорить с ней прямо здесь, прямо сейчас, или поехать в город на свидание с ней, то мой выбор, очевидно, первое.

— Если нам не придётся вместе ехать в город, то я готова поговорить с Лиз.

Лицо Лиз загорается от моих слов. Альберт вздыхает с облегчением.

Они так сильно хотят, чтобы я с ней поговорила?

— Алисия, какие сладости ты любишь?

— Макароны*.

*Макаро́н (фр. macaron, /makaʁɔ̃/) — французское кондитерское изделие из яичных белков, сахара и молотого миндаля. Обычно делается в форме печенья; между двумя слоями кладут крем или варенье.

— Макароны! Они мне тоже нравятся! А что насчёт красивых цветов? 1*

Я нахожу то, как ты говоришь "красивые цветы", довольно отталкивающим. Есть ли необходимость специально добавлять слово "красивые" перед словом "цветы"?

— У меня нет особого интереса к цветам.

— Ох... Ясно... Мне нравятся дикие маргаритки. 2*

Конечно, я знаю.

— Их значение на языке цветов тоже замечательно! Это...

— Настоящая любовь.

— Настоящая любовь.

Лиз выглядит удивлённой, когда я отвечаю вместе с ней.

— Они означают искренность, уверенность и доверие. Лиз, смысл, кажется, подходит тебе просто идеально, – говорю я, ехидно улыбаясь.

Я пытаюсь использовать всю силу своего сарказма за этим замечанием. Хотя, я не знаю, почему я беспокоюсь, так как Лиз, кажется, никогда не замечает такие нюансы.

— Даже если ты говоришь, что не интересуешься красивыми цветами, ты всё равно знаешь, что они значат?

— Я как-то читала об этом в книге.

— Тогда, когда ты читала, ты никогда не встречала красивых цветов, которые выделялись бы для тебя?

Как я уже сказала, у меня нет никакого интереса к цветам. Трава? Конечно. Цветы? Нет.

Но Лиз смотрит на меня с возбуждённым блеском в глазах. Я не могу подвести её, когда она смотрит на меня так страстно, да?

— Мне понравился ландыш, – говорю я ей, самодовольно улыбаясь.

— На языке цветов ландыш означает чистоту и то, что счастье вернётся снова. Это цветок с поистине прекрасным смыслом.

— Да. И я нахожу их особенно очаровательными, поскольку они имеют такое значение, несмотря на то, что они достаточно ядовиты, чтобы убить человека. 3*

В комнате воцаряется мёртвая тишина. Даже счастливое выражение лица Лиз становится стеснённым и неуютным.

Это были поистине злодейские слова, верно? Я смогла вызвать судорогу на ангельском лице этой прекрасной маленькой героини. Это прекрасно!

Слава Богу, я всё-таки решила почитать эту книгу о цветах. Я думала, что никогда в жизни мне не пригодятся такие знания. Я не видела причин, по которым знание о цветах могло бы помочь мне в моём стремлении стать злодейкой, но похоже, что это оказалось полезным.

Всегда хорошо иметь неожиданные трюки в рукаве.

— Алисия, какой твой любимый цвет?

Первой нарушила молчание Лиз.

Хотя сейчас она улыбается гораздо естественнее, чем несколько минут назад... Лиз, твоё лицо всё ещё выглядит довольно напряжённым, ты знаешь?

И как долго ты собираешься мне задавать эти вопросы?

1. Лиз на самом деле не говорит "красивый цветок". Она говорит: お花ーおはなーohana 花ーはなーhana, что означает, что она добавляет почётное слово к этому слову. Так как в английском языке такой грамматики нет, я добавил слово "красивый", так как полагал, что они схожи.

2. Лиз специально говорит, что ей больше всего нравятся маргаритки, но я назвал их дикими маргаритками по нескольким причинам. Во-первых, маргарита может показаться несколько претенциозной, поэтому я не думаю, что это соответствует образу Лиз. Во-вторых, я думал, что термин "дикая маргаритка"будет легче понять читателям, которые, как и я, возможно, не очень хорошо разбираются в цветах. И третье, потому что один из видов, который носит имя маргаритка, Leucanthemum vulgare, считается сорняком. Поскольку называть его "диким" может означать "быть сорняком", и потому что это очень похоже на героиню Лиз, находящую даже сорняки красивыми, я подумал, что этот перевод был наиболее подходящим.

3. Просто на случай, если вам интересно, я почитал об этом, и ландыш очень ядовит. Если дети или животные проглотят его, они, вероятно, умрут. Но если вы взрослый человек и не сьедите его достаточно много, чтобы действительно умереть, то вы, вероятно, испытаете раздвоение зрения, диарею, рвоту/тошноту, дезориентацию, сонливость, головные боли, красную сыпь на коже, чрезмерное слюноотделение и/или внезапные изменения в сердечном ритме. Но Алисия уберёт сыпь с тела, она же научилась этому заклинанию! (Я просто шучу. Пожалуйста, не ешьте ландыши! XD)

— Мне больше всего нравится чёрный.

— Ох! Тебе нравится чёрный! Мой любимый цвет – белый.

— Тогда получается, что мы полные противоположности, – говорю я, улыбаясь Лиз, и она улыбается мне в ответ.

Хотя мы обе улыбаемся, смысл наших улыбок прямо противоположен.

— Разве не здорово, что мы противоположности?

— Да. Здорово. Отлично, – машинально соглашаюсь я.

Этот разговор начинает меня утомлять. Какой смысл продолжать? Как будто мы действительно можем узнать что-то друг о друге через эти поверхностные, бессмысленные вопросы.

— Что тебе нравится?

Ты серьёзно продолжаешь задавать мне вопросы? И они становятся всё более абстрактными.

Лиз не умеет читать настроение (атмосферу). Я надеялась, что она сможет уловить хотя бы одну мысль или эмоцию из моего выражения лица.

Ужасно. Вот почему я терпеть не могу главную героиню! Она такая скучная и тупоголовая!

— Это.

Я щёлкаю пальцами.

В мгновение ока один из цветов из вазы на другом конце комнаты выскальзывает из букета и плывёт ко мне.

Моё гравитационное магическое заклинание, которое должно притягивать предметы к своему заклинателю, действует именно так, как я и предполагала. Я грациозно принимаю из воздуха цветок и предлагаю его Лиз.

— Это тебе.

Не только Лиз, все смотрят на меня широко раскрытыми глазами.

Может быть, они испугались моей галантности?

— Магия?..

— Да. Она самая.

Возьми уже этот цветок, хорошо? Мне становится всё более неловко.

— Но разве Аля всё ещё не...

— Ей... десять.

— Правда?

Я слышу, как Кертис и Альберт шепчутся между собой.

Когда я впервые применила магию в присутствии дедушки Уилла, он тоже спросил, сколько мне лет. Интересно, превзошла ли я уровень магии, который обычно используют дети моего возраста?

— Спасибо.

Наконец Лиз берёт цветок из моей протянутой руки.

— Маргаритка. Очень красивая, – произносит Лиз, и её лицо озаряется улыбкой, которая заставила бы устыдиться даже ангелов.

Не направляй на меня эту улыбку. Она может уничтожить даже сердце злодейки!

И как бы ни возросла твоя благосклонность ко мне, я не буду ни капельки счастлива. Я пыталась вести себя максимально противно, когда вручала тебе этот цветок, ясно?

Какое это, должно быть, счастье – быть такой невежественной и глупой.

В конце концов, сегодня мы снова ничего не решили насчёт постановки.

Единственное, чего мы добились, – это то, что нам с Лиз удалось поговорить. Долгий, скучный разговор.

Но теперь, когда все ушли, я пошла в библиотеку, чтобы заняться чем-нибудь полезным. Но прежде чем я дохожу до места, я вижу Альберта и отца, стоящих в маленькой нише и разговаривающих друг с другом.

Их выражения лиц чрезвычайно серьёзны. Неужели их разговор настолько серьёзен?

Я подкрадываюсь к ним как можно тише, чтобы не выдать своего присутствия.

— Алисия использовала магию? Это правда?

— Да. Я видел это собственными глазами.

— Но Алисии же ещё десять лет...

Что плохого в моём возрасте? Почему все так удивляются, когда говорят о моём возрасте?

— Я впервые слышу о подобном. Я не могу в это поверить.

— Я тоже. Никто не может использовать магию, пока не исполнится тринадцать лет.

...До тринадцати лет? Но мне... десять.

Странно. Неужели в моём случае произошёл какой-то сбой?

— Несносный ребёнок, – пробормотал отец грустным голосом.

Несносный ребёнок? Я?

Героиней должна была стать та, кто не соответствует стандартам общества, а не я. Кроме того, возможность использовать магию только после тринадцати лет просто не имеет смысла. Здесь должна быть какая-то ошибка.

Не дожидаясь продолжения их разговора, я разворачиваюсь и бегу в библиотеку, не в силах полностью переварить услышанное.

Я знаю, что для злодейки недопустимо позволить себе потерять самообладание до такой степени, но на этот раз такие мысли даже не мелькают у меня в голове.

Магическая книга... магическая книга... Нашла!

Я нетерпеливо открываю её, но мои пальцы неуклюже перелистывают страницы.

То, что сказали отец и брат... должно быть, это ложь.

Лихорадочно перелистывая страницы, я наконец нахожу нужную мне. Я останавливаюсь и смотрю на неё.

[Использование магии возможно только по достижению тринадцатилетнего возраста.]

Эт-то... Я конечно не вижу в этом ничего плохого... Но тогда почему я могу использовать магию, когда мне всего десять лет?

Эта книга наверное неправильная.

Я захлопываю её и тянусь за волшебной энциклопедией. Она толще и содержит информацию обо всём гораздо более подробно, поэтому я уверена, что она поможет мне всё прояснить.

Я делаю глубокий вдох, успокаиваясь, и снова перелистываю страницы.

[Использование магии возможно только по достижению тринадцатилетнего возраста.]

Одно и то же. Даже формулировка та же самая.

[Дети знати, которые начинают овладевать магией в возрасте тринадцати лет и которые способны достичь двадцатого уровня к пятнадцати годам, будут допущены к поступлению в Академию Магии.]

Достичь двадцатого уровня... Но я уже скоро достигну двадцатого уровня...

Есть ли тут что-то ещё?.. Что-то о способности использовать магию с самого раннего возраста?

Я прочёсываю каждую страницу энциклопедии, но ничего не нахожу.

И это всё? Неужели мне придётся оставить всё как есть? И я не узнаю правды?

Нет! Я не могу оставлять вопросы неразрешёнными. У меня начинает покалывать сердце.

Хотя я и не могу спросить кого-то об этом. Не похоже, что большинство людей знает ответ на этот вопрос... но, может быть, дедушка Уилл? Может, он знает?

К тому же на улице уже темнеет, так что лучше всего сейчас отправиться в бедную деревню.

Ох! И раз уж я собралась в деревню, то нужно не забыть захватить ещё несколько книг для Гиллеса.

— Добрый вечер, Алисия. Что-то не так? – спрашивает дедушка Уилл, заметив моё нетерпение, как только я переступаю порог.

Жаль, что главная героиня не может быть такой же внимательной к настроению других людей.

— Я хочу кое о чём спросить.

— Почему бы тебе сначала немного не успокоиться, – говорит мне дедушка Уилл всё ещё немного юношеским тоном. Как будто он не привык иметь дело с безумными молодыми леди.

Я делаю глубокий вдох, а затем медленно выдыхаю.

Так как Гиллес уже спит, я кладу сумку с книгами на кровать рядом с ним.

Затем как можно спокойнее сажусь в кресло.

— Дедушка Уилл, я...

— Почему ты можешь использовать магию, хотя тебе всего десять?

Дедушка Уилл продолжает говорить за меня, прежде чем я успеваю подобрать нужные слова.

Мои плечи напрягаются от удивления.

— Откуда ты знаешь?

Может быть, у него есть какая-то сверхъестественная способность читать мысли людей?

— У меня просто было предчувствие.

Знает, что я хочу сказать, основываясь на чувствах... Он как экстрасенс. Дедушка Уилл действительно потрясающий.

— Тогда, может быть, ты знаешь и причину этого? – с надеждой спрашиваю я.

Выражение лица дедушки Уилла становится обеспокоенным. Это выражение каким-то образом наполнено болью и одиночеством.

Интересно, он думает о том времени, когда работал в Королевском Дворце?

— Алисия, способность использовать магию с более раннего возраста, чем обычно, является признаком огромного таланта. Но в то же время такой талант может легко повести своего носителя по пути к гибели.

Я не могу понять смысл слов дедушки Уилла.

— Гибели?

Он медленно кивает.

Под гибелью он имеет в виду то, что я никогда больше не смогу использовать магию?

— Но это не обязательно будет касаться тебя.

Услышав тёплый тон дедушки Уилла, моё сердце мгновенно успокаивается. То, как он легко читает моё настроение, заставляет меня задуматься, действительно ли он не видит моего лица.

— Давным-давно я знал одного ребёнка, который с самого раннего возраста умел пользоваться магией. Окружающие его люди всегда хвалили его, говоря, что он обладает незаурядными способностями. И, как они сказали, его навыки чрезвычайно выросли за очень короткий период времени. Ещё до того, как ему исполнилось тринадцать лет, он уже овладел магией до восьмидесятого уровня.

— Восьмидесятого уровня?

Но для достижения восьмидесятого уровня потребуется не менее трёх лет...

И только высшие дворяне могут быть способны достичь такого уровня, разве не так?

Если он достиг восьмидесятого уровня до того, как ему исполнилось тринадцать, то я думаю, что это означает, что этот ребёнок, вероятно, начал использовать магию примерно в моём возрасте.

— Совершенно верно. И так как он смог достичь такого уровня в столь юном возрасте, он быстро стал тщеславным. Он становился самодовольным, потому что намного превосходил способности всех окружающих.

— Но разве не естественно стать немного тщеславным, когда это правда, что ты лучший?

Я думаю, что было бы ещё более странно найти тринадцатилетнего подростка, который выучил магию восьмидесятого уровня и который не был бы хоть немного горд и доволен собой.

— Может быть, это и правда, но именно тщеславие привело его к гибели, – сказал мне дедушка Уилл, и на его лице появилась грустная улыбка. — Так как он достиг восьмидесятого уровня ещё до того, как должен был использовать магию, он решил, что и другие правила не должны к нему применяться. Вместо того, чтобы продолжать поднимать свой уровень один за другим, он решил, что было бы неплохо сразу перейти на сотый уровень.

Сотый уровень? Даже если и есть всего несколько человек во всём мире, которые дошли до него?..

Хотя, это не значит, что я не могу понять, почему он предположил, что пропуск этих уровней был возможен. С того момента, как он начал изучать магию, он уже был "аномальным".

— И… что с ним случилось?

— После этого он больше не мог пользоваться магией.

Быть членом высшего дворянства и всё же не иметь возможности использовать магию сделало бы жизнь невообразимо жестокой. И так как он был назван гением, это сделало его падение ещё более тяжёлым. Люди вокруг него, должно быть, возлагали на него очень большие надежды, но он их всех разочаровал. Ему придётся страдать под этим давлением всю оставшуюся жизнь. Или, может быть, он решил покинуть этот дом, а не подвергаться пыткам изо дня в день?

Я собралась расспросить дедушку Уилла подробнее о мальчике, но в последнюю секунду передумываю. Ему, похоже, неприятно говорить об этом.

Даже без глаз я это вижу. Дедушка Уилл плачет. Глубоко. Внутри.

Я сомневаюсь, что этот мальчик был просто знакомым... Должно быть, когда-то он был его товарищем.

При этой мысли моё сердце болезненно сжимается.

— Алисия, у тебя поистине удивительные способности. Но, пожалуйста. Несмотря ни на что, не пытайся пропустить ни одного уровня. Становись сильнее постепенно, – говорит он, как будто отчаянно умоляет меня.

— Хорошо.

— Хорошая девочка, – бормочет дедушка Уилл, взъерошивая мне волосы.

Обычно, когда он вот так гладит меня по голове, моё сердце согревается от одного его прикосновения. Но по какой-то причине сегодня эта горькая боль в сердце отказывается исчезать...

Этот мальчик никогда больше не сможет использовать магию...

Лёжа в постели и смотря в потолок, я не могу перестать думать об этом.

Интересно, жив ли он ещё? Если он примерно того же возраста, что и дедушка Уилл, то есть приличный шанс, что он ещё жив. И если это так, я хотела бы встретиться с ним. Единственная проблема – выяснить, как его найти.

Альберт... наверное, не знает. К тому же завтра он будет в школе, так что у меня всё равно не будет возможности спросить его до позднего вечера. Кроме того, всё это, вероятно, произошло некоторое время назад, так что отец, скорее всего, что-то знает о нём.

Но даже если отец что-то слышал об этом, неужели он так легко выдаст мне эту информацию? Не важно, как сильно он меня любит, у меня такое чувство, что добыть эту информацию будет непросто.

...Ну, думаю, спросить у него об этом не повредит. Первым делом завтра я поговорю с ним.

Приняв такое решение, я мгновенно засыпаю.

— Алисия, проснись.

Внезапно услышав голос отца, я распахиваю глаза, сонливость тоже улетучивается без следа.

Если отец сам пришёл будить меня, то что же, чёрт возьми, происходит?

Я вскакиваю с кровати и как можно быстрее переодеваюсь, прежде чем выйти из комнаты.

— Что случилось?

— Алисия, мне нужно с тобой поговорить, – серьёзно говорит отец.

О чём? Честно говоря, я понятия не имею.

Он поворачивается и уходит, так что я молча иду за ним.

О чём он хочет поговорить? Нет, что ещё важнее… Неужели я сделала что-то не так?.. Неужели мои ночные экскурсии в бедную деревню наконец-то раскрылись?!

Прежде чем я успеваю вспомнить другие свои проступки, отец останавливается. Очевидно, он ведёт меня туда, куда я ещё ни разу не заходила: в его собственные комнаты.

Если он привёл меня сюда, может быть, я действительно сделала что-то не так?

Я иду за отцом.

…Что? Опять Король?

Конечно, в последнее время я ожидала его прибытия, но...

Даже главы пяти великих благородных домов собрались здесь...

Серьёзно? Неужели я действительно сделала что-то настолько плохое?

Или, может быть, они пришли обсудить удаление магии тьмы из пяти основных элементов на том основании, что она в основном "косметическая"?

Но если бы это было так, скорее всего мои братья тоже бы были здесь…

— Давно не виделись, Алисия.

— Да, Ваше Величество. Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете, – говорю я, делая глубокий реверанс.

Что же сейчас будет? Стресс-интервью? 1*

— Алисия, ты умеешь использовать магию?

— Да.

Ах, они здесь, потому что я могу использовать магию. Они узнали об этом буквально вчера. Насколько же быстра Королевская информационная сеть?

— Не могла бы ты продемонстрировать нам её?

Вместо ответа я слегка щёлкаю пальцами.

С помощью магии собирания предметов, которую я только недавно изучила, я собрала все книги в комнате в одно место. Один за другим, каждый из томов всплывает в воздух и начинает образовывать единую стопку.

Хотя эта комната довольно большая, она почти не использовалась и не убиралась, так как бумаги и книги были разбросаны повсюду. Когда Король попросил меня использовать магию, я даже обрадовалась. С того момента, как я вошла сюда, я не могла вынести этого беспорядка.

Как только все книги были аккуратно сложены, начало собираться огромное количество бумаг, лежащих вокруг. Я заставляю их присоединиться к книгам(башне из книг), увеличивая её и без того внушительную высоту ещё на пару дюймов. Наконец, просто на всякий случай, я удостоверяюсь, что каждый предмет идеально лежит, чтобы улучшить стабильность этой башни.

Да, прекрасно!

— Всё было сделано так точно.

— Именно. Стороны совершенно ровные. Ничего не торчит.

— Когда ты впервые используешь заклинание, ты не должен быть в состоянии собрать всё так аккуратно!

Йохан, Невилл и Дерек делают эти замечания, как судьи, оценивающие мою работу.

Это проверка?

— Это...

Смотря на мою башню, кажется, что даже Король не может подобрать слов.

— Спасибо, Алисия, – говорит отец, улыбаясь.

У него на лице выражение, лишённое радости и наполненное скрытым смыслом. Он говорит мне покинуть комнату, поэтому, не сказав больше ни слова, я выхожу за дверь.

Каким-то образом, хотя день только начался, я уже чувствую себя эмоционально опустошённой. Я думаю, что это хорошее время для того чтобы немного подвигаться и попрактиковаться с мечом.

Я иду в сад, где Алан и Генри уже начали практиковаться.

Все мои мысли о том, чтобы спросить у отца о мальчике, который больше не может использовать магию, были полностью забыты.

=============

1. Я и не подозревал, что у этого есть название. Стресс-интервью – это интервью, в котором интервьюер имеет намерение сделать человека, проходящего собеседование, неудобным. Они намеренно отрицают всё, что вы говорите, действуют незаинтересованно, когда вы говорите, и/или говорят и делают другие вещи, чтобы оказать на вас давление. По-видимому, это довольно стандартная практика для собеседований при приёме на работу в Японии. Цель, по-видимому, состоит в том, чтобы увидеть, как собеседник справляется в стрессовой ситуации.

Для тех, кто хочет принять участие в программе JET в Японии (где вы работаете помощником преподавателя английского языка), у вас будет приличный шанс испытать этот обычай на себе.

— Похоже, фестиваль Академии Магии был отменён в этом году, – говорит мне Алан на тренировке с мечом.

Я так потрясена, что моя рука застывает на полпути.

Что?!

Фестиваль отменили? Это потому, что мы с Лиз не смогли стать друзьями?

Нет… Это не должно иметь никакого значения. Я даже не студентка Академии, я уверена, что причина не имеет ко мне никакого отношения...

— Некоторое время назад Альберт послал нам срочное магическое сообщение.

Интересно, произошло ли это примерно в то время, когда я разговаривала с Королём?

Но кроме этого, я забыла, что коммуникационная магия – это вещь. Это должно быть очень удобно!

— Что-то случилось?

— Лиз Лиз упала в обморок.

Вместо Алана на этот раз мне ответил Генри.

Лиз упала в обморок?

Стоп, так может это действительно моя вина? Потому что я вела себя так отвратительно по отношению к ней?.. Но в мои намерения не входило замучить её до такой степени, чтобы она заболела.

— Её магия, похоже, вышла из-под контроля...

— Её магия вышла из-под контроля?

— Да. И мы до сих пор не выяснили причину этого. А так как было бы опасно, если бы что-то подобное случилось и во время фестиваля, они решили отменить его.

Почему её магия вдруг вышла из-под контроля?.. Это возможно, потому что она обладает чрезвычайно сильной магической силой… Но почему именно сейчас?

Погружённая в свои мысли, я решаю отказаться сегодня от практики с мечом и иду в библиотеку.

Я снова внимательно перечитала всю энциклопедию магии, но так и не нашла ни одного упоминания о магии, вышедшей из-под контроля.

Значит ли это, что до сих пор таких случаев не было?

Я просматриваю остальные магические книги, которые сложила вокруг себя.

Во-первых, похоже, что это первый раз, когда появился кто-то, кто способен использовать все виды магии. Не говоря уже о том, что она простолюдинка...

[Магия тьмы.]

Когда я продолжаю читать, этот заголовок бросается мне в глаза.

Описание магии тьмы? Интересно, есть ли там что-нибудь о том, насколько она бесполезна?

Я переворачиваю страницу.

[Магия тьмы основана на разрушении и исцелении.]

...И что это должно означать? Это говорит о том, что эта магия непоследовательна? Как будто она противоречит сама себе?

Я переворачиваю ещё одну страницу.

А?

…Это всё?

У любой другой магии множество страниц с описанием, но у магии тьмы всего одна строчка?!

Это и вправду самая бесполезная магия... Нет, стоп. Пока ещё рано думать о ней так негативно.

Я должна продолжить свою практику.

Я прочитала описание магии с шестнадцатого по двадцатый уровни.

Похоже, я достигну двадцатого уровня неожиданно легко. Так как этот уровень необходим, чтобы можно было начать посещать Академию Магии, его не так уж и трудно получить.

Начиная с шестнадцатого уровня, я практикую все новые заклинания по порядку.

Это очень легко. Я поднимаю свой уровень в течение нескольких минут, и я не чувствую никакого сопротивления. Честно говоря, использование магии двадцатого уровня так же легко, как и первого.

...В мгновение ока я дошла до необходимого уровня поступления в Академию.

Я молодец! Я такая потрясающая.

Я постепенно сокращаю разрыв между уровнем главной героини и моим. Как было бы здорово, если бы Лиз подождала, пока я не догоню её...

С моей стороны было бы трусостью так думать, но пока Лиз не учится, это мой шанс догнать её. Если за это время я успею стать сильнее её, то к тому времени, когда она снова откроет глаза, мы будем на равных!

Это было бы прекрасно! Но этот план не лишён недостатков. Он в значительной степени зависит от удачи и моих собственных способностей, поэтому я думаю, что мне придётся усердно работать, чтобы воплотить его в реальность.

Я перелистываю страницы на двадцать первый уровень и начинаю читать.

Глава семьи Уильямс, Арнольд — возраст: 36 лет.

У меня есть три сына, каждый из них по своему хорош. Я горжусь ими всеми. Однако мой младший ребёнок, моя единственная дочь, выросла очень эгоистичной и своенравной. Но так как она очень милая, я не могу строго относиться к ней.

Но всё изменилось в тот год, когда Алисии исполнилось семь лет. Без всякой видимой причины эта девочка, которая долгое время предпочитала бездельничать и баловать себя день за днём, вдруг настояла на изучении фехтования и начала жадно читать книги.

Как и всегда, я позволил ей делать то, что она хочет, думая, что она скоро устанет, но нет. Ей словно что-то овладело, так как она сильно изменилась за одну ночь.

Её навыки владения мечом росли невероятно быстро. И за короткое время она накопила обширные знания по самым разным темам, а также развила понимание и творческий подход, которые были просто поразительны для ребёнка её возраста.

Я начал беспокоиться, что она заболела, и это каким-то образом побудило её сделать все эти изменения, но когда я предложил вызвать врача, Алисия была категорически против этого. Желая уважать её мнение, я оставил эту тему.

Только когда она сказала, что хочет сдать экзамен по навыкам владения мечом, я понял, что должен начать ограничивать её действия. Я ни за что не позволю ей пройти этот экзамен.

Конечно, нет правил, запрещающих женщинам сдавать экзамен, но Алисия уже намного превзошла навыки других дворян, которые будут присутствовать на экзамене, так что они будут ей не ровней. И хотя понятно, что она хотела бы оценить свои способности, так как она, похоже, не осознаёт, насколько опытной стала, если я разрешу ей, она будет в центре внимания. И я думаю, что попасть в центр внимания в таком юном возрасте может быть опасно, поэтому не разрешил ей.

Я объяснил это своему старшему сыну Альберту, который, к счастью, согласился со мной. И после продолжительной "битвы" Алисия, наконец, согласилась подождать, когда я пообещал рассказать ей причину, когда ей исполнится пятнадцать лет, возраст для поступления в Академию Магии.

Но в очередной раз всё внезапно изменилась.

Хотя ей всего десять, на днях мы своими глазами увидели, что она уже может использовать магию.

Как только мы лично убедились в её способностях, мы созвали экстренное собрание пяти великих благородных домов.

— Я не думал, что она действительно может использовать магию... – бормочет Невилл, поглаживая бороду.

— Десятилетний ребёнок, способный использовать магию, такое я вижу впервые...

— Нет, такое уже было.

Йохан прерывает Дерека прежде, чем тот успевает договорить.

— Да. В прошлом был ещё один человек, который мог использовать магию в раннем возрасте.

— Что же случилось с этим ребёнком?

— Он потерял способность использовать магию.

При этих словах Люка в комнате воцаряется мёртвая тишина.

Люк – это Король этой страны. Его полное имя – Люк Сиикер.

— Значит ли это, что есть шанс, что это может случиться и с Алисией? – спрашивает Невилл, нахмурив брови.

— Нет, если она не будет пытатся пропустить ни одного уровня, этого не должно случиться.

— Ясно.

Учитывая детство Алисии, я не мог предвидеть, что она станет такой. Причина, по которой я всегда позволял ей поступать по-своему, заключалась в том, что я просто хотел, чтобы она была счастлива.

— Люк, это может быть беспрецедентно, но что, если мы позволим Алисии поступить в Академию Магии пораньше?

После этого предложения я подумал что ослышался.

— Алисии всего десять лет!

— Принятие такой меры предосторожности – самый безопасный вариант.

Я не хотел бы этого. Я хотел чтобы она жила обычной жизнью. Хотя, зная эту девчушку, она, возможно, даже обрадуется возможности попасть в Академию Магии пораньше.

Я хотел бы уважать её мнение и позволить ей принять окончательное решение, но десять лет – это слишком мало.

— Давайте подождём, пока ей не исполнится хотя бы тринадцать.

— Хм-м, это вполне разумно. И ожидание, пока ей исполнится тринадцать лет, может быть более подходящим временем для её зачисления. А что ты думаешь, Люк?

Люк опускает голову, закрывает глаза, хмурый взгляд проступает на его лице. Именно так он обычно выглядит, когда о чём-то глубоко задумывается.

После долгого молчания Люк поднимает голову.

— Как сейчас обстоят дела с Лиз Кэтер?

Лиз Кэтер…

Она считается enfant terrible*. Первоначально она была единственной, с кого мы не спускали глаз.

*Enfant terrible — несносный (избалованный, капризный, озорной, непоседливый) ребёнок, происходит от французского выражения, появившегося в XIX веке.

Несмотря на то, что она простолюдинка, она обладает редкой способностью использовать любой тип магии. Такой талант делает её ценным человеком; той, за кем нужно тщательно следить.

Так как она имеет необычное происхождение, мы считаем, что она – Святая, которая, согласно пророчеству, принесёт мир в этот мир.

Но сегодня мы получили известие, что магия Лиз Кэтер вышла из-под контроля и что она упала в обморок. Мы ещё не поняли, почему это произошло, но мы подозреваем, что это связано с её чрезвычайно сильной магической силой.

— Нет никаких сомнений в том, что она Святая, – заявил Йохан, на что Невилл возразил, – однако, даже если её магические способности экстраординарны, если её интеллект невысок, то будет бессмысленно принимать её в качестве члена этого совета.

— У неё хорошие оценки, так что у неё не должно быть недостатка в интеллекте.

— Но хорошие оценки не гарантируют ей мудрости, чтобы руководить страной.

— Верно. Именно поэтому я хотел бы предложить Алисии следить за Святой, Лиз Кэтер.

После внезапного предложения Йохана я снова начинаю сомневаться в своих ушах.

Что он сказал? Он хочет, чтобы моя дочь присматривала за Святой?

— Наблюдая за ней несколько раз, я пришёл к выводу, что у неё довольно проницательный глаз. Она словно способна видеть сквозь внешние проявления и постигать истинную природу вещей.

— Даже если у неё и есть такой талант, не слишком ли ты пренебрегаешь мнением Алисии, заставляя её следить за Святой? – спросил Дерек вместо меня, точно озвучивая мои мысли.

Длинные рыжие волосы Дерека словно горят праведным огнём.

— Йохан, то, что ты предлагаешь, похоже, не ограничится лишь ролью наблюдателя, – говорю я, глядя на него.

— Да, это правда. Она должна быть с ней, чтобы направлять Святую в принятии мудрых решений. Истинная цель Алисии будет состоять в том, чтобы превратить её в главный актив этой страны.

Она не сможет сделать это в открытую. Святая должна быть в центре внимания, поэтому Алисия будет вынуждена использовать едкие замечания и критику, чтобы направить её на правильный путь.

И такие действия не принесут ей никаких друзей. Она, несомненно, будет избегать своих сверстников и в конечном итоге станет изолированной. Она не сможет обсудить это ни с кем, так как ей придётся держать всё в секрете. Что бы ни говорили о ней окружающие, ей придётся смириться с этим.

Разве принятие такого решения не приведёт к разрушению жизни моей дочери?..

— Я против, – сказал Дерек, поднимая руку.

— Я тоже против, – сказал я, следуя его примеру.

Невилл в нерешительности скрещивает руки на груди, стиснув зубы.

Молчание растягивается на долгое мгновение, прежде чем...

— Пусть Алисия начнёт следить за Лиз Кэтер, как только она поступит в Академию Магии... – тихо произносит Люк, всё ещё склонив голову и закрыв глаза.

Нет... Неужели он действительно хочет заставить Алисию играть такую роль? Неужели он думает, что раз она не его дочь, то он может осуществить этот бесчеловечный план?

Как политические лидеры, мы, конечно, обязаны прежде всего заботиться о мире в этой стране, но... Она моя дочь.

— А что, если мы подождём, пока Алисии исполнится тринадцать лет, прежде чем обсуждать это с ней? Тогда мы сможем обсудить возможность её досрочного поступления в Академию, а также спросить, согласится ли она присматривать за Лиз Кэтер для нас.

Услышав новое предложение Йохана, Люк наконец поднимает голову. В его глубоких голубых глазах застыла непоколебимая решимость.

Он медленно открывает рот.

— Ты хочешь сказать, что мы попросим её стать злодейкой?

Алисия — возраст: 13 лет.

Наконец-то я достигла восьмидесятого уровня!

Честно говоря, это было легче, чем я думала. И благодаря последним трём годам ежедневных практик, я постепенно привыкла использовать магию. Кроме того, с почти постоянными напоминаниями отца никогда не пропускать уровни, всегда изучать новые заклинания по порядку, я была очень осторожна. И после всего этого я наконец-то добралась до восьмидесятого уровня. Медленно и вдумчиво я дошла до этого!

Я выучила целую кучу новых заклинаний. Но, конечно, я ещё никому не сказала об этом.

Интересно, какая у них будет реакция… Я так хочу увидеть их лица в этот момент!

Вообще говоря, в этом возрасте я только должна была начать изучать магию, верно?

Алисия из игры была бы ещё более выдающейся злодейкой, если бы она просто приложила немного больше усилий... Это позор. Она профукала такой талант.

Я часто задавалась вопросом, что случилось с тем мальчиком, который потерял свою магию, но каждый раз, когда я пыталась спросить об этом у отца, он избегал моих  вопросов.

Интересно, не пытался ли он сказать мне, что я должна сама найти ответы на свои вопросы?

Хотя ладно, я пока оставлю этот вопрос на потом.

Последние пару лет я продолжала оттачивать своё мастерство фехтовальщика и приобрела гораздо больше знаний! Теперь-то я должна быть в состоянии победить Лиз, да?

Я не видела её с того самого дня, когда услышала, что она упала в обморок. Так что мне любопытно узнать, насколько сильнее она стала...

В течение следующих двух лет, прежде чем я смогу поступить в Академию Магии, мне придётся очень много работать и показать всем, насколько великолепной я могу стать!

Стоя перед зеркалом, я внимательно посмотрела на своё отражение.

Внешность человека может сильно измениться за три года, да?..

Несмотря на то, что сейчас я ношу бриллиантовое ожерелье, которое подарил мне Дюк, оно больше не выглядит на мне странно. И мои волосы стали намного длиннее. Теперь они до середины моей спины... Так или иначе, я выгляжу намного взрослее.

Моя внешность теперь может вызвать злость у других людей!

Пройдёт совсем немного времени, и люди будут проклинать моё имя – имя злодейки. Дни, когда я смогу греться в лучах злой славы, совсем рядом!

Когда я представляю себе это, то невольно начинаю ухмыляться. Мне нужно сосредоточиться!

— Алисия-сама, Господин зовёт вас, – услышала я голос Розетты из-за двери.

Отец?

Интересно, что ему могло понадобиться...

Услышав, что он зовёт меня, я немного занервничала.

Я делаю быстрый глубокий вдох-выдох, чтобы успокоиться, а затем уверенно выхожу из своей комнаты.

Я останавливаюсь перед дверью в комнату отца.

Что-то... У меня плохое предчувствие.

Слегка постучав в дверь, я захожу в комнату.

…Я уже даже не удивляюсь.

Как всегда, я делаю глубокий реверанс в знак приветствия Королю.

— Давно не виделись, Алисия.

— Да, Ваше Величество. Три года прошло.

— За это время ты сильно выросла, – произнёс он, слегка улыбаясь.

Было бы проблемой, если бы я вообще не повзрослела за три года... что, я полагаю, довольно хорошо описывает Алисию из игры.

И на этот раз все пять глав великих благородных домов собрались здесь. Интересно, какое у них на этот раз ко мне дело?

Каждый раз, когда это происходило, я пыталась представить себе причину, но каждый раз они заканчивали тем, что говорили что-то, что намного превосходили мои ожидания. Так что я вполне могу отказаться от попыток предугадать, зачем они здесь. На этот раз я не удивлюсь, что бы они мне ни сказали!

— Алисия, это может показаться необычным вопросом, но хочешь ли ты начать посещать Академию Магии начиная с этого года? – спрашивает меня Йохан.

А-а?

Я... беру свои слова назад. Я сейчас сильно удивлена.

Хотя я и сказала, что не собираюсь утруждать себя размышлениями о причинах, я всё же предположила, что они позвали меня сюда, чтобы спросить о моём текущем уровне магии или о чём-то таком... но, как оказалось, я была абсолютно неправа.

Короче говоря, не означает ли это, что я смогу увидеть Лиз на два года раньше, чем ожидала? Если они не шутят, то конечно я согласна!

— Да. Я согласна. Пожалуйста, позвольте мне пойти в Академию Магии в этом году.

— Понятно.

Услышав мой ответ, отец выглядит несколько смущённым.

Хотя теперь, когда я подумала об этом, никто не выглядит довольным прямо сейчас. Выражения лиц у всех немного усложнились.

Может, мне всё-таки стоило попытаться вести себя немного скромнее? Должна ли я была спросить, нормально ли это – пойти в Академию Магии в тринадцать лет?

Но злодейке не нужна такая вынужденная скромность. Так как они предоставляют мне эту удивительную возможность, я, конечно, приму её.

— Алисия, на каком уровне магии ты сейчас остановилась?

Ах. Вот он. Вопрос, которого я так долго ждала.

На моём лице расплывается широкая улыбка. Как злодейка, я не могу упустить этот шанс похвастаться.

— Восьмидесятом.

...Вы можете вести себя немного более благоговейно перед моим удивительным достижением, хорошо? Я не буду возражать.

По крайней мере, не могли бы вы воздержаться от того, чтобы не смотреть на меня так, как будто этот ответ был ещё более тревожным, чем мой предыдущий? Эта реакция совсем не то, что я ожидала.

Конечно, эти взгляды похожи на удивление но... я хочу большего. Похвалите меня! Похвалите меня за мои усилия... Хоть немного!

Я думала, что отец, по крайней мере, будет рад за меня, но почему у него такое выражение лица?

— Восьмидесятый… – тихо прошептал Невилл.

Ты должен сказать это более уверенно. Я надеялась, что вы все будете шокированы и поражены.

— Такой же уровень, как и у Святой.

…Святая? Кто это?

Разве в отомэ-играх Святая обычно не оказывается главной героиней? Хотя... может быть, они имели в виду Лиз?

Я на том же уровне, что и Лиз?!

Да! Я сделала это! Я сравнялась с ней!

В мыслях я пляшу от радости, но, насколько могу, стараюсь не выдавать своих истинных чувств.

— Алисия, не хочешь ли ты выслушать нашу просьбу?

— Просьбу?

Отец сердито посмотрел на Йохана.

Интересно, что его так разозлило?

— Конечно, ты можешь отказаться, если это тебе не понравится.

— Хорошо. Я поняла.

Хотя, я думаю, что буду изгнанна или казнена, если отклоню прямую просьбу глав пяти главных благородных семей...

— Мы бы хотели, чтобы ты присмотрела за Лиз Кэтер, – произнёс Король.

Ум, я не понимаю. Его слова не укладываются у меня в голове. Что он хочет этим сказать?

Присмотреть за Лиз Кэтер?.. Зачем им это нужно?

— Мы понимаем, насколько ты выдающийся человек. Вот почему ты – единственная, кому мы можем доверить эту задачу.

— Если ты так скажешь, Алисия подумает, что не может отказаться, – упрекает отец Короля, прежде чем я успеваю что-то сказать.

— Ум, когда вы говорите, что хотите, чтобы я присмотрела за ней?..

— Лиз Кэтер – Святая.

Я не сильно удивлена заявлению Йохана, так как уже догадывалась об этом намного раньше.

Честно говоря, я не знаю, как я могла забыть что-то подобное. Как человек, который прошёл эту игру, я должна была знать, что Лиз была Святой.

Наверное, я была слишком сосредоточена на Алисии всё время, пока играла, вместо того чтобы обращать внимание на главную героиню. Я даже не могла вспомнить, как её зовут, так что...

Но я всё равно не понимаю. Когда они говорят "присмотреть", чего они ждут от меня?

— Я думаю, ты слышала, что её магия вышла из-под контроля пару лет назад, верно?

— Да?..

— Она очень важна для существования этой страны...

— Да. Я знаю, – перебиваю я, прежде чем Йохан успевает рассказать мне всю историю о том, как важна для нас Святая.

— Тогда я перейду сразу к делу. Даже если она Святая и обладает удивительной магической силой, если у неё нет мудрости, чтобы хорошо владеть своей силой, тогда она не сможет выполнять обязанности, необходимые для такого положения.

Если подумать, в игре было такое событие, когда мудрость главной героини подвергается испытанию.

Ах да, теперь я вспомнила. Когда я играла эту роль, я получила ноль.

Если я правильно помню, все варианты для каждого из вопросов были неправильны. Никто по-настоящему не добрался до сути проблемы. Не было ни одного правдоподобного варианта на выбор.

Так вот, в игре главная героиня никогда не участвовала в важных встречах, которые решали бы судьбу страны. Что, честно говоря, было к лучшему, поскольку Святая – идиотка.

— Мы просим тебя следить за ней, мы просим тебя наблюдать за её действиями и судить, достаточно ли у неё мудрости, чтобы вынести все тяготы, выпавшие на долю этой страны. А если нет, мы хотим, чтобы ты направляла её, убеждаясь, что она становится мудрее.

Я понимаю всё, что говорит Йохан, но мне кажется, что я что-то упускаю. Их план какой-то странный...

Суть их плана в том, что мне нужно определить, достаточно ли она мудра, чтобы стать опорой целой страны, да?

Но что он имеет в виду, когда говорит, что они хотят, чтобы я направляла её?

Неужели он пытается сказать, что до того дня, когда все узнают, что она Святая, я должна сформировать её образ мышления? Что мне нужно подтолкнуть её на правильный путь?

…Я не хочу делать этого! Это то, что может сделать только по-настоящему хороший человек!

Я пытаюсь стать злодейкой. Я не могу принять эту просьбу! Это разрушит всё, ради чего я так упорно трудилась.

Даже если наказание за отказ – изгнание из страны, я никак не могу согласиться на это.

— Алисия, не станешь ли ты ради нас злодейкой?

...Должно быть, я ослышалась. Что только что сказал Король?

— Ум, кажется, я услышала, как вы только что сказали, что хотите, чтобы я стала злодейкой...

— Именно. Ты никому не должна говорить, что следишь за Лиз Кэтер. Кроме того, ты должна будешь использовать резкие, едкие замечания, чтобы изменить её образ мышления. А учитывая, что Лиз Кэтер довольно популярна в Академии Магии, вполне вероятно, что на тебя не будут смотреть благосклонно за такие действия.

Это похоже на сон. Может быть, это дар Божий за все те труды, которые я приложила, чтобы стать злодейкой?

— Вы предлагаете мне стать самым злым человеком в мире?

— Я не говорю, что тебе нужно стать самым злым человеком в мире, но вполне возможно, что ты можешь быть воспринята как таковая.

— Тебе нет нужды соглашаться на эту роль, если ты этого не хочешь, Алисия. Только скажи, и мы забудем об этом разговоре, – серьёзно сказал мне отец.

Не соглашаться? Я отказываюсь даже рассматривать этот вариант. С чего бы мне отказываться? Я никогда в жизни не чувствовала себя такой счастливой! Подумать только, что об этом меня попросит сам Король!

Всё это время я хотела запугать Лиз, но в глубине души я всегда чувствовала себя немного неуверенно, потому что у меня не было надлежащего мотива, чтобы оправдать это. Но теперь у меня есть идеальный мотив!

Я больше не сомневаюсь. Я думаю, как мне лучше всего выразить им то, что я чувствую.

— Я согласна. Я покажу вам, что смогу стать поистине феноменальной злодейкой.

Услышав мой ответ, на лицах всех присутствующих появляется облегчение. Кроме отца.

— Ты станешь изгоем!

— Со мной всё будет в порядке, отец.

— Тебя будут ненавидеть. Люди будут презирать тебя!

— Я знаю.

— Ты сможешь всё это вынести?

Что за глупый вопрос.

Что именно вынести?.. Я уверена, что буду наслаждаться каждым днём, проведённым за выполнением этой просьбы, посещая Академию Магии.

— Конечно.

Отец обречённо вздыхает. Похоже, моя уверенность наконец-то дошла до него.

— Даже своим братьям ты ни при каких обстоятельствах не расскажешь об этом...

— Я никому не скажу, – говорю я, прежде чем Король успевает договорить. При этом я смотрю прямо на него, вкладывая в свой голос всё своё честолюбие.

— Если есть что-то, что мы можем сделать для тебя в обмен на нашу просьбу, ты можешь сказать это, – произнёс Йохан, когда я уже собралась выйти из комнаты.

Что-нибудь, что они могут сделать?..

Ах! Точно! Как я могла об этом забыть?

— Пожалуйста, позвольте мальчику по имени Гиллес, который сейчас живёт в бедной деревне, посещать Академию вместе со мной.

Все в комнате, кроме меня, напрягаются.

Ох, если подумать, они, вероятно, ничего и не знали о моих регулярных походах в деревню до этого момента…

— Бедная деревня?!

— Алисия! Ты ходила туда?

Отец, пожалуйста, не делай такое страшное лицо. Улыбка – это то, что подходит тебе лучше всего.

А что касается остальных, пожалуйста, не смотрите на меня так. Вы ведёте себя так, будто я совершила какое-то ужасное преступление.

— Только ночью.

Я не могу позволить запугать себя. В конце концов, я злодейка.

— Ты ходишь туда ночью?

— Да, потому что ночью там безопаснее.

— Значит ты ходила туда и днём.

Хм? Может быть, я только что вырыла себе могилу?

Но на самом деле у него нет причин злиться на меня. Я имею в виду, что нет закона, запрещающего людям ходить туда или что-то такое.

— Отец, я не понимаю, почему ты так себя ведёшь, – говорю я, выпрямляя спину и глядя на него с самодовольным видом. — И Гиллес заслуживает того, чтобы ему предоставили возможность ходить в Академию. Хотя ему всего девять лет, он умнее меня.

Это правда. Гиллес чрезвычайно умён. Если он чему-то научился, то никогда этого не забудет. И прежде всего, его понимание и навыки критического мышления поразительны. Без сомнения, в будущем он станет одним из самых выдающихся умов этой страны.

— Ты помнишь, как я говорила ранее с Его Величеством об ужасных условиях, в которых находится бедная деревня?

— Да.

— В то время я ещё не знала всей правды того, о чём говорила. И я никак не могла этого знать, потому что раньше я там не бывала. Вот почему я решила сходить туда, чтобы увидеть всё своими глазами.

Глаза Короля слегка расширились.

— Нечеловеческие условия жизни в деревне во много раз хуже, чем описывают в книгах. Это похоже на настоящий ад. Все там находятся в состоянии нищеты до такой степени, что трудно сказать, живы они или мертвы.

Пока я говорю это, все успокаиваются. Даже отец больше не выглядит сердитым.

— Гиллес, чьи родители были убиты, потерял желание жить, страдая в этих условиях. Когда я впервые увидела его, он был похож на кучу тряпья, которое использовали и выбросили. Он был лишь крошечным пятилетним мальчиком и огромный мужчина колотил его железным прутом.

— Что случилось с ним... после этого? – спросил Дерек с душераздирающим выражением лица.

— Он был при смерти, но в конце концов смог выкарабкаться. В таком юном возрасте ему пришлось преодолеть так много. Он точно вырастет в человека, который сможет взять на себя бремя этой страны. Так что, пожалуйста, дайте Гиллесу шанс. Вытащите его оттуда, – умоляю я Короля, и в моём голосе слышится лёгкое отчаяние.

Я обещала ему это. Я сказала ему, что отведу его туда, где он наконец сможет постоять на солнышке, и я твёрдо намерена сделать это.

И я не могу позволить себе потерпеть неудачу. Неспособность защитить свои обещания автоматически является основанием для дисквалификации от того, чтобы быть злодеем.

Нахмурив брови, Король испускает лёгкий вздох.

— Как ты относишься к тому, чтобы Гиллес стал твоим ассистентом в Академии?

— Я согласна, – быстро отвечаю я.

— Я посмотрю, что можно сделать.

— Спасибо, – говорю я, делая ещё один глубокий реверанс.

Интересно, стоит ли мне воспользоваться этой возможностью, чтобы спросить о том, как вытащить дедушку Уилла...

Но хочет ли он этого? В следующий раз, когда я увижу его, то спрошу об этом.

— Алисия, когда и как ты добиралась до бедной деревни? – спрашивает меня отец со странным выражением на лице.

Вероятно, будет лучше, если я больше ничего не скажу на эту тему.

— Это секрет, – отвечаю я, мило улыбаясь ему.

Отец бросает на меня недовольный взгляд. И, смотря на его лицо, я чувствую, что что-то забыла...

Ах, точно! Я так и не спросила об этом. Так как я скоро начну посещать Академию Магии, было бы неплохо спросить об этом, да?

— Отец, можно мне задать последний вопрос?

— Какой?

— Почему ты не позволил мне сдать экзамен на владение мечом?

Плечи отца на мгновение напрягаются, но потом он расслабляется и мягко улыбается мне.

Я знала, что улыбка подходит тебе больше всего.

— Это потому, что ты слишком выдающаяся, Аля.

…Почему-то мне не хочется принимать это как правдоподобную причину, но так как он похвалил меня, я приму его слова.

— Алисия, мы смогли получить разрешение для этого мальчика, Гиллеса, из бедной деревни, чтобы он поступил в Академию Магии, – сказал мне отец несколько дней спустя.

Да! Это прекрасно! Мне нужно поторопиться и сообщить Гиллесу хорошие новости.

Ох, если подумать… Интересно, можно ли мне сказать ему, что я буду вести себя как злодейка? Ведь Гиллес будет моим помощником...

— Отец, ничего, если я расскажу Гиллесу о слежке за Лиз?

— Да, так как ты будешь тесно работать с ним. Во время этой операции ему придётся выполнить для тебя много заданий, поэтому он должен знать, что происходит. Так что давай, расскажи ему и передай это, – говорит отец, протягивая мне маленький пузырёк. Внутри него какая-то розовая жидкость.

— А это зачем?

— Любой, кто выпьет это, сможет пройти сквозь стену тумана, окружающую бедную деревню.

Ах, так вот для чего это нужно. И, похоже что отец знает о стене.

— Спасибо, – говорю я. Я склоняю голову и поворачиваюсь, чтобы выйти из комнаты.

— Аля, ты не жалеешь о своём решении?

...Жалею? Я счастлива.

— Ни капли, – говорю я ему, улыбаясь через плечо.

— Ясно, – бормочет он, его брови выгибаются в центре, а на губах появляется грустная улыбка. Не говоря больше ни слова, он жестом показывает, что я могу идти, и я выхожу из комнаты.

Интересно, почему у него такое лицо?

...Это потому, что он беспокоится за свою любимую дочь, да?

Но всё в порядке, отец. Я довольна таким поворотом событий.

Как только начинает темнеть, я иду в бедную деревню.

К этому моменту я уже полностью привыкла к зловещей атмосфере ночного леса. Удивительно, что человек может привыкнуть ко всему.

Пройдя сквозь туман, я иду к дому дедушки Уилла. Но не успеваю я далеко отойти, как вдруг чувствую, как что-то сжимает мою ногу. Сильно.

На долю секунды я замерла. Но потом я взяла себя в руки и посмотрела вниз.

Грязная рука, в которой нет ничего, кроме кожи и костей, крепко сжимает мою ногу... Она такая тонкая и хрупкая, но в ней удивительная сила.

— П... Помоги... мне... – слабый, глухой голос умоляюще доносится до меня.

По звуку её голоса я поняла что этот человек, скорее всего, женщина. И зловония, которое испускает её тело, достаточно, чтобы заставить мои глаза слезиться. От этого запаха меня начинает тошнить.

Сама того не желая, я поднимаю руку, чтобы прикрыть нос. Хотя я уже давно привыкла к общему зловонию деревни, находиться так близко к одному из источников этих почти невыносимо.

Но что мне делать с этой рукой, которая сжимает мою ногу?

Мой мозг начинает работать с перегрузкой.

Злодейка не будет действовать, основываясь на эмоциях, она позволит разуму направлять её. Так что же будет делать злодейка в подобной ситуации?..

Она ведь не причинит вреда тому, кто слабее её, верно? Разве они не говорят, что ты должен быть добр к слабым и безжалостен к сильным? Это главная причина, по которой я могу посвятить себя противостоянию Лиз. Но эта женщина такая хрупкая... Настоящая злодейка точно помогла бы ей.

Я кладу свою руку поверх её.

— Всё будет хорошо, – заверяю я её и поднимаю на руки.

Со всеми регулярными тренировками, которые я делала, поднять человека – для меня легче лёгкого.

…Но даже в этом случае эта женщина всё ещё слишком легка. Хотя она выглядит старше меня, она весит намного меньше, чем я. Удивительно, что она до сих пор жива.

Осторожно неся её, я иду к площади.

Как я и думала, на площади много людей, лежащих на земле. Я тихо обхожу их, чтобы никого не разбудить, и иду к фонтану.

...Вода отвратительная. Я не могу использовать её... Но я наверняка привлеку к себе внимание, если использую магию, чтобы очистить её.

Что же мне делать?.. Есть ли какой-то другой способ помочь ей?

— Мне... Бо... льно...

У меня нет времени для нерешительности. Алисия, возьми себя в руки. Если тебе не удастся спасти эту женщину, то ты будешь дисквалифицирована как злодейка.

Сильный должен помогать слабому.

Настолько осторожно, как только могу, я положила женщину рядом с фонтаном. И, не заботясь о последствиях, я щёлкаю пальцами, звук отдаётся эхом, как выстрел на тихой площади. Через несколько мгновений вода окутывается сверкающей аурой и начинает очищаться с огромной скоростью.

Со всех сторон я замечаю, что люди, спящие на земле, начали просыпаться.

Я снимаю плащ и опускаю его в кристально чистую воду.

— Алисия?!

Я слышу, как меня зовёт Гиллес.

— Что ты делаешь? – спрашивает он, подбегая ко мне.

Взглянув в его сторону, я вижу, что дедушка Уилл идёт за ним.

— Тебе лучше убраться отсюда! Быстро! Они просыпаются!

Гиллес начал плакать.

Но я не собираюсь бросать эту женщину.

— Что ты пытаешься сделать? – спрашивает дедушка Уилл, наконец-то добравшись до меня после того, как обошёл всех людей на земле.

— Я собираюсь спасти эту женщину, – говорю я, глядя прямо на него и Гиллеса.

Как бы сильно они ни сопротивлялись, я не сдамся.

— Тогда спаси её.

— Ха?

— Дедушка?! Какого чёрта ты несёшь?

— Поторопись и спаси её, – снова говорит дедушка Уилл, смотря прямо на меня невидящими глазами.

Ничего другого я и не ожидала от дедушки Уилла. Похоже, за то время что мы были вместе, он довольно хорошо понял мою личность.

Я выжимаю свой насквозь промокший плащ, крепко вцепляюсь в него и любуюсь тем, как вода стекает с ткани.

У меня потрясающие мышцы рук.

— Вода чистая... – бормочет кто-то, когда люди, которые спали, начинают неуклюже подниматься с земли и идти к фонтану.

Это станет проблемой, если они встанут у меня на пути.

С помощью магии я устанавливаю барьер вокруг фонтана. Заклинание создаёт прозрачную стену с тёмными геометрическими узорами, переплетающимися на её поверхности.

Я читала об этом в книге, тип барьера, который ты можешь сделать, зависит от того, какой элемент магии ты используешь. Кстати, стена тумана, подобная той, что окружает эту деревню, – это то, как проявляется магия воды, когда произносится заклинание, устанавливающее барьер.

Я проверяю его, чтобы убедиться, что моё заклинание успешно удерживает окружающих людей, а затем возвращаюсь к своей задаче. Я начинаю с того, что вытираю женщину своим мокрым плащом.

Почти сразу же мой и без того тёмный плащ начинает чернеть от грязи. Но даже когда я продолжаю осторожно скрести её, комки грязи не хотят отрываться.

…Нет, подождите-ка. Это не грязь... Это её кожа! Она чёрная и гноящаяся.

Мои руки застывают, пока я пребываю в шоке.

— Алисия, ты в порядке? - спрашивает Гиллес, внимательно изучая выражение моего лица. — Знаешь, здесь это норма. И ей даже не так уж плохо. Есть много людей, которые находятся в худшем состоянии, чем она, – продолжает он с серьёзным лицом, глядя на женщину.

— Скорее всего, она стала жертвой поджога. Она, вероятно, стала такой после того, как её дом сгорел дотла, – добавляет дедушка Уилл с мрачным выражением лица.

Я… Я не могу спасти её. Магия тьмы не способна исцелять раны. Все мои заклинания так бесполезны...

Не зная, что ещё я могу сделать, я снова медленно начинаю вытирать её тело. Я нежно растираю кожу на её лице, шее и руках. А потом я на мгновение перехожу к обнажённой коже на её ногах, прежде чем застываю в ужасе.

...Кожа ниже её правого колена полностью омертвела. Вероятно, она слишком сильно обгорела в огне; она полностью мертва.

Честно говоря, от одного взгляда на почерневшую плоть у меня кружится голова. Это первый раз, когда я вижу что-то подобное. Что я могу сделать, чтобы помочь ей?

Я знаю, что мне нужно успокоиться, но я не могу. Я в панике и не могу ясно мыслить.

Я думала, что смогу ей помочь... Я такая дура. Я была слишком высокого мнения о себе.

— Аля, ты в порядке? Могу ли я тебе чем-нибудь помочь? – спрашивает Гиллес, озабоченно смотря на меня.

Я не могу думать. Я не могу думать! Я знаю, что дышу слишком часто, но не могу остановиться.

— Алисия, успокойся. Всё хорошо. Сосредоточься на своём дыхании на секунду. Сделай медленный, глубокий вдох.

Я делаю то, что мне говорят, и сознательно делаю глубокий вдох. Когда я это делаю, дедушка похлопывает меня по спине.

Я продолжаю сосредотачиваться на своём дыхании в течение нескольких минут, медленно возвращая себе контроль.

— Магия сможет помочь. Каким бы бессмысленным ни казалось заклинание, оно может оказаться невероятно полезным при определённых обстоятельствах.

— Я не знаю таких заклинаний, – говорю я немного раздражённо.

— Алисия, ты очень умна. Я знаю, что ты сможешь помочь этой женщине.

— Не говори так! Ты не можешь этого знать!!! Спасение жизни – это слишком для меня. Это невозможно! – кричу я. Я знаю, что должна быть счастлива, услышав такие ободряющие слова, но ничего не могу с собой поделать. Его слова раздражают меня, возвращая моё бессилие.

Я никогда не сталкивалась раньше с чем-то подобным.

Я понятия не имею, что делать. Что я вообще могу сделать. Мой разум пуст. Я прочитала так много книг, узнала так много вещей, и всё же, когда мне больше всего нужна эта информация, я не могу ничего вспомнить.

У меня нет никаких идей.

Слёзы начинают непроизвольно течь из моих глаз.

— Алисия…

Гиллес пристально смотрит на меня.

Слёзы продолжают безостановочно течь, и у меня нет силы воли, чтобы остановить их. Они стекают по моим щекам всё быстрее и быстрее.

— Не смей сдаваться.

Слова дедушки Уилла звучат у меня в голове.

— Алисия, ты должна закончить то, что начала. Это должно быть для тебя легче лёгкого.

Мы с Гиллесом напрягаемся. Дедушка Уилл всегда был так добр и заботлив ко мне. Я никогда раньше не видела его таким холодным и непреклонным.

…Но слёзы прекратили течь из моих глаз.

— В будущем ты столкнёшься с гораздо более трудными ситуациями.

Низкий голос дедушки Уилла добавляет серъёзности его словам. Они поражают меня до глубины души.

— Разве не ты говорила мне, что хочешь стать лучшей злодейкой в мире? Неужели всё это ложь? Детская прихоть?

— Нет… Это чистая правда. И я всё ещё хочу, – говорю я, пытаясь вложить силу в свои слова.

— Тогда ты не можешь позволить себе потерпеть неудачу. Что же это за злодейка, в которую ты стремишься превратиться?

— Злодейка, которая сильна, которая чрезвычайно горда и ненавидит всякие пустые разговоры... Кто-то, кто действует, основываясь на логике, а не на эмоциях, и не позволяет своим чувствам проявиться на лице... Я хочу быть человеком, который остаётся благоразумным, несмотря ни на что, и может принимать спокойные решения при любых обстоятельствах.

Хотя мой голос дрожит, когда я говорю, я стараюсь говорить как можно твёрже.

И когда я говорю всё это, я снова обретаю свою решимость.

Верно. Я собираюсь быть сильной. Я собираюсь стать упорной злодейкой. Злодейкой, которая не проиграет главной героине.

— Правильно, Алисия, – говорит дедушка Уилл, одобрительно улыбаясь мне.

— Алисия, ты справишься, – соглашается Гиллес, его глаза полны ободрения и доверия ко мне.

Я сделаю это. Я собираюсь стать лучшей злодейкой в этом мире. Если я не смогу сделать что-то столь незначительное, как спасение жизни одной женщины, то как я могу даже думать о том, чтобы стать самой злой женщиной в мире?

А теперь подумай, Алисия. Используй то, что знаешь. Что ты можешь сделать со своим нынешним набором бесполезной магии?

Её кожа воспалена и гноится… Есть ли что-нибудь, что я могу сделать, чтобы вернуть её в нормальное состояние?

Да, мне приходит на ум одно заклинание. У меня нет времени на гипотезы.

Я щёлкаю пальцами, призывая магию, очищающую кожу.

Заклинание мягко окутывает женщину сверкающей аурой. И через несколько мгновений её кожа действительно очистилась.

Я никогда бы не подумала, что это заклинание может оказаться полезным для чего-то ещё, кроме очистки от прыщей. И подумать только, что оно способно залечить такие ужасные раны! Почему я не поняла этого раньше?

Потемневшие пятна на её лице тоже быстро исчезают... На самом деле она моложе, чем я вначале думала.

Она, наверное, ненамного старше меня. И, смотря на её лицо, она тоже выглядит довольно хорошенько. Хотя, в мире, где уродливых людей не существует, я полагаю, что этого и следовало ожидать.

Теперь, когда все её ожоги исчезли, я задаюсь вопросом, что мне делать с областями кожи, которые уже омертвели?

Как я и думала, заклинания очищения кожи недостаточно, чтобы регенерировать мёртвую плоть.

Кожа на её ноге уже начала гнить. Если бы она ещё была живой, тогда, возможно, я могла бы спасти её с помощью магии, но так как она уже дошла до этого момента, я ничего не могу сделать.

...Похоже, у меня нет другого выбора, кроме как удалить мёртвую плоть, прежде чем болезнь успеет распространиться.

Я помню, что читала, что, имея дело с некрозом, нельзя просто удалить видимые мёртвые части, нужно удалить большую часть областей вокруг него, чтобы полностью искоренить болезнь.

Это означает, что я не могу ампутировать её ногу ниже колена... Вероятно, мне придётся удалить часть её бедра.

Мой меч, мой единственный вариант для выполнения ампутации. Но если я отрежу ей ногу, не дав никакого обезболивающего, она, скорее всего, умрёт от шока из-за мучительной боли.

Хм-м... Разве в той книге не сказано, что магия тьмы сочетает в себе исцеление и разрушение?

Разрушение... Верно, разве там не существовало заклинания, разрушающего ткани кожи?..

Нет, это мне не поможет.

Думай, Алисия, думай! Ты должна думать, иначе она умрёт.

...Было заклинание, которое может свести на нет боль в течение десяти секунд... Но ведь десяти секунд не хватит, чтобы отрезать ей ногу, верно? Ну, даже если я смогу каким-то образом ампутировать её так быстро, как только заклинание исчезнет, боль придёт, и у меня всё равно будет та же проблема.

Я думаю, что независимо от того, что я сделаю, боль будет главной проблемой.

Кроме того, мне нужно подумать о том, как остановить её кровотечение.

…Есть заклинание, которое может соединить вещи вместе на клеточном уровне... Но мне интересно, будет ли это работать на кровеносных сосудах и артериях. Так как у меня никогда не было возможности попробовать это раньше, я не уверена в этом. Но у меня нет другого способа остановить кровотечение, так что, думаю, мне придётся заставить его работать.

Я достаю свой меч и дезинфицирую его водой.

Я думаю, что мне следует воспользоваться этой возможностью, чтобы помыть и свой плащ.

Я накладываю на него очищающее заклинание и смотрю, как с него испаряются пятна крови и грязи.

Хорошо! Всё готово.

— Что ты собираешься делать?

Не обращая внимания на вопрос Гиллеса, я резко бью женщину кулаком в живот, отчего она теряет сознание.

Теперь она не увидит, как я отрезаю её ногу.

Я стою над ней и сжимаю свой меч, делая медленный, ровный вдох.

Следующие десять секунд будут означать разницу между успехом и неудачей, жизнью и смертью. И я не могу позволить себе потерпеть неудачу. Мне нужно покончить с этим одним ударом.

Я сосредотачиваю всю свою силу на мече. И когда я делаю это, я чувствую, как моё сердце начинает быстрее биться.

Успокойся. Ты можешь сделать это… Ты сделаешь это. Всё будет хорошо.

Я резко втягиваю воздух и сразу же после этого щёлкаю пальцами и поднимаю меч. Изо всех сил я опускаю его вниз.

С глухим стуком правая нога женщины падает на землю. Кровь брызжет во все стороны, хлещет из раны.

Я снова щёлкаю пальцами, и постепенно поток крови начинает замедляться.

— АГХ-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х!

Прежде чем все заклинания сделали своё дело, женщина приходит в сознание. Похоже, мои десять секунд истекли. Это станет огромной проблемой, если она начнёт вырываться.

— Гиллес! Держи её! – кричу я, и Гиллес мгновенно бросается вперёд, наваливаясь всем весом ей на плечи, чтобы удержать её на месте.

—  АГХ-Х-Х! Больно! Агх Сделай так, чтобы боль прекратилось! Больно! Больно!

Твоя нога была отрублена, так что, конечно, тебе болльно.

Убедившись, что кровотечение полностью остановилось, я разрезаю свой плащ на длинные полосы и начинаю перевязывать ими её ногу.

— Помогите мне! Пожалуйста! Больно! Как же больно! Пожалуйста! Агх!

— Угх, ради Бога, ты такая громкая! Разве не ты просила меня спасти тебя? Если ты хочешь жить, тебе придётся смириться с этой болью!

Я уже много раз это говорила, но я не очень хороший человек. В такое время, как сейчас, Святая сказала бы ей слова ободрения, но я – злодейка. Ты не услышишь от меня никаких добрых слов.

— Моя нога! Она исчезла! Отдай её обратно!Отдать её обратно? Что за чушь она несёт?

— Отдай её мне! – снова кричит женщина, яростно отбиваясь. Ей почти удаётся сбросить с себя Гиллеса, но он каким-то образом удерживается. Он едва удерживает её на одном месте, используя всю силу своего веса.

— Агх! Агх! Больно! Больно! Больно!Угх, она такая надоедливая. Её голос скрежещет у меня в ушах.

— Ты что, идиотка? – спрашиваю я, и женщина обращает на меня свои полные слёз глаза.Её глаза выглядят остекленевшими. Интересно, понимает ли она вообще, что говорит?

— Может, я и забрала у тебя ногу, но ничего не сделала с твоим мозгом.

Она замирает и смотрит на меня.Ах, слава Богу. Этот непрекращающийся вой наконец прекратился. Я думаю, что трюк, чтобы заставить кого-то забыть свою боль, заключается в том, чтобы сказать ему что-то шокирующе бессердечное. Мне придётся это запомнить.И раз она успокоилась, значит ли это, что теперь всё в порядке?

Я замечаю, что Гиллес немного ослабил свою хватку. Он, должно быть, думает, что теперь она будет спокойно себя вести.

— Ты перестала кричать, значит, теперь всё в порядке? Не больно? – спрашиваю я её, позволяя крошечной ухмылке тронуть уголки моих губ.

— Конечно, мне больно. Я испытываю невообразимую боль. У меня буквально нет ноги, понимаешь?Всего минуту назад она была в полной панике, но теперь снова мыслит ясно? Я и не подозревала, что у неё такая удивительная способность.

— Ты отрезала мою ногу... – говорит она, смотря на свою потерянную конечность, лежащую на земле.

...Ах, так вот в чём дело. Дело не в том, что она идиотка, она просто не понимает последствий того, что некроз остаётся внутри, если не сделать этого. Да и откуда ей знать? Возможности для получения образования у жителей этой деревни крайне ограничены. Невозможно, чтобы кто-то, родившийся здесь, знал, как бороться с такого рода болезнью, не говоря уже о том, чтобы понять, что если позволить вирусу распространиться, то ты потеряешь не только конечность, но, вероятно, и жизнь.

— Эй, как тебя зовут? Меня Алисия.

— ...Ребекка, – выплёвывает она сквозь стиснутые зубы, её лицо искажается от боли.

— Ребекка, если бы я не отрезала тебе ногу, ты, скорее всего, умерла.

— Умерла?..

— Начался некроз… Клетки в твоей ноге были полностью мертвы. И хотя скорость, с которой эти мёртвые клетки распространились бы и заразили другие части твоего тела, варьируется от человека к человеку, это факт, что болезнь прогрессировала бы. Со временем у тебя было бы ещё больше мёртвых зон, и в конце концов ты, скорее всего, умерла.

Пока я объясняю, я вижу понимание в её глазах....Я думаю, она не так глупа, как показалось мне вначале.

Погружённая в свои мысли, она смотрит вниз и замечает своё отражение в воде фонтана.

— Моя кожа… Она...Верно, моё заклинание даже сделало её кожу снова здоровой и красивой.Я превзошла саму себя. Я оказала ей большую услугу.

— Спас...

— Не надо меня благодарить.

Широко раскрыв глаза, Ребекка резко вскидывает голову и смотрит на меня. Гиллес тоже смотрит на меня широко открытыми глазами.Я буду огорчена, если ты примешь меня за хорошего человека только из-за такой фразы.Я просто констатирую факты. Если злодейка действует только ради собственной выгоды, то зачем мне жалкие слова благодарности? Очевидно, что я должна получить соответствующую компенсацию за все свои усилия.

— Я не какая-нибудь добрая самаритянка, которая помогает людям по доброте душевной. Мои услуги не бесплатны.

Даже Святая не стала бы спасать людей только по доброй воле. Она с радостью получает вознаграждение в виде получения хорошего мнения окружающих.Я хочу быть хорошим человеком. Я хочу быть доброй.

У неё такие мысли проносятся в голове.

И если ты сделаешь или скажешь ей что-то плохое, несмотря на то, что она была так добра к тебе, тогда в глубине души она будет осуждать тебя. Крошечный уголок её сердца будет думать:

Но я так много сделала для тебя... Но я всегда была так добра к тебе...

И даже если ты не сделаешь ничего плохого, если ты не отплатишь ей как-нибудь, то у неё всё равно появятся такие мысли. Она выдумает эти ложные представления о том, что ты не был благодарен за то, что она сделала для тебя. И что самое интересное? Ты никогда ни о чём таком и не просил. Те так называемые "добрые дела", которые она делала для тебя, были нежелательными и ненужными для тебя.

Главные героини любят начинать дружить с людьми, которые сами по себе... Но подумайте вот о чём. Может быть, этот человек одинок, потому что он этого хочет. Может быть, ему нравится быть одним.

Они все такие лицемеры. И не только главная героиня. Все. Все люди. Единственная разница заключается в том, что большинство людей скрывают этот факт в самых глубоких тайниках своего сердца, в то время как немногие избранные действительно признаются в этом.

— Ребекка, я обязательно заставлю тебя заплатить мне за это.

Выражение удивления на лице Ребекки сменяется страхом.

— Заплатить?

Я слегка киваю.Я спасла ей жизнь, поэтому, конечно, мне нужно получить что-то равноценное взамен. Я планирую получить должное вознаграждение за ту роль, которую я сыграла в обучении Гиллеса и его освобождении отсюда.

Из нашего небольшого разговора немногим ранее я могу сказать, что у Ребекки есть голова на плечах. Она, по крайней мере, понимала, что я говорила, когда объясняла ей о её некрозе.Она довольно симпатичная – с серебристыми волосами, умными светло-карими глазами и приятными чертами лица, хотя и слишком худая. Годы недоедания практически не оставили от неё ничего, кроме кожи и костей.

И ей, кажется, около пятнадцати лет, наверное?..

— Ребекка, сколько тебе лет?

— Пятнадцать.Ага, как я и думала. Я вижу людей насквозь, да?Она обладает непревзойдённым самообладанием.

Хотя мучительная боль в ноге не должна была ещё утихнуть, просто взглянув на её лицо, нельзя было сказать, что она испытывает боль.Я думаю, что она должна была запаниковать, иначе я не думаю, что она бы дожила до этого момента.

Единственный признак того, что с её телом что-то не так, - это блестящий от пота лоб. Она действительно обладает удивительной силой воли и самодисциплиной.

— С этого момента постарайся отвечать на все мои вопросы абсолютно честно. Не пытайся лгать мне, – говорю я, мой голос низкий и намеренно угрожающий.

Ребекка молча кивает.

— Что заставило тебя обратиться ко мне за помощью?

Лицо Ребекки застывает, как будто она не ожидала, что я задам ей такой вопрос.

Ей следовало бы обратиться за помощью к любому из тех, кто лежал на земле, но вместо этого она нарочно искала меня.

Ребекка посмотрела мне прямо в глаза.

— От тебя хорошо пахло. Тот, кто родом из этой деревни, никогда бы так не пах. Поэтому я предположила, что ты, должно быть, человек высокого социального статуса.

— А тебе не приходила в голову мысль, что человек с высоким социальным статусом, скорее всего, убил бы тебя за то, что ты подошла к нему, не говоря уже о том, чтобы схватить его за ногу?

— Такие люди не стали бы специально приезжать в такое место, – произносит Ребекка, криво улыбаясь.

Умная. Чтобы выжить в этой деревне, она должна была научиться доверять своим инстинктам и принимать правильные решения в любой момент....Хм-м. Не слышно ни криков, ни звуков разъярённой толпы, как я ожидала, после того, как наложила заклинание барьера посреди площади... Что всё делают?

Я осматриваю пространство за пределами нашего маленького "пузыря".

Несколько человек стоят по другую сторону стены и пристально смотрят на меня.

Похоже, они довольно сердито кричат... Ах, верно, я и забыла, что барьер магии тьмы звуконепроницаем.

Кроме этих людей есть ещё несколько человек, стоящих рядом и смотрящих на нас с завистью, а также несколько человек, которые выглядят ошарашенными. Но большинство людей, похоже, думают, что я своего рода спаситель, который пришёл им на помощь. Они смотрят на меня огромными, полными надежды глазами.…Ах, чёрт возьми. Это нехорошо. Что же мне делать? Я – злодейка. Я – зло. Святая – это та, кто должен заботиться обо всём этом. Я буду лишена права называться злодейкой, если люди вдруг начнут называть меня спасительницей этой деревни.

Любой ценой я должна предотвратить это.

— Алисия? – произносит Гиллес, вглядываясь в моё лицо.

Я легонько похлопываю его по голове и поворачиваюсь к Ребекке. Я хватаю её рваную рубашку и притягиваю её лицо к своему.

Её зрачки расширяются, когда я смотрю ей в глаза с расстояния всего в несколько дюймов. С такого близкого расстояния я вижу, как они расширяются. Это так же, как те несколько секунд, прежде чем пара начинает целоваться.

— Ребекка, я хочу, чтобы ты стала спасительницей этой деревни. Сделай это ради меня, и я буду считать, что мы квиты.

Ребекка широко раскрывает глаза.

— Ха-а?

Хм? Неужели она не поняла, что я только что сказала? Или она прикидывается дурочкой?

— Спасительницей?

— Да, именно так. Слава Богу. Похоже, ты всё-таки поняла.

— Но что ты хочешь?..

— Хм-м, давай посмотрим... Для начала, ты будешь моими глазами и ушами в этом месте. Я хочу, чтобы ты слушала то, о чём говорят жители этой деревни, и передавала эту информацию мне.

— И это всё?

— Очевидно, нет. Но это всё, что мне сейчас от тебя нужно.

Похоже, Ребекка ещё не поняла моих намерений. Хотя, она выглядит достаточно умной девушкой. Я уверена, что рано или поздно она раскусит мои планы.

Но сейчас мне бы хотелось уйти отсюда... но как это сделать?

Магия переноса(п.п = не телепортации, как я понял)... вариант... но я никогда раньше не испытывала её на людях. Можно ли её использовать на живых существах?

Кроме того, мне нужно будет перенести вместе с собой ещё трёх человек.... Я не уверена, что это хорошая идея.

И возможно ли вообще телепортироваться?..

Но у меня нет других способов, как покинуть это место... Думаю, мне нужно поверить в себя.

Однако, что произойдёт, когда мы перенесёмся? Если всё сработает и мы доберёмся до дома дедушки Уилла, если местные найдут нас и попытаются ворваться, то у того захудалого домика нет ни единого шанса. Скорее всего, он обрушится на нас.

...Но если я сниму этот барьер и наложу его на дом дедушки Уилла после того, как мы благополучно перенесёмся туда, тогда всё будет в порядке.

Ладно. Это должно сработать. Слава Богу, мне удалось выучить заклинание транспортировки восьмидесятого уровня. И как особая привилегия достижения восьмидесятого уровня, я приобрела способность использовать два заклинания одновременно. Это прекрасно.

— Алисия, что же нам теперь делать?

— Ох, Гиллес, не переживай. Предоставь всё мне.

О-ох! Я говорила совсем как злодейка. Так уравновешенно... так уверенно и властно. "Предоставь всё мне". Я не могу поверить, что у меня наконец-то появился шанс сказать что-то подобное. Как подло! Это было так приятно!.. А-а-ах, у меня бабочки в животе. Роль злодейки идеально подходит мне.

С тех пор как я увидела эти слова в биографии знаменитой ведьмы, которая была бичом этого Королевства в прошлом, я была полностью очарована ими. И подумать только, что я смогу использовать их так скоро! Оказывается, это довольно универсальная фраза.

— Гиллес, Дедушка Уилл, Ребекка. Это может быть немного неприятно, но потерпите немного.

Я щёлкаю пальцами, и барьер вокруг фонтана рассеивается. В то же самое время я и трое моих спутников исчезаем и снова появляемся перед старым, обветшалым домом.

...Я сделала это. Это точно дом дедушки Уилла. Неужели я всё-таки гений?

— Вау...

— Это наш дом!

— Хо-хо, весьма впечатляюще.

Произносят они, ошарашенно оглядываясь по сторонам.

Эти удивлённые выражения... они лучшие! Давайте. Хвалите меня ещё. Я не буду возражать.

— Куда они делись?

— Это дом Уилла?

— Идите за мной!!!

Я слышу, как люди, которые слонялись на площади, начали наши поиски.

Ах да, чуть не забыла.

Щёлк.

Я снова воздвигла магический барьер, на этот раз окружив им дом дедушки Уилла. Теперь мне не нужно беспокоиться о том, что он рухнет, когда эта толпа людей доберётся сюда.

— Алисия, кто ты така.. У-уф!

Прежде чем Ребекка успевает договорить, я снова бью её в живот.

У меня есть несколько серьёзных вопросов, которые мне нужно обсудить с Гиллесом, так что пусть она ещё немного поспит. Было бы плохо, если бы она подслушала наш разговор.

Конечно, некоторым людям может показаться немного бесчеловечным такой способ заставить уснуть человека, но я злодейка. Такая жестокость – обычное дело в моей работе.

Ребекка падает вперёд, и я успеваю подхватить её прежде, чем она упадёт. Я легко беру её на руки и несу в дом, уютно укладывая в постель дедушки Уилла.

…Ох, подождите. Если подумать, я же знаю заклинание для усыпления людей. Вместо того, чтобы бить её, было бы лучше, если бы я использовала его...

Не могу поверить, что я вспомнила об этом только сейчас. Но уже поздно...

Прости меня за это, Ребекка.

Уложив Ребекку, я поворачиваюсь в сторону Гиллеса.

— Почему ты так улыбаешься мне? Грубая.

— Называешь меня грубой… Как грубо.

— Хм? Так почему ты здесь?

— Гиллес, тебе разрешили посещать Академию Магии. Э-э, почти так. Они разрешают тебе пойти со мной в качестве моего помощника.

Плечи Гиллеса напрягаются, он не моргая смотрит на меня.

Это согласие? Если ты и дальше будешь так себя вести, я не пойму, хочешь ты этого или нет.

— Я... могу... уйти отсюда?

— Да.

Я замечаю, что у него на глазах выступают слёзы.

— Я выполнила своё обещание. Теперь нам нужно обсудить, как ты будешь жить с... О-оф!

Прежде чем я успеваю договорить, Гиллес бросается на меня. Он обхватывает меня своими маленькими ручками и прижимается ко мне.

Я удивилась. Как я должна отреагировать? Так как я никогда раньше не сталкивалась с подобной ситуацией, я не знаю, что мне делать.

Я бросаю неуверенный взгляд в сторону дедушки Уилла. Он ничего не говорит. Он лишь медленно кивает головой и ободряюще улыбается мне.

Наверное, я должна ценить этот момент. Когда кто-то обнимает меня вот так, это совсем не плохо.

Я нерешительно обнимаю Гиллеса, нежно отвечая на его объятия. Держась за его крошечную, дрожащую фигурку, я не могу не чувствовать тепло, распространяющееся по мне. Он хороший ребёнок.

Злодейка должна чувствовать такие эмоции время от времени.

Я не уверена, что плач лишил его остатков энергии после того, что случилось раньше, но через несколько минут я замечаю, что он заснул.

Взглянув на его лицо, я замечаю, что его глаза выглядят довольно опухшими. Должно быть, он много плакал.

Я ласково поглаживаю Гиллеса по голове и поворачиваюсь к дедушке Уиллу. Пришло время поговорить о самом важном.

— Дедушка Уилл, ты когда-нибудь думал о том, чтобы вернуться в Королевский Дворец?

В тот момент, когда он слышит слова "Королевский Дворец", его лицо застывает, становясь непроницаемым.

Возможно, я заставила его вспомнить некоторые болезненные воспоминания, но я должна была спросить. Потому что, если в моей власти позволить ему снова работать там, я хочу помочь ему, насколько смогу.

И даже если это не самая приятная для него идея, я бы хотела, чтобы он мог использовать свои знания и мудрость на благо этой страны. Я не хочу, чтобы такой талантливый и умный человек позволил своим способностям пропасть впустую.

Я верну его на законное место, несмотря ни на что.

Я понимаю, что в последнее время переоцениваю себя, но это единственное, от чего я не отступлюсь. Я буду продолжать работать, пока не увижу дедушку Уилла, гордо стоящего в воротах Королевского Дворца.

— Я... не хочу возвращаться.

— А?

— Алисия, в тот момент, когда ты поручила Ребекке быть спасительницей этой деревни, я кое-что понял. Я хочу посмотреть, насколько это жалкое место может измениться. Поэтому я хочу остаться здесь, чтобы увидеть всё своими глазами. Ну, образно говоря, конечно.

Сказав это, дедушка Уилл улыбается, улыбка озаряет всё его лицо, морщинки появляются в уголках глаз.

Так это мои собственные слова и действия заставили его больше не хотеть возвращаться? Что же мне делать? Это всё моя вина.

— Алисия, не вини себя.

Опять. Он читает мои самые глубокие чувства, как открытую книгу. Серьёзно. Откуда он всегда знает, о чём я думаю?

— Алисия, ты знаешь, как я счастлив, что ты так стараешься ради меня? Но так же сильно, как ты хочешь помочь мне, у меня есть желание помочь этой деревне восстановиться и жить, чтобы увидеть лучшее завтра.

— Нет, ты ошибаешься. Не пытайся романтизировать мои действия. Мои мотивы не чисты. Я всегда ищу прибыль. Истинная причина, по которой я хочу, чтобы ты смог вернуться в Королевский Дворец, заключается в том, что я хочу использовать твою мудрость там.

Давать людям надежду и делать что-то для их блага никогда не входило в мои намерения. Это не входит в должностные обязанности злодейки.

— Тогда почему ты так несчастна при мысли, что оставишь меня здесь? – спрашивает дедушка Уилл, атакуя слабость моего аргумента. Он не даёт мне даже дюйма пространства для манёвра.

— Мне нет нужды идти во Дворец. Ты можешь прийти сюда, когда тебе будет нужен совет, а затем выдать его за свою собственную мудрость и знания, разве нет?

— Нет! Я не могу! Я не хочу использовать такие презренные и трусливые методы! Я не могу выдавать чью-то тяжёлую работу за свою собственную!

Сама того не желая, я в конце концов повысила голос.

— Если я когда-нибудь это сделаю, то перестану быть человеком. Только отвратительная крыса может пасть так низко.

Дедушка, как всегда, ласково гладит меня по голове, и смятение в моём сердце быстро утихает.

— Алисия, я буду здесь.

Хотя я не видела выражения его лица, когда он говорил это, слова дедушки Уилла поразили меня до глубины души. Они оставили во мне неизгладимое чувство комфорта, облегчения и уверенности.

Мои эмоции снова вышли из-под контроля... Как злодейке, похоже, мне ещё предстоит пройти долгий путь.

— Мне жаль, что я пытаюсь навязать тебе свои эгоистические ценности, – говорю я, низко склонив голову.

Это то, что злодейка никогда бы не сделала. Я остро осознаю этот факт, и всё же...

Дедушка Уилл – мой единственный сторонник. Он единственный, с кем я была абсолютно честна и кто полностью принял меня. Я не хочу его потерять.

Сегодня я потерпела полное фиаско в роли злодейки. Так что нет никакого смысла беспокоиться о чём-то вроде склонения головы в этот момент, когда на карту поставлено что-то ещё более важное.

Но это только сегодня. Это будет последний раз, когда я склоню голову перед кем-то подобным.

Я поднесла пузырёк, который дал мне отец, к губам Гиллеса и влила ему в рот светло-розовую жидкость.

Мне было бы неудобно будить его, поэтому я наклонила его голову назад и удостоверяюсь, что он проглотил всё содержимое, прежде чем поднимаю его и иду к двери.

Если бы он не спал, я уверена, что он ненавидел бы каждую секунду того, что я делаю. Он счёл бы деморализующим, если бы такого мальчика, как он, держала в руках Принцесса, но что я могу поделать? Это самый безопасный способ передвижения.

Я достаю макроны, которые принесла для Гиллеса, и отдаю их дедушке Уиллу.

— Пожалуйста, поделись ими с Ребеккой.

— Спасибо, – говорит Дедушка Уилл, тепло улыбаясь мне. — Я думаю, что все уже должны спать, но на всякий случай, не забудь надеть это, – продолжает он, оборачивая мой теперь уже изодранный плащ вокруг меня.

Я отвешиваю ему лёгкий поклон и выхожу из дома.

В тот момент, когда я выхожу, я вижу всех жителей, которые преследовали нас, спящих на земле.

Все спят?... Ни один человек не проснулся. Если бы на их месте была я, то я попросила бы, по крайней мере, кого-то бодрствовать всё время, чтобы наблюдать за дверью...

Я несу Гиллеса на спине и стараюсь обходить их как можно тише. Я иду к стене тумана, а затем в лес.

— Доброе утро, Гиллес, – говорю я, как только он просыпается. Он сонно смотрит на меня, его глаза всё ещё полузакрыты.

— Алисия?

— Да, это я.

— Эта кровать такая мягкая...

Гиллес по-прежнему ещё не полностью проснулся. Но это правда, по сравнению с жёстким и плоским матрасом дедушки Уилла, эта кровать, вероятно, кажется ему облаком.

— Где это я?

— У меня дома. И начиная с сегодняшнего дня, это твоя комната. Не стесняйся использовать её, как тебе нравится, – говорю я ему.

Глаза Гиллеса широко распахиваются. Похоже, сейчас он полностью проснулся.

— Моя... моя комната?!

У Гиллеса, наверное, никогда раньше не было своей комнаты. Широко распахнув глаза, он взволнованно оглядывается по сторонам, вглядываясь в мельчайшие детали.

— Теперь, когда ты проснулся, поторопись и приготовься. Сегодня мы отправляемся в Академию Магии.

— Сегодня?! – спрашивает Гиллес немного разочарованно, с сожалением оборачиваясь ко мне.

— Да. Кроме того, просто чтобы ты знал, Святая тоже посещает Академию. Ты должен был прочитать о ней в некоторых книгах, которые я приносила для тебя, верно?

— Святая, которая, как говорят, принесёт мир во всём мире? Она действительно существует?

— Ага. Она существует. И что касается этого, то то, что я собираюсь рассказать тебе сегодня, должно быть сохранено в абсолютном секрете, понимаешь? Можешь ли ты пообещать, что никому больше не расскажешь об этом? Излишне говорить, что даже моим собственным братьям нельзя позволить узнать об этом.

Гиллес широко кивает мне головой и смотрит прямо на меня широко открытыми серьёзными глазами. Глазами, полными ума и решимости.

Тот факт, что отныне Гиллес всегда будет рядом со мной, успокаивает моё сердце.

Я делаю небольшой вдох и начинаю.

— Меня выбрали следить за этой Святой.

— Следить?

— Именно. Моя работа – судить, достаточно ли у неё мудрости, чтобы руководить этой страной, а если нет, то я должна направлять её в принятии правильных решений.

— Разве это не означает, что ты окажешь миру огромную услугу? Алисия, а я думал, ты хочешь быть злодейкой, – произносит Гиллес, скептически склонив голову набок.

— Если посмотреть на это с другой стороны, то эта работа позволит мне процветать как злодейке. Потому что все любят Святую.

— Ах, так вот оно что. Ты хочешь сказать, что из-за того, что тебе придётся публично идти против мнения Святой, люди будут думать о тебе плохо? С тех пор, как ты будешь вынуждена открыто критиковать её, чтобы уберечь от ошибок?

— Вот именно, – говорю я, гордо улыбаясь ему

Что и следовало ожидать от Гиллеса, он довольно быстро соображает.

— Ладно, на этом всё. Быстро переоденься в эту новую одежду.

— Какова моя роль во всём этом?

Я ещё и сама не знаю...

Хм, посмотрим... Так как я собираюсь стать лучшей злодейкой в этом мире, то это сделает его блестящим помощником... Честно говоря, это не имеет значения. Он может делать всё, что захочет. Он достаточно умён, чтобы принимать правильные решения самостоятельно.

— Оставляю это на твоё усмотрение, Гиллес.

— Тогда я буду поступать так, как, по-моему, поступала бы правая рука злодейки.

— Ты думаешь что сможешь за мной угнаться? – поддразниваю я его.

Гиллес усмехается.

— Как ты думаешь, кто я? Я уже видел тебя в самом худшем состоянии. Когда я впервые увидел тебя, ты вела себя так ужасно по отношению к ребёнку, который боролся за свою жизнь. После этих последних двух лет, проведённых вместе, я думаю, что смогу справиться с чем-то подобным просто на отлично.

Это правда...

Я ничего не могу на это возразить.

Похоже, Гиллес действительно сможет стать моим идеальным помощником.

— Тебе нужно держать своё происхождение в секрете. Никто не должен знать, что ты из бедной деревни.

— Понял, – говорит Гиллес, кивая головой.

...Он вырос честным, послушным ребёнком. Твоя старшая сестра так тобой гордится!

Особенно с тех пор, как я впервые увидела тебя, твои глаза были совершенно лишены жизни. Ты был в яме отчаяния, но посмотри на себя сейчас!

— Выходи, как переоденешься. Я буду ждать тебя снаружи, – говорю я ему и выхожу из комнаты.

Ах, какая ностальгия. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз посещала Академию Магии.

После того дня, когда я пробралась сюда, они разослали уведомление, что мне запрещено входить сюда, так что с тех пор у меня не было возможности вернуться.

Я знаю, что была здесь всего один раз, но тут так же экстравагантно, как и раньше.

Я бросаю взгляд на Гиллеса, чтобы увидеть его реакцию на это великолепие. Его рот широко открыт, а глаза круглые, как тарелки, когда он смотрит на Академию.

Ну, учитывая, что до сих пор он видел только бедную деревню, такой реакции можно было ожидать. Я уверена, что с тех пор, как он оказался по эту сторону барьера, он испытывает одно удивление за другим.

В первый раз, когда он увидел солнце, он прослезился, и во время всей нашей поездки в карете он не мог оторвать глаз от пейзажа, проносящегося мимо.

Всё здесь, снаружи, должно казаться ему совершенно новым опытом.

— Почему… Почему тут так всё по-другому? – бормочет Гиллес. — Что же мы такого плохого сделали? – спрашивает он, переводя на меня свой слегка поражённый взгляд.

Его глаза влажные, но он не даёт слезам пролиться. Он смотрит прямо на меня с этим мучительным выражением на лице.

Ты не позволяешь себе плакать здесь, да?.. Я горжусь тобой, Гиллес.

— Гиллес, ты думаешь, что сделал что-то не так?

Он слегка качает головой.

— Да. Эта классовая система виновата. Независимо от способностей простолюдинов, вся власть находится в руках знати. По их прихоти любого можно усыпить, а по-настоящему талантливых оставить умирать в тени.

— А как же Святая? Её талант настолько редок и бесценен, что она смогла преодолеть свой низкий статус. Кроме того, она может использовать магию, верно? Это единственное, что отличает дворян от простолюдинов.

— ...Это правда. Но я не могу использовать магию, так почему же я здесь?

— Конечно. Хотя это место и называется Академией Магии, магия – не единственное, чему здесь учат.

Гиллес отворачивается от меня и смотрит на ворота, ведущие в Академию.

Мы больше не задерживаемся. Мы идём прямо к этим воротам.

Интересно, будет ли там сегодня тот же самый охранник? Тот, кто остановил меня в прошлый раз... Ах, и вправду.

Он выглядит немного старше, но это тот же самый человек. Но у меня такое чувство, что морщин на его лице стало больше, чем раньше.

— Алисия Уильямс, с возвращением, – приветствует он меня, улыбаясь.

...Его отношение ко мне повернулось на сто восемьдесят градусов.

— Надеюсь, вы понимаете, что здесь есть ещё один человек, кроме меня. Это мой слуга, Гиллес, – говорю я, свирепо смотря на охранника.

Он сглатывает и заметно дрожит, прежде чем склонить голову.

— Пожалуйста, простите меня! Гиллес... да? Добро пожаловать в Академию! – громко говорит он, не отрывая глаз от земли.

Интересно, он не поднимает голову, потому что не хочет видеть моё лицо после того, как я так на него посмотрела?

С другой стороны, Гиллеса, похоже, нисколько не волнует первоначальное пренебрежение охранника или его теперешняя почтительная поза. Он невозмутимо идёт вперёд, полностью игнорируя охранника.

Что и следовало ожидать от слуги злодейки.

Мы прибыли в Академию как раз к обеду. Как неудачно. Я надеялась, что мы приедем, когда занятия ещё не закончились.

Я думаю, сейчас мы должны найти Лиз.

Согласно информации, которую мне дал отец, в последние несколько лет она получала отличные оценки на своих уроках магии и во всём остальном, и кроме того эпизода, её магия была стабильной и полностью под контролем.

— Ох! Неужели это Алисия?

— Младшая сестра Альберта, да?

— Ох, какая милашка!!!

— Значит, она ещё и младшая сестра Генри и Алана?

— Да! Она такая хорошенькая! Она точная копия своих братьев.

Прошло всего несколько минут с тех пор, как я здесь, но я уже стала такой знаменитой?

Но если оставить это в стороне, кто эти девушки? Это наша первая встреча, разве нет? Я бы предпочла, чтобы они не вели себя со мной так фамильярно. Так как я планирую стать злодейкой, меня нет ни малейшего намерения делать что-то приятное.

— Алисия, если у вас возникнут какие-либо трудности, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться к нам в любое время.

— Какой абсурд.

Всего лишь одно заявление, и всё вокруг погружается в гробовое молчание. Эти молодые аристократки, которые толпились вокруг, чтобы получить возможность поговорить со мной, все застыли и уставились на меня.

Мои губы кривятся в усмешке.

— Неужели вы думали, что я так беспечно поверю словам каких-то незнакомок, которых только что встретила?

Они бросают на меня испуганные взгляды.

Как они слабы. По крайней мере, жители из бедной деревни имели наглость смотреть на меня, когда я смотрела на них, но эти молодые леди, которые скоро будут главами домов этой страны...

Какое разочарование. Но я думаю, это нормально. Главная героиня – единственная, у кого есть шанс выстоять против меня.

Но, так как они уже напуганы, они должны бояться меня ещё больше. Лично я не возражала бы, если бы они приходили в ужас от одного моего появления.

— Вы пришли сюда, чтобы поговорить со мной, и ни одна из вас даже не назвала мне своё имя. Какая вопиющая невежливость, – властно говорю я, давя на них взглядом.

Одна из них даже начинает дрожать, когда наши глаза встречаются.

Ах, одна из них уже дрожит от страха передо мной. Полагаю, это означает, что моё злодейское поведение подействовало.

Хотя, если хорошенько подумать, такая сильная реакция могла бы только доказать, насколько невероятно слабы эти девушки, а вовсе не свидетельствовать о моей злодейности.

— Что вы здесь делаете?

Этот лёгкий и воздушный тон... звучит довольно знакомо.

Я медленно поворачиваюсь к тому, кто произнёс эти слова.

...Я так и знала что это Лиз. Оказалось, что найти её довольно легко.Её изумрудно-зелёные глаза так же невыносимо блестят, как и раньше. А сразу за ней идут мои братья и их друзья, следуя за ней по пятам.С тех пор как я видела Дюка в последний раз, он стал выглядеть заметно взрослее. Словно в мгновение ока он стал именно таким, каким я его представляла.Хотя с этого момента я больше не смогу увидеть его добрый взгляд, направленный на меня, да?..

— Аля? Что-то не так?Ах, как давно меня никто так не называл. Не думаю, что кто-то, кроме Лиз и моих родных, будет использовать эту форму обращения.

— Что случилось? Почему ты так дрожишь? – спрашивает Лиз одну из девушек из группы благородных девушек, стоящих вокруг меня.

— Алисия...

Я исподтишка бросаю взгляд на девушку, которая открыла рот, и она тут же закрывает его.

Злодейка – та, кто должна уметь давить на других одним своим взглядом. Именно поэтому я каждый день отрабатываю свои взгляды перед зеркалом. Он должен быть более свирепым и пугающим, чем чей-либо ещё.И даже без всей этой практики я буквально была рождена, чтобы стать злодейкой. Не требуется много усилий, чтобы безупречно использовать мои и без того острые глаза. Даже расслабившись, я уверена, что выгляжу как кошка, загнавшая мышь в угол.Если бы эта Академия устроила соревнование по взглядам, я уверена, что взяла бы первое место.

— Алисия сделала что-то не так? – спросил брат Альберт, быстро подойдя поближе.

...Я пыталась произвести на этих женщин отвратительное первое впечатление. Но я не считаю, что сделала что-то изначально неправильное. Они испугались меня сами, без всякой провокации с моей стороны. Я даже не угрожала им.

— Алисия сказала нам несколько ужасно оскорбительных вещей... – сказала одна девушка из группы, которая явно пыталась подлизаться к Альберту, ведя себя очень деликатно и застенчиво.

Значит, это считается оскорблением?.. Я и понятия не имела.

Эти благородные девушки похожи на избалованных маленьких Принцесс. Я думаю, что они никогда не слышали, чтобы кто-то говорил им такое, не говоря уже о том, чтобы произносить такие замечания сами.

Технически я должна считаться одной из них, но, несмотря на то, что я тоже молодая дворянка, я не вижу никакого сходства между нами.

— Алисия, ты была груба с ними? – спрашивает меня брат Альберт, небольшая морщинка появляется меж его бровей.Я не знаю... Так ли это? Честно говоря, я не уверена.

— Я лишь сказала им, что они ведут себя нелепо.

— Почему ты сказала это? – спрашивает Лиз, вмешиваясь в наш разговор....Я говорю с Альбертом. Почему она вмешивается? Я не понимаю, какое ей дело до моего разговора с братом.

— Я не сказала ничего плохого. Эти девочки пострадали из-за себя же, – отвечаю я, свирепо смотря на Лиз.

— Аля, твои слова ранили их чувства. Если бы кто-то сказал тебе что-то плохое, разве ты не почувствовала бы себя оскорблённой? Вот почему ты не должна говорить такие вещи другим людям, - сказала Лиз, улыбаясь мне.

Угх, эта ангельская улыбка... Она ведёт себя так, как будто она такая совершенная и пытается направить меня на правильный путь своей бесконечной мудростью.

Дай мне передохнуть. Это так ослепительно и пугающе.

— Они подошли ко мне, даже не узнав, что я за человек. Я не была инициатором этого.

Хотя Лиз немного выше меня, я говорю это, смотря на неё так, словно смотрю сверху вниз.

— Значит, ответственность лежит на них, верно? – продолжаю я, нацепив на лицо невинную улыбку.

Лиз, должно быть, и представить себе не могла, что я скажу такое, потому что сейчас она смотрит на меня довольно напряжённо.Удивительно. Если всё и дальше будет так складываться, я действительно смогу стать идеальной злодейкой.

Я бросаю взгляд на Гиллеса.

Сейчас он смотрит на Лиз и других девушек так свирепо, что любой, кто встречается с ним взглядом, застывает на месте.Какой прекрасный взгляд... Отличная работа, Гиллес.

— Алисия, что случилось? – спрашивает брат Альберт, озабоченно смотря на меня.

Хм? Почему ты беспокоишься обо мне?

— Может быть, у неё жар?

Лиз внезапно вспыхивает, как будто её только что поразила эта мысль.Что? Какого чёрта? Ты что, идиотка?

Лиз поднимает руку, как будто собирается потрогать мой лоб.

Я ударяю по её руке, отбрасывая прочь.И, конечно же, это не было чисто инстинктивной реакцией. Это был полностью преднамеренный, обдуманный удар.

Но это должно быть очевидно. Она смеет обращаться со мной, как с инвалидом?

— Не прикасайся ко мне, – говорю я, свирепо смотря на неёЯ не только шлёпнула её по руке и сердито посмотрела на неё, но и грубо заговорила с кем-то старше меня. Это должно было увеличить мои очки злодейства на тонну.Ах! Это так здорово. Я чувствую, что сейчас словно на вершине мира!

— Гиллес, мы уходим, – говорю я и, не сказав больше ни слова, мы уходим. Я чувствую их взгляды на своей спине, когда ухожу, но не оборачиваюсь.

Мы ходим по зданию школы, как обычно, и всё же мы в центре внимания. Какое замечательное развитие событий. Всё именно так, как я себе и представляла! Все бросают на нас недоумённые и подозрительные косые взгляды. Я уже чувствую, как сильно нас не любят.Но я поражена. Слухи, оказывается, могут очень быстро распространиться. Я должна поблагодарить этих девушек за то, что они так быстро распространили обо мне эти новости.

— Я слышала, что Алисия была отвратительно груба с несколькими старшеклассницами.

— Я тоже это слышал. А ты слышала о том, как испугалась одна девушка? Она дрожала от страха так сильно, что остальные ещё долго успокаивали её.

— Мне бы хотелось, чтобы она не вела себя так высокомерно только потому, что более искусна в магии.

— Согласна. И она ужасно разговаривала и с Лиз!

— Я не могу поверить, насколько она отличается от своих братьев. Как она может быть родственницей Альберта?Ого! Они уже начали ругать меня за моей спиной? В конце концов, я, должно быть, действительно гений; моя способность быть злодейкой просто зашкаливает.

— А кто тот мальчик, с которым она пришла?

— Не знаю, но разве он не прелесть?

— Наверное, но всё же... Он околачивается вокруг Алисии, ты понимаешь, о чём я?

— А-а! Он уставился на меня!..Он просто на тебя посомтрел… Это действительно то, о чём стоит кричать?Предполагается, что студенты этой Академии в конечном итоге займут влиятельные позиции в стране, разве нет? Куда же катится этот мир?

Я бросаю взгляд на Гиллеса.Ох, ничего себе. У него довольно страшное выражение лица. С таким взглядом никто больше не посмеет назвать его милым. Впрочем, от "правой руки" злодейки я и не ожидала ничего другого.

…Ва-а...

Вдруг кто-то хватает меня за руку и тянет к себе. Ох.

— Алисия!..

Последнее, что я вижу, это лицо Гиллеса, который бросается ко мне и кричит моё имя, прежде чем меня переносит в другое место.Кто бы это мог быть?! Это заклинание должно быть приобретено только после изучения магии восьмидесятого уровня...

Я медленно открываю глаза.

Сейчас я нахожусь в комнате, окружённой книжными полками, с большим письменным столом посередине, окружённым парой диванов.

Может быть, это что-то вроде конференц-зала?

Я смотрю на руку, которая всё ещё сжимает мою руку. Она выглядит большой, мужественной, какой-то красивой... Именно так, по-моему, должна выглядеть мужская рука.

И, ох. Это ещё что такое? Он очень хорошо пахнет...

Я медленно поднимаю взгляд на человека, который схватил меня.

Дюк...

Нет, нет, нет. Я не могу смириться с такой близостью. Он слишком сексуален. Мои колени превращаются в пудинг. Я чувствую слабость. Боже мой, неужели Дюквсегда был таким высоким? Я запрокидываю голову, чтобы увидеть его лицо.

Ах, моё сердце вот-вот взорвётся.

Успокойся. Возьми себя в руки, Алисия. Злодейка не станет волноваться только из-за проблемы близости с красивым мужчиной.

— Где мы? - спрашиваю я, слегка задыхаясь.

— В комнате студенческого совета.

— Ах, понятно. И что? Что именно я здесь делаю? - говорю я, стараясь взять свой голос под контроль.Дюк любит Лиз, верно? Почему же он вдруг привёл меня сюда?Только не говорите мне, что это из-за того, что я сказала ей те грубые вещи немногим раньше? Сила любви – это довольно-таки серьёзно. Она заставляет людей совершать безумные поступки.Стоп… Может быть, он собирается убить меня? Вот так просто?

— Почему ты не отказала моему отцу в просьбе?

От его слов я замираю.Просьбе? Может, он имеет в виду, что я слежу за Лиз? Но откуда он об этом знает? Никто не должен был узнать об этом.Это нехорошо. Неужели я уже всё испортила?Дюк смотрит мне в глаза, выжидая. Ища. Пытаясь найти ответ, как будто он был написан в глубине моих глаз.

Если я попытаюсь что-то выдумать, я уверена, он сразу же это поймёт.

— Откуда ты знаешь об этом?

Я перестраховываюсь.

— Если есть что-то, что я хочу знать, то я выясню это, что бы это ни было.

Как и следовало ожидать от блестящего Принца. Его информационная сеть не знает границ. Я думаю, он должен был тщательно расследовать каждого, кто приближался к Лиз.

— Ну и? Зачем ты привёл меня сюда, Дюк?

Он замирает, услышав мой вопрос.

Не говоря ни слова, его глаза медленно опускаются ниже, останавливаясь и смотря на бриллиантовое ожерелье, аккуратно лежащее между моими ключицами....Он ведь не скажет что-то вроде того, что хочет, чтобы я вернула ему его, верно?Ну, даже если так, ничего не поделаешь. В конце концов, это ожерелье очень ценное.

Дюк тянется к камню в центре ожерелья, осторожно поднимает его и трёт кончиками пальцев.Как шаблонно… Значит ли это, что он просто сорвёт его с моей шеи, вместо того чтобы попросить его обратно?

Это было бы здорово. Именно это и должно произойти в подобном сценарии между Принцем и злодейкой.Какая честь, что я смогу пережить такую печально известную сцену.Но, если это то, что должно произойти, тогда почему выражение его лица выглядит таким задумчивым?.. Он сожалеет, что отдал мне ожерелье?

Дюк слегка наклоняется ко мне и слегка прижимается губами к драгоценному камню.

— А?

Сама того не желая, я издала небольшой звук удивления.

Это действие было настолько далеко от моих ожиданий, что я в шоке. Моё сердце сильно бьётся в груди, и я чувствую, как моё лицо нагревается.

Ум... Так... Что это было только что? В чём был смысл этого? Может быть, он наложил заклятие на моё ожерелье, чтобы держать меня подальше от Лиз?

Но тогда бы он не целовал вещь, которую сам же мне и подарил.

Ну же, Алисия. Ты не из тех идиотски тупых девчонок, которые не умеют читать настроение. Ты должна думать об этом спокойно и изо всех сил.

— Милая, – говорит Дюк, пропуская прядь моих волос сквозь пальцы.

Это просто нечестно. Он что, пытается меня убить?

Он только что назвал меня милой, да? Я имею в виду, что я здесь единственный человек, верно? Нет никого другого, кто бы это мог быть...

Моё сердце бьётся ещё громче, чем секунду назад. Я отчётливо слышу каждый удар, что кажется, будто он отдаётся эхом по всей комнате.Стоп-стоп-стоп-стоп... Когда это мы с ним так сблизились?Трудно представить, что Дюк делает это с кем-то ещё, так значит ли это, что он всё ещё питает ко мне какие-то хорошие чувства? Это должно быть так, верно? Ты бы так не поступил с тем, кого ненавидишь.Но... тогда, какие у него отношения с Лиз?

Нет, это даже не имеет значения. Разве это не плохо для меня – быть так близко к нему, несмотря ни на что?

Когда я прихожу к этому выводу, моя рациональность начинает возвращаться ко мне.Да, несмотря ни на что, Дюк должен быть ближе к Лиз. Так что это, что бы ни происходило прямо сейчас, не может произойти. Во всяком случае, будет ужасно, если станет известно, что самая злая злодейка в мире вела себя по-дружески с Принцем этой страны.

— Это не из-за просьбы. Я правда настолько ужасна, – говорю я ему и убегаю. Я бегу из комнаты студенческого совета так быстро, как только могут нести меня ноги.

— Гиллес, – шепчу я, когда наконец замечаю его идущим по коридору. Он излучает очень тёмную ауру, которая не позволяет никому приблизиться к нему.

Никто не поверит, что он всего лишь 9-летний мальчик.

— Алисия! – кричит он, увидев меня, и бросается ко мне. Он оглядывает меня с ног до головы и вздыхает с облегчением.

Он, должно быть, беспокоился за меня всё это время, даже если минуту назад по нему нельзя было этого сказать... Неужели это убийственное выражение лица – всего лишь способ скрыть свои истинные эмоции?

— Ты в порядке?

— Да. Я в порядке. Правда.

— Кто это был? – спрашивает Гиллес, и выражение его лица становится грозным.

— Дюк из Королевской семьи.

— Королевской семьи... Сын Короля?

— Да.

Гиллес подносит руку к подбородку и погружается в раздумья.

Видя, что между его бровями образуется огромная морщинка, я хочу подразнить его. Я хочу сказать ему, чтобы он был осторожен, иначе его лицо может навсегда остаться таким... но когда он так глубоко о чём-то думает, то, что бы я ни сказала, он не услышит ни слова.

— Дюк тебе что-нибудь сделал, Алисия?

— Ну, не совсем. Он лишь поцеловал ожерелье, которое подарил мне пару лет назад.

— А? Погоди, так это ожерелье... Дюк, сын Короля, это он подарил его тебе?

— Да.

Глаза Гиллеса широко раскрываются, он внимательно смотрит на сверкающий бриллиант, покоящийся над моей грудью.

Если так подумать, любой был бы удивлён, услышав, что это подарок от сына Короля. Я тоже была весьма шокирована, когда Дюк подарил мне его.

— Так, может быть, причина, по которой он до сих пор ничего не сделал, в том, что Алисия ещё молода?.. – бормочет Гиллес, но его голос слишком тих, чтобы я могла разобрать всё, что он говорит.

Интересно, Дюк всегда так себя вёл с женщинами? Могу поклясться, что до меня доходили слухи, что он холоден как лёд, когда имеет дело с прекрасным полом.

Это ещё раз показывает то, что не стоит доверять слухам. Хотя, теперь, когда я думаю об этом, даже в игре Дюк всегда был добр только к главной героине.

...Значит ли это, что я заменила её в качестве объекта его привязанности? Но что же Дюк любит во мне?

Должно быть, он всё ещё думает обо мне как о младшей сестре. В конце концов, есть много способов понравиться кому-то. Наличие его привязанности не гарантирует, что я нравлюсь ему в романтическом плане.

— Алисия, посмотри туда, – говорит Гиллес, смотря в сторону внутреннего двора. Я слежу за его взглядом, гадая, что он хочет мне показать.

А вот и Лиз.

Лиз и... может быть, это один из Профессоров Академии? С седыми волосами, очками и полным телом...

И он держит в руках эссе, которое написала Лиз? Интересно, что там? И какую тему она выбрала?

Ах, мне бы тоже очень хотелось его прочесть. Я думаю, мне нужно остановить этого Профессора и заставить его дать мне прочитать эссе.

— Гиллес.

— Понял.

Гиллес такой умный. Он понимает меня без слов.

Мы подкрадываемся к лучшей точке обзора и внимательно наблюдаем за ними, удостоверяясь, что Лиз ушла, прежде чем отправиться во внутренний двор. Мы медленно идём к Профессору.

Но согласится ли он отдать нам эссе? Я незнаю.

Когда мы подходим ближе, Профессор, должно быть, слышит наши шаги, потому что он перестаёт читать и смотрит на нас.

— Ах, вы двое, должно быть, Алисия и Гиллес, - говорит он, ухмыляясь.

Я думаю, что слухи, летающие вокруг нас, уже достигли ушей Профессоров. Значит, всё будет гораздо легче.

— Меня зовут Джон. Приятно познакомиться, – радостно приветствует он нас. Для Профессора он выглядит довольно спокойным. — Вот. Возьми, – продолжает он, всё ещё улыбаясь, протягивая мне эссе Лиз.

Я ещё же ничего не сказала... Откуда он знает, что я хочу?

Но я не спрашиваю его об этом. Вместо этого я благодарю его, принимая эссе из его протянутой руки.

Уже собираясь уходить, я снова слышу его тихий и добрый голос.

— Добро пожаловать в Академию.

— Гиллес, о чём ты думаешь, прочитав это?

— Могу сказать, что в её голове мозгов маловато...

— Да, согласна. А эта тема! Конечно, я понимаю, почему она выбрала это, но...

— Методы улучшения условий жизни бедной деревни...

После того как нам отдали эссе, мы пошли в комнату Гиллеса, чтобы внимательно его прочитать. И после прочтения я могу сказать, что оно чрезвычайно хорошо написано. Все методы хорошо расписаны, и выглядят здраво. Конечно, оно заслуживает хорошей оценки. Единственная проблема в том, что... ни один из этих  методов не может быть применён на практике.

Похоже, она ничего не знает о том, как на самом деле устроен мир.

Если бы оценки были основаны на реальной способности использовать эти методы, я бы поставила ей ноль.

И это ставит меня перед огромной дилеммой. Как я могу исправить человека, который так далёк от истины?

— Мы сегодня пойдём к дедушке?

— Не думаю, что у нас будет на это время. Гораздо важнее начать мозговой штурм, чтобы мы могли придумать, как направить Лиз на правильный путь, подальше от всей этой идеалистической чепухи.

— И правда. У нас много работы.

Мы ещё раз перечитали её эссе.

Серьёзно, вот почему мне так трудно иметь дело с главной героиней. Если бы улучшение условий жизни бедной деревни было так просто, то это уже было бы сделано. Не было бы никаких причин продолжать размышлять на эту тему.

Но все её предположения слишком притянуты за уши.

Основой этого эссе является предположение о том, что люди по своей сути являются хорошими созданиями. Все её методы основаны на том факте, что люди делают плохие дела не из-за своих собственных желаний и жадности, а скорее с целью улучшения человечества.

Она полная противоположность мне.Это, конечно, интересно читать, и эти методы заслуживают мимолётного размышления, но реально думать, что они могут быть реализованы на практике, слишком наивно.

— Похоже, завтра мне придётся показать ей, каким ужасным может быть человек.

— Да, я не думаю, что есть какой-то другой способ изменить её...

Мы киваем друг другу.Битва вот-вот по-настоящему начнётся. Наконец-то.

Я напрягаюсь, приводя в порядок все свои мысли и эмоции, а затем отправляюсь на поиски Лиз. Так как сегодня в Академии чаепитие, она, вероятно, должна быть в это время в саду роз.

— Не слишком ли экстравагантна эта Академия? – говорит Гиллес, свирепо смотря на вход в сад.

— Да, наверное...

— И сколько же стоит содержание всех этих роз?

— Понятия не имею. Но я уверена что много. Честно говоря, я хочу знать, почему у учреждения, единственной целью которого должно быть образование, есть целый день, посвящённый чаепитиям? – говорю я немного раздражённо.

— Но в любом случае, пошли...

Мы идём в сад роз бок о бок.

Моя цель – разрушить атмосферу чаепития. Я чувствую себя немного виноватой перед всеми, кто в настоящее время наслаждается отдыхом в саду, но это то, что я должна сделать, чтобы распространить свою дурную славу... Я имею в виду, чтобы исправить образ мыслей Лиз.

Как только мы входим в сад, взгляды всех устремляются в нашу сторону.

— Али, – говорит брат Альберт, подходя ко мне.

Прости, братец. У меня нет времени болтать с тобой.

Полностью игнорируя его, я прохожу мимо. И даже не оборачиваясь, я могу сказать, что он разозлился.

Я его понимаю. Игнорировать его таким образом не только грубо, но и, вероятно, обидно, но у меня нет выбора. Лиз должна оставаться сейчас моим главным приоритетом.

Не удостоив Альберта взглядом, я иду прямо к ней. Как и обычно, с ней рядом куча народа. Главная героиня действительно имеет склонность окружать себя "рыцарями" в сверкающих доспехах.

Дюк смотрит в мою сторону, как будто видит меня насквозь.

Лучше бы он на меня так не смотрел. Как будто он точно знает, что я собираюсь сделать.

— Алис...

— Лиз, я сразу перейду к делу. Неужели ты правда думаешь, что все в мире равны? – спрашиваю я, прерывая её.

Лиз смотрит на меня в оцепенении.

Интересно, стоит ли мне снова задать ей этот вопрос? Если я и узнала что-то из её вчерашнего эссе, так это то, что она высокого мнения о людях. Из-за этого она, вероятно, даже не может понять, о чём я её только что спросила. Она думает, что концепция равенства должна быть здравым смыслом для всех.

Если бы я собрала её эссе в пару предложений, это было бы что-то вроде:

Нет людей, рождённых в этом мире по ошибке. Мы все рождаемся равными, поэтому нелепо пытаться оценить ценность человека или разделять их только на основе того, могут ли они или не могут использовать магию. Жители бедной деревни тоже люди, поэтому мы должны относиться к ним как к равным. Нам нужно разрушить стену, окружающую деревню, и позволить им жить в тех же условиях, в которых живём мы.

То, что она имеет ввиду, конечно, не совсем неправильно. В этом есть какая-то правда. Но такое могла бы придумать только истинная Святая. Жизнь под таким идеализмом помешает ей стать опорой силы для этой нации. Ей нужно научиться думать о большем, а не только о бедных, страдающих людях прямо перед ней.

— О чём ты говоришь? – спрашивает Лиз, подозрительно смотря на меня.

— Я перефразирую свой вопрос. Ты против того, чтобы людей различали людей по рангам и превосходству?

— Да. Конечно.

— Значит, ты считаешь, что эта Академия не нужна?

— Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что Академия вряд ли выбирает своих студентов по равенству… Но я отвлеклась. Позволь мне изложить свои мысли. На мой взгляд, я считаю важным, чтобы людей разделяли по рангам и превосходству.

— Но это неправильно. У каждого человека есть слабые и сильные стороны, поэтому мы все должны считаться равными. Так как невозможно понять истинную ценность людей, их, конечно, нельзя делить по рангам.

— Тогда, Лиз, что насчёт Его Величества Короля? По твоей логике Королевская семья тоже не нужна, да?

Взгляды людей вокруг меня, которые наблюдали за нашим обменом мнениями с лёгким интересом, становятся горячими и острыми.

Я превратилась в их врага. Всё идёт по плану!

— Ты пытаешься обвинить Его Величество? – спрашивает Гейл, свирепо смотря на меня.

Этот взгляд… с таким выражением лица он вылитый Йохан.

— Аля, позволить людям следовать своим мечтам и быть теми, кто они есть, - это самая важная вещь в мире. Так как Его Величество – Король, конечно, он и должен им быть, – говорит Лиз, улыбнувшись своей ангельской улыбкой. И, словно подбодренные этой улыбкой, все окружающие начинают выражать с ней в унисон своё согласие.

— Лиз права.

— Алисия такая высокомерная.

— Она презирает Его Величество. Это lèse majesté*.

*Оскорбление Королевской власти.

— Она смотрит на нас сверху вниз.

Я слышу о чём они болтают меж собой.

Этот момент… Это тот момент, в котором часто оказываются злодеи!.. Момент общественного отвержения!

Какое удивительное развитие событий. Это прекрасно!

— Ты не можешь обратить внимание на главный вопрос? Мы не говорим о том, чтобы позволить людям следовать своим мечтам или быть самими собой. Это личный вопрос, решаемый простым сотрудничеством и обретением уверенности в собственной индивидуальности. Это вещи, которые каждый может решить самостоятельно. Разве ты не видишь, что противоречишь сама себе? Я хочу узнать, отменила бы ты кастовую систему полностью или позволила бы нашему обществу сохраниться в том виде, в каком оно сейчас находится.

— Я уже говорила это несколько раз, и скажу ещё, я не думаю, что людей нужно делить по рангам.

— И ты думаешь так потому, что у каждого есть свои сильные стороны, да?

— Да. Верно, – говорит Лиз, и в её глазах появляется решимость.

— Значит, ты и против ранжирования сильных сторон людей?

— А?

Угх. Почему она так старается прикинуться дурочкой?

— Ты ведь понимаешь, что твоё присутствие здесь, в Академии, связано именно с тем, что твои особые способности были высоко оценены, верно? Единственная причина, по которой ты смогла поступить сюда, заключается в том, что существует ранжирование (распределение по рангам).

— Это неправда! Благодаря собственному трудолюбию Лиз смогла попасть сюда! – произносит Эрик, повышая голос.

Я тихонько вздохнула.

— Я хорошо осведомлена об этом факте... Тогда, может быть, я перефразирую свои слова? А как же люди из бедной деревни? Если бы они вложат вдвое больше… втрое раза больше... во много раз больше усилий, чем Лиз, могут ли они быть допущены в эту Академию?

После моих слов Эрик закрывает рот. Он бросает на меня свирепые взгляды. Это впервые, когда я вижу, как Эрик злится.

Должно быть, я действительно сталаа злодейкой.

— Общественное положение, родословная, внешность, экономическое положение, ум, способности. Каждая из этих вещей отличает нас друг от друга. Однако дискриминация людей, основанная на таких представлениях, является неправильной. Вот почему все должны в равной мере обладать правами и привилегиями... Но, хотя некоторые права и универсальны, не каждая привилегия может быть присвоена каждому человеку. Мы не можем все занимать одну и ту же работу, иметь одинаковое количество денег и иметь одинаковую политическую власть. А раз так, то кто же будет присваивать эти привилегии людям? Как мы будем принимать решения о том, кому что достанется?

— Различать людей по рангам? Позволять некоторым людям руководить?

Лиз говорит нерешительно, как будто она приняла мои аргументы.

Вау, неужели она наконец поняла, что я пыталась донести до неё всё это время?

— Лиз! Ты не должна слушать эту соплячку, – вмешивается один из студентов, сидящих в стороне.Кто это? Что за неразумный парень, назвавший меня соплячкой с нашей первой встречи. Никто никогда не осмеливался так меня называть!

— Я полагаю, ты должен быть кем-то, кто согласен с мнением Лиз.

— Да. Какие-то проблемы?

— Тогда я задам тебе вопрос. Как, по-твоему, создать мир, в котором не существует рангов?

Глаза парня широко распахиваются.

Должно быть, он вообще ни о чём не думал. Он слепо следовал мнению Лиз, не утруждая себя формулированием собственных мыслей...

Неужели в этой Академии одни идиоты?

— Ну, для начала, я думаю, мы должны разрушить стену вокруг бедной деревни, – произносит Лиз, тщательно выговаривая каждое слово.

Я бросаю взгляд на Гиллеса, не зная, как он относится ко всем этим разговорам о своей родной деревне. Мне требуется всего секунда, чтобы понять выражение его лица.

Он смотрит на Лиз так, словно не может поверить, что такая идиотка на самом деле существует.

...Я чувствую то же самое, Гиллес. Абсолютно. Тоже. Самое.

— Если ты сделаешь это, то разрушишь всё подобие общественного порядка...

— Ах ты, с*ка! Это не то, о чём ты говорила раньше! А как же их права, о которых нам читали во время лекций?! А?! – кричит парень-студент из прошлого.

Он тупо смотрел на нас во время нашей последней пары обменов репликами, но, похоже, ему наконец удалось снова запустить свой мозг.

— Ты су*ка? Прошу прощения, но кем ты себя возомнил? – говорю я, вкладывая всю свою ярость в глаза, убийственно смотря на него. В то же время я высвобождаю всё давление своей исключительной магической силы.

Внезапно воздух становится напряжённым и тяжёлым. Парень, главная мишень моей ярости, начинает дрожать.

Сейчас я – воплощение злодейки. Я думала об этом пару раз, но если бы интернет существовал в этом мире, люди транслировали бы эту перепалку в прямом эфире.

— Прекратите! – кричит Лиз. Одновременно с её словами тяжесть воздуха немного проясняется.Так как Лиз обладает гораздо большей магической силой, чем я, рассеивание давления, которое я создала, для неё детская игра.Угх. Должно быть, это так здорово, когда "броня" главной героини работает на тебя. Я так тебе завидую!

— Аля, чего ты хочешь? – уныло спрашивает меня Лиз, и между её бровями образуется огромная морщина.Это простой вопрос. Я, конечно же, хочу стать злодейкой. Вот почему я нарочно пришла в это людное место и сейчас издеваюсь над тобой, как будто завтра я умру.

— Знаешь, есть множество вещей, которые тебе нужно сделать, прежде чем ты сможешь безопасно разрушить стену вокруг бедной деревни, – говорю я вместо ответа на вопрос.

— Нет, вся проблема в стене. Я уверена, что все живущие в деревне хотят, чтобы стена исчезла как можно скорее. Когда мы избавимся от неё, каждый сможет жить счастливо.

Если бы ты сделала это, то всё то недовольство, боль и беспокойство, которые назревали там все эти годы, "взорвались" бы. В нашей стране вспыхнет жестокое восстание.

Как бы мне хотелось, чтобы Лиз хоть раз увидела эту бедную деревню своими глазами. Тогда у неё, возможно, появится шанс понять, насколько дикие там условия для жизни.

Я намеренно удерживаюсь от того, чтобы посмотреть в сторону Гиллеса, но не могу не представить, как должно выглядеть его нынешнее выражение. Я уверена, что в этот момент он уже далеко зашёл от того, чтобы удивляться Лиз. Наверное, сейчас он смотрит на неё глазами, полными презрения и отвращения.

— Да! Я тоже так думаю! Нам нужно избавиться от этой стены, и всё будет хорошо!

— Ага! Лиз права!

— Проваливай, ты, демон!

— Лиз права!

— Мне бы хотелось, чтобы ты поскорее ушла.

— Не порть нам настроение!

Все начинают кричать на меня.Так вот в чём сила толпы, сплотившейся во имя общего дела...

...Ну, на сегодня я закончила.Но я успешно испортила их драгоценное чаепитие! Какое ошеломляющее чувство выполненного долга! И подумать только... кто-то даже назвал меня демоном!Я бы предпочела, чтобы меня называли злодейкой, но... Я не должна быть слишком разборчивой. На сегодня мне хватит и этого.Я чувствую себя словно на вершине мире! Но… Действительно ли я достигла своей первоначальной цели? Или нет? Честно говоря, я не уверена.Ну что ж. У меня ведь ещё много времени впереди, верно? Ещё рано беспокоится об этом.

Ах, я только что случайно встретилась глазами с Дюком. Так ясно, как только могу, я сигнализирую ему, чтобы он не вмешивался.

К счастью, Дюк, кажется, всё понимает, так как он не делает ни одного движения в мою сторону.

— Ну, мне пора.

Говоря это, я слегка хватаюсь за края юбки и делаю изящный реверанс.Стоп, разве это не похоже на то, что я убегаю? Я не могу просто так уйти...Как "дрессировщица" Лиз Кэтер, я должна ещё кое-что сказать, прежде чем уйду.

— Но спрошу ещё кое-что, последнее. Лиз, ты бы сказала, что ты конкурентоспособный человек?

От моего внезапного вопроса глаза Лиз заметно расширились. Теперь я ясно вижу их изумрудно-зелёный оттенок даже с моего нынешнего расстояния.

Эти глаза цвета драгоценных камней сверкают каждый раз, когда я их вижу.

И не прошло и минуты, как она снова нацелила на меня свою ангельскую улыбку. Я знала, что эта улыбка не могла быть далеко позади этого "мерцающего" взгляда.

— Я всегда стремлюсь быть лучшим человеком, каким только могу быть, поэтому моя цель – всегда превзойти своё прежнее "я".

— Замечательное мышление… Но не все способны так мотивировать себя. Им нужен внешний источник, соперник или какая-то причина, чтобы стремиться стать лучше и расти как личность. Вот почему использование рангов для различения людей на самом деле может быть хорошей вещью. Это даёт им стимул, что-то, к чему нужно стремиться и упорно трудиться.

Сказав это, я расслабленно улыбаюсь, а затем мы с Гиллесом покидаем сад роз.

Своими последними словами я должна была достичь своей первоначальной цели, верно? Она удручающе наивна, но даже я признаю, что Лиз всё равно следует считать умной. Поэтому я думаю, что она должна была понять, что я пыталась сказать.

Когда мы с Гиллесом уходим, моя маска спокойствия и собранности на месте, но чем дальше мы уходим, тем более расслабленной я становлюсь. Через несколько минут, сама того не желая, мои губы растягиваются в широкой улыбке.

Гиллес немного сбит с толку, когда я начинаю тихо хихикать, но мне всё равно.

Я сейчас на седьмом небе от счастья, и ничто не может испортить моё настроение. После сегодняшнего блестящего выступления, разве завтра в это же время вся школа не начнёт называть меня злодейкой?

М-м! Как приятно!

Я сегодня буду спать со спокойной душой.

После возвращения домой мы с Гиллесом вздремнули пару часов, прежде чем отправиться вместе навестить дедушку Уилла.И эти пару часов были блаженством. Как я и предсказывала, я спала как младенец. Это значит, что сегодня вечером я смогу побыть в бедной деревне дольше, чем обычно.

Когда мы подходим, я вижу, что возле дома дедушки Уилла больше нет людей.Интересно, как это произошло? Я не думала, что те люди были из тех, кто прислушивается к голосу разума, поэтому я думала, что они всё ещё где-то здесь.Может быть... Ребекка что-то сделала?

— Дедушка Уилл!

— Дедуля!

Мы с Гиллесом закричали одновременно, увидев, что он вышел из дома, приветствуя нас.

— Алисия, Гиллес. Добро пожаловать.

— Алисия, Гиллес, добрый вечер, – добавляет Ребекка, ковыляя из-за спины дедушки Уилла. Похоже, она где-то нашла костыль и теперь пользуется им для устойчивости.

Вау. Если не считать того факта, что у неё всё ещё нет ноги, она, похоже, уже полностью восстановилась. На её щёках даже появился здоровый румянец.

Её нога, должно быть, всё ещё болит, но по цвету лица этого не скажешь. У неё есть выдержка.

Она улыбается и, кажется, искренне рада видеть и Гиллеса, и меня... Но интересно, ревнует ли Ребекка к Гиллесу? Я имею в виду, что хотя мне удалось спасти его, не жертвуя ногой, я вытащила его во внешний мир. Хотя, её лицо не показывают какого-либо намёка на недовольство. Напротив, она выглядит как человек, который наконец-то понял, что он хочет делать со своей жизнью.

— Ребекка, это ты убрала всех людей, которые спали возле дома дедушки Уилла?

— Да, думаю, можно сказать и так, – сказала она немного смущённо.Неужели такое возможно всего за два дня? Может быть, не только её сила воли чрезвычайно высока, но и её IQ тоже?

— Как ты от них избавилась? – спрашивает Гиллес, стоящий рядом со мной, его глаза полны любопытства.

— Я просто сделала так, как сказала Алисия. Я сказала им, что проведу весь день, выслушивая как можно больше их мыслей и мнений. После разговора со мной они все просто взяли и ушли.

— Подожди секунду, Ребекка, никто из них не пытался напасть на тебя? – потрясённо спросил Гиллес.

— Нет. На самом деле они все меня сильно боялись. Наверное, за это я должна поблагодарить Алисию.

— Ах, понятно. Должно быть, тогда они впервые увидели магию. Конечно, они боялись тебя.

— Именно. Так как они знали, что Алисия мой покровитель, они внимательно выслушали меня.

Я слушаю разговор Гиллеса и Ребекки, и погружаюсь в свои мысли.Хм, разве это не идеальное развитие событий? Разве это не делает меня настоящим злым боссом, дёргающим за ниточки из тени за спиной спасителя?

— Кстати, 80% людей здесь требуют восстания. Не то чтобы я их в этом винила. До того, как Алисия спасла меня, я хотела того же самого, – серьёзно сказала Ребекка.

— А как насчёт остальных 20%? – спрашивает её Гиллес, нахмурившись.

Ребекка сардонически улыбается.

— Ох. Это психи. Они полностью сошли с ума. Всякий раз, когда я разговаривала с ними, они отпускали остроты и сумасшедшие шутки, а затем смеялись до упаду.

Значит, положительных мнений не было. Господи, если бы эти люди действительно подняли восстание, целые города были бы стёрты с лица земли. Я уже думада об этом раньше, но если они когда-нибудь получат шанс реализовать свои желания, это конец. Пол страны превратится в хаос.

— Что же нам теперь делать? – спрашивает Ребекка, наконец поворачиваясь ко мне. Она ждёт моих следующих распоряжений.

Хм… Что я могу сделать, чтобы предотвратить восстание?.. Есть очевидное: улучшение условий жизни в деревне, но это гораздо легче сказать, чем сделать.

— А что, если мы направим их желание восстать на что-то другое? – предположил Гиллес, подперев рукой подбородок и глубоко задумавшись.

— Но на что? Будет чрезвычайно трудно превратить чувства ненависти и неудовлетворённости в нечто позитивное, – отмечает Ребекка.

— Верно. Я даже представить себе не могу, как они ненавидят нас, дворян. Их ненависть, должно быть, неизмеримо глубока. Даже просто находясь здесь, я чувствую, что кто-то хочет попытаться убить меня в любой момент, – добавляю я.

— Нет, на самом деле, я думаю, что люди здесь довольно позитивного мнения о тебе, Алисия. Когда я слушала их вчера, многие из них отзывались о тебе благосклонно, – быстро произносит Ребекка.

...Они любят меня? Даже при том, что я, честно говоря, никогда не думала о том, чтобы помочь им? Ни разу?

Конечно, я нахожу чистый хаос, который является здесь общественным порядком, отвратительным, и я не могу не видеть вопиющую дискриминацию, которая происходит здесь, но кроме этих вещей у меня не было никакого желания что-либо здесь улучшить...

Так почему же я им нравлюсь?

— Ты первый дворянин, который потрудился прийти сюда. И к тому же ты буквально спасла мне жизнь. Я думаю, было бы ещё более странно, если бы они все тебя ненавидели, – мягко объясняет Ребекка. Должно быть, она прочла сомнение на моём лице.

Видите? Это человеческая природа, быть в состоянии прочитать другого человека, его выражение и понимать его... Так почему же главная героиня так несчастна? Этот аспект её личности просто невыносим.

Мне бы хотелось, чтобы она поняла, что я её не люблю. Я чувствую, что делаю это совершенно очевидно! Но, думаю, ей всё равно этого мало.

У неё есть очарование, но подумать только, что некий Принц всё ещё влюбляется в нее. Наверное, он тоже болван.

Я не знаю, что он в ней нашёл. С тех пор, когда я рядом с Лиз, я всегда чувствую себя невероятно раздражённой. Но я думаю, что это неизбежно. С самого рождения я была запрограммирована на неприязнь к ней.

— Алисия? Что случилось? О чём ты так напряжённо думаешь? – спрашивает Гиллес, вглядываясь в моё лицо.

Нет. Так не пойдёт. Мои мысли закончились скитанием совершенно не по теме.

— Проблематично, что люди этой деревни так высоко думают обо мне. Мне нужно быстро придумать стратегию, чтобы разрушить здесь свою репутацию.

— Но эти недоумки в Академии, несмотря на все их красивые слова и фальшивое сочувствие, в глубине души ненавидят нас. Они, очевидно, думают, что жители этой деревни ниже их самих. Так что заслужить нашу благосклонность на самом деле должно быть хорошо для злодейки, разве нет? Враг моего врага и всё такое, нет? – говорит бесстрастно Гиллес, его голос остаётся безразличным.

Хм, его слова имеют смысл.

Злодейка – проклятие всех дворян... но люди здесь явно не из дворянства.

Для аристократии эта деревня и все её обитатели – тёмное пятно в мире. И если я стану боссом этого места... тогда я смогу сделать огромный шаг вперёд к тому, чтобы стать идеальной злодейкой.

И не похоже, что я их спасительница или что-то в этом роде. Ребекка. Всё что я буду делать, это отдавать ей приказы и пожинать плоды. Если их хорошее мнение облегчает осуществление моих планов, тем лучше. Честно говоря, для меня это беспроигрышный вариант.

— А что такое злодейка? – озадаченно спрашивает Ребекка....Эта информация совершенно секретная, поэтому я не могу ей ничего объяснить. Возможно, настанет день, когда ей будет позволено узнать, но до тех пор её придётся держать в неведении.

— Ничего такого. Не беспокойся об этом, – говорю я ей, широко улыбаясь.

Я просыпаюсь оттого, что кто-то стучит в дверь моей спальни в неурочный час. Кто бы это мог быть? Розетте и в голову не придёт будить меня так рано.

— Аля~?А-а? …Генри?

Я спрыгиваю с кровати и бегу открывать дверь.Что случилось, почему у него такое серьёзное выражение лица?

— Прости, что разбудил тебя.

— Ах, нет. Всё нормально. Что случилось?

— Можно мне войти?

— Да, конечно, – говорю я, широко распахивая дверь, чтобы Генри мог войти.Он крайне редко приходит ко мне в комнату один. Настолько редко, что странно видеть здесь его одного...

— Аля, ты ненавидишь Лиз?Хм-м? Я никогда бы не подумала, что он начнёт вести себя так нехарактерно только для того, чтобы задать мне такой вопрос. Неужели он ведёт себя так потому, что уже влюбился в неё?

— Вместо того чтобы сказать, что я её ненавижу, я бы сказала, что плохо переношу таких, как она

У меня нет никакой необходимости лгать, поэтому я честно отвечаю ему.

Серьёзное выражение лица Генри не меняется, он продолжает смотреть на меня. Но я не могу сказать... С каким чувством он смотрит на меня? Грустит ли он из-за того, что его сестре не нравится любовь всей его жизни? Он пытается решить, стоит ли ему разрывать со мной отношения?

Теперь, когда я смотрю на него... Вы только взгляните... Генри, похоже, сильно постарел за последнее время. Он выглядит удивительно взрослым, как будто уже давно был им.

Он и Алан были похожи как две капли воды, делали всё вместе и даже выглядели одинаково. Но теперь Генри, похоже, повзрослел так, как ещё не повзрослел Алан...

Им уже по пятнадцать. Я думаю, пришло время им начать медленно отдаляться друг от друга. Наверное, даже близнецы не могут вечно оставаться так близки.

— Я не видела, чтобы ты в последнее время общался с Аланом.

Так как молчание становилось немного неловким, я решила сменить тему.

Услышав моё замечание, Генри широко раскрыл глаза, словно мои слова застали его врасплох.Теперь я отчётливо вижу пурпурный цвет его глаз. Почему-то мне кажется, что они стали чуть темнее, чем были, когда он был моложе.

— Это потому, что в последнее время мы с Аланом не очень-то сходимся во взглядах, – объясняет он, и его лицо наконец-то озаряется лёгкой улыбкой.

Они не встречались с глазу на глаз? Они спорили? Думаю, у близнецов могут быть самые разные отношения.

— Мы всегда были вместе. С тех самых пор, как родились. Казалось очевидным, что мы будем держаться вместе, несмотря ни на что, и это никогда не беспокоило меня. Это было естественно. Мы были так похожи, что это было здорово. Он был единственным человеком, который, как я думал, поймёт меня лучше всех. Но потом появилась Лиз, и всё медленно начало меняться... Мы начали меняться, – сказал мне Генри, и выражение его лица становится немного одиноким.

Во время игры Генри был одним из тех, кто влюбился в Лиз, да? Должно быть, любовь повлияла на него.

— Я всегда гордился тем, что я брат-близнец Алана. Я был так близок к нему, что казалось, будто мы две половинкой одной личности.

— Это... звучит немного нездорово, на самом деле, – случайно произнесла я. Я не собиралась ничего говорить, но пока я слушала, эти слова вырвались из моего рта. Я изо всех сил старалась сохранить нейтральное выражение лица, но когда я позволила этим словам сорваться с языка, мне показалось, что на моём лице появилась гримаса.

— Да. Может быть, – признался Генри, грустно улыбаясь.

В отличие от того, что я ожидала, он, похоже, совсем не рассердился на мои слова.

— Знаешь, Лиз тоже так думала. Однажды она сказала нам: "Генри - это Генри, а Алан – это Алан. Алан, это нормально – быть самим собой. Тебе не нужно заставлять себя всегда быть таким, как Генри. И тебе, Генри, тоже! Даже если вы с Аланом в чём-то не согласны, это нормально, потому что каждый из вас сам по себе".

...Да, это звучит как стереотипная фраза, которую сказала бы главная героиня.

Я даже могу представить себе выражение лица Лиз, когда она говорила им об этом. Наверное, она улыбалась им своей фирменной ангельской улыбкой.

Но если этого было достаточно, чтобы изменить мысли Алана, то почему это никак не повлияло на Генри?

— Неужели Алан влюбился в Лиз, думая что-то вроде: "Наконец-то появился кто-то, кто не видит нас одного человека. Она видит меня как отдельную личность?!"

На мои слова глаза Генри снова широко распахиваются, в их глубине зарождается вопрос.

Не удивляйся. Как человек, который играл в эту игру в своей прошлой жизни, именно это можно было бы считать здравым смыслом.

Но у меня остаётся вопрос. Почему Алан влюбился в неё, а Генри – нет?

— Но, Генри… ты не влюбился в Лиз?

— Когда она сказала мне это, я действительно что-то почувствовал. Моё сердце вздрогнуло и забилось очень быстро.

— Правда?!Но… почему он не влюбился в неё? И… что насчёт Альберта? Влюбился он в неё или нет?Ах! Я больше ничего не знаю...

— Да, внезапно она показалась мне такой красивой. Её доброта и чистая улыбка были так ослепительны, как будто я смотрел на солнце.Подождите, что? Похоже, у него есть к ней чувства... Но что же случилось? Я не понимаю.

Кроме того, у него нет вкуса. Качества, которые он только что назвал, – это то, что я нахожу в ней самым неприятным.

— Эй, Аля? Если бы ты беспокоилась о том, что мы с Аланом слишком близки и у нас одна личность на двоих, что бы ты сказала?

В ответ на его вопрос настала моя очередь изобразить удивление.

Даже если ты спросишь меня, я понятия не имею. Я имею в виду, что у меня то нет близнеца. Как мне это понять? Что вообще даёт мне право решать, что для них лучше?

Кроме того, разве ты сам не говорил, что гордишься своим единомыслием с Аланом? Кто я такая, чтобы говорить, что это неправильно?

Агх! Не знаю! Я не гадалка и не какая-нибудь там мудрая женщина... Я злодейка. Если ты ищешь совета, то ты обратился не к тому человеку. Пойди поищи Святую для таких вопросов. Это больше в её компетенции.

— Не знаю, что бы я сказала... Но я знаю, чего бы я не сказала. Мне ненавистна сама мысль о том, чтобы сказать кому-то: "Ты – это ты". Разве тебе не было бы стыдно, если бы тебе понадобился кто-то другой, чтобы помочь тебе осознать это? – презрительно отвечаю я.

Глаза Генри на секунду расфокусируются, когда он смотрит на меня, а затем внезапно разражается смехом. И он не просто смеётся. Он воет, согнувшись пополам, давясь смехом.

...Разве я сказала что-то смешное? Или он смеётся надо мной? Почему надо мной сейчас смеются?

— Правда? Я тоже так думаю, – говорит Генри, хватаясь за живот и тяжело дыша.

Если ты так думаешь, то какой был смысл спрашивать меня?

— Я, конечно, был очарован ею какое-то время, но потом понял кое-что, когда вы с Лиз разговаривали во время чаепития. На самом деле она мне не нравится. Её идеалистические слова просто промыли мне мозги, заставив думать, что она мне нравится.

Промытли мозги?.. Разве нет лучшего способа выразить то, что она делает?

— Вообще-то я согласен с большинством твоих доводов, Аля. И чем больше я слушал тебя, тем больше разочаровывался в Лиз. Её фундаментальный мыслительный процесс не устраивает меня.

Не говори так. На самом деле я не хочу, чтобы ты со мной соглашался. Я хочу, чтобы ты был на стороне Лиз, Генри.

— Погоди, но если тебе не нравится, как она думает, то как ей вообще удалось тебя очаровать?

— В глубине души меня всегда несколько смущало то, что она говорит. Но стоило ей одарить меня своей завораживающей улыбкой, и я забывал обо всём этом и снова был очарован, – произнёс он с явно несчастным выражением лица.

Что и следовало ожидать от этой ангельской улыбки. Она разрушает человеческую сдержанность.

— Мои дебаты с Лиз изменили мнение Альберта и Алана о ней?

— Ал и Алан по уши влюблены в неё, так что... Ах, понятно. Так как Генри колебался, мои слова смогли остановить его от влюблённости в Лиз. Но так как двое других к этому моменту уже давно были влюблены в неё, мои слова не произвели на них никакого эффекта.

Несмотря на то, что они близнецы, Генри и Алан удивительно разные.

— Ты пришёл сюда только для того, чтобы сказать мне это?

— Нет, не только, – говорит Генри, его лицо снова становится серьёзным, он смотрит мне прямо в глаза.

Почему-то у меня плохое предчувствие.

Он сказал, что согласен с моей логикой... Если мы разделяем подобный мыслительный процесс, то я не хочу услышать то, что он скажет дальше.

Я стараюсь не показывать своего смятения, но чувствую, как мои мышцы немного сводит судорогой от напряжения.

Генри мгновение изучает моё лицо, словно пытаясь понять мои мысли, прежде чем заговорить.

— Аля, во что ты играешь? Я знаю, что ты что-то замышляешь.

Конечно, в последнее время моё отношение к братьям и их друзьям сильно изменилось. Так что, думаю, нет ничего странного в том, что Генри заметил, что я намеренно так себя веду. Тем более, что он сумел освободиться от промывания мозгов Лиз и теперь может думать самостоятельно.

Хм-м… Промывание мозгов… Я чувствую себя немного неловко, называя это так... но Генри назвал это именно так. И чтобы заставить людей принять её идеалы, я думаю, это в какой-то степени необходимо. Хотя мысли Лиз не совсем ошибочны, чтобы реализовать их, промывание мозгов, вероятно, будет иметь большое значение.

— И вообще, кто этот мальчик? Я никогда раньше о нём не слышал, – добавляет Генри, когда понимает, что я не собираюсь отвечать на его предыдущий вопрос.

Под "этот мальчик", он, вероятно, имеет в виду Гиллеса, да? Довольно странно, что никто до сих пор не спросил меня о нём. Но в то же время я испытала облегчение, так как было бы лучше, если бы я сохранила происхождение Гиллеса в тайне...

— Он мой помощник.

— Ты же знаешь, что я спрашиваю не об этом.

— Да, я знаю.

Генри тяжело вздыхает. Он знает, что как бы он ни интересовался чем-то, если я решу держать это в секрете, то ничего ему не скажу.

Как и следовало ожидать от моего старшего брата, он хорошо меня знает. Слава Богу, он умеет легко сдаваться.

— Кроме того, я хочу, чтобы ты знал, что в данный момент я ничего не замышляю, – говорю я, улыбаясь так невинно, как только могу. Но так как он так хорошо меня знает, я уверена, он поймёт, что я лгу.

— Значит, и этого ты мне не скажешь? – жалуется Генри с выражением явного недовольства на лице.

Он надулся.

Но у меня связаны руки. Я поклялась хранить тайну. Я не могу рассказать ему ни о своих злодейских устремлениях, ни о своей работе по наблюдению за Лиз.

Погодите-ка, если Генри смог понять, что Лиз не в его вкусе, значит ли это, что могут быть и другие, кто ещё не влюбился в неё?

Честно говоря, Дюк первым приходит на ум, но я не знаю. Я знаю, что он, по крайней мере, любит меня, но я всё ещё не уверена, то ли как подругу, то ли в романтическом плане.

Я надеюсь, что первое.

— Генри, ты не знаешь, есть ли ещё кто-нибудь, кто разочаровался в Лиз?

— Трудно сказать, но сейчас, похоже, все в неё влюблены.

— Думаю, в этом есть смысл. Нет причин ненавидеть такую девушку.

— Она выглядит умной, да. Хотя то, что внутри неё – совсем другое дело, – говорит он и смотрит в потолок.Интересно, о чём он думает? Подождите-ка, судя по выражению его лица, я думаю, что могу догадаться, что он собирается дальше сказать мне...

— Я бы хотел поговорить с этим мальчиком, – говорим мы в унисон.

Глаза Генри становятся круглыми, как тарелки, и он резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.

Я знала, что он это скажет.

Ничего, если я это сделаю? Думаю, они вполне поладили бы друг с другом... Проблема в том, что Гиллес может в конечном итоге открыть ему своё сердце. И если это произойдёт, то я не хочу, чтобы они виделись.

В конце концов, сейчас я не ищу союзников.

Но если бы Генри захотел помочь мне с моей мечтой стать злодейкой, то, думаю, я бы не возражала.

— Ну что? Можно? – спрашивает Генри с щенячьими глазами.

Я делаю небольшой вдох.

— Ладно. Иди за мной.

Его лицо мгновенно просветлело. В отличие от меня, Генри не скрывает своих чувств.

Если он решит, что хочет поддержать меня, нам придётся поработать над его бесстрастным лицом.

— Спасибо, Аля, – радостно говорит он.Это не то, за что ты должен меня благодарить. Я просто решила дать тебе шанс, вот и всё. Нет никакой гарантии, что я возьму тебя. Это тест!Но… интересно, что он сделает, чтобы заставить Гиллеса открыться ему?

— Гиллес~

— Алисия? Что такое?

— Можно мне войти?

— Конечно.

Я медленно открываю дверь в комнату Гиллеса и захожу, а за мной заходит Генри. Увидев, что мой брат тоже входит в комнату, Гиллес немного напрягается и пристально смотрит на меня.

— Аля, кто это? – спрашивает он, переводя взгляд с Генри на меня.

— Это мой старший брат.

— Старший брат?

— Да. Он сказал мне, что он хочет поговорить с тобой

Услышав это, взгляд Гиллеса внезапно изменился. Все следы удивления с его лица исчезают и сменяются холодным, расчётливым взглядом.Хм, неплохо, Гиллес. Это довольно страшный взгляд. Я очень рада, что ты не смотришь на меня так.

— Да, но мне нечего ему сказать, – ледяным тоном отвечает Гиллес.Похоже, он полностью "активировал" свою защиту. Интересно, как брат справится с этой реакцией? Так как обычно он довольно спокоен, он не должен злиться лишь из-за чего-то вроде...Вау, Генри. Что это за взгляд? У тебя такой угрожающий вид~Это не тот подход, который я себе представляла. Я думала, он отреагирует как главная героиня: Будет улыбаться, что бы ни случилось, и простит Гиллеса, что бы он ни сказал или ни сделал... Но, похоже, я ошибалась. Вместо того чтобы вести себя как главная героиня, разве он не ведёт себя так же, как и я?

— Что? – с вызовом спрашивает Гиллес, всё ещё смотря на Генри сверху вниз смертельным взглядом.

— Ты. Разве ты не помощник Алисии?

— Да. И что?

— Тогда не следует ли тебе быть немного более осознанным в своих действиях?

— Ха-а? Ты думаешь, я должен изобразить идиотскую ухмылку и попытаться выслужиться перед тобой или что-то в этом роде?

Ох, ничего себе, атмосфера в этом месте становится довольно напряжённой.Это так не похоже на Генри. Я никогда раньше не видела, чтобы он вёл себя так агрессивно.

— Идиотскую ухмылку? Нет, в этом нет необходимости.

— Тогда к чему, чёрт возьми, ты клонишь? – спрашивает Гиллес, приподнимая одну бровь.

— Знаешь, какая черта делает человека самым страшным?

— А-а? Какая? Что ты вообще пытаешься сказать?

— Люди, которые умудряются не показывать своих эмоций на лице, самые страшные. Ты слишком легко позволяешь своим эмоциям просачиваться наружу, чтобы быть пугающим, малыш. Знаешь ли ты, что, когда я вошёл в комнату, ты на мгновение испугался?

— Этого не было.

— Возможно, ты и сам этого не понял. Может быть, ты на мгновение насторожился и испугался неизвестного человека, который вошёл в твою комнату. Ты понятия не имел, союзник я или враг. Я не знаю. Но дело в том, что страх ясно читался на твоём лице.

— Но я не испугался, – заявляет Гиллес, хотя теперь его широко раскрытые глаза дают понять, что он уже не так уверен в этом.

Почему-то Генри кажется мне совершенно другим человеком. И Гиллес, со своими широко раскрытыми, неуверенными глазами, наконец-то ведёт себя как ребёнок его возраста.

— Испугался, не испугался... это не имеет значения, и, честно говоря, мне всё равно. Я просто говорю, чтобы это отразилось на твоём лице. Если ты хочешь быть помощником Алисии, то ты должен быть достаточно умён, чтобы справиться хотя бы с этим, верно?

— Я не понимаю, что именно ты пытаешься мне сказать.

— Как только кто-нибудь прочтёт выражение твоего лица, ты окажешься в невыгодном положении. Алисия окажется в невыгодном положении.

После этих слов Гиллес замолкает. Ничего не говоря, он продолжает смотреть на Генри. От враждебности, которая была у него всего несколько минут назад, больше не осталось и следа.

Я никогда не видела своего брата таким. У него всегда была такая дружелюбная улыбка на лице, но я начинаю думать, что это могло быть просто прикрытием, чтобы скрыть тёмные мысли, которые были у него глубоко внутри.

Я подсознательно чувствовала, что улыбка Альберта скрывает плохие намерения, но я никогда не думала, что улыбка Генри будет такой же. Мне всегда казалось, что это был чистый, счастливый взгляд.

— Я не знаю, какую жизнь ты вёл до сих пор, но разве теперь ты не собираешься оставаться рядом с Алисией? Тебе нужно научиться скрывать свои мысли. Только тот, кто достаточно искусен, чтобы справиться с этим, сможет выжить.

Я смотрела на Генри, но воспользовалась моментом, чтобы снова обратить внимание на Гиллеса.Его настороженность и злобный взгляд исчезли. Сейчас у него взгляд в котором есть намёк на восхищение.

Однако то, что сказал Генри, правда. Ты должен быть опытным, если хочешь выжить в этом мире.А показывать эмоции, особенно страх, – этого нельзя делать. Я тоже должна быть максимально осторожной в этом отношении.

— Меня зовут Гиллес.Гиллес первым взял на себя инициативу представиться. Этот поворот событий... значит, это победа моего брата.

Как только я подумала об этом, лёгкая улыбка возвращается на лицо Генри.

— Я Генри. Приятно познакомиться, Гиллес.

— Сюда, пожалуйста, – говорит добрая служанка, провожая меня. На ней вышитое голубое платье, которое ей очень идёт. Учитывая его качество, я думаю, что она должна занимать довольно высокое положение среди здешних слуг.

Кстати говоря… что я вообще здесь делаю? Прямо сейчас я иду по Королевскому поместью… по Королевскому Дворцу.

Интересно, зачем Король позвал меня сюда? Всегда случается что-то, когда Его Величество наносит мне визит, а теперь он вызывает меня.

Не может же он на этот раз сказать мне, чтобы я стала рабыней Лиз, верно?.. Я на это точно не соглашусь.

Но независимо от того, зачем он меня вызвал, мне интересно посмотреть, как живёт Король этой страны. Пока всё что я вижу слишком экстравагантно.

Потолки головокружительно высокие, коридоры слишком длинные, чтобы быть удобными, и везде, куда бы я ни смотрела, так много дорогих картин, скульптур и других коллекционных предметов, что я начинаю уставать от сенсорной перегрузки.

— Вот мы и пришли, – объявляет служанка, останавливаясь перед парой двойных дверей, каждая из которых в три раза больше меня. Перед ними стоят на страже два суровых стражника.

Мне бы очень хотелось спросить их, почему они решили сделать эти двери такими ненужно большими. И ещё, почему здесь стражники? Если эта комната так тщательно охраняется и здесь такие большие двери, может ли эта комната быть… комнатой дракона?!

— Прошу меня извинить, –продолжает служанка. Она делает идеальный реверанс, грациозно кланяясь мне, а затем поворачивается на каблуках и плавно идёт обратно тем же путем, которым мы только что пришли.

Ах, не оставляй меня. Забери меня с собой… Я тоже не хочу быть здесь!

Я понимаю, что существо, поджидающее меня за этой дверью, не дракон. Я знаю, что там Король. Я знаю, но… я бы хотела, чтобы там был дракон.

Двое стражников хватаются за одну из дверей и медленно открывают её.

Судя по тому, как медленно открывается одна из дверей, они, должно быть, довольно тяжёлые. Такие же тяжёлые, как тяжесть, которая сейчас давит мне на грудь.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить своё сердце, готовясь к тому, что должно произойти. И очищаю свой разум.

— Прошу прощения, – говорю я, делая лёгкий реверанс, прежде чем войти.

Дверь медленно закрывается за мной, но я этого не замечаю. Я слишком сильно сосредоточена на нелепом зрелище передо мной.

Насколько велика эта комната? Здесь можно было бы провести пятидесятиметровую пробежку с большим количеством мест для зрителей с обоих сторон. А стол тут такой длинный, что придётся кричать, чтобы тебя услышали на его противоположной стороне.

Во главе этого смехотворно длинного стола сидит Король. Он смотрит прямо на меня. Рядом с ним по обе стороны стола сидят пять глав самых знатных семей, а также… Лиз?!

Почему Лиз здесь?

И она сидит рядом с Дюком? Как простолюдинка, разве она не должна быть на противоположном конце стола?

Она игнорирует моих братьев, Гейла, Кертиса, Эрика и Финна, и выбрасывает светский этикет из окна, сидя там. Что и следовало ожидать от главной героини. Только у неё хватило бы наглости сидеть рядом с Принцем в Королевском Дворце.

Что же происходит? Что это за собрание?

— Алисия, я хочу кое о чём тебя спросить.

…Нет. Я этого не хочу. Судя по нынешней атмосфере, я уверена, что от этого разговора лучше мне не станет.

Если бы только Гиллес был рядом. По крайней мере, тогда я бы чувствовала себя гораздо спокойнее. Но мне было ясно сказано прийти одной…

— Экономика Дюрана рухнула, – произносит Король низким, полным достоинства тоном. Хотя он говорит негромко, его слова слышны по всей комнате.

Экономика Дюрана рухнула? Это не совсем то, что я ожидала услышать, но это здорово. Как я и предсказывала.

— Откуда ты знала, что это произойдёт? – спрашивает Йохан, пристально смотря на меня.

…Я не помню, чтобы упоминала, что точно знала, что их экономика рухнет. Как же он узнал? Он может читать мои мысли?..

— Разве не это ты написала на доске три года назад? Классная доска в старой библиотеке Академии? В тот день ты написала для нас метод захвата Королевства Раваал и одним из шагов был выкуп Дюрана. Поэтому мы решили, что ты, должно быть, уже знала, что экономика Дюрана рухнет, – любезно объясняет мне Кертис.

Так вот откуда он узнал. Фуф. Хорошо что Йохан не умеет читать мысли.

Это прекрасная возможность свободно продемонстрировать свои злодейские навыки перед всеми этими большими шишками.

— Ну так что? Откуда ты знала об этом?

Ох, Йохан, неужели ты всегда так требователен, задавая вопросы? Это довольно страшно. Разве ты не видишь что я всего лишь тринадцатилетняя девочка?

Вместо того, чтобы продолжать запугивать меня, я хотела бы, чтобы ты понял, сколько храбрости мне пришлось собрать, чтобы прийти сюда.

Я делаю быстрый глубокий вдох, прежде чем ответить.

— Это потому что я заметила несоответствие между их производственными мощностями и платёжеспособностью.

Единственные, кто удивлён моим словам, это Лиз, Эрик, Кертис, Гейл, Алан и Генри. Король, главы пяти великих дворянских домов, а также Дюк, Альберт и неожиданно Финн не показывают даже намёка на удивление в выражениях своих лиц.

Они даже не скрывают этого. Они выглядят так, словно уже знали, что я собираюсь сказать. Ах, я поняла. Я поняла причину, по которой их всех позвали на эту встречу. Они хотят оценить мои навыки и убедиться, что у меня есть способность оценивать мысли и действия Лиз.

Другими словами, это тест, чтобы увидеть, обладаю ли я надлежащей квалификацией, необходимой для того, чтобы взять на себя роль наблюдения за Святой. А это значит, что они всё ещё не уверены в том, что у меня есть интеллект, необходимый для этой работы, да?

Позвать меня сюда так внезапно и без предупреждения... эти взрослые знают, как грязно играть.

Хотя Дюк, Альберт и Финн никак не отреагировали, я уверена, что они не участвовали в этом. Эта реакция должна означать, что они уже знали о текущем положении дел Дюрана, да? Я не удивлена, что Дюк и Альберт достаточно хорошо осведомлены об этом деле, но я немного озадачена тем фактом, что Финн тоже знал об этом. Он гораздо проницательнее, чем я думала.

Эх. Даже если их методы довольно грязны, я же не могу их разочаровать, да? Отныне я покажу им своё лучшее представление и великую битву умов между злодейкой и Святой.

— Несоответствие между производственными мощностями и платёжеспособностью? – переспрашивает Лиз, смотря на меня широко раскрытыми глазами.

— Да. Спрос и предложение, если более понятным языком. Возможно, ты не знаешь, но четыре года назад Дюран ввёл новую экономическую политику в пользу массового производства большинства своих товаров.

— Нет, я тоже слышала об этом. Но разве это не должно было стабилизировать их экономику, а не ослабить её?

— Конечно. Правда, лишь на первые несколько месяцев. Если ты учишься, то, пожалуйста, делай это как следует, – говорю я, посылая сладкую улыбку Лиз.

С такими скудными способностями к анализу, если Лиз и правда станет опорой этого Королевства... Я беспокоюсь о будущем нашей страны.

— Лиз учится так много, что у неё едва хватает времени на сон! – возмущённо прокричал Эрик.

Он что, идиот?

Его мышцы и эго настолько раздуты, что, должно быть, украли гормоны роста, необходимые для нормального развития его мозга.

— Вместо того, чтобы зарабатывать элементарные знания ценой недосыпания, я думаю, ей было бы лучше хорошенько выспаться.

— Ты хоть знаешь, как много Лиз работает?

Тяжёлая работа – это то, что ты обычно выставляешь напоказ?

Как человек, который хочет стать злодейкой, я, очевидно, не буду показывать такие вещи другим людям... но может ли быть так, что люди обычно демонстрируют, сколько усилий они вкладывают в вещи?

Почему-то я не совсем уверена, что это норма. Между моей нынешней жизнью, моей прошлой жизнью и моим знанием игры, я уже не знаю, что такое "норма".

— Я всё понимаю, Аля. Я недостаточно училась, и поэтому мне не хватает знаний. Прости, – извиняющимся тоном говорит мне Лиз.

Она точно настоящая главная героиня. Как прямолинейно и честно.

— Лиз, почему ты извиняешься перед ней? Разве ты не всегда стараешься изо всех сил? Ты и так стараешься гораздо больше, чем кто-либо другой!

Эрик, пожалуйста, прошу тебя, заткнись.

— Ты хоть понимаешь, насколько катастрофически может сказаться отсутствие хоть какой-то части информации?

— Я... буду учится ещё усерднее, – заявляет Лиз с твёрдой решимостью в голосе.

Неужели она проигнорировала мой вопрос? Неужели никто больше этого не заметил?

Все они лишь смотрят на неё добрыми глазами и бормочут слова ободрения. Даже Генри делает то же самое... но он, по крайней мере, просто играет, да? Он же просто делает вид, следуя их примеру?

Брат, ты прямо как профессиональный актёр. Удивительно.

Я не могу так просто отстать от неё. Я должна показать всем, какой удивительной злодейкой я могу быть.

— Прости? Учится ещё усерднее? И что… неужели ты думаешь, что если приложишь ещё больше усилий, то всё будет хорошо? – спрашиваю я, презрительно улыбаясь ей.

— Да. Если я буду продолжать упорно трудиться, я уверена, что мои усилия будут вознаграждены.

— Если ты будешь много работать, но всё ещё не будет никаких результатов, то все эти усилия бессмысленны.

— К счастью, пока я буду упорно работать и не сдаваться, эти усилия всегда будут приносить мне хорошие результаты.

Все кивают в знак согласия. Конечно. Кому не понравится такая чистосердечная девушка?

Хотя ни Дюк, ни мой отец никак не отреагировали на её слова.

И снова Генри кивает головой вместе с остальными... Раз уж он так хорошо играет, интересно, есть ли ещё кто-то, кроме него, кто просто притворяется, что согласен со всем этим?

— Пока ты продолжаешь стараться изо всех сил, всё будет отлично, – громко заявляет Эрик.

Эта чрезмерно оптимистичная чушь так пуста. Как безответственно. Слышать, как люди говорят такую чушь с такой убеждённостью, – это одна из вещей, которые я больше всего не выношу.

— Единственное, что может обеспечить упорный труд, – это уверенность, а не результаты.

В одно мгновение взгляды всех снова устремляются на меня.

Сделав небольшой вдох, я продолжаю.

— Возвращаясь к нашей теме. Из-за политики массового производства "Дюран" впал в состояние перепроизводства, за которым не может угнаться уровень потребления. Вот почему их экономика рухнула... и именно поэтому мы должны воспользоваться этой возможностью, чтобы переманить их на нашу сторону, – говорю я, широко улыбаясь.

Вот оно! Это воплощение злодейки.

Весело улыбаться после того, как я сказала это, плюс несколько очков в мою копилку злодейства.

— Переманить?

— Да. Мы выкупим их из их долгов, а взамен заставим Дюран присягнуть на верность Королевству Дуэлькис.

— А что станет с гражданами Дюрана?

— Не знаю. Сейчас это не имеет значения. Но вернёмся к сути и нашей первоначальной цели разговора… Выкуп Дюрана станет важным шагом в плане захвата Раваала.

— Это слишком жестоко! – восклицает Лиз, сурово смотря на меня. Я думаю, это её самое суровое выражение лица, которое кто-либо когда-либо видел.

— Дюранцы не сделали ничего плохого! Как ты можешь не думать о последствиях, которые может иметь для них захват Дюрана?

— Если условия жизни в их стране станут плохими, то они всегда могут  сбежать в соседнюю страну.

— Ты думаешь это нормально?! Алисия. После того, как мы выкупим их, тебе не приходило в голову, что множество людей просто умрёт с голоду?

— Да, была такая мысль. Но новая политика, которая будет введена в действие после того, как мы возьмём контроль над Дюраном, – это не то, что я могу решить.

— Это просто безответственно! – кричит Лиз, её глаза наполняются презрением.

И не только Лиз. Альберт и Эрик тоже смотрят на меня глазами, полными презрения.

Похоже, они оба потеряли способность думать из-за своей преданности Лиз.

— Если ты против, то что ты предлагаешь делать, Лиз?

— Нам не нужно их выкупать. Мы должны заключить с ними союз!

— Со страной, экономика которой развалена в клочья?

— Да!

Всё моё тело бессознательно напрягается, я смотрю на неё в ужасе.

Оглядев сидящих за столом, я замечаю, что Король и главы пяти великих дворянских домов тоже смотрят на неё с недоверием во взглядах. Но я уже ничему не удивляюсь.

— И какая нам от этого польза?

— Если ты будешь думать только о личной выгоде, то потеряешь из виду то, что действительно важно.Что за чушь она сейчас несёт? Она ведёт себя как настоящая маленькая Святая или что-то в этом роде!…Что ж, по сути так и есть.

— Хорошо... И что ты будешь делать после того, как заключишь с ними в союз?

— Ну, самое главное – необходимо стабилизировать их экономику, поэтому, конечно, мы должны погасить их долги и оказать им посильную помощь.

Знаешь, что я думаю? Может быть, и хорошо, что Гиллеса сейчас нет рядом.

Услышав этот идиотизм, не думаю, что он смог бы сдержаться. Он, вероятно, накричал бы на неё, пытаясь вбить хоть какой-то смысл в её тупую голову.

— Неужели ты думаешь что наша страна способна оказать им такую помощь?

— Н-ну... – заикается Лиз. Она открывает рот, чтобы продолжить, но не издаёт ни звука, слова словно застряли у неё в горле.

— Лиз, твой план явно не учитывает будущее нашей собственной страны.

— Я просто хочу, чтобы экономика Дюрана была восстановлена!

— Ты просто хочешь этого? Не придумав ни одного правдоподобного плана, чтобы это произошло?

— Вот почему я хочу предложить им свою помощь!

— У тебя вообще есть мозги в твоей хорошенькой маленькой головке?

При этом последнем замечании Лиз потеряла дар речи. Но, к сожалению, в этом месте есть ещё один идиот.

— Эй! Что, чёрт возьми, ты говоришь?! - орёт Эрик, его лицо становится красным. Я уже "вижу" пар, идущий из его ушей.

А-а? Я, должно быть, отлично справляюсь со своей ролью, раз на меня орёт драгоценный рыцарь Лиз в сияющих доспехах,

— Я не сказала ничего такого, чего она не заслуживала. Она предложила нам вступить в союз с Дюраном, прекрасно понимая, что от этого нам не будет никакой пользы. Она хочет, чтобы мы выбросили наши деньги на ветер, не заботясь о состоянии нашей собственной страны. И потратить их на страну, которая сейчас хуже чем мусор.

— Алисия!!!

Альберт с визгом отшвыривает свой стул назад и вскакивает на ноги, выкрикивая моё имя. Похоже, его терпение по отношению ко мне наконец иссякло.

Разве я не удивительна, изматывая его кажущуюся бесконечной терпимость?

— Это не то, что можно сделать, основываясь лишь на возможной прибыли. Если ты будешь действовать лишь исходя из того, что с этого можно получить, то это в конце концов приведёт нашу страну к краху.

В отличие от Альберта, Лиз всё ещё говорит спокойным, рассудительным тоном.

— Если твои идеалистические планы не способны учесть потенциальную прибыль, то ты никогда не сможешь воплотить их в реальность. Ты можешь помогать им, сколько сочтёшь нужным, но я бы предпочла, чтобы ты не тащила нашу страну вниз лишь ради своих идеалов.

— Алисия, убирайся отсюда, – произносит Альберт, с трудом удерживая свой голос под контролем. Он так сильно сжимает свои руки в кулаки, что я вижу, как они дрожат.

Он выглядит совершенно сумасшедшим, но... Я злодейка. Конечно, я не стану его слушать.

— Пока Его Величество Король не прикажет мне уйти, я буду иметь такое же право находиться здесь, как и все остальные, – заявляю я, выпрямляя спину и смотря на Альберта.

На мои слова Король ничего не отвечает. Его глаза сейчас закрыты, а между бровями пролегает глубокая морщинка, он подпирает подбородок рукой, но он не делает ни малейшего движения, чтобы возразить мне.

— Алисия, а что бы ты тогда сделала? Чтобы помочь экономике Дюрана? – спрашивает Лиз, устремляя на меня изумрудно-зелёные глаза.

Ах, я так устала от этого разговора. Я начинаю чувствовать голод. Жаль, что я не успела поесть перед тем, как прийти сюда. Похоже, правду говорят, что нельзя драться на пустой желудок.

Но я не могу сейчас просто уйти. Как человек, которому поручено следить за Лиз, я должна ей ответить.

— Если бы мы вступили в союз с Дюраном, нам было бы бессмысленно посылать им свою помощь. Если они сами не смогут возродить свою экономику, нам придётся вечно им помогать.

— Но тогда что мы можем сделать?

— ...Лиз, ты знаешь, какой продукт ассоциируется с Дюраном?

— Э-э... картошка?

— Да. Их экономика, возможно, и рухнула, но у них есть картошка.

— Значит, если они начнут продавать свой картофель в другие страны... Этого должно быть достаточно, чтобы, по крайней мере, улучшить их положение, да? – говорит Лиз, и её лицо значительно проясняется после этих слов.

Похоже, мои слова наконец-то начинают доходить до неё. Ей нужно понять, что очевидное, идеалистическое решение редко бывает лучшим.

— До сих пор картофель был чем-то, что Дюран никогда не пытался экспортировать в соседние страны! – взволнованно продолжает она.

— Кроме того, если они оставят низкосортный картофель для внутреннего потребления и сосредоточатся лишь на продаже высокосортного в зарубежные страны, они смогут ещё больше увеличить свою прибыль.

— Да! И сделав это, они могли бы возродить свою собственную экономику! Ведь самый высокосортный картофель Дюрана должен продаваться за огромные суммы!

Я рада, что она наконец поняла, что я хотела ей сказать.

Каким-то образом меня переполняет сильное чувство выполненного долга.Теперь же я должна была пройти тест и доказать, что могу следить за Лиз Кэтер, да?

…Но, чёрт возьми, как же я устала. Какая же это изнурительная работа.Но, оно того стоит. Я уверена, что сегодня мне удалось произвести на всех здесь находящихся чудесное злодейское впечатление, и результаты общения с Лиз в конце концов тоже оказались положительными.

Несмотря на усталость, я позволила широкой самодовольной улыбке появиться на моём лице.

Когда я снова стою перед огромными дверями в коридоре, я испускаю огромный вздох облегчения. Наконец-то я смогла выбраться из этой душной комнаты.

Теперь мне ничего так не хочется, как поскорее вернуться домой и наесться огромной порцией макарон. С этими мыслями в голове, я начинаю идти назад через дворец.

Интересно, смогу ли я самостоятельно найти выход? Так как я всё время следила за горничной, когда вошла сюда, то ничего не запомнила. Я не обращала внимания на то, куда иду...

...Проходили ли мы по этому коридору? Он выглядит незнакомо… Хм, и я не помню, что проходила мимо этой большой вазы…

Я бросаю взгляд на портреты, висящие на стене, надеясь, что они освежат мою память. На одном изображён мальчик с небесно-голубыми волосами и выразительными, океанически-голубыми глазами. Наверное, это Король, когда он был ещё молод. Тогда его волосы были чуть светлее, чем сейчас.

А рядом с этим мальчиком на портрете изображён добрый человек, который, как мне кажется, может быть его отцом, предыдущим Королём? Хм, это странно. Чем дольше я смотрю на этот портрет, тем больше мне кажется, что я где-то его уже видела...

Хотя, если бы я встретила его, то наверняка запомнила бы, так что, возможно, это просто моё воображение.

— Алисия?

Я слышу голос Дюка.

Я медленно поворачиваюсь в направлении его голоса. Он стоит в паре метров от меня, рядом с огромным окном, в которое льётся свет. Он освещает его волосы, и я замечаю слабое мерцание возле мочки его уха.

Это что... серёжка? Когда мы сидели вместе за столом, я этого не заметила.

Дюк стоит, как будто чего-то ждёт, но когда я ничего не говорю и не делаю ничего, чтобы подойти ближе, он берёт инициативу на себя и подходит ко мне. Когда он приближается, я напрягаю зрение, чтобы получше разглядеть серьгу.

Она сделана из сияющего голубого драгоценного камня... скорее всего, магического драгоценного камня. Он может быть сделан лишь после того, как человек достигает сотого уровня в изучении магии. А это значит, что Дюк, должно быть, уже изучил магические способности сотого уровня, да? Это делает его одним из лучших магических пользователей во всём мире...

Хм... Я уже предпологала что Дюк быстрее чем кто-либо достигнет сотого уровня в изучении магии. Но так быстро?..

— Что ты здесь делаешь? – шёпотом спрашивает он, останавливаясь всего в нескольких дюймах от моего тела.

Я бы предпочла, чтобы ты не разговаривал со мной с такого расстояния. Ты слишком близко.

...Что касается этого вопроса, то для злодейки было бы плохо признать, что она заблудилась, да?

— Я просто немного осматриваюсь, – говорю я, пытаясь скрыть смущение за улыбкой.

Но глаза Дюка видят меня насквозь. Ещё до того, как он спросил меня, он, вероятно, уже знал, что я заблудилась.

Ах, эти глаза. Я была бы очень признательна, если бы ты не пялился на меня таким сексуальным взглядом.

— Мне проводить тебя до выхода? – предлагает Дюк, позволяя слабой улыбке скользнуть по своему лицу.

Этот стиль общения... именно так ты и разговаривал бы с драгоценной младшей сестрёнкой, да? Я должна быть рада, что ты так обращаешься со мной?

Хотя до сих пор остаётся загадкой, как первым Дюк полюбил меня. Во время игры мне казалось, что он ненавидит Алисию...

Может быть... что всё это время он притворялся, будто любит меня, чтобы потом легче было от меня избавиться? Его нежное отношение было лишь маской, чтобы скрыть свою обиду на меня...

Но это предположение кажется довольно притянутым за уши. Даже для меня. И с тех пор, как Генри поделился со мной своими истинными мыслями о Лиз, я начала сомневаться, насколько игра похожа на то, что происходит в этом мире.

— Алисия? – говорит Дюк, внимательно изучая выражение моего лица. Он наклоняется ко мне, приближая своё лицо ещё ближе к моему.

Угх.

...Это плохо.

Пожалуйста, отойди немного назад. Я не думаю, что моё сердце выдержит такую близость. На таком расстоянии я чувствую восхитительный аромат Дюка, доносящийся до меня. Он невероятно хорошо пахнет. Этот аромат заставляет всю усталость от предыдущего испытания растаять, как лёд, лежащий под палящем солнцем.

Но в то же время это заставляет моё сердце биться ещё быстрее. Я знаю, что моё лицо, должно быть, сейчас краснеет.

...Как прискорбно. Как злодейка, я не должна позволять своим чувствам выражаться на лице.

Нежный взгляд Дюка пронзает меня и он издаёт лёгкий смешок.

— У тебя лицо ярко-красное.

Я знаю! Я знаю, так что тебе нет нужды говорить мне об этом! Он... он дразнит меня?!

Я постепенно всё больше и больше убеждаюсь, что он другой. Хотя, с этой уверенностью я понимаю, насколько загадочен и непонятен для меня Дюк.

Когда я видела его на экране в игре, я всегда думала о нём как о хладнокровном и собранном человеке, который имеет тенденцию держать людей на расстоянии вытянутой руки... но после общения с ним в реальности, я понимаю что он другой. Во-первых, он никогда не вёл себя отстранённо. Он всегда сразу сокращает расстояние между нами и почему-то всегда видит меня насквозь... И, смотря на него сейчас, я бы сказала, что в нём тоже есть что-то подлое.

— Дюк, на самом деле, что ты за человек?

На мой вопрос Дюк напрягается и немного отстраняется. Он моргает пару раз и пристально смотрит на меня.

Неужели мой вопрос был настолько неожиданным?

— Я не могу понять...

— А что ты хочешь узнать?

— Ну... Тебе нравится дразнить меня?

Глаза Дюка расширяются, и на мгновение выражение его лица выглядит испуганным, но почти сразу же после этого оно снова смягчается в нежной улыбке.

— Мне, конечно, не ненравится дразнить тебя, – произносит он с ухмылкой, грубо взъерошивая мои волосы.

...Произносишь такие слова с таким выражением лица?! Это жульничество. Все твои фанаты упадут в обморок. По правде говоря, если бы я не стремилась стать злодейкой, то наверняка тоже упала бы в обморок или, по крайней мере, у меня сейчас пошла бы кровь из носа.

В конце концов, я так и не смогла понять намерений этого человека. Только что его улыбка была такой милой, а в следующую секунду его лицо расплылось в распутной улыбке, взъерошив мне волосы... Чтобы так гладко провернуть такой трюк, он действительно похож на прекрасного принца. И он слишком обаятелен.

— Пойдём, – говорит Дюк и, не дожидаясь моего ответа, начинает идти.

Сейчас мне лучше пойти за ним? Или, может быть, я должна идти рядом с ним? Я не знаю. Хотя, что я знаю, так это то, что всякий раз, когда Дюк подходит ко мне слишком близко, мой образ злодейки уничтожается. Так что, наверное, для меня будет лучше, если я сохраню хотя бы небольшую дистанцию между нами, да?

Держась всего в нескольких шагах позади него, я иду за ним к главному входу.

А что касается Дюка, он любезно подстраивает свой темп ходьбы под мой, молча ведя меня.

— Ум… Генри?

— Что?

— Почему ты в моей комнате?

— Тебе не нравится, что я здесь?

— Да.

Генри нахмурился и посмотрел на меня, недовольный моим мгновенным ответом. Но я уверена, что ты просто играешь, да?..

— Почему ты не против того, что здесь Гиллес, но против меня?

— Потому что я помощник Алисии, – спокойно отвечает Гиллес, не отрывая взгляд от книги.

— Да ладно вам, ребята… Неужели вы не можете просто довериться мне?

Генри начинает ныть и бросает в мою сторону жалостливый одинокий взгляд. Он ведёт себя как бедный маленький щенок, которого бросили бездушные хозяева. Но он меня не обманет.

— Генри, ты что, не знаешь, когда остановиться? Тебе не кажется, что на этот раз ты слишком плохо притворяешься? – спрашиваю я его.

Его лицо морщится.

— Аля, ты же знаешь, что я никогда не притворялся. Я всегда буду на твоей стороне. Для этого мне даже не нужно притворяться.

— То, что ты на моей стороне, не приносит мне никакой пользы.

— Аля, я не знаю, за кого ты меня принимаешь, но я – человек, который без колебаний убьёт того, кто мне не нравится. Я могу быть тебе полезен, – непреклонно говорит мне Генри.

Что? Я не ожидала услышать что-то подобное из его уст.

— Ты раньше убивал кого-нибудь, брат?

— Ага.

Я так удивлена, что на мгновение застыла.

Гиллес, похоже, тоже шокирован его словами, так как наконец перестал читать. Теперь он смотрит на Генри недоверчивым взглядом.Мне тоже трудно в это поверить. Я никогда бы не подумала, что он убивал людей. Но, похоже, он не лжёт...

— Кого ты убил?

— Это секрет, – усмехнулся Генри, хитро улыбаясь мне.

Говоришь, что это секрет... Это одна из тех вещей, которые я ненавижу слышать больше всего. У меня, конечно, есть и свои секреты, но я ненавижу, когда другие люди держат меня в неведении.

Может быть, Генри совершил гораздо больше злодеяний, чем я? Хотите сказать, что моим настоящим соперником должен быть Генри, а не Лиз?

— Если ты расскажешь мне, что ты замышляешь, я обещаю, что скажу тебе, кого я убил~

Ах, значит, он использует эту информацию как разменную монету... Хорошо сыграно.

Тем не менее, я не могу раскрыть, что мне было поручено следить за Лиз... но не лучше ли рассказать ему о моей цели стать злодейкой? Нет никаких причин, почему я не могу ему рассказать об этом... и если я это сделаю, тогда он скажет мне, кого он убил.

— Хорошо. По рукам.

— А-а? Ты серьёзно не против? – удивлённо спрашивает Генри, широко раскрыв глаза.

Генри, это же было твоё предложение. Стоит ли так удивляться?

— Я хочу быть злодейкой. Я хочу стать самой порочной женщиной, которую когда-либо видел этот мир. Вот почему я так стараюсь запугать любимого всеми маленького ангела, Лиз. А также причина, по которой я оттачиваю свои навыки, так как мне нужно быть хотя бы с ней на равных. И я уже в значительной степени преуспела в этом.

Если раньше он выглядел удивлённым, то теперь выглядит совершенно ошеломлённым.

Хотя, думаю, этого следовало ожидать. Не каждый день узнаёшь, что твоя младшая сестра хочет быть злой.

— Так вот почему ты сказала, что хочешь стать сильнее, – бормочет Генри, у него в голове словно что переключилось.

Ох, если так подумать, я помню, что говорила что-то подобное, когда только начала учиться фехтованию. Какая ностальгия...

Подождите-ка... он что, совсем не обратил внимания на то, что я хочу стать злодейкой? Лично я хотела, чтобы это было для него самым большим откровением.

— Но что ты имела в виду, говоря, что тебе нужно быть с ней на равных?

— Ох, я просто имела в виду, что с тех пор, как я достигла восьмидесятого уровня в магии, она больше не сможет так легко победить меня.

— Что?! – восклицает Генри.

Почему ты так шокирован этим?.. Тебе не к лицу это выражение, братец.

— Я начала использовать магию, когда мне было десять, так что этот уровень вполне ожидаем.

При этом дополнительном замечании лицо Генри каким-то образом умудряется выглядеть ещё более изумлённым. Наверное, когда человек выходит за рамки обычного удивления, он делает такое выражение лица.

— У меня... такое чувство, что после этого меня уже ничто не удивит.

Почему-то я в этом сомневаюсь... Я хочу это сказать, но потом передумываю.Есть гораздо более насущные вопросы… Генри должен поторопиться и сказать мне, кого он убил. Так как я раскрыла свою очень важную тайну, я заставлю его заплатить мне равноценную цену.

— Так что? Кого ты убил, Генри?

Он всё ещё выглядит совершенно ошеломлённым, но после моего вопроса Генри умудряется прийти в себя, и выражение его лица снова становится серьёзным. Затем он медленно открывает рот.

— Первый человек был садовником, второй – одна из служанок, работавших у нас, третья тоже служанка...

— Подожди, подожди, подожди... подожди секунду.Я не могу поверить в слова, которые Генри говорит мне так буднично.

Значит ли это, что в те времена, когда внезапно исчезал садовник или пара горничных перестали появляться на работе ни с того ни с сего, это было потому, что они были убиты Генри?...Невозможно.

— Сколько же людей ты убил?

— Семь, – говорит Генри таким же бесстрастным тоном, его лицо ничего не выражает.

Семь человек… Он фактически убил всех гномов в Белоснежке?

Это довольно много. Я же ещё не убила ни одного человека...

— Какой у тебя был мотив? К каждому свой?Я уверена, что на то была причина. Я не могу себе представить, чтобы Генри без разбора убивал людей.

— Нет, он был один для всех, – сказал он мне, горько улыбаясь.

Гиллес закрывает книгу и задаёт свой вопрос.

— Ты убил их, потому что они начали работать здесь с намерением обокрасть семью?

— Ну, что-то в этом роде...

Люди начали исчезать пару лет назад. Но как Генри вообще узнал, что они нацелились на состояние нашей семьи?

— Первый, садовник, выращивал ядовитые травы на нашем заднем дворе. Однажды Паул случайно увидел их и сказал мне, что они смертельно опасны. Что касается служанок, то я поймал их на том, что они пытались подсыпать яд в наш чай, прежде чем подавать его. И остальные примерно тоже самое. Они не просто охотились за ценностями, они все замышляли убить кого-то из нашей семьи, – говорит Генри, его лицо становится мрачным.

Если бы Генри не понял, что они пытаются убить нас, мы могли бы умереть. Я, моя семья, любой из нас мог стать мишенью...

Генри продолжил с усмешкой:

— Раз уж они собирались нас убить, то должны были прийти на эту работу со смирением, что их тоже могут убить, верно?

Какое ужасающее выражение. Он выглядит как демон, когда так улыбается.

— А Алан и Альберт знают об этом?

— Ага.

— Ты единственный, кто кого-то убивал, Генри?

— Ну да.

— Но ведь они тоже знали об этом, да? Так почему же ты единственный?

— Потому что эти двое были против их смерти.

Взгляд Генри наполняется презрением к Алану и Альберту.

Были против их смерти... Наверное, это её вина. Даже несмотря на то, что эти люди пытались убить нашу семью... Но я думаю, что они всё равно решили следовать её идеологии.

— Из-за Лиз Кэтер?.. – с отвращением бормочет себе под нос Гиллес.

Лиз, похоже, из тех, кто категорически против убийства кого бы то ни было, независимо от причин.

Генри спрашивает, образуя на лице легкомысленное выражение:

— Теперь я могу быть рядом с тобой Алисия, и с тобой, Гиллес?

Я бросаю взгляд на Гиллеса. На мгновение он выглядит погружённым в свои мысли, но затем на его лице появляется жесткая решимость.

— У меня тоже есть секрет...

Гиллес вздрагивает, потом поворачивается и смотрит прямо на Генри. Он сглатывает и колеблется ещё мгновение, заметно, что он напряжён. Но он не отводит взгляда.

— Я... я... из бедной деревни, – умудряется выдавить он, хотя брови его выгнуты дугой, а между ними пролегла глубокая борозда. Похоже, ему было очень сложно сказать об этом. Простое упоминание об этом, должно быть, пробудило в нём множество невыразимых воспоминаний.

— Понятно, – говорит Генри, прежде чем подойти к Гиллесу.

Он не останавливается, пока не оказывается прямо перед ним, и тогда Генри протягивает руку и мягко гладит Гиллеса по голове.

— Спасибо, что рассказал, – говорит Генри добрым, задумчивым тоном.

Даже отсюда я могу сказать, что глаза Гиллеса на мгновение начинают слезиться. С таким выражением лица он действительно выглядит на свой возраст.

С глазами Гиллеса, полными слёз, и с тем, что он так близок к Генри, это почти похоже на отношения... Нет, не важно. Забудтье об этом.

Впрочем, это ещё не самое худшее. Они оба довольно хороши собой, и их внешность хорошо дополняет друг друга... Если бы они действительно были вместе, я уверена, что все тепло приняли бы это и присмотрели бы за ними обоими.

— Стоп, подождите... Тогда где ты с Гиллесом впервые встретились, Аля? – с любопытством спрашивает меня Генри.

— В бедной деревне.

Выражение лица Генри становится жёстким.

— У нас не было возможности встретиться где-нибудь ещё, – добавляю я.

Генри ещё мгновение остаётся застывшим и молчаливым, но потом вдруг разражается смехом.Что же тут смешного? Интересно, что я такого сказала, чтобы он так рассмеялся?

— Аля, ты действительно невероятна, – Генри ухитряется выдавить из себя эти слова между приступами смеха.

— Я согласен с тобой, – произносит Гиллес, и его лицо расплывается в улыбке.Я ничего не понимаю, но они меня хвалят, да? Тогда ладно.

В течение следующих нескольких секунд моя комната была полностью заполнена звуками яркого смеха Генри.

Оуч... мои руки...

Стоп… Что происходит? Что я делаю в этой ветхой хижине?

Насколько я помню, я гуляла по лесу на территории Академии... Так как же я оказалась здесь?

Ах. Подождите… Точно. Кто-то ударил меня сзади. Мою спину пронзила резкая боль, но что было потом, я не помню. Скорее всгео, я упала и потеряла сознание.

Моё чувство опасности было ослаблено, так как я была на территории Академии, но, похоже, даже там может быть опасно.

Но, насколько труслив мой противник, раз он напал на меня сзади? И он нацелился на меня, потому что я злодейка?

Если кто-то нацелился на мою жизнь, то я, наверное, уже довольно знаменита.

Я молодец! Я должна продолжать в том же духе!

Однако, несмотря на успех в злодействах, я попала в трудное положение. Как я могла позволить так легко схватить себя?.. Истинная злодейка никогда бы не оказалась в таком неприглядном и невыгодном положении. Прежде чем об этом станет известно всем, я должна во что бы то ни стало сбежать отсюда и показать им, что со злом шутки плохи.

Для начала мне нужно освободить себе руки. Я мало что могу сделать, ведь они связаны за моей спиной. К сожалению, однако, я не вижу ничего острого, что я могла бы использовать, чтобы перерезать верёвки… На самом деле я вообще ничего не вижу. Здесь совершенно пусто...

А-а, пусто? Где же тогда Гиллес?

Гиллес должен был идти рядом со мной, когда меня ударили, так что он должен был быть схвачен одновременно со мной, верно?

Дверь хижины с грохотом распахивается и ударяется в стену. Ещё несколько таких открытий, и эта дверь непременно рассыплется на куски.

Трое здоровенных, хорошо сложенных мужчин протискиваются в хижину через открытую дверь. Они похожи на обычных уличных головорезов с нечёсаными волосами и поношенной одеждой, хотя у одного из них на поясе висит меч.

Когда все трое зашли в эту крошечную хижину, здесь становится ещё теснее. Зачем они все зашли сюда, разве одного недостаточно для разговора со мной?Ох, раз уж они здесь, я должна спросить о Гиллесе!

— Что вы, скоты, сделали с мальчиком, который был вместе со мной?

Все трое реагируют на мои слова. Их глаза сужаются до острых щёлочек. Их взгляды прорезают воздух, как ножи, когда они смотрят на меня сверху вниз.

— Ха-а? На твоём месте я бы следил за своим ртом, девочка.

— Называешь нас скотами, а сама то не лучше. Меня так и тянет придушить тебя, и чем быстрее, тем лучше.

— Но она выглядит не так уж плохо. Мы должны немного позабавиться с ней, да?~

— Хех. Они приказали нам убить её. Но не имеет значения, что мы будем делать до этого.

— Тогда давайте повеселимся с ней.

Трое головорезов болтают друг с другом, всё время смотря на меня хитрыми улыбками. Их вульгарные, выпученные глаза заставляют холодный пот проступить на моей спине, когда они осматривают меня с ног до головы.

Как отвратительно. Этим головорезам нужно преподать урок. Моя магия должна научить их чему-то... А-а? Не работает. Сколько бы я ни щёлкала пальцами, ничего не происходит.

Невозможно. Почему она не работает?

— Прекрати щёлкать, – рявкает самый крупный из троих мужчин, прежде чем ударить кулаком мне в живот.

— Угх...

…Агх, это больно. Неужели это был простой удар?..

Я в это не верю. Как может быть так больно, когда тебя бьёт другой человек? Я не могу пошевелиться. И даже дышать больно.

Может быть, у него психологическая травма, связанная со щелчками? Он не должен был так из-за этого разозлиться.

— Хех, слышите? Я уже заставил её стонать.

Из трёх мужчин, один, который похож на их лидера, присаживается на корточки и внимательно смотрит на моё лицо.

— Вы только взгляните. Золотые глаза. Хорошенькая сучка, да? – говорит он, разглядывая моё лицо.

Ах, чёрт бы тебя побрал! Никогда в жизни мне не хотелось так сильно кого-нибудь ударить, но я не могу пошевелить ни одним мускулом.

— Убери от меня свою грязную рожу, – еле выговариваю я. Мои губы - единственное, чем я могу двигать в данный момент, но оставшаяся боль заставляет мой голос звучать немного хрипло.

На мгновение мужчина застывает, но затем он хватает меня за воротник, поднимает с земли и легко поднимает в воздух.

Его глаза смертоносно смотрят на меня.

Я впервые вижу глаза, наполненные таким убийственным намерением. Лишь из-за этих нескольких слов он хочет убить меня так сильно?

— Я признаю, что у тебя есть мужество, но не будь такой самоуверенной, ясно?

Договорив, он акцентирует свою точку зрения сильной пощёчиной по моему лицу. Я чувствую себя так, словно меня ударили кирпичом, а не рукой.

— !!!..

Каким-то образом мне удаётся не закричать, но от боли перед глазами опускается красная пелена. Подумать только, что у человека может быть столько сил.

Хм? Я чувствую во рту что-то маленькое и твёрдое. Должно быть, он выбил мне один зуб.

Я чувствую вкус крови и отчётливо ощущаю, как она стекает из уголка моего рта вниз по подбородку. Сквозь замутнённое сознание я замечаю тёмно-красную кровь, капающую на половицы подо мной.

Добившись своего, мужчина отпускает меня, и я падаю на пол.

Я не знала что удары могут приносить такую боль. Эта пощёчина потрясла мой мозг. Тупая пульсирующая боль распространяется по моей щеке и по всей челюсти.

Впервые в жизни со мной обошлись так жестоко. И подумать только, что это наша первая встреча.

Не говоря ни слова, трио выходит из хижины. Они даже не потрудились закрыть за собой дверь.

Ах, серьёзно. Почему я должна страдать от этого варварского обращения? Кто их работодатель?

Угх, только вчера я хвасталась Генри о том, что стремлюсь стать злодейкой... А теперь взгляните на меня. Какой позор! Я никому не позволю увидеть меня в таком жалком состоянии! Нет ли какого-нибудь способа сбежать отсюда, не привлекая внимания?

Может быть, я и не могу пошевелить телом, но, по крайней мере, могу немного пошевелить головой.

Я изо всех сил осмтариваю комнату, проверяя, нет ли в ней чего-нибудь, с помощью чего я смогу сбежать... Подождите, что это за чувство? Я чувствую, как что-то трётся об мою шею.

Колье? Или какой-то ошейник? Но раньше я не носила ничего подобного, так почему... Ах, так во что произошло.Именно из-за этого я не смогла использовать магию. Должно быть, это магический ошейник.Я не могу себе представить, чтобы кто-то, кроме дворян, мог заполучить в свои руки что-то подобное. А это значит, что вдохновитель моей поимки, наниматель этих головорезов, должен быть кто-то из знати.

==========

Наша команда в вк: https://vk.com/ursomoneo

— Эй, девочка. Это тот парень, о котором ты говорила? – произносит мужчина, заходя назад в хижину и волоча что-то за собой.

Погодите-ка... Это… Гиллес?

Я слишком потрясена, чтобы говорить.

Он весь в крови. Его верхняя одежда разорвана в клочья, и кровь льётся из огромной раны на его голове. Его лицо мертвенно бледно. В таком состоянии его почти невозможно узнать. Это правда Гиллес?..

Он пытается встретиться со мной взглядом. Его глаза лишены страха. Но он выглядят отчаянно, как будто он умоляет меня сбежать отсюда.

Я медленно заставляю себя сесть.

— Ты всё ещё можешь двигаться? – смеётся самый крупный из троих мужчин, наклоняясь к двери.

— Али... беги!.. – шепчет Гиллес. Его голос настолько слаб, что кажется, будто его сознание может ускользнуть в любой момент.

Смуглый мужчина (у которого меч) переводит взгляд с меня на Гиллеса. Прежде чем я успеваю сказать хоть слово, его кулак ударяет Гиллеса в живот.

— А ты живуч, маленький ублюдок...

— Ха-ха-ах... – хватает ртом воздух Гиллес, согнувшись пополам. Глубокая морщина пролегает между его бровями, когда он пытается не закричать от боли. Но на протяжении всего этого его глаза остаются сильными, он пристально смотрит на мужчину.

Я должна что-то сделать. Я должна спасти Гиллеса!.. Но как? Я еле-еле смогла сесть, так что же мне делать?

Бах!

Пол хижины вибрирует от удара, когда головорез швыряет Гиллеса на пол передо мной, как мусор.

Я не могу поверить в то, что вижу. Я не могу этого понять. Эти люди вообще люди? Как они могут быть так жестоки к такому маленькому мальчику?..

— Аля, ты в порядке? – слабым голосом спрашивает меня Гиллес. Крошечная, слабая улыбка дрожит на его губах, как будто он пытается успокоить меня. Несмотря на то, что он буквально весь в крови, я – единственная, о чём он беспокоится?..

Даже в таком состоянии он каким-то образом держит глаза открытыми и сосредоточенными на мне. Он смотрит на меня с отчаянием, но это не глаза человека, просящего о спасении.

— Гиллес, я не могу оставить тебя, – говорю я ему, лежащему у моих ног, достаточно тихо, чтобы только он мог меня слышать.

Я не могу оставить его, но у меня всё ещё нет плана. Теперь, когда я вижу Гиллеса вблизи, я замечаю, что он не просто весь в крови. По всему его телу видны синяки и гематомы. Сколько же раз они его избивали, прежде чем притащить сюда?..

Мне невыносимо видеть его крошечное тело, покрытое таким количеством ужасных ран.

— Этот ублюдок недолго пробудет в этом мире. Теперь он просто мусор, – выплёвывает смуглый мужчина.

...Что он сказал? Как он только что назвал Гиллеса?

Я снова вижу красную пелену перед глазами, и на этот раз не от боли. Впервые в жизни мне по-настоящему хочется кого-нибудь убить.

Каким-то образом я нахожу в себе силы встать на ноги.

Я тебя ни за что не отпущу. У тебя хватило смелости разозлить злодейку. Даже если ты будешь умолять, я не проявлю к тебе милосердия. Вам троим и вашим работодателем... Клянусь, я убью каждого из вас.

Гиллес — возраст: 9 лет.

Я с самого рождения застрял в бедной деревне. Это место само по себе не было замечательным, но когда мои родители были рядом со мной, мучения было легче пережить, так как я был не один. Но потом мои родители погибли. И так как у меня не было сил выжить самостоятельно, я был вынужден быть рабом ублюдка, который убил их. С того самого дня моя жизнь превратилась в сущий ад.

Первым человеком, который мне помог, был Уилл... Дедушка. Дедушка взял меня к себе и оставался рядом, ухаживая за мной днём и ночью, когда я был на грани смерти. Но, несмотря на все его усилия, мои раны не заживали, и у меня была высокая температура, когда началась инфекция. Я думал, что умру.

Но я не возражал против этого. Я не видел смысла жить в ужасном мире, где день за днём не было ничего, кроме боли.

Я смирился со своей судьбой, но потом дедушка заставил меня выпить какое-то лекарство. Каким-то чудом жар спал, и мне стало лучше.

…Я не умер.

Буду ли я теперь жить, страдая каждый день? Я не мог не спрашивать себя об этом снова и снова, но дедушка показал мне кое-что, что дало мне надежду. Это было так тривиально, так незначительно, что я не мог не смеяться над тем, как много надежды это дало мне.

Как только мне стало лучше, дедушка поделился со мной сладостями... Я и не думал, что еда может быть такой восхитительно сладкой. Я даже не подозревал, что существует нечто под названием макарон. Но, впервые я понял, что этот мир наполнен не только тьмой и отчаянием. Эти яркие маленькие сладости открыли мне глаза на возможность того, что ещё не всё так плохо. Это заставило меня задуматься, что ещё может удивить меня, если я проживу ещё немного дольше...

Поэтому я решил дать жизни ещё один шанс. Я дам миру ещё один шанс показать мне, что в нём стоит жить. Я всегда мог умереть, но на данный момент во мне сформировалось совершенно новое желание. Я хотел жить...

После того, как я съел первый макарон, я запихнул остальные в рот один за другим. Пока я наслаждался ими, дедушка рассказал мне о ребёнке, который дал их нам. Очевидно, именно она принесла нам лекарство, которое спасло мне жизнь.

Он сказал мне, что её зовут Алисия и что она принадлежит к дому Уильямс, одному из пяти великих благородных домов. И даже я, проведший всю свою жизнь в этой деревне, слышал об этих домах. Я не мог понять, почему дочь одного из них потрудилась помочь мне. Почему она вообще пришла в эту бедную деревню.

Когда дедушка рассказывал мне всё это, я предположил, что она пришла сюда из какого-то чувства милосердия или сострадания. Она, должно быть, жалеет нас, бедных крестьян, барахтающихся в этой адской дыре, поэтому она пришла, чтобы любезно помочь нам в наше время великой нужды... или какая-нибудь такая же бредовая самодовольная чушь. Она – высшее существо, обязана была прийти и спасти нас, низших простолюдинов. Как отвратительно.

Когда она вернётся домой в свой экстравагантный, дорогой особняк, она скажет себе "молодец" за свои добрые дела и насладится всей роскошью, которую может себе позволить. Я решил, что она просто какая-то чванливая, драгоценная маленькая Принцесса, которую постоянно осыпают любовью и лаской, и которая делает всё, что хочет.

Но когда я, наконец, встретил её, я понял что сильно ошибался.

Когда я впервые увидел ее, я подумал, что она просто хорошенькая, избалованная маленькая девочка и что я, должно быть, был прав насчёт неё, но всё изменилось в одно мгновение. В тот момент, когда она открыла рот, её прекрасное лицо начало выглядеть демоническим в моих глазах.

Она сказала мне, что если я хочу умереть, то должен сделать это. Я подумал, что она, должно быть, сошла с ума, спасая меня, а потом велев мне умереть. Но её следующие слова потрясли меня ещё больше. Она сказала мне, что теперь, как моя спасительница, она несёт ответственность за мою жизнь. Она сказала, что была на моей стороне лишь из-за этого.

Её логика звучала безумно, но я почувствовал странное тепло в груди. Как и макароны, она каким-то образом дала мне надежду. Если я последую за ней, то действительно смогу начать жить лучшей жизнью. Во мне исчезли последние остатки нежелания жить.

После того как я, наконец, признался, что хочу жить, она вдруг потребовала плату за свои усилия. Она сказала мне, что станет совладельцем моего интеллекта и будет использовать его так, как сочтёт нужным.

И снова её логика звучала абсолютно абсурдно, но она не отступала. Каждый день она приходила ко мне, принося с собой небольшую гору книг для чтения. Она показала мне, как выглядит магия. И после всего этого она вытащила меня из той деревни.

Впервые в жизни я смог увидеть солнце. Я почувствовал его свет и тепло на своей коже. Оно так ослепительно сияло, что на мои глаза навернулись слёзы. Я был так рад, что не умер раньше, и смог увидеть нечто невообразимо захватывающее дух. После того, как мы выбрались из деревни, весь мир выглядел для меня по-новому. Яркий. Красивый. Как будто на мне были тёмные очки.Я никогда не говорил этого вслух, но в глубине души постоянно благодарил её за то, что она вытащила меня. За то, что спасла меня. И в то же время я поклялся быть рядом, когда она... когда Алисия будет нуждаться во мне. Я буду жить ради неё, посвятив себя ей до самого конца.

И эта девушка, спасительница моей жизни, теперь стоит передо мной и её золотые глаза горят от ярости. Её блестящие чёрные волосы развеваются тёмным ореолом, как будто её жажда крови проявляется в реальности. Её профиль выглядит царственно и внушительно, когда она смотрит на мужчин, которые избили меня до полусмерти. Я не могу не восхищаться её ошеломляющей красотой.

Пока я смотрю на неё, уголки её губ приподнимаются в улыбке, и она медленно открывает рот. Слова, слетающие с её губ, не то, что можно было бы ожидать от молодой аристократки.

— Это вы – мусор... Сдохните!

Алисия сама не своя. У неё такие кровожадные глаза... Я никогда раньше не видел такого убийственного взгляда. У меня кровь стынет в жилах.

— Блять. Ты, сука!.. – закричал похожий на главаря бандит, замахиваясь на Алисию....Стоп, а где Алисия? Я смотрел прямо на неё, но она просто исчезла.

Я дико заозирался по сторонам, но потом увидел её. Каким-то образом за это мгновение ей удалось обойти главаря и теперь она стоит прямо за ним. Я потерял её из виду буквально на секунду. Я не понимаю, как она может двигаться так быстро.

Двое других головорезов, похоже, поражены не меньше меня. Они застыли на месте и тупо уставились на неё. Они, похоже, тоже не понимают, что только что произошло.

— Я убью тебя последним, – садистски шепчет Алисия на ухо главарю сзади, уголки её рта приподнимаются в злобной ухмылке.

От этой улыбки у меня мурашки бегут по спине. Это улыбка, лишённая всякого смысла. И эти глаза. Они обезумели и нацелились на свою добычу.

Прежде чем головорез успевает повернуться к ней лицом, она легко, грациозно подпрыгивает и наносит ему удар с разворота. Её нога сталкивается с его затылком. Несмотря на её маленькое тело и движение в воздухе, этот удар несёт в себе невероятную силу. Мужчина отшатывается вперёд, а Алисия ловко приземляется на пол.

Её движения гибкие и плавные, как у кошки. Я не могу поверить, что она так хорошо она держит равновесие, даже со связанными за спиной руками.

— Гиллес, ты можешь развязать эти верёвки? - спрашивает Алисия, подбегая ко мне. Она показывает мне свои связанные руки.

Каким-то образом я нахожу в себе силы с трудом принять сидячее положение, а затем поспешно хватаюсь за верёвки, начиная работать над узлами. Верёвка крепко связывает её руки от локтей до запястьев, оттягивая плечи назад и впиваясь ей в кожу. Они, должно быть, специально связали её таким узором, чтобы она не могла пошевелить руками...

Мои пальцы неуклюже шарят по верёвкам, колющая боль идёт вниз по рукам каждый раз, когда я ими двигаю… Но я не обращаю на это внимания. Я продолжаю тянуть и тянуть, увеличивая давление, пока не могу больше терпеть боль.

...Эти узлы такие тугие! Но мне нужно их развязать. Сейчас на кону не моя жизнь, а жизнь Алисии.

Алисия в опасности.

Когда я думаю об этом, меня захлёстывает волна ужаса.

Я не могу позволить Алисии умереть. НЕ МОГУ!

Страх и адреналин пронизывают меня, доводя мои силы до предела. Я тяну изо всех сил и чуть не вскрикиваю от облегчения, когда чувствую, что верёвки немного ослабли.

— Не будь такой самоуверенной! Ты, тупая сучка! – прорычал самый крупный мужчина. Он бросается на Алисию сзади, размахивая мечом.

— Алисия! Берегись!!! – кричу я.

Но Алисия лишь небрежно поворачивает голову, чтобы посмотреть назад. Как в замедленной съёмке, я вижу... как что-то… вылетает у неё изо рта.

А через мгновение мужчина начинает кричать и трогать свой глаз.

Меж его пальцев сочится кровь. Она медленно вытекает из его глаза, капая с подбородка.

Мужчина шатается, он раскачивается, как будто у него кружится голова, в то время как он продолжает ковырять свой теперь уже отсутствующий глаз. Через мгновение он вытаскивает из него маленький предмет и швыряет его на пол.

...Что это такое? Он окрашен в красный цвет крови, но когда он падает на пол, я понимаю, что это. Это зуб.

Алисия вырвала себе зуб?

— Ты ёбаная... шлюха!!!.. – воет головорез, изо всех сил сжимая меч обеими руками и сердито смотря на Алисию. Его мышцы вздуваются и дёргаются, вены выпирают, как змеи. Его руки по меньшей мере в три раза больше её.

Когда меня били, его удары были самыми болезненными.

Двое других.... погодите-ка, а куда делся третий бандит? Я его не вижу...

— Хс-с...

При этом звуке моя голова резко поворачивается к Алисии как раз вовремя, чтобы увидеть, как она слегка морщится и разводит руки в стороны. Я слышу треск, а затем верёвки падают на землю. В месте их соприкосновения её кожу покрывают злобные кровавые рваные раны.

Судя по количеству крови и пурпурному цвету, я могу понять, насколько крепко они были связаны. Но Алисии, похоже, всё равно. Теперь, когда её руки свободны, она лишь слегка расправляет плечи, и уголок её рта приподнимается в зловещей ухмылке.

Видеть её улыбающейся в такой ситуации... холодный пот стекает по моей спине.

Головорезы, должно быть, тоже опасаются её, потому что больше не колеблются. Они бросаются прямо на Алисию. Это буквально самое глупое, что можно сделать, когда тебя загоняют в угол. Но чего я должен был ожидать? У этих головорезов точно нет мозгов.

Когда мужчины устремляются вперёд, я пристально смотрю на Алисию. На этот раз я постараюсь разглядеть её движения.

Но даже так я ничего не вижу. Она исчезает в одно мгновение, и следующее, что я вижу, она стоит позади двух мужчин и держит один из их мечей.

...Интересно, она пытается использовать своё телосложение с максимальной пользой? Её рост довольно мал, но она опускает своё тело ещё ниже к полу и использует это преимущество, чтобы оставаться в слепых зонах головорезов.

И скорость, и мастерство в подавляющем большинстве в пользу Алисии. У этих людей нет ни единого шанса.

Я всегда знал, что у Алисии хорошие рефлексы, но никогда бы не подумал, что её физические способности настолько хороши.

Её боевое чутьё просто невероятно. Используя слепое пятно, созданное тем, что она искалечила глаз самого большого бандита, она смогла увернуться от них и даже вытащить меч лидера из ножен на поясе. Это не то, чего я ожидал бы от злодейки. Это ход Королевы. Королева-воительница, готовая вести свои войска в бой с передовой.

Она может приспособиться к любой ситуации и спокойно принимать правильные решения. Вдобавок к несравненной физической силе, исключительной красоте и сверхъестественным магическим способностям... Она замечательная.

Она станет легендой... И я говорю об этом с полной уверенностью.

Несмотря на то, что я нахожусь в довольно тяжёлом положении, я чувствую, как мои напряжённые мышцы немного расслабляются. Похоже что сейчас я тоже улыбаюсь.

Подумать только, что я помощник такого удивительного человека.

Пока я сижу там в благоговейном страхе, два головореза стоят там, застыв. Они, должно быть, тоже не знают, что им делать.

Но тут за спиной Алисии появляется тёмная фигура. Третий бандит. Он врывается, размахивая топором над головой, и мчится прямо на неё.

Алисия заметила его жажду крови ещё до того, как я увидел его. Она ловко выполняет заднее сальто, едва избегая лезвия топора, когда мужчина проносится мимо. Она оборачивается как раз в тот момент, когда мужчина восстанавливает равновесие, но прежде, чем он успевает поднять свой топор, лезвие меча уже торчит из его груди. Алисия пронзила его прямо в сердце.

Я в полном восторге. Её движения так грациозны, так прекрасны, что я не могу отвести глаз.

Этот человек не смог ничего сделать. Он лишь издал удивлённое, сдавленное бульканье и рухнул на землю.

Это позор. Он достал откуда-то этот топор, но это всё было абсолютно бесполезно.

Алисия смогла пронзить его сердце одним ударом.

Невероятно... Это то, что даже профессиональным убийцам трудно сделать, но тринадцатилетняя девочка смогла добиться успеха с первой попытки.

Вся моя боль исчезла, когда я сосредоточил всё своё внимание на Алисии.

Забрызгав кровью своё лицо и одежду, она неторопливо наклоняется, беря топор из рук мертвеца, а затем поворачивается ко мне.

Моё сердце колотится, когда её безумные глаза встречаются с моими, и она улыбается мне.

Даже несмотря на то, что самый крупный бандит дрожит, он обнажает свой меч и поворачивается лицом к Алисии. Однако смуглокожий лидер не двигается. Он просто смотрит на неё широко раскрытыми глазами, как будто не может поверить в то, что только что произошло.

— Ува-а-а-аг-гх-х-х! – крупный бандит ревёт и сломя голову бежит на неё. Он буквально делает то же самое, что и в первый раз, бежит, размахивая мечом. Какой идиот.

Мгновение Алисия не двигается. Она спокойно смотрит на дверь, как будто слышит что-то снаружи. Но когда мужчина приближается, она снова обращает своё внимание на битву, без усилий поднимая тяжёлый топор. Я моргаю, и она мгновенно оказывается рядом с бандитом и замахивается на него топором.

Топор встречается с мечом, летят искры, но топор в конечном итоге побеждает. В одно мгновение меч разлетается вдребезги, куски железа со звоном падают на пол.

Я с трудом верю своим глазам. Я и представить себе не мог, что меч может вот так сломаться...

Я знал, что на стороне Алисии скорость, поэтому не удивлён, что она смогла перехватить удар меча, но я думал, что она, по крайней мере, будет побеждена в такой лобовой стычке.

Как её крошечные ручки могут конкурировать с руками этого головореза?.. Я знаю, насколько силён этот человек, поэтому я бы подумал, что Алисия будет той, кто проиграет… Но она не только не сдвинулась с места но и сломала его меч.

Подумать только, она такая сильная даже без магии.

Так как я не видел, чтобы она использовала магию, я бы предположил, что они нашли способ запечатать её способности. Очевидно, это делали не верёвки, поэтому я думаю, что это, должно быть, делает ошейник на её шее.

И это имеет смысл. Я читал о магических запечатывающих ошейниках в нескольких книгах.

— Мой... меч... – бормочет головорез, ошеломлённо смотря на свои руки. Он всё ещё сжимает в руке рукоять.

Алисия не тратит зря время. Она роняет топор на пол, а затем подпрыгивает в воздух. Словно пуля, она летит навстречу бандиту.

Какая необыкновенная сила ног, – думаю я в этот момент с благоговением.

Приближаясь к головорезу в воздухе, она хватает его за голову и ударяет со всей силы коленом в лицо. Мужчина отшатывается, схватившись руками за лицо, а Алисия легко приземляется на пол. Кровь льётся сквозь щели между пальцами бандита, хотя я не могу сказать, идёт ли она из его носа или изо рта.

Не теряя ни секунды, Алисия снова поднимает брошенный топор и высоко поднимает его.

Своим единственным здоровым глазом, выглядывающим из-за поднятых рук, бандит, должно быть, видит Алисию, идущую к нему, так как всё его тело начинает трястись. Но он не двигается. Он просто стоит, окаменев. Он так напуган, что даже не может попытаться убежать.

Алисия мчится вперёд, а затем резко отталкивается от пола.

Исходя из её траектории, я предполагаю, что она собирается замахнуться топором на головореза спереди, но она снова исчезает.

Когда я снова замечаю её, она стоит у стены рядом с мужчиной. На мгновение её ноги касаются его, её тело параллельно полу. Но потом она сгибает колени и бросается на него.

С огромной скоростью она летит навстречу бандиту. Одним плавным движением она опускает топор, рассекая воздух горизонтальной дугой, прямо на его затылок.

Эти лёгкие движения. Эта скорость. Всё это нечеловеческое. Во всей последовательности её действий не было ни одного бесполезного движения. И хотя она убивает людей, она не выказывает ни малейшего колебания.

Топор пронзает шею мужчины, отчего его голова отлетает в сторону. В то же самое время, как вулкан, из его туловища извергается поток тёмно-красной крови. Эта хижина такая маленькая, что брызги крови дождём орошают всю комнату.

Я не слишком рад тому, что большое количество его крови попадает и на моё лицо, и на тело. После этого нам, вероятно, нужно будет пройти проверку на инфекционные заболевания... В этот момент я подумал лишь об этом.

В тот миг, когда я увидел, как ему отрезало голову, всё двигалось как в замедленной съёмке. Сцена его отрубленной головы, летящей по воздуху, запечатлелась в моей памяти.

Раздаётся отвратительный влажный шлёпающий звук, когда голова шлепаётся на пол. Она слегка подпрыгивает один раз и катится до самой двери.

Я не могу оторвать от неё своих глаз. Я слежу за каждым её движением, как завороженный.

— Кьяа-а-а-а-а!!!

Я слышу леденящий кровь визг, когда голова выкатывается за порог.

Этот раздражающе пронзительный голос... Я смотрю на дверь, чтобы увидеть владельца этого голоса.

...Это Лиз Кэтер.

Неудивительно, что Алисия раньше посмотрела туда. Должно быть, она услышала их приближение.

Прямо за дверью я вижу Лиз Кэтер, стоящую в окружении своих типичных последователей – красивых, безмозглых фанатиков. Идеальное сборище некомпетентных идиотов и тому подобных.

Хотя, я не вижу Генри... и Дюка тоже тут нет.

Они все стоят там, застывшие, с широко раскрытыми глазами, в неверящем ужасе смотря на отрубленную голову. Лиз Кэтер дрожит как осиновый лист, а брат Алисии... Алан нежно поддерживает её.

Мне требуется всего мгновение, чтобы осознать всё это, а затем я быстро перевожу взгляд обратно на Алисию. У меня нет времени на этих дураков, когда в живых остался ещё один головорез.

Алисия, похоже, никак не отреагировала на их крики. Она не сводит глаз с последнего оставшегося бандита, смуглокожего главаря.

— Пока-пока, - говорит она тихо и безжалостно, и на её лице появляется злая усмешка. Она поднимает свой окровавленный топор и замахивается им прямо ему в голову.

— Не-е-е-е-ет!!!

Крик Лиз Кэтер разносится по крошечной хижине. И в этот момент Алисия останавливается. Полностью.

...Или точнее сказать, её останавливают.

Магия Лиз Кэтер заморозила её на месте.

Смуглый главарь, похоже, не в состоянии понять ситуацию. Он продолжает смотреть на Алисию широко раскрытыми глазами. А Алисия стоит как вкопанная, с поднятым топором, и лицо её с каждой секундой становится всё мрачнее.

Глубокая морщинка проходит между её бровями, и выражение её лица выглядит напряжённым, как будто она выкладывает всё, что у неё есть. Как будто она отчаянно пытается пошевелиться. Она, должно быть, борется с магией Лиз Кэтер всеми фибрами своего существа, но ни один её мускул не поддаётся. Даже её голос запечатан.

...Ох уж эта Святая. Никто не может сравниться с ней в чистой магической силе.

Я смотрю на дверь и кричу так громко, как только могу:

— Лиз Кэтер! Стой!

Но мои слова, похоже, не доходят до неё. Даже если бы они дошли до неё, она, вероятно, не поняла бы, что я хочу.

Однако мой крик, похоже, вывел главаря из оцепенения и позволил ему догадаться о сложившейся ситуации.

— Гаха-ха! Не можешь пошевелиться, канья*! – издевается он, безумно хохоча и демонстрируя всем свои гнилые зубы. Сунув руку в карман, он достаёт маленький клинок.

*Мат на итальянском.

Впервые с начала этой битвы выражение лица Алисии становится нетерпеливым.

— Алисия!!!

Я понимаю, что криками ничего не решишь, но ничего не могу с собой поделать. Крик рвётся из моего горла, когда я смотрю, как мужчина приближается к Алисии с ножом наготове, зловещая улыбка расползается по его лицу.

Страх пронзает меня и я проклинаю свою неспособность двигаться. Как бы отчаянно я ни приказывал своим ногам работать, делать хоть что-то, они не двигаются ни на дюйм. И впервые я понимаю, что они скорее всего сломаны. До сих пор у меня не было времени заметить это.

Я перестаю пробовать использовать ноги и протягиваю руки, с трудом волоча себя по полу в сторону Алисии. Когда я уже почти подползаю к ней, смуглый главарь неторопливо подходит ко мне и поднимает свою большую, толстую ногу в кожаном сапоге. Ухмыльнувшись, он изо всех сил наступает мне на руку.

— Ксх... Гуа-а-а-а!

Раздаётся хруст и кости в моей руке начинают ломаться.

— Куаха-ха-ха-ха!

Я слышу безумный смех, а он продолжает топтать мою руку.

Я пытаюсь поднять голову, но прежде, чем я это делаю, он поднимает ногу достаточно высоко, чтобы со всей силы ударить мне в живот. Всё моё тело отрывается от пола от этого удара и вращается в воздухе.

Время снова замедляется. Поворачиваясь, я замечаю, что бандит смотрит на меня с улыбкой, от которой у меня мурашки бегут по коже. Затем в поле моего зрения появляется Алисия. Она пристально смотрит на меня со страхом в глазах.

Вместо того, чтобы беспокоиться обо мне, ты должна беспокоиться о себе! Я пытаюсь передать ей свои мысли, когда мы на долю секунды встречаемся взглядами.

А потом в крошечной хижине раздаётся грохот, и моё тело падает на землю. Сильная боль пронзает всё моё тело. Мне так больно, что я не удивлюсь, если умру прямо сейчас.

Но я не могу смириться с мыслью, что Алисия может умереть. Если моего избитого тела достаточно, я с радостью отдам его… Ради её жизни. Возьми всё это, Боже! Только не дай Алисии умереть.

Я никогда больше не буду обижаться на тебя. Я никогда больше не буду жаловаться на то, что родился в этой адской дыре и что меня заставляли жить. Просто как-нибудь, пожалуйста, спаси её. Я тебя умоляю! Из глубины моего сердца.

Собрав последние силы, я на четвереньках ползу к Алисии. Добравшись до её ног, я падаю на пол. У меня даже нет сил поднять голову.

— !..

Раздаётся странный звук *хлюп*, и несколько капель ярко-красной жидкости падают на пол прямо передо мной. Холодок скользит по моей спине, и я чувствую, как кровь сходит с моего лица.

Если Алисию убили, что же мне делать? Как мне теперь жить?

Когда я смотрю на ярко-красную кровь, капающую на пол передо мной, всё моё тело начинает трястись. В ужасе я с силой поднимаю голову, чтобы посмотреть на неё.

…Но я вижу только синее. Вместо пепельного лица Алисии с перерезанным горлом, или ярко-красного "цветка" на её груди, моё поле зрения занято синим.

Поразительные, тёмно-синие волосы. Под ними – загорелая кожа и ясные голубые глаза. Глаза, полные жажды крови. Я никогда раньше не видел у него такого выражения.

— Дюк...

Я шепчу его имя так тихо, что вряд ли кто-нибудь меня услышит. Он стоит прямо передо мной, перед Алисией, и нож бандита торчит из его поднятой левой руки. Нет, он не просто торчит, его рука пронзена насквозь.

Значит, кровь, которую я видел, принадлежала Дюку?

Алисия смотрит на него широко раскрытыми глазами. Я, наверное, тоже. Как, чёрт возьми, он появился здесь так внезапно?..

Ах, ну да. Магия телепортации – это вещь. Но если это так, то какого чёрта он делал до сих пор? Что это за человек, который не появляется до тех пор, пока девушка, которая ему нравится, буквально не будет убита? Такой тип Принца допустим только в сказках.

Я пристально смотрю на него.

Но как только я это делаю, меня охватывает облегчение. Как будто боль, которая пронзала меня всё это время, отступает?.. Внезапно всё моё тело начинает сверкать, когда меня окружает чёрная аура.

...Магия исцеления?

Затем я мельком замечаю кого-то позади себя.

— Извините за опоздание.

Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на вновь прибывшего. Тёмно-фиолетовые глаза смотрят на меня с беспокойством.

— Т-ты... – дребезжит мужской голос прямо передо мной.

Поражённый, я быстро оглядываюсь на Алисию и Дюка. Бандит теперь заметно дрожит, отшатываясь от них обоих.

Дюк правой рукой вытаскивает меч из ножен на левом бедре. И, ни секунды не колеблясь, он агрессивно вонзает его в сердце мужчины. Когда бандит падает на землю, Дюк продолжает пронзать его своим ледяным взглядом.

— Агх, я хотела быть той, кто убьёт его...

Это первые слова, которые слетают с губ Алисии. Она даже надулась. Судя по всему, теперь она в состоянии двигаться.

Дюк ничего не говорит. Он просто начинает осматривать раны Алисии, озабоченно хмуря брови. А потом сверкающий лазурный свет начинает медленно обвиваться вокруг неё.

Я мог бы подумать, что это невозможно, но магия Дюка сияет даже ярче, чем у Алисии. Ярче, чем магия Генри. У Принца есть какой-то "заряд" энергии?

…Хотя сколько бы раз я её ни видел, кто бы её ни использовал, она всё равно прекрасна... Магия.

Пока Дюк лечит Алисию, вокруг хижины образуется стена. Или, это то, что Алисия называет барьером... но, этот термин тоже подходит. Если быть более точным, это... мистический барьер?

Но зачем он это делает?

— Зачем... барьер? – бормочет Алисия, широко раскрыв глаза. Она сняла эти слова с моего рта.

— Это для того, чтобы никто извне не мог вмешаться, – отвечает Дюк с холодным безразличием.

Вмешаться... Но разве они не должны быть нашими союзниками?

Я пытаюсь немного приподняться, но не могу собраться с силами. Генри, заметив мою попытку, обнимает меня за спину и приподнимает. И я начинаю медленно высказывать ему свои сомнения.

— Гиллес, когда вы с Алисией исчезли во время обеда, мы с Дюком и остальными собрались, чтобы обыскать Академию в поисках вас двоих. Но никаких улик, указывающих на ваше местонахождение, не было. Ни одной. Вы словно растворились в воздухе.

— Несмотря на всё это, вы легко нас нашли.

На моё замечание Генри горько улыбается.

— Это потому, что в ночь после вашего исчезновения Дюк нашёл и схватил нанимателя этих трёх головорезов.

— Что?! – восклицаем мы.

Найти нанимателя всего за ночь... Это невероятно! Хотя теперь, когда я думаю об этом, нас нашли на второй день и спасли. Довольно быстро.

— Он всё ещё жив? Потому что я собираюсь убить его, – серъёзно говорит Алисия.

...Неужели она так сильно хочет его убить?

Сказав это, Алисия пристально, испытующе смотрит на Генри. Её глаза полны искрящегося ожидания. Увидев её взгляд, Генри напрягается.

— К тому времени, как я туда добрался, их наниматель был уже мёртв.

Меня пробирает дрожь. Алисия тоже смотрит на Генри с удивлением.

— Это было после того, как он уже выложил всё, что знал.

…Ах. Ясно. Дюк – не тот Принц, которого можно встретить в сказках.

— Так как наниматель был аристократом, вам потребовалось некоторое время, чтобы уничтожить аристократическую семью, вот почему вы пришли только сейчас.

Дюк и Генри удивлённо смотрят на меня.

— Но, зная, что мы можем оказаться в опасности, вы послали их вперёд, чтобы спасти нас, не осознавая всей степени их идиотской некомпетентности. И благодаря этому Алисию чуть не убили, – язвительно выплюнул я, подчёркивая именно то, что думаю обо всех людях за пределами этой хижины.

— Хм-м, это близко. Но я думаю, что ты немного неправ, Гиллес. Я сомневаюсь, что эти двое были теми, кто послал эту группу на помощь. Вероятно, это дело рук Короля. Я права? – спросила Алисия, как будто ей вдруг что-то пришло в голову. Почему-то она выглядит счастливой.

Выражение лица Генри становится мрачным и он кивает.

— Что? Зачем он это сделал?

— Потому что, в конце концов, для него я всего лишь пешка. И потому, что это была прекрасная возможность для него оценить способности Святой.

При этих словах я начинаю сомневаться в своих ушах. Неужели Король действительно мог сделать что-то подобное?

— Та, кому суждено спасти этот мир, – не я, Гиллес. Это должна сделать Святая. Независимо от того, сколько разумных идей я могу придумать, этот факт не изменится. Какой смысл в хорошем плане, если нет мира, в котором его можно осуществить? – бесцеремонно произносит Алисия с лицом, полным удовлетворения... В глубине души я уверен, что она, должно быть, думает, что именно такой и должна быть злодейка.

— Это правда, что мы уничтожили ту семью, но Аля права. Его Величество послал сюда Святую, – мрачно бормочет Генри. Рядом с ним глаза Дюка убийственно сверкают, в их глубине клубится огромное количество убийственного намерения.

Он Король, так что вы не можете ослушаться его? Вы даже не попытаетесь пойти против такого безумного приказа? Мне хочется накричать на них, но я запираю эти мысли в уголке своего сердца. Кричать на единственных, казалось бы, здравомыслящих людей на нашей стороне в данный момент не совсем продуктивно.

Но если отбросить в сторону чувства, то насколько глуп Король этой страны?

— Честно говоря, мне всё это безразлично, – говорит Алисия. И, судя по выражению её лица, она действительно так думает. Я не думаю, что она просто играет.

Похоже, её совершенно не волнует, что она всего лишь пешка для высших чинов этой страны. На самом деле, она вовсе не беспокоится, а выглядит так, будто её возбуждает эта идея.

Глубоко вздохнув, Алисия поворачивается и смотрит на Дюка.

— Есть только одна вещь, которую я хотела бы знать... Кто стоит за всем этим?

(П.П = Напишите в комментарии, как вы думаете, кто стоит за всем этим.)

— Нил из семьи Джонсонов, - произнёс Дюк.

...Кто? Я предполагаю, что он дворянин, но понятия не имею, кто это. Я никогда не слышал о семье Джонсонов.

— Кто этот... Нил? – спрашивает Алисия, удивлённо моргая и смотря на Дюка.

Значит, она тоже не знает, кто он. Я почувствовал облегчение. Как бы мне было стыдно, если бы я был единственным, кто не знал его?

— Семья Джонсонов. Ты знаешь, тот, кто использует магию земли?.. – добавляет Генри.

Алисия тупо смотрит на него.

— Да ладно тебе, ты что, не помнишь? Это тот парень из группы Лиз, которого ты видела на чаепитии... тот, который назвал тебя су**ой, – продолжает Генри.

Он, похоже, удивлён тому что она не помнит об этом, и удивлен тем, что мы понятия не имели, кто этот парень.

Но... Да, я помню этого парня. Он был тем громкоголосым идиотом, который понятия не имел, что говорит... Один из фанатичных поклонников Лиз Кэтер.

— Значит, думая, что я просто бельмо на глазу у Лиз, он решил избавиться от меня? – спрашивает Алисия. Похоже, она в полном восторге.

...Наверное, Алисия тоже по-своему немного идиотка. На её лице написано: "Я стала такой хорошей злодейкой, что люди хотят убить меня!" Но быть настолько счастливой, оказавшись в крайне опасной ситуации... это не умно. Это довольно глупо, Алисия.

— Аля, это не то, чему можно радоваться, – упрекает её Генри, испуская лёгкий вздох.

Я думал, что всё будет гораздо сложнее, но, похоже, ошибся. Одержимые, влюблённые дураки гораздо более опасны, чем я изначально думал.

Я смотрю на Дюка, и наши взгляды встречаются. Наверное, мы впервые так смотрим друг на друга. По его взгляду я могу сказать, насколько он умён.

— Меня зовут Гиллес.

Я и сам от себя этого не ожидал. С тех пор как я родился, это первый раз, когда я взял на себя инициативу первым представиться.

Все трое уставились на меня. Они выглядят столь же удивлёнными, как и я, своим внезапным представлением.

Убийственный огонёк в глазах Дюка исчезает и он отвечает:

— Я – Дюк, – и на его лице появляется лёгкая улыбка.

У него такое красивое лицо, что даже я могу быть им очарован.

— Гиллес, ты очень проницателен.

— Он мой помощник, ясно?

Алисия отвечает немедленно, её голос звучит торжествующе, хвастливо. От этого в моей груди становится тепло.

Значит, Алисия гордится мной? Подумать только, один этот факт сделал меня таким счастливым... Я впервые так себя чувствую. Моё сердце переполнено до краёв, и я чувствую, что мои глаза начинают наполняться слезами.

Всего пару лет назад, мне было бы всё равно, даже если бы все дворяне на планете просто умерли. Нет, всё было гораздо хуже. Я хотел, чтобы они умерли. Я хотел, чтобы они были полностью уничтожены.

Но теперь всё по-другому. Я знаю некоторых по-настоящему порядочных дворян, и есть даже несколько, с которыми я чувствую себя живым. Алисия, Генри и даже Дюк. Я счастлив, что они всё ещё живы, и что я смогу понаблюдать за ними и их ростом.

— Как я и думал, это просто не имеет никакого смысла…

Глядя на этих трёх по-настоящему умных и проницательных дворян, я не могу не высказать свои сомнения. Все трое смотрят на меня в замешательстве.

— Я имею в виду, что только потому, что она Святая, она якобы собирается спасти мир?.. При текущем раскладе я сомневаюсь, что она способна принести мир в нашу страну, не говоря уже о мире во всём мире.

При моих словах глаза Алисии широко распахиваются. Однако Генри и Дюк, похоже, согласны с моим мнением.

— Так как Лиз Кэтер и все её последователи не что иное, как полные идиоты, я просто не могу себе представить, чтобы они достигли чего-то такого, – продолжаю я холодным голосом.

Алисия ничего не говорит, но я всё ещё возмущён тем, что Лиз Кэтер и её тупоголовые поклонники пытались убить её. Намеренно или нет, но они чуть не убили её.

— Ты только что случайно оскорбил моих братьев вместе с остальными поклонниками Лиз?

— Ага. Наверное, – говорю я.

Выражение лица Алисии немного смягчается.

— Любовь – страшная штука, – загадочно отвечает она, улыбаясь. По какой-то причине она выглядит счастливой.

Сейчас её лицо выглядит таким милым и сладким, что я не могу поверить, что ещё пару минут назад она выглядела как сумасшедший убийца.

Так как никто ничего не говорит, я пользуюсь случаем, чтобы спросить кое-что, что меня интересует.

— Алисия, как тебе удалось так легко пронзить сердце этого парня одним ударом?

Алисия напрягается от моего неожиданного вопроса. Её взгляд устремляется куда-то вдаль, и она на мгновение задумывается.

Генри и Дюк, похоже, тоже ошеломлены моим вопросом. Они, наверное, и представить себе не могли, что она способна убить кого-то одним ударом в сердце.

Лицо Алисии становится озабоченным, как будто она раздумывает, стоит ли нам рассказывать об этом. Но потом она легонько вздыхает, и её глаза наполняются смирением.

— Правда в том, что это была чистая удача. Я знаю положение сердца в теле благодаря одной из книг, которые я читала в прошлом, поэтому я держала это знание в уме, пока я дралась с ними. Но я не думала, что смогу попасть в цель с первого раза... На самом деле я испытала огромное облегчение, когда поняла, что не промахнулась.

Ее объяснение настолько неожиданно, что я теряю дар речи. Алисия и вправду не похожа ни на кого другого. Подумать только, молодая аристократка смогла достичь чего-то подобного, имея лишь элементарное представление о человеческой анатомии, почёрпнутое исключительно из книг... Это невероятно.

Генри и Дюк никак не могут решить, удивляться им или поражаться.

— Разве нам уже не пора уходить? – спрашивает Алисия, либо игнорируя, либо не обращая внимания на нашу реакцию.

Ой, я совсем забыл. Лиз Кэтер и её компания всё ещё ждут нас снаружи.

— Ты права, – соглашается Дюк. Он слегка щёлкает пальцами, и барьер растворяется в воздухе, как будто его никогда и не существовало.

Я начал замечать это некоторое время назад, но, похоже, есть два типа магии: заклинания, которые требуют, чтобы заклинатель щёлкнул пальцами, и заклинания, которым это не нужно. Так как Алисия щёлкает независимо от того, какое заклинание она произносит, я сначала не понимал, что существует такое различие, но ни Генри, ни Дюк не щёлкнули пальцами, прежде чем использовать на нас исцеляющую магию...

Как человек, который не может использовать магию, это сбивает меня с толку.

— Ну что, пойдём?

— Э-э?! Что ты?..

Голоса Генри и Алисии перекрываются. Или лучше сказать, испуганный крик Алисии практически заглушает слова Генри.

Не успел я опомниться, как Дюк поднял Алисию и прижал к себе.

— Пожалуйста, отпусти меня.

— Но ты же ранена.

— Я могу идти сама.

— Не шуми и не дёргайся. Я могу уронить тебя, если ты будешь шевелиться.

Алисия с красным, как свекла, лицом борется в объятиях Дюка. Даже кончики её ушей покраснели. Я впервые вижу, как Алисия смущается.

Сегодня я увидел в ней столько новых сторон, которых никогда раньше не видел.

Дюк, похоже, тоже втайне доволен её реакцией. Но внешне он этого не показывает. Внешне он выглядит обеспокоенным за самочувствие Алисии.

— Гиллес, ты тоже. Веди себя хорошо и не двигайся, – говорит мне Генри, и настаёт моя очередь возмущаться.

— Ха-а? Я и сам могу идти.

— Говорит парень, у которого были сломаны ноги, – парирует Генри, улыбаясь немного садистски. Он явно наслаждается моим дискомфортом.

По сравнению с ним, парнем, который старше меня на пару лет и тренирует своё тело с юных лет, у меня нет никаких возможностей сопротивляться. Но я всё равно стараюсь. Я извиваюсь и брыкаюсь ногами... которые снова двигаются? С каких это пор мои ноги восстановились? Такое ощущение, что они вообще никогда не были сломаны.

...Магия удивительна. И снова я восхищаюсь его способностями.

— Мои ноги сно...

— Верно~ Конечно, это так. Потому что моя магия восстановила их! Но ты всё равно должен дать им отдохнуть, – обрывает меня Генри, прежде чем я успеваю закончить. Он подмигивает мне и дразняще улыбается.

По его глазам я вижу, что он действительно беспокоится за меня. Поэтому я перестаю спорить и позволяю ему нести меня. Когда кто-то беспокоится о тебе... это не так уж плохо.

В конце-концов мы "выходим" из хижины.

Алисия — возраст: 13 лет.

Ах, как же это неловко. Я... он... эта поза... Угх, мне нужно перестать об этом думать!

...Что ещё более важно, с рукой Дюка всё в порядке? Если бы я убила этого бандита, ему не пришлось бы вмешиваться... но, к счастью, вроде бы всё в порядке.

— Дюк...

Я улышала голос Лиз позади меня. Жаль что сейчас я не вижу выражения её лица.

...Эх. Послушает ли он меня?..

— Дюк, я бы хотела, чтобы ты отпустил меня...

— Я не могу этого сделать.

— Я хочу поговорить с Лиз.

Когда я говорю это, выражение недовольства мелькает на лице Дюка, но он любезно помогает мне опуститься на змелю. В тот момент, когда я снова стою на ногах, он торопливо снимает с себя пиджак и закутывает в него меня.

— Тогда отпусти и меня. Пока они разговаривают, – произносит Гиллес.

Генри уступает, ослабляя хватку и позволяя Гиллесу плавно соскользнуть на землю. Он тоже снимает свой пиджак и молча передаёт его Гиллесу.

И тут я снова замечаю: от одежды Гиллеса практически ничего не осталось, кроме рваных полосок ткани, висящих на его теле. Видя его в таком жалком состоянии, меня охватывает огненная ярость. Я чувствую, как закипает моя кровь.

Альберт решил заговорить первым:

— Алисия... ты в порядке?

Его вопрос так сильно шокирует меня, что я чувствую себя так, словно только что получила сокрушительный удар. Я просто в шоке.

Твоя единственная младшая сестра чуть не погибла из-за девушки, что стоит рядом с тобой. А ты... Ты спрашиваешь, всё ли со мной в порядке?! Как ты думаешь, я в порядке?!!! Неужели он не понимает, что происходит?

— Лиз, почему ты остановила меня?

На мой вопрос Лиз переводит на меня испуганный взгляд.

Хм-м? Если она так испуганна... Значит, я была потрясающей! День, когда главная героиня съёживается от одного моего вида, наконец-то настал.

После долгого молчания ей удаётся выдавить из себя одно предложение:

— ...Потому что ты собиралась кого-то убить.

Её голос настолько тих, что сравним с шёпотом, и слегка дрожит на слове "убить".

Ясно. Значит, она остановила меня, потому что я собиралась кого-то убить?

— Да, ты права. Я собиралась убить того, кто похитил меня. Того, кто пытался убить меня и Гиллеса, – говорю я, смотря на Лиз. Я стараюсь говорить спокойно, но мои глаза полны презрения.

Меня чуть не убили... Возможно, я смогу это простить. Но из-за неё Гиллес ещё сильнее пострадал от рук этого ублюдка!

— Это не имеет значения... Убивать кого-то – неправильно!

Должно быть, она набралась храбрости, чтобы выкрикнуть мне это. Её голос всё ещё немного дрожал, но звучал твёрдо.

— Как ты можешь так просто отнять у человека жизнь?!.. – кричит Лиз.

Весь её страх окрашивает её голос "истерическими" нотками, но её глаза ясны. Она укоризненно смотрит на меня.

Да, она же глупая Святая...

— Если бы эти люди не умерли, кто знает, что ты не стала бы их следующей целью, а? Убив меня, что помешало бы им сразу после этого убить тебя? – спрашиваю я, ухмыляясь.

— Хэй!

Эрик прокричал это так громко, что у меня заболели уши.

Угх. Как же утомительно разговаривать с этими людьми.

— Что? – спрашиваю я, взглянув на Эрика.

— В том, что сказала Лиз, нет ничего плохого. Ты должна это знать! Неважно, кто это, убийство другого человека – зло.

— Даже если ты рыцарь?

— Сражаться само по себе плохо, – праведно говорит мне Эрик, сверля меня взглядом. Его глаза полны осуждения и презрения ко мне.

Ему идеально... промыли мозги идиллической философией Лиз. И большинство следующего поколения лидеров для нашей страны такие же. Интересно, не эта ли так называемая Святая на самом деле приведёт всю нашу страну к уничтожению?

— Я ненавижу женщин, которые даже не пытаются защитить себя.

Я выплёвываю эти слова, как будто эта мысль вызывает у меня отвращение, и снова бросаю взгляд на Лиз. Стоящие рядом с ней, Альберт и Алан смотрят на меня глазами, полными гнева и негодования. Но даже в этом случае я отказываюсь сдерживаться.

Я скажу им всё, что у меня на уме, без сокращений. С каждым едким замечанием, с каждой критикой, с каждым ядовитым словом я буду их уничтожать. Потому что именно это и значит быть злодейкой.

— Ты ждёшь, что кто-то всегда придёт тебе на помощь? Ну да, у тебя же есть свой "набор" рыцарей в сияющих доспехах, которые готовы умереть за тебя.

— Аля, прекрати, – тихо произносит Альберт, смотря на меня.

Подумать только, что мой старший брат, тот, кто всегда был так добр ко мне, тот, кто больше всего любил меня, сейчас смотрит на меня таким взглядом.

— Альберт, ты ведь тоже против убийства людей, да?

— Ну конечно.

— Даже если твою собственную семью будут убивать прямо у тебя на глазах?

На мгновение Альберт теряет дар речи. Но когда он наконец собирается с мыслями, его голос звучит твёрдо и непоколебимо.

— ...Да. Я против убийства людей.

— Тогда, пожалуйста, выбрось меч, который висит у тебя на боку. Тебе он явно ни к чему, – говорю я.

И, говоря это, я торжествующе улыбаюсь ему.

Альберт застывает и смотрит на меня.

— Если ты против убийства людей, то зачем тебе эта опасная штука?

— Эта опасная штука?! – возмущённо восклицает Альберт.С самого детства ему нравилась идея рыцарства, мечей и рыцарей, сражающихся за справедливость. Так что для него оскорбление, связанное с его оружием – это, по сути, самое страшное оскорбление, которое я могу ему нанести.

— Зачем тебе меч?

— Чтобы защитить людей, которые мне дороги.

— Тогда, если те люди, которые тебе так дороги, будут убиты, можешь ли ты поклясться, что не будешь искать возмездия? Что ты всё равно не убьёшь кого-нибудь?

— Жажда мести, убийство ради возмездия, лишь породит ещё большую ненависть, – вмешивается Лиз, прежде чем Альберт успевает ответить.

Если она будет вмешиваться всякий раз, когда разговор становится менее благоприятным для её драгоценных идеалов, то мне будет гораздо сложнее. Но я понимаю, о чём она. Ненависть порождает ещё большую ненависть. Жажда мести, скорее всего, отправит тебя по спирали в бесконечный цикл ненависти, мести и отчаяния.

И она не полностью неправа. Просто на эту тему нет 100% правильного ответа. Могут быть ситуации, когда ненависть и стремление отомстить – единственный способ решить проблему.

Ах! Какая удивительно злодейская философия! Похоже, даже мысли мои становятся теперь мыслями истинной злодейки.

— А ещё важно уметь прощать, – добавляет Лиз.

Я не ожидала, что она продолжит. Поэтому на мгновение я чувствую себя сбитой с толку. Что она вообще сейчас несёт?

Но я всё же скажу... произнося такие слова с чистой, невинной, ангельской улыбкой... как я и думала, я просто не смогу заставить себя полюбить её.

— То есть ты хочешь сказать, что если бы твою семью убили, ты бы ничего не сделала?

— ...Даже если бы их убили, я не смогу лишить жизни другого человека. Какая бы ни была причина, это уже слишком.

— Какие красивые слова. Но реальность жестока.

— Лицемерка, – бормочет себе под нос Гиллес, но затем поднимает свою голову и смотрит на Лиз. — Ты хоть понимаешь, что несёшь? Ты сейчас говоришь, что убийство – это плохо и что ты никогда не отнимешь жизнь, но это всё чушь. Всего несколько минут назад именно ты была той, кто пытался убить Алисию!

Эти слова потоком текут изо рта Гиллеса. Хотя обычно он ничего не говорил во время наших словесных перепалок…

Я на мгновение отвожу взгляд от Лиз и смотрю на него. Вот это да.

Его глаза кипят холодной яростью, когда он смотрит на Лиз. От этого взгляда у меня перехватывает дыхание, вот сколько в нём необузданной ярости. Его глаза замораживают даже меня до костей, так что я могу только представить, что должна чувствовать прямо сейчас Лиз, находясь под "ударом".

— Она не пыталась убить Алисию. Она пыталась помешать Алисии убить кого-то ещё, – презрительно заявляет Гейл. Его глаза пристально смотрят на Гиллеса, как будто он глупый ребёнок, требующий внимания.

Верно. Я пыталась убить этого головореза, и они были теми, кто планировал первой убить меня. И после того, как Лиз наложила на меня свою магию, она фактически вынесла мне смертный приговор. Если бы Дюк не вмешался, этот головорез наверняка убил бы меня.

— Ты, должно быть, слепой, – усмехается Гиллес.

Гейл довольно умён, так что он должен быть в состоянии понять то, что он имеет ввиду, но... если Лиз промыла ему мозги, то в этом нет никакого смысла. Что бы мы ни говорили, какая бы кашица ни осталась у него в мозгу, он ничего не поймёт.

— Этот человек был безоружен. Но это не помешало Алисии наброситься на него с топором и попытаться убить. Она даже не колебалась, – говорит Лиз, с вызовом смотря на нас.

Как человек, которому поручено следить за Лиз, я думаю, что есть некоторые вещи, которые я должна объяснить ей.

— Эти люди похитили меня с намерением убить. А человек, которого я пыталась убить топором, не был безоружен, у него был нож. Тот, который он быстро вытащил и попытался убить меня сразу после того, как ты сделала меня совершенно беззащитной. Не говоря уже о том, что это всё организовал один из твоих поклонников.

При этих словах глаза Лиз широко распахиваются от удивления.Угх.... Эти изумрудно-зелёные глаза! Независимо от того, какой раз я их вижу, я не могу не чувствовать себя очарованной.

— Это был его собственный выбор. Лиз не сделала ничего плохого! – говорит Эрик, повышая голос.Я вообще говорю не про это. Я просто пытаюсь объяснить, что это меня пытались убить и что мои действия были самозащитой. Но, как и всегда, ничего из того, что я говорю, до них не доходит.

— Лиз, возможно, ты и права. Если ты не ответишь ненавистью на ненависть, то она потеряет свою силу. Это вполне может быть самым мудрым решением, которое может принять человек.

Я выпрямляюсь и стараюсь говорить серьёзным, но нейтральным тоном. Делая это, я смотрю прямо на Лиз. Я должна быть здесь самым достойным и величественным человеком. Так Лиз сможет хотя бы выслушать меня. Возможно, она действительно чему-то научится.

Как злодейка и как наблюдатель Лиз, я обязана достучаться до неё.

— Но в какой-то момент тебе нужно взглянуть правде в глаза. Единственный, кто мог бы так жить, – это ты, – заявляю я, насмешливо приподнимая уголки губ.

— Хорошее окружение, прекрасные отношения с почти всеми, умная, сильная... Лиз, ты живёшь счастливой жизнью. Это единственная причина, по которой ты можешь говорить что-то подобное.

— Над Лиз издевались, когда она только поступила в Академию, но она никогда не пыталась отомстить. У неё не идеальная жизнь, но она предпочитает всегда оставаться хорошей, – прорычал Эрик. Его голос низкий и хриплый – предупреждающий.

Почему-то мои слова, похоже, задели за живое Его Королевское Высочество Эрика, главного эксперта по вопросам морали и справедливости.

— Но единственная причина, по которой она так себя ведёт, заключается в том, что до сих пор она жила счастливой жизнью, верно?

— Среда, в которой она выросла, не имеет значения. Сердце Лиз прекрасно, и оно изменило нас, – проповедует преподобный Эрик. Судя по тому, что он говорит, я не удивлюсь, если он уже создал религию во имя её.

Я знала, что он тот тип людей, которые борются за то, во что верят... Но я никогда бы не подумала, что он будет так одержимо предан Лиз.

— Даже если дворяне этой Академии коррумпированы, они всё равно являются членами дворянства. Все они с детства получили очень строгие инструкции о том, как действовать.

— Какое это имеет отношение к делу?

— Даже если им что-то не нравится, я сомневаюсь, что они будут вести себя достаточно вульгарно, чтобы задеть своё достоинство или репутацию. Так каким же издевательствам она подвергалась? Ухмылки и улыбки на её счёт, скрытые за украшенными веерами? Да, это очень тяжёлая жизнь.

— Я не единственный человек, который может жить бескорыстно! Горожане тоже чрезвычайно добры! – произносит Лиз, вызывающе смотря на меня. Она всё ещё застряла на том факте, что я сказала, что только она способна жить безупречной жизнью.

— Не все горожане добры. Ты говоришь о том, чтобы распространить свои идеалы на весь мир, и ты используешь этот яркий, идеальный маленький город в качестве ведущего архетипа. Но я говорю о месте гораздо худшем. Это место, где, сколько бы ты ни просила о помощи, никто не удостоит тебя даже взглядом.

— Что ты имеешь в виду? – подозрительно спрашивает Лиз. Как будто она не может себе представить, что такое место действительно существует.

Неужели мне до сих пор не удалось убедить её, что мир состоит не только из добрых, нежных, хороших людей?

— Это место, где ненависть недвусмысленно вознаграждается ещё большей ненавистью. И эта ненависть вплетена и построена на том, что не может быть ничем иным, как алчной жадностью и мелкой ревностью. Дети, рождённые в бедной деревне, невинны. Они не совершали никаких преступлений, кроме того, что были рождены предполагаемыми грешниками, и всё же они вынуждены жить в такой среде. Если бы эти дети увидели нас, каково было бы их мнение о нас? – насмешливо говорю я. Моё выражение лица состоит из одного лишь презрения и брезгливости.

Я ненавижу тот факт, что Лиз спровоцировала меня. Я не хотела когда-либо использовать бедную деревню в качестве примера перед Гиллесом. Но, к счастью, глаза Гиллеса говорят мне, что всё в порядке. Что с ним всё в порядке.

— Аля, ты живёшь в самых благословенных обстоятельствах, так как ты вообще можешь так говорить? Почему ты не можешь понять, что отвечать ненавистью на ненависть совершенно бессмысленно? Нужно только научить людей бедной деревни прощению и тому, как отбросить ненависть, и тогда им станет намного лучше. Как ты можешь не понимать такую простую концепцию?

Алан впервые открыл рот. Эмоции в его глазах ушли далеко за пределы недоверия и разочарования во мне, они полны чистой враждебности. И, можно сказать, ненависти?

Но если бы убедить людей отпустить свою ненависть было так легко, то эта страна уже давно стала бы намного лучше. Единственная причина, по которой он может утверждать что-то нелепое, заключается в том, что он не понимает жестоких и бесчеловечных условий бедной деревни.

Угх. Я больше так не могу! Эти глупые создатели игры! Почему они не могли дать ещё нескольким членам гарема Лиз чуть-чуть мозгов, способных к крошечным навыкам критического мышления?

Но нет. Наверное, единственное, что пришло им в голову, – как окружить героиню обожающим её гаремом красивых мужчин.

— А сейчас, почему бы нам не привести в порядок, Аля? Количество брызг крови на тебе – это ужас. Какие же мы язычники, чтобы заставлять тебя стоять здесь и разговаривать с нами в таком состоянии? – бодрым тоном вмешивается Кертис. Он пытается разорвать растущую, неустойчивую напряжённость между нашими двумя фракциями.

…Похоже, я никогда не узнаю, о чём на самом деле думает Кертис.

Его слова всегда полны льстивого очарования, но он производит впечатление добродушного человека. Но в глубине души я удивляюсь... это напоминает мне кое-что, что Генри говорил мне о нём раньше. Неужели Кертис и в самом деле больше похож на донжуана, чем на милого, безобидного человека, каким он кажется?

С усмешкой Кертис щёлкает пальцами. И вдруг нас окружает яркий, сверкающий зелёный свет. Он смывает всю кровь, которая начала высыхать на моей одежде и коже.

— А что насчёт проверки на инфекционные заболевания...

— Не волнуйся. Я полностью удалил все следы чужеродной крови с каждого из вас, – перебивает Кертис, прежде чем Гиллес успевает договорить.

…Значит, и такое заклинание существует. Я бы очень хотела когда-нибудь научиться ему, но, к сожалению, это, скорее всего, заклинание, специфичное для магии растений(?). Если бы я могла ему научиться, то, уже бы знала его.

— А ты не можешь вернуть зуб Алисии? – спрашивает Гиллес, высоко подняв брови и смотря на меня огромными встревоженными глазами.

Ох, я становлюсь гораздо более счастливой, ведь Гиллес заботится обо мне. Но он прошёл через гораздо более ужасные вещи, чем я. Это ему нужна помощь, а не мне.

— То, что потеряно, уже нельзя вырастить зано... а-ах-х!

Пока я говорю, моё тело без предупреждения поднимается в воздух. Дюк, не обращая, казалось бы, никакого внимания на то, что я всё ещё говорю, поднимает меня на руки.

Меня окутывает его запах.

...Его тело источает такой приятный запах. Это несправедливо! Я же вся пропотела. Я уверена, что пахну ужасно.

— Хэй! Подожди! Отпусти меня! Пожалуйста, – кричу я, но Дюк полностью игнорирует меня.

Лиз и остальные молча стоят, ошеломлённые.

...Стоп. Я кое-что вспомнила... Разве у Лиз не было чувств к Дюку? Неудивительно, что она в шоке.

— Мы возвращаемся. Тебе нужно отдохнуть, – торжественно говорит мне Дюк.

Я бросаю взгляд в сторону Гиллеса и вижу, что Генри тоже поднимает его. Хотя я замечаю, что на этот раз он гораздо более послушен.

Но я же злодейка! Я не могу позволить другим людям видеть, как меня носят на руках, как какого-то инвалида!..

— Хорошо. Но мне всё равно это не нравится. Отпусти меня, я и сама могу идти.

— Не двигайся, пока мы не доберёмся до кареты.

В одно мгновение моя просьба была отклонена.

Я снова бросаю взгляд на Гиллеса в поисках помощи, но и он, и Генри с довольными ухмылками на лицах наблюдают за нашей перепалкой. Предатели.

Я бы хотела, чтобы они хотя бы перестали так улыбаться. Сейчас, когда Гиллес находится в объятиях Генри, я могу только представить, какие недоразумения могут возникнуть в умах людей прямо сейчас.

— Алисия, я не хочу ограничивать то, что ты хочешь сказать или сделать. Но я провожу черту во всём, что может угрожать твоей жизни.

Голос Дюка серьёзен. У него более серьёзный и искренний тон, чем я когда-либо слышала от него раньше. Хотя я не знаю, как выглядело выражение его лица, когда он говорил это, я могу сказать, что он искренне думает о моём благополучии.

...Может быть, я и вправду нравлюсь ему в романтическом смысле?

Когда я задумываюсь об этом, я чувствую, как нагревается моё тело. Моё сердце начинает биться быстро и сильно, до такой степени, что я начинаю отчётливо слышать, как оно колотится.

Ах! Дюк, должно быть, тоже это слышит!

Мне нужно успокоиться. Успокойся, сердце! Глубокое, успокаивающее дыхание! Вдох... Выдох...

...Хорошо. Я спокойна. Но почему мне кажется, что я всё ещё слышу, как колотится моё сердце?.. Подождите, нет, это... сердце Дюка?

— Дюк, похоже, на удивление непредубеждённый парень.

— Нет, я думаю, что в глубине души его желание монополизировать её довольно сильно. Он просто не позволяет этой стороне себя показать.

— Но он всегда балует Алисию, да?

— Это только кажется, потому что он хорошо умеет скрывать свои эмоции. Хотя, его маска имеет тенденцию сползать чаще всего, когда он находится перед Алисией.

Пока мы идём, позади нас Гиллес и Генри разговаривают между собой, но я не слышу, о чём они говорят.

Остальные молча наблюдают, как мы уходим. Лишь Кертис говорит так тихо, что его слышит только Лиз.

— Как я и говорил. Ты никогда не сможешь превзойти её, – шепчет он ей на ухо.

М-м-м, как же приятно. Пушистая кровать. Супер мягкая подушка. Восхитительно тёплое тепло тела.

…Тепло тела?!

Я так потрясена, что мои глаза распахиваются. В одно мгновение все следы сонливости сдуваются с моего лица.

Перед собой я вижу прекрасные длинные ресницы, Сильный прямой нос и слегка тонкие губы. Невероятно красивое лицо спящего человека. Я чувствую, что могу  смотреть на это лицо всю оставшуюся жизнь, и я буду счастлива.

...Стоп, нет. Злодейку нельзя поколебать одной лишь силой красивого мужчины!

Стоп. Сейчас нужно подумать о чём-то более важном... почему Дюк спит рядом со мной? И... почему он без верхней одежды?

...Вау, его тело выглядит великолепно. Посмотрите на эти мускулы! Хотела бы я, чтобы мои мышцы выглядели так же. Но как бы я ни тренировалась, даже если я явно становлюсь сильнее, никто не увидит разницы.

Рассеянно оплакивая своё проклятое телосложение, я оглядываю комнату. И понимаю, что это... не моя комната?.. Моя комната и близко не такая большая, как эта, да и убранство здесь гораздо проще.

Что, должно быть, означает, что это комната Дюка? Это также означает, что я сейчас нахожусь в Королевском Дворце, верно? Но как я сюда попала... Я не помню ничего, что произошло после того, как я села в карету. Должно быть, я заснула, как только села в неё.

Ну, я думаю, что смогу выяснить, как я сюда попала, чуть позже… Сейчас есть только одно, что я могу сделать в подобной ситуации.

…Мне нужно поторопиться и уйти отсюда.

Не издав ни звука, я очень осторожно спускаю ноги с кровати. А потом медленно, медленно... Я начинаю перемещать свой вес.

— И куда же ты идёшь?

Я уже собиралась сделать первый шаг к двери, когда услышала голос Дюка позади меня. Неужели он не спал всё это время?

Притворяясь беспечной, я медленно оглядываюсь на него через плечо.

…А-а? Это моё ожерелье. Почему оно у Дюка?

Оно должно быть рядом с моими... хотя нет. Его там не было, когда я заметила ошейник... который также теперь отсутствует. Моя шея кажется мне странно голой.

— Оно было в кармане человека, которому ты отрубила голову, – говорит Дюк со злой, дразнящей усмешкой.

Невозможно. Ты хочешь сказать, что я позволила украсть у себя моё чрезвычайно ценное ожерелье? Я отчётливо чувствую, как кровь отливает от моего лица.

Ага. Хорошо. Может быть, прямо сейчас мне и нужно бежать.

Притворившись, что ничего не вижу, я отворачиваюсь от Дюка и стремлюсь выскочить из комнаты.

— Иди сюда, – говорит Дюк и обхватывает меня за талию, легко поднимая.

Разве это не нечестная игра?

Он сажает меня обратно на кровать. Но что я действительно хотела бы знать, так это почему я должна сидеть лицом к нему...

Эта поза... Неужели он сейчас будет меня ругать? Мне нужно оставаться сильной. Злодейка не может позволить себе потерять самообладание из-за небольшого нагоняя.

Но вместо того, чтобы что-то сказать, Дюк молча обнимает меня за шею.

...А? Почему его лицо вдруг оказалось так близко к моему?

Мой разум пустеет. Потом я чувствую, как что-то холодное и твёрдое прижимается к моей груди, смотрю вниз и вижу, что моё ожерелье снова на своём обычном месте.

Как и прежде, бриллиант изысканно блестит, переливаясь в лучах света.

— Прекрасно, – бормочет Дюк, смотря мне прямо в глаза.

...Ты имеешь в виду бриллиант, да? Да?..

Я хотела бы, чтобы ты сказал, про кого ты это говоришь... Тогда у меня не было бы недопонимания. Ты нарочно говоришь неопределённо, чтобы подразнить меня, я знаю это!

Его великолепные лазурные глаза пристально смотрят в мои. От одного этого взгляда я чувствую, как горячеет моё тело.

Что же мне делать? Если бы на моём месте была главная героиня, я уверена, она скромно опустила бы глаза. Но разве это не невежливо? Кроме того, если это то, что сделала бы главная героиня, то я не хочу этого делать!

— Ум, итак, Его Величество Король…

Мой разум всё ещё пуст, я выпаливаю первое, что приходит мне в голову, и невольно переключаю тему на Короля.

Как только эти слова слетают с моих губ, лицо Дюка мрачнеет.

Как правило, я никогда не жалею о том, что говорю, но на этот раз, увидев выражение его лица, я чувствую невероятную волну застенчивого сожаления, проходящую через меня.

— Нет. Ничего. Забудь, что я сказала, – говорю я, натягивая на лицо неловкую улыбку.

…Стоп. Я забыла ещё кое-что очень важное. Хотя мы только и делали, что спали, я всё ещё незамужняя девушка и нахожусь в одной комнате с мужчиной. Разве это не плохо?

Хотя мне ещё всего тринадцать лет, и я не уверена, что меня действительно будут считать незамужней женщиной…

Ну, как бы то ни было, мне пора возвращаться.

— Алисия, – слышу я голос Гиллеса из-за двери.

Ох, точно! Гиллес, очевидно, тоже должен быть здесь, в Королевском Дворце, если я здесь. Что также означает, что Генри тоже должен быть здесь, верно?

Дверь медленно открывается, и в комнату заглядывает Гиллес.

— Алисия? Ты здесь?

— Я здесь, – отвечаю я, быстро спрыгивая с кровати и идя к двери.

За спиной Гиллеса в дверях стоит Генри. Прекрасно. Это значит, что теперь мне ничто не мешает очень быстро отправиться домой!

— Дюк, я захожу, – заявляет Генри, прежде чем втолкнуть Гиллеса в комнату, а затем и самому зайти в неё.

Нет, брат. Не надо! Не входи… Давай уже уйдём. Зачем ты заходишь сюда?

— Только не говори мне, что ты так спал?!

Генри недоверчиво смеётся, смотря на обнажённую грудь Дюка.

— Ох, Алисия! Вот, – бормочет Гиллес, протягивая мне руку ладонью вверх. На ней лежит один маленький зуб.

Какое-то мгновение я смотрю на него в изумлении, застыв. Я не ожидала увидеть его снова.

— Хорошо, что это один из твоих задних зубов, – смеясь, замечает Гиллес.

Я хочу спросить, зачем он подобрал и принёс его мне, но пребываю в оцепенении.

— Я читал об этом в одной книге. Зубы наполнены воспоминаниями, – продолжает Гиллес. Должно быть, он увидел вопрос в моих глазах и решил объясниться.

Конечно, я помню, что читала что-то об этом давным-давно. Так как они несут в себе воспоминания, в книге говорилось, что важно хорошо заботиться о своих зубах.

— Ты не против? – взволнованно спрашивает меня Гиллес.

— Нет, не против, – честно отвечаю я, и его лицо начинает светится ещё ярче.

— Тогда… можно мне его взять?

— Ум, конечно. Но… это всего лишь зуб, понимаешь? – говорю я, озадаченно смотря на него. Не представляю, зачем он ему понадобился. Он не имеет абсолютно никакой пользы или ценности.

— Да, я знаю. Но этот зуб может быть наполнен воспоминаниями обо мне, поэтому я хотел бы сохранить его, – говорит Гиллес, а затем его лицо расплывается в счастливой улыбке.

…Когда он так себя ведёт, он выглядит как и любой другой очаровательный, прямолинейный маленький мальчик. В некотором смысле его ум и менталитет стали извращёнными, но в глубине души он действительно похож на обычного девятилетнего ребёнка.

— Кем были те люди на огромном портрете в коридоре? – спрашивает Гиллес, поворачиваясь к Дюку.

Какое-то мгновение Дюк тупо смотрит на него, как будто не уверен, какой именно портрет имеет в виду Гиллес.

…Огромный портрет? ..Может быть, он говорит о том, который я видела в тот день, когда заблудилась? Отец Короля?..

Но мне интересно, что заставило Гиллеса спросить его об этом.

— Ты говоришь о картине моего отца и моего дяди, его старшего брата? – спрашивает Дюк, и я не верю своим ушам.

Значит, на портрете были Король и его старший брат?!

Насколько я помню, между ними была довольно большая разница в возрасте. Но он же его брат, а не отец?

У меня появилось ещё больше вопросов.

Разве не старший сын должен был стать наследным принцем и получить право вступить на престол?

…Тогда почему именно отец Дюка занял эту должность?

— Твой дядя умер? – с любопытством спросил Гиллес. Он даже не пытается вести себя тактично.

Но спасибо, Гиллес. Я и сама хотела бы узнать об этом.

— Кто знает? – отвечает Дюк, неопределённо улыбаясь.

…Эта улыбка. Я уверена, что он знает что-то, чего просто не говорит нам. Но я чувствую, что он больше ничего не скажет, даже если я спрошу.

Интересно, что он скрывает?

— И у меня есть ещё один вопрос… – говорит Гиллес, задумчиво сдвинув брови.

— Да?

— Сколько лет прошло с тех пор, как появилась последняя Святая? Мне удалось найти лишь предыдущие рассказы о Святой в легендах.

— Ах. Я думаю, что на данный момент они действительно просто легенды, – говорит Дюк без колебаний.

Погодите, значит, все предыдущие Святые известны только по легендам?

Я не помню, чтобы когда-нибудь читала об этом?.. Неужели я просто не читала эту книгу? Но если это одна из книг, которые читал Гиллес, то я тоже должна была её прочитать… Но я не помню, чтобы читала что-то подобное.

Подождите… Это означает, что главная героиня – первая Святая, появившаяся, вероятно, за сотни, если не тысячи лет! Так что она, несомненно, оставит глубокий след в истории!..

Чёрт возьми! Почему же я родилась в том же месте, что и Святая? Это значит, что, какой бы удивительной злодейкой я ни стала, мои подвиги всегда будут бледнеть в сравнении с её подвигами. Даже если мне удастся стать первоклассной злодейкой, я всё равно никогда не получу шанса насладиться всеобщим вниманием…

— Алисия? Почему у тебя такой встревоженный вид? – спрашивает Гиллес, вглядываясь в моё лицо.

Я хотела бы объяснить ему свои текущие мысли, но Дюк всё ещё не знает о моём желании быть злодейкой, поэтому я не могу ничего ему рассказать.

— Ничего такого, – говорю я и улыбаюсь, чтобы успокоить его.

Хотя, он, вероятно, поймёт, что я вру.

Но, возвращаясь к теме разговора, я только что узнала о чём-то безумно важном для моих будущих планов. Я всегда думала о Святой как о ком-то, кто появляется один раз в каждом столетии. Но, возможно, это было глупым заблуждением, которое я получила из-за игры. Теперь, когда я думаю об этом, я не думаю, что когда-либо слышала упоминание о другой Святой, кроме Лиз.

Ах! Это плохо. Осознание этого в конце игры о чём-то столь важном кажется абсолютно ужасным…

— Итак, Святая из легенд Лиз Кэтер – идиотка, у которой в голове растут цветы, а нынешний Король некомпетентен… – бормочет Гиллес, горько улыбаясь.

От его слов у меня по спине пробегает холодок. Подумать только, что он назвал Короля некомпетентным прямо перед Дюком…

Я медленно перевожу взгляд на Дюка, чтобы оценить его реакцию. Но он лишь удивлённо смотрит на Гиллеса.

…Может быть, сейчас самое время сбежать, пока он застыл от удивления.

Генри тоже стоит в шоке. Он смотрит на Гиллеса наполовину с уважением, наполовину с полным недоверием.

Молчание растягивается на долгое мгновение, никто не двигается, но затем Дюк разражается громким смехом. Я никогда раньше не видела, чтобы он так хохотал.

Его смех довольно громкий, но почему-то он совсем не кажется грубым или вульгарным. Быть Принцем довольно удивительно. Он может оставаться утончённым, что бы он ни делал.

— Да, я думаю, он действительно может быть некомпетентным, – говорит Дюк, всё ещё смеясь.

…Король …это его отец, да? Это нормально, что он так говорит о своём отце?

И после слов Дюка настала очередь Гиллеса удивляться.

— Я… понятия не имею, что творится у тебя в голове, – признаётся Гиллес.

— Я тоже, – вмешиваюсь я в их разговор.

А Генри, видимо желая не отставать от нас, бодро заявляет:

— То же самое!

Долгое мгновение мы все просто стоим и смотрим на Дюка, как будто он какая-то загадка. А потом в этой тихой комнате начинает звучать тихий голос Гиллеса, говорящего:

— Если Святая действительно появилась, то она должна выйти замуж за следующего Короля…

Вернувшись домой из Королевского Дворца, я запираюсь в библиотеке. Моя цель – продолжать практиковаться в магии, чтобы я могла продолжать повышать свой уровень.

Хотя, к сожалению, прогресс за последние дни был чрезвычайно медленным. С тех пор как я достигла восьмидесятого уровня, мне стало довольно трудно повышать свой уровень дальше. Может быть, я достигла своего предела?..

— Ничего не происходит, – нахально замечает Гиллес, с любопытством смотря на меня. Он любезно согласился пойти со мной в библиотеку для помощи в моей магической практике, но вместо того, чтобы подбадривать меня, он сидел рядом со мной, уткнувшись носом в книгу.

— Почему всё так плохо? Ничего не выходит, – разочарованно вздыхаю я.

— Я не знаю. Но я думаю, что это уже довольно удивительно – достичь восьмидесятого уровня в твоём возрасте.

— Этого недостаточно! Наконец-то появилась Святая! Какая разница, если я достигла восьмидесятого уровня в тринадцать лет. Мои способности должны внушать благоговейный трепет, чтобы у меня был хотя бы шанс затмить само её существование, – громко жалуюсь я.

Гиллес смотрит на меня, поражённый моей вспышкой гнева. Он вздыхает.

— Если ты так считаешь, то прекрасно, делай, что хочешь. Но даже не думай о том, чтобы сразу достигнуть сотого уровня только потому, что всё идёт слишком медленно.

— Да знаю я, знаю.

Я до сих пор помню, что сказал мне Дедушка Уилл. Если я перепрыгну по уровням, то никогда больше не смогу использовать магию…

Мне нужно проверять, что я повышаю уровень один за другим, не перескакивая. Да.

Думая об этом, я собираюсь возобновить свою магическую практику, когда другая мысль поражает меня. В голове всплывает то, что сказал Гиллес в Королевском Дворце.

— Эй, Гиллес…

— Что?

— Это правда, что Святая должна выйти замуж за следующего Короля?

— Это то, что я прочитал в книге, – говорит он мне и уходит куда-то.

Хм? Куда это он пошёл прямо посреди нашего разговора…

Хах. Ну что ж! Мне всё равно нужно сосредоточиться на том, чтобы стать сильнее.

Я снова пытаюсь полностью сосредоточиться на своей магической практике. Сделав медленный глубокий вдох, я прочищаю голову и успокаиваю сердце. А потом я представляю себе… Я представляю, как превращаюсь в льва.

Сейчас я пытаюсь овладеть магией, которая позволит мне превращаться в животных. Потому что, по какой-то причине, превращение считается одной из специальностей магии тьмы.

Честно говоря, чем больше я узнаю о магии, тем больше запутываюсь в том, как было решено разделение между элементами. Почему магия тьмы, которая предположительно основана на разрушении и исцелении, содержит в себе превращение в животных?

…Эх.

Да, меньше вопросов не стало. Думать об этом в буквальном смысле бессмысленно.

Но знаете, чем сильнее я углубляюсь в магию, тем больше убеждаюсь, что тьма – это ни на что не годная стихия. Похоже на то, что глупые создатели игры просто собрали все оставшиеся заклинания, которые были не особенно полезны, в один элемент и назвали это тьмой. Я чувствую их «любовь» к магии тьмы в их полном пренебрежении к заклинаниям.

Но… всё в порядке. Мне придётся с этим работать. Я должна превратить эту магию тьмы во что-то действительно полезное! Я могу это сделать… Нет, я сделаю это! А теперь я должна прорваться на следующий уровень!

Я сосредотачиваю все свои чувства на себе. Пытаюсь почувствовать своё тело и представить, как оно изменяется. И как раз в тот момент, когда мне удаётся отгородиться от всего вокруг и сосредоточиться…

— Аля, – слышу я голос Гиллеса, зовущего меня. В одно мгновение я теряю концетрацию.

Мне ещё предстоит пройти долгий путь.

— Увах! Какого чёрта?! Почему ты так выглядишь?!

В тот момент, когда Гиллес видит меня, он подпрыгивает почти на полметра в воздух от удивления.

Что? Как я выгляжу?

Я подхожу к зеркалу, стоящему на полу, которое я специально принесла сюда. Я, вроде бы, чувствую себя как обычно, так почему же… Какого чёрта!

Когда я, наконец, вижу своё отражение, моё сердце словно бьёт током.

— Мои уши, нос и рот стали как у кошки! И эти… бакенбарды? …У меня даже хвост есть!

Значит, и такое может случиться, когда прерывается магия?.. Лишь часть меня стала похожа на льва.

Мои новые уши чёрного как смоль цвета…. означает ли это, что цвет волос определяет, какого будет цвета мех при трансформации?

…Но, если отбросить цвет меха, я всё ещё выгляжу слишком по-человечески. Видимо, мне всё ещё не хватает способностей…

— Эта внешность мне знакома… Ах! Я выгляжу так, словно косплею льва!

— Косуплеешь? – безучастно спрашивает Гиллес, в замешательстве склонив голову набок.

Ох, да, косплея нет в этом мире.

— Забудь. Кстати, ты что то хотел мне сказать?

Гиллес пристально смотрит на меня. Неужели моя внешность настолько абсурдна? Похоже, он настолько отвлечён ею, что мои слова даже им не воспринимаются.

— Гиллес? – говорю я чуть громче. В то же время я также отменяю заклинание трансформации.

Он вздрагивает, его дыхание прерывается от удивления, и, наконец, его глаза встречаются с моими. Ещё мгновение мы молча смотрели друг на друга, и он наконец вспоминает, что собирался мне что-то сказать.

— А-а. Точно. Вот здесь это написано, – говорит он, подходя ко мне с книгой в руке. Он открывает страницу, и тыкает пальцем в одно из предложений. — Здесь.

Я читаю предложение, на которое он показывает.

[Святая существует для того, чтобы выйти замуж за Короля и принести мир в его страну.]

Ох. Значит, это правда.

Вау. И в этом вся причина существования Святой? Думаю, главной героине и Дюку действительно суждено быть вместе.

— Не в состоянии изменить свою судьбу… Теперь мне даже немного жаль её.

Если Святая и Король не поладят, насколько ужасной будет их жизнь? Тем более, что я не уверена, что Лиз и Дюк сейчас вообще ладят друг с другом.

— Но он же уже изменил свою судьбу? Я имею в виду Дюка, – улыбается Гиллес. Он внимательно смотрит на меня, когда говорит это. — Хотя ты ничего не сделала, Алисия, ты всё равно спала с ним в одной комнате, понимаешь?

— Неужели это так плохо?

Гиллес тяжело вздыхает, как будто не может поверить, что я спрашиваю его о чём-то столь очевидном.

— Знаешь что, Алисия? Ты очень умный человек, но иногда ты так сильно тупишь…

— Как скажешь. Но объясни уже, что ты имеешь в виду.

— Ты этого не отрицаешь, – смеётся Гиллес, глядя на меня с притворным удивлением.

— Да скажи уже, – говорю я, угрожающе смотря на него.

— Ты хоть понимаешь, что ты юная леди, принадлежащая к одному из пяти великих благородных домов?

— Ох! Так вот что ты имеешь в виду.

— Ты понимаешь, что я пытаюсь сказать?

— Да, конечно. Но разве не всё в порядке? Это же Дюк, понимаешь? Я уверена, что он всем всё объяснит как следует. Он не допустит никаких недоразумений.

На этот раз Гиллес смотрит на меня с искренним недоверием. Если бы его глаза открылись ещё шире, то его глаза могли бы выпасть из глазниц.

— Значит, так оно и есть, да? Алисия, ты пипец какая тупая, – бормочет Гиллес, словно на него снизошло озарение.

…Тупая? Это единственное слово, которое я не хочу слышать о себе.

Ах, какое же это паршивое чувство. Не могу поверить, что Гиллес назвал меня тупой… Меня! Из всех людей именно меня!

— Тупая?!.. Да будет тебе известно, что я, по крайней мере, поняла, что Дюк испытывает ко мне романтические чувства. Но если ему суждено жениться на Святой, то тут уж ничего не поделаешь, – огрызаюсь я, впиваясь в него взглядом.

Некоторые люди могут критиковать меня за то, что я злюсь на ребёнка намного младше меня, но мне всё равно. Злодеям полагается быть вспыльчивыми. Более того, он посмел назвать меня тупой! Я не тупая. Это главная героиня тупая!

— Да не злись ты так. Я просто хотел сказать, что, по-моему, действия Дюка были преднамеренными, вот и всё, – говорит Гиллес. Он, похоже, ни в малейшей степени не испуган моим проявлением гнева.

…Преднамеренными? Например, он заставил меня спать с ним в одной комнате, потому что уже знал, что следующий Король и Святая должны пожениться в будущем?

Невозможно. Ты хочешь сказать, что он всё это время думал на шаг вперёд?

— Теперь ты поняла, о чём я? – спрашивает Гиллес, заглядывая мне в лицо.

Это… может стать огромной проблемой. Если мы с Дюком поженимся, не будет ли это означать, что Лиз никогда больше не будет меня слушать? Я имею в виду, Лиз нравится Дюк, да? Если мы поженимся и забудем о возможности противостоять ей, она, вероятно, в конечном итоге будет полностью меня игнорировать!

Это равносильно тому, что я больше не смогу с ней драться! Я не могу этого допустить. Именно потому, что я могу сейчас стоять напротив Святой, мои злые дела видят многие!

Не разрушит ли такое развитие событий мои шансы осуществить свою мечту?

…Не смей со мной связываться! Я собираюсь показать всему миру, какой великолепной злодейкой я могу быть.

Дюк, возможно, уже ясно дал понять своими действиями, что питает ко мне романтические чувства, но он ещё не сказал вслух, что я ему нравлюсь…

Так что сейчас, по крайней мере, всё должно быть в порядке!..

…Верно?

— Хэй… Как долго ты собираешься здесь оставаться? – устало спрашивает меня Гиллес с открытой книгой в руках.

— Пока я не смогу овладеть магией восемьдесят пятого уровня.

Услышав мой ответ, он чуть не выронил книгу из рук.

— Восемьдесят пятый уровень?.. Алисия, я знаю, что ты пытаешься сделать всё возможное, но всё будет бессмысленно, если ты упадёшь обессиленная. Иногда тебе тоже нужно отдохнуть, есть вещи, которые ты просто не можешь отбросить в сторону силой воли, – рассудительно произносит Гиллес.

Клянусь, из-за некоторых его слов мне кажется, что старше он, а не я.

— Если ты всё время будешь тренироваться, то когда же ты навестишь дедушку?

Ах, да! Мне ещё нужно навестить Дедушку Уилла.

Я бросаю взгляд в сторону окна… Снаружи уже кромешная тьма. Я и не заметила, что свет, льющийся в библиотеку, сменился с солнечного на лунный.

Как давно появилась луна? Она всё ещё поднимается? Сколько же часов я уже здесь?

— Гиллес, солнце зашло…

— Да, Алисия. ДА! Сейчас ночь, так что, конечно, оно зашло, – язвительно говорит Гиллес, бросая испепеляющий взгляд в мою сторону.

А это означает, что я практиковалась весь день и половину ночи, но всё ещё не достигла никакого прогресса. Я хотела освоить хотя бы превращение во льва, прежде чем передохнуть.

Я уже несколько часов подряд пытаюсь активировать магию превращения восемьдесят второго уровня, но безрезультатно.

— Ты ведь собиралась завтра пойти в Академию?

— Да… Собиралась.

У меня нет причин не идти туда.

— Тогда я думаю тебе следует пойти и немного поспать…

Почему-то мне кажется, что он обращается со мной как мама с ребёнком.

…Разве мне нужен кто-то, кто будет заботиться обо мне? Обо мне? Злодейке? Я не могу позволить себе быть кем-то, с кем нужно нянчиться! Мне нужно стать женщиной, каждый поступок которой демонстрирует её решимость и независимость.

Но если так будет продолжаться и дальше, я вовсе не буду выглядеть злой злодейкой, а буду названа безответственной и инфантильной маленькой девочкой.

— Верно. Мне, наверное, пора спать, – признаюсь я, смущённо улыбаясь.

Гиллес кивает, по-видимому, удовлетворённый моим ответом.

Так и не добившись никакого прогресса, мы с Гиллесом покидаем библиотеку и ложимся спать.

Я слышу, как отец зовёт меня из коридора:

— Алисия? Ты не спишь?

Я всё ещё сплю? Или это происходит в реальности?

— Аля?

Я слышу, как он робко окликает меня во второй раз.

Всё ещё в полусне, я выбираюсь из постели и иду открывать дверь.

— Да? – спрашиваю я, когда вижу, что он стоит рядом с моей комнатой. Мои глаза всё ещё полузакрыты, а мозг ещё недостаточно проснулся, чтобы начать нормально функционировать.

Сонно я понимаю, что злодейка никогда не должна позволять другим видеть себя в таком уязвимом состоянии, но так как он – мой отец, надеюсь, он простит меня за то, что я потеряла бдительность.

— Доброе утро, Аля, – говорит он. На его лице написано облегчение.

— Доброе утро, отец. Что-то случилось?

— А разве ты не знаешь, почему я здесь? Я слышал, что мою драгоценную дочь похитили и даже ранили!

Отец плачет, его голос немного громче, чем обычно.

Ох, точно. Меня похитили. Я и забыла…

Глаза отца широко раскрыты. В них есть следы разочарования и гнева. И когда я смотрю в эти глаза, моя голова медленно начинает выползать из «паутины» сна.

Точно, отца не было дома, когда я вчера вернулась…

И я не видела никого из своих братьев.

— Где ты был вче… – начинаю я говорить, но потом останавливаюсь.

Наконец-то я окончательно проснулась. Я так потрясена, увидев, что отец плачет, что вся моя усталость мгновенно исчезает.

…Неужели он так сильно беспокоился обо мне?

— Слава Богу, ты в порядке, – говорит он, нежно гладя меня по голове. Его голос звучит немного сдавленно, а его рука такая большая и тёплая.

Не думала что простое прикосновение отцовской руки может так сильно успокоить моё сердце. Хотя, рука Дедушки Уилла также может заставить меня чувствовать себя в безопасности.

Отец медленно убирает руку с моей головы. Затем он смотрит мне прямо в глаза и медленно открывает рот:

— Алисия, я хочу, чтобы ты прекратила следить за Лиз Кэтер.

…Прекратила?

— Но почему? – спрашиваю я, и мой голос звучит чуть более жалобно, чем я хотела.

— Алисия, я не хочу, чтобы ты постоянно подвергалась опасности. Что ты будешь делать, если подобное повторится?

Когда я смотрю в его глаза, то вижу, как сильно он беспокоится за меня.

Тем не менее, у него не должно быть повода для беспокойств. Я всё ещё тренируюсь каждый Божий день, чтобы убедиться, что смогу справиться со всем, что встанет на моём пути.

— Я могу защитить себя, – говорю я решительно.

— Ты всё ещё всего лишь тринадцатилетняя девочка, – серьёзно говорит он. В его низком тоне голоса проявляется намёк на силу.

Хм? Значит, ты это наконец-то понял?

— Аля, а что было бы, если бы головорезов было больше? Тебя могли бы убить!

— Даже с большим количеством противников я бы справилась. А если бы я умерла в этот раз, то виновата бы бы…

…Святая… вот что я хотела сказать, но остановилась. Я не хочу, чтобы отец волновался ещё сильнее.

— Остановись. Это всё моя вина. Я не должен был позволять им просить тебя об этом. Просто потому, что у тебя есть исключительный талант, не означает, что ты должна быть вынуждена иметь дело с такого рода ситуациями в таком юном возрасте.

Говоря это, между бровями отца пролегает глубокая морщина. Выражение его лица «кричит» от боли и сожаления.

— Пожалуйста, не думай так, отец. Тебе не нужно беспокоиться обо мне! Со мной всё будет в порядке. И так как я обещала выполнить просьбу, я хочу довести дело до конца.

Я была бы весьма обеспокоена, если бы они уволили меня с моей роли наблюдателя Лиз Кэтер в этот момент. Все мои усилия, чтобы быть в состоянии стоять на равных с ней, пропадут даром!

Лиз уже является жизненно важным компонентом для того, чтобы моё имя было увековечено в истории как «удивительная злодейка».

Так же, как мой отец и остальная часть совета рассматривают меня как простую шахматную фигуру – средство для достижения цели – я использую Лиз таким же образом, чтобы поддержать свою славу и известность.

Ха! Даже мне кажется, что думать о Лиз как о простом инструменте – это довольно подлый ход мыслей. Что же касается злодейских замыслов, то я уверена, что смогу выложиться по полной.

— Даже если тебя всё устраивает, меня – нет. Я понимаю, как отвратительно и лицемерно для тебя звучит эта просьба. Внезапно сказать тебе, чтобы ты прекратила что-то делать, хотя именно я был тем, кто просил тебя об этом, я знаю, насколько это абсурдно. Я знаю, что это глупо… Но, Аля. Я не могу видеть, как ты продолжаешь страдать.

Лицо отца умоляюще и серьёзно, он умоляет меня понять его. Лишь по одному его взгляду я могу сказать, что он меня очень сильно любит.

Но всё же это действительно глупая просьба.

Конечно, в голове Лиз нет ничего, кроме цветов, а её последователи – безмозглые идиоты с промытыми мозгами, но они совсем не причинили мне вреда. Я была поражена их бесконечной глупостью и безвкусицей, но я злодейка, а она главная героиня, понимаешь? Всё это по-прежнему вполне соответствует моим ожиданиям.

С самого начала я знала, что мы не увидимся с глазу на глаз(с Лиз). Но ожидать, что я сдамся, когда начнётся какая-то заварушка… Нет! Я отказываюсь.

— Нет! Я не собираюсь прекращать! Я сама выбрала этот путь, поэтому не сдамся на полпути. Я уже приняла решение, и никто не сможет его изменить.

В пылу момента мой голос становится немного громче, чем должен. Но я ничего не могу с собой поделать.

Когда я выражаю свой протест, в комнате нарастает напряжение.

— Это слишком эгоистично с твоей стороны – заставлять меня прекратить это делать именно сейчас.

Ему, наверное, не очень приятно, что его тринадцатилетняя дочь называет его эгоистом, но, как злодейка, сейчас не время для того, чтобы вести себя мило.

Скорее всего, сейчас он думает, что я – нелюдимый, полный ненависти ребёнок.

И так как я говорю довольно громко, я уверена, что любой проходящий мимо слуга мог легко услышать то, что я говорила. В любую минуту могут появиться бесчисленные слухи о том, какой я ужасный ребёнок.

Ох, как это было бы здорово!..

— Алисия, пожалуйста, постарайся понять.

— Нет. Я не собираюсь менять своё решение.

Злодейка не подчиняет свою волю воле других.

Если бы я была главной героиней, то, вероятно, попыталась бы выслушать его… и понять… и в конце концов быстро сдалась… Но прости, отец. Я не Лиз. Я злодейка до мозга костей.

Несколько секунд он пристально смотрит на меня, ничего не говоря.

Нет! Прости! Даже если ты смотришь на меня так, у меня нет желания пересматривать своё решение.

— Аля, я лишь хочу, чтобы ты была счастлива, – наконец вздыхает он. Его голос тихий и… грустный.

На мгновение моё сердце дрогнуло.

Разве это нормально, что я веду себя так с ним, когда он так заботится обо мне? Он просто хочет сделать то, что будет лучше для меня, а я плюю ему в лицо.

…Но моя мечта – стать великолепной злодейкой. Я не могу позволить, чтобы кто-то встал у меня на пути. Это единственное, от чего я отказываюсь отказаться.

— Отец. Я… Я не изменю своего решения.

На этот раз мой голос решительный, но спокойный. Тихий.

Как и прежде, он продолжает внимательно рассматривать моё лицо, что-то выискивая. И после долгого молчания, как будто он нашёл что-то скрытое в моём выражении лица, он вздыхает ещё раз.

— Ладно. Я не заставлю тебя прекратить. Но есть некоторые условия, которые ты должна будешь выполнить, прежде чем я позволю тебе продолжать.

В его голосе звучит удивительная сила и достоинство, чего я никогда раньше не слышала. И это всё «говорит» мне, что спорить бесполезно.

Я не могу не выпрямиться, когда лёгкий холодок пробегает по моей спине. Мгновенно атмосфера между нами становится другой. Я никогда раньше не видела, чтобы мой отец так себя вёл.

Плюс ко всему, внезапно «добавить» условия к чему-то, что не остановить… довольно странно, не правда ли? Хотя, если он позволит мне продолжать следить за Лиз Кэтер, то я не против. Это в тысячу раз лучше, чем пытаться заставить меня бросить это дело.

— Хорошо. Но я хочу, чтобы ты пообещал мне, что я смогу продолжать следить за Лиз.

— Ладно. Я обещаю, – говорит отец, кивая головой.

Каждое его движение внезапно наполняется грацией и торжественностью, которых я никогда раньше в нём не замечала.

— Первое условие – тебе не разрешается встречаться с Лиз Кэтер или кем-либо ещё, пока тебе не исполнится пятнадцать… Это касается и семьи. Тебе придётся жить в маленькой хижине(?), которая находится далеко от нашего поместья.

При этих словах в его глазах появляется странный блеск.

— Кроме того, к тому времени, когда тебе исполнится пятнадцать, ты должна изучить магию по крайней мере девяностого уровня.

Что?! Девяностого уровня? Но обычный пятнадцатилетний подросток в этот момет достигает всего двадцатого уровня. Это обязательное условие для поступления в Академию.

Его первое условие совершенно нелепо, а второе невозможно… Ох! Так вот что он хочет сделать.

Он, должно быть, думает, что так я брошу быть наблюдателем Лиз Кэтер, даже и не пытаясь.

Какой грязный, гнилой интриган!

— Таковы мои условия, – говорит он, ставя точку в разговоре.

Эти условия абсолютно смехотворны.

Но. Если эти два условия – единственный способ позволить мне продолжать следить за Лиз Кэтер… Я просто должна сделать всё, что от меня требуют.

Честно говоря, мне не нужно быть её наблюдателем, чтобы запугивать её. Даже без этого я могу запугивать Лиз сколько душе угодно, без проблем! Но… как злодейка, я просто не могу отказаться на полпути от того, что я уже сделала.

Моё дурное имя будет запачкано в грязи, если об этом когда-нибудь станет известно. История запомнит меня как недоделанную злодейку, ведьму, которая была слишком капризна, чтобы закончить начатое. Это не тот вид позора, к которому я стремлюсь.

— Ладно. Договорились, — уверенно отвечаю я.

Я покажу ему истинный дух злодейки. Отец, должно быть, думал, что я никогда не соглашусь на эти условия. Но он недооценил меня!

Всё величие и бравада, которые были на его лице, улетучились, как мерцающая свеча во время порыва ветра. Всё, что осталось, – это мой отец, застывший, с широко раскрытыми глазами и разинутым ртом.

О-хо-хо… Даже если ты сейчас об этом пожалеешь, уже слишком поздно. Я не буду жалеть тебя за что-то подобное. Ты сам вырыл себе могилу, и теперь тебе придётся в ней лежать.

На самом деле, я помогу тебе сделать эту могилу немного глубже и заставлю тебя пожалеть, что ты не попытался придумать более невозможные условия.

— …Ты будешь жить в маленькой… хижине, понимаешь?!

— Да. Без проблем, – бодро отвечаю я.

— Два года ты будешь совершенно одна!!!

Злодейка – это изначально та, кому суждено быть одной. Небольшая изоляция, прежде чем меня официально подвергнут остракизму*, конечно, не будет проблемой.

*Остраки́зм, также встречается перевод «суд черепков», — в Древних Афинах народное голосование с помощью глиняных черепков (остраконов), по итогам которого определяли человека, наиболее опасного для государственного строя, и изгоняли его на 10 лет.

Это даже плюс! Это даст мне достаточно времени, чтобы спокойно потренироваться.

— Ага. Я это понимаю. Но я надеюсь, что ты, по крайней мере, продолжишь снабжать меня постоянным потоком новых книг для чтения в течение этого периода времени.

— Девяностый уровень…

— Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы достичь его по истечению времени.

Я одариваю его довольной ангельской улыбкой и заверяю, что выполню все условия в совершенстве. Хотя я уверена, что для него моя улыбка должна выглядеть как что-то дъявольское.

Глава семьи Уильямс, Арнольд — Возраст: 41 год.

Прошёл уже год с тех пор, как Алисия заперлась в этой маленькой хижине...

В то время я и представить себе не мог, что она примет эти условия, не говоря уже о том, чтобы так долго продержаться. Именно по этой причине я намеренно предъявил ей такие условия. Их единственной целью было заставить её сдаться, но в конце концов они лишь ещё больше укрепили её решимость.

До этого момента мне казалось, что я хорошо понимаю её характер. Но, похоже, я ошибался. Простых трудностей уже недостаточно, чтобы заставить её передумать, и даже невыполнимые условия, похоже, нисколько её не смущают. Моя маленькая девочка так повзрослела, но я понял это только тогда, когда было уже слишком поздно.

…А сейчас прошёл целый год с тех пор, как я в последний раз её видел.

Я "общался" с ней, снабжая её едой, одеждой и книгами, заставляя её личную горничную Розетту путешествовать туда и обратно в качестве посредника.

Но, конечно, Алисия не имела никакого реального контакта с Розеттой.

Её горничная просто оставляла необходимые вещи перед хижиной, а затем возвращалась обратно в поместье. Хижина, в которой она живёт, крошечная, старая и изношенная, но в ней есть ванная и все необходимые удобства, так что она, по крайней мере, пригодна для постоянного проживания. Тем не менее, это так сильно отличается от жизни в избалованном комфорте, который предоставлял особняк, что я думал, что она не сможет справиться с неудобствами этого нового образа жизни.

Перейти от простой жизни к роскоши – это одно, но обратное не может быть почти таким же плавным переходом после наслаждения непомерным образом жизни с самого рождения.

Но, несмотря на всё это, Алисия уже успела прожить там целый год. Как долго она сможет с этим мириться? В прошлом она так легко сдавалась. Я никогда бы не подумал, что когда-нибудь захочу, чтобы те дни вернулись. Я знаю, это ужасно, но... Я хочу, чтобы она сдалась!

Хотя было уже слишком поздно, когда я узнал, что Алисию похитили, я искренне пожалел о своём решении позволить ей наблюдать за Лиз Кэтер.

Когда я увидел её в нашем поместье целой и невредимой, все её раны, возможно, уже зажили, но моё воображение не могло не буйствовать. Мне рассказали, в каком состоянии она была, когда выбралась из хижины, так что один её вид напомнил мне обо всех мучениях и боли, через которые ей пришлось пройти. Мне было интересно, какие шрамы остались в ней, какую травму она, должно быть, получила, пережив такой опыт. И эти мысли показались мне тупым, зазубренным ножом, вонзившимся мне в сердце.

Моя драгоценная дочь могла умереть в тот день. Этот факт давил на меня тяжким грузом, как и всепоглощающая волна сожаления.

Возможно, не было никакого способа повернуть время вспять и изменить своё решение, но я думал, что могу, по крайней мере, попытаться уберечь её от подобных ужасов в будущем. Поэтому я решил заставить её бросить эту опасную работу!

Но она упрямо отказывалась.

Я не мог её понять. Она пережила такое тяжёлое испытание, её жизнь была поставлена под угрозу, и всё же она сказала мне, что хочет продолжать следить за Лиз Кэтер. И её желание продолжать было настолько сильным, что она даже была готова принять эти неразумные условия и прожить в этой крошечной хижине два года.

Как бы это ни было неприятно, я считаю, что важно брать на себя ответственность за то, что ты говоришь. После того, как я уже предложил ей эти условия и пообещал позволить ей продолжать наблюдение, если она их выполнит, я не мог подать ей плохой пример, нарушив своё обещание или попытавшись взять всё назад.

Поэтому я должен был позволить ей попробовать, и независимо от того, каковы будут результаты, я обязательно выполню свою часть сделки.

Как только я осознал свою вопиющую ошибку, я понял, что не говорил об этом ни Королю, ни остальным членам совета. К счастью, Люк – умный и мудрый Король, поэтому я предположил, что он, по крайней мере, будет готов выслушать мои объяснения и понять мои чувства как отца, но это не значит, что другие члены совета будут так ко мне снисходительны.

Поэтому, отослав Алисию, я созвал экстренное заседание совета и всё им объяснил.

Йохан был весьма недоволен тем, что я действовал единолично, бормоча себе под нос что-то вроде "эгоистичный дурак", но, как и все остальные, я смог убедить его посмотреть на это всё с моей стороны.

Это факт, что если Алисия не сможет хотя бы достичь девяностого уровня в магии, то она не сможет должным образом направлять Святую, потому что кто-то с явно более низкими способностями просто не сможет иметь над ней никакой власти.

Трудно спорить с логикой, поэтому все четверо, к счастью, согласились со мной, хотя и не смогли скрыть своего нетерпения, так как мы, по сути, упускаем два года возможностей.

К тому времени, когда Алисия вернётся, Лиз Кэтер будет уже двадцать, а это значит, что она будет на последнем курсе Академии. И как только она закончит Академию, у Алисии больше не будет возможности регулярно видеться со Святой, так что у нас будет только один год, чтобы должным образом изменить её менталитет.

У нас нет времени, чтобы тратить его впустую. Я знаю это.

Но почему это должна делать моя дочь?

Алисия может быть беспрецедентным enfant terrible*, как и Святая, но это не достаточно веская причина для меня, чтобы просто сидеть сложа руки и смотреть, как её подвергают опасности. Я не могу закрыть глаза на то, что её уже один раз чуть не убили. Я всё ещё чувствую, как моя кровь кипит и ярость бушует во мне каждый раз, когда я думаю о том, что эти ублюдки пытались с ней сделать.

*Enfant terrible — несносный (избалованный, капризный, озорной, непоседливый) ребёнок, происходит от французского выражения, появившегося в XIX веке.

И этим хладнокровным ублюдкам, которые позволили этому случиться, которые хотят, чтобы она продолжала, несмотря на опасности, которые ворчат о том, что я сумасшедший, что я вмешиваюсь… В какой-то момент я едва мог сдержать убийственную ярость, которую испытывал по отношению к ним. Я потребовал ответа:

— Кто вам моя дочь?! Инструмент, который можно просто использовать и выбросить по своему усмотрению?!

Эти слова быстро заткнули всех четверых.

После долгого, затянувшегося молчания Люк наконец заговорил впервые за всё время с момента начала совещания. Он просто сказал:

— Чтобы иметь дело с enfant terrible, нужно использовать другого enfant terrible.

Я не мог с этим поспорить. Но я всё равно хочу, чтобы это была не моя дочь. Я знаю, что веду себя эгоистично, но всё же надеюсь, что она сдастся. Что она забудет об этой работе, вернётся к нам и будет жить здесь счастливо и в безопасности. Каждый день я навещаю её хижину и просто наблюдаю за ней издалека, молча умоляя Алисию выйти. Вернуться домой.

В тот же день, когда я объяснил совету, что произошло, я впервые пошёл к Гиллесу. И то, кого я увидел, было очень худым молодым человеком, который был довольно маленьким, даже для ребёнка девяти лет.

Увидев меня, выражение его лица нисколько не изменилось, но как только я начал объяснять ему ситуацию, его лицо продолжало темнеть и раздражаться с каждой секундой.

К тому времени, как я начал объяснять, что Алисия не сможет посетить бедную деревню в течение следующих двух лет, его взгляд стал враждебным по отношению ко мне. Он угрожающе смотрел на меня, и в глубине его глаз горела такая огромная жажда крови, что мне было трудно поверить, что ему девять.

Рассказав ему обо всём, я передал ему мерзкую розовую жидкость, содержащую смесь под названием "Абелл". Я объяснил ему, что если он возьмёт это, то сможет пройти через стену в любое время, когда захочет сам посетить деревню.

Больше я ничего не сказал. Но его ответ был настолько неожиданным, что я лишился дара речи.

— Когда родители идиоты, их дети в глазах других ещё хуже, – выплюнул он с усмешкой на лице, прежде чем повернуться на каблуках и выйти из комнаты, не сказав больше ни слова.

Я был так ошеломлён, что не сказал ни слова в ответ. Я лишь смотрел на его крошечную спину, когда он вышел за дверь.

Не прошло и дня, как я понял, как он планировал провести все эти два года. Похоже, он и Алисия действительно сделаны из одного теста.

С тех пор, как он понял, что его оставили наедине с самим собой, он немедленно спрятался в библиотеке.

Хотя, в отличие от Алисии, он и не собирался оттуда уходить. Даже еду он ел в библиотеке. Слуги доставляли её туда в нужное время дня и забирали пустые тарелки, как только он заканчивал трапезу. Правда, он сделал исключение для купания, но даже купался он через день.

Единственный раз, когда он выходил из библиотеки надолго, было ночью, когда он уходил в лес за поместьем. Судя по донесениям, каждый раз он шёл прямиком в сторону бедной деревни.

Гиллес был не единственным, кому я должен был объяснить временное отсутствие Алисии. Я постарался объяснить ситуацию и остальным членам моей семьи.

Двое моих сыновей, Алан и Альберт, никак не отреагировали на эту новость.

Но Генри – другое дело. Когда я рассказал ему об этом, то он впервые при мне повысил голос.

— Зачем ты поставил ей такие нелепые условия?!

Он кричал.

— Разве ты не понимал, что Аля примет их, даже если они кажутся невозможными?!

И с того дня Генри больше со мной не разговаривал. Похоже, за то время, что я не уделял ей достаточно внимания, по крайней мере один из моих сыновей попытался понять её.

Но злился не только мой сын. Я понял, что на меня смотрит и сын Люка, Дюк. Каждый раз, когда мы случайно пересекались, он ничего не говорил, но ярость и презрение словно прожигали меня.

Моя жена тоже была весьма возмущена моим решением. С тех пор как Алисия ушла из дома, она придирается ко всему, что я делаю, ругает меня за самые незначительные, самые тривиальные вещи. И в тот день, когда Алисия уезжала, она хорошенько вдарила мне. После этого у меня неделю был синяк под глазом.

...И всё. Вот и вся обратная реакция, которую я получил от своего глупого решения.

Остальное шло от меня. Каждый день я сам себе жаловался на то, что не понимал по-настоящему свою дочь. Я всё ещё видел в ней маленькую девочку, которая никогда не придерживалась ни одной из своих прихотей, поэтому в конечном итоге я не воспринимал её достаточно серьёзно.

Мне почему-то не хватало мозгов понять, что она превратилась в молодую женщину, готовую на всё ради достижения собственных целей.

Когда мы разговаривали в тот день год назад, она была такой упрямой, и я не мог себе представить, как она будет проходить через что-то подобное, поэтому я сказал ей самые неразумные, невозможные условия, которые только мог придумать.

Примерно через полгода я получил первое и последнее за всё время письмо от Алисии. Письмо было написано на клочке бумаги.

Оно было адресовано мне Алисией и гласило:

[Дорогой отец, я случайно подслушала разговор двух садовников, как-то работавших около хижины, который побудил меня написать это. Они говорили, что ты глубоко сожалеешь о словах, сказанных мне в тот день. Но тебе ещё рано о чём-то сожалеть. Я позабочусь о том, чтобы твои два условия были выполнены в совершенстве, и тогда ты можешь смело начинать сожалеть. А до тех пор, пожалуйста, живи в добром здравии. Алисия.]

Гиллес — Возраст: 11 лет.

Два года прошло с тех пор, как Алисия заперлась в маленькой хижине.

В каком-то смысле это казалось вечностью, но в то же время, оглядываясь назад, казалось, что эти два года пролетели в одно мгновение. Это может показаться противоречивым мнением, но это то, что я сейчас чувствую.

Всё это время я читал книги. Так как я знал, что Алисия будет использовать всё своё время, чтобы стать сильнее, я знал, что если я хочу быть рядом с ней, я не могу позволить этому времени пропасть впустую. Вот почему я упорно трудился, чтобы расширить свои знания.

И вот, наконец... Наконец-то я снова вижу её.

Сегодня утром я проснулся очень рано, чтобы быть рядом, когда она проснётся, независимо от того, как рано это будет, и сейчас я стою у маленькой хижины и жду.

Я пришёл сюда прежде, чем кто-либо проснулся, и, скорее всего, в особняке все ещё спят. Держу пари, даже слуги ещё не приступили к работе.

Сейчас 3:30 утра... солнце ещё даже не взошло, и вокруг все ещё темно, густой туман колышется над землёй. Воздух влажный от росы и всё ещё довольно прохладный. Но я не помню, когда в последний раз я чувствовал себя таким счастливым. Несмотря на то, что мне приходится стоять в ожидании в холоде и темноте, я чувствую, что ухмыляюсь от уха до уха.

Наверное, в последний раз за последние два года я испытывал хотя бы отдалённое возбуждение, когда понял, что стал немного выше. Должно быть, я самый маленький одиннадцатилетний мальчик на свете. Но то, чего мне не хватает в росте, я компенсирую интеллектом. Я уверен, что мой мозг стал намного больше, чем у кого-либо другого.

Если не считать изменений в росте, я почти такой же, каким был два года назад... Что заставляет меня задуматься, как изменилась Алисия за всё это время? Я думаю, она будет выглядеть немного более взрослой, чем когда я видел её в последний раз, но я не могу себе представить, чтобы она выглядела слишком по-другому.

А ещё мне интересно, как она перенесла одиночество. Целых два года у неё не было возможности обменяться ни единым словом с другим человеком. Она посвятила всё своё время занятиям магией в крошечной хижине.

...Не думаю, что я смог бы так долго оставаться один. Я думаю, что тишина свела бы меня с ума. Но я думаю, что тот факт, что она смогла остаться в здравом уме при таких обстоятельствах, показывает, насколько сильно её желание стать злодейкой.

...Интересно, когда она выйдет.

Может быть, через два часа или около того? Не то чтобы это имело значение. Час, два, три – это совершенно неважно. Я легко могу ждать так долго. После двух лет ожидания я в этом уверен.

День после отъезда Алисии показался мне самым длинным днём в моей жизни.

Хотя прошло всего двадцать четыре часа, мне почему-то казалось, что за это время прошли недели. Даже мои любимые книги меня не привлекали. Я поймал себя на том, что читаю одно и то же предложение снова и снова, не в силах сосредоточиться на словах.

К счастью, это не дилилось слишком долго. И в последующие месяцы я прочитал больше книг, чем когда-либо в своей жизни. Каждая новая книга, которую я начинал читать, на какое-то время отвлекала меня от течения времени, но между каждой книгой мне казалось, что секунды, тикающие сами по себе, были годами.

Потом, наконец, мне сказали, что сегодня Алисия может покинуть эту хижину. Арнольд, её отец, пришёл лично сообщить мне эту новость.

Последние два года он на удивление хорошо ко мне относился.

Я пользовался библиотекой практически круглосуточно, но он не жаловался. Он позволял мне пользоваться ей столько, сколько я хотел. И в тех случаях, когда я засыпал там, я слышал, что именно он нёс меня обратно в мою комнату.

Когда он впервые пришёл рассказать мне о том, что случилось с Алисией, я не мог не возненавидеть его. От одного его вида у меня на весь день испортилось настроение. В глубине души я была взбешён тем, что он поставил Алисию в такие идиотские условия.

Но со временем, когда я понял, что больше всего сожалеет об этом решении сам Арнольд, мой гнев постепенно угас. И к тому времени, когда он пришёл вчера вечером в библиотеку, чтобы поговорить со мной, я уже полностью простил его.

Но даже если бы я этого не сделал, его слова заставили бы меня отпустить последние остатки моей ненависти. Сказав мне, что уединение Алисии подходит к концу, он спросил, не пойду ли я встречать её сегодня, когда она выйдет из хижины. И он сказал мне, что я должен пойти, что если я буду там, чтобы встретиться с ней, он будет спокоен за неё.

Очевидно, я уже планировал пойти туда, но тот факт, что он попросил меня быть там, что он хотел, чтобы я был там, был поразительным. Я и представить себе не мог, что Арнольд скажет мне такое.

И с тех пор я всё думаю, что сказать ей. Как бы я ни был не прочь рассказать ей о том, что она пропустила, я сам не очень-то в курсе текущих дел. Я не посещал Академию, поэтому не имею ни малейшего представления, как там обстоят дела. Я могу только догадываться, чем Лиз Кэтер занималась последние два года, хотя на самом деле мне этого не хочется. Я уверен, что это вызовет у меня головную боль размером с цветочное поле, которое растёт в её мозгу.

И, так как я разговаривал с Генри и Дюком всего пару раз, я не смог услышать от них много новостей.

Если не считать тех двух раз, когда я ходил к дедушке в бедную деревню, я каждую свободную секунду проводил за чтением в библиотеке. Это означает, что я фактически вёл себя так же, как и Алисия.

Рассеянно погружаясь в свои мысли, я слышу громкий скрип со стороны хижины. Я поднимаю глаза и вижу, что дверь распахивается, а петли сильно скрипят.

Моё дыхание прерывается, и я чувствую, как моё сердце начинает бешено колотиться в груди.

...Наконец-то. Наконец-то! Я вижу Алисию!

Моё сердце бьётся так громко, что я больше не слышу скрипа двери. Мои уши наполнены только его бешеными, глухими ударами.

На моих ладонях появляется пот, но я злобно вытираю их насухо о штаны. Я задерживаю дыхание, даже не осознавая этого.

— Доброе утро, Гиллес. Ты пришёл довольно рано! Как ты поживаешь?

Я совершенно потрясён внешностью Алисии. Я не могу отвести от неё глаз. Мои руки мгновенно покрываются нескончаемыми мурашками.

Несмотря на то, что моё сердце и раньше билось болезненно быстро, в эту секунду оно словно пытается выскочить из груди.

Я знаю, что мои глаза сейчас широко раскрыты, но я ничего не могу с собой поделать.

Я едва могу дышать, она так потрясающе красива.

За последние два года я почти не изменился... Вот почему я ожидал, что и с ней всё будет точно так же, но эта невероятная перемена ошеломляет. Её черты, очевидно, всё те же, но ауру, которую она испускает, совершенно другая.

Её красота превратилась в нечто настолько неземное, что с утренним туманом, окутывающим воздух вокруг неё... как будто Богиня только что спустилась в мир людей.

Её чёрные, как вороново крыло, волосы отросли до талии и стали такими же блестящими и сияющими, как и раньше. Её непоколебимые золотистые глаза словно пронзают меня насквозь. Её грудь тоже выросла, и стала гораздо более выделяющейся, чем раньше. И я не уверен, потому ли это, что она вообще не покидала эту крошечную хижину в течение последних двух лет, но её кожа выглядит словно люминесцентной. Она ослепительно белая, как снег, и это только подчёркивает лёгкий розовый оттенок её прекрасных губ. Они слегка тонкие и пухлые и просто идеальны.

До этого момента я никогда не видел истинной красоты.

Подойдя ближе, она внимательно смотрит мне в лицо. Её глаза так привлекательны, так соблазнительны, что я могу лишь тупо смотреть на неё, ошеломлённый.

Чем ближе она подходит, тем сильнее колотится моё сердце, и я уверен, что в любой момент оно может вырваться из груди.

Когда она стоит прямо передо мной, я понимаю, что она не только стала красивее, но и стала выше. Её глаза, в которых всегда таился ум, теперь излучают манящую глубину мудрости и знаний.

— Гиллес? Ты ведь помнишь, кто я? Ты меня узнаёшь?

Почему-то её голос звучит немного мягче, чем я его помню.

Я киваю ей головой, потому что слова всё ещё не смогли найти свой путь через лабиринт моего одурманенного мозга к моему языку.

— Ну же! Есть ещё кое-что, что мне нужно сделать, прежде чем встретиться со всеми остальными.

Как я и думал, её голос стал гораздо мягче, чем раньше. Это потому, что она так долго не разговаривала с другими людьми?

Не дожидаясь моего ответа, Алисия берёт меня под руку и начинает бежать.

Мы вдвоём бежим в сторону леса. Через некоторое время я понимаю, что мы направляемся в сторону бедной деревни. Но сейчас же уже утро, так что стоит ли нам туда идти?

Эта мысль не даёт мне покоя, а солнечный свет бьёт мне в глаза. Но я не спрашиваю её об этом. Мы добираемся до леса и забегаем в него, не останавливаясь.

В некотором смысле деревья здесь выглядят немного зловещими. По крайней мере, они намного более зловещие, чем ночью. Каким-то образом, когда странные кусочки дневного света едва пробиваются сквозь кроны деревьев, вместо успокаивающей и прохладной кромешной тьмы ночи, жуткий мрак осязаемо стелется на лесной подстилке.

— Алисия! На тебе же нет обуви! – кричу я, после того как мы немного пробежали по лесу. Я смотрел под ноги, чтобы не упасть, и заметил, что её ноги совершенно босые.

Но она не перестаёт бежать, и я не могу не заметить что её ноги почернели от грязи.

— Не беспокойся об этом. И что более важно, не заметил ли ты во мне что-нибудь необычное?

Ей, похоже, абсолютно всё равно, что её ноги с каждой секундой становятся всё грязнее.

— ...Хм, ну, у тебя изменилась манера речи?..

Говоря это, я испытующе вглядываюсь в лицо Алисии.

При моих словах между её бровями появляется небольшая морщинка, а взгляд становится отсутствующим, она на мгновение погружается в свои мысли.

— Может быть, это потому, что я уже давно ни с кем не разговаривала? Я странно говорю?

— Не то чтобы странно, просто твой голос звучит гораздо приятней. Мягче, чем раньше, – задумчиво отвечаю я, на что Алисия одаривает меня лёгкой, нежной улыбкой.

…Красивая.

В её взгляде нет и намёка на притворную злобу или сарказм. Как будто она на мгновение забыла о том, что хочет быть злой, и улыбается мне естественной улыбкой.

Это взгляд, лишенный её обычной искусственности. Он отражает яркий ум и честный, неподдельный характер.

— Возможно, ты и прав. Сейчас я действительно могу говорить немного по-другому.

— А ты правда ни с кем не разговаривала последние два года?

На лице Алисии появляется слегка озабоченное выражение.

Раньше она не позволила бы никому увидеть такое выражение лица. Почему-то мне кажется, что она полностью утратила всю свою злобу, всё то злодейское намерение, к которому она так упорно раньше стремилась.

— Ты подумал, что теперь я не выгляжу, как злодейка, да?

— Откуда ты знаешь?!

Мои плечи непроизвольно напрягаются от шока, вызванного тем, что она угадала мои мысли. Никогда бы не подумал, что настанет день, когда она сможет сделать это.

Она использовала какое-то магическое заклинание?

— Это не магия, – деловито говорит мне Алисия, уголки её губ приподнимаются.

Ах, это лицо, эта игривая, дразнящая ухмылка... Теперь это та Алисия, которую я помню.

— Тогда как ты узнала?

— Потому что твоё лицо похоже на открытую книгу?

Это должно быть ложь. В течение последних двух лет я упорно работал над тем, чтобы мои мысли и эмоции не появлялись на моём лице. Более того, я научился приспосабливать выражение своего лица к каждой конкретной ситуации.

Нет, я уверен, что меня выдало не лицо.

— ...Я шучу, – говорит Алисия, улыбаясь так сильно, что в уголках её глаз появляются маленькие морщинки.

Моё сердце испуганно вздрагивает. Во многих отношениях девушка передо мной совсем не похожа на ту Алисию, которую я знал. Эти перемены пугают.

— Но я всё та же. Я не изменилась, Гиллес. Я всё ещё я.

...Опять. Она точно знала, о чём я думаю.

Мгновение я смотрю на неё широко раскрытыми глазами, прежде чем она вдруг разражается смехом.

— Прости, Гиллес. Я не хотела тебя так шокировать! Просто у тебя было такое забавное выражение лица, что мне захотелось подразнить тебя.

— Да-да. Очень смешно. Так как ты узнала?

— Да ладно тебе, тебе же из-за чего так обижаться, верно?

— Расскажи уже.

— Ну, ты же знаешь, что Дедушка Уилл всегда знает, о чём кто думает, несмотря на то, что он даже не может видеть? Последние два года я строила гипотезы о том, как он это делает.

— И что? Ты смогла это выяснить?

— Нет, не совсем. Я до сих пор не понимаю, как ему это удаётся. Но я думаю, что поняла, по крайней мере, суть того, как это работает, – с гордостью признаётся мне Алисия.

Почему-то она выглядит гораздо более оптимистичной и жизнерадостной, чем раньше.

— Я была единственной, кто жила в этой маленькой хижине, но в мире за её пределами существует множество людей, верно? Хотя, полагаю, это должно быть очевидным фактом.

— Да... И что? – говорю я, всё ещё немного не уверенный, к чему она клонит. — Ты хочешь сказать, что научилась более чутко воспринимать перемены в окружающих тебя людях? – продолжаю я немного скептически.

— Вот именно. Что и следовало ожидать от моего помощника, ты можешь понять, что я имею в виду, даже почти без объяснений.

Говоря это, Алисия сильно и ласково гладит меня по голове.

Тепло разливается по мне от её слов и прикосновений, и я снова вспоминаю, как сильно она может на меня повлиять. Ничто не приносит мне большей радости или удовлетворения, чем её признание или похвала.

— Тон голоса, выражение лица, отношение, манеры, настроение... просто внимательно прислушиваясь и настраиваясь на ауру и впечатление, которое производит другой человек, теоретически можно прочитать его сердце. Однако чем больше я изучаю это искусство, тем больше понимаю, насколько трудно его применять на практике. По отношению к тебе я могу это использовать ещё хоть как-то, но мои навыки далеко не близки к уровню мастерства Дедушки Уилла.

— И всё же это удивительно, Алисия!

— Нет. В этом нет ничего удивительного, – холодно отвечает она.

В её тоне нет и намёка на разочарование. Она говорит так, как будто действительно имеет это в виду, как будто это действительно не удивительно.

— Даже если бы я приложил столько же усилий, я сомневаюсь, что смог бы повторить это.

— Усилий? Ты думаешь я прилогала много усилий, потому что хотела научиться этому. Это не только из-за усилий или тяжёлой работы. Наверное, нужно терпение. Но в конце концов, я делаю только то, что нужно, чтобы стать злодейкой. Ни больше, ни меньше.

— Ты говоришь, что это ради того, чтобы стать злодейкой, но я бы сказал, что сейчас ты выглядишь гораздо менее злодейкой, чем раньше. Раньше ты позволяла обеспокоенному выражению появиться на твоём лице...

— Ах, это?.. Это было потому, что я не знала, что я должна и не должна говорить, – объясняет она, и её лицо становится таким же, как и раньше.

С серьёзным выражением в глазах она о чём-то напряжённо размышляет и замолкает. Она колеблется, рассказать ли мне ещё что-нибудь или нет.

Конечно, я ни за что не расскажу никому то, что она рассказала мне по секрету, но нет смысла говорить ей об этом. Если она этого ещё не знает, то мои слова будут звучать как пустышки.

Кроме того, Алисия должна сама решать, говорить мне или нет. Если она не хочет, я не буду настаивать.

После некоторого времени Алисия слегка прикрывает глаза и испускает лёгкий вздох. Когда она снова открывает их, то сразу же поворачивается ко мне, пронзая меня своим сильным взглядом.

— Ты спрашивал, разговаривала ли я с кем-нибудь за последние два года? Да. Один раз. Когда ко мне пришла мама.

— Твоя мама?

— Ага.

Я никогда раньше не видел мать Алисии.

— Похоже, в последнее время она была сильно занята, поэтому не часто бывала дома, – объясняет Алисия, ныряя под мешанину низко свисающих ветвей на нашем пути.

— О чём она с тобой разговаривала?

— Она давала мне информацию о магическом развитии каждого. Например, она сказала мне, что Альберт, Гейл и Кертис достигли восьмидесятого уровня, а уровень Дюка превысил сотый. Ах да, и, судя по всему, Лиз тоже достигла сотого уровня.

— Ха-а?! Кхе!...

Я невольно усмехаюсь. Это просто нелепо.

Всё это время я был полностью отрезан от внешнего мира, поэтому понятия не имел, что их способности так быстро растут.

Хотя, если вспомнить, некоторое время назад Дюк проколол второй раз своё ухо. Он добавил зелёный магический камень рядом с синим. Должно быть, он сделал это, когда превысил сотый уровень.

...Это не просто удивительно. Это ненормально. Это до смешного... Да это в принципе невозможно!

До сих пор почти никому не удавалось достичь такого уровня, но теперь, похоже, всё изменилось? Это удивительно... Я конечно хочу назвать это чушью, но, скорее всего, это правда.

Поэтому вместо этого я лишь говорю:

— Это безумие.

Потому что, как бы нелепо это ни звучало, это реальность, и я ничего не могу с этим поделать.

— Не совсем... Как главные герои отомэ-игры, конечно, они все необыкновенные, – бормочет Алисия себе под нос.

Её голос такой тихий, что я даже не могу назвать его шёпотом. Её слова на уровне пианиссимо* были неразборчивы. Я даже не понял, что она вообще что-то сказала.

*Ещё тише, чем пиано**.

**Тихое, слабое звучание как один из оттенков динамики в музыке.

Если я попрошу её повторить, сомневаюсь, что она согласится, так как я, вероятно, вообще не должен был их слышать.

— Кстати, о Лиз Кэтер, до меня дошли слухи, что она стала чрезвычайно популярной не только в Академии, но и в городе.

— Ах, да? Я так и думала! Посещала ли она и бедную деревню?

— Не может быть. Эта девушка умеет лишь болтать, ничего существенного. Сомневаюсь, что её там не убьют.

— Ну, это неважно. С тех пор как она умудрилась стать всеобщим любимцем, распространять моё имя как известную и страшную злодейку будет слишком легко. С моим враждебным поведением достаточно будет одного небольшого спора, и слухи о моей дурной славе распространятся, словно чума, – бодро заявляет Алисия с сияющей улыбкой на лице.

Её мыслительный процесс для меня загадка.

Как злодейка, она должна делать что-то исключительно для того, чтобы максимизировать свои собственные выгоды, так почему же она так взволнована мыслью о том, что её все будут ненавидеть? Это просто не имеет смысла. И всё же, я не могу винить её за это. Я не могу заставить себя рисковать её счастьем, даже если оно несколько непродуманно. Когда она так улыбается, мне кажется, что я в её власти, но почему-то мне не хочется бороться.

И с тем, как она сейчас выглядит и как себя ведёт, я уверен, что не только я буду очарован ею. Другие талантливые личности наверняка слетятся на её блеск, как мотыльки на пламя. Она завораживает. Я бы не удивился, если бы она действительно была Богиней, спустившейся в этот мир.

— Она больше ни о чём с тобой не говорила? – спрашиваю я, быстро меняя тему.

— Хм, не совсем. Она информировала меня об уровнях силы людей и прочем, и закончила разговор, сказав мне, что я не должна ничего делать вполсилы. А это значит, что я должна довести дело до конца.

— И это всё? Когда ты сказала мне, что к тебе пришла твоя мать, я не это себе представлял.

— Это потому, что она довольно странный человек. Обычно она мягкая и добродушная, но когда дело доходит до определённых вещей, она будет стоять на своём до конца... И я никогда не знаю, что её взбесит или о чём она думает. Как я уже сказала, она... странная.

— Похоже, она довольно эксцентрична.

Я хотел сказать, что она очень похожа на кого-то, кого я знаю... но как раз в тот момент, когда я собирался сказать это, я передумываю и в конце концов просто соглашаюсь с ней.

— Я вижу стену тумана... Кстати, похоже ты не в восторге от возможности навестить Дедушку Уилла... Ты что, приходил сюда без меня? Но как ты попадал в деревню?

— С помощью этого, – говорю я, вынимая пузырёк и показывая его ей.

Алисия изумлённо смотрит на него.

Наверное, она и представить себе не могла, что у меня будет нечто подобное.

— Что... Откуда он у тебя?

— Мне его подарил твой отец.

— Подарил отец?.. – шепчет Алисия.

На её лице отчётливо читается удивление, но в нём есть и намёк на счастье.

— Ага. По-видимому, это вещество называется Абелл, – ухмыляясь, говорю я, покачивая пузырёк в воздухе перед ней.

Сегодня я в пятый раз за последние два года прихожу в бедную деревню. И вообще, в этом году это первый раз, так как все четыре моих предыдущих визита были как раз в то время, когда Алисия только начала жить в хижине.

В первый раз я пришёл чтобы объяснить ситуацию Алисии Дедушке и Ребекке, потому что им нужно было знать, почему она не будет навещать их некоторое время. И, как и ожидалось, они были весьма шокированы этой новостью, хотя, к счастью, быстро поняли и приняли эту ситуацию.

Следующие несколько раз были похожи на обычные визиты, но по мере того, как я погружался в свои занятия, я постепенно перестал сюда приходить. И вот теперь, впервые за год, я снова здесь.

Всё помню точно так же: огромный слой тумана создаёт гигантский барьер прямо передо мной. И я знаю, что в его глубинах бедная деревня, которая многие годы была моим личным адом.

Должно быть, я позволил отвращению проскользнуть на своё лицо, смотря на этот туман, так как, взглянув на меня, Алисия внезапно нежно, успокаивающе поглаживает меня по голове. Это странно галантный, джентльменский жест, но он помогает мне успокоиться.

Как только я успокаиваюсь, мы вдвоём заходим в туман.

Как бы мне ни было неприятно видеть убогое состояние деревни, довольно скоро она появляется в моём поле зрения. Хотя, на мой первый взгляд, мне кажется что здесь немного лучше, чем тогда, когда я был здесь в последний раз.

Может быть, это как-то связано с Дедушкой и Ребеккой?

И почти сразу же, как мы пересекаем барьер, на нас смотрит множество глаз. Их взгляды остры и напряжены.

Это плохо. Такими темпами, Алисия будет атакована... Я бросаю на неё встревоженный взгляд.

Но её, похоже, не пугают эти взгляды. Она смотрит прямо на жителей деревни спокойными, ясными глазами.

...Похоже, я зря волновался. Алисия всегда была такой: храброй, непоколебимой, её не так-то легко запугать. Конечно, этого будет недостаточно, чтобы испугать её.

— Что происходит? – спрашивает издалека знакомый голос.

Жители расходятся в стороны. А потом в нашем поле зрения появляются знакомые лица.

У меня такое чувство, что та, что идёт впереди, значительно выше, чем когда я видел её в последний раз. И когда её светло-карие глаза останавливаются на нас с Алисией, они расширяются от удивления. Её длинные серебристые волосы откинуты с лица, а поза высокая и внушительная, она пристально смотрит на нас.

— Али... сия? – нерешительно произносит Ребекка.

Прямо за ней стоит Дедушка. И хотя он не стоит в первых рядах, судя по почтительным взглядам, которые бросают в его сторону другие жители деревни, у меня возникает ощущение, что Дедушка сейчас может быть их фактическим лидером.

Что, чёрт возьми, произошло за тот год, что меня здесь не было?

Или два. Так как я всегда приходил только ночью, эта перемена вполне могла произойти, даже когда я был в гостях, но я не понимал этого, так как все жители деревни спали. Какие изменения претерпело это место за последние два года?

— Привет, Ребекка. Рада тебя видеть, – говорит Алисия с нежной улыбкой в уголках рта.

...Как я и думал, она действительно больше не кажется такой уж злодейкой. Почему выражение её лица сегодня такое спокойное и безмятежное?

При этих словах все взгляды зрителей мгновенно устремляются на Алисию. И из толпы я слышу не только один или два резких вздоха, когда они благоговеют перед её красотой.

Пренебрегая своим личным мнением и говоря с точки зрения жителей деревни, она должна выглядеть как Божественная Святая, посланная, чтобы избавить их от этих нечеловеческих условий. Хотя, даже если бы вы приставили нож к моему горлу, я бы никогда не признался, что она больше похожа на Святую, чем на злодейку. По крайней мере, пока я ценю её хорошее мнение обо мне.

Кроме того, зная Алисию, она, вероятно, даже не думает о том, чтобы спасти эту деревню, как это сделала бы Святая... поэтому я бы предпочёл, чтобы все их ожидания были развеяны прямо сейчас.

— Ты стала такой хорошенькой, – замечает Ребекка, открыто смотря на Алисию.

— Правда? Спасибо, – отвечает Алисия, принимая комплимент.

В этой стране редко встретишь женщину, которая бы так искренне отреагировала на то, что её назвали хорошенькой. Обычно они смиренно отнекиваются или умело меняют тему разговора, иначе рискуют сойти за отвратительно тщеславных или девиц лёгкого поведения.

Если бы это была предыдущая Алисия, я был бы убеждён, что её ответ был тщательно рассчитан.

Она не раз объясняла мне, что злодейка не должна утруждать себя излишней скромностью. И что она должна сознательно признать свою красоту и выставлять её напоказ, размахивая ею, как оружием, точно так же, как роза может очаровать тебя, даже когда её шипы протыкают твою кожу.

Однако в её словах благодарности я не почувствовал ничего подобного. В её поведении чувствовалось твёрдое достоинство, а в словах не было ничего, кроме искренней благодарности.

— Алисия, – произносит Дедушка, подходя к Ребекке.

Как всегда, его осанка прямая и царственная, и он полон молчаливого величия, которое привлекает внимание.

Хотя волосы у него белые, на лице нет морщин. И даже без глаз, с одного взгляда можно сказать, что черты его лица сильные, симметричные... Неплохо смотрятся. Его мудрость ясно просвечивает на его лице.

Алисия с радостью в голосе говорит:

— Дедушка Уилл!

Когда она стоит перед дедушкой, выражение её лица и манеры становятся такими же, как у обычной молодой девушки. Видя то, как она себя ведёт, она, должно быть, действительно скучала по нему.

— Похоже, ты в хорошем настроении, – замечает Дедушка, и широкая улыбка появляется на его лице.

Не ожидая больше ни секунды, Алисия подбегает и крепко обнимает его.

На мгновение дедушка застывает, выглядя ошеломлённым, но затем выражение его лица снова смягчается, и он поднимает руку, чтобы нежно погладить Алисию по голове.

...Может быть, причина, по которой Алисия сегодня совсем не выглядит как злодейка, заключается в том, что она была слишком взволнована возможностью снова увидеть Дедушку?

Связь между ними настолько сильная, что я начинаю ревновать.

Несмотря на то, что я проводил с ней больше времени с тех пор, как мы жили в одном доме, его отношения с Алисией всё ещё более глубокие.

Но, даже если они с Алисией так близки, я всё равно знаю её очень хорошо, или, по крайней мере, достаточно, чтобы знать, что Дедушка – один из самых умных и правильных людей, которых я когда-либо встречал.

И вот почему... я был так удивлён. Это не имело никакого логического смысла.

— Дедушка Уилл, ты не мог бы немного наклониться ко мне? – спросила Алисия, и Дедушка сделал это, хотя и со странным выражением на лице.

Никто ничего не говорит. Мы все просто стоим и смотрим на них, озадаченные.

Не обращая на нас никакого внимания, Алисия придвигается ближе к Дедушке, поднося свой рот к тому месту, где должны быть его глаза.

Я начинаю задаваться вопросом, что она пытается сделать, и в этот момент она начинает произносить заклинание. Слова заклинания легко слетают с её языка, но почему-то я не могу их понять. Это слова, которые я никогда раньше не слышал. И то, как она произносит их, растягивая гласные и придерживаясь медленного, неторопливого ритма, заставляет меня чувствовать, что она поёт.

Вокруг них начинает светиться слабый свет.

...Чем больше я её слушаю, тем больше убеждаюсь, что она, кажется, поёт на древнем языке Королевства Дуэлькис. Но я всё ещё только наполовину уверен, так как даже для дворян, которым удалось достичь сотого уровня в магии, я не думаю, что есть кто-то, способный использовать такие заклинания.

Люди, которые могли понять этот язык, давно покинули этот мир. И даже если бы кто-то остался, их должно быть не больше горстки людей. И даже они, скорее всего, больше не смогут расшифровать эти иероглифы.

Я знаю, насколько сложным может быть древний язык, так как однажды наткнулся на книгу, написанную на нём. Но, как я ни старался, я не мог понять ни слова.

Я слышал, что серьёзным учёным могут потребоваться десятилетия, чтобы овладеть им. Должно быть, это был чрезвычайно трудный навык, так зачем же ей было учить его?

...Только не говорите мне, что она выучила его только для того, чтобы иметь возможность использовать этот вид магии? Даже если это считается потерянным искусством?

Её чистый голос разносится по округе. И в то же время белый свет медленно поглощает её и Дедушку. Он так сияет, что я едва могу держать открытыми глаза.

Свет становится всё ярче и ярче, и я вынужден закрыть глаза. Но даже тогда свет проникает даже сквозь мои закрытые глаза

И как раз в тот момент, когда я собираюсь прикрыть руками глаза, этот ослепительный свет исчезает. Когда Алисия прекращает петь, вокруг снова воцаряется полная тишина.

Я снова медленно открываю глаза.

...Значит, это действительно была магия. Хотя я и подозревал об этом, осознание этого всё ещё сильно бьёт по мне, вызывая мурашки по всему телу.

Остальные жители деревни, похоже, тоже застыли в шоке и изумлении. У некоторых даже широко раскрыты рты.

Даже Ребекка дрожит, и её лицо расплывается в безумной улыбке.

— Вау... – шепчет она, широко раскрыв глаза от удивления.

Это, конечно, невероятное зрелище. Даже мне хочется усомниться в собственных глазах.

Прямо передо мной из левого глаза Алисии вырывается что-то вроде чёрного дыма. А напротив неё, в прежде пустой левой глазнице Дедушки, теперь сияет яркая золотая радужка.

На лице Алисии появляется облегчённая улыбка, как будто она рада тому, что смогла благополучно завершить заклинание.

Дедушка замирает, смотря в сторону Алисии. Похоже, он до сих пор не может понять, что с ним только что произошло.

...Я знал это. Я знал, кто этот дедушка. Раньше я только догадывался, но теперь, когда я вижу его таким, я знаю, что был прав.

— Дедушка Уилл? – осторожно говорит Алисия, приближая своё лицо к его.

Дедушка смотрит на неё мгновение, а затем медленно, очень медленно поднимает руку, касаясь её лица. Мелкая дрожь пробегает по её телу, когда он слегка касается кончиками пальцев её щеки.

— Так вот какая ты красивая... – говорит Дедушка дрожащим голосом, пытаясь сдержать слёзы. Его лицо выглядит так, словно он вот-вот заплачет.

За все годы, что я его знаю, я никогда не видел его таким переполненным эмоциями. И я никогда не слышал, чтобы он говорил таким неуверенным тоном.

Когда я вижу его таким, откуда-то из глубины моей души в груди разливается поток тепла, а из моих собственных глаз тоже вот-вот хлынут слёзы.

— Дедушка Уилл, ты...

Алисия удивлённо смотрит на него. И в этот момент я понимаю, что Алисия, должно быть, тоже это поняла.

— Я в это не верю.

— У старика Уилла теперь есть глаз.

— Но кто эта красивая девушка?..

— Она пришла, чтобы спасти нас?

— Посмотрите на неё. Она похожа на аристократку.

Как только один человек начал говорить, вся толпа зрителей разрядилась собственными комментариями происходящего и вопросами. В одно мгновение стало очень шумно от их предположений и вопросов.

Прислушиваясь, я не могу не чувствовать, что их разговоры... какие-то другие, чем обычно? В их словах нет типичной жестокости, подозрительности, и все они ведут себя гораздо более смиренно, чем я мог бы подумать.

Даже если бы они поняли, что у них нет шансов одолеть её, так как Алисия может использовать магию, обычно было бы по крайней мере один или два трусливых ублюдка, ругающихся и кричащих изо всех сил.

Но их нет. Сегодня они все довольно послушны. Как будто Дедушка и Ребекка подчинили их себе...

— Что здесь произошло? – пробормотал я.

— Так как Алисия была где-то далеко и старалась изо всех сил, мы подумали, что должны сделать то же самое. Хотя, на самом деле, я не так уж и много сделала. По большей части я просто помогала, в то время как Учитель был тем, кто фактически контролировал весь общественный порядок.

Я не собирался спрашивать её, но Ребекка услужливо ответила на мой вопрос.

Так теперь она называет Дедушку своим Учителем...

— Конечно, не все согласились вести себя по-хорошему. Некоторые из самых мерзких головорезов решили бежать в центр деревни, вместо того чтобы подчиниться паре правил. А перед тем, как они сбежали, на какое-то время дела у нас пошли совсем плохо. Но когда они, наконец, сбежали, всё быстро успокоилось. Как будто образовалась невидимая стена, отделяющая хорошее от плохого.

— И что? Что вы собираетесь делать дальше?

— Мы как раз обсуждали это, когда вы, ребята, пришли сюда, – говорит Ребекка, и на её лице появляется лёгкая улыбка.

На самом деле, в то время как Дедушка и Ребекка были теми, кто немного улучшил эту деревню, тем, кто сделал всё это возможным, движущей силой этих изменений была именно Алисия.

Я сомневаюсь, что она сама это осознаёт, но у неё есть "сверхъестественная" способность завораживать и очаровывать людей. Сама того не желая, она невольно завоёвывает сердца и умы окружающих. Я уверен, что любой непредубеждённый человек в одно мгновение станет жертвой этих чар, хотя для членов "религии" Лиз их сердца вряд ли будут тронуты в этот момент.

Я не обсуждал это с Алисией, но... промывка мозгов, которой подверглись последователи Лиз, впечатляет. Это всё вышло далеко за пределы простого восхищения. Я слышал, что члены её "религии" буквально поклоняются земле, по которой ходит Лиз.

За последние два года её чистота, невинность и наивность проникли в их души. Её идеология заразительна до такой степени, что как только они начинают принимать её, то это только вопрос времени, когда их умы станут удобрением, чтобы питать её цветочные поля. Хотя я и не могу сказать, что все умы были отравлены до такой степени.

Но так как речь сейчас идёт об Алисии, я уверен, что она уже всё поняла.

— Алисия, спасибо. Больше спасибо.

После этих слов Дедушки окружающий гул разговоров снова затихает. Все завороженно смотрят, как из его единственного глаза скатывается по щеке одинокая слеза.

Впервые в жизни я вижу, как дедушка плачет, и, судя по выражению лиц остальных, он, вероятно, ни разу не проронил ни слезинки с тех пор, как попал сюда. Толпа выглядит совершенно ошеломлённой.

— Когда Учитель умрёт, глаз Алисии вернётся?

Тот, кто нарушил этот молчаливый, эмоциональный момент, – Ребекка. Она смотрит на Алисию с необузданным любопытством, словно не замечая настроения остальных.

— Да. Когда "получатель" умирает, всё, что было отдано, возвращается к своему первоначальному владельцу.

Хотя, даже зная, что её глаз вернётся, я уверен, что не так уж много людей захотят расстаться с одним из своих глаз. И Алисия, вероятно, единственная, кто подумал о том, чтобы сделать это, ничего не прося взамен....Ей ещё очень далеко до того, чтобы стать настоящей злодейкой.

Я ничего не могу с собой поделать... Эта мысль вызывает естественную улыбку на моём лице.Она сделала это. Она действительно отдала один глаз Дедушке.И, замечая это почему-то именно сейчас, Дедушка на самом деле выглядит намного моложе, чем я изначально предполагал... Хотите верьте, хотите нет, но отсутствие глаз действительно сильно меняет впечатление, которое производит лицо человека.

— Вау! Он довольно симпатичный~

— Он не так уж и плох...

— Что за?.. Так тебе нравятся постарше? Ты поэтому ходишь за старыми чудаками?

— Какая разница, сколько ему лет. Глаза – это окна в душу~ Он выглядит таким сексуальным.

— Ему должно быть не меньше пятидесяти.

— Я всегда думала, что он старше, потому что у него седые волосы.

— Ага! Плюс, то, как он говорит, делает его ещё старше.

Возбуждённое хихиканье и притворно-возмущённые крики достигают моих ушей, когда некоторые молодые люди начинают сплетничать поблизости. Они даже не пытаются говорить потише. Они достаточно громкие, чтобы их слова разнеслись по всей округе.

И я не могу сказать, хвалят они или оскорбляют...

Но их упоминание о возрасте Дедушки справедливо. Теперь он больше похож на дядю, чем на дедушку.

— Дедушка Уилл, – тихо и спокойно произносит Алисия.

Она смотрит ему прямо в глаз. Выражение её лица говорит о том, что она знает, что сейчас чувствует Дедушка.

И своим единственным здоровым глазом, смотрящим в его глаз, она передаёт больше, чем когда-либо могла передать словами. Доверие, заботу и радость. Гордость за то, что он делает что-то такое бесспорно хорошее и правильное. Но есть ещё один вопрос, на который ему нужно ответить.

И когда Дедушка смотрит на неё, я вижу, что он всё это понимает. Его лицо светится от волнения. Счастье, изумление, благодарность... Но в глубине его глаз и в уголках рта таится твёрдая решимость, он готов ответить ей.

...Я знал, что он показался мне знакомым. Вот почему я спросил Дюка о том портрете, который висел на стене в Королевском Дворце. У меня были догадки насчёт того, кто там изображён, но теперь я уверен в этом. Ещё до того, как Дедушка заговорит, я уже знаю, что он собирается сказать.

— Меня зовут Уилл Искатель.

Его голос звучит низко и величественно, серьёзность его слов наполняет атмосферу вокруг напряжённой, шокирующей энергией.

Алисия — Возраст: 15 лет.

Дедушка Уилл, открыв свою личность, попросил нас уйти. Он велел вернуться нам позже, и мы с Гиллесом быстро покинули деревню.

Несмотря на то, что я уже догадывалась об этом, в тот момент, когда он сказал нам свою фамилию, мои руки покрылись мурашками. Подумать только, именно это он имел в виду, когда говорил, что когда-то работал в Королевском Дворце…

У меня в голове роилось столько вопросов, что я хотела задать их ему, но в конце концов мы с Гиллесом послушались Дедушку Уилла и ушли, ничего не спросив.

На обратном пути мы с Гиллесом были погружены в свои мысли, поэтому по дороге не разговаривали. А когда мы добрались до дома, было ещё чертовски рано, и я решила ненадолго вернуться в свою маленькую хижину.

Гиллес тоже сказал, что у него есть кое-какие дела, и поспешил в особняк.

И вот я снова в маленькой хижине, которую последние два года называла своим домом. Первое, что я сделала, когда вошла внутрь, – бросилась на кровать. Сейчас только раннее утро, и всё же мне кажется, что сегодня уже произошло очень много событий.

Гиллес… Интересно, насколько сильно вырос его интеллект за эти два года? В его серых глазах я заметила ещё больше мудрости, чем прежде.

Что же касается меня, то последние два года я занималась магией так, словно от этого зависела моя жизнь. А когда мне требовался перерыв, всё свободное время я проводила либо за чтением, либо за упражнениями. Изо дня в день я только этим и занималась.

Честно говоря, было много раз, когда я хотела сдаться. Были целые недели и месяцы, в течение которых я не видела никакого прогресса, и отчаяние почти овладевало мной.

Но в те моменты я напоминала себе о своей цели. Несмотря ни на что, я хочу стать злодейкой, а кто когда-нибудь слышал о злодейке, у которой нет твёрдости? Мы – порода женщин с высокой гордостью, высокими амбициями и решимостью. Если бы я сдалась, то это было бы основанием для полной дисквалификации моей единственной истинной цели в этой жизни.

Но даже так мне было очень тяжело. Примерно в то время, когда я начала изучать древний язык Королевства Дуэлькис, мне было особенно тяжело.

Кто бы мог подумать, что магия восемьдесят седьмого уровня, которая позволяет обмениваться частью себя с кем-то другим, потребует от пользователя песнопения на древнем языке?!

Но даже так мне всё равно удалось достичь девяносто первого уровня всего за два года!

Изучение древнего языка за такое короткое время… Должно быть, я действительно гений!

Но, как будто такой личной борьбы за улучшение моего магического уровня было недостаточно, быть полностью одной так долго было намного сложнее, чем я ожидала. Мне было одиноко, не с кем было поговорить… Но скажу, что, по-моему, одиночество я перенесла довольно хорошо.

Как злодейка, я должна смириться с одиночеством. И после двух лет затворничества, смею сказать, я довольно хорошо овладела этим. Вместо того чтобы говорить, что это требует эмоциональной стойкости, я бы сказала, что терпение на самом деле было ключом к сохранению моего рассудка. Я очень, очень хорошо умею ждать.

Но я думаю, что уже достаточно долго жду. Пора вставать и уходить отсюда.

Размышляя об этом, я спрыгиваю с кровати и встаю, полная сил и готовая к новому дню.

Оглядываясь по сторонам, я замечаю, что стала меньше видеть(!!). Хотя, несмотря на то, что я полностью потеряла один глаз, мне, как ни странно, не больно. На самом деле… это довольно странное чувство.

Область, которую я вижу сейчас, кажется мне такой маленькой. И ещё есть огромное слепое пятно с левой стороны. Отсутствие периферического зрения несколько сбивает с толку, хотя я уверена, что через некоторое время привыкну к этому!

Самое тревожное, что моё чувство расстояния изменилось. Бывают моменты, когда я смотрю вокруг, мне кажется, что всё вокруг стало плоским, как будто я снова смотрю на этот мир через экран.

Это особенно сильно ударило по мне, когда я шла назад через лес и довольно часто спотыкалась о камни и корни, когда они появлялись на моём пути.

Внезапно вспомнив, я смотрю себе под ноги. Я отрываю их от земли, чтобы взглянуть на свои подошвы и увидеть, что на них не только небольшое количество засохшей крови… Наверное, ходить босиком действительно опасно. С этого момента мне действительно нужно обязательно носить соответствующую обувь, прежде чем начинать бродить по лесу.

Но что-то вроде этого – это не то, что немного магии не может исправить.

Я легонько щёлкаю пальцами.

…А-а? Ничего не произошло?..

По спине пробегают мурашки. Холодный пот мгновенно пропитывает мою спину, и мои руки сжимаются.

Я снова щёлкаю пальцами, на этот раз чуть более отчаянно. Но всё равно ничего не происходит. Я чувствую, как вся кровь отхлынула от моего лица.

Почему я не могу использовать магию?

Когда у меня начинается паника, я слышу стук в дверь.

— Это я, Гиллес, – раздаётся снаружи звонкий голос.

Но я не двигаюсь. Я ничего не говорю. Я слишком потрясена тем, что не могу использовать магию.

Не дожидаясь ответа, Гиллес медленно открывает дверь и входит в хижину.

— Алисия?.. Что-то не так?

Я тупо смотрю на него. В одной руке он держит длинную тонкую чёрную ткань

Это что ещё такое?..

— Что это? – спрашиваю я, пытаясь сделать вид, что всё в порядке.

— А… я… сделал кое-что для тебя… – говорит он и протягивает мне чёрный кусок ткани.

…Повязка на глаз?

— Это ты сделал?

— М-м. Это было нетрудно, – говорит он застенчиво, отводя взгляд.

Сделать что-то подобное за такое короткое время… он действительно искусен! Похоже, способности Гиллеса в искусстве шитья не заслуживают насмешек.

— Спасибо, – говорю я, забирая у него повязку и тут же надевая её.

Я смотрю в зеркало, чтобы узнать, как я выгляжу.

Хм-м, совсем неплохо. Я думаю, она мне подходит. Она помогает подчеркнуть мою злодейскую натуру. Мне нравится.

— Почему ты не выходила? – спрашивает Гиллес, изучая моё лицо.

…Похоже, он довольно хорошо научился читать выражения моего лица.

Я думала, что выглядела как обычно, пока надевала повязку, но он видел меня насквозь.

Так как он уже знает, что что-то не так, я думаю, что должна просто сказать ему. Я скрывала это только потому, что сама не была готова столкнуться с этой мыслью, но, думаю, на самом деле нет смысла скрывать этого.

Я отворачиваюсь от зеркала и смотрю прямо на Гиллеса. Когда я смотрю на него сверху вниз, я не могу не почувствовать, что он выглядит ещё меньше, чем обычно. Наверное, это всё последствия того, что у меня один глаз.

— Кажется, я больше не могу использовать магию, – говорю я и мой голос отдаётся эхом в моих ушах.

Какую-то долю секунды Гиллес ошеломлённо смотрит на меня. Но потом он поднимает руку, начиная поглаживать свой подбородок, и меж его бровей образуется морщинка, он погружается в свои мысли.

Он что-то бормочет себе под нос, его голос так тих, что я не могу разобрать ни одного слова. Спустя, казалось бы, долгое время, его рука внезапно опускается, и он снова переводит свой взгляд на меня.

— Думаю, через неделю ты снова сможешь её использовать, – мягко произносит он.

— С чего ты это взял?

— Я как-то читал об этом в одной книге. Глаза – один из центров магической силы... так что внезапная потеря одного из глаз ударила по твоей магической силе и из-за этого ты временно не сможешь использовать магию.

— Мой уровень останется прежним?

— Насчёт этого… Я не знаю, – отвечает Гиллес, и на его лице появляется слегка обеспокоенное выражение.

Если мой уровень станет ниже, то я буду отстранена от должности наблюдателя за Лиз Кэтер...

Но, прежде чем начать беспокоиться об этом, мне нужно прожить эту неделю так, чтобы никто не заметил, что я не могу использовать магию.

— Хм-м… А как же Дедушка? Разве он не должен уметь пользоваться магией? – спрашивает Гиллес со странным выражением лица.

...Хах. Это верно. Дедушка Уилл принадлежит к семье Искателей. Так что, конечно, он должен уметь пользоваться магией.

Но он никогда не показывал никаких признаков этого... И если он мог использовать магию, разве это не означает, что он мог покинуть бедную деревню в любое время? Так почему же он остался? Или, вернее, почему он вообще оказался в этой бедной деревне? Он же член Королевской семьи! Старший брат Короля! Так почему же?.. Угх, я ничего не понимаю. Его личность делает всю эту ситуацию ещё более запутанной.

Чем больше я думаю об этом, тем больше возникает вопросов.

— Дюк наверняка знает об этом, – бесстрастно говорит Гиллес.

Верно. Дюк действительно может об этом знать. Однако я не думаю, что он расскажет нам это.

— Но… что ты собираешься делать? Насчёт магии? – спрашивает меня Гиллес низким и серьёзным тоном.

— Хм-м. Пока я ничего не могу делать. Поэтому сейчас я хотела бы пойти в Академию и проверить, как там обстоят дела.

— Ха-а? Ты собираешься пойти в Академию? – спрашивает Гиллес, на его лице одновременно удивление и растерянность.

Хм, неужели это было так неожиданно? Я не думала, что это будет таким уж неожиданным решением.

И тут я подумала, что проверка текущего состояния и обстоятельств Лиз была бы вполне логичным первым шагом. Необходимо оценить сильные стороны противника. Злодейка не может позволить себе слоняться без дела.

— Подожди... Ты серьёзно хочешь продолжать следить за Лиз Кэтер в твоём нынешнем состоянии? – недоверчиво спрашивает Гиллес.

— ...Это правда, что Генри и отец не разговаривают друг с другом? – спрашиваю я, игнорируя его вопрос.

Гиллес испускает лёгкий вздох, как будто сдаётся.

— Да. Генри ненавидит его.

— Бедный отец.

Генри ничего не знает о моей роли наблюдателя Лиз Кэтер. Поэтому, когда он узнал о тех условиях, которые навязал мне отец, он, конечно, рассердился. Да даже зная всю ситуацию, условия отца были бессмысленными. И навязывать дочери бессмысленные условия без всяких видимых причин... В глазах Генри отец должен быть полным неудачником как родитель.

Для человека, которого держат в неведении, его реакция естественна. По крайней мере, это естественно для брата, который заботится о своей младшей сестре.

К сожалению, моя цель на самом деле состоит в том, чтобы меня ненавидели все мои братья, поэтому это нехорошо.

Но, думаю, ничего не поделаешь. Генри – хороший старший брат. Это не плохо, зная, что он всё ещё на моей стороне, но... Я бы предпочла, чтобы он повернулся ко мне спиной сейчас, а не позже. Так как в конце концов... он наверняка предаст меня. В конце концов, это моя судьба, как злодейки.

Если я сейчас впущу его в своё сердце, то потом мне будет ещё труднее. На карту поставлен мой отчуждённый и независимый образ жизни!

— Ладно! Пошли в Академию!

— Прямо сейчас? А-а... Так ты собираешься избегать Арнольда, пока не вернётся твоя магия?

У-уф. Он попал в самую точку. Я знала, что он в конце концов поймёт мою истинную цель, но не думала, что меня так быстро раскусят.

Но какие ещё у меня есть варианты? Если я сейчас увижу отца, он наверняка захочет проверить мой магический уровень. А это не то, что я могу себе позволить в моём нынешнем состоянии.

Стоп... Как он только что назвал моего отца, Арнольд? Насколько же близки они стали за эти два года?

— Верно. Всю следующую неделю мне придётся избегать его, как чумы. Я не собираюсь встречаться с ним, пока не верну свою магию. Но, в любом случае, мне нужно переодеться, поэтому, пожалуйста, подожди меня снаружи. Я скоро выйду.

— Хорошо… Но я хочу задать тебе последний вопрос. Почему ты так хочешь стать злодейкой, Алисия?

Меня впервые об этом спрашивают.

Что на самом деле довольно удивительно. Любой нормальный человек, вероятно, уже давно задавался бы тем же самым вопросом.

Но если я скажу ему, что это потому, что я восхищаюсь злодеями, этого, вероятно, будет недостаточно. Просто восхищаться ими – это одно, но желание стать одним из них – совсем другое. Так что, если он ещё раз спросит меня, почему, то я не знаю, что скажу…

Но я действительно хочу ей стать.

...Они такие классные! Однако... это глупый ответ. Этот ответ слишком поверхностный и незрелый.

Это разумный вопрос, но на него так трудно найти хороший ответ. Я так давно хотела стать ей, и никогда раньше не пыталась выразить это свои мысли словами.

— Потому что это моя судьба, – наконец отвечаю я, широко улыбаясь. Думаю, на данный момент такого ответа вполне достаточно!

Как только я выхожу из хижины, Гиллес смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Ох. Неужели он очарован моей красотой?

Ну, это не удивительно, если учитывать, что атмосфера, которую я испускаю, совершенно отличается от моей обычной.

На мне чёрное кружевное платье с золотой вышивкой того же оттенка, что и цвет моих глаз... Я уверена, что в этом потрясающем платье я излучаю фантастически злодейскую ауру. Большие и блестящие серьги подчёркивают мой наряд, и с моими волосами, аккуратно собранными в хвост, я уверена, что выгляжу гораздо более зрелой.

И, наконец, моё бриллиантовое колье больше не кажется таким уж неуместным. Вместо того, чтобы выглядеть как маленькая богатая девочка, оно теперь связывает весь мой образ воедино. Оно злобно поблёскивает на своём обычном месте на моей груди, выставляя напоказ моё богатство и стиль.

— ...Ты такая красивая... – благоговейно бормочет Гиллес, всё ещё смотря на меня широко раскрытыми глазами.

Он, вероятно, даже не осознаёт, что говорит вслух. В тот момент, когда эти слова слетают с его губ, его голова слегка откидывается назад от удивления.

— Я знаю, – отвечаю я, ухмыляясь ему.

— ...Я не думаю, что будет легко скрыть тот факт, что ты не можешь использовать магию... – говорит он, как только его благоговение немного утихает.

— Ага. Я это понимаю.

— Тогда почему у тебя такой счастливый вид?

— Это всего лишь одна из многих трудностей на моём пути к тому, чтобы стать злодейкой.

— Значит, ради этой цели, ты с радостью бросишься навстречу любым невзгодам, которые уготовила тебе жизнь?

— Вот именно.

— Алисия, ты действительно невероятна. Во многих отношениях, – произносит Гиллес, одновременно восхищаясь и немного раздражаясь.

Даже если он не на 100% согласен с моей логикой, похоже, он всё ещё готов следовать за мной. Как и следовало ожидать от моего помощника... Нет, моего сообщника. Моего напарника.

Чтобы он не заметил слегка сентиментального тона моих мыслей и его продвижения по службе, я надменно смеюсь, как будто его комплимент просто констатирует очевидное.

Прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз посещала Магическую Академию, и почему-то она выглядит ещё более экстравагантной, чем раньше.

Я думаю, что пребывание в этой крошечной хижине, возможно, оказало на меня большее влияние, чем я думала. После двух лет жизни в скупой бережливости, вероятно, не потребуется много времени, чтобы что-то выглядело непомерным и расточительным в моих глазах. Даже мой старый дом, вероятно, теперь будет казаться мне чересчур роскошным.

— Алисия, мой тебе совет... Иди туда с таким настроем, как будто ты идёшь на поле боя.

— Почему?

— Думаю... иначе тебе будет тяжело, – отвечает Гиллес, намеренно уклоняясь от прямого ответа.

Интересно, почему ему так трудно дать мне прямой ответ? Это на него не похоже...

— Что бы это ни было, скажи мне, – говорю я, бросая на него быстрый взгляд.

Словно сдаваясь, он испускает лёгкий вздох.

— Алисия, ты сильная, и тебе всё равно, что о тебе говорят. Я знаю, что тебе будет всё равно, чтобы они не сделали, но... Не позволяй себя обмануть.

— Обмануть? Меня? Зачем кому-то меня обманывать?

На этот раз Гиллес испускает долгий, протяжный вздох.

Мой вопрос настолько странный? Как он и сказал, мне всё равно, что обо мне говорят. Абсолютно всё равно! Я даже приветствую это как доказательство моей злобы. Но не позволять себя обмануть? Что он имеет в виду?

— В Академии ты окажешься в очень невыгодном положении. Ты не посещала её целых два года. Другие студенты привыкли к тому, что тебя больше нет. Наверное, они радовались в тот день, когда ты уехала. Но теперь, когда ты вернулась, они...

Он внезапно обрывает свои слова. Если он пытался привлечь моё внимание неизвестностью, то это сработало. Но, не закончив свою мысль, я понятия не имею, к чему он клонит.

Кстати, о радости... Прямо сейчас я чувствую себя на седьмом небе! Я совсем не похожа на ту злодейку, какой была раньше. За последние два года я расцвела великолепным цветком злобы и чистого зла!

И если за это время остальная часть студентов признала мою тиранию, тем лучше! В конце концов, я стремлюсь не только быть самопровозглашённой злодейкой, но и стать злой злодейкой, признанной другими.

— Я хочу сказать, что бы они ни сделали, не позволяй им убедить тебя бросить Академию.

— Ох, об этом не беспокойся. Они ничего не смогут сделать, чтобы заставить меня уйти, – заявляю я. И я подчёркиваю своё заявление широкой зубастой улыбкой.

Несмотря на мой уверенный ответ, Гиллес почему-то не выглядит убеждённым.

Но это нормально. Если он не верит, то пусть. Я позволю своим действиям говорить за меня!

А сейчас, я думаю, пришло время понять, насколько невыгодна для меня текущая ситуация в Академии. В конце концов, увидев это, я всё пойму. Я уверена, что нет ничего такого, с чем я не могла бы справиться.

И вот, впервые за два года, я прохожу через ворота Академии с прямой спиной и высоко поднятой головой.

Вскоре после того, как мы прошли через ворота, мы начали видеть других студентов, слоняющихся туда-сюда.

И хотя для нас они были несущественны, для них мы, должно быть, представляли собой настоящее зрелище. Как только мы появились в их поле зрения, все они начали яростно перешёптываться между собой.

Довольно неприглядные манеры, если хотите знать моё мнение. Почему эти якобы достойные аристократические студенты любят понижать голос и обсуждать нас прямо у нас на глазах?

И, как и предупреждал Гиллес, их взгляды на нас совсем не похожи на те, что были два года назад. Хотя и тогда они и не были особенно дружелюбны, они и близко не были такими резкими и холодными.

— Эй, посмотрите туда. Разве это не Алисия Уильямс?

Я слышу пронзительный, высокий голос, говорящий слишком громко, чтобы считаться шёпотом.

Ох? Кажется, моё имя уже стало известно даже среди тех, с кем я ещё не знакома. Разве это не означает, что я уже стала большой шишкой в Академии?

...Нет, стоп. Мне нужно успокоиться  и не думать об этом!

Я изо всех сил стараюсь подавить растущую гордость и предвкушение, чтобы сохранить свой спокойный, безразличный внешний вид.

— Боже. Ты это видишь? У неё повязка на глазу!

— Как безвкусно. Как может девушка носить такую вещь!..

— Интересно, что с ней случилось? Господи, неужели ты думаешь, что она могла ввязаться в драку? Как это ужасно.

— Это портит её хорошенькое личико! Какая жалость...

— Угх, почему-то это выглядит на ней так, что теперь вся она выглядит жутко и ужасно.

— Держу пари, она была проклята! Под этой повязкой, вероятно, гниёт глаз.

Внезапно раздаётся громкий хор перебивающих друг друга голосов.

Вау. Эффект от повязки на глазу превосходит всё, что я могла себе представить.

Благодаря моему новому аксессуару, я, вероятно, получаю вдвое больше оскорбительных сплетен, чем обычно. Какое счастье, что я подарила Дедушке Уиллу один из моих глаз! Я так благодарна, что у меня появилась возможность носить повязку на глазу.

Я бросаю взгляд на Гиллеса и вижу, что у него такое холодное выражение лица, что от его взгляда может замёрзнуть ад. Может быть, это часть его новых актёрских навыков, о которых он упоминал ранее?

— Угх, она просто бельмо на глазу, ведёт себя как ни в чём не бывало.

— Да, какая разница, красива ли она снаружи, когда её сердце отвратительно и черно внутри.

— Верно! Какая разница, как она выглядит, если внутри она ужасна!

— Кроме того, я думаю, что Лиз намного красивее её.

— Она не может сравниться с красотой Лиз!

— Ах! У Лиз самая прекрасная душа из всех, кого я когда-либо встречал!

— Эта девушка не может сравниться с Лиз ни во внутренней, ни во внешней красоте.

Хотя они, вероятно, говорят это, думая, что человек, о котором идёт речь, не может их слышать, я отчётливо слышу каждое их слово.

Чем больше они говорят, тем легче становятся мои шаги, и я уверена, что выражение моего лица становится всё более и более удовлетворённым. С другой стороны, выражение лица Гиллеса с каждым мгновением становится всё более убийственным.

Но я так счастлива! Подумать только, что моя дурная слава распространится до такой степени! Я чувствую себя так, будто меня вознаграждает за тяжёлую работу сама Лиз.

— Было бы так здорово, если бы она бросила Академию навсегда.

— Может ли она уйти отсюда ещё на пару лет?

— Альберт, Алан и Генри – все такие безупречные джентльмены... Как она вообще могла родиться в одной семье с ними?!

— Она единственная неудачница в семье! Я думаю, даже в семье Уильямс не без урода.

— Даже если у неё неплохое лицо, она ни на что не годна... И так как она ни на что не годна, она помеха даже для своей собственной семьи.

Я так благодарна, что они могут оскорблять человека, находящегося рядом с ними!

Я бросаю взгляд в сторону этих сплетников, и когда наши взгляды встречаются, улыбки на их лицах мгновенно исчезают. Застывшие, неловкие выражения лиц заменяют их улыбки.

Хотя я даже не смотрела на них, атмосфера вокруг становится напряжённой и тревожной. В одно мгновение воцаряется тишина.

Подумать только, что одним лишь взглядом оказываю такое действие... Я действительно, должно быть, вундеркинд абсолютного злодейства!

Впрочем, я бы не возражала, если бы они продолжали издеваться надо мной. Я с удовольствием слушала их легкомысленные оскорбления.

— ...Что? На что ты смотришь?

— Мы не боимся таких, как ты!

Как правило, Академия не требует от своих студентов соблюдения типичных социальных тонкостей, которых требовали бы наши различия в статусах, поэтому я обычно позволяю себе незначительные промахи в этикете. Но чтобы при нашей первой встрече ко мне обращались как к "таких, как ты"... что случилось с их манерами как дворян? Неужели у них нет чувства приличия?

У меня возникает желание наброситься на них, обвинить в их явно низком воспитании. Так как я так давно ни с кем не разговаривала, вполне естественно, что мой язык стал намного острее.

...Но я не могу. Они не стоят моего времени. Поэтому я полностью игнорирую их и прохожу мимо.

Так как территория Академии довольно большая, мы всё ещё довольно далеко от главного здания Академии.

— Почему она здесь?! Я слышал, её отстранили за то, что она ворвалась в спальню Дюка!

— Я тоже это слышал! И я уверен, что она провела последние два года, развлекаясь с другими мужчинами!

— Какая же она бесстыдная шлюха!

Из-за моей спины раздаются грубые голоса.

Я останавливаюсь.

По этому тону и этим словам я могу сказать, что те, кто говорил это, должно быть, смотрели на меня с огромным презрением в глазах.

С каких это пор меня отстранили от занятий? Слухи – это очень страшная вещь. И подумать только, что именно по такой причине... прямо как настоящая злодейка!

На сколько пунктов сегодня увеличились мои очки злодейства?

Пребывание в уединении в этой маленькой хижине в течение целых двух лет, возможно, было тяжёлым, но, безусловно, это время я потратила не впустую!

Только послушайте все эти подлые слова, которые сейчас говорят про меня.

— Ты совсем не подходишь Дюку!

Ну, этого я не могу отрицать.

— Я уверен, что она водит за нос этого маленького мальчика, чтобы выслужиться перед другими. Она, должно быть, думает, что присутствие рядом с ней милого маленького ребёнка смягчит её имидж или что-то такое.

— Ага. Она вся такая: "Посмотрите на меня! Посмотрите, какая я милая! Я взяла этого бедного сиротку под своё крыло. Разве я не Святая?" Как отвратительно.

— Какой бедный, жалкий ребёнок! Его используют как инструмент, ради достижения её собственных целей..

— Я уверен, что Дюк раскусит эту пустую, жалкую ложь.

...О чём вообще говорят эти болваны? Неужели они совсем с ума сошли? Значит, их предубеждения и неверные представления обо мне повлияли даже на их впечатление о Гиллесе?

Взгляд Гиллеса стал похож на взгляд безумца, жаждущего крови. У него такой вид, будто он в любую секунду может сорваться.

— Ох, как было бы здорово, если бы он обручился с Лиз.

— Верно! Почему же Дюк должен был обручиться именно с ней?!

— Должно быть, он сейчас сожалеет об этом решении!

Стоп-стоп-стоп...

Я вопросительно взглянула на Гиллеса.

Должно быть, он понял, что я хочу спросить, по выражению моего лица, потому что слегка кивнул.

С каких это пор я обручена?!

— Ум, я должна тебе кое-что сказать...

Внезапно рядом со мной раздаётся нежный, приятный голос.

Я медленно поворачиваюсь в ту сторону, откуда донёсся голос.

Ум-м... Кто это?

Красновато-карие глаза пристально смотрят на меня с узкого, чопорного и правильного лица. У неё такая внешность, что можно подумать, будто девушка аккуратная и опрятная. Волосы зачёсаны назад, униформа чистая и выглаженная, безупречная осанка.

— Прошу прощения, но я думаю, что было бы разумно, если бы ты покинула Академию.

Я хочу усомниться в своих ушах. Она действительно сказала то, что я думаю, что она только что сказала?!

Кто она такая, чтобы говорить мне это? Только потому, что она выглядит как член студенческого совета, это даёт ей право говорить мне, чтобы я ушла?

— Ха-а?

Я слишком ошарашена, поэтому первым реагирует Гиллес.

— Ага! – кричит кто-то из толпы. И один крик влечёт за собой цепную реакцию.

— Джейн права!

— Убирайся отсюда!

Ух ты, теперь они все кричат в мою сторону. Неужели мнение членов студенческого совета всегда так сильно влияют на остальных? Даже если она член студенческого совета, я не помню, чтобы этот статус мог так сильно подстрекать толпу.

Значит, эту аккуратную маленькую избалованную принцессу зовут Джейн? Эта самодовольная ухмылочка действует мне на нервы. Я хочу стереть эту мерзость с её лица.

Её голос тоже ужасен. Он звучит искусственно высоко и раздражает мои уши.

— Ум… Аля?

В тот самый момент, когда Гиллес начинает говорить, мой кулак погружается в середину ничего не подозревающего лица Джейн. Я думаю, это то, что можно назвать "потерей последней нервной клетки".

Ругать меня – это одно, но почему я должна быть вынуждена покинуть Академию? И так как я не могу использовать магию, мои кулаки – всё, что у меня сейчас есть в моём распоряжении.

— Гегх!.. – она издаёт глубокий, искажённый вскрик, гораздо более низким тоном, чем можно было бы ожидать, увидев её внешность.

О-ох, а это довольно приятно.

Никогда бы не подумала, что увижу результаты своих ежедневных тренировок в таком месте.

Хотя я и не собиралась посылать её в такой полёт... А если она умрёт, меня, скорее всего, исключат. Хотя, не то чтобы я ударила её так сильно. Она не должна умереть...

Хотя, скорее всего, у неё будет сломана переносица.

С глухим звуком Джейн тяжело падает на траву.

Ой. Если посмотреть более внимательно, похоже что из её носа течёт довольно много крови. И она, кажется, упала в обморок.

Глаза у Гиллеса круглые, как блюдца, и он тупо смотрит на меня. И этот хриплый хор разгоряченных голосов, кричащих мне, чтобы я уходила, теперь мертвенно молчит. Как будто их прежнее возмущение было ложью.

Ах-х~ рука чуть заболела. Вот почему физическая сила обычно является моим последним средством. Бить кого-то очень больно.

— Меня... не исключат за это, верно? – тихо спрашиваю я Гиллеса, но он не отвечает.

Неужели он так сильно удивлён?

Хм-м, пока Гиллес перезагружает свой мозг... должна ли я воспользоваться этой возможностью, чтобы немного пригрозить и остальным студентам?

Очень медленно я оборачиваюсь.

Нетерпение и страх смешиваются на лицах толпы, стоящей позади меня.

Прекрасно. Это именно те глаза, которыми я хотела, чтобы они смотрели на меня.

— Кто-нибудь ещё хочет этого? – вежливо спрашиваю я. Злая ухмылка растягивается на моём лице, моя рука вытянута передо мной, как будто я спрашиваю, не хотят ли они этот "бутерброд" с костяшками.

Но в тот момент, когда я это говорю, я понимаю, насколько безумно это прозвучало. А ещё мне хочется отшлёпать себя за то, что я вот так, не подумав, прыгнула в воду. Я говорю как обычный бандит! Я должна была придумать что-нибудь более достойное, угрожая им. Но теперь уже поздно сожалеть об этом.

При моих словах все их лица мгновенно бледнеют.

Они... выглядят окаменевшими. До такой степени, что, если бы кто-нибудь спросил их, что случилось, я уверена, они слишком напуганы, чтобы сказать хоть слово. У меня такое чувство, что они скажут: — Ничего! – и убегут отсюда так быстро, как только смогут.

Эти люди абсолютно бесхребетны.

Жалкие.

— Уф-фу-фу-фу!

От этого внезапного смеха у меня по спине пробегают мурашки… Слышать, как кто-то забавляется в такой ситуации... довольно жутко.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть туда, откуда доносится смех, и вижу человека, сидящего на дереве неподалёку.

Как только мы встречаемся взглядами, она резко встаёт и легко спрыгивает с дерева. Она отряхивает юбку и подходит ко мне.

Я сразу могу сказать, что с ней лучше не связываться.

Хотя она и выше Гиллеса, она всё равно выглядит крошечной. Глаза у неё огромные, круглые, малинового цвета, а персиково-розовые волосы заплетены в две длинные косички по обе стороны головы... Она похожа на куклу. Зловеще очаровательную куклу.

У меня такое чувство, что этот милый ребёнок не появлялся в игре. С таким образом, я чувствую, что запомнила бы её.

Когда она подходит ближе, до меня доносится её сладкий аромат.

— Привет, Алисия! Я Мэл! Приятно познакомиться! – приветствует она милым, весёлым голосом, как только оказывается прямо передо мной.

В отличие от её дружелюбного тона, как только она сказала это, её глаза начинают блуждать по мне. Она внимательно оглядывает меня с головы до ног, и вдруг на её лице снова появляется улыбка.

— Ав-в! Ты такая милая~! Прекрасная кожа и эти красивые глаза... кхм, глаз. Даже с одним глазом, ты такая красавица! Я хочу съесть тебя, – кричит она, приближая своё лицо к моему.

Моя интуиция кричит мне, чтобы я не имела ничего общего с этой девушкой. Она чрезвычайно опасна... как будто её окружает тёмная аура. И эта тёмная аура кричит мне, что я обожжусь, если подойду к ней слишком близко.

Мысли Гиллеса, похоже, движутся в том же направлении, что и мои. Его глаза выглядят немного потрясёнными, когда он отчаянно пытается донести до меня, что этот человек ненормален.

— Если ты ищешь своих братьев, то они все должны быть в студенческом совете. Я не думаю, что они будут болтаться где-то здесь, – говорит Мэл с весёлой улыбкой на лице. Хотя я и не уверена, что она находит столь забавным в этой ситуации. — И, знаешь~ Насколько я понимаю, там не всё так просто. Между ними какая-то восхитительно плохая напряжённость~ Они практически ненавидят друг друга! Ах! Да, если подумать... Аля-Аля, твой дорогой жених в настоящее время является президентом этого сумасшедшего дома!

А? Аля-Аля?

— И судя по тому, что я слышала, между ним и Лиз, нашим дорогим вице-президентом, дела идут особенно плохо, и мне интересно, кто в этом виноват... Верно, Аля-Аля? – подмигивает она. — Благодаря тебе, вся эта Академия практически уничтожена! Полный хаос~!

Почему она так счастлива, когда говорит это?

— Кстати, я учусь в одном классе с Генри и Аланом...

— А? Тебе восемнадцать?

— Ага! Мне восемнадцать. И зови меня Мэл, ладно?

Глядя на её внешность, я никогда бы не подумала, что ей восемнадцать... и её возбуждённая и странная манера общения заставляет её казаться намного моложе.

Мэл переводит взгляд на Гиллеса и быстро оглядывает его.

— Ты тоже довольно симпатичный. Как тебя зовут?

Гиллес ничего не говорит. Он лишь продолжает подозрительно смотреть на Мэл, готовясь к тому, что она сделает что-то неожиданное.

— Ты что, не можешь говорить? – громко спрашивает она, как будто боится, что он её не услышит.

— Его зовут Гиллес, – отвечаю я вместо него.

— О-ох~? – бормочет Мэл. Слегка превосходя его ростом, она смотрит на него сверху вниз холодным, почти расчётливым взглядом.

По какой-то причине эти глаза посылают в мою сторону волну страха. Эта девушка действительно опасна. Я это чувствую. Всё моё тело кричит мне об этом.

— Ох, Аля-Аля, ты не должна быть так настороженна, – говорит Мэл с обезоруживающей улыбкой на лице.

И вдруг одной рукой она сжимает руку Гиллеса, а другой – мою, и вцепляется в нас изо всех сил.

В тот же самый момент пейзаж вокруг нас начинает искажаться перед моими глазами в головокружительном водовороте переплетающихся цветов.

Магия телепортации.

...Значит, она тоже на это способна.

Я закрываю глаза и задерживаю дыхание. Гиллес, должно быть, тоже понял, что происходит, потому что он делает то же самое.

Мне нужно быть на высоте. Я не могу позволить себе испытывать тошноту от внезапной телепортации.

Я медленно открываю глаза. Как только я это делаю, то вижу лишь зелень вокруг себя. И когда я делаю глубокий вдох, чистый, свежий воздух входит в мои лёгкие.

Мы в... лесу? Куда бы я ни посмотрела, я не вижу ничего, кроме деревьев. Нет никаких признаков цивилизации.

— Куда ты нас телепортировала? – спрашивает Гиллес, оглядываясь.

— Расслабься, мы всё ещё в Академии, – говорит Мэл, лениво улыбаясь.

Я знала это. Я знала, что что-то в ней не так. Я знала, что она собирается выкинуть такой трюк.

— Так как здесь нет никого, кто мог бы нас подслушать, мы можем говорить столько, сколько захотим!

— Говорить о чём? – спрашиваю я, недоверчиво смотря на неё.

— Как~ я~ уже~ сказала~! Расслабтесь! У вас нет никаких причин быть такими осторожными.

— Есть много причин, – сурово настаивает Гиллес, прежде чем я успеваю что-либо сказать.

Щёки Мэл слегка надуваются, когда она бросает угрюмый взгляд на Гиллеса. Выражение лица у неё очень милое.

...Я не могу понять, как этому... существу может быть восемнадцать.

— С вами всё будет в порядке~! Мне всё-таки очень нравится Аля-Аля.

— Как ты можешь так говорить, если ты не встречалась с ней до сегодняшнего дня?

— Но я, по крайней мере, видела её раньше. В конце концов, она знаменита.

— Она тебе нравится лишь из-за этого?

— Ну да, конечно! Ради Али-Али, я готова на всё!

— Я не верю в это.

— Что я должна сделать, чтобы ты мне поверил? – спрашивает Мэл, снова надувая щёки.

Их разговор обо мне продолжается, несмотря на то, что я не говорю ни слова.

Но есть кое-что, чего я не понимаю. Во-первых, почему я нравлюсь Мэл? До сегодняшнего дня мы даже не разговаривали. А если и так, то это не могло быть так важно, потому что я ничего не помню.

— Эй! Так что же случилось с твоим глазом?! – спрашивает Мэл, глядя в мою сторону. Её лицо буквально переполнено любопытством.

— Что тебе вообще во мне нравится? – спрашиваю я, полностью игнорируя её вопрос.

Так как она старше меня, я понимаю, что должна говорить с ней более вежливо, но... После двух лет молчания я многое позабыла. Но, тут уж ничего не поделаешь. В конце концов, думаю, я снова научусь манерам.

— Я первая спросила~! Но если тебе не очень хочется об этом говорить, то всё в порядке. Во всяком случае, в первый раз я увидела тебя в старой библиотеке. Тогда я просто подумала, что ты умная девочка, и всё. Но потом я увидела тебя на том чаепитии... и я была загипнотизирована. Всё моё тело было очаровано тобой! – говорит она, и на её лице появляется восторженное выражение.

В одну секунду её веки трепещут от воспоминаний, но в следующую её лицо становится жестким и злым.

— Ненавижу!.. Ненавижу!.. Ненавижу!!! Лиз Кэтер. Она такая надоедливая! То, как она ведёт себя как паинька, меня от этого тошнит. Блэ!!!

Лицо Мэл постепенно краснеет всё больше и больше. Она ведёт себя совсем как ребёнок.

— Если ты привела меня сюда только для того, чтобы ныть и разглагольствовать о таких пустяках, то я ухожу, – говорю я и делаю шаг, словно собираясь уйти.

— Знаешь, я не единственная, кто её ненавидит, – продолжает Мэл более спокойным, низким, вкрадчивым тоном. Сейчас её лицо выглядит довольно зрелым и серьёзным.

— Аля-Аля, мне просто нравится, какая ты прагматичная. После того чаепития два года назад ты украла моё сердце. Но сегодня… Угх! Когда ты отправила Джейн в полёт одним ударом, это было слишком потрясающе!!! Я снова влюбилась в тебя! Такая... БАМ! А ты знала? Эта девушка просто обожает Лиз Кэтер. Она практически боготворит её.

Настроение у Мэл меняется так быстро, что даже я в шоке. Только что в её глазах светились сердечки, и она смотрела на меня с жаром, а в следующую секунду она смотрела в никуда с таким видом, будто была готова кого-то убить.

— В любом случае, я просто хотела сказать тебе, что я на 100% на твоей стороне, Аля-Аля.

— Спасибо, но нет. Мне не нужны союзники, – сладко отвечаю я, "сбивая её с ног" своей улыбкой.

— Что вы здесь делаете?

Внезапно я слышу знакомый голос. Он звучит ясно, чётко, глубоко... сексуально... и очаровательно мужественно. Это что... Дюк?

Я смотрю в ту сторону, откуда донёсся голос.

Ха-а. У меня такое чувство, что он стал ещё выше... Его волосы стали короче, чем раньше, и у него ещё больше пирсинга. Новая нефритово-зелёная серьга теперь гордо сверкает рядом с синей. И теперь его окружает сверкающая аура, такая яркая, что я с трудом могу смотреть прямо на него.

Похоже, человек может очень сильно измениться всего за два года.

— Ох-х, посмотрите на этот острый подбородок! И эти великолепные глаза! Ничего себе, его кожа такого красивого цвета... И его мускулы достойны похвалы!!! – похотливо говорит Мэл, её глаза зачарованно смотрят на Дюка.

— Мэл… Тебе нравится Дюк?

— Конечно, нет. Но так как ты ничего не говоришь, я беру на себя смелость выразить твои мысли за тебя!

— Но я ничего такого не думаю?

— Но он же твой жених?!

— Я не думаю, что он...

— Она права, – тут же соглашается Дюк. И без того большие глаза Мэл становятся ещё больше.

— Значит те слухи...

— Я действительно предложил помолвку, но наша помолвка так и не была завершена, потому что Алисия, моя будущая невеста, отсутствовала по необьяснимым причинам.

Услышав слова Дюка, я выдохнула, даже не осознавая, что задерживала дыхание.

Слава Богу...

Стоп, но раз уж Дюк здесь, то, может быть, я наконец смогу спросить у него о Дедушке Уилле!

— Разве Аля-Аля не выглядит полностью удовлетворённой, услышав это? – замечает Мэл, и на её лице появляется странное выражение, когда она смотрит на меня.

— Дюк, что ты здесь делаешь? – подозрительно спрашивает Гиллес.

— Я почувствовал присутствие Алисии, – произносит Дюк вместо ответа.

— Верно~! Она излучает довольно впечатляющую ауру, – счастливо вздыхает Мэл.

— Она прекрасна, – соглашается Дюк.

— Угх! Никогда бы не подумала, что услышу от тебя нечто подобное, Дюк! Вау. Подумать только, что ты действительно можешь сделать такое милое, нежное замечание. Аля-Аля, должно быть, действительно особенная для тебя, – нараспев произносит Мэл.

— Ты, должно быть, часто хмурился, когда не мог видеть Алисию. Морщинка между твоих бровей, похоже, запечатлелась навсегда.

Даже Гиллес не может устоять перед шансом нанести удар Дюку.

— Это правда! Видели бы вы его! Он всё время ходил с ужасающей чёрной аурой, окружающей его! Это было что-то вроде: "Не подходите ко мне. ИЛИ Я УБЬЮ ВАС".

Последнюю часть Мэл произносит глубоким, зловещим голосом, прежде чем разразиться приступом смеха.

— Мэл, а какие у тебя отношения с Дюком? – с любопытством спрашивает Гиллес.

Пока я была погружена в мысли о Дедушке Уилле, разговор, похоже, ушёл в непонятную для меня сторону.

Похоже, Гиллес уже потерял бдительность по отношению к Мэл. Хотя, возможно, это только внешне.

Мэл отвечает с весёлой улыбкой:

— Дюк – мой хозяин!

— Что?! – хором восклицаем мы с Гиллесом.

Значит ли это, что Мэл – слуга Дюка?

Почему-то мои мысли сейчас в таком беспорядке, что я ничерта не понимаю. Мой мозг плавится от информационной перегрузки.

— Вот почему меня так интересует девушка, в которую влюбился Дюк! Уфу-фу-фу, – говорит Мэл, снова хихикая в своей зловещей манере.

— Впрочем, это не единственная причина... Потому что я тоже влюбилась в красоту и мозги Али-Али! – объявляет Мэл и снова хохочет.

...Я не могу угнаться за её перепадами настроения.

— Алисия, что у тебя с глазом? – спрашивает Дюк, пристально смотря на меня. От его слов и тона атмосфера внезапно становится серьёзной.

Хм? Мы не виделись два года, и это первое, что он спросил у меня? ...Хотя, думаю, если бы я была на его месте, я бы спросила тоже самое.

— Ничего, – отвечаю я, заставляя себя улыбнуться.

— Даже не пытайся меня обмануть.

Его проницательные голубые глаза впились в мои.

Через мгновение я чувствую, что слегка дрожу под его пристальным взглядом. Почему-то за эти два года, что мы не виделись, его врождённый авторитет и влияние стали ещё более впечатляющими, чем раньше.

Если я солгу, меня тут же разоблачат.

— Я отдала его кому-то другому, – бодро говорю я, продолжая улыбаться.

Глаза Дюка расширяются.

Даже кривая улыбка Мэл становится жёсткой, она смотрит на меня в шоке.

— Ха-а?! Что это значит?!

Первой молчание нарушает Мэл.

Удивление поднимает её и без того высокий голос ещё на октаву, отчего у меня звенит в ушах, как будто что-то взорвалось рядом с моей головой.

— Это значит именно то, что я сказала. Я отдала свой...

Я начинаю объяснять ещё раз, но в этот момент Дюк протягивает руку и касается моего лица.

Каким-то образом, хотя его пальцы едва касаются моей щеки, они производят на меня впечатление безошибочной силы...

Они нежны, но настойчивы. Я не могу удержаться и медленно поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Глядя на выражение его лица, я чувствую, что моя улыбка, наконец, ослабевает.

...Чистая, неподдельная ярость. Как будто я смотрю в лицо разъярённому демону.

Суровые, мрачные глаза Дюк сверкают в моих, словно он хочет поглотить меня. Я видела много выражений лиц, направленных на меня, но это первый раз, когда я вижу у него такое выражение лица.

— Но зачем? Зачем ты это сделала? – требовательно спрашивает он. Его голос обманчиво спокоен и тих, но это вызывает мурашки по всей моей коже... Он соверешенно точно взбешён.

Его настроение ощущается как осязаемое присутствие, удушающее и гнетущее. Я чувствую, что не могу даже говорить. Его давление невообразимо. Мне стыдно признаться, но струйка страха инстинктивно пробегает сквозь меня, когда я стою и смотрю в его яростные глаза.

И Гиллес, и Мэл, похоже, тоже шокированы поведением Дюка.

— Ты хоть представляешь, что я чувствовал, смотря за тобой все эти годы? С тех пор как ты была маленькой, я присматривал за тобой в роли злодейки, потому что знал, как много это для тебя значит. Пока ты была в добром здравии и счастлива, я... – Дюк внезапно замолкает.

Гнев, который горел в его глазах, угасает и исчезает. Душераздирающая печаль занимает его место. Она настолько глубока, что кажется, будто он тонет в ней.

Он знал, что я веду себя как злодейка?...

Хотя, я думаю, этот факт не совсем удивителен. Но, чтобы он так легко в этом признался!..

— ...Я не помню, чтобы когда-нибудь просила тебя присматривать за мной.

Прежде чем я успеваю подумать, самые подлые, самые ужасные слова слетают с моих губ.

Я прекрасно знаю, что могу сожалеть о них всю оставшуюся жизнь, и всё же они льются из моего рта, холодные и бесчувственные.

Как злодейка... конечно, это именно то, что я должна сказать. В конце концов, это работа злодейки – причинять боль и калечить окружающих своей беспощадной злобой. Но впервые такая мысль не приносит мне радости. Я на шаг приблизилась к тому, чтобы стать злодейкой, так почему же у меня так болит сердце?

Если это и есть истинный путь к достижению моей цели, то он гораздо более тернистый и болезненный, чем я себе представляла.

— Ясно. Тогда я прошу прощения, – отвечает Дюк. Его губы изогнуты в улыбке, но по глазам я вижу, как сильно мои слова ранят его.

...Это первый раз, когда я увидела у него такое выражение лица.

Я... действительно сожалею, что сказала это. У меня болит сердце. Я сделаю всё, чтобы взять свои слова обратно. Однако невозможно вернуть слова назад.

Мягко, очень мягко он убирает кончики пальцев с моего лица. Затем, даже не взглянув в мою сторону, он поворачивается и уходит.

Я ничего не говорю. Я просто тупо смотрю, как он уходит всё дальше и дальше от меня.

Я не могу выбросить из головы выражение его лица.

Я никогда не думала, что настанет день, когда я пожалею о том, что сказала по доброй воле, как злодейка. Но этот день настал. Вот что я получаю за то, что не останавливаюсь, чтобы подумать, прежде чем выпалить злые слова, которые приходят мне в голову.

Мои слова кажутся невероятно тяжёлыми цепями, тянущими меня вниз, как будто я какой-то преступник, совершивший бесчисленные злодеяния.

Злодейка, которой я так отчаянно стремилась стать... не такая, какой я сейчас стала.

— Аля-Аля, скажи мне правду... Ты что, идиотка? Потому что это было очень жестоко, – произносит Мэл, свирепо смотря на меня.

Она говорила самым низким, самым тихим голосом, который я только слышала от неё сегодня. И её слова ударили меня в самое больное место, как удар под дых. Они чуть было не выбили из меня дух.

Такое ощущение, что она пнула меня, когда я уже лежала на земле. Я знаю это! Я с болью осознаю, как отвратительно себя повела.

Но когда я пытаюсь объяснить ей это, слова отказываются слетать с моих губ.

Прошло целых два года с тех пор, как я в последний раз с кем-то разговаривала! Я не знаю, что мне делать! Я больше не знаю, как мне себя вести!

Я хочу кричать, пока она не поймёт, но ничего не выходит. И это потому, что в глубине души я знаю, что это всего лишь пустые отговорки, которые ничего не делают, чтобы на самом деле освободить меня от моего порочного поведения. Высказывать такие незрелые мысли ниже моего достоинства, и я, по крайней мере, сегодня не опущусь до этого уровня.

Слишком много мыслей проносится сейчас в моей голове. Слишком много эмоций переполняет меня, пока я не перестаю знать, что мне думать или чувствовать.

Но есть одна мысль, которая постоянно крутится в моей голове.

Мой характер превратился в нечто отвратительное. Я стала не достойной злодейкой, а просто ужасным человеком.

Впервые с тех пор, как началось моё затворничество, я боюсь, что забыла, как действовать и взаимодействовать с людьми, как подобает человеку.

— Но она – избранный партнёр Дюка... Я думаю, она так себя ведёт, чтобы привлечь его внимание, – продолжает бормотать Мэл себе под нос, как будто сдаваясь.

— Прости, что назвала тебя идиоткой, – серьёзно говорит она, резко наклоняя голову.

Меня удивляет этот внезапный жест. И Гиллеса, должно быть, тоже, потому что он смотрит на неё широко раскрытыми глазами.

Никогда бы не подумала, что кто-то когда-нибудь извинится передо мной.

Не похоже на то, что люди в этом мире выстраиваются в очередь, чтобы оправдать свои проступки. Здесь гордыня часто более важна, чем собственная жизнь. Признать свою вину и признать свои ошибки может показаться очевидной вещью по современным стандартам, но в этом мире просить прощения сродни вырыванию зубов.

Значит, чтобы Мэл так легко извинилась передо мной... и была искренна?.. Вопреки ожиданиям, она, похоже, была хорошо воспитана. Может быть, она даже окажется порядочным человеком...

— Но, понимаешь?.. Я думаю, что хозяину тоже пришлось нелегко в последние пару лет, Али-Али~ Знаю, знаю. Ты не имеешь к этому никакого отношения, это не твоя вина. Но всё же. Не могла бы ты меня выслушать? – произносит Мэл с горькой улыбкой на лице.

Я слегка киваю.

Так как сейчас идут занятия, нас никто не прерывает. Поэтому сейчас самое подходящее время для разговора.

— Ты знала? Лиз Кэтер с самого начала была какой-то другой. В первый раз, когда она показала своё лицо перед Дюком и его друзьями, она начала кричать о том, как странно относиться к людям по-другому. Как не следует судить о людях по социальному статусу. И что дворяне тоже просто люди, так что "разве мы все не можем быть друзьями?" Альберт и Гейл, должно быть, нашли её милой и уникальной или что-то в этом роде. Так как их семьи находятся на вершине пищевой цепочки, они просто привыкли к тому, что люди вокруг них ведут себя сдержанно, верно?

Как только она произносит имя Лиз, выражение лица Мэл становится кислым, как будто она только что сьела горького, отвратительного насекомого.

Неужели ей так неприятно иметь дело с Лиз? Хотя, конечно, любой нормальный человек подумал бы, что кто-то, несущий такую чушь с их первой встречи, был бы совершенно сумасшедшим.

Даже простолюдины этого мира должны иметь чёткое представление о том, что такое классовая система, поэтому для Лиз подорвать всю нашу политическую систему перед будущими лидерами страны... любой счёл бы её сумасшедшей.

— Ты наблюдала за ней с самого начала? – спрашивает её Гиллес со странным выражением на лице.

Погодите-ка, это хорошая мысль. Если Мэл наблюдала за действиями Лиз с самого начала, почему ей не поручили мою роль?

— Ещё бы. Обычно я всегда рядом с ней, у меня есть потрясающая способность, которая позволяет мне полностью стереть своё присутствие, – говорит Мэл, выпячивая грудь и гордо смеясь.

Значит, даже несмотря на то, что её внешность настолько броская, она может прятаться на виду?

Воу. Самый страшный тип человека – это она.

— Вообщем… Лиз Кэтер появляется такая тупоголовая и забывчивая и в конце концов заливает всем мозги? И все интересуются ею, потому что она такая новая, блестящая, хорошенькая. И прекрасно. Любопытство – это здорово! Но она ошибочно принимает их любопытство за неподдельный интерес! Я имею в виду, какой же тупой она может быть! Девушка буквально не могла прочитать настроение, а если бы он ударил её по лицу?! А потом начинает происходить что-то безумное. Любопытство и лёгкое раздражение, которые они все испытывали к ней, начинают превращаться в нечто другое. Вскоре они начинают чувствовать себя хорошо по отношению к ней, и всё...

— К этому моменту она полностью захватывает контроль над их сердцами и головами, хотя и непреднамеренно, – немедленно произносит Гиллес, соглашаясь с её словами.

Мел прикусывает один из пальцев и грозно смотрит в землю.

Даже её очаровательного лица недостаточно, чтобы заставить её выглядеть милой, когда она так себя ведёт. Должно быть, она действительно презирает Лиз.

Яркий, лёгкий тон, с которым она начала говорить, кажется ложью. Теперь каждое её слово тяжёлое и резкое, как будто оно наполнено ядом.

— Мэл, ты когда-нибудь общалась с Лиз? – спрашиваю я.

— Я видела её только издалека.

— Почему Дюк не поддался чарам Лиз Кэтер?

Гиллес размышляет вслух, подперев рукой подбородок.

Точно. Я и сама об этом думала. Почему Дюк не влюбился в Лиз? Она красива, альтруистична, добра, чистосердечна, невинна... Разве она не мечта каждого парня?

— ...Хм-м~ Интересно. Не потому ли, что он уже встретил другую, более очаровательную, харизматичную девушку? – произносит Мэл, поглядывая в мою сторону.

А-а? Она говорит обо мне?

Хотя я и признаю, что я совсем не похожа на обычную молодую благородную девушку, я всё ещё должна быть довольно далека от идеального типа девушки Дюка.

Может быть, я оставила сильное впечатление в сознании Дюка ещё до того, как появилась Лиз? Но, я должна быть ненавистным злодеем... Конечно, мне нужно было произвести впечатление!..

— Али-Али, твои мысли полностью отличаются от мыслей Лиз Кэтер, верно? Идеалы Лиз Кэтер велики и всё такое. И они не совсем ошибочны. Но это всё, чем они являются. Идеалами, – говорит Мэл, улыбаясь так, что меня захлёстывает волна ужаса.

— Она ничего не сможет сделать. Но Али-Али, ты всегда реалистично смотришь в будущее. Твои идеи могут показаться жестокими, но они достижимы, и ты действуешь в соответствии с ними. Например, то, как ты регулярно посещаешь бедную деревню...

— А-а?

Мэл резко замолкает на полуслове. Выражение её лица говорит о том, что она только что сказала то, чего была не должна.

...Откуда она узнала, что я посещала бедную деревню?

Может ли тот факт, что она знает об этом, означать, что Дюк знает и о моих ночных визитах?

— Мэл, откуда ты знаешь?

— Ум-м...

— Ты услышала об этом от Дюка? Слуга неизбежно находится под влиянием своего хозяина. Это объясняет, почему ты так враждебно относишься к Лиз Кэтер и почему тебе так нравится Алисия, несмотря на то, что ты никогда раньше с ней не разговаривала.

Хотя ему следовало бы только строить догадки, Гиллес говорит как ни в чём не бывало, как будто он уже уверен в своей правоте. Неужели ему всего одиннадцать лет? Он более красноречив, чем некоторые взрослые.

— Верно~! Как и ожидалось! Ты быстро всё схватываешь, да?! Гиллес, ты ведь сам из бедной деревни, верно? Мой хозяин проверил твою биографию! О-о-о, и его лицо было таким удвилённым, когда он узнал об этом. Он был вне себя от беспокойства за тебя, Али-Али, но, конечно, он не дал тебе этого понять, не так ли? – говорит Мэл весёлым, возбуждённым тоном, радостно улыбаясь.

Выражение её лица и манеры меняются в мгновение ока. Из всех людей, которых я когда-либо встречала, она должна быть самой странной личностью.

Так как же получилось, что она не попала в игру? Я не знаю, но это очень странно.

Я знаю, что она не была бы одним из главных персонажей, но как побочный персонаж, я уверена, что она собрала бы приличное количество фанатов даже с незначительной ролью.

— Али-Али, он постоянно беспокоится и проверяет, нет ли вокруг тебя чего опасного. Ох!.. Но это не похоже на то, что кто-то шпионит за тобой или что-то в этом роде, так что не волнуйся! Я думаю, что он на самом деле довольно хорошо сдерживал себя, просто присматривая за тобой, когда у него была такая возможность. Но опять же~ Ты никогда не просила его присматривать за тобой, так что это даже немного чересчур~

...Ой. Последнее замечание меня ранило. Но я это заслужила. Я застелила постель, так что теперь мне ничего не остаётся, как покорно лечь в неё. (Выкопала сама себе яму).

— Примерно через год после того, как ты перестала ходить в Академию, Али-Али, все вдруг начали говорить о тебе плохо. Или, наверное... больше, чем раньше? Они, наверное, думали, что ты уже никогда не вернёшься! – без колебаний говорит Мэл.

...Чем больше я с ней разговариваю, тем более сильное у меня появляется ощущение, что мы с этой девушкой действительно поладим.

— Ты нисколько не нервничаешь, говоря это в присутствии человека, о котором идёт речь, да?

— Не похоже, чтобы тебя всё это волновало, правда, Али-Али?

— Ты уже до такой степени разобралась в моей личности? Впечатляет.

— Али-Али похвалила меня~!

— Разве ты не считаешься здесь самой старой и мудрой? Поторопись и продолжай свою мысль, – говорит Гиллес, раздражённо поднимая глаза к небу. По выражению его лица я понимаю, что он уже сыт по горло её "извилистым" рассказом.

Он действительно может быть самым зрелым из нас троих.

Щёки Мэл слегка надуваются, но она всё равно продолжает рассказывать, даже если её голос звучит гораздо менее оживлённо, чем раньше.

— Конечно, чем больше о тебе сплетничали, тем хуже становилось настроение Дюка. Вскоре на его лице появилось постоянное хмурое выражение. Он буквально совсем перестал улыбаться... и тогда Лиз Кэтер сделала свой ход. Она стала всё время подходить к нему и приставать. Пойдём выпьем чаю вместе? Мне бы очень хотелось увидеть, как ты улыбаешься и т. д.

Эти слова звучат как слова главной героини из отомэ-игры.

Обычно этих слов было бы достаточно, чтобы перевернуть ситуацию в её пользу, но, так как, как Дюк, очевидно, любил меня, слышать подобные вещи всё время, вероятно, только ухудшало ситуацию. Через некоторое время ему, должно быть, стало противно просто видеть её лицо.

— Али-Али, всё именно так, как ты себе представляешь. Отношение Дюка к ней становилось всё холоднее и холоднее...

— Но Лиз Кэтер не поняла намёков. Она думала, что он ведёт себя так, потому что ему грустно или одиноко, поэтому она стала ещё более настойчивой. Она начала упрямо цепляться за него, отчаянно пытаясь заставить его открыть ей своё сердце, – добавляет Гиллес, словно продолжая рассказ с того места, где остановилась Мэл. Он говорит так, как будто сам был там и всё видел.

Глаза Мэл широко распахиваются, она удвилённо смотрит на него.

— Ты следил за ними?

— Нет. Но так как мы говорим о Лиз Кэтер, я просто предположил дальнейшее развитие событий.

— О-о~?

Теперь Мэл с интересом смотрит на Гиллеса. Хотя она так холодно смотрела на него, когда мы впервые встретились...

Но тот факт, что отношение Мэл к Гиллесу, похоже, быстро меняется, не обязательно плохо.

Наоборот, это даже хорошо.

Если бы Лиз узнала, что Гиллес из бедной деревни, она наверняка начала бы обращаться с ним как с каким-нибудь жалким маленьким ребёнком. Она, вероятно, выразила бы своё сочувствие, сказав: Хотя мы все люди, подумать только, что тебе пришлось пройти через что-то настолько ужасное!

Однако Мэл с самого начала подозрительно и настороженно относилась к Гиллесу и старалась внимательно наблюдать за ним. И, понаблюдав за ним некоторое время, не важно, что он пришёл из места, на которое весь мир смотрит с отвращением и ненавистью, она заинтересовалась им как личностью. И я уверена, что в конце концов она полюбит его, независимо от его происхождения. Это гораздо более восхитительно, чем слепая жалость Лиз.

Мэл также сказала, что я ей понравилась с самого начала, но я уверена, что к такому выводу она пришла после долгих наблюдений.

— Ум, Мэл? Ты не знаешь, где сейчас может быть Дюк?

— В это время дня?.. Он, наверное, в столовой.

— В столовой? – удивлённо переспрашивает Гиллес.

Дюк ходит в школьную столовую? Не-ет. Я не могу себе этого представить.

— Ну, хотя я и сказала "столовая", я имела в виду, что он, вероятно, на террасе, где может обедать только студенческий совет, – добавляет Мэл, видя наши недоверчивые выражения лиц.

Ах! Так вот что она имела в виду. Конечно, кто-то на уровне Дюка не стал бы обедать с обычными учениками.

— Али-Али, ты сейчас пойдёшь искать Дюка?

— Да. Я должна кое-что ему сказать и кое-что у него спросить, – объясняю я, а затем начинаю выходить из леса.

Может, я и училась в Академии совсем недолго, но всё же помню, как добраться до столовой.

Не успела я пройти и нескольких шагов, как заметила, что присутствие Мэл полностью исчезло. Гиллес, похоже, тоже это понял.

...Какие удивительные способности. Если она способна скрывать своё присутствие так хорошо, то нет ничего странного в том, что она появляется из ниоткуда в любой момент.

Как и ожидалось от слуги Дюка.

— Интересно, что за магию использует Мэл?..

— Магию земли~

Я только пробормотала этот вопрос себе под нос, но Мэл ответила мне, казалось, из ниоткуда... Я думаю, это означает, что она всё ещё рядом.

Но подождите, она только что сказала "Магия земли"? Это первый раз, когда я встречаю кого-то, кто использует этот элемент!

Мне всегда казалось немного странным, что пользователи магии земли рассматривались в игре как мобоподобные персонажи... Разве это не должен быть один из главных элементов?

Что ж, теперь в этом нет смысла сомневаться. Мне нужно поторопиться и найти Дюка.

С этой мыслью я немного ускоряю шаг и иду вперёд.

Куда бы я ни пошла, острые взгляды студентов настороженно следуют за мной.

Хотя, в отличие от прежнего, я не слышу, чтобы кто-то ругал меня. Они, должно быть, боятся, что я ударю их, если они начнут в открытую презирать меня. Но это не мешает им смотреть на меня глазами, полными ненависти и презрения. Как будто они пытаются прожечь во мне дыры силой одного только взгляда.

Лично мне кажется, что повязка на глазу идеально олицетворяет мою злодейскую натуру и делает меня довольно крутой и жизнерадостной. Но что-то мне подсказывает, что общественное мнение смотрит на это не так, как я. Некоторые студенты, мимо которых я прохожу, не могут оторвать глаз от моего нового аксессуара, и их взгляды едва ли восхищаются или съёживаются перед моим дьявольским чувством моды.

— Мы реально зайдём туда? – спрашивает Гиллес, когда мы стоим перед входом в столовую. Хотя выражение его лица почти полностью спокойное, оно выглядит немного скованным и напряжённым.

Я думаю, что моё лицо, вероятно, имеет такое же выражение. В этой комнате больше людей, чем мы встречали, проходя через весь кампус... Я смогла пройти так далеко, просто уверенно пройдя мимо всех, но смогу ли я действительно пройти через всех этих людей без инцидентов?

Обеденный зал заполнен громкой болтовнёй сотен студентов. Представить себе, как все их глаза поворачиваются ко мне, немного пугающе... Но в то же время и захватывающе. Если на глазах у всех этих людей произойдёт что-то серьёзное, то моя дурная слава распространится ещё больше. Это же идеально!

— Конечно. Пойдём, – говорю я нетерпеливо.

В ответ Гиллес энергично кивает. Его лицо выглядит так, словно он решил отправиться в бой.

Как только мы входим в столовую, шумная болтовня стихает, и все взгляды обращаются к нам. Хм-м, я не ожидала, что обеденный зал затихнет сразу же, когда войдём мы с Гиллесом.

Я медленно прохожу через зал, и студенты, которые только что стоял и разговаривали, отходят в стороны.

...Круто. Я чувствую себя Королевой, идущей сквозь толпу своих подданных. Я чувствую себя вполне удовлетворительно, но не позволяю волнению отразиться на моём лице. Я довольствуюсь тем, что немного радуюсь внутри, и всё.

Проходя мимо, я замечаю, что на нас смотрят два типа глаз: глаза, полные чистого удивления, и глаза, полные осуждения. Для стольких людей, с которыми я никогда раньше не общалась, чтобы смотреть на меня такими глазами, я действительно удивительна, не так ли?

Они могли бы продолжать то, что делали раньше, мне всё равно, но никто этого не делает. Все молчат, и ни один человек, кажется, не ест.

...Как злодейка, я не против внимания, но когда его становится так много… На самом деле это немного смущает.

— Они ведут себя так, будто я знаменитость, – шепчу я, стараясь говорить тихо, чтобы меня слышал только Гиллес.

При этих словах Гиллес едва слышно вздыхает.

— Не то чтобы ты знаменитость... Но ты знаменита, – отвечает Гиллес, тоже понизив голос.

— Интересно, чем я прославилась?

— Кто знает?

— Ах, было бы здорово, если бы это было за то, что я зло...

— ...Думаю, именно этим ты и знаменита, – отвечает Гиллес, морщась.

Он всегда говорит такие удивительные вещи. Несмотря на то, что он моложе меня, он такой проницательный.

— Вон там. Разве это не Дюк? – спрашивает Гиллес, слегка дёргая меня за одежду.

Я медленно смотрю в ту сторону, куда указывает Гиллес.

...Второй этаж?

Мэл сказала, что он будет на террасе, но разве это не второй этаж столовой?

Может быть, он выбирает, где поесть, исходя из своего настроения? Или, может быть, это и есть терраса. Конечно, эти дворяне должны были бы дать второму этажу такое элитарно звучащее название.

Кстати говоря, это какое-то безумие, что столовая достаточно большая, чтобы у неё был второй этаж.

И он явно экстравагантно украшен. Даже отсюда я вижу огромный декадентский диван, великолепную люстру, свисающую с потолка, и слышу слабые звуки элегантной оркестровой музыки... С таким количеством великолепия, кажется, только избранным позволено войти на второй этаж.

По сравнению с роскошью наверху, первый этаж выглядит почти что убогим. Похоже, что даже среди дворян существует огромная разница в обращении.

Хотя, в таком мире, как этот, где статус – это всё, я думаю, этого и следовало ожидать... Хотя, что я нахожу довольно странным, так это то, что есть человек, который любит отрицать такое ранговое неравенство, смешиваясь с избранными там, наверху. Интересно, кто-то бы использовал термин "несравненная красота", чтобы описать такую девушку, как она?

Теперь, когда я смотрю более внимательно, я вижу, что там также довольно много других знакомых лиц. Хотя сейчас все выглядят намного взрослее, чем два года назад.

...И то, как они смотрят на меня, кажется, тоже сильно изменилось. Обычно кровные братья не смотрели бы так на свою единственную драгоценную сестрёнку. Хотя, вместо того, чтобы смотреть на меня в гневе, их глаза выглядят удивлёнными, чем что-либо ещё. Что имеет смысл, учитывая, что я вернулась с повязкой на глазу после довольно долгого отсутствия.

Дюк тоже выглядит довольно удивлённым, хотя и по другой причине. Он, наверное, никогда не думал, что я появлюсь в столовой в таком виде.

Выпрямив спину, я медленно начинаю подниматься по лестнице на второй этаж.

Лестница полностью свободна, и никто и ничто не преграждает путь. Любой желающий может легко подняться на второй этаж. Разве это нормально?

Я поднимаюсь по этой лестнице медленно, грациозно, делая шаг за шагом. И когда я это делаю, мне интересно, какие выражения они все делают, когда видят, что я неуклонно приближаюсь ко второму этажу. Для меня это сюрприз. Но я надеюсь, что немногие из них встревожены и смущены.

Наконец, я достигаю последней ступеньки и поднимаю голову.

— Давно не виделись, – весело говорю я им и широко улыбаюсь.

— Аля, что случилось с твоим глазом?

Кертис задаёт этот вопрос непринуждённым тоном. Должно быть, он намеренно ведёт себя так, будто не замечает, насколько "заряжено" настроение в данный момент.

Эм-м... ничего, если я его проигнорирую?

— Зачем ты пришла сюда? – спрашивает брат Альберт.

Выражение его лица прямо противоположно весёлому любопытству Кертиса. Между бровями у него глубокая морщина, а глаза холодные и недовольные.

Так вот какое отношение у него к своей единственной младшей сестре после всех этих лет. Это должно было быть нашим трогательным воссоединением! Разве мы не должны были бежать друг к другу со слезами на глазах, чтобы разделить друг с другом крепкие, тёплые объятия?

Что же я за существо в их глазах?

Судя по менее чем восторженному приёму, который я получала весь день, об этом довольно легко догадаться. Они должны видеть во мне ужасного злодея.

Наверное, я должна быть благодарна за все эти мерзкие слухи, которые бродят вокруг и распространяют мою дурную славу. Это здорово, что они помогают мне создать свою известность, но я должна задаться вопросом, откуда именно берутся все эти слухи?

Всё было бы прекрасно, если бы слухи действительно были правдой, но, к сожалению, большинство из них кажутся нелепой ложью, которую кто-то придумал обо мне. Мне нужно поторопиться и сделать несколько плохих вещей, чтобы все эти ложные слухи могли быть заменены моими настоящими злыми делами.

...Вау. Я знаю, что эти мальчики – мишени для захвата из отомэ-игры, но всё же. Всего за два года они все стали такими соблазнительно красивыми. Каждый из них источает очарование. Они стали такими привлекательными. Они заслуживают того, чтобы из них делали скульптуры, чтобы их красота тоже вошла в историю.

Альберт презрительно продолжает, когда я не сразу отвечаю на его первый вопрос.

— Это правда, что ты избивала Джейн, пока она не потеряла сознание?

— Как ты могла! Джейн – моя подруга! – добавляет Лиз, подходя к нам. Её голос полон ужаса и праведного гнева.

Даже в этой ситуации, в глубине души, я не могу не отметить, как ясно и приятно звучит её голос. Он странно музыкален, несмотря на то, что она, кажется, очень рассержена. Хотя, учитывая, что я действительно ударила её подругу, я бы сказала, что на этот раз её гнев действительно оправдан.

— Так эта девушка была твоей подругой? – насмешливо спрашиваю я.

Хм, по сравнению с тем, что было раньше, у меня такое чувство, что я потеряла способность сочувствовать ближним.

— Да! Она моя драгоценная подруга! – кричит Лиз, её голос становится немного пронзительным.

— Однако она мне не подруга.

— Ладно. Ну и что с этого?

— Лиз, ты и Джейн – друзья, какое это имеет отношение ко мне? Не пытайся предположить, что то, что она твоя подруга, имеет какое-то влияние на мои отношения с ней.

— Ты опять забыла вести себя вежливо, когда обращаешься к старшим, – тихо замечает Гиллес, и его слышу только я.

...Похоже, я действительно разучилась быть вежливой... Нет, это просто отговорка. Честно говоря, мне просто больше не хочется быть вежливой с Лиз.

И Гиллеса, похоже, не сильно то и смущает моё неуважение к ней. Похоже, его это больше забавляет, чем что-либо ещё, как будто он смотрит на Лиз сверху вниз. Как будто она даже не заслуживает вежливости.

Я бросаю взгляд на Гиллеса. Он садистски улыбается Лиз и её фанатам. Эта улыбка делает его похожим на маленького демона. И разве может быть лучший партнёр рядом с злодейкой, чем этот дьявольский маленький демон?

— Но она всё ещё моя подруга! Как я могу просто стоять и ничего не говорить, когда ты так с ней поступила?!

— ...Если бы у неё были бы какие-то претензии ко мне, или старые обиды, я бы всё поняла. Если бы Джейн вдруг подошла ко мне и ударила меня по лицу, я бы на самом деле ничего и не подумала бы. Но, Лиз, если ты собираешься попытаться отомстить за неё, я не буду настолько спокойна.

— На что ты намекаешь?

— Не суй свой нос в то, что не имеет к тебе никакого отношения, – весело говорю я, хотя предупреждение в моих глазах достаточно ясно, чтобы даже Лиз могла его заметить. Я чувствую себя вполне удовлетворённой, когда вижу, как её глаза расширяются в ответ на мои слова. На её лице написано, что она не может поверить в то, что услышала.

— Какой вульгарный рот, – недовольно пробормотал Гейл, глядя на меня.

— Сумасшедшая, – Эрик выплёвывает это слово с отвращением.

— Боже, так не разговаривают с Леди, – легкомысленно замечаю я.

— Как будто тебя можно считать Леди.

— Даже такие, как вы, когда-то относились ко мне как к Леди. Но вы сильно изменились с тех пор, как мы виделись в последний раз.

— Это твои мозги изменились!

— Хм, ты действительно так думаешь? – говорю я и слегка наклоняю голову в сторону, стараясь сохранить свою расслабленную улыбку.

Ох, да! Я ещё не потеряла хватку! Как намеренно подло! Плюс пара очков за мой злой образ.

— Ну, это не имеет значения. У меня нет ни времени, ни желания разговаривать с вами. Я пришла, потому что у меня есть кое-какие незаконченные дела с Дюком, – говорю я, прежде чем уйти, направляясь прямо к Дюку.

Он сидит один, и чем ближе я подхожу, тем сильнее чувствую, как от него исходит огромное давление.

— Чего ты хочешь?

— Я думала, ты где-то плачешь над своей уязвлённой гордостью после того, что я сказала раньше.

Услышав мои слова, Дюк нахмурился.

— Ты когда-нибудь слышал термин "неуместная доброта"? Я ни разу не просила тебя присматривать за мной. Это была прекрасная услуга, которую ты оказал мне, даже не посоветовавшись со мной, – говорю я, не сводя глаз с Дюка.

Гиллес, который, должно быть, думал, что я пришла извиниться, теперь смотрит на меня в шоке.

Что касается всех остальных, то они также настолько удивлены, что забыли посмотреть на меня с презрением, которые обычно застывало на их лицах. И никто ничего не говорит. Чудесное молчание наступает после того, как все лишаются дара речи.

— Тем не менее, ты действовал из заботы обо мне, и я могу, по крайней мере, оценить это. Я счастлива, зная, что ты беспокоился за меня. Так что спасибо, – быстро добавляю я, прежде чем Дюк успеет что-то сказать. И, сказав это, я медленно склоняю перед ним голову.

Я размышляла над словами, которые сказала ему раньше. Я не должна была быть такой грубой с тем, кто хотел мне только добра. Его действия не причинили мне никакого вреда и не помешали, поэтому мне стыдно за то, что я действовала так неосторожно. Я могу только надеяться, что эти чувства сожаления дойдут до него, как это часто бывает с моими мыслями.

Но я всё ещё не подняла головы. Я понятия не имею, какое у него сейчас выражение лица и понял ли он мои истинные чувства. Единственное, что я знаю, это то, что растущее напряжение и удивление ощущаются как осязаемое присутствие, висящее в воздухе вокруг всех нас.

Я вижу тень, когда Дюк протягивает руку к моей голове.

— Ох, и ещё кое-что, – шепчу я в пол.

Прежде чем Дюка успевает коснуться меня, я протягиваю вперёд одну из своих собственных рук и энергично хватаю его за лацкан, дёргая его к себе. Должно быть, я застала его врасплох, так как он даже не пытается сопротивляться. Хотя, даже если бы он сопротивлялся, я уверена, что смогла бы удержать его.

...Хотя я немного удивлена твёрдыми ощущениями под рукой. Тело мужчины намного тяжелее и крепче, чем я ожидала.

Наконец, я смотрю в лицо Дюка и вижу круглые, изумлённые глаза, смотрящие в мои. Похоже, он не совсем понял, что с ним только что произошло.

— Ты говоришь, что присматривал за мной? Если ты хотел это делать, почему просто не сказал мне? Надеюсь, ты не думал, что такая глупость сделает тебя более привлекательным! Потому что ты жестоко ошибаешься! Если ты не найдёшь время сказать мне, о чём ты думаешь, я так никогда и не узнаю... Я и понятия не имела, что ты всё это время присматривал за мной!

Дюк ничего не говорит, он лишь напряжённо смотрит на меня.

Один уголок моего рта приподнимается в ухмылке.

— Будь я на твоём месте, я бы не остановилась на том, чтобы тайком присматривать за тобой. Я бы обязательно осталась рядом с тобой, чтобы защитить тебя!

Наконец, высказав свою точку зрения, я медленно отпустила лацкан Дюка. Несмотря на то, что его отпустили, он не двигается. Он ошеломлённо смотрит на меня.

Все остальные в столовой остаются одинаково застывшими, все они просто смотрят на меня. Подумать только, столько глаз устремилось только на меня...

Чувствуя на себе их взгляды, словно осязаемую силу, я неторопливо иду обратно через второй этаж к лестнице.

Не теряя ни секунды, я спускаюсь по ней, ведя себя так, словно понятия не имею, что нахожусь в центре всеобщего внимания. Как только я добираюсь до первого этажа, я собираюсь пробраться через всё ещё открытую дорожку между студентами, когда я вдруг слышу громкий смех, льющийся сверху.

Словно ливень, он звучит полно и свободно. Я впервые слышу, чтобы Дюк смеялся так безудержно.

Я медленно оглядываюсь в его сторону.

Его лицо наполнено весельем, когда он смотрит на меня сверху вниз, его локти небрежно опираются на перила. И эти глаза, которые смотрят прямо в мои, переполнены восторгом и весельем.

— Я обязательно начну рассказывать тебе больше о том, что я думаю с этого момента! – кричит Дюк с дьявольской ухмылкой на лице.

Почему-то с этим выражением его глаза больше не выглядят такими беззаботными. Скорее, они смотрят на меня, как страшный зверь на свою добычу.

— Я никогда раньше не видел, чтобы Дюк так себя вёл, – шепчет Финн, внимательно разглядывая спину Дюка.

— Это правда. Я тоже никогда не видела, чтобы он так себя вёл.

— Вау~ Аля такая сильная! – говорит Кертис-сама, его плечи сильно трясутся, когда он сдерживает свой собственный смех. Кажется, в его глазах даже блестят слёзы.

...Это не так уж и смешно, разве нет?

И я уверена, что его слова ничего не значат. Такой ловелас, как Кертис, обязан говорить всякие мелочи любой девушке, которая встанет у него на пути.

Я пристально смотрю на них.

— И эта сильная девушка сказала, что останется со мной и защитит меня. Это обнадёживает.

— Повезло~ Я тоже хочу, чтобы Аля меня защитила, – смеётся Кертис.

— Алисия, они тебя дразнят, – стоически замечает Гиллес, но обмануть мой взгляд ему не удаётся. Я вижу лёгкую улыбку на его лице.

Гиллес, ты тоже явно дразнишь меня!..

Это то, что я хотела бы ему сказать, но не могу. Скорее всего, он просто посмеётся надо мной.

Я думаю о том, чтобы бросить последний взгляд на второй этаж, но останавливаю себя. Я немного боюсь увидеть выражение лица Лиз прямо сейчас. Всё может выйти из-под контроля, если мы встретимся взглядами. Поэтому я поворачиваюсь к ним спиной и быстро отступаю к выходу из столовой.

Дюк тоже больше ничего не говорит.

В одно мгновение вся столовая наполняется возбуждёнными, болтающими голосами, но я их почти не замечаю. Я слишком погружена в размышления о том, какое выражение лица может быть у Дюка в данный момент.

Однако я отказываюсь оглядываться на него при таких обстоятельствах. У меня такое чувство, что если я сейчас оглянусь на него, то проиграю. И у меня достаточно самоограничения, так что я не собираюсь проигрывать. По крайней мере, не больше, чем я уже проиграла...

Ах! Зачем я вообще это сказала?! Я не могу поверить, что сказала, что защищала бы его! Я даже магией сейчас пользоваться не могу! Смогу ли я держать в секрете от Дюка отсутствие магической силы в течение целой недели после того, как сказала что-то столь безрассудное?

Такое ощущение, что я только что выстрелила себе в ногу. Я практически прицелилась в собственную ногу и охотно нажала на курок. Я практически гарантировала себе самоуничтожение.

За такую беспечность мой счёт как злодейки обречён на провал.

Только через две минуты после того, как я вышла из столовой, я поняла, что кое-что забыла.

...Угх, я забыла спросить про Дедушку Уилла!

При этой мысли я останавливаюсь как вкопанная и посылаю хороший, сильный удар в середину своего лба, прежде чем склонить голову в раздражении. У меня было только две цели. Две! Как я могла забыть что-то настолько важное?!

Я тяжело вздыхаю и качаю головой.

...

Заботливое выражение лица Дюка, когда он смотрел, как Алисия выходит из столовой, было настолько искренним и пленительным, что очаровало всех находящихся поблизости студентов, независимо от пола. Даже Гиллес, который случайно оглянулся и увидел его, на мгновение застыл, не в силах отвести взгляд.

Дюк, конечно, смотрел только на Алисию, но она ни разу не оглянулась. Она была единственной во всём обеденном зале, кому не хватало видеть его лицо, полное нежной любви и привязанности к ней.

— Алисия.

Я собираюсь войти в класс, когда слышу, что Дюк зовёт меня. Я медленно поворачиваюсь к нему лицом.

Я удивлена, увидев не только Дюка, но и Кертиса, стоящего рядом с ним. Как эти двое могут так выделяться? Их ауры полностью отличаются от ауры обычных людей.

Как само собой разумеющееся, все окружающие девушки хихикают и застенчиво визжат, когда они находятся рядом с ними. Хотя эти двое, кажется, ничего не замечают. Это, должно быть, настолько нормально для них, что они уже привыкли к этому.

Я, однако, к этому не привыкла. Все их пронзительные голоса и возбуждённая, пузырящаяся болтовня заставляют меня хотеть уйти от них как можно дальше.

— Да? Что такое? – с несчастным видом спрашиваю я, удерживая себя на месте и заставляя улыбнуться.

— С этого момента приходи на занятия к нам, – ровным голосом говорит Дюк.

— Что?

— Аля, ты, очевидно, исключительно талантлива. И мы знаем, насколько ты умна. С твоими навыками, мы уверены, ты прекрасно справишься с занятиями на нашем курсе, – добавляет Кертис, вероятно, пытаясь успокоить меня. Но меня это совсем не обнадёживает.

Нет, ни за что. Ни в коем случае.

Я даже магией сейчас пользоваться не могу! И если я буду учиться в одном классе с Дюком, разве это не означает, что Лиз тоже будет там?

Нет, я не могу. Если меня в конце концов разоблачат, я, по крайней мере, не позволю Лиз присутствовать в этот момент.

— Я должна отказаться, – величаво отвечаю я, одаривая их вежливой улыбкой. Затем я начинаю двигаться, собираясь войти в свой класс.

— Значит, ты солгала, когда сказала, что останешься со мной и защитишь меня? –спрашивает Дюк, на его губах играет явная ухмылка.

Ах, зачем я только это сказала? Я ляпнула это так уверенно...

— Нет, конечно, нет. Аля не из тех, кто врёт.

Кертис... Зная мою личность, ты нарочно это сказал, не так ли?

Он действительно может быть самым неприятным и назойливым типом, с которым мне придётся иметь дело.

Я застываю на мгновение, смотря на этих двоих, мой разум ищет подходящий ответ, но мне ничего не приходит в голову.

— Но разве у неё есть причина внезапно перейти в другой класс? – отмечает Гиллес.

Мне казалось, что я тону, но его слова удержали мою голову над водой, как будто он только что бросил мне спасательный круг.

Спасибо, Гиллес!!!

И он совершенно прав! Было бы очень странно, если бы я вдруг пропустила целых пять классов. Для этого нет абсолютно никаких оснований.

Кроме того, если я присоединюсь к старшему классу, разве Альберт и Гейл тоже не будут там? Я не думаю, что мы втроём сможем вместе гармонично посещать занятия. Между нами слишком много враждебности, чтобы мы могли спокойно учиться вместе.

— Ну, если я скажу, что хочу быть вместе с Алисией, разве этого недостаточно?

Что?!

Непреднамеренно, я позволила открыться своему рту.

Чёрт возьми! Шок был слишком сильным, и я позволила ему отразиться на моём лице. Как злодейка, я должна уметь скрывать свои эмоции.

Но это было нечестной игрой. Что с ним происходит? Он ведёт себя не так, как обычно. И посмотрите на его лицо! Он явно смеётся надо мной!

— Не слишком ли ты самонадеян?!

— Я просто говорю то, о чём думаю. Как ты и просила.

Подмигнул. Ухмыльнулся.

Ургх!

— ...Ты мне больше нравился, когда был молчаливым и тихим! – яростно бормочу я себе под нос.

— Ты что-то сказала?

— Нет. Ничего.

Ах! Неужели я ничему не научилась из своей ошибки? Почему я не подумала, прежде чем заговорить? Это всё потому, что я опять сказала что-то совершенно ненужное!

Я не могу позволить, чтобы меня считали женщиной, которая нарушает своё слово. Но я также не могу просто согласиться на это!

...И что же мне теперь делать?

— Перестань беспокоиться об этом и просто пойдём.

Сказав это, Дюк сокращает расстояние между нами и бесцеремонно поднимает меня, перекидывая через плечо, словно мешок с картошкой.

— Э-э?!

Он опять это делает?! Он что, всерьёз собирается так меня нести перед таким количеством людей?

Мои достоинства как злодейки!..

— Немедленно отпусти меня!

— Почему? Это не первый раз, когда я так тебя несу.

— Прошло много времени! Подумай о том месте, где мы сейчас находимся! Об обстоятельствах! Как это вообще можно сравнивать?!

— Так небрежно разговариваешь со мной сейчас, да?.. Мне это нравится. С этого момента можешь забыть о почётном обращении ко мне.

— С чего ты взял, что можешь мной командовать?!

Я отчаянно борюсь в его объятиях, но Дюк крепко держит меня. Его руки, словно железные прутья, не поддаются мне.

— Кертис, пойдём.

— Так точно... Хм-м. Может, мне тоже тебя понести? – спрашивает Кертис, ухмыляясь Гиллесу.

Глаза Гиллеса слегка расширяются, и он энергично качает головой.

Стоп… Гиллес?.. Ты не можешь так себя вести. Не веди себя так, словно ничего не происходит... Помоги мне!

— Это похищение! Отпусти меня! Ты схватил меня против моей воли!

— Обращайся ко мне с почтением.

— Не припомню, чтобы я соглашалась подчиняться вашим приказам.

— Алисия, ты должна быть счастлива~ Я несу тебя в класс, где учится твоя любимая Лиз, – говорит Дюк, ухмыляясь дьявольским, дразнящим образом.

Ах... Он делает это нарочно. Я знаю это!

Подумать только, он такой садист... Какое-то время я смутно догадывалась, что у него есть эта сторона, но никогда не осознавала её в полной мере...

Может быть, он делает это потому, что понял, что я не могу использовать магию? Он уже превзошёл сотый уровень, так что не было бы ничего удивительного, если бы он каким-то образом смог это понять.

И даже без магии он всегда обладал сверхъестественной способностью читать меня, как открытую книгу. Он уже знает, что я отдала свой глаз, и, очевидно, единственный способ сделать это – с помощью магии. Зная его, уже по этому факту он мог бы понять, что со мной сейчас что-то не так.

Я не могу быть уверена, знает он или нет, но, видя всю ситуацию, у меня быстро заканчиваются варианты.

— Ум... Когда придёт время, пожалуйста, помоги мне, хорошо? – говорю я, словно сдаваясь. Хотя я намеренно расплывчато задаю вопрос, так как не знаю, как много он знает.

— Разве ты не предпочитаешь справляться со всем сама? – спрашивает Дюк, смотря на меня так, словно видит меня насквозь.

...Почему я чувствую такое огромное сожаление после каждой мелочи, которую говорю этому человеку?

Что сегодня не так? Почему у меня ничего не получается?!

— Не волнуйся. Когда дело дойдёт до драки, Дюк обязательно придёт тебе на помощь, – шепчет Кертис мне на ухо, так тихо, чтобы Дюк не мог его услышать.

Анлейт: Я попытался отличить вежливое общение от невежливого с помощью маркеров.

❖ обозначает вежливость;

✘ означает, что персонаж говорит невежливо.

— Поторопись и опусти меня! ❖

— Ты действительно упрямая, ✘ – говорит Дюк, но всё же уступает, мягко опуская меня обратно на пол. Правда, только после того, как он принёс меня в свой класс.

У-у-у. Прямо сейчас я получаю невероятное количество внимания.

А всё потому, что Принц, один из самых популярных и известных студентов Академии, ворвался в комнату, неся на плече меня, бич Академии... Такое появление, вероятно, заставляет меня больше походить на непослушного ребёнка, чем на злую злодейку.

— Что здесь делает Алисия? ✘ – прямо спрашивает Альберт. Он наблюдает за мной со своего места в самом конце классной комнаты.

Теперь, когда я могу нормально осмотреться, этот класс довольно просторный. И так как каждый ряд стульев чуть выше предыдущих, это больше похоже на лекционный зал Университета, чем на обычный класс... Ну, по крайней мере, я так думаю. Я никогда раньше не училась в Университете.

После беглого взгляда на всех студентов, уже сидящих на своих местах, похоже, что чем выше твой ранг и социальный статус, тем выше ты сидишь.

— С сегодняшнего дня она будет ходить с нами на занятия, ✘ – бесстрастно отвечает Дюк.

Он всегда так обращался с Альбертом? Как будто с ним едва ли стоит разговаривать?

— А что насчёт этого маленького мальчика? ✘ – спрашивает Гейл, с сомнением смотря на Гиллес.

Гиллес не съёживается под его взглядом. Он бросает свирепый взгляд на Гейла.

...Если честно, мне бы хотелось уйти отсюда как можно скорее. У меня такое чувство, что я не смогу сохранить ни одного из тех знаний, которые будут преподавать нам профессора, если буду посещать занятия в этой удушливой, тяжёлой атмосфере.

Однако я не могу просто сбежать. Это означало бы полный провал как злодейки...

Действительно, сегодня шквал ужасных событий, происходящих один за другим.

— Так-так. Я прошу всех занять свои места. ✘

Позади меня раздаётся мягкий, приятный голос.

Разве это не…

Я медленно поворачиваюсь лицом к владельцу этого голоса.

Я угадала. Это тот человек, который дал мне эссе Лиз два года назад.

— Профессор Джон? ✘ – удивлённо говорю я и мои глаза слегка расширяются.

— Ах. Значит, ты меня всё-таки запомнила, ✘ – отвечает Профессор Джон, тепло улыбаясь мне.

Одно его присутствие так освежает. Скорее всего, это потому, что я никогда бы не подумала, что кто-то в этой Академии будет так приятно мне улыбаться.

— Профессор Джон, начиная с сегодняшнего дня Алисия тоже будет посещать этот класс, ❖ – говорит Дюк, смотря прямо на профессора.

Судя по тому, как он говорит, это не вопрос. Это не просьба. Это больше похоже на констатацию факта.

Его тон был лёгок, но в глазах читалось властное давление. Конечно же, ему не нужно было заходить так далеко, верно? С этим чудиком... с дедушкой, кажется, не так уж трудно иметь дело, так что не слишком ли это перебор?

Профессор Джон выглядит как безобидный старец. Кстати, он из тех, кому действительно подходит слово "Дедушка". Дедушка Уилл, с другой стороны, действительно больше похож на дядю, чем на дедушку. Я была очень молода, когда впервые встретила его, поэтому, наверное, приняла его за гораздо более старшего человека, чем он есть на самом деле.

— Ну конечно. Я не против, ✘ – с готовностью отвечает Профессор Джон, не теряя ни секунды.

Нет... Я хотела, чтобы он отказался. Он был моим последним шансом выбраться отсюда! Но эта надежда рухнула в считанные секунды.

Дюк тоже не медлит. Он хватает меня за запястье и начинает неуклонно подниматься по ступенькам к задним рядам стульев.

Я знаю, куда он меня ведёт. Конечно, мы сядем в самом последнем ряду, очевидно, предназначенном для детей пяти знатных семей. Хотя, очевидно, кто-то об этом не знает, так как вопиющее исключение из этого правила уже сидит там, как будто это всё мелочи. Конечно, это Лиз.

Ах, я не хочу туда идти. Но я не могу просто взять и убежать... Конечно, даже если я и убегу, меня всё равно поймают. Так что нет смысла даже думать об этом.

На ходу я стараюсь не встречаться с любопытными взглядами других студентов, мимо которых прохожу. Даже не поднимая глаз, я всё ещё чувствую на себе их взгляды. Каждый студент в комнате, вероятно, смотрит на меня.

Сегодня я привлекла к себе столько внимания. Очень жаль, что это было не из-за моих злодейств.

Когда мы достигаем самого верха, я сажусь на стул, на который указал мне Дюк.

Какая неприятная ситуация.

Студенты, сидящие передо мной, то и дело оборачиваются, чтобы украдкой посмотреть на меня, Гейл и Альберт постоянно бросают в мою сторону свирепые взгляды, а Лиз смотрит на меня с явным подозрением на лице. Между тем Кертис и Дюк даже не пытаются скрыть своего удовольствия от моего дискомфорта, а Гиллес, мой единственный верный союзник, совершенно не замечает всего этого! Его глаза практически сияют, когда он смотрит прямо перед собой на профессора, увлечённо слушая его лекцию...

— Хорошо. Кто знает ответ?

Профессор Джон задаёт этот вопрос всем присутствующим студентам.

Тут и там среди разных рядов поднимаются руки. И, конечно, Лиз тоже поднимает руку. Между всеми её косыми взглядами на меня, я задавалась вопросом, знает ли она ответ. Но, конечно, это так. По крайней мере, она очень прилежная ученица.

— Я!

Рядом со мной рука Гиллеса взлетает так высоко, что он едва удерживается на месте.

Ты, должно быть, шутишь.

Невольно я ловлю себя на том, что смотрю на него. Это лекция для 20-летних, понимаешь? И всё же этот 11-летний мальчик не только не пытается идти в ногу со временем, он на самом деле активно пытается участвовать...

— Ах. Тебя зовут?.. – ободряюще спрашивает Профессор Джон.

— Меня зовут Гиллес, Сэр.

На лице профессора появляется удивлённое выражение. И в тот же миг все взгляды устремляются на Гиллеса.

— Пф-ф. Он явно просто поднимает руку, потому что хочет привлечь внимание.

— Как ребёнок может знать ответ?

— Ха-а! Конечно, никто из тех, кто может стоять рядом с этой девушкой, не будет нормальным. Она уже развратила его.

— Он просто пытается отнять у нас время.

Такие шепотки периодически звучали в классе. Похоже, каждый из студентов должен сказать свои два цента за поведение Гиллеса.

Конечно, они говорят тихо, потому что хотят держать свои комментарии при себе... Но я слышу каждое их слово громко и ясно. Не знаю, слышит ли их Гиллес, но если и слышит, то не обращает на них внимания. Похоже, его совершенно не волнуют их сплетни; все его внимание сосредоточено на Профессоре Джоне.

— Хорошо, Гиллес. Можешь ли ты сказать мне, какую лекарственную траву можно использовать для лечения пятнистой болезни?

Пятнистая болезнь – это заболевание, при котором на коже человека появляются зеленоватые пятна. Как только болезнь распространится по всему телу, этот человек умрёт. Насколько я помню, причина этой болезни до сих пор неизвестна. И лекарственная трава, о которой спрашивает Профессор Джон, рассматривается как бесценное сокровище. Её чрезвычайно трудно найти и, следовательно, она чрезвычайно редкая. И из-за этого не многие знают её название.

— Мади, – спокойно отвечает Гиллес. — Это растение, которое цветёт только на вершинах очень высоких скал. Я слышал, что чрезвычайно редкий случай, когда каждый год находят всего несколько зрелых экземпляров. А сама пятнистая болезнь имеет самое большое количество вспышек в Королевстве Раваал. Это означает, что существует высокая вероятность того, что источник заболевания может быть найден именно там.

Серые глаза Гиллеса горят, когда он отвечает, но тон его бесстрастен. Он ведёт себя как ни в чём не бывало. Как будто кто-то читает лекцию в сотый раз.

Каждый человек в классе застывает, глядя на Гиллеса. Даже Профессор Джон, кажется, удивлён широтой познаний Гиллеса. Пока он слушает, его глаза слегка расширяются. Он, должно быть, был ошеломлён тем, что 11-летний ребёнок смог дать такой развёрнутый ответ.

Когда Гиллес успел стать таким умным?

— Да, ты совершенно прав. Считается, что пятнистая болезнь берёт своё начало в Королевстве Раваал. Молодец, – говорит Профессор Джон, одаривая Гиллеса мягкой улыбкой. — Самая длинная река в мире, Дагон, протекает по всему Королевству Раваал. А её воды считаются одними из самых загрязнённых в мире. Вдоль этой реки растёт особый вид грибов, не встречающийся больше нигде, и это моя личная гипотеза, что они являются причиной пятнистой болезни, – говорит он, продолжая свою лекцию.

На предыдущем уроке Профессор Джон, вероятно, рассказывал о пятнистой болезни и лекарственной траве, которая может её вылечить, но он, вероятно, не упомянул свои теории о происхождении и причине. Таким образом, Гиллес, который не посещал эти лекции, был в состоянии ответить более подробно, чем любой другой студент в эт ом классе.

Как человек, не обладающий магической силой, посещающий Академию, предназначенную специально для обладателей магии, я знаю, что Гиллес всегда стеснялся этого. Но именно по этой причине он стремится стать более умным, чем кто-либо другой.

Вместо того, чтобы быть просто "декоративными" сыновьями пяти великих благородных семей, кто-то с истинными способностями, как Гиллес, заслуживает того, чтобы стоять на вершине этой страны.

И Дедушка Уилл тоже!.. Он такой мудрый, умный, уравновешенный. По какой причине они могли изгнать его из Королевского Дворца и сослать в эту бедную деревню? Он мог бы стать самой сильной, самой крепкой опорой для нашей страны!

— Вау. Гиллес просто потрясающий, – замечает Кертис, искоса поглядывая на него.

Слово "потрясающий" не описывает его полностью. Гиллес, несомненно, гений! К тому времени, когда ему исполнится двадцать, я уверена, что он будет известен как один из самых лучших учёных в мире. Он будет не просто удивительным, он будет лучшим.

И таким образом, самая злобная злодейка в мире будет иметь рядом с собой самого умного учёного в мире. Вместе мы будем непобедимы!

Прежде чем я успеваю остановиться, я чувствую, как улыбка расплывается на моих губах.

— Несмотря на то, что он сделан из индиго-красителя, синий краситель более блестящий, – шепчу я, смотря на Гиллеса. Другими словами, ученик стал учителем.

— Что это значит? – спрашивает Гиллес, тупо посмотрев на меня. Он выглядит весьма озадаченным.

...Конечно, высказывания из моей прошлой жизни здесь не будут иметь смысла.

— Как интересно, – говорю я, и на моём лице играет слабая загадочная улыбка.

Когда занятия закончились, я пошла в редко используемый кем-либо двор и села на скамейку, чтобы обдумать свой следующий шаг.

— В моём теперешнем состоянии возвращаться домой – плохая идея.

— Верно. Но и оставаться здесь тоже нельзя. Я уверен, что кто-то уже сообщил Арнольду о твоём местонахождении. Если ты останешься тут надолго, кто-нибудь из поместья может прийти и спросить, почему ты не возвращаешься домой.

— Это правда.

— А что, если мы пока спрячемся у Дюка?

— Что?

Мы ведь не помолвлены, так что спрятаться у Дюка должно быть очевидным "нет", верно?

Гиллес продолжает с серьёзным выражением лица:

— Так как мы говорим о Дюке, он, вероятно, уже выяснил твоё нынешнее положение... К тому же, в конце концов, тебе придётся обручиться с ним, Алисия. Ты ведь это знаешь, верно?

— Я не собираюсь с ним обручаться.

— ...Не думаю, что ты сможешь избегать этого вечно, – тихо шепчет Гиллес.

...Я не смогу избежать этого?

Если это говорит Гиллес, то у меня такое чувство, что это действительно невозможно.

— Алисия! – зовёт меня знакомый голос..

Я оборачиваюсь, но прежде чем успеваю увидеть лицо человека, его руки уже обнимают меня.

Сердечное воссоединение, которое я ожидала бы после всех этих лет!.. Хотя формально он уже видел меня в столовой.

Угх. Но это гораздо более неприятно, чем я ожидала. У него слишком сильные руки.

— ...Ум, Генри, мне больно, – еле выговариваю я, и, к счастью, он немного ослабляет хватку.

Хм? Мы всё ещё обнимаемся? Разве уже не хватит?

— Я был сильно удивлён, когда увидел тебя чуть раньше, – признаётся Генри, всё ещё крепко обнимая меня. По его обьятиям я могу сказать, как сильно он, должно быть, беспокоился за меня в течение последних двух лет.

Положив руки мне на плечи, он медленно отстраняется, чтобы получше рассмотреть моё лицо. И я тоже внимательно смотрю на него... Он, кажется, стал выше, чем я его помню? Я тоже стала немного выше, так что это означает, что Генри, должно быть, сильно вырос.

— Ты подросла, – замечает Генри, вторя моим мыслям. И говоря это, он нежно взъерошивает мои волосы.

— Ты так сильно беспокоился обо мне?

— Разумеется. Ты была заперта в этой хижине совсем одна! Хотя, по сравнению с тем, как волновался Дюк, я вообще практически не волновался.

— Дюк? Он так сильно беспокоился обо мне?

К моему удивлению, мой голос немного громче, чем это было необходимо.

Он не показывал никаких признаков этого в те два раза, когда я видела его сегодня. Я имею в виду, Дюк даже не обнял меня или что-то в этом роде...

— Я думаю, что именно он больше всего беспокоился о тебе.

Если подумать, то, когда я впервые увидела его в лесу за Академией, он казался спокойным, но при этом дышал немного тяжело, а его волосы выглядели слегка растрёпанными... Неужели он бежал всю дорогу?..

В то время я была слишком удивлена его внезапным появлением, чтобы заметить это, и я была слишком удивлена появлением Мэл, чтобы размышлять слишком глубоко о чем-либо ещё.

— Но в любом случае, Аля, ты слышала, какие слухи ходят о тебе? Они сумасшедшие!

— Да, я их слышала.

— И чтобы избавиться от них, Дюк...

— Избавиться от них?!

— Эй-эй. Выслушай до конца, хорошо? Чтобы избавиться от слухов, как ты думаешь, что Дюк сделал с теми парнями, которые ходили повсюду и ругали тебя?

...Погодите-ка, он меня спрашивает? Откуда мне знать?.. Но, ну, Дюк довольно добрый человек, поэтому я уверена, что он не сделал им ничего слишком жёсткого.

— Он на какое-то время отстранил их от занятий?

Услышав мой ответ, Генри фыркает от смеха.

— Было бы здорово, если бы он сделал лишь это.

— Алисия, ты, наверное, единственная, кто считает Дюка хорошим человеком. Он холоден ко всем, кроме тех, кому доверяет. Ему было наплевать на всех остальных. Так что, если эти ничтожные жуки начнут ругать девушку, в которую он влюблён, это не закончится простым отстранением. Самое меньшее, что он может сделать, – это добиться, чтобы их навсегда исключили из Академии, – бесстрастно вставляет Гиллес.

Почему-то кажется, что он лучше меня понимает характер Дюка.

— Дюк – холодный человек? Это довольно неожиданно.

— Неужели? Когда я впервые увидел Дюка, мне показалось, что у меня на спине появился лёд, – говорит Генри, содрогаясь.

— Потому что он был слишком красив? – спрашиваю я.

Генри слегка улыбается.

— Ну, конечно, он был красив... но дело было не в этом. Хотя он был всего лишь ребёнком, как и все мы, выражение его лица было удивительно зрелым. Он не чувствовал себя ребёнком. Как будто к нам подошёл маленький взрослый. И дело было не только в этом. Уже тогда его глаза были ледяными. Когда я их увидел, мне показалось, что я смотрю на ледник.

Хм-м, когда я впервые встретила его, он совсем не казался таким.

— Но, Генри, разве вы не друзья?

— Да, наверное. Но прошла целая вечность, прежде чем он соизволил заговорить с нами.

— Но ведь он больше не дружит с Альбертом и остальными "лакеями" Лиз Кэтер, верно? Казалось, он едва удосужился им ответить, когда они заговорили с ним напрямую, – отмечает Гиллес.

— Да, они уже не так близки. Но Дюк уже взрослый, поэтому не позволяет своей враждебности так легко отразиться на своём лице. Хотя, когда он слышит, как они ругают тебя, он ничего не может с собой поделать. Иногда мне кажется, что он собирается их убить.

— Но Дюк ничего не говорит? Он просто сидит и слушает, как они говорят о ней гадости?

— Нет, он...

— Погоди, а что же тогда было с теми, кто плохо обо мне отзывался? – спрашиваю я, словно вдруг вспомнив, что Генри не давал на этот счёт ответа.

...Ах. Я всё испортила. Мне же было любопытно, почему Дюк ничего не говорит, когда мои братья и их друзья плохо говорят обо мне.

— Ох. Двое из них погибли. И после этого, я думаю, никто больше не осмеливался говорить о тебе что-то плохое в присутствии Дюка, – отвечает Генри немного тише.

— Э-э?!

— Даже Альберт и остальные "друзья-Лиз-для-мозгов" перестали говорить о тебе что-либо плохое, когда рядом находится Дюк.

— Дюк убил тех двоих?

— Ага. Так и есть, – сказал Генри, кивая.

Ага. Так и есть. Как ты можешь быть таким спокойным?! Разве это не значит, что они умерли из-за меня?!

Подождите, Дюк буквально убил людей. Почему же он всё ещё так популярен? Может ли быть так, что, имея безбожно красивое лицо, он может делать любые ужасные вещи, которые только хочет, и девушки всё равно будут охотно бросатся к его ногам?

Кроме того, убив их... не слишком ли страшен Дюк? Если он будет продолжать вести себя так же, я чувствую, что жанр игры изменится от романтики к ужасу.

Кстати, я смутно припоминаю, что в игре у Дюка была довольно тяжёлая предыстория. Хотя я не могу точно вспомнить, что это была за предыстория... Но в любом случае, я думаю, что его характер был довольно мрачным в начале, но после того, как он влюбился в главную героиню, его личность постепенно начала становиться всё лучше.

Стоп... Но теперь он влюблён в меня, а не в главную героиню! Так не означает ли это, что его ужасающая, ненормальная личность так и не изменится?..

— Сегодня я впервые за долгое время увидел, что Дюк улыбается, – говорит Генри, приподнимая уголок рта. Это может быть мелочью, но я могу сказать, что он действительно счастлив за своего друга.

— У меня так много вопросов... но я оставлю их на потом, когда смогу расспросить его, – смиренно говорю я.

Одарив Генри улыбкой, я уже собираюсь уходить, когда он снова окликает меня.

— Подожди! Подожди секунду. Ты можешь мне рассказать, что произошло с твоим глазом?

— Ты наконец-то решил спросить об этом?! – вмешивается Гиллес, прежде чем я успеваю что-либо сказать.

— Я пропустил момент, чтобы спросить об этом раньше... – смущённо признаётся Генри.

Хм-м, мне сказать ему? Или лучше оставить это в тайне?

Мэл и Дюк уже знают об этом... но вряд ли они расскажут об этом кому-то ещё.

— Если ты не хочешь говорить, я не стану тебя принуждать... Кстати, выглядит очень круто... Твоя повязка на глазу, – говорит Генри, по-детски радостно улыбаясь.

Раз уж её сделал он, то будет неплохо сказать ему правду, верно?

— Это я её сделал, – гордо говорит Гиллес.

— Серьёзно?! Круто! Ты проделал большую работу.

— Да? И несмотря на то, что у Алисии только один глаз, разве она не выглядит особенно царственно? – говорит Гиллес, деликатно пытаясь сменить тему.

Но вокруг никого нет... так что ничего страшного, если я скажу ему прямо сейчас. Генри – один из немногих, кто всё-таки на моей стороне.

— Я отдала свой глаз другому, – перебиваю я, смотря прямо на Генри. Его глаза на мгновение расширяются, но затем он слегка гладит меня по голове.

— Аля, ты всегда меня удивляешь. Это твоё тело, и ты можешь делать с ним всё, что хочешь. Я ничего не скажу.

— Генри. Мне очень нравится эта твоя сторона.

— Спасибо... спасибо! Если ты скажешь это Дюку, он будет в ярости.

— Да, он был в ярости... или, может быть, мне следовало сказать, что он был скорее раздражён, чем зол?

— Ты уже сказала ему?!

Генри повысил голос из-за неожиданной новости.

— Да, это была одна из причин, по которой я пришла в столовую.

Генри пристально смотрит на меня, погружённый в свои мысли.

Ну, по моему поведению в столовой он не мог понять, что я уже рассказала ему о своём глазе.

…Подумав об этом ещё раз, я сделала несколько довольно плохих вещей перед этой огромной толпой людей. Я даже осмелилась схватить Принца за лацканы! Как удивительно подло! Одного этого должно быть достаточно, чтобы мое имя вошло в историю!..

Ну, может, и нет. Я уверена, что всё не может быть так просто.

— Неудивительно, что он был в таком плохом настроении, – бормочет Генри, словно его внезапно осенило.

— Он был в плохом настроении?

— Ага. В таком плохом, что он отказывался говорить с кем-либо, – говорит он, его улыбка выглядит немного натянутой.

Количество вещей, о которых я хочу спросить Дюка, кажется, лишь растёт. Похоже, скоро я не смогу запомнить всё, о чём хочу его спросить.

— Ну что ж, тогда я пойду.

—  Ах! Подожди! Мне нужно спросить тебя ещё кое о чём, – говорит Генри, снова останавливая меня.

Но почему-то на этот раз у меня плохое предчувствие. Если бы это было возможно, я бы предпочла, чтобы он не спрашивал меня ни о чём другом, но, похоже, я не смогу выкрутиться.

— Ты смогла добраться до девяностого уровня? – спрашивает Генри, пристально смотря на меня.

Моё сердце кричит:

Этот парень выбрал самое неподходящее время!

Я не знаю, что мне делать!

— Что ты имеешь ввиду, Генри?

— Как я уже сказал, девяносто...

— Ах, так Ребел исполнилось девяносто лет? Как удивительно~

Глаза Гиллеса расширяются, он скептически смотрит на меня, словно задаваясь вопросом, действительно ли я думаю, что этот глупый способ уклонения от вопроса сработает. Нет, Гиллес. Боюсь, что нет. Я знаю, как нелепо это всё прозвучало. Но что ещё мне оставалось делать? Я не смогла придумать другого способа обмануть его на лету!

— Ой, Аля. Ты делаешь это нарочно, не так ли? – спрашивает Генри, смотря на меня.

Конечно, его не проведёшь. Я не могу обмануть его так легко.

— Охо-хо, я бы хотела встретиться с Ребел, чтобы поздравить её, – говорю я, выдавив из себя фальшивую улыбку и смех.

— Значит, у тебя всё-таки ничего не вышло? – говорит Генри, игнорируя мои слова.

— Ох! Дюк!

— Гиллес, неужели ты всерьёз думаешь, что я на это куплюсь?

— Я не шучу. Он действительно идёт сюда, – говорит Гиллес, и в его голосе слышится лёгкое напряжение. Для пущей убедительности он даже показал в сторону.

Генри бросает быстрый взгляд в указанном направлении, как бы насмехаясь над ним. Конечно, в то же время он хватает меня за руку, чтобы я не убежала.

— Ах. Это действительно он, – бормочет Генри, его глаза слегка расширяются.

При его словах я тоже поворачиваюсь... И вижу его. Думаю, Гиллес не просто пытался отвлечь внимание. Дюк находится на небольшом расстоянии от нас, но он уверенно идёт в нашу сторону.

Я хочу завалить его целой кучей вопросов, но я не могу ничего у него спросить, пока рядом Генри!

Ах, чёрт возьми! Это очень плохо!

Если уж до этого дошло... Мне придётся прибегнуть к последнему средству.

Я не колеблюсь. Я ударяю ногой по ноге Генри со всей силы. В глубине души я не могу не чувствовать сожаления за содеянное.

Хорошие дети не должны так себя вести! – с усмешкой думаю я.

Но мой план сработал. Генри морщится и отпускает меня, наклоняясь вперёд, чтобы схватиться за ногу.

Так как я ударила его каблуком, это должно быть очень больно.

— Гиллес! Бежим отсюда! – кричу я, одновременно срываясь на бег.

Он, кажется, немного взволнован, но быстро бежит за мной. Я слышу топот его ног позади себя, но он, кажется, удаляется всё дальше и дальше от меня. Обернувшись, я вижу, что он изо всех сил старается не отставать.

— Ну же, Гиллес! Быстрее!

Тяжёлые книги, которые он очень осторожно несёт под мышками, явно замедляют его. И по сравнению со мной, человеком, который день за днём закаляет своё тело, он намного слабее.

— Аля?! Подожди! Вернись!

Я слышу, как Генри зовёт меня. В то же время у меня возникает ощущение, что я едва слышу слабый звук последовавшего за его словами смеха Дюка.

Но я на них не смотрю. Я поворачиваюсь и иду к Гиллесу, обнимая его, когда он оказывается в пределах моей досягаемости. Затем без церемоний я перекидываю его через плечо и продолжаю бежать в прежнем направлении. Теперь он не будет отставать от меня!

Сейчас не время беспокоиться о странных взглядах, которые бросают на нас студенты. Главное, что нам нужно убежать так далеко отсюда, насколько это возможно!

— Хэй, подожди... Аля? Отпусти меня!

— Лежи спокойно! Если нас сейчас поймают, это будет конец!

— Ты всё ещё аристократка, понимаешь?! Анализируй то, что делаешь!

— Всё в порядке!

— ...Невероятно, – слышу я бормотание Гиллеса и его глубокий вздох. Но он послушал меня и не сопротивляется. И вот так, с Гиллесом, всё ещё закинутым мне на плечо, мы покидаем Академию.

Если бы кто-нибудь увидел нас, девушку, бегущую с маленьким ребёнком на плече, они наверняка подумали бы, что я его похищаю.

Хотя такая вещь, безусловно, является злом, она и близко не подобает злодейке. Это странное зрелище, которое я устраиваю, должно быть, уничтожает много очков злодейства... Несмотря на то, что я заслужила свою позорную славу различными способами, я уверена, что мои ошибки более чем перечеркнули всю мою тяжёлую работу в течение дня.

Отдалившись от Академии и убедившись, что Генри не преследует меня, я, наконец, отпустила Гиллеса.

— Итак... мы пойдём домой пешком? – спрашивает Гиллес.

— Я думаю, что на данный момент это действительно наш единственный вариант.

— Алисия... ты что, реально идиотка?

Удивление Гиллеса давно уже превзошло изумление. Дело дошло до того, что он, по сути, смирился.

— Что? Почему? Я придумала план, как вытащить нас оттуда, и выполнила его безукоризненно. Разве ты не должен хвалить мой ум, а не оскорблять его?

— Был ли вообще смысл уклоняться от ответа Генри, когда Арнольд наверняка найдёт тебя, как только мы вернёмся домой? Кого волнует, если "конец" затянется на пару часов или даже на день?

— Вот почему мы не возвращаемся в поместье. Разве всё не будет хорошо, если мы просто останемся в моей маленькой хижене ещё на неделю?

— Это... вряд ли. Действительно ли это всё решит?

— Ну, я могу запереть дверь, так что всё будет в порядке! Хм, я чувствую, что мы должны дать этому плану название... придумала! Он будет называться "Живой хитростью"!

— Что!.. Это так неубедительно!.. Похоже, даже ты не можешь прожить два года в одиночестве в маленькой хижине и остаться сама собой. Похоже, у тебя не хватает пары болтиков в голове... Может быть, даже больше.

Оуч. Это довольно грубо. Конечно, над названием не помешало бы немного поработать, но сама идея показалась мне разумной. И в маленькой хижине есть ванна и всё такое, так что всё должно быть в порядке...

На самом деле, этот план должен быть самым простым и безопасным вариантом. Я не могу придумать никаких других жизнеспособных вариантов.

— Я начинаю уставать, – говорит Гиллес, и в его голосе слышится лёгкое хныканье.

— Я тоже.

— Сколько нам ещё туда идти?

— Может быть, нам не стоит думать об этом...

Мы с Гиллесом идём до маленькой хижины, время от времени обмениваясь парой слов.

— Мы вчера забыли навестить Дедушку Уилла.

— Да, конечно… когда мы вернулись, было уже совсем темно, и мы устали, – раздражённо отвечает Гиллес, взглянув в мою сторону слегка свирепым взглядом.

Каким-то образом нам удалось незаметно вернуться в Академию, и отец не застал нас сегодня... Но это только второй день. Нам ещё предстоит пройти долгий путь. И если Генри уже доложил ему о вчерашних событиях, то это только вопрос времени...

К тому же кучер кареты, в которой мы сегодня утром добирались в Академию, ни за что не станет молчать о нас. Он обязательно расскажет отцу о том, что привёз нас в Академию. Но это был риск, на который мы должны были пойти. Просто сюда слишком долго добираться пешком.

Я не представляю, как мы сможем продержаться ещё шесть дней без того, чтобы нас не обнаружили.

...Ах, хватит. Ещё слишком рано думать так пессимистично. И это совершенно кощунственно для злодейки – не верить в себя. Независимо от ситуации, я должна сохранять самообладание и силу духа!

— Алисия.

Внезапно до моих ушей доносится мягкий, слегка пронзительный голос.

Я оборачиваюсь и вижу девушку, которую никогда раньше не видела. У неё на лице написано: "Я второстепенный персонаж". И её аура не кажется особенно опасной... и не запоминающейся.

У неё серого цвета волосы, разделённые на две косички, которые тонко рассыпаются по плечам, и пара чуть более тёмных, мутно-карих глаз. Что же касается её лица... Я могу описать его как обычное. Совершенно обычное.

У неё нет абсолютно никаких отличительных черт, о которых можно было бы говорить.

— Да? Что такое? – спрашиваю я.

— Ум-м... Я бы хотела, чтобы ты пошла со мной, – мягко говорит она.

— Что?

— Как я уже сказала... М-м-м... Ух-х...

— Почему?

— Э?!

— Почему ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? – спрашиваю я, но она ничего не говорит. Она лишь нервно заламывает руки перед собой, слегка дрожа.

Независимо от того, как я смотрю на неё, теперь она выглядит очень подозрительной.

Я могу быть чрезвычайно любопытной, но я не какая-то главная героиня, которая просто радостно последовала бы за какой-то незнакомкой неизвестно куда.

— Скажи мне причину, – требую я.

— Ум-м... Ну...

— Неужели ты не способна говорить внятно? Ты должна говорить чётко, если хочешь, чтобы тебя понимали люди.

— Прости....

— Я не просила извинений. Я хотела бы услышать причину, – холодно отвечаю я.

— Н-нет, ум... Прости меня пожалуйста!..

Сказав это, девушка убегает.

Что бы это могло быть? Может, ей кто-то угрожает?

— Что вообще...

Гиллес вздрагивает.

— Понятия не имею.

— ...Она была такой неуклюжей и странной, что вся её внешность кажется мне подозрительной.

— А ты не слишком ли много думаешь? Она была просто какой-то застенчивой, благородной девушкой.

И после этого обмена репликами мы забыли об этом. Мы оба больше не думаем о девушке, идя к зданию Академии.

Так или иначе, нам удалось избежать встречи с Дюком и остальными и избежать посещения занятий вместе с ними. По крайней мере, утром.

Взгляды студентов в моём обычном классе были чем-то особенным, но... они бледнеют по сравнению с пронзительным взглядом, который я чувствовала на себе, когда посещала уроки с Дюком.

И тут гораздо безопаснее. Пока моя магия не вернётся, я должна избегать посещения занятий с Лиз любой ценой.

— Гиллес, разве ты не должен сидеть в старших классах вместе с Дюком и остальными? Нам обоим не нужно избегать их.

— Нет. Я останусь с тобой, – решительно говорит Гиллес, слегка улыбаясь. Я киваю и улыбаюсь в ответ, а затем мы вместе идём в столовую.

...Почему мне кажется, что все смотрят на меня? И этих взглядов больше, чем вчера?

Конечно, на меня и раньше многие смотрели, но в основном это были удивлённые и любопытные взгляды. Однако сегодня мне больше всего чувствуется укоризненные взгляды.

Как только мы вдвоём входим в столовую, все взгляды устремляются на нас.

...Воу.

Враждебность, гнев, презрение, всевозможные эмоции пронзают меня со всех сторон. И среди них нет ни одного дружелюбного взгляда. Интересно, сделала ли я что-нибудь, чтобы заслужить такую враждебность?

Вызвать столько негативных эмоций у такой большой толпы людей, просто войдя внутрь... как будто я стала по-настоящему эффектной злодейкой! Если бы в этом мире существовала официальная сертификация злодейства, я уверена, что заняла бы первое место!

…Однако я не могу расслабиться из-за такого маленького достижения. Я не могу позволить себе расслабиться и снова начать переоценивать свои способности.

— Она здесь, – бормочет кто-то тихим голосом, полным чистой, ядовитой ненависти.

Я смотрю на обладательницу голоса и вижу, что из толпы на меня особенно свирепо смотрит какая-то студентка. Её глаза впились в мои, словно она пытается заманить меня в какую-то дьявольскую ловушку.

[Неужели ты не способна говорить внятно?]

Вдруг откуда-то доносится мой собственный голос. Именно это я сказала той девушке, которую видела раньше.

[Неужели ты не способна говорить внятно?]

И снова я слышу свой насмешливый, издевательский тон, эхом разносящийся по всему обеденному залу.

...Слышать, как твой собственный голос повторяет одно и то же снова и снова, довольно неловко, не правда ли? Они пытаются заставить меня стесняться?

Должно быть, это какая-то магия, наверное? Хотя что это может быть за магия?..

Ах, я не могу вспомнить! Мне кажется, что я читала об этом раньше, но я забыла(!)... Очевидно, что моих знаний вопиюще недостаточно.

— Не будете ли вы так любезны перестать это повторять? – спокойно говорю я и уголки моих губ приподнимаются в слабой улыбке.

Бросив быстрый взгляд в сторону второго этажа, я замечаю, что сегодня он совершенно пуст. Какой позор. Я бы предпочла, чтобы это произошло прямо под носом у Лиз.

— Зачем? Разве это не твои собственные слова? У тебя хватило уверенности произнести их один раз, так разве ты не должна гордиться тем, что слышишь их снова и снова во всём их величии?!

Это опять та же самая девушка. Та, что заговорила, как только я вошла в зал. Она производит впечатление чрезвычайно обычной. Непреклонно стандартной. Очевидная подружка Лиз.

Длинные волосы, собранные в хвост, лежат на одном из её плеч... Её волосы полны секущихся кончиков, разрушая любой шанс на то, что она будет выглядеть утончённой, и её черты лица слишком милые. Она должна воспользоваться ими, пока ещё молода. Две косички смотрелись бы на ней гораздо лучше.

Хотя от меня она ничего этого не услышит. Если она настаивает на том, чтобы выглядеть плохо, кто я такая, чтобы останавливать её?

— На что ты уставилась?! – раздражённо спрашивает она.

— Ах, простите. Я просто подумала, что у вас нет ни грамма обаяния. Вот и всё~

— Что ты сказала?!

Она визжит от ярости. Мне даже смешно, как сильно она разозлилась после такого тривиального замечания.

…Хотя мои кровоточащие уши не находят её реакцию на мои слова такой уж забавной.

Как ужасно! Она это специально? Было ли это её планом с самого начала? Она хочет уничтожить мои барабанные перепонки? Как подло.

Оглядываясь вокруг, я замечаю, что, никто, кажется, не возражает против её неуместной истерики. Они все слишком заняты тем, что пялятся на меня. Их взгляды перешли грань простого осуждения и презрения, скорее они выглядят так, как будто ничего не хотели бы больше, чем чтобы я полностью исчезла из их поля зрения. Если бы у них была такая возможность, я уверена, они бы вышвырнули меня из Академии прямо сейчас.

Так вот через что пришлось пройти моим предшественникам-злодеям. Они должны были преодолеть ненависть всей Академии и выйти на первое место. Я должна ими гордиться! Я не могу позволить себе проиграть.

В этот момент я слышу голос Лиз позади меня.

— Что происходит?

Какое удивительное время! Поистине замечательное! Теперь вот как главная героиня должна делать свой грандиозный выход. Я уверена, что эти пустоголовые администраторы игры будут вне себя от радости.

— Успокойся, Алисия. Ты позволяешь своему возбуждению просочиться наружу, – тихо отчитывает меня Гиллес. Он больше не выглядит раздражённым, его черты лица уже превратились в бесстрастную маску. Я делаю то же самое, а затем смотрю на вновь прибывших.

Сразу за Лиз идут её самые преданные фанаты.

…После того, как я выросла, постоянно видя такую красоту, один их вид ничего для меня не делает. Однако девушки в столовой ведут себя совсем по-другому. Пронзительные, возбуждённые голоса раздаются со всех концов зала, они толкают друг друга, пытаясь получше разглядеть их.

— Что-то случилось?

На вопрос Лиз девушка оттолкнула меня и бросилась к ней. Продолжая бросать кокетливые взгляды через плечо Лиз на красивых мальчиков, стоящих позади неё, она начинает говорить жалким голосом с Лиз.

— Мисс Лиз! Эта девушка говорила мне такие ужасные, гадкие вещи! И слышали бы вы, какие гнусные вещи она говорила Марике чуть раньше!

Ты знаешь, твоя речь произвела бы гораздо более сильное впечатление, если бы ты перестала украдкой бросать пылкие взгляды на Дюка каждые несколько секунд. Неужели никто никогда не говорил тебе, что это отвратительно и грубо – не смотреть на человека, с которым ты разговариваешь? И человек, с которым ты так невежлива, – это не я, твой явный враг, а твоя драгоценная Лиз. Если ты настаиваешь на поклонении ей, ты можешь обратить немного больше внимания на своё отношение к ней, иначе другие могут начать сомневаться в твоей лояльности.

Впрочем, не мне ей об этом говорить. В конце концов, я наблюдатель Лиз Кэтер. Как я могу убрать такой идеальный опыт обучения моего сумасшедшего подопечного?

Кроме того, когда ты станешь взрослой, никто больше не будет читать тебе лекции о хороших манерах. Они просто молча подвергнут тебя остракизму.

…Конечно, мы всё ещё студенты. Но осталось совсем немного времени.

…Кроме того, даже наш статус студентов не может оправдать твоё поведение. Это просто грубо, нелепо и по-детски, как ни посмотри. Какая нецивилизованная дура.

— Боже, боже. Прежде чем критиковать кого-то другого, может быть, вам стоит сначала присмотреться к своему собственному поведению? – говорю я, пристально смотря на девушку.

Под силой моего взгляда она съёживается, на мгновение охваченная страхом, но затем повышает голос.

— Марика!.. Проиграй для нас ещё раз!

— Э-э?! А-ах… Хорошо!

Итак, эту подозрительно неуклюжую, крайне забывчивую девушку зовут Марика. Какое необычное имя, учитывая явно западный стиль этого мира.

[Неужели ты не способна говорить внятно?]

Мой голос снова повторяется из, казалось бы, ниоткуда.

Существует ли такая магия, которая позволяет записывать слова человека?

— Мэл, – слышу я слабый голос Дюка.

…Мэл?

— Уф-уф-уф-уфу!

При одном упоминании её имени этот слегка зловещий, пронзительный смех разносится по всему залу. Одновременно сладкий аромат мягко окутывает всё вокруг.

— Хорошо-о-о~

Не успеваю я опомниться, как Мэл, приятно улыбаясь, уже стоит рядом со мной.

— Гех... – произносит Гиллес, вздрагивая от её внезапного появления.

— Разве ты не?..

Лиз вздрагивает, слегка склонив голову набок от удивления.

Выражение глаз Мэл мгновенно меняется. Они скользят в сторону Лиз, а затем с широкой улыбкой Мэл приближается к ней.

— А-а-а, так ты меня вспомнила?! Мы встречались всего один раз~! Я так счастлива~!

Из одних её слов можно было подумать, что она действительно тронута... И всё же, почему я чувствую, как ледяные пальцы скользят по моему позвоночнику?

Её голос сам по себе звучал ярко и живо, но всё же он каким-то образом передавал чувство, что едва сдерживаемая враждебность кипит прямо под поверхностью. А её глаза... они явно неестественно резкие, вопреки её тону и "милой" улыбке.

Хотя глаза часто сравнивают с мечами, в данном случае это было бы несправедливо. Глаза Мэл не такие милые, как обычные мечи. Они больше похожи на длинные, тонкие и смертоносные японские катаны. Они не просто пронзят, они пронзят тебя насквозь, твоё тело и душу.

Если бы убийство взглядом было возможно, она бы мгновенно одержала победу. Эти восхитительно большие глаза и кукольные черты лица становятся ужасающими в тот момент, когда кто-то злит её. Как демоница, жаждущая кровавой бойни.

— Ав, тебе не нужно выглядеть такой недовольной~ Как только я позабочусь о некоторых делах, я снова исчезну! – говорит Мэл, широко улыбаясь.

— Видите ли, я была там, на "месте преступления", – говорит Мэл, насмешливо махая рукой в сторону толпы.

— Просто сделай это уже, – говорит Дюк, смотря на Мэл ледяным взглядом.

— Тцк. Ладно, ладно, – говорит Мэл, надувая губы.

...И что же он говорит ей сделать?

[Да? Что такое?

Ум-м... Я бы хотела, чтобы ты пошла со мной.

Что?

Как я уже сказала... М-м-м... Ух-х...

Почему?

Э?!

Почему ты хочешь, чтобы я пошла с тобой?

Скажи мне причину.

Ум-м... Ну...

Неужели ты не способна говорить внятно? Ты должна говорить чётко, если хочешь, чтобы тебя понимали люди.]

Этот разговор слышит весь обеденный зал.Что происходит… это какое-то безумие.

— Это специальность магии земли, – услужливо шепчет мне Гиллес.Какого чёрта? Магия земли удивительна... хотя это заклинание не кажется столь характерным для земли...

Эти идиотские создатели игр действительно сделали беспорядок из всей этой магической системы, да?.. Хотя, они создавали фантастический мир для романтической игры... Думаю, они плевать хотели на связанность магии с элементами. Любые крутые заклинания, которые приходили им на ум, они закидывали в ближайшие элементы.

— Какого чёрта?.. – вскрикивает девушка рядом с Лиз. Теперь она заметно дрожит.

В то же время, громкий шёпот вспыхивает среди толпы. У меня возникает ощущение, что чрезвычайно негативный и холодный свет, в котором они все смотрели на меня, стал несколько светлее.

— Что тебя так взволновало? Фу-фу-фу~

В одну секунду Мэл превращается в дьявола. Хотя её внешность всё ещё похожа на ангельскую, злой свет, сияющий внутри неё, можно описать только как демонический...

— Если ты собираешься использовать такую магию для своего заговора, ты должна быть уверена, что вокруг нет никого, кто может использовать её! Ну да! Наверное, тогда ты просто не могла меня видеть, потому что я былп невидима... Ой~

Мэл показывает девушке язык. Я не знаю, как она может говорить так мило, но при этом выглядеть такой страшной.

Судя по взглядам, которые все бросают в её сторону, похоже, что никто не в состоянии следить за беспорядочным ходом мыслей Мэл.

— Хватит, Мэл, – спокойно говорит Дюк.

Он, наверное, единственный, кто мог бы что-то сказать ей в такой ситуации. Я уверена, что остальные всё ещё пытаются разобраться в том, что только что произошло.

— Ах~! Дюк, ты действительно грязный, гнилой рабовладелец! Зовёт меня делать что-то, а потом не даёт мне повеселиться! – жалуется Мэл, её щёки надуты в очаровательном негодовании. А в следующее мгновение она просто исчезет. Как будто её никогда и не было.

...Как будто она призрак.

— Она похожа на привидение, – комментирует происходящее Гиллес, широко раскрыв глаза от её внезапного исчезновения.

Я буквально только что подумала о том же самом... Он читает мои мысли.

— Что тут происходит? Пожалуйста, объяснись, – немного сердито требует Лиз от девушки.

Она, похоже, взволнована внезапным раздражённым тоном Лиз, и её глаза начинают безумно перепрыгивать с места на место. Мне кажется, что я даже вижу, как её глазные яблоки дрожат у неё в голове.

Видя, что она теряет самообладание, я не могу удержаться от смеха.

Тебе ещё рано думать, что ты можешь заманить меня в какую-нибудь ловушку, – шепчу я в глубине души.

— Ум-м.... Но, Мисс Лиз...

— Что?!

— Она сказала, что у меня нет ни грамма обаяния! – истерично кричит девушка, указывая пальцем в мою сторону.

…Как я уже сказала, ты хоть понимаешь, как ужасно грубо указывать на кого-то пальцем?!

— Я не понимаю, – говорит Лиз, выглядя совершенно сбитой с толку.

Конечно, для той, кто только что прибыл сюда, вспышка гнева этой девушки должна быть довольно бессмысленной. Сомневаюсь, что кто-нибудь смог бы хоть что-то понять.

— Я сказала ей, что у неё нет ни грамма обаяния, – говорю я, устало вздыхая.

Обычно в такие моменты я говорю вежливо... но сейчас было бы неплохо отбросить эти формальности, верно?

— Почему?

— Потому что так и есть?

— Я не это имела в виду! Как ты можешь так говорить?! Она же очаровательна! –говорит Лиз, внезапно повышая голос. Чем больше она злится, тем сильнее сияют её изумрудно-зелёные глаза.

— Люди, которые любят заманивать других в порочные ловушки, очаровательны?

Я презрительно смеюсь, торжествующе смотря на неё.

— Это... Ну, это, конечно, не хорошо. Но она всё ещё довольно очаровательный человек, – говорит Лиз, теперь спокойно и сдержанно.

Ах, слова истинной главной героини!

— Наверное, есть что-то привлекательное в человеке, который совершает такие грубые и подлые поступки, – зло признаю я.

— Что...

Из-за моего внезапного согласия, Лиз, похоже, потеряла дар речи.

— Скажи мне, какую именно часть её тела ты находишь очаровательной? – продолжаю я.

— ...Ну, Эмма очень добрая и внимательная. Я думаю, что она надёжный и прекрасный человек!

— А как насчёт её внешности?

— Э-э?!

— Мы не говорили о том, что она за человек. По крайней мере я. Мы говорили о её внешности! Ну и? Что именно ты находишь в ней такого очаровательного? – выпаливаю я, крепко удерживая взгляд на Лиз.

— Её внешности? – переспрашивает Лиз, и между её бровями появляется морщинка. В столовой воцаряется мёртвая тишина, в воздухе повисает тяжёлое напряжение.

— Да. Верно. Я хотела бы услышать твою оценку её внешности.

— Я... не могу этого сделать... Внешность – это ещё не всё! Как я могу судить о человеке, основываясь только на этом? – требовательно спрашивает Лиз, глядя на меня с презрением.

Я знала, что она обязательно скажет нечто подобное! Именно этих слов я и ждала от неё!

— Независимо от того, что она носит или как выглядит, она мне нравится такой, какая она есть. Какая разница, как она выглядит! – говорит Лиз, её голос повышается ещё на октаву.

Её преданные последователи из толпы, похоже, тронуты её словами. Все они энергично кивают в ответ на её справедливое замечание.

— Дело не в том, нравится она тебе или нет. Мы говорим об оценке ценности, которую общество присваивает каждому человеку. А для остального общества важно не то, что внутри. Одного взгляда на внешность человека более чем достаточно для того, чтобы другие могли выносить обоснованные суждения.

— Это неправильно, – Лиз выглядит потрясённой самой мыслью об этом.

— Так ли это? – тихо спрашиваю я.

— Да! Это просто ужасно!

— Кто-то, кто уродлив внутри, как ты, должна сделать всем нам одолжение! Хватит уже ходить в Академию!

Внезапно толпа начинает шуметь, в мою сторону летят оскорбления и ненужные замечания. У меня такое чувство, будто меня перенесли в зоопарк. Я хотела бы, чтобы все они любезно держали рот на замке.

— А вы знали? На эту тему было проведено исследование. В нём сравнивали, как обращаются с тем, кто был одет в грязную, рваную одежду, и с тем, кто был одет в чистую одежду.

Пока я говорю, снова воцаряется тишина. Видя, как они успокаиваются и внимательно слушают, пока кто-то другой говорит, действительно показывает, насколько хорошим было их воспитание. Они не совсем уж глупы.

— Как вы думаете, каков был результат этого исследования? – тихо спрашиваю я, вглядываясь в лицо Лиз. Она молчит.

...Значит, она всё-таки не совсем слепа и ничего не замечает. У неё всё ещё есть голова на плечах, так что она, похоже, понимает некоторые вещи.

Что и следовало ожидать, Святая не может быть безнадёжной идиоткой.

— Никто не остановился, чтобы помочь человеку, одетому в рваную одежду. Все они проходили мимо, закрывая глаза на его страдания. Но человек, одетый в чистую одежду, с опрятным внешним видом, почти сразу же приковывал к себе взгляды людей, и ему предлогали свою помощь. И это всего лишь эффект, который простая одежда может оказать на людей. Обе роли играл один и тот же человек, так что мы можем быть уверены, что его внутренняя красота никак не повлияла на прохожих, – сказав это, уголки моих губ удовлетворённо приподнимаются. — Люди – это существа, которые живут, выбирая себе других людей. Конечно, это может быть бессознательным решением, но это не меняет того факта, что есть избранные и те, кого игнорируют и безжалостно бросают по малейшим причинам.

— Какое отношение всё это имеет к очарованию Эммы? – спрашивает Лиз. А рядом с ней эта девушка, Эмма, отчаянно кивает головой, глядя на меня.

— Если бы я оценила её внешность... Хм-м, давайте-ка посмотрим... Да. Думаю, я бы дала ей три очка. Интересно, значит ли это, что ей помогут, если она упадёт на обочину? – говорю я, оглядывая её с ног до головы.

При моих словах рот Эммы приоткрывается настолько, что в него можно засунуть целое яблоко. Лиз тоже не может поверить, что я только что сказала такое. Они обе таращатся на меня с одинаковым выражением ошеломлённого недоверия.

— Подожди, три очка? Откуда они вообще взялись? – спрашивает Гиллес, смотря на двух девушек с лёгкой усмешкой.

— Я не хотела давать ей ноль очков... Я лишь попыталась проявить сострадание.

— Странно слышать такое от тебя, Алисия. Ведёшь себя как какая-то Святая.

— Как грубо. Иногда я могу быть хоть немного внимательной к людям!

— Она очень милая и очаровательная! У неё нет ни одной плохой черты! – кричит Лиз, прежде чем Гиллес успевает ответить мне. Она выпрямила спину в праведном негодовании, вздёрнув подбородок, как гордый ангел-мститель, пытающийся взглянуть на нас сверху.

Похоже, я должна продолжать противостоять ей. Хотела бы я, чтобы кто-нибудь сфотографировал это забавное противостояние. Это похоже на настоящую битву между злодейкой и Святой! Как чудесно!

— Несмотря на то, что она аристократка, её волосы в полном беспорядке и с секущимися концами, они явно нуждаются в том, чтобы их помыли. Они ужасно жирные и слипшиеся. У её носков торчат нитки, а их резинка явно искорёжена и деформирована от чрезмерного использования... Она точно не похожа на человека, с которым я хотела бы дружить.

И конечно, я серьёзно сомневаюсь, что она захочет стать со мной хоть на миллиметр ближе.

Глаза Эммы начинают сиять, смотря на меня. Хотя я и не уверена, что это от ярости, ненависти, горечи или какой-то комбинации этих трёх эмоций.

— Я не испытываю угрызений совести по отношению к тем, кто не "наряжается", как ты говоришь. Простота сама по себе не так уж плоха. Однако отсутствие украшений не делает ей никаких одолжений. Её полное пренебрежение к своей внешности бросается в глаза и, как я уже говорила, оставляет её с нулевым очарованием и привлекательностью.

— Ты же даже не знаешь её! Как ты можешь говорить такие ужасные вещи, не потрудившись сначала узнать её получше?!

— Именно потому, что я её не знаю, я и могу выносить лишь такие низменные суждения. И дело не только во мне. Ты можешь не притворяться, что веришь, что все остальные здесь не думают то же самое. Сколько людей ходили вокруг и шептались о том, как неприятно и жутко я выгляжу с этой повязкой на глазу? Я могла бы быть самым прекрасным добросердечным человеком в мире, и всё же незнакомые люди испытывали бы отвращение к моей нынешней внешности и инстинктивно находили бы меня неприятной.

Понимание озаряет лицо Лиз.

Если я буду продолжать в том же духе, разве мне не удастся наконец изменить её мнение о некоторых вещах?!

— И внешность – не единственное, по чему люди судят о других. Их действия также играют значительную роль. Когда женщина присаживается на корточки, чтобы что-то поднять, скромно ли она держит ноги вместе или широко раздвигает их, это производит совершенно другое впечатление. Твоя внешность и твои действия диктуют, как тебя будут видеть другие. Эта девушка не имеет физической привлекательности, и её действия сегодня были вульгарными и низкими в лучшем случае... Как ты думаешь, сколько людей до сих пор молчали о её внешности именно по этой причине? И наверняка они не будут молчать и дальше.

Я прерываю свою речь великолепной улыбкой, адресованной им обоим.

Лицо Эммы, которое всё это время приобретало бледный зеленоватый оттенок, внезапно становится испуганным и съёживается.

— Она лично снижает свою ценность, – добавляю я для верности.

— Даже если это так, всё будет хорошо, если она просто исправится с этого момента! – вызывающе говорит Лиз, не отступая.

...На данный момент можно с уверенностью предположить, что она поняла суть того, что я пыталась сказать ей, верно? Кажется, она, по крайней мере, поняла фундаментальную истину, что о каждом человеке неизбежно судят по его внешности.

— Встретив кого-то один раз, ты формируешь первое впечатление о нём, и очень трудно в дальнейшем изменить своё первое впечатление. В какой-то момент, даже если кому-то удастся полностью изменить свой образ, всякий раз, когда ты будешь видеть этого кого-то, ты в конечном итоге вспомнишь, каким он был раньше. Ты не сможешь не думать, что в глубине души он совсем не изменился.

— Тогда просто нужно перестать видеть их такими и поверить, что они действительно изменились.

— Каким бы прекрасным был мир, если бы всё происходило именно так? Но этих внезапных изменений недостаточно, чтобы изменить прежние впечатления. Хорошее впечатление – это то, что может быть построено медленно и неуклонно с течением времени. Как и с тобой, Лиз. Но чем более нетронутым является чей-то образ, тем более хрупким он становится. Достаточно одного тривиального промаха, чтобы разрушить с трудом заработанную репутацию. И как только общественное мнение испортится, требуется не что иное, как чудо, чтобы снова стать в глазах других тем, кем ты был раньше.

— Нет. Люди хотят видеть в других людях только лучшее. Она... сможет изменить себя с этого момента... к лучшему, – говорит Лиз-сан, серьёзно смотря прямо на меня.

Её глаза говорят мне, что она верит, что Эмма сможет изменить всю свою жизнь. Она не говорит это просто так. Любой может сказать, что она верит в это от всего сердца. Это одна из причин, почему все её так любят...

— Она, конечно, может измениться... Но, пожалуйста, не думай, что все люди могут и готовы приложить такие усилия, – спокойно отвечаю я.

Как наблюдатель Лиз, я должна убедиться, что у неё есть твёрдое, обоснованное понимание того, как на самом деле работает общество.

...Конечно, то, как я вижу мир, тоже не может быть идеальным его представлением... Там, где она оптимистка, меня можно считать скорее пессимисткой, а реальность, скорее всего, где-то между нами. Однако ей нужно понять, что не все будут жить, следуя её идеалистической логике. Есть те, кто желает зла, те, кто не видит причин для перемен.

Например, её дорогая подруга может захотеть измениться, но она явно хотела причинить мне вред. Подумать только, она зашла так далеко, что записала мой голос, чтобы заманить меня в ловушку грязного плана. Она – живое доказательство того, что не все живут своей жизнью, пытаясь быть совершенными маленькими ангелочками.

Конечно, такое событие не обязательно нежелательно для меня. Это не только оказалось отличным учебным материалом для Лиз, но и, вероятно, хорошим свидетельством того, что я стала влиятельной злодейкой в Академии. Наверное, это стоит отпраздновать!

Но я думаю, что использовала эту ситуацию в своих интересах, насколько это было возможно. Мне больше нет смысла оставаться здесь, так что, думаю, мне пора уходить.

...Ах! Точно! Чуть не забыла.

Я уже собиралась уйти, но внезапно быстро поворачиваюсь и иду к Эмме.

В напряжённой тишине только звук моих шагов звучит громко и отчётливо. Как будто в этот момент весь мир двигается вместе со мной.

Когда я подхожу ближе, Эмма смотрит на меня слегка испуганным взглядом.

— Твоя любимая Лиз считает, что ты и так достаточно очаровательна, так почему бы тебе не перестать прятать свои веснушки? – шепчу я ей на ухо.

Выражение её лица меняется, глаза расширяются.

— Как... ты... узнала? – спрашивает она меня немного хриплым голосом.

На самом деле я узнала это случайно. Если посмотреть на её лицо достаточно внимательно, их едва можно заметить.

Подумать только, я заметила то, чего не заметила даже Лиз, её подруга, слишком удивительная главная героиня. Может ли это означать, что я потрясающая?.. Нет, я не могу позволить себе забивать себе голову такими пустяками.

Сохраняя хладнокровие, я поворачиваюсь, чтобы выйти из столовой.

Мои братья и остальные мальчики открывают дорогу, чтобы я могла пройти мимо них. Конечно, они не выглядят особенно счастливыми, когда делают это. Их взгляды на меня удивительно остры.

Все, кроме Кертиса и Дюка, которые, как и всегда, наблюдают за мной с удивлением... Чтобы иметь возможность наслаждаться такой ситуацией... а это что такое? 70-ти летний мужчина?!

— Алисия... Если ты будешь продолжать в том же духе, то однажды окажешься в изоляции и одиночестве.

В тот момент, когда я собираюсь выйти за дверь, я слышу звонкий голос Лиз позади меня.

Когда-нибудь, – говорит она. По сути, я уже в изоляции и одиночестве.

Но это не имеет значения. Пока рядом со мной Гиллес, такие вещи меня не беспокоят.

— Я знаю, – отвечаю я ей, улыбнувшись через плечо. А затем мы с Гиллесом вместе выходим из столовой.

— Эй, Гиллес... Как ты думаешь, Лиз способна отличить себя от других?

Я размышляю вслух, пока мы идём по длинному безлюдному коридору.

— Кто знает? – уклончиво отвечает он, даже не потрудившись оторвать взгляд от книги.

Хэй! Неужели ты не можешь хотя бы притвориться, что уделяешь мне немного внимания?.. Всё равно читать на ходу опасно. Так что закрыть книгу, пока мы идём, не должно быть так уж неразумно, верно? Какой не-милый маленький мальчик.

И когда я уже собираюсь поделиться с ним своими мыслями, то вдруг обнаруживаю, что мои ноги отрываются от земли.

— А-а?

Я даже не заметила, как крепкая рука обхватила меня за талию и подняла в воздух.

Насколько же он силён, чтобы так легко поднять меня одной рукой?!

— Ты действительно крошечная, – шепчет шелковистый сладкий голос. Он так близко, что я чувствую его дыхание на своей шее. Как бы я хотела, чтобы он не шептал мне на ухо такие вещи!

Хотя я не вижу его лица, мне очень хорошо видна его широкая, мускулистая спина.

— Пожалуйста, отпусти меня, – обиженно говорю я.

— Но тогда почему бы тебе просто не попробовать сбежать?~

Ах-х, как я уже сказала, не говори так близко! Твоё дыхание щекочет!

После этих последних двух лет, сексуальная привлекательность Дюка слишком ошеломляет, чтобы так просто иметь с ней дело. Когда мы впервые встретились, она была на уровне слегка мальчишеского очарования... Разве он не может быть таким, как тогда?

— Гиллес, я одолжу на время Алисию.

— Конечно. Я не против.

Гиллес!.. Подумать только, что ты вот так предашь меня! Ты серьёзно потерял все намёки на привлекательность с тех пор, как я вернулась через два года!

И ты даже не удостоишь меня взглядом? Теперь, когда меня похитили?! Разве моя безопасность не должна быть для тебя важнее, чем эта книга?

Или он просто настолько доверяет Дюку?..

— Раз уж я получил согласие Гиллеса, то мне пора идти.

— Куда идти?!

Сказав это, Дюк направился к одной из классных комнат в стороне от коридора. Не отвечая, он открыл дверь и внёс меня внутрь.

Я пытаюсь сказать ему хоть что-то, я так поражена тем, как нелепо настойчиво и властно он ведёт себя, что слова не выходят из моего рта. Раньше он не был таким... Разве я не могу просто вернуть его старую версию? Огромное количество умственных, эмоциональных и физических сил, которые я использую, когда имею дело с нынешним Дюком, – это не шутка.

Как только мы вдвоём оказываемся внутри, дверь за нами закрывается, он милостиво отпускает меня. Затем он останавливается перед дверью и небрежно прислоняется к ней, скрестив руки на груди.

Что заставляет его думать, что он может вести себя так высоко и могуче?

Быстро осмотрев комнату, я замечаю, что она почти совершенно пуста. Один стол, четыре стула – и всё. Я не могу себе представить, для чего он мог привести меня сюда...

Я вопросительно смотрю на него, но он отвечает мне тем же. Я первая нарушаю молчание.

— Чего ты хочешь? – спрашиваю я его, и мой голос звучит немного более грубо, чем мне бы хотелось. Я бросаю на него злостный взгляд, чтобы показать, что я раздражена.

— Ничего. А разве не тебе есть что мне сказать?

— Э?

— Мне показалось, что вчера ты хотела со мной о чём-то поговорить, – холодно говорит Дюк, смотря на меня так, словно видит насквозь.

Невозможно. Как он узнал?.. Я думала, что вчера мне удалось сохранить бесстрастное выражение лица!

— Ну? Я тебя слушаю.

— Ух-х... На самом деле, я хотела бы задать тебе несколько вопросов.

— О-о? Звучит интересно.

Пока я колеблюсь, беспощадная, дразнящая ухмылка расползается по лицу Дюка.

...Угрх, этот человек и вправду... такой неприятный!

Лёгкий вздох срывается с моих губ.

С чего же мне начать? Я хотела бы спросить о Дедушке Уилле, но, наверное, мне следует спросить его об этом тогда, когда рядом будет Гиллес... но я уже поняла, какие у него приоритеты. Он предпочёл мне свою книгу. Нет, наверное, сейчас лучше не пытаться встать между ним и его драгоценной книгой.

Хм, тогда следующее, что меня больше всего интересует, это как именно он убил тех людей, которые ругали меня. В конце концов, я понятия не имею, что стало с ними на самом деле... Неужели Генри действительно видел, как Дюк убивал их?

— Ум-м...

— Я никого не убивал, – отвечает Дюк, прежде чем я успеваю сформулировать свой вопрос. Пока он говорит, его глаза серьёзно смотрят в мои, все следы его распутной ухмылки исчезли.

...Он носит пару контактных линз, которые дают ему возможность проникать в мой мозг или что-то в этом роде? Как он узнал, что я хотела спросить его именно об этом?!

Подождите-ка, он только что сказал, что никого не убивал?

Мои брови поднимаются вверх, и я смотрю на него широко раскрытыми глазами.

— Я слышал от Генри, что он сказал тебе, что я убил двух человек, – объясняет Дюк, увидев выражение моего лица.

— Ах, ясно. Так вот откуда ты узнал.

— Почётные обращения.

— ...Тебе не нравится, что я разговариваю с тобой официально?

— Ага. Мне это не нравится, – откровенно признаётся Дюк.

...Я совершенно не понимаю его характера. Единственное, что я знаю о нём наверняка, это то, что у него есть дьявольская, подлая сторона, которая любит без конца дразнить меня.

Ну... и всё. Тот факт, что он так открыто говорит со мной прямо сейчас... Я никогда не думала, что он воспримет мои слова так серьёзно.

— И это всё, что ты хотела у меня спросить?

— Нет, есть ещё кое-что... но до этого, что ты имел в виду, когда сказал, что никого не убивал?

Дюк улыбается моим словам, и мне кажется, что я смотрю на самого дьявола.

В то же время солнечный свет из окна падает на нефритовый и лазурный магические камни в его ухе, и они ослепительно сияют. Мой инстинкт подсказывает мне, что он не тот, с кем я должна связываться. Каждая клеточка моего существа кричит мне, чтобы я убежала от него.

— ...Я только распустил слух, что убил их.

Его слова не пугают по своей сути, но они всё равно вызывают мурашки по всему моему телу. Может быть, всё дело в его глазах. У меня такое чувство, что его прекрасные ясные голубые глаза медленно засасывают меня в бездну, скрытую глубоко в них.

— А что ты на самом деле с ними сделал?

— Ничего такого, их просто исключили из Академии, – бесстрастно говорит мне Дюк. Его лицо остаётся спокойным, но у меня почему-то возникло ощущение, что температура в комнате упала на пару градусов, пока он это говорил.

...А-а-а, у меня в голове сейчас такой бардак. Мне нужно успокоиться и хорошенько всё обдумать.

Прежде всего, я знаю из игры, что у Дюка была весомая предыстория. И сейчас, вместо того чтобы пойти по пути главной героини и влюбиться в неё, он влюблён в меня... это означает, что тёмная сторона его личности, те тени в его сердце, не исцеляются. Что, в свою очередь, означает, что даже сейчас он всё ещё носит в себе эту тьму.

Вот почему я так легко поверила, что он мог убить двух человек только потому, что они плохо обо мне отзывались. Но, как оказалось, это была ложная информация.

Итак... что же сейчас происходит? Неужели он действительно несёт на своих плечах тяжёлый груз? Или нет? Я имею в виду, что он ведь и вправду исключил их. Я полагаю, что это не то, что делает счастливый, хорошо приспособленный к жизни человек. Но всё далеко не так плохо, как могло бы быть.

Угх, я просто не понимаю. Единственное, что я точно знаю, так это то, что его нынешняя личность совсем не похожа на ту, что была в игре. Похоже что простой акт любви к кому-то другому может изменить человека до неузноваемости. Любовь действительно может и влияет на людей множеством способов.

— Я была уверена, что ты должен быть каким-то сумасшедшим, чтобы убить кого-то из-за такой мелочи, – говорю я, немного неловко смеясь.

— Никогда бы не подумал, что именно ты скажешь это. Поговорим о горшке, называющем чайник чёрным(мол, она сама не сахар), – отвечает Дюк, его губы расплываются в слабой улыбке. — Нет. Я человек здравого смысла. Я просто убедил всех остальных думать иначе.

— Но с какой целью? Зачем тебе вообще понадобилось это делать?

На мой вопрос в глазах Дюка вспыхнул резкий блеск.

— Потому что я полностью согласен с тем, что ты сказала тогда в столовой. Люди оценивают других, используя каждую тривиальную мелочь. Они следят за каждым твоим движением, постоянно оценивают твои действия и слова по какой-то произвольной шкале и используют её, чтобы вычислить твою ценность. Я просто использовал этот факт. Я хотел, чтобы они считали меня сумасшедшим Принцем. Тогда у них не будет никаких ожиданий на мой счёт. Я буду свободен жить так, как хочу.

— Какую свободу ты ищешь? Что тебя сдерживает?

Лицо Дюка мрачнеет.

— Знаешь, я тоже как-то захотел побывать в этой бедной деревне. Ещё до того, как ты научилась ходить.

Я всё поняла. Пока Дюк остаётся Принцем этой страны, у него никогда не будет свободы, которой он так жаждет.

Даже больше, чем все мы, всё, что он делает, каждая мельчайшая деталь его действий и поведения, всё находится под постоянным контролем. То, что может быть просто безобидным визитом, не обязательно будет выглядеть так для посторонних. Он не может просто появляться в тех местах, где ему вздумается осмотреться. Особенно в бедной деревне. Из такой внешности можно было бы извлечь глубокий политический смысл. Возможно, если бы он был вторым Принцем, некоторые из этих ограничений не имели бы такого значения. Но он не... Он первый Принц. Наследный Принц. Следующий лидер этой страны.

— Не важно, насколько я умён или магически талантлив, если меня считают сумасшедшим, они не будут ничего от меня ожидать...

— Я не думаю, что это так работает...

— Ну, иметь такой образ даёт чуть больше свободы, чем быть выдающимся, идеальным Принцем.

— Это так.

...Какой он поразительный стратег. Вполне возможно, что он самый расчётливый человек из всех, кого я встречала до сих пор. Дюк из игры и близко не был таким хитрым и проницательным, как этот.

Этот человек, как минимум, на голову выше меня как интриган. И я нравлюсь этому невероятному, необыкновенному человеку...

Честно говоря, я до сих пор даже не знаю, что это на самом деле значит. Я не знаю, каково это – любить другого человека, и не понимаю никаких других эмоций, которые сопровождают это чувство.

— И ещё я подумал, что если слухи о том, что я кого-то убил, дойдут до тебя, то даже ты в это поверишь... но этот план, похоже, с треском провалился, – беспечно продолжает Дюк.

Ах! Не надо так говорить.. Мой любовный опыт практически равен нулю, понимаешь?..

— ...Дюк, что тебе во мне нравится?

Немного взволнованная, я произношу свои мысли вслух, прежде чем я даже успеваю подумать о них.

В ответ на мой неожиданный вопрос Дюк удивлённо посмотрел на меня.

Как только эти слова слетели с моих губ, я тут же пожалела об этом. Что я только что сделала?! О чём я только что его спросила?.. Дюк же даже не говорил мне, что я ему нравлюсь...

— Пожалуйста, забудь, что я только что сказала, – говорю я, чувствуя запоздалое волнение.

— Ох? Ты действительно хочешь это знать? – спрашивает Дюк, озорно сверкая глазами.

Ургх, это чрезмерно самоуверенный, напыщенный...

— Нет. Я могу прожить и без твоего ответа.

Дюк медленно сокращает расстояние между нами.

Почему он приближается?! Но эта комната такая маленькая, что мне некуда бежать.

Когда он приближается ко мне, я ловлю себя на том, что начинаю идти назад, но довольно скоро обнаруживаю, что позади меня стена с окном. Окно находится прямо за моей спиной, препятствуя дальнейшим попыткам отступления.

…Успокойся, Алисия. Независимо от ситуации, ты должна сохранять своё остроумие. Достоинство и уверенность. Я не смогу называть себя злодейкой, если не смогу справиться даже с этим. Я повторяю эти слова в голове несколько раз, как мантру, пытаясь вернуть себе самообладание.

К сожалению, я всё ещё теряюсь из-за огромного давления, которое на меня оказывает Дюк.

...Нет, я не могу отступить. Подобные поступки не подобают истинной злодейке. Если я сейчас потеряю самообладание, все мои прежние усилия окажутся напрасными. Я должна что-то сделать! Я не могу позволить себе проиграть этому человеку!

С этими ободряющими мыслями я выпрямляю спину и напрягаю нервы.

Но в то же самое мгновение Дюк, наконец, сокращает расстояние между нами, быстро отрезая все пути к бегству. Он протягивает руки и крепко прижимает ладони к окну по обе стороны от меня.

…Разве это не тот "популярный ход" из моей прошлой жизни? Кабэ-дон? Удар в стену? Я никогда не понимала, как близко друг к другу находятся люди в этот момент. На таком расстоянии он наверняка слышит, как колотится моё сердце.

Держись, Алисия. Старайся спокойно дышать. Вдох-выдох. Не позволяй себе проиграть из-за простой близости.

Каким-то образом мне удаётся превратить свои черты лица в невозмутимую маску, смотря на него.

...Невероятно, но я чувствую, что он ещё более великолепен вблизи. Реальность действительно до смешного несправедлива. Как у мужчины может быть такая безупречная кожа?.. Он заставит всех женщин в этом мире плакать от поражения.

Продолжая пристально вглядываться в его лицо, я замечаю лёгкий румянец, ползущий по его щекам.

А-а? Я в это не верю. Я не думала, что доживу до того дня, когда этот дьявольский человек покраснеет... Я что, сплю?

— Не смотри на меня так пристально.

— Если тебе это не нравится, может, мне прикрыть глаз рукой? – говорю я, лёгкая ухмылка играет в уголках моего рта.

На его лице появляется смущённое, слегка взволнованное выражение. Удалось ли мне успешно переломить ситуацию в свою пользу?

Прядь прекрасных, блестящих, цвета морской волны волос Дюка падает ему на глаза.

— У тебя красивые волосы, – замечаю я, убирая прядь. Из-за своего текущего положения я должна вытянуть руку довольно высоко, чтобы дотянуться...

Но даже с этой неудобной позой, я не могу не восхищаться шелковистой гладкой текстурой его волос между моими пальцами. А главное, они так хорошо пахнут. Что он делает, чтобы его волосы были такими прекрасными?

Думая об этом, я продолжаю перебирать его волосы, как мне заблагорассудится, но вдруг Дюк хватает моё лицо своими руками.

— Что ты делаешь? – хочу я его спросить, но мои слова выходят из моего рта довольно невнятными.

Он мнёт мои щёки, придавая мне совершенно неприличный, неловкий вид. Если бы кто-то увидел меня сейчас, мне пришлось бы распрощаться со своими мечтами стать злодейкой.

Я перестаю играть с его волосами и хватаю его за запястья, пытаясь отвести его руки от моего лица, но они не сдвигаются с места. Какая удивительная сила!

Дюк слегка вздыхает.

…Что это должно означать?

— Я хочу запереть тебя, – бормочет Дюк, прижимаясь своим лбом к моему. И в этот момент наши глаза встречаются он смотрит прямо на меня.

Запереть меня?.. Это первый раз в моей жизни, когда кто-то сказал мне такие провокационные слова.

Если бы он не был таким красивым мужчиной, женщины, вероятно, растерзали бы его за такие ужасные слова. Или, по крайней мере, арестовали его... Но при нынешнем положении вещей этого никогда не случится. Сила красоты действительно обезоруживает.

Может быть, это и есть его истинное "я"? Было ли это в игре или в этой реальности, я никогда раньше не видела, чтобы он позволял таким мыслям просачиваться наружу.

Ургх... Впрочем, забуду о словах... Просто от того, что его лицо так близко к моему, мне кажется, что моё сердце вот-вот взорвётся.

В его глазах появляется звериный блеск, когда они пристально смотрят в мои. Я чувствую, что меня вот-вот заживо съедят.

А пока... Мне нужно что-то сделать с этой атмосферой. Я не думаю, что моё сердце ещё долго продержится.

Слегка откинув голову назад, я не перестаю размышлять. Я бью ей вперёд со всей силы...

Оуч! Я старательно стараюсь не закричать вслух, но внутри кричу столько, сколько хочу.

Глаза Дюка широко раскрыты от шока, но он продолжает смотреть на меня. Не знаю, от неожиданности или от силы удара, но мне удалось создать между нами некоторое расстояние. Он отступил на шаг и теперь тяжело опирается спиной о стол, хотя его взгляд всё ещё направлен на меня.

...Как оказалось, бодаться головой действительно больно. Я уверена, что от этого у меня на лбу сейчас должна быть огромная красная отметина. Однако сейчас не время беспокоиться о таких вещах.

Не теряя инерции, я быстро сокращаю дистанцию ещё раз и немного мщу ему за его прежние действия.

Одной рукой я хватаю его за подбородок и целую в щёки. Довольная улыбка появляется на моём лице, когда я смотрю на его нелепое выражение лица.

Хорошо, что он уже склонился над столом. Если бы его не это, моя рука, скорее всего, не дотянулась бы до его подбородка.

— Запереть? Не смеши меня. У меня была веская причина согласиться запереться в той маленькой хижине на последние два года. Мой отец не просто так запер меня! Так что не смей думать, что всё так просто, – говорю я, вызывающе смотря ему в лицо.

Дюк молчит. Затем он прищуривается и тянет меня за руку. Я этого не ожидала, поэтому не сопротивляюсь. Я делаю шаг вперёд и стою в его объятиях, уникальный аромат Дюка витает в воздухе, окутывая меня.

...Он действительно... так хорошо пахнет.

Приятный, успокаивающий аромат... должно быть, но почему-то моё сердце сейчас не успокаивается ни на йоту. Напротив, оно, кажется, танцует бодрую джигу само по себе.

— Прости. Я не это имел в виду. Я просто на мгновение потерял рассудок, – тихо шепчет мне на ухо Дюк.

— ...Но почему?

После моего вопроса он вдзыхает, я чувствую движение его грудной клетки.

— Я лишь хотел, чтобы ты лучше понимала, как мне здесь тяжело. Иногда ты просто сводишь меня с ума.

В его голосе слышится раздражение, хотя я и не знаю, на меня или на себя.

В любом случае я напрягаюсь от его слов. И в наступившей тишине громоподобно стучит сердце. Хотя я не могу точно сказать, моё это сердце или его.

Даже если это не моё, какое это имеет значение? Моё сердце колотится так сильно, что мне больно. Такое чувство, что оно вот-вот вырвется из моей груди.

— Алисия, ты не боишься следовать своим убеждениям, ты не жалеешь усилий, когда дело доходит до достижения своих целей, и ты всегда встречаешь мир лицом к лицу, независимо от ситуации. Ты умна, сильна, полна достоинства и почти невыносимо красива, – после этих слов голос Дюка внезапно затихает.

Но и этого было достаточно. Я чувствую, как моё тело становится горячим. И я уверена, что это тепло передаётся и Дюку. Мы слишком близко, чтобы он не заметил этого.

Не говоря уже о том, что я уверена, что моё лицо сейчас должно быть оттенка блестящего красного яблока. Невероятно, но моё сердце, похоже, забилось ещё быстрее. Оно и раньше было оглушительно громким, но теперь его удары грохочут, как удары отбойного молотка.

Как будто этого было недостаточно, при его словах горячий, обжигающий жар сжал мою грудь и перехватил дыхание. У меня такое чувство, будто я полностью уничтожена.

— Ты очаровательна.

Эти последние слова он шепчет мне прямо в ухо.

Какая убийственная фраза. Серьёзно. Теперь даже ноги у меня словно превратились в пудинг.

Будь на моём месте любая другая девушка, она бы, наверное, сразу же упала в обморок. Чтобы защитить своё достоинство злодейки, я кое-как удержалась на ногах, но даже сейчас мне кажется, что ноги вот-вот подломятся.

Не говоря больше ни слова, Дюк отпускает меня и идёт к двери.

Даже если он был тем, кто заставил меня прийти сюда, он собирается уйти первым? Вот так просто?

Хотя, полагаю, чем быстрее он уйдёт, тем лучше для меня. Есть чему радоваться! Я уверена, что сейчас абсолютно красная. Это не совсем то, что я хотела бы, чтобы другие видели... Особенно он. Ему хватило одного взгляда на моё лицо, чтобы самодовольно улыбнуться, но, к счастью, он ничего не сказал. Он просто посмотрел на меня и повернулся, чтобы уйти.

Может быть... его единственным мотивом притащить меня сюда было, чтобы подразнить?

Как только дверь за ним захлопнулась, я позволила своим ногам подогнуться, бесцеремонно плюхнувшись на пол. У меня больше нет силы воли, чтобы заставить себя стоять. Слава Богу, больше тут никого нет.

— Алисия?

Через некоторое время в комнату входит Гиллес и удивлённо смотрит на меня.

Ты уже закончил читать? У меня появляется малейшее желание спросить это, но у меня уже нет сил даже на такое саркастическое замечание.

— Что случилось? Дюк вышел из комнаты пару минут назад, выглядя счастливым, но, хотя я ждал, ты так и не вышла... – говорит Гиллес, вглядываясь в моё лицо.

Дюк выглядел счастливым, когда вышел? Интересно, он нарочно сказал всё это в конце, зная, какой эффект это произведёт на меня?

Поначалу я думала, что он добрый, но на самом деле всё это время он был на букву "С"... Его истинные цвета, наконец, начинают проглядываться.

— У тебя красное лицо... но я сомневаюсь, что это из-за лихорадки, верно?

— ...Дай мне секунду. Скоро мы сможем убраться отсюда, – говорю я вместо ответа, тяжело откидываясь на стену рядом со мной со своего места на полу.

— Конечно, – соглашается Гиллес, слегка кивая. Он подходит к окну и открывает его, впуская в комнату лёгкий ветерок.

Мягкий и освежающий ветер окружает меня, и я чувствую, как остываю. Моё сердце тоже постепенно начинает успокаиваться.

Гиллес сползает по стене рядом со мной, садится и снова начинает читать. Очевидно, он ещё не дочитал книгу.

Мы с Гиллесом долго сидим в дружеском молчании, купаясь в лучах солнца, а в открытое окно продолжает врывается приятный ветерок.

В тот вечер мы отправились навестить Дедушку Уилла в бедной деревне. Я исчерпала много своих сил, когда имела дело с Дюком, но я всё ещё чувствовала себя намного более энергичной, чем накануне, так что эта прогулка не была невыносимой.

— Хэй, Алисия?

Слегка слегка молодо звучащий голос Гиллеса будоражит тишину, пока мы пробираемся через лес.

— Да?

— Ты когда-нибудь встречалась с матерью Дюка?

— Нет, – говорю я, слегка качая головой. — Мать Дюка мертва.

— Ах, понятно.

— Но однажды я видела её на картине. Она, должно быть, была очень сильной, властной личностью. Я поняла, что Дюк унаследовал от неё свой цвет кожи.

— Властной?

— Да... Мать Дюка родом не из этой страны.

— Что ты имеешь...

— Мы пришли, – говорю я, намеренно обрывая его.

Я помню, что видела её всего один раз, когда играла в эту игру в моей прошлой жизни, так что я действительно не знаю никаких подробностей. Я бы не хотела беззаботно болтать о том, чего на самом деле не знаю.

— Интересно, хорошо ли поживает Дедушка?

— Не могу себе представить, чтобы он поживал плохо, – небрежно говорю я, делая шаг в туман.

— Э-э?!

Это был голос Гиллеса. Я же слишком потрясена, чтобы даже говорить.

Тяжёлая, тёмная атмосфера деревни почти исчезла. Кроме того, тут больше нет людей, лежавших на земле.

Что происходит? Что здесь произошло?

Небо по-прежнему затянуто тучами, как и всегда, но почему-то атмосфера в деревне кажется светлее. Ярче.

— Почему всё так?

— Понятия не имею.

Мы оба стоим неподвижно, осматриваясь вокруг.

— Алисия! Гиллес!

Бодрый голос Ребекки зовёт нас издалека.

Этого не может быть... Неужели она каким-то образом оживила это место? Я знаю, что хотела, чтобы она стала спасительницей этой деревни, но я не думала, что ей удастся сделать это.

Но способна ли Ребекка совершить такое в одиночку? Как бы хорошо она не понимала людей, без практической мудрости и знаний это... Хм-м. На самом деле есть только один человек, который может это сделать.

— Дедуля, – пискнул Гиллес, широко раскрыв глаза и уставившись на мужчину, идущего рядом с Ребеккой. Я быстро прослеживаю за его взглядом.

...Я не могу в это поверить.

— Кто?.. – бормочу я, смотря на мужчину.

Благодаря простому акту движения к нам, его окружает безошибочно узнаваемая атмосфера величия. Это воздействие, эта интенсивность психически подавляют. Я не в силах пошевелиться, не в силах сделать даже шаг назад. По телу пробегают мурашки, по спине пробегает дрожь. Какое ошеломляющее и достойное присутствие.

Даже в те времена, когда у меня была аудиенция с Королём, атмосфера вокруг не была такой напряжённой. С того момента, как появился этот человек, казалось, что воздух во всём этом месте полностью изменился.

Мой позвоночник автоматически выпрямляется, пока я не начинаю стоять прямо, ка кшомпол. Вот, должно быть, каково это – по-настоящему нервничать.

— Алисия, Гиллес, – с улыбкой приветствует нас мужчина. Его голос – единственное, что кажется мне знакомым. Он всё такой же добрый и тёплый, как и всегда.

Как может присутствие и внешний вид одного человека так сильно измениться за такой короткий промежуток времени?

Его обычно взъерошенные седые волосы теперь стильно зачёсаны назад, открывая вид на его лицо. Знакомая золотая радужка светится из его левого глаза. А на правой стороне лица у него чёрная повязка, точно такая же, как у меня.

У нас одинаковая внешность, так почему же наша атмосфера так сильно отличается?.. Хм-м, почему-то даже его одежда выглядит более чистой и опрятной, чем обычно.

Это последняя мысль, которая приходит мне в голову, прежде чем мужчина останавливается и встаёт прямо перед нами.

Как будто это было нормальным явлением, я, естественно, падаю на одно колено. Это было неосознанным решением, но прежде чем я поняла, что происходит, я уже стояла перед ним на колене.

В крошечном уголке моего сознания я ужасаюсь самой себе. Такое поведение – последнее, что должна делать злодейка. Она никогда добровольно не опустится до такого. Никогда!

Но... моё тело двигалось само по себе.

Как дворянин, я получила много инструкций по этикету в прошлом, так что это действие было похоже на мышечную память.

В большей степени, чем обычным людям, дворянам прививаются превосходные проницательные способности с самого раннего возраста. Таким образом, я могу инстинктивно более или менее точно сказать, когда я стою перед кем-то более высокого ранга или кем-то, с кем я не могу сравниться.

Конечно, Дюк и Лиз – существа, которые отвечают этим требованиям, но даже они могут только бледнеть в сравнении с этим человеком.

Каждая клеточка моего тела говорит мне, что он выше всего, что я могу себе представить. Как ему удавалось скрывать это неоспоримое величие всё это время?..

— Аля? – окликает меня удивлённый голос Гиллеса.

— Подними голову, Алисия, – говорит мужчина спокойным, тихим тоном, присаживаясь на корточки, чтобы встретиться со мной взглядом.

Я медленно поднимаю голову.

— Коленопреклонение – это не то, чего я от тебя хочу, – говорит Дедушка Уилл, слегка нахмурив брови.

Немного странно, что мой собственный глаз так пристально смотрит на меня.

Он ласково кладёт руку мне на плечо и мягко помогает встать.

— Алисия? Что ты делаешь? Это же Дедушка, понимаешь? – говорит Гиллес, странно смотря на меня.

Да, я знаю...

— Ну, Господин немного изменился, – весело вставляет Ребекка.

— Как же мне тебя называть? – пробормотала я, и глаза Гиллеса и Ребекки расширились.

— Э-э? Как я уже сказал, он просто Дедушка?

— Гиллес прав, Алисия. Что ты имеешь в виду?

— Я это понимаю. Да! Но...

Тот, кто стоит передо мной, уже не Дедушка Уилл... он – Уилл Искатель.

Несмотря на внезапное выяснение его истинной личности, я не планировала относиться к нему по-другому. Нет никаких причин делать это...

Поэтому я подумала, что в следующий раз, когда увижу его, смогу относиться к нему как к старому Дедушке Уиллу, которого я знала до сих пор. Я правда думала, что смогу...

Но человек передо мной – не тот Дедушка Уилл, которого я знала.

Я потрясена тем, что он сумел всё это время скрывать это достоинство, это величие, этот внушающий благоговейный трепет интеллект.

Да, конечно, я всегда знала, что он исключительно мудр. Но это было потому, что это было очевидно всякий раз, когда он говорил. Теперь же ему даже не нужно было говорить. Его острый ум просачивается из каждой поры его тела.

Хотя его левый глаз должен быть моим, я знаю, что мне никогда не удавалось произвести с ним такой эффект. Он кажется таким проницательным, вдумчивым и всё же каким-то чрезвычайно одиноким... Его выражение таково, как будто ничто не находится вне досягаемости, весь мир раскинулся перед ним.

Просто смотря в его глаз, я чувствую, что этот человек намного превосходит всё, что я могу себе представить.

Пока я стою и смотрю на него, мне вдруг вспоминается то, что Дедушка Уилл сказал мне давным-давно. Я не совсем понимаю, что навело меня на эту мысль, но... Может быть, всё дело было в его слегка печальном взгляде?

— Алисия, ты можешь называть меня как хочешь, – говорит он, ласково улыбаясь мне. Той самой улыбкой, к которой я привыкла.

Его аура, возможно, и изменилась до неузнаваемости, но то, что внутри него, всё ещё то же самое.

— Тогда, наверное... Дядя Уилл? – робко предлагаю я. Мой голос звучит немного скрипуче и неуверенно, а голова слегка наклонена в сторону. Я едва успеваю растянуть губы в улыбке, но сомневаюсь, что кого-то обманываю. Наверное, сейчас у меня такой вид, будто я скорее заплачу, чем рассмеюсь.

— Верно, сейчас он больше похож на дядю, чем на дедушку. Может быть, мне стоит начать называть тебя Стариком?

— Звучит неплохо~

Сказав это, Гиллес и Ребекка расхохотались.

Дедушка... Дядя Уилл ничего не говорит. Он лишь смотрит на них с теплотой в глазах.

Когда он снова взглянул на меня, выражение его лица немного изменилось. Судя по выражению моего лица, он что-то понял. Но он ничего не говорит. Он просто спокойно наблюдает за мной, выжидая. Как будто он знает, что я заговорю, когда буду готова.

Я так долго ждала этого момента. Я о многом хочу его спросить. Что здесь произошло? Как же тут так улучшились условия? Это ты всё это сделал? Но прежде чем спрашивать об этом, я хотела бы узнать правду о прошлом Дяди Уилла.

Как он ослеп? Почему его изгнали из Королевского Дворца? Как он оказался в бедной деревне?

Это то, о чём я хотела спросить его бесчисленное количество раз, с тех пор как встретила его. Хотя я всегда сдерживалась, зная, что не должна совать нос в чужие дела.

Однако сейчас я хочу знать больше, чем когда-либо. Я никогда раньше так сильно не хотела знать.

Поэтому, сделав небольшой вдох и приготовившись, я "ныряю в омут".

— Дядя Уилл, тот мальчик, который потерял свою магию, о котором ты рассказывал мне много лет назад... Это ведь не друг, о котором ты говорил, верно? – спрашиваю я, смотря прямо в эту сияющую золотую радужку, точное зеркало моей собственной.

Дядя Уилл не выглядит удивлённым, услышав мой неожиданный вопрос. Он лишь кивает головой, но его взгляд серъёзен и твёрд, когда он смотрит на меня.

— ...Поэтому тебя и выгнали из Королевского Дворца?

— Нет, дело не в этом. Просто мы с моим младшим братом не совсем сходились во взглядах, – говорит Дядя Уилл, и его улыбка становится какой-то одинокой.

— Вы с Королём не ладили? – спрашивает Гиллес, его лицо темнеет, а брови сходятся на переносице.

Он действительно не любит Короля, да? Когда я была в его возрасте, Король казался мне таким величественным и внушительным, что я не могла не испытывать к нему добрых чувств.

— Вы хотите услышать эту скучную старую сказку? – спрашивает нас Дядя Уилл, и в его глазах появляется отстранённое выражение.

— Можно ли рассказывать это здесь? – встревоженно подаёт голос Ребекка, оглядывая собравшихся вокруг нас людей, а затем снова поворачиваясь к Дяде Уиллу.

Конечно, тут довольно много народу… Хотя, когда я смотрю на их любопытные взгляды, я не могу не удивляться тому, как сильно они изменились по сравнению с тем, когда я впервые встретилась с ними. Теперь в них поселился отчётливый проблеск надежды, который раньше полностью отсутствовал. И ещё кое-что. С одного взгляда можно сказать, что их глаза полны непреклонного уважения и полного обожания к Дяде Уиллу.

— Это не то, что никому нельзя позволять слышать, – отвечает Дядя Уилл, и его улыбка становится ярче. — Мы сводные братья. У нас с Люком разные матери, – продолжает он небрежным, но властным голосом. Несмотря на тишину, его голос словно что-то разносит по округе.

Его слова шокируют, но чем дольше я об этом размышляю, тем меньше удивляюсь. Если подумать, эти двое, имеющие разных матерей, объясняли бы, почему существует такая большая разница в возрасте между Дядей Уиллом и нынешним Королём.

Я нахожу тот факт, что я никогда ничего не слышала о том, что у Короля есть старший брат, гораздо более странным, чем то, что они сводные братья. О нём не было ни малейшего упоминания или слуха. Как им удалось так тщательно скрыть существование Дяди Уилла?

— Моя мать умерла вскоре после моего рождения. Однако, с моим талантом в магии, я смог преодолеть недостаток политических сторонников и сохранить своё положение законного наследника. Но, конечно, когда я потерял этот талант, я стал совершенно бесполезен в глазах остальных. Меня, может быть, и хвалили как гения, но без магии я считался всего лишь досадной помехой.

— И из-за этого Король решил снова жениться?

На тихий вопрос Гиллеса Дядя Уилл слегка покачал головой.

— Нет, он не женился во второй раз. У него родился ребёнок от любовницы(наложницы).

— Подождите-ка, я, похоже, ослышалась, Дядя Уилл, – вмешиваюсь я чуть громче, чем намеревалась. — У предыдущего Короля была любовница(наложница)?

...Разве в этой стране не запрещены наложницы(любовницы)?

— Он был распущенным и своенравным отцом, – объясняет Дядя Уилл. Пока он говорит, на его лице появляются слабые следы одинокой улыбки.

Конечно, немыслимо позволить кому-то, лишённому магических способностей, занять трон, учитывая нынешний "здравый смысл" этой страны. Но подумать только, он использовал это как предлог, чтобы оплодотворить свою наложницу(любовницу)!

— Но остальная часть двора, конечно, не приняла бы ребёнка простой наложницы(любовницы) в качестве наследника...

— А разве у них был другой выбор? Я больше не мог владеть магией, а Король умер, не оставив других детей, – перебивает Дядя Уилл, прежде чем Гиллес успевает договорить.

Моё сердце болит за него... О чём он, должно быть, думал, проходя через всё это? Для мальчика, привыкшего к тому, что его называют гением, потеря магии сама по себе, должно быть, была невыносима. Но вдобавок ко всему, чтобы его место будущего Короля узурпировал его гораздо более младший брат, незаконнорождённый ребёнок, какой же это должен был быть душераздирающий удар?

После того, как он пережил столько трудностей одну за другой, и вдобавок к этому провёл годы в этом Богом забытом грязном месте с криками о бесчисленных злодеяниях, преследующих его уши, как он всё ещё может так добродушно улыбаться? Почему он всё ещё так нежен, так охотно заботится о других?

— Отец сказал мне, что моя работа – поддерживать во всём Короля, поэтому, потеряв свои силы, я с головой ушёл в учёбу. Каждый день я сосредотачивался на совершенствовании своих знаний, чтобы быть полезным Королю. Я начал думать, что, возможно, истинная причина, по которой все считали меня гением, заключалась не в моих магических талантах, а скорее в моих поразительных когнитивных способностях... хотя, возможно, это было просто моё собственное принятие желаемого за действительное, так как я только что потерял то, что, казалось, было основой всего моего существования, – криво говорит Дядя Уилл, улыбаясь так, что в уголках его глаз появляются морщинки.

Гиллес не улыбается ему в ответ. Он хмурится, меж его бровей образуется глубокая морщина, он смотрит на Дядю Уилла полным боли взглядом. И дело не только в Гиллесе, у всех слушателей на лицах одинаковое страдальческое выражение. Просто смотря на это, я могу сказать, как сильно все здесь заботятся о нём.

— ...Люк вступил на престол в семнадцать лет, в то время как мне было двадцать восемь. Первоначально именно я был тем, кто выполнял большую часть обязанностей Короля... Тогда эта деревня была далеко не в таком плачевном состоянии, как сейчас.

При этих словах улыбка Дяди Уилла дрогнула и превратилась в гримасу.

Так вот почему много лет назад, когда я читала о бедной деревне в книге, её описание не могло даже приблизиться к тому, насколько жестокими были здешние условия.

Это означает, что состояние этого места, должно быть, быстро ухудшилось после того, как Дядя Уилл был изгнан из Королевского Дворца.

Во всяком случае, семнадцать лет – это довольно молодо... Слишком молод и неопытен, чтобы нести на себе груз всей страны, это уж точно.

— А потом однажды мы с Люком поссорились. Какие бы отношения мы ни построили до этого момента, они разрушились, как будто всё это ничего не значило.

Дядя Уилл смотрит куда-то вдаль, словно заглядывает в прошлое. Его взгляд наполняется бесконечной тоской и сожалением, как будто его единственное желание – повернуть время вспять и изменить то, что произошло в тот день.

— Корень проблемы проистекал из моего предложения разделить Королевство на области и позволить пяти великим благородным семьям управлять этими областями.

Я полностью одобряю это предложение Дяди Уилла. На самом деле, я думала, что это было причиной того, что "пять великих благородных семей" вообще существовали. В противном случае они были бы просто группой с превосходящей финансовой и политической властью, а это означало, что нет никакой реальной выгоды от создания такого различия среди знати.

— Хорошее предложение, – задумчиво произносит Гиллес, его глаза сияют.

Ну, не должно быть слишком много людей, которые будут возражать против такого предложения.

— Однако мать Люка была против.

— Ха-а?

— Какое отношение ко всему этому имеет мнение его матери?

В ответ на слова Дяди Уилла мы с Гиллесом выражаем своё непонимаение. Я сильно сомневаюсь, что он знает что-нибудь о политике, но я уверена, что Гиллес думает в том же направлении, что и я.

— Это из-за денег?

Гиллес спокойно размышляет, но его взгляд острый, как кинжал.

— Если бы дело было только в деньгах, – говорю я, — тогда другие придворные должностные лица могли бы её остановить.

— Раз она мать Короля, разве она не может делать всё, что хочет, и ей плевать на последствия? Пока Король заботится о ней, кто может остановить её?

Голос Гиллеса постепенно становится тихим и мрачным.

Похоже, чем больше он узнаёт о прошлом и мрачной реальности, которая в настоящее время охватывает всю нашу страну, тем более презрительно он относится к Королю.

И дело не в том, что я не понимаю, почему он так к нему относится. Я понимаю! Но, по крайней мере, в этом деле Король не был виноват. Это всё его мать.

Хотя, с другой стороны, как Король этой страны, он был  обязан править должным образом и не поддаваться влиянию семейных уз.

— Ты прав. Люк сильно заботится о своей матери. Но кто бы на его месте не заботился о матери, ведь большая часть её времени и энергии была потрачена именно на него. По сравнению с ним, любовь, которую я получал, была сравнима дню и ночи. Она ненавидела меня, – говорит Дядя Уилл, криво усмехаясь.

Это может показаться жестоким поступком, но такова жизнь. Таких семейных историй, как эта, пруд пруди. Но что редкость, так это то, как легко Дядя Уилл смог принять такое жестокое обращение. По сравнению с ним мне стыдно за свою нетерпимость к чужим мелким оскорблениям.

— Значит, она замышляла против тебя заговор? И потом тебя вышвырнули?

— Можно и так сказать... Её план был гениален. Она подставила меня таким образом, что не оставалось никаких сомнений в том, что я преступник. Она изгнала меня из Королевского Дворца по обвинению в намерении убить Короля. И чтобы я никогда больше не пытался искать у него аудиенции, она выколола мне глаза.

От бесстрастной речи Дяди Уилла лицо Гиллеса побледнело. Рядом с ним из глаз Ребекки текут слёзы, а из окружающих нас зевак время от времени доносится хриплое сопение.

...Разве не странно, что никто не пытался заступиться за него?

— Что сделал мой отец...

— Единственными людьми, которые знали правду о том, что произошло, были мать Люка и её личные слуги.

— Значит, даже Король не знал?

— Да.

— Но она не могла скрыть столь серьёзного факта.

— Она была невероятно щепетильна во всех вопросах. И избавиться от меня так, чтобы никто не узнал, было довольно просто. В конце концов, я не был Королём.

— Но ведь кто-то должен был понять, что это ложные обвинения, и возразить?

В этот момент я заметила, что мой голос дрожит.

— Наверняка нашлось бы несколько человек, которые захотели бы за меня заступиться. Однако если бы они это сделали, то их, несомненно, убили бы, поэтому они молчали.

— А где же сейчас эти люди?..

— Да, это не может быть ни один из тех неуклюжих идиотов, которые сейчас управляют этой страной.

— Они были изгнаны из Королевства.

Мы все напряглись от слов Дяди Уилла.

Кто именно изгнал их из этой страны?

Сколько бы я ни думала об этом, на ум приходит только один человек, но даже у неё не должно быть власти делать то, что она хочет.

Гиллес неуверенно произнёс:

— Значит, эта женщина изгнала всех твоих сторонников?

Вероятно, все сейчас подумали об одном и том же.

— Верно, – пробормотал Дядя Уилл. В его взгляде больше не было ни грусти, ни ярости. Он стал полностью лишён каких-либо эмоций.

— Я не могу в это поверить.

— Но это правда. Всех, кто был со мной в хороших отношениях, она изгнала из страны и депортировала в Королевство Раваал.

...Королевство Раваал. Неудивительно, что в последнее время оно процветает.

Она просто обязана была послать наших лучших и умнейших людей в соседнюю страну. Мать Короля, должно быть, самая большая идиотка, какую я когда-либо видела.

— Сколько их было?

— Думаю, три человека. Но каждый из них был чрезвычайно опытен в своей области.

— Короче говоря, все блестящие умы, руководившие этой страной, исчезли, оставив править одного лишь незрелого, неопытного, некомпетентного Короля. Это объясняет быстро ухудшающееся положение дел. Вся эта страна – тонущий корабль, – комментирует Гиллес, сузив глаза от негодования и отвращения.

На первый взгляд кажется, что в нашей стране всё в порядке, но стоит заглянуть поглубже, как окажется, что условия жизни и средства к существованию низших классов стремительно превращаются в ад.

Гнев Гиллеса вполне понятен, ведь ему пришлось вырасти в этих нечеловеческих условиях. Для него было бы вполне естественно желать мести за такую несправедливость.

...И, ничего не зная о ситуации, Лиз бездумно заявила, что месть в любом её проявлении бессмысленна.

Быть Святой, конечно, удивительно. Чтобы она знала, что всегда лучше для всех, она не могла не быть всемогущей. Если бы на её месте была я, я, вероятно, в конечном итоге совершила бы безумный неверный шаг, фактически помогая человеку в осуществлении его мести.

— Дядя, разве Король не заметил твоего исчезновения?

— Нет. Люк ненавидел меня. Наверное, он вздохнул с облегчением, когда я пропал.

— Ты слышал это из уст самого Короля? – спрашиваю я его.

— ...Не так много, но примерно в то время, когда я ссорился с его матерью из-за моего предложения, он сказал мне следующее: "Ты даже не Король, так что даёт тебе право так себя вести?".

Надо же, у Короля материнский комплекс.

— Семнадцатилетний парень, конечно, мог бы так подумать в пылу момента...

— М-м?

— Но если бы можно было дать ему возможность остыть, подумать спокойно и рационально, вполне возможно, что он действительно сожалел бы о своих словах.

— Этот Король? Нет, – усмехнулся Гиллес.

— Гиллес, спокойнее, – говорю я, бросая на него сердитый взгляд.

— Так как ты сказал, что ваши отношения были разрушены, я предположу, что случилось нечто более, – я делаю паузу, подбирая подходящее слово, — серьёзное.… и это произошло между вами, Дядя Уилл.

— Тема, о которой они спорили в тот день, была довольно серьёзной.

Я демонстративно игнорирую ответ Гиллеса и продолжаю:

— А тебе никогда не приходило в голову проверить чувства другого человека, спросив его напрямую?

Глаза Дяди Уилла широко распахиваются от моего вопроса. Рот Гиллеса немного приоткрывается, когда он смотрит на меня. Даже Ребекка наконец-то перестала плакать и просто смотрела на меня, поражённая.

Неужели то, что я сказала, так необычно?

— Дядя Уилл, некоторое время назад ты сказал мне, что не чувствуешь необходимости покидать эту деревню. Но ведь это была ложь, да?

— Нет, я...

— Разве ты не хочешь снова увидеть мир? – спрашиваю я, медленно приближаясь к нему. Наши роли словно поменялись местами, и теперь я выступаю в роли "голоса разума".

— Если ты никогда не хотел уходить, то почему никогда не сдавался? Почему ты помог оживить эту деревню? ...Ты не можешь скрыть этот свет в своих глазах. Даже я испытала благоговейный трепет перед Вашим Величеством и в конце концов преклонила перед тобой колени.

Говоря это, я продолжаю упрямо удерживать взгляд Дяди Уилла, не позволяя ему отвести взгляд. Сначала он просто смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Но тут на его лице появляется широкая улыбка.

Невольно моё сердце на секунду затрепетало, когда я увидела эту улыбку. Даже если он достаточно взрослый, чтобы быть моим отцом, у него всё ещё есть это. Сила красивого лица просто невероятна.

— Ты абсолютно права, – говорит Дядя Уилл. — Думаю, теперь я готов. Я готов снова увидеть внешний мир, – улыбается он, а потом, как всегда, протягивает руку и ласково гладит меня по голове.

— Возвращайся. Мы продолжим этот разговор завтра, – говорит Дядя Уилл через мгновение мягким, но повелительным тоном.

Я послушно киваю.

Есть ещё много чего, о чём я хотела бы спросить, но у меня ещё будет время на это. Я не хочу продолжать вспоминать о Дяде Уилле с такой болью.

Не говоря больше ни слова, мы с Гиллесом поворачиваемся и идём обратно к стене тумана.

Когда мы подходим к границе, Гиллес смотрит на меня так, словно ему что-то пришло в голову.

— Что? – спрашиваю я, нарушая тишину.

— А что случилось с матерью Короля?

Застигнутая врасплох, я на мгновение останавливаюсь.

— ...Не знаю. Я никогда не слышала о ней никаких упоминаний.

— Так я и думал.

Закончив этот короткий разговор, мы продолжаем идти. И всю оставшуюся дорогу домой Гиллес не произносит больше ни слова. Он молча идёт рядом со мной, выражение его лица постоянно меняется, он обдумывает всё, что мы только что узнали.

Ах, как бы мне хотелось, чтобы ко мне поскорее вернулась моя магия.

Не то чтобы я использовала её каждый день... Но всё же! Просто зная, что я не могу её использовать, я чувствую тревогу. А тревога – это, конечно, не та эмоция, которая подобает злодейке. Я всегда должна быть переполнена уверенностью и наглым, внушительным достоинством.

Если и есть хоть один крохотный, крохотный лучик хорошего в этой ситуации, так это то, что теперь, когда моё уединение закончилось, я могу часто встречаться с Лиз. Мои дни полны чудесных возможностей показать свои усилия в злодействе, так что всё не так уж плохо.

Сидя в карете и смотря на проплывающие мимо пейзажы, мой ум погружён в такие мысли. Я даже не замечаю, как проходит время, и вскоре в поле зрения появляется величественный фасад Академии магии.

Не успели мы с Гиллесом отойти даже на десять шагов от кареты, как меня вдруг окликает чей-то голос:

— Алисия. Ум, мы правда восхищаемся вами.

...Угх. Похоже, меня вот-вот втянут в довольно утомительный разговор.

Взглянув на Гиллеса, я могу сказать, что он, должно быть, тоже думает о чём-то подобном. Однако выражение его лица говорит о том, что он решил проигнорировать этот голос, поэтому, даже когда я останавливаюсь, он – нет. Он продолжает шагать в Академию, даже не взглянув в мою сторону.

— Мы все терпеть не можем Лиз.

— Она такая надоедливая. Просто потому, что она немного симпатичная, она стала такой самоуверенной.

— Да кем она себя возомнила? Простолюдинка, и всё же у неё хватило наглости вступить в студенческий совет?

— Она всегда набрасывается и на других членов совета... Маленькая шалунья! Притворяется чистой, чтобы привлечь их внимание. А мальчишки охотно ей потакают!

С огромным чувством дискомфорта от пустых жалоб девушек я неохотно поворачиваюсь, чтобы взглянуть на них.

Я тут же вижу падают четыре пары глаз, выжидающе уставившихся на меня. Окинув их быстрым взглядом, я вижу безукоризненно выглаженную униформу и надменные, чопорные позы, которые говорят об их вероятном высоком социальном статусе.

— Алисия, вы согласны? – нетерпеливо спрашивает светло-рыжеволосая девушка, слишком нетерпеливая, чтобы подождать, пока я заговорю.

Если вы надеетесь, что я разделю ваши взгляды, то это весьма глупо.

Слегка нахмурившись, я расправляю плечи и смотрю на эту группу молодых девушек.

— Не потому ли она смогла вступить в студенческий совет, что преуспела в учёбе? – устало спрашиваю я.

При моих словах все восемь глаз широко раскрываются.

Мы с Лиз можем не соглашаться по большинству вопросов, и у меня может быть личная неприязнь к ней, но я никогда не думала о ней как о чём-то особенно раздражающем.

Напротив, я считаю её необходимым существом в моём плане стать великолепной злодейкой. Как бы я без неё выделялась?

— Н-нет! Она использовала тот факт, что у неё есть особая сила, чтобы попасть в студенческий совет!

— Вот-вот! Она просто бельмо на глазу, постоянно ведёт себя так, словно она идеальный маленький ангел!

— Я отказываюсь принять тот факт, что такая скромная простолюдинка, как она, позорит священные земли этой Академии.

— Только потому, что она довольно мило выглядит, ей всегда все льстят. Это так раздражает!

Одна за другой каждая из девочек продолжает говорить свои пустяковые жалобы в сторону Лиз.

...Я не могу быть уверена, являются ли это их истинными чувствами или это тщательно подготовленная ловушка, поставленная для дальнейшего ухудшения моей репутации, но в любом случае их слова просто абсурдны.

Каждое мгновение, которое я уделяю им, – это пустая трата времени.

— Если вы хотите пожаловаться, почему бы вам не обсудить это с ней? Или, ещё лучше, если у вас есть время, чтобы придумать такие легкомысленные оскорбления, не лучше ли было бы потратить его на дальнейшее совершенствование и полировку себя вместо того, чтобы погрязать в мелочной ревности? Конечно, возможно, что её исключительные способности помогли ей попасть в студенческий совет, но больше ни у кого нет таких способностей. Вполне естественно, что она получит особое отношение, соответствующее её уникальному положению.

К концу моей тирады я так устала от нашей короткой беседы, что практически выплёвываю слова.

Под тяжестью моего взгляда одна из девушек так испугалась, что начала дрожать, как лист.

Популярные люди всегда, вероятно, заслуживают гнев по крайней мере пары ничтожеств из толпы. Конечно, если бы Лиз была невероятно уродливой, всё могло бы обернуться совсем не так. Но красота выявляет в людях лучшее и худшее.

Девушки ошеломлённо смотрят на меня, но я не обращаю на них внимания. Я поворачиваюсь на каблуках и снова иду к зданию Академии.

...Ах, да, я чуть не забыла.

В нескольких метрах от их группы я останавливаюсь и неторопливо оборачиваюсь:

— Просто чтобы вы знали, этот мальчик, который всегда со мной... Он не из аристократической семьи. Прежде чем оскорблять простолюдинов в попытке завоевать чью-то благосклонность, вы могли бы сначала провести расследование, – говорю я, уголки моих губ томно изгибаются в плутоватой полуулыбке.

Мне нравится смотреть, как они отшатываются от меня, словно получают пощёчины.

— И причина, по которой я держу его рядом, не имеет ничего общего с его положением в обществе. Я твёрдо верю в идею меритократии; вы должны позволить своим способностям говорить за вас, а не высоким и могущественным социальным статусам ваших отцов. А с точки зрения способностей этот мальчик – лучший из лучших. И он уж точно умнее, чем любая из аристократок, стоящих передо мной в данный момент. Так что в следующий раз, когда у вас появится желание поиграть со мной по-хорошему, сделайте одолжение. Промолчите. Потому что я в любой день предпочту умного простолюдина безвкусному идиоту-аристократу.

Закончив свою речь, я ослепительно улыбаюсь им.

Смотря на меня широко раскрытыми глазами, они практически спотыкаются друг о друга, делая несколько дрожащих шагов назад. А потом, словно за ними кто-то гонится, они разворачиваются и убегают.

Какие замечательные реакции… Может быть, моя репутация злодейки снова возросла? Я лишь слегка улыбнулась, а они тут же убежали от меня!

— Алисия, у тебя, кажется, вот-вот разорвётся рот, – раздражённо говорит Гиллес, подходя ко мне сзади. Интересно, как давно он здесь?

Я быстро стираю улыбку с лица и принимаю более достойное, спокойное, бесстрастное выражение.

Это одно из моих слабых мест. Я слишком легко теряю бдительность, когда волнуюсь. По крайней мере, пока я нахожусь в этой Академии, мне нужно всегда оставаться сосредоточенной. Ведь никогда не знаешь, когда кто-то может наблюдать за тобой!

— Но, знаешь что, Алисия? Ты мне нравишься. Не в романтическом смысле или что-то в этом роде... Но ради тебя я в любой момент готов рискнуть своей жизнью, – серьёзно говорит мне Гиллес.

Я широко раскрываю глаза и резко поворачиваю голову, чтобы взглянуть на него. Его слова прозвучали так неожиданно, что я даже не знаю, что ответить.

...Я злодейка, поэтому, очевидно, не скажу ничего вроде "ты не должен так думать" или "ты должен больше ценить свою жизнь".

Это его собственная жизнь, он должен жить так, как считает нужным. Кроме того, основные ценности у всех разные. Это означает, что вполне естественно, что его цели и то, как он хочет жить, будет отличаться от моих...

Поэтому я не могу просто сказать ему, что он должен делать со своей жизнью. Кто я такая, чтобы предъявлять такие требования? И в любом случае моё чувство этики слабо, так что подобные темы не являются моей сильной стороной.

— Спасибо. Со своей стороны, я постараюсь жить так, чтобы нам не грозила смерть, – говорю я, ласково гладя его по голове.

— Алисия, ты иногда ведёшь себя как парень... Но я надеюсь, что если и умру, то только после того, как превзойду тебя в интеллекте.

— ...Гиллес, но я думаю, ты уже умнее меня?..

— Это неправда, – бормочет Гиллес, горько улыбаясь.

...Это был не просто комплимент. Я в это искренне верю. С его уровнем всесторонних знаний и глубокой проницательностью я думаю, что нет никаких сомнений в том, что он уже превзошёл меня.

Не обменявшись больше ни словом, мы вдвоём идём в Академию.

— Хм-м, может быть, всё-таки так будет лучше… – говорю я, делая на доске несколько пометок.

Старая библиотека, в которой мы сейчас находимся, по большей части не используется. Именно поэтому мы с Гиллесом часто приходим сюда, чтобы обсудить друг с другом свои мысли.

Это то самое место, где я написала пару лет назад свои мысли о том, как захватить Королевство Раваал. В то время, когда я пришла сюда, в библиотеке не было ни одной живой души... Хотя, возможно, это было потому, что все были на занятиях.

Однако, независимо от времени, это место посещается гораздо реже, чем новая библиотека. И я бы в любой день наслаждалась умиротворяющей, спокойной атмосферой здесь, чем за блестящими новыми книгами в шумной, похожей на пещеру библиотеке.

— Но с таким количеством войск ты сможешь победить их в одно мгновение, если устроишь вот здесь засаду, – замечает Гиллес, постукивая пальцем по доске.

— Раз уж мы просто играем, почему я должна позволить всему так легко закончиться? Я бы предпочла вытянуть из них всё, немного помучить, прежде чем принять их безоговорочную капитуляцию.

Приходя сюда, мы часто любим играть в стратегические игры. Мы не утруждаем себя придумыванием сложных предысторий, а просто используем любые идеи, которые приходят в голову. Но всё равно это весело.

— Лично я бы сделал что-то вроде этого, – говорит глубокий голос позади меня, и большая привлекательная рука тянется, чтобы нарисовать свою собственную интерпретацию на доске. В то же время вторая рука опускается мне на голову.

Этот голос и эти руки... могут принадлежать только Дюку. Как он вообще узнал, что я здесь?

Я игнорирую то, что он рисует на доске, и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

— Могу ли я попросить тебя не прерывать нашу игру?

— Твоё сердитое лицо тоже очень мило выглядит, – отвечает Дюк, ухмыляясь.

…Он явно смеётся надо мной. Но даже при том, что я знаю это, моё сердце не может не забиться немного быстрее.

Угх, я ненавижу то, как легко я поддаюсь на провокации этого человека.

Я тихонько вздыхаю и отвечаю:

— Я не могу понять тебя, Дюк.

— Я лишь делаю, как ты просила, и говорю то, что думаю.

— ...Ох, неужели? И это всё? Но я уверена, что ты делаешь это нарочно, разве нет?

— Что именно? – спрашивает Дюк, и по его лицу видно, что он нарочно прикидывается дурачком.

— Ты явно пытаешься заставить моё сердце "взорваться" от твоих небрежных замечаний...

Как только эти слова слетают с моих губ, я тут же жалею о них. Я просто призналась, что слишком хорошо его знаю. Хотя это не значит, что это неправда, но говорить такие вещи вслух крайне неловко.

На мгновение глаза Дюка широко распахиваются, но через секунду его обычная дразнящая, дьявольская ухмылка вновь возвращается на место.

— Ох~? Значит, я заставляю твоё сердце биться так сильно, что тебе кажется, будто оно вот-вот взорвётся?

— А что ещё могут значить мои слова? – спрашиваю я в ответ, сердито смотря на него. В то же время я чувствую, как моё собственное лицо начинает гореть.

По какой-то причине я не могу быть сильной перед этим человеком. Эта вызывающая улыбка и этот взгляд, который словно пронзает меня насквозь, вызывают у меня бабочек в животе и слабость в коленях.

— Улыбка и замечание должны быть гораздо лучше, чем воплощение моих мыслей в жизнь, не так ли? – шепчет Дюк серьёзным, почти заговорщическим тоном.

...Я всегда думала, что он будет воплощать свои мысли в жизнь, разве нет?

— Дюк, насчёт того, что ты тут написал... Если ты сделаешь это, то не сможешь убить вражеского командующего, – задумчиво произносит Гиллес, не отрывая глаз от доски. Похоже, он полностью проигнорировал наш предыдущий обмен репликами в пользу размышлений над решением Дюка о нашей воображаемой войне.

Услышав это, я тоже начинаю смотреть на то, что он написал.

— Ох, он прав. Если ты сделаешь это, то командующий войсками успеет сбежать.

— Ни один командующий не сбежит с поля боя, только если не начнут бежать солдаты, – отвечает Дюк с нескрываемым блеском в глазах.

Когда он улыбается, мне кажется, что я смотрю на самого дьявола. При виде выражения его лица по мне пробегает лёгкая дрожь. Почему-то он выглядит так, будто ему весело.

— Вместо того, чтобы уничтожать их всех сразу, было бы гораздо полезнее не торопиться и хорошенько помучить их, согласны? – уточняет Дюк.

—  Хм-м, верно. Оставить командующего солдатами в живых и заставить его повиноваться, да?.. – бормочет Гиллес, обдумывая это.

— Лиз ненавидит подобные мысли, – радостно добавляю я.

— И если ты сохранишь его в живых и уничтожишь все его войска прямо перед ним, ты сможешь сломить его дух и увидеть, как он сойдёт с ума! – радостно кричит чей-то голос, казалось бы, из ниоткуда. Он сопровождается сладким ароматом, витающим в воздухе.

...Она и вправду любит появляться, когда ей заблагорассудится.

— И? Что ты здесь делаешь, Мел? – требовательно спрашивает Гиллес.

— Эй, ну что это у тебя за лицо! Разве ты не рад меня видеть? – говорит Мел в ответ на хмурый взгляд Гиллеса, запихивая в его ничего не подозревающий рот ярко-розовую сладкую конфету.

— А ещё!!! Ментально и эмоционально пытать командующего таким образом идеально вписывается в стратегию Али, "вытянуть из них всё и немного помучить"! – возбуждённо заявляет Мел, её глаза сверкают от восторга.

Лицо Гиллеса выглядит напряжённым, он с отвращением смотрит на неё из-за конфеты, засунутой ему в рот.

Как и всегда, она говорит довольно страшные вещи восхитительно милым лицом. Более того, она только что откровенно призналась, что подслушивала весь наш разговор.

У меня возникает ощущение, что моя идея и её идея ментальной и эмоциональной пытки как-то принципиально отличаются друг от друга....

— Я уверен, Алисия имела в виду, что будет мучить их физически, а не разрушать их рассудок, – устало говорит Гиллес. Он словно прочитал мои мысли.

— Значит, помимо сокрушения духа командующего, ты ещё и хочешь избить его до полусмерти? Мне нравится! – говорит Мел, облизывая губами конфету, которую только что сунула в свой рот.

Каждый раз, когда я вижу её, мне кажется странным, что такой сильный персонаж, как Мел, не появился во время игры. Была ли это просто оплошность, допущенная продюсерами игры?

— Это неплохая идея, – серьёзно отвечает Гиллес, поглаживая подбородок.

Даже если это всего лишь игра, если Лиз услышит, насколько жестоки наши стратегии, она, скорее всего, упадёт в обморок...

Мои союзники могут показаться милыми и красивыми снаружи... но внутри они все такие расчётливые и презренные, все до единого. Но, несмотря на всё это, каким-то образом Лиз, идеалистическая Святая, в конце концов обязательно победит...

— Хм-м, тогда,  думаю, нам следует подумать, что мы будем делать, если их командующий сбежит, – говорит Дюк.

— Но, Дюк, ты же сказал, что этого не случится, – возражает Гиллес.

— Да, но всегда есть шанс, что может произойти что-то неожиданное, поэтому наша тактика должна учитывать любой из возможных сценариев.

— Он прав. На всякий случай у нас должны быть наготове различные стратегии, – добавляю я.

Дюк ослепительно улыбается в ответ на мои слова.

— Как весело, мне нравится эта игра! – энергично восклицает Мел.

Мы продолжаем непринуждённо болтать, наслаждаясь ещё некоторое время совместной игрой, пока к нам не приходит Генри.

— Аля, ситуация выходит из-под контроля, – говорит Генри, быстрым шагом подходя к нам.

Интересно, почему он так спешит? Неужели я совершила какую-то ошибку, сама того не сознавая?

— Что произошло? Что ты имеешь в виду, говоря, что ситуация выходит из-под контроля?

— Аля... Ты ругала Лиз? – спрашивает Генри, серьёзно смотря на меня.

Ругала? Не помню, чтобы делала что-то подобное...

— Разве это сделали не они?

Глаза Гиллеса, блестевшие энтузиазмом во время нашей игры, теперь выглядят тусклыми и совершенно безразличными к происходящему.

Я могу догадаться, что произошло. Похоже, кто-то пытается меня подставить. Опять. Жизнь в Академии гораздо более беспощадна, чем я изначально предполагала.

Испустив лёгкий вздох, я смотрю на Генри и говорю:

— Лично я не говорила ничего плохого в отношении Лиз, однако мне довелось пересечься с парой людей, которые делали это.

Понимание вспыхивает в глазах каждого из присутствующих в этом месте.

Так как они верили мне, из этой небольшой информации, похоже, они тоже смогли догадаться, что произошло на самом деле.

И я благодарна им за это. Любой преданный Лиз человек не поймёт меня, сколько бы я ни объясняла. Но эти люди передо мной с готовностью приняли и поняли мои слова.

— Давайте найдём Лиз, – предлагает Дюк, на что мы все согласно киваем.

— Где она сейчас? – невозмутимо спрашивает Гиллес.

— В классе.

— Ох, я тоже пойду с вами, – весело вставляет Мел. Но выражение её глаз не соответствует её тону. Её взгляд как у профессионального убийцы, жаждущего крови.

Она действительно терпеть не может Лиз, да?

Мы пару раз водим тряпкой по доске, удаляя следы нашей игры, а затем идём в класс.

В последнее время мне кажется, что у меня нет времени на отдых. У меня такое чувство, что я увязаю в одном деле за другим.

Как раз в тот момент, когда я думаю об этом, мы подходим к классу и заходим внутрь.

— Ах! Она пришла! – кричит какая-то студентка, как будто они ждали меня всё это время.

— Совершенно верно. Да, я сделала вам всем одолжение и любезно пришла по вашему зову, – отвечаю я девушке с легкомысленной усмешкой на лице.

— Какое ужасное отношение! – кричит девушка, её голос пронзительный и громкий от возмущения, но я игнорирую её и иду к Лиз.

Как мы и думали, группа девушек, окликнувших меня сегодня утром, стоит вокруг неё.

И, конечно, куда же без её компании мальчиков, которые тоже были там. Хотя Кертис и Финн на этот раз отсутствуют.

Кокетливый, "кричащий" мужчина и милый, но расчётливый мальчик с детским лицом... Думаю, будут они здесь или нет, на самом деле это ничего не меняет, хотя эти двое, безусловно, самые загадочные из всей компании. Мне трудно понять, о чём они думают.

Остальных, однако, слишком легко понять. Я уже привыкла к этим презрительным взглядам. Лично я нахожу такие чувства немного скучными. Я бы предпочла, чтобы они гневно смотрели на меня. В конце концов, ничто так не укрепляет мой статус злодейки, как гневные выражения лиц.

— И что теперь? Что случилось на этот раз? – спросила я, приятно улыбаясь Лиз.

— Это ты должна знать. Эти девочки сказали мне, что ты плохо обо мне отзываешься, – ровным голосом говорит Лиз. Она не выказывает ни малейшего намёка на враждебность по отношению ко мне.

Что и следовало ожидать от Святой. При таких обстоятельствах, как правило, ты, по крайней мере, выглядишь недовольной, когда появляется злодейка, но остаёшься совершенно спокойной и собранной.

— И что? Ты как думаешь, Лиз?

На мой вопрос Лиз на мгновение задумалась.

— Нет никаких доказательств, так что я ничего не могу тебе сказать. Вот почему я хотела спросить об этом тебя, – отвечает она, её изумрудно-зелёные глаза изучают моё лицо. — Ты говорила гадости за моей спиной, Алисия?

Тот факт, что она так легко верит сплетням, поистине поразителен.

— ...Нет, не говорила, – решительно отвечаю я.

— Понятно. Я верю тебе, – говорит Лиз, мягко улыбаясь мне.

...Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз подвергалась её ангельской улыбке. Интересно, почему каждый раз, когда я вижу её, всё моё тело почему-то чувствует зуд и дискомфорт.

Я, вероятно, должна была бы чувствовать себя тронутой её непоколебимым доверием ко мне, но я на это не способна.

— Лиз?! Как ты можешь так легко поверить этому отродью?

— Она ругала тебя, Лиз!

— Вот-вот! Мы все её слышали! Она называла тебя шлюхой и говорила, что ты становишься дерзкой, потому что все мальчики уделяют тебе так много внимания!

Внезапно все девушки, столпившиеся вокруг Лиз, начинают одна за другой говорить все оскорбительные вещи, которые я якобы говорила.

"Этому отродью"... Ой. Мне больно. Разве она не могла сказать вместо этого "этой злодейке" или что-то в этом роде?

Пока они говорят это, лицо Лиз медленно темнеет. Она только что сказала, что верит мне, но, похоже, уже начинает сомневаться в моих словах. Думаю, даже Лиз понимает, что не стоит верить всему, что говорят.

Глаза других студентов тоже начинают буравить меня взглядами. Хотя, учитывая, что большинство студентов – часть религии Лиз, думаю, ничего не поделаешь. Это не значит, что я не могу понять их мыслей.

Гиллес бросает быстрый взгляд на Мел, но та лишь слегка качает головой. Должно быть, она не была свидетельницей того, что произошло сегодня утром.

Сейчас я даже не могу использовать магию, а даже если бы и могла, было бы трудно доказать свою невиновность в чём-то подобном.

Внезапно из-за моей спины раздаётся нежный голос:

— Хм-м, но разве не вы, девушки, говорили всё это?

И тут же взгляды всех устремились ко входу в класс.

...Там, в дверях, стоит Финн с серьёзным выражением лица, а Кертис прямо за ним.

Ну и ну, а они умеют привлечь к себе внимание.

— Где вы были, ребята? - бодро спрашивает Генри, не обращая внимания на напряжённую атмосферу.

Финн, похоже, даже не слышит его. Он лишь смотрит на девушек, окружающих Лиз.

Видя, что Финн игнорирует его, я не могу не пожелать, чтобы Генри научился читать атмосферу, прежде чем начинать что-то говорить.

— Мы с Финном играли с мячом, но случайно разбили окно, – беспечно отвечает Кертис, широко улыбаясь.

А вот ещё один тупой парень, который не умеет читать атмосферу.

Финн игнорирует Кертиса и сразу же идёт туда, где стоим мы.

...Сколько бы ни прошло лет, он совсем не изменился. Это немного пугает, учитывая, что его внешность такая же, как и тогда, когда я впервые встретила его. Но я должна сказать... для восемнадцатилетнего парня с такой внешностью я могу понять, почему все шотаконы* страны были так увлечены им. Для них, должно быть, чудесно видеть, что время не оказывает на него никакого влияния.

*Сётакон (ショタコン, иногда неверно с английского шотакон или просто шота) — жанр хентая в манге и аниме, изображающий романтические и сексуальные отношения с участием маленьких мальчиков.

— Финн? Что ты имеешь в виду? – спрашивает девушка с оранжевыми волосами, стоящая рядом с Лиз, и её выражение лица слегка искажается.

Пока я рассеянно размышляла о внешности Финна, атмосфера в классе стала накаляться.

— Я задаюсь тем же вопросом о том, что вы все сейчас говорили.

У Финна такой приятный голос. Голос Гиллеса тоже, конечно, хорош, но голос Финна звучит особенно красиво, сладко.

Несмотря на то, что они выглядят примерно одинаково, возможно, возраст и наличие большего жизненного опыта оказывает значительное влияние на человека. В конце концов, голос Гиллеса звучит довольно молодо по сравнению с...

— Почему-то он напоминает мне тебя, – шепчу я Гиллесу так, чтобы только он мог меня слышать.

— Ха-а? Я не настолько красив. И волосы у меня не такие, как у него. К тому же этот парень по меньшей мере на семь лет старше меня, – тут же ворчит в ответ Гиллес, и хмурится.

Вот это отпор... и назвал его "этот парень". Неужели Гиллес так сильно не любит, когда его сравнивают с Финном? И он, похоже, совершенно упустил суть моих слов. Я ведь не сравнивала их внешность...

— Подожди, Финн, я не понимаю. Не мог бы ты объяснить, что ты имеешь в виду? –говорит Лиз, её лицо показывает, что она явно сбита с толку тем, что он только что сказал.

— Хм-м, я сейчас постараюсь всё объяснить~ – говорит он, собираясь с мыслями. — Вообщем, именно эти девушки первыми подошли к Алисии и начали оскорблять тебя. Алисия же просто игнорировала их... Это всё, что я знаю, – произносит Финн, пожимая плечами.

— Конечно, это не значит, что я не могу догадаться, что произошло потом. Это может быть просто моим предположением, но я думаю, что Алисия немного поговорила с ними. Сказала что-то, что попало в самую точку? И эти девушки не смогли этого вынести, поэтому они прибежали к тебе в гневе, пытаясь свалить вину на неё, – спокойно объясняет Финн.

А затем, не меняя выражения лица, он поворачивается и смотрит прямо на Лиз.

— Не хочу ранить твои чувства, но я думаю, что оскорбления, которые эти девушки говорили раньше, были, вероятно, их истинными чувствами. Я думаю, что единственная причина, по которой они обратились к тебе, Лиз, заключается в том, чтобы подставить Алисию, чтобы она взяла на себя вину за них.

Выражение лица Лиз после этих слов было бесценным. Даже такая злодейка, как я, начала жалеть её.

Финн такой жестокий! В этом отношении он чём-то напоминает Мел. Несмотря на молодую, очаровательную внешность, он явно не испытывает никаких угрызений совести, говоря такую тяжёлую для Лиз правду.

Как только я подумала об этом, пронзительный, ехидный смех пронзает мои уши.

— Какие же они испорченные, гнилые идиотки! – радостно восклицает Мел. Она выглядит абсолютно счастливой, тыча пальцем в сторону девушек, которые в настоящее время сгрудились вокруг Лиз.

— Не тыкай в них пальцем, – упрекаю я её вполголоса. Учитывая, что Мел старше меня, я чувствую себя немного странно, упрекая её в чём-то.

— Ла-а-адно, – печально отвечает Мел, опуская руку. Иногда её слова и действия напоминают мне поведение детей.

Если бы она молчала, любой принял бы её за очаровательную маленькую девочку... Может быть, это то, что называют гап моэ**?

**Gap moe (гап моэ) условно и грубо можно перевести как "милота из-за *разницы". Это такое состояние, когда зритель или читатель испытывает прилив милоты из-за разницы между привычными поведением и поступками персонажа и тем, что он показал сейчас.

— Разве это не то же самое, что споткнуться и заколоть себя собственным ножом? Так что вы не только не такие хорошенькие, как Аля, но и мозгов у вас недостаточно. Вы думаете, что этого будет достаточно, чтобы сосредоточиться на формировании достойной личности, но нет. Оказывается, вы все такие дрянные, что даже это не сможет вас спасти, – говорит Мел и затем сладко улыбается им.

И снова меня поражает, насколько очаровательна улыбка Мел. Но интересно, я одна настолько беззаботна, чтобы думать о чём-то подобном прямо сейчас?

Я знаю, что эти девушки, конечно, не думают о её улыбке подобным образом. От одного её взгляда кровь заметно отхлынула от их лиц, и они задрожали. Более того, огромные, размером с бусинку, слёзы текут по их щёкам...

Взгляды, которые они бросают на Мел, не те, которые обычно люди бросают на других людей. На их лицах явный ужас, как тот, который появляется на лицах людей за пару секунд до того момента, как их растерзает медведь. Это тот самый момент, когда ты уже чувствуешь гнилостное дыхание, бьющее в своё лицо. Открытую пасть, полную острых зубов...

Пока я думаю об этом, Мел открывает рот, чтобы продолжить, но в этот момент Дюк легонько ударяет её по затылку.

— Успокойся, – говорит он ей немного раздражённо.

...Они совсем не похожи на хозяина и слугу.

— По сути, он её старший брат-опекун, – шепчет мне Гиллес, наблюдая, как Мел и Дюк общаются друг с другом.

Я слегка киваю, молча соглашаясь.

В то же время я смотрю на Лиз. Её глаза выглядят остекленевшими, как будто она больше не может следить за тем, что происходит. Так много событий произошло в такой быстрой последовательности, и кажется, что её мозг ещё не успел переварить их. Я бы была не рада, если бы она стала недоверчивой к людям после чего-то подобного...

Кстати говоря, это было бы плохо и для меня! Что, если её личность превратится во что-то тёмное и мрачное? Тогда она была бы бесполезна для меня.

Как главная героиня, она должна быть моим фоном, тем, кто помогает подчеркнуть мои злые пути и выделяет меня! Я не могу потерять такой эффективный инструмент так рано.

Хотя, как бы то ни было, у меня нет ни малейшего желания обливать её грязью добрыми словами или какой-то другой несвойственной ей чепухой, даже если это, вероятно, поможет замедлить её погружение в жестокость реальности.

— Эй. Вы... Идиотки, – говорю я, подходя к дрожащей группе девушек и смотря на них сверху вниз.

— Ох! Ты это слышал? Аля тоже считает их глупыми!

— Я сказал – успокойся, – говорит Дюк, мгновенно обрывая Мел. Он говорит это так естественно, как будто уже привык иметь с ней дело...

— Ах вы, бедняжки. Почему вы так дрожите? Только потому, что вы плачете, вы думаете, что какой-нибудь герой придёт и спасёт вас? Что ж, очень жаль, эти ваши слёзы совершенно бесполезны. Кто потрудится спасти вас от катастрофы, которую вы сами же и устроили? Клевещете на других, не подумав, что это может обернуться против вас самих? Да вы же хуже, чем мусор.

Я швыряю в девушек больше сарказма, чем обычный дворянин смог бы собрать за всю свою жизнь.

И, удерживая их взгляды своим собственным взглядом полного презрения, я удостоена чести занять место в первом ряду их страданий. Я отчётливо вижу, как эмоции уходят с их лиц. Я наблюдаю, как свет жизни исчезает в их глазах, оставляя после себя только пустоту, зияющую пустоту, оставшуюся где-то в глубине.

То ли потому, что мои слова были настолько шокирующими, то ли они просто утомили себя после своего затянувшегося мелодраматического представления, я не уверена...

Хотя я очень надеюсь, что это первое.

В любом случае, думаю, мне следует практиковаться в подобных замечаниях. Похоже, это имеет гораздо большее влияние на других людей.

— Мусор... – произносит Лиз, наконец открывая рот. Я смотрю на неё и замечаю, что она пристально смотрит в мою сторону.

Выражение её лица говорит мне, что она зла на меня. Её изумрудно-зелёные глаза горят яростью. Похоже, Святая Лиз наконец-то пришла в себя.

Вот такую Лиз я хочу видеть! Не та пустая оболочка, которая понятия не имела, что происходит, и не могла решить, что думать. Я хочу видеть, как эти глаза смотрят на меня самоуверенно и энергично.

Так как сердце Лиз чисто, я решила, что она захочет защитить даже эту отвратительную группу. Даже если они её ненавидят, я знала, что она не сможет ничего с собой поделать. Я чувствую, что точно знаю, что заставляет её так себя вести. Возможно, я даже знаю Лиз лучше, чем она сама.

...Нет, это всё-таки может зайти слишком далеко.

Хотя я и знала, что назвать другого человека "мусором" было бы для неё переходом границы... Не говоря уже о том, что я пошла ещё дальше и сказала, что они хуже, чем мусор.

Пожалуй, я больше не буду так говорить. Сегодня я сказала это в первый и последний раз. В следующий раз мне придётся придумать что-то другое.

Хотя я не жалею, что использовала эти слова. Я решила, что это будет самый быстрый способ вернуть Лиз в её обычное живое, мужественное "я"... И мой план сработал идеально, как я и предсказывала. Хотя, я собиралась сказать кое-что ещё хуже... Но в последнюю минуту я передумала. Это было бы немного чересчур.

...Честно говоря, слава Богу, что я этого не сказала. Это бы всё испортило.

Я сейчас на вершине злодейской игры, поэтому не могу остановиться. Я собираюсь выставлять напоказ свои злодейские навыки до самого конца и показать им, что именно могут сделать пятнадцать долгих лет тщательного культивирования.

— Что? Тебе что-то не нравится из того, что я сказала? – спрашиваю я, слегка склонив голову набок и ослепительно улыбаясь Лиз.

— Ты только что назвала их мусором? – спрашивает Лиз, нахмурив брови.

— Да, так и есть, – отвечаю я, моя улыбка яркая и непоколебимая.

Когда её глаза смотрят прямо в мои, я замечаю, что её зрачки расширены; доказательство того, что её симпатическая нервная система сейчас в овердрайве.

— Только не говори мне... Ты сейчас пытаешься защитить этих девушек? Даже после всего, что они сказали о тебе? – подначиваю я её. Затем я улыбаюсь и добавляю: — И, кстати, я не говорила, что они мусор. Я сказала, что они хуже, чем мусор.

— То, что они сделали, возможно, и было плохо, но это не делает их мусором! – восклицает Лиз, пытаясь испепелить меня взглядом.

— Боже, какие по-настоящему трогательные слова~

— Ты издеваешься надо мной?

— Конечно же нет. Я в ужасе от того, что ты так думаешь. Напротив, я тебя хвалю. Защищать негодяев, которые оскорбляли тебя несколько минут назад, – это не то, что может сделать кто угодно. Я, конечно, не смогла бы этого сделать.

— Не то чтобы я их простила... Просто я злюсь, что ты сравниваешь их с мусором, – объясняет Лиз, на этот раз держа громкость своего голоса под контролем.

...Она права. Даже мне кажется, что я, возможно, зашла слишком далеко, назвав их так. Хотя, даже если ты будешь пытать меня, я, конечно, никогда не признаюсь в этом вслух. Сейчас у меня нет другого выбора, кроме как придерживаться своих ранее сказанных слов.

Сделав небольшой вдох, я снова сосредотачиваюсь на разговоре.

— Ну... Они тебе не нужны, да?

— Кто?

— Эти девушки, – уточняю я, позволяя своему взгляду переместиться на всё ещё не приходящую в себя группу.

На лице Лиз появляется обеспокоенное выражение, хотя этого и следовало ожидать. Даже Святая не может с лёгкостью сказать, что такие женщины, как они, являются жизненно важной частью общества.

— Они на том же уровне, что и мусор... На самом деле они сами виноваты, что стали такими. После того, что они сделали, обращаться с ними как с таковыми не совсем неуместно, – шепчу я. Мой голос холодный, бесчувственный, и мой взгляд, лишённый сочувствия, скользит по девушкам.

А девушки, со своей стороны, вообще никак не реагируют на мои слова. На их лицах нет следов гнева, печали или обиды. Выражение их лиц остаётся пустым, как у безжизненных кукол, глаза расфокусированы.

В течение последних нескольких минут единственная "искра", которую я видела в них, была, когда Лиз начала их защищать. Это была не надежда, а больше похожее на благодарность. Слезливая признательность.

...Что, честно говоря, для меня является лучшим развитием событий. Если число последователей Лиз увеличится, я могу только радоваться этому. Хотя, это немного беспокоит, что они превратились в её последователей благодаря силе невежественных тонкостей Лиз, промывающих им мозги.

— Это правда, что то, что они сделали, может быть ужасно…

— Может? Это было ужасно.

— Но... Это не делает их мусором. Они не мусор.

— Хм-м, ты так думаешь? Но на твоём месте я бы уже выбросила их.

— Почему ты так говоришь?

Внезапно Лиз посмотрела на меня, её глаза полны сострадания.

А-а? Что могло побудить её так на меня посмотреть?

— Они уже обдумывают свои действия. Нет абсолютно никаких причин делать что-то ещё, – спокойно говорит мне Лиз.

Судя по общей атмосфере в классе, я могу сказать, что все остальные, похоже, также разделяют её мнение.

— Лиз, тебе не кажется, что ты слишком много внимания уделяешь хорошей стороне каждого человека?

— А что в этом плохого? Очаровательный человек – это тот, кто находит хорошее в других!

— Что это за чушь? Ты что, идиотка~? Очаровательный человек находит хорошее в других? Ха! Если ты слепа к чужим недостаткам и слабостям, ты никогда не выиграешь войну, неужели ты не понимаешь? Вместо того, чтобы тратить здесь попусту время, почему бы тебе не пойти в монастырь и не стать монахиней? – произносит вызывающе Мел, и её маниакальный смех наполняет весь класс.

— Мел, это грубо по отношению к монахиням, – отчитывает её Гиллес, при этом его лицо остаётся совершенно бесстрастным.

— Эх-х~? Тогда, как насчёт... стать ангелом?

— Вот это гораздо лучше. И если она станет ангелом, разве это не делает Алисию дьяволом?

— Но знаешь, эта аналогия заставляет задуматься… Кто здесь дьявол, а кто на самом деле ангел~?

— Верно. В этом ты права.

— Вы двое хорошо ладите, – замечает Генри, наблюдая за их перепалкой.

Если ты потрудился прервать их, я бы хотела, чтобы ты сказал что-нибудь, что могло бы заставить их замолчать.

Хотя, теперь, когда он упоминает об этом, Гиллес действительно, похоже, открыл своё сердце Мел. У меня почему-то возникает ощущение, что эти двое сейчас на одной волне.

И благодаря их блестящей маленькой интерлюдии всё то восхитительное напряжение, которое накопилось в комнате, теперь почти что исчезло.

Я пыталась завязать разговор, чтобы Лиз поняла, что мир состоит не только из хороших людей, но в конце концов отвлеклась на них.

Но эти девушки прогнили насквозь. Я уверена, что у меня будет ещё один шанс поднять этот вопрос, когда они снова начнут плести интриги.

— Если ты не против, то я пойду, – говорю я, ярко улыбнувшись Лиз.

Эрик усмехается, и его густой голос, наполненный враждебностью, эхом разносится по классу:

— Значит, ты убегаешь?

— Что ты только что сказал? Я убегаю? Как нелепо. От чего я могу убегать?

— Так как Лиз всегда прилагает усилия, чтобы видеть в людях только хорошее, все её любят. Но ты никогда ни в ком не видишь хорошего, поэтому убегаешь. Ты, наверное, ревнуешь, видя кого-то с таким чистым и прекрасным сердцем, в отличие от твоего мёртвого, чёрного, – насмехается Эрик, его глаза впиваются в мои, странно блестя.

Клянусь, в один прекрасный день его глаза такими и останутся, потому что он так смотрит на меня каждый раз, когда мы видимся... Неужели ему так нравится Лиз?

Эрик медленно, угрожающе сокращает расстояние между нами, его грудь вздымается, а на губах появляется усмешка.

Угх, и что же он пытается сейчас сделать? Такое чувство, что я каждый раз оказываюсь втянутой во всякие неприятные события. Каждый. День.

Тяжело вздохнув, я поворачиваюсь к нему, готовая встретиться с ним лицом к лицу.

— Я никогда ни к кому не ревновала, – спокойно говорю я, натягивая на лицо улыбку. — Ни разу.

Эрик лишь фыркает в ответ.

— Что такого забавного в том, чтобы всегда смотреть на людей свысока? Когда ты была моложе, я думал о тебе как о ребёнке, который всегда старался изо всех сил во всём, что делал, но теперь я вижу, как сильно ошибался, – выплёвывает он, нависая надо мной, смотря на меня с явным презрением на лице.

Тот факт, что он знал, как сильно я тогда старалась, показывает, как печально далеко я была от достижения своего идеального образа злодейки. Настоящая злодейка никогда не позволит другим увидеть, как она усердно работает над чем-либо. Независимо от важности.

Подводя итог, слова Эрика служат для того, чтобы выставить напоказ поразительный прогресс, которого я добилась в достижении своей цели.

— Благодарю тебя. Я ценю, что ты так говоришь, – язвительно замечаю я.

— Ты думаешь, это комплимент?

— Да, – отвечаю я, мило улыбаясь Эрику. — Или, по крайней мере, я восприняла это как таковое.

Его глаза сверкают, а взгляд становится всё острее и острее. Быть убийственно нахмуренным при этом – это то, чем большинство людей, вероятно, не смогли бы похвастаться ни разу за всю свою жизнь. В конце концов, нормальный человек обычно не способен разозлить кого-то до такой степени. Хотя для меня это практически стало повседневным явлением.

И снова напряжение сжимает класс в своих безжалостных, липких тисках.

Эти бедные, жалкие люди из массовки, вынужденные посещать этот класс... Каждый раз, когда я появляюсь, они подвергаются такой напряжённой атмосфере. Не то чтобы я действительно чувствовал себя слишком, слишком плохой для них. В конце концов, чем больше зрителей, тем лучше. Даже если бы это был только один дополнительный человек, я всё равно хотела бы показать свои навыки злодейства перед как можно большим количеством людей.

— Знаешь, Лиз никогда бы не убежала от проблем, которые были доведены до её сведения.

— Что? – глупо выпаливаю я в ответ на внезапную вспышку Эрика.

— Независимо от трудностей, Лиз встанет и встретит проблему лицом к лицу. Просто она такая девушка. Она из тех, кто даже готов протянуть руку помощи дворянам, которые её ненавидят. И она из тех, кто готов пожертвовать собой, если это потребуется. Когда в Академии появился бешеный волк, она бросилась перед ним, протянув руки, готовая защитить всех, даже несмотря на то, что дрожала так сильно, что едва ли могла стоять. Потому что, как бы она ни была напугана, у неё были люди, которых она хотела защитить.

— Стой-стой-стой… Бешеный волк? Здесь?

Я не могу не вмешаться. Его странный пример оставил у меня слишком много вопросов, чтобы промолчать. Бешеный волк, очевидно, вызывал много вопросов. Довольно трудно поверить, что он мог случайно появиться на территории Академии.

Но Эрик игнорирует мои слова и, как прорвавшаяся плотина, заливает нас своими страстными восхвалениями Божественной Богини, которой является Лиз Кэтер.

— Когда у неё есть свободное время, она едет в соседний город, чтобы поиграть с детьми. Она постоянно думает о благе этой страны.

Клянусь, у него в глазах настоящие звёзды.

— Но что насчёт тебя? Ленивая, ни к чему не прилагаешь никаких усилий, всегда смотришь свысока и высмеиваешь всех остальных... Ты и есть самый что настоящий мусор, – заявляет Эрик, его глаза становятся жестоко холодными.

Ва-ау, называешь меня мусором?.. Швыряешь в меня моё собственное оскорбление... Не смог придумать ничего более оригинального?

Как только эти слова слетают с его губ, комната наполняется великолепным убийственным намерением из-за моей спины. Оно настолько сильно витает в воздухе, что по всему моему телу пробегают мурашки, а по спине – холодок.

Медленно, в напряжении, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на его источник.

И в тот момент, когда я замечаю выражение их лиц, я замираю... Я не хочу, чтобы кто-то из них был моим врагом. Эти слова, естественно, приходят мне на ум, когда я смотрю на эту группу.

Кровожадности, исходящей от Генри, Гиллеса, Мел и Дюка, достаточно, чтобы пересилить даже мою безграничную волю к борьбе. Они словно могут убить своими взглядами.

Я уверена, что их убийственное намерение настолько сильное, что у всех в комнате, должно быть, мурашки бегут по коже. Может быть, это какой-то их особый навык? Убийственный ход?

Кстати говоря, я думаю, что этот убийственный ход только что преуспел в том, чтобы убить довольно много фанатов Дюка. Слабонервные не смогли бы полюбить его вновь после того, как испытали что-то подобное из первых рук.

— Не вмешивайтесь. Ничего не говорите. И, очевидно, это включает в себя отказ и от физического участия, – говорю я, заставляя свои измученные нервы успокоиться.

Независимо от того, услышали они меня или нет, и независимо от того, готовы ли они были слушать меня, я отворачиваюсь от них и возвращаю своё внимание к болвану, стоящему передо мной.

Эрик, однако, всё ещё в шоке смотрит широко раскрытыми глазами на разъярённую группу позади меня. В его глазах это, вероятно, похоже на то, что меня здесь больше нет. Хотя я не могу его винить. Когда на кого-то направлено такое огромное количество кровожадности, конечно, он в конечном итоге сосредоточатся на нём.

То, что меня называют мусором, конечно, достаточно раздражает, чтобы я захотела увидеть кровь, но это не то, с чем я не могу справиться. Однако их жажда крови ещё не утихла, несмотря на мои предостерегающие слова...

— Слушай, ты. Эрик. Ты действительно думаешь, что Лиз пожертвовала собой, чтобы похвастаться? Ты практически выставляешь её идиотизм на всеобщее обозрение.

Эти слова, конечно, быстро вернули его взгляд ко мне. Я так и думала. Я вознаграждаю его ответное внимание своей лучшей злодейской улыбкой: сладким изгибом губ, но со злым, озорным блеском в глазах.

— У неё невероятный талант путать приоритеты. Несмотря на то, что она знает, насколько важна для мира, она пытается пожертвовать своей жизнью ради защиты нескольких благородных женщин, которые ненавидят её... Если бы она действительно была умна, то никогда бы не попыталась так пожертвовать собой. Нет ни одного человека, который смог бы занять её место, если случится худшее.

— Алисия! Нет никого, кто мог бы заменить тебя! – серьёзно говорит мне Лиз, небольшая морщинка беспокойства беспокоит область между её бровями.

— Ох, но он есть, – бесстрастно отвечаю я.

Её красивые глаза деликатно расширяются при моих словах.

— Есть целая куча людей, которые могли бы занять моё место. Если бы меня здесь не было, всё могло бы сложиться так или иначе, – я пожимаю плечами. — Конечно, всем хотелось бы верить, что они уникальны. Все они хотят стать кем-то особенным. Но правда в том, что это не так. Если ты ищешь кого-то по-настоящему мудрого и умного, ты сможешь найти столько, сколько захочешь. Кто-то, кто может использовать магию? Целая толпа. Однако, как бы ты ни старалась, нет никого, кто обладал бы такими же способностями, как ты, Лиз.

Я говорю тихо, но мой голос эхом разносится по всему классу.

— Если ты смотришь на людей так, как будто они не что иное, как числа и способности, то это может быть правдой. Но... люди – это не просто цифры. В каждом из нас есть что-то экстраординарное и неосязаемое, что никогда не сможет заменить никто другой.

— Конечно. Я согласна. Но с точки зрения высшего блага, единственный человек, который действительно незаменим, – это ты, Лиз. И учитывая реальность, с которой тебе придётся столкнуться в будущем, тебе нужно начать закалять своё сердце и готовить себе замену.

— Что ты имеешь в виду? Зачем мне это делать?

— Когда-нибудь, если тебя призовут защищать эту страну, что бы ты сделала, если бы один из твоих товарищей или советников был внезапно ранен, или убит, или иным образом выведен из строя? – спрашиваю я её с приятной улыбкой на лице. Хотя в её глазах и в глазах всех зрителей выражение моего лица, вероятно, выглядит как у самого дьявола.

— Ты когда-нибудь задумывалась о том, почему во главе организации не стоит только один командир? Почему всегда есть заместитель, лейтенант или заместитель командира?

Внезапно рядом с нами раздаётся голос Эрика, дрожащий и эмоциональный:

— Ты... Что ты знаешь о Лиз? Она и так прекрасна. Ей не нужно меняться. Если ей чего-то не хватает, мы вмешаемся и позаботимся об этом вместо неё.

Похоже, что изменить мнение Святой, когда её мысли и мнения уже сложились, – почти безнадёжная задача. Особенно когда её горячо любимые поклонники готовы вмешаться, когда я пытаюсь что-то сказать. Задача наблюдения и руководства Лиз на её пути к тому, чтобы стать Святой, гораздо более хлопотна, чем я изначально ожидала.

Внешне я старательно сохраняю спокойствие, но мысленно тяжело вздыхаю.

— Лиз – это та, кто встанет и встретит свои страхи лицом к лицу, даже дрожа. Она исключительная, сильная, потрясающая женщина, – заявляет Эрик, глядя мне прямо в глаза.

Но... это не то, что он должен говорить мне... Это то, что он должен был сказать Лиз.

Несмотря на то, что замечание не было адресовано ей, глаза Лиз расширяются от его слов, её лицо быстро становится похожим на блестящее красное яблоко.

Я чувствую, как мои собственные глаза остекленели от этого неуместного проявления любви. На данный момент не может быть никаких сомнений в том, что ему конец. Лиз почти прикончила эту цель захвата.

И, что касается меня, то я сказала всё, что хотела... поэтому я хотела бы пойти. Я чувствую непреодолимое желание съесть немного сладостей.

— Я ухожу, – бросаю я через плечо, одновременно поворачиваясь.

Я всё ещё чувствую на себе взгляды всех, но я игнорирую их и иду к двери. Мне больше не хочется иметь с ними дело, я хочу выбраться отсюда и расслабиться.

— А что ты знаешь об Алисии? – спрашивает Дюк, его тон низкий, его голос тяжёлый и резонирующий.

Я не знаю, какое выражение лица было у Эрика, услышав этот вопрос, хотя я чувствую, что могу догадаться. Он, вероятно, не предполагал, что Дюк когда-либо скажет ему что-то подобное.

Ах, мне бы очень хотелось увидеть выражение его лица... но если я сейчас повернусь, то буду выглядеть совсем не круто.

Поэтому вместо этого я просто иду к двери. Гиллес молча идёт за мной. И прямо за нами двумя я слышу шаги Генри, Мел и Дюка.

Никто ничего не говорит. Мы все идём в полной тишине.

Я не сильно беспокоюсь об остальном, но до сих пор Генри был в состоянии довольно хорошо ладить со всеми... Это нормально, что он уходит вместе с нами?

Я рассеянно перебираю эту мысль в голове, пока мы идём.

Весь путь по дороге домой я теряюсь в таких мыслях. И хотя Гиллес всё время находится рядом со мной, я не замечаю, как на его ладонях образуются глубокие багровые полумесяцы, и медленно начинает капать кровь.

От лица Гиллеса (Алисия — 13 лет, Гиллес — 9 лет).

— Хэй, Алисия?.. Может, хватит на сегодня? – наконец спросил я. Я больше не мог смотреть, как она практикуется в магии.

Она будет проводить каждый час, который сможет, с утра до вечера, отсиживаясь в библиотеке.

Она будет практиковаться, практиковаться и практиковаться без отдыха, но ничего не сможет достичь. Её уровень не повышается. Она явно дошла до своего предела... Или, может быть, это не так? Её прежняя скорость, возможно, была настолько выдающейся, что эта внезапная остановка казалась неуместной. Насколько я знаю, может быть, обычно это занимало так много времени, как только ты достигаешь этой стадии.

У меня не было понятия о том, что считается нормальным в отношении магии. Но я точно знал, что, как только Алисия что-то решит, как только она "загорится", она никогда не сдастся.

— Нет. Пока я не могу остановиться. У меня каждая минута на счету.

— Ты делаешь это каждый день. Неужели сегодняшний день действительно такой особенный? Ты можешь просто сделать перерыв.

— Нет смысла бесконечно трудиться.

— ...Что ты имеешь в виду?

Разве ты не этим занимаешься?

— Я имею в виду, что практика изо дня в день не является моей конечной целью. Это не значит, что я планирую усердно работать вечно. Я просто хочу поторопиться и поднять свой уровень как можно быстрее.

— Чтобы догнать Лиз Кэтер?

На мой вопрос лицо Алисии стало немного грустным, почти одиноким.

У меня возникло ощущение, что я впервые увидел настоящую Алисию. Истинные эмоции, которые она прячет за всеми своими слоями упрямства и бравады.

— ...Как бы я ни старалась, я никогда не смогу догнать её. Но, по крайней мере, я хотела бы стоять на том же игровом поле. Даже если я не смогу победить её, я хочу иметь возможность встретиться с ней на почти что равных. Если я не могу сделать даже этого, то как я могу осмелиться стоять над ней? Руководить ею и давать советы как начальник?

Её глаза смотрели прямо в мои, когда она говорила. А когда она закончила говорить, то улыбнулась так, что в уголках её глаз появились морщинки. Одинокая, но ослепительная улыбка.

Больше, чем кто-либо другой, я уверен, что Алисия осознаёт тот факт, что её силы не идут ни в какое сравнение с силами Лиз Кэтер.

Вероятно, именно по этой причине она всегда так зациклена на ней. Потому что она так старается догнать её. Если она хочет быть на равных с Лиз Кэтер, она не может позволить себе терять время.

Она изо всех сил старается, и всё ещё неясно, сможет ли она идти нога в ногу с ней. Вероятно, поэтому она сказала, что усилия не гарантируют вознаграждения.

Алисия, вероятно, та, кто понимает это больше всего. Так как она знает, что в жизни результат – это всё.

Она понимает, что единственное,что гарантируется усилиями, – это уверенность в себе... Она, вероятно, напоминает об этом снова и снова, когда изо всех сил пытается не отставать от кого-то, столь одарённого магией... И она, вероятно, возненавидит саму мысль о том, чтобы позволить другим видеть, как она старается.

Не только потому, что такое отчаяние кажется неубедительным в её глазах, но и потому, что она не думает, что усилия, которые ты прилагаешь, чтобы обрести уверенность, – это то, что ты должнен показывать другим.

Конечно, вполне возможно, что я совершенно неправ, что Алисия так не думает. Но вот какой я её вижу.

И от всего сердца я надеюсь, что настанет день, когда она превзойдёт Лиз Кэтер.

— Не дави на себя слишком сильно. Не переусердствуй, ладно? – спросил я, но Алисия лишь улыбнулась в ответ.

— Я не буду работать так усердно, чтобы причинить себе боль, но я буду стараться изо всех сил, не сдерживаясь.

Если бы все остальные увидели настоящую Алисию, они в одно мгновение стали бы её пленниками. Они все были бы очарованы ею, и я уверен, что они захотели бы остаться рядом с ней.

Я очень надеюсь, что этот день настанет, и всё же где-то в крошечном уголке моего сердца я молюсь, чтобы никто больше никогда не увидел её такой.

Я знаю, что это жалко. Я терпеть не могу эту непостоянную, непоследовательную сторону в самом себе.

Но такие мысли, похоже, не смогут изменить моих чувств.

С того дня я решила спрятаться в маленькой хижине, пока не верну свою магию.

Конечно, в течение этого времени я решила воздержаться и от посещения бедной деревни, и, так как риск столкнуться с моим отцом возрастал день ото дня и с каждой прогулкой, я решила, что лучше оставаться внутри как можно дольше. Однако это пошло мне на пользу, так как мне было о чём подумать.

Я сказала Генри, что некоторое время не планирую посещать Академию, и он сразу же согласился с моим решением.

— Вау, он точно тебя балует… Я имею в виду Генри.

— Да, но Генри – единственный, кто так ведёт себя со мной.

— Это правда, – признаёт Гиллес, слабо улыбаясь.

Я попросила его остаться со мной, так как хотела услышать его мнение о некоторых вещах, и он любезно согласился.

— Интересно, когда волк появился в Академии... – говорю я, размышляя вслух. — Ты знаешь?

— Я слышал от Генри, что это произошло около года назад.

Год назад... Может, это было нечто большим?

Почти невероятно, чтобы бешеный волк смог пробраться на территорию Академии магии. И всё же никто не ставит это под сомнение?! Знает ли Король, что нечто подобное произошло?

— Я не могу выбросить это из головы. Это не имеет смысла, как бы я ни пытался рационализировать это... – бормочет Гиллес. А потом вдруг он посмотрел на меня и спросил: — Завтра, да? Тот день, когда ты снова сможешь использовать магию?

— Да, – отвечаю я, слегка кивая.

Завтра моя магия должна вернуться. А это значит, что завтра я также смогу проверить свой уровень магии. Хотя, прежде чем просить аудиенции у Короля, сначала мне нужно увидеть Дядю Уилла...

Угх, у меня слишком много дел. У меня в голове полный бардак.

— Это действительно странно. Если бы он появился в городе, это было бы одно, но как волк нашёл дорогу в Академию магии?

Гиллес серьёзно задумался.

— Кто-то, вероятно, нарочно принёс(привёл) его туда.

— Бешеного волка?

— Может быть, он лишь выглядел бешеным?..

Это звучит скорее как вопрос, чем утверждение...

Гиллес думает, поглаживая себя по подбородку. Пока он думает, между его бровями образуется морщинка, а глаза становятся расфокусированными, как будто он смотрит на что-то вдалеке.

Если бы кто-то на самом деле специально привёл волка на территорию Академии, это могло бы стать огромной проблемой.

Я подхожу к маленькому письменному столу в углу комнаты и достаю из ящика карту.

Забросить волка в Академию так, чтобы никто не заметил… могли ли они использовать лес в качестве укрытия? И откуда у них вообще взялся волк?

— Волки не обитают в этом Королевстве... а это значит, что его, скорее всего, привезли из другой страны, – бормочет себе под нос Гиллес, подходя к моему столу и вытаскивая другую, более крупную карту, чем та, которую взяла я.

...Другая страна.

...И волк.

Хм-м. Между этим есть важная свазь. Я это знаю. Я чувствую это. Думай Алисия, думай...

Какие ещё есть зацепки? Думай...

Лиз защищала студентов Академии от волка... Ох!

— Королевство Раваал! – восклицаем мы с Гиллесом одновременно.

— Я как-то читал книгу, в которой упоминалось, что в Королевстве Раваал есть волки, – говорит мне Гиллес, постукивая указательным пальцем по карте в месте расположения Раваал.

...Ах, в этом есть смысл. Я даже не подумала об этом. Единственная причина, по которой Раваал пришёл мне на ум, заключалась в том, что я внезапно вспомнила одно событие из отомэ-игры.

Это было важным событием в игре, так как это был шанс для главной героини повысить свой уровень благосклонности. Хотя, если я правильно помню, я решила никого не спасать, когда играла... Часть меня, конечно, хотела защитить их, но я не хотела умирать. И люди, которых я собиралась попытаться спасти, ненавидели меня. Я не хотела рисковать своей жизнью, чтобы спасти таких, как они. Я далеко не такой хороший человек. Честно говоря, в этом мире не так много вещей, ради которых я была бы готова рисковать своей жизнью...

— Алисия? Ты меня слушаешь? – спрашивает Гиллес, заглядывая мне в лицо.

Я вздрагиваю, застигнутая врасплох.

— ...Что ты сказал?

Выглядя немного раздражённым, Гиллес повторяет:

— Я сказал, что если этот волк всё ещё здесь, и мы сможем его увидеть, тогда мы сможем выяснить, из Королевства Раваал он или нет.

— ...Ох, точно. Так как у большинства волков, обитающих в Раваале, как правило, большие, красные, пушистые хвосты.

— Ну да. А ещё у волков из Раваала на шеях тонкие железные ошейники, – говорит Гиллес, его голос немного тише, чем обычно.

...Я этого не знала. Во время игры появление волка лишь давало игроку шанс заработать несколько очков благосклонности. Не было необходимости включать такие мельчайшие детали, как причина появления волка или откуда он взялся, так как это не имело никакого отношения к цели.

Как и в любой отомэ-игре, в которую я играла, не было причин задаваться вопросом, есть ли какой-либо смысл или значение за подобным событием. Повышение благосклонности было единственным, что имело значение. Хотя, рассуждая логически, очевидно, странно, что волк появился на территории Академии... Я не заметила этого, пока играла, но создатели были довольно небрежны, когда делали эту игру.

— И имя владельца этого волка должно быть выгравировано на этом ошейнике, – осторожно продолжает Гиллес, смотря мне в глаза.

— Гиллес! Проснись! – восклицаю я, подбегая к нему, валяющемуся на диване. Он не шевелится, и тогда я хватаю его за плечо и хорошенько встряхиваю.

— ...Что?

Гиллес ворчит сквозь сон, его глаза приоткрываются лишь на самую малость.

Может ли у этого ребёнка быть низкое кровяное давление? Ещё не раннее утро, но он выглядит довольно раздражённым. Между его бровями пролегает огромная, похожая на пещеру морщина, он смотрит на меня с неудовольствием во взгляде.

На самом деле Гиллес редко смотрит на меня таким взглядом. В каком-то смысле это довольно освежающе.

По большей части он так смотрит только на Лиз и её головорезов... Так вот каково это – почувствовать себя в чужой шкуре? Его пристальный взгляд довольно сильный. И он, вероятно, максимально эффективен против Лиз. Учитывая, насколько она популярна, я сомневаюсь, что она привыкла иметь дело с чем-либо, кроме подобострастных, льстивых улыбок, поэтому я уверена, что такой взгляд молодого парня должен шокировать её.

Хотя, благодаря Генри я заметила, что Гиллес не хмурится так часто, как раньше. Когда я впервые встретилась с ним, он выглядел как кот: постоянно шипел, подняв шерсть и насторожившись.

...Так, стоп, сейчас не время думать об этом.

Слегка встряхнувшись, я выпрямляюсь и заставляю себя вернуться к теме разговора.

— Смотри! – говорю я и слегка щёлкаю пальцами.

В этот же момент карта, которую мы разложили на столе, подлетает в воздух, как собачка, услышавшая приказ, а затем летит ко мне. Я ловлю её, а затем размахиваю ей перед Гиллесом, счастливая улыбка расползается по моему лицу.

Гиллес же даже не шевелится. Он ничего не говорит. Он лишь непонимающе смотрит на карту в моих руках усталым взглядом, полуприкрытыми глазами.

А-а, почему он молчит? Я надеялась хотя бы на небольшую реакцию...

— ...И-и? Что дальше? – бормочет он, не впечатлённый.

— Я использую магию! – кричу я, ещё раз помахав картой перед его лицом.

В этот момент глаза Гиллеса, наконец, распахиваются. Он смотрит на меня с нескрываемым шоком, наконец полностью проснувшись.

— Ха-а-а... Это здорово, – говорит Гиллес, облегчённо вздыхая. Его глаза широко раскрыты и в них есть отблески счастья.

Должно быть, он действительно беспокоился за меня. Знание того, что он был так обеспокоен, делает меня немного счастливой.

— Сегодня тот день, когда Алисия Уильямс наконец-то вернулась, – объявляю я, нежно улыбаясь ему. И на мои слова Гиллес радостно улыбается мне в ответ.

* * *

— Кхм. Напомни мне ещё раз, почему мы сегодня улизнули, вместо того чтобы просто повидаться с Арнольдом? – шепчет Гиллес, когда я осторожно прокрадываюсь через ворота, ведущие в Академию. Хотя в его тоне звучит сомнение, он всё ещё идёт за мной по пятам, стараясь оставаться как можно незаметнее.

Я же этот момент практически ослеплена яркими лучами солнечного света, отражающимися от огромного количества витражей, которые украшают стены Академии.

Зачем тут столько витражей? Вместо того, чтобы тратить целое состояние на такие украшения, наверняка можно было использовать эти деньги в другое русло...

— Алисия, ты меня слышала?

— Да. Я просто немного отвлеклась, ослеплённая ненужной экстравагантностью...

— Не пытайся сменить тему, – строго говорит Гиллес, в его голосе слышится нотка раздражения, и он многозначительно смотрит на меня. Я прищуриваюсь и в ответ смотрю на него.

— Ничего такого. Просто после тщательного обдумывания я поняла, что встреча с отцом оказалась в самом конце списка моих приоритетов.

— Разве? Раньше казалось, что всё...

— Да. Изначально это было важнее. Я думала, что это одна из первых вещей, о которых я должна позаботиться после того, как моё уединение закончится. Но с тех пор многое произошло, – говорю я, обрывая дерзкое замечание Гиллеса, прежде чем он успевает договорить.

Количество вещей, о которых мне нужно подумать, значительно возросло за последнюю неделю.

Сейчас не время для сердечного воссоединения с отцом... Правда, эта встреча не будет сплошным весельем и слёзами радости. Угроза того, что он заставит меня прекратить наблюдение за Лиз, всё ещё довольно серьёзная проблема, но есть и другие вещи, о которых мне нужно позаботиться в первую очередь, прежде чем я начну беспокоиться об этом.

Есть ещё так много вещей, о которых нужно подумать и обсудить, например, с Дядей Уиллом, и вопрос о появлении этого волка... В любом случае, у меня нет другого выбора, кроме как отложить воссоединение с отцом на потом.

— Это правда. До встречи с Арнольдом нужно многое сделать, – соглашается Гиллес.

Так как мы так давно знаем друг друга, думаю, он способен быстро уловить и понять мои мысли без каких-либо объяснений.

— Думаешь? – спрашиваю я, нежно улыбаясь ему.

Уладив это маленькое недоразумение, мы вдвоём идём к зданию Академии.

Прошло всего пару дней с тех пор, как я была здесь в последний раз, но почему-то мне кажется, что я отсутствовала намного, намного дольше.

— Хэй, Гиллес. Хочешь сделать ставку? – говорю я, дерзкую ухмыляясь ему.

— Ха-а?!

Гиллес недоверчиво смотрит на меня, словно я сошла с ума.

...Что, я думаю, вполне оправданно. Ни с того ни с сего задать ему такой вопрос,  вероятно, показалось довольно странным.

— Держу пари, кто-нибудь скажет, что они думали, что я решила перестать ходить в Академию, – решительно говорю я, уголок моего рта выгибается в ухмылке.

На мгновение Гиллес напрягается, но почти сразу же снова расслабляется, с его губ срывается сардонический смешок.

— Тогда, держу пари, они скажут, что надеялись, что ты умерла, – отвечает Гиллес, на его лице появляется копия моей ухмылки.

Услышав это, я тоже усмехнулась.

Я должна быть одним из немногих людей, которые могут смеяться и наслаждаться размышлениями об ужасных слухах и сплетнях, которые люди распространяют обо мне.

— Воу, это довольно грубо, – говорю я, хихикая.

— Ну, все эти высокородные дворяне совершенствуют свою внешность только для того, чтобы скрыть свои гнилые, низменные личности.

— Верно. Они, вероятно, ухватятся за возможность подумать, что я умерла.

— Это вина этого развращённого мира. Всё, что имеет значение, – это то, что у тебя красивое лицо, и к чёрту то, что внутри.

— Это тоже правда... хотя, иметь привлекательную внешность и быть хорошим человеком, всё ещё считается идеалом, да? Как, например, Лиз, – торжественно говорю я.

Когда я говорю это, Гиллес замолкает.

Если бы пришлось разделить нас на фракции, то технически я была бы в группе, посвящённой внешней красоте, в то время как Лиз была полностью привержена внутренней.

Однако, несмотря на то, что общество так поверхностно, моя великолепная внешность мне совсем не помогает. Не то чтобы я удивлена. Когда другие смотрят на меня, они, вероятно, думают, что моя внешность холодная и жестокая, а не красивая. Но это только из-за повязки на глазу! Я хотела бы, чтобы все могли посмотреть мимо этого и увидеть, насколько красива Алисия на самом деле.

Даже если бы я была отвратительна, я не смогла бы присоединиться к другой фракции. Мои внутренности в лучшем случае мутные. Очевидно, я бы туда не вписалась. И я даже не хочу пытаться. Я злодейка насквозь. Им хватит и красивой главной героини.

Мои мысли рассеянно блуждают по таким темам, пока мы идём.

— Думаю, эти слова описывают тебя намного лучше, чем Лиз Кэтер.

Гиллес, опустив голову что-то бормочет, но я не могу разобрать, что именно.

— Что говоришь?

— Ничего, – отвечает Гиллес, а затем смотрит на меня и улыбается так, что всё его лицо словно светится.

Мне кажется, что прошло очень много времени с тех пор, как я видела у него такое выражение лица.

Я уверена, что он бормотал что-то важное, но даже если бы я расспросила его об этом, сомневаюсь, что он сказал бы мне… Кроме того, если бы это было что-то, о чём, по его мнению, я должна была знать, он сказал бы это достаточно громко, чтобы я услышала, так что, вероятно, мне не о чем беспокоиться.

— Эй, если я выиграю пари, то мне нужен твой браслет.

Браслет?

От внезапного требования Гиллеса я на мгновение замираю. Взглянув на него, я замечаю, что он серьёзен.

Неужели он... хочет владеть чем-то моим?..

...Нет, наверное, я просто слишком много думаю.

— Ладно, договорились. Тогда, если выиграю я... Я хочу, чтобы ты рассказал мне то, что знаешь, но думаешь, что мне этого знать не стоит.

Глаза Гиллеса расширяются.

— И это всё? Тебя действительно это устраивает?

— Что значит "это всё"? Знания – самая ценная вещь в мире.

— Понятно, – задумчиво произносит Гиллес, хотя не проходит и секунды, как на его лице появляется улыбка.

Он, конечно, сегодня много улыбается, и я не могу не заметить этого. Но опять же, я тоже ухмыляюсь, не в силах сдержаться. Его улыбка заразительна.

Когда мы входим в здание Академии, взгляды всех обращаются к нам.

Они смотрят открыто, обиженно, но никто не открывает рта. В месте, переполненном людьми, тишина кажется такой неестественной и зловещей.

— Я могу сказать, о чём они все думают, по взглядам, которые они бросают на нас, – говорит Гиллес, его глаза бегают из стороны в сторону, осматривая всех.

И он прав. Все эти горячие взгляды, устремлённые на нас, передают гораздо больше, чем могут передать простые слова.

Как будто они наблюдают, как их поражает чума, как будто мы – эта чума. Интересно, пытаются ли они быть более вежливыми, ничего не говоря? Хотя я нахожу их презрительные взгляды столь же невежливыми, как и слова... Может даже хуже.

— Хэй, Алисия, когда ты назвала этих людей мусором... это был уже второй раз, да? В первый раз ты назвала их мусором, а во второй раз сказала, что они даже хуже, чем мусор, так что твои насмешки, направленные на этих девушек, на самом деле были ещё более жёсткими.

При словах Гиллеса мои плечи непроизвольно напрягаются.

— А-а? Разве я называла кого-то до этого мусором? Я не помню…

Я отвечаю, широко раскрыв глаза, на моём лице маска удивления и замешательства. Глаза Гиллеса расширяются в ответ на мои слова.

Когда я говорила что-то подобное?

Обычно я довольно хорошо запоминаю то, что говорю, и называть кого-то мусором – довольно серьёзное оскорбление, поэтому я думаю, что должна была помнить об этом... Но как бы я не пыталась вспомнить, ничего не приходит мне в голову.

— Тогда, когда нас обоих похитили. Бандиты, которых ты убила. Ты назвала их мусором.

— Ох... Я не помню.

— Это имеет смысл... В то время ты была сосредоточена на битве, – серьёзно бормочет Гиллес.

Я помню, как убила их, но, похоже, то, что я тогда сказала, полностью вылетело у меня из головы. Какой странный провал в памяти...

— Аля~ – произносит чей-то яркий, игривый голос. Ах, это Кертис подошёл ко мне сзади. — Давно не виделись. Как у тебя дела?

— Прекрасно. И у тебя похоже тоже всё неплохо, – говорю я, а затем смотрю позади него. — Ты один?

Кертис ухмыляется, как кошка, поймавшая в когти особенно интересную игрушку.

— О-о? Разочарована, что со мной нет Дюка?

— Нет! Просто... редко можно увидеть тебя одного, Кертис.

— Ах! Ну, это правда, так как меня обычно сопровождает по крайней мере пара симпатичных девушек.

— Да. Симпатичные, но пустые, легкомысленные девушки, – говорю я, мило улыбаясь ему.

На мгновение лицо Кертиса напрягается, его небрежное выражение лица выглядит вынужденным, но затем он восстанавливает самообладание и ухмыляется мне.

— Что такое? Ты ревнуешь?

— Абсолютно. Нет, – отвечаю я, моя собственная улыбка становится шире и, возможно, более натянутой, чем раньше.

Ревновать к Кертису... Какая нелепая идея.

Как злодейка, я имею право – нет, обязана – оскорблять других девушек. Кроме того, я почти уверена, что я умнее любой из девушек, которые, как правило, ошиваются рядом с Кертисом... Это означает, что я имею право на такие оскорбления.

Если бы я была не так умна, как они, я бы не была настолько бесстыдна, чтобы сказать что-то подобное.

— Конечно, ты не станешь читать мне лекции о том, как смотреть на других свысока, верно?

Я пропустила эти слова мимо ушей, даже не подумав о их смысле.

Глаза Кертиса и Гиллеса немного расширяются.

— ...Нет. Это правда, что они глупее тебя, Аля. Их магический уровень и академические способности ниже, чем у тебя, – отвечает Кертис, сверкнув кокетливой улыбкой.

Как неожиданно... Нет, стоп. Что-то не так. Ах, я не понимаю.

Кертис во фракции Лиз или нет? Я понятия не имею, о чём он думает...

— Ты правда так думаешь? По мнению остальной части Академии, я бездельница-идиотка, которая не прилагает никаких усилий ни к чему, что бы я ни делала, – дерзко заявляю я, уголки моих губ слегка приподнимаются, я поддерживаю с ним постоянный зрительный контакт.

Улыбка Кертиса становится горькой.

— Может, я и не из одной из пяти великих благородных семей, но я всё ещё способен отличить интеллект от идиотизма.

— Я не дворянин, и даже я могу отличить это, – говорит Гиллес.

Теперь моя очередь горько улыбнуться.

— Ты знаешь... Аля?..

Кертис вздрагивает, его взгляд становится серьёзным.

— Что? – спрашиваю я, удивлённая внезапной переменой в его настроении.

— Лиз умна... но её мысли слишком близоруки.

— Да, я в курсе.

— ...Верно. Но ведь Лиз – Святая, да?

На этот раз, когда Кертис говорит, его голос звучит тихо. Так тихо, что только я могу его слышать.

Услышав его слова, я резко откидываю голову и смотрю на него.

Смотря ему в глаза, я вижу, что на самом деле он не спрашивал меня, так ли это или нет. Он уверен, что Лиз – Святая.

— Откуда ты это знаешь?

— Любой бы узнал, если бы они задержались на секунду и понаблюдали за поведением Короля по отношению к Лиз. Кроме того, её магия – это явный феномен. Возможность использовать каждый атрибут... Если только она не Святая, это было бы слишком ненормально.

— Государственная тайна, которую так легко разоблачить, – бормочу я себе под нос.

— Она чиста и невинна, та, кто думает, что весь мир прекрасен.

— Да, я знаю и об этом, – говорю я, закатывая глаза, но он, похоже, совсем не удивлён. Он наклоняется, приближая губы к моему уху.

Мгновение он не двигается. Ничего не говорит. Он просто дышит. Затем, глубоко вздохнув, он говорит ещё тише, чем шёпот:

— ...Король использует твою смелую, утилитарную натуру. И это всего лишь моё собственное предположение, но я думаю, что когда-нибудь он скажет тебе стать Святой, действующей из тени.

Сказав это, Кертис уходит. Он уходит прежде, чем я успела полностью осознать его слова.

Мой разум так занят попытками расшифровать его слова, что я останавливаюсь как вкопанная. У меня даже не хватает сил продолжать идти.

Святой, действующей в тени? В то время как Лиз выступает в роли лица фигуры, известной как "Святая", я буду не чем иным, как какой-то "игрой света" позади неё?

— Алисия? Что сказал Кертис? – спрашивает Гиллес, вглядываясь в моё лицо с выражением одновременно любопытства и озабоченности.

— Стать Святой, действующей из тени... – это всё, что я бормочу ему в ответ.

При моих словах лицо Гиллеса мрачнеет.

Так как его ум необычайно остр и быстр, похоже, он уже всё понял.

...Действовать из тени? Я не хочу этого.

Я хочу стоять в центре сцены. Я хочу блистать как великолепная злодейка перед всеми! Не вести себя как какой-то морально сомнительный дублёр. Почему я должна становиться чем-то таким жалким?

Хотя это было всего лишь предположением Кертиса. Ещё ничего не решено.

— Кертис так сказал?

— Нет, не совсем... он сказал, что однажды Король может сказать это, – уточняю я.

Гиллеса, похоже, не утешила эта новая информация. Почему-то выражение его лица выглядит ещё более мрачным, чем раньше.

Я знала, что меня используют. Я знала это, и меня это устраивало.

Тем не менее, пытаясь заставить злодейку, которая заслуживает не меньше, чем центра внимания, отойти на задний план, я отказываюсь принимать это.

Я признаю, что меня используют для чего угодно, только не для этого. Если он хочет воспользоваться моими действиями, пусть так и будет. Так как я делаю то, что хочу, и в то же время добиваюсь благосклонности, для меня нет никаких недостатков. Но я не позволю отодвинуть себя.

Пока мы с Гиллесом погружаемся в молчание, размышляя о том, что скрывается за словами Кертиса, внезапно позади меня раздаётся знакомый голос:

— Что вы двое задумали?

Я резко поворачиваюсь к источнику этого голоса. И вижу стоящего прямо за окном Дюка.

— Давно не виделись, – тепло говорит он, протягивая руку и слегка поглаживая меня по щеке.

Ах, остановись. Если ты начнёшь так вести себя с самого утра, моё сердце не выдержит. Похоже, сегодня меня ждёт ещё один утомительный день.

...Если бы я сейчас захлопнула окно так сильно, как только могла, интересно, как бы он отреагировал?

— Что, по-твоему, ты делаешь?

Не пора ли тебе убрать руку? ...Пожалуйста? Если ты этого не сделаешь, то обязательно поймёшь, какое горячее у меня сейчас лицо. То есть, если ты этого ещё не понял...

На мой вопрос, правая сторона рта Дюка приподнимается, его глаза становятся игривыми и дразнящими.

— Выражаю свою любовь.

— Мне это не нужно, – быстро бормочу я. Сразу же.

Моё лицо с каждой секундой становится всё горячее.

Ах-х! В конце концов я задала глупый вопрос. Опять. Я снова наступила на те же грабли.

Что я могу сделать, чтобы победить Дюка?

…Я ненавижу это чувство, как будто я всегда так или иначе проигрываю ему. И как злодейка, мне стыдно проигрывать мужчине.

Я высовываю руки в окно и грубо провожу пальцами по волосам Дюка, заставляя их взъерошиться.

Ох, его волосы такие гладкие и мягкие. Какая невероятная текстура.

— Что? – произносит Дюк, разинув рот.

Да! Теперь можно, по крайней мере, назвать это ничьей, верно? Мне удалось удивить его! Неплохо, молодец, Аля.

— Я выражаю свою любовь, – торжествующе заявляю я, ухмыляясь ему в ответ.

На секунду Дюк замирает, продолжая таращиться на меня с раскрытым ртом. Но затем его плечи расслабляются, огромная, счастливая улыбка медленно расплывается по его лицу, его глаза мерцают.

— Значит, ты любишь меня?

Мне кажется, или эта счастливая улыбка теперь больше похожа на злую ухмылочку? Неужели тебе действительно нужно так пристально смотреть на меня?

— А-а? Нет, ум-м.

Я просто пыталась дать Дюку побыть в моей шкуре… Я не думала, что он обратит мои слова в свою пользу.

Это плохо. Дюк снова одержал верх. Когда я смогу победить его?

Увидев мой слегка взволнованный взгляд, губы Дюка изогнулись в довольной улыбке.

Угх, я позволила ему "залезть мне под кожу"! Хуже уже быть не может! Не могу поверить, что позволила ему увидеть, как я взволнована! Я быстро беру своё сердце под контроль.

— Ради того, чтобы ты, Алисия, выразила мне свою любовь, я сделаю всё, что угодно, – говорит Дюк, глядя мне прямо в глаза, его собственные глаза и выражение лица серьёзные и искренние.

Я чувствую, как мой глаз непреднамеренно расширяется. И в этот момент мне кажется, что время остановилось.

Это первый раз в моей жизни, когда кто-то сказал мне что-то подобное. Даже в моей прошлой жизни никто никогда не вёл себя так. По крайней мере со мной!

Раньше, когда он дразнил меня этой дьявольской ухмылочкой, его чувства казались в лучшем случае слабыми... но когда он так смотрит на меня...

...Почему? Почему именно сейчас? Почему он вдруг стал таким серьёзным? Это какой-то новый, дьявольский тип поддразнивания, который он только что придумал?

Бам!

Внезапно раздаётся свист, что-то пролетает прямо мимо моего лица со значительной скоростью.

Похоже, Гиллес был сыт по горло нашим разговором. Только что он захлопнул окно с такой силой, что стекло задребезжало, как будто вот-вот должно было разбиться.

— Флиртуй сколько хочешь, я не против. Но не мог бы ты не делать этого с самого утра? – громко говорит Гиллес Дюку через стекло.

Улыбка Дюка становится слегка натянутой при этих словах. Ответная улыбка Гиллеса, с другой стороны, выглядит странно поддерживаемой дискомфортом Дюка.

...Это настоящая, искренняя улыбка. Та самая, которая появляется только тогда, когда ты едва сдерживаешься, чтобы не разразиться смехом.

Может быть, это его собственная форма поддразнивания? Может быть, он хотел немного запугать Дюка?

Обычно Гиллес не против любых действий Дюка, но, возможно, я могу сказать, что он всё ещё мой союзник? Когда дело дойдёт до драки, он встанет на мою сторону и поможет мне?

Нашу словесную баталию можно считать ничьей, да? Надеюсь, меня простят за то, что я позаимствовала немного помощи у Гиллеса.

Но Дюк всё ещё слишком грозный враг, чтобы я могла встретиться с ним в одиночку! Когда-нибудь я точно смогу справиться с ним самостоятельно! ...Надеюсь.

...Кстати говоря, интересно, нравится ли мне Дюк?

Я имею в виду, конечно, он мне нравится... но являются ли эти чувства любовью?

Говорят, что первая любовь на вкус как лимон... но я, честно говоря, понятия не имею, что под этим подразумевают. К тому же, кто вообще это сказал?

Угх, любовь сбивает с толку... Возможно, мне ещё слишком рано думать о таких вещах.

— Ах. Я забыла спросить Дюка о волке, – понимаю я через некоторое время.

И я видела Кертиса... но я тоже даже не подумала спросить его об этом!

...Моя сегодняшняя цель – собрать информацию об этом волке и том инциденте.

Волк... Я снова и снова повторяю в уме это слово, внедряю его в свой мозг, чтобы больше не забыть.

— Ох, да...

— В конце концов я забыла о главном, о чём мы пришли сюда сегодня поговорить... Угх, сегодня мне не везёт с самого утра.

— Но ты смогла поговорить с человеком, который тебе нравится, так что всё было не так уж плохо, верно? – проницательно говорит Гиллес, и выражение его лица становится более зрелым, чем позволяют его годы. Это не взгляд и не тон одиннадцатилетнего мальчика.

...К двадцати годам он будет вести себя как дедушка? Фу, я не хочу этого видеть.

— С человеком, который мне нравится?..

Гиллес останавливается, поворачивает голову и смотрит на меня широко раскрытыми глазами, когда я переспрашиваю его.

Солнечный свет из окон отражается от его прекрасных серых радужек, заставляя их красиво блестеть. Вместо всех этих помпезных витражей я чувствую, что глаза Гиллеса намного красивее.

— Тебе не нравится Дюк? Я был уверен, что ты...

Его глаза смотрят на меня с сомнением.

— Он мне нравится... но разве это любовь? Я не уверена...

— Не спрашивай меня... Но это ожерелье. Разве это не подарок Дюка? – спрашивает Гиллес, указывая пальцем на мою грудь.

...Это правда. Я ношу это ожерелье, которое он подарил мне каждый день. Но это не значит, что я люблю его... Я ношу его так часто, потому что моя цель – стать женщиной, которая подходит к этому великолепному бриллианту...

Или это просто предлог?..

Ах! Я не знаю! Сейчас я не понимаю своих собственных чувств.

— Правда ли то, как я отношусь к Дюку, отличается от того, как я отношусь к тебе, Гиллес?

— Отличается, – твёрдо говорит Гиллес. Должно быть, я невольно пробормотала свои мысли вслух.

При его внезапных словах я удивлённо смотрю на него.

— Почему ты так в этом уверен?

— Потому что я гений, – ровным голосом отвечает Гиллес, ухмыляясь от уха до уха, и в уголках его глаз появляются морщинки.

Ох. Он такой милый... Гиллес вырастет красивым мужчиной.

— ...Но есть много девушек, которым Дюк нравится гораздо больше, чем я, да? И я уверена, что многие из них были бы готовы рискнуть своей жизнью ради него.

— Алисия, ты ничего не знаешь о любви, да? – говорит Гиллес, выражение его лица наполовину удивлённое, наполовину раздражённое.

Не ожидала, что кто-то моложе меня скажет что-то подобное. Не говоря уже о мальчике. Кроме того, почему я вообще советуюсь с ним о любви?

...Ну, Гиллес, похоже, понимает, как это работает, по крайней мере лучше, чем я… Наверное?

Но это не потому, что я тупая или ещё что-то! Просто я не понимаю стандартов, основ романтической любви.

Я имею в виду, в чём разница между платонической, романтической и семейной любовью? Как я должна различать их? А как насчёт поклонения и обожания, которые все испытывают к Лиз? Как всё это вписывается в?..

Ах, чем больше я думаю об этом, тем больше у меня возникает вопросов.

— Даже если есть женщины, которые любят Дюка больше, чем ты, это не меняет того факта, что ты – та, кто нравится Дюку, – серьёзно говорит Гиллес.

...Это похоже на сёдзе мангу! Где мужчина решительно гоняется за девушкой, не заботясь о том, нравится он ей или нет. И в конце концов они всё равно влюбляются друг в друга!

Но, конечно, на самом деле этого не произойдёт, так как это не сёдзе манга. И жизнь так не устроена.

— Настоящая любовь начинается тогда, когда ты ничего не ждёшь взамен, – тихо говорит Гиллес, смотря мне прямо в глаза.

В выражении его лица не осталось ни малейшего намёка на его возраст. Это зрелое выражение, переполненное мудростью и знаниями.

То, что он только что сказал, звучало естественно, даже очевидно. Но тогда почему мне кажется, что его слова попали прямо в моё сердце?

— Что бы ни случилось, не думаю, что его чувства к тебе изменятся.

— Но, ты же знаешь… У меня ужасный характер...

Гиллес на мгновение колеблется, а затем говорит тихим и слегка дрожащим голосом:

— ...Даже если это так, не имеет значения. Дюк всегда будет любить только тебя.

...Стоп, значит ли это, что Гиллес не думает, что у меня плохой характер? Почему он не согласился со мной?

Обычно он сразу же отвечал на подобные вопросы. И он всегда жестоко честен со мной, так почему же он вдруг так колеблется?..

— Алисия? – пробормотал Гиллес, вглядываясь в моё лицо, и странное выражение омрачает его черты.

— ...Если мой характер станет ещё хуже, чем сейчас, даже я захочу убежать от себя, не говоря уже о Дюке, – говорю я ему, беззаботно смеясь.

Если Гиллес не считает мою личность плохой, тогда остаётся только одно: мне нужно стать ещё более подлой и злой.

Хм-м, но Гиллес довольно черносердечен сам по себе, так что, возможно, именно поэтому моя злоба до сих пор не сильно повлияла на него.

...Я не могу позволить себе проиграть в разврате своему партнёру по преступлению! Мне нужно много работать и развивать своё злодейство, чтобы поднять его на ещё более высокий уровень!

— Даже тогда, я не думаю, что чувства Дюка когда-либо поколеблются, – тихо шепчет Гиллес, как будто разговаривает сам с собой.

Я намеренно делаю вид, что не слышу его, и иду вперёд.

— Все в этой Академии ненавидят меня, да? – говорю я Гиллесу, находясь с ним в старой библиотеке. Вокруг ни души, кроме нас двоих.

Для меня совершенно непонятно, почему никто никогда не приходит сюда. Я имею в виду то, что мне нравится спокойная, уютная атмосфера, которую создаёт эта библиотека.

Она такая уютная, что я бы оставалась здесь на весь день, если бы могла! Запах страниц и пергамента, нежный свет, льющийся в окна, – всё это вызывает такую ностальгию. Это должно быть моё любимое место в Академии.

— ...Да, – беспечно соглашается Гиллес, оглядываясь на меня и кивая. — Все тебя ненавидят.

— Это не так уж плохо, так как у меня всё ещё есть ты, Дюк, Мел, и Генри, верно?

— Да... Хотя это главная причина, по которой популярность Дюка в последнее время сильно упала.

Откуда он это знает? Мне любопытно, откуда он черпает информацию.

— Ходят слухи, что ты заговорила зубы Дюку и Генри, сведя их с ума, и поэтому они вертятся вокруг тебя.

Хм-м. Это не совсем так.

Если бы всё было так, как должно быть, Дюк "приклеился" бы к главной героине, как на супер клее, но вместо этого он каким-то образом влюбился в меня.

...Не могу поверить, что была права, и что популярность Дюка действительно пострадала от того, что он влюбился в меня. Не то, чтобы он был против этого. Напротив, держу пари, он вне себя от радости. Так как он хочет быть свободным, то снижение ожиданий других для него может быть только хорошим исходом событий.

— Несмотря на то, что нас всего пять человек, все зациклены на каждом нашем шаге.

— Ну, это потому, что почти все мы "плохие парни", – говорю я, уголки моих губ приподнимаются.

Ах, я так счастлива из-за этого. Я всегда думала, что мне не нужны союзники, но если они настолько эффективны для увеличения моего влияния как злодейки, то я приму их с распростёртыми объятиями.

Раньше я думала, что злодейка должна быть гордой, отчуждённой. Независимой! Но если я окружу себя столь же ненавистными людьми, это сделает меня ещё более печально известной.

И если всё так и будет продолжаться, я легко смогу вписать своё имя в историю!

Плюс... Дюк – Принц этой страны. Если я буду известна как злая ведьма, которая развратила Принца, тогда я смогу создать ещё больший переполох.

— За нашими спинами люди говорят, что мы принадлежим к какой-то безумной теневой организации или что мы воплощение чистого зла.

— Ох! Мне нравится, как это звучит! – говорю я, позволяя волнению просочиться в мой голос.

Слово "безумной" не так точно, "экцентричной" более точное определение.  ...Хотя, объективно говоря, с точки зрения постороннего, возможно, мы действительно выглядим ненормальными.

Но воплощение чистого зла?.. Какая может быть более высокая похвала, чем эта?! Я так долго мечтала услышать эти слова... И подумать только, всё это время они говорили это за моей спиной!

— Чёрный Дьявол.

— М-м?

— Так они тебя называют.

— Правда? А как тогда называют Лиз?

— Белый Ангел.

Гиллес буквально выплёвывает эти слова.

...Он терпеть её не может, да?

Но... Чёрный Дьявол и Белый Ангел? У нас тут что, восьмидесятые? Зачем выбирать такие странные прозвища? Неужели они не могли выбрать что-то более... утончённое? Эти прозвища поистине отвратительны.

— Довольно... безвкусно, не правда ли? – говорю я, сморщив нос.

Гиллес улыбается, уголки его рта приподнимаются к щёкам.

...Угх. Вот такого выражения я бы ожидала от Чёрного Дьявола. Как будто чёрная как смоль тень опустилась на черты его лица.

Как может улыбка быть такой ужасающей?

Даже все книги на полках, словно замолчали, съёжившись от этой дъявольской улыбки... Хотя книги и так не шумели...

— Но есть небольшая группа, которая называет тебя Чёрным Ангелом.

— Чёрным Ангелом? – переспрашиваю я, нахмурив брови.

— Ага.

— Тогда эти люди называют Лиз... Белым Дьяволом?

— Не знаю, – пожимает плечами Гиллес.

Я понимаю Лиз... но зачем кому-то ещё называть меня Ангелом?

Серьёзно, лучше уж Чёрный Дьявол. Или, если бы они, по крайней мере, отказались от слова ангел, мне стало бы всё равно, как они меня ни называют.

Во мне нет ничего ангельского. Даже мои черты больше склоняются к демонической стороне. В то время как Лиз идеально подходит под термин "ангел". Будь то её личность, её лицо... или, в частности, её идеальная улыбка.

— Угх, это отстой.

Схватившись рукой за лоб, я позволила своему разочарованию вырваться наружу.

Такое чувство, что я упала с девятого облака в горькие ямы чистилища. Верните мне то приподнятое настроение, которое было пару минут назад!

— Почему они называют меня ангелом?

— Не волнуйся, они не говорят об этом прямо.

— Тогда откуда ты вообще об этом знаешь, Гиллес?

— У меня есть способы узнать это, – говорит он дерзко, немного злобно ухмыляясь мне.

Единственное, что я могу сказать, это: что и ожидалась от него.

— На заднем плане идёт война между твоей фракцией и фракцией Лиз.

— ...Почему ты говоришь это с таким довольным видом?

— Я чувствую себя счастливым, когда думаю о том, что число твоих сторонников растёт, – говорит Гиллес, и уголки его глаз морщатся от чистой, невинной радости.

Слова Гиллеса пронзают моё сердце, проникая вглубь.

Меня поддерживают незнакомые люди... люди, которых я не знаю и которые не знают меня...

— Хотя люди из твоей фракции никогда бы не вышли и не признали, что поддерживают тебя.

— ..Ну, это понятно. Фракция Лиз в подавляющем большинстве превосходит их численностью. Любой человек, у которого в голове есть мозг, не стал бы демонстрировать свою преданность при таких невыгодных обстоятельствах. Но серьёзно. Откуда ты берёшь всю эту информацию? – спрашиваю я, пристально глядя на него.

Гиллес мгновение смотрит на меня, а затем вздыхает, как будто сдаётся.

— От Генри.

— От Генри?

...Хм-м. Это оказалось неожиданно легко. Я думала, он продержится ещё немного. Думаю, после всех этих лет мы хорошо понимаем друг друга. Так как Гиллес знает, какой упрямой я могу быть, он решил сдаться сейчас, а не позже. Мы вполне подходим друг другу.

— Знаешь, я замешан во многих вещах, о которых ты даже не подозреваешь, Алисия, – гордо говорит мне Гиллес, улыбаясь так, что мне кажется, за его словами скрывается скрытый смысл.

Замешан во многих вещах? Например в каких? Мы вместе практически каждую секунду дня, так что странно думать, что в нём всё ещё есть стороны, о которых я не знаю.

...Хотя, теперь, когда я думаю об этом, он, кажется, хорошо поладил с Профессором Джоном на днях, может быть, он увлёкся исследованиями или чем-то ещё?

И почему он смотрит на меня так, словно выиграл? В моих глазах это выглядит почти так, как будто все книги на полках аплодируют Гиллесу, превознося его триумф... Хотя у них и нет рук, чтобы хлопать.

— В конце концов, мы так больше ничего и не смогли узнать о волке, – бормочу я, стоя перед маленькой хижиной и сердито смотря в небо. В этом мире никогда не бывает всё гладко.

...Тёмные облака затеняют небо, отбрасывая тени на землю. Такая тревожная атмосфера обычно означает, что вот-вот произойдёт что-то плохое. Или уже произошло. Вероятно, именно потому, что сегодня такой день, я не смогла собрать никакой информации о волке!

...Хотя кого я обманываю? Это не вина неба. Это из-за моих собственных недостатков. Возложение вины за то, что я не смогла достичь своей цели, на погоду, показывает, насколько я неидеальна.

— Не унывай. Ещё есть время, – говорит Гиллес, смотря на моё мрачное выражение лица. — Ну и?.. Зачем мы вернулись в хижину, когда к тебе уже вернулась магия?

— После целых двух лет жизни здесь я полюбила это место.

— ...Может, тебе тогда стоит дать ему имя, – предлагает Гиллес с невозмутимым лицом. Я не знаю, издевается он надо мной или нет.

— Хм-м, тогда как насчёт "Джозефина"?

— Значит, это девочка?.. – бормочет Гиллес, его глаза немного расширяются, хотя его рот остаётся таким же серьёзным, как и раньше.

Похоже, он думал об этой маленькой хижине как о мужчине. Хотя, как бы я на это ни смотрела, в этой компактности, в этом уровне уюта есть отчётливо женское чувство.

— Может, навестим дедушку? - спрашивает он, прерывая мои мысли.

— Да, давай, – соглашаюсь я и начинаю идти в сторону леса.

* * *

Прошло всего несколько дней с тех пор, как я была здесь в последний раз, но каким-то образом атмосфера бедной деревни вновь изменилась.

И дело не только в том, что воздух стал чище и легче. Вся деревня словно гудит от новой жизни и энергии. Что Дядя Уилл делал с этим местом?

— Алисия! – кричит Ребекка, подбегая ко мне.

Она может двигаться удивительно быстро, несмотря на то, что у неё одна нога. У неё, должно быть, потрясающие мышцы. Хотя, думаю, это должно быть утомительно. Очень жаль, что в этой деревне не хватает необходимых материалов, чтобы сделать ей искусственную ногу...

Когда она подбегает ближе, я замечаю, как её прекрасные серебристые волосы развеваются позади неё, когда она двигается. Я уверена, что они будут блестяще сиять под лучами солнца, но даже при всех этих положительных изменениях,похоже, что солнце всё ещё не может проникнуть сквозь стену тумана, окутывающую это место.

— Ребекка, тебе разве не тяжело прыгать на одной ноге? – спрашиваю я, когда она, наконец, останавливается передо мной.

На мгновение глаза Ребекки округляются, но затем с её губ срывается взрыв смеха.

— Всё хорошо! Я даже могу сражаться с помощью меча! – заявляет она, и её улыбка становится ещё шире.

— Ты умеешь обращаться с мечом? – рефлекторно спрашиваю я, на мгновение напрягаясь всем телом.

Не только умеет бегать как лань без одной ноги, но и сражаться? Это невероятно. Независимо от того, насколько закалены её ноги и основные мышцы... её подвижность должна быть серьёзно скомпрометирована. Для неё должно быть невозможно сражаться в реальном бою!

...По крайней мере, так мне кажется.

— Так как ты всегда стараешься, Алисия, я решила, что мне тоже нужно сделать всё возможное, – говорит Ребекка, её серьёзные глаза смотрят на меня.

Её взгляд полон решимости. Страсти. Такой взгляд рыцарь мог бы бросить на свою даму, когда она клянётся ему в верности и преданности.

…Её глаза говорят мне о непостижимых усилиях, которые она прилагает изо дня в день.

— Алисия, в тот день ты сказала мне стать спасителем этой деревни. Я пообещала, что так и сделаю. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы сдержать это обещание, – говорит она, улыбаясь мне так счастливо, что её глаза морщатся и частично закрываются.

И как должна реагировать злодейка в такой ситуации? По крайней мере, я уверена, что о похвале её усилиям не может быть и речи...

Думай. Думай, как злодейка... Посмотрим... Непригодные вещи выбрасываются?.. Да. Верно. Любая злодейка, очевидно, сделала бы это в данной ситуации.

Мне нужно убедиться, действительно ли Ребекка сильна или нет, собственными глазами.

— Ты хочешь сказать, что можешь сражаться, неся на себе вес настоящего меча? – спрашиваю я низким, холодным тоном, не отводя взгляда. Глаза Ребекки распахиваются от моего внезапного вопроса.

— Ты, должно быть, дура, раз сомневаешься в мастерстве Ребекки в фехтовании.

Внезапно меня окликает чей-то молодой колючий голос.

Я смотрю в сторону источника голоса.

— А ты кто? – невозмутимо спрашиваю я, устремляя взгляд в сторону мужчины.

У него густые волосы цвета черники и слегка раскосые миндалевидные глаза с большим неровным шрамом, пересекающим середину лица.

У него довольно бандитская внешность.

— Я Нейт. Уилл сейчас на совещании, поэтому он послал меня, – говорит мужчина, неторопливо идя в нашу сторону. Он не останавливается, пока не подходит агрессивно близко, а затем, скрестив руки на груди, смотрит на меня сверху вниз.

Он огромен, в отличие от того, что я сначала думала. Я говорю не только о его росте. Он широкоплечий и мускулистый. И теперь, когда я смотрю на него вблизи, я вижу, что его лицо тоже довольно красивое.

Угх, время от времени мне хотелось бы видеть кого-то с действительно уродливым лицом... или, по крайней мере, простым. Хотя, признаться в чём-то подобном вслух, вероятно, не самая лучшая идея... Но когда все, кого ты встречаешь, так хороши собой, ты начинаешь испытывать неприятное чувство нереальности происходящего.

…Стоп, он сказал, что Дядя Уилл сейчас на совещании?.. На каком-таком совещании?

— Кто ты такая? – спрашивает Нейт с лёгким сердитым взглядом, продолжая смотреть на меня сверху вниз.

Ох, я не представилась, да?..

Я выпрямляюсь и встречаюсь взглядом с Нейтом.

— Я Алисия. Алисия Уильямс, – говорю я ему с расслабленной, соблазнительной, зубастой улыбкой.

Напускать на себя такое злодейское выражение – это для меня легче лёгкого. После ежедневной практики перед зеркалом это стало практически моим вторым "я".

— ...Что такой высокий и могущественный дворянин, как ты, делает в таком месте?

Нейт сплёвывает, сморщив нос от явного отвращения.

...Что на самом деле является довольно разумным ответом, учитывая все обстоятельства. У аристократов нет никаких причин рассчитывать на тёплый приём. По крайней мере, не здесь.

Хотя проявлять ко мне такую открытую враждебность... Должно быть, он действительно ненавидит дворян.

— Избалованная маленькая Принцесса, которая даже не прикасалась к мечу, прежде чем приехать в эту деревню? Хах. Тебе здесь явно не место. Верно говорю?

Нейт смеётся. На последних словах он повышает голос, медленно переводя взгляд на толпу.

Все поднимают вверх руки и выкрикивают своё согласие.

...В одно мгновение стало шумно. Хотя приятно слышать, что их крики довольно энергичны.

— Нейт! – кричит Ребекка, в её глазах вспыхивает гнев.

— Ой, Ребекка, только не говори мне, что ты на её стороне.

Нейт усмехается, направляя свой взгляд в её сторону.

В тот момент, когда он открывает рот, все замолкают... Может ли Нейт быть их лидером?

Даже если я спрошу, сомневаюсь, что мне ответят. Мне придётся подождать и спросить об этом Дядю Уилла.

— Алисия спасла мне жизнь. И кроме того, она умеет обращаться с мечом.

А-а? Откуда она это знает? Не помню, чтобы рассказывала кому-то об этом...

— Ха! Ты говоришь о том, как она отрубила тебе ногу? Любой может сделать что-то подобное. Хотя, я думаю, это можно считать настоящим подвигом для такой избалованной Принцессы, как она, – говорит Нейт, резко и грубо смеясь.

Ох, что это? Выражение его лица сейчас довольно милое. Оно выглядит так ненавистно и подло. Мне нравится.

— Разве маленькая Принцесса не может использовать магию? Ей даже не нужно брать в руки меч. Ты пришла сюда только для того, чтобы посмеяться над всеми нами, нищими? Чтобы почувствовать себя лучше?

Взгляд Нейта вновь скользит по мне. Полные ненависти глаза. Если бы я действительно была дворянином, пришедшим выставить напоказ своё богатство перед ними, я полагаю, что такое отвращение было бы вполне естественным и вполне заслуженным.

— Отдала ли ты один из своих глаз Уиллу или нет, я не знаю, и мне всё равно. Ты здесь всего лишь посторонняя.

Нейт смотрит мне прямо в глаза. Его голос низкий и ледяной. Он похож на холодный зимний ветер, пронизывающий до костей.

Его глаза – люминесцентно-жёлтые, как у хищника... оттенок, несколько похожий на мой собственный. Я ловлю себя на том, что рассеянно смотрю на его радужки, задаваясь вопросом, похожи ли мы.

В тот момент, когда я отвлекаюсь, внезапно яростный взрыв жажды крови заполняет пространство.

Я с удивлением смотрю на Гиллеса и вижу, что он смотрит на Нейта с жаждой убийства в глазах.

— Алисия пришла сюда...

— Гиллес. Всё в порядке, – говорю я, прерывая его. В то же время презрительный взгляд Нейта падает на Гиллеса.

— Эй, Гиллес. Ты сбежал, как только у тебя появилась такая возможность. Что ты пытаешься сделать, придя обратно? Проклятый предатель, – Нейт выплёвывает эти слова, как пощёчину. Его глаза полны ярости и негодования.

...Все в этой деревне, все они хотят сбежать отсюда. И, приведя с собой Гиллеса, я невольно выделила его.

Он ещё так молод... И я сомневаюсь, что другие жители деревни знают, насколько он умён и талантлив. Они не могут этого понять.

Угх, это стало намного более раздражающе сложным, чем я ожидала. Мне нужно заткнуть его, хотя бы на время.

— ...Все эти разговоры не имеют значения. Весь твой аргумент против меня спорен, так как я немного сильнее Ребекки.

— Ха-а?

Нейт усмехается, одна из его бровей выгибается.

— Алисия, сказать, что ты немного...

— Не верю, – уверенно вставляет Нейт, прежде чем Ребекка успевает закончить.

Боже мой. Он, похоже, думает, что я выросла избалованной, защищённой маленькой аристократкой.

— Алисия, ты слишком много улыбаешься, – немного раздражённо предупреждает Гиллес. На его лице не осталось никаких следов намерения убийства. Даже гнева.

Должно быть, он понял, что я собираюсь сделать. На самом деле, он не может полностью скрыть ухмылку предвкушения, которая тянется в уголках его собственных губ.

Я бы предпочла, чтобы он сначала изменил своё собственное выражение лица, прежде чем упрекать меня за моё.

— Тогда, может быть, мы подвергнем их испытанию? Мои способности к фехтованию? – вкрадчиво спрашиваю я, сузив глаза на Нейта со спокойной, уверенной улыбкой на лице.

— Ха-а?

Услышав мои слова, Нейт нахмурился.

— Ну так что? Кто хочет быть моим противником? Ребекка? Или, – я пристально смотрю ему прямо в глаза, — может быть, ты?

— Ты блефуешь.

— Нет, я вполне серьёзно.

Говоря это, я разматываю ленту, которая была обёрнута вокруг моего запястья, и убираю волосы с лица в высокий, тугой хвост.

Не только Нейт, даже Ребекка смотрит на меня с некоторым сомнением.

— Ох, мне так страшно. Она завязала волосы в хвост, похоже, это означает, что теперь она будет выкладываться по полной, – усмехается Нейт.

— По полной или нет, мне это ещё предстоит понять.

Говоря это, я смотрю прямо ему в лицо и вызывающе ухмыляюсь.

Нейт не отступает. Он молча смотрит на меня сверху вниз. Напряжение пронизывает воздух.

Я чувствую, как все затаили дыхание, с нетерпением ожидая ответа Нейта.

...Я была права. Должно быть, он действительно в некотором роде их лидер.

— Эй, Тайрон. Проверь её, – тихо приказывает Нейт, не поворачивая головы. Его глаза не отрываются от моих.

— Понял, – отвечает огромный, круглый, похожий на валун мужчина, выходящий из толпы неподалёку.

Интересно, во сколько раз он больше меня? Когда я оцениваю его, я замечаю его коротко остриженные волосы и злой взгляд в его глазах... что случилось с этой деревней? Тут так много людей с идеальной злодейской привлекательностью.

Я наблюдаю, как он неуклюже идёт вперёд, пытаюсь уловить ритм его движений. Но это слишком легко. ...Его руки могут содержать огромное количество мышц, но его движения медленные, как будто он пробирается через патоку. Когда он приближается, я слышу его тяжёлое дыхание и вижу глубокую впадину между его бровями.

В одной из своих мясистых рук он таскает огромную железную дубину с шипами. Он выглядит почти как огр или орк.

По тому, как он держит свою дубину, я понимаю, что он левша. Он начал идти с правой ноги, и, похоже, слегка волочит левую ногу, когда идёт.

Не нога... я бы сказала, что у него, вероятно, болит колено... Интересно, не повредил ли он его?

— Эй, Принцесса. Этот парень будет твоим противником, – небрежно говорит Нейт, вытаскивая из-за пояса меч.

Я молча принимаю меч и внимательно осматриваю его.

...Так как это меч их лидера, это, вероятно, лучший меч в деревне.

Лезвие ржавое, зазубренное и затупилось за долгие годы использования.

Хорошо, что я сегодня не взяла с собой свой меч. Разница между качеством нашего оружия слишком существенна.

— Плохое состояние, да? – говорит Нейт, как будто он мог точно сказать, о чём я думаю. — Вероятно, это всего лишь металлолом по сравнению с мечами, которыми вы, дворяне, привыкли пользоваться, – продолжает он самоуничижительным тоном.

— ...Да. Он ужасен.

— Эй! Ты, сука! Не будь такой самонадеянной лишь потому, что ты дворянка! – громыхает Тайрон со своего места рядом с Нейтом.

Вау, он довольно пугающий. С этим телом, с этим голосом, с этим лицом... он создаёт прекрасный образ негодяя.

С лёгкой благодарной улыбкой на лице я смотрю на Тайрона.

— Думаю, честность лучше вранья.

— Чушь собачья. Смотришь сверху вниз на меч нашего командира, ты... Я, чёрт возьми, убью тебя! – рявкает Тайрон, свирепо смотря на меня.

...Значит, Нейт – их командир? С каких это пор в этой деревне появились войска?

— Тайрон, не убивай её. Но избить можешь, – спокойно говорит Нейт.

...Этот меч выглядит ужасно и может сломаться в любую секунду, но он достаточно хорош для того, чтобы сражаться с этим болваном. Эксперт не винит своё поражение в отсутствии хорошего оружия. В умелых руках даже металлолом становится смертельно опасным.

Ребекка хмурится, глядя на меня с явным беспокойством в глазах... Вполне нормальная реакция.

Кто бы мог ожидать, что молодая аристократка будет брать уроки фехтования? Все находящиеся здесь, должно быть, считают меня тщеславной дурой.

Лишь Гиллес наблюдает за ситуацией с явным удовольствием.

— Скажи, когда будешь готов, – небрежно говорю я, хватая меч и опускаясь в боевую стойку, острие моего клинка нацелено меж его глаз. Воздух между нами напрягается, сворачивается, как будто тоже готовится к битве.

Почувствовав мою жажду крови, Тайрон приготовил свою железную дубину, легко подняв её одной рукой и выпрямившись в моём направлении.

В его глазах сокрушительное давление, как будто он не хочет ничего другого, кроме как раздавить меня, как жука... Неужели он зол на то, что я оскорбила меч его командира?

Болтающие голоса зевак умолкают, сменяясь низким гулом напряжения, продолжающего расти между нами.

— После вас, Принцесса, – с притворной галантностью говорит Тайрон. Он медленно, широко улыбается, обнажая слегка почерневшие зубы.

Он действительно смотрит на меня свысока, да?

Я хихикаю про себя. Интересно, продержится ли он хотя бы минуту?

Учитывая, что Нейт – их командир, у него должен быть хотя бы частичный уровень интеллекта. Он будет стремиться оценить мои способности в этом бою, поэтому он не послал бы своего самого сильного человека. Вероятно, кто-то с уровнем мастерства ниже среднего. Не говоря уже о том, что Тайрон явно недооценивает меня, считая, что я всего лишь избалованная маленькая девочка. Он просто обязан быть неосторожным... Я позабочусь о том, чтобы всё закончилось в течение минуты.

— Как пожелаете. Я с радостью приму ваше любезное предложение.

Прежде чем смолкает эхо моих слов, я бросаюсь вперёд. Я обхожу его, прежде чем он успевает среагировать, и со всей силы бью прямо в заднюю часть его левого колена.

Тайрон издаёт сдавленный стон, и с глухим стуком опускается коленями на твёрдую землю.

Медленно. Очень медленно! Даже его глаза движутся со скоростью улитки... если всё так и будет продолжаться, то мне даже не понадобится меч, чтобы победить.

Я посылаю ещё один удар прямо в его позвоночник, а затем подношу острие своего меча к основанию шеи Тайрона, делая крошечный надрез.

…Это было слишком просто. Не прошло и минуты. Какая польза от всей этой мускулатуры?

Хотя я и победила, я всё же поняла, и уже не в первый раз, что восприятие глубины и восприятие движений другого человека намного сложнее одним глазом.

Всё обернулось хорошо, так как на этот раз мой противник был смехотворно медленным, но если бы я вместо этого столкнулась с Нейтом, это была бы другая история. В ближнем бою одна секунда может стать разницей между жизнью и смертью.

Говоря об одной-единственной секунде, я уже выиграла этот бой, так почему же до сих пор так тихо? Я ничего не ожидаю, но было бы не так уж плохо, если бы люди приветствовали или поздравляли меня или ещё что-то в этом роде...

Я поворачиваю голову, осматривая толпу людей.

У всех глаза по рублю, их рты широко открыты... ну, у всех, кроме Гиллеса, конечно. Он тоже смотрит на меня, но на его лице счастливая улыбка.

Я не могу по-настоящему радоваться, когда все так удивлены моей победой. Их недоверие гасит чувство триумфа. Кроме того... кто бы пришёл в восторг от такой лёгкой драки? Честно говоря, я хотела бы сразиться с более сильным противником.

— Удивительно... – бормочет Ребекка тихим голосом.

...Не вижу в этом ничего необычного. В этом огромном мире есть много людей сильнее меня. Ох... может быть, она думала, что это удивительно для одноглазой фехтовальщицы.

Как человек, который практикуется в фехтовании каждый день без отдыха, если бы я всё ещё была слаба, не было бы смысла так долго трудиться. Так что, с моей точки зрения, этот уровень мастерства не стоит хвалить, это вполне естественно.

— Почему ты сначала ударила его по левой ноге? – с любопытством спрашивает Нейт, внимательно изучая моё лицо.

— Он хромал.

Я пожимаю плечами.

Нейт немедленно отвечает:

— И всё? Ты увидела, что он хромает?

Правда, большинство людей, скорее всего, не заметили бы этого. Но я заметила это, и это для меня было достаточно веской причиной.

...Хотя, если бы мне пришлось привести ещё одну причину...

— И звук был другой. Момент, когда его левая нога коснулась земли, и когда он снова поднял её, звучал иначе, чем от его правой ноги.

Глаза Нейта расширяются. Я отчётливо вижу его жёлтые радужки.

Это техника, которой я научилась, пока сидела взаперти в маленькой хижине. Так как я не могла покинуть её, мне пришлось развить своё чувство слуха, чтобы я могла получать информацию от слуг, работающих снаружи. Благодаря этому мой слух стал намного острее, хотя он всё ещё далеко не на уровне слуха Дяди Уилла...

— Может быть, ты станешь моим следующим противником? – спрашиваю я Нейта, слегка склонив голову набок и мило улыбаясь ему.

— Подумать только, ты такая сильная... – говорит Ребекка, в её тоне и взгляде ясно читается удивление.

— Ты ещё даже не видела истинных навыков Алисии, – говорит ей Гиллес, гордо улыбаясь.

Он опередил меня. Я как раз собиралась сказать что-то в этом роде!

— Конечно. Теперь я твой противник, – тихо говорит Нейт. Он не сводит с меня глаз, вытаскивая из-за пояса второй меч и направляя его на меня.

Ох, он всё это время носил два меча?

...Подождите, в первый раз я видела, что он использовал правую руку, чтобы вытащить свой меч и передать его мне… Но на этот раз он использовал левую руку... Может ли он использовать два оружия одновременно?

Это редкость! Я ещё не встречала никого, кто мог бы владеть двумя... Причина в том, что одновременное владение двумя мечами требует не только лучшей концентрации и координации рук и глаз, но и значительно большей силы. Даже с более лёгкими мечами это было бы чрезвычайно трудно, но я знаю по опыту, что его мечи совсем не лёгкие. Тот, который я сейчас держу, сам по себе уже довольно тяжёлый.

— ...Ребекка, дай мне свой меч, – говорю я, смотря на неё.

Ребекка говорит с широко раскрытыми от изумления глазами:

— Э-э?.. Но, его качество не лучше...

— Всё в порядке, так что просто дай мне его. Вот, забирай, – говорю я и протягиваю меч Нейту.

— Ха-а? Мой меч тебе не подходит? – спрашивает он меня, морщась.

— Нет, дело не в этом. Я хочу, чтобы ты сразился со мной в полную силу. Ты ведь не сможешь сделать это, если у тебя будет один меч, верно? – говорю я, улыбаясь.

Глаза Нейта расширяются.

Конечно, такой уровень наблюдения – это не то, чему стоит так удивляться, верно?.. Как злодейка, вполне естественно, что я обращаю пристальное внимание на поведение других.

— Ха! А ты и вправду внимательна, – говорит Нейт с лёгким смехом, прежде чем взять меч из моей руки. Ребекка подходит ко мне и отдаёт мне свой собственный меч.

Он примерно такого же веса и в таком же состоянии, как и меч Нейта... Я уверена, что это оружие тоже пережило много неутомимых дней тяжёлого использования.

Состояние клинка и рукояти показывает, насколько усердно Ребекка тренировалась.

Я вновь перевожу взгляд на Нейта. Он уже занял позицию, оба его меча подняты и готовы парировать или нанести удар.

На его лице застыло кровожадное желание, сочащееся из каждой поры. Я улыбаюсь ему, уголки моих губ слегка приподнимаются, когда мой взгляд впивается в него.

На мгновение, всего на долю секунды, я испытываю удовлетворение, видя, как он колеблется. Похоже, моё намерение сражаться в полную силу было верно передано ему.

— Их жажда крови вызывает у меня озноб.

— Особенно от этой маленькой Леди... она леденит кровь.

Я слышу несколько голосов из толпы, комментирующих текущую ситуацию.

...Какая чудесная похвала. Я счастлива, что они смогли полностью ощутить мой боевой дух.

— Как только ты будешь готов, я позволю тебе сделать первый ход, – говорю я ему снисходительно, уверенно, как будто у меня нет сомнений в том, кто будет победителем.

— Если ты недооцениваешь меня, то пожалеешь об этом, – тихо произносит Нейт, его глаза фокусируются на мне, как у льва, преследующего свою добычу.

Мгновение тишины, неподвижности, а затем вперёд летит вихрь, он бросается ко мне.

...Какая скорость! Он мгновенно сократил расстояние между нами.

В тот момент, когда я оказываюсь в пределах досягаемости, он посылает в мою сторону шквал ударов. Моя голова, плечо, живот, нога – всё тело в опасности. Я блокирую, парирую и уклоняюсь от каждого удара, который он наносит.

...Его сила замечательна.

Несмотря на то, что его непрерывные удары постоянно наносятся по мне, каждый взмах, каждый удар, каждое движение, которое он делает, несёт в себе тяжесть, подавляющую силу, с которой невозможно справиться без поразительного количества мышц.

Он, вероятно, самый искусный фехтовальщик, с которым я когда-либо сталкивалась.

— Эта девушка невероятна...

— Она не отстаёт от командира Нейта. Они сражаются на одной скорости!

— Их мечи движутся слишком быстро. Я их не вижу!

— Взгляни! Командир серьёзен... Не могу поверить, что она может блокировать его удары своими крошечными руками.

Наше окружение с каждой секундой становится всё более возбуждённым, по мере того как постоянный лязг наших мечей разносится по двору, их голоса становятся всё громче.

Я слышу, как Гиллес кричит сквозь шум:

— Алисия!

Прямо перед моим глазом я вижу острие опускающегося лезвия.

Оно должно лететь ко мне с беспрецедентной скоростью, но мне кажется, что оно движется в замедленной съёмке.

Я уклоняюсь влево. Не прошло и мгновения после того, как я сошла с пути лезвия, как оно пронеслось мимо моего уха, и пряди моих волос упали на землю.

...Я не сомневаюсь, что если я буду хоть немного неосторожна, то умру. Нейт не сдерживается. Каждый его удар нацелен на то, чтобы убить меня.

— Как она избежала его удара?

— ...Она, должно быть, использует магию!

— Ага! Значит, она использовала магию? Вот сука! Она использует грязные трюки!

— А чего ты ожидал?! Она дворянка! Всё, что умеют делать дворяне, – это обманывать!

Вздохи удивления и благоговения внезапно превратились в насмешливые, воющие насмешки, направленные на меня.

— Заткнитесь, – приказывает Нейт толпе, окидывая их острым взглядом.

Их крики немедленно прекращаются. Все они с треском захлопнули рты.

— Она не использует никаких грязных трюков, – просто говорит он, а затем смотрит на меня. Уголки его губ приподнимаются в улыбке.

А-а? А он неплохой парень. Интересно, он из тех, кому нравятся люди, которые честно сражаются, позволяя своим честным навыкам говорить за себя?

— ...Я как раз собирался это сказать, – жалуется Гиллес.

— Принцесса, я признаю это. У тебя есть навыки.

— Ты и сам не так уж плох.

Когда я говорю это, он уже возвращается в боевую стойку.

Подумать только, что добавление ещё одного меча сделает его таким грозным противником... Я хочу научиться этой технике.

— Я больше не вижу их движений.

— Маленькая Леди только защищается, так разве это не означает, что командир победил?

— Что, чёрт возьми, ты говоришь? Конечно, командир победил. Он здесь самый сильный человек!

— ...Не могу поверить, что она дворянка. Какая Леди может так драться?

— Как только командир начнёт действовать, никто не сможет угнаться за его скоростью!

Хотя где-то в глубине души я понимаю, что толпа снова заговорила, я слишком сосредоточена на бесконечном звоне наших мечей, вместо того чтобы слушать, что они говорят. Мне придётся спросить об этом Гиллеса чуть позже

...Я хочу контратаковать, но он не даёт мне возможности сделать это.

— Это конец, – заявляет Нейт, его глаза сияют, уголки губ приподнимаются, и он ещё больше увеличивает скорость своей атаки.

Я чувствую, как по моим рукам бегут мурашки, когда я смотрю на выражение его лица.

Он выглядит таким подлым!.. Это просто замечательно.

Однако! Я точно не проиграю! Должна быть возможность, слабое место, которое я смогу использовать, мне лишь нужно найти его.

Сейчас я не могу быть нетерпеливой. Мне нужно сохранять спокойствие и наблюдать. Уверена, у меня будет возможность нанести удар.

Нейт делает шаг вперёд, отталкивается от земли и подпрыгивает в воздух над моей головой. Когда гравитация захватывает его, он падает вниз, как метеор, оба его лезвия рассекают воздух, готовые пронзить меня при ударе.

Как киджин во плоти, он выглядит как демонический асура или какой-то воинственный Бог, спустившийся, чтобы забрать мою голову.

Эти просто приходят мне в голову, когда я вижу его сверкающие глаза и сверкающие мечи, пикирующие на меня.

...Но потом я вижу это. Его желудок!..

Я бросаю меч на землю и делаю шаг в сторону, едва избегая его клинков. В то же время я изо всех сил бью его кулаком в живот.

Силой своего удара я отклоняю его траекторию, и он отлетает на небольшое расстояние... Однако, так как он мужчина, он не летит по воздуху, как Джейн. Он приземляется гораздо ближе.

Независимо от того, насколько ты силён, насколько ловко ты можешь двигаться, если ты не можешь спокойно и быстро принимать решения на поле боя, ты умрёшь. Принятие мудрых решений во время боя – это всё. Точно так же, как выбрасывание моего меча в самом конце было жизненно важно для моей победы.

Пока он лежит, на мгновение оглушённый, никто не двигается. Никто ничего не говорит. Когда я подхожу к Нейту, вокруг тихо, как в могиле.

К тому времени, как я подхожу к нему, он уже поднимается с земли и разминает плечи и шею.

И... он плачет? Нет... это невозможно.

Нейт бормочет себе под нос, его голос слегка дрожит:

— Не могу поверить... Голыми руками!..

Нет, он не плачет… Неужели он... смеётся?

Нейт смотрит на меня.

— Это моя вина. Мне жаль, что я смотрел на тебя свысока, – говорит он, лёгкая улыбка появляется на его лице.

Похоже, теперь он признал меня. Как я и думала, вместо того, чтобы быть признанной за то, что произнесла несколько красивых слов, гораздо приятнее получить признание, доказав свои способности.

...Уф-ф, и я не оскорбляла сейчас Лиз. Это всего лишь мои честные мысли! Это лишь совпадение, что я в конечном итоге отвергла всю её методологию достижения цели.

Хотя это позор, так как она действительно, без сомнения, сильнее меня. Её узнают по одному её существованию, куда бы она ни пошла. Вот что значит быть главной героиней и Святой. Но она настаивает на том, чтобы растратить все эти преимущества впустую.

— Как и говорил Уилл, у тебя поразительная динамическая острота зрения*, – говорит Нейт, когда мои мысли соскальзывают в кроличью нору, которая является присутствием Лиз в этом мире. Его слова возвращают меня в реальность.

...Откуда Дядя Уилл мог знать о моих способностях?

*Динамическая острота зрения (ДОЗ) — способность воспринимать и различать детали движущихся объектов, определить скорость и направление движения объекта и визуально "схватить и удержать" изображение предмета на время, достаточное, чтобы увидеть его детали.

— У Уилла один из твоих глаз, да? Сначала он был шокирован, сказав, что твои глаза исключительно прекрасны. Он сказал, что не может поверить, как прекрасно видеть мир твоим глазом, – продолжает Нейт, вероятно, заметив замешательство на моём лице.

Ах, так вот откуда он узнал. Так как моя острота зрения была сохранена и передалась непосредственно Дяде Уиллу вместе с моим глазом, я думаю, что не должна удивляться.

...Хотя я не знаю, насколько прекрасен мир. Всё, что я вижу, кажется мне запятнанным коррупцией. Разве мы не говорим о глазах злодейки?.. Я не могу воспринимать мир как какое-то красивое, идеальное место.

Теперь, когда я всё это знаю, я уверена, что Дядя Уилл уже предсказал, что произойдёт, если он отправит Нейта сюда сегодня. Он, вероятно, уже знал, что мы будем сражаться, и что я выиграю.

Даже если бы это произошло не в этой контролируемой среде, если бы нападавший подошёл ко мне с серьёзным намерением убийства, Дядя Уилл мог бы очень легко представить себе результат с его нынешним пониманием меня.

Но есть лишь одно, что я не совсем понимаю. Откуда он узнал, что я умею обращаться с мечом?

...Хотя я ведь говорю о Дяде Уилле. Полагаю, то, что он узнал это, вряд ли удивительно. Он, вероятно, мог догадаться о моих навыках по тому, как я двигаюсь, и по звуку моих шагов.

У него есть все задатки Короля: мудрость не по годам, непревзойдённые знания и понимание, и всё же... поскольку он не мог использовать магию, он не мог претендовать на трон. Так как же получается, что, несмотря на то, что мир стал таким ужасным, он всё ещё может видеть в нём что-то красивое?

— Твоя магия удивительна, твоё мастерство владения мечом невероятно... ты очень сильная. У меня нет слов, – произносит Ребекка с благоговением, смотря на меня сверкающими глазами.

Хм-м, почему-то мне кажется, что она хочет мне поклоняться.

— Но я не самая сильная. Есть люди и сильнее меня, – спокойно говорю я Ребекке.

Лиз – самая сильная. Нет никого, кто мог бы сравниться с ней. Даже магическая сила Дюка не может сравниться с ней.

Глаза Ребекки расширяются от моих слов. Её губы слегка приоткрываются, она смотрит на меня так, как будто хочет что-то сказать.

...Если ты хочешь пожаловаться на логику этого мира, жалуйся администраторам игры. Алисия была единственной, кто мне нравился в этой игре.

…Теперь, когда я думаю об этом, есть много всего, на что я хотела бы пожаловаться! Хотя, безусловно, самый большой недостаток – структура магической системы. Она ужасна. Такое ощущение, что они рандомно разбросали заклинания в каждый магический атрибут, и, чтобы главная героиня выделялась, они сделали её Мэри Сью с магической силой на совершенно другом уровне от всех остальных.

— Единственное, что её спасает – это то, что её голова полна "цветов", и она переполнена большей магической силой, чем она знает. Когда дело доходит до фехтования или интеллекта, ты явно лучше неё, Алисия.

— Ну, не знаю... Я думаю, что Лиз на самом деле может быть умнее меня.

— Она может быть в какой-то степени осведомлена, но я не могу сказать, что у неё есть какой-либо ум. Когда дело доходит до применения, понимания или мудрости, она совершенно безнадёжна, – говорит Гиллес, выплёвывая эти слова, как проклятие, как будто это самое грязное оскорбление, которое он может придумать.

...Хорошо. Допустим, ей не хватает интеллекта. Но это не меняет того факта, что она чрезвычайно популярна. Её обязательно будут любить, куда бы она ни пошла. И это само по себе является её собственной формой силы.

Если бы она попала в эту деревню, я думаю, что все, вероятно, тоже полюбили бы её.

...Угх, я должна положить конец этим мыслям, прежде чем я начну становиться ещё более пессимистичной...

Её сердце слишком мягкое для её же блага! Если бы она действительно попала сюда, от неё не было бы никакой пользы!.. Да. Так и буду думать.

— Вот. Возвращаю, – говорю я, протягивая Ребекке её меч.

...Ох, точно. Я же снова могу использовать магию.

Я тихо щёлкаю пальцами.

В тот момент, когда я это делаю, чёрный туман, похожий на полярное сияние, окутывает меч. Конечно, не только меч Ребекки, но и все мечи поблизости.

Слава Богу, заклинание сработало как надо. В глубине души я с облегчением вздохнула.

Постепенно чёрный туман светлеет, пока не исчезает насовсем.

Сколы и трещины на каждом мече заполняются и сглаживаются, в то время как ржавые части полируются, делая мечи как новые.

У всех сверкают глаза, когда они восхищаются моей работой. Нейт тоже, его глаза большие, как блюдца, он поочередно подносит каждый из своих мечей к лицу, удивлённо смотря на них.

Это можно считать моим добрым делом на сегодня, верно?

Так как эти мечи смогли подстричь мои волосы даже в их прошлом состоянии, теперь, когда они блестят и остры, как новые, интересно, сколько ещё вреда они нанесут? К счастью, меч Нейта срезал лишь небольшую прядь моих волос. У меня нет никакой особой привязанности к моим волосам, но я, конечно, не хотела бы, чтобы у меня на голове был какой-то бардак.

— Это...

— Я в шоке.

— Я в это не верю. Я просто... не верю.

— Подумать только, что... ржавые, изношенные мечи могут стать как новые.

Пара человек из толпы были тронуты почти до слёз, их голоса дрожали, когда они нежно пробегали неверящими пальцами по своим недавно восстановленным мечам.

Магия действительно замечательная вещь. Я чувствую, насколько это на самом деле удивительно. Люди, которые могут использовать магию, имеют подавляющее преимущество перед теми, кто не может... Если бы я не пришла в эту деревню, я, возможно, прожила бы всю свою жизнь, не полностью осознав реальность этого факта.

У нас, дворян, есть магия, деньги, власть. Всё это у нас под рукой, чтобы использовать так, как мы считаем нужным. Но эти люди, все простолюдины, у которых нет ни одной из этих привилегий. Кто же защитит их от этого опасного мира? От нас?

...Эта страна? Нет... Если бы это было так, этой деревни тогда бы не существовало. Несмотря на то, что мы обладаем этой непостижимой силой, большая часть аристократии – не что иное, как глупцы. Это, конечно, простой и очевидный выбор – удерживать свою власть над массами и заставлять их через страх и силу подчиняться, но это не меняет того факта, что это презренно и трусливо.

Я отказываюсь быть похожей на них. Я хочу стать сильной, умной деревенской женщиной, которой не придётся прибегать к таким методам. Я хочу быть сильной перед сильными, но защитницей для слабых.

...Но я не буду пьянеть от своих собственных способностей. Я всё ещё не верю в них. Вот почему я должна стать сильнее. Как же мне стать человеком, которого будет бояться даже Лиз?

С давних дней я довольствовалась одной лишь идеей стать сильнее. Но чем сильнее я становилась, тем больше понимала, что сила – это нечто большее, чем просто физическое или магическое мастерство. В конце концов, весь мой взгляд на власть начал меняться. Хотя на моё желание стать злодейкой это не повлияло.

Я только что поняла, что быть сильной – значит нести ответственность за защиту слабых. Я начала задаваться вопросом, не было ли это причиной, по которой мы были выбраны, чтобы обладать такими способностями. Что людям были даны магические способности с целью заставить нас защищать слабых... Хотя, я уверена, что эти пустоголовые придурки, которые выдают себя за создателей игр, ни за что не подумали бы об этом.

Однако я, конечно, не стану защищать слабых бесплатно. В свою очередь, я заставлю их должным образом следовать за мной и повиноваться мне. Я не позволю им нарушать мои приказы. Вот что значит быть настоящей злодейкой. В качестве компенсации за мою защиту я ожидаю подчинения и повиновения.

...И это показывает, как сильно с течением времени изменились мои мысли. Если взглянуть на меня пару лет назад, я, вероятно, вообще не представляла бы, как защищаю их, даже прося что-то взамен.

— Алисия, о чём ты задумалась? – спрашивает Гиллес, вглядываясь в моё лицо. Его серые глаза смотрят в мои.

...Это должно быть очевидно; поддержание постоянного зрительного контакта во время разговора с кем-то очень важно. Но для этого мальчика, который всего несколько лет назад был так сильно забит, что боялся даже общаться с другими людьми, видеть, как он смотрит прямо на меня без страха, кажется таким благословением.

— Мне вдруг пришла в голову хорошая мысль, – говорю я, отвечая на вопрос Гиллеса ласковой улыбкой.

— Какая?

— Слабые должны повиноваться сильным.

— ...Почему? – вновь спрашивает Гиллес, выражение его лица остаётся неизменным.

...Почему он спрашивает о причине? Это же не потому, что он знает, о чём я думаю, да? Я имею в виду, мы можем быть близки и всё такое, но даже Гиллес не сможет прочитать мои мысли до такой степени.

Если возможно, я бы предпочела не продолжать обсуждение этой конкретной темы. Если бы я могла остановиться прямо сейчас, это было бы по злодейски.

— Почему-у-у?.. – снова спрашивает Гиллес, растягивая это слово.

...Это что, новая форма издевательств или что-то в этом роде? Хотя, не думаю что у меня есть причины не говорить ему...

— Потому что сильные несут ответственность за защиту слабых, – бормочу я.

— Да. Так и есть, – спокойно соглашается Гиллес, как будто он уже знал, что я всё это время имела в виду.

Я просыпаюсь от ослепительного утреннего солнца, светящего в окна.

Вчера, вернувшись в маленькую хижину, я сразу же заснула. Похоже, я немного устала от всех этих переживаний.

Я сажусь в постели и тихонько вздыхаю.

В конце концов, я так и не смогла встретиться с Дядей Уиллом... Когда же я смогу получить ответы на все те вопросы, которые у меня накопились?

Угх, почему-то моя голова кажется какой-то тяжёлой... Может быть, мне нужно немного потренироваться?

Я вскакиваю с кровати, хватаю меч и выхожу на улицу.

Как только я закрываю дверь, раздаётся знакомый голос:

— Алисия?

Я поворачиваюсь к нему.

…Я могу понять, почему Гиллес здесь. Должно быть, он проснулся раньше меня и первым вышел на улицу. Я могу понять, почему здесь Генри. Но что здесь делает он?

Его присутствие здесь не то чтобы странно... но эти трое составляют довольно своеобразную группу.

— Привет, Алисия. Давненько не виделись, да?

Паул приветствует меня улыбкой.

Это то же самое приятное выражение, которое я помню, но почему-то, видя его стоящим рядом с Гиллесом и Генри, его улыбка приобретает более мрачное, интригующее ощущение.

— Ты стала такой красивой, Алисия... Но... что с твоим глазом? – озабоченно спрашивает Паул, указывая на свой левый глаз.

Мы не виделись много лет, так почему же он разговаривает со мной так, словно знает меня настоящую? Его успокаивающая натура может помочь ему вписаться в любую компанию.

— Всё в порядке. Но, Паул... что привело тебя сюда?

На мой вопрос выражение лица Генри становится слегка обеспокоенным.

Может ли Паул заниматься чем-то другим, кроме работы в «Питомнике растений»? Но его личность во время игры была всего лишь дворянином, который управлял «Питомником растений». У него не было никакой другой функции... Хм-м. В последнее время количество загадок продолжает увеличиваться, не позволяя мне разрешить ни одну из них.

Ах, если подумать, интересно, встречался ли он уже с Лиз?.. Насколько я помню, уровень благосклонности Лиз к Паулу был довольно высоким с самого начала.

Ах, есть слишком много всего, о чём я хотела бы его спросить.

— ...Гиллес, когда вы с Паулом познакомились?

Я начну с этого.

Гиллес озорно улыбается. Он выглядит почти как маленький мальчик, которого поймали с поличным во время поедания варенья.

— Я попросила Генри представить нас друг другу.

— С каких это пор вы стали так близки?

— Это к делу не относится. Алисия, сначала мы должны выслушать, что скажет Паул.

— На самом деле, прежде чем мы это сделаем, я хотела бы кое-что спросить у Паула.

— Что именно? – спрашивает Паул, ободряюще улыбаясь мне.

В каком-то смысле он выглядит слишком хорошим до такой степени, что кажется мне подозрительным... Раньше он не казался мне таким.

— Ты знаком с Лиз?

— Ах, да. Знаком, – говорит мне Паул, его широко раскрытые глаза смотрят на меня поверх очков.

— И какое у тебя сложилось о ней первое впечатление?

— Она... показалась мне доброй, милой девушкой, – говорит Паул, слегка озадаченный.

...Ах, я понимаю его замешательство. Такое чувство, что я вдруг начинаю его допрашивать.

— Аля, Паул пришёл, чтобы рассказать нам кое о чём, – быстро говорит Генри, как будто пытается помешать мне задать ещё какие-то странные вопросы.

— Рассказать?

— Да, – подтверждает он, кивая.

Он... осведомитель? Или, может быть, управление магазином на самом деле является побочной работой? Или, может быть, прикрытием?

— Итак, Гиллес, ты получаешь информацию об Академии от Генри, ты слышишь о том, что происходит в городе, от Паула, и в бедную деревню ты отправляешься лично. У тебя отличная разведывательная сеть, – одобрительно замечаю я.

Уголки губ Гиллеса гордо приподнимаются.

...Какой замечательный ребёнок. Он уже гораздо лучше меня. Он просто потрясающий. Хотя, конечно, я не собираюсь хвалить его вслух.

— Бедную деревню? – спрашивает Паул, его глаза расширяются, а плечи напрягаются.

...Ох, точно. Так как все вокруг меня уже знают, что я регулярно посещаю бедную деревню, я начала вести себя так, как будто это общеизвестно.

Кстати говоря, интересно, знает ли Паул, что Гиллес родом оттуда?..

— Паул, «Джосайя», которую я получила от тебя пару лет назад, на самом деле предназначалась для Гиллеса, который в то время был смертельно болен.

— А-а?

Вместо Паула удивляется Гиллес.

Ах, верно. Нет никаких причин, по которым Гиллес знал бы, что лекарственные травы, которые я использовала, чтобы спасти его, были взяты из магазина Паула.

Почему-то это похоже на розыгрыш, который я планировала в течение многих лет, что только что принёс свои плоды.

— Похоже, мы были связаны гораздо раньше чем встретились, – говорит Паул, одаривая нас ещё одной своей исцеляющей улыбкой.

Хотя и он, и Лиз считаются "успокоительным", я нахожу, что мне нравится улыбка Паула гораздо больше, чем её.

— Никогда бы не подумал, что Молодая Леди из одного из пяти великих благородных домов будет иметь опыт посещения бедной деревни. Должен сказать, что я удивлён.

— Да, я часто это слышу. Я уже привыкла к тому, что все шокированы этим, – говорю я Паулу с лёгкой кривой улыбкой на губах.

— Значит... Гиллес, должно быть, ребёнок из той деревни, – тихо замечает Паул, пристально смотря на Гиллеса.

— Мне не стоило этого говорить? – шепчу я Гиллесу так, чтобы только он мог меня услышать.

— Нет, всё в порядке. В конце концов, он бы всё равно узнал об этом... и я уже привык к тому, что люди относятся ко мне по-другому, так что это не имеет значения.

— Я хотела бы, чтобы ты не привыкал к такому. Но так как полностью избавиться от такой дискриминации невозможно, я промолчу.

Сказав это, я оглядываюсь на Паула, изучая выражение его лица.

…Похоже, у него не очень хорошее впечатление о бедной деревне. Каким бы добрым и нежным он ни казался, даже он может быть предвзятым. И как дворянин, нет ничего необычного в том, что он так себя чувствует. Даже если он признал интеллект и способности Гиллеса, неизбежно, что где-то в глубине сердца Паула останутся опасения по поводу происхождения Гиллеса.

— Значит, он учится в Академии Магии, хотя и из бедной деревни?

Паул несколько скептически смотрит в сторону Гиллеса.

...Ах, это была моя ошибка. С этого момента мне нужно побольше думать, прежде чем что-то говорить.

— Он мой помощник, – немного отрывисто говорю я Паулу, одаривая его широкой улыбкой, которая не достигает моих глаз.

— Король знает об этом?

— Да. Знает.

При моих словах на лице Паула появляется сложное выражение.

С такой скоростью, если Паул в конечном итоге утечёт эту информацию, возникнут проблемы. Мне нужно что-то сделать, прежде чем это станет проблемой...

Может быть, мне стоит… попытаться угрожать ему по-настоящему злодейски?

Я смотрю Паулу в глаза и приподнимаю уголки губ до зловещей уверенности.

— Паул, не мог бы ты никому не говорить об этом? Если ты проговоришься... Боюсь, тогда мне придётся убить тебя.

Выражение лица Паула становится жёстким. Генри и Гиллес смотрят на меня широко раскрытыми глазами.

Но, конечно. Угрожать кому-то убийством при первой встрече после стольких лет – такой реакции можно только ожидать.

Угх, чем больше я общаюсь с людьми, тем больше они меня раздражают. Всякий раз, когда имеешь дело с другими, кажется, что невозможно обойти проблемы превосходства и неполноценности и другие подобные утомительные проблемы борьбы за власть... Человеческие отношения слишком запутаны.

— Я ничего не скажу. Хотя, думаю, быть убитым красивой девушкой было бы не так уж плохо, – отвечает Паул, посмеиваясь.

...У Паула всегда был такой характер? Эта его сторона, конечно, никогда не появлялась во время игры.

— Есть ли какие-то гарантии этого? Откуда мне знать, что ты нас не предашь? – спрашиваю я, прищурившись.

Улыбка Паула становится горькой.

— Как думаешь, что я брал с Генри и Гиллеса в обмен на информацию?

— ...Не знаю.

— Деньги.

Я рефлекторно переспросила:

— Что?

— Поддержание работы моего магазина требует значительных средств. И получение редких лекарственных трав тоже недёшево. Кроме того, мои родители отреклись от меня... Вот почему я занялся продажей информации, – тихо говорит Паул.

Несмотря на то, что он дворянин, он не богат... Подумать только, он зашёл так далеко только потому, что хотел открыть магазин в городе... Это довольно эксцентричное честолюбие.

Хотя, слушая всё это, я чувствую, что точки соединяются одна за другой.

— Честно говоря, я ненавижу бедную деревню. И, конечно, всех жителей этой деревни. Однако Гиллес – мой клиент. И, будучи бывшим жителем этой деревни, он довольно умён. Так что я позабочусь о том, чтобы должным образом сохранить его тайну.

У меня такое чувство, что я случайно увидела тёмную и уродливую сторону Паула, которую он обычно скрывает.

— И именно поэтому мы можем доверять ему, эту говорит Гиллес, уголки его губ приподнимаются.

У этих двоих есть одна общая черта: у них обоих есть тёмная сторона, и они охотно используют других в своих личных целях.

— Теперь, когда всё улажено, не мог бы ты рассказать нам, что тебе удалось выяснить об инциденте с волком? – говорит Генри немного сардонически, смотря на Паула.

…Волком? Значит, Гиллес нашёл время спросить Генри о том, что произошло в тот день? Какой молодец.

Выражение глаз Паула внезапно меняется. Воздух вокруг нас, кажется, становится тонким и напряжённым. Даже яркий солнечный свет, отражающийся от очков Паула, зловеще вспыхивает.

— Было бы лучше, если бы вы больше не пытались расследовать этот инцидент, – тихо говорит Паул, его голос тихий и зловещий.

— Что ты имеешь в виду? – спросил Генри, нахмурив брови.

— Этот волк был зверем, которого кое-кто специально послал в Академии Магии.

— Я так и знал(а), – сказали мы одновременно с Гиллесом.

В этот момент я замечаю, как расширяются зрачки Паула, когда он слышит нас.

— ...Вы знали об этом?

— Вроде того, – пожимает плечами Гиллес. — Это казалось наиболее вероятным объяснением.

— Это, по крайней мере, имело больше смысла, чем бешеный волк, внезапно каким-то образом проникший в тщательно охраняемую Академию Магии, – добавляю я.

Генри же ничего не говорит. Он просто продолжает смотреть на Паула, выражение его лица не изменилось.

...Генри, должно быть, уже знал, что кто-то намеренно привёл волка в Академию.

На самом деле, тот факт, что он не позволяет никаким своим эмоциям отразиться на лице, крайне подозрителен. Это заставляет меня думать, что Дюк и остальные знают гораздо больше обо всем этом инциденте, чем они показывают... Хотя всё ещё остаётся главный вопрос: кто стал причиной всего этого?

— В этом замешано Королевство Раваал?

На вопрос Гиллеса Паул на мгновение замирает, но затем отвечает, одним глубоким кивком головы:

— ...Да, верно.

Как мы и думали, волк попал сюда из Королевства Раваал. А это значит, что кто-то оттуда должен был проникнуть в эту страну. Этот инцидент становится всё более и более сложным и запутанным.

— Я и так это знал, – нетерпеливо фыркает Генри. — Что я хочу знать, так это кто это сделал? Кто этот ублюдок, который контрабандой ввёз волка в нашу страну?

Значит, он уже всё понял? Как и ожидалось.

— Что... Ты уже это знал? – недоверчиво спрашивает Паул.

— Да. И уже давно. Ты же знаешь, я с самого начала был замешан в этом инциденте.

— ...Итак, единственное, что ты сейчас хочешь знать, это имя этого человека?

Паул, похоже, ещё не совсем понял текущую ситуацию.

Хотя, если бы он узнал, что мы уже знали всю информацию, которую ему удалось раскопать, я думаю, имеет смысл, что он был бы немного взволнован.

Странно, однако, то, что на волках из Королевства Раваал обычно нет ошейников? Итак, как получилось, что Генри до сих пор не знает имени владельца?

— Стоп. Что в конце концов стало с волком? – спрашиваю я.

На мой вопрос и Генри, и Паул напрягаются. Что должна означать эта реакция?.. Неужели я задала довольно щекотливый вопрос? Но для меня должно быть нормально хотеть узнать, жив он ещё или нет, верно?

— После того, как Лиз схватила его с помощью магии, похоже, что, – Генри сглатывает и отводит взгляд, прежде чем договорить, — она отпустила его.

Что?! Он же не серьёзно. Должно быть, я ослышалась.

— Она... отпустила его?

— Бешеного волка?

— Что помешает ему напасть на кого-то ещё?

— Где она его отпустила?

Я и Гиллес задаём вопросы один за другим, как пулемётная очередь. Наши голоса звучат недоверчиво и громче, чем необходимо, как будто мы обвиняем Генри в нелепости этой ситуации.

Мы оба прекрасно понимаем, что это, конечно, не его вина, но этот факт не может остановить нашу тираду. Эта информация была просто смехотворно невероятной.

— Не знаю. И мы не сказали об этом Лиз, но на следующий день мы обнаружили труп волка.

— Так ты знаешь и об этом?.. – говорит Паул, позволяя горькой улыбке скользнуть по его лицу.

— Кто-то убил его? – догадывается Гиллес, и выражение его лица становится сложным.

...Это уже черезчур. Кто-то намеренно разыскал волка и убил его? Это отомэ-игра, понимаете? Сюжет не должен быть таким сложным и запутанным!

— Хах! Лиз Кэтер ведёт себя так претенциозно, как будто она заботится о животных! Должно быть, всё это было просто одной большой, жирной ложью, – говорит Гиллес с яростным блеском в глазах.

Я сильно сомневаюсь, что Лиз смогла бы придумать такой план. Она буквально сгусток положительных эмоций и доброй воли.

— Возможно, она даже всё это спланировала, – мрачно добавляет он.

— Нет… это невозможно, – говорит Генри, приподнимая уголки губ в неестественной, напряжённой улыбке.

— Обычно ты бы никогда не встал на защиту и не защитил людей, которые издевались над тобой. Но если Лиз Кэтер уже знала, что волк не убьёт её, тогда она могла бы намеренно действовать так, как будто защищает их, не подвергая опасности свою собственную жизнь.

— ...Это повысило бы её популярность, – размышляет Паул, похоже, поняв, к чему клонит Гиллес.

Подожди секунду. Это же глупости. Я имею в виду, Лиз – главная героиня! Ей ни за что не нужно было выполнять такой тщательный план только для того, чтобы заслужить небольшую благосклонность людей.

Ненависть Гиллеса к Лиз, должно быть, затуманила его рассудок и позволила ему иметь такие предвзятые мысли.

— Она настоящая чума, – мстительно бормочет Гиллес, на его лице появляется полуулыбка.

...Это плохо.

— Гиллес? – говорю я, смотря ему в глаза.

Он, должно быть, заметил, что я сейчас серьёзна, так как медленно закрывает рот и оглядывается на меня.

— Ты слишком субъективно думаешь об этом. Тебе нужно учитывать только те факты, которые мы подтвердили, не позволяя твоим личным чувствам влиять на твоё суждение, – тихо говорю я ему, не отводя взгляда.

— Давайте на мгновение сосредоточимся исключительно на волке. Итак, мы знаем, что он прибыл в нашу страну из Королевства Раваал и каким-то образом смог проникнуть на территорию Академии Магии. Мы также знаем, что после того, как Лиз удалось поймать его, она отпустила его, и на следующий день он оказался мёртвым... Исходя из этой информации, что мы можем предположить? – говорю я, оглядываясь на них троих.

У каждого из них мрачное выражение лица.

Конечно, мне также очень любопытно, кто мог это организовать. Но на данный момент у меня недостаточно информации.

Так что вместо того, чтобы сосредотачиваться на этом, разве мы не должны думать о более продуктивных вещах, например, о том, почему волка вообще привезли сюда?..

— ...А что насчёт его ошейника? – спрашивает Гиллес, всё ещё не в силах забыть о преступнике, но Генри слегка качает головой.

...Что? У него не было ошейника?

— Он исчез? Несмотря на то, что он сделан из железа? – скептически спрашивает Гиллес, его слова отражают мои мысли. Его брови хмурятся, между ними образуется небольшая морщинка.

— Да, у него его не было.

— Могла ли в этом быть замешана магия?

— ...Вполне возможно, – бормочет Генри, его лицо погружено в раздумья.

За пределами этой страны очень мало людей, способных использовать магию. Только знатные эмигранты или эмигранты из Дуэлкиса должны уметь владеть ею, поэтому три светила, которые были сосланы матерью Короля в Королевство Раваал, вполне могут быть единственными людьми, которые могут сделать это.

Не говоря уже о том, что, хотя я не уверена, какие позиции они заняли в Раваале, я совершенно уверена, что если этот инцидент был спланирован ими, падение этой страны не за горами. Просто подумав об этом логически, становится очевидным, что они были бы наиболее вероятными подозреваемыми.

Дядя Уилл сказал, что, скорее всего, было три человека, которых изгнали. Три выдающихся человека, которые были связаны с правительством.

Для этих троих уничтожение маленького железного ошейника должно быть детской игрой. Кроме того, не было бы ничего удивительного, если бы они затаили злобу на Дуэлкиса.

У них есть чёткий мотив. И у них есть средства. Единственный оставшийся вопрос – зачем посылать волка в Академию Магии?.. Это кажется странно окольным путём, чтобы выяснить текущее положение дел в Академии. Может быть, они хотели проверить нынешнюю силу Королевства Дуэлкис?..

Стоп... разве волк не появился рядом с Лиз?

Глубоко вздохнув, я вскидываю голову и поворачиваюсь к Гиллесу. Гиллес встречается со мной взглядом, и мы с минуту пристально смотрим друг на друга, прежде чем он слегка кивает головой.

Похоже, он, должно быть, думает о том же, что и я.

Его серые глаза блестят, когда он шепчет:

— Так они нацелились на Лиз Кэтер?

— Вот здесь появился волк, – говорит Генри, указывая нам на то место, где в Академии впервые увидели волка.

...Я осматриваюсь, но, похоже, в этом месте нет ничего особенного. Деревья здесь такие же, как и везде, возвышающиеся в задней части территории Академии.

— Может быть, они что-то оставили, – бормочет Гиллес, обшаривая лесную подстилку в поисках улик.

Я в этом сомневаюсь. В голосе Гиллеса звучало больше надежды, чем уверенности, так что он также должен понимать, что есть лишь небольшой шанс найти что-нибудь.

Я легко могу представить, что волка перенесли сюда с помощью магии, и такое заклинание не оставило бы никаких следов. Если бы это было сделано людьми, происходящими из Королевства Дуэлкис, они, безусловно, знали бы расположение Академии достаточно хорошо, чтобы сделать нечто подобное.

— Давай тоже осмотримся, – предлагаю я на всякий случай, смотря на Генри. На его лице появляется встревоженное, обеспокоенное выражение.

— Я знаю, что глупо об этом просить, но... просто... не делай ничего опасного, хорошо?

— ...Я уже много раз подвергалась опасности.

— Но на этот раз мы связываемся с иностранными державами. Давай доверим Дюку позаботиться обо всём остальном.

— Не Королю, а Дюку? – спрашиваю я, вглядываясь в его лицо. — Генри, Дюк что-то тебе сказал?

Из-за моего вопроса он почему-то кажется слегка встревоженным.

— А что я сказал?

Я слышу низкий смеющийся голос позади меня.

...Как всегда, он появляется в идеально подходящий момент.

Я медленно поворачиваюсь, чтобы посмотреть на вновь прибывшего.

— Ничего, я уверена, – застенчиво отвечаю я.

Дюк на мгновение выглядит удивлённым, но затем, когда его глаза пробегают по сторонам, оценивая всё вокруг и в том числе меня, его взгляд становится строгим. Он больше ничего не говорит. Его ясные голубые глаза смотрят прямо в мои.

— ...Мы расследуем инцидент с волком, – говорю я после нескольких минут молчания, не в силах больше выдерживать давление его взгляда.

При моих словах глаза Дюка заметно расширились. В то же время он дёргает головой, чтобы посмотреть на Генри.

— Разве я не говорил тебе ничего не говорить ей об этом?

— Не смотри на меня. Аля была той, кто поднял этот вопрос. Ты же знаешь, какая она, – говорит Генри, защищаясь и поднимая руки.

— И ты должен знать, насколько опасна эта ситуация.

Генри говорит немного горько:

— Да. Я знаю. Но если ты хочешь пожаловаться, поговори об этом с Эриком. Откуда мне было знать, что он расскажет об этом?

...Другими словами, так как они не хотели, чтобы я оказалась втянутой во что-то опасное, эти двое пытались намеренно держать меня в неведении.

Как грубо. Я довольно ловкая в трудной ситуации! Конечно, с одним глазом сейчас я могла бы быть немного слабее, чем в расцвете сил. Но всё равно я была бы ценным помощником в любой чрезвычайной ситуации.

— Пожалуйста. Расскажите мне, что вам известно об инциденте с волком.

— ...Нет. На этот раз всё слишком рискованно.

— Но мы ведь говорим обо мне, верно? Со мной всё будет в порядке.

— Ты правда думаешь, что я добровольно позволил бы женщине, которую я люблю, подвергнуть себя опасности? – спрашивает Дюк, его серьёзные глаза словно пронзают меня насквозь. Я чувствую, как теряю самообладание под его взглядом.

Почему? Почему я всегда такая слабая, когда дело доходит до глаз этого человека?

Я тихонько вздохнула. Иногда я могу быть упрямой, но я не дура.

— ...Так ты говоришь, что риск на этот раз несравним ни с чем, с чем мы сталкивались до сих пор?

Дюк продолжает смотреть на меня, но не отвечает.

— А Король знает об этом? – вмешивается Гиллес.

— ...Нет, – отвечает Генри, качая головой.

Подумать только, даже Король не знает... Означает ли это, что Дюк расследует этот инцидент самостоятельно?

Это действительно правда, что неведение – это блаженство. Чем ты умнее, тем больше ты вынужден сосредотачиваться на неприятных вещах. Это заставляет меня задуматься, действительно ли интеллект – это благословение или на самом деле проклятие?

Действительно, иногда гораздо лучше быть глупым.

Но даже в этом случае я не могу не хотеть продолжать учиться. Там так много удивительных вещей, о которых я до сих пор не знаю. Как я могу просто позволить им пройти мимо меня? Я хочу знать! Испытать их на себе. Наверное, такова уж моя натура.

— Есть ещё кое-что, что я хотела бы знать. Есть ли какие-нибудь люди за пределами этой страны, которые знают, кто такая Лиз?

— Этого я всё ещё не знаю, – говорит Дюк, нахмурив брови.

— Ясно... Хорошо, ну, тогда я пойду.

— Алисия.

Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, я слышу, как Дюк тихо зовёт меня.

Это моё имя. Очевидно, в нём нет ничего особенного; я слышу его уже много лет! И всё же… почему, сейчас услышав его, моё сердце трепещет?

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Дюка, и вижу, что он смотрит прямо на меня глазами, полными нежной привязанности.

— Когда-нибудь, я надеюсь, ты позволишь мне услышать твои чувства.

Его тон серьёзен, в то время как его глаза остро впиваются в мои. Мгновение мы просто смотрим друг на друга, но потом он поворачивается и неторопливо уходит.

Я намеревалась сделать грандиозный уход, оставив его ни с чем, но он опередил меня в этом. Снова.

Что мне нужно сделать, чтобы победить этого человека?

С ошеломлённым выражением лица я ничего не могу сделать, кроме как смотреть, как он уходит, пока я обдумываю смысл прощальных слов Дюка.

— Мои чувства?..

Мои чувства по поводу чего? Я бросаю быстрый вопросительный взгляд на Гиллеса. По выражению моего лица он, похоже, мгновенно понимает, о чём я, должно быть, думаю.

— Иногда ты можешь быть пугающе проницательной и мудрой, но когда дело доходит до любви, ты ребёнок, – бормочет Гиллес, раздражённо закатывая глаза.

— Могу я обратиться с такой же просьбой? Аля, сделай нам всем одолжение и расскажи Дюку о своих чувствах, – выпаливает Генри, весело смеясь.

— Да. Алисия, ты ни разу не рассказывала Дюку о своих чувствах...

— Всегда выражает свои искренние чувства, не зная, что Али думает о нём... через какие муки он должен пройти?

Эй, разве это не двое против одного? Это нечестно.

— С популярным, совершенным, красивым Принцем играет такая злая злодейка...

Гиллес замирает, прикрывая рот рукой, как будто он хотел запихнуть свои последние слова обратно.

...Слишком поздно, Гиллес~ Я слышала это чётко и ясно.

Я чувствую, как огромная, торжествующая улыбка расползается по моему лицу.

В то же время выражение лица Гиллеса просто бесценно. Выражение его лица такое напряжённое, что я практически вижу, как его щёка дёргается от усилия скрыть смущённое хмурое выражение на лице.

Подумать только, пришло время, когда Высокий и Могучий Гиллес назовёт меня злодейкой своими собственными губами... Какой поистине восхитительный день.

— Аля, ты, должно быть, единственная Юная Леди, которая так улыбается после того, как её в лицо назвали злодейкой, – сухо говорит мне Генри. С торжественным выражением лица Гиллес энергично кивает головой в знак согласия.

В конце концов, я не получила никакой информации о волке. Что ж, я больше не собираюсь совать нос в чужие дела… Но мне любопытно. Неважно, насколько это опасно, моё беспокойство так просто не унять.

— По словам Профессора Джона, пятнистая болезнь, которая распространена в Раваале, не поддаётся лечению с помощью магии.

— Но ведь её можно вылечить с помощью мади, верно?

— Да. Но мади – ценная лекарственная трава, обычные люди не могут её достать.

— Почему бы не использовать магию, чтобы копировать мади и остановить распространение пятнистой болезни?

— Магия копирования относится к тёмной магии, не так ли? Были ли они нацелены на Лиз Кэтрин?

— Может ли Святая вылечить пятнистую болезнь? – спросила я Гиллеса, не удержавшись и повысив голос.

Значит ли это, что в Раваале знают, кто такая Лиз?

— Святая, которая, как говорят, может спасти не только страну, но и мир, смогла бы справиться, – пробормотал Гиллес с тяжёлым взглядом.

— Хотя, я не знаю этого наверняка, – подумав, добавил Гиллес.

…Я не могу отдать Лиз Раваалу. Без Святой эта страна окажется в ещё худшем положении, чем сейчас.

— Возможно, мне самой стоит туда съездить.

Я просто сказала то, что у меня было на сердце.

— Что?! – повысил голос Гиллес, уставившись на меня широко раскрытыми глазами.

Ну вот, голос моего сердца опять прорвался наружу. Но это может пригодиться. Магия копирования доступна на 90-м уровне. Есть много бесполезной тёмной магии, но это можно использовать… Хотя я не уверена, что магия копирования относится к тёмной магии. В любом случае, я хотела бы своими глазами увидеть ситуацию в Раваале.

Как и в случае с бедной деревней, есть много вещей, которые нельзя понять, пока не увидишь их своими собственными глазами. Однако количество людей, которые могут выехать за границу, ограничено, в моём случае это тем более невозможно. Я дочь влиятельного аристократа… Интересно, получится ли сделать так, чтобы меня похитили вместо Лиз?

— Эй, Алисия, о чём ты думаешь?

Гиллес смотрит на меня, прищурившись.

…Какое сообразительное дитя.

Но если я произнесу это вслух, то ты определённо будешь против.

— Да так, ни о чём, – ответила я, с улыбкой глядя на Гиллеса.

Тем не менее, он продолжил смотреть на меня с подозрением.

— Вот как?.. В любом случае, не думай о всяких странных вещах.

— Хорошо.

Гиллеса, казалось, не убедил мой ответ… Он мне не доверяет. Ну, интуиция его не подводит.

Мы направились в столовую.

Интересно, почему в столовой всегда так шумно? Я имею в виду не шум от разговоров. Там постоянно происходит, что-то неприятное.

Перед столовой собралась целая толпа, не слишком ли много посетителей?.. Одного взгляда достаточно, чтобы отбить всякую охоту туда идти.

— Пойдём?

— Думаю, не стоит, – немедленно ответила я.

Я определённо не хочу туда идти. Даже если я просто войду, то снова буду вовлечена в неприятные дела. Глупо идти туда, где меня не ждёт ничего хорошего.

— Я тоже так думаю.

В тот момент, когда мы повернулись спиной к столовой и попытались уйти, мы услышали чей-то крик:

— Эй, здесь Алисия Уильямс!

…Ну, конечно, я не могу так просто уйти. Я обожаю свою способность раскрывать себя в одно мгновение.

— Новый инцидент, связанный с Алисией, да? – сказал Гиллес с лёгкой ухмылкой.

Интересно, почему он выглядит таким счастливым? Жутко осознавать, что инциденты, связанные со мной, происходят уже без моего ведома. И я хочу, чтобы ты прекратил говорить слово «инциденты».

— Знаменитости всегда нарасхват.

— Тебе весело, Гиллес? – сказала я, понизив голос и слегка взглянув на Гиллеса.

— Ну, просто каждый раз, когда ты что-то делаешь, твоя популярность продолжает расти уже без твоего ведома.

— Меня это не интересует. И я стремлюсь к плохой репутации, а не популярности.

— Проигнорируешь это и уйдёшь? Разве ты не хочешь пойти?

…Почему ты так смотришь на меня? Опять ты за своё…

Если я не пойду, это не будет означать, что я проиграла.

— Я пойду, – сказав это, я вошла в столовую.

Остальные уступают мне дорогу, и теперь я могу без проблем двигаться к пункту назначения.

Словно я какая-то Королева.

Никто ничего не говорит, только множество пристальных взглядов пронзают меня насквозь.

Это снова происходит – когда я оказываюсь в центре внимания и ощущаю, как все смотрят на меня, моя осанка становится более гордой.

— Ай.

Это было первое, что я услышала, прибыв на место происшествия.

…Что это? Волосы?

Мне сразу же бросились в глаза рассыпанные по полу светло-фиолетовые волосы.

Красивый и довольно редкий здесь цвет.

— Явилась-таки.

Мне был знаком этот высокий и напряжённый голос.

Я повернулась к её хозяйке… Джейн. Давненько не виделись.

Нос, который я сломала, полностью зажил, не осталось и следа. Интересно, это результат магии исцеления?

— Хорошо выглядишь, Джейн.

После моих слов Джейн нахмурилась.

— Жаль, что ты знаешь моё имя, мне неприятно слышать его из твоих уст.

Похоже, она меня и правда ненавидит. И не удивительно, я впечатала свой кулак в середину её лица, да так, что она отлетела в сторону.

— После того, как я ударила тебя, ты выглядела как растоптанная лягушка, – сказала я с издёвкой.

Довольно смело использовать слово «неприятно» перед злодейкой, Джейн.

Чувствую, что ссора с тобой ещё не закончилась. Наверняка ты жаждешь реванша.

— Я не думаю, что она собирается драться с тобой, – прошептал мне Гиллес.

…Нет?

Я взглянула на Гиллеса.

— Может быть, всё дело в этой девушке? – сказав это, Гиллес указал пальцем за спину Джейн.

Переведя взгляд в указанном направлении, я увидела сидящую на земле студентку с неровно подстриженными волосами.

Оу, и это именно она обладательница светло-фиолетовых волос.

— Это довольно печальная ситуация.

— Похоже, над твоими волосами надругались.

— Интересно, почему…

Сколько бы я ни вертела головой, я так и не смогла понять, что означает эта «стрижка». Гиллес, похоже, тоже не понимает.

— Я расскажу тебе. Она говорила, что обожает тебя и твои длинные, блестящие и красивые волосы… Похоже, она тосковала по этим жутким волосам и отрастила такие же, – вдруг заговорила Джейн, глядя на меня.

Она объяснила довольно вежливо, даже похвалила качество моих волос.

— И что?

Когда я сказала это, она внезапно засмеялась.

Это… пугает. Она выглядит как психопатка.

— Это позор – восхищаться тобой и брать с тебя пример! Вот почему я разрезала их этими ножницами, пока она плакала! – закричав, Джейн уставилась на фиолетоволосую студентку, всё ещё сидящую на полу.

…Похоже, что за это время Джейн успела превратиться в очень опасного человека. Личность отличницы исчезла без следа. Неужели все эти изменения произошли из-за одного удара?..

— Так почему же ты хотела, чтобы я пришла сюда?

— Из-за тебя она выглядит такой несчастной. Неужели тебе всё равно? – спросила меня Джейн после небольшой паузы.

— Так и есть.

После моего немедленного ответа воздух в столовой мгновенно изменился… Ох, я знаю эту атмосферу. В воздухе так и витают невысказанные обвинения.

Джейн открыла рот и выпучила глаза:

— Как же это низко.

— …Простите, что? Начнём с того, что я её первый раз вижу и меня не интересуют слабые.

— Кем ты себя возомнила?

— Это твоя вина, а не моя, Джейн.

— Как это не твоя? Это ты заставила меня сделать! – нетерпеливо выкрикнула Джейн.

…Кажется, я тогда и правда немного не рассчитала силу удара. Однако я не позволю задеть себя такой отвратительной выходкой.

— Да, это ты подстригла мои драгоценные волосы.

Ох, какой приятный голос, – подумала я, поворачиваясь к фиолетоволосой студентке позади Джейн.

Она встала и уставилась на Джейн.

Её взгляд обладал большой силой. И хотя её волосы были растрёпаны, она выглядела, в какой-то мере, даже элегантно.

— Она действительно восхищается тобой.

— Вот как.

— Это видно по тому, как она смотрит на тебя. И, похоже, она не ответила Джейн, потому что хотела познакомиться с тобой, – заметил Гиллес, равнодушно глядя на неё.

Я смотрела на разбросанные по полу светло-фиолетовые волосы.

…Я встретила ещё одного странного человека.

У неё определённо пронзительный взгляд.

Джейн громко рассмеялась, глядя на фиолетоволосую девушку.

— О чём ты говоришь? Это потому, что ты сказала, что она тебе нравится, не так ли?

…Похоже я была той, кто разрушил характер Джейн. Но я не виновата, что её волосы разбросаны по всему полу.

Джейн направила на неё ножницы. Это было почти тоже самое, что направить на неё нож.

Ох, а это уже пахнет преступлением. Интересно, как она будет выпутываться из этой ситуации?

Хотелось бы на это посмотреть. Я повернулась к ней.

Глаза виноградного цвета были широко открыты… Когда на неё направили лезвие, смелости в них стало заметно меньше.

— …Глаза испуганные.

— Что будем делать?

— Не смотри на меня так. Я не буду ничего делать. К тому же, она ими не воспользуется.

Мои слова, эхом отозвались в столовой. Прозвучало громче, чем я ожидала.

Она взглянула на меня, и мы впервые встретились глазами. Эти глаза были обескуражены…

Даже если ты так смотришь на меня, что я должна сделать? Я злодейка, как-никак.

— Она будет плакать, потому что Алисия отвергла её.

— Ничего я не буду делать.

— Вот как? Ну, ладно.

…Что это за отношение? И с каких пор ты смотришь на меня таким испытывающим взглядом? Я чувствую, что с возрастом он становится более дерзким. Эх, Гиллес…

— Ты хочешь, чтобы я срезала ещё больше? – сказала Джейн и громко засмеялась.

…Это глаза преступника.

Фиолетоволосая ученица отступила со слезами на глазах.

Интересно, как далеко она решила зайти? Что ж, если ты продолжишь вот так размахивать ножницами, то ничего хорошего из этого не выйдет.

Окружающие вели себя словно случайные прохожие, никто не пытался остановить её…

Правильно, на это не нужно обращать внимания! Я обожаю Лиз, которой нет, когда она действительно нужна.

И ты ещё что-то там говоришь о людях? Бесполезная…

Не шутите так надо мной. Если вы так любите «справедливость», то почему ничего не сделаете? Вы просто кучка жалких бесполезных барышень.

— Ты, кусок дерьма!

После моих слов, спустя мгновение, в столовой снова воцарилась тишина.

Интересно, впервые ли дочь пяти великих аристократов употребляет такие слова?

Возможно, этот день войдёт в историю.

Я стала злодейкой-сквернословкой.

Джейн посмотрела на меня широко открытыми глазами. Фиолетоволосая девушка тоже застыла. Все уставились на меня.

…Что ж, мне хватило смелости, сказать что-то подобное.

Я чувствую, что Гиллес пытается увести меня, но всё бесполезно.

Пришло время перейти через 90-й уровень. Если все об этом узнают, то впредь не будут ввязывать в такие неприятности. Я не могу победить Лиз, но я могу победить Джейн.

Я сделала вид, что не вижу ухмылку Гиллеса, стоящего рядом со мной.

— Я не люблю использовать силу, но… Ты сама виновата в том, что я убью тебя здесь и сейчас.

Мои слова немного напугали Джейн.

Не хотелось бы разбрасываться своим положением, но иногда можно.

— Кажется ты забыла, что я старшая дочь одного из пяти благородных семейств, дома Уильямс. Грязные речи в мою сторону могут стоить головы.

Я слегка приподняла уголок рта и щёлкнула пальцами.

В этот момент Джейн болезненно упала, держась за грудь и тяжело дыша.

Если прислушаться, то можно услышать, как из её рта вырываются болезненные хрипы.

Это магия 91-го уровня, останавливающая работу органов. Это уже больше похоже не тёмную магию, нет так ли?

На этом уровне есть много вещей похожих на традиционную тёмную магию, и остановка лёгких относится к их числу.

Я не собиралась использовать её вот так на людях, но тут уж ничего не поделаешь.

…Будем считать, что мне не оставили другого выбора.

Размышляя об этом, я снова щёлкнула пальцами.

Если я оставлю всё как есть, то ты умрёшь.

Джейн смотрела на меня, надувая маленькие пузыри. Кажется, это довольно болезненно.

Она была первым человеком, который проиграл мне дважды.

— …Что ты сделала… – сказала Джейн, когда хватка ослабла.

Но ей всё ещё было трудно дышать.

— Я ненадолго остановила твои лёгкие. Было больно, правда?

Я наклонила голову и улыбнулась ей.

В этот момент, презрение, читавшееся в направленных на меня взглядах, сменилось страхом. В воздухе повисло напряжение. По их дыханию можно понять, что они стали очень осторожно дышать. Никто не сказал и слова в мою сторону.

Да, я выбрала подходящее время для демонстрации своей магии. Теперь вы будете думать, прежде чем обижать злодейку.

Интересно, догадывался ли Гиллес, что произойдёт нечто подобное? Я взглянула на Гиллеса.

…Ох, Гиллес тоже удивлён. Видимо, я превзошла его ожидания.

— Тебе сейчас лучше не дёргаться, – сказала я, перешагнув через упавшее тело и направившись к фиолетоволосой девушке.

Хоть я и обращалась к ней равнодушно, но я всё ещё вижу уважение и восхищение в её глазах.

— Как тебя зовут?

— Я Миллер Кэрол, Леди Алисия, – чётко ответила она, хотя голос слегка дрогнул.

— Я немного нервничаю в присутствии Леди Алисии, – сказав это, она выпрямила спину.

Нельзя забывать об элегантности, в конце концов.

— Какая у вас магия?

— Ядовитая магия, – Кэрол ответила на вопрос Гиллеса почтительным тоном.

…Ядовитая?

Это довольно слабая, но крайне редкая магия.

Я как-то читала о ней в одной книге и хотела встретить кого-нибудь, кто мог бы ею владеть.

Кто бы мог подумать, что я встречу её обладателя таким образом… Она может пригодиться.

И она уважает Гиллеса. Возможно, это потому, что он мой помощник… Тем не менее, не каждый будет использовать почтительное обращение к такому мальчику, как он.

— Эй, Алисия.

Гиллес посмотрел мне в глаза. «Это можно использовать», – сказали мне его глаза.

Читаешь мои мысли. Я слегка кивнула Гиллесу.

— Значит, ты восхищаешься мной?

— Да! Я восхищаюсь вашей силой воли, стремлениями и трезвым подходом к жизни, а также вашими красивыми золотыми глазами и длинными блестящими чёрными волосами, – ответила Кэрол, словно собираясь попробовать меня на вкус.

Я не думала, что найдётся кто-то, кто будет меня так сильно обожать.

— Я отращивала волосы, чтобы они были похожи на волосы Леди Алисии… – пробормотала она с грустным видом.

Я взглянула на её волосы. Теперь они стали совсем короткими.

Джейн явно перестаралась, обрезав их выше плеча.

— …Мне жаль, но я не могу ничем помочь, – сказала я Кэрол и повернулась к Джейн.

Эффект неожиданности прошёл, и теперь она смотрела на меня испуганными глазами.

— Не волнуйся, ты меня больше не интересуешь, – сказав это, я слегка улыбнулась ей и выхватила ножницы из её руки.

Было бы неплохо тоже подстричься. Мне надоела эта причёска.

Однако у меня не было подходящей возможности. Если бы я сказала, что хочу укоротить их, отец бы обязательно этому воспротивился. Что ж, это весомый довод, чтобы обрезать их, не сказав своему отцу.

Кроме того, ранее Нейт уже немного подстриг мои волосы…

Держа ножницы, я медленно повернулась к Кэрол. Она смотрела на меня с недоумением.

Я схватила волосы одной рукой и быстро подстригла их ножницами. Длинные чёрные волосы смешались со светло-фиолетовыми волосами.

Кэрол и Гиллес настолько выпучили глаза, что казалось, что они выпадут в любой момент.

— Теперь они такие же короткие, как у тебя. Мы снова похожи, – сказала я с улыбкой.

Эту тишину нарушил смех Гиллеса и слова:

— Алисия всегда действует за рамками моего воображения.

Его голос эхом разнёсся по столовой.

— Ох, это комплимент, полагаю?

— Конечно, – сказал Гиллес и весело рассмеялся.

Казалось, что с тех пор он начал смеяться чаще.

…Чуть позже с помощью магии приведу кончики волос в порядок.

Я подошла к Кэрол и протянула ей руку.

— Приятно познакомиться, Кэрол.

В ответ на мои слова, она вновь застыла, распахнув глаза. Её глаза, казалось, увлажнились.

Интересно, что произвело на неё такое впечатление?..

— Моё имя… – сказала Кэрол дрожащим голосом.

Ох, интересно, она счастлива только по тому, что я назвала её по имени?

— Мне тоже нравится, когда ты называешь меня по имени, Алисия, – сказал Гиллес, усмехнувшись.

Похоже, она меня и правда обожает.

— Гиллес, ты меня тоже любишь? – спросила я со злодейским умыслом.

В последнее время он пытался меня подколоть, поэтому я решила его смутить в ответ.

Гиллес задумался ненадолго, а после этого неожиданно улыбнулся:

— Это глупый вопрос, – ответил он серьёзным тоном.

Ну, в общем-то и так понятно. Я не думала, что он ответит прямо.

Я перевела взгляд с Гиллеса на Кэрол:

— Пойдём, нам здесь нечего больше делать.

— Да!

По-моему, её голос стал более уверенным и больше не дрожал. Она смотрела на меня с радостным лицом.

Если бы я встретила её в детстве, то стала бы помогать?..

Задумавшись об этом, я направилась к выходу из столовой.

Конечно же, толпа вновь расступилась, прокладывая мне путь. Я и правда похожа на Королеву… Злая Королева? А это звучит…

Выйдя из столовой, я сразу же встретила Мэл.

— Аля, Аля~! Ты подстриглась~? – сказала Мэл, которая, похоже, ждала именно меня.

— Да, много чего произошло.

— Это так мило! Нет, это слишком мило! Я никогда не видела, чтобы девушке так шли короткие волосы!

Мэл от волнения подбиралась всё и ближе ко мне.

Хотя меня похвалили, глядя на лицо Мэл, я не могу искренне этому радоваться.

— У тебя слюнки текут, – сказал Гиллес, ошеломлённо глядя на Мэл, но та, похоже, ничего не слышала.

— Аля, Аля! Теперь стало ещё лучше видно твоё маленькое лицо! Нет ничего лучше красивой девушки с короткими волосами!

Хотя Мэл и сказала про маленькое лицо… но у неё оно ещё меньше.

И когда уже остынет возбуждение Мэл?

— Мэл, такое отношение неуважительно по отношению к Алисии, – Кэрол обратилась к Мэл, похоже, это зрелище ей совсем не нравилось.

…Ох, интересно, она знает её.

Взгляд Мэл переключился на Кэрол:

— А-а? Кэрол? Что с твоими волосами? И какое отношение ты имеешь к Але?

Тон голоса Мэл сразу изменился.

— Что связывает вас двоих?

— Я её дальняя родственница, – Кэрол мгновенно ответила на мой вопрос.

Почему-то мне кажется, что у меня появился верный сторожевой пёс.

— Не выделывайся лишь потому, что ты на год старше меня, – сказала Мэл, уставившись на Кэрол.

…На год старше? Сколько там Мэл, восемнадцать?

Значит, Кэрол девятнадцать? На четыре года старше меня? А ведь я ни разу не обратилась к ней как к старшей.

…Ну, похоже, что ей плевать на вежливость, так что всё в порядке.

Я взглянула на Кэрол. Мэл и Кэрол смотрели друг на друга с неприязнью. Похоже, они не очень хорошо ладят.

Ладно, лучше пока приведу волосы в порядок.

Пока они отвлеклись друг на друга, я щёлкнула пальцами и наши с Кэрол «причёски» стали выглядеть гораздо аккуратнее.

Магия такая полезная, не нужно ходить в салон красоты.

— Как красиво.

— Леди Алисия… большое вам спасибо! Я так счастлива, что даже не могу выразить это словами.

— Тогда не открывай рот, – Мэл перебила впечатлённую Кэрол.

— Ты просто завидуешь, что Леди Алисия сделала мне причёску, не так ли?

— Что? Вовсе нет~ Я провожу с ней гораздо больше времени~ То есть, я даже была той, кто похитил Алю~

— Неужели ты и правда это сделала?

Кэрол посмотрела на Мэл так, словно не могла в это поверить.

— Кстати, что здесь забыла Мэл? – сказал Гиллес, как только Кэрол замолчала.

Мэл посмотрела на меня, как будто слова Гиллеса напомнили ей о чём-то:

— Дюк сказал, что раз мне нечем заняться, то я могу сходить и посмотреть, как там Алисия… но похоже, что проблема уже решена!

Под конец Мэл перешла на весёлый тон.

Не знаю, стоит ли считать, что ситуация разрешилась, но в глубине души я радовалась, что Мэл там не было.

Противостояние Джейн и Мэл выглядело бы слишком безумно.

— О! Дюк! – закричала Мэл, указывая куда-то вдаль.

…И правда. Ого, какая аура у группы студенческого совета… они словно идолы.

Посередине находился Дюк, а рядом с ним Лиз… остальные выстроились рядом.

Раздались жеманные крики студенток… Дюк отреагировал почерневшим лицом, но даже так он всё ещё оставался сексуальным.

Все остальные, в студенческом совете, отличались от него, на этом фоне не удивительно, что он так популярен… И я понимаю, почему он так ненавидит школу.

— Дюк! Аличка выглядит супер мило! – громко крикнула Мэл.

Я встретилась взглядом с Дюком… Он расширил глаза. Интересно, как он отреагирует на такой сюрприз?

Мэл хвалила меня, но, возможно, Дюк предпочитает более длинные волосы.

Дюк направился ко мне неспешным, но довольно быстрым шагом… Как-то страшновато.

Интересно, почему он подходит с морщинкой под бровями?

…Стоит убежать? Нет, я не думаю, что злодейка может так глупо уйти.

Дюк стоял передо мной и пристально смотрел на меня… Странно, почему мне кажется, что он в плохом настроении? Хотя даже так он выглядит прекрасно.

Я попыталась взглянуть ему в лицо, но в этот момент Дюк слегка прикрыл глаза рукой.

…Неужели, это означает, что он не может на это смотреть? Моя короткая стрижка выглядит так плохо?

Я услышала тихий голос Дюка:

— Слишком мило, чтобы злиться.

…Что?!!! Серьёзно? Не понимаю.

— Я хотел быть первым, кто это увидит.

— Что? – ответила я.

…Довольно собственническое желание, я думала, что Дюк более зрелый… Интересно, он и правда так думает? Но, в любом случае, это мило.

— Э? Аля, ты подстриглась? Как мило~! – подключился Кертис.

— Естественно, Леди Алисия всегда милая.

— Аля – красавица, ей подходит всё.

Вслед за Кэрол высказался Генри, погладив меня по голове. Лиз и её фракция смотрели на меня в молчаливом удивлении… Я думаю, что не нравлюсь Лиз. Ей ведь нравится Дюк, а Дюку нравлюсь я… Это довольно сложно, и я не знаю, нравится ли мне Дюк… Конечно, скорее да, чем нет. Я уважаю его… Но любовь ли это?

— Короткие волосы скоро станут популярными, – пробормотал Гиллес под боком.

Ну, довольно приятно получить столько комплиментов из-за простой стрижки.

— В столовой было довольно много людей… Так что Дюк увидел это гораздо позже остальных! – сказала Мэл, ехидно улыбнувшись.

…У неё довольно скверных характер. Кэрол с интересом наблюдала за этой сценой. Сейчас у них очень похожие выражения лиц. Сразу видно – родственники.

…Интересно, как злодейка должна на это отреагировать? Я не знаю, как ведёт себя злодейка, очаровывающая мужчину…

Я задалась вопросом, не должна ли я сделать что-нибудь с Дюком, чтобы Лиз почувствовала ко мне враждебность.

— Господин Дюк, не могли бы вы слегка присесть?

Удивлённый Дюк молча выполнил мою просьбу.

— Я потеряла волосы, но я не потеряла свои чувства, – прошептала я Дюку на ухо так, чтобы мог слышать только он.

Я заметила, что Дюк на мгновение застыл.

Чувства, которые я испытываю, скорее уважение, но… может быть, есть немного и любви. Это может показаться странным, но в последнее время я не понимаю, что я чувствую.

Однако это должно сделать взгляд Лиз ещё более острым. Познай же коварство злодейки, манипулирующей людьми.

— На мгновение разум улетучился.

Я посмотрела на Дюка, который встал и что-то пробормотал, прикрывая рот рукой.

— Ого~ Дюк редко себе такое позволяет~ – сказала Мэл, смеясь над Дюком.

…Я впервые вижу Дюка таким. Обычно, если уж на то пошло, то это именно я нахожусь под обаянием Дюка, но сегодня всё наоборот. Сила коротких волос поражает.

Я повернулась к Лиз… Ого, выглядит потрясающе. Интересно, можно ли героине делать такое лицо? Хотя кого я обманываю, я же сама хотела увидеть это выражение.

— Аля – такая милая злодейка, не так ли~?

— Это просто комплимент, – Гиллес поспешно перебил Кертиса.

Ох, кажется, они наконец-то прониклись моим злодейшиством. Мне нравится такое развитие событий. Если так пойдёт и дальше, уверена, что смогу войти в историю как злодейка!

Мечтая об этом, я невольно приоткрыла рот.

— Алисия.

Возвращаясь домой, я увидела отца перед хижиной.

Ох… похоже он немного постарел. Тем не менее, он всё ещё классно выглядит…

— Что случилось?

— Поздравляю с 90-м уровнем, – сказал отец тихим, мягким голосом.

…Точно, я впервые встретила отца с тех пор, как начала жить в хижине.

— Спасибо, – сказала я вежливо и поклонилась. Отец посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

Интересно, почему у него такое выражение лица, разве это не должно было стать долгожданным воссоединением?

Сморщив брови, отец медленно и осторожно коснулся повязки на моём левом глазу.

Ах, вот оно что. Ну, меня это не волнует. Я уже отказалась от брака, чтобы стать злодейкой… Так что ничего страшного, если я не смогу стать невестой, не переживай…

У отца было такое лицо, словно он пытался попросить прощения.

— Теперь я счастлива, отец, так что не нужно извиняться передо мной, – сказала я тихо и улыбнулась ему.

— Понятно… ты вернёшься домой?

— Домой?

— Ты же не собираешься и дальше жить в хижине? – сказал отец, немного расширив глаза.

Точно! Проведя два года в хижине, я забыла о своём настоящем доме.

…Интересно, стоит ли мне возвращаться в особняк?

— Живи в хижине… возвращайся домой… взрослые такие эгоисты, – сказал Гиллес тихим, но ядовитым голосом.

От этих слов у отца появилось болезненное выражение.

Конечно, слова Гиллеса были оправданны, но отец беспокоился за меня и в первую очередь хотел, чтобы я перестала наблюдать за Лиз…

— В особняке есть библиотека, там гораздо удобнее собирать информацию… И я не думаю, что такая девушка, как Алисия, должна жить в подобном месте.

Я невольно округлила глаза от слов Гиллеса. Не могу поверить, что он говорит что-то, что может помочь моему отцу… За эти два года он сильно изменился.

— Я возвращаюсь домой.

Когда я сказала это, лицо отца сразу же просветлело.

Ох… он так хотел, чтобы я вернулась… Похоже он и правда сильно беспокоился из-за того, что мне пришлось жить в хижине.

— Отлично, Арнольд, – прошептал Гиллес.

Давненько я здесь не была! Я оглядела свою комнату. О-ох, я так скучала по этой кровати. Кажется, о ней хорошо заботились, пока меня не было.

— Госпожа Алисия!

Я услышала, как кто-то стучит в дверь и зовёт меня возбуждённым голосом… Розетта?

— Можешь войти, – сказала я спокойным тоном и дверь резко открылась.

— Госпожа Алисия! Вы вернулись.

Розетта, которая ненавидела меня по сюжету игры, радовалась моему возвращению со слезами на глазах.

Хотя она и приносила различные вещи к дверям хижины, но я никогда не встречалась с ней напрямую.

— Госпожа Алисия… ваш глаз… – сказала она слабым тоном, широко раскрыв глаза.

Ох… становится хлопотно постоянно объяснять всем одно и тоже.

— Что с ним случилось?..

— Я отдала его кое-кому.

Сказав это, я кое-что поняла. Мой отец не смотрел мне в глаза и не спросил, что случилось.

Вообще, это довольно интересно, знал ли он о том, что произошло?.. Ну, я думаю, что всё же он был в курсе.

После этих слов, Розетта больше не стала расспрашивать меня. Она внезапно пришла в себя и вежливо поклонилась.

— Простите, что я так внезапно ворвалась в вашу комнату.

— Всё в порядке. Спасибо, что беспокоишься обо мне, – сказала я, нежно положив руку на её голову.

Розетта уставилась на меня мокрыми глазами. Интересно, почему она на грани того, чтобы заплакать? Сейчас я не выгляжу как злодейка, скорее наоборот. Хм-м… неужели я достигла того уровня злодейства, когда одним словом могу заставить человека плакать? Или ей просто не нравится, что я держу руку на её голове? Я уверена, что Розетта намного старше меня…

— Госпожа Алисия… Я так счастлива, что вы вернулись, – донёсся до меня дрожащий голос Розетты, который вывел меня из раздумий.

…Это были слёзы умиления. Розетта радостно засмеялась, глядя на меня своими влажными глазами.

Довольно приятно, что она так рада моему возвращению.

— Ну, ладно. Тогда извините… О, и кстати, Госпожа Алисия, вы стали очень красивой.

Прежде чем выйти из комнаты, Розетта оглянулась в мою сторону и её лицо озарилось радостью.

— Алисия, ты там?

Я услышала за дверью голос Гиллеса.

— Можешь войти.

— Здесь никого нет?

— Да, только я, – ответила я.

После минутки молчания дверь медленно открылась.

…Ох, что это за серьёзное выражение лица? Интересно, что случилось?

— Что-то не так?

— …Я нашёл это в школе, – ответил Гиллес тихим тоном и протянул мне карточку.

— Где ты это взял? – сказала я, взяв карточку и посмотрев на неё.

…Это игральная карта. Не помню, говорила ли я, что в этом мире, это считается Королевской игрой. Они используются исключительно взрослыми аристократами… Но тогда что она делала в школе? Ну, возможно студенты играли в азартные игры.

— Я нашёл её там, где появился волк.

— А? – недоумённо ответила я. — Другими словами, это может иметь к этому отношение…

— Понятия не имею. Мне интересно, почему это четвёрка пик.

— Четвёрка пик… думаешь, убийца оставил её после себя? Или я себя накручиваю?

Мне нравится активная жизнь, но порой появляется желание отправиться в какое-нибудь тихое место.

— Если эту карту оставил преступник.

— Благородная Кейт, – ответили мы одновременно.

— Ох, Алисия, ты тоже поняла.

Насколько я понимаю, в мире игральных карт пики – это аристократы, а четвёрка читается как «Кейт».

— Но я не могу в это поверить. Это может быть ловушка.

— Верно. Возможно, человек из Раваала пытался переложить свои грехи на кого-то в Академии.

— Я никого не знаю по такой карточке… это только усугубляет тайну.

…Похоже, у меня нет другого выбора, кроме как отправиться в страну Раваал?

Но мой отец не простит мне такого, к тому же у меня обязанность наблюдать за Лиз.

Сделать так, чтобы меня саму депортировали?.. Нет, слишком поверхностная идея.

…Но, возможно, я смогу добиться того, что меня депортируют как злодейку. А затем я снова смогу вернуться в Дуэлкис. Не знаю, сработает ли это, но если это удастся, я уверена, что определённо войду в историю.

— Алисия? О чём ты думаешь?

— …О своей роли сторожевого пса Лиз.

— Мне не нужно пользоваться магией, чтобы распознать ложь.

Гиллес смотрел на меня с подозрением.

— Я думала, что лучше всего сделать, чтобы стать злодейкой.

— …И к чему ты пришла?

Гиллес выглядел немного встревоженным.

Если я скажу Гиллесу о том, что сейчас думаю, то он определённо не согласится. Но ложь всё равно будет раскрыта…

— Я думаю оставить Лиз, – сказала я это, глядя ему в глаза.

Гиллес нахмурился от моих слов. Видимо, он не понимает, о чём я.

Конечно, он думал, что находясь рядом со Святой, моё злодейство будет выделяться в достаточной степени.

— Я не просто должна выделяться, я должна действовать самостоятельно.

— Я думаю, что Алисия уже достаточно сделала.

— То, к чему я стремлюсь, ещё выше.

— Как далеко ты собираешься зайти?

— Настолько, насколько смогу.

Гиллес на мгновение застыл от моих слов, но затем тут же приподнял уголок рта и улыбнулся.

— …Тогда я последую за тобой.

— Было бы отрадно, но на этот раз должна сделать всё одна.

— А? Я тебе не нужен?

Гиллес уставился на меня широко раскрытыми глазами.

Для Гиллеса, который хочет быть мне полезным, эти слова – худшее, что можно придумать.

— Я хочу, чтобы ты остался здесь и присматривал за Лиз, пока меня нет.

— …Бесит.

Ой, я удивлена. Гиллес впервые говорит подобное.

Ну, он всё ещё ребёнок… хотя, я тоже. Это просто моё эгоистичное решение. Мне следует поехать в Раваал одной. Будет меньше шансов привлечь внимание, если я буду там одна.

— Что, чёрт возьми, ты задумала? – сказал Гиллес, серьёзно посмотрев на меня.

…Я не могу сказать, что подумываю о депортации. Гиллес – ребёнок с хорошей интуицией, поэтому рано или поздно он прочтёт мои мысли. Я должна принять меры, пока это не произошло…

— Что мне делать? – Гиллес посмотрел на меня, словно прося о помощи.

Но не мне решать, что будет делать Гиллес.

— Гиллес, твоя цель не в том, чтобы быть со мной, ты же хочешь быть человеком, который стоит на вершине?

— Я хочу быть рядом с Алисией.

У меня такое чувство, будто я, спустя долгое время, встретила маленького Гиллеса. В последнее время он был более дерзким и менее милым. Теперь же Гиллес вёл себя, как обычный мальчик.

— Я могу дать тебе шанс, но остальное уже за тобой, Гиллес. Не волнуйся, мы оба стремимся к одному и тому же.

— И к чему же?

— К вершине, – сказала я, подняв указательный палец.

У нас один путь, и даже если мы разойдёмся, мы вскоре вновь встретимся, кроме того, это не какое-то драматическое расставание, я просто собираюсь в небольшое путешествие. К тому же, нет никаких гарантий, что мой план с депортацией вообще сработает…

— К счастью, Гиллес уже на моём пути, – сказала я, нежно погладив его по голове.

— …В конце концов, тебя всё равно невозможно переспорить, – тихо вздохнул Гиллес и улыбнулся.

Утреннее солнце светит через маленькое окошко кареты. Гиллес спит рядом со мной, его волосы слегка покачиваются от езды.

Ох~ Утреннее время так прекрасно.

Ладно, с сегодняшнего дня нужно вплотную заняться операцией по депортации. Как же захватывающе думать о чём-то ужасно плохом, что я должна совершить.

...Но что конкретно я должна сделать? Оскорбить Короля?.. Однако перед этим хотелось бы спросить его о дяде Уилле.

— Алисия.

…Я удивилась. Гиллес, который спал некоторое время назад, теперь смотрел на меня серьёзным взглядом.

— Что случилось?

— Я думал об этом вчера вечером, и… если ты решила что-то сделать в одиночку, то я не буду тебя останавливать. Хотя мне не нравится эта идея.

Гиллес смотрел мне прямо в глаза.

— …Но я хочу, чтобы ты пообещала мне кое-что.

— Что?

— Не умирай.

В этот момент Гиллес выглядел настолько красиво, что я чуть было в него не влюбилась. Интересно, когда он стал таким взрослым?

— Я не единственный кто так думает. Дюк, Генри, Мэл и Кэрол – все они любят Алисию. Как сказал ранее Дюк: «Будущее без Алисии было бы слишком одиноким».

Я была немного ошарашена от таких серьёзных слов Гиллеса. Но несмотря на всю серьёзность его тона, мне пришла в голову глупая мысль о том, могут ли злодейки нравиться людям. Я была счастлива, но в то же время испытывала небольшое беспокойство.

Конечно же, желание стать злодейкой никуда не делось, но я задалась вопросом, к чему, чёрт возьми, я стремлюсь…

— Я всегда буду твоим щитом.

— Тогда я всегда буду твоим мечом.

— …Мы самые сильные, – сказал Гиллес, радостно улыбнувшись.

Серые глаза, освещённые утренним солнцем, сияли, и это было немного ослепительно.

— Мисс Алисия.

— Аля!

Кэрол и Мэл неслись ко мне на всех парусах. У обоих восторженные лица.

Сторонний наблюдатель, глядя на эту картину, наверняка бы решил, что я и правда какой-то популярный человек.

— Доброе утро.

— Утречка~~!

— Утро доброе.

— Ура! Вот видишь, я же говорила! – сказала Мэл, с радостным лицом.

…Интересно, в чём они соревнуются?

— Вовсе нет. Это было сказано мне.

— Что? Обратились к Мэл, чтобы ты там себе не думала.

Они бодрячком с самого утра… Хотя, странно, что эти двое старше меня, но выглядят более энергичными. Но, если учитывать предыдущую жизнь, мой психологический возраст – около 30 лет, так что это вполне естественно.

— Лучше подумай о том, что в этой школе около ста человек обожают Алисию.

— Сто человек?! Не слишком ли много? – я невольно повысила голос, сделав его более «сумасшедшим».

Нет, ну, цифра и правда слишком большая.

— …Хотя, если подумать… их не сто человек. Я думаю, что их на самом деле больше.

Интересно, и откуда он может об этом знать? Порой Гиллес пугает…

— Всё равно я люблю Алю больше.

— Нет, я!

Пронзительные голоса Мэл и Кэрол эхом отдаются в ушах. Гиллес наблюдал за ними с ошеломлённым лицом.

— Куда я попал…

…Забавно, но, похоже, что у самого младшего среди нас Гиллеса, гораздо более зрелый психологический возраст, чем у этих двоих.

Подумала я, но, естественно, промолчала.

— Доброе утро, Алисия.

Сзади меня обняли большие руки. До меня донёсся сладкий и приятный запах.

Интересно, он разучился нормально здороваться? До недавнего времени приветствия были вполне обычными… И кстати, это нормально, что Принц целой страны купает злодейку в объятиях? Так меня накажут за соблазнение Принца.

— Как сладко.

— Объятия с самого утра?

Генри и Гиллес застыли в изумлении… Правда, не пойму на кого они смотрят, на меня или на Дюка.

— Доброе утро, Дюк. Пожалуйста, отпусти меня.

Одной рукой я слегка надавила на тело Дюка. Как хорошая злодейка, я не могу позволить ему так с собой обращаться.

Однако у него сильное тело. Стройное, но твёрдое, это идеальное телосложение.

— Раньше она краснела от этого, но теперь, похоже, привыкла, – дерзко заметил Дюк, слегка приподняв край рта.

…Может быть, это объятие было лишь для того, чтобы насладиться моей реакцией?

— Да, я к этому привыкла. Думаю, меня это больше не будет беспокоить… Но меня могут побеспокоить другие люди, кроме Дюка, – сказала я, приподнимая уголок рта.

Последними словами я наверняка заработала неплохие очки злодейства.

— Эй…

— Алисия, только не тогда, когда у тебя такой довольный вид.

Дюк смотрел на меня, словно видел насквозь.

…Вот же ж. Мои слова должны были быть оскорбительными.

Но я злодейка, я не могу болтать слишком много.

— Самообладание Дюка заслуживает уважения, – сказал Генри, глядя на Дюка с лёгким беспокойством.

Дюк не обратил на него внимания, продолжая смотреть на меня.

Ох, в его взгляде боль. На мгновение показалось, что у него скорее обиженное лицо, чем злое.

Это моя вина… Но я злодейка. Для злодейки естественно плеваться ядом.

— Эй~, урок вот-вот начнётся~… Что случилось?

Кертис подошёл к нам и, увидев Дюка, удивился.

Непривычно видеть, как Дюк смотрит на меня с таким выражением…

— Ничего. Пойдём, – ответил Дюк напряжённым тоном, повернувшись ко мне спиной и быстро уходя прочь.

Похоже, я и правда разозлила его… Если бы я не решила стать злодейкой, я бы немедленно извинилась, увидев такое выражение Дюка. Я тупо смотрела ему в спину, размышляя об этом.

— Что случилось?

— Не спрашивай меня.

— Ты должен знать, Генри, ведь ты был на месте преступления.

— …Много чего.

— И как это понимать?

До моих ушей донеслись тихие голоса Кертиса и Генри.

Похоже, они последовали за Дюком.

— Я ужасно мерзкая злодейка…

Гиллес отреагировал на мои слова редкой кривой ухмылкой.

— Скорее просто «ужасная», чем «мерзкая злодейка».

— …Не правда.

— Если бы ты была в противоположном положении, разве тебе бы не стало противно от этих слов?

Если бы я любила Дюка, любила его всё время в течение нескольких лет и выражала свою привязанность, меня бы расстроило подобное…

— Это было бы отвратительно, – сказала я то, что думаю. — Не хотела бы, чтобы Дюк такое говорил. Интересно, бросит ли он меня.

— Что? Сильно сомневаюсь. Скорее Алисия бросит Дюка.

— Похоже, все мои очки злодейства аннулированы сказанными ранее словами.

— Послушай меня! – Гиллес внезапно повысил голос.

Я посмотрела на него расширенными глазами. Гиллес слегка вздохнул, а затем серьёзно на меня посмотрел:

— Алисия, ты ведь любишь Дюка, не так ли?

Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать смысл этих слов.

— Что ж, я так и думал, что ты будешь всё отрицать.

— Сама не знаю...

— А?

Гиллес отреагировал на мои слова широко открытыми глазами.

…Хм? Я лишь ответила на его вопрос, что тут странного?

— Алисия, я имею ввиду любовь романтического плана.

— Я поняла.

— Правда?

Интересно, с чего он взял, что я буду лгать?

Когда подумала об этом с точки зрения Дюка, мне стало не очень хорошо. Мне бы не понравилось, если бы Дюку нравились другие девушки, кроме меня. Я всегда думала о том, что мне следует придерживаться главной героини, но теперь мне немного противно. Но я должна убить эту эмоцию ради своей мечты.

Я никогда не слышала, чтобы злодейка связывалась с Принцем. Его место рядом с главной героиней.

В этой стране также есть традиция, что Святая и Принц должны вступить в брак… это означает, что Лиз и Дюк станут супружеской парой, верно?

— ...Не знаю.

— Ты это уже говорила.

— Говорила, но... я и правда не знаю. Я чувствую, словно попала в сложный лабиринт.

— Хм, думаю, что Алисия сильно выросла, – сказал Гиллес, кивнув головой.

…Эй, почему ты смотришь на меня с высока?

— Сейчас мне нужно встретиться с Дюком и извиниться.

— Хочешь попросить прощения?

— Да, на этот раз. Конечно, я извинюсь как злодейка.

— Можно подумать, что у тебя больше не будет это времени.

— Да, вдруг этот мир внезапно погибнет, я не смогу стать Буддой, потому что меня будут держать поступки, за которые я не смогла извиниться.

— Эм… ясно, тогда давай встретимся с ним прямо сейчас, – сказал Гиллес, слегка прищурив глаза.

— Дюк сейчас в классе, не так ли? – сказала я негромко, чтобы мой голос не отдавался эхом по коридору.

— Все в классе, не только Дюк. Мы прогуливаем, если ты не заметила.

— Хочешь войти в класс прямо во время урока?

— Это похоже на злодейку, хотя довольно раздражающе.

— Всё равно все уже спят, пора их разбудить.

— Даже и не знаю, хорошо это или плохо.

— То, что делает злодейка – это всегда плохо.

— Да-да.

Почему-то в последнее время Гиллес и правда выглядит более взрослым.

Интересно, как мне стать такой же зрелой?

Нет, я уже должна быть взрослой в 15. Потому что, учитывая мою прошлую жизнь, я прожила около 30 лет. Гиллес просто особенный.

Мы молча прошли прямо по коридору и направились в класс Дюка.

На удивление большой и красивый коридор. Пол выложен из мрамора, верно?

Красота. А вот люстра какая-то странная. В любом случае, это больше похоже на Дворец, а не на школу.

— Лиз должна хорошо постараться, прежде чем стать Королевой.

— Что? Почему Лиз Кэтер должна стать Королевой?

Гиллес хмуро посмотрел на меня.

— Она ведь Святая. Однажды она будет помолвлена с Дюком.

— Не думаю, что Дюк на это согласится.

— Разве это не национальный закон?

Гиллес округлил глаза от моего заявления. Видимо он был удивлён, что я чту законы страны.

— И что с того? Злодейка ведь может наплевать на это.

— Какой бы злодейкой я ни была, нельзя нарушать дисциплину. Как простолюдины будут относиться к законам, если даже аристократы их не придерживаются?

— …В этом есть смысл. Но Дюк хочет обручиться с тобой.

— Если мне и правда нравится Дюк, то я уничтожу свои чувства.

Гиллес замолчал, размышляя в тишине. Ему не понравился мой ответ? Но он, кажется, думает о том же, что и я…

— В Священном писании Дьявол убил десять человек, – голос Гиллес был тихим и серьёзным, как никогда.

Ох, я ещё не читала его… Тут он меня опередил. Нужно работать усерднее.

— Бог же убил 238 344 человека, – тихо добавил он, глядя вдаль.

…Вот это разрыв.

— Вот почему для меня Святая не Лиз Кэтер, а Алисия Уильямс.

Гиллес посмотрел на меня серьёзным взглядом и сказал это так, что я не смогла произнести ни слова.

Какой же у него умный взгляд. Если Дюк станет Королём, а Гиллес – премьер-министром, эта страна, несомненно, станет лучшей страной в мире.

— …Пришли, – сказала я тихо, остановившись перед дверью класса.

Между тем, чтобы не следовать правилам страны и правилам школы, – большая разница.

Думая об этом, я спокойно взялась за дверную ручку.

— Никого нет, – сказала я, медленно открыв дверь класса.

— Логично, учитывая то, что из него не раздавалось ни звука.

Получается, сейчас проходит внеклассное занятие? Я пришла в класс, чтобы извиниться перед Дюком, но это оказалось пустой тратой времени.

— Эй, мне кажется или кто-то плачет?

Гиллес посмотрел на меня, нахмурив брови.

...Перестань. Я не верю в призраков. Тем не менее я и правда слышу, как кто-то всхлипывает. Неужели я неправа?

— Там.

— А?

Гиллес указал прямо в конец класса. Я посмотрела в то место, куда направлен палец. Бордовые волосы... кажутся знакомыми. Интересно, кто это. Волосы свисают, поэтому не вижу лица... Это не та ситуация, когда можно просто сказать: «Подними лицо». Тем не менее, у неё явно проблемы.

— Кто там? – сказала она тихо, поднимая лицо.

Ох, теперь я наконец-то её узнала. Тем не менее, это не проясняет того, почему она плачет в таком месте. Конечно, это Эмма, последовательница Лиз. Та старшеклассница, что пыталась прогнать меня.

— А? Что ты здесь делаешь?

Бесполезно ломать над этим голову. Главное, что моего класса здесь нет.

Моё злодейшество хотело было заметить, что сегодня она не прятала свои веснушки, но я вовремя остановила себя.

Эмма, с нетерпеливым выражением лица, яростно вытерла слёзы рукавом и поспешила из класса.

— Подожди, мы всё равно собирались уходить.

Услышав мои слова, Эмма остановилась и посмотрела на меня подозрительным взглядом.

— Это всё твоя вина... Ты собираешься рассказать всем, как я плакала в классе одна?

Тон Эммы становился всё грубее и громче. У неё истерика или она и правда так злиться на меня за это?

— Ты тогда выставила меня дурой и уродиной! Унизила меня перед Лиз!

Похоже, она всё ещё злится на меня, но Лиз не должна была бросить её из-за этого. Святая бы так не поступила... Неужели кто-то другой обидел её? Ну, меня это не касается.

— Я ухожу.

— Что? Жалеешь меня? Ну уж простите, что я плачу тут в одиночестве, но я определённо не буду рада такой доброте с твоей стороны.

Она и правда ненавидит меня, похоже, не понимая, с кем имеет дело.

Я медленно приблизилась к ней. Эмма не отступила, но на её лице появилось испуганное выражение. Она уставилась на меня, совершенно не двигаясь.

— Ч-что?

Веки покраснели и опухли, показывая, как долго она плакала...

Интересно, почему та, кто ближе всего к своему кумиру, так плачет?

— Я ничего не видела, и не слышала.

— А?

— Можешь не торопиться и реветь вдоволь.

Эмма смотрела на меня круглыми глазами.

— Я поставлю барьер на этот класс. Никто ничего не услышит снаружи, и не сможет войти. Не беспокойся, стена сама собой исчезнет, когда ты покинешь класс, – сказав это, я направилась к выходу.

— Это наверняка ложь, ты просто пытаешься подставить меня, как я подставила тебя!

Эмма покраснела и закричала на меня, проливая несколько капель слёз.

И почему же она так зла? Может потому, что я не использовала почтительного обращения к старшей?

— Месть тебе? Мне это не принесёт никакой пользы.

— Не морочь мне голову! Я не куплюсь на это!

— Кто тебя подставил?

— ...Тебя это не касается!

Эмма была явно расстроена моими словами.

Похоже, кто-то и правда её подставил. Какой-то конкурент в секте Лиз?

— Ну, без разницы... Но если ты внезапно заплачешь при всех, то проиграешь. А такие люди, как ты, обычно сдерживают свои слёзы. Вот почему я думаю, что это нормально, иногда поплакать не сдерживаясь. Почему бы тебе не остаться здесь, пока не станет легче? – сказав это, я вышла из класса.

Не знаю, что решила Эмма, но поскольку она промолчала, похоже, она всё же приняла моё предложение.

Я щёлкнула пальцами, возведя барьер возле класса. Перед этим я услышала нарастающий звук рыданий в классе.

...Меня не особо интересует Эмма, но мне любопытно, кто подставил её. Не более.

— Я думаю...

— Что?

— Алисия – добрый человек.

— О чём это ты? Не сравнивай меня с Лиз, – со смехом ответила я на слова Гиллеса.

Гиллес смотрел на меня с ошеломлённым лицом.

— Что это за выражение лица?

— Да так, ничего особенного, но если ты продолжишь в том же духе, положение Святой... – Гиллес начал говорить всё тише и тише, так что я не расслышала концовку.

Но даже если я спрошу его, он всё равно не скажет, так что не буду спрашивать, хоть и любопытно.

— Нужно найти Дюка, – сказала я и быстро зашагала по коридору.

Мы обошли школьное здание, но нигде не смогли его найти.

...В конце концов, ничего не вышло. Но всё же, где проводятся вне классные занятия? Бродить вокруг школы – это уже перебор.

— Что будем делать?

— Пойдём на уроки?

— Сейчас?

Гиллес задумчиво прикрыл глаза.

— Ладно... тогда пошли в столовую. После использования магии во мне пробуждается аппетит.

— Сейчас там никого нет.

Ну и хорошо. Каждый раз, когда я иду в столовую, возникают какие-то проблемы. Пока все в классах, не должно возникнуть проблем.

Мы направились в столовую.

— С Эммой покончено.

— Она переборщила в своём стремлении понравиться Лиз.

— Это раздражало, поэтому пришлось что-то сделать.

Прежде чем войти в столовую, я услышала слабые голоса.

Там кто-то есть? Значит, мы не одни прогуливаем. Смогу ли я когда-нибудь спокойно посетить столовую?

Я осторожно заглянула внутрь.

О-о, это лицо уже где-то видела... Точно. Она помогала Эмме с записью голоса... Марика, кажется. Двое других мне неизвестны.

Марика сейчас похожа на мафиози, а не на тихого ребёнка... выражение её лица похоже на злодейку. Нужно запомнить.

— Она постоянно мне приказывала, такое эгоистичное отношение слишком отвратительно.

— Давайте продолжим в том же духе.

— Она невозможна.

— Такой человек, как Эмма, не должна поддерживать Лиз.

— Разве она не подходит больше для поддержки той девицы из семейства Уильямс?

— Ты должна говорить: «Алисия», она из пятёрки великих аристократов.

— Как хочу, так и называю.

Понятно, внутренние разборки... Тем не менее, что её довело до такого? Она совсем не похожа на плаксу. Неужели безобидна с виду Марика сделала что-то настолько радикальное?..

Тем не менее, негативные слухи обо мне продолжают распространяться.

Замечательно. Но не стоит сбавлять темп. Плохих слухов много не бывает.

— Эй, Гиллес, подслушивать нехорошо, не так ли? – я сказала это настолько тихо, насколько смогла.

— Верно. Но думаю, что в данной ситуации ничего не поделаешь.

— Тогда, я продолжу?

В конце концов, подслушивание – занятие, достойное злодейки.

Гиллес наморщил лоб и обречённо вздохнул. Ничего не говоря, он продолжил молча подслушивать.

— Лицо Эммы в тот момент, когда мы направили на неё нож было потрясающим, не находите?

— Точно! Это было шедеврально!

— Она выглядит всегда такой уверенной, кто бы мог подумать, что она способна на это.

— А как она дрожала, увидев дохлую крысу в своей сумке!

— Вчера я бросила нож, но так чтобы он не попал в неё!

— Это было потрясающе, она села на задницу, а на её глазах были слёзы!

В мои уши проник пронзительный смех.

Какие резкие голоса. То, что они делают, настолько подло, что слов нет.

— Гиллес, дай мне нож, – прошептала я спокойным, тихим голосом.

— Пожалуйста... Ха-а, походы в столовую с тобой – это что-то.

Гиллес опустил плечи и тихо вздохнул.

20-ти летний старший сын Кенвуд Кертис.

— Я устал, – сказал Фин, протягивая руку.

Фин был в другом классе, но поскольку он отличник, то мог брать дополнительные уроки вместе с нами. Не только Фин, но и Генри. Генри и Алан – близнецы, но Генри, кажется, умнее. Эрик тоже умён, но не так как Фин и Генри.

Фин уставился на меня и улыбнулся. Под солнцем его светлые волосы были более ослепительны, чем обычно. Это его выражение... он использует его, когда пытается меня к чему-то принудить. Именно Фин выглядит самым чистым из нас, но, похоже, именно у него было больше всего камней за пазухой. Возможно, мне это только кажется, что Фин пытается получить то, что хочет, с помощью своей смазливой внешности.

— Давай перекусим.

— Вдвоём?

— ...Если ты будешь недостаточно играть с девушками, тебя когда-нибудь зарежут.

Фин посмотрел на меня ошеломлённым взглядом.

Конечно, мне нравятся девушки, но утомительно быть с ними всё время. Я не из тех, кто может всегда любить какого-то определённого человека.

— Дюк потрясающий.

Фин громко кивнул в ответ на мои слова.

— Пойдём в столовую.

Мы направились в столовую.

Алисии и Гиллес стояли перед столовой, похоже, они подглядывали за кем-то.

— Алисия прогуливает.

— Похоже на то.

Выражение лица Алисии становилось всё более и более грубым. Что же там происходит?

— Там что-то сверкнуло, это нож?

Похоже, Гиллес ей что-то передал.

— Али пользуется ножом?

— Откуда мне знать?

Мы подошли ближе.

Интересно, что Фин думает об Алисии. Не думаю, что мне нравится Лиз... Однако союзники Алисии не создают атмосферы.

— Что? У меня что-то на лице?

— Нет, ничего.

Я уставился на его палец.

— Смотри.

Фин указал на Алисию и остальных, тут же забыв обо мне. Алисия стояла перед тремя студентками и пристально смотрела на них.

...Какое убийственное намерение. Она действительно собирается применить этот нож?

— Что ты здесь делаешь?

— Как это мерзко, так внезапно появляться...

— Неужели ты подслушивала нас?

Алисия молча слушала их.

О чём, чёрт возьми, они говорили? Чем они смогли так сильно взбесить Алисию?

— Может, Эмма что-то сказала?!

— Она предала Лиз? Как это низко.

— Надеюсь, она исчезнет из этой школы как можно скорей.

Эмма, это одна из фанаток Лиз...

Их слова о ней становились всё хуже и хуже. Не думаю, что подобные оскорбительные слова достойны аристократок. Тем не менее, Алисия молча слушала.

...Разве это уже не перебор? И они никак не остановятся? Конечно, у Алисии не было причин прекращать эти плохие разговоры ради Эммы.

— Почему бы тебя не сказать уже что-нибудь?

— Ты боишься нас и не можешь говорить?

Они смеются над Алисией, как над дурой. Алисия вообще не двигается и даже не смотрит на них.

Что происходит? Зачем она вообще вошла в столовую?..

Я взглянул на Фина. Тот слегка наклонил голову и пожал плечами. Видимо, он тоже не понимает поведения Алисии.

— Она вообще ничего не говорит.

— Жутковатенько.

— Алисия из семьи Уильямс – не такая уж и большая проблема.

— Несмотря на то, что она всегда такая развязная, я думаю, что она испугалась численного превосходства.

Девушки продолжили унижать Алисию. Странно, но она ничего не говорила.

Я вошёл в столовую, намереваясь остановить их.

— Оставьте её, пойдём.

В тот момент, когда я попытался войти в столовую, они повернулись к нам попытались уйти. Я отошёл. Было бы неловко, если бы выяснилось, что мы тайно подглядывали. Мне приходится следить за репутацией, ведь зелёная магия не входит в пятёрку великих магий страны. Поэтому приходится вертеться.

— Почему ты развернулся?

— Ничего не поделаешь – они идут сюда.

Фин слегка вздохнул в ответ на моё оправдание. Несмотря на то, что я старше, он продолжает злить меня своим отношением. Впрочем, я могу понять его чувства.

— Что задумала Алисия?

Я и сам не понимаю. Она просто молча выслушала их оскорбления. И теперь они спокойно покидают столовую. Она и правда ничего не сделает? Я повернулся к Алисии.

Как раз в тот момент, когда что-то сверкающее полетело в нашу сторону.

— А?

Наши с Фином возгласы прозвучали одновременно.

Алисия метнула нож. Он пролетел рядом со студентками и воткнулся в стену. Девушки, похоже, всё ещё не поняли, что произошло. Нож пролетел перед их носами, естественно, что они не могли мгновенно разобраться в ситуации.

...Но что за контроль! Возможно ли рассчитать полёт настолько точно, учитывая скорость движущихся объектов?

К тому же, без серьёзной физической подготовки невозможно метнуть нож с такой высокой скоростью.

— Ч-что случилось?.. – раздался дрожащий голос.

В их глазах больше не было удивления, теперь это был страх. Они уставились на нож испуганными глазами.

— Каковы ваши впечатления от внезапно летящего ножа? – пробормотала Алисия, не меняясь в лице.

Затем она попыталась пройти мимо, не внимание на застывших от страха студенток.

— Подожди, – выдавила из себя самая сильная духом девушка.

— Это месть? Эмма что-то сказала тебе? Она попросила тебя запугать нас? Ты собираешься отомстить нам за то, что мы сделали с Эммой? – она отчаянно закричала, и в её голосе прозвучала ярость.

Алисия обернулась. В тот момент, когда она это сделала, девушка внезапно закрыла рот, и на её лице появилось испуганное выражение. С этого места я не мог видеть, как выглядит Алисия, но услышал тихий голос.

— В следующий раз цель будет другая.

Сказанные слова оказали большое давление. Теперь это была настоящая угроза. Похоже, они много чего сделали с Эммой. Вот это выражения лиц. Одним своим видом Алисия внушила такой страх... Интересно, кто же она такая на самом деле.

...Разве слово «красивая» не подходящее описание для Алисии? Вот что пришло мне в голову.

— Разве мы не собирались уходить? – сказал Фин тихим голосом.

Да, лучше уходить, пока Алисия нас не увидела.

— Мистер Кертис, Мистер Фин, можно вас на минутку?

Не успел я оглянуться, как уже смотрел Алисии в глаза.

Алисия идёт во двор, ничего не говоря. Мы молча идём следом.

Она не должна была нас увидеть, как она узнала о нашем присутствии.

Вроде как, она не использовала магию... Почувствовала нас? Алисия могла бы стать первоклассной убийцей, если это действительно так. Однако сейчас меня больше волнуют отношения между Алисией и Эммой.

— Аля, могу я спросить тебя кое о чём?

После моих слов, Алисия на мгновение остановилась во дворе. А затем медленно повернулась. В этот момент её глаза были такими острыми, что я невольно влюбился.

В другой ситуации я бы испугался, но я был пригвождён к её слишком взрослому виду.

— О чём ты думаешь?

Видимо, что-то из моего сердца просочилось наружу. Алисия недоумённо смотрит на меня с небольшой морщинкой между бровями.

— Да так, ни о чём. Но мне интересно, почему ты угрожала им из-за Эммы?

— Потому что их было слишком много.

— Была ли гарантия, что нож не попадёт в них?

— Ох, ты беспокоишься?

— Просто спрашиваю.

— ...Была, – ответила она спустя мгновение.

«Святая» – такое слово пришло мне на ум, когда я смотрел на неё. Разве Алисия не настоящая Святая?

Возможно, она уступает Лиз в плане магии, но Алисия выигрывает в плане интеллекта и физических способностей.

— Эмма последует за Алисией.

По выражению лица Фина было не понятно, о чём он думает. Я не знаю, счастлива ли Эмма или сердита на Алисию.

— Эмма верит в Лиз, не так ли?

— Я бы стал верить в то, что вижу своими собственными глазами.

— Что ты хочешь сказать?

— Я никогда не верил в утверждения, будто Алисия является дьяволом, та Алисия, которую я видел, больше похожа на ангела.

— Это худшая оценка для меня. Ангел?.. Отвратительно.

Почему ты так ненавидишь, когда тебя называют ангелом? Обычно этому радуются...

Я задумчиво взглянул на Алисию.

— Ну, Эмме нравятся девушки.

— Да?

Слова Фина удивили только Алисию. Похоже, Гиллес знал. По крайней мере, по его лицу ничего нельзя было понять.... Откуда, чёрт возьми, у него столько информации? Меня пугал этот мальчик, который был намного младше меня.

— И что это значит?

— Ну... я имею в виду в романтическом плане...

Алисия, похоже, так и не поняла, что ей сказал Фин. Похоже, уже многие об этом знают.

— Эмма, возможно, уже влюбилась в Алю.

— Я ничего не сделала.

Я услышал лёгкое разочарование в голосе Алисии.

— Я думаю, что Эмма влюбилась в Алисию.

Гиллес подлил масла в огонь.

— Находясь рядом с Алисией все рано или поздно проникаются её очарованием, как бы отвратительно она себя не вела.

Губы Гиллеса расплылись в саркастической улыбке. Так и есть. Гораздо сложнее не испытывать к ней влечения. Даже думая о ней негативно, вы всё равно будете привлечены. Хотя она полная противоположность Лиз, Алисия более привлекательна.

— Если бы это была Лиз, она бы отвела их к Эмме и либо заставила помириться, либо взяла Эмму под крыло. Ну, это всего лишь мои предположения.

— Кэтер Лиз – публичная героиня, так что она сделает что-то в этом духе.

— Я думаю, что настоящий герой – это человек, который наказывает виновных, пока Эмма ничего не знает.

— Уверен, что Кэтер Лиз хочет, чтобы все увидели её прекрасное сердце, а затем, собрав толпу, она скажет много хороших слов.

— А у вас неплохие отношения.

— Я просто высказал своё мнение, касаемо Лиз.

...Обращение Лиз ужасно. У меня нет желания ей помогать. Однако я так и не понял, что чувствует Финн. Тем не менее, я думаю, что он на её стороне. Похоже, она притягивает талантливых людей.

Интересно, если так продолжится, встанет ли Лиз на сторону Алисии? Как сторонний наблюдатель, я с нетерпением жду того, что произойдёт дальше.

От лица 15-летней старшей дочери семьи Уильямс, Алисии.

Я не собираюсь мириться с тем фактом, что нравлюсь Эмме. Если у меня будет много друзей, то я потеряю злодейское достоинство.

Нужно как-то вернуть её на сторону Лиз. Ох, у меня уже куча дел. Хочу поехать в Равал как можно скорее, я не могу тратить время на Эмму.

— Аля, что с твоим лицом?

Даже немного завидую Кертису, он всегда ведёт себя так непринуждённо.

— Ничего. Лучше скажи мне где Дюк?

— О? Аля наконец-то ищет Дюка! Брат, я рад.

— Я не понимаю о чём ты...

— Конечно, Аля не знает.

— До сих пор лишь Дюк искал Алисию.

— Если бы я знал, я бы не сказал об этом Дюку, – сказал Гиллес, останавливая меня.

...Я не могу в это поверить. Изначально Дюк должен был полюбить героиню. Поэтому и не предполагала, что он может влюбиться в злодейку... Нет, хватит оправдываться. Это моя вина, ведь я не смогла уловить эти чувства. Я хочу быть злодейкой, но не мерзавкой.

Но я всё равно не понимаю. Где, чёрт возьми, я допустила ошибку? Не помню, чтобы делала что-то, чтобы понравиться Дюку.

...Интересно, каково это – влюбляться. И каково различие между влюблённостью и симпатией?

Ох, кстати, нет ли самоучителя по любви? А если и нет, то может ли кто-нибудь его написать для меня?

— О чём задумалась, Аля?

— Ты нас совсем ну слушаешь.

— Видимо, что-то серьёзно, судя по количеству морщин над бровями.

— Думаю, что это что-то другое.

— Откуда ты знаешь?

— В принципе у Алисии нет сложных выражений лица, даже если она решает сложные проблемы. Это выражение появляется только тогда, когда она думает о романтических отношениях.

— Романтические отношения!.. Что?

— А-а... я ничего не понимаю!

Я не могла не закричать от всего сердца.

Гиллес, Кертис и Фин посмотрели на меня с удивлением.

— Что случилось? – спросил Кертис, слегка расширив глаза.

Видимо, нет другого выхода, кроме как спросить Кертиса. Учебника по романтике не существует.

Придётся положиться на Кертиса, у которого в этом вопросе больше опыта. Хотя, честно говоря, я не знаю, была ли у Кертиса настоящая любовь? Разве это не похоже больше на игру? Нет, нельзя судить по внешнему виду.

— ...Кертису кто-то нарвится?..

— Нет.

Я даже не успела толком задать вопрос, как Мистер Кертис ответил мне спокойным тоном.

Я не чувствовала в этом гнева, но в ответе были какие-то нотки грусти.

Кажется, не стоит сильно в этом копаться. У каждого свои обстоятельства.

— Я даже завидую Дюку и Але.

— А?

— Я могу научить лишь одной вещи... Любовь – это не теория, – сказал Кертис мягким тоном, глядя мне в глаза.

— Какая банальность.

Резкие слова Гиллеса немного сковали лицо Кертиса.

— Не нарушай атмосферу в одно мгновение.

— Мне жаль Кертиса.

Фин смотрел на него с жалостью в глазах.

— Я так не думаю, – сказал Кертис, бросив взгляд на Фина.

Меня больше беспокоили слова Кертиса о том, что он завидует мне и Дюку. Интересно, почему?

— Почему ты завидуешь Алисии и Дюку? – спросил Гиллес слегка серьёзным тоном.

Ох, ты читаешь мои мысли? Твой талант порой пугает.

Размышляя о таких вещах в своём сердце, я обратила взор на Кертиса.

— ...Я скорее восхищаюсь, чем завидую.

Это редкость – серьёзно отвечающий Кёртис, – подумала я, глядя на него. Тем не менее, не помню, чтобы делала что-то, чем он мог бы восхищаться.

— Это потому, что между завистью и восхищением тонкая грань.

Я тоже заговорила после слов Гиллеса:

— Интересно, что заставляет тебя завидовать.

Кертис лишь горько улыбнулся на наши слова. Я же ничего не делала, кроме того, чтобы быть злодейкой. Кертис завидует этому?

Как только он открыл рот, в школьном здании прозвенел звонок, оповещая об окончании урока. Одновременно с этим звуком внутри школьного здания начал нарастать шум. Отовсюду слышались голоса.

Чёрт, из-за этого звонка я не смогла услышать Кертиса.

— Кертис, что ты сказал?

Похоже, все услышали Кертиса, кроме меня. У Гиллеса и Фина были настолько широко раскрыты глаза, что мне стало любопытно, что же он такого сказал.

— Кертис?

Когда я взглянула ему в лицо, Кертис немного неловко улыбнулся.

...Что означает эта улыбка?

— Да так... ничего.

Он снова вернулся к своей обычной улыбке.

От этого мне становится немного не по себе. Я предпочитаю искреннего Кертиса. Разве это «ничего» так удивило бы Фина и Гиллеса?

— Народ подходит, увидимся позже, Аля, Гиллес.

Кертис пытался сбежать от меня с Фином.

Ох, я не позволю тебя так легко уйти.

Я тихонько щёлкнула пальцами, но по коридору всё равно раздался довольно громкий звук.

— Ох, что это, моё тело не двигается.

Кертис передо мной застыл на ходу. Правая рука крепко сжимала руку Фина.

— Отпусти, – сказал Фин раздражённым тоном.

— Я не развею магию, пока не ответишь на вопрос.

Лицо Кертиса изменилось после моих слов. Не думай, что я так легко тебя отпущу.

— Если ты не хочешь, чтобы студенты увидели твою забавную фигур, пожалуйста, повтори то, что ты сказал ранее.

— Ты что, угрожаешь?

— Верно. Говори быстро, если не хочешь стать посмешищем.

Мистер Фин довольно чёрств. Говорить такие вещи с таким ангельским лицом.

— Я не могу стать посмешищем.

— А?

Фин повысил голос.

— Мне это определённо не нравится. Это худшее, во что можно ввязаться... Эй, Алисия отпусти хотя бы меня.

Фин смотрит на меня слегка увлажнёнными глазами.

Ох, это не сработает. У тебя, возможно, получилось бы, будь я сётаконщицей...

— Нет.

После этого, Фин внезапно вернулся к своему обычному выражению, слегка прищёлкнув языком.

...Интересно, был ли такой персонаж? Это немного отличается от того, что было в игре.

— Во-первых, я тут ни при чём. Почему я должен унижаться вместе с Кертисом? В этом нет никакого смысла.

Он вдруг стал таким разговорчивым. Конечно, в этом и правда нет смысла.

Я слегка вздохнула и щёлкнула пальцами.

— Спасибо, Алисия! – сказал Фин с сияющим выражением лица.

Чувствую себя немного обманутой... Ты можешь приспособиться к чему угодно, верно, Фин?

— Разве мы не искали Дюка? – пробормотал рядом со мной Гиллес.

Поиски Дюка находятся на более высоком приоритете.

— Верно. Нам надо идти.

Кертис ухмыльнулся моим словам. Почему-то мне это неприятно.

— Увидимся, Аля. Передавай привет Дюку.

— Не делай такое лицо, – одновременно воскликнули Фин и Гиллес.

Всё же, эти двое чем-то похожи.

— Ладно, пойду искать утешение у какой-нибудь девушки.

— Иди уже.

— Фин тоже пойдёт.

— А? С чего это? Мне это не нравится.

— Давай, давай.

Кертис насильно потащил Фина с собой. Что и ожидалось от этого типа...

— Нам тоже пора.

Гиллес кивнул в ответ на мои слова.

— Скорее, я завидую Лиз.

Фин и Гиллес не слышали звонка, в их ушах звучал лишь голос Кертиса.

«Кажется, в стране Раваал очень мало людей, которые могут использовать магию».

По дороге к Дюку в моей голове продолжала крутиться фраза, сказанная той студенткой.

...Раваал – большая страна, верно? Но в ней мало людей, умеющих использовать магию? Да уж, я всё ещё плохо разбираюсь в этом мире. Нужно сосредоточиться на настоящем и будущем, а не на прошлом.

Такие мысли крутились в мой голове, когда я услышала те слова.

— Эй, Гиллес, сколько людей в Раваале могут использовать магию?

— ...Не знаю, я там не был. Но, вроде как, совсем немного.

— Почему?

Гиллес слегка расширил глаза.

— Я думаю, что большая часть знати не может использовать магию, – Гиллес сказал это как само собой разумеющееся.

Большинство дворян не могут использовать магию? Тогда кто, чёрт возьми, может? Только Королевская семья? Ну, это слишком уж мало.

— Разве не ты мне всегда говорила смотреть на мир объективно? В Королевстве Дуэлькис больше людей, которые могут использовать магию, чем в других странах. Дело не в том, что в Раваале их мало, просто у нас их слишком много.

— Получается, маги в других странах очень редки и ценны?

— Верно.

...В любом случае, нет лучшего способа изучить Раваал, чем оказаться внутри. Нет времени ломать голову, нужно отправиться туда поскорее.

— Алисия, Дюк здесь.

Слова Гиллеса вернули меня на землю. В конце коридора можно было увидеть идущего Принца, с подозрительно страшной аурой.

...Да, точно. Я совсем забыла о своей первоначальной цели, слишком сосредоточилась на плане депортации в Раваал.

— Кстати, а зачем я вообще искала Дюка?..

— Что? Ты серьёзно, Алисия? – Гиллес уставился на меня с ошеломлённым выражением лица.

Потребовалось слишком много времени, чтобы решать внезапно возникающие передо мной трудности.

— Алисия, иногда ты становишься очень глупой... Ты хотела извиниться перед Дюком.

— А! Точно.

— Ну и ну... – Гиллес ответил на это преувеличенно тяжёлым вздохом.

— Ты сказала, что тебя могут смутить другие парни кроме Дюка.

...Да, верно. Я хотела бы, чтобы он воспринял эти слова как шутку. Что ж, это я виновата. Поэтому следует извиниться.

— Господин Дюк.

Я стояла прямо перед Дюком, уставившись на него.

Дюк направляется ко мне с красивым и полным достоинства выражением лица. Чем ближе он подходит, тем сильнее кажется, что это другой человек... нет, слишком много думаю.

— Я хотела по...

Когда я сказала это, Дюк молча прошёл мимо... словно меня нет.

— Хм?

Гиллес тоже отреагировал на действия Дюка, но у него не нашлось каких-то слов.

Неужели Дюк теперь меня игнорирует?..

— Господин Дюк?

Повернувшись, я окликнула его в спину. Дюк остановился.

...Странная ситуация. И странное напряжение.

Дюк медленно повернулся ко мне. Это не был его привычный добрый взгляд.

Он зол на мою тираду?

— Что вы хотели?

Выражение лица Дюка было таким холодным, что по моей спине прошёлся холодок. Я впервые видела такой взгляд Дюка. Он был полон враждебности.

— ...

Ни я, ни Гиллес ничего не могли сказать.

— Вы что-то хотели от меня?

Дюк повторил это тихим голосом. Давление Дюка обездвижило меня. Злодейка определённо сказала бы что-нибудь в ответ, но когда я увидела серьёзный взгляд Дюка, то мне сразу же захотелось убежать.

— Чем заняты?

Я услышала знакомый голос. После чего в моей груди сразу же возникло чувство безопасности.

...Сила братьев поразительна.

— Генри, эта девушка вдруг заговорила со мной.

— Что?

Услышав слова Дюка, брат Генри нахмурился.

...Что он только что сказал?

— О чём это ты, Дюк?

— Ты знаешь её? – спросил Дюк, взглянув на меня.

Генри в шоке застыл.

— Ты забыл про нас с Алисией? – пробормотал Гиллес, широко раскрыв глаза.

— Ты Гиллес, – сказал Дюк, недоумённо взглянув на него.

Я не понимаю. Почему он знает Гиллеса, но не знает меня?

— А что насчёт Алисии?

— Алисии? Кто это? – сказал Дюк, наморщив лоб.

Ох, я думаю он и правда забыл. Ну, это мир отомэ-игры...

— Пусть так.

— Нет, как ты можешь быть такой спокойной?

— Такова уж моя психология.

— Это вопрос не психологии, – удивлённо сказал Гиллес.

...Почему он забыл обо мне? Это слишком неожиданно.

— Это неестественно.

— Кто-то стёр память Дюка?

— Кто может такое сделать?

— Понятия не имею...

— Интересно, вернётся ли она к нему?

— Если это было намеренно, то может и не вернуться.

Слова Гиллеса заставили меня забеспокоиться. Неужели это на всю жизнь?..

— Раз я вам не нужен, могу я идти? – сказал Дюк, глядя на нас с раздражением.

Да, я видела подобное выражение в своей прошлой жизни... так выглядела Алисия. Получается, раз память Дюка исчезла, всё идёт по сценарию? Если так продолжится, то можно будет безопасно связать Лиз и Дюка. Злодейка не должна быть привязана к Принцу. Теперь я могу изменить его впечатление.

— Господин Дюк, позвольте представиться. Алисия, старшая дочь Семьи Уильямс.

Сказав это, я схватилась за край юбки и поклонилась на сорок пять градусов по диагонали.

— ...Алисия, – пробормотал Дюк, глядя на меня.

— Кто-то стёр память Дюка о...

Я закрыла ладонью рот Гиллеса, прежде чем он произнёс фразу до конца. Сказав, что его память стёрта, мы лишь сильнее озадачим его.

— Какие у нас отношения?

— ...Не совсем понимаю.

— Откуда вы меня знаете?

— Все знают Господина Дюка, – ответила я и слегка улыбнулась.

Раз он не помнит меня, скоро развитие событий будет как в отэме-игре. Лиз и Дюк будут связаны...

— Алисия, значит...

— Да?

— У тебя болит глаз? – спросил Дюк и подозрительно посмотрел на повязку.

...Придётся снова объяснять?

— Это не обычная травма – у меня нет глаза, – сказала я шёпотом и приподняла уголок рта.

Лица Дюка на мгновение приняло растерянное выражение. Он выглядел как обычно, но всё же чем-то отличался от обычного Дюка. Его глаза отражали солнечный свет, но были словно немного тусклее, чем обычно. Словно потеряли что-то.

— Как это случилось?

— ...Это наказание за убийство.

— ЧТО?

Голоса Генри и Гиллеса прозвучали одновременно. Они посмотрели на меня удивлёнными взглядами.

Я должна заставить Дюка, который потерял память, понять, что я злодейка. Другого такого шанса не будет. Кроме того, я и правда убивала людей, когда меня похищали...

— Вы кого-то убили?

Дюк нахмурил брови. Конечно, это ненормально, что девушка, которая не является рыцарем, убивает кого-то.

— Да, в этом есть проблема?

Я слегка улыбнулась, наклонила голову и произнесла это довольным голосом. Знайте злодейку!

— Кошмар.

Похоже, мои слова его расстроили... Мне не нравилось хвастаться тем, что я кого-то убила, но тут уж ничего не поделаешь.

— Я пойду, – сказал Дюк, затем повернулся к нам спиной и ушёл.

...Надеюсь, я произвела на него впечатление злодейки.

Я думала об этом, провожая его взглядом. Его шаги эхом отдавались в длинном и широком коридоре.

— Чья это работа?

— Нужно найти злоумышленника.

— Меня не очень здесь любят, так что кандидатов много.

Найти виновного будет довольно сложно. Понятия не имею, как это можно выяснить.

— Он же ещё утром ворковал с Алисией, верно?

— Она разозлила его...

— Затем я встретила Эмму, Джейн, Кертиса и Фина.

— Мне хотелось бы услышать подробности этой встречи, но, пожалуй, сейчас не самое подходящее время.

— ...Неужели кто-то бросил мне вызов?

— Если это вызов, то почему ты выглядишь такой возбуждённой?

— Естественно я рада. Для злодейки естественно быть с кем-то во вражде.

— Это немного странно, но... раз Алисия довольна, то ладно.

Гиллес нахмурился и сказал это так, словно давно бросил затею по моему переубеждению. У брата Генри было примерно такое же выражение лица.

...Но я не могу вступить в бой, если даже не знаю от кого исходит этот вызов. Я не детектив, поэтому вряд ли найду виновника. Мда, и что же делать?

— Давайте соберём всех союзников и обсудим сложившуюся ситуацию.

— Полагаться на других? Это не в моём стиле.

— Иногда приходится жертвовать своей гордостью. Особенно в таких проблемных случаях.

Гиллес сказал это с серьёзным видом. Генри согласно кивнул.

— Понятно.

Я согласилась, хотя и осталась немного недовольна.

От чего же стёрлась память Дюка? – думала я, вернувшись домой.

Сделать такое с Принцем... Интересно, скроет ли это Король? Человек, которому выгоднее всего стереть ему память, это... я?

Могла ли я сделать это, сама того не заметив?

...Нет, это нереально. Конечно, это неплохой способ изменить впечатление обо мне, но я бы не стала этого делать.

Я села на кровать и задумалась об этом.

Надеюсь, Мэл расскажет мне завтра всё более подробно. Сейчас мне стоит лечь спать, не забивая себе голову. Ох, но я не могу заснуть от волнения.

Звук стука в дверь разнёсся по комнате.

— Алисия, ты не спишь?

Отец? Что же ему понадобилось в такой час?

— Я проснулась, – сказала я и открыла дверь.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— ...У тебя какой-то нездоровый цвет лица. Почему бы тебе не отдохнуть?

— Нет, всё в порядке. И это срочное дело.

У отца было очень серьёзное выражение лица.

— Речь идёт о Господине Дюке?

— Ты уже знаешь, Алисия?

— Да. Я встретилась с ним в здании школы.

...Конечно, это проблема, что Принц потерял память, но это не объясняет его такой усталый вид. Только, если в этом не замешан член семьи...

— Ты одна из главных подозреваемых в деле о потери памяти, – сказал отец тяжёлым и низким голосом.

...Я?! Неужели в этом замешан Генри?

— И почему же я стала подозреваемой?

— Я не знаю... Стража Его Величества ждёт снаружи.

— Меня поместят под арест?

Отец так и не смог ответить на мой вопрос. Наверное, сложно сказать родной дочери, что её посадят за решётку.

— ...Ты хочешь сбежать?

Неожиданный вопрос удивил меня. Я не ожидала услышать от него такие слова.

Конечно, он всегда пытается мне помочь, но на этот раз всё по-другому. Если я сейчас убегу, то это ударит по всей семье. И худшее, что может сделать злодейка – это позорно убежать. Я буду сражаться открыто... правда не знаю с кем.

— Нет, я спущусь к страже Его Величества.

— Понятия не имею, к чему это приведёт. Возможно, с тобой будут обращаться как с обычной преступницей.

— Но разве тебе не будет стыдно за такую неловкую имитацию побега?

Когда я улыбнулась и сказала это, отец опустил плечи, словно он сдаётся.

— Я помогу тебе несмотря ни на что.

...Ох, какая классная фраза. Кажется, я понимаю, почему моя мама влюбилась в него.

— Хорошо, тогда я пойду.

Я направилась к входной двери.

— Алисия!

Когда я добралась до входа, то услышала сзади крик отца.

На его лбу выступил пот, и он тяжело дышал. Наверное, пробежать такое расстояние от моей комнаты до входа и правда трудно... Что же такое случилось, что он стал так спешить?

— Есть одна вещь, которую я забыл тебе сказать.

— И что это?

Я посмотрела на отца, слегка наклонив голову.

— Я не решался сказать тебе это...

— Понятно, пожалуйста, давай поскорее.

— ...Похоже, что именно Принц поддержал твою кандидатуру в качестве подозреваемой.

— Вот как?

Принц... Господин Дюк? Он понимает, что у него потеря памяти? Кукушка переполнена. Моя голова больше не может работать.

— Дюк забыл только Алисию, так что, вероятно, для него это выглядит слишком подозрительно.

Ох, верно. Я – единственная, о ком он забыл.

— И, Аля, ты сказала ему, что убила кого-то?

— Да, сказала. Потому что это правда.

— Ты сказала это с улыбкой?

Отец смотрит на меня серьёзными глазами. Я злодейка и на жалею о том, что убивала людей. Да и в той ситуации по-другому было нельзя.

— Да.

— ...Понятно, – пробормотал отец слабым голосом.

Я только сейчас поняла. Именно это и стало причиной – то, что я сказала с улыбкой, что убивала людей. И теперь у него нет памяти... Значит он подумал, что я сделала что-то ужасное и стёрла ему память?

— Вот как...

— Я ничего не знаю об общих чертах этого дела.

— Я тоже не знаю ни виновника, ни мотивов.

— Время пришло.

Стражники прервали наш разговор.

О, они довольно вежливы, учитывая сложившуюся ситуацию. Я рада, что отношусь к пятёрке высших аристократов. Или это просто у стражников Короля такие хорошие манеры.

— Я иду.

— ...Да.

Отец смотрит на меня обеспокоенным взглядом. Как будто мы никогда больше не увидимся. Я хочу, чтобы он провожал меня с улыбкой. На самом деле я не стирала память Дюка, я докажу, что абсолютно невиновна. Я не собираюсь отправляться в Раваал, будучи виновной.

— Не переживай, я довольно сильная.

— Ага, я знаю, – ответил отец и горько улыбнулся.

Меня забрали стражники и посадили в карету с решёткой. ...Выгляжу, словно заключённая. Ничего, что мне не связали руки?

— Эм... Госпожа Алисия, – окликнул меня один из стражников, когда я вошла в клетку. — Мы уверены, что вы не виноваты. Пожалуйста, простите нас за такое неуважение.

Стражники вокруг клетки одновременно кивнули.

Королевские стражники на моей стороне?

— В любой ситуации мы на стороне госпожи Алисии!

— Да!

Громкий мужественный голос раздался на всю округу.

Стражники подбодрили меня.

— Ранее Господин Дюк просил нас быть на стороне Госпожи Алисии, несмотря ни на что.

От удивления я потеряла дар речи. Дюк так много думал обо мне?..

— Принц влюблён в Госпожу Алисию, – с улыбкой сказал стражник, похожий на лидера.

...Я рада, конечно, но если число моих союзников продолжит расти, достоинство злодейки превратится в прах. Мой долг – быть нелюбимой.

Сияющее солнце светит прямо на меня. Отчего на моём лбу медленно выступает пот.

...Интересно, везли ли в этой клетке какую-нибудь девушку с пересохшими губами? Может я первая?! Ох, это замечательно. Я так счастлива, что даже могу забыть об этой жаре и своей жажде.

— Госпожа Алисия, мы почти у замка, – мягким тоном сказал один из стражников.

Первый раз вижу, чтобы стражник так любезно разговаривал с заключённым. Я хочу, чтобы ты ударил меня посильнее. Я же злодейка... Дюк явно перестарался.

Если бы стражники оскорбляли меня, то все в городе подумали бы, что я сделала что-то не так. В таком случае я буду фактически коронована публикой как злодейка!

Почему я так помешана на том, чтобы стать злодейкой?.. Такой вопрос внезапно пронёсся в моей голове. Я действительно так хочу стать злодейкой, что готова подвергаться насилию?.. Ох, эта жара плохо на меня влияет.

— Ой, а почему эта Принцесса сидит там?

— Она не Принцесса, кроме того, причина по которой она там...

До моих ушей внезапно донёсся разговор родителя и ребёнка. Сомнения маленькой девочки загнали её мать в ступор.

— В клетке сидит красивая девушка.

— Э-это Госпожа Алисия из семьи Уильямс?..

— Я хочу, чтобы этот блестящий глаз взглянул на меня.

— Что, чёрт возьми, она сделала?

— До меня доходили слухи, что Госпожа Алисия, кажется, очень плохо ведёт себя в школе.

— Ага, я тоже это слышал. Кажется, она издевается над Лиз.

Ну же! Стражники! Проклинайте меня! Хотя даже если я желаю этого всем сердцем, этого не случится из-за предусмотрительного Дюка. Кроме того, если я произнесу эту фразу вслух, то буду выглядеть извращенкой.

Лиз ведь выросла в этом городе? Здесь все должны быть на стороне Лиз. Вряд ли кто-то будет защищать меня.

— Я тоже хочу попасть в эту клетку.

Несмотря на то, что там было довольно шумно, я отчётливо услышала голос маленькой девочки и поспешно взглянула в ту сторону.

— Что ты говоришь? Пойдём уже домой.

Запаниковавшая мать, потянула девочку за собой, однако её глаза до сих пор сияли, глядя на меня.

— Потому что она очень красивая! – смело крикнула девочка.

...Очень красивая? Девица, что попала за решётку?.. Ах, наверное, она тоже восхищается злодейками. Могущественная и привлекательная злодейка с сильным стержнем, но одинокая, ох уж эта сильная, пугающая красота. Это то, о чём я мечтала с ранних лет. И правда, почему мне пришла та странная мысль? Наверное, из-за жары.

Значит, она сказала, что я привлекательна? Другими словами, даже находясь в клетке, я продолжаю очаровывать людей?! Я наконец-то достигла этого уровня злодейства. Есть чем гордится.

— Пожалуйста, не обижайтесь на слова местных жителей, – тихо прошептал стражник, слегка повернувшись ко мне.

Обижаться? Скорее наоборот, я же злодейка, для меня это как топливо.

— Ничего страшного. Это хорошо, что люди могут открыто выражать своё мнение, – сказала я и выпрямила спину.

Неважно, когда, злодейка всегда должна выглядеть достойно! Меня задолбала жара, но теперь я в центре внимания? Я не могу показать им жалкую фигуру. Я хочу, чтобы мир меня запомнил, как «злодейку, которая никогда на показывает слабость».

И несмотря на жару и жажду, я не меняла ни позу, ни выражение лица, пока, задумавшись, не прибыла в замок.

— Всё такой же бесполезно роскошный.

Услышав мою первую реплику, горничная нахмурилась. Конечно, критиковать Королевский замок – немыслимо. Но теперь я преступница! Ну, по правде говоря, пока просто подозреваемая... Так что могу говорить всё что угодно. Что ж, пока отложу это в сторону, гораздо любопытнее то, что, чёрт возьми, ждёт меня дальше? Суд? А есть ли здесь суды... Да, есть. В конце концов, Алисия предстала перед судом и была признана виновной. Интересно, это были только издевательства над Лиз или что-то ещё, я уже не помню.

...Хм, не означает ли это, что моё судебное разбирательство идёт с опережением графика?

— Подозреваемая Алисия Уильямс, сюда, – сказал мне какой-то хмурый мужчина.

...Конечно, странно ожидать симпатии в нынешней ситуации. Стражники Дюка звали меня «Госпожой Алисией», но здесь отношение другое. Значит ли это, что мне будет предъявлено обвинение в преступлении.

— Заходите.

Он с силой распахнул огромную дверь.

...Ох, кажется я её уже где-то видела. Только вот дорогу не помню – слишком сильно задумалась.

Это была большая, серьёзная дверь. Вырезанный узор изображал... ястреба?

Что ж, дизайн двери сделан со вкусом. Я хотела бы встретиться с тем, кто её сделал.

— Пожалуйста, входите, – повторил он более напряжённым тоном, бросив острый взгляд.

...Я ничего не могу с этим поделать. Здесь нет прогнозов погоды, знаете ли. Я понятия не имела, что сегодня будет такая жара. К тому же, без сахара моя голова плохо соображает. Вот почему я не отреагировала сразу.

Пожаловавшись в душе, я шагнула в тяжёлую атмосферу.

— Ась?

От удивления мой голос прозвучал громче, чем планировалось. В комнате были десятки людей, которых я никогда раньше не видела. Обернувшись, Дюк смерил меня пристальным взглядом. Ох, эта свирепость выглядит так освежающе. Однако я нигде не вижу ни Короля, ни моего отца.

Неужели это странное собрание проводится лишь по инициативе Дюка?.. Но согласится ли Король с его решением?

— Вас пока ещё не считают виновной.

— Хм?

— Я хочу услышать ваше мнение.

— Кто эти люди?

— Жители этого города.

— Вы их знаете?..

— Нет.

— Вы пригласили в замок обычных горожан?

Дюк нахмурился. Не понравились мои слова?

— Что вы имеете в виду?

— Вы же не можете ручаться за них? А вдруг они что-нибудь украдут?

— Заткнись. Принц верит в свой народ, и этот замок усиленно охраняется.

...Верно. Дюк говорил, что из этого замка довольно трудно выбраться. Конечно же, всё это благодаря местным стражникам.

— Простите за оплошность.

— Что ж, с этого момента мы зададим тебе пару вопросов.

Вопросов? Это не допрос?

— Они буду спрашивать, а не я, – сказал Дюк тихим тоном.

Горожане будут задавать мне вопросы? Диво дивное. И что же они будут спрашивать?..

Я почувствовала, как моё сердце забилось сильнее. Выступать перед горожанами оказалось сложнее, чем перед аристократами.

— Понятно. Хорошо, я отвечу на вопросы, – сказала я, не отводя взгляда от Дюка и горожан.

— Я слышала, что вы издеваетесь над доброй Лиз.

Первой заговорила женщина, примерно того же возраста, что и моя мать, или старше.

Какой слабый голос. Она так сильно боится аристократов. Замечательно! Злодейка и должна запугивать людей.

— Не знаю, что вы имеете в виду под издевательствами, но я не припомню чтобы делала с ней какие-либо мерзкие вещи.

— Я слышала много историй от студентов Академии, что живут в городе! – внезапно повысила голос полная женщина. — Ты даже не запомнила тех, над кем издевалась!

— Верно! Вы когда-нибудь задумывались над чувствами жертвы?!

Осмелевшие голоса раздавались один за другим.

Горожане меня ненавидят?.. Интересно, называют ли меня злодейкой?! Нет, этого мало. Я стремлюсь стать злодейкой мирового уровня. Одна страна мне не интересна. Поэтому я должна работать усерднее.

— Ты так же груба с Принцем!

— Принц ничего тебе не сделал, потому что он слишком добрый!

Дюк, похоже, не сказал о потере памяти. Хотя да, амнезия Принца – строжайший секрет.

— Девчонка, которая ничего не понимает!

— Ну думай, что ты сможешь вечно прятаться за спинами родителей.

— Пока есть такие люди, как ты, мир никогда не станет лучше!

Их речи стали становиться всё хуже и хуже. Даже те, кто никогда со мной не сталкивался, говоря подобные вещи... Вот как они меня видят?

— Наивная Юная Леди, которая выросла избалованной, когда-нибудь ты встретишься с болезненной реальностью.

— У тебя нет ничего кроме внешности.

Ох, как шумно тут стало. Ну, мне интересно послушать, что они скажут дальше.

Я взглянула на Дюка. Он смотрел на меня с серьёзным лицом. Никаких эмоций. Морда кирпичом? Так вот как он выглядит в обычной обстановке? Раньше у него часто менялось выражение лица. Однако так ли это хорошо? Я чувствую, как в моей груди что-то щемит. Ты хочешь исполнить свою мечту или испытать это незнакомое чувство?..

— Почему ты не споришь?

Голос Дюка заставил меня вернуться в реальность. Жители города кричали на меня с такой силой, что, казалось, если бы между нами не было ограждения, то меня бы смели. Не ожидала такой обиды. Возможно, ими манипулируют... Интересно, причастен ли к этому человек, что стёр память Дюка.

— Катись в ад! Ты не нужна этой стране!

— Извинись перед Лиз!

— Если ты ещё раз обидишь её, то мы тебя не простим.

Неужели все они последователи Лиз? Такими темпами меня могут депортировать. Хотя я и так этого хочу. Если это случится, то я могу наконец-то стать полноценной злодейкой.

— Похоже, у вас тут культ Лиз.

Мои слова погрузили зал в тишину. О, я сделала это? Хотя бесполезно полагаться, что они начнут трезво рассуждать.

— Тебе никогда не понять доброту Лиз, – сказал кто-то тихим голосом. В нём было столько ненависти, что у меня по спине пробежал холодок.

— Если ты аристократка, то это не значит, что можешь говорить всё, что вздумается.

— Другого от неё и не ожидалось.

— Разве лошадиное дерьмо не лучше неё?

— Родители её плохо воспитывали.

— Лиз сказала, что сыновья Уильямс – очень хорошие люди.

Сыновья... Значит ли это, что Лиз говорила, что я плохой человек.

— И что же с ней делать?

— Выкиньте её из этой страны!

Пока они орали всё что вздумается, внезапно сзади раздался звук открывающейся двери.

Маленький мальчик стоял и смотрел на нас.

— Гиллес...

Как же он сюда попал? Хотя он достаточно умён, чтобы решить эту проблему.

— Грязные куски дерьма.

Его голос эхом раздался в тишине.

Эй, Гиллес, не припоминаю, чтобы учила тебя таким грязным словам.

— Эй, Дюк, что ты творишь?

Гиллес подошёл к нам, глядя на Дюка ледяными глазами. Это слишком убийственный взгляд, даже я застыла.

Гиллес подошёл ко мне и посмотрел в лицо. Я словно впервые увидела его. Обычно он смотрел на меня с тревогой, но на этот раз всё по-другому.

— Эй, Алисия... ты можешь использовать меня, – сказал он серьёзным тоном, не сводя с меня глаз.

У меня невольно вырвался смешок. Хотя сложно назвать это смехом, скорее это была усмешка. Элегантная злодейка не хихикает как дурочка.

— Надо же, вы заставили Гиллеса сказать это.

Я легонько погладила его по голове.

Из этой ситуации можно выйти довольно легко. Но эти люди... Тем не менее, я вынесу пользу из любой ситуации, ведь я – злодейка. Теперь меня наверняка депортируют в Раваал, чего я и добивалась изначально. Нужно отправиться в другую страну, чтобы получить достоверную информацию. Если я посмотрю на эту страну объективно, возможно, мой образ мышления изменится.

— Спасибо, что пришёл меня спасать, Гиллес.

— Я ещё ничего не сделал.

— Думаешь? Но ты напомнил мне, зачем я здесь.

— ...Это не смешно, Алисия.

Однако его губы украсила улыбка.

— Господин Дюк, я возвращаю вам это.

Я сняла ожерелье и кинула его Дюку. Схватив его одной рукой, он уставился на ожерелье.

— Вы можете депортировать меня, – сказала я, посмотрев ему в глаза.

Дюк широко раскрыл глаза. Что ж, не так много людей говорят ему такое.

— Если однажды к Дюку вернётся память и он снова заинтересуется мной, тогда... мы можем снова встретиться, – сказала я и улыбнулась.

Дюк молча уставился на меня округлыми глазами. Горожане тем временем ругали меня за неуважение. Среди этого шума раздавались и довольно вульгарные оскорбления. Девушка, не знающая манер, должна либо покинуть страну, либо опустить голову и извиниться перед Лиз... Сколько оскорблений из ничего. В этом нет никакого смысла.

— Вы и правда считаете, что можете говорить мне подобное? – сказала я, смеясь над ними.

Естественно, это лишь подлило масла в огонь. Ну, мне это только на пользу. Пускай все знают, что депортированная девушка была возмутительной злодейкой. Как же хорошо, что люди этого мира настолько глупы. Слухи обо мне будут распространяться и дальше.

— ...Хочешь, чтобы тебя депортировали? Тебе же всего пятнадцать.

— Можно судить даже детей.

Дюк посмотрел на меня с лёгкой улыбкой. Гиллес молча наблюдал за нами. Он может читать атмосферу лучше, чем кто-либо другой. Он уже говорил, что не хочет, чтобы меня депортировали, но сейчас молчит, потому что знает, что случится, если он выступит против меня.

— Пусть так и будет.

Всё же, потеря памяти – страшная вещь. Подумала я, глядя на Дюка. Кто стёр ему память?.. И только обо мне.

— Стража, взять её.

В тот же момент в помещение вошло множество стражников. Ого, они все ждали за дверью? Может быть, они опасались, что я выйду из-под контроля? Я сплю, или это происходит на самом деле? Всё это похоже на отношение к настоящей злодейке. Нужно держаться соответствующе. Я хочу, чтобы меня признали, как злодейку, которая ничего не боится.

Охранник с силой схватил меня за руку, и в тот момент, когда он попытался увести меня, Гиллес закричал:

— Подожди, Алисия, не уходи! Не оставляй меня.

Ох, сейчас не время устраивать сцены. Гиллес должен понимать это, но он, похоже, был гораздо большим ребёнком, чем я думала. Хотя его ум посоперничает с большинством взрослых.

— Возьми меня с собой.

Я проигнорировала его отчаянную мольбу. Нельзя брать Гиллеса с собой. У него светлое и яркое будущее, я не могу ему мешать.

— Дюк, ты сам потом пожалеешь об этом, – сказал Гиллес, глядя на Принца.

Дюк ничего не ответил. Голоса горожан были всё такими же шумными.

— Пожалуйста, Алисия, не оставляй меня.

...Он выглядит как потерянный ребёнок. Мне кажется, что я впервые за долгое время вижу его детское лицо. Приятное разнообразие, учитывая, что в последнее время он стал таким дерзким.

Стражник потянул меня за собой. Я не должна выглядеть одинокой, это гордость злодейки.

Конечно, я буду скучать по Гиллесу, дяде Уиллу и всем остальным. Но я также хочу увидеть внешний мир. Будет жаль умереть, ничего не узнав. Стражники поймали Гиллеса, который хотел приблизиться ко мне. Его голос сейчас звучал громче всех. Плачущий голос безжалостно звучал в моих ушах.

Это моя вина, что я заставила его кричать таким голосом. Если подумать, то я и правда злодейка.

...Ладно, хватит. Я не хочу оставлять странных сожалений.

С силой отдёрнув руку стражника, я подошла к Гиллесу. Интересно, это я такая сильная или он просто не ожидал такого от хрупкой девушки? Ну, теперь это имеет особого значения.

Стражник схватил меня за руку, когда я попыталась подойти к Гиллесу.

— Без глупостей.

Вообще-то, на общем фоне, я веду себя довольно смирно. Я просто хотела попрощаться с Гиллесом. Или ему просто нужна придирка?

— Ладно. Отпустите её, – сказал Дюк стражникам.

Всё же, Дюк добрый. Думая об этом, я подошла к Гиллесу, который непривычно сильно плакал.

— Это так необычно – видеть на твоём лице столько слёз.

— И кто же в этом виноват? – сказал Гиллес в ответ на мою улыбку.

— Я горжусь тобой, – сказав это, я положила браслет на его ладонь.

Убедившись, что он взял его, я убрала руку.

— Что это?

Гиллес уставился на браслет.

— Браслет, который я хотел...

Я ушла, ничего не сказав. Когда я подошла к стражникам, меня снова грубо схватили за руку. Очевидно, что это не люди Дюка. Думая об этом, я продолжила двигаться к двери.

В тот момент, когда я вышла из помещения, кто-то осторожно схватил меня за шею. Это было совсем не грубо.

— Ты кое-что забыла, – сказали мне на ухо. Голос был настолько тихим, что его почти не было слышно.

А? Это шутка?

Его память вернулась? Нет... она с самого начала никуда не исчезала. Всё это было притворством. В конце концов, Мистер Дюк – один из лучших игроков. Он всех обдурил. Почему-то мне стало смешно.

Я понимаю, зачем он провернул это. Он знал, что я хочу быть депортированной. Однако этого не произойдёт, если не сделать что-то существенное. Вроде бы, за последний десяток лет никто не был депортирован. Последний раз это проделала Королева, выслав несогласную верхушку страны...

Да и у нынешнего короля нет причин депортировать меня. Мой отец – один из пяти великих аристократов. Это слишком сложно.

Другими словами, как бы я не старалась быть высланной, это практически невозможно. Поэтому я думала о привлечении людей. Депортация впервые за десятилетие невозможна без каких-либо серьёзных причин. Поэтому Дюк и разыграл этот спектакль.

В конце концов, все участники этого дела сплясали под его дудку. Порой он пугает.

Ухмыльнувшись, я последовала за стражниками.

Теперь, это больше похоже на отомэ-игру.

«Алисия Уильямс выслана в Раваал».

От лица 11-летнего Гиллеса.

Кто бы мог подумать, что Дюк так легко депортирует Алисию. О чём он, чёрт возьми, думает? Разве он не должен защищать свою любимую?! Я мысленно кричал это в своём сердце.

А затем закричал в гневе, чтобы меня выслали вместе с ней. И я не собираюсь брать свои слова обратно. Без Алисии мне нечего делать в этой стране.

Когда Алисия вышла из помещения, Дюк что-то прошептал ей на ушко. Сначала она удивилась, а затем рассмеялась. Я не мог расслышать содержимое разговора, это слышала лишь Алисия. Но по её выражению лица можно было кое-что понять... Скорее всего, Дюк не потерял память.

...Вот значит как.

Алисия почти ничего не говорила, но по её выражению лица было понятно, что она хотела поехать в Раваал. Это было очевидно с тех пор, как она узнала о том волке из Раваала. Однако девушка-аристократка не может так просто уехать в другую страну.

Точнее говоря, это вообще мало кто сможет сделать. Дипломатией занимаются только пять великих аристократических семей, а торговцы и вовсе не пересекают национальные границы. Эта страна почти ни с кем не контактирует, и ещё более странно, что из-за этого у неё нет никаких проблем. Но, естественно, это не касается бедной деревни.

Этот глупый Король... Я всем сердцем надеюсь, что дедушка скоро станет Королём.

— Что ж, спасибо за внимание.

Сказав это, Алисия окончательно покинула помещение. Я вырвался из-под рук стражника и направился к ней.

Если и не получится вместе поехать в Раваал, то, по крайней мере, я увижу её отъезд.

— Эй, ты!

— Ладно, оставь его в покое, – раздался низкий голос Дюка.

Одновременно с этим охранник замолчал.Несмотря на то, что он Принц, он ведёт себя вполне достойно... Для него это естественно? Или это потому, что он тоже живёт в довольно тесном мирке?

Дюк наверняка тоже хочет поехать в Раваал. Однако человек его положения не может делать таких опрометчивых поступков. Он сделал это, потому что доверяет Алисии...

Я вышел из помещения и погнался за Алисией.

Она может справиться без меня, она полна уверенности и достоинства, чтобы сиять, где угодно. Но она нужна мне. Я хочу быть достойным её. Я хочу быть тем, в ком она будет нуждаться. Я так много думал об этом, пока не пришёл к этому выводу.

Но теперь, она опять отдаляется от меня.

За пределами замка находились Кэтрин Лиз и... другие.

Я почти уверен в том, что Дюк не потерял память. Чтобы спектакль был успешным, он отправил её на глазах у достаточного количества людей. Но чтобы никто ничего не предпринял, в замке находилось минимальное количество людей. Наверняка об этом будет объявлено официально только после того, как она благополучно покинет страну.

— Аля~

— Эй! Прочь.

Стражник остановил Мэл, которая попыталась обнять Алисию со слезами на глазах.

Толпа стояла с совершенно разными выражениями лиц.

— Госпожа Алисия!

Кэрол была вся в слезах.

Альберт и Алан, казалось, стыдились, что их сестру депортируют. Эрик смотрел на неё, словно говоря: «Другого и не ожидалось».

...Кертиса и Фина в глазах была жалость. Они всё ещё не знали об обмане Дюка.

— Алисия.

— Что у тебя с лицом, братец Генри?

— ...Мне жаль, что я не могу тебе помочь.

— Зачем извиняться? Тебе это не идёт... Пожалуйста, передай мои наилучшие пожелания отцу и матери.

Генри многозначительно кивнул, глядя на Алисию. Думаю, сейчас он сожалеет о том, что слишком слаб. Я объясню ему все детали позже... Или нет? Мне же не разрешали ничего говорить.

— Алисия...

Кэтер Лиз печально смотрела на Алисию. Меня раздражает это выражение лица.

— До свидания, Мисс Лиз.

— ...Я попрошу Дюка.

— А?

До сих пор она вела себя спокойно, но в этот момент её маска треснула. Она с удивлением взглянула на Лиз.

— Что ты сделаешь?

— Я попрошу Дюка отменить высылку, – серьёзным тоном ответила Кэтер Лиз.

Алисия потеряла дар речи после слов Кэтрин Лиз. Вероятно, она этого не ожидала. Да и я тоже.

— Что ты имеешь в виду?..

Алисия быстро пришла в себя.

— Изгнание – это слишком суровая мера.

— Конечно, это не обвинение в убийстве... но разве это не тяжёлое преступление – стереть память Принца?

— Тем не менее, ты моя драгоценная подруга.

Когда они успели подружиться? Не слишком ли много на себя берёт Кэтрин Лиз?

— ...Лиз, ты же простолюдинка. Я не думаю, что ты сможешь изменить решение Господина Дюка, – ответила Алисия с серьёзным лицом. Похоже, она уже успокоилась.

— Почему? Я и Дюк…

— Друзья? – насмешливо спросила Алисия. — Даже если и так, можешь ли ты, простолюдинка, спорить с решением Принца?

— Но почему... я просто беспокоюсь за тебя.

— Беспокоишься? Не смеши меня, Лиз. Конечно, одно твоё присутствие меняет окружающую обстановку, но не стоит брать на себя слишком много.

Холодный и презрительный взгляд. Я понимаю, насколько странно это звучит, но мне это почему-то нравится. Обычно в этот момент Альберт и другие пытаются вставить свои комментарии, но на этот раз обстановка слишком тихая и холодная, что даже немного покалывает, как на морозе... Было бы забавно, если бы в этот момент исчезла промывка мозгов Лиз.

— Разве это не я должна говорить?

Алисия на мгновение расширила свой единственный глаз, но тут же ухмыльнулась.

Видимо, она не ожидала, что Кэтер Лиз пойдёт в атаку. Возможно, она тоже меняется, находясь под влиянием Алисии.

— Думаешь?

— Ты становилась всё более жадной и вот к чему всё это привело. Стоило тебе что-то получить, как ты тут же нацеливалась на что-то новое. Это ужасно. В виде исключения, попав в школу в возрасте тринадцати лет, ты тут же захотела её полностью контролировать.

— ...Это, конечно, имеет смысл.

Согласилась. Я слегка задумался. Нет, править это школой – слишком маленький масштаб. Это не для неё. Она способна править миром. И... аналогия слишком запутанная. Разве это не относится к вам?.. Мисс Белый Ангел.

— Но что в этом плохого?

Кэтер Лиз застыла после слов Алисии. Мне нравятся такие моменты. Словно Алисия потопталась по цветкам в мозгу Кэтер Лиз.

— Не думаю, что в жадности есть что-то плохое, в конце концов, все амбициозные люди обладают этим чувством. Жадность заставляет людей расти.

— ...Чем больше у человека амбиций, тем большим диктатором он станет.

Ей явно не нравились эти слова, но Кэтер Лиз сделала глубокий вдох и сказала это тихим тоном. Она всегда говорит вежливо и тихо. В такой манере речи было что-то, что захватывало сердца людей. Что и ожидалось от Святой.

— Это проблема любого правителя – когда жадность превращается в безумие, это происходит, когда он начинает слишком много контролировать. Лидер небольшой группы, староста деревни, Король...

— Жадность управляет людьми, так уж заведено.

— …Похоже, ты изменилась.

Ясно. Не я один так думаю.

— Я знаю очень умного и замечательного правителя... Я думаю, что жадность может стать оружием, которое защищает людей, если им правильно пользоваться.

Естественно, под правителем подразумевался дедушка. По тону Алисии очевидно, что она очень уважает его. Кэтер Лиз молча смотрела на Алисию.

— Стоя наверху, нужно понимать, на чём именно вы стоите. Те, кто не может этого сделать, становятся диктаторами, а те, кто могут – хорошими правителями.

Понимаешь?

Она слегка усмехнулась, выставляя Кэтер Лиз дурой. Меня взволновало это выражения лица. Всё-таки я не променяю Алисию ни на кого другого.

— И будь уверена, тиран долго не продержится.

— ...Как Алисия.

— Приму это как комплимент.

Алисия рассмеялась над словами Кэтер Лиз. Хотя я больше был удивлён поведением Лиз. Она показала открытую враждебность к Алисии. До сих пор было много чего, но это никогда не говорила подобное в открытую. До этого она пыталась убедить Алисию.

...Всё дело в Дюке? Это банальная женская ревность? Это довольно страшно, если подобное может так сильно изменить сердце человека, хоть я не особо разбираюсь в том, о чём думают женщины.

— Алисия, ты просто не осознаешь, насколько тебе повезло родиться в таком окружении, нельзя это так просто бросать.

— Ага. Значит, однажды Лиз вернёт меня в эту страну?

— Да. Я никогда не бросаю своих друзей.

Она вернулась к своему обычному облику Кэтер Лиз. Её девичий взгляд был наполнен чистотой. Как же это раздражает – навязывать свою волю другим. Думал я, глядя на неё.

— Пора, – тихо сказал один из стражников, беря Алисию за руку.

Алисия удовлетворённо улыбнулась, словно она была довольна изгнанием. Кажется, она пытается до конца отыгрывать роль злодейки. Лиз смотрела на Алисию с искажённым лицом, но похоже, никто этого не заметил. Видимо, она всё же не смогла сдержать ревность.

Я не могу простить их за то, что они думают об Алисии.

— Почему Дюк не пришёл сюда?

Генри нахмурился.

Причина, по которой Дюк не появился здесь перед Алисией, заключается в том, что именно он отдал приказ о депортации, поэтому он не может проводить её.

И все думают, что у Дюка амнезия.

...Трудно не иметь возможности нормально попрощаться с любимой. Странно, что он вообще смог зайти так далеко... Его терпение поражает.

— Ну, бесполезно так просто стоять здесь. Так что пора прощаться.

Она улыбнулась и мне лишь оставалось ответить тем же. Она всегда оставалась сильной и придерживалась своих убеждений, как бы её ни проклинали. Она даже пожертвовала своим глазом.

— Алисия... я... не хочу... оставаться один... так что... не уходи.

Уставившись в землю, я не мог сдержать эти слова, пока мой тонкий голос окончательно не затих. Я не хотел этого говорить, не хотел доставлять Алисии ещё больше проблем. Но...

— Я рада, что ты всё ещё можешь быть милым...

Алисия осторожно освободилась от стражника и подбежала ко мне. А затем крепко меня обняла. В этот момент я понял, что плачу.

Не может быть...

Я был удивлён своим слезам. Кто бы мог подумать, что это произойдёт снова. Я отчаянно нахмурился, стараясь сдержать слёзы.

— А... ли...

— Гиллес – моё самое большое сокровище.

Моя грудь сжалась ещё сильнее от её слов, сказанных мне на ухо. Я никак не мог помочь девушке, которая помогла мне, грязному и раздавленному в этой деревне, и сейчас называла сокровищем. Несмотря на все мои попытки догнать её, она всегда была на несколько шагов впереди меня.

— Гиллес, спасибо тебе за то, что всегда помогал мне, – сказав это, она осторожно отстранилась и быстро вошла в карету.

Внутренняя часть кареты была устроена так, что никто снаружи не мог её увидеть. Я подумал, что такое расставание было очень похоже на Алисию, и невольно рассмеялся.

Пожалуйста, будь осторожна.

Мне оставалось лишь надеяться на это, провожая её карету.

Все молча смотрели на экипаж, который становился всё меньше и меньше, думая каждый о своём.

От лица Алисии:

Я впервые была так взволнованна, с тех пор как попала в этот мир.

Неужели у меня получилось отправиться в Раавал? Серьёзно? Это похоже на сон – отправится в страну, в которую, как мне говорили, невозможно попасть!

...Хотя экипаж так себе. Видимо, Дюк предоставил комфортную карету, но, честно говоря, я бы предпочла остаться в клетке, как настоящая злодейка.

Может мне и правда стоит посидеть в тюрьме?..

— Интересная мысль.

Мой рот непроизвольно украсила улыбка. Хотя не факт, что получится, я ведь девушка-аристократка... пусть и одноглазая, как пират.

Пока я думала о подобных вещах, карета внезапно остановилась и меня бросило вперёд. Благодаря регулярным тренировкам я смогла остановить своё тело и не удариться лицом. Обычная Леди наверняка бы шмякнулась.

Что там, чёрт возьми, творится? Кого-то сбили? Или нагрянули бандиты?

Когда я попыталась осторожно выглянуть из окошка, чтобы узнать, что там происходит, дверь кареты резко распахнулась.

— Что?

Передо мной предстала тяжело дышащая фигура Дюка с растрёпанными волосами и немного потным лбом.

...Непривычно видеть его в таком неряшливом состоянии.

Он забыл мне что-то сказать? Наверное, это что-то важное, раз он прибыл сюда в такой спешке?

Лошадь, на которой прибыл Дюк, тоже казалась немного уставшей.

Что за дорогу он выбрал?

— Эм...

Я хотела что-нибудь сказать, но в этот момент рука Дюка быстро схватила меня за шею, и, прежде чем я что-нибудь осознала, его мягкие, тёплые губы коснулись моих губ.

Я даже не успела удивиться, мои глаза широко раскрылись, а мысли остановились.

Казалось, я невольно утонула в этом нежном, но настойчивом поцелуе. Кто бы мог подумать, что у меня так легко украдут первый поцелуй.

Губы Дюка мягко отстранились. Удивление взяло верх над смущением, и я уставилась на него.

— Разве мне ещё не рано целоваться?

Мистер Дюк посмотрел мне в лицо и дерзко улыбнулся.

Ах да, это же Дюк. Хоть он и выглядит круто, но я совсем забыла, что этот Принц имеет слегка извращённый характер.

Что ж, я знала, что он не из тех Принцев, которые приходят попрощаться и сказать о своей любви. Ты пришёл поиздеваться надо мной?

Тем не менее, я думаю, что этот поцелуй можно интерпретировать как мысль о том, что ему будет без меня одиноко.

Хм, раз так, то я не могу оставить это безнаказанным.

Я обняла Дюка за шею и завораживающе улыбнулась. Казалось, кончик моего носа может соприкоснуться с ним в любой момент.

— Полагаю, я получила благосклонность Принца.

Дюк на мгновение расширил глаза, но тут же улыбнулся. Я почувствовала, как от этой улыбки сжалась моя грудь.

— Ты дерзкая Принцесса.

Не Принцесса, а злодейка...  С каких это пор я стала твоей невестой?

— Принц, нам пора уезжать, – раздался неловкий голос.

В это же время я убрала руки с шеи Дюка. Вот чёрт, ничего, что стражники всё это видели? По легенде у Принца амнезия, а теперь он покинул замок и поцеловал преступницу...

Я посмотрела на стражника.

....Ах, это один из тех, кто вёз меня в карете с клеткой.

— Позаботьтесь о ней, – сказал Дюк и стражник серьёзно кивнул.

Похоже, он знает всю правду. Что ж, тогда можно не беспокоиться. Дюк всё предусмотрел заранее.

...Это потому, что я к этому причастна? Нет, не стоит раздувать своё эго.

— Не смотри на других мужчин.

Господин Дюк повернул мою голову и улыбнулся, однако его глаза оставались серьёзными.

— Если я не упущу свою цель поездки в Раавал, то вряд ли кто-то сможет тебя переплюнуть, – ответила я с широкой улыбкой, отстраняясь от Дюка и закрывая дверь кареты.

Не думаю, что мы видимся в последний раз, подобный способ расставания не так уж и плох.

Думая об этом, я почувствовала, как экипаж тронулся с места.

Интересно, во что одеваются в Раавале?

Задумалась я, пока меня покачивало в карете.

Внешний вид – это всё. Говорят, что важно содержимое, но первое впечатление – это всегда внешний вид. И уже потом можно увидеть содержимое.

По возможности, я хотела бы сблизиться с Королевской семьёй... Но этому может помешать этот гордый золотой глаз. Я никогда не встречала людей с таким же цветом.

Будет проблемой, если окажется, что это редкий феномен. Так что нужно постараться никак не выделяться.

Может, закрыть оба глаза повязкой? Дядя Уилл жил без обоих глаз, и если я потренируюсь, то тоже смогу это сделать...

Затем можно обмотать эту слегка выросшую грудь и превратиться в мужчину. Сейчас у меня как раз короткие волосы и тренирую мышцы каждый день, поэтому смогу отыграть роль мальчика.

— Хорошо, так и сделаем.

Я сняла повязку с глаза, положила её в карман и грубо рванула юбку, что была на мне. В карете раздался звук рвущейся ткани.

— Эй, я хотела бы, чтобы вы выслушали мою последнюю просьбу.

Я обмотала глаза тряпкой и позвала охранников.

— Какую?

— Можно ли достать рваную мальчишескую одежду, чтобы я одела её, прежде чем пересечь границу Раваала?

Какое-то время мой вопрос оставался без ответа. Похоже, они не ожидали чего-то подобного, и поэтому так озадачены.

Хоть у меня и сейчас повязка на глазах, но это не значит, что я ничего не вижу. Я могу охватить окрестности небольшим размытым зрением. В конце концов, у меня необычные глаза. Вспомнить только, как быстро я читала книги... Если бы я выставила их на аукцион, то наверняка получила бы много денег. Однако я не буду этого делать, иначе останусь без нормального зрения.

— …Возможно. Но зачем вам это?

— Я её одену… Ещё надо немного угля и грязи.

— Госпожа Алисия и правда наденет её? – спросил удивлённый, с нотками сомнений, голос.

Охранники, похоже, ничего не понимали. Что ж, неудивительно, не каждый день можно услышать такое от аристократки. Хотя вряд ли кого-то депортировали до меня.

— Тогда мы отправимся к границе небольшого городка.

— Спасибо. Ох, и сделайте её как можно более грязной.

— Хорошо.

Стражники согласились, хоть и были озадачены моей просьбой. Всё-таки, это гвардия Господина Дюка, на них можно положиться.

Через дверь кареты стражник передал мне одежду и бутылку с грязью и древесным углём.

Они так быстро достали её после остановки экипажа?.. Ох, какая чудесная изодранная и грязная одежда! Я и представить себе не могла что-то подобное.

Подчинённые Дюка удивительны. Честно говоря, я до сих пор не знаю, что у него на уме...

Глядя на его действия, складывается впечатление, что он хочет разрушить свою страну.

— Леди Алисия, мы можем продолжить движение? – спросил стражник.

— Да, конечно, – немедленно ответила я.

Ничего страшного, переоденусь в движущейся карете. Конструкция довольно тяжёлая, так что её не так уж сильно дёргает. Правда, если экипаж резко затормозит я могу полететь вперёд. Держа это в уме, переодевание прошло в мгновение ока.

Здесь нет зеркала, так что я не могу взглянуть на себя, но кажется, это выглядит довольно плохо. Никто не подумает, что я – аристократка.

Затем взялась за грязь и уголь. Я также обмазала углём повязку вокруг моих глаз. И, конечно же, размазала грязь на лице и руках. Мои прекрасные белые руки становились всё более грубыми. Я рассыпала немного древесного угля на сиденье кареты, но ничего страшного – Король богат, ткань легко заменят.

Когда я увидела свою фигуру в отражении окна кареты, то непроизвольно ахнула. Похоже, я сделала из себя первоклассную сиротинушку.

...Теперь займёмся волосами! Эти блестящие чёрные волосы выглядят неестественно хорошо, на фоне грязной одежды и кожи. Я быстро размазала уголь по голове и дико расчесала голову. Теперь на голове полный беспорядок. Эффект древесного угля поражает. Рекомендую его всем, кто хочет по-настоящему запустить свои волосы.

— Мы на месте.

Одновременно с этим голосом, я почувствовала, как остановилась карета. Мы наконец прибыли к границе... хотя прошло всего несколько часов после выезда из замка. До сих пор не верится, что я и правда смогу путешествовать по Раавалу. Не знаю как оценивать это расстояние, но сейчас я как никогда ценю удобство самолётов и поездов. Транспорт в прошлой жизни был поистине замечательным, я только сейчас это осознала в полной мере. Да здравствуют изобретатели! Открывая дверцу кареты, я поблагодарила великих людей моей прошлой жизни.

— Л-леди Алисия?.. – стражники выпучили глаза при моём появлении. Они наверняка обо всё догадались, но похоже, не ожидали такого сильного преображения.

Стражники продолжали молча на меня смотреть.

Супер! Вот это реакция! Я даже начала испытывать некоторое наслаждение.

— Вы – Леди Алисия?

— Ну, у вас большие проблемы, если это кто-то другой.

Не хватало ещё позволить кому-то другому отправиться в Раавал... хотя злодейка могла бы так поступить. Однако у меня другой случай – я хотела, чтобы меня депортировали, поэтому ни о каких козлах отпущения и речи быть не может.

Удивлённый стражник надел на меня наручники и повёл к большому зданию на границе.

Это место похоже на контрольно-пропускной пункт.

Я оглядывалась по сторонам, пока меня ведут стражники. Здание выглядело очень хорошо. Странно, что они тратят деньги на это, когда есть места, которые нуждаются в этом больше.

Оказавшись внутри здания, я была немного ошеломлена. В этом большом здании было так мало работников, что оно казалось безлюдным.

Ну, в это есть логика. Контрольно-пропускным пунктом редко кто пользуется.

— Какой грязный ребёнок.

— Наверное, из бедной деревни.

— Не слишком ли он мал для этого?

— Лучше не пялиться на него слишком долго.

Голоса вокруг не могли не достигнуть моих ушей. Грубо, знаете ли, судить человека по обложке. И от вашей жалости никакого проку.

— Его депортируют?

— Что, чёрт возьми, сделал этот мальчик?

— Слепой, бедный и изгнанный... для него это как смертный приговор.

— Его бы не стали депортировать просто так.

— Говорят, девицу из рода Уильямс тоже собираются депортировать.

— Да её скоро отпустят, она же принадлежит к пятёрке великих аристократов. У них достаточно денег.

— Это быстро замнут, – сказал кто-то и засмеялся.

Какой саркастический смех. Хотя не удивительно, что некоторые не любят аристократов...

— Эй, пацан~ Что ты натворил? – спросил один из людей.

— Пожалуйста, игнорируйте их, – прошептал стражник, заметив, как я колеблюсь с ответом.

Меня отвели в какую-то комнату, так что я никак не отреагировала на те слова.

— Это...

— ...Комната, где собираются преступники, депортируемые в страну Раавал.

Даже если бы он не объяснил, я бы всё равно догадалась. Гораздо большее удивление вызывает тот факт, что я не единственная, кого депортируют.

Неужели изгнание является обычным явлением?.. Я думала слишком мелко? Это странно. Теперь я жалею, что не выяснила всё более подробно. Стражника уже никак не расспросить, да и не факт, что он что-то об этом знает.

Я и ещё четверо человек будут сегодня депортированы. Не так много, но всё же... Редкой должна быть не только депортация аристократов, но и простолюдинов, разве нет?

Одна женщина и три мужчины, всем четверым около тридцати лет. И их одежда не сказать, чтобы была намного лучше моей.

— Заходи давай, – меня подтолкнул мужчина, который хозяйничал в комнате. Я молча вошла в комнату, думая о том, что мне сказали бы, если бы приехала сюда без маскировки.

— Спасибо за вашу тяжёлую работу, – сказал тот мужчина, низко склонив голову перед стражником.

Ну, в конце концов, это стражники Королевского Дворца.

Стражник взглянул на меня странным взглядом.

Только ничего не говори. Я уже зашла слишком далеко.

Я отчаянно посылала сигнал стражнику. К сожалению, мои глаза сейчас закрыты, поэтому бесполезно что-то показывать взглядом.

Возможно, стражник прочитал мои мысли, вскоре сказав: «Хорошо», – и немного поколебавшись, покинул комнату. Это прозвучало как искреннее пожелание моей безопасности. Как сказал дядя Уилл, тон и интонации в голосе очень важны.

...И вот я осталась одна. Если подумать, то это первый раз в моей жизни, когда я вхожу в мир, где у меня нет ни единого союзника. Как злодейка я не могу не наслаждаться этой ситуацией...

Я и сама не заметила, как приподнялся уголок моих губ.

Страница книги Я стану злодейкой, которая войдёт в историю в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

1 - 121

1 - 122

1 - 123

1 - 124

1 - 125

1 - 126

1 - 127

1 - 128

1 - 129

1 - 130

1 - 131

1 - 132

1 - 133

1 - 134

1 - 135

1 - 136

1 - 137

1 - 138

1 - 139

1 - 140

1 - 141

1 - 142

1 - 143

1 - 144

1 - 145

1 - 146

1 - 147

1 - 148

1 - 149

1 - 150

1 - 151

1 - 152

1 - 153

1 - 154

1 - 155

1 - 156

1 - 157

1 - 158

1 - 159

1 - 160

1 - 161

1 - 162

1 - 163

1 - 164

1 - 165

1 - 166

1 - 167

1 - 168

1 - 169

1 - 170

1 - 171

1 - 172

1 - 173

1 - 174

1 - 175

1 - 176

1 - 177

1 - 178

1 - 179

1 - 180

1 - 181

1 - 182

1 - 183

1 - 184

1 - 185

1 - 186

1 - 187

1 - 188

1 - 189

1 - 190

1 - 191

1 - 192

1 - 193

О книге